Автор: Дженика Сноу

Книга: «Навеки»

Серия: «Ты моя - 3»

Содержание: 11 глав + 2 эпилога

Переводчик: Иришка

Редактор: Александрия

Обложка: Wolf A.

Переведено для группы « Золочевская Ирина и её ДРУЗЬЯ »

Внимание!

Текст переведен исключительно с целью ознакомления, не для получения материальной выгоды. Создатели перевода не несут ответственности за его распространение в сети. Любое коммерческое или иное использование, кроме ознакомительного чтения, запрещено.

Приятного прочтения!

Глава 1

Глава 1

Макс

Я хотел, чтобы она была моей. Всегда.

Я понял это, как только увидел ее, новенькую с песочно-светлыми волосами, застенчивым выражением лица и тем, как она оглядывала класс, как будто боялась нас. И в этот момент, мне захотелось притянуть ее к себе, сказать, что все будет хорошо и что я защищу ее.

Может быть, мне всего тринадцать лет, но мое сердце впервые в жизни забилось быстрее, когда я посмотрел на нее, когда наш учитель представил ее классу.

Эбигейл.

Ее имя было таким же красивым, как и она сама.

У нее были большие голубые глаза и розовые полные губы. Мне было интересно, разрешает ли ее мама ей их красить.

Мои мысли были прерваны, когда учитель усадил ее рядом со мной.

Я изо всех сил старался не улыбнуться от удовольствия. Она хорошо пахла, как жевательная резинка и сахарная вата, розово-голубая, очень вредная для зубов, но на вкус она была настолько вкусной, что вам было бы все равно, так ли это.

Могу поспорить, она бы вызвала у меня кариес, настолько милой она была.

Я посмотрел на нее, ее голова была опущена, и она смотрела на стопку книг на столе. Ее светлые волосы скрывали от меня лицо, но ее черты уже запечатлелись в моей памяти. Я никогда не забуду, как она выглядела.

— Привет, я Макс.

Она повернула голову и посмотрела на меня, подняла руку и заправила волосы за ухо:

— Привет. Я Эбигейл.

Ее голос был мягким и низким, но звучал так красиво. Мое сердце билось очень сильно и быстро, и мне было интересно, слышит ли она это.

— Откуда ты переехала? — она немного поерзала на сиденье, прежде чем снова посмотреть на меня.

— Чикаго.

Я кивнул, как будто знал все о Чикаго, хотя это не так. Я никогда там раньше не был и ничего не знал.

— Ты скучаешь по нему?

Она покачала головой, и запах сладкой ваты и жевательной резинки врезался в меня еще сильнее.

— Нет, я не скучаю по городу.

Я снова кивнул и откашлялся, желая узнать о ней все. Я хотел знать какая у нее любимая еда, какая у нее любимая группа. Нравились ли ей бойз-бэнды? Или, может быть, ей нравилась старая рок-музыка, которую слушал мой отец. Это было круто. Мне не очень нравился кантри, но если бы он ей нравился, я бы слушал его вместе с ней.

— Тебе здесь пока нравится? — мне следовало оставить ее в покое. Она казалась ужасно застенчивой и замкнутой, и я, вероятно, приставал к ней со своими вопросами. Но правда была в том, что я ничего не мог с собой поделать. Мне нравилось слышать ее голос. Я хотел знать о ней все.

Она снова посмотрела на меня и слегка улыбнулась:

— Да, здесь действительно хорошо.

К сожалению, учитель заговорил, и я отвлекся от него, не желая быть очевидным и определенно не желая, чтобы учитель заметил, что я смотрю лишь на новенькую. Но я не удержался и несколько раз бросил взгляд на нее. Я также не мог перестать глубоко вдыхать ее невероятный запах.

— У тебя есть друзья? — прошептал я. Она покачала головой, и это разбило мне сердце. — Что ж, я буду твоим другом, — она взглянула на меня, и ее большие голубые глаза расширились. — Я буду твоим лучшим другом, — и легкая улыбка, которую она мне подарила, запала мне прямо в сердце.

Что бы ни было с этой девушкой... для меня это навсегда.

Глава 2

Глава 2

Эбигейл

Пять лет спустя

Я смотрю на расписание занятий и не чувствую ничего, кроме трепета. Я решила пропустить осенние занятия и потратила эти месяцы на то, чтобы накопить немного денег на книги. Это также был отпуск, чтобы помочь мне сохранить здравомыслие. Я не скрывала, что моя социальная тревожность временами была высокой, и поступление в колледж доводило меня до нервного срыва.

Но когда я посмотрела на Макса, то почувствовала, что стресс начал медленно угасать. Он обнял меня и притянул к себе. Моя голова едва доставала до его плеча, его стройное, спортивное тело пловца, подтянутое и мужественное, напротив моего, гораздо более мягкого.

За последние пять лет мы стали неразлучны – лучшие друзья. Точно такими, какими, как он сказал, мы будем, когда нам было по тринадцать лет.

И за прошедшие годы он превратился в мужчину, которым был сегодня... Мужчину, которого я любила, в которого была влюблена. Даже если ему было всего восемнадцать, он был намного более зрелым, чем мальчики нашего возраста, у него были планы и стремления на будущее.

Возможно, он не пойдет со мной в колледж, но у него был дуплекс, и дядя разрешил ему жить в нем бесплатно, пока он будет оплачивать коммунальные услуги и поддерживать там порядок, а до университета он находился всего в двадцати минутах ходьбы. Он также работал полный рабочий день в мастерской своего дяди. Я равнялась на него во многих отношениях.

Он взял расписание из моих рук и просмотрел его. Я уставилась на его пальцы. На них были остатки жирных пятен, и я не смогла сдержать улыбку. Он так много работал, даже в таком юном возрасте. Даже если его родители хотели, чтобы он пошел в колледж, получил ученую степень по финансам, на данный момент это было просто невозможно, даже с помощью студенческих кредитов. Итак, он работал изо всех сил, копил деньги, и однажды, я знаю, он получит ту степень в области бизнеса, которую хотел, и сможет владеть собственной автомастерской.

Макс был настолько целеустремленным и ответственным, что я знала, что он сделает это своей реальностью.

— Эй, перестань быть такой напуганной, — сказал Макс, и я посмотрела на него и улыбнулась.

— Легко тебе говорить. Тебя ничего не пугает, — то, как он посмотрел на меня в эту секунду, было выражением, которого я никогда раньше не видела на его лице.

Он нервничал.

— Ты в порядке? — я почувствовала, как мои брови сдвинулись. — Я что-то не то сказала?

Он судорожно сглотнул и покачал головой:

— Извини, я в порядке, — он подарил мне одну из тех искренних, ослепительных улыбок, которые я так любила.

— Действительно? Потому что ты выглядишь так, будто нервничаешь почти так же, как и я, — я начала смеяться, когда он закатил глаза и пожал плечами. Смех застрял у меня в горле, пока я наблюдала, как напрягаются мышцы под его кофтой.

— Почему ты не носишь вещи потеплее?

Он посмотрел на меня и фыркнул, в уголках его рта заиграла легкая улыбка.

— Макс, на улице около двух градусов, — я вот была в толстой куртке, и три слоя одежды под ней, с шарфом, и мне все еще было холодно.

— Не так уж и холодно, — он подмигнул мне.

Я только покачала головой, предполагая, что это мужское дело. На прошлых выходных он помог мне и моим родителям переехать в общежитие, и хотя я, вероятно, могла бы остаться там одна, мои родители хотели провести со мной это дополнительное время.

И меня это устраивало ‒ мне это даже нравилось. И Макс провел с нами столько же времени, даже если находился всего в нескольких минутах езды на машине.

Мы направились внутрь прямо в мою комнату в общежитии. Он придержал для меня дверь, и я вошла, рюкзак висел на плече, половина моих вещей поместилась в нем. У Макса в руках была спортивная сумка, со второй половиной ‒ в основном одежда, а также вещи, которые моя мама положила туда прямо перед моим отъездом. Еще больше одежды, пара новых носков и нижнего белья, бутылки с водой и куча вредной еды. Она сказала, что это для вечерних занятий.

На прошлых выходных я уже встретила свою соседку по комнате, Деллу. Она была полной противоположностью мне: с длинными черными волнистыми волосами, большими карими глазами, кольцом в носу и татуировкой ангельских крыльев на груди. И поскольку она была моей противоположностью, я знала, что мы прекрасно поладим. Я была замкнутым интровертом. Она была экстравертом во всем.

Возможно, со временем она поможет мне выбраться из своей скорлупы.

Она лежала на кровати, прижав сотовый телефон к уху. Делла помахала мне рукой. Я бросила рюкзак на матрас, и Макс сделал то же самое с моей спортивной сумкой. Затем я села на край кровати и посмотрела на него, чувствуя, как меня наполняет трепет.

— Это кажется немного сюрреалистичным, — на самом деле я не нервничала по поводу поступления в колледж, проживания в общежитии, отсутствия родителей или просто стресса в колледже в целом. Но теперь, когда я сидела здесь, оглядываясь по сторонам, зная, что это был первый день, все это пугало меня до чертиков.

— Эй, — тихо сказал он и сел на кровать рядом со мной, обняв меня за плечи и притянув к себе. Я прислонилась к нему головой и выдохнула. — Знаешь, если тебе что-нибудь понадобится, я на расстоянии одного телефонного звонка, всего в десяти минутах езды. Пять, если превышу скорость.

Я усмехнулась и кивнула:

— Я знаю, но ты будешь занят в автомастерской. Я буду занята учебой, и думаю, больше всего меня пугает то, что из-за этого пострадает наша дружба.

Он издал глубокий рык, я знала, что это было неодобрение.

— Эбигейл, ты сошла с ума, если думаешь, что я не буду навещать тебя каждый божий день, что мы не собираемся тусоваться при каждой возможности, которая у нас есть, или что на одну секунду я позволю плотному графику помешать нашей дружбе.

Я отстранилась и посмотрела на него, улыбаясь, слыша правду в его словах:

— Хорошо, я надеялась, что ты это скажешь, — он подмигнул мне и криво улыбнулся, от чего мое сердце заколотилось в груди. Боже, смогу ли я полюбить этого парня сильнее, чем уже успела полюбить?

Нет.

Ответом было решительное «нет».

Глава 3

Глава 3

Макс

Я ненавидел оставлять ее, но до тех пор, пока не настал подходящий момент и я не мог рассказать Эбигейл о своих чувствах, лучшим вариантом было оставить их платоническими. Не говоря уже о том, что она была в стрессе из-за учебы и впервые вдали от родителей. Я не хотел шокировать ее больше.

Но, черт возьми, это было тяжело, и с каждым днем мне хотелось только притянуть ее к себе, убрать волосы с ее лица и прошептать как сильно я люблю ее. Но с Эбигейл я хотел действовать медленно и легко. Наша дружба была крепкой, сильнее всего, что я когда-либо испытывал в жизни. И тот факт, что я любил ее, только еще больше усугублял наши отношения. Хотя она не знала о моих чувствах, но знала, что я умру за нее.

И я готов умирать за нее снова и снова.

Я сел в машину и посмотрел вверх, туда, где, как я знал, было окно ее комнаты общежития. Я мог представить, как она там обустраивается, узнавая свою соседку по комнате немного лучше. Когда я оглядел кампус и увидел всех парней, умников, придурков и красавчиков, во мне поднялся гнев. Я был ревнивым ублюдком, когда дело касалось Эбигейл, и ее время, само ее присутствие было моим… только моим.

Меня приводила в ярость даже мысль о том, что она проведет какое-то время с одним из этих маленьких ублюдков. Сама мысль о том, что она даже сидит рядом с другим парнем, о том, как этот придурок смотрит на нее и понимает, насколько она уязвима и невинна, заставила меня крепко сжать руки вокруг руля. Кожа скрипнула, и я ослабил хватку, откинув голову на сиденье и тяжело выдохнул.

Я не знал, как долго смогу сдерживать свои чувства, особенно сейчас, когда она учится в колледже. По крайней мере, в старшей школе мы виделись каждый день, целый день. Я мог держать всех этих маленьких придурков подальше, потому что правда в том, что у парней на уме было одно, и я чертовски хорошо знал, что в колледже все было по-другому.

Я направился домой, имея достаточно времени, чтобы переодеться, прежде чем мне придется идти в автомастерскую. На пороге моего дома стоял небольшой пакет, и после того, как я взял его и направился внутрь, то положил его на кухонную стойку и открыл. Внутри был пакет, который я заказал, с изготовленными на заказ сахарными сердечками (прим. влюбленные (так же известные как разговорные сердечки) – это маленькие сахарные конфеты в форме сердца, которые продаются ко Дню Святого Валентина), на которых были написаны небольшие фразы личного и интимного характера, которые я придумал специально для Эбигейл.

Я не был сентиментальным и романтичным парнем, но когда дело касалось этой девушки, я хотел быть тем мужчиной, который дарит ей шоколад и цветы, который усыпает пол лепестками роз, чтобы ее босые ноги могли почувствовать, насколько мягкими они были. И я ломал голову, как сказать ей, что люблю ее. В то время, когда мы сидим на диване с коробкой пиццы перед нами… казалось совершенно неуместным, даже если это было одно из наших любимых занятий.

Она заслуживала большего.

И, возможно, выражать свои чувства к ней с помощью этих конфет было чертовски банально, но я знал, что ей это понравится. Я надеялся, что она все равно это сделает.

Я вынул пакет и поставил его возле микроволновой печи, зная, что мне нужно выяснить, когда я собираюсь все это реализовать. Возможно, в День Святого Валентина. Это кажется романтичным, правда?

Я ни черта не знал об этих вещах и о том, что нравится женщинам. Я знал Эбигейл так же, как знал себя, но это был совершенно другой уровень, который мне был незнаком.

Я провел рукой по лицу и прислонился к стойке, глядя на маленькую черную коробочку, которую хранил на книжной полке. Я взял ее, подошел к дивану и сел.

За эти годы я, наверное, просматривал содержимое этой коробки раз десять. На фотоаппарат, который мне подарили на четырнадцатый день рождения, я сделал так много снимков, что мама разозлилась, потому что ей приходилось постоянно покупать мне пленку.

Я взял стопку фотографий и просмотрел их. Большинство из них были только с Эбигейл, те, где свет падал на нее идеально, другие, где она смеялась, некоторые неудачные, сделанные прямо перед тем, как она разозлилась на меня за то, что я фотографировал, как она ест. Это было множество различных оттенков Эбигейл. И ее личность проявлялась в каждом из них.

Я держал снимок, на котором были изображены мы вместе. Я смотрел на нее, легкая улыбка покрывала ее губы, когда она смотрела в камеру. Моя мать сделала это на мой семнадцатый день рождения, но я помнил это так, как будто это было только вчера, как будто я стоял рядом с ней, вдыхая сладкий аромат сахарной ваты, которым она пахла. Как она могла не видеть, как я смотрел на нее, эту тоску в моем взгляде?

Боже, я любил ее.

Я положил фотографии обратно в коробку и поставил ее на книжную полку, зная, что с меня хватит всякой ерунды. Я закончил ждать. Я собирался, наконец, собраться с силами и сказать Эбигейл правду. Я бы раскрыл эти сахарные сердца, какими бы банальными они ни были, и позволил бы ей увидеть своими глазами, что я могу быть мягким, нежным и романтичным. А потом, когда она смотрела бы на меня в поисках подтверждения, я поднес бы ее руки к своему лицу, посмотрел глубоко в ее голубые глаза и сказал ей, что она предназначена для меня.

Глава 4

Глава 4

Эбигейл

Неделю спустя

Я закрыла учебник и легла на кровать, глядя в потолок и размышляя, стоит ли мне позвонить Максу и узнать, не хочет ли он что-нибудь сделать, может быть, взять пиццу и посмотреть фильм. Или, может быть, мне стоит просто закончить вечер и лечь спать пораньше.

В последнюю неделю учебы в колледже меня охватила сенсорная перегрузка, и я была удивлена, что мне это действительно понравилось. Напряженность от всего нового, от всех людей, толпящихся в залах, от интенсивности занятий – все было таким отличающимся от средней школы. И я была удивлена, что мне это действительно понравилось.

Нагрузка на занятиях, тот факт, что я чувствовала, что на меня бросают все сразу, пугали, но мне нравился этот вызов. Единственное, что, казалось, пересилило все остальное в моих мыслях, это тот факт, что я не могла перестать беспокоиться о «а что, если...» в отношении Макса.

Он был таким терпеливым и добрым, никогда не торопил и не давил на меня. Он знал, что мне нужно делать что-то самостоятельно, что мне нужно во всем разбираться самой. Он всегда был в моих мыслях. Всегда. Часть меня действительно беспокоилась, что это приведет к расколу в нашей дружбе, но я отказывалась исключить его из своей жизни. Нам суждено было быть вместе, даже если это было просто платонически.

Он был моим лучшим другом. Он был моей второй половинкой. Я услышала, как открылась дверь, и оглянулась, надеясь увидеть его. Но Делла закрыла дверь и направилась к своей кровати, бросив на нее рюкзак и сев, глядя на меня. Она заложила руки за спину и откинулась назад. На ней была дерзкая ухмылка, и я знала, что она что-то задумала:

— Какие планы на вечер?

Я села и медленно покачала головой:

— Никаких, а что? — мне не понравилось, как расширилась ее улыбка. Делла была экстравертом в высшей степени. Она хотела, чтобы я сделала с ней что-то, что мне, вероятно, не понравилось бы – это было очевидно.

— Ты же знаешь того парня, с которым я всегда разговариваю, моего самого главного поклонника? — я кивнула. — Будет студенческая вечеринка, и он пригласил меня, но я не хочу идти одна. Ты пойдешь со мной, может быть, на часок?

Я не была любительницей вечеринок, и, за исключением пары школьных, куда мы ходили с Максом, я держалась от них подальше. Они действительно были вне моей зоны комфорта. Все дело было в выпивке, стычках с полуголыми студентами, пытавшимися раздеться как можно больше, и драках, наполненных агрессией парней, которые хотели устроить друг с другом соревнование по мочеиспусканию.

Все оставляло желать лучшего. Но, может быть, вечеринка в колледже была бы другой, более зрелой? Судя по просмотренным фильмам... Я в этом сомневалась. Я проверила свой телефон и поняла, что Макс все еще на работе. Он пробудет там еще час или около того. Я не могла позвать его присоединиться к нам, так что, похоже, это была одиночная миссия.

— Пожалуйста? — она произнесла это слово и посмотрела на меня большими щенячьими глазами. Я засмеялась и покачала головой.

— Хорошо, — наконец я сдалась, и она хлопнула в ладоши. — Но я не стану переодеваться. Джинсы и мой свободный свитер вполне подойдут.

Она подняла руки, сдаваясь:

— Ты бы выглядела сексуально даже в чертовом мешке для мусора.

Это заставило меня рассмеяться сильнее.

И пока я смотрела, как она готовится, нервозность испарялась, я вспомнила прошлое, когда я влюблялась в Макса и вела себя точно так же.

Как изменились времена. Сейчас все было иначе. Я питала к нему глубокую, всепоглощающую любовь.

И мне нужно было что-то с этим сделать.

Глава 5

Глава 5

Эбигейл

Я находилась на вечеринке всего двадцать минут, а уже хотела уйти.

Это было не мое.

Совсем.

Я взяла пиво, когда только приехала сюда. Я не была пьяницей, но надеялась, что немного жидкой храбрости поможет мне избавиться от беспокойства, которое ощущала. Но это не так.

Я не была таким человеком, никогда им не была. И эта вечеринка была заполнена неизвестными лицами, телами, прижавшимися плечом к плечу, музыка грохотала из динамиков, установленных в углу комнаты, а запах пролитого алкоголя вызывал небольшую тошноту.

Делла исчезла почти сразу же, как мы сюда приехали, спросив, все ли со мной будет в порядке. Я была слишком трусливой, чтобы просить ее остаться рядом со мной. Она не скрывала, почему хотела прийти сюда сегодня вечером, поэтому я кивнула и сказала ей идти. В конце концов, я была третьей лишней.

Я обнаружила, что сижу на старом, выцветшем диване в углу, а пара рядом со мной интенсивно целуется.

— Привет.

Я взглянула на парня передо мной.

— Ты без пива. Это печальное зрелище, — он ухмыльнулся. — Я могу это исправить, — он показал мне на бутылку в своей руке.

Я покачала головой:

— Я в порядке, но спасибо.

Я оглядела комнату и заметила Деллу с парнем. Она смеялась, его рука лежала у нее на плече, и я предположила, что это ее влюбленность.

— Ты уверена, что не хочешь выпить?

— Я собираюсь уходить, но спасибо, — я подняла бутылку с водой, которую схватила сразу после того, как допила пиво.

Парень все еще стоял передо мной, поэтому я сосредоточилась на чем-то другом, потому что, честно говоря, заставлять его двигаться было неловко.

Я вытащила телефон и отправила Максу сообщение. Я была готова уйти, а поскольку Делле было не до меня, то не хотела ее беспокоить, а Макс всегда был моим помощником.

«Ты можешь приехать за мной? Я на вечеринке и готова уйти.»

Я сразу же увидела три серые точки, говорящие о том, что Макс отвечает.

Макс: «Я буду там через десять минут. Оставайся снаружи, чтобы никто к тебе не приставал.»

Я усмехнулась. Даже через сообщение он защищал.

Я сунула телефон обратно в карман и встала, столкнувшись с парнем передо мной, потому что он отказывался двигаться и уступать мне дорогу.

— Извините, — пробормотала я и вышла на крыльцо.

Я простояла на улице добрых пять минут, прежде чем наконец остыла. Я плотнее обернула куртку вокруг тела. Я даже не удосужилась снять ее за все то время, пока была внутри, потому что подсознательно была уверена, что не останусь. Я повернулась и посмотрела в окно гостиной, чтобы увидеть Деллу и ее парня. Он играл с ее волосами, пока они целовались. Может, мне пойти попрощаться с ней? Но даже мысль о вторжении в такую ситуацию вызывала у меня дискомфорт.

Когда я снова повернулась лицом к дороге, то знала, что Макс скоро будет здесь, и все, о чем я могла думать – это он.

С тех пор, как я встретила его в тот первый день в школе, когда он был единственным учеником, который принял меня радушно, я думаю, что полюбила его. Он защищал меня, не позволял никому говорить со мной плохо или запугивать меня. Он был сильным и уверенным в себе, зная, чего хочет от жизни. Я чувствовала себя неполноценной по сравнению с его видением будущего.

Но что я знала наверняка, чего не боялась, что не тревожило меня, так это то, что я была безумно глубоко, безнадежно влюблена в него.

Из моих мыслей меня вырвала рука, которая обхватила мое предплечье. Я оглянулась и увидела парня с вечеринки, стоящего прямо рядом со мной. На его лице была улыбка, глаза блестели, и от него несло пивом. Почему я не заметила этих вещей раньше?

— Привет. Ты убежала оттуда так быстро, что я не смог узнать тебя получше, — его слова были невнятными, а музыка и атмосфера притупились из-за того, что мы были снаружи, и я ясно видела, что он пьян.

Я стряхнула его руку и сделала шаг в сторону, чтобы освободить пространство между нами.

— Да, это совсем не мое. Я просто жду кое-кого, а потом ухожу, — мне не нравились вибрации, которые я от него получала, особенно учитывая, что он был пьян. Я сосредоточилась перед собой, мысленно взывая к Максу, чтобы он поторопился.

А потом увидела вспышку фар, и мой живот нервно дернулся. Я знала, что это Макс, еще до того, как увидела его машину.

Я выпрямилась и улыбнулась, когда это подтвердилось, и он остановился у обочины. Но как раз в тот момент, когда я собиралась спуститься по ступенькам и встретиться с ним, пьяный парень обнял меня за талию и наклонился ближе. От его теплого, пахнущего пивом дыхания желчь подступила к моему горлу.

Я собиралась извиниться, когда взглянула в сторону Макса и почувствовала, как мои глаза расширились, а желудок перевернулся. Даже издалека я увидела выражение ярости на его лице, когда он смотрел на парня, который все еще обнимал меня за талию. Я так сильно замерла, что даже не отошла. И пока смотрела, как Макс несется к нам, я посмотрела на пьяного. Он смотрел на Макса с этим растерянным выражением на лице.

— Тебе пора идти, — пробормотала я, потому что, честно говоря, не знала, что сделает Макс. Он думал, что мне угрожает опасность? Он думал, что этот парень пристает ко мне? Я предполагала, что в каком-то смысле это так. Его прикосновение было совершенно не по обоюдному согласию. Но я никогда не видела, чтобы от Макса исходило столько гнева.

— Интересно, кто разозлил этого парня, — невнятно произнес пьяный.

Ты.

Я сделала шаг назад, и он убрал руку от меня.

— Эм, — он сделал шаг назад, когда наконец понял, что Макс идет прямо на него. — Я пойду внутрь, — пробормотал он и ушел, а я выдохнула и посмотрела на Макса. Он все еще сосредоточил свое внимание на том, куда только что исчез этот парень.

— Макс? — мой голос был мягким, возможно, слишком мягким, чтобы он меня услышал. Но он тут же остановился и повернул голову в мою сторону. — Ты в порядке? — я держала руки перед собой, пальцы были сплетены вместе.

Макс был в нескольких футах от меня, и я видела, как он моргнул – как будто реальность наконец-то прорвалась сквозь туман его гнева. Я видела, как его ноздри раздулись, а челюсти сжались.

Он покачал головой и закрыл глаза:

— Я в порядке. Ты в порядке? — он сделал шаг ближе.

— Я в порядке.

Он посмотрел через мое плечо туда, куда ушел парень.

— Он был просто пьян. Он ничего не сделал, только обнял, — я сглотнула от звука, исходившего от него. Он был так зол. Я никогда раньше не видела его таким.

Прежде чем я поняла, что происходит, Макс уже был на крыльце и стоял передо мной. Я вытянула шею и посмотрела ему в лицо, а он поднял руки и обхватил мои щеки, его взгляд бродил по мне:

— Ты уверена, что с тобой все в порядке?

Я улыбнулась, услышав беспокойство в его голосе:

— Клянусь. Я в порядке. Можем мы просто уйти отсюда?

Он взял меня за руку и повел вниз по крыльцу к своей машине. Мы собирались сесть, когда я увидела Деллу, идущую к нам, предположительно со своим возлюбленным на буксире.

— Ты уходишь? — спросила она, когда была у машины Макса.

Я кивнула:

— Ага. Это действительно не мое.

Она одарила меня сочувствующим взглядом:

— Честно говоря, и не мое. Вот почему мы с Трентом уходим. Мы собираемся в ту ночную кафешку. Ты можешь присоединиться, если хочешь?

Я покачала головой:

— Все в порядке, но спасибо за предложение.

Делла посмотрела через плечо на Трента, затем снова на меня:

— Ладно, не жди меня, если ты понимаешь о чем я, — она подмигнула мне.

Я улыбнулась и указала на Макса:

— Делла, ты помнишь моего лучшего друга Макса? — я посмотрела на него и увидела, как он помахал ей рукой, но его внимание было сосредоточено на мне, как будто ему было плевать на Деллу.

— Да, конечно, я помню, — сказала Делла с усмешкой. — Что ж, увидимся позже.

Я кивнула, хотя мне не хотелось возвращаться в общежитие. Я не хотела оставаться одна. Я смотрела, как она ушла с Трентом, а потом снова остались только Макс и я.

— Можешь ли ты отвезти меня к себе? Я не хочу сейчас оставаться одна.

Даже в затемненном салоне машины я видела, как сильно он обо мне заботился.

Мой лучший друг навсегда.

Хотя мне чертовски хотелось, чтобы нас связывало больше, чем это.

— Конечно. Я тоже не хочу, чтобы ты оставалась одна.

Я откинула голову на сиденье, когда он завел двигатель и отъехал от обочины, и все, о чем я могла думать – может быть, сегодня вечером мне наконец стоит быть честной. Возможно, сегодня вечером мне стоит сказать Максу, что я хочу чего-то большего.

Глава 6

Глава 6

Эбигейл

Макс закрыл входную дверь своего дуплекса, а я постояла у входа минуту, рассматривая все. Я бывала здесь много раз с тех пор, как он переехал, и хотя домик был небольшой, всего с одной спальней, крошечной гостиной, граничащей с кухней, прачечной еще меньшего размера, и небольшой ванной в коротком коридоре, здесь действительно было ощущение дома.

И когда я посмотрела на Макса, то поняла, что это так, потому что я была с ним. Не имело значения, где мы были: в моей комнате в общежитии, в этом дуплексе, в доме моих родителей, или, черт возьми, мы сидели в его машине под мостом, а над нами проносились машины, пока мы слушали музыку. Каждый раз, когда я была с ним, то всегда чувствовала, что нахожусь именно там, где должна была быть.

И именно так я чувствовала себя всю дорогу до его дома, пока мы слушали «Битлз», когда то и дело поглядывала на него и видела его мужественные черты лица, слегка подчеркнутые светом приборной панели.

Даже сейчас мое сердце все еще трепещет в груди. Я хотела просто сказать ему прямо здесь и сейчас, что я чувствую, что влюбилась в него, черт возьми, что думала, что люблю его с того момента, как мы впервые встретились пять лет назад. Я была застенчивой и робкой маленькой девочкой, когда мы переехали в город, но он читал меня так легко, как будто я была его любимой книгой, и он знал каждое слово. Он открыл меня, чтобы я не боялась.

— Позволь мне сходить в душ, — сказал он и улыбнулся мне, и я впервые заметила, что на его рубашке были пятна от машинного масла. — Я выскочил из душа, когда ты написала, и снова накинул грязную одежду, чтобы быстрее добраться до тебя, — он подмигнул, прежде чем направился по коридору в свою комнату.

Я прогулялась вокруг и увидела на стенах несколько фотографий и на всех мы вдвоем в разном возрасте. Я улыбнулась.

Я пошла на кухню и крикнула:

— Я выпью стакан воды, ладно? — он крикнул в ответ, что все в порядке, пробормотав, что не знает, почему я вообще спрашиваю, потому что все его было моим. Это вызвало у меня еще большую улыбку.

Я схватила стакан из шкафа и подошла к раковине, открыла кран и наполнила стакан. Я подошла к небольшой кухонной стойке и прислонилась к ней, глядя на дверь его спальни. Она была частично открыта, и я могла видеть, как он надевает чистую футболку, мне была видна его широкая мускулистая спина. Моё сердце слегка подпрыгнуло, и я быстро отвела взгляд.

Когда я обернулась, то заметила прозрачный пакет, стоявший возле микроволновой печи. Это было похоже на конфеты, те маленькие сердечки, которые люди дарили на День Святого Валентина. Макс вообще не любил конфеты, поэтому я не была уверена, зачем он вообще их ел.

Я подошла и схватила пакет, положила его на стойку и стала рассматривать разноцветные сердечки сквозь прозрачный пластик. Именно тогда я заметила, что на них написано.

Ты моя.

Навсегда.

Люблю тебя.

На маленьких конфетах пастельных тонов была еще дюжина высказываний, личных и искренних.

Я не помню, чтобы на сахарных сердцах обычно писалось такое, и чем дольше я смотрела на них, тем больше задавалась вопросом, были ли они сделаны на заказ. У меня было ощущение, что это не просто конфеты, а предназначенные для кого-то особенного.

Или я могла просто все выдумать и сделать поспешные выводы. Ради бога, это были просто конфеты. Но нутром я чувствовала, что это нечто большее.

Я отодвинула конфеты туда, где их нашла, как раз в тот момент, когда услышала, как вошел Макс. Я не знала, почему меня так беспокоило это, но мне казалось, что то, что я обнаружила, было довольно личным.

Он остановился по другую сторону стойки и уставился на меня с улыбкой на лице:

— Привет.

Я откашлялась и схватилась за край стойки, чувствуя себя так, будто меня только что поймали на чем-то очень плохом:

— Привет, — постепенно его улыбка исчезла, когда он посмотрел на меня, ясно видя, насколько мне неловко.

— В чем дело? — спросил он со странным выражением лица.

Я покачала головой и заставила себя улыбнуться:

— Ничего. Я в порядке. Хочешь посмотреть телевизор? Заказать пиццу? — это были последние вещи, которые я хотела сделать. Я сейчас болтала заикаясь, как дура.

Я бросила неосознанный взгляд на сахарные сердца, а когда снова сосредоточила свое внимание на нем, то увидела, как он проследил за моим взглядом. Я видела, как изменилось выражение его лица, как трансформировалось его замешательство. Именно тогда, когда его нервозность стала очевидна, я без сомнения поняла, что была права.

Эти конфеты были сделаны для кого-то.

Я даже не знала, что у него есть девушка. Я ни разу не видела его ни с кем за все время, что мы были друзьями, и он, черт возьми, никогда не говорил о том, что интересуется кем-либо. Поэтому осознание того, что в его жизни был кто-то особенный, было как нож в моем сердце: лезвие поворачивалось до тех пор, пока мне не пришлось поставить стакан с водой, поднять руку и положить ее на грудь.

— Ты не должна была их сейчас увидеть, — тихо сказал он и снова посмотрел на меня.

Я облизнула губы и кивнула:

— Я не хотела шпионить или вторгаться в твое личное пространство, — он смотрел на меня с таким обеспокоенным выражением лица. — Это для девушки? — я ненавидела говорить это вслух, эти слова были как кислота на моем языке.

— Да, — сказал он тихо.

Я прочистила горло и сделала вид, что мне не больно больше, чем следовало бы. По правде говоря, это было самое болезненное, что я испытывала в своей жизни.

— Я не знала, что ты с кем-то встречаешься, Макс. Почему ты мне не сказал?

Я уже знала, что буду ненавидеть ее, потому что она не была мной и не могла сделать его счастливым так, как я.

Он не отвечал долгие минуты, и я почувствовала, как страх начал охватывать меня. Как я могла быть настолько слепой к тому факту, что в его жизни кто-то был? Было совершенно ясно, что она очень много для него значит. Я могла сказать это по тому, как он признался, что испытывает к кому-то чувства, очень ясно по тому, как он посмотрел на меня, как будто это было почти… больно.

Сейчас мне было неловко и некомфортно рядом с Максом, и это был первый раз с тех пор, как мы стали друзьями. Я ненавидела это чувство, но не только потому, что он не чувствовал, что может доверить мне свой очевидный секрет, а потому, что я любила его, потому что планировала рассказать ему об этом сегодня вечером.

— Возможно, мне стоит уйти, — я сказала это больше себе, чем ему, и, обходя кухонную стойку, поняла, что не смогу избежать этой неловкости. Он привез меня сюда. Я была у него дома. И боль в сердце усилилась, в груди стало так тесно, что я не могла дышать.

Но как только я хотела было пройти мимо него, не зная, куда вообще идти, он протянул руку и остановил меня. Его кожа была теплой, ладонь и пальцы были большими, когда он обхватил мои.

— Эбигейл, — сказал он тихо, но его голос был хриплым. Невысказанные эмоции были очевидны.

Это было оно. Это была та часть, где он скажет, что любит кого-то, но не сказал мне, потому что думал, что это сделает наши отношения странными и что мы не сможем тусоваться, как раньше.

И я затаила дыхание, ожидая, когда на меня обрушится это признание.

Глава 7

Глава 7

Эбигейл

Мы долго смотрели друг другу в глаза, и когда я услышала, как он выдохнул, то наконец выдохнула сама, поняв, что задерживала дыхание.

— Эти сердечки я сделал на заказ, — тихо сказал он, все еще держа мою руку, его большой палец скользнул по тыльной стороне моей руки. — Они были созданы для девушки, которая мне небезразлична, — он сглотнул, его глаза были широко раскрыты от волнения. — Я люблю эту девушку, Эбигейл. Я люблю ее больше всего на свете.

Боже. Это больно. Это было так больно, что я собиралась заплакать.

— Как ее зовут? — действительно ли я хотела это знать? Боже, я сейчас чувствовала себя чертовски на грани, чувствовала, что потеряю сознание, если он меня отпустит.

Просто скажи ему, скажи ему, что ты чувствуешь.

— Ее имя, — прошептал он. — Ее зовут Эбигейл.

Мир завертелся вокруг, пока я слушала его.

— Что? Ты влюбился в кого-то по имени Эбигейл? — голова кружилась, тело гудело. Я слышала, как кровь хлынула к моим ушам, мое тело бросило в жар.

Он улыбнулся и медленно покачал головой:

— Ты такая чертовски милая, Эбигейл, — он сделал шаг ко мне ближе. — И именно это заставило меня влюбиться в тебя, ещё когда мне было тринадцать лет.

Воздух вырвался из меня, и я почувствовала, как мои глаза расширились еще больше:

— Что? — пискнула я.

В этот момент все во мне пришло в состояние повышенной готовности, стало сверхчувствительным. Моя рубашка терлась о грудь, заставляя соски твердеть. Я чувствовала себя грязной из-за этого возбуждения после того, что он только что сказал, но в хорошем смысле.

Я хотела сказать ему, что тоже люблю его.

Он сделал шаг ближе, пока наши грудные клетки почти не соприкоснулись:

— Ты меня слышала, Эбигейл? Я тебя люблю. Эти сердца для тебя. Я хотел разложить их для тебя в День Святого Валентина, чтобы, наконец, признаться в своих чувствах к тебе.

Мои нервы были натянуты, в горле пересохло и в нем образовался ком, и мне казалось, что если попытаюсь сказать что-нибудь, то буду заикаться.

— Эбигейл, дорогая, пожалуйста, скажи мне что-нибудь. Я сейчас на грани нервного срыва.

Я сделала еще один глубокий вдох и просто выпалила:

— Ты любишь меня?

Он не ответил, просто поднял руку, чтобы провести ею по прядям моих волос, упавшим на мою щеку. Он заправил волосы мне за ухо, и от этого прикосновения у меня по спине пробежали мурашки.

— Ты никогда не замечала, как я на тебя смотрю? А как насчет того, что я никогда не был с девушкой и ни с кем не встречался? — он слегка улыбнулся мне. — А как насчет того, что я сделаю для тебя все, что в моих силах, Эбигейл… для меня есть только ты, — он откинул мою голову назад, положил руку мне на щеку, и я посмотрела ему в глаза. — Да, Эбигейл. Да, я люблю тебя очень сильно. Я влюблен в тебя.

Мое сердце билось так сильно и так быстро, что я была уверена, что он сможет его услышать, увидеть, как оно быстро бьется под моей кожей.

Он не двигался. Я не могла говорить, а он все еще смотрел мне в глаза, все еще заставлял меня чувствовать, что он может заглянуть прямо в мою душу.

— Я не хочу, чтобы ты когда-либо любила кого-то, кроме меня, — его голос звучал так, словно он умолял.

Он опустил взгляд на мой рот.

О боже. Мне казалось, что я могу воспламенится прямо здесь и сейчас. Я могла бы закрыть глаза от удовольствия, которое охватило меня, когда услышала его слова. Я боялась услышать, как он произносит эти слова, потому что я так долго хотела их услышать, что, наконец, услышав их, я испугалась.

Я не знаю, как долго мы стояли там, едва дыша, но, наконец, он откинулся на дюйм назад. Я поймала себя на том, что глубоко вздохнула, не осознавая, что снова задержала дыхание.

Он прервал зрительный контакт со мной, глядя в пол, и я увидела, как его челюсть дернулась, и поняла, что это из-за моего молчания. Я пугала его и мне это было ненавистно. Но в тот момент я не могла найти слов. Я была слишком шокирована.

Он снова посмотрел на меня, а затем выдохнул:

— Пожалуйста, поговори со мной, — снова попросил он. — Скажи мне, что девушка, которую я люблю, тоже безумно любит меня, — он все еще держал меня за лицо.

Я сглотнула и облизала губы:

— Макс… — слова застряли у меня в горле, но затем они сорвались с языка и повисли в воздухе между нами. — Я тоже тебя люблю. Так сильно.

От его прерывистого вздоха мое сердце забилось вдвое быстрее.

Он выглядел… словно испытал облегчение.

Он подошел ближе и сказал тихим голосом:

— Боже, ты знаешь, сколько раз я мечтал о том, чтобы услышать, как ты произносишь эти слова? Знаешь, сколько раз я представлял себе, как ты говоришь мне, что тоже любишь меня? — он посмотрел на мои губы. — Ты та, кого я люблю, моя единственная, Эбигейл, с тех самых пор, как мы встретились.

Когда он снова посмотрел на мое лицо, мое сердце подпрыгнуло к горлу.

— Ты любил меня с тринадцати лет?

Он медленно кивнул:

— С тех пор, как я увидел тебя, вошедшую в класс, с тех пор, как узнал, какой ты была на самом деле, что ты любила и не любила, тогда я понял, что ты идеальна для меня, — теперь он держал обе руки на моем лице, обхватывая мои щеки и глядя в глаза. — Я был влюблен в тебя много лет, но у меня не было смелости признаться. Но сама идея разрушить то, что у нас было, что ты, возможно, больше не захочешь быть моим другом, потому что я перешел черту, заставляла меня держаться на расстоянии, — он снова наклонился, так близко, что я почувствовала запах его геля для душа. Я закрыла глаза и просто наслаждалась этим моментом. — Для меня ты никогда не была никем другим, Эбигейл. Никем другим. Всегда, — боже, его голос был глубоким, таким хриплым. Он был наполнен тоской.

Это действительно происходит? Да… да, это так, и я не собираюсь этому препятствовать.

У меня перехватило дыхание от того, что я слышала от Макса, от всего, что я сейчас чувствовала. Он всегда заботился обо мне, и когда я подумала о том, что он сказал, о том, как он, казалось, всегда сосредоточивал свое внимание на мне, я поняла, что была слепой. Я была слепа, и, очевидно, он тоже был слеп, если не замечал, что я чувствую.

Прямо здесь, прямо сейчас, судя по тому, как он смотрел на меня, все, что происходило между нами, было… реальным.

Он хотел меня так же, как я хотела его, и все, чего я хотела – это быть с ним.

Я почувствовала, как он играет с прядями волос у моего уха, и озноб пробежал по моей спине. Возбуждение разлилось по моему телу, и каждая часть меня жаждала большего, новых его прикосновений… больше его присутствия. Кончики его пальцев время от времени касались изгиба моего уха, его пальцы были теплыми, слегка мозолистыми от работы, которую он выполнял.

Он снова посмотрел на мои губы, и я почувствовала, как он провел пальцами по линии моего подбородка, а затем по щеке. Я приоткрыла рот и глубоко вздохнула, когда почувствовала, как он провел пальцами по нему.

— Ты такая мягкая. Ты так хорошо пахнешь, — он закрыл глаза и застонал. — Но нет ничего приятнее, чем знать, что ты тоже меня любишь, — он открыл глаза и придвинулся немного ближе, так что теперь его тело прижалось к моему. Я непроизвольно ахнула, когда его твердые мышцы соприкоснулись с моей нежностью.

А еще я чувствовала… каким твердым он был для меня. Там внизу, эта толстая длина, от которой я мгновенно намокла и мои внутренние мышцы сжались от потребности.

Он был большой, толстый. Он был такой длинный.

— Ты это чувствуешь? — прошептал он и еще немного сильнее вжал свой член в мой живот.

Я кивнула.

— Это все из-за тебя, — он наклонился всего на дюйм. — Я никогда раньше не был с девушкой, никогда никого не целовал. Я хотел только тебя, только ты владеешь моим сердцем. Только ты, Эбигейл, — он все еще смотрел на мой рот, все еще водил пальцами по моей нижней губе.

Я не могла думать, даже дышать, услышав, как он сказал эти вещи.

— Я так чертовски сильно хочу тебя, — простонал он, как будто не мог не озвучить свои потребности. — Все, что я хочу сделать – это показать тебе не только словами, но и своим телом, что ты значишь для меня, — Макс сильнее прижал ко мне нижнюю часть тела, и я ахнула, от того, что стала еще более влажной.

Он был для меня таким твердым.

— У меня никогда не было парня, Макс, — он знал это. Я была в этом уверена. Так что я знала, что он знает, что я девственница. — Я даже никогда не целовалась с другим парнем, — в детстве я была болезненно застенчивой и могла бы использовать это как оправдание тому, почему никогда ни с кем не общалась.

Но правда в том, что я надеялась, что Макс станет моим первым.

И кажется, что это станет реальностью прямо сейчас.

Глава 8

Глава 8

Макс

Боже, она была прекрасна. Она стояла прямо передо мной и выглядела так, словно хотела моего поцелуя… и она чертовски любила меня.

Эбигейл любила меня.

Я планировал подождать, чтобы рассказать ей все это, быть сентиментальным в разговоре, объяснить, что я чувствую, что она заставила меня чувствовать. Потому что я был трусом, и мне казалось, что это меньшее из зол.

Но оказалось, что все это обернулось для меня неприятными последствиями.

Я видел, как она посмотрела на меня после того, как увидела эти конфеты, и знал, что она, вероятно, думала, что они были для другой девушки. Она выглядела такой обиженной, и мне было ненавистно то, что именно я заставлял ее чувствовать себя так.

Поэтому я сказал:

— К черту все это, — прямо здесь и прямо сейчас, все шло ко дну. Блин, если бы она меня отвергла. Черт возьми, если бы я все испортил. Если бы я мог объяснить и, надеюсь, избавить ее от этой боли, я бы это сделал. Я бы сделал все, чтобы она почувствовала себя лучше.

И пока я смотрел на нее, опустив взгляд на ее рот, все, что мне хотелось сделать – это закрепить наши признания и поцеловать ее до безумия. Я смотрел на ее пухлые розовые губы, представляя, что теряюсь в них. Я хотел, чтобы у нее ослабели колени, пока я пожирал бы ее рот.

Блядь. Я хотел взять все в свои руки, но так, чтобы она выкрикивала мое имя и кончала на мой член. Я думал о чертовых грязных вещах, непристойных образах, от которых мой член пульсировал, а яйца туго сжимались. Хоть я и был девственником, но я мог сделать для нее это чертовски хорошо. И если бы все, чего она хотела, это позволить мне обнимать ее на диване, я был бы самым счастливым ублюдком на свете.

Я хотел, чтобы она действительно увидела, насколько я ей предан, что все это время в моих глазах была только она, пускающая корни прямо в моем сердце. Я мог любить только ее, и мне хотелось показать ей это самым первобытным образом.

Но я бы не стал ее торопить, не стал бы давить. Все будет на ее условиях, когда она этого захочет. Я буду продвигаться так медленно или быстро, как она пожелает.

— Эбигейл, я чертовски сильно хочу тебя поцеловать, — пробормотал я, все еще сосредоточив свое внимание на ее губах. И тихий звук, который она издала после того, как я сказал это, заставил мой член чертовски яростно дернуться под застежкой молнии. Это был звук нужды.

— Я хочу этого тоже. Мне это нужно, Макс, — прошептала она и посмотрела на мой рот. Она дышала тяжелее, ее грудь поднималась и опускалась немного быстрее. — Это правда происходит?

Я все еще держал руки на ее лице, но теперь отвел их назад, чтобы нежно обхватить ее затылок:

— Это так, и это чертовски прекрасно, как я и предполагал, — и когда она облизнула губы, я издал глубокий стон, и всякое самообладание покинуло меня.

Эбигейл тоже любила меня.

Я слегка откинул ее голову назад и, наконец, завладел ее губами. На вкус она была сладкой, невинной… и полностью моей. То, как она ахнула, заставило ее рот открыться больше для меня, и я не удержался от того, чтобы погрузить язык глубоко внутрь. Боже, я ничего не знал о том, как соблазнить женщину и заставить ее чувствовать себя хорошо, но то, как Эбигейл вцепилась в меня, говорило мне, что она увлечена этим так же, как и я.

Я мог бы кончить в штаны, просто целуя ее.

Когда она поднялась на цыпочки, прижавшись грудью к моей, и я почувствовал изгибы ее тела, я зарычал, не в силах сдержать звук, да и не желая этого. Мой член был твердым, тверже, чем когда-либо за всю мою чертову жизнь. Мой член впился в молнию джинсов, дискомфорт, который помог мне не взорваться до того, как это действительно началось.

Я хотел большего, нуждался в этом. То, что я хотел сделать с Эбигейл было грязно, но только в лучшем смысле, только для нее. Понравилось бы ей это? А может быть, мне следует быть нежным, мягким и милым, как она того заслуживает?

Когда поцелуи стали неистовее, и я почувствовал, как она обхватила мои бицепсы, впившись ногтями в мою плоть, тот маленький контроль, за который я держался, сломался окончательно. Я запутался руками в ее светлых волосах.

Я сунул язык ей в рот и застонал, гортанный звук был полон желания.

— Боже, именно так я это и представлял, только намного лучше, — пробормотал я ей в рот. Я скользнул одной рукой по ее спине и обнял за талию, притягивая к себе невероятно близко. Она издала тихий стон, и я проглотил его.

— Отведи меня в свою комнату, — прошептала она, и я зарычал, как какое-то чертовое животное.

Не думая о том, что делаю, я использовал свою силу, чтобы поднять ее на руки. Она мгновенно обвила руки вокруг моей шеи, а ноги вокруг моей талии.

Я отошел назад, но был вынужден остановиться, прижать ее к стене, потому что мне нужно было больше ее. Я еще даже не дошел до чертовой спальни. Я расположил свои бедра между ее раздвинутыми бедрами и прижал свой твердый член к ее киске. Боже, я чувствовал, насколько она горячая, и все это было для меня.

Я провел языком по ее губам и втянул одну глубже в рот, посасывая ее, впитывая в рот ее аромат. По вкусу она немного напоминала пиво, но больше всего мятную жевательную резинку, которую жевала в моей машине. Эта комбинация меня чертовски возбудила.

Я не мог не прижать свой член сильнее к ее киске, отчаянно желая, чтобы между нами ничего не было, чтобы я мог погрузиться в нее. Могу поспорить, она была такой же горячей, сладкой и влажной, как я всегда себе представлял. Спустя долгие секунды я прервал поцелуй и посмотрел ей в лицо. Ее губы опухли и покраснели, рот слегка приоткрыт, когда она втянула в легкие воздух. Она стала такой из-за меня.

— Я так чертовски сильно хочу тебя, — я хотел заставить ее кончить, хотел знать, что я был причиной того, что она чувствовала себя хорошо, потому что я был чертовым собственником по отношению к ней. Моё сердце колотилось быстро и сильно. — Я полюбил тебя еще до того, как понял, что это такое, — я посмотрел на ее губы… такие красные, такие опухшие.

Она не говорила, но ее дыхание ускорилось.

— Речь о нас с тобой, — сказал я, глядя ей в глаза. — Так было всегда.

Она кивнула, соглашаясь со мной:

— Отведи меня в свою комнату, — снова прошептала она.

Я закрыл глаза:

— Боже, это правда? — я хотел произнести эти слова про себя, но вместо этого они прозвучали наяву, приглушенно и напряженно. Я открыл глаза и снова поцеловал ее, показывая ей своим телом, насколько много для меня значат эти слова.

Не имело значения, даже если я никогда не занимался сексом и ничего не знал о том, как доставить удовольствие женщине. Я знал, что как только Эбигейл окажется обнаженной в моей постели, инстинкт возьмет вверх. Все встанет на свои места. Я позволил ее телу соскользнуть по-моему и запустил руки в ее волосы, целуя ее, пока мы оба не начали задыхаться.

За эти годы я столько раз дрочил, думая об этом моменте, о том, что я сделаю с Эбигейл, как сделаю ей приятно. И вот, вот этот момент наконец настал, прямо сейчас. Моя реальность.

Это именно то, что я хотел сделать, но мне нужно было поцеловать ее еще раз. Я держал руки по бокам ее шеи, удерживая ее неподвижно, пока трахал ее рот. И не было другого способа описать то, что я делал. Это было грубо, страстно, и она хотела меня так же сильно, как и я ее прямо сейчас.

Она выгнулась ко мне, ее грудь прижалась к моей груди, позволяя мне почувствовать, насколько тверды ее соски. Я не сомневался в том, насколько она готова, насколько она настроена на меня.

Я мог бы так легко сделать это прямо здесь. Но я отстранился, заставляя себя прервать поцелуй. Черт, я не хотел, но как бы жарко это ни звучало, трахнуть ее прямо у этой стены, я хотел ее в моей комнате, окутанную моим запахом, когда лишу ее девственности и отдам ей свою, окруженную моими вещами, в моей постели. Это звучало чертовски идеально.

Оказавшись в своей комнате, я закрыл дверь слишком сильно – так проявлялись мое волнение и потребность. Я уткнулся лицом в ее шею, глубоко вдыхая, опьяненный ее запахом. Тот факт, что это действительно происходило, меня чертовски шокировал, и я подумал, что проснусь в любой момент, понимая, что это был всего лишь адский поллюционный сон (прим. мужская версия влажного сна, во время которого мужчина кончает во сне).

Я подвел нас к кровати и одновременно сбрасывал одежду. Наши рты ни разу не разомкнулись, пока я снимал с себя джинсы, а затем и боксеры. Я сказал себе, что нужно продвигаться медленно, но ничего не мог поделать. Я сделал шаг назад и потянулся за спину, схватив ткань футболки прямо между лопатками и потянул ее вверх через голову. Я отбросил это дерьмо, а потом просто стоял голый и безумно желающий ее трахнуть.

Она все еще была полностью одета, но сквозь безразмерный свитер я мог видеть, насколько твердыми были ее соски. Боже, она была идеальна.

Она была моей.

— Иди сюда, — тихо сказал я, и мне было так чертовски приятно, что она даже не подумала о том, чтобы не делать этого. И правда заключалась в том, что если бы она была той, кто меня позвал, я бы с радостью пополз на четвереньках, проводя языком вверх по своду ее ноги и продолжая свой путь вверх, пока не начал бы посасывать ее киску и заставил бы ее кончить мне в рот.

И поскольку мои мысли были направлены туда, в мою голову врезались грязные образы, как я раздвигаю ее половые губы пальцами, чтобы полакомиться ею, и это сводило меня с ума от желания. Секундой позже она была передо мной, глядя на меня большими, неуверенными глазами.

— Мы можем продвигаться медленно. Это может занять столько времени, сколько тебе нужно, — я имел в виду именно это, несмотря на то, что я был голый, и мой член стоял между нами, как стальная труба.

Она медленно покачала головой:

— Я этого не хочу. Я просто хочу, чтобы ты был со мной во всех отношениях, Макс.

Я стиснул челюсти, мой член дернулся от ее слов. Я ничего не сказал и начал помогать ей раздеваться, все время сосредоточиваясь на ее глазах. Единственный раз, когда мы нарушили зрительный контракт – когда она сняла свитер. Я хотел, чтобы она знала, что я здесь, с ней… Я был здесь ради нее.

И прежде чем я понял, что происходит, она оказалась такой же обнаженной, как и я. Именно тогда я медленно провёл взглядом по её обнаженному телу. Ее кожа выглядела гладкой и кремовой. Ее груди полные, соски твердые и розовые.

Я зашел так далеко ради нее.

Я позволил своему взгляду скользить по ее ногам, остановился на секунду, чтобы посмотреть на ее киску, покрытую копной подстриженных русых волос, и я не мог остановить глубокий животный гул, который покинул меня. Я посмотрел на ее изящные ступни с накрашенными красными ногтями и приказал себе не набрасываться на нее. Это было не потому, что я думал, что буду слишком напряженным и грубым, хотя это тоже было правдой, потому что я был так возбужден из-за нее, а больше потому, что я мог кончить, даже не находясь внутри нее.

Я позволил своему взгляду скользнуть выше, по ее животу, маленькому пупку, из-за которого у меня потекли слюнки. А потом я остановился и снова уставился на ее грудь, на эти идеальные холмики и соски, которые заставили меня непроизвольно потянуться вниз, чтобы обхватить ладонью свой член, погладить ублюдка и дать ему некоторое облегчение.

Я снова стоял перед ней, моя рука лежала на ее затылке, а другая все еще гладила мой разбушевавшийся член. Я провел языком по ее нижней губе, ее кожа была чертовски сладкой. Она издала этот сексуальный стон, и я усилил давление, яростно целуя ее.

— Ты мне нужен, — сказала она мне в рот.

Я застонал:

— Я и так едва держусь, Эбигейл. Ты не можешь говорить мне такие вещи, иначе все закончится, даже не начавшись, — Христос. — Я могу пожирать тебя, пока ничего не останется, детка.

— Может быть, это то, чего я хочу, Макс, — сказала она сексуальным тоном. — Я просто хочу тебя, — она скользнула руками по моему телу, и каждая часть меня напряглась. — Будь со мной, Макс.

Черт возьми, она станет моей погибелью, но какой приятной та будет.

Глава 9

Эбигейл

Все мое тело было словно в огне. Потребность почувствовать Макса между моих бедер, ощутить, как он, наконец, толкается в меня своим большим членом и навсегда завладевает мной, никогда не была такой сильной, как сейчас.

То, как он смотрел на меня, прикасался ко мне, было похоже на одержимого человека, как будто он не мог себя контролировать. Возможно, это должно было меня напугать, возможно, мне следовало колебаться из-за того, как быстро все происходило. Но у меня было такое чувство, словно я ждала этого момента целую вечность.

— Я хочу тебя, — сказала я, поднимая руки и проводя ими по его рукам.

Он низко зарычал в ответ. Его тело было таким большим, таким крепким. Он был таким мужественным… настоящим мужчиной. Я наблюдала, как его зрачки расширились после того, как я произнесла эти слова.

Затем он оказался на мне, его руки на моей груди, его рот на моем. Он целовал меня долгие секунды, погружая язык в мой рот и вытаскивая его, заявляя права на меня. Ощущение того, как он обхватывает мою грудь, его большие пальцы скользят по моим соскам, чуть не довело меня до крайности.

Он прервал поцелуй, провел губами по моей щеке, по моей челюсти и начал посасывать точку пульса прямо под ухом. А потом мы оказались на кровати, Макс сверху меня, ощущение его твердого члена между моих бедер заставило меня ахнуть. Я была такой чувствительной, каждая эрогенная зона моего тела ожила, как будто меня ударили током.

Он начал прижиматься своей длиной к моей киске, моя влажность делала его движения скользкими и плавными. Я могла в полной мере прочувствовать, насколько он был большим, каким толстым и длинным на ощупь.

— Боже, позволь мне сделать так, чтобы тебе было хорошо, Эбигейл.

Я кивнула, не в силах говорить.

Он отстранился и оказался на коленях. Его руки лежали на моих бедрах, удерживая меня раскрытой для него.

— Ты хочешь, чтобы я прикоснулся к тебе здесь? — спросил он и прижал одну руку к моей киске. Он нежно коснулся меня там, где раньше этого не делал никто другой, и моя спина самопроизвольно выгнулась.

— Да, — резко прошептала я. — Прикасайся ко мне повсюду.

Он провел другой рукой между моими ногами, а затем, глядя мне в лицо, раскрыл для себя губы моей киски. Он прервал наш зрительный контакт и посмотрел туда, где он непристойно открыл меня, и я могу поклясться, что воздух резко покинул его легкие.

— Боже, ты такая розовая и мокрая для меня.

Мои руки дрожали, сердце колотилось за ребрами. Мы оба тяжело дышали, и наши тела покрывали капельки пота. Я уже была близка к оргазму, а он едва прикоснулся ко мне.

Я слышала, как мое сердце грохотало в ушах, чувствовала его в горле. Это было безумие, но в хорошем смысле слова. У него вырвался стон, и звук прошел сквозь все мое тело. Он провел пальцем по моему центру, ощущение было настолько невероятным, что я протянула руку и схватила простыни по обе стороны от себя, пытаясь стабилизировать себя.

— Ты хочешь, чтобы я был здесь, детка?

Я кивнула и облизала губы:

— Боже, да, Макс.

Продолжая бегать пальцами вверх и вниз по моей щели, он другой рукой схватил свой огромный член. Его плоть была гладкой, подтянутой, а чудовище между его бедер заставило меня подумать о том, как больно будет ощутить его внутри себя.

Но я безоговорочно доверяла Максу и знала, что он будет нежным и не станет спешить со мной.

Он провел ладонью вверх и вниз по своей огромной эрекции, и я почувствовала исходящее от него тепло. Я почувствовала покалывание в клиторе, внутренние мышцы сжались, и я была готова попросить его о большем.

— Ты мне нужен, — наконец удалось мне сказать, и звук, исходивший от него, послал по мне ещё одну волну возбуждения. Он хотел меня так же отчаянно, как и я хотела его. Мне не следовало смотреть, как он дрочит, но тот факт, что он смотрел на мою киску, прикасаясь ко мне и в то же время получая удовольствие, меня очень возбуждал.

И когда я увидела каплю прозрачной жидкости на кончике, у меня во рту пересохло, поскольку он использовал ее как смазку, чтобы быстрее гладить себя. Как будто мое тело больше не принадлежало мне, я обнаружила, что протягиваю руку, чтобы оттолкнуть его и взять член в свою руку. Он был теплым, кожа покрывающая его, была как бархат поверх стали. Он был твердым и большим, и мои пальцы не могли полностью обхватить его. Боже, как бы он ощущался, проникнув глубоко в меня? Каково было бы, если бы Макс растянул меня?

Я не могла отделаться от мысли, насколько это будет туго, что ему придется очень постараться, чтобы ввести свой член в меня. От этих мыслей мое тело разгорячилось еще сильнее, заставив меня гладить его ещё быстрее.

Вверх и вниз, устойчиво и медленно. Он снова застонал, мышцы на его шее резко выделялись.

— Эбигейл, — прошипел он. — Детка, если ты продолжишь в том же духе, я кончу еще до того, как окажусь в тебе.

Он хмыкнул и закрыл глаза, а я провела ладонью по головке его члена.

Я крепче обхватила его член рукой и начала водить ладонью вверх и вниз по его длине, наслаждаясь тем, что это выглядело так, будто он теряет контроль.

Его большое тело склонилось над моим, его глаза теперь были открыты, когда он смотрел мне в лицо.

— Я не хочу, чтобы ты останавливалась, но если ты этого не сделаешь, я кончу, а я не готов к тому, чтобы эта ночь закончилась, — он медленно выдохнул. — Я не хочу, чтобы это когда-либо закончилось.

Я отпустила его, такого возбужденного, такого подготовленного, что мне было немного неловко от этого факта. Он наклонился и поцеловал меня, и я обвила руками его шею, когда он снова прижался ко мне членом прямо к моей киске.

Мне нужно было больше.

Глава 10

Глава 10

Макс

Ебать.

Я собирался кончить, даже не почувствовав, насколько она мокрая и тугая. Я еще даже не был внутри своей девушки. Я так чертовски хотел, чтобы это длилось долго, хотел заставить ее кончить несколько раз, прежде чем позволю себе дойти до края, но, черт возьми, мне было трудно взять себя в руки.

И я не думал, что продержусь долго.

Я ждал этого слишком долго.

Я смотрел на нее долгие секунды, удивляясь тому факту, что она... Была. Моя.

Я ничего не сказал, проводя большим пальцем по ее нижней губе, ее кожа была мягкой, воспоминания о ее поцелуе навсегда засели в моей голове.

— Я готова, — сказала она, хотя я только подумал о том, чтобы спросить ее.

Все мое тело было чертовски напряжено, мышцы перекатывались под кожей. Знала ли эта девушка, что она со мной делала? Я боготворил ее уже пять лет.

Мой член был чертовски твердым, с его кончика постоянно тек предэякулят. Я никогда не был так возбужден, даже когда думал об Эбигейл и дрочил. Нет, это превзошло все, что я когда-либо мог себе представить.

Я снова провел рукой между ее бедер, желая убедиться, что она действительно вкусная и сочная для меня. Я дразнил ее клитор, потирал комок нервов взад и вперед и смотрел, как удовольствие пробегает по ее лицу. Я переместил палец вниз и обвел ее узкую дырочку.

— Никто никогда не получит этого, кроме меня. Никто и никогда не узнает, какая ты глубоко внутри, кроме меня, — я сказал эти слова как требование.

Она кивнула, ее рот приоткрылся, когда я еще больше начал ее дразнить. Я не проникал в нее, просто проводил взад и вперед по отверстию, давая ей понять, что я был там, что скоро мой член погрузится глубоко внутрь.

Эбигейл положила руку на центр моей груди и переместила ее ниже, пока не оказалась прямо над моим твердым членом. Мне нужно было, чтобы она коснулась его, но в то же время, если бы она прикоснулась ко мне еще раз, я мог бы кончить.

И когда я наконец вышел из себя, мне захотелось погрузиться глубоко в нее.

— Эбигейл, как бы я ни хотел, чтобы ты снова прикоснулась ко мне, если ты это сделаешь там, внизу, я кончу.

Ее глаза расширились.

Я наклонился и снова крепко и глубоко поцеловал ее губы. Ее мгновенный шок от моих слов исчез, когда она разомкнула губы. Я погрузил язык внутрь, ощущая ее восхитительный вкус. Я закончил бороться с этим.

Я убрал руку между ее бедер, поднял пальцы, блестящие от ее крема, и облизнул их, застонав от вкуса. Мне нужно было быть внутри нее сейчас.

— Раскройся пошире для меня, детка, — я выдавил эти слова. Это действительно происходило. Я снова протянул руку между нами, чтобы схватить свой член и поместить его у ее входа. Я сильнее прижал свои бедра к ее.

Она сводила меня с ума, но, черт возьми, это было даже хорошо.

Когда кончик моего члена был у ее входа, и мой взгляд был сосредоточен на ней, я знал, что должен просто сделать это. Я ненавидел то, что причиняю ей боль, и если бы я мог отнять у нее это, я сделал бы это в одно мгновение. Но мысль о том, чтобы сорвать ее вишенку, отдавая ей свою и знать, что я буду единственным мужчиной, который когда-либо узнает, как хорошо она ощущается, заставила меня забыть все здравомыслящие доводы.

— Готова? — спросил я и поцеловал ее в лоб.

— Я готова, — прошептала она и схватила меня за бицепс.

Я посмотрел ей в глаза и в то же время толкнулся одним плавным движением, преодолевая преграду, пробиваясь сквозь ее невинность.

Она задохнулась от боли, и мне был ненавистен тот факт, что я был причиной этого. Но, несмотря на это, я инстинктивно не смог сдержать рычание, заставившее меня почувствовать ее напряженную и влажную киску. Когда я был полностью внутри нее, мои яйца прижались к ее пухлой маленькой попке, я замер. Ее ногти впились в плоть на моих руках, и ее глаза, боже, ее глаза были широко раскрыты, когда она смотрела на меня, ее дискомфорт был очевиден.

— Эбигейл. Черт возьми, мне так жаль, — я наклонился, чтобы нежно поцеловать ее. — Мне очень жаль, что я причинил тебе боль.

— Шшш, — сказала она, обняв меня за шею и притянув к себе до невозможности близко. — Все отлично.

Я отстранился и начал медленно и нежно входить и выходить из нее, но с каждой секундой мое удовольствие росло до всепоглощающего уровня. Я видел по лицу Эбигейл, что она тоже это чувствовала. Мои руки были сжаты в кулаки на простынях у ее головы, мои плечи ссутулились, когда я входил и выходил из нее.

— Я люблю тебя, — сказал я резко. — Боже, я так сильно люблю тебя.

Она тихо застонала и обвила ногами мою талию:

— Я тоже тебя люблю.

— Ебать, — я пробормотал это непристойное слово, зная, что Эбигейл не привыкла к тому, что я такой чертовски грубый. Но ничего не мог с этим поделать.

Ощущение того, как ее внутренние мышцы сжимают мой член, а в моей голове образы всех грязных вещей, которые я с ней сделаю, подвело меня так близко к краю.

Я посмотрел на ее грудь, она слегка дрожала, покачиваясь, когда я целеустремленно входил и выходил из нее. Соски у нее были розовые, кончики твердые, слегка удлиненные. У меня потекли слюнки при виде этого.

Я не смог удержаться от того, чтобы опустить голову и провести языком по одной твердой вершине. Даже ее пот был сладким на вкус.

— Макс, — выдохнула она наполненным удовольствием стоном.

Я начал толкаться в нее быстрее и сильнее. Я втянул один твердый кончик в рот и пососал, вытягивая кровь на поверхность и чувствуя, как она корчится подо мной.

— Я хочу… — пробормотал я ей в кожу. — Я хочу чувствовать, как ты кончаешь вместе со мной, — я не мог сдержать слов, которые вырвались из меня.

Я даже не пытался их остановить.

И когда она притянула мое лицо к себе, положила руки на мои щеки и поцеловала, я понял, что ничто, кроме смерти, никогда не разделит меня и Эбигейл.

Глава 11

Глава 11

Эбигейл

Поначалу боль и дискомфорт были невыносимы, и я знала, что Максу больно от того, что мне некомфортно. Но это была не его вина. Это было неизбежно. Этот момент был тем, о чем я мечтала так много раз. Я знала, чего ожидать, и была готова настолько, насколько могла.

Теперь я просто хотела отпустить ситуацию и насладиться этим.

И с каждой секундой этот дискомфорт превращался во что-то большее, во что-то более приятное и интенсивное.

Это неприятное чувство начало разгораться внутри меня, становясь приятным и сильным. Его проникновение было внезапным, душераздирающим и не похожим ни на что, что я когда-либо могла себе представить раньше.

Но теперь мне было хорошо. Очень хорошо.

Его мышцы напряглись под моими руками. Я сильнее впилась ногтями в его плоть, когда он начал выходить и толкаться обратно. Меня начала наполнять эйфория.

Видя, как сильно он пытался контролировать себя, продвигаться медленно для меня, этот момент стал для меня гораздо более значимым, но также я видела, что он был на грани, его силы на исходе, потому что удовольствие было слишком сильным. И когда он начал входить и выходить из меня в устойчивом темпе, я не могла не открыться и не позволить всем эмоциям и ощущениям пройти через меня, как они явно делали для него.

Мы были покрыты потом, его тело плавно двигалось по моему, его массивное тело парило надо мной, используя свою силу, чтобы показать мне, насколько хорошо это может быть.

Меня охватила вспышка удовольствия.

— О Боже, — простонала я.

— Тебе хорошо? — спросил он с надеждой в напряженном голосе.

Я кивнула:

— Да, это приятно, Макс. Очень хорошо.

Он действовал медленно и осторожно, но я знала, что это не продлится долго. Я надеялась, что нет.

Ощущение его жесткости по отношению к моей мягкости, его мужественности по отношению к моей женственности заставило меня эмоционально и физически достичь того приятного максимума, который я всегда представляла с ним.

— Поцелуй меня, — сказала я шепотом, нуждаясь в нем во всех смыслах, мы оба были связаны повсюду.

И он сделал это сразу, не заставив меня ждать ни секунды.

Тогда он начал по-настоящему двигаться. Ушло медленное и легкое движение, и на смену ему пришло быстрое и жесткое.

— Да, — прошипел он мне в губы. Он вышел из меня почти полностью, и теперь лишь широкая головка была в моей киске. Он больше не целовал меня, но его губы были прижаты к моим, и мы оба дышали одним и тем же воздухом, пытаясь справиться с ситуацией.

Он вонзился в меня сильнее, с решимостью. Я ахнула, наслаждаясь каждой секундой этого.

— Черт, это так чертовски хорошо, — он снова глубоко вошёл в меня, подталкивая на матрасе. Его движения были почти безумными. — Ты понимаешь, черт возьми, понимаешь, что для меня значишь? — тогда он отступил, глядя на мое лицо.

Я медленно кивнула. И я понимала. Он любил меня с той же страстью, с какой я любила его.

И с каждым дюймом, погруженным в меня я чувствовала себя нужной… принадлежащей.

Он слегка приподнялся и откинулся назад, глядя мне между ног. Он смотрел, как он входит и выходит из моего тела.

Я приподнялась, желая увидеть то, что он увидел, и оперлась на локти. Я ахнула от этого эротического зрелища.

Он вышел и вошел обратно, полоски моей девственной крови покрывали его блестящую длину.

Он выглядел таким большим между моими бедрами, его толстый член входил и выходил из меня, растягивая меня. Он сдвинулся еще немного, оказавшись на коленях, схватил меня за бедра и потянул вниз всего на дюйм, так, что он оказался глубоко во мне. Он использовал свои большие пальцы, чтобы раздвинуть губы моей киски, и тот факт, что его руки были там, а также его член был погружен в меня, заставил меня почти испытать оргазм прямо тогда.

— Твоя девственность всегда будет моей, — сказал он почти самому себе, сосредоточившись на том, как трахал меня. — И моя всегда будет твоей. Только твоей.

— Макс, — его имя исходило от меня в этом наполненном экстазом вздохе. Наблюдать за игрой его мускулов, когда он трахал меня так, как мы оба ждали годами, было сюрреалистично.

Звук его члена, входящего и выходящего из моей киски, наполнил комнату.

— Черт, я так близко, Эбигейл, — проревел он.

Мышцы моей киски сжались вокруг него, и он вошел в меня сильнее.

— Эбигейл, — простонал он и запрокинул голову назад, мышцы шеи напряглись. — Детка, я скоро кончу, — он тяжело дышал, каждый мускул его тела был до предела натянут. — Но мне нужно, чтобы ты кончила со мной. Я хочу, чтобы мы оба вместе перешли через край.

И я хотела, чтобы он кончил одновременно со мной.

— Христос. Я так сильно тебя люблю, — он прорычал эти слова. — Я ждал этого момента, когда ты станешь моей, чертовски долго.

— Я тоже, — простонала я, удовольствие возрастало. Я собиралась кончить вместе с ним.

Тогда Макс посмотрел на меня, и когда я посмотрела на него в ответ, то поняла, что его контроль полностью потерян.

— Я собираюсь кончить, — простонала я и выставила грудь, когда удовольствие начало достигать пика.

— Блядь. Да, детка. Вот так, — он врезался в меня сильнее и быстрее.

Мои внутренние мышцы сильно напряглись, и мы оба застонали. Он начал неистово трахать меня, его член задел что-то глубоко внутри меня. Перед моим взором танцевали звезды, и ощущения почти поглотили меня.

— Вот так.

Я почувствовала тот момент, когда Макс кончил вместе со мной. Его огромное тело напряглось, и низкий стон покинул его, когда он погрузился в меня по самое основание. Я могла только смотреть на него с трепетом, позволяя дрожи экстаза пронизывать меня, и держаться, пока он возносил меня все выше.

Прошло много секунд, прежде чем его тело наконец расслабилось, прежде чем мои внутренние мышцы перестали сжиматься вокруг его члена. Он опирался на меня всем своим весом, мне было тяжело дышать, но его вес приятно успокаивал. Мне понравилось, что наша кожа была потной и влажной от того, что мы только что сделали.

Я больше не была девственницей и отдала ее мужчине, которого любила, единственному парню, которому я когда-либо хотела принадлежать.

Он скатился с меня, и я разочарованно хмыкнула, но он не заставил меня ждать, когда снова притянул к теплу своего большого тела. Я лежала спиной к его груди, и он обвил меня мускулистой рукой вокруг моей талии. Ощущение его все еще полутвердой эрекции, располагающейся у основания моего позвоночника, было восхитительным, его член был скользким, потому что ещё недавно был внутри меня.

Его рука скользнула по моему животу, а затем между моих ног, его пальцы нежно поглаживали меня там:

— Я принадлежу этому месту, навеки, — он был таким собственническим, таким непристойным, и каждой частичке меня это нравилось.

Макс убрал руку, и я повернулась в его объятиях, так что мы оказались лицом к лицу. Пот высох на наших телах, и удовлетворение наполнило меня. Я наклонилась, чтобы поцеловать его, мои губы нежно прижались к его. Боже, это было приятно. Правильно.

И в тот момент я поняла, что мне никогда не будет достаточно.

— Ты же знаешь, что я имел в виду каждое сказанное мной слово, верно?

Я облизнула губы и кивнула:

— Я знаю, и я тоже имела в виду все, что сказала.

Он обхватил мою щеку и погладил кожу большим пальцем:

— Я имел в виду каждое чертово слово, — казалось, он так отчаянно хотел, чтобы я ему поверила.

— Я знаю, Макс. И когда ты говоришь это и хочешь, чтобы я знала это наверняка, я люблю тебя еще больше.

— Никто никогда не сравнится с тобой, с тем, что мы можем иметь. Ничто и никогда не сравнится с тем, что у нас будет, Эбигейл, — улыбка, которую он мне подарил, заставила мое сердце замереть. — Я не отпущу тебя. Это навсегда. Ты это понимаешь?

Я ухмыльнулась:

— Хорошо. Я бы не хотела, чтобы было по-другому, — я чувствовала его любовь ко мне.

Он обнял меня крепче:

— Для меня всегда будешь только ты, — прошептал он. — Навеки.

И это было то, что я бы назвала долго и счастливо.

Эпилог первый

Эпилог первый

Макс

Год спустя

У меня не было будущего, пока в мою жизнь не вошла Эбигейл. Я знал это в тринадцать лет, когда впервые увидел ее, и знал это сейчас, спустя все эти годы.

Я остановился перед своим домом, небольшим дуплексом с одной спальней и маленьким двориком размером с почтовую марку. Но он был прекрасен не только для меня, но и для Эбигейл. Мы живём вместе, и я не буду лгать и говорить, что недоволен тем, что наконец-то она оказалась рядом. Мне не нравилось, что она так далеко, не рядом со мной, где я мог бы защитить ее… где я мог бы любить ее.

Я вышел из машины и направился к входной двери. Я сразу услышал, как играет музыка. Она была девушкой, которая любит классический рок. Я узнал об этом через неделю после того, как впервые встретил ее. Я приставал к ней с миллионом вопросов, пока не узнал о ней все. Ее симпатии и антипатии, ее потребности и желания.

Я прошел мимо кухни в гостиную, где увидел, как она склонилась над журнальным столиком и чистила его. Джинсы, которые были на ней, были узкими, и мой член мгновенно затвердел. Я подумал обо всех грязных вещах, которые хотел сделать со своей девушкой прямо сейчас.

Она выпрямилась, не осознавая, что я нахожусь всего в нескольких футах от нее. Она начала напевать, и я придвинулся к ней ближе, так близко, что мог протянуть руку и прикоснуться к ней.

И я сделал именно это.

Я обнял ее за талию, развернул и притянул к себе так, что мы оказались грудь к груди. Она ахнула и положила руки мне на грудь, и ее улыбка появилась, как только она посмотрела мне в лицо.

Я издал радостное рычание от сладкого аромата сахарной ваты, исходившего от нее. Я отвел нас на несколько шагов назад и сел на диван, Эбигейл оказалась прямо на мне. Она оседлала мои бедра, и если бы мой член уже не был твердым, он бы в этот момент затвердел. Я опустил лицо к ее шее и глубоко вдохнул, закрыв глаза и теряясь в ее запахе.

— Боже, я скучал по тебе, — я зарычал, когда она стала извиваться у меня на коленях. — Проклятие. Ты чертовски хорошо пахнешь, Эбигейл, детка, — я провел кончиком носа по ее горлу.

Она издала для меня сладкий стон и сильнее надавила на мой член, заставляя мою челюсть сжаться. Я мог бы избавиться от этого чувства.

— Несмотря на то, что ты весь день работал и весь в масле, от тебя пахнет мужественно.

Я работал в гараже своего дяди уже много лет, но копил деньги, строил отношения с клиентами, чтобы однажды, когда у меня будет достаточно денег, открыть собственную автомастерскую, у меня была солидная репутация, которая поддержит меня.

И я хотел сделать все это для нас, для нас с Эбигейл и нашего будущего.

— Как насчет того, чтобы встать и поцеловать меня, дать мне знать, насколько тебе это нравится? — я прорычал эти слова, желание охватило меня. Она крепче сжала руки на моей груди и сделала это, поцеловав меня так же сильно, как я бы поцеловал ее.

И когда она провела языком по моей нижней губе, я чуть не кончил прямо здесь и сейчас.

Но как бы мне ни хотелось проникнуть глубже и трахнуть ее прямо здесь, на диване, меня тяготило нечто более важное.

Я отстранился и полез в передний карман, увидев, как ее брови нахмурились, поскольку она, несомненно, была озадачена, почему я прерывал поцелуй. И когда я поднял коробку с кольцом, ее растерянное выражение лица сменилось шоком. Она слезла с меня, и я грубо сглотнул. Я торопил события? Неужели для нее все происходило слишком быстро?

Я опустился перед ней на одно колено, протянул коробку и открыл крышку. Я собирался сделать это правильно, даже если это будет не самое романтичное предложение с разбросанными повсюду розами, зажженными свечами или шоколадом, покрывающим ее пышное обнаженное тело.

Я увидел, как ее глаза расширились, когда она посмотрела на кольцо. Оно не было самым большим и не самым дорогим, но это было кольцо, которое я представлял себе на протяжении многих лет, то, которое я сделал на заказ специально для нее. Оно было уникальным, как и моя Эбигейл.

Я взял одну из ее рук в свою, мои пальцы дрожали. Я никогда не был парнем, который нервничал, но собирался сделать предложение единственной девушке, которую когда-либо любил… я чертовски переживал.

— Я люблю тебя, Эбигейл. Я люблю тебя так сильно, что иногда это причиняет боль, — я снова сглотнул. — Все, чего я когда-либо хотел с того момента, как увидел тебя – это чтобы ты была моей, — я вытащил кольцо из коробочки. — Мне нравится в тебе все, и мне нравится, что ты делаешь меня лучше, просто присутствуя в моей жизни.

То, как она улыбалась, заставило меня почувствовать, что я нахожусь на вершине этого гребаного мира.

Я встал и поцеловал ее, не в силах сдержаться. Мне просто нужно было быть рядом с ней.

— Ты единственная женщина, с которой я хочу провести свою жизнь, вырастить наших детей, и единственный человек, рядом с которым я могу быть самим собой, — я посмотрел ей в глаза. — Мы были созданы друг для друга. Навеки, Эбигейл.

Я вытащил кольцо и надел ей на палец, не позволяя нервам контролировать меня.

— Выходи за меня. Ты уже делаешь меня самым счастливым мужчиной на планете, но если ты станешь моей женой, все встанет на круги своя, — я снова посмотрел на ее лицо.

Эбигейл долгие минуты ничего не говорила, просто смотрела на кольцо, и я начал волноваться. Но затем она посмотрела на меня, широко улыбнувшись, и бросилась мне в объятия.

Я обнимал ее, молча поклявшись никогда не отпускать ее.

— Да, конечно. Кажется, я хотела выйти за тебя с тринадцати лет.

Боже, это звучало чертовски идеально, потому что я тоже так себя чувствовал.

Я отстранился и обхватил ее лицо, наклонившись, чтобы поцеловать ее и как следует скрепить это.

Она всегда была моей.

Эпилог второй

Эпилог второй

Макс

Пять лет спустя

Боже, мне так повезло, и каждый день я думал, что просыпаюсь и понимаю, что все это, моя жизнь, было не чем иным, как сном, фантазией.

Она была моим миром. Мое все.

Эбигейл.

Прошли годы с тех пор, как мы начали романтические отношения, как стали жить вместе, стали мужем и женой, и теперь мы стали родителями.

Я смотрел на Эбигейл, лежащую на больничной койке и держащую на руках нашу дочь. Я держал нашего сына.

Двойняшки.

Маленькие мальчик и девочка, маленькие частички нас обоих.

И когда я смотрел на Эбигейл, когда смотрел на наших детей, я знал одно наверняка.

Все в этой комнате было тем, за что я готов умереть.

Я взглянул на Эбигейл и увидел ее улыбку, когда она посмотрела на маленькую Лэни.

— Она похожа на тебя, — тихо сказал я, не желая будить Лэндона.

— А он похож на тебя, — прошептала она в ответ и ухмыльнулась.

За последние пять лет Эбигейл закончила колледж. Я тоже отучился, получил степень младшего специалиста в области бизнеса, а в следующем месяце у меня было торжественное открытие автомастерской. Это был долгий и трудный путь, пролито много крови и пота, но в конце концов оно того стоило. В конце концов, я бы не изменил ни секунды из этого.

Я улыбнулся жене, чувствуя себя самым счастливым ублюдком в мире. Для меня не было ничего более важного, чем то, что я имел, и я, черт возьми, не воспринимал это как нечто само собой разумеющееся. Потому что, когда вы не осознаете все благословения, которые у вас есть, тогда вы не понимаете, насколько хороша на самом деле жизнь.

А без любви невероятной женщины и детей, которых она тебе подарила, жизнь действительно не стоила того.

Конец