Информация о переводе:

Переведено специально для группы WonderlandBooK

Любое копирование без ссылки на группу и переводчиков ЗАПРЕЩЕНО!!!

Переводчик: Victorija_16

Редактор: Shottik

Русифицированная обложка: inventia

Предисловие от Али

С чего же мне начать?

С шутки? С трагической истории?

Нет. Я не хочу начинать с того, на чем остановилась.

И не хочу этим заканчивать.

Начнем с этого. С правды. Все вокруг нас подвержено переменам. Сегодня холодно. Завтра наступит жара. Цветы распускаются, а потом увядают. Тех, кого мы любим, мы можем возненавидеть. А жизнь… жизнь может быть идеальной в одну минуту и разрушаться в другую. Я усвоила этот урок на собственном опыте, когда мои родители и любимая младшая сестра погибли в автокатастрофе, разбив на несколько кусочков мое сердце.

Я сделала все возможное, чтобы соединить кусочки вместе, но… тик-так. Еще одни перемены.

Перемены, которые стоили мне всего.

Уважения моих друзей. Нового дома. Цели. Моей гордости.

Парня.

Это моя вина. И ничья больше.

Одна ошибка привела к тысяче других.

Я знаю, что монстры существуют. Зомби. Я знаю, что они не безмозглые существа, какими их показывают в фильмах и книгах. Они — души, невидимые для человеческих глаз. Они быстры, решительны и, порой, умны. Они жаждут источник жизни. Наши души.

Знаю, знаю. Это смешно, не так ли? Невидимые существа, решившие полакомиться людскими душами? Пожалуйста. Но это правда. Я знаю, потому что стала «шведским столом»… и предложила своим друзьям себя в качестве десерта.

Теперь я не просто сражаюсь с зомби. Я сражаюсь, за жизнь, которую полюбила.

И у меня все получится.

Тик-так.

Пришло время.

Глава 1 Начать с самого начала

Несколькими месяцами ранее

Мне часто снилась авария, в которой погибли родители и младшая сестра. Я заново переживала моменты, когда наша машина переворачивалась. Звук металла, врезающегося в асфальт. Тишина, когда все закончилось, и только я одна очнулась… возможно, единственная живая.

Я изо всех сил пыталась отстегнуть ремень безопасности, отчаянно желая помочь маленькой Эмме. Ее голова была вывернута под странным углом. Щека моей матери была располосована осколками, а тело отца вылетело из машины. В запале я ударилась виском обо что-то острое. В глазах потемнело.

Но во сне я видела, как моя мать открывает глаза. Сначала она не понимала, что происходит, и стонала от боли, пытаясь разобраться в окружающем хаосе.

В отличие от меня, ей с легкостью удалось отстегнуть ремень безопасности, она освободилась и повернулась, бросив взгляд на Эмму. Слезы начали литься по ее щекам.

Она посмотрела на меня и ахнула, протянув дрожащую руку к моей ноге. Река тепла, казалось, хлынула через меня, заставляя бороться с тьмой.

— Алиса, — крикнула она, тряся меня. — Проснись…

Я резко села в кровати.

Тяжело дыша, я вся в поту огляделась вокруг. Я увидела стены цвета слоновой кости и золота, расписанные витиеватыми узорами. Антикварный комод. Пушистый белый ковер на полу. Тумбочка из красного дерева с лампой от Тиффани, стоящая рядом с фотографией моего парня, Коула.

Я была в своей новой спальне, в безопасности.

Одна.

Мое сердце колотилось о ребра, словно пыталось вырваться на свободу. Я прогнала остатки сна и подвинулась к краю кровати, чтобы выглянуть в большое окно и обрести чувство спокойствия. Несмотря на великолепный вид… сад, изобилующий яркими, пышными цветами, которые каким-то образом цвели в прохладную октябрьскую погоду… мой желудок скрутило.

Стояла глубокая ночь, и это внушало ужас.

Туман, который часами клубился на горизонте, наконец-то рассеялся и подбирался все ближе и ближе к моему окну. Луна была круглой и полной, имеющая красный и оранжевый оттенок, как будто на ее поверхности кровоточила рана.

Вполне возможно.

Сегодня зомби вышли на улицу.

Мои друзья тоже были там, сражались с этими тварями без меня. Я ненавидела себя за то, что заснула в такой ответственный момент. Что, если бы охотникам понадобилась моя помощь? Или пришлось позвонить мне?

Кого я обманывала? Никто бы не позвонил, как бы сильно во мне ни нуждались.

Я встала и принялась ходить по комнате, проклиная травму, которая не позволяла мне сражаться. Итак, несколько недель назад меня ранили. Ну и что? Швы уже сняли, а рана уже начала заживать.

Может, мне стоит просто взять оружие и отправиться к ним? Лучше я спасу любимого человека и рискну получить еще одну опасную для жизни травму, чем ничего не сделаю и останусь вне опасности. Но… я не знала, где были ребята, и более того, если мне удастся их выследить, Коул взбесится. И скорее всего начнет отвлекаться.

Из-за чего его могут убить.

Черт возьми. Я сделаю, как мне сказали, и буду ждать.

Минуты превращались в часы, а я все ходила по комнате, испытывая чувство тревоги, которое становилось острее с каждой секундой. Вернутся ли все живыми? Только за последний месяц мы потеряли двух охотников. Никто из нас не был готов потерять еще одного.

Моя дверь скрипнула.

Коул зашел в комнату и закрыл дверь на замок, гарантируя, что никто не ворвется к нам. Облегчение прогнало тревогу, и я обрадовалась.

Он был здесь. С ним все в порядке.

И он мой.

Его взгляд остановился на мне, и я задрожала, ожидая видения… надеясь на это.

С момента первой встречи мы видели будущее, когда смотрели друг другу в глаза впервые за день. В видениях мы целовались, сражались с зомби и даже сидели на качелях. Сегодня, как и почти каждый день после того, как меня пронзили мечом, я не испытывала ничего, кроме сокрушительного разочарования.

Почему видения прекратились?

В глубине души я подозревала, что один из нас воздвиг какую-то эмоциональную стену… и знала, что это не я.

Я была слишком им очарована.

Он всегда выделял достаточно тестостерона, чтобы привлечь внимание каждой девушки в радиусе десяти миль. Хоть ему было всего семнадцать, он казался намного старше. У него имелся большой опыт на поле боя, он сражался в войне между людьми и зомби с тех пор, как научился ходить. У него также был опыт общения с девушками. Может быть, даже слишком большой. Коул знал, что сказать… как прикоснуться… и я плавилась. Я никогда не встречала никого похожего на него. И сомневалась, что когда-нибудь встречу.

Он был одет во все черное, словно призрак ночи. Черные волосы разметались в беспорядке, кое-где из них торчали листья и ветки. Коул не потрудился вымыть лицо, поэтому его щеки были измазаны черной краской, грязью и кровью.

«Такой. Чертовски. Горячий».

Фиолетовые глаза, идеальные в своем цвете, закрылись, став нечитаемыми, даже когда его губы сжались. Я понимала его, и знала, что это его лицо, на котором написано: «Давай просто сожжем весь мир дотла и все будет хорошо».

— Почему ты не в постели, Али?

Я проигнорировала вопрос, а также резкость его тона, понимая, что и то, и другое из-за беспокоится обо мне.

— Что случилось? — спросила я. — Что там произошло?

Молча, он стал доставать оружие, бросая кинжалы, пистолеты, магазины с патронами и своего любимчика — арбалет. Я поняла, что он сразу же пришел ко мне, не зайдя к себе домой.

— Тебя укусили? — спросила я. Его ранили? Укусы зомби оставляют после себя жгучий токсин. Да, у нас было противоядие, но человеческое тело могло выдержать определенное количество, прежде чем разрушиться.

— Я видел Хауна, — наконец ответил он.

«О, нет».

— Коул, мне жаль. — Несколько дней назад Хауна убили зомби. Тот факт, что Коул снова увидел его, означал только одно. Хаун восстал из могилы врагом.

— Я подозревал, что это произойдет, но не был готов его увидеть. — Коул снял рубашку.

От его накаченного тела у меня всегда перехватывало дыхание, и сейчас не стало исключением, несмотря на весь ужас нашего разговора. Я наслаждалась им… восхитительное кольцо в соске, мускулистая грудь и накачанный пресс, покрытый множеством татуировок. Каждый рисунок, каждое слово что-то значили для него, от имен друзей, которых он потерял на войне, до изображения косы мрачного жнеца. Потому что он был таким. Убийцей зомби.

Он был настоящим плохишом… опасным парнем, которого монстры боялись увидеть в своих шкафах.

И он сокращал расстояние между нами. Мое тело замерло от предвкушения, ожидая, что он заключит меня в свои объятия. Вместо этого он обошел меня, лег на кровать и закрыл лицо покрытыми черной слизью руками.

— Я убил его сегодня ночью. Покончил с ним навсегда.

— Мне жаль. — Я села рядом с ним и поглаживая его бедру, предлагая утешение, какое могла. Знала, что он понимает, что превратил в пепел не Хауна и даже не его призрак. Существо, с которым он сражался, ничего не помнило о жизни Хауна. У него осталось только лицо и ничего больше. Его тело было просто оболочкой для бесконечного голода и злобы.

— Ты должен был это сделать, — добавила я. — Если бы отпустил его, он бы вернулся за тобой и нашими друзьями и сделал бы все возможное, чтобы убить нас.

— Знаю, но от этого не легче. — Он вздохнул.

Я осмотрела его более внимательно. У него были шрамы на руках, груди и животе. Зомби были душами, источником жизни… или, в их случае, загробной жизни… и должны были сражаться с другими душами. Именно поэтому, чтобы вступить в бой, нам приходилось покидать наши тела. И все же, несмотря на то, что мы оставляли свои тела на одном месте, они все еще были связаны. Какую бы травму ни получила душа, на теле тоже она появлялась.

Я прошла в ванную, намочила несколько тряпок и взяла антибактериальный крем.

— Завтра я снова начну тренироваться, — сказала я, ухаживая за ним, и отвлекая нас обоих.

Он пристально посмотрел на меня из-под ресниц, таких густых и черных, что казалось, будто он накрашены тушью.

— Завтра Хэллоуин. У нас выходной. И, кстати, я приглашаю тебя на вечеринку в клуб. Думаю, нужно одеться в избитые костюмы, один будет в образе сексуальной медсестры, а другой непослушным пациентом.

Мое первое свидание с Коулом. «Да, пожалуйста».

— Думаю, тебе отлично подойдет костюм сексуальной медсестры.

— Знаю, — сказал он, не теряя ни секунды. — Подожди, пока не увидишь мое платье. Оно не просто сексуальное. Тебе понадобится мочалка.

«Не смейся».

— Жду не дождусь. — Я хмыкнула, затем попыталась продолжить более серьезно. — Но я не говорила об охоте. — На улице будет слишком много людей, и некоторые из них будут одеты как зомби. На первый взгляд, мы не сможем отличить настоящего от подделки. — Я говорила о тренировках. Ты же будешь тренироваться завтра утром, не так ли? — Он всегда тренировался.

Он проигнорировал мой вопрос, сказав:

— Ты не готова.

— Нет, ты не готов к тому, что я уже готова, но это случится, нравится тебе это или нет.

Он посмотрел на меня хмуро, мрачно и опасно.

— Неужели?

— Да. — Немногие противостояли Коулу Холланду. Все в нашей школе считали его хищником, скорее животным, чем человеком. Неистовым. Опасным.

Они не ошибались.

Коул без колебаний разорвал бы кого-нибудь… кого угодно… за малейший проступок. Кроме меня. Я могла делать и говорить все, что хотела, потому что он был очарован мной. Даже когда хмурился. И это было странно, определенно то, к чему я не привыкла… иметь власть над кем-то другим… но я бы солгала, если бы сказала, что мне это не нравится.

— В твоем плане есть две проблемы, — сказал он. — Во-первых, у тебя нет ключа от спортзала. И во-вторых, есть большая вероятность, что твой тренер внезапно пропадет.

Поскольку он был моим тренером, я восприняла его слова как небольшую угрозу и вздохнула.

Когда я только присоединился к его команде, он без колебаний бросил меня в гущу сражения. Думаю, он доверял своей способности защитить меня от любой угрозы больше, чем моим навыкам.

Потом я доказала, что смогу за себя постоять, и он отступил.

Затем Коул случайно проткнул меня мечом.

Да. Он. Целился в зомби, который рычал и пытался укусить его; но я вмешалась, чтобы помочь, и одним прикосновением испепелила единственное, что защищало мое тело от его удара. Коул еще не простил себя за это.

Возможно, именно поэтому он построил стену.

Может быть, ему нужно напомнить, какой хитрой я могу быть.

— Коул, — хрипло сказала я, и его глаза опустились.

— Да, Али.

— Держи. — Мило улыбнувшись, я обхватила руками его лодыжки… и дернула. Он соскользнул с кровати и грохнулся на пол.

— Какого черта?

Я прыгнула на него сверху, прижав его плечи к полу. От этого действия рана на моем животе заныла, но я скрыла дрожь еще одной улыбкой.

— Что вы теперь будете делать, мистер Холланд?

Он пристально наблюдал за мной с весельем в глазах.

— Думаю, просто буду наслаждаться видом. — Он обхватил меня за талию и сжал достаточно сильно, убеждаясь, что я полностью в его власти. — С этого ракурса я вижу твои…

Подавив смех, я замахнулась на него.

— Шорты, — закончил он, поймав мою руку. У меня не было возможности вырваться. Он перевернул меня, вытянул мои руки над головой и прижал к полу.

«Хитрый охотник».

— Что вы теперь будете делать, мисс Белл?

«Замереть и наслаждаться?» Я чувствовала его запах хвои и мыла. Слышала, как смешивается наше дыхание. Ощущала тепло и твердость его тела, прижимающегося ко мне.

— Что ты хочешь, чтобы я сделала? — Я встретила его взгляд, и воздух вокруг нас сгустился, заряженный электричеством.

Прикоснется ли он ко мне?

Я бы хотела этого.

— Ты еще не готова к тому, чего я хочу. — Коул не сводил с меня взгляд, когда потянулся рукой, противореча своим словам… «пожалуйста, пожалуйста…» пока медленно не задрал подол моей майки, обнажая каждый дюйм поврежденной плоти.

Он оглядел меня с ног до головы, и у меня внутри все сжалось. Черт возьми, я вся дрожала. Коул сполз ниже, еще ниже, и поцеловал один край раны, затем другой, и из меня вырвался стон.

«Пожалуйста. Еще».

Но прошло несколько секунд, прежде чем он вернулся в прежнее положение, сводя меня с ума своей близостью, но так и не сделав ничего, чтобы снять напряжение, закручивающееся внутри меня.

— Тебе нужно воздержаться от тренировок еще неделю, — сказал он, его челюсть сжалась, как будто ему пришлось заставить слова покинуть рот. — Наставление врача.

Я покачала головой.

— Тогда я попрошу Бронкса и Льда тренировать меня.

Его глаза сузились.

— Они скажут «нет». Уж я позабочусь об этом.

— Сначала, может быть и скажут. — Определенно. Все всегда следовали правилам Коула. Даже другие альфа-самцы всегда признавали более крупного и опасного хищника. — Однако у меня есть секретное оружие.

Он выгнул бровь.

— Какое?

— Уверен, что хочешь знать? — спросила я, потираясь коленями о его бедра.

— Да. Скажи мне. — Его голос стал хрипловатым.

Мои колени скользнули все выше и выше, а он оставался совершенно неподвижным, ожидая, что я буду делать дальше. У меня было два варианта. Попытаться соблазнить его, чтобы он поцеловал меня… «то, как он смотрит на меня… возможно, на этот раз у меня действительно получится…» или доказать, что я не выбыла из игры.

Порой я ненавидела свои приоритеты.

Я уперлась ногами ему в плечи и толкнула изо всех сил. Он отлетел назад и упал на колени.

— Видишь? Отвлекающий маневр, — промурлыкала я.

Смеясь, он остался на месте и поднял мою ногу, целуя ее в лодыжку.

— Стоит задуматься о своем состоянии, потому что мне нравится такое грубое обращение.

Мои щеки покраснели.

— Ты говоришь обо мне так, будто я какой-то мужик в юбке.

Он снова засмеялся, и, о, это был прекрасный звук. В последнее время Коул был таким мрачным.

— А еще нравится, когда ты краснеешь.

— Что ж, ладно, я буду доставать Льда и Бронкса, пока они не скажут «да». — Видимо, моя любознательность не всех очаровывала. Ну и ладно. — Они будут так раздражены отсутствием у них силы воли, что начнут швырять меня, как мешок с мясом.

— И? Тебе станет бо-бо, которое мне придется поцеловать, а может сделать еще кое-что. Проблема решена.

Я подавила смех и с трудом сосредоточилась, чтобы сделать строгое выражение лица.

— Я позволю тебе поцеловать меня только… если бо-бо будет на моей попе.

— Хм. Да ты извращенка. Думаю, мне нравится твоя идея, потому что… это очень хороший зад.

«Он дразнит меня!»

— Коул, — сказала я, надув губы. — Ты не можешь флиртовать со мной, а потом ничего не делать.

— О, поверь, я обязательно что-нибудь сделаю. — Хриплый голос вернулся. Его взгляд остановился на моих губах, заставляя меня замереть. — Как только тебе разрешат тренироваться.

Итак, осталось семь дней лечения фарфоровой куклы Коула? «Не хнычь».

— Мистер Анкх уже бы разрешил мне тренироваться, если бы не ты и твои протесты. — Я села и запустила пальцы в его волосы. — Я чувствую себя лучше. Клянусь!

— Нет, ты только начинаешь чувствовать себя лучше. Но если начнешь тренироваться, это может замедлить прогресс. Кроме того, ты мой, Али-гатор, и ты дорога мне. Я хочу, чтобы тебе стало лучше. Ты нужна мне. И ладно, да, мне не нравится мысль о том, что мои друзья будут к тебе прикасаться.

Али-гатор? Серьезно? Думаю, я бы предпочла что-то вроде, ну, не знаю, пирожное. Что угодно лучше, чем сравнение с ящерицей-переростком, верно?

И он только что назвал меня своей?

«Видите? Плавлюсь…»

— Бронкс тайно влюблен в Рив, а Лёд без ума от Кэт. У них нет никаких тайных помыслов. — И действительно, до Коула я ни с кем не встречалась. Я понятия не имела, что сделало меня такой неотразимой для него.

— Мне все равно, — сказал он, наклоняясь и целуя меня в шею. — Я отправлю их в больничку, если они подойдут к тебе. Я не делюсь своими игрушками.

Я чуть не фыркнула.

— Если бы кто-нибудь другой назвал меня своей игрушкой, у него бы уже вывалились внутренние органы.

— Согласен. Как я уже сказал, ты моя. И, Али, я очень хочу, чтобы ты называла меня как угодно, особенно твоей игрушкой. Я ооочень хочу, чтобы ты поиграла со мной.

Ладно, я фыркнула. Привет, противоречивые сигналы.

— Я бы очень хотела, чтобы ты доказал это, Коул Холланд.

И знаете какой была его реакция? Стон.

Я вздохнула. В этом не было ничего противоречивого, не так ли?

— Вернемся к руке сутенера, которой ты планируешь разбрасываться. — Я не сомневалась, что он может положить людей в больничку… он делал это раньше… но своих друзей? Ни за что. Я открыла рот, чтобы сказать ему об этом, но только для того, чтобы ахнуть. Он только что укусил меня за плечо, и меня пронзило восхитительное наслаждение. — Коул.

— Прости. Не смог удержаться. Решил вот немного доказать.

— Не останавливайся, — вздохнула я. — Только не снова.

— Али, — сказал он, простонав. — Ты убиваешь меня. — Коул поднялся со мной на руках и осторожно положил меня на кровать. Он лег рядом со мной, но не притянул к себе.

Я проглотила крик разочарования. Я не была уверена, наказывает ли он себя за то, что сделал со мной, или действительно боится, что сломает меня. Знала только то, что скучала по его прикосновениям и вкусу.

Я перекатилась к нему и положила голову ему на плечо. Его кожа была теплой и удивительно мягкой, когда я обвела круг вокруг пирсинга в его соске. «Плохая Али».

«Умная Али». Его сердце забилось чаще, радуя меня.

«Разочарованная Али». Он оставался неподвижным, лежал здесь, но будто отдельно от меня.

— Когда тебе станет лучше, — наконец сказал он.

Его способность сопротивляться мне так не нравилась.

— Я не прощу себе, если причиню тебе еще больше вреда, — добавил Коул, и мой гнев улетучился.

Его забота мне очень нравилась.

— Послушай, я хочу помочь вам, Король Коул. — Как только это прозвище слетело с моих губ, я поняла, что совершила ошибку. Оно может ему понравится. — Бездействие убивает меня.

Он тяжело вздохнул.

— Хорошо. Ладно. Ты можешь прийти в спортзал завтра утром. Посмотрим, на сколько тебя хватит.

Я поцеловала его в подбородок, отрастающая щетина щекотала мои губы.

— Думаю, это мило, что ты подумал, будто я спрашиваю разрешения.

— Спасибо, Коул, — пробормотал он. Затем обнял меня за шею, наклоняя мою голову. Наши взгляды встретились. — Я просто забочусь о тебе.

— Знаю… только держи свой меч при себе.

Его глаза потемнели.

— Это не смешно.

— Что? Слишком рано? Мой предсмертный опыт и твое участие в нем — это еще не повод для шуток?

— Скорее всего, никогда.

Я игриво прикусила его за подбородок.

— Ладно. — Смилостивившись над ним, я сменила тему. — Может, ты, наконец, расскажешь мне, что произошло за последние несколько недель? — Приказ босса. Дела не подлежали обсуждению. — Как видишь, я и плохие новости смогу принять.

— Да. Хорошо, — ответил он с очевидным облегчением. — Начнем с того, что Кэт и Лёд снова расстались.

Я сделала мысленную пометку позвонить ей первым делом утром.

— Кроме того, сестра Джастина пропала.

Джастин Сильверстоун раньше был охотником. Затем его сестра-близнец, Жаклин, убедила его перейти на другую сторону и присоединиться к «Анима Индастриз»; мы называем их «Защитные костюмы». Они пытались сохранить зомби для испытаний и изучения и планировали однажды использовать их в качестве оружия, не заботясь о невинных жизнях, которые были потеряны по пути к цели.

— Наверное, она убежала, боясь, что мы придем за ней, — сказала я. Она и ее команда разбомбили дом моих бабушки и дедушки. Жаклин у меня в долгу.

Коул кивнул.

— Тогда я найду ее. Нам нужно больше охотников. Я знаю, что есть ребята, такие же потерянные, как и ты, не понимающие, почему они видят чудовищ, которых не видит никто другой, и они понятия не имеют, что с этим делать.

— Есть какие-нибудь варианты?

— Пока нет. Но двое охотников из Джорджии приехали, чтобы помочь нам, пока мы не найдем кого-то в нашу команду.

Некоторое время я думала, что зомби существует только в моем родном штате Алабама. Недавно я поняла, что это не так. Зомби были по всему миру. Охотники тоже.

— Ты должен был рассказать мне об этом раньше. Ты такой зануда, Капустный салат, — сказала я. Лучше, но и это прозвище не стало победителем.

— Знаю, но я не хотел причинять тебе боль.

И снова мое раздражение улетучилось. Как он это делал?

— Мистер Анкх знает, что ты здесь? — С тех пор как умер мой дедушка, а дом моих бабушки и дедушки был сожжен, мы с бабушкой переехали к мистеру Анху и его дочери Рив.

Мистер Анкх… доктор Анкх для всех за пределами его круга доверия… знал о зомби и оказывал медицинскую помощь охотникам. Рив понятия не имела, что происходит, и мы должны были держать ее в неведении. Ее отец хотел, чтобы она жила как можно более нормальной жизнью.

А что именно было нормальным?

— Я показал системе безопасности Анкха средний палец, — сказал Коул с ноткой гордости. — Думаю, он захочет рассказать твоей бабушке, а я не хочу, чтобы меня выгнали, и мне придется пробираться обратно. Просто хочу побыть с тобой.

— Так ты останешься здесь на всю ночь и будешь обнимать меня, Коли Гуакамоле? — Фу. Мне не стоило об этом говорить. От него очень воняло.

Он рассмеялся.

— Мне больше понравился Король Коул.

— Неудивительно.

— Это прозвище так хорошо мне подходит.

— Уверена, что ты так и думаешь. — Я слегка потянула его за кольцо в соске.

— Не только я так думаю. И да, я останусь. — Он переплел наши пальцы, поднес костяшки моих пальцев к своим губам и поцеловал. Секундой позже в его глазах промелькнула паника. Которую, должно быть, я неправильно поняла. Потому что он сказал: — Просто чтобы ты знала, ты можешь называть меня как угодно… главное, чтобы в случае чего, ты всегда звонила мне.

Глава 2 На старт… Внимание… СТОП!

Я проснулась одна, вся в поту и тяжело дыша, мне опять снилась авария. Я видела, как мама тянется ко мне. Чувствовала необычное тепло ее прикосновения. Слышала, как она кричит мне. Потом я смотрела, как зомби, закончив есть моего отца, подошли к нашей машине и вытащили ее, будто оставляли ее на десерт.

Она пыталась вырваться, и на ее лице появилась паника. Мама снова позвала меня по имени.

— Алиса! Алиса!

Я изо всех сил пыталась дотянуться до нее, умоляя этих тварей не причинять ей вреда.

А потом снова темнота.

Теперь мне хотелось плакать.

Почему я вижу это? Этого же не было. Не в реальной жизни.

Верно же?

Может я очнулась раньше в машине и просто не помнила этого? Может быть, мой разум пытается помочь мне вспомнить?

Маму обнаружили рядом с отцом, хотя она была в машине, когда я потеряла сознание.

— Коул, — позвала я, поглаживая место рядом с собой. Мне нужны были его объятия, сильные и уверенные. Он мог успокоить меня, какими бы ни были ответы.

Матрас рядом оказался холодным. Он ушел.

Кажется… да, я вспомнила, что он говорил со мной перед уходом.

— И я должен поверить тебе? Вот так просто, — сказал он, сердито.

Нет, он говорил не со мной. Наступила напряженная пауза, прежде чем он огрызнулся:

— Перестань звонить мне, Джастин. Я уже давно сказал, что у нас нет ничего общего. Ты ничего не можешь сделать или сказать, чтобы изменить это. — Еще одна пауза. — Нет, я не хочу слушать ту информацию, которая у тебя есть.

Я знала только одного Джастина. Либо Коул разговаривал по телефону с парнем, с которым поклялся никогда больше не общаться, либо мой разум меня обманул. Сейчас я была не в том настроении, чтобы доверять разуму.

Я осторожно села и оглядела комнату. Яркий солнечный свет проникал через окно. Голубой плед на кровати был смят, а на одной из подушек виднелись черные пятна от краски на лице Коула. Упс. Надо будет убрать это перед уходом.

Его оружие больше не валялось на полу, как и одежда. На самом деле, единственным признаком его присутствия была записка на моей тумбочке.

«Я в спортзале. Позвони мне, и заеду за тобой. К.Х.»

Напевая от внезапного счастья, я почистила зубы, приняла душ и переоделась в зимнюю тренировочную одежду. Я набрала его номер и… сразу попала на голосовую почту.

— Я проснулась и уже готова, — сказала я. — Можешь заехать за мной в любое время. — У меня не было машины. И прав. Только разрешение. Если бы он не сказал, что заедет за мной, я бы пошла пешком. Спортзал находился в сарае в нескольких милях отсюда. — Надеюсь, ты готов к тому, что я надеру тебе задницу.

Когда я повесила трубку, то заметила у себя одиннадцать сообщений. Все от моей лучшей подруги, Кэт. Я усмехнулась, когда прочитала.

Первое:

«Лёд КОЗЕЛ!»

Второе:

«Я уже говорила тебе, что Лёд козел???»

Третье:

«Как ты относишься к убийству? За или против??? Прежде чем ответишь, знай, что у меня есть веские причины!»

Четвертое:

«Если за, то знаешь ли ты хорошее место, где можно спрятать тело?»

Остальные сообщения описывали множество способов, которыми она хотела бы его убить. Больше всего мне понравились идеи, про пакетик из-под «Скиттлс» и шелковый шарф.

Ммм. «Скитлс».

В животе заурчало, и я положила телефон на тумбочку. Позвоню Кэт после завтрака, как раз она уже проснется, а я уже начну соображать, и узнаю, что случилось. Вполне возможно, что Лёд просто не позвонил ей после вчерашнего сражения, и она забеспокоилась. Я не знала, как ее успокоить. Она ясно дала понять, что зомби — ее не любимая тема для разговора.

Но сначала убралась в своей комнате. Я отказывалась позволять экономке мистера Анха делать это за меня. Я не была губкой и не собиралась принимать все как должное. Просто хотела как-то отплатить за гостеприимство. К счастью, вода и мыло для рук удалили краску с подушки.

— Алиса.

Голос Эммы.

Я повернулся, и, о, слава Богу, она оказалась здесь. Моя восьмилетняя сестра. Во всяком случае, ее душа. Чему она меня научила, так это тому, что смерть — это еще не конец.

— Ты здесь, — сказала я, и мое сердце забилось в ускоренном режиме. Она приходила ко мне и раньше, но каждый раз было как в первый… шокирующе и нереально.

Она улыбнулась, и мне так сильно захотелось обнять ее и никогда не отпускать.

— У меня есть только несколько секунд.

На ней была одежда, в которой она умерла: розовое платье и пуанты. Темные волосы, которые Эмма унаследовала от нашей матери, были заплетены в две косички, опускавшиеся на хрупкие плечи. Золотые глаза, которые всегда смотрели на меня с обожанием, яркими горели.

Однажды она сказала мне, что не призрак, а свидетель. Призраки… не то чтобы они существовали… были душами умерших, которые сохраняли воспоминания и преследовали их. Миф, вероятно, родившийся также, как и зомби. Свидетели были душами, которые помогали.

— Я хотела предупредить, что теперь буду появляться реже, — сказала она, и улыбка исчезла с ее лица. — Приходить к тебе становится все труднее. Но. Если ты позовешь меня, я найду способ связаться с тобой.

— Насколько труднее? — спросила я, беспокоясь за нее.

— Моя связь с этим миром исчезает.

Оу.

Я знала, что это означает. Однажды я потеряю ее навсегда.

— Не грусти, — сказала она. — Я ненавижу, когда ты грустишь.

Я заставила себя улыбнуться.

— Что бы ни случилось, я буду знать, что ты где-то там, присматриваешь за мной. Поэтому, нет причин для грусти.

— Именно. — Сияя, она поцеловала меня. — Я люблю тебя. И серьезно, если я тебе понадоблюсь, зови. — Потом она исчезла.

Я была уверена, что на моем лице отразилась печаль. Я могла бы свернуться клубочком и заплакать, но не позволяла себе думать о завтрашнем дне без нее. Когда настанет время, я справлюсь с ее потерей.

Собрав волосы в хвост, я направилась на кухню. Ожидала встретить экономку. Вместо этого обнаружила Рив, бабушку и Кэт, сидящих за столом и потягивающих кофе из кружек.

— …что-то происходит, — говорила Рив, накручивая на палец прядь темных волос. — Папа установил еще больше камер наблюдения и на переднем, и на заднем дворе… хотя у нас их и так уже тысяча! Хуже того, он поставил столько фонарей, что мои затемненные шторы уже не справляются со своей задачей.

Бабушка и Кэт неловко заерзали.

— Он вам что-нибудь говорил?

— Ну… — бабушка замялась. Она обвела взглядом комнату, словно ища, смену темы для разговора.

И нашла.

— Али! Ты встала с постели раньше положенного. — Ее стул заскользил по полу, когда она встала, сократила расстояние между нами и обняла меня. — Не уверена, что рада этому.

Кэт пилила ногти и улыбнулась, совсем не похожая на девушку, готовящуюся совершить жестокое преступление. Однако она выглядела усталой. Под глазами залегли темные круги, а щеки впали, как будто она не ела несколько дней.

— Я бы встала еще раньше, но мы же не можем показать мою удивительную способность восстанавливаться.

Я поцеловала бабулю в щеку и улыбнулась Кэт. У этой девушки было здоровое (и оправданное) эго, и она не боялась его показывать. Я же? Я всегда была девушкой с опущенной головой, которая сомневалась в своих силах.

Я напомнила себе, что столкнулась со смертью и победила… наверное, мне просто нужно смириться с этим.

Но… теперь я понимала, что Кэт использует эго как щит, чтобы скрыть свою физическую слабость. Она страдала от дегенеративного заболевания почек.

— Что ты здесь делаешь? — спросила я ее. — Не то чтобы я не рада тебя видеть. Очень рада. — На самом деле, более чем рада. С самого начала ее никогда не волновало, как я выгляжу или насколько замкнутой в общении могу быть. Она просто приняла меня такой, какая я есть. — Обычно ты спишь до двух по выходным.

— Я пришла к тебе, непослушная девчонка. Ты не берешь трубку и не отвечаешь на мои умопомрачительные сообщения. Я планировала читать тебе нотации до тех пор, пока ты не пообещаешь хирургическим путем прикрепить свой телефон к руке, но сначала решила выпить кофе.

Кстати, о кофе…

— Я возьму это. — Я конфисковала ее кружку, сев на стул рядом. Я не позволяла себе есть или пить что-либо у Анкхов, что делало кофе роскошью. Но не возражала взять его у своей лучшей подруги.

— Эй! — Секундой позже она отобрала чашку у Рив.

— Эй, — сказала Рив и забрала чашку у бабушки.

Музыкальное кофе.

Бабушка покачала головой, но я увидела блеск веселья в ее глазах.

— Не нужно мне читать нотации, — сказала я Кэт, уперев руку в бок. — Мне больше не будут делать операцию.

Черты ее лица смягчились.

— Моя бедная, милая Али.

— Я до сих пор не понимаю, как ты упала с нашей лестницы и получила такую опасную для жизни травму, — сказала Рив. — Ты не из неуклюжих, и на перилах или на полу нет ничего острого.

— Конечно, она неуклюжая, — воскликнула Кэт, спасая меня, пока я пыталась придумать что ответить. — Али не может совладать даже со своим телефоном.

Я кивнула и постаралась не выглядеть жалкой… заявление было ложью только в том случае, если бы я в него не верила. Может быть, я была неуклюжей. Однажды попала в растяжку Коула и висела с дерева вниз головой. В другой раз он учил меня сражаться мечом, и я чуть не лишила его головы.

Так что… да.

— В любом случае, — сказала Кэт, быстро меняя тему, — я уверена, что все будут рады узнать, что вчера вечером мы выиграли футбольный матч.

— Тигры, вперед! — сказали мы в унисон и рассмеялись.

Телефон Рив пискнул.

— Черт! — Она вскочила. — Извините, но у меня есть планы на Хэллоуин, и они фактически начинаются сегодня утром. Увидимся! — Она выбежала из кухни.

Бабушка встала.

— Мне тоже пора идти. Я хочу прочитать отцу этой девочки нотации о том, как важно быть хорошо информированным. О, и, Али, Коул звонил мне некоторое время назад и сказал, что тебе нужен костюм, но ты будешь слишком занята на тренировке, чтобы ходить по магазинам. Я подумала, что это какая-то шутка на Хэллоуин, но не поняла, ведь только вчера он так настаивал на том, чтобы ты оставалась в постели. Но если он считает, что ты готова, значит, ты готова, и я не буду спрашивать, как он пришел к такому выводу.

«Пожалуйста, нет!»

И Коул звонил моей бабушке?

— Это мило с твоей стороны, но я не хочу, чтобы мы тратили деньги на предмет одежды, который я надену только один раз. Я могу одеть что-то из своего гардероба.

Улыбаясь, она похлопала меня по руке.

— Дорогая, мы не бедствуем. У нас есть страховка.

— Но мы ведь копим на собственный дом. — Когда-нибудь гостеприимство в этом доме закончится. А я хотела, чтобы о бабушке заботились до конца ее жизни. На самом деле, мне, наверное, стоит найти работу… хотя это может оказаться невозможным, учитывая, что мне придется отлучаться для учебы и охоты.

Нет. Должен быть другой способ.

— Я куплю тебе костюм, юная леди, и это окончательное решение. Я с нетерпением жду этого.

Я вздохнула.

— Хорошо, но что-нибудь из благотворительного магазина подойдет как нельзя лучше.

Она поцеловала меня в макушку и ушла вслед за Рив. И только потом я поняла, что она не согласилась.

Мой телефон завибрировал, и я посмотрела на экран.

Коул МакХотти (так его назвала Кэт):

«Не могу уйти из зала и забрать тебя, Али-гатор, извини. Но наши планы в силе. Скучаю по тебе».

Мне было интересно, что случилось такого, что он застрял в спортзале.

Разочарованная, я посмотрела на Кэт.

— Так куда вы с Коулом идете? — спросила она.

— Дума, в «Сердца». — Это был единственный ночной клуб, куда часто ходили охотники. — Теперь о твоих звонках и сообщениях. Я не игнорировала тебя, обещаю. Просто странно знать, что ты теперь в курсе всего, и в то же время пытаться оградить тебя от самого худшего.

— Это не странно. Это ужасно! Я ненавижу это знать, но решила стать девушкой и наконец-то обсуждать… то самое с этого момента. И для ясности: «быть девушкой» гораздо лучше, чем «быть мужчиной».

— Хорошо. Насчет «того самого». — Много знать — опасно, а я хотела, чтобы она была в безопасности. Всегда.

Экономка зашла на кухню, заметила меня и спросила, может ли она приготовить мне что-нибудь поесть. Я отказалась, и она поставила на поднос круассаны и капучино, чтобы отнести их мистеру Анкху. Аромат дрожжей и сахара наполнил комнату, и у меня потекли слюнки.

Как только она ушла, я вскочила, чтобы вытереть крошки со стола. Затем схватила пакет с рогаликами, которые купила на свои деньги, и предложила один Кэт.

Она покачала головой.

— Итак… уверена, что ты догадалась по моим очень тонким сообщениям, что у нас со Льдом все кончено. Или между Льдом и мной? Я всегда забываю. В любом случае, на этот раз все по-настоящему.

— Что случилось? — Я съела рогалик за рекордное время, и хотя мне так хотелось второго, я удержалась. Чем больше их останется, тем меньше мне придется покупать, и еще меньше придется тратить.

— Прошлой ночью, — сказала она с несчастным видом, — я плохо себя чувствовала, но Лёд об этом не знал. Я попросила его остаться со мной, но он отказался.

— Когда происходит «то самое», он должен идти сражаться. Мы все должны, если не ранены. Это наш долг. — Наша привилегия.

— Одна ночь отдыха не убила бы его, — проворчала она.

— Но могли убить его друзей. Им нужна любая помощь, которую они могут получить.

Она нахмурилась.

— Тебе обязательно быть такой разумной и давать такие умные ответы?

— Прости. Я буду стараться лучше.

— Спасибо.

Я осмотрела ее. Она была такой красивой девушкой. Миниатюрной, но с формами. Хрупкой, но сильной. Ее мама страдала от той же болезни почек большую часть своей слишком короткой жизни. Кэт старалась скрывать свое ухудшающееся здоровье ото Льда и парней, и до сих пор ей это удавалось.

Она жила настоящим. Никогда не сдерживалась… ни в словах, ни в действиях. У нее не было желания исчезнуть из мира, но она хотела оказать влияние, изменить ситуацию и уйти красиво. Я могла бы помочь ей в этом.

— Как ты относишься к тому, чтобы научиться защищаться от сама-знаешь-кого? — спросила я. Мой отец научил меня сражаться с ними еще до того, как я обрела способность видеть их, и эти тренировки оказались бесценными, когда мои обстоятельства изменились. Может быть, Кэт однажды увидит зомби. А может, и нет. В любом случае, я могла бы научить ее делать более разумный выбор.

— Это… отличная идея. Кажется.

— Мне этого достаточно. У Коула есть спортзал, и там есть все необходимое оборудование. Я могу научить тебя стрелять из пистолета и пользоваться луком и стрелами.

Она помахала рукой в воздухе, вероятно, пытаясь отмахнуться, но за этим действием я увидела страх.

— Нет необходимости в этой части обучения.

— Ты уже умеешь ими пользоваться?

— Нет, но неприцельное оружие никогда не промахивается. Я придерживаюсь этой позиции.

Я закатила глаза.

— Лёд тоже там будет? — Она закусила нижнюю губу, ожидая моего ответа.

— Скорее всего.

Я не могла понять, обрадовало это ее или огорчило.

— Ну, сегодня, вроде как, самый большой праздник в году, так что я запишусь к тебе на завтра ровно в полдень. А может, лучше на следующую неделю. Да. Определенно на следующую неделю.

— Нет. Ты придешь ко мне сегодня, завтра и всю следующую неделю. Я не позволю тебе отлынивать. Мы превратим тебя в бешеную боевую машину. Ты будешь настолько крута, что сможешь сбивать Льда с ног так же легко, как дышать.

Страшное предвкушение отразилось на ее лице.

— Ладно, я согласна. Но только потому, что знаю, что буду хорошо выглядеть с бицепсами. А это правда. — Она допила оставшийся кофе и поставила кружку на стол. — Пойдем, пока я не передумала.

Я оставила бабушке записку, в которой написала, чтобы меня не будет до обеда и что я люблю ее. Подумала о том, чтобы написать Коулу, но быстро отбросила эту идею. Я сделаю ему сюрприз.

— Хочешь сесть за руль? — спросила Кэт, когда я направилась к пассажирской двери ее «Мустанга». — У тебя есть разрешение.

В моем горле образовался комок.

— Нет, спасибо. Ты еще недостаточно взрослая, чтобы быть моим штурманом или кем-то еще.

— Но тебе нужна практика.

— В другой раз, — подстраховалась я.

— То же самое я сказала о тренировках, а ты меня отшила.

— Ты хочешь доехать до спортзала за пятнадцать минут или за пятнадцать часов? — спросила я. Если бы мне пришлось выбирать между вождением автомобиля и купанием в навозе, я бы выбирала навоз. Каждый раз. — Ты же знаешь, как медленно я езжу.

— И правда. — Она села за руль.

— Лёд когда-нибудь брал тебя в спортзал Коула? Не в тот, что в его гараже, а который в нескольких милях от его дома? — Ремень безопасности терся о мою рану, и я неловко сдвинулась.

— Нет. По словам Льда, высокая и могущественная тренировочная станция для жеребцов… это его слова, не мои… запрещена для не-игроков.

Уже нет. Я назвала ей адрес без всяких сомнений. Парни втянули Кэт в этот коварный мир тайн и пусть сами разбираются с последствиями.

Пока мы мчались по шоссе, я проверяла небо на наличие облака в форме кролика, которым Эмма предупреждала меня о грядущем нападении зомби. Сегодня его не было, и я вздохнула с облегчением.

Кэт свернула, чтобы избежать столкновения с другой машиной, и я вскрикнула.

— Ты боишься, когда я за рулем? — спросила она. — Я имею в виду, ты очень напряжена. Это глупо, учитывая тот факт, что за время твоего больничного я попала всего в три аварии, и, если подумать, ни в одной из них не была виновата. То есть, конечно, я ехала не по той полосе, потому что писала СМС, но у других водителей было достаточно времени, чтобы убраться с моего пути.

Как она еще жива?

— Бешеный питбуль, ты лучшая из худших водителей, которых я знаю.

Она начала улыбаться.

— Это, наверное, самый приятный комплимент, который мне когда-либо делали. Спасибо.

Другая машина засигналила, когда она свернула через четыре полосы, чтобы съехать с шоссе, но она, казалось, совершенно ничего не заметила.

— Итак, вы с Коулом находитесь на той стадии, когда ему достаточно комфортно, чтобы звонить твоей бабушке, да?

— Знаю. Это немного странно, да, и… — Подождите. Я знала Коула. Он всегда был парнем с планом. Целью. Он никогда ничего не делал без веской причины. Но какая причина могла быть у него…

Ответ обрушился на меня, и я чуть не растеклась на своем сиденье. Я потеряла свою семью, и это был мой первый Хэллоуин без них. Он пытался уменьшить количество воспоминаний, с которыми мне придется бороться.

Но он не знал, что я никогда раньше не праздновала Хэллоуин. Мой отец не разрешал нам выходить из дома по ночам, поэтому не было причин покупать костюм, а открывать дверь незнакомцам, чтобы раздавать конфеты, было так же под запретом.

— Да, — сказала я Кэт, желая обнять Коула и никогда его не отпускать. — Так и есть.

— Тебе так повезло. Моему папе никогда не нравился Лёд. Уверена, что он только угрожал кастрировать его.

Наверное, в тот момент у него были глаза серийного убийцы. Иногда, когда Лёд смотрит на тебя, ты просто ожидаешь ужасной смерти.

— Твой отец все же разрешает вам встречаться.

— Да, всегда. Когда мне впервые поставили диагноз «отказ почек», он пообещал, что позволит мне принимать собственные решения и даст жить так, как я захочу.

«Хороший человек».

— Итак, что ты решила делать сегодня вечером?

— То же самое, что и ты. Я не говорила об этом раньше, потому что не хотела, чтобы ты утонула в ревности, зная, что я развлекаюсь как никогда, в то время как ты все еще томишься на больничной койке. — Она сжала руль так крепко, что костяшки пальцев побелели. — Я стараюсь не нервничать. То есть, знаю, что все охотники будут там, но ночь будет наполнена всякими гадами, так как я узнаю, кто опасен, а кто нет?

— Ты не способна видеть настоящих зомби, — напомнила я ей.

— Это не значит, что их там не будет. Сначала я сказала Льду «нет», но потом он сказал: «Разве я когда-нибудь подвергну тебя риску, женщина?» На что я ответила: «Откуда мне знать? Ты ведешь двойную жизнь с тех пор, как мы начали встречаться». И он сказал: «Ты хочешь, чтобы я снова извинился, не так ли?». А я ответила: «Каждый день до конца твоей жизни». У него хватило наглости рассмеяться, как будто я шучу.

Я подавила смех.

— Так… какой у тебя костюм?

— Слишком сексуальная Красная Шапочка.

— Дай угадаю. Лёд будет в роли Большого Страшного Волка.

— Знаешь что? У меня такое чувство, что он думает, будто будет щелкать на меня зубами и говорить: «Я хочу съесть тебя, моя дорогая».

Представив это, я покачала головой.

— Ты скажешь ему, чтобы он сделал это. Не так ли?

— Мне нравится, что ты так хорошо меня знаешь.

Она свернула на гравийную дорогу, расположенную между деревьями, сбрасывающих осеннюю шубу. Когда деревья, наконец, уступили место пшеничным полям, стала видна «тренировочная станция для жеребцов» Коула… большой красный сарай, который выглядел так, будто вот-вот упадет. На самом деле он мог выдержать военное вторжение.

— Это место находится у черта на куличках, — заметила Кэт, останавливаясь.

— По многим причинам. — Охотники приходят сюдя в любое время дня и ночи. Огромное количество оружия хранится здесь. Наши тела, которые мы иногда оставляем.

На подъездной дорожке было больше машин, чем обычно. Я нахмурилась, когда шагнула в прохладу дня. Ворчание, стоны и даже одобрительные возгласы слышались из щелей в дверях.

— Идем. — Я ускорила шаг.

Я остановилась прямо у входа и могла только разинуть рот. Я полагала, что Коул, а также, возможно, сверхдовольные Лёд и Бронкс будут единственными парнями, готовыми отказаться от выходного дня по всей стране.

Кэт столкнулась со мной и замерла.

— О, Боже, отшлепай меня, — прошептала она благоговейным голосом.

Вот они, все охотники во всей своей красе. В воздухе витало достаточно тестостерона, чтобы запустить самое мертвое сердце. Большинство парней были без рубашек, демонстрируя бронзовые мышцы, отточенные не только тяжестями… но и сражениями. Я видела шрамы, сексуальные татуировки и пирсинг, и даже несколько браслетов домашнего ареста.

Белокурый и страшно красивый Лёд колотил кулаками по бедной, беззащитной груше. Грубый и молчаливый Бронкс удерживал ее на месте, крепко упираясь ногами в пол. Ни одна сила на земле не могла сдвинуть его с места, даже такая жестокая, как Лёд. Коллинз бегал на беговой дорожке, а Круз поднимал штангу.

А Коул, ну, он был на боксерском ринге с девушкой, которую я не знала.

Сбоку стоял незнакомый парень и наблюдал за ними. Единственными другими женщинами в комнате были Маккензи… бывшая Коула… и Трина, девушка, которую Кэт еще не простила за то, что у нее не было летней интрижки со Льдом.

Не спрашивайте.

Трина помахала мне рукой, и я помахала в ответ, но мое внимание быстро вернулось к Коулу. Он беззаботно замахнулся на неизвестную девушку, и она увернулась, а затем выпрямилась и замахнулась на него. Он тоже увернулся, и когда она снова замахнулась, он поймал ее кулак и рывком прижал ее к твердой груди, фактически выведя из строя.

Она ухмыльнулась ему, такая дерзкая и уверенная, и осталась на месте, явно довольная тем, в каком положении оказалась. Парень, у которого есть девушка, должен был отпустить ее и отойти. Хотя Коул напрягся, блеск в его глазах стал гранитно-твердым, он остался на месте, ухмыльнувшись ей в ответ.

Я не знала, что все это значит. Только знала, что мне это не нравится.

Время для ободряющей речи Али. «Он тренировал других девушек. Даже улыбался другим девушкам. Не флиртовал. Не с сексуальным подтекстом».

Конечно, Неудачница Али не была полностью убеждена (да, у меня много сторон). «Он не забрал тебя, потому что не хотел оставлять эту девушку».

Я покачала головой. Он был моим, моей игрушкой, и я не хотела делиться.

Но что, если он хотел, чтобы я им поделилась?

«Нет! Глупая неуверенность в себе». Коул не такой.

— Котенок, — позвал Лёд, удивленный. — Как ты меня нашла?

Кэт подняла подбородок, изображая женское раздражение.

— Не льсти себе. Я здесь не ради тебя. Но, чтобы ты знал, я использовала свои феноменальные навыки детектива в сочетании с посредственными указаниями Али. Без обид, — сказала она мне.

— Без обид. — Посредственность была лучше, чем я заслуживала.

— Не будь такой, детка, — ответил он, разматывая ленту с кулаков. — Ты же знаешь, я бы подвез тебя на «Ледяном экспрессе». Тебе нужно было только попросить.

Бронкс закатил глаза. Несколько других парней застонали.

Внимание Коула переключилось на меня. Наши взгляды встретились, и чувство вины отразилось в его фиолетовых глазах.

Чувство вины? Почему чувство вины? Каким бы ни был ответ, он не мог быть хорошим.

«Я не выйду на этот ринг».

«Я не буду разрывать эту пару».

«Я не буду избивать их обоих до полусмерти».

Он отстранился от девушки. Я снова ждала видение. Я выздоровела. Все должно вернуться на круги своя. Но прошло мгновение, затем еще одно.

Ничего на круги своя не вернулось.

К щепотке страха добавилась щепотка ревности — рецепт для неприятностей.

Новичок присвистнул, и мое внимание переключилось на него. Наши взгляды встретились. Секундой позже мир исчез, как я и хотела, чтобы это произошло с Коулом…

… мы были в моей спальне, стояли рядом с моей кроватью. Точнее, мы лежали на моей кровати. Я толкнула его вниз. Одной рукой наклонила его голову, а другой потянула за одежду. Затем лизнула его горло. Я издавала странные рычащие звуки, как будто никогда еще не получала такого удовольствия от его вкуса и должна была получить еще…

— …Али! — крикнул Коул.

Я моргнула, и видение пропало.

Коул оказался напряженным.

— Что только что произошло?

— Чувак, — обратился Лёд к новичку. — Твой мозг просто немного отключился. Я не видел ничего подобного с тех пор, как Коул впервые встретил Али… и, да, неважно…

Новичок уставился на меня с подозрением и злостью.

Я отошла на несколько шагов. Не могла поверить, что только что в голове изменила Коулу. По-крупному.

— Коул задал хороший вопрос, — скривился новичок. — Что только что произошло?

Значит, у него тоже было видение. «Нет. Нет, нет, нет». Что это значит? Такой сильной связи не было ни с кем, кроме Коула. Почему здесь? Почему сейчас? Почему этот парень?

— У меня есть вопрос получше, — сказала новая девушка с приятным южным акцентом. — Может, кто-нибудь уже представит меня новичкам?

Мне нужно было сделать так, чтобы это видение никогда не сбылось. Оно не могло сбыться. Это означало бы, что между мной и Коулом все кончено. Это означало бы, что новая жизнь, которую я построила для себя, рухнула и сгорела.

Челюсть Коула напряглась.

— Вероника, познакомься с Али. Али, Вероника. Она одна из охотников из Атланты. Подруга Али — Кэт.

— Моя девушка, — добавил Лёд, гордо выпятив грудь.

— В твоих мечтах, — ответила Кэт.

Они начали спорить.

— Вероника — еще одна бывшая Коула, — сказала Маккензи.

«О, Боже мой, нет!»

— Не просто бывшая, — добавила Вероника, одарив меня ухмылкой, такой же сладкой, как ее голос. — Я его любимица.

Я напряглась, ожидая, что Коул скажет: «Вообще-то, Али — моя любимица и она не бывшая». Но он ничего не сказал.

— Приятно познакомиться, — прошептала я, борясь с паникой.

Когда-то думала, что на свете нет девушки красивее Маккензи. Теперь я поняла, как ошибалась. Вероника красивее. Несомненно. У нее была идеально загорелая кожа, темные блестящие волосы, прямые, ниспадающие до плеч, и светло-зеленые глаза.

У Маккензи были темные волосы, но вьющиеся, и темно-зеленые глаза. Поставьте нас троих рядом, и вам не пришлось бы спрашивать, кому здесь не место. У меня были волнистые волосы, настолько бледные, что их можно было бы назвать старческими, и такие голубые глаза, что они граничили с дикостью.

Одна из идеальных бровей Вероники приподнялась.

— Так это и есть печально известная Али Белл, да? Девушка со способностями, которые никто не может объяснить.

Я могла видеть «Линии крови», которые мы разливали вокруг наших домов, — смесь химических веществ, которую зомби не могли обойти. Иногда мое тело превращалось в живое пламя, испепеляя каждого зомби, к которому я прикасалась, за считанные секунды, тогда как другие охотники могли зажигать только руки, и им требовалось несколько минут, чтобы достичь тех же результатов. Иногда я могла видеть будущее.

Я не знала, почему могу делать такие вещи, или что делает меня другой. Мои гены охотника были не более особенными, чем у других.

— Да, — сказала я. Коул не смотрел на меня. Почему он не смотрит на меня? — Это я.

Вероника наклонила голову, пристально разглядывая меня.

— Ты использовала одну из этих способностей на моем друге?

Я замолчала, пытаясь что-то придумать, но так и не смогла.

— И что с того? — позвала Кэт, которая всегда меня подстраховывала. — Она обвела босса вокруг пальца. Она может делать все, что захочет, и с кем захочет.

Я уже говорила, как сильно люблю эту девушку?

Из голоса Вероники сочился яд.

— Никто ни разу не обвел Коула Холланда вокруг пальца.

Коул оставил оба комментария без внимания, спрыгнув с ринга.

— Позже, Ронни. Потренируйся без меня.

Ронни? Это тоже было одним из ласковых прозвищ, как и у Маккензи. Он иногда называл ее Кенз. Я ненавидела их обеих.

Он подошел к свободной беговой дорожке, пригласил меня и нажал несколько кнопок.

— Прежде чем выйдешь на ринг, тебе нужно восстановить выносливость. Не переусердствуй… повторю… не переусердствуй.

Я сократила расстояние между нами.

— Ты прав насчет выносливости, и я обещаю, что не буду переусердствовать, но сначала нам нужно поговорить.

Он по-прежнему не смотрел на меня.

— Очевидно, у тебя было видение с Гэвином.

Гэвин. Имя парня, над которым я только что надругалась.

— Д-да. Но это не то, о чем я хочу поговорить. Эта Вероника…

— Что ты видела? — сказал он.

— Я, ну… — Я не могла сказать ему, но и не стала лгать. Итак, что же мне оставалось? — Разве это имеет значение? Это никогда не сбудется. — Я не позволю.

— Это важно. Это сбудется. И мы оба это знаем. — Коул ушел, не сказав больше ни слова и ни разу не оглянувшись на меня.

Я наблюдала за ним, пока он не скрылся в раздевалке, мое сердце выбивало стаккато в груди. Вероника… Ронни… последовала за ним. Она остановилась у двери и оглянулась на меня.

Ухмыляясь.

Глава 3 Невозможно вернуться во вчерашний день

Пока мы с Кэт бегали по дорожкам, я старалась не думать о видении с Гэвином и поведении Коула до и после, бабушка купила мне большое, пышное голубое платье. Не из благотворительного магазина. У этого блестящего чудовища был кружевной корсетный верх, с полосками на юбке и к довершению образа, черная шляпа.

Я не была уверена, кем я буду… не иначе как фокусницей южных земель на наркоте.

Обычно я не выходила из дома ночью, надев что-нибудь яркое. И никогда ничего такого удивительного. Мне нравилось сливаться с тенью. Мне это было необходимо. Сегодня, однако, я сделала исключение.

Хотела, чтобы Коул увидел меня не в майке и шортах, в которых я ходила последние несколько недель, и не в тренировочной одежде, как сегодня утром. Хотела, чтобы его глаза загорелись, и чтобы он всю ночь говорил мне комплименты, не в силах оторвать от меня руки. Чтобы мы танцевали. И смеялись. Он бы поцеловал меня. А я бы корила себя за то, что беспокоилась о нем и Веронике-Ронни.

Сегодня нам не разрешили сражаться, но я все равно обмотала вокруг бедра пояс, и прицепила к нему ножи в ножнах. Я никогда не выходила из дома без них.

Мне было интересно, какой костюм наденет Коул. Он не сказал. Ну, помимо непослушной медсестры, но ясно, что он пошутил.

Я влезла в платье, застегнула все крючки и посмотрела на себя в зеркало. Неплохо. Даже немного сексуально. Жаль, что родителей меня не видят. Они бы…

Я оборвала эту мысль прежде, чем она успела полностью сформироваться. Слезы ни к чему.

Что-то теплое и влажное стекло по моей щеке. Отлично. Я уже начала плакать.

Мой телефон пискнул, сигнализируя о только что пришедшем сообщении. Я вытерла слезы тыльной стороной ладони.

Коул МакХотти:

«Прости, Али, было ошибкой строить с тобой планы. Мне нужен перерыв. Оставайся дома, поговорим завтра».

Я прочитала несколько раз смс, прежде чем понять его суть. Ему нужен был чертов перерыв? Серьезно?

Почему? Мне хотелось кричать. И что именно означало «нужен перерыв»?

Во мне бушевали гнев и разочарование.

Я:

«Почему? Что происходит? Уважай меня, чтобы сказать мне все прямо! Потому что, так и работают отношения».

Прошла минута. Две, три. Он не отвечал.

Я швырнула телефон через всю комнату, а затем мне пришлось броситься к нему, чтобы убедиться, что экран не разбился.

Что, черт возьми, он собирался делать во время этого «перерыва»?

И с кем он собирался это сделать?

«Этого не могло случиться».

Мой телефон пискнул. Сердце забилось чаще, я посмотрела на экран.

Бешеный питбуль:

«Где ты?»

Я стала сильно нажимать на клавиши:

«Дома».

Бешеный питбуль:

«Ты бросила Коула??»

Я:

«Нет. Он бросил меня».

Бешеный питбуль:

«АХ, ОН ЗДЕСЬ. Только что пришел».

«Подождите, подождите, подождите». Он имел в виду, что ему нужно отдохнуть от меня?

Да. Походу так и есть. Он должен был понимать, что Кэт напишет мне. Должен был понимать, что я узнаю, что он уехал в «Сердца» без меня.

Ему просто было наплевать.

Я задрожала, когда печатала:

«Что он делает?»

Бешеный питбуль:

«Он разговаривает с Лукасом, Вероникой и этой Триной, и вот что: на нем костюм, на котором написано, что он плохой мошенник… точнее, он не в костюме».

Снова эта Вероника.

Я, скрипнув зубами, написала:

«Он сказал мне, что ему нужно отдохнуть от меня».

Бешеный питбуль:

«ЧТО? О, я ему сломаю обе ноги!!! Не переживай я, конечно же, буду шпионить за ним».

В течение следующего часа я получила около пятидесяти сообщений от Кэт.

«Сейчас он разговаривает со Льдом».

«Только что вышел из-за угла с Джастином С… что происходит??? Хотя, он только что заставил Льда выгнать ДС из клуба, и это было некрасиво».

«Просто провел костяшками пальцев по волосам Вероники. Она засмеялась, и я чуть не впилась зубами ей в горло (не забудь о моей тренировке завтра!)».

«Протянул Трине напиток».

«Передал Лукасу напиток».

«О чем-то спорит с Гэвином».

«Ушел от Гэвина (я ненавижу этого человека, правда, ненавижу, но у него хорошая задница)».

«Говорит, чтобы я перестала за ним следить».

«Говорит мне, что знает, чем я занимаюсь, и злится, когда я его игнорирую».

«Ушел, пока я его обзывала».

«Сказал Льду контролировать меня (как будто это действительно возможно)».

Раздражаясь с каждой секундой все больше, я спустилась вниз по лестнице. Я доверяла Коулу; иногда я доверяла ему больше, чем себе. Но это не означало, что я останусь здесь и позволю ему взять «перерыв», не поговорив со мной об этом.

Бабушка стояла у входной двери, раздавая последние конфеты привидению, ковбою и смурфику.

— Бабушка, — сказала я, как только она закрыла дверь. — Это, наверное, первый раз в истории, когда девочка-подросток задает этот вопрос своей бабушке, но, может, ты отвезешь меня в ночной клуб? Коул там, — поспешила заверить я ее. — И Лёд с Кэт.

Она нахмурилась.

— Я думала, Коул заедет за тобой.

— Я тоже так думала, — сказала я с горечью.

— А как насчет… — ее голос понизился до испуганного шепота, — этих существ?

— Можешь не беспокоиться. Насколько мне известно, сегодня их не будет. И даже если они появятся, твоя машина защищена Линией Крови. Они не тронут тебя.

Ее улыбка была грустной и ласковой одновременно.

— Я беспокоюсь не о себе, дорогая, а о своей неспособности помочь тебе.

«Оу».

— Бабушка, защищать тебя — это моя работа.

Она перестала грустить.

— Нет, все должно быть не так, но сегодня мы не будем об этом говорить. В этом клубе будут пить?

Я не буду ей врать.

— Да, но я не буду, и Коул тоже. — Алкоголь мешает здравому смыслу, и он серьезно относился к своим обязанностям лидера. А я? Я видела, как алкоголизм уничтожил моего отца, и была полна решимости избежать подобной участи.

— Что ж, я купила тебе этот… — Она указала на мое платье.

И какое же прилагательное она искала? Гигантское? Незабываемое? Объемное?

— …уникальный костюм, — закончила она, — и хочу, чтобы ты всем его показала. Ты прекрасно выглядишь.

— Спасибо. Но, эм, кто я?

— Алиса в стране чудес, глупышка. И ты должна отдать шляпу Коулу, чтобы он стал твоим Безумным Шляпником.

— Так ты подвезешь меня?

Она вздохнула и кивнула.

— Я отвезу тебя.

Я обняла ее.

— Спасибо, спасибо и еще тысячу раз спасибо!

Через пятнадцать минут я уже выходила из ее машины, а она уезжала. Я подошла ко входу в клуб и назвал охранникам на входе имя Коула. Они пропустили меня внутрь без проблем… если не считать людей в очереди, отчаянно пытавшихся попасть внутрь и возмущающихся, почему меня пропустили без очереди.

Внутри мигали разноцветные стробоскопы, в воздухе вился дым. Повсюду были люди, каждый в своем костюме. У девушек явно прослеживалась тема: распутство. Распутный дьявол. Распутная фея. Распутная ведьма. Я чувствовала себя не в своей тарелке. У парней же не было ни костюмов, ни стиля.

Рубашка, сделанная из картона. Мантия с изображениями ухмыляющихся вафель. Клоунские штаны в паре с ботинками для верховой езды. Громкая музыка гремела, подстегивая бешеные движения танцоров. Я пробиралась по лестнице в VIP-зал, ширина моей юбки позволила зацепиться только трем людям. Я посчитала малое количество жертв большой победой.

Я осмотрела верхний этаж и увидела всех, кто был в спортзале, а также еще парочку людей.

Где Коул?

Мое внимание привлекла Маккензи Лав. Одетая в облегающее черное платье с разноцветными павлиньими перьями, приклеенные к плечам, она стремительно подошла ко мне.

— Ну и ну. Али Белл. Я бы хотела сказать тебе, как потрясающе ты выглядишь, но вряд ли это прозвучит искренне. Что это за штука?

Мои щеки вспыхнули от смущения.

— Не можешь угадать? — спросила я язвительно, намекая на то, что она идиотка. — Вау. Это довольно-таки грустно.

Она побледнела и ушла прочь.

— Новая игра на выпивку, — позвал новенький, Гэвин. Белокурый и красивый… одетый как сутенер… его окружала толпа горячих брюнеток-вампирш. — Каждый раз, тот кто заговорит, все выпивают по рюмке!

Раздались одобрительные возгласы.

— Но, если кто-то захочет получить бесплатный поцелуй, — крикнула вампирша, — то я их раздаю.

Еще больше одобрительных возгласов, когда смеющийся Гэвин поцеловал ее.

Затем он поцеловал девушку рядом с ней. Он целовался с языком с обеими.

Я смотрела, не отрываясь. В кои-то веки видение должно ошибиться Я никак не могла увлечься таким парнем, как он. Он был красив, да. Я отдаю ему должное. Но нет. Просто нет.

— Али! — Кэт бросилась ко мне, обнимая. Она была самой милой Красной Шапочкой, которую я когда-либо видела. Ее платье было красным, черным и белым и обтягивало все ее изгибы. Юбка из тюля, расклешенная на талии и еле прикрывающая трусики. Длинные белые носки доходили ей до колен. — Ты приехала!

Прежде чем я успела ответить, Коул прошел мимо нас, схватил меня за руку и оттащил от нее.

Я бросила на нее взгляд «сейчас он у меня получит». Она показала мне большой палец вверх, прежде чем Коул потянул меня в затененный угол, и я потеряла ее из виду. Он прижал меня к стене, уперев руки в стену, прижимаясь ближе ко мне. Его тепло и запах окутали меня, одурманивая.

«О, нет». На этот раз я не собиралась таять.

— Что ты здесь делаешь? — потребовал он.

Как он смеет говорить со мной таким тоном?

— Я зла на тебя, — сказала я, ударив его в грудь.

Его агрессивная позиция ничуть не смягчилась.

— Знаю. И ты имеешь на это полное право.

— Ты бросил меня. И ты хочешь отдохнуть от меня.

— Да. Нет. — Он провел рукой по лицу. — Не от тебя. Ты не понимаешь.

— Конечно, нет! Придурок! Ты мне ничего не объяснил. Ты проигнорировал мое сообщение.

Он посмотрел на меня, снова злясь.

— Я хочу быть с тобой, хочу, но я не мог не прийти сюда.

— И ты не мог взять меня с собой? Потому что, цитирую, строить планы со мной было ошибкой?

— Да, я сказал так. Но я не хочу, чтобы ты была здесь, потому что знаю…

— Что? — потребовала я, когда он замолчал. Я снова его ударила.

— Гэвин здесь, ясно? — Он нахмурился. — Я не хочу, чтобы ты была рядом с ним, ясно? Теперь понятно? Я устал тебя ревновать. Пока ты рядом с ним, я всегда думаю об этом.

Почему я хотела одновременно дать ему пощечину и поцеловать?

Но я знала ответ. Тоже боролась с зеленоглазым монстром.

— Обещаю, у тебя нет причин для ревности.

Его плечи поникли.

— Теоретически я это знаю, и мне жаль, что я так себя вел. Никогда не чувствовал ничего подобного, и я не справляюсь с этим. Если у тебя будет еще одно видение с ним…

Я обняла его за шею и коснулась кончиков его волос.

— Это ничего не изменит. Мои чувства не изменятся. Но я думаю, нам нужно поговорить о том, что я видела, хотя предпочла бы забыть об этом.

— Все так плохо, да? — скривился он.

Я кивнула, внезапно потеряв дар речи.

— Тогда я не готов.

Он каждый день сражался с монстрами, но это было слишком для него? «О, Коул. Что мне с тобой делать?»

— Ты мне доверяешь? Доверяешь моим чувствам к тебе?

Прошло мгновение, прежде чем он кивнул. Это был короткий кивок, но все же согласие.

Я улыбнулась ему.

Он улыбнулся в ответ. Его взгляд пробежался по мне, и его глаза опустились.

— Кстати, выглядишь аппетитно. Ты даже не представляешь, как сильно я хочу оказаться под этой юбкой. — Сказал он хрипло, добавляя: — Жаль, что у меня нет времени доказать это.

«О».

«Мой».

— Бабушка сказала, что эта шляпа для тебя. Я Алиса в стране чудес, а ты — Безумный Шляпник.

Усмехнувшись, он взял шляпу и надел ее на голову.

— Так чем ты занят, что у тебя нет времени залезть мне под юбку? — Я пошевелила ладонями, чувствуя тяжелое биение его сердца.

На его лице пропали какие-нибудь эмоции.

— Тебе придется довериться мне.

У меня сразу же возникло тысяча вопросов. Я проигнорировала их все. Судя по его голосу, я не могу просить его доверять мне насчет видений, если не в состоянии оказать ему такую же любезность в отношении этого. Что бы это ни было. Кроме того, он мог солгать и придумать оправдание своему поведению. Но не сделал этого. Он не был таким парнем. Он либо говорил правду, либо ничего не говорил. Мне всегда это в нем нравилось.

— У тебя есть несколько свободных минут? — тихо спросила я.

Он сжал в кулак мои волосы твердо и непреклонно, удерживая меня неподвижно, чтобы рассмотреть получше.

— Для тебя? — Паника, которую я заметила прошлой ночью, вернулась ненадолго, прежде чем он нежно поцеловал меня и прошептал: — Всегда.

— Эй, Коул, — сказал голос. Чья-то голова выглянула из-за угла. — Я уезжаю с Кирой, Джейн и…

Я повернулась, чтобы посмотреть кто это был, и мой взгляд встретился со взглядом Гэвина.

И весь мир снова исчез. И Коул тоже…

… и снова мы с Гэвином были в моей спальне, на моей кровати, я сидела на нем. Одна его рука была в моих волосах. Другая скользила по моей спине, обхватывая мою попу и прижимая меня к нему все сильнее… сильнее…

… кто-то зарычал, возвращая меня в настоящее. К Коулу.

Это он рычал.

— Да, эм, я пожалуй, пойду, — сказал Гэвин и ушел.

Долгое время мы с Коулом стояли молча.

— То, что я видела с ним… — начала я, пытаясь успокоиться. Я сказала, что это ничего не изменит, и теперь должна была молиться, что была права. — Это было наше с тобой первое видение. — Только более яркое.

— Не рассказывай, — проворчал он. — Не сегодня.

— Коул…

— Не сегодня, Али. Пожалуйста. — После этого он ушел от меня во второй раз за день.

Остаток ночи он наблюдал за мной издалека, но, по крайней мере, продолжал носить шляпу.

* * *

Шли дни, и, должна признать, мои отношения с Коулом разваливались.

С каждым днем он все больше отстранялся от меня. Каждый раз, когда я пыталась поговорить с ним о Гэвине и видениях, он прерывал меня, говоря:

— Я не хочу говорить об этом сейчас.

Я пыталась доверять ему, как он просил. Действительно пыталась. Но игра в «горячо-холодно» изматывала меня. Несмотря на то, что он всегда хвалил меня, за последние несколько недель я не стала надежным человеком. Особенно в сердечных делах.

Может мне позвонить ему еще раз?

Как должна вести себя хорошая девушка? Не веду я себя как Сталкер?

Я знала, что его беспокоит что-то еще, помимо видений. Несколько раз, когда его видела, он был напряженным. И из-за чего эта паника? Но, когда я снова попыталась поговорить с ним об этом, он отмахнулся от меня и ушел.

Не знаю, сколько еще смогу ждать объяснений его странного поведения, не стуча себя в грудь, как горилла, и не крича.

В конце концов, он перестал отвечать на мои звонки. Его ответы на мои сообщения были короткими и обрывистыми… если он вообще удосуживался отвечать. Коул перестал заходить к Мистеру Анкху и перестал заниматься в своем спортзале.

Может быть, Гэвин рассказал ему о видении, и он решил расстаться со мной?

О, святые небеса. Нет! Готова поспорить, что так и было. Черт побери! Я должна была ему все рассказать. Должна была отрастить пару женских яиц и заставить Коула выслушать меня. Тогда я могла бы заверить его, что скорее умру, чем позволю своим губам прикоснуться к любой части тела этой шлюхи.

Я не видела нового охотника с Хэллоуина и понятия не имела, что произойдет, когда мы встретимся в следующий раз. Часть меня не хотела знать. Но другая часть, хотела. Если ничего не произойдет, я смогу уверить Коула, что провода каким-то образом перепутались… дважды, да… заставляя меня облизывать и тереться об него.

Что мне делать?

Я не могла поговорить об этом с Кэт. У нее свои проблемы, а я не хотела ее грузить новыми.

Я не могла поговорить с Рив. Не рискуя ей все рассказать.

Я не могла поговорить с бабушкой. Она только что потеряла мужа.

Я даже не могла поговорить с Эммой. Она считает, что поцелуи — отвратительно.

Я скучала по тем дням, когда думала так же. Теперь же я была одинока.

Прозвенел звонок, возвещая об окончании урока. Я встала на шаткие ноги и взяла тетрадь и карандаш. Ранее сегодня я познакомилась с новым директором школы Ашер, пожилым чернокожим мужчиной с добрыми глазами… приятная замена, учитывая, что предыдущая была королевой ледяных сердец. Я сдала все работы, которые учителя присылали мне на больничном. Наконец-то я их догнала.

— Рада, что ты вернулась и справляешься с моими заданиями, Али Белл, — позвала мисс Майерс, когда я выходила из класса.

Это точно. Из-за переживаний за Коула, я перестала радоваться хорошим оценкам. Я достала телефон и отправила смс бабушке.

«Получила пятерку за сочинение по творческому письму!»

Я написала его дома самостоятельно, и было приятно осознавать, что время и внимание, которые я потратила на все, окупились.

Через несколько секунд пришел ее ответ.

«WTF, Пятерка!»

Я моргнула, уверенная, что неправильно ее поняла. Но нет, буквы не изменились.

Я:

«Бабушка, ты знаешь, что означает WTF?»

Она:

«Конечно, глупышка. Это означает «Просто фантастика».

Я подавила смешок.

«Люблю тебя!»

Она:

«Я тоже тебя люблю! А теперь иди учись».

Я положила свои вещи в шкафчик и направилась в столовую. По дороге столкнулась с Маккензи. Я была так же рада видеть ее сейчас, как и в клубе, но все же схватила ее за руку, останавливая.

Посмотрев на мою руку, она недовольно скривила свои красные губы и отпрянула. Но не ушла, как всегда это делала, и я была благодарна ей за это.

— Чего тебе надо? — огрызнулась она.

Она такая милая, милая девушка.

— Где Коул?

— Кто я ему такая? Телохранитель?

— Просто ответь мне, где он, — пробурчала я.

— Он уехал.

— Что значит «уехал»? — Он уехал, не попрощавшись? Опять?

— У этого слова есть еще какое-то значение?

«Только не бей ее. Ты не можешь позволить, чтобы тебя отстранили от уроков».

— Что у них произошло с Вероникой? Они с Коулом в таких хороших отношениях, что мне интересно, как давно они знакомы. — Я должна была поговорить об этом с Коулом, и только с Коулом, но любопытство и… может быть, немного злости… сделали свое дело.

— Коул встречался с ней до меня. Я кое-что слышала о том, почему они расстались, но не уверена в этом на сто процентов. Он никогда не говорил.

«Держи себя в руках». Что-то в ее голосе… Она знала что-то, но не говорила мне.

— Когда он порвал с тобой, как он это сделал?

Маккензи посмотрела на меня так, словно я была жуком под микроскопом… уже препарированным, готовым к продаже на запчасти. Наконец она отвела взгляд, но не раньше, чем я увидела проблеск жалости.

— Это произошло через несколько недель после того, как мы с Бронксом переехали к нему домой, и за несколько месяцев до твоего появления. Мы остались наедине, и он усадил меня за стол и сказал, что между нами все кончено. Я была совершенно ошарашена. Просто, накануне мы были очень увлечены друг другом. Или я так думала.

Ошарашена.

В один день встречались, а на следующий уже нет.

«Держи. Себя. В. Руках».

Кэт подошла ко мне и сказала:

— Вот ты где.

Она бы могла мне помочь, несмотря на свои проблемы.

— Ну и ну. Привет, Элли Кэт. — Маккензи приторно улыбнулась.

Эти двое никогда не были друзьями и, вероятно, никогда ими не станут. Маккензи, так оберегающая «своих» парней, пыталась разрушить отношения Кэт со Льдом уже больше десяти раз.

— Привет, Цветочек, — ответила Кэт тем же фальшивым тоном. Затем повернулась ко мне, став спиной к Маккензи, показывая, что ей плевать на нее. Ее щеки были бледными, а губы потрескались от того, что она часто их кусала. — Я пропущу обед и уйду с последних уроков. Но я заеду за тобой на сегодняшнюю игру. И знаю, ты хочешь потратить несколько минут на объяснение того, почему ты не можешь пойти, но я сэкономлю тебе время, так как ты никак не сможешь выиграть этот спор. Ты поедешь, и точка.

Я открыла рот, но она поцеловала меня в щеку и убежала, прежде чем я успела вымолвить хоть слово.

— А если я понадоблюсь Коулу? — крикнула я. Несколько охотников патрулировали улицы почти каждую ночь, на всякий случай.

Она так и не обернулась.

— Не понадобишься. Тебя не поставили на дежурство, — сказала Маккензи и ушла в другом направлении.

Коул по-прежнему не принимал меня как полноценного члена команды.

Задрожав, я вошла в столовую и направилась к столу, который делила с Рив и охотниками. На полпути я врезалась в кирпичную стену. Вернее, в кирпичную стену, которую звали Джастин Сильверстоун.

— Подвинься, — приказала я.

Большие карие щенячьи глаза, умоляюще смотрели на меня сверху вниз.

— Зачем? Мне нравится здесь.

— Это странно, учитывая, что из-за этого твои яички могут оказаться в горле. — Я не повелась на его невинную игру. Только не снова. Однажды он уже использовал меня для получения информации, чтобы передать ее Аниме. Возможно, он даже помог им разбомбить мой дом. Неизвестно, что он сделает дальше.

— Дай мне шанс объяснить свою точку зрения, Али. Пожалуйста. Я не имею ничего общего с…

— Не утруждайся. — Я сделала шаг в сторону, намереваясь пройти мимо него, затем остановилась, когда мне пришла в голову мысль. — Сначала ответь мне на один вопрос. Ты разговаривала с Коулом по телефону в прошлую субботу вечером?

На его лице появилась безэмоциональная маска… та же самая, которую Коул надевал в последнее время.

— Нет. Зачем?

Если верить ему, то получается, что их разговор мне приснился. В моей голове действительно царил беспорядок.

— А теперь смотри, как я ухожу, чтобы не разговаривать с тобой. — Я прошла к столу и села за него с большим грохотом, чем собиралась.

— Чего хотел Джастин? — спросил Лёд, готовый совершить убийство ради меня.

— Вспомнить былые времена.

Бронкс провел языком по зубам. Это был его способ сказать мне, что если понадобится выбить весь дух из этого парня, то он будет со Льдом. Теперь его волосы были выкрашены в синий цвет… в бровях и губах были пирсинги, а из-под воротника рубашки выглядывала татуировка… ему не нужно было ничего говорить, чтобы напугать большинство людей до смерти.

Лёд скрестил руки на груди.

— Хочешь, я разобью ему лицо?

— Это мило с твоей стороны, — ответила я, довольная тем, что у меня есть такие яростные защитники, — но, если придется кому-то разбивать лицо, то это буду делать я.

— Ну, если ты вдруг передумаешь…

— Я дам тебе знать. — Я ковырялась в своем обеде… рогалике со сливочным сыром… и думала о том, куда делся Коул, что он делает и может ли этот день стать еще хуже.

* * *

«Что за глупый вопрос,» — сказала я себе позже вечером. Конечно, день мог стать еще хуже.

К пяти в Бирмингем пришел холодный фронт, а к восьми я чувствовала себя мороженым, несмотря на зимнюю одежду. Я сидела на трибунах стадиона между Кэт и Рив. Обе девушки, казалось, не замечали холода. Они были слишком заняты тем, что подпрыгивали и кричали. Тигры только что забили свой первый тачдаун в игре.

Когда началась вторая четверть, Кэт сказала:

— Итак, новость. Я злюсь на Льда больше, чем когда-либо. Возможно, никогда его не прощу.

— Почему? — спросила я. Она выглядела бледнее, чем в школе, и, несмотря на волнение, вызванное игрой, ее глаза были немного стеклянными. — Что он сделал?

— Прошлой ночью он поцеловал какую-то шлюху… прямо у меня во дворе.

— О, Кэт. Мне жаль.

— Вот гад! — воскликнула Рив. — Он заслуживает тысячи мучительных смертей.

Кэт кивнула, сказав:

— И это еще не самое страшное. Он посадил ее на спину своего единорога и ускакал на радугу. Он никогда не водил меня на радугу.

Подождите.

— О чем ты говоришь?

— О своем сне, — легко сказала она, затем отпила горячего шоколада.

— Сон. — Рив покачала головой. — Ты злишься на него из-за какого-то сна?

— Эй! Я всегда веду себя хорошо во сне, — сказала она. — И он тоже должен. А если не может, ему придется извиняться и мои любимые цветы ему не помогут.

— Он действительно принес тебе цветы? — Моргнула я, ошеломленная. — За то, что сделал во сне?

— Ну, да. А ты бы так не сделала?

На данный момент я не могла заставить Коула сказать мне больше семи слов. Даже в реальной жизни.

Гэвин внезапно плюхнулся на сиденье передо мной, улыбаясь, он не смотрел мне в глаза.

Это был кошмарный сон?

Красивая брюнетка села рядом с ним, и это была девушка не из клуба. Она обняла его за плечи. Прямое предупреждение для меня и моих подруг.

Это была его девушка.

Он хмуро посмотрел на девушку и убрал ее руку. Ладно. Может, и не его девушка.

— Али Белл, — сказал он, кивнув в знак приветствия. — Рад видеть тебя.

Он не брился с тех пор, как я видела его в последний раз, и светлая щетина теперь покрывала его челюсть. Сердце нервно заколотилось, и я перевела взгляд на его плечо, на случай, если он случайно взглянет вверх.

— Привет, — ответила я. — Что ты здесь делаешь?

— Пришел увидеть тебя.

— Эй, я тебя помню, — вмешалась Кэт. — Ты был… — она поймала себя на том, что чуть не призналась в том, в чем не следовало, и закончила, так ничего не придумав, — … где-то.

Рив напряглась, как будто знала, что Кэт что-то скрывает.

— Должно быть мы где-то пересекались, — сказал Гэвин. — Меня трудно забыть.

— Какое странное совпадение, — ответила Кэт, поправляя волосы. — Меня тоже. Итак, ты новый член студенческого совета школы Ашер?

Девушка, которая не-девушка фыркнула.

— Он похож на того, кто учится в школе?

Ее пренебрежение раздражало.

Гэвин, как я знала, окончил школу в прошлом году. Ему было девятнадцать лет, что не намного старше меня, но выглядел лет на тридцать. Возле глаз у него появились морщинки… то ли от смеха, то ли от того, что он часто хмурился, а может и все вместе. С охотниками нельзя было быть уверенным. Большинство парней были злыми, как гремучие змеи, но они также довольно извращены в плане юмора.

— Хиллари, — предостерег Гэвин.

— Я Белинда, — строго поправила девушка.

— Неважно. Я хотел одну ночь, ты захотела две. Я согласился, если ты пообещаешь вести себя хорошо. А ты плохо себя ведешь.

Она сжала губы и промолчала.

«Да вы прикалываетесь что ли?»

Он непринужденно обсуждал секс с девушкой, которую назвал не тем именем. У меня не было слов.

— Раз уж никто не хочет меня представить, — сказала Рив, прерывая напряженное молчание, — это сделаю я. Я — Рив Анкх.

Гэвин рассматривал ее с нескрываемым интересом.

— Это ты встречаешься с Бронксом?

— Нет, мы не встречаемся. Мы даже не друзья.

Я уловила обиду в ее голосе. Она не знала, что ее отец угрожал прекратить помогать охотникам, если один из парней будет добиваться ее расположения. Каждый день Бронксу приходилось выбирать между девушкой, которую хотел, и друзьями, которых был намерен защищать.

— На самом деле я встречаюсь с другим, — тихо призналась Рив.

— Что! — Кэт ахнула. — И ты молчала? Кто он? Как давно это продолжается?

— Если захочешь, то я расскажу.

Волнение Кэт пропало.

— Не уверена, что понимаю, о чем ты говоришь.

Краем глаза я заметила Рен Кайлер и Поппи Вердек, направлявшихся к закусочному киоску. Они выглядели ярко вместе… красивая чернокожая девушка и нежная рыжеволосая. Несколько недель назад Кэт, Рив и я дружили с ними.

Как только я начала встречаться с Коулом, а она сошлась со Льдом, они перестали с нами общаться. Теперь нас считали нарушителями спокойствия, плохим выбором, и они решили, что без нас их будущее будет светлее.

Возможно, они правы.

Джастин встречался с Рен, и он шел позади них. Он поднял голову, остановив свой взгляд на мне, как будто знал, где я сидела все это время. Как и раньше, его глаза смотрели на меня умоляюще.

Я прервала наши гляделки.

— Эй, можно с тобой поговорить? — спросил Гэвин. — Наедине?

Хиллари/Белинда открыла рот, чтобы возразить, но быстро его закрыла.

Мои ладони вспотели. Гэвин хотел узнать, будет ли у нас еще одно видение, не так ли?

Я кивнула, стараясь говорить спокойно:

— Конечно. Почему бы и нет?

Мы одновременно встали. Он повел меня вверх по трибунам, положив руку на спину, заставляя чувствовать неловкость.

— Здесь. — Он остановился в укромном месте с видом на парковку, затем указал на участок, который мы только что покинули. — Я должен видеть девчонок.

Согласна. Эмма не посылала кроличьего облака, поэтому я не беспокоилась о нападении, но научилась соблюдать осторожность.

— Прежде чем ты спросишь, — сказала я, все еще не смотря на него. — Я не знаю, что вызывает видения… или, очевидно, что их останавливает. Думала, что возведение эмоциональных стен поможет не видеть их, поэтому построила, как думала, непробиваемую крепость, но затем у нас снова случилось видение в «Сердцах».

Он тяжело вздохнул.

— Пометка для себя. Принять «Прозак» перед разговором с Али.

Возможно, это была неплохая идея.

— Не думаю, что мы сейчас должны посмотреть друг другу в глаза. Не здесь. Мало ли.

— Ладно. Где? Когда?

Как насчет… никогда? Я проигнорировала вопросы, сказав:

— У тебя были с кем-нибудь еще видения?

— Нет. Но у тебя были.

— Да. — И я явно была единственной неизменной переменной. Каким-то образом, это моя вина. — Что ты видел в сарае? — Может быть, он видел что-то другое. Может быть…

— Я видел, как ты облизывала мою шею.

Я сглотнула. Не может быть. Мы видели одно и то же.

— Этого никогда не случится.

— Коул другого мнения.

Во мне поднялась ярость, хотя я уже подозревала, что Гэвин рассказал самые ужасные подробности.

— Ты рассказал ему?

— Конечно. Я должен был. Он мой друг. А ты его девушка.

Так ли это? Я облизала губы.

— Когда ты ему рассказал? Что он сказал?

— На следующий день после инцидента в клубе. И он ничего не сказал. Просто уехал.

Почему он мне не позвонил?

Нужно поговорить с ним. Нужно объяснить… что? Что я могла сказать, чтобы исправить ситуацию?

— Повторяю… я никогда не буду тебя облизывать или кидать тебя на мою кровать, — сказала я.

Гэвин коснулся моих волос.

— Дорогая, вынужден с тобой согласиться. Ты даже близко не подходишь к моему типу.

— Какому еще типу? Легкомысленных?

— Среди прочего, — невозмутимо сказал он.

Я отошла от него и ухватилась за перила перед собой. На парковке темноту разгонял уличный фонарь, освещая машины.

— Я просто хочу знать, что происходит, — сказал он.

— Я тоже. И кстати, ты тоже не в моем вкусе.

— Тебе не нравится сексуальные?

Я закатила глаза.

— Мне нравится Коул.

— Значит, тебе нравятся угрюмые и задумчивые.

Мне даже захотелось улыбнуться.

— Я… — Почувствовав запах гнили, я сморщила нос. Застыв на месте, я искала другие признаки зомби. Их не должно было быть сегодня. Они…

Были здесь.

В темноте я увидела красные глаза, и мое сердце учащенно забилось. Любой, кто забредет на стоянку, не сможет увидеть зло, скрывающееся поблизости, и велика вероятность, что он станет ужином.

— Они здесь, — сказала я, стараясь не паниковать. — Зомби здесь.

Глава 4 Кровь и слёзы

Я подбежала к своим друзьям.

— Оставайтесь здесь. Что бы вы ни увидели и ни услышали, не покидайте трибуны, пока я не вернусь за вами, хорошо? — Зомби, может и рискнули прийти на стоянку, но здесь, в свете фонарей, их сверхчувствительная кожа зашипит.

Кэт побледнела… она поняла, что происходит.

— Хорошо.

— Что происходит? — потребовала Рив. — Я видела, как Бронкс, Лёд и Коул вели себя подобным образом. Слышала, как они говорили то же самое.

Не обращая внимания на ее слова, Гэвин ткнул пальцем ей в лицо.

— Делай, что тебе сказали, или я сделаю так, что ты пожалеешь об этом. — Он переключил свое внимание на свою двухночную спутницу. — К тебе это тоже относится.

Больше мы ничего не сказали девочкам. Просто не было времени. Вместе мы спустились по оставшимся ступенькам трибуны.

— Ты готова, кексик? — спросил Гэвин.

— Всегда. Придурок.

Он рассмеялся.

На бегу я достала свой телефон и позвонила Льду. Не было смысла сейчас пытаться дозвониться до Коула. Он бы просто отправил меня на голосовую почту. Но Лед тоже не ответил. Я отправила ему сообщение. «Мы на игре. Противник на парковке. Высылайте подкрепление как можно скорее».

Джастин появился рядом со мной, не отставая от нас, пока мы приближались к темноте.

— Сколько их? — потребовал он.

— Иди домой, — огрызнулась я. — Нам не нужна твоя помощь. Ты сдашь нас защитным костюмам, как только мы отвлечемся. — Он и раньше так делал.

— Я не сделаю этого. Доверься мне.

Довериться ему, когда мне было трудно доверять Коулу?

— Он работает с защитными костюмами? — Гэвин замедлился, двигаясь позади нас. Без всякого предупреждения он ударил Джастина по затылку, повалив его вперед. — Тогда он не пойдет с нами.

Джастин споткнулся о собственные ноги и упал, его руки и колени приняли большую часть удара. Он мог бы подняться, но Гэвин ударил его ногой по спине, отчего тот упал на живот. Затем Гэвин перешагнул через его тело и продолжил бежать.

Часть меня хотела возразить, насчет его методов. Но я не была подругой Джастина. Другая часть меня была в некотором роде впечатлена. У бабника были навыки.

Как только мы прибежали на парковку, я достала свои любимые ножи из сумочки, висевшей у меня с боку, затем бросила сумочку на землю, не желая давать зомби повода за что-нибудь ухватиться.

По сторонам от меня были уличные фонари, освещавшие часть участка. Четверо ребят из школы, забирались в красный грузовик. Еще двое стояли перед седаном, девушка прислонилась к капоту, а парень обнимал ее.

— Убирайтесь отсюда, — крикнула я, стараясь быть не сильно грубой. Вопреки распространенному мнению, глупость не делала мозг менее чем вкусным.

Тьма скапливалась к центру, и именно туда мы и направились. Я искала свечение Линии Крови, но… не нашла. Отлично. Ни одна из машин не будет для нас проблемой, когда мы станем душами. Мы сможем пройти сквозь них призраками… как и зомби.

Чем ближе мы приближались, тем сильнее становился запах гнили, и меня тошнило.

— Давай сделаем это, — сказал Гэвин и вышел из своего тела, словно это были доспехи, которые он устал носить.

Как однажды сказал мне Коул, люди были душами. Душами, которые жили в теле. Душа была источником энергии. Душа — это разум, воля и эмоции, связанные с силой. Тело было домом.

Я тоже заставила свою душу отделиться от тела, и мое тело застыло на месте, не в силах двигаться, пока я снова не войду в него. Если кто-нибудь наткнется на неподвижную оболочку, что ж, возникнут проблемы. «Ничего не поделаешь».

Мгновенно воздух стал холоднее, а свет, которым я любовалась всего несколько секунд назад, стал слишком ярким, отчего у меня заслезились глаза. Типичная реакция на уход из естественного мира в духовный.

— Кричи, если попадешь в беду, — позвал Гэвин.

Я не ответила. Иногда лучше просто промолчать.

Что бы ни сказал охотник, находясь в форме души, все сбывалось. Ну, в основном. Было два правила. Мы должны верить в это и не могли нарушить чью-то волю.

Некоторые вещи происходили мгновенно. Некоторые занимали некоторое время. Но до тех пор, пока слова соответствовали требованиям, они сбывались. Не было никаких исключений.

Гэвин обогнал меня. Вытянул обе руки, выстрелил из двух «SIG Sauer»… и бонусные очки мне за то, что я знаю тип… или марку… неважно! Из стволов посыпались искры, и последовавший за этим бум, бум, бум заставил меня вздрогнуть. Не то чтобы кто-то вокруг нас мог это услышать.

Бой начался.

Два ближайших к нам зомби упали. Но через мгновение они поднялись на ноги, готовые сражаться. Я нахмурилась. Пули должны были замедлить их, хотя бы немного. Зомби не чувствовали боли, но их духовные тела подвергались повреждениям, как и наши.

— Я не промахнулся, — процедил сквозь зубы Гэвин. Он стрелял из пистолетов, пока не кончились патроны.

Он добрался до существ первым, используя двух, которых украсил дырками, в качестве боксерских груш.

Я достигла своей цели и нанесла сильный удар ножом, перерезав позвоночник и почти лишив его головы. Это выведет его из строя на некоторое время. Только одна вещь могла навсегда покончить с этими существами, и это был огонь из рук охотников. Но до этого я могла вдоволь повеселиться.

Я ударила ногой в живот следующего, отбрасывая его назад и обнаруживая зомби, идущего позади него. Слишком поздно. Он двигался слишком быстро. Новый соперник толкнул меня, и я перелетела через тело, больно приземлившись, мой бок пульсировал.

Через секунду на меня набросился, собираясь впиться зубами в мою шею. Я сломала ему нос и челюсть и вылезла из-под него; в итоге он вгрызся в тротуар.

Встав, я всадила ему ножи в шею, прокручивая их все глубже и глубже, в спинной мозг, давая себе временную отсрочку. От него, по крайней мере.

Я пыталась вызвать свой огонь так же, как покинула тело, веря, что смогу, и тем самым обретая внутреннюю силу, чтобы действительно сделать это, но я новичок, у меня не было столько веры, как у других, и я могла только сражаться столько, сколько смогу. А как же многозадачность? Забудьте об этом.

Как и ожидалось, пламя не появилось.

Еще один зомби бросился на меня, оскалив зубы. Я развернулась и ударила ногой, каблук моего сапога врезался ему в бок. Он отшатнулся от меня, а на меня набросился еще один зомби. Я ударила ее в нос и снова развернулась, врезав локтем в висок, оказавшись слева от нее. Она упала, но быстро повернулась и потянулась к моей ноге.

«Не стоит этого делать.» Я подпрыгнула и наступила ей на руку. Заметив, что справа на меня надвигаются еще двое. Взмахнув ножом, я проткнула лезвием запястье, затем ударила одну тварь и пнула другую. Сбоку от меня протянулась костлявая рука.

Я схватила и выкрутила ее, заставив зомби сгорбиться, когда рывком подняла колено и ударила его в лицо. Когда я отпустила его, он упал на землю.

Но, как и его собратья, он быстро пришел в себя. Я еще раз развернулась… «как же я хороша в этом!..» вывернув ногу, и отбросила его на несколько футов назад. Прежде чем он успел подняться во второй раз, я взмахнула рукой и метнула в него один из ножей. Острие вонзилось ему в открытый рот.

В самое яблочко.

Инстинктивно я повернулась и поняла, что зомби совершили подлую атаку. Я начала уворачиваться влево, вправо, едва избегая ногтей и зубов, мой нож постоянно двигался, рассекая гниющую плоть. Холодная черная слизь стекала по моим рукам.

Я усмехнулась. Некоторые люди сходили с ума от наркотиков. Я получала удовольствие от этого.

Что-то твердое прижалось к моей спине, и я, подняв руку, занесла клинок. Когда ударила сверху вниз, Джастин пригнулся, едва избежав удара.

— Идиот, — закричала я. Он же знал, что нельзя подкрадываться к охотникам.

— Еще идут. — Он указал на место за моей спиной.

Я как можно быстрее постаралась вникнуть в происходящее и решить, что делать. Зомби, воспользовавшись моим бездействием, подкрался вплотную и готовился впиться зубами в мою руку. Я могла бы увернуться в сторону, но тогда бы он напал на Джастина.

Я могла бы изогнуться, но существо потянулось бы за мной. И мы бы упали. Из-за его веса, я бы оказалась в ловушке. Стала бы более легкой мишенью, и он мог бы укусить меня за шею.

Мне придется дать укусить себя за руку и молиться, чтобы Джастин или Гэвин сразу же вкололи мне противоядие, чтобы я могла снова сражаться.

«Будет больно».

— Нет! — Джастин протянул руку, пламя вырвалось из его ладони, свет сиял так же ярко, как уличные фонари. Зомби вгрызся в этот свет, и оба, Джастин и существо, упали.

Зомби судорожно хлопал себя по рту, горлу, животу, словно впервые испытывал боль. Но это было невозможно. Ведь так? Даже если так, он не находился под воздействием огня Джастина достаточно долго, чтобы умереть.

Джастин получил достаточно токсина, чтобы умереть. Достаточно одной капли. Он корчился, яд уже был внутри, как река, увлекая его вниз, вниз, вниз, вниз, омывая его, топя его.

Я хотела помочь ему, хотела сделать ему укол, но просто не было ни времени, ни возможности. Я могла только стоять рядом с ним и бороться, защищая его от еще одного нападения, не понимая, как парень, который был предателем, принял мой удар на себя. Возможно, мне следовало быть добрее к нему.

Зомби, зомби, зомби были повсюду, куда бы я ни посмотрела; столько причудливых тел, что я сбилась со счета. Они напоминали рой мух, только стонали, а не жужжали. Я сбила с ног одного, его сменили еще двое… а потом тот, которого я сбила, снова присоединился к остальным.

Мои дыхание сбилось. Я дрожала, лопатки, казалось, набирали по десять килограммов при каждом моем движении. Слишком долго была без физической активности. Их было слишком много, слишком рано. Я не знала, сколько еще продержусь.

«Нельзя допустить, чтобы жертва Джастина была напрасной».

«Я должна отомстить за свою семью».

Пока я сражалась, мельком увидела, как Гэвин сражается со своей ордой. Он двигался с грацией пантеры, каждое его действие было плавным, все его удары попадали в цель.

Должна ли я позвать его на помощь?

Когтистая рука замахнулась на меня. Я едва успела увернуться.

Рядом щелкнули зубы. Шипение и рычание заполнили мои уши. Я покачнулась, но чей-то локоть ударил меня под дых, и я потеряла то немногое, что успела вдохнуть. Я упала на спину. Пальцы схватили меня за волосы, и привет, веселая поездка на землю.

— Гэвин.

— Али! — крикнул он.

Я хотела отбиться ногой, но два существа успели схватить меня за лодыжки. Я ударила кулаками, но двое других схватили меня за запястья. Я извивалась, но так и не смогла освободиться.

«Не паникуй». Паника помешает действовать рационально. Я смогу выбраться. Мне просто нужно… Что?

— Али! — крикнул другой голос.

Коул! Коул был здесь!

Коул, свет в моей жизни.

«Свет. Да».

— Засветитесь, черт возьми, — приказала я своим рукам. Я могу это сделать. Я сделаю это. Я верила. — Сейчас!

Когда Гэвин сбил с меня зомби, из кончиков моих пальцев наконец-то вырвалось пламя.

Зомби, все еще державшие меня, мгновенно превратились в пепел.

— Помоги парню, — приказал Гэвин, возвращаясь к своей орде.

Я оглянулась через плечо… и увидела существ, пожирающих Джастина. В ужасе я подбежала к нему и неуклюже прикоснулась к зомби, освобождая его от цепких рук и слишком острых зубов.

Поднявшись на ноги с ярко светящимися руками, я прорвалась сквозь оставшихся зомби, задевая то одного, то другого, уничтожая всех. Когда последний взорвался, превратившись в крошечные кусочки пепла, мои колени подкосились, и я упала. При ударе пламя исчезло, и кожа вернулась в нормальное состояние.

Победа.

Гэвин сократил расстояние и ухмыльнулся, его лицо было забрызгано черной слизью.

— Вот это я понимаю, способность.

Коул прошел сквозь машину рядом со мной и остановился. От него исходил страх. Фиолетовые глаза, по которым я скучала всеми фибрами своего существа, сканировали меня, ища повреждения.

— Тебя укусили?

— Нет, я в порядке. А вот Джастин — нет.

Он нахмурился.

— Джастин?

— Меня чуть не укусили, но он подставился, спасая меня. — Я подползла к Джастину и пощупала пульс. Он бился так быстро, что я не успевала посчитать. — Ему нужно противоядие.

— Я дам ему свое, — сказал Коул, наклоняясь и доставая из заднего кармана шприц.

— Джастин, — сказала я, погладив его по щеке. — Мы здесь. Мы позаботимся о тебе.

Он открыл глаза. По его радужной оболочке пробежали красные полосы. Я ахнула. Конечно, он не был… Не мог… Не так быстро.

Его голова повернулась ко мне, и он впился зубами в мое запястье.

Он быстро отпустил меня, и я свернулась калачиком. Меня вырвало, но было поздно. Я закричала. Как будто к моей груди пристегнули дефибриллятор, запуская второе сердце, заставив его биться, но не в одинаковом ритме с другим.

Вдруг появились две Алисы, и обе страдали от боли.

Одна ненавидела ее. А другой она нравилась.

Другая была голодной. «Очень голодной».

Коул навис надо мной, на его лице отразилось беспокойство. Его губы двигались, но я его не слышала. Мое внимание привлек пульс на его шеи. Тук, Тук. Тук, тук.

Гипнотизирующий.

Восхитительный.

Яркий свет освещал его. Свет, от которого не страдали мои глаза. Свет, который притягивал меня, каждую мою частичку. Я облизала губы. Если бы я только смогла проникнуть сквозь его кожу, то смогла бы добраться до этого света. Смогла бы прикоснуться к нему. Попробовать его на вкус.

«Укуси его».

В отчаянии я схватила его за плечи и потянула вниз, обнажив зубы. Не успела я вгрызться в него, как меня ударили по голове. Уголком глаза я увидела, как Гэвин поднял руку, чтобы нанести еще один удар. Коул его остановил.

Это было последнее, что я увидела перед тем, как меня поглотила тьма.

Глава 5 Король убирает Пешку

Первые шестнадцать лет своей жизни я провела под присмотром человека, видящим чудовищ, которых никто не мог увидеть. Я считала его сумасшедшим, и часть меня обижалась на него за правила, которые он устанавливал, за неприятности, которые он причинял.

Он построил дом, чтобы защитить нас, крепость одиночества, настоящую, с железными стенами и решетками на окнах. Мы с сестрой покидали нашу тюрьму только, когда ходили в школу и церковь, или на обед к бабушке и дедушке, на этом все. Каждая вторая секунда была проведена в заточении.

Теперь я знала больше о невидимом мире вокруг меня, больше, чем когда-либо знал отец, и понимала, что железные стены и решетки на окнах не удержали бы монстров. Только «Линия крови» могла это сделать.

Я знала, что зомби тянет к жизни… которую они потеряли. Я знала, что в первую очередь они жаждут охотников, а во вторую — обычных парней. Думаю, мы были более вкусным блюдом. И я знала, что страх для них — афродизиак, а ярость — десерт.

Эмоции добавляли остроты.

Какой бы несчастной я ни была тогда, я скучала по той жизни. Скучала по часам, которые провела, обнимая сестру, когда она засыпала. Скучала по объятиям, которые так свободно дарила моя мама. Скучала по улыбкам, которыми они с отцом обменивались. По еде, которую она готовила. По запискам, которые она оставляла под моей подушкой.

«Я люблю тебя, Алиса Роуз».

«Я всегда с тобой, дорогая девочка».

«Ты такая сильная и красивая. Как мне так повезло?»

Боль от воспоминаний царапала мою грудь, снова и снова, снова и снова, острые когти рвали плоть и мышцы, даже кости, оставляя кровоточащую рану. Мне было больно. О, Боже, я так голодна, как никто другой. Как будто никогда не ела. Как будто мое тело разрушало само себя, клетка за клеткой. И все это время два сердца бились в моей груди.

Я закричала.

Боль только усиливалась, опустошая мой разум, проникая даже в пальцы ног. Я пыталась проникнуть пальцами в череп, в грудь, куда-нибудь, куда угодно, отчаянно пытаясь дотянуться до боли и вырвать ее, но мне это не удавалось.

Моя кровь горела в венах, сжигая изнутри. Но через секунду по моей коже пробежал холодок, заставив меня задрожать. Холодно. Я зарылась поглубже в одеяло и заскрипела зубами. Жарко. Я отшвырнула это дурацкое одеяло. Холодно. Я подтянула руки к груди, пытаясь свернуться калачиком, чтобы согреться. Горячо. Я рвала на себе одежду.

— Али, — позвал голос, который я знала, должна была знать. Мужской. Обеспокоенный.

Возможно, это Коул. Я глубоко вдохнула — он так хорошо пах. Свежестью и энергией. Голод захлестнул меня с новой силой. Мой рот наполнился слюной.

— Накорми меня, — прошептала я.

Нежные руки погладили меня по щекам, успокаивая.

Мои нервные окончания сбились с ритма, причиняя еще большую боль. Я дернулась.

— Нет. Не надо.

— Али.

«Схвати его. Укуси его. Тебе станет намного лучше».

— Я ввел двойную дозу противоядия несколько часов назад. Почему ей не становится лучше?

Определенно это был Коул. Он был здесь. Был со мной.

— Давай еще одну.

— Выдержит ли она?

— А у нас есть выбор?

Резкий укол в шею, холод пробежал по венам, и боль и голод наконец утихли. Второе сердцебиение замедлилось, но не исчезло полностью. Тем не менее, этого было достаточно. Я расслабилась.

— Али, мне нужно, чтобы ты проснулась, ладно?

Что угодно ради Коула. Я пробилась сквозь пелену тьмы, окутавшую мое сознание, и разомкнула веки. Сначала увидела лишь дымку белых облаков.

Облака.

Эмма.

Но… ее здесь не было. Где она? Я нахмурилась.

— Хорошая девочка, вот так, — сказал Коул. — Возвращайся ко мне, милая.

Милая. Ласковое обращение.

Он больше не сердился на меня.

Я моргнула и облака исчезли. Коул глядел на меня сверху вниз, облокотившись на край кровати. Черные волосы были взъерошены, а лицо — хмурым, но в нем виднелось облегчение. Его глаза были стеклянными и налитыми кровью, будто он не спал все это время. Щетина отросла еще сильнее.

— Привет, — тихо сказал он.

— Привет. — Мой голос был хриплым, как будто голосовые связки отрезали и только недавно сшили обратно. — Я рада, что ты снова со мной разговариваешь.

Он нахмурился, и внезапно я увидела, как под его усталостью зарождается буря.

— Я никогда не игнорировал тебя.

— Значит, избегал.

Неловкая пауза, прежде чем он признался:

— Да.

Секунду спустя мир вокруг меня погрузился в темноту, остался только Коул. Восторг охватил меня… наконец-то у нас видение…

… мы были в игровой комнате Анкхов, Коул стоял напротив меня. Он улыбался чему-то, что говорила Вероника. Я стояла перед Гэвином, обхватив его щеки руками.

— Ты лучше, чем я думала, — сказала я ему.

— Знаю, — ответил Гэвин.

— Такой скромный.

Он усмехнулся.

— Ты довольна тем, как все закончилось?

Я перевела взгляд на Коула. Напряжение, которое он носил как вторую кожу все эти недели, полностью исчезло. — Да. Да, я…

…Видение исчезло, вместе с моим восторгом, и Коул опустил голову на руки. Он провел пальцами по своим и без того взъерошенным волосам.

— Ты же знаешь, что Гэвин — бабник. Он никогда не был с одной и той же девушкой дважды. И ему никогда не нравились блондинки. У вас ничего не получится.

У него был отрешенный голос, и это меня напугало.

— Меня не интересует Гэвин. — Я попыталась сесть. — Коул, ты должен…

— Ничего не говори. Просто… не надо. — Резкими движениями он засунул две подушки мне за спину и потянулся, чтобы взять стакан воды с тумбочки.

Я поняла, что нахожусь в своей спальне. Солнечный свет пробивался сквозь занавески. iPod, подаренный мне Коулом, был установлен в док-станцию на столе и включен. Тихая музыка наполнила комнату.

Он поднес соломинку к моим губам.

— Пей.

Я повиновалась, прохладная жидкость скользнула в горло, успокаивая на мгновение, а затем забурлила в животе, вспенивая кислоту.

— Спасибо.

Он жестко кивнул и отставил стакан в сторону.

— Давай поговорим о том, что случилось с Джастином.

Да. Ладно. Это была безопасная тема.

— Он в порядке?

— Да, он выздоровел намного быстрее, чем ты.

Обвинение в его голосе сбило меня с толку, и я сердито посмотрела на него.

— Эй, не вини меня. Я здесь жертва.

Он с некоторым раскаянием почесал затылок.

— Да. Знаю. Прости. Было страшно наблюдать, как ты страдаешь, и не знать, чем помочь.

Постепенно я расслабилась.

— Охотник когда-нибудь кусал другого охотника?

— Насколько мне известно, нет. Не тогда, когда оба все еще были людьми.

Почему Джастин? Почему я? Что изменилось?

— Пыталась ли я укусить кого-нибудь, пока была… не в себе? — Как только я спросила, воспоминания нахлынули на меня. Коул. Я пыталась укусить Коула.

— Только меня, — сказал он без малейшего намека на эмоции.

Я впитывала ужас как губка.

— Прости, — поспешно сказала я. — И я знаю, что у меня не получилось. Подожди. Я же не укусила тебя, да?

Он резко кивнул.

— Да.

Я снова расслабилась, но только слегка.

— Прости меня, Коул. Я не понимаю, что на меня нашло, но никогда больше такого не сделаю. Обещаю.

Он пожал плечами… и я не была уверена, пытается ли он сказать мне, что доверяет мне… или нет.

— Я серьезно, — настаивала я.

— Ты не один раз пыталась меня укусить, — сказал он ровным голосом.

Оу. Я не помнила других случаев.

— Прости, — повторила я. — Я не понимала…

— Знаю.

Я сглотнула. Неужели теперь я ему противна?

— Думаешь, «Анима» подговорила Джастина причинить мне боль? Может они хотели, чтобы мы поубивали друг друга?

— Возможно, но, как и ты, я не думаю, что Джастин понимал, что делал.

Согласна. У него были красные глаза…

— Где он сейчас?

— Анкх держал его внизу, в подземелье, как ты любишь это называть, несколько дней, чтобы убедиться, что противоядие подействовало и он не попытается напасть на кого-нибудь еще. Мы провели пару исследований, и в его крови обнаружили странный токсин. Не зомби, а антизомби. Отличается от того, что содержится в противоядии. Мы думаем, что именно он вызвал у него рвоту.

Подождите.

— Несколько дней? Как долго я была в отключке? Ты проверил мою кровь?

Привыкший к моим вопросам, он легко ответил.

— Около недели. И да. У тебя был… есть… тот же самый токсин, только у тебя его гораздо больше, что заставляет нас думать, что ты поделилась им с ним, когда он тебя укусил.

«Дерьмо». Я потеряла еще одну неделю своей жизни. Моя бедная бабушка. Тьфу, мои плохие оценки.

— Как и где я могла получить токсин антизомби? И почему он в моей крови, а не в моей душе?

Он пожал плечами.

— Это может быть способностью, как и видения. И если это в твоей душе, то это в твоей крови. Мы должны проверить все.

Да. Ладно. Все это имело смысл.

Когда я только переехала к бабушке, я нашла дневник, зашифрованный кодом, который, казалось, всегда разгадывался сам собой. Из него я узнала, что некоторые охотники рождаются со странными способностями, которые никто не может объяснить. Ядовитая душа, а значит, и кровь упоминались в дневнике… что на самом деле было хорошо. Как и Джастин, зомби заболевали вскоре после того, как кусали меня.

— Предупреждаю, мы всем сказали, что ты переусердствовала и у тебя снова открылась рана, — сказал Коул. — И то, и другое — правда.

— Спасибо.

Он кивнул и повернулся к двери.

Он… уйдет? Вот так просто?

— Коул, — позвала я. — Нам нужно поговорить.

— Тебе нужно отдохнуть.

— Коул. — Мой голос хлестнул как хлыст. Я не позволю ему уйти. Не в этот раз.

Он замолчал и повернулся ко мне. На его лице не было никаких эмоций.

— Нам пора это уже прекратить.

Он лишь кивнул, и формальность этого действия меня обеспокоила.

— Я старалась не давить на тебя, но ты должен поговорить со мной. Твое молчание сводит меня с ума.

Коул скрестил руки, словно готовясь к битве.

— Некоторые вещи не стоит обсуждать, Али.

Я просто не могла с этим смириться. Я зашла так далеко…

— В «Сердцах» ты не подходил ко мне. Почему?

Он провел языком по зубам.

— Я уже все сказал тебе по этому поводу.

— Ты просил меня доверять тебе, а теперь я прошу тебя доверить мне правду. Почему?

Молчание.

Аргх! Я попробовала другой подход:

— Ты сказал мне, что хочешь, чтобы я держалась подальше от Гэвина, и все же именно ты держался от меня подальше. Почему?

Снова молчание.

Черт бы его побрал! Я давала, а он ничего не отдавал взамен.

— То, что мы только что видели в видении…

— Это произойдёт. — В его глазах полыхнула ярость, заставляя меня скучать по непроницаемой маске. — Ты знаешь, что так и будет. Это всегда происходит.

Я верила, что это не случится, но он, нет. Он бы понял мой блеф.

— Может, мы не правильно поняли это видение.

Наклонив голову, он пристально изучал меня. Надеясь?

— И что тогда, по-твоему, оно значит?

— Я… не знаю. — В тот момент я была не в состоянии думать. Но знала, что то, как я стояла с Гэвином, а Коул — с Вероникой, и то, как я обнимала Гэвина, а Коул так спокойно улыбался Веронике, не означало, что мы принадлежали Гэвину и Веронике. — Как ты думаешь, что это значит?

«Пожалуйста, скажи мне то, что я хочу услышать».

Он скажет. Должен был. Не многие люди были такими многослойными, как Коул. Твердая внешняя оболочка покрывала лезвия, а лезвия покрывали сталь. Но тот, кто готов копать… и терпеть боль… мог найти доброе сердце. Я копала. Я нашла его. Он не отпускал меня, не ушел к Веронике.

— Думаю, это означает… что нам надо расстаться, — сказал он и закрыл глаза.

Он сказал это. Действительно сказал.

С таким же успехом он мог дать мне пощечину.

— Нет, — сказала я, качая головой. — Нет.

— Хорошо, позволь мне перефразировать. Я знаю, это означает, что между нами все кончено. К этому все и идет. Я почти потерял тебя дважды, и потеряю навсегда, когда видения начнут сбываться. Я не собираюсь цепляться за проигрышный вариант, Али.

У меня началась паника. Я должна заставить его понять.

— Я не проигрышный вариант. Мы не проигрышный вариант. Мне не нравится Гэвин.

— Но он тебе понравится.

«Нет!»

— Не делай этого, — сказала я. — Пожалуйста. Ты должен доверять мне. Пожалуйста, — повторила я, и мне было все равно, насколько отчаянно я звучала. — Есть вещи, которые нельзя вернуть назад, и это одна из них.

Коул замер. Я не была уверена, что он вообще дышит. Потом он развернулся и ударил кулаком в стену.

Бум! Я вздрогнула. В стене остался след от его руки. А в воздух поднялась пыль.

Сейчас со мной был опасный парень, о котором меня предупреждали с самого начала. Тот, от кого матери прятали своих дочерей. Плавильщик трусиков, как его называли несколько девочек в школе. Парень, которого все боялись. Жестокий преступник. Жестокосердная машина.

— Не будет такого, что я посмотрю на Гэвина и он вдруг понравится мне, — прошептала я. Даже не могла себе этого представить. — Ты единственный. И это на тебя не похоже, — добавила я. — Ты никогда не отступаешь. Ты всегда борешься. — «Борись за меня».

Он прижался лбом к поврежденной стене.

— Коул, — тихо сказала я. Мне нужно достучаться до него. — Ты хочешь быть с Вероникой?

— Нет, — сказал он, и я чуть не зарыдала от облегчения. — Ни капельки.

— Вот, видишь!

— Али, я… — Он выпрямился и повернулся ко мне. Я увидела панику у него в глазах, но через секунду Коул стал безэмоциональным, и это намного хуже, чем ярость, которую он демонстрировал ранее. — Наши чувства сейчас — ложь. Надеюсь, однажды, ты простишь меня. Сомневаюсь, что когда-нибудь смогу простить себя. Но… между нами все кончено.

Конец.

Вот и все.

Все кончено.

— Коул.

— Между нами все кончено, — повторил он, увереннее. — Все кончено.

Как уверенно он говорил. Как решительно.

Второй раз в жизни мое сердце разбилось на тысячи осколков. Мне казалось, что я умираю. Но на этот раз второе сердце, новое, каким бы оно ни было, взяло всю слабость на себя, сохраняя мне жизнь.

Молча, он отошел назад, подальше от меня.

— Я не приползу к тебе обратно, — прохрипела я.

— Я и не жду этого.

Этими пятью словами он уничтожил всю меня. Душу и тело. Я не дам ему шанса сделать это снова. Только не снова.

— Я не прощу тебя, даже если ты приползешь ко мне.

— Знаю, — сказал он, отчаянно. — И я не буду… Не буду… — Он покачал головой. — Чтобы я сейчас не сказал, никому из нас легче не станет, и мне очень жаль. Ты, вероятно, никогда не узнаешь, насколько сильно. Но это не изменит моего мнения. Мы поступаем правильно.

Затем он развернулся и ушёл.

Глава 6 Добро пожаловать в твой кошмар

Я…

Сломана…

Окончательно.

Каким-то образом я нашла в себе силы встать. Мои ноги дрожали. От ярости. Горя. Беспомощности. Сожаления.

От боли.

Мне хотелось пойти за Коулом и сломать его так, как он сломал меня. Мне хотелось ударить его. Мне хотелось накричать на него.

Я хотела, чтобы ему было так же больно, как и мне.

Мне хотелось плакать и умолять его вернуться ко мне.

Я хотела, чтобы он обнял меня.

Хотела его ненавидеть.

Может быть, я действительно ненавидела его. Сегодня он доказал, что не был тем восхитительным парнем, каким я его считала. Как он мог так поступить со мной? Бросить так же, как и Маккензи. Как будто я ничего не значила для него. Разница лишь в том, что у меня были видения. Я просто не хотела смотреть правде в глаза.

Я хотела избегать его вечно.

Но мне придётся с ним видеться. Конечно, придется. Нам придётся даже говорить друг с другом. Естественно. В каком-то смысле он был моим боссом. Он распределял ночные патрулирования. Руководил всеми тренировками. Но дружба, которая у нас была, закончилась. Подшучивания. Поцелуи. Прикосновения.

Навсегда.

Он хотел защитить нас от дальнейшей боли, от проигрышного варианта, от секретов, которые отказывался обсуждать, от опустошения и стыда за то, что мы влюбимся в других людей, когда будем еще вместе.

Я была готова рискнуть.

А он решил, что я не стою таких усилий.

Я оглядела комнату, которая не была моей. Я лишь временно ею пользовалась. Единственными вещами, которые принадлежали мне, были одежда в комоде и шкафу. Я подошла к комоду, сама не зная почему, пока не почувствовала, как мои пальцы обхватили его, а руки толкнули вперед, отчего он рухнул на пол.

Я вытащила ящик и швырнула его, затем еще один, и еще. Носки и нижнее белье полетели во все стороны. Видя, как они валяются на полу, я только больше злилась. Я была такой же, как они. Выброшенная. В месте, которое мне не принадлежало.

Коул только что изменил ход моей жизни, и я не могла это предотвратить. Так же, как не могла предотвратить аварию.

Сколько еще изменений мне придется пережить?

Все изменилось. Мир. Время года. Время. Люди. Ничто и никто не осталось прежним. Принимать новые перемены нужно легко. В конце концов, даже я изменилась. Однажды я забуду о Коуле и чувствах, которые к нему испытывала. Смогу жить дальше.

И он тоже.

Он будет встречаться с другой девушкой.

Я посмотрела на фотографию, которая стояла на тумбочке. Кэт сделала этот снимок втайне от нас. На нем Коул стоял позади меня, обнимая. Он положил подбородок на мою голову, и выглядел довольным. Я мечтательно улыбалась, по уши влюбленная.

Любовь.

Я отказываюсь его любить.

Я подняла фотографию и запустила ее через всю комнату, мое новое сердце колотилось с бешеной скоростью, легкие горели, не в состоянии принимать достаточное количество кислорода… как будто что-то внутри меня крало его.

У меня свело желудок и превратился в железо… но это железо было холодным и отчаянно требовало наполнения. Я снова была голодна, так чертовски голодна… но не хотела еду. Я хотела… не знаю. Но что бы это ни было, мне это было нужно.

Прямо сейчас.

В ушах зазвенело. Пот выступил на лбу и ладонях и струйками стекал по спине. Комната вокруг закружилась, и я попыталась удержать равновесие… но все равно пошатнулась… и почувствовала резкий укол боли в правом боку. Должно быть, я упала на пол.

«Помогите мне», — пыталась позвать я, но не смогла ничего произнести. Мое сердце билось все быстрее и быстрее. Легкие сжимались все сильнее, жжение усиливалось. Руки и ноги превратились в глыбы льда.

Я… умирала? Похоже на то.

Я подползла к столу, вслепую потянулась к телефону и сбила лампу. Стекло разлетелось по полу.

Придется написать Ко… нет, бабушке. Да, бабушке. Она приедет. Она позаботится обо мне… она любит меня. Но я не видела клавиатуру. Перед глазами все расплывалось.

Скрипнула дверь.

— Али? Ты в порядке? Что случилось с твоей комнатой?

Мужской голос. Я узнала его. Мистер Анкх?

«Помогите», — попыталась сказать я, но снова ничего не произнесла.

Послышались шаги. Сильные руки подняли меня. Несколько секунд я парила, пока спиной не почувствовала матрас.

— Это токсин? — спросил он, даже когда уколол меня иглой в шею. Да, должно быть это был мистер Анкх. Как и все мы, он носил противоядие в кармане на всякий случай.

Холодок пробежал по моим венам, и голод утих.

— Дыши, — мягко сказал он. — Вдох. Выдох. Да, вот так. Ещё раз. Ещё раз. — Рука погладила меня по волосам, предлагая утешение, в котором я так отчаянно нуждалась. — Ещё раз.

Наконец, мое сердце… сердце… начало замедляться. Легкие начали пропускать воздух. Пот перестал лить ручьями, и температура тела пришла в норму.

Я моргнула, открыв глаза, и увидела мистера Анкха, сидящего на краю моей кровати. На его красивом лице отразилась озабоченность.

— Дело было не только в токсине, не так ли? — спросил он, сочувствующе.

Я промолчала.

— Случалось ли такое раньше?

— Ч-что? — Когда я думала, что умираю?

— Паническая атака?

Паническая атака? Нет.

— Это была не она. — Я пережила смерть своей семьи. Расставание не разрушит мое психическое состояние. Я не позволю.

— Али, дорогая, я врач. Более того, несколько лет я был женат на женщине с тревожным расстройством. Я знаю, что такое паническая атака.

Тревожное расстройство. Нет. Это тоже не оно.

— Я в порядке, — сказала я, хриплым голосом. — Просто устала.

Его улыбка была грустной.

— Что-то случилось, что вызвало это?

Например, потеряла часть себя?

— Я же сказала, что со мной все в порядке, — резко ответила, а потом пожалела об этом. Он был милым, пытался помочь мне. Он не заслуживал моей злобы.

Он вздохнул и встал.

— Чем больше ты знаешь о триггерах, тем лучше будешь справляться с эпизодами. Если ты когда-нибудь захочешь поговорить об этом…

— Нет. Не захочу. Я в порядке, правда.

— Хорошо. Не беспокойся о комнате. Я пришлю кого-нибудь убрать.

— Нет! Нет, — сказала я более мягко. — Я сама наведу здесь порядок.

Помолчал, он сказал:

— Как пожелаешь. — Затем, как и Коул, он вышел из комнаты.

Оставляя меня одну.

Мое новое сердце забилось с новой силой.

* * *

Я расставила мебель и убралась в комнате, даже заделала дыру в стене. Ту, которую проделал Коул. Она напоминала мне о нем, а сейчас я не хотела его вспоминать. Я выбросила нашу фотографию в мусорное ведро.

Следующая неделя прошла как в тумане. Каждый день мне приходилось закапывать свои эмоции как можно глубже и притворяться, что все хорошо, только чтобы выжить в школе.

Кэт и Рив относились ко мне так же; они понятия не имели, что мы с Коулом расстались. Я никому не говорила, и по какой-то причине он тоже. Но думаю, что девочки раскусили меня, и в ближайшее время, ожидала кучу вопросов.

Я избегала тренажерный зал Коула и тренировалась с Кэт в зале мистера Анкха. Меня так и не поставили на ночное патрулирование, но я и не настаивала, потому что зомби больше не появлялись.

Я не могла есть и спать.

Не могла больше позволить себе также продолжать.

— Эмма, — сказала я, зарываясь под одеяло. — Эмма. — Мне нужна была моя младшая сестра.

Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем она появилась в центре моей комнаты.

— О, Али. — Она легла рядом со мной на кровати, гладя меня по волосам. Каким-то образом Эмма успокоила меня, странное сердцебиение выровнялось, голодные боли, которые всегда, казалось, витали на краю моего сознания, утихли. — Ненавижу видеть тебя такой.

— Когда ты пришла, мне стало лучше.

— Я рада. И рада, что ты позвала меня. — Ее темные глаза светились, когда она сказала: — Станет ли тебе легче оттого, что я наблюдала за Коулом? Он тоже несчастен.

— Может быть, — сказала я, фыркнув. — Почему ты наблюдала за ним?

— Думаю, он следит за другими охотниками.

Почему он делал это? Он доверял окружающим его людям, всем, кроме меня, и…

«Подождите».

— Мне все равно. — Я сменила тему. — В ту ночь, когда меня укусили, ты не послала ни одного кроличьего облачка. Почему?

— Я следила за гнездами зомби, и никто из них не выходил в ту ночь. Те, что напали на тебя, появились из ниоткуда.

Нет, они должны были откуда-то взяться. Но откуда? И что это означало… для… будущего? «Не могу сосредоточиться. Так устала».

— Я теряю тебя, — сказала она, усмехнувшись. — А теперь отдыхай.

Должно быть, я наконец-то заснула: потому что, когда открыла глаза, ее уже не было.

В четверг бабушка пыталась поговорить о моей внезапной усталости. Она беспокоилась, что я заболела. Я заверила ее, что абсолютно здорова.

В пятницу Маккензи и Трина настояли на том, чтобы отвезти меня домой из школы, и я пристегнулась на заднем сиденье потрепанного джипа. Они знали о моей ситуации без моего ведома.

— Узнаю блеск в твоих глазах, — сказала Маккензи, поворачиваясь на пассажирском сиденье. На этот раз в ее голосе не было агрессии. А на ее лице ни снисходительности, ни гнева. — Знаю, что мы никогда не нравились друг другу, но я действительно сожалею о том, через что ты проходишь. И, возможно, мне следовало предупредить тебя. О том, какого это. Он всегда так делает.

Я выглянула в окно. Сегодня светило яркое солнце, от которого слезились глаза.

— Что ты имеешь в виду? Что он всегда делает?

— Он всегда убегает, когда все становится более серьезным, и я думаю, что он даже не осознает этого. Просто ищет оправдание, а потом бум, и все кончено.

Я вспомнила панику, которую, как мне казалось, видела в его глазах. Я убеждала себя, что мне привиделось каждый раз, но что, если это стало началом гибели наших отношений? Не видения.

— Вчера я прямо спросила у Вероники, — сказала Трина. — Когда он расстался с ней, то сказал, что не может больше встречаться на расстоянии.

Мне было интересно, что он скажет обо мне, когда наконец расскажет о нашем расставании.

— Он отличный парень, — сказала Маккензи, — но у него никогда не было длительных отношений.

— Думаю, что у него такое же отношение к дружбе. Не поймите меня неправильно, я знаю, что он любит нас, охотников. — Трина свернула на улицу Рив. — Никогда не сомневаюсь в этом. Но всегда знаю, что он держит меня на некотором эмоциональном расстоянии. Он делает это со всеми, кроме Льда и Бронкса… они как братья от разных матерей или что-то в этом роде. Честно говоря, я была потрясена, что он позволил тебе подойти так близко, как быстро это случилось.

Думаю, я знала, о чем она говорила. Коул потерял свою маму из-за зомби. Он знал, что потеряет отца при следующем укусе, поскольку у того выработался иммунитет к противоядию. Если он впустит в свою жизнь кого-то еще, скажем, девушку, а потом потеряет и ее, он не сможет с этим жить.

Ярость снова накрыла меня… корни так и не засохли. Как он посмел? Как он посмел вести меня за собой, заставляя желать большего, хотя никогда не планировал доводить дело до конца? А потом бросить меня из-за того, что может случиться позже… Из-за страха…

— Эта та сторона, которую мы все привыкли видеть, — одобрительно кивнула Маккензи.

Нет, это что-то другое. Что-то более глубокое. Но я не стала ее поправлять.

— Он когда-нибудь возвращался к прошлому?

— Никогда. Даже когда я впадала в отчаяние и пыталась привлечь его внимание, общаясь с кем-то другим, — с горечью добавила она.

У них была своя история, но я не хотела в нее лезть.

— Так… какое оправдание у него было для тебя? — спросила Маккензи.

— Ты слышала о моем видении с Гевином?

Она кивнула.

— Гэвин просил совета.

— Вот из-за этого мы расстались.

Гнев появился в ее глазах. Из-за того, как он поступил со мной?

— Когда-нибудь найдется та девушка, в которую он влюбится. И надеюсь, она бросит его, и он узнает, каково быть брошенным.

Может быть. Но это будет означать, что он любил ее. Мои ногти впились в бедро.

— Думаю, что твоё видение с Гэвином — это причина, по которой Коул не говорит о разрыве, — сказала Трина. Она припарковалась на подъездной дорожке Рив. — Он не хочет, чтобы Гэвин пришел к тебе за информацией о твоих способностях, а он обязательно это сделает, если узнает, что ты рассталась с Коулом.

— Это на него не похоже, — сказала Маккензи, немного смущенная. И очень заинтригованная. — Когда Коул расстаётся с девушкой, ему обычно все равно, что она делает или с кем проводит время.

Часть меня хотела восторгаться этим знанием. Может быть, я все еще небезразлична ему. Другая часть меня насмехалась. Я была такой жалкой… не так ли?

— У нас с ним все кончено, и точка. Со мной все будет хорошо, — сказала я твердо. — Спасибо, что подвезли, девочки. И за разговор. Я ценю это.

Маккензи схватила меня за руку, останавливая, прежде чем я успела выйти.

— Мы рядом, если понадобится.

* * *

Мне снова снился сон.

Мама потянулась ко мне. По моему телу разлилось тепло.

Она потрясла меня, крича:

— Алиса! Проснись!

Нет. Не в этот раз.

Зомби схватили ее, вытащили и бросили на холодную, твердую землю рядом с моим отцом. Затем они наклонились к ней, исчезая внутри нее, пожирая ее душу прямо из ее тела. Сначала она кричала и боролась. Потом стала извиваться. Затем она затихла. На ее коже появились черные волдыри, токсин зомби отравлял ее изнутри.

Я смотрела, беспомощно всхлипывая.

Когда проснулась, мои щеки оказались мокрыми.

Неужели она так умерла? Даже мысль об этом наполнила меня ужасной, темной яростью. Мама была такой нежной, любящей женщиной. Она никогда не причинила бы никому вреда. Чтобы эти существа так мучили ее…

«Не могу смириться с прошлым». Я встала с кровати и пошла в душ, и стояла в нем, пока мои пальцы рук и ног не стали похожи на чернослив. Я вытерлась полотенцем, провела дрожащей рукой по покрытому паром зеркалу. Посмотрела на свое отражение и потрясенно отшатнулась назад. Я была… Я была… «Невозможно».

Тик-так. Тик-так.

В глубине моего сознания начал шептать голос, вторя биению нового сердца. Я подошла к зеркалу так близко, как только могла, врезавшись в раковину. Под моими глазами и вокруг губ появились темные пятна, а над сердцем красовалась черная точка размером с большой палец. Хотя я терла со всей силы, оставляя рубцы и почти сдирая кожу, пятна остались.

Может ли такое случиться из-за стресса?

Может быть. Возможно.

Я отвернулась от стекла, и звук «тик-так» затих. Дрожащими руками надела футболку, джинсы и ботинки, а к каждой ноге прицепила по ножу.

Я взяла свой телефон и написала Кэт.

Я:

«Как скоро ты сможешь приехать? Пора тренироваться».

Было послеобеденное время субботы. Я перестала избегать Коула. Ходила в его спортзал и продолжала жить дальше. Заточение не принесло мне ничего хорошего. Очевидно.

Бешеный Питбуль:

«СЕЙЧАС. Я уже здесь! Приходи в комнату Рив».

Я:

«Уже иду».

Бешеный Питбуль:

«Быстрее. Рив меня раздражает».

Рив:

«Она лжет! Я никого не раздражаю».

Я прошла по коридору и поднялась по лестнице. Апартаменты Рив занимали весь верхний этаж. Я преодолела лестничную площадку и вошла в гостиную, оформленную в розовый цвет, в сочетании с кружевами и оборками. Каждый раз, когда я поднималась сюда, мне казалось, что, я попала в День святого Валентина.

Дверь в спальню была открыта. Девушки сидели на краю кровати с балдахином (она тоже была розовая). Рив положила руку на лоб Кэт. Кэт качала головой, отрицая что-то, ее щеки были бледными, а под глазами залегли темные круги.

— Ты в порядке? — спросила я ее.

Карие глаза посмотрели на меня, но тут же опустились.

— И ты туда уже. Я пропустила свои бьюти процедуры, вот и все.

Нет. В этом что-то большее. В последнее время у нее было больше плохих дней, чем хороших.

Она снова посмотрела на меня, оглядев, и нахмурилась.

— Что с тобой? То есть, я знаю, что у тебя что-то случилось, о чем у тебя не хватило порядочности поделиться с нами, но вау. Ты, словно ходячая смерть.

— Кэт! — сказала Рив.

— Что? Это правда.

Я попыталась оттереть пятна с моей кожи.

— Не знаю, что случилось, но я не могу убрать эти пятна.

— Пятна? Какие пятна? Ты выглядишь так же, как и всегда… и это, кстати, комплимент. Ты как фея из зимней страны чудес, и меня бы съела зависть, если бы…

— Ты не была так влюблена в себя, — смеясь, перебила Рив.

— Вот именно! Ну вы же сами видите? Бог был в ударе, когда создавал меня, все, как по маслу: сексуальность здесь, потрясающая внешность там. Дело в… твоих глаза, — сказала мне Кэт. — Они более блеклые, чем обычно.

Пятна исчезли? Так быстро? Я подошла к зеркалу на туалетном столике и наклонилась, положив ладони на поверхность, усыпанную косметикой. Мое отражение смотрело на меня в ответ, пятна были такими же темными, как и раньше. Разочарование охватило меня за долю секунды до того, как я поняла, что что-то еще было не так. Что-то гораздо страшное.

Я не улыбалась… но мое отражение улыбалось.

Тик-так.

Я покачала головой и моргнула, но изображение осталось прежним. Тик. Пошатнувшись, я протянула руку и похлопала себя по губам. Так. Я не улыбалась. Тик.

Больше не в силах смотреть на это, я выпрямилась и отвернулась. То, что я только что видела… всему виной мое воображение.

— По-твоему, я выгляжу нормально? — потребовала я.

— Конечно. Ты немного похудела, но бабушкины кексы с шоколадной крошкой исправят ситуацию… скажи ей, скажи, я хочу кексы с шоколадной крошкой, — сказала Кэт в то же время, когда Рив ответила:

— Абсолютно.

Вот и подтверждение. Во всем виновато мое воображение.

«Ничего страшного», — решила я. Все пройдет, когда справлюсь со своим стрессом.

Я облизнула губы. Первый шаг: мне нужно перестать притворяться.

— Итак… мы с Коулом расстались. Между нами все кончено на сто процентов. Нет никакой надежды на то, что когда-нибудь снова будем вместе.

— Что? — Кэт ахнула, вскочив на ноги. — Что он сделал? Уверена, что это он во всем виноват, этот придурок! Я убью его. Клянусь, убью! Рив, где твой «Скиттлз»?

Рив проигнорировала ее, поднеся руку к сердцу.

— О, Али. Мне так жаль.

Я вздернула подбородок, каким-то образом сохраняя спокойствие.

— Не надо. Это жизнь.

— Но вы были так счастливы. И он проводил с тобой ночи, — сказала Кэт, явно растерявшись. — Бронкс сказал Льду, что видел Коула, когда тот тайком уходил, чтобы навестить тебя несколько раз.

Я покачала головой.

— Он просто ночевал у меня, мы никогда не занимались сексом. — Даже до моей травмы.

Мама говорила, что нужно ждать кого-то особенного. Того, кто будет любить и ценить меня больше, чем мое тело, и не будет бегать с рассказами ко всем своим друзьям. Или обижать меня. Или будет требовать больше, чем я была готова дать. Или бросит меня, если потом все будет плохо. Я думала, что Коул был таким парнем, но, должно быть, в глубине души я чувствовала, что он сдерживает часть себя.

Ай да я.

— Он не думал, что наши отношения к чему-нибудь приведут, — сказала я, — и я не нравилась ему настолько, чтобы бороться за меня. Это больно, я так зла, что мне хочется причинить ему вред, но я не сломаюсь. — Только не снова.

— Парни — отстой! — Кэт перекинула темные волосы через плечо, злясь на сложившуюся ситуацию. — Али, забудь о тренировке. Рив, возьми свои ключи и кредитку отца. Мы устраиваем девичник, и, поскольку он один из врагов, то платит.

— Думаю, это справедливо. Но нам нужно вернуться к шести, — ответила Рив, вставая. — У меня свидание… то есть… прости, Али. — Ее смуглая кожа покраснела, а плечи поникли от стыда. — Я не должна была упоминать о своем свидании, пока ты страдаешь, и… мне очень жаль.

«О, нет, нет, нет». Я не собираюсь идти по пути жалости.

— Не смей прекращать рассказывать о своей личной жизни только потому, что моя сгорела в огне.

— Да. Я полностью согласна. Хотя у меня такое чувство, что моя тоже будет пылать. — Кэт играла с кончиками своих волос. — Не думаю, что Лед захочет стать девушкой ради меня, а сейчас я полностью отказываюсь от парней.

Рив в отчаянии покачала головой.

А я? Я посмотрела на Кэт с другой стороны. Она говорила о расставании со Льдом только тогда, когда выглядела бледной и замкнутой. Другими словами, когда у нее отказывали почки. Я поняла, что ею двигал страх, так же как и Коулом. Вероятно, она чувствовала себя уязвимой и отчаянно пыталась защитить себя.

Бедная Кэт. Однажды Лед может устать от такого обращения и бросить ее.

Кэт указала пальцем на Рив.

— Не думай, что я забыла, что ты уклоняешься от моих вопросов о твоем таинственном парне.

— Может быть, я расскажу тебе о нем. А может, и нет. — Темно-янтарные глаза сверкнули вызовом. — Вы не единственные, кто умеет хранить секреты.

Кэт не стала настаивать; что еще она могла сделать?

— Не знаю, о чем ты говоришь. Я, наверное, самая открытая и честная девушка в мире, — пробормотала она. — Спроси Али.

Обе девушки выжидающе смотрели на меня.

Кэт хотела получить подтверждение. Рив хотела, чтобы я раскрыла наши секреты.

— Кто-то говорил о девичнике? — спросила я.

* * *

Мы стриглись и укладывали волосы, делали процедуры для лица, покупали косметику, духи, одежду и обувь. Вернее, они покупали эти вещи. Я все еще экономила свои деньги и отказывалась тратить деньги мистера Анкха. Это не отпугивало девушек. Каждый раз, когда я отворачивалась, они покупали что-то еще для меня и клали в мою сумку.

На протяжении всего этого я избегала зеркал. Не могла заставить себя посмотреть на свое отражение, хотя девушки восторгались моей внешностью.

К сожалению, у меня чуть не перехватило дыхание, когда Кэт сказала:

— Новая ты для нового будущего.

Прекрасно. Я стала задыхаться, и это напугало обеих девочек. Ужас обхватил холодными, липкими руками мою шею и сжал, перекрыв дыхание. Второе сердце забилось быстрее, и сильный голод вернулся.

Рив плеснула мне в лицо водой, но это не помогло. Она была настолько близко, я чувствовала ее запах… такие сладкие, аппетитные духи… и мне хотелось укусить ее. Так сильно. Это желание только усугубило ситуацию. Я села на стул, вцепившись в ручки, чтобы сохранить жизнь… ее жизнь… снова стараясь сделать вдох…

Кэт позвонила Льду, решив, что мне нужна помощь, которую могут оказать только охотники.

Лед, Бронкс, Лукас и Коул… «пожалуйста, кто угодно, только не Коул…» зашли в магазин через пятнадцать минут, и все головы повернулись в их сторону. Глаза у всех расширились. Женщины возбужденно забормотали. Взрослые мужчины отступили назад.

— Что он здесь делает? — прошипела Кэт.

Звон в ушах наконец-то утих, и я смогла разобрать ее слова.

— Убери когти, Котенок, — сказал Лед. — Мы не знали, с чем нам придётся столкнуться. Ты что-то сделала со своей шерстью?

— Да. Подправила её.

— Но мне нравилось так, как было.

— Еще одно слово, и, поверь, я все сбрею. Твоя бывшая девушка будет лысой.

— Ты не моя бывшая, — категорично заявил он.

Я никогда не слышала, чтобы он говорил с ней таким тоном. И все же их привычная болтовня помогла мне успокоиться, и желание укусить Рив наконец-то ослабло. Что, черт возьми, со мной не так?

Затем Коул присел на корточки перед моим стулом, и весь остальной мир исчез. Румянец окрасил мои щеки. Мокрые пряди волос прилипли ко лбу и щекам. На воротнике моей футболке были видны капли пота.

Я встретилась с его взглядом, не ожидая на этот раз видения и не получив его. Я старалась сохранять спокойное выражение лица. Прошли секунды… минуты… может быть, часы… но он не сделал того, что мне было нужно, и не ушел.

«Пожалуйста, уходи».

А потом что-то произошло. То же самое, что происходило каждый раз, когда мы были вместе.

Воздух вокруг нас ожил, сгустившись от осознания. Мою кожу начало покалывать самым восхитительным образом.

Мне это не понравилось… потому что мне это очень нравилось.

Должно быть, он тоже это почувствовал, потому что отвел взгляд.

Поблагодарив за отсрочку, я внимательно изучила язык его тела. Его пальцы были рядом с моими, подергиваясь на ручках стула, как будто он хотел дотянуться до меня, но боролся с этим порывом.

Хотел ли он дотронуться до меня?

Мой взгляд поднялся сам собой.

Он снова смотрел на меня. Только гораздо пристальнее, эти фиолетовые глаза сверлили меня, пытаясь проникнуть под кожу и в душу в поисках ответов, которых у меня не было.

— Мне не нужен темный рыцарь, примчавшийся мне на помощь, — огрызнулась я. — Я в порядке.

— Али, — сказал он, вздохнув. — Ты не в порядке. Кэт сказала, что ты не можешь дышать.

— Как видишь, я с этим справилась. — Я гордилась своим кажущимся спокойствием. — Можешь идти.

Озабоченность омрачила его лицо, вызывая во мне гнев.

Он не имел права беспокоиться обо мне.

— Почему ты задыхалась, Али?

— Разве это имеет значение?

Коул поднял руку, намереваясь прикоснуться к моей щеке, как делал это раньше. Перед самым прикосновением он поймал себя на этом. Его рука вернулась к ручке стула, заключив меня в клетку, заставляя дрожать и ненавидеть себя.

— Пусть Анкх проведет пару исследований.

— Нет. — Я ошибалась, думая, что смогу встретиться с Коулом сегодня. Слишком рано. Особенно, если он собирался быть милым.

Почему он вел себя мило?

— Мы закончили. — Я оттолкнула его и встала на трясущиеся ноги. Лед взъерошил волосы Кэт, а она, смеясь, хлопнула его по руке. Бронкс и Рив вели ожесточённую борьбу взглядами.

— У нас есть еще дела, — сказала я девочкам. Затем вышла, не сказав больше ни слова, пальто и сумки были у меня в руках.

Кэт и Рив последовали за мной, бросив мальчиков без колебаний.

— Так… вы знали, что переспать с двенадцатью разными парнями — это то же самое, что переспать с четырьмя тысячами? — спросила Кэт, нарушая тишину и напряжение.

Я хотела обнять ее. Она не упоминала о наших парнях и не собиралась. Она пыталась меня отвлечь.

— Да ладно, — сказала Рив.

Мы вышли из торгового центра и почувствовали прохладу дня. Я натянула пальто.

Кэт кивнула.

— Я сама подсчитала цифры. Я на восемьдесят три процента уверена, что моя математика идеальна на сто процентов. Видишь ли, если ты спишь с парнем, то автоматически спишь со всеми, с кем был он, и с кем были его другие партнеры, и с кем были их партнеры. И так по замкнутому кругу. — Она подняла один палец. — Лед — мой единственный, но он был с другими, и я уверена, что они были с другими, так что, полагаю, я была по крайней мере с пятьюдесятью людьми… есть ли у меня на лбу алая буква?

— Интересно, скольких девушек Бронкс затащил в постель, — пробормотала Рив.

— Бронкс? Ты сказала Бронкс? Могу поклясться, что ты сказала мне, будто рассталась с ним и встречаешься с другим, — подколола Кэт.

Рив поджала губы.

Я сделала вдох и… задержала дыхание. Затем медленно выдохнула. Перед моим лицом появился пар. Моя первая реальная встреча с Коулом после разрыва теперь в прошлом. Я выжила с малейшим остатком достоинства, и это было больше, чем я ожидала. Со мной все будет хорошо.

Нам преградил дорогу парень лет двадцати. Мы остановились, когда он сказал:

— Эй, красотка, — с широкой ухмылкой, посмотрев на Кэт. — Как насчет компании, а?

Еще один парень встал рядом с ним. Он разглядел Рив с ног до головы, словно она была сахарной ватой, а он умирал от диабета.

— Нет, спасибо, — сказала она и попыталась его обойти.

Он двинулся за ней и заблокировал путь.

— Подожди. Может ты хочешь обменяться номерами?

Другой парень наклонился, понюхав шею Кэт.

— Мой личный крэк.

— Цитируешь романтические романы? — Нахмурившись, она отошла назад, за пределы их досягаемости. — Урок дня — не нюхай девушку, пока она не даст тебе разрешение. Никогда. Это делает тебя придурком.

Он нахмурился.

Я сомневалась, что эти двое были опасны. Мне показалось, что они скорее сексуальны и очаровательны, а не вызывающие беспокойство. И, возможно, я могла бы попытаться с ними поговорить и найти решение. А может, и нет.

Несмотря на то, что все было «в порядке», гнев все еще натягивал и без того тонкую ниточку.

Нет. Неправильно. Ниточка оборвалась.

Я ударила его в нос. Хлынула кровь. Ругаясь, его друг схватил меня за руку. Чтобы остановить меня от бегства… излишне… или чтобы удержать от новой атаки, я не была уверена. Знала только то, что он совершил ошибку. Я схватила его за запястье и выкрутила со всей силы, заставляя его тело крутиться вместе с ней, спасая кость от перелома.

Прежде чем он освободился, я ударила его ногой по задней части колена, повалив на землю. Локтем в висок я добила его, и парень рухнул на землю, растянувшись на бетоне без движения.

Меня наполнило удовлетворение, за которым быстро последовало чувство вины.

— Пойдёмте, — сказала я, поправляя свое пальто.

— Это было одновременно и круто, и страшно, — с содроганием сказала Кэт, не отставая от меня. — Не знаю, похлопать тебя по спине или убежать и спрятаться.

— Где ты этому научилась? — спросила Рив, ее взгляд снова метнулся к парням.

— У Коула… Частично. — Мой взгляд упал на тату-салон через дорогу. Ярко-красные буквы… «ЧЕРНИЛА ТЭТТИ»… вспыхивали и гасли.

Я остановилась.

Девушки тоже.

— Я хочу одну, — сказала я себе.

— Кого одну? — Спросила Кэт.

— Татуировку. — Охотники набивали на себя имена близких, которых потеряли в войне с зомби, или символы, символизирующие их. У меня не было татуировок, но я потеряла родителей, сестру и дедушку.

Плохая Али.

— Я хочу одну, — повторила я на этот раз более уверенно. И направилась на другую сторону улицы.

Девушки последовали за мной.

— Что ты хочешь набить? — спросила Кэт, радостно хлопая в ладоши. — Череп со скрещенными костями? Змеиные клыки, с которых капает кровь? Единорога?

— Это ошибка, — сказала Рив.

Когда я вошла, над дверью зазвенел колокольчик. Стены были покрыты изображениями львов и тигров, драконов и инопланетян. Сердца. Звезды. Солнце, луна, рыбы и молнии. Обнаженные женщины. Это было ошеломляюще.

Татуированный мужчина с пирсингом по всему лицу стоял за прилавком и чистил оборудование. Он поднял взгляд и презрительно хмыкнул.

— Вам хоть есть восемнадцать?

— Нет, — сказали мы с Рив одновременно.

— Да, — сказала Кэт и толкнула меня локтем.

Он вытер руки о тряпку.

— Тогда вам понадобится разрешение от родителей, и нужно, чтобы хотя бы один родитель присутствовал.

Кэт мило улыбнулась и обняла меня за талию.

— Мы знали об этом. Вот почему я здесь. Я ее мать и подпишу все, что требуется.

Блеск веселья блеснул у него в глазах.

— Должно быть, она похожа на отца?

— Как и все мои дети, — проворчала Кэт.

Его взгляд остановился на мне.

— Дай угадаю. Ты хочешь цветок. Или бабочку.

Не совсем.

— Я хочу белого кролика, — сказала я.

Он подумал и пожал плечами, протянув блокнот и ручку Кэт.

— Заполните все, как положено, для вашей дочери, поскольку, полагаю, в ваших удостоверениях разные фамилии, а ты, — обратился он ко мне, — проходи. Думаю, у меня есть кое-что, что тебе понравится.

— Али, — сказала Рив, вцепившись в мое запястье. — Татуировка — это навсегда.

Да, и она будет единственной постоянной вещью в моей жизни. Бабушка не будет жить вечно. И, как мне снова и снова говорил мистер Анкх, как только Рив узнает о зомби, она исчезнет из моей жизни. Даже жизнерадостной Кэт не был гарантирован завтрашний день.

— Я должна это сделать. — Я вырвалась из ее хватки, чтобы пройти за Парнем-Художником за малиновый занавес. Там было несколько комнат, каждая из которых была закрыта одной из этих штор. Он подвел меня к самой последней и откинул ткань в сторону, указав на шезлонг. Я села.

Он полистал книгу с эскизами. А, когда нашел то, что искал, показал мне страницу.

— Что скажешь?

— Мне нравятся уши вот этого, — сказала я, показывая на него. — Но тело у этого, а хвост у того. — Идеально для Эммы. — Также я хочу вторую татуировку. Два кинжала в форме креста. — Я не могла придумать лучшего представления о своих родителях. Хотя я не знала, что изображать в честь дедушки. С ним придется подождать.

Парень-Художник нахмурился и отложил книгу в сторону.

— Мне придется рисовать их с нуля, а это обойдется недешево.

— Меня это устраивает. — Впервые за сегодняшний день я не собиралась беспокоиться о том, как потратить деньги, которые дала мне бабушка. Я сняла пальто, засучила рукава рубашки.

Он посмотрел на мою бледную, ничем не отмеченную кожу и покачал головой.

— Ладно, тогда где ты хочешь их сделать? В каком месте?

— По одному на каждом запястье. И я хочу, чтобы они были обращены ко мне, а не к тем, кто на меня смотрит. — Я хотела смотреть на узоры, не напрягаясь.

Что скажет бабушка, увидев их?

— Я должен набросать то, что ты хочешь, так что дай мне около… о, полчаса. — Он ушел, не сказав больше ни слова.

Давая мне возможность уйти. Но этого не произойдет.

Я закрыла глаза и стала считать.

К тому времени, когда он вернулся, я досчитала до 1532. Мне было интересно, что Кэт и Рив делали в прихожей.

Он собрал необходимые принадлежности и сел рядом со мной.

— Еще не передумала? — спросил он. — Потому что как только я начну, отступать будет некуда.

— Делай.

С помощью листа бумаги он перенес первое изображение на мое запястье. Я увидела большие уши, стоящие во весь рост, толстое тело и пушистый хвост, совсем как у кроликов, которых Эмма то и дело создавала в небе, чтобы предупредить меня о предстоящих атаках зомби.

— Идеально, — сказала я, немного удивленная.

— Я делаю только идеальную работу. — В его голосе прозвучала обида.

— Докажи.

Мой сарказм явно удивил его, и он покачал головой.

— Ты ведь знаешь, что будет больно?

— Я знаю, что такое боль. По сравнению с ней, это будет ничем.

Он фыркнул.

— Конечно, принцесса. Как скажешь.

Наклонившись надо мной, с пистолетом в руке, он приступил к работе. Ладно, было больнее, чем я ожидала, жгуче и пульсирующе, но часть меня приветствовала боль. Мне нравилось, что я чувствую что-то еще, кроме гнева и паники.

Паника. Это слово повторялось в моем сознании, отдаваясь эхом.

Я запаниковала.

Запаниковала по-крупному.

Неужели мистер Анкх был прав? У меня была паническая атака, вызванная… чем? Эмоциями? Возможно. Я жила с чувством вины от осознания того, что жизнь Эммы навсегда останется нереализованной. Чувствовала боль от того, что мне придется строить новую жизнь, в то время как старая сгорала позади меня. Неуверенность в духовном мире, к которому не была готова. Страх перед неизвестностью.

Но ведь не может проблема заключаться только в эмоциях. Иначе у меня никогда не было бы моментов спокойствия. Я вспомнила. Лежа в своей постели, после того как Коул ушел от меня, я размышляла о своем будущем. Затем, бум, пришла паническая атака. Потом, позже, Кэт упомянула о новом в моей внешности, и снова паническая атака.

Что-то новое.

Перемены, поняла я. Мысль о переменах становилась триггером.

Ладно. Хорошо. Теперь, когда я знала, то могла с этим справиться. Но…

Но думаю, что и это еще не все. Да и не могло быть. Паническая атака не объясняла второе сердцебиение… голод… и то, что я хотела укусить Рив. А что, если я ошибалась насчет пятен? Что, если они были не частью моего воображения, а… чем они были?

Это означает… что?

Не знаю, но в одном была уверена. На горизонте маячили новые перемены.

На моих бровях и верхней губе выступили бисеринки пота, а на грудь сел невидимый слон. Давление… Я изо всех сил старалась дышать, но едва могла даже хрипеть.

— Эй, ты в порядке? — спросил меня парень.

— В порядке, — прохрипела я. — Просто поторопись.

— Ты не волнуешься о качестве. И я предупреждал, что будет больно.

Моя сестра всегда обладала успокаивающей силой, поэтому я представила ее образ в своем сознании, сосредоточившись на ней. Я увидела прямые темные волосы. Поцелованную солнцем кожу. Озорной блеск в ее темных глазах.

«Ты самая красивая девушка на свете, Алиса», — сказала она, глядя на меня.

«Нет, проказница, это ты самая красивая», — ответила я, нежно коснувшись кончика ее носа.

«Неа. Один мальчик из моего класса сказал мне, что слышал, как его отец говорил, будто только блондинками стоит заниматься».

«Во-первых, я больше никогда не хочу слышать от тебя этих слов. Ты хоть понимаешь, что они значат? Во-вторых, отец этого мальчика — идиот. И свинья!»

«Я так голодна… Мне нужно поесть…»

Чей-то голос вторгся в воспоминания, и я нахмурилась, глядя на Парня-Художника.

— Ты что-то сказал?

Он не поднял глаз, даже когда переместился к другому моему запястью.

— Нет.

«Голодна. Голодна! ГОЛОДНА!»

Я покачала головой, как будто мой разум каким-то образом настроился на другую радиочастоту, и небольшое движение переключит канал. Но этого не произошло, и я обнаружила, что не могу оторвать взгляд от шеи Парня-Художника, которая начала светиться.

— Не двигайся, — приказал он.

— Прости. Я просто… Ты слышал это?

— Слышал что?

— Голос. Этот шепот.

Он остановился, промакивая ватным шариком струйку крови.

— Отлично. Милая принцесса еще и сумасшедшая. Я должен был догадаться.

«Укуси его. Съешь его».

— Эмма, — сказала я.

— Ты хочешь, чтобы я добавил имя? — спросил он.

— Нет.

Через несколько секунд появилась моя сестра.

— Ты делаешь татуировки? — пискнула она. Затем увидела мое лицо, и волнение сменилось беспокойством. — Алиса?

— Со мной что-то не так, — сказала я ей.

— Знаю. — Парень-Художник вздохнул. — Я только что об этом сказал.

— Коул? — спросила она.

Я щелкнула зубами, затем взглянула на Парня-Художника, пытаясь показать ей, в чем проблема.

— Ты хочешь его укусить?

Я кивнула.

Нахмурившись, она провела пальцами по моим волосам, и желание укусить мгновенно исчезло, взволновав меня… озадачивая.

— Я поспрашиваю и вернусь, когда что-нибудь узнаю.

Она исчезла. А может, я потеряла сознание от облегчения. Не знаю. В один момент я расслабленно сидела на своем месте, а в следующий Парень-Художник сказал:

— Ладно. Все готово. Что скажешь?

Открыв глаза, я увидела, как он откладывает оборудование в сторону. Я ждала, что голос или желание вернутся, но… была только тишина. Никакого голода. Я произнесла тихую благодарственную молитву.

Он скрестил руки и наблюдал за выражением моего лица.

— Ну?

Рисунки оказались идеальными, как и было обещано, и именно такими, какие я хотела. Белый кролик был на одной стороне, а кинжалы — на другой. Однако кожа вокруг чернил была красной и опухшей и настойчиво пульсировала.

— Они замечательные.

Удовлетворенно хмыкнув, он намазал каждый рисунок мазью, затем наложил повязки.

— Снимешь повязку примерно через час и еще раз намажешь. Старайся, чтобы в раны не попала инфекция, и не мочи их, по крайней мере, две недели.

— Хорошо.

Он провел меня ко входу, где ждали Кэт и Рив.

Заметив меня, Кэт вскочила и захлопала в ладоши.

— Дай мне посмотреть, дай мне посмотреть!

Рив медленно встала, словно хотела, как можно дольше не смотреть на татуировки.

— Дайте мне минуту, я заплачу, — сказала я.

Как только мы оказались снаружи, я сняла повязки.

— Очень круто! Коул пожалеет о том дне, когда бросил тебя, — сказала Кэт. Когда мы забирались в «Порше» Рив, она добавила: — Я сделаю это миссией своей жизни. Ну, помимо мучения Льда.

Я села сзади посередине и пристегнулась.

— Куда мы едем?

— К Рив. Потом мы с тобой поедем к Коулу… э-э, домой, да, к нему домой, чтобы потренироваться, — сказала Кэт. — Ты будешь тренировать меня, как и обещала. Больше никакого бегаподорожкенья. И да, я только что превратила существительное в глагол.

— Тренироваться? — Рив выехала со стоянки. — Зачем? То есть, я знаю, что вы много тренируетесь, но понятия не имела, что это имеет какую-то цель.

— Для самообороны, — ответила я. — Как ты видела, у меня неплохо получилось.

Кэт кивнула.

— Только, может быть, не так жестко.

— Я обещала, что научу тебя, — сказала я, и меня охватил страх, — и я научу. Только… не сегодня. — Я хотела пойти домой и подождать Эмму.

— Что ж, я тоже хотела бы тренироваться, — сказала Рив.

— Эм… хмм. — Я выглянула в окно, наблюдая, как мимо проносятся машины. Деревья. Линии электропередач. — Я бы с удовольствием приняла тебя в свою команду, но сначала ты должна получить разрешение от своего отца.

Она нахмурилась.

— Он скажет «да».

Нет, даже если она будет умолять его.

— Я имею в виду, почему он должен отказать? Особенно после того, что произошло сегодня, — добавила она.

Я заметила облако в небе… облако в форме кролика. Зомби придут сегодня ночью. Я нахмурилась. Готова ли я?

Лучше спросить: Меня позовут на помощь?

— Девчонки. Мне кажется, за нами кто-то следит, — сказала Рив, ее голос дрожал от страха. — Что, если это парни из торгового центра? Что мне делать?

Я повернулась на своем сиденье, выглядывая в заднее окно.

— Позвони… — Я остановила себя прежде, чем произнесла его имя. — Какая машина?

— Черный внедорожник с тонированными стеклами.

Он находился в двух машин сзади, слева. При его размерах в нем могли разместиться шесть человек. Шансы были невелики, но и не ужасны.

— Сверни на следующем повороте и остановись на обочине.

— Что! — потребовали они с Кэт в унисон.

— Просто сделай это. Пожалуйста. — Я была вооружена. К тому же у меня было ужасное настроение.

Если люди из «Анимы» хотели напугать меня, они скоро поймут, что совершили ошибку. Если парни из торгового центра хотели отомстить, я дам им повод поплакать. Если это было всего лишь одно большое недоразумение, я сделаю все, чтобы оно больше никогда не повторилось.

Рив неохотно подчинилась, и в тот момент, когда машина остановилась, я достала ножи и вышла из машины. Внедорожник повернул за нами и замедлил ход, приближаясь к нам. Окно опустилось вниз.

— Мисс Белл, — сказал мужчина, которого я никогда раньше не встречала. Он был достаточно стар, чтобы годиться мне в дедушки, с пепельными волосами, толстыми очками, орлиным носом и смуглой кожей. — Я хотел бы поговорить с вами.

Он узнал мое имя и где меня искать. Должно быть он был одним из Защитных костюмов.

Мне не нужно было знать больше. Я метнула один из своих ножей, как учил меня Коул, и острие вонзилось в одно из колес внедорожника. Воздух с шипением вырвался наружу.

Мужчина нахмурился.

— Это действительно было необходимо?

— Наверное, нет. — Я подняла второй нож. — Сомневаюсь, что мой дальнейший поступок необходим, но, думаю, что будет весело.

Он бросил на меня взгляд, полный разочарования.

— Очень хорошо. Когда захочешь узнать о своем состоянии, позвони. — Он выбросил карточку в окно, и, когда бумажка полетела на землю, внедорожник уехал.

Глава 7 О гниющих монстрах и вкусных мужчинах

Обычно, я бы разыскала Коула и рассказала бы ему о случившемся. Но сегодня я решила рассказать мистеру Анкху.

По пути в его кабинет я столкнулась с бабушкой.

— Али, милая, у меня для тебя сюрприз…

— Прости, бабуль, — поспешно сказала я. — Но мне нужно кое о чем поговорить с мистером Анкхом. Может в другой раз?

На ее лице отразилось разочарование.

— Ладно. Без проблем.

Чувство вины охватило меня. Я поспешила в кабинет, чтобы провести с ней остаток дня. Войдя в кабинет без приглашения, что было впервые, я закрыла и заперла дверь. Мистер Анкх поднял взгляд от бумаг на своем столе.

У него были темные волосы и глаза, как у Рив, но он почти всегда был напряженным и сосредоточенным, и я старалась избегать его. Однако сейчас он был моим единственным вариантом.

— Хорошо, — сказал он. — Я как раз хотел поговорить с тобой. Садись.

Я села, сказав:

— Кое-что произошло.

— Ладно, — признал он, сцепив пальцы. — Насколько все плохо? Нужно что-то скрыть?

— Нет, ничего такого. Просто…

— Значит, никаких трупов?

— Нет.

— Никаких зомби?

— Нет. Просто…

— Послушай, — сказал он, снова прервав меня. — Мне сказали, что ты убираешься в доме и ешь только рогалики и сливочный сыр. Это неприемлемо, мисс Белл. Я плачу за уборку в доме, и у меня достаточно еды для целой армии.

— Это замечательно, но я не хочу пользоваться вашим гостеприимством. А теперь. Сегодня мы пошли в торговый центр и…

— Твоя бабушка знает об этом? Как ты моришь себя голодом?

— Я не морю себя голодом, — сказала я. Затем рассказала ему, что произошло, описала внедорожник, человека, который хотел поговорить со мной, и то, что я сделала с его колесом. Единственную деталь, которую я утаила от него, — это визитная карточка, которая в настоящее время лежала в кармане.

Я взяла ее, намереваясь отдать мистеру Анкху, но теперь, глядя на его суровое лицо, просто… не смогла.

«Когда захотите узнать о своем состоянии…»

Знал ли он то, чего не знала я? Знал ли он, что со мной не так?

Откуда он мог знать?

И что скажет мистер Анкх, если я расскажу ему о пятнах, сердцебиении и голоде? Сколько тестов он захочет провести? Запрет меня?

Он нахмурился.

— Это похоже на «Аниму». Я вызову охрану…

— О, нет, — сказала я, дергая рукава рубашки, убеждаясь, что мои бинты скрыты. — Не надо за мной следить. — Неизвестно, что они увидят, следя за мной.

Он снова нахмурился.

— Личная жизнь ничего не стоит, по сравнению с безопасностью, мисс Белл. Уверен, что твоя бабушка согласится со мной.

Удар ниже пояса. Я его проигнорировала.

— Мне не нужна охрана, — настаивала я. — Рив заметит их и начнет задавать больше вопросов.

Он сдался. Так я и думала.

Он действительно любил свою дочь.

Впервые я заинтересовалась жизнью этого человека… его прошлым.

— Женщина, которую вы упомянули… Та, у которой была паническая атака… Она была мамой Рив?

— Да. — Коротко сказал он, давая понять, что это все, что он скажет на эту тему.

«Мы не всегда получаем то, что хотим».

— Она знала о зомби? Поэтому она боялась?

Он уперся локтями в стол, отчего все предметы зазвенели на нем.

— Да, мисс Белл. Да. Она знала о них, но не могла их видеть, и поэтому стала представлять их вокруг себя каждую секунду каждого дня, и это оказалось выше ее сил. В конце концов, она покончила с собой.

Какой ужас. Бедная миссис Анкх, решившая, что смерть — единственный выход. Бедный мистер Анкх, оставшийся собирать осколки. Бедная Рив, маленькая девочка, тонущая в горе и смятении. Неудивительно, что он настоял, чтобы ее держали в неведении. Он не хотел, чтобы ее постигла та же участь.

— Мне очень жаль.

Он отмахнулся от моего сочувствия.

— Прошлое в прошлом, мисс Белл.

Такие простые слова… но так ли он считал на самом деле?

— Кстати, я видела в небе кроличье облако. Сегодня ночью могут появиться зомби.

Он выгнул бровь и сказал:

— И ты хочешь пойти патрулировать сегодня ночью.

Я повторяла себе, что не готова снова увидеть Коула. Даже сомневалась, что смогу сражаться. И все же сказала:

— Хочу. — Я не могла упустить возможность уничтожить своего врага.

Господин Анкх спросил меня о моем здоровье. Хорошо ли я себя чувствовала? Чувствовала ли я слабость? Не было ли у меня очередного приступа паники?

На первые два вопроса я ответила прямо, а вот последний обошла стороной.

— Слушайте, я была рождена, чтобы убивать зомби. И сегодня вечером я именно это и собираюсь сделать. Независимо от того, разрешите ли вы мне или нет. И да, это угроза.

Он усмехнулся, но совсем не весело.

— Ты не сможешь ничего сделать, если будешь без сознания.

Он накачает меня наркотиками?

— Попробуйте. — Это все, что я сказала.

Он долго изучал меня, прежде чем вздохнуть и жестко кивнуть.

— Ладно. Ты настроена решительно. Я понял. И на этот раз позволю добиться своего. Но тебе придется поторопиться. Охотники сейчас в спортзале Коула, и скоро будет распределение дежурств на неделю.

Черт. День с бабушкой придется провести в другой раз.

— Небольшая проблема, — сказала я. — У меня нет ни прав, ни машины.

Он еще раз вздохнул.

— Будь готова к пяти. Мой водитель будет ждать у входа.

— Спасибо, мистер Анкх. — Я встала и направилась к двери.

— Кстати, я не шутил насчет уборки и еды.

— Я и не думала, что да. — И понимает, что я тоже не шутила. Я сделала паузу и снова посмотрела на него. — Я восхищаюсь тем, как вы защищаете Рив, правда, но все наши секреты причиняют ей боль. Она уже что-то подозревает, и эти подозрения делают ее несчастной. Должен быть другой способ.

— Мисс Белл, — сказал он, хлопнув рукой по столу.

Я знала, что сейчас начнется очередная лекция, поэтому поспешила в зал.

В своей комнате я переоделась в боевую одежду и собрала все, что мне понадобится. Больше ножей, шприц с противоядием, полный карман сюрикенов и мой телефон.

Я положила визитную карточку, которую дал мне мужчина, в нижний ящик стола и увидела, что рядом с ноутбуком лежит записка.

«Я перебирала вещи, которые уцелели после пожара, и нашла дневник моего прадеда. Я отдала его твоей матери много лет назад. Несколько страниц обгорели, но это единственное, что пострадало. Я знаю, что это странно, но подумала, что ты захочешь оставить семейную реликвию.

С любовью, бабушка».

Дневник!

Я думала, он достался мне от отца, что он подарил его моей маме. Как мой прапрапрадед догадался написать это? Способность видеть зомби передавалась через гены так же легко, как голубые глаза, но моя мама никогда их не видела. И бабушка тоже.

Что бы это могло значить?

«Нет времени на головоломки». Верно.

Наверно, это был тот самый сюрприз, о котором говорила бабушка. И какой же это был удивительный сюрприз.

Мне нужно обнять эту женщину миллион раз.

Я не хотела, но, открывая дверь, взглянула в зеркало. Эта привычка появилась у меня после первой встречи с Коулом. Я всегда хотела выглядеть для него как можно лучше. На этот раз мое отражение застало меня врасплох.

Тик. Девушка в зеркале… я!.. подняла руку и прижалась к стеклу, как будто тянулась ко мне.

Так. Но как… Как… Невозможно.

Тик. В оцепенении я пошла к ней… ко мне.

Так. Она не двигалась. Я имею в виду, мое отражение не двигалось.

Тик. Я прижала дрожащую руку к прохладному стеклу.

Так. Она опустила руку.

Тысячи разных мыслей пронеслись в моей голове.

Я решила, что она реальна, а не плод моего воображения. Но… кем она была? Частью меня?

Другая я?

Круги под ее глазами искривились и, казалось, поползли на щеки. Умирающая я?

Дрожа, я достала тюбик красной помады и написала на стекле. «Кто ты?»

Я кинула помаду на стол и пошла к двери. Выйдя в коридор, я оглянулась. У меня перехватило дыхание от появившейся на стекле надписи. «Твоя гибель».

Побежала обратно в комнату и стерла слова, но это не принесло мне никакого удовлетворения, а только усилило мой страх. Кем бы она ни была, я ей не понравилась.

«Не хочу сейчас об этом беспокоиться».

Я выбежала из комнаты и на этот раз не оглянулась. Не стала думать о том, что увидела, об изменениях… переменах…. Нет! Я не позволю еще одной панической атаке накрыть меня. Мистер Анкх узнает об этом, и мне запретят видеться с Коулом.

Я осмотрела коридоры. Пусто. Хорошо. Рив, должно быть, в своей комнате, и я не знала, куда ушла бабушка. Даже экономки нигде не было видно. Как и было обещано, водитель ждал меня у входа.

Я проскочила мимо него, не сказав ни слова, и пристегнулась на заднем сиденье темного седана. Я затаила дыхание, когда он сел на водительское сиденье. Он завел двигатель. Наклонился вперед.

Я выдохнула.

По дороге осмотрела небо. Кроличье облако все еще было там.

Мой телефон зазвонил, испугав меня. Я узнала номер и испытала противоречивый прилив эмоций — от неуверенности до благодарности.

— Джастин, — сказала я. — Я должна была раньше позвонить тебе. Спасибо, что помог и прикрыл меня.

— Эй, я твой должник. — Затем: — Как дела, Али? — Его голос был низким, как будто он не был уверен, что ему будут рады, и решил не спугнуть меня.

— Бывало и лучше.

Он застонал.

— Да, мне жаль. Прости, что укусил тебя. Не знаю, что на меня нашло. Ты была там, и от тебя так хорошо пахло, чистотой и непорочностью, и у меня потекли слюнки, и охватило желание, а оно было таким сильным, таким непреодолимым, что не мог с ним бороться. — Тихо проговорил он. — Я не хотел бороться с этим.

Кое-что из того, что он сказал, было мне знакомо. Чистый, непорочный запах. Нежелание бороться. Неутолимый голод.

— Что-нибудь еще случилось с тобой после той ночи?

Пауза, от которой мои нервы были на пределе.

— Например?

Да, как будто я действительно собиралась довериться ему.

— Ты скажи мне, — сказала я, используя тактику, которую Коул однажды применил ко мне.

Коул. Я облизала губы.

Мне нужно перестать о нем думать.

— Если честно, у меня все в порядке, — сказал Джастин. — Ничего не случилось. Со мной, по крайней мере, — добавил он. — Я догадываюсь, что с тобой что-то происходит.

Машина затормозила, и я выглянула в окно, увидев, что мы уже приехали. Так скоро?

— Мне нужно идти, — сказала я.

— Не хочешь говорить об этом?

— Я немного занята. — Но да, не хочу.

Еще одна пауза.

— Мы сможем поговорим еще раз? — спросил он, колеблясь.

— Да. Думаю, да.

Я повесила трубку и вышла из машины в холодный вечер. Солнце скоро исчезнет, и его место займет полная и золотистая луна. Хотя на улице было еще не темно, путь к сараю освещали маленькие фонари, которые должны были отпугивать приближающихся зомби.

Я ввела код на идентификационной панели, чтобы открыть дверь. Перед нашим расставанием, когда я приходила сюда раньше Коула, он наконец сломался и дал мне «ключ». Я протиснулась внутрь, но обнаружила, что собрание уже в самом разгаре. В центре боксерского ринга стоял стул, на котором сидел Коул.

Вероника сидела у него на коленях.

Он обнимал ее за талию.

Девушка расслабленно прижималась к нему, совершенно непринужденно, как будто не сомневалась в том, что она не на своем месте.

Волосы Коула были взъерошены, но в то же время он был совершенно спокоен. Как будто они пошалили, прежде чем успокоиться, и он был счастлив как никогда.

Детали ударили в меня как пули, одна за другой, быстро и точно. Ему всегда нравилось прикасаться ко мне. Пропускать кончики моих волос сквозь пальцы. Проводить костяшками пальцев по моей челюсти. Притягивать к своему телу для поцелуя. Видеть, как он ведет себя так с кем-то другим…

Больно? Да, мне было больно. Предательство? Ревность? Да, я чувствовала и это. Чувствовала их так глубоко, что не знала, как устоять на ногах… или вне этого ринга. Думаю, какая-то часть меня надеялась, что, в конце концов, он приползет ко мне, что бы я ему ни сказала.

Неважно, что я говорила своим друзьям. Но он не собирался этого делать, не так ли? Между нами все кончено, как он и сказал. Как я и согласилась. Только он уже двинулся дальше.

«Дыши. Просто дыши».

Я не стану из-за этого переживать.

Я приехала сюда, чтобы сделать свою работу. И сделаю.

Я решила переключить свое внимание на других. Остальные члены команды прислонились к канатам. Лёд, Бронкс, Маккензи, Дерек, Трина, Лукас, Коллинз, Круз и Гэвин, все одетые в черное, все готовы к бою. Казалось, никого не волновало, что Коул… парень, который расстался со мной совсем недавно… уже забыл обо мне.

Ладно, я не совсем переключила свое внимание.

Ярость добавилась уже к бушевавшим внутри меня эмоциям. Это было неправильно. Это было несправедливо. Как он мог так поступить со мной? Он наказывал меня за то видение, которое у меня было? Видение, которое я не могла контролировать? Видение, которому я не позволила бы сбыться?

Нет. Это явно не для моей пользы и не в наказание. Он не знал, что я приду. Это для него. Он хотел, чтобы эта девушка сидела у него на коленях.

Мои кулаки сжались. Я ошибалась насчет его честности. Он лгал мне.

Я вспомнила, что он мне сказал.

Я:

«Ты хочешь быть с Вероникой?»

Он:

«Нет. Ни капельки».

«Лжец!» Мне хотелось кричать.

Мне так хотелось выйти на ринг, вонзить зубы в его душу и…

Его душу?

О, Боже. Неужели я теперь думаю как зомби?

Я подняла подбородок, расправила плечи. Лучше умереть.

Я заставила себя сосредоточиться.

— …докладывать о каждой детали, — говорил Коул. — Я не просто хочу услышать, что вы пережили ночь или что видели или не видели зомби. Я не шучу, мне нужна каждая деталь. В письменном виде. От каждого из вас. Мне не нужен отчет от двоих напарников. Мне нужен от каждого, и я хочу, чтобы вы писали их отдельно. После того, что случилось с Джастином и Али, я в настроении собирать информацию. — Тени и свет боролись за господство на его лице, придавая ему зловещий взгляд. — Поняли меня?

Он быстро осмотрел толпу, не взглянув на меня. В его глазах промелькнуло чувство вины, но тут же погасло, оставив холодную, пустую маску. Он встал, заставив встать и Веронику, и опустил руки. Она встала рядом с ним и нахмурилась, заметив меня.

Я посмотрела в глаза Коулу, не ожидая видения, но желая его… нет, я не хотела его, не должна была хотеть, но…

Оно так и не появилось.

У разочарования выросли железные крылья и пролетели сквозь меня, разрезая напополам.

Коул откашлялся, явно чувствуя себя неловко.

«Не показывай ему свои чувства».

Он отвернулся.

— Отныне, — сказал он, его голос стал жестче, суровее, — если ваш напарник укушен, вводите противоядие сразу же, как только сможете. Не ждите, пока закончится бой. И, если ваш напарник укусит вас, не пытайтесь скрыть это от нас. Мы не будем никого винить.

— Или ее, — крикнула Маккензи и щелкнула зубами.

— Теперь ты просто даешь девочкам разрешение лакомиться собой в любое время и в любом месте, — ответил Лёд. — У меня и так достаточно проблем с тем, чтобы не подпускать их к себе.

Кто-то рассмеялся.

Я не могла заставить себя рассмеяться.

— Из расписания вы знаете, кто ваш напарник, — сказал Коул, — и куда вас поставили. Идите готовьтесь.

Группа разделилась: часть ребят отправилась на улицы, охотиться на зомби; часть — домой, отдыхать, доделывать уроки; часть — осталась здесь, охранять тела охотников, а также ждать, если понадобится подкрепление.

Вероника поднялась на цыпочки и что-то прошептала Коулу на ухо.

Ярость вернулась, но мне удалось спокойно выйти на ринг и сказать:

— Что насчет меня?

Все взгляды устремились в мою сторону.

— Али-Бали, — сказал Лёд, закидывая руку мне на плечо. — Не думал, что мы увидим тебя сегодня.

Я оценила проявление поддержки.

— А что насчет тебя? — ответил Коул, колеблясь.

Все такой же непреклонный.

— Я тоже хочу пойти патрулировать.

Когда он подошел ко мне, под его глазом задергался нерв.

— После того, что случилось сегодня? Нет.

— А что сегодня произошло? — спросила Вероника, подойдя и положив голову ему на плечо. Заявляет права? Или она решила вонзить нож поглубже?

Если бы кто-нибудь рассказал ей, через что мне пришлось пройти…

Коул отстранился от нее и по привычке почесал затылок. Сейчас ему было не просто некомфортно. Он был сбит с толку.

Это хорошо.

— Ты ранена, — сказал он.

— Я выздоровела. Кроме того, другие сражались с травмами, и ты никогда им не запрещал ходить патрулировать.

— Другие более опытнее. И почему у тебя на запястьях повязки?

Он заметил их, хотя я была с длинным рукавом?

Пытаясь сдержать внезапную дрожь, я развязала бинты. Моя кожа покраснела сильнее, чем раньше, и намного больше распухла, но чернила все еще были красивыми.

Вероника наклонилась ко мне и пожала плечами.

— Не пойми меня неправильно, но они слишком велики для твоей костной структуры.

Есть ли правильный способ понять это? Я знала, что татуировки были красивыми и как раз подходящего для меня размера.

Я не стану ей отвечать.

Нет, это неправда. Я все-таки ответила.

— Я в нескольких секундах от того, чтобы изменить твою костную структуру.

Она посмотрела на меня так, как будто у меня выросла вторая голова.

— Я была с тобой очень мила, а ты хочешь меня ударить?

Она была милой?

— Я думаю, что татуировки идеальны. — Коул встал между нами. Его взгляд прошелся по мне, задержавшись на нескольких местах. Мне пришлось побороть дрожь. — Татуировки. Новая прическа. Новый макияж. Я не замечал этого раньше. Ты была слишком мокрая. Теперь я вижу.

— Мокрая? — это слово вырвалось у Вероники. — В каком смысле мокрая?

Нахмурившись, Коул подтолкнул ее к рингу.

— Иди. Сейчас.

Мне хотелось, чтобы в полу появилась дыра и проглотила меня.

Она бросила на меня смущенный взгляд через плечо, но сделала, как он велел, и оставила нас одних.

Вернемся к его словам. Ему не нравился мой макияж?

— Хочешь сказать, что я похожа на брокколи для глаз[1]?

Лёд рассмеялся.

— Откуда девушки берут такие названия, мужик?

— Я даже не знаю, что означает «брокколи для глаз», — сказал Коул. — Наверное то, что ты плохо выглядишь, и я не должен хотеть тебя съесть, но в тебе много витаминов, и я хочу.

«Убейте меня».

«Пожалуйста».

— Значит, я плохо выгляжу, — процедила я сквозь зубы.

— Нет. Ты всегда выглядела прекрасно. — Коул поднял мои запястья и провел большим пальцем по узорам. Когда он понял, что делает, то нахмурился и опустил руки. — Итак. Скажи мне. Почему ты решила измениться?

Измениться.

Слово на букву «И» затмило все удовольствие, которое я получала от его комплимента… от его прикосновения. Что изменится сегодня? Завтра?

Оба сердца застучали, а мой нос, казалось, забился ватой.

— Эй, полегче, — сказал Лёд.

Коул отпустил мои руки, обхватив ими мои щеки.

— Дыши, Али. Вот так. Вдох и выдох. Хорошая девочка.

Как только успокоилась, я вырвалась из объятий Коула и отстранилась от Льда. Я снова засмущалась. Я не могла позволить себе положиться на этих парней.

— Что это было? — спросил Коул.

— Отвечая на твой другой вопрос, единственный, на который отвечу, — сказала я натянуто, — я немножко себя улучшила. Хочется выглядеть сексуально для той ночи, когда мое видение с Гэвином сбудется.

Прямое попадание… Коул вздрогнул, даже побледнел.

— Ты была сексуальной такой, какой была, — сказал он, глядя в мои глаза. — Что бы ты ни думала обо мне, что бы между нами ни произошло, я никогда ни с кем это не обсуждал.

Красивые слова, не более, и все же воздух между нами наэлектризовался как и раньше. Каждое нервное окончание в моем теле напряглось, ожидая… чего-то. Еще одной ласки. Руки на моем плече. Толчка его колена. Чего угодно.

Он отступил на несколько шагов, и все исчезло. Я все еще чувствовала его запах: мыло и что-то лесное, намек на животное, которым он иногда был. Грубым, диким, необузданным. Но под всем этим был аромат роз… аромат Вероники.

Возможно, мне хотелось поглотить души обоих.

— Ты действительно сделала все это для Гэвина?

Его голос был безразличный. Как будто ему было все равно.

Как будто его это не волновало.

— Я сделала это для себя, — сказала я и оставила все как есть. Я никогда не позволю ему узнать, как сильно он меня ранил.

Он кивнул, и напряжение его покинуло.

Напряжение? Я не заметила этого. Интересно, что его успокоило? Ведь это точно не могло быть мое признание. Ему было все равно, помните?

— Итак, какое у меня расписание?

— Сегодня ты будешь патрулировать. В воскресенье отдыхаешь. В понедельник останешься здесь, в спортзале, на случай, если понадобишься. Во вторник — снова патрулируешь. Будь готова к десяти. — Он ушел в раздевалку.

Я осталась на месте, пытаясь сдержать свое внутреннее смятение.

Вероника стояла сзади и смотрела на меня.

Я хмуро посмотрела на нее, не решаясь подойти. Без сомнения, она приехала, рассчитывая вернуть Коула, независимо оттого будет ли это честный или нечестный путь. Что ж, ей это удалось. И ей даже не пришлось прилагать особых усилий.

— Наслаждайся им, пока можешь, — сказала я. — Очевидно, у него синдром дефицита внимания к девушкам.

Она отвернулась, но не раньше, чем я заметила румянец на ее щеках.

Она покраснела. Почему?

Лёд откашлялся, привлекая мое внимание.

— Ненавижу останавливать тебя, когда ты идешь напролом, но тебе нужно поговорить с Рив, — сказал он. — Скажи ей, чтобы она бросила того, с кем встречается. Если так пойдет и дальше, Бронкс может просто сорваться и сыграть с этим парнем по тюремным правилам.

— Откуда ты знаешь о новом парне Рив, Итане? — потребовала я, ища Бронкса.

Он бил по боксерской груше с такой силой, что я боялась, что его костяшки сломаются. Синие волосы прилипли к голове. Пот стекал с висков на голые плечи, затем вниз по мышцам пресса, и, если бы я была с Коулом, то не стала бы завороженно смотреть на эти капли.

А Рив везучая.

Бедный Итан.

Лёд потрепал меня по голове.

— Ну разве ты не милашка? Как будто ты не знаешь ответа на свой собственный вопрос.

Верно. Кэт.

— Забудь о Рив. Это ее жизнь, и она сама решает, что ей делать. Твоя проблема в том, что Кэт хочет получить уроки самообороны, и я обещала ей их дать. И я знаю, она будет рада, если ты поможешь. — И с моими новыми… желаниями, это было бы намного лучше.

Неуютно чувствуя себя в новом направлении разговора, он переступил с одной ноги на другую.

— Нет. И ты скажешь ей, что передумала.

— Ты шутишь? Нет, не скажу.

— Дело не в том, что не хочу, чтобы она тренировалась. Я хочу, чтобы она сначала окрепла. Ты можешь сломать ее. А уж я точно.

— Коул не сломал меня, и я не буду таким строгим тренером. Как и ты. Я видела тебя с ней.

За это он еще раз потрепал меня по голове.

— Коул был с тобой помягче, милашка. А я худший тренер из всех, кого видели охотники. Спроси у них. Я слишком нетерпелив к неудачам и задену чувства Кэт.

Я зацепилась за его слова.

— Коул не был со мной помягче.

Он цокнул языком.

— Красивая, но глупая. Потрясающая комбинация. Неудивительно, что все парни тебя хотят.

Это вряд ли.

— Ты в нескольких секундах от разбитого носа, Лёд.

Он рассмеялся.

— В отличие от Коула, я возвращаю все, что мне подсунули. Просто подумай насчет Рив. — И он ушел.

«Ага, как же!»

— Кто сегодня патрулирует? — крикнула я.

Лёд усмехнулся.

— Сегодня патрулирует две группы. Гэвин с Маккензи, и Коул с Лукасом. Хочешь угадать, с кем ты окажешься?

Глава 8 Прекрасная катастрофа

Несколько минут я стояла там, где меня оставил Лёд, в полном одиночестве, чувствуя себя забытой, брошенной. Наконец самый неожиданный человек сжалился надо мной и подошел.

— Не всегда будет так тяжело, — сказала Маккензи с грустной улыбкой.

Проявление сострадания. Которого я не заслуживала. Только не от нее. Думаю, она имела в виду то, о чем говорила мне раньше, о том, что будет рядом, если буду нуждаться в ней.

Думаю, я могу найти способ загладить вину за все плохое, что когда-либо ей сказала.

— Надеюсь, — ответила я.

Она похлопала меня по плечу и ушла.

Через несколько секунд Трина заняла ее место.

— Когда будешь готова, дай мне знать, и я познакомлю тебя с кем-нибудь за пределами нашего маленького круга. Будет весело, обещаю. Это помогло Мак, когда она была в такой же ситуации.

Я кивнула, и она ушла. Я не была уверена, что когда-нибудь буду готова.

Коул вышел из раздевалки. Он нарисовал черные полукруги под глазами и нацепил оружие по всему телу. Мне всегда нравилось видеть его таким. Сильным. Готовым к сражению. Немного непослушным, способным на любой поступок. Если бы мы все еще были вместе, я бы бросилась в его объятия и поцеловала.

«Знаешь, к чему приводят тоскливые мысли? К полному уничтожению».

— И каков будет приказ? — потребовала я.

Он остановился передо мной. Избегая моего взгляда, Коул достал черную бандану из кармана своих боевых штанов и прикрыл мои волосы.

— Ты пойдешь с Гэвином и Маккензи, поэтому будешь осторожна.

— Подожди. Что? — крикнул Лёд.

Да. Что? Лёд заставил меня поверить, что Коул хочет взять меня в свою группу.

Коул хмуро посмотрел на него, и, кажется, между ними произошел какой-то мысленный диалог.

— Не могу дождаться, — сказала я, снова привлекая внимание Коула.

— Я хотел… Неважно. — Он повел плечами, напряжение вернулось и явно было слишком сильным. — Я должен быть с Лукасом сегодня вечером, только я.

Что-то в его тоне…Именно этим грубым тоном он говорил о своей тайне. Коул должен быть с Лукасом, потому что… он шпионил за ним? Эмма упоминала об этом.

Или я просто придумала ему повод не патрулировать со мной?

«Тьфу». Я ненавидела это. Ненавидела то, как воспринимала все его слова и действия, искала в них скрытый смысл, пыталась дать себе повод надеяться на примирение, которого, как я знала, не будет.

«Глупо». Понадейся на что-то правильное, и оно станет спасательным кругом. Положись на что-то неправильное, и оно станет петлей.

— Я серьезно. Будь осторожна. — Он провел костяшками пальцем по моей челюсти. — Будь начеку.

Я отступила назад, за пределы его досягаемости. Не была уверена, что он имел в виду, под прикосновением… и не собиралась выяснять это. Я также больше не позволяла ему прикасаться ко мне.

Он нахмурился.

— Кстати, — сказала я, — я видела кроличье облако. Уверена, что зомби выйдут сегодня ночью.

Его лицо ожесточилось.

— И ты говоришь мне об этом сейчас, когда я уже решил отправить тебя патрулировать?

Он думал, что зомби сегодня не будет, и только поэтому решил послать меня? Во мне начал бушевать гнев.

— Если бы ты не порвал со мной, я бы сделала это прямо сейчас. Ты просто первоклассный придурок, Коул Холланд.

— Твоя бабушка называет таких первостатейными придурками. И если собираюсь что-то делать, то мне приятно знать, что я выкладываюсь по полной, — ответил он, ничуть не смущенный моим оскорблением. — Ты отличный боец, и я не против отправить тебя в самое пекло битвы… когда ты здорова… но, ко всему прочему, ты все еще восстанавливаешься после укуса Джастина. Сегодня ты останешься дома.

Я почувствовала, как моя рука сжалась в кулак. Почувствовала, как мой локоть отодвинулся назад. Почувствовала, как моя рука метнулась вперед, и костяшки пальцев врезались в челюсть Коула. Я не могла остановиться.

Его голова мотнулась в сторону, и из пореза на губе потекла кровь.

Позади меня раздались потрясенные вздохи.

— Я выздоровела, — сказала я. — Теперь ты мне веришь?

Его фиалковые глаза расширились, когда он посмотрел на меня.

— Нападение и избиение запрещено.

— Тогда арестуй меня.

Он сократил оставшееся расстояние между нами. Внезапно я почувствовала тепло его дыхания, ласкающего мою кожу, ощутила его запах, жар его кожи.

— Как насчет того, чтобы перекинуть тебя через мои колени и отшлепать?

— Как насчет того, чтобы получить удар коленом по яйцам?

— Если хочешь поиграть с этой областью, я бы предпочел, чтобы ты использовала руки.

— Мои руки больше никогда не приблизятся к этой области.

Пауза. Затем:

— Спорим, я смогу изменить твое мнение, — хрипло прошептал он.

— Спорим, я смогу разбить твое мнение. — Я сжала руку в кулак и попыталась еще раз ударить его, но в этот раз он был готов и поймал меня. Его зрачки расширились — признак возбуждения. Еще один признак: он начал тяжело дышать. Он вел себя так, словно я только что пыталась расстегнуть его джинсы, а не выбить из него огонь.

— Ударь меня еще раз, — сказал он все тем же шепотом, — и я приму это как вызов.

Я чувствовала себя так же. Я дрожала от желания, которого не могла контролировать, и с трудом пыталась отдышаться.

— Какой вызов?

Его хватка ослабла, пальцы начали поглаживать мою кожу. Лаская, а не предупреждая.

— Думаю, мы узнаем это вместе.

«Что, черт возьми, ты делаешь?»

Слова звучали в моей голове. Это… чем бы это ни было… флиртом?.. должно прекратиться.

Я опустила руку и отступила назад, только тогда заметив тишину в сарае. Наблюдали ли они за нами, подслушивали? Мои щеки покраснели.

— Слушай, я знаю, что ты остаешься друзьями со своими бывшими, — сказала я, — и, если ты хочешь дружить со мной, ладно. Я попробую. Но не собираюсь играть в эти игры. Понятно?

Он открыл рот, но тут же закрыл его. Затем решительно кивнул.

Я отвернулась от него, пока не сделала или не сказала что-нибудь похуже, и направилась к стене с оружием. Гэвин был там, держа в руке полуавтомат.

— Отличный удар справа, Алс, — сказал он.

Наконец-то. Милое прозвище. Почему именно он его произнес?

— Спасибо. — Я подняла топор.

Он забрал его у меня.

— Извини, дорогая, но если ты хочешь оружие большого мальчика, тебе придется за него побороться. Спойлер… я позволю тебе опрокинуть меня, если ты оседлаешь меня.

Кажется, я ухмыльнулась.

— Я не буду с тобой драться, — пробормотала я, выбирая другой, более легкий топор.

— Очень жаль. — Он протянул руку и нажал кнопку на нижней части моего оружия. Это был какой-то рычаг, который привел в действие металлические шипы, выскочившие по бокам лезвия. — Ты знаешь, как пользоваться этой штукой?

— Просто размахивать рукой. Думаю, это так работает

— Если тебя сегодня не убьют, это произойдет благодаря чуду, — сказал он. — Хорошо, что мое второе имя — Чудо.

— Ты видел, как я дерусь. И знаешь, что я хороша.

— Верно. — Он толкнул меня плечом. — Итак… ты когда-нибудь думала о том, чтобы перекрасить свои волосы в черный цвет в стиле панк-рок? Как ты наверняка слышала, мне нравятся брюнетки, а блондинок я всегда избегаю.

— Слышала. И нет.

— Очень жаль. Потому что ты заставляешь меня пересмотреть свою позицию по поводу того, чтобы не приставать к бывшим моих друзей.

Я фыркнула, даже не пытаясь скрыть свое… недоверие? Конечно, мне было не смешно.

— Ты заставляешь меня пересмотреть мою позицию против хладнокровных убийств. — Я не стала дожидаться его ответа и ушла.

Смеясь, он последовал за мной.

— Ты всегда такая нервная?

— Нет, не всегда. — Я вздохнула. — Послушай, мне жаль, если я задела твои чувства. — Я попыталась сесть в одно из мягких кресел в задней части комнаты, но он поймал меня за руку, разворачивая к себе.

— Во-первых, ты не задела моих чувств. Сомневаюсь, что кто-то может это сделать, учитывая тот факт, что у меня их вообще-то нет. Во-вторых, я считаю, что у нас есть незаконченное дело.

Я уставилась на его ноги, избегая взгляда. Как и Коул, он возвышался надо мной, что было нелегко. У меня были ноги жирафа.

— Коул назначил тебя в мою группу, и мы не сможем избегать друг друга. Не стоит рисковать во время боя, если у нас вдруг будет видение.

Я кивнула, но все еще не смотрела на него.

Он обхватил мой подбородок и поднял голову.

— Давай покончим с этим.

«Нет, нет, нет…» Но я не смогла избежать этого, и наши взгляды встретились. Иии… ничего не произошло.

Мы оба выдохнули с облегчением.

— Что ж, это разочаровывает, — пробормотал он.

— Эта история с «включением и выключением» немного раздражает, не так ли? — Сначала с Коулом, теперь с Гэвином.

— Может быть, тебе нужно порыться в настройках.

Я закатила глаза.

— Конечно, мне просто завтра надо заскочить в мастерскую по ремонту сверхъестественных способностей.

Он усмехнулся, его кончики пальцев погладили мою челюсть. Любимый прием Коула Холланда. Это прикосновение нервировало меня, и я отвернулась.

— Сядьте, — крикнул Коул. Его резкий голос отразился от стен.

Я проигнорировала его. Либо так, либо сказать ему, чтобы он отсосал тысячью разных способов.

— Прекратите флиртовать. Меня от этого тошнит, — сказала Маккензи достаточно громко, чтобы все в комнате услышали. Она подошла ко мне и подмигнула, и я поняла, что она хотела, чтобы Коул услышал, вероятно, думая, что он взорвется от ревности.

Мило с ее стороны, но она была неправа. Я знала, что его плохое настроение связано с тем, что я не отказалась от патрулирования.

Коул прошел мимо нашей группы, злобно оттолкнув Гэвина с дороги, и занял свое место. Лукас послал мне воздушный поцелуй, прежде чем занять свое.

Нахмурившись, Гэвин сел. Маккензи плюхнулась в кресло рядом с ним и жестом пригласила меня занять кресло рядом с ней.

— Если есть какие-то проблемы, — сказал Коул ни к кому конкретно не обращаясь, — я хочу знать об этом немедленно.

— Вау. Да кто-то любит все контролировать? — пробормотал Гэвин.

Я отстранилась от них и закрыла глаза. Я могла это сделать. Глубоко вдохнуть, задержать дыхание, еще, затем выдох, и когда воздух покинул меня, моя душа поднялась из тела. Меня охватил прохладный воздух железными тисками.

Я повернулась и посмотрела вниз. Мое тело по-прежнему сидело в кресле, глаза были закрыты, черты лица расслаблены.

Гэвин похлопал меня по плечу.

Я посмотрела на него и вопросительно подняла бровь.

Он указал на дверь, наклонив подбородок. Я кивнула. Сейчас, когда я так эмоциональна, нужно быть в своих словах осторожнее, чем обычно.

Коул подошел к Гэвину и прошептал ему что-то со свирепым выражением на лице. Я смогла разобрать слова «позаботься о».

Позаботиться обо… мне?

Гэвин что-то прошептал в ответ, и мне показалось, что я услышала слово «сумасшедшая».

Опять про меня?

Или я была просто немного самовлюбленной? Не все крутиться вокруг меня.

Мы вышли из сарая через дверь, которую Лёд держал открытой для нас. Линии крови окружали участок, дом, сарай и все, что в нем находилось. Это означало, что все здесь ощущалось твердым на ощупь.

Как только мы вошли в лес, моя группа отделилась от группы Коула. Не удержавшись, я оглянулась. Коул смотрел на меня, наблюдая за мной с замешательством… тоской… пока он не скрылся за поворотом.

Я не поняла, что означал его взгляд, или неправильно его интерпретировала, или как…

Я врезалась в дерево, отлетев назад и упав на задницу.

Маккензи рассмеялась.

— Так вот как она может видеть Линии Крови.

— Это правда? — спросил Гэвин, помогая мне встать. — Ты можешь видеть Линии Крови?

— Они светятся, — ответила я сквозь стиснутые зубы. Я заслужила, чтобы меня придавило деревом, действительно заслужила. Больше никакого Коула. Только. Не. Снова.

Заинтригованный, Гэвин сказал:

— Значит… ты, девушка, которая никогда раньше не патрулировала, девушка, которой никогда не показывали дорогу, сможешь вывести нас из леса по лучшей дороге?

— Следуй за мной. — Я взяла на себя инициативу и вывела нас с пшеничных полей в лес, уворачиваясь от деревьев, на которых была линия крови, и пробираясь сквозь те, на которых ее не было. Через полчаса мы прорвались сквозь листву и встали на краю грунтовой дороги. Я развела руки в жесте «вот я какая».

— Впечатляет, — сказал Гэвин.

Даже Маккензи пробормотала одобрение.

— Что теперь? — спросила я. Сколько нам нужно пройти пешком?

— Теперь мы будем охотиться. — Он сделал всего два шага, но внезапно оказался в конце дороги.

Я бросилась к Маккензи, у меня было тысяча вопросов, но она последовала за Гэвином, в одну секунду она была рядом со мной, в другую — с ним. Шок пронзил меня. Я сделала шаг, потом еще один, и…

Я стояла всего в двух шагах от того места, откуда начала. Что за черт?

Сделала еще один шаг, еще и еще, но так и не смогла повторить за ними. Разочарование затмило шок.

— Может хватит валять дурака, — крикнул Гэвин. — Давай же.

Это была команда, которая не нарушала моей воли… я хотела перестать валять дурака. Я шагнула к нему, и все вокруг меня расплылось. Через секунду уже стояла рядом с ним.

— Как я это сделала? — выдохнула я.

— Души связаны духовными законами, а не физическими, — объяснила Маккензи. — Просто скажи своим ногам, чтобы они бежали, и они это сделают.

— Сегодня вечером мы будем осматривать окрестности, — сказал Гэвин, указывая в том направлении, куда он хотел, чтобы мы пошли.

Он двинулся вперед с невозможной скоростью, Маккензи — прямо за ним. Я посмотрела вниз на свои обутые ноги и прошипела:

— Вы будете двигаться так же быстро!

Они повиновались, снова шокировав меня. Я быстро догнала эту парочку, и мы пронеслись квартал за кварталом, выискивая любые признаки активности зомби. Я продержалась час… два… три… прежде чем мои движения начали затрудняться.

Сначала мое тело слегка задрожало, затем начало дрожать все сильнее. Через некоторое время я едва могла стоять на ногах.

— Ребята, — прохрипела я и остановилась.

Плохое решение.

Внезапно я почувствовала тяжесть в ногах и с трудом удержала топор в руке.

Мне было неприятно это признавать, но Коул и Лёд оказались правы. Выносливость важна. Мне нужно усилить тренировки.

Гэвин замедлился и повернулся ко мне.

— Мне нужен отдых, — сказала я.

«Такой голоден», — прошептал хриплый голос, привлекая мое внимание.

Я повернулась, но вокруг никого не было.

«Хочу есть. Еда будет кричать. Да. Да!»

Хм, что это за запах? Необходимо узнать.

Крепкие руки схватили меня за плечи. Инстинкт взял верх, и я подняла кулак, чтобы атаковать противника. Я повернулась.

Гэвин пригнулся, уворачиваясь от удара. Выпрямившись, он нахмурился.

— Что с тобой?

— Я… Я не знаю.

«Своем состоянии», — сказал мужчина в машине.

— В воздухе чувствуется запах гнили. — В голосе Маккензи прозвучало волнение.

Улыбаясь, Гэвин отпустил меня. Он выстрелил в небо сигнальной ракетой, чтобы предупредить Коула и Лукаса, а затем взял в руки два кинжала.

— Да, детка. Зомби поблизости.

Я глубоко вдохнула, но почувствовала только запах деревьев. И… Гэвина. Я почувствовала запах Гэвина, и он был лучше, чем запах сосны. Он был восхитительным. Аппетитным.

— Ты в состоянии сражаться? — спросил он меня.

Я не была уверена даже в том, что мне есть до этого дело. Я наклонилась к нему и принюхалась. «Хмм. Время перекусить».

Он выглядел так, словно хотел о чем-то спросить меня, но тут из-за дома вышел мужчина со сгорбленной спиной и вывернутой лодыжкой, привлекая его внимание.

Зомби были не просто рядом, они были здесь.

Этот был одет в грязный, рваный костюм, а его галстук висел криво.

За ним выскочили еще три зомби, а за ними еще пять.

«Необходимо получить, необходимо получить, необходимо получить».

«Мое, все мое».

«Будет очень вкусно!»

Голоса наслаивались один на другой, настойчивые и громкие. Я покачала головой и заткнула уши, облизывая губы и уставившись на шею Гэвина.

Он бросил что-то маленькое и черное в зомби и крикнул:

— Ложись!

Он упал на землю. Сбитая с толку, я осталась стоять.

«Бум!»

Взорвалась мини-граната, прорвав первую линию зомби. Руки полетели в одну сторону, ноги — в другую, минус тела. Раскаленный воздух отбросил меня назад. Приземлившись, на меня посыпались ветки, трава и части тел.

Гэвин и Маккензи вскочили на ноги и бросились в бой, нанося удары по оставшимся существам.

Я стиснула зубы и заставила себя двигаться.

— Я могу это сделать. Я могу это сделать.

Но… когда я перерезала позвоночник у женщины-зомби, она потянулась к Гэвину, игнорируя меня. Когда я отрезала руку другому, он укусил Маккензи, как будто меня там и не существовало.

«ВКУСНО».

«МОЕ, МОЕ, МОЕ».

«РАНИТЬ. КАЛЕЧИТЬ. УБИВАТЬ».

«ХОРОШО, ТАК ХОРОШО».

Агрх! Голоса. Теперь они громче кричали в голове. Я уронила топор и зажала уши. «Остановитесь. Пожалуйста, остановитесь.» Но они не прекращались. Становились только громче. Мои колени подкосились, и я рухнула на землю. Зомби проходили мимо меня, отчаянно пытаясь добраться до Гэвина и Маккензи.

«Что ты делаешь? Вставай. Борись. Помоги своим друзьям. Ты лучше этого».

Наконец-то ободряющий голос Али, голос разума. Едва различимый за шумом. Я сжала нож дрожащей рукой и встала. Я каким-то образом нашла в себе силы идти вперед на покачивающихся ногах.

Забрызганная черной кровью, Маккензи представляла собой жуткую картину, когда повернулась и перерезала горло трем зомби, пытавшимся вцепиться ей в руки. Гэвин перепрыгнул через кучу безголовых, извивающихся зомби, избегая хватающих рук, и прижался к спине Маккензи.

Я подняла свой нож. Я помогу им… прикоснусь к ним. Они светились. Мягкий свет струился из их тел. Такой красивый. Притягивающий меня.

«Мое».

Я должна была попробовать их на вкус. Сейчас же.

«Попробовать. Да». Маккензи была ближе всех, и она была бы первой, кто накормил бы меня. Я бы набросилась на нее. Она бы закричала, а я бы рассмеялась, потому что впервые в жизни была бы сытой.

— Али, — прорычала она. — Один позади тебя!

Один… зомби. Позади меня. Ему не было до меня дела. Он прошел мимо меня.

Но она предупредила меня. Чтобы помочь мне… как и я должна была помогать ей.

Столько раз я хотела помочь людям, которых любила, и не смогла. Мой отец, моя мама, моя сестра, мой дедушка. Я не могла снова потерпеть неудачу. Я моргнула, ко мне вернулась способность соображать. Осознание… и ужас… обрушились на меня. Я была близка к тому, чтобы причинить вред своей подруге.

Я прикусила язык до крови, бросила нож и отошла от нее. Как я могла даже подумать о таком?

— Али, зажги свет! — крикнул Коул.

Он был здесь. Я повернулась, наши взгляды встретились. Коул бежал ко мне, двигаясь так же быстро, как и я. И все же я легко отслеживала его движения. Даже видела беспокойство на его лице.

Что, если я захочу причинить ему боль? Что, если нападу на него?

Как бы сильно я сейчас его недолюбливала, но не могла рисковать.

В панике я побежала в противоположном направлении, подальше от Коула, от драки, от всех. Я бежала, не оглядываясь.

Глава 9 Выпей меня

Задыхаясь, я резко выпрямилась. Паника охватила меня, когда я осматривалась, не понимая где нахожусь. Я была…

На холодной, твердой земле перед моим старым домом. Домом, в котором прожила большую часть своей жизни. Домом, который построил мой отец. Домом, в который я не заходила с тех пор, как умерла моя семья.

Меня охватила дрожь. Как я сюда попала? Бежала от Коула, от зомби и голосов, да-да, именно так, а потом я… потеряла сознание, наверное. Больше ничего не помнила.

Солнце уже поднималось, хотя и было скрыто за облаками… одно из которых имело форму кролика. Я сглотнула. Посмотрела вдаль. Качели на дереве, которые мой отец построил для Эммы, были сняты. Клумба, на которую моя мама потратила много пота и слез, теперь представляла собой груду камней.

Кислота наполнила мои вены, угрожая выплеснуться наружу. Изменения, изменения, повсюду, здесь, там и везде, напоминание о том, что ничто и никто не защищен от этого.

Знакомые ощущения посетили меня. Учащенное сердцебиение… обеих сердец… бисеринки пота на лбу, нехватка воздуха. Осознание того, что я теряю контроль над своим телом и своими реакциями, только усугубляло ситуацию.

«Стоп! Остановись». Я не была той девочкой, не была маленькой испуганной мышкой. Я стала сильнее, выковав характер огнем и отточив его сталью. Вдох… выдох. Вдох… Выдох. Вдох. Выдох. Хорошо.

Что-то мягкое коснулось моих волос, щекоча кожу головы.

— О, Алиса. Я ненавижу видеть тебя такой.

Мой взгляд остановился на балетных туфельках, чулках, пышному и блестящему розовому платью. Остатки паники столкнулись с внезапным приливом счастья, и, чудо из чудес, счастье победило.

— Эмма. — Я вскочила на ноги и подняла свою младшую сестру на руки. Подождите. Что-то было не так. — Я могу касаться тебя. Я действительно могу касаться тебя. — От шока я попятилась назад. — Почему? Я что, умерла?

Золотистые глаза весело блеснули, а идеальные губы в форме сердца улыбнулись.

— Ты в форме души, глупышка. — Она перебросила кончики своих косичек через плечи знакомым жестом. — Твое тело в сарае Коула, а твои друзья, вроде как, очень волнуются.

«Сарай. Верно».

Мне было все равно.

— Я хочу остаться такой навсегда. — Не могла потерять ее снова.

— Ты не можешь. Твое тело умрет.

В этот момент меня это не волновало.

— К чему ты клонишь? Мы все равно будем вместе.

Ее улыбка медленно исчезла.

— Не думаю, что будем. — Опустив взгляд на свои балетные туфельки, она сказала: — Однажды мы пообещали никогда не лгать друг другу, и прямо сейчас я собираюсь сдержать это обещание. — Пауза. Вздох. — У тебя проблемы, Алиса, и с каждым днем они усугубляются.

— Нет. — Я покачала головой. — Я со всем справляюсь.

Наши глаза встретились.

— Я вижу пятна.

Я сглотнула.

— Откуда они?

На ее лице отразилась нежность, она подняла руку и погладила меня по лицу.

— Я сказала тебе, что поговорю кое с кем, и я это сделала. Но, Алиса… не думаю, что тебе понравится сведения.

— Расскажи мне. — Я должна была знать.

— Ладно. Ты когда-нибудь слышала историю о двух голодных волках, живущих внутри каждого человека? Один — добрый, другой — злой, и оба борются за контроль. В конце концов, тот, кого накормят, окажется победителем.

Я покачала головой.

— Что ж, именно это с тобой происходит. В ту ночь в «Аниме Индастриз», когда тебя ранили, в тебе было столько зомби-токсина, что противоядие не смогло уничтожить его полностью. Но твоя душа была достаточно сильной, чтобы бороться с ним, сохраняя ту часть тебя в безопасности, но не твое уже ослабленное тело. А токсин, он мутировал и создал нечто новое, нечто, рожденное из тебя. Другую душу. Это значит, что теперь две души сражаются до смерти за право жить внутри тебя. Одна, человеческая Алиса. А другая… зомби Алиса.

Замолчав, она подождала, пока ее слова дойдут до моего сознания.

Я обняла себя руками, словно могла защититься от такого ужасного вторжения. Зомби Алиса. Борьба за контроль. Мое размытое отражение… Отчаянные шепчущие голоса… Тошнотворные позывы… Я чуть не упала на колени.

— Ты говоришь, что я стала носителем… зомби вируса. Но этого не может быть. У меня были долгие промежутки времени без темных желаний. Как и сейчас. Я не хочу укусить тебя.

— Это правда, но подумай об этом как о болезни. Твоя человеческая душа борется с душой зомби, хотя ты можешь этого не осознавать, и человеческая душа сейчас в основном побеждает. Но поскольку твоя человеческая душа, а значит, и твое тело, вырабатывает яд для зомби, а внутри тебя сейчас зомби вирус, ты, по сути, отравляешь себя. У тебя аллергия на себя, и ты слабеешь из-за этого.

— Нет, — сказала я, покачав головой.

— Ты знаешь, что я права, — сказала она, и я увидела, что она пытается сдержать слезы. — Твоя темная сторона иногда достаточно сильна, чтобы проявиться вне тебя.

«Нет».

— Я буду использовать больше противоядия.

— И это поможет на какое-то время, но не решит проблему.

— Тогда что? — прохрипела я.

— Я… не знаю. Когда Джастин укусил тебя, он пробудил эту новую сторону тебя. Вдохнул в нее жизнь.

Наконец я упала на колени. Больше не могла отрицать ее слова. Через несколько секунд после того, как Джастин укусил меня, новое сердце начало биться.

Новое сердце.

Для новой меня.

— Что будет, если другая «я» победит? — спросила я.

— Ты знаешь ответ на этот вопрос.

Да. Просто не хотела признавать это.

Я стану тем, кого ненавижу больше всего на свете.

— Сколько мне осталось? — спросила я, стараясь не расплакаться.

— Больше, чем у большинства. Ты помнишь, как мама положила руку тебе на ногу после аварии?

Мои глаза расширились. Я не могла произнести ни слова, а только кивнуть. Получается сны были не снами, а воспоминаниями. Подтверждение этого, сломало меня. Она страдала. Моя мать страдала.

— Она не осознавала, что делает, но она передала свои способности убивать зомби. Свою… силу, думаю, это самое подходящее слово.

Ее. Не моего отца.

— Но она никогда не проявляла никаких способностей.

— Ты лучше всех знаешь, что не обязательно видеть что-то, чтобы оно было. — Она села напротив меня и сжала мою руку. — Ты также унаследовала способности отца. Вот почему ты такая сильная, и одна из причин, почему ты можешь делать то, что другие не могут. Одна из причин, почему твое тело еще не умерло. Если кто-то и может победить это, то ты.

— Как?

— Я этого не знаю, — сказала она. Ее плечи поникли. — Мне жаль.

Я попыталась улыбнуться. Не уверена, что мне это удалось.

— Эй, не беспокойся обо мне. Я найду способ.

Она кивнула, и я видела, что Эмма хотела мне поверить. А потом она поцеловала меня в щеку, сказав:

— Я буду дальше искать информацию. Я вернусь, — и исчезла.

Я обняла себя, пытаясь успокоить дыхание, сжимая руки в кулаки. Несмотря ни на что, я не позволю себе стать зомби. Буду бороться с этим и попытаюсь найти лекарство, но если потерплю неудачу…

Нет. Это не вариант. Я придумала план, успокаиваясь. «Нужно расшифровать весь дневник. Узнать, как убить зомби внутри меня. По-настоящему убить ее».

Просто, но удивительно сложно. Неважно. Бывало и хуже.

— Али!

Я нахмурила брови. Это был голос Коула.

Я встала и повернулась, увидев машину, проезжающую по улице. Развернулась в другую сторону и увидела женщину, идущую к своей машине с чашкой кофе в руке.

— Али!

Внезапно острая боль пронзила мою щеку.

Неужели Коул только что дал мне пощечину? Я шла вперед, к сараю, обдумывая все свои проблемы, и… мир вокруг меня размылся и вернулся в фокус только тогда, когда я заметила большое красное здание, где оставила свое тело. Кто-то оставил дверь открытой для меня. Внутри я увидела Коула, мистера Холланда и всех охотников, столпившихся перед моим креслом.

Коул поднял руку, готовый снова меня ударить.

Он собирался это сделать. Действительно собирался ударить.

Вздохнув, я скользнула в свое тело.

— Я здесь.

Он выпрямился. Наши взгляды встретились, и Коул нахмурился. Это был новый день, но я уже не удивилась, когда видение не появилось.

Его отец воткнул иглу в мою шею.

— Противоядие, — объяснил он.

— Ты в порядке? — потребовал Коул.

В порядке ли я? Нет. Даже когда план вертелся у меня в голове, мне хотелось свернуться клубочком и заплакать. Хотелось рассказать ему, что я узнала. Хотелось… всего, чего у меня не было. Его руки, обнимавшие меня. Его голос, нашептывавший мне, что все будет хорошо.

Он был единственным человеком, которому я могла довериться.

Это было странно, и, возможно, дело в шоке, но теперь, когда на мое будущее наложены ограничения, во мне не осталось той ярости, которую я питала к Коулу. Мне все еще было больно от его поступка и от его обращения со мной, но сейчас все это не имело значения.

Одна ночь безвозвратно меня изменила.

Изменения.

Я невесело рассмеялась. У меня произошли еще изменения.

— Дайте девушке немного передохнуть. — Мистер Холланд отодвинул охотников в сторону.

— Мне жаль, — сказала я голосом не громче шепота.

Коул увернулся от отца и уперся руками в ручки моего кресла, наклонившись ко мне.

— Где ты была? Какого черта, ты там делала? Ты хоть представляешь, как заставила… нас волноваться?

Я моргнула, глядя на него. Исчез нежный Коул, тот, кто ухаживал за мной после панической атаки. Тот, кто мило прикрывал мои волосы банданой.

— Я догадываюсь о том, что вы переживали, — сказала я и отвернулась от него. Сейчас была слишком восприимчивой к его заботе и перемене настроения. — И мне жаль, — повторила я.

— Где ты была? — потребовал он снова.

— В моем старом доме.

— Почему ты туда пошла?

— Не знаю. Я очнулась там, а затем оказалась здесь.

Мистер Холланд открыл было рот, но Коул прервал его.

— Не знаешь? — Коул фыркнул, его гнев еще не утих. — Как ты можешь не знать?

Что привело к таким переменам в нем?

Гэвин хлопнул его по плечу.

— Чувак. Давай дадим ей минуту, чтобы объясниться.

Коул повернулся к нему и прорычал:

— Тебе бы это понравилось, не так ли?

— Эм… да. Нам бы всем это понравилось. — Смущенный, Гэвин посмотрел на меня, вероятно, ожидая, что я объясню странное поведение Коула. Но я не могла.

А потом я не захотела этого сделать. Мир потускнел…

…Гэвин был в моей комнате и стоял передо мной. Я развернула его и повалила на кровать, затем забралась на него сверху. Повернула его голову в сторону, открывая шею. Мой язык скользнул по его коже, я дернула его рубашку, пытаясь стянуть ее с его тела и…

…удар!

Я моргнула, чтобы сфокусироваться, настоящее вернулось так же быстро, как и исчезло, и я поняла, что Коул только что пробил стену над моей головой, оставив зияющую дыру. Пыль наполнила воздух, заставив меня закашляться. Затем он толкнул Гэвина.

Гэвин попятился назад и провел рукой по лицу.

— Что ты видел? — потребовал Коул. — Скажи мне, пока я…

— Держи себя в руках, сынок. — Мистер Холланд схватил его за руку и толкнул к двери. — Если не можешь, уходи.

Коулу потребовалось всего мгновение, чтобы принять решение. Он выбежал из сарая, захлопнув за собой дверь. Лёд и Бронкс бросили на меня сочувственный взгляд и последовали за ним. Через несколько секунд я услышала визг шин и брызги гравия.

— Остальные тоже идите, — сказал мистер Холланд. — Кроме тебя, Гэвин. Ты останешься.

Все охотники вышли, кроме Гэвина. Маккензи бросила на меня озадаченный взгляд.

Я не помогла ей прошлой ночью.

— Простите меня, — повторила я, обхватив себя руками. В моих глазах стояли слезы. — Кто-нибудь пострадал?

— Нет. — Мистер Холланд уставился на меня, его взгляд буравил меня, как лазер. — Я не собираюсь спрашивать, что вы с Гэвином видели в своем видении. Судя по вашему выражению лица, могу догадаться. Я хочу знать, что случилось с тобой прошлой ночью.

Не так давно этот человек считал меня совершенно ненадежной. Не хотел видеть здесь. Что бы он сделал, если бы узнал правду, что я разлагаюсь изнутри?

Скоро я могу стать опасной для всех, кого люблю.

— Я потеряла сознание, — сказала я.

— Мне сказали, что зомби не обращали на тебя никакого внимания.

— Это правда. — Я задрожала от отвращения. Должно быть, они уже считают меня одной из своих.

— Я хочу, чтобы Анкх проверил тебя, — сказал мистер Холланд.

Я не стал протестовать.

— Ладно. — И что же он найдет? Обнаружит ли источник проблемы? Пока что этого не произошло.

— И я хочу отстранить тебя от патрулирования, пока он не разрешит.

Я хотела возразить. Но тут же промолчала. Я чуть не навредила Маккензи и Гэвину. Оставила свою группу сражаться без меня. Я заслужила это и даже хуже.

Я опустила глаза, устыдившись, и кивнула.

Мистер Холланд посмотрел на Гэвина.

— Отвези ее домой. — Затем, отдав распоряжения, он исчез за дверью.

Как только мы оказались в его машине, Гэвин сказал:

— Почему наше видение повторяется?

— Я не знаю. С Коулом у нас обычно было одно и то же видение всего несколько раз, прежде чем появлялось новое.

— Возможно, это важно.

Я знала, что он не шутил. Его тон был слишком растерянным.

— Может быть, мы не видим то, что оно хочет от нас получить.

— Значит, видения живые? Разумные?

— Нет, — сказала я, покачав головой. — Но здесь работает наш разум, и он знает, интерпретировали мы видение правильно или нет.

Он постучал пальцами по рулю.

— Давай на минуту забудем о видении. Помнишь, как во время боя ты прикрыла уши, как будто услышала что-то, чего не должна была слышать?

Я поерзала на своем сиденье. «Наверно, я слышала Зомби Али… З.А.», — подумала я, потому что ненавидела сочетать свое имя с этим описанием… или зомби. Оба варианта вызывали у меня отвращение.

— Да. — Он повернул ключ, завел двигатель. — Ты помнишь. Что ты слышала?

— Я не стану говорить об этом.

— Ладно. Как хочешь. Но только знай, что я тебя не выдам. Ты хорошая девушка, я вижу это и уверен, что у тебя есть свои причины молчать о таком интересном развитии событий.

Неожиданный союзник. Я отчаянно нуждалась в нем.

— Спасибо.

Он пожал плечами и въехал в поток машин.

— Кажется, я твой должник.

— Что ты имеешь в виду?

— После того, как ты набросилась на меня, ведя себя так, будто ты на аппарате жизнеобеспечения, а в моем теле есть кислород, в котором ты так отчаянно нуждалась, я…

Внезапно почувствовав возвращение прежней Али, я потянулась и ударила его в грудь.

— Заткнись.

Он усмехнулся, на его лице отразилось веселье.

— Еще одно такое видение, и Коул просто убьет меня во сне.

— Сомневаюсь. Думаю, он просто расстроился, что я исчезла на всю ночь, заставив всех волноваться.

Он фыркнул.

— Да, вот почему он потратил несколько часов на твои поиски.

Он правда сделал это? Не для моего блага, конечно, а для блага команды.

— К тому же… пожалуйста, выслушай меня… я серьезно говорила, что ты меня не интересуешь.

Его ухмылка только расширилась.

— Ты ведь понимаешь, что делаешь себя еще более привлекательной для меня? Во-первых, ты действительно не понимаешь, насколько ты красива? Даже для такого парня, как я. А во-вторых, еще не было женщины, которую я не смог бы покорить.

Я? Красивая?

— Возможно, в прошлом ты получал всех женщин, каких хотел, но всегда бывает неудача.

Он схватился за сердце, словно испытывая боль.

Я закатила глаза.

— Не притворяйся, что тебе нравятся вызовы. Я раскусила тебя с первого раза, помнишь?

Его смех оказался заразительным, и я наслаждалась этим всплеском веселья всеми фибрами своего существа. Я не была уверена, сколько еще у меня будет таких возможностей.

— Знаешь ли, парень может измениться.

Изменения.

— Да. Парень может. И девушка тоже. — Я переключила свое внимание на горы за окном и игнорировала его до конца поездки.

* * *

Гэвин последовал за мной внутрь дома, сказав:

— Мне было велено проводить тебя домой в целости и сохранности, и я не выполню своих обязанностей, пока не провожу тебя до двери твоей спальни. Кто знает? Может быть, ты даже попытаешься поцеловать меня на прощание.

— Держись подальше от моей спальни, грязная шлюшка.

Он взял меня за руку и закружил, как будто мы танцевали.

— С каждой секундой ты мне нравишься все больше, Алс. Может быть, в видениях все-таки есть доля правды. Серьезно. Подумай об этом.

— Может, ты уже заткнешься насчет сам знаешь чего? Это не безопасная тема для разговоров. — Я подошла к лестнице и нашла записку, приклеенную к перилам.

«Мой кабинет, мисс Белл. Сейчас же».

Похоже, чтение дневника придется отложить. Я скомкала бумагу и бросила ее Гэвину.

— Ты свободен. Очевидно, у меня уже есть свидание. — Мистер Холланд, должно быть, позвонил мистеру Анкху, и его другая личность, доктор Кровь и Кишки, вступила в действие.

— Свободен, — сказал он. — Такое у меня тоже впервые.

— Не за что. — Я свернула и вошла в кабинет мистера Анкха.

— Закрой дверь, — приказал он, сидя за столом.

Я повиновалась, не протестуя.

— Присаживайся.

И снова я повиновалась, мои нервы были на пределе.

Он обошел стол и сел напротив меня, затем открыл черный пакет с иглами, трубками, ватными шариками и кучей других принадлежностей, о которой, я была уверена, мне лучше не знать. В дальнем углу комнаты лежал еще один черный пакет, наполненный ампулами с противоядием. Он был там на крайний случай.

— Постарайся не кричать, — пробормотал он, потянувшись за жгутом.

— Конечно. Только постарайтесь не ткнуть туда, куда не следует.

— Я врач и знаю, что делаю.

— Вы хирург и знаете, как резать и зашивать.

Он поджал губы так же, как и Рив.

— После тысячи лет обучения в медицинской школе, как говорит моя дочь, думаю, что могу делать немного больше, чем резать и зашивать.

Он приложил иглу к коже, надавил, и моя вена запульсировала. Вся моя рука заболела, и я зашипела.

— Извини, — пробормотал он, делая новую попытку. Как я и думала, мистер Анкх промахнулся и во второй раз.

Я только прикусила язык и довольствовалась тем, что смотрела на его макушку.

— Извини, — пробормотал он. Наконец ему удалось попасть.

Через несколько минут он наклеил этикетки на упакованные пробирки.

— Результаты будут у меня завтра.

Что он сможет найти? Я провела рукой по второму сердцу и заставила себя спокойно дышать.

— Спасибо.

Мой желудок заурчал, смущая меня. Я пробралась на кухню и поискала свои бублики. Их не было там, где я их оставила, и в кладовке тоже. Должно быть, их кто-то съел. Я с тоской посмотрела на упакованные десерты и даже на банки с овощами, но все же отступила, не тронув ничего, что не следовало, и направилась в комнату бабушки, желая поблагодарить ее за дневник. Я постучала и подождала несколько секунд.

— Твоя бабушка ушла в церковь, — сказал мягкий голос позади меня.

Я повернулась и увидела, как одна из горничных вытирает пыль со столика.

— Спасибо.

Мы с бабушкой всегда ходили в церковь вместе. Плохо, что не пошла с ней. Тем более, что это, вероятно, выглядело так, будто я ее отшила. Опять. Я надеялась, что она не расстроилась.

Я дошла до своей комнаты. Не смотря в зеркало, села за свой стол и пролистала дневник. Я планировала перечитать то, что уже было расшифровано. Вместо этого я обнаружила, что каждое слово снова зашифровано. Но… как это может быть?

Нахмурившись, я медленно пролистала каждую страницу, просмотрев строчку за строчкой, изучая каждый символ, каждую цифру. Нет. Никакого чуда не произошло.

Упрощение списка дел: «Узнать, как убить зомби внутри меня без дневника. По-настоящему убить ее».

С чего начать? С моей сестры? Может быть, она узнала что-то еще о моей ситуации.

— Эмма. Если ты сможешь прийти еще раз, я буду рада тебя видеть.

В этот раз я ждала дольше, чем обычно, но, в конце концов, она появилась.

— Привет, — сказала она.

Я улыбнулась ей.

— Ты пришла.

— Я же говорила, что всегда буду приходить. — Она стояла рядом с письменным столом, перебирая пальцами подол своей юбки. — Выглядишь лучше.

— Спасибо.

— Так… что ты делаешь?

Я подняла дневник.

— Очевидно, наш пра-пра-прадед написал дневник о том, как убивать зомби. Только он зашифровал его и у меня не получается его прочитать. Поэтому я подумала, может ты узнала что-нибудь новое.

— Пока нет. — Она потерла руки. — Дай мне взглянуть на дневник.

Наклонившись к моему плечу, она пролистала страницы и разочарованно вздохнула.

— Я надеялась расшифровать его своим гениальным умом и всегда припоминать тебе это, но, к сожалению, я могу прочитать текст без проблем.

Я посмотрела на зашифрованные страницы.

— Как?

— Не знаю. Просто могу. Для меня текст выглядит нормальным.

— Тогда почитай мне что-нибудь.

— Ладно… как насчет этого? — Она указала. — Эти слова мелькают перед глазами.

Мелькают? Я кивнула.

«Я слышал, что нам нужна тьма, чтобы уравновесить свет, — прочитала она, — и свет, чтобы уравновесить тьму. Но считаю, что нам не нужна тьма, и точка. Она сбивает с толку. Причиняет боль. Мучает. Разрушает. И действительно, тьма не может сосуществовать со светом. Свет всегда будет прогонять ее. Задумайся. Мы убиваем зомби огнем из наших рук… огонь создается нашим светом. А они, зомби, — абсолютная тьма. Одним прикосновением их можно убить навечно».

Я позволила словам проникнуть в мое сознание, прежде чем повторить их снова и снова. Могла ли З.А. погибнуть от огня из рук охотников? От моего огня? Если да, то если охотник дотронется своей ладонью… до моей груди… я тоже умру?

Был только один способ узнать это.

Но стоило ли так рисковать?

— Хочешь, я почитаю еще? — спросила Эмма.

— Не сейчас. — Мой голос дрогнул. «Черт». Я не хотела, чтобы она поняла мои раздумья.

— Ну, тогда я лучше вернусь к поиску информации.

Я кивнула, улыбнувшись ей как можно убедительнее. Затем она ушла.

«Время разговоров закончилось». Я села в изножье кровати и уперлась ладонями в колени. Мое дыхание было учащенным, слишком учащенным, нервозность накатывала на меня, набирая обороты.

Я была охотницей. Я могла добывать огонь.

Я могла убить З.А.

«И, возможно, себя…»

Да, но может и нет.

Я закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться. Не успела выйти из своего тела, как в голову пришла мысль, и я не могла от нее избавиться.

Вдруг бабушка придет сюда и найдет кучу пепла, а потом обвинит кого-то другого? Кого-то из других охотников?

Может нужно оставить записку?

Дрожа, я быстро написала слова прощания на своем столе. «Я сделала это сама. Очень тебя люблю. Просто, чтобы ты знала». И, возможно, мне стоило потратить больше времени, и все объяснить, но не хотела рисковать и давать себе возможность отвертеться от такого нужного действия.

Итак… без лишних слов, я заставила свою душу покинуть тело. Я посмотрела на свои руки и приказала огню появиться. На кончиках моих дрожащих пальцев вспыхнули маленькие белые огоньки. Не давая себе времени на раздумья, я повернулась и прикоснулась пламенем к груди своего тела. Затем стала ждать. Я наблюдала за своим лицом, за тем, как под моим глазом дрогнул мускул… но больше ничего не происходило.

Разочарованная, разозленная и немного успокоенная, я опустила руки.

Почему не сработало?

Я соединила душу с телом. Может быть… З.А. покинула мое тело вместе с душой?

Останется ли она со мной навсегда?

Я должна это выяснить. Но как?

Голова разболелась, и я выскочила из своей комнаты и отправилась на поиски Рив. Мне нужно было отвлечься. Но ее не было в комнате. И на кухне. Я направилась на второй этаж, обходя антикварные стулья и столы, каждый из которых окружали красочные вазы и картины с цветами. Чем ближе я подходила к своему спортзалу, тем больше ругательств, стонов и девичьего смеха я слышала. Она была там.

Я дошла до открытой двери и резко остановилась.

Вероника обучала моих друзей самозащите.

— …правильный кулак, — говорила она. — Вот так. Тогда, когда ты будешь наносить удар, ты не сломаешь большой палец.

Рив и Кэт с нетерпением кивнули.

— Покажите мне, — приказала Вероника.

Следующие несколько минут они избивали воздух.

— Отлично.

— Мне жаль того, кто попытается напасть на меня, — сказала Кэт, сгибая руки. — Посмотри, какие у меня потрясающие бицепсы?

Ухмыляясь, Рив сказала:

— Так как ты научилась так драться, Ронни?

Ронни. Именно в этот момент я почувствовала себя полностью преданной. Это был мой дом. Они были моими друзьями. И с меня было достаточно. Прежде чем девушка успела ответить, я шагнула в комнату.

— Что ты здесь делаешь, Вероника?

На меня посмотрели три пары глаз.

— Меня прислал Лёд, — объяснила Вероника, ее голос стал холодным.

— Он сказал, что ты не против, и что ты сама предложила ему эту идею, — сказала Кэт, нахмурившись. — Но, судя по твоему выражению лица, думаю, что он неправильно понял.

Вероника посмотрела на меня.

— Не хочешь ли присоединиться к нам и чему-нибудь научиться, Али? Несколько навыков могут придать тебе уверенность, необходимую для того, чтобы действительно вступить в бой, а не убегать.

Я втянула воздух. Удар ниже пояса.

— Что ты имеешь ввиду? — потребовала Рив.

Кэт бросила на девушку острый, как кинжал, взгляд.

— О, нет, ничего такого.

— Ты понятия не имеешь, что произошло, Вероника, — процедила я сквозь зубы. — Поэтому не имеешь права комментировать эту ситуацию.

— Что случилось? — спросила Рив. — И откуда ты знаешь нашего тренера по самообороне?

Мое взгляд не покидал Веронику.

— Можешь идти. Я сама с ними позанимаюсь.

— Большое и жирное «нет». Лёд хочет, чтобы их тренировали правильно.

«И ты позволишь ей так с собой разговаривать?»

Мне не нужно было думать над ответом. Нет. Нет, не позовлю.

«Угрозы не помогут. Тебе придется заставить ее замолчать».

Да. Я могу. Я сделаю это.

«Тогда сделай это. Здесь. Сейчас».

Странное предвкушение охватило меня, когда я пошла вперед.

— Не знаю, как ты, но я предпочитаю тренировкам демонстрацию.

Глава 10 Зеркало, зеркало на окровавленной стене

Надо мной и раньше насмехалась одна из бывших Коула, и я не удивилась, когда начала насмехаться другая. Я всегда… ладно, в основном… просто уходила. У меня было то, чего хотели другие девушки: Коул. Они просто злились, и я понимала их.

В тот момент я не чувствовала ничего, кроме ярости.

«Эта девушка считает тебя слабой, той, кого можно напугать».

Она еще передумает.

«Возможно, она провела ночь с Коулом».

Она должна страдать.

«Возможно, она насмехается над тобой за твоей спиной».

Она никогда больше не будет насмехаться.

Я ускорилась. Кэт и Рив отошли назад. Но не Вероника. Она ждала меня в центре. Я нанесла удар, но она увернулась в сторону, избегая удара; я ударила воздух. Она сделала ответный удар, и я подняла руку, блокируя ее, и ударила ее другой рукой.

Наконец-то. Попадание.

От удара она отшатнулась. К сожалению, быстро пришла в себя и, когда я приблизилась, ударила справа. Я увернулась, и она ударила меня слева в шрам, используя мой же прием против меня.

Пока я пыталась сохранить контроль, она со всей силы… так же как и я… ударила меня в челюсть, и я отлетела в сторону. Затем, оступившись, упала на пол. Это не имело значения.

Вероника бросилась на меня, и мы вместе полетели на пол. Я приняла на себя большую часть удара, и из моей груди как-будто выбили воздух. Неважно. Перекатившись, я оказалась сверху и ударила ее в подбородок, прежде чем она отпихнула меня. Мы встали.

Тяжело дыша, она обошла меня по кругу.

— Ты доказал, что токсична, — прошипела она. — Я не позволю тебе причинять боль моим друзьям.

Предвкушение разлилось в моей груди, словно оно было живым существом. «Навреди…»

Ярость усилилась.

«Навреди ЕЙ».

Когда она сделала следующий шаг, я была уже готова. Вероника бросилась на меня, нанося очередной удар. Я увернулась, избегая ее кулака, переместилась за ее спину и, повернувшись к ней спиной, ударила ногой, ее ноги подкосились. Когда она упала, я ударила ее локтем в затылок. Да. К черту честь. Я выбираю грязь.

Она попыталась подняться. Схватив ее за волосы, я перевернула ее, а затем, не теряя времени, оседлала ее, прижав плечи к полу, и начала избивать ее. Снова и снова… и снова.

— Остановись, — крикнула Кэт. — Али, ты должна остановиться. У нее идет кровь. Много крови. Али, остановись. Пожалуйста!

— Али, — закричала Рив. — Хватит!

Я остановилась только тогда, когда глаза Вероники закрылись, давая понять, что она потеряла сознание. Из ее носа текла кровь. Возможно, я сломала его. Она прикусила губы, которые уже распухли сильнее обычного.

«Такой вкусный шведский стол, не способный защитить себя…»

Меня охватил голод.

Кэт подбежала, чтобы оттолкнуть меня от девушки, но я ударила ее по рукам и наклонилась, чтобы понюхать шею Вероники. Как сладко она пахла. Не так хорошо, как Коул или даже Маккензи, но тоже подойдет. Я облизнула губы.

От одного укуса ничего не будет.

Крепкие руки обхватили меня, оттягивая назад. Я вырывалась, отчаянно пытаясь вернуться к девушке.

— Эй, хватит, — сказал Гэвин. — Я всегда считал, что нет ничего плохого в небольшом кровопролитии между друзьями, но провожу черту перед убийством.

— Просто хочу… — «Укусить ее», — поняла я. Хотела укусить ее.

Ужас окатил меня ледяной волной, голод мгновенно исчез.

— Мне так жаль, — сказала я, все мое тело начало дрожать. — Я не думала… Я была не в себе… — О, Боже, помоги мне, я стала зомби. Почти настоящим.

«Хочу умереть».

— Успокоилась? — Гэвин отодвинул меня в сторону и присел рядом со своей подругой. Он нежно убрал пропитанные кровью волосы с ее бровей. — Вероника, дорогая. Ты в порядке?

Я попятилась из комнаты, слишком стыдясь смотреть кому-либо в глаза. На самом деле, я не поднимала взгляд, пока не добралась до своей комнаты. Затем закрыла и заперла дверь и, спотыкаясь, направилась к зеркалу. Я закрыла глаза. Мой подбородок задрожал, слезы каскадом текли по щекам.

Я вспомнила, какой грустной маленькой девочкой была когда-то, запертая в своем доме, выглядывая из окна спальни, пока другие дети играли во дворах. Однажды приходили социальные службы. Они расспрашивали моих родителей, расспрашивали меня, возможно, даже подумывали забрать Эмму и меня из единственного дома, который мы когда-либо знали.

Может быть, нас разлучили бы друг с другом. А может, и нет. Я не хотела рисковать, поэтому сделала то, что совершенно противоречило моей природе. Я солгала. Сказала им, что мы домоседы и наслаждаемся нашим семейным временем и не собираемся им жертвовать. Я посмеялась над их опасениями по поводу жестокого обращения.

В младших классах мои друзья перестали со мной общаться. «Нет, я не могу пойти с тобой на свидание. Нет, не могу остаться с ночевкой. Нет, ты не можешь остаться у меня ночевать. Однажды приглашения просто перестали поступать».

Больше всего на свете я хотела нормальных отношений. Теперь они у меня есть, но, возможно, мне придется от них отказаться.

Я была угрозой. Опасной.

«Посмотри. Посмотри кем ты стала».

Медленно открыла глаза. Я посмотрела в… зеркало… и увидела свое отражение. Я вздрогнула от отвращения. Мои глаза были красными. Девушка, смотревшая на меня, была не я. Больше нет. Ни капельки. Она не могла быть мной. Пятен стало больше, и они потемнели, на лбу выступили черные вены.

Так. Быстро.

Ее лицо было исхудавшим, а волосы запутанными.

Тик. Она протянула ко мне грязную руку, и я отпрянула назад. Задрожав, ждала ее следующего движения, думая, что она пустит туман сквозь стекло. Но девушка просто прижала ладонь к поверхности, и я успокоилась, вернувшись на свое место.

Так.

— Я рада, что у меня наконец-то появились силы говорить, — сказала она.

Тик.

О. Боже. Милостивый. Я слышала ее голос. Свой голос. Но я молчала.

— Я знаю, что ты зомби.

Так. Она пожала плечами.

— Ты считаешь меня «зомби», я же считаю себя «лучшей половиной».

Тик. Что это? Часы? Да. Отсюда и исходило странное тик-так. Это были часы, и время истекало.

Я заставила себя не обращать на это внимания.

— Что тебе от меня нужно? — потребовала я.

— А ты как думаешь? — сказала она, ухмыляясь. — Я хочу все.

Все. Мое тело? Мою жизнь?

— Я не позволю тебе победить. — «У меня есть план, и проигрыш в него не входит». Дрожа, я протянула руку и прижала пальцы к прохладному стеклу.

Она рассмеялась.

— Ты не сможешь остановить меня. Я становлюсь сильнее с каждым днем.

— Это означает, что сила измерима. Поэтому, раз ты можешь стать сильнее, тебя можно и ослабить.

Она перестала улыбаться.

— Посмотри, как легко ты поддалась моим желаниям. Скоро желание укусить станет привычным.

— Нет. — Никогда.

— Когда твоя человеческая душа будет уничтожена, я получу контроль над твоим телом. Я стану главной.

У меня перехватило дыхание.

— Ты не сможешь…

В дверь постучали, и нежный, дрожащий голос сказал:

— Али. У тебя там кто-то есть?

Кэт.

— Нет, — крикнула я слишком громко.

Пауза.

— Впустишь меня? Пожалуйста. Мне нужно знать, что с тобой все в порядке, и нам нужно поговорить о том, что только что произошло. Я никогда не видела, чтобы ты так себя вела, даже когда избивала тех мальчиков, и это меня пугает.

— Я в порядке, и мне жаль, что я напугала тебя. Но давай поговорим об этом позже. Я просто… Мне нужно побыть одной.

Я услышал ее вздох даже за закрытой дверью.

— Ты расстроена, и я хочу тебя утешить… это мое призвание. Только не делай мне больно, хорошо?

Думаю, она сказала это в шутку. Я надеялась, что это так.

— Я никогда не сделаю тебе больно, — сказала я, и слезы навернулись на глаза.

— Али, я знаю это, но ты должна…

— Пожалуйста, Кэт. Не сейчас.

Я подождала несколько секунд, пока не поняла, что она ушла. Затем снова повернулся к зеркалу.

Мое отражение было таким же, но уже не двигалось вопреки мои движениям.

— Ты все еще там? — прошептала я, наблюдая за движением своих губ.

Мое отражение ничего не ответило.

Я замолчала и на всякий случай ввела себе противоядие. Затем достала визитную карточку из ящика стола и посмотрела на номер. Этот человек знал что-то о том, через что я проходила. Возможно, он сможет меня спасти.

Как печально. Теперь незнакомец был моим лучшим шансом.

Изменение плана: «При необходимости убить З.А. как можно скорее».

Хотя мне не нравилась идея использовать свой мобильный и позволить определителю номера раскрыть мой номер, другого телефона у меня не было. Не заставив встревожить мистера Анкха, а значит, и мистера Холланда, а значит, и Коула. Я набрала номер прежде, чем успела передумать.

Мужчина ответил после третьего гудка.

— Здравствуйте, мисс Белл.

Он напугал меня, его приветствие было слишком быстрым, и, вздохнув, я повесила трубку.

«Глупо, глупо, глупо». Я снова набрала номер.

Он ответил после второго гудка.

— Надеюсь, на этот раз ты действительно что-нибудь скажешь.

— Кто ты? — потребовала я.

— Твой новый лучший друг, — ответил он непринужденно. — Я доктор Бендари.

Я вцепилась пальцами в стол, пытаясь немного ослабить давление, нарастающее внутри меня.

— Хватит игр. Ты должен понимать, что я тебе не доверяю.

— Поверь, я получил это сообщение громко и четко, когда ты проколола мне колесо, — мрачно ответил он.

— Тебе, наверное, интересно, почему я позвонила.

— Нет. Я знаю почему. Ты в отчаянии.

Что ж, ладно. Мы были на одной волне.

— Откуда мне знать, что у тебя есть ответы, которые мне нужны?

— Тебя укусил охотник, которого укусил зомби? И ты теперь видишь кое-что? Слышишь? Испытываешь необычные эмоции?

Он знал. Он действительно знал.

— Да, — прошептала я. — Откуда ты это знаешь?

— У меня есть свой источник. И также у меня есть ответы, которые ты ищешь.

— Скажи мне, — приказала я. — И кто твой источник? Кто-то из моих друзей? — Кто мог предать меня?

— Не важно, кто мой источник. Я расскажу тебе все, что ты захочешь узнать, но это не телефонный разговор. Ты не поверишь в то, что я тебе скажу. Не без фотографий.

Гнев охватил каждую клеточку моего тела. Он мог лгать, пытаясь выманить, сделать более легкой мишенью.

— Ты хочешь встретиться, — сказала я прямо.

— Да. Сегодня вечером. В полночь.

Он мог играть со мной, мог планировать убить меня. Но если честно? Мне было все равно. Сейчас смерть была предпочтительнее неопределенности. Если я попала в свой личный фильм ужасов, что ж, хорошо.

— Ладно. Где?

— В Бирмингеме есть китайский ресторанчик, который работает всю ночь, под названием «Вок-энд-Ролл». Приходи одна, я буду там. Придешь с кем-то, и я уйду раньше, чем ты меня заметишь. И тогда ты больше никогда обо мне не услышишь.

Он повесил трубку прежде, чем я успела согласиться. Или накричать на него.

Остаток дня я просидела в своей комнате. Бабушка приносила мне обед, потом с ужин, и оба раза я просила ее поставить поднос на пол у двери. Раньше я хотела поговорить с ней… и все еще хотела. Просто сейчас было неподходящее время. В данный момент я не могла доверять себе.

— Расскажи мне, что происходит, Али, — сказала она через дверь. Никогда раньше она не говорила со мной так строго. — Мальчик, Гэвин, сказал мне, что ты избила другую девочку до потери сознания. Как ты могла сделать что-то подобное?

— Я задаю себе тот же вопрос, — ответила я, и мой подбородок задрожал.

Тяжелая пауза.

— Впусти меня в комнату. Я хочу смотреть в твои глаза, пока мы будем говорить об этом.

Она увидит мой страх, мое раскаяние. Мои слезы.

Мою новую сущность?

— Я… нет. Прости.

— Это из-за предстоящего праздника? — спросила она, сомневаясь. — Ты скучаешь по своим родителям?

— Нет. — Честно говоря, я и не вспоминала о Дне Благодарения.

Еще одна пауза, на этот раз более напряженная.

— Али, ты отгораживаешься от меня, и это причиняет мне боль.

Да, я слышала боль в ее голосе.

Я подошла к двери, потянулась к ручке и замерла. Горячие слезы каскадом текли по моим щекам.

— Прости, — повторила я. — Я скорее умру, чем причиню тебе боль, но если открою эту дверь, то могу причинить тебе еще большую боль. Я просто… Мне нужен день, чтобы разобраться с этим, хорошо?

Прошло несколько минут, прежде чем она сказала:

— У тебя есть один день. — А затем я услышала удаляющиеся шаги.

Я забрала поднос и поставила его в своей комнате, мой желудок скрутило. Не получалось заставить себя есть.

Наконец вечность подошла к концу, и наступило одиннадцать тридцать. Я вооружилась и пробрался через тайные ходы, которые мистер Анкх проложил по всему дому. Он хотел, чтобы у его дочери был путь к отступлению в случае необходимости… не то чтобы она знала, какая опасность ей может грозить.

Рив. Я нахмурилась. Мой нос сморщился, когда я вдохнула. Я почувствовала запах ее духов. Должно быть, она пользовалась проходом, и совсем недавно.

Хм. Проход вел к люку, расположенному за двором, в нескольких километрах от дороги. И все же. Мне нужно быть осторожной. У мистера Анкха повсюду камеры, и когда выходила, я заметила движение недалеко от меня.

Присмотревшись, я нащупала нож. Это была… Рив? Похоже на то. Темные волосы взметнулись, когда стройная девушка, ростом и телосложением похожая на Рив, повернула на север. Она уходила.

«Черт бы тебя побрал, Рив!» Как бы сильно я ни хотела получить ответы, как бы опасна ни была, я не могла позволить ей бродить по улицам без прикрытия.

Следуя за ней, я набрала номер Бронкса.

— Что? — прорычал он.

— Рив улизнула. Я иду позади нее. Просто подумала, что ты захочешь знать.

Он выругался. На заднем плане я услышала смех девушки.

— Ты с кем-то? — спросила я ошеломлено.

В то же время, он сказал:

— Где ты?

Я сообщила ему наше местоположение, и он повесил трубку.

«Спасибо, Али, — мысленно передразнила я. — Я ценю твою помощь».

Мимо проехала машина, и Рив спряталась за ствол дерева. Я сделала то же самое, напрягшись, когда машина замедлилась и остановилась.

Рив вышла из тени.

— Итан?

— Это я, дорогая.

Дорогая. Ну привет, новый парень.

— Слава богу! Я поняла, что машина замедляется, и чуть не описалась от страху. — Она обошла машину и открыла дверь со стороны пассажира. — Я думала, мы встретимся в 7-Eleven.

— Ты опоздала, и я волновался.

Бронкс, в форме души, прошел сквозь деревья и оказался рядом со мной. Волосы, которые он покрасил в синий цвет, теперь были зелеными, но не заколоты. Сегодня они были взъерошенными. На воротнике его рубашки виднелось несколько пятен помады… и не все они были одного цвета.

— Она только что села в машину, — сказал я, благодарная за то, что способность охотников видеть души распространяется и на людей. Хотя…

Может ли это усилить мои темные желания?

Я напряглась. И отошла назад.

Никакого чувства голода.

Я остановилась, неуверенная. Мне стало… лучше? Все находились в безопасности рядом со мной?

«Посмотри, как легко ты поддалась моим желаниям».

Так сказала З.А… И была права. Это я и сделала. Потому что была зла на Веронику, моя защита ослабла. А до этого я была на взводе из-за Коула.

Если я буду спокойной, сосредоточенной, мне не придется отстраняться от своих друзей или бабушки. Я смогу быть рядом с ними без опасений.

Мне хотелось кричать от облегчения.

Нахмурившись, Бронкс махнул мне рукой.

— Иди домой. Я займусь этим.

Его тон раздражал… мое первое испытание. Спокойствие.

— Уверен, что не хочешь вернуться в кровать и поразвлекаться? — спросила я ласково.

Он окинул меня взглядом, который испугал бы самых жестоких преступников.

— Девочки застали меня в неподходящий момент.

Девочки. Во множественном числе, как я и предполагала.

— Свинья, — пробормотала я. Неужели ни один парень больше не может хранить верность? Конечно, Бронкс и Рив не встречались, и она в настоящее время встречалась с другим парнем, но, черт возьми.

— Как скажешь.

Я услышала в его голосе раскаяние и вздрогнула.

— Извини, — сказала я, вздохнув. — Я не это имела в виду.

Он пожал плечами.

— Ты действительно считаешь, что я буду с кем-то, кроме Рив?

Нет. Не считаю. И подумав об этом, я поняла. Иногда одиночество, вероятно, становилось слишком сильным, и любой человек казался лучше, чем никто. У него не было родителей. Они бросили его в лесу, ночью, когда он был еще ребенком, надеясь, что дикие звери убьют его. Он просто хотел быть нужным, иметь кого-то, кого можно назвать своим.

Раньше, когда была подавленной, я могла бы даже согласиться на утешение от Гэвина.

Водитель… Итан… развернул машину. Бронкс напрягся, готовясь к преследованию.

Он не должен делать это сам. Я понимала это. Он мог вызвать подкрепление, но я также понимала, что он этого не сделает.

Я посмотрела туда, куда мне нужно было идти. Посмотрела на Бронкса, на гнев и разочарование, сияющих на его лице. Он был рассеян и мог попасть в беду.

Когда машина уехала, Бронкс стрелой помчался вперед.

Я не могла оставить его одного.

Быстро моя душа покинула тело, которое осталось скрытым в деревьях. Я следовала за ним, поддерживая нужную скорость, как учили меня Гэвин и Маккензи, не отставая.

Мы пробегали сквозь другие машины, и да, это пугало меня.

— Где Коул? — спросила я, тяжело дыша.

— Заботиться о Веронике.

Я вздрогнула, словно меня ударили.

— Ты действительно все испортила, Али, — продолжал он, не осознавая, какую боль причинили его слова. — Избиение одного из своих никогда не было нормальным. — Он посмотрел на меня, и, наконец, осознал. — Он с ней не из-за этого. Она не нравится ему так, как ты думаешь.

— Неважно.

— Для тебя, думаю, важно. — Больше он ничего не сказал.

Примерно через десять минут машина припарковалась на подъездной дорожке уединенного дома. Итан вышел из машины… худощавый, мускулистый, со светлыми волосами и красивым лицом… и поспешил открыть дверь Рив.

— Спасибо, — сказала она, улыбаясь.

Он наклонился и поцеловал ее в щеку.

— Не за что, дорогая.

Бронкс зарычал. Он бросился вперед, как будто собирался напасть на парня, но врезался в дерево и рикошетом отлетел назад. Он поднялся, отплевываясь.

— Линии крови. — Он осмотрелся вокруг. — Он пользуется Линиями Крови.

Итак… парень знал о зомби. И все же он не мог их видеть. Иначе увидел бы нас. А если бы увидел нас, то отреагировал бы.

Итан провел Рив в дом. Бронкс следовал за ними по пятам, но дверь закрылась прежде, чем он успел проскочить внутрь, и он снова рикошетом отлетел назад. Затем выругался.

Бронкс безуспешно пытался пройти сквозь стены и окна. Мы в унисон вышагивали по двору, ожидая, когда Рив выйдет, и отсчитывая невыносимые секунды.

— У меня есть его адрес, — прорычал Бронкс. — Я узнаю, кто он. Каждую деталь. Каждую девушку, которую он когда-либо трахал.

Только он не сказал слово «трахнул».

— Я узнаю все его секреты.

Типичный мужчина. Бронкс действительно любил Рив, действительно хотел. Ее безопасность имела для него значение. Он просто пытался уважать желания ее отца, а также потребности охотников.

Наблюдая за ним, я поняла, что именно так парень должен реагировать на мысль о разлуке со своей девушкой. Так, как я хотела, чтобы отреагировал Коул.

Так, как Коул не отреагировал.

Чувствовал ли он когда-нибудь такую сильную симпатию к девушке? Неужели ему никогда не было больно уходить от кого-либо? Или инстинкт самосохранения так крепко окутал его, что задушил все более глубокие чувства?

Мне было интересно, что он думает обо мне… если вообще думает обо мне.

— Али, — рявкнул Бронкс, и я резко вернулась из своих мыслей.

— Да?

— Иди домой. Я сам справлюсь.

— Нет.

— Ты начинаешь рычать, и это отвлекает меня. Не в хорошем смысле.

Страх начал когтями скрестись внутри меня, потому что я знала, что означает это рычание. Мне нужно собраться… иначе. Я расправила плечи.

— Я уже подвела сегодня одного охотника. И не сделаю это с другим. Я остаюсь.

Он взглянул на меня, и я увидела в его глазах блеск уважения. Но все, что он сказал, было:

— Неважно. Делай, что хочешь.

Уважение…

Для меня это значило больше, чем деньги.

И я знала, как получить больше. Выполнить план. «Как угодно убить З.А. как можно скорее».

«Ты не победишь».

Когда тьма противостояла свету, свет всегда побеждал. Я была светом… до тех пор, пока не позволяла своему огню погаснуть.

Я выиграю. Верно?

Бронкс толкнул меня в плечо.

— Ты из-за чего-то нервничаешь, Белл?

— Нет, я спокойна, — сказал я. — С этого момента я стану ходячим успокоительным.

Глава 11 Гниение в мире

На следующее утро я села в «Порше» Рив и пристегнула ремень безопасности. Наша десятиминутная поездка в школу не могла закончиться быстро. Мне хотелось спрятаться на задней парте на первом уроке и заснуть.

Явно согласившись с этим, она завела двигатель, выезжая из гаража. Оставшись наедине, мне хотелось ее расспросить обо всем, но я была слишком уставшей. Вместо этого прислонилась к двери, солнечный свет, льющийся через окно, согревал и убаюкивал меня.

Подпевая радио, она въехала в поток машин. Под глазами у нее залегли тени, и в этот раз на ней была помятая одежда, как будто она только что встала с постели.

И я случайно узнала, из-за чего.

Как и обещала, я не оставила Бронкса одного. Ждала, пока Рив выйдет из дома Итана. И она вышла, в три часа ночи. Итан отвез ее домой, высадил на том же месте, где забрал, и поцеловал в губы, прежде чем уехать. Бронкс не сказал ни слова. Однако его напряженное тело говорило о многом.

Итану повезло, что он остался жив.

Как только я осталась одна, то позвонила доктору Бендари, чтобы перенести встречу, но номер был недоступен. Я закричала от досады, понимая, что упустила свой шанс поговорить с единственным человеком, у которого были ответы.

Потом корила себя за то, что позволила эмоциям взять верх над собой.

«Сохраняем. Спокойствие».

— Жалеешь, что сделала татуировки? — спросила Рив.

— Конечно, нет, — сказала я. — С чего ты взяла?

— Посмотри на себя.

Я посмотрела вниз. И рассеянно провела большим пальцем по кинжалам. «Ох. Ну».

— Они успокаивают меня.

Рив ахнула и нажала на тормоз. Машина резко остановилась, бросив меня вперед настолько, насколько позволял ремень.

— Что?..

— Бронкс, — прокричала она, отцепляя свой ремень и выходя на улицу.

Прямо перед ее машиной, посреди дороги, стоял старый, ржавый грузовик Бронкса. Парень прислонился к капоту, скрестив руки.

Мне следовало об этом догадаться.

— Что ты делаешь? — потребовала она.

— А что ты делаешь? — прошипел он. — Крадешься посреди ночи к какому-то незнакомому парню и идешь к нему домой. Ты знаешь, как это опасно?

— Как ты… Агрх! Какая тебе разница. — Она схватила камень и бросила в него.

Благодаря своим отточенным рефлексам, он пригнулся.

Она покачала головой, как будто не могла поверить в то, что только что сделала. Затем, уже спокойно сказала:

— Он не какой-то незнакомый парень, он мой парень, и то, чем мы занимаемся, не твое дело.

— Все, что касается тебя, мое дело.

Ее спина выпрямилась.

— Пошел ты. Я не твоя девушка, Бронкс. Больше нет. — Она повернулась.

Он схватил ее за руку и развернул.

— Ты спала с ним?

Рив спокойно сказала:

— Я же сказала. То, чем мы занимаемся, не твое дело.

— И я сказал, что все, что касается тебя, мое дело, но, похоже, никто из нас не хочет слушать.

Спокойствие исчезло с ее лица, когда она отпрянула.

— Ты не можешь так поступать со мной. Притворяться, что тебе не все равно. Завтра, когда я брошу его, ты снова передумаешь. — Она толкнула его — ничтожное действие, правда, если сравнивать гиганта с принцессой-феей, но он все равно отступил.

— А твой папочка знает о нем? — тихо спросил он.

Она ткнула пальцем ему в лицо.

— Нет, и ты не скажешь ни слова. Ты не должен вмешиваться в мою личную жизнь. Мы нравились друг к другу с младших классов. Сначала ты был милым со мной. Дарил подарки. С тобой у меня был первый поцелуй. Потом ты вдруг перестал обращать на меня внимание, даже не разговаривал… пока я не переключилась на кого-то другого и не попыталась двигаться дальше. Ты начал меняться, и я всегда возвращалась в твои объятия, но проходило совсем немного времени, и ты снова начинал игнорировать меня, и я устала от этого.

Я не должна была слушать это. Мне было бы неприятно, если бы кто-нибудь услышал мои ссоры с Коулом, особенно последнюю.

Пытаясь отвлечься, я включила радио. Тейлор Свифт «I Knew You Were Trouble». Подходит. Я написала сообщение бабушке.

«Мы можем поговорить позже? Только ты и я?»

Если мои эмоции начнут зашкаливать, я просто уйду.

Она:

«С радостью».

Я:

«Прости, что была такой странной в последнее время, и прости за драку с девушкой».

Она:

«Мы можем поговорить об этом за ужином. И чтобы сделать тебе приятное, я обещаю, что не буду тратить слишком много на продукты».

Я рассмеялась.

Она:

«Кстати, не хочешь рассказать мне, почему я нашла в твоей комнате записку с надписью: «Я сделала это сама»? ЧТО ТЫ СДЕЛАЛА?»

Ой.

Я:

«Почти в школе. Мне пора. Люблю тебя!»

Эй. Ни одно слово из этого не было ложью.

— …не могу быть с тобой так, как хочу, — говорил Бронкс, привлекая мое внимание к разговору.

— Почему? — потребовала Рив. — Хоть раз ответь мне прямо. Если ты это сделаешь, я перестану встречаться с Итаном.

Бронкс сжал губы.

— Да, я так и думала. — В ее голосе слышалась досада.

Рив пошла к машине. Бронкс пошел к своей. Шины завизжали, когда он развернул машину. Грязь брызнула, когда он рванул вперед.

— Ох, уж этот парень, — сказала Рив, ее тело дрожало.

— Ты ему небезразлична.

— Да, только видимо недостаточно.

Я похлопала ее по руке.

— Поверь мне, я понимаю.

Она грустно улыбнулась, прежде чем продолжить движение.

Через несколько минут она уже парковалась на своем обычном месте. Стоянка была переполнена, но никто, даже учителя, не осмеливался посягнуть на ее территорию. Не из-за нее или денег ее отца, а из-за Бронкса.

Я слышала, что кто-то совершил ошибку, припарковавшись здесь всего один раз; Бронкс завел машину и врезался в деревья, которые ученики раскрасили золотой и черной краской, чтобы с гордостью демонстрировать цвета нашей школы.

Молча, мы перешагнули через тигриные лапы, скошенные в траве, и направились внутрь здания.

Трина и Маккензи прислонились к шкафчику и зло смотрели на любого, кто был настолько глуп, чтобы подойти к ним. Когда я прошла мимо… никогда не говорила, что я умная… они отошли и встали по бокам от меня, оттеснив Рив в сторону.

— Ты должна поговорить с Коулом, — начала Трина.

— Никогда не думала, что скажу это, — сказала Маккензи, — но я хочу, чтобы ты не только поговорила с ним. Я хочу, чтобы ты соблазнила его до смерти. Не знаю, сколько еще драмы после Али я смогу вынести.

— Ладно. Я ухожу, — сказала Рив, отходя от нас. — Увидимся за обедом, Али.

— Да. Увидимся. — Я вздохнула. — В чем дело?

Трина покрутила кольцо в брови.

— Для начала, он злее, чем йорк моего отчима.

— У твоего отчима есть йорк?

Маккензи махнула рукой.

— Забудьте о крошечной собаке-террористе. Коул реагирует на все, что мы говорим, и так уже несколько недель.

Несколько недель?

До двух ночей назад он показывал мне только свою мягкую сторону.

— Он сломал Лукасу нос во время тренировки, — продолжила она. — Вчера вечером разбил окно, и ему пришлось наложить восемь швов.

Прошлой ночью? Когда был с Вероникой.

— Это не имеет ко мне никакого отношения, — заверила я их. Если бы у меня были когти, я бы скребла ими по шкафчикам.

«Спокойствие».

— Думаю, что это связано с тобой, — сказала Трина. — Я видела, как он смотрит на тебя, когда уверен, что ты не смотришь.

— И клянусь, вены лопаются у него на лбу каждый раз, когда Гэвин упоминает твое имя, — сказала Маккензи, кивнув.

— Эй. Коул порвал со мной. Я сказала ему, что постараюсь стать его другом, и я это сделаю, но это не значит, что я буду потешать его… эээ… эго и заставлять улыбаться.

— Ладно, — ответила Трина. — Мы прекратим попытки убедить тебя заняться с ним сексом, но ты все равно должна поговорить с ним. Ты единственная, кого он послушает.

— Не думаю, что это так.

Она проигнорировала меня, сказав:

— Он исчезает на несколько часов. Никто не знает, куда он уходит. Коул боится, что мы не будем вести подробные записи о том, что находим во время патрулирования. Ему звонят с неизвестных номеров, и он выходит из комнаты, чтобы никто не подслушал разговор. Раньше он держал нас в курсе всего.

Значит, он все еще следил за охотниками. Но что именно хочет узнать?

Я дошла до своего шкафчика, открыла его и засунула сумку внутрь.

— Я поговорю с ним о его странностях, но это все, что я могу обещать.

Маккензи потрясла меня до глубины души, когда обняла меня.

— Спасибо. Мы, типа, в большом долгу перед тобой.

Будто услышав наш разговор, Коул повернул из-за ула и пошел по коридору к нам. На нем была красная бейсболка, а руки в карманах. Новых ран нет. Он прошел мимо нас, кивнул Трине, потом Маккензи, избегая меня. Моя грудь сжалась.

— Или я не буду с ним разговаривать, — пробормотала я и отправилась на первый урок.

Перед тем как Коул завернул за угол, он оглянулся; наши взгляды встретились. Я споткнулась о собственные ноги. Видения не было. Но я видела голод. Ярость. Сожаление. Раскаяние. Страх. А потом он ушел.

Кто-то засмеялся, освобождая меня от его чар. Ошеломленная, немного злая на себя… «спокойствие, черт возьми…» я посмотрела, кто смеялся. Рен и Поппи стояли с группой девчонок, высмеивающих высокую, худую рыжую девушку с веснушками и брекетами. Рен и Поппи не смеялись, но и не прекращали насмешек. Рыжая изо всех сил старалась не заплакать.

Я подошла и под хор «Эй» и «Осторожно» отпихнула девушек. Глядя на них, сказала:

— У вас есть пять секунд, чтобы уйти, прежде, чем я разозлюсь.

Я никогда не буду спокойной, не так ли?

Может, они и не знали, как хорошо я умею драться, но они точно знали людей, с которыми я общалась, и, побледнев, ушли, не сказав больше ни слова. Поппи бросила сожалеющий взгляд через плечо. Рен тоже. Только она проговорила одними губами «Спасибо», сбив меня с толку.

— Спасибо, — сказала рыжая, затем проглотила всхлип. — Моя рубашка… Я не взяла сегодня пиджак, поэтому не могу прикрыться.

Она была белой и намокла от воды, обнажив бюстгальтер.

— Почему бы нам не поменяться? — Я не хотела, чтобы она сидела мокрой и думала о том, что произошло. — Твоя рубашка подходит к моим джинсам.

— Серьезно?

— Серьезно.

Она просветлела, и мы помчались в туалет.

— Большое спасибо, — сказала она после того, как мы переоделись.

— Не волнуйся об этом. — Дрожа, я бросилась в класс, чтобы избежать опоздания, которое не могла себе позволить.

К моему удивлению, Джастин ждал у двери.

— Привет, Али.

— Привет.

Он открыл рот, чтобы сказать что-то еще, но тут же закрыл его. Открыл. Закрыл. Наконец он заговорил.

— Как дела?

— Бывало и лучше. — Я направилась к своему месту, и он последовал за мной. — А у тебя?

— В порядке. Я в порядке.

Я осмотрела его, заметив темные круги под глазами, исхудавшие скулы и губы, которые были потрескавшимися. Он не в порядке.

— Я знаю, ты говорил мне, что с тобой не происходило ничего странного. Но так ли это?

Его лоб нахмурился, превратившись в полосу гнева.

— Не хочешь рассказать мне, что с тобой происходит? Потому что, с тобой явно что-то случилось, я прав?

Я все еще не была уверена в его мотивах, но в данный момент мне больше некуда обратиться.

— Возможно.

— Возможно?

Я села.

— Это все, что я готова рассказать. — На данный момент.

Он сел рядом со мной.

— Хорошо, но я не смогу помочь тебе, если не узнаю, что у тебя случилось.

— Ты действительно можешь помочь мне?

Его плечи поникли, и он сказал:

— Наверное, я это заслужил.

Да, но мне не стоило раздражаться из-за этого, не так ли?

— Ты знаешь кого-нибудь по имени доктор Бендари?

— Нет. А что?

«Черт». Так… может, доктор Бендари не связан с «Анимой». Может, Джастин лгал. А может, Джастин просто не встречал его.

— Забудь об этом.

— Али. Пожалуйста. Расскажи мне.

Сколько раз я еще услышу эти слова?

Прозвенел звонок, избавив меня от необходимости отвечать.

— Позже, — сказала я. «Может быть».

* * *

Наступило время обеда. Мне успешно удалось избежать Джастина после первых двух уроков. Трины и Маккензи тоже. Но не Коула.

Он загнал меня в угол в женском туалете.

Я мыла руки, когда он вошел внутрь. Моя одноклассница как раз закрывала дверь кабинки, когда увидела его и завизжала.

— Вон, — сказал он, и она ушла, оставив меня наедине с ним.

Мое сердце бешено колотилось, пока я вытирала руки бумажным полотенцем.

— Если ты собираешься кричать на меня за то, что я обидела твою девушку, позволь мне избавить тебя от хлопот. Гнев взял верх надо мной, но это больше не повторится.

— Она не моя девушка.

— Ничего страшного, если это так. Тебе не нужно переживать за мои чувства. Я начала жить дальше.

Он не выглядел благодарным.

Я попыталась обойти его, решив поговорить с ним об обвинениях Трины и Маккензи позже, в месте, где нет зеркал. Он встал на моем пути.

— Подожди, — сказал он.

— Это приказ? — Я пристально посмотрела на него. — Ты же знаешь, что я не боюсь ударить тебя, да?

— Делай со мной что хочешь. Я не уйду, пока ты не выслушаешь меня.

Иногда я действительно ненавидела свою любопытную натуру.

— И что ты хочешь мне сказать?

Когда я отошла, он прислонился к раковине, окинул меня взглядом и нахмурился.

— На тебе другая рубашка.

— Да, — это все, что я сказала, борясь с внезапной потребностью прикрыть грудь.

— Почему?

Боролась… и потерпела неудачу. Я прикрыла грудь руками.

— Поэтому ты здесь? Потому что это тебя не касается.

Коул нахмурился сильнее. Он покачал головой, как бы желая вернуться в нужное русло.

— Я беспокоюсь о тебе и хочу обсудить это как разумные люди.

— Мне нечего тебе сказать.

— Почему? Ты сказала, что мы можем попытаться стать друзьями.

Урок усвоен: лучше думать, прежде чем говорить.

— Отлично. Давай поговорим.

Он что-то пробормотал себе под нос, а затем сказал мне:

— Анкх сказал мне, что ты ешь бублики у него дома.

«Подождите».

— Ты не будешь со мной говорить о том, что случилось в патруле? Или о Веронике?

— Бублики, — настаивал он.

Что это были за чертовы бублики?

— Да. Я ем бублики. Насколько я слышала, это не преступление.

— Да, только когда ты ешь только это.

Я уперла руки в бока.

— Почему тебя это вообще волнует?

Он проигнорировал вопрос, сказав:

— Ты не принесла свой обед и не собиралась ничего брать в столовой сегодня, не так ли? Я знаю, потому что на прошлой неделе ты сделала также. Ты голодаешь.

В его устах это прозвучало хуже, чем было на самом деле.

— Я коплю деньги, чтобы купить бабушке собственный дом.

— Тогда бери еду у Анкха. У него ее более чем достаточно.

— Я живу в его доме бесплатно. И не собираюсь быть еще большей обузой и брать от него еще больше.

— Ты не обуза.

— Как скажешь.

— Али.

— Нет, — сказала я.

— Тогда возьми у меня. — Он достал коричневый кожаный бумажник с цепочкой на конце. — Пожалуйста.

Я яростно замотала головой. Что, черт возьми, здесь происходило?

— Мне не нужны твои деньги.

— Али, — повторил он хриплым голосом. — Друзья делятся.

— Мы не настолько близки.

Он вздрогнул.

— Тебе нужно поесть.

— Я поем. Обещаю.

— Что-то лучше, чем бублики, — настаивал он.

Я кивнула, чтобы хоть как-то поддержать разговор. После школы я пойду в магазин рядом с Анхами и куплю хлеб и мясные деликатесы.

— Не позже, а сейчас, за обедом, — сказал он, как будто услышал мои мысли. — Пожалуйста.

«Пожалуйста».

Его забота что-то делала со мной, он плел вокруг меня одно из своих заклинаний, заставляя забыть об окружающем мире, о проблемах, все глубже погружая меня в одержимость, которая приносила мне только боль. Я хотела уйти. Мне нужно было уйти.

— Знаешь, это к лучшему, что мы расстались. — Я произнесла эти слова для своей пользы. — Наши отношения были настолько быстрыми, что мы никогда не находили времени узнать друг друга. Не совсем. И вот в чем вопрос, действительно ли мы заботились друг о друге или видения просто убедили нас в этом?

Он ударил ладонью по зеркалу и наклонился ко мне. Свирепо сверкнув глазами, Коул рявкнул:

— Я знал, что чувствовал.

В прошедшем времени. Почему это было больно?

— Я знаю, что ты чувствовал. Видимо, недостаточно сильно, чтобы бороться за меня.

Под его глазом дрогнул мускул, когда он выпрямился и прижал меня спиной к черно-золотой кафельной стене. Тепло его дыхания коснулось моего лица, уверенное и сладкое, как ласка. Его взгляд изучал каждую деталь моего лица, задерживаясь на губах. Губы внезапно заныли от поцелуев, в которых он отказал мне во время моего выздоровления.

— Мы оба знаем, почему я ушел, — сказал он. — И мы оба знаем, что произошло бы.

— Да, тогда, черт возьми, о чем ты думаешь, приближаясь ко мне вот так? — Хорошо. Я стряхнула с себя меланхолию и приветствовала немного решительности.

— Не знаю, — прорычал он, и я внезапно оказалась лицом к лицу с йорком Коулом. — Я больше ничего не знаю.

Для своего же блага я заставила себя сказать:

— Это твоя проблема, а не моя. — Затем обошла его и ушла.

На этот раз он отпустил меня.

У меня хорошо получалось не оглядываться назад.

В столовой я потратила три драгоценных доллара на гамбургер. Коул уже сидел за столом, когда я устроилась рядом с Кэт и Рив, и смотрел, как я съедаю половину… и пытаюсь сохранить вторую половину на потом.

Нахмурившись, он сел сбоку от меня, отодвинув Кэт в сторону, затем развернул бургер и вложил его обратно мне в руку. Я подозревала, что он попытается накормить меня силой, если буду сопротивляться, поэтому я съела остаток. Мой желудок чуть не плакал от благодарности.

Он подтолкнул энергетический напиток в мою сторону. Это был его? Половина уже была выпита. Я забыла купить напиток и с благодарностью сделала один глоток, затем другой.

— Спасибо, — сказала я, стараясь не обращать внимания на то, что ему не все равно.

— Для этого и нужны друзья, верно? Даже если они не настолько близки. — Он поднес свой рот к тому месту, где я пила и допил.

* * *

После школы мы с Кэт забрались в машину Рив. У нас троих был один урок, и мистер Томс, наш учитель, разрешил нам объединиться для специального гуманитарного проекта. Для этого мы поехали во «Дворец вечеринок» и купили горсть воздушных шаров «Скорейшего выздоровления».

— Совершенно несвязанный с делом вопрос, — сказала Кэт, — не хотите ли вы, втроем сделать подарок на день рождения ребенка Обри Уилсон? И под «втроем» я имею в виду, что твой отец оплатит большую часть, Рив. Мы хотим подарить ей что-то просто потрясающее.

— Она упоминала, что ей нужна кроватка, — сказала я. Бедная девочка. Она только начала показываться, а парень бросил ее.

Рив кивнула.

— Считайте, что я в деле.

Пока мы плутали по улицам в поисках следующего объекта, необходимого для завершения «самой блестящей идеи Кэт», я проверяла облака. Солнце слепило меня, заставляя глаза слезиться, но я все равно увидела кролика и застонала. «Нет, пожалуйста, нет. Только не сегодня». Я не была готова… снова столкнуться с зомби… и своей реакцией на них.

Сегодня вечером я должна была остаться в спортзале Коула и охранять тела охотников. Но. Да, со мной всегда было какое-то «но», не так ли? Меня вызовут, как только найдут зомби… а их наверняка найдут.

Услышу ли я голоса снова? Может быть, мне просто сказать, что я заболела?

— Уверена, мы за это получим ужасную оценку, — сказала Рив, простонав.

— К твоему сведению, мы получим сертификат за креативность, — ответила Кэт.

Мой телефон запищал. Я посмотрела на экран и напряглась.

— Что случилось? — спросила Кэт.

— Коул хочет встретиться со мной, — сказала я без малейших эмоций.

Внутри меня все бурлило.

Я снова прочитала смс.

«Мой дом. В пять. Будь там».

Черт возьми. Я планировала поужинать с бабушкой, прежде чем отправиться туда.

— Когда? Где? — спросила Рив, и я рассказала ей подробности.

— И ты пойдешь? — поинтересовалась Кэт.

Руки дрожали, я написала бабушке.

«Мы можем перенести ужин? Мне очень жаль, но у Коула что-то случилось».

Я ждала, но ответа от нее не последовало.

Коулу я отправила сообщение:

«Зачем?»

Коул (я удалил часть про Макхотти):

«Мне действительно нужна причина?»

Я:

«Для второго разговора? Да. Мы уже все сказали».

Ладно, это была не совсем правда. Мне все еще нужно было набраться смелости, чтобы упомянуть о его странном поведении, как и было обещано.

Коул:

«Кто ведет это шоу? Просто приди».

Я:

«Ладно».

Коул:

«Твой энтузиазм вызывает умиление».

Я:

«Иди в задницу».

Коул:

«Хорошо. Но предпочитаю заниматься этим с партнером».

Кажется, я ахнула.

— Да. Я пойду, — сказала я. Не буду говорить, что заболела. У меня были обязанности. И я буду их выполнять.

— Держитесь. — Кэт подпрыгнула на своем сиденье и захлопала в ладоши. — Кажется, я вижу одного.

— Где? — потребовала Рив.

Кэт указала.

— Остановись.

Зарычав, Рив притормозила машину, съехала на обочину и припарковалась. Я взяла один из шаров и вышла. Девочки присоединились ко мне, и мы вместе подошли к объекту нашего проекта… мертвому еноту, его руки и ноги были застывшими и направленными в воздух.

— Перчатки, — сказала Кэт, протягивая руку.

Рив протянула их ей в руки.

— Это кашемир, знаешь ли.

— Уверена, енот будет в восторге, — мрачно ответила она. — Даже несмотря на то, что я сказала тебе купить латекс.

— Я подумала, что тебе понравятся помягче. — Вздохнув, Рив отдала перчатки, и Кэт натянула их. — Вместо этого я купила дезинфицирующее средство для рук.

— Воздушный шар, — сказала она.

Я передала его.

Затем Кэт склонилась над бедным мертвым животным и привязала ленту к одной из его лапок. Ветра не было, поэтому воздушный шар «Скорейшего выздоровления» держался идеально прямо, гордо летая над неподвижным животным.

— Когда-нибудь твоя семья поблагодарит меня за это, — сказала она, кивнув.

— Как будто мы действительно делаем что-то хорошее, — сказала Рив.

— Эй, вообще-то это так. Люди должны быть более внимательными к существам, переходящим дорогу, и это наш способ помочь. Это смешно…

— И грубо, — вмешалась Рив. — И жестоко.

— И они это запомнят, — закончила Кэт.

Каждый из нас сделал несколько снимков на свой телефон, вымыл руки, вернулся в машину и стал охотиться за следующей жертвой. Я имею в виду, получателя.

Я не могла не сравнивать себя с животными. Авария. Часть меня умирала.

Я молилась, чтобы у меня был лучший конец, но чувствовала, что мне снова придется корректировать свой план.

Глава 12 Смертельные глаза предают тебя

Мы высадили Кэт на школьной парковке, рядом с ее машиной, и поехали домой. Еще одна записка была приклеена к перилам лестницы. Вздохнув, я пошла в кабинет мистера Анкха… но застала его за разговором на повышенных тонах с мистером Холландом.

Интересно.

Как только мужчины заметили меня, то замолчали. Мистер Холланд стоял, склонившись над столом, оказавшись нос к носу с мистером Анкхом. Затем он выпрямился, и они стали вести себя так же дружелюбно, как и раньше.

Еще интереснее.

Я не могла отделаться от мысли, что мистер Холланд — это Коул через двадцать лет. У обоих мужчин были темные волосы и красивые черты лица. Разница только в том, что у Коула глаза были удивительного фиолетового цвета, а у мистера Холланда — ярко-голубые.

— Мисс Белл, — сказал мистер Анкх.

Он когда-нибудь ходил на работу? Я села на единственный свободный стул.

— Хорошо. Ты здесь. — Мистер Холланд почесал затылок. — Нам троим предстоит серьезный разговор.

— Пришли твои результаты крови, — сказал мистер Анкх, — и они меня смутили.

Я заерзала.

— Токсин, который был у тебя с Джастином и который вреден для зомби, — продолжил он. — Он исчез в Джастине, но теперь увеличился в тебе. Кроме того, уровень железа у тебя ниже, чем раньше, а количество лейкоцитов выше.

Я не знала, смеяться мне или плакать. Моя человеческая сторона боролась, но сторона зомби не отступала.

— А как насчет зомби-токсина, который вреден для людей? Были ли у меня какие-нибудь следы этого?

Он нахмурился.

— Нет.

— Почему ты об этом спрашиваешь? — сказал мистер Холланд.

Я хотела сказать ему, правда хотела. Но он убил собственную жену, когда она превратилась в зомби. Неизвестно, что бы сделал со мной, неуравновешенной бывшей его сына.

Если эти люди оставят меня в живых, господин Анкх наверняка выгонит меня. За мной последует бабушка. Я не позволю ей остаться без крыши над головой.

Затем, конечно же, мистер Холланд расскажет остальным. Как после этого Коул будет смотреть на меня? Он больше не будет беспокоился о том, чтобы накормить меня, уж это точно.

— Просто любопытно, — подстраховалась я. В каком-то смысле это была правда.

Мистер Холланд вздохнул и поставил свой стул напротив моего.

— Что ж, мне тоже кое-что любопытно. Знаю, что ты с моим сыном расстались. Но я не знаю, почему. Он не хочет говорить.

Мгновенное огорчение.

— И я тоже не буду, — сказала я тихо.

Он снова начал чесать затылок — жест раздражения или расстройства, который у них с Коулом был общий.

— Он уходит и разговаривает с людьми, с которыми не должен, принимает плохие решения, и я беспокоюсь о нем. С ним что-то происходит, но я не понимаю, как помочь.

— С кем он общается? — спросила я.

Замолчав, он провел языком по зубам.

Он не собирался делиться информацией. Понятно.

— Можешь поговорить с ним? — спросил мистер Холланд.

— Трина и Маккензи тоже заметили его странное поведение и просили то же самое. Я согласилась поговорить с ним, — сказала я. — Встречаюсь с ним в пять.

Мистер Холланд облегченно выдохнул.

— Спасибо.

Я кивнула и сказала:

— Кстати, сегодня я видела кроличье облако.

Оба мужчины тревожно переглянулись.

Я догадывалась, о чем они думали. Зомби обычно отдыхали неделю между кормлениями. Только один раз до этого существа выходили из дома ночь за ночью, и то для того, чтобы поймать меня и обратить.

Охотились ли они сейчас на кого-то другого?

— Меня отправят патрулировать, — сказала я. И выясню, так или иначе, была ли та ночь аномалией или нет. Если зомби снова будут меня игнорировать. Если услышу безумный шепот. Если потеряю сознание и окажусь в своем старом доме.

Мистер Холланд ответил:

— Я отправлю всех в патруль сегодня вечером и прослежу, кого дадут в напарники, который доставит тебя в безопасное место, если случится еще один… эпизод.

— Спасибо, — пробормотала я. Выйдя из кабинета, я закрылась в своей спальне. Затем набрала номер доктора Бендари. И снова голос сообщил мне, что абонент недоступен. Черт побери. Он когда-нибудь будет доступен снова?

Я подумала о дневнике, моем другом источнике информации. Свет прогоняет тьму. Огонь сжигает зло. Эти слова не давали мне покоя. Я не могла их забыть.

Вздохнув, я села за стол и заставила себя посмотреть в зеркало. Мне нужно посмотреть, как обстоят дела, и это был лучший способ узнать.

Мой взгляд встретился с ее взглядом. Пятен стало больше, начиная под глазами и заканчиваясь на шее. Дрожа, я стянула рубашку через голову. Она сделала то же самое… несколькими секундами позже меня.

Пятна продолжали разрастаться от шеи к плечам. Самое внушительное находилось прямо над сердцем. Когда-то оно было размером с мой большой палец, теперь — размером с кулак великана. Я провела кончиками пальцев по коже.

Мое отражение не двигалось.

Тик, так. Тик, так.

Этот звук стал громче, чем раньше.

Она набирает силу.

Борясь с волной разочарования, я вколола себе антидот, на всякий случай приняла душ и надела свою черную боевую одежду. Открыла дверь, направляясь в комнату бабушки. Меня нужно было отвезти к Коулу. Кэт застала меня врасплох, ее рука замерла в воздухе, как будто она собиралась постучать.

— Все в порядке? — спросила я.

— Все замечательно. Я хотела предложить подвезти тебя к Коулу. Лёд написал смс. Он попросил меня встретиться с ним у сарая в пять.

Совпадение?

— Я согласна, спасибо.

* * *

Сарай был полон охотниками, и я поняла, что неправильно поняла намерения Коула. Мы не собирались разговаривать. Он собирался читать лекции. Не только мне, но и всем.

В последнее время у меня было слишком много взлетов и падений, чтобы позволить этому разочаровать меня… сильно.

Мой взгляд упал на Веронику, и мне пришлось побороться, чтобы удержать свой обед в желудке. Синяки под глазами, распухший нос и разбитая губа, и она смотрела на Гэвина, который что-то ей говорил. Я быстро отвела взгляд.

— Кошечка Кэт, — сказал Лёд.

— Придурок, — ответила она, удивив меня.

В его глазах появился эквивалент его имени.

— Что я сделал на этот раз?

— Ничего. Подумала, что надо разозлиться, просто чтобы быть злой и оживить ситуацию. Мы выдыхаемся.

В мгновение ока он утратил свою холодность и рассмеялся.

— Ты слишком сексуальна для слов, ты знаешь это?

— Вообще-то, знаю, — сказала она и побежала к нему, бросившись в его объятия.

Он поймал ее, и, когда начал крутить, острая боль пронзила мою грудь. Однажды у меня было такое. Неужели я умру, прежде чем испытаю это снова?

«Заткнись, Зануда Али!»

— Что происходит? — спросила я, ненавидя дрожь в своем голосе.

Лёд поставил Кэт на ноги, но прижал ее к себе, будто был ее щитом, ее единственной опорой.

— Не знаю. Коул хочет что-то рассказать всем, но его еще нет.

— Что-то, что можно рассказать всем… даже мне? — спросила Кэт, тыча пальцем себе в грудь.

— Даже тебе. — Он поцеловал ее в висок. — Теперь ты важный член нашей команды.

— Я? То есть, конечно, да. Да. — Она посмотрела на него.

Он обхватил ее щеки, чтобы она не могла отвести взгляд. Серьезным тоном Лёд сказал:

— Ты не выйдешь ночью сражаться, поскольку не можешь видеть зомби, так что даже не проси. Но можешь подлатать меня, если я вернусь домой раненым.

— Доктор Кошечка Кэт — сказала она, кивая. — Мне нравится.

— Надеюсь, ты раздаешь поцелуи. — Он наклонился и нежно поцеловал ее. — Они — мое лекарство.

— Ну, такая медицина обойдется тебе недешево. Просто… не возвращайся домой раненным. Я разозлюсь.

— Ты же знаешь, я ненавижу, когда мой маленький котенок злится. Она выпускает когти.

— Они появляются и по другим причинам, — промурлыкала она.

В считанные секунды они набросились друг на друга, как дикие звери в брачный период.

— Прекрати это, пока я не разорвал тебя пополам, Лёд, — крикнул Бронкс, и было похоже, что он не шутит.

Я нашла его в толпе и оттащила в темный угол.

— Ты узнал что-нибудь об Итане?

Он резко кивнул.

— Да, но не так много, как надеялся. Его зовут Итан Гамильтон, ему двадцать один год, он изучает бизнес в Бирмингемском Южном университете. У него есть пятнадцатилетняя сестра, у которой в прошлом году диагностировали лейкемию.

Как грустно.

— Что ты собираешься с ним делать?

В его глазах сверкнула жестокость.

— Помимо разговора?

Я знал этот взгляд. В разговоре будут использоваться кулаки, а не слова.

— Ты уверен, что хочешь этого? Он кажется вполне приличным парнем, а Линия крови вокруг его дома — не такая уж редкость. И я вроде как услышала, что Рив сегодня говорила о том, что не хочет больше с тобой общаться. Возможно, пришло время отпустить ее.

Он долго смотрел на меня, прежде чем сказать:

— Ты действительно думаешь, что находишься в лучшем положении, чтобы раздавать советы? Нет, можешь не отвечать. Мы оба знаем ответ. Так почему бы мне не жить своей жизнью, а тебе — своей? — С этими словами он ушел.

Отлично. Я сомневалась, что могла бы испортить все еще больше.

Мой телефон пискнул. Я достала его из кармана и прочитала:

«Ужин готов! Я приготовила твое любимое блюдо. Лазанью и чесночный хлеб. Я также спросила у Анкха, можем ли мы воспользоваться его личным балконом, и он согласился. Я все приготовила, так что приезжай сюда, как только сможешь».

Мое сердце сжалось. О, нет. Она не знала. Она…

Через секунду пришло еще одно сообщение.

«Прости, дорогая. Должно быть, я не увидела твое сообщение об отмене ужина. Ну, не беспокойся. Поужинаем в другой раз».

Слезы навернулись мне на глаза. Бабушка трудилась на кухне, готовя мое любимое блюдо. Она, наверное, украсила балкон мистера Анха мерцающими рождественскими огнями, потому что знала, что я не самая большая поклонница темноты. Вот такая она была замечательная. И я отказалась от нее. Ради этого.

Я была ужасным человеком.

Я отошла в сторону и позвонила ей.

— Бабушка, прости меня. Я в спортзале у Коула. Он попросил встретиться. Думала, что мы будем вдвоем, и я смогу выяснить, что с ним не так, но это встреча со всеми охотниками.

— Али, — сказала она, вздохнув. — Все в порядке. Я понимаю.

— Я заглажу свою вину, клянусь.

Еще один вздох.

— Завтра останутся остатки, и тогда мы сможем поговорить.

— Да. С удовольствием.

Мы отключились.

— Привет, — раздался голос сзади меня.

Гэвин. Каждый мускул в моем теле напрягся, когда я повернулась к нему лицом, стараясь смотреть на свои ноги.

— Привет.

— Пришел сказать тебе, что у меня завтра свидание с очень горячей цыпочкой, но я готов сделать немыслимое и отменить его. Ради тебя.

«Что?»

— Не делай этого. И я думала, ты злишься на меня за то, что я сделала с Вероникой.

— Я никогда не злился. Это потребовало бы целого ряда эмоций, которые никогда не испытываю. Я думал, мы уже выяснили этот факт обо мне. Итак, насчет свидания…

Я покачала головой, как ни странно, очарованная. И теперь я злилась на себя.

— Мы никуда не пойдем.

— Посмотри на меня и скажи это. Может быть, тогда я поверю тебе.

Я автоматически подняла глаза. Наши взгляды встретились, и… ничего. Никакого видения.

Мои плечи опустились от облегчения, но Гэвин нахмурился.

Коул вышел из раздевалки, привлекая всеобщее внимание. Разговоры прекратились.

Наши взгляды встретились… никакого видения… затем он посмотрел на Гэвина и замер. Он взобрался на боксерский ринг и оглядел притихшую, ожидающую толпу. Коул выглядел так, будто подрался с нашей последней встречи. Его черты лица были напряжены, волосы торчали в разные стороны, а одежда оказалась порвана.

Я подавила свое любопытство.

— Отлично, — позвал он. — Слушайте внимательно. В нашей команде появился новенький. Вы примите его с распростертыми объятиями и будете держать свои кулаки… и оружие… при себе.

Раздались возгласы удивления.

Новенький? Кто-то, кому мы могли навредить?

Дверь в раздевалку открылась, и оттуда вышел Джастин Сильверстоун.

Вздохи шока сменились бормотанием.

Джастин натянуто кивнул, его щенячьи глаза излучали настороженность.

— Прежде чем осуждать, выслушайте меня. Я совершил ошибку, когда ушел, и знаю это, и мне жаль. То, что случилось с дедушкой Али… с ее домом… Я не принимал в этом участия, даю слово.

— Лжец! — Трина сплюнула. Она указала пальцем на Коула. — Он предал нас однажды, и это стоило нам Бутса и Даки, а теперь ты собираешься дать ему шанс сделать это снова?

— Нам сейчас нужна любая помощь, — сказал Коул, и я услышала жесткость в его голосе.

Бутс и Даки. Коул носил их имена на своей груди.

Джастин расправил плечи.

— Я вернулся и сделаю все, что потребуется, чтобы доказать, что мои намерения благородны.

— Это глупо, — огрызнулся Лукас. — Я не буду с ним работать.

— Ты это сделаешь. — Коул посмотрел на толпу, сузив глаза. — Либо вы это делаете, либо вылетаете из команды.

Глава 13 Пусть летят мертвые головы

В оцепенении я ушла в конец сарая. Охотники расположились в креслах, все они ругались и готовились освободить свою душу. В том числе и Джастин.

Какой шокирующий поворот событий.

Трина косо на меня посмотрела, и я поняла, что она приказывает мне как можно скорее поговорить с Коулом.

— Скоро, — пробормотала я.

Принял ли Коул Джастина, потому что хотел держать своего врага рядом? Или он действительно доверял Джастину? Использовал ли Джастина, притворяясь, что доверяет ему, в надежде получить информацию об «Аниме»?

Говорил ли Джастин правду или действовал под прикрытием?

Столько вариантов.

Один за другим охотники вставали в форме души. Кроме меня. Я пыталась, снова и снова, но каждый раз терпела неудачу.

Когда я боролась, было ощущение, что кто-то держит мою душу, заставляет оставаться ее на месте.

Гэвин и Вероника ушли первыми, за ними последовали Трина и Коллинз, затем Лукас и Маккензи, Круз и Бронкс. Но сегодня все выглядело иначе, ни у кого, кроме меня, сегодня не было напарника… и мне еще не сказали, кто мой напарник. Все должны были разойтись в разные стороны, чтобы охватить как можно больше территории. Однако никто не должен был вступать в бой, пока не поспеет подкрепление.

— В чем дело? — спросил Джастин.

Может он был моим напарником? Нет, конечно, нет.

— Ничего. Я в порядке. Я могу это сделать. — Я закрыла глаза. Используя все свои силы, представила, как моя душа поднимается, и почувствовала, как мое тело откликается. Но когда открыла глаза, жесткие руки обхватили меня и рывком вернули в кресло. Что за черт?

Джастин пожал плечами и ушел, пробурчав:

— Удачи.

Передо мной склонился Коул, единственный оставшийся охотник. Вот дерьмо. Он будет моим напарником, не так ли? Он посмотрел на дверь, потом на меня. На дверь, на меня. На его лице отразилась нерешительность.

— Проблемы? — спросил он.

Почему бы не сказать правду?

— Да, но я не знаю, в чем дело. — Разве что… З.А. сейчас достаточно сильна, чтобы удерживать меня?

На его лице отразилось облегчение.

— Оставайся здесь. Я должен был стать твоим напарником, так что мы все равно собирались пройти одну и ту же территорию. Я просто сделаю это сам.

И сделаю это быстрее, подразумевал его тон.

Я нахмурилась.

— Завтра, — продолжил он, — Анкх сделает еще несколько тестов.

— Это твой ответ на все. Тест, тест, тест. Он провел уже тысячу, но ничего не нашел. Больше нечего проверять.

— И? Он снова проведет те же тесты. Результаты могут быть другими.

«О, правда?»

— Знаешь определение безумия? Делать одно и то же снова и снова, ожидая другого результата.

— Неверно. Это определение решительности. — Коул положил руки на мои колени. Поскольку он был в форме души, а я в человеческой, его рука прошла сквозь меня, каким-то образом оставив за собой след тепла.

— Просто иди, — сказала я, задрожав, и указала на выход.

— Али.

— Иди, — повторила я.

Его глаза сузились.

— Несмотря ни на что, я твой босс, и ты это знаешь. Тебе не следует так со мной разговаривать.

«Неважно».

— Ты мой босс. Мой бывший. Мой друг. Иногда. Может быть. Ты не можешь быть всем сразу. Нужно выбрать что-то одно.

Его взгляд сузился еще больше, пока я не увидела только темноту его зрачков.

— Сегодня я выбираю босса. Завтра могу передумать.

Разочаровывающий мальчик.

— Иди! — Затем, ехидно добавила: — Сэр.

Он оскалился, так же, как это сделал, когда мы впервые встретились, выпрямился и пошел к двери. Он приложил больше силы, чем нужно, чтобы открыть ее, а затем ушел в ночь.

Я осмотрела сарай. Мистер Холланд и Кэт разговаривали. Гнев и разочарование смешались, мощные, как цунами, и я стукнула кулаком по подлокотнику своего кресла. Вскочив на ноги, я дошла до конца ряда кресел, повернулась, чтобы пройти назад… и увидела свое тело в кресле. Подождите. Я сделала это? Но как? Почему?

И почему мои ноги по-прежнему горели?

Прикосновение Коула… Тепло…

З.А. боялась его? Если да, то я бы позволила ему обхватить меня этими горячими духовными руками и, надеюсь, напугать ее до смерти.

Его руки… На мне… Я задрожала, потом нахмурилась.

Я поспешила к двери. Поскольку она была измазана Линией Крови, я не могла пройти сквозь нее. Как и Коул, открыла дверь и вышла в ночь. Я огляделась, но не нашла никаких следов…

Подождите. В центре двора появилась золотая полоска, как будто упала крошечная лампочка. Линия крови. Я приблизилась, увидела красные пятна, смешанные с золотом, и нахмурилась. А может, и не Линия Крови. Я нашла еще одну полоску в нескольких футах впереди и пошла к ней, продолжая идти, все глубже и глубже в лес за сараем.

Деревья устремлялись в беззвездное небо, ветви шуршали на ветру. Ухнула сова. Темнота была настолько густой, что казалось, будто сверху набросили черное одеяло. Холодный ветер дунул на меня, и по рукам побежали мурашки.

Впереди, справа от меня, шевельнулась тень… и на земле осталось еще одно пятно. Я нахмурилась. Следы точно были не от Линий Крови, а от чьей-то обуви. Как? Почему?

Я ускорилась. Тень остановилась. Я сделала то же самое. Высокий, явно мускулистый… мужчина. Черная рубашка, черные брюки, сливающиеся с ночью. Темная бандана покрывала его волосы. Он был охотником?

Лёд носил бандану. Бронкс тоже. Этот парень вжался в дерево и наклонился в сторону.

— Не могу поверить, что Коул так с нами поступает, — услышала я слова Трины.

— Знаю, — ответил Лукас, его голос затих. Должно быть, он ушел.

Итак. Эти двое ушли в разнобой, но быстро нашли друг друга. Интересно.

— Али лучше собраться и разобраться с этим, или…

После этого не было слышно даже сверчков.

Тень переместилась, оставив за собой еще один след. Я заняла только что освободившееся место, затем прошла вперед, обнаружив тень в нескольких футах впереди. Я прижалась к другому дереву.

— Серьезно, и что мы будем делать? — спросила Трина, ее голос снова стал слышен.

— Будем осторожны. Нужно следить за нашими словами и действиями. Джастин ничего не получит, что можно будет рассказать Защитным костюмам, — ответил Лукас, не видя, что они не одни.

Тень была в форме души, определенно, и он… шпионил за ними?

Во мне вспыхнули искры гнева. Это был не Лёд и не Бронкс.

Он скрылся за деревом, и я последовала за ним. На этот раз он не стал задерживаться, чтобы послушать разговор Трины и Лукаса, а пошел в другом направлении. Я продолжала следовать за ним, наблюдая за мазками. Маленький предатель не мог спрятаться от меня. Я поймаю его на месте преступления и…

Что-то твердое врезалось в меня, повалив лицом в землю. Воздух вышибло из моих легких, и грязь попала мне в рот. В глазах замелькали звезды. Я попыталась ползти вперед, но тяжелый груз придавил меня к земле. Страх грозил захлестнуть меня, но я быстро взяла себя в руки, развернулась и замахнулась кулаком.

Контакт!

Боль пронзила костяшки пальцев. Может, я сломала руку. Я ударила парня в челюсть… твердую, непокорную челюсть.

— Отпусти меня! — потребовала я, ожидая увидеть красные глаза. Тонкую, гниющую кожу. Волосы, свисающие клочьями. Вместо этого увидела знакомые фиолетовые глаза… и моя кровь нагрелась самым восхитительным образом. Я замерла.

— Али?

— Коул? Что ты делаешь? Я…

Под ним. Мои мысли пошли под откос. Мы лежали так и раньше. Каждый раз он целовал меня. А его руки блуждали по моему телу, которое оживало. В этот раз я была душой, и все же чувствовала себя еще более живой, как будто была подключена к генератору, мои нервные окончания гудели от энергии.

Его взгляд устремился на меня… только затем опустился к моим губам, задержался, его лицо смягчилось. Дыхание изменилось, стало поверхностным и быстрым.

— Ты в порядке? Я не видел этого, но твоя душа исхудала. Ты похудела, и под глазами у тебя тени. Я не был уверен, кто ты — заблудившийся турист или зомби.

Я напряглась, стараясь не паниковать.

— Я в порядке.

— Хорошо. Это хорошо. — Его большие пальцы коснулись моих щек. — Али…

Я знала этот взгляд, этот голос, это прикосновение и знала, к чему это приведет, если не остановлю его.

— Отстань от меня, — сказала я, стыдясь своей внезапной одышки.

Он остался на месте.

— Что ты делаешь со мной? Почему заставляешь забыть о том, что лучше для меня… Для тебя?

— Что лучше? — Может быть, когда он скажет это, я наконец поверю ему.

— Я… Ронни. Ты… Гэвин.

Нет, я все еще не поверила.

— Неверно. — Я не беспокоилась о том, что его слова сбудутся позже… не с точки зрения духовного закона. Моя воля не нарушится. Я отвернулась, глядя на небо. — Мне не нравится Гэвин, а тебе не нравится Вероника. Больше нет.

— Ты права. А я нет. — Идеальный ответ… пока он не добавил: — Но я так не думаю.

Эти слова ужалили. Выводя меня за грань спокойствия.

Я схватила его за куртку и встряхнула.

— Ты действительно думаешь, что будешь счастлив с ней?

— Я не знаю.

— Черт возьми, может быть, так и будет, по крайней мере, некоторое время, но, если ты верен привычке, это не продлится долго, и ты не останешься с ней.

Коул посмотрел на меня.

— У меня нет никакой привычки.

Он еще и слепой!

— Ты не думаешь, что боишься потерять дорогих тебе людей настолько, что отпускаешь их, прежде чем они успевают проникнуть в твое сердце?

Он взял мои руки и прижал их к земле над моей головой, заставляя мою спину выгнуться, а грудь… тереться о его грудь.

— В моем сердце есть люди, — прохрипел он.

Коул этого не сказал, но я все равно услышала: только не ты.

Нужно перестать настраивать себя на такой отказ.

— Может, мы оба ошибаемся. Может, у тебя даже нет сердца.

— О, у меня есть одно. — Его глаза сузились, он протянул свободную руку и раздвинул мои ноги, устраиваясь удобнее… идеальное удобство… и глупая, глупая Али позволила ему это. Твердость против мягкости, мужчина против женщины. — Я просто не хочу, чтобы оно разбилось.

— Поэтому ты ходишь и разбиваешь чужие?

— Я не разбивал твое, и ты это знаешь, — огрызнулся он. — Ты довольно быстро забыла меня, а я сделал все возможное, чтобы забыть тебя.

Больше он ничего не сказал, но я знала. В тот момент я знала.

— У тебя что-то было с Вероникой, — сказала я категорично.

Его лицо стало мрачным. Я ждала, что он начнет отрицать.

Коул не отрицал этого.

Он кивнул.

Несмотря на то, что я догадывалась, шок ударил меня бейсбольной битой. Шок и предательство. У меня не было причин думать о предательстве. Мы расстались. Но… но… он был здесь, на мне, а я была здесь, наслаждаясь каждым ощущением, и в то же время мысли о том, как он развлекался с Вероникой, обжигали где-то внутри.

Я оттолкнула его и поднялась на ноги.

— Кажется, я тебя ненавижу.

— Ты не единственная. Мне кажется, я ненавижу себя.

Я закончила с этой темой. Это не имело значения. Это не могло иметь значения.

«Что между вами было?» Хотелось прокричать мне.

Дрожа, я сказала:

— Почему ты набросился на меня, если думал, что я турист?

Он глубоко вдохнул и медленно выдохнул.

— Турист крался, как будто искал кого-то. Я не хотел рисковать. — Он провел рукой по лицу. — Все ушли, а твоя способность ходить в форме души магическим образом снова начала работать? Ничего не хочешь мне рассказать, Белл?

Я на мгновение растерялась.

— Ты в чем-то меня обвиняешь, Холланд?

— Ты следила за мной?

Он… О… Я тяжело дышала.

— Нет. Я следила за шпионом. Это тебя я видела, когда ты крался за Триной и Лукасом?

Прошло мгновение, тишина была пропитана недоверием. Выругавшись, он снова сел на корточки.

— Кто-то следил за ними?

— Думаю, что да.

— Как он выглядел?

— Как ты, только не такой высокий. Сильный. В бандане. — На Коуле ее не было. — Его ботинки оставляли маленькие золотистые следы.

В его глазах появилась надежда, смягчая черты.

— Покажи мне. — Он встал и помог мне сделать то же самое.

Его пальцы переплелись с моими… тепло, комфорт… Мне это нравилось, я хотела большего и ненавидела себя гораздо больше, чем его. Как только я поднялась на ноги, я отпустила его. У меня пересохло во рту, когда я отступала назад, ища тот последний след, который увидела.

— Вот, — сказала я, указывая. — Видишь?

— Нет.

Неважно. Он также не мог видеть Линии Крови.

Он осмотрелся.

— Есть поблизости еще один?

Я искала и находила еще и еще, но через некоторое время следы исчезли. Либо парень ушел, либо он подслушал нас и догадался снять обувь.

— Ладно. Неважно, — сказал Коул. Он ущипнул себя за переносицу. — По крайней мере, теперь мы знаем, что шпион все-таки есть. И теперь я знаю, что он мужчина. Это сокращает мой список подозреваемых.

— Ты подозревал, что есть шпион. — Заявление, а не вопрос. Вот почему он за всеми следил.

Он пошел прямо, сокращая расстояние между нами. Подойдя, он схватил меня за плечи.

— Ты не расскажешь ни единой душе, Али. Обещай мне.

Я тоже была подозреваемой?

Гнев вернулся, раскаленный добела.

— Почему ты разрешил Джастину вернуться? Я знаю, что он помогал нам раньше, но откуда такая уверенность, что он не обманывает тебя?

Коул покачал головой.

— Я не говорю об этом.

— Ты имеешь в виду, не со мной. Ты обсуждал это с Вероникой? — «Остановись. Просто остановись».

Его ноздри раздувались. От гнева? От облегчения?

— Ты хочешь услышать, что между нами произошло? — спросил он напряженно.

«Да!»

— Нет. — Не знаю.

— Я расскажу тебе. Думаю, действительно хочу рассказать тебе. Тогда ты будешь держаться от меня подальше, даже когда сотворю глупость и приду. Я наконец-то перестану хотеть того, чего, как я знаю, у меня не будет.

Я посмотрела на него и сказала:

— Не смей больше об этом говорить, чтобы там ни произошло.

— Я был дома, — начал он. — Она пришла.

Я покачала головой.

— Замолчи.

Это был приказ, но на его волю это никак не повлияло. Он продолжил.

— Я пил. А я никогда не пью, но пытался забыть о тебе.

— Замолчи!

— Я много выпил. Я поцеловал ее. Думал о том, что больше никогда не смогу быть с тобой, и злился на тебя, думая о тебе с Гэвином, и поцеловал ее со всей силы. Я снял с нее рубашку. Прикоснулся к ней.

— Замолчи! — Он швырял в меня деталями, как будто оружием.

Но это так и ощущалось.

— Она расстегнула мои брюки. Я…

— Замолчи, замолчи, замолчи! — Я оказалась перед ним, прежде чем поняла, что сдвинулась с места. Обе мои руки нагрелись почти до невыносимой степени, как будто я собиралась испепелить зомби. Но когда я подняла руку и провела по щеке Коула, пламя, вырывающееся из моей кожи, было не белым… а красным.

Коул упал на землю, как будто его сбил грузовик. Он быстро вскочил на ноги, теперь настороженно наблюдая за мной. Его щека была рассечена, но поскольку он был в форме души, рана не кровоточила. А вот его тело — да. Уверена, еще в сарае красные пятна покрывали его лицо.

— Что с тобой происходит? — потребовал он.

«Укуси его».

Эти слова кружились в моей голове, и мне было все равно, кто их произнес. Голод терзал меня, не давая покоя. Да, я хочу питаться им, буду пировать его душой. Нахмурившись, я пошла вперед. Красное пламя охватило мои плечи. Я взмахнула рукой, но Коул увернулся. Он мог бы ударить меня, мог выбить почву у меня из-под ног. Вместо этого он выпрямился, сжав кулаки.

— Не делай этого, — сказал он.

«Моя воля не нарушилась». И я сделаю это. Я обошла его, наши взгляды встретились.

ЕДА!

— Давай, заканчивай свой рассказ, — приказала я, сделав то, что он не сделал, и толкнула его ногой. Он упал на землю во второй раз. Низ его штанов обгорел, образуя еще одну рану. Рану, которую нанесла я. Мои ноги также были охвачены красным пламенем. — Помоги мне убедиться, что я тебя ненавижу.

— Это тебе нужно? — Он встал и сказал: — Она набросилась на меня. И знаешь что? Мне понравилось.

С криком я бросилась на него.

Он увернулся.

Я бы сделала это снова, но мой взгляд заметил фейерверк, взрывающийся в небе. Один за другим другие охотники выпускали свои сигнальные ракеты. Казалось, все заметили зомби.

«Неважно».

Хрустнула ветка.

Мой взгляд метнулся влево, и я увидела красные глаза, выглядывающие из-за хрупкой стены листвы.

«Все еще неважно».

Коул подошел ближе ко мне, возможно, чтобы защитить меня от предстоящей битвы. Когда я почувствовала его запах, мой голод вышел из-под контроля. Я зарычала на него.

Он посмотрел на меня.

Я шагнула вперед… «Когда я закончу, от него ничего не останется…» Мир вокруг меня начал темнеть, пока меня не окутала темнота.

— Нет, — крикнула я.

«О, да».

Думаю… З.А. пыталась взять верх.

Я… она… продолжала идти вперед, несмотря на слепоту, и споткнулась.

— Али, — сказал Коул, обеспокоенный.

Время, казалось, замедлилось, пока я падала, приземляясь. Все звуки исчезли. Кроме одного.

Тик. Так.

Глава 14 Убийство Белой королевы

Я открыла глаза и поняла, что не могу отдышаться. Почему?

Нужно подвести итоги. Я стояла. Моя одежда была порвана, и я была забрызгана черной слизью с головы до ног. У меня оказались порезы на руках и животе. Все мое тело дрожало, как будто я несколько часов бежала по беговой дорожке в гору.

Лес вокруг меня был сожжен. Деревья стояли голыми, их листья сгорели, а ветви покрылись пеплом. Пеплом зомби? Или… охотников? Земля выглядела такой же ужасной, черной и обугленной, без единой травинки.

Коул лежал на земле, живой. Слава Богу! Его кожа была вся в черных пятнах. Он был укушен несколько раз, и его лицо исказилось от боли.

— Али-гатор, — выдохнул он.

Я бросилась к нему, и он вздрогнул, будто думал, что причиню ему боль.

Я нахмурилась. Помнила… как ударила его. Да, я ударила, а он увернулся. Он рассказал мне о поцелуе с Вероникой, о других вещах, которые они делали… даже сейчас мне было больно. Потребность питаться от него поглотила меня, и я набросилась на него. Потом… ничего.

— Мне очень, очень жаль, — сказала я, просунув руки под подол его брюк. Противоядие было пристегнуто к его лодыжке. Я освободила шприц и, хотя меня била неконтролируемая дрожь, смогла воткнуть иглу ему в шею.

Он делал это со мной бесчисленное количество раз, но мне никогда не приходилось делать этого с ним. Я оставалась рядом, наблюдая и ожидая. Наконец, пятна начали исчезать с его кожи, и он опустился на обгорелую землю.

Но порезы и раны остались. Должно быть, в сарае его тело лежало в крови.

— Что случилось? — спросила я.

— Ты не помнишь?

Я пожевала нижнюю губу и покачала головой. З.А. говорила со мной… да, это правда. О, Боже. Она взяла надо мной верх.

Поморщившись, Коул сел. Он не смотрел мне в глаза, когда сказал:

— Твои глаза стали красными, Али, как у зомби. Прибывшие существа не обращали на тебя внимания и относились к тебе, как к одной из своих. Ты сожгла деревья и…

Я ахнула.

— Я сожгла деревья?

— Ты коснулась их красным пламенем, и листья мгновенно запылали.

Слезы навернулись мне на глаза, они жгли, как будто хотели вот-вот хлынуть, но я им не позволила.

— Я что-нибудь тебе сделала? — Виновата ли я во всем?

Он потрогал рану на своей щеке.

— С тобой что-то происходит, Али, — сказал он, игнорируя мой вопрос.

Да, сделала. Я причинила ему боль.

— Да, — прошептала я. Я больше не могла молчать, и плевать на последствия. Знала, что представляю опасность, но не была достаточно осторожной, чтобы защитить своих друзей. — Мистер Анкх сказал, что мой анализ крови в порядке, но, Коул, это не может быть правдой. Во мне зомби-токсин. Он там, внутри меня, и он живой. Стал частью меня. Новой частью. Я видела ее… слышала ее.

Я ждала, когда в его глазах появится ненависть.

Ждала, когда дикая ярость вырвется наружу.

Он должен был хотеть убить меня. Я была врагом.

— Что еще? — спросил он.

Я моргнула, сбитая с толку.

— Появляются позывы, темные позывы, и, кажется, я поддаюсь им. Я бы никогда не поверила в это, если бы…

— Что, черт возьми, случилось? — потребовал Гэвин, прервав меня своим приходом.

Я оглянулась, увидев, как он и Вероника проходят мимо деревьев, которые я сожгла. Возможно, это сделала З.А., но моими руками. Осознание этого все еще терзало меня.

Они были такими же грязными и ранеными, как и Коул.

Коул протянул руку и сжал мое запястье.

— Я не хочу, чтобы ты говорила об этом кому-то еще, — прошептал он.

Он не собирался рассказывать остальным? Почему? Чтобы защитить меня? Возможно. Что случится, если охотники узнают, что я с ним сделала? Меня выгонят, без вопросов. И они будут правы, если сделают это.

Он поднялся на ноги, потянув меня за собой.

— Давайте вернемся в сарай, — сказал он.

— Коул! — Вероника бросилась к нему и обхватила его избитое лицо, наклоняя его голову из одной стороны в другую, изучая травмы. — Сладкий, ты выглядишь так, будто тебя задрал медведь. Ты в порядке?

«Сладкий».

— Я в порядке. — Явно чувствуя себя неловко, он отодвинул Веронику от себя.

Я была слишком измотана, чтобы испытывать ревность. Или страдание. Или тоску. Да. Слишком выжата.

Я смахнула жжение в глазах тыльной стороной ладони.

Она бросила на меня взгляд, которым можно убивать.

— Я думала, у тебя есть особые способности или что-то в этом роде. Ты должна была защитить его.

— Да, — сказала я печально, — должна была.

Гэвин обхватил мои плечи в неожиданном проявлении поддержки, и я прислонилась к нему. Мне становилось все более комфортно от контакта с ним… и я не хотела думать о том, что это значит. «Это был не флирт,» — сказала я себе, и это было все, что имело значение.

— Второй раунд кошачьей драки может подождать. Коул прав. Нам нужно вернуться в сарай.

Коул шагнул к нам, угрожающе, что я ожидала увидеть раньше. Его взгляд переместился с Гэвина на меня, затем снова на Гэвина. Он выглядел готовым убивать. Затем остановился и отвернулся.

Я так сильно хотела пойти за ним, догнать. Это было абсолютное мучение… отказывать себе в этом… чувствовать это… но я не могла рисковать еще одной схваткой с ним. Кроме того, мне нужно поймать шпиона.

Он повел нас через лес, Вероника шла за ним по пятам. По пути мы встретили Льда и Джастина, и я мысленно осмотрела их. Они оба были примерно такого же роста, как и шпион, которого я видела. Но и Лукас был таким же. И Гэвин.

Гэвин также носил бандану.

Шпион должен быть из нашего окружения. То есть, он знал, где находится сарай Коула, и что мы будем патрулировать сегодня ночью. Но… я не хотела обвинять ни одного из охотников. Возможно, сейчас я не могла доверять себе, но доверяла своим друзьям. Даже, как ни удивительно, Гэвину.

Во многом он был похож на Коула. Прямолинейный. Бесстрашный и не заботящийся о последствиях. Но он был жестоким, когда дело касалось безопасности его друзей.

Мне было над чем подумать.

— То, что я сейчас скажу — правда, так что я не просто делаю это правдой в твоей жизни, говоря это, если ты понимаешь, что я имею в виду, но она — ужасный враг, — мягко сказал Гэвин.

— Кто? Вероника?

Он кивнул.

Я пожала плечами. У меня уже были враги, и, уверена, еще много появится.

— Что парни вообще в ней находят? Я имею в виду, она красивая, но это все. — Думаю, что на самом деле я спрашивала: что Коул в ней нашел?

Гэвин смотрел прямо перед собой.

— На самом деле она очень хороший человек, но зависть превратила вас обоих в буйных… Что ж. Неважно. Я хочу сохранить свои яйца. Как я уже говорил, она умная, веселая, а самое важное — она горячая.

Он всегда думал только о сексе?

— Твои слова похожи на поэзию.

Он усмехнулся и сказал:

— Признаю, что хотел затащить ее в постель с того самого дня, как встретил ее, и она позволила бы мне, думаю, если бы не была так решительно настроена вернуть Коула, но в отличие от твоего мистера Холланда, я никогда не встречался с охотницей. Я предпочитаю разделять работу и удовольствие. Звучит шаблонно, знаю, но так гораздо меньше проблем. И я уверен, что Коул это уже понял.

— Я охотница, — указала я, — и все же ты продолжаешь приглашать меня на свидания.

— Ты не в моем вкусе. По крайней мере была. Я уже не знаю, какой у меня типаж. Ты сопротивляешься, и это сводит меня с ума.

— Это печально.

— Это жизнь.

Я закатила глаза, что было обычным явлением в его присутствии.

— Возможно, ты самый странный человек, которого я когда-либо встречала.

— Спасибо.

— Не думаю, что это был комплимент.

— Соглашайся или не соглашайся, — сказал он.

Мы вошли в сарай, и моя душа вырвалась из хватки Гэвина и полетела вперед, как будто ее дергала невидимая веревка. Я пронеслась по комнате и… бум!

Задыхаясь, я открыла глаза. Я сидела в кресле, когда душа и тело соединились.

Мистер Анкх стоял на коленях перед Коулом, уже латая его раны. Как я и предполагала, он был весь в крови.

Новый план: «Найти способ отключить зомби внутри меня. Убить зомби внутри меня. Сделать все, что необходимо».

Он моргнул, открыв глаза, и скривился.

Мистер Анкх сказал:

— Тебе нужно наложить швы, сынок. — И начал копаться в своей сумке.

У меня в горле встал комок, когда наши глаза встретились. Фиолетовый против синего. Холодная маска против печали.

«Прости», — пробормотала я.

Он кивнул и отвернулся.

Вычеркнет ли он меня из своей жизни теперь, когда узнал о З.А.?

Это лучше, чем смерть, но так же больно.

— Где Кэт? — потребовал Лёд. Как и Коул, он был весь в крови.

Не отрываясь от своего дела, мистер Анкх ответил:

— Когда у тебя началось кровотечение, она начала кричать, и я настоял, чтобы она поехала домой.

Наверняка ему пришлось пригрозить, что он навсегда запретит ей появляться здесь, чтобы заставить ее уехать.

Лёд помчался к выходу.

— Всем ввели противоядие? — спросил мистер Холланд.

Нет, но меня не кусали. Тем не менее, я попросила дозу и получила ее через несколько минут. Прохладная струя хлынула потоком, заглушая мою дрожь.

— Зомби были повсюду, — сказал Гэвин, вставая. — Мы не могли их сдержать.

— Да, и они, похоже, точно знали, где мы будем, — бросил Лукас Джастину.

Джастин вскочил на ноги.

— Я никому не говорил о сегодняшнем вечере. Я узнал, что встречусь со всеми, всего за пятнадцать минут до того, как Коул пришел и забрал меня.

— Слышал что-нибудь о телефоне? Смс?

— Коул следил за мной все это время. И ты действительно думаешь, что зомби могут отвечать на мои звонки?

— Ты был в раздевалке один в течение нескольких минут. Мог написать смс кому-нибудь из «Анимы», — прошипела Трина. — Они могли бы это устроить.

— Думаешь, на мне прослушка? — Он сорвал с себя рубашку, обнажив крепкое тело, о котором я и не подозревала.

Перед моим лицом появилась рука, и я подняла взгляд. Передо мной стоял Гэвин, предлагая мне помощь. Я переплела наши пальцы, и он помог мне встать. Я оказалась не такой сильной, как думала, потому что мои колени почти подкосились. Он обхватил меня рукой и поддержал.

Заскрипело кресло. Я увидела, как Коул встал, отмахнулся от мистера Анкха и прошел в раздевалку. Дверь захлопнулась с громким стуком.

Конечно же, Вероника последовала за ним.

* * *

Я заснула, думая о том, как вывести З.А. из строя. Отрубить мне руки? Удалить все зубы? Так я буду жива, а она не сможет никому навредить.

«Пусть это будет план Б».

Меня разбудил звонок мобильного. Встав с кровати, я вслепую потянулась, похлопав по тумбочке.

— Алло, — прохрипела я, когда телефон оказался у моего уха. Который час?

— Вы пропустили нашу встречу, мисс Белл.

Доктор Бендари?

Я резко вскочила на ноги. На модных настенных часах было 5:59 утра. Я поставила будильник на шесть… и мой телефон завибрировал, как раз вовремя. Мне нужно собираться в школу.

— Кое-что случилось, — сказала я. — Я пыталась позвонить, но вы отключили телефон.

— Необходимая мера предосторожности.

— Зачем?

— Думаешь, я поверю, что ты не хочешь, чтобы твои друзья-охотники схватили меня?

Обратная психология? Пожалуйста.

— У кого и есть сомнения, так это у меня, доктор Бендари. Может, вы планируете убить меня.

— Думаю, нам придется научиться доверять друг другу. Ты все еще заинтересована во встрече?

— Да.

— Хорошо, потому что я хотел бы услышать о неприятностях, которые у тебя произошли прошлой ночью.

Это он послал шпиона… свой источник?

— Откуда вы об этом знаете?

Я представила, как он пожимает плечами, говоря:

— Сама как думаешь?

— Ну, твой источник мог узнать о событиях прошлой ночи, только если был на месте преступления.

В трубке раздался смешок, без капли юмора.

— Неужели? Что ж, тебе стоит посмотреть новости.

Новости? Я нащупала пульт от телевизора и нажала кнопку «Включить». Экран загорелся. Я переключила канал, попадая на…

— …проснувшись, обнаружила, что двадцать шесть человек умерли от гнилостного синдрома, — говорила репортер. Она стояла на улице, на экране был виден адрес района, недалеко от Коула.

Гнилостный синдром: когда человеческое тело заражено токсином зомби. Хотя гражданские не подозревали, что причина в этом.

Репортерша продолжила.

— В прошлом году два школьника умерли от этой редкой болезни, а жителям сказали, что она не заразна. Всего месяц назад умер пожилой мужчина. Как и почему так много инфицированных? Прибыли сотрудники Центра по контролю и профилактике заболеваний, и дома заболевших закрыли на карантин.

Доктор Бендари вздохнул с сожалением.

— Люди погибли, мисс Белл. Люди, которые воскреснут. Зомби вошли в их дома и съели у каждого частичку их человечности, оставив после себя только зло.

— Почему? — У меня пересохло во рту. — Как?

— Не в каждом доме есть Линия крови.

Это изменится, решила я, сжимая в кулак плед. Скоро.

Хоть раз слово на букву «И» действительно придало мне сил.

— Зомби мутируют, — объяснил он. — Так же, как мутируешь ты. Они стали голоднее. Они стали сильнее. Они…

Моя дверь распахнулась и ударилась о стену. Мистер Анкх и мистер Холланд вошли внутрь. Оба хмурились с такой яростью, с какой они никогда раньше не смотрели на меня. Мое сердце бешено колотилось в груди, едва не ломая ребра.

— Что происходит? — потребовала я. — Что вы делаете?

Доктор Бендари что-то сказал, но я не смогла разобрать слов.

— Пойдем с нами, Али, — сказал мистер Холланд. — Сейчас.

Доктор Бендари замолчал.

Вчера вечером Гэвин высадил меня, я приняла душ, оделась в майку и шорты и легла в постель. Мужчины не увидели ничего такого, чего бы им не следовало видеть, но я все равно была смущена.

— Что происходит? — повторила я. — Я никуда не пойду, пока вы мне не скажете.

Мистер Анкх поднял голову.

— Тебе кое-что нужно увидеть.

Я отключилась от разговора с доктором Бендари и встала. Меня повели по коридору, вниз по лестнице, еще по одному лестничному пролету и в подвал. С каждым шагом воздух становился все холоднее и промозглее, и я почувствовала, как слой льда покрывает мою кожу… похожий на тот, который был внутри меня.

В конце коридора мы остановились у единственной двери. Она была закрыта и заперта. Господин Анкх прижал руку к панели удостоверении личности, и вспыхнул яркий желтый свет.

Петли на двери ослабли, и вход открылся сам по себе.

Мы зашли в лабораторию. Полы здесь были бетонными, в нескольких местах имелись сливы. Здесь установлено несколько занавешенных кабинок, в каждой из которых стояла каталка с ремнями для запястий и лодыжек.

Я сглотнула.

Мистер Холланд указал на стул перед телевизором.

Дрожа, я села.

— Я уже видела новости.

— Это не имеет никакого отношения к данному моменту. Сначала я проверю твои показатели. — Пока он это делал, он задал мне один вопрос. Только один. — Ты работаешь на «Аниму»?

— Нет! Конечно, нет. — Мне нужно было рассказать ему правду, не так ли? Еще один план: «Поговорить. Признаться во всем. Молиться о лучшем».

Итак, я сделала это. Я рассказала о З.А. все, что знала.

Когда я закончила, мистер Анкх покачал головой.

— Невозможно. Ты все еще человек.

— Пока.

Он долго молча смотрел на меня. Затем скривился и нажал кнопку на пульте. Весь экран телевизора окрасился в ярко-зеленый цвет, и… лес! Я увидела лес.

— Это было записано через объектив ночного видения, — сказал он. — У меня там больше камер, чем вы думаете. Я не всегда проверяю их, но рана на щеке Коула показалась странной, я никогда не видел такую раньше. Когда спросил его об этом, он отказался отвечать.

Я наблюдала, как красное пятно налетело на другое красное пятно, сбив его на землю. Двое оставались в таком положении несколько минут, как будто… разговаривали. Я поняла, что это был Коул и я.

— Мы же души. Как камера нас засекла? — спросила я ошеломленно.

— Специальная камера. Специальное оборудование.

— Вы случайно не видели парня, за которым я следила?

— Да. Но, как и ты, он всего лишь пятно.

На экране Коул сел. Мы поговорили еще немного. Встали. Ходили вокруг. Ярко-красный цвет охватил мои руки, и я ударила его. Он упал. Снова встал. Мы столкнулись. Я набросилась на него. Он уклонялся.

Из-за деревьев появились более яркие красные пятна. Зомби?

Пятно… я… упала на землю.

Упав, я потеряла сознание. Когда З.А. взяла надо мной верх.

Я смотрела, как встаю и поворачиваюсь к Коулу. О, нет. Пожалуйста, нет. Я подошла к нему. Он проигнорировал меня и побежал к зомби, атакуя их со всей силы. Я последовала за ним. Вместо того чтобы помочь ему, я ударила его сзади.

Я схватилась за живот, словно проглотила осколки стекла. Зомби набросились на него, но он все же сумел отбиться от них и подняться на ноги. Я снова бросилась на него, явно намереваясь причинить боль, но он уклонился, оказавшись между мной и зомби. Он мог ударить меня, вырубить или даже бросить на съедение зомби. Я была открыта. Вместо этого он снова сосредоточился на зомби.

В тот момент я по-настоящему возненавидела себя. Как я могла напасть на Коула? В такой критический момент?

Зомби окружили его, потянулись к нему. Я схватила двух тварей за руки, отрывая их от него, и швырнула в деревья.

Подождите. Может быть, я все-таки помогала ему.

Красное пламя охватило все мое тело. Я схватила еще двух зомби и повторила с ними то же самое. Когда они пришли в себя, они не обращали на меня внимания, нацелившись на Коула.

Я сократила расстояние и коснулась одной рукой дерева… листья мгновенно превратились в пепел… а другой ударила зомби. Он не превратился в пепел, а просто отшатнулся в сторону. Я наклонилась… и вгрызлась ему в шею.

Здесь и сейчас передо мной стоял хмурый мистер Анкх. Я пыталась найти нужные слова… но так и не нашла. Я испытала ужас, увидев себя в таком состоянии… Зная, что проглотила гниль зомби…

— Мисс Белл, я не уверен, что верю в то, что вы одновременно человек и зомби, причем часть зомби может проявляться вне вашего тела. Но знаю, что не могу больше позволить вам жить в моем доме, с моей дочерью. Я хочу, чтобы вы уехали в течение часа.

Глава 15 Я был у тебя на прощание

Я пошла в ванную и оделась, а затем собрала те немногие вещи, которые у меня были. Пара рубашек, пара джинс, ножи и дневник. Вот и все. Это не заняло у меня много времени. Минут десять, наверное. На глаза навернулись слезы, но я смахнула их. Ни за что не заплачу из-за этого. Я уже теряла дом, даже тот, который любила всем сердцем.

Этот? Этот был ничем.

«Тогда почему так больно?»

Думаю, какая-то часть меня всегда знала, что этот день наступит. Я накинула рюкзак на плечо и вышла из комнаты, минуя хладнокровного мистера Анкха и безэмоционального мистера Холланда.

Бабушка стояла у входа, ее сумка лежала на полу. Когда я спускалась по лестнице, ее встревоженный взгляд остановился на мне, и она выглядела так, словно за ночь постарела на десять лет. Ее волосы были в беспорядке. Блузка и брюки были помяты. Она не накрасилась.

Кто-то разбудил ее и заставил поторопиться.

Я сжала губы, замечая, как второе сердце бешено колотится в груди, и заставила себя успокоиться, пока голод не проснулся.

— Ты в порядке? — спросила она меня.

Что ей сказали? Я заставила себя улыбнуться.

— Я… в норме. А ты?

— О, я в порядке. — Ее взгляд переместился на мистера Анкха и сузился. — Что происходит? Почему вы так поступаете с нами?

— Думаю, будет лучше, если ваша внучка вам все объяснит. Но у вас нет причин для беспокойства. Я не оставлю вас без крыши над головой. Я снял для вас дом в вашем старом районе. Адрес уже запрограммирован в GPS вашей машины.

Я ненавидела, что он платит за нас, и хотела отказаться. Но не стала. Пока нет. Я позволяла ему тратить свои деньги только до тех пор, пока не найду новое место… наше место, которое мы сможем позволить себе сами. Такое, которое он никогда не сможет отнять у нас.

Я подняла сумку бабушки. Пока она пыталась понять, что именно не сказал мистер Анкх, я вывела ее на улицу. Машина стояла на подъездной дорожке, ключи уже были в замке зажигания, двигатель урчал.

Я закинула сумки на заднее сиденье машины и пристегнулась на пассажирском сиденье. Бабушка села за руль, и через несколько минут мы уже мчались по шоссе.

— Скажи мне, что происходит, — сказала она с дрожью. — Пожалуйста. В последнее время я чувствую себя как Рив, отчаянно ищущая ответы, но не получающая их. Тебя все время нет дома, и я привыкла к этому, но, когда ты дома, ты грустная и отстраненная, даже жестокая. И теперь люди, которые помогали тебе в твоем деле, не хотят иметь с тобой ничего общего.

— Бабушка, я поговорю с тобой об этом, обещаю. Только не в машине. — То, что я расскажу, расстроит ее больше, чем уже есть. Машины и эмоциональные водители — не лучшее сочетание.

— Али.

— Пожалуйста.

— Хорошо. Но как только мы зайдем внутрь…

Через десять минут мы подъехали к дому. Она припарковалась на подъездной дорожке. Это был двухэтажный дом в форме буквы «С», из красного кирпича с белыми ставнями на окнах. Недалеко от дома бабушки, определенно новее, но холоднее… и просто помойка по сравнению с домом Анкха. «Держи себя в руках».

Я занесла сумки в гостиную, удивилась, увидев, что там пусто, и изумилась своему удивлению. Что? Стоило ожидать, что все здесь обустроено? Стены были выкрашены в смелые, яркие цвета. Красный. Синий. Зеленый. Я догадывалась, что участок помечен Линией Крови, но не стала полагаться на предположение. Я поговорю с бабушкой, а потом займусь делом.

— Али, — сказала бабушка, ее голос сорвался в конце.

«Спокойно».

— Меня укусили, — объяснила я. — Мне дали противоядие, и оно помогло, но не уничтожило токсин зомби. Я делаю ужасные вещи. Опасные вещи. Становлюсь той, кого ненавижу больше всего. Мистер Анкх боялся за Рив. И бабушка… Я боюсь за тебя. Думаю, будет лучше, если я…

— Нет! — сказала она, покачав головой. Бабушка сократила расстояние между нами и схватила меня за плечи. — Ты не уйдешь, или что ты там собиралась сказать. Ты моя внучка, и я люблю тебя. Мы останемся вместе, и я буду помогать тебе.

Мой подбородок задрожал. Я не заслужила эту женщину.

— Почему ты не сказала мне раньше?

— Сначала не понимала, что со мной происходит. Потом… — Блин, а это трудно признать. — Я просто слишком боялась того, что может произойти.

— О, Али.

Я положил свои руки поверх ее.

— Если когда-нибудь я сделаю что-то, что напугает тебя, или мои глаза покраснеют, или я буду смотреть на тебя слишком долго, беги. Беги и не оглядывайся.

Она слегка встряхнула меня.

— Ты не станешь зомби, юная леди. Я не позволю тебе.

У меня вырвался смешок. Хотела бы я иметь ее уверенность.

Я наклонилась вперед и обняла ее.

— Спасибо, что любишь меня. И я действительно сожалею об ужине. Если бы не изменила наши планы, вечером бы ничего не произошло… Ну, теперь это не имеет значения. Мне просто очень, очень жаль.

— Не думай об этом, Дидди. У тебя есть обязанности, и я это знаю.

Дидди? Я рассмеялась. Бабушка любила говорить, как она считала, на популярном сленге, но после смерти дедушки перестала это делать. Знание того, что она наконец-то собирает осколки своей разбитой жизни, радовало меня.

— Бабушка, — сказала я, запрыгивая на столешницу, которая отделяла гостиную от кухни. — Ты знала, что дневник, который ты мне дала, посвящен уничтожению зомби?

Ее глаза расширились.

— Нет. Я не знала этого.

— Кто-нибудь в твоей семье когда-нибудь… не знаю, говорил о монстрах, которых никто не видел? Или, может быть, был помещен в сумасшедший дом?

— Ну, — сказала она, глядя на свои мокасины. — Моя мать была алкоголичкой, и она рассказывала о ночных существах, пытавшихся украсть ее душу. Отец запретил нам обсуждать ее состояние с кем бы то ни было, и как бы нам ни было стыдно, мы с радостью согласились. Конечно, когда я встречалась с дедушкой, он прокрадывался к нам и… ну… — Она откашлялась. — Не бери в голову. Он стал свидетелем одного из ее эпизодов.

Охотники. С маминой стороны. Как я могла не знать этого?

Сколько охотников произошли из двойной линии?

— Это одна из причин, по которой мы с дедушкой так настаивали на том, чтобы твоя мать держалась подальше от твоего отца, и о, Али, я должна была знать, должна была понять, что между ними есть связь. В моем понимании, мама была пьяницей. А потом и твой отец начал пить, и, ну, остальное ты знаешь.

Да. Они с дедушкой ненавидели моего отца, никогда не принимали его у себя. Но я никогда не винила их и до сих пор не виню. Было немало дней, когда я тоже ненавидела своего отца.

— Как умер твой прадедушка? — спросила я.

— Он пропал. По крайней мере, именно так мне сказали, когда передавали дневник.

Хм. Пропал. Я вспомнила отрывок из страниц его дневника.

«Некоторые охотники могут видеть будущее. Другие же могут видеть Линию Крови и находить наши убежища. Некоторые могут убивать сразу несколько зомби, после укуса. Что-то в их душе заражает зомби и распространяется от одного к другому, как болезнь, причем охотник даже ничего не делает.

Но некоторые не обладают ни одной из этих способностей. А некоторые обладают сразу всеми. У меня есть все эти способности. Вот откуда я знаю о грядущей войне. Вот откуда знаю, что ни один охотник… или обычный человек… не выживет, если не сделать что-то большее. Но я знаю, что нужно сделать.

Я должен умереть».

Затем, несколькими главами позже, он написал:

«Готов ли ты отдать свою жизнь ради спасения других? Осознаешь ли ты, что смерть — это единственный способ по-настоящему жить?»

Отдал ли он свою жизнь, чтобы спасти других? Умер, чтобы по-настоящему жить?

Если да, то это замечательно. Отлично. Но что все это значило? Я не знала этого раньше и уж точно не понимала сейчас.

Я подправила свой новый план. «Молиться о лучшем. Надеяться, что ответы прольются дождем».

Снаружи раздался визг шин. Хлопнула дверь.

Я нахмурилась и подошла к окну, чтобы выглянуть наружу.

Из-за формы дома подъездную дорожку не было видно, и я не могла увидеть машину. Или, видимо, человека, который оставил ее, чтобы дойти до нашего крыльца и постучать в дверь.

— Али, — позвал голос. — Я только узнал.

Мое сердце едва не подскочило к горлу. Коул? Он не вычеркнул меня из своей жизни?

Я подбежала к входу и распахнула дверь. Он ворвался внутрь и остановился передо мной. Он оглядел меня, и я сделала то же самое с ним. Его глаза были налиты кровью… очевидно, он не спал. Его лицо избито и в синяках, швы виднелись отчетливо. Его одежда помята, и было очевидно, что он надел ее наспех.

— Я не сказал им ни слова, — сказал он.

— Знаю. У них были записи с камер.

Он поднял бровь.

— Так ты видела, что произошло?

Я кивнула, не в силах скрыть свой растущий стыд.

Он прикоснулся к моим щекам, как будто у него все еще было полное право прикасаться ко мне. Мой подбородок задрожал… «нет! больше никаких слез…» и я боролась с желанием прижаться к нему, положить голову на его плечо и черпать из его силы. Я отстранилась, разрывая контакт.

Выражение его лица стало жестким.

— Ладно, хорошо. — Бабушка откашлялась, прежде чем взять свою сумочку и ключи. — Я поеду в Target, чтобы купить вещи, которые нам понадобятся. Вам двоим, очевидно, нужно решить несколько проблем.

— Мне ничего не нужно, — заверила я ее.

Она поцеловала меня в щеку, похлопала Коула по руке и оставила нас одних.

— Я поговорю с Анкхом, — сказал Коул, закрывая и запирая дверь.

— Нет. Не надо. Я в ярости от того, что он сделал с бабушкой, но понимаю, почему он сделал это со мной. Я напала на тебя, Коул. Я хотела съесть твою душу.

— Меня это не волнует.

— А меня, да.

Он отмахнулся.

— Это была не ты.

— А что насчет другого? Я укусила чертова зомби. Неизвестно, какой еще ущерб это нанесло мне, и насколько я теперь испорчена. Не знаю, что делать, или как исправить себя. Ну, не совсем. В дневнике сказано, что мне нужен огонь, но я попробовала, и ничего не произошло, и теперь мой огонь красный. И я же говорила, что испорчена?

— Подожди. Ты пыталась исправить себя с помощью огня?

«Ой-ёй».

— Ты действительно пыталась убить зомби… себя. А что насчет нас? Мы должны были просто найти твой прах, не зная о том, что произошло, и жить дальше?

— Ты уже жил дальше, — возразила я. — И ты бы узнал, что произошло. — Вроде того. — Я оставила записку.

Его взгляд сузился, когда он пошел ко мне. Я отступила назад. Он был намного выше меня, намного шире, что делало меня карликом во всех возможных отношениях.

— Я так зол на тебя сейчас, что даже не знаю, что сказать. — Коул подхватил меня за талию, напугав настолько, что я проглотила свой протест, и усадил на столешницу. Затем раздвинул мои ноги и придвинулся ближе ко мне, глядя в мои глаза с непревзойденной решимостью.

Его тепло окутало меня, неотразимо восхитительное. Впервые с тех пор, как мистер Холланд и мистер Анкх ворвались в мою комнату, я почувствовала тепло.

«Сконцентрируйся».

— Я думала, что поступаю правильно.

— Ты думала неправильно. И ты не испорчена.

— Испорчена. — Я положила руки ему на плечи. Желая оттолкнуть его или притянуть ближе, неизвестно точно. Я не забыла, что он сделал с Вероникой, и не была уверена, что смогу когда-нибудь забыть. — Послушай. Я пытаюсь держаться от тебя подальше. Это то, чего хотел ты, и это то, чего хотела бы я. Ты все усложняешь.

Его глаза зло блеснули.

— Знаю. Но я не уйду, пока не удостоверюсь, что с тобой все в порядке, и ты не поймешь, что не испорчена.

Вот он. Тот парень, с которым я встречалась. Заботливый. Добрый. Готовый бороться за то, чтобы остаться.

А я хотела, чтобы он вернулся.

Но не могла его вернуть. Не навсегда.

— Извини, но я не понимаю и не хочу понимать ничего подобного. Мой отец был охотником, и, видимо, моя мама тоже, хотя она этого не знала, а мы все слышали поговорку о том, что чем выше поднимаешься, тем больнее падать. Со всеми моими способностями…

— Эй, я с тобой. Моя мама тоже была охотницей.

Удивленная, я сказала:

— Оба твоих родителя были охотниками? Вау. Ладно. Я не ожидала этого. Думаешь, поэтому у нас были видения?

— Возможно. Гэвин — единственный другой охотник, которого я знаю, с двойной родословной. Но опять же, у нас с ним никогда не было видений. До тебя.

У меня перехватило дыхание.

— У вас было видение?

Он напряженно кивнул.

Мои ногти впились в его плечи.

— Когда? Что ты видел?

Он положил свои руки рядом с моими бедрами, как будто не доверяя себе, чтобы прикоснуться ко мне.

— Мы видели… тебя. Мы вошли через дверь, и ты прибежала, когда заметила нас. Ты улыбнулась и прыгнула в его объятия. В его. Не в мои. Ты выбрала его и даже поцеловала прямо у меня на глазах.

— Когда произошло это видение? — настаивала я.

— В то утро, когда мы расстались. Я так волновался за тебя, был на грани, а потом он вошел в комнату, наши глаза встретились, и вот оно. Видение. — Он прижался лбом к моей груди. — Это было ужасно, Али. Я отреагировал так же, как отреагировал бы, если бы ты просто изменила мне. Я хотел убить Гэвина, в прямом смысле этого слова. Хотел встряхнуть тебя, потом поцеловать, потом заставить тебя дать обещания, которые, я был уверен, ты не сможешь выполнить.

Мое горло сжалось от нахлынувших эмоций. Я могла представить себе боль и предательство, которые он, должно быть, чувствовал… потому что тоже их чувствовала.

— У вас были еще видения?

— Нет.

Я думала, что отбросила свою теорию о стенах, но… стены могли падать на фоне его заботы обо мне, а потом снова подниматься на фоне его гнева. Если так, то это означало бы, что мои стены тоже продолжали падать. По крайней мере, с Гэвином. Что это могло значить?

— Почему ты не рассказал мне о видении? — спросила я.

— Я многого тебе не рассказывал, — мрачно ответил он.

— Например?

— Например… — Он запустил пальцы в свои волосы, дергая за пряди, как будто хотел вырвать их. С горьким смехом он сказал: — Почему бы и нет? То, что я делал до сих пор, только ухудшало ситуацию. Я несчастен. Ты несчастна. Почему бы нам не попробовать заново?

— Коул! Пожалуйста. — Мое терпение уже на исходе.

Он закрыл глаза и резко сказал:

— Среди нас есть шпион.

— Я знаю. Я видела его…

— Нет. В нашей команде. — Он пригвоздил меня взглядом, который не смог скрыть мучений внутри него. — Он один из нас. Кто-то, кому мы доверяем. Я давно знаю об этом.

— И это тоже знаю. Поэтому спрашиваю снова, почему ты не рассказал мне?

— Подожди. Откуда ты знаешь?

— Эмма.

— Следовало догадаться. — Он выдохнул. — Я не сказал тебе, потому что не хотел портить чье-то доброе имя, пока у меня не было доказательств. И не хотел, чтобы ты стала подозревать всех и испортила отношения с охотниками, которые только начали принимать тебя. А что, если шпион узнает, что ты что-то подозреваешь? Что бы тогда с тобой случилось? Ты бы постоянно находилась в опасности, кто-то бы пытался заставить тебя замолчать.

Я не могла поспорить с его логикой.

— Зачем рассказываешь это мне сейчас?

— Теперь твои отношения с остальными все равно испорчены. Анкх и мой отец покажут всем запись. Они хотят, чтобы команда знала, почему тебя следует избегать.

Это к лучшему. И все же было больно осознавать, что я потеряю стольких дорогих мне людей, и все одним махом.

— Откуда ты знаешь, что есть шпион?

— Джастин позвонил мне, сказал, что кто-то докладывает информацию в «Анима Индастриз». Информацию, которой мог обладать только человек изнутри. Время встреч. Ранения, которые мы получили. Обрывки наших разговоров.

Джастин позвонил ему. Мне было интересно, о чем еще врал мне Щенячьи Глазки.

— Я просто… Не могу представить, чтобы кто-то из охотников сделал это.

— Я тоже. Но это так, и нужно выяснить кто, пока ситуация не обострилась и не пострадали мои друзья.

— Что если Джастин играет на обе стороны? Что, если он рассказал тебе все это, надеясь, что ты примешь его обратно? Он может притворяться, что помогает, а на самом деле саботировать.

— Как он мог уже знать то, чего не должен был знать до того, как я принял его обратно?

— Шпионаж извне предшествует шпионажу изнутри.

Он сказал мрачно:

— Я следил за ним и даже дал ему ложную информацию. До сих пор он не заглотил наживку и ничего не предпринял. И кстати, он упомянул, что ты спрашивала его, говорил ли я с ним, и что он прикинулся дурачком, потому что думал, что я предпочту именно это.

Умный ход, независимо от того, был он шпионом или нет. Теперь понятны его действия.

— Вот почему ты так подружился с Вероникой? Ты следил за ней?

— Поначалу да.

Мои глаза сузились, даже когда мое сердце пропустило удар.

— А потом ты начал верить, что принадлежишь ей.

Его руки обвились вокруг моей талии и крепко держали, как будто он боялся, что я убегу.

— Да.

Часть меня действительно хотела убежать. Но я не стала. То, что он сделал, оставило внутри меня рану, и ее нужно прижечь.

— А потом ты… целовался с ней.

Он непоколебимо выдержал мой взгляд, несмотря на боль, сверкающую в его фиолетовых глубинах.

— Да. Но я не рассказал тебе всего…

— И я не хочу слушать все, — вмешалась я, приложив палец к его губам. Его мягкие, нежные губы. Я задрожала… Нет! Никакой дрожи. — В этом нет необходимости. Мы не вместе. Так что ты все еще делаешь здесь, Коул?

Он убрал мой палец, взял его в руки и уставился на него, как будто в нем было лекарство от всех его болезней.

— Я не знаю. — Его голова опустилась, как будто ему было стыдно, но он все еще держал этот палец. — Просто… Я не могу держаться от тебя подальше. Ты как магнит, и я притягиваюсь. Но что с тобой? Ты должна кричать на меня, выкрикивать ругательства и говорить, чтобы я уходил и никогда не возвращался. Почему ты не кричишь? — спросил он почти с горечью.

Потому что, несмотря ни на что, мне нравилось его присутствие.

«Глупая девчонка».

— Хочешь, чтобы я кричала? — Сказала я и сделала глубокий вдох, готовясь. — Сейчас начну.

Он покачал головой, посмотрев на меня сквозь густой щит темных, темных ресниц.

— Уже слишком поздно для этого. Я хочу поцеловать тебя, Али.

Поцелуй… Да… Нет!

— Ты застелил свою постель.

— Знаю. Но все равно хочу, чтобы ты была в ней.

Вот. Так. Просто. Каждая клеточка моего тела проснулась и потянулась к нему. Отчаянно нуждаясь в нем. Будто умирала от жажды, а он был моей водой. Он всегда был моей водой.

В последний раз, подумала я. Последний наш поцелуй. Это будет завершением. Концом.

Самым концом.

— Это… это ничего не будет значить, — прошептала я.

«Что ты делаешь?»

Здравый смысл Али вынырнул из трясины моих мыслей.

В тот момент я возненавидела ее. Мне это нужно, и я не собиралась с ней спорить.

— Будем надеяться, — сказал он, низко зарычав.

Он прижался своими губами к моим, нежно, медленно, смакуя каждый момент, как будто хотел вытянуть ответ… или был готов сделать все необходимое, чтобы заслужить его.

Только это и было нужно.

Искра, которая всегда горела между нами, разгорелась в дикое пламя. Наши языки сплелись, и он прижался ближе. Никто из нас не был нежен. Я прижалась к нему со всей силой, требуя большего. Забирая все.

Этого оказалось недостаточно.

Я не была уверена, что мне когда-нибудь его хватит.

Он провел руками по моим волосам, сжимая пряди возле шеи и заставляя мою голову наклониться, позволяя ему глубже проникнуть в мой рот. В этот момент я принадлежала ему.

Прошлое перестало иметь значение. Я была девушкой, которая умирала от жажды, а он был не просто водой. Он был медом. Я поглощала его, не в силах насытиться.

— Ты так хорошо чувствуешься, — прохрипел он, — такая вкусная. Я скучал по тебе. Ты должна быть моей. Скоро. Скоро. Не прогоняй меня.

— Останься. — Моя кровь бурлила от энергии. Я рванула его рубашку, и ткань порвалась. Он отшатнулся назад. Тепло его тела пропало. Нет. Я спрыгнула со столешницы и последовала за ним, затем толкнула его на пол и оседлала талию.

Наши языки сплелись с еще большей силой. Я брала больше и отдавала больше, и это было дико, необузданно, но мне все равно казалось недостаточно. У него был вкус мяты и клубники, двух моих любимых вещей… мне нужно больше. Коул чувствовался твердым там, где я была мягкой, и каждая точка соприкосновения была электрическим жаром… я хотела сгореть.

— Прикоснись ко мне, — потребовала я.

Он перевернул меня, прижав к ковру своим мускулистым телом, его руки неистово блуждали по мне. Я лизнула его в шею, вдыхая его запах.

«Да. Да!»

Он наклонился для очередного поцелуя, но остановился в миллиметрах от моих губ и нахмурился.

— Твои глаза. Они красные.

В одно мгновение ужас погасил пламя. Ужас и страх, такой уродливый страх. Я выбралась из-под него, затем медленно попятилась назад, увеличивая расстояние между нами.

— Держись от меня подальше. Ты должен держаться подальше.

— Али, — сказал он, потянувшись ко мне. — Я не собираюсь причинять тебе боль. Я хочу помочь тебе.

«О, Боже».

— Уходи, — приказала я, едва сдерживаясь, чтобы не отпихнуть его руку. Однажды я уже напала на него. И не собиралась давать себе возможность сделать это снова. — Тебе пора в школу, пока не опоздал.

Его руки сжались в кулаки и упали по бокам.

— Школа сегодня закрыта. Двадцать шесть человек были найдены мертвыми в своих домах сегодня утром, и среди них были три ученика. Они не учатся в твоем классе, поэтому я не думаю, что ты с ними знакома, — быстро добавил он. — По сообщениям, гнилостный синдром сейчас заразен и охватил Бирмингем, поэтому принимаются меры предосторожности, пока не станет известно, как он распространяется.

Он решительно двинулся ко мне.

— Нет, — крикнула я, отступая назад, пока не ударилась о стену. Горячие слезы текли по моим щекам. Похоже, я все-таки не перестала плакать. — Уйди! Пожалуйста!

Прошло много времени, прежде чем он встал. Коул смотрел на меня, и на его лице играли разные эмоции. Страдание, как раньше. Гнев. Тоска.

— Я сейчас в полном замешательстве.

Слезы полились сильнее, быстрее.

— Позволь мне прояснить ситуацию. Я думала, мы сможем стать друзьями. Но мы не можем. Я не хочу тебя больше видеть. Уходи и никогда не возвращайся.

Глава 16 Мы все здесь сумасшедшие

Следующие несколько недель прошли как в тумане. Я больше не общалась с охотниками, и мне не хотелось патрулировать улицы в одиночку. Поэтому я устроилась на полставки в кофейню на соседней улице, решив заработать как можно больше денег, прежде чем я… Ну сами знаете.

Я работала со среды по воскресенье, с пяти до десяти. Я ходила пешком туда и обратно и не разу не столкнулась с зомби. Мои коллеги были милыми… поначалу… но мое отстраненное отношение в конце концов достало их, и они вскоре перестали пытаться стать моими друзьями.

День благодарения прошел, и я поняла, что у меня закончился план. Я жила ради каждой минуты.

Бабушка пыталась вытащить меня из моей «защитной скорлупы», благослови ее сердце, но я слишком прочно там засела. Кроме того, я ненавидела этот праздник. Эмма появилась на полчаса, но мама, папа и дедушка не пришли, не смогли, а праздновать без них было отстойно.

Школа началась через несколько дней после «болезни». Никто больше не заболел, и врачи все еще были озадачены. Мне стало интересно, превратились ли убитые в зомби. Пришлось ли охотникам убивать людей, которых они знали.

Мне было интересно… но я не спрашивала.

Рив избегала меня, как будто я заразилась стайной болезнью, и хотя это было к лучшему… чего я хотела, в чем нуждалась… это ранило меня.

Охотники тоже держались в стороне. Особенно Лёд. Он не мог пережить то, что я сделала с Коулом, и теперь они с Кэт постоянно ссорились, потому что она отказалась прекращать нашу дружбу.

Для ее же безопасности я призналась Кэт в своих проблемах, объяснила, что Лёд просто беспокоится о ней и что ей будет лучше слушать его и держаться от меня подальше, и впервые за время нашего знакомства она разозлилась на меня.

— Ты мой друг, — сказала она. — Это что-то да значит для меня.

— Да, но почему я тебе нравлюсь? — спросила я. — Во мне нет ничего особенного.

— Ничего особенного? Все смеются над любовью с первого взгляда, но, Али, это то, что я почувствовала к тебе. Любовь, а не симпатию. Ты сестра, которой у меня никогда не было, но которую я всегда хотела. В день нашей встречи, когда я вошла в твою больничную палату, я увидела испуганную, бледную девушку с самыми затравленными глазами. Я сразу поняла, что ты потеряла всех. Мне тоже пришлось похоронить свою маму, мой мир. Так почему бы тебе не сделать мне одолжение и не подумать о том, почему ты любишь меня… ты вообще любишь меня?

— Мне и не нужно думать. Я люблю твою верность, твое чувство юмора, твою улыбку, твою смелость, то, как ты принимаешь меня такой, какая я есть, твою поддержку, твою преданность, твою позитивность, твое… все.

Она засмеялась и обняла меня, а потом сказала слова, которые я не могла выбросить из головы.

— Хорошо. А теперь расскажи, что ты планируешь делать с Коулом?

Коул…

О, этот парень. А что мне надо было с ним делать? Он приходил ко мне домой несколько раз и приносил подарки. Чучело аллигатора. Обед из моей любимой гамбургерной, расположенной почти в часе езды. Обложку для дневника моего пра-пра-прадеда.

О чем он, черт возьми, думал, когда это делал?

Я сомневалась, что даже он знает.

Каждый раз он почти со злостью швырял мне подарки, а затем уходил.

Гэвин приходил дважды, но я не открывала дверь. Он хотел поговорить о нашем видении, а я не представляла, что ему сказать.

Я провела Линию крови вокруг нового дома. А также превратила гараж в тренажерный зал, поставив там беговую дорожку и борцовский мат, которые бабушка купила в эконом-магазине. Чем сильнее я буду поддерживать свою человеческую сторону, тем дольше проживу. По крайней мере, я на это надеялась.

Я больше не слышала шепота, слава Богу, но у меня также не хватало смелости посмотреть на свое отражение. Я попыталась дозвониться до доктора Бендари, используя новый номер на определителе номера. Он снова оказался недоступен, и я мысленно выругалась.

— …обращаешь на меня внимание? — спросила Кэт.

Я моргнула, возвращаясь в реальность. Она стояла на другой стороне борцовского мата. Сегодня был мой выходной в кафе, поэтому после школы она отвезла меня домой, и мы решили поработать над ее самообороной.

— Извини, — пробормотала я. — В последнее время я легко отвлекаюсь. Может быть, будет лучше, если Лёд будет тебя тренировать.

В отчаянии она вскинула руки.

— Ты слышал? — сказала она, ни к кому конкретно не обращаясь. — Али, ты же знаешь, что я больше никогда не буду с ним разговаривать? Каждый день он приказывает мне держаться от тебя подальше.

— Он просто пытается тебя защитить, — напомнила я ей.

— Есть способы и получше это сделать. — Она размотала ленту со своих костяшек. — Пойдем. Давай смоем с себя пот и прокатимся кое-куда. Мне хочется наказать тебя за твой постоянный негатив.

— И как же ты собираешься это сделать?

— Увидишь.

Ну, хорошо. Как будто я могла отказать ей в чем-либо… даже в праве наказать меня. Я воспользовалась душем бабушки, а Кэт — моим. Сейчас мы так много тренировались, что она всегда брала с собой сменную одежду.

Мы нашли бабушку на кухне.

— Ты уговорила Али сходить куда-то еще, кроме школы и работы? — спросила она Кэт. — Удивительно.

Я поцеловала ее в щеку. Она обняла меня, так крепко, будто не хотела отпускать… Как будто знала, что я ускользаю. Когда она, наконец, отпустила меня, в ее глазах стояли слезы.

— Бабушка… — Сказала я, и в моем горле образовался комок. Я ненавидела, что причиняю ей боль.

— Иди, — сказала она, махнув мне рукой. — Развлекайся. Хоть раз в жизни побудь обычным подростком.

Мы с Кэт забрались в ее машину и отправились на север. Небо сегодня было серым, солнце закрывали тяжелые облака. Я не стала искать кролика. Мне не хотелось знать.

Мой телефон зазвонил. Я посмотрела на экран, но не узнала номер. Я с надеждой прикусила нижнюю губу.

— Алло, — сказала я, дрожащим голосом.

— Не хотите ли вы назначить еще одну встречу, мисс Белл?

Доктор Бендари.

Я чуть не вскрикнула от облегчения.

— Где ты был?

— Если тебе так интересно, то за пределами страны. У тебя есть для меня ответ?

— Да. И да, я готова.

— Ты действительно готова?

— Да.

— Хорошо. Теперь, когда рядом с тобой нет хирурга, я могу забрать тебя в полночь.

Он всегда знал о моих передвижениях. Как? Его источник, кем бы он ни был, не мог следить за мной 24 часа в сутки 7 дней в неделю… верно?

— Хорошо, — сказала я. — Я буду готова к этому времени.

— До встречи. — И он отключился.

— Кто это был? — спросила Кэт.

— Помнишь внедорожник, который преследовал нас в тот день с Рив?

— Тот, в которой ты кидалась ножами? Не-а. Не помню.

Ха-ха.

— Тот старик… Он дал мне свою визитку. Я позвонила ему. Он перезвонил мне. И так далее, и так далее. Сейчас мы договорились о встрече.

Побледнев, Кэт крепче сжала руль.

— Али, ты не знаешь этого человека.

— Да, но мне нужны ответы, а они у него, наверняка, есть.

— Ответы насчет… тёмной стороны?

— Да, — тихо ответила я.

Она протянула руку и похлопала меня по коленке.

— Ты справишься с этим. Я знаю это. Ты сильная. Ты так много потеряла и будешь бороться всеми силами, которые у тебя есть, чтобы не потерять еще больше.

Мне хотелось верить ей, но я быстро теряла надежду.

Она припарковалась напротив…

Парка Коллекционеров. Был вторник, время близилось к ужину, и было ужасно холодно. По ухоженной лужайке никто не гулял. Деревья стояли голыми, но тут стояли скамейки, качели и памятники. Имелся и жуткий мавзолей.

— И каким будет наказание? — спросила я, отстегиваясь. — Заставишь меня раздеться?

— Увидишь, — ответила она, напевая.

Мы вышли на суровый зимний ветер, и я задрожала. Вдоль мощеной дорожки, ведущей от парковки к парку, кто-то установил таблички с поздравлениями с Рождеством.

Приближается еще один праздник. Я поклялась, что проведу его лучше и позабочусь о том, чтобы бабушка провела время с пользой. Конечно, мне нужно будет купить ей подарок. И еще один для Кэт. И, может быть, Коулу.

Нет, только не Коулу.

Кэт схватила меня под руку и потянула вперед.

— Что-то не так? Твое лицо стало щепильным.

— Такое слово вообще существует?

— Если нет, то оно должно быть. И не думай, будто я не поняла, что ты уклонились от ответа на мой вопрос. Знаю, ты нервничаешь из-за того, что я запланировала, и тебе точно стоит. Вот. — За холмом, она указала на…

У меня вырвался стон. Рив сидела на скамейке, Итан рядом с ней. Они разговаривали и смеялись, счастливые вместе.

— Когда-нибудь тебе придется встретиться с ней лицом к лицу, — сурово сказала Кэт.

— Она не заинтересована в воссоединении, — прошептала я.

— Это потому, что отец сказал ей, будто ты ненавидела жить с ними и потребовала свое собственное пространство.

Он что сделал?

Что ж, это все меняло, не так ли? Я пошла вперед, полная решимости.

— …тебе она понравится, — говорила Рив. — Она всем нравится. Спроси у нее, — добавила она с ласковой усмешкой.

Итан поднял взгляд, увидел меня и напрягся.

— Могу я тебе чем-то помочь?

Я проигнорировала его, сказав:

— Привет, Рив.

Она повернулась, чтобы посмотреть на меня, и вздрогнула.

— Али, — сказала Рив, неохотно кивнув. Затем, когда Кэт встала рядом со мной: — Кэт. Ты должна была прийти одна.

Кэт пожала плечами.

— Я должна делать много вещей. Но это не значит, что я их делаю.

Итан встал. Я была почти сто восемьдесят сантиметров ростом, а он оказался на несколько дюймов выше меня. Его волосы были взъерошены от ветра, а черты лица стали мрачными.

Он протянул руку для пожатия.

— Я Итан. Приятно познакомиться.

Его хватка была слабой, как будто он боялся, что сломает меня, если сожмет слишком сильно.

— Мне тоже. Я Али.

Он повернулся к Кэт, пожал и ее руку.

— Рив так много рассказывала мне о вас, — сказал он, садясь обратно.

Кэт села рядом с ним, но я осталась стоять, подозревая, что Рив устроит скандал, если я вмешаюсь.

— Слушай, мне жаль, что я съехала, не попрощавшись. — Я ненавидела делать это в присутствии незнакомого парня, но не была уверена, что у меня появится другая возможность. — И я переехала не для того, чтобы уйти от тебя. Мне нравилось жить вместе.

В ее глазах вспыхнул огонек.

— Хочешь сказать, что мой отец лжец?

«Да!»

— Я говорю, что он защищал тебя от правды.

— И в чем именно заключается правда?

Итан стал следить за нашим разговором.

Я молчала. Были вещи, которыми я все еще не могла поделиться.

— Конечно. Как всегда одни секреты, — пробормотала она, огонек в ее темных глазах сменился обидой. Она посмотрела на Итана. — Видишь? Вот с чем мне приходится иметь дело каждый день. — Она взяла свою сумочку и встала. — Пойдем, Итан.

«Сохраняй спокойствие».

— Пожалуйста, не уходи.

Итан протянул руку и схватил Рив за пиджак, притягивая ее ближе, как настоящий бойфренд.

— Она твоя подруга, дорогая. Мне приходилось успокаивать тебя, пока ты плакала о ней. Останься и выслушай ее.

Поддержка с его стороны удивила меня.

— Эй, Ит, ты ведь не возражаешь, если я буду называть тебя Ит? — спросила Кэт. — Почему бы тебе не проводить меня к пруду? Я хочу посмотреть на уток, но мне нужен кто-то, кто сможет встать у них на пути, если они станут буйными.

Он посмотрел на Рив, потом на меня. На Рив, на меня. Как будто обдумывал каждую возможную вещь, которая может пойти не так, и хотел принять меры, чтобы предотвратить это. Наконец он кивнул.

— С удовольствием, — сказал он и протянул руку.

Они ушли, и Итан лишь дважды оглянулся, чтобы проверить, как там его девушка.

Вздохнув, я села на его место и сняла сумку с плеча.

— Послушай, Рив. Я переехала, потому что… я больна. Очень, очень больна, и у меня бывают приступы насилия… Мы многого не знаем о том, что происходит, и твой отец хочет, чтобы ты была в безопасности. Я хочу, чтобы ты была в безопасности. Это не заразно, или что-то в этом роде, но… так будет лучше.

Черты ее лица сразу же смягчились, и она села рядом со мной.

— О, Али. Я не знала. Мне так жаль.

— Мне тоже очень жаль.

— Жаль, что ты мне не сказала. Я бы попросила тебя не уезжать, — сказала она, похлопывая меня по руке. — Меня не волнуют никакие эпизоды насилия, и я знаю, что мой отец тоже не станет возражать, если я с ним поговорю.

— Нет, — сказала я, качая головой. — Пожалуйста, не говори с ним. Ни с кем не говори об этом.

— Но…

— Твой отец разозлится, что я так много тебе рассказала, и…

— С чего бы ему злиться? — вмешалась она. — Если только тут не замешано что-то еще. А я уверена, что что-то есть. Есть причина, по которой Бронкс бывает то теплый, то холодный. Причина, из-за которой так много моих друзей ложатся спать без ран, а просыпаются с ними. Причина, из-за которой у моего отца под домом есть подземелье ужасов. Причина, из-за которой он общается с отцом Коула… человека, которого когда-то ненавидел.

Мистер Анкх и мистер Холланд когда-то ненавидели друг друга?

— Послушай, Рив…

— Нет. Я устал блуждать в темноте, Али. Очень устала. Мне нужен свет. Я жажду этого. Это стало навязчивой идеей.

Тьма. Свет.

Ложь. Правда.

— Если я расскажу, ты будешь тосковать по дням блаженного неведения, а я думаю, что именно этого больше всего боится твой отец. — Но тогда она, наконец, узнает, что там, снаружи, и сможет принять меры, чтобы защитить себя. Меры, которые мистер Анкх никогда не сможет ей запретить.

— Пожалуйста, — сказала она.

— Дай мне подумать об этом, хорошо? — сказала я. — Из-за меня могут быть неприятности у многих людей.

Это было больше, чем я когда-либо предлагала раньше, и она благодарно кивнула.

— Итак… Итан кажется милым, — сказала я, переводя разговор в другое русло.

Я почувствовала облегчение, когда она сказала:

— Да, он действительно такой, — не требуя от меня большего.

Она не вздохнула мечтательно, не улыбнулась.

— Я чувствую приближающееся «но».

Ее плечи слегка поникли.

— Я ему очень нравлюсь. Он милый, внимательный, в прошлом году умерла его мать, а сейчас его младшая сестра больна лейкемией, так что он научился ценить жизнь и жить каждый день на полную катушку, но… я не могу выбросить из головы сама знаешь кого.

Да.

— Поверь мне, я понимаю. Я такая же, когда дело касается Коула.

Кэт откашлялась.

— Мы… вернулись. Итан скучал по своей девушке.

Рив виновато вскочила, ее щеки покраснели.

— Вы помирились? — Итан занял место по другую сторону от нее и прижался к ней, предлагая свое тепло. Если он и слышал слова Рив о Бронксе, то не подал виду.

— Да, — ответила она.

— Слава Богу, — сказала Кэт. — Давно пора, и, если серьезно, тебе стоит поблагодарить меня за то, что это я все устроила.

Итан кивнул, поцеловал Рив в висок.

— Согласен.

Было очевидно, что он заботится о ней, и я поняла, почему она выбрала его. Несмотря на ее чувства к Бронксу, у них могло что-то получиться. Никаких секретов. Никаких ночных битв с нежитью. Не нужно подозревать каждого встречного во лжи. Не нужно беспокоиться о том, вернется ли он домой ночью… или будет съеден.

«Хочу есть… так хочу есть…»

Когда эти слова прозвучали в моей голове, я вскочила на ноги и обернулась, пытаясь подавить внезапный приступ паники. Мои эмоции были под контролем. Этого не должно было произойти.

— Что случилось? — спросила Кэт.

«Голод, голод, голод».

«ГОЛОД.»

«Ранить. Калечить. Убивать».

«Скоро…»

— Али, твои глаза, — сказала она.

Нет! У меня перехватило дыхание, когда я, спотыкаясь, отошла от них. Рив встала, потянувшись ко мне. Итан схватил ее за запястье и рывком спрятал за себя, как будто у меня выросли рога, клыки и хвост. Возможно, так и было.

«ГОЛОДРАНИТЬКАЛЕЧИТЬУБИВАТЬСКОРО»

Шепот… Такой громкий… Сливаясь воедино, каким-то образом зовя, притягивал меня.

Кэт достала свой телефон и начала печатать. Писала Льду, чтобы он пришел мне помочь?

— Нет. Не надо, — сказала я и попыталась повернуть налево. Каким-то образом я потеряла контроль над своим телом и повернула направо. Мои ноги двигались одна за другой, не слушаясь меня. Я приближалась все ближе и ближе к жуткому мавзолею, а шепот все усиливался. Наверняка мои барабанные перепонки лопнут, не выдержав этой болтовни. — Шприц. В кошельке.

Я остановилась перед двойными дверями.

«ГОЛОДРАНИТЬКАЛЕЧИТЬУБИВАТЬСКОРО!»

Я наклонилась вперед… пока не смогла идти дальше, и моя душа отделилась от тела, вырвавшись из меня с болезненной силой, как будто ее вытолкнули. Внутри здания холодный воздух едва не заморозил мою кожу.

«РАНИТЬСКОРО!»

«ХОЧУ ЕСТЬ!»

В маленькой комнате было темно и промозгло, но пахло полевыми цветами и солнечным светом. Я двинулась в сторону, и, казалось, тысячи красных глаз открылись, следя за моими движениями. Я ахнула от ужаса.

Я только что нашла гнездо зомби.

Глава 17 Зомби снова в городе

Шок, должно быть, привел меня в чувство. Так же легко, как мое тело шло вперед, теперь оно устремилось назад. Душа и тело снова соединились.

Кэт была рядом со мной и тянула меня за руку. Я споткнулась о ее ноги и упала, ударившись коленями о холодную, твердую землю. В нос ударил запах гнили, полевые цветы и солнечный свет исчезли.

— Лёд уже едет, — сказала она. — Он поможет.

— Отойди. Кошелек. Шприц. Швырни.

— Что с ней? — спросила Рив с дрожью в голосе. — Я знаю о болезни, но она была просто в коме!

— Больна? — потребовал Итан.

— Становится жестокой, — рассеянно сказала Рив.

— Жестокой, — повторил он вполголоса.

— Назад! — крикнула я, отталкивая Кэт от себя. Если я помогу зомби… Если наврежу своим друзьям… — Уходите! Пожалуйста, — прохрипела я, поскольку больше не хотела, чтобы она тратила время на поиски противоядия в моей сумке. — Пожалуйста.

Итан оттащил протестующую Рив от меня. Она вырвалась и помчалась обратно ко мне, но он быстро догнал ее, взвалил на плечо и унёс к своей машине.

«Калечить. Убивать».

«Голод».

«Скоро».

«Холодно».

Слова звучали в моей голове ужасной песней. Я хотела встать, но в глазах потемнело.

— Беги, Кэт, — приказала я. — Беги и не оглядывайся. Началось. Происходит самое страшное.

Зомби, должно быть, спровоцировали З.А.

— Я не оставлю тебя. Я… Хм! Что ты делаешь, Итан? Отпусти меня!

Он нес ее в свою машину?

Должно быть. Взвизгнули шины. Посыпался гравий. Он понятия не имел, что происходит, но почувствовал опасность, понял правду в словах Рив о насилии и отреагировал соответствующим образом. Нужно было не забыть поблагодарить его.

Я лежала на земле там же, где и упала. Дыхание обжигало легкие и горло. Должна ли я остаться здесь и попытаться успокоиться?

«Ты шутишь? Вставай! Сражайся!» Зомби убили мою семью, и я сделала миссией своей жизни вернуть им должок.

Более того, если появятся зомби, а рядом будут невинные…

Я подтянула колени к груди и оттолкнулась, вставая во весь рост. Покачнулась, но смогла удержаться на ногах.

Я обхватила негнущимися пальцами рукояти ножей, торчащие из сапог; металл со свистом ударился о кожу, когда я освободила лезвия. Темнота продолжала наступать, и я быстро моргнула. Вдруг появились маленькие цветные точки… все красные.

Появились зомби.

Шаги раздались сбоку, и я напряглась. На меня подул сильный ветер, за ним еще один, и еще. Не зная, насколько близко находятся монстры, я вытянула руку, но ударила только воздух.

— Али. — Голос Коула прозвучал за долю секунды до того, как меня повалили на землю.

Я выронила ножи, и весь кислород вылетел из легких. Моя голова ударилась о камень, и острая боль пронзила мой череп.

— Прости, прости, — поспешно сказал Коул.

Я попыталась сесть, но он прижал мои руки к земле, тем самым, не давая мне пошевелиться.

— Ты останешься здесь. Остальные позаботятся о зомби.

Вокруг нас раздавались ворчание и стоны. Борьба продолжалась, добро против зла, свет против тьмы.

Я должна помочь. Я должна… ммм, Коул божественно пах. Гниль исчезла, и его запах был свежим и чистым, незапятнанным, удивительно чистым, и чем больше я вдыхала, тем больше мне это нравилось. Тем больше у меня пересыхало во рту.

«Так. Хочу. Есть».

Я почувствовала пустоту в желудке, почувствовала, как мучительная боль превращается в маленькие бритвенные лезвия. Мой взгляд остановился на пульсе Коула. Как он светился и бился, говоря со мной. «Попробуй. Меня. Попробуй. Меня».

Да. Я подняла голову и прижалась носом к его шее. Он такой теплым, а мне так холодно. Холоднее, чем когда-либо.

— Что ты делаешь, Али? — потребовал он.

Я оскалилась, намереваясь укусить его. «Будет так хорошо».

Его сильные пальцы схватили мою челюсть, удерживая рот закрытым.

— Ты не хочешь этого делать. Ты лучше этого.

Лучше? Я не лучше. Я голодна, а он мешал мне есть. Я хотела есть! С рычанием я вырвалась из его хватки.

— Али. Когда-то ты обещала мне, что больше никогда так не поступишь. Ты помнишь?

Я затихла. Я обещала ему и ненавидела лгать.

Глубокий вдох. Выдох. Очищение сознания.

— Ты можешь контролировать это. Ты можешь контролировать ее.

Ее. З.А.

Воспоминание о том, кем… и чем… она была, дало мне сигнал к пробуждению, в котором я так нуждалась.

«Борись с ней».

Это было испытание воли. Ее и моей. Мы порознь, и пришло время доказать это. Я была сильнее. Я должна была быть сильнее.

— Хорошая девочка. — Он провел кончиками пальцев по моему лбу, и я почувствовала поток тепла, полностью утоливший голод.

Как он это сделал?

«Темнота. Свет».

Эти слова снова поразили меня.

Внезапно Коул напрягся.

— Ой! — выплюнул он и разразился потоком мрачных проклятий. Я услышала шорох одежды, лязг металла о кость.

Попыталась сесть, но поняла, что Коул оставил свое тело на мне, пока его душа сражалась с зомби, напавшим на него. Один из его кинжалов вонзился в ключицу существа, и Коул развернулся, перерезав противнику горло другим.

Когда зомби упал, его голова отделилась от тела. Коул протянул руку, пламя потрескивало на его пальцах. Он прижал ладонь к груди существа. Прошла секунда, две, три, не знаю сколько точно, я сбилась со счета, и пламя начало распространяться вверх и вниз, пока не охватило каждый дюйм зомби.

Бум.

Тело взорвалось, и в воздух взлетел пепел.

Коул проделал то же самое с головой, вдавив зомби лицом в землю, чтобы спрятать зубы. Существо все еще было живым, все еще пыталось его укусить.

Бум.

Еще больше пепла.

Он выпрямился, шатаясь. Огонь погас в его руке. Его колени подкосились, и он упал на землю. Я собрала все свои силы и сбросила с себя вес его тела, затем поползла к нему. У него не было ран… подождите. Его штаны были разорваны на лодыжке. Я повернулась и увидела следы зубов на его плоти, а также черную слизь, которую зомби всегда оставляли после себя.

Я захныкала. Его укусили, потому что он отвлекся. Из-за меня.

— Мне очень жаль, — сказала я. В последнее время часто приходится произносить эти слова.

— Противоядие, — прохрипел он.

Да, конечно. Я подползла к его телу, нашла шприц в его заднем кармане и вернулась к нему. Только игла и моя рука прошли сквозь него. Почему… потому что он был в форме души, а я — в естественной.

Я попыталась освободить свою душу из тела, но те же жесткие руки держали меня, не выпуская из тела. «Проклятье!»

В глубине сознания мне показалось, что я слышу радостный смех.

З.А. смеялась надо мной.

Наверное, мне стоило придумать новый план. Маленький, только с одной задачей. СДЕЛАТЬ ЕЙ БОЛЬНО.

Осмотревшись, я обратила внимание на других охотников. Гэвин убил сразу двух зомби. Вероника подошла сзади и ударила зомби по лодыжкам. Лёд подскочил и прижал светящуюся ладонь к груди зомби, как это сделал Коул. Бронкс сражался с каждым существом, пытавшимся добраться до неподвижного Льда.

Я не могла их отвлекать. Все зависело от меня, и было только одно решение. Я вернулась к телу Коула, просунула руки ему под плечи и потащила к его извивающейся душе.

Он был таким тяжелым, что я спотыкалась при каждом шаге. В конце концов, мне удалось подтащить его достаточно близко, чтобы протянуть его руку к душе, тем самым соединяя их.

Дрожа, я поднялась на колени и глубоко вонзила иглу в его шею.

Он выгнулся. Затем опустился на место.

— Спасибо, — сказал он, тяжело дыша.

Я присела рядом с ним, защищая от дальнейшего нападения. Но мне не пришлось долго помогать ему, потому что битва уже была окончена. Гэвин выпрямился, пепел от последнего существа осыпался вокруг него.

Вероника вернулась в свое тело и бросилась к Коулу, чтобы помочь ему встать.

— Ты в порядке, сладкий?

Снова сладкий. Я хотела оттолкнуть ее от него.

Но не сделала этого.

— Я в порядке. — Затем очень мягко добавил: — Не… не называй меня так. Хорошо?

Она покраснела. Затем посмотрела на меня и прошипела:

— Ты — худшее, что когда-либо с ним случалось. Неужели ты еще не поняла этого?

Я не хотела с ней разговаривать. Да и что бы я ей сказала?

— Если ты не отстанешь от него, ты убьешь его, а я… Я тебя… Агрх! — Очевидно, она держала себя на поводке, и поводок только что порвался. Она бросилась на меня, повалила на спину и ударила.

Я не стала уворачиваться, используя оставшиеся силы для того, чтобы поднять ноги и оттолкнуть ее. Она снова замахнулась и ударила меня в подбородок. Я перекатилась от удара и поднялась на ноги. Мы начали ходить по кругу.

— Я собираюсь…

— Ничего, — сказал Коул, заставив ее замолчать. — Ты ничего не сделаешь, Вероника.

Тяжело дыша, она сказала:

— Только не говори, что ты все еще не заботишься об этой девушке. После всего, что она сделала? — Когда он не ответил, она побледнела и посмотрела на меня. — Я не знаю, человек ты или зомби, или и то, и другое, Али Белл, и мне все равно. От тебя нет пользы ни Коулу, ни кому бы то ни было здесь, так почему бы тебе не сделать нам всем одолжение и не держаться от нас подальше? Или умереть.

— Хватит, — крикнул Коул.

Я… хотела умереть. Все, что сказала Вероника, оказалось правдой. Этим людям было бы гораздо лучше без меня. Коул смог бы сражаться. Его бы не укусили. Но что насчет завтра? Что бы тогда случилось?

Я была бомбой замедленного действия. Я не знала, что сделаю в следующий раз… и кому причиню боль. Однажды я могу взорваться и уничтожить всех вокруг.

— Зомби мертвы. Где Кэт? — потребовал Лёд. Он стоял в нескольких футах от меня, его одежда была порвана и забрызгана черной слизью. И тут его глаза цвета морской волны оправдали свое имя… они были покрыты льдом.

Коул встал рядом со мной и обнял меня одной рукой в шокирующем проявлении поддержки. Я любила его тепло, его запах и его силу, и мне ничего не хотелось, как греться в них, но я заставила себя отодвинуться от него.

Сейчас он может и поддерживает меня, но это ненадолго. Вскоре он пожалеет об этом и захочет держать меня на расстоянии.

Он поднял подбородок, каждый мускул его тела был напряжен.

Я притворилась, что не замечаю его, и, подойдя, взяла свою сумку и ввела себе противоядие.

— Кэт, — огрызнулся Лёд.

— Итан, — ответила я. — Она с Итаном Гамильтоном.

Лёд застыл на месте, как хищник, только что заметивший самую вкусную добычу.

— Что еще за Итан?

— Рив… друг. Я знаю, где он живет. — Бронкс был таким же растрепанным, таким же забрызганным, таким же опасным. — Коул?

— Идите, — сказал он, и парням не понадобилось больше слов.

Гэвин подошел ко мне и сказал:

— Тебя подвезти, Али?

— Я подвезу ее. — Коул подошел ко мне во второй раз, но я отступила к Гэвину.

— Нет. Он подвезет меня, — поспешно сказала я. Избегать Гэвина было глупо. Он не искушал меня делать то, чего я не должна была делать. С ним я могла оставаться спокойной.

Для него я не представляю угрозы.

Коул резко остановился и посмотрел на нас, его глаза сузились. Я не была уверена в реакции Гэвина на этот новый поворот событий, и меня это не волновало. Мой взгляд оставался прикованным к Коулу. Мое сердце разбилось.

— Так будет лучше, помнишь? — сказала я мягко.

— Для кого?

«Тебя».

— Для нас.

Он почесал затылок и переключил свое ледяное внимание на остальных.

— Увидимся в сарае, — сказал он.

Трина кивнула, не поднимая глаз. Молча, Лукас показал большой палец вверх. Вероника подошла к Коулу, но он очень мягко оттолкнул ее и сказал:

— Поговорим об этом позже, Ронни.

Черты ее лица изменились.

Он развернулся и ушел. Дважды оглянулся на меня, и рана в моем сердце увеличилась.

Неужели в моей жизни нет ничего правильного?

Глава 18 Глупые Траляля и Труляля

— Разве тебе не нужно к ним? — спросила я Гэвина, отпирая свою входную дверь. — Сегодня ночью может быть наплыв зомби. — Хотя я не заметила ни одного кроличьего облака, пока ехала домой. Да, я не сдержалась и посмотрела.

— Сомневаюсь. Ты разворошила гнездо. Это единственная причина, по которой зомби появились тогда.

Я остановилась в дверном проеме и встретилась с ним взглядом, раскинув руки, преграждая ему путь.

— Разве тебе не нужно прокладывать Линии крови вокруг домов невинных?

Его губы скривились.

— Мистер Анкх и мистер Холланд позаботились об этом. А теперь, не хочешь ли ты пригласить меня войти?

«Конечно. В… никогда».

— Не хочу быть грубой, но…

— Хорошо. Тогда не будь грубой. — Он поднял меня и поставил в сторону. — Я проведу остаток вечера с тобой, а потом лягу на твой диван.

Раздраженная, я вошла следом за ним. Неужели он думал, что я сбегу и начну убивать?

«Как будто его можно в этом винить».

— Извини, но у нас нет дивана. — Мы покупали по одному предмету мебели за раз, когда находили дешевые, но надежные вещи, и до сих пор успели купить только две кровати и обеденный стол.

— Ты уверена в этом? — В его голосе звучало веселье.

— Может, и нет, — сказала я, сухим тоном. — Я здесь только сплю. — Затем закрыла и заперла дверь, прежде чем пригвоздить его взглядом.

— Ну-ну. Не смотри на меня так, — сказал он, потрепав меня за подбородок. — Я смотрел видео и знаю, на что ты способна, но я также знаю, что ты хотела укусить Коула той ночью… и этой. Выражение твоих глаз, облизывание губ… Я видел, как это делают зомби. Но в итоге? Ты этого не сделала. Раньше ты обращала свой голод на зомби, а сегодня тебе каким-то образом удалось избавиться от него. Я уважаю такую силу.

Он был… прав. З.А. контролировала меня, затмевала мой разум, но у меня хватило сил бороться с ней. Надежда расцвела ярче, чем за последние несколько дней, прекрасная, как цветок, раскрывающийся на солнце. Может быть, в конце концов, я не была такой уж страшной угрозой.

— Если ты не боишься того, что я сделаю, то почему хочешь остаться здесь? — спросила я, махнув рукой в сторону…

Обставленной и украшенной гостиной. Я нахмурилась и прошла вперед.

— Бабушка, — позвала я.

— Али, дорогая. Ты дома. — Вытирая руки, она вышла из-за угла коридора. — О, нет. Ты ранена. Что случилось?

— Все как обычно, — сказала я, затем указала на новую мебель. — Сколько все это стоило?

Она теребила подол своей рубашки.

— Не беспокойся об этом. Я выделила бюджет и вписалась в него.

— Бабушка, — сказала я.

Должно быть, выражение моего лица выдало мои мысли, потому что она сказала:

— Знаю, что ты хочешь накопить денег на собственный дом, но я не хочу, чтобы мы жили как нищие, пока собираем эти деньги.

Ну да ладно. Все равно. Если она хотела эту мебель, то я хотела, чтобы она ее купила.

Я крепко обняла ее и поцеловала в висок.

— Все выглядит потрясающе, бабушка. Я серьезно.

— Я так рада, что ты так думаешь. Подожди, ты еще не видела свою спальню, — сказала она с улыбкой.

Гэвин откашлялся, и бабушка заглянула мне за спину.

— О, прости, Гэвин. Я не знала, что ты здесь. Рада видеть тебя снова. — Она осмотрела его, и ее глаза расширились. — Полагаю, ты столкнулся с теми же обычными проблемами, что и моя Али.

— Да, мэм, это так.

Она сглотнула.

— С вами были другие? И все… выжили?

— Более того. Мы победили. — Он снял пальто и перекинул его через руку.

— Не знаю, как ты, но я умираю с голоду. Я был бы рад возможности приготовить тебе ужин в благодарность за то, что ты позволила мне спать на твоем диване.

Подождите. Шлюшка с великого Юга умела готовить?

Взгляд бабушки на долю секунды встретился с моим, ее рот сложился в маленькую букву О.

— Ты останешься на ночь?

— Если вы не против. Я буду вести себя хорошо, даю слово.

— Вы двое…

— Нет, — поспешно ответила я, в то же время Гэвин сказал: — Мы обсуждаем этот момент.

Я посмотрела на него.

— Нам лучше быть друзьями.

— В таком случае, нам не помешает в доме мужчина, — сказала бабушка, снова вытирая руки. — Я купила книжный шкаф, который мне не захотелось собирать.

— Я сделаю это, — сказал он. — Я всегда открыт новым возможностям стать героем.

Она хихикнула, как школьница… грязная, грязная школьница… и я не стала акцентировать на этом внимание.

— Ты уже такой. Книжный шкаф может подождать до ужина. Мне нужно расставить еще несколько вещей в моей комнате.

Как только мы остались одни, я уперла руки в бока.

— Может, ты перестанешь забывать, что тебе нравятся брюнетки?

— Я понял, что не вижу цвет волос в темноте.

«О, ничего себе».

— Однако буду ли я продолжать сопротивляться такой дивной лести?

Улыбаясь, он обошел меня и пошел в кухню.

— Что нельзя изготовить, так это отношение, и мне нравится твое.

Я вошла следом за ним и открыла холодильник, чтобы взять что-нибудь выпить. Теперь он был полностью заполнен всеми моими любимыми продуктами. Апельсиновый сок, молоко, протеиновые коктейли, фрукты, овощи и даже шоколадные кексы, которые я любила есть холодными. Я застонала.

— Что? — сказал Гэвин.

— Она потратила на меня слишком много денег.

— Большинство девушек не стали бы жаловаться на это.

Я выбрала один из коктейлей.

— У большинства девушек нет моей бабушки. Я хочу баловать ее, а не наоборот.

Гэвин потянулся позади меня, чтобы взять сок. Наши руки соприкоснулись, и я хмуро посмотрела на него.

— Перестань пытаться соблазнить меня, — сказала я.

— Почему? Это работает?

— Если тебе нравится, быть зарезанным ножом, то да.

— Я позволял девушкам делать вещи со мной гораздо хуже.

Я покачала головой в отчаянии.

— Слушай, я не хочу возвращаться домой. Мое свободное время занято домом Коула, дерьмовым мотелем и домами женщин, с которыми я трахаюсь.

— Ты можешь это сказать. Мои уши не отвалятся.

Он фыркнул.

— Коул сказал, что мы не должны ругаться рядом с тобой. Думаю, ругательства заразны. В любом случае. Парень может выдержать многое. Я отчаянно нуждаюсь в передышке.

Что ж, нельзя выгнать его сейчас. Я не была настолько жестокой.

Я кивнула в знак согласия, обходя его.

Он усмехнулся, в его глазах горело озорство.

— Сейчас ты ведешь себя прилично, но в видениях у тебя определенно стояк на меня.

Я подавилась смехом.

— Женский стояк?

Он пожал плечами.

— Мне нравится знать, что у тебя есть две стороны, и я несу за это ответственность.

Две стороны. Он даже не подозревал, что одна из этих сторон — враг.

— Гэвин.

— Неа. Тебе не нужно снова ставить меня на место. Признаешь ты это или нет, но ты смягчаешься по отношению ко мне.

Безусловно, но не так, как он хотел.

Раздался стук в дверь, и я напряглась.

— Держу пари, это Коул, — сказал он, вздыхая. — Я ожидал его раньше.

Ни за что. Коул не стал бы преследовать меня. Не после публичного отказа, который я только что получила. И все же я дрожала, когда открывала дверь. И… конечно, высокий, сильный и невероятно красивый Коул стоял по другую сторону.

«Боже милостивый».

— Кэт и Рив в порядке, — сказал он, опираясь одной рукой о деревянную раму. — Они со Льдом и Бронксом.

— Ребята причинили Итану вред?

— Нет. Он был сильно напуган тем, что увидел. Они допросили его, не более того.

Я прикрыла горло рукой, как бы защищаясь.

— Что он видел?

— Очевидно, в какой-то момент ты выглядела так, будто хотела съесть Кэт и Рив, и не в хорошем смысле.

Я не собиралась комментировать это заявление.

— Ну… — Я откашлялась. — Спасибо за новости, но уже поздно, и тебя, вероятно, ждут дома.

Он покачал головой.

— Прости, детка, но я не уйду.

Почему все шло не так с обычным днем Али?

— Это для твоего же блага, Коул.

— Сейчас я предпочитаю быть плохим и разбираться с последствиями позже.

«Пожалуйста, будь плохим. Очень, очень плохим. Откровенно непослушным».

Я дрожала, и эта дрожь сводила меня с ума. Как и мой коварный разум.

— Ты можешь не пережить эти последствия. — Я мило улыбнулась… и попыталась закрыть дверь перед его носом.

Он протиснулся внутрь.

— Все же я готов рискнуть.

«Тьфу!»

— Эй, Коул, — позвал Гэвин из кухни. — Ты останешься на ужин?

Коул должен был видеть его машину на подъездной дорожке и знать, что Гэвин здесь, но все равно его спина выпрямилась при звуке голоса другого парня.

— Ты еще и шеф-повар?

— Да.

Коул прошел вперед и уселся на барный стул так, словно он был здесь хозяином.

— Хорошо. Я проголодался.

Этого не может быть.

— У нас есть все необходимое для энчиладас или сэндвичей с ростбифом, — сказал Гэвин, взглянув на меня.

— Энчиладас, — ответил Коул.

— Значит сэндвичи, — сказал Гэвин.

Коул одарил его холодной улыбкой.

«О, Боже». Если бы они решили перевоплотиться в Animal Planet, я бы… позволила им. Оба окажутся без сознания, и я больше не буду участвовать в этом перетягивании каната. Конечно, мне пришлось бы убирать лужу крови, но именно тогда это казалось лучшим выбором. У нас было много пищевой соды и уксуса.

Пока Гэвин возился на кухне, Коул повернулся на стуле лицом ко мне.

— Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо, — сказала я, садясь рядом с ним. Я могу быть вежливой. — А ты?

— Лучше. — Он протянул руку, и слегка потянул за прядь моих волос. — Я не боюсь тебя, ты же знаешь.

— Ты такой. — Так и было. Я вырвала свои волосы из его хватки. Мягко добавила: — Но мы оба знаем, что это не единственная наша проблема.

Он покраснел, и я почувствовала себя виноватой. Хотя и не должна.

— Я знаю, о чем ты думаешь, и имела в виду другое, — сказала я и вздохнула.

— Тогда что?

— Я… должна показать тебе. — Я указала на зал… мою спальню… кивнув подбородком.

Он кивнул, в его глазах мелькнуло что-то горячее и темное.

— И снова это не то, о чем ты думаешь, — сказала я резко.

Кажется, он… расстроился.

Вот и она… еще одна сторона Коула.

— Разве ты не хочешь и мне показать? — сказал Гэвин, его тон был немного напряженным. Он нарезал салат с большей силой.

— Не это, — ответила я, стараясь быть нежной. — Извини.

— Не извиняйся перед ним, — огрызнулся Коул.

«Ладно». Холод вернулся.

— Он мой гость, — сказала я, — и он мне нравится, и Гэвин ведет себя вежливо. Он заслужил мои извинения, и я их произнесла, а теперь он заслуживает извинения от тебя. Я не сдвинусь с этого места, пока он их не получит.

Гэвин ухмыльнулся.

Коул выдавил из себя очень грубое «Извини».

— Хорошо. Пойдем. — Пока мы с Коулом стояли, в дверь постучали. Черт возьми, кто это был? Учитывая мое везение, это, вероятно, была Вероника. — Секундочку. — Я протопала к двери. На этот раз я обнаружила Джастина, который ждал меня с другой стороны. — Ты должно быть шутишь.

Коул подошел сзади, излучаемое им сильное тепло ласкало мою кожу.

— Что ты здесь делаешь?

Джастин, казалось, не мог стоять на месте.

— Ты сказал мне связаться с тобой, если у меня будут новости. И вот, у меня есть новости, и, кроме того, я думал, ты рассказал Али о том, что происходит.

Коул оглянулся через плечо и сказал:

— Ты должен был позвонить.

— Нет. Это слишком большая информация.

— В чем дело? — Спросила я в то же время, когда Гэвин позвал: — Кто это?

Джастин сжал губы в тонкую линию. Он отступил назад, сказав:

— Прости. Я не знал. Напишу тебе, как только сяду в машину.

Дверь закрылась с тихим щелчком. Ему лучше поторопиться. Любопытство теперь пожирало меня заживо.

— Ты собиралась показать мне кое-что, — подсказал Коул.

Я кивнула и провела его мимо кухни. Гэвин поднял взгляд от буханки хлеба, который он нарезал, нахмурился.

— Серьезно? Ты бросаешь меня?

— Всего на несколько минут.

— Ты не должна ему ничего объяснять, — сказал Коул, оттаскивая меня. — И я больше не буду извиняться.

Кажется, Гэвин разозлил его, но я не могла быть уверена. В коридоре я услышала, как бабушка напевает себе под нос.

— У нас еще один гость, — сказала я.

Она высунула голову из двери и просияла.

— Коул. Я так рада тебя видеть.

— Я тоже.

Она вскинула бровь, когда заметила мою руку на ручке двери.

— Ты идешь туда… с ним?

— Всего на несколько минут, — сказала я.

Ее глаза сузились, но она кивнула.

— Я буду следить за временем.

Я вошла внутрь… и ахнула. Она украсила мою комнату всем, что, как она знала, мне понравится. Мебель была из темного вишневого дерева и отполирована до глянцевого блеска. Окно закрывали белые занавески, а на стене висела наша с Эммой фотография в рамке. Она стояла передо мной, а я обнимала ее, и мы оба улыбались своими самыми счастливыми улыбками.

В уголке была приклеена записка.

«Ангелы, должно быть, оберегали эту фотографию, потому что только так она смогла уцелеть после взрыва бомбы. Я поставила ее в рамку несколько недель назад, но хотела подождать, чтобы подарить ее тебе на Рождество. Мне показалось, что сейчас самое подходящее время.

С любовью, бабушка».

О, бабушка, и на глаза тут же навернулись слезы.

— Вы обе очаровательны, — сказал Коул, подойдя ко мне сзади и осматривая фотографию. — Вы выглядите такими счастливыми.

— Так и было. Мы только что закончили играть в прятки в доме, и, конечно, она выиграла. Она всегда выигрывала. Мои ноги были слишком длинными, чтобы поместиться где-нибудь. Она злорадствовала в своей милой манере… не-а, не-а, не-а, я снова чемпион… и я схватила ее, чтобы пощекотать. Мама потребовала, чтобы мы позировали.

Коул сжал мое плечо.

— У меня есть фотография моей мамы и меня, сделанная за несколько недель до ее смерти. Она для меня ценнее, чем мое сердце и легкие.

Мне нравилось, когда он делился чем-то из своего прошлого. Он делал это нечасто. Я повернулась и встретила его взгляд.

Он убрал прядь волос мне за ухо. Я чувствовала, что теряюсь в этом моменте, в нем, поэтому, когда через несколько секунд раздался сигнал его телефона, подпрыгнула. Я также вздохнула с облегчением.

— Давай, — сказала я. — Проверь что там.

Коул замешкался на мгновение, прежде чем пролистать сообщение, его черты лица помрачнели, когда он прочитал.

— Джастин говорит, что шпион — это человек, который был в парке сегодня вечером. Информация о сражении уже у «Анимы».

— Значит… это исключает Коллинза и Круза. А Лёд и Бронкс были слишком заняты спасением Кэт и Рив, чтобы сообщать какие-то подробности.

— Не обязательно, но я знаю их лучше, чем себя, и они никогда не стали бы помогать врагу. Я никогда их не подозревал.

Подозревал ли он меня когда-нибудь?

— Лукаса и Трину тоже можно исключить. Я видела, как шпион следил за ними, помнишь? Значит, остается… Вероника.

— Ты видела парня в лесу.

— Да, и она может работать с ним.

— Может. — Его взгляд встретился с моим. — Есть еще Гэвин.

Моя рука метнулась к горлу, потерла. Гэвин… Он должен быть невиновен. И все же он хотел остаться здесь на ночь, как бы неудобно ему ни было на диване. Может быть, не потому, что ненавидел мотель, а чтобы следить за мной и моей темной стороной.

— В любом случае, там были не только они, — напомнил мне Коул.

— Я? — пискнула я.

Он закатил глаза.

— Я никогда не подозревал тебя. Я имею в виду Кэт. Рив.

— Они обе девушки.

— Как ты сказала, девушка может работать с парнем.

— Кроме того, — продолжала я, — Кэт ни за что не предаст нас, а Рив ничего не знает.

— Кэт нет фильтрует речь. Она…

— Не замешана в этом, — настаивала я.

— А что насчет Итана?

— Бронкс уже проверил его. Ничего подозрительного не нашел.

После небольшой паузы он кивнул.

— Остаются… да, Гэвин и Вероника. Но я уже проверил их, и они чисты. Как ты знаешь, именно по этой причине я провел с ней так много времени. Я рылся в ее вещах, проверял все, что она говорила. Ничего сомнительного не обнаружилось. Более того, проблемы начались еще до приезда этой пары.

— Может быть, ты недостаточно глубоко копнул. Возможно, один или оба работали на «Аниму» до того, как попали сюда и попросили назначить их в твою команду. Поговори с мистером Анкхом и твоим отцом. У них будут идеи о том, что…

— Ни за что. Я продолжу молчать. И не буду очернять чье-то имя без хотя бы небольшого доказательства.

— Да, но как только правда всплывет, тот, кого ты обвинил, будет оправдан. Или нет.

Он покачал головой и сказал:

— Проблема в том, что мои самые близкие друзья узнают, что я им не доверял. Может быть, они простят меня, может и нет, но с этого момента, что бы я ни делал, что бы ни говорил, они всегда будут задаваться вопросом о моих мотивах. Такие вещи не остаются без внимания.

Его когда-нибудь обвиняли в том, чего он не совершал?

Должно быть, я задал вопрос вслух, потому что он ответил:

— Когда Джастин начал работать с «Анимой», он околачивался вокруг моей команды в поисках информации, как новый шпион. Я знал, что что-то происходит, и по глупости обвинил Бутса и Даки, членов команды, с которыми ты так и не познакомилась. — Пока он говорил, то потирал татуировки с их именами. — Они были так злы на меня, так обижены, что в ту ночь отправились на охоту, наверное, чтобы доказать свою преданность, и нашли гнездо зомби. В ту ночь их убили. Я не могу пройти через подобное снова.

— Коул… — сказала я, но он остановил меня еще одним покачиванием головы.

— Я еще поищу что-нибудь на Гэвина и Веронику. А сейчас давайте закроем эту тему и вернемся к ней в другой раз. Ты сказала, что хочешь мне что-то показать. Это был поцелуй? — Он прижал меня спиной к двери, прижавшись ко мне спереди, а твердая древесина — сзади, фактически заключив меня в клетку. И я только что использовала фразу «твердая древесина»? — В последнее время не могу думать ни о чем другом.

— Коул. Нет.

— Еще один, — сказал он хрипло. — Мы остановимся. И, возможно, безумие наконец закончится, и мы сможем быть друзьями. Я знаю, ты сказала, что мы не можем ими быть, но мне не нравится мысль о том, чтобы остаться без тебя. Ты нужна мне в моей жизни, хотя бы в каком-то смысле.

— Друзья не целуются. — Кроме того, у нас уже был один. Эх. — Бабушка услышит нас, мы не всегда тихие. Она подойдет к двери, постучит. Мне будет очень стыдно.

— Ладно. — Он приложил ладони к моим вискам. — Хорошо.

Мне пришлось задержать дыхание. Он пах слишком хорошо, его аромат вторгался в мои чувства, вызывая головокружение от нужды и желания и пробиваясь сквозь все новые стены, которые мне удалось возвести против него.

— Ты не ведешь себя так, будто все хорошо.

— Когда же закончится это безумие? — спросил он. — Я, наверное, одержим тобой, Али. Зависим. Все, что я чувствую, определенно нездорово. Без тебя мне трудно есть и спать. Я постоянно думаю о тебе, гадаю, что ты делаешь и с кем ты это делаешь. Знаешь, сколько раз я испытывал искушение выследить тебя и просто украсть?

— Коул…

Он не закончил.

— Ты умная, яростная, храбрая. У тебя есть привычка витать в облаках, твой разум теряется в воспоминаниях. Когда ты любишь, ты любишь всем сердцем. А твое сострадание… Когда Холли Дамфрис пошла на свидание с Чадом Стивенсом, Керри Голдберг… бывшая Чада… на следующий день в школе вылила на Холли бутылку воды. Ты помогла Холли привести себя в порядок, даже поменялась с ней рубашками. Да. Я проверил это. Потом, когда все высмеивали Обри Уилсон за то, что она забеременела, ты предложила устроить ей вечеринку в честь ребенка.

Мои глаза так расширились, что стали похожи на блюдца. Я понятия не имела, что он знал о Холли и Обри, и тот факт, что он знал, что следил за мной… Мои колени грозили подкоситься.

— Что мне с тобой делать? — мягко спросил Коул. Он прижался своим лбом к моему. — Я думал отправить Гэвина обратно в Джорджию, но затем испугался, что случится нечто, что заставит тебя последовать за ним, и я больше тебя не увижу.

— Коул…

— Ты была права, когда назвала меня трусом. Я боюсь будущего, Али. Мне невыносима даже мысль о том, что ты с ним, так как же мне пережить реальность этого?

Мне хотелось обнять его, и именно поэтому я оттолкнула его.

— Ты не веришь мне, когда я говорю, что он не интересует меня в романтическом смысле, и что я никогда не буду им интересоваться. Ты доверяешь видениям больше, чем мне и моим чувствам, а я заслуживаю лучшего.

В его глазах промелькнуло страдание, когда он пробормотал:

— Ты права.

Именно в этот момент, казалось, что-то сломалось внутри него.

Он сел на кровать, уперев локтями в колени, а голову опустил на руки. Коул оставался в таком положении долгое время, просто дыша.

— Ты в порядке? — мягко спросила я.

— Пока нет, но буду. — Он поднял голову, и я увидела решимость в его глазах.

Решимость в чем?

Это немного… напугало меня.

Я повернулась к нему спиной и сказала:

— Кстати, некоторые из твоих друзей недовольны тобой в последнее время. Видимо, ты был очень злым. — Вот. Более безопасная тема.

— Ты хочешь, чтобы я был добрее к ним? — спросил он осторожно.

— Да.

Он выдохнул.

— Тогда я буду добрее.

Так легко?

— Спасибо. — Я потянула его к зеркалу. Затем села, закрыв глаза. — А теперь то, что я хотела тебе показать. Взгляни на мое отражение.

— Хорошо. — Он оставался у меня за спиной, его руки уверенно лежали на моих плечах. — Есть ли что-то конкретное, на что ты хочешь обратить мое внимание?

— Смотри, что происходит, — сказала я и открыла глаза.

З.А. ухмылялась мне, и на ее зубах была кровь.

Моя кровь?

— Что ты видишь? — спросила я Коула, стараясь не ерзать.

Он поднял мои волосы, наклонился и нежно поцеловал изгиб моей шеи. Я напряглась, и его хватка стала сильнее, как и его взгляд; он выпрямился.

— Я вижу тебя.

Меня пробрала опасная дрожь.

— Нет, — сказала я. — Что ты видишь в зеркале?

В зеркале его взгляд встретился с ее. Он нахмурился.

— Я все еще вижу тебя.

Мои брови сдвинулись в замешательстве.

— Ты не видишь черных пятен?

— Нет, — сказал он.

— Пожалуйста. Познакомь нас. — Она усмехнулась, ее голос был низким и жутким. — Возможно, он предпочтет меня.

— Ты слышал это? — спросила я, хватаясь за живот.

— Что слышал?

— Ее.

Наконец, он понял.

— Темная сторона, о которой ты говорила?

Я кивнула.

— Нет.

«Черт возьми». Почему? Он мог видеть и слышать души в любой форме. Мог видеть и слышать Эмму. Почему не З.А. тоже?

В мою дверь сильно постучали.

— Ужин готов, — позвал Гэвин.

Нахмурившись, Коул выпрямился. Я встала, испытывая некоторое облегчение.

— Мы продолжим позже, — сказал он, обещая.

— Ладно. — Уклончиво ответила я.

Мы молча направились на кухню.

Глава 19 Спите, мои дорогие

Гэвин остался на ночь, как и обещал. Но и Коул тоже.

Коул занял диван, а Гэвин устроился на кресле-мешке. Я металась и ворочалась, зная, что они оба там, так близко. Гэвин, возможно, присматривает за мной; Коул, определенно, присматривает за Гэвином. В воздухе витал тестостерон.

Я не могла тайком отправиться на встречу с доктором Бендари… даже несмотря на то, что обещала ему больше не отказываться. Ребята бы поймали меня. Мне оставалось только лежать в постели и думать.

Был ли Гэвин шпионом?

Действовала ли Вероника у нас за спиной?

Работали ли они вместе?

Я… так не думала. По крайней мере, когда я действительно думала об этом, я все еще верила в невиновность Гэвина.

Была ли я права насчет него? Могла ли доверять себе в этом, когда не могла доверять ни в чем другом?

«Ты лучше. Ты ругала Коула за то, что он тебе не доверяет».

Верно.

Ладно, я последую собственному совету, без каких-либо вопросов. Я поверю в Гэвина.

Оставалась Вероника. Должно быть, она работала со шпионом. И, конечно, была большая вероятность того, что ревность повлияла на мое решение. Но что, если это не так?

Но как нам выяснить правду? Было уже слишком поздно пытаться подружиться с ней и узнать получше. Этот корабль уплыл, и шторм уже охватил нас, оставив за бортом. Мне не удастся притворяться, что я передумала. Что бы я ни сделала, она никогда мне не поверит.

Коулу придется присмотреться к ней… или прощупать. Решится ли он продолжить с ней роман? Возможно. Но как далеко он позволит себе зайти с ней? Что именно он должен сделать, чтобы смягчить ее настолько, чтобы поймать ее на месте преступления?

Поцелуи? Ласки?

Секс?

Я не имела права чувствовать себя уязвленной от мысли, что Вероника и он снова вместе. Неважно, по какой причине. Я не имела права расстраиваться. И нам отчаянно нужны были ответы. Но…

Как и каждый раз до этого, мне было больно. Я была расстроена.

Я заставила себя думать о чем-то другом. О чем-то менее болезненном. Например, о З.А. Я фыркнула. В каком мире существо, пытающееся завладеть моим телом, считалось более безопасной темой?

Все просто. В моем.

Были ли у нее слабые места?

В голову мне не пришло ни одного.

К моменту восхода солнца мои нервы были на взводе. Я вылезла из кровати, приняла душ и надела джинсы и футболку с надписью «Всегда будь собой, если ты не можешь быть Кэт, тогда всегда будь Кэт». Подарок на новоселье от Кэт.

В гостиной я обнаружила, что одеяла, которыми укрывались Гэвин и Коул, сложены, а диванные подушки убраны на место. Парни ушли, и никто не оставил записки.

Коул поспешил к Веронике?

Прикусив щеку, я пошла на кухню.

— Доброе утро, — сказала бабушка, только что доев бутерброд с яичницей.

— Доброе.

— Надеюсь, ты голодна. Коул все это приготовил, а перед уходом наполнил тебе тарелку. — Бабушка подвинула в мою сторону огромную кучу яичницы, бекона и печенья. — Он велел мне передать тебе, чтобы ты съела все до крошки. О, он оставил тебе записку.

Она протянула мне сложенный лист бумаги.

«Не отказывайся от меня так, как я отказался от тебя. Пожалуйста. Я найду способ загладить свою вину перед тобой.

Коул Х».

Он говорил о том, о чем я думала?

Хотела ли я, чтобы он озвучил мои мысли?

Я бы спросила его, но он так и не пришел в школу. Где Коул был? Что делал?

В течение дня я думала о том, чтобы позвонить ему, но потом отказалась от этой идеи. Подумала о том, чтобы написать ему, а потом передумала. К тому времени, когда Кэт подвезла меня до дома, я была в полной неопределенности.

Бабушки дома не оказалось. Я переоделась в рабочую одежду и запихнула в рюкзак самое необходимое. Мое любимое оружие, сменную одежду, мобильный телефон и немного денег, которые откладывала. Мне нравилось быть готовой ко всему. Я надела пальто, шапку и перчатки и вышла из дома.

Воздух был жутко холодным, из моего рта вырывались лёгкие облачка пара. Иней покрывал траву, отчего я несколько раз поскользнулась. Я отправилась вниз по улице, идя быстрым шагом. Пройдя через весь район, оказалась на оживленном перекрестке. Я прошла мимо светофора и магазина и начала дрожать. Кожа на лице горела, как будто я залезла в духовку. Я нахмурилась.

Чувствительность к солнцу была чертой зомби.

Взвизгнули ины. Настороженная, я схватила нож. Незнакомый седан с темными тонированными стеклами припарковался у обочины.

Дверь сзади открылась.

— Садись, — скомандовал доктор Бендари.

Я шагнула к нему и замерла. Если сделаю это, то опоздаю на работу, а может, и вовсе пропущу свою смену. А если пропущу смену не позвонив… он разрешит мне позвонить или пригрозит уехать, если я попытаюсь?.. я могу потерять работу. Но могла ли я упустить такую возможность?

Предвкушение, нервозность и страх наполнили меня одновременно, подстегивая меня всю оставшуюся дорогу. Я запрыгнула в машину, спрятав нож, но держа его наготове. Доктор Бендари отодвинулся, давая мне больше пространства. Еще до того, как я закрыла дверь, машина набрала скорость.

Внутри было тепло, горячий воздух согревал меня, когда я пристегивала ремень безопасности.

Доктор Бендари изучал меня.

— Наконец-то мы встретились, мисс Белл.

— Простите, что не вышла вчера вечером.

— У тебя были гости. Я знаю. — он посмотрел на водителя. — Предупреди меня, если появится хотя бы намек на хвост.

— Да, сэр, — сказал водитель.

— Как вы узнали, где я буду? — потребовала я. — Как вы всегда узнаете об этом?

— Я же говорил тебе, — сказал доктор Бендари, потянувшись за чем-то на полу. — От моего источника.

— Я вооружена, — поспешно бросила я, размахивая ножом. — Не нужно делать резкие движения. Если попытаетесь что-нибудь сделать…

Доктор Бендари выпрямился, ничего не взяв, и, глядя на меня, как на раненое животное, мягко сказал:

— Я слишком нужен тебе, чтобы избавляться от меня, мисс Белл.

— Да? И почему же?

— Я же сказал тебе. У меня есть ответы, которые тебе нужны.

— Если это так, почему вы хотите мне помочь? Кто вы? Какова ваша цель? Ваша конечная цель? К чему секретность? На кого вы работаете? У вас есть кто-то, кто шпионит за моими друзьями? Кто ваш источник, черт возьми? Я хочу знать!

Он потер виски, словно пытался отогнать сильную боль.

— Ты всегда такая любознательная?

— Всегда.

— Это очень раздражает.

— Ну, я в полном отчаянии.

Он хмуро изучал меня с оттенком грусти.

— Еще бы. — вздохнув, он очень медленно потянулся за… чем бы это ни было. Стопка папок. Он положил их себе на колени. — Уверен, что ты будешь не в восторге, узнав это, но я много лет работал на «Анима Индастриз».

Несмотря на то, что я подозревала это, но обнаружила, что мои пальцы крепче сжались на рукояти оружия.

Не отрывая глаз от дороги, водитель вытянул руку, сжимая пистолет, ствол которого был направлен мне в лицо.

— Я дал тебе шанс убрать эту штуку. Ты этого не сделала. Теперь говорю прямо. Если ты сделаешь хоть одно движение против моего шефа, девочка, я тебя прикончу.

— Тихо, тихо, — упрекнул доктор Бендари. — Давайте все успокоимся. Я сказал, что работал на «Аниму», мисс Белл. Если ты не заметила, это в прошедшем времени. С тех пор я покинул компанию. Однако мой источник все еще работает на них, и именно оттуда он получает информацию. Все, что знаю я, знают и они. Очевидно, они внимательно за вами следят.

Я расслабилась, но только слегка, учитывая новые сведения. Я положила нож на бедро.

Водитель опустил пистолет.

— Я все больше расстраивался из-за их… деловой практики, и думаю, ты можешь со мной согласиться, — продолжил доктор Бендари. — В последнее время они использовали больных раком в качестве лабораторных крыс, и я больше не мог этого выносить. Ушел из компании, но, видишь ли, никто с моим допуском не покидает «Аниму» живым.

— Кажется, вы дышите нормально.

— Да, и мне пришлось пойти на радикальные меры, чтобы так и было.

Вполне справедливо.

— Вы знаете Джастина Сильверстоуна?

— Я знаю о нем. Также знаю, что он ведет очень опасную игру, и я не уверен, на чьей он стороне. Он отчитывается «Аниме», но он также подчиняется Коулу Холланду. Так что он либо предает обе стороны, либо играет на стороне одной, и это приведет его к гибели. Из-за этого погибла его сестра-близнец.

— Что? — Жаклин мертва?

Он открыл одну из папок. Я взглянула на страницу… и меня передернуло. На фото оказалась распростертая на траве Жаклин, ее тело было скручено под странным углом и забрызгано кровью. В груди виднелась дыра размером с кулак.

Она мне никогда не нравилась, и я ей никогда не нравилась, но видеть ее тело в таком виде… Внутри меня всколыхнулось сочувствие.

— Информации о том, что ее тело найдено, не поступало.

— Меня там не было. Я не знаю, что случилось. Но нашел фотографии и могу только предположить, что кто-то увез ее и убил. Если я знаю «Аниму»… а я знаю… то о ней никогда не узнают.

«Бедная Жаклин. Бедный Джастин». Я была свидетелем смерти своей семьи, и это было трагично и ужасно, но, по крайней мере, я знала, что произошло.

— Джастин хоть знает об этом?

— Не уверен. Они могли показать ему фотографии и пригрозить той же участью, надеясь заставить его сделать то, что им нужно. Или они могли показать ему фотографии и обвинить твою команду, надеясь, что он будет мстить. Или они могли притвориться, что не знают, что с ней случилось. Они очень хороши во всех трех вариантах.

Я поверила ему. Джастин мог быть шпионом, желающим отомстить за свою сестру и за ту роль, которую, по его мнению, Коул сыграл в ее смерти.

— Я вижу, как крутятся колесики в твоей голове. Однако мой источник получает информацию не из отчетов Джастина. За твоей группой шпионит кто-то еще, мисс Белл, но я не знаю этого мужчины.

Мужчина, сказал он. Не девушка, работающая с парнем.

«Помни, доверяй себе. Это не Гэвин».

— Что вы знаете обо мне? — спросила я. — О моем… состоянии. И откуда знаете об этом? Или, может быть, лучше спросить, откуда ваш источник знает?

— Сначала мой источник знал только то, что ты была укушена и начала вести себя странно. Об остальном я догадался сам. Потом видели, как ты пускала красный огонь, а не белый.

Его выражение лица было печальным, когда он открыл другую папку, показывая мне фотографию за фотографией людей, запертых в клетках. Людей, а не зомби. Но чем больше фотографий он мне показывал, тем больше эти люди становились похожими на зомби. Я была в ужасе.

— Эти люди — не более чем подопытные кролики, — сказал он. — У них диагностировали рак, но они не имели медицинской страховки, чтобы оплатить лечение. Они были в отчаянии и решили попробовать все. На них ставили эксперименты… с моей формулой. — в конце в его голосе послышался стыд. — Сначала я пришел работать в «Аниму» в надежде создать лекарство для увеличения продолжительности жизни. Можешь называть это, источником молодости. Потом я узнал, что должен был делать это через зомби.

— Вы их видите?

Он покачал головой.

— Мой персонал и я не смогли заглянуть в то другое царство, как вы, охотники, и мы не можем покинуть наши тела без посторонней помощи, поэтому не видим и касаемся существ, пока они не будут окольцованы.

Без посторонней помощи? Какой помощи? Сначала я сосредоточился на самом важном.

— Окольцованы?

— Наша версия вашей Линии Крови. — он показал изображение большого металлического ошейника. — Он надевается им на шею и посылает электрические импульсы, которые делают существ осязаемыми, но импульсы что-то делают с зомби… В конце концов, приводит их в бешенство, и это бешенство придает им сил. У меня были коллеги, которых пришлось убить, потому что их укусили бешеные зомби.

— Вы планируете меня устранить? — спросила я, задрожав.

— Нет. Конечно, нет. — он нахмурился. — Расскажи мне, что именно с тобой произошло, мисс Белл.

Я удивилась, что он еще не знает всех подробностей.

— Джастина укусил зомби. Затем он укусил меня. Нам обоим дали противоядие. Он поправился, но мне стало хуже. И теперь я медленно превращаюсь в зомби, что отстойнее, чем вы, наверное, представляете, потому что моя душа токсична для зомби… а это значит, что я токсична для самой себя.

Он вздохнул.

— Я знал, что ты становишься зомби, но надеялся, что ошибаюсь.

— Откуда вы узнали?

— Понял это по признакам.

— Вы также знаете, что я вижу некоторые вещи. Слышу шепот.

— Да. Когда сущность зомби овладевает твоим телом, ты начинаешь видеть одновременно в духовном и обычном мирах.

— Но я итак видела два мира.

— Не до такой степени. Один мир всегда будет более реальным, чем другой. Сейчас ты в процессе перехода.

Я сглотнула.

— Вы когда-нибудь спасали кого-то вроде меня? Кого-то, зараженного зомби-токсином, после того, как стало слишком поздно, чтобы вылечиться противоядием?

Он поиграл обручальным кольцом на пальце. Проигнорировав мой вопрос, он сказал:

— Я понятия не имел, что у тебя другая проблема. Аллергия. Итак, ладно. Давайте разберемся с этим по частям.

Я восприняла это как «нет» и проглотила свой крик страдания.

— Я слышал о других людях, у которых есть душа, ядовитая для зомби.

Держу пари, что одним из них был мой пра-пра-прадедушка.

— Джастин отреагировал так, потому что его укусили зомби, над которыми «Анима» проводила эксперименты и выпустила на свободу. Их токсин сильнее и действует быстрее.

— Но Джастин пришел в норму, а я нет.

— У Джастина нет аллергии на самого себя. — он поднял с пола маленький темный чемоданчик и открыл крышку, открыв стопку пластиковых шприцев. — Я создал различные типы противоядия от всех реакций, о которых я слышал.

— Сколько существует различных видов?

— Восемь. Я забрал формулы с собой, когда покидал «Аниму», и сделал несколько экземпляров каждой. Давай сейчас дадим тебе дозу антигистаминного антидота и посмотрим, что произойдет.

Мне следовало сказать «нет». Я не должна позволять незнакомому человеку вводить мне странное вещество.

Здравый смысл Али кричал, что это глупо. И все же выживальщик Али кричал, что это мой лучший шанс на победу.

— Хорошо, — сказала я и кивнула.

Он достал пузырек из футляра. Я сняла пальто с плеча и оттянула воротник рубашки. Доктор Бендари воткнул иглу в верхнюю часть моей руки. Резкое жжение, и прохладная река потекла по мышце, растекаясь по всему телу.

Впервые за несколько недель второе сердце, казалось, исчезло. Давление в груди ослабло, и тьма исчезла из моего сознания.

Всплеск облегчения заставил меня усмехнуться. «Выкуси, здравый смысл!»

Я не выбыла из игры. Новое противоядие дало мне то, в чем больше всего нуждалась. Время.

— Я дам тебе все, что у меня есть, — сказал он. — Всякий раз, когда ты начнешь чувствовать зомбиподобные позывы, вколи себе дозу. Это не лекарство, но начало положено. Кроме того, рядом с тобой теперь будет безопаснее.

— Спасибо.

Он достал пятнадцать флаконов и передал их мне, а я спрятала их в своем рюкзаке.

— Я сделаю еще. Но должен предупредить… простите, мисс Белл, но наступит момент, когда твое тело перестанет реагировать на это противоядие или любое другое. Чем чаще ты его используешь, тем быстрее у тебя выработается к нему иммунитет.

Да, я знала это.

— Мне сказали, что есть лекарство, что сущность зомби — тьма, а свет прогоняет эту тьму.

Он нахмурился.

— Свет от руки охотника?

— Именно так. — я рассказала ему, что сделала, как моя душа покинула мое тело, как вызвала пламя и коснулась своей груди, но ничего не произошло.

— Удивлен, что ты себя не убила.

«Умереть — единственный способ по-настоящему жить».

Может, в этом и был смысл. Может быть, мне нужно умереть.

Разочарование нарастало. Раньше я, возможно, была готова рискнуть умереть. Теперь знала, что не готова.

— Это потребует дальнейшего изучения и осмысления, — сказал он.

— Э-э, сэр. Не хотелось бы прерывать вечеринку, — вмешался водитель, — но у нас хвост.

Доктор Бендари напрягся и обернулся.

— Можешь его сбросить?

— Мы на пустой дороге. Нигде нет…

Раздался треск.

Металл ударился о металл. Наша машина вильнула, а затем перевернулась. Я закричала, мысленно возвращаясь в ту ночь, когда погибла моя семья. Шины завизжали, когда мы ударились о землю; металл смялся, когда мы снова перевернулись, а стекло разбилось. Меня швыряло вперед и назад, вперед и назад, мой мозг бился о череп.

Потом все остановилось. Все, кроме меня. «Голова кружится…»

— Доктор Бендари. — мы висели вверх ногами. Кровь прилила к моей голове. — Вы в порядке?

Он застонал.

Я изо всех сил пыталась расстегнуть ремень. В тот момент, когда он расстегнулся, я упала, ударившись о крышу машины… теперь уже об пол… мой рюкзак ударил меня по лицу. Я застонала, когда меня пронзила боль. Не было времени проверять, нет ли травм.

— Помоги, — прохрипел он. Его грудь была покрыта кровью… кровь капала на лицо, заполняя рот. Рубашка порвалась, и неровный край ключицы выглядывал из-под кожи.

«Нельзя паниковать».

— Я не могу вас освободить. Вы упадете. — как бы он ни был ранен, он может не пережить приземления.

Пока я надевала рюкзак, пытаясь решить, что делать с доктором, появилась пара кожаных сапог. Тень шевельнулась, а затем перед разбитым окном появился человек. Я была слишком дезориентирована, чтобы разглядеть лицо.

— Помогите нам, — умоляла я.

— Доктор Бендари, — сказал он, и чувство самосохранения заставило меня отползти от него как можно дальше. — Мне было сказано вернуть вас в «Аниму»… пока вы не начнете делиться нашими секретами с теми, кто стремится нас уничтожить. Угадайте, что вы сделали? — он направил пистолет и выстрелил.

Хлоп.

Что-то теплое и влажное брызнуло на меня, и доктор Бендари обмяк. Его кровь… везде, вокруг, на мне. Я закричала, слишком потрясенная, чтобы реагировать как-то иначе.

Стрелок схватил разбросанные папки и затем вволок меня из машины.

Глава 20 Кровь — новый черный цвет

Доктор Бендари мертв. Его застрелили у меня на глазах.

Боль и паника угрожали захлестнуть меня, пока я осматривалась. Мы находились на пустой дороге, как и говорил водитель доктора, с густыми зарослями деревьев по обе стороны. За нашей машиной стояла другая… и стрелок тащил меня к ней.

Если бы я смогла добраться до деревьев, то попыталась бы спрятаться.

Если Стрелку удастся запихнуть меня в машину, я буду мертва.

Время для нового плана: «Заставить парня отпустить меня, бежать к деревьям, спрятаться. Позвонить Коулу».

Я попыталась вырваться из его хватки, адреналин придал мне сил… но недостаточно, чтобы действовать эффективно.

— Отпусти!

— Хочешь умереть, милая? — спросил он небрежно, отчего его слова стали еще более пугающими. — У них есть планы на тебя, но если ты и дальше будешь доставлять мне проблемы, вряд ли прибудешь целой и невредимой.

«У них», — сказал он. Людей из «Анимы».

Я начала вырываться еще сильнее, подставляя подножку парню. Он упал, ударившись о гравийную дорогу. Его хватка ослабла, и фотографии, которые он держал, разлетелись по ветру.

Стрелок потянулся, чтобы поймать одну, и тем самым открылся для удара, чем я и воспользовалась, ударив в почку, очень чувствительную область. Застонав, он свернулся калачиком. Я схватила столько файлов и фотографий, сколько смогла, прежде чем вскочить на ноги.

Я хотела убежать, но тут хлопнула дверь, и водитель машины Стрелка начал бегать вокруг, пытаясь собрать остальные фотографии, не сводя с меня прицела.

— Даже не думай об этом, — прорычал он. У него были ярко-рыжие волосы, которых я никогда раньше не видела. — Я выстрелю тебе в спину, не моргнув.

Он все равно меня пристрелит.

Я развернулась и побежала, двигаясь зигзагом, чтобы усложнить ему стрельбу, мой рюкзак снова и снова бил меня по спине. Вскоре я уже начала тяжело дышать, мои легкие горели.

Хлоп.

Я сморщилась, ожидая взрыва боли. Но… ничего не почувствовала и оглянулась. Водитель машины доктора Бендари выполз из-под обломков, стреляя в Рыжего.

Я замедлилась и попыталась перевести дух.

Мой единственный оставшийся союзник встал ко мне лицом и закричал:

— Убегай, скоро прибудут другие, — а затем, прихрамывая, двинулся вперед и направил свое оружие на первого парня, Стрелка.

Хлоп!

Хлоп!

Водитель доктора Бендари упал, и мои глаза расширились. Почему… Как… Затем я наблюдала, как Стрелок пытается встать; несмотря на очевидную боль, его внимание было сосредоточено на мне. Вот почему. Вот как. Один выстрел пришелся на Стрелка, а другой — на водителя доктора Бендари.

Стрелок спотыкаясь, шагнул вперед, доставая из кармана что-то маленькое, круглое и черное, откусил от него что-то и бросил в машину доктора Бендари. Граната!

Я развернулась и побежала…

Бум!

Вокруг стало жутко тихо, когда сильный порыв раскаленного воздуха подхватил меня и швырнул в дерево. Я отскочила назад, тяжело дыша и тряся головой, чтобы избавиться от нового приступа головокружения. Воздух наполнился дымом, который душил меня, а превращая поле моего зрения в черно-белое пятно.

В моих ушах раздался легкий звон, который становился все громче и громче, пока не прекратился так же быстро, как и начался, и мир вокруг меня снова обрел звуки.

Я встала, стараясь не упасть. Краем глаза видела, как пламя охватило обе машины… а Стрелок все еще стоял на месте. Сглотнув желчь, я бросилась в лес.

Новый план: «Позвонить Коулу, затем спрятаться».

Я засунула фотографии в рюкзак и взяла свой телефон. Я старалась следить за дорогой и просматривать имена в списке контактов. Обогнула толстый ствол дерева. К. Перепрыгнула через камень. КО. От тяжелого дыхания болели нос и легкие.

Я чуть не закричала от облегчения, когда нашла Коула.

— Ответь, — пробормотала я, услышав первый гудок. — Пожалуйста, только ответь.

— Али, — сказал он мгновение спустя.

Я всхлипнула.

— Коул.

Он сразу забеспокоился.

— Детка, что случилось?

— Я попала в аварию. Они застрелили его. Застрелили. Он мертв. Бомба. Теперь они охотятся за мной, и я не знаю, что делать.

Я услышала помехи на линии, знала, что он бежит так же быстро, как и я.

— Где ты?

— Что происходит? — услышала я голос Вероники на заднем плане. — Куда мы?

Он был с ней.

— Не знаю, — сказала я, слишком шокированная от всего произошедшего, чтобы реагировать. — Я не смотрела.

— Что находится вокруг тебя?

— Пустая дорога. Лес. Я в лесу.

— Где ты была раньше? Куда ты направлялась до аварии?

— Вышла из дома бабушки. — Слова звучали еле слышно, когда я начала откашливаться. — Прошла улицу. На юг, в сторону кафе. Подобрал меня. Дальше на юг. Ехали следом. Авария. Дым. Так много дыма.

— Я найду тебя, — поклялся он. Двигатель взревел. Взвизгнули шины.

— Коул, — позвала Вероника.

Это было последнее, что я услышала. Я споткнулась о ветку и упала на землю с грацией слона из посудной лавки, а мой телефон выскочил из рук. Обезумев, я бросила взгляд через плечо в поисках Стрелка. Никаких признаков. Может быть, он потерял сознание от потери крови. Может быть, он умер. Скрестим пальцы.

Я поднялась на ноги, осмотрелась, но не смогла найти свой телефон. Решила оставить его. Ноги забились, пока я углублялась в лес, и очень скоро едва могла продвигаться. Я просканировала местность.

Плохая новость: какими бы голыми ни были деревья, они не скроют меня, если я заберусь на них.

Хорошая новость: Стрелку придется поднять голову, чтобы меня увидеть.

Плохая новость: он мог с легкостью посмотреть вверх.

У меня не было другого выхода. Используя куски коры как лестницу, я залезла на самое высокое дерево, какое смогла найти. Каждый дюйм был мучением. Наконец, я добралась до достаточно большой ветки, которая могла выдержать мой вес, и остановилась, прижавшись спиной к стволу. Я схватила два ножа и дрожа, подтянула колени к груди… ожидая.

Над головой пролетала стая птиц, и подул легкий ветерок, который, оставалось надеяться, скрыл громкий стук моего сердца и хрип в легких. Что я делала в смертельной схватке? Я без проблем сражалась с зомби, убивала. Но они не были людьми. А он был.

Он хотел меня убить. Мне тоже не составит труда его прикончить. А вот и Стрелок, перебегает от одного дерева к другому, используя стволы как щит. Он посмотрел в одну сторону, затем в другую, прежде чем двигаться дальше. Он посмотрел вверх, вниз, и…

Наши взгляды встретились.

Инстинкт взял вверх, и я метнула нож прежде, чем он успел прицелиться. Острие вонзилось ему в плечо, отбросив его назад.

Хлоп! Он успел выстрелить. Пуля попала чуть выше моего плеча, и кора полетела во все стороны. Часть ее попала мне в рот, и я выплюнула ее, спрыгивая.

От приземления у меня клацнули зубы. Я почувствовала вкус земли во рту. Вперед, вперед, вперед. Я сделала несколько шагов, намереваясь бежать… потом остановилась. Если я побегу, он наверняка найдет меня снова. Здесь негде спрятаться. Я могла бы бросить еще один нож и, возможно, остановить его, а может, и нет. Он может просто выстрелить в меня снова.

Возможно, будет лучше столкнуться с ним здесь и сейчас.

Дрожа, я повернулась и подошла к нему. Он лежал на земле, его грудь быстро поднималась и опускалась, когда он попытался сесть. Пистолет был выбит из его руки и лежал в нескольких футах от него.

Он потянулся за ним, заметив меня, но и я тоже. Я опередила его на долю секунды, выпрямилась и направила на него ствол.

Он посмотрел на меня.

— Ты не выстрелишь.

— Ты все еще носишь мой кинжал так, будто он — обязательный аксессуар этого года. Конечно, я выстрелю в тебя. — моя дрожь усилилась, пистолет был слишком тяжелым для меня.

Он самодовольно улыбнулся и сладко сказал:

— Хочешь попасть в тюрьму за убийство, милая?

— Я хочу выжить, и мы оба знаем, что это будет самооборона. — мой палец дернулся на спусковом крючке. «Давай, Коул». — Почему ты работаешь на «Аниму»? — спросила я, чтобы потянуть время.

— Почему нет? Они хорошо платят.

— Тебя не волнует, что компания не заинтересована в уничтожении зомби? Что они надеются заработать на них?

Стрелок посмотрел на меня с жалостью.

— Не нужно говорить мне о добре и зле. Я бы сражался на твоей стороне, если бы цена была подходящей. — пока говорил, он медленно наклонился в сторону.

Он что-то задумал.

Я выстрелила, мои руки дернулись от отдачи.

Он зарычал и подтянул ногу к груди.

— Двинешься еще раз, — сказала я, — и я проделаю дыру в другой ноге.

На меня обрушился поток проклятий.

— Ты заплатишь за это, маленькая девчонка.

Угрозы? Серьезно?

Я прострелила ему вторую ногу. Просто. Потому что.

Пока он корчился от боли, кусты слева от меня зашуршали. Послышались шаги. Я отступила, намереваясь бежать. Или спрятаться. Или и то, и другое.

— Али! — позвал Коул.

— Здесь! — крикнула я в ответ, вне себя от радости.

Коул и Вероника появились в поле моего зрения.

Он взял ее с собой.

Коул быстро сориентировался. Он набросился на мужчину и стал избивать его. Пистолет выпал из моей руки, а колени подкосились.

Теперь, когда я была в безопасности, силы полностью покинули меня. Когда мои глаза закрылись, я увидела Веронику, наблюдающую за тем, как Коул избивает мужчину до потери сознания. На ее лице не было узнавания. Никаких угрызений совести по поводу того, что происходит с сотрудником «Анимы».

Возможно, она тоже не была шпионом.

Глава 21 Поплачь еще немного

Бум!

Звук эхом отозвался в моей голове. Тяжело дыша, я резко выпрямилась. Пот лил с меня градом, пульс бился в такт барабану.

— С тобой все в порядке. Я здесь.

Голос Коула. Сильные руки положили меня обратно на матрас.

Я моргнула, пытаясь прояснить зрение, но меня встретила только темнота.

— Где я? — прохрипела я, слова царапали горло.

— У Анкха. Он осмотрел тебя. Сказал, что ушиблено несколько ребер, есть несколько порезов, но в остальном ты в порядке.

Когда паника прошла, появилась боль, и всплыли воспоминания. Я выжила в аварии, но другие погибли. За мной охотились, меня чуть не убили. Я почти убила человека. Слезы жгли глаза, и я униженно всхлипнула… раз шесть.

Коул переплел наши пальцы и сжал их.

Трещина в моем сердце увеличилась еще немного, и сквозь нее просочилось тепло… пока я не вспомнила кое-что еще. Он пришел в лес с Вероникой. Я высвободила руку.

— Али, — сказал он. Пауза. Затем: — Можешь дать нам минутку? — прорычал он.

Ух ты. Как он…

— Расскажите нам, что случилось, мисс Белл, — сказал мистер Анкх, и я поняла, что Коул обращался не ко мне.

Я заглянула ему за плечо. Или попыталась. Темнота была слишком густой, чтобы что-то в ней рассмотреть.

— Я что, ослепла? — взвизгнула я.

— Что? — сказал Коул. — Нет. Конечно, нет. Твои глаза немного опухли от дыма, и мы намазали их. Не волнуйся. Все заживет.

Хорошо. Тогда, хорошо.

— Мне нужно позвонить в кафе. Сообщить, что меня не будет.

— Уже, — сказал Коул. — Я сказал им, что ты попала в аварию.

— Бабушка…

— Знает, что ты жива и здорова. Я созвонился с ней и сказал, что ты будешь дома к одиннадцати.

— Который час?

— Восемь.

Еще три часа; потом я поеду домой. Смогу ли я держать себя в руках?

— Мисс Белл, — напомнил мистер Анкх.

Я все еще не была его поклонницей, но меня уже было не остановить. Я рассказала о докторе Бендари. Рассказала о фотографиях и о том, что узнала о своем состоянии и противоядии. Я рассказала ему о Джастине и его сестре. О стрелке, двух водителях и погоне по лесу.

Я хотела бы увидеть его лицо, посмотреть на его выражение.

— Мы нашли фотографии в твоем рюкзаке, — сказал он. — Остальные, должно быть, сгорели в огне.

Несколько лучше, чем ни одной.

— Что на них изображено?

— На одной — сестра Джастина. На четырех снимках изображена компания «Анимы», и на двух снимках экран компьютера с формулой, которую они использовали для, как я предполагаю, улучшения противоядия.

Неплохая добыча.

Мистер Холланд откашлялся, предупреждая о своем присутствии.

— Стрелок, которого привез Коул, сбежал из своей клетки в этом помещении… подземелье… и мы понятия не имеем, как это произошло. Он был слаб от потери крови. Мы не думаем, что он смог бы долго продержаться без медицинской помощи, но, насколько нам известно, труп не обнаружили. Он все еще может быть живым.

Мистер Холланд пытался сказать мягко, чтобы я не запаниковала: этот парень все еще может преследовать меня. Но сейчас, в безопасности, мне было все равно.

— Сейчас я проверю твои глаза, — сказал мистер Анкх.

Послышались шаги. Он осторожно вытер мне глаза салфеткой, затем посветил приглушенным светом перед моим лицом.

— Я не понимаю… ах, вот так. Ты наконец-то реагируешь. — пока он продолжал светить этим светом, темнота наконец начала рассеиваться.

— Уже становится лучше, — сказала я.

— Хорошо. Мы провели еще несколько тестов и обнаружили, что твой зомби-токсин значительно ниже.

— Новое противоядие помогло.

— Новое?

— В моем рюкзаке есть пузырьки с ним.

— Я возьму один и посмотрю, смогу ли я его воспроизвести. Остальные возьмешь домой с собой.

— Спасибо.

Он отступил назад, и Коул занял его место. Наши глаза встретились, фиолетовый против голубого. Потребность против… Я не была уверена, что именно чувствую к нему. Мы…

…стояли в моей спальне. Его выражение лица было измученным, даже печальным, когда он целился из арбалета мне в грудь.

— Прости, — сказал он.

— Коул…

…Мы снова оказались в подземелье мистера Анкха.

Я удивленно моргнула. В этот раз ничто не отвлекло нас и не помешало — обычные причины, по которым видение может закончиться. Это видение прекратилось само по себе.

Потому что он выстрелил в меня, и я умерла? Неважно. По крайней мере, у нас было одно видение. Это означало, что часть меня вернулась к нормальной жизни. Мне стало лучше.

Но как долго это продлится?

Очевидно, я собиралась сделать что-то очень ужасное, раз Коул посчитал, что единственный выход — убить меня. Я даже не могла этого понять.

— Я не собираюсь целиться в тебя из своего арбалета, — жестко сказал он. — Я не сделаю этого. Никогда.

Я кивнула. Действительно, что я могла сказать?

Этого было недостаточно для него.

— Ты была права раньше. Видения должны означать что-то другое.

Я очень, очень надеялась на это.

— Я не причиню тебе вреда. Доверься мне. Пожалуйста.

Те самые слова, которые я когда-то… четыре раза?.. сказала ему.

— Хорошо, — сказала я, и он выдохнул с облегчением. У меня просто не было сил для еще одного беспокойства.

— Коул, позвони Джастину и скажи, чтобы он зашел, — сказал мистер Холланд. — Мне нужно рассказать ему о его сестре.

Я посмотрела и увидела, что он стоит возле занавески, отделяющей мою «палату» от других.

— Я сама расскажу ему. — мое заявление было быстро встречено вопросительными взглядами. — Я знаю, каково это — потерять семью. И знаю, что вы тоже знаете, — поспешно добавила я. Они все потеряли кого-то в битве. — Но для меня, воспоминание о потери, еще свежи. Жаклин была его близнецом, и он любил ее больше, чем себя. Я чувствовала то же самое к Эмме.

Господин Анкх вздохнул.

— Как посчитаешь нужным.

Коул позвонил.

Прошло совсем немного времени, прежде чем мистер Холланд проводил Джастина к моей кровати. Он сел напротив Коула на стул, выражение его лица было замкнутым. Он понятия не имел, зачем он здесь. Мой подбородок задрожал, когда я сказала:

— Джастин, я виделась с человеком по имени доктор Бендари.

Он кивнул.

— Ты упоминала о нем раньше.

— Да. Он был… он был убит на моих глазах. — слезы потекли по моим щекам, обжигая и оставляя следы.

Джастин смягчился.

— Мне жаль.

— Перед смертью он сказал мне, что твоя сестра…

С болезненным стоном он вскочил на ноги, отчего стул за ним упал.

— Я знаю. Не говори этого. Не смей этого говорить.

— Знаешь? — спросил Коул.

Джастин закрыл глаза, сделав дрожащий вдох. Но это была его единственная реакция. И все же мое сердце разрывалось из-за него. Я знала, что он делает, потому что сама поступала так же. Я упаковала свое горе в коробку и засунула ее глубоко-глубоко внутрь.

На какое-то время ему станет легче. Затем, однажды, кто-то придет и что-то скажет, или он что-то увидит, и коробка начнет открываться. Все эти негативные эмоции хлынут наружу, и он будет бессилен остановить их. Он сломается.

— Лидер, мистер К., показал мне фотографии.

— Мистер К? — сказал Мистер Холланд. — Что означает буква «К»?

— Я не знаю. Все его так называют. — он поднял подбородок. — Мистер К сказал мне, что вы виноваты, и моя задача — отомстить. Но он подчеркнул, чтобы я не убивал тебя. Мне просто нужно было шпионить. — Джастин холодно улыбнулся. — Он не понимал, что я знаю тебя лучше и понимаю, что ты никогда не причинишь вреда моей сестре… что это он виноват. Поэтому я давал ему информацию, но не серьезную. Достаточную, чтобы он думал, будто я играю в его игру.

— Так это ты шпион, — прорычал Коул. — И ты заставил меня следить за всеми? Зачем? Чтобы отвлечь меня?

— Шпион? — сказали мистер Анкх и мистер Холланд в унисон.

— Нет. — Джастин засунул руки в карманы. — Среди вас есть предатель. Я никогда не лгал об этом, просто не знаю, кто он. Каждая доля информации, которую я дал тебе, — правда. Я хочу, чтобы «Анима» была уничтожена, хочу помочь тебе в этом.

Его свирепое выражение лица… леденящая душу решимость в голосе… ненависть, сочащаяся из него, — все это вместе взятое кричало, что он говорит правду.

— Шпион, — повторил мистер Холланд.

— Я поговорю с тобой об этом позже. — Коул жестко кивнул Джастину, молча приказывая продолжать.

— Мои родители думают, что Жак сбежала. Они беспокоятся о ней, мама даже плачет, но я не могу заставить себя рассказать им, что она… что она… Потому что не в силах доказать это и ответить на их вопросы. А теперь ты знаешь все, что знаю я. Так что мы закончили. — Джастин повернулся и вышел из комнаты.

Коул шагнул вперед, намереваясь пойти за ним, но я схватила его за руку.

— Не надо. Ему сейчас нужно побыть одному.

Мистер Анкх и мистер Холланд наблюдали, как Коул сел на свое место.

— Нам нужно уединиться, — сказал Коул, отмахиваясь от них.

Мистер Холланд закатил глаза и ушел. Мистер Анкх открыл рот и закрыл его. Затем тоже ушел.

— Я знаю, что у тебя наверняка есть еще вопросы, но сначала я хочу поговорить с тобой о Веронике. О том, что же произошло у нас тогда.

— Нет, — сказала я, внезапно охваченная гневом.

Он все равно продолжил.

— Я говорил тебе, что она набросилась на меня, и не лгал, но я не сказал тебе, что остановил ее до… слышишь, до. И я не думаю, что ты представляешь, насколько это было трудно. С чем-то подобным всегда тяжело, нравится ли парню девушка или он хочет кого-то другого.

— Дать тебе медаль? — огрызнулась я. Мне все еще было ненавистно представлять то, что они сделали.

— Да. Нет. — он ударился головой о край моей кровати. — Я все испортил. Снова.

— Нет причин обсуждать это…

Он поднял на меня умоляющий взгляд.

— Есть. Когда ты позвонила мне, я был с ней. — он вцепился в мою руку, держа достаточно крепко, чтобы я не смогла вырваться. — Ничего не было, клянусь. Я говорил ей, что не забыл тебя и не смогу забыть и что не буду ни с кем, кроме тебя.

Мое сердце замерло.

Я так хотела… сдаться. Но не могла.

Я предупреждала его.

«Сделай шаг за шагом». Иначе я рассыплюсь, как печенье.

Первый шаг.

— Коул, — сказала я, срывая накрывающую меня простыню. — Нет. Мы не вернемся к этому. Ты убегаешь от серьезных отношений, а не остаешься, а я не смогу пережить еще один разрыв.

Он обнял меня крепче.

— Поправочка. Я убегал. Теперь останусь. Теперь я понимаю. Я позволял страху принимать за меня решения. Так боялся потерять кого-то еще, что постоянно искал срок годности. Не только с тобой, но и со всеми моими девушками.

Может ли девушка танцевать от радости и рыдать от отчаяния одновременно?

Второй шаг.

— Я рада, что ты это осознаешь и что ты полон решимости двигаться дальше, но что произойдет, если ты поймешь, что так и не смог забыть других девушек?

— Это невозможно. Мне нужна ты. И я знаю, что ты предупреждала меня, говорила мне даже не думать приползать обратно. Я знаю, что облажался по-крупному, и могу пообещать, что этого больше не случится. Я знаю, но все равно пойду за тобой.

Мне хотелось плакать.

Третий шаг, самый трудный.

— Коул…

— Шшш, детка. Пожалуйста. Послушай меня. Ты — часть меня, и я приму все, что ты готова мне дать, и как долго ты готова это делать. — он поспешил продолжить, добавив:

— Я бросал многих девушек. Иногда это было больно. Иногда нет. Но я всегда преодолевал это и считал, что от этого стало лучше. Я не смог забыть тебя, Али, и определенно не стало лучше. Ты нужна мне. Пожалуйста, — повторил он.

Еще одна попытка третьего шага.

— Нет, — прошептала я. Наши отношения напоминают американские горки. То вверх, то вниз, то вверх, то вниз. Иногда нужно просто держаться подальше от аттракциона. — Мой ответ — нет.

Его это не остановило.

— Я сдался слишком быстро, но не повторю своей ошибки. Я должен был бороться за тебя, как ты и сказала. Теперь я это понимаю. Я не доверял тебе. Что же, теперь буду доверять, потому что не могу жить с последствиями такого недоверия.

Пока Коул говорил пропитанные желанием слова, он наклонился вперед, ко мне. Я впитывала их, такие прекрасные, такие нужные. Такие успокаивающие. Я так сильно хотела пойти ему навстречу.

Слезы наполнили мои глаза и полились. Четвертый шаг. Последний.

— Мне жаль. Я не могу. Просто не могу.

— Детка, не плачь. Мне больно от того, что я расстроил тебя. — он вытер капли большим пальцем. — Хорошо, поговорим об этом в другой раз. — Коул сделал вдох, затем выдох. — Давай поговорим о шпионе.

Я снова всхлипнула.

— Да. Хорошо.

— Я знаю, что мы подозреваем Гэвина и Веронику…

— Я нет, — сказала я, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие. — Все внутри меня говорит, что они невиновны.

Он кивнул.

— Хорошо. Я сказал, что доверяю тебе, и так и есть. И буду всегда. Во всем, во всех смыслах.

Я… не знала, что сказать.

Я сглотнула.

— Остаются Кэт, Рив и Итан, — добавил он, заполняя тишину.

— Итан единственный, о ком ничего неизвестно.

— Тогда мы начнем с него.

Он сказал «мы».

Подул ветерок, и я задрожала от холода.

— Можно тебя обнять? — спросил он.

Я пыталась сказать «нет», правда, пыталась.

— Да. — у нас был последний поцелуй. Теперь пусть будут последние объятия.

Он забрался ко мне в постель и прижал меня к себе.

Я скучала по нему. Скучала по этому. Его тепло окутывало меня, а сила успокаивала.

«Бессмысленно…»

Верно.

— Мы нашли твой телефон в лесу, когда прочесывали местность в поисках новых фотографий. Ты можешь отправить смс своей бабушке. — он достал его из кармана.

Я с благодарностью согласилась и отправила бабушке сообщение, в котором сообщила, что со мной все в порядке, я люблю ее и буду дома к одиннадцати, как и обещал Коул. Ее ответ был незамедлительным.

«Никогда больше не заставляй меня так волноваться».

Я:

«Постараюсь сделать все возможное».

— Спроси меня о чем-нибудь, — сказал Коул, когда я положила телефон на тележку рядом с кроватью.

— Например? — сказала я, сбитая с толку.

— Все, что захочешь. Спрашивай, и я отвечу. Хочу, чтобы ты узнала меня получше. Раньше ты говорила, что мы недостаточно хорошо знаем друг друга, что нас свело видение.

Карт-бланш? Да, пожалуйста. «Уверена, что это бессмысленно?»

— С кем у тебя был первый раз? — спросила я.

Он фыркнул и сказал:

— Ничего себе, ладно. Ты же не шутишь, да? И чтобы ты знала, я обычно ни с кем не обсуждаю такие детали. Но ради тебя… Мне было пятнадцать, а ей двадцать один, дочь одного из друзей моей матери. Я продержался около пяти секунд.

Я попыталась подавить смех, но не смогла.

— Уф, я не должна смеяться над твоими крайне слабыми навыками соблазнения. Потому что, Коул, эта извращенка точно воспользовалась твоей детской невинностью.

Он рассмеялся, звук был хриплым, но чертовски приятным.

— Ты слишком очаровательна для этих слов.

— Почему? Это правда.

— Возможно.

Не возможно.

— Если бы двадцатиоднолетний мужчина занялся со мной сексом, когда мне было пятнадцать, ты бы смеялся?

Он мгновенно посерьезнел.

— Хорошо. Я понял.

— Назови мне ее имя. Я выслежу ее и выбью все зубы.

— Как бы горячо это ни было, но нет. Она — часть прошлого, которое я хотел бы забыть. Но… я рад, что ты ни с кем не спала. Мне не нравится мысль о том, что ты с кем-то еще занимаешься се… наверное, я бы выбил им не только зубы.

«Должна сопротивляться этой его собственнической, очаровательной стороне».

— Могу ли я задать еще один вопрос?

— Столько, сколько захочешь.

В его голосе прозвучала решимость.

Вероятно, я заставлю его пожалеть об этом.

— Ты спал с Вероникой?

Он напрягся, но без колебаний ответил.

— Да. Но это было больше года назад, когда мы встречались.

— С Маккензи?

— Да. Несколько месяцев назад, до того, как мы перестали встречаться. Потом я встретил тебя, и все закончилось.

— С другими?

— Да. Тебе нужно точное число?

— Нет, — пробормотала я. «Да». Может быть. — Значит, я единственная девушка, с которой ты не спал?

— Нет, — сказал он. — Но я бы не стал ничего менять в том, что мы сделали… или не сделали. Я хотел… хотел… чтобы ты была готова, а не спала со мной, потому что этого якобы ждут. Я бы ждал тебя вечно.

О, Боже, это точно что-то значит.

«Ты уверена, что тебе нужно сопротивляться ему?»

— Что ж, ладно. Возможно, тебе придется. — я откашлялась. — Далее, у меня скорее наблюдение, чем вопрос.

Его руки крепче обняли меня.

— Слушаю.

— Иногда ты называешь Маккензи и Веронику милыми прозвищами. Кенз и Ронни. Это обидно для девушки, с которой ты встречаешься.

— Правда? — он поиграл с кончиками моих волос. — Я не замечал. Думаю, это привычка. Мы все расстались как друзья.

— Ну, мы нет, — указала я, теперь немного задетая и этим. — Я имею в виду, мы пытались, но это явно не сработало.

Он сжал губы, чтобы скрыть… хмурый взгляд? Улыбку?

— Детка, я все еще хотел тебя, все еще считал тебя своей и не хотел делить тебя с Гэвином. Я никак не мог относиться к тебе по-дружески.

«Умираю прямо здесь…»

Он поцеловал меня в висок.

— Хватит болтать. У нас есть два с половиной часа до того, как я отвезу тебя домой, и мне нужно, чтобы ты отдохнула. Если к вечеру четверга ты будешь чувствовать себя лучше, я планирую взять тебя на вечеринку в честь победы «Тигров» в футбольном сезоне. Поскольку в пятницу мы не идем в школу, все всегда начинают четырехдневные выходные пораньше.

Шанс вести нормальную жизнь.

— Так или иначе, я пойду на вечеринку. И я не устала.

Он усмехнулся.

— Конечно, нет. Твои веки полузакрыты.

— Нет, они…

Я не помню, как закончила предложение.

* * *

Я проснулась в объятиях Коула.

На моем телефоне сработал будильник. Должно быть, он поставил его перед тем, как заснуть. Он даже не дернулся, выражение его лица оставалось спокойным, почти мальчишеским, и я улыбнулась, когда глубокий колодец привязанности выплеснулся наружу. Глядя на него сейчас, никто и никогда не заподозрил бы о его бурных ночных похождениях.

Трина сидела рядом с кроватью и читала книгу. Когда я зашевелилась, она подняла голову, сказала:

— Как раз вовремя, — и закрыла книжку «Осмелюсь ли я» автора Кэти МакГэрри. — Я хочу, чтобы ты знала — я была расстроена, когда увидела видео, где ты так злобно нападала на Коула. Я до сих пор этого не понимаю, но мне жаль, что не дала тебе шанса все объяснить.

— Спасибо, — сказала я и была искренна.

Маккензи вошла в комнату.

— Я слышала голоса, — сказала она. Затем: Привет.

— Привет, — ответила я.

— Выглядишь лучше.

— Спасибо.

Коул пошевелился и потянулся.

— Ладно, нам пора прощаться. — Трина встала.

— Но я только что приехала, — пожаловалась Маккензи.

Трина подтолкнула ее к выходу.

— Али, сделай себе одолжение и прими душ, пока он не проснулся. Серьезно.

Неужели я настолько плохо выглядела?

Эти двое вышли из комнаты. Я слезла с кровати и чуть не упала на пол, так как колени затряслись от моего веса. За углом была ванная комната, и, хотя я нервничала, глядя в зеркало, все же сделала это.

Да, я очень плохо выгляжу.

Слава Богу, не было и намека на З.А., но мои волосы напоминали крысиное гнездо. На щеке красовался большой черный синяк, на губе — порез, на челюсти — шишка. «Красиво».

Кто-то срезал с меня забрызганную кровью одежду и одел в тонкий больничный халат. Трое возможных подозреваемых. Коул, мистер Анкх и мистер Холланд. Я не выбрала победителя, каждый из них был одинаково плох. Я бы не хотела, чтобы Коул увидел меня впервые обнаженной такой. Когда это произойдет…

Подождите. «Когда?»

Я только что сказала ему, что мы больше не будем вместе.

И я это имела в виду. Не так ли?

Теперь, вспоминая наш разговор без гнева и боли… и нужды… я не была так уверена. Что я знала? Наши отношения не имели ничего общего с американскими горками. Я никогда не каталась на них, но наверняка они были захватывающими. Они должны быть такими, ведь люди постоянно возвращались за добавкой.

Наказывала ли я его за ту боль, которую он мне причинил? Или просто боялась снова потерять его и поступить так же, как он?

Задумавшись, я быстро приняла душ, оделась в футболку и спортивные штаны, которые мистер Анкх хранил в комоде. Первая была по размеру. Вторые едва доходили до лодыжек.

К сожалению, у мистера Анкха не было комода с бюстгальтерами и трусиками, поэтому мне пришлось ходить без нижнего белья… альтернатива — снова влезть в грязное белье. Я дважды почистила зубы, потом помыла волосы, морщась от боли. Наконец, я вышла в облаке пара.

Коул не встал с кровати, но теперь сидел, наблюдая за мной из-под полуопущенных век. Взгляд скользнул по мне, задержавшись в определенных местах.

— Иди сюда, — сказал он, его голос был низким и хриплым от желания.

— Нам, наверное, лучше уйти, — подстраховалась я.

— Да. Но сначала я хочу тебя поцеловать.

— Ты не должен… Я не должна…

— Я заставлю тебя радоваться тому, что мы это сделали, — сказал он мягко, почти… застенчиво.

Как я могла сопротивляться этой его новой стороне?

Еще одной. Сколько их у него было? Я влюблюсь в каждую из них?

Я залезла на него сверху.

Его большие руки нежно обхватили мои щеки, мозоли на пальцах царапали мою кожу самым восхитительным образом. Двигаясь медленно, давая мне время остановить его, он поднял голову и прижался своими губами к моим.

Рана на губе немного жгла, но мне было все равно. Я целовала его со всей сдерживаемой потребностью внутри меня. Потребностью попробовать его на вкус. Потребностью брать у него и отдавать ему. Потребностью заклеймить его, сделать его моим. Моим.

Когда наши языки соприкоснулись, он перевернул меня на бок и закинул мою ногу на свое бедро. Под новым углом Коул создал идеальную позу и смог придвинуться ближе ко мне, практически соединив наши тела… потеревшись об меня, раз, два.

— Ты в порядке? — прохрипел он.

— Перестань говорить и продолжай целоваться.

Он тихонько рассмеялся, и я прикусила его нижнюю губу.

— Скажи мне, если сделаю тебе больно.

— Все. Еще. Разговариваешь. — я просунула руки под его рубашку и стянула ее через голову. Он схватился за подол моей футболки, и в следующее мгновение я поняла, что эта вещь улетела за его плечо.

Прохладный воздух касался моей кожи, но жар, исходящий от него, быстро прогнал его, даже превратил мою кровь в лаву. Я обхватила его руками, царапая ногтями по спине. Все это время он продолжал тереться об меня, вперед-назад, надавливая, ослабляя, снова надавливая… о, да… просто… вот так.

— Али, — выдохнул он.

От него исходил самый удивительный аромат. Чистый, такой свежий. Знакомый.

За этим последует желание укусить.

— Али, — повторил он.

Я облизала губы.

— Коул. — если бы я могла прогрызть себе путь через кожу, вены и кости, то добралась бы до того, чего хотела. До его сердца.

«Нет!» Я отпрянула назад и свалилась с кровати.

— Мне нужно противоядие из моего рюкзака, — бросилась я, крадучись к стене, увеличивая расстояние. — Сейчас. Пожалуйста.

Он не задавал никаких вопросов. Вскочил на ноги, покопался в рюкзаке и бросился ко мне. Я почувствовала резкую боль в шее, прежде чем прохладная река разлилась по моим венам. И все же она не могла смыть ужас того, что я хотела сделать.

Коул оставался рядом, и я все еще чувствовала его запах. Мой взгляд остановился на его бьющемся пульсе, и рот наполнился слюной.

— Еще, — сказала я.

— Это слишком много.

— Просто сделай это.

Рыкнув, он вернулся к рюкзаку, нашел другой шприц. Затем воткнул его в меня с большей силой, и еще один холодный всплеск прошел через меня каскадом. Мое восхищение его пульсом наконец-то ослабло. Вкусный запах улетучился. Я опустилась на холодный, твердый пол, уже плача.

— Лучше? — спросил Коул.

— Лучше.

— Тогда почему плачешь? — он провел пальцем по изгибу моего носа. — Я позову Анкха. Он может…

— Нет. Больше никаких тестов. — мы уже знали, что не так. — Я просто хочу домой. — я обниму бабушку. Мне нужно еще немного отдохнуть, набралась сил. К тому времени, когда Коул заберет меня на вечеринку, я буду как новенькая. «Пожалуйста».

— Хорошо, но сначала нам нужно надеть на тебя футболку, — сказал он, и я услышала нотки юмора в его голосе.

«Ох, отшлепайте меня». Так сказала бы Кэт. Я сидела на полу, без футболки. Без лифчика.

Мои щеки покраснели, и я закрыла грудь руками.

— Хорошая идея.

— Не самая лучшая, — сказал он мрачно, — но, думаю, твоя бабушка одобрила бы.

— Наверно, ты прав.

Он улыбнулся, и на мгновение мне показалось, что все действительно будет хорошо.

— Пойдем. Я отвезу тебя домой.

Глава 22 Невозможно вернуться во вчерашний день

Бабушка ждала меня, и я сразу же ее обняла. Она осмотрела меня и поцокала над каждым из моих синяков и ссадин.

— Я так рада, что с тобой все в порядке. Когда Коул позвонил и сказал, что ты попала в аварию, у меня чуть сердце не остановилось.

— Прости, — сказала я.

— Али, я не знаю, что бы делала, если бы потеряла тебя.

— Бабушка, я… — не знала, что сказать.

— Я знаю, что ты борешься за правое дело, но иногда мне тяжело. Ждать и волноваться.

— Прости, — повторила я, но не могла обещать, что стану обычным подростком с обычными проблемами, и мы оба это знали.

— Да, ну, пока хватит об этом. — пока она суетилась на кухне, чтобы сделать мне сэндвич, она сменила тему и сказала: Вы с Коулом снова вместе? Или ты встречаешься с двумя горячими красавчиками одновременно? Или ты свободна и просто играешь на корте?

Горячие красавчики? Игра на корте?

— Нет, мы с Коулом не снова вместе, но мы идем на вечеринку в четверг. А Гэвин… Ну, мы с ним всегда будем только друзьями.

— Я думаю, тебе нужно обдумать отношения с Коулом. Он тебе подходит. Ты загораешься, когда видишь его, и он заставляет тебя улыбаться. Это честь, которой удостаиваются немногие.

Я так редко улыбалась? Не замечала.

Она положила сэндвич передо мной, и после того, как я съела все до крошки, бабушка поставила тарелку в раковину и похлопала меня по плечу.

— Али, медвежонок, я знаю, что твоя мама говорила с тобой о сексе, так что мне нет нужды упоминать о венерических заболеваниях и детях.

«Кто-нибудь, убейте меня».

— Верно. Не нужно, — удалось мне прохрипеть.

— Но я все равно упомяну о них. Я читала, что многие подростки стесняются покупать презервативы, и это одна из причин высокого уровня подростковой беременности, поэтому, если ты когда-нибудь захочешь, чтобы я купила тебе их, пожалуйста, дай знать. Не то чтобы я поощряла секс в твоем возрасте. Нет. Я действительно думаю, что тебе следует подождать, пока ты эмоционально не будешь готова, как и физически.

«Серьезно. Приставьте пистолет к голове. Пырните ножом в живот. Все подойдет».

— У нас с Коулом не было секса.

— Но, судя по тому, как ты на него смотришь, ты об этом думала, и полагаю, что подошла к этому довольно близко…

— Бабушка. Пожалуйста.

— О, хорошо. Я просто не хочу, чтобы тебе было больно. Секс может быть обязательством для девушки, и просто моментом для парня и…

— Бабушка!

— Ладно, ладно. Иди в постель, — сказала она, целуя меня в висок. — А то ты выглядишь так, будто сейчас упадешь.

С горящими щеками я встала и еще раз ее обняла.

— Люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю. Увидимся утром перед школой.

Я заснула, как только моя голова коснулась подушки.

Я не была уверена, сколько часов прошло, прежде чем заметила свет, пробивающийся сквозь занавески. Новый день. Я поднялась с кровати, мое тело болело гораздо сильнее, чем прошлой ночью. Горячий душ помог, но не настолько, чтобы я не поморщилась, пока надевала розовую футболку и джинсы и сушила волосы, оставив их распущенными.

Моя дверь открылась, петли громко заскрипели.

— Али? — сказала бабушка. — Ты проснулась?

— Да, мэм.

— Хорошо. У тебя гость.

Я нахмурилась.

— Кто?

Гэвин встал рядом с ней и усмехнулся.

— Я.

Бабушка подняла бровь.

Я пожала плечами… не была уверена, зачем он здесь… затем кивнула, давая знать, что не против.

На мгновение она застыла в нерешительности. И я думаю, если бы ситуация была иной… если бы я не была охотницей, привыкшей заботиться о себе, если бы я не имела дело с З.А., опасаясь за свою жизнь… она бы заставила нас пойти в гостиную.

— У вас есть десять минут, — наконец сказала она и ушла.

Гэвин вошел внутрь, и я была благодарна ему за то, что он не закрыл дверь. Заинтригованная, я предложила ему сесть за стол, сама же плюхнулась на кровать напротив него.

Он рассмеялся.

— Боишься, что видение сбудется?

«Да. Нет. Может быть».

— Что ты здесь делаешь?

— Решил отвезти тебя сегодня в школу.

— Очень мило с твоей стороны.

— Что же, я вообще милый.

— Думаю, это зависит от того, кого ты спрашиваешь, — сказала я резко, и он усмехнулся.

— А ты забавная. — он стал серьезным. — Я слышал об аварии и взрыве и хотел проверить, как ты. Ты в порядке?

— Мне тяжело и обидно, что на моих глазах убили человека, но да. Я справляюсь.

— Мне жаль.

Я кивнула в знак согласия. Мой нос сморщился, когда я уловила необычный запах, отвлекший меня.

— Что это за запах?

— Запах моей мужественности?

Я скрестила руки.

— Серьезно. Что это?

— Что ты имеешь в виду?

— Как будто ты не смог выбрать духи, поэтому решил вылить на себя все.

Он снова рассмеялся.

— Может и так.

— Или… ты был с другой девушкой или шестью прошлой ночью? О, боже мой. Вот оно!

Он пожал плечами, ничуть не смутившись.

— Почему девушки на тебя ведутся?

— Помимо моего красивого лица? — сказал он, потирая челюсть. — Я знаю французский, и им это нравится.

У меня открылся рот.

— Ты говоришь по-французски?

Его веки опустились, как будто они были слишком тяжелыми, чтобы удержать их.

— Je peux casser trois briques avec ma main.

Ухмыляясь, я начала обмахивать себя.

Он пошевелил бровями.

— Сексуально, да?

— Не собираюсь отвечать на этот вопрос. Что ты сказал?

— Я могу сломать три кирпича одной рукой.

Я не удержалась и рассмеялась.

Он встал, привлекая мой взгляд к полосе кожи, открывшейся, когда подол его рубашки задрался. Под ней были загорелые мышцы. Красиво. Но я с радостью отметила, что по-прежнему не испытываю к нему ничего романтического.

— Нам пора. — он протянул руку, шевеля пальцами.

Его запах снова коснулся меня. На этот раз последовали приступы голода.

«Еда».

Я застонала. Только не снова. Не здесь, не сейчас. Не с ним.

«Борись».

— Али? — он обеспокоенно сократил расстояние.

Хоть я и запрещала себе это делать, но схватила его за плечи. Поднялась на цыпочки и уткнулась носом в его шею, глубоко вдохнув. «Так. Хорошо».

— Али? — спросил он, испытывая любопытство.

— Ты должен бежать. — предупредив его, я развернула его и толкнула на кровать, он упал на спину. Когда Гэвин приземлился, я забралась на него сверху. — Не убегай. Ты мне нужен, — сказала я, только на этот раз говорила не я. Говорила она.

Она использовала мой голос, вкладывая все свои силы, чтобы завладеть мной.

Брови Гэвина нахмурились от замешательства, но он не протестовал, когда я наклонилась ниже… ниже… и прижалась губами к его шее. Одна из его рук запуталась в моих волосах, прижимая меня к себе, тем самым, помогая ей.

— Позволь мне закрыть дверь, — прошептал он.

«Остановись! — кричала я внутри. — Пожалуйста, остановись».

Она весело рассмеялась.

— Нет. — взяв его за подбородок, З.А. повернула его голову в сторону для лучшего доступа. Он позволил, его нижняя часть тела выгнулась. Гэвин провел пальцами по моему позвоночнику, обхватил мою попку.

Она провела языком по его горлу.

Он вздрогнул.

— Да. Мне это нравится, но кто-то из нас должен закрыть дверь.

— Забудь про эту дурацкую дверь. — она оскалилась.

Крепкие руки схватили меня за руки и рывком отбросили назад.

Она изо всех сил пыталась вырваться из хватки и вернуться к Гэвину. Так близко! Его глаза были широко раскрыты. Он тяжело дышал от напряжения, его пульс бешено колотился. Гэвин был растерян… нет, теперь он боялся. Она заставила его испугаться и знала, что страх сладкий на вкус.

— У нее красные глаза, — выдохнул он.

— Али! Остановись.

Голос Коула.

Я попыталась заговорить. Но получилось мычание.

Он повалил меня на пол и придавил коленями. Она продолжала бороться с ним, повернув голову в попытке укусить за внутреннюю часть бедра.

Он что-то рявкнул. Я не знаю что. Потом Гэвин оказался рядом, вложил что-то в руку Коула. Шприц. Шприц, который Коул воткнул мне в шею. Знакомая прохладная струя омыла меня.

Я опустилась на ковер. Коул смотрел на меня сверху вниз, в его фиолетовых глазах светилось беспокойство.

— Али, — сказал он.

— Да, — прохрипела я.

Он отстранился от меня.

— Ты пыталась его укусить.

Я перекатилась на бок и свернулась в клубок.

— Уходите. Пожалуйста.

— Ал. — на этот раз меня позвал Гэвин.

— Убирайся отсюда. — Коул подхватил меня на руки и понес к кровати.

Гэвин пытался увести мою бабушку.

— С ней все будет в порядке? — прошептала она.

— Да. Теперь она со мной. — Коул лег, крепко обняв меня.

Он долго обнимал меня, шепча мне успокоительные слова и гладя руками мои волосы.

— Ненавижу это, — сказала я.

— Знаю.

— Она взяла вверх, Коул. Она говорила моим голосом, контролировала мои действия.

— Новое противоядие остановило ее.

— Пока. Но мы оба знаем, что я не могу принимать противоядие вечно.

Он поцеловал меня в висок.

— Коул.

— Да?

— Если она возьмет верх и противоядие не подействует, я хочу, чтобы ты…

— Не говори этого, — прорычал он.

— …убил меня, — все равно закончила я. — Пожалуйста.

— Этого не произойдет, Али.

Моя интуиция подсказывала другое. Может быть, пришло время вернуться к первоначальному плану, но с небольшими изменениями. «Найти способ отключить зомби внутри меня. Убить зомби внутри меня. Но с поправкой — даже если мне тоже придется умереть».

* * *

Школьный день прошел без происшествий. Я не хотела идти, но Коул настоял, ссылаясь на то, что я не могу позволить себе еще один прогул. Он присматривал за мной, следя, чтобы моя зомбированная сторона не попыталась взять верх.

Он даже подвез меня до работы и возвратился через час, оставаясь в кофейне до конца моей смены. Мои коллеги смотрели на него: парни испуганно, девушки взволнованно. Все перешептывались, строили догадки о том, кто он и зачем пришел.

Думаю, я взорвала их мозг, когда ушла с ним.

— Сегодня видели зомби? — спросила я. Луна была высокой, полной.

— Пока нет.

— Разве ты не должен быть со всеми и искать их?

— Я поменялся с Гэвином. — его голос напрягся. — Он мне должен.

— Не ссорься с ним из-за меня. Из-за того, что случилось.

— Хочу, но не буду, — сказал он жестко. — Ты не моя. Не официально. Формально он не сделал ничего плохого.

Он подвез меня до дома, но не попытался поцеловать. Я не могла его винить.

На следующий день я получила от него сообщение.

«Сегодня мы не пойдем на вечеринку, извини, но я не брошу тебя на этот раз, обещаю. Мой отец отправляет меня за город. Будешь скучать по мне?»

Я:

«Без комментариев».

Он:

«Я буду скучать по тебе».

«Мягкотелая девчонка». Мое сердце радостно подпрыгнуло.

Я могла бы пойти на вечеринку с Кэт, но после того, что случилось с Гэвином, я не собиралась рисковать. И, если честно, мне было немного не по себе от того, что я не увижу Коула.

Прошла неделя, и я получала от него, по меньшей мере, одно сообщение в день.

Пятница.

Он:

«Не могу перестать думать о нашем последнем поцелуе. Ты была голой».

Я (краснея):

«Спасибо, что напомнил».

Он:

«Если тебе нужно еще одно напоминание, я должен поработать над своей техникой».

Суббота.

Он:

«Ты правильно питаешься?»

Я:

«Да, папочка».

Он:

«Мне нравится, как это звучит. Как насчет того, чтобы я тебя отшлепал???»

Воскресенье.

Он:

«Я сегодня смотрел канал Hallmark и подумал о тебе. Там парочка набросилась друг на друга, как обезьяны».

Где он был? С кем?

Меня начали мучить вопросы, но я не стала их задавать. Хотела, чтобы он сам мне рассказал.

Понедельник.

Он:

«Я слышал, вчера ночью в Баме были З. Ты осторожна? Я знаю, что ты ходишь домой с работы пешком… когда вернусь, научу тебя водить машину, и больше никаких отговорок».

Я:

«Я осторожна, клянусь. А ты?»

Он:

«Когда у меня есть что-то ценное, чтобы вернуться домой? ДА».

Как все эти смс заставляли меня чувствовать себя такой теплой и пушистой?

Вторник.

Он:

«Я нахожусь в домике с шестью другими парнями, и трое из них храпят. Я подумываю предложить себя двум З на блюдечке с голубой каемочкой, только чтобы сбежать отсюда».

Я:

«Там нет девушек, которые смогут успокоить твою боль?»

«Какой тонкий намёк».

Он:

«Почему, Али Би, я чувствую, что ты ревнуешь?»

Я:

«НЕТ!»

Так и было. Так и было. Лжешь? Серьезно? Из-за этого? Я идиотка.

Он ничего не ответил, и я почувствовала себя виноватой.

Среда.

Он:

«Для меня существует только одна девушка».

После этого сообщения перестали приходить. Прошла еще неделя. Я не хотела волноваться. Чем больше я переживала, тем слабее становилось мое тело, а мне нужно было, чтобы у моего тела, были силы.

Мистеру Анкху удалось повторить противоядие, так что у меня был неограниченный запас. И пока я делала себе инъекции три раза в день, З.А. больше не появлялась.

Вычеркнуть из плана: «Отключить зомби внутри себя».

Примечание: «Пока что».

Сколько продлится отсрочка? Вряд ли очень долго.

Но сегодня я не собиралась об этом беспокоиться. Мы с бабушкой стояли на пороге дома Кэт, стеклянная дверь отделяла нас от тепла. Как только бабушка подняла руку, чтобы позвонить в колокольчик, на пороге появилась Кэт в фартуке. Увидев нас, она улыбнулась.

Сегодня она была бледной. Я ходила на несколько ее сеансов диализа и знала, что один из них был вчера поздно вечером. Ей делали три процедуры в неделю, иногда четыре, и они были изнурительными для нее, но она никогда не жаловалась… больше дюжины раз.

— Поторопитесь, пока вы нас всех не заморозили! — сказала она, махнув нам рукой. На ее щеке был след от муки, а на подбородке — мазок чего-то красного. — О, и с Рождеством.

Сегодня утром я позвала Эмму, желая, чтобы ее лицо было первым, которое я увижу на Рождество, как это было при жизни. Она появилась с огромной улыбкой и, казалось, не возражала против того, что она мертва (телом) и что наша семья не вместе. Я тоже старалась не обращать внимания.

Бабушка подарила мне стеклянное сердце, с крошечными фотографии мамы, папы, дедушки и сестры. Я буду бережно хранить его вечно. Я подарила бабушке браслет с амулетами, символизирующими каждого члена нашей семьи.

Двое парней сидели в гостиной с отцом Кэт, Гэри. Все три парня уставились в телевизор, увлеченные футбольным матчем. Мое внимание было приковано к одному из парней, и я споткнулась, чуть не выронив тыквенный пирог, который держала в руках.

— Коул, — вздохнула я. Он вернулся. Он здесь.

Он не позвонил и не написал мне.

Три пары глаз посмотрели в мою сторону.

Гэри встал и усмехнулся.

— Рад снова видеть тебя, Али.

— Я тоже, — рассеянно кивнула я.

Мой взгляд оставался прикованным к взгляду Коула, а сердце вышло из-под контроля. Я ждала видения, надеялась, молилась, но… нет. Не в этот раз.

— Когда ты вернулся?

— Три дня назад, — признался он сквозь сжатые губы.

Три дня. Почему он перестал писать? Он встретил кого-то еще? Я проглотила вопросы, которые явно не имела права задавать, но не могла проглотить свою обиду.

— Что ж, я рада, что с тобой все в порядке.

Кэт хлопнула меня по попе.

— После того, как я объяснила Коулу последствия того, если он не придет, он был более чем счастлив появиться.

— Опять угрожаешь людям, Кэтрин? — проворчал Гэри.

— Всегда, папочка.

— Это одна из тех вещей, которая мне больше всего в ней нравится, — сказал Лёд.

Гэри проигнорировал его и посмотрел на Коула.

— Прости за это, сынок.

— Не стоит. — Коул посмотрел на меня, казалось, проникая в меня, и я задрожала. — Я хотел быть здесь.

Тогда почему он не связался со мной? Почему снова началась игра «горячо-холодно»?

Бабушка вошла в гостиную и села между двумя парнями.

— Я скучала по вам, ребята, и у меня болит сердце от того, что вы больше не приходите. Так что теперь вы должны загладить свою вину и рассказать мне, что происходило у вас в жизни.

— Пойдем, — шепнула мне Кэт.

Я последовала за ней на кухню.

— Чем ты угрожала Коулу? — спросила я, когда мы остались одни.

— Я сказала ему, что сведу тебя с моим кузеном Риком.

— И это сработало?

— Как по волшебству.

Пирог поместился между огромной индейкой и нарезкой. Остальная часть стола была заставлена мисками с запеканкой из брокколи и риса, клюквенным соусом, стручковой фасолью, кукурузой, подливкой, картофельным пюре и, к моему удивлению, спагетти.

— Ты все это приготовила? — спросила я.

— Все, кроме спагетти.

— Которые здесь, потому что?..

— У меня такие правила. Я ем только то, что мне хочется, а мне хотелось папиных спагетти. Он встал раньше и приготовил их для меня, чтобы не мешать, когда мне понадобится кухня.

Как это было мило!

— Ладно, чем я могу помочь?

— Ты уже это делаешь. Стой там и выгляди красиво. Булочки запекаются, и как только они будут готовы, мы сядем за стол и начнем есть, как и подобает животным.

Коул вошел в комнату. Он не сказал ни слова, но схватил меня за руку и повел прочь, точно так же, как сделал это в ночь Хэллоуина. Я оглянулась на Кэт. Как и в клубе, она показала мне большой палец вверх.

Он не останавливался, пока мы не оказались на крыльце, на холоде.

— Ты должен прекратить это делать, — сказала я.

— Что?

— Тащить меня за собой, не сказав ни слова.

— И дать тебе возможность отказаться?

Неплохое замечание.

— Как ты? — спросил он, заглядывая в мои глаза в поисках… чего?

— Я в порядке. — я облизнула губы. — А ты?

— Весь в делах. Мой папа был расстроен, что я не рассказал ему о шпионе раньше.

— Поэтому он тебя отослал?

— Это одна из причин. Кстати, он следил за Итаном и пока не нашел ничего подозрительного.

Мы выбрали неверный путь?

— Какая еще была причина?

Он вздохнул.

— Он думал, что мне нужно отдохнуть от… Ну, неважно.

От меня. Я изо всех сил старалась скрыть свои уязвленные чувства.

— Не надо, — сказал Коул, проводя кончиками пальцев по моей щеке. — Он подумал, что мне нужно объективное восприятие, и отправил меня в Джорджию, чтобы помочь команде Гэвина и Вероники.

— Они поехали с тобой? — я вскрикнула. Затем поморщилась.

Он улыбнулся.

— Нет. Они остались здесь. — он потянул за подол моей рубашки, заставив меня прижаться к нему. — Итак… я купил тебе подарок на Рождество.

Мои глаза расширились.

— Но у меня для тебя нет подарка. То есть, я думала об этом, но не…

— Все нормально, — сказал он, его ухмылка стала шире. — Я не могу отдать тебе его сейчас. Нужно подождать, пока ты приедешь ко мне домой. То, что ты рядом, — это уже мне подарок.

Что он хотел мне подарить?

Выражение его лица внезапно потемнело, удивив меня, напомнив мне о грозе, которая вот-вот разразится.

— Кстати, о Гэвине и о том, что произошло.

Чувство вины пронзило меня, и я опустила взгляд. Все верно, мы не говорили об этом. Не совсем.

— Прости. Он пришел. Мы разговаривали, ни о чем, и тут появился голод.

— Не извиняйся. Я тоже приехал, надеясь отвезти тебя в школу. Твоя бабушка упомянула, что Гэвин был там, и я поспешил в твою комнату. Мне хотелось вымыть пол его лицом. Потом я увидел тебя с ним на кровати, и, признаю, это выглядело плохо. Но потом меня осенило. Я знаю тебя. Ты не стала бы целовать меня в один день, а на следующий — другого парня, и ты не стала бы целоваться с парнем при открытой двери, когда твоя бабушка в другой комнате. Я понял в чем дело и схватил тебя, прежде чем ты успела его укусить.

— Ты доверял мне, — сказала я, потрясенная до глубины души, — несмотря на то, что видел. — Это было совершенно, совершенно удивительно.

— Да, — сказал он. Он обхватил руками мою челюсть. — Я же говорил тебе. Я рядом, Али. До конца.

— Но… почему ты перестал мне писать?

Я увидела, как его глаза остекленели, и вздрогнула.

— Мой отец следил за моими телефонными разговорами.

О. Холод был не для меня, а для его отца.

Я отвернулась от него, давая себе время подумать, и поймала взгляд своего отражения в стекле. Я попятилась назад.

Зомби Али вернулась.

В ее глазах горели красные огоньки, а черные пятна на щеках стали больше. Она улыбнулась мне, помахала рукой… а затем, сквозь отражение, я увидела, как она вышла из моего тела и отошла от стекла.

Глава 23 Дождь из разбитого стекла

В голове раздавалось громкое тиканье часов, и я наблюдала, как З.А. спустилась с крыльца на подъездную дорожку. Она остановилась, оглянулась и согнула палец, молчаливо призывая следовать за ней. Желание узнать, чего она хочет, поглотило меня, и я шагнула вслед за ней.

Убрать галочку напротив пункта: «Отключить зомби внутри меня».

— Али, — позвал Коул.

— Скажи бабушке, что я скоро вернусь. И не иди за мной. — кто знал, куда она меня заведет?

З.А. продолжала идти вперед, через дорогу, в чужой двор. Солнце скрывалось за плотными серыми облаками, создавая унылый фон. В любой момент я ожидала, что вот-вот пойдет дождь, и я промокну, и замерзну. Мне было интересно, как она отреагирует… коснется ли ее вода.

— Еда готова, — крикнула Кэт. Должно быть, она высунула голову за дверь.

Я не услышала ответа Коула.

З.А. прошла сквозь забор, а мне пришлось перелезть через него. К счастью, на заднем дворе никого не было, чтобы обвинить меня в незаконном проникновении. Мы повторили этот процесс еще три раза, пока не пришли к ручью с высокой травой.

Она обернулась и усмехнулась.

— Что ты делаешь? — потребовала я.

— Скоро увидишь, — прозвучало в ответ. З.А. продолжила путь.

Я осталась на месте, размышляя о целесообразности своих действий. Но чем дальше она отходила, тем сильнее меня к ней тянуло. Вынужденно. Мои ноги сами по себе начали двигаться.

Она дошла до другого двора, другого забора, и снова прошла сквозь него. Я снова перелезла. Мы вышли из двора, оказались на улице, и она остановилась, чтобы еще раз согнуть палец. Я сократила расстояние.

— Как ты это делаешь? — огрызнулась я.

Она подняла руку и провела пальцами по моей щеке. Я не чувствовала ее прикосновений, но ощущала холод ее кожи… холод, гораздо более сильный, чем воздух вокруг нас.

Я вздрогнула.

— Такая красивая, — сказала она.

Я отпрянула от ее руки.

— Не могу сказать того же о тебе.

Ее губы изогнулись в медленной улыбке. Она наклонилась вперед и прошептала:

— Если я не смогу заполучить твое тело, мне придется избавиться от него и освободиться от нашей связи.

Вдалеке я услышала сигнал автомобиля. Секундой позже что-то твердое врезалось в меня, отбросив на приличное расстояние. Я приземлилась, из легких вышибло весь воздух, а затем «что-то» навалилось на меня сверху. Когда боль пронзила меня насквозь, раздался звук визжащих шин.

— Хочешь покончить с собой? — крикнул Коул.

Я посмотрела вверх. Мимо того места, где я только что стояла, пронеслась машина, вильнула и наконец выровнялась. Я посмотрела через дорогу, мой взгляд встретился со взглядом З.А.

Я увидела ярость в ее глазах.

— Ты исчезла на мгновение, — сказал Коул. — Я не видел тебя. Думаю, что и водитель тоже. Потом ты снова появилась, машина посигналила, но ты просто стояла там.

— Я… — я не знала, что сказать. З.А. только что пыталась меня убить.

— Вот. Я официально стал твоим хранителем. — он встал, закинул меня на плечо, словно мешок с картошкой, и понес в сторону дома Кэт.

— Отпусти меня, Коул. Я убью ее! — я била его по спине, но не для того, чтобы причинить ему боль, а чтобы привлечь его внимание. Он не остановился.

З.А. настороженно наблюдала за нами, пока мы приближались к ней.

— Кого убьешь? — спросил он непринужденно.

— Ее! Моя мучительницу! — я бы заставила свою душу выйти из моего тела, вызвала бы огонь и сожгла бы ее в пепел… будь огонь белым или красным. Если она сможет выжить без меня, то я смогу выжить без нее. Конечно.

Он завернул за угол, и она протянула руку. Коул ничего не видел. Однако, я почувствовала, когда она снова вошла в меня.

«Черт!»

— Почему ты не видишь ее? Ты же можешь видеть другие души.

— Не знаю. Может, у нее, как и у тебя, есть особые способности. Может, она умеет маскироваться.

Это… имело смысл. Ужасный, пугающий смысл.

— Расскажи мне, что только что произошло, Али. Расскажи мне все, но вкратце. Я хочу услышать всю историю до того, как мы дойдем до дома Кэт.

— Она вышла из моего тела и пыталась убить меня, а теперь она снова внутри меня, и она будет более осторожна, потому что умна и знает, что я не смогу добраться до нее, пока она снова не покинет меня. — разочарование захлестнуло меня, и я с большей силой ударила кулаками по его спине. — Я ненавижу это. Ненавижу ее! — я случайно ударила его коленом в живот, но он держался стойко.

— Али, успокойся.

Нет. Со спокойствием было покончено. Я повернула верхнюю часть тела, соскользнув с его плеча. Он не мог меня остановить, но постарался поймать до того, как я упала на землю. Я быстро поднялась, намереваясь убежать. В тот момент, когда останусь одна, я убью зомби внутри себя!

Он схватил меня за запястье, удерживая на месте.

— Успокойся, — повторил он. — Я серьезно.

Успокоиться? Успокоиться! Я. Совершенно. Не. Спокойна.

Я бросилась на него, нанося удары слева, справа, слева. Он уворачивался, избегал меня, потом уходил в сторону, но мне так и не удалось нанести удар, и это меня еще больше разозлило.

— Что с тобой? — потребовал он.

— Моя жизнь меняется, и только я начинаю думать, что нахожусь на правильном пути, происходит что-то, что доказывает ошибочность этого мнения, я так устала ошибаться, и я думаю, что злюсь на тебя, потому что тебе не было три дня, а теперь ты вернулся, но я знаю, что лучше мне держаться подальше от тебя и всех остальных, потому что могу причинить тебе боль, серьезную боль, и я просто не знаю, сколько еще смогу выдержать!

Я замахнулась на него. Он снова увернулся.

— Думаешь, было легко держаться от тебя подальше?

— Да.

— Мой отец сказал, что не будет вмешиваться в наши с тобой отношения, если я буду держаться от тебя подальше в течение десяти дней. Десяти. Никаких звонков и смс. Я думаю, он надеялся, что притяжение исчезнет. И знаешь, какой сегодня день, Али? Девятый. Я не смог бы продержаться еще одну чертову ночь.

Я замерла, тяжело дыша. Не знала, что на это ответить.

Он пристально посмотрел на меня.

— Я люблю тебя, Али. Слышишь? Я люблю тебя.

«Подождите. Что?»

— Ты любишь меня?

— Я никогда не говорил таких слов другой девушке. — он поднял подбородок, расправил плечи и расставил ноги в стороны, словно готовясь к настоящей битве. — Ты упрямая, слишком любопытная для своего собственного блага и стала совершенно непредсказуемой, но да, я люблю тебя.

Он.

Любит.

Меня.

— И вот так ты мне это говоришь? — рыча, я ударила ногой и сбила его с ног. Он упал, и я последовала за ним, нанося новые удары… но уже без недавнего накала. Мое сердце было слишком занято.

Коул перевернул меня на спину и прижал мои руки к земле. Я извивалась, но он весил больше, и я не смогла вырваться. Наши взгляды встретились, и между нами возникло напряжение, горячее, сильное и неоспоримое.

— Отпусти меня, — прохрипела я.

— Никогда больше, — ответил он.

Я дышала так тяжело, что наши груди соприкасались. Ноги переплелись, и я чувствовала каждый сантиметр его тела. Я облизала губы, гнев уступил место желанию.

— Скажи, что чувствуешь ко мне, — прохрипел он.

— Нет, — ответила я, качая головой. Я не могу. Я бы не смогла. Если бы сказала слова… «Я люблю тебя, Коул, люблю тебя так сильно, что мне больно…» он бы сдержал свое слово никогда не отпускать меня, а он должен был отпустить меня. — Я же сказала. Я не подхожу для тебя сейчас. Это единственное, что не изменилось, и я не собираюсь рисковать…

— Значит, ты не готова. Хорошо. Я понял. Мы вернемся к этой теме позже. — он опустил голову, пока его нос не коснулся моего.

Я вздохнула.

— Нет. Не позже.

— Прекрасно. Значит мы закончим сейчас. Я хочу тебя, а ты хочешь меня. На данный момент этого достаточно. — он прижался своим ртом к моему, его язык проник глубоко, и я застонала от совершенства момента. Его вкус, его тепло, его сила, его… все. Именно этого мне так не хватало. Именно этого я так жаждала. Мы… вместе. Не из-за гнева или обиды. Просто из-за желания.

Я обхватила ногами его талию и выгнулась, не в силах удержаться. Он перестал держать мои руки, и я тут же запустила пальцы в его волосы.

— Это не значит, что мы снова вместе, — сказала я.

— Как скажешь, Аллигатор.

Давление нарастало, почти невыносимое, но все же недостаточное… «недостаточное, должно быть больше…» когда его руки блуждали по мне, сжимали мои груди, делая что-то… такие захватывающие вещи. С разными эмоциями, все еще бушующими во мне, моя кожа стала более чувствительной, кровь — горячее; мои нервные окончания гудели. Я любила это. И ненавидела.

Я любила его. Мне нужно было сказать это. Но не могла. Я должна была прекратить это, но хотела большего. Намного большего. Отчаянно желая как можно больше контакта кожа-к-коже, я просунула руки под его рубашку и провела ногтями по его спине. Он с шипением вдохнул.

— Мне нравится, когда ты прикасаешься ко мне, — сказал он.

Я сделала это снова, и поцелуй вышел из-под контроля, пока мы не начали стягивать с друг друга одежду, он тянул за мою, а я за его, и о, неужели это случится, не так ли? Здесь и сейчас, на улице, на холоде. Я не была уверена, сколько времени у меня осталось, так что ничто не украдет этот момент.

— Ладно. Я должен был догадаться, что именно поэтому вы оба так неожиданно ушли.

Ничто, кроме Льда.

«Черт возьми!» Я так устала от того, что нас каждый раз прерывают!

Коул вскочил с меня, приняв боевую стойку.

Лёд передернул плечами, твердый и непримиримый, и такой же готовый.

— Даже не пытайся избавиться от меня. Я не уйду без Али. Ее бабушка уже волнуется.

— Ладно. Но ты отвернешься, — огрызнулся Коул.

Он выглядел так, словно хотел протестовать, но затем подчинился.

Мои щеки горели, а сердце колотилось, когда я села. Коул помог мне поправить мою растрепанную одежду, а затем поправил свою. Наши взгляды встретились на долгий напряженный миг, и мы оба поняли, что есть миллион вещей, которые мы хотели сказать, но не могли. Не сейчас.

— Позже, — пробормотал он, заправив прядь волос мне за ухо.

Я должна была снова сказать ему «нет», что на этом все, конец. Что я опасна для его жизни, а он представлял угрозу для моего самообладания. Вместо этого я кивнула.

Коул продолжал обнимать меня, пока мы шли обратно к дому.

— Послушай, Али, — сказал Лёд. — Я знаю, что в последнее время не был твоим самым большим поклонником, и мне жаль. Ты мне нравишься, правда, и я знаю, что тебе сейчас нелегко, но я видел, что ты сделала с Коулом, и представлял, как ты делаешь это с Кэт. Я не могу позволить тебе сделать это с Кэт, — сказал он хрипло. — Она недостаточно сильна, чтобы выжить.

— Понимаю, — ответила я. — Я осторожна рядом с ней. Если чувствую хоть малейшее желание, я оставляю ее и принимаю противоядие. Я не хочу причинять ей боль.

Он скованно кивнул, но это было началом.

* * *

— Али, дорогая.

Голос бабушки выдернул меня из глубокого сна.

— Я еду в магазин. Тебе что-нибудь нужно?

— Который час? — спросила я, застонав.

— Восемь.

Слишком рано. Это был день после Рождества, и мне никуда не нужно было идти до пяти. С удовольствием поспала бы до четырех. Я долго не могла уснуть, пытаясь уговорить З.А. покинуть мое тело и бороться со мной. Она игнорировала меня, и я, наконец, заснула. Теперь я уставшая. Очень уставшая.

— Мне ничего не нужно. Спасибо.

— Хорошо. Я вернусь где-то через час.

Я накрыла голову подушкой. Услышала шаги. Стук захлопнувшейся двери.

Я не была уверена, сколько прошло времени, прежде чем услышала, как захлопнулись дверцы шкафа, затем наступила тишина, потом хлопнула входная дверь, как будто бабушка снова ушла.

Я хотела встать и проверить, но у меня просто не было сил.

Раздался звонок в дверь.

Я сползла с кровати, натянула халат на майку и шорты и прошла в гостиную. Ожидая увидеть Кэт и тысячу вопросов о том, что произошло с Коулом, поскольку у нас не было ни минуты наедине, чтобы поговорить, я открыла дверь. Гэвин стоял, прислонившись к двери, грозный со светлыми волосами, зачесанными назад, и ледяным блеском в глазах.

Он приходил несколько раз, но я снова стала его игнорировать.

— Тебе нужно перестать избегать меня, и нам нужно поговорить о том, что произошло, когда я был здесь в последний раз, — сказал он.

— Ладно, — сказала я и отошла в сторону. Я могу быть храброй. — Отлично.

Он зашел внутрь, и я закрыла дверь.

— Просто… дай мне несколько минут. Я только что проснулась. — я помчалась в свою комнату, почистила зубы и расчесала волосы, затем надела футболку и джинсы. Я взглянула в зеркало, когда выбегала обратно, и стиснула зубы, увидев, как З.А. самодовольно ухмыляется.

Я нахмурилась.

— Скоро, — сказала я ей. — Я устрою тебе взбучку.

Она ухмыльнулась.

— Ты голоден? — спросила я Гэвина, когда дошла до гостиной. — Хочешь позавтракать?

Он посмотрел на меня с подозрением, но сказал:

— Конечно.

Я поставила печенье в духовку, поджарила бекон и взбила соус. Он наблюдал за мной, но молчал (или пытался помочь). Я не стала давить на него. Когда все приготовилось, я подвинула тарелку в его сторону.

— А яиц нет? — спросил он.

— Ух ты. Твоя благодарность умиляет.

Он старался не улыбаться.

— Что? Я люблю яйца.

Мои губы тоже дрогнули. Мне не нравилось видеть его таким формальным. Я села рядом с ним, и мы принялись за еду.

Наконец он сказал:

— Я все обдумал, и мне жаль, что я не понял, что происходит с тобой раньше… прости, что прикоснулся к тебе и попытался сделать больше. Я узнал тебя получше за последние несколько месяцев, и мне следовало понять, что ты никогда бы не стала ко мне приставать, пока твоя бабушка всего в нескольких футах. И ты пыталась меня предупредить.

Подождите. Он извинялся передо мной? Не этого я ожидала.

— Ну, и ты прости, что пыталась тебя съесть.

На этот раз он улыбнулся.

— От кого-либо другого эти слова прозвучали бы возбуждающе. От тебя — не очень.

Я рассмеялась.

— Должна признаться, я немного удивлена, что ты не убил меня в тот момент, когда понял, что происходит.

— Не буду врать. Я думал об этом. То есть, я знаю, что ты и раньше справлялась с подобными безумствами, но это был первый раз, когда это случилось со мной. Проблема была в том, что мне пришлось бы пройти через Коула, чтобы добраться до тебя, и пришлось бы убить его, чтобы пройти через него, потому что по-другому он не перестал бы тебя защищать. Этот парень действительно любит тебя.

Я отвернулась, чтобы скрыть восторг, сияющий в моих глазах; кто-то еще заметил его чувства ко мне… и увидела Зомби Али.

Она стояла рядом со мной и все еще ухмылялась.

Похоже наша взбучка состоится сегодня.

Сердце билось о ребра, я беспрепятственно вытолкнула свою душу из тела; прохладный воздух окутал меня. Дрожа, я потянулась к ней, но она рассмеялась и скрылась за диваном.

— Сейчас ты у меня получишь, — сказала я.

— Али? — сказал Гэвин.

— Ты видишь ее? — я указала на нее.

— Вижу кого?

Коул думал, что она может защитить себя, и, возможно, так и есть.

— Оставайся здесь. Ты не можешь видеть или слышать зомби в комнате. Она замаскировалась, а я не хочу, чтобы ты пострадал.

— Ты меня не поймаешь, — пела она.

— Не могу дождаться, чтобы доказать, что ты ошибаешься. — я ринулась за ней и врезалась в диван. Если бы мы не облили всю нашу мебель Линиями Крови, я бы прошла сквозь нее. Но мы это сделали, и теперь для моей души все было таким же твердым, как и для тела. Больше не стоит об этом забывать.

Перекинув ноги через край дивана, я вызвала огонь. Маленькие красные язычки пламени затрещали на кончиках пальцев. Красный? Почему красный? З.А. больше не было в моем теле.

Может быть, ее токсин все еще внутри. Может быть…

Подушки под моими ладонями сгорели дотла. Что за черт?

З.А. пролетела мимо меня, и я потянулась за ней. Я промахнулась, вскочила на ноги и бросилась в погоню. На кухне она обогнула островок с гранитной столешницей. Я попыталась проскочить через него, поскользнувшись… упала… и вся конструкция развалилась, увлекая меня за собой.

— Прекрати, — кричал Гэвин. — Али, тебе нужно остановиться.

Смеясь, З.А. помчалась по коридору в спальню бабушки. Она прыгнула на кровать. Я снова двинулась за ней. Когда я ударилась о подушки, кровать распалась, и я упала на пол.

«Черт бы ее побрал!»

Она вылетела из комнаты бабушки в мою. Я следовала прямо за ней. Она сбила стул на моем пути. Я подняла его и бросила через всю комнату, целясь ей в голову.

Стул сгорел на середине пути, пепел разлетелся по воздуху.

«Нельзя упускать такой шанс».

— Не-а, не-а, не-а, не-а, ты не сможешь меня поймать.

— …происходит? — услышала я слова бабушки. — Как? Ее тело на кухне. Она не может этого делать! Никто не может! Здесь никого нет.

Ее голос проник сквозь темную решимость, призывая меня идти дальше. Я моргнула, заставляя себя сосредоточиться на естественном мире. Бабушка стояла в дверях, бледная и дрожащая, оглядывая разрушенную мной комнату. Гэвин и Коул стояли рядом.

Я сделала шаг в ее сторону.

Парни заслонили ее собой, преграждая мне путь.

— Уведи ее бабушку отсюда, — сказал Коул Гэвину.

Гэвин взял бабушку за руку и оттащил ее назад. Я снова потянулась к ней и поняла, что мои руки все еще горят красным пламенем, и замерла от ужаса.

Если бы я прикоснулась к ней, то сожгла бы ее душу… а то, что происходит с душой, всегда проявляется на теле. Она бы умерла.

Я бы убила ее.

Именно этого, должно быть, и хотела З.А… Ей не удалось убить меня, и она стала охотиться за моим любимым через меня. И я позволила ей. Я не переставала думать о мудрости своих действий.

— Тебе хуже, Али, — сказал Коул, протягивая руки в самом безобидном жесте, на какой только был способен, подходя ко мне. — Боюсь, мы не сможем контролировать тебя, если что-то подобное случится снова.

— Коул.

— Не соглашайся со мной, — вмешался он. — Ничего не говори. Просто подумай о том, что ты сейчас делаешь, хорошо?

Но я должна была сказать ему… нет, я не могла. Он был прав. Если бы я поверила в это, мои слова бы сбылись.

Я оглянулась, не зная, что делать с З.А.

Она там уже не стояла.

Мой взгляд метнулся к зеркалу. Вот. Она там.

Снова внутри меня. Улыбалась.

— Потуши огонь для меня, хорошо? — мягко сказал Коул.

Я пыталась, я действительно пыталась, но пламя становилось только сильнее, и быстрее распространялось.

— Прости, Али, — сказал Коул и потянулся за мини-арбалетом, который был прицеплен у него на лодыжке. Вместо того чтобы зарядить его стрелой, он использовал шприц. Затем он вышел из своего тела, так что мы оказались душа против души.

Коул сделал паузу, затем сказал:

— Я много думал о видении и перестал носить с собой стрелы. Понял, что вместо этого мне может понадобиться противоядие. — секундой позже резкая боль пронзила мою шею.

В мгновение ока он зарядил еще один шприц и воткнул в меня. Я почувствовала еще один резкий укол. Тепло пронеслось сквозь меня, и все же пламя стало ослабевать… и, наконец, исчезло.

Он достал еще один.

— Это успокоительное.

Я почувствовала третий укол, и каким бы ни было успокоительное, оно подействовало быстро. На меня опустилась темнота, и мои колени подкосились. Я больше ничего не видела.

* * *

Голова раскалывалась, когда я открыла глаза и моргнула. Я лежала на… своей кровати? Нет, матрас подо мной был слишком узким, чтобы быть моим. Я осторожно села. У меня закружилась голова, и я застонала.

— Привет, Аллигатор.

Голос Коула. Я глубоко вдохнула, пытаясь очистить голову, и увидела призрачную красоту его лица. Мне не хотелось отводить взгляд, но любопытство взяло верх. Мы… находились в небольшой спальне, которую я не узнала, с бревенчатыми стенами и дощатым полом.

— Ты находишься в отдалённом доме, которым владеет Анкх. Это в двадцати милях от моего дома, — сказал он, — но дорога сюда ведет не через шоссе, поэтому я добираюсь сюда за сорок минут.

Меня изолировали.

На моем лице, должно быть, отразилась тревога, хотя я знала, что это к лучшему, потому что он добавил:

— Сейчас ты слишком опасна, чтобы находиться рядом с другими, дорогая.

Желчь наполнила мое горло, и я поперхнулась.

— Знаю, и меня, вероятно, следовало отправить сюда несколько недель назад. Но, эм, как долго я пробуду здесь?

— Столько, сколько потребуется.

Чтобы исцелиться… или умереть, в зависимости от того, что наступит раньше.

— Коул…

— Тебе придется уйти с работы, мне очень жаль. Твоя бабушка позвонит твоему боссу. И, когда начнутся занятия, она поговорят с директором о том, чтобы нам разрешили установить компьютер для дистанционного обучения. Если они не разрешат, тебе придется уйти на домашнее обучение.

— Коул, — сказала я, пытаясь повторить попытку. Что я хотела ему сказать? Не знала точно.

Он покачал головой, темные волосы упали и закрыли его глаза.

— Я взял твой дневник, — продолжил он. — Я просмотрю каждую страницу, каждый отрывок. Эмма сказала мне, что ключ к твоему спасению находится там.

— Когда ты с ней разговаривал?

— Сегодня утром. Она пришла навестить меня, и, кажется, я напугал отца. Он хотел знать, почему я разговариваю с воздухом.

Я улыбнулась.

Коул выдохнул.

— Так лучше.

— Что?

Он погладил меня по щеке. Я обхватила пальцами его запястья.

— Ненавижу, что тебе больно из-за всего этого, мне нужно было увидеть твою улыбку.

Неудивительно, что меня тянуло к этому парню.

— Как я могу все еще нравиться тебе после всего, что сделала?

Его большой палец смахнул слезу, просочившуюся из уголка моего глаза.

— Дело не в том, что ты мне нравишься, Али, а в том, что я не могу перестать любить тебя. И не хочу прекращать. Кроме того, ты пыталась убить зомби. Это достойно восхищения.

— Ты видел ее?

— Да. Ее щит опустился всего на секунду, когда мы с Гэвином шагнули к твоей бабушке. Она была так зла, что ее глаза светились ярко-красным. Когда наши с ней взгляды встретились, думаю, это ее напугало, потому что она снова вошла в тебя.

— Мы еще не видели ее слабостей. — я все еще чувствовала ее присутствие на задворках сознания. Сердцебиение, которое я не смогла остановить.

— Мы найдем способ победить ее, — сказал он, и я кивнула, несмотря на свои страхи.

Эмма говорила то же самое.

Бабушка говорила то же самое.

Черт возьми, я говорила то же самое.

Теперь… я не была так уверена.

— Знаешь, — сказал Коул, — моя мама однажды сказала, что мальчик становится мужчиной, когда перестает ставить себя на первое место. Она сказала, что появится девушка, и я не смогу выбросить ее из головы. Сказала, что эта девушка будет разочаровывать меня, сбивать с толку и бросать мне вызов, но она также заставит меня делать все необходимое, чтобы стать лучшим мужчиной… мужчиной, который ей нужен. С тобой я хочу быть лучше. Я хочу быть тем, кто тебе нужен. Скажи мне, что тебе нужно.

«Мне нужен… ты», — подумала я.

Маккензи сказала, что надеется, что Коул встретит девушку, без которой не сможет жить. В тот момент я была уверена, что я и есть эта девушка. И это было странно. Так много всего произошло. Так много еще не произошло. Но это… то, что было между нами, не изменилось.

— Ты ляжешь со мной на кровать? — спросила я.

Он криво улыбнулся.

— Я сделаю все, что угодно, только не это. Я знаю нас и знаю, что происходит, когда мы целуемся, а если я лягу, мы будем целоваться. И мне это нравится, я жажду этого, но здесь нет никого, кто мог бы нас остановить.

— Думаешь, Зомби Али снова возьмет верх?

— Может да, а может и нет, но дело не в этом.

— Хорошо. Потому что я не думаю, что захочу, чтобы ты останавливался, — мягко призналась я.

Он поднес мою руку ко рту и поцеловал костяшки пальцев.

— И ты не знаешь, как я счастлив от этого. Но у меня нет презерватива, и я отказываюсь рисковать тобой, даже вытаскивая его вовремя. У меня нет болезни или чего-то подобного, — поспешно добавил он. — Я никогда не был с девушкой без презерватива, но забеременеть — это вполне реальная проблема.

Впервые мне не было стыдно говорить об этом с ним.

— О. Что ж, это отстой.

— Поверь. Я знаю. — он встал и посмотрел на меня. — В холодильнике есть все продукты, которые, как я знаю, тебе нравятся. Надеюсь, что ты будешь их есть.

— Буду.

— Я вернусь завтра. И буду приходить каждый последующий день.

— Я буду скучать по тебе, — сказала я.

Он потянулся ко мне. Сжал кулак, так и не коснувшись меня. А потом развернулся и ушел.

Сейчас он оглядывался назад больше раз, чем я могла сосчитать.

Глава 24 Я опоздала на свидание с убийцей

Мне было жаль лабораторных крыс. Очень. Каждое утро мистер Анкх приходил в маленький домик в лесу, брал у меня кровь, проверял показатели. Меня так много кололи и пичкали лекарствами, что я выглядела как наркоманка.

Я сказала, что все эти тесты не нужны.

Я знала, что умру здесь, поэтому решила наслаждаться оставшимся временем.

И я это делала. Благодаря Коулу. Но в глубине души признавала, что не так хотела уйти. Я хотела умереть, сражаясь, забрав с собой как можно больше зомби.

Я вздохнула. Коул навещал меня каждый день и всегда брал с собой бабушку. Думаю, она просила отвезти ее, а он не мог отказать, потому что в его глазах всегда был блеск разочарования. Но даже если он хотел побыть со мной наедине, то никогда не жаловался.

Однажды он отвел меня в сторону и сказал:

— Твоя бабушка — самый жесткий… э, сексуальный блок, с которым я когда-либо сталкивался.

Я рассмеялась.

На Новый год мы втроем сидели на диване и смотрели фильм, который принесла бабушка. Я была слишком отвлечена теплом, запахом и великолепием Коула, чтобы заботиться о том, что мы смотрели. Я села посередине, он — справа от меня, давая положить голову ему на плечо, а бабушка — слева.

Когда наконец пошли титры, я сказала:

— Мне очень жаль, что из-за меня тебе пришлось купить новую мебель, бабушка. — я говорила эти слова каждый день. Чувство вины не покидало меня.

— Я же говорила. Мебель можно заменить. А тебя нет.

— Но деньги…

— Али Белл, — сказала она, погрозив мне пальцем, амулеты на ее браслете звякнули. — Если я услышу еще хоть слово о деньгах, я закричу. Серьезно.

— Удачи вам, — сказал Коул. — Али — самый упрямый человек, которого я когда-либо встречал.

— Эй, — сказала я.

— Это не оскорбление, это правда. — он поцеловал меня в висок. — Я бы хотел, чтобы мы остались подольше, но отец ждет меня дома.

И, вероятно, ему предстояла охота на зомби.

Бабушка поцеловала меня в щеку.

Коул бросил на меня долгий, изучающий взгляд, который сказал мне, что он сделает со мной, если мы останемся одни. Затем они вдвоем сели в его джип и уехали. Я смотрела из окна, стараясь не заплакать.

Пытаясь отвлечься, я прошла по дому, стуча босыми ногами по деревянному полу. Все зеркала были убраны. Здесь были сотни книг… романы, тайны, научная фантастика и фэнтези, нехудожественная литература, Библия… а также телевизор и полностью заполненный холодильник.

Коул позаботился о том, чтобы у меня была своя одежда, iPod с музыкой Thousand Foot Krutch и Krystal Meyers, с их новыми песнями, и фотография Эммы и меня, которую нашла бабушка.

Мой телефон пискнул. Я посмотрела на экран и широко улыбнулась, прочитав сообщение от Коула.

«Я вернусь после того, как съезжу к отцу. Если разденешься к тому времени, как я приеду, то сэкономишь мне время».

Он собирался вернуться.

Новый план: «Поцеловать его. Прикоснуться к нему. Овладеть им».

Скрипнула дверь, выведя меня из состояния мечтательного восторга.

Я нахмурилась. Я хорошо знала этот звук. Кто-то только что открыл входную дверь, но это не мог быть Коул. Я схватила нож с кухонного стола и прижалась спиной к стене. Медленно продвигаясь вперед, выглянула из-за угла. Мое сердце бешено колотилось.

Шаги приближались.

Сжав нож, я выпрыгнула, приготовившись к атаке.

Девушка закричала. Ее рука прижалась к сердцу, и она попятилась назад, прочь от меня.

— Кэт? — спросила я, опуская руку.

— Не вздумай ударить меня ножом, Али Белл. — она вышла из тени, лунный свет, льющийся из окна, осветил ее. Она уперла руки в бока, изображая ярость, несмотря на бледность кожи и синяки под глазами. Ей было нехорошо. — Тебе нужно кое-что объяснить. Мы наконец-то выяснили, где ты находишься, и пришли тебе на помощь, а ты чуть не убила меня, прежде чем мы смогли помочь.

Мы?

Шок пронесся сквозь меня с ужасающей скоростью.

— Я очень, очень скучала по тебе, Бешеный Питбуль, но ты не должна была приезжать.

— Как будто я могла оставить тебя здесь, когда узнала, что Анкх депортировал тебя в Сибирь.

— Я всего в двадцати милях отсюда, и он оказал мне услугу. Мне здесь нравится. А как вы об этом узнали?

Она проигнорировала мой вопрос, сказав:

— Конечно, тебе здесь не нравится. На дверях и окнах решетки.

Эти решетки должны защитить людей от меня.

— Я не хочу уходить.

Ее глаза сузились.

— У тебя Стокгольмский синдром? Потому что я знаю свою Али, и она никогда бы не уехала, не попрощавшись, и никогда бы не захотела здесь жить.

Мне не достучаться до нее, не так ли?

— Серьезно, как ты меня нашла? И кто мы?

— Я могу ответить на этот вопрос. — Итан встал рядом с ней, настороженно наблюдая за мной.

«Итан? Потенциальный шпион?»

Отлично. Замечательно. Хуже уже быть не может.

— Может вы мне расскажете, что происходит, пока у меня не начался приступ паники.

— Ну, для начала, — сказал женский голос, — я узнала о зомби.

Рив подошла к Кэт с другой стороны.

Ладно. Официально все стало еще хуже.

— Мой отец не знает, что я в курсе, — сказала Рив.

— Когда ты исчезла, Рив провела расследование и рассказала мне, что узнала, — сказал Итан, — и тогда мы узнали о зомби и твоем местонахождении, и решили привлечь Кэт, чтобы она помогла нам тебя спасти. Кстати, не за что. Ты хоть представляешь, что нам пришлось сделать, чтобы взломать компьютер мистера Анкха и получить координаты этого места?

Я надеялась, что это был риторический вопрос.

— Что касается других удивительных новостей, — сказала Кэт, прежде чем я успела переварить все, что мне сказали, — мы со Льдом… конечно же, расстались. Он не сказал, где тебя держат.

— Сомневаюсь, что он знает.

Она отмахнулась от моих слов, и я заметила, что ее рука дрожит.

— Семантика.

— Ты должна перестать отталкивать его каждый раз, когда чувствуешь себя уязвимой, — сказала я. — Однажды он перестанет возвращаться.

Ее рот то открывался, то закрывался.

— Хватит болтать, — сказал Итан. — Давайте уходить отсюда.

— Подождите. — им троим было небезопасно со мной без охотников поблизости, но, если сегодня ночью там зомби, то без меня они не будут в безопасности. Я должна проводить их до машины, где бы она ни была. — Дайте мне минутку.

Я прошла в спальню, переоделась в черную рубашку, камуфляжные штаны и армейские ботинки. Затем пристегнула ножи к лодыжкам и запястьям, к поясу пистолет побольше и засунула в карманы два пистолета поменьше.

Я позвонила Коулу, но сразу же попала на голосовую почту. Либо его телефон был выключен, либо он с кем-то разговаривал. Скорее всего, второе.

«Итан, Кэт и Рив пришли в домик. Я собираюсь проводить их до машины. Также попытаюсь провести небольшое детективное расследование по Итану. Позвони мне».

Когда я вернулась, Кэт не смотрела на меня. Черт побери. Я не должна была вмешиваться в ее дела. Думала, что усвоила урок по части «не вмешиваться».

— Прости, — сказала я и сжала ее руку.

Она скованно кивнула.

Я прочитала этот знак: не прощена. Я вздохнула.

— Следуйте за мной. — когда мы подошли к входной двери, я глубоко вдохнула, чтобы набраться сил. Моя рука дрожала, когда я поворачивала ручку, а колени чуть не подкосились, когда вышла на улицу. Холодный воздух окутал меня, обнимая нежеланными ледяными руками.

Вокруг был лес. Падал снег, оставляя легкий белый налет. Это было красиво. Я напряглась, вглядываясь в темноту… но не увидела ничего необычного.

— Где твоя машина? — спросила я.

— На дороге за лесом, — ответил Итан. — Мы не хотели, чтобы твои похитители услышали звук машины.

Я уже говорила с Коулом об этой местности и знала, что нам предстоит двухмильный поход.

— Я поведу, — сказала я. — А вы, будете делать то, что я скажу, и когда скажу без всяких споров. Я серьезно. Я люблю вас, девочки, всем сердцем, но, если вы будете мне задавать вопросы, я выбью вам зубы, клянусь.

Кэт наконец-то ухмыльнулась.

— Посмотри на себя, такая сильная.

Итан шагнул к Рив, защищая ее от моего предполагаемого гнева. Понимал ли он, что я сделаю с ним то, чем угрожала… и гораздо хуже?

— Держитесь позади меня. — я вошла в лес, прислушиваясь. Ветки хрустели позади меня. Впереди ничего не было слышно. Хорошо. Мы лавировали вокруг деревьев, спускаясь вниз по склону, текли минута за минутой.

— Итак, Итан, — сказала я, — ты когда-нибудь слышал о Линии крови?

— Нет.

— Тогда почему она есть у тебя дома?

— Твои друзья задавали мне тот же вопрос, и я скажу тебе то же самое, что сказал им. Я не знаю.

Он врал. Он, должен был, врать.

— Как вы с Рив познакомились?

— Мы можем не говорить об этом сейчас? — напряженно спросил он.

— Ты прав. Давай сначала доберемся до машины. Посадим девочек внутрь, а потом мы с тобой немного поболтаем. — после этого был шанс, что только один из нас вернется пешком.

— Али? — сказала Рив. — Что происходит?

Он решительно кивнул. Слишком охотно?

— Да, идем к машине.

— Итан тебе все расскажет позже. — мы вышли на небольшую круглую поляну, небо больше не закрывало верхушки деревьев. Большое белое облако в форме кролика казалось… пульсировало. Появилось. Исчезло. Появилось. Исчезло. Появилось.

Я остановилась, напрягаясь. Я не чувствовала никакого запаха.

«Голоден, — прошептал голос. — Так голоден».

«Хм. Пахнет так хорошо».

«Нужно попробовать».

«Хочу».

«Моя. Моя, моя, моя».

Зомби были на свободе, и они находились неподалеку.

— Что такое? — прошептал Итан, его голос дрожал.

— Кэт, Рив, залезайте на деревья позади вас, — потребовала я, сжимая в руке нож и пистолет. — Сейчас! — я осмотрела линию деревьев перед нами. Крайний справа куст затрещал, снег посыпался на землю.

Через секунду из него появилась Эмма, хотя я ее не звала.

Паника отразилась на ее лице, когда она бежала, ее маленькие руки быстро двигались по бокам.

— Они идут! — кричала она. — Уходи! Алиса, уходи сейчас же! Это ловушка!

Ловушка? Я не могла уйти, мне нужно было защитить своих друзей. Более того, я не собиралась никуда уходить без сестры. Я побежала. Во время бега я пыталась вытолкнуть свою душу из тела, но З.А. обхватила меня руками, держа внутри.

— Отпусти, — крикнула я ей.

Она засмеялась.

Позади Эммы зомби вышли через заросли.

Они гнались за ней?

О, черт возьми, нет. Она была душой. Они были душами.

Они могут прикоснуться к ней.

«Не в мое дежурство».

Чем ближе мы становились, тем быстрее обе бежали. Затем она прошла сквозь меня, это вытолкнуло мою душу из моего тела, заставив З.А. вскрикнуть от боли.

Я отшатнулась назад, мое тело осталось передо мной. Холод должен был сковать меня. Вместо этого я почувствовала тепло. Я оглянулась. Эмма наконец остановилась… перед Итаном.

Она замахнулась на него кулаками, но руки прошли сквозь тело. Он стоял возле дерева, опираясь рукой на ствол. Итан не замечал, что происходит вокруг, наблюдая за мной с мрачным выражением на лице. Девочек нигде не было видно. Должно быть, они послушались меня и полезли наверх.

Я повернулась обратно к зомби, прицелилась и нажала на курок. Бум, бум, бум! Бум, бум, бум!

Тела падали… только для того, чтобы снова подняться. Я бросила пистолет, обойма в нем опустела, и вытащила второй нож. Существа подходили все ближе и ближе, двигаясь быстрее, чем когда-либо прежде. Почти в пределах досягаемости… Впервые за несколько недель эти красные, злые глаза были полностью сосредоточены на мне.

Хотите напасть на меня? О, да. В чем бы ни была причина… Эмма сделала больше, чем просто вывела из себя З.А.?.. я снова стала мишенью. Я бросилась в бой.

Мои ножи перерезали одно горло, два, шесть, затем перерубили позвоночник, два, восемь, гнилые руки непрерывно тянулись ко мне. Почерневшие зубы впивались в меня. По крайней мере, я больше не слышала голоса в голове.

Я уворачивалась назад, вперед, избегая захвата. Разворачивалась, нанося удары. Оставалась в постоянном движении, зная, что мгновение колебания проиграет битву за меня.

Я поставила зомби перед собой, используя его как щит, а затем развернулась и ударила ножом в бок его напарника. Черная слизь брызнула во все стороны. Затем я обезглавила свой щит.

Никто больше не нападал на меня, и я поняла, что образовалась стена из корчащихся тел, которые блокировали остальных.

Я выбралась из этой стены в состоянии боевой готовности, а мои новые цели расхаживали вокруг меня, словно раздумывая, как лучше поступить.

Другие были бездумными. А эти — нет. И они не просто ходили вокруг меня, а подходили все ближе и ближе, приближаясь. Я начала двигаться… черт, я потеряла свои ножи. Я ударила одной рукой в челюсть зомби слева, а другой — в горло зомби справа.

Когда несколько рук вытянулись, я перекатилась по земле, сбив несколько существ с ног. Взяв в руки два новых пистолета, я прицеливалась и стреляла, прицеливалась и стреляла, на каждое действие уходило не более секунды, но я постоянно размахивала руками, чтобы попасть в ближайших ко мне зомби.

Я выстрелила зомби в лицо, и оба пистолета щелкнули. Патроны кончились.

Когда новая орда приблизилась ко мне, я нажала на кнопку на боковой стороне рукояток, в результате чего из-под ствола оружия выдвинулись лезвия. Скрюченные руки потянулись ко мне. Я скрестила оружие перед собой и ударила двух тварей в висок, развернулась, ударила еще двух, развернулась, ударила еще двух…

Твердый кулак врезался мне в челюсть.

Глупые звезды начали мигать вокруг. И все же мне удалось увернуться, пропустив второй удар и заставив зомби позади меня принять на себя основную тяжесть удара. Я выпрямилась, схватила еще одного зомби, намереваясь использовать его как щит, но его рука оторвалась.

Я споткнулась, потеряв равновесие. Одно из существ схватило меня за запястье и потянуло к земле. Вырвавшись, но потеряв оружие, я перекатилась, снова сбив с ног нескольких зомби.

— Засветитесь! — крикнула я.

Маленькое пламя мелькнуло на костяшках моих пальцев, и оно было белым. Облегчение охватило меня.

За моей спиной послышались шаги.

Я повернулась, протянула руку, чтобы провести кончиками пальцев по ближайшему ко мне зомби. Он не вспыхнул, но зашипел и попятился от меня.

Он вернулся за добавкой, дурак, и я сделала это снова. На этот раз он отбил мою руку, полный решимости. Кто-то подошел к нему сзади и остановил его, закрепив на его шее металлический ошейник. Он опустился на землю, не двигаясь.

Я огляделась вокруг в замешательстве.

Защитные костюмы окружили меня, и они защелкнули ошейники на остальных зомби.

Осознание заставило меня отступить назад, но я наткнулась на что-то твердое. Я развернулась, уже замахнувшись, и ударила Защитный костюм в подбородок. Он отшатнулся в сторону и дал мне возможность вернуться к моим друзьям, но на его место встали три других Защитных костюма.

Прежде чем я осознала происходящее, на моей шее защелкнулся ошейник, резкие электрические импульсы пронзили меня насквозь. Внезапно я не могла пошевелиться, едва могла дышать. Паника охватила меня, присоединившись к адреналину, бурлящему внутри, и мое тело не знало, как реагировать. Продолжать бороться или отключиться.

— Что ты делаешь? — услышала я крик Кэт. — Отпусти ее!

Она могла меня видеть? Может быть из-за ошейника…

«Продолжай бороться. Определенно продолжай бороться». Я попыталась встать, но мои ноги отказывались слушаться.

— Хотите, чтобы я была послушной? Не трогайте девочек, — пыталась кричать я, но вырывалось только бульканье.

— Итан? — Рив ахнула. — Помоги нам!

— Ты сказал мне, что не причинишь вреда Рив, — крикнул Итан.

Мгновенно я все осознала. Он знал Защитных костюмов, потому что был одним из них.

Он был шпионом… теперь в этом нет сомнений… и часть информации он получал от Рив. Когда я жила с ней, она знала мой распорядок дня. Остальное он, должно быть, выяснил, следя за мной.

Он очень хорошо замел следы. Я все еще чувствовала себя дурой. Я должна была догадаться.

Кто-то сел передо мной на корточки и снял прозрачную панель со своей маски. Ему было около пятидесяти лет, с пепельными волосами и морщинами вокруг серых глаз.

Он грустно улыбнулся мне.

— Мне неприятно, что дело дошло до этого, мисс Белл, правда, но моя дочь больна, и я подозреваю, что вы сможете ее вылечить.

Глава 25 Кто украл отравленный пирог?

Мой душа вернулась в тело, ошейник снял один из Защитных костюмов, а несколько других заставили две половинки меня соединиться. В момент слияния я начала двигаться, решив сражаться с этими людьми всеми силами. Однако некоторые из Защитных костюмов не были душами, и одному из них удалось сильно ударить меня кулаком в висок.

Голова закружилась…

Все вокруг замедлилось…

И все же я не переставала бороться.

Я услышала свист воздуха и почувствовала резкий укол боли в руке. Вслепую дотронулась до этого места и вытащила маленький дротик.

Голова начала кружиться еще сильнее, чему поспособствовал… наркотик? Я покачнулась, тело отяжелело, колени подогнулись. Когда я упала на землю, меня грубо подняли, связали руки за спиной, и я ничего не могла с этим поделать.

На голову накинули черный мешок, и меня запихнули в машину, проехав не знаю сколько миль. Время перестало существовать. Было только здесь и сейчас. Темнота, нарастающая паника. Где была Кэт? Рив?

Я прислушивалась, в надежде услышать какое-нибудь движение… или плач… но слышала только звук шин, шум проезжающих машин и тихий гул радио.

«Сохраняй спокойствие».

Легко думать, но так трудно сделать. Меня била дрожь, а пот бисером стекал по коже. Кровь в моих венах каким-то образом представляла собой опасную смесь горячего и холодного.

После того, как мы припарковались, меня вытащили наружу с любезной помощью двух охранников. Мы поднялись по ступенькам и вошли во что-то теплое. Отапливаемое здание? Я услышала шаги. Дзинь. Мы остановились, и мир вокруг меня дернулся. Мы были в… лифте?

Еще один дзинь. Снова меня потащили вперед. Мы останавливались еще несколько раз, и я представляла, что окружающая меня обстановка, не такая уж мрачная. Подземелье, как у мистера Анкха. Камера пыток, где на стенах весело оружие, найденное когда-то в Средние века.

Мы вошли в комнату, наполненную новыми звуками. Стоны, вздохи, лязг металла.

Другие заключенные?

«Нельзя оставаться здесь. Действуй!» Собрав все силы, я стала вырываться. Мне удалось ударить головой одного из своих похитителей и поставить подножку другому, и мы все рухнули на пол. Прежде чем я успела убежать, кто-то схватил меня сзади за рубашку и поднял на ноги. С моих запястий срезали веревку и повалили на пол.

Когда я упала на колени, мне показалось, что я услышала, как Кэт и Рив ахнули. Застонали петли, и дверь захлопнулась. Дрожа, я сорвала мешок и моргнула, когда яркий свет в комнате ударил мне в глаза.

Мы находились в лаборатории. Здесь были компьютеры, странное оборудование, которое я не узнала, и люди в лабораторных халатах. Здесь также были камеры, в которых сидели одетые в ошейники, обезумевшие зомби.

Запертые внутри… как и я.

А в соседней клетке сидела девушка, которую я считала мертвой. Жаклин Сильверстоун.

Она была грязной, ее волосы спутаны, ее слишком худое тело лежало на раскладушке. Но она была жива, и в этот момент она перестала быть моим врагом и стала моим лучшим союзником.

— Им запрещено разговаривать с нами или смотреть на нас, — слабо сказала она. — Мистер К слишком боится, что они начнут чувствовать себя виноватыми и освободят нас.

Ужас ситуации охватил меня, а затем ярость, и я поднялась на ноги. Я должна была узнать, права ли она, и бросилась к прутьям, сотрясая всю камеру.

— Выпустите нас!

Как и сказала Жаклин, все меня игнорировали.

— Эй! — позвала Кэт, подходя ко мне. В ее голосе чувствовалась дрожь. — Она с вами разговаривает. Вам лучше послушаться, иначе пожалеете об этом.

И снова нас проигнорировали.

Позади меня раздался всхлип. Я повернулась и увидела, что Рив стоит в центре камеры, обхватив себя руками. Слезы текли по ее щекам, оставляя маленькие розовые следы.

— Он предал меня, — сказала она, шмыгнув носом. — Это все из-за меня. Я говорила с ним, рассказывала все, что узнавала. Я просто… никогда не подозревала, что он уже знает, что происходит, что подталкивает меня к тому, чтобы я узнавала больше для него, что он использует меня. Использует меня.

Кэт подбежала к ней.

Я бросила последний взгляд на лабораторные халаты… никто не посмотрел на нас… прежде чем направиться к своим друзьям. Рив была на грани срыва — я узнала признаки.

— Ты не могла знать его цель, — сказала я, изо всех сил стараясь звучать спокойно и рационально. Но, когда мои слова прозвучали, я поняла, что солгала. Она могла знать… если бы я рассказала ей о том, что происходит, когда она впервые проявила интерес. — У твоего отца повсюду камеры. Он наверняка видел, что произошло в том лесу. Он найдет нас.

Он должен был найти нас.

Кэт закусила нижнюю губу.

— Прости, Али, но Итан помог нам отключить все камеры. Он сказал, что не хочет, чтобы кто-то мог увидеть или помешать нам спасти тебя.

Самая яркая надежда, которая у меня была, быстро умерла, и я ущипнула себя за переносицу. Это было плохо. Очень, очень плохо.

Но у меня оставались три маленькие надежды. Первая — Эмма. Она могла предупредить Коула. Вторая — сообщение, которое я ему отправила. Третья — Джастин. Он мог знать о том, что с нами произошло. Но… был ли он на нашей стороне?

Я изо всех сил старалась сохранять нейтральное выражение лица, когда подталкивала девушек к задней части камеры и к холодному бетонному полу.

— Что мы будем делать? — прошептала Рив.

— Да, Али, что? — спросила Кэт, ее обычная бравада исчезла.

— Сейчас мы будем отдыхать, — сказала я, слегка улыбнувшись. Я взглянула на Жаклин. — Я что-нибудь придумаю. Обещаю.

* * *

Час за часом проходили с мучительной медлительностью. Я звала Эмму, но она так и не появилась. Я изучала все вокруг, вглядываясь в каждую деталь. То же свечение, которое я видела в лесу, когда выслеживала шпиона, покрывало пол и стены. Может быть, токсин зомби?

В правом верхнем углу нашей камеры была установлена камера, фиксирующая каждое наше движение и слово.

У нас не было ни кроватей, ни одеял, а туалет находился под открытым небом. Количество людей в лабораторных халатах редело неторопливым, но непрерывным потоком, пока не осталось только два человека. Остальные вернутся. Я знала, что вернутся.

Я подошла к решетке, отгораживающей меня от Жаклин. Вблизи мне было видно ее исхудавшие щеки.

— Как давно ты здесь? — спросила я.

— Думаю, чуть больше месяца. Я потеряла счет времени.

— Мы думали, что ты мертва.

— Только в моих мечтах. — она пожала плечами, слабое действие. — Мистеру К. нужен был способ контролировать Джастина, заставить его вернуться к Коулу… к тебе. Вместо того чтобы сказать ему, что я в плену, и рисковать тем, что он потратит свое время на мои поиски, он сказал моему брату, что Коул убил меня.

Мистер К. Мужчина, который руководит здесь. Замена мисс Райт. Человек, чья дочь была больна… девушка, которой я должна была как-то помочь.

— Я пыталась сбежать, — сказала она. — Думаю, именно поэтому они теперь кормят меня мало. Поэтому я такая жалкая и немощная.

Хороший план. Усталость добавила веса моему телу, а веки казались наждачной бумагой. Моргать было ужасно больно. Но я не могла позволить себе заснуть. Может представиться возможность что-то сделать, что угодно.

— Люди приходят, но никогда отсюда не уходят, — продолжает она. — Мистер К любит ставить эксперименты на больных раком. Думаю, может быть, он пытается их вылечить, потому что он всегда расстраивается, когда они умирают, но он впитывает это хуже, чем пылесос. Теперь пациенты — это зомби, которых ты видишь здесь.

Он создал армию зомби из больных раком? С этим человеком действительно все было не в порядке.

— Что насчет охраны? — спросила я.

— Вне этой комнаты всегда есть охранники, которые следят за нами. Я не знаю, сколько. И они разлили свою версию Линий Крови повсюду, даже по прутьям решеток, чтобы наши души не могли уйти и предупредить других охотников.

Неудивительно, что Эмма не пришла.

Еще одна надежда угасла.

В 7:58 утра двери в дальнем конце комнаты открылись, и вошел ухмыляющийся человек из леса. По бокам от него шли два высоких вооруженных человека, и группа подошла к моей камере. Кэт и Рив прижались друг к другу, их глаза были закрыты, а дыхание ровным. Думаю, у них закончился адреналин, и, когда сон наконец пришел, они были не в состоянии сопротивляться.

— Вы идете с нами, мисс Белл.

Жаклин протянула руку через решетку и сжала мою руку.

— Это будет больно. Мне жаль.

Металл звякнул о металл, когда дверь камеры открылась. Вооруженные люди вошли внутрь, и мое сердце забилось в такт их сердитым шагам. Я не стала так просто бросать своих друзей и нанесла удар.

Мои костяшки пальцев врезались в нос парня слева. Хлынула кровь, и он завыл от боли. Прежде чем я успела сделать то же самое с другим парнем, он схватил мою руку и вывернул ее за спину, боль пронзила мое плечо.

На меня надели наручники и вытолкали из камеры. Вот так. Легко.

— Эй! Что ты делаешь? Отпустите ее! — позвала Кэт, которая проснулась от драки.

Зомби начали шевелиться. Ворчали, стонали, шаркали ногами.

«Голоден…»

«Есть…»

«Скоро…»

«Сейчас…»

Когда шепот проник в мое сознание, заставляя дрожать, меня привели в другую комнату. Там стояло кресло, которое обычно бывает в кабинете стоматолога. Рядом с ним стоял мягкий табурет, тележка со скальпелями и шприцами разных размеров и какой-то аппарат, похожий на автомобильный двигатель.

Будучи привязанной к креслу, я боролась за свободу.

— Успокойтесь, мисс Белл, — сказал Мужчина из Леса. — Мы просто поговорим, вы и я.

— Пошел ты.

Он проигнорировал меня.

— Я Келли Гамильтон. Обычно я не называю своего имени… предпочитаю анонимность мистера К… но мы с тобой будем ближе, чем большинство. Ты, моя дорогая, можешь называть меня Келли.

Гамильтон. Как Итан Гамильтон. Келли должно быть быть его отцом.

Это даже большее предательство, чем я думала.

И о, Боже, мне не суждено покинуть эту лабораторию, не так ли? Вот почему он чувствовал себя так комфортно, когда делился своим полным именем, своей связью с Итаном. Это не имело ничего общего с близостью.

Он сел на табурет и натянул латексные перчатки.

— Должен признаться, тебя оказалось трудно найти. Как только я решил, что ты сможешь мне помочь, ты исчезла.

— И не зря.

— И почему же?

— Я опасна. — «и тебе лучше поверить в это, придурок».

— Да. Мне сказали, что у тебя появились некоторые склонности к зомбированию. Тот факт, что ты все еще жива, твое тело здоровое и целое, интригует меня.

Я оскалилась.

— Если ты не будешь осторожен, я наглядно покажу тебе эти наклонности.

Он утешительно похлопал меня по плечу.

— Я знаю, что ты напугана, и мне очень жаль, но можешь быть уверена, что все, что здесь происходит, делается ради очень достойного дела. Моя дочь умирает, мисс Белл, и я должен найти лекарство.

Сестра Итана. Лейкемия.

— Как именно, по-твоему, я могу помочь?

— Пока вы, охотники, не испепелите их своим огнем, зомби обладают способностью жить вечно. Я надеюсь использовать эту способность на людях.

— Это смешно. Зомби живут, по-своему, но они никогда не перестают гнить.

— И даже это само по себе чудо, мисс Белл. Подумай о возможностях. Если мы сможем выяснить, как и почему происходит гниение, тогда сможем понять, как устранить его как побочный эффект и спасти людей от смерти.

— Зомби — это смерть, во всех смыслах этого слова. Те тенденции, о которых вы упомянули, вызывают у меня желание убивать людей.

— Небольшая цена за вечную жизнь. — он взял в руки пустой шприц и помахал иглой перед моим лицом, убедившись, что привлек мое внимание. — Просто подумай. Твои действия в этой лаборатории помогут спасти бесчисленное количество жизней.

Может быть. Когда-нибудь. Но что делать с бесчисленными жизнями, потерянными за это время?

Он хотел спасти свою дочь. Я понимала это. Понимала. Я бы хотела помочь бабушке, Коулу, Кэт и всем моим друзьям, если бы ситуация изменилась. Я бы отчаянно хотела помочь, собственно… я уже помогла. Наблюдать за ухудшением состояния Кэт было настоящим ужасом. Но это был неправильный путь.

— Ты любишь свою дочь, — сказала я, — и я уверена, что она любит тебя. Хотела бы она, чтобы ты это делал? Причинял боль людям, чтобы помочь ей?

Его губы сжались в тонкую линию.

— Сейчас будет больно, но я буду настолько аккуратен, насколько смогу. — наклонившись надо мной, он закрепил жгут на моей руке и воткнул иглу во внутреннюю сторону локтя.

Я сморщилась, наблюдая, как багровый цвет заполняет пробирку.

— Мы выясним, что заставило твое тело принять токсин зомби и при этом не убить тебя и даже не вызвать гниения. — он снял жгут и перевязал рану.

«Он слишком решителен. Тебе не удастся его образумить. Нужно работать с тем, что у тебя есть».

— Тебе не нужны девушки для этого. Отпусти их. Они не имеют никакого отношения к нашей войне.

— Твоя забота достойна восхищения, но нам действительно нужны эти девушки. Мы хотим сохранить твою податливость, а они — наша страховая карточка.

Я знала, что Кэт и Рив были для него не только этим. Они были свидетелями.

Я должна вытащить их отсюда.

— Я обещаю быть податливой, если ты их отпустишь.

— Ты все равно будешь. Голова не кружится? — спросил он. — Если да, то у меня есть печенье с твоим именем.

Я бы предпочла зло, без примеси доброты.

— Очень хорошо. Идем дальше. То, что будет дальше, будет гораздо более болезненным для тебя, и я сожалею об этом, но мне нужно знать, что твое тело может выдержать… и что не может. Твои сильные и слабые стороны. Мне также нужно знать, что происходит с зомби-токсином, когда твое тело подвергается огромному стрессу. — Он взял в руки еще один шприц; внутри пузырька клубилась густая зеленая жидкость.

Мои ремни натянулись, когда я попыталась вырваться.

— Что это? — потребовала я, не в силах скрыть дрожь.

— Изотоп адреналина и других полезных веществ, предназначенных для того, чтобы ускорить реакцию твоего организма «дерись или беги», чтобы подвергнуть тебя тому огромному стрессу, о котором я говорил. Надеюсь, что ты быстро восстановишься, и токсин не сможет охватить тебя и навредить.

Мне некуда было бежать, некуда было спрятаться, когда он воткнул иглу в мою руку и ввел огонь. Расплавленная лава растеклась по венам, сжигая меня, расплавляя все органы. Внезапно пот градом полился с меня. Может быть, кровь.

Я не могла ничего сказать… мое зрение затуманилось. Мышцы, о наличии которых я и не подозревала, болезненно дернулись, и оба моих сердца заработали в опасно быстром ритме. Бум, бум, бум, бум, бум, без пауз, без замедления, просто удар за ударом. Я прикусила язык, чтобы не закричать.

— Прекрати это, — выдохнула я, мои легкие сжались. — Прекрати сейчас же.

— Не волнуйся. Это ненадолго. Скоро все закончится. — он провел рукой по моему лбу. — Я не ужасный человек, и мне не нравится видеть, как ты страдаешь. Но я также решительный человек. Я должен спасти свою дочь, мисс Белл, и, если для этого придется уничтожить мир и всех в нем, я это сделаю.

— Преступник, — выдавила я. — Заслуживает… тюрьмы.

— За тебя говорит боль. Я не обижаюсь. — он встал и приклеил электроды к моим вискам, шее, запястьям, животу и лодыжкам. — Мы будем следить за тем, что происходит с твоей душой.

Он взял другой шприц с зеленой жидкостью. Прежде чем я успела запротестовать, он сделал мне вторую инъекцию. Еще один поток лавы хлынул в меня.

Моя спина выгнулась. На этот раз сердце колотилось с такой силой, что я думала услышу треск ребер. Я не могла остановить свои крики. Они раздавались один за другим, скреблись по моему горлу, пока кулаки, казалось, не обхватили мою шею и не сжали ее.

— Интересно, — сказал Келли, надавливая пальцами на мою сонную артерию. — Твое тело и душа быстро слабеют, и все же внутри тебя есть что-то, что восстанавливает их.

Мое зрение затуманилось, но мне казалось, что я видела Зомби Али, стоящую в углу комнаты и наблюдающую за мной.

— Почему ты не умираешь? — рявкнула она.

Да. Она была здесь. Она была тем, кто восстанавливал меня?

Один шаг, второй, она подошла ко мне. Пролетела, правда. Бледные волосы спутались вокруг лица, которое теперь было полностью испачкано. Она усмехнулась, обнажив зубы, все еще испачканные кровью.

— Теперь это просто вопрос времени.

Я закрыла глаза, чтобы не видеть ее.

— Вот, вот, — сказал Келли. — Достаточно. Мы сделаем перерыв.

Я почувствовала еще один резкий укол в шею, хотя после него ощутила холод, а не огонь. Мое сердцебиение замедлилось, и я опустилась в кресло, мокрая, слабая.

— Должен признаться, — сказал Келли, делая пометку в блокноте, — я надеялся увидеть красный огонь. Мне сказали, что он причинял вред охотникам и зомби, но не тебе. И это заставляет меня задуматься… что он сделал с тобой?

З.А. стояла чуть позади него, и я старалась на нее не смотреть.

— Что бы ты сделал, если бы увидел его, а? — я тяжело дышала. — Я бы сожгла кресло и тебя заодно.

— В потолке, прямо над тобой, есть огнетушитель. — он указал на него кончиком своей ручки. — Одним нажатием кнопки я бы тебя облил.

— Возможно.

— Определенно. — он постучал ручкой по подбородку. — Я знаю. Посмотрим, появится ли красный огонь, когда я введу в твой организм больше зомби-токсина. — Он отложил блокнот в сторону и взял в руки другой шприц, наполненный черной слизью.

Что?

— Нет! — я боролась с кожаными ремнями. Они впились в мои запястья и лодыжки… но держали крепко. Кровь капала на стул, на пол.

З.А. хлопала.

— Теперь ты никогда не сможешь остановить меня!

— Ты убьешь меня, — сказала я, презирая ее, — и не узнаешь ничего нового. Не поможешь своей дочери.

Келли покачал головой.

— Я делал это с другими, мисс Белл. Я знаю, что я могу сделать, а что нет, и при этом сохранить жизнь человеку.

Он не понимал. Слова вырывались из меня в отчаянии.

— Я другая. Не делай этого. Пожалуйста, не делай этого.

— Успокойся. Это модифицированная версия токсина, созданная не для того, чтобы заразить тебя, а для того, чтобы сжечь тебя за полчаса. Тебе даже не понадобится противоядие для улучшения состояния.

— Нет, ты не понимаешь. Я…

Он воткнул в меня иглу.

Глава 26 Все монстры хотят играть

Много раз, будучи маленькой девочкой, я смотрела на дом, который построил мой отец, и считала его тюрьмой. Только дважды я боролась со своим принудительным заключением, кричала на родителей о несправедливости всего этого. Не только для меня, но и для Эммы. У нее не было ни нормальной жизни, ни друзей.

И, возможно, именно поэтому мы двое были так близки. Мы всегда были друг у друга. Мы понимали друг друга, потому что оказались в одной лодке, в центре одного шторма.

Потом отец начал тренировать меня, и я обнаружила, что у меня есть к этому талант. Мне было чем заняться, о чем подумать, чего ждать. Но когда дело дошло до зомби, он не знал как с ними справиться.

Этому я научилась у Коула. Под его руководством я начала чувствовать себя уверенно, возможно, временами даже непобедимо. Но ничто из этого не помогло мне сейчас.

Хотя я изо всех сил сопротивлялась с охранниками, им удалось затащить меня обратно в камеру.

«ЕДА!»

«НУЖНА!»

«СКОРО!»

«МОЯ!»

Мысли зомби больше не шептали, они кричали в моем сознании… вторя моим собственным помыслам. Я чувствовала в воздухе запах самых сладких, самых свежих духов… исходивший от охранников, от Кэт и Рив, от Жаклин.

«Ммм… так вкусно…»

З.А. снова вошла в меня, и я ощутила ее голод. Почему она не напала на Келли, когда была вне моего тела, я не знала. Если только она не могла. Она также не напала на Коула или Гэвина. Может быть, пока она привязана ко мне, то в какой-то степени подчинена моей воле.

— Встаньте к стене, — крикнул один из охранников. Кэт и Рив, заметив меня, бросились к решетке. — Сейчас же!

Девушки повиновались, вероятно, отчаявшись и готовые на все, чтобы добраться до меня, и дверь открылась. Меня впихнули внутрь, дверь захлопнулась за мной. Силы давно покинули меня, и я упала на четвереньки.

Девушки бросились ко мне, сладость их ароматов была настолько сильной, что у меня потекли слюнки.

— Не подходите, — прохрипела я. — Вы должны отойти.

— Делайте, что она говорит, — услышала я требование Жаклин. — Это для вашего же блага.

«Что может им навредить, если я одни раз укушу?»

— Что они с тобой сделали? — потребовала Кэт.

— О, Али, — ахнула Рив.

— Сейчас же! — я отползла от девочек и забилась в дальний угол камеры. Я обхватила себя руками, все мое тело дрожало от оставшейся боли. От холода, слабости, страха, ужаса и голода… о, голод…

Я ударилась головой о кирпич. Мне не стоит думать о девочках. «Не стоит думать о том, как легко бы я их одолела и впилась зубами в кожу, мышцы и…»

«Нет! Не стоит об этом думать».

Я билась сильнее, быстрее. Намного сильнее. Под моими глазами появились черные точки, и я улыбнулась, когда почувствовала волну облегчения. Конец моих мучений приближался, подкрадывался… скоро… Я счастливо вздохнула, погружаясь в блаженное беспамятство.

* * *

Когда я очнулась, мир, как ни странно, был намного ярче. Я не причинила вреда своим друзьям. Я была в самом худшем состоянии, измученная голодом и отчаянием, но сдержалась.

Какая-то часть меня… возможно, моя любовь к Кэт и Рив… была сильнее, чем З.A.

Я могу сделать это, победить. Я могу бороться с ней.

На этот раз я действительно поверила в это.

Я составила новый план. «Сделать все необходимое, чтобы сбежать с Кэт, Рив и Жаклин. Вернуться с Коулом и другими охотниками. Уничтожить «Аниму»… начать с Келли».

Чтобы сбежать, мне нужны силы.

Для этого мне нужна еда.

Каждому из нас дали по маленькому бутерброду и велели разделить его… он должен был стать нашим завтраком, обедом и ужином.

Поправка. «Сначала нужно было убедить кого-нибудь покормить нас».

Через некоторое время меня проводили в камеру пыток Келли и пристегнули к креслу, приклеив ко мне электроды.

Келли сел рядом со мной.

— Вот видишь. Я же говорил, что токсин тебя не убьет. — гордо ухмыляясь, он похлопал меня по руке, как это обычно делал папа. — А теперь давай поговорим, прежде чем мы начнем сегодняшнее тестирование.

— Не хочу. Я слишком голодна.

Он проигнорировал меня, сказав:

— Мы знаем, где живут твои друзья, но мы не знаем, обладают ли они какими-либо необычными способностями, как ты. Точнее, я хотел бы знать, способен ли кто-нибудь из них к сверхъестественно быстрому исцелению.

— Я предоставлю тебе ответы за еду. — ложные ответы.

Его выражение лица ожесточилось.

— Я восхищаюсь твоей непоколебимостью, мисс Белл, но это приведет тебя к неприятностям. Я сказал тебе, что сделаю все необходимое, чтобы помочь моей дочери, и это я и имел в виду.

— Чизбургер. Картофель фри. Шоколадный коктейль.

Он наклеил на меня еще электроды, прикрепил их к смешному на вид аппарату и щелкнул выключателем. Электрические разряды пронзили меня, острые и горячие. Я открыла рот, в немом крике.

Боль прекратилась так же быстро, как и началась.

Отчаянно пытаясь отдышаться, я посмотрела на своего мучителя.

— Мне жаль, что пришлось это сделать, но ты сама виновата. К счастью для тебя, я готов попробовать еще раз. Кто-нибудь из твоих друзей обладает способностью к сверхъестественно быстрому исцелению?

— Пицца, — прохрипела я.

Нахмурившись, Келли щелкнул выключателем.

На этот раз боль длилась дольше, сердце фактически остановилось в груди, а затем забилось самостоятельно.

Мы продолжали так некоторое время. Он задавал вопрос об охотниках и их способностях, а я называла еду… если могла говорить. Я была уверена, что мой мозг превратился в вишневый коктейль.

— Сосредоточьтесь, мисс Белл.

Моя голова повернулась в сторону Келли. Он думал сломить меня, и с моим телом ему это удалось сделать, но он только укреплял мою решимость.

— Если ты не хочешь говорить об охотниках сейчас, мы не будем, но мы еще не закончили сегодняшнюю встречу. Видишь ли, я послал человека, чтобы поймать тебя. Он застрелил Халима Бендари, а кто-то другой застрелил его водителя. С тех пор я его не видел и ничего о нем не слышал. Ты случайно не знаешь, где он?

— Попробуй поискать… в моей заднице.

Он открыл рот… и щелкнул выключателем.

Кресло сотрясалось от моих содроганий, боль была невыносимой, раздирающей и разрывающей душу. Келли собирался убить меня. Как он мог не сделать этого? Через некоторое время даже моя кожа начала вибрировать, и это не прекратилось, когда он выключил аппарат. Мои кости казались хрупкими, как будто могли сломаться в любую секунду. Легкие были заполнены не воздухом, а стеклом. Каждый вдох напоминал агонию.

Я… пришла в себя, когда Келли погладил меня по щеке. Должно быть, я потеряла сознание.

— На сегодня достаточно, — сказал он со вздохом. — Мы продолжим завтра. Надеюсь, ты будешь в более приятном настроении.

Я думаю, он переборщил, даже для самого себя.

— Лазанья. Спагетти. Чесночный хлеб.

Он нахмурился.

— Я не хочу этого делать, но пристегну твою подругу Кэт к этому креслу. И заставлю тебя смотреть, как она будет мучиться. Ты начнешь говорить, прежде чем я введу первую иглу?

«Монстр!» Я оскалилась, так сильно желая сделать больше.

Он убрал мокрые волосы с моего лба, зная, что достиг меня на том уровне, на котором не смогла бы машина.

— Завтра мы снова побеседуем. Если ты подведешь себя, как сегодня, я воспользуюсь уже больной Кэтрин Паркер.

Он знал. Он знал, что она больна, и все равно собирался ее использовать.

Я не могла стоять, и меня пришлось отнести обратно в камеру. Я хотела заверить Кэт и Рив, что со мной все в порядке, но в тот момент, когда охранники бросили меня на пол, меня поглотила тьма.

* * *

— …очень жаль, — сказал мужчина. Я узнала его голос. Он разозлил меня. Я разозлилась настолько, что заставила себя выйти из глубокого сна, единственного, что мешало мне чувствовать боль, все еще остававшуюся в моем теле.

Я моргнула, посмотрела глазами, остекленевшими от пережитого напряжения. Итан стоял возле нашей камеры, умоляя Рив простить его за ту роль, которую он сыграл в нашем пленении.

Гнев усилился, придав мне сил. Рыча, как животное, в которое я, возможно, превращаюсь, я бросилась на решетку. Я потянулась к Итану, намереваясь задушить… и смеяться при этом.

Он отпрянул назад, за пределы моей досягаемости.

Двое из лабораторных халатов бросились к нему, скорее всего, чтобы защитить и оградить его, но он поднял руку, и они остановились, быстро вернувшись на свои места. Он поправил воротник своего свитера, сохраняя достаточное расстояние между нами, чтобы предотвратить повторение того, что только что произошло.

— Ты сделал это, — крикнула я, удивляясь звуку своего голоса. Я кричала, но слышен был только шепот. — Я убью тебя. Я убью тебя так, что ты будешь мучиться.

— Позвольте мне все объяснить, — сказал он с таким же измученным выражением лица, как и голос. — Пожалуйста.

— Поберегите слова. Этому нет объяснений.

Его взгляд на секунду скользнул к Рив, словно ища какой-то поддержки.

— Человек, который управляет этим местом, — мой отец. Он проработал в «Аниме» двадцать лет и в конце концов был выдвинут на одну из высших должностей.

Семейное наследие. Как мило.

— Я вырежу твои глаза, чтобы ты больше никогда так не делал! Это ты был в лесу той ночью, шпионил за Триной и Лукасом.

Итан опустил голову. От стыда? Он кивнул.

— Мы с отцом не можем позволить себе ошибку, если хотим, чтобы моя сестра выжила. Поэтому мы хотели, чтобы все было под контролем. Вот почему он послал меня к Рив и почему я согласился. Вот почему он послал Джастина к охотникам.

— Ты использовал меня, — тихо сказала Рив. — И ты думаешь, что я прощу тебя и забуду обо всем, что ты сделал?

Вспомнив о ее присутствии, я повернулась к ней. Я ждала, что ее запах ударит в меня, вскружит голову, но встретила лишь мягкое дуновение дорогих духов, вероятно, впитавшихся в ее кожу. Темные желания были подавлены.

Я ободряюще сжала ее руку, и она слабо улыбнулась мне в знак благодарности.

— Я не использовал тебя, — сказал Итан, покачав головой. — То есть, сначала да, использовал, но даже тогда ты мне нравилась. Чем больше времени я проводил с тобой, тем сильнее я пропадал. Ты не должна была пострадать.

— С твоим отцом все становятся расходным материалом, — горячо сказала я. — Ты должен был это знать.

Итан поднял подбородок. Не обращая на меня внимания, он сказал:

— Я люблю тебя, Рив. Я никогда не лгал об этом.

Она подняла подбородок, и я поняла, что ее упрямство вот-вот даст о себе знать.

— Я никогда не говорила тебе эти три слова, потому что не чувствовала того же самого. И до сих пор не чувствую.

Он закрыл глаза, тяжело вздохнув.

— Мне все равно. Думаю, что люблю тебя достаточно за нас обоих. Я не позволю им сделать с тобой что-нибудь еще.

— Как будто ты сможешь их остановить. Они уже морят нас голодом. И однажды, когда я перестану быть полезной… — или умру — …твой отец убьет ее, и ты это знаешь. — Я знала, что пугаю ее, но считала, что результат того стоит. Если Итан опасается за ее жизнь, он может помочь нам сбежать. Не имело большого значения, получена еда с его помощью или нет. — Она слишком много знает, слишком много видела.

— Нет, — сказал он, снова покачав головой.

— Да.

— Я поговорю со своим отцом.

— И ты поверишь всему, что он скажет? Ты поверишь человеку, который уже предал тебя и запер девушку, которую ты любишь?

Итан открыл рот, но тут же закрыл его, и я знала, что он пытается придумать ответ. Но не найдя его, он повернулся и вышел из лаборатории.

— Скатертью дорога, — пробормотала Кэт.

Я повернулась и увидела ее на том же месте, которое она занимала последние несколько часов. Ее кожа была бледной… слишком бледной… а тело дрожало. Ее глаза были остекленевшими, как будто она испытывала сильную боль.

— Кэт, — сказала Рив, обеспокоенная.

— Я выгляжу ужасно, знаю. У меня не здоровые почки. Прости, что тебе не говорила.

— Что? — Рив бросилась к ней.

— Что я могу сделать? — спросила я.

— Я в порядке, — заверила она меня. — Правда. Я просто так голодна, что подумываю о татуировке Полы Дин на своем животе, когда все закончится. Она готовит такие слайдеры с гребешками, что ради них я зарезала бы своего отца.

Ей нужен был диализ, прямо сейчас. Ей все хуже. А что касается почек, то они не восстановятся после повреждения. Я проверяла.

— Это моя вина, — сказала Рив, ее подбородок задрожал. — Мне не следовало доверять Итану.

— Мы все совершали ошибки, — сказала Кэт и с уверенной улыбкой добавила: — Но Лёд придет. Он разберется во всем. Он не позволит, чтобы со мной что-то случилось. Или с нами. Ну, в основном со мной.

Рив подыграл ей, сказав:

— Может быть, он придет с Бронксом, и я смогу попросить у него прощение.

— Проси прощение голой, — предложила Кэт. — Тогда он согласится на все.

Я похлопала Кэт по руке. Она была вялой и холодной. Я не могла ждать, когда у Итана появится совесть или пара яиц. Не могла ждать, пока ребята найдут нас, или еда укрепит меня. Я должна действовать сейчас.

Как?

Я подошла к камере Жаклин и осмотрела лабораторию, ища то, что могла пропустить. Любой, кто входил и выходил должен был показать идентификационную карточку на панели у двери. У дальней стены стоял стеклянный шкаф с несколькими транквилизаторами внутри. Я видела, как люди в лабораторных халатах использовали это оружие против зомби в ошейниках.

У охранников были ключи от камер. Может быть, и у людей в халатах, а может и нет, но, в любом случае, я не видела их. В охранниках я была уверена больше.

Мне нужно украсть ключ, когда они придут за мной в следующий раз.

— О чем думаешь? — спросила Жаклин.

— Возможно, о том же, о чем и ты.

— Да. Сейчас бы блинчики с черникой.

Я чуть не улыбнулась.

— Нет. Думаю, что пора уходить.

Мы обе посмотрели на Кэт. Она зевнула и положила голову на плечо Рив.

— Ей не должно было стать так плохо, за такое короткое время, — прошептала Жаклин, не в силах скрыть свое беспокойство.

— Это стресс, — ответила я. — Он все усугубляет.

— Ты же в курсе, что я слышу тебя, — сказала Кэт. Затем: Что мы будем делать?

— Позволь мне позаботиться об этом. — я смотрела на Жаклин, пока она не кивнула.

— Я бы хотела чем-нибудь помочь, — сказала она, — но они больше не открывают мою камеру. Я могла бы попробовать, но они привыкли к моим фокусам и просто игнорируют меня, что бы я ни сказала.

Я подозвала Рив.

Она опустила голову Кэт на пол и сократила расстояние. Я прижалась ртом к ее уху и прошептала:

— Когда охранники придут за мной, а они придут, я хочу, чтобы ты напала на одного.

Он может попытаться ударить тебя, и я сожалею об этом, потому что это будет больно, но мне нужно, чтобы он отвлекся всего на несколько секунд. Сможешь это сделать? Помнишь, чему тебя учила Вероника?

Она решительно кивнула.

— Эй, вы двое, хватит, — прогремел жесткий голос. Палка стукнула по прутьям.

Я огляделась. Один из охранников стоял у двери нашей камеры.

— Мы голодны и хотим пить, — выплюнула я. — Почему бы тебе не исправить свою карму, после того, что ты сделал с нами, и не помочь нам?

Он оглядел нас, задержав на Рив взгляд слишком долго, а затем повернулся.

— Принеси им что-нибудь поесть и попить, — приказал он одному из лаборантов. — Сейчас.

Нам дали по пакетику крекеров с арахисовым маслом и по бутылке воды, даже Жаклин.

Ээто было похоже на четырехзвездочный обед, учитывая мой ужасный голод. Насколько это выглядело печально?

— Мне нельзя сейчас белок, — пробормотала Кэт. — Он заставляет мои почки работать слишком интенсивно.

— Мы выберем арахис, и ты сможешь съесть крекеры, — ответила я, — потому что ты должна что-то поесть. — слова, которые когда-то говорил мне Коул. Теперь я все поняла.

Вскоре, после еды, Кэт и Рив уснули, а я бродила по камере, поглядывая на часы. День шел своим чередом, лабораторные халаты редели, как и раньше. К двум часам ночи в лаборатории остались только два человека. Опять же, как и раньше. К шести вернулись остальные. Как все шаблонно.

У меня будет четыре часа, чтобы действовать.

Мне стало интересно, сколько охранников стоят у мониторов в два часа ночи. Одного-двух я бы осилила. Если их больше, у меня появятся большие проблемы.

Мне придется рискнуть. Сегодня вечером.

Завтра Келли попытается использовать Кэт против меня.

Охранники пришли за мной в 10 часов утра.

— Вы двое, — сказал тот… прижимая большой палец к панели. Черт! Нет никакого ключа, чтобы украсть его. — встаньте у стены. — Его внимание переключилось на меня. — Ты, встань посередине.

— Забудь о моем плане, — прошептала я Рив, и она удивленно моргнула.

Ее глаза расширились, а тело задрожало, когда на меня надели наручники и вывели из камеры. Я знала, что она хотела мне как-то помочь, любым способом, но я не могла отрезать парню большой палец, так что делать было нечего.

Меня проводили в камеру пыток. Келли уже был там, сидел и ждал меня.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он.

— Должна признать, бывали дни и получше. — пока я разглядывала его, у меня созрел другой план. Это было опасно. Глупо. Но другого выхода не видела.

— Не сомневаюсь, — сказал он и кивнул охранникам.

Нужно действовать немедленно. Как только с меня сняли наручники, я бросилась на Келли, намеренно врезаясь телом в тележку со шприцами и скальпелями.

Мы упали на пол, и я схватила первое, что попало под руку, и воткнула ему в шею. Пока охранники пытались скрутить меня, я схватила вторую вещь, которую нащупала, и засунула ее в карман.

Все произошло за две, может быть, три секунды.

Тяжелый кулак врезался мне в висок, отбросив мое тело в сторону. Звезды вокруг. Боль. Кто-то тяжелый врезался в меня, опрокинув на пол. Мои руки грубо скрутили за спиной и снова надели наручники.

— Уведите ее… отсюда… — Келли тяжело дышал.

Когда меня подняли на ноги, я увидела, как он сел и вытащил из шеи шприц. Просто шприц. Очень плохо.

Охранник толкнул меня вперед, и я, спотыкаясь, вернулся в камеру. Оказавшись внутри, я сделала то же самое, что и вчера. Ушла в дальний угол, скрывая свое лицо… и свои действия. Как можно незаметнее я потянулась в карман. Нащупала… скальпель.

Идеально.

«То, что необходимо».

Рив подошла, и положила теплую руку мне на плечо.

— Ты в порядке? Твоя рука кровоточит.

Я посмотрела вниз и поняла, что скальпель рассек мою ладонь. Должно быть, адреналин подскочил настолько, что я этого не почувствовала.

— Я позабочусь об этом. — моя рубашка была уже порвана, и я легко оторвала кусок зубами. Я завязала полоску материала вокруг раны и надавила.

— Отдохни немного, — сказала я ей. Для того, что последует дальше, ей это было необходимо.

* * *

Я металась по камере, снова и снова поглядывая на часы, ожидая, ожидая, и мне казалось, что мой рассудок… мои эмоции… мое все висит на конце ужасно потрепанной веревки. В любую секунду нити могут оборваться, и я упаду, и вся тьма внутри меня выплеснется наружу.

Последует смерть и разрушения.

Никто не будет в безопасности.

Я просто… Я должна была держать себя в руках ради Кэт, Рив и Жаклин.

Усталость накатывала на меня сильнее, чем когда-либо, но я заставляла себя не обращать внимания на горящие глаза, дрожащее тело и боль. Я посплю, когда девочки будут в безопасности.

Наконец наступило два часа ночи. Момент истины.

Все, кроме одного человека в лабораторном халате, ушли. Это был полный мужчина лет сорока. Я могла бы одолеть его без проблем. Неизвестно было только, сколько охранников следят за камерами.

Вообще-то, нет, это было неправдой. Я не знала, сколько людей находится в здании. Или через сколько пропусков мне придется пройти, чтобы добраться до выхода.

Это меня не остановит. Я должна сделать все возможное.

Я посмотрела на девочек. Кэт спала, хотя и не спокойно. Ее глаза двигались под веками, а тело иногда дрожало.

Хотя Рив не спала и наблюдала за мной, она лежала позади Кэт, обхватив ее руками, согревая.

Жаклин сидела на краю своей кровати.

— Сейчас, — пробормотала я, затем посмотрела на Лабораторный Халат.

— Выпустите нас, — крикнула я, и этот звук настолько поразил мужчину, что он даже взглянул на меня. Я со всей силы ударила по прутьям. — Моей подруге нужна помощь. Где твое сердце? Как ты можешь ничего не делать? Заставлять нас голодать? Подвергать пыткам?

Мой голос разбудил зомби. Вокруг меня раздались стоны.

«Голоден».

«Еда. Хочу есть».

Лабораторный Халат встал и вышел из комнаты. Если он не приведет охранника…

Боковая дверь открылась, и Лабораторный Халат вошел внутрь с уставшим охранником.

Я изо всех сил старалась скрыть свое облегчение.

Нахмурившись, охранник указал на меня пальцем.

— Замолчи, — рявкнул он.

«Такой приятный запах».

«Его. Хочу его».

«Хочу съесть… осушить… опустошить…»

Это были мысли зомби… или З.А.?

— Я устала молчать, — крикнула я. Бах, бах, бах. Я била кулаками по прутьям, не обращая внимания на жжение в моих и без того болезненных руках. — Я больше никогда не буду молчать. Тебе придется заставить меня.

Рив подошла ко мне, ее голос был таким же, как мой.

— Мы хотим уйти. Выпусти нас. Выпусти нас.

Я рассмеялась, но это был не очень приятный звук.

— Такой смелый, да? — поддразнила я охранника. — Сомневаюсь, что ты будешь таким смелым здесь. Я уложу тебя за считанные секунды.

— Даю тебе последний шанс, чтобы ты замолчала, — прорычал он, обхватив рукой палку, висевшую у него на поясе. Затем его взгляд упал на Рив и сузился. Он облизнул губы. — Но, пожалуйста, сделай мне одолжение и ослушайся. Я зайду туда и покажу тебе, каким храбрым я могу быть.

— Выпусти нас. Выпусти нас. — Рив.

— Трус! — я.

Ухмыльнувшись, он прижал большой палец к панели. Когда дверь открылась, я толкнула Рив за себя и отошла к Кэт, которая проснулась и теперь прислонялась к дальней стене. Все это время я сжимала украденный мной скальпель, лезвие которого было спрятано в руке.

Он приближался к нам, его нетерпение заполучить Рив сделало его глупым. Он схватил меня, вероятно, намереваясь отбросить в сторону, но я, не колеблясь, ударила его ножом в шею.

Завыв, с расширенными глазами, он попятился от меня. Его колени подкосились, прежде чем он смог выйти из камеры, и упал. Он надавливал на рану, но кровь хлестала, и текла сквозь его пальцы.

Это было необходимо, помните?

— Скальпель, — крикнула Жаклин, выводя меня из оцепенения.

Я бросила его ей, недоумевая, зачем он ей понадобился, а затем вышла из камеры, подойдя к Лабораторному Халату. Он стоял, застыв.

— Не убивай меня, — умолял он.

— Как будто ты меня не пытался убить? — я ударила его в горло покрытой кровью рукой, и он тоже упал. Я сорвала карточку с его шеи и подошла к стеклянной витрине, где хранились транквилизаторы.

В коридоре раздался сигнал тревоги, ужаснув меня. Черт побери. Там был, по крайней мере, еще один охранник.

— Бери Кэт и убирайтесь отсюда, — проинструктировала я Рив и ударила кулаком в стекло. — Я помогу Жаклин.

Осколки посыпались на пол, мои костяшки болели и кровоточили. Я схватила пистолет, когда боковая дверь распахнулась, и в нее вбежал еще один охранник. Прежде чем он успел добраться до меня, я успела развернуться и нажать на спусковой крючок. Он упал… прямо на меня.

Тяжело дыша, я вылезла из-под него и повернулась, чтобы покончить с Лабораторным Халатом, поняв, что он уже пришел в себя, нашел другую карточку для двери и убежал из комнаты.

— Али. — в камере Рив изо всех сил пыталась удержать Кэт. Я положила в карманы столько дротиков с транквилизаторами, сколько смогла, и побежала к ним на помощь, миновав Жаклин.

Она сама себя освободила.

Я огляделась и поняла, как она это сделала. Рука охранника была достаточно близко, чтобы она смогла просунуть ее через решетку, и скальпелем отрезать ему большой палец. Мы мыслим одинаково. Затем она использовала его, чтобы отпереть дверь.

Охранник перестал корчиться и лежал неподвижно в луже собственной крови. Немигающие глаза смотрели куда-то вдаль.

Я забрала жизнь.

ЭТО БЫЛО НЕОБХОДИМО.

Из меня вырвался всхлип, свидетельствующий о том, что веревка, сдерживающая мои эмоции, все еще трещит. Теперь она не продержится долго. Дрожа, я сняла его карточку и передала ее Рив на случай, если нам придется разойтись.

— Еще один пистолет с транквилизатором. — Жаклин подошла ко мне и осторожно забрала у меня Кэт, обхватив девушку за талию, чтобы помочь Рив.

— Ты самая сильная. Веди нас.

— Я только замедлю вас, — прошептала Кэт. — Оставьте меня здесь, позже вернетесь за мной.

— Не смеши, — сказала я. — Я лучше останусь здесь, чем уйду без тебя.

— Серьезно, Кэт, — сказала Жаклин. — Заткнись.

— Идите за мной.

Я воспользовалась карточкой Лабораторного Халата, чтобы открыть дверь. Мы вошли в длинный, узкий коридор, который я с облегчением обнаружила пустым. Может быть, я вырубила единственного охранника. «Пожалуйста, пожалуйста».

— Куда нам идти? — спросила Рив, напряженно.

Я сорвала со стены карту с запасными выходами, просмотрела коридоры и сказала:

— Сюда.

Дальше по коридору. Повернуть. Другой коридор, другой поворот. На лестничной клетке наше дыхание и шаги эхом отражались от стен. Но это были единственные звуки. Никто нас не преследовал. Но другие, должно быть, скоро появятся. Я была уверена, что о тревоге уже сообщили Келли, где бы он ни находился.

Кэт склонила голову набок, пока девушки несли ее вниз по ступенькам. Как бы я ни устала, как бы ни недоедала, как бы ни была ранена, мое тело дрожало, казалось, еще сильнее с каждым новым дюймом пройденного пути.

Наконец мы дошли до конца, и я использовала карточку, чтобы открыть дверь.

— …удаленная камера показывает, что они вышли на лестничную клетку. — голос Келли перекрыл симфонию стучащих шагов.

«Черт побери!» Как он так быстро добрался сюда?

Мы с Жаклин посмотрели друг на друга с выражением абсолютной паники.

— Я хочу, чтобы вы шестеро прочесали каждый дюйм. И пусть на каждом этаже будет по человеку. Мы имеем дело с четырьмя полуголодными девочками-подростками. У вас не должно быть проблем с их поиском и поимкой.

Пока нас не заметили, мы потащили Кэт в сторону заброшенной стойки охраны.

Как раз вовремя. Мимо нас пробежала группа мужчин. Шестеро вошли в дверь, из которой мы только что вышли, и один пробормотал:

— Нам за это мало платят. — некоторые вошли в лифт. Все они были одеты как попало, как будто их разбудили, и им пришлось поспешно собираться. Рядом должно быть было какое-то учреждение. Может быть, армейские казармы. Нас стоит действовать осторожно, чтобы избежать этого.

Я с тоской посмотрела на стеклянные двери, ведущие на улицу.

— Вы двое, — сказал Келли, входя в лифт, — останьтесь здесь. — На его шее была намотана белая повязка. Он был бледен, почти так же трясся, как и я. — Позвоните мне, если увидите их.

Двери закрылись перед ним.

Двое мужчин, которых он оставил, заняли свои места, заставив нас обойти стол, чтобы скрыть свое присутствие. Я посидела немного, пытаясь решить, как нам действовать дальше.

На самом деле, оставалось только одно.

— Ждите здесь, — прошептала я и подползла к краю стола. Я выглянула из-за него, запоминая позиции охранников. Затем положила дротик рядом с бедром, приготовила пистолет и прицелилась.

Глубокий вдох… выдох… вдох… выыыыдох… Я нажала на курок.

Послышался вздох, шорох одежды… затем сильный удар. Первый охранник упал.

«Да!»

— Что случилось? — спросил другой, подбегая к нему.

Он увидел дротик в бедре мужчины, нахмурился и посмотрел вверх.

Не успела я зарядить пистолет для второго выстрела, как он поднес рацию ко рту.

— Мистер К, я нашел…

Я выстрелила.

Его колени подкосились, и он затих.

— Что нашел? — потребовал Келли по рации.

«Так близко!»

— Идем, — сказала я, и Жаклин с Рив подняли Кэт.

Вместе мы побежали вперед. Мы наступили на охранников, слишком уставшие, чтобы перепрыгнуть через них, и пробежали через стеклянные двери. Холодный воздух окутал нас, что было еще хуже, потому что мы были без курток, шапок и перчаток. На нас были только футболки и джинсы.

С момента нашего пленения снег шел, не переставая, и уже несколько дюймов покрывали тротуар и парковку. Кэт долго не протянет.

— Подождите, — сказала я, возвращаясь в здание, намереваясь взять куртку у одного из охранников. Но стянуть одежду с мертвого груза оказалось для меня слишком сложной задачей. «Неудача!»

Хлоп.

Из одного из карманов выпал мобильный телефон. «Луч надежды». Я подобрала его и поспешила наружу. Прижав Кэт к себе, мы с Рив направились прочь от фонарей на парковке, в темноту.

Впереди возвышался коварный холм. Он был покрыт льдом, но там были и деревья. Мы могли бы спрятаться там. Может быть, мы замерзнем до смерти. А может, и нет. Мне было уже все равно, лишь бы вырваться из лап Келли.

Пока мы бежали, я набрала номер Коула. Вернее, попыталась. Из-за… движения и дрожи… я неправильно набрала номер. «Давай, давай. Ты можешь это сделать». Я попыталась снова, получилось.

Он ответил после третьего гудка, жестко потребовав:

— Кто это?

— Коул, — задыхаясь, произнесла я.

— Али!

— Это Али? — я услышала, как Лёд сказал на заднем плане. — Спроси Кэт с ней.

— Спроси ее о Рив, — поспешно сказал Бронкс.

— Помогите нам, — вмешалась я. — Нужно… помочь нам.

— Мы поможем, милая, — сказал Коул, и я услышала беспокойство в его голосе. — Поможем. Мы наконец-то отследили твое местоположение, и почти на месте. Потерпи еще немного.

— Выбежали из здания… бежим к… холму. Кэт нужна медицинская помощь. Келли… за нами. Холодно. Жаклин… жива.

— Быстрее, — приказал он тому, кто был за рулем. — Мы в двух минутах езды, детка. Просто потерпи немного, — повторил он.

— Мисс Белл, — внезапно позвал Келли, и в панике я выронила телефон. — Я знаю, что ты здесь.

Рив ахнула.

Жаклин зарычала.

«Забудь о телефоне». Я ускорилась и миновала первую линию деревьев. Налетел порывистый ветер и, как мне показалось, порезал мне кожу. Две минуты. Я смогу перехитрить своего врага в течение двух минут. На самом деле, осталось одна минута сорок пять секунд.

Мы усадили Кэт у ствола дерева.

Я шепнула Жаклин:

— Охраняй их. — Рив: — Согрей Кэт.

— Куда ты? — Рив обняла Кэт, согревая своим телом. — Что ты собираешься делать? — ужас ослеплял ее потемневшее от луны лицо.

— Пусть она делает то, что нужно, а вопросы зададим потом, — сказала Жаклин, уже заняв позицию, сканируя взглядом. Она застрелит любого, кто приблизится, без колебаний.

Я сжала руку Рив и на цыпочках ушла, не сказав больше ни слова. Дойдя до края леса, я прижалась к другому стволу и посмотрела на здание. Из окон лился свет, освещая все вокруг. Келли стоял прямо перед дверями, уперев руки в бока, от его дыхания поднимался пар.

На какое расстояние выстрелит транквилизатор?

Насколько хорошо я целилась?

Сидя в домике, я продолжала свои тренировки. Теперь я чаще попадала, чем промахивалась, что доказали охранники в холле. Но в тот момент меня трясло так сильно, что я не могла держать пистолет ровно.

«Надо попробовать». Я положила скальпель перед собой на камень, на всякий случай, и легла на живот, положив локоть рядом с лезвием. Однако, как я ни старалась, рука не переставала дрожать.

Слева хрустнул снег. Сработал инстинкт, и в следующую секунду я успела схватить скальпель и бросить его. Человек упал на землю, задыхаясь, лезвие торчало из его горла.

Сколько еще охранников бродило здесь?

Вдалеке послышался треск. Металл о металл. Через секунду на стоянку въехал джип с проколотыми шинами. Как только он остановился, из него выскочили Коул, Джастин, Лед и Бронкс.

Подъехала вторая машина, и из нее вышли Трина, Гэвин, Вероника и Лукас.

Подъехала третья машина, и из нее вышли мистер Анкх, мистер Холланд и остальные охотники.

Я хотела… Хотела… «Держи себя в руках. Еще немного». Они были здесь. Они были здесь, и девочки спасены, и вся боль и страдания стоили того, и о, Боже, я плакала, слезы застилали мне зрение и застывали на щеках.

— Где они? — потребовал мистер Холланд.

Все охотники достали пистолеты и нацелились на Келли.

Охранники вокруг него выхватывали оружие и целились в охотников.

Руки Келли сжались в кулаки.

— Я не знаю, о чем вы говорите. Однако знаю, что это частная собственность, и вас не приглашали. Уезжайте, пока я не принял меры, которых вы не оцените.

— Мы знаем, что они здесь, — прорычал Коул. — Али!

— Вы окружены, — прорычала Келли. — Уверен, что хочешь пойти этим путем?

— Ты уверен, что это так? — сказал Мистер Анкх, как всегда спокойно. — Уверен, что дюжину трупов на твоей парковке даже тебе будет слишком сложно объяснить или скрыть.

— Нам нужны девочки, — прошипел Коул. — Сейчас же.

— Здесь, — позвала я. — Мы здесь.

Келли напрягся.

Лёд и Бронкс последовали на мой голос. Они пришли ко мне за несколько секунд.

— Где Кэт? — потребовал Лед.

— Сюда, — позвала Рив, и я знала, что она изо всех сил старается казаться храброй и невозмутимой.

— Жаклин, опусти оружие, — сказала я.

— Жаклин? — Джастин побежал.

Лед и Бронкс тоже. Прошло совсем немного времени, и Лед уже нес Кэт, Бронкс — Рив, а Джастин — Жаклин. Думаю, каждый из них плакал. Я заставила себя встать, сделать шаг вперед, к охотникам.

Коул держал свой пистолет нацеленным на Келли, его палец дергался над спусковым крючком. Он хотел убить этого человека. Очень сильно. Я видела это в позе его тела. Я почувствовала это в ярости, излучаемой им.

— Я знаю, что ты ненавидишь этого человека и хочешь его смерти за то, что он забрал Али, но тебе нужно забрать свою девушку, — сказал Гэвин, обхватив пальцами ствол пистолета. — Или это я сделаю.

Коул выругался, но бросил оружие, не нажав на курок — он побежал ко мне. Его взгляд скользнул по мне, и выражение лица стало суровым. Он поднял меня на руки, и я смогла лишь прислонить голову к его плечу.

— Я держу тебя, милая, — прошептал он, — и больше никогда не отпущу/

Мой подбородок задрожал, а слезы грозили вот-вот пролиться.

— Давай, забирай их, — сказал Келли, его тело дрожало от собственной ярости. — Вы не найдете никаких доказательств того, что они когда-либо были здесь. На самом деле, я позвоню властям и сообщу им, что четыре девочки-подростка шныряли по территории.

— Пристрелите его, — сказала я, мой голос был слабым, напряженным.

Конечно, никто не послушался. Они начали отступать, направляясь к машинам. Извините, но я не могла позволить Келли уйти невредимым, независимо от того, насколько благородным он считал свое дело. Я должна была что-то сделать. Сейчас, пока у меня был шанс.

Когда меня окружало тепло тела Коула, дрожь немного ослабла. Поэтому, с последним приливом энергии, я подняла транквилизатор и нажала на курок.

Дротик вонзился в щеку Келли.

Я целилась ему в глаз. Что ж, ладно.

Его ноги подкосились, и он упал.

Несколько охранников бросились к нему. Другие навели оружие, готовые нанести ответный удар. Меня запихнули в машину, когда раздались выстрелы, Коул прикрывал меня своим телом.

— Прости, — пробормотала я. — Не смогла устоять.

— Не извиняйся. Али, не знаю, что бы я сделал… Я бы не сдержался… — его руки сжались вокруг меня, сжимая меня. — Ты должна рассказать, что там произошло.

— Не сейчас, — сказала я, даже эта мысль угрожала меня вырубить. — Пожалуйста.

— Хорошо. Как скажешь. Но скоро.

— Скоро, — пообещала я.

* * *

Первые два дня после возвращения к мистеру Анкху я спала, мое тело делало все возможное, чтобы восстановиться после перенесенного насилия… но этого было недостаточно. Мои силы продолжали убывать. Я смутно осознавала, что ко мне приходила бабушка и держала меня за руку, Эмма вышагивала возле моей кровати, а мистер Анкх проверял мои показатели.

Где был Коул?

Только на третий день я обнаружила, что он все это время спал в кресле в углу моей комнаты. Я проснулась в слезах и не могла остановиться. Я плакала до тех пор, пока мои следы от слез на щеках не высохли, и он бросился ко мне, заключил меня в объятия и шептал на ухо самые приятные слова.

«Я так по тебе скучал».

«Я собирался разорвать весь мир в поисках тебя. Я не собирался останавливаться, пока не верну тебя».

«Ты особенная. Ты нужна мне».

Я цеплялась за него так, словно он был моим единственным спасательным кругом.

Как раз сейчас он им и был.

Он рассказал мне, что Кэт и Рив идут на поправку. Что он знает, что Рив поставляла информацию шпиону, а шпионом был Итан. Рассказал охотникам обо всем, что происходило; они с нетерпением ждали встречи со мной, сказал он.

— Как Жаклин? — спросила я.

— Она дома с Джастином, и он говорит, что она выздоровела физически, но не душевно. Она отказывается выходить из дома.

— Они ужасно к ней относились, — сказала я с содроганием.

— Они ужасно относились и к тебе. Ко всем вам. Расскажешь мне сейчас?

— Завтра, — прошептала я, не желая, чтобы мрачные воспоминания вторгались в этот момент.

Наступило завтра. Четвертый день моего возвращения. Мистер Анкх и мистер Холланд вошли в комнату, спросили подробности, и я рассказала им все, что узнала… и выстрадала. Коул обнимал меня, и я была рада. Хотя он напрягался и ругался, но оставался нежным со мной, проводя пальцами по моим волосам, шепча, какой я была храброй, когда думала, что у меня снова будет срыв, говоря, как ему жаль.

К тому времени, как я закончила, взрослые побледнели.

— Что ж, — сказал мистер Анкх, затем откашлялся. В его глазах блестели слезы? — Я сожалею обо всем, что вам пришлось пережить, мисс Белл.

Я кивнула, чтобы он знал, что я его услышала.

— Но боюсь, что ты еще не поправилась, — добавил он. — Токсин зомби в твоей крови выше, чем когда-либо. Мы дали тебе больше противоядия, и оно помогло… на время. Оно сработало так быстро, что, думаю, у тебя уже выработался иммунитет к нему. Я думаю, ты сможешь использовать его еще несколько недель, но не больше.

Так мало времени.

Я сглотнула.

Когда взрослые вышли из комнаты, Коул разделил мои волосы и начал плести косички, заглядывая мне в глаза.

— Келли это с рук не сойдет. Даю тебе слово.

Он был таким красивым. Таким свирепым.

— Коул.

— Нет, не говори ничего. Ты все еще восстанавливаешься, и я хочу, чтобы ты сосредоточилась на этом. Я просто… Я хочу показать тебе кое-что. — он лег на спину, оставив меня лежать на боку, и поднял подол футболки, открыв свою мускулистую грудь.

Его татуировки были… о, Боже.

Большими жирными буквами среди множества его татуировок было добавлено мое имя.

АЛИ БЕЛЛ переходила от одного соска к другому, причем проколотый сосок занимал гораздо больше места, чем другой.

— Коул, — повторила я с трепетом.

— Я хотел дать тебе больше, чем просто слова. Хотел показать, что ты — это все для меня, что больше никого нет и никогда не будет. Мне все равно, что случится. Мне все равно, что говорят нам видения. Я просто хочу быть с тобой.

Ни один парень никогда не делал для меня такого личного жеста. Ни один парень никогда не смотрел на меня так, как этот — как будто я была самой важной частью его жизни. Как будто он не мог не смотреть на меня.

— Я люблю тебя, — прошептала я, мои тяжелые веки закрылись, и разум погрузился в темноту.

Кажется, я улыбалась.

На пятый день моего возвращения Коул перенес меня в комнату Рив. С разрешения мистера Анкха и мистера Паркера Кэт тоже перенесли, и обе девушки спрашивали за меня… нуждались во мне. В той камере образовалась неразрывная связь, которая продлится до тех пор, пока мы будем жить.

Мужчины в нашей жизни не хотели нас расстраивать, поэтому, несмотря на опасность, которую я все еще представляла, три односпальные кровати теперь стояли в спальной зоне.

Но…

На шестой день я почувствовала, что З.А. зашевелилась. Она была сердита. Голодна. Решительна. Я боролась с ней изо всех сил, стараясь держать на коротком поводке, и это мне дорого обошлось. То немногое, что мне удалось завоевать, я снова потеряла, приковав себя к кровати.

Рив оправилась от травм первой, и тогда ее отец набросился на нее.

Он вошел в комнату, сел у ее кровати и взял ее за руку. Не заботясь об аудитории, он сказал:

— Я буду говорить, а ты будешь слушать, не говоря ни слова, пока я не закончу. — он подождал, пока она кивнет, и продолжил. — Я хочу отправить тебя за границу. Я никогда не хотел, чтобы ты знала, что происходит здесь, не хотел, чтобы ты жила в страхе и опасности…

— Я никуда не уеду, — вмешалась она. — И ты хочешь сказать, что зомби находятся только в этом городе?

— Нет, конечно нет, — прорычал он. — Но я не хочу, чтобы ты находилась рядом с людьми, которые сражаются на войне. Они — мишени. Магниты. Если ты будешь здесь, то начнешь общаться с ними. Потом, когда увидишь, какие ранения они получают, ты начнешь бояться и перестанешь жить своей жизнью.

— Я видела ранения, и я не боюсь. Я готова и хочу помочь. Эти ребята несут огромное бремя, и я должна сделать шаг вперед и взять на себя свою долю.

Я лежала на боку, а Кэт, у которой была средняя кровать, лежала на своей. Мы смотрели друг на друга, молча, прислушиваясь к разговору сквозь писк медицинского оборудования.

— Чем ты можешь помочь? — потребовал мистер Анкх. — Ты не можешь видеть монстров.

— Ты тоже не можешь, и, тем не менее, у тебя все получается.

— Я врач.

— А я — здоровая девушка с двумя руками и двумя ногами, способная выполнять приказы, помогая врачу, ухаживающему за охотниками.

Он покачал головой.

— Зомби могут укусить тебя.

— И мне дадут противоядие, — огрызнулась она. — Послушай, папа. Я хочу помогать делу, неважно, где я это буду делать — здесь или где-то еще. Это не то, что ты можешь запретить. Я вызвала тот беспорядок, в котором мы сейчас находимся. Я. И хочу все исправить. Мне нужно все исправить.

— Нет, ты…

— Папа, — настаивала она. — Мы оба знаем правду. Я шпионила за всеми, пытаясь понять, что происходит, и почему люди, которых я люблю, люди, которые признаются мне в любви, продолжают мне лгать. В моих поисках Итан смог подбодрить меня и научить, как стать лучше. Я рассказала ему все, что узнала. Это произошло по моей вине.

Его плечи поникли, и он провел рукой по лицу.

Я зевнула, мои веки стали тяжелыми.

— Если ты хочешь остаться, оставайся, — мягко сказал он. — Если хочешь помочь, помоги. Но ты не будешь встречаться с этим парнем. — в конце его тон ужесточился. — Ты поняла меня?

Рив нахмурилась.

— У него есть имя.

— Бронкс, — проворчал доктор. — Ты к нему и близко не подойдешь.

— Почему? Почему ты так его ненавидишь?

— Я не ненавижу его. Мне просто неприятна мысль о том, что ты с ним. Он слишком… груб для тебя, дорогая. Ты не читала его досье и не знаешь о его прошлом, не знаешь, в какие неприятности он попадал, что делал и что будет делать.

Ее улыбка была грустной.

— Мне все равно. Я знаю, какой он сейчас, и это все, что имеет для меня значение.

— Риив…

— Нет! Я не мама. Раньше я не понимала ее срывов и того, что они делали с тобой, но теперь понимаю. Я понимаю. Но ты не можешь контролировать эту часть моей жизни. И, если ты попытаешься наказать его и охотников, потому что я хочу быть с ним, то ты потеряешь меня. Я съеду. И кто, по-твоему, приютит меня?

Я еще раз зевнула, на этот раз чуть не сломав челюсть. Мои глаза закрылись, и остальная часть разговора исчезла из моего сознания.

«Не закончилось… Попробую еще раз… Ты не победишь…» Голос З.А. заполнил мою голову, просачиваясь сквозь барьеры, которые мне удалось построить.

Я хотела ответить, но в голове был странный туман, который мешал говорить.

— …еще спит, — сказала Кэт.

— Да, — сказал Коул. — Она все время спит.

Я попыталась открыть глаза, но не смогла.

— Я переживаю за нее. — сказала Кэт. — Я никогда не видела, чтобы она выглядела такой… хрупкой.

Они говорили обо мне?

— Она поправится, — сказала бабушка. — Я не потеряю ее.

Бабушка тоже была здесь?

Если Коул что-то и ответил, то я этого не услышала.

Я не знала, сколько прошло времени, прежде чем почувствовала, как теплые пальцы провели по моим волосам. Наконец туман рассеялся. Я открыла глаза, и в них расцвели искры энергии. Я поняла, что бабушка ушла. Кэт и Рив спали. Коул лежал рядом со мной, его глаза были закрыты. Он рассеянно поглаживал меня по голове.

Я улыбнулась. Мне нужно было больше, больше его.

Я подумала о дневнике. Об ответах. Свет. Огонь. Очевидно, что он был для меня светом. Так же ясно, что я горела для него. Но было еще кое-что, чего мне не хватало.

Новая задача: выяснить это, и быстро. Время поджимало.

* * *

— …я всегда знал, — сказал Лед Кэт.

Мои веки дрогнули, и я поняла сразу две вещи. Я заснула, пока Коул гладил меня, и наступило утро.

Лед сидел рядом с кроватью Кэт, держа ее за руку. Из другой руки торчали трубки… трубки, подключенные к аппарату диализа.

Ее глаза расширились от шока.

— Знал?

— Ну, да. Кошечка Кэт, я, типа, мастер секретных операций, и не только когда речь идет о Call of Duty. Чтобы быть рядом с тобой и позволить тебе быть рядом с моими друзьями, я должен был знать о тебе все. Я никогда ничего не говорил о твоей болезни, потому что хотел, чтобы ты доверяла мне настолько, чтобы самой мне все рассказать.

О, ничего себе. Он всегда знал.

— Ну, это не помешало тебе задавать миллиард вопросов о том, что я делаю каждый день, — ворчала она.

— Я давал тебе возможность признаться, — сказал он, ухмыльнувшись.

— Это была ловушка, говнюк, просто и ясно. Я должна злиться на тебя.

Он выгнул бровь.

— Должна?

Она вздохнула.

— По какой-то причине я никогда не находила тебя сексуальнее. А ты знаешь, что мне трудно злиться на что-либо сексуальное.

Он рассмеялся, но через несколько секунд он стал серьезным. Его взгляд пронзил ее, напряженный и требовательный.

— Я хочу, чтобы ты выздоровела, Кэт. Хочу, чтобы ты была рядом и мучила меня вечно.

— Я тоже этого хочу, — прошептала она. — Больше всего на свете. И мне жаль, что я так часто расставалась с тобой. Просто не хотела, чтобы ты видел меня, пока я болею. Не хотела твоего сочувствия или жалости, или, что еще хуже, чтобы ты оставался со мной, потому что чувствовал себя обязанным.

— Тебе не о чем сожалеть. Ты заставляла меня бегать за тобой, и мне это нравилось. И я остался с тобой, потому что люблю тебя, а не по какой-то другой причине.

Мое сердце сжалось. Я не должна была слушать это. Это личное. Момент уязвимости и тоски, который я не должна разделись. Я перевернулась на другой бок, давая паре как можно больше личного пространства, и оказалась лицом к лицу с Коулом.

Он смотрел на меня.

— Выглядишь лучше, — сказал он.

— Ты здесь, — ответила я. Непонятно, почему я была удивлена.

— Конечно, здесь. Я не хотел быть в другом месте.

Мое сердце подпрыгнуло, угрожающе.

— Коул, — вздохнула я. — Спасибо, что приехал, чтобы спасти меня. Спасибо тебе за все.

Он кивнул, но в его глазах появился жесткий блеск.

— Я отвез твою бабушку, съездил к отцу и вернулся в домик. Тебя там не было, но твои следы были снаружи. Потом я получил твое сообщение. Думаю, я задержался на полтора часа, и к тому времени было уже слишком поздно. И я сожалею об этом. Нет, — добавил он, когда я открыла рот, чтобы ответить. — Ты не должна говорить мне, что у меня нет причин чувствовать себя виноватым. Я люблю тебя и буду чувствовать себя виноватым, если захочу.

Однажды он сказал мне, что будет добиваться меня всем, что у него есть. Вот. Это все, что мне было нужно.

Хоть я и пыталась, но не смогла найти в себе силы поднять руки и обнять его. Все, что я могла сделать, это наклониться вперед и прижаться лбом к его груди. Его сердце билось быстро, но ровно.

— Как ты нас нашел? — спросила я.

— Джастин знал несколько адресов учреждений «Анимы» в этом районе. Я чуть не разнес свой дом, пытаясь привлечь внимание твоей сестры. Она появилась, я дал ей адрес, и она была лучше, чем камера.

— Но она не могла попасть в здание, чтобы увидеть нас. Там был блок.

— Да, но она могла видеть и слышать всех, кто входил и выходил. О тебе говорили.

«О. Спасибо, милая сестра».

Он поцеловал меня в висок.

— Ты скажешь мне то, что я хочу услышать сейчас? Не засыпая на мне во время этого?

— Определенно. Но что ты хочешь услышать?

Два его пальца слегка сжали мой подбородок и подняли мою голову, пока наши взгляды не встретились. Коул долго смотрел на меня, молча, прежде чем криво усмехнуться.

— Не бери в голову. Я подожду.

— Чего?

— Тебя. — он прижал мою голову к своей груди… прислонив меня к последней букве «л» в моей фамилии… и прервал зрительный контакт. Поглаживая кончики моих волос, он сказал: — Знаю, что ты любишь задавать тысячи вопросов. Есть ли что-нибудь, что ты очень хочешь узнать?

Я была озадачена этим разговором… серьезно, что он хотел, чтобы я сказала? Все в нем успокаивало меня, заставляя расслабиться.

— Ты знаешь, где бабушка?

— Ранее она проходила мимо, услышала, как ты разговариваешь во сне и решила провести остаток ночи рядом с тобой, на случай, если она тебе понадобится. Я пришел несколько часов назад. Я сходил в душ и отправил ее в ее старую комнату отдохнуть. Она отказывалась уходить, пока я не пообещал позвать ее, когда ты проснешься.

Любимая бабушка. В последнее время она видела так много смертей.

— Я так хочу убить Зомби Али.

— Ты чувствуешь притяжение?

Я знала, о чем он спрашивал.

— Я чувствую их, желания атаковать и питаться, ждущие на границах моего сознания. Мне нужно больше света.

— Да. Так написано в дневнике.

Удивленная, я сказала:

— Ты смог прочитать его?

— Да. Я просидел с этой штукой несколько часов, ничего не добившись, думая о цифрах и символах, о том, что они могут означать, перебирая их в голове, и наконец, внезапно, слова начали проясняться. Я был так поражен, что оглянулся вокруг, чтобы убедиться, что не сплю, и увидел свое отражение. Мои глаза были серебряными.

— Серебряными?

— Да. Как у зеркала.

Зеркала. Интересно.

— Если глаза — это окна в душу, то, наверное, они могут быть и зеркалами. — я сделала паузу. — Как думаешь, что послужило катализатором?

— Может быть, моя полная поглощенность им. Мы — то, что мы едим, верно? Мой мозг определенно поедал этот дневник.

— Что тебе удалось прочитать?

— Отрывок о том, что некоторые охотники обладают способностями, которых нет у других, например, видениями и твоей способностью видеть Линии Крови.

Да, я тоже читала эту часть.

— Потом был отрывок о смерти, чтобы действительно жить, и о том, что тебе нужен огонь, чтобы выжечь из тебя токсин. — он крепко обнял меня. — Я знаю, что ты пробовала это на себе, но я думаю, что твой огонь уже был испорчен. Либо так, либо Зомби Али так же невосприимчива к твоему огню и токсину, как ты становишься невосприимчивой к противоядию.

Вот оно. Второе. Вот он ответ.

— Интересно, что будет, если ты прикоснешься ко мне своим огнем?

— Я думал об этом и не хочу рисковать. Что если это убьет тебя? Испепелит тебя? Я никогда не прощу себе этого.

Что если З.А. умрет, а я выживу?

— Просто… давай не будем отметать этот вариант, ладно?

Он вздохнул.

— Хорошо, но это на крайний случай. Это рискованно, и мне не нравится идея рисковать тобой.

— Большой риск влечет за собой большое вознаграждение.

— Йоу, Мухаммед Али, — сказал женский голос, прежде чем он успел ответить.

Я выглянула, прижавшись к груди Коула, и наблюдала, как Трина, Маккензи и Лукас подошли к моей кровати.

Трина сказала:

— Ты спасла себя и трех слабачек от «Анимы». Не уверена, что когда-либо гордилась тобой больше.

— Эй, — проворчала Кэт.

— Да! Кого ты назвала слабачкой? — потребовала Рив.

— Думаю, она говорила про тебя, — сказал Бронкс.

Он был здесь? Я огляделась и обнаружила, что он сидит рядом с кроватью Рив, и эти двое… о, Боже… эти двое держались за руки. Открыто. Бесстыдно.

Счастливо.

Мистер Анкх, должно быть, смирился.

— Али Белл не играет в прятки, — сказал Лукас. — Она играет в прятки и молится, чтобы ты ее не нашел.

Маккензи улыбнулась.

— Когда Али Белл показывает тебе палец, она говорит, сколько секунд тебе осталось жить.

Коул усмехнулся и сказал:

— Страх перед пауками — это арахнофобия, а страх перед тесным пространством — клаустрофобия, но страх перед Али Белл называется просто логикой.

— О, о. — Кэт взволнованно хлопала в ладоши. — Раньше была улица, названная в честь Али Белл, но ее переименовали, потому что никто не пересекается с Али Белл и не живет. Честно-честно.

Я фыркнула.

— Я слышал, что Али Белл однажды укусила гремучая змея, — невозмутимо сказал Лукас, — но после трех дней боли и агонии гремучая змея умерла.

— Ну, а я слышала, что, когда Али Белл хочет посмеяться, — воскликнула Рив, — она читает Книгу рекордов Гиннесса.

Из меня вырвался смех, но он быстро перешел в кашель. Я не знаю, сколько минут прошло, прежде чем кашель прекратился. Знала только, что забрызгала кровью все свои руки. Неловко.

— Анкх сказал мне, что это может произойти, — сказал Коул. — Зомби-токсин и анти-зомби-токсин, который ты вырабатываешь, борются.

Трина кинула мне тряпку.

— Спасибо. — когда Коул привел меня в порядок, он выгнал ее, Маккензи и Лукаса из комнаты. — Вы тоже, — сказал он Льду и Бронксу.

— Прости, брат, — ответил Лед, и его голос звучал совсем не раскаивающимся. — Я не оставлю Кэт.

Бронкс показал ему средний палец.

— И да, предупреждаю, тебе останется меньше дней жизни, если ты попытаешься заставить меня уйти.

Коул открыл рот, чтобы возразить. Я знала, что он хочет ограничить масштабы моего смущения, и я еще больше поддалась его чарам.

— Пускай остаются, — сказала я. Как могла лишить своих подруг их парней? Я бы возненавидела любого, кто попытался бы отнять у меня моего.

Коул положил свой подбородок на мою макушку, погладил мои волосы.

— Хорошо. Все для тебя.

Бронкс наклонился вперед в своем кресле и закрыл лицо руками.

— Не думаю, что когда-нибудь снова оставлю тебя. Ты была так близка к смерти, Рив, и я ничего не смог бы сделать, чтобы предотвратить это.

Рив провела пальцами по его уху.

— Я выжила. Мы все выжили.

То, как он поднял голову и посмотрел на нее, заставило воздух в комнате потрескивать от осознания.

Это был тот же взгляд, которым Коул часто смотрел на меня. Нуждающийся. Смущенный. Решительный. Немного дикий.

— Мы должны уничтожить «Аниму», — сказал Коул решительно и холодно. — Мы не можем позволить им больше угрожать нам.

— Что будем делать? — спросила я.

Пауза, когда трое парней обменялись взглядами, полными обещаниями.

— Готовиться к войне, — сказал Коул.

Глава 27 Кровавая ванна и прочее

Ребята выполнили свое обещание.

Через несколько дней, после того как я закончила делать уроки, в спальню вошел ухмыляющийся Коул. Был вторник, Кэт и Рив были на занятиях. Бабушка внизу и пекла печенье.

Она не хотела оставлять меня одну, но начинала плакать каждый раз, когда смотрела на меня, и ее беспокойство поглощало тьму, которая клубилась на задворках моего сознания, стуча по едва стоящим барьерам.

Я сказала ей, что мне захотелось чего-то сладкого.

Коул наклонился и поцеловал меня в лоб, его губы были мягкими и идеальными. Я пожалела, что у меня не было сил уложить волосы и наложить тысячу килограммов косметики.

Может быть, хорошо, что из комнаты убрали все зеркала.

— Ты должен быть в школе, — сказала я.

Его ухмылка стала шире.

— В школе неинтересно. У меня есть для тебя сюрприз. — он подхватил меня на руки и понес через весь дом… затем вниз по лестнице и в подвал.

Я принюхалась, ожидая почувствовать запах гнили. Был большой шанс, что здесь завелся зомби. Но нет. Я почувствовала запах меди. Засохшей крови. Я нахмурилась. Затем услышала грохот решетки.

Лед, Гэвин и Бронкс стояли угрожающей стенкой перед одной из клеток, и Коул протиснулся мимо них, чтобы дать мне возможность посмотреть, кто там был…

Итан.

Если бы я стояла, то упала бы в обморок.

Один из его глаз был опухшим, а на нижняя губа разбита. Кто-то… или четверо… выбили из него все дерьмо.

Гэвин подмигнул мне.

— Мы хорошо поработали, да?

Лед хрустнул разбитыми костяшками пальцев.

— Найти его было легко. Взять в плен — еще проще. И все же. Добро пожаловать. А теперь, кто хочет посмотреть, как я добуду немного информации из этого придурка?

Я никогда не забуду этого.

— Ты не взял меня в плен, — проворчал Итан. — Я сдался сам.

— Конечно, ты это сделал, — сказал Бронкс. — После того, как мы ткнули тебя лицом в грязь.

Итан покачал головой.

— Послушайте. Как мой отец заставлял зомби входить в дома людей, точно так же он заставит пойти зомби в сарай Коула Холланда сегодня вечером. — он вздохнул. — Мой отец отлавливает и надевает ошейники на существ, а некоторых из них отпускает. Ошейники оснащены GPS, и он может отслеживать их местонахождение. Затем, с помощью электрических импульсов, он может направлять зомби туда, куда ему нужно.

Зомби с дистанционным управлением. Мило.

— Если это правда, то почему зомби не приходили в другие дома? — потребовал Коул.

— Той ночью, мы проверяли, сработает ли это. Сегодняшняя ночь — не проверка. Мой отец хочет вернуть Али. Он думает, что она — ключ к спасению моей сестры. Иззи осталось жить всего несколько месяцев… если ей повезет.

— Это дает тебе повод притворяться, что ты хочешь нам помочь, — сказал Коул.

Итан грустно покачал головой.

— Поверь. Я усвоил урок. Я не могу спасти того, кого люблю, причиняя боль другому, кого люблю.

Как и Коул, я оставалась подозрительной.

Коул вернул меня в спальню и уложил в постель.

— Что мы будем делать с возможной атакой зомби? — спросила я.

Его костяшки пальцев провели по изгибу моей щеки.

— Я спланирую свою собственную атаку. А ты тем временем отдохнешь и восстановишь силы.

Перевод: я не буду в этом участвовать.

— Я должен идти, — сказал он. — Но вернусь позже… Вернусь.

Потом он ушел. И я осталась одна.

Я не переживала за исход предстоящей битвы.

И составила новый план.

Добавив новый пункт: не позволить моим друзьям отправляться в опасную зону без меня.

Когда я была в своей лучшей форме, я была ценным бойцом. Я могла снова стать лучшей, хотя бы ненадолго. Поэтому, когда пришла бабушка с печеньем и молоком, я поблагодарила ее, поцеловала и отправила с очередным поручением. Я сказала ей, что мистер Анкх на работе (наконец-то), а его ЛСМ… личного секретаря-мужчины… здесь нет, чтобы охранять кабинет, поэтому попросила ее взять сумку с ампулами противоядия.

Я заверила ее, что он не будет возражать. И мне это было нужно.

Она не знала, что у меня вырабатывается иммунитет к нему, и чем больше противоядия я использую, тем быстрее вырабатывается иммунитет, поэтому не нашла ничего подозрительного в этой просьбе. Для нее это было лекарство, а я имела право на лекарство.

— Нашла, — сказала бабушка, заходя в комнату. Она подняла черную медицинскую сумку, и положила ее рядом со мной на кровать. Она улыбалась, всегда улыбалась. Пока не смотрела на меня.

Сейчас никто, кроме Коула, не улыбался, глядя на меня.

— Ты лучшая, бабушка.

— Еще бы. Я частично ответственна за твое создание. — постучав кончиком пальца по моему запястью, она сказала: Али, дорогая, когда ты собиралась рассказать мне о своих татуировках?

Ой-ей.

— Ты злишься? — мягко спросила я.

— Нет, но ты несовершеннолетняя, а я хотела бы участвовать в принятии решения.

— Что ж. — если я переживу предстоящие события, а я переживу… уверенность не помешала бы… я должна была предупредить ее о третьей и четвертой татуировках. — Я бы хотела сделать еще две.

— Что? Зачем?

Я рассказала об охотниках и именах, которые они выгравировали на своих телах, и выражение ее лица смягчилось. Я рассказала ей, как сильно хочу почтить память дедушки, но детали четвертой татуировки оставила в тайне. Это было связано с Коулом…

— Хорошо, — сказала она, вздохнув. — Я разрешаю. Но в следующий раз пойду с тобой. Итак, мне ввести тебе лекарство? Я никогда раньше не делала уколы, но много смотрела телевизор, поэтому уверена, что сделаю все правильно.

— Конечно, просто… — мой взгляд остановился на ее шее… на ее пульсе, который светился так мило, бился так мягко, донося до моего носа сладчайший аромат.

Вздрогнув, я закрыла глаза. Когда дело касалось защиты людей, которых я любила, я была сильнее, чем когда-либо осознавала. Но сейчас я не собиралась рисковать.

— Ты в порядке, дорогая? — спросила она, положив руку мне на лоб. — Ты горячая.

Я зашипела от прикосновения.

«Укуси ее», — прошептала З.А.

— Со мной все будет в порядке, не волнуйся. Просто… бабушка, я тебя очень люблю, но мне сейчас нужно побыть одной. Я сама сделаю себе инъекцию, хорошо?

— Я тоже тебя люблю, — сказала она, но я услышала в ее голосе обиду. — И я оставлю тебя наедине, но, пожалуйста, не закрывайся от меня. — она поцеловала меня в щеку и вышла из комнаты.

Моя рука дрожала, когда я рылась в сумке, извлекая один, три, шесть шприцов со специальной маркировкой. Те самые, с противоаллергическим противоядием. Я воткнула один за одним в руку и почувствовала знакомый прилив тепла. З.А. вскрикнула, а затем затихла. Желание кусать и питаться пропало. И, благодаря огромной дозе, З.А. больше не могла питаться мной, и энергия вернулась в мое тело. Мое тело больше не дрожало.

Проверив свое тело, я перекинула ноги через край кровати и встала. Я не двигалась некоторое время, мои колени не дрожали. Я вытянула руки над головой, затем повернулась слева направо. Никакой боли. Никакой слабости.

Это помогло.

Последние несколько дней мне приходилось терпеть унижения от того, что меня купала бабушка. Однажды, когда я ныла о том, что хочу принять душ, Коул поднял меня на руки и понес в кабинку. Он залез вместе со мной, придерживая меня, и мы мылись в одних трусах.

Все, что я могу сказать по этому поводу: если бы я была здоровой, то не осталась бы девственницей.

Сегодня же я приняла душ самостоятельно. Вытеревшись, я оделась в свою боевую одежду. Черный топ с длинными рукавами, камуфляжные штаны и армейские ботинки. Мое оружие перенесли в комнату Рив, больше для моей безопасности, чем для чего-либо еще, и я взяла ножи и сюрикены.

В коридоре было зеркало, и я хотела пройти мимо него, хотела, но остановилась и заглянула в него. Я увидела… себя. Только себя. На мой взгляд, мое лицо было слишком худым, под глазами залегли синяки, а губы потрескались, но цвет кожи был нормальным, румяным, здоровым и без болезней.

Я нашла бабушку на кухне, убирающей беспорядок, который она устроила, когда пекла печенье.

— Али! — воскликнула она, подбегая ко мне и обнимая. — Ты выглядишь… Вау! Лекарство помогло.

— Спасибо. — я впитала ее любовь и тепло, наслаждаясь ощущением дома. — Мне нужно одолжить твою машину.

Она отстранилась, нахмурившись.

— Мою машину?

— Я буду осторожна, обещаю.

— Я знаю, но ты никогда раньше не проявляла интереса к вождению. И я знаю, что у тебя было несколько уроков, но у тебя все еще только разрешение, и…

Я обхватила ладонями ее щеки.

— Доверься мне, бабушка. Я должна это сделать. — пришло время. У девушки, идущей на войну, не было места для страха. Я не собиралась больше бояться.

— Я могу подвезти тебя куда скажешь…

— Пожалуйста, бабушка. Пожалуйста. И я не закрываюсь от тебя. Просто хочу доказать себе, что могу это сделать. — мне нужно было начать это новое путешествие с победы.

— Ладно. — она кивнула. — Я принесу ключи.

* * *

Пот выступил у меня на лбу, и я с трудом дышала, пытаясь прогнать комок, растущий в горле. Костяшки пальцев на руле побелели. Мимо меня проносились машины, сигналя.

Кто-то показал мне палец.

В чем их проблема? Я ехала всего на десять миль в час меньше разрешенной скорости. Если десять — это новое слово для двадцати. А двадцать — это новое слово для тридцати. Неважно. Я ехала, и этого должно быть достаточно.

Мне удалось ускорить обычную пятнадцатиминутную поездку, прежде чем я добралась до сарая Коула… и о, чудо, я не разбилась. На гравийной дорожке было припарковано еще несколько машин, так что я знала, что несколько охотников уже здесь, готовились к ночным мероприятиям.

Подойдя к двери, я взглянула на небо и обнаружила прямо над головой облако в форме кролика.

Эмма по-прежнему присматривала за мной.

Я улыбнулась, когда вошла внутрь. Коул, Лед, Гэвин и Вероника склонились над столом, разговаривали, возможно, планировали, просматривая стопку бумаг.

Я воспользовалась моментом, чтобы насладиться абсолютной нормальностью момента. Дикой красотой Коула. Связью между этими четырьмя. Решимостью, которую они излучали.

«Аниме» следует бежать и прятаться.

— Али, — выдохнула Вероника.

Все взгляды устремились прямо на меня. Я смотрела только на Коула, и…

…он перекинул меня через плечо. Кровь капала с нас обоих, и я не могла понять, принадлежала ли она нам или кому-то еще. Я тяжело дышала, пытаясь освободиться от его хватки.

— Отпусти меня, — потребовала я.

— Никогда больше.

— Ты всегда это говоришь. Чего ты хочешь от меня…

…так же быстро, как видение появилось, оно исчезло.

Я моргнула и покачала головой. Я спросила Коула Холланда… чего ты хочешь от меня? Как будто мы были незнакомцами?

Почему?

— Что вы видели? — спросил Гэвин, и я посмотрела на него…

…мы стояли посреди темной дороги. Пепел от зомби лежал у наших ног, он кружился в воздухе, танцуя, а Защитные Костюмы окружали нас.

Келли поднял маску. Он нахмурился.

— Где он? Что вы с ним сделали…

— …это снова, — услышала я слова Вероники, возвращаясь в настоящее.

Гэвин хмуро посмотрел на нее.

— В следующий раз держи рот на замке и дай видению закончиться. Мы видели сегодняшнюю битву. По крайней мере, то, что, как я думаю, будет сегодняшней битвой, и это было некрасиво.

Она замялась, думая, что ответить.

Коул сократил расстояние между нами.

— Как?

Я знала, о чем он спрашивает, и хотела солгать.

— Противоядие. — никакой лжи. Я подняла подбородок. — То, что мы видели…

— Я не знаю, что это значит, и не собираюсь угадывать. Я никогда не был прав раньше. Главное… тебе было сказано не использовать противоядие без крайней необходимости. Сегодня в этом не было необходимости. — его глаза сузились, и он взял меня за руку, увлекая за собой в раздевалку. Я ожидала, что он прочтет мне нотации, как только дверь закроется, оставив нас наедине.

Он повернулся.

Но не стал читать нотации.

Он прильнул своими губами к моим, подарив поцелуй, который я никогда не забуду. Я немедленно ответила, обнимая его, притягивая ближе, впиваясь в него.

Поддерживая меня, он прижал меня к стене и заключил в клетку. Его тело окутало меня. Все это время его руки блуждали, останавливаясь, чтобы прикоснуться к самым чувствительным местам, сжимая, и о… Боже. Я дрожала от наслаждения.

— Ты такая чувствительная, — прохрипел он. — Такая вкусная. Ты готова для меня, да? Ты сказала мне, что готова.

— Готова.

— Нам нужно остановиться. Мы не можем сделать этого здесь.

Я захныкала.

— Знаю.

Тяжело дыша, мы отошли друг от друга.

В дверь сильно постучали.

— Коул, — позвал Лед. — Твой папа пришел.

Коул прижался своим лбом к моему.

— Мы выйдем через секунду.

Бормотание. Удаляющиеся шаги.

— Однажды, — сказал он мне, — мы куда-нибудь улетим вдвоем.

Однажды. Я хотела этого… хотела будущего.

Глаза Коула сузились.

— То, что ты сделала, было глупо, Али.

— Иногда самое мудрое решение кажется самым глупым.

— Я должен отшлепать тебя.

— Сделай это. Пожалуйста.

Он усмехнулся.

— Ты думаешь, что в конечном итоге отшлепаешь меня?

— Я уверена в этом.

Прежде чем я поняла, что происходит, он развернул меня и шлепнул по попе.

— Давай. Ты поможешь нам придумать лучший план на эту ночь. Утром мы поговорим о нашем последнем видении… и о том, что ты сделала с противоядием. И еще о том, что ты готова ко мне.

Я услышала хриплое обещание в его голосе.

— Коул, — начала я.

Он покачал головой.

— Позже.

Да. Наверное, это было к лучшему. Я кивнула.

Глава 28 Игра… команда… смертельный матч

Остальные охотники появлялись в разное время в течение дня, и у всех них была одинаковая реакция, когда они видели меня. Абсолютный шок. Меня обнимали. Меня гладили по голове. Меня встречали грустными улыбками, потому что все знали, что ситуация была не из лучших.

Нам потребовалось несколько часов, но в конце концов мы все пришли к одному плану.

Мне даже стало жаль Защитных костюмов.

Когда солнце начало садиться, Коул быстро поцеловал меня и занял свое место среди кресел у дальней стены.

— Если увидишь зомби, — сказал он, — вызывай огонь и испепеляй его. Не трать силы на сражение. Для этого мы здесь.

— Да, сэр. — я села рядом с ним.

— Если твой огонь станет красным…

— Знаю. Нужно вколоть себе противоядие, а потом бежать далеко-далеко.

Он коснулся кончика моего носа — жест привязанности.

— Когда все закончится, я найду тебя. И лучше, чтобы у тебя не было ни одной раны.

— И у тебя.

Вероника подошла к нам, и я увидела, как она поджала губы, заметив наше подшучивание.

«Ты еще не видела его грудь, дорогая Ронни».

Она села напротив меня. Остальные охотники присоединились к нам, и один за другим мы заставили наши души покинуть наши тела. Противоядие продолжало делать свое дело, и я вышла, испытывая лишь малейшее сопротивление со стороны З.А.

Холод был сильнее, чем обычно. Коул заключил меня в свои объятия, делясь своим теплом, прежде чем вывести из сарая.

Ночь была в самом разгаре, солнце полностью скрылось, на его месте появилась луна, а фонари, которые мистер Холланд установил вокруг участка, ярко светили, освещая нам путь. Мои глаза слезились от яркого света.

Мы миновали ворота на границе участка, каждый из нас был начеку.

В небе пульсировало, словно взволнованное, облако кролика Эммы.

Я вспомнила, когда такое случалось в последний раз, и вздохнула.

— Они близко, — сказала я.

— Нет. — выражение лица Коула было угрожающим. — Зомби уже здесь.

Конечно, они были уже здесь. Я посмотрела и увидела множество красных глаз, светящихся вдалеке. Послышались стоны, и донесся запах гнили. Я не ожидала, что все начнется так быстро, но это не мешало предвкушению распалять меня.

Итан сказал правду.

— Вперед, вперед, вперед, — скомандовал Коул.

Как сплоченная команда мы бросились вперед. Коул выстрелил из арбалета, стрела с четырьмя остриями на конце пронзила горло зомби. Трина бежала впереди, уже размахивая топором.

Лед и Бронкс напали на двух зомби, схватив существ и связав их веревкой, а затем нарезали на кусочки. Существа терпели насилие… пока им не отрезали ноги, и они не рухнули на землю.

Гэвин держался рядом с Вероникой. Она подставляла под удар его меч нескольких зомби. Лукас, Дерек и Круз прорвались сквозь вторую и третью линию монстров.

Я остановилась в гуще событий и раскинула руки. Зомби попытался схватить меня, но Коул был рядом, взмахнул коротким мечом и отрезал конечности, до того, как они успели коснуться меня.

Еще один зомби попытался схватить меня, но на этот раз я была готова, полна силы… я могла это сделать. Из кончиков моих пальцев вырвался огонь. Слава Богу, он был белым с золотым отливом, и в одно мгновение перекинулся на мои плечи. Я хотел кричать от радости.

Зомби коснулся меня и превратился в пепел.

Я ухмылялась, глядя, как огонь продолжает распространяться на мою голову, затем на грудь, талию, ноги. Я отдалась жару, грелась в нем, получала от него силу и шла вперед, проводя кончиками пальцев по позвоночнику зомби, напавшего на Коула.

Пепел.

Я переходила от одного к другому. Пепел. Пепел. Одно прикосновение — это все, что было нужно. Вскоре от существ не осталось и следа. Охотники, тяжело дыша, смотрели на меня с восхищением.

— Чур, я буду партнером Али, — сказал Гэвин, подняв кулак к небу. — Всегда.

Вероника ударила его в живот.

— Что? — сказал он, нахмурившись. — Я верю в это. Я сказал это. Верно? Это духовный закон.

— Нет, если ты нарушишь мою свободу воли. — я высунула язык. — Кого-нибудь укусили?

— Нет, — прозвучало в ответ.

— Хорошо. — Коул удовлетворенно кивнул. — Хорошо. А теперь расходимся. — он посмотрел на меня. — Ты в порядке?

Моя кожа, казалось, открылась и втянула пламя внутрь, но жар оставался на поверхности, готовый и жаждущий большего.

— Да. А ты?

— Да.

Мы взялись за руки на мгновение, давая молчаливые обещания, прежде чем я подошла к Гэвину. Мы вдвоем отделились от группы и направились к дороге, которую видели в нашем видении, сохраняя нормальный темп.

— Вы с Вероникой кажетесь ужасно близкими, — сказала я ему. — Ближе, чем обычно.

— В этом есть смысл. Мы переспали прошлой ночью.

— Ты не сделал этого.

— Это было хорошо, но не отлично. — в его голосе слышалось веселье. — Практически жалко… черт возьми.

— Фу. Тебе не стоило говорить мне об этом.

— Почему нет?

— Рассказывать людям, с кем ты трахался, это низко.

Он пожал плечами.

— Лукас зашел к нам. Это не похоже на какой-то большой секрет.

И все же.

— Ревнуешь? — спросил он.

Я закатила глаза и убедилась, что он это заметил

— Гэвин, кажется, ты перестал мне нравиться.

— Забавно. То же самое она сказала после того, как я сказал ей, что секс это просто секс, и я готов предоставить себя в ее распоряжение в любое время, когда она этого захочет, но не ждать взамен чего-то большего. И знаешь, что? Она все равно набросилась на меня.

— У некоторых девушек нет вкуса.

— В таком случае, ты — та, у которой его нет.

Это заставило меня снова закатить глаза.

— Пока она доступна для тебя, ты будешь встречаться и с другими девушками, не так ли?

— Мне казалось, я ясно выразился. Разве нет?

— Тот факт, что я лизнула тебя… — я вздрогнула.

Он медленно ухмыльнулся.

— Значит, теперь мы можем шутить на эту тему?

— Почему нет? — сказала я, передразнивая его. Мне было приятно дразнить его, вести себя как девчонка, которой я была раньше. — Как бы ужасно это ни было, я не думаю, что мы можем что-то еще сделать с этим.

— Неужели все было настолько ужасно?

— Я практически проверила твои гланды на наличие инфекции, Гэвин.

Он рассмеялся.

— Ха! Если бы я поцеловал тебя, ты бы до сих пор кричала от удовольствия.

— Ты считаешь это удовольствием, я же… — я заметила вдалеке красные глаза. Резко вдохнув, почувствовала запах гнили. Мои уши дернулись, и я услышала ворчание и стоны голода, который никогда не будет утолен. — Они здесь.

Он сразу стал серьезным, и мы ускорились.

За несколько секунд до того, как достигла существ, я призвала огонь, и точно так же все мое тело охватило пламя. Затем прикосновения. Пепел. Драка уже не была честной, подумала я с чувством удовлетворения.

Зомби не могли защищаться.

Но, с другой стороны, они были не теми, за кем мы охотились сегодня вечером.

Оставшиеся монстры разошлись, наполовину окружая меня, наполовину — Гэвина. Воздух был настолько терпким, что забивал нос и щекотал горло. Я тяжело дышала, чувствовала, как пламя начинает разгораться, и практически танцевала сквозь ряды зомби, чтобы убить как можно больше монстров, пока не стало слишком поздно.

Я посмотрела на Гэвина и поняла, что он не добился такого же успеха. Около двадцати мутировавших зомби все еще окружали его, пока он рубил их своими клинками. Я двинулась к нему, но недостаточно быстро. Одному удалось подползти к нему сзади и укусить за ногу. Взвыв от боли, Гэвин упал на колени.

Я увернулась от существа, и при прикосновении мое пламя охватило его. «Прощай».

— Другие, — прохрипел Гэвин, токсин уже начал действовать в его крови.

Я уничтожила оставшихся зомби и присела рядом с Гэвином, доставая из кармана противоядие и втыкая его в шею. Бело-золотое пламя не пропало, я поняла это слишком поздно. Оно коснулось его горла и лица, и он взвыл, выгибаясь всем телом.

— Прости! — я не хотела… Наверное… Черт! Что, если я только что подписала ему смертный приговор?

Он закричал, когда пламя исчезло под его кожей. Я упала назад, задыхаясь, молясь, стараясь не паниковать, а затем, бормоча:

— Спасибо, спасибо, спасибо, — когда он затих и осел на траву, все еще дыша.

Он будет жить.

Когда мое пламя, наконец, погасло, я огляделась и поняла, что нас окружают кучи пепла.

Кучи, которые я видела в нашем видении.

Взволнованная и стараясь не поддаваться нарастающему страху, я протянула руку и ударила Гэвина по щеке.

— Проснись!

— Я не сплю. Господи, женщина! Это было больно.

В его голосе было достаточно веселья, чтобы напугать самого храброго человека, но я могла только смеяться.

— Что сейчас произошло? — потребовал он.

— Думаю, что пламя выжгло токсин. — прогнало тьму, как и говорилось в дневнике. — Токсин все еще действует?

Он задумался на мгновение, моргнул. Гэвин был в изумлении.

— Нет. Он исчез.

Окажет ли его пламя такое же воздействие на меня? Или, поскольку я была частью зомби, его пламя убьет меня? В любом случае, теперь я точно знала, что это единственно верное решение, которое мне нужно было; просто не было времени его изучить.

Я поднялась на ноги и помогла ему встать.

— Будь на готове.

— Да, сэр, — сказал он, передразнивая меня, как я передразнивала Коула.

Внезапно я услышала шаги. И обернулась, сердце быстро забилось. Защитные костюмы. Надвигаются на нас со всех сторон, окружая. Оружие было нацелено на наши головы.

Поскольку они не были охотниками, но видели нас, я поняла, что они были в форме души. Они, должно быть, использовали механическое устройство, о котором говорил доктор Бендари.

Мы с Гэвином прижались спина к спине.

— Где он? — потребовал Келли, снимая маску. — Что вы с ним сделали?

Видение.

— Кто? Твой драгоценный сынок? — я усмехнулась. Расплата — отстой, не так ли? — Думаю, я оставлю эту информацию при себе.

Пистолет сняли с предохранителя.

— Вообще-то, почему бы мне не показать тебе, где он? — сказал Коул, стоя у него за спиной.

Келли побледнел.

Охотники все еще были в форме душ, и они вышли из темноты, окружая Защитные Костюмы.

Мы надеялись, что они настолько испугаются того, что мы возьмем их на прицел, что сдадутся нам. Мы заперли бы их в подвале мистера Анкха, пока не придумаем, что делать дальше. Но этот лучший сценарий не был тем, что мы планировали, и я была рада этому.

Без лишних слов Защитные Костюмы начали действовать, и битва началась.

У некоторых охотников выбили оружение. У некоторых нет, и звуки выстрелов наполнили ночь, напоминая хлопушки. Хлоп. Хлоп. Хлоп.

Два тела костюмов упали.

Были слышны удары. Послышалось ворчание. Хрустели кости. К хору присоединились крики. В течение нескольких ударов сердца я стояла там, неуверенная… должна ли была я отойти и подождать. Забудь о том, что ты на скамейке запасных. Я направилась к Келли, наблюдавшему за безумием.

Краем глаза я увидела, как Коул сбил маску с одного из костюмов. Трина получила удар в подбородок, но быстро оправилась, взмахнула топором и попала в цель. Еще одно тело в костюме упало.

Он больше не поднялся. Лед играл со своей добычей, ухмыляясь, когда разрезал костюм своего противника. Бронкс набросился на двух мужчин одновременно, ударяя одного и пиная другого.

Джастин ударил парня, стоящего перед ним. Маккензи забралась на плечи мужчины, обхватила бедрами его шею и выгнулась назад, заставив его упасть на спину. Каким-то образом она продолжала удерживать его, когда они упали, и душила его, пока он не потерял сознание. Вероника блокировала удар в голову, но получила удар в бок от другого Защитного Костюма.

Удар оглушил ее, но она быстро пришла в себя, и о, она была очень зла! Зарычав, она бросилась на виновника, и оба упали на землю, сцепившись. Два Защитных Костюма держали руки Лукаса, а другой Костюм пытался надеть ему на шею металлический ошейник.

Подбежав к Келли, я ударила его по щеке. Он пошатнулся, но устоял на ногах и оскалился, в его глазах полыхала ярость.

— Вы нас не остановите, — сказал он. — Я не позволю моей дочери умереть.

— Мы остановим тебя… и тебе некого будет винить, кроме себя.

Он бросился бежать. Я ударила его по ногам. Падая, он пытался ухватиться за что-нибудь, я набросилась на него. Мы упали на землю, и он потерял свою маску.

Он замахнулся на меня, но я увернулась в сторону. И сломала ему нос. Ударила в глаз. Разбила губу. Его зубы поцарапали кожу на моих костяшках, но мне было все равно.

Он поднял ноги, уперся ими в мой живот и толкнул. Я отлетела назад, а он вскочил на ноги и, спотыкаясь, отошел от меня. Поднявшись, я начала искать его в толпе, но вокруг были одни белые Костюмы, скрывая его.

Кто-то схватил меня за волосы и откинул в противоположном направлении. Я быстро пришла в себя, перекатилась и ударила ногами в живот нападавшего. Я встала, когда он споткнулся об одного из своих упавших товарищей.

Я услышала свист металла в воздухе и повернулась, чтобы увидеть человека, замахивающегося на меня клинком. Я попыталась увернуться, но была недостаточно быстра. Удар…

Так и не последовал. Гэвин подскочил и отрезал парню запястье, спасая меня.

— Спасибо! — прокричала я, стараясь перекричать звуки борьбы.

— Всегда пожалуйста, кексик.

Мельком я увидела движение с другой стороны. И повернулась.

Другой Защитный Костюм бросился на Гэвина, нацелив на него пистолет. Я схватила его за руку, но он был достаточно силен, чтобы подтянуть меня к себе. Как только обрела равновесие, я воспользовалась оставшимися силами, и вывернула руку парня за спину. Пистолет упал, а кость хрустнула. Он закричал, падая на колени.

Я увидела Трину недалеко от себя, на ее шее был застегнут ошейник. Это был тот же ошейник, который эти люди когда-то использовали на мне, тот же ошейник, который они использовали на зомби, чтобы посылать электрические импульсы через их тела. По крайней мере, Лукас избежал той же участи. Он жестоко дрался с каждым, кто осмеливался приблизиться к девушке.

Я попыталась оторвать металл от ее шеи, но он держался крепко. Она смотрела на меня мутными глазами, потемневшими от боли. Ее губы открылись, но из них не вырвалось ни звука.

Гнев нарастал.

— Подожди. Я сейчас придумаю как помочь тебе.

— Да, помоги ей, — прорычал Лукас, уворачиваясь от удара.

Я осмотрела поле, и нашла то, что мне было нужно. Я подошла к неподвижному Костюму и подтащила парня к Трине. Сорвав с него перчатку, я прижала его большой палец к маленькой идентификационной панели, которая служила ключом. Ничего не произошло.

Возможно, Келли все-таки учился на своих ошибках. Может быть, только его отпечаток подходил.

Я осмотрелась еще раз. По-прежнему никаких признаков его присутствия. Каким бы трусом он ни был, он, вероятно, покинул поле сражения. Но далеко бы не смог уйти. Остался бы понаблюдать, преуспеют его люди или потерпят поражение.

Я вглядывалась в темноту, пытаясь заметить хоть какое-то движение. Вот! Куст качнулся. Келли? Был только один способ узнать это.

— У меня есть план. — нуждаясь в подзарядке, я приняла дозу противоядия и побежала к деревьям, стараясь держаться в тени. Как только добежала до первого дерева, я изменила направление и направилась к дрожащему кусту.

Я старалась бежать как можно тише, но тут хрустнула ветка. Хоть я и напряглась, но не позволила себе остановиться или замедлиться. Я взяла в руки два ножа и, не добежав до куста, подняла их. Готовая.

Но его там не было.

Недалеко от меня зашевелился еще один куст, и я решила, что он услышал меня и пошел дальше. Я ускорилась и поспешила за ним.

Я почувствовала запах гнили еще до того, как миновала кучку из хрупкой листвы. Как только оказалась на небольшой поляне, я увидела зомби, окруживших его. Шесть существ тянулись к нему, клацая зубами.

То, что произошло дальше, случилось быстро. В течение трех секунд, не больше. Я могла только смотреть.

Одно из существ укусило его за руку. Костюм защитил его, но он почувствовал небольшую боль и зарычал. Он замахнулся другой рукой, ударив зомби по голове. Существо начало вгрызаться с большей силой, как бульдог в кость, отказываясь отдавать добычу. Еще один зомби вцепился в его другую руку, повалив на землю.

— Отпустите, — приказал он. — Остановитесь. Прекратите!

Еще одно существо набросилось на него, впиваясь зубами в незащищенную щеку. Келли издал пронзительный вопль.

Я побежала к нему, на ходу призывая огонь. Бело-золотое пламя охватило мое тело. Оно не было таким сильным как раньше, и не было таким слабым, как с Гэвином, но его хватало. Я добралась до зомби и принялась за работу. Прикосновение. Пепел. Прикосновение. Пепел. Прикосновение. Пепел.

Справившись, я посмотрела вниз на корчующегося Келли.

— Противоядие, — прохрипел он. — Пожалуйста. В моем кармане.

«Привязанная к креслу… Инъекция яда… Электрические разряды, пронизывающие меня насквозь…»

— Я помогу тебе, но только, если ты поможешь моей подруге. — я засунула руку в карман его костюма. Поднесла иглу к его шее.

Как и с Гэвином, мое пламя коснулось его, и его спина прогнулась.

— Не волнуйся. Это пройдет…

Келли превратился в пепел.

Потрясенная, я села, мое пламя угасло. Как и Келли. Я уставилась вниз на груду почерневшей пыли, которую он оставил после себя, широко раскрыв глаза. Я… я только что…

Сильные руки вцепились в мои плечи и дернули меня назад. Я ударилась головой о камень, и у меня закружилась голова. Два зомби в ошейниках окружили меня, глядя на меня с ужасающим голодом. Их красные глаза горели ярко, но для меня это было не более чем размытое пятно.

Что они делали? Почему не нападали?

Из-за ошейников?

Я попыталась сесть и бороться, но мое тело отказывалось подчиняться. Я должна… о, прекрасно… звезды кружились над головой, вращаясь по кругу, гипнотизируя меня. «Думай. Сосредоточься».

— Эмма. — да. Она поможет. — Позови… Коула. — он мог видеть ее. Она могла сказать ему, где я.

Мне показалось, что я увидела, как облака расступились и ко мне спустилась моя младшая сестра. На ее лице отразилось беспокойство, и она открыла рот, чтобы заговорить, но я не услышала слов.

Зомби Али вышла из моего тела и схватила ее за руку. Они столкнулись лицом к лицу.

— Не… трогай… ее, — попыталась крикнуть я.

Зомби оскалили зубы, покрытые черной слизью.

Зомби!

Как я могла забыть?

Устав ждать, пара набросилась на меня, вгрызаясь в меня. Боль была сильной, раскаленной до бела, но в то же время ледяной. Мне нужно призвать огонь… огонь… огонь… но он оставался вне досягаемости.

Внезапно зомби отстранились от меня, одурманенные антитоксином, судорожно хватаясь за горло.

Эмма убежала, и я попыталась позвать ее, чтобы сказать, что ей нужно уйти, потому что здесь небезопасно.

Где была З.А.? Внутри меня?

Огонь… огонь… все еще ничего. Все, что я могла делать, это лежать, чувствуя, как внутри меня рос сильный голод.

Я не знала, сколько прошло времени, прежде чем почувствовала теплое прикосновение к своей щеке. Мои веки дрогнули и открылись. Надо мной возвышался Коул, его лицо было красным. Красным… из-за моих глаз? Он что-то говорил, но, как и с Эммой, я его не слышала. Он воткнул в меня шприц, потом еще один, и еще.

Сколько доз я приняла сегодня?

Я почувствовала прилив сил, и боль немного утихла. Температура тела пришла в норму.

Осторожно, чтобы не потревожить раны, я села. Сколько ран еще могла вынести?

— Я нарушила твои правила, — сказала я. — Меня укусили.

— Мне все равно. — Коул поцеловал меня крепко и быстро. — Главное, что с тобой теперь все в порядке.

— Я в порядке, — согласилась я. — А ты? Другие?

— Я в порядке. Некоторые парни сильно ранены, и Трина…

— Я знаю. На ней ошейник. Думаю, отпечаток Келли открыл бы металл, но я… я убила его. Коул, я убила его своим огнем. В нем было много токсина зомби, и я коснулась его, и, как и зомби, он превратился в пепел.

Он провел большим пальцем по моей щеке.

— Детка, он должен был умереть. Что касается Трины, мы найдем другой способ. Пойдем.

Когда он помог мне встать на ноги, я спросила:

— Как ты меня нашел?

— Эмма. Она сказала, что ей пришлось сражаться с зомби Алисой, чтобы добраться до меня.

Верно. З.А. пыталась причинить вред моей младшей сестре.

Никто не причинил вреда моей младшей сестре, и она осталась жива, чтобы рассказать об этом.

Мы ушли с поляны, держась за руки. Когда я попыталась поторопить его, он покачал головой.

— Все кончено. — он усмехнулся, фиолетовые глаза светились триумфом. — Мы победили.

* * *

Мы решили оставить Защитные Костюмы в лесу, как живых, так и мертвых, вместо того, чтобы тратить время и тащить их в подземелье. Нашей главной заботой была Трина и наши раненые. Мы вошли в наши тела и поспешили в подвал мистера Анкха. Там Итан смог снять с Трины ошейник с помощью отпечатка большого пальца.

После того как все были осмотрены, мистер Холланд, Коул, Лед и Гэвин запихнули Итана на заднее сиденье машины и уехали… куда-то. Они планировали отпустить его. После смерти отца Итан остался единственным, кто заботился о своей сестре Изабель. Я надеялась, что девочка поправится, правда надеялась. Только не за наш счет.

Несмотря на наше потрепанное состояние, остальные в итоге собрались в игровой комнате мистера Анкха. Некоторые играли в бильярд. Кто-то в пинг-понг. Некоторые играли в дартс. Мы знали, что «Анима» не выбыла из игры, но сегодня вечером она серьезно пострадала, и мы ощущали пьянящий вкус победы.

Рив и Кэт услышали шум и поспешили вниз по лестнице. Они искали Льда и Бронкса, а когда не увидели их, бросились ко мне и завалили меня тысячей вопросов о том, что случилось. Я объяснила все, как могла, и они успокоились.

— Вы бы видели нашу девочку, Аллигатор, — сказал Джастин, подходя ко мне и обнимая меня за плечи. — Я никогда не видел ничего подобного.

Я улыбнулась ему.

— Ты и сам был не так уж плох.

— Возможно, только на втором месте, — сказал он, кивнув.

— Пожалуйста. Твои навыки даже близко не стоят с моими, Джастин, — крикнул Лукас. Он прижался к спине Трины, когда она нагнулась над бильярдным столом для удара, и она, казалось, не возражала.

Они стали парой?

— По сравнению со мной ты выглядел новичком, — сказал Джастин.

Лукас отмахнулся от него, и Трина рассмеялась, ее палка вонзилась в стол.

— Сосредоточься на игре, Рина, — приказал Коллинз. — Серьезно, моя мама играет лучше тебя. А она слепая!

— Может быть, Трина просто не умеет играть, — сказал Джастин, как бы заступаясь за нее. — Ты когда-нибудь думал об этом?

Трина испортила ему всю малину.

Мне нравилось, что ребята были расслабленные рядом с Джастином. Он доказал свою верность. Он был одним из нас.

— Увидимся, девочки. Я собираюсь доминировать на этом бильярдном столе, — крикнул он, удаляясь.

Взгляд Рив постоянно устремлялся к входу.

— Как только Бронкс появится, я загоню его в угол, и мы поговорим. Мы не обсуждали ничего из того, что произошло, не осмеливались затрагивать наше будущее. Мы просто общались без ссор… что для нас впервые, да, но этого недостаточно.

— Молодец, — сказала Кэт. — Если он не расскажет тебе все, что ты захочешь услышать, я попрошу Льда его избить.

— Но… — Рив переступила с одной ноги на другую. — Что, если я ему не нужна? Что, если ему нравится иметь причину, чтобы держаться от меня подальше?

— Пожалуйста, скажи, что у меня не бывает таких глупых идей, — сказала я Кэт.

— Хочешь, чтобы я солгала? — ответила она.

Я боролась с улыбкой.

— Он хочет тебя, — сказала я Рив. — В этом нет никаких сомнений. Я имею в виду, тебя не было там в ту ночь, когда мы обнаружили, что ты тайком ушла на встречу с Итаном. Подожди. Ты была там, ты просто не знала, что мы недалеко. Он испугался. Сильно.

— Правда? — с надеждой спросила она.

— Правда.

— Али-Кэт Белл, — сказала Кэт, уперев руки в бока. — Ты поймала Рив с поличным, и тебе не пришло в голову поделиться информацией со мной?

— Или со мной, — сказал мистер Анкх сзади нас, и мы все напряглись. — Я принес поднос с закусками. Али, почему бы тебе с Кэт не пойти поесть и не дать мне несколько минут побыть наедине с мисс Побег из тюрьмы?

Я пробормотала извинения и направилась к столу, Кэт была рядом со мной.

Я врезалась в Веронику.

Мы обе отошли на несколько шагов назад.

— Извини, — пробормотала я.

— Да, — ответила она. Никто из нас с места не двинулся.

Кэт не заметила, что ее прервали, и принялась рыться в подносе, который принес мистер Анкх.

— Не знаю, что Коул нашел в тебе, — мягко сказала Вероника.

Мы с Коулом еще официально не вместе, но он был предан мне. Я могла бы сказать ей держаться от него подальше, но не хотела становиться такой девушкой. Если я не могу доверять ему с Вероникой, даже если она приходит и все вынюхивает, я не должна быть с ним.

— Можно с уверенностью сказать, что он видит что-то, что ему нравится. — я попыталась обойти ее, но она перегородила мне путь. — Ты действительно хочешь сделать это здесь, сейчас, и испортить всем вечер?

— Ты права, — сказала она, и я увидела, что она пыталась не заплакать. — Я наконец-то смирилась с тем, что это не изменится. Наверное, мне жаль, что я затеяла эту игру ради него.

Я… не знала, что ответить. Благодарить, казалось ошибкой.

— У нас бы с Коулом все равно ничего бы не получилось.

Это была очередная игра? Уловка?

— Почему ты мне об этом говоришь?

— Ну, помимо его сильной одержимости тобой? — сказала она, и мое сердце дрогнуло. — Я никогда не спорила с ним. Всегда соглашалась. Но ты… ты избиваешь его и обзываешь, а он не может остановиться и хочет больше. Я не хочу участвовать в таких отношениях.

Бедная девочка не представляла, что теряет.

— Надеюсь, ты найдешь то, что ищешь, — сказала я, настолько любезно, насколько могла, учитывая обстоятельства.

Она на мгновение закрыла глаза. Открыв их, я увидела в них гнев.

— Только не делай ему больно, иначе я не только заново с ним поиграю. Но и раскрою свой козырь и похороню тебя. — с этими словами она ушла.

Козырь? Какой у нее был козырь?

Почему меня это вообще должно это волновать? Он вытатуировал мое имя на своей груди. Он был моим, и точка.

Я присоединилась к Кэт у подноса с закусками и чуть не застонала от изобилия, разложенного передо мной. Крабовые пирожки, яичные рулетики, что-то вроде кремовых пирожных. Кусочки шоколадного торта, булочки с яблоками и корицей.

Только Анкхи могли устроить такой пир в столь короткий срок.

В кои-то веки я позволила себе наесться досыта. Я наелась до отвала, и, хотя мой желудок ликовал, меня начало мучить чувство усталости. Я зевнула и, возможно, даже пошатнулась, когда моя голова наклонилась вперед.

— Пойдем, — сказала Кэт, ведя меня к дивану. — Ты выглядишь уставшей.

Я легла, и ко мне подошла Рив, накрывая меня одеялом.

— Как прошел разговор с твоим отцом? — спросила я после очередного зевка.

— Он решил не сажать меня под домашний арест до конца жизни.

— О… хорошо… — после этого я задремала, а остальные члены команды продолжали праздновать вокруг меня.

— Наконец-то! Они здесь, — сказала Кэт минуты… часы… дни… спустя, хлопая от волнения.

Я резко села и, заглянув в окно, увидела, как Коул, Лед и Гэвин выходят из темного внедорожника мистера Холланда. Утро еще не наступило. Когда они дошли до крыльца, я потеряла их из виду.

Сердце бешено колотилось, я поднялась на ноги. Мои колени не дрожали. Хорошо. Усталость тоже покинула меня. Я ждала. И ждала. И тут в дверь игровой комнаты вошел Гэвин, высокий и сильный, властный, притягивающий взгляды. Но его одежда была грязнее, чем когда он уходил, а на щеке появилась царапина, которой раньше не было.

Я узнаю, почему. Во-первых, я должна была сказать ему большое спасибо. Он спас мне жизнь сегодня ночью.

Я подбежала к нему и обняла, благодарно чмокнув его прямо в губы.

— Ты, — сказала я. По какой-то причине это было все, что я могла сказать.

Поняв, что я имею в виду, он обнял меня в ответ, поцеловав в щеку.

— С удовольствием, Блондиночка.

Я нашла в себе силы и добавила:

— Ты лучше, чем я думала. — я нахмурилась, эти слова были мне почему-то знакомы.

— Знаю.

— Ты такой скромный.

Он усмехнулся.

— Ты… пошла к нему первой, — сказал Коул со странной ноткой в голосе, подойдя к нам.

Увидев его, я усмехнулась и бросилась к нему.

— Ты вернулся.

— Ты первая пошла к нему, — повторил он.

Я отстранилась и моргнула, теперь немного неуверенно.

— Я не видела тебя.

— Я вошел сразу за ним.

— Коул? — спросила я, теперь уже совсем неуверенная.

— Видение, — сказал он, и я заметила, что у него тоже появились новые царапины.

Как и я, Гэвин моргнул.

— Да. Это было оно. То, самое. Во всяком случае, его часть.

И в этом не было ничего романтического.

— Он спас мне жизнь. Я в долгу перед ним. Я просто сказала спасибо.

— Теперь, я знаю. — Коул почесал затылок. — Я расстался с тобой не из-за чего, — мягко сказал он.

— Это была не единственная причина. Ты боялся, что я…

— Не оправдывай меня. Мне очень жаль. Прости. — он подхватил меня и поцеловал.

Раздались одобрительные возгласы, к которым вскоре присоединился свист. Мне было все равно. Я брала, отдавала и брала еще. Все, чем он был. Все, чем была я. Прошлое, настоящее и будущее.

Когда он поднял голову, я смогла лишь прижаться к нему.

— Я скучал по тебе, — сказал он, потираясь своим носом о мой.

— Я тоже по тебе скучала.

— Как ты себя чувствуешь?

— Теперь лучше.

Он тихо рассмеялся, но веселье длилось недолго.

— Прости меня за все, Али.

— Эй. Дело сделано. Все закончилось. Теперь мы здесь. Но почему у тебя с Гэвином новые царапины?

— Парень, который стрелял и взорвал твоего доктора Бендари, появился и попытался забрать Итана у нас. Должно быть, он не понял, что мы отпустили парня. В любом случае, он снова был в строю, и сильнее, чем должен был быть, поэтому завязалась драка. Мы победили, но он снова сбежал.

Ликование охватило меня, и я огляделась вокруг.

— Захватывающая картина, — сказала бабушка, обмахиваясь веером. Когда она успела прийти? — Столько бушующих гормонов в этой комнате.

Лед и Кэт тоже целовались. Бронкс и Рив сидели на диване и тихонько разговаривали. Все остальные невозмутимо наблюдали за нами и ухмылялись.

— Дай мне пять минут, чтобы проверить всех, — шепнул мне Коул, — а потом я хочу побыть с тобой наедине.

Я кивнула, уже отсчитывая секунды.

Он поцеловал меня еще раз, прежде чем присоединиться к ребятам за столом для пинг-понга, и каждому пожимал руки, прежде чем ударить друг друга в плечо. Это было похоже на какое-то секретное рукопожатие.

Бабушка взъерошила мои волосы и сказала:

— Ох, как бы я хотела снова стать молодой.

— Ты еще достаточно молода, чтобы быть в активном поиске, — сказала я и тут же пожалела, что не могу вернуть эти слова обратно.

Она улыбнулась, и вдруг стала выглядеть на десять лет моложе.

— Раскаяние оратора? — спросила она, смеясь. — Не переживай. Мне, может, и нравится смотреть, но я не заинтересована в том, чтобы забрать себе одного из них. — поднявшись на цыпочки, она поцеловала меня в щеку. — Я возвращаюсь в постель. Я спустилась, чтобы узнать, что происходит. Развлекайся… но не слишком сильно.

— Я люблю тебя, бабушка.

— Я тоже тебя люблю. — сказала она и ушла.

Я ела крабовый пирожок и наблюдала, как Коул переходит от одному к другому, разговаривая и смеясь. Он олицетворял красоту, и все хорошее в мире… в моем мире. Он подошел к Веронике и сказал что-то, что заставило ее нахмуриться. Во мне не было ни единой искры ревности. Хорошая Али.

— Кстати, хочу, чтобы ты знала, что я больше не буду приставать к тебе, Али Белл, — сказал Гэвин, подходя ко мне. — Ты никогда не смотрела на меня так, как смотришь на Коула, и я начинаю думать, что хотел бы, чтобы кто-то смотрел так же на меня.

— Вау. Это значит, что мой маленький мальчик взрослеет. Я даже могу тебе кое-что посоветовать.

— И что же?

— Откажись от своих похотливых привычек.

Ухмыляясь, он толкнул меня в плечо.

— Тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил, что ты невоспитанная?

— Уверена, что Коул упоминал об этом раз или двенадцать.

— Умный мальчик. — он заключил меня в свои объятия, обняв еще раз.

Я обняла его в ответ.

— Ты довольна тем, как все закончилось? — спросил он.

Я погладила его по щеке, и это действие напомнило мне о видении. Я посмотрела на Коула, стоящего все еще с Вероникой. Напряжение, которое он носил как вторую кожу все эти недели, полностью исчезло.

— Да. Но как насчет тебя?

— Лучше не бывает. Мы с Вероникой решили переехать сюда. Я не знаю ее причин, но мои просты. Алабама — это океан нетронутой, возбужденной рыбы, а папочка любит морепродукты.

Я засмеялась.

— Я рада, что ты остаешься. Я бы по тебе скучала. — мой взгляд вернулся к Коулу. Теперь он наблюдал за мной. В его глазах не было ни подозрения, ни гнева. Он все еще доверял мне, так же, как и я ему.

Коул сократил расстояние между нами.

— С каждой секундой я все больше убеждаюсь, что видения не всегда означают то, о чем мы думаем. А теперь твои пять минут истекли, — сказал он, взяв меня за руку. — Пришло время для нашего разговора.

— Разговор? Так вот как это теперь называется? — сказал Гэвин, смеясь.

Мы прошли мимо мистера Анкха, а затем мистера Холланда, и мои щеки покраснели.

— Куда вы? — потребовал мистер Холланд.

— В старую комнату Али.

— У тебя есть десять минут. А потом я поднимусь за тобой.

Краем глаза, кажется, я увидела, как Коул отмахнулся от отца.

— Ладно, пятнадцать минут, — проворчал мистер Холланд.

— Ты даешь им пятнадцать. А я даю им пять, — сказал мистер Анкх. — У ее бабушки вспыльчивый характер, и я не хочу снова с ним столкнуться.

У бабушки был вспыльчивый характер?

Как только мы вошли в мою старую комнату и закрыли дверь, я повернулась к нему и обняла. В следующее мгновение, мы поцеловались, и это был электрический, всепоглощающий поцелуй, сила которого была так велика, что я почувствовала, будто стала его частью.

— Али, — сказал он, наконец отстраняясь, чтоб глотнуть воздуха. — Люди постоянно говорят слово «люблю», но до тебя я никогда не любил. И мне никогда не нужно было его слышать. Потом, той ночью, ты произнесла мне эти слова, и ничего страшного, если ты не помнишь, но я услышал их, и это повлияло на меня, и теперь я хочу услышать их по-настоящему, потому что я люблю тебя так сильно, что мне больно. Мне нужно услышать эти слова. Если ты готова их сказать.

Это был огромный шаг. Который заставляет прыгнуть в обрыв.

Он взял мою руку и засунул ее под свою рубашку, положив мою ладонь прямо над сердцем, где была вытатуирована последняя часть моего имени.

— Ты — часть меня, и всегда ею будешь, и, если тебе нужно больше времени, это нормально.

— Коул…

Он покачал головой.

— Не говори ничего. Пока не надо. Я хочу разобраться во всем до конца.

Мои глаза расширились. Было что-то еще?

— Думаю, я уже говорил тебе, какая ты упрямая, любопытная, и даже ревнивая, а еще ты вспыльчивая, и у тебя самый подлый правый удар всех времен и народов.

— Эй, — сказала я, немного утратив свое радостное возбуждение.

— Но я получаю больше радости от твоих улыбок, чем от чего-либо другого, — продолжал он. — Я смотрю на тебя и хочу тебя. На самом деле, мне достаточно только подумать о тебе, чтобы захотеть. В тебе есть нежность, уязвимость, которую ты позволяешь видеть очень немногим, но именно я тот счастливчик, и буду вечно благодарен тебе за это.

Ох.

Кого я обманывала? Я уже прыгнула в обрыв.

— Ты моя, Али Белл.

Молчание.

— Теперь мне можно сказать? — спросила я.

Он напряженно кивнул.

Он боялся того, что я скажу?

— Расставание с тобой было самым тяжелым периодом в моей жизни. По крайней мере, я так думала в то время. Держаться от тебя подальше оказалось еще труднее. С того момента, как наши глаза впервые встретились, меня тянуло к тебе.

Не только потому, что ты самый сексуальный парень, которого я когда-либо встречала, но и потому, что в тебе есть мужество и честь, и с тобой я чувствую себя в безопасности, защищенной и даже желанной. Я могу быть твоей, но тогда и ты будешь моим, и я никогда не отпущу тебя. Я тоже люблю тебя, Коул Холланд.

— Слава Богу. — он крепче прижал меня к себе.

Теперь о плохом.

— Когда я больше не смогу использовать противоядие, — тихо сказала я, — я хочу, чтобы ты использовал огонь на мне.

— Нет.

— Да, — сказала я. — Ты должен.

— Я не хочу тебя потерять.

— Возможно, не потеряешь. — Цель: выжить.

— А, возможно, и да.

— Вера, — сказала я. — Верь в меня, в это. В последний раз, когда ты не поверил, мы расстались.

— Али…

— Свет прогонит тьму, — вмешалась я.

— Али, — повторил он снова.

— Знаю. Знаю, что это трудно. — я поцеловала его и больше ничего не сказала. Но я не передумала.

И никогда не сделаю этого.

Глава 29 Конец с новым началом

В течение следующей недели я парила на облаках блаженства. Я принимала противоядие, поэтому оставалась в некоторой степени сильной, хотя у меня были моменты полной слабости и голода.

З.А. боролась.

Коул редко оставлял меня одну. Он показал мне рождественский подарок, который сделал для меня… ящик в своей спальне. Я прыгнула в его объятия, обхватила ногами его талию и закричала, как сумасшедшая. Он расстался с Маккензи, когда она переехала к нему, сославшись на то, что все становится слишком серьезным. Со мной же, как он сказал, никогда не будет достаточно серьезно.

После этого он отвез меня навестить Жаклин. Бедная девочка. С момента нашего спасения она никого не хотела видеть. Меня она впустила в свою спальню, обняла и рыдала, пока не заснула от усталости.

Я была полна решимости вернуть ее в мир.

Рен и Поппи тоже были там, тусовались с Джастином. Они знали, что они с Коулом снова стали друзьями, поэтому я была немного удивлена, узнав, что Рен и Джастин все еще встречаются. Я также удивилась, когда девушки заговорили со мной, как будто мы все еще в хороших отношениях, и пообещали позвонить.

Изменения. Где бы мы ни были, они всегда происходили.

Прямо сейчас все охотники и те, кто был в курсе, находились в сарае Коула, собравшись вокруг огромного экрана телевизора, и смотрели видео о том, как пятилетнего Коула отец обучал сражаться с зомби.

Он был просто очарователен… Коул, а не его отец… с копной черных волос и большими фиолетовыми глазами. Он немного переусердствовал с нунчаками и ударил отца между ног. Все рассмеялись.

Я сидела у него на коленях. Он усмехнулся и сказал:

— Да. Я был настолько хорош.

Я любила эту его игривую сторону.

Кого я обманывала? Я любила каждую его сторону.

Кэт, которая сидела рядом с нами, закричала:

— Перемотайте назад! — и бросила попкорн в экран. — Выражение лица мистера Холланда было таким, типа, о, нет, мне нужно будет снова прикрепить яйца, а выражение лица Коула было таким, что ты сейчас потеряешь что-то еще, сосунок.

Они со Льдом ни разу не расставались с тех пор, как она призналась в своей болезни. А разговор Рив с Бронксом прошел лучше, чем она мечтала… и именно так, как мы с Кэт ожидали. Он был полностью предан ей и требовал того же от нее.

Все были так счастливы. Даже Вероника казалась умиротворенной. (Я думала, не воспользовалась ли она снова Гэвином).

Я положила голову на плечо Коула, и он крепко обнял меня. Мы все еще не занялись сексом. Столько же времени, сколько он провел со мной, провела со мной и бабушка. А если не бабушка, то мистер Холланд или мистер Анкх. Или Кэт и Рив. Нас никогда не оставляли одних, и я понимала это, понимала. Все знали, что поцелуи Коула иногда ошеломляли меня, позволяя З.А. завладеть моим телом.

Иногда даже поцелуй был не нужен. И, о Боже, сейчас был один из таких случаев. Я поняла, что терлась носом о его шею, едва осознавая это, увлекшись его сладким запахом. У меня пересохло во рту.

«Я такая голодная», — подумала я.

Нет. О, нет.

«Он так вкусно пахнет».

Нет! Никогда.

«Я должна укусить его!»

Нет.

Задрожав, я задержала дыхание и встала.

— Мне… нужно идти, — сказала я.

— Что-то случилось? — спросил он, посмотрев на меня, нахмурившись. Он держал меня за талию, удерживая на месте.

— Мне нужна еще одна доза.

Он сузил глаза.

— Но ты приняла дозу всего полчаса назад.

— Я знаю. — тошнотворный жар охватил меня, заставляя потеть и дрожать. Ощущение, хорошо знакомое мне. Только это было гораздо более интенсивным. Странный гул сменился шумом в комнате. — Я… Я… — я отступила от него, качая головой. — На этот раз все уже.

— Али? — Кэт потянулась, чтобы схватить меня, но только вскрикнула от боли и отпрянула назад.

Лед вскочил и спрятал ее за спину.

Коул тоже вскочил на ноги. Я посмотрела вниз. Красное пламя вернулось и полыхало на моих руках. Моих человеческих руках. Огонь был настолько силен, что прорвался через мою душу и просочился сквозь кожу. Пока я пыталась погасить его, пламя распространилось.

Все, кроме Коула, отпрянули от меня.

— Али, — сказал он, подходя.

— Не трогай меня, — прохрипела я. — Я выйду отсюда и дам себе последнюю дозу. А потом кто-нибудь использует на мне свой огонь. Пожалуйста.

Он яростно затряс головой.

— Им придется пройти через меня, а этого не случится.

З.А. зашептала у меня в голове. «Думаешь, ты смогла бы продержаться так долго, если бы я тебе не позволила? Я ждала того момента, когда противоядие уже не поможет тебе. Так что давай. Прими дозу снова. Посмотрим, что будет».

Я с ужасом наблюдала, как пламя распространилось еще дальше, до локтей. И это было больно. О, это было больно. Боль пронзила меня насквозь, агония в чистом виде.

— Надо… уходить, — задыхалась я. — Уходите. Все.

Не послушав меня, Коул поднял меня. Я старалась держать руки прижатыми к животу, подальше от него, а лодыжки прямыми. Он остановился у стола, заваленного едой и напитками, и прижал меня к своей груди, чтобы смести все на пол. Затем осторожно меня уложил.

Я услышала звук проливающейся жидкости, когда он взглянул на меня.

— Борись, — приказал он.

Пламя перекинулось на мои плечи.

— Пытаюсь.

— Пытайся сильнее.

Остальные охотники окружили меня. Я видела жалость. Видела страх. Видела ужас.

Но они не ушли. А им срочно нужно было уходить.

«Ты умрешь, а я восстану».

— Не оставляй ее в живых, — сказала я. — Убей ее. Убей ее через меня.

«Теперь это невозможно, — злорадствовала она. — Я буду пировать им. Опустошу полностью».

— Нет, — сказал он, его голос сорвался в конце. — Что угодно, только не это.

— Коул, нужно… убить ее… пожалуйста. — она не остановится на нем. Она уничтожит всех. — Она здесь… Хочет тебя.

— Нет, — настаивал он. — Должен быть другой выход.

Слезы катились по моим щекам, и даже они горели.

— Пожалуйста, — умоляла я. — Больно. Мне больно. Больно. Слишком сильно. — и, как и огонь, она становилась только сильнее.

— Тебе придется это вынести, потому что я не переживу, если потеряю тебя. Если ты умрешь, то умру и я.

— Нет, — крикнула я, и, думаю, другие охотники сделали то же самое.

— Тогда борись, — потребовал он. — Всем, что у тебя есть, борись.

Разве он не понимал? Я и так это делала.

Я попыталась отстраниться от него, посмотрев на лица окружающих.

— Помогите.

— Я пережил это, — поспешно сказал Гэвин. — Она случайно коснулась меня своим огнем, и я выжил. Зомби укусили меня, и ей пришлось дать мне противоядие, и она подожгла меня. После этого я почувствовал себя сильнее, чем когда-либо прежде.

Я уже рассказала ему об этом.

Он покачал головой, отказывая Гэвину, как и мне.

— В тебе не было такого токсина зомби.

— Верно, но, если ничего не делать, она все равно умрет, и нам придется сражаться с ее злым близнецом. Близнецом, обладающим сверхъестественными силами.

Коул провел рукой по лицу, явно разрываясь.

— Али коснулась Келли своим огнем, и он превратился в пепел.

— Она не Келли.

— Ты меня не слышал? Внутри нее зомби. Сейчас она больше похожа на Келли, чем на тебя.

— Я слышал. А теперь послушай меня, — сказал Гэвин, протягивая руку. — Я сделаю это для нее, нравится тебе это или нет. Я не собираюсь просто смотреть, как она умирает.

— Подожди. — Коул схватил его за запястье, останавливая его. — Дай мне подумать.

— Хватит думать. Пришло время действовать. — с этими словами Гэвин другой рукой ударил его по лицу.

Коул отшатнулся, а Гэвин придвинулся ближе ко мне, его духовная рука поднялась выше физической. Секунду спустя он положил освещенные огнем руки мне на грудь.

Я закричала, осознав, что на самом деле это была боль, а не то, что я чувствовала раньше.

К счастью, это длилось недолго. Красное пламя обожгло его, он зашипел и отпрянул в сторону.

Коул толкнул его.

— Тебе лучше молиться, чтобы она не… — его взгляд упал на меня, и он вздрогнул. — Али, твой цвет становится нормальным. — он отреагировал мгновенно. Его душа вышла из его тела. Сузив глаза, он протянул руки, и над обеими зажглось бело-золотое пламя, ярко светящееся. Его трясло, когда он прижал ладонь к моей груди… погружая ладонь внутрь моей груди.

Я снова закричала.

Нет! Это кричала З.А.

Красный огонь усилился, и хотя Коул шипел от боли, он не останавливался.

Лукас тоже покинул свое тело и рывком оттащил его от меня, крича:

— Может, она и не хотела, но она убьет тебя, дружище.

Коул боролся с ним, отбросив парня назад. Я облокотилась о стол, красное пламя распространялось быстрее, как будто пыталось заполнить то, что пытался сделать Коул. Затем Коул снова оказался рядом со мной, снова прикоснулся ко мне.

Боль усилилась на тысячу градусов, пронзая меня насквозь, разъедая меня, поглощая, и еще один крик вырвался наружу. Моя спина выгнулась, весь мой вес переместился на плечи и пальцы ног. Было ощущение, что я вот-вот разобьюсь. В любую секунду разобьюсь на маленькие кусочки.

Что если Коул умрет из-за этого?

— П-прекрати, — выдавила я. — Остановись.

Он зарычал, но не разорвал контакт.

— Коул! — крикнул Лед. — Прекрати. Мы не позволим тебе сделать это.

— Помогите мне оттащить его, — прорычал Бронкс.

Моя кожа словно трескалась, лопалась и рвалась. Агония… ничто по сравнению с этим. Теперь это было слишком, слишком, слишком много. Я хотела умереть.

— Красный цвет уже исчезает, — услышала я крик Гэвина. — Она исцеляется. Помогите Коулу. Зажгите огонь и прикоснитесь к ней.

Я не знала, сколько секунд… минут?.. прошло, прежде чем все послушались его. Я не могла видеть из-за боли, но, в конце концов, почувствовала давление на лодыжки, колени, бедра, живот, руки и плечи. Ужасный огонь заполнил меня и разрывая на части.

«Нет! — закричала зомби Али. — Нет, заставь их остановиться, заставь их остановиться!»

«Тебя больше нет в… моем… плане», — попыталась я сказать ей.

Ее голос становился все тише, тише… пока совсем не испарился.

А потом боль… ушла?

Да, поняла я через несколько секунд. Так и было. Огонь становился терпимым, почти приятным. Я облокотилась на стол и, наконец-то, смогла отдышаться.

Мое зрение прояснилось, и я увидела пламя, танцующее вокруг меня; оно было уже не красным, а золотым, каким и должно быть.

Охотники спасли меня.

Они убрали руки от меня. Кто-то поднес зеркало к моему лицу, и я посмотрела, не видя никаких признаков З.А. Потом зеркало исчезло, и я перевела взляд на Коула, удивляясь тому, что испытывала только желание обнять и поцеловать его, а не укусить.

Волнение, облегчение и неразделенная радость наполнили меня, и я нашла в себе силы поднять руки и обнять его за шею.

— Коул, — всхлипнула я.

Его руки дрожали, когда он убирал волосы с моего лица.

— Ты все еще здесь. Ты все еще здесь!

Да, и он тоже, хотя по всей руке у него были волдыри… волдыри, из-за меня.

— Прости, что причинила тебе боль.

— Не надо. Все нормально.

— Никогда больше так не делай, слышишь меня?

— Никогда больше не пугай меня так.

— Не переживай.

Он быстро поцеловал меня в губы.

— Свет прогнал тьму.

Да. Я умерла для зла и стала жить для света.

— Но твой отец. Твой дедушка. Келли. Они превратились в пепел, когда ты касалась их огнем.

Верно. Я прикоснулась своим огнем ко всем троим мужчинам, и они превратились в пепел.

— Мой отец и дедушка были зомби, в них не осталось человечности. А Келли своими действиями уничтожил свою собственную человечность. А я боролась. — мне пришла в голову мысль. — Ты когда-нибудь прикасался так к другому охотнику?

— Нет. Никогда. Мы боялись, что сожжем друг друга.

Я села, с удивлением обнаружив, что не почувствовала ни головокружения, ни слабости. Только чистую силу. На самом деле, я никогда не чувствовала себя лучше.

Вычеркнуть из списка: «Убить З.А. и выжить».

Я согнул пальцы, хрустнув костяшками.

— Больше не осталось ни следа зомби-токсина, — сказала я, удивляясь. — Мне не нужно противоядие. Мне ничего не нужно. Я на сто процентов готова к гонкам.

Его фиолетовый взгляд изучал мое лицо.

— Ты выглядишь хорошо. Синяки исчезли. Потрескавшиеся губы пропали. Даже худоба прошла.

Мы всегда могли сделать это, просто не знали об этом. Я подозревала, что теперь никому из нас больше никогда не понадобится противоядие. Нам не придется беспокоиться о выработке иммунитета к нему. Нам никогда не придется прекращать борьбу с зомби. Мы можем помогать друг другу. Укреплять друг друга.

Если кого-то снова укусят, мы должны будем попробовать это снова, чтобы убедиться, но в глубине души я знала, что права. Даже мистер Холланд сможет снова сражаться с зомби.

Кэт протолкалась сквозь толпу, отпихнула Коула в сторону и обняла меня.

— Ты исцелилась!

Я обняла ее в ответ.

И тут появилась Рив, тоже обнимая меня, а потом мы втроем прыгали и смеялись. Я хотела того же для Кэт, не могла смириться с мыслью о том, что могу потерять ее из-за болезни почек. Но что сделает с ней огонь? Убьем ли мы ее, если прикоснемся к ней, к не охотнику, огнем?

Что я знала: она умрет, если мы этого не сделаем.

Наверняка я снова смогу прочитать дневник. Может быть, внутри него найдется ответ.

— Ладно. Моя очередь. — Коул вырвал меня из рук девушек и потянул в раздевалку. Он встал передо мной.

Прежде чем он успел заговорить, я встала на цыпочки и поцеловала его.

Его руки обняли меня за талию и приподняли, даже когда он прижал меня спиной к стене. Я обхватила его ногами и притянула его еще ближе. Поцелуй стал глубже, наши языки уверенно переплетались, сводя меня с ума от жара, сладости и ощущений.

Его сила окружала меня. Он был всем, кого я знала, всем, чего я хотела знать. Мы были единственными живыми людьми. И мы были вместе. Сейчас и всегда.

— Сегодня ты будешь спать в своей старой спальне, — сказал он. — Я отправлю всех по домам и проберусь внутрь.

— Не хочешь, чтобы Кэт и Рив услышали твои лучшие приемы?

— Не хочу, чтобы Кэт и Рив слышали, как ты реагируешь на мои лучшие приемы.

«О Боже».

— Мы официально снова вместе? — спросила я.

— Я должен отшлепать тебя за такие слова. Мы были вместе все это время. Ты просто упрямилась. — он поцеловал меня в шею. — Я никогда в жизни не был так напуган, Али. Я пытался держать себя в руках, но смотреть, как тебе больно, как ты угасаешь, и не знать, что делать… — он вздрогнул.

— Я сказала тебе верить. — я прикусила мочку его уха. — Мы выжили. Теперь мы сильнее, чем когда-либо.

Он застонал, наклонив голову, чтобы дать мне лучший доступ.

— Против зомби — да. Но что насчет «Анимы»? Они все еще там, и их нужно остановить навсегда.

— Мы разберемся с этим, — сказала я. — Прямо сейчас ты будешь целовать меня до тех пор, пока у меня не останется ощущения твоих губ на моих. Потом ты отправишь всех домой. Потом, как и обещал, проберешься в мою комнату. Потом покажешь мне, как сильно ты меня любишь.

— Считай, что уже все сделано. Но, если кто-то помешает нам сегодня вечером, я собираюсь… Я не уверен, что есть, что-то более жестокое.

Я рассмеялась.

Он смягчился.

— Люблю, когда ты смеешься. Это идеальный подарок на день рождения.

Мои глаза расширились.

— Сегодня твой день рождения?

— Нет. Девятого января.

Оно было несколько дней назад. Я поняла, что пропустила это и нахмурилась.

— Коул…

— Нет. Ты была больна, и я не собирался праздновать без тебя.

— Ну, теперь тебе восемнадцать. Законно. У тебя будет вечеринка, — сказала я. — Вечеринка-сюрприз.

На этот раз он был единственным, кто смеялся.

— Тогда зачем ты мне об этом рассказываешь?

— О, просто заткнись и поцелуй меня.

Послесловие от Коула

Я бы предпочел не писать этого. Вы хотите знать, что я чувствую. Хотите выведать все в мельчайших подробностях, почему я сделал то, что сделал, то, что произошло за кулисами, что я думаю о своих ошибках, результате и что планирую делать дальше. Хотите, чтобы я описал то, что отчаянно хочу сделать с Али.

Хотите побывать в моей шкуре? Результат будет тот же.

Я не из тех, кто открывает свое сердце перед незнакомцами, и это не изменится, поэтому я не дам вам того, что вы желаете. Нет, простите.

Я знаю, что это доказывает все те слухи, которые вы слышали. Я слишком жесток. Я мил только с избранными. Я грубый, властный. Меня нелегко полюбить. Некоторые люди принимают меня таким, но большинство предпочитает уйти.

Мне все равно.

Я такой, каким меня сделала жизнь.

Кроме того, вы во всем ошибаетесь… я хуже.

Вот что я скажу: я видел и делал такое, от чего вас стошнит. Большую часть своего времени я провожу в тени, и иногда тьма становится частью меня. Иногда от нее трудно избавиться. Но самое главное, я умру, защищая то, что принадлежит мне… а еще лучше, я убью.

Али моя.

Если ты там, «Анима»… а я знаю, что ты там… если ты планируешь сделать еще один шаг против моей девочки, тебе лучше быть готовым сразиться со зверем, которого ты разбудишь. Я буду охотиться на тебя и не остановлюсь. Я уничтожу вас одного за другим, пока не останется никого.

Если вы посмотрите на меня, то увидите подростка. Незнакомого человека. Я посмотрю на вас и увижу цель. Мертвую.

А я очень хорошо попадаю в цель.

Поэтому хорошенько подумайте, прежде чем идти против меня. Нет ничего, чего бы я не сделал для здоровья и благополучия тех, кого люблю. Если вы умны, вы убежите и спрячетесь, прежде чем дело дойдет до этого.

Это единственное предупреждение, которое вы получите.

Коул Холланд

Конец второй книги!!!

Данная электронная книга предназначена только для личного пользования. Любое копирование, выкладка на других ресурсах или передача книги третьим лицам — запрещены. Пожалуйста, после прочтения удалите книгу с вашего носителя.

1

Так называют не сильно привлекательных людей