Информация

Информация 

Данный перевод является любительским, не претендует на оригинальность, выполнен НЕ в коммерческих целях, пожалуйста, не распространяйте его по просторам нашей великой и могучей сети интернет. 

Просьба, после ознакомительного прочтения, удалить его с вашего устройства. Запрещено использовать материал в коммерческих и иного рода целях! Публикация данного материала не предназначена для этого! 

Книга является четвёртой в серии «Долина Джеймисон». Все герои серии связаны между собой. Книга является одиночной, но желательно читать все по порядку!

Книги в серии:

#1 The Coppersmith Farmhouse / Ферма Копперсмита

#2 The Clover Chapel / Часовня Кловер

#3 The Lucky Heart / Ранчо «Счастливое сердце»

#4 The Outpost / Аванпост

#5 The Bitterroot Inn / Мотель «Биттеррут»

#6 The Candle Palace / Дворец свечей

Тропы: от друзей до возлюбленных, маленький город, герои с разным материальным положением, вынужденная близость, месть, отношения в тайне

Автор: Девни Перри / Devney Perry

Название серии книг: Долина Джеймисон / A Jamison Valley Series Novel

Пара: Сабрина МакКензи и Бо Холт

Книга: Аванпост / Outpost

Перевод сделан: tg. @anastasiasteele1996 и tg. ДЕВНИ ПЕРРИ || DEVNEY PERRY совместно с tg. Amour Illimité  

Пролог

— Мисс МакКензи? Они готовы принять вас.

Я кивнула женщине, которая пришла за мной из гримерной, затем соскользнула со своего высокого режиссерского кресла. Следуя за женщиной по лабиринту коридоров студии, я изучала ее одежду. Полностью черный ансамбль вызывал у меня ревность и еще больше раздражал мой бесцветный наряд. Из одежды на мне были только ярко-белая блузка и бежевая юбка-карандаш, а подошвы моих белых лакированных туфель Лабутен были цвета пожарной машины.

Мой стилист получил электронное письмо сразу после того, как я закончила рабочий день. Больше никаких светлых тонов для публичных выходов. Или вообще куда-нибудь, на самом деле. Яркая одежда слишком сильно контрастировала с моим настроением.

Черным.

Нам нужно было добавить больше черного цвета.

— Могу я вам что-нибудь предложить? — спросила моя сопровождающая через плечо.

— Воды, пожалуйста.

Она улыбнулась, прежде чем резко повернуть направо и вывести меня к телевизору, где мне предстояло провести следующие два часа, записывая интервью. Я поморщилась и подняла руку, чтобы прикрыть глаза, пока они привыкли к яркому свету прожекторов над головой. Почему они всегда были такими горячими? Десять секунд, и пот уже стекал у меня по бокам.

Моя сопровождающая оставила меня с другой женщиной, симпатичной брюнеткой, когда пошла за водой.

— Сабрина МакКензи, — сказала брюнетка. — Так приятно с вами познакомиться. Я Брайс Райан.

— О, э-э, привет, — пробормотала я, протягивая руку, чтобы пожать ее своему интервьюеру.

Она ухмыльнулась.

— Вы ожидали мужчину, не так ли?

— Виновна. — Мой преувеличенно хмурый вид рассмешил ее.

Она повернулась, и я последовала за ней к паре кресел, поставленных друг напротив друга, и села.

— Это случается постоянно. Мне нравится видеть шок на лицах людей, когда они понимают, что я женщина.

Это было немного извращенно, но я просто улыбнулась и оставила этот комментарий без ответа. Моя сопровождающая вернулась с моей водой, и я потягивала ее, пока Брайс просматривала свои карточки для интервью. Я приберегла суждение о журналистских способностях Брайс до окончания интервью, но у меня было ощущение, что в этих карточках не было ничего, кроме предсказуемых вопросов.

Каково это — уничтожить преступную империю?

Были ли вы удивлены, когда вас номинировали на премию?

Вы действительно подумываете о том, чтобы отказаться от своей карьеры журналиста-расследователя, чтобы продолжать писать непристойности?

Одиннадцать интервью, и никто не удосужился спросить меня о чем-то уникальном. Меня хвалили за мои журналистские расследования и судили за художественную литературу. Не дай бог, я напишу что-нибудь такое, что женщинам действительно могло бы понравиться читать. Включить описательные сексуальные сцены? Скандально.

— Любовные романы? — спросила Брайс.

О боже. Ну, поехали.

Я мило улыбнулась.

— Я действительно люблю хорошие любовные романы. Особенно, если к этому примешано немного эротики.

Она ухмыльнулась.

— Похоже, сегодня вечером я куплю ваш роман.

Может быть, в конце концов, дать интервью Брайс было не такой уж плохой идеей.

— Брайс, — позвал продюсер из-за ряда камер. — У нас все готово.

— Спасибо. — Она помахала рукой команде по прическам и макияжу. Мои светлые волосы были распушены и уложены, в то время как ее кожа была припудрена и подрумянена. Нам подкрасили губы, и мы приготовились к собеседованию. Оператор начал обратный отсчет, а затем Брайс представила нас, прежде чем повернуться ко мне.

— У вас был отличный год, Сабрина. Чуть больше года назад вы написали статью для «Сиэтл Таймс», в которой пресекли крупнейшую операцию по контрабанде оружия на верхнем Западном побережье. Затем вы исчезли на шесть месяцев, только чтобы вновь появиться в качестве автора любовных бестселлеров. Вы только что получили Пулитцеровскую премию за репортажные расследования, и я слышала, что поговаривают о том, чтобы превратить вашу книгу в блокбастер. Каково это — достичь такого успеха в своей карьере?

— Спасибо. Это было замечательно, хотя и очень напряженно. — Я улыбнулась и посмотрела на свои колени, чтобы скрыть вспышку боли, пронзившую мое сердце. Ничто в моих успехах не доставляло мне радости. Разговор о моих достижениях просто напомнил мне о том, как много я потеряла.

— Вы добились некоторых серьезных достижений с тех пор, как вернулись в Сиэтл, — сказала Брайс. — Большинство журналистов, включая меня, убили бы за то, чтобы оказаться на вашем месте. Как вы себя чувствуете?

Я дала ей свой отрепетированный ответ.

— Это было невероятно. Сюрреалистично, на самом деле. Я все еще в шоке от того, как много всего произошло за последний год.

— Могу себе представить. — Она открыла новую карточку для заметок. — Давайте подробнее поговорим об этой статье.

Мое жизнерадостное лицо противоречило моим истинным чувствам. Я была несчастна. Я была измотана разговорами об этой чертовой статье. Мне надоело, что люди суетятся из-за ее успеха.

Все думали, что именно эта статья изменила мою жизнь.

Это было не так.

Это были те шесть месяцев, которые я провела в Монтане.

Это были те шесть месяцев, которые я провела с ним.

Глава 1

Тринадцатью месяцами ранее…

Герои и злодеи

«Сиэтл Таймс»

3 апреля

Автор: Сабрина МакКензи

Когда мне было 16, мой отец взял меня с собой в управление дорожной полиции, чтобы получить водительские права. Я помню жар, исходивший от черной парковки, когда мы входили в здание суда. Я помню едкий запах горячей смолы и беспокойство, что мои шлепанцы расплавятся, если я буду стоять неподвижно слишком долго. Я помню, как горели мои бедра, когда я трусцой поднималась по 18 каменным ступеням, которые вели к парадным дверям внушительного здания. Управление дорожной полиции находилось на верхнем этаже здания суда, и папа спросил, хочу ли я подняться по лестнице или на лифте. Я выбрала лифт, не желая быть потной или с красным лицом, когда буду фотографироваться.

Мы застряли в том лифте.

В течение 45 минут мы с папой были заперты в этой подвесной коробке с тремя полицейскими. Тройка хороших парней. Сидя на тесном полу лифта, папа болтал с тремя мужчинами в форме об их карьере, в то время как я сидела молча. В течение 45 минут я была в благоговейном страхе, даже слегка не запаниковала из-за того, что мы застряли в лифте. Почему? Потому что я была с героями. Потому что я не могла насытиться их реальными приключениями. Потому что их реальные рассказы были гораздо более занимательными, чем любая вымышленная история, которую мне когда-либо рассказывали.

К тому времени, как лифт ожил, на свет появился репортер. Я жаждала услышать больше их историй. Я жаждала иметь свою собственную историю. Я уже давно восхищаюсь мужчинами — и женщинами — в военной форме, которые сражаются, чтобы защитить нас от опасности. И хотя карьера в правоохранительных органах или армии не была частью моего предназначенного пути, я мечтала внести свой вклад.

Это моя история. Как вы, наверное, догадались, ее героиня — я, и прошлой осенью я отправилась ловить злодея.

Смахнув пар с зеркала в ванной, я пристально посмотрела на себя. С моих волос смыли грязь, и на ногтях больше не было запекшейся крови, но я все еще была в полном беспорядке. Зловещим красным синякам вокруг моего горла понадобятся недели, чтобы исчезнуть, а рана на губе, скорее всего, останется рубцом.

— Что, черт возьми, ты натворила, Сабрина? — пробормотала я, мой голос был скрипучим и грубым. Женщина в зеркале не ответила, хотя в этом и не было необходимости.

Что я наделала?

Я написала невероятно осуждающую статью, порочащую видную семью из Сиэтла, связанную с русской мафией. По сути, я влетела прямо в середину осиного гнезда и начала тыкать в ос.

Неудивительно, что меня ужалили.

Осторожно потянув и потыкав себя в лицо, я осмотрела свои раны. Антон Фёдоров, мой «бойфренд», сделал со мной это. Оба моих глаза были красными и опухшими. У меня была глубокая рана на одной щеке и еще одна у линии роста волос. Моя нижняя губа была огромной и рассечена с одной стороны. Мое лицо казалось в пять раз больше обычного, но сильнее всего болели ребра. Антон нанес мне один хороший удар ногой в правый бок, и даже малейшее движение вызывало острую, колющую боль в торсе.

Тот факт, что я смогла сбежать до того, как Антон смог изнасиловать меня, был не чем иным, как чудом. То, что я выбралась из своей квартиры прежде, чем он смог забить меня до смерти, можно было приписать только божественному вмешательству.

Я просто надеялась, что моя полоса везения продолжится и улик, которые я отправила в ФБР этим утром, будет достаточно, чтобы удержать Антона за решеткой до конца его жалкой жизни. Потому что до тех пор, пока его не посадят, я буду прятаться у своей лучшей подруги Фелисити в ее маленьком родном городке Прескотт, штат Монтана.

Отбросив мысли об Антоне, я отвела взгляд от зеркала и принялась сушить феном свои светло-русые волосы. Пока они струились по моей спине, я натерлась лосьоном и надела пару черных леггинсов и серую толстовку с капюшоном. Затем я бросила последний взгляд в зеркало, снова поморщившись от того, как ужасно я выгляжу, и, прихрамывая, вышла из ванной.

Сделав два шага к двери ванной, я застыла. Толпа незнакомых лиц была направлена в мою сторону. Лица, которых здесь не было, когда я заходила в ванную.

Не обращая внимания на их взгляды, я заковыляла по коридору, не сводя глаз с Фелисити, пока пятеро человек на кухне наблюдали за моими тяжелыми шагами.

Льдисто-голубой взгляд Фелисити был полон беспокойства. Ее волосы были взъерошены, вероятно, из-за того, что она провела руками по своим длинным светлым локонам. Я ненавидела себя за то, что вызвала у нее стресс, приехав сюда, но мне больше некуда было бежать. Монтана казалась лучшим местом, чтобы спрятаться от Фёдоровых, и, хотя была середина ночи, и я только что встретила ее парня, Сайласа, я чувствовала себя в безопасности в его доме.

Так было до тех пор, пока не появились трое незнакомцев.

Я пыталась оставаться незамеченной. Чем меньше людей будет знать, что я здесь прячусь, тем лучше. О чем думали Сайлас и Фелисити, втягивая других в эту неразбериху?

Прежде чем я успела спросить, Фелисити начала знакомить нас.

— Сабрина, это мой брат Джесс. Помнишь, я говорила тебе, что он еще и шериф округа Джеймисон?

Что за черт! Она вызвала полицейского?

— Привет. — Я перевела хмурый взгляд с шерифа на Фелисити. — Ты что, забыла, что я скрываюсь? Кто эти люди? И ты пригласила полицейского? Мы не можем сообщать ни о чем из этого.

— Не волнуйся, — сказал Джесс, останавливая мою тираду. — Это не для протокола.

Я бросила на него настороженный взгляд, затем расслабилась от его очевидной искренности. Джесс сохранит мое местонахождение в секрете. Я воспользовалась коротким моментом, чтобы изучить брата моей лучшей подруги. Однажды я видела фотографию Джесса, много лет назад, когда мы с Фелисити учились в колледже, но теперь он был совсем взрослым, а не подростком с фотографии. Светло-голубые глаза Джесса были честными и соответствовали глазам Фелисити, но на этом их сходство заканчивалось. Хотя он был так же привлекателен, как красива была его сестра.

— Это Мейзи Холт, — сказала Фелисити, привлекая мое внимание к женщине, стоящей между Джессом и Сайласом. — Она раньше была медсестрой, так что она собирается осмотреть твои травмы.

— Спасибо, — сказала я Мейзи. — Я была бы признательна за это. — Когда я добралась до ранчо Сайласа, Фелисити настояла, чтобы я поехала в больницу, но я отказалась. Больницы задавали вопросы и вели записи. Я не могла так рисковать, но мне нужен был кто-то с медицинским опытом, чтобы осмотреть меня. Я знала, что мое лицо заживет, но мои ребра и лодыжка вызывали беспокойство. Последнее, что мне было нужно — это сломанная кость.

Мейзи слегка помахала мне рукой, и нежная улыбка озарила ее лицо. Ее большие глаза лани были красивой смесью серого и голубого, что идеально дополняло ее белокурую стрижку.

— А это Бо Холт, брат Мейзи, — продолжила Фелисити. — Мы вместе учились в старшей школе.

Мой взгляд скользнул по другому мужчине в комнате. Он отошел от прилавка, к которому прислонялся, ссутулившись, и встал во весь свой огромный рост. Мои глаза поднимались все выше и выше, наконец, отыскав его, и как только они это сделали, я уже не смогла их оторвать.

Глаза Бо были цвета океана во время шторма. Мое лицо вспыхнуло, а сердце забилось, как басовый барабан, когда я посмотрела в его серо-голубые глаза. Влечение, смешанное со страхом, болью и стрессом. Во мне бурлило столько эмоций, что я застыла как вкопанная. Мозг отключился. Я была как под гипнозом.

Эти глаза были прекрасным отвлечением от беспорядка, которым была моя жизнь.

Он сделал еще один шаг, его масса надвигалась все ближе, и я вздрогнула. Травма от утреннего нападения была слишком свежа, чтобы остановить мою реакцию. Темные ресницы Бо сузились, а его строгий взгляд превратился в хмурый, когда я вышла из своего транса.

Заставив себя отвести от него взгляд, я окинула взглядом остальную часть его лица и огромного тела. У него были темно-каштановые волосы, растрепанные и немного длинноватые на макушке. Его угловатый подбородок был покрыт густой бородой. У него был прямой нос, который располагался как раз посередине между высокими скулами. Какого он роста? Мне было пять футов семь дюймов, а он выглядел почти на фут выше.

Черты лица Бо напомнили мне спартанского воина. Длинные-предлинные ноги с мускулистыми бедрами. Широкие плечи и накаченные руки, состоящие из мышц, наслаивающихся друг на друга. Я бы поспорила на все свои сбережения, что под своими выцветшими джинсами и простой черной курткой он напоминал самого короля Леонида.

Хмурый вид и все такое, Бо Холт был великолепен.

Пламя на моем лице разгорелось еще жарче, и я с трудом сглотнула, избавляясь от минутного вожделения, чтобы обрести дар речи.

— Приятно познакомиться. — Его лицо не смягчилось, и он не ответил, поэтому я изобразила свою собственную хмурость. — Я понимаю, почему здесь полицейский и медсестра, но какова твоя роль во всем этом, Голиаф?

— Сабрина, — прошипела Фелисити.

— Что? — Я притворилась, что не знаю, насколько моя склонность давать всем прозвища смущала мою подругу.

Она открыла рот, вероятно, чтобы отругать меня, но Сайлас перебил ее.

— Бо здесь, чтобы помочь придумать, где мы можем спрятать тебя на некоторое время.

— Спрятать меня? Я подумала, что могла бы просто спрятаться у Фелисити на некоторое время.

Джесс и Бо заявили «Нет», в то же время Сайлас усмехнулся:

— Этого не произойдет.

Прежде чем я успела спросить, почему нет, Фелисити потащила меня дальше на кухню и выдвинула табуретку из-под гранитного островка.

— Проходи, садись. Мейзи может заняться тобой, пока мы все проводим мозговой штурм.

Я не была уверена, зачем нам нужен был мозговой штурм. Что такого сложного было в том, что я в обозримом будущем буду ночевать перед ее телевизором?

— Как насчет того, чтобы сначала узнать всю историю целиком? — спросил Джесс. — Я бы хотел услышать ее с самого начала.

Я села на свое место, радуясь, что вес с моей лодыжки спал. Я уже рассказала Сайласу и Фелисити всю историю, но тон Джесса был твердым. Я бы снова рассказала свою историю. Поэтому я набрала воздуха в легкие, насколько могла, несмотря на ноющие ребра, и, не теряя времени, подвела итог тому бардаку, который устроила в своей жизни.

— Я репортер-расследователь «Сиэтл Таймс». Прошлой осенью я получила задание покопаться в состоятельной семье, подозреваемой в контрабанде оружия в США через их судоходную компанию для русской мафии.

— Ты связалась с русской мафией? — спросил Джесс.

Я кивнула и стала ждать его неизбежного бормотания «Черт возьми». Я часто слышала его сегодня вечером.

В то время, когда я взялась за историю Фёдоровых, это казалось такой блестящей идеей. Я думала, что это будет мой единственный большой шанс что-то изменить. Сделать мир безопаснее, разорвав звено в цепи организованной преступности. У меня был бы шанс уберечь оружие от попадания в руки невинных детей.

За несколько месяцев я ни разу не пожалела о своем решении или своих действиях. Сегодня я узнала, что старое выражение верно: Иногда и один день имеет значение. Теперь, когда меня избили и вынудили убежать из дома, сожаление оседало в моем желудке, как китайская еда дневной давности.

— Продолжай говорить, — прогрохотал Бо своим сочным баритоном.

Я сделала еще один полупоглубокий вдох, вздрогнув, когда у меня заныли ребра.

— Короче говоря, я работала под прикрытием и начала встречаться с мужчиной по имени Антон Фёдоров. Его семья владеет судоходной компанией, о которой я искала информацию. Его отец, Виктор, является генеральным директором. Антон и его брат Иван руководят всеми операциями. Я несколько раз случайно встречала Антона до того, как начала писать эту историю, поэтому решила использовать свои связи в надежде получить инсайдерскую информацию.

Воздух наполнился ворчанием мужчин.

— Тебе больно? — спросила Мейзи, прерывая мой рассказ. Она ощупывала мои ребра, но даже ее легкое прикосновение заставило меня вздрогнуть.

Я резко втянула воздух и кивнула.

— А здесь? — спросила она, двигаясь дальше к моей груди.

Я снова кивнула.

— Я думаю, у тебя, возможно, сломано одно или два ребра. Поскольку ты точно не можешь поехать в больницу, давай забинтуем их и посмотрим, как они заживут. Мне просто нужно убедиться, что ты можешь делать глубокие вдохи. Но я предупреждаю тебя, ребрам требуется много времени, чтобы зажить самостоятельно. Иногда на месяц или дольше.

Я вздохнула.

— Хорошо.

Когда я снова перевела взгляд на мужчин, все они ждали, когда я продолжу свой рассказ.

— Моему боссу было отправлено анонимное сообщение с доказательствами, указывающими на то, что международные грузовые суда Фёдоровых перевозили оружие. Он спросил, возьму ли я эту историю и буду ли работать с ней.

И я взяла.

Сидя в кабинете моего босса, он передал мне анонимное досье, и я начала листать. Картинки. Памятки. Ничего неожиданного, пока я не наткнулась на фотографию Антона и чуть не упала с неудобного рабочего кресла моего босса. Мне неприятно было осознать, что сексуальный партнер, с которым я была дважды прошлым летом оказался преступником. Я чувствовала себя дурочкой и шлюхой из-за того, что занималась с ним сексом только потому, что он был безумно сексуален.

Не то чтобы я тогда знала, что он преступник. Как бы то ни было, я была так зла на себя за свой необычайно плохой вкус в отношении мужчин, что немедленно согласилась взяться за эту историю. Этот гнев вкупе с возможностью расправиться с одной из самых богатых криминальных семей на Западном побережье побудили меня вонзить когти поглубже.

— Итак, ты начала встречаться с этим парнем, что ты нашла? — спросил Джесс.

— Поначалу не так уж много. В основном я работала над тем, чтобы выяснить, кто отправил анонимное досье моему боссу. Оказывается, оно пришло от одного из портовых менеджеров на пирсе Фёдоровых. Он заметил несколько подозрительных отправлений. Веса оказались выше, чем планировалось. Дополнительные контейнеры, которые не были задокументированы в их манифестах. Нам удалось собрать достаточно доказательств, чтобы доказать, что контрабанда имела место, но недостаточно, чтобы напрямую связать ее с самими Фёдоровыми.

Все, что мы с моим источником раскопали, просто привело к появлению подставных компаний. Я могла бы смириться с этим, но, в конце концов, плохим парням сошли бы с рук их преступления. Администрация порта получила бы пощечину, а Фёдоровы оказались бы под микроскопом, но, в конце концов, они были бы свободны найти новый способ продолжать ввозить оружие.

Улик с пирса было недостаточно для безжалостного уничтожения, которого я так жаждала.

И тут в дело вступает Антон.

У него был ключ от замка двери тюремной камеры Фёдоровых.

— Дай угадаю, — сказал Джесс. — Ты использовала свои фальшивые отношения с Антоном, чтобы получить доказательства того, что он знал о поставках оружия.

Я кивнула.

— Я нашла достаточно, чтобы изобличить его, его брата и его отца.

Из всего, что я собрала, я сделала вывод, что почти каждая международная перевозка грузов за последние десять лет включала по крайней мере один нелегальный контейнер. Сотни тысяч единиц запрещенного оружия хлынули в страну из-за Фёдоровых. Виктор и его сыновья прикарманили сотни миллионов долларов.

— Пора сделать перерыв, чтобы я могла поработать над ее лицом, — объявила Мейзи. Она начала рыться в довольно большой аптечке первой помощи, чтобы найти мазь с антибиотиком и бинты-бабочки.

— Ей нужно наложить швы? — спросил Бо.

Я отводила глаза от Бо, пока пересказывала свою историю — в основном, чтобы не растеряться из-за своего сильного влечения и не забыть, о чем я говорила, но теперь, когда все, что мне нужно было делать, это сидеть тихо, я снова позволила своему взгляду скользнуть вверх и вниз по его огромному телу. Я надеялась, что руки Мейзи заслонят ему вид на мои раскрасневшиеся щеки.

— Никаких швов, — сказала Мейзи.

Я посмотрела ей в глаза и увидела ее легкую усмешку. Ее брат, возможно, и не заметил моего румянца, но Мейзи заметила.

Пока она промывала рану на моей губе, Сайлас проявил инициативу и продолжил рассказывать мою историю.

— Сабрина использовала вымышленную фамилию, но каким-то образом Антон выяснил, кто она такая. Сегодня утром он пришел к ней домой и избил ее до полусмерти. Ей повезло, и она сбежала. Заплатила парню, чтобы он привез ее прямо сюда, так что она не думает, что Фёдоровы могли выследить ее.

Я вздрогнула. Казалось, что это утро было целую вечность назад. Я пила свой утренний кофе, наслаждаясь ощущением хорошо выполненной работы. Я отправила своему боссу свою историю для публикации в завтрашней газете и огромную папку с доказательствами моему связному в ФБР. И самое приятное ощущение из всех — я покончила с Антоном Фёдоровым.

По крайней мере, я так думала, пока моя входная дверь не распахнулась и в комнату не ворвался разъяренный Антон.

После трех ударов по лицу я упала на пол в своей гостиной. Он воспользовался возможностью, чтобы пнуть меня по ребрам, прежде чем навалиться на меня сверху и обхватить руками мое горло.

Я крепко зажмурилась, не желая, чтобы его чудовищное лицо было последним, что я увижу в этом мире. Когда давление на мое горло ослабло, и я перестала чувствовать его вес на себе, я подумала, что умерла.

При звуке его расстегивающегося ремня мои глаза распахнулись. Я собрала все свои силы для одного мучительного пинка по яйцам, прежде чем вскочить и выбежать через сломанную входную дверь. Сбегая по лестнице к выходу из переулка, я подвернула лодыжку при спуске.

Оттуда я поспешила в аптечный пункт на углу и попросил клерка вызвать мне Убер. Еще одной удачей было то, что водитель согласился везти меня двенадцать часов в Монтану в обмен на пять тысяч долларов, спрятанных под столом.

К счастью, у парня не было денег, а они были ему нужны. Я солгала и назвала ему вымышленное имя, прежде чем свернуться калачиком на заднем сиденье и проделать долгий путь почти в полной тишине. В течение двенадцати часов я думала только о том, как мне повезло, что я все еще жива. Я делала все, что было в моих силах, чтобы не представлять лицо Антона, нависшее надо мной, когда он чуть не задушил меня.

— Ты в порядке? — тихо спросила Фелисити.

Я вырвалась из своих мыслей и шмыгнула носом, желая, чтобы слезы не потекли.

— Я правда очень надеюсь, что он в тюрьме, — прошептала я.

— Я тоже.

— Даже если это так, они все равно могут прийти за мной.

— Мы найдем способ обезопасить тебя. — Уверенность в ее тоне немного успокоила мои нервы.

— Я по уши увязла в этом деле. — Произнесение этих слов еще больше усугубило реальность ситуации. — Ты не хуже меня знаешь, что мафия не отпускает своих врагов на свободу. Я должна была сделать больше, чтобы защитить свою собственную личность. Я была настолько поглощена этой историей и скрывала свой источник, что недостаточно сделал для себя.

— А что насчет твоего источника? — спросил Джесс. — Ты сказала ему, что Антон выяснил, кто ты такая? Он может быть в опасности.

— Никто, кроме меня, не знает, кто он такой, даже ФБР. Он пришел ко мне только в обмен на обещание никогда не раскрывать своего имени. Таким образом, его никогда не смогут попросить дать показания и подвергнуть возмездию со стороны Фёдоровых.

Я потратила недели, убеждая Роджера Андерсона стать моим источником. Он был в ужасе от того, что Фёдоровы узнают, что он был осведомителем, но в конце концов согласился. Роджер был хорошим человеком с молодой семьей, и я бы снова приняла удары Антона, если бы это означало сохранение его личности в секрете. Никто, даже люди на этой кухне, никогда не узнают, что он помогал мне собирать улики.

— Ладно, я закончила, — сказала Мейзи. — Дай отдых своей лодыжке. Держи ребра плотно забинтованными, пока не почувствуешь себя лучше. Будь осторожна со своим лицом. Используй эту мазь каждый день, и она поможет при рубцевании.

— Спасибо.

— Не за что. Я собираюсь забрать Коби и поехать домой. Чем меньше я буду знать, тем лучше.

Я не могла винить ее за то, что она хотела избежать этой дурацкой ситуации. Я бы на ее месте поступила так же. Она на мгновение исчезла в глубине чердака Сайласа и вернулась со спящим малышом на руках.

— Тебе нужна какая-нибудь помощь? — спросил ее Бо.

— Я справлюсь. Спокойной ночи. И удачи тебе, Сабрина.

Я кивнула и наблюдала, как она выносит своего маленького мальчика на улицу, в ночь. Как только за Мейзи закрылась дверь, Джесс начал задавать новые вопросы.

— Ты уверена, что у тебя достаточно доказательств для вынесения обвинительного приговора?

— Я была бы шокирована, если бы это было не так. — Антон был слишком доверчив к своей фальшивой девушке. — Я смогла проникнуть в его сейф и компьютер. Я нашла графики поставок оружия и доказательства того, что его семья одобрила их все. ФБР должно было пресечь незаконную поставку оружия, — я взглянула на часы на плите, — шесть часов назад. По моим сведениям, Антон сейчас должен сидеть в тюремной камере.

— Ты доверяешь федеральному агенту, с которым связались?

Больше, чем любому полицейскому, которого я когда-либо встречала. Генри Далтон был настолько честен, насколько это было возможно.

— Я работаю с ним много лет. Он хороший парень и еще лучший полицейский. Он хороший человек.

— Если он такой хороший полицейский, почему он позволил репортеру провести расследование, предназначенное для ФБР? — спросил Джесс.

— Ты держала это в секрете, не так ли? — Фелисити сразу догадалась.

— Никто не знал, что я делала. — Никто.

— Безрассудно, — фыркнул Джесс. — Так же, как и приезжать сюда. Тебе следовало вместо этого обратиться к своему парню из ФБР.

Он был прав, но от этого слышать было не легче.

— Возможно, но я запаниковала, и моей первой мыслью было убежать. Я не очень уверена в содержании под стражей и действительно не хочу участвовать в программе защиты свидетелей.

Джесс покачал головой.

— Фёдоровы не собираются долго оставаться в тюрьме. Они будут охотиться за тобой, если уже этого не сделали.

— Я знаю, но как только завтра моя история выйдет в свет, пресса начнет их преследовать. Они никуда не смогут пойти без зрителей.

— Это все равно не делает твое возвращение в Сиэтл безопасным, — сказала Фелисити.

— И ты не можешь показаться в Прескотте, — добавил Сайлас. — Первое место, где они будут искать тебя — это семья и друзья.

Если бы Федоровы захотели выследить меня, это была бы одна из их первых остановок. Вся моя семья жила во Флориде, и у нас были не лучшие отношения. Я была помешана на работе, и у меня было не так много друзей, кроме Фелисити. Людям Антона не потребовалось бы много времени, чтобы понять, что меня больше нет в Сиэтле, и начать охоту.

— Тебе нужно быть вне поля зрения, — пророкотал Бо.

Вне поля зрения? Я была в Монтане. Насколько это было все поля зрения?

— Именно об этом я и думаю, — сказал Джесс. — У тебя есть какие-нибудь идеи?

Прежде чем я успела сказать им, что это не их проблема, Бо заговорил обо мне.

— Может быть, один из аванпостов¹? Тот, что на северной стороне горы Фан? Я мог бы отвезти ее туда и устроить. Задержаться там на некоторое время и навести порядок, а затем спуститься вниз, чтобы пополнить ее запасы и подняться наверх.

Джесс и Сайлас обменялись взглядами, от которых я села прямее. Что в этом было забавного? Действительно ли моя жизнь, находящаяся в смертельной опасности, была такой забавной?

— Я думаю, это должно сработать, — сказал Сайлас.

— Что такое аванпост? — спросила Фелисити. Казалось, ее так же раздражала их внутренняя шутка, как и меня.

— Думай об этом как о лесной хижине, — сказал Джесс.

— Подожди минутку. — Краска отхлынула от моего лица. Лес? Нет, черт возьми, нет. — Я не думаю, что в этом есть необходимость. Я просто пообещаю не появляться на людях, прятаться в шкафу Фелисити или что-то в этом роде. Я буду как Гарри Поттер, живущий в моем крошечном чулане.

— Прости, Сабрина, — мягко сказал Сайлас, — но я не допущу, чтобы ты приближалась к Лис.

Как я могла с этим поспорить? Он вел себя как альфа-самец, защищающий свою женщину. Именно поэтому он нравился мне. Фелисити заслуживала не чего иного, как мужчины, который превыше всего ставил ее безопасность и благополучие. В своей жизни она имела дело с достаточным количеством придурков. Сайлас был не только красив, с его высоким телосложением и убийственными карими глазами, но и смотрел на Фелисити так, словно любил ее больше всего на свете.

И не было никакого смысла спорить с ним. Независимо от того, как сильно Фелисити или я протестовали, он ставил ее превыше всего остального.

Я кивнула.

— Я могу понять, почему ты так говоришь. Я тоже не хочу, чтобы она подвергалась опасности, но я не собираюсь исчезать в глуши с незнакомым мужчиной.

Странным, но невероятно привлекательным мужчиной. Если Бо не женат, моя новая клятва воздерживаться от мужского рода будет недолгой, особенно если я останусь наедине с горой сексуальности, стоящей напротив меня.

— Тогда что ты собираешься делать? — спросил Джесс.

Мои пальцы скользнули к волосам, накручивая прядь, пока я перебирала свои варианты. Сиэтл отпадал. Там я ни за что не была бы в безопасности. Я бы не стала сообщать о своих проблемах своей семье во Флориде. Может быть, я могла бы отправиться в масштабное автомобильное путешествие по стране?

— Я не знаю. Мне нужно новое удостоверение личности. Может быть, машина. Ты не могла бы одолжить мне немного денег? — спросила я Фелисити. Я уже задолжала ей пять тысяч за то, что она заплатила моему водителю Убера Кенни.

Она кивнула.

— Конечно.

— Ладно. Что еще? — пробормотала я себе под нос. Соскользнув со своего табурета, я медленно прошлась по гостиной, чтобы выглянуть в большие окна.

Мне понадобится какая-нибудь одежда и что-нибудь, чтобы изменить свою внешность. Я поморщилась при мысли о том, чтобы подстричь и покрасить длинные волосы, которые у меня были десятилетиями, но, если я собиралась ускользнуть от Фёдоровых, мне нужно было сделать что-то радикальное. Я бы не стала отрицать, что они могут взломать камеры и системы безопасности. Они были неприлично богаты и чрезвычайно могущественны. По сути, худший из возможных врагов, о котором девушка только могла мечтать. Мои нервы были на пределе, когда я вглядывалась в темную ночь.

Глупо, Сабрина. Так глупо.

Когда Фелисити скользнула рядом со мной, я прислонилась плечом к ее боку, и мы тихо стояли рядом. Я надеялась, что у нее есть ответ на мою дилемму. Мой мозг был изжарен, и я слишком устала, чтобы думать о чем-либо.

— Я думаю, тебе следует пойти с Бо, — наконец прошептала она.

— Ни за что.

— Пожалуйста, выслушай меня? Они отследят тебя, если ты воспользуешься моими кредитными картами. Пять тысяч долларов, которые я дала Кенни, станут огромным сигналом тревоги. Они смогут найти тебя здесь за то время, которое потребовалось бы тебе, чтобы получить поддельное удостоверение личности. Не похоже на то, что ты можешь запрыгнуть в самолет. Итак, что же остается? Будешь разъезжать по стране, как бродяга, жить на заднем сиденье и в дешевых мотелях?

— Это звучит лучше, чем жить в лачуге в горах.

— В самом деле? Ты уверена в этом? Я слышала, в трех из десяти мотелей есть постельные клопы.

Я улыбнулась ее отражению в стекле. Предоставьте ей выдумать какой-нибудь нелепый факт о жуках, чтобы убедить меня. Она знала, что я ненавижу всех насекомых и девяносто девять процентов животных.

Она улыбнулась в ответ, но на ее лице отразилось беспокойство. Если бы мое пребывание в отвратительном убежище в дикой местности хоть немного облегчило бы ее беспокойство и обеспечило бы мне безопасность, я бы попробовала. Не то чтобы у меня были другие варианты.

Мой лоб прижался к холодному стеклу, когда я неохотно согласилась.

— Черт. Ты права. Я пойду с Голиафом.

— Спасибо. — Она оттащила меня от окна и нежно обняла. — Он хороший парень, и я знаю, что он защитит тебя. Думай об этом как о деревенском приключении. Может быть, напишешь об этом рассказ.

Этого никогда не случится. Я написала множество историй, и чаще всего из-за них моя задница попадала в беду.

Писать историю о том, как я оказалась запертой в «аванпосте» с Бо-человеком-горой, означало просто напрашиваться на еще большую головную боль.

Глава 2

Бо

— Ты думаешь, это сработает? — спросил я Джесса и Сайласа, стоявших у задней двери моего грузовика, пока Фелисити и Сабрина забирались на заднее сиденье.

— Я думаю, это лучший шанс, который у нее есть, — сказал Джесс.

— А как насчет тебя, чувак? — спросил Сайлас. — Мы просим многого, и твоя тарелка совсем пуста.

Нет, чёрт. Между моими глазами образовалась головная боль.

Мой стол был завален бумагами, в любой момент могло появится дело о поиске и спасении, сезон пожаров был не за горами, и у меня были обязательства перед семьей, от которых я не мог уклониться. Приостановка моей жизни на две-три недели могла вызвать массу проблем.

Сабрина была не единственной, кто спрячется в горах. Мне нужно провести там некоторое время, чтобы убедиться, что она хорошо устроилась. Как только она согласилась поехать на аванпост, я начал составлять в уме список всех вещей, о которых нужно было позаботиться.

Я глубоко вздохнул и потеребил бороду.

— Я не знаю. Думаю, этому дерьму придется просто подождать. — А это означало, что я вернусь домой и наткнусь на кучу проблем.

— Что мы можем сделать? — спросил Джесс.

— Нам нужно решить, что сказать всем. — На аванпосте не было сотовой связи, и не было возможности связаться ни с кем в городе. Люди будут задаваться вопросом, почему я исчез и почему не отвечаю на звонки или электронную почту.

— Что, если мы скажем людям, что тебя вызвали из штата для экстренных поисково-спасательных работ? — предположил Сайлас.

Я кивнул.

— Это могло бы сработать. Тебе придется не вдаваться в подробности.

— Будет сделано. Мы распространим информацию о том, что это конфиденциально. Что еще? — спросил Джесс.

— Сегодня вечером я отправлю электронное письмо в офис и сообщу, что меня не будет несколько недель. Может, ты заскочишь на следующей неделе и проверишь все? — спросил я Джесса.

— Так и сделаю.

Моим единственным спасением была моя офис-менеджер Роуз. Она знала, как действовать, когда мне приходилось уезжать в экстренных случаях. Она соберется и станет боссом, пока я не вернусь.

— Роуз должна быть в состоянии поддерживать порядок среди персонала, пока я не вернусь. Меня больше всего беспокоит, если всплывет какое-нибудь дело. Тебе придется возглавить поисково-спасательную команду, если это произойдет.

Джесс кивнул.

— Будет сделано.

Я повернулся к Сайласу.

— Не мог бы ты сообщить Мейзи, что меня не будет, и попросить ее проверить мой дом? Скажи ей правду о том, где мы находимся, на всякий случай, но пусть она расскажет моей семье историю о поисково-спасательном деле.

— Нет проблем. Что, если нам понадобится связаться с тобой?

— Одному из вас придется подъехать. — Я нахмурился. — Черт возьми. Жаль, что там, наверху, нет телефона. — Это был не первый раз, когда я думал, что все аванпосты в моей юрисдикции нуждаются в телефонах. На некоторых крупных аванпостах были телефонные линии, но те, что поменьше, так и не были модернизированы.

— Что-нибудь еще? — спросил Джесс.

Я покачал головой.

— Я позабочусь об остальном, когда вернусь.

— Спасибо, что делаешь это. Это значит для Фелисити все. — Сайлас протянул руку для рукопожатия.

Я пожал его руку.

— Не за что.

Я бы не признался в этом сейчас, но я делал это не только ради Фелисити.

Я чертовски восхищался Сабриной. У этой женщины было больше мужества, чем у большинства людей, которых я знал. Внедриться в операцию по контрабанде оружия и обезвредить их было чертовски впечатляюще. Ее верность своему источнику была свидетельством ее характера. Ее храбрость и дух взывали к моему сердцу.

К сожалению, ее красота возымела действие немного южнее.

Даже избитая, она была сногсшибательна. Ее светлые волосы, блестящие зеленые глаза и пухлые губы могли доставить мне неприятности. Но это было правильным поступком. У меня были навыки, чтобы обезопасить ее и это место.

И если бы это означало устроить беспорядок в моей собственной жизни, то я бы сделал это без колебаний.

Сабрина

Меня познакомили с городом Прескотт глубокой ночью.

Скудный свет от старомодных фонарных столбов навел меня на мысль о маленьких магазинчиках в центре города. Единственными вывесками, которые еще горели в этот час, были вывески двух баров на Мэйн-стрит. Узкие дороги были пустынны и устрашающе тихи, если не считать гудящего дизельного двигателя грузовика.

Даже в темноте я видела привлекательность Прескотта. Здесь царила причудливая и очаровательная атмосфера с западным декором и колоритом маленького городка. Общественный пруд для рыбной ловли, кинотеатр с одним залом и кафе с газировкой казались полезными и семейными. Ни малейшего сходства с Сиэтлом, даже Макдоналдса не было.

— Я понимаю, почему тебе здесь нравится. Почему ты хотела вернуться домой, — сказала я Фелисити. Она сидела рядом со мной на заднем сиденье грузовика Бо, пока Бо и Сайлас загружали припасы снаружи.

— Есть некоторые вещи, по которым я скучаю в Сиэтле, — сказала она. — Тайский ресторан, который был под нашей квартирой, когда мы учились в колледже. Маленький салон, где мы обычно делали педикюр по воскресеньям. В основном, все места, куда мы ходили вместе, но я счастлива быть дома. Я скучала по своей семье.

Прямо перед тем, как я взялась за историю Фёдоровых, она вернулась в Монтану. Фелисити хорошо вписалась в городскую жизнь, но даже по прошествии шестнадцати лет ее деревенские корни не переставали взывать к ней. Это и те чувства, которые она испытывала к Сайласу с тех пор, как была подростком.

Я ухмыльнулась.

— И ты скучала по сексуальному Сайласу.

Она попыталась, но не смогла скрыть улыбку.

— И Сайлас. — Она повернулась, чтобы посмотреть в заднее окно, где парни загружали коробки.

Мы бегали по Прескотту почти два часа. Нашей первой остановкой был продуктовый магазин. Мужчины зашли в магазин и вышли за минуту до закрытия, каждый толкая тележку для покупок, доверху набитую пластиковыми пакетами. Оттуда мы заправили грузовик Бо, затем заехали к Фелисити домой, чтобы забрать туалетные принадлежности, одежду и постельное белье.

Теперь мы стояли задом на подъездной дорожке к дому Бо, ожидая, пока они с Сайласом закончат собирать вещи.

Когда мы подъехали к дому Бо, я подумала, что он просто забирает свои личные вещи. Когда я увидела, что он заряжает бензопилу и топор, я спросила Фелисити, не позволит ли Джесс мне просто пожить несколько месяцев в тюремной камере. Она рассмеялась, но я не шутила.

Идея тюремной камеры стала еще более привлекательной, когда Бо посадил в грузовик собаку. Бун, что-то вроде рыжей гончей собаки, в данный момент тяжело дышал на переднем сиденье, заражая мой воздух своим горячим дыханием и покрывая все короткой шерстью. Большинство людей сочли бы его очаровательным, с его висячими ушами и морщинистым лбом, но животные были мне не по душе.

Загрузив припасы и завершив нашу последнюю остановку, мужчины запрыгнули обратно в грузовик, и мы все в молчании поехали обратно на ранчо Сайласа. Эмоции переполняли меня, и я с трудом дышала, сглатывая комок в горле. Моя рука инстинктивно нашла руку Фелисити, и я крепко сжала ее, черпая из нее силу в эти последние несколько мгновений, прежде чем она вернется к своей жизни с Сайласом, а меня увезут в глухое лесное убежище с Бо.

Когда грузовик припарковался рядом с деревянным сараем Сайласа, я подавила желание убежать. Дверь Фелисити открылась, и Сайлас встал рядом с ней.

— Все готово. Пора отправляться в путь.

Мы выскользнули из грузовика и встали рядом с сараем, мгновенно заключив друг друга в крепкие объятия.

— Я люблю тебя, — сказала она. — Будь осторожна и слушай Бо.

— Я тоже люблю тебя, леди. Будь в безопасности.

Если бы я могла исполнить еще одно желание, оно было бы для Сайласа и Фелисити, чтобы они не страдали от каких-либо последствий из-за того, что я привнесла этот беспорядок в их жизнь.

— Позаботься о ней, — я сказала эти слова Сайласу в то же время, как Фелисити сказала их Бо.

Обняв ее в последний раз, я повернулась и зашагала навстречу своей гибели.

Куда бы Бо ни повез меня, я точно знала, что земных удобств, которые я считала само собой разумеющимися, будет не хватать. Больше не будет быстрых походов в торговый центр за новой обувью. По пятницам вечером пиццу не доставят. Больше никаких телефонных звонков Фелисити, чтобы посплетничать и услышать ее голос.

Часы на приборной панели показывали 00:42. Менее двадцати четырех часов назад я праздновала хорошо выполненную работу в своей квартире на десятом этаже. Теперь я сидела рядом с собакой, собираясь отправиться в дикую местность с современным горцем².

Затворническая жизнь, которой я всегда боялся, вот-вот должна была стать моей реальностью. Сердце болело, когда я оплакивала потерю своей свободы и независимости.

Мои глаза оставались прикованными к коленям, пока Бо усаживался на водительское сиденье и выводил грузовик в черную ночь. Каждая неровность на гравийной дороге подавляла мое настроение. Даже перспектива провести время с невероятно красивым мужчиной не могла поднять мне настроение. Угольное облако опустилось на мое сердце.

— Это долгое путешествие, — сказал Бо. — Тебе следует немного отдохнуть.

Этого не должно было случиться. Я была взвинчена и на грани слез.

— Скажи мне, почему мы не можем просто остаться здесь на ночь? — Идея отправиться в лес после полуночи казалась нелепой. Я не понимала, почему мы не могли отдохнуть и поехать утром. Прекрасный мотель, который я заметила во время своей короткой экскурсии по Прескотту, выглядел теплым и гостеприимным.

— Я не хочу рисковать тем, что тебя увидят при свете дня, — сказал Бо. — Люди здесь болтают. Много. Если кто-то увидит, что ты разгуливаешь с лицом, похожим на размягченное мясо, старые сплетники будут болтать об этом месяцами. Если Фёдоровы все-таки придут сюда, давай не дадим им ни малейшего шанса пронюхать. Хорошо?

— А что, если я пообещаю надеть бумажный пакет на голову?

Вибрации его сочного смеха разнеслись по кабине.

Я думаю, это означает «нет». Мои плечи опустились, когда я выглянула в боковое окно. Тот контроль, который я имела над своей судьбой, испарялся с каждой пройденной нами милей. Кого я обманывала? Я потеряла контроль в тот момент, когда Антон понял, что я играла с ним.

Ночная тьма проникла в мои кости. Луну закрыли облака, и единственным, что освещало наш путь, были фары дальнего света грузовика. Я никогда не видела такой темной ночи. Нигде не было видно ни огонька, ни вдалеке, ни в небе.

Бо прокладывал путь по лабиринту окружных дорог через прерию, постепенно приближая нас к горам вдалеке. Мы въехали в линию деревьев, как в стену. Лес не постепенно сливался с равнинами, вместо этого он проводил резкую грань между приручаемым и диким.

Когда мы углубились в чащу леса, мое беспокойство достигло новых высот. Каждый мускул моего тела был напряжен, пока мои глаза метались между деревьями в поисках признаков движения. Бугимен мог в любой момент выскочить из-за стены вечнозеленых растений и напасть на нас. Мы были бы полностью в его власти, не имея возможности свернуть с нашей двухполосной дороги из-за стен толстых коричневых стволов по бокам.

— Сколько еще ехать? — Мое колено подпрыгивало вверх-вниз, а пальцы барабанили по бедру. Высокие здания города никогда не заставляли меня чувствовать себя в такой ловушке, как нависающие деревья в этом темном лесу.

— Около двух с половиной часов, если мы не наткнемся ни на какие дорожные преграждения.

Часов? Куда он меня везет, в Сибирь? И что он имел в виду под дорожными преграждениями?

— Какого рода могут быть преграждения на дорогах?

— В основном поваленные деревья. Есть пара мест, где дорога проходит вдоль ручья. Этой весной его затопило, и я не знаю, была ли размыта дорога.

Я скрестила пальцы на коленях, молясь, чтобы мы не наткнулись ни на какое дорожное преграждение. Печальная судьба заключалась в том, что я действительно с нетерпением ждала нашего прибытия на аванпост, просто чтобы убраться с этой жуткой дороги.

Но поскольку у нас было несколько часов, я сделала глубокий вдох, заставляя себя расслабиться, пока считала до ста. Это начало помогать, мои нервы успокаивались с каждой цифрой, но, когда я дошла до тридцати четырех, я увидела пару желтых глаз, выглядывающих вдалеке из-за дерева.

Был ли это волк? Или медведь гризли? Может быть, пума, поджидающая, чтобы наброситься на наш грузовик, когда мы будем проезжать мимо? Все мое тело застыло, когда глаза исчезли. Я лихорадочно искала признаки присутствия других животных, скрытых за завесой темноты. Раскачивающиеся кусты заставляли меня подпрыгивать при каждом движении.

О боже, я ненавижу это. Каждая клеточка моего существа ненавидела это. Мое сердце бешено колотилось, а руки так сильно сжимали бедра, что завтра у меня будут синяки.

— Это был всего лишь олень, — сказал Бо, чувствуя, что я на грани приступа паники. — Мы, вероятно, увидим их кучу по пути. Они ведут ночной образ жизни, еноты и совы тоже, но все они совершенно безвредны.

— А как насчет тех, у кого большие зубы и острые когти? Не такие уж безобидные?

— Они и близко не подойдут к этому грузовику.

— Ты уверен?

Он усмехнулся.

— Я уверен. Со мной ты в безопасности, Сабрина.

Это заявление, прозвучавшее его успокаивающим голосом, развеяло некоторые опасения.

— Ты поговоришь со мной пока мы едем? Я здесь не в своей тарелке и, как ты, наверное, можешь сказать, чертовски волнуюсь.

Он снова рассмеялся, и его теплый тон успокоил мое бешеное сердцебиение.

— О чем ты хочешь поговорить?

Прежде чем я успела ответить, Бун пересел со стороны Бо на мою, положив голову мне на колени. Я замерла, не зная, что делать, пока он не посмотрел на меня нежными глазами. Расслабив хмурый взгляд, я нерешительно положила одну руку ему на шею. Окей. Не страшно. И, по крайней мере, от него не воняло. Инстинктивно мои пальцы погладили его мягкую шерсть. Было довольно приятно погладить собаку, но я все равно помыла бы руки при первой же возможности.

— Как долго ты живешь в Прескотте? — Может быть, задавание вопросов поможет занять мой разум.

— Всю свою жизнь, — сказал он. — Я уехал в колледж, но сразу после окончания вернулся.

— Чем ты занимаешься?

— Я руковожу офисом лесной службы США и поисково-спасательной командой округа Джеймисон.

Во всем этом не было ничего удивительного. Если бы мне пришлось гадать о его карьере, я бы выбрала занятие на свежем воздухе. Деревенский аромат сосны наполнил кабину грузовика, и исходил он не от этих маленьких освежителей воздуха в виде рождественской елки.

Это все был Бо.

Как ни странно, это было привлекательно. Час назад я бы сказала, что соленый океанский бриз был моим любимым натуральным ароматом. Теперь это было спорно.

Некоторое время мы сидели тихо, я нежно гладила Буна, украдкой поглядывая на Бо.

Его крупное телосложение хорошо вписывалось в его огромный зеленый грузовик. Меня поглотило большое сиденье, но я сомневалась, что Бо смог бы удобно разместиться на чем-нибудь другом. Его квадратные и угловатые руки делали руль похожим на детскую игрушку, занимая три четверти всего его диаметра. Я пыталась отогнать свои неуместные мысли, но все, что я могла представить, были эти большие руки на моих изгибах.

Я всегда усердно работала, чтобы поддерживать свою подтянутую фигуру, но мое предпочтение пицце и пиву означало, что на моих бедрах и животе всегда было немного лишнего. Я подумала, что это чертовски сексуально, когда мужская рука бродит по этим участкам и исследует мои более мягкие места. Мысль о гигантских мозолистых руках Бо, обхватывающих и сминающих мою задницу, вызвала тупую пульсацию у меня между ног.

Что со мной было не так? Как я могла фантазировать о сексе в такое время? Я весь вечер сходила с ума из-за Бо.

Может быть, это был способ моего разума сохранить здравомыслие. Секс всегда был моим бегством от реальности, единственной вещью, которую я никогда не воспринимала слишком серьезно. Сегодня вечером я бы сделала перерыв. Завтра я бы вычеркнула секс из списка мыслей.

— Ты выросла в Сиэтле? — спросил Бо, возвращая мои мысли в безопасную зону.

— Нет, я из Флориды. Я переехала в Сиэтл сразу после окончания средней школы.

— Вы с Фелисити познакомились в колледже?

Я ухмыльнулась.

— Вроде того. Мы обе ходили в одну школу, но познакомились не там. Мы с ней обе были в коротком списке претендентов на желанную квартиру недалеко от кампуса. Домовладелец был настоящим придурком. Я пыталась подкупить его выпечкой и подарочными картами. Оказывается, Фелисити делала то же самое, а этот засранец просто водил нас за нос. Когда мы собрали все кусочки воедино, мы нашли квартиру с двумя спальнями, которой управлял кто-то, кто не воспользовался двумя наивными молодыми женщинами.

Фелисити была моей соседкой по комнате и лучшей подругой почти десять лет. Она съехала только после того, как мы утвердились в нашей карьере. Она переехала в шикарный кондоминиум в центре города, в то время как я осталась в обветшалой квартире, которую мы делили. Но когда я унаследовала немного денег от бабушки, я разорилась и использовала их, чтобы снять квартиру в трех кварталах от Фелисити.

Она была скорее семьей, чем другом.

Фелисити была единственным человеком, которого я впустила в свою жизнь со времен старшей школы. Она была такой сильной и уверенной в себе. Она никогда не позволяла мне оттолкнуть себя, даже когда я пыталась. Это заняло некоторое время, но я поняла, что мне не нужно бояться, что наша с ней дружба закончится. Она была вовлечена в это на всю жизнь.

Когда Фелисити переехала в Монтану, мне нужно было чем-то заполнить пустоту ее отсутствия, отдохнуть от одиночества. Вероятно, это была одна из причин, по которой я так погрузилась в историю с Фёдоровыми.

Но Бо не нужно было знать ничего из этого.

— У тебя есть еще родственники в Прескотте, кроме сестры? — Мне казалось, что лучше задавать вопросы Бо, чем отвечать на его. Репортеру во мне всегда было удобнее собирать информацию, чем раскрывать ее.

— Да. Почти вся моя семья. Я монтанец в четвертом поколении. Мои родители все еще живут в доме моего детства. Мой младший брат Майкл живет в двух кварталах от меня. Родители моей мамы живут в одном и том же месте уже тридцать лет. Другая моя бабушка находится в доме престарелых. Тети, дяди и двоюродные братья тоже очень близко.

— Это очень похоже на то, как обстоят дела с моей семьей во Флориде. Я единственная из МакКензи, переехавшая из Флориды за последние двадцать лет. Тебе нравится, когда все находятся рядом?

— Нравится. Я близок с Майклом и Мейзи и стараюсь проводить с Коби как можно больше времени, поскольку рядом с ним нет отца. Но то, что все они лезут в мои дела, временами надоедает. Ни одна из женщин в моей семье не может понять, почему я до сих пор не женат. И их бесит, что я не позволяю им сватать меня.

Не женат. Приятно знать. Я предположила, что это так, судя по его пустому безымянному пальцу, но теперь моя догадка подтвердилась — не то чтобы я когда-либо планировала приударить за Бо. Я была уверена, что влечение, которое я испытывала к нему, исчезнет через несколько дней. Это был просто трепет «эй, смотри, какой горячий парень». Верно?

Верно.

Кроме того, что, черт возьми, ему от меня нужно? Я была гребаной катастрофой.

— Так почему же у Коби нет отца?

— Черт возьми, ты любопытная, не так ли?

— Эй! Я журналистка. Это приходит вместе с территорией. — Я впилась взглядом в его профиль, но смягчилась при виде его широкой улыбки, полной ровных белых зубов.

Вот это был хороший вид.

Спокойное выражение лица Бо было суровым. Его темные брови и прямой нос были такими серьезными. Но улыбка? Черт возьми. Возможно, мне потребуется пара недель вместо пары дней, чтобы преодолеть свою влюбленность.

Она бы, в конце концов затихла, как и всегда. Ни один мужчина никогда не очаровывал меня надолго. Самые серьезные отношения, которые у меня когда-либо были, длились всего четыре месяца — это если не считать моего мучительного фарса с Антоном, который длился почти шесть.

Не делай этого.

Моему мозгу было что переваривать сегодня вечером, и без того, чтобы мое отвращение к самой себе сыграло свою роль. Позже, когда я буду в безопасности и устроюсь в укрытии, я смогу начать обдумывать, как далеко я зашла, чтобы получить свою историю. Я подумаю о том, сколько оргазмов я симулировала с Антоном. Сколько раз я сдерживала дрожь, когда он целовал меня. О том, как я использовала свое тело, чтобы создать свою историю и стать знаменитой.

О том, как я упустила из виду, зачем вообще все это затеяла.

Об этих вещах я подумаю позже, но не прямо сейчас. Сегодня вечером я бы сосредоточилась на том, чтобы побольше узнать о Бо Холте.

— Итак, ты собираешься ответить на мой вопрос?

Он вздохнул.

— Это долгая история.

— Разве у нас не много времени, пока мы добираемся до аванпоста?

— Хорошо. — Он кивнул. — Я изложу тебе суть. Отец Коби был врачом в больнице, где Мейзи работала медсестрой. Они начали встречаться, она забеременела. Он не хотел быть отцом, поэтому они расстались. Оказалось, что он был сумасшедшим ублюдком, который воровал отпускаемые по рецепту таблетки в больнице и продавал их старшеклассникам в городе. Он похитил жену Джесса, Джиджи, и Мейзи и чуть не убил их.

— Подожди. Это была твоя сестра? — Я уставилась на него, открыв рот.

— Да, это была Мэйз. Врач пытался убить ее, потому что она не хотела делать аборт. Он хотел убить Джиджи, потому что думал, что она догадалась о воровстве. В конце концов, им удалось сбежать, но только потому, что Мейзи вонзила ему скальпель в горло.

— О боже мой. Я помню, что читала об этом. Это было настолько безумно, что даже попало в «Сиэтл Ньюз». Моя газета написала об этом статью и все такое. — В статье говорилось, что она была вынуждена убить его, но не вдавалась в такие подробности. — Вау.

— Да. Вау, — пробормотал он.

А я думала, что у меня проблемы. По крайней мере, меня не заставляли отнимать жизнь у другого человека.

Я встретилась с ней всего однажды, но Мейзи была милой и нежной. Ее личность была свидетельством ее силы. Подобное травмирующее событие могло разрушить человека, оставив его озлобленным и холодным, но она распространяла тепло и счастье среди окружающих.

— Я рада, что у нее все сложилось хорошо.

— Да. Это заняло некоторое время, но она справилась со своими тяжелыми днями. Сейчас мы все просто сосредоточены на том, чтобы убедиться, что Коби растет с мужчинами, чтобы он не чувствовал, что что-то упустил из-за того, что его отца больше нет. Я имею в виду, это не его вина, что его биологический отец был ненормальным. Он удивительный ребенок и заслуживает лучшей жизни, которую мы можем ему дать.

Коби повезло, что у него был такой преданный дядя. Гордость и радость в голосе Бо нельзя было ни с чем спутать. Вдобавок ко всему, что он делал для меня, любовь, которую он питал к своему племяннику, расположила меня к нему еще больше. Он был не просто абсурдно красив.

Он был хорошим человеком.

А это означало, что, если он проявит ко мне хоть малейший интерес, мне крышка. Мог ли кто-то вроде него когда-нибудь захотеть кого-то вроде меня? Мы были из двух разных миров. Но что, если…

Я отказывалась идти по пути «что, если». Тот путь, по которому я ехала, был и так достаточно ухабистым.

— Это замечательно, что ты и твоя семья здесь, чтобы поддержать твою сестру. Встречалась ли она с кем-нибудь после отца Коби?

Он зарычал. На самом деле зарычал, как лесной кот.

Кто так делает? Я изо всех сил старалась подавить смех.

— Ты что, только что рычал на меня?

— У Мейзи и без мужчины в жизни хватает забот. Она управляет мотелем, и у нее есть Коби. Если ей что-нибудь понадобится, у нее есть семья и хорошие друзья. Ей не нужно, чтобы пришел парень и все испортил.

— Я не говорю, что ей нужен мужчина. Я твердо верю, что женщины в полной мере способны позаботиться о себе сами. Я просто спрашиваю, встречалась ли она с кем-нибудь. Возможно, ей и не нужен компаньон, но, возможно, когда-нибудь он ей понадобится. Ты когда-нибудь думал об этом?

Он снова зарычал, и на этот раз я не смогла сдержать смех, хотя быстро научилась стараться усерднее. Мои ребра и нижняя губа протестующе заныли.

— Не рычи больше, — сказала я. — Это заставляет меня смеяться, а это причиняет боль. Обещай впредь использовать слова, а я обещаю никогда не поднимать тему свиданий Мейзи.

— Согласен, — пророкотал он.

Я ухмыльнулась и снова перевела взгляд на дорогу. Забота Бо о Мейзи была еще одним привлекательным качеством. Он был защищающимся старшим братом, и никто никогда не был бы достаточно хорош для его младшей сестры. Мои старшие братья пытались быть такими же. Какой была бы моя жизнь, если бы я впустила их?

Я никогда не узнаю. Я сомневалась, что когда-нибудь снова буду близка со своей семьей.

Пока Бо вел грузовик через серию крутых поворотов на дороге, я сидела молча, уставившись в темноту. События прошедшего дня не давали мне покоя. Ломота в моем теле становилась все настойчивее, а голова кружилась от усталости.

Ощущая тепло Буна рядом с собой и успокаивающий запах Бо, наполняющий воздух, я начала засыпать. Я боролась с этим так долго, как только могла, но мягкое покачивание грузовика убаюкивало мое уставшее тело.

— Сабрина. — Голос Бо эхом отдавался в моем сне.

Его толстые пальцы откинули мои волосы назад и прошлись по плечу. Я замурлыкала, когда от его прикосновения по моей руке пробежали мурашки. Если бы только я могла почувствовать эти пальцы на своей обнаженной коже. Я пожелала, чтобы Бо оттянул хлопчатобумажную ткань моей рубашки и провел пальцем по моей ключице.

— Сабрина, мы приехали, — снова сказал Бо.

Подождите. Это не сон. Я резко проснулась и вздрогнула от резкого движения.

Проклятье.

Я надеялась, что не храпела. Или, что еще хуже, не выкрикивала имя Бо.

— Извини, я заснула. — Я посмотрела в сторону своего окна и вытерла слюну в уголке рта.

— Нет проблем. Держу пари, ты разбита.

— Мы приехали? — Впереди нас я увидела поляну, но никаких признаков аванпоста, только крошечный сарай в конце дороги.

— Ага.

— Где находится аванпост? — спросила я.

Его палец указал на сарай.

— Э-э, прямо там.

— Это крошечное здание?

— Нет. Это и есть биффи³. Аванпост прямо перед нами.

Мой желудок сжался. Я понятия не имела, что такое биффи, но это не имело значения. Слова Бо были ясны. Аванпост был сараем и моим новым, внушающим страх домом.

Даже в темноте и на расстоянии я могла сказать, что там была только одна комната. Означало ли это, что один из нас будет спать на полу? Как насчет ванной комнаты? А стирка? Я ни в коем случае не повар-гурман, но найдется ли здесь место, где я могла бы готовить себе еду?

Впервые в жизни я понятия не имела, какой вопрос задать первым.

Я напряглась, когда Бо припарковался у входной двери. Я осталась в грузовике, следуя его указаниям, пока он шел включать электричество.

Когда он закончил, он подошел и открыл мою дверь.

— Готова?

— Нет. — Мой честный ответ вызвал у меня раздражение, смешанное с жалостью.

Он протянул руку, чтобы помочь мне выбраться из теплого грузовика в холодную ночь. Под одеждой моя кожа покрылась гусиной кожей. Я внимательно следила за Бо, пока он шел от грузовика к аванпосту. Дрожа на квадратной цементной площадке, я ждала, пока он отопрет висячий замок на коричневой деревянной двери.

Он первым протиснулся внутрь, и я напряглась, прежде чем заставить свои ноги двигаться. Затхлый запах ударил мне в нос, прежде чем Бо включил свет, открывая мой новый дом.

Теперь в этом не было никаких сомнений. Я не просто испортила свою жизнь статьей о Фёдоровых.

Я превратила ее в полный пиздец.

Глава 3

— Я не могу здесь оставаться.

— Я знаю, это немного, — сказал Бо, — но мы сделаем так, чтобы тебе было удобно.

Не много? Поговорим о преуменьшении века.

Лампа над головой отбрасывала тусклый свет на открытую комнату, но я видела достаточно, чтобы понять, что мне здесь никогда не будет комфортно. На толстом слое пыли, покрывавшем пол, были видны следы Бо. Каждый его шаг отдавался гулким скрипом по неровным половицам.

Слева от меня была маленькая кухня примерно 1972 года постройки. Прилавки цвета зеленого горошка фантастически контрастировали с горчично-желтыми холодильником и плитой. На прилавках валялись дохлые мухи. Дверца холодильника была приоткрыта, и на дне обнаружился подозрительные коричневые кружочки.

В дальнем углу стояла старая, почерневшая от времени дровяная печь с грудой деревянных брусков у основания. Рядом с ним стояло бревенчатое кресло, которое выглядело примерно так же удобно, как сидеть на смотровом столе гинеколога, вставив ноги в стремена. Кроме стула, в комнате ничего больше не было.

— Если тебе сегодня вечером понадобится сходить в туалет, тебе придется пойти в биффи, — сказал Бо. — Утром я включу скважинный насос, чтобы была вода.

— Биффи? — спросила.

— Пристройка.

— О боже мой. — Я собиралась упасть в обморок, и, если бы не страх коснуться пола, я бы так и сделала. Я попала прямо в свой собственный личный ад. Заключенным в тюрьмах предоставлялись условия получше, чем это. Я не знала, смеяться мне или плакать.

В кошмарной вспышке я представила себя через шесть месяцев в той же одежде, в которой была сейчас. Мои волосы запутались в дреды, и я подружилась с мышью, которая входила и выходила через зияющие дыры в грязных половицах, чтобы поживиться моим заплесневелым хлебом.

— Я не могу здесь оставаться, — повторила я срывающимся голосом.

Бо что-то проворчал, прежде чем провести рукой по бороде.

— Давай немного поспим, а беспокоиться об этом месте будем утром.

Меня не волновало, что в его голосе звучало раздражение. Сегодня я со многим справилась и не собиралась пытаться скрыть свое несогласие с жизнью в этой лачуге. Было так много всего, с чем девушка могла смириться, прежде чем сломаться.

Слезы наполнили мои глаза, и я оглянулась через плечо на грузовик. Если я буду просить и умолять, отвезет ли он меня обратно в город?

Скорее всего, нет.

— Послушай. — Тон Бо смягчился. — Я знаю, что это не для тебя. Сегодняшний вечер будет самым худшим. Я обещаю, что завтра мы приведем все здесь в порядок и сделаем пригодным для жизни. Просто подумай об этом, как о походе на одну ночь. Ты что, никогда раньше не был в походе?

Я покачала головой. Самым близким к походу занятием, которое я когда-либо делала, было пребывание в пляжном коттедже на побережье штата Орегон.

— Поход — это весело. — Его улыбка обладала настоящей магической силой. Одна вспышка этих жемчужно-белых зубов, и разъяренные пчелы, роившиеся у меня в животе, вернулись в свой улей. Бо должен быть моделью для «Колгейт». Он продал бы зубной пасты больше, чем Майкл Фелпс продал пшеничных хлопьев.

Я могу это сделать. Я перевела дух. Потом еще раз. Не будь ребенком, Сабрина.

— Хорошо, — прошептала я. Моя голова и плечи опустились, когда очередная волна усталости обрушилась на мое измученное тело.

— Хэй. — Он преодолел разделявшее нас расстояние. Мой взгляд не отрывался от наших ног. Его коричневые ботинки выглядели по меньшей мере в два раза больше моего восьмого размера. Подцепив пальцем мой подбородок, он запрокинул мою голову назад, так что мои зеленые глаза встретились с его бурно-голубыми. — Я бы не предложил это место, если бы не думал, что ты сможешь выжить здесь. Ты сразилась с мафией. Хижина в лесу должна показаться тебе детской забавой.

— Ты недостаточно хорошо меня знаешь, чтобы так говорить.

Его палец оторвался от моего подбородка, чтобы убрать упавшую прядь волос с моего лба.

— О, я думаю, что довольно хорошо тебя узнал.

Мой пульс участился, грудь раздулась, бинты вокруг треснувших ребер сжалась как будто бы еще сильнее. Когда его рука опустилась, я не была уверена, был ли мой вздох от облегчения или разочарования. Прямо сейчас моя жизнь была такой неразберихой. Начинать что-то с Бо было бы воплощением глупости, но, черт возьми, его пальцы так приятно касались моего лица. И эта искра в его глазах была маяком, взывающим к моей душе. Маяком, который сказал мне пришвартовать мой долбаный корабль в его порту, и он проследит, чтобы он не затонул.

Он сделал шаг назад, прочищая горло и разрывая наш взгляд.

— Я начну выгружать припасы.

Верно. Пора переезжать в мой новый дом.

— Я могу помочь. — Я развернулась, чтобы последовать за ним к двери, но он поднял руку.

— Я сам справлюсь. Сними нагрузку со своей лодыжки.

Бо исчез в кузове грузовика, в то время как Бун выскочил наружу и вбежал внутрь. Пес плюхнулся рядом со стулом, и я нерешительно последовала за ним. Сделав все возможное, чтобы смахнуть пыль с сиденья, я опустилась на бревенчатый стул.

— Не так неудобно, как я думала, Бун. — Прекрасно. Теперь я разговариваю с собакой. — Это не значит, что ты мне нравишься.

Бун опустил голову на лапы и, не обращая на меня внимания, наблюдал, как его хозяин приносит груз за грузом, расставляя пакеты, холодильники и коробки на грязном полу.

Когда грузовик был разгружен, Бо деловито развел огонь в камине.

— Температура установлена довольно низкая, ровно настолько, чтобы водопроводные трубы не замерзли. Утром я все проверю, и мы сможем это изменить. На сегодня хватит и этого. Надеюсь, ты сможешь заснуть при свете и шуме от камина.

— Конечно. — Я все равно сомневалась, что смогу как следует отдохнуть. Между моими болями и беспокойством по поводу нового места жительства мне предстоял беспокойный ночной отдых.

— Позволь мне убедиться, что это нас не выкурит, а потом я поставлю твою раскладушку.

Я тихо наблюдала за ним, прислушиваясь к потрескиванию и хлопкам в камине. Это был первый раз, когда я оказалась у настоящего дровяного камина. Единственные камины, которые я когда-либо видела, работали на газе и поддельных дровах. Запах дыма и горящего дерева наполнил аванпост и прогнал затхлость.

— Так для чего же ты все-таки используешь это место? — спросила я. — Кроме того, что прячешь репортеров, которые скрываются от контрабандистов оружия.

Он ухмыльнулся и подбросил в огонь еще одно полено.

— Аванпосты были созданы в основном для команд, борющихся с лесными пожарами. Биологи иногда используют их, если проводят полевые исследования. Если есть трассы общего пользования, экипажи будут пользоваться ими во время обслуживания трассы. На самом деле, подобные аванпосты разбросаны по всем горам. Правительство построило несколько таких в семидесятых, проложило линии электропередач и вырыло в каждом колодец, так что они вполне самодостаточны.

— Есть ли шанс, что к нам неожиданно нагрянут гости?

Он покачал головой.

— К югу отсюда есть станция побольше, до нее легче добраться из города. Поскольку по эту сторону хребта уже много лет не было лесных пожаров, никто, кроме меня, сюда не поднимается.

— Зачем тебе понадобилось приходить сюда?

— Из-за работы. Я слежу за тем, чтобы все аванпосты в округе были в хорошем состоянии. По сути я слежу за тем, что электричество все еще работает и трубы не лопнули. Джесс и Сайлас однажды поехали со мной на охоту, но это, пожалуй, все, что произошло в этом месте за последние пять лет.

Его определение «хорошего состояния» отличалось от моего, но, по крайней мере, я была скрыта. Когда он сказал, что я буду вне поля зрения, он не шутил.

— Вот так. — Он поднялся с пола и стряхнул с рук щепки. — Это должно согреть нас сегодня вечером. Давай отправимся в биффи, а потом я поставлю твою раскладушку.

Пристройка? Нет, спасибо.

— Я потерплю.

Он низко наклонился и схватил меня за руку, поднимая со стула. Его рывок был нежным, но твердым. Я собиралась в биффи, нравилось мне это или нет.

— Ладно, — проворчала я. Мне хотелось писать, и мне было бы еще более неудобно, если бы я попыталась терпеть всю ночь.

Он не отпускал мою руку, пока мы шли через комнату. Мои пальцы выглядели изящными и детскими в его мясистой хватке. Схватив с кухонного стола фонарик, он повел меня в ночь, таща за собой по узкой тропинке к уборной.

Отвратительный запах ударил меня, когда мы были в пяти футах от него, и моя свободная рука поднеслась к носу.

Просто сделай свои дела и убирайся. Писай быстрее, чем когда-либо в своей жизни.

Бо отпустил мою руку, чтобы открыть дверь, и протянул мне фонарик. Дыша через рот, я вошла в маленькую деревянную комнатку и подняла крышку дыры.

— О боже мой. — Я подавилась. — Я нахожусь во флигеле⁴.

Я кладу фонарик и нависаю над сиденьем, чтобы заняться своими делами. Унижение сменилось ужасом, когда я поняла, что Бо определенно слышал, как я писаю. Мужчинам так повезло. Я бы убила за возможность пописать стоя прямо сейчас.

Я закончила, выбросила мерзкую туалетную бумагу в дырку и натянула леггинсы, прежде чем выскочить за дверь и вернуться к аванпосту так быстро, как только позволяла моя лодыжка.

Позади меня Бо усмехнулся.

— Я так рада, что ты находишь это интересным.

— Не надо так раздражаться. Я не пытаюсь тебя мучить.

Но пытка была именно тем, чем была. В горле у меня начало жечь, а глаза наполнились слезами. У меня вырвалась икота, и я с трудом сглотнула, подавляя остальные. Я никогда не чувствовала себя так неловко. Этим утром Антон лишил меня большей части уверенности в себе. Я цеплялась за последнюю оставшуюся щепку, но смех Бо над моей реакцией в туалете просто разорвал ее на куски.

— Эй, — мягко сказал Бо, кладя руку мне на плечо и останавливая меня на тропе. Жар от его широкой груди ощущался у меня за спиной. — Мне жаль. Я смеюсь не над тобой, а просто над ситуацией. Я привык к такого рода вещам, и я никогда по-настоящему не был рядом с кем-то, кто не был так же привыкший к ним. Я приношу извинения, если задел твои чувства.

Я была благодарна за его извинения, но это мало подняло мне настроение. Он видел во мне глупую городскую девчонку, которая никогда не впишется в его грубый и суровый мир. Я была избалованной принцессой, которой требовался водопровод и жилище без грязи. Он был грубым и крутым парнем, который был бы единственным человеком, выжившим после зомби-апокалипсиса.

Конечно, он смеялся надо мной. Конечно, он жалел меня. Я была смешна.

— Пожалуйста, — прошептала я. — Мы можем просто зайти внутрь? Я хочу, чтобы этот ужасный день поскорее закончился.

Он сжал мое плечо.

— Конечно.

Вернувшись в дом, он быстро установил походную раскладушку с металлическим каркасом и раскатал толстый брезентовый спальный мешок для моей кровати. Из своей спортивной сумки я вытащила подушку, которую позаимствовала у Фелисити, и прижала пушистый пух к лицу. От ее знакомого запаха у меня снова встал комок в горле. Цветочный запах скоро сменится запахом костра, чистый белый хлопок вскоре испачкается грязью. Хорошее, запятнанное незнакомым.

Я подумывала переодеться в пижаму, но быстро отбросила эту мысль. У меня едва хватило сил опуститься на койку и снять туфли. Завернувшись в спальный мешок, я поглубже зарылась в него, сделав несколько долгих вдохов древесного запаха Бо, который остался на красной фланелевой подкладке. Крепко обняв подушку, я смотрела, как Бо расстилает свой собственный спальный мешок на полу.

— У тебя что, нет раскладушки? Или подушки? — спросила я.

— Со мной все будет в порядке.

Глупая я. Горцам не нужны были такие тривиальные вещи, как раскладушки и подушки.

Бо в последний раз подбросил дров в камин, прежде чем улечься на свою постель и закинуть руки за голову.

— Спокойной ночи, — сказал он.

— Спокойной ночи. — Я закрыла глаза, желая, чтобы сон поскорее нашел меня. Может быть, немного отдохнув, я бы не испытывала желания свернуться калачиком и плакать в течение нескольких дней.

— Завтра будет лучше, Сабрина, — прошептал Бо.

Я поверила ему.

Потому что куда уж хуже может быть?

Громкий треск заставил меня резко проснуться. Внезапное движение вызвало ослепляющую боль в ребрах, и я рухнула обратно на свою койку, схватившись за бок. Когда белые пятна в моем поле зрения рассеялись, я открыла глаза и увидела солнечный свет, пытающийся заглянуть внутрь. В аванпосте было всего несколько окон, одно на кухне и два высоко в скатной крыше, но все три были грязными. Толстый слой грязи блокировал больше света, чем пропускал внутрь.

Спальный мешок Бо был свернут и сложен у камина. Ни его, ни Буна нигде не было видно.

Я медленно заставила себя сесть и быстро оценила свои травмы. Мое лицо было опухшим и, без сомнения, привлекательного синевато-фиолетового оттенка. Отсутствие зеркала не слишком расстраивало, так как я действительно не хотела видеть, насколько отвратительно выгляжу. Моя лодыжка затекла и невероятно болела. Боль, отдававшаяся в ребрах, была невыносимой и, скорее всего, убьет меня в течение часа.

Но если бы я умерла, мне, по крайней мере, больше никогда не пришлось бы пользоваться уборной.

Я набрала в грудь побольше воздуха и встала с койки. Снаружи раздался еще один громкий треск, и я прошаркала по пыльному полу, чтобы выглянуть в кухонное окно.

О боже. Бо, сексуальный лесоруб, был снаружи и рубил дрова. Видение было достойно обморока. Его белая футболка натянулась на напряженных бицепсах, когда он взмахнул топором над головой. Когда он с грохотом опустил его, чтобы расколоть бревно, его бедра напряглись в выцветших джинсах. Единственным способом описать его ноги было «мускулистые». Эти бедра, без сомнения, могли толкаться с невероятной силой, и я уверена, что он мог бы трахнуть девушку до беспамятства.

— Уф. — Я откинулась от грязного окна и поправила свой конский хвост, давая своим гормонам несколько секунд успокоиться, прежде чем выйти на улицу. Прошлой ночью я сказала себе, что вычеркну секс из своих мыслей, и у меня были все намерения попытаться. Но когда он выглядит таким мужественным и сексуальным? Борьба будет тяжелой. Когда я убедилась, что румянец сошел с моих щек, я толкнула дверь.

— Привет, — окликнула я.

Топор Бо остановился на середине удара, и он прислонил его к большому пню.

— Привет. Извини, если я тебя разбудил.

— Все в порядке. Который сейчас час?

— Около до полудня.

Вау. Я проспала намного дольше, чем думала, что смогу. Как только я устроилась в своей кроватке, она оказалась на удивление удобной. Тяжелый спальный мешок в сочетании с теплом от дровяного камина превратили кровать в кокон. Это, в сочетании с моей усталостью, сделало меня мертвой для всего мира почти на девять часов. Я уже много лет не спала так долго. Обычно моим максимумом было шесть часов.

— Ты давно на ногах? — спросила я.

Он кивнул.

— Несколько часов. Я включил водяной насос, так что теперь ванная должна работать.

— Здесь есть ванная? — спросила я в шоке. Прошлой ночью он сказал, что там есть вода, но я предположила, что это только для кухонной раковины.

— Да. Разве ты не видела дверь в дальнем углу?

Я думала, что это другой выход. Перспектива настоящего туалета со спускаемой водой заставила меня развернуться и практически вбежать внутрь. К черту боль в лодыжке и ребрах, ванную я должна была увидеть немедленно.

Послышались глухие шаги Бо, откуда-то появился Бун и трусцой направился ко мне.

— Там ничего особенного, — предупредил он, когда моя рука потянулась к дверной ручке ванной.

— Кого это волнует? Это не пристройка.

Его смешок эхом отразился от бревенчатых стен.

Распахнув дверь, я просунула голову в ванную аванпоста. Унитаз был старым, а некогда белый фарфор пожелтел. Душ был не больше стоячего гроба. Зеркало над раковиной на подставке было покорежено и треснуло в одном углу. Зеленая плитка была примерно такой же чистой, какую можно было бы ожидать найти в дайв-баре⁵.

Слезы радости наполнили мои глаза. Это была самая красивая ванная комната, которую я когда-либо видела.

— Спасибо, — сказала я, поворачиваясь к Бо.

Его лицо смягчилось.

— Не проблема.

— Я сожалею о прошлой ночи. Я знаю, ты многим пожертвовал, чтобы привезти меня сюда и обеспечить мою безопасность. Я не хочу быть неблагодарной. Это был просто… шок.

В мире было очень мало людей, чье мнение обо мне имело значение. Всего за одну ночь Бо добавил себя к этому списку. Последнее, чего я хотела, так это чтобы он считал меня неблагодарной девчонкой.

— У тебя был тяжелый день, — сказал он. — Я понимаю. Приезд сюда, должно быть, дался тебе нелегко. Мне следовало получше объяснить, во что ты ввязываешься.

Он был таким милым парнем. Анти-Антон.

— Что ж, спасибо тебе за все, что ты для меня делаешь.

— Не за что. — Его глаза встретились с моими, и я поборола желание броситься в его объятия. Прижаться носом к его влажной футболке и вдохнуть пьянящий запах. Его широкая грудь была такой соблазнительной. Я едва могла разглядеть прядь волос на груди под белым хлопком. Я была помешана на волосах на груди, на той единственной отличительной черте, которая отличала мужчин от мальчиков.

Я как раз собиралась придвинуться на дюйм ближе, поддаться навстречу его притягательному телу, когда Бун начал лизать мои пальцы. Я ахнула, отдергивая руку от его языка.

— Бун. — Бо щелкнул пальцами, и собака мгновенно отступила в сторону.

— Все в порядке. Извини. Я просто не привыкла к домашним животным.

— Все в порядке. — Он потер затылок, прежде чем наклонился, чтобы почесать Буна за ушами.

Я стряхнула с себя пелену влечения и заставила себя улыбнуться. Между нами с Бо, без сомнения, пролетали искры, но поддаться им только усугубило бы ситуацию. Мне нужно было постоянно напоминать себе об этом, пока похоть не угаснет.

Гигантский шаг назад, который он сделал, сказал мне, что он, должно быть, думал о том же самом.

— Ладно, Голиаф. Какие у нас планы на сегодня?

Он закатил глаза.

Почему все так негативно реагировали на мои прозвища? Неужели они не понимали, что я шучу? Ну, я шутила, когда это был кто-то, кто мне нравился. Мои прозвища для придурков, как правило, были немного злыми. Бывшие бойфренды Фелисити получили от меня несколько креативных прозвищ.

— План таков, ты ешь, пока я убираюсь в ванной, — сказал он. — Потом ты сможешь принять душ, если захочешь. Вода уже должна была нагреться.

— Я могу прибраться в ванной, — предложила я.

— Ты можешь, но не будешь этого делать. На случай, если ты не заметила, здесь нужно сделать больше, чем просто прибрать ванную. Не бойся, у тебя будет шанс прибраться там, но я не хочу, чтобы ты на четвереньках скребла пол со сломанными ребрами. Давай успокоимся. Ты можешь помочь мне сегодня с более легкими вещами.

Я решила не протестовать. Мои ребра так болели, что было больно дышать. Я не думала, что физически смогу убираться за унитазом и в тесном душе.

— Ладно. Поесть, звучит хорошо.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он. — Меню ограничено до тех пор, пока мы не уберем кухню и не помоем посуду. Сегодня на твой выбор батончики мюсли или поп-тартс⁶.

Я выбрала батончик мюсли и последовал за ним к четырем огромным пластиковым пакетам, наблюдая, как он рылся во вчерашних покупках. Рядом с пакетами стояли три больших красных холодильника.

— Насколько нам этого хватит? — Сверхчеловеческому телосложению Бо, должно быть, требуется не менее четырех тысяч калорий в день.

— На двоих, наверное, на недели три.

— Что потом? — Мои надежды возросли при мысли о поездке в город за продуктами. Даже если бы это была всего лишь однодневная поездка, я бы с радостью приветствовала быструю передышку в цивилизации.

— Что ж, у нас есть три недели, чтобы научить тебя охотиться и ловить рыбу. Я расскажу тебе вкратце о том, какие ягоды и коренья ты можешь употреблять в пищу. Я вернусь в город, а ты будешь предоставлена сама себе. Однако я смогу вернуться до зимы и привезти тебе кое-какие припасы.

Мой рот приоткрылся, когда паника овладела моими основными органами. Он хотел, чтобы я стала охотником-собирателем? Этого никогда не случиться. Я бы предпочла рискнуть с Фёдоровыми. Я начала мысленно подсчитывать, сколько времени мне потребуется, чтобы дойти обратно до Прескотта.

— Расслабься, Сабрина. Я шучу.

Я закрыла рот и нахмурилась, когда мое сердцебиение пришло в норму.

— Тебе следовало бы заняться политической карьерой. Я никогда не слышала, чтобы кто-нибудь произносил такую убедительную откровенную ложь.

Тот факт, что Бо почти убедил меня, что я буду рыскать по лесу в поисках собственной еды, был настоящим подвигом. На своей работе я быстро научилась распознавать блеф.

— Итак, что произойдет на самом деле, когда все это закончится?

— Временами ты будешь предоставлена самой себе. Мне придется вернуться в город по работе, но я буду приезжать примерно раз в две недели и привозить тебе продукты.

— Окей. — Неприятное чувство скрутилось у меня в животе. Я знала, что Бо не сможет прятаться со мной вечно, но реальность того, что я останусь здесь одна, нервировала.

— Вот, — сказал он, протягивая мне мой завтрак. — Съешь это и перестань волноваться. Ты недолго будешь одна.

— Мм-мхм. — Даже один день в одиночестве был бы слишком долгим. Пара недель? Я из кожи вон вылезу. Что мне действительно было нужно, так это Интернет. Если бы я только могла выяснить, были ли Фёдоровы пойманы ФБР, тогда этот кошмар закончился бы, и я смогла бы вернуться домой.

Бо оставил меня наедине с моим батончиком мюсли, а сам исчез в ванной с какими-то чистящими средствами, которые достал из-под кухонной раковины.

Когда он закончил, он предложил мне принять душ, но я решила сначала помочь с уборкой. Мы провели вторую половину дня, пробираясь от одного угла аванпоста в другой. Хотя помещение было небольшим, потребовалось некоторое время, чтобы подмести пыльные полы, протереть окна и продезинфицировать кухню.

Но как только здесь стало чисто, место стало не таким уж плохим.

Пока Бо наполнял холодильник и морозильную камеру, я вымыла кастрюли, сковородки и тарелки, которые пылились в кухонных шкафчиках. Пока все сохло, мы с Бо начали выгружать провизию.

— Я полагаю, где-нибудь поблизости не прячется стиральная машина с сушилкой? — Я взяла коробку с рисом, которую Бо протягивал мне, сидя на корточках у пластикового пакета.

Он покачал головой.

— Тебе придется стирать свои вещи вручную. Хотя я могу возить белье из прачечной в город и обратно.

— Ладно. Я начинаю по-новому ценить современную бытовую технику.

— Все не так уж плохо. — Он бросил мне буханку хлеба. — Мне нравится, что время от времени приходится жить в таких условиях. Возвращение домой становится радостью.

Я скучала по дому.

— Как только я вернусь в город, не знаю, уеду ли я когда-нибудь снова.

Перебирая коробки в шкафу, я протянула руку и стала ждать, когда Бо передаст мне следующую упаковку, но этого так и не произошло. Он рассеянно смотрел на пакет с макаронами.

— Бо? — позвала я.

Его глаза встретились с моими, и он покачал головой, отгоняя от себя все мысли.

— Вот. — Он положил последние несколько предметов на прилавок и встал, исчезая за дверью с теперь уже пустой ванной.

— Оооо-кеееей. — Что все это значило?

Я вернулась к распаковке вещей, приводя в порядок тесную кухню, насколько могла. Бо вернулся и притащил еще один пакет, молча выставив его содержимое на стойку. Я решила дать ему немного больше пространства и повернулась, чтобы выйти из кухни, но моя больная лодыжка не выдержала.

Отшатнувшись в сторону, я приготовилась к сильному столкновению с полом, но Бо среагировал первым. Он обхватил меня за талию и развернул так быстро, что я оказалась зажатой у него между колен. Моя вздымающаяся грудь прижалась к его груди. Его мягкая борода всего в нескольких сантиметрах от моего лба.

Вздернув подбородок, я посмотрела ему в глаза, но не сделала ни малейшего движения, чтобы покинуть его колени или сильные руки. Я просто хотела насладиться этим мимолетным моментом еще несколько секунд. Тогда я бы отпустила его и смирилась с тем, что поставлю какие-нибудь барьеры, блокирующие нашу магнетическую связь.

— Ты ранена? — спросил он.

Я покачала головой, но не могла оторваться от его пристального взгляда. Эти бурные океанские омуты были так же опасны, как и подводное течение.

Напряженность его взгляда исчезла, и одним мощным движением он поднял нас обоих с пола. Когда я твердо встала на ноги, он отступил на шаг, проведя рукой по бороде, а затем пригладив ею волосы.

— Я просто собираюсь сказать это, — сказал он. — Ты прекрасна.

Эти слова, должны были вызвать лучезарную улыбку, но в итоге заставили меня собраться с духом. Его тон был ужасно серьезен. Следующее заявление наверняка разрушит его красивые слова.

— Но мы из двух разных миров. Давай не будем зацикливаться на этой физической связи, или что бы это ни было, и делать что-нибудь глупое.

— Конечно, — сказала я, проглотив свое разочарование. — Я согласна.

Очевидно, он был прав. Бо был из тех мужчин, которым нужен был кто-то с гораздо меньшим багажом, чем я таскала с собой. Между нами ничего не могло случиться. Интрижка наверняка привела бы к катастрофе.

Но почему-то его отказ ранил сильнее, чем удар, который Антон нанес мне по ребрам.

Глава 4

День седьмой.

Я начала вести подсчет на клочке бумаги на кухне, иначе дни слились бы воедино.

Почему? Потому что мне было чертовски скучно.

Каждый день было одно и то же. Проснуться. Принять душ. Сделать все возможное, чтобы уложить волосы без фена, выпрямителя или щипцов для завивки. Съесть завтрак. Почитать. Пообедать. Почитать. Поужинать. Почитать. Лечь спать.

Без электронной книги Фелисити я бы сошла с ума на четвертый день.

Поначалу мне нравился расслабленный и сонный темп. Я погрузилась в несколько потрясающих любовных романов, и время пролетело незаметно, но потом я начала нервничать. Эта девушка не была создана для того, чтобы сидеть сложа руки. Мои пальцы постоянно двигались, и каждый раз, когда я садилась, мои ноги начинали непроизвольно дрыгаться.

Я скучала по своей работе. Я скучала по своему городу. Я скучала по своей квартире.

Я скучала по своему телефону.

Фантомные боли от его ампутации были не шуткой. Я постоянно тянулся к нему. Социальные сети никогда по-настоящему не были моим увлечением, но у меня вошло в привычку периодически проверять их в течение дня. Я использовала их, чтобы следить за жизнью моих братьев во Флориде. Чтобы узнать, какие слухи распространяют светские хроники о моих любимых знаменитостях. Выслеживать вражеских репортеров в конкурирующих газетах.

Теперь я была полностью отключена.

Никаких сообщений. Никакого Гугла. Никаких покупок в Интернете.

Поскольку моя лодыжка почти зажила, я принялась расхаживать взад-вперед, чтобы скоротать время.

Именно этим я сейчас и занималась. Расхаживалась. Восемь шагов до одной стены. Восемь шагов назад. Если я шла от ванной до входной двери, это занимало пятнадцать шагов.

И где был Бо, мой так называемый компаньон, во время всех этих нервных шагов?

Избегаел меня.

Он исчезал первым делом с утра и возвращался прямо перед обедом. Наши вечера проходили в основном в тишине. Я читала — или притворялась, что читаю, наблюдая за ним краем глаза, — а он возился вокруг аванпоста, пока не приходило время раскладывать свою кровать на полу и засыпать.

С тех пор как он заявил, что не заинтересован в изучении нашей химии, отношения между нами стали ужасно неловкими. Всякий раз, когда он был рядом, я была настолько сосредоточена на том, чтобы избегать его личного пространства, что едва могла поддерживать нормальный разговор. Бо, должно быть, тоже почувствовал мой дискомфорт, потому что за последние несколько дней он даже не пытался завязать светскую беседу.

Я должна была нарушить это молчание.

Может быть, сегодня вечером мне стоит прояснить ситуацию. Сказать ему, что он меня привлекал, но у меня не было желания вступать в романтические отношения. Сказать ему, что все, чего я хотела, — это неуловимая мужская/женская дружба. Конечно, к четырнадцатому дню мое влечение к нему угаснет, и я вернусь к нормальной жизни. Тогда дружба будет легкой. Верно?

Верно.

— Привет. — Низкий рокот Бо напугал меня. Я развернулась к входной двери, прижимая руки к бешено колотящемуся сердцу. — Прости. — Он шагнул внутрь. — Я думал, ты слышала, как я подошел.

Я покачала головой.

— Я задумалась. В чем дело? — Я засунула руки в карманы-кенгуру своей зеленой толстовки, чтобы они не двигались.

— Я только что закончил с проектом. И хотел спросить, не хочешь ли ты выйти и посмотреть, над чем я работаю.

— Э-э, уверен?

Его брови поползли вверх.

— Это вопрос или ответ?

— Ответ? Я имею в виду, конечно. Я выйду, — я сглотнула, — туда.

Последние семь дней я провела внутри. Я не была любительницей природы, и без Бо рядом мне не хотелось отправляться на разведку в одиночку. Единственный раз, когда я отважилась выйти за дверь, был для того, чтобы отнести мешок с мусором в мусоросжигательный бак. Позже Бо сказал мне, чтобы я плотно закрывала крышку, чтобы не привлекать енотов или медведей. Это так напугало меня, что я сделала своей личной миссией в жизни избегать создания мусора.

— Выходи, когда будешь готова. Я наколю еще несколько поленьев.

Я кивнула и пошла доставать свои теннисные туфли. Звук топора Бо, рубящего дерево, эхом отразился от стен, когда я наклонилась, чтобы завязать шнурки на ботинках, дыша сквозь боль в моих все еще ноющих ребрах.

— Готова, — крикнула я, выходя наружу и прикрывая глаза, пока они привыкали к яркому послеполуденному свету.

Он нанес последний мощный удар, и я изо всех сил постаралась не обращать внимания на трепет в животе. Я шла рядом с ним, когда мы удалялись от дороги и аванпоста, его длинные шаги были медленнее, чем обычно, а мне приходилось идти в два раза быстрее, чтобы не отставать.

— Итак, ты закончила вести себя странно? — спросил Бо.

Мой подбородок опустился, и я уставилась на него огромными глазами.

— Что?

— Я спросил, закончила ли ты вести себя странно.

Я прищурилась, увидев ухмылку на его лице. Как он мог свалить все это на меня? Он тоже вел себя странно. Что ж, возможно, его поведение было скорее реакцией на мое. Не важно. Это была последняя тема, которую я хотела обсуждать.

— Я даже не собираюсь признавать это замечание. — Я высоко подняла подбородок и ускорила шаг. Его смешок вызвал закатывание глаз.

Мы прошли мимо кучки деревьев и оказались на длинной, широкой поляне, поросшей сочной зеленой травой. Я вздернула подбородок, солнечный свет ослепил мое лицо. Мое настроение мгновенно воспряло. Мне нужно было заставить себя чаще выходить на улицу и повысить уровень витамина D.

Сейчас я чувствовала себя лучше, чем за всю неделю.

Опустив подбородок, я огляделась по сторонам. Аванпост располагался в горной долине. Луг, по которому мы шли, был окружен вечнозелеными холмами, которые, поднимаясь в небо, превращались в голубые горы. Примерно на полпути вверх по их крутым склонам деревья все еще были припорошены снегом. Стоя на открытом месте, я чувствовала себя такой маленькой по сравнению с их величием.

— Прекрасно. — Трава была яркой, неоново-зеленой по-весеннему, и ее чистый запах был приятной переменой по сравнению с древесным ароматом в аванпосте. Воздух все еще был прохладным, но не резким. Ветерок шелестел в вечнозеленых растениях, наполняя воздух нежным шепотом.

— Хочешь верь, хочешь нет, но это взлетно-посадочная полоса, — сказал Бо. — Я работал над расчисткой деревьев, которые начали расти слишком далеко на лугу. — Он указал на несколько больших куч поваленных деревьев по краям поля.

— Почему у черта на куличках есть взлетно-посадочная полоса?

— На случай, если маленькому самолету потребуется совершить экстренную посадку. По всем горам разбросано множество таких маленьких полос. Обычно они расположены рядом с аванпостом, так что там есть укрытие. Часть моей работы в лесной службе состоит в том, чтобы следить за тем, чтобы поля были чистыми, а линия деревьев не слишком зарастала.

— Похоже, это большая работа.

— Я не все делаю сам. У меня есть команда, которая ездит по более крупным местам. В паре крупных аванпостов есть постоянные жители, которые живут там круглый год. Но поскольку это место всегда было моим любимым, я обычно прихожу сюда и убираюсь сам.

Это меня нисколько не удивило. Хотя Бо не был слишком разговорчив со мной на этой неделе, он казался счастливым и довольным.

— Тебе действительно здесь нравится, не так ли?

Он кивнул.

— Да.

— Почему? — Мой вопрос не был осуждающим, просто любопытным. Я оказалась в центре другой культуры, в другом мире. Может быть, если бы я поняла, что Бо находил таким привлекательным, странные вещи здесь не пугали бы меня так сильно.

— Думаю, мне это просто подходит. Это отзывается в моей душе. Я всегда чувствовал себя умиротворено в лесу, здесь жизнь просто кажется… проще.

— Твоя жизнь в городе сложная?

Он пожал плечами.

— Нет. Может быть.

Несколько мгновений мы шли молча, пока я ждала, что он расскажет подробнее. Когда он этого не сделал, разочарование вскипело у меня в животе. Моя любознательная натура была обделена на этой неделе. Я скучала по тому, чтобы быть в режиме репортера и задавать вопросы всякий раз, когда они приходили мне в голову. Мой босс всегда сравнивал меня с маленьким ребенком, который подпрыгивает на ногах, миллион раз спрашивая «почему», пока я не буду удовлетворена ответом.

Мне нужно было от Бо нечто большее, чем ответ из двух слов.

— Ну же, ты не можешь дать мне ответ получше? Ублажи меня. Пожалуйста?

— Любопытная. — Он посмотрел на меня сверху вниз и ухмыльнулся.

Я одарила его своим взглядом «я жду», и он улыбнулся шире.

— Я бы не сказал, что жизнь сложна, — наконец сказал он, — просто она становится напряженной. Мне нужно примерно на три сотрудника больше, чем у меня есть. Если в этом районе происходит пожар, это число становится больше похоже на десять. И в последнее время у нас было несколько сложных поисково-спасательных работ. К тому же я делаю все возможное, чтобы помогать семье и проводить время с Коби, чтобы в его жизни была фигура отца. У меня в воздухе много мячей, и я не хочу уронить ни одного.

Вдобавок ко всей этой ответственности, он взял на себя еще и мои проблемы. Бо был из тех мужчин, на которых все вокруг полагались. И вместо того, чтобы заняться своей жизнью в Прескотте, он застрял здесь. Его отсутствие в городе, возможно, способствовало повышению уровня стресса.

Сабрина МакКензи, ты эгоистка. Я была так поглощена беспокойством о своей собственной жизни, что не приняла во внимание, что эта ситуация делает с жизнью Бо.

— Мне жаль, Бо. Последнее, что тебе нужно, — это нянчиться со мной.

— Я не возражаю. Правда. Мне все равно нужно было подняться сюда и сделать давно назревавшую уборку.

— Ты уверен?

— Я уверен. Хотя, все было бы еще лучше, если бы ты перестала меня избегать.

Я кивнула.

— Хорошо.

Самое меньшее, что я могла сделать для Бо — это сделать наше временное жилище комфортным. Я бы сделала все, что в моих силах, чтобы не позволить моему сильному влечению встать на пути дружбы. Бо был прав, проведя черту между нами, и я слишком остро отреагировала, сделав ситуацию более неловкой, чем она должна была быть. Мы были взрослыми. Он вел себя как один из них. Пришло время и мне начать.

Мы прогуливались по поляне, наслаждаясь свежим весенним воздухом и щебетанием птиц на деревьях. Вдалеке Бун прыгал по траве, постоянно виляя хвостом, в то время как его нос улавливал различные запахи. Так же, как и Бо, Бун был здесь в своей стихии.

— Посмотри туда. — Бо указал на кролика.

— Мило! Дикое существо, которое не пугает меня до чертиков. — Мое восхищение животным было прервано, когда Бун появился из ниоткуда и залаял, прогоняя кролика прочь.

К тому времени, как мы добрались до дальнего конца луга, неловкость прошлой недели почти исчезла. Когда мы повернулись, чтобы отправиться обратно к аванпосту, Бо спросил:

— Как ты думаешь, что происходит с Фёдоровыми?

Я покачала головой.

— Я не знаю. Без Интернета, я могу только догадываться. Я скрестила пальцы на том, что вмешалось ФБР. — Если они этого не сделали, тогда я не знаю, что буду делать. Антон найдет меня и закончит то, что он начал в моей квартире. Но я верила, что Генри, мой контакт с ФБР, не подведет меня.

Бо что-то промычал и потер рукой заросшую бородой челюсть. На этой неделе я узнала, что это означало, что он о чем-то размышлял.

— А как насчет твоей семьи?

Мне было неприятно думать о том, как мое исчезновение повлияло на моих родителей, настолько сильно, что я старалась не думать об этом.

— А что насчет моей семьи?

— Они, должно быть, беспокоятся. Я уверен, что они уже знают, что ты пропала.

Мои плечи опустились.

— Да. Я уверена, что так оно и есть.

От мысли о том, что я причиню им боль, у меня заболел живот.

Моя мама, вероятно, находилась в постоянном движении — я унаследовала от нее свою привычку расхаживать взад-вперед. В то время как она была неистовой и активной беспокойницей, мой папа был угрюмым и замкнутым, когда испытывал стресс. У него уже было две язвы, потому что страхи разъедали его изнутри. Я просто надеялась, что мои братья, которые были самыми уравновешенными из всех нас, смогут удержать их от паники.

— Вы в хороших отношениях? — спросил Бо.

Я покачала головой.

— Не совсем. Мои родители гораздо ближе с моими старшими братьям-близнецам. Работа всегда была для меня такой напряженной, что я нечасто возвращалась домой.

За все годы, что я там жила, мои родители навещали меня в Сиэтле всего дважды: один раз на выпускной в колледже и один раз, когда я получила награду в газете. Мои братья приехали только на мой выпускной.

Они предлагали навестить меня, а я говорила им, что занята на работе. Они приглашали меня приехать домой, и у меня внезапно появлялась идея для рассказа, которая просто не могла подождать. В последний раз я видела свою семью три года назад, когда прилетела домой после того, как мама умоляла меня быть там на Рождество. Мы все провели вместе неловкую неделю, у нас больше не было общего, и все ненавидели вынужденную светскую беседу, пока я не вернулась в Сиэтл.

Но то, что я не была близка со своей семьей, еще не означало, что там не было любви. Я знала, что мои родители любят меня, даже если мы не часто разговариваем. Я была уверена, что они сходили с ума, гадая, жива ли я.

Закручивая прядь волос в конский хвост, я начала думать обо всех других людях в моей жизни. Был ли мой босс обеспокоен тем, что Фёдоровы добрались до меня? Он всегда подталкивал меня к проверке пределов во время моих расследований, но он также всегда напоминал мне, что в первую очередь нужно быть в безопасности. Он никогда не простил бы себе, что поручил мне эту историю, если бы узнал, как Антон избил меня. Я не могла себе представить, что чувствовал бы мой босс, если бы думал, что я мертва.

Кроме него, был мой швейцар, который больше походил на любимого дядю. Он, несомненно, был обеспокоен моим местонахождением и, вероятно, ежечасно звонил в полицию, чтобы узнать, есть ли у них какие-нибудь новости.

Но, по крайней мере, Фелисити знала, что со мной все в порядке.

— Я не хотел тебя расстроить. — Бо убрал мою руку от волос.

— Все в порядке. Я просто хотела бы, чтобы у меня был способ тайно предупредить людей о том, что я жива. Все, наверное, думают, что я плаваю с рыбами в бетонных ботинках.

— Хм, — сказал он. — Давай проведем небольшой мозговой штурм по этому поводу. Электронная почта не подходит. Ее легко отследить. Телефонные звонки тоже запрещены. А как насчет почты? Я сомневаюсь, что Фёдоровы следят за почтовой службой. Что, если ты отправишь своей семье письмо? Прескотт находится всего в паре часов езды от Вайоминга. Когда я вернусь, я мог бы проехать через границу и отправить его по почте, просто чтобы нам не пришлось беспокоиться о почтовом штемпеле.

— Это может сработать. — Мое настроение мгновенно поднялось. Облегчение беспокойства моих родителей во многом облегчило бы мое собственное. — Ты не возражаешь?

— Вовсе нет. И ты могла бы заодно сообщить об этом своему агенту ФБР. У них не будет причин тратить часы, пытаясь выследить тебя, когда они могут использовать их для того, чтобы припереть Фёдоровых к стенке.

Я улыбнулась первой искренней улыбкой за неделю.

— Согласна. Хорошая идея, Голиаф.

Он ухмыльнулся.

— Спасибо.

Этот план успокоил меня, но не полностью. Даже если я уведомлю свою семью и ФБР, в воздухе все еще висит множество вопросов. В зависимости от того, как долго я пробуду здесь, жизнь, к которой я вернулся в Сиэтле, может сильно отличаться от той, которую я покинула.

Удержат ли мои домовладельцы мою квартиру за мной? Если они будут думать, что я мертва, наткнусь ли я на незнакомцев, живущих в моем доме? А как же моя работа? Мой босс и так обходился слишком малым количеством репортеров. Скоро ли я стану безработной?

Я подавила сухой смешок.

Это было не то великолепие, которое я когда-то себе представляла.

Когда я писала статью о Фёдоровых, я представляла, как изменится моя жизнь после ее публикации. Я представляла, как получаю номинации на премии и личные почести от министерства юстиции. Я видела продвижения по службе и повышение зарплаты в газете. Я мечтала стать современной героиней.

Антон Фёдоров проверил на прочность мое эго.

Никогда бы я не подумала, что все могло пойти так ужасно неправильно.

— Что теперь? — спросил Бо.

— Хм?

Его брови нахмурились.

— Минуту назад с тобой все было в порядке, а потом улыбка исчезла с твоего лица. Что сейчас крутится у тебя в голове?

— Я просто думала обо всех вещах, которые я оставила позади. — Я призналась в своих опасениях, и он сочувствовал, но, к сожалению, несмотря на то, что он предложил решение других моих проблем, на этот раз мы мало что могли придумать. Тем не менее, это помогло выговориться.

Бо был искусным слушателем, и, хотя я знала его всего неделю, я доверяла ему в том, что касается честных советов. Он пользовался моим полным уважением. Я не могла вспомнить, когда в последний раз встречала такого замечательного мужчину, как он.

Он мог бы надавить на меня раньше на этой неделе, воспользовавшись моей уязвимостью и влечением к нему. Большинство моих бывших парней или бывших любовников так бы поступили, и, видит бог, я бы не стала сопротивляться, если бы он затащил меня в свой спальный мешок. Но это было не в стиле Бо Холта.

Мне это понравилось. Очень.

— Спасибо, Бо.

— В любое время. — Он толкнул меня своим огромным плечом. Я была уверена, что он всего лишь хотел, чтобы я немного отступила в сторону, но от толчка я отлетела в сторону. Если бы не его быстрые рефлексы, моя задница приземлилась бы в траву и грязь.

— Черт. Извини, — сказал он, поднимая меня. — Я причинил тебе боль?

Я покачала головой и хихикнула. Боль в моих ребрах не была поводом для того, чтобы заставлять его чувствовать себя плохо.

— Дай-ка угадаю. Ты не знаешь своей собственной силы?

Он тоже засмеялся.

— Что-то вроде того.

У меня немного перехватило дыхание от широкой улыбки, смягчившей его лицо. Наши взгляды встретились, но прежде чем это продлилось слишком долго, я вырвалась и снова пошла вперед. Почему он должен был быть таким горячим? Оказаться здесь в ловушке с человеком-кефалью⁷ или пожирателем козявок было бы намного проще. Ну… может быть, и не проще, но уж точно менее заманчиво.

Мы с Бо преодолели оставшееся расстояние до края луга и отступили в тень деревьев. Я сразу же соскучилась по солнечному свету и бросила себе вызов выходить на улицу более регулярно. Может быть, я бы даже предложила помочь Бо с его проектами. Теперь, когда неловкость последних семи дней прошла, я могла наслаждаться его обществом, вместо того чтобы избегать его. В конце концов, скоро я останусь одна. Мне нужно было насладиться его обществом, пока оно у меня еще было.

— Что бы ты хотел на ужин? — спросил я, когда мы приблизились к заставе.

— Давай сначала прокатимся. Давай, запрыгивай, я сейчас вернусь. — Бо позвал Буна, и пес подбежал к нему.

Поездка казалась приятным способом скоротать остаток дня, и не похоже было, что мои электронные книги куда-то денутся. Мне понравилась прогулка по лугу, и я была бы не прочь поближе познакомиться с окрестностями. Ночью дикая местность все еще пугала меня до чертиков, но днем горы и деревья были какими-то величественными.

Бо и Бун сели в грузовик, и собака устроилась прямо у меня под боком. Он, так же, как и деревенский пейзаж, нравился мне все больше.

Я ехала молча, пока Бо вез нас сквозь деревья. Мы были не на дороге, и я мысленно помолилась, чтобы он смог найти дорогу обратно к аванпосту. Когда он направил грузовик вверх по узкому и чрезвычайно крутому склону, я ахнула и схватилась за ручку двери, в то время как мое сердце подпрыгнуло к горлу. Грузовик накренился под таким крутым углом, что это было похоже на катание на американских горках по первому ужасающему склону перед неизбежным падением.

Пожалуйста, грузовик, не перевернись. Я бы очень хотела дожить до своего тридцать пятого дня рождения.

Потребовалось несколько минут после того, как мы поднялись на склон, чтобы мое бешено колотящееся сердце успокоилось. Бо припарковался, и как только моя паника улеглась, я взглянула на невероятный вид. Отсюда, сверху, я могла видеть вечность.

— Вау. Я чувствую себя так, словно нахожусь в Средиземье. — Высокие, покрытые снегом горы вдалеке возвышались, как гиганты, над открытыми золотыми равнинами между ними.

— Я бы не принял тебя за фанатку «Властелина колец», — сказал Бо. — Фильмы или книги?

— Как правило, книги, но фильмы тоже были невероятными, так что они — исключение.

Бо промычал что-то в знак согласия, прежде чем вытащить свой мобильный телефон.

— Вот. — Он протянул его мне. — Тут, наверное, всего одна или две полоски, но это хоть что-то. Используй мой профиль и проверь свою семью. Ты можешь посмотреть новости, чтобы узнать, что происходит с Фёдоровыми.

На секунду я застыла, пока до меня не дошли его слова. Он привез меня сюда, потому что здесь была сотовая связь. Взяв телефон, я просияла.

— Спасибо.

Я зашла в приложение Фейсбук, но остановилась, прежде чем ввести имя моей мамы в строку поиска. Я посмотрела на Бо, в моих глазах стояли слезы.

— А что, если Фёдоровы доберутся до них? — Я едва смогла выдавить из себя эти слова.

Его взгляд смягчился, и он протянул руку, положив ее мне на шею сбоку.

— С ними все в порядке. Джесс нашел бы нас, если бы случилось что-то плохое.

— Ты так думаешь?

— Я знаю. — Его большой палец погладил нижнюю часть моей челюсти, и я не смогла удержаться, чтобы еще больше не навалиться всем весом на его успокаивающую хватку.

— Хорошо. — Я сморгнула слезы. Затем, сразу же погрузившись в работу, я выследила свою семью в Фейсбуке.

Мои родители, братья и вся большая семья регулярно публиковали мольбы, умоляя предоставить информацию о моем местонахождении. В их словах было столько беспокойства, что я не могла сдержать слез, которые текли по моим щекам. Видео, которое опубликовал мой отец, было душераздирающим. Его кожа была в пятнах от слез, и он выглядел разбитым от беспокойства.

Я чувствовала невыносимую вину за то, что заставила их страдать, но в то же время испытывала невероятное облегчение, потому что, несмотря на беспокойство, все они были в безопасности и невредимы.

— Ну? — спросил Бо.

Я протянула ему телефон, чтобы он увидел сообщение, которое я открыла.

— Я современная девушка с упаковки молока.

— Ничего себе прическа. — Мы оба рассмеялись его шутке. Я была благодарна ему за юмор, который помог мне взять свои эмоции под контроль.

— Я переживала фазу отращивания длинных волос. — Очевидно, мне нужно было прислать своим родителям несколько более свежих фотографий. Ту, которую они распространили, была со времен моего выпуска из колледжа. У меня на макушке был огромный начёс.

Глядя на прекрасную даль, я дала молчаливое обещание. Я построю более прочные отношения со своей семьей. Как только я смогу свободно покинуть свое убежище в Монтане, я стану лучшей дочерью и сестрой.

Вернувшись к телефону, я начала копаться в последних новостных статьях из моей газеты. Огромное облегчение разлилось по моим венам, когда я прочитала, что Фёдоровы арестованы и ФБР проводит масштабное расследование их связей с русской мафией. Я громко вздохнула с облегчением, что моя тяжелая работа не была напрасной.

Час спустя я была в лучшем психическом состоянии, чем когда-либо после Сиэтла.

— Спасибо, — сказала я Бо. — Большое спасибо. — Я никогда не смогу объяснить, как много значил этот час связи с реальным миром.

— Нет проблем. — Его непринужденная улыбка заставила мое сердце биться с удвоенной силой.

Проклятье. Мое влечение к Бо не ослабевало, ни на йоту. Трепетание новичка превращалось во всепоглощающее желание. Мое сердце могло бы влюбиться в этого милого вдумчивого мужчину. Это было неизбежно. И это было бы вечное падение. Катастрофический спуск, который разбил бы мое сердце об асфальт и не оставил бы никакой надежды на ремонт.

Потому что будущее с Бо было невозможно.

Мы из двух разных миров.

Его слова звенели у меня в ушах и звучали еще хуже, чем неделю назад.

Я снова повернулась к его телефону, когда тупая боль поселилась в моем сердце. Когда это испытание закончится, я вернусь к своей жизни, а Бо останется здесь, в своей. Чем скорее я смирюсь с этой участью, тем лучше.

— Можно еще минутку? — спросила я.

— Столько, сколько тебе нужно.

Мои пальцы работали автоматически, вводя имя последнего поиска в Фейсбуке. И снова меня встретила моя фотография, на этот раз гораздо более свежая, сделанная всего четыре недели назад. Но, в отличие от фотографий, которые опубликовала моя семья, на этой фотографии я была не одна.

Антон стоял рядом со мной, обняв меня за плечи. Улыбка на моем лице показалась бы искренней всем тем, кто плохо меня знал. Красивое лицо Антона было украшено широкой улыбкой, он смеялся над фотографом, своим братом Иваном.

Фотография была тревожной, но именно от подписи у меня по спине побежали мурашки.

Пожалуйста, помогите мне найти мою прекрасную девушку Сабрину. Мы отчаянно хотим вернуть ее домой.

Глава 5

Я не могла дышать. Боль горячими, острыми импульсами отдавалась от моих ребер по всему телу. Мои ногти вцепились в ковер, когда я попыталась перекатиться в позу эмбриона, но мои бедра были прижаты. Антон навис надо мной, его ноги обхватили мои бедра и прижали меня к полу.

— Ты, блять, труп, — усмехнулся он. — Я заставлю тебя заплатить за то, что ты играла со мной. Неужели ты думала, я не узнаю, что ты репортер? Что ты рылась по ночам в моем офисе?

— Антон… — Но прежде чем я успела взмолиться о пощаде, его кулак коснулся моей уже пульсирующей щеки. В глазах у меня все побелело. Мой рот был приоткрыт, но боль была слишком сильной, чтобы я могла закричать.

— Ты всего лишь шлюха. Я покажу тебе, как я обращаюсь со шлюхами.

«Нет!» Это слово кричало у меня в голове, но ничего не слетело с моих губ. Рука Антона снова сомкнулась на моем горле, лишив меня возможности говорить и заставив в панике хватать ртом воздух. Все начало расплываться: его лицо, потолок над ним, диван рядом со мной. Но как раз перед тем, как мир погрузился во тьму, он отпустил меня. Мои легкие горели, когда я жадно глотала воздух. Мой голос снова заработал, и я хрипло взмолилась о помощи.

Он остановил мой крик резким ударом наотмашь в челюсть, прежде чем встать и расстегнуть свой ремень.

Две сильные руки разбудили меня.

— Сабрина, проснись.

Мои глаза резко открылись. Бо навис надо мной, его глаза были полны беспокойства. Я поднялась со своей койки и смахнула прилипшие волосы со лба. Мое сердце бешено колотилось, а грудь вздымалась от судорожных вдохов.

Еще один кошмар.

Они мучили меня всю неделю, с того самого дня, когда я заглянула в аккаунты Антона в социальных сетях и увидела свою фотографию с фальшивой подписью. Каждый раз, когда я пыталась заснуть, я снова проваливалась в один и тот же сон.

— Прости, — выдохнула я, глубоко дыша, чтобы замедлить бешено колотящееся сердце.

— Не извиняйся. Тот же кошмар?

Я кивнула.

После того, как я третью ночь просыпалась с криком и вся в поту, Бо отказался позволить мне отмахнуться от этого, как от просто плохого сна. Он сел со мной на койку и потребовал, чтобы я все рассказала.

И я рассказала. Рассказала даже больше, чем Фелисити. Не то чтобы я намеренно скрывала от нее какие-то детали, но сейчас я вспомнила больше, чем, когда впервые приехала в Монтану. Ночные кошмары вернули все это в ярких деталях. Каждый удар. Каждую пощечину. Каждое слово Антона. Бо узнал обо всем.

Когда я рассказала ему о плане Антона изнасиловать меня, он так разозлился, что ему пришлось выйти на улицу в темноте и колоть дрова до восхода солнца.

— Я думаю, что собираюсь принять душ. — Было все еще темно, но заснуть после кошмара было невозможно.

— Хорошо. — Бо встал первым и помог мне подняться на ноги.

Я проковыляла в ванную и включила кипяток. После я натянула свежую пару пижамных шорт и тонкую кофточку. Я не собиралась возвращаться в постель, но, по крайней мере, там было удобно.

Мои руки отяжелели, когда я расчесывала волосы. Усталость въелась в мои кости, и я, по сути, была зомби, слишком напуганной, чтобы заснуть, поэтому я заставляла себя бодрствовать. Растворимого кофе, которого нам с Бо должно было хватить на месяц, почти не осталось.

С мокрыми волосами, свисающими по спине, я вышла из ванной на цыпочках, надеясь, что Бо смог снова заснуть. Мои ноги затормозили от того, что случилось с гостиной, пока я была в душе. Мой спальный мешок больше не лежал на моей койке, а был расстелен на полу. Кровать Бо была развернута, а затем снова соединена с моей, образовав одну большую кровать.

— Что происходит? — спросила я.

Бо протянул руку.

— Иди сюда.

Я сделала неуверенный шаг и вложила свою руку в его. На Бо были только темно-серые боксерские трусы и футболка, его обычная одежда для сна, но выражение его лица говорило, что речь шла не о сексе. Его глаза были полны беспокойства, и в них не было ни проблеска похоти.

Он подвел меня к кровати и опустился на колени, опуская на пол. Затем, улегшись на спину, он похлопал по месту рядом с собой.

— Бо, я не смогу уснуть.

— Что ж, ты попробуешь. Ты еле держишься на ногах, и если ты немного не отдохнешь, то слишком истощишь себя.

Я покачала головой.

— Я не хочу. — Голос Антона все еще звучал у меня в ушах. Я бы не смогла справиться с еще одним кошмаром сегодня.

— Поверь мне. Пожалуйста? — попросил он. — Я держу тебя.

Его слова растопили мою решимость, и я скользнула в теплый карман. Одна его рука обвилась вокруг моей шеи, в то время как другая прижала меня к его груди. Уткнувшись лицом в его плечо и зажав руки между нами, я была надежно заключена в его объятия.

— Постарайся расслабиться, — прошептал он мне в волосы.

— Хорошо. — Это заняло у меня несколько мгновений, но вскоре напряжение в моих мышцах спало. Тревожные мысли исчезли, и на меня снизошло озарение.

Ни один мужчина никогда не обнимал меня так крепко.

Я была создана для того, чтобы быть заключенной в эти объятия.

Женщина может многое сказать по тому, как мужчина держит ее. Она могла бы сказать, хватит ли у него сил выдержать более тяжелые моменты. Если бы у него было сильное, но доброе сердце. Если бы он мог заставить ее чувствовать себя в безопасности и любимой.

Объятия Бо сказали все это и даже больше.

Он знал, что у меня были трудные времена, но вместо того, чтобы поднять меня и взвалить на себя это бремя, он просто оказывал мне поддержку, чтобы я справилась с этим сама. Он поддерживал меня. Я не нуждалась и не хотела, чтобы мужчина сражался за меня в моих битвах, даже если они были направлены против демонов в моем сознании. Я хотела мужчину, который держал бы меня за руку, время от времени сжимая ее, чтобы я знала, что я не одинока, когда веду свою собственную войну. Мне нужен был мужчина, который подтолкнул бы меня продолжать борьбу, потому что он знал, что я в конечном итоге выиграю.

Оказаться в сильных объятиях Бо было именно тем, в чем я нуждалась. На этот раз, когда Антон прокрадется в мой сон и начнется кошмар, я буду не одна пытаться оттолкнуть его.

Я сомневалась, что когда-нибудь снова обрету такие идеальные объятия.

— Спи, — прошептал Бо мне в волосы.

И впервые за неделю я именно это и сделала.

Последние шесть ночей я спала в объятиях Бо, и ни разу Антон не приходил ко мне во сне. Точно так же, как этим утром, я мирно проснулась от того, что теплые руки обвились вокруг моей спины, а сердцебиение Бо вибрировало у моей щеки.

— Доброе утро, — прогрохотал он мне в макушку.

Я откатилась в сторону и растянулась в спальном мешке.

— Доброе утро.

Когти Буна зацокали по полу, и я закрыла лицо руками, прежде чем его мокрый нос смог коснуться моего рта.

— Бун, убирайся отсюда, — сказал Бо.

— Все в порядке. — Я хихикнула и села, протянув руку, чтобы почесать висячие уши Буна. Я твердо придерживалась своей позиции, что я не любитель домашних животных, но, как и в большинстве правил, были некоторые исключения. И Бун был им. Его мех был мягким, и он не так уж много линял. Он был ласковым и, как и его хозяин, успокаивал меня в моем запутанном мире.

— Я собираюсь принять душ. — Бо поднялся с пола и отошел, а я продолжила гладить Буна.

Поскольку было бы преступлением не воспользоваться моментом и не оценить его сексуальную округлую попку, одетую только в нижнее белье, я украдкой взглянула на него, прежде чем он исчез в ванной. Мурашки пробежали по моей спине, прежде чем я встала и начала сворачивать кровать.

Нашу кровать.

Мы с Бо просто играли в домино.

Днем мы вместе работали на улице, а потом возвращались на аванпост, чтобы приготовить ужин на крошечной кухне. После еды мы проводили вечера у камина, играя в джин-рамми или криббедж. Потом он заправлял нашу кровать, прижимал меня к своей груди, и мы оба засыпали, не шевелясь, до утра.

Как молодожены, мы проводили друг с другом столько времени, сколько могли, но без секса. Это все еще была запретная зона.

Угасло ли мое влечение к Бо? Ни в малейшей степени, и это немного нервировало. Я никогда раньше не оказывалась в такой ситуации. Дольше всего я когда-либо чувствовала влечение к мужчине — две недели. Сегодня была третья неделя, как мы находимся в аванпосте, и я все еще горела сильнее, чем когда-либо.

Я знала, что Бо все еще чувствует то же самое. Причина, по которой он всегда принимал душ первым — это гигантский придаток, каждое утро тыкающий меня в бедро.

Будьте прокляты эти обстоятельства.

В другой обстановке, в другое время Бо был бы идеален для любовника. Он мне нравился. Я не могла вспомнить, когда в последний раз мне так сильно нравился парень. Его уравновешенный характер задевал за струны моего сердца, его сухое чувство юмора соответствовало моему собственному, а его игривое поддразнивание заставляло меня чаще улыбаться. Мое тело затрещало, когда оказалось рядом с его, и я не сомневалась, что секс с ним сведет меня с ума.

Если бы только я встретила его до Антона и моей истории. Если бы только он не был так привязан к Монтане. Если бы только я не была так привязана к своему городу.

Если бы только Бо не возвращался сегодня к своей жизни в Прескотте.

— Ты будешь скучать по мне, Бун?

Он завилял хвостом и повернулся к двери.

Я думаю, что нет.

— Я все. — Бо вышел из ванной, вытирая полотенцем волосы. У меня потекли слюнки при виде его босиком, в джинсах и простой черной футболке.

Я прошла мимо него, наши руки соприкоснулись, и я быстро закрыла дверь ванной, чтобы он не увидел моих покрасневших щек.

Черт бы побрал эти щеки.

Наверное, было хорошо, что он уезжал. Чем дольше он оставался, тем больше было шансов, что мы оступимся и поддадимся этому влечению, а прямо сейчас Бо был нужен мне больше как друг, чем как любовник.

Когда я вышла из ванной двадцать минут спустя, все приятные ощущения в животе сменились неприятными. Бо стоял на коленях рядом со своей спортивной сумкой, собираясь уезжать в город. Его обувь больше не стояла рядом с моей, и он уже достал пустой холодильник, который мы использовали в качестве обеденного стола.

— У тебя есть белье, которое ты хотела, чтобы я увез? — спросил он.

Я кивнула и подошла к своей сумке, стоявшей рядом с его.

— Я не уверена, сколько вещей тебе отдать. Как ты думаешь, когда ты вернешься? — Скажи завтра.

— Через неделю.

Мои плечи опустились. В последний раз я испытывала такое сильное беспокойство по поводу предстоящей недели после окончания средней школы, когда уехала из Флориды, чтобы проехать через всю страну в Сиэтл.

— Хэй. — Его рука нежно погладила меня по спине. — С тобой все будет в порядке.

— Конечно. — Моя внешняя уверенность выдавала мои внутренние чувства, но я не хотела, чтобы Бо знал, как сильно я боялась этой недели. Скорее всего, мои кошмары не только вернутся, но и мне снова будет невыносимо скучно. Если бы Бо знал, что я схожу с ума, он бы не ушел.

Но ему нужно было уходить.

Ему нужно было вернуться к своей жизни и своим обязанностям. Я отняла у него достаточно времени, и, кроме того, мне отчаянно хотелось еще кофе. У меня заканчивалась еда. Мне нужна была одежда, которую стирали в стиральной машине, а не в раковине в ванной.

И нам нужно было оставить между нами некоторое пространство. Мне нужно было некоторое время, чтобы напомнить себе, что дружба с Бо — это самые близкие отношения, которые у нас когда-либо были. Может быть, к тому времени, когда он вернется, я не найду его таким умопомрачительно красивым.

Теперь ты просто обманываешь себя.

— Ты хочешь, чтобы я привез тебе что-нибудь особенное? — спросил он, забирая мое белье и запихивая его в свою сумку.

— Хм. — Я постучала себя по подбородку. — Было бы неплохо привезти диван. Может быть, большой экран и несколько девчачьих фильмов. Я бы также не отказалась от кофемашины.

Он рассмеялся, и я не смогла удержаться от ответной улыбки.

С тех пор, как мы прогулялись по лугу, я поставила перед собой цель делать что-то, что заставляло бы его смеяться каждый день. У Бо было потрясающее чувство юмора, и он часто смеялся, но его смех звучал еще лучше, когда я была его катализатором. Звук его смеха был бальзамом для моего разбитого духа.

Мне будет очень не хватать этого смеха.

— Ты встретишься с Фелисити? — спросила я после того, как он загрузил грузовик.

— Ага. Бун, — позвал он, и пес вприпрыжку влетел внутрь. — Останься.

— Ты уверен? — спросила я. — Я буду в порядке, если ты хочешь забрать его с собой домой.

— Я уверен. — Он протянул руку и провел большим пальцем по моей челюсти. — Здесь с ним все будет в порядке. И с тобой тоже.

Хотела бы я быть так же уверена.

— У нас все будет отлично, — солгала я, стараясь, чтобы мой голос не дрогнул, когда я прощалась.

Он надел солнцезащитные очки и бейсболку цвета хаки, прежде чем выйти за дверь. Я стояла в дверях, Бун у моих ног, и махала рукой, когда его грузовик отъезжал от аванпоста и исчез на двухполосной дороге.

Его шины хрустели по мелким камням на грунтовой дороге. Звук моего рушащегося духа звучал почти так же.

— Только ты и я, Бун, — сказала я, когда грузовик Бо скрылся из виду. — Одни. Приготовишь мне эту вкусную яичницу-болтунью? Или научишь меня играть в покер? Или заставишь меня почувствовать, что я не разрушила всю свою жизнь?

Нет, он этого не сделает. Единственный человек в мире, который мог делать такие вещи, уехал. Я была одна в этом безмолвном лесу. Я была безнадежной городской девушкой, застрявшей посреди гор, не имея ничего, кроме своих сожалений.

Я издала сдавленный крик, когда звук дизельного двигателя Бо больше не доносился из-за деревьев вдалеке. Этот болезненный звук предшествовал потоку слез и неконтролируемым, выворачивающим внутренности рыданиям. Впервые после нападения Антона я позволила себе заплакать. По-настоящему заплакать. Это были искажающие лицо, размазывающие сопли, уродливо-жалобные рыдания.

Когда боль в ребрах стала слишком сильной, чтобы я могла стоять, я пересекла комнату и свернулась калачиком на своей койке. Теперь, когда Бо ушел, я поняла, что именно он разгонял серый туман депрессии. С ним здесь я убедила себя, что последствия моей истории того стоили.

Правда заключалась в том, что я была безрассудна. Я была ослеплена очарованием героизма.

Но я не была героем.

Я была дурой.

— Что. За. Черт.

Великолепно. Теперь мое воображение рисовало голос Бо. Депрессия превратилась в бред.

— Сабрина.

Разве я не могла вызвать в воображении счастливого Бо?

Бун залаял и покинул место у моей койки, где он составлял мне компанию последние четыре дня. Последние несколько минут он был нервным и возбужденным, поэтому я накрыла голову подушкой и проигнорировала его. Я думаю, ему уже надоело, что я просто валяюсь без дела. Не важно. Не то чтобы он не мог приходить и уходить, когда ему заблагорассудится. Дверь была приоткрыта, чтобы мне не пришлось вставать с постели днем. Почему он лаял?

Я плотнее натянула уголки подушки и уткнулась носом в матрас своего спального мешка. Пес мог приставать ко мне сколько угодно. Я не собирался вставать до наступления темноты, и то только для того, чтобы закрыть дверь, чтобы никакие другие существа не пришли в гости.

Еще один лай, и с меня хватит. Что было не так с этой собакой? Неужели он не мог оставить меня валяться в покое?

— Сабрина. — И голос Бо тоже не оставлял меня в покое. Больше никакого лая. Больше никаких сердитых голосов. Мне нужна была тишина, чтобы я могла насладиться своим страданием.

Я потянула подушку вниз еще сильнее, но ее вырвали у меня из рук. Я ахнула и обернулась только для того, чтобы увидеть две мускулистые ноги, стоявшие рядом с моей койкой. Мой взгляд скользнул вверх по ногам в джинсах, узким бедрам, плоскому животу и широкой груди и остановился на хмуром ожидающем взгляде.

Что ж, по крайней мере, я не сошла с ума окончательно.

— Что. За. Черт. — повторил Бо.

— Хм?

— Ты слышала меня. Какого хрена? Я вижу, ты даже не потрудилась переодеться с тех пор, как я ушел, и, судя по всем этим оберткам на полу, ты почти ничего не ела. Что происходит? Ты просто развалина.

— Мило, — невозмутимо ответила я. — Как раз то, что хочет услышать женщина. А теперь верни мне мою подушку. — Я попыталась выхватить ее у него из рук, но он поднял ее слишком высоко, чтобы я могла дотянуться. — Эй! Что ты вообще здесь делаешь? У меня еще есть три дня, прежде чем мне придется притворяться счастливой. — Я встала на колени и снова потянулась за подушкой, но он швырнул ее через всю комнату.

— Что происходит? — спросил он. Его тон полностью изменился с жесткого и немногословного на мягкий и обеспокоенный.

Мое тело обмякло.

— Я запуталась, ясно? У меня в голове много чего происходит, и мне просто нужно было немного похандрить. Ты ничего не можешь сделать, кроме как просто оставить меня в покое.

Он с минуту обдумывал мои слова.

— Чушь собачья.

— Что? — Я резко выпрямилась. — Ты не можешь говорить чушь…

Его руки обвились вокруг моей спины, и он стащил меня с койки.

Черт возьми, нет. Мне не нравилось, когда меня таскали повсюду, даже ради секса.

— Отпусти меня! — закричала я ему в лицо.

— Нет.

Я начала извиваться и брыкаться, но он был слишком силен.

— Бо, я серьезно. Отпусти меня.

Его ответом было рычание и более крепкая хватка. Он отнес меня в ванную и включил душ.

— Что ты делаешь? — закричала я.

— Ты хотела поваляться? Сделай это здесь. — Он поставил меня, полностью одетую, под холодные струи.

— Здесь холодно! — Я закричала, но он проигнорировал меня, задернул занавеску в душе, вышел из ванной и захлопнул за собой дверь.

— Я не могу поверить, что он это сделал. — Стиснув зубы, я сняла с себя промокшую одежду, когда вода начала нагреваться. Я вымещала свое разочарование на волосах и коже, с удвоенной силой скребя и намыливая их.

Я как раз намыливала голову второй раз, когда дверь ванной со щелчком открылась, а затем снова закрылась. Когда я вышла из душа, на стойке лежали чистое белье и фен.

Проклятье. Было действительно трудно продолжать злиться, когда он принес мне единственное косметическое средство, которого я желала больше всего на свете.

Я оделась, высушила волосы, и к тому времени, как вышла из наполненной паром ванной, мое самообладание иссякло. Четыре дня без душа были слишком долгими, и я была рада, что Бо заставил меня встать. Очевидно, я бы никогда не призналась в этом вслух, но я извинюсь за то, что накричала на него.

— Хэй. Извини, что я была… — Я резко остановилась, когда увидела, что он делает на кухне. — Ты привез мне кофеварку?

Он пожал плечами.

— Диван был слишком большим.

И с этими словами весь остаточный гнев испарился.

— Прости, что накричала на тебя.

Он ухмыльнулся.

— Не беспокойся об этом. Извини, что затащил тебя в душ.

— Мне это было нужно. — Вот и все, что я сделала для того, чтобы сохранить этот лакомый кусочек при себе.

— Ну что, ты закончила хандрить?

— Что? Я не хандрила, — сказала я, защищаясь. — Иногда мне просто становится грустно, и требуется некоторое время, чтобы прийти в себя.

— Ты хандрила, Сабрина. Точно так же, как в ту первую неделю, когда мы были здесь, и ты избегала меня.

— Думаю, я более компетентна в оценке своего психического состояния, чем ты, Бо.

— О, я достаточно квалифицирован. Я уже говорил тебе, что у меня чертовски точное представление о тебе. Ты просто хандрила. Я не говорю, что ты не прошла через какое-то дерьмо, но на прошлой неделе ты была совершенно довольна. Я ухожу, а ты снова дуешься.

— Я прошла через «кое-какое дерьмо», — огрызнулась я. — Так что позволь мне разобраться с этим так, как мне нужно. Если это означает «хандрить», то это то, что я собираюсь делать.

— Прекрати использовать воздушные кавычки и успокойся, черт возьми.

Мое кровяное давление снова подскочило до небес, но прежде чем я успела открыть рот, чтобы надрать ему задницу и вернуться в Прескотт, он поднял меня и посадил на кухонный стол.

— С меня довольно твоего грубого обращения. — Мой указательный палец его ничуть не смутил.

Он просто схватил его и прижал к стойке своей большой рукой.

— Как ты думаешь, Мейзи не впала в депрессию после всего того дерьма, что случилось с отцом Коби? — Его вопрос ошеломил меня и заставил замолчать. — Она пережила действительно трудный период, и мы все позаботились о том, чтобы уважать то, как ей нужно было справиться со всем этим. С ней нужно было обращаться мягко. Ты этого не делаешь.

Это было больно. Моя ситуация была далеко не такой сложной, как, должно быть, у Мейзи, но это не означало, что я не была в шоке от внезапных перемен в моей жизни.

Он заметил страдальческое выражение на моем лице и шагнул ближе, вторгаясь прямо в мое пространство и поглаживая мои руки по бокам.

— У тебя есть выдержка. Я видел это. Я не придаю значения тому, что у тебя происходит. У тебя был трудный месяц, и я это понимаю. Но иногда даже самым крутым людям нужен пинок под зад, чтобы стать лучше.

Я поискала в его глазах хоть какой-нибудь намек на преувеличение, но они были чистыми и честными. Его вера в меня была унизительной.

— Ты слишком высоко оцениваешь меня.

— Зато ты оцениваешь себя недостаточно.

— Ладно. Я больше не хандрю, — прошептала я.

Он усмехнулся и поднес руки к моему лицу, наклоняясь, чтобы коснуться своими мягкими, полными, розовыми губами моего лба.

О боже. Я была так очарована этим мужчиной.

— Как долго ты собираешься здесь оставаться? — Я надеялась, что смена темы поможет мне побороть желание наклониться к Бо и попробовать его губы на вкус.

— Только до завтра. На работе полный бардак, так что мне нужно возвращаться, но я не хотел, чтобы ты целую неделю ждала припасов.

— Я рада, что ты вернулся. Я помогу тебе разгрузить грузовик.

Он долго смотрел на меня, все еще разделяя мое пространство.

— У нас все хорошо?

Я кивнула.

— У нас все хорошо.

Он сжал мои руки в последний раз, прежде чем повернуться, чтобы уйти. Он вернулся не больше часа назад, и я почувствовала себя обновленной. Он поступил правильно, дав мне этот образный пинок под зад. Никто никогда раньше не делал этого для меня.

Мои родители потакали моему плохому настроению, суетились и заискивали передо мной, пока я не выходила из себя. Даже Фелисити была склонна потакать моим печальным дням, когда мы были соседками по комнате. Она приносила мне шоколад и красила ногти до тех пор, пока я не была готова встать с постели и пойти на занятия или на работу.

Бо действительно хорошо меня разглядел. Может быть, лучше, чем я сама.

— Бо? — позвала я от стойки, прежде чем он успел выйти на улицу. — Спасибо. Большинство людей, как правило, избегают меня, когда я хандрю.

— Не за что. Это часто случается?

— Уже не так часто. — Я глубоко вздохнула, собираясь с силами, чтобы сказать ему то, в чем я признавалась лишь нескольким людям. — Я пережила трудные времена после того, как Джанесса покончила с собой. Она была моей лучшей подругой в старшей школе.

Это привлекло его внимание.

— Что?

— Она умерла, когда нам было по шестнадцать.

— Черт. Мне очень жаль. — Он вернулся внутрь и встал рядом со мной, его бедро коснулось моего колена.

— Мне тоже. — Я грустно улыбнулась ему. — Мои родители и братья тогда толком не знали, как со мной обращаться. Большую часть времени мне было грустно и сердито, я набрасывалась на них и своих учителей, когда не плакала, свернувшись калачиком в постели. В конце концов они отвели меня к психотерапевту, чтобы у меня был кто-то беспристрастный, с кем можно было поговорить.

Мой психотерапевт помог мне пережить самое мрачное время в моей юной жизни. Она дала мне разрешение горевать и печалиться, но она также научила меня тому, что жизнь продолжается, и я должна установить временные рамки для того, чтобы хандрить.

— Только после окончания колледжа я поняла, что ничего не могла бы сделать для Джанессы. Но печальные времена все равно случаются. Когда это происходит, я возвращаюсь к некоторым из старых привычек. Я позволяю печали идти своим чередом, а потом оставляю это в прошлом.

— Блять. — Он провел рукой по бороде. — Я не знал. Мне не следовало…

— Нет, поверь мне. Ты поступил правильно.

— В самом деле? Тогда почему я чувствую себя таким придурком прямо сейчас?

Я улыбнулась.

— Не расстраивайся. Хандра мне не помогала. Я использовала механизм преодоления трудностей, который подходил шестнадцатилетней девушке, а не тридцатичетырехлетней женщине. Ты был прав. Я хандрила и жалела себя. Пора было вставать. Пожалуйста, не расстраивайся. Я рассказываю тебе все это, потому что… ну, я чувствую себя в безопасности, рассказывая это тебе.

Он обнял меня за плечи.

— Ты можешь рассказать мне все, что угодно.

В этом я не сомневалась.

Глава 6

— Ты и телевизор мне принес? — Я вскрикнула от восторга, когда увидела маленькую коробочку на заднем сиденье грузовика Бо.

— Не слишком радуйся, — сказал он. — Он чертовски старый. Я забрал его в ломбарде, и продавец сказал, что встроенный DVD-плеер может не работать.

— В любом случае, я ценю это.

Мало кто был таким вдумчивым, как Бо. Он заставил меня понять, что мужчины, с которыми я встречалась, были не чем иным, как группой напыщенных придурков и нарциссов. Больше интересующиеся балансом их банковского счета и социальным статусом, чем мной. Я нравилась этим мужчинам, потому что была конфеткой для рук. Бо действительно слушал, когда мы разговаривали. Ему было небезразлично, что я хочу сказать.

Я бы поспорила на миллионы, что Бо был бойфрендом мирового класса. Ему было наплевать на свою прическу или чувство стиля. Футболки с надписью: «Хейнс» и прически за десять долларов ему очень шли. Дамы Прескотта, вероятно, из кожи вон лезли, добиваясь его внимания.

Мне повезло, что он у меня был, пусть и на короткое время, и когда я вернусь в Сиэтл, я повышу свои стандарты.

— Что здесь? — спросила я, поднимая с пола грузовика огромный черный рюкзак и перекидывая его через плечо. Он уже принес мне все из моего списка желаний, кроме дивана.

— Это от Фелисити. В бардачке также есть письмо от нее.

Моя улыбка выросла до киловаттного уровня, когда я вскарабкалась в переднюю часть грузовика, отчаянно желая хоть как-то связаться со своей подругой. Вскрыв конверт, я разглядела ее красивый, размашистый почерк. Это была такая же записка, которую я обычно видела на зеркале в нашей общей ванной, когда она оставляла мне небольшие сообщения перед тестами или собеседованиями при приеме на работу.

Скучаю по тебе.

Ты, наверное, сходишь с ума, поэтому я придумала решение.

Напиши мне историю.

Целую

Я улыбнулась, сунула записку в карман и поспешила внутрь, взволнованная тем, что было в моем рюкзаке. Когда я достала гладкий серый ноутбук, я рассмеялся над ее уловкой.

Фелисити любила любовные романы и умоляла меня больше раз, чем я могла сосчитать, написать что-нибудь свое. Я всегда отмахивалась от этого, будучи слишком занята газетой и продвижением по карьерной лестнице, чтобы даже думать о написании художественной литературы. Но теперь, когда у меня не было ничего, кроме времени, у меня не было оправдания, чтобы не попробовать то, что я втайне всегда хотела сделать.

Моя подруга знала меня слишком хорошо.

Я вернулась к сумке и выудила пакетик с моими любимыми темными шоколадными конфетами, маникюрный набор и кое-какие женские принадлежности. Я снова рассмеялась, благодарная за то, что она догадалась прислать мне тампоны, чтобы мне не пришлось добавлять их в список покупок Бо, хотя я не сомневалась, что ему было бы все равно. Он был из тех мужчин, которые приносят своей женщине тампоны без комментариев или жалоб.

— Да! — Я обрадовалась, когда достала последний предмет.

Фелисити прислала мне пару джинсов от моего любимого дизайнера. Я прижала их к груди и уткнулась лицом в мягкую джинсовую ткань. Я скучала по джинсам. Мой гардероб из леггинсов, штанов для йоги, футболок, спортивных брюк на молнии и толстовок был удобным, но громоздким. Я бросилась в ванную и быстро сменила штаны. Структурированные швы и толстый материал великолепно прилегали к моей коже.

— Хорошая вещь? — спросил Бо, принося холодильник, когда я появилась в своем новом наряде. Его взгляд на мгновение задержался на моих ногах, прежде чем он приступил к заполнению холодильника.

— Да, — сказала я. — Но я скучаю по свой Фелисити. С ней все в порядке?

Я не видела ее целый месяц. Апрель пришел и ушел, и теперь наступил май. Я была в том странном подвешенном состоянии времени, когда казалось, что я была здесь целую вечность, и в то же время совсем недолго.

— Она хорошо. Держит Сайласа в напряжении.

— Держу пари, ему это нравится, — усмехнулся Бо. — Я знаю, что нравится.

Я была благодарна за то, что моя подруга нашла свое долго и счастливо. Фелисити была так строга к себе, принимая на себя вину за то, что было вне ее контроля. Я была вне себя от радости, что Сайлас помог ей увидеть, насколько она особенная. Увидеть то, что я видела всегда. За ее колючей внешностью скрывалось золотое сердце.

Я убираю свои новые вещи, посылая во вселенную добрые мысли о моей прекрасной, заботливой и дерзкой подруге, прежде чем вернуться на улицу.

Следующий час мы с Бо потратили на разгрузку припасов и настройку моего нового развлекательного устройства, представляющего собой коробку с, к счастью, работающим телевизором. Когда Бо протянул мне стопку фильмов, я просмотрела названия и уставилась на него, не веря своим глазам. Я просила девчачьи фильмы, но то, что он принес, было еще лучше. Дрянные боевики и нерейтинговые комедии. Я не верила в родственные души, но Бо заставлял меня переосмыслить эту позицию.

Поскольку я не могла отблагодарить его поцелуем, я сделала следующую лучшую вещь. Я обняла его так крепко, как только смогла своими костлявыми руками.

— Спасибо тебе, Голиаф.

Он, не колеблясь, обнял меня, и моя щека еще сильнее прижалась к его твердой, как скала, груди.

— Не за что, Маленькая печенька.

Я откинулась назад, чтобы посмотреть ему в лицо.

— Маленькая печенька?

— Кажется справедливым, что у тебя тоже есть прозвище.

Я покачала головой.

— Но я не маленькая. А причем тут печенье? Я очень далека от сладкого.

Одна из его рук высвободилась из-за моей спины, чтобы его ладонь могла обхватить мой подбородок. Поглаживая большим пальцем мою щеку и запуская пальцы в мои волосы, он прошептал:

— Ты сладкая, и для меня ты всегда будешь невысокой.

Мои колени подкосились. Они действительно подкосились, а он даже не поцеловал меня. Да помогут мне небеса, если он когда-нибудь это сделает. Я, наверное, упаду в обморок и пропущу все самое интересное.

— Полегче, — сказал он, принимая мой вес и поднимая меня обратно. — Ты в порядке? — От его сексуального, низкого голоса у меня снова задрожали колени.

— Мм-мхм, — выдохнула я. Когда он нахмурил брови, я откашлялась и заговорила более уверенно. — Я в порядке.

— Ты уверена? Тебе нужно присесть?

Я покачала головой, не желая, чтобы его руки куда-то девались.

— Просто немного кружится голова.

Жар от его груди распространялся по моей груди, и мое сердце забилось с удвоенной силой. Когда мы с Бо были так близки, реакция моего тела полностью выходила из-под моего контроля. Я хотела его с такой дикостью, какой никогда раньше не испытывала.

Пульсация между моими ногами была не просто тупой болью, это была сильная и отчаянная боль. Мне потребовалась вся моя сила воли, чтобы не убрать руки с его талии и не переместить их к пуговице на его джинсах.

Я сомневалась, что он оттолкнет меня, но я не хотела ставить его в неудобное положение, заставляя делать такой выбор. Он был предельно ясен. Мы просто друзья. Повторяю. Мы просто друзья.

— Сабрина? — Обеспокоенный голос Бо вывел меня из сексуального оцепенения.

Нуждаясь в некоторой дистанции, прежде чем я сделаю что-нибудь, что поставит меня в неловкое положение, я высвободилась из его объятий и сделала шаг назад.

— Сейчас мне лучше. Может быть, я просто проголодалась или мне нужно подышать свежим воздухом.

Он ухмыльнулся.

— Это случается, когда ты четыре дня питаешься одними батончиками мюсли.

— Ха-ха, — сухо сказала я. — Ты, э-э, не хочешь прогуляться перед ужином?

Проведя последние четыре дня внутри, я жаждала немного солнечного света и свежего воздуха. Это и то, что мне нужно было остыть. От этого объятия мне стало по-настоящему жарко, очень быстро. Жаль, что это было односторонне. Бо все еще смотрел на меня так, словно думал, что я сейчас упаду в обморок.

— Ладно, — протянул он. — Только если ты думаешь, что сможешь с этим справиться.

— Я уверена.

Он кивнул и, обойдя меня, направился к двери, позвав Буна, когда тот вышел на улицу.

Я почувствовала облегчение от того, что моя ложь о низком уровне сахара в крови сработала, и он, казалось, не заметил, что моя реакция была чисто сексуальной. Мне не нужно было еще одно его напоминание о том, что у нас всегда будут платонические отношения. Мои собственные утверждения были достаточно резкими.

Бо был слишком хорош для меня. Он заслуживал женщину в здравом уме. В ту минуту, когда я начала встречаться с Антоном, здравый ум вылетел в окно.

Выходя на улицу, я снова и снова напоминала себе, что мы с Бо из двух разных миров, морщась от знакомого скручивания в животе. Но к тому времени, как мы вышли из-за деревьев на открытую поляну, мое разочарование было отодвинуто на задний план — не забыто, но больше не занимало центральное место.

Мы с Бо бродили по пустому полю, наслаждаясь теплым солнечным светом и легким ветерком. Наш темп был намного медленнее, чем в прошлый раз, когда мы выходили вместе. Зеленая трава, теперь густая и сочная, за последние несколько недель весны достигла новых высот, и мне приходилось высоко поднимать колени, чтобы пробираться сквозь все это.

Я продолжала думать о словах Бо, сказанных ранее сегодня. Ты можешь рассказать мне все, что угодно. Единственным человеком, которому я по-настоящему доверяла, была Фелисити, но Бо разделял ее уверенность и силу. Он не позволял мне отгораживаться от него. Так что к середине нашей прогулки я решила воспользоваться его предложением и рассказать ему, о чем я недавно думала.

— Итак, пока я отдыхала эти последние несколько дней, я кое-что обдумала.

— Отдыхала? — Он посмотрел на меня скептически, как будто ожидал, что все, что я состряпала во время своего четырехдневного сеанса хандры, будет чистым безумием.

— Отдыхала, — настаивала я. — Давай двигаться дальше, хорошо?

Он ухмыльнулся.

— Продолжай.

— Я подумывала о том, чтобы вернуться домой и обратиться в ФБР. — Его ноги остановились.

— Что?

— Может, это и к лучшему. Я здесь по уши в дерьме, и могу только прятаться. В конце концов, мне придется вернуться к цивилизации.

— Тебе действительно так сильно здесь не нравится?

— Нет! Вовсе нет. — Удивительно, но это было правдой.

Где-то за последний месяц мне начал нравиться мой маленький дом-аванпост, особенно когда рядом был Бо. Но он не мог оставаться со мной вечно, и в какой-то момент мне пришлось бы столкнуться с опасностями, поджидающими меня в Сиэтле.

Уголки его рта приподнялись.

— Я рад это слышать. Так почему же ты хочешь уехать?

— Я не хочу быть обузой. — Произнести это вслух было для меня катарсисом.

Я привыкла ни на кого не полагаться и твердо стоять на своих ногах. Мои успехи были результатом моей тяжелой работы. Мои неудачи из-за моих недостатков. Моя независимость была огромной частью моей самооценки. Теперь, когда все это исчезло? Я изо всех сил пыталась найти себя.

И я ненавидела находиться во власти другого человека.

Мое отвращение к зависимости, вероятно, было причиной того, что у меня никогда не было успешных долгосрочных отношений. Когда это была только я, мне не приходилось беспокоиться о том, что кто-то другой подведет меня. Джанесса подвела меня, когда покончила с собой, и, кроме Фелисити, с тех пор я никому больше не позволяла так полностью себя чувствовать. Кроме Бо.

Он пробирался сквозь мою ослабленную защиту. Моя зависимость от него раздвигала некоторые личные границы, на которые я привыкла полагаться, чтобы не пострадать, и, возможно, это был знак, что мне нужно уходить.

— Ты не обуза, Сабрина.

— Ты нужен мне буквально для всего. Это и есть определение бремени.

— Нет, определение бремени — это тяжелый груз. Ничто в этом не кажется мне тяжелым. Я уже говорил тебе раньше, что я не возражаю. Ты же знаешь, как сильно мне здесь нравится. И проводить с тобой время — это весело. Ну, когда ты принимаешь душ.

Я улыбнулась его поддразниванию.

— В конце концов, ты захочешь вернуться к своей жизни.

— Забудь обо мне. Что насчет тебя? Что произойдет, когда ты обратишься в ФБР?

Я пожала плечами.

— Я не уверена. Может быть, попаду в программу защиты свидетелей?

— Программа защиты свидетелей? Тебе придется попрощаться со своими друзьями и семьей. Ты больше не сможешь быть сама собой. Это та жизнь, которую ты хочешь?

— Честно? Я не уверена, что у меня есть другой выбор.

Мое горло сжалось при мысли о том, что я больше никогда не увижу свою семью. Никогда не смогу обнять маму или встать на цыпочки, чтобы поцеловать папу в щеку. И мне пришлось бы попрощаться с Фелисити. Я не смогла бы принять участие в ее свадьбе или познакомиться с детьми, которых они с Сайласом когда-нибудь создадут.

За время, проведенное на аванпосте, я стала видеть вещи более ясно. Паника и упрямство маскировали это раньше, но мой выбор был ограничен.

В конце концов, я бы попрощалась с Бо и этой горной долиной. Сабрины МакКензи больше не будет существовать.

Моя жизнь оборвалась бы, независимо от того, убили бы меня Фёдоровы или нет.

— Просто… остынь, чувак, — заявил Бо. Его непринужденный тон помог отойти от мрачных мыслей в моей голове и это потрясло меня, а слова «остынь» и «чувак» звучали уморительно неуместно, произносимые серьезным лицом Бо.

— «Остынь, чувак»? Фраза, которую я никогда не ожидала от тебя услышать.

— Это Мейзи, — проворчал он. — Она постоянно говорит это Коби, и я думаю, это передалось и мне. В любом случае. Я имею в виду, расслабься. Ты здесь всего месяц. Дай этому больше времени. Еще через несколько месяцев Фёдоровы могут оказаться за решеткой навсегда, и ты сможешь вернуться к роли Сабрины МакКензи, репортера-супергероя.

Я ухмыльнулась и вздохнула.

— Хорошо.

Он был прав. Было слишком рано думать, чем все это кончится.

Мы продолжили нашу прогулку, молча углубляясь вглубь луга. У меня снова закружилась голова, на этот раз от мыслей о моей карьере. Бо назвал меня репортером-супергероем. Была ли я все еще репортером? Смогу ли я и дальше им быть?

Даже если моему боссу пришлось уволить меня с работы, я не сомневалась, что смогу найти новую. Но хотела ли я вообще такой жизни? Мое двадцатидвухлетнее «я» было бы в ужасе от того, что я подумываю об отказе от карьеры, ради достижения которой я так усердно трудилась.

Я скучала по той молодой женщине. Я страстно желала снова стать ею. Она была неоперившейся журналисткой-идеалисткой, только что окончившей колледж, взволнованной тем, что уготовило ей будущее. У нее был такой светлый взгляд на жизнь. Она не была запятнана суровой реальностью того, как далеко может пасть репортер, соблазнившись этой недостижимой историей.

Смогу ли я когда-нибудь вернуться туда, где она была?

Нет.

Слишком много линий было пересечено. Слишком многие из моих принципов были скомпрометированы. На протяжении многих лет я лгала, чтобы получить информацию от источников. Я манипулировала признаниями свидетелей, которые хотели хранить молчание. Но использование секса и соблазнения для получения информации о Фёдоровых стало моим последним грехопадением.

Это был не тот тип журналиста, которым я намеревалась стать. Я на собственном горьком опыте убедилась, что подобная работа под прикрытием не вяжется с моей совестью.

Нет, моим мечтам стать репортером пришел конец.

Моя карьера так долго была моим единственным занятием, что я вообще перестала мечтать?

— О чем ты мечтаешь, Бо?

Он был таким собранным, таким уверенным в себе. Не в дерзком смысле, просто уверенный в себе и в том пути, по которому он шел. Если бы у него все еще были мечты, которых нужно было достичь, возможно, я бы не чувствовала себя так далеко позади. У меня не было бы ощущения, что я только что пересекла финишную черту только для того, чтобы узнать, что гонка, в которой я должна был участвовать, только началась, а мои соперники уже прошли половину трассы.

— О чем я мечтаю? — спросил он, удивленный моим, казалось бы, случайным вопросом.

— Да, какие у тебя мечты. У тебя есть все, чего ты хочешь в жизни?

Он глубоко вздохнул, прежде чем ответить, его грудь раздулась вдвое больше, чем у обычно.

— Я не знаю, были ли у меня когда-нибудь мечты.

Было ли неправильно то, что его печальное заявление заставило меня почувствовать себя лучше? Может быть, мне и не нужны были мечты.

— На самом деле я не мечтатель, — сказал он. — Я ставлю цели и усердно работаю для их достижения.

Цели. Это мне понравилось. Само слово казалось менее пугающим. Цели достигались методично. Цели были в пределах чьего-либо контроля. Если бы вы пропустили гол, ваша душа не была бы раздавлена, а ваши надежды не были бы разбиты вдребезги. Вы бы просто изменили свои приоритеты, составили новый план и двинулись дальше. Душевная боль и разочарование не входили в это уравнение.

Забыть о мечтах. Цели Бо казались мне как раз подходящими.

— Расскажи мне подробнее о своих целях.

— Я бы не сказал, что в них есть что-то необычное. Вероятно, они довольно похожи на привычки большинства людей. У меня есть прекрасная работа, о которой я не мог и мечтать. Прошло двенадцать лет, а мне все еще нравится ходить на нее каждый день. У меня хорошие отношения со моей семьей, и время, которое мы проводим вместе, доставляет мне удовольствие. Я люблю свой город и делаю все возможное, чтобы поддержать свое сообщество. Моя самая большая цель — не облажаться.

Он наклонился, чтобы сорвать длинный стебель травы, покрутил его между пальцами.

— Но ты спросила, есть ли у меня все, чего я хочу в жизни? Нет, пока нет. Я бы хотел когда-нибудь завести семью. Жену. Детей. Я хочу оставить с ними воспоминания, похожие на те, что остались у меня из детства. Водить их во все те места, куда водил меня мой отец.

— Я заинтригована.

Он улыбнулся.

— В этом не было ничего особенного. У моих родителей не было тонны лишних денег, чтобы впятером облететь весь мир, поэтому в основном мы просто путешествовали по Монтане. Летом мы разбивали лагерь и рыбачили. Зимой катались на лыжах. Мой отец купил лодку для водных лыж, когда я пошел в старшую школу, так что с того лета мы катались на водных лыжах так часто, как только могли.

Его детские каникулы звучали просто и непорочно. Полная противоположность любой семейной поездке, которую я могла припомнить.

— Мои родители верили только в познавательные путешествия, — сказала я ему. — За всю свою жизнь я не могу вспомнить ни одной поездки, в которую мы отправились бы просто ради удовольствия. Можно подумать, что раз мы жили во Флориде, они должны были хотя бы сводить нас в «Диснейуорлд»⁸, но я там никогда не была.

— Жестокое обращение с детьми. — Он ухмыльнулся, заправляя травинку, которую накручивал на прядь волос у меня за ухом. — Я заключу с тобой сделку, Маленькая печенька. Когда мафия перестанет представлять угрозу, ты не будешь думать о программе защиты свидетелей и жизнь вернется в нормальное русло, я возьму тебя в «Диснейуорлд» и у тебя будут каникулы, которых у шестилетней Сабрины никогда не было.

Я улыбнулась.

— Мы заключили сделку, Голиаф.

— Отлично. А теперь расскажи мне. Что именно является «познавательным» путешествием?

Я рассмеялась и рассказала ему все о путешествиях, которые я совершала в юности.

Он слушал, как я рассказываю о месяце, который мы провели в Европе, переезжая из страны в страну. Как мы все заразились постельными клопами на одной из наших последних остановок и привезли их домой.

Он рассмеялся, когда я рассказала ему, что мои родители возили нас в Китай и однажды ночью им стало плохо, когда они настояли на том, чтобы съесть утиные головы и жареных во фритюре скорпионов у уличного торговца.

Он улыбнулся, когда я рассказала ему о пляжном коттедже, который мои родители арендовали однажды зимой на побережье Орегона. Мои родители специально зарезервировали его на самый неподходящий сезон, чтобы мы научились ценить теплую погоду Флориды. Мои братья, очевидно, усвоили намеченный урок, поскольку они не слишком удалились от дома, но, к большому огорчению моей мамы, я нашла дождь, смешанный с соленым воздухом, успокаивающим. Эта поездка вдохновила меня выбрать Сиэтл, когда я просматривала колледжи.

— Это открыло мне глаза на разные культуры и окружающую среду, — сказала я, — и дело было не в том, что поездки были ужасными. Мои родители дорого платили за них, так что я не хочу показаться неблагодарной. Но когда мои друзья возвращались домой со своих летних каникул с рассказами о парках развлечений и пляжных экспедициях, я так ревновала. В подростковом возрасте я не ценила тот опыт так, как ценю сейчас.

— Значит, тебе просто нужно было время. Означает ли это, что однажды ты по достоинству оценишь это увлекательное путешествие?

Я рассмеялась.

— Да, я уверена, что так и сделаю. Какой, по-твоему, была твоя самая познавательная поездка?

— Вероятно, моя поездка в выпускном классе в Вашингтон, округ Колумбия, была первой и единственной поездкой, которую я когда-либо совершал на Восточное побережье. Это было мое первое настоящее путешествие. До этого я никогда не летал на самолете. Черт возьми, до этого я редко останавливался в гостиничном номере. Музеи и памятники были потрясающими, но само путешествие запомнилось мне больше всего.

— С тех пор ты много путешествовал? — спросила я.

— Не-а. Я поехал в Денвер с приятелями на концерт в колледже. В Вегас на выходные на вечеринку. Майкл — путешественник в нашей семье. По крайней мере раз в год он уезжает в отпуск в какое-нибудь экзотическое место. Мейзи, наверное, тоже бы так поступила, если бы не Коби. Я доволен тем, что остаюсь здесь, где мое место.

Где его место.

Но не мое.

Почему эта мысль так сильно беспокоила меня? Это же была правда.

У меня не было никакого желания жить в сельской местности Монтаны. Я бы сошла с ума в Прескотте. Мне нужны были быстро движущиеся улицы и безликие толпы. Мне нужно было жить в округе, где людей было больше, чем коров. Я была городской девушкой.

Даже если мне нравилось чистое ночное небо над горами. Даже если мне нравились тихие вечера, благословенно свободные от шума уличного движения. Даже если мне нравились более длинные дни, потому что я не тратила время впустую в ожидании опоздавшего автобуса. Я была городской девушкой.

Так почему же узел в моем животе не проходит?

Это должна была быть такая гребаная ситуация, верно?

Верно.

То, что моя жизнь перевернулась с ног на голову, породило все эти новые сомнения.

Пребывание рядом с Бо не помогало.

Это притяжение, которое я испытывала к нему, было магнетическим, самым сильным, которое я когда-либо испытывала к другому человеку. В самых глубоких, темных уголках моего сознания я представляла себе наши с ним отношения. Я представляла себе жизнь с ним.

Невозможные картины.

Бо нуждался в женщине, которая была бы его вторым капитаном в походе. Которая была бы с ним в приключениях на свежем воздухе, пока он рассказывал их детям о дикой природе и, как правильно идти по лесным тропам. Женщину, которая полюбила бы его сонный городок и ходила бы на футбольные матчи средней школы маленького городка каждую пятницу вечером.

Ему нужна была женщина, которая не приходила бы в восторг при виде фена и дизайнерских джинсов.

Так почему же, когда я знала все эти вещи, мне было так трудно их принять?

Потому что он мне так сильно нравился.

Вероятно, не помогало и то, что он подавал мне противоречивые сигналы. Он был таким чертовски нежным. Был ли он таким же со своими другими подругами? Прикосновение к волосам. Держание за руку. Объятия. Он учился в средней школе вместе с Фелисити; жаль, что я не могу спросить ее.

Но мне придется смириться с тем, что между нами установлена некоторая дистанция.

Каким-то образом я должна была подавить эти глупые чувства. Эти глупые мечты.

Я устала мечтать.

Моей целью было пережить этот опыт и вернуться домой без разбитого сердца.

Когда мы возвращались к аванпосту, я позаботилась о том, чтобы Бун бежал между нашими ногами, чтобы мое плечо не задевало руку Бо. Я приготовила ему ужин, настояв, чтобы он посидел, чтобы я полностью контролировала кухню и не рисковала столкнуться с ним. И пока мы вместе смотрели фильм, я свернулась калачиком на своей раскладушке, а он сидел на бревенчатом стуле в трех футах от меня.

Весь вечер я хорошо держалась, соблюдая дистанцию, но, когда я вышла из ванной, одетая в пижаму, с волосами, собранными в гладкий хвост, я не смогла удержаться и забралась в кровать, которую Бо расстелил на полу, и уснула в его сильных объятиях.

Бо

— Дядя Бо!

— Привет, приятель. — Я низко наклонился, чтобы поймать Коби, когда он бросился своим маленьким телом к моим ногам. Одним быстрым движением я подбросил его вверх, едва не задев потолок. Я так сильно скучал по его смеху и визгу, что сделал это снова.

— Хорошо, что у нас здесь высокие потолки, — сказала Мейзи.

Вестибюль ее мотеля был небольшим, но уютным. Я помог Мейзи перестроить его и прилегающий к нему офис, когда она купила мотель у предыдущих владельцев. У Мейзи был отличный стиль, но небольшой бюджет, и я потратил больше выходных, чем мог сосчитать, помогая ей привести все в порядок, чтобы она могла сэкономить немного денег.

Положив Коби на бок, я потянулся, чтобы обнять Мейзи одной рукой.

— Спасибо, что пригласила меня на ужин.

— В любое время. Мы скучали по тебе.

— Я тоже скучал по вам, ребята.

— Я рада, что у нас наконец-то появится шанс наверстать упущенное.

Мейзи хотела получить полную информацию о Сабрине и о том, как шли дела на аванпосте в прошлом месяце. С тех пор как я вернулся домой после первых трех недель, было так много событий, что у меня не было времени встретиться с ней.

Вместо этого я тушил пожары.

Работа была настоящей катастрофой. Когда я был не на аванпосте, я был в офисе, подбирал упавшие мячи и возвращал проекты в нужное русло после моего трехнедельного исчезновения. У меня был только один перерыв, и то для того, чтобы поужинать в доме моих родителей.

Мама и папа хотели знать все о моем фальшивом деле о поиске и спасении, поэтому я провел весь обед, уклоняясь от вопросов. К счастью, Мейзи тоже была там и помогла отвлечь их рассказами о постояльцах мотеля.

— Тебе нужно с чем-нибудь помочь? — спросил я, оглядывая вестибюль. — Я могу немного побыть с Коби, если тебе нужно остаться здесь.

Она покачала головой.

— Я просто повешу табличку, чтобы люди могли звонить, если им что-нибудь понадобится.

Большую часть года Мейзи была единственной сотрудницей мотеля. Во время летнего туристического сезона, когда здесь было особенно оживленно, она нанимала уборщицу на неполный рабочий день, чтобы та помогала убирать и стирать, но даже тогда она работала от рассвета до заката.

Я гордился своей сестрой за то, что она сделала этот бизнес успешным. Ее упорный труд построил замечательную жизнь для нее и Коби.

Пока Мейзи запирала дверь, убирала со стола администратора и выключала свет в своем кабинете, я щекотал и дразнил Коби. Затем мы поднялись по лестнице, которая вела в ее маленькую квартирку на чердаке над вестибюлем мотеля.

— Поиглаем в «Лего», — сказал Коби, затаскивая меня в свою комнату, как только мы переступили порог его дома.

Я оглянулся через плечо на Мейзи, которая улыбалась и махала нам рукой, чтобы мы убирались с ее пути.

— Я позову тебя, когда ужин будет готов.

— Спасибо. — За последний месяц я провел с Коби так мало времени, что не мог поверить, как сильно он изменился. Он был как раз в середине перехода от малыша к маленькому мальчику. Мейзи недавно подстригла его волосы, и он выглядел более взрослым, чем когда-либо.

Играть с ним в «Лего» было именно тем, что мне было нужно, чтобы снять часть стресса. После игр и потрясающего ужина Мейзи искупала Коби, а я уложил его в постель. Затем мы с Мейзи устроились по разные стороны ее дивана, чтобы поговорить.

— Итак, как поживает Сабрина?

— С ней все в порядке. Сначала было трудно, но я думаю, что она осваивается. — Трудно — это еще мягко сказано. Когда я увидел боль и ужас в глазах Сабрины в ту первую ночь, я чуть было не посадил ее обратно в грузовик и не вернул домой.

— Все ли ее травмы зажили нормально?

Я кивнул.

— Ее ребра все еще побаливают, но все остальное в порядке. — Лицо Сабрины снова стало нормальным. Ее полные губы и нос идеальной формы больше не были покрыты рубцами и порезами. Она была самой красивой женщиной, какую я когда-либо видел.

Мейзи ухмыльнулась, и в ее глазах мелькнуло озорство.

— И вы двое хорошо поладили?

— Мэйз, остановись.

— Что? — спросила она, изображая невинность.

— Никакого сватовства. Прибереги это для своих одиноких друзей или Майкла.

— Я не сватаю, но и не слепая. Ты очень понравился этой женщине, и ты не умеешь скрывать от меня свою влюбленность, старший брат.

Черт возьми. Не было смысла притворяться, что она не права.

— Она мне нравится, — признался я. — Она умная и забавная. Мы хорошо проводим время вместе. Я просто не вижу, чтобы у нас было будущее. В ту секунду, когда она сможет свободно вернуться в город, она исчезнет в мгновение ока и никогда не оглянется назад.

— Ты этого не знаешь.

— Знаю. Поверь мне, Мэйз. В ее теле нет деревенской жилки.

— Люди меняются, Бо.

— Не настолько сильно. — Я не мог возлагать на это особых надежд. Сабрина была всем, чего я когда-либо хотел в женщине, но вписать ее в мой образ жизни было равносильно пытаться вставить квадратный колышек в круглое отверстие.

— Ты мог бы переехать вместе с ней.

Я усмехнулся.

— Я в городе? Мне бы это не понравилось.

Кроме того, кто будет выполнять мою работу? Или кто будет рядом, чтобы помочь Мейзи с ее проектами по реконструкции мотеля? Или кто будет отцом для Коби? Я был нужен этому парню в Прескотте. Многие люди нуждались во мне в Прескотте. А это означало, что, когда Сабрина вернется в Сиэтл, я останусь здесь.

— Ну, — сказала Мейзи, — я не думаю, что тебе пока стоит сбрасывать ее со счетов. Возможно, в конечном итоге ей здесь понравится, если вы двое будете вместе.

Я покачал головой.

— Я сделаю все, что в моих силах, чтобы обезопасить ее, но наши отношения останутся платоническими. — Что-либо большее означало бы неприятности.

Я и так зашел слишком далеко.

Спать с Сабриной в моих объятиях было огромной гребаной ошибкой. Было слишком легко представить ее там навсегда. Это был лучший сон, который у меня когда-либо был. Когда я покидал аванпост три ночи назад, я знал, что пришло время отступить. Я становился слишком, черт возьми, привязанным.

Моя жизнь была здесь, в Прескотте, а Сабрины — в Сиэтле. Все это было временно.

А это означало, что пришло время установить некоторую дистанцию между мной и аванпостом.

Больше никаких ночевок. Больше никаких объятий и совместного сна. Больше не буду обманывать себя, что ей здесь понравится.

Потому что она никогда бы не осталась.

Глава 7

Мои глаза были закрыты, но я знала, что Бо приближается. Жар от его полных губ усиливался по мере того, как они приближались все ближе и ближе. Мое сердце колотилось все громче с каждой секундой, когда его губы нависали над моими, но не касались.

Я изо всех сил старалась держать глаза закрытыми, но в конце концов поддалась искушению и открыла их. Пристальный взгляд Бо ждал, когда мы встретимся взглядом. Его глаза были ураганом серо-голубых облаков, темнеющих с каждым движением его тяжелых штанов. Эрекция у моего бедра набухала, была твердой и толстой. Я приподняла бедра еще выше, желая, чтобы мое тело касалось его по всей длине.

Его язык высунулся и коснулся губ, вызвав волну жара у меня между ног. Я отчаянно хотел быть той, кто оближет эту мягкую розовую нижнюю губу. Я медленно подняла голову, потихоньку приближая свое лицо к его, но затем он исчез.

Голова Бо дернулась назад на фут, отпрянув от меня, как пружина. Его рука выдернулась из-под моей шеи. Рука, которая задрала мою кофточку, чтобы провести по ребрам, теперь была поднята высоко в воздух, как будто он прикоснулся к горячей плите. Желание в его глазах исчезло, сменившись отвращением. Верхняя губа, которую я так страстно желал ощутить на своей, теперь была приподнята с одной стороны.

Ему не нужно было ничего объяснять. Я точно знала, почему он отступил.

Бо Холт не связывался с такими шлюхами, как я.

Я еще глубже вжалась лицом в подушку и застонала. Этот сон становился все более частым. Чертовски частым.

Последние пару недель мне снилось одно и то же. Было почти гарантировано, что этот сон будет преследовать меня после того, как напишу сексуальную сцену в своем романе, а поскольку вчера я написала ее таки написала, меня не шокировало, что Бо появился в моем сне. Если бы только у меня была возможность изменить концовку и почувствовать, как его губы прикасаются к моим. Даже если бы это было только в моей голове, я бы хотела этого. Я была более чем сексуально разочарована — еще один побочный эффект написания сексуальных сцен.

Присутствие Бо всегда заряжало меня энергией, так что тот факт, что его не было в последнее время, должен был меня остудить. Но я была здесь, отчаянно нуждаясь в облегчении.

Прошло больше месяца с тех пор, как Бо ночевал на аванпосте. Ни разу с того дня, как он силой затащил меня в душ и вывел из ступора. В ту же ночь мы пересекли какую-то невидимую эмоциональную границу, что заставило его отстраниться и установить некоторую дистанцию между нами.

После того, как я забралась в его объятия той ночью, мы разговаривали приглушенными голосами, смеялись и поддразнивали друг друга. За вычетом самого секса, это были самые совершенные посткоитальные объятия за всю мою жизнь. Это было интимно и грубо. Это было по-настоящему и честно. Нити, соединявшие наши сердца, казались прочнее, как промышленные цепи, а не слабо сплетенные волокна.

На следующее утро я проснулась одна, чего не делала с тех пор, как начала спать с Бо на полу. Он избегал встречаться со мной взглядом и уехал вскоре после завтрака.

С тех пор он приезжал сюда только на один день, раз в неделю. Он покидал Прескотт утром и прибывал на аванпост перед обедом. Мы разделяли тихую, но вежливую трапезу, прежде чем распаковать привезенные им припасы, затем он прощался и отправлялся в трехчасовое путешествие обратно в город, чтобы успеть вернуться домой до ужина.

Дистанция была хорошей вещью — моя новая мантра.

Да, это задело мою гордость, когда я почувствовала отказ от Бо, но это пошло мне на пользу.

В течение первого месяца на аванпосте я позволила себе окунуться во все великолепие Бо. Его силу. Его нежный характер. Его успокаивающую сущность. Я убедила себя, что мне будет хорошо на аванпосте, пока он будет рядом со мной.

Но он ушел, и я обрела новую решимость справиться со всем самостоятельно. Я бы доказала себе, что могу остаться в этом месте одна. Что я могла бы быть довольна здесь. Я бы вернула себе часть независимости, которую потеряла, когда была вынуждена прятаться в лесу.

Таковы были мои цели.

Мой план по их достижению был прост.

Написать книгу.

Теперь, месяц спустя, это было почти сделано.

Оторвав лицо от подушки, я села на край своей койки, стряхивая сон с ног и протягивая руки к потолку. Бун вылез из-под меня и положил подбородок мне на бедро, чтобы я почесала его в знак доброго утра.

— Последняя глава на сегодня, приятель, — сказала я. — Давай сделаем это.

Быстро приняв душ и высушив волосы феном, я надела только что выстиранные вручную джинсы и простую белую футболку. Июньская погода по утрам была прохладной, но к середине дня на аванпосте становилось довольно тепло, и я выносила свой стул на улицу, чтобы писать в тени деревьев.

Я сварила себе кофе, наслаждаясь его горьковатым теплом, и устроилась в бревенчатом кресле.

В моем кресле для письма.

Я уже репетировала речь, чтобы уломать Бо позволить мне забрать его домой, в Сиэтл.

Открыв свой ноутбук, я прокрутила страницу до конца своего романа и начала стучать по клавиатуре. Финал для моей героини был идеально продуман в моем сознании. Сегодня она и ее герой наконец-то жили долго и счастливо.

Четыре часа спустя я, не мигая, уставилась на свой экран.

Я сделала это. Я написала роман.

Это было бесспорно сюрреалистично. Но замечательно. Гордость наполнила мою грудь, а слезы радости наполнили глаза.

Мне нравилась моя история.

Рукопись нуждалась в редактировании и тщательной вычитке, но сам рассказ представлял собой солидный первый набросок. Мои персонажи не были идеальными, они были реальными. Чтобы вписать друг друга в свою жизнь, им требовалась работа. Они боролись на своем пути, сталкиваясь с личными битвами, с которыми нелегко бороться в одиночку, но они научились доверять друг другу.

Мне нравилась моя история.

Мне понравилось писать мою историю.

Полностью отдавшись, я позволила этому процессу поглотить меня освобождающим образом. В моем творчестве не было никаких правил. Я могла диктовать своим персонажам все, что хотела.

Не было никакой проверки фактов, ставящей под сомнение все, что я сделала. Мой босс не давил на меня, чтобы я уложилась в срок. Руководители газеты не требовали, чтобы я раскручивала историю определенным образом. Это был, безусловно, самый поучительный и полезный писательский опыт, который у меня был со времен колледжа.

Даже если я продам всего десять экземпляров, мне будет все равно. Написание этого романа было лучшей терапией, чем когда-либо могла быть оплата услуг квалифицированного специалиста.

Главная героиня была ущербной версией меня самой, изо всех сил пытающейся преодолеть неверные решения. Больше всего она сожалела о том, что пожертвовала своей моралью ради продвижения по карьерной лестнице. И все же главный герой все равно любил ее. Он лелеял ее недостатки.

Художественная литература была замечательной. Я могла подарить ей мужчину, которого я никогда не найду, мужчину, которого не существовало в реальном мире. Потому что ни один порядочный, благородный, добрый человек не захотел бы иметь со мной ничего общего.

Антон назвал меня шлюхой в ту ночь, когда чуть не убил меня

Это было правдой.

Я буквально протрахала свой путь к рассказу.

Обманула ли я его, чтобы получить улики, способные остановить его преступную империю? Да.

Занималась ли я с ним сексом, потому что знала, что это продвинет мою карьеру? К сожалению, ответ на этот вопрос также был утвердительным.

Я спала с Антоном — мужчиной, которого ненавидела, — в течение нескольких месяцев, потому что хотела стать следующей Дианой Сойер или Барбарой Уолтерс.

Я сомневалась, что когда-нибудь прощу себя, но написание книги помогло.

Это дало мне шанс написать концовку, которую я хотела.

Моя героиня преодолела свои прежние прегрешения. Она обрела новую жизнь, в которой могла чувствовать себя хорошо.

Может быть, когда-нибудь я и сама найду кусочек ее счастливого конца.

Как бы то ни было, писательство дало мне отдушину. Писательство не только оказало терапевтическое воздействие, но и дало мне цель. Я работала над чем-то, а не просто сидела без дела. Я находила целеустремленную, амбициозную женщину, которой не хватало с тех пор, как я прибыла на аванпост.

Я снова обретала себя.

Слеза скатилась по моей щеке и упала на рубашку. Я не пыталась смахнуть ее, я просто позволила ей и тем, что последовали за ней, упасть.

Это были не грустные слезы.

Это были слезы надежды.

Я улыбнулась, прикрыв рот рукой, чтобы не рассмеяться.

Я написала книгу.

Закрыв крышку своего ноутбука, я отложила его в сторону и встала. Комната была слишком мала для того, насколько большой я себя чувствовала, поэтому я выбежала наружу. К тому времени, как я добралась до линии деревьев, ведущей на луг, я уже бежала, а Бун игриво наступал мне на пятки.

Я подпрыгнула и закружилась на открытом солнечном свете, аромат сосновых иголок и зеленой травы наполнил мой нос, запах опьяняющий и чудесный. Он был легким и чистым, сладким и полным обещаний.

— Вуу-хуу! — крикнула я, запрокинув голову к небу и крутанувшись с раскинутыми по бокам руками. Бун залаял и прыгнул мне под ноги. — Я написала книгу! — Я засмеялась и снова закричала.

Кружась и танцуя, я позволила своей улыбке сиять. Я прокричала во все горло: «Холмы оживают под звуки музыки»⁹. Джули Эндрюс не имела ничего общего с той чистой радостью, которую я испытала впервые за… слишком долгое время.

И тут меня осенило.

Идея для романа номер два.

Я улыбнулась, позвала Буна и помчалась обратно к аванпосту.

Чернила в моей первой книге, едва ли высохли, образно говоря, но мне было все равно.

Несколько часов спустя я закончила первую главу своего второго романа, и это было потрясающе.

Я больше не была репортером. Я была писателем.

И я никогда не собиралась оглядываться назад.

Я убрала свой ноутбук и бросилась к двери, когда снаружи послышался шум приближающегося автомобиля.

Как всегда делала, я приоткрыла дверь и заглянула в маленькое отверстие, чтобы убедиться, что это Бо. Еще не прошло недели с его последнего визита, так что мое сердце колотилось быстрее обычного. Когда в поле зрения появился его грузовик «Green Colossus», я расслабилась и выпустила задержанный воздух.

Я понятия не имела, что бы я делала, если бы на аванпост приехал кто-то другой, кроме Бо. Наверное, взбесилась до чертиков, а потом спряталась в ванной.

Бо припарковался и вылез из своего грузовика, обогнув капот и идя в мою сторону. Я сделала пару коротких вдохов, и мое сердце пропустило удар. Его вид действовал на меня каждый чертов раз точно так же, как и в первый.

— Привет, Голиаф.

— Привет. — Он не улыбнулся. Он не называл меня Маленькой печенькой. Он просто вошел прямо в мое личное пространство и за локоть повел меня внутрь.

Что-то было не так.

— Что не так? — Мои руки начали дрожать, когда меня охватила паника. Что-то случилось с моей семьей? Или Фелисити? Неужели Фёдоровы добрались до кого-то, кого я любила?

Он отпустил мой локоть и оглядел меня с ног до головы. Когда он решил, что со мной все в порядке, он начал потирать свою бородатую челюсть.

— Бо? — Мой голос дрогнул. Ничего хорошего из его уст не выйдет.

— Иван Фёдоров сегодня приехал в Прескотт.

Мое сердце упало в желудок, и кровь отхлынула от моего лица. Бо потянулся и поймал меня за руку, поддерживая.

Почему брат Антона оказался в Прескотте? Разве у него не должен быть запрет о выезде из города? И если Иван приехал в Монтану, означало ли это, что Антон был во Флориде?

— Иди сюда, — сказал Бо, подводя меня к бревенчатому стулу, чтобы я села. Он присел передо мной на корточки и взял меня за руку. — Все в порядке. Сделай вдох.

Я кивнула и втянула в себя побольше воздуха. Мои руки все еще дрожали, но кислород остановил головокружение.

— Лучше? — спросил он.

— Да. Что случилось?

— Иван появился в мотеле этим утром. Он попросил у Мейзи комнату и немного поболтал с ней. Он дал ей поддельное удостоверение личности и нес какую-то чушь о том, что он частный детектив, нанятый твоей семьей, чтобы выследить тебя. Потом он показал ей твою фотографию и спросил, заходила ли ты.

Будь проклята моя история. Я не только подвергла опасности своих друзей и семью, но и втянула в это дело семью Бо. Его сестра с очаровательным маленьким мальчиком беседовала с преступниками.

— Ты уверен, что это был Иван, а не Антон? Они очень похожи. — Иван был более раскованным, чем его брат, и, насколько я знала, менее жестоким. Я не хотела, чтобы Антон был где-то рядом с Прескоттом.

— Я уверен. Мы все следили за газетами и их фотографиями. Это был Иван.

Я облегченно вздохнула.

— Ладно. Что было дальше?

— Очевидно, Мейзи солгала и сказала, что никогда раньше тебя не видела, — продолжил Бо. — Иван заплатил за номер, и после того, как он ушел в свою комнату, Мейзи позвонила мне.

— Ты уверен, что Иван ей поверил?

Он кивнул.

— Я уверен. Я был в офисе, когда он вернулся за дополнительным полотенцем. Этот ублюдок флиртовал с моей сестрой, и она ему подыгрывала. Он ничего не заподозрил.

— Хорошо. А что насчет Фелисити?

— С ней все в порядке. Когда позвонила Мейзи, я завтракал с Сайласом и Джессом в кафе. Я поехал в мотель, и они оба отправились прямиком в офис Фелисити.

— Иван с ней разговаривал?

— Да, — сказал он. — Он поехал туда после того, как вышел из мотеля. Джесс сказал мне, что Фелисити устроила настоящее шоу. Плакала и все такое, умоляя Ивана сделать все, что в его силах, чтобы найти тебя. Как она горюет с тех пор, как ты пропала. Она даже поблагодарила его за помощь в поисках.

Бо ухмыльнулся, и я не смогла удержаться, чтобы не сделать то же самое. Мысленный образ Фелисити Клири, разыгрывающей оскароносное представление перед фальшивым частным детективом, был слишком велик. Я почти пожалела, что пропустила это.

— Он все еще в Прескотте? — спросила я.

— Да. Джесс следит за ним. Иван разъезжает по всему Прескотту, размахивая твоей фотографией. Сайлас приклеился к Фелисити. Папа и Майкл разбили лагерь у Мейзи, пока он не уедет из мотеля. Я приехал сюда на всякий случай.

Я была так рада, что Бо заставил меня приехать на аванпост в ту первую ночь и что я не осталась в городе, рискуя быть замеченной. А теперь Иван ничего не выцепит из этой поездки в Монтану.

— Как Ивану разрешили покинуть Сиэтл? — ФБР должно было следить за ним. В статьях, которые я прочитала в прошлом месяце, говорилось, что он был арестован вместе со своим отцом и Антоном. Если бы они были выпущены под залог, судья приказал бы им оставаться в городе.

— Я думаю, никто не знает, что он здесь, — сказал Бо. — Когда я был в мотеле, на машине, на которой он приехал, были вашингтонские номера. Вероятно, он улизнул из города и приехал сюда прошлой ночью.

— Он сильно рискует. Почему они просто не послали одного из своих головорезов? Почему Иван?

Он покачал головой.

— Я не знаю. Если бы мне пришлось гадать? Я бы сказал, что Фёдоровы напряглись. Может быть, прямо сейчас у них нет никого, кому они могли бы доверять. Может быть, за их «головорезами» тоже наблюдают. К тому же Иван убедителен. У него есть харизма. Может быть, они думали, что ему будет легче получить информацию от местных жителей.

Холодная дрожь пробежала у меня по спине.

— Я ненавижу тот факт, что он в Прескотте.

Эти два месяца я обманывала себя, думая, что побег был правильным решением. Прошло так много времени, что я начала думать, что я в безопасности и что мои близкие тоже. Глупая надежда. Если бы моим друзьям или семье причинили какой-либо вред, я бы никогда себе этого не простила.

— Мне никогда не следовало убегать. Мне следовало остаться в Сиэтле.

— Что?

Мои глаза встретились с его, пока я прокручивала в голове наихудшие сценарии.

— А что, если случится что-то плохое? Если бы я просто осталась в Сиэтле, то Ивана не было бы в Прескотте. Что, если Антон поедет к моей семье?

— Если бы ты осталась в Сиэтле, ты, вероятно, была бы мертва. Твои родители планировали бы твои похороны, а Фёдоровы разгуливали бы на свободе. Давай просто порадуемся, что ты здесь, и будем надеяться, что Антон не нашел дорогу во Флориду.

Я откинулась на спинку стула.

— Я ненавижу, что застряла здесь. Что я нахожусь в неведении, не имея никакой информации. Я чувствую себя беспомощной.

— Пойдем. — Бо протянул руку и потянул меня вверх. — Давай прокатимся вверх по склону. Ты сможешь проведать свою семью. Почитаешь новости.

Я кивнула.

— Хорошо.

— Просто держись крепче, Маленькая печенька. Все закончится хорошо. Я обещаю. — В словах Бо звучала такая убежденность, что я почти поверила им.

Мы быстро совершили ужасающее путешествие вверх по склону, чтобы я могла воспользоваться телефоном Бо, чтобы изучить дело против Фёдоровых и проведать свою семью в социальных сетях. К сожалению, новостные статьи были не слишком откровенными, и в последнее время ФБР не делало никаких разоблачительных заявлений. Все, что говорилось в любой статье, — это то, что дело находится на рассмотрении суда.

К счастью, сообщения моей семьи были гораздо более утешительными.

— Ну? Как ты думаешь, твоя семья получила письмо? — спросил Бо.

Я улыбнулась и кивнула.

— Я уверена в этом. Смотри. — Я протянула ему телефон, чтобы он увидел последнее сообщение моего брата. — Он поставил внизу одну звездочку.

Письмо, которое я отправила своим родителям ранее этой весной, было довольно расплывчатым. Я сказала им, что со мной все в порядке, я в безопасности, прячусь и что я буду периодически заходить в социальные сети, чтобы убедиться, что с ними все в порядке. Я проинструктировала их продолжать публиковать посты, но я также попросила их указать шифр из звездочек, чтобы я знала, что с ними все в порядке. Одна звездочка означала безопасность. Две означали признаки присутствия Фёдоровых во Флориде. Три означали, что случилось что-то плохое.

— Это была хорошая идея — заставить их использовать шифр, — сказал Бо.

— Спасибо. С самого начала это была твоя хорошая идея — отправить письмо.

— Все образуется. — На этот раз в его слова было легче поверить.

Когда я закончила проверять свою семью, я посмотрела на Бо.

— Могу я посмотреть видео еще раз?

Он улыбнулся и кивнул.

Я снова повернулась к телефону, уверенная, что это видео вызовет улыбку на моем лице.

Во время последнего визита Бо на аванпост он показал мне это видео. Мне кажется, я, должно быть, смотрела его раз пятьдесят в тот день и каждый раз чуть не плакала.

Нажав кнопку воспроизведения, я улыбнулась, когда маленький экран заполнила Мэйн-стрит Прескотт. Звук самолета, жужжащего в воздухе, предшествовал появлению белого самолета, проносящегося над городом и развевающего баннер.

На этом плакате Сайлас попросил Фелисити выйти за него замуж. Бо был там, и, к счастью для меня, поскольку он был намного выше среднего человека, он смог запечатлеть не только предложение, но и реакцию моей подруги. Фелисити бросилась в объятия Сайласа, чтобы сказать «да».

Несмотря на то, что меня там не было, я ничего не пропустила. Бо позаботился об этом.

— Мне жаль, что ты не смогла там присутствовать, — сказал Бо после того, как я дважды просмотрела видео.

Я кивнула.

— Я тоже, но я рада, что Сайлас меня не дождался.

Сайлас прислал записку вместе с Бо во время одного из своих визитов, в которой рассказал мне о своем плане сделать предложение и спросил, должен ли он подождать, пока я не вернусь. Я сказала ему «нет», не желая откладывать то, что сделало бы Фелисити блаженно счастливой. Я и так причинила им достаточно неудобств. Я не хотела, чтобы их жизнь была приостановлена из-за меня.

— Ты отнесешь Фелисити еще одно письмо? — спросила я, хотя и знала ответ. Бо стал моим личным курьером.

— Еще бы.

С тяжелым сердцем я собиралась написать Фелисити, чтобы она планировала свою свадьбу без меня. Я не хотела, чтобы она откладывала свой особенный день из-за меня. Учитывая, насколько неопределенными были обстоятельства. Пропустить ее свадьбу было бы жестоко, но я не могла рисковать и пойти туда. Если бы Фёдоровы были умны, а они были умны, они, скорее всего, наблюдали бы за свадьбой моей лучшей подруги, чтобы увидеть, появлюсь ли я.

Покончив с моими телефонными делами, Бо повез нас вниз по противоположной стороне склона. Спуск был гораздо менее опасным, чем подъем, хотя и занял в два раза больше времени. К тому времени, как мы вернулись на аванпост, был ранний вечер, и я решила, что он, должно быть, собирался отправится в Прескотт.

— Ты не хочешь поужинать перед уходом? — спросила я.

— Я остаюсь на ночь.

— О, ладно. — Волна нервной энергии закипела в моей груди. Бо не оставался со мной больше месяца, и в последний раз у нас была удивительная связь. Та, которая заставила его отстраниться. Неужели сегодняшний вечер обещает быть ужасно неловким? Или мы вернемся в то место, где были раньше?

Открывая дверь грузовика, я надеялась на последнее.

Прежде чем я успела спрыгнуть вниз, Бо объявил:

— Пока не стемнело, мы собираемся немного пострелять.

Я застыла.

— Ты о чем? — спросила я. У меня не было никакого желания находиться где-либо рядом с оружием. Я надеялась, что он имел в виду стрельбу из рогаток.

— О стрельбе. Ну, знаешь, из пистолета.

— Этого не произойдет. — Я ненавидела оружие. Это была одна из причин, по которой я так упорно добивалась расправы с Фёдоровыми, и после того, что случилось с моей школьной подругой Джанессой, я имела на это полное право.

— Произойдет. — Бо вылез из грузовика, полностью игнорируя меня, и закрыл дверь своего грузовика.

— Эй! — Я выпрыгнула вслед за ним и обогнула капот. — Ты не имеешь права диктовать, что делать.

Он продолжал игнорировать меня, открывая заднюю дверь и вытаскивая маленький черный пистолет из-под водительского сиденья, а затем коробку с патронами, которая лежала на полу.

— Пошли, — позвал он, направляясь к лугу, а Бун радостно подпрыгивал у его ног.

— Нет. — Я сжала руки в кулаки и зашагала к аванпосту.

Кем он себя возомнил? Он не сможет заставить меня. Он не заставит меня делать то, чего я не хотела. Ему придется тащить меня на тот луг.

Я расхаживала по аванпосту, ожидая, что он войдет за мной. И действительно, он шел прямо сюда. Его шаги стучали по грязи, когда он возвращался к аванпосту, и мое сердце бешено заколотилось, когда я приготовилась к противостоянию.

— Я сказал, поехали. — Он не кричал, но и не был счастлив. — Я хочу, чтобы у тебя было достаточно времени попрактиковаться до наступления темноты.

— Я не собираюсь учиться обращаться с оружием. — Вот. Так.

— Почему? — Его терпение было на исходе.

— Почему? Потому что я этого не хочу! Я ненавижу оружие. И ненавижу, когда мной командуют. Со мной это не работает.

— Послушай, я понимаю, что ты напугана, — сказал он более спокойно. — Большинство людей боятся, пока не научатся правильно обращаться с оружием, но это будет совершенно безопасно.

— Это не так причина, по которой я отказываюсь. — Хотя оружие действительно пугало меня до чертиков. — Я просто не хочу им пользоваться. Окей?

— Почему? — повторил он, склонив голову набок, в его голосе было меньше раздражения и больше любопытства.

— Я не хочу вдаваться в свои причины, поэтому я была бы признательна, если бы ты просто отнесся с уважением к моему решению. Никакого оружия.

— Хорошо. — На его лице появилась дерзкая ухмылка. — Так как именно ты планируешь защищаться, если к тебе придет нежеланный гость, а меня здесь не будет?

Черт возьми. У меня самой сегодня был такой же вопрос, и у меня не было времени придумать лучший ответ, кроме как запереться в ванной.

— Я, э-э, сбегу. — Это же сработает, верно?

— А что, если этот незваный гость окажется быстрее тебя?

— Я правда быстрая.

— Конечно. — Его грудь начала сотрясаться, но он сдержал смех.

— Я не знаю, ясно? Я понятия не имею, что бы я сделала. Наверное, спряталась бы за Буном и надеялась, что он залижет этого человека до смерти. Или, может быть, я спрячусь в пристройке. Ни один человек в здравом уме и близко не подошел бы к этому месту.

Услышав мое заявление, он перестал пытаться сдерживаться, и его смех эхом отразился от стен. Я впилась в него взглядом, мои кулаки сжались еще крепче, когда он согнулся пополам. Наконец, он взял себя в руки и выпрямился, качая головой и улыбаясь.

— Никакого оружия, — сказал он. — Я не стану заставлять тебя пользоваться им. И я бы не хотел, чтобы ты снова приближался к пристройке, поэтому на следующей неделе я принесу тебе баллончик со спреем от медведей.

— Спасибо. — Напряжение в моих руках исчезло, и я расслабила руки.

— Не за что, — сказал он. — Ты сможешь выйти на улицу и понаблюдать, пока я отстреляю пару патронов?

Мне не особенно этого хотелось, но поскольку он вошел в мое положение, я могла бы войти в его.

— Хорошо.

В течение следующего часа Бо терпеливо показывал мне, как обращаться с пистолетом. Он научил меня заряжать его, объяснил где находится предохранитель и как нажимать на спусковой крючок, чтобы выстрелить. Хотя мои руки никогда не прикасались к черному металлу, к тому времени, когда мы возвращались на аванпост ужинать, я чувствовала себя с оружием более комфортно.

И весь остаток ночи я не могла отделаться от ощущения, что однажды буду благодарна ему за этот урок.

Глава 8

Бо

— Мам, мне жаль. Я не смогу прийти на твою вечеринку в этом году. — Я пять раз говорил ей одно и то же по телефону, но сегодня утром она заглянула ко мне в офис, чтобы спросить еще раз.

— Пожалуйста? — Она бросила на меня печальный и умоляющий взгляд, от которого у меня защемило сердце.

Блять. Она делала все возможное. Для меня было почти невозможно сказать «нет» большим, как у лани, глазам Мариссы Холт. Мама использовала этот трюк столько, сколько я себя помню, и почти всегда добивалась своего.

Я видел это перед каждым семейным сборищем, когда она заставляла меня готовить барбекю на пятьдесят персон. Однажды этот взгляд убедил меня стать волонтером в «Dunk tank»¹⁰ на ежегодном сборе средств в ее церкви. Хуже всего было, когда она заманила меня на ужин с Энни Стивенс — первое свидание из ада.

Но на этот раз я не собирался сдаваться.

— Нет.

В кои-то веки мои планы на праздники были именно теми, чем я действительно хотел заняться. Не то чтобы я был против ежегодной маминой вечеринки по случаю Четвертого июля, но это было больше для нее, чем для меня. В этом году я собирался повести себя эгоистично на праздники. Я брал дополнительный день и собирался провести его на аванпосте.

— Там будет Энни Стивенс.

Теперь у меня была еще одна причина держаться подальше от вечеринки.

— Мам, я тебе сто раз говорил. Энни Стивенс — очень милая девушка, но она не в моем вкусе.

— Потому что она слишком хорошенькая? Слишком милая?

Слишком одержимая? На наше единственное свидание она принесла с собой папку, полную газетных вырезок, в которых упоминалось мое имя. Я думаю, маме она понравилась именно потому что у нее была эта папка. Хотя мне нравилось, что моя мама так гордилась мной, увлечение Энни граничило с преследованием.

— Мне жаль. Я знаю, что эта вечеринка много значит для тебя, но я не могу прийти на нее. — Я потянулся и притянул ее к себе, чтобы обнять. — Кроме того, ты даже не будешь скучать по мне. — В прошлом году я ушел через час, а она даже не заметила.

— Хорошо, — вздохнула она. — Я скучаю по тем дням, когда вы, дети, все приходили на мои вечеринки. Майкл не сможет прийти потому что устраивает шоу фейерверков. У Мейзи есть планы с друзьями. А теперь ты все эти дни проводишь в походах. Может быть, мне стоит сменить вечернее барбекю на обеденную вечеринку?

— Хорошая идея, но я все равно не смогу прийти. Как насчет того, чтобы, когда я вернусь с гор, пригласить тебя на особенный ланч в кафе, чтобы загладить свою вину? Только ты и я.

Она обняла меня крепче.

— Я закажу пирог. С мороженым. — Я улыбнулся и отпустил ее.

— Договорились.

— Хорошо. — Она взяла свою сумочку с моего стола. — Я позволю тебе вернуться к работе. Приятных тебе выходных.

— Тебе тоже. — Я помахал ей, когда она выходила из моего кабинета и направлялась к стойке регистрации. Она, вероятно, проведет следующий час, сплетничая с Роуз, моим офис-менеджером.

Я провел рукой по бороде и вернулся к своему столу. Я собирался провести следующие три часа полностью сосредоточенным, разбираясь с кипой бумаг на своем столе, очищая свой почтовый ящик, чтобы вовремя уехать из города. Я наконец-то наверстал упущенное за все время, проведенное вне работы, но это было нелегко. Теперь, когда все вернулось в нормальное русло, я мог действительно расслабиться во время своих долгих выходных на аванпосте.

Своих долгих выходных с Сабриной.

Это был бы мой первый приезд на ночь за месяц. Я оставался тверд в своем решении соблюдать границы с Сабриной, но чувствовал, что моя решимость ускользает. В последний раз, когда я оставался там — в ту ночь, когда я отправился на аванпост, чтобы предупредить ее об Иване, — я спал на полу один. На этот раз я не знал, смогу ли сделать то же самое.

Сабрина МакКензи полностью завладела мной.

Каждый раз, когда я уезжал от нее, я боролся с желанием повернуть назад.

Я хотел ее. Каждый кусочек.

Может быть, Мейзи была права, и Сабрине все-таки удастся найти способ, чтобы ей здесь понравилось. Я собирался начать делать все, что в моих силах, чтобы заставить ее влюбиться в Монтану.

И если она это сделает? Я буду одним из счастливчиков.

Если она этого не сделает? Что ж, мне все равно повезет. Я начинал понимать, что даже если Сабрина была со мной всего лишь короткое время, это все равно было лучше, чем ничего.

Сабрина

— Вот. — Бо бросил мне пластиковый пакет.

Прошел месяц с тех пор, как Иван Фёдоров покинул Прескотт, не имея ни малейшего представления о моем местонахождении. После того визита Бо вернулся к своим однодневным поездкам, чтобы проведать меня и доставить припасы. Но эти выходные он проводил со мной, и, судя по игривому блеску в его глазах, у него были планы.

— Что это? — спросила я.

— Купальник. — Он усмехнулся, заметив мой косой взгляд. — Не волнуйся, не я его выбирал. Фелисити купила его.

— Мы пойдем купаться? Где? — Единственной водой поблизости был небольшой ручей, протекавший по дальнему краю луга.

— Мы собираемся в поход. — Он бросил мне еще один мешок. В нем была коробка с обувью.

— Я в замешательстве. Зачем мне купальник для похода?

— У меня есть классное местечко, которое я хочу тебе показать. Просто доверься мне. Переодевайся, и мы отправимся в путь.

— Хорошо. — Я пошла в ванную и надела простое черное бикини из двух частей, присланное Фелисити. К счастью, это были не узкие треугольники, скрепленные зубной нитью, а короткий топ с широким ремешком и хипстерские трусы, которые прикрывали девяносто процентов моих ягодиц.

Новые теннисные туфли были простого угольно-серого цвета. Они мило смотрелись с моей простой белой майкой и потертыми джинсовыми шортами. Может быть, наш поход не будет проходить только через деревья, и моя бледная кожа сможет немного позагорать.

Одетая и готовая к выходу, я вышла из ванной и чуть не споткнулась, увидев Бо в чем-то другом, кроме джинсов и ботинок. Он переоделся в шорты-карго цвета хаки и темно-синие теннисные туфли. В своей белой футболке и солнцезащитных очках он больше походил на островного туриста, чем на горца.

Мои глаза сразу же приковались к мускулистым икрам Бо. Когда икроножные мышцы мужчин стали такими сексуальными? У Бо они были огромные, по крайней мере в два раза больше моих, и идеально вылепленные. Его кожа была покрыта пылью волос, доходившей до середины икр. Мне понравилось, что Бо не верил в восковую эпиляцию. В Монтане вообще делали восковую эпиляцию?

— Все готово? — спросил он, выводя меня из оцепенения.

Я улыбнулась и кивнула, не осмеливаясь заговорить, потому что слова наверняка прозвучали бы скрипуче. Иногда рядом с Бо я чувствовала себя неуклюжей девочкой-подростком. Я запиналась, понятия не имела, что делать со своими руками, и мое лицо всегда было чересчур розовым.

Эта влюбленность серьезно повредила моему моджо.

Я последовала за ним на улицу и забралась в «Green Colossus». Запах Бо заполнил мой нос, и я сделала глубокий вдох. Естественный лесной запах был прекрасен, но он бледнел по сравнению с запахом Бо.

После нескольких минут почесывания Буна за ушами, пока Бо вел машину, мое любопытство взяло верх.

— Так куда мы направляемся?

— В паре миль отсюда есть водопад. Подъем крутой, но короткий.

— Звучит заманчиво. — С тех пор как я прибыла на аванпост, я серьезно ослабила свои физические нагрузки. Я ежедневно совершала прогулки по лугу, но они и близко не были такими напряженными, как занятия на велотренажере и в классе «Pure Barre»¹¹, которые я посещала в городе. Поход казался освежающим занятием и хорошим способом сжечь несколько лишних калорий.

Бо вез нас по двухполосной дороге, пока не остановился у подножия холма. Грузовик отделял от склона ручей, мягко текущий между деревьями. Он был нешироким, может быть, фута четыре в ширину. Мы оба выбрались из грузовика и подошли к кромке воды. Он перешагнул ручей одним широким шагом. Мне пришлось сделать прыжок с разбегу, чтобы перебраться на противоположный берег.

— Мы поднимаемся.

Я кивнула и позволила Бо идти первым, а Буну — рядом с ним.

Тропа, по которой он шел, была не намного больше пешеходной тропинки, и я была вынуждена идти за ним первую половину нашего похода. Но когда мы приблизились к вершине крутого холма, наш путь выровнялся, и я присоединился к нему.

— У тебя все в порядке? — спросил он.

— Да. — Я задыхалась, но улыбалась. Мои легкие и ноги горели, но работать до седьмого пота было здорово.

— Дальше будет проще. — Бо ни капельки не напрягался. Для него это, вероятно, было похоже на прогулку по торговому центру, хотя я и представить себе не могла, что он когда-нибудь переступит порог торгового центра.

Некоторое время мы шли легко. Я изо всех сил старалась удержаться на ногах, даже когда наблюдала за птицами, пролетающими над нами сквозь деревья.

— Я буду скучать по фейерверку в День независимости, но, по крайней мере, сегодня мы увидим кое-что красивое.

— Я бы предпочел это фейерверку в любой день недели.

— Прескотт устраивает большое шоу фейерверков? — спросила я.

— Для маленького городка они вполне годятся. Теперь, когда Майкл стал начальником пожарной охраны, он будет руководить шоу в этом году. Я просто надеюсь, что ничего не случится. Парень, отвечающий за покупку фейерверков, имеет тенденцию немного сходить с ума.

— Ты ничего не пропускаешь из-за того, что здесь со мной, не так ли? — Он был так предан своей семье, что я беспокоилась, как бы он не пожалел, что пропустил торжественный вечер своего младшего брата.

— Нет. Я рад оказаться подальше от этого безумия. С Майклом все будет в порядке. Ему не нужно, чтобы я маячил у него за плечом.

— Как насчет горячего свидания? Ты скучаешь по просмотру фейерверка с кем-то особенным? — Я не смогла удержаться от вопроса. Слова вырвались так быстро, что у меня не было возможности обдумать их.

Была ли у него девушка? Мы были рядом друг с другом уже несколько месяцев, но, возможно, он кого-то нашел. Может быть, это и было причиной той дистанции и границ, которые он установил между нами.

— Попробуй еще раз? — Бо посмотрел на меня сверху вниз, нахмурив брови.

— Ты ведь не пропускаешь свидание, правда? Потому что я прекрасно справлюсь здесь сама, если тебе понадобится вернуться.

Он ухмыльнулся и покачал головой.

— Я нахожусь именно там, где хочу быть. Единственное свидание, которое у меня будет — будет с тобой, стейками, которые я принес на ужин, бутылкой «Crown Royal»¹² на десерт и доской для криббиджа¹³.

Моя широкая улыбка растянула мои губы во всю ширь.

— Хорошо.

— Хотя я буду скучать по тому, как Коби смотрит фейерверк. Хотя, возможно он не продержится до шоу. Мейзи думает, что он заснет до того, как они начнут.

— Я надеюсь, что у него получится продержаться.

— Я тоже. — Бо улыбнулся мне сверху вниз, и я увидела, как мои глаза блеснули в ответ в отражении его солнцезащитных очков. Уже не в первый раз я думала о том, как повезло Коби Холту, что у него такой невероятный дядя. Собственные дети Бо были бы благословлены таким замечательным отцом.

— Ты сказал, что хочешь детей. Как ты думаешь, сколько их будет у тебя и будущей миссис Холт?

Бо усмехнулся.

— А вот и журналистка. Я давно ее не видел.

— Она взяла небольшой отпуск, чтобы написать пару книг. А теперь ответь на вопрос, пока она не стала слишком напористой.

— Напористой? Я в это не верю. Держу пари, большинство людей рассказывают тебе все, что ты хочешь знать.

— По большей части.

Мне повезло; брать интервью у других всегда давалось легко. Я стремилась быстро установить взаимопонимание с собеседниками, и динамика вопросов и ответов развивалась естественно и без принуждения.

Но не с Бо. Казалось, ему нравилось заставлять меня работать над моими ответами.

— Ты собираешься ответить на мой вопрос? — Я толкнула его локтем в бок.

— Сколько у меня будет детей? Я не знаю. Думаю, я бы хотел по крайней мере двоих. Что насчет тебя? Ты хочешь детей?

Еще одной особенностью допроса Бо было то, что он заставлял меня отвечать на мои собственные вопросы. Я старалась помнить об этом и тщательно подбирать темы.

— Моя карьера была в центре внимания столько, сколько я себя помню. Дети не были частью моего плана, а парни, с которыми я встречалась, были настолько далеки от того, чтобы быть хорошими отцами, что у меня никогда не возникало искушения свернуть со своего карьерного пути.

— А если бы ты нашла подходящего мужчину? — спросил Бо.

— Двое детей было бы неплохо. — Мой ответ меня немного удивил. До этого момента я не думала о детях, но внезапно в моей голове возник мысленный образ двух маленьких мальчиков, гоняющихся друг за другом в парке.

Я не собиралась позволять себе анализировать тот факт, что мои воображаемые сыновья были удивительно похожи на мужчину, стоявшего рядом со мной.

Время отвести от меня вопросы.

— Ты когда-нибудь был близок к тому, чтобы найти подходящую женщину?

— Не совсем. Я встречался с девушкой все время обучения в колледже, но мы расстались сразу после выпуска. Никто из нас не хотел делать следующий шаг.

— Почему?

Он пожал плечами.

— Мы были скорее друзьями, чем любовниками. Нам было комфортно друг с другом, но искры между нами не было.

У меня всегда была физическая искра с мужчинами, с которыми я встречалась, и я никогда не хотела ничего, кроме случайного секса. Никто из них никогда не был тем типом мужчин, которых я хотела бы иметь в друзьях.

Но, как и во многих других аспектах моей жизни, все менялось. Я была готова к отношениям. Давать и принимать. Страстные поцелуи и ленивые объятия. Написание моего романа подтолкнуло меня к этому. Я завидовала любви, которую обрела моя вымышленная героиня.

Остаток короткой прогулки мы с Бо шли молча, пока он не провел нас мимо последней группы деревьев, и лес не закончился. Влажные камни сменили сухую грязь у меня под ногами. В воздухе витал свежий туман, очищая мой нос от мускусного аромата леса. Глухой шум водопада наполнил мои уши, заглушая тишину раскачивающихся деревьев.

— Вау, — прошептала я.

От открывшегося перед нами водопада захватывало дух. Он был не высокой или широкой, но с таким замысловатым рисунком падения, что вид завораживал. Вода, перескакивая с камня на камень, перемещалась вбок почти на двадцать футов, пока, наконец, не обрушивалась в круглый бассейн.

Сам пруд был совершенно прозрачным, что давало мне прекрасный вид на гладкие черные и серые камни под стеклянной поверхностью воды. Подобно бесконечному бассейну, вода переливалась через дальний край пруда и стекала по каменистой тропинке, где в конце концов образовала небольшой ручей, спускающийся с холма, на который мы только что поднялись.

— Как ты нашел это место? — спросила я Бо. — Оно невероятно.

— Просто по счастливой случайности. Я был здесь в походе пару лет назад и наткнулся на него.

— Удивительная находка. — Это место было волшебным.

Бун покинул свой пост у ног Бо, чтобы перелезть через камни и напиться из пруда. Бо протянул руку, и моя тут же легла в его ладонь. Он помог мне перебраться по скользким камням на более крупный, который образовывал платформу на краю бассейна.

— Хочешь поплавать? — спросил он.

— Э-э, не холодновато ли? — Брызги от водопада были далеко не теплыми.

Бо пожал плечами.

— Станет лучше, как только ты привыкнешь.

— Сначала ты.

Он ухмыльнулся и протянул мне свои солнцезащитные очки. Его глаза красиво заблестели в ярком солнечном свете, прежде чем он закинул руку за голову и сдернул с себя футболку. Прижавшись друг к другу на платформе, мое лицо находилось в нескольких дюймах от обнаженной груди Бо.

Мои колени начали подгибаться, и я усилием воли удержалась, чтобы не упасть в воду полностью одетой. Бо без рубашки был невероятен. Его руки и грудь полностью состояли из мускулов. Его грудные мышцы были покрыты как раз нужным количеством темных волос. Кожа на его животе была гладкой на его — два, четыре, шесть, восемь! — рельефном прессе.

И у него была счастливая тропинка¹⁴.

Черт возьми.

Мне отчаянно хотелось вцепиться в его точеные тазовые кости, в то время как мой язык будет находится именно там, где заканчивалась эта тропинка.

К счастью, прежде чем я успела начать пускать слюни, Бо кинул мне в голову свою футболку. Судя по звуку его смешка, он определенно уловил мое визуальное изучение его груди.

Проклятье.

Я убрала его футболку со своего лица как раз вовремя, чтобы увидеть, как он сбрасывает шорты-карго и обнажает свои черные плавки. Они низко сидели на его талии, открывая две ямочки у основания скульптурной спины.

Не оглядываясь, он вошел в воду. Мои подозрения насчет температуры подтвердились, когда он резко, с шипением втянул воздух, но к тому времени, как он пересек пруд и добрался до дальней каменной стены, он, казалось, уже привык к холоду. Вода доходила ему только до пояса, но он наклонился пониже и позволил водопаду стекать по лицу.

Я скинула туфли и села, позволив своим ступням и икрам лениво плавать в прохладной воде. Закрыв глаза и запрокинув голову к небу, я позволила солнечным лучам согревать мое лицо.

— Это так чудесно, — сказала я воздуху.

Когда мои собственные слова достигли моих ушей, я выпрямилась, а мои глаза широко распахнулись.

Чудесно? Я только что сказала, что день на природе был чудесным? Что со мной происходило? Старой Сабрине это никогда бы не понравилось. Здесь были жуки. И грязь. Вода была кристально чистой, но между моими пальцами определенно плавали микроскопические бактерии. Прежняя Сабрина сочла бы это сродни пытке. Единственными приемлемыми для нее экскурсиями были экскурсии на свежем воздухе в песчаном пляжном домике.

Но дикая местность Монтаны действительно была замечательной. В какой-то момент за три месяца моего пребывания на аванпосте новая Сабрина начала ценить лес.

Я посмеялась про себя и вернулась к безделью, наслаждаясь своей новой оценкой этой прекрасной части света.

— Ты зайдешь или нет? — спросил Бо.

— Нет. Мне и здесь хорошо.

— Хорошо. — Он снова погрузил свое тело в воду.

— И это все? Никакого давления? — Я собралась с духом и была готова отстаивать свой выбор, но Бо просто продолжал плыть.

Он покачал головой.

— Никакого давления. Не сегодня.

Я бросила на него настороженный взгляд, но он просто продолжал бездельничать в воде, плавая взад-вперед от одного края к другому. Холод от воды, должно быть, был лишь временным, потому что он выглядел расслабленным и довольным.

Злой гений. Теперь мне захотелось залезть в воду.

— Отлично. Ты победил.

Он усмехнулся.

— Я ничего не говорил.

— Вот именно. — Я заставила себя встать и расстегнула шорты, стягивая их с ног. Затем я схватила свою майку, стащила ее через голову и швырнула на камень.

Взгляд Бо скользнул по моим голым ногам. Когда он поднял его, меня обдало жаром, моя кожа потеплела от жара его глаз. Я больше не беспокоилась о холодной воде — ни в малейшей степени. Мне нужно было залезть в воду и остыть, прежде чем я сделаю что-нибудь безумное, например, развяжу топ и позволю ему присоединиться к куче одежды.

Я оторвала взгляд от Бо и села обратно, вытянув ноги вперед. Один. Два. Три. Я оттолкнулась от скалы и вошла в воду, погрузившись по плечи.

— О боже мой, — выдохнула я. — Как холодно.

Я вдохнула, несмотря на холод, и сделала несколько вдохов, прежде чем посмотреть на Бо.

Он потирал лицо мокрыми руками. Когда он опустил их, его глаза все еще были затуманены похотью.

— Все хорошо? — его голос был хриплым.

Я кивнула.

— Хорошо.

— Я собираюсь… — Он замолчал и поплыл к водопаду, позволяя воде стекать по его волосам и лицу.

Спасибо за купальник, Фелисити. Я улыбнулась про себя, радуясь, что была не единственным человеком, на которого повлиял другой в этом бассейне.

Поплавав несколько минут, я изучила весь бассейн, но избегала водопада, чтобы не намочить волосы. Хотя вода не была ледяной, она была прохладной, и я решила вылезти и позволить солнцу снова согреть меня.

Я забралась на камень и как раз стряхивала лишние капли воды, когда Бо вышел из водопада и подплыл к краю бассейна.

— Бун!

Пес нерешительно приблизился, зная то, чего не знала я, — что Бо собирается затащить его в воду для купания. Так быстро, как только Бун мог выплыть на свободу, он вытащил свое мокрое тело из воды и встряхнулся по-собачьи.

— Боже! — закричала я, поднимая руки, чтобы защитить лицо. Крик был ошибкой. Пара капель попала мне в рот. — Фу. — Я сглотнула и подавила рвотный позыв.

— Извини, — сказал Бо, пробираясь поближе к каменной платформе. — Убирайся отсюда, Бун.

Я вытерла лицо и сполоснула руки в бассейне, смеясь над иронией ситуации.

— Ранее я размышляла о том, как здесь хорошо, несмотря на мое прежнее отвращение к природе. Потом мне в рот попадает вода с собаки и понимаю, что я не так близка к природе, как думала.

Оторвав взгляд от пруда, я ожидала увидеть, как Бо улыбается моей шутке. Вместо этого он с полной серьезностью изучал мое лицо.

— Что? — спросила я.

— Это правда? — спросил он.

— Что? Что мне не нравится вода с собаки во рту? Конечно, а кому бы понравилась?

— Нет. — Он покачал головой. — Что тебе здесь нравится.

— А. Ну, да.

Все мышцы его лица расслабились, за исключением приподнявшегося уголка рта.

— Хорошо. Это заняло не так много времени, как я думал.

— Хм?

— Ничего, Маленькая печенька. — Он усмехнулся и погрузился спиной в воду. — Я просто рад, что тебе нравится.

А кому бы не понравился этот водопад или бассейн? Может быть, он имел в виду что-то другое. Прежде чем я успела попросить его пояснить, он глубоко вздохнул и погрузился под воду. Под поверхностью я могла видеть, как он медленно приближается.

Я уже собиралась встать на колени, когда он вынырнул из воды и выпустил струю воды изо рта мне в лицо. Я сделала все возможное, чтобы защититься, но все равно вся промокла.

— Прелестно, — невозмутимо произнесла я, как только натиск прекратился, и вода начала стекать с моего носа и подбородка.

— Все же лучше, чем вода с собаки.

Я не признала правоту этого комментария, когда встала и вытерла лицо.

— Тебе не кажется, что тебе лучше убраться оттуда, пока ты не превратился в сосульку?

Он ухмыльнулся и подтянулся на камне. Бо натянул теннисные туфли и скомкал сухую футболку и шорты-карго, вместо того чтобы надеть их.

Как только я снова надела одежду и обувь, мы отправились обратно по тропе. Может быть, когда-нибудь у меня появится шанс снова посетить это место. Я могла бы вернуться в отпуск в Монтану, когда мои испытания с Фёдоровыми закончатся. А до тех пор я бы нашла способ включить этот водопад в будущий роман. Моя память об этом волшебном месте будет жить не только в моей собственной голове, но и в письменном виде, которым другие тоже смогут дорожить.

Я улыбнулась, подумав, что это место, возможно, как раз подходящее для того, чтобы героиня моего нынешнего романа порезвилась со своим героем.

— Ты собираешься сказать мне, что заставило тебя улыбаться? — спросил Бо.

Определенно, не в деталях.

— Я просто думала о сцене для своей книги.

— Как продвигается написание?

— Хорошо. — Я улыбнулась. — Вообще-то, прекрасно. Я работаю над своим вторым романом. Первый уже готов, и стал для меня довольно особенным.

— Впечатляет. О чем он?

— Ну, поскольку я знаю, что ты никогда ее не прочтешь, думаю, я могу тебе рассказать.

— Эй, я мог бы ее прочитать.

— Голиаф, позволь мне заверить тебя, это не твой тип книги.

— Там нет картинок? — спросил он, заставив меня рассмеяться. — Пойдем. — Он толкнул меня в плечо. — Расскажи мне, о чем она.

— Обо мне, — честно ответил я. — Эта книга обо мне и моем опыте.

— Автобиография?

Я покачала головой.

— Нет, это вымысел, но я взяла за основу свою собственную борьбу для главной героини. Ее бросают в незнакомую среду, она отрезана от людей, которых любит, и пытается разобраться с некоторыми неправильными решениями, которые приняла.

— О каких неправильных решениях ты говоришь?

Я глубоко вздохнула, прежде чем объяснить. Рассказать о позоре моей главной героини означало поделиться своим собственным, и я боялась неизбежного отвращения на его лице и разочарования в глазах.

— Моя героиня — знаменитая актриса. Она заработала свою славу, используя других во время восхождения. Затем она приняла предложение переспать с режиссером за роль, которая может получить «Оскар». В книге она пытается смириться с этими неправильными решениями и задается вопросом, стоила ли ее карьера того, чтобы чувствовать себя шлюхой.

Бо ничего не сказал, и я не отрывала глаз от тропинки, пока мы шли. Чем дальше мы заходили, тем больше я жалела, что рассказала ему о своей книге. Волны гнева и разочарования прокатывались по его обнаженным плечам.

Неужели я сделала неверное предположение? Неужели он не понял, что я переспала с Антоном? Бо был умен, так что, конечно же, он прочитал между строк, когда я сказала ему, что симулировала отношения, верно?

Когда он остановился, я тоже остановилась, затаив дыхание и ожидая его ответа. Повернувшись ко мне, он поправил солнцезащитные очки на волосах. Его глаза были прищурены, а брови нахмурены.

— Ты чувствуешь себя шлюхой?

Я кивнула.

— Почти каждый день.

Беспокойство в его глазах исчезло в мгновение ока, его место заняла ярость. Не говоря ни слова, он повернулся и стремительно зашагал по тропинке. Его длинные ноги унесли его от меня так быстро, что мне пришлось бежать трусцой, чтобы не отстать.

Слезы навернулись мне на глаза, но я яростно заморгала, чтобы они не упали. У меня болело не только сердце, но и все тело. Я не была уверена, что и думать о реакции Бо, но чем больше дистанции он увеличивал между нами, тем больше мне хотелось свернуться калачиком и заплакать.

Впереди тропа сделала крутой поворот, и Бо исчез из моего поля зрения. Меня охватила паника при мысли о том, что я заблужусь в лесу одна, и я снова побежала трусцой, спеша догнать его, пока не потеряла след.

Как раз в тот момент, когда я поворачивала, появилась обнаженная грудь Бо, и я врезалась в него. Мои ноги сами собой подкосились, и я бы упала, если бы не его большие руки, схватившие меня за плечи.

— Я думала, ты ушел. — Я опустила глаза в землю, чтобы избежать его сердитого лица.

— Прости. Мне просто нужна была секунда, чтобы остыть и прийти в себя.

Я кивнула и отмахнулась от него.

— Конечно.

Вот тебе и открытость. Почему он так разозлился? Неужели моя честность действительно так расстраивала? Наш в остальном прекрасный день был испорчен. Теперь мои ноги были тверды, и я попыталась отстраниться, но хватка Бо оставалась крепкой.

— Сабрина, посмотри на меня, — мягко сказал он.

— Мы можем просто уйти? — спросила я у нашей обуви.

— Хэй. — Он отпустил меня и взял за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. — Нам нужно поговорить об этом.

Последнее, чего мне хотелось, — это углубляться в эту тему еще больше. Видимо, я и так сказала слишком много.

— Все в порядке, — солгала я, избегая зрительного контакта.

— Это не так. Называть себя этим словом нехорошо.

Я дернулась, и мои глаза снова метнулись к нему.

— Как бы ты тогда меня назвал?

— Храбрая. Бескорыстная.

Я усмехнулась.

— Как ты можешь так говорить?

— Потому что правда кажется правильной. Ложь причиняет боль. И когда я услышал, что ты называешь себя шлюхой, мне показалось, что кто-то ударил меня под дых.

Я ошеломленно уставилась на Бо, и слезы снова навернулись на глаза.

— Никогда больше так о себе не говори. Никогда. — Он протянул руку и вытащил прядь волос, которую я накручивала на палец. — Ты сделала то, чего никто другой не смог бы сделать. Прекращение поставок оружия спасет жизни. Ты пожертвовала собой ради блага других, даже несмотря на то, что получила серьезный удар. Буквально. Анализируя путешествие, не забывай о пункте назначения.

— Но, Бо, это была не единственная причина. Я хотела вырваться вперед. Я хотела сделать себе имя.

— Я не верю, что это была твоя единственная причина. — Его руки обхватили мое лицо. — Люди совершают поступки по множеству сложных причин. Только подумай, если бы ты занималась этим только ради славы, ты бы не стала репортером-расследователем. Если бы ты действительно хотела использовать свою внешность, чтобы добиться успеха, ты бы была в Голливуде, брала интервью у знаменитостей или что-то в этом роде. Ты бы не стала рассказывать истории, из-за которых тебя могут убить.

— Нет. — Его руки оставили мое лицо и легли на плечи.

— Нет. Ты воспользовалась этой историей, чтобы убрать оружие с улиц?

— Да, но…

— Тогда все. — Он снова прервал меня. — Оставь это. Ты сделала то, что должна была сделать, чтобы получить доказательства. Ты думаешь, нет копов, которые работают под прикрытием и должны делать то, что сделала ты?

— Уверена, что есть.

— Чертовски верно, они есть. Ты бы назвала их шлюхами?

— Нет! Конечно, нет.

Его взгляд смягчился, когда он высказал свою точку зрения.

— Вот и порешали.

Вот и порешали.

Мои плечи расслабились, жжение в носу начало утихать.

— Хорошо, — прошептала я.

Я и не подозревала, как сильно мне нужен был кто-то, кроме меня самой, кто сказал бы мне, что я сделала правильный выбор. Что дело было не только в славе, но и в оружии тоже. Что, в конце концов, хорошее перевесило плохое. Так же, как и писательство, слова Бо были исцеляющими.

Хорошие люди видят хорошее не только в других, они видят его и в себе тоже.

Голос моего отца всплыл у меня в голове. Обычно он говорил мне это всякий раз, когда я была разочарована в себе. Его не было здесь, чтобы помочь мне пройти через это, но я была уверена, что он одобрил бы, если бы Бо занял его место.

— Ты хороший человек, Бо Холт.

— Как и ты, Сабрина МакКензи. — Он потянулся и схватил меня за руку. — Да ладно тебе. Пойдем домой. — Бо повел меня по тропинке, и мы осторожно спустились обратно к грузовику.

По дороге обратно в аванпост я поняла, что сегодня Бо покорил еще одну частичку моего сердца. Мало-помалу он забирал их всех.

Я просто надеялась, что, когда я уйду, он вернет их все обратно.

Глава 9

— Похоже, у нас все-таки будет небесное шоу, — сказал Бо, глядя в кухонное окно.

— Что ты имеешь в виду?

— Надвигается гроза.

Я втиснулась рядом с Бо, чтобы выглянуть наружу. Небо между деревьями потемнело до зловещего серого цвета, и ветер трепал верхушки вечнозеленых растений.

— Круто! Я люблю грозы. В Сиэтле они случаются редко, но дома, во Флориде, они случались постоянно. Молния завораживает меня.

— Изнутри ты, вероятно, мало что увидишь.

Я пожала плечами.

— Все в порядке. Это все еще круто.

Он вздохнул.

— Я надеюсь, что она не доберется города до окончания шоу фейерверков.

Я улыбнулась, зная, что он не хотел, чтобы большой вечер его младшего брата был испорчен погодой.

— Я тоже.

— Завтра нам придется прогуляться по лугу, — сказал он. — После хорошего дождя там будет пахнуть чертовски обалденно.

— Звучит заманчиво. — Я вернулась к мытью посуды в раковине. Пока я мыла, Бо вытирал и убирал ее, наши движения были настолько синхронизированы, что мы были похожи на пару, которая занималась этим вместе годами.

Мы вернулись с водопада и провели некоторое время порознь. Я писала, пока Бо срубал упавшее дерево и рубил его на дрова. Несмотря на то, что было лето, по ночам я разжигала камин, чтобы согреться. Теперь, когда я знала, как разводить огонь, я редко пользовалась электрическими обогревателями для плинтусов. Я допустила ошибку только однажды, задымив аванпост, потому что неправильно установила вентиляционное отверстие. К счастью, Бо здесь не было, когда это произошло, так что моим смущение — и задымленный дом — видел только Бун.

К тому времени, как Бо вернулся домой после колки дров, мое прежнее мрачное настроение испарилось. Я вызвалась приготовить стейки и салат, потом мы поели за нашим импровизированным столиком-холодильником на полу, болтая ни о чем серьезном, прежде чем встать мыть посуду.

— Хочешь поиграть во что-нибудь? — спросил Бо, убирая последнюю тарелку и доставая два бокала.

— Конечно. Криббидж?

— Или джин.

— Криббидж. Ты всегда побеждал меня в джине.

Он усмехнулся, наполняя наши бокалы виски, который принес ранее. Достав пару кубиков льда из пластиковых лотков морозилки, он насыпал их в стаканы и протянул один мне.

Я сделала маленький глоток, поморщившись, когда жжение распространилось по моему горлу и в живот.

— Не фанатка? — спросил Бо.

— Виски — это конек Фелисити, а не мой. Если нет красного вина, я предпочитаю текилу с верхней полки.

— Буду знать. В следующий раз.

Я улыбнулась, надеясь, что следующий раз будет, и что вновь возникшая близость между нами не исчезнет, когда он вернется в город. Я скучала без него на аванпосте последние пару месяцев. Не только потому, что мне было одиноко, но и потому, что я часто ловила себя на том, что хочу ему что-то сказать или задать вопрос.

Без сомнения, я буду очень скучать по Бо, когда вернусь домой в Сиэтл.

Спустя час и два стакана виски я была навеселе, и мне надрали задницу в криббидже.

— Я сдаюсь. — Я бросила свои карты на колоду. Мое слегка нетрезвое состояние делало меня счастливой и любопытной, а также действительно плохой в простой математике. — Давай сыграем в новую игру. Остаток ночи мы можем спрашивать друг друга о чем угодно, и другой человек должен отвечать.

— Разве это не то, что мы всегда делаем? — спросил он. — Ты изводишь меня личными вопросами, пока я, наконец, не сдамся.

Я хихикнула.

— Да, но на этот раз мне не придется изводить тебя.

— Я в игре, но каждый из нас получит пропуск по одному вопросу.

— Согласна.

Бо встал с пола и убрал доску для криббиджа, затем быстро развел огонь, прежде чем пойти на кухню, чтобы снова наполнить свой напиток.

Когда он наклонил бутылку в мою сторону, я покачала головой.

— Я думаю, что перейду на воду.

Я уже достаточно выпила, и, если я продолжу, был реальный шанс, что мой и без того слишком тонкий словесный фильтр рассыплется, как мокрая туалетная бумага. Последнее, что мне было нужно, — это выпалить, как сильно я хочу, чтобы Бо удовлетворил мою трехмесячную тягу к нему.

Бо вернулся в главную комнату и прислонился к стене с противоположной стороны от моего бревенчатого стула, на котором я сейчас сидела. Его длинные ноги сократили короткое расстояние между нами. Когда его босые ноги были направлены в мою сторону, я хорошо рассмотрела, насколько они были большими.

— Какой размер обуви ты носишь? — Он странно посмотрел на меня, но прежде чем он успел как-либо это прокомментировать, я сказала: — Запомни. Мы договорились не изводить.

Он ухмыльнулся.

— Сорок пятый. — Большой. О боже.

Я улыбнулась.

— Видишь, это было не так уж трудно, не так ли? Теперь твоя очередь.

— Самый неловкий момент из тех, что были у тебя в детстве.

— Наверное, когда мы с Джанессой впервые попробовали выпить. Мы накачались коричным шнапсом, и меня вырвало на себя и на парня, в которого я была влюблена. Он больше никогда со мной не разговаривал. Даже спустя столько лет я все еще не могу переварить вкус искусственной корицы.

— И никакой больше «Big Red»¹⁵?

Я скорчила кислую мину, и он рассмеялся.

— Моя очередь. — Я поерзала на стуле, когда за пределами аванпоста начал завывать ветер. — Что самое страшное, что когда-либо случалось с тобой?

Бо откинул голову к стене и заговорил, обращаясь к потолку. Измученное выражение его лица заставило меня захотеть взять свой вопрос обратно.

— Пару лет назад, Джесс, один из его помощников, и я были в лесу в поисках притона с метамфетамином. Мы нашли его, но прежде чем мы смогли его проверить, взорвался старый баллон с пропаном. Это была какая-то ловушка. Майло, помощник шерифа, получил ожоги третьей степени. Джесса отбросило на упавшее дерево, и ветка проткнула ему бок. К счастью для меня, я был достаточно далеко, и взрыв просто сбил меня с ног, но они оба чуть не погибли в тот день.

— Боже. Мне так жаль. — Моя рука потянулась к груди. Боль в его голосе была ощутима.

Он оторвал голову от стены.

— Нам повезло. Они оба выжили. Но Джиджи, жена Джесса, была в больнице, когда я их привез. Она медсестра. Самый страшный момент в моей жизни был, когда я сидел с ней, ожидая, когда выйдет врач и скажет нам, будет ли Джесс жить. Я знал, что, если он не выживет, я увижу, как разобьется ее сердце.

Я сидела молчаливая и ошеломленная. Бо избегал встречаться со мной взглядом. Он просто продолжал смотреть в потолок, заново переживая это воспоминание.

Я и мои чертовы вопросы. Я не обдумала этот вопрос до конца. Он только что слетел с моих губ, и вызвала эту ужасную боль, которую он только что пережил заново.

— Я не знаю, что сказать, — прошептала я. — Мне жаль. Я думаю, нам лучше прекратить эту игру.

Он покачал головой и снова посмотрел вниз.

— Не извиняйся, Сабрина. Я расскажу тебе все, что ты захочешь знать. Может быть, просто сделаем следующий вопрос не таким тяжелым?

— Я могу это сделать. Твоя очередь?

— Давай снова ты.

Я улыбнулась, думая о теме, которая наверняка поднимет ему настроение.

— Ладно, у меня есть один. Кого ты любишь больше, брата или сестренку?

— Майкла. — Он ухмыльнулся, но затем предостерегающе ткнул в меня указательным пальцем. — Но, если ты когда-нибудь расскажешь Мейзи, я перекину тебя через колено.

— Я унесу это с собой в могилу. — Я подняла три пальца в скаутском приветствии. — Почему Майкла? Я бы поставил большие деньги на то, что ты скажешь: «Мейзи».

Он пожал плечами.

— Я люблю свою сестру, не пойми меня неправильно. Но мы с Майклом всегда были близки. Когда я рос, он был моей тенью. Многие парни, которых я знал, возненавидели бы, если бы их младший брат ходил за ними по пятам, но меня это никогда не беспокоило. Он был моим маленьким приятелем.

— Какая разница в возрасте между вами, ребята? — Бо закончил школу вместе с Фелисити, так что я знала, что нам обоим по тридцать четыре.

— Мейзи младше меня на шесть лет. Майкл на девять. У мамы были какие-то проблемы со здоровьем после моего рождения, поэтому они некоторое время ждали, чтобы завести еще детей.

Мы говорили о его родителях, брате и сестре, пока он не начал расспрашивать меня о моих. Затем разговор перешел на еще более легкие темы. Я узнала, что мы оба ненавидели складывать носки больше, чем любую другую домашнюю работу, включая мытье унитаза. Мы оба питали глубокую любовь к шоколаду, и его отвращение к клубничному йогурту было таким же сильным, как мое к черничному.

Через пару часов я совершенно забыла, что это игра. Болтать было так легко и комфортно, что это казалось лучшим свиданием в моей жизни.

Кайф от виски прошел, и я решила выпить еще немного перед сном. Я пошла на кухню, чтобы наполнить свой стакан, и сделала то же самое для Бо, но как раз в тот момент, когда я возвращалась, чтобы отдать ему напиток, комнату наполнила яркая вспышка, за которой немедленно последовал оглушительный раскат грома.

Все мое тело содрогнулось, и виски расплескалось по нашим высоким стаканам. Если бы они были чуть полнее, я бы приняла алкогольный душ. Я начала расслабляться, но снова сверкнула молния, и грохот сотряс мои кости.

— Ты в порядке? — спросил Бо, приподнимаясь от стены.

Я покачала головой.

— Мне нравится наблюдать за грозами, а не быть в их эпицентре. Это было слишком близко. — В любой момент молния может ударить в дерево, и оно может упасть на аванпост.

Он усмехнулся и похлопал по полу рядом с собой.

— Иди сюда и садись. Внутри мы в полной безопасности.

Я поспешно опустилась на пол и устроилась поближе, подтянув колени к груди. Когда еще одна вспышка и треск раскололи воздух, рука Бо обняла меня за плечи, и он крепче прижал меня к себе. По другую сторону от него сидел перепуганный Бун.

Мы все тихо сидели, слушая, как ветер и дождь барабанят по стенам и крыше аванпоста. Когда гром и молния, наконец, стихли, мое тело расслабилось, и я снова начала глубоко дышать.

Гроза оставила после себя непрекращающийся дождь, капли громко стучали по жестяной крыше. Шум был успокаивающим, громче, чем в дождливый день в Сиэтле, но таким блаженно знакомым, что я еще больше прижалась к Бо.

— Я скучала по дождю, — прошептала я. — Здесь я чувствую себя как дома.

Тело Бо обмякло, и он с трудом выдохнул с болью. Я даже не могла предположить почему.

— Что? — спросила я.

— Ничего, — пробормотал он.

— Ты должен сказать мне. Правила игры.

— Тогда я возьму свой пропуск.

Мое настроение упало.

— Хорошо.

Что это значило? Почему он не сказал мне, что случилось? Вопросы напрашивались сами собой, но я уважала его решение не отвечать и оставила его в покое. И все же я не понимала, как моя любовь к дождю могла так расстраивать.

— Хэй. — Он сжал мое плечо и слегка улыбнулся. — Я в порядке. Давай продолжим играть. Задай мне другой вопрос.

— Хорошо. — Я подумала несколько мгновений, прежде чем спросить: — Если бы ты мог поехать в любую точку мира, куда бы ты отправился?

— В «Диснейуорлд», — немедленно ответил он.

Я улыбнулась, радуясь, что он поддразнивает меня, чтобы поднять настроение.

— Нет, серьезно. Куда бы ты отправился?

— В «Диснейуорлд», — повторил он.

Моя улыбка погасла.

— Почему? — Он обещал отвезти меня туда, когда Фёдоровы больше не будут представлять угрозы. Был ли такой ответ потому что он хотел увидеть меня снова? Будет ли он тоже скучать по мне после того, как я уеду?

— Потому что это будет означать, что ты в безопасности от Фёдоровых, — сказал он, — и весь этот бардак закончится.

Точно. Он хотел не снова увидеться со мной. Он хотел покончить с этим бардаком.

Надежда, которую я чувствовала несколько секунд назад, исчезла. Когда я уйду, Бо вернется к своей обычной жизни и напрочь забудет о головной боли, которую я причинила ему этим летом.

— Я думаю, нам лучше не ехать в Диснейуорлд, — сказала я. — Как только этот бардак закончится, я уверена, ты будешь рад освободиться от меня. Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя обязанным ехать со мной на детский курорт только потому, что мы шутили.

Я подняла свой стакан, чтобы сделать глоток, но прежде чем ободок коснулся моих губ, Бо выхватил его у меня из рук. С громким звоном он поставил его на пол.

— Что только что произошло? — спросил он.

— Я снимаю тебя с крючка.

— Нет, ты не заберёшь у меня то, чего я с нетерпением ждал. Почему?

Мои глаза встретились с его глазами.

— Ты с нетерпением ждешь этого?

— Да. Конечно. — Его лицо было таким нежным, что я поняла, что сделала неверное предположение.

Моя голова упала ему на грудь, и я обвила рукой его талию.

— Я тоже.

Мы оба тихо сидели, наслаждаясь шумом дождя и тихим похрапыванием Буна на полу. Я не двигала рукой, и со временем я все сильнее прижималась к Бо. Мои колени изменили положение и легли на его большое бедро, в то время как моя голова еще глубже зарылась в его плечо.

В конце концов, его щека коснулась моей макушки, и его дыхание замедлилось. Но прежде чем кто-либо из нас заснул, я должна была задать еще один вопрос.

— Бо?

— Хм.

— Почему ты перестал оставаться на ночь? — прошептала я.

— Ты знаешь почему, — прошептал он в ответ.

Я знала. Мы подобрались слишком близко. Интимность совместного сна была слишком соблазнительной. Если бы он не установил между нами расстояние, мы бы в конечном итоге занимались гораздо большим, чем просто обнимались.

И все же мы снова были здесь, прижавшись друг к другу. Хотя мы оба знали, что разлука была к лучшему, ни один из нас не мог сопротивляться притяжению. Мое тело прижималось к Бо, как недостающий кусочек головоломки. Он наполнил мое сердце, как водопад наполняет тот пруд — пока он не переполнился через край.

— Ты можешь мне кое-что пообещать, Бо?

— Конечно.

— Поцелуешь меня прежде чем я уеду? Всего один раз?

— Сабрина, мы…

— Я знаю, — перебила я его. — Два разных мира, я помню. Однажды я вернусь к своей жизни, а ты будешь здесь со своей. Но мне всегда будет интересно, на что бы это было похоже.

Он оторвал свою щеку от моей головы и потянулся к моему подбородку, запрокидывая его назад.

— Это не то, что я собирался сказать.

— Нет?

— Мы бы никогда не остановились на одном поцелуе.

Я улыбнулась.

— Разве это было бы так уж плохо?

— Женщина, это было бы чертовски невероятно.

Моя улыбка стала шире. Я не сомневалась, что он был прав. Волна жара пронзила меня до глубины души, а напряжение между ног возросло так быстро, что я задалась вопросом, чувствует ли Бо мою пульсацию.

— Но… — Нет! Он поднял руку и легонько погладил меня по щеке. — Ты еще не готова.

— Не готова?

— Для меня.

Что это значит? Я была более чем готова к Бо, и была готова уже несколько месяцев. Было ли дело в моей внешности? Обычно я приводила себя в порядок немного больше, если знала, что собираюсь заняться сексом, и сегодня вечером я определенно выглядела не лучшим образом.

Мои волосы были собраны в беспорядочный узел на макушке. Корни отрасли, и мне нужна была стрижка, как никому другому. Мои ногти так долго не оставались без маникюра со времен старшей школы. Но если отбросить проблемы с режимом красоты, я все еще была хорошенькой женщиной, которая практически лежала у него на коленях и определенно хотела заняться сексом.

Чего он ждал? Моя гордость не позволяла мне спросить.

Я молчала, надеясь, что он объяснит больше, но через несколько жестоких минут я поняла, что меня только что отвергли. Снова.

Пришло время восстановить нашу обычную дистанцию.

— Наверное, это к лучшему, — сказал я. — Мы оба выпили, и это был эмоциональный день. — Я похлопала Бо по плоскому животу и отодвинулась от него. — Нам лучше покончить с этим вечером.

— Эй… — начал Бо.

— Все в порядке. Я просто устала, — солгала я.

Прежде чем он успел остановить меня, я поспешила в ванную и закрыла дверь. Холодная вода, которой я плеснула себе в лицо, мало помогла унять прилив смущения.

Закончив свою ночную рутину, я вернулась в главную комнату, испытывая облегчение от того, что Бо разделил наши кровати. Он лежал на полу. Я буду спать на своей койке. Без промедления я забралась в свою постель.

— Сабрина…

— Спокойной ночи, Бо, — сказала я, поворачиваясь к нему спиной и лицом к стене. Разговорная часть нашего вечера была закончена.

Бо вздохнул.

— Спокойной ночи, Маленькая печенька.

Может быть, во сне я получу поцелуй, потому что я понятия не имела, что нужно сделать, чтобы получить его в настоящем.

— Доброе утро.

Я слегка улыбнулась Бо и отошла в сторону, но ничего не ответила. Вместо этого мой взгляд был прикован к кофеварке, пока я обходила его идя к стойке.

— Сабрина.

Это я тоже проигнорировала. Мое смущение от вчерашнего вечера ничуть не уменьшилось.

— Эй, ты можешь посмотреть на меня? — спросил он. Когда я не пошевелилась, он зарычал.

Я отвернулась от своей чашки с кофе и прислонилась спиной к стойке, скрестив руки на груди.

— Послушай, нам нужно поговорить о прошлой ночи, — сказал он.

— Мы не будем этого делать. Давай забудем о ней.

— Мне было весело прошлой ночью. Я не собираюсь забывать.

Весело? Отказать мне, когда я попросила его поцеловать меня, было весело? Сказать мне, что я не готова к сексу с ним, что бы, черт возьми, это ни значило, было весело?

Смущение превратилось в крайнее унижение, а затем в кипящий в крови гнев. Жар поднялся из моей груди к горлу, но прежде чем я выдохнула огонь, я стиснула зубы так сильно, что заболели зубы.

— Я разозлил тебя, — догадался он.

Открывать рот все еще было небезопасно, поэтому я расширила глаза и энергично кивнула.

— Не могла бы ты объяснить мне, как я это сделал?

Мужчины! Неужели им всегда нужны были женщины, чтобы разъяснять суть вещей? Отлично. Я предельно ясно объясню ему его ошибку. И невинное выражение не поможет ему.

Твердо положив одну руку на бедро, я выставляю вперед три пальца другой, я даю волю своему гневу.

— Номер один. Когда красивая женщина просит тебя поцеловать ее, если только ты не женат, у тебя нет девушки или у тебя чертовски веская причина не делать этого, поступи правильно и поцелуй ее. Номер два. Если ты отказываешься целовать ее, то следом не надо говорить ей, что это потому, что секс между вами был бы невероятным. От этого становится только хуже! И номер три. Когда ты ставишь женщину в неловкое положение, последнее, что тебе следует сказать, это то, что это было весело!

Я добавила четвертый палец, не совсем уверенная, что это повлечет за собой, но он остановил мою тираду, подойдя ко мне и посадив меня на стойку.

— Бо, я ненавижу, когда меня таскают как куклу, — сказала я сквозь стиснутые зубы.

— Замолчи и слушай. Теперь моя очередь. — Он сказал это достаточно громко, чтобы я закрыла рот. Где-то во время моей тирады его невинное выражение лица сменилось разочарованием. — Я сказал тебе, что, если я поцелую тебя, мы на этом не остановимся. Я ни за что не стал бы трахать тебя в тот же день, когда ты сказала мне, что считаешь себя шлюхой. Это моя чертовски веская причина, по которой я не поцеловал тебя прошлой ночью.

Мои зубы перестали скрипеть друг о друга, а спина расслабилась. Это была веская причина. Черт.

— Я не хотел тебя смущать, — сказал он. — Я не знаю, с какими придурками ты привыкла проводить время, но мне не нравится задевать чувства женщины или ставить ее в неловкое положение.

Мое смущение вернулось, но на этот раз от самой себя. Бо был одним из хороших парней, а я только что сошла с ума и предположила худшее.

— Хорошо, — сказала я, поднимая руки. — Мне жаль. — У меня не было никакого желания драться, и я считала достаточно умной женщиной, чтобы понимать, что только что потерпела поражение в этом споре.

Бо отпрянул на дюйм, настороженно глядя на меня.

— И это все? — спросил он.

Я кивнула.

— Ты выиграл.

— Это было слишком просто. Похоже на ловушку. — Его глаза сузились. — Неужели однажды это укусит меня за задницу?

Я ухмыльнулась.

— Нет. Как только мое уязвленное самолюбие заживет, все это будет почти забыто. — Хотя это может занять день или два. Отказ Бо поцеловать меня был настоящим ударом.

— Я не хотел задеть твое самолюбие.

— Тогда что ты имел в виду, когда сказал, что я не готова? — Это беспокоило меня всю ночь и утро. Эта загадочная фраза сводила меня с ума.

— Что ты не готова. Когда это произойдет, ты узнаешь первой.

Моя голова упала, и я заговорила, обращаясь к своим коленям.

— Я не знаю, что это значит.

— Я знаю. Ты просто должна доверять мне. — Его большой палец подцепил мой подбородок и приподнял его. — Господи, — пробормотал он. — Не смотри на меня так.

— Как?

— Как будто у тебя болит сердце. Это убивает меня.

— Я в порядке. — Я протянула руку и положила ее ему на плечо, ободряюще сжимая. Тепло от его кожи разлилось по моей руке к локтю. Когда моя хватка ослабла, он придвинулся ближе, встав между моими широко расставленными ногами на стойке, где он поймал меня в ловушку.

Гневный огонь в его глазах исчез, сменившись темным жаром. Не задумываясь о своих движениях, я переместила руку с его плеча к груди. Под пальцами громоподобный ритм его сердца соответствовал моему собственному.

— Бо. — Его имя прозвучало как затаенная мольба.

— К черту, — прорычал он.

— Хм?

Его мягкие, полные губы обрушились на мои. Его язык проник внутрь, стирая оставшиеся дюймы, разделяющие нас. Я оторвала свою руку от его груди, чтобы перекинуть ее через плечо, в то время как другая сразу же потянулась к его волосам.

Одним движением его бедер твердость под джинсами потерлась о мой центр. Даже через свои собственные джинсы я чувствовала, как сильно он хотел меня. Одна из моих ног обвилась вокруг его бедер, снова прижимая мою пульсирующую сердцевину прямо к его члену. Мой стон подтолкнул язык Бо к исследованию, а зубы — к покусыванию.

Поцелуй с Бо был всепоглощающим. Это было дерзко, но в то же время нежно. Самые прекрасные слова в мире не смогли бы описать, как его губы превращали меня в жидкость в его объятиях. Каждый из нас вложил в этот поцелуй все сексуальное разочарование и желание последних нескольких месяцев, ни один из нас не отрывался друг от друга даже для того, чтобы вздохнуть.

Его ладони обхватили мои ребра, а пальцы скомкали свободный материал моей футболки. Когда они обнаружили обнаженную кожу, я потеряла всякий контроль и сильнее потянула Бо за волосы, призывая его дать мне больше.

Вместо этого он оторвал свои губы от моих, когда лай Буна эхом отразился от стен. От быстрой перемены у меня так закружилась голова, что мне пришлось ухватиться за край прилавка, чтобы не упасть.

— Черт, — выругался Бо.

— Что? — Я тяжело дышала.

— Кто-то идет. Оставайся здесь.

Не говоря больше ни слова, он схватил пистолет с холодильника и вышел на улицу. Стоя у своего грузовика, он ждал, когда приближающаяся машина появится на дороге, ведущей к аванпосту. Когда из-за деревьев показался красный грузовик, Бо покачал головой и трусцой вернулся внутрь.

— Кто это? — спросила я.

— Майкл. Оставайся внутри.

Что здесь делал брат Бо? У меня не было возможности спросить. Бо убрал пистолет и выбежал обратно на улицу как раз вовремя, чтобы поприветствовать двух наших посетителей.

Спрятавшись за дверью и выглядывая в щель, я могла видеть, как оба мужчины пожимают руку Бо. Я сразу узнала Майкла из-за его сходства со старшим братом. Крупное телосложение Майкла было не таким мускулистым, как у Бо, и у него отсутствовала борода, но у них были одинаковые угловатые плечи, прямой нос и квадратная челюсть.

Другой мужчина был на несколько дюймов ниже братьев Холт, но обладал невероятным телосложением. Его короткая каштановая борода соответствовала цвету его лохматых волос, и когда он игриво улыбнулся Бо, стало ясно, что эти мужчины были хорошими друзьями.

Когда все трое повернулись к аванпосту, я отлетела от двери, отходя назад, чтобы встать в центре комнаты и попытаться сделать вид, что я за ними не шпионила.

Бо вошел первым и не став тратить время, начал представлять гостей.

— Сабрина, это мой брат Майкл. — Я пожала Майклу руку, а Бо продолжил. — А это Ник Слейтер.

— Приятно познакомиться с вами обоими.

— Сабрина здесь изучает нашу проблему с сосновыми жуками, — солгал Бо. — Она приехала сюда из Вашингтона.

Я кивнула и улыбнулась, подыгрывая рассказу Бо. Я могла бы спросить его позже, что, черт возьми, такое сосновый жук.

— Эти ребята здесь, потому что шторм прошлой ночью вызвал пожар примерно в пяти милях вверх по горе, — сказал Бо.

— Извини, Сабрина, — сказал Ник, — но сейчас к тебе вторгнутся. Сюда направляется команда лесных пожарных.

Глава 10

— Когда прибудут твои добровольцы? — спросил Бо своего брата.

Майкл покачал головой.

— Это не моя команда. Мы приехали сюда, чтобы предупредить вас. Дилан привезет свою крутую команду из Бозмена.

— Черт, — отрезал Бо.

Майкл поморщился.

— Прости. Я знаю, что тебе не нравится этот парень.

— Он из команды «Горячие головы», и однажды из-за него кого-нибудь убьют, — проворчал Бо и провел рукой по бороде.

— Это был не наш выбор, — сказал Ник. — Ветер работает против нас, а команда добровольцев Прескотта, штат Флорида, слишком мала для этого.

Я старалась поддерживать разговор, сохраняя при этом тишину, но это было трудно, поскольку мои мысли были сосредоточены на том факте, что неизвестное количество людей скоро приедет в мое сверхсекретное убежище.

Это нехорошо. Мои подмышки вспотели, а ладони стали липкими.

— Вы были на эстакаде, чтобы посмотреть о каком количестве акров идет речь? — спросил Бо у Майкла.

— Да. Сейчас около двадцати акров, но ты знаешь, что местность там плотная. Этот монстр будет быстро распространяться. Нам нужен замедлитель, потому что одна команда не сможет сдержать его. Извини, Бо, но нам пришлось позвонить Дилану. Мы не смогли с тобой связаться.

Бо вздохнул и потеребил бороду.

— Это было правильное решение.

Напряженное тело Майкла расслабилось от одобрения брата.

— Насколько сильно от тебя отстает Дилан? — спросил Бо.

— Наверное, на час, — сказал Майкл. — Подумал, что ты захочешь проследить за этим делом. Поскольку ты был здесь, мы решили, что это самое подходящее место для базового лагеря. Мы сказали ему просто встретиться с нами здесь.

— Правильно. — Челюсти Бо были сжаты так крепко, что я испугалась, как бы пульсирующая вена у него на лбу не лопнула. — Ты привез мое снаряжение?

Снаряжение? Снаряжение для чего? Я думала, Бо руководил офисом лесной службы и занимался поисково-спасательными работами. Он тоже тушил пожары?

Я проглотила свои вопросы, потому что, как фальшивый ученый, изучающий сосновых жуков, я, вероятно, должна была знать, о чем они говорили.

— Да, мы привезли твое снаряжение, — кивнул Майкл. — Оно в грузовике.

— Хорошо. — Бо громко выдохнул. — Давай выгрузим его.

Пока мужчины выходили на улицу, я ходила взад-вперед и обдумывала варианты побега. Оставаться на аванпосте не имело смысла. Что, если кто-нибудь узнает меня? В наши дни мир стал намного меньше благодаря социальным сетям. Я понятия не имела, как далеко распространилась весть о моем исчезновении, но она вполне могла распространиться от Сиэтла до Монтаны. Я не могла позволить себе, чтобы меня узнали.

И, кроме того, я не могла притворяться, что изучаю какого-то странного лесного жука. От одного произнесения слова «жук» у меня по спине пробежали мурашки. Люди раскусят эту ложь за секунду.

Решив, что лучше всего мне подготовиться, я начала собирать свою сумку. Если мне нужно было быстро убраться отсюда, я не хотела ничего оставлять, особенно свой ноутбук.

Я была так погружена в свои мысли о том, куда бы я могла исчезнуть, что не услышала приближения Бо.

— Что ты делаешь? — спросил он с порога.

Я подпрыгнула, схватилась за сердце, а затем продолжила собирать вещи.

— Предупреждай, ладно? Я собираю вещи. — Я сунула рубашку в сумку, затем оглядела Бо, чтобы посмотреть, нет ли поблизости Майкла или Ника.

— Они на лугу, проверяют, смогут ли они заметить дым отсюда.

— О. — Я расслабилась и вернулась к своей сумке. Шаги Бо приближались, но я продолжала собираться. Только что я складывала пару леггинсов, а в следующую секунду их вырвали у меня из рук.

— Сядь, — приказал он. — Давай обсудим это.

Он сел на мою койку, и я подчинилась, плюхнувшись рядом с ним.

— Черт. — Он начал потирать подбородок, в то время как моя рука нервно теребила прядь волос. — Какие, черт возьми, шансы? Мы никогда не пользуемся этим местом. Я не могу вспомнить, когда в последний раз на этой стороне хребта был пожар. Это единственный год, когда я никого не хочу здесь видеть, а теперь оно будет кишеть людьми.

Шансы были не в мою пользу. Это была самая длинная череда невезений, которую я когда-либо могла припомнить.

— И что за гребаное время для меня, чтобы взять отгул, — сказал Бо. — Если бы я был в городе, я мог бы направить всех куда-нибудь в другое место. Нам здесь нужен гребаный телефон. Это будет стоить целое состояние, но я распоряжусь, чтобы их установили по одному на всех аванпостах в моей юрисдикции. Они должны быть в состоянии провести линию через столбы электропередачи.

Бо говорил что-то бессвязное, а я такого за ним никогда не наблюдала, и его беспокойство никак не облегчало моих тревог. С каждым словом я чувствовала себя все более виноватой за то, что с самого начала поставила его в такое положение.

Часть меня тоже жалела, что он был не в городе, но в то же время вчерашний день был чудесным. Поход к водопаду избавил меня от стольких проблем. А наш поцелуй этим утром? Я не могла жалеть об этом. Тем не менее, я просто продолжала повышать уровень стресса Бо.

— Извини, — сказала я. — Это моя вина.

— Это не твоя вина. Дерьмо случается. Закон Мерфи, я полагаю.

— Я могла бы вернуться в город, — предложила я. — Спрятаться на ранчо с Фелисити и Сайласом.

— Это не вариант. Я бы не стал откладывать возвращение Ивана в долгий ящик. Прямо сейчас я не хочу, чтобы ты приближалась к городу.

Я улыбнулась его заботливости и прижалась к нему. Он обнял меня за плечи и притянул ближе.

— Почему ты не сказал Майклу и Нику, кто я такая? — спросила я.

— Чем меньше людей будет знать о твоей ситуации, тем лучше. Я доверяю им обоим, но давай не будем втягивать их в наши неприятности, если в этом нет необходимости. Если нам придется рассказать им, мы расскажем, но пока давай ограничимся фальшивой историей.

— А что, если кто-нибудь из команды узнает меня? Или заговорит обо мне, когда они вернутся в город?

Он вздохнул.

— Я не знаю, что еще можно сделать. Нам придется рискнуть и рассказать фальшивую историю. Скрестить пальцы и понадеяться, что люди купятся на это.

— Я ни за что не смогу это провернуть, Бо. Зачем ты сказал, что я работаю с жуками? Я ненавижу жуков. Я даже не знаю, как выглядит этот сосновый жук.

Он усмехнулся.

— Извини, это было первое, что пришло мне в голову. Просто говори расплывчато и полностью избегай этой темы. Держись поближе ко мне, и мы отвлечем людей от этой темы. Если повезет, команда справится с пожаром через день или два, и все уберутся восвояси.

— У меня плохое предчувствие по поводу всего этого.

Он снова вздохнул.

— У меня тоже.

Несколько минут мы сидели молча. Пока за окном шелестели деревья, мой разум прокручивал в голове все, что могло произойти в ближайший час. Узнает ли меня кто-нибудь из пожарных? Если бы мне нужно было сбежать с аванпоста, куда бы я пошла? Я пришла сюда, чтобы чувствовать себя в безопасности.

Мне здесь нравилось.

— Пойдем. — Бо развернул меня и встал. — Давай выйдем на улицу.

Он не держал меня за руку, пока мы шли, что меня не удивило. Нам нужно было поговорить о том поцелуе и о том, как быстро обострились отношения между нами, но сейчас было не время. Прямо сейчас он был Бо Холтом, героем-горцем. Я была Сабриной МакКензи, любительницей жуков. Фу.

Когда мы вышли из-за деревьев на луг, я заметила перемену в воздухе. Обычное ярко-голубое небо подернулось дымкой, и свежий запах теперь был испорчен дымом. Мои глаза сразу же начали гореть. С луга я не могла разглядеть столб дыма, но его было достаточно в воздухе, чтобы определить направление, откуда он исходил.

— Итак, как прошло шоу фейерверков? — спросил Бо у Майкла.

Майкл покраснел, но просто сказал:

— Хорошо.

— Оно было потрясающим, — сказал Ник, похлопывая Майкла по спине. — Лучшее за все время.

— Поздравляю. Что за штуку ты зажег?

Мужчины заговорили о фейерверке, а я тупо смотрела на них. Как эта история с пожаром не сводила их с ума? Меня вот сводила! Как они могли быть такими спокойными? Конечно, все они привыкли к этому, и никто из них не скрывался от опасной преступной семьи. У меня на уме было еще несколько проблем. Но все же, фейерверк? Разве этот разговор не мог подождать?

— Ты когда-нибудь раньше была рядом с пожарной командой, Сабрина? — спросил Ник, вырывая меня из моих мыслей.

— Нет. — Я покачала головой. — Я, э-э, новичок в этой сфере деятельности. — Я не была уверена, правильно ли я ответила или нет, но я не осмелилась солгать и рисковать, что мне зададут конкретный вопрос. Я понятия не имела, как справляются с лесным пожаром.

— Некоторые парни, которые едут сюда, немного грубоваты, — предупредил Ник. — «Горячие головы» — адреналиновые наркоманы.

— Приятно знать. — Я никогда раньше не слышала о крутой команде, поэтому, когда я посмотрела на Бо, он ухмыльнулся еще до того, как я успела задать свой вопрос.

— «Горячие головы» — это специальные пожарные для борьбы с лесными пожарами. Их обучают иначе, чем добровольных пожарных Майкла в городе. Программа «Горячих голов» сложнее, и они выкладываются по максимуму физически. Мы отправляем их в какую-нибудь труднопроходимую местность, и они должны быть способны передвигаться довольно быстро.

— Сами пожары тоже разные, — добавил Майкл.

— В смысле? — Мое любопытство было безудержным, и я хотела узнать больше, но я также хотела, чтобы разговор не касался меня и моей «работы» здесь, на аванпосте.

— Они могут быть очень опасными, — сказал Бо. — Лесной пожар всегда меняет направление. Здесь нет стен, в которые могли бы сдержать его, и ветер играет огромную роль в том, насколько быстро он распространяется. Пожарные подходят очень близко к огню. Если они отвлекутся, он может настигнуть их в одно мгновение.

— Это звучит… устрашающе. — Почему какой-то человек захотел бы оказаться рядом с лесным пожаром, было выше моего понимания, адреналиновый наркоман он или нет.

— Надеюсь, с этим будет не слишком сложно справиться, — добавил Бо. — Я узнаю, когда посмотрю поближе.

— Как именно ты собираешься посмотреть поближе? Ты же не собираешься идти туда, верно? — спросила я его, игнорируя ухмылку, которую Ник бросил Майклу.

— Может быть. Пожар находится в моей юрисдикции, так что я должен подняться наверх, чтобы убедиться, что команда не заблудилась. Я был «Горячей головой» в течение многих лет, так что знаю, как это делается. Посмотрим, что произойдет, когда они доберутся сюда. — Мне не понравился ответ Бо. Он протянул руку и сжал мое плечо. — Это очень просто. Пожар небольшой, и команда должна быть в состоянии довольно быстро разобраться с ним.

Ну, тогда зачем ему нужно было идти и помогать? Я не спрашивала. Я знала ответ. Бо всегда помогал. Не в его характере было оставаться в стороне.

— Что они будут делать? — спросила я его. Если он собирался туда подняться, я хотела точно знать, что он будет делать. Не то чтобы это избавило бы меня от беспокойства.

— Работа экипажа — сдерживание, — сказал он. — В случае такого пожара, как этот, мы пошлем самолет или вертолет, чтобы сбросить груз антипирена вокруг границы. Затем команда поднимется наверх и начнет рыть траншеи, разводить ответные костры и тушить точечные пожары до того, как они разрастутся. Мы сделаем все, что в наших силах, чтобы он не покатился вниз с горы.

— Да, например, ко мне.

Все мужчины усмехнулись, но я была серьезна. У меня не было никакого желания находиться где-либо вблизи пожара, а этот был и так слишком близко.

Время вопросов и ответов было прервано, когда шум машин эхом отразился от деревьев. Наша группа быстро разошлась, и мы все бодро зашагали по лугу, стремясь поприветствовать приближающуюся команду.

Три грузовика странной формы втиснулись на открытое пространство у аванпоста. Передняя часть каждого автомобиля цвета морской пены была по форме похожа на большой грузовик, но вместо спального места за кабиной располагалась большая прямоугольная коробка с маленькими окнами. Они напомнили мне усиленные бронированные машины, но вместо наличных в кузове они перевозили людей.

Бо не шутил насчет физических требований. Каждый мужчина, выпрыгивавший из кузовов грузовиков, выглядел так, словно мог занять первое место в гонке за звание железного человека. Я внезапно осознала, что у меня отсутствуют мышцы. Куда бы я ни посмотрела, везде были накачанные бицепсы, пресс с восемью кубиками и стальные ягодицы

— Холт! — позвал водитель одного из грузовиков.

Бо отошел от меня, чтобы пожать мужчине руку.

— Дилан. Как дела? — Тон Бо был таким, какого я никогда не слышала, отстраненным и недружелюбным.

— Первый пожар в этом сезоне. Мы в восторге! — Дилан хлопнул в ладоши и потер их взад-вперед. Ухмылка на его лице была на грани безумия. — Разве это не так, парни?

Толпа вокруг аванпоста заорала и зааплодировала. Ник назвал этих парней адреналиновыми наркоманами, но, возможно, это было преуменьшением.

— Холт, ты идешь с нами? — спросил один из молодых людей.

— Да! Нам бы не помешала твоя помощь.

Радостные возгласы наполнили воздух, когда мужчины умоляли Бо пойти с ними.

Он ведь не собирался подниматься наверх, не так ли? Это было опасно, и он не был частью этой пожарной команды. Разве у них уже не было Дилана в качестве лидера?

По мере того как радостные возгласы становились все громче и громче, плечи Бо опускались. Он поднял руки, чтобы утихомирить толпу, и сказал:

— Посмотрим.

Это означало, что он идет.

И в то время как «Горячие головы» были взволнованы и стремились поскорее приступить к работе, поза Бо немного смягчилась. Он только что добавил еще один тяжелый груз на свои и без того обремененные плечи. Он не хотел подниматься наверх тушить пожар, но он бы это сделал. Он сделал бы это, потому что все просили его о помощи.

Все, кроме Дилана.

— Мы справимся, Холт, — отрезал Дилан. — Ты можешь остаться.

Лицо Бо посуровело.

— Как я уже сказал, посмотрим. Покажи мне свой план.

Дилан направился обратно к грузовику, и Бо последовал за ним. Разложив карту на капоте, они изучали план, пока команда из двадцати человек распаковывала припасы.

И поскольку все были заняты, я отошла подальше от группы. Вдобавок к беспокойству о том, что один из этих мужчин узнает меня, прибавилось беспокойство о том, что Бо пойдет с ними в гору.

Ник, должно быть, почувствовал мое беспокойство, потому что тоже попятился.

— Твой парень — один из лучших, какие только есть. Если он отправится с командой Дилана, они все вернутся.

— Он, эм, не мой «парень», — поправила я, хотя его заявление немного ослабило узел в моем животе.

— Верно, — сухо сказал Ник. — Далее ты скажешь мне, что вы двое ничем не занимались, когда мы подъехали.

Проклятье.

Ник усмехнулся.

— Если бы я хотел мужчин, Бо был бы моим номером один. Хорошо для тебя, что я женат. — Он толкнул меня в плечо, и я поняла, что нет смысла притворяться, что он меня не заметил.

Я ухмыльнулась.

— Для меня это действительно хорошо.

— Хотя, если серьезно, Бо — один из лучших. Когда дело доходит до навигации по лесу, в этой части Монтаны нет никого лучше. Поисково-спасательная команда, которую он создал в округе Джеймисон, легендарна. Его таскают по всему штату, чтобы он помогал в сложных делах. Если он отправится наверх с Диланом, все вернутся целыми и невредимыми.

Я поверила ему.

— Спасибо, Ник.

— Не за что. — Он низко наклонился, чтобы тихо заговорить. — Когда все уляжется, может быть, ты расскажешь мне, что ты на самом деле здесь делаешь.

Проклятье, снова.

— Хорошо, — прошептала я. Ник не купился на нашу фальшивую историю, но я надеялась, что всех остальных будет легче убедить. Мне не нужна была куча незнакомцев, пытающихся выяснить, кто я на самом деле.

— Одевайтесь! — Дилан подозвал своих людей. — Мы собираемся подняться отсюда пешком. Тропа будет длинной, но первая миля дастся легко.

Раздался одобрительный гул, прежде чем сумки были открыты, и мужчины с привычной легкостью начали надевать специальную одежду и ботинки. Из грузовиков один мужчина выгрузил разнообразные кирки и ручные лопаты. Бо сложил карту, которую просматривал вместе с Диланом, прежде чем оба мужчины направились в мою сторону.

— Сабрина, — сказал Бо, — это Дилан Проссер. Он главный «Больших Небесных Горячих голов».

Я протянула руку и поприветствовала Дилана, но прежде чем Бо успел объяснить, кто я такая, Майкл подозвал его и Ника к своему грузовику, оставив меня наедине с Диланом, который все еще не отпускал мою руку.

— Что такая сексуальная девушка, как ты, здесь делает? — спросил Дилан с самодовольной ухмылкой.

— Работаю. — Я высвободила пальцы и сунула руку в задний карман.

Я постаралась ответить коротко и расплывчато. Дерзкое высокомерие этого парня сочилось из его пор. Я имела дело с достаточным количеством ему подобных, чтобы знать, что чем меньше ты говоришь, тем лучше. Он воспринял бы даже малейшую доброту как зеленый свет, чтобы начать безжалостно приставать ко мне.

В колледже мы с Фелисити считали таких мужчин, как он, жуткими Карлами¹⁶.

Дилан не понял моего намека и вторгся в мое личное пространство.

— Работаешь? Может быть, позже ты расскажешь мне, чем тебе нравится заниматься ради развлечения.

Мне не нужно было говорить ему, чтобы он отстал. Один из членов его команды подошел и прервал его подкат.

— Вы не будете возражать, если я наполню свой верблюжий бурдюк¹⁷ свежей водой? — спросил мужчина.

— Вовсе нет. — Я улыбнулась долгожданному избавлению и обошла Дилана, обходя его стороной, когда вошла внутрь аванпоста. Я все время чувствовала его взгляд на своей заднице.

Мужчина, которого я привела внутрь, был не единственным посетителем моего временного жилища. Вскоре у раковины образовалась очередь, поскольку вся команда наполняла фляги и бурдюки водой. Я забилась обратно в угол и слушала их подшучивания, благодарная за повод остаться внутри подальше от Дилана.

Большинство «Горячих голов» были молодыми людьми, я предположила, что им было за двадцать, и, хотя у некоторых из них была та грубость, о которой предупреждал меня Ник, по большей части все они вели себя в моем присутствии как джентльмены. Хотя, поскольку я так крепко прижималась к стене, я думаю, большинство из них даже не заметили, что я была там.

— Холт сказал, что пойдет с нами, — сказал парень у раковины мужчине позади него.

— Может быть, он сможет держать Дилана в узде, — пробормотал другой мужчина.

— Холт старше Дилана по званию и у него больше опыта, — сказал мужчина, стоявший третьим в очереди.

— Что ж, если Дилан продолжит выходить за рамки дозволенного, я меняю команду, — объявил парень у раковины. — Холта может быть рядом весь сезон.

— Дилану нужно вытащить голову из задницы.

Пара мужчин кивнули.

— Черт возьми, да. Я устал глупо рисковать.

Судя по разногласиям в команде, Бо был не единственным, кто считал Дилана безрассудным. Может быть, они и адреналиновые наркоманы, но эти парни знали, что их доводят до крайности. И хотя мне не нравилась идея отправить Бо тушить лесные пожары, я была рада, что он поедет с ними, чтобы убедиться, что эта молодая группа благополучно добралась до места.

— Сабрина. — Бо маячил в дверном проеме. Я последовала за ним наружу и завернула за угол аванпоста, где нас никто не мог услышать.

— Ты поднимаешься наверх, — сказала я, зная что он скажет. Он кивнул. — Будь осторожен, Голиаф.

— Так и сделаю, Маленькая печенька.

— Как думаешь, сколько времени это займет?

— Трудно сказать. Если все пойдет по-нашему, то день или два. Если не по-нашему, то это займет больше времени.

— Хорошо. — Я бы снова принялась расхаживать по комнате, пока он не вернулся бы в целости и сохранности. Я сомневалась, что даже писательство сможет сдержать мое беспокойство.

— Послушай, Майкл останется здесь на всякий случай. Я ничего ему не рассказал. Просто сказал, что, когда огонь так близко, я не хочу, чтобы ты была здесь одна.

— Ладно. Но я не смогу лгать ему все это время, Бо. Ник уже знает, что что-то не так.

— Делай то, что считаешь лучшим. Я верю, что мой брат будет хранить молчание. Но…

— Я понимаю. Ты защищаешь своего младшего брата.

Он кивнул.

— Я не буду лгать ему, но я сделаю все возможное, чтобы мы не говорили обо мне. — Хотя я понятия не имела, как это сделать. Мы будем жить в тесном помещении как минимум следующий день или два. История Сабрины МакКензи неизбежно должна была всплыть.

— Нам нужно поговорить о том, что произошло на кухне, — мягко сказал Бо. — Ты в порядке?

Он беспокоился о моих чувствах в такой момент? Бо Холт был единственным в своем роде.

— Не беспокойся обо мне. Иди. Спаси лес. Мы можем поговорить позже.

— У тебя все хорошо?

Я улыбнулась.

— Я в порядке. — У меня было много вопросов о нашем поцелуе и о том, что внезапно заставило Бо передумать, но все они могли подождать. Ему нужно было сосредоточиться на том, чтобы вернуть себя и этих молодых людей целыми и невредимыми.

— Пистолет на холодильнике, — напомнил он мне. — Я знаю, что ты им не воспользуешься, но Майкл воспользуется.

— Хорошо.

Он притянул меня к своей груди для крепкого, но краткого объятия, прежде чем поцеловать в макушку и отпустить меня. Когда он закончил готовиться, я стояла с Ником и Майклом, наблюдая, как «Горячие головы» пристегивают свои тяжелые рюкзаки и инструменты. Затем, как вереница муравьев, они двинулись в горы, а Бо шел впереди. В ту секунду, когда он исчез из поля моего зрения, у меня в животе образовалась свинцовая тяжесть.

— Бо потушил много пожаров, Сабрина, — сказал Майкл. — Он был «Горячей головой» в колледже, а затем несколько лет руководил командой. Он бы все еще руководил командой, если бы у него было время.

— Спасибо. — Я слабо улыбнулась ему и наклонилась, чтобы почесать Буна за ушами. За последние три месяца эта собака принесла мне больше утешения, чем я могла себе представить.

— Ну, мне лучше вернуться в город, — сказал Ник. — Все захотят получить обновленную информацию. Я припаркую твой грузовик на станции, — сказал он Майклу. — Ты согласен вернуться с Бо?

— Да, — сказал Майкл.

— Было приятно познакомиться с тобой, — сказала я, вставая от Буна, чтобы пожать Нику руку.

— Мне тоже. Когда ты закончишь работать здесь со своими жуками, — он ухмыльнулся, заметив, как задрожали мои плечи, — попроси Бо привезти тебя в город. Мы с моей женой Эмми приглашаем вас двоих на ужин.

— Спасибо. — Я помахала рукой на прощание.

Ужин с друзьями Бо никогда бы не произошел. По всей вероятности, я никогда больше не увижу Ника и не познакомлюсь с его женой Эмми. Это было суровым напоминанием о том, что у нас с Бо нет будущего и что поцелуй, которым мы обменялись этим утром, не принес ничего, кроме неприятностей.

Кое-что, о чем нам нужно будет поговорить позже, когда лес вокруг моего аванпоста не будет охвачен огнем.

Два дня спустя мы с Майклом прогуливались по лугу одни.

Хотя я все еще с нетерпением ждала возвращения Бо, Майкл был просто находкой в последние пару дней. Когда я начинала волноваться, он уверял меня, что все будет хорошо. Когда я начинала паниковать из-за того, что дым в воздухе не рассеивается, он отвлекал меня новой темой.

Но лучше всего то, что он не стал допытываться о причинах моего пребывания на аванпосте. Однажды он спросил меня об этом, и я сказала ему, что у меня сложная ситуация. Одним кивком он сменил тему и больше ее не поднимал. Вместо этого мы провели большую часть последних двух дней, разговаривая о нем.

Майкл Холт, как и его старший брат, был невероятно хорошим человеком, и он ничего так не хотел, как заставить Бо гордиться им.

— Ты действительно думаешь, что мне не стоит беспокоиться? — он спросил.

Я рассмеялась.

— Да, повторяю в сотый раз. Тебе не о чем беспокоиться. Бо не будет волновать, что ты хочешь завести такую же собаку, как Бун.

— Мама и папа всегда рассказывают истории о том, как я был тенью Бо. Я не хочу, чтобы он думал, что я все еще тот маленький ребенок, копирующий все, что он делает. Мне просто очень нравится его собака.

Я могла бы отнестись к этому с пониманием. Если у меня когда-нибудь и будет домашнее животное, то это должен быть давно потерянный близнец Буна.

— Майкл, — сказала я, — поверь мне, когда я говорю, что он будет польщен.

— Думаешь?

— Я знаю.

Он вздохнул.

— Он мой герой. Некоторые парни равняются на профессиональных спортсменов. Я всегда равнялся на своего отца и Бо.

Я сглотнула и похлопала его по руке.

— Это мило. Купи собаку. Бо воспримет это как комплимент.

— Хорошо, — сказал он. — Я собираюсь это сделать.

— Теперь перейдем к более важной теме, как ты собираешься ее назвать? — спросила я.

Майкл улыбнулся и начал перечислять клички собак как мужского, так и женского пола. Ни одна из них не была так великолепна, как Бун, но я оставила это мнение при себе. Мы были в разгаре спора между Зои и Сэйди, когда вдалеке раздался громкий глухой звук.

Майкл немедленно замолчал и схватил меня за локоть, разворачивая и таща к дальнему краю луга напротив аванпоста. Его длинные ноги двигались так быстро, что мне пришлось бежать, чтобы не отстать.

— Что не так? — спросила я, когда он сбавил скорость.

— Вертолет. — Его рука поднялась и указала на источник шума — вертолет, летевший прямо на нас. С каждой секундой он становился все больше и громче в небе. Когда он достиг воздушного пространства над нами, стук его лопастей эхом отдался в моей груди.

Мои волосы взметнулись вокруг лица, когда огромная машина зависла в центре луга. Высокая трава прижалась к земле почти идеальным кругом, когда он садился, и, хотя лопасти начали замедляться, шум двигателя все еще был оглушительным.

— Я сейчас вернусь! — закричал Майкл.

Я кивнула и заткнула уши, пока он трусцой преодолевал расстояние до ярко-красного вертолета. Низко пригнувшись, когда добрался до лопастей, он подошел к пассажирской двери, распахнул ее и показал надпись: «Пожар и спасение», нарисованную сбоку. Майкл поговорил с пилотом несколько минут, и когда их разговор закончился, он помахал рукой, снова пригнулся и побежал обратно ко мне.

Мое сердце бешено колотилось в груди, я надеялась, что этот неожиданный визит не должен был принести плохих новостей. Когда Майкл ухмыльнулся, все мое тело расслабилось от облегчения.

— Пожар ликвидирован, — сказал он. — Они возвращаются.

Глава 11

Пожарные на моем лугу разводили костер.

— Тебе не кажется, что это немного иронично? — спросила я Бо.

Он усмехнулся, вытирая полотенцем мокрые волосы.

— Не совсем.

Я перевела взгляд с Бо, стоящего посреди комнаты, на Майкла, сидящего в бревенчатом кресле рядом со мной на моей раскладушке.

— Ты согласен со мной, не так ли?

Я не получила поддержки, которую искала. Майкл просто пожал плечами и улыбнулся своему брату.

— Почему я единственная в этой комнате, кто считает, что костер именно сегодня — это нелепо?

— Они просто празднуют, — сказал Бо. — У многих команд есть подобные традиции. «Большие Небесные Горячие головы» всегда разбивают лагерь и устраивают вечеринку после своего первого пожара в году.

— Я не понимаю вас, мужчин из Монтаны. Если бы я была покрыта черной сажей и воняла, как сгоревшая спичка, единственное, чего бы я хотела, — это два душа подряд, галлон мыла и настоящую кровать. Устроить вечеринку у костра было бы последним, о чем бы я думала.

— Этим парням насрать на мыло, и им больше всего нравится спать под звездами, — сказал Бо.

— Не поймите меня неправильно. Я не отказываю им в возможности расслабиться и отпраздновать хорошо выполненную работу. Я не могу себе представить, какой стресс и требования предъявляет их работа, но я просто удивлена, что они не едут поскорее домой, чтобы повеселиться там.

Бо нежно улыбнулся мне.

— Все будет хорошо.

Он знал, что я беспокоюсь о том, что эти люди задержатся на аванпосте дольше, чем необходимо. Все еще оставался шанс, что кто-нибудь из них узнает меня и усомнится в моем присутствии. Хотя, если они до сих пор ничего не заподозрили, я, скорее всего, была свободна. Даже если бы они действительно начали задавать слишком много вопросов, количество алкоголя, которое они употребляли, вероятно, все равно затруднило бы вспоминание утром.

Еще одна ирония в том, что команда не удосужилась упаковать палатки, но нашла достаточно места для алкоголя. Я решила не указывать на это братьям Холт, зная, что и на эту тему я не получу поддержки.

— Вы, ребята, не хотите сходить туда ненадолго? — спросил Майкл, вставая со своего стула.

— Конечно, — ответил Бо за нас обоих.

Что? Он хотел, чтобы я посидела у костра, в то время как должна была прятаться?

Пока Майкл рылся на кухне, Бо отбросил свое полотенце в сторону и подошел ко мне на раскладушке. Одним сильным рывком он подтянул меня к себе.

— Эм, о чем ты думаешь? — прошипела я. — Тебе не кажется, что было бы лучше, если бы я осталась здесь? Ну, знаешь, в подполье?

— Да, я знаю. Но я также думаю, что будет немного подозрительно, если ты останешься внутри. Поверь мне, они зададут о тебе больше вопросов, если ты останешься внутри, чем если ты будешь там с ними.

— Я спрячусь у всех на виду.

— Вот именно.

— Ладно, — вздохнула я. — Только никаких разговоров о сосновых жуках.

Он усмехнулся.

— Договорились. С Майклом все прошло хорошо?

Я улыбнулась.

— Он великолепен. Мне было весело знакомиться с ним.

— Никаких проблем?

— Никаких.

У нас с Бо не было возможности обсудить события последних двух дней. После того, как вертолет приземлился, мы с Майклом держались поближе к аванпосту, ожидая, пока команда спустится обратно. Пилот остался, ему нужно было кое-что обсудить с Бо, и поделился некоторыми подробностями о том, как прошла борьба с огнем.

Ветер, который поначалу был против команды, утих в ту первую ночь, и команда смогла вырыть хорошую траншею по периметру и разжечь ответный огонь. С помощью серии стратегически расположенных воздушных капель воды и антипирена пламя было укрощено и больше не подвергалось риску распространения. Экипаж мог свободно возвращаться, работа была выполнена на отлично.

Команда вышла из леса рано вечером, грязная и счастливая, что сбросила свои тяжелые рюкзаки. Лицо Бо было почти черным, кожа вокруг его глаз и щек того же цвета, что и борода, но, когда он одарил меня ослепительной белозубой улыбкой, я чуть не заплакала от радости.

Что бы ни ждало меня в будущем, я никогда не забуду эту улыбку. У меня перехватило дыхание.

Бо не терял времени даром, опрашивая команду и разговаривая с пилотом вертолета. Все это время Дилан стоял в стороне от толпы, бросая сердитые взгляды на любого, кто осмеливался встретиться с ним взглядом. Очевидно, что-то произошло на горе, но у меня не было возможности спросить, что именно.

После подведения итогов команда перенесла свое снаряжение и транспортные средства на луг для проведения вечеринки, а пилот улетел на своем вертолете домой. Бо сразу пошел в душ, чтобы привести себя в порядок, так что теперь, когда он был свежим и бодрым, я, наконец, могла спросить, что случилось.

— Что происходит с Диланом?

Его челюсти плотно сжались, когда он покачал головой.

— Он гребаный дурак. Он хотел повести команду вверх по гребню, который прижал бы нас к обрыву. Мы поссорились, и я отменил его решение. Он взбешен, но мне насрать. Я сообщу о нем, как только вернусь в город.

— Этот парень — придурок, — крикнул Майкл из кухни. — Эй, можно мне немного виски?

— Дерзай, — сказали мы с Бо в унисон, улыбаясь его брату.

Игривый характер Майкла так контрастировал с серьезностью Бо. Бо так много взваливал на свои широкие плечи. Мне нравилось, что у него был кто-то, кто придавал ему легкости.

— Вы, ребята, готовы? — спросил Майкл, надежно зажав виски под мышкой

— Готовы, — сказал Бо.

Все, чего я хотела, это прижаться к Бо и позволить ему заключить меня в свои объятия, но поскольку Майкл делил с нами площадь аванпоста, это было невозможно до его следующего визита. И это произойдет только, если Бо не сочтет наш поцелуй ошибкой и не перестанет снова проводить с ночи со мной.

Мы втроем вышли на улицу, и я позаботилась о том, чтобы оценить прекрасный пейзаж. Вечернее солнце уже садилось за горы, когда мы вышли на луг. Когда небо над нами потемнело до темно-синего, а горизонт засиял золотом, казалось, что небеса улыбаются нам.

В центре луга ярко горел костер. Команда соорудила кольцо из камней в том месте, где приземлился вертолет. Трава все еще прилипала к земле, образуя ровную поверхность для места сбора отряда. Ветки и небольшие бревна из леса были сложены небольшими кучками между группами приезжих мужчин.

Мужчин, которые выглядели значительно чище, чем раньше. Как это могло произойти? Их лица были свежими, и у большинства были мокрые волосы. Их защитные костюмы, которые были покрыты сажей и грязью, были сняты, и они остались в основном в чистых футболках и рабочих брюках.

— Где они помылись… неважно. — В ручье на дальнем конце луга я увидела молодого брюнета, который умывался в холодной воде. — Разве мы не должны сказать им, что они могут воспользоваться душем на аванпосте? — спросила я Бо. — Это то, для чего он существует.

Он покачал головой.

— Я предлагал, но они не хотели вторгаться в твое личное пространство.

— Я не возражаю.

— Не волнуйся об этом, Маленькая печенька. С ними все в порядке. — Он обнял меня за плечи, чтобы прижать к себе. Моя рука скользнула ему за талию и идеально легла на поясницу. Прогуливаться с ним в такой позе, как настоящая пара, было слишком приятно, и я не могла не улыбнуться.

Мы присоединились к вечеринке, и я неохотно отпустила Бо, чтобы он мог пожать руки команде. Большинство молодых людей смотрели на него с благоговением. Майкл был не единственным, у кого в глазах горели звезды.

— Не хотите ли чего-нибудь выпить, мэм? — Мужчина с лохматыми рыжими волосами предложил мне свою бутылку джина. Я узнала его, он был в шеренге мужчин, которые были на аванпосте и наполняли свои фляги в кухонной раковине.

— Нет, спасибо. — Оглядев костер, я поняла, что сегодня пить не буду. Ни у кого не было стаканов, и я не увидела ни одной знакомой этикетки на бутылке.

Пока Бо и Майкл болтали, я стояла между ними и людьми — наблюдала. Пара парней уже расстелили свои постели на траве, а еще один был в процессе того же. Со дна своего рюкзака мужчина развернул зеленый коврик, затем покопался внутри сумки и вытащил шерстяное клетчатое одеяло. С гордой улыбкой он похлопал по своему месту отдыха, затем встал, чтобы присоединиться к остальным.

Было впечатляюще, как мало нужно этим мужчинам для того, чтобы чувствовать себя комфортно.

Я посмотрела на свои ноги и улыбнулась про себя.

Было впечатляюще, как мало мне нужно было для того, чтобы чувствовать себя комфортно. Три месяца назад я сравнила свое пребывание на аванпосте с настоящей пыткой. Теперь, когда я в конце концов вернусь домой, я внесу кое-какие изменения.

Моя жизнь в Сиэтле была бы проще и лучше, если бы я немного сократила свои запросы. Мой шкаф нуждался в чистке, а одежду нужно было отправить на благотворительность. Я бы лучше готовила сама, чем постоянно питалась вне дома. Я могла бы даже подумать о том, чтобы найти квартиру поменьше и менее экстравагантную.

— Холт! — Мое внимание вернулось к вечеринке, когда мужчина позвал Бо к себе в группу.

— Сейчас вернусь, — сказал Бо мне и Майклу.

Когда его брат был вне пределов слышимости, Майкл спросил:

— Так что случилось с Диланом? Бо же выше по статусу.

Трое мужчин из нашей группы обменялись понимающими взглядами. Рыжеволосый стоял между двумя чернокожими мужчинами, которые, как я узнала, были двоюродными братьями. Я уже забыл их имена, поэтому молча дала им всем прозвища. Рыжеволосый — рыжий. Высокий кузен и низкий кузен, по понятным причинам.

— Это было плохо, — сказал Высокий кузен. — Дилан замахнулся на Бо.

— Черт, — прошипел Майкл в тот самый момент, когда мой рот приоткрылся.

— Да. Этому гребаному придурку повезло, что твой брат обладает исключительным самоконтролем. Если бы это был я, я бы сравнял Дилана с землей, — добавил Низкий кузен.

Мои глаза осматривали толпу в поисках Дилана, но его нигде не было видно. Майкл и ребята сменили тему, но у меня на затылке волосы встали дыбом. Несмотря на то, что я не могла его видеть, я чувствовала на себе жуткий взгляд Дилана. Я обернулась, щурясь от тусклого вечернего света, пока не заметила его вдалеке, у линии деревьев.

— О, нет, — пробормотала я. Моя реакция послала неверное сообщение. Дилан оттолкнулся от дерева, к которому прислонялся, и направился в мою сторону. В одной из его рук болталась полупустая бутылка какого-то темного напитка.

Раскачивающиеся шаги Дилана преодолели расстояние между нами на удивление быстро. Чем ближе он подходил, тем ближе я придвигалась к Майклу. Где был Бо? Он исчез несколько минут назад за одним из грузовиков.

— Привет, Сабрина, — невнятно произнес Дилан, становясь рядом со мной.

— Привет, — пробормотала я, откидываясь назад, когда он наклонился слишком близко к моему лицу, и я почувствовала его пьяное дыхание.

— Дилан, отойди, — предупредил Майкл.

Теперь я практически висела на Майкле. Я не могла этого объяснить, Дилан не сделал ничего, кроме как просто говорил со мной и вторгался в мое личное пространство, но что-то было не так. Может быть, это была женская интуиция, но я знала, что Дилан был не просто жутким Карлом. Его интерес ко мне выходил далеко за рамки неудачной влюбленности.

Дилан что-то проворчал в ответ на предупреждение Майкла, но отступил на шаг, затем поднес бутылку ко рту. Пузырьки лопались внутри стакана, когда алкоголь всасывался в и без того пьяное тело Дилана.

— Отойти? Она хочет меня, ребята. — Дилан вытер капельку жидкости с подбородка. — Ты же знаешь, как это бывает. Она просто прикидывается недотрогой.

— Черт возьми, она не такая, — сказал Майкл, увлекая меня дальше за собой.

— Увидишь, Холт. Вы все увидите. — От его странной угрозы у меня по спине пробежала ледяная волна озноба. Все мужчины в нашем кругу смотрели на Дилана с отвращением, пока, наконец, рыжий не подошел и не подтолкнул Дилана к одной из вышек.

Я смотрела, не в силах отвести взгляд, как рыжий расстилает спальный мешок Дилана, а затем с силой запихивает его задницу на его одеяло. Посыпалось множество ругательств, пока рыжий не вскинул руки в воздух и не оставил Дилана тушиться в одиночестве, прихлебывая еще из своей почти пустой бутылки выпивки.

— Однажды этому парню надерут задницу, — сказал Майкл. — Ему просто повезло, что Бо здесь не было.

— Мм-хм, — промычала я в знак согласия, хотя у меня было ощущение, что Дилан подошел именно потому, что Бо здесь не было.

— Поговорим об убийце настроения, — сказал Майкл.

— Давайте поедим чего-нибудь, — сказал Высокий кузен. — Я умираю с голоду.

Я последовала за всеми ними к одному из транспортных средств, где Низкий кузен рылся в коробке, наполненной серебряными пакетиками. Разорвав один, он протянул его сначала мне.

— Мороженое? — спросила я.

— Что? — Я подошла ближе и увидела, что внутри было сублимированное мороженое. — Это то, что вы, ребята, едите?

Он пожал плечами.

— Оно очень даже ничего.

Я отломила кусочек белого картонного квадратика и понюхала его, прежде чем положить в рот.

— Не вкусно. Совсем нет, — сказала я, проглатывая свой кусок. — Майкл, давай совершим набег на мою заначку и принесем этим парням перекусить что-нибудь приличное.

Час спустя большая часть алкоголя была выпита, мои баночки с едой опустошены, и мы все потрясающе проводили время.

Бо вернулся ко мне вскоре после того, как мы с Майклом вынесли еду. Я испустила огромный вздох облегчения, когда посмотрела на койку Дилана и увидела, что он наконец-то отключился.

Теперь, когда Дилан больше не пялился на меня, я, наконец, смогла расслабиться и насладиться своей первой вечеринкой у костра. Когда последние солнечные лучи исчезли и появились звезды, мы все устроились вокруг костра, чтобы провести вечер, рассказывая истории.

Я, Холты и «Горячие головы».

— Развлекаешься? — тихо спросил Бо, когда Низкий кузен рассказал группе анекдот.

Я примостилась на одной из своих мисок с едой, в то время как он сидел на земле рядом со мной. Я посмотрела на него сверху вниз и улыбнулась.

— Да. Так и есть.

— Хэй, Холт. Расскажи нам о своем первом пожаре.

Это была не первая просьба, с которой молодые люди обращались к Бо. Сегодня вечером он рассказал ровно столько историй, сколько выслушал. Все, кто сидел у костра, включая меня, хотели впитать в себя как можно больше красоты до наступления утра.

— Это был небольшой пожар, — ответил Бо. — Что-то вроде этого. Я только что закончил обучение и был новичком в своей команде.

Бо продолжал рассказывать мужчинам о своем опыте на том первом пожаре и о других, с которыми он сражался в течение своего первого лета в качестве «Горячей головы». С каждой историей я чувствовала себя все ближе и ближе к нему. Узнав о его прошлом, я укрепила то, что всегда знала: Бо был непоколебим, как гора во время шторма. Казалось, его ничто не могло напугать.

Я не могла представить его молодым и с широко раскрытыми глазами, как у мужчин в нашем кругу у костра. Бьюсь об заклад, его родители подтвердили бы, что Бо всегда был старой душой. Какая-то часть меня жаждала возможности встретиться с ними и узнать о его детстве. Посмотреть его детские фотографии. Видеть его расслабленным и наслаждающимся временем со своей семьей.

Печальное и безнадежное чувство поселилось в моем сердце. Наше время вместе было мимолетным. Мне нужно было сделать выбор: оттолкнуть Бо и избавить свое сердце от дальнейших мучений, или взять от него столько, сколько смогу, пока наше время не истечет. Если тот поцелуй, которым мы обменялись, был каким-то показателем, то чем ближе мы становились физически, тем труднее будет в конце концов расстаться.

Тяжесть надвигающегося решения истощила все мои запасы энергии, и мои веки начали опускаться. Я зевнула и похлопала Бо по плечу.

— Я думаю, что пойду спать.

— О, э-э, ладно, — сказал он, отталкиваясь от земли.

— Все в порядке. Оставайся. Эти ребята возненавидели бы меня навсегда, если бы я лишила их времени на поклонение герою.

Он усмехнулся.

— Ладно. Мы с Майклом зайдем после того, как допьем наши напитки. Вот, возьми фонарик.

Я улыбнулась и пожелала мужчинам спокойной ночи. Прежде чем отправиться через луг, я бросила последний взгляд на Дилана, все еще лежащего без сознания у грузовика. Спящий, он и близко не выглядел таким угрожающим, как раньше.

Была ли я параноиком? Дилан был очень пьян, и, возможно, я вообразила самое худшее. Я нахмурилась, мысленно проклиная Антона Фёдорова. Если не считать кошмаров, я на самом деле не испытывала особого посттравматического стресса из-за нападения Антона. Я думала, что осталась практически невредимой, но теперь я понимала, что он не просто нанес мне побои. Очевидно, он также поставил меня перед множеством проблем с доверием, когда дело касалось незнакомых мужчин.

Отбросив эти неприятные мысли, я направилась обратно к аванпосту. Тепло моего маленького дома прогнало озноб, который я почувствовала, отойдя от костра, и, достав из сумки шорты для сна и футболку, я направилась прямо в ванную, чтобы приготовиться ко сну.

Я как раз расчесывала и заплетала волосы, когда услышала, как открылась дверь и шаги пересекли гостиную. Поспешно я расплела косу и собрала волосы в пучок на макушке. Бо, должно быть, оставил Майкла у костра, и я надеялась, что у нас будет несколько минут, чтобы поговорить о нашем вчерашнем поцелуе.

— Решил-таки вернуться? — спросила я, выходя из ванной. Мои ноги замерзли. Это был не Бо, а Дилан, в моей гостиной. — Э-э, привет. Что ты здесь делаешь?

Теперь, когда мы были внутри и при лучшем освещении, я могла видеть, какими налитыми кровью и расфокусированными были его глаза. Дилан не был пьян. Он был под наркотиками. Удивительно, что он вообще мог стоять.

— Просто хотел найти компанию получше, — невнятно пробормотал он. — Чертовски надоело слушать, как Бо рассказывает парням, какой он охуенно классный.

Я ошиблась, думая, что Дилан все это время был в отключке. Неужели он ждал этого шанса, чтобы последовать за мной? Наверняка кто-то должен был видеть, как он покидал лагерь, верно? Мое сердце бешено колотилось, но я изо всех сил старалась казаться спокойной.

Мой взгляд метнулся к двери, желая, чтобы Бо или Майкл вошли в нее. Тело Дилана раскачивалось взад-вперед, пока он молча стоял и наблюдал за мной. Что он здесь делал? Беспокойство, которое я испытывала ранее по поводу его психического состояния, вернулось в полную силу.

— Хочешь немного воды? — спросила я. Я покинула свое место у двери в ванную и бочком прошла вдоль дальней стены. Если бы в ванной был замок, я бы забаррикадировалась внутри, но поскольку его не было, интуиция подсказывала мне подобраться как можно ближе к входной двери.

— Куда ты идешь? — Дилан подошел на шаг ближе, и я остановилась на полушаге.

— Я просто принесу тебе немного воды. Ты выглядишь так, будто хочешь пить, — солгала я. Он выглядел сумасшедшим.

— Знаешь, от чего я устал?

Я покачала головой.

— Я устал от того, что все постоянно говорят о гребаном Бо Холте. Тренеры. Мой начальник. Моя собственная гребаная команда! Будь больше похож на Бо. Делай то, что сделал бы Бо. Будь осторожен, как Бо. К черту безопасность. И к черту Бо!

Я вздрогнула, когда он с криком выбросил руку в сторону. Спотыкающийся, неуклюжий пьяница передо мной превратился в разъяренного сумасшедшего. Его движения, которые несколько секунд назад были небрежными, теперь странно контролировались, когда его гнев вырвался на поверхность.

— Успокойся, — сказала я, поднимая руки и медленно приближаясь к кухне.

— К черту спокойствие! — прорычал он, и я снова вздрогнула.

— Дилан, просто сделай вдох. Давай я принесу тебе немного воды. Мы можем посидеть и обо всем поговорить.

Когда я сделала еще один шаг, он двинулся на меня одним широким шагом.

— Говорить. Ты не хочешь говорить. Ты хочешь подойти сюда и поцеловать меня. Я видел, как ты смотрела на меня раньше. Разве Бо не будет в восторге? Он зайдет и застанет меня целующимся с его девушкой.

Все мое тело начало дрожать. Эта ситуация была мне слишком знакома и пугала. Я пережила это с Антоном и выжила. Я боролась за то, чтобы Антон не появлялся в моих снах. Я не собиралась снова проходить через это с Диланом.

Мне просто нужно было выбраться за дверь. Пришло время действовать быстро.

Сделав один огромный шаг, я сделала вид, что бросилась в ванную. Дилан купился на мой ложный выпад и нырнул за мной. Я рассчитывала на то, что он был пьян и его рефлексы были заторможены. Пока инерция несла его в одну сторону, я отпрыгнула в противоположную.

Я успела сделать один шаг, прежде чем Дилан закричал и отбросил свое длинное тело назад. Его ботинки заскользили по деревянному полу, и он потерял равновесие, но, когда он падал, его рука дико замахнулась на мои босые ноги. Его рука ударила меня по лодыжке, заставив меня споткнуться.

С громким стуком мое тело рухнуло на пол. От удара мое бедро пронзила стреляющая боль, но я проигнорировала ее и поднялась на четвереньки, в отчаянии цепляясь за кухню, пока Дилан неуклюже пытался встать.

Дилан снова выругался и закричал, но два быстрых шага, которые я сделала, сделали меня вне пределов его досягаемости. Я выскочила за дверь и сразу же начала выкрикивать имя Бо. Сосновые иголки и мелкие камешки впивались в подошвы моих ног, когда я бежала сквозь ночь. Когда мои глаза привыкли к темноте, я вытянула руки перед собой, надеясь не столкнуться с деревом по пути на луг.

— Сабрина! — Я услышала крик Бо прямо перед тем, как Бун залаял и врезался в мои голени.

Я потеряла равновесие, но прежде чем упасть, огромные руки Бо обхватили меня за плечи.

— Дилан, — выдохнула я, указывая назад на аванпост. Я сделала глубокий вдох, пытаясь успокоить свое сердце. Оно билось так сильно, что у меня действительно болело в груди.

— Что Дилан? — спросил Бо.

— Он пришел за мной, — выдохнула я, тяжело дыша.

Тело Бо окаменело.

— Майкл! — заорал он, хотя его брат уже был рядом с ним, светя фонариком нам под ноги. — Останься с Сабриной.

— Успокойся, Бо, — сказал Майкл. Позади него лежали девятнадцать «Горячих голов». Я не могла разглядеть лиц, но их очертания были освещены пламенем костра вдалеке.

— Останься с Сабриной, — повторил Бо сквозь стиснутые зубы. Его грудь расширилась от сердитого вздоха, прежде чем его руки, обнимающие меня, ослабли и были заменены руками его брата.

Я высвободилась из объятий Майкла и пошла вслед за Бо. Адреналин покидал мой организм, и мои зубы начали громко стучать.

— Майкл, останови его. — Бо был в ярости, и у Дилана не было ни единого шанса. На этот раз его самообладание не выдержало, и как бы мне ни хотелось, чтобы Бо выбил дерьмо из этого засранца, последнее, в чем мы нуждались, — это внимание полиции.

Я зашагала быстрее, мои босые ноги ограничивали мою скорость, но Майкл хлопнул меня по плечу.

— Подожди. — Одним быстрым движением Майкл поднял меня, обхватив одной рукой за спину, а другой под колени. — Давайте, ребята, — крикнул он себе за спину, когда бежал трусцой за Бо со мной на руках. Пара парней побежали вперед нас и вцепились в руки Бо как раз в тот момент, когда Дилан, спотыкаясь, вышел за дверь.

— Что? — Дилан пробормотал что-то невнятное. — Я просто собирался поцеловать ее.

Бо рывком высвободил руки и шагнул прямо к Дилану. Удар, который он нанес, был таким быстрым и сильным, что все, что я увидела, это вспышку кожи, прежде чем громкий треск челюсти Дилана рассек воздух.

— Черт, — пробормотал Майкл.

Все «Горячие головы» крутились вокруг Бо, хотя им не о чем было беспокоиться. Он уже отступал от лежащего без сознания Дилана.

Бо резко обернулся, и его глаза начали искать меня. Он сделал два длинных шага и выхватил меня из рук Майкла. Моя голова уткнулась ему в шею, когда он не спеша вошел внутрь. Он осторожно опустил меня на койку и подоткнул спальный мешок вокруг моих плеч и голых ног. Мои зубы все еще стучали, а мышцы начали дрожать от смеси холода и страха.

— С тобой все в порядке? — спросил он.

Я кивнула.

— Он просто напугал меня. У меня немного болит бедро в том месте, где он подставил мне подножку, и я упала, но со мной все в порядке.

Бо глубоко вздохнул и опустил голову.

— Мне так чертовски жаль. — Его глаза встретились с моими. — Мне следовало пойти с тобой внутрь.

Я слегка улыбнулась ему.

— Это не твоя вина, и я в порядке.

— Что случилось? — спросил он.

Я быстро рассказала о визите Дилана, чтобы мужчины снаружи не услышали. Напряжение в плечах Бо спало, когда он узнал, что ничего серьезного не произошло.

— Мы не можем раздувать из этого проблему, Бо, — тихо сказала я.

— Он должен сесть в тюрьму.

— Я согласна, но тогда мое имя будет в полицейском отчете. Я бы предпочла, чтобы Дилан разгуливал на свободе, чем Фёдоровы знали, что я в Монтане. — Кроме того, у меня было предчувствие, что больная челюсть Дилана станет приятным напоминанием о его неосмотрительности. Если он вообще вспомнит, что произошло.

Бо покачал головой и на минуту задумался, прежде чем вздохнуть.

— Хорошо.

— Бо? — позвал Майкл с порога. — Что нам делать? Один из парней пошел забрать спутниковый телефон из грузовика. Ты хочешь, чтобы я позвонил Джессу?

— Нет, — сказали мы с Бо в унисон.

Майкл искоса взглянул на нас, но пожал плечами и повернулся к мужчинам, столпившимся за его спиной.

— Никаких копов, — сказал он команде. — Давайте разбудим придурка и убедимся, что он жив.

Публика у моей двери разошлась, и мужчины, шаркая, вышли наружу. Бун вбежал трусцой и подошел прямо ко мне. Вскоре после этого пришел Майкл и заявил, что собирается провести с ребятами остаток ночи и просто разбить лагерь снаружи.

— Тебе все еще холодно? — спросил Бо после того, как Майкл ушел с парой дополнительных одеял.

Я кивнула и еще глубже зарылась в свой спальный мешок.

— Иди сюда. — Он протянул руку и помог мне встать с койки. Затем с привычной легкостью он расстелил на полу нашу кровать из спального мешка. Укрывшись в его объятиях, мне потребовалось всего десять минут, чтобы холод, пробиравший меня до костей, наконец исчез.

Пережитый ранее испуг был все еще свеж, но я вознесла безмолвную молитву благодарности за то, что все не обернулось хуже. Как бы то ни было, я смогу отмахнуться от этого через несколько дней.

Я отправила еще одно благодарственное послание тому ангелу, который послал Бо Холта в мою жизнь. Потому что, несмотря на то, что обстоятельства сегодняшнего вечера были экстремальными, я, несомненно, была счастлива снова оказаться в его объятиях.

Глава 12

Ранним утром следующего дня команда «Горячие головы» пребывала в подавленном настроении. Когда первый луч солнца осветил небо, все они поднялись со своих простых постелей и начали сворачивать лагерь. Мы с Бо тоже проснулись рано, нам не терпелось увидеть, что наши посетители — в частности, один человек — ушли.

Пока его команда убирала кострище, загружала сумки и переупаковывала свои машины, Дилан сидел на пассажирском сиденье одного грузовика, откинув голову назад и закрыв глаза. Вся сторона его лица была красной и распухшей от удара Бо. Я пыталась, но не смогла вызвать ни капли сочувствия к этому засранцу. Дилан заслужил этот удар и ту боль, которую ему предстояло испытывать в течение следующих нескольких дней.

Когда команда была загружена и готова к отъезду, Бо, Майкл и я встали в ряд, прощаясь с командой. Майкл пообещал навестить ребят, которые жили в Бозмене, после окончания сезона лесных пожаров. Бо похвалил каждого из мужчин за тяжелую работу, которую они проделали на этом пожаре. И я натянула улыбку, делая все возможное, чтобы ослабить беспокойство, отразившееся на лицах мужчин, когда они извинялись от имени Дилана.

Когда грузовики команды скрылись на неровной дороге, вместе с ними исчезла гора напряжения.

— Как прошла остальная часть вечеринки? — спросил Бо у Майкла.

— Тихо. Мы почти все уставились на огонь, а потом заснули.

— Извини, — сказала я. — У меня было плохое предчувствие насчет Дилана, и мне не следовало уходить с вечеринки одной.

— Не извиняйся, — сказал Бо. — Мы все думали, что он вырубился. Жаль, что я не ударил этого ублюдка сильнее.

— Остынь, мальчик, — поддразнила я, дотрагиваясь до его руки, чтобы его кулаки разжались. Он поворчал, но расслабился.

Бо был прав. Мне не нужно было извиняться. Во всем виноват Дилан, но, несмотря на это, в следующий раз я буду более осторожна.

Подождите, в следующий раз?

Я надеялась, что это была просто вспышка разума, потому что не думала, что у меня хватит духу сразиться с другим Антоном или Диланом. Как и было обещано, Бо принес мне мой спрей от медведей, но у меня не было никакого желания учиться им пользоваться. Черт, прошлой ночью я даже не думала о том, чтобы воспользоваться им. Вместо этого я бы убежала в темный лес босиком.

Боже, Сабрина. Ты хуже тех глупых девчонок из фильмов ужасов.

Я сжала губы, чтобы сдержать смех внутри.

— Мне нужно еще кофе, — сказала я ребятам, поворачиваясь, чтобы зайти внутрь. Я не хотела объяснять внезапный приступ хихиканья.

— Как там с твоими припасами? — спросил Бо, присоединяясь ко мне на кухне несколько минут спустя.

Я быстро провела инвентаризацию шкафов и холодильника. Вчера вечером на вечеринке мои припасы были почти съедены, но мне все равно хватило бы их на некоторое время.

— Мне одной хватит этого по крайней мере на неделю.

— Ладно. Мне нужно отвезти Майкла обратно в город и отметиться в офисе. Я хочу как можно скорее подать официальную жалобу боссу Дилана. Я не хочу оставлять тебя после всего этого дерьма прошлой ночью, но…

— Езжай, я в порядке.

— Что, если тебе приснится кошмар или…

— Бо, я в порядке. Тебе нужно сообщить о Дилане. Я не хочу, чтобы с этими парнями случилось что-то плохое из-за того, что ты слишком волновался, оставляя меня здесь одну. У меня есть Бун и роман, который нужно написать. Правда, езжай. Я в порядке.

И я была. То, что я была с ним прошлой ночью, спокойно спала в его объятиях, сотворило чудеса, убедив меня в том, что на аванпосте я в безопасности. Я не собиралась позволять Дилану отнять у меня это место.

Бо опустил голову и вздохнул.

— Прости меня, Маленькая печенька. Если бы я мог, я бы отправил Майкла обратно и провел с тобой неделю.

— Я знаю, что ты бы так и сделал.

Он протянул руку и обхватил мой подбородок, поглаживая большим пальцем мою щеку.

— Нам нужно поговорить.

— Нужно, но это может подождать.

Как бы сильно мне ни хотелось все уладить и поговорить о нашем поцелуе, лучше всего провести неделю наедине с собой. Мне нужна была тишина и покой моего маленького лесного домика, чтобы поразмыслить о том, как много может выдержать мое сердце.

— Хорошо. — Он опустил руку. — Ты же знаешь, я бы не уехал, если бы не был уверен, что ты в безопасности.

Я улыбнулась.

— Я знаю, я в безопасности. Никто не знает, что я здесь. У меня есть мой медвежий спрей и Бун. Аванпост — это мое укрытие.

Он ухмыльнулся.

— Я вернусь, как только смогу. Тебе нужно что-нибудь конкретное из города?

— Хм. Пинта или пять «Бен энд Джерри» не останутся несъеденными.

Он усмехнулся.

— Мороженое. Что-нибудь еще?

— Нет. Просто не беспокойся обо мне и поспеши. Найди время, чтобы сделать то, что тебе нужно.

— Ты самая сильная женщина, которую я когда-либо встречал, Сабрина МакКензи. — Он выхватил волосы, которые я накручивала на палец. — Но я думаю, что всегда буду беспокоиться о тебе.

Точно так же, как я всегда беспокоилась о нем, когда мы были в разлуке.

Следующая неделя тянулась до тех пор, пока, наконец, не наступила пятница и Бо не вернулся на аванпост.

Вернулся и начал меня мучить.

— Еще раз, — приказал он.

— Это не сработает. Ты слишком большой!

— Я не слишком большой. Попробуй еще раз.

Я фыркнула и приняла прежнюю позу. Одним быстрым движением Бо бросился на меня, его руки потянулись прямо к моему горлу.

Я отступила в сторону и схватила его за запястье и предплечье, как он мне показывал, выпрямив локоть. Затем сильно ударила его коленом в пах, замедляя движение в последнюю секунду, чтобы не повредить его мужские органы. Я сделал тейкдаун¹⁸, которому он меня научил, используя его инерцию движения вперед и блокированную руку, чтобы уложить его на землю так, чтобы его плечо оказалось в воздухе под странным и болезненным углом, в то время как я вывернула его запястье в направлении, в котором оно не должно было двигаться.

— Ты можешь выбраться? — спросила я. Он попытался перевернуться, но я сильнее надавил на его запястье.

— Нет. Я застрял. А теперь ты со всей силы пинаешь меня в живот. Если у тебя правильный угол, ты всегда можешь нанести еще один удар в пах. Сильный удар по пояснице тоже сработает. Цель состоит в том, чтобы причинить боль быстро и сильно, чтобы ты могла отпустить и убежать.

— Хорошо. — Я кивнула, отпуская его запястье.

Бо вскочил на ноги и отряхнул грязь со своей серой футболки и джинсов спереди.

— Видишь? Я говорил тебе, что ты сможешь это сделать. Даже если твой нападающий крупнее, используй то, что у тебя есть, в своих интересах. Ты хорошо управляешься с ногами. Бей в суставы, чтобы причинить боль. И помни, большие тела тяжело падают, когда промахиваются мимо своей цели. Ты отлично справилась.

Я улыбнулась, чувствуя, как моя грудь раздувается от гордости.

— Спасибо.

Бо приехал в аванпост на выходные, и нашим первым занятием был урок самообороны. Он настаивал на том, что после нападения Дилана мне нужно было лучше подготовиться к будущему. Мы занимались этим несколько часов, и я выучила всего три техники, но успешно выполнила каждую из них. Последняя была самой трудной, но, продолжая практиковаться, я надеялась освоиться с движениями.

— Где ты всему этому научился? — спросила я, когда мы оба отпили из наших бутылок с водой.

— У меня черный пояс по карате.

— В самом деле? Это потрясающе. Меня так и подмывает сменить твое прозвище с Голиафа на Крутого Бо.

Он усмехнулся.

— Давай не будем сходить с ума.

— Как давно ты занимаешься карате? Расскажи мне все. Я никогда раньше не встречала обладателя черного пояса. В моем спортзале в Сиэтле были занятия по самообороне, которые проводили несколько полицейских, обученных боевым искусствам, но у меня так и не нашлось времени записаться.

— На самом деле я начал учиться в колледже. Я занялся этим на первом курсе и получил черный пояс прямо перед выпуском. Я бросил это занятие после возвращения домой, так как в Прескотте не было никого, кто преподавал бы.

— Но ты снова начал практиковаться?

— Да. После того, как Мейзи похитили и напали на нее, она попросила меня научить ее некоторым основам, и я начал делать это снова. В основном я тренируюсь в своем гараже, но раз в пару месяцев пытаюсь перебраться в додзё¹⁹ в Бозмене.

— Это удивительно. Ты носишь белую пижаму?

Он рассмеялся.

— Это называется «ги»²⁰. И да. Я надеваю тренировочное снаряжение, когда посещаю додзё.

— Ты когда-нибудь думал о том, чтобы открыть свое собственное додзё в Прескотте? Ты потрясающий учитель.

Он пожал плечами.

— Я, наверное, мог бы открыть хорошую школу, преподавать один или два вечера в неделю, но у меня просто нет времени. Может быть, когда-нибудь, когда у меня будут дети.

— Что ж, я ценю этот урок. Теперь, если кто-нибудь попытается напасть на меня, что, кажется, происходит слишком часто в последнее время, я могу с ними разделаться. — Я сделала серию преувеличенных ударов каратэ в воздухе с криком «ХЭЙ»

Бо рассмеялся и покачал головой.

— Маленькая печенька, ты единственная в своем роде.

Я улыбнулась.

— Я принимаю это как комплимент.

— Ты и должна. — Он протянул руку и высвободил прядь из моего конского хвоста, которая застряла у меня за ухом.

Мои глаза встретились с его, когда настроение сменилось с игривого на тяжелое. Я вдохнула, но у меня перехватило дыхание. Собирался ли он снова поцеловать меня? Пожалуйста, пожалуйста, поцелуй меня еще раз. Казалось, прошло так много времени с тех пор, когда мы целовались на кухне. Прошло всего чуть больше недели, но из-за лесного пожара, инцидента с Диланом, а затем его отсутствия, казалось, прошла вечность.

Мы еще не говорили о нашем первом поцелуе, но, хоть убей, я не могла вспомнить, зачем нам вообще понадобилось это обсуждать. Когда глаза Бо смотрели прямо мне в душу, у меня не было ни малейшего беспокойства о том, куда мы движемся.

Я бы последовала за ним в любую точку земли.

Подбородок Бо опустился еще немного, когда мы сократили небольшое расстояние между нами. Моя рука потянулась к его груди, но прежде чем я успела прикоснуться к нему, он поймал мою руку и потянул ее вниз. Переплетя свои пальцы с моими, он сделал шаг назад. Мои надежды на еще один поцелуй испарились, когда он потащил меня прочь от аванпоста на солнечный луг.

— Наверное, нам стоит поговорить о том поцелуе, — сказал он.

Я нахмурилась.

— Хорошо.

— Я сожалею, Сабрина.

Сожалеет? Невероятно, но он сожалеет. Что ж, я этого не делала и не собиралась извиняться.

— А я и не собираюсь, — отрезала я.

— Хэй. — Он потянул меня за руку. — Я не это имел в виду.

— Тогда не мог бы ты, пожалуйста, объяснить? Я устала пытаться интерпретировать Бо. Иногда мне кажется, что мы на одной волне, но иногда, что мы находимся по разные стороны библиотеки.

— Прости, если я посылал тебе противоречивые сигналы. У меня были намерения дождаться, когда ты будешь готова, но в то утро ты выглядела такой грустной. Все, чего я хотел, — это убрать это. Я не хочу быть парнем, который причинит тебе боль, Сабрина.

И вот он снова со своим дерьмовым «готова». В течение прошлой недели я прокручивала наши разговоры на и пришла к выводу, что он говорил о моем испытании с Антоном. Что он думал, что я не готова к новому мужчине, потому что я все еще была эмоционально и физически уязвима после жестокого обращения Антона.

— Когда ты говоришь, что я не готова, ты имеешь в виду, что я не готова снова испытать боль? Ты думаешь, что причинишь мне боль?

Он кивнул.

— Почему?

— Ты знаешь почему.

Я действительно не знала. Бо был самым добрым, милым и вдумчивым мужчиной, которого я когда-либо встречала. Он бы свернул горы, чтобы уберечь меня. Как он мог думать, что причинит мне боль?

Два разных мира. Слова Бо всплыли у меня в голове, и мои плечи опустились, когда до меня дошло. Он был деревней. Я была городом.

Я закрыла глаза и глубоко вздохнула, когда осознание этого рассеяло мое замешательство. Все это время я знала, что мне будет больно, когда я в конце концов брошу Бо. Он давал мне время, чтобы я могла решить, хочу ли я пройти через эту боль или нет.

Бо Холт был таким хорошим человеком.

И если бы он захотел, я ни за что не стала бы поддерживать барьер между нами. Я была экспертом по самосохранению, но оттолкнуть Бо, чтобы пощадить свои чувства, просто не было вариантом. Он уже был частью моего сердца. Если все будет разорвано в клочья, когда я уйду, я собиралась взять с собой столько Бо, сколько смогу достать до тех пор.

— Я не знаю, что произойдет через месяц или два, Бо. На самом деле я даже не знаю, что произойдет завтра, но я точно знаю, что ты никогда бы намеренно не причинил мне боль.

— То, что происходит между нами, не так уж и мало.

— Нет, но оно никуда не денется.

— Ты уверена, что хочешь подписываться на что-то, что может закончиться катастрофой?

— Ты так уверен в этом?

Он кивнул.

— Я не собираюсь лгать и говорить, что не хочу тебя. Мы оба знаем, что хочу. Но я иду на это с широко открытыми глазами.

— Я тоже. Я не хочу всегда задаваться вопросом «что, если».

Он мгновение изучал меня, прежде чем вздохнуть.

— Хорошо.

Мое сердце наполнилось радостью, а улыбка стала шире.

— Секс, вероятно, все равно будет ужасным, — поддразнила я.

Он рассмеялся и занял мое место. Одним порывом силы он поднял меня и прижал к своей груди. Мои ноги обвились вокруг его бедер, когда он приподнял меня еще выше, так что мы оказались нос к носу.

Я закрыла глаза, ожидая, что он поцелует меня, но его мягкие губы едва коснулись моих, когда он спросил:

— Мы должны это выяснить?

Я кивнула, выдыхая:

— Да.

Губы Бо растянулись в ухмылке, прежде чем он развернул нас и зашагал обратно к аванпосту. Как только его ноги оказались на правильном пути, его рот завладел моим. Черт, он умел целоваться. Все в нем излучало контроль. Не только его рот, но и все его тело. Одна из его рук еще крепче обхватила меня сзади, в то время как другая коснулась моих волос на затылке. Его рука была такой большой, что он полностью контролировал мою голову.

Одним нежным движением он наклонил мое лицо и снова просунул язык между моими губами. Я немедленно открылась ему, чтобы наши языки могли переплестись. Мои руки и ноги сжались крепче, а ладони впились в его спину, цепляясь за него изо всех сил, пока он шел. Мне не нужно было держаться, он бы никогда меня не уронил, но я все равно вцепилась в его плечи.

Я много раз говорила ему, что мне не нравится, когда меня таскают на руках, но Бо мог бы носить меня вот так в любой день недели. То, как ему удалось не споткнуться на неровной земле и не врезаться в дерево, было удивительно, учитывая, как быстро он двигался. Казалось, мы только начали наш поцелуй, когда он оторвался, возясь с дверцей своего грузовика.

— Что ты делаешь? — спросила я. Я тяжело дышала.

— Презервативы. — Он не поставил меня на землю, когда полез в грузовик и порылся в консоли. Хорошо, что у него было что-то припрятано, иначе я бы заставила его вернуться в город, чтобы купить коробку. Мой противозачаточный укол утратил свое действие несколько недель назад, и теперь, когда мы наконец договорились о сексе, я не собиралась заниматься сексом сегодня без него.

Как только у него в руке оказались презервативы, его рот вернулся ко мне, на этот раз прокладывая путь от уголка моих губ к подбородку и вниз по шее. Моя голова убаюкивающе склонилась набок, пока мягкие губы Бо путешествовали по моему телу. От щекотания его бороды у меня по всему животу пробежали мурашки.

— Быстрее, — простонала я, приподнимая бедра, чтобы еще сильнее вжаться в его тело.

Бо, не теряя времени, понес меня внутрь. Он переступил порог и пинком захлопнул дверь, оставив Буна снаружи. Посередине комнаты он осторожно опустил меня на пол, чтобы снять спальный мешок с моей койки и расстелить его на полу.

Я с трудом сглотнула, пытаясь устоять на ногах, но комната кружилась. Поцелуй Бо обладал такой силой, что я чуть не упала в обморок. Что бы ни было дальше, это могло убить меня, но в данный момент я не могла придумать лучшего способа умереть.

— Сабрина. — Сексуальный, глубокий рокот Бо наполнил комнату, когда он протянул руку. В тот момент, когда мои пальцы коснулись его ладони, он притянул меня к своей твердой груди и заключил в объятия.

Я опустила руки к подолу его футболки, скользнув кончиками пальцев под хлопок, чтобы проследить изгибы его мускулистого живота до грудных мышц. Задрала его футболку, пока мои пальцы исследовали ее, и когда я, наконец, добралась до его ключицы, Бо потянулся за шею, чтобы сдернуть футболку и отбросить ее за мою спину.

Мой взгляд опустился с его лица на грудь, и пока мои пальцы продолжали исследовать ее, я наклонилась и запечатлела поцелуй на одном из сосков Бо, прежде чем проделать то же самое с другим. Каждый раз, когда мой язык высовывался и находил его кожу, он резко втягивал воздух. Эрекция под его джинсами плотно упиралась в мой живот и становилась тверже с каждым облизыванием.

Я поочередно касалась его сосков, наслаждаясь прикосновением волос на его груди к моим губам, пока Бо не схватил обе мои руки, не давая им дотянуться до пряжки его ремня.

— Моя очередь. Майка, которая была на мне, упала на пол, и мой лифчик оказался неподалеку. Бо опустился на колени на спальный мешок и обхватил руками мои бедра, притягивая меня к себе. Он был таким высоким, что, даже стоя на коленях, я была ненамного выше его. Его губы нашли мои ребра, а руки скользнули вверх к моим грудям, полностью обхватив их, в то время как его большой и средний пальцы превратили мои соски в твердые камешки.

— Голиаф, у меня от тебя кружится голова.

Он усмехнулся, но продолжал боготворить мою кожу.

Моя голова склонилась набок, и я закрыла глаза, наслаждаясь ощущением поцелуев и поглаживаний Бо. Когда его рот начал двигаться вверх, я посмотрела вниз только для того, чтобы понять, что он не двигается, а я тону. Мои колени медленно подгибались, когда я опустилась на колени Бо.

Когда я, наконец, оседлала его, рот Бо заменил его пальцы на одной из моих грудей. Боль между моих ног стала отчаянной, когда он пососал и пощелкал языком по моему соску.

— Бо. — Моя тихая мольба наполнила комнату.

— Ложись, — приказал он.

Как только меня уложили на кровать, состоящую из наших спальных мешков, пальцы Бо начал массировать мои бедра. Его сильные пальцы сильно вдавились в мои обтянутые джинсами ноги и задницу, сжимая, затем отпуская, пока не пробудился каждый мускул. Это был самый эротический массаж, который мне когда-либо делали. Мои бедра все еще покоились на бедрах Бо, поэтому я приподняла их, побуждая его расстегнуть пуговицу на моих джинсах.

Быстрым движением пуговица была расстегнута, а молния потянута вниз, обнажив мои розовые кружевные трусики. Бо осторожно стянул джинсы с моих бедер и задницы, вниз по одной ноге, затем по другой. Его прежние торопливые движения теперь были медленными и обдуманными. Мои трусики, которые он мог бы разорвать в клочья с минимальным усилием, были осторожно спущены дюйм за дюймом, пока он не снял их с каждой ноги, и я не оказалась обнаженной.

— Черт возьми, Сабрина. — От цвета глаз Бо, когда он рассматривал мое обнаженное тело, захватывало дух. Светлый, грозовой сине-серый цвет исчез, и на его месте появилось кольцо из темно-серого сланца.

Не сводя с него глаз, я приподнялась на локте и потянулась к его джинсам, но он мягко оттолкнул мою руку. Он встал, чтобы расстегнуть их сам, так что я легла на спину, довольная наблюдением. Он снял ботинки и носки, затем джинсы. Знакомые боксерские трусы были спущены спереди, и мои глаза расширились, когда я, наконец, смогла разглядеть, что скрывалось под хлопком.

Член Бо был огромен, как я и предполагала для мужчины его габаритов. Взявшись одной рукой за основание, Бо начал поглаживать его. У меня перехватило дыхание при виде его прекрасного тела, толстого и твердого, как камень, только для меня.

Он быстро надел презерватив, затем встал на колени между моими раздвинутыми бедрами, опустился на меня сверху и перенес свой вес на предплечье. Когда волосы на его груди потерлись о мои соски, я выгнулась, желая почувствовать его кожу на своей, когда он войдет внутрь.

— Я большой, ангел, — сказал он, сжимая свой член и втирая его в мою влажность. — Скажи мне, если я сделаю тебе больно.

Я кивнула и сглотнула, заставляя себя оставаться расслабленной, но Бо не вошел внутрь, как я ожидала. Вместо этого он снова поцеловал меня. Все мои опасения по поводу его размера исчезли, когда он лениво целовал меня, его язык творил волшебство, очищая мой разум. Единственное, что я чувствовала, было жгучее желание и пульсирующая, отчаянная боль.

Конечно, он знал это. Он знал, что его губы волшебны, что они обладают силой стереть любую мысль, которая может промелькнуть у меня в голове. Все, что осталось, — это жгучее желание.

— Бо, пожалуйста, — выдохнула я.

Он оторвался и навис надо мной, затем дюйм за дюймом начал втискиваться внутрь. Его бедра раскачивались взад-вперед, пока он не погрузился так глубоко, как я только могла его принять. Мои внутренние мышцы горели и протестовали, когда растягивались, но вскоре боль прошла, и я вздохнула, готовая к тому, что Бо начнет двигаться.

— Смотри на меня, Сабрина, — прошептал он. Его движения стали медленными, его тело нависло над моим, когда он пристально посмотрел мне в глаза. Один только его размер заставлял меня дрожать и быть на взводе. Но по мере того, как я становилась все ближе и ближе к своему освобождению, сдержанность Бо ослабевала. С силой, не сравнимой ни с одним мужчиной в моем прошлом, его бедра глубоко задвигались, доказывая то, что я когда-то подозревала.

Бо мог трахнуть девушку до беспамятства.

Его член снова и снова попадал в нужное место, и прежде чем я успела предупредить его, что кончаю, взорвался самый сильный и ослепительный оргазм в моей жизни, пронзив каждую мышцу моего тела.

— Черт, — простонал Бо, когда я сжалась вокруг него, пульсируя и сжимая его член. — Черт возьми, ты прекрасна.

Белые пятна в моем зрении, наконец, рассеялись, и я открыла глаза, чтобы наблюдать за Бо, который продолжал толкаться. Мои руки прошлись вверх и вниз по его груди, затем скользнули по бокам и переместились к его заднице. Когда мои пальцы впились в твердую мышцу, жилы на его шее напряглись, а руки задрожали. Затем с громким стоном и шипением глаза Бо закрылись, когда он сам испытал облегчение.

Ему удалось не раздавить меня, когда он расслабился, на мгновение придавив меня своим весом, прежде чем перевернуть нас обоих так, что я безвольно лежала у него на груди. Моя голова покоилась на изгибе его шеи, когда мы оба возвращались со звезд.

— Определенно не ужасно, — выдохнула я.

Он усмехнулся, затем обхватил мое лицо руками, приподнимая его, чтобы быстро поцеловать.

— Нам лучше попробовать еще раз, просто чтобы убедиться.

Мой смех был прерван еще одним эффектным поцелуем Бо.

Затем мы еще раз проверили, что секс не был ужасным.

Глава 13

Бо

За месяц, прошедший с тех пор, как мы с Сабриной начали заниматься сексом, я понял одну вещь наверняка.

Я был в полной задницей.

За каждую минуту, которую мы провели вместе, я хотел еще десять. А секс? Черт бы меня побрал. Мы идеально подходил друг другу во всем.

Так что, да. Я. Был. В. Полной. Задницей.

Я не хотел ее прямо сейчас. Я хотел ее всегда.

Я хотел того, чего у меня никогда не будет.

— Она уйдет, — напомнил я себе, что делал примерно по сотне раз на дню.

— Кто? Сабрина? — спросил Майкл, проскальзывая в мою кабинку в кафе.

Дерьмо.

— Э-э, да. — Он ушел в туалет, но там, должно быть, была очередь. Теперь, когда он подслушал комментарий, предназначенный только для моих ушей, избежать темы Сабрины было невозможно.

— Ты должен найти ей здесь работу, — сказал Майкл. — Она потрясающая, и тогда вы двое сможете продолжать встречаться.

Встречаться. Считалось ли, что мы гуляем по лугу и ужинаем на аванпосте встречанием? Я никогда не водил ее на хороший ужин или в кино. Черт возьми, я никогда не выводил ее на публику. Мы встречались? Независимо от ярлыка, это было лучшее время, которое я когда-либо проводил с женщиной, и тот факт, что у нас был срок годности, чертовски угнетал.

— Я не думаю, что это произойдет, — сказал я Майклу. — Она из города, и я не думаю, что Монтана — это то место, где она хочет жить.

— Ты спрашивал ее?

— Нет. — Зачем мне задавать вопрос, если я уже знаю ответ?

— Ты должен. — Он развернул столовое серебро на белой салфетке, не обращая внимания на боль в моей груди. Майкл полностью привязался к Сабрине после своего визита на аванпост во время лесного пожара, и я не удивился, что он настаивал на том, чтобы она осталась. Каждый раз, когда он говорил о ней, в его глазах было такое выражение, которое говорило: Пожалуйста, сделай ее моей невесткой.

Нам нужно было закончить разговор о Сабрине. Когда я был с ней, на аванпосте все было лучше. Вернувшись в Прескотт, я по-настоящему осознал реальность нашей ситуации и почувствовал себя несчастным.

Разговоры об этом не были терапевтическими. Они только усугубляли ситуацию.

— Итак, как продвигаются дела на станции? — спросила я, меняя тему.

— Хорошо. Занят. — Следующие тридцать минут Майкл посвятил тому, чтобы сообщить мне последние новости о своей работе. Когда принесли наши ланчи, мы спокойно поели, и я позволил своим мыслям вернуться к Сабрине.

Она уйдет.

Она создана для чего-то большего и лучшего, чем простая жизнь со мной.

Ей не место в Монтане.

Но теперь все это было ложью. Сабрина открыто заявляла о своей ненависти к природе и всему, что происходит на открытом воздухе, но она привыкла к этому быстрее, чем большинство женщин, выросших в этих краях. Она не могла скрыть своей любви к аванпосту. Она была очень счастливой, когда мы прогуливались по ее травянистому лугу. И она выглядела так, словно была создана для того, чтобы сидеть на камнях, когда мы поднимались к водопаду.

Она принадлежала этому месту.

Может быть, если бы я смог продержать ее в Монтане достаточно долго, она бы сама это увидела.

Сабрина

Дни летели незаметно.

Была середина августа, и лето подходило к концу. Я пробыла на аванпосте больше четырех месяцев и была так счастлива и расслаблена, как никогда за всю свою сознательную жизнь.

Мое удовольствие от писательства, мирная обстановка и мои зарождающиеся отношения с Бо создали идеальный баланс удовлетворенности и волнения.

Мы с Бо погрузились в нашу лучшую рутину на данный момент. Он работал в Прескотте в течение недели, пока я писала, а потом проводил выходные со мной на аванпосте, где мы занимались сексом практически, как рок-звезды. В те несколько раз, когда мы заставляли себя оторваться друг от друга, Бо водил меня в короткие походы или заставлял практиковаться в самообороне.

Единственное, что мне было нужно для счастья — это кондиционер, чтобы бороться с послеполуденной жарой на аванпосте.

Хорошо, что ни Бо, ни Бун не возражали против того, чтобы я была одета как можно меньше. Мой гардероб в эти дни состоял из тонких маек, обрезанных джинсовых шорт и черных резиновых шлепанцев.

Несмотря на то, что я бы предпочла воскресный день, проведенный обнаженной с Бо, сегодня днем на аванпосте было так душно, что мы заставили себя выйти погулять по лугу, прежде чем он уедет на неделю.

— Выходные пролетают слишком быстро, — сказала я. — Такое чувство, что ты только что приехал.

Он потянулся, чтобы взять меня за руку, переплетя свои пальцы с моими.

— Да. А в следующие выходные я приеду сюда только в субботу утром.

— О. — Мои плечи поникли. — Хорошо.

Проведя целую неделю порознь и без каких-либо контактов, я жила ожиданием пятничных вечеров, когда должен был приехать Бо. Я даже никогда не пыталась писать по пятницам, потому что не могла усидеть на месте. Вместо этого я убиралась и прислушивалась к звуку его приближающегося грузовика, подбегая к двери при малейшем шуме.

Когда он все-таки появлялся, я обычно нападала на него в ту секунду, когда его нога вылазила из грузовика. В прошлую пятницу мы даже не потрудились зайти внутрь, прежде чем сорвать друг с друга одежду. Вместо этого он трахнул меня прямо у борта своего грузовика.

Тот факт, что мы с Бо проведем меньше времени, стала приятным сюрпризом. Кто знал, сколько ночей нам осталось провести вместе? Вчера он отвез меня на хребет, чтобы узнать новости. Дело против Фёдоровых продвигалось быстрее, чем я думала, и газеты предполагали, что приговор им будет вынесен еще до зимы.

Если бы у нас оставалась всего пара месяцев, я бы эгоистично хотела занимать все его пятничные вечера.

— Что будет в пятницу? — спросила я.

— Мне позвонил друг из колледжа. Она проезжает через город и хотела поужинать, чтобы наверстать упущенное.

— Она? — Я ужасно ревновала и даже не пыталась казаться крутой. Мы с Бо на самом деле не обсуждали эксклюзивность, но до сих пор я и не думала, что нам это нужно. С кем я собиралась встречаться скрываясь? Но мне и в голову не приходило, что он может встречаться с другими женщинами, потому что он просто не из тех, кто так делает.

Он сжал мою руку и ухмыльнулся.

— Расслабься. Она просто старая подруга. Ее лучшая подруга была моей девушкой, так что мы проводили много времени вместе в колледже.

Я надулась.

— Хорошо.

— Можешь называть меня варваром, но мне нравится, что ты выглядишь такой ревнивой.

— Нет смысла лгать или притворяться, что это не так. Я ненавижу, что эта женщина забирает одну из моих ночей.

— Представь, что чувствую я. Я завидую своему собственному чертову псу, потому что он видит тебя каждый день.

Я улыбнулась.

— Значит ли это, что ты влюблен в меня, Голиаф?

Он пожал плечами.

— С тобой просто легко.

— Да. С тобой тоже просто легко.

Он посмотрел на меня сверху вниз с широкой белозубой улыбкой, от которой у меня подпрыгнуло сердце. «Сражена» — неподходящее слово, чтобы описать мои чувства к Бо, но настоящее слово пугало меня слишком сильно, чтобы даже рассматривать его.

Улыбка Бо исчезла, и он повернул голову обратно к деревьям.

— Что? — Я проследила за его взглядом, но ничего не увидела.

Он поднес палец к губам. Он снова прислушался, затем повернулся, потянув меня за собой.

— Пошли. — Он шел короткими шагами, так что мне не пришлось бежать трусцой, но я все равно торопилась. Сжатые челюсти и напряженные плечи не могли означать ничего хорошего.

Звук приближающегося автомобиля наполнил воздух, когда мы приблизились к линии деревьев. То, что Бо услышал это раньше, было замечательно.

Стоя передо мной, Бо был моим щитом, пока мы ждали прибытия машины. Мои руки лежали на его пояснице, цепляясь за его футболку, и, хотя мне было страшно, я напомнила себе, что Бо здесь, и единственные посетители, которые когда-либо приходили на аванпост, не имели никакого отношения к моей ситуации. Это вполне мог быть Майкл, пришедший рассказать Бо об очередном лесном пожаре.

Когда черный грузовик вынырнул из-за деревьев и въехал на поляну, Бо расслабился всем телом. Я выглянула из-за него и увидела Сайласа. Мой взгляд метнулся к пассажирскому сиденью, надеясь увидеть Фелисити, но Сайлас был один.

Сайлас припарковался и вышел, затем направился прямо к нам, пожимая руку Бо.

— Привет, чувак. Привет, Сабрина.

— Привет. С Фелисити все в порядке? — Мне было все равно, сколько головорезов из мафии охотилось за мной, если моя подруга была в беде, я бы вернулась в Прескотт.

— С ней все в порядке. Вообще, с ней не все в порядке. Она переживает из-за свадьбы, но в остальном с ней все хорошо. — Его лицо смягчилось, когда он заговорил о своей невесте.

— Тогда что происходит? — спросил Бо.

Сайлас покачал головой и нахмурился.

— Сегодня у нас в городе был гость.

— О, нет, — сказала я, в то время как Бо выругался. — Это был Иван? — спросила я.

— Нет. Это был парень из ФБР. Он появился в участке шерифа и провел большую часть утра, разговаривая с Джессом. Он подозревает, что ты либо в Монтане, либо была там. Он сказал, что некоторое время назад получил от тебя письмо с почтовым штемпелем из Вайоминга. Похоже, он пытается проследить за твоими шагами и догадался, что ты придешь сюда.

Я кивнула.

— Это, должно быть, Генри Далтон. Несколько месяцев назад мы сообщили ему, что я жива. Он агент ФБР, которому я отправила все улики против Фёдоровых перед вылетом из Сиэтла.

— Ну, он довольно сильно настаивал на том, чтобы поговорить с Фелисити, но Джесс тянет время. Мы все можем солгать, разыграть сцену и сказать ему, что ты была здесь, но уехала. Или мы можем организовать тебе встречу с ним в безопасном месте. Это твой выбор.

Не было ничего удивительного в том, что Генри выследил меня. Мы были друзьями в Сиэтле, и он знал, как близка я была с Фелисити. Вполне логично, что он приехал искать ее в ее родной город. Что беспокоило меня больше всего, так это то, почему он приехал именно сейчас. Я исчезла несколько месяцев назад.

— Почему он сейчас здесь? Как вы думаете, что-то не так с делом? — Я переводила взгляд с Сайласа на Бо в поисках ответа.

— Я с ним не разговаривал, — сказал Сайлас. — Все, что я знаю, это то, что Джесс потратил большую часть своего дня, проверяя этого парня, а затем занимал его в участке, чтобы я мог приехать сюда и поговорить с тобой.

Без какой-либо информации о том, почему Генри был здесь, у меня не было особого выбора. Должно быть, что-то было не так, если Генри искал меня сейчас, и я должна была узнать, почему он был в Монтане.

— Как пройдет эта встреча? — спросила я.

— Мы выберем местечко за городом, — сказал Сайлас. — Джесс приведет Генри, а я приведу тебя.

— Хорошо. — Мои пальцы нащупали прядь волос. — Давайте договоримся о встрече.

— Я иду. — Тон Бо был решительным.

Сайлас кивнул.

— Я не ожидал ничего другого.

В моем животе образовался нервный узел, из-за которого мне было трудно сделать полный вдох.

— Хорошо, — сказал Сайлас. — Поехали. Как только мы подключимся к сотовой связи, я позвоню Джессу и скажу ему, где с нами встретиться.

Мы, не теряя времени, сели в грузовик Сайласа и поехали по дороге. Я была благодарна Буну за то, что он был со мной на заднем сиденье, так что я могла занять свои руки, гладя его по голове.

Бо повернулся, перегнувшись через консоль, чтобы положить руку мне на колено.

— Все будет хорошо.

Я кивнула.

— Я просто хочу выяснить, почему он здесь. Ты думаешь, он здесь для того, чтобы сказать мне, что я могу вернуться домой?

— Я не знаю, Маленькая печенька. — Его большой палец рисовал нежные круги на моей коже, даже когда он снова отвернулся.

Большую часть поездки мы ехали молча, подпрыгивая на медленной трассе. В голове у меня все кружилось, и сколько бы глубоких, успокаивающих вдохов я ни делала, ничто не облегчало нервную тошноту в моем животе. Наконец, мне надоело молчать, и я начала засыпать Сайласа вопросами о свадьбе.

— Швея закончила платье Фелисити? — спросила я. — В ее последнем письме говорилось, что она беспокоится, что оно может не быть готово вовремя.

Сайлас кивнул.

— Да. Она получила его вчера.

Сайлас и Фелисити собирались пожениться меньше чем через две недели. Фелисити держала меня в курсе деталей свадьбы в письмах, которые она отправляла с Бо каждую неделю, так что, хотя я и не могла присутствовать там лично, я все равно участвовала в планировании ее особенного дня.

— Хорошо. И Роуэн готова стать цветочницей?

Он усмехнулся.

— Она готова. Джиджи уже дважды приводила ее к нам, потому что Роу настояла на том, чтобы потренироваться с Фелисити. Я думаю, того, что Джесс притворялся невестой и репетировал с ней на ферме, было недостаточно.

Я улыбнулась, жалея, что не могла этого видеть. Я никогда не встречалась ни с женой Джесса, Джиджи, ни с их дочерью Роуэн, но из всего, что Фелисити рассказала мне о своей племяннице, ничто в истории Сайласа меня не удивило.

Сайлас оглянулся на меня в зеркало заднего вида.

— Она безумно скучает по тебе, Сабрина. Если бы ты сказала хоть слово, она бы в мгновение ока отложила свадьбу, чтобы ты могла быть там. Меня бы это тоже устроило.

Я грустно улыбнулась ему.

— Не нужно ничего откладывать. Вы двое ждали достаточно долго.

В течение нескольких месяцев Фелисити в письмах предлагала отложить встречу, но мои ответы всегда были окончательными. Моя драма не должна была помешать их свадьбе.

— Сделай побольше снимков, убедись, что кто-нибудь снимет церемонию на видео, и заморозь мне кусочек свадебного торта. Это все, чего я хочу. Я отказываюсь, чтобы что-то столь радостное откладывалось из-за меня. Брак.

Сайлас усмехнулся.

— У Лис чертовски упрямый характер, но, черт возьми, Сабрина, я думаю, ты могла бы ее победить. Я бы заплатил хорошие деньги, чтобы посмотреть, как вы двое сразитесь лицом к лицу и посмотреть, кто выйдет победителем.

— Я ставлю на Сабрину, — сказал Бо.

Я улыбнулась, благодарная за легкое подшучивание.

Мы еще поболтали о свадьбе, потом Сайлас и Бо начали говорить по поводу дел в Прескотте, пока я тихо сидела сзади. Когда мы выехали из леса в прерию, Сайлас позвонил Джессу и договорился о месте встречи за городом, в то время как я стащила телефон Бо, чтобы быстро проверить посты моей семьи в социальных сетях.

— Тридцать минут, — сказал Сайлас после того, как скинул звонок Джесса.

Слишком взволнованная, чтобы говорить, я просто кивнула и отвернулась к своему окну. Послеполуденное солнце ярко освещало высокую траву, колышущуюся на ветру. Я была так прикована к своему лесу и лугу, что находиться на открытом месте было тревожно. Здесь я была легкой мишенью, не защищенной горными стенами долины.

Меня не было всего три часа, но я уже скучала по аванпосту.

Трудно было поверить, что прошло четыре месяца с тех пор, как я совершила это путешествие. Во многих отношениях мне казалось, что я возвращаюсь назад во времени. Я выбиралась из шкафа, ведущего в Нарнию, возвращаясь в реальный мир, как будто совсем не прошло времени с тех пор, как я попала в другое царство.

Сделав глубокий вдох, я усилием воли заставила свои колени перестать дрожать. Я надеялась, что все, что хотел сказать Генри, не займет слишком много времени, и обратная дорога не будет в темноте. Сайласу и Бо все еще предстояло вернуться в Прескотт сегодня вечером.

Я не ценила, как много времени Бо тратил на то, чтобы навещать меня. Мысль о том, что он ездит туда-сюда, была почти такой же милой, как все те замечательные вещи, которые он рассказывал мне за последние четыре месяца.

— А вот и Джесс, — сказал Сайлас ровно тридцать минут спустя, съезжая с гравийной дороги позади огромного бронзового грузовика шерифа.

Я проглотила комок в горле, глубоко вздохнула и трясущимися руками толкнула дверь. Бо направился к грузовику Джесса, а я следовала за ним по пятам, не желая, чтобы он был вне моей досягаемости.

— Джесс, — сказал Бо, уперев руки в бедра, эффективно пряча меня за своей массивной фигурой.

Джесс мотнул головой в сторону Генри.

— Это Генри Далтон из ФБР. Он здесь, чтобы поговорить с Сабриной.

Бо выпрямился, не давая мне обойти его. Я была уверена, что за зеркальными солнцезащитными очками он пристально смотрит на Генри, но из-за того, что он все время наклонялся, чтобы загородить меня, я не могла обойти его и увидеть его лицо. Его сверхзащита была бы забавной, если бы не мои расшатанные нервы. Наконец, Бо опустил руки и потянулся назад, чтобы втянуть меня прямо в середину мужского круга.

Я неловко помахала Генри и слегка улыбнулась.

— Привет, Генри.

Он нахмурился.

— Сабрина.

Я всегда думала, что Генри высокий, на дюйм или два выше шести футов, но в этой группе он был самым низкорослым, не считая меня. Его волнистые каштановые волосы, как обычно, были идеально уложены, но его обычная мальчишеская улыбка исчезла. Агент Далтон был мной недоволен ни в малейшей степени.

— Ну, слава богу, ты не умерла, — сказал он. — Знаешь, ты могла бы просто сказать мне, где ты. Это избавило бы меня от необходимости разыскивать тебя.

— Извини, — пробормотала я. — В последнее время секретность стала моим коньком.

— Какого хрена? — невозмутимо спросил он.

— Как насчет того, чтобы вместо того, чтобы доставать ее, ты рассказал нам, что ты здесь делаешь? — спросил Бо.

Генри посмотрел поверх моей головы на Бо, затем снова перевел свои карие глаза на меня.

— Я здесь, чтобы включить тебя в программу защиты свидетелей.

— Что? — У меня отвисла челюсть. — Почему?

— Вероятно, потому, что ты решила расследовать дело семьи с известными связями с русской мафией, даже не позвонив мне, чтобы сообщить о своем нелепом плане. Черт возьми, Сабрина. Они могли убить тебя!

От вспышки гнева Генри жар Бо ударил мне в спину, а Джесс и Сайлас оба шагнули ближе ко мне.

— Все в порядке, — сказала я, поднимая руки, чтобы попытаться всех успокоить. — Он заслуживает шанса поорать. Мы знаем друг друга долгое время, и он прав, мне следовало позвонить ему.

— Да, — пробормотал Генри. — Ты должна была сказать.

— Вернемся к сути. Почему я должна участвовать в программе защиты свидетелей?

— Ходят слухи, что русские из метрополии замешаны в деле Фёдоровых. У меня есть контакт в ЦРУ, который сообщил, что кое-кто из высшего руководства проявляет личный интерес к этому делу.

Мое сердце упало в желудок, когда Сайлас и Джесс оба пробормотали:

— Черт. — Бо обнял меня за грудь, крепко прижимая к себе.

Как я могла быть такой глупой? Моя счастливая жизнь на аванпосте была мечтой. Отсрочкой неизбежного. У меня не было ни единого шанса против русской мафии.

— Что именно сказал твой парень? Есть ли для нее какой-нибудь выход? — спросил Джесс.

— Нет, пока нет. Странно, но прямо сейчас они просто изучают улики по делу. Что не имеет значения. Учитывая, что они замешаны в этом деле, я не хочу рисковать. Она должна попасть в программу.

— Почему? — спросил Бо. — То, что к делу приковано больше внимания, не означает, что ее обязательно ищут. Ей не нужно приходить и рисковать испортить все дело из-за тебя. Ты мог прийти сюда несколько месяцев назад, когда она отправила тебе то письмо, но ты этого не сделал, и она была в полной безопасности.

Генри зарычал.

— Мы не облажаемся, если она вступит в программу защиты свидетелей. И я пришел сюда потому, что слежу за Фёдоровыми и за каждым их известным сообщником. Если ты добавишь к этому русских, у меня не хватит людей, чтобы убедиться, что основное внимание остается в Сиэтле. У тебя здесь еще не было посетителей, но поверь мне, тебе не понравится, если они придут.

— Поверь мне, когда я говорю, что у тебя не так много контроля над Сиэтлом, как тебе хотелось бы думать, — парировал Бо. — Если только ты не хочешь сказать мне, что знал, что Иван Фёдоров приезжал в Прескотт в июне.

Никто из нас не пропустил вспышку удивления на лице Генри. Моя уверенность в программе защиты свидетелей падала с каждой секундой, потому что, либо агент Генри спал на работе, либо кто-то из его команды играл на обе стороны.

— Она останется здесь, — заявил Бо.

— Я согласен, — добавил Сайлас.

Джесс кивнул.

— Я тоже.

— Я нашел ее, со временем это сделает и кто-нибудь другой, — сказал Генри. — Это то, чего ты действительно хочешь, Сабрина? Просто ждать, когда кто-нибудь выследит тебя?

Я покачала головой. Генри был прав. Я не была в безопасности. На аванпосте я просто игнорировала реальность. Спрятавшись в горах, я потеряла представление о том, насколько сильно моя жизнь подвергалась риску. Но теперь, здесь, на открытом месте, страхи, которые были у меня в апреле, вернулись в полную силу.

Я не хотела уходить. Я не хотела участвовать в программе защиты свидетелей, но разве у меня был другой выбор?

— Ладно, Генри, — вздохнула я. — Я пойду.

Рука Бо крепко сжалась.

— Нет.

Я повернула шею, чтобы посмотреть ему в лицо.

— Нет?

— Еще слишком рано, Маленькая печенька. Не уходи пока. Подожди еще, по крайней мере, пару месяцев. — Его нежная просьба растопила мое сердце.

Я снова повернулась к Генри.

— Я должна принять решение сегодня? Что плохого в том, что я останусь здесь еще немного? Мы могли бы подождать и посмотреть, как пройдет судебное разбирательство. Может быть, твой источник в русских сможет дать тебе лучшее представление о том, чего они хотят и заинтересованы ли они во мне вообще.

— Сабрина, это глупо. — Генри крепко сжал челюсти и выбросил руку в сторону распростертой прерии. — Я не могу защитить тебя здесь.

— Тебе и не нужно этого делать, — сказал Бо. — Мы защитим ее.

Генри и Бо снова уставились друг на друга, но я не позволила этому продолжаться долго.

— Генри, пожалуйста? — взмолилась я, привлекая его внимание. — Я еще не готова попрощаться с Сабриной МакКензи. Если это то, что должно произойти, прекрасно. Но давайте сначала убедимся. Пожалуйста?

— Мы знаем друг друга много лет, — сказал он. — Я тоже не хочу прощаться с Сабриной МакКензи, но я бы предпочел знать, что ты жива и живешь как кто-то новый, а не как труп, ожидающий расследования. Программа защиты свидетелей — вот ответ.

— Я обещаю, что пойду добровольно, если это то, что должно произойти. Но не сейчас.

— Я не могу согласиться на это, — отрезал он.

— Пожалуйста? — прошептала я.

Его одетая в костюм грудь расширилась, прежде чем он громко выдохнул.

— Отлично. Это твой выбор.

— Спасибо. — Я вырвалась из объятий Бо и обняла Генри. — Спасибо.

Он обнял меня в ответ, и мне в нос ударил его дизайнерский одеколон.

— Знаешь, я был тем, кто пришел к тебе домой на следующее утро после твоего исчезновения. Я получил файл, который ты отправила, а затем звонок о том, что в твоем доме произошли беспорядки. Клянусь, Сабрина, я думал, что найду тебя мертвой.

— Я рада, что не нашел.

Он вздохнул.

— Я тоже.

Я сжала его крепче, прежде чем отойти. Когда-то давно я была влюблена в Генри Далтона. Он был красив и умен, и когда он улыбался, на одной щеке у него появлялась очаровательная ямочка. Но даже его красивые карие глаза не могли вызвать тех бабочек, которых я раньше испытывала к нему.

Теперь все эти маленькие трепетания принадлежали Бо.

— Не окажешь ли ты мне услугу, когда вернешься в Сиэтл?

Он кивнул.

— только скажи.

— Ты не проведаешь мою семью? Я бы хотела убедиться, что с ними все в порядке.

— Так и есть, — сказал он. — С тех пор как ты пропала, за ними наблюдал наш агент. Все в порядке.

Проверять социальные сети — это одно, но услышать от кого-то, кому я доверяла, что с моими родителями и братьями все в порядке, было огромным облегчением.

— Спасибо.

— Мне нужно иметь возможность позвонить тебе

— Хорошо, — сказала я, в то же время Бо заявил: — Нет.

— Почему нет? — спросила я, оборачиваясь. — Тебе не кажется, что было бы неплохо знать, что происходит?

— Любое сообщение, которое ему нужно отправить, может пройти через Джесса. Ты снова собираешься исчезнуть.

Генри издал сухой смешок.

— Ты знаешь, я мог бы найти ее. Очевидно, она была с тобой. Как ты думаешь, сколько времени мне потребуется, чтобы выяснить, кто ты, черт возьми, такой и где она могла остановиться?

Руки Бо сжались в кулаки, и пара костяшек хрустнули.

— Я думаю, ты собираешься уехать отсюда и не привлекать ненужного внимания к тому, почему ты был в отпуске в Монтане. Это включает в себя вопросы обо мне и моих отношениях с Сабриной. Ты же не хочешь, чтобы кто-нибудь пошел по твоим следам, не так ли?

Челюсть Генри дернулась, когда он коротко кивнул Бо, прежде чем посмотреть на меня.

— Я надеюсь, ты знаешь, что делаешь с этим парнем.

Я не была уверена, имел ли он в виду мои отношения с Бо или то, что я доверяла Бо свою безопасность. Как бы то ни было, мой ответ был таким же.

— Да, мы знаем, что делаем.

Генри повернулся к Джессу.

— Ты сможешь сообщить Сабрине, если нам понадобится поторопиться?

— Да, — кивнул Джесс.

— Ладно. Береги себя, — сказал мне Генри.

— Я так и сделаю. И ты тоже.

Он вытащил из кармана пиджака пару очков «Рей-Бен» и надвинул их на глаза. Затем, не сказав больше ни слова, направился обратно к грузовику Джесса.

— Пошли, — сказал Сайлас.

Без промедления я вернулась в грузовик Сайласа, наклонившись, чтобы коротко обнять Буна. Сайлас и Бо загрузились, и мы с ревом умчались, а грузовик Джесса, оставляя за собой струйку пыли, поехал в противоположном направлении.

— Я не доверяю этому парню, — сказал Бо.

Сайлас усмехнулся.

— Это просто потому, что он хочет того, что есть у тебя.

Бо что-то пробормотал себе под нос, но я его не расслышала. Я была слишком занята прокручиванием подшучивания Сайласа.

Были ли у Генри ко мне чувства? Я всегда думала, что моя влюбленность в него была односторонней. Неудивительно, что Бо и Генри оба выпятили грудь.

Мужчины.

Возможно, у них были проблемы друг с другом, но я была довольна тем, что позволила группе крупных, рослых мужчин выступать в качестве моих защитников.

Потому что, если русская мафия тоже охотилась за мной, мне понадобилась бы вся защита, которую я могла получить.

Глава 14

Поездка на аванпост во второй раз была такой же нервной, как и в первый.

Другой, но не менее напряженной.

Во время моего первого путешествия в лес я нервничала из-за того, куда направлялась, боялась лесных обитателей и чувствовала себя неуютно рядом с собакой Бо. Теперь эти опасения давно ушли в прошлое, но на их месте появились новые. Перспективы моего будущего были такими же мрачными, как и в апреле.

Я не пошла с Генри в программу защиты свидетелей, не откладывала ли я неизбежное? Смогу ли я когда-нибудь вернуть свою жизнь обратно? Пока мое тело тряслось на ухабистой дороге, я сидела молча, размышляя, было ли бессмысленно желать чего-либо, кроме как просто остаться в живых.

Сайлас и Бо тоже по большей части молчали на обратном пути. Только когда мы углубились на час в пустыню, кто-то из мужчин заговорил. Даже тогда их беседа была ограниченной.

— Нам следовало проехать часть пути, чтобы тебе не пришлось везти нас обратно до аванпоста. Тебе повезет, если ты доберешься домой к десяти, — сказал Бо Сайласу.

— Я не возражаю. В любом случае, сегодня вечером у Фелисити девичник с Джиджи.

Укол ревности пронзил мой бок. У Фелисити не было подружек невесты, потому что я не могла быть частью их свадьбы, но мне все равно было больно оттого, что я все пропускала.

Может быть, мне нужно было привыкнуть к этому. Была ли ее свадьба всего лишь предварительным просмотром моей будущей реальности? Окажусь ли я в ловушке новой личности в далеком городе, вынужденная молча наблюдать через посты в Фейсбук и фотографии в Инстаграм за тем, как живут моя семья и друзья?

Я не хотела такой жизни. Я не хотела начинать все сначала. Я не хотела терять людей, которых любила.

Слеза скатилась по моей щеке, и я смахнула ее, не желая, чтобы Бо или Сайлас знали, что я плачу. Это было эгоистично — жалеть себя. Единственным человеком, которого можно было винить в этих обстоятельствах, был я. Если бы я не написала историю о Фёдоровых, я была бы в безопасности в Сиэтле, примеряла бы платье подружки невесты и собирала вещи для отпуска в Монтане, чтобы присутствовать на свадьбе Фелисити.

В целом, моя история привела к большему количеству положительных результатов, чем плохих, но это обошлось мне большой личной ценой. Хуже всего было то, что, если бы я знала, что все так обернется, я не знаю, написала ли бы я эту статью. Позволила бы я контрабанде оружия продолжаться? Позволила бы я Фёдоровым продолжать разрушать жизни?

Нет. Даже если бы это разрушило мою жизнь, я все равно написала бы эту историю.

Для Джанессы.

К тому времени, когда мы подъехали к аванпосту, было почти семь. Есть мне не очень хотелось, но в животе урчало от предвкушения ужина.

— Ребята, вы не хотите чего-нибудь перекусить, прежде чем отправитесь обратно в город? — спросила я.

— Я бы взял бутерброд в дорогу, — сказал Сайлас.

— Конечно. — Я выпрыгнула из грузовика и поспешила внутрь. К тому времени, как ребята присоединились ко мне, я как раз готовила четыре бутерброда с арахисовым маслом и желе. Я завернула две порции в бумажное полотенце для Сайласа и отдала ему свой последний пакет чипсов с водой в бутылке.

— Спасибо, — сказал он.

Я улыбнулась.

— Не за что. Ты можешь передать кое-что Фелисити от меня?

Он кивнул.

— Еще бы.

Затем я бросилась в его объятия, обняв его за талию так крепко, как только могла. Его рука похлопала меня по спине, но я не отпускала ее до тех пор, пока в носу не перестало щипать от угрозы слез.

Когда я отошла, то заставила себя улыбнуться.

— Ну вот, обними ее вот так. Скажи ей, что я скучаю по ней, люблю ее и что она будет самой красивой невестой в истории.

Он протянул руку и сжал мое плечо.

— Ты еще увидишь ее, Сабрина.

— Я действительно на это надеюсь. — Мой голос дрогнул, но я не позволила этому помешать мне сказать то, что мне нужно было сказать. — Но, если этого не произойдет, пообещай мне, что сделаешь ее счастливой. Подари ей милых маленьких белокурых детишек и хорошенько балуй ее на Рождество. Раз в год вози ее в отпуск, чтобы она могла загореть. Она заслуживает того, чтобы быть счастливой, Сайлас.

— Я обещаю, — мягко сказал он. — Я сделаю ее самой счастливой женщиной на свете.

— Спасибо, — прошептала я, когда мои глаза наполнились слезами.

Бо подошел и прижал меня к себе. Свободной рукой он пожал руку Сайласа, затем прижал меня крепче, когда Сайлас вышел на улицу и уехал.

— Все будет хорошо. — Бо крепко обнял меня, когда я потеряла контроль над своими слезами. Мои плечи сильно дрожали, пока я пыталась подавить громкие рыдания. Я не могла долго плакать, потому что Бо нужно было домой, но, когда он будет в безопасности на дороге, я дам волю своим эмоциям. Я могла бы подождать еще немного.

— Я в порядке, — икнула я и отошла. — Давай я принесу твои бутерброды, чтобы ты мог уехать.

Он протянул руку и притянул меня обратно в свои объятия.

— Я остаюсь на ночь.

— Ты не обязан. — В моих словах не было никакой убежденности. Я хотела, чтобы он остался и обнимал меня всю ночь напролет.

— Я остаюсь, — повторил он.

Я приподняла подбородок, чтобы он мог наклониться и слегка коснуться своими губами моих. Он немного помедлил, но прервался, когда у меня снова заурчало в животе.

— Нам лучше поесть. — Я расправилась с арахисовым маслом и желе в рекордно короткие сроки, пока Бо доедал второй бутерброд.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Бо, пока я готовила ему еще один.

Я пожала плечами.

— Грустно. Я начинаю терять надежду, что когда-нибудь снова смогу вернуться домой.

— Неужели было бы так плохо?

Я отложила свой нож для масла.

— Что?

— Если бы ты не смогла вернуться, это действительно было бы так плохо?

Я отвернулась от прилавка, злясь на него за то, что он легкомысленно отнесся к ситуации. Стресс этого дня заставил меня сорваться.

— Как ты вообще можешь спрашивать об этом? Конечно, это было бы плохо. Я хочу вернуть свою жизнь. — Я бы внесла некоторые изменения в свой прежний образ жизни, но, по крайней мере, я все еще была бы сама собой.

— Ты хочешь вернуть свою жизнь в Сиэтле? — спросил он.

— Да. — Я была сбита с толку его вопросом. — Какая еще жизнь у меня есть?

Челюсти Бо крепко сжались, а вена на его лбу вздулась.

— Серьезно?

Гах! Почему, черт возьми, он так разозлился? Я была единственной, кто имел право расстраиваться. Здесь на кону была не его жизнь, не его личность. Его гнев полился без всякой причины, кроме того, что я хотела вернуться домой. Это было нелепо. Он вел себя нелепо.

— Да, серьезно. Я хочу вернуться домой. Я хочу жить своей жизнью. Я хочу быть свободной и делать свой собственный выбор. — Я не знала, что подразумевает программа защиты свидетелей, но моя свобода и независимость, скорее всего, были бы ограничены.

Бо покачал головой.

— Ты одержима желанием вернуться домой и продолжить с того места, на котором остановилась?

— Да! — Насколько это было шоком? Программа защиты свидетелей была бы последним средством любого здравомыслящего человека.

— Ты бы даже не подумала о том, чтобы жить где-нибудь в другом месте?

— Нет. — Мой рот открылся, когда я уставилась на него. Я даже не смогла бы выбрать новый дом. ФБР сделало бы это за меня. Конечно, я бы этого не хотела. Он что, сошел с ума?

— Ха, — усмехнулся он. — Думаю, мне не стоит удивляться. — Я молча уставилась на него, когда он подошел к холодильнику и достал воду, хлопнув дверцей с такой силой, что приправы на полках разлетелись.

Я скрестила руки на груди.

— Я не могу поверить, что ты злишься на меня.

— А я не могу поверить, что влюбляюсь в девушку, которая настолько упряма, что даже не задумывается о том, что жизнь, к которой она так сильно хочет вернуться — полное дерьмо. — Не оглядываясь, он схватил ключи со стойки и выбежал на улицу.

— По крайней мере, эту жизнь я создаю сама! — крикнула я ему в спину.

Бо ничего не ответил, кроме как захлопнул дверь своего грузовика и завел двигатель, когда тот с ревом ожил. Шины прокрутились, и полетела грязь, когда он умчался с бешеной скоростью.

— Не сходи с ума! Ты врежешься в дерево! — крикнула я, хотя он и не мог меня услышать.

Не успели его задние фонари исчезнуть, как я увидела, что они возвращаются на полной скорости задним ходом. Бо оставил двигатель включенным, а свою дверцу открытой и направился в мою сторону.

— Мне нужна моя сумка.

Я вошла внутрь первой, схватила с пола его рюкзак и швырнула в него. Он поймал его и перекинул через плечо, не тратя на меня ни секунды, прежде чем повернуться.

Возможно, он и покончил с нашей ссорой, но я — нет. Я даже не знала, почему мы поссорились, но поскольку я не могла позволить себе роскошь убежать, я продолжала кричать, прежде чем он успел снова исчезнуть:

— Если ты так сильно хотел, чтобы я попала в программу защиты свидетелей то, что это было сегодня с Генри? Почему ты просто не позволил ему забрать меня?

Его ноги замерли на деревянном полу.

— Что?

— Если ты считаешь, что моя нынешняя жизнь — «полное дерьмо», тогда почему ты просто не позволил мне уйти сегодня? Генри уничтожил бы ту жизнь, которую ты считаешь такой плохой, и у меня было бы совершенно новое существование.

Бо обернулся, суровое выражение на его лице сменилось замешательством.

— О чем ты говоришь? — спросил он.

Я вскинул руки в воздух.

— А ты о чем говоришь? Ты спросил меня, как я себя чувствую, и я сказал тебе, что мне грустно, что я не могу вернуться домой. Потом ты разозлился, потому что я не хочу бросать всю свою жизнь, свою семью и своих друзей только для того, чтобы начать все сначала, как плод воображения ФБР. Даже если моя жизнь — дерьмо, Бо, это лучше, чем программа защиты свидетелей. Но если ты думаешь иначе, почему ты не отправил меня с Генри?

Его сумка соскользнула с плеча, и он обеими руками потер лицо, вздыхая:

— Черт. Мне очень жаль.

Ладно, теперь я была в замешательстве.

— За что ты извиняешься?

— Я не знал, что ты говорила о программе защиты свидетелей.

— Не знал? — Я прокрутила в голове наш спор. Если он не думал, что я говорю о программе защиты свидетелей, тогда почему он так разозлился? — Тебе нужно продолжать объяснять.

Он вздохнул и помахал мне рукой.

— Тебе нужно подойти сюда.

Я нахмурилась и покачала головой.

— Ты подойди сюда.

— Встретимся посередине?

Я сделала один шаг и подождала, пока он сделает то же самое. Шаг за шагом, мы остановились только тогда, когда мои босые пальцы коснулись его теннисных туфель.

— Почему ты всегда так делаешь? — прошептала я, когда его рука поднялась и убрала прядь волос, которую я накручивала на палец.

— Потому что тебе не о чем беспокоиться.

Бо хорошо знал меня. Мне хотелось бы тоже лучше узнать его, тогда, может быть, мне не пришлось бы задавать так много вопросов.

— Почему ты разозлился?

— Давай просто скажем, что я был расстроен тем, что у тебя не было непредубежденности.

— Хм?

— Больше никаких вопросов. — Он улыбнулся и наклонился, чтобы поцеловать меня в лоб. Затем в нос. Потом в губы. — Не двигайся.

Я хотела задать еще несколько вопросов, но он исчез из моего пространства и выбежал на улицу, заглушив свой грузовик и захлопнув дверь. Затем он вернулся, на этот раз ворвавшись в мое пространство и прижавшись своими губами к моим. Я немедленно открылась, позволяя ему взять себя в руки и исследовать мой рот своим волшебным языком.

Поцелуи сейчас. Вопросы потом.

Его пальцы лихорадочно блуждали, пробегая вверх по моей спине и по волосам, затем спустились вниз, грубо сжимая мою грудь через майку и лифчик. Возможно, он доминировал в нашем поцелуе, но мои руки исследовали его так же неистово, как и его.

Я сильно надавила на его спину, но мои пальцы не могли сравниться с четко очерченными, подтянутыми мышцами, которые тянулись от его плеч к бедрам. Мои ладони скользнули ниже, скользнув под пояс его джинсов. Когда мои руки идеально прижались к его скульптурной заднице, я крепко сжала его, притягивая его бедра еще ближе к себе, чтобы почувствовать его растущую эрекцию своим животом.

Он застонал мне в рот, вибрация послала совершенно новую волну жара в мой центр. Нуждаясь в большем, я вынула руки из его джинсов и поставила их между нами, расстегивая пуговицу на джинсах Бо и осторожно расстегивая молнию.

Одна рука нырнула в его боксеры и крепко сжала его твердый член. Мои толчки были короткими, но Бо с громким шипением оторвал свои губы от моих.

— Повернись, — приказал он.

Я немедленно повиновалась. Бо всегда предпочитал, чтобы мы смотрели друг другу в глаза во время секса, поэтому никогда не брал меня сзади. Мысль о том, что его мощные бедра врезаются в меня, пока я стою на четвереньках? Так горячо, что я задрожала, а моя киска сжалась.

Звук шуршащей одежды наполнил комнату, когда Бо разделся, бросив свою рубашку и джинсы в кучу у наших ног. Затем его руки добрались до моей майки, стягивая ее через голову, пока я стягивала шорты и трусики. Щелкнув застежкой, он расстегнул мой лифчик, чтобы я могла бросить его на пол.

— Встань на четвереньки, ангел, — прошептал он в мягкую кожу у меня под ухом.

Я вздрогнула и упала, закрыв глаза и наслаждаясь звуком того, как он называет меня «ангел» своим хриплым голосом.

Передняя часть бедер Бо прижалась к моей задней части, когда он присоединился ко мне на полу. Оглянувшись через плечо, я увидела, как он зубами разорвал упаковку презерватива, а затем опустил глаза, надевая его. Его взгляд встретился с моим, и с сексуальной ухмылкой он направил свой твердый член прямо к моему входу, пару раз потерся им о мой клитор, прежде чем прижать его к моему отверстию.

Я была так возбуждена и готова, что он вошел внутрь без всякого сопротивления. Застонав, я закрыла глаза и наслаждалась тем, как мое тело растягивается вокруг его толщины. Мне до боли хотелось, чтобы он сбросил свою сдержанность.

За последний месяц у меня сложилась теория о сексе с Бо. Когда он был внутри меня, он мог читать мои мысли. Мне редко приходилось умолять, и даже тогда мои мольбы были скорее автоматической реакцией на то, что он уже делал.

Высвободившись, Бо начал входить в меня жестко и быстро, давая мне именно то, в чем я нуждалась. Его член входил глубоко, и с каждым шлепком его кожи по моей заднице он попадал в точку внутри моего тела, которая заставляла меня задыхаться и дрожать.

— Сабрина, — простонал он. — Ты так хорошо чувствуешься. — Его руки легли на мои бедра, впиваясь в мягкие изгибы, когда он приподнял меня всего на дюйм, чтобы найти тот угол, который превратил меня из нуждающейся в отчаянную.

Толчок за толчком, он снова насаживал меня на свой член, двигая бедрами вперед. Я открыла рот, чтобы сказать что-нибудь, но не смогла вымолвить ни слова. Мой оргазм был прямо здесь, нарастая и нарастая, пока все, что я могла сделать, это почувствовать, как он взрывается.

— Бо, — закричала я, когда оргазм ударил и накатил на меня волнами такой силы, что у меня подкосились руки, и мне пришлось упереться локтями в пол.

— Черт, — прошипел Бо, когда мои внутренние стенки сжались вокруг него, пульсируя, когда я кончала дольше и сильнее, чем когда-либо прежде.

Он не дал мне шанса оправиться от моего первого оргазма. Как только я снова начала дышать, одна из его рук скользнула по моему животу и нашла мой клитор. Благодаря идеальному сочетанию скорости и давления, его средний палец послал еще один оргазм, пронзивший мое тело. Этот был короче, но еще сильнее, чем предыдущий.

Совершенно обмякшая и выжатая, я опустила голову на руки, в то время как Бо продолжал врываться с силой, стремясь к собственному освобождению. Как раз вовремя, чтобы увидеть, как он приближается, я открыла глаза и оглянулась через плечо. Его красивая грудь была покрыта капельками блестящего пота, а глаза крепко зажмурены, когда он простонал мое имя.

Этот сексуальный мужчина был полностью моим. На сегодня, завтра и сколько бы времени у нас ни было, он был моим.

Глаза Бо открылись, и мы встретились взглядами. С этими темными океанскими синими глазами он молча заявлял права и на меня тоже.

Не прерывая нашей связи, он наклонился и прижал меня к своей груди, обхватив одной рукой мои груди, в то время как другой прижимал мои бедра так, что я опиралась на его размягчающийся член.

Я приподняла подбородок, подставляя ему свои губы для поцелуя, совершенно нежного и сладкого. Его борода щекотала мой подбородок, пока наши губы поклонялись друг другу. Когда он отстранился, его руки на мгновение крепко обняли меня, прежде чем отпустить и помочь мне встать. Я мгновенно соскучилась по нему, когда мы отодвинулись друг от друга.

Откинув волосы с лица, я перевела дыхание, пока Бо ходил выбрасывать презерватив. Когда он присоединился ко мне в гостиной, я упала в его объятия, отдавая ему большую часть своего веса.

— Хм. Я могла уснуть так здесь.

Он усмехнулся.

— Не теряй сознание из-за меня.

— У тебя были какие-то планы? — Я ухмыльнулась.

— Я всегда хотел знать, сможем ли мы оба поместиться в душе.

Я рассмеялась и покачала головой.

— Ни за что. Он слишком мал.

— Есть только один способ выяснить это.

Час спустя пол в ванной был залит водой, просочившейся сквозь занавеску, все мои туалетные принадлежности были сбиты с полки, и я насытилась еще одним потрясающим оргазмом.

Пока Бо прижимал меня к стене, а мои ноги обхватывали его талию, мы оба могли поместиться в душе.

— Я рада, что ты забыл свою сумку, Голиаф.

Его пальцы чертили круги на моей пояснице.

— Я тоже.

После душа он расстелил нашу кровать на полу, и мы свернулись калачиком, чтобы пораньше лечь спать, чтобы Бо мог встать до пяти и утром отправиться обратно в Прескотт.

Обычно мы оба спали на боку, лицом друг к другу, но сегодня Бо лежал на спине, а я лежала у него на груди. Я не была уверена, почему ему больше нравилась другая позиция, но это была моя новая любимая. Мои пальцы пробегали вверх-вниз по его мускулам, а ухо было прижато прямо к биению его сердца.

— Давай поиграем в нашу игру с вопросами, — сказала я.

Он промычал в знак согласия.

— Ты влюбляешься в меня? — спросила я в его грудь. Несмотря на то, что он сказал это во время нашего спора, я не пропустила этого мимо ушей.

— Я думаю, ты знаешь ответ на этот вопрос, Маленькая печенька. Его губы прижались к моей макушке.

Я тоже влюблялась в него.

— Моя очередь, — сказал он. — Ты бы когда-нибудь думала о том, чтобы уехать из Сиэтла?

Я задавала себе тот же самый вопрос в течение последнего месяца. Идея быть с Бо в Прескотте была такой заманчивой, но, с другой стороны, я знала себя достаточно хорошо, чтобы понимать, что задохнусь в таком маленьком местечке. Последнее, чего я хотела, это обижаться на него за то, что он заманил меня в ловушку в Монтане.

— Я не знаю, — сказала я. — Возможно, кое-что нужно изменить, чтобы я стала счастливее, но я скучаю по Сиэтлу. Ты бы когда-нибудь жил в городе?

Он вздохнул.

— Я не могу оставить Прескотт. Мне нужно быть здесь ради семьи. Особенно ради Коби. И я не могу представить себя счастливым в таком месте, как Сиэтл. Никакого пространства. Так много людей. Я думаю, что это медленно задушило бы меня.

Мне не понравился его ответ, но, по крайней мере, он был честным.

Наш недавний спор на кухне теперь обрел смысл. Когда он спросил, так ли уж плохо было бы не возвращаться в Сиэтл, он спросил, не подумаю ли я о жизни в Прескотте.

— И что же это нам дает? — спросила я.

— То же самое место, где мы всегда были. Вместе, пока есть время.

— Хорошо. — У меня перехватило горло, но я сдержала слезы. Если у меня не получится сохранить Бо на всю жизнь, я хотела заполнить то время, которое у нас было, только счастливыми моментами.

Когда я взяла эмоции под контроль, я положила подбородок ему на грудь, чтобы запомнить, как выглядело лицо Бо сегодня вечером. В темнеющей комнате его глаза казались светлыми. Складка между его бровями разгладилась и исчезла. Его волосы нуждались в стрижке, но борода была короче, чем при нашей первой встрече.

— Как ты выглядишь без бороды? — спросила я.

Он ухмыльнулся.

— Моложе. Больше похож на Майкла.

— Когда ты в последний раз брился?

— Я брею шею каждый день на работу, но уже целую вечность ношу бороду. Восемь лет, я думаю. А что?

— Наверное, просто любопытно. Сомневаюсь, что у меня когда-нибудь будет шанс встретиться с твоей мамой, чтобы она смогла показать мне твой детский альбом и фотографии из школьного ежегодника.

Почему это осознание причиняло боль? Я была без ума от бороды Бо, но прямо сейчас мне ничего так не хотелось, как увидеть его без нее. Чтобы хоть мельком увидеть его молодым мужчиной. Провести руками по его гладкой коже и изучить каждый изгиб его сильной челюсти.

Только один раз.

— Я заключу с тобой соглашение, Маленькая печенька. Я сбрею бороду, если ты пообещаешь мне, что никогда не будешь коротко стричь волосы.

— Правда?

— Правда. Мне нравятся твои длинные волосы. — Его рука покинула мою кожу, чтобы потянуть за кончики моих волос, лежащих на нашей кровати. Они выросли на два или три дюйма с тех пор, как я приехала на аванпост, и теперь свисали до пояса.

— Но разве мужчины обычно не любят свои бороды?

Он ухмыльнулся.

— Да, мне нравится моя борода, но я думаю, что получаю лучшую часть сделки. Кроме того, дай мне две недели, и я отращу ее снова.

Я улыбнулась.

— Я в деле.

— Хорошо. А теперь отпусти меня и дай мне свою бритву.

— Что? Сегодня вечером? — спросила я, отталкиваясь от его груди.

— Мне нравится закреплять свои соглашения до того, как у людей появится шанс изменить условия.

Моя улыбка стала шире, когда я встала и пошла к своей сумке, натягивая трусики и пижаму. Бо зашел на кухню, и я услышала, как он возится там, пока я ходила в ванную за своей бритвой и кремом для бритья.

— Это должно сработать, так как у меня нет моего триммера. — Бо показал перочинный нож и заточную сталь, которые он принес в ванную. Он занял свое место у раковины, а я села на сиденье унитаза и зачарованно наблюдала за происходящим.

— Ты действительно собираешься это сделать? — Я знала, как мужчины привязываются к своим волосам на лице. Я ожидала, что он в любой момент откажется.

Он кивнул.

— Я думаю, ты недооцениваешь, как сильно я люблю твои волосы.

Я улыбнулась, чувствуя, как мое сердце переполняется радостью.

Заточив нож, медленно и с особой осторожностью, Бо начал водить лезвием по своей челюсти. Мелкие волоски упали в раковину, когда он соскребал более длинные волосы со своего лица. Затем он намочил свой всю бороду и намылил ее толстым слоем моего розового крема для бритья Gillette. Затем моей желтой бритвой Venus он провел по своему лицу, убрав бороду и оставив после себя нового Бо.

Смыв остатки крема для бритья, он осмотрел себя в зеркале, прежде чем насухо промокнуть лицо полотенцем и повернуться ко мне.

Стоя совершенно обнаженным во всей своей красе, Бо избавился от того, что было у него восемь лет, просто чтобы удовлетворить мою любопытную натуру и сделать меня счастливой.

— Ну?

Мои глаза наполнились слезами, и я потеряла его из виду.

Я была влюблена в него.

Я и раньше знала, что влюблялась в него, но не признавалась в этом самой себе. Но, сидя в этой крошечной ванной, я больше не могла этого отрицать. Я была безнадежно влюблена в Бо Холта.

— Так плохо? — спросил он.

Я покачала головой и насухо вытерла глаза.

— Совсем неплохо.

Бо, бесспорно, был самым сексуальным мужчиной на свете, с бородой или без нее. Чисто выбритой, его челюсть была такой же сильной, и теперь я могла видеть, что его подбородок идеально соответствовал форме его лица. Он действительно выглядел моложе, но все равно оставался моим Бо.

— Как тебе нравится больше? — спросил он, снова поворачиваясь к зеркалу.

Я встала со своего места и подошла к нему у раковины.

— Мне нужно провести кое-какие исследования, прежде чем я смогу дать ответ.

Обхватив пальцами его подбородок, нежно погладила гладкую кожу, прежде чем притянуть его лицо к своему. Сначала я поцеловала его в губы, но затем прошлась губами по линии его подбородка, вверх по одной стороне и вниз по другой. Свежий аромат моего крема для бритья каким-то образом смешался с его насыщенным древесным запахом в опьяняющую смесь, и к тому времени, как я снова коснулась его губ, у меня закружилась голова.

После последнего поцелуя я откинула голову назад и встретилась с ним взглядом.

— Все еще не могу решить. Ты мне нравишься с бородой или без нее.

От его сексуальной ухмылки мой пульс участился.

— Так не пойдет, Маленькая печенька. Думаю, ты просто провела недостаточно исследований.

— О, да? — я вздохнула.

Он схватил меня за руку и потащил к нашей кровати. Затем он потратил следующий час на то, чтобы убедиться, что я точно изучила, как ощущается его гладкая кожа на каждом дюйме моего тела.

Как раз, когда мы засыпали, я прошептала:

— Голиаф?

— Хм.

— Отрасти бороду.

Он притянул меня ближе и поцеловал в макушку.

— Все что пожелаешь, Маленькая печенька.

Глава 15

Бо

— Привет, пап.

— Привет, — сказал он, протягивая руку, когда на заднем плане транслировалось предматчевое футбольное шоу в понедельник вечером.

Я сел в глубокое кресло напротив него после того, как мы пожали друг другу руки.

— Бо? — Мама позвала из кухни, крича так, чтобы ее было слышно из-за ревущего телевизора. — Хочешь пива? — спросила она.

— Мне тоже! — закричал папа, прежде чем я успел ответить.

— Я схожу за ним. — Я встал и направился к холодильнику с пивом в гараже. Мама жила, чтобы обслуживать нас, это была одна из многих вещей, которые она делала, чтобы показать, как сильно она заботится, но я старался делать все сам, когда был здесь. В такие вечера, как этот, у мамы было достаточно дел на кухне. Приготовить еду, чтобы накормить огромный живот ее мужа и двух огромных сыновей, было непростой задачей.

— Держи, — сказал я, протягивая папе его «Будвайзер», прежде чем открыть свой «Бад Лайт».

— Звонил Майкл, — сказала мама, входя в гостиную. — Он опоздает. — Она наклонилась, чтобы поцеловать папу в щеку, затем вернулась на кухню.

— Что нового? — спросил меня папа, выключая рекламу по телевизору.

— Ничего нового. Просто еще больше дел. Занят. — В течение недели я работал так усердно, как только мог, чтобы как можно раньше уехать в пятницу. Впервые в своей жизни я жил ради своих выходных. Я жил ради того, чтобы провести время с Сабриной. Благодаря ей я начал жить своей собственной жизнью.

— Ты, конечно, много времени проводил в горах в этом году, — усмехнулся папа. — Напоминаешь мне твоего дедушку. Когда я был ребенком, он тащил нас всех в поход, как только начинал таять снег, и продолжал брать с собой, пока не выпадал новый снег.

Я улыбнулся.

— Это дедушка. — Хотя я был уверен, что он не исчезал в горах, чтобы встретиться с женщиной, которую он там спрятал.

— Что ж, теперь, когда погода меняется, будет приятно чаще видеть тебя рядом по выходным.

— Да, — пробормотал я, когда он снова прибавил громкость.

На этой неделе я много думал о погоде. Времена года менялись, и оставлять Сабрину одну на аванпосте зимой было просто невозможно. Снег в этих горных долинах выпадал рано и оставался глубоким. Поскольку я ни за что на свете не позволил бы ей пойти в программу защиты свидетелей, у меня действительно был только один выбор.

Пришло время привести ее в мой дом.

И как только она там устроится, я собирался попросить ее остаться. Для ее же блага.

Сабрина

Прошел август, а вместе с ним и жаркая погода.

Была середина сентября, и на горных холмах уже выпал небольшой снег. Мой новый распорядок дня теперь включал в себя натягивание толстых носков и разведение огня перед приготовлением кофе. По выходным Бо отвечал за то, чтобы аванпост был теплым. Несмотря на то, что в маленьком здании было электрическое отопление, оно просто не могло сравниться с хорошим огнем.

— Чем ты хочешь заняться сегодня? — спросила я, зарываясь в наш спальный мешок, пока Бо возился с дровяной печью.

— Давай отправимся на прогулку.

Я улыбнулась.

— Звучит идеально.

Листья на лиственных деревьях начали опадать. Их неоново-желтые и тепло-янтарные листья ярко выделялись на фоне густой зелени елей, а холмы, окружающие долину моего аванпоста, были прекрасны, как никогда.

Мы с Бо не выбежали на улицу. Первую часть утра мы провели внутри, ожидая, пока не станет теплее, прежде чем отправиться через луг вверх по знакомой тропе. Поход был легким, но долгим, и через час мы поднялись достаточно высоко в горы, чтобы небольшие комочки снега усеяли лесную подстилку вокруг нас.

— Нам нужно поговорить. — Бо остановился на небольшой полянке и сел на сухой камень, похлопав по месту рядом с собой, приглашая меня присоединиться к нему.

Я искоса взглянула на него.

— Ты что, бросаешь меня? Это из-за секса? Я слишком много хочу его, чтобы за мной угнаться, не так ли?

Он усмехнулся и покачал головой.

— Садись.

Я нахмурилась, но села. Наше сиденье было маленьким, поэтому Бо обнял меня за спину, чтобы прижать к себе.

— На случай, если ты не знал, когда мужчина начинает разговор со слов «нам нужно поговорить», женщина автоматически предполагает худшее.

Складка между его бровями стала глубже.

— Я, честно говоря, не уверен, как ты воспримешь это.

— Ладно, ты не заставляешь меня чувствовать себя лучше.

Он наклонился и нежно поцеловал меня.

— Лучше?

Я кивнула. Мне всегда было лучше, когда он целовал меня.

— Я думаю, нам нужно внести некоторые изменения.

— Э-э, какого рода изменения?

Он шумно выдохнул, затем выпалил:

— Я думаю, тебе пора покинуть аванпост.

Хорошо, что он держал меня крепко, иначе я бы свалилась с нашего камня и оказалась бы задницей в грязи.

Это то место, куда он привез меня, чтобы я была в безопасности и «вне поля зрения». Хотел ли он, чтобы я попала в программу защиты свидетелей? Прошел всего месяц с момента визита Генри Далтона. Неужели он уже потерял надежду?

— Почему ты хочешь, чтобы я ушла?

Его рука притянула меня крепче.

— Я беспокоюсь о тебе. Сезон охоты только начинается, и весь этот район является общественной территорией, так что любой может наткнуться на тебя здесь одну.

— А я не могу просто солгать и сказать, что я один из твоих сотрудников, изучающий этих жуков-древоточцев?

— Я беспокоюсь не только о риске со стороны охотников. Скоро наступит зима. Мы здесь намного выше, чем в городе. У вас будет в три-четыре раза больше снега, чем в долине. Я не хочу, чтобы ты застряла здесь одна.

У меня не было решения этой проблемы. По правде говоря, я презирала снег и лед. В Сиэтле редко выпадал снег, а когда он выпадал, я прогуливала работу по болезни и отказывалась покидать свою квартиру.

— Если снег станет слишком глубоким, — сказал он, — я смогу добраться до тебя только на снегоходе. Слишком многое может пойти не так.

Я покачала головой и крепко зажмурилась. Этого не происходило на самом деле. Это был еще не конец. Мне нужно было больше времени. После визита Генри я лелеяла надежду, что он найдет способ посадить Фёдоровых за решетку и русские потеряют интерес ко всему, что связано со мной.

Но надежда была глупой, как и мечты. После встречи с Генри у меня было гнетущее предчувствие, что все вот-вот станет хуже.

Сегодня был тот самый плохой день, которого я так боялась.

— Так какой у нас план? — спросила я у своих ног. — Вернуться в город и связаться с Генри?

Рука Бо дернулась.

— Что? Ты не вернешься к этому парню.

Моя голова резко поднялась, чтобы я могла видеть его лицо.

— Не вернусь?

Его рука коснулась моей щеки.

— Единственный человек, которому мысль о том, что ты будешь участвовать в программе защиты свидетелей, ненавистна больше, чем тебе — это я.

Все мое тело обмякло от облегчения.

— У меня есть план. Ты пойдешь со мной домой.

— Домой? — Я не могла скрыть волнения в своем голосе. — Это безопасно? — спросила я.

— Может быть, но я предупреждаю тебя, это будет невесело. У тебя будет меньше свободы, чем здесь. Ты будешь заперта внутри все это время, и я не думаю, что мы должны кому-либо говорить, что ты в городе.

— Даже Фелисити?

Он покачал головой.

— Люди заметят, если жена моего друга начнет постоянно навещать меня.

Я нахмурилась.

— Да, это выглядело бы плохо.

Встав с камня, я начала расхаживать взад-вперед. Это было не идеально, но, если оставаться на аванпосте было опасно, я не хотела подвергать себя ненужному риску. Я уже выполнила свою пожизненную норму. Так что домашний арест был моим единственным вариантом.

— Хорошо, давай сделаем это.

Он встал и улыбнулся.

— Посмотри на это с другой стороны. Я буду видеть тебя каждый день.

Я улыбнулась в ответ.

— Ты определенно профи в этом. Что еще у тебя есть для меня?

— У тебя будет полный контроль над пультом от телевизора, когда я буду на работе. Выходные отведены для футбола, но, если игры нет, это может быть выбор дам.

— С этим у нас возникнут проблемы, Голиаф. Я и спорт? Масло и вода. Текила и правильные решения. Мобильные телефоны и вода в унитазе.

Бо откинулся назад и громко рассмеялся, притягивая меня к себе для крепких объятий. Я тоже начала смеяться, глядя на его подбородок, теперь снова покрытый. Было так приятно просто дать волю своему смеху. Я не могла вспомнить, когда в последний раз смеялась так сильно, что у меня заболели бока, и мне пришлось заставить себя остановиться, чтобы успокоится.

Когда наш совместный шум перестал отдаваться эхом от деревьев, Бо наклонился для еще одного целомудренного поцелуя.

— У тебя талант заставлять меня улыбаться, Сабрина.

Мои щеки вспыхнули.

— Тоже самое, Бо.

— Вставай. — Он наклонился и поцеловал меня в лоб. — Давай вернемся.

Мое приключение на аванпосте подходило к концу. Если бы кто-нибудь спросил меня пять с половиной месяцев назад, будет ли мне грустно уезжать, я бы назвала их сумасшедшими. Бо был прав, оставаться здесь одной зимой было небезопасно, но я еще не совсем была готова попрощаться.

— Бо? — позвала я после того, как мы прошли половину пути назад.

Он остановился на тропе и оглянулся через плечо.

— Могу я провести еще одну неделю на аванпосте?

— Конечно. — Он улыбнулся и повернулся, чтобы продолжить путь.

Я тоже улыбнулась, зная, что собираюсь максимально использовать оставшееся у меня время.

Моя последняя неделя на аванпосте была посвящена писательству.

Я отложила роман, над которым работала, чтобы начать что-то новое. Эта книга не должна была стать романом, похожим на другие, которые я написала, и, хотя она была вымышленной, история имела сильное сходство с моими последними пятью с половиной месяцами в Монтане.

Я не торопилась с началом этой книги, тщательно продумывая обстановку хижины в романе. Если бы у меня никогда не было возможности вернуться на аванпост, я хотела бы иметь письменные воспоминания. Я не хотела рисковать и забывать, как пахло это место или как мягкий желтый свет создавал идеальное вечернее сияние. Я не хотела забывать кухню семидесятых годов и свою ванную комнату-кладовку.

И теперь я никогда не забуду.

Надежно сохраненные на моем ноутбуке, у меня были слова, которые вернут меня сюда всякий раз, когда мне понадобится побег.

— Сабрина, — позвал Бо снаружи.

— Сейчас буду! — Я застегнула молнию на рюкзаке с компьютером и письмами от Фелисити и поставила его на пол рядом с спортивной сумкой, уже набитой моей одеждой. Затем я направилась на улицу, на ходу оглядывая почти пустую комнату.

Моя раскладушка, телевизор и пакеты с едой — все это было погружено в грузовик Бо. Мне все еще нужно было упаковать содержимое холодильника в холодильник, а мои личные вещи нужно было вынести на улицу, но в остальном аванпост выглядел скорее так, как в ту ночь, когда я приехала, чем как дом, которым он был день назад.

— В чем дело? — спросила я Бо.

— Я собираюсь отключить водяной насос на колодце. Тебе нужно в последний раз сходить в ванную?

— Да! — крикнула я, вбегая обратно внутрь. Возможно, я и научилась любить свой аванпост, но ни за что на свете я не собиралась снова возвращаться в биффи. И одного похода тогда было слишком много.

Я закончила собирать вещи и вычистила холодильник, затем в последний раз подмела пол, пока Бо загружал последние продукты в грузовик.

— Ты не хочешь прогуляться со мной в последний раз? — спросил он.

— Да. — Я взяла его протянутую руку и последовала за ним на луг. Его я тоже добавила в сюжет своего нового романа, но не потому, что боялась забыть. Точно так же, как я никогда не забуду, как мы с Бо впервые занялись сексом или как он выглядел в ванной после бритья бороды, этот луг навсегда врезался в мою память. Нет, я включила его в свою книгу, потому что хотела поделиться им с другими.

Если у меня когда-нибудь будет возможность поделиться своими книгами.

— У тебя все в порядке? — спросил он, пока мы прогуливались.

— Мне грустно.

Слово из семи букв на самом деле не описывало того, что я чувствовала, но это было лучшее, что я могла придумать. Это маленькое здание было тем местом, где я жила. Где я нашла новый путь. Где я нашла свою любовь. Прощаться с местом, которое взрастило все это, было не просто грустно.

— Не обязательно прощаться с этим местом навсегда. В любое время, когда ты захочешь вернуться, я привезу тебя.

Я надеялась, что у меня будет такой шанс.

— Спасибо тебе, Бо. — Я сжала его руку. — Не знаю, говорила ли я тебе когда-нибудь. Спасибо тебе за все. За то, что привез меня сюда. За то, что оберегал меня. Я всегда буду благодарна за то время, что провела здесь.

— Не за что, Сабрина. — Он сжал мою руку в ответ.

Мы позволили Буну побегать и поиграть на открытом поле, а сами медленно побрели по увядающей траве. Когда солнце начало садиться, мы отправились обратно на аванпост, чтобы в последний раз попрощаться.

Стоя посреди открытой комнаты, я блуждала глазами по голым стенам и пустым полам. Они задержались на том месте, где мы с Бо поставили нашу кровать, на том самом месте, где он занимался со мной любовью прошлой ночью. Когда мой взгляд упал на бревенчатое кресло, я улыбнулась, подумав обо всех часах, которые я провела за писательством в этом кресле.

Как бы сильно я ни хотела забрать это кресло с собой, оно должно было остаться.

— Готова идти? — спросил Бо, обнимая меня сзади.

Я облокотилась на него спиной, прислонившись к его сердцу и обхватив его предплечья своим подбородком.

— Не совсем, но нам все равно лучше уйти.

Бо поцеловал меня в макушку, прежде чем отпустить. Затем, держась за руки, мы вышли на улицу, заперев дверь, прежде чем забраться в его грузовик.

Когда он отстранился, я потеряла контроль над своими слезами, и они потекли по моим щекам. Бун прижался ко мне, когда я всхлипнула, положив свою милую мордочку мне на колени, чтобы утешить меня единственным известным ему способом. Бо протянул руку и переплел свои пальцы с моими, крепко сжимая их, но сохраняя спокойствие, чтобы у меня был момент оплакать потерю моего дома.

Все закончилось так же внезапно, как и началось.

Я наблюдала, как мой аванпост исчезает за деревьями, сквозь затуманенные глаза и зеркало бокового обзора. Сегодня я оставила частичку своего сердца на аванпосте.

И если мне было так больно прощаться со зданием, значит я бы никогда не смогла попрощаться с Бо. Если бы я не была в опасности, если бы жизнь могла вернуться в нормальное русло, я бы выкорчевала все и приспособила свою жизнь к его, просто чтобы избежать боли от расставания с ним.

Все, что ему нужно было сделать, это попросить меня остаться.

Потребовалась почти вся трехчасовая поездка обратно в Прескотт, чтобы мое настроение улучшилось, но, наконец, я воспряла духом, как только сосредоточилась на всех положительных моментах этой новой главы моего побега в Монтану.

Я буду видеться с Бо каждый божий день. Мы будем спать вместе каждую ночь. Мы будем просыпаться вместе каждое божье утро. Ну и что с того, что я буду прикована к стенам его дома, как отшельница? По крайней мере, он будет внутри со мной.

Солнце медленно садилось к тому времени, когда мы съехали с гравийной дороги на шоссе, ведущее в Прескотт. Через несколько миль мы въехали по мосту в город и сбавили скорость, проезжая через центр города. Небо было прекрасного персикового цвета и отбрасывало мягкое сияние на город.

— Все так ухожено. — В последний раз я проезжала через Прескотт глубокой ночью, и мне не удалось заглянуть ни в крошечные витрины магазинов, ни в рестораны, заполнявшие короткую дорогу. — Это больше, чем я могла бы подумать для маленького городка. Почему так?

— Бозмен — ближайший город, и до него больше часа езды, так что Прескотт должен служить центром для всего округа. У нас больше торговли, чем ты могла бы найти в других маленьких городах, и в целом люди здесь любят делать покупки на месте, когда могут, и поддерживать друг друга.

— В этом есть смысл.

— Мы также получаем много заказов от туристов, проезжающих через Йеллоустоунский национальный парк. Большинство владельцев обнаружили, что, если они поддерживают порядок и придают ему определенный западный колорит, туристы охотнее останавливаются и тратят деньги.

У них было на это право. Я уже представляла, как покупаю вещи, которые мне на самом деле не нужны. Это произойдет, если мне когда-нибудь разрешат выйти из дома и разгуливать на свободе.

Я впитывала все это, пока Бо не повернул и не поехал по каким-то боковым улочкам. Я уже была в его доме в ту ночь, когда приехала в Монтану, но было так темно, что я не смогла хорошо разглядеть окрестности. Теперь, когда было светло и мой разум не отвлекался, я могла по-настоящему оценить все это.

Дома, ближайшие к Мэйн-стрит, были старыми и маленькими. Короткие дворы теснили дома друг к другу в каждом квартале. Чем дальше мы ехали, тем больше расширялись дворы, и, хотя дома были не совсем новыми, они были красивее и больше.

Вскоре Бун оживился и начал взволнованно скулить, когда Бо свернул на улицу, полную симпатичных бунгало. Большинство из них, похоже, были реконструированы по сравнению с их первоначальным видом, с освеженными экстерьерами, пристройками и гаражами, построенными на их просторных участках. Самому району должно было быть не менее пятидесяти лет, учитывая высоту и ширину красивых деревьев, которые росли вдоль улиц и затеняли дворы.

Бо свернул на длинную узкую подъездную дорожку рядом с красивым домом светло-серого цвета с бледно-кремовой отделкой, сверкающими эркерными окнами и очаровательной крытой верандой, уставленной коричневой плетеной мебелью.

— Это твой дом? Я запомнила его по-другому.

Он усмехнулся.

— Да. И как же ты его запомнила?

— Только не так. По какой-то причине мне пришло в голову, что твой дом кричал «холостяк». — Вместо этого его дом говорил: «Сними обувь, прежде чем заходить внутрь».

Внешний ландшафт был безупречен, выделяя тротуар из коричневого кирпича, который тянулся от улицы к четырем таким же ступенькам, ведущим к утопленной входной двери. Само крыльцо было глубоким и широким, оно тянулось вдоль половины фасада, но также и вдоль боковой части дома к пристроенному гаражу Бо, который находился в задней части дома.

Бун выскочил из двери грузовика в ту же секунду, как я ее открыла, только для того, чтобы исчезнуть за задней дверью гаража. Я схватила сумку с заднего сиденья, затем поднялась вслед за Бо по трем цементным ступенькам и вошла во внутреннюю дверь его дома.

— Давай проведем экскурсию, а потом сможем разгрузиться. — Он снял мою сумку с плеча и поставил ее на свою белую стиральную машину, пока я осматривала прачечную и кладовую, в которую мы вошли.

Пол был выложен богатой терракотовой плиткой, а стены — такого глубокого синего цвета, что казались почти черными. Белая раковина в фермерском доме в углу и шкафчики из орехового дерева безупречно оттеняли темные стены.

— Я ставлю себе в заслугу только плотницкие работы, — сказал Бо, когда я последовала за ним в огромную кухню. — Мейзи одержима выставками по украшению дома, поэтому ей отдаю должное за отделку и краски.

— Теперь я действительно не могу дождаться, когда увижу ее мотель. — Если бы ее комнаты были хоть немного похожи на дом Бо, ее мотель мог бы соперничать с самыми стильными в Сиэтле.

Кухня и гостиная были частью огромного открытого главного этажа, разделенные только массивным островком для разделки мяса и табуретками с железными спинками. Кожаные диваны цвета эспрессо и камин из светлого камня в гостиной стали идеальными акцентами на светлых деревянных полах.

Лучше всего было то, что телевизор не был слишком большим и не громоздился на каминной полке. Вместо этого он был спрятан в красивых встроенных шкафах напротив панорамного окна, выходящего во двор перед домом.

Бо быстро провел остальную часть экскурсии, показав мне свой кабинет, гостевую спальню и ванную комнату на первом этаже. Затем он отвел меня в прохладный подвал, который явно не входил в сферу деятельности Мейзи.

— Вот и холостяк, которого я искала.

Он усмехнулся и включил флуоресцентные лампы. В одном конце длинной и широкой мужской пещеры находился домашний тренажерный зал. На другом конце была массивная секция, предназначенная для развлекательного центра, размеров которого я никогда раньше не видела. В нем стоял огромный телевизор, который я ожидала увидеть наверху.

Я вздрогнула, когда холод от цементного пола просочился сквозь мои носки. Я заглянула в кладовку, в которой бы дополнительный холодильник и морозильная камера, прежде чем последовать за Бо обратно на первый этаж.

— Наверху моя спальня и еще одна запасная, — сказал Бо, возвращаясь в гараж, чтобы разгрузить машину.

— Ух ты. Смотря снаружи, я бы никогда не подумала, что это место такое большое.

— В свое время этот квартал был самой шикарной частью Прескотта. Сейчас все новое строительство ведется вдоль реки или высоко в горах, но я хотел одно из этих старых мест. Мне нравится, что у них есть характер и история. Поэтому я купил его и потихоньку вносил обновления.

— Ты много поработал? — спросила я, неся пластиковую ванну в прачечную.

— Совсем нет. Я снес стену наверху, чтобы расширить главную спальню и ванную комнату. Это был мой самый большой проект. Все остальное было в основном косметическим. Новые этажи. Новая краска и отделка. Хорошая отделка. Люди, которые владели им до меня, проделали самую сложную работу, сделав пристройку там, где сейчас находится кухня.

— Что ж, могу тебе сказать, что мне будет нетрудно остаться здесь.

Он усмехнулся, ставя кулер и забирая вещи у меня из рук.

— Хорошо. Почему бы тебе не порыться в холодильнике в поисках ужина, а я закончу разгружать?

Я кивнула, привстав на цыпочки, чтобы он мог нежно поцеловать меня, прежде чем вернуться в гараж. Появился Бун и устроился на своей собачьей подстилке у дверей заднего дворика, пока я готовила нам поздний ужин из бутербродов с сыром на гриле и томатного супа.

На аванпосте я настолько привыкла готовить только на электрической плите, что чувствовала себя избалованной первоклассной газовой плитой Beau и духовкой с двойной конвекцией. Если бы все, что мне нужно было делать, это каждый день торчать внутри, я бы подошла к нашему меню творчески.

Мне больше не нужны трейл-микс²¹, вяленое мясо и батончики мюсли. Их у меня было достаточно, чтобы хватило на всю жизнь.

Мы с Бо поели у кухонного островка, потом я разложила белье, пока он загружал посудомоечную машину. Еще один положительный момент: я больше не стираю свою одежду вручную. Я вернулась в страну современной бытовой техники.

— Ты не хочешь принять душ перед сном? — спросил он.

— С удовольствием. — Я была липкой и все еще пахла дровами. На аванпосте я не возражала, но здесь я чувствовала себя грязной и хотела вымыть волосы.

Я последовала за Бо вверх по лестнице, которая тянулась вдоль дальней стены дома. В верхней части лестничной площадки вдоль коридора, ведущего к спальням, красовался коллаж из фотографий. Мейзи, должно быть, сделала и это, потому что они были в матово-серых черных рамках. Сами фотографии были черно-белыми, за исключением одной в центре.

— Это твои родители? — спросил я, указывая на цветную картинку.

— Да. Фото было сделано в моем выпускном классе средней школы. Папин пивной живот теперь в два раза больше, но мама выглядит точно так же.

Фотография была типичной семейной фотографией. Холты находились в парке, окруженном зеленой травой и высокими деревьями. Бо был почти такого же роста, как его отец, в то время как Майкл был еще мальчиком рядом с матерью. Мейзи гордо стояла посередине, взявшись за ручки вместе с родителями.

— Как их зовут? — спросила я.

— Марисса и Брок.

— Мариса и Брок, — сказала я, все еще рассматривая фотографию.

Бо был почти точной копией своего отца. У них было одинаковое крупное телосложение и квадратные лица. Майкл тоже был похож на Брока, за исключением того, что в детстве его черты лица не были такими угловатыми. Мейзи, с другой стороны, совсем не была похожа на своего отца, потому что она была точной копией Мариссы с такими же глазами лани и белокурыми волосами.

— А это Коби? — спросил я. Рядом с цветной фотографией был черно-белый снимок Бо с маленьким мальчиком на плечах.

— Да. Ему нравится кататься верхом, чтобы мы могли притвориться, что он великан.

Я улыбнулась мягкости на лице Бо, когда он посмотрел на фотографию своего племянника. Бо стал бы замечательным отцом, в этом я не сомневалась.

— Сколько лет Коби? — спросила я.

— Ему только что исполнилось два.

Мы отвернулись от фотографий и прошли мимо комнаты для гостей, прежде чем войти в главную спальню Бо. Стены были выкрашены в темно-серый цвет, что контрастировало с белой отделкой дома и дверями. В центре комнаты стояла гигантская кровать Бо с простым сизо-серым стеганым одеялом и белыми подушками. Мебель из светлого дерева была простой, но достаточно деревенской, чтобы комната не казалась слишком женственной.

— Какая красивая фотография… — ахнула я и зажала рот рукой.

Над кроватью Бо висело большое черно-белое панорамное полотно с видом на луг у аванпоста.

Каким-то образом Бо добился того, чтобы этот холст был сделан для меня на прошлой неделе. На том месте, где он сделал снимок, росло сухое дерево. Он срубил это дерево сразу после того, как мы отправились в поход, и сказал мне, что пришло время покидать аванпост. На холсте не было этого дерева.

— Бо, я… благодарю тебя.

— Не за что. — Его руки легли мне на плечи, и он наклонился, чтобы поцеловать мои волосы. Затем он повел меня в ванную. — Чувствуй себя как дома.

Между двумя раковинами он уже разложил мою сумку с туалетными принадлежностями и спортивную сумку-переноску. Один из ящиков туалетного столика был вынут и оставлен открытым.

К тому времени, как я вытерлась после долгого и горячего душа, я была мертва. Я надела пижаму и подвязала мокрые волосы, выйдя из ванной, обнаружила, что Бо тоже принял душ и уже в постели.

— Мне нужно поменять белье. Сейчас вернусь.

— Дело сделано, ангел. Иди в постель.

Мои ноги изменили курс, и я, не теряя времени, забралась в постель рядом с Бо.

Я застонала, опускаясь на мягкий, толстый матрас. Простыни Бо были прохладными и гладкими на моих голых ногах. Его одеяло и пуховое стеганое одеяло под ним были как раз подходящего веса, чтобы гарантировать, что я буду спать как убитая.

— Я скучала по кроватям. Возможно, завтра я проведу здесь весь день.

Он усмехнулся и протянул руку, прижимая меня к себе.

— Не могу не согласится. Я уже целую вечность не отдыхал по воскресеньям.

— Тогда это план. — Я зевнула. — Спокойной ночи, Голиаф.

— Спокойной ночи, Маленькая печенька.

Его руки притянули меня ближе, и, хотя я была в незнакомом месте, я была дома.

Глава 16

— Черт возьми, — выдохнул Бо, тяжело дыша.

Комната кружилась, прядь волос попала мне в рот, а сердце колотилось так, словно я только что пробежала милю, преследуемая медведем.

Это… было. Потрясающе.

— Мне нравится эта кровать, — вздохнула я, как только снова смогла дышать.

Я собиралась стать счастливой и полностью удовлетворенной женщиной к концу нашего ленивого воскресенья в постели. Этим утром мы с Бо уже дважды занимались сексом, а было всего девять.

— Мне нужна еда. — Бо сел на край кровати и потянулся назад, чтобы пощекотать мой обнаженный бок.

Я хихикнула, отмахиваясь от его руки, когда его телефон на тумбочке снова зазвонил. До этого он звонил три раза, но так как в то время я активно его объезжала, он проигнорировал его.

Перекатившись на бок и приподнявшись на локте, я жадно уставилась на обнаженный зад Бо, когда он вошел в ванную, прижимая телефон к уху. О боже.

— Да, я дома, — сказал Бо тому, с кем разговаривал по телефону. — Ладно. Увидимся через несколько минут.

Я вскочила в панике. Кто-то придет сюда? Означало ли это, что мне нужно спрятаться? Мне определенно нужно было одеться.

Бо вышел из ванной, и я пролетела мимо него, лихорадочно роясь в своей сумке в поисках трусиков.

— Джесс уже едет сюда, — сказал он

— Хорошо. — Я кивнула, но продолжала копаться в поисках лифчика. — Я оденусь и просто останусь здесь. Или мне следует спуститься вниз? Черт, мне нужно постирать.

— Успокойся. — Бо усмехнулся и обнял меня сзади, поймав в ловушку мои размахивающие руки. — Мы можем сообщить ему, что ты здесь.

— Ты уверен? — Я воспользовалась зеркалом, чтобы найти его глаза. — Я думала, что нахожусь здесь на секретном карантине.

— Я думаю, можно смело сказать об этом шерифу, не так ли?

— Да. — Мои плечи расслабились и перестали касаться ушей. — Но мне все еще нужно постирать.

Бо поцеловал меня в волосы и отпустил.

— Я пойду принесу твои вещи.

Я занялась своими делами в ванной, пока Бо одевался во встроенном шкафу и тащил мою корзину с чистой одеждой.

— В шкафу есть пара свободных ящиков, — сказал он. — Занимай столько места, сколько тебе нужно.

— Спасибо. — Я послала ему воздушный поцелуй и закончила одеваться.

К тому времени, как я спустилась вниз, Бо открывал дверь для Джесса. Взгляд шерифа метнулся ко мне, и он хмуро посмотрел на Бо.

— Я вижу, нам нужно кое-что наверстать.

— Ага. Заходи. — Бо повел Джесса на кухню и протянул мне руку, приглашая присоединиться к ним. — Сабрина вчера вернулась со мной. Я не хочу, чтобы она оставалась в горах одна, когда выпадет снег, поэтому она спрячется здесь. Кроме нас с тобой, я не думаю, что нам нужно сообщать о ее новом местонахождении.

— Согласен. — Джесс оперся локтями о стойку.

— Кофе? — спросил Бо.

— Конечно. Послушай, извини, что я врываюсь, но у нас проблема. Вчера пара ребят отправилась на охоту к озеру Уэйд и не вернулась. Родители позвонили сегодня утром в участок, попросив тебя лично отправиться на их поиски.

— Черт, — пробормотал Бо и взглянул на меня, стоявшую возле кофейника. — Вот тебе и выходной день.

— Извини, — сказал Джесс. — Я предполагаю, что ребята засиделись допоздна, и к тому времени, когда начали собираться, уже стемнело. Мы, вероятно, подъедем туда и найдем их спящими в своей машине, но есть шанс, что нет.

— Кто они такие? — спросила я.

— Леви и Чейз Брукс.

Бо покачал головой.

— А, теперь я понял.

— Что понял? — спросила я.

— Мама Леви и Чейза Бруксов состоит в клубе квилтинга²² моей мамы. — Бо вытащил свой телефон из кармана и помахал им в воздухе. — Мама была единственной, кто звонил мне раньше, когда мы были заняты.

— Ой. — Я покраснела и посмотрела на свою кофейную чашку.

Джесс пытался скрыть, но я заметила его усмешку. Он точно знал, чем мы занимались во время тех пропущенных звонков.

— Это довольно маленькое дело по поиску и спасению для тебя, Бо, — сказал Джесс. — Но если ты не пойдешь туда, все эти женщины из клуба квилтинга твоей мамы будут звонить мне весь чертов день. Я предполагаю, что они также будут ломиться в твою дверь.

Я не хотела пропускать свой ленивый день с Бо, но я действительно не хотела, чтобы его мама или ее подруги приходили к нему домой.

— Я пойду. — Бо провел рукой по бороде. — Но давай не будем вызывать всю поисково-спасательную команду без крайней необходимости. Сначала я посмотрю, смогу ли я их разыскать.

— Хочешь мы составим тебе компанию? — спросил Джесс. — Держу пари, Сайлас пошел бы с нами.

— Конечно, это было бы здорово. Дай мне позавтракать и перезвонить маме, а потом я соберу свои вещи.

— Я позвоню ребятам, — сказал Джесс, направляясь в гостиную.

Я подошла к холодильнику за яйцами.

— Я приготовлю завтрак, прежде чем ты уйдешь.

— Извини, Маленькая печенька.

Я улыбнулась.

— Не стоит.

Мне нравилось, что Бо был частью отряда героев. Я просто хотела, чтобы у него было больше времени заниматься тем, чем он действительно хотел заниматься. Он всегда спешил кому-нибудь на помощь, в том числе и мне. Чего Бо хотел от своей жизни?

Но поскольку сейчас было не время для этого вопроса, я поспешила приготовить ему завтрак.

Двадцать минут спустя Джесс ушел за Сайласом, я мыла посуду, а Бо переоделся и был готов к выходу, натянув бейсболку на волосы.

— Ты не видела мой компас? — спросил он.

— Твой что?

— Мой компас. Серебряный. — Он очертил рукой двухдюймовый круг. — Примерно такого размера.

— О, я думал, это карманные часы.

Я уже видела его раньше на аванпосте, но никогда не открывала. Бо всегда оставлял его посреди прилавка вместе со своими ключами и содержимым карманов джинсов. Этим утром я отложила его в сторону вместе с ключами от его грузовика, чтобы он не мешал мне готовить.

— Держи, — сказала я, передавая его. — Он прекрасен.

Старинные серебряные грани как спереди, так и сзади были украшены замысловатыми завитушками и перьями вокруг слова ХОЛТ. Это напомнило мне огромный медальон, но без цепочки.

— Он принадлежал моему дедушке. Он подарил его мне, когда я был ребенком, так как знал, как сильно я люблю походы. Он научил меня им пользоваться и пообещал, что если я буду держать его при себе, то никогда не заблужусь.

— Это потрясающе. — Какая замечательная история. Компас Холта. Эти слова всплыли у меня в голове, и мне сразу понравилось это название для моей новой книги.

Бо провел большим пальцем по циферблату компаса, затем опустил его в карман джинсов.

— Дедушка умер пять лет назад, но мне нравится носить с собой эту частичку его жизни.

— Мне жаль.

— Все в порядке. — Он грустно улыбнулся мне. — В любом случае, мне лучше идти.

— Удачи.

Он наклонился и поцеловал меня в щеку.

— Скоро вернусь. Давай, Бун.

Когда дверь гаража закрылась за Бо и Буном, я стояла в тихой кухне и оглядывалась по сторонам, не зная, чем себя занять. Я могла бы написать еще одну главу в своей новой книге или посмотреть телевизор. Было странно, что Буна нет рядом, и его отсутствие заставляло меня нервничать. На аванпосте я проводила добрую часть своего дня, разговаривая с ним.

— Разве это безумие — разговаривать с собакой? — спросила я себя. — Нет, но разговаривать с кухней точно безумие.

Мысли о кухне заставили меня провести разведку, и когда я наткнулась на чистящие средства под раковиной, я решила, что мытье посуды и вытирание пыли — идеальное воскресное занятие, чтобы занять себя, пока Бо не вернется с Буном. В доме и так было довольно чисто, но поскольку я не могла выполнять домашние поручения, например, ходить в продуктовый магазин, я решила, что уборка и приготовление пищи могли бы стать моим вкладом.

Поэтому я сразу же приступила к делу, начав с кухонных полов.

Я стояла на четвереньках и оттирала плитку между холодильником и островком, когда услышала, как щелкнул замок входной двери, открываясь.

Кто-то был здесь. О, черт. Я пригнулась пониже и замерла, прислушиваясь к голосам. Это был не Бо, он бы вошел через гараж. Это была его мама? Кто бы это не был, у него определенно был ключ. Как бы я объяснила ей, что я делала в доме Бо? Может быть, я могла бы сказать, что я уборщица.

Дверь распахнулась, и я начала паниковать. Побег был невозможен, и я не могла сейчас просто выскочить из-за прилавка, притворяясь экономкой Бо. Я бы напугала посетителя до полусмерти.

Может быть, это был Майкл. Пожалуйста, пусть это будет Майкл.

— Давай, приятель, — позвал снаружи женский голос.

Проклятье! Это не Майкл.

— Давай посмотрим, сможем ли мы найти твоего ми-ми, — сказала она.

— Как ты думаешь, где он его оставил? — раздался снаружи другой женский голос.

Я знала этот голос.

Я жила с этим голосом много лет.

Фелисити.

Маленькие ножки застучали по деревянному полу, и дверь со щелчком закрылась. Это, должно быть, Мейзи и Коби с Фелисити на буксире.

Люди, которых я действительно хотела увидеть, но не могла. Люди, которые подверглись бы риску, если бы узнали, что я остановилась в доме Бо. Люди, которые были просто на другой стороне кухонного острова, где пряталась я.

Может быть, они уйдут. Может быть, они получат то, за чем пришли, а потом ускользнут. Если бы я осталась прямо здесь, спрятавшись, они могли бы даже не узнать, что я была в доме.

— Ладно, приятель, где ты оставил свою ми-ми? — спросила Мейзи у Коби, когда входная дверь закрылась.

— Кровать Буна, — ответил его тоненький голосок.

— Ладно, давай проверим его кровать.

Нет! Собачья кровать находилась между мной и прачечной. Я начала медленно пятиться назад, надеясь, что смогу обогнуть дальнюю часть острова и спрятаться, пока они не пройдут мимо. Я уже почти дошла до угла, когда моя рука поскользнулась на мокром кафеле и задела ведро с водой, которое с грохотом упало. Повсюду расплескались пена и вода, а ведро звякало, заставляя меня вздрагивать, а моих посетителей ахать.

— О боже мой, — воскликнула Мейзи. — Что это было?

— Кто там? — спросила Фелисити.

Черт. Черт. Черт. Вот и все.

— Извините, — пискнула я, затем медленно встала из-за островка, чтобы показать себя. Я неловко помахала им рукой, когда убирала со стойки. — Это всего лишь я.

— Сабрина? — Фелисити ахнула. — Что? Ты здесь? Когда… Как… — Она заметалась вокруг дивана в гостиной. Я встретила ее на другой стороне острова, и она без колебаний заключила меня в объятия.

— Привет. — Я обняла ее в ответ.

— Привет. — Она сжала меня крепче. — Ты в порядке?

Я кивнула.

— Да. Я в порядке.

Она отпустила меня и тщательно осмотрела мое лицо, ее пальцы коснулись пореза, который зажил, превратившись всего лишь в маленький розовый шрам.

— Видишь? Я в порядке.

— Я так волновалась. И я скучала по тебе.

— Я тоже скучала по тебе. — Я улыбнулась своей подруге, а затем повернулась к Мейзи и еще раз помахала ей рукой. — Привет. Извините, что напугала вас.

Шок на лице Мейзи исчез, и она, наконец, ослабила мертвую хватку, вцепившуюся в руку Коби.

— Все в порядке. Я просто рада, что это ты.

— Что ты здесь делаешь? — спросила Фелисити.

— Ну, предполагается, что я должна быть здесь и прятаться. Но вы, девочки, и Джесс обнаружили меня, а я здесь меньше двенадцати часов.

— Но почему? Почему ты не на аванпосте?

Прежде чем я успела ответить на вопрос Фелисити, Коби закричал:

— Ми-ми!

Оставив Мейзи, он подбежал к кровати Буна и вытащил из-под нее маленькое голубое одеяло.

— О, слава богу, мы нашли его, — вздохнула Мейзи. — Прошлой ночью у него был нервный срыв, когда мы не смогли найти это одеяло, а потом он не захотел спать в своей постели. Нет такой вещи, как сон, когда нога двухлетнего ребенка прижата к твоему боку. Я устала.

— Тогда я рада, что ты нашла его.

— Отлично, мы нашли одеяло, — фыркнула Фелисити. — А теперь скажи мне, что происходит?

— Коби, нет! — крикнула Мейзи прежде, чем я успела ответить. Мы все обернулись и увидели, как Коби волочит свое ми-ми по воде, которую я пролила на пол.

— Лови! — Я бросилась за полотенцем, чтобы вытереть лужу, пока Коби не промок насквозь. — Прости. — Я взяла ведро и губку, затем отжала мокрое полотенце в раковине.

— Это не проблема, — сказала Мейзи, оттаскивая Коби от воды. — Он просто помешан на лужах. Это мы виноваты в том, что ворвались сюда. Честно говоря, я думала, что Бо снова уедет на этих выходных.

— Мы приехали сюда только прошлой ночью.

— Я собираюсь задать этот вопрос еще раз и надеюсь, что на этот раз получу ответ. — Голос Фелисити становился все громче. — Почему ты здесь? Зачем тебе покидать аванпост? Тебе безопасно находиться в городе? Что-то случилось? Могу я, пожалуйста, получить ответы, прежде чем окончательно запаникую?

— Я в порядке, так что успокойся. Ничего не произошло. Бо просто не думал, что аванпост — отличное место для меня с приближением зимы.

— О, — выдохнула она, и напряжение в ее плечах исчезло. — Ладно, это хорошая мысль.

— Мама! Фоколадное молоко. — Коби потянул Мейзи за сумочку.

Она протянула ему чашку шоколадного молока, затем поставила свою сумку на стойку.

— Дай мне одну минуту. Я тоже хочу послушать эту историю. Позволь мне включить Коби мультфильм, и тогда мы сможем поговорить.

Мейзи повела Коби в гостиную, и Фелисити начала барабанить пальцами по островку.

— Хочешь кофе? — спросила я.

— Да. — Я повернулась, чтобы принести ей кружку, но она остановила меня. — Нет. Не бери в голову.

— Эм, хорошо. — Моя подруга ни разу не отказывалась от кофе. — Ты хорошо себя чувствуешь? — Ее лицо было немного бледным. Я бы списала это на шок от встречи со мной, но удивление не объясняло темные круги и мешки у нее под глазами.

— Не совсем. — Фелисити покачала головой. — Я не могу сейчас пить кофе.

— Потому что… — я вглядывалась в ее лицо в поисках ответа.

Она посмотрела на меня широко раскрытыми глазами.

— Это должно что-то значить? Потому что я уже некоторое время как бы застряла у черта на куличках и не в курсе событий.

Фелисити нахмурилась и наклонилась ближе, чтобы прошептать:

— Я не могу пить кофе, и я чувствую себя дерьмово, потому что я беременна.

— Что? — закричала я, а потом зажала рот рукой.

— Тсс, — прошипела она и оглянулась через плечо на Мейзи и Коби в гостиной. — Мы пока не рассказываем людям.

Я опустила руку и улыбнулась.

— Но ты сказала мне?

— Ты — исключение. Я виню в этом шок от того, что увидела тебя, появившуюся из-за островка Бо.

Я улыбнулась шире и обняла ее за талию.

— Я рада за тебя, леди.

— Я тоже рада за себя.

Мы оторвались друг от друга, и я не смогла удержаться от ухмылки.

— Ты взволнована?

— Да. И немного напугана, но я думаю, этого следовало ожидать.

— Тебе не о чем беспокоиться. Ты будешь замечательной матерью.

— Спасибо. — Она улыбнулась. — Я надеюсь, ты все еще будешь здесь, когда он или она родится.

— Если нет, я вернусь навестить тебя и сильно избалую этого ребенка. — У меня появилась новая мотивация держаться подальше от программы защиты свидетелей. Я хотела хотя бы раз увидеть ребенка Фелисити.

— Ладно. Он устроился на некоторое время. — Мейзи вернулась на кухню. — Ну что? Как твои дела? Бо сказал, что все твои травмы зажили, это правда?

Я кивнула.

— Мне уже лучше. Дольше всего заживали мои ребра, но я восстановилась на сто процентов.

Она похлопала меня по руке.

— Хорошо.

Мейзи с легкостью прошла по кухне, налила себе кофе и взяла маленькую миску крекеров «Золотая рыбка», чтобы отнести Коби, который развалился на диване своего дяди. Он сменил свое мокрое одеяло на одно из одеял Бо и свернулся калачиком с мягкой игрушкой, которую нашел на пуфике. Вероятно, что-то, что он припрятал во время одного из своих бесчисленных визитов в дом Бо.

— Ладно. Он готов. — Мейзи вернулась и вытащила табуретку из-под островка. Фелисити устроилась на другом табурете, и обе уставились на меня, ожидая объяснений.

Я взяла свой кофе и прислонилась бедром к островку, чтобы начать объяснять.

— Итак, как я уже сказала, Бо не хотел, чтобы я была на аванпосте этой зимой.

— Это я понимаю, — сказала Фелисити, — но когда ты появилась несколько месяцев назад, все сказали, что в городе прятаться не стоит. Так действительно ли возвращаться безопасно?

Идея Бо о том, что я могла бы просто залечь на дно, имела смысл и раньше, но теперь, когда Мейзи и Фелисити узнали о моем присутствии, я начала думать, что этот шаг просто навлекает неприятности. У скольких других членов семьи были ключи от дома Бо? Начнут ли его соседи задаваться вопросом, почему у него весь день горит свет, если он на работе? Увидит ли меня кто-нибудь через окна?

Как бы сильно я ни хотела остаться с Бо, было ли это безопасно?

— Я думала, что все будет хорошо, но теперь я не так уверена.

— Я не знаю, куда еще ты могла бы пойти, — сказала Мейзи. — Бо прав, зимой в горах было бы опасно. Это должно было бы сработать до весны.

— Или до тех пор, пока не уладятся дела с Фёдоровыми. Ты что-нибудь слышала от ФБР? — спросила Фелисити.

— ФБР? — спросила Мейзи. — Они поддерживали контакт?

Я кивнула.

— Агент, которому я отправила свои улики, выследил меня. Я встречалась с ним около месяца назад.

— Чего он хотел? — спросила она.

— Он хотел, чтобы я попала в программу защиты свидетелей, но мы убедили его позволить мне остаться на аванпосте, пока не узнаем больше о том, что происходит с этим делом.

— Агааа, — кивнула Мейзи. — Он тебе что-нибудь сказал? Дал тебе график того, сколько времени потребуется, чтобы убрать их?

Я покачала головой.

— Не совсем. И поскольку это дело уже не ново, в последнее время в заголовках газет почти ничего не появлялось. Я по большей части нахожусь в неведении.

Я не была уверена, лучше это или хуже — иметь доступ в Интернет каждый день. В аванпосте мне было легче отбросить свои опасения по поводу Фёдоровых в сторону, потому что у меня не было возможности отследить дело ФБР. Но теперь я обнаружила, что обновляю веб-сайт Сиэтл Таймс каждые тридцать минут.

— Отсутствие новостей, вероятно, хорошая новость, — сказала Фелисити.

— Я надеюсь на это.

— Что ж, Мейзи права. Сейчас мы ничего не можем с этим поделать. Ты здесь, по крайней мере, для того, чтобы мы могли наверстать упущенное сегодня. Расскажи нам все. Я хочу знать, что произошло на аванпосте.

Мейзи улыбнулась в свою кофейную кружку.

— И я хотела бы знать, что происходит между тобой и моим братом.

— Что? — Взгляд Фелисити метнулся ко мне. — Ты и Бо?

Я покраснела и посмотрела на свой кофе.

— Да. Я и Бо.

— Как долго?

— Пару месяцев.

— Хорошо. Тогда поторопись и сначала дай нам краткое описание аванпоста. Потом переходи к хорошему.

Я улыбалась и смеялась вместе со своей подругой. Следующие тридцать минут мы провели, обсуждая все, что произошло на аванпосте. Я рассказала им все о своем писательском пути. О Дилане и его крутой команде. И о моей встрече с Генри Далтоном.

— Я так рада, что ты не попала в программу защиты свидетелей, — сказала Мейзи.

— Я тоже. — Хотя я все еще думала, что оставаться в Монтане — значит просто оттягивать неизбежное. Как бы то ни было, я была рада, что он не вернулся за мной. Это должно было быть признаком того, что дела у Фёдоровых продвигаются, верно?

— Подожди минутку. — Фелисити нахмурилась и отсчитала пару пальцев. — Вы с Бо были вместе, когда Сайлас приехал на аванпост и привез вас вниз, чтобы встретиться с Генри?

Я кивнула.

— Да.

Она всплеснула руками в воздухе.

— И он мне ничего не сказал! Сайлас в беде. — Она указала на мой нос. — И ты тоже. Это единственная информация, которую ты должна была писать в своих письмах.

Я вздрогнула и сморщила лицо.

— Прости? — Мои письма были настолько сосредоточены на деталях свадьбы, что я опустила подробности моих зарождающихся отношений.

— Ты прощена, но только в том случае, если сейчас расскажешь нам все подробности. Что между вами двумя происходит?

Фелисити и Мейзи обе еще больше наклонились к острову, желая, чтобы я поделилась пикантными сплетнями.

Я пожала плечами.

— Я думаю, мы здесь временно. Я не знаю, как еще это описать. Наши обстоятельства совершенно безумны, но, несмотря ни на что, я действительно рада, что у меня появился шанс познакомиться с ним. Нам просто нужно посмотреть, что будет дальше.

— Ты бы когда-нибудь подумала о том, чтобы остаться? — спросила Фелисити.

Мы с Бо говорили только о том, что в конце концов расстанемся, но что, если нам не придется этого делать? Я хотела продолжать встречаться с ним, и я думаю, что он тоже этого хотел. Возбуждение от такой возможности вскипело у меня в груди.

— Да. Если бы это было безопасно, я бы осталась.

— Ура! — Мейзи обрадовалась, когда я сказала:

— Но.

Ее руки опустились.

— О-о-о.

— Ты не хочешь напрасно надеяться. — Фелисити озвучила мои опасения.

Я кивнула.

— Я все еще в беде. Я не знаю, смогу ли я когда-нибудь жить нормальной жизнью. Буду ли я когда-нибудь свободна. Я бы с удовольствием осталась здесь с Бо, но не тогда, когда мне грозит опасность. Есть очень реальный шанс, что я попаду в программу защиты свидетелей и больше никогда его не увижу.

— Это отстой, — пробормотала Мейзи.

Я обогнула островок и села на последний табурет.

— Да. Это отстой. Но мы с Бо всегда шли на это с четкими ожиданиями. Мы наслаждаемся тем временем, которое у нас есть, пока оно длится. Давайте сделаем то же самое. Расскажи мне все о свадьбе.

— О свадьбе? Нет. Я хочу побольше услышать о тебе и Бо.

— Пожалуйста? — умоляла я. — Мне больше нечего рассказывать, и я правда хочу услышать о свадьбе. Просто потому, что ты знаешь, что я здесь, это не значит, что я буду часто тебя видеть. Так что давай воспользуемся сегодняшним днем как шансом наверстать упущенное, потому что я не знаю, повторится ли это снова.

Она вздохнула и кивнула.

— Хорошо.

— У меня в телефоне много фотографий. — Мейзи вскочила со стула и принялась рыться в своей сумочке.

— Хорошо. Бо сделал много фотографий и видео, но я хочу увидеть больше. Он сфотографировал мало того, что было за кадром.

И я хотела услышать все прямо из уст Фелисити. Если бы я могла видеть, как загорается ее лицо, когда она описывает свое платье или вкус торта, тогда, возможно, мне не было бы так грустно из-за того, что я пропустила день свадьбы своей лучшей подруги. История с Фёдоровыми отняла у меня и это. И хотя мне было грустно, я не сожалела. Бо помог мне увидеть, что все, что я сделала — все, что я потеряла и что еще могу потерять, — стоило того, чтобы уничтожить их.

Итак, в течение следующего часа я просматривала сотни свадебных фотографий и слушала бесчисленные истории о дне Фелисити и Сайласа. Было что-то волшебное в том, чтобы находиться в окружении этих женщин, слушать, как они рассказывают о каждой детали свадьбы, потому что после этого часа я не чувствовала, что совсем пропустила свадьбу.

Вскоре после этого Коби наскучили его мультики, и Мейзи решила, что лучше забрать его домой. Поэтому я обняла ее на прощание и взъерошила волосы Коби, прежде чем они вышли на улицу, чтобы сесть в машину.

— Спасибо, что показала мне фотографии, — сказал я Фелисити, провожая ее до двери.

— Знаешь, мы могли бы отложить свадьбу.

— Я знаю, но я этого не хотела. Могут пройти годы, прежде чем моя драма уляжется, если вообще уляжется.

— Не говори таких вещей, — упрекнула она. — Все это может сработать.

— Ты права. — Я притянула ее в свои объятия. — Это может сработать.

Или не может.

Я не озвучила последнюю фразу. Я бы позволила своей подруге продолжать надеяться, что все обернется к лучшему.

И, возможно, она была права.

— Береги себя, ладно? И этого ребенка.

Она сжала меня еще раз, затем отпустила.

— Обещаю. Ты тоже береги себя.

— Люблю тебя, леди.

— Я тоже тебя люблю. — Грустно махнув рукой, она вышла за дверь, закрыв ее за собой, чтобы меня не увидели стоящей у окна.

Пока я наблюдала, как Фелисити садится на пассажирское сиденье, а Мейзи отъезжает от тротуара, появился грузовик Бо и заехал на подъездную дорожку.

Я услышала, как открылась дверь гаража, и вернулась на кухню, чтобы поприветствовать его, когда он войдет внутрь.

Улыбка сползла с моего лица, когда дверь открылась.

Бо был дома, и он не был счастлив.

Глава 17

— Привет. Что не так? Ты не нашел ребят? — спросила я.

— Нашел, — отрезал он, протискиваясь мимо меня, чтобы бросить свои ключи на остров. Когда он развернулся, то упер руки в бедра. — Это Фелисити я видел уходящей с Мейзи и Коби?

— Эм, да. — К чему он клонил? И почему он разозлился?

— Итак, когда я сказал тебе, что мы никому не собираемся рассказывать, что ты здесь, разве это не дошло до тебя? Сколько именно времени ты ждала после того, как я ушел, прежде чем связаться с Фелисити? Пять минут? Десять?

— Бо, они…

— И ты втянула в это мою сестру и племянника? Ради бога, Сабрина. — Он сорвал с себя кепку и бросил ее на остров вместе с ключами. — Предполагается, что ты прячешься. Людям опасно знать, что ты здесь. Я привез тебя обратно с аванпоста, чтобы обеспечить твою безопасность, а не для того, чтобы ты вела светскую жизнь.

Я уперла руки в бока, повторяя его позу.

— А теперь замолчи на секунду. Я их сюда не приглашала. Я убиралась, а они появились. Что я должна была делать?

— Как насчет того, чтобы спрятаться? Я не смогу защитить тебя, если люди узнают, где ты!

— Я была прямо там! — крикнула я, указывая на то место, где убиралась. — И не сердись на меня, тебя здесь не было. Ты был занят тем, что убежал спасать кого-то другого оставив меня.

Слова вырвались у меня непроизвольно, но прежде чем я успела взять их обратно, гнев Бо усилился.

— Верно. Я всегда делаю что-то для кого-то другого. Извини меня за то, что я, черт возьми, помогаю другим людям. Ты думаешь, мне это нравится? Всегда ношусь, делаю что-то для других, в то время как моя жизнь поставлена на стоп? Но что еще я должен сказать, Сабрина? У тебя есть ответы на все вопросы, скажи мне. Я думаю, в следующий раз, когда двое детей заблудятся или женщина приедет в Монтану посреди ночи и ей понадобится место, где можно спрятаться, я должен просто сказать: «Извините, я чертовски занят». Так я смогу выбраться из чужого дерьма?

Я ввязалась в спор, в котором не могла победить. У меня не было никаких ответов на его вопросы. Но я знала, что мне действительно больно, когда меня называют «чужим дерьмом».

— Ты прав. Ты пытаешься помочь всем остальным. Я думаю, если бы ты говорил людям «нет», возможно, тем из нас, кто доставляет столько дерьма, пришлось бы разбираться с этим самим. — Я пронеслась мимо Бо и помчалась наверх, чувствуя, как гнев и чувство вины тяжелым грузом давят мне на спину.

Бо, вероятно, спас мне жизнь. Он воспринимал меня как обузу, и каждый раз, когда я извинялась за то, что доставляла ему неудобства, он клялся, что все было в порядке.

Я не знала, где бы я была без помощи Бо. Я нуждалась в нем. Не только для того, чтобы обезопасить меня, но просто… ради себя. Я все еще нуждалась в нем. Совсем как его мама. Его сестра. Его племянник.

Очередь людей, которым нужен был Бо, была плотной, и я была не в первых рядах.

Я была на полпути вверх по лестнице, когда раздался звонок в дверь, но я не остановилась.

Я поднялась наверх и опустилась на край кровати, закрыв лицо руками.

Если хаос в моей жизни когда-нибудь уляжется, Бо не захочет, чтобы я оставалась. Я обманывала себя, думая, что жизнь в Монтане могла бы стать моим будущим, что мы с Бо могли бы наладить отношения из того, что было между нами.

Правда заключалась в том, что мне не было места в Монтане. Мне не было места с Бо.

Это всегда было временно, и он был более чем откровенен в своих ожиданиях. Все остальное было просто плодом моего разыгравшегося воображения. Мои любовные романы, должно быть, свели меня с ума, потому что, очевидно, я придавала словам и действиям Бо гораздо больше значения, чем он предполагал.

И, черт возьми, как же это было больно.

Когда единственный мужчина, которого ты хотела больше всего на свете, считал тебя помехой, это причиняло боль.

В коридоре послышались его шаги, и я подняла голову, ожидая, что его тело заполнит дверной проем. Когда он появился, хмурое выражение на его лице стало еще жестче.

— К тебе посетитель.

Я встала.

— Ко мне?

Он кивнул.

— Кто? — спросила я.

— Твой друг из ФБР.

— Что? Генри здесь?

— Посмотри сама. — Он развернулся и пошел по коридору.

Я бросилась через комнату, следуя за Бо вниз по лестнице. Генри Далтон стоял в гостиной, одетый в свой фирменный черный костюм и белую рубашку.

Еще один визит представителей ФБР не мог означать ничего хорошего.

Мое сердце бешено колотилось, когда я пронеслась мимо Бо в гостиную, выпаливая вопросы по мере того, как они приходили мне в голову.

— Почему ты вернулся, Генри? Все ли в порядке с моей семьей? Что-то случилось с Фёдоровыми? Они знают, где я нахожусь?

— Привет, Сабрина. — Генри усмехнулся. — С твоей семьей все в порядке. Как насчет того, чтобы мы сели и обсудили эти вопросы один за другим?

— Конечно. — Я махнула рукой, приглашая его сесть на диван. Я села на стул прямо напротив него и оперлась на свои трясущиеся руки.

Бо подошел ко мне, но садиться не стал. Он просто скрестил руки на груди и широко расставил ноги, свирепо глядя на Генри сверху вниз.

— Как у тебя дела? — спросил меня Генри, не обращая внимания на волны гнева, исходящие от Бо, и на то, как я дрожу от нервов.

— Эм, хорошо. — Что-то в этом визите было не так. В отличие от прошлого раза, Генри не был напряжен. Вместо этого он был расслаблен, почти беззаботен, когда закинул руку на спинку дивана и закинул ногу на колено.

— Что происходит? — спросила я.

— Милое местечко, — сказал Генри, оглядывая дом и не отвечая на мой вопрос.

Бо зарычал, его челюсти сжались еще сильнее.

Я протянула руку и коснулась его локтя.

— Не мог бы ты, пожалуйста, присесть? Ты заставляешь меня нервничать еще больше.

На секунду мне показалось, что он собирается остаться стоять, но в конце концов он с сердитым вздохом опустился на подлокотник моего кресла.

Генри все еще осматривал дом Бо.

— Генри, — рявкнула я, привлекая его внимание. — Почему ты здесь?

— Я здесь, чтобы вернуть тебя домой, МакКензи.

Мой желудок сжался.

— Что-то случилось? — спросил я.

Генри кивнул и посмотрел на Бо.

— Твое укрытие было не таким надежным, как ты думал. Вчера мы прослушали несколько сообщений в социальных сетях о женщине, скрывающейся в горах Монтаны. Светлые волосы. Зеленые глаза. Звучит знакомо?

Мои глаза закрылись, а плечи опустились.

— Это должны были быть «Горячие головы». От кого пришло это сообщение?

— Вы знаете кого-нибудь по имени Дилан Проссер? — спросил Генри.

Дилан.

— Какой. Придурок! — Мои ногти впились в ладони, когда я сжала кулаки.

Из-за Бо Дилана уволили из его команды, и вместо того, чтобы воспользоваться возможностью повзрослеть, он сдал меня.

— Я буду считать это как «да»?

— Да, мы знаем Проссера, — проворчал Бо. Его руки были сжаты в кулаки еще крепче, чем мои. — Что случилось?

— Он проявил большой интерес к Сабрине. Из того, что мы можем сказать, он потратил большую часть двух месяцев, пытаясь выяснить, кто ты такая. Должно быть, он наконец-то наткнулся на ленту Антона в социальных сетях, потому что вчера мы заметили комментарий о том, что у него есть информация о вашем местонахождении. За определенную плату, конечно.

Что означало, что меня нашли. Мое время истекло.

— Так это все? — спросила я. — Теперь ты включишь меня в программу защиты свидетелей, и я стану какой-то случайной неизвестной?

Генри ухмыльнулся и покачал головой.

— Я здесь не только с плохими новостями, МакКензи. У меня есть еще кое-что вкусненькое. Ты должна вернуться домой, но ты можешь остаться самой собой.

— Ей не обязательно быть в программе защиты свидетелей? — спросил Бо, обнимая меня за плечи и притягивая к своему бедру.

Генри покачал головой.

— Ей это и не нужно. Она в безопасности и может вернуться в Сиэтл как Сабрина МакКензи.

— Ты шутишь. — У меня отвисла челюсть. — Правда?

Генри кивнул.

— Правда.

— Почему? Как? — Несмотря на то, что я надеялась, что это сбудется, я никогда по-настоящему не ожидала, что это произойдет. Часть меня смирилась с тем фактом, что в конце концов я исчезну из своей собственной жизни и попрощаюсь со своими близкими. — А как насчет Фёдоровых? Я не понимаю, как это возможно.

— Твоя статья спасла твою задницу, — заявил Генри.

О чем он говорил? Моя статья поставила меня в такое положение.

— Что ты имеешь в виду?

— Помнишь, я говорил тебе, что человек, работающий на русских, сказал, что они копаются в этом деле?

— Конечно, я помню. Это было меньше двух месяцев назад. Расскажи мне что-нибудь новенькое. — Мое терпение было на исходе.

Генри улыбнулся, совершенно не задетый моим резким тоном.

— Ну, оказалось, что они вообще не интересовались тобой, только твоей статьей.

— В этом нет никакого смысла.

— Цифры, которые ты включила, были тем, что привлекло интерес русских.

Я вспомнила историю и то, что именно я включила в нее. У Антона я нашла копию бухгалтерской книги, документирующей поставки оружия, и еще одну, документирующую продажи. Фотографии в высоком разрешении были отправлены Генри вместе с доказательствами, которые мы с моим источником получили от Фёдоров Шиппинг. Но единственное, что было включено в мою статью — это оценки импорта оружия за последние десять лет и некоторые оценки доходов Виктора Фёдорова и его сыновей.

— Почему русских должно волновать, сколько оружия было импортировано? — спросила я. — Разве они уже не знают об этом?

— Импорт не был проблемой. Продажи были.

— Фёдоровы снимали сливки, — сказал Бо, озвучивая мои мысли.

Генри кивнул.

— Ага.

— И русские только сейчас это заметили? — спросила я. — Из-за моей статьи? Это кажется подозрительным.

— Я тоже так думал, — сказал Генри, — но мой внутренний источник утверждает, что это надежная информация. Фёдоровы были осторожны, взяв ровно столько, чтобы увеличить свою прибыль, но не настолько, чтобы вызвать подозрения у своих российских коллег. Тем не менее, «Compound small» привлекла более тысячи отправлений, и они получили неплохую прибавку к зарплате. Твоя статья привлекла внимание к их деятельности, поэтому русские начали подсчитывать цифры.

Меня не удивило, что Антон и его семья стали жадными. Виктор, отец Антона, всегда казался довольно уравновешенным — для преступника, — но Антон и Иван были безрассудными и высокомерными.

— Ладно. Итак, русские не представляют угрозы, но как насчет Фёдоровых? Они все равно будут преследовать меня, верно? Насколько безопасно возвращаться в Сиэтл?

— Фёдоровы долго на свободе не задержатся, — сказал Генри. — Они помечены русскими. Я даю им неделю тюрьмы, максимум две.

— Они еще не в тюрьме, Генри, — сказала я. — Их судебный процесс и любые апелляции могут занять месяцы или годы.

Он покачал головой.

— Прокуратура США полностью обвинила Фёдоровых, и большое жюри быстро предъявит обвинение. Судья ни за что не выпустит их под залог, так что им придется заключать сделку о признании вины или готовиться к суду из тюрьмы — если они проживут так долго. Шесть месяцев, максимум год, и их не станет.

— А до тех пор? — спросила я. Продолжающийся судебный процесс не гарантировал моей безопасности, равно как и то, что Фёдоровы будут сидеть в тюрьме. — Я беспокоюсь не только о Викторе, Иване и Антоне. А как насчет их головорезов?

— Ходят слухи, что русские не поддерживают Фёдоровых, — объяснил Генри. — Все их бывшие сотрудники, их «головорезы», находятся в розыске или нашли новые преступные предприятия. Фёдоровы тонут, и никто не настолько глуп, чтобы привязать веревку к их кораблю.

— Она все еще может быть в опасности. Что ты собираешься делать, чтобы уберечь ее? — спросил Бо.

Генри наклонился вперед и уперся локтями в колени.

— У нее будет круглосуточная защита от нескольких моих лучших агентов. Я сам об этом позабочусь. И если что-то изменится с Фёдоровыми, если каким-то чудом их выпустят под залог, мы пойдем по пути программы защиты свидетелей. Нам придется играть так, как есть. Но одно можно сказать наверняка: она не может здесь оставаться.

Нет, я не могла. Не сейчас, когда Дилан Проссер сообщил о моем местонахождении и связи с Бо. Я бы не стала привносить в его жизнь еще больше стресса или подвергать опасности его семью.

Я бы не стала и дальше доставлять ему хлопоты.

— Послушай, — сказал Генри, — если бы я не думал, что ты будешь в безопасности, я бы не пришел сюда снова. Но, как я сказал твоему шерифу, когда звонил ему ранее, чтобы разыскать тебя, все сильно изменилось по сравнению с тем, что было шесть недель назад.

Это было мягко сказано. Шесть недель назад я была на аванпосте, счастливее, чем когда-либо за последние десять лет.

— Ты обещаешь, что я буду в безопасности? — спросила я Генри.

Он кивнул.

— Я постоянно буду приставлять к тебе трех или четырех человек. За твоей квартирой будет вестись наблюдение, и кто-то будет дежурить за дверью. И когда я не буду нужен в офисе или в зале суда, я все время буду рядом с тобой.

Я посмотрела на Бо снизу-вверх.

— А ты что думаешь? — спросила я.

— Она будет в безопасности? — спросил Бо у Генри.

— Клянусь жизнью, она будет в безопасности, — сказал Генри.

Взгляд Бо упал на меня.

— Тогда тебе следует вернуться домой. Если я не могу обеспечить тебе безопасность здесь, тебе придется уехать.

Я знала, что именно это он и скажет. Я знала, что он отошлет меня подальше. Я знала, что это был самый разумный выбор.

Но даже понимая все это, слышать это было не легче.

— Ты прав. — Я кивнула и встала со стула, не обращая внимания на острую боль в носу. — Наверное, это к лучшему. — Я посмотрела на Генри. — Я, эм… просто пойду и соберу вещи.

Я опустила глаза, когда слезы хлынули потоком, и бросилась к лестнице. Повернувшись спиной к гостиной, я зажала рот рукой, чтобы заглушить крик, и побежала вверх по ступенькам. Я позволила нескольким слезинкам скатиться, но к тому времени, как добралась до шкафа, я сморгнула еще большее их количество.

Я в отчаянии начала запихивать одежду в свою спортивную сумку. Все время, которое я потратила на распаковку вещей этим утром, было потрачено впустую. Моя аккуратно сложенная одежда не была частью гардероба Бо даже одного дня.

С чистыми ящиками и пустыми вешалками на плечиках я стояла и рассеянно смотрела на стену шкафа. Я никогда больше не окажусь в этом шкафу. Или в комнате Бо. Или в его постели. Я повернулась и долго смотрела на его кровать, жалея, что мы не можем вернуться к утру, когда мы планировали провести ленивое воскресенье вместе.

Я хотела бы, чтобы мы могли вернуться в то время, когда у меня была надежда, что мы пройдем через это вместе.

Глупая надежда.

Надвигался эмоциональный срыв, но мне удалось сдержаться, когда я опустилась на колени и застегнула молнию на своей сумке. Когда я вышла из шкафа, Бо сидел на краю кровати.

— Все взяла? — спросил он.

Я кивнула.

— Да.

Мы смотрели друг на друга несколько долгих мгновений, пока Бо не нарушил молчание.

— Я не имел в виду то, что сказал раньше, Сабрина. Ты не доставляешь хлопот.

— Я знаю, — солгала я. — Мы просто сходили с ума и несли чушь. И эй, — я пожала плечами, — все обернулось к лучшему. Теперь нам не нужно беспокоиться о том, что слишком много людей узнают, что я здесь. Тебе будет полезно вернуться к нормальной жизни, а мне — вернуться в город. Я действительно скучала по нему.

Эта ложь была настолько убедительной, что я сама почти в нее поверила.

— Я готова отправиться домой. — Эта часть была почти правдой. Я пробыла в Монтане почти шесть месяцев, и постоянные эмоциональные взлеты и падения полностью истощили меня. — Я хочу вернуться в свою квартиру и к своей жизни. К своей работе.

Глаза Бо сузились.

— К своей работе? Я думал, ты собираешься уволиться и писать книги.

— О, я не знаю. Мне нравится писать, но журналистика у меня в крови. Кроме того, как только с Фёдоровыми все закончится, мне будет легче добывать истории. — О чем я говорила? На самом деле я не хотела возвращаться в журналистику. Я хотела продолжить писать романы. Но, сказав Бо, что я собираюсь вернуться к своей прежней жизни, я надеялась, что боль от расставания пройдет. Или, может быть, я просто пыталась казаться невозмутимой. Что бы это ни было, я бы сказала все, что угодно, лишь бы боль утихла.

Вот только ничего не помогало. С каждым словом мое сердце сжималось все сильнее.

— Что ж, — Бо встал, — тогда, я думаю, это хорошо, что ты возвращаешься в город.

— Ага. Пора этой городской девушке вернуться туда, где ей самое место.

— Я подожду тебя внизу.

Я посмотрела ему вслед, затем побежала в ванную, продолжая запихивать свои вещи в сумку. Я застегнула ее в последний раз, затем отнесла вниз. Комок в моем горле увеличился вдвое, когда я увидела Генри, ожидающего у двери, готового увезти меня прочь.

Бо стоял, прислонившись к камину, уставившись в пол, Бун сидел рядом с ним.

— Ты не мог бы оставить нас на минутку? — спросила я Генри.

— Конечно. — Он кивнул и вынес мою сумку на улицу.

Я глубоко вздохнула и пересекла гостиную. Он поднял глаза и встретился с моими, и я воспользовалась моментом, чтобы запомнить штормовую синеву, которую мне будет не хватать каждую минуту каждого дня до конца моей жизни. Я не смогла выдавить из себя «до свидания», поэтому вместо этого прошептала:

— Спасибо тебе. За все, что ты для меня сделал. Спасибо.

— Не за что. — Боль в его голосе вызвала новую волну слез.

— Бо, я…

Я не хочу уходить. Я хочу увидеть тебя снова. Мне нужно больше времени.

Ни одно из этих слов не былосказано. Вместо этого я потеряла контроль над своими эмоциями и начала плакать, в то же время Бо притянул меня к своей груди, крепко прижимая к себе и прижимаясь щекой к моим волосам.

Я плакала о будущем, которого у нас никогда не будет. О счастье, которого я никогда не обрела бы без него. Об осколках моего сердца, которые оставляла здесь.

— Пожалуйста, будь осторожна, Сабрина.

Я кивнула, но продолжала плакать.

— Мне жаль, что я не смог дольше обеспечивать твою безопасность здесь.

Я тоже.

— Я буду скучать по тебе, — прошептал он.

Тогда скажи мне, чтобы я не уходила. Скажи мне, что есть еще какое-то место, где я буду в безопасности. Скажи мне, что поедешь со мной в Сиэтл.

Скажи мне что-нибудь.

Эти слова я тоже похоронила в себе. Произнести их вслух, когда у нас оставались считанные минуты, ничего бы не решило. Это только усложнило бы ситуацию, поэтому я просто прошептала:

— Я тоже буду скучать по тебе.

Мы держались друг за друга еще несколько минут, мои слезы пропитали его рубашку, когда наши руки цеплялись за последние несколько мгновений, которые мы провели вместе.

Когда дверь со щелчком открылась, я поняла, что наше время истекло.

— Сабрина, — сказал Генри, просовывая голову внутрь. — Нам нужно ехать, иначе мы пропустим последний рейс.

Я отпустила Бо и отошла в сторону.

— Хорошо.

— Еще минутку, — сказал ему Бо. Когда Генри закрыл дверь, Бо снова притянул меня в свои объятия.

— Если тебе когда-нибудь понадобится что-нибудь еще, позвони мне, хорошо?

— Хорошо.

Это все. Это было наше прощание.

И я ненавидела это. Мне хотелось поцеловать его. Заняться с ним любовью в последний раз. Провести еще одну ночь в его объятиях.

Но я бы не смогла попрощаться.

У нас не было времени.

У нас было только одно последнее объятие, которое разбило мое и без того разбитое сердце.

Когда Бун протиснулся между нашими ногами, я упала на пол и обвила руками его шею, безудержно рыдая, когда прощалась с собакой Бо.

Когда я прощалась со своей собакой.

— Я люблю тебя, — прошептала я Буну, надеясь, что Бо поймет, что я обращаюсь к нему.

Затем я встала и быстро прошлась по остальному дому, захватив свой ноутбук с кухни и затолкав его в рюкзак из прачечной.

Загрузив все вещи, я направилась прямо к двери, обернувшись, чтобы в последний раз взглянуть на Бо.

Совершенно тот же мужчина-горец, которого я встретила полгода назад, он стоял во весь рост посреди комнаты, скрестив руки на широкой груди. Сейчас его борода была гуще, чем тогда, но волосы короче, так как он ходил к парикмахеру в начале недели. И хотя его лицо было полно печали, от него все равно захватывало дух.

— Прощай, Голиаф.

— Пока, Маленькая печенька.

Минуту спустя Генри вез нас в Бозмен, чтобы успеть на последний рейс в Сиэтл.

— Ты будешь дома до полуночи, — сказал Генри, когда мы проскочили через охрану, щелкнув своим значком. Верный своему слову, он заставил меня стоять у двери моей квартиры в одиннадцать сорок девять.

Я поздоровалась с тремя агентами, стоявшими на страже, затем позволила Генри провести меня внутрь.

Стул, который был опрокинут во время нападения Антона, был поставлен на место, а в квартире убрано. Сломанный замок был заменен, и на моем кухонном столе лежал новый блестящий ключ. Рядом с ключом лежали мой телефон и сумочка, прямо там, где я оставила их в апреле.

Так же внезапно, как и началось, мое время в Монтане, мое время с Бо, закончилось.

Глава 18

Семь месяцев спустя…

— Спасибо, — сказала Брайс Райан в пятый раз, пожимая мне руку после нашего интервью.

— Не за что. — Хотя ее вопросы в интервью были немного предсказуемы, по крайней мере, она была искренна, в отличие от нескольких журналистов, с которыми я встречалась за последние две недели.

— Я бы с удовольствием как-нибудь встретилась за выпивкой. У вас есть какие-нибудь планы на этот вечер?

Я взглянула на свои часы. Пять часов. Я подумывала отмахнуться от нее, пойти домой и принять долгую горячую ванну, прежде чем заказать пиццу и съесть весь пирог в одиночестве, но я дала себе обещание завести новых друзей. За все месяцы, что я провела в Сиэтле, я не добилась никакого прогресса, так что, несмотря на то, что я была измотана, я собиралась согласиться.

— Никаких планов. — Я улыбнулась. — Я бы с удовольствием встретилась и выпила чего-нибудь. За углом есть отличный винный бар. Подойдет?

— Идеально! Я оставлю вас, чтобы вы собрали свои вещи, а потом встречусь с вами у входа. Пятнадцать минут?

Я кивнула и, не теряя времени, взяла свою сумочку из гримерной и вышла на улицу, вздохнув с облегчением, как только покинула студию. Свежий летний воздух обдувал мое лицо, когда я запрокинула голову к небу и позволила солнечным лучам согреть мою кожу.

Сегодня было мое последнее интервью в этом стремительном пресс-туре.

Мой публицист настоял на поездке после объявления о том, что я получила Пулитцеровскую премию за журналистские расследования. Она хотела, чтобы я давала интервью в течение месяца, но я отказалась. Мы пошли на компромисс и провели две жестокие недели на Западном побережье, мотаясь из аэропорта в отель и обратно на Убере.

Путешествия были изнурительными, а интервью ужасными. В эти дни мое сердце ни к чему не лежало, и уж точно не к разговорам о моей статье или моем будущем. Эти две темы были одинаково удручающими.

Но теперь я закончила и могла удалиться в тихий уют своей квартиры, чтобы затаиться. Выпить с Брайс сегодня вечером, вероятно, должно было стать моим единственным общественным мероприятием по крайней мере за месяц.

— Сабрина. — Я опустила подбородок и улыбнулась Генри, когда он шел в мою сторону. — Ты знаешь, тебе действительно следует подождать с выходом на улицу, пока я не смогу пойти с тобой. — Он пытался выглядеть суровым, но ямочка на щеках выдавала его.

— Извини, мне нужно было подышать свежим воздухом. Кроме того, я была вне поля твоего зрения, может быть, секунд пять.

Генри был моим единственным телохранителем на сегодняшний день, хотя за дверью моей квартиры постоянно дежурил еще один агент. Когда я впервые вернулась в Сиэтл, рядом со мной постоянно крутились три агента, но шли месяцы, а Фёдоровы не обращали на меня никакого внимания, и мы все немного расслабились.

Так вот, в большинстве случаев у меня был только один или два сопровождающих. Генри был занят другими делами, поэтому последние несколько месяцев его почти не было рядом, но он нашел время, чтобы лично сопровождать меня в моем пресс-туре.

Судя по тому, как он хмурился последние три дня, ему эти интервью надоели не меньше, чем мне.

— Готова отправиться домой? — спросил он, надевая солнечные очки.

— Вообще-то я собираюсь встретиться с Брайс и выпить. — Я выглянула из-за его спины и помахала Брайс, входящей в двери студии. — Это нормально?

— Конечно. Я отойду и дам вам двоим поговорить. А потом мы сможем поужинать и отпраздновать окончание этого гребаного пресс-тура.

— По-моему, звучит заманчиво. Может быть, мы сможем просто заказать еду и расслабиться. — После одного-двух бокалов вина я, вероятно, прошла бы как зомби три квартала до своего дома.

Брайс присоединилась к нам на тротуаре, и я быстро представила их друг другу, прежде чем мы все прошли через квартал к винному бару, наши каблуки цокали по тротуару, а Генри следовал за нами по пятам.

— Еще раз поздравляю с наградой, — сказала Брайс после того, как мы заняли свои места за коктейльным столиком и каждый заказал красное «счастливый час». Генри занял пост поближе к двери, чтобы дать нам немного уединения.

— Спасибо. Честно? Я все еще в шоке от того, что выиграла ее. — Теперь, когда на нас не были направлены камеры, разговаривать с Брайс было гораздо приятнее.

— Почему? Ваша история была потрясающей.

— Не для протокола?

Она кивнула.

— Конечно. Это просто выпивка с другом.

— Спасибо. — Я улыбнулась. — Я шокирована, потому что некоторые сказали бы, что я перешла этическую черту, связавшись лично с Антоном Фёдоровым. Но я сделала то, что должна была сделать, чтобы закрыть их, и я была рада, что Пулитцеровский комитет тоже это увидел.

Моя приверженность расследованию и защите моего источника, вероятно, была тем, что в первую очередь привлекло внимание комитета ко мне.

— Я думаю, то, что вы сделали, потребовало мужества. — Брайс махнула запястьем в сторону Генри. — Вы смогли прикрыть международного торговца оружием, когда местная полиция и ФБР не смогли этого сделать. Я рада, что комитет по присуждению наград выбрал вас, потому что вы этого заслуживаете. И лично я не думаю, что то, что вы сделали, было аморальным или неэтичным. Я думаю, это было мужественно.

Бо сказал, по сути, то же самое. Знал ли он, что я получила награду? Если так, мне нравилось думать, что он бы гордился мной.

— Я ценю это, — улыбнулась я, когда официант принес нам вино. — В любом случае, раз уж мы весь день говорили обо мне, расскажите мне о себе. Вы из Сиэтла?

Она сделала глоток, затем покачала головой.

— Нет, я выросла в Монтане, потом переехала сюда после колледжа, чтобы устроиться на работу на телестанцию.

— В Монтане? — Моя спина выпрямилась. — Где? — спросила я.

— Бозмен. Вы там были?

Я покачала головой.

— Только один раз, но было темно, так что я мало что видела, кроме аэропорта.

— Это потрясающий город, и я скучаю по нему. Между нами говоря, я подумывала о том, чтобы вернуться.

— Есть ли там телевизионная станция, на которой вы могли бы работать?

Она пожала плечами.

— Возможно, но если бы я вернулась, то отказалась бы от телевидения. После того, как я переехала сюда, мои родители переехали в городок поменьше под названием Клифтон-Фордж. Мой отец руководит газетой и умолял меня вернуться домой и взять ее в свои руки, чтобы он мог уйти на пенсию. Телевидение меня изматывает, а бумажный бизнес заманчив. Я устала от продюсеров, которые говорят мне, что надеть, как подстричь волосы и что мне нужно сесть на диету.

Я рассмеялась.

— В колледже я минут пять думала о том, чтобы пойти по телевизионному пути. В нем есть очарование, но я следила за женщиной на 4-м канале и ненавидела эти часы.

— Можете не рассказывать мне об этом. Мне потребовалось десять лет, чтобы уйти с утреннего телевидения. Наконец-то я могу ложиться позже семи часов вечера и спать после трех часов утра.

Я снова рассмеялась и сделала глоток вина. Это было мило. Она была милой. Агенты ФБР, которые охраняли меня, были великолепны, но все они были мужчинами. Было приятно провести немного времени с девушкой.

— Так как же вы оказались в Монтане? — спросила Брайс.

Мое хорошее настроение немного испортилось, и я опустила глаза на свой стакан.

— Это долгая история.

Несмотря на то, что прошло всего семь месяцев с тех пор, как я уехала, мне казалось, что прошли годы. Зима прошла, и весна переходила в лето. Год назад я была одна на аванпосте. Теперь я вернулась к своей шикарной жизни в шумном городе, с другими людьми, и никогда еще не была так одинока.

— Я бы с удовольствием послушала эту историю, если у вас есть время, — сказала Брайс.

Ее красивые карие глаза были такими добрыми и приглашающими, что я поймала себя на том, что рассказываю всю историю моего пребывания в Монтане.

И это стало катарсисом. Это был первый раз, когда я поделилась всем своим опытом и рассказала обо всем, что произошло с Бо. Даже Фелисити не знала всей истории. Я делилась с ней кое-чем во время наших обычных телефонных разговоров, но мы обе были так взволнованы предстоящим появлением ее ребенка, что в наших разговорах, как правило, преобладали обсуждения декора детской и разглагольствования о гендерно нейтральном зеленом.

Брайс внимательно слушала, и разговор с ней был именно тем, что мне было нужно. Держать все внутри и постоянно сохранять стоическое выражение лица было частью того, почему я так устала. Один час разговора с ней придал мне больше энергии, чем полноценный ночной сон.

— Вы разговаривали с Бо с тех пор, как вернулись? — спросила она.

Я покачала головой.

— Нет, у меня даже нет номера его телефона. Я могла бы узнать его у Фелисити, но никто из нас никогда не упоминает о нем. Она знает, что это грустная тема, и я не могу заставить себя спросить, как у него дела. — Я хотела, чтобы он был счастлив, но была в ужасе, если он нашел кого-то нового. А пока я цеплялся за невежество, продолжая пытаться собрать воедино осколки своего сердца.

Брайс покачала головой и прикусила нижнюю губу.

— Мне так жаль, что у вас двоих ничего не получилось.

И тебе и мне, нам обеим. Я протянула руку и похлопала ее по руке, благодарная за сочувствие.

— Теперь все кончено, и, вероятно, к лучшему. — Я повторяла эту мантру каждый день с тех пор, как покинула Прескотт. Время исцелит мое сердце или, по крайней мере, притупит боль.

Я надеюсь.

Подошел официант, и мы с Брайс заказали еще по бокалу вина, что послужило хорошим поводом для перехода к другой теме.

— Вы много писали с тех пор, как вернулись?

— Нет, — вздохнула я. — Я доработала три книги, которые написала на аванпосте, и они и были изданы, но я не написала ничего нового. — Из-за безумия возвращения и полного отсутствия мотивации я почти забросила роман, который начала на последней неделе на аванпосте. Мой компьютер не открывался целый месяц, потому что я просто не могла заставить себя писать.

— Я боюсь своего ноутбука, — призналась я. — Я чувствую, что, когда мои пальцы ударят по клавиатуре, это вызовет новые раны.

— Может быть, вам просто нужно время. Вы вернетесь в газету?

Брайс задавала мне тот же вопрос во время нашего интервью ранее, но я уклонилась от него, дав расплывчатый ответ.

Я чувствовала себя виноватой за то, что уволилась с работы, за которую получила престижную награду. Я чувствовала себя виноватой, бросая работу, о которой многие мечтали. Я чувствовала себя виноватой за то, что уволилась с работы, которая когда-то была целью моей жизни. Но мое сердце больше не принадлежало журналистике, и я не могла остаться только для того, чтобы утолить чувство вины.

Итак, на этот раз я ответила на вопрос Брайс правдой.

— Нет. Эта глава моей жизни закончена. Начиная с сегодняшнего утра, я больше не Сабрина МакКензи, репортер-расследователь «Сиэтл Таймс».

Мой босс умолял меня вернуться на работу, предлагая повышение по службе и прибавку к зарплате, но сегодня утром я отправила ему по электронной почте официальное заявление об уходе. Он нанял кого-то на замену мне несколько месяцев назад, но, когда я вернулась в Сиэтл, он был настолько вне себя от радости, что потянул за все возможные ниточки, чтобы отправить меня в оплачиваемый творческий отпуск.

Я была чрезвычайно благодарна ему за преданность, но я не была тем репортером, который был нужен ему в штате. Больше нет.

— Я понимаю, почему вам нужны перемены, — сказала Брайс.

— Возможно, вы единственная. Ну, вы и мои родители. Они в восторге от моего решения сменить карьеру. — Когда я позвонила им этим утром, чтобы сообщить новости, мой папа обрадовался, а мама заплакала. Они были в восторге от того, что я увольняюсь с работы, которая подвергала мою жизнь опасности.

Шесть месяцев, которые я провела в бегах, ужасно сказались на моих родителях. У моего отца появилась еще одна язва, а у мамы на их новом ковре протерлась дорожка от хождения взад-вперед. После того, как я вернулась в город и сделала так, чтобы вернуть свою жизнь, я провела три недели во Флориде, а затем снова вернулась на каникулы. Это было лучшее время, которое я провела со своей семьей за последние десятилетия, и мы снова стали близки.

Оба моих брата писали мне ежедневно, и я разговаривала со своими родителями по крайней мере четыре раза в неделю. Они планировали посетить Сиэтл этим летом, и я уже забронировала отпуск, чтобы вернуться домой осенью.

Наша новообразованная связь была единственной удивительной вещью, которая вышла из всей этой катастрофы с Фёдоровыми. Это и мое короткое время с Бо. Даже если бы мне было больно, я бы никогда не пожалела о том, что была с ним.

Мы с Брайс еще немного поболтали о ее работе и некоторых интервью, которые она давала в последнее время. Затем, после того как мы допили наши напитки, мы обменялись номерами телефонов. Эгоистично я надеялась, что она останется в Сиэтле и не вернется домой в Монтану. Она была бы отличным другом.

— Независимо от того, останетесь ли вы на телевидении или перейдете в газету Клифтон Фордж, вы добьетесь невероятного успеха. — Я пожала ей руку на прощание. — С вами легко разговаривать, Брайс Райан.

Она покраснела, и ее лицо расплылось в широкой белозубой улыбке.

— В ваших устах это лучший комплимент, который я, возможно, когда-либо получала.

Я помахала ей, когда она протиснулась в дверь и исчезла в толпе на тротуаре.

— Готов? — спросила я Генри.

— Еще бы. — Он улыбнулся и вывел меня на улицу, сопровождая домой.

Генри был причиной того, что у меня вообще был дом. Пока я была в Монтане, он позаботился о том, чтобы мои счета были заморожены и моя арендная плата была оплачена. Он вышел за рамки обычного служебного долга, и я всегда буду ему благодарна.

— Ты хорошо провела время? — спросил он.

— Именно так. Было приятно завести нового друга.

— Хорошо.

— Говоря о друзьях, я подумывала съездить в Прескотт после рождения ребенка Фелисити. Есть возражения?

Он покачал головой.

— Ты знаешь, когда?

— Она родит только в конце месяца, и я хочу дать ей шанс освоиться, прежде чем вторгнусь. Так что, может быть, в конце июня?

— Ладно. Я попытаюсь поехать с тобой, но, если у меня не получится, я позабочусь о том, чтобы у тебя была охрана.

— Как ты думаешь, к тому времени мне вообще понадобится агент? — Приговор Фёдоровым должен был быть вынесен на следующей неделе, и к тому времени, когда наступит июнь, возможно, не останется никаких поводов для беспокойства.

— Я бы предпочел поехать с тобой, на всякий случай.

— Хорошо.

Может быть, если бы Генри поехал со мной, он стал бы буфером между мной и Бо. Я была уверена, что наше воссоединение будет неловким — если я вообще увижу его. Я предположила, что если я буду в Монтане, он захочет меня увидеть, но что, если он не захочет? Волна нервной энергии прокатилась по моему животу.

— Ты все еще хочешь заказать еду? — спросил Генри.

— Конечно. — Я больше не была голодна, но, если в мой организм что-нибудь не попадет, утром у меня будет жуткое винное похмелье. Я не была пьяна, но двух бокалов было достаточно, чтобы наказать меня на следующий день.

— Как насчет того, чтобы я отвез тебя домой, а потом сходил за пиццей?

— Идеально.

Остаток пути до моего дома мы проехали в молчании. Обычно я бы потратила несколько минут на то, чтобы поговорить со своим швейцаром, но у меня так сильно болели ноги, что я только быстро поздоровалась и направилась прямо к лифту, нажав кнопку пятого этажа.

Двери со звоном открылись, и Генри, проворчав что-то себе под нос, вышел в коридор.

— Митчелл. — Сердитый окрик Генри заставил молодого агента вскинуть голову, а его руки спрятать телефон в кармане куртки.

— Агент Далтон. — Митчелл встал со своего складного коричневого металлического стула, нервно разглаживая свой помятый костюм.

— Разве мы не обсуждали использование мобильного телефона, когда ты на дежурстве? — спросил Генри.

Митчелл отчаянно закивал.

— Извините, это была моя девушка. Она беременна, и я просто…

— Не позволяй этому случиться снова. Помни, зачем ты здесь.

— Конечно. Нет проблем, агент Далтон.

— А разве ты не должен быть внизу, у лестницы?

— Черт. Я имею в виду, правильно! Извините, мисс МакКензи.

Я кивнула и подавила улыбку.

Митчелл неловко попытался сложить стул.

— Я просто хотел присесть.

— Тогда возьми стул и иди вон туда. — Генри указал в конец коридора.

— Верно, верно. — Митчелл схватил свой стул и помчался по коридору к указателю «Аварийный выход».

Попасть в мою квартиру можно было только на лифте или через аварийный выход. Чтобы войти в лифт, нужно было пройти мимо моего швейцара и иметь ключ. Чтобы подняться по лестнице аварийного выхода, все, что вам было нужно, — это ключ-карта. Хотя дверь на лестничную клетку находилась под видеонаблюдением, Генри считал ее самым слабым местом в здании, поэтому у моей двери в течение семи месяцев стоял охранник.

— Он тебя боится, — прошептала я, когда мы последовали за агентом Митчеллом, который шел впереди нас на сверхзвуковой скорости.

Генри вздохнул.

— Он даже не должен был быть здесь, но у меня было мало вариантов. У нас был перерыв в другом деле, и мне нужна была вся моя команда, чтобы завершить его. Так что мне пришлось отстранить его от дежурства за столом. Он был на испытательном сроке, так как был слишком занят этим гребаным телефоном, чтобы обращать внимание во время наблюдения.

Мог ли агент Митчелл быть причиной того, что Иван Фёдоров смог посетить Монтану прошлым летом? Или он пропустил что-то во время какого-то другого задания по наблюдению? Я не спрашивала, вместо этого я нахмурилась, когда поняла, что последние две недели обременяла Генри и отвлекала его внимание.

— Генри, если у тебя было еще одно важное дело, почему ты настоял на том, чтобы поехать в мой пресс-тур? Меня бы вполне устроил другой агент.

— Я хотел поехать с тобой. — Он взял ключи у меня из рук и отпер мою дверь. — Давай, отведем тебя внутрь.

Я последовала за ним в свою квартиру, все еще чувствуя себя виноватой.

— Мне так жаль. Мне следовало остаться в Прескотте подольше. — По крайней мере, там я бы не мешала агентам ФБР раскрывать другие преступления.

— Нет, тебе пора было убираться оттуда. Я действительно рад, что ты вернулась. — Он шагнул в мое пространство, нежно глядя на меня сверху-вниз. Его грудь была всего в нескольких дюймах от моей, и я не дышала, боясь, что они соприкоснутся.

Что он делал? Он что, приставал ко мне?

Мое сердце учащенно забилось, но не от волнения или влечения. Это была паника. Я не была готова встречаться с кем-то. Как бы то ни было, я едва держалась за осколки своего разбитого сердца. Я не могла представить, чтобы какой-нибудь другой мужчина занял место Бо. Не сейчас. Может быть, никогда.

Когда лицо Генри начало приближаться к моему, я оцепенела и отступила назад, наткнувшись на маленький столик у моей двери.

— Генри, я…

Все его тело обмякло, и он опустил глаза к своим ногам.

— Все в порядке.

Блядь. Я была так поглощена собственными эмоциями, что не обратила внимания на эмоции Генри. Как я могла это упустить?

— Мне очень, очень жаль.

Он поднял глаза и грустно улыбнулся мне.

— Это моя вина. Сегодня ты казалась больше похожей на себя прежнюю. Шла куда-то выпить с другом. Планировала вернуться в Монтану. Я подумал, может быть, ты двигаешься дальше.

Я покачала головой, но ничего не сказала. Говорить было нечего.

— Мы можем забыть, что это произошло? — спросил он.

— Хорошо.

— Я принесу пиццу. — Он повернулся и открыл дверь. — Хочешь, я принесу тебе еще вина?

— Нет, спасибо. У меня есть немного.

Его улыбка была вымученной.

— Скоро вернусь. Закрой за мной.

Я кивнула и закрыла дверь, прислонившись к ее поверхности, когда поворачивала замок.

Когда мой пульс вернулся к некритическому уровню, я сбросила свои белые туфли и позволила прохладной мраморной плитке успокоить мои ноющие стопы.

Черт возьми. Независимо от того, как сильно мы оба притворялись, что этого момента не произошло, отношения между Генри и мной неизбежно становились неловкими. Может быть, он попросил бы других своих агентов на некоторое время заменить его, и через некоторое время мы вернулись бы к нашей непринужденной дружбе.

Я надеялась на это. Хотя Генри никогда не был моим любовным увлечением, я все равно хотела видеть в нем друга.

Заставляя себя двигаться, я прошла дальше в свою квартиру. Сегодня здесь была бригада уборщиков, и в воздухе витал легкий цитрусовый аромат. Хотя я все еще подумывала о сокращении штата, мне действительно нравилось это помещение.

Стены были нежно-серыми, чуть светлее белой отделки. Кроме выложенной плиткой прихожей, в остальной части квартиры были деревянные полы цвета эспрессо. Я оформила интерьер в светлых и приглушенных тонах, чтобы компенсировать темные двери и шкафы из орехового дерева.

Холл, простиравшийся от входа, делил помещение пополам. Справа находились мой кабинет и просторная гостиная, утопленная в стену. Слева находились моя главная спальня и кухня. U-образная кухня находилась в задней части квартиры, отделенная от гостиной высоким островом и барными стульями.

Бросив сумочку на диван, я зевнула и направилась на кухню.

Мое сердце подпрыгнуло к горлу, и я ахнула. Напротив меня стоял ночной кошмар.

Антон.

Он стоял, прислонившись к плите на другой стороне островка, небрежно засунув руку в карман. Он стоял в нужном месте, скрытый коридором, который вел в мою спальню, так что единственный способ увидеть его — это находиться внутри квартиры. Поскольку, когда я вошла, я смотрела в окна гостиной от пола до потолка, я не обратила внимания на его присутствие.

— Привет, Сабрина. — От его голоса у меня по спине пробежали мурашки.

Я сделала шаг к двери, но остановилась, когда он резко выпрямился и достал пистолет.

— Ах, ах, ах. Не убегай от меня снова. Нам есть о чем поговорить, котенок.

Я вздрогнула, услышав свое ласкательное прозвище. Он называл меня так в течение нескольких месяцев, обычно, когда мы были в постели и я симулировала оргазм.

Он оттолкнулся от плиты и подошел к краю островка, небрежно прислонившись к его краю и положив пистолет на гранитную столешницу. Он был одет в черные брюки и серую рубашку на пуговицах. Его чернильно-черные волосы были идеально уложены, придавая ему обманчивый вид обычного красивого мужчины, но хитрые черные глаза выдавали его.

— Ты не собираешься поздороваться? — Это была не просьба.

Я съежилась.

— Привет, Антон.

Я хотела закричать, убежать, спасая свою жизнь, но это ни к чему бы меня не привело. Даже если бы я позвала агента Митчелла, Антон застрелил бы меня прежде, чем меня смогли бы спасти. Мои ноги твердо стояли на полу, в то время как страх струился по моим венам. В бегстве не было смысла, я бы не выжила в бою.

Но, по крайней мере, я бы не выжила не одна.

— Они убьют тебя, Антон. В ту секунду, когда ФБР войдет в эту дверь, ты покойник.

Он отошел на шаг от прилавка и выплюнул:

— Сука, я уже мертв из-за тебя.

Я попятилась назад, но идти было некуда. Только чудо могло спасти меня сейчас, и поскольку одно я уже израсходовала, когда дело касалось Антона, я не думала, что мне будет предоставлено еще одно.

Моя смерть разрушила бы жизнь моих родителей и братьев. Фелисити была бы уничтожена. А Бо? Он бы подумал, что подвел меня.

Онемение охватило мою кожу. Может быть, это было от страха. Может быть, это было от полной безнадежности.

— Чего ты хочешь, Антон? Отомстить мне, а потом спокойно выйти с оружием? — Мой холодный голос шокировал Антона, и он посмотрел на меня с подозрением.

— Что-то в этом роде.

Я твердо стояла на своем месте, готовясь к его приближению. То, что я не ожидала выжить в бою, не означало, что я не собиралась пытаться. Спрей от медведей был спрятан в моей сумочке, слишком далеко, чтобы его можно было достать, но Бо дал мне другое оружие.

Меня.

Я не могла сравниться с Антоном по размерам и силе, и он, скорее всего, одолел бы меня, но я использовала бы все приемы самообороны, которым меня научил Бо, и сражалась бы насмерть. Все, чего я хотела, это причинить немного боли этому гребаному мудаку, прежде чем он убьет меня.

Это мгновенное оцепенение проходило. Жгучая ярость возвращала меня к жизни.

Моя спина выпрямилась, а глаза призывали Антона сделать все, что в его силах. Может быть, эта уверенность была глупой. Может быть, он схватится за пистолет, и у меня не будет шанса дать отпор. Но я делала ставку на то, что эго Антона одержит верх. Однажды он недооценил меня. Может быть, мне повезет, и он сделает это снова.

Он был здесь не только для того, чтобы быстро застрелить меня и плюнуть на мой труп. Он уже мог бы это сделать. Нет, он был здесь, чтобы сделать то, что начал в прошлом году, но не успел закончить.

Избить меня, изнасиловать, а потом лишить жизни.

Антон выпрямился, пытаясь запугать меня, но я не съежилась. Вместо этого я молча смотрела ему в глаза, провоцируя его сделать свой ход.

Я была готова, когда он бросился на меня, его руки потянулись прямо к моему горлу. Точно так, как учил меня Бо, я сделала шаг в сторону и ударила его коленом в пах.

Он хрюкнул и согнулся пополам, когда я попыталась ухватить его за локоть, но мои руки были слишком скользкими от пота. Когда я попыталась выгнуть его запястье, я ослабила хватку, и он вывернулся. Шок от моей атаки быстро прошел, и Антон повернулся, готовясь снова броситься на меня.

Я воспользовалась моментом и сильно ударила ногой по его колену, не причинив никакого вреда, но силы удара было достаточно, чтобы оно согнулось, и Антон упал на пол.

Когда Антон упал, у меня появилась доля секунды свободы, чтобы схватить его пистолет, лежащий на стойке. В ту секунду, когда моя ладонь коснулась холодного черного металла, кулак Антона протянулся и схватил меня за волосы.

Когда он дернул меня назад, слова Бо эхом отдались в моей голове.

Снять с предохранителя. Нажать на спусковой крючок.

Я вывернулась из хватки Антона, боль пронзила мою кожу головы.

Бах.

Глава 19

Двадцать. Двадцать один. Двадцать два.

Вспышка.

Я сидела в кресле в гостиной, повернутом задом к моим окнам. Поджав ноги под себя, я вглядывалась в темный город, подсчитывая, сколько секунд я смогу продержаться, не моргая.

Я сделала все возможное, чтобы стать невидимой, и за последние шесть часов большинство людей в моей квартире забыли, что я здесь сижу. Позади меня группа следователей разговаривала приглушенными голосами, в то время как другие делали бесчисленные снимки места преступления. Час назад коронер упаковал тело Антона в мешок и погрузил его на скрипучую тележку, которая должна была отвезти его в морг.

На протяжении всего этого мои глаза оставались прикованными к окнам. Несмотря на то, что я пыталась отключиться от разговоров, мои уши все еще были активны, и я слушала, как пара новичков получает последние новости.

— Мы отвезем ее в участок?

— Нет. Агент Далтон сказал, что она останется здесь.

— Ее допрашивали?

— Я не знаю. Я приехал сюда всего пару часов назад.

Один мужчина громко выдохнул.

— Здесь так много крови.

— Еще бы. Пуля прямо в сердце с близкого расстояния. Этот ублюдок был мертв еще до того, как упал на пол.

Холодок пробежал у меня по спине.

Сегодня я убила человека.

Я отняла у человека жизнь.

Одна слеза скатилась по моей щеке, но я быстро смахнула ее. Я не могла плакать. Я бы не стала плакать. Пока нет.

Каким-то образом мне удалось сохранить самообладание, когда я стояла над безжизненным телом Антона с пистолетом в руке. Когда агент Митчелл вломился в мою дверь, держа пистолет наготове для уже нейтрализованной угрозы, я почему-то не запаниковала. И почему-то я не раскололась, когда агенты сфотографировали мою белую одежду, испачканную кровью, прежде чем оставить меня в ванной, чтобы сложить ее в пластиковый пакет для улик.

Каким-то образом мне удавалось держать себя в руках. И я должна продолжать держать себя в руках.

Моему срыву придется подождать, потому что Генри все еще должен был принять мое официальное заявление. Ранее он получил краткое изложение, но затем был вынужден уйти, пообещав вскоре вернуться, чтобы еще раз обсудить все в деталях.

Не обращая внимания на мужчин позади меня, я вернулась к подсчету и пялилась до тех пор, пока настроение в комнате не стало напряженным.

— Вы закончили обработку места происшествия? — потребовал Генри у меня за спиной.

— Э-э, пока нет.

— Так заканчивайте, — приказал он. — Сейчас же. — Зашуршали ботинки, когда засуетились люди. Генри подошел и присел на корточки рядом с моим стулом, похлопав меня по колену. — Как у тебя дела?

Я пожала плечами и оторвала взгляд от окон, чтобы посмотреть на его лицо. Его лоб был наморщен от беспокойства, а глаза молили о прощении.

— Мне так жаль, Сабрина.

Я покачала головой.

— Это не твоя вина. — Я ни в чем из этого не винила Генри. Если бы он зашел внутрь, а не пошел за пиццей, Антон застрелил бы его. Я была рада, что его здесь не было.

— Это моя вина.

У меня не было сил убеждать его в обратном, поэтому я снова отвернулась к окну.

Он вздохнул.

— Мне нужно поговорить с несколькими людьми, а потом я вернусь, чтобы получить твое официальное заявление.

— Хорошо.

— Извини, но сегодня вечером это займет еще некоторое время.

— Все в порядке. — По крайней мере, он устроил так, что я осталась здесь, вместо того чтобы меня отвезли в полицейский участок для допроса.

Он снова похлопал меня по колену и встал, пока я снова пялилась на него. Звук щелкающих камер наполнил комнату, и я закрыла глаза, откинув голову на спинку стула. Начиналась сильная головная боль.

Я молчала, прислушиваясь к происходящему позади меня и пытаясь дать отдых глазам, в то время как потеряла всякое представление о времени.

Шум в коридоре привлек мое внимание, но я держала глаза закрытыми.

— Вы не можете туда войти. Сэр! Остановитесь! Это место преступления! Вы не можете…

— Что здесь происходит? — спросил Генри, вмешиваясь.

— Где она?

Мои глаза распахнулись. Я знала этот низкий голос.

Я затаила дыхание и ждала, прислушиваясь к тому, как тяжелые шаги становились все громче. Когда Бо опустился передо мной на колени, из моего горла вырвался всхлип. Его большие руки скользнули вокруг моей талии, и он вытащил меня из кресла прямо к себе на колени на полу. Мои руки обхватили его плечи, и я уткнулась лицом в его шею, вдыхая запах, которого мне так сильно не хватало.

Теперь я могла плакать.

— Я убила его, — прошептала я, снова всхлипнув.

— Я знаю. Отдай это мне, ангел.

И я сделала это.

Как только печать была сломана, мои слезы потекли безудержно. Срыв, который я сдерживала, обрушился на меня подобно лавине. Я плакала навзрыд, отдавая Бо всю свою боль за сегодняшний вечер. Отдавая ему разбитое сердце и тоску, которые я испытывала последние семь месяцев.

Когда мои рыдания превратились в приглушенные всхлипы и шмыганье носом, я подняла лицо и посмотрела в его прекрасные глаза. Он был настоящим чудом. Единственный человек, который мог вытащить меня из этого кошмара, появился как мой спаситель.

— Как ты узнал? — спросила я.

Он дернул подбородком в сторону двери за моей спиной.

— Генри позвонил Фелисити. Фелисити позвонила мне.

— И ты приехал прямо сюда?

Он кивнул.

— Я изо всех сил мчался в Бозмен и успел на последний рейс.

— Как ты узнал, где я?

— Я и не знал, но решил, что это такое же хорошее место, как и любое другое, чтобы начать поиски. Я знал, что кто-нибудь здесь сможет указать мне правильное направление.

Моя голова откинулась на изгиб его шеи.

— Спасибо.

— Я всегда приду, если понадоблюсь тебе, Сабрина. Никогда не сомневайся в этом, — прошептал он мне в волосы, когда его руки обхватили меня крепче.

Генри прочистил горло рядом с нами, и я неохотно отпустила Бо, чтобы встать.

— Я готов выслушать твои показания.

Я кивнула.

— Ладно. Здесь? Или мне нужно пойти куда-нибудь еще?

— Мы сделаем это здесь. Присаживайся.

Рука Бо на моей пояснице подвела меня к дивану. Он сел первым, затем притянул меня к себе, крепко прижав к своему торсу и обняв за плечи. Я переплела свои пальцы с его свободной рукой и глубоко вздохнула.

— Готова. — Я кивнула Генри, который сидел напротив нас.

Генри поставил маленький магнитофон на мой кофейный столик. Он заговорил первым, озвучив дату, время и мое имя, затем поднял на меня глаза.

— Сабрина. Не могли бы вы, пожалуйста, рассказать мне о событиях, которые произошли сегодня около шести часов вечера?

Мои пальцы крепче сжали руку Бо, когда я сделала еще один укрепляющий вдох и пустилась в подробности нападения. К тому времени, как я закончила, складка между бровями Бо была такой глубокой, какой я ее никогда не видела.

Генри задал мне еще несколько вопросов, а затем выключил диктофон.

— Спасибо, это все, что мне нужно. Мне жаль, что мы заставили тебя так долго ждать, чтобы закончить. Это была напряженная ночь. — Он провел рукой по волосам. — Ты должна знать, что Виктор и Иван Фёдоровы были убиты.

Я ахнула в тот самый момент, когда рука Бо дернулась.

— Что? Что случилось?

— Я мало что могу тебе сказать. Мы опубликуем заявление завтра, но они оба были убиты во время беспорядков в тюрьме этим вечером.

— Русские нанесли удар? — тихо спросил Бо.

Генри просто кивнул.

Антон спланировал свой побег в тот же день, когда русские планировали свое нападение. Его побег мог бы быть сорван, если бы не тот тюремный бунт. Русские убили бы его, и он не пришел бы за мной. Совпадение было просто… таким чертовски несправедливым.

— Так это все? — спросила я. — Они все ушли?

— Да. Они все ушли. — Печальные глаза Генри были полны вины. — Завтра сюда прибудет специализированная бригада уборщиков, так что тебе придется отсутствовать до воскресенья. Мы поселим тебя в отеле.

— Хорошо. — Я начала вставать, но Бо удержал меня на диване.

— Мы еще не закончили, Далтон. — Голос Бо был тихим, но сердитым. — Ты сказал, что она будет в безопасности.

— И я облажался. Я не буду оправдываться. Я облажался и всегда буду сожалеть. Я должен был поместить в программу защиты свидетелей. — Взгляд Генри оторвался от Бо и встретился с моим. — Мне жаль, Сабрина. Этого никогда не должно было случиться. Что я могу сделать?

Убийство Антона было моим единственным выбором, но, возможно, если бы у меня было больше фактов, это помогло бы мне разобраться во всем, что произошло сегодня вечером.

— Я хотела бы знать, как Антон сюда попал.

— Хорошо. — Генри поднял глаза на агента с камерой, стоявшего у двери. — Вы закончили?

— Да, сэр. Есть ли что-нибудь еще, что вы хотели бы, чтобы мы сделали?

— Нет. Я сопровожу мисс МакКензи в отель, когда мы закончим разговор. Отнесите все обратно в офис и ускорьте обработку. Я хочу, чтобы она смогла вернуться самое позднее к утру воскресенья.

— Да, сэр.

Он подождал, пока все уйдут и дверь со щелчком закроется, чтобы возобновить разговор.

— Это должно остаться между нами до тех пор, пока не будет опубликован официальный отчет.

Я кивнула.

— Антона не было ни с отцом, ни с братом, потому что он был в лазарете. Он симулировал разрыв аппендицита и подкупил сотрудника исправительного учреждения, чтобы тот тайком вывез его из тюрьмы со сменной одеждой и оружием. Поскольку бунт русских вызвал большой ажиотаж, никто из нас даже не знал, что он ушел, пока не стало слишком поздно.

— Значит, он планировал это какое-то время? — спросила я. — Он никогда не собирался отпускать меня, не так ли?

Генри покачал головой и посмотрел себе под ноги.

— Я должен был догадаться.

— А я не должен был позволять тебе уезжать из Монтаны, — сказал Бо, целуя меня в висок. — Мне следовало найти для тебя другое место, где можно было бы спрятаться.

— Нет смысла оглядываться назад. Теперь все кончено. — Я еще сильнее прижалась к Бо. Я понятия не имела, что означал этот поцелуй и куда мы пошли дальше, но мне было все равно. Я собиралась опираться на него до тех пор, пока не смогу стоять самостоятельно. Потом мы разберемся с остальным.

— Как Антон сюда попал? — спросила я.

Лицо Генри посуровело.

— Он вошел через вход на лестничную клетку. У нас есть видеозапись, как он входит с другим жильцом. Должно быть, он знал расписание твоей бригады уборщиков, потому что проскользнул внутрь, когда они уходили. Вероятно, он выдал себя за агента.

— Но агент Митчелл… — Мне не нужно было заканчивать предложение. Агент Митчелл был у лифта и разговаривал по телефону. — Ха, — усмехнулась я. — Этот складной стул и телефон, вероятно, спасли ему жизнь.

— Может быть, — сказал Генри. — Или же его тоже подкупили. Я выясню это, и его либо уволят, либо он сам сядет в тюрьму.

Несколько мгновений мы все сидели молча. У меня больше не было вопросов об Антоне, и я надеялась никогда больше не произносить его имени.

— Что теперь? — спросил Бо, нарушая молчание.

— Вы можете идти, — сказал нам Генри. — Хотя я бы хотел оставить с тобой агента еще на несколько недель.

— Это действительно необходимо? — У ФБР были гораздо более важные дела, чем нянчиться со мной.

— Пожалуйста? — сказал Генри. — Позволь мне оставить кого-нибудь с тобой, хотя бы для того, чтобы успокоить мои собственные тревоги. Я хотел бы дать нашим российским гостям шанс вернуться домой, и я также хотел бы сказать нашему осведомителю, что у них нет никакого интереса к возвращению.

— Прекрасно, — пробормотала я.

Бо пошевелился и встал, поднимая меня с дивана вместе с собой.

— Давай убираться отсюда.

— Хорошо. Я только соберу кое-какие вещи.

Генри встал и протянул руку, чтобы коснуться моего плеча, прежде чем я успела уйти.

— Сабрина, мне жаль. Я никогда не прощу себе, что подвел тебя.

Я слегка улыбнулась ему.

— Я не знаю, мог ли кто-нибудь остановить Антона. Ты не подводил меня, Генри. Я бы хотела, чтобы ничего этого не случилось, но… теперь все кончено.

Рука Бо снова легла мне на плечи.

— Пойдем.

Он вывел меня из гостиной, но мои ноги остановились прежде, чем мы смогли дойти до коридора, ведущего в мою спальню. Я бросила последний взгляд на черную лужу крови там, где недавно лежало тело Антона. Она подсыхала по краям, и я была благодарна, что кто-то другой будет счищать ее. И все же я сомневалась, что когда-нибудь снова позволю своей ноге ступить в это пространство. Я всегда буду видеть кровь, даже после того, как ее отмоют.

— Сегодня я прикасалась к оружию, — пробормотала я.

— Что? — спросил Бо.

— Сегодня я прикасалась к оружию, — повторила я, не сводя глаз с лужи крови.

Восемнадцать лет назад я поклялась никогда не прикасаться к оружию. Не после того, как нашла серебряный пистолет Джанессы, тот самый, из которого она покончила с собой. Пистолет, который она украла из багажника машины какого-то гангстера. Пистолет, который я нашла, когда он лежал рядом с ее безжизненными ногами.

Она была больна, поэтому я прогуляла учебу, чтобы навестить ее дома. Я нашла ее в постели, не больную, а мертвую, ее красивое бирюзовое одеяло было покрыто кровью и мозгами, потому что она засунула пистолет себе в рот и нажала на курок.

Как только кошмар той сцены утих, я пообещала себе, что никогда не притронусь к оружию. Никогда.

Застрелить Антона было моим единственным выходом, но осознание того, что я нарушила свою клятву — то, за что я так долго крепко держалась, — лишило меня последней возможности контролировать себя.

Мои ноги подкосились, и я бы рухнула на пол, если бы сильные руки Бо не обхватили меня и не прижали к своей груди. Там, в безопасности его объятий, я потеряла самообладание. Полностью.

— У меня есть ты.

Никогда не отпускай меня. Слов не было слышно, только крики и душераздирающие вопли.

Бо что-то сказал Генри, но я не расслышала его из-за собственного шума. Мы двигались, но я не могла взять себя в руки, перестать плакать и открыть глаза. Мой желудок сжался, когда мы спускались на лифте, и мое тело тряслось, когда мы садились в машину. Мои крики прекратились, но душераздирающие рыдания продолжались до тех пор, пока мы не добрались до отеля, и Бо благополучно запер нас в нашем номере.

Нежно уложив меня на кровать, он лишь на мгновение оторвался от меня, чтобы выключить свет. Когда воцарилась темнота я крепко прижалась к его груди, и заснула.

Я проснулась от того, что солнце светило в окна гостиничного номера.

Мои глаза были опухшими. Мое горло горело огнем. Все мое тело болело. Но из-за того, что я проснулась в объятиях Бо, я чувствовала себя лучше, чем когда-либо могла себе представить на следующее утро после того, как меня чуть не убили и я лишила жизни другого человека.

— Привет, Голиаф, — прошептала я ему в грудь.

— Привет, Маленькая печенька. — Он убрал волосы с моей щеки. — Как ты себя чувствуешь сегодня?

— Лучше. Я сожалею о прошлой ночи.

— Никогда не извиняйся.

Я не знаю, что бы я делала, если бы его там не было.

— Спасибо.

— Не за что. Чем ты хочешь заняться сегодня? — спросил он.

— Ты остаешься? — спросила я. Скажи «да». Скажи «да».

— Конечно, я остаюсь.

Я улыбнулась и прижалась ближе.

— Хорошо.

— Итак, что ты думаешь? Фильмы и обслуживание в номер?

День, проведенный в компании Бо, звучал чудесно, но я не хотела оставаться в гостиничном номере и зацикливаться на том, что произошло. У меня было бы достаточно времени, чтобы проанализировать все, что произошло, когда Бо уйдет и я снова останусь одна.

— Что, если мы немного исследуем Сиэтл? Я могла бы показать тебе все туристические остановки. Я не хочу сидеть сложа руки и хандрить весь день.

Он откинулся назад, чтобы изучить мое лицо.

— Серьезно?

— Это плохо? — Я понятия не имела, как мне сейчас себя вести. Не было похоже, что я была счастлива и беззаботна. Я просто не хотела продолжать прокручивать события прошлой ночи в бесконечном цикле. Мне нужно было отвлечься на свежем воздухе и в толпе.

— Нет, все не так уж плохо. — Бо перевернул меня на спину, нависая надо мной. — Ты не должна чувствовать себя виноватой за то, что произошло прошлой ночью. Это была ты или он. Ты сделала то, что должна была сделать.

Правда в его глазах проникла в мое сердце, собрав воедино пару разбитых осколков. Мне так много хотелось сказать, но вместо этого я коснулась своими губами его губ.

Бо поцеловал меня в ответ, нежно и сладко, разлучив нас прежде, чем ситуация успела накалиться, но поцелуй не стер ни капли беспокойства в его глазах.

— Я беспокоюсь за тебя.

— Со мной все будет в порядке, — заверила я нас обоих. — Давай переживем сегодняшний день, а потом пойдем дальше.

— Хорошо. Тогда покажи мне свой город.

Мы провели весь день, играя в туристов. Я возила его на «Спейс Нидл»²³ и на Великое колесо Сиэтла. Мы провели несколько часов, прогуливаясь по рынку «Пайк-Плейс» и вдоль пирсов. Потом я повела его в мой любимый ресторан морепродуктов, где мы наверстали упущенное за последние семь месяцев и съели слишком много.

Это был, безусловно, лучший день в моей жизни в Сиэтле, и все потому, что я была с Бо.

— Мне сегодня было весело, — сказала я ему, когда мы неторопливо возвращались в отель. — Это немного странно, да?

— Ничего странного. — Его большой палец погладил тыльную сторону моей ладони. — Мне тоже было весело. Как ты?

За весь день мы вообще не говорили ни об Антоне, ни о вчерашнем испытании. Мне это было не нужно. Просто прогулка, держа Бо за руку, помогла мне взглянуть на все это в перспективе. Я сделала то, что должна была сделать. То, что сделал бы любой другой. Мне это не нравилось, но я не собиралась винить себя. Я собиралась сделать все, что в моих силах, чтобы двигаться дальше.

— Я в порядке, — сказала я. — Я уверена, что впереди будут плохие дни, но пережить сегодняшний день, отвлечься, это действительно помогло.

— Хорошо. — Его свободная рука протянулась и приподняла мою бейсболку. Он делал это весь день, каждый раз ухмыляясь. — Моя бейсболка смотрится на тебе лучше, чем на мне.

— Позволю себе не согласиться. — Он выглядел чертовски сексуально в своей старой бейсболке, но дал ее мне надеть сегодня, потому что у меня не было солнцезащитных очков. Генри упаковал мне кое-какие вещи, пока я рыдала в объятиях Бо прошлой ночью, но он ограничился самым необходимым.

— Мне нравятся твои волосы, — сказал Бо. — Они выглядят намного светлее.

— Спасибо. Мой стилист чуть не упала в обморок на моей первой записи после возвращения. Она была в отчаянии из-за моих секущихся кончиков и хотела отрезать шесть дюймов, но я сказала ей, что все, что она может сделать, это чуть-чуть подстричь кончики, потому что я заключила сделку никогда не состригать свои волосы.

Он улыбнулся.

— Чертовски верно.

Я посмотрела в сторону и увидела наше отражение в витрине магазина. Даже в тусклом вечернем свете я могла разглядеть огромные мешки у себя под глазами.

— Уф, — простонала я.

— Что?

— Хорошо, что на мне бейсболка. Я выгляжу ужасно. Я, наверное, напугала сегодня всех детей в «Спейс Нидл».

— Хэй, — сказал Бо, хлопнув меня по плечу рукой. — Не смей так говорить о моей Маленькой печеньке. Она всегда прекрасна. Даже после того, как была вынуждена пользоваться биффи.

Я рассмеялась.

— Я не знаю, что было хуже. Зависать над этой дырой или знать, что ты можешь слышать, как я писаю.

Он тоже засмеялся и отпустил мою руку, чтобы обнять меня за плечи. Я наклонилась к нему и обвила руками его талию.

— Я скучала по тебе, Бо.

Он поцеловал мою голову, прикрытую бейсболкой.

— Я тоже.

К тому времени, как мы вернулись в отель, я была совершенно измотана. Бо открыл стеклянные двери и пропустил меня внутрь первой, помахав агенту, который следовал за нами весь день.

Человек, которого Генри приставил к нам, был мне незнаком, но я могла сказать, что у него был опыт. Он был настолько сдержан, что я даже забыла, что он был с нами. Единственный раз, когда я заметила, что он был близок, это когда он шепотом о чем-то переговаривался с Бо.

Мой телефон зазвонил в тот самый момент, когда Бо щелкнул замком в нашей комнате. Телефон звонил без остановки весь день, так что мы с Бо каждый раз играли в угадайку, кто звонил. Не глядя на экран, я сказала:

— Полагаю, Фелисити.

Он покачал головой.

— Далтон.

Я перевернула экран вверх экраном. Бо победил. Снова.

— Привет, — ответила я. Мне следовало догадаться, что звонок был от Генри. Его агент, вероятно, доложил, что мы вернулись в отель.

— Ты вернулась в отель на ночь? — Голос у него был измученный.

— Да.

— Хорошо. В твоей квартире чисто, и завтра ты можешь отправиться домой. У тебя новые замки с тех пор, как Митчелл снял старые. Твои новые ключи у швейцара.

— Ладно. Спасибо, что позаботился об этом.

— Нет проблем. Как у тебя дела?

Я посмотрела на Бо, который сидел на краю кровати и скидывал обувь. Его мягкая улыбка была направлена в мою сторону.

— Я в порядке. Спокойной ночи, Генри.

— Спокойной ночи, Сабрина.

Я бросила свой телефон на кровать рядом с Бо.

— Генри говорит, что завтра я могу вернуться домой. Ты пойдешь со мной?

— Ты от меня никуда не денешься.

Я улыбнулась и плюхнулась рядом с ним. Я не была уверена, что буду чувствовать, возвращаясь в свою квартиру. Это место вызывало больше плохих воспоминаний, чем хороших.

— По одному дню за раз, — сказал Бо, прочитав мои мысли.

По одному дню за раз.

Сделав глубокий вдох, я повернула ключ в замке. Отбеливатель и освежитель воздуха ударили мне в нос, когда дверь распахнулась, и в окна моей гостиной хлынуло яркое послеполуденное солнце. Рука Бо легла мне на поясницу. Он не отходил от меня ни на шаг с каждым шагом в мою квартиру.

За обедом я сказала ему, что хочу сорвать пластырь. Ворваться прямо в свою квартиру и направиться прямо к тому месту, где я убила Антона. Мои тяжелые шаги были не быстрыми, но все равно привели меня прямо к тому месту.

Слева от меня лежал букет цветов, который кто-то оставил на острове. Он лежал точно на том месте, где лежал пистолет Антона. Справа кто-то развернул мое кресло так, чтобы оно больше не было обращено к окнам. А у моих ног был чистый и отполированный пол. Все следы Антона были стерты.

Как только я вычеркну его из своих воспоминаний, он исчезнет навсегда.

— Все хорошо? — спросил Бо.

— Было бы странно сказать «да»? — Я думала, что возвращаться сюда будет страшно и эмоционально, но мне просто показалось, что… не произошло ничего особенного. Я посмотрела в глаза Бо. — Я думаю, что прошлой ночью я выплеснула все это.

Его рука обхватила мой подбородок.

— Я тоже так думаю.

Я хотела бы, чтобы был другой способ, но это не меняло фактов. Антон ушел, и он больше не придет за мной.

Впервые более чем за год я была по-настоящему в безопасности и могла жить своей жизнью.

Я была свободна от Антона.

И Бо мог бы освободиться от меня. От моих хлопот.

Решение прочно засело у меня в голове. Оно должно было уничтожить меня, но я должна была отправить Бо домой.

Бо всегда спасал кого-то или что-то, просто это больше не буду я. Я должна была освободить его от своего бремени. Все, что я могла дать ему за его беды, — это мое сердце, и оно будет принадлежать ему до самой моей смерти.

Я шагнула в его пространство и обняла за талию, прижавшись ухом к его сердцу. Я не смогла бы сказать то, что мне нужно было сказать, если бы смотрела ему в глаза.

Он бы раскусил мою ложь насквозь.

— Я никогда не смогу в достаточной мере отблагодарить тебя за все, что ты для меня сделал, и я не могу передать тебе, как много значило то, что ты приехал сюда прошлой ночью и остался со мной. Я не знаю, что бы я делала без тебя, но я не могу продолжать вмешиваться в твою жизнь. Тебе следует вернуться домой. Со мной все будет в порядке.

Я была бы несчастна, но, если бы он знал правду, он бы остался. И чем дольше мы оставались бы вместе, тем тяжелее нам обоим было бы в конце концов.

Его руки легли мне на плечи и оттолкнули меня назад.

— Повтори? Ты хочешь, чтобы я ушел?

Нет.

— Я хочу, чтобы ты был свободен.

Его лицо смягчилось.

— Сабрина, я…

— Пожалуйста, — прошептала я, мой голос дрогнул. — Я не могу, Бо. Я не могу затягивать с этим. Это будет слишком больно, а ведь ничего не изменилось. Мое место здесь. Твое место там.

Его плечи опустились, а руки упали по бокам.

— Это то, чего ты хочешь?

— Да.

Это была худшая ложь, которую я когда-либо говорила.

Несколько мгновений он пристально смотрел на меня, но я не сводила глаз с его груди. Наконец, он прошептал:

— Хорошо.

— Ты не сделаешь кое-что для меня, прежде чем уйдешь? Кое-что напоследок?

— Любое твое желание, Маленькая печенька.

Больно. Боже, как чертовски больно.

Я проглотила комок в горле и встретилась с ним взглядом.

— Я ненавидела то, как все закончилось в Прескотте. На этот раз я хочу по-настоящему попрощаться.

Бо не нуждался ни в каких объяснениях. Его рот накрыл мой, настойчивый и голодный, когда мы оба вложили наши сердца в поцелуй. Он, не теряя времени, поднял меня на руки и отнес в спальню, где осторожно уложил на кровать и снял с меня одежду. Проделав то же самое со своей, он опустился на меня сверху, осторожно, чтобы не раздавить меня своим тяжелым весом.

Он начал целовать мою шею, медленно перемещаясь к груди, но резко остановился и отстранился.

— Черт, — прошипел он.

— Что?

— У меня нет презерватива.

— Я снова принимаю противозачаточные средства. После тебя у меня никого не было. — Я напряглась, надеясь, что он скажет то же самое.

— У меня тоже.

Какое облегчение.

— Ты уверена? — спросил он.

Я кивнула.

— Я хочу тебя, Бо. Только тебя.

Когда он скользнул внутрь, между нами не было никакого барьера, единственная слеза скатилась из моих глаз. Этот момент заслуживал слез.

Этот момент заслуживал всех моих слез.

Мы с Бо пролежали в постели вместе остаток дня и до самого вечера. Мы лежали, прижавшись друг к другу, в основном в тишине. Один из нас или мы оба засыпали, а затем просыпались, чтобы потянуться друг к другу и начинали заниматься любовью снова и снова. Наконец наступила ночь, и я погрузилась в глубокий сон, а руки Бо обвились вокруг меня, как веревки.

Когда я проснулась на следующее утро, замерзшая и одинокая, мне не нужно было протягивать руку, чтобы понять, что он ушел.

Бо

Уставившись в окно аэропорта, я бездумно наблюдал, как наземная команда готовится к предстоящему дню. Было всего половина пятого утра, и мне предстояло разбудить Майкла своим телефонным звонком, но я все равно коснулась его имени.

— Привет. — Голос Майкла был хриплым со сна. — Все в порядке? Как дела у Сабрины?

— С ней все в порядке, — сказал я. — Послушай, я в аэропорту и буду дома рано утром. Я собираюсь заскочить и забрать Буна у тебя, а потом отправиться в горы на пару дней.

— Что? Я думал, ты останешься на неделю или две.

— Все изменилось.

— О, ладно.

Я знал, что он будет разочарован. Майкл был хуже Мейзи, когда дело касалось Сабрины. Он ежедневно спрашивал, когда я привезу ее обратно, в то время как Мейзи ограничивала свое любопытство одним разом в неделю.

Несколько месяцев назад я выложил Майклу всю историю Сабрины за бутылкой «Крауна». В тот момент, когда она уехала из Прескотта, я превратился в ворчливого и несчастного сукина сына. Майкл был кандидатом на вмешательство от семьи.

— Ты уверен, что тебе не стоит остаться подольше? — спросил он. — Она могла бы удивить тебя, если бы ты попросил ее вернуться.

— Я не могу принуждать ее к жизни, которой она не хочет, Майкл. — Она не хотела такой жизни — моей жизни, — даже если хотела меня.

Он вздохнул.

— Но ты же любишь ее.

Всем своим сердцем.

— Давай поговорим об этом позже, хорошо? Увидимся через несколько часов. — Я повесил трубку и прошел дальше вдоль ряда окон, заняв стул в укромном уголке. Как только я вернулся домой, я снова начал собираться. Мне нужно было немного побыть одному в горах, чтобы все обдумать и составить план.

Я не мог заставить Сабрину войти в мою жизнь в Монтане, но я мог бы вписаться в ее жизнь здесь.

Это означало, что мне нужен был план, чтобы снять с себя большую ответственность. Это означало, что я предпочту себя всему и всем остальным в своей жизни.

Сабрина думала, что вчерашний день был нашим прощанием.

Это было не так. Я докажу ей, что она важнее всего остального. Моей работы. Моей семьи. Моих гор.

Я бы сказал «до свидания» всему этому, просто чтобы иметь возможность говорить ей «доброе утро до конца своей жизни.

Глава 20

Конец.

Слезы текли по моему лицу, пока я печатала.

Последние три недели книга, которую я начала на аванпосте, «Компас Холта», была моей жизнью. После ухода Бо я заперлась в своем кабинете и только и делала, что писала. Иногда я принимала душ, но в основном сидела за компьютером, выходя только для того, чтобы открыть дверь и заказать еду на вынос.

И сегодня она была закончена. Полностью.

Часть, которую я написала на аванпосте, была переработана, и теперь это был мой самый сильный роман на сегодняшний день. Я любила героя. Я была героиней. И элементы их любовной истории были безупречны.

Ни одна из моих студенческих работ или газетных статей никогда не доставляла мне такого чувства удовлетворения. Это был мой шедевр.

Я гордилась историей, которую написала, но больше всего мне нравился вымысел. Это было посвящение.

Я рассказала историю Бо.

Вероятно, он никогда не прочитает слов, которые я написала для него, но мне было очень спокойно сознавать, что они там были.

Вытерев слезы со своих влажных щек, я закрыла глаза и запрокинула голову к потолку. Я скучаю по тебе. Я надеюсь, у тебя будет хороший день. Каждый раз, когда я думала о Бо, я закрывала глаза и посылала ему хорошие мысли. И поскольку я думала о нем примерно по сто раз на дню, я делала это часто.

— Доброе утро.

Я открыла глаза и, развернувшись на стуле, увидела своего отца, прислонившегося к дверному косяку.

— Привет, пап. Тебе хорошо спалось?

Он кивнул, морщины на его лбу стали глубже.

— Хорошо, но не похоже, что у тебя было также.

Я встала со стула и пересекла комнату, обнимая его за талию.

— Я хорошо выспалась. Я просто встала пораньше, чтобы успеть закончить свою книгу. В конце всегда немного эмоционально.

Он обнял меня крепче.

— Поздравляю, Сабрина. Я так горжусь тобой.

— Спасибо, пап. — Я улыбнулась в его темно-синее поло, затем отошла, потянувшись, чтобы собрать в узел свои растрепанные волосы. — Итак, какие у нас планы на сегодня? Есть ли что-нибудь, что вы, ребята, хотели бы сделать?

— О, я не знаю. Меня устраивает все, что вы с мамой хотите сделать. Давай решим за завтраком. Хотя, между нами говоря, я бы предпочел не тратить весь день на походы по магазинам.

— Я сохраню твой секрет. Я заскочу в душ, а потом мы сможем отправиться куда-нибудь. За углом есть кофейня, где подают самую лучшую выпечку.

— Шоколадные круассаны?

— Лучшее, которые ты когда-либо пробовал.

У нас с папой была общая слабость к выпечке на завтрак, поэтому я ухмыльнулась, когда он потер руки.

— Доброе утро, дорогая, — позвала мама. Она помахала нам с папой, но направилась прямиком к кофейнику.

— Доброе утро, мам. — Я последовала за ней на кухню и быстро обняла ее, прежде чем исчезнуть в своей ванной.

Мои родители только вчера вечером добрались до Сиэтла, это был их первый визит после той ужасной ночи с Антоном. Они были расстроены всем, что произошло, и хотели немедленно приехать, чтобы проведать меня, но я заверила их, что со мной все в порядке, и попросила немного времени побыть в одиночестве, чтобы все обдумать. Только после того, как я выложила все о Бо и сказала им, что он был здесь, чтобы помочь мне пережить трудные времена, они согласились подождать несколько недель.

Но когда я встретила их вчера вечером в аэропорту, я поняла, что три недели — это слишком долго. В то время как мне нужно было побыть одной, им нужно было самим убедиться, что со мной все в порядке. Всего лишь от одного объятия несколько седых волос моей мамы снова стали нормального цвета, а у моего отца исчезло пятнадцать морщинок от беспокойства на лбу.

Провести с ними неделю было целебно. Для всех нас.

— Готова! — крикнула я, выходя из своей спальни, одетая в джинсы с манжетами и простую черную блузку. — После завтрака нам следует сходить на рынок, пока там не стало слишком людно. — Я надела свои черные сандалии-гладиаторы.

— Звучит заманчиво! — Мама всегда носила платья и туфли на каблуках, но поскольку этим утром она сменила свою обычную обувь на балетки, я восприняла это как намек на то, что она хочет немного прогуляться. Я просто надеялась, что мои сандалии выдержат неизбежные мили, которые она заставит нас пройти сегодня. Мой папа никогда не носил ничего, кроме поло, брюк-чинос и кроссовок, поэтому, что бы мы ни решили, ему было бы удобно.

Мы отправились за кофе и выпечкой, затем побрели в сторону рынка. Потягивая ванильный чай, я последовала за родителями через «Пайк-Плейс». Пока мама была занята покупкой свежей рыбы и продуктов на ужин, папа изо всех сил пытался выбрать букет цветов из множества доступных вариантов.

— Этот? — одними губами произнес он, указывая на огромный букет зеленых бутонов и темно-фиолетовых пионов.

Я улыбнулась и показала ему поднятый большой палец. Пока он протягивал продавцу пачку наличных, я оглянулась через плечо, ожидая увидеть рядом агента ФБР. Я делала это все утро по привычке, хотя Генри наконец-то счел, что для меня безопасно быть одной. Прошла неделя, но мне все еще казалось странным выходить из своей квартиры и никого не видеть в коридоре.

Мама подозвала меня к овощному прилавку и оторвала от моих мыслей. Я помогла ей выбрать меню для нашего ужина, а затем мы отправились обратно в мою квартиру с пакетами еды и цветами в руках.

— У нас есть кое-какие новости, — сказала мама, пока мы шли. — Девушка Камерона беременна.

— Правда? — Я остановилась. — Я стану тетей?

Папа улыбнулся.

— Ага. И у нас наконец-то появятся внуки.

— Я так взволнована! Не могу поверить, что он мне ничего не сказал. Я разговаривала с ним два дня назад.

Мама рассмеялась.

— Он сказал, что я могу рассказать тебе, если пообещаю сфотографировать твою улыбку.

Моя улыбка стала шире, когда она достала свой телефон и сделала быстрое фото, сразу же отправив его моему брату.

— Это еще не все, — сказал папа. — У Келлана и его девушки тоже будет ребенок. И они собираются пожениться.

— Что? — Я рассмеялся. — Ты шутишь.

Сияющая улыбка мамы стала шире, и она снова начала смеяться.

— Мальчики. Можно было подумать, что в какой-то момент они перестанут все делать вместе, но, клянусь, сейчас они так же синхронны, как и в детстве.

— По крайней мере, это облегчает покупки на день рождения и Рождество. — Все, что я покупала одному брату, я покупала и другому.

Папа рассмеялся моей шутке.

— Верно.

Когда я была моложе, я ревновала Камерона и Келлана. Они были не просто братьями, они были лучшими друзьями. Они делали все возможное, чтобы включить меня, но мне, как младшей сестре, было суждено стать третьей лишней.

И теперь они оба создавали свои собственные семьи.

Я была рада, что они подарят моим родителям внуков, которых они могли бы любить и баловать, потому что без Бо я не представляла, что у меня когда-либо будут дети.

Я ненадолго закрыла глаза и послала ему еще больше хороших мыслей. Я надеюсь, что сегодня ты будешь делать что-нибудь веселое. Я скучаю по тебе. Скажи Буну, что я тоже по нему скучаю.

Я проигнорировала укол грусти и повернулась обратно к своим родителям.

— С тобой все в порядке, дорогая? — спросила мама, дотрагиваясь до моей руки.

Я выдавила из себя широкую улыбку.

— Я великолепно! Так рада за Камерона и Келлана.

— Тебе придется вернуться домой, когда родятся дети, — сказал папа.

— Я буду там. Хотела бы я не жить так далеко, но, думаю, я заработаю много миль. — Может, я и не стану матерью, но я могла бы стать замечательной тетей. На аванпосте я поклялась стать лучшей дочерью и сестрой. Сегодня я поклялась быть любящей и присутствующей тетей, даже на расстоянии.

Папа обнял меня за плечи.

— Ты всегда можешь вернуться домой.

Переехать во Флориду? Я даже не рассматривала это как вариант.

Было бы замечательно быть ближе к своей семье. Меня больше не связывала работа в Сиэтле. И хотя я не позволила смерти Антона запятнать мой дом, я также не была бы убита горем, если бы оставила свою квартиру позади. Может ли возвращение домой стать моим следующим шагом?

— Я подумаю об этом, папа.

— Хорошо. — Он крепче прижал меня к своему высокому телу и прижимал к себе всю обратную дорогу до моей квартиры. Мы выгрузили продукты, а затем отправились осматривать достопримечательности и делать покупки. К тому времени, как мы вернулись домой ближе к вечеру, я еле держалась на ногах.

— Мне нужно снова начать ходить в спортзал. — Я плюхнулась на диван в своей гостиной. — Я не в форме. — Три недели, проведенные за писательством в моем офисном кресле, не пошли на пользу моей физической выносливости.

— Расслабься, а я начну готовить ранний ужин, — сказала мама. — Налью тебе бокал вина.

Мы с папой болтали, пока я потягивала легкое «Шардоне», а мама хлопотала на кухне.

— Как дела у Фелисити? — спросил папа.

Я улыбнулась.

— Хорошо. Она должна родить со дня на день.

— И у них будет девочка?

Я кивнула как раз в тот момент, когда раздался звонок в дверь. Я начала вставать, но папа опередил меня, заставив сесть обратно.

— Сиди, я открою.

Я понятия не имела, кто мог прийти в гости. Мой швейцар обычно звонил при посторонних посетителях, поэтому я решила, что это был один из моих соседей или кто-то ошибся дверью. Когда в коридоре послышались две пары шагов, я выпрямилась.

— Генри?

— Привет. — Он помахал мне, а затем моей маме. — Извините за вторжение. Я вернусь в другой день.

— Нет, все в порядке. Пожалуйста, заходи. — Встав с дивана, я представила его маме и папе.

— Останешься на ужин? — спросила его мама.

Генри посмотрел на меня, ожидая приглашения, и я кивнула.

— Останься, пожалуйста.

Через неделю после отъезда Бо Генри дважды навещал меня, но с тех пор я его не видела. Я была так поглощена писательством, а он был занят работой, что мы время от времени переписывались, но даже тогда наши переписки были краткими. Было здорово увидеть его сегодня вечером, тем более, что мама готовила пир.

— Не хотите ли вина? — спросил его папа.

— Конечно. Спасибо.

Папа принес Генри бокал и снова наполнил мой, затем присоединился к нам в гостиной.

— Кажется, я не видела тебя целую вечность, — сказала я. — Я рада, что ты заглянул.

— Я был поблизости и решил убедиться, что тебя не засосало в твой компьютер.

Папа рассмеялся.

— Мы добрались сюда как раз в самый последний момент.

— Не дразните ее! — крикнула мама из кухни, вставая на мою защиту. — У меня уже несколько недель не было ничего хорошего для чтения, и я отчаянно нуждаюсь в ее следующей книге.

— Спасибо, мам, — сказала я, одарив папу и Генри своим «таким вот» взглядом.

Генри улыбнулся и повернулся к моему отцу.

— Итак, как долго вы пробудете в Сиэтле?

Я глубже погрузилась в свое кресло и слушала, как папа и Генри болтают, в то время как мамины кухонные звуки отдавались эхом на заднем плане.

Было странно видеть Генри таким расслабленным, после дежурства с бокалом вина и без своего фирменного черного костюма. Он выглядел таким другим, таким непринужденным в джинсах и расстегнутой белой льняной рубашке. Он был красив в своем костюме, но этот образ шел ему больше. Он шел к его ямочке на щеке.

— Ужин! — объявила мама, и мы все удалились на кухню. После той ужасной ночи с Антоном я не могла заставить себя сесть за кухонный стол, поэтому, нагрузив тарелку, вернулась в гостиную и села на пол у журнального столика.

Я улыбнулась про себя, подумав о том, сколько ночей я провела на аванпосте в подобном положении, используя холодильник вместо журнального столика. Бо был таким большим, что для того, чтобы ему было удобно, ему всегда приходилось держать холодильник между раздвинутых ног.

Мои глаза закрылись, когда я запрокинула голову. Что бы ты ни ел, я надеюсь, у тебя сегодня будет хороший ужин.

Мои родители и Генри присоединились ко мне в гостиной, и мы все съели приготовленное мамой блюдо. Я вызвалась убрать, но папа настоял, чтобы я расслабилась и поговорила с Генри, пока они с мамой будут мыть посуду.

— Как у тебя дела? — спросил Генри.

— У меня все хорошо. То тут, то там была пара плохих ночей, но по большей части у меня все хорошо. Писательство помогло мне отвлечься от посторонних мыслей.

Он медленно выдохнул.

— Я рад. Я знаю, что говорил это миллион раз, но мне действительно жаль.

— Теперь все кончено, Генри. Ты ни в чем не виноват. У тебя как дела?

— Занят. Очень занят.

— Эти проклятые преступники. Они что, никогда не берут отпуск?

Он ухмыльнулся.

— В следующем деле, за которое я возьмусь, я обязательно найду плохого парня с регулярными отпусками.

Я постучала себя по виску.

— Теперь ты задумался.

Наш разговор прервал зазвонивший телефон. На экране высветилось имя Фелисити, запрашивающее доступ к «FaceTime». Мое сердце учащенно забилось, когда я подпрыгнула на своем месте, ожидая загрузки видеопотока.

Либо она застряла в кресле и звала на помощь, потому что не могла встать, либо она была в больнице с моей самопровозглашенной племянницей.

На экране появилось лицо Сайласа, и мое сердце подпрыгнуло. Его улыбка была такой широкой, что его счастье излучалось через телефон.

— Привет, — сказал он. — У нас есть кое-кто, с кем мы хотели бы тебя познакомить.

Слезы наполнили мои глаза, когда он направил камеру на Фелисити на больничной койке и на драгоценный сверток в ее руках.

— Она такая красивая, — прошептал я. Малышка была завернута в белое муслиновое одеяло, а ее волосы были покрыты бледно-розовой шапочкой, когда она мирно спала на руках у матери.

— Я тоже так думаю. — Фелисити улыбнулась и перевела взгляд на свою дочь, коснувшись кончика крошечного носа Виктории.

— Я не могу дождаться, когда смогу обнять ее. Как у тебя дела? — спросила я.

Фелисити снова посмотрела в камеру и вздохнула.

— Я устала. Все произошло довольно быстро, но я устала.

— Она справилась потрясающе, — сказал Сайлас на заднем плане.

— Конечно, она это сделала. С вами обеими все хорошо?

Она кивнула.

— У нас все идеально.

— О, хорошо. Хотела бы я быть там и обнять вас обеих.

— Я тоже, — сказала Фелисити. — Как скоро ты приедешь к нам в гости?

— Очень скоро. — Когда Виктория пискнула, я восприняла это как намек на то, что пора прощаться. — Я отпущу тебя. Спасибо, что позвонили мне. Ты пришлешь мне фотографии?

Фелисити кивнула и улыбнулась.

— Приготовься к потоку. За последние три часа я приняла около сотни таблеток. Как только мы вернемся домой и устроимся, я позвоню тебе.

— Хорошо. Поздравляю. Я так рада за тебя.

— Спасибо. Это был день, который я никогда не забуду. — Радость на ее лице была чем-то таким, чего никогда не забуду я.

Сайлас появился в кадре и поцеловал Фелисити в щеку.

— Тебя я тоже поздравляю, папочка. Вы, ребята, берегите себя. — Я помахала рукой и улыбнулась, затем закончила разговор. Когда я вернулась в гостиную, меня встретило еще больше улыбающихся лиц.

— Это так волнующе! — сказала мама. — Я надеюсь, что у Камерона или Келлана родится милая девочка.

Мой телефон начал звенеть, когда начал поступать поток обещанных фотографий.

— Давайте посмотрим детские фотографии, — сказал папа.

Я сразу же потянулась за своим телефоном, не нуждаясь ни в каком поощрении, чтобы пролистать фотографии. Сев посередине дивана, Генри с одной стороны, а мама с папой с другой, я начала листать и сохранять фотографии.

— О, она прекрасна, — сказала мама, — и Фелисити выглядит потрясающе. Вы бы никогда не догадались, что у нее только что родился ребенок.

Я улыбнулась.

— Если бы я не любила ее так сильно, я бы возненавидела ее за то, что она такая фотогеничная. Это нечестно.

Генри усмехнулся.

— Говорит женщина, из-за которой вся моя команда умоляла назначить их на дежурство к Сабрине.

Я покраснела и пролистала еще несколько фотографий, указывая на людей, которых знала, и гадая о тех, кого не знала. Когда я добралась до последней фотографии, моя улыбка погасла, а пальцы застыли.

Фелисити прислала мне фотографию Бо и Виктории.

Бо стоял, улыбаясь малышке сверху, а его массивные руки крепко прижимали ее к себе. Его волосы под бейсбольной кепкой были длиннее, их кончики вились на шее. Кожа на его предплечьях и щеках была более загорелой, чем когда он был здесь несколько недель назад. Он выглядел так идеально с малышкой, что я едва могла дышать. Выражение его лица было таким мягким и любящим, что трудно было поверить, что эта маленькая девочка ему не родная.

— Кто это? — спросил папа.

Я заставила себя оторвать взгляд от фотографии и проглотила комок в горле.

— Это Бо.

— Ой. — Мама грустно улыбнулась мне и похлопала по руке. — Я принесу нам еще вина. Генри?

— Нет, спасибо, — сказал он. — Мне, наверное, пора идти. Спасибо вам за чудесный ужин.

— Я так рад, что вы смогли присоединиться к нам, — сказал папа. — Было приятно познакомиться с вами.

— И мне тоже.

Мы все встали с дивана. Мама и папа пожали Генри руку, потом мама пошла за вином, а папа проскользнул в свою комнату, чтобы пораньше лечь спать.

— Спасибо, что пришел сегодня вечером, — сказала я. — Приятно было тебя увидеть.

— Мне тоже.

Я проводила его до двери, но прежде чем он успел уйти, я окликнула его по имени.

— Могу я тебя кое о чем спросить?

— Конечно.

— Почему ты позвонил Фелисити в ту ночь, когда я убила Антона? — Я прокручивала ту ночь сотню раз, и каждый раз задавалась вопросом, почему он позвонил Фелисити, а не моим родителям.

Он вздохнул.

— Потому что я не хотел, чтобы тебе пришлось рассказывать ей о том, что произошло.

— Хорошо, — сказала я, хотя все еще была в замешательстве. Почему он не сделал то же самое с моими родителями? Необходимость все им объяснять была ужасна. Прежде чем я успела спросить, он ответил на мой вопрос.

— И я знал, что Фелисити позвонит Холту, и он придет к тебе.

— Знал? Откуда?

— Потому что этот мужчина любит тебя, Сабрина. Вот почему я удивлен, что его здесь нет.

Бо любит меня? Тогда почему он не здесь, со мной? Почему он исчез несколько недель назад без следа?

Проклятье.

Потому что я оттолкнула его.

Я была такой гребаной идиоткой.

Генри усмехнулся.

— Я вижу, у тебя завертелось несколько шестеренок. Я пожелаю тебе спокойной ночи.

— О, извини, — сказала я, вырываясь из своих мыслей. — Еще раз спасибо, что заглянул.

Он наклонился, чтобы поцеловать меня в щеку.

— До свидания, Сабрина.

— Пока, Генри.

Когда дверь со щелчком закрылась, мои руки сразу же запустились в волосы.

— О-о-о, — сказала мама, когда я вернулась в гостиную.

— Я все испортила. — Я опустилась на диван и прижала подушку к лицу.

Она рывком отбросила подушку и вместо этого протянула мне мое вино.

— Не хочешь поговорить об этом?

Я кивнула и сделала большой глоток. Я рассказала своим родителям о Бо и моем пребывании на аванпосте, но рассказала довольно расплывчато и с рейтингом PG из-за моего отца. Теперь, когда мы остались вдвоем с мамой, я потратила следующий час, рассказывая ей всю историю, начиная от встречи с Бо на кухне Сайласа и заканчивая бомбой, которую только что сбросил Генри.

— Вот так. Вот и вся история. Тебе не нужно читать мой следующий роман, потому что я, по сути, просто пересказала его для тебя, за исключением того, что я подарила своим персонажам счастливый конец.

Она рассмеялась.

— Я рада, что ты поделилась со мной, дорогая.

— Я тоже. — Я все еще была расстроена, но обсуждение этой ситуации помогло, особенно с мамой. — Я рада, что в последнее время мы стали ближе, — призналась я. — Я действительно скучала по тебе и папе. По Камерону и Келлану тоже.

— Ты даже не представляешь, как я счастлива от этого. — Она шмыгнула носом и вытерла слезы со своих мокрых щек. — Я ненавижу все плохое, что случилось с тобой за последний год, но я не могу сожалеть о них. Когда умерла Джанесса, ты построила стены, чтобы отгородиться от всех. Я думаю, это был твой способ уберечь свое сердце от разбития. Что бы мы ни делали, это не помогало. Я просто так рада видеть, что ты начинаешь разрушать эти стены.

— Мне жаль.

— Тебе не нужно извиняться. Ты была так молода, и то, что случилось с Джанессой, было таким травмирующим. Тогда она была Камероном для твоего Келлана. Я просто хотела бы, чтобы мы знали, что делать, чтобы удержать тебя возведения стен.

— Я не знаю, могли ли вы что-нибудь сделать. — Они всегда были рядом со мной, я просто не впускала их внутрь.

— Большую часть времени, я думаю, ты даже не осознаешь, что отталкиваешь нас. Так много людей любят тебя и хотят быть рядом с тобой, Сабрина. Ты просто не всегда позволяешь им это. Единственный человек, которого, как я видела, ты по-настоящему впустила со времен старшей школы — это Фелисити.

И Бо. Находясь с ним на аванпосте, лишив меня всех удобств, он открыл мое сердце. Он прорвался сквозь мои стены и помог мне освободиться.

— Я больше не хочу отгораживаться от людей, — прошептала я.

Она потянулась и схватила меня за руку.

— Тогда не надо. Ты не можешь позволить тому, что произошло с Джанессой много лет назад, определять, как ты собираешься строить отношения. Твоя бдительность заключается не только в том, чтобы держаться подальше от плохого. Ты блокируешь и хорошее тоже.

— Как ты думаешь, почему она покончила с собой? — Никогда, ни разу я не задавала этого вопроса.

Джанесса оставила записку своим родителям, но никто никогда не говорил мне, что она написала, и я была так зла на нее в то время, что не хотела слышать никаких оправданий.

Мама сделала глубокий вдох.

— Она была беременна.

У меня отвисла челюсть.

— Беременна? Мы с Джанессой обещали оставаться девственницами до колледжа. И теперь получается, что она убила не только себя, но и своего ребенка? Я не могу… — Я глубоко вздохнула и прекратила свою тираду. — Не важно. Тот факт, что я буду психовать ее не вернет.

— Нет, не вернет.

Я покачала головой, ошеломленная ее выбором.

— Лучше бы она не смогла купить этот пистолет.

— Так вот почему ты напала на Фёдоровых?

Я кивнула.

— Дети не должны иметь возможности покупать нелегальное оружие на улице. Без этого пистолета ей пришлось бы покончить с собой каким-нибудь другим способом. Если бы она приняла таблетки или даже перерезала себе вены, я, возможно, смогла бы спасти ее, мама. Я могла бы добраться туда вовремя.

— Нет, дорогая. Ты бы этого не сделала. К тому времени, как ты туда добралась, она была мертва уже несколько часов. Несмотря ни на что, ты ничего не смогла бы сделать.

— Может быть, ты и права.

— О, Сабрина. — Ее голова опустилась. — Хотела бы я знать, что ты так себя чувствуешь. Я должна была заставить тебя поговорить об этом давным-давно.

Я покачала головой, и по моим щекам скатилась пара слезинок.

— Я, наверное, не стала бы слушать, но я рада, что ты мне сказала. Теперь я могу отпустить это.

Мы сидели вместе в тишине, держась за руки и допивая вино, пока она в последний раз не сжала мои пальцы и не встала с дивана.

— Я лучше пойду спать. Мы можем продолжить разговор завтра, если хочешь.

— Ладно. Спасибо, мам.

Я была эмоционально истощена, но сомневалась, что смогу уснуть. Вместо этого я буду думать о серьезных изменениях в жизни, которые собиралась внести, начиная с завтрашнего дня.

Я больше не отталкиваю людей. Я заканчиваю работать от восхода до заката и большую часть времени между ними. Я устала использовать секс как способ держать мужчин на расстоянии. Мне надоело вести одинокое существование.

Я хотела быть поближе к своей семье. Я хотела завести дружбу на всю жизнь. Я хотела окружить себя людьми, которые любили бы меня безоговорочно.

— Мам? — позвала я прежде, чем она успела проскользнуть в спальню.

— Да?

— Я думаю, что собираюсь вернуться домой.

Глава 21

— Мисс Сабрина, — ответил на звонок мой швейцар.

Я улыбнулась.

— Привет, Тим.

Я всегда улыбалась, когда разговаривала с Тимом. Он был больше похож на дядю, чем на швейцара. В свои почти шестьдесят пять лет он жил в этом здании задолго до того, как я переехала, и он будет здесь еще долго после этого. Это место стало частью его души точно так же, как аванпост запечатлелся в моей.

— Что я могу для вас сделать сегодня? — спросил он.

— Я хотела сообщить вам, что мои грузчики должны быть здесь в течение часа. Вы можете просто отправить их наверх, когда они прибудут.

— Я позабочусь об этом, но вы уверены, что хотите переехать? Это очень далеко отсюда.

Я улыбнулась шире.

— Я уверена.

В течение последних двух недель Тим неустанно пытался убедить меня остаться в Сиэтле. Он написал мне записку, в которой кратко описал все негативные моменты переезда. Каждый раз, когда я входила или выходила, он напоминал мне обо всех замечательных вещах, связанных с этим городом. Однажды вечером он даже заказал доставку моих любимых тайских блюд с красным кружочком в прилагаемом меню, указывающим, где их подают только в Вашингтоне.

— Ладно, — пробормотал он. — Я буду ждать, что вы вернетесь и навестите меня.

— Вы можете на это рассчитывать. Спасибо, Тим. — Я повесила трубку и пролистала свои контакты, нажав далее имя Фелисити.

— Эй, подожди секунду, — ответила она. На заднем плане малышка Виктория выла, как банши. Дверь со щелчком закрылась, и Фелисити вздохнула. — Вот так.

— Эм, может быть, тебе стоит мне перезвонить. Разве тебе не нужно успокоить ее?

— С ней все в порядке. Сайлас с ней.

— Все в порядке?

— Нет. Да. Я не знаю. — Ее голос дрогнул, когда она начала плакать. — Мы пытаемся заставить ее пить из бутылочки, чтобы Сайлас тоже мог вставать к ней по ночам. Моим соскам нужен перерыв, и я просто так устала. Я почти не спала в течении двух недель.

— Все наладится. Я обещаю. — Я понятия не имела, что еще сказать новоиспеченной матери.

Она шмыгнула носом.

— Ты права. Я продолжаю говорить себе это, но просто это были тяжелые две недели.

— Держись там. К тому времени, как она поступит в колледж, она, вероятно, начнет спать по ночам.

— Боже, я надеюсь на это. — Фелисити рассмеялась и снова шмыгнула носом. — Как продвигаются сборы?

— Все сделано. Грузчики скоро должны быть здесь, а моя машина полностью загружена вещами, которые я везу сама, так что, как только они закончат, я сваливаю отсюда. Прощай, Сиэтл.

— Это долгая поездка, поэтому, пожалуйста, будь осторожна и позвони мне, если устанешь. Независимо от того, который час, я уверена, что проснусь. Мы с Викторией можем составить тебе компанию.

— Звучит заманчиво.

— Удачи тебе.

Я улыбнулась.

— Спасибо. Обними и поцелуй за меня мою девочку.

— Я так и сделаю. Я лучше пойду спасать Сайласа. — Крик Виктории стал громче, когда Фелисити вернулась в детскую.

— Ладно. Пока.

Бросив телефон на диван, я осмотрела стопки коробок в своей гостиной. Мои грузчики собирали остальную часть квартиры, но все эти коробки должны были пойти на благотворительность вместе с большей частью моей мебели. Там, куда я направлялась, мне не нужны были кровать, диваны или стулья.

В доме Бо все это уже было.

Фелисити сочла мой план появиться сегодня вечером на пороге дома Бо романтичным. Сначала я тоже так думала, но теперь начинала думать, что это было глупо и импульсивно. Что, если он оттолкнет меня? Или, что еще хуже, что, если он будет с другой женщиной, когда я появлюсь?

От этой мысли меня затошнило, и я пошла на кухню за водой.

Проглотив ее залпом, я заставила себя сохранять позитивный настрой.

Кроме того, сейчас было слишком поздно менять мои планы. Ради Бо я бы рискнула. Он заслуживал того, чтобы увидеть, как далеко я была готова зайти, чтобы сохранить его в своей жизни. Он заслужил этот грандиозный жест.

Поскольку мне ничего не оставалось делать, кроме как ждать грузчиков, я встала у окна и несколько минут любовалась городом. Улица внизу была забита машинами и проходящими мимо людьми. Башня через дорогу была в основном офисным помещением, люди работали за своими столами. Конечно, в Сиэтле было что-то, по чему я буду скучать, но больше всего я была рад вернуться домой.

Несмотря на то, что я провела всего несколько дней в самом городе Прескотт, я без сомнения знала, что это место для меня. Монтана покорила мое сердце.

Точно так же, как это было с Бо.

Нервная энергия в моем животе усилилась, когда раздался стук в дверь.

Все. Я бы провела утренние часы, наблюдая, как грузчики упаковывают в коробки мои вещи, а потом ушла. Я бы заперла дверь и отдала Тиму свои ключи. К этому времени на следующей неделе это место станет домом для кого-то нового. Я просто надеялась, что во время их пребывания здесь будет гораздо меньше травмирующих моментов.

Я бросилась к двери, не посмотрев в глазок, и широко распахнула ее, улыбаясь и готовая поприветствовать свою команду.

Но моих грузчиков не было по ту сторону двери.

Там был Бо.

Моя улыбка погасла, и я уставилась на него, опираясь на дверь, чтобы удержать равновесие на шатающихся ногах.

— Привет. — Одна рука была у него в кармане джинсов, а в другой он держал маленькую черную сумку. Его джинсы были поновее, а не выцветшие и поношенные пары, которые он обычно носил, и он сменил свою обычную простую футболку на темно-зеленую на пуговицах с закатанными рукавами.

От него захватывало дух.

Этот суровый, сексуальный мужчина-горец был воплощением каждой из моих утраченных надежд и забытых мечтаний.

Шок от встречи с ним наконец прошел, и я обрела дар речи.

— Привет. — Мне хотелось закричать и броситься в его объятия, миллион раз поцеловать его лицо, но сначала я хотела знать, почему он здесь. — Не хочешь зайти?

— Нет. — Он покачал головой и опустил сумку, чтобы погладить бороду. — Я хочу сказать несколько вещей, прежде чем войду.

— Хорошо. — Возбуждение, которое я испытывала мгновение назад, теперь завязалось в тревожный узел.

Он глубоко вздохнул, прежде чем приступить прямо к своей речи.

— Когда ты уходила, ты сказала, что тебе там не место.

— Бо, я…

— Пожалуйста, позволь мне закончить.

Я кивнула и прошептала:

— Хорошо.

— Твое место прямо здесь. — Он вытянул руки, описывая круг в пространстве между ними. — Ты принадлежишь мне. Прямо здесь. Независимо от того, где мы живем, будь то Монтана, Сиэтл или Тимбукту, здесь твое место.

У меня перехватило дыхание, а сердце учащенно забилось. Происходило ли это на самом деле? Он действительно пришел за мной?

Он пришел за мной.

Он был готов отказаться от своего дома, города, который он любил, отказался быть рядом со своей семьей, Коби, только чтобы быть со мной. Все сомнения, которые у меня были за последние две недели, исчезли. Генри был прав. Этот мужчина любил меня беззаветно.

Я открыла рот, чтобы сказать ему, что переезжаю в Прескотт, но дверь на лестничную клетку с громким хлопком распахнулась, и я вздрогнула.

— О, Сабрина, — усмехнулась мой сосед. Я прозвала его рыдуном в 5-1-3. — Только не говори мне, что федеральные агенты снова разгуливают по нашему залу. Он оглядел Бо с головы до ног.

Я покачала головой.

— Нет. Никаких федеральных агентов. Извини нас, мы зайдем внутрь.

Я не буду скучать по этому парню, когда перееду.

— Должен ли я ожидать, что позже услышу выстрелы?

Мудак.

Я была не единственной, кто счел это грубым вопросом. Бо издал свое коронное рычание и повернулся, чтобы нависнуть над моим молодым, высокомерным соседом. Лицо рыдуна побледнело, когда он понял, что зашел слишком далеко.

Сжав кулаки, Бо приказал:

— Уходи.

Рыдун поспешил к своей двери через одну от моей, возясь с ключами и отпрянув от Бо.

В ту секунду, когда за ним захлопнулась дверь, я начала хихикать. Рыдун полностью испортил наш момент, но мне действительно нравилось, что Бо был в первую очередь моим защитником.

— Заходи внутрь. — Я потянулась, чтобы потянуть Бо за руку.

Он схватил свою сумку, затем прошел мимо меня по коридору. Я глубоко вдохнула его удивительный сосновый запах, когда закрыла дверь и последовала за ним внутрь. Когда я вошла в гостиную, он уставился на коробки, сложенные стопкой на моем диване, уперев руки в бедра.

— Что все это значит?

— Я переезжаю. Эти коробки пойдут на благотворительность вместе с моей мебелью.

— Ты переезжаешь?

— Ага. Грузчики скоро должны быть здесь.

Он провел рукой по бороде, подходя к окнам в дальнем конце моей квартиры.

— Куда ты переезжаешь? — спросил он у окна.

Улыбка, с которой я боролась, вырвалась на свободу.

— В Монтану.

Бо резко обернулся, его глаза расширились.

— Ты как бы украл у меня мое эффектное появление, Голиаф. Я собиралась заявиться к тебе домой сегодня вечером и спросить, не хочешь ли ты быть со мной.

Сексуальная улыбка сменила шок на его лице.

— Значит ли это, что ты влюблена в меня, Маленькая печенька?

Я пожала плечами.

— Быть с тобой так хорошо.

— Да, — прошептал он. — С тобой тоже.

Я улыбнулась.

— Тебе нужно подойти сюда.

— Нет, ты иди сюда.

— Встретимся посередине?

Он кивнул, и я подпрыгнула на бегу, когда он бросился через комнату, чтобы поймать меня. Мои ноги обвились вокруг его талии, а руки обвились вокруг его шеи, когда наши губы соприкоснулись.

Наши рты и языки неистово двигались, но ни один из нас не мог насытиться. Мы отчаянно пытались подобраться как можно ближе и стереть дистанцию, существовавшую в прошлом месяце.

Я сжала бедра, притягивая свой центр ближе к талии Бо, надеясь, что некоторое трение притупит пульсирующую боль под моими джинсами. Он застонал, когда его большие руки притянули мои бедра еще ближе, располагая меня ниже, так что его эрекция оказалась прижатой прямо к моей сердцевине.

Я оторвала свой рот от его губ и провела им вверх по его подбородку.

— Спальня, — выдохнула я ему в ухо, прежде чем провести языком по мочке его уха, а затем вниз по мускулистой шее.

Бо, не теряя времени, потащил меня в спальню. Все мое постельное белье было сложено в углу, а матрас был голым, но, к счастью, сама кровать все еще была цела.

Он уперся коленом в край кровати и повалил меня на середину матраса. Его пальцы возились с пуговицами на рубашке, пока я начала раздеваться. Моя одежда, лифчик и трусики сорвались с меня с бешеной скоростью и были разбросаны по полу к тому времени, как Бо успел снять рубашку.

Я села и потянулась к пуговице на его джинсах, пока он стаскивал футболку, которая была на нем под рубашкой на пуговицах. Моя рука нырнула в его боксеры и обхватила его толстый член, большим пальцем обводя кончик, чтобы распределить каплю на его конце по головке. Мне до боли хотелось, чтобы он был внутри меня.

Бо на мгновение перестал раздеваться, чтобы резко вдохнуть и пробормотать:

— Черт. — Я погладила его всего дважды, прежде чем он отдернул мою руку. — У меня будут проблемы с тем, чтобы это не закончилось раньше времени, ангел. Если ты продолжишь пускать слюни на мой член, пока сидишь голая, это закончится еще до того, как начнется.

Я улыбнулась.

— У нас все равно не так много времени. Грузчики уже едут.

— Они могут подождать снаружи. — Он снял джинсы и аккуратно положил их рядом со мной на кровать, прежде чем снять боксеры. Его длинные пальцы прошлись по внутренней стороне моих бедер, когда он опустился на меня сверху, его легкое прикосновение оставило мурашки на моей коже.

Мои бедра дернулись, и я ахнула, когда его большой палец дважды прошелся по моему клитору. Когда два его пальца скользнули в мою влажность, я закрыла глаза, пока он двигал ими внутрь и наружу. Это было потрясающе, но этого было недостаточно.

— Ты нужен мне внутри.

Он погрузил пальцы в последний раз, прежде чем расположить широкую головку своего члена.

— Твое желание. — Его локти обхватили мое лицо, а руки зарылись в копну моих волос, разметавшихся позади меня по матрасу.

Медленным и обдуманным толчком он погрузил в меня свой огромный член, соединив нас так прочно, что я знала: мы больше никогда не расстанемся.

— Я люблю тебя, — прошептала я.

Его улыбающиеся глаза встретились с моими, в то время как его бедра продолжали двигаться.

— Я тоже тебя люблю.

Толчки Бо ускорились, и моя пустая спальня наполнилась звуком соприкосновения наших тел. Одна из его рук оставила мои волосы и спустилась к моей груди, покручивая сосок и посылая совершенно новую волну тепла в мое нутро.

— Да, — простонала я.

— Скажи это еще раз, — прошептал он мне на ухо, в то время как его член продолжал входить, а рука продолжала ласкать мой сосок.

— Да.

Он поцеловал меня в шею, проникая еще глубже, но затем остановился.

— Что? — Я тяжело дышала. — Ты что-то услышал? Это грузчики?

Он не ответил мне, вместо этого он поднялся и наклонился, чтобы порыться в кармане джинсов.

Я прислушалась к шуму, но в квартире было тихо.

— Бо?

Он по-прежнему не отвечал. Серьёзно? Что было такого важного, что он перестал трахать меня? Если он достанет свой телефон, я убью его.

— Бо! — Я шлепнула его по руке, заставив хихикнуть. — Это не смешно. — Я приподняла бедра в качестве молчаливого напоминания о том, что прямо сейчас у него есть гораздо более важные дела, чем возня со штанами.

— Я рад, что ты сказал «да». — Его торс вернулся ко мне, и он ухмыльнулся. Его правая рука потянулась к моей левой и провела холодным металлическим ободком по костяшке моего пальца, пока он идеально не лег у основания моего безымянного пальца.

— Что…

Он прервал меня, прижавшись своими губами к моим и глубоко поцеловав. Я не поцеловала его в ответ, я просто лежала там, ошеломленная.

Он только что сделал мне предложение? Я оторвала свои губы от его и повернула голову в сторону. Он прижал мое запястье, бриллиантовое кольцо ярко сверкало на моей коже.

— О боже мой, — выдохнула я, уставившись на кольцо. Я не была уверена, смеяться мне или плакать, поэтому сделала и то, и другое, подавляя рыдания, когда широкая улыбка расплылась на моем лице. Смаргивая слезы, я повернула голову, нуждаясь в глазах Бо. Они ждали меня, яркие и полные любви.

— Я люблю тебя, Сабрина, — прошептал он. — Станешь моей женой?

Я кивнула, не в силах говорить, потому что снова начала плакать.

Бо смахнул мои слезы большими пальцами, осыпая поцелуями мой нос, подбородок и щеки. Когда я, наконец, справилась со своими эмоциями, я приподнялась, чтобы поцеловать его в губы. Мои ноги обхватили его бедра сзади и притянули ближе, погружая его член так глубоко, как только могла.

Он улыбнулся мне в губы, прежде чем скользнуть языком внутрь. Наш поцелуй начался сладко, но быстро стал горячим, когда продолжительные поглаживания Бо возобновились. Мое тело снова воспламенилось, а ноги начали дрожать. Бо начал двигаться быстрее, толкаясь сильно и глубоко, пока не подарил мне интенсивный оргазм. Я была так поглощена взрывом, что смутно заметила, как Бо сказал мне, что он тоже скоро кончит.

Все мое тело обмякло, когда он выскользнул, и упал рядом. Когда мое учащенное сердцебиение и затрудненное дыхание начали стихать, я подняла левую руку к лицу.

— Вау. — Я была загипнотизирована драгоценным камнем на своем пальце. В тонкое кольцо из белого золота был вставлен бриллиант квадратной огранки. Кольцо было простым, но изысканным. Именно то, что я бы выбрала для себя.

— Тебе нравится? — спросил Бо, приподнимаясь на боку.

— Оно прекрасно. — Я повернула голову, чтобы поцеловать его, но в ту секунду, когда мои губы коснулись его губ, раздался стук в дверь.

— Аххх! Грузчики здесь, а я голая! — Я вскочила с кровати, подхватила одежду и, чуть не споткнувшись, бросилась в ванную, чтобы привести себя в порядок. К тому времени, как я вышла, Бо уже оделся, не застегивая пуговиц, и показывал грузчикам мою гостиную.

— Привет. — Я помахала и пожала руку бригадиру, который немедленно начал знакомить меня с процессом перемещения и представлять своей команде.

— Мы должны закончить до обеда, мэм, — сказал бригадир, когда его команда разошлась, чтобы принести из коридора сплющенные коробки и рулоны папиросной бумаги.

— Звучит отлично. Спасибо вам.

Бо прижал меня к себе, когда мы стояли в гостиной и смотрели, как грузчики приступают к работе.

— Черт! — Я уткнулась лицом ему в грудь. — В спальне пахнет сексом.

Он засмеялся и обнял меня крепче.

— Это не смешно, — прошипела я, что только заставило его смеяться громче.

Все еще смеясь, он подозвал бригадира.

— Вам нужно, чтобы мы остались, или мы можем выйти на некоторое время?

— У нас здесь все хорошо. Вам просто нужно подписать документ, как только все будет упаковано.

— Давай, Маленькая печенька. — Бо повел меня по коридору. — Давай прогуляемся.

Держась за руки, мы спустились на лифте, помахали Тиму, проходя мимо стойки регистрации, и вышли на улицу. Утренний воздух был свежим и прохладным, когда мы прогуливались по тротуару. Бриллиант на моем пальце сверкал на солнце, и я продолжала вертеть его большим пальцем, чтобы увидеть, как он сверкает.

— Мы собираемся пожениться. — Я бы, наверное, повторяла это весь день, пока до меня по-настоящему не дошло.

Бо улыбнулся.

— Чертовски верно.

Сегодня утром все произошло так быстро, что я поняла, что нам еще о многом нужно поговорить. Мне нужно было кое-что сказать.

Я глубоко вздохнула и начала с извинений.

— Мне жаль, что я оттолкнула тебя, когда ты приехал сюда в прошлом месяце. — Мне не следовало говорить ему, чтобы он уходил.

— Мне жаль, что мне потребовалось так много времени, чтобы вернуться. — В его голосе тоже слышалось сожаление. — Я пытался вернуться раньше, но на то, чтобы собрать вещи в Прескотте, ушло больше времени, чем я думал. Мне нужно было обучить парня, чтобы он возглавил поисково-спасательную команду, и найти кого-нибудь другого на мою работу, и я хотел провести немного времени с Коби перед отъездом.

— Ты уволился с работы?

Он кивнул.

— Да. Но я думаю, они позволят мне вернуться обратно.

Я улыбнулась и положила голову ему на руку, радуясь, что он сейчас здесь, даже если ему потребовалось некоторое время, чтобы вернуться.

— Я скучала по тебе.

— Я тоже по тебе скучал.

— Всякий раз, когда я думала о тебе, я посылала тебе хорошие мысли.

— Да? — спросил он. — Например, какие?

— Просто мелочи. Я желала тебе хорошего дня на работе или приятного ужина. Я просила тебя обнять Буна за меня.

Он что-то проворчал.

— Не заставляй меня заводить разговор об этой чертовой собаке. Ты погубила его. Он хандрит уже восемь месяцев.

— Правда? — Я улыбнулась. — Он скучал по мне?

— Почти так же сильно, как и я. — Он наклонился и поцеловал меня в макушку. — Я имел в виду то, что сказал ранее, Сабрина. Я много думал об этом. Мне все равно, где мы живем. Пока мы вместе, я буду счастлив.

— Я тоже. — Для меня очень много значило то, что он пошел на такую жертву, но это не изменило моего решения. — Я выбираю Монтану. Я хочу взять Буна на прогулку по улице рядом с нашим домом. Я хочу, чтобы твоя семья вторгалась в нашу частную жизнь, и я хочу стать любимой тетей Коби. Я хочу взять наших детей в поход на аванпост. Просто пообещай мне, что мне никогда не придется убирать снег лопатой.

— Ты уверена?

Я подняла на него глаза и кивнула.

— Я уверена. — Я бы нисколько не пожалела о том, что променяла свой напряженный, бурный образ жизни на простую деревенскую жизнь.

Пройдя немного, мы направились обратно, и я начала составлять в уме список всех, кому я хотела бы позвонить по дороге в Прескотт. У нас было много интересных новостей, которыми мы могли поделиться. Моя семья и Фелисити будут на седьмом небе от счастья, когда узнают о нашей помолвке.

Я была уверена, что мама хотела бы, чтобы я подробно рассказала ей, как Бо сделал предложение, по крайней мере дважды.

Мои ноги замерли как вкопанные, когда меня осенило.

— Что? — спросил Бо, когда моя рука выскользнула из его. — Ты в порядке?

Я покачала головой.

— Что мы скажем моим родителям, когда они спросят, как ты сделал предложение? Или нашим детям? Мы не можем рассказать им настоящую историю. У них будет травма на всю жизнь!

Он шагнул в мое пространство и улыбнулся.

— Ты писатель, я уверен, ты что-нибудь придумаешь.

Может быть, я могла бы сказать им, что он меня удивил. Просто выражаться расплывчато. Это должно было сработать, верно?

Верно.

Эпилог

Бо

Восемь лет спустя…

— Папа?

— Элла? — Я укрыл свою шестилетнюю дочь темно-фиолетовым одеялом. Все в этой комнате было фиолетовым. Стены. Кровать. Стул в углу. Сабрина даже нашла круглый коврик, сплошь покрытый фиолетовыми завитками. Поскольку Элле так нравился этот цвет, вся комната была заставлена им.

— Я не очень довольна тобой, — заявила она в пятый раз за сегодняшний вечер.

Я ухмыльнулся.

— Я знаю.

— Мамочка тоже будет на тебя очень зла.

Я наклонился и поцеловал ее в лоб.

— Возможно.

— Я все еще не могу поверить, что ты это сделал.

Я старался не рассмеяться, но ее суровое выражение лица было слишком милым, и улыбка сорвалась с губ. У Эллы были мои темные волосы, но в остальном она была крошечным клоном Сабрины. Личностью и всем остальным.

— Все будет хорошо, — сказал я ей. — Ты выбрала одежду?

Она кивнула и улыбнулась, обнажив два отсутствующих передних зуба.

— Мама сказала, что на этот раз я могу взять свой собственный чемодан.

— Ладно. Мы загрузим его завтра.

— Ты не забудешь захватить мою книгу?

Я кивнул.

— Да, я захвачу твою книгу.

— А картинку, которую я нарисовала для бабушки и дедушки?

— И картинку.

— А мой фильм для самолета?

— Да, и твой фильм. Мы возьмем все это завтра. А теперь пора спать.

— Хорошо, папочка. — Она поднесла руки к щекам и вздохнула. Ее прекрасные зеленые глаза смотрели на меня так, словно я завис над луной. Я надеялся, что даже когда она вырастет, она всегда будет так смотреть на меня.

— Спокойной ночи, принцесса. — Я еще раз поцеловал ее. — Я люблю тебя.

— Я тоже люблю тебя, папочка.

Я выключил фиолетовую лампу рядом с ее кроватью и, выходя закрыл ее дверь, прежде чем пройти по коридору в комнату мальчиков. Мне нравилось, что все дети были внизу. Раньше, когда они были младенцами, они жили наверху, но теперь дополнительная комната наверху предназначалась для гостей. Это давало детям больше пространства, а нам с Сабриной — больше уединения.

— Пейтон, Таннер, — позвал я, входя в их комнату. — Пора спать.

Близнецов нигде не было видно.

— Мальчики. Перестаньте прятаться. — Это было их новое занятие. Они не смогли бы усидеть на месте или промолчать за обеденным столом, даже чтобы спасти свои жизни, но, когда дело доходило до того, чтобы спрятаться, они были молчаливы, как мертвецы.

Я дал им минуту, но, когда они не появились, я начал считать.

— Один. Два. Тр…

Два маленьких четырехлетних мальчика начали смеяться. Таннер вылез из чемодана, стоявшего на полу. Пейтон высунулся из щели между матрасом нижней койки и стеной. Я покачал головой и уставился в пол, чтобы скрыть улыбку.

Мои мальчики были не маленькими для своего возраста, но, чтобы спрятаться, они могли забраться в самые труднодоступные места, какие только можно вообразить. Сабрине не нравилось, что они прятались от нее, поэтому я не хотел их поощрять, но в то же время на меня всегда производили впечатление их новые укрытия.

— Кто сегодня на верхней койке? — спросил я.

— Моя очередь! — крикнул Таннер, взбираясь по лестнице на верхнюю кровать. В прошлом году я соорудил им сложную двухъярусную кровать в комплекте с лестницей и железными перилами, но поскольку им обоим так нравилась верхняя кровать, мы заставляли их меняться каждую ночь.

— Папа? — спросил Пейтон, забираясь под свое голубое одеяло. — Когда мама вернется домой?

— Позже вечером, приятель. Она гуляет с твоими тетушками.

Раз в месяц Сабрина встречалась с Фелисити, Мейзи и целой группой женщин в спа-салоне Прескотта на девичнике. Она приходила домой с шикарными ногтями на ногах и пьяная от вина, что означало, что позже мне повезет. Мне везло большинство вечеров, но, когда она была навеселе, она позволяла мне проявить творческий подход.

— Элла говорит, что мама будет злиться на тебя, — сказал Пейтон.

— Я знаю, — пробормотал я.

— Завтра начинаются икулы! — закричал Таннер, подпрыгивая на своей кровати.

— Каникулы. С Кан. Кан-икулы.

— Кааааникулы.

— Хорошая работа. — Сначала я подоткнул одеяло ему, а затем наклонился, чтобы подоткнуть Пейтону. — Вы, ребята, ведите себя тихо и немного поспите, чтобы у вас было много энергии для завтрашней поездки. Хорошо?

— Хорошо, папочка! — подхватили оба. Сегодня ночью они не собирались вести себя тихо. Они могли разговаривать друг с другом часами, останавливаясь только тогда, когда их маленькие тела физически погружались в сон.

— Люблю тебя, Пейтон. Люблю тебя, Таннер.

— Спокойной ночи, папочка!

Я закрыл дверь, и началось хихиканье.

— Мы будем кататься на американских горках! — крикнул один из них, в то же время другой сказал: — Дедушка сказал, что возьмет меня на сафрари!

Покачав головой, я оставил их в покое и пошел на кухню за стаканом воды. Бун лежал на своей кровати, не сводя глаз с двери в гараж. Он будет оставаться в таком состоянии до тех пор, пока Сабрина не вернется домой.

— Опять хандришь? — спросил я его.

Он не пошевелился, даже не моргнул.

Я фыркнул, хмуро глядя на свою бывшую собаку. Он бросил меня в пользу моей жены и детей. Лучший друг человека, черт возьми. Теперь Буну было на меня наплевать. Если Сабрины не было дома, он был занят Эллой и мальчиками.

Выключив несколько ламп, я вернулся в комнату мальчиков, напомнив им, чтобы они вели себя тихо, прежде чем начать подниматься по лестнице. Направляясь в нашу спальню, я рассматривал фотографии в рамках, висевшие в коридоре. Сабрина продолжала наращивать коллаж, начатый Мейзи, заменяя старые фотографии новыми и добавляя еще пару рядов рамок. Но даже с учетом дополнений черно-белые изображения по-прежнему сосредоточены вокруг одной цветной фотографии.

Нашей свадебной фотографии.

Кроме ее фотографий в больнице в день рождения детей, на этой стене не было ни одной фотографии, где она выглядела бы красивее, чем на нашей свадьбе. Мы поженились на открытом лугу недалеко от гор, на глазах у близких друзей и семьи. Длинные волосы Сабрины были завиты и свободно ниспадали по спине. Ее нежное кружевное платье облегало верх и ниспадало к ногам. А ее улыбка. Фотограф запечатлел ее умопомрачительную улыбку после того, как я надел ей на палец свое кольцо.

Я дотронулся до рамы, а затем продолжил путь в спальню, чтобы самостоятельно собрать кое-какие вещи.

Завтра я наконец-то отвезу Сабрину в Диснейуорлд.

На следующий день после того, как она переехала сюда из Сиэтла, я предложил свозить ее в отпуск, но вместо этого она сразу же занялась планированием свадьбы, настаивая, чтобы мы сэкономили деньги и сосредоточились на свадьбе. Потом я предложил ей поехать в Диснейуорлд в наш медовый месяц, но она и это отвергла.

Она хотела, чтобы наш медовый месяц прошел на аванпосте.

Сначала я спорил, но, когда она заметила, что неделю секса ничто не будет отвлекать, я немедленно заткнулся.

После свадьбы мы, не теряя времени, сделали Эллу, а затем мальчиков. Диснейуорлд с двухлетним ребенком и детьми-близнецами казался скорее пыткой, чем развлечением, поэтому мы постоянно откладывали поездку.

Но теперь дети были достаточно взрослыми, чтобы повеселиться, и поэтому утром мы уезжали. Завтра мы летим во Флориду и проведем день в доме ее родителей, а потом все вместе едем в Орландо. Ее родители, братья и их семьи тоже должны были приехать. Мы все были бы одеты в одинаковые футболки клана Холт-МакКензи, которые разработал ее брат Камерон.

Провести время всей семьей было бы здорово, но больше всего на свете мне не терпелось подарить Сабрине эту поездку. Она была взволнована больше, чем Элла, Пейтон и Таннер вместе взятые.

Мой телефон зазвонил в кармане, когда я доставал чемодан с верхней полки шкафа.

Маленькая печенька: Скоро буду. Я поцелую детей, а потом мы запрем дверь.

Черт возьми, да. С упаковкой вещей придется подождать до утра.

Раздевшись догола, я скользнул в постель, чтобы дождаться свою жену. Прислонившись к спинке кровати, я потянулась за книгой на прикроватной тумбочке.

Я прочел все до единой книги, написанные Сабриной. Я не любил любовные романы, но ее были исключением. Я перечитал большинство из них столько раз, что и не сосчитать. Меня переполняла гордость всякий раз, когда я читал что-то, написанное моей талантливой женой. Мне нравилось находить намеки на Сабрину в ее главных героинях.

Тот, что я держал сегодня в руках, был моим любимым — «Компас Холта». Это была моя книга.

Перелистнув на начало, я прочитал посвящение.

Бо.

Герою, который украл мое сердце.

Мужчине моей мечты.

Любви всей моей жизни.

Она написала его, когда мы были в разлуке, что делало его еще более особенным.

Я перечитал посвящение еще раз, а потом услышал, как внизу открылась дверь гаража. Отложив книгу в сторону, я ухмыльнулся и уставился на дверь. Дети были правы раньше. Она разозлиться. К счастью для меня, она была зла не по-настоящему. Она изо всех сил постарается изобразить сердитое выражение лица — что выглядит чертовски мило, — но после одного поцелуя она снова расплывется в улыбке.

Когда ее босые ноги зашлепали по коридору, я перестал ухмыляться и заложил руки за голову.

— Бо, ты бы видел мальчиков. Они такие милые… — Она переступила порог и остановилась как вкопанная, ее глаза расширились, а челюсть отвисла.

— Привет, ангел.

— Что. Ты. Сделал?

Я ухмыльнулся.

— Во Флориде становится жарко. Я подумал, что так будет удобнее.

— Мы будем фотографироваться, Бо! — Она уперла руки в бока. — Когда я буду всем показывать фотографии, никто тебя не узнает. Они все скажут: «Кто этот странный мужчина, держащий Эллу за руку?

Это или они спросят, почему она повезла Майкла во Флориду, потому что с моими волосами, стриженными, как у него, и без бороды, я был двойником своего брата.

— Все не так уж плохо, — сказал я. — Кроме того, теперь у нас с мальчиками одинаковые стрижки.

— Где ножницы? — Она бросилась от двери в ванную.

Я сорвал простыню и побежал за ней, едва успев спасти свои ножницы, прежде чем она успела их сломать.

Зажав ее в своих объятиях, мой член затвердел в верхней части ее задницы, я наклонился, чтобы поцеловать ее в шею.

— Я все отращу снова.

— Да, ты так и сделаешь. — Она все еще притворялась рассерженной, но я почувствовал, как она задрожала, когда я снова поцеловал ее.

— Ты все еще хочешь меня, даже несмотря на то, что я выгляжу по-другому?

Она фыркнула.

— Ты знаешь, что хочу.

— Ты все еще считаешь меня сексуальным? — Я просунул пальцы за пояс ее джинсов и потрогал пальцами ее киску.

— Очевидно, — выдохнула она, когда я растер ее влагу до клитора.

Мои пальцы продолжали работать, и она начала таять в моих объятиях.

— Я заключу с тобой сделку, Маленькая печенька. Я обещаю позволить тебе диктовать длину моих волос в обмен на щенка.

— Ты придурок! — Она засмеялась, вытаскивая мою руку из своих штанов и разворачиваясь, чтобы игриво шлепнуть меня по обнаженной груди. — Это был твой план с самого начала, не так ли?

Я пожал плечами. Я уже несколько месяцев хотел завести еще одну собаку, но она всегда отказывалась, не желая, чтобы Бун был сбит с толку щенком. Я признаю, что эта тактика ведения переговоров, возможно, была экстремальной, но я был почти уверен, что на этот раз она не скажет «нет».

— Что ты скажешь? Мы договорились?

Она вздохнула.

— Хорошо.

Черт, я люблю эту женщину.

— Хорошо. — Я улыбнулся и заключил ее в объятия, поднимая на руки, чтобы отнести в постель.

На следующее утро сумки были загружены, дети спорили об имени для щенка на заднем сиденье нашей машины, и Сабрина держала меня за руку, пока я вез нас в аэропорт.

Однажды я сказал Сабрине, что я не мечтатель. Это все еще было правдой. Я бы оставил мечты ей и своим детям.

Потому что мне не нужно было мечтать.

У меня уже было все, на что я только мог надеяться, прямо здесь, в моей машине.

Конец

1 Аванпост (или горный приют) — представляет собой небольшой лагерь, расположенный на окраине ст ...

¹ Аванпост (или горный приют) — представляет собой небольшой лагерь, расположенный на окраине страны или в известных частях внутренних районов. Используется в качестве убежища

² Горец — это житель или уроженец горной местности

³ биффи — пристройка

⁴ Флигель — жилая пристройка сбоку главного здания или отдельно стоящая дополнительная постройка; дом во дворе большого здания

⁵ Дайв-бар, как правило, представляет собой небольшое, неяркое, эклектичное, в старом стиле, питейное заведение с недорогими напитками; в нем может быть тусклое освещение, потертый или устаревший декор, неоновые вывески пива, продажа упакованного пива, обслуживание только за наличные и местная клиентура

⁶ Поп-тартс — название печенья, наиболее популярный бренд компании Kellogg. Представляет собой два слоя запечённого теста, между которыми находится сладкая начинка. Некоторые виды «Поп-тартс» глазированы сверху. Несмотря на то, что печенье продаётся уже пригодным для употребления в пищу, рекомендуется подогревать его в тостере

⁷ кефаль — это изменчивая прическа, с более короткими волосами спереди и более длинными сзади

⁸ Disney World — официальное название — «Всемирный центр отдыха Уолта Диснея» — самый большой по площади и самый посещаемый центр развлечений в мире, покрывающий площадь примерно в 100 км². В его составе: четыре тематических парка, два аквапарка, 24 тематических отеля, многочисленные магазины, кафе, рестораны и места развлечений. Принадлежит компании Walt Disney Parks and Resorts — подразделению компании The Walt Disney Company. Расположен к юго-западу от города Орландо в штате Флорида, США

⁹ строчка из песни «The sound of music» Джули Эндрюс

¹⁰ Dunk tank — это резервуар для замочки, также известный как кабина для замочки или машина для замочки, является обычным явлением на канадских и американских ярмарках, мероприятиях по сбору средств и праздниках. Он состоит из огромного резервуара для воды, над которым на складной скамейке сидит доброволец. Когда мяч попадает в цель, сиденье складывается и «макает» добровольца в воду

¹¹ Pure Barre — это система физических упражнений, основанная на сочетании балетных упражнений, упражнений функционально-силового тренинга, пилатеса и йоги

¹² Crown Royal — это купажированный канадский бренд виски, созданный компанией Seagram и принадлежащий Diageo с 2000 года

¹³ криббидж — карточная игра для 2 игроков, популярная в Англии и США

¹⁴ имеются ввиду волосы, растущие от пупка и до паха

¹⁵ Big Red — жевательная резинка со вкусом корицы, представленная компанией Уильяма Ригли-младшего в 1975 году

¹⁶ жуткий Карл — является персонажем, который часто появляется на разных шоу как человек, которого обычно видят на заднем плане, смотрящим в камеру

¹⁷ бурдюк — это мешок из цельной шкуры животного (козы, лошади, овцы и других), предназначен для хранения вина, кумыса и других жидкостей

¹⁸ тейкдаун — это способ ведения поединка, применяя который, бой переводят из стойки в партер на клеточный настил для продолжения боя с соперником, находящимся внизу

¹⁹ додзё — изначально это место для медитаций и других духовных практик в японском буддизме и синтоизме. Позже, с одухотворением японских боевых искусств будзюцу и превращением их в будо, этот термин стал употребляться и для обозначения места, где проходят тренировки, соревнования и аттестации в японских боевых искусствах, таких, как айкидо, дзюдо, дзюдзюцу, кэндо, карате и т. д.

²⁰ термин «ги» произошел от дзюдо, производного от слова «кейкоги», что примерно переводится как «тренировочное снаряжение», так как «кейко» означает «практиковать», а «ги» означает «костюм»

²¹ трейл микс или скроггин — это разновидность закусочной смеси, обычно представляющей собой комбинацию мюсли, сухофруктов, орехов и иногда конфет, разработанную как еда, которую можно брать с собой в походы

²² квилтинг – это особая техника лоскутного шитья, позволяющая создавать изделия стеганого типа, которые обладают двумя или более слоями. Помимо традиционных стежков и строчек, для украшения могут также использоваться аппликации и вышивки

²³ Спейс Нидл — самая узнаваемая достопримечательность на северо-западе тихоокеанского побережья США и символ города Сиэтла. Башня в футуристичном стиле «гуги» расположена на территории выставочного комплекса Seattle Center, который был построен для Всемирной выставки 1962 года, во время проведения которой примерно 20 тысяч человек в день поднялись на башню; 2,3 миллиона посетителей - всего во время работы Всемирной выставки