@importknig

@importknig

Перевод этой книги подготовлен сообществом "Книжный импорт".

Каждые несколько дней в нём выходят любительские переводы новых зарубежных книг в жанре non-fiction, которые скорее всего никогда не будут официально изданы в России.

Все переводы распространяются бесплатно и в ознакомительных целях среди подписчиков сообщества.

Подпишитесь на нас в Telegram: https://t.me/importknig

Джефф Хорвиц «Сломанный код. Внутри Facebook и борьба за раскрытие его вредных секретов»

Глава 1

Возвращение Артуро Бехара в кампус Facebook в Менло-Парке в 2019 году было похоже на возвращение домой. Кампус был больше, чем когда он уезжал в 2015 году - штат сотрудников Facebook удваивался каждые полтора года, - но атмосфера почти не изменилась. Инженеры ездили между зданиями на фирменных велосипедах, бегали круги по полумильной дорожке через сады на крышах и встречались в закутках кафе, которые придавали зевающим офисам Facebook человеческий масштаб.

Бежар вернулся, потому что подозревал, что что-то в Facebook зашло в тупик. В первые годы своего отсутствия в компании, когда плохая пресса обрушивалась на нее, а затем накапливалась, как вода в яме, он верил, что Facebook решает проблемы, связанные с ее продуктами, как может. Но он начал замечать вещи, которые казались неправильными, детали, которые создавали впечатление, что компании наплевать на то, что испытывают ее пользователи.

Бежар не мог поверить, что это правда. Подходя к пятидесяти, он считал шесть лет работы в Facebook кульминационным моментом в карьере технолога, которую можно было назвать только очаровательной. В середине 1980-х годов он был подростком из Мехико, писавшим компьютерные игры для себя, когда случайно познакомился с соучредителем Apple Стивом Возняком, который брал уроки испанского в Мексике.

После того как Возняк провел лето в компании звездного гида-подростка, он оставил Бежару компьютер Apple и билет на самолет, чтобы тот приехал в Кремниевую долину. Они поддерживали связь, и Возняк оплатил Бежару обучение в Лондоне по специальности "информатика".

"Просто делай что-то хорошее для людей, когда можешь", - сказал ему Возняк.

Успех последовал за ним. После работы над перспективным, но обреченным на провал киберсообществом в 1990-х годах Бежар провел более десяти лет в качестве "главного параноика" в некогда легендарном подразделении безопасности Yahoo. Марк Цукерберг нанял его в качестве директора по инженерным вопросам Facebook в 2009 году после собеседования, проведенного на кухне генерального директора.

Хотя Бежар специализировался на безопасности, он понял, что защита пользователей Facebook означает нечто большее, чем просто ограждение от преступников. В Facebook все еще оставались плохие парни, но инженерная работа, которую требовал Facebook, была в равной степени как социальной динамикой, так и кодом.

В начале своей работы Шерил Сэндберг, главный операционный директор Facebook, попросила Бежара разобраться с резко возросшим количеством сообщений пользователей об обнаженной натуре. Его команда проанализировала сообщения и убедилась, что они в подавляющем большинстве случаев были ложными. На самом деле пользователи сталкивались с нелестными фотографиями себя, размещенными друзьями, и пытались удалить их, сообщая, что это порнография. Простое указание пользователям вырезать это не помогло. Зато появилась возможность сообщить о том, что фотография не нравится, описать свои ощущения, а затем попросить поделиться этими ощущениями с другом в частном порядке.

По словам Бежара, количество сообщений о наготе сократилось примерно вдвое.

Несколько таких успехов привели Бежара к созданию команды под названием Protect and Care. Эта работа, ставшая испытательным полигоном для усилий по предотвращению неприятных ситуаций в Интернете, поощрению гражданского взаимодействия и помощи пользователям, подверженным риску самоубийства, казалась одновременно новаторской и важной. Единственной причиной ухода Бежара из компании в 2015 году стало то, что он находился в процессе развода и хотел проводить больше времени со своими детьми.

Хотя к тому времени, когда в компании начались скандалы после выборов 2016 года, он уже не работал в Facebook, за шесть лет работы там Бежар усвоил принцип, давно закрепленный в официальном кодексе поведения компании: "исходить из добрых намерений". Когда друзья спрашивали его о фальшивых новостях, иностранном вмешательстве в выборы или похищенных данных, Бежар заступался за своего бывшего работодателя. "Руководство совершало ошибки, , но, получив информацию, они всегда поступали правильно", - говорил он.

Но, по правде говоря, Бежар не так уж часто думал о проблемах Facebook. Придя в компанию за три года до IPO, деньги его не волновали, и Бежар был занят фотографией природы, серией совместных работ с композитором Филипом Глассом и реставрацией автомобилей вместе со своей дочерью Джоанной, которая в свои четырнадцать лет еще не была достаточно взрослой, чтобы водить машину. Она документировала их работу по восстановлению Porsche 914 - модели 1970-х годов, которую называли эстетикой коробки для пиццы, - в Instagram, который Facebook купил в 2012 году.

Аккаунт Джоанны стал в меру успешным, и вот тут-то все и пошло наперекосяк. Большинство ее подписчиков были в восторге от того, что девушка занимается восстановлением автомобилей, но некоторые проявляли откровенное женоненавистничество, как, например, парень, который сказал Джоанне, что она привлекает внимание "только потому, что у тебя сиськи".

"Пожалуйста, не говорите о моих несовершеннолетних сиськах", - ответила Джоанна Бежар и сообщила о комментарии в Instagram. Через несколько дней Instagram уведомил ее, что платформа рассмотрела комментарий мужчины. Он не нарушал стандартов сообщества.

Бежар, разработавший предшественницу системы информирования пользователей, которая только что отмахнулась от сексуальных домогательств его дочери, сказал ей, что это решение было случайным. Но несколько месяцев спустя Джоанна рассказала Бежару, что один парень из средней школы в соседнем городе прислал ей фотографию своего пениса через прямое сообщение в Instagram. Большинство друзей Джоанны уже получали подобные фотографии, сказала она отцу, и все они просто старались не обращать на них внимания.

Бежар был потрясен. Подростки, выставляющие себя напоказ незнакомым девушкам, были отморозками, но они, надо полагать, не вынимали свои члены, когда проходили мимо девушки на школьной парковке или в проходе круглосуточного магазина. Почему Instagram стал местом, где было принято, что эти парни иногда делают это - или что молодые женщины, такие как его дочь, должны были отмахнуться от этого?

Старая команда Бежара по защите и заботе была переименована и перетасована после его ухода, но он по-прежнему знал многих людей в Facebook. Когда он начал засыпать своих старых коллег вопросами об опыте молодых пользователей в Instagram, они ответили ему предложением о заключении консультационного соглашения. Возможно, он сможет помочь в решении некоторых вопросов, которые его волновали, подумал Бежар, или, по крайней мере, ответить на свои собственные вопросы.

Так Артуро Бежар оказался в кампусе Facebook. Жадный и очень оживленный - реакция Бехара на изучение чего-то нового и интересного представляет собой жест, призванный вызвать взрыв головы, - он получил необычный доступ благодаря легкому знакомству с самыми высокопоставленными руководителями Facebook. Назвав себя "вольным мексиканцем", он начал изучать внутренние исследования и назначать встречи, чтобы обсудить, как платформы компании могут лучше поддерживать своих пользователей.

За прошедшие четыре года настроение в компании, безусловно, испортилось. Однако, как обнаружил Бежар, все сотрудники Facebook были такими же умными, дружелюбными и трудолюбивыми, как и раньше, даже если никто больше не считал социальные сети чистой выгодой. Штаб-квартира компании с ее бесплатной прачечной, едой на заказ, тренажерным залом, местами отдыха и медицинскими учреждениями оставалась одним из лучших мест для работы в мире. Бежар чувствовал, что рад вернуться.

Эта ностальгия, вероятно, объясняет, почему ему потребовалось несколько месяцев, чтобы проверить то, что он считает своим самым значимым вкладом в Facebook, - переделку системы сообщений о неудачном опыте пользователей.

Это был тот же самый импульс, который заставил его не назначать встречи с некоторыми из своих старых коллег из команды "Защита и забота". "Думаю, я не хотел ничего знать", - сказал он.

Бежар был дома, когда наконец поднял старую систему своей команды. Тщательно выверенные подсказки, которые он и его коллеги составили - просили пользователей поделиться своими проблемами, понять правила Facebook и конструктивно урегулировать разногласия, - исчезли. Вместо этого Facebook теперь требовал, чтобы люди заявляли о конкретном нарушении правил платформы, проходя через целую цепь всплывающих окон. Пользователи, решившиеся пройти этот путь, попадали на последний экран, где им требовалось подтвердить свое желание отправить сообщение на . Если они просто нажимали кнопку "готово", которая по умолчанию отображалась ярко-синим цветом, система архивировала их жалобу, не отправляя ее на рассмотрение модератору.

Бежар не знал, что за шесть месяцев до этого команда переработала систему отчетов Facebook с конкретной целью сократить количество завершенных пользовательских отчетов, чтобы Facebook не пришлось с ними возиться, высвободив ресурсы, которые в противном случае можно было бы направить на обучение системы модерации контента, управляемой искусственным интеллектом. В служебной записке, посвященной усилиям по сдерживанию расходов на модерацию разжигания ненависти, один из руководителей признал, что Facebook, возможно, перестаралась в своих усилиях по пресечению потока пользовательских сообщений: "Возможно, мы завели иглу слишком далеко", - написал он, предположив, что, возможно, компания не хочет подавлять их так тщательно.

Позже компания заявила, что пыталась улучшить качество отчетов, а не подавить их. Но Бежару не нужно было видеть эту записку, чтобы распознать недобросовестность. Достаточно было увидеть веселую синюю кнопку. Он положил телефон, ошеломленный. Facebook должен был работать не так. Как может платформа заботиться о своих пользователях, если ей недостаточно внимания, чтобы прислушаться к тому, что их расстраивает?

В этом было высокомерие, предположение, что алгоритмам Facebook даже не нужно слышать о том, что испытывают пользователи, чтобы понять, чего они хотят. И даже если обычные пользователи не могли видеть это так, как Бежар, в конце концов они получили бы сообщение. Такие люди, как его дочь и ее друзья, несколько раз сообщали об ужасных вещах, прежде чем поняли, что Facebook это не интересует. Тогда они перестанут.

Когда Бежар в очередной раз вошел в кампус Facebook, его по-прежнему окружали умные, искренние люди. Он не мог представить, что кто-то из них решил переделать функции отчетности Facebook с целью обмануть пользователей и заставить их выбросить свои жалобы в мусорную корзину; но, очевидно, они это сделали.

"После этого мне потребовалось несколько месяцев, чтобы разобраться в правильном вопросе", - говорит Бежар. "Что сделало Facebook местом, где подобные усилия естественным образом смываются, а люди ломаются?"

-

Не зная Бежара, многие сотрудники Facebook задавались подобными вопросами. По мере того как социальная сеть все больше и больше подвергалась тщательному изучению извне и изнутри, в Facebook появился постоянно расширяющийся штат сотрудников, занимающихся изучением и устранением множества проблем, оказавшихся в центре внимания.

Эти усилия, в широком смысле называемые работой по обеспечению добросовестности, вышли далеко за рамки обычного модерирования контента. Для диагностики и устранения проблем социальных сетей требовались не только инженеры и специалисты по обработке данных, но и аналитики, экономисты и антропологи. Этот новый класс технических работников оказался в состоянии противостоять не только внешним противникам, решившим использовать социальные сети в своих целях, но и убежденности высшего руководства в том, что использование Facebook - это абсолютное благо. Когда в одноименной социальной сети компании происходили отвратительные вещи, эти руководители указывали пальцем на недостатки человечества.

У сотрудников, ответственных за решение проблем Facebook, не было такой роскоши. Их работа требовала понимания того, как Facebook может искажать поведение своих пользователей - и как оно иногда "оптимизируется" таким образом, чтобы предсказуемо нанести вред. Добросовестные сотрудники Facebook стали хранителями знаний, о существовании которых внешний мир не подозревал, а начальство отказывалось верить.

Пока небольшая армия исследователей с докторскими степенями в области науки о данных, поведенческой экономики и машинного обучения выясняла, как их работодатель изменяет человеческое взаимодействие, я был занят решением куда более простых вопросов о том, как работает Facebook. Я недавно переехал на Западное побережье, чтобы освещать деятельность Facebook в Wall Street Journal, и эта работа была связана с неприятной необходимостью притворяться, что я авторитетно пишу о компании, которую не понимаю.

И все же у меня была причина, по которой я хотел заниматься социальными сетями. После четырех лет журналистских расследований в Вашингтоне работа по обеспечению политической ответственности, которой я занимался, казалась мне бессмысленной. В новостной экосистеме теперь доминировали социальные сети, и истории не получали распространения, если они не апеллировали к онлайн-партизанам. Было так много плохой информации, распространяемой вирусами, но проверки фактов, которые я писал, казались не столько корректирующими мерами, сколько слабой попыткой оседлать хвост дерьма.

Освещение Facebook было, таким образом, капитуляцией. Система обмена информацией и достижения консенсуса, частью которой я являлся, была на последнем издыхании, поэтому я мог бы получать деньги за то, чтобы писать о том, что придет ей на смену.

Удивительно, как трудно было разобраться даже в основах. Публичные объяснения Facebook алгоритма Ленты новостей - кода, который определял, какие посты появляются перед миллиардами пользователей, - опирались на фразы вроде "Мы соединяем вас с теми, кто и что важнее всего". (Позже я узнал, что у компании была причина, по которой она умолчала о деталях: фокус-группы пришли к выводу, что подробные объяснения "Ленты новостей" оставляют пользователей в замешательстве и тревоге - чем больше люди думали о передаче "кто и что важнее всего" Facebook, тем менее комфортно они себя чувствовали).

В знак признания своей огромной власти и влияния на общество в 2017 году компания создала блог Hard Questions, заявив в своем первом сообщении, что "серьезно относится к нашей ответственности и подотчетности за наше воздействие и влияние". Но Hard Questions никогда не вдавался в подробности, и после нескольких изнурительных лет общественного контроля от него тихо отказались.

К тому времени, когда я начал освещать деятельность Facebook, нежелание компании отвечать на вопросы репортеров тоже возросло. Пресс-служба Facebook - щедрая команда из почти четырехсот сотрудников - имела репутацию дружелюбной, профессиональной и нежелающей отвечать на вопросы. У меня было много знакомых пиарщиков, но никто не хотел рассказывать мне, как работают рекомендации Facebook "Люди, которых вы можете знать", какие сигналы отправляют спорные посты в вирусное распространение или что имела в виду компания, когда заявляла, что ввела чрезвычайные меры безопасности пользователей на фоне этнических чисток в Мьянме. Рекомендации по контенту платформы определяют, какие шутки, новости и сплетни становятся вирусными по всему миру. Как она могла стать таким "черным ящиком"?

Возникшее разочарование объясняет, как я стал поклонником всех, кто хоть немного знаком с механикой Facebook. Бывшие сотрудники, согласившиеся поговорить со мной, с самого начала говорили тревожные вещи. Автоматизированные системы принуждения Facebook были совершенно неспособны работать так, как было заявлено. Усилия, направленные на стимулирование роста, непреднамеренно вознаграждали политическую фанатичность. И компания знала гораздо больше о негативных последствиях использования социальных сетей, чем утверждала.

Это был дикий материал, гораздо более убедительный, чем постоянные обвинения в том, что платформа несправедливо цензурирует сообщения или благоволит президенту Трампу. Но мои источники из бывших сотрудников Facebook не могли предложить много доказательств. Уходя из компании, они оставляли свою работу за стенами Facebook.

Я сделал все возможное, чтобы привлечь нынешних сотрудников в качестве источников информации, отправив сотни записок, суть которых сводилась к двум вопросам: Как на самом деле работает компания, в руках которой находятся миллиарды людей? И почему так часто кажется, что это не так?

Другие репортеры, конечно, тоже делали подобные версии. И время от времени мы получали отрывочные документы, указывающие на то, что возможностей и проблем у Facebook больше, чем он сам о себе заявляет. Мне посчастливилось быть там, когда поток информации превратился в поток.

Через несколько недель после выборов 2020 года Фрэнсис Хауген, менеджер по продуктам среднего звена в команде Facebook по обеспечению гражданской целостности, ответила на одно из моих сообщений в LinkedIn. По ее словам, людям нужно было понять, что происходит в Facebook, и она сделала несколько заметок, которые, по ее мнению, могут быть полезны для объяснения.

Хауген нервничал, не решаясь сказать что-то еще через LinkedIn или по телефону, поэтому в тот уик-энд мы встретились на туристической тропе в холмах за Оклендом. После четвертьмильной прогулки по прибрежным красным лесам Калифорнии мы сошли с тропы, чтобы поговорить наедине.

Хауген с самого начала была необычным источником информации. Платформы Facebook подрывали веру в общественное здравоохранение, способствовали авторитарной демагогии и рассматривали пользователей как эксплуатируемый ресурс, заявила она на нашей первой встрече. Вместо того чтобы признать свои проблемы, Facebook продвигала свои продукты на отдаленные, бедные рынки, где, по ее мнению, они практически гарантированно принесут вред.

По ее словам, поскольку Facebook не справляется со своими недостатками, она решила, что ей придется сыграть свою роль в их обнародовании.

Ни один из нас не обладал достаточно грандиозным воображением, чтобы предположить, к чему приведут эти амбиции: десятки тысяч страниц конфиденциальных документов, показывающих глубину и масштаб вреда, причиняемого всем - от девочек-подростков до жертв мексиканских картелей . Это ввергло бы Facebook в многомесячный кризис: Конгресс, европейские регулирующие органы и рядовые пользователи задавались вопросом о роли Facebook в мире, который, казалось, погружался во все большую смуту.

Не все инсайдеры, с которыми я беседовал в течение следующих двух лет, разделяли точный диагноз Хауген о том, что именно пошло не так в Facebook, или ее рецепт, как это исправить. Но в большинстве своем они были согласны не только со своими товарищами по корпорации, но и с письменными оценками десятков сотрудников, которые никогда не выступали публично. Во внутренних документах, собранных Хауген, а также в сотнях других, предоставленных мне после ее ухода, сотрудники фиксировали демонов дизайна Facebook и разрабатывали планы по их сдерживанию. Затем, когда их работодатель бездействовал, они наблюдали, как один предсказуемый кризис разворачивается за другим.

Что бы ни говорилось в справочнике для сотрудников, предполагать добрые намерения становилось все труднее.

Глава

2

Это было позднее утро среды, на следующий день после выборов 2016 года, и старшие сотрудники Facebook по вопросам государственной политики и выборов собрались в конференц-зале своего старого офиса в Вашингтоне - непритязательном и тесном помещении, расположенном среди юридических и лоббистских фирм, сгрудившихся в городском квартале Penn Quarter. Все пытались понять, что победа Дональда Трампа означает для компании.

Эллиот Шраге, глава отдела публичной политики и коммуникаций Facebook, был тем, кто предложил это мрачное предсказание. Звоня из Калифорнии, он был уверен, что Facebook станет козлом отпущения в 2016 году.

Выборы были тяжелыми для страны и компании. Приход Трампа привнес новую ярость в американскую политику, а расистские свистки и грубые насмешки над оппонентами стали обычным явлением в новостях. Русские взламывали Демократический национальный комитет, а WikiLeaks публиковал электронные письма, украденные у руководителя предвыборной кампании Хиллари Клинтон. Не зря в сети циркулировал мем с изображением пылающего пожара в мусорном баке, когда речь заходила о политических дискуссиях.

Facebook уже столкнулся со своей долей критики. Сначала консерваторы обвинили его в цензуре новостных материалов правого толка; затем Трамп использовал платформу для нападок на мусульманских и мексиканских иммигрантов; и, наконец, стало известно, что македонские сайты-мистификаторы фабрикуют большую часть самых популярных новостей на платформе.

Компании предстояла расплата. Как и их начальница Шерил Сэндберг, которую, по слухам, давно рассматривают на должность министра финансов в администрации Хиллари Клинтон, большинство собравшихся руководителей были демократами. Но предсказание о том, что Facebook возьмет на себя вину за избрание Трампа, было особенно зловещим для Кэти Харбат, главы команды Facebook по выборам и республиканки. В течение последних пяти лет ее работой были попытки доказать, что Facebook изменит политику.

Харбат родилась в консервативной семье в городке бумажных фабрик под Грин-Беем, штат Висконсин, и еще в колледже, участвуя в республиканской сенатской кампании, увлеклась политикой. После окончания Висконсинского университета в 2003 году она вместе с подругой переехала в Вашингтон в поисках работы. Несколько месяцев она проработала в парфюмерном магазине Macy's, а затем устроилась на работу в Республиканский национальный комитет.

Харбат пришла в RNC как раз в тот момент, когда ее единственный сотрудник, занимавшийся тем, что тогда называлось "электронной кампанией", ушел. Единственным преимуществом Харбат было создание веб-сайта на занятиях по журналистике в колледже, но она выдвинула свою кандидатуру на должность, которая тогда считалась второстепенной. По ее воспоминаниям, ответ был таков: "Мы не понимаем этих цифровых штучек - конечно, действуйте". "Получив должность помощника директора по электронным кампаниям и зарплату в 25 000 долларов, она стала ведущим игроком в онлайн-усилия Республиканской партии.

Наглая и общительная, Харбат быстро продвинулась по службе. В 2008 году она стала заместителем директора президентской кампании Руди Джулиани, а затем перешла на работу в Национальный республиканский сенаторский комитет на промежуточные выборы 2010 года. Кандидаты от обеих партий стремились подражать молодежной кампании в социальных сетях, которая привела к власти первого чернокожего президента страны. Это объяснялось как желанием политиков ассоциировать себя с культурной репутацией социальных сетей, так и их предполагаемой полезностью. В то время достаточно было просто произнести речь на Facebook, чтобы получить хорошую прессу.

Харбат покупала много рекламы на Facebook в рамках своей работы в NRSC, и она регулярно консультировалась с Адамом Коннером, который основал офис Facebook в Вашингтоне в 2007 году после работы над несколькими демократическими кампаниями, включая президентскую кампанию Джона Керри за несколько лет до этого.

К 2011 году, когда очередные выборы были уже не за горами, Коннер пришел к выводу, что не очень-то здорово, когда республиканцы вроде Харбат обсуждают рекламную стратегию с демократами вроде него самого, и предложил ей присоединиться к офису компании в Вашингтоне в качестве одного из первых сотрудников.

"Я немного устал от "хомячьего колеса" республиканской политики", - говорит Харбат. "Перейдя в технологическую компанию, я мог заниматься более интересными вещами, чем в любой другой кампании". Facebook был повсюду и уверенно шел к своему метеоритному восхождению. Журнал Time только что назвал Марка Цукерберга человеком года 2010 года, назвав его "связующим звеном".

Сидя за столами в нескольких футах друг от друга в офисе на Дюпон-Серкл с часто ломающимся лифтом, Коннер и Харбат принимали звонки от кампаний, желающих получить совет по цифровой стратегии или помощь после блокировки аккаунтов. Но большая часть работы заключалась в том, чтобы убедить кандидатов и должностных лиц, что им вообще нужно быть на Facebook - что эта платформа не просто семейные фотографии и пустой звук. Целью было заставить политический мир обратить внимание на Facebook; если при этом компания продавала политическую рекламу, это было просто бонусом.

Когда выборы 2012 года закончились, политическая команда Харбат не выиграла, зато выиграла ее корпоративная команда. В то время, когда Facebook стремился конкурировать с Twitter, занимаясь новостями и политикой, активное использование платформы в кампании по переизбранию Обамы пошло на пользу влиянию Facebook. Цукерберг хотел доказать, что Facebook - это не только общение с друзьями, и он хотел сделать это на глобальном уровне. Харбат, которому тогда было тридцать, стал глобальным эмиссаром Facebook в политическом мире.

В 2013 году ей предстояло совершить свою первую поездку в Индию, чтобы встретиться с представителями крупных политических партий. Накануне отъезда она достала свой рабочий журнал и озаглавила страницу "Индийские фразы". Наряду со словами "здравствуйте" и "спасибо", она включила фонетическое произношение слов "Лок Сабха" и "Уттар Прадеш". Эти слова, являющиеся соответственно национальным законодательным органом и крупнейшим индийским штатом, были для индийской политики такими же базовыми, как "Конгресс" и "Флорида" у себя дома.

Если Харбат не знал местного контекста или подробностей о кандидатах, это было неважно. Facebook должен был быть нейтральной платформой, а это означало, что он должен предложить помощь любой крупной политической партии, которая этого захочет. Многие из 1,3 миллиарда жителей Индии только что впервые вышли в интернет с помощью мобильных телефонов, и Facebook хотел быть рядом, когда они это сделают. Продвижение политической рекламы было одной из целей, но главным направлением было просто обучение и поощрение партий к организации на платформе.

Харбат путешествовала более половины года - график был изнурительным, но вдохновляющим. Ей нравился темп, компания и миссия - Facebook была в состоянии принести демократию в цифровую эпоху по всему миру. Социальные сети уже продемонстрировали свою способность свергать автократии во время "арабской весны", и теперь они были готовы вдохнуть новую жизнь в политику по всему миру. Внутренний манифест 2012 года, известный как "Красная книга", провозглашал, что "Facebook не был создан для того, чтобы быть компанией", и призывал своих сотрудников мыслить более амбициозно, чем корпоративные цели. "ИЗМЕНЕНИЕ КАК ОБЩАТЬСЯ ЛЮДЯМ ВСЕГДА ИЗМЕНИТ МИР", - говорилось в книге над иллюстрацией печатного станка. Харбат запасся несколькими экземплярами.

Как ни убедительна была миссия Facebook, деньги не помешали. Хотя Харбат пришла в Facebook менее чем за полтора года до выхода компании на биржу в 2012 году, вырученные ею до IPO акции с лихвой покрыли покупку квартиры с двумя спальнями в Арлингтоне, штат Вирджиния. Она оклеила ванную комнату обоями, сделанными на заказ из ее постов в Instagram. В некоторых из них она пила пиво или охотилась с семьей в Висконсине. На других были изображены мировые лидеры, фотографии из рабочих поездок и вдохновляющие плакаты из офисов Facebook.

Если Харбат пила "Кул-Эйд", то и большинство окружающих тоже. Новости о роли Facebook в политике, которые она вырезала и сохраняла, почти всегда были блестящими. Политика была настолько выигрышной для компании, что команда Facebook по партнерству, которая работала над увеличением присутствия издателей, знаменитостей и крупных брендов на платформе , пыталась поглотить ее, утверждая, что политики - это просто еще один высокопоставленный электорат. Только вмешательство Джоэла Каплана, главы вашингтонского подразделения Facebook по вопросам общественной политики, позволило сохранить это подразделение под началом Харбата.

Не все эти волнения были чистой воды шумихой. Facebook опубликовал в журнале Nature исследование, показывающее, что он может повысить явку на выборах в массовом масштабе с помощью сообщений, направляющих пользователей к местам регистрации избирателей в штатах, и цифровых наклеек "Я проголосовал", которые служили одновременно напоминанием друзьям избирателя и тонкой формой давления со стороны сверстников.

Харбат хотела, чтобы Facebook сделала больше до следующих президентских выборов - создала специальные инструменты для политической организации и каналы для взаимодействия выборных должностных лиц с избирателями. Цукерберг опередил ее. В 2015 году на собрании сотрудников он вскользь упомянул, что Facebook следует создать целую команду, занимающуюся вопросами гражданского участия. Для руководства новой командой, которая сначала называлась Civic Engagement, а затем Civic Integrity, Facebook переманила Самидха Чакрабарти, сторонника цифровой демократии, который курировал работу Google по выборам.

Именно на этой высокой ноте Харбат обратила свое внимание на предстоящие президентские выборы в США - кампанию, которая, как надеялись в Facebook, продемонстрирует, что ее платформа - не только будущее демократии, но и ее настоящее. Вооружившись статистическими данными о том, что выборы уже стали темой номер один в Facebook, и тематическими исследованиями о том, как Facebook может увеличить сбор средств, нацеливание рекламы и явку избирателей, команда Харбат спонсировала и транслировала все политические события, какие только могла. Когда десять кандидатов пришли на первые бурные республиканские дебаты в августе 2015 года, Facebook заплатил за спонсорство, транслируя их в прямом эфире и размещая свой логотип по всей сцене. То же самое компания делала и для демократов.

Однако к весне 2016 года Харбат начал чувствовать, что в сетевой политике что-то не так. Первый признак появился не дома, а на Филиппинах, где сосредоточено наибольшее количество пользователей Facebook в мире. Перед майскими выборами в этой стране команда Харбата оказывала стандартные консультации основным партиям. Одна кампания - Родриго Дутерте - процветала. Президентская кампания Дутерте, который был крутым мэром , была безобразной: он проклинал Папу Римского, обещал внесудебные расправы над наркоманами и высмеивал собственную дочь как "королеву драмы", когда та заявила, что ее изнасиловали.

Facebook считал, что предвыборная риторика Дутерте - это не его дело, но по мере того, как шли выборы, компания начала получать сообщения о массовых фальшивых аккаунтах, откровенной лжи на страницах, контролируемых кампанией, и скоординированных угрозах насилия в адрес критиков Дутерте. После многих лет работы в политике Харбат не был наивен в отношении грязных трюков. Но когда Дутерте победил, невозможно было отрицать, что платформа Facebook вознаградила его агрессивную и порой нечестную политику. Избранный президент запретил независимым СМИ присутствовать на своей инаугурации, но вел прямую трансляцию этого события на Facebook. Вскоре после этого начались обещанные им внесудебные расправы.

Через месяц после победы Дутерте в мае 2016 года в Великобритании прошел референдум о выходе из Европейского союза. Кампания по Brexit была насыщена антииммигрантскими настроениями и откровенной ложью. Как и на Филиппинах, повстанческая тактика, похоже, процветала на Facebook - сторонники лагеря "Выйти" уничтожали на платформе сторонников "Остаться".

Оба голосования подтвердили место Facebook в политике, но для Харбат эта роль не была благотворной. Она не собиралась перечить избирателям, но обе победившие кампании в значительной степени опирались на Facebook для распространения язвительности и лжи. Успех этой тактики был тем более неприятен, что на родине, в Штатах, кандидат в президенты, который когда-то долгое время был кандидатом, добивался успеха с помощью той же программы.

Дональд Трамп прославился в республиканской политике тем, что с помощью Twitter задал вопрос о том, является ли Обама американским гражданином. Он резко вырос в опросах после того, как назвал мексиканских иммигрантов насильниками и высмеял сенатора Джона Маккейна за то, что тот попал в плен и подвергался пыткам во время войны во Вьетнаме. Когда число участников праймериз сократилось до Трампа и сенатора от Техаса Теда Круза, Трамп обрушился на жену своего оппонента и намекнул, что отец Круза мог помочь Ли Харви Освальду убить Джона Кеннеди.

Харбат находил все это отвратительным, но нельзя было отрицать, что Трамп успешно использовал Facebook и Twitter, чтобы обойти традиционное освещение кампании, привлекая к себе внимание так, как не удавалось ни одной кампании. "Ему достаточно снять короткое видео в Facebook или Instagram, а потом его уже освещают СМИ", - удивлялась Харбат во время своего выступления в Европе весной того года. Она не ошиблась: политические репортеры сообщали не только о содержании постов Трампа, но и о количестве их "лайков".

Нужно ли Facebook задуматься о том, чтобы приложить некоторые усилия для проверки фактов лжи, распространяемой на ее платформе? Харбат обсудил эту тему с Адамом Моссери, который в то время возглавлял отдел новостей Facebook.

"Как мы сможем определить, что из этого правда?" - ответил Моссери. ответил Моссери. В зависимости от того, как на это смотреть, это была эпистемическая или технологическая головоломка. В любом случае, компания решила отказаться от лжи на своей платформе.

Компания Facebook выступила спонсором съездов демократов и республиканцев и устроила большие вечеринки на обоих съездах. Харбат занимался съездом республиканцев и был в ужасе от речей странноватых знаменитостей - аколитов Трампа и скандирования "Заприте ее!" - имея в виду соперницу Трампа, Хиллари Клинтон. Когда пришло время вечеринки в Facebook, никто из знакомых Харбата в республиканском истеблишменте не был склонен праздновать. "У вас есть этот сумасшедший съезд, и он похож на детские похороны", - вспоминает она.

Хотя Харбат не любил Трампа, Facebook все же помогал обеим основным партиям использовать свои продукты, предлагая каждой из них специального сотрудника, который помогал бы нацеливать рекламу Facebook, решать технические проблемы и поддерживать связь с руководством компании. Люди Клинтон отказались от предложения компании выделить сотрудника в штаб-квартире в Бруклине. Люди Трампа, однако, были рады помощи, что поставило Харбат перед проблемой. Никто из ее команды политиков не хотел работать в компании.

Харбат обратился к Джеймсу Барнсу, другу-республиканцу, который работал в команде компании по продаже политической рекламы. Барнс не любил Трампа больше, чем Харбат, но взялся за работу в духе адвоката по уголовным делам, взявшегося за неприятного клиента. Решив сделать все возможное, Барнс переехал в Сан-Антонио в офис компании Giles-Parscale, которая занималась веб-маркетингом в рамках цифровой кампании Трампа. Офис располагался у автострады, через дорогу от мебельного магазина La-Z-Boy, и руководил им шестифутовый Брэд Парскейл, который в основном занимался созданием сайтов для региональных клиентов, таких как ежегодное родео в Сан-Антонио. Он попал в мир Трампа, создав сайт для бренда Trump Hotel, а затем стал цифровым стратегом Трампа после того, как создал сайт для его предвыборной кампании за 1500 долларов.

Хотя Трамп и сам разбирался в социальных сетях, Барнс обнаружил, что его кампании нужна помощь, поскольку она испытывала трудности с некоторыми основами целевой рекламы. Некоторые из его работ - например, выяснение того, как кампания может обновить целевую аудиторию Facebook, чтобы избежать рекламы избирателей, проголосовавших по открепительным удостоверениям, которые, скорее всего, уже проголосовали, - были настолько новыми, что он и Харбат решили, что их следует предложить лагерю Клинтон.

"Они сказали, что у них нет времени на интеграцию этого в свои процессы", - вспоминает Харбат.

Работа Барнса в Сан-Антонио закончилась 7 октября 2016 года, в день утечки выдержки из программы Access Hollywood. На записи Трамп, уже столкнувшийся с обвинениями в сексуальных домогательствах и нападениях, хвастался своими безуспешными попытками переспать с замужней женщиной и заявлял, что его слава означает, что он может просто "взять их за киску".

Барнс покинул офис и больше не возвращался. Дальнейшая работа с кампанией была не просто неприятна, она была бессмысленна: офис кампании в Сан-Антонио временно приостановил закупки рекламы и практически закрылся, готовясь к поражению. Барнс улетел обратно в Вашингтон, поддерживая лишь слабую связь с людьми Трампа. Когда за несколько дней до выборов он прочитал в Bloomberg Businessweek статью, в которой цифровая команда Трампа хвасталась, что проводит операции по подавлению избирателей в Facebook, он понятия не имел, о чем идет речь.

Вечером после выборов Барнс, Харбат и остальные члены команды политиков собрались в штаб-квартире Facebook в Вашингтоне. По мере получения результатов группа переходила от празднования к тревоге и отправилась в подвальный бар неподалеку от офиса. Когда стало ясно, что Трамп победит, Барнс воспринял результаты особенно тяжело. "Его реакция была "Боже мой, что я наделал?", а не "Что наделала компания?". " - сказал Харбат. "Он думал, что только по его вине это произошло, и чувствовал себя невероятно виноватым".

На следующее утро, по словам Барнса, он проснулся от сообщения в Facebook от личного помощника Джоэла Каплана. Главный лоббист Facebook хотел поговорить с Барнсом, а точнее, придать ему бодрости.

Когда они встретились в тот день, Каплан сказал Барнсу, что он не виноват в избрании Трампа - как и Facebook, если уж на то пошло. Каплан тоже не любит Трампа, признался он, но сказал Барнсу, что тот должен гордиться тем, что помог людям высказаться. И никто из них не должен был сомневаться в том, что этот голос говорит.

Так говорили себе большинство руководителей Facebook. Однако в Менло-Парке большая часть сотрудников компании была настроена иначе. Поздние послеобеденные встречи отменялись по мере поступления результатов ранних опросов, а в некоторых случаях их заменяли беседы с менеджерами, граничащие с консультацией по вопросам горя. К вечеру, когда стало ясно, что Трамп победил, разговоры на Workplace - защищенной внутренней версии сайта Facebook, которую сотрудники использовали для работы, обмена документами и общения, - стали мрачными и интроспективными. Основа самооценки компании заключалась в том, что, создавая платформу и объединяя людей, Facebook делает мир более осведомленным и понятным. Цукерберг неоднократно повторял эту идею на протяжении многих лет, однажды предположив, что внедрение Facebook на Ближнем Востоке положит конец терроризму, поскольку связь между людьми приведет к взаимопониманию. Хотя рост ИГИЛ с его онлайн-вербовкой положил конец этому конкретному стремлению, общий тезис сохранился.

"Мы превратились из мира изолированных сообществ в единое глобальное сообщество, и нам всем от этого только лучше", - заявил он на конференции разработчиков компании в апреле 2016 года, осудив "боязливые голоса, призывающие строить стены".

Сотрудники Facebook, настроенные в основном либерально, поверили ему. Теперь они задавались вопросом не столько о том, избрал ли Facebook Трампа, сколько о том, насколько его победа совместима с существованием Facebook . Их платформа должна была открыть новую эру социального прогресса и взаимопонимания. Как это могло так ужасно испортиться?

"Если бы мы оказали то положительное влияние, которое планировали, этого бы не случилось", - вспоминает бывший топ-менеджер компании, описывая настроение.

Закрывал ли Facebook глаза на организованные на платформе акции ненависти? Была ли у компании редакционная ответственность за достоверность фактов, которую она не признавала? Были ли пользователи заперты в "пузырях фильтров", которые мешали им распознать Трампа как демагога, разжигающего ненависть?

Те же вопросы задавали и журналисты. В течение двадцати четырех часов после подведения итогов голосования социальные сети стали пестреть аналитическими материалами о выборах. В большинстве случаев речь шла не только о Facebook - если и шла речь, то о Twitter, который приобрел большую значимость из-за личной привязанности к нему Трампа. Одна статья в New York Times заявила, что выборы 2016 года - это " еще один момент Твиттера", и отбросила политическое значение Facebook и Instagram.

Тем не менее Цукерберг был рассержен намеком на то, что Facebook могла подтасовать результаты выборов. Он поговорил с Энн Корнблут, редактором Washington Post, лауреатом Пулитцеровской премии, которую Facebook наняла годом ранее для обеспечения стратегических коммуникаций. Он сказал ей, что Facebook необходимо опровергнуть критику, сочтя ее "кислым виноградом".

Цукерберг считал, что математика на стороне Facebook. Да, на платформе была дезинформация, но она, конечно, не составляла большинство контента. В количественном отношении ложь составляла лишь малую часть всех новостей, просматриваемых на Facebook, а сами новости - лишь малую часть всего контента платформы. Цукерберг утверждает, что такая малая доля могла перевернуть ход выборов, и это совершенно нелогично.

Корнблут, понимавший ритм послевыборного пересказа в прессе, призвал его отказаться от участия. Меньше всего Facebook нужно было привлекать к себе внимание в то время, когда так много людей были разгневаны.

Но Цукерберг был боссом. Проигнорировав совет Корнблута, он на следующий день выступил с аргументами в прямом эфире на конференции Techonomy, которая проходила в отеле Ritz-Carlton в Халф-Мун-Бей. Назвав фальшивые новости "очень маленьким" компонентом платформы, он объявил возможность того, что они повлияли на ход выборов, "безумной идеей".

"Я считаю, что в утверждении, что единственная причина, по которой кто-то мог проголосовать так, как проголосовал, - это то, что он увидел фальшивые новости", - сказал Цукерберг, добавив, что существование ложной информации с обеих сторон означает, что "это точно не оказало никакого влияния".

Достоинства аргумента не были важны. Важно было лишь то, что, заявив о безупречности Facebook, Цукерберг нарисовал мишень на спине своей компании. "Марк Цукерберг отрицает, что фальшивые новости в Facebook повлияли на выборы", - гласила статья в Washington Post, одна из десятков, в которых опровержение генерального директора сопровождалось подробным объяснением контраргумента. ("По крайней мере, я заставил его опустить цифры", - позже сказал Корнблут Харбату).

Помимо самодеятельного подхода генерального директора к послевыборному пиару, Facebook отличала от других социальных медиаплатформ вторая проблема. Кампания Трампа очень хотела отдать компании должное за свою победу. Никто, кроме Трампа, не мог поставить себе в заслугу его личное использование Twitter, но Парскейл собрал огромные суммы для кампании с помощью целевой рекламы Facebook, и ему не терпелось напомнить всем об этом перевороте. " Facebook и Twitter стали причиной нашей победы", - сказал он в интервью Wired.

Гэри Коби, руководитель рекламного отдела RNC, который тесно сотрудничал с Парскейлом, пошел еще дальше, заявив Wired, что общий посыл кампании Трампа был уточнен благодаря тому, что удалось сделать в рекламе на Facebook. Для пущей убедительности он публично поздравил Барнса по имени в Twitter, назвав сотрудника Facebook "MVP" кампании Трампа. По словам Харбата, если бы кампания Обамы в 2012 году так расхваливала возможности Facebook, то пробки от шампанского уже были бы выбиты. Но твит Коби вскрыл целую банку червей. Мало того, что его похвала Барнсу была нежелательна лично для него, так еще и потребовал от Facebook объяснений, какого черта один из ее сотрудников вообще внедрился в кампанию Трампа.

"Мы беспокоились о безопасности Джеймса", - говорит Харбат. Тем временем команда Трампа приходила к нам и говорила: "Почему вы не рады, что мы вас кредитуем? "

Наконец-то Facebook получил признание в качестве центрального форума для политиков - и это было ужасно.

-

Любимая поговорка Facebook гласит: "Данные побеждают аргументы". Но когда дело дошло до аргумента Цукерберга о том, что фальшивые новости не являются серьезной проблемой Facebook, у компании не было никаких данных. Как бы ни был убежден генеральный директор в том, что Facebook не виноват, у него не было доказательств того, как появились "фальшивые новости", как они распространялись по платформе и использовала ли кампания Трампа их в своих рекламных кампаниях на Facebook.

Спустя два дня после того, как Цукерберг отверг возможность того, что Facebook неправомерно повлиял на выборы, он отступил. " После выборов многие люди спрашивают, повлияли ли фальшивые новости на результат, и какова наша ответственность за предотвращение распространения фальшивых новостей", - написал он в Facebook 12 ноября. "Это очень важные вопросы, и я очень хочу ответить на них правильно". Однако в заметке не было сказано, что Цукерберг считает, что критики могут быть правы - это не так.

Вскоре Цукерберг почувствовал, насколько тяжелой будет расплата. Через неделю после выборов репортер BuzzFeed News Крейг Сильверман опубликовал анализ, показывающий, что в последние месяцы выборов фальшивые новости были самым вирусным контентом на Facebook, связанным с выборами. Ложное утверждение о том, что Папа Римский поддержал Трампа, набрало более 900 000 лайков, репостов и комментариев - больше, чем даже самые распространенные материалы CNN, New York Times или Washington Post. Как показала история, самые популярные ложные сообщения были в поддержку Трампа.

Это была бомба. Интерес к термину "фальшивые новости" вырос на сайте Google в день публикации статьи и оставался высоким в течение многих лет, сначала когда критики Трампа приводили его в качестве объяснения победы избранного президента, а затем, когда Трамп стал использовать этот термин для очернения СМИ в целом.

Эта история обеспокоила Facebook не только из-за плохой рекламы. Несмотря на то что сотрудники отдела коммуникаций компании не соглашались с методикой Сильвермана, руководители требовали, чтобы специалисты по обработке данных News Feed повторили ее. Действительно ли ложь была главным контентом платформы, связанным с выборами?

Через день сотрудники пришли с ответом: почти.

Беглый и грязный анализ показал, что данные, которые использовал BuzzFeed, были немного искажены, но утверждение, что пристрастные мистификации побеждают настоящие новости в ленте новостей Facebook, было бесспорно верным. У распространителей брехни было большое преимущество перед легальными изданиями - их материалы были неизменно убедительными и эксклюзивными. Хотя, например, десятки основных новостных изданий написали конкурирующие истории об утечке электронных писем Клинтон, ни одна из них не могла конкурировать с заголовком "WikiLeaks ПОДТВЕРДИЛА, что Хиллари продала оружие ИГИЛ".

Результаты исследования взбудоражили руководителей Facebook. Всего за несколько дней до этого Цукерберг говорил, что ложь с обеих сторон естественным образом нивелирует друг друга - аргумент, который, как показала история BuzzFeed, а теперь и их собственное исследование, в лучшем случае выдавал желаемое за действительное.

Компания многого не знала. Почему фальшивые новости стали демонстрировать огромные показатели вовлеченности? Отражает ли этот успех предпочтения пользователей, манипуляции или какие-то недостатки в дизайне Facebook? И была ли проблема в Facebook хуже, чем в остальном интернете, на кабельном телевидении или на митинге Трампа?

Чтобы ответить на эти вопросы, Facebook придется изучить и изменить свою платформу таким образом, который еще несколько месяцев назад считался немыслимым. Она должна была установить истину, а затем изменить свою экосистему так, чтобы это было выгодно. Эта задача была бы сложной и при самых благоприятных обстоятельствах - а последствия порочной президентской кампании, в ходе которой все большее внимание стало уделяться вмешательству России в выборы, вряд ли были таковыми.

Получив одобрение Цукерберга, Моссери направил группу своих сотрудников , работающих с новостной лентой, чтобы они начали оценивать проблему фальшивых новостей и предлагать возможные решения. Чтобы сосредоточиться на деликатной работе в условиях конфиденциальности, команда собрала свои столы вместе с остальными сотрудниками рейтинга News Feed и поселилась в самом близком к укромному уголке в здании 20, самом большом в мире офисе с открытой планировкой.

Спроектированное Фрэнком Гери и завершенное всего за год до этого, помещение имело в основном открытые структурные опоры и стеклянные стены - кивок в сторону корпоративного стремления Facebook к связи и прозрачности. Оно было построено не для того, чтобы люди прятались.

Глава

3

Перспектива того, что ошибки Facebook могли изменить исход выборов и подорвать демократию, беспокоила Криса Кокса больше, чем любого другого топ-менеджера компании. Кокс, главный директор по продуктам Facebook, был потрясен в течение недели, последовавшей за победой Трампа, и свои чувства он передавал не только своему окружению. Через несколько дней после голосования один из руководителей инженерного отдела другой компании, которую он безуспешно пытался переманить, написал Коксу письмо с предложением своих услуг, а также с резкой оценкой: Facebook явно облажался, писал руководитель, и платформа в ее нынешнем виде представляет угрозу для здорового общественного дискурса.

"Хорошо", - написал Кокс в ответ на предложение мужчины, добавив, что лично он чувствует себя ужасно.

Кокса давно беспокоило влияние платформы на общество, и особенно ее потенциальная роль в разжигании розни. Еще в 2015 году он удивил кандидата на руководящую должность масштабом своих амбиций. "Я спросил его о самом важном, над чем я мог бы работать, и [Кокс] в основном ответил, что это поляризация, люди чувствуют себя отчужденными друг от друга", - вспоминает руководитель. "Было реальное ощущение, что Facebook может сыграть свою роль в их объединении".

После выборов Facebook не стала начинать с нуля, поскольку начала более серьезно подходить к вопросу о том, что допускается на ее платформе. Компания создала определенные базовые системы защиты. Основная ответственность за такие проблемы, как спам и массовая кража данных, лежала на команде Site Integrity; проблемы, связанные с неправильным поведением обычных пользователей, находились в ведении подразделения, известного как Community Opera tions. Необходимость такой работы отражала растущую важность платформы для пользователей, рекламодателей и мошенников по всему миру.

Помимо масштаба и известности Facebook, существовала еще одна причина, по которой платформа нуждалась в усилении контроля. Facebook больше не была той социальной сетью, которую Цукерберг, как известно, создал в своей комнате в общежитии Гарварда. Продукт, который сотрудники называли Blue, заменялся по частям. Получившийся продукт был не просто более сложным - он был более нестабильным.

-

Путь Facebook к становлению крупнейшей в мире социальной медиакомпании был попеременно пронизан амбициями и оправданной паранойей. Насколько Цукерберг был убежден в том, что Facebook находится на траектории, способной изменить ход развития интернета и общества, настолько же он рассматривал любую растущую платформу, позволяющую людям отправлять сообщения, делиться или транслировать контент, как экзистенциальную угрозу.

Это убеждение появилось еще в 2004 году, в те времена, когда платформу запускали из арендованного дома в Пало-Альто. При первых признаках того, что в студенческих городках может появиться продукт, похожий на социальную сеть, Цукерберг объявлял "блокировку", во время которой все должны были работать почти без остановки, пока Facebook не закончит создание всех функций, которые он считал необходимыми, чтобы нейтрализовать угрозу.

Такая оперативность стала предметом гордости. К 2011 году, когда у Facebook появился корпоративный кампус, красная неоновая вывеска с надписью lockdown была готова к следующей чрезвычайной ситуации. Двухмесячный спринт, вызванный слухами о планах Google запустить социальную сеть, привел к появлению в Facebook функций Groups и Events, а Цукерберг завершил внутреннюю беседу об угрозе Google ссылкой на римского оратора, который заканчивал каждую речь словами "Carthago delenda est" - Карфаген должен быть разрушен.

Даже после того, как малораспространенный Google Plus был побежден, компания не могла успокоиться. Сетевые эффекты превратили социальные сети в игру "победитель-всех-победителей", в которой конкурирующие платформы были одновременно и угрозой, и помехой свободному распространению информации.

"Марк смотрел на Snapchat, как Рональд Рейган на Берлинскую стену", - вспоминает один из членов команды Facebook Core Data Science.

Facebook недвусмысленно заявлял, что хочет создать функции, которые будут учитывать все особенности офлайн-жизни. В 2014 году Цукерберг купил WhatsApp за 19 миллиардов долларов, опасаясь конкуренции со стороны текстовых сообщений, и он подталкивал Facebook к конкуренции с сайтами знакомств и одноранговыми торговыми площадками. Требования генерального директора к росту были очень высокими. Согласно более поздней истории метрических целей Facebook, в 2014 году Цукерберг внутренне заявил, что Facebook должен стремиться к 10-процентному ежегодному росту пользователей в вечном периоде. Ответственность за это бесконечное экспоненциальное расширение ложилась как на элитную команду Growth, так и на инженерные команды по всей компании.

Как объяснил Цукерберг своему финансовому директору в электронном письме 2012 года, он считал, что существует "лишь конечное число различных социальных механизмов, которые можно изобрести". Всякий раз, когда появлялась новая механика, писал Цукерберг, компания должна была либо скопировать ее, либо приобрести. "Основной план состоит в том, чтобы купить эти компании и оставить их продукты в работе, а со временем внедрить изобретенную ими социальную динамику в наши основные продукты", - написал Цукерберг. "Один из способов взглянуть на это - то, что мы действительно покупаем, это время".

Это была менее веселая и более параноидальная интерпретация хорошо известного девиза компании "Двигайся быстро и ломай вещи". Этот лозунг, как и бесцеремонный призыв к разработке продуктов, отражал необходимость беспокоиться о том, что может появиться в зеркале заднего вида. Красная книга", внутренний манифест компании, опубликованный вскоре после IPO, превратил этот страх в вдохновляющий лозунг: "Если мы не создадим вещь, которая убьет Facebook, это сделает кто-то другой".

С каждой новой функцией конкурирующего продукта, вызывающей экзистенциальный кризис, Facebook должен был превратиться в некое подобие Франкенштейна, наспех сшитого из частей конкурирующих платформ. Компания позаимствовала кнопку reshare из ретвитов Twitter, запустила живое видео после успеха Periscope, содрала эфемерные видеопосты из Snapchat и включила групповые видеочаты а-ля Houseparty. Вопиющее воровство было расценено сначала как постыдное, потом как безрассудное, а затем как комичное. "Facebook скопировал Snapchat в четвертый раз, и теперь все его приложения выглядят одинаково", - гласил запоминающийся заголовок Recode.

Необходимость быстрой адаптации приводила к тому, что код регулярно оказывался неровным по краям и, по сути, "ломал вещи". В презентации 2015 года Бен Маурер, отвечавший за надежность инфраструктуры Facebook, отметил, что сбои в работе сайта происходили практически каждый раз, когда инженеры Facebook садились за клавиатуру. В течение одного шестимесячного периода единственными двумя неделями, когда ничего серьезного не происходило, были "неделя перед Рождеством и неделя, когда сотрудники должны писать друг другу рецензии".

Инженеры не были некомпетентны - они просто следовали часто цитируемой мудрости компании: "Сделанное лучше, чем совершенное". По словам Маурера, вместо того чтобы сбавлять обороты, Facebook предпочла создать новые системы, способные минимизировать ущерб от небрежной работы, создать брандмауэры для предотвращения каскадных сбоев, отбрасывать неактуальные данные, пока они не скопились в очередях, разрушающих сервер, и перепроектировать инфраструктуру так, чтобы ее можно было легко восстановить после неизбежных сбоев.

Та же культура распространялась и на разработку продуктов, где премии и повышения по службе выдавались сотрудникам в зависимости от того, сколько функций они "отгрузили" - на жаргоне программистов это означает включение нового кода в приложение. Проводимые раз в полгода, эти обзоры "цикла подведения итогов работы" стимулировали сотрудников завершать продукты в течение шести месяцев, даже если это означало, что готовый продукт был лишь минимально жизнеспособным и плохо документированным. Инженеры и специалисты по обработке данных рассказывали, что жили в условиях вечной неопределенности относительно того, где собираются и хранятся пользовательские данные - плохо обозначенная таблица данных могла оказаться лишним файлом или важным компонентом важного продукта. Брайан Боланд, давний вице-президент рекламного и партнерского подразделений Facebook, вспоминает, что однажды крупная сделка по обмену данными с Amazon сорвалась, потому что Facebook не смогла выполнить требование гиганта розничной торговли не смешивать данные Amazon со своими собственными.

"Создавать вещи гораздо интереснее, чем обеспечивать их защиту и безопасность", - говорит он об отношении компании. "Пока не возникнут проблемы с регуляторами или прессой, вы не будете с этим разбираться".

Постоянный поток аварийных ситуаций и некачественно созданных функций породил мрачные шутки о том, что Facebook - старейший в мире стартап, а неряшливость - самая стойкая черта его культуры. В 2021 году, когда Майк Шрепфер, тогдашний директор по технологиям, спросил инженеров компании, что их больше всего расстраивает, ответ был ошеломляющим. "Нам постоянно нужно, чтобы что-то проваливалось - часто чертовски эффектно, - чтобы вызвать интерес к исправлению, потому что мы награждаем героев больше, чем людей, которые предотвращают необходимость героизма", - гласил главный ответ на Workplace, который собрал около тысячи положительных откликов и десятки комментариев, рассказывающих о катастрофических, но неизбежных инженерных неудачах.

Нигде в системе не было места контролю качества. Вместо того чтобы пытаться ограничить проблемный контент, Facebook, как правило, предпочитал персонализировать ленты пользователей тем, что, по его мнению, они хотели бы видеть. Хотя легкое отношение к модерации имело практические преимущества - продажа рекламы против контента, который вы не просматриваете, это отличный бизнес, - Facebook стал относиться к этому как к моральной добродетели. Компания не пыталась контролировать действия пользователей - она была нейтральна.

Хотя компания признала, что ей придется выполнять некоторые полицейские функции, руководители продолжали утверждать, что платформа в основном регулирует себя сама. В 2016 году, когда компания столкнулась с давлением, требующим более жесткой модерации вербовки террористов, Шерил Сэндберг заявила на Всемирном экономическом форуме, что платформа делает все возможное, но что долгосрочное решение проблемы ненависти в Facebook - это утопить ее в позитивных сообщениях.

" Лучшее противоядие от плохой речи - это хорошая речь", - заявила она, рассказывая аудитории о том, как немецкие активисты обрушили на страницу неонацистской политической партии в Facebook "лайки", завалив ее сообщениями о толерантности.

Определенно, "контрречь", которую описывала Сэндберг, в Facebook не работает. Какой бы вдохновляющей ни была концепция, взаимодействие с мерзким контентом привело бы к тому, что платформа распространила бы неприемлемый материал среди более широкой аудитории.

Несмотря на реалии механики платформы, такая вера в доброту Facebook часто использовалась для придания стремлению Facebook к росту блеска морального императива. Такая уверенность достигла своего пика во внутренней записке Эндрю "Боз" Босворта, который прошел путь от одного из помощников Марка Цукерберга в Гарварде до одного из его самых доверенных помощников и конфидентов в Facebook. Под названием "Уродливый" Босворт написал памятку в июне 2016 года, через два дня после того, как убийство жителя Чикаго было случайно показано на Facebook. Столкнувшись с призывами к компании пересмотреть свои продукты, Босворт сплотил войска.

"Мы часто говорим о хорошем и плохом в нашей работе. Я хочу поговорить о плохом", - говорилось в записке. По его словам, общение людей приносит очевидную пользу - но в масштабах Facebook оно может принести вред, будь то издевательства пользователей над сверстником до самоубийства или использование платформы для организации террористической атаки.

То, что Facebook неизбежно приведет к таким трагедиям, было прискорбно, но не это было главным. Безобразие, писал Боз, заключалось в том, что компания настолько глубоко верила в свою миссию общения людей, что готова была пожертвовать чем угодно ради ее выполнения.

"Вот почему вся работа, которую мы проводим в области роста, оправдана. Все сомнительные методы импорта контактов. Все тонкие формулировки, которые помогают людям оставаться в поиске друзей. Вся работа, которую мы делаем, чтобы привлечь больше общения. Работа, которую нам, вероятно, когда-нибудь придется выполнять в Китае. Все это", - написал Босворт.

Facebook и Босворт отреклись от своих аргументов, когда BuzzFeed News опубликовал меморандум два года спустя, но это не умалило его правоты. Facebook злоупотребляла списками контактов людей, чтобы стимулировать рост. Она писала свои правила конфиденциальности таким образом, что сбивала с толку пользователей, которые хотели сделать свои профили более приватными. И она работала над созданием инструментов цензуры в рамках своих усилий по получению доступа в Китай. Все это было отвратительно, и Facebook делала это сознательно. Меморандум Босворта не был мысленным экспериментом. Это был кодекс, по которому жила компания.

-

Не все функции продуктов Facebook были скопированы у других. В 2006 году в патентное бюро США поступила заявка на "автоматически генерируемый дисплей, содержащий релевантную для пользователя информацию о другом пользователе социальной сети". Вместо того чтобы заставлять людей искать интересующие их элементы в "разрозненном и неорганизованном" контенте, система будет стремиться генерировать список "релевантной" информации в "предпочтительном порядке".

В качестве авторов были указаны "Цукерберг и др.", а продуктом была лента новостей.

Идея показывать пользователям потоки активности была не совсем новой - сайт обмена фотографиями Flickr и другие пользователи уже экспериментировали с ней, но изменения были масштабными. Раньше пользователи Facebook взаимодействовали с сайтом в основном с помощью уведомлений, пинков или просмотра профилей друзей. С запуском ленты новостей пользователи получили постоянно обновляющийся поток постов и изменений статуса.

Это изменение стало шоком для 10 миллионов пользователей Facebook, которые не оценили, что за их действиями следят, а их некогда стабильные профили проверяют на наличие нового контента. В ответ на многочисленные жалобы Цукерберг написал пост, в котором заверил пользователей: "Ничто из того, что вы делаете, не транслируется; скорее, этим делятся люди, которым небезразлично, что вы делаете, - ваши друзья". Он озаглавил его: "Успокойтесь. Дышите. Мы вас слышим".

Выслушать жалобы пользователей было не то же самое, что прислушаться к ним. Как позже отметил Крис Кокс на одном из пресс-мероприятий, "Лента новостей" мгновенно добилась успеха в повышении активности на платформе и установлении контактов между пользователями. Вовлеченность быстро удвоилась, и уже через две недели после запуска более миллиона пользователей впервые связали себя единым интересом. Причина, объединившая стольких людей? Петиция, направленная на искоренение "сталкерской" ленты новостей.

Непрозрачная система, против которой восставали пользователи, была, оглядываясь назад, удивительно простой. Контент в основном появлялся в обратном хронологическом порядке, а ручная настройка позволяла людям видеть как популярные посты, так и разнообразные материалы. "Вначале ранжирование ленты новостей сводилось к повороту ручек, - говорит Кокс.

Некоторое время возиться с циферками было достаточно хорошо, но списки друзей росли, а Facebook внедрял новые функции, такие как реклама, страницы и группы по интересам. Поскольку развлечения, мемы и коммерция начали конкурировать с сообщениями друзей в ленте новостей, Facebook нужно было сделать так, чтобы пользователь, который только что вошел на сайт , увидел фотографии с помолвки лучшего друга раньше, чем популярный рецепт энчилады на кулинарной странице.

Первая попытка сортировки, получившая в итоге название "EdgeRank", представляла собой простую формулу, которая определяла приоритетность контента в зависимости от трех основных факторов: возраста сообщения, степени его вовлеченности и взаимосвязи между пользователем и автором. Как алгоритм, она не представляла собой ничего особенного - просто грубая попытка перевести вопросы "Это новое, популярное или от кого-то, кто вам дорог?" в математику.

В этом не было никакой темной магии, но пользователи снова восстали против того, чтобы Facebook накладывал свой отпечаток на то, что они видят. И снова показатели использования Facebook подскочили.

Рекомендательные системы платформы находились еще в зачаточном состоянии, но диссонанс между вокальным неодобрением пользователей и их активным использованием привел компанию к неизбежному выводу: мнение обычных людей о механизмах Facebook лучше игнорировать. Пользователи кричали "стоп", Facebook продолжал работать, и все шло как по маслу.

К 2010 году компания стремилась выйти за рамки грубой формулы EdgeRank и рекомендовать контент на основе машинного обучения - направления искусственного интеллекта, направленного на обучение компьютеров разработке собственных алгоритмов принятия решений. Вместо того чтобы программировать компьютеры Facebook на ранжирование контента в соответствии с простыми математическими вычислениями, инженеры будут программировать их на анализ поведения пользователей и разработку собственных формул ранжирования. То, что видели люди, было бы результатом постоянных экспериментов: платформа предлагала бы все, что, по ее прогнозам, с наибольшей вероятностью вызовет лайк у пользователя, и оценивала бы свои собственные результаты в режиме реального времени.

Несмотря на растущую сложность своего продукта и сбор данных о пользователях в невиданных доселе масштабах, Facebook все еще не знал о своих пользователях достаточно, чтобы показывать им релевантную рекламу. Брендам нравилось внимание и шум, которые они могли получить, создавая контент на Facebook, но они не находили платные предложения компании привлекательными. В мае 2012 года компания General Motors полностью свернула свой рекламный бюджет в Facebook. Один из известных специалистов по цифровой рекламе заявил, что объявления в Facebook "в корне одни из худших по эффективности рекламных блоков в Сети".

Устранение проблемы было поручено команде под руководством Хоакина Киньонеро Канделы. Испанец, выросший в Марокко, Киньонеро жил в Великобритании и работал над искусственным интеллектом в Microsoft в 2011 году, когда его друзья, разбросанные по Северной Африке, начали с воодушевлением рассказывать о протестах, вызванных социальными сетями. Методы машинного обучения, которые он использовал для оптимизации поисковой рекламы Bing, нашли свое применение в социальных сетях, с помощью которых люди свергли четыре автократических государства и едва не свергли еще несколько. Я присоединился к Facebook из-за "арабской весны", - говорит Киньонеро.

Киньонеро обнаружил, что способ создания продуктов Facebook был почти таким же революционным, как и их результаты. Приглашенный другом на экскурсию по кампусу в Менло-Парке, он был потрясен, заглянув через плечо инженера, вносившего существенные, но неконтролируемые обновления в код Facebook. Убедившись в том, что компания работает гораздо быстрее, чем Microsoft, Киньонеро через неделю получил предложение о работе в Facebook.

Киньонеро начал работать над рекламой, и его время вряд ли могло быть более удачным. Достижения в области машинного обучения и скорость вычислений позволили платформе не только распределять пользователей по демографическим нишам ("одинокая гетеросексуальная женщина в Сан-Франциско, около двадцати лет, интересуется кемпингом и танцами сальса"), но и выявлять корреляции между тем, на что они нажимают, а затем использовать эту информацию, чтобы угадать, какие объявления они сочтут релевантными. Начав с почти случайных предположений о том, как максимизировать шансы на клик, система училась на удачах и промахах, совершенствуя свою модель для предсказания того, какие объявления имеют наилучшие шансы на успех. Вряд ли она была всеведущей - рекомендованные объявления регулярно оказывались необъяснимыми. Но планка успеха в цифровой рекламе была низкой: если 2 процента пользователей нажимали на рекламу, это считалось триумфом. При миллиардах объявлений, просматриваемых каждый день, изменения в алгоритмах, дающие даже скромный выигрыш, могли принести десятки или сотни миллионов долларов дохода. И команда Киньонеро обнаружила, что может вносить такие изменения. "Я сказал своей команде работать быстро, выпускать продукцию каждую неделю", - говорит он.

Быстрые темпы имели смысл. ИИ команды улучшал не только доходы, но и отношение людей к платформе. Более точная нацеленность рекламы означала, что Facebook может зарабатывать больше денег на каждом пользователе, не увеличивая рекламную нагрузку , и не так уж много того, что могло пойти не так. Когда Facebook предлагал подросткам крем для зубных протезов, никто не умер.

Реклама стала плацдармом для машинного обучения в Facebook, и вскоре все захотели получить свой кусочек действия. Для руководителей, которым было поручено увеличить количество вступающих в группы Facebook, добавленных друзей и сделанных постов, привлекательность была очевидна. Если методы Киньонеро могли повысить частоту взаимодействия пользователей с рекламой, они могли повысить частоту взаимодействия пользователей со всем остальным на платформе.

Все команды, отвечающие за ранжирование или рекомендации контента, бросились переделывать свои системы так быстро, как только могли, что привело к взрывному росту сложности продукта Facebook. Сотрудники обнаружили, что самые большие успехи часто достигаются не в результате целенаправленных инициатив, а в результате простого возиться. Вместо того чтобы переделывать алгоритмы, что было медленно, инженеры добивались больших результатов с помощью быстрых и грязных экспериментов по машинному обучению, которые сводились к тому, что они бросали на стену сотни вариантов существующих алгоритмов и смотрели, какие из них прижились - какие лучше всего работают с пользователями. Они не обязательно знали, почему та или иная переменная имеет значение или как один алгоритм превосходит другой, например, в предсказании вероятности комментирования. Но они могли продолжать возиться, пока модель машинного обучения не создавала алгоритм, который статистически превосходил существующий, и это было достаточно хорошо.

Трудно представить себе подход к созданию систем, который в большей степени воплощал бы лозунг "Двигайся быстро и ломай вещи". Facebook хотел только большего. Цукерберг привлек Янна ЛеКуна, французского ученого-компьютерщика, специализирующегося на глубоком обучении, то есть на создании компьютерных систем, способных обрабатывать информацию способами, вдохновленными человеческим мышлением. Уже прославившийся созданием основополагающих методов искусственного интеллекта, благодаря которым стало возможным распознавание лиц, ЛеКун возглавил подразделение, которое должно было вывести Facebook в авангард фундаментальных исследований в области искусственного интеллекта.

После успеха с рекламой перед Киньонеро была поставлена не менее сложная задача: как можно быстрее внедрить машинное обучение в кровеносную систему компании. Его первоначальный штат из двух десятков человек - команда , ответственная за создание новых основных инструментов машинного обучения и обеспечение их доступности для других подразделений компании, - вырос за три года, прошедшие с момента его найма. Но он все еще не был достаточно большим, чтобы помочь каждой команде, которая хотела получить помощь в области машинного обучения. Навыки построения модели с нуля были слишком узкоспециализированными, чтобы инженеры могли легко их освоить, а увеличить число докторов наук в области машинного обучения, разбрасываясь деньгами, было невозможно.

Решением стало создание FB Learner, своего рода версии машинного обучения "по цифрам". Он упаковал методы в шаблон, который могли использовать инженеры, в буквальном смысле не понимающие, что они делают. FB Learner сделал для машинного обучения внутри Facebook то, что когда-то сделали сервисы вроде WordPress для создания веб-сайтов, избавив от необходимости возиться с HTML или настраивать сервер. Однако инженеры, о которых идет речь, не создавали блог, а возились с внутренностями того, что быстро становилось ведущей глобальной коммуникационной платформой.

Многие в Facebook знали о растущем беспокойстве по поводу искусственного интеллекта за стенами компании. Плохо разработанные алгоритмы, призванные поощрять хорошее здравоохранение, наказывали больницы, которые лечили более больных пациентов, а модели, призванные количественно оценить риск повторного совершения преступления кандидатом на условно-досрочное освобождение, оказывались предвзятыми в пользу содержания чернокожих в тюрьме. Но в социальной сети эти проблемы казались далекими.

Один из заядлых пользователей FB Learner позже охарактеризовал массовое распространение машинного обучения в Facebook как "вручение ракетных установок двадцатипятилетним инженерам". Но в то время Киньонеро и компания говорили об этом как о триумфе.

"Инженеры и команды, даже с небольшим опытом, могут с легкостью создавать и проводить эксперименты и внедрять продукты на основе искусственного интеллекта в производство быстрее, чем когда-либо", - объявил Facebook в 2016 году, хвастаясь тем, что FB Learner ежедневно получает триллионы точек данных о поведении пользователей и что инженеры проводят на них 500 000 экспериментов в месяц.

Огромное количество данных, которые собирал Facebook, и настолько хорошие результаты таргетинга рекламы, что пользователи регулярно подозревали (ошибочно) компанию в подслушивании их разговоров в офлайне, породили утверждение, что "Facebook знает о вас все".

Это было не совсем верно. Чудеса машинного обучения заслонили его пределы. Рекомендательные системы Facebook работали на основе сырой корреляции между поведением пользователей, а не на основе выявления их вкусов и интересов и последующей подачи контента на их основе. News Feed не могла сказать, нравится ли вам катание на коньках или на велосипеде, хип-хоп или K-pop, и не могла объяснить человеческим языком, почему одно сообщение появилось в вашей ленте выше другого. Хотя эта необъяснимость была очевидным недостатком, системы рекомендаций на основе машинного обучения говорили о глубокой вере Цукерберга в данные, код и персонализацию. Освобожденные от человеческих ограничений, ошибок и предвзятости, алгоритмы Facebook были способны, по его мнению, на беспрецедентную объективность и, что, возможно, более важно, эффективность.

Отдельное направление работы по машинному обучению было посвящено выяснению того, какой контент на самом деле содержится в постах, рекомендованных Facebook. Известные как классификаторы, эти системы искусственного интеллекта были обучены распознаванию образов на огромных массивах данных. За много лет до создания Facebook классификаторы доказали свою незаменимость в борьбе со спамом, позволив поставщикам электронной почты выйти за рамки простых фильтров по ключевым словам, которые блокировали массовые письма, скажем, о "Ви@гре". Получив и сравнив огромную коллекцию писем - некоторые из них были помечены как спам, а некоторые как не спам, - система машинного обучения могла разработать свой собственный рубрикатор для их различения. После того как этот классификатор будет "обучен", его можно будет пустить в свободное плавание, анализируя входящую почту и предсказывая вероятность того, что каждое сообщение будет отправлено во входящие, в папку нежелательной почты или прямиком в ад.

К тому времени, когда в Facebook начали появляться эксперты по машинному обучению, список вопросов, на которые пытались ответить классификаторы, вышел далеко за рамки "Это спам?", во многом благодаря таким людям, как ЛеКун. Цукерберг был уверен в будущем прогрессе этой технологии и ее применении в Facebook. В 2016 году он предсказывал, что в ближайшие пять-десять лет классификаторы превзойдут человеческие способности к восприятию, распознаванию и пониманию, что позволит компании закрывать от неправильного поведения и совершать огромные скачки в соединении мира. Это предсказание оказалось более чем оптимистичным.

Даже по мере совершенствования методов, увеличения массивов данных и ускорения обработки данных один недостаток машинного обучения сохранялся. Алгоритмы, которые создавала компания, упорно отказывались объяснять сами себя. Инженеры могли оценить успешность классификатора, протестировав его, чтобы узнать, какой процент его суждений был точным (его "точность") и какую часть вещей он обнаружил (его "отзыв"). Но поскольку система сама учила себя определять что-то на основе логики собственного дизайна, когда она ошибалась, не было никакой понятной человеку причины.

Иногда ошибки казались бессмысленными. В других случаях они были систематическими и отражали человеческий фактор. Артуро Бежар вспоминает, что в самом начале работы Facebook над классификатором для выявления порнографии система регулярно пыталась отсеять изображения кроватей. Вместо того чтобы научиться определять людей, занимающихся сексом, модель научилась распознавать мебель, на которой они чаще всего занимаются сексом.

Проблема легко решалась: инженерам нужно было просто обучить модель на большем количестве матрасных сцен с рейтингом PG. Это стало хорошей шуткой - если не принимать во внимание, что форма машинного обучения, которую только что испортили инженеры, была одной из самых простых, которые использовал Facebook. Подобные фундаментальные ошибки продолжали происходить, даже когда компания стала полагаться на гораздо более продвинутые методы ИИ для принятия гораздо более весомых и сложных решений, чем "порно или не порно". Компания полностью перешла на искусственный интеллект, как для определения того, что должны видеть люди, так и для решения любых проблем, которые могут возникнуть.

Несомненно, компьютерная наука была ослепительной, а достижения - конкретными. Но скорость, широта и масштабы внедрения машинного обучения в Facebook обошлись без понятности. Почему алгоритм Facebook "Страницы, которые вам могут понравиться" так сосредоточен на рекомендациях определенных тем? Как видеофрагмент из компьютерной анимации о зубных имплантатах оказался просмотренным сто миллионов раз? И почему некоторые новостные издательства добивались вирусности, просто переписывая материалы других изданий?

Отвечая на эти вопросы, специалисты по связям с общественностью Facebook отмечали, что системы компании реагируют на поведение людей и не учитывают вкусы. Эти доводы было трудно опровергнуть. Они также скрывали неудобный факт: Facebook добивалась своего роста не совсем понятными способами.

Через пять лет после объявления о начале использования машинного обучения для рекомендации контента и таргетирования рекламы системы Facebook будут настолько сильно зависеть от искусственного интеллекта, способного к самообучению, что без этой технологии, с гордостью заявил Янн ЛеКун, от продуктов компании останется лишь "пыль".

-

Как и большинство членов продуктовых команд Facebook, Хоакин Киньонеро обладал тем, что он называл "инженерным мышлением". Успех заключался в определении проблемы, а затем в создании чего-то эффективного, мощного и широко используемого для ее решения. "Я явно не ожидал непредвиденных последствий интеграции упрощенного машинного обучения в продукт", - говорит он.

Появление машинного обучения в ранжировании ленты было в то время большим событием, хотя мало кто в Facebook понимал, что компания переходит Рубикон. Facebook не просто менял порядок, в котором люди видели посты, - он менял всю динамику социальной жизни в Интернете.

До появления ранжированной ленты добавление в друзья означало занесение в очередь на просмотр всех его будущих сообщений - непривлекательная перспектива для случайного знакомого или гиперпостинга родственника. Как и в оффлайновой жизни, было только столько людей, с которыми вы могли поддерживать связь, только столько групп, в которые вы могли вступить.

Ранжирование устранило эту социальную нагрузку. Пользователи могли следить за сотнями аккаунтов и страниц, не перегружая свой аккаунт; удаленные связи в идеале появлялись только тогда, когда они публиковали что-то исключительно интересное. Это изменение сделало дружбу менее значимой, и пользователи перестали курировать группы друзей - это было большим изменением по сравнению с социальным миром офлайн. С разбуханием списков друзей платформа стала более публичной, побуждая людей создавать контент, который будет пользоваться популярностью у широкой аудитории, и избегать публикации более интимных вещей, которые они не хотели бы передавать случайным знакомым или даже людям, которых они на самом деле не знают.

По мере того как платформа становилась все более зрелой, а число ее пользователей росло и исчислялось миллиардами, Facebook пытался найти правильные показатели успеха. С самого начала высшее руководство компании больше всего ценило показатель Daily Average People, или DAP, - количество пользователей, зашедших на сайт в тот или иной день. Когда эта метрика стала неактуальной в попытках Facebook ускорить свой рост, компания обратилась к сессиям - совокупному количеству заходов на Facebook каждый день, а также к затраченному времени и метрикам производства и потребления определенных типов контента. Наконец, появилась обширная категория показателей вовлеченности, которые варьировались от фундаментальных (повторные публикации) до заумных (взаимодействие с уведомлениями о дне рождения).

Одной из целей, которая явно отсутствовала в регулярных обсуждениях, были деньги. Даже для сотрудников, отвечающих за таргетинг рекламы, "релевантность" должна была превалировать над долларами и центами. Среди сотрудников отдела продуктов обсуждение финансовых последствий решений Facebook было под запретом, а конфликты между пользой и прибылью обычно решались в пользу пользы. "Мы не создаем сервисы, чтобы зарабатывать деньги; мы зарабатываем деньги, чтобы создавать лучшие сервисы", - написал Цукерберг в "Красной книге" 2012 года, призванной воплотить революционную этику Facebook. Положенная на стол каждому новому сотруднику, книга номинально была создана, чтобы отметить достижение платформой миллиарда пользователей. Но она появилась всего через несколько месяцев после первичного размещения акций Facebook. В условиях огромного и стремительно развивающегося рынка миссию компании - сделать мир более открытым и связанным - иногда было трудно отличить от более жадного стремления к завоеванию доли рынка.

Со временем, когда добиться роста становилось все труднее, Facebook все больше полагался на одну особенность своей платформы: вирусность. Любовь Цукерберга к этому явлению проявилась в 2014 году, когда он принял участие в акции Ice Bucket Challenge - вылил ведро ледяной воды себе на голову, чтобы привлечь внимание общественности и собрать деньги на исследования , направленные на лечение дегенеративного неврологического заболевания ALS, и опубликовал видео в Facebook вместе с миллионами других людей. Акция Ice Bucket Challenge собрала более 100 миллионов долларов для главной благотворительной организации, занимающейся лечением этого заболевания, - Ассоциации ALS. На протяжении многих лет Цукерберг приводил это видео в качестве доказательства того, что компания приносит пользу всему миру.

Чтобы стимулировать вирусность, Facebook изменил дизайн новостной ленты, чтобы побудить людей нажимать на кнопку повторной публикации или следить за страницей, когда они просматривают пост. Инженеры изменили алгоритм Facebook, чтобы увеличить частоту репостов контента от незнакомых людей. Facebook также начал поиск "трения" - всего, что замедляло работу пользователей или ограничивало их активность, - с целью его устранения. Одно из таких изменений дало пользователям возможность создавать неограниченное количество страниц. Другое позволило им размещать один и тот же материал сразу в нескольких группах. Третье - приоритетно рекомендовало аккаунты, которые, скорее всего, примут запрос в друзья. Несмотря на различия в механизмах, все они способствовали ускорению работы Facebook.

Время от времени сотрудники замечали, что поведение, которое поощряла компания, выглядит немного странно. В заметке, озаглавленной "1% френдов", специалист по изучению данных отметил, что после нескольких лет "оптимизации объема френдов" поведение френдов становится все более неравномерным. Всего 0,5 % аккаунтов отвечали за большинство новых связей, и эти пользователи отправляли более пятидесяти запросов в день. Возможно ли, что эти беспорядочные друзья не создавали по-настоящему ценных отношений?

В ответ коллеги рассуждали о том, как изменить алгоритм Facebook "Люди, которых вы можете знать" или ограничить пользователей от более чем ста запросов в друзья в течение нескольких дней подряд. Но никто, похоже, не считал однобокий рост числа друзей в Facebook насущной проблемой.

Инструменты компании становились все сложнее, но цели и методы - нет. Facebook хотела, чтобы пользователи публиковали, взаимодействовали и потребляли больше контента, и после коротких тестов изменяла платформу любым способом, который позволял им это делать. Компания хотела роста и не слишком внимательно следила за тем, как он достигается.

-

Перед выборами 2016 года, когда все эти изменения укоренились, Криса Кокса в значительной степени беспокоило то, что происходило с Facebook за рубежом. Женатый на тайской женщине, которая сняла получивший широкую известность документальный фильм о работнице секс-индустрии в Бангкоке, Кокс был более внимателен к международным пользователям Facebook, чем многие другие. (Он также практикующий буддист и известный хороший человек).

В 2008 году компания Facebook с головой ушла в международную экспансию, привлекая пользователей к переводу своего сайта. Через два года компания предлагала свои услуги на семидесяти пяти языках. Однако нанять людей, говорящих на этих языках, было совсем другой историей.

К сожалению, заграничный рывок компании пришелся как раз на тот момент, когда Шерил Сэндберг пыталась ввести контроль над расходами в преддверии первичного размещения акций Facebook, и она распорядилась заморозить численность персонала в Community Operations, команде, которой поручено удалять оскорбления, угрозы, мошенничество и другую незаконную деятельность, когда она обнаруживает их, как правило, через сообщения пользователей.

"Мы отставали даже тогда, когда все только начиналось, а все остальные регионы становились горячими точками", - говорит Шарлотта Уиллнер, которая возглавляла группу международной поддержки в течение почти трех лет. "Если я хотела нанять кого-то с египетским арабским, мне приходилось отказываться от корейского". Даже на некоторых из крупнейших зарубежных рынков Facebook полностью полагалась на Google Translate, чтобы контролировать пользовательский контент.

Однажды Уиллнер случайно прочитал отчет неправительственной организации, в котором говорилось об использовании Facebook для знакомства и организации встреч с десятками молодых девушек, которых затем похищали и продавали в сексуальное рабство в Индонезии. Цукерберг в то время отрабатывал навыки публичных выступлений и попросил сотрудников задавать ему сложные вопросы. Так, на собрании всех сотрудников Уиллнер спросил его, почему компания выделила деньги на первую в истории телевизионную рекламу - недавно выпущенный девяностосекундный ролик, в котором Facebook уподобляется стульям и другим полезным конструкциям, - но не выделила бюджет на сотрудника, который бы занялся известной ролью своей платформы в похищении, изнасиловании и иногда убийстве индонезийских детей.

Цукерберг выглядел физически больным. Он сказал Уиллнеру, что ему необходимо изучить этот вопрос. В течение недели запрос Уиллнера о численности персонала был профинансирован.

Она не винит лично Цукерберга за такое положение дел. "Не может быть, чтобы Марк думал, что это тот компромисс, на который он хочет пойти, но где-то в этой гигантской цепи кто-то принял такое решение", - сказала она. "Так работают большие организации".

Игра Уиллнер за ресурсы, возможно, и принесла победу, но не стала тревожным сигналом. По словам Уиллнер, к тому времени, когда общее замораживание численности персонала было отменено, компания безнадежно отстала на тех рынках, где, по ее мнению, вероятность злоупотреблений со стороны Facebook была наиболее высока. Уходя из Facebook в 2013 году, она пришла к выводу, что компания никогда не сможет наверстать упущенное.

Летом 2016 года президентские выборы в США были еще на горизонте, когда Кокс созвал очередную рабочую группу из инженеров, социологов, экономистов и специалистов по обработке данных. Его беспокоила поляризация, и главной темой для его новой группы стали "пузыри фильтров".

Это явление было популяризировано несколькими годами ранее в выступлении на TED Элая Паризера, основателя прогрессивной правозащитной группы MoveOn.org. Концепция была проста: по мере того как интернет-компании все больше персонализировали контент, который они рекомендовали пользователям, эти люди получали более узкий взгляд на мир. В то время разворачивалась "арабская весна", и Паризер продемонстрировал идею "пузырей фильтров", рассказав о том, что произошло, когда он попросил друзей набрать в Google "Египет". Результаты одного из друзей были наполнены ссылками на информацию о продолжающемся восстании. Результаты второго друга не содержали информации о восстании, а содержали советы по путешествиям и фотографии пирамид. Выступление Пэризера в 2011 году положило начало дискуссии о том, может ли такая персонализация создать "эхо-камеры", в которых люди будут получать только ту информацию, которая соответствует их мировоззрению.

В 2015 году Facebook опубликовал в престижном журнале Science статью, в которой исследовал, не подвергают ли рекомендации его новостной ленты пользователей более пристрастному питанию, чем они могли бы увидеть самостоятельно. Вердикт, вынесенный на основе анализа новостных лент 10 миллионов пользователей, гласил: "Индивидуальный выбор в большей степени, чем алгоритмы, ограничивает доступ к контенту, меняющему отношение". В пресс-релизе Facebook назвал результаты исследования опровергающими опасения по поводу "пузырей фильтров". Критический обзор в журнале Wired поставил под сомнение методологию исследования, которое стало известно как "исследование Facebook "Это не наша вина"", но работа, тем не менее, собрала тысячи ссылок в будущих исследованиях.

Не меньшее беспокойство вызвал анализ, которым поделилась рабочая группа, относительно особого типа новостных публикаций в Facebook, особенно тех, которые обслуживают оголтелых партизан. Сайты с общими названиями типа 365USANews набирали огромный трафик в Facebook благодаря грамматически и фактически неверным заголовкам.

"Казалось, что безумные экстремистские сайты живут за счет питательных веществ, которые дает им Facebook. Если бы Facebook отключил их, Google и органический трафик не поддержали бы их", - вспоминает один из специалистов по изучению данных, участвовавший в работе. "Это было первое реальное подтверждение этого".

Как бы ни был примечателен этот результат - в разгар предвыборного сезона, - от команды, отвечающей за такие сайты, не требовали немедленных изменений. Работа велась просто для того, чтобы компания могла разобраться в ситуации. "Работа шла относительно медленно, и люди, участвовавшие в ней, были немного более академичны", - вспоминает один из участников, занимавший должность в команде по рейтингу новостной ленты.

Даже если бы члены группы были готовы к действиям, они столкнулись бы с препятствием: Цукерберг лично приказал компании отказаться от всего, что напоминало бы человеческое курирование.

Приказ возник в результате спора вокруг "Трендинговых тем" Facebook, регулярно обновляемого списка самых горячих новостей на сайте. Внедренные в 2014 году в качестве попытки конкурировать с Google News и Twitter, "Трендовые темы" позволили Facebook использовать свои автоматизированные системы для выявления тем, которые набирали популярность. Затем члены небольшой команды кураторов выбирали заслуживающие доверия, репрезентативные новости для продвижения с помощью краткой статьи. Некоторые материалы были связаны с политикой, некоторые - с развлечениями, и все они помещались в небольшое поле в правом верхнем углу сайта. Продукт был второстепенным, принципиально не связанным с основным рейтингом ленты новостей Facebook.

Однако сонный статус этой функции изменился в мае 2016 года, когда Майкл Нуньес, репортер технологического сайта Gizmodo, опубликовал серию статей о ее непрозрачной механике. В первой статье Нуньес взял интервью у людей, редактировавших Trending Topics, и обнаружил группу безработных представителей СМИ из Лиги плюща, нанятых через кадровое агентство и работавших в подвале нью-йоркской штаб-квартиры Facebook (двое из них оказались бывшими соседями Нуньеса по комнате). "Никто толком не знает, как это работает, и компания не рассказывает", - пишет журналист.

Компания, предоставившая лишь беглый комментарий для статьи, впоследствии пожалела, что не стала играть в мяч. Хотя статья вызвала шумиху в медиакругах, она не шла ни в какое сравнение с последующей статьей Нуньеса, опубликованной неделю спустя и озаглавленной "Бывшие сотрудники Facebook: We Routinely Suppressed Conservative News". Взрывное утверждение о политической предвзятости, содержащееся в заголовке, в основном опиралось на одного бывшего сотрудника, который вел журнал популярных среди консерваторов тем, которые, по его мнению, обходили стороной его коллеги, например, обвинения в адрес комиссара налоговой службы Лоис Лернер и любые истории о скандальном консервативном комике Стивене Краудере с YouTube.

Нигде в статье Нуньеса нет утверждения, что сама компания просила кого-то положить палец на чашу весов против консерваторов. Единственное требование руководства Facebook заключалось в том, чтобы команда избегала выделения историй о самой Facebook. "Другими словами, новостной раздел Facebook работает как традиционный отдел новостей, отражая предубеждения своих сотрудников и институциональные императивы корпорации", - пишет Нуньес. "Наложение человеческих редакторских ценностей на списки тем, которые выдает алгоритм, ни в коем случае не является чем-то плохим - но это резко контрастирует с заявлениями компании о том, что модуль трендов просто перечисляет "темы, которые недавно стали популярными на Facebook". "

Даже если суть истории сводится к тому, что "Facebook занимается скромным человеческим курированием", призрак преднамеренной предвзятости открыл банку с червями в тот самый момент, когда демонизация Трампом СМИ стала центральной частью его кампании.

Кэти Харбат находилась на Филиппинах в момент появления этой истории и узнала о ней, когда в ее ленте новостей стали появляться возмущенные посты друзей-республиканцев с сайта . Она передала свой телефон сотруднику отдела по связям с общественностью Facebook и рассказала, что компания вот-вот станет центральной фигурой в обвинениях консерваторов в предвзятости СМИ.

Она оказалась права. Задача по подавлению возмущения выпала на долю Молли Катлер, юриста и доверенного лица Шерил Сэндберг. Часть работы Катлер заключалась в проведении внутреннего анализа, в ходе которого она обнаружила, что внимание, уделяемое консервативным и либеральным новостным изданиям в Trending Topics, было "практически одинаковым". Трамп был самой обсуждаемой темой и для тех, и для других.

Но Цукербергу этого оказалось недостаточно. Компания поспешила организовать встречу генерального директора с "лидерами консервативной мысли", включая Гленна Бека, Такера Карлсона и Барри Беннета, помощника Трампа, на которой Цукерберг пообещал решительно защищать нейтралитет платформы. "Я хотел лично выслушать их проблемы и провести открытый разговор о том, как мы можем укрепить доверие", - написал Цукерберг в Facebook после встречи.

Через несколько месяцев Facebook уволил всю команду Trending Topics, отправив охранника выпроводить их из здания. В объявлении отдела новостей говорилось, что компания всегда надеялась сделать Trending Topics полностью автоматизированной, и отныне так и будет. Если история превосходила показатели вирусных новостей Facebook, она становилась лидером Trending Topics.

Эффект от переключения не был незаметным. Освобожденный от оков человеческих суждений, код Facebook стал рекомендовать пользователям посмотреть на празднование "Национального дня топлесс", ложную историю о том, что Мегин Келли была уволена с Fox News, и слишком точную историю под названием "Мужчина снимает себя на камеру, занимаясь сексом с сэндвичем McChicken".

Если не принимать во внимание чувства команды социальных сетей McDonald's, есть основания сомневаться в том, что вовлеченность в эту финальную историю отражает подлинный интерес публики к завинчиванию сэндвичей: большая часть вовлеченности, очевидно, исходила от людей, желающих никогда не видеть этот проклятый контент. Тем не менее, Цукерберг предпочитал, чтобы все было именно так. Восприятие нейтральности Facebook имело первостепенное значение; сомнительное и неприятное было лучше, чем предвзятое.

"Цукерберг сказал, что от всего, что связано с человеком, мы должны избавиться, насколько это возможно", - вспоминает член команды по ранней поляризации.

Среди первых жертв такого подхода оказался единственный инструмент компании для борьбы с мистификациями. Более десяти лет Facebook избегала удаления даже самой очевидной чепухи, что было не столько принципиальной позицией, сколько единственно возможным вариантом для стартапа. "Мы были кучкой студентов в одной комнате", - говорит Дейв Уиллнер, муж Шарлотты Уиллнер и человек, написавший первые стандарты контента Facebook. "Мы были радикально не готовы и не имели права решать, какой должна быть правильная история мира".

Но когда компания начала получать миллиарды долларов ежегодной прибыли, появились, по крайней мере, ресурсы для рассмотрения проблемы фальшивой информации. В начале 2015 года компания объявила, что нашла способ борьбы с мистификациями без проверки фактов, то есть без оценки правдивости самой информации. Она просто будет подавлять контент, о котором пользователи непропорционально часто сообщают как о ложном.

Никто не был настолько наивен, чтобы думать, что это не может вызвать споров или что этой функцией не будут злоупотреблять. В разговоре с Адамом Моссери один из инженеров спросил, как компания будет реагировать, например, на мистифицированные "развенчания" рукотворного глобального потепления, которые были популярны среди американских правых. Моссери признал, что с изменением климата будет сложно, но сказал, что это не повод останавливаться: "Вы выбираете самый сложный случай - большинство из них окажутся не такими уж сложными".

Компания Facebook без лишнего шума обнародовала информацию о своей работе по борьбе с ложью, сделав заявление, в котором точно отметила, что пользователи достоверно сообщают о ложных новостях. При этом было упущено, что пользователи также сообщают о ложных новостях, которые им не нравятся, независимо от их точности.

Чтобы остановить поток ложных срабатываний, инженеры Facebook придумали обходной путь: "белый список" доверенных издателей. Такие безопасные списки широко распространены в цифровой рекламе, позволяя, например, ювелирам покупать заранее разрешенную рекламу на множестве авторитетных свадебных сайтов, исключая при этом такие домены, как www.wedddings.com. Белые списки Facebook были примерно такими же: они составили щедрый список признанных новостных сайтов, чьи материалы будут рассматриваться как не подлежащие сомнению.

Решение было нелепым и могло поставить в невыгодное положение малоизвестные издательства, специализирующиеся на фактических, но неоднозначных материалах. Тем не менее оно эффективно снижало успех ложных вирусных новостей в Facebook. Так было до тех пор, пока компания не столкнулась с обвинениями в предвзятости в отношении Trending Topics. Тогда Facebook упреждающе отключил эту функцию.

Отключение защиты Facebook от мистификаций стало одной из причин резкого роста фальшивых новостей осенью 2016 года. До президентских выборов оставались считанные месяцы, а руководство Facebook уже сняло ногу с тормоза.

"Все это стало прямым следствием того, что СМИ сосредоточились на трендовых историях", - отметил сотрудник, составляющий рейтинг ленты новостей. "Это привело к ужасному слепому пятну".

Глава 4

Федеральное бюро расследований хотело встретиться с Джеймсом Барнсом и его адвокатами на парковке отеля Holiday Inn в Вашингтоне.

Подъехал черный городской автомобиль с двумя мужчинами на переднем сиденье, которые велели Барнсу сесть посередине, между двумя его адвокатами, предоставленными Facebook. Затем они отвезли его в неприметное офисное здание, где проходило расследование Роберта Мюллера о вмешательстве России в выборы 2016 года. Наверху мужчины приступили к допросу. Они хотели знать, есть ли русские в офисе в Сан-Антонио.

"Вы, ребята, должно быть, шутите, - ответил Барнс.

"Хорошо, но вы же знаете, что мы должны были спросить", - ответил агент.

Мюллер вел расследование о возможном российском вмешательстве в выборы Трампа с мая 2017 года, когда в стране появились сообщения о контактах между окружением Трампа и российскими чиновниками, а также попытки понять, как такой человек, как Трамп, мог попасть в Белый дом.

Первое предупреждение о том, что Россия пытается вмешаться в предстоящие выборы, Facebook получил в 2015 году, как и другие крупные технологические компании. Но основное внимание уделялось тому, что русские могут сделать с платформами социальных сетей, а не риску того, что они станут на них популярны. Репортеры, в том числе Адриан Чен из New York Times Magazine, писали о "ферме троллей" под названием "Агентство интернет-исследований", базировавшейся в Санкт-Петербурге, но никому в Facebook не приходило в голову, что группа злонамеренных иностранных пользователей может запустить масштабную манипуляцию в социальной сети с 2 миллиардами пользователей.

Компания была не одинока. Правительство было сосредоточено на перспективе того, что русские попытаются испортить результаты выборов, а не склонить избирателей. "Идея применения операций влияния в интернете и социальных сетях в 2016 году не была сосредоточена на этом", - говорит Натаниэль Глейшер, бывший директор по политике кибербезопасности Агентства национальной безопасности, который в начале 2018 года перешел в Facebook на должность главы отдела политики кибербезопасности.

После выборов люди как внутри, так и вне Facebook задавали множество вопросов, которые раньше казались бы неправдоподобными. Команда под руководством Алекса Стамоса, директора по безопасности Facebook, начала искать сети российских пользователей, которые играли в американскую политику, и они их нашли. Помимо масштабных операций русских по взлому и утечке информации - они атаковали Демократический национальный комитет, а затем электронную почту руководителя предвыборного штаба Хиллари Клинтон Джона Подесты - они вложили средства в создание партизанских аккаунтов и страниц в Facebook, которые накачивались политической желчью в ходе президентской гонки. Большинство материалов были враждебны Клинтон, но сети фальшивых аккаунтов занимались и антитрамповской пропагандой. Проблема была общеиндустриальной. Аналогичные вскрытия проводились в Twitter и YouTube с похожими результатами.

Первой реакцией компании на выводы Стамоса было разочарование. Второй реакцией был вопрос о том, чего еще она не знает. Расследование Мюллера только начиналось, и пресса пестрила историями о контактах между помощниками Трампа и российскими агентами. Возможно ли, что люди в орбите Трампа были посвящены в российские манипуляции в социальных сетях? Компания провела исчерпывающую проверку, тщательно изучив, что искали в Facebook помощники Трампа, с кем они переписывались и какой контент просматривали, в поисках возможных доказательств сотрудничества или предвидения. Они не нашли ни одного.

По итогам обзора Facebook оказалась в той же лодке, что и большая часть Вашингтона и средств массовой информации: компания с радостью осознает, что социальные сети сыграли решающую роль в выборах 2016 года, но не понимает, каким образом.

История стала еще хуже, когда выяснилось, что русские потратили 100 000 долларов на предвыборную рекламу в Facebook, причем часть из них была оплачена в рублях. Facebook проанализировал расходы и увидел, что они соответствуют схеме, используемой обычными вирусными маркетологами. Русские создали страницы с такими названиями, как Blacktivist и Secured Borders, а затем купили так называемую рекламу "Страница нравится", чтобы дешево приобрести подписчиков. Эти объявления были именно такими, как они звучали - их единственным призывом к действию было поставить лайк странице, тем самым гарантируя, что зритель получит будущие посты, за продвижение которых владелец страницы не платил. Как только страница становилась достаточно большой, покупка рекламы прекращалась, и страница собирала аудиторию за счет "органического" распространения. Объявления типа "Страница нравится" были для русских способом купить путь к массовому масштабу. "Объявления на странице "Нравится" были входом на супермагистраль дезинформации", - так выразился один из директоров Facebook.

Facebook подвергалась нападкам каждый раз, когда появлялось новое разоблачение деятельности России, и Шерил Сэндберг это надоело. Она хотела дать понять, что компания ничего не скрывает. Для этого ей нужно было показать, что она не боится перевернуть все камни. Она обратилась к команде, занимающейся экспертизой операций русских, со странной просьбой: Что было самым ужасным и шокирующим, что компания могла раскрыть о вмешательстве в работу платформы? По ее мнению, как только это станет известно, причем не иначе как от руки самой Facebook, компания сможет оставить скандал в прошлом. Исследователи посоветовали ей обратить внимание на "охват" - термин, заимствованный из рекламы, который подсчитывает общее число людей, хотя бы раз увидевших определенный контент. Этот показатель будет намного больше, чем, например, количество сообщений, которые сделали россияне, или количество людей, которые с ними общались. Компания обнародует статистику "охвата" на слушаниях в Конгрессе, посвященных манипуляциям в социальных сетях, в которых также примут участие представители YouTube и Twitter.

Накануне слушаний, осенью 2017 года, репортеры ознакомились с подготовленными показаниями юрисконсульта Facebook Колина Стретча и его коллег из Twitter и Google. Twitter признал, что обнаружил 131 000 российских твитов. Google сообщил, что было загружено "более 1 000" российских видео. Со своей стороны, Facebook назвал девятизначную цифру. Сравнение было не столько яблоком с апельсином, сколько яблоком со школьным автобусом. Как часть триллионов просмотров контента за время выборов 2016 года, это было ничтожно мало - ошибка округления, - но звучало, конечно, много:

"Только через Facebook российское влияние достигло 126 миллионов человек", - гласил заголовок New York Times.

-

На протяжении всех споров вокруг России и фейковых новостей Цукерберг сохранял невозмутимый вид, оставив наведение порядка своим помощникам. В компании говорят, что он внимательно следил за ходом работ, но у генерального директора были и другие дела, например, выполнение ежегодных личных задач, которые он публиковал на Facebook. Иногда эти задачи были связаны с проблемами самой Facebook: Когда Цукерберг столкнулся с вопросами о том, достаточно ли он взрослый, чтобы быть генеральным директором, он публично решил каждый день надевать галстук. Когда Facebook стремилась выйти на рынок Китая, он взялся за изучение мандаринского языка. Целью Цукерберга на 2017 год, выбранной им на фоне бурно обсуждаемых выборов, было посещение каждого штата. "Моя работа заключается в том, чтобы соединить мир и дать каждому возможность высказаться", - написал он. "В этом году я хочу лично услышать больше таких голосов".

Затем появилась компания Cambridge Analytica.

17 марта 2018 года на первых полосах газет New York Times и Guardian появились сенсационные заявления Кристофера Уайли, розовощекого бывшего сотрудника британской компании, занимающейся разработкой цифровых стратегий. Компания имела очевидные связи с семьей Мерсеров и миллиардерами-донорами Трампа, и Уайли заявил, что, по его мнению, фирма делала предложения русским.

На самом деле история оказалась более скучной, чем можно было предположить из ежедневного потока новостей того времени. Начиная с 2010 года, Facebook разрешил сторонним разработчикам получать доступ к данным из профилей пользователей Facebook, когда они использовали продукты разработчиков. Эта информация включала в себя не только активность самого пользователя, но и его друзей, включая посты, фолловеров и лайки. Когда в последующие годы стало известно об ужасной практике компании в области конфиденциальности данных, Facebook закрыл доступ к "открытому графу", но ранее полученные данные оказались не в ее руках. Cambridge Analytica приобрела именно такие данные и использовала их для создания "психографических профилей" - туманного термина, который подразумевает возможность глубокого, почти подсознательного психологического манипулирования с помощью "поведенческого микротаргетинга". Нет никаких признаков того, что кампания Трампа когда-либо использовала эту информацию, или что она была бы очень полезной, если бы использовала - данные, которыми располагала Cambridge Analytica, были частичными и двухлетней давности, что является пожизненным сроком для целей таргетинга рекламы.

По мнению Барнса и Харбата, самая глубокая ирония заключается в том, что Facebook сама с радостью предоставила бы возможность нарезать демографические данные на кусочки, которые Cambridge Analytica якобы делала с похищенными данными. Платформа уже давно предоставляет крупным рекламодателям возможность таргетировать пользователей с помощью данных, которые платформа не предоставляла малому бизнесу - торговые представители создавали такую аудиторию на заказ, используя данные, не входящие в меню, по запросу клиента. Часть работы Барнса в Сан-Антонио заключалась в создании таких аудиторий на заказ для кампании Трампа, как и другие сотрудники Facebook делали это для таких клиентов, как Coca-Cola. Один из бывших руководителей, участвовавший во внутреннем анализе ситуации с Cambridge Analytica, сказал об этом так: "Если бы кампания хотела, чтобы Facebook создал индивидуальную коллекцию психологических профилей, им бы не пришлось получать ее от гребаного британского академика-хакера".

Хотя у Facebook было достаточно оснований подозревать, что Cambridge Analytica продавала "змеиное масло", неопределенность в отношении того, какими данными обладала Cambridge Analytica и как они были использованы, не позволяла компании убедительно утверждать, что скандал не был большим делом. Сочетание технологий, скрытных миллиардеров и наемников - один из руководителей Cambridge Analytica был пойман за обсуждением возможности заманивания политических лидеров за границей с помощью проституток - отразило конспирологический характер мышления того времени. Он связал все ниточки вместе во всеобъемлющую, хотя и не совсем правдоподобную теорию о том, как злоупотребляли социальными сетями, манипулировали избирателями, и Трамп был избран - и все это с помощью Facebook.

Независимо от того, оказала ли Cambridge Analytica какое-либо влияние на американскую политику, последствия скандала сразу же ощутились внутри Facebook. За несколько месяцев до скандала глава команды Facebook по развитию рекламного бизнеса Роб Голдман уже добивался прекращения отношений Facebook с крупными сторонними брокерами данных, которые предоставляли таргетированную информацию для рекламодателей, утверждая, что это представляет риск для конфиденциальности Facebook и ее пользователей. Спор поднялся до уровня Сэндберг. Она выслушала Голдмана, но решила, что данные об автономной жизни пользователей слишком ценны, чтобы от них отказываться. Когда вскрылась история с Cambridge Analytica, на следующий день она изменила свое мнение.

-

В то время как высшее руководство Facebook пыталось отразить один скандал за другим, его инженерные команды были заняты тем, что пытались предотвратить новые. Особое беспокойство Карлоса Гомеса-Урибе, мексиканского специалиста по машинному обучению, вызывало то, что можно было бы назвать проблемным контентом. Другими словами, это тот хлам, который теперь регулярно засоряет ленты пользователей.

Гомес-Урибе был принят на работу в Facebook в январе 2017 года для руководства рекомендациями в ленте новостей. Он хорошо зарекомендовал себя в Google, а затем в Netflix, куда пришел в 2010 году, как раз когда компания переходила от почтового проката DVD к потоковому видео, чему отчасти способствовала знаменитая рекомендательная система компании. Используя миллиарды данных о прокате и рейтингах пользователей, компания предлагала персонализированные подборки фильмов, что выгодно отличало ее от конкурентов.

Но Гомес-Урибе, нанятый в качестве специалиста по статистике, считал, что подход компании слишком прост. У Netflix был самый полный в мире набор данных о вкусах людей в кино, а она все еще давала рекомендации на основе пятизвездочной шкалы, которую критик газеты New York Daily News придумал в 1929 году. Когда он сказал менеджеру, отвечавшему за эту систему, что считает, что может сделать лучше, тот дал ему шанс доказать свою правоту или умереть, пытаясь это сделать.

Менее чем за неделю Гомес-Урибе создал черновой прототип рекомендательной системы, которая обещала превзойти ту, на создание которой инженеры Netflix потратили годы.

Новая модель, появившаяся в результате этой работы, в значительной степени основанная на методах машинного обучения, изучила все имеющиеся у компании поведенческие данные, чтобы не просто угадать, какие сериалы могут понравиться пользователю, но и определить, какие именно варианты ему нужны в данный момент. Рекомендации менялись в зависимости от времени суток, склонности пользователя к просмотру и даже географических тенденций. Если на Флориду надвигается сильный ураган, Netflix предложит "Идеальный шторм" и "Шаркнадо".

Гомес-Урибе отклонил предложения о работе от Facebook в первые годы развития машинного обучения, но после выборов 2016 года он пересмотрел свое решение и предложил работу по очистке рейтинга ленты новостей. Должность директора, которую ему предложили, была бы существенным шагом вниз для вице-президента Netflix со штатом в сотню человек, но проблемы казались интересными, и Гомес-Урибе решил, что Facebook нуждается в помощи.

Терпение не относится к числу сильных сторон Гомеса-Урибе, и он согласился с одним условием: ему нужны были гарантии, что он сможет существенно изменить продукт, как это было в Netflix. Потоковый сервис, безусловно, заботился о показателях - например, повышал вовлеченность пользователей с помощью рекомендаций. Подписчики, которые смотрели больше телевизора, с большей вероятностью продолжали платить за сервис. Но цель заключалась в создании долгосрочной стоимости, а это не так просто оценить количественно. Например, его команда могла бы переработать предложения Netflix таким образом, чтобы сократить количество ежедневных входов в систему, если бы для этого было веское обоснование. Позволит ли это Facebook?

На встрече с Цукербергом Гомес-Урибе пытался выяснить, насколько искренне Facebook настроен пересмотреть свои алгоритмы. Как отреагирует Цукерберг, если очистка News Feed будет происходить за счет традиционных показателей роста компании?

"Если вы найдете хорошие подходы, которые значительно улучшат целостность за счет вовлеченности, это прекрасно - мы их запустим", - вспоминает Гомес-Урибе слова Цукерберга. "Потому что я также предполагаю, что команда Growth будет выполнять свою работу и рост продолжится".

Успокоившись, Гомес-Урибе согласился на работу. Его убежденность в том, что рекомендательные системы Facebook нуждаются в исправлении, только усилилась после того, как он получил возможность увидеть изнутри, как компания их строит.

Работа Facebook по ранжированию была небрежной - по-другому и не скажешь. Компания изменила свои системы рекомендаций на основе A/B-тестов, которые проводились в течение всего нескольких недель, что на месяцы меньше того срока, который Netflix считал необходимым для наблюдения за долгосрочными изменениями в поведении пользователей. Facebook отнесся к формированию глобальной коммуникационной и вещательной платформы более бесцеремонно, чем Netflix к решению направить пользователей в сторону The Great British Bake Off. (Представитель компании оспорил воспоминания Гомеса-Урибе о поспешном и неадекватном тестировании изменений в рейтинге, назвав эксперименты компании тщательными и направленными на улучшение пользовательского опыта).

Не ограничиваясь подходом к экспериментам по принципу "лучше сделать, чем сделать идеально", Гомес-Урибе также задался вопросом, что именно измеряет Facebook. Возможно, платформе нужно переосмыслить способ подсчета вовлеченности, подобно тому, как Netflix переосмыслил, что значит для видео быть хорошим матчем.

В истории Facebook уже были прецеденты такого рода систематического переосмысления, которое представлял себе Гомес-Урибе. Первый подход к ранжированию, основанный на лайках, был грубым, и через несколько лет стало ясно, что пользователи ставят лайки своим друзьям не потому, что действительно ценят их, а как простой маркер, который говорит другу: "Да, я это видел". Когда ценность "лайков" снизилась, компании потребовалось новое поведение пользователей, которое можно было бы максимизировать. Она начала определять приоритеты времени, проведенного на платформе.

Но изменение показателей может изменить поведение, и переориентация на затраченное время привела к тому, что Facebook стал поощрять пользователей к просмотру большого количества видео в ущерб другим видам деятельности. Это имело свои недостатки, поэтому Facebook пошел на попятную и придал больший вес контенту, содержащему сочетание эмодзи, комментариев и лайков.

Этот процесс стал для компании тяжелым испытанием. Никто не предсказал обесценивания "лайков" или того, что показ пользователям большего количества видео снизит общее производство контента на платформе, хотя в ретроспективе и то, и другое имело смысл. Признавая, что Facebook многого не знал, Моссери стал увещевать команду разработчиков ленты новостей всегда быть начеку и искать "односторонние двери" в продукте, то есть изменения, которые могут изменить его таким образом, что их нельзя будет легко отменить, если платформа удивит своих надзирателей.

"Это было достойно восхищения, и я до сих пор постоянно думаю об этом", - сказал один бывший старший инженерный менеджер. "Но если вы пройдете через слишком много дверей, то со временем не сможете вернуться к первой - двухстворчатые двери становятся одностворчатыми". Другими словами, некоторые изменения не так-то просто отменить.

Каждый квартал компания вносила десятки изменений в ранжирование, и каждое новое решение накладывалось на предыдущие. Совокупный вес всех этих изменений, как правило, не давал возможности для серьезных преобразований. Тысячи инженеров потратили годы на оптимизацию платформы на основе согласованных показателей успеха. Изменить что-то основополагающее было бы равносильно тому, чтобы отбросить годы с таким трудом достигнутых успехов.

Именно это и хотел сделать Гомес-Урибе, на которого сильно повлияло время работы в Netflix: выкинуть все это. Он вспомнил, как потоковый сервис научился обращать внимание на то, сколько времени пользователи тратят на каждый фрагмент контента. Если люди бросали смотреть телешоу через три минуты, это был худший знак, чем если бы они вообще его не смотрели.

Команда Гомеса-Урибе начала разрабатывать новую систему, которая поощряла бы только содержательное участие: если пользователь увидел что-то и сразу же нажал кнопку "поделиться", это будет стоить меньше, чем, скажем, если он продержит пост открытым в течение минуты, а затем оставит комментарий. Это поощряло то взаимодействие, к которому они стремились, но как способ решения проблем целостности подход не оправдал себя - количество времени, проведенное пользователем с контентом, не коррелировало с тем, был ли он точным и содержательным.

Второй подход был более перспективным, хотя и спорным. По мнению Гомеса-Урибе, самые активные пользователи Facebook могут оказаться не на пользу платформе. Анализ данных показал, что существует небольшая, но значительная часть пользователей, которые, похоже, проводят на Facebook невероятное количество времени. Иногда цифры наводили на мысль о недобросовестности. Как может быть, что аккаунт, в который заходят по двадцать часов в день, не автоматизирован и не управляется людьми, работающими посменно?

Команде Гомеса-Урибе не поручалось работать над проблемой российского вмешательства, но один из его подчиненных заметил нечто необычное: некоторые из самых гиперактивных аккаунтов, казалось, полностью уходили в темноту в определенные дни года. Оказалось, что время их простоя совпадает со списком государственных праздников в Российской Федерации.

"В России уважают праздники?" - вспоминает он. "Неужели мы все такие тупые?"

Но пользователям не обязательно быть иностранными троллями, чтобы продвигать проблемные посты. Анализ, проведенный командой Гомеса-Урибе, показал, что класс влиятельных пользователей Facebook, как правило, предпочитает более современный контент, и они более склонны к крайним пристрастиям. Кроме того, они были более плодовиты - они ставили лайки, комментировали и перепощивали гораздо больше контента, чем обычные пользователи. Эти аккаунты были исключением из правил, но поскольку Facebook рекомендовал контент на основе совокупных сигналов вовлеченности, они оказывали огромное влияние на рекомендации. Если Facebook и был демократией, то такой, в которой каждый мог голосовать когда угодно и как угодно.

После работы в Netflix и Google - обе компании ограничивали степень влияния отдельного пользователя на рекомендации - подход Facebook показался Гомес-Урибе странным. Netflix никогда бы не создал алгоритм, который позволил бы человеку, смотрящему восемьдесят часов телевизора каждую неделю, в десять раз больше влиять на рекомендации, чем тому, кто смотрит восемь. Netflix не имеет ничего против просмотра телепередач, но идея о том, что все просмотры равны, была в корне искажена.

Поэтому команда Гомеса-Урибе предложила большое, но простое решение. Facebook перестроит алгоритм новостной ленты, чтобы ограничить влияние гиперактивных пользователей. Платформа по-прежнему будет учитывать их вовлеченность, но чем больше они будут вовлечены, тем меньший вес в рекомендациях Facebook будет придаваться каждому дополнительному действию. Для этого пришлось бы изменить математику подсчета вовлеченности каждой страницы, группы и комментария. По словам Гомеса-Урибе, для перестройки системы потребуется около двадцати человек, а после завершения работы News Feed придется заново обучать, чтобы ускорить многолетние усилия по оптимизации. Это будет не маленькая задача, именно тот амбициозный проект, который, как заверили Гомеса-Урибе, он сможет реализовать.

Несмотря на требуемую работу, идея сразу же понравилась многим руководителям высшего звена, работавшим в других крупных технологических компаниях. Среди тех, кто поддержал ее, был Киньонеро, ведущий инженер компании по прикладному машинному обучению. "Существует закон Вселенной, согласно которому 90 процентов кликов должны исходить от менее чем 10 процентов пользователей, а это дает непропорционально большое влияние небольшому числу людей, обладающих властью", - сказал Киньонеро. "Это дизайнерское решение, и единственный способ решить его - глубоко переосмыслить сами метрики".

Но достоинства изменений не казались столь очевидными руководителям отдела ленты новостей Джону Хегеману и Ларсу Бэкстрому, которые практически всю свою карьеру посвятили культуре роста и оптимизации Facebook. Если некоторые пользователи с огромным энтузиазмом делятся контентом и взаимодействуют с другими пользователями, зачем Facebook отключать их?

Просьба Гомеса-Урибе была отклонена. Поэтому он поступил практически так же, как и в Netflix, - делал все сам, пока руководство не прозрело.

Из-за нехватки ресурсов Гомес-Урибе был вынужден ограничить свои амбиции в отношении капитального ремонта. С помощью добровольцев из команды Facebook Core Data Science сотрудники Гомеса-Урибе разработали быструю и грязную версию его первоначального плана. Вместо того чтобы перестраивать News Feed, чтобы дать более спокойным пользователям больше права голоса, они просто наложили последнее уравнение на конечный результат существующего алгоритма, рекомендующего новостные материалы. Уменьшив распространение контента, непропорционально популярного среди гиперактивных пользователей, платформа снизила бы количество людей, отчаянно пытающихся сделать Facebook своим личным мегафоном. Такой подход не был идеальным, но он работал.

Поскольку гиперактивные пользователи, как правило, более пристрастны и более склонны делиться дезинформацией, разжиганием ненависти и кликушеством, вмешательство привело к повышению целостности почти по всем направлениям. Анализ того, как вмешательство повлияет на распространение поляризованного контента в США, показал, что оно сильно ударит по ультраправым и ультралевым изданиям и немного увеличит распространение новостей основных издателей.

Учитывая, что американская экосистема консервативных издателей намного больше, чем левая, можно было не сомневаться, что просмотры контента, популярного среди республиканцев, упадут сильнее. Но этот вывод не подтвердился во всем мире - например, в Венесуэле изменения в итоге сказались на доминирующих в Facebook левых в большей степени, чем на их оппонентах.

Несомненно, подход, получивший название "Sparing Sharing", был новым и интересным: Facebook подал патент на него в сентябре 2017 года. В знак признания очевидной пользы результатов Гомес-Урибе стал называть U-образный график воздействия "счастливым лицом". Изменив News Feed так, чтобы не дать крикунам доминировать в распределении новостей, Гомес-Урибе удалось заручиться поддержкой и Хегемана, и Моссери в News Feed - что тут может не понравиться?

Много, если верить команде Facebook по общественной политике. Консервативные издатели уже обвиняли компанию в том, что она нацелена на их контент с помощью необъективных проверок фактов, слишком агрессивной модерации контента и тайных усилий по подавлению. Несмотря на то что в ограничении возможностей пользователей по турбораспространению контента за счет упорства не было ничего политического по своей сути, не было сомнений в том, что консервативный и либеральный контент по-разному воспринимается в Facebook. Консервативные голоса преобладали - и чаще попадали в неприятности.

Эта асимметрия вызвала бурные дебаты внутри компании. Действительно ли американские консерваторы ведут себя более агрессивно или же правоприменительная практика Facebook просто необъективна? Стали ли консерваторы обращаться к Facebook за информацией, потому что основные издания были переполнены яростными леваками? Были ли либеральные группы раздроблены таким образом, что добиться массовости стало сложнее, или их онлайн-организаторы стали благодушными во время правления Обамы? Может быть, американская консервативная риторика в большей степени опирается на гнев и страх, и Facebook непропорционально поощряет это? (В социально либеральной культуре Facebook этот последний вопрос обычно задавался шепотом).

Чем бы это ни объяснялось, но с тем, что консервативный контент лучше всего продается в Facebook, компании пришлось считаться. Даже если бы Sparing Sharing применяла одинаковые правила к публикациям правых и левых, чистый ущерб консерваторам был бы больше. И это было бы неловко.

Если бы алгоритм Facebook изначально был построен так, как предлагает Гомес-Урибе, все это не представляло бы проблемы - никто не собирался проводить слушания в Конгрессе из-за того, что некоторые инженеры News Feed ограничили влияние одного аккаунта на рекомендации. Но изменение системы сейчас расстроило бы целую индустрию издателей, ориентированных на Facebook, которые развивались, чтобы использовать вовлеченность гиперактивных пользователей. Какова же была ответственность Facebook перед теми слоями общества, которые он сформировал?

На кону стоял глубокий моральный и философский вопрос, имеющий глобальные последствия. Поэтому Facebook связалась со своим главным защитником в Вашингтоне, Джоэлом Капланом, чей официальный титул - глава отдела глобальной общественной политики.

То, что компания, приверженная нейтралитету, будет обсуждать вопросы дизайна и механики платформы со своим главным лоббистом, не является стандартом. В Twitter и Google деликатные решения, касающиеся модерации контента или дизайна платформы, проходили через команды специалистов по продуктовой политике, которые в свою очередь отчитывались перед юридическим отделом компании. В Facebook же за такими решениями следил человек, который был заместителем главы администрации в Белом доме Джорджа Буша-младшего, а затем лоббировал интересы энергетической компании из Далласа, находящейся в затруднительном финансовом положении.

На одной из встреч по поводу Sparing Sharing Каплан и Эллиот Шраге - глава отдела общественной политики и коммуникаций Facebook, присутствовавший там в качестве представителя Цукерберга и Сэндберга, - расспрашивали Гомеса-Урибе о его предполагаемом вмешательстве. Очевидным фоном для обсуждения был предполагаемый ущерб трафику консервативных СМИ. Но явное беспокойство вызывало то, что предложение Гомеса-Урибе основывалось на идее, что в чрезвычайно интенсивном использовании Facebook есть что-то проблематичное. Что если, скажем, отряд девочек-скаутов станет суперпользователем, чтобы продвигать продажу печенья? (Каплан сказал в более позднем интервью, что он не помнит, чтобы ссылался на девочек-скаутов, но признал обеспокоенность тем, что изменение рейтинга повредит издателям, которые вырастили необычно восторженных последователей в Facebook).

Жесткая внутренняя оппозиция не погубила Sparing Sharing, но это означало, что план Гомеса-Урибе должен был получить благословение вышестоящей инстанции.

На то, чтобы зарезервировать блок времени в календаре Цукерберга, ушли недели и помощь Моссери, а также руководителей рейтинга News Feed, которые по-прежнему поддерживали инициативу, хотя и несколько более осторожно после размолвки с Public Policy. Когда пришло время, в конце 2017 года, Гомес-Урибе отправился с данными в руках, чтобы привести доводы, которые он считал очевидными. Предложенное им изменение дало бы умеренному большинству пользователей Facebook больше права голоса в том, какие новости распространяются по платформе, и значительно сократило бы распространение историй, которые в итоге были бы отмечены как ложные специалистами по проверке фактов.

"Я все еще думал, что, возможно, ответственные люди попросят меня делать больше подобных вещей", - вспоминает он.

Цукерберг выслушал Гомеса-Урибе и Каплана в течение десяти минут, прежде чем вынести свое решение.

"Сделайте это, но уменьшите вес на 80 процентов", - сказал Цукерберг Гомесу-Урибе. "И больше не приноси мне ничего подобного".

План Гомеса-Урибе неосознанно столкнулся с вопросом идеологии, но не политической. Facebook был создан для того, чтобы обеспечить максимальную общую вовлеченность. Идея о том, что платформу нужно защищать от эксцессов ее самых увлеченных пользователей, просто не приветствовалась.

Гомес-Урибе покинул совещание разгневанным. Поскольку штраф за гиперобмен ссылками составляет лишь пятую часть от того, что его команда считала эффективным, появление Sparing Sharing не собиралось существенно менять платформу.

Карлос создал рычаги довольно быстро при минимальной поддержке, и ему досталась версия "Давайте сделаем наших людей счастливыми", а не "Мы действительно хотим это сделать", - вспоминает коллега.

Моссери призвал его смотреть на вещи с другой стороны, а поздравил его с тем, что новаторский запуск будет одобрен при любом раскладе сил. Частичная победа все равно была победой.

Пошел ты. Как это можно считать успехом? подумал Гомес-Урибе.

Он добивался революции, а вместо нее получил утешительный приз.

Гомес-Урибе оправился. В сотрудничестве с исследователем, специализирующимся на поляризации, он погрузился в еще одну деликатную область. Данные Facebook позволяли легко отличить страницы, ориентированные на узкий сегмент пользователей, от тех, которые обращались к разнообразной аудитории. Почему бы не изменить рейтинг в пользу страниц, которые, казалось бы, помогают пользователям из разных лагерей найти общий язык?

После того как компания без энтузиазма отреагировала на Sparing Sharing, можно было не сомневаться, что команда Гомеса-Урибе играет с чем-то, что выше ее достоинства. Они старались привлечь как можно меньше внимания к своему плану. Они вписывали свой эксперимент в поток изменений алгоритмов, которые постоянно тестировал Facebook. Если бы эксперимент оказался перспективным, то полученные данные позволили бы бороться за него.

План почти сработал. Когда эксперимент был уже на грани запуска - оставалось только, чтобы другая команда перевернула один бит кода с 0 на 1, вспоминает Гомес-Урибе, - член маркетинговой команды Facebook News Feed узнал об этой попытке и сообщил о ней коллегам из отделов публичной политики и коммуникаций Facebook. Гомеса-Урибе тут же завалили враждебными вопросами об этой затее. Не является ли подавление поляризующего контента формой социальной инженерии? Как Facebook публично объяснит то, что он делал?

Это был всего лишь эксперимент, но в ходе него собирались данные, которые Facebook активно не хотел получать. Поскольку другие подразделения компании были начеку, руководство команды по ранжированию ленты новостей вмешалось и заблокировало эксперимент.

"Карлос был крестоносцем", - сказал Майкл Макнелли, глава компании Connections Integrity. "Он хотел спасти мир".

Этот инцидент ознаменовал раннюю смерть самых прямых усилий Facebook по борьбе с поляризацией и конец ограниченного терпения Гомеса-Урибе. В мае 2018 года, менее чем через полтора года после того, как Facebook наняла его, чтобы он переосмыслил, как решать проблемы контента с помощью ранжирования, он уволился и поступил в Стэнфорд, заинтересовавшись статистикой и теоретической физикой.

-

Когда скандал с Cambridge Analytica продолжал поглощать внимание общественности, Цукерберг не стал оценивать последствия в проклятых редакционных статьях New York Times или зажигательных роликах Рэйчел Мэддоу. Его беспокоили метрики.

Правда заключалась в том, что, как бы ни были неприятны для компании истории о российском влиянии, они не смогли серьезно поколебать показатель доверия пользователей к Facebook, измеряемый с помощью ежедневного опроса пользователей, известного как CAU. Сокращенно от "Заботится о вас", эта статистика была собрана путем опроса тысяч пользователей с помощью одного вопроса: "Верите ли вы, что Facebook заботится о вас?". Непринужденное звучание вопроса не соответствовало его важности. Точная формулировка CAU прошла тщательную проверку по всему миру и была признана оптимальным показателем настроения пользователей по отношению к компании.

С годами, по мере того как Facebook становился все крупнее и корпоративнее, CAU постепенно снижался, но лишь однажды он существенно сдвинулся с места, что отразилось в ежедневных цифрах - после того как Facebook решил вынести функции обмена сообщениями в отдельное приложение. (Этот проступок пользователи не могли простить в течение многих месяцев).

Теперь, после скандала с Cambridge Analytica, CAU падает, принимая худший удар за все время. Эта проблема привлекла все внимание Цукерберга. Он считал, что устойчивый удар по CAU может нанести непоправимый ущерб Facebook.

Цукерберг был одержим идеей "прорыва" в деле Cambridge Analytica. Всякий раз, когда Facebook оказывался в затруднительном положении, компания выжидала несколько дней, а затем объявляла о чем-то драматическом и новом. Вместо того чтобы игнорировать критику или реагировать на нее, этот подход был основан на том, чтобы вытеснить ее шумихой, и в целом он срабатывал. Но ничто не прорывалось сквозь Cambridge Analytica. Ни объявления о внутренних расследованиях. Ни обнародование новых новаторских мер контроля конфиденциальности. Ни обещания потратить миллиарды долларов на модерацию контента.

Публично Цукерберг и Facebook не собирались отрицать значимость Cambridge Analytica. В своих выступлениях и постах генеральный директор говорил, что компания раскаивается и стремится к самоанализу. Однако внутри компании он занял другую позицию.

На встрече в июне 2018 года Цукерберг объявил себя "генеральным директором военного времени" - это отсылка к трудам Бена Хоровица, соучредителя, наряду с членом совета директоров Facebook Марком Андреессеном, известной венчурной фирмы A16Z. Согласно книге Хоровица "Тяжелая вещь о тяжелых вещах", "CEO мирного времени знает, что правильный протокол ведет к победе. Генеральный директор военного времени нарушает протокол, чтобы победить". Другие черты успешного "генерального директора военного времени", согласно книге Хоровица, включают паранойю, целенаправленное использование ненормативной лексики и крики.

Цукерберг, очевидно, прислушался к совету. Он заявил сотрудникам на общекорпоративном собрании, что освещение Cambridge Analytica - это "чушь собачья", и начал заметно злиться во время совещаний о том, как перевести разговор на что-то другое, кроме скандала. "Я мог бы придумать идеи получше, если бы потратил десять минут на размышления", - проворчал Цукерберг на одной из таких встреч с руководителями.

В поисках решения Цукерберг обратился к Наоми Глейт, возглавлявшей в то время отдел социального блага. Глейт была одним из самых долгоживущих заместителей Цукерберга, частью небольшой группы руководителей, которые завоевали доверие генерального директора благодаря длительному пребыванию в должности. Она была известна как специалист по устранению неполадок, подобно мистеру Вульфу из "Криминального чтива", эффективный менеджер, на которого можно было рассчитывать в трудных обстоятельствах, когда требовалось безупречное пошаговое исполнение. Если Глейт поручали какую-то работу, можно было быть уверенным, что она важна и что кто-то другой ее уже испортил.

Подразделение Глейт занимало видное место в команде роста Facebook. Она курировала оптимистичную, социально позитивную работу компании, например запуск в 2015 году фандрайзеров на Facebook, которые компания преподносила как поощряющие спонтанную щедрость на небольшие суммы и помогающие пользователям связаться с теми, кто им небезразличен. В публичных заявлениях об этом проекте не упоминалось о том, что обработка пожертвований даст компании доступ к данным кредитных карт пользователей - бесценному ресурсу для компании, заинтересованной в интернет-коммерции. Внутренние информационные панели, используемые для оценки успеха фандрайзинговых кампаний в Facebook, включали количество обработанных кредитных карт в качестве центрального показателя успеха, наряду с такими показателями, как общее количество долларов, собранных на благотворительные цели.

-

Скандал с Россией и Cambridge Analytica разозлил не только рядовых пользователей. В июне 2018 года Харбат, будучи директором по глобальной избирательной политике, принимал группу либеральных правозащитных организаций в штаб-квартире Facebook в Вашингтоне. Все они были разгневаны до такой степени, что не могли справиться со своими обычными связями с компанией.

В центре их ярости оказалась компания Cambridge Analytica, но к ней, как и к исторически беспечному отношению Facebook к пользовательским данным, добавились вмешательство иностранных государств в выборы, дезинформация и неадекватная модерация. Как эти промахи были взаимосвязаны, неясно. Но когда представитель Planned Parenthood заявил, что Facebook убивает людей, Харбат понял, что спорить не стоит.

"Это было время, когда многие вещи собирались в кучу", - вспоминает она. "Моя работа заключалась в том, чтобы быть человеком и дать людям возможность выговориться".

Как только либералы ушли, Харбат вместе с Капланом встретился с другой группой посетителей: Кевином Маккарти, лидером республиканского большинства в Палате представителей, и Брэдом Парскейлом, который стал руководителем предвыборной кампании Трампа. Они тоже были недовольны Facebook, хотя и по разным причинам. Парскейл был убежден, что у компании есть секретный список фраз, которые она использует для уничтожения консерваторов, ставящих под сомнение изменение климата и другие элементы либеральной догмы (на самом деле это не так). Но что его действительно беспокоило, так это то, что компания до сих пор не поблагодарила его за то, что он публично приписал Facebook победу Трампа в 2016 году. Парскейл довел эту мысль до такой степени, что Маккарти сорвался на него: "Чего ты хочешь, Брэд? Чтобы они прислали тебе цветы?"

У Маккарти тоже были претензии. Он был расстроен тем, что в начале месяца в результатах поиска Google Республиканская партия Калифорнии была ненадолго включена в список нацистских организаций. Ошибка не имела никакого отношения к Facebook - она возникла в результате того, что кто-то незаметно для себя совершил акт вандализма на странице Википедии, на которую ссылался Google, - но Маккарти, похоже, воспринял это как доказательство того, что вся Кремниевая долина замышляет против республиканцев. Харбат и Каплан сделали все возможное, чтобы убедить его в обратном, но Маккарти и Парскейл остались неубежденными. (Позже Парскейл говорил, что не помнит подробностей встречи, но ему надоело "врать и реагировать на их разбуженных сотрудников", и он считает, что антиконсервативная цензура со стороны компании может стоить республиканцам выборов 2020 года).

Такое недоверие было трудно развеять, учитывая, что сотрудники Facebook придерживались либеральных взглядов, а 87 процентов их политических пожертвований шли демократам. Уже столкнувшись с натиском незаконных антиконсервативных обвинений в предвзятости, компания была обеспокоена возможностью появления реальных. Каплан стал главным внутренним наблюдателем, проверяя предложения по изменению продуктов на предмет предвзятости или чего-либо, что можно было бы обвинить в этом. Кроме того, Каплан контролировал принятие решений о модерации отдельных материалов - ему подчинялась Моника Бикерт, глава отдела контентной политики компании. Разумеется, все подчинялись Сэндберг, когда нужно было сделать особенно важный звонок, и она отступала перед Цукербергом, когда речь шла о чем-то действительно щекотливом. Хотя генеральный директор иногда вмешивался в вопросы модерации контента и политики, он, как правило, считал их досадными отвлечениями. На практике за Капланом часто оставалось последнее слово в вопросах ранжирования, правил и правоприменения, что было побочным направлением его основной работы по обеспечению счастья или, по крайней мере, успокоения влиятельных лиц Вашингтона.

По мере того как роль Каплана в Facebook становилась все более понятной за его пределами, либералы стали повторять за консерваторами обвинения в политическом фаворитизме. Но хотя он иногда выступал от имени консерваторов, даже его критики внутри Facebook не считали его фанатиком.

Истинный конфликт интересов заключался не в том, что компания поручила лоббисту-республиканцу разбирать ее правила и высказывать свое мнение о механизмах ее работы, а в том, что она передала эти обязанности лоббисту любой ориентации. Миллиарды пользователей Facebook будут управляться человеком, чья работа заключается в том, чтобы заботиться не о них, а о Facebook.

Глава 5

Когда речь заходит об очистке лент пользователей, некоторые проблемы качества должны быть легкой добычей. Это было ясно Майклу Макнелли, который пришел в Facebook в апреле 2017 года после тринадцати лет работы в Google, где он занимался обучением ранних моделей машинного обучения для борьбы со спамом.

Трудно переоценить, насколько актуальной была проблема спама на рубеже XXI века, когда массовые сообщения были готовы разрушить электронную почту, а возможно, и общение в Интернете в целом. Спам рос в геометрической прогрессии в то время, когда фильтры, призванные его остановить, добивались лишь незначительных успехов. Конгресс принял закон - CAN-SPAM Act - и прокуроры отправили несколько человек в тюрьму за организацию спам-операций, но в конечном итоге это ничего не изменило. А вот работа по машинному обучению, над которой трудились люди вроде Макнелли, помогла.

Для людей то, что считается спамом, было интуитивно понятным и сразу распознаваемым. Для компьютеров - не очень. Поэтому большая часть работы заключалась в том, чтобы выяснить, какие объективные сигналы люди склонны подавать, когда сталкиваются со спамом. К моменту прихода Макнелли компания Google уже находилась на переднем крае изучения этого вопроса. В одном из конкретных случаев инженер Google по имени Саймон Тонг придумал поведенческий метод обнаружения порнографии.

Тонг не оценивал изображения - в те времена искусственный интеллект для компьютерного зрения был грубым по современным меркам. Все, что он делал, - это смотрел, куда перемещались курсоры пользователей при получении массовых писем. В случае с обычными письмами никакой закономерности не было. Но в случае с порнографией мышь получателя сразу же начинала зависать над изображением, как извращенный ирландский сеттер. Реакция была почти непроизвольной - мгновенное подергивание, отражающее то, что делают люди, когда неожиданно сталкиваются с обнаженным товарищем - мы смотрим.

У плохих парней тоже были свои шаблоны. Макнелли и его коллеги использовали сочетание автоматизации, анализа данных и здравого смысла, чтобы отличить вредоносных пользователей от нормальных, но не только для электронной почты, но и для рекламного мошенничества и фиктивных отзывов. Самой большой константой было то, что злоумышленники, как правило, были слишком увлечены использованием продуктов компании. Google хотел, чтобы люди отправляли много писем, кликали на рекламу и писали много отзывов - но только до определенного момента. Слишком частое выполнение действий вызывало подозрение, а то и откровенную враждебность. Самыми опасными пользователями были те, которые с точки зрения простого использования выглядели как самые лучшие.

"Гиперактивные и исключительные вещи не вызывали доверия, - говорит Макнелли. Иногда неадекватное поведение было автоматизировано, но не всегда. Один из внутренних продуктов Google под названием "Zip It" изучал распределение по времени пятизвездочных оценок пользователей, чтобы бороться с попытками манипулировать порядком в списках покупок. Отображение слишком большого количества восторженных отзывов о слишком большом количестве товаров было признаком злого умысла. Если кто-то писал двадцать различных пятизвездочных отзывов о товарах за один день, надлежащей реакцией было игнорирование всех этих отзывов.

Успех Google в поиске характерных признаков плохого поведения позволил создать сервисы и результаты поиска, превосходящие конкурентов. Такие проблемы, как спам и рекламное мошенничество, никогда не будут решены полностью - всегда найдутся плохие игроки и ошибки. Но до тех пор, пока Google не прекращал обучение своих моделей обнаружения, система в целом работала.

Facebook нанял Макнелли, чтобы тот использовал те же методы обнаружения и машинного обучения для участия в своей новой битве с дезинформацией. Изначально Макнелли получил команду из двадцати сотрудников, он был старше большинства руководителей Facebook и более утомлен. После того как почти два десятилетия занимался борьбой с мошенниками в недрах Интернета, он не был склонен "предполагать добрые намерения". Именно из-за этой несклонности он и был нужен компании.

"Технология имеет непредвиденные последствия, а благими намерениями вымощена дорога в ад", - сказал Макнелли в интервью много лет спустя. "Цукерберг, Крис Кокс и другие признавали, что что-то не так и что можно сделать лучше. Я пришел в Facebook не как поклонник, а чтобы попытаться быть полезным".

Помимо того, что Макнелли пришлось разубеждать других в том, что корпорация обязана мыслить благотворительно, он также должен был приспособиться к подходу Facebook к экспериментам. В Google любое значимое изменение алгоритма поиска требовало тщательного изучения последствий. Каким бы ни было предложение, сотрудники, выступающие за него, составляли для своего начальства из команды по качеству поиска диаграмму, демонстрирующую его последствия и объясняющую, почему они считают, что измененные результаты новой модели являются улучшением.

Иногда Facebook проводил подобную оценку, но она была слишком дорогой и трудоемкой, чтобы стать регулярной. Вместо этого о целесообразности изменения алгоритма судили по тому, как он изменял около десятка основных показателей, таких как продолжительность сеансов пользователей, объем создаваемого ими контента и степень взаимодействия с другими пользователями.

Как и в случае с коллегами из Google, у команды, предлагающей изменения, обычно была теория о том, почему эта мелочь улучшит платформу. Например, есть интуитивная логика в том, что новые пользователи должны найти своих друзей, чтобы сделать платформу интересной. Может ли приоритет свежих аккаунтов в рекомендациях Facebook "Люди, которых вы можете знать" ускорить этот процесс и помочь новым пользователям начать с лучшей ноги?

Имея на руках правдоподобную идею, команда, отвечающая за рост числа друзей, в течение нескольких недель тестировала ее варианты на крошечных долях пользовательской базы Facebook на незначительных рынках, пробуя версии до тех пор, пока не определила ту, которая, казалось бы, лучше всего увеличивает число друзей. До тех пор, пока команда не нанесет ущерб другим показателям, которые волнуют Facebook, перестройка рекомендаций People You May Know станет сильным кандидатом на запуск.

Казалось бы, это интуитивный подход, но, по мнению Макнелли, здесь не хватало аналитического слоя. Конечно, нет ничего плохого в том, что Facebook разворачивает приветственный вагон для новых пользователей, но имеют ли результаты смысл в реальном мире? Были ли новые связи, которые завязывались, настоящими, или все они были связаны с молодыми женщинами с глянцевой внешностью, как на стоковых фотографиях? Действительно ли эти новые друзья вели себя так, как будто действительно знали друг друга?

В Facebook, как он понял, никто не отвечал за то, чтобы заглянуть под капот. "Они доверяли показателям, не вникая в отдельные случаи", - говорит Макнелли. Это было частью принципа "Двигайся быстро". Ежегодно запускались сотни проектов, в основе которых лежали только показатели прибыли".

Еще кое-что беспокоило Макнелли. Показатели целей Facebook, как правило, рассчитывались в средних величинах.

"В статистике часто встречается явление, что среднее значение непостоянно, поэтому некоторые патологии могут выпадать из геометрии показателей цели", - говорит Макнелли. В своем сдержанном, математическом стиле он называл самые святые показатели Facebook дерьмом. Принимать решения, основываясь только на метриках, без тщательного изучения их влияния на реальных людей, было безрассудно. Но делать это на основе средних показателей было просто глупо. Средний показатель может вырасти, потому что вы сделали что-то, что в целом было полезно для пользователей, или же он может вырасти, потому что нормальные люди стали пользоваться платформой чуть меньше, а небольшое количество троллей - гораздо больше.

Все в Facebook понимали эту концепцию - это разница между медианой и средним значением, тема, которую обычно преподают в средней школе. Но в интересах целесообразности все основные показатели Facebook были основаны на совокупном использовании. Это было похоже на то, как если бы биолог измерял силу экосистемы на основе сырой биомассы, не в силах отличить здоровый рост от токсичного цветения водорослей.

Если Карлос Гомес-Урибе обрушивался с резкой критикой непосредственно на руководителей, контролировавших News Feed, то Макнелли работал внутри системы. Он с энтузиазмом воспринял попытки Гомеса-Урибе отменить льготное отношение News Feed к гиперактивным пользователям и был разочарован, когда по настоянию Цукерберга эта попытка застопорилась, а ее эффект снизился на 80 %. Но прагматизм Макнелли отражал прагматизм систем, которые он пытался создать. В рамках параметров, установленных Facebook, его команда предпринимала самые эффективные шаги.

Демонстрацией такого подхода стала ранняя работа Facebook над дезинформацией. К 2017 году Facebook отказалась от убеждения, что благодаря мудрости толпы пользователи будут самостоятельно распознавать ложь и не распространять ее. Разоблачения, связанные с выборами 2016 года, быстро поставили крест на этой линии мышления. Но Facebook по-прежнему не желал брать на себя работу по определению истины самостоятельно, поэтому он наладил партнерские отношения с внешними организациями по проверке фактов.

Их журналистские усилия помогли Facebook выявить сомнительные истории и затем наложить штрафные санкции на другие истории, появившиеся на тех же доменах. Но эти меры имели лишь ограниченный эффект. К тому времени, когда Facebook занялся проблемой фальшивых новостей, македонцы и их подражатели уже давно вышли за рамки статуса хоббистов. Теперь они поддерживали сотни в основном бесполезных сайтов с названиями вроде "The Denver Guardian". Когда один из них становился мишенью, организация, стоящая за ним, могла просто переключиться на другой, продвигая контент через сети страниц Facebook.

"В Facebook осознание того, что есть противники, играющие в движок, пришло поздно, - говорит Макнелли. Чтобы вытеснить распространителей фальшивых новостей с платформы, Facebook должен был сделать публикацию бредовых историй невыгодной на постоянной основе. И, как и в предыдущей работе Макнелли по борьбе со спамом и рекламным мошенничеством, первым шагом было выяснение того, чем поведение издателей фальшивых новостей отличается от поведения легальных изданий.

Отличительной чертой стало бесстыдство издателей фальшивых новостей в их стремлении привлечь к себе внимание. Наряду с плохой информацией на их страницах неизменно присутствовали clickbait (сенсационные заголовки) и engagement bait (прямые призывы к пользователям взаимодействовать с контентом, тем самым распространяя его дальше).

Facebook уже не одобрял эти методы ажиотажа, считая их немного спамными, но, по правде говоря, ничего особенного с ними не делал. Насколько большой ущерб может нанести вирусная запись "Поделитесь этим, если вы поддерживаете войска"?

Оказалось, что ответ на этот вопрос, когда такой способ повышения вовлеченности используется в операциях по созданию фальшивых новостей, был весьма существенным. Поэтому команда Макнелли начала работать над усилением мер по борьбе с тем, что раньше считалось мелким проступком. Если бы Facebook могла бороться с гиперболическими высказываниями и попытками искусственно подтолкнуть пользователей к участию, возможно, это сделало бы проблему фальшивых новостей более решаемой.

Для того чтобы провести такую репрессию, Facebook необходимо было создать системы для обнаружения плохих постов. Инженеры скормили системе машинного обучения примеры сенсационных постов и постов-приманок, обучив ее отличать такие материалы от более сдержанного контента. Полученный алгоритм предсказывал вероятность того, что пост является приманкой, по шкале от нуля до единицы.

Эта техника, называемая контролируемым обучением, была технически сложной, но концептуально простой. Цель заключалась в том, чтобы надежно распознавать весь плохой контент, который он видел, без ложных срабатываний. Конечно, такое автоматическое совершенство невозможно, и при определении того, как и стоит ли использовать инструмент, который неизбежно приведет к ошибкам, приходилось принимать сложные решения. Всегда существовал компромисс между точностью (как часто классификатор ошибается) и отзывом (какой процент целевого контента он действительно распознает).

То, что Facebook больше ценит - точность или запоминание, - зависело от того, что ее больше беспокоило: ложноотрицательные или ложноположительные результаты. Если Facebook задумывалась об автоматическом удалении фальшивых аккаунтов, она должна была быть более чем на 99 % уверена в том, что пользователь является фальшивым, прежде чем нажимать на курок, даже если такой уровень точности означал, что миллионы фальшивых аккаунтов останутся нетронутыми. В других обстоятельствах гораздо большее значение имеет отзыв: классификатор, выявляющий сообщения с потенциальными суицидальными намерениями, должен быть осторожен и отправлять контент на проверку человеку, даже если вероятность того, что он окажется пригодным к действию, невелика.

Большинство проблем с целостностью оказались между этими двумя крайностями. Facebook не хотел, чтобы люди видели на его платформе язык ненависти, но он не был готов удалять или вручную проверять каждое сообщение, которое классификатор отмечал как потенциально оскорбительное. В этом случае компании приходилось хеджировать свои ставки.

Решением стало понижение рейтинга. Вместо того чтобы удалять или пересматривать сомнительный пост, Facebook мог просто поставить большой палец на шкалу новостной ленты, чтобы он попал к меньшему количеству людей, снизив его оценку в рейтинге, определяющем, что появляется в ленте пользователя. Если штраф был достаточно велик, то сомнительный пост либо пропадал совсем, либо оказывался так далеко в очереди, что пользователь вряд ли до него добирался.

Преимущество понижения рейтинга заключалось в том, что Facebook не нужно было решать, является ли контент приемлемым или нет. Ближайшие друзья пользователя могли по-прежнему видеть сообщение, но для всех остальных пониженный в рейтинге контент просто заменялся следующим в очереди. Это также снижало цену неточности. Поскольку ничего не удалялось, никто не расстраивался. Но Facebook все равно не хотел подавлять контент на зыбких основаниях. Никто не хотел, чтобы платформа служила автоматической полицией нравов, хоронящей любой пост с острыми выражениями или намеком на кожу. Совершенно безопасная платформа была бы совершенно скучной.

Поэтому вопрос о том, как откалибровать смесь автоматических удалений и понижений контента, был одновременно и практическим, и философским. Если вы считали, что плохой контент представляет собой серьезную опасность, и полагали, что Facebook несет ответственность за то, какой контент он рекомендует, вы, скорее всего, предпочли бы относительно жесткий подход. Но если вы рассматривали Facebook как нейтральную платформу, предоставляющую пользователям персонализированный контент, вы сочли бы такой подход излишне строгим, возможно, даже неэтичным. Лента новостей пользователей отражает их личные предпочтения и вкусы, и Facebook должен как можно меньше вмешиваться в их выражение.

" Вред возникает в ситуациях, когда зритель не видит того, что он действительно хотел увидеть", - говорится в одной из внутренних исследовательских записок, подытоживающей позицию минималистов и утверждающей, что изменения в рейтинге, лишающие пользователей доступа к максимально интересному контенту, не позволяют "уважать" их суждения.

Эти дебаты время от времени вспыхивали на Workplace, хотя абсолютное мнение сотрудников с той или иной стороны было редкостью. Максималисты с сайта не считали, что Facebook должна принимать меры против всего потенциально вредного контента, а минималисты не думали, что Facebook должна уважать аппетит белых супремасистов к расистским мемам. Facebook не отвечал за все, что размещали и потребляли его пользователи, но и не был вольницей открытого интернета.

Где бы ни находился Цукерберг и большинство высших руководителей Facebook, сомнений не возникало. Несмотря на попытки некоторых кругов представить Facebook как тирана, помешанного на цензуре, генеральный директор всегда казался более озабоченным тем, чтобы не переусердствовать с модерацией. Facebook должен как можно меньше управлять своей платформой, удаляя только однозначно плохой контент и требуя перевеса доказательств для даже скромного подавления контента. Эти препятствия привели к тому, что вмешательство в добросовестность происходило в основном на периферии - позднее исследование показало, что корректировки ленты новостей, снижающие рейтинг графического насилия, некачественной медицинской информации и дезинформации, изменяли лишь крошечный процент сеансов пользователей, и даже тогда пользователи не сообщали, что их лента стала меньше стоить их времени. В ослабленном виде понижение Sparing Sharing Гомеса-Урибе затронуло лишь одного из тысячи.

Циник мог бы справедливо заметить, что такая принципиальная сдержанность давала дополнительные преимущества: требовала меньше работы и приносила больше отдачи. Но люди, общавшиеся с генеральным директором, в целом считали, что его позиция отражает идеологию в большей степени, чем выгоду или целесообразность. Если вы считали, что ленты пользователей Facebook отражают их желания - а Цукерберг считал именно так, - то вы с подозрением относились к попыткам вмешаться в них.

Каков бы ни был источник этих настроений, они практически исключали самый простой подход к борьбе с дезинформацией: просто снижать уровень сенсационности и привлекательности приманки чаще и жестче, чем сейчас, жертвуя точностью ради повышения запоминаемости. Такой подход был исключен.

Обязанность Facebook уважать предпочтения пользователей создавала еще одну проблему. Согласно метрикам, которые использовала платформа, дезинформация была тем, чего хотели люди. Все метрики, которые использовал Facebook, показывали, что людям нравятся истории с сенсационными и вводящими в заблуждение заголовками, и они ими делятся.

Макнелли подозревал, что показатели затушевывают реальное положение дел. Его команда решила доказать, что на самом деле это не так. Они обнаружили, что, несмотря на то, что пользователи регулярно пользуются контентом-приманкой, в ходе опросов они соглашались с тем, что такой материал не представляет для них ценности. Когда им сообщали, что они поделились ложным контентом, они испытывали сожаление. И, как правило, они считали, что проверка фактов содержит полезную информацию.

Поэтому Макнелли, действуя в духе институционализма, организовал еженедельные встречи с Адамом Моссери и Джоном Хегеманом, чтобы доказать, что, когда речь идет о приманках и фальшивых новостях, на показатели вовлеченности просто нельзя полагаться, чтобы отразить то, что пользователи действительно ценят.

Его усилия окупились. В мае 2017 года Facebook объявил, что начнет удалять кликбейт не потому, что он вводит в заблуждение, является сенсационным или мошенническим, а потому, что пользователи сказали им, что им не нравятся вещи, которые вводят в заблуждение, являются сенсационными или спамными. Оказалось, что официальный нейтралитет - это ключ, который может открыть целый корпус работ.

"Мы пытаемся выяснить, что вызывает раздражение, и боремся с дезинформацией независимо от нее", - говорит Макнелли о таком подходе.

Стратегия заключалась в том, чтобы обвинять издателей мистификаций в их неприятном поведении, а не в публикации фальшивых новостей. На сайтах фальшивых новостей, как правило, было много рекламы, а люди не любят рекламу, что оправдывало снижение рейтинга. Кроме того, такие сайты обычно запускают всплывающие окна, а их все ненавидят. Сайты фальшивых новостей в среднем загружались на мгновение дольше, чем более легитимные издания, а никто не любит ждать.

Если бы не проблема фальшивых новостей, у Facebook не было бы шансов сделать приоритетными эти инициативы, многие из которых были, по крайней мере, в некоторой степени избыточными. Но здесь велась какая-то игра. Чтобы избежать необходимости разбираться в истине, компания наказывала издателей фальшивок за все, кроме того, что их новости не соответствовали действительности.

Ранжирование было не единственным рычагом, доступным команде Макнелли. Они создали ярлыки для проверки фактов, которые занимали физическое пространство, отведенное для ложного сообщения, тем самым лишая его внимания при прокрутке пользователем. А для того, чтобы дать фактологам Facebook небольшую фору в борьбе с вирусными ложными новостями, они создали классификатор, который проверял комментарии на предмет распространенных проявлений неверия, отдавая предпочтение постам с высоким процентом скептических комментариев.

Другие социальные медиаплатформы, такие как YouTube и Twitter, применяли аналогичную тактику, но Facebook, пожалуй, двигался быстрее всех и, безусловно, был самым прозрачным. В течение 2017 года были запущены десятки различных инициатив.

Макнелли научился преодолевать внутренние препятствия, но иногда угрозы для работы с дезинформацией исходили извне компании. Один из агрессивных подходов к борьбе с дезинформацией заключался в том, чтобы просто отделить новости от ленты пользователей, поместив их в отдельную вкладку, которая выполняла бы роль своеобразного карантина. Если раньше Facebook стремился расширить распространение новостей, пытаясь противостоять Twitter, то теперь он пытается их сократить. Как и в случае с большинством крупных изменений в дизайне, Facebook протестировал отдельную вкладку новостей на нескольких небольших рынках, включая Боливию, Камбоджу и Сербию.

Тест, проведенный в конце 2017 года, привел к падению потребления новостей на платформе и разозлил издателей. Ссылаясь на падение трафика легального боливийского новостного издания, которое полагалось на Facebook, New York Times обвинила Facebook в превращении страны в "подопытного кролика в постоянном стремлении компании изобрести себя заново".

После резкой критики со стороны как старых, так и начинающих цифровых издателей Facebook отменил эксперимент. Ирония была близка к поверхности. Издатели новостей обвиняли Facebook в деградации всей новостной экосистемы. Но когда компания предприняла шаг, который уменьшил бы ее роль в распространении новостей, издатели закричали.

"То, что внешний мир хочет от Facebook, противоречиво и не может быть удовлетворено", - сказал Макнелли.

Возможно, идею с вкладкой новостей можно было объяснить лучше, а может быть, это был просто неправильный подход. Но каждый раз, когда подобное предложение с благими намерениями разлеталось в пух и прах, люди, работающие над дезинформацией, теряли немного позиций. В отсутствие последовательных, согласованных требований со стороны внешнего мира , Facebook всегда возвращался к логике максимизации собственных показателей использования.

"Если что-то не будет хорошо выглядеть, когда это попадет в основные СМИ, они могут колебаться, стоит ли это делать", - говорит Макнелли. "В других случаях нам советовали делать меньшие шаги и посмотреть, заметит ли кто-нибудь. Ошибки всегда были на стороне того, чтобы делать меньше".

Хотя Макнелли добился определенного успеха, заставив компанию обратить внимание не только на то, чем занимались пользователи, но и на то, что им было нужно. Нигде его команда не столкнулась с ними так явно, как в попытке создать новую метрику, известную как "Широкое доверие".

В течение многих лет команда компании по партнерству с медиа пыталась придумать, как склонить чашу весов Facebook в сторону крупных уважаемых издательств и отвлечься от заезжих цифровых новостных источников, которые регулярно их опережали. Команда Partnerships предлагала просто дать мейнстримным изданиям преимущество - например, повысить их рейтинг в ленте. Эта идея была сразу же отклонена. Facebook был не более заинтересован в оценке качества, чем в оценке фактов.

Макнелли увидел возможность выйти на аналогичную территорию таким образом, чтобы компания не выбирала фаворитов. Вместо того чтобы отдавать предпочтение надежным изданиям перед случайными новичками, платформа могла бы дать преимущество источникам, которым доверяют сами пользователи.

Как бы ни привлекал людей контент сомнительных издательств на Facebook, они редко искали материалы вне платформы или даже знали, откуда они взялись. Если пользователь замечал, что новость, которой поделился его друг, поступила от доселе неизвестного издания вроде "The Boston Inquirer" - информация, которую интерфейс Facebook практически не подчеркивал, - он становился более скептичным и с меньшей вероятностью делился ею. На данный момент Facebook не учитывает предпочтение известных надежных источников.

Поэтому исследователи Макнелли начали работать над метрикой для определения "широкого доверия", используя опросы. Можно было предположить, что все усилия будут обречены на провал из-за партийной принадлежности: зарегистрированные демократы будут отвергать материалы Fox News, а республиканцы - MSNBC, считая их чистой ложью. Но все оказалось не так, по крайней мере, в 2017 году. Американские пользователи Facebook в подавляющем большинстве оценили оба канала как легитимные источники новостей. Напротив, такие сайты, как "Покончить с ФРС", один из самых известных издателей фальшивых новостей перед выборами 2016 года, получили низкие оценки доверия, даже среди консервативных пользователей. Предложение Макнелли заключалось в том, чтобы дать сайтам, заслужившим доверие Broad Trust, преимущество перед теми, кто его не заслужил.

Как способ борьбы с дезинформацией и сенсационным контентом, Broad Trust, несомненно, работал. Люди по-прежнему могли свободно потреблять и делиться контентом с любого новостного сайта. Но в самой ленте новостей стало меньше шансов усилить статьи с новостного сайта, созданного на предыдущей неделе.

Facebook одобрил включение показателя Broad Trust в ранжирование ленты новостей в конце 2017 года, причем Цукерберг лично объявил о его появлении. " В современном мире слишком много сенсаций, дезинформации и поляризации. Социальные медиа позволяют людям распространять информацию быстрее, чем когда-либо прежде, и если мы не будем специально решать эти проблемы, то в итоге усилим их", - написал Цукерберг. Вот почему важно, чтобы в "Ленте новостей" появлялись новости высокого качества, которые помогают найти общий язык".

Компания Broad Trust была признана победителем. Однако за кулисами все шло не так гладко. Как и в случае с Sparing Sharing, его эффект не был политически сбалансированным; экосистема партизанских цифровых издателей была значительно больше справа. Несмотря на то, что Цукерберг признавался в поддержке Broad Trust, и несмотря на то, что сами пользователи, казалось, постоянно поддерживали идею, лежащую в его основе, Цукерберг решил - после активного лоббирования со стороны Джоэла Каплана - что сила воздействия изменения рейтинга должна быть сильно принижена, как и Sparing Sharing Карлоса Гомеса-Урибе.

У нас были веские причины считать это решение зловещим: у Broad Trust был небольшой потенциал для того, чтобы поставить Facebook под удар. Его эффект был широко привлекательным, а единственные пострадавшие стороны - ночные новостные издания - не были особенно влиятельными или любимыми избирателями. Но даже если ставки были невелики, а выгоды значительны, компания все равно уклонилась.

Facebook поддерживала работу Макнелли, направленную на борьбу с абсолютно худшими вещами - иностранными издателями откровенной лжи. Но они заблокировали его, как только он попытался бороться со стимулами, которые породили эту индустрию в первую очередь.

"Для людей, которые хотели исправить Facebook, поляризация была плакатом "Давайте сделаем что-то хорошее в мире", - сказал Макнелли. "В результате был вынесен вердикт, что целью Facebook не является выполнение этой работы".

Макнелли все понял. По-прежнему решив работать в рамках системы, он сосредоточил свои усилия на том, чтобы делать вещи, которые компания будет поддерживать. В течение чуть более года команда Макнелли внесла более 140 отдельных изменений в рейтинг, призванных нанести удар по бизнес-модели издателей откровенно фальшивых новостей. Многие из них были не более чем бумажными сокращениями, но все вместе они оказали влияние.

Совокупный вес изменений поставил на колени худших нарушителей. Изменения были достаточно заметны, чтобы их можно было увидеть за пределами компании. После чуть более года работы аналитическая компания NewsWhip, специализирующаяся на анализе социальных сетей, объявила, что издатели-мистификаторы старой гвардии практически мертвы.

Какими бы ни были разочарования, это был большой успех. Когда команда по составлению рейтингов приступила к работе, не было никаких сомнений в том, что Facebook снабжает своих пользователей откровенно ложной информацией со скоростью, значительно превосходящей все остальные виды СМИ. Теперь это уже не так (несмотря на то что компанию еще долгие годы будут поливать углями за распространение "фальшивых новостей").

По иронии судьбы, Facebook оказался не в том положении, чтобы хвастаться этим успехом. Поскольку Цукерберг все время настаивал на том, что фальшивые новости составляют лишь незначительную часть контента, Facebook не мог радоваться тому, что он, возможно, находится на пути к тому, чтобы сделать это утверждение правдой.

-

Даже когда Facebook эффективно устранял свои самые очевидные ошибки после выборов 2016 года, платформа внедряла новые инициативы, а вместе с ними и новые сложности.

В начале 2018 года Цукерберг сделал громкое заявление. На фоне растущей озабоченности общественности влиянием социальных сетей на психическое здоровье компания Facebook с помощью ученых из ведущих университетов мира внимательно изучила свои продукты и пришла к выводу, что пассивное потребление контента не приносит пользы людям. Чтобы социальные сети приносили пользу, они должны были укреплять социальные связи людей.

" Исходя из этого, мы вносим серьезные изменения в то, как мы создаем Facebook", - заявил Цукерберг в своем сообщении на Facebook. "Я меняю цели, которые я ставлю перед нашими продуктовыми командами, - от помощи в поиске релевантного контента до помощи в более значимых социальных взаимодействиях".

Родилась новая метрика - "значимые социальные взаимодействия" (Meaningful Social Interactions), или MSI.

По словам Цукерберга, изменения произойдут за счет количества времени, которое люди проводят на Facebook. Но его больше волнует "сближение людей", чем количественная оценка их ежедневного использования.

Все это звучало прекрасно, и исследования пользователей компании действительно показали, что взаимодействие с друзьями через Facebook лучше для людей, чем прокрутка ленты новостей в зомбиподобном состоянии. Но у этого шага было и более прозаическое объяснение: пользователи недостаточно комментировали.

Facebook уже давно стремится максимизировать "потраченное время". Хотя поставленная Цукербергом в 2014 году задача постоянного 10-процентного роста была долгосрочной математической невыполнимой - в конце концов, на Земле живет лишь ограниченное число людей и есть лишь ограниченное число часов в сутках, - это также был пример того, как Facebook делает то, что у нее получается лучше всего: ставит смелую, но легко измеримую цель, а затем стимулирует продуктовые команды по всей компании, чтобы они взялись за ее достижение.

Сначала им удалось достичь поставленной Цукербергом цели, но потом они ее повысили. Цель стала заключаться в постоянном росте ежегодных затрат времени на 12 процентов.

Затем произошло то, что Facebook сделал хуже всего.

"Никто особо не задумывался над общей картиной", - рассказывает об истории целей Facebook старший научный сотрудник отдела аналитики компании. "В начале 2017 года показатели вовлеченности начали падать... и никто этого не заметил". Это была ошибка всей компании. Все гонялись за показателями, как стая детсадовцев за футбольным мячом. А тем временем, по словам специалиста по анализу данных, "система шла ко дну".

Спад был опасен. Комментарии и реакции были важнейшим компонентом вечного двигателя Facebook: без вовлеченности люди переставали публиковать и репостить бесплатный контент. А без бесплатного контента Facebook умирал.

К тому времени, когда компания осознала, что происходит у нее под носом, обстоятельства были плачевными.

Падение показателей положило начало "спринтерской работе, в ходе которой так и не удалось выяснить, почему показатели снизились", - вспоминает специалист по анализу данных. Частично это, вероятно, было результатом перехода к потреблению видео, который поощрялся постановкой целей по максимизации "проведенного времени". Это также связано с тем, что пользователи все больше потребляют контент от крупных издателей, что вписывается в "существующее убеждение, что FB больше не ориентирован на ваших друзей", - добавил специалист по анализу данных. "Слишком много видео и другого публичного контента было проблемой".

Новостной ленте предстоял капитальный ремонт. Изменение способа подсчета вовлеченности стало бы огромным событием для Facebook - оно означало бы поворот к лучшему по сравнению с тем, как компания измеряла свой собственный успех с первых дней своего существования. Но в ноябре 2017 года - как раз в тот момент, когда компания обычно начинает сворачивать крупные проекты за год, - Цукерберг приказал News Feed остановить падение вовлеченности. У них было тридцать дней. (В своем заявлении компания отрицает, что процесс был поспешным, говоря, что новый алгоритм создавался в течение восемнадцати месяцев, но внутренние документы говорят об этом однозначно. Работа началась незадолго до Дня благодарения и закончилась до конца года).

Многие руководители, включая Моссери и Хегемана, стали пытаться придумать, как изменить вес алгоритма. "Значимые социальные взаимодействия" были термином искусства; у него еще не было определения. Поэтому они начали с существующей в компании метрики взаимодействия, необработанного подсчета межпользовательских действий, известного как U2U, а затем попытались уточнить, какие виды действий являются наиболее важными - наиболее социально значимыми. Комментарии показались более значимыми, чем реакции на эмодзи, а эмодзи - более значимыми, чем лайки. Комментарии и репосты тоже где-то здесь. Но как оценить относительную важность этих действий, пока не ясно.

Учитывая спешные сроки разработки, MSI вряд ли можно назвать выверенным мерилом того, что привносит в жизнь пользователей значимую связь. В нем не было никаких усилий по анализу настроений, а значит, он придавал одинаковую ценность как искренней записке о тяжелой утрате, так и заявлению о намерении помочиться на могилу усопшего. Важным было не содержание сообщения, а сам факт комментария. Компания уже добавила множество реакционных эмодзи, помимо основного "нравится", включая "люблю", "хаха", "вау", "грустно" и "сердито". По новым меркам Facebook, когда кто-то умирал, ему было все равно, выберете ли вы сердечко или сердитое лицо, лишь бы вы на что-то нажали.

За несколько недель платформа полностью изменила оценку поведения пользователей. Согласно новой системе MSI, повторная публикация стала стоить в тридцать раз больше, чем лайк. Комментарии стоили в пятнадцать раз больше, а ответы с помощью эмодзи - в пять. Вовлеченность друзей, с которыми пользователь взаимодействует чаще всего, получила дополнительный импульс, поскольку исследования пользовательского опыта подтвердили, что людям важнее вовлеченность друзей, с которыми они чаще взаимодействуют. Но тестирование проводилось в спешке. Facebook срочно нужно было вызвать определенное поведение пользователей, поэтому он просто изменил новостную ленту в пользу того контента, который его порождает.

"Эти ребята летали на волоске от гибели", - вспоминает один из бывших руководителей, участвовавших в проекте.

Разумеется, простое изменение того, какой контент попадает в ленту, не было конечной целью. Была надежда, что в ответ на изменения некоторые пользователи начнут создавать контент, заслуживающий реакций, акций и комментариев, которые ценила новая система. Дальше в дело вступит "мимикрия" - хорошо задокументированная модель поведения пользователей Facebook, дублирующая поведение друг друга. Исследование пользовательского опыта подтвердило интуицию, что люди действительно больше заботятся о вовлеченности, исходящей от их друзей, что подтверждает новый подход.

Facebook только что на ходу изменил способ оценки активности 2 миллиардов человек . Метрика все еще была неровной, но ее основы уже были заложены. Теперь в ленте новостей приоритет будет отдаваться тому контенту, который генерирует наибольшее количество "отданных MSI", и предпочтение тем производителям контента, которые принесли чрезмерное количество "полученных MSI". Особое предпочтение будет отдаваться постам, которые, как ожидается, сгенерируют "нисходящий MSI" - термин, обозначающий лавину последующих взаимодействий, возникающих при многократном повторном распространении вирусных постов.

По словам компании, все это имело смысл, даже если и было несколько неубедительным: она считала, что вовлеченность людей является хорошим косвенным показателем того, насколько ценным для них было сообщение.

Команды Civic и News Feed Integrity не присутствовали при рождении метрики. Но многие члены обеих команд вспомнили, что, когда они впервые узнали о новых весах вовлеченности MSI, их реакция была одинаковой: это заставит людей ссориться. Возможно, намерения Facebook были искренними, но мысль о том, что турбонаддув комментариев, репостов и эмодзи приведет к неприятным последствиям, была вполне очевидна для людей, которые, например, работали с македонскими тролль-фермами, сенсациями и ненавистным контентом.

Гиперболические заголовки и приманка для возмущения уже были хорошо известной тактикой цифровых публикаций, как на Facebook, так и за его пределами. Они хорошо распространялись, их перепощивали длинными цепочками. Придание импульса контенту, который вызывает повторные публикации, должно было добавить экспоненциальный компонент к и без того здоровой скорости распространения такого проблемного контента. В то время как компания пыталась бороться с распространителями дезинформации, гиперпартийности и языка ненависти, она только что сделала их тактику более эффективной.

Несколько руководителей в команде целостности Facebook высказали Хегеману свои опасения по поводу MSI, который признал наличие проблемы и пообещал попытаться доработать MSI позже. Но принятие MSI было делом решенным, сказал он, - по приказу Цукерберга.

Даже сотрудники, не являющиеся сотрудниками Integrity, признавали риск. Когда менеджер по продуктам команды Growth спросил, не означает ли это изменение, что News Feed будет отдавать предпочтение более спорному контенту, руководитель команды, ответственной за эту работу, признал, что вполне может.

Команда News Feed Integrity работает очень усердно (и быстро!), чтобы смягчить потенциальное воздействие запуска на целостность", - написал он на , добавив, что компания надеется, что тактика "приманки для вовлечения" поможет в некоторой степени. Поиск способа измерить ущерб, нанесенный MSI усилиям по обеспечению целостности платформы, войдет в "список желаний" команды.

"Когда инженер говорит вам: "Мы займемся этим", вы должны понимать, что он лжет", - отметил бывший директор, работавший над изменением MSI.

Компания, разумеется, не говорила об этих опасениях публично. В доказательство альтруистических мотивов платформы Цукерберг, комментируя результаты четвертого квартала 2017 года, заявил, что Facebook будет придерживаться MSI, даже несмотря на то, что она обходится платформе в 50 миллионов часов использования в день.

Компания старалась представить внедрение MSI как общественное благо не только для внешнего потребления. Всякий раз, когда сотрудники на собрании задавались вопросом, не ставит ли Facebook во главу угла благополучие своей платформы, а не благополучие своих пользователей, руководители указывали на значимые социальные взаимодействия. Как можно обвинять компанию в безответственности, когда Цукерберг пожертвовал столькими пользователями на алтарь сближения людей?

Аргумент в основном сработал - за исключением сотрудников Integrity и круга инженеров, которые знали, что MSI была создана, чтобы решить проблему вовлеченности, которая считалась гораздо более серьезной, чем увеличение затраченного времени.

Facebook по-прежнему утверждала, что MSI - это действительно благо для мира, а не спешка, и этот аргумент, по их словам, был подкреплен нераскрытыми результатами исследований. Но позже исследования показали, что как способ сближения людей MSI оказался бесполезным. Пользователи сообщали, что они менее удовлетворены "Лентой новостей" и менее склонны утверждать, что Facebook показывает им сообщения от важных для них людей. Однако "бизнес-метрические показатели" - насколько они увеличили количество пользователей и комментариев - были высоки, и переработанная лента новостей дала примерно 0,17 % прироста ежедневных пользователей.

Прошел год, прежде чем сторонние наблюдатели начали понимать, что в Meaningful Social Interactions есть нечто большее, чем кажется на первый взгляд. Анализ, проведенный компанией NewsWhip, показал, что внедрение MSI превратило редко используемый эмодзи "angry" в индикатор успеха политического контента . Fox News, Breitbart и страница редактора Daily Wire Бена Шапиро лидировали по количеству "гневных" сообщений, пишет аналитическая фирма, а либеральная Daily Kos и страница сенатора Берни Сандерса в Facebook также собирали их в изобилии. Другими темами, которые, как показалось, превзошли все ожидания после сдвига, стали похищенные дети и аборты. Slate отметил, что самым популярным постом на платформе в начале 2019 года была новостная заметка из 119 слов с менее чем информативным названием "Suspected Human Trafficker, Child Predator May Be in Our Area".

Проведенное Facebook исследование влияния MSI лишь подтвердило эти выводы. По данным компании, клики получали те истории, которые вызывали "негативные настроения пользователей".

Конечно, это была не только вина MSI. Журналистика всегда процветала за счет конфликтов - "если кровь льется, то она и ведет", гласит старая журналистская поговорка. Не было причин ожидать, что в социальных сетях все будет иначе (в докладе NewsWhip, подготовленном до MSI, отмечалось, что истории о жестоком обращении с животными отлично расходятся в решеринге). Но стимулы на платформе кардинально изменились, и не только для издателей новостей.

Эффект был больше, чем просто провоцирование споров между друзьями и родственниками. Как позже сообщит коллегам исследователь Civic Integrity, внедрение MSI в Facebook, похоже, зашло так далеко, что изменило европейскую политику. "Вовлеченность в позитивные и политические посты сильно снизилась, в результате чего партии все больше полагаются на подстрекательские посты и прямые нападки на своих конкурентов", - написал социолог Facebook после опроса политических стратегов о том, как они используют платформу. В Польше партии описывают политический дискурс в Интернете как "социально-гражданскую войну". По оценкам руководства социальных сетей одной из партий, доля их постов изменилась с 50/50 позитивных/негативных до 80 % негативных и 20 % позитивных, что явно связано с изменением алгоритма. Крупные партии обвинили социальные сети в углублении политической поляризации, назвав ситуацию "неустойчивой".

То же самое можно сказать и о партиях в Испании. " Они поняли, что резкие нападки на своих оппонентов приносят наибольшую вовлеченность", - пишет исследователь. "С их точки зрения, они попали в ловушку неизбежного цикла негативной агитации, обусловленного структурой стимулов платформы".

Если Facebook и делал политику более боевой, то не все были этим расстроены. Экстремистские партии с гордостью сообщили исследователю, что они проводят "провокационные стратегии", в рамках которых они "создают конфликтное взаимодействие по вопросам, вызывающим разногласия, таким как иммиграция и национализм".

Чтобы конкурировать, умеренные партии не просто вели более конфронтационную политику. Они занимали и более экстремальные политические позиции. Это был вопрос выживания. "Хотя они признают, что вносят свой вклад в поляризацию, они чувствуют, что у них нет выбора, и просят о помощи", - пишет исследователь.

По словам представителей умеренных партий, Facebook может ослабить давление, оказываемое на пользователей, производящих взрывной контент, отменив изменения в рейтинге, или, по крайней мере, вернув страницы, ориентированные на политику, к старой системе.

Для исследователя это звучало и разумно, и насущно. Он сравнил MSI с подачей пользователям нездоровой пищи: "Ее краткосрочная ценность не стоит долгосрочных затрат. Поэтому мы должны уменьшить стимул для издателей вызывать возмущение у своей аудитории, поскольку это правильно как для нашей миссии, так и для нашего долгосрочного роста". Комментируя эти выводы несколько лет спустя, Facebook заявила, что не считает работу исследователя убедительной.

Более поздние исследования, проведенные в Азии, привели к аналогичному выводу о пагубном влиянии MSI, но ни первоначальная, ни последующие работы не вызвали немедленного расплаты, к которой призывал исследователь. Лишь много позже топ-менеджеры, такие как Гай Розен, ныне руководитель службы безопасности Facebook, внутренне признали, что, хотя распространение контента с целью максимизации MSI было "круто для кошачьих видео", оно было плохим показателем ценности более серьезных тем.

За некоторыми ранними идеями MSI стояли благие намерения, даже честное желание ответить на критику со стороны, что время, проведенное в Facebook, не было потрачено с пользой. Но фактическая метрика, которую создала компания, смешивала благо своих пользователей с бизнес-императивом. Благополучие, которое продвигала Facebook, было ее собственным.

Глава 6

Если Джефф Аллен интуитивно понимал троллей и оппортунистов, которые разлагали новостную ленту Facebook, то это потому, что он сам когда-то был таким наемником.

Аллен вырос в Олате (штат Канзас), элитном пригороде Канзас-Сити, в семье компьютерного инженера, работавшего в технологической среде "Силиконовой прерии" на Среднем Западе. Первый компьютер появился у него в возрасте семи лет. Аллену нравились компьютеры, но он предпочитал играть в видеоигры. Однако родители не так охотно субсидировали это занятие, ограничивая его возможности парой десятков картриджей Nintendo, которые он покупал на деньги, заработанные в качестве кассира в магазине Price Chopper. Он зарабатывал 5,15 доллара в час, но игры стоили около 60 долларов.

Технология решила эту математическую проблему. В середине 1990-х годов один хакер создал первый эмулятор видеоигр - программное обеспечение, позволяющее персональному компьютеру имитировать процессор игровой консоли. Внезапно бутлегированные копии игр стали наводнять файлообменные веб-сайты, уничтожая естественные границы возможностей технически подкованного подростка обладать ими. Боже мой, теперь мне нужны все игры для Super Nintendo, подумал Аллен. Со временем его коллекция выросла до более чем девятисот игр для Nintendo и семисот игр для Super Nintendo. Он загрузил их на сайт Emunation.com, чтобы его друзья тоже могли играть в эти игры.

Если бы не нововведение в Кремниевой долине, школьная карьера Аллена, связанная с нарушением авторских прав, могла бы на этом и закончиться. Но интернет-реклама вот-вот должна была захватить мир. Первое объявление появилось в 1994 году, и стандарты для размещения рекламы были низкими. По настоянию друга , с которым он познакомился в Интернете, Аллен подал заявку в DoubleClick, зарождающийся гигант цифровой рекламы, позже купленный Google. Разрешит ли компания размещать рекламу на его пиратском игровом сайте?

DoubleClick был не против. Аллену нужно было вставить фрагмент кода в HTML своего сайта, и он получал небольшую часть доходов от рекламы, которую DoubleClick размещал на нем. Через несколько недель компания прислала Аллену, которому тогда было пятнадцать лет, чек, который он назвал "моими первыми деньгами в Интернете". Это было столько же, сколько он заработал в Price Chopper за три месяца. К черту таскание продуктов, я занимаюсь Интернетом, подумал Аллен.

Аллен был едва ли не единственным коллекционером видеоигр, которому пришла в голову эта мысль. Emunation.com противостоял десяткам других сайтов с бутлегами игр, и все они боролись за внимание горстки поисковых систем, таких как WebCrawler, AltaVista и Yahoo. Аллена отличало то, что он быстро сообразил, как обмануть.

"Вы можете манипулировать результатами поисковых систем, просто вставляя невидимый белый текст с определенным ключевым словом в конец HTML-строки", - говорит он. "Если вы делали это, а затем ждали два дня, то становились номером один в поисковой выдаче WebCrawler по этому запросу", - сказал он. "Все это выглядело как игра".

Чем больше он обманывал поисковые системы, тем больше денег зарабатывал, и вскоре тысячи долларов стали поступать каждый месяц. В 1997-1999 годах Аллен создал самый успешный, по его мнению, сайт по эмуляции видеоигр в мире.

Праздник закончился, когда незадолго до восемнадцатилетия Аллена в почтовый ящик его родителей попало письмо от американского юрисконсульта Nintendo. Адвокат отметил, что пиратство в тех масштабах, которым способствовал Аллен, является достаточным основанием для обвинения в уголовном преступлении. "Я был такой: "Еще несовершеннолетний! " - сказал Аллен. "Если бы они взяли меня на месяц позже, я бы испугался". Аллен пошёл на поправку, закрыл сайт и поступил в колледж.

За годы, которые потребовались Аллену, чтобы получить степень бакалавра, а затем и доктора физики, компания Google обошла всех своих конкурентов в области поисковых систем, потому что придумала, как сделать жульничество, в котором Аллен преуспел, более сложным. Вместо того чтобы доверять веб-сайтам, точно представляющим их содержимое, Google оценивал , насколько другие веб-сайты доверяют им, используя взаимосвязи открытой сети, чтобы отличить авторитетные источники информации от ловко оптимизированного мусора.

Это новшество было бы не по зубам школьнику Джеффу Аллену, но манипуляции с результатами Google не были невозможны. И Аллен, придя к выводу, что путь к постоянной работе физика долог и безрадостен, снова отправился на поиски "интернет-денег". Вскоре его наняли в компанию About.com, веб-гигант, создававший контент обо всем, что может появиться в результатах поиска, чтобы выяснить, на какие запросы Google следует ориентироваться и как структурировать свой сайт для оптимального размещения в результатах поиска.

На этих играх можно было делать большие деньги, но Google это явно не устраивало. Каждые несколько месяцев поисковая система меняла свой алгоритм ранжирования таким образом, что трафик About.com падал. Чем больше Аллен изучал тактику Google, тем больше впечатлялся. Google начал с того, что выставлял его работодателю штрафы за очевидные признаки проблем с качеством, такие как опечатки, грамматические ошибки и плагиат. Но попытка вычислить ответ на вопрос "Это дерьмо?" стала более изощренной, и Google научился наказывать сайты с избыточным контентом, неглубокими резюме и статьями авторов, на чьи работы больше нигде в интернете не ссылались.

Когда сотрудники Google встречались с коллегами Аллена, те без обиняков объясняли, что их правила были призваны подорвать успех игр, в которые играла About.com. Так же как Аллен искал слабые места в обороне поисковой системы, сотрудники Google искали слабые места в попытках манипулирования About.com, и они их находили. В ответ About.com придумывала новые способы обмануть Google, но это была проигранная битва.

Поскольку Google постепенно перекрывал доступ воздуха к сайту, Аллену и его боссам пришлось задуматься о немыслимом: о производстве более качественного контента. About.com не только стал вкладывать больше средств в свои статьи, но и начал очищать сайт от гор старого мусора, который тянул его позиции в результатах Google вниз. Вместо того чтобы играть с правилами Google, Аллену теперь предстояло их соблюдать. Он начал писать алгоритмы, которые определяли и удаляли самый бессмысленный и неаккуратный контент сайта.

За два года количество опубликованных статей на About.com сократилось с более чем 4 миллионов до 700 тысяч. Оставшийся контент не получил литературных премий, но был, несомненно, более полезным. В ответ на это поисковый трафик Google вернулся.

Переход сайта About.com на качество по требованию Google помог продлить жизнь его бизнеса, но урок, который следует извлечь, заключается не в том, что хороший контент всегда лучше. Просто не стоит связываться с Google.

На других платформах стремление About.com получить просмотры страниц за нежелательный контент не прекращалось. Один из заметных успехов пришел на Facebook, когда About.com понял, что может выгодно покупать рекламу, продвигающую его собственный рекламный контент. В частности, одно из них, слайд-шоу знаменитостей под названием "Стоит ли мне делать стрижку пикси", оказалось золотой жилой при повторном показе - пожилая целевая аудитория не понимала, что дошла до конца, и просто продолжала кликать.

Но Аллен уже не был в About.com, чтобы разделить славу, когда бывший коллега сообщил ему, что сайт обнаружил, как превратить бесконечный цикл гламурных снимков Дамы Джуди Денч и Шарлиз Терон в грузовики с деньгами. К середине 2016 года он устроился на работу в Facebook, где занимался наукой о данных.

Первой задачей Аллена в Facebook было улучшение результатов локального поиска на платформе, что должно было помочь конкурировать с функцией бизнес-поиска Google и Yelp. Но, хотя люди регулярно общались со знакомыми им предприятиями на Facebook, они редко искали новые. "Когда вы вводили реальный локальный поисковый запрос, который реальные люди набирают в реальных поисковых системах, наш локальный поисковик просто падал на землю", - говорит Аллен.

Аллен был уверен, что это проблема, но его начальство поставило эту оценку под сомнение. Если пользователи хотели найти именно те виды местных предприятий, о которых говорил Аллен, то почему эти поисковые запросы не отображались в пользовательских данных компании? По мнению Аллена, налицо был явный подвох. Результаты локального поиска Facebook были отстойными, и они не улучшатся, пока у компании не будет поведенческих данных для их улучшения. Но пользователи не генерировали эти данные, потому что результаты локального поиска Facebook были отстойными.

Решить проблему было бы сложно при любых обстоятельствах, но с учетом скептицизма вышестоящего руководства это было невозможно. Аллен натолкнулся на слепое пятно Facebook - на глубокую уверенность компании в том, что горы поведенческих данных показывают, чего хотят пользователи от ее платформы, а не просто их реакцию на ограниченный выбор, который им предоставлялся.

К 2018 году Аллену стало скучно, и он перешел в команду Facebook по ранжированию страниц. Предполагалось, что он не будет заниматься честностью как таковой, но Аллен сразу увидел проблему: самыми успешными издателями политического контента в Facebook были иностранные контент-фермы, размещавшие абсолютный мусор, по сравнению с которым старый SEO-шник About.com выглядел так, будто ему место в New Yorker.

Аллен был не первым сотрудником, заметившим проблему качества. Эти страницы были порождением издателей фальшивых новостей, с которыми Facebook боролся после выборов 2016 года. В то время как проверки фактов и другие меры по борьбе с ними значительно затруднили распространение откровенных мистификаций, издатели перегруппировались. Некоторые из тех, о ком BuzzFeed писал в 2016 году, - подростки из небольшого македонского горного городка Велес - снова были в игре. Как дети из страны с ВВП на душу населения в 5800 долларов манипулировали системой распространения новостей Facebook?

У Аллена был готовый ответ на этот вопрос. Ему не нужно было садиться на рейс, чтобы точно знать, кто сидит за компьютерами: славянин Джефф Аллен школьного возраста.

Все выстроилось в ряд. Двумя десятилетиями ранее Yahoo и ей подобные не смогли понять, как такие отщепенцы, как Аллен, методом проб и ошибок доберутся до приблизительного понимания алгоритмов, а затем используют эти знания, чтобы сломать их ради прибыли. Поисковые системы так и не смогли оправиться.

Facebook совершила ту же ошибку, недооценив угрозу со стороны нигилистически настроенных, но технически подкованных подростков вдали от Кремниевой долины. Аллен почти восхищался ими.

"Когда я увидел фермы троллей, я не стал их винить", - говорит Аллен. "Я сказал: "Да, братцы, зарабатывайте! Если бы мне было семнадцать, я бы был с вами на все 100 процентов". "

Но Аллену уже не было семнадцати. У него был более развитый моральный компас. И, при всем уважении к закону об авторском праве, вред от коммерциализации социальной и политической дезинформации в массовом масштабе был гораздо больше, чем от того, что он разозлил юристов Nintendo.

Опыт Аллена подсказывал ему, что дальше будет только хуже. Людям вроде него потребовалось время, чтобы понять, как играть с поисковыми системами, но как только секреты были раскрыты, эти знания распространились как вирус. Не нужно было быть элитным кибернетическим оперативником или вундеркиндом в социальных сетях. Как только коды были взломаны, любой мог их скопировать.

К тому времени, когда Аллен перешел в команду Pages Facebook, сотрудники, занимавшиеся рейтингом ленты новостей и расследовавшие российскую пропаганду после выборов, определили частую тактику ее роста: реклама.

Рекламная система Facebook позволяла компаниям выбирать, чего они хотят добиться. Coca-Cola может хотеть, чтобы ее бренд увидела огромная аудитория, и не более того. Группа может захотеть, чтобы пользователи посещали ее сайт и подписывались на электронные письма о предстоящих концертах. Компания по производству матрасов может захотеть заплатить Facebook только за внимание пользователей, которые в итоге совершили покупку. Чтобы помочь компаниям достичь этих разных целей, Facebook позволил рекламодателям выбирать, за что они будут платить: за показы, за клики или за подтвержденные продажи.

Кроме того, существовала реклама Page Like - та, которую русские использовали с большим успехом. Их инвестиции в размере 100 000 долларов, приобретенные так называемым Агентством интернет-исследований, позволили им развивать свои страницы такими темпами, с которыми органический рост никогда не смог бы сравниться. "ИРА использовало Facebook так, как оно и должно было использоваться", - вспоминает один из сотрудников Facebook, занимавшийся послевыборной экспертизой. Покупка рекламы решила проблему "холодного старта", дав русским начальную аудиторию, которую они могли взрастить до гигантских размеров.

Объявления типа "Страница" вряд ли были краеугольным камнем бизнеса Facebook - на них приходился ничтожный процент выручки компании. Но они стали основополагающим инструментом для запуска не только российского вмешательства в выборы, но и бесчисленных других схем манипулирования.

Так почему бы, задался вопросом Аллен, не перестать продавать бензин поджигателям?

Его команда попыталась сделать это годом ранее, предложив либо ограничить показ рекламы, либо полностью отказаться от нее. Предсказуемо, что против этой идеи выступили две основные группы - команда, которой платили за продажу рекламы, и команда, которой платили за то, чтобы страницы росли. Идея так и не получила серьезного рассмотрения и к моменту прихода Аллена в команду в 2018 году была снята с рассмотрения.

Аллен достиг того, что стало ритуалом перехода для добросовестных сотрудников: осознания того, что под давлением бизнеса самое простое и прямое решение проблемы оказалось не у дел. Некоторые из его более искренних коллег с трудом преодолевали это деморализующее препятствие, но вся карьера Аллена была построена на поиске путей обхода созданных ограничений. Не имея возможности атаковать недобросовестные страницы на ранних стадиях роста, он начал изучать другие способы, с помощью которых они обыгрывали Facebook.

Аллену нужно было учиться у мастеров - издателей, которые ничего не знали об американской аудитории, ничего не тратили на контент и тем не менее преуспели на Facebook. Другими словами, ему нужно было учиться у македонцев.

Просматривая страницы ферм троллей, он заметил, что их посты обычно становятся вирусными. Это было странно. Конкуренция за место в ленте новостей пользователей означала, что большинство страниц не могли надежно донести свои сообщения даже до тех людей, которые сознательно решили за ними следить. Но с помощью репостов и алгоритмов "Ленты новостей" македонские тролль-фермы регулярно достигали огромных аудиторий. Если вирусность поста означала джекпот внимания, то македонцы выигрывали каждый раз, когда ставили баксы в игровой автомат Facebook.

Причина, по которой контент македонцев был так хорош, заключалась в том, что он не был их собственным. Практически каждый пост был либо агрегирован, либо украден откуда-то еще в Интернете. Обычно такие материалы брались с Reddit или Twitter, но македонцы просто сдирали контент с других страниц Facebook и перепощивали его для своей гораздо большей аудитории. Это срабатывало потому, что в Facebook оригинальность не была преимуществом, она была обузой. Даже для талантливых создателей контента большинство постов оказывались неудачными. Но то, что уже стало вирусным, почти всегда становилось таковым снова.

Македонцы обманывали Facebook с помощью вырезанного и вставленного контента точно так же, как Аллен обманывал WebCrawler, вставляя невидимые ключевые слова в HTML своего сайта. И, как и он, они получали деньги за рекламу, направляя свою аудиторию на контент-фермы или получая выплаты по программе разделения доходов Facebook для крупных издателей на платформе. Но у македонцев был и третий, более зловещий способ зарабатывать деньги в Интернете. Они могли продавать свои большие страницы покупателям с неизвестными намерениями.

Аллен начал заметку о проблеме с лета 2018 года с напоминания. " Миссия Facebook заключается в том, чтобы дать людям возможность создавать сообщества. Это хорошая миссия", - написал он, прежде чем утверждать, что поведение, которое он описывает, эксплуатирует попытки сделать это. В качестве примера Аллен привел реальное сообщество - группу, известную как Национальный конгресс американских индейцев. У группы были четкие лидеры, она выпускала оригинальные программы и проводила автономные мероприятия для коренных американцев. Но, несмотря на искренние усилия NCAI, у нее было гораздо меньше поклонников, чем у страницы под названием "Native American Proub" [sic], которая велась из Вьетнама. Неизвестные администраторы страницы использовали переработанный контент для продвижения сайта, на котором продавались футболки.

"Они эксплуатируют коренное американское сообщество", - написал Аллен, утверждая, что, даже если бы пользователям нравился контент, они бы никогда не решили следить за страницей гордости коренных американцев, которая тайно управляется из Вьетнама. В качестве доказательства он приложил приложение с реакцией пользователей, которые поумнели. "Если вы хотите прочитать 300 отзывов от реальных пользователей, которые очень расстроены страницами, эксплуатирующими коренное американское сообщество, вот подборка отзывов с 1 звездой на страницах "Сообщество" и "СМИ" коренных американцев", - заключил он.

Это не было проблемой ниши. Это все больше становилось стандартным состоянием страниц в каждом сообществе. Шесть из десяти лучших страниц с черной тематикой, включая страницу номер один "My Baby Daddy Ain't Shit", были фермами троллей. Четырнадцать лучших англоязычных страниц христианской и мусульманской тематики были нелегитимными. Группа тролль-ферм, распространяющих евангелический контент, имела совокупную аудиторию в двадцать раз больше, чем самая большая аутентичная страница.

" Это ненормально. Это нездорово. Мы дали возможность неаутентичным актерам накапливать огромные аудитории для непонятных целей", - написал Аллен в более поздней заметке. "В основном, похоже, они хотят быстро заработать на своей аудитории. Но есть признаки того, что они были в контакте с ИРА".

Насколько серьезной была проблема? Выборка издателей Facebook со значительной аудиторией показала, что 40 процентов из них использовали контент, который был либо украден, либо агрегирован, либо "раскручен" - то есть изменен незначительным образом. То же самое можно сказать и о видеоконтенте Facebook. Один из коллег Аллена обнаружил, что 60 % просмотров видео приходится на агрегаторы.

Эта тактика была настолько известна, что на YouTube люди собирали обучающие видеоролики о том, как за несколько недель стать лучшим издателем Facebook. "Я беру видео с YouTube и загружаю их на Facebook", - сказал один парень в видео, которое задокументировал Аллен, отметив, что нет необходимости делать эту работу самостоятельно. "Вы можете заплатить 20 долларов на Fiverr за компиляцию - "Эй, просто найдите мне смешные видео про собак и соедините их в компилятивное видео". "

Вот черт, подумал Аллен. Facebook проигрывает в поздних стадиях игры, в которую он даже не понимает, что играет. Он назвал набор выигрышных тактик "изготовленной виральностью".

" Какой самый простой (не требующий больших усилий) способ сделать большую страницу в Facebook?" написал Аллен во внутренней слайд-презентации. "Шаг 1: Найдите существующее сообщество [Facebook]. Шаг 2: соскрести/собрать контент, популярный в этом сообществе. Шаг 3: Сделать репост самого популярного контента на свою страницу".

К счастью, отметил Аллен, эту тактику легко обнаружить. На страницах "мусорных" издательств постоянно отсутствовали имена авторов или даже контактная информация, а их контент становился вирусным слишком предсказуемо, как игрок в рулетку, выигрывающий на каждом вращении колеса. Вдобавок ко всему, у Facebook уже имелись системы, позволяющие снимать отпечатки пальцев и отмечать отдельные фрагменты контента - они использовались, например, для автоматической блокировки изображений сексуального насилия над детьми в момент их загрузки.

Если Facebook не может закрыть владельцев мусорных страниц, добавил он, это может значительно усложнить их работу. " Мы должны удалить с нашей платформы контент, который эксплуатирует сообщества, или лишить нас всякой мотивации размещать его на нашей платформе, потому что он противоречит нашей миссии", - написал Аллен коллегам летом 2018 года.

Исследование Аллена вызвало дискуссию. То, что главная страница для американских ветеранов Вьетнама управлялась из-за границы - из Вьетнама, не меньше - было просто позорно. И если бы Аллен и его коллеги смогли разработать способы систематического подавления ферм мусорного контента - материала, который вряд ли превозносился кем-то из команды Facebook, - то добиться одобрения руководства стало бы реальной возможностью, в отличие от отказа от рекламы Page Like, который не был принят из-за того, что отторгал определенные внутренние группы.

Именно здесь Аллен столкнулся с ключевым принципом Facebook - "Предполагать добрые намерения". Этот принцип применялся к коллегам, но он должен был быть в равной степени применим и к миллиардам пользователей Facebook. Помимо того, что это была приятная мысль, она была в целом верной. Подавляющее большинство людей, пользующихся Facebook, делают это ради общения, развлечения и отвлечения внимания, а не для того, чтобы обманывать или мошенничать. Но, как Аллен знал на собственном опыте, этот девиз вряд ли можно считать исчерпывающим руководством к действию, особенно когда речь идет о деньгах.

AltaVista, WebCrawler и другие поисковые системы, которые Аллен обманул, потерпели неудачу, потому что не были готовы к тому, что сайты могут обманным путем пробиться на вершину. Google добился успеха, потому что его основатели поняли, что намерениям молодого Джеффа Аллена и таких организаций, как About.com, нельзя доверять.

"Меня всегда раздражало, когда Цукерберг говорил, что злоупотребление Facebook невозможно предсказать, что он не может видеть будущее из комнаты общежития Гарварда", - говорит Аллен. "А вот из гаража в Пало-Альто будущее выглядело вполне очевидным".

Дорога в нынешний ад Facebook была вымощена благими намерениями. Аллен вряд ли мог отменить строчку из руководства для сотрудников компании, но он мог хотя бы попытаться научить своих коллег на личном опыте.

Он собрал слайд-колоду под названием "Исповедь SEO-отморозка", используя отраслевой акроним "поисковая оптимизация". Чтобы разрушить Facebook, не обязательно быть русским оперативником, отметил Аллен . Достаточно быть немного нигилистом и иметь вкус к тому, что шестнадцатилетний Джефф Аллен называл "интернет-деньгами".

Нацеливание на конкретные страницы таких паразитов, как он, могло бы дать временную передышку, но единственный правдоподобный способ победить их требовал вещества. Обойти это было невозможно. Facebook предстояло решить проблему качества.

"Последние девять месяцев я изучал и исследовал существующие веб-платформы и историю медиа за последние 150 лет", - написал Аллен в своей презентации. "Мы владеем платформой. Мы играем в игры на наших условиях".

С помощью другого исследователя данных Аллен зафиксировал характерные черты, присущие издателям дерьма. Они агрегировали контент. Они слишком часто становились вирусными. Они часто размещали приманку для вовлечения. И они полагались на репосты от случайных пользователей, а не на выращивание преданной долгосрочной аудитории.

Ни одна из этих черт сама по себе не заслуживала сурового наказания. Но вместе они складываются в нечто ужасающее. Проверка на наличие этих признаков в 2019 году выявила 33 000 организаций - всего 0,175 процента всех страниц, - которые получали целых 25 процентов всех просмотров страниц Facebook. Практически ни одна из них не была "управляемой", то есть контролируемой организациями, которые команда Facebook по партнерству считала надежными профессионалами в области СМИ, и на них приходилось всего 0,14 процента доходов Facebook. Если Facebook хотела поощрять хороших издателей - организации с авторитетными владельцами, которые вкладывают деньги в производство собственного контента, - ей нужно было дискриминировать тех, кто играл на платформе, чтобы создать вирусность. Аллен был уверен, что такой подход сработает: он был очень похож на тактику Google, которая заставила About.com навести порядок.

Это был убедительный аргумент, но продать его было непросто: Facebook, и в особенности Цукерберг, меньше всего хотели заниматься вопросами качества.

-

Десять лет и десятки тысяч враждебных статей назад Facebook был источником надежды для журналистского бизнеса. Стратеги в редакциях по всей Америке представляли графики растущих цифровых рекламных долларов, компенсирующих падающие доходы от печатной рекламы и подписки, и обещали ускорить день, когда эти линии сойдутся. Хотя для большинства изданий компенсировать потерянные подписные доллары за счет копеек от цифровой рекламы было проблематично, трафик из Facebook был похож на джекпот. Когда материал попадал на платформу, он мог легко заработать в десять или сто раз больше просмотров, чем в противном случае.

Как раз в тот момент, когда цифровые агентства начали по-настоящему копать золото трафика в социальных сетях, Брэндон Сильверман случайно занялся продажей лопат.

Сильверман был прогрессистом, увлеченным цифровой организацией. В 2011 году он стал соучредителем компании CrowdTangle, целью которой было помочь некоммерческим организациям и левым политическим группам разрабатывать и управлять кампаниями по активизации в Интернете. Продукт потерпел неудачу на целевом рынке, но он оказался необычайно хорош в отслеживании событий на таких платформах, как Facebook и Twitter. Если вы хотели узнать, когда тема начала привлекать необычный трафик, или заметить пост в начале кривой вирусного роста, CrowdTangle мог это сделать. Способность работать в качестве "нюхача" вирусности была очень ценной функцией на заре экономики внимания, когда маркетинговые агентства были вынуждены помогать своим клиентам генерировать шумиху в социальных сетях и отслеживать упоминания о них.

Сильверман наткнулся на золотую жилу, и только одно стояло между ним и прибыльной карьерой в области мониторинга корпоративных брендов: он считал это глубоко неубедительным. Однажды вечером я пришел домой и сказал жене: "Если эта штука будет инструментом социальной аналитики, ты должна выстрелить мне в голову", - сказал он.

Менее прибыльным, но более привлекательным для Сильвермана вариантом было сотрудничество с новостными издательствами. Даже самые заурядные новостные издания начали интересоваться тем, что происходит в социальных сетях, и новая плеяда "цифровых" издателей, таких как BuzzFeed и Upworthy, вырвалась вперед.

Две бизнес-модели - консультирование брендов и новостных организаций - сосуществовали в рамках CrowdTangle до 2014 года, когда Сильверман ехал из своего дома в Вашингтоне в Нью-Йорк, чтобы провести демонстрацию инструмента для маркетинговой команды Pfizer. Пока он ехал по адресу на Amtrak, коллега сообщил ему, что NPR также хочет провести демонстрацию в своей штаб-квартире в Вашингтоне, и они были свободны в тот же день. "С одной стороны, это потенциально миллионы долларов от Pfizer, - сказал он. "С другой стороны, это был NPR". Он сошел с поезда на следующей остановке и отправился обратно в Вашингтон.

Способность CrowdTangle находить и отслеживать вирусный контент в социальных сетях сделала компанию слишком очевидной целью для приобретения. Когда Сильверман продемонстрировал инструмент газете New York Times, первый вопрос, заданный сотрудниками отдела цифровых технологий газеты, был о том, как скоро Facebook купит его компанию.

Facebook уже был энтузиастом, как и YouTube, Reddit и Twitter. Можно было бы подумать, что эти компании заинтересованы в инструменте, чтобы узнать, чем занимаются их конкуренты, но оказалось, что зачастую они с таким же удовольствием используют CrowdTangle для отслеживания работы различных издателей на своих собственных платформах. Это показалось Сильверману немного нелепым. Крупнейшие компании социальных сетей платили CrowdTangle за доступ к тем же данным, которые они предоставляли его компании бесплатно.

Сильверман продавал не данные, а их понятность. В каждой компании были команды партнеров - люди, отвечающие за связь со СМИ, знаменитостями и спортивными лигами, - которым нужно было отвечать на вопросы о том, какой контент лучше, когда и в каком количестве размещать и почему те или иные материалы стали вирусными. Но компании, в которых они работали, никогда не создавали простых внутренних инструментов для решения этих задач.

"Это была эпоха больших данных", - говорит Сильверман. "Платформы создавали непонятные приборные панели с графиками объемов и иголками, но людям, с которыми мы работали, нужен был просто контент с четкими цифрами".

Между CrowdTangle и Facebook было несколько заигрываний, но ничего серьезного, пока в 2016 году Цукерберг и Сэндберг не отправились в Солнечную долину, штат Айдахо, на ежегодную конференцию Allen & Co. по медиа, развлечениям и технологиям, где выступал медиамагнат Руперт Мердок.

"Всю сессию Руперт просто разглагольствовал о Facebook и о том, почему они являются раковой опухолью для новостной индустрии", - сказал Сильверман, который не присутствовал на мероприятии, но много слышал о нем от других участников. "И я думаю, что было много кивков и одобрения".

В частном порядке Мердок и Роберт Томсон, генеральный директор принадлежащей Мердоку компании News Corp, приняли Цукерберга на своей вилле в Солнечной долине, чтобы выступить с гораздо более прямым предупреждением: если Facebook не начнет сотрудничать с новостной индустрией, News Corp станет заклятым врагом, оказывая давление на компанию на разных континентах.

Угроза встревожила Цукерберга. Facebook не собирался злить газеты, но и друзей у него было не так уж много. В период паранойи по поводу конкуренции с Twitter в начале подросткового периода Facebook наводнил свою платформу новостным контентом - благо для издателей, которые изо всех сил пытались заставить цифровую журналистику работать. Издатели вложили значительные средства в платформу, но поняли, что, как только конкурентные опасения Facebook ослабли, трафик стал непостоянным. В один месяц издание могло праздновать получение 30 миллионов просмотров с помощью трафика Facebook, а в следующий - увидеть, что его количество сократилось вдвое. Facebook не задумывался о том, что разозление новостных организаций может нанести ущерб его репутации.

Чтобы попытаться исправить ситуацию, Facebook нанял Кэмпбелла Брауна, известного тележурналиста, для руководства новой командой, которая будет заниматься дипломатией СМИ и создавать инструменты, способные сделать Facebook более надежным партнером. Была и другая часть плана: Facebook должен был купить компанию CrowdTangle.

Когда летом 2016 года Facebook обратилась к компании, у нее была твердая цена и обоснование для приобретения. CrowdTangle должна была попытаться помочь старым медийным учреждениям процветать в Facebook - или, по крайней мере, понять силу, разрушающую их отрасль. Сильверман и его соучредитель приняли предложение.

К моменту приобретения CrowdTangle Twitter уже не считался серьезной конкурентной угрозой, а Facebook сокращал внимание к новостям, меняя один алгоритм за другим. Разочарование крупных новостных изданий усугублялось тем, что их так сильно опережали начинающие издатели.

"По словам Сильвермана, "исполнительный редактор Washington Post Марти Бэрон приходил на к Заку и спрашивал его, как так получилось, что "вы отправляете больше трафика на Breitbart, а не на Washington Post". Марк ответил: "Мы показываем им Breitbart и Washington Post, а они выбирают Breitbart. Что мы должны делать?"

После покупки CrowdTangle стала уже не компанией, а продуктом, доступным медиакомпаниям бесплатно. Как бы издатели ни злились на Facebook, им нравился продукт Сильвермана. Единственное указание, которое дала ему Facebook, заключалось в том, чтобы его команда продолжала создавать то, что делает издателей счастливыми. Проницательным репортерам, ищущим материал для вирусных историй, он тоже понравился. CrowdTangle мог, например, вывести на чистую воду пост о собаке, которая спасла жизнь своему хозяину, - материал, который гарантированно набрал бы огромные обороты в социальных сетях, потому что уже двигался в этом направлении.

CrowdTangle пригласила своих бывших платных клиентов из СМИ на вечеринку в Нью-Йорке, чтобы отпраздновать сделку. Один из присутствующих руководителей СМИ спросил Сильвермана, будет ли Facebook использовать CrowdTangle внутри компании в качестве инструмента для расследований, и этот вопрос показался Сильверману абсурдным. Да, он предложил социальным медиаплатформам раннее окно в их собственное использование. Но численность сотрудников Facebook теперь превышала численность его собственных сотрудников в несколько тысяч раз. Я сказал: "Это смешно - я уверен, что все, что у них есть, бесконечно мощнее, чем то, что есть у нас! "

Сильверману потребовалось больше года, чтобы пересмотреть этот ответ.

-

Прежде чем CrowdTangle станет благом для инсайдеров компании, он должен был сделать то, ради чего его покупали: распространиться среди как можно большего числа новостных изданий.

Даже когда другие члены команды Partnerships стали постоянными разносчиками плохих новостей, сообщая издателям об изменениях алгоритмов, которые редко были в их пользу, CrowdTangle давал передышку. Если Facebook и не был платформой, на которой старые гвардейские СМИ могли бы добиться успеха, то продукт, по крайней мере, показывал, что компания хочет помочь им в этом.

Однако через год или около того CrowdTangle приблизился к насыщению - большинство СМИ, которых можно было убедить использовать продукт по адресу , уже использовали его, а сотрудники аналитических отделов редакций и менеджеры социальных сетей могли использовать только такое количество тренингов и контрольных встреч. Поэтому Сильверман начал расширять свой фокус, продвигая инструмент среди организаций, которые хотели понять вирусный контент на Facebook, а не просто производить его в большем количестве.

Одной из таких аудиторий были репортеры. Оказалось, что инструмент отлично справляется с отслеживанием распространения ложных утверждений, групп заговорщиков и вирусных слухов. Возможность легко определить количественные параметры таких проблем может привести к открытиям, которые, однако, смутят Facebook. Крейг Сильверман, репортер BuzzFeed (не родственник Брэндона Сильвермана), использовал этот инструмент, чтобы раскрыть масштабы проблемы новостей Facebook. Но компания не дрогнула. CrowdTangle помогло как искреннее внутреннее признание того, что тщательная проверка может сделать ее продукты лучше, так и всесторонняя поддержка Кэмпбелл Браун, которая пыталась направить своих сотрудников на трудный путь общения с представителями СМИ.

Второй аудиторией были собственные исследователи Facebook и сотрудники Integrity. Конечно, у компании было гораздо больше данных, чем те, что были встроены в CrowdTangle, но Сильверман обнаружил, что они часто не использовались. Порой даже руководители компании с трудом понимали весь спектр происходящего на Facebook, поскольку использовали продукт редко или так, что он не отражал всего многообразия экосистемы видео, страниц и групп, которые теперь существовали на платформе. CrowdTangle может быть использован для заполнения некоторых из этих "слепых зон" и сбора быстрой и грязной информации.

Этот инструмент можно использовать даже для обнаружения возникающих угроз в адрес руководителей компании, сделанных на ее платформах, что стало актуальным после того, как в апреле 2018 года в результате стрельбы на YouTube пострадали три человека. Он может создавать автоматические брифинги для региональных центров модерации контента, чтобы сотрудники имели представление о том, что происходит на платформе каждый день. А когда Facebook захочет разобраться с конкретным вопросом - например, с группами, занимающимися торговлей экзотическими животными, что является нарушением правил платформы, - то в распоряжении компании будет инструмент для быстрой проверки.

Только когда CrowdTangle начала создавать инструменты для этого, команда поняла, как мало Facebook знает о своей собственной платформе. Когда Media Matters, либеральная организация, следящая за СМИ, опубликовала на сайте отчет о том, что MSI была благом для Breitbart, руководители Facebook были искренне удивлены и разослали статью, спрашивая, правда ли это. Как мог бы догадаться любой пользователь CrowdTangle, так оно и было.

Сильверман считал эту слепоту прискорбной, поскольку она не позволила компании осознать масштабы проблемы с качеством. Это был тот самый момент, на котором настаивали Джефф Аллен и ряд других сотрудников Facebook. Как оказалось, человек, который донесет эту мысль до людей, придет не изнутри компании. Им стал Джона Перетти, генеральный директор BuzzFeed.

BuzzFeed стал пионером вирусной модели публикации. Хотя в первые годы существования издания его "списки" заслужили репутацию глупых пустяков, сотрудники Перетти действовали на уровне, значительно превосходящем уровень большинства СМИ, запасаясь контентом перед снежными бурями и используя CrowdTangle для поиска быстро распространяемых историй, которые собирали огромную аудиторию.

Осенью 2018 года Перетти написал Коксу письмо с претензиями: Изменение рейтинга значимых социальных взаимодействий Facebook давило на его сотрудников, заставляя их создавать более грубый контент. Перетти писал, что BuzzFeed может смириться с ударами, но никто из его сотрудников не будет счастлив от этого. Отличаясь от издателей, которые просто ноют о потерянном трафике, Перетти привел в пример один из недавних успехов своей платформы: подборку твитов под названием "21 вещь, в которой виноваты почти все белые люди". Список, в который входили такие фразы, как "упс, маргаритка", "уберите от меня эти чипсы" и "виновен, как обвиняемый", показал потрясающие результаты на Facebook. Перетти беспокоила очевидная причина. Тысячи пользователей спорили в разделе комментариев о том, является ли сам предмет расистским.

"Когда мы создаем значимый контент, он не вознаграждается", - сказал Перетти Коксу. Вместо этого Facebook поощрял "причуды/модные науки", "крайне тревожные новости", "отвратительные изображения" и контент, эксплуатирующий расовые противоречия, говорится в резюме письма Перетти, которое распространилось среди сотрудников Integrity. Никому в BuzzFeed не нравилось производить этот хлам, писал Перетти, но именно этого требовал Facebook. (В качестве иллюстрации готовности BuzzFeed играть в игру, несколько месяцев спустя он выпустил еще одну подборку под названием "33 вещи, в которых виноваты почти все белые люди").

Кокс был заинтригован. Он сделал предложение: присоединиться к Facebook и помочь компании решить проблему. Перетти сказал Коксу, что он согласится, но только если Facebook купит BuzzFeed. Кокс предложил эту идею другим руководителям Facebook, но она оказалась невостребованной.

"Мы не можем купить BuzzFeed", - сказал он Перетти.

"Тогда я не могу работать с вами", - ответил Перетти.

Тем не менее этот инцидент подтолкнул Кокса к тому, чтобы самому начать заниматься проблемой снижения качества. Он попросил Тома Элисона, вице-президента по инженерным вопросам, попытаться придумать функциональное определение качества контента и понять, что Facebook хочет продвигать на своей платформе. Элисон обратился за помощью к Сильверману из CrowdTangle. Неожиданно у Сильвермана появилась возможность показать руководителям, чего им не хватает.

Вот так в конце 2019 года Сильверман оказался в конференц-зале, где руководители отделов продуктов для новостной ленты, видео и групп просматривали главный контент дня, пост за постом - контент, который мог просмотреть любой пользователь CrowdTangle, но который руководители Facebook, как правило, не видели. В списке, которым поделился Сильверман, была и дезинформация - в тот день вирусным образом распространялся аккаунт, выдававший себя за Бритни Спирс, - но она не особо выделялась. Объединяющей чертой было то, что все это было ужасно. Некоторые посты были достойны удаления, другие - просто вульгарны, агрегированы или спамны. Все это не было тем самым "содержательным" контентом, который Facebook стремится поощрять.

Руководители сдвинулись со своих мест. Проблема заключалась не только в ленте новостей. Группы, страницы и другие продукты сыграли свою роль.

В комнате уже было довольно неуютно, когда кто-то - Сильверман не может вспомнить, был ли это он - спросил, все ли гордятся списком.

"Была самая беременная, тяжелая пауза из всех, в которых я когда-либо был", - сказал Сильверман. "Затем все перешли к другому вопросу".

-

Если Сильверман пытался заставить руководителей Facebook действовать, заставляя их обращать внимание на лучший контент, то члены команды Facebook Partnerships приводили аналогичные аргументы, указывая на то, какой материал выпал из списка. Платформа не создавалась с учетом интересов знаменитостей, музыкантов и других общественных деятелей, но по мере ее развития их стало трудно игнорировать. Для артистов, желающих напрямую общаться с поклонниками, она стала особенно ценной, позволяя им вбрасывать анонсы прямо в ленты своей аудитории.

Однако эти условия оказались слишком хорошими, чтобы продержаться долго. По мере того как в ленте новостей пользователей стали преобладать повторные публикации, посты групп и видео, "органический охват" страниц знаменитостей начал падать. "Мои артисты создали базу поклонников, а теперь они не могут до них добраться, если не купят рекламу", - ворчал Трэвис Лорендин, музыкальный промоутер и технолог из Нового Орлеана, в интервью 2019 года. Странице с 10 000 подписчиков повезет, если она достигнет более чем крошечного процента из них".

Объяснить, почему охват знаменитостей в Facebook падает, даже если они набирают подписчиков, было сущим адом для отдела по работе с партнерами - команды, которой было поручено предоставлять VIP-услуги известным пользователям и убеждать их в необходимости активного присутствия в Facebook. Работа сводилась к тому, чтобы убедить известных людей или их кураторов в социальных сетях, что если они будут следовать набору одобренных компанией лучших практик, то смогут привлечь свою аудиторию. Проблема заключалась в том, что эти методы, такие как регулярное размещение оригинального контента и отказ от приманки для вовлечения, на самом деле не работали. Актрисы, которые были в центре внимания на красной дорожке церемонии вручения премии "Оскар", выбивались из общего ряда постов благодаря подборке видео с авариями на мотоциклах, украденных с YouTube.

"К 2019 году стало трудно объяснить публичному человеку, почему он должен делать что-либо в Facebook", - вспоминает бывший сотрудник, работавший с известными исполнителями. "Музыканты хотели продавать билеты, авторы - книги. И мы им в этом не помогали".

Ситуация была настолько плачевной, что команда Partnerships обратилась к Цукербергу с "иерархией потребностей" знаменитостей на платформе, по словам бывшего связного знаменитостей. В основании пирамиды лежала потребность в привлечении собственных поклонников - без этого никакие и специальные приборные панели не помогут. Их послание так и не было понято. Складывалось ощущение, что "алгоритм сделает свою работу, предоставив людям нужную информацию в нужное время", - сказал собеседник. Для партнеров Facebook успешный контент был чем-то, во что нужно было инвестировать. Для Facebook это было просто то, что произошло.

Брайан Боланд, бывший вице-президент по партнерствам, вспоминает один случай, иллюстрирующий тип мышления, преобладавший в продуктовой части Facebook. Когда компания представила пользователям возможность публиковать видео, вспоминает Боланд, руководители, отвечавшие за проект, с воодушевлением сообщили ему, что новый формат пользуется бешеной популярностью. Когда он задал, казалось бы, очевидный вопрос - какие типы видео пользуются успехом, - они не знали.

Со временем знаменитости и авторитеты стали уходить с платформы, как правило, в родственную компанию Instagram. "Я не думаю, что люди когда-либо соединяли точки", - говорит Боланд.

Глава 7

В условиях, когда Facebook все еще вовлечен в скандалы, даже когда промежуточные выборы 2018 года вступают в свои права, компания знала, что ей необходимо публично доказать, что она способна поддерживать порядок на своей платформе. Одним из компонентов этих усилий была демонстрация того, что компания может находить и уничтожать иностранные фермы троллей. Другой - демонстрация работы команды Civic Integrity.

Civic был, в некотором роде, странным выбором для демонстрации мастерства Facebook в защите выборов. В течение первых двух лет своего существования команда в основном фокусировалась на том, чтобы сделать Facebook лучше для демократии, а не на том, чтобы не дать платформе подорвать ее. Они создали такие вещи, как "значки избирателей", которые позволяли членам Конгресса видеть, является ли пользователь, общающийся с ними, жителем их округа. (Какова бы ни была польза для законодателей, значок изменил поведение пользователей. Комментарии, оставленные пользователями со значком, как правило, были более содержательными, а женщины, которые общались со своими представителями значительно реже, чем мужчины, неожиданно стали оставлять больше комментариев).

Самидх Чакрабарти, руководивший разработкой продукта, пришел в Facebook в 2015 году после работы в Google, где он руководил работой компании по предоставлению пользователям информации о голосовании, возможности регистрации и напоминаний об избирательных участках.

Чакрабарти с энтузиазмом смотрел на будущее демократии и интернета. После запуска значка избирателя он сказал репортерам и сотрудникам: "Меня всегда восхищало то, как интернет помогает гражданам иметь голос, как никогда раньше". Он сказал коллегам, что пришел в Facebook из-за приверженности компании как к работе с гражданским обществом , так и к самообразованию. Если Google не желала выходить за рамки регистрации избирателей и напоминания о том, что сегодня день выборов, то Facebook хотела показать, что ее "подталкивания" к голосованию оказывают статистически значимое влияние на явку, а затем найти новые способы продемонстрировать растущую роль компании в политике.

На этом фронте было много работы. Программу регистрации избирателей Facebook можно было усовершенствовать. Компания размышляла над возможными форматами проведения онлайн-омбудсменов и хотела создать больше функций для организации гражданского общества. В преддверии следующих выборов команда выпустила тщательно протестированную функцию "Предварительный просмотр бюллетеня", которая на 6 % повысила осведомленность избирателей о кампаниях и избирательных инициативах.

Чтобы направить работу, Чакрабарти и его команда составили список из шести принципов - неформальную "гражданскую клятву". Он гласил: "Будь бескорыстным, будь защитным, будь справедливым, будь представительным, будь конструктивным, будь сознательным". Эти призывы могли бы напомнить директивы из строительной бумаги, прикрепленные к стене в начальной школе, но даже в те оптимистичные дни они были сформулированы с некоторым укором.

"Быть бескорыстными" означало, что команда должна "в первую очередь служить интересам людей, а не интересам Facebook". "Быть конструктивными" означало, что команда должна развивать эмпатию и минимизировать остроту в общественной сфере. А "Быть сознательным" - это призыв документировать, как Facebook делает мир лучше и хуже.

Те, кто присоединялся к Civic, как правило, были либералами. Это не было демографически удивительным для компании в целом. От штаб-квартиры Facebook в Менло-Парке до ближайшего округа, проголосовавшего за Трампа, два часа езды, а федеральные отчеты о сборе средств показывают, что сотрудники компании отдают предпочтение демократам семь к одному. Но, скорее всего, перекос был еще больше среди тех, кого привлекала работа над темами, связанными с дезинформацией, иностранным вмешательством и политикой. Это было, безусловно, неловко, учитывая, что компания обязалась быть беспартийной. Команда состояла из либералов, которые были обязаны быть нейтральными.

На встречах каждые полгода Чакрабарти вручал награды, прозванные "Civvies", сотрудникам, чья работа служила примером самопровозглашенной миссии команды. Среди искренних ботаников от политики, привлеченных в команду, награды были в меру значимым событием, почти наравне с обзорами "Цикла подведения итогов работы", которые определяли премии сотрудников Facebook. За пределами команды это никого не волновало.

Хотя ценности Civic признавали возможность того, что Facebook может стать силой зла, в начале своей деятельности команда была сосредоточена на плюсах. Чтобы помочь людям более эффективно использовать платформу для политической активности, нужно было понять, как они ее уже используют, и в начале 2016 года несколько сотрудников начали изучать успешные страницы и группы активистов, чтобы понять, какой подход является выигрышным.

Результаты оказались не слишком приятными. Самые популярные американские политические группы на Facebook не были американскими, и они точно не были мотивированы страстью к демократии. Civic нашел македонцев задолго до того, как иностранные фермы троллей стали предметом общественного беспокойства.

В апреле 2016 года один из тех же сотрудников проделал еще одну работу, проанализировав наиболее успешные немецкие политические группы на платформе. Она обнаружила, что треть из них регулярно размещала контент расистского и конспирологического характера, а также, как ни странно, пророссийского. Это было плохо, но еще хуже было то, что рост этих групп в значительной степени зависел от предложений Facebook "Группы, в которые вам стоит вступить" и "Откройте для себя". И македонские страницы, и немецкие экстремистские группы были не только велики на платформе; своим ростом они были обязаны собственной механике Facebook.

"Шестьдесят четыре процента всех вступлений в экстремистские группы происходят благодаря нашим рекомендательным инструментам", - написала исследовательница в примечании к своим выводам. "Наши рекомендательные системы порождают проблему".

Подобные вещи не должны были волновать Civic. Команда существовала для того, чтобы поощрять гражданское участие, а не заниматься его охраной. Тем не менее, давний девиз компании гласил: "Ничто не является проблемой кого-то другого". Чакрабарти и команда исследователей передали результаты исследования в группу Protect and Care компании, которая занималась такими вопросами, как предотвращение самоубийств и издевательств, и на тот момент была ближе всего к команде Facebook, занимающейся общественными проблемами.

Организация Protect and Care сообщила Civic, что ничего не может сделать. Аккаунты , создававшие контент, были реальными людьми, а в Facebook намеренно не было правил, предписывающих правдивость, сбалансированность или добросовестность. Это была не чья-то проблема - это была ничья проблема.

Как только прошли выборы 2016 года и все эти вопросы вышли на поверхность, Чакрабарти назначил встречу с Коксом. Его небольшая команда вытряхнула пыль из своего исследования по македонцам и представила обновленную информацию, обнаружив, что за семь или восемь месяцев, прошедших с момента последнего анализа, уже известные группы сильно выросли.

Интерес Кокса к поляризации был хорошо известен, и Чакрабарти провел его по слайдам, показывающим, как небольшая группа страниц сумела выпустить малобюджетные вирусные хиты, которые превзошли активность легальных цифровых издателей. Позже Чакрабарти скажет своей команде, что Кокс был шокирован успехами македонцев. "Нам нужно работать над этим", - сказал Кокс, по словам людей, с которыми Чакрабарти разговаривал после этого.

Следующим докладчиком стал Сэндберг, который, похоже, понял, что фальшивые новости - это и законная проблема, и серьезная угроза общественному мнению. Команда по ранжированию ленты новостей уже работала над количественной оценкой проблемы дезинформации и продумывала способы борьбы с ней, но никто не обращал внимания на остальную часть платформы, экосистему политических групп и страниц, которые помогали ускорить продвижение такого контента.

Даже если проблема казалась большой и насущной, изучение возможных средств защиты от недобросовестных вирусных обсуждений было для Civic новой территорией, и команда хотела начать с малого. Кокс явно поддерживал участие команды, но изучение защиты платформы от манипуляций все равно было бы подработкой по сравнению с основной работой Civic, которая заключалась в создании полезных функций для публичных обсуждений в Интернете.

Через несколько месяцев после выборов 2016 года Чакрабарти обратился к Цукербергу с просьбой. Чтобы создать инструменты для изучения политической дезинформации в Facebook, ему нужны были еще два инженера в дополнение к восьми, которые уже работали над повышением уровня политического участия.

"Сколько инженеров у вас в команде сейчас?" спросил Цукерберг. Чакрабарти ответил ему. "Если вы хотите это сделать, вам придется самим изыскивать ресурсы", - сказал генеральный директор , по словам членов Civic. У Facebook было более 20 000 инженеров, и Цукерберг не захотел выделить команде Civic двух из них для изучения того, что произошло во время выборов.

Вместо этого Чакрабарти перевел двух своих сотрудников и обратился за помощью к сотрудникам подразделения Core Data Science - ближайшего к Facebook подразделения, занимающего должность профессора и не связанного с исследованиями в области искусственного интеллекта. Сивик без труда нашел там помощь. Для людей, изучающих поведение человека с помощью количественных методов, вопрос о том, как иностранные издатели мистификаций и плагиаторы добились такого успеха, был захватывающим.

К концу 2017 года Чакрабарти руководил штатом из почти ста человек. Официально Civic была частью команды Facebook Media, которая существовала для содействия использованию платформы общественными деятелями - произвольная расстановка, но в конечном итоге она попала в сферу компетенции Кокса, и поддержка Кокса была ключевой. Глава отдела продуктов Facebook поддерживал и направлял ресурсы не только на Civic, но и на любую команду, нацеленную на понимание уязвимостей и непредвиденных последствий платформы. Кокс, похоже, осознавал, что он имеет решающее значение для выполнения этой работы: незадолго до того, как он ушел в трехмесячный отпуск по уходу за ребенком в 2017 году, он отправил записку всем, кто работал над целостностью, признавшись, что "испытывает изрядную долю беспокойства" из-за того, что проводит так много времени вне офиса.

"Мы переживаем трудные времена", - написал он, поблагодарив "многих из вас, кто посвящал ночи и выходные усилиям по поддержанию целостности в течение последних нескольких недель, находясь под обстрелом".

Их работа была самой важной для компании, писал он, и перед уходом Кокс высказал последнюю просьбу. "Покопайтесь поглубже в вопросах качества", - написал он. "Это та область, в которой, как я знаю, мы можем добиться большего".

Моделью, к которой должна стремиться Facebook, пишет Кокс, является производственная технология, впервые примененная компанией Toyota под названием "Остановить линию". Суть ее заключалась в том, что каждый сотрудник должен был останавливать всю производственную линию при обнаружении дефекта. Поначалу эта техника приводила к постоянным остановкам, доставляя всем неудобства, но это был самый быстрый способ выявить первопричины повторяющихся проблем.

По его словам, добросовестные сотрудники должны считать себя частью производственного конвейера Facebook и жать на тормоза всякий раз, когда видят, что компания работает некачественно. Только улучшив процесс и уделив время выявлению источников неудач, компания сможет продемонстрировать свою заботу о демократии и общественном дискурсе.

Не было нужды указывать на то, что это послание противоречит принципу "Двигайся быстро и ломай вещи".

Вопросы, на которые пыталась ответить компания Civic, вскоре стали менее академичными. Вместо того чтобы консультироваться с экспертами, например, о том, что делает онлайн-таунхаус конструктивным форумом, сотрудники создавали инструменты проверки на предмет аномального поведения пользователей в преддверии внеочередных выборов в Сенат Алабамы в декабре. В рядах новых сотрудников все чаще стали появляться сотрудники с опытом работы в правоохранительных органах, что способствовало ощущению реальности рисков платформы и высоких ставок.

-

После первоначального отказа Цукерберга от участия в проекте Civic он становился все более заметной частью усилий Facebook по очистке территории после выборов. Чакрабарти стал постоянным участником блога компании Hard Questions, написав такие посты, как "Какое влияние оказывают социальные медиа на демократию?", опубликованный в январе 2018 года. "Я бы хотел гарантировать, что положительные моменты обязательно перевесят отрицательные, но не могу", - написал он. "Именно поэтому мы обязаны понять, как используются эти технологии и что можно сделать, чтобы такие сообщества, как Facebook, были как можно более представительными, гражданскими и заслуживающими доверия".

К сообщению прилагалось видео, в котором Чакрабарти, мужчина с квадратной челюстью и седеющими волосами, искренне говорил в камеру о том, почему он верит, что компания сможет справиться с этой задачей. "Я надеюсь на будущее, что та же изобретательность, которая сделала Facebook невероятным способом общения с друзьями и семьей, может быть применена и для того, чтобы сделать его важным и мощным способом взаимодействия людей со своими сообществами", - сказал он.

Снятое в солнечной комнате под мягкий фортепианный саундтрек, признание в ролике, что Facebook может не быть благом для демократии, вряд ли было радикальным для 2018 года. Но для представителя Facebook это все равно было большим событием. При всех утопических рассуждениях руководителей о способности платформы предотвращать войны, подавлять ненависть и рождать демократии, они никогда не задумывались о том, что она может причинять вред в таких же масштабах.

Хотя признание того, что социальные сети могут не быть силой всеобщего блага, стало шагом вперед для Facebook, обсуждение недостатков существующей платформы оставалось сложным даже внутри компании, вспоминает менеджер по продуктам Элиз Лю.

"Люди не любят, когда им говорят, что они не правы, и особенно они не любят, когда им говорят, что они морально не правы", - говорит она. На каждой встрече, на которую я приходила, самым важным было "Ты не виноват. Это случилось. Как ты можешь стать частью решения? Потому что ты замечательная". "

Взяв на себя роль штатных пессимистов, пришлось пойти на некоторые жертвы. Когда Civic начала переходить к защите выборов, у команды не осталось времени на работу по созданию демократических функций, для которой она была создана. Ресурсы были ограничены, а внимание руководителей - еще меньше. Что-то нужно было убрать.

Решение не было однозначным - изучение сетей подставных страниц превзошло возможность более конструктивного политического дискурса. Тем не менее, отказ от этой работы был болезненным. По просьбе Чакрабарти команда Харбата занялась функцией значков избирателей. Почти все остальное из первоначальной миссии было заброшено.

"Все, что Самидх смог сохранить, - это напоминания о выборах и регистрация избирателей", - говорит Харбат. "Вся активная работа ушла в унитаз, и я думаю, что это было очень тяжело для него".

Команду ждали еще одни большие перемены. В ходе реорганизации, проведенной в начале 2018 года, Civic была вытеснена из организации Кокса и переведена в зарождающееся подразделение компании Central Integrity, которым руководил Гай Розен. Это был большой сдвиг: если Кокс, казалось, был широко заинтересован в понимании роли платформы в общественной жизни, то Розен был более узко направлен на постановку целей и решение проблем. Он был целеустремленным, умным и, по мнению многих, странно подходил для этой работы.

Розен присоединился к Facebook, когда в 2013 году компания Onavo, расположенная в Тель-Авиве, приобрела за 100 миллионов долларов его компанию . Onavo шифровала действия пользователей смартфонов в целях обеспечения конфиденциальности и в процессе собирала обширную информацию об их местоположении, о том, какими приложениями они пользовались и как долго их использовали. Учитывая страх Цукерберга не заметить начинающих конкурентов до того, как они укоренятся, это была жизненно важная бизнес-аналитика.

Через несколько месяцев после покупки данные Onavo обнаружили взрывной рост сервиса обмена сообщениями WhatsApp. Хотя в Соединенных Штатах это приложение было незначительным, в Испании оно было установлено на 99 % телефонов на базе Android и активно развивалось в развивающихся странах. Facebook бросился на поиски и купил сервис за 19 миллиардов долларов - шокирующую для того времени цену, которую позже назвали выгодной сделкой.

Именно данные Onavo позволили определить, что функция "Истории" Snapchat представляет собой серьезную угрозу. Как только Facebook клонировал формат эфемерных постов в Instagram в виде Stories, данные Onavo показали, что угроза миновала, о чем в 2017 году сообщила газета Wall Street Journal. Репутация Розена в Facebook была упрочена.

Если информация об утилите Onavo стала достоянием общественности лишь спустя годы, на то были веские причины: Facebook не хотел, чтобы кто-то понял, что он делает. Помимо этических вопросов, связанных с приложением, собирающим данные о своих пользователях, шпионские привычки Onavo в лучшем случае нарушали условия обслуживания Google и Apple. Магазины приложений обеих компаний в итоге удалили приложение, а Федеральная торговая комиссия США упомянула Onavo в своей жалобе, обвинив ее в антиконкурентной деловой практике.

Эта затянувшаяся аура мошенничества сделала немного странным тот факт, что в конце 2017 года Розен был выбран на должность главы недавно созданного подразделения Integrity в Facebook. (Компания отметила, что до работы в Onavo он занимался вопросами безопасности в Oracle). Розен был известен своей работоспособностью и имел отличную репутацию у руководства компании, но подчинялся он Наоми Глейт и команде Growth, которая, как отметил Эндрю Босворт в своей ставшей вскоре печально известной записке "Уродливая правда", славилась своей этической гибкостью. Иными словами, вряд ли это можно назвать домом для группы, для которой этика и честность должны были быть превыше всего.

Потенциал конфликта был очевиден. Некоторые из рейтинговых исследований , которые уже провела команда Макнелли, указывали на то, что рост использования продукта может усугубить проблемы целостности. Некоторые работы по обеспечению целостности могут снизить темпы роста в будущем.

Однажды, когда Розену представили данные о том, как быстро россиянам удалось создать на платформе крупные аккаунты, его реакция не была вопросом о том, есть ли недостаток в дизайне платформы. "Они просто феноменальные маркетологи роста", - заметил он коллеге с оттенком уважения. (В компании заявили, что такой комментарий Розена был бы сарказмом.) Проблема, по мнению Розена, заключалась не в том, что некая организация набрала огромную аудиторию за счет ядовитого, спамерского контента. Именно так и должна была работать платформа. Проблема заключалась в том, что организация была русской.

Розен процветал на подобном категориальном разграничении. Вместо того чтобы начать с качественных вопросов, которыми занимались такие руководители, как Гомес-Урибе и Макнелли, - например, каковы подписи мусорных издателей? Как гиперактивные пользователи влияют на платформу?" - Розен начал с другого: Было ли что-то противоречащим существующим правилам Facebook и поддающимся количественному измерению? Если ответ на оба вопроса был положительным, то Розен, целеустремленный руководитель, руководил неустанной кампанией по созданию классификаторов, способных обнаружить нежелательную вещь и втоптать ее в грязь. Если же проблема не вписывалась в эту форму, Розен говорил, чтобы вы вернулись, когда это произойдет.

Преимущество такого подхода, основанного на классификаторах и метриках, заключалось в том, что он пришелся по душе инженерно-техническому руководству Facebook, которому нравилась идея создания системы, позволяющей избежать проблем с модерацией. Недостатком было то, что при всем прогрессе, которого достигло машинное обучение, автоматизированные системы контроля за соблюдением контента Facebook и близко не соответствовали стандартам, которые требовала эффективная модерация.

"У нас нет и, возможно, никогда не будет модели, которая бы отражала хотя бы большую часть вреда от честности, особенно в чувствительных областях", - писал один из инженеров, отмечая, что классификаторы компании могут определить только 2 % запрещенных высказываний, разжигающих ненависть, с достаточной точностью, чтобы удалить их.

Бездействие в отношении подавляющего большинства нарушений контента вызывает сожаление, сказал Розен, но не является причиной для изменения курса. Требования Facebook к удалению контента сродни стандарту вины вне разумных сомнений, применяемому в уголовных делах. Даже ограничение распространения поста должно требовать перевеса доказательств. Сочетание неточных систем и высокого бремени доказывания неизбежно означает, что Facebook, как правило, не обеспечивает соблюдение своих собственных правил борьбы с ненавистью, признал Розен, но это было сделано намеренно.

"Лично Марк ценит свободу слова превыше всего и считает это особенностью, а не ошибкой", - написал он.

Публично компания заявляла о своей нетерпимости к языку вражды. Однако на практике неспособность компании эффективно бороться с ней воспринималась как прискорбная, но вполне терпимая.

Если у сотрудников службы добросовестности, работавших под началом Розена, и были положительные стороны, то они заключались в том, что команда Growth, которой подчинялся их новый босс, несомненно, пользовалась вниманием руководства. Поручение Глейта провести компанию через последствия Cambridge Analytica и вмешательства России гарантировало, что работа не будет испытывать недостатка в ресурсах. В мае 2018 года компания пообещала нанять 3 000 новых сотрудников и подрядчиков для работы над вопросами модерации и безопасности. К октябрю она увеличила это число до 10 000.

За год до этого Чакрабарти не смог добиться выделения двух дополнительных инженеров для решения вопросов, связанных с выборами, и теперь сказал команде Civic, что высшее руководство заявило, что у них есть чистый чек. Часть этих денег ушла на создание классификаторов, поскольку системы требовали огромных инвестиций для создания и тысяч часов маркировки для обучения. Civic вложила 100 миллионов долларов только в автоматизированную систему, которая могла определять, относится ли сообщение к политике, правительству или общественным проблемам.

Нигде эта щедрость не проявлялась так сильно, как в рядах исследовательской команды Civic. В большинстве подразделений Facebook соотношение инженеров и исследователей обычно составляло примерно двадцать к одному. В Civic это соотношение было гораздо ниже: антропологи, социологи и политологи занимались различными направлениями исследований махинаций социальной сети. Что делает гражданскую группу на платформе успешной, спрашивали они. Какие сообщества имеют самые громкие голоса? Как дезинформация распространялась среди определенных демографических групп? Сработали ли усилия пользователей по опровержению громких ложных фактов?

На родине, в Соединенных Штатах, эти вопросы имели последствия для общественной дискуссии и политики. За рубежом они касались вопросов жизни и смерти.

Мьянма, которой до 2011 года практически полностью управляла военная хунта, была тем местом, где Facebook быстро заменил гражданское общество, которому правительство так и не дало развиться. Приложение предлагало непривычному обществу телекоммуникационные услуги, новости в реальном времени и возможности для активизма.

В 2012 году в результате этнического насилия между доминирующим буддистским большинством страны и мусульманским меньшинством рохинья погибло около двухсот человек, а десятки тысяч людей были вынуждены покинуть свои дома. Многим опасность, которую несет Facebook в этой ситуации, казалась очевидной, в том числе и Аэле Каллан, журналистке и режиссеру-документалисту, которая в 2013 году обратила на нее внимание Эллиота Шраге из отдела общественной политики Facebook. Все единомышленники Кассандры из Мьянмы получили вежливую аудиторию в Менло-Парке, и не более того. Их аргументы в пользу того, что Мьянма - это "печь с огнем", подтвердились в 2014 году, когда буддийский монах жесткой ориентации опубликовал в Facebook ложное заявление о том, что мужчина-рохинджа изнасиловал буддийскую женщину, что привело к столкновениям, в результате которых погибли два человека. Но за исключением команды Бежара из Compassion Research и Кокса, который был лично заинтересован в Мьянме, частным образом финансируя там независимые новостные СМИ в качестве филантропической инициативы, никто в Facebook не обратил на это особого внимания.

Позднее рассказы о проигнорированных предупреждениях заставили многих критиков компании списать бездействие Facebook на чистое бездушие, хотя интервью с теми, кто участвовал в очистке, говорят о том, что корень проблемы заключался в непонимании. Правозащитники говорили Facebook не только о том, что ее платформа может быть использована для убийства людей, но и о том, что это уже произошло. Однако в то время, когда компания полагала, что пользователи сами, без посторонней помощи, разберутся и отсеют дезинформацию, информация оказалась сложной для восприятия. Та версия Facebook, которую знали высшие чины компании, - сплетение их друзей, коллег, родственников и интересов - не могла быть использована в качестве инструмента геноцида.

В итоге Facebook нанял своего первого бирманского контент-менеджера , чтобы решать любые вопросы, возникающие в стране с населением более 50 миллионов человек в 2015 году, и выпустил пакет цветочных стикеров, пропагандирующих мир, для бирманских пользователей, чтобы они могли клеить их на ненавистные сообщения. (Позже компания отметила, что эти стикеры появились в результате обсуждения с некоммерческими организациями и были "широко отмечены группами гражданского общества в то время"). В то же время компания заключила сделки с телекоммуникационными провайдерами, чтобы предоставить бирманским пользователям бесплатный доступ к Facebook.

Первая волна этнических чисток началась в том же году, когда лидеры вооруженных сил страны объявили в Facebook, что будут "решать проблему" мусульманского меньшинства страны. Последовала вторая волна насилия, и в итоге 25 000 человек были убиты военными и буддийскими дружинниками, 700 000 были вынуждены покинуть свои дома, а еще тысячи были изнасилованы и ранены. ООН назвала насилие геноцидом.

Facebook по-прежнему не реагировал. По собственному почину команда Гомеса-Урибе по обеспечению целостности новостной ленты начала собирать примеры того, как платформа массово распространяет заявления, подстрекающие к насилию. Даже без знания бирманского языка это было несложно. Поток ненависти и лжи против рохинджа, исходящий от бирманских военных, правительственных чиновников и монахов, разжигающих рознь, был не просто подавляющим, но и чрезвычайно успешным.

Это была исследовательская работа, не предусмотренная полугодовым планом команды Integrity Ranking. Когда Гомес-Урибе, вместе с Макнелли и другими, потребовали перераспределить сотрудников, чтобы лучше понять масштабы проблемы Facebook в Мьянме, они были отклонены.

Нам сказали "нет", - вспоминает Гомес-Урибе. "Было ясно, что руководство не хочет разбираться в этом глубже".

Все изменилось, как это часто бывает, когда роль Facebook в решении проблемы стала достоянием общественности. Через пару недель после того, как разразилось сильнейшее насилие, международная правозащитная организация осудила Facebook за бездействие. Через семьдесят два часа команду Гомеса-Урибе срочно попросили разобраться в происходящем.

Когда все закончилось, халатность Facebook стала очевидной. В докладе ООН говорилось, что "реакция Facebook была медленной и неэффективной", а внешний консультант по правам человека, которого нанял Facebook , в итоге пришел к выводу, что платформа " стала средством для тех, кто стремится распространять ненависть и причинять вред".

Принеся ряд извинений, компания признала, что спала за рулем, и пообещала нанять больше сотрудников, способных говорить по-бирмански. Осталось невысказанным, почему компания допустила ошибку. Правда заключалась в том, что она не имела ни малейшего представления о том, что происходит на ее платформе в большинстве стран.

Facebook не инвестировал в людей, которые могли бы говорить на разных языках мира, и это усугублялось системой классификаторов компании. Для некоторых проблем, таких как обнаженная натура или порнография, Facebook мог использовать один и тот же классификатор во всем мире - фотографии членов и обезглавливания, увы, универсальны. Но для таких социально значимых проблем, как разжигание ненависти и подстрекательство, алгоритмы не работали. Для каждого языка и диалекта, в котором Facebook хотел преуспеть, ему пришлось бы создавать отдельные алгоритмы.

При наличии более 7000 признанных языков во всем мире математика была не на стороне Facebook. Даже если компания отбрасывала все, на чем говорит менее 10 миллионов человек, это оставляло более ста языков в резерве. Независимо от ресурсов Facebook, создание классификаторов для такого количества языков - не говоря уже о хороших классификаторах - не представлялось возможным. Каждый новый язык требовал глубокого культурного контекста, машинного обучения и регулярного обновления. Когда в группу безопасности Facebook обратились правозащитники, предупреждавшие о грядущей катастрофе в Мьянме, они не то чтобы не поверили им. Дело было в том, что их предупреждали о надвигающейся катастрофе в десятках стран, о которых компания мало что знала. Они не могли отличить настоящие тревоги от ложных.

Макнелли, который пришел в компанию после окончания первой волны этнических чисток и незадолго до начала второй, назвал это провалом в понимании. "Facebook сделал в Мьянме то же самое, что и в любой другой стране - все, что, по мнению модели, понравится пользователям и чем они будут делиться, будет возвращено им", - сказал Макнелли. "Отличие в том, что люди, распространяющие дезинформацию, были представителями истеблишмента. Если большинство решает преследовать меньшинство на платформе, основанной на популярности, большинство побеждает".

Работа по предотвращению дальнейшего насилия была разделена между командой McNally's News Feed Integrity и командой Civic, которая выделила специальных сотрудников для наведения порядка на платформе в Мьянме и, в идеале, предотвращения следующего подобного инцидента в других местах. Чакрабарти сказал своей команде, что его инструкции от руководства сводятся к "Делайте то, что нужно".

Система, доставшаяся Сивику в наследство, была позорной. Классификаторы, необходимые для определения того, какой контент поддерживает политическое насилие, были грубыми или вовсе отсутствовали, а техническая слабость бирманской системы отчетов пользователей Facebook означала, что рецензенты могли увидеть посты, отмеченные как разжигающие ненависть, только после двадцатичетырехчасовой задержки. Когда же контент все же просматривался, то зачастую людьми, которые его не понимали. "Перевод Google на бирманский нечитаем", - заметил один из участников.

Civic приступила к работе. Они начали систематически удалять посты пользователей, которые неоднократно нарушали стандарты сообщества Facebook, и создали систему, которая не позволяла сомнительным пользователям появляться в рекомендациях друзей. Они снизили уровень доверия, которого должны были достичь классификаторы Facebook, чтобы удалить контент, и начали создавать "Зеленый фонарь" - самообучающийся алгоритм, который определял вариации ругательств и слова, которые использовались как синонимы запрещенной лексики.

Facebook предпринял последнее действие. Она прекратила субсидирование телекоммуникаций, благодаря которому использование Facebook в Мьянме было бесплатным. Компания была так близка к тому, чтобы признать, что ее продукт не всегда стоит общественных затрат.

У Facebook хватило ума понять, что Мьянма вряд ли будет единичным случаем и что подобные инструменты понадобятся ей снова. По настоянию Чакрабарти и Макнелли компания создала новую команду для работы со "Странами риска", или ARC. Никто никогда не уточнял, чем именно они рискуют, но критерии были очевидны. Чтобы получить статус "Страны риска", страна должна была иметь историю насилия, потенциальный триггер для будущего конфликта, например предстоящие выборы, и высокий уровень проникновения Facebook на рынок. Другими словами, этот статус был зарезервирован для мест, где продукты Facebook могли бы стать причиной геноцида или гражданской войны или усугубить их.

Причисление страны к "группе риска" давало ей шанс получить мониторинг , защиту безопасности и инженерные работы сверх того, что могло бы оправдать ее стратегическое значение для Facebook. С точки зрения бизнеса, у Facebook не было причин обращать внимание на такие страны, как Мьянма или Шри-Ланка, но с точки зрения гуманности и потенциального репутационного ущерба они выглядели более значительными.

Команда Civic, которой было поручено заниматься ARC, была разделена на тех, кто стремился изучить и предсказать обстоятельства, при которых Facebook может быть использован не по назначению, и тех, чьей задачей было разработать инструменты для предотвращения этого. Команда никогда не была огромной - несколько десятков сотрудников на пике своей деятельности, - но в итоге она сыграла огромную роль в создании более широкой защиты компании от дезинформации и языка ненависти. Привлеченная для разрешения кризиса за кризисом, команда смогла экспериментировать с мерами, выходящими за рамки обычной программы действий Facebook.

Со временем они создали библиотеку из десятков готовых изменений, которые стали известны как меры "Разбить стекло", с такими техническими названиями, как "PL7", "PE2" и "P50 Sigmoid Demotion". Некоторые из них были простыми изменениями, которые устанавливали более строгие правила, чем те, которые обычно регулировали платформу. Другие были "выключателями" для конкретных функций продукта, которые, как известно, имели хронические проблемы с целостностью, например групповые рекомендации. Самые агрессивные вмешательства в корне меняли механику Facebook так, как компания не применяла даже в кризисных ситуациях. (Негипотетический пример: если вы когда-нибудь зайдете на платформу и обнаружите, что Facebook намеренно отключил содержимое новостной ленты, за исключением сообщений от ваших ближайших друзей, можно с уверенностью сказать, что многие люди умрут).

Самая сильная сторона команды ARC заключалась в том, что никому не было дела до того, чем она занимается. Страны, на которые она ориентировалась, считались практически несущественными в политическом и коммерческом плане, а забота команды по вопросам государственной политики сводилась к пожеланию, чтобы они не создавали проблем. "Джоэла волновали четыре места: США, Европа, Индия и Израиль", - сказал один из бывших членов его команды. (Представитель компании опроверг эту характеристику, заявив, что Каплан много ездил за границу).

В результате вопросы, к которым Facebook подходил как к вопросу абсолютного принципа на развитых рынках, в других местах становились вопросами прагматизма. Автоматически закрывать полные ненависти темы комментариев? Ни единого шанса в США. Но, в крайнем случае, это можно было бы временно внедрить перед выборами в Кении. В Мьянме компания в конце концов создала программу проверки фактов, но при этом дала старшему руководителю отдела общественной политики в Сингапуре право в одностороннем порядке удалять контент, который казался сомнительным и подстрекательским - такой подход был гораздо эффективнее, чем ждать, пока сторонние партнеры просмотрят сомнительный пост, объяснят, почему он ложный, и отправят его через системы Facebook. Это также было очевидным нарушением давнего требования Цукерберга о том, чтобы сотрудники не определяли истинность контента на Facebook.

Дополнительная свобода действий, предоставленная команде ARC, имела свои пределы. Цукерберг и команда по ранжированию ленты новостей были непреклонны в том, что статус "В опасности" должен быть временным. Компания не хотела раздваивать свои системы на постоянной основе. И даже в случае со "Странами риска" наиболее эффективные меры были припасены для периодов необычайно высокого риска. Это были небольшие рынки, но в конечном итоге они все равно оставались рынками.

-

В то время как команда ARC смотрела на остальной мир, Джеймс Барнс смотрел ближе к дому. После общения с кампанией Трампа он полгода работал в команде Facebook Advocacy, созданной в начале 2017 года, чтобы "использовать Facebook, чтобы рассказать историю Facebook". Поскольку вопросы о роли Facebook в выборах 2016 года тяготили ее репутацию, компания собиралась заняться мягким лоббированием.

Барнса назначили ответственным за "борьбу с мемами", то есть за борьбу с распространением вирусных мистификаций о Facebook на Facebook. Нет, компания не собиралась предъявлять постоянные права на все ваши фотографии, если вы не перепостите пост, предупреждающий об угрозе. И нет, Цукерберг не собирался раздавать деньги тем, кто повторно поделится постом, в котором об этом говорится. Подавление этих цифровых писем счастья имело очевидную выгоду; они запятнали репутацию Facebook и не служили никакой цели.

К сожалению, ограничение распространения этого мусора через News Feed оказалось недостаточным, чтобы его уничтожить. Посты также распространялись через Messenger, во многом потому, что платформа обмена сообщениями побуждала получателей сообщений пересылать их своим друзьям.

Команда Advocacy, в которой работал Барнс, входила в подразделение роста Facebook, и Барнс знал человека, который курировал пересылку сообщений в Messenger. Вооружившись данными о том, что текущая функция переадресации наводняет платформу антифейсбуковским дерьмом, он договорился о встрече.

Коллега Барнса выслушал его, а затем высказал возражение.

"Это действительно помогает нам в достижении наших целей", - сказал мужчина о функции пересылки, которая позволяла пользователям пересылать сообщение списку своих друзей одним нажатием. Перед сотрудниками отдела роста Messenger была поставлена задача увеличить количество "отправлений", которые происходят каждый день. Они разработали функцию пересылки, чтобы стимулировать именно тот импульсивный обмен сообщениями, который команда Барнса пыталась остановить.

Барнс не столько проиграл спор о пересылке сообщений, сколько не смог его начать. В то время, когда компания пыталась контролировать ущерб, нанесенный ее репутации, она также была намеренно безразлична к тому, клевещут ли на нее ее собственные пользователи. Важным было то, что они делились своей клеветой через продукт Facebook.

"Цель сама по себе была священной вещью, которую нельзя подвергать сомнению", - говорит Барнс. "Они специально создали этот поток, чтобы максимизировать количество отправляемых людьми сообщений. Это была Ferrari, машина, созданная для одного: бесконечной прокрутки".

-

Через несколько месяцев Барнс покинул эту команду и перешел в тихую часть рекламного бизнеса компании, в то время как ФБР и другие различные правительственные структуры продолжали задавать ему вопросы о его работе в кампании Трампа.

После бурных событий последних нескольких лет Барнс поставил себе ультиматум: он должен работать над улучшением Facebook в преддверии промежуточных выборов 2018 года или уволиться. Уже будучи в дружеских отношениях с Чакрабарти, Барнс спросил, может ли он присоединиться к команде Civic в качестве первого менеджера по продуктам. Чакрабарти принял его в команду.

-

Одним из ранних проектов Барнса было изучение того, как предотвратить распространение гражданских мистификаций. Подавление ссылок на известные, проверенные факты было простым делом, но почему-то контрмеры не работали. Аналитик из команды Барнса выяснил, почему: они распространялись через пересылки в Messenger, как и мистификации в Facebook. Вирусная дезинформация не нуждалась в помощи рекомендаций Facebook, чтобы взорваться. Все, что требовалось от Facebook, - это снизить планку для распространения информации настолько, чтобы неопытные пользователи стали спамить своих друзей.

Барнс предпринял вторую попытку уничтожить пересылку сообщений, на этот раз во имя хорошо информированной общественности. Он и Чакрабарти связались с Site Integrity, командой инженеров, которая боролась с порноаккаунтами и поддельной рекламой Ray-Ban, и утверждали, что пересылка сообщений способствует распространению спама, а к этой проблеме Site Integrity относилась несерьезно (группа Workplace, посвященная борьбе со спамом, называлась "Убей его огнем").

Хотя Site Integrity не могла отменить функцию Messenger, у них были полномочия ограничить интенсивность ее использования, чтобы ограничить вред, который могут нанести активные распространители фальшивых новостей. Инженеры двух команд совместно написали код, протестировали его, чтобы доказать, что он сокращает количество спама, и затем отправили его.

С командой Messenger Growth намеренно не советовались. "Мы изменили их продукт, не сказав им об этом", - вспоминает Барнс, ухмыляясь.

Через несколько дней сотрудники Messenger Growth позвали Барнса и Каушика Айера, главу Civic Engineering и коллегу Самидха Чакрабарти, в конференц-зал. Они поняли, что сделала Civic, и это вредило их показателям использования. Они потребовали, чтобы Civic отменила ограничения на отправку сообщений.

Айер, обладающий мягким характером, сказал, что понимает обеспокоенность команды Messenger. Но Civic пришла к выводу, что беспрепятственная пересылка сообщений создает как проблему спама, так и угрозу демократическому процессу, поэтому, к сожалению, ограничение скорости останется в силе.

"Если вы хотите, чтобы Цук проанализировал ситуацию, я выкрою время в его календаре", - сказал Айер, который после восьми лет работы в команде Facebook Engineering мог с полным правом утверждать, что назначил генеральному директору короткую встречу для решения спора.

Это было не столько предложение, сколько вызов. Если бы сотрудники Messenger заставили провести встречу, им пришлось бы приводить аргументы в пользу разрешения сообщений, которые команда Site Integrity уже определила как спам, что означало бы признание того, что команда поощряла мусорные сообщения, чтобы играть с целевыми показателями использования.

Команда разработчиков Messenger Growth закрылась. Им пришлось искать другой способ увеличить количество отправлений.

Этот смелый маневр стал той историей, над которой инженеры Facebook по всей компании могли бы посмеяться за кружкой пива. Сведение работы постоянно растущего числа команд по разработке продуктов и инженеров к одному приложению гарантировало множество склок с нулевой суммой, и Айер только что обошел своих оппонентов. Отличительной особенностью этой версии истории было то, что в конфликтах с Growth обычно побеждала не команда Civic. Победа во многом была обусловлена поддержкой Site Integrity, но это все равно была победа.

Глава 8

Кэти Харбат из команды Politics and Government готовилась к промежуточным выборам 2018 года, и у нее было много дел. Ее команда по выборам едва избежала расформирования после 2016 года, и теперь она уже не оказывала прежней поддержки кампаниям, которые заслужили похвалу и вину за победу Трампа. Теперь, при штате в шестьдесят человек, она отвечала за разработку, разъяснение и устранение неполадок в правилах платформы для кампаний.

Харбат проводила все больше времени, общаясь с Civic. Она проявляла особый интерес к CORGI - системе, которую команда и Core Data Science создавали со второй половины 2017 года для выявления аккаунтов, работающих в тесной координации или управляемых централизованно.

В основе CORGI (буква "C" означает "coordinated", а остальные буквы - то, что не могут вспомнить даже самые преданные пользователи) лежала идея о том, что, какими бы изощренными ни были попытки манипулировать платформой, они неизменно показывают свою руку. Иногда это было очевидно, например, когда сотни аккаунтов-единомышленников использовали один и тот же IP-адрес и были созданы в течение тридцати секунд. В других случаях промахи были незаметны: взаимодействие аккаунтов было слишком надежным, формулировки их постов - слишком похожими. CORGI - это милое название автоматизированного способа выявления таких закономерностей.

Инструмент был настолько новым и ценным, что команды контрразведки Facebook использовали его, прежде чем создавать собственные методы обнаружения чужого неаутентичного поведения. Но компания Civic намеревалась найти гораздо более широкое применение. Они хотели выявлять и масштабные попытки координации внутри страны.

В принципе, это не вызывало разногласий. Правила Facebook запрещали издателям повышать свой контент с помощью манипулятивных тактик, включая рассылку спама, фальшивые аккаунты и скоординированный постинг. Определение "неаутентичного поведения" было широким и включало в себя все, что было направлено на получение преференций. Если компания обнаруживала постоянные попытки манипулировать платформой или привлекать внимание пользователей, то организация, стоящая за этим, могла получить перманентный бан.

На практике, однако, добиться того, чтобы сеть политических аккаунтов была закрыта за что-либо, кроме попыток манипулирования иностранцами, было гораздо более проблематично. Отчасти проблема заключалась в том, что к тому времени, когда Facebook начал обращать внимание на неаутентичное поведение, оно уже стало эндемичным.

Такие организации, как Liftable Media, цифровая медиакомпания под управлением давнего республиканского оперативника Флойда Брауна, построили империю на страницах, которые сначала извергали бодрую кликуху, а затем переключились на поддержку Трампа перед выборами 2016 года. Чтобы усугубить свой рост, Liftable начала скупать другие спамерские политические страницы в Facebook с такими названиями, как "Трамповоз", "Патриот Апдейт" и "Консервативный байт", и распространять на них свой контент.

В старом мире медиа стратегия управления множеством взаимозаменяемых веб-сайтов и страниц в Facebook не имела бы смысла. В целях экономии на масштабе и создания бренда издатели печатной и видеопродукции работали с каждой аудиторией по одному каналу. (Издатель журнала Cat Fancy мог бы расширить свою деятельность до Bird Fancy, но вряд ли стал бы каннибализировать свою аудиторию, создавая практически дублирующий журнал Cat Enthusiast).

Однако это были старые СМИ. В Facebook наводнение зоны конкурирующими страницами имело смысл из-за некоторых алгоритмических причуд. Во-первых, алгоритм предпочитает разнообразие. Чтобы предотвратить доминирование одного популярного и плодовитого производителя контента в лентах пользователей, Facebook блокирует слишком частое появление любого издателя. Запуск десятков почти дублирующих друг друга страниц позволяет избежать этого, давая одному и тому же контенту больше шансов укусить яблоко.

Координация сети страниц дала второе, более важное преимущество. Она обманула функцию News Feed, которая поощряла вирусность. Лента новостей была разработана таким образом, чтобы отдавать предпочтение контенту, который, как казалось, органично появлялся во многих местах. Если несколько пользователей, за которыми вы следили, говорили о чем-то, то, скорее всего, и вам это было интересно, и Facebook давал этому контенту большой импульс.

Эта функция сыграла на руку целеустремленным издателям. Рекомендуя пользователям, которые следят за одной страницей, понравиться ее близким двойникам, издатель мог создать перекрывающуюся аудиторию, используя десяток или более страниц, чтобы синтетически имитировать горячую историю, появляющуюся повсюду одновременно.

Многие сотрудники Facebook понимали, что цифровые издатели идут на уловки, но никто не понимал, насколько разрушительно эффективны сети вырезанных страниц. Это стало ясно только после того, как младший специалист по изучению данных по имени Софи Чжан обнаружила, что эта тактика широко распространена и, похоже, обманывает News Feed, увеличивая распространение контента в геометрической прогрессии.

Чжан, занимавшийся этим вопросом в 2020 году, обнаружил, что тактика используется в интересах издателей (Business Insider, Daily Wire, сайт под названием iHeartDogs), а также политических деятелей и практически всех, кто заинтересован в игровом распространении контента Facebook (франшизы Dairy Queen в Таиланде). Чтобы перехитрить Facebook, не требовалось ухищрений. Вы могли получить повышение популярности своего контента, разместив его на десяти разных страницах, управляемых одним и тем же аккаунтом.

Трудно переоценить размер слепого пятна, которое обнаружила Чжан, когда нашла его. " Не следует ли нам обратить внимание на то, можем ли мы приспособиться?" написал в ответ на выводы Чжан Дэвид Агранович, директор компании по борьбе с глобальными угрозами и бывший директор по разведке Совета национальной безопасности. Чжан, которая в основном подрабатывала в сфере Civic, позже была уволена за недостаточное внимание к своей основной работе, пока она сосредоточилась на уязвимости платформы для политических манипуляций.

Даже если Facebook было еще много лет до понимания того, какой множитель силы дают сетевые аккаунты, к моменту приближения промежуточных выборов в США в 2018 году компания, по крайней мере, понимала, что это проблема. То ли из-за принципа, то ли из-за гордости, то ли из-за неумелости, но обычно респектабельные новостные издания не играли в эти игры с распространением, по крайней мере, не очень хорошо. Это оставило поле открытым для новой породы издателей, оптимизированных для Facebook: тех, кто готов делать все, что платформа вознаграждает за просмотры.

Liftable была архетипом этой податливости. Компания начинала свою деятельность как неясный христианский издатель низкокалорийного вдохновляющего контента, который когда-то процветал на Facebook. Но News Feed был непостоянным хозяином, и к 2015 году Facebook изменил свои рекомендации таким образом, что перестал поощрять такие вещи, как "Вы не поверите своим глазам, когда увидите это феноменально праздничное рождественское световое шоу".

Изменения алгоритма отправили целый класс конкурирующих издательств, таких как Upworthy и ViralNova, в неизбежный штопор, но Liftable выжил. Помимо того, что Liftable переключилась на статьи с заголовками вроде "Родители в ярости: смотрите, что учитель сделал с сыном-аутистом на сцене перед всеми", она приобрела WesternJournal.com и все крупные политические страницы в Facebook, которые смогла заполучить в свои руки.

Такой подход вряд ли был секретом. Несмотря на правила Facebook, запрещающие продажу страниц, Liftable выпускала пресс-релизы о приобретении "новых активов" - страниц Facebook с миллионами подписчиков. После включения в сеть страниц они должны были выкладывать один и тот же контент.

Никто ни внутри, ни за пределами Facebook не обращал особого внимания на тактику усиления и сомнительный контент, которые применяли такие издатели, как Liftable. Заголовки вроде "Содомиты нацелились на ваших детей" казались скорее смешными, чем проблематичными. Но Флойд и издатели такого контента знали, что делают, и извлекали выгоду из невнимания и безразличия Facebook.

"Умные" создали страницы в самом начале, в 2013 году, а затем начали их объединять и монетизировать, - говорит Харбат.

К 2017 году, когда Facebook начал беспокоиться о таких проблемах, как дезинформация, приманка для вовлечения и скоординированный постинг, партизанские издатели - в основном правые, но некоторые и левые - уже хорошо себя зарекомендовали. Один только Liftable был заметным игроком в бизнесе консервативных новостей , принося миллиард просмотров страниц в год и восьмизначные доходы от рекламы. Закрывать дверь сарая было уже поздновато.

Эта проблема, как и многие другие в Facebook, возникла из-за бездействия в отношении того, что еще несколько лет назад было лишь незначительной проблемой. Неспособность компании справиться с проблемами не просто создала плохие прецеденты - она создала плохие экосистемы.

В самом начале работы над тем, как контролировать тактику издателей, участвовали сотрудники News Feed, но эта команда была распущена во время консолидации работы по обеспечению честности под руководством Гая Розена, который был сосредоточен на борьбе с вредным контентом, а не на злоупотреблениях, которые способствовали его распространению.

"Сотрудникам отдела целостности ленты новостей было сказано, чтобы они не работали над этим, что это не стоит их времени", - вспоминает менеджер по продуктам Элиз Лю (Elise Liu).

Напротив, Лю и Сагник Гош, ее инженерный партнер в Civic, рассматривали это как битву, которую платформа не могла позволить себе проиграть. Facebook продвигал контент в зависимости от того, делились ли им сети пользователей; если позволить небольшим группам людей, контролирующим большие группы фиктивных аккаунтов, подделать эту шумиху, их контент искусственно поднимется выше, чем посты, которыми поделились на самом деле. Поэтому Civic занялась тем, на чем остановилась команда News Feed.

Политика Facebook, конечно, создавала впечатление, что удаление сетей фальшивых аккаунтов не должно было стать большой проблемой: платформа требовала от пользователей называть свои настоящие имена в интересах ответственности и безопасности. Однако на практике правило, согласно которому пользователям разрешалось иметь только один аккаунт, носящий их законное имя, как правило, не соблюдалось.

Существовали веские причины, по которым пользователь мог не соблюдать эти правила: может быть, он потерял доступ к своему профилю, когда сломал телефон, или живет в месте, где поддержка демократии приводит к позднему ночному стуку в дверь. Но Facebook не требовал от тех, кого он называл SUMAs - "один пользователь, несколько аккаунтов", - оправдываться. Компания не занималась тем, чтобы не пускать новых пользователей на свою платформу, даже если они не были совсем новыми.

Таким образом, план Civic по отслеживанию и преследованию сетей фальшивых аккаунтов вступал на новую территорию. Русским было запрещено выдавать себя за американцев в интересах манипулирования американской политикой ; что руководство Facebook думает об американцах, использующих фальшивые аккаунты с аналогичной целью, неизвестно. Тем не менее, четкие правила, запрещающие фальшивые аккаунты, были в ходу, и никто не говорил, что их нельзя применять к мусорным партизанским издательствам.

"Facebook может быть очень низовой компанией", - говорит Гхош. "Если бы Марк следил за этим, вряд ли бы это произошло".

Работа по разъяснению новых правил организациям вроде Floyd Brown's выпала на долю Харбата, который, будучи видным республиканцем Facebook в Вашингтоне, иногда брал на себя роль проводника партизанских издателей через новые правила дорожного движения платформы, и этот процесс нередко бывал ожесточенным. Издателям не нравилось, когда им говорили, что они должны придерживаться фактов и перестать продвигать свой контент с помощью бросовых страниц.

В марте 2018 года Браун выступил на шоу Такера Карлсона на Fox News и обвинил Facebook в "полиции мысли", которая начала пресекать подобные схемы, представив это как антиконсервативную попытку контролировать дискурс в преддверии промежуточных выборов.

Несмотря на все тирады, Liftable привела себя в порядок, удалив ложные новости и проведя ребрендинг или объединив десятки своих страниц под мантией "Западного журнала", чтобы начать все с чистого листа. "Western Journal" все еще распространял свой контент способами, которые официально не одобрялись, но Facebook посчитал, что компания подошла к этому достаточно близко, и оставил ее в покое.

Не все издатели были готовы играть в мяч. Весной 2018 года команда Civic начала добиваться устранения десятков других сетей непокорных страниц, в том числе одной, связанной с сайтом под названием "Новости правого крыла". Этой сетью управлял Брайан Колфадж, ветеран США, потерявший обе ноги и руку в результате попадания ракеты в Ираке.

Первой реакцией Харбат на попытки Civic отменить политический медиабизнес известного ветерана-инвалида было категорическое "нет". Она не могла оспорить детали его проступка - Колфадж использовал поддельные или заимствованные аккаунты, чтобы спамить Facebook ссылками на язвительный, а иногда и ложный контент. Но она также не была готова закрыть его за то, что он делал то, что платформа молчаливо разрешала.

"Facebook позволил этому парню построить бизнес, используя сомнительную тактику и мошенническое поведение, так что было некоторое нежелание сказать: "Извините, то, что вы делали каждый день в течение последних нескольких лет, больше неприемлемо"", - сказала она.

Как и в случае с Флойдом Брауном, Харбат начала напрямую разговаривать с Колфаджем о том, как навести порядок в его деятельности. "В самом начале был правдоподобный сценарий, что эти парни не знают правил", - говорит Харбат. "Меня очень беспокоило то, что не нужно было наводить порядок перед тем, как убрать страницы ветерана войны в Ираке с тройным ампутированием".

Разговоры были непростыми.

"Он напыщенный, но так же поступают многие люди в моем почтовом ящике", - говорит Харбат.

Ей казалось, что она делает успехи, пока команда Civic не сообщила ей, что Колфадж не только не изменил свою тактику (администраторы одной группы, связанной с Колфаджем, вели 189 страниц, 70 из которых существовали в основном для размещения дублирующих ссылок на один из его новостных сайтов), но даже высмеивали усилия Харбата по реформированию через прямые сообщения с его сообщниками.

Она попробовала еще раз, собрав конференц-связь с коллегой из отдела контентной политики и юристом Kolfage, чтобы подчеркнуть, что компания настроена серьезно. Это тоже не помогло. Вместо того чтобы немедленно удалить сеть Колфаджа, Facebook сначала наложил несколько скромных штрафов в качестве предупредительного выстрела.

Все, чего удалось добиться, - это вывести Колфаджа из себя. Его электронные письма Харбат, которыми она поделилась с сотрудниками Civic в то время, были не столько грубыми, сколько угрожающими. "Мы отправляли анализы Кэти, она отправляла их Колфаджу, а он отвечал угрозами", - вспоминает Лю.

Кроме как просто отказаться от соблюдения правил Facebook, больше ничего не оставалось. Команда Facebook по вопросам публичной политики по-прежнему не хотела увольнять крупного отечественного издателя за неаутентичное усиление, и заставила команду Civic доказать, что контент Колфаджа, помимо его тактики, был предосудительным. Это препятствие стало постоянным, но нераскрытым изменением в политике: обмана с целью манипулирования алгоритмом Facebook было недостаточно для того, чтобы вас выгнали с платформы - вы должны были еще и продвигать что-то плохое.

Facebook решил позволить Civic продолжить удаление таких страниц, как страница Колфаджа. Но до промежуточных выборов оставалось всего несколько недель, и они ожидали ответной реакции. Поэтому специалисты по связям с общественностью компании попросили Civic одним махом завершить все удаления, которые она планировала сделать до выборов. Это затронуло бы как левых, так и правых издателей, придав компании столь желанную видимость "сбалансированности". Если Facebook собирался возиться с политическими издательствами, он мог бы покончить с этим.

Утром 11 октября 2018 года команда, стоящая за удалением, щелкнула выключателем и удалила более восьмисот аккаунтов и страниц, принадлежащих либералам и консерваторам, сделав фотографию в память об этом событии. Натаниэль Глейхер, глава отдела политики кибербезопасности, объявил об удалении, назвав его необходимой реакцией на обман со стороны издателей.

Как и положено, Колфадж не унимался. "Я видел, как мои ноги разлетаются на куски, и терял друзей", - написал Колфадж на сайте "Новости правого крыла", вызвав сочувствие читателей. Он по имени обвинил Харбат в уничтожении средств к существованию раненого ветерана, лживо заявив, что она "ни разу" не высказывала беспокойства по поводу его страниц. Либеральные издатели, у которых были удалены страницы, также заявили о своем недоумении.

Борьба с авторитетными издателями Facebook не принесла компании друзей. Консервативные издания, включая Fox News, в целом приняли обвинения Колфаджа в антиконсервативной предвзятости, а такие издания, как Guardian и Washington Post, написали о двухпартийных "обвинениях в цензуре".

Каплан, давший Харбат добро на удаление, спросил ее, действительно ли эти удаления были необходимы.

"Да, Джоэл, я считаю, что это был правильный выбор", - ответил Харбат. "Мы дали им все возможности".

Каплан выглядел скептически, но не стал настаивать на своем. (Решение убрать Колфаджа, в частности, будет выглядеть еще лучше, когда он признает себя виновным в мошенничестве, связанном с его сбором 25 миллионов долларов, в основном через Facebook, для частного финансирования строительства пограничной стены Трампа. В итоге он был приговорен к более чем четырем годам тюремного заключения).

Какие бы смешанные чувства ни вызывали эти усилия у других сотрудников Facebook, команда Civic ликовала. Тесты показали, что за ночь количество американского политического спама сократилось на 20 процентов. Позже Чакрабарти признался своим подчиненным, что был удивлен тем, что им удалось принять серьезные меры против внутренних попыток манипулировать платформой. В частном порядке он ожидал, что руководство Facebook закроет эту попытку.

"Это массовое отключение показало, что вы можете существенно изменить поток контента на платформе таким образом, чтобы это было полезно и получило одобрение", - сказал Лю, менеджер по продуктам Civic. "Да, было несколько синяков, но в итоге все остались целы".

-

Несмотря на то что Facebook добилась определенных успехов, по мере приближения промежуточных выборов и гражданские, и высшие руководители компании продолжали волноваться. Facebook не могла позволить себе оплошать с проведением очередных американских выборов, даже несмотря на то, что все еще погрязла в противоречиях после предыдущих.

За полтора месяца до дня выборов Civic запустила "Военную комнату", чтобы провести ее в жизнь. Была ли эта инициатива задумана как способ собрать ресурсы в одном месте или как пиар-уловка - вопрос спорный, но конечный результат объединил в себе и то, и другое. Репортеры из New York Times, The Verge и TechCrunch провели экскурсии и написали о двадцати с лишним сотрудниках, которые оформили конференц-зал в Менло-Парке американским флагом и огромными мониторами с приборными панелями. Чакрабарти рассказал об усовершенствованных инструментах правоприменения, глубоком штате экспертов по безопасности и усилиях компании по выявлению угроз.

Какими бы ни были гарантии для общественности, которые должна была обеспечить "военная комната", это была не просто потемкинская деревня. Системы мониторинга в реальном времени были настоящими, как и возможности эскалации проблем до руководства компании. Каждый вечер один из членов команды отправлял Цукербергу, Сэндбергу и другим руководителям краткое изложение событий дня с подробным описанием того, чего они достигли, в чем им нужна помощь и что их беспокоит.

За несколько месяцев Civic проверила различные команды компании, занимающиеся вопросами целостности, в поисках новых инструментов "Разбить стекло", помимо тех, что были разработаны командой "Страны риска". Civic обнаружила, что команда, занимающаяся классификацией языка ненависти, работала над планом по замораживанию комментариев к "приманкам ненависти", то есть к расовым или религиозным сообщениям, которые процветали благодаря участию пользователей, наполнявших разделы комментариев ругательствами. Но команда по публичной политике заблокировала это предложение, сославшись на то, что несправедливо наказывать пост за то, что люди оставляют комментарии с фанатизмом.

Civic воскресила предложение и представила его Сэндбергу, который одобрил его в течение дня. Затем команда разработала планы по прекращению рекомендаций групп в нестабильные периоды и подготовила настоящий автоматический выключатель. Если ситуация будет достаточно напряженной, компания сможет отключать посты от издателей, страниц и групп - все, кроме контента друзей пользователя. Компания протестировала этот маневр, но не для того, чтобы выяснить, повлияет ли он на показатели пользователей, а для того, чтобы убедиться, что одновременное отключение столь большого количества механизмов платформы не приведет к ее краху.

Попытка подготовиться ко всем возможным катастрофам была нелегкой задачей, в результате которой была составлена таблица аварийных рычагов, позволяющих укротить платформу, а также контакты инженеров по всей компании, которые могли бы их задействовать в любой момент. Круглосуточная работа также породила чувство товарищества. Некоторые из молодых членов команды, у которых нет семей, решили, что после семи дней в неделю, проведенных в офисе на заключительном этапе кампании, возвращаться домой - это слишком много работы. Вместо того чтобы бронировать гостиничные номера рядом с офисом, Лю положил на кредитную карту 20 000 долларов на трехнедельную аренду особняка в соседнем Атертоне. Барнс был в числе сотрудников, которые поселились там. Работа казалась ему приятной, как возможность помочь исправить ошибку.

-

Прежде чем переключить все свое внимание на промежуточные выборы в США, гражданам нужно было выполнить последнюю работу. В октябре в Бразилии, второй по величине демократической стране мира, должны были состояться президентские выборы. Как и в США за два года до этого, это была схватка между подстрекаемым консервативным популистом и устоявшимся политиком.

За несколько недель до того, как бразильцы пришли на выборы, Чакрабарти сказал Коксу и Цукербергу заглянуть в Военную комнату, чтобы узнать, чем занимается команда. Однажды Цукерберг заглянул туда на несколько минут, а затем выскочил обратно, ничего не сказав. Однако однажды днем Кокс зашел без предупреждения и начал расспрашивать сотрудников о том, что они видят в Бразилии и что их больше всего беспокоит.

Кокс не зря проводил приветственную беседу почти с каждой партией новых сотрудников. Как никто другой в высшем руководстве Facebook, глава отдела продуктов обладал даром располагать к себе людей и заставлять их чувствовать себя комфортно. Задавая вопросы, Кокс смотрел людям в глаза и просил их написать ему лично, если им что-то нужно. Этот парень явно заботился о сотрудниках, о миссии Facebook и о мире в целом.

Кокс был в прекрасной форме в тот день, когда заглянул в военную комнату и провел девяносто минут с дежурными сотрудниками по вопросам гражданственности и честности. Один из присутствовавших сотрудников Харбат предупредил ее о том, что Харбат позже назовет "обратными вопросами и ответами Кокса". Находясь на Восточном побережье, Харбат поспешила домой, чтобы в ужасе наблюдать, как Кокс уговаривает группу измотанных и напряженных сотрудников Civic высказать свое недовольство - многие из них были связаны с командой Facebook по вопросам государственной политики.

Один из сотрудников показал Коксу, что бразильский законодатель, поддерживающий популиста Жаира Болсонару, разместил сфабрикованное видео с машиной для голосования, которая якобы была подделана в пользу его оппонента. Сфабрикованные кадры уже были опровергнуты специалистами по проверке фактов, что, как правило, дало бы основания для резкого прекращения распространения поста. Но команда Facebook, отвечающая за публичную политику, после бурного обсуждения применения этого правила к президенту Дональду Трампу уже давно решила, что посты правительственных чиновников на сайте не подлежат проверке фактов. Таким образом, Facebook позволял беспрепятственно распространяться ложным материалам, подрывающим доверие бразильцев к демократии.

Кокс был обеспокоен. На следующий день он начал назначать встречи с Капланом, Сэндбергом и другими топ-менеджерами. Он также попросил Чакрабарти привести доводы в пользу пересмотра освобождения политиков от проверки фактов во время еженедельной пятничной встречи Сэндберга с высшим руководством.

В день встречи Харбат прилетел из Вашингтона. Сэндберг сказала всем, что у них есть полчаса, чтобы разобраться с вопросом. Чакрабарти начал, заявив, что, несмотря на нежелание компании контролировать политические высказывания, она должна подвести черту под попытками подорвать выборы. Такая ложь токсична для демократии, особенно если она исходит от политиков.

И Сэндберг, и Кокс кивнули.

Шерил была очень близка к тому, чтобы сказать: "Мы собираемся обратить все вспять", - вспоминает Харбат.

Затем вашингтонские сотрудники Facebook попросили всех присутствующих, кроме Кокса и Сэндберг, удалиться на несколько минут, чтобы они могли высказать свою точку зрения. Чакрабарти и другие сидели за стеклянными стенами конференц-зала - помещения, которое в шутку назвали "Только хорошие новости", - пока руководители обсуждали риск того, что изменение политики незадолго до двух крупных выборов поставит Facebook в центр внимания в то время, когда компания должна держать себя в руках. Харбат позвонила одному из членов своей команды в Бразилии, который с радостью согласился с ней.

Через несколько минут Сэндберг позвала Чакрабарти и остальных руководителей обратно. И она, и Кокс теперь были твердо согласны с тем, что эту идею следует отложить, по крайней мере до окончания выборов в Бразилии и США.

Несмотря на опасения Civic, голосование в Бразилии прошло гладко. Того же нельзя было сказать о коллегах Civic из WhatsApp. В последние дни бразильских выборов вирусная дезинформация, передаваемая с помощью беспрепятственной пересылки, разнеслась по стране. Потенциал для таких злоупотреблений был именно тем, что побудило Барнса и Айера вступить в борьбу с командой Messenger, введя ограничения на скорость передачи сообщений. Civic не очень понравилось, но, по крайней мере, в этот раз проблемы возникли не у их платформы.

Праздник был недолгим. Вечером у всех затрезвонили телефоны - автоматическая система, созданная для выявления возникающих проблем, только что предупредила, что в Бразилии участились случаи разжигания ненависти.

Сторонники победившего Болсонару, разделяющие враждебное отношение своего кандидата к гомосексуальности, праздновали в Facebook, публикуя мемы с изображением людей в масках, держащих в руках пистолеты и биты. В сопроводительном португальском тексте фраза "Мы идем на охоту" сочеталась с оскорблениями в адрес геев, а некоторые посты призывали пользователей вступать в группы WhatsApp, якобы предназначенные для этой жестокой цели. Вовлеченность была на высоте, что побудило системы Facebook распространить их еще дальше.

Хотя классификаторы ненависти компании были достаточно хороши, чтобы обнаружить проблему, они не были достаточно надежны, чтобы автоматически удалить поток ненависти. Вместо того чтобы праздновать завершение гонки, сотрудники Civic War Room во внеурочное время обратились за помощью к португалоговорящим коллегам. На призыв откликнулся один ученый-эрудит, не бразилец, который прекрасно говорил по-португальски и, как оказалось, был геем.

Для сотрудников Civic подобный инцидент был не самым удачным, но и не экстраординарным. Они смирились с тем, что на платформе иногда происходят подобные неприятные вещи, особенно в период выборов.

Достаточно было взглянуть на португалоязычного специалиста по анализу данных, чтобы напомнить Барнсу, как странно, что вирусные ужасы стали такой обыденностью на Facebook. Волонтер был занят работой, как и все остальные, но во время работы он тихо всхлипывал. "Этот момент запечатлелся в моей памяти", - говорит Барнс. "Он плачет, а у оперативной группы уйдет десять часов на то, чтобы устранить это".

-

Наступили промежуточные выборы в США. В ночь выборов Барнс и несколько его коллег оставались в военной комнате и следили за работой платформы до раннего утра, а затем вернулись в арендованный дом, чтобы вести себя как обычные технические работники после успешного запуска продукта, сильно напившись. На видео, которое Лю записала на свой телефон, видно, как Барнс сидит на диване и играет на гитаре, а его коллеги пытаются импровизировать тексты баллад о гражданской честности.

И снова ничего не пошло катастрофически плохо. Настало время для победного круга. На следующий день жители дома отправились в Вашингтон на подведение итогов после выборов, где обнаружили, что команда политиков заказала коробки кексов с надписью "Спасибо, что сделали нас безопаснее".

Поездка была идеей Чакрабарти. После напряженного предвыборного сезона его сотрудники хотели провести немного времени со своими коллегами в Вашингтоне. Команды Facebook по гражданской и общественной политике находились в долгом пути, и, возможно, дела пойдут более гладко, если они лучше узнают друг друга. Чакрабарти спросил, не мог бы Каплан выступить с докладом перед приехавшими сотрудниками Civic в конце поездки, но время не подошло. Вместо этого Каплан предложил Кевину Мартину, своему заместителю и другу.

До прихода в Facebook в начале того же года Мартин работал лоббистом, а затем председателем Федеральной комиссии по связи во время правления Джорджа Буша-младшего. Его деятельность по надзору за регулятором была настолько проблематичной, что началось двухпартийное расследование его пребывания в должности, в ходе которого выяснилось, что он иногда обманывал своих коллег, не справлялся с нецелевым расходованием средств своими заместителями и мстил сотрудникам, которые не выполняли работу в поддержку предпочитаемых им политических решений. В отчете не было найдено ничего противозаконного, но это вряд ли говорило о его достоинствах как руководителя.

По плану Мартин должен был завершить поездку Civic благодарственной речью и вопросами. Когда команда Civic собралась, всего более пятидесяти человек, Мартина нигде не было. На сцену вышел Харбат и тянул время до тех пор, пока он не появился с пятнадцатиминутным опозданием. Мартин сразу же начал принижать работу Civic, сомневаясь в необходимости проверки фактов, отмахиваясь от сложных вопросов о рекламной политике Facebook и оспаривая ценность работы по обеспечению честности в целом.

Обиду усугубляло то, что Мартин, похоже, не понимал ни того, чем занимается Civic, ни того, как работают системы Facebook. От высокопоставленного сотрудника отдела государственной политики не ожидали тонкого понимания того, как построить классификатор, но Мартин, похоже, не знал основ. Он не мог смириться с тем, что Facebook не всегда может объяснить причину удаления того или иного контента, и, похоже, не понимал элементов ранжирования новостной ленты.

Позднее представитель компании будет утверждать, что выступление Мартина было воспринято плохо, хотя его слушатели помнят все иначе. Встреча была мотивирующей, но не в том смысле, на который рассчитывал Чакрабарти. После окончания встречи несколько сотрудников Civic горячо обсуждали возможность увольнения в баре.

Так много для этих кексов.

-

Тех, кто работает над честностью, и тех, кого волнует роль Facebook в поляризации в более широком смысле, ждали большие перемены.

Кокс проработал в компании тринадцать лет, когда покинул ее в марте 2019 года. Именно он запустил работу Facebook по составлению рейтингов после 2016 года, спонсировал рост внушительной команды Integrity и поощрял их искать способы, с помощью которых платформа, возможно, не делает мир лучше. И вот теперь его не стало. Никакого переходного периода или почетного статуса не будет - отныне Кокс будет проводить время со своей семьей и заниматься филантропией.

Даже те, кто непосредственно общался с Коксом через несколько дней после того, как он объявил о своем уходе, не совсем согласны с тем, почему он решил уйти.

Одно из объяснений - разочарование в самой компании. Кокс привлекал людей для изучения таких проблем, как поляризация, и поощрял их к созданию дальновидных решений, а затем провозглашал их работу на форумах высокого уровня. На Фестивале идей в Аспене в 2018 году он заявил, что на компании лежит "огромная ответственность" за то, чтобы качественный контент побеждал на Facebook, и что компания упорно работает над тем, чтобы "сделать разговор более цивилизованным". Он пообещал, что вскоре Facebook потребует от крупных страниц подтверждать их истинную принадлежность, и сказал аудитории, что Facebook начнет штрафовать за комментарии, которые другие пользователи отметили как оскорбительные.

Как глава отдела продуктов компании, Кокс теоретически отвечал за воплощение этих усилий в жизнь, но они были сведены на нет или заблокированы. Это было тяжело для него лично, и он в частном порядке сказал некоторым людям, которые спрашивали о его уходе, что они с Цукербергом не сошлись во взглядах на социальную ответственность платформы. Уходя, он написал прощальный пост на Workplace, заявив, что "история социальных сетей еще не написана, а их последствия не нейтральны".

Facebook тоже в некотором смысле становился скучным. Цукерберг недавно объявил о смене стратегии компании, чтобы сосредоточиться на совместимости обмена сообщениями, позволяющей пользователям приложения Facebook напрямую общаться с кем-то в WhatsApp или Instagram. С технической точки зрения проблема была медвежьей, и никто не имел ни малейшего представления о том, как можно сделать Facebook и Instagram совместимыми с WhatsApp, не нарушая шифрования последнего. В целом, однако, это было совершенно неинтересно и то, о чем пользователи не просили. "У вас есть понимание, почему Марк это делает?" спросил Кокс у одного из руководителей WhatsApp, занимающего лишь умеренную должность, в конце 2018 года.

Самое убедительное объяснение, которое мог придумать кто-либо внутри или вне Facebook, заключалось в том, что разрушение технической инфраструктуры компании было задумано как ядовитая пилюля для любой попытки развала компании. Регуляторы не могли разделить крупнейшую в мире компанию социальных сетей, если все ее платформы были просто фанерой на одном и том же продукте.

Оба эти объяснения ухода Кокса свидетельствовали о растущей дистанции, если не о разрыве, между генеральным директором Facebook и главным специалистом по продуктам. Но было и третье объяснение, которое Кокс дал людям. Он начал думать о том, когда наступит подходящий момент для ухода из компании, которая занимала центральное место в его жизни. Он не мог найти ответ, да его и не было. Поэтому он уволился.

Какова бы ни была причина, отсутствие Кокса ощущалось очень остро, особенно когда Сивик столкнулся со стеной в Индии.

Индия была огромной целью для Facebook, которой уже закрыли доступ в Китай, несмотря на все усилия Цукерберга. Генеральный директор бегал трусцой без маскировки по площади Тяньаньмэнь в знак того, что его не беспокоит печально известное загрязнение воздуха в Пекине. Он безуспешно просил президента Си Цзиньпина выбрать китайское имя для его первого ребенка. Компания даже работала над секретным инструментом, который позволил бы Пекину напрямую цензурировать сообщения китайских пользователей. Все это было безрезультатно: Facebook не выходил на китайский рынок. К 2019 году Цукерберг изменил свою точку зрения, заявив, что компания не хочет быть там - приверженность Facebook свободе слова несовместима с государственными репрессиями и цензурой. Каким бы утешением для Facebook ни было принятие этой моральной позиции, успех в Индии становился все более жизненно важным: Если Facebook не была доминирующей платформой ни в одной из двух самых густонаселенных стран мира, как она могла стать самой важной социальной сетью в мире?

Команда Civic чувствовала себя подготовленной, готовясь к всеобщим выборам в Индии в апреле. После успешного проведения промежуточных выборов в США у них уже имелся примерный план действий на громких конкурсах, и они были готовы применить его на практике.

Если судить по выборам 2014 года, на которых в Индии появился индуистский националист Нарендра Моди, у команды было много работы. Во время той кампании партия Моди, Бхаратия Джаната Парти, или BJP, использовала в Facebook неблаговидные, хотя и не запрещенные в явном виде тактики, создав так называемые IT-ячейки для "астротурфинга" платформы и усиления новостных сайтов, за которые тайно платили союзники партии.

Хотя BJP считалась наиболее искушенной в проведении цифровых кампаний, Индийский национальный конгресс, или ИНК, главная оппозиционная партия, также создал IT-отделы, которые, по сути, функционировали как домашние фермы троллей. И главным форумом стала компания Facebook, флагманское приложение которой ежедневно используют в Индии 200 миллионов человек, а WhatsApp - более 400 миллионов.

У оперативников национального уровня хватало ума быть немного сдержанными, но местные политические боссы, похоже, хотели рассказать сотрудникам Facebook о том, что они делают. Они гордились этим. Не раз партийные чиновники устраивали для сотрудников Facebook экскурсии по тесным офисам, где десятки сотрудников, работавших посменно, набрасывали посты и комментарии в Facebook. В самом сюрреалистичном случае один из местных партийных оперативников провел для сотрудника Facebook экскурсию по складу, оборудованному тысячами телефонов на стеллажах. Телефоны загорались, когда программное обеспечение подавало на них агитационные сообщения символ за символом, а затем гудели в унисон, когда сообщение было отправлено. Это была массовая рассылка сообщений в WhatsApp в нарушение установленных в приложении ограничений на отправку.

С пылом идеалиста Чакрабарти сказал своей команде, что, как минимум, они должны повторить то, что сделали в США, а еще лучше - использовать индийские выборы, чтобы еще больше усовершенствовать свою тактику. О чем он не сказал им, так это о вероятном сопротивлении, с которым они столкнутся со стороны коллеги Харбата в Дели, Анхи Даса, главы индийской группы по политике.

У Дас были давние отношения с индуистскими националистическими политиками еще со времен ее работы в качестве лоббиста Microsoft, где она трудилась до перехода в Facebook в 2011 году. Во время предвыборной кампании 2014 года она часто посещала штаб-квартиру Моди, хотя это не вызвало особых вопросов. Facebook был рад любому кандидату, который был рад Facebook, а Моди позиционировал себя как технологически подкованного экономического реформатора, далекого от своей истории в качестве местного главы провинции Гуджарат, когда она была охвачена смертоносными антимусульманскими беспорядками.

Работа Civic началась легко, потому что нарушения были очевидны. Принимая лишь поверхностные меры, чтобы замести следы, все крупные партии вели сети неаутентичных страниц, что было явным нарушением правил Facebook.

ИТ-отдел BJP оказался наиболее успешным. Основную часть скоординированных постов можно было отследить на сайтах и страницах, созданных Silver Touch, компанией, которая разработала приложение для предвыборной кампании Моди. Имея совокупное количество подписчиков более 10 миллионов, эта сеть соответствовала обоим согласованным стандартам Facebook для удаления: они использовали запрещенные приемы для повышения вовлеченности и нарушали контентную политику Facebook, размещая сфабрикованные, подстрекательские цитаты, которые якобы разоблачали привязанность противников Моди к насильникам и порочили мусульман.

К началу весны, имея на руках документы о плохом поведении всех участников, сотрудники Civic, курировавшие проект, организовали часовую встречу в Менло-Парке с Дас и Харбатом, чтобы привести доводы в пользу массового уничтожения. Дас явилась с сорокаминутным опозданием и подчеркнуто дала понять команде, что, несмотря на наличие в офисе множества кафе, столовых и закусочных, она только что вышла выпить кофе. Пока сотрудники команды Civic Team Лю и Гхош пытались в спешном порядке изложить результаты нескольких месяцев исследований, показывающих, как основные партии используют запрещенные тактики, Дас бесстрастно слушала их, а затем сказала, что ей придется одобрить любые действия, которые они хотят предпринять.

Команда продолжала подготовку к удалению оскорбительных страниц. Помня об оптике, команда тщательно собирала вместе большую группу оскорбительных страниц, некоторые из которых принадлежали сети BJP, а другие - менее успешным усилиям INC. С помощью команды безопасности Натаниэля Глейхера была добавлена скромная коллекция страниц Facebook, отслеженных до пакистанских военных.

Даже при попытке соблюсти баланс усилия вскоре зашли в тупик. Энтузиазм вышестоящего руководства по отношению к захватам был настолько слабым, что Чакрабарти и Харбату пришлось напрямую лоббировать интересы Каплана, прежде чем они получили разрешение на продвижение вперед.

"Думаю, они думали, что все будет проще", - говорит Харбат об усилиях команды Civic.

Тем не менее, Civic продолжала настаивать. 1 апреля, менее чем за две недели до начала голосования, Facebook объявил, что удалил более тысячи страниц и групп в рамках отдельных акций против неаутентичного поведения. В своем заявлении компания назвала виновных: пакистанские военные, IT-ячейка Индийского национального конгресса и "лица, связанные с индийской IT-компанией Silver Touch".

Для тех, кто знал, что происходит на самом деле, это объявление было подозрительным. Из трех упомянутых партий пропагандистская сеть про-BJP была самой крупной, и при этом ее не называли, как других.

Харбат и еще один человек, знакомый с массовым удалением, настаивают, что это не имело ничего общего с фаворитизмом. По их словам, это был просто беспорядок. Там, где ИНК потерпел поразительную неудачу в ухищрениях, что сделало атрибуцию неизбежной по правилам Facebook, усилия про-БДП были предприняты через подрядчика. Этот фиговый листок давал партии некоторую степень отрицания вины, даже если она и не была правдоподобной.

Если отсутствие BJP в объявлении не было промашкой для правящей партии Индии , то то, что Facebook сделал дальше, определенно было таковой. Даже публично высмеивая INC за то, что она попалась, BJP в частном порядке требовала, чтобы Facebook восстановил страницы, к которым, как утверждала партия, она не имела отношения. В течение нескольких дней после удаления страниц Дас и команда Каплана в Вашингтоне усиленно лоббировали восстановление нескольких связанных с BJP организаций, которые Civic так упорно пыталась уничтожить. Они победили, и некоторые страницы BJP были восстановлены.

Поскольку гражданская и государственная политика расходятся во мнениях, весь этот грязный инцидент был передан Цукербергу для разбора. Каплан утверждал, что применение американских стандартов ведения кампаний к Индии и многим другим международным рынкам необоснованно. Кроме того, что бы ни делала Facebook, BJP имела все шансы вернуться к власти после выборов в мае, а Facebook ее серьезно раздражала.

Цукерберг согласился с мнением Каплана. По его словам, компания должна продолжать жестко пресекать тайные иностранные попытки повлиять на политику, но во внутренней политике грань между убеждением и манипуляцией гораздо менее четкая. Возможно, Facebook необходимо разработать новые правила - с одобрения Public Policy.

В результате был введен практически мораторий на атаки на организованное внутри страны неаутентичное поведение и политический спам. Намеченные планы по удалению незаконно скоординированных индонезийских сетей страниц, групп и аккаунтов в преддверии предстоящих выборов были свернуты. У Civic подрезали крылья.

Позже Чакрабарти сказал своей команде, что считает решение отказаться от применения заявленных Facebook правил в отношении политических партий неоправданным. Но его беспокоила и специфическая для Индии непоследовательность. Если вновь обретенное нежелание Facebook вмешиваться в координируемое внутри страны неаутентичное поведение оправдывало восстановление дружественных BJP аккаунтов, спросил он Цукерберга, то не должен ли Facebook также отменить удаление организаций Индийского национального конгресса?

"Нет", - ответил Цукерберг. "Я думаю, это создаст еще больше проблем".

В отчете о проделанной компанией работе по обеспечению честности выборов в Индии в 2019 году Чакрабарти дал общую оценку усилиям компании и ему самому. Facebook не только не смогла обеспечить соблюдение собственных правил, но и не смогла одинаково относиться ко всем сторонам.

-

То, что поражение Civic произошло на фоне ухода Кокса, не показалось многим в Civic и вокруг нее случайным совпадением. В течение двух лет этот руководитель был самым большим сторонником честной работы, предоставляя Чакрабарти не только ресурсы, но и советы, как продвигать его работу через Facebook.

"Самидх считал Кокса своим наставником", - сказал Харбат. "Он также считал Криса тем, кто защитит его больше всех".

После ухода Кокса у Чакрабарти не осталось высокопоставленного собеседника, который мог бы донести его мысль. К тому же он, склонный к резким высказываниям, в итоге раздражал многих людей, стоявших выше него по должности, в том числе Гая Розена. В начале года Розен организовал регулярные встречи, на которых Чакрабарти и Харбат сообщали ряду руководителей, включая Сэндберга и Каплана, о предстоящей работе по проведению международных выборов. После ухода Кокса эти встречи стали отменяться и никогда не переносились.

Пренебрежение становилось все более взаимным. Чакрабарти перестал выступать в СМИ от имени компании, признавшись коллегам, что не желает повторять тезисы, в которые больше не верит.

-

Хотя работа по обеспечению честности и неподкупности в компании замедлилась, пока Civic пыталась вернуть себе часть автономии, утраченной во время индийского фиаско, команда провела лето 2019 года, делая все возможное.

По настоянию Чакрабарти команда также приняла новый подход к отстаиванию своей работы. Вместо того чтобы доказывать, почему Facebook необходимо бороться со злоупотреблениями на платформе, потому что они вредят пользователям или политическому дискурсу, сотрудники Civic стали утверждать, что компании необходимо устранить "риск заголовков" - эвфемизм для публичного унижения, связанного с тем, что она покажется неумелой.

Один из примеров этого жанра появился в августе 2019 года, когда исследователь предупредил, что, как и в 2016 году, многие из самых успешных американских политических страниц и групп на платформе все еще не были американскими. Несмотря на то что сотрудники Майкла Макнелли и команда по ранжированию новостной ленты решили проблему мистифицированных новостей, нежелание Facebook принять дополнительные меры по повышению качества оставило возможность для появления нового поколения ферм политического спама. Названные "экспортерами низкокачественной гражданской информации", такие предприятия дали метастазы, пустив корни в Латвии, Пакистане, Вьетнаме и других местах, где есть незанятая рабочая сила и надежное интернет-соединение. Американские пользователи потребляли 75 % контента македонских политических групп в Facebook; в Instagram в лидерах были "страны с высоким уровнем насилия", такие как Бангладеш и Уганда.

Зарубежные сети распространяли раскольническое содержание, размещали мошеннические ссылки на электронные магазины и обманным путем собирали пожертвования от имени американской благотворительной организации ветеранов. Однако предлагаемое обоснование для принятия мер заключалось не в том, что иностранцы злоупотребляли пользователями Facebook. А в том, что иностранцы слишком явно злоупотребляют пользователями Facebook.

" Эти примеры настолько вопиющи и безыскусны, что наше бездействие подрывает доверие к нашим усилиям по обеспечению честности", - написал исследователь в служебной записке, назвав тот факт, что злоупотребления "легко обнаружить извне", причиной, "по которой это имеет значение".

Позднее представительница компании будет утверждать, что такая тактика была необходима, говоря, что "решения по продуктам и политике принимаются по существу" в компании. Но бывшие сотрудники Civic позже скажут, что переосмысление проблем злоупотреблений как проблем PR принесло им несколько побед: никто из команды по связям с общественностью Facebook не радовался идее объяснить, почему Facebook не заметил ничего подозрительного в массовой группе под названием "Новости Соединенных Штатов" [sic]. Но необходимость в этой тактике отражала то, насколько слабым стал Civic внутри Facebook, и как мало команда доверяла руководству Facebook в том, что оно поступает правильно.

Глава

9

Канг-Синг Джин был маловероятным диссидентом.

Он дружил с Цукербергом с первого дня их занятий в Гарварде в 2002 году. "Я опаздывал, поэтому надел футболку и только потом понял, что она была наизнанку и задом наперед, а спереди торчала моя бирка", - вспоминал Цукерберг, когда вернулся в Гарвард в 2017 году, чтобы выступить на церемонии вручения почетной степени. "Я не мог понять, почему никто не хочет со мной разговаривать - кроме одного парня, КХ Джина, он просто смирился с этим". В дальнейшем они вместе решали задачи по информатике и обедали поздними вечерами в пиццерии Pinocchio's Pizza, более известной жителям Кембриджа как Noch's. Именно там, как написал Цукерберг в Facebook много лет спустя, они говорили о том, "как однажды кто-то создаст сообщество, которое соединит весь мир".

Джин тоже был там, в ту ночь, когда Цукерберг запустил Facebook из своей комнаты в общежитии. Из более чем 2 миллиардов пользователей Facebook он был шестнадцатым.

Когда Цукерберг и его сосед по комнате Дастин Московиц бросили Гарвард после двух лет обучения, чтобы превратить Facebook в бизнес, Джин остался и закончил университет с отличием. Он пришел в компанию летом 2006 года в составе первоначальной команды, запустившей News Feed, а затем поднялся до вице-президента по инженерным вопросам. На десятую годовщину работы Джина в компании Цукерберг подарил ему деревянную копию коробки из-под пиццы Noch's, заявив, что "за эти годы он работал почти над всем, что мы создали".

Джин выделялся как своей дружбой с Цукербергом еще в колледже , так и своей преданностью. Когда после IPO Facebook в 2012 году первые сотрудники Facebook разбежались по карманам с деньгами, он остался на месте, став одним из самых долгоживущих сотрудников компании.

К 2019 году положение Джина в компании стало падать. Он принял сознательное решение перестать так много работать, перекладывая часть своей работы на других, что не соответствовало культуре Facebook. Более того, у Джина была привычка оценивать деятельность компании с точки зрения морали. Хорошо ли это для пользователей? Действительно ли Facebook делает свои продукты лучше?

Другие руководители, представляя Цукербергу свои решения, старались не рассматривать их с точки зрения правильности или неправильности. Все старались работать сообща, чтобы сделать лучший продукт, и что бы ни решил Цукерберг, это было хорошо. Предложения Джина не имели такого оттенка. Он был неизменно уважителен, но при этом четко обозначал диапазон приемлемых позиций. Алекс Шульц, директор по маркетингу компании, как-то заметил коллеге, что проблема Джина в том, что он заставляет Цукерберга чувствовать себя дерьмом.

В июле 2019 года Джин написал памятку под названием "Снижение вирусности как стратегия честности" и разместил ее в группе Workplace, состоящей из 4 200 человек и предназначенной для сотрудников, занимающихся проблемами честности. "Растет количество исследований, показывающих, что некоторые вирусные каналы используются для плохого чаще, чем для хорошего", - говорилось в памятке. "Каковы должны быть наши принципы в отношении того, как мы к этому относимся?" Далее Джин перечислял, приводя многочисленные ссылки на внутренние исследования, как продукты Facebook регулярно добивались более высоких темпов роста за счет качества контента и безопасности пользователей. Функции, которые приводили к незначительному росту использования, были непропорционально ответственны за спам в WhatsApp, взрывной рост групп ненависти и распространение ложных новостей через повторные публикации, написал он.

Ни один из примеров не был новым. Каждый из них ранее приводился командами по разработке продуктов и исследованиям как отдельные проблемы, требующие либо исправления дизайна, либо дополнительных мер. Но Джин сформулировал их по-другому. По его словам, они были неумолимым результатом усилий Facebook по ускорению и развитию платформы.

Реакция коллег была восторженной. "Вирусность - это цель упорных плохих актеров, распространяющих вредоносный контент", - написал один из исследователей. "Полностью поддерживаю", - написал другой, отметив, что вирусность помогла разжечь антимусульманские настроения в Шри-Ланке после теракта. "Это 100% направление, в котором нужно двигаться", - написал Брэндон Сильверман из CrowdTangle.

После более чем пятидесяти положительных комментариев Джин столкнулся с возражениями Джона Хегемана, руководителя отдела News Feed, который к тому времени получил повышение и стал главой команды. Да, Джин, вероятно, прав в том, что вирусный контент непропорционально хуже невирусного, написал Хегеман, но это не означает, что контент плох в среднем.

Джин ответил, что неважно, что в среднем контент был нормальным. Проблема в том, что продукты Facebook ухудшают качество контента. То, что не вызывало возражений, становилось бессмысленным. Опросы, отметил Джин, показали, что пользователей Facebook, как правило, раздражает вирусный контент, даже если им делятся близкие друзья.

Facebook, скорее всего, не придется устранять вирусность, чтобы справиться с проблемой, продолжил он, проиллюстрировав свой тезис грубым графиком, предполагающим, что компания может сократить основную часть вирусного вреда без существенного ущерба для полезности платформы для пользователей. Джин отметил, что график был гипотетическим, потому что Facebook никогда не пробовал набирать обороты. Возможно, время пришло.

Хегеман был настроен скептически. Если Джин прав, ответил он, то Facebook, вероятно, следовало бы предпринять радикальные меры, например закрыть все решетории, а компания не очень-то настроена на такие попытки. "Если мы удалим небольшой процент повторных покупок из инвентаря людей", - написал Хегеман, - "они решат реже возвращаться в Facebook".

Хегеман не был враждебен по отношению к сотрудникам Integrity. Многие из тех, кто работал с ним, считали его своим союзником. Но изменить Facebook таким образом, чтобы уменьшить число его ежедневных пользователей, было просто немыслимо.

Через несколько месяцев после этого обмена мнениями компания пересмотрела руководство по тестированию изменений в продукте и интерпретации результатов экспериментов. Какой бы ни была эволюция мышления компании за годы, прошедшие после выборов 2016 года, - будь то большее внимание к качеству контента или лучшее понимание опасностей вирусности - "Ежедневное количество пользователей" по-прежнему оставалось ее северной звездой. В руководстве говорилось, что любая предложенная функция, уменьшающая количество ежедневных пользователей Facebook хотя бы на 0,1 процента, почти наверняка будет мертва по прибытии.

"Правило № 1, DAP священен", - провозглашалось на презентации.

Компания старалась не трогать другие показатели, такие как количество зарегистрированных сессий, проведенное время и количество оригинальных постов. Но когда речь заходила о показателях дезинформации или других вредных факторах, на которые Джин обращала внимание, еще не было защитных перил, которые не позволяли бы командам, ориентированным на рост, изменять Facebook таким образом, чтобы это вредило показателям целостности, и даже не предупреждали бы об этом. Потребовалось до второй половины 2019 года, чтобы кто-то создал приборную панель, которая могла бы обнаружить, когда другие продуктовые команды подрывают работу сотрудников, занимающихся вопросами целостности.

Как только новая система заработала, команда Facebook по обеспечению честности поняла, что у нее есть проблема. Изменения в платформе, ориентированные на рост, похоже, активно усугубляли проблемы честности. В служебной записке исследователя Civic отмечалось, что за год количество просмотров контента со страниц, на которых регулярно размещалась дезинформация, выросло на 17 %. Просмотры контента со страниц, которые нарушали стандарты сообщества Facebook не менее четырех раз за последние девяносто дней, выросли на 64 %.

После двух с половиной лет самоанализа мысль о том, что изменения в пользу роста иногда усугубляют проблемы целостности, не могла стать полной неожиданностью ни для кого в Facebook. Но никто не мог понять, насколько прямо противоположны эти две цели. По крайней мере с конца 2018 года, а почти наверняка и задолго до этого, коллеги Сивика в других подразделениях Facebook наращивали количество пользователей и получали бонусы, отдавая предпочтение контенту, с которым компания публично обещала бороться.

С приближением президентских праймериз 2020 года Сивик утверждал, что компании наконец-то нужно понять, как перестать стрелять себе в ногу.

"Необходимо провести важные беседы, - пишет исследователь, - чтобы определить, действительно ли Facebook считает, что выгода от дополнительного 1-процентного роста перевешивает вред от демонстрации пользователям на 10 процентов больше дезинформации".

С точки зрения Civic, ответ на этот вопрос был очевиден. Несмотря на усилия команды, просмотры контента страниц, неоднократно нарушавших правила Facebook, выросли с начала года на 23 %. В преддверии выборов 2020 года компания вряд ли могла позволить себе дальнейшее ослабление своей защиты.

"Необходимо держать удар", - написал исследователь в служебной записке. Отмена изменений в продуктах, ориентированных на рост и в наибольшей степени ответственных за это увеличение, была такой же срочной, как необходимость "поставить мешки с песком во время шторма".

Если в Civic полагали, что руководство Facebook будет потрясено открытием, что усилия компании, направленные на рост, усугубили проблемы с честностью и неподкупностью Facebook, то они ошиблись. Цукерберг не только враждебно относился к будущей работе по борьбе с ростом; он начал сомневаться, что некоторые из прошлых усилий компании по обеспечению честности были ошибочными.

Получив право накладывать вето не только на новые предложения по обеспечению целостности, но и на уже давно одобренные работы, команда Public Policy начала заявлять, что некоторые из них не соответствуют стандартам компании в отношении "легитимности". Пощадив Sharing, было решено полностью отказаться от понижения рейтинга контента, продвигаемого гиперактивными пользователями, который и так был снижен на 80 % при его принятии. (В конечном итоге его пощадили, но еще больше урезали).

" Мы не можем считать, что ссылки, которыми делились люди, которые много делились, плохие", - говорится в описании планов по отмене изменения. (На практике эффект от отмены Sparing Sharing, даже в ослабленном виде, был однозначным. Просмотры "идеологически экстремального контента для пользователей всех идеологий" немедленно выросли бы на двузначный процент, причем большая часть прироста пришлась бы на ультраправых).

Инициатива "Информированный обмен", которая понижала рейтинг контента, которым делились люди, не нажимавшие на соответствующие сообщения, и которая оказалась успешной в снижении распространения фальшивых новостей, также была выведена из употребления.

"То, что мы реже делимся контентом после его прочтения, не является хорошим показателем честности", - говорится в документе, обосновывающем планируемое прекращение работы.

Пресс-секретарь компании опровергла утверждения многочисленных сотрудников Integrity о том, что группа по публичной политике имеет право накладывать вето или сворачивать изменения в системе честности, заявив, что команда Каплана была лишь одним из многих голосов внутри компании. Но независимо от того, кто руководил процессом, траектория развития компании была очевидна. Facebook больше не просто медлила с работой над целостностью. Она активно планировала отменить большие куски этой работы.

-

Звонки Джина становились все более срочными и все более простыми.

Через несколько месяцев после своего первого предупреждения о том, что стремление компании к вирусному росту вредит безопасности пользователей и качеству контента, он написал еще одну служебную записку, озаглавленную "Определение успеха в устранении вреда целостности".

Инженер начал с простой предпосылки: Facebook никогда не сможет удалить все плохое со своей платформы, и ожидать этого неразумно. Но компания, очевидно, несет определенную ответственность - так что же означает успех в борьбе с проблемами честности?

"Успех - это решение всех проблем, где наши продукты непропорционально усиливают вред по сравнению с миром, в котором их не было бы", - написал он.

Этот принцип дети усваивают рано. Прежняя чистота пола на кухне не имеет отношения к тому, пролили ли вы на него что-то. Точно так же история о том, как наливание себе напитка закончилось опрокинутым кувшином, может быть сложной и даже достойной тщательного изучения, но эти вопросы не имеют отношения к тому, нужно ли вам принести швабру.

Для Facebook, пишет Джин, устранение беспорядка означает, что ей нужно обратить особое внимание на свои рекомендательные системы и функции, которые поощряли плохое поведение или были непропорционально склонны к злоупотреблениям. Чтобы избежать катастрофы на выборах 2020 года, пишет он , компании придется либо сократить число функций, усиливающих социальные проблемы, либо лучше отсеивать плохие.

Facebook предпочитает последний подход, отметил Джин, но технически его гораздо сложнее реализовать. Кроме того, очистка Facebook и Instagram с помощью таргетинга неправомерного поведения неизбежно вызывала опасения по поводу цензуры. Сколько бы денег Facebook ни потратила на эти усилия, она все равно рисковала потерять контроль над своими платформами.

В отличие от этого, продолжил Джин, Facebook может быть уверен в достижении своих целей на выборах 2020 года, если будет готов замедлить работу вирусных функций. Это может включать в себя введение ограничений на повторные публикации, пересылку сообщений и агрессивное алгоритмическое усиление - такие шаги, которые команды Integrity по всему Facebook настаивали на принятии уже более года. Эти меры были бы простыми и дешевыми. А главное, эти методы были проверены и гарантировали успех в борьбе с давними проблемами.

Правильный выбор был очевиден, предположил Джин, но Facebook, как ни странно, не желал его принимать. Это означало бы замедление роста платформы - единственный незыблемый принцип.

"Сегодня планка для достижения победы за честность (которая может быть негативной для вовлеченности) часто выше, чем планка для достижения победы за вовлеченность (которая может быть негативной для честности)", - сетует Джин. Если ситуация не изменится, предупредил он, это грозит катастрофой на выборах 2020 года из-за "безудержной вредоносной вирусности".

Как бы пессимистично ни оценивал Джин подготовку Facebook к выборам, она все же была сформулирована деликатно. Среди сотрудников службы добросовестности было принято замечать, что классификаторы Facebook не подходят для решения сложных задач по обеспечению соблюдения закона, которые от них требовали.

Даже с учетом понижения рейтинга, "по нашим оценкам, в Facebook, несмотря на то, что мы лучшие в мире специалисты в этой области, мы можем бороться с 3-5% случаев ненависти и 0,6% случаев [насилия и подстрекательства]", - говорится в одной из презентаций. По словам людей, работавших с ним, Джин знал эту статистику, но был слишком вежлив, чтобы подчеркнуть ее.

Не только Цивик и старые работники новостной ленты, вроде Джина, беспокоились к осени 2019 года. Множество исследователей, которые и близко не подходили к вопросам механики платформы, были напуганы. Хотя QAnon - теория о том, что, хотя президент Трамп проводит рекордное количество дней, играя в гольф, он также находится в смертельной схватке со злобными, педофильскими силами Глубинного государства, - зародилась на 4Chan и была инкубирована на Reddit, группы Facebook обеспечили ей тепличные условия для экспоненциального роста. Некоторый рост этого движения был обусловлен гиперактивностью его приверженцев. Те, кто купился на теорию заговора, представляя ее как борьбу Трампа со злом, распространяли ее с мессианским рвением.

Часть из них также исходила от алгоритмов Facebook. Как только Facebook узнал, что его "Группы, в которые вам стоит вступить" подпитывают немецкий экстремизм в 2016 году, платформа, как оказалось, необычайно любит рекомендовать QAnon.

Этот феномен не стал неожиданностью: рекомендательные системы, подобные той, что использует Facebook, неизбежно пытаются "завести" пользователей, и чем непонятнее их интересы, тем лучше. Знание о том, что кто-то увлекается греко-римской борьбой, помогает Facebook персонализировать его ленту больше, чем знание о том, что ему нравится футбол. Теории заговора, такие как QAnon, имеют именно такую узкую, но глубокую привлекательность.

Исследователи компании использовали несколько методов, чтобы продемонстрировать притяжение QAnon, но самое простое и наглядное доказательство было получено при создании тестового аккаунта и наблюдении за тем, куда его завели алгоритмы Facebook.

Создав фиктивный аккаунт для "Кэрол" - гипотетической сорокадвухлетней консервативной женщины из Уилмингтона, Северная Каролина, чьи интересы включали семью Трампа, Fox News, христианство и воспитание детей, - исследователь наблюдал, как Facebook направляет Кэрол от этих основных интересов к более темным местам.

Уже через день рекомендации Facebook "отклонились в сторону полярного контента". А через неделю Facebook стал продвигать "шквал экстремального, конспирологического и графического контента".

Проблема была не только в ленте новостей. Это были рекомендации страницы , предложения просмотреть "похожие посты" и даже уведомления. В статье исследователя содержался призыв к действию: если Facebook собирается так активно продвигать контент, компания должна быть более разборчивой в том, что она продвигает.

В более поздних записях будет признано, что эти предупреждения остались без внимания.

Можно с уверенностью сказать, что из миллионов пользователей Facebook, которые со временем вступили в группы, посвященные этому заговору, многие не были его реальными адептами. Но уже к осени 2019 года правоверные QAnon совершили несколько странных преступлений - заблокировали мост через дамбу Гувера, похитили людей, захватили цементный завод, а исследователи пользовательского опыта компании получили больше информации о странном заговоре, чем многие другие.

Один из директоров Facebook вспоминает встречу с пользователем в Лас-Вегасе - обычном месте для исследователей пользователей, пытающихся выбраться из культурного пузыря района залива, чтобы набрать испытуемых. Обстановка была ничем не примечательной: один из сотрудников директора опрашивал нескольких пользователей Facebook об их активности на платформе, а директор и его коллега сидели за односторонним зеркалом в арендованном офисном помещении для маркетинговых исследований. Объекты были намеренно разнообразными, а профессионально подготовленный сотрудник Facebook, проводивший интервью, задавал строго нейтральные вопросы. Но одна из участниц интервью, белая женщина средних лет, смотрела на происходящее иначе.

В ее постах, в основном повторных, было много "Сделаем Америку снова великой" и материалов QAnon, и она казалась подозрительной даже на самые простые вопросы о том, как она использует Facebook.

Женщина начала жестикулировать, а затем повысила голос. Поначалу режиссеру показалась забавной несговорчивость испытуемой. Но по мере того как интервьюер пытался успокоить женщину и не смог, он и его коллега начали обмениваться обеспокоенными взглядами.

Черт возьми, подумал режиссер. Она собирается пересечь стол.

За односторонним стеклом директор и его коллега поднялись со своих мест. Они остались стоять, пока интервьюер торопливо , готовый ворваться в комнату, если женщина набросится на нее.

"Мы это поняли", - сказал он. "Наши пользователи - сумасшедшие".

-

В преддверии выборов 2020 года, когда большая часть работы была завалена политическими и продуктовыми командами, Civic нужно было сделать что-то смелое. Поэтому она сделала слайд-колоду.

Вложенная в презентацию PowerPoint, которую Самидх Чакрабарти, Каушик Айер и другие создавали в конце лета, таблица с цветовыми кодами сопоставляла серьезность потенциальных кризисов с уровнем готовности Facebook к их преодолению. Когда документ начал собираться воедино, Чакрабарти поделился им с Кэти Харбат.

Презентация была мрачной, сказал ему Харбат, но она не была ошибочной.

"Я хочу, чтобы они испугались", - вспоминает она слова Чакрабарти. Затем он отправил презентацию по электронной почте непосредственно Цукербергу и двум десяткам других руководителей, которые присутствовали на еженедельной встрече в конференц-зале генерального директора со стеклянными стенами, прозванном "Аквариумом".

Белые - для вещей, которые были не столь важны и к которым Facebook был достаточно подготовлен. Желтый и оранжевый цвета относились к средним ситуациям - местам, где все могло пойти не так, но возможности для настоящей катастрофы были ограничены. Красным цветом обозначались резонансные проблемы, в случае которых Facebook была готова только к ликвидации последствий.

Была и последняя категория: малиновая. Его было очень много, хотя он был зарезервирован для проблем, вероятность возникновения которых была "очень высокой", и достаточно серьезных, чтобы вызвать "социальный конфликт" - фраза, часто используемая в качестве эвфемизма для насилия. Согласно диаграмме, компания оказалась совершенно не готова к попыткам манипулирования внутри страны, проверка фактов была слишком медленной и ограниченной, чтобы поспеть за скоростью распространения ложных сведений, а "порочные стимулы" рекомендательной системы Facebook активно снижали качество новостей, которые потребляли люди. Усилия компании по предотвращению неправомерных действий со стороны крупных страниц и групп были крайне недостаточными, и у пользователей не было возможности определить, когда такие организации управляются из-за рубежа. Система правоприменения Facebook была настолько ненадежной, что она вполне могла принять неправомерные меры в отношении одного из кандидатов в президенты от основной партии.

По видеоконференции из Вашингтона Харбат наблюдала за тем, как Чакрабарти представляет материал собравшимся руководителям, не сводя глаз с Цукерберга. Генеральный директор ничего не сказал, вспоминает Харбат. Он просто выглядел расстроенным. Не успел Чакрабарти дочитать до конца, как Цукерберг прервал его вопросом: Что нужно Чакрабарти для решения выявленных проблем?

У Чакрабарти был готов ответ. Он попросил Цукерберга ввести "блокировку", пока все не будет исправлено.

Цукерберг недоуменно посмотрел на него. Блокировки обычно навязывались сверху, а не запрашивались снизу. Когда компания объявляла его в связи с определенным кризисом, все, кто работал над проблемой, должны были трудиться по ночам и выходным до тех пор, пока не достигали определенных "критериев выхода", означавших, что проблема была взята под контроль. Этот процесс должен был быть ужасным, но у него было одно преимущество. Когда команда находилась в режиме блокировки, она имела возможность отвлекать персонал и ресурсы до тех пор, пока проблема не останется позади.

Если Чакрабарти сочтет, что блокировка необходима, компания сделает это, сказал Цукерберг. Затем он прервал совещание.

Когда руководители уходили, Цукерберг отозвал в сторону Гая Розена из Integrity. "Почему вы показали мне это перед столькими людьми?" спросил Цукерберг у Розена, который, будучи начальником Чакрабарти, нес ответственность за то, что презентация его подчиненного попала в повестку дня того дня.

У Цукерберга были все основания быть недовольным тем, что столько руководителей наблюдали за тем, как ему в открытую говорили о том, что предстоящие выборы могут обернуться катастрофой. В ходе расследования деятельности Cambridge Analytica регулирующие органы по всему миру уже получили от компании повестки с тысячами страниц документов и потребовали предоставить им личные сообщения Цукерберга, которые велись на протяжении большей части десятилетия. Facebook заплатила $5 млрд Федеральной торговой комиссии США, чтобы урегулировать одно из самых громких расследований, но угроза повесток и показаний не исчезла.

Если выборы 2020 года провалятся по вине Facebook, регулирующие органы захотят узнать, знал ли Цукерберг о проблемах заранее, и, скорее всего, они зададут этот вопрос под присягой. Меньше всего юристам Facebook нужны были доказательства того, что генерального директора предупредили о проблемах, а он отмахнулся от них. Чакрабарти только что создал бумажный след, свидетельствующий об этом, и недостатка в свидетелях не было. Представитель компании отрицает, что недовольство Цукерберга было связано с тем, что ему показали тревожный документ на глазах у значительной внутренней аудитории. По словам представителя компании, он посчитал, что материал не был должным образом проверен.

Если и были какие-то сомнения в том, что Civic - проблемное дитя подразделения Integrity, то, бросив такой проклятый документ прямо на стол Цукерберга, они развеялись. Как Чакрабарти позже сообщил своим помощникам, Розен сказал ему, что впредь Civic будет обязана пропускать такие материалы через других руководителей - разумеется, строго по организационным причинам.

Чакрабарти воспринял это не очень хорошо. Несколько месяцев спустя он написал язвительную оценку руководства Розена в рамках полугодового обзора деятельности компании. По его словам, главный сотрудник Facebook, отвечающий за честность и неподкупность, " отдавал предпочтение PR-риску, а не социальному вреду".

Харбат тоже потеряла авторитет. Она была одним из главных связных Public Policy с Civic, и Розен уже сказал другим руководителям, что потерял доверие к ней, считая ее представителем тех времен, когда компания реагировала на все, что касалось политики, искренним "да" и широким общественным обсуждением. Выборы больше не были возможностью, а проблемой, с которой нужно было справиться - по возможности незаметно.

Чтобы держать под контролем работу Facebook в области выборов и честности, Facebook обратилась к Молли Катлер, главе отдела стратегического реагирования компании. Катлер получила известность как помощник главного юрисконсульта, призванный вести компанию через неразбериху с Cambridge Analytica. Когда эта история затихла, ее назначили своего рода постоянным кризисным менеджером. По словам двух руководителей, в отличие от Розен, она более четко объясняла , зачем компания создавала новый уровень управления, отделяя работу, связанную с выборами, от руководства. Цель заключалась в том, чтобы оградить Цукерберга. (Компания объясняет это необходимостью обеспечить доступ руководителей к "ясной, точной и непредвзятой информации").

Строгости нового режима сразу же стали очевидны. Вскоре после вступления Катлер в новую должность Цукерберг задал вопрос о библиотеке объявлений Facebook в групповой электронной почте. Вопрос не был каким-то деликатным, и Харбат, которая участвовала в создании этой системы и объясняла ее общественности, ответила на него.

"Молли разорвала меня в клочья", - говорит Харбат. "Это было: "Ты не разговариваешь с Марком, не поговорив со мной". "

Вскоре после этого Харбат была освобождена от должности руководителя группы по глобальным выборам Facebook и переведена в отдел "Эскалации", ответственный за быстрое решение проблем с модерацией контента, достаточно серьезных, чтобы вызвать недовольство прессы или гнев влиятельных людей. По сути, ее перевели в отдел обслуживания клиентов высокого уровня.

Отражая набор навыков, которые компания искала на ее прежнюю должность, Facebook заменила Харбат на Хизер Кинг, специалиста по реагированию на стихийные бедствия, работавшую в Совете национальной безопасности и Федеральном агентстве по управлению чрезвычайными ситуациями. (За время работы в Facebook Кинг ни разу не выступала на публике. После выборов 2020 года она перешла в Министерство обороны, где в ее официальной биографии упоминается только то, что она работала "в технологическом секторе").

Независимо от последствий, Чакрабарти получил свою блокировку. За следующие три месяца Civic и натасканные им помощники добились большего, чем команда за первые девять месяцев года. Instagram впервые ввел процесс удаления неаутентичных аккаунтов. Facebook пересмотрел стимулы для своей программы проверки фактов, чтобы поощрять своих партнеров бороться с вирусной дезинформацией, а не, скажем, с вдохновляющими цитатами, ошибочно приписываемыми Уинстону Черчиллю.

Платформа начала создавать инструменты для выявления "узконаправленных" пропагандистских усилий, когда манипуляции направлены на конкретное сообщество меньшинств. Она начала применять политику борьбы со спамом в группах Facebook и запрещать рекламу, призывающую людей не голосовать. С технической стороны компания наконец-то создала системы, которые позволят ей обнаружить массовую кампанию по подавлению избирателей и отреагировать на нее.

Когда блокировка была снята, налицо был прогресс: почти все темно-красные цвета поблекли и приобрели оттенок, означающий, что компания, по крайней мере, осознает риски, с которыми сталкивается. Но обновленная версия диаграммы, которую Чакрабарти бросил Цукербергу, выглядела не так сильно, как можно было надеяться. Некоторые из недостатков носили технический характер - Stagram все еще не до конца отладила свою работу по обеспечению честности, - но другие отражали нерешительность руководства компании или отказ от выполнения работы, которую Цивик считал важной.

-

Facebook все еще не дал Civic зеленый свет, чтобы возобновить борьбу с координируемыми внутри страны политическими манипуляциями. Ее программа проверки фактов была слишком медленной, чтобы эффективно пресекать распространение дезинформации во время кризиса. К тому же компания до сих пор не решила проблему "порочных стимулов", возникающих из-за склонности новостной ленты отдавать предпочтение сообщениям, вызывающим разногласия. "Остается неясным, несем ли мы ответственность перед обществом за снижение воздействия такого рода контента", - язвительно заявила обновленная презентация Civic.

"Самидх пытался подтолкнуть Марка к принятию этих решений, но он не клюнул на приманку", - вспоминает Харбат.

На последних выборах был один риск, который трудно было предсказать: Дональд Трамп. Хотя его имя не фигурировало в оценке подготовки к выборам, никто не понял, что имела в виду компания Civic, говоря о "возникающем риске" "агрессивных методов со стороны внутренних кампаний". Компания должна продемонстрировать, что она серьезно относится к соблюдению своих правил в отношении внутренних фигур, говорилось в презентации, и "быстро и последовательно реагировать", когда правила нарушаются.

Этот план был более чем перспективным. Хотя стандарты сообщества компании не давали политикам никаких дополнительных послаблений, Facebook в основном уклонялся от применения своих правил в отношении любых, кроме самых нестабильных кандидатов и должностных лиц. В основном это было негласно, , но в конце сентября 2019 года глава отдела по глобальным вопросам Facebook - бывший заместитель премьер-министра Великобритании Ник Клегг - выступил с докладом, в котором отметил, что компания решила исключить как посты политиков, так и предвыборную рекламу из программы Facebook по проверке фактов.

Это объявление вызвало многодневный ажиотаж в СМИ, но не только репортеры были взволнованы перспективой того, что Facebook будет размещать ложные рекламные объявления. Хотя в прошлом этот вопрос не был проблемой - ложные заявления Трампа не нуждались в платных СМИ, чтобы доминировать в социальных сетях и новостях кабельного телевидения, - Чакрабарти и его команда рассматривали решение Facebook как отказ от базовой ответственности. Конечно, должна быть какая-то грань, которую не может переступить даже политик.

Чакрабарти активно выступал против этого еще до заявления Клегга, поэтому Харбат занервничала, когда узнала, что он собирается вновь затронуть эту тему на еженедельном предвыборном собрании Civic. На той неделе к Харбат, которая обычно слушает, присоединилось гораздо больше ее коллег по Public Policy, чем обычно.

Чакрабарти начал с восхваления миссии Facebook, заключающейся в предоставлении людям права голоса, и объяснил, что пришел в компанию для ее реализации. Разногласия по поводу того, как это сделать, вполне ожидаемы, сказал он, но решение запускать политическую рекламу без какого-либо надзора не выдерживает критики. По его словам, брать деньги за распространение ложной информации - это предательство по отношению к пользователям платформы.

По мере того как он произносил свои боевые, заранее написанные реплики, сотрудники Civic переглядывались между собой, чтобы подтвердить то, что казалось все более очевидным: это была речь об отставке, и Чакрабарти поджигал руководство Facebook на пути к выходу.

Харбат думала о том же, и это ее не радовало. Ее отношения с Чакрабарти стали более напряженными после того, как Public Policy и Civic разделились на враждующие лагеря, и она начала подозревать, что он может утаивать от нее информацию о работе Civic. Но она была ближайшим союзником Сивика в команде "Вашингтонской политики", и увольняться, не предупредив ее, было некрасиво.

Ей не стоило беспокоиться. Поругав отсутствие у своего работодателя рассудительности и хладнокровия, Чакрабарти сделал поворот. По его словам, работа Civic слишком важна, чтобы ее бросать, и он надеется, что его сотрудники продолжат бороться вместе с ним. Аудитория - по крайней мере та ее часть, которая работала в Civic, - ответила бурными аплодисментами.

После этого Чакрабарти сказал Харбату, что произнес эту речь, потому что его беспокоило, что постоянные поражения Civic порождали чувство уныния среди его сотрудников. Пережить сезон выборов 2020 года было бы невыносимо - почти никто в Civic не считал, что Facebook готовится к нему должным образом, - и преданности своей зарплате было недостаточно. По словам Чакрабарти, Civic могла бы принять свою роль в качестве лояльной оппозиции компании, преданной миссии превыше управления.

Весь план зависел от одного: руководство Facebook считало, что Civic незаменим. По крайней мере, на данный момент это было так. По словам Харбата, Катлер заметила, что она бы добилась отстранения Чакрабарти от должности, если бы не ожидала, что значительная часть его команды взбунтуется. (Компания отрицает, что Катлер говорила это).

Глава

10

Несмотря на публичные неудачи Facebook, бизнес компании процветал. В 2016 году она получила 27 миллиардов долларов выручки и 10 миллиардов долларов прибыли. В течение следующих двух лет оба этих показателя удвоились, и, несмотря на миллиардные расходы на модерацию контента и штрафы регуляторов в 2019 году, маржа компании по-прежнему оставалась одной из самых высоких в S&P 500. Использование продуктов компании росло каждый квартал.

Однако за пределами поля зрения репортеров и финансовых аналитиков внутренние показатели здоровья компании начали давать сбои. Пользователи публиковали оригинальный контент на треть реже, чем пять лет назад, и Facebook пыталась исправить этот недостаток, увеличивая количество повторно публикуемого контента, а затем копируя эфемерную функцию обмена сообщениями Snapchat - Stories.

Какое-то время эти обновления работали. Но у одноименной платформы Facebook были и более глубокие проблемы, особенно среди молодежи. В 2016 году внутренние исследования показали, что в то время, когда общее использование Facebook Messenger выросло на 40 процентов по всему миру, количество сообщений, отправленных молодыми пользователями на основных западных рынках, падало. Кроме того, молодые пользователи стали общаться с меньшим количеством людей, добавив на 36 % меньше друзей по сравнению с предыдущим годом.

Некоторое время компания надеялась, что подростки просто не торопятся вступать в игру: анализ роста числа пользователей-подростков был оптимистично проиллюстрирован ленивцем, ползущим по дороге. Однако к 2018 году, когда был опубликован отчет "Состояние подростков", цифры стали очевидными. В 2012 году на каждого четырнадцатилетнего подростка приходилось 0,8 аккаунта на платформе. С тех пор это число сократилось вдвое. Среди подростков пользователи Facebook составляли меньшинство. Дети были канарейками в шахте внимания Facebook, предупреждалось в отчете, и первыми исчезали, "когда продукты становились несвежими".

Падение активности молодежи на платформе Facebook стало потенциально серьезной долгосрочной проблемой для компании, хотя в отчете было отмечено и спасительное обстоятельство. Самым грозным конкурентом платформы был Instagram, которым Facebook удобно владел. До тех пор пока Instagram мог удерживать молодых пользователей, привлекая их к продуктам компании, проблемы с подростками у его родственной платформы выглядели вполне преодолимыми.

Наряду с более радужными перспективами роста, Instagram также имел гораздо лучший общественный имидж, чем Facebook в целом. Никто не обвинял фотоплатформу в срыве выборов, нарушении конфиденциальности пользователей или разжигании геноцида. Не помешало и то, что основатели Майк Кригер и Кевин Систром оставались у руля приложения до конца 2018 года. Большинство пользователей Instagram даже не знали, что приложение принадлежит Facebook.

Была еще одна причина, по которой Instagram избежал многих проблем Facebook. Его гораздо более простая механика просто не могла пойти не так, как у Facebook. Издатели фальшивых новостей были гораздо менее опасны в Instagram, поскольку платформа не позволяла пользователям вставлять ссылки в свои посты. Отсутствие страниц и групп избавляло от необходимости защищаться от сложных попыток межпродуктового манипулирования. И все проблемы Facebook с повторным размещением контента не вызывали беспокойства в приложении, где полностью отсутствовала кнопка повторного размещения.

Хотя дизайн Instagram сделал его невосприимчивым к критике, обрушившейся на Facebook, более молодая пользовательская база платформы и культура, ориентированная на изображения, сделали ее более уязвимой, чем Facebook, в одном аспекте: психическом здоровье.

Опасения по поводу того, что новые формы медиа развратят молодежь, не утихают, поэтому, пожалуй, было неизбежно, что смартфоны и социальные сети вызовут те же волнения, что и видеоигры, телевидение и комиксы поколениями ранее. Но интерактивность и соревновательность социальных сетей добавили новый поворот. К 2018 году журнал Journal of Family Medicine and Primary Care зарегистрировал 259 смертей, связанных с селфи, большинство из которых стали результатом , что исследователи назвали "рискованным поведением".

Множество конкурирующих приложений для социальных сетей навлекали на себя гнев, когда их пользователи слишком комфортно чувствовали себя рядом с обрывом или стадом бизонов. Но культурные критики и врачи также начали рассматривать вопрос о том, могут ли социальные сети способствовать таким недугам, как издевательства, расстройства пищевого поведения и нереалистичные взгляды на жизнь других людей. Instagram, в силу своей огромной пользовательской базы и акцента на самопрезентации, принял на себя худшую часть этого. К 2017 году британское исследование показало, что Instagram оказывает наихудшее влияние на здоровье и благополучие подростков и молодых людей среди всех приложений социальных сетей.

Facebook пришлось самой разбираться в этом вопросе. К концу 2017 года в Instagram была создана команда Well-Being, которой было поручено изучить возможный вред, наносимый пользователям, и способы его уменьшения.

Вскоре работа команды получила толчок к развитию благодаря двум совершенно разным событиям. Первым стало назначение Адама Моссери на пост главы Instagram в октябре 2018 года после ухода основателей приложения. Будучи родителем, энтузиастом молодежной культуры или просто заботясь о благополучии подростков, Моссери лично был ярым сторонником исследовательской работы, что придало команде Well-Being необычный статус в организации Instagram.

Второй случай - смерть Молли Рассел, четырнадцатилетней девочки из Северного Лондона. Несмотря на то что Рассел "явно процветала", как установило позднее коронерское расследование, она покончила с собой в конце 2017 года. К ее смерти относились как к необъяснимой местной трагедии, пока в 2019 году BBC не выпустила репортаж об активности в социальных сетях. Рассел следовала за большой группой аккаунтов, которые романтизировали депрессию, членовредительство и самоубийство, и она приняла участие в более чем 2100 макабрических постах, в основном в Instagram. Последний раз она заходила на сайт в 12:45 в то утро, когда умерла.

" Я не сомневаюсь, что Instagram помог убить мою дочь", - сказал ее отец в интервью BBC.

Более поздние исследования - как внутри, так и вне Instagram - показали, что класс коммерчески мотивированных аккаунтов ухватился за контент, связанный с депрессией, по той же причине, по которой другие фокусировались на автокатастрофах или драках: эти материалы привлекали большое количество пользователей. Но подача контента, пропагандирующего суицид, уязвимым детям была явно неоправданной, и платформа обязалась удалить и ограничить рекомендации таких материалов, а также скрыть хэштеги вроде #Selfharm. Широкое освещение смерти Рассела не только показало операционный сбой, но и связало Instagram с растущей обеспокоенностью по поводу психического здоровья подростков.

Instagram не был уверен, что эти опасения обоснованы, поэтому сотрудники отдела благополучия платформы незамедлительно приступили к работе, чтобы выяснить это. Ко второй половине 2019 года они подготовили целый ряд внутренних исследований, которые включали в себя крупномасштабные опросы пользователей, качественные исследования, чтобы понять, как подростки воспринимают платформу, и анализ их потребительских привычек. Для пущей убедительности Instagram также заказал исследование у опросной компании YouGov.

Некоторые результаты оказались обнадеживающими, хотя и неудивительными. Подростки отметили, что обмениваться сообщениями с друзьями, смотреть на юмористические аккаунты и узнавать что-то новое в Instagram полезно для них. Когда подростки хотели отвлечься, они в подавляющем большинстве случаев считали приложение полезным.

Были и другие области, где платформа выглядела гораздо менее конструктивной. Несмотря на то, что издевательствам уделялось много внимания как внутри компании, так и за ее пределами, самые серьезные риски возникали не из-за того, что люди плохо обращались друг с другом. Вместо этого, пишут исследователи, вред возникал, когда существующие у пользователя опасения сочетались с механикой Instagram. "На тех, кто недоволен своей жизнью, приложение оказывает более негативное влияние", - отмечается в одной из презентаций, причем наиболее ярко это влияние проявляется у девушек, недовольных своим телом и положением в обществе.

В этом была своя логика, которую сами подростки описывали исследователям. Поток контента Instagram представлял собой "катушку ярких моментов", одновременно реальных и недостижимых. С этим можно было справиться тем, кто пришел в хорошем расположении духа, но это могло стать ядом для тех, кто оказался уязвимым. Увидев комментарии о том, как прекрасно выглядит знакомый на фотографии, пользовательница, недовольная своим весом, почувствовала бы себя плохо, но это не заставило бы ее прекратить прокрутку.

" Они часто чувствуют себя "зависимыми" и знают, что то, что они видят, вредит их психическому здоровью, но не могут остановиться", - отмечается в презентации "Глубокое погружение в психическое здоровье подростков". Полевые исследования, проведенные в США и Великобритании, показали, что более 40 процентов пользователей Instagram, которые чувствовали себя "непривлекательными", связывали это чувство с Instagram. Среди американских подростков, которые заявили, что в течение последнего месяца думали о самоубийстве, 6 процентов сказали, что это чувство возникло на платформе. В Великобритании эта цифра вдвое больше.

"Подростки, которые борются с психическим здоровьем, говорят, что Instagram усугубляет ситуацию", - говорится в презентации. "Молодые люди знают об этом, но не перенимают другие модели поведения".

Эти выводы не были решающими, но они были неприятными, в немалой степени потому, что имели смысл. Подростки говорили, а исследователи, похоже, соглашались с тем, что некоторые особенности Instagram могут усугублять проблемы с психическим здоровьем в большей степени, чем у его аналогов в социальных сетях. В Snapchat основное внимание уделялось глупым фильтрам и общению с друзьями, а TikTok был посвящен выступлениям. А вот Instagram? Он вращался вокруг тела и образа жизни. Компания отвергла эти выводы после того, как они были обнародованы, назвав очевидный вывод исследователей о том, что Instagram может навредить пользователям с предсуществующей неуверенностью в себе, недостоверным. Утверждения о том, что компания скрывала негативные результаты исследований, компания назвала "откровенной ложью".

Беспокойство по поводу того, что Instagram превратился в скороварку для сверстников, возникло не только у социологов-доброхотов. У продуктовых команд, заботящихся о здоровье бизнеса Instagram, тоже были причины для беспокойства. Социальная конкуренция давно стала частью опыта Instagram, но как интервью с пользователями, так и поведенческие данные указывают на то, что многие пользователи считают, что планка для хорошего поста стала недостижимо высокой. Особенно богатые белые пользователи в США, очевидно, отреагировали на это сокращением количества постов. Они все больше предпочитали "Истории", которые исчезали через день - материалы, которые, с точки зрения продукта, имели более короткий срок хранения.

Подростков беспокоит "миф" о том, что они должны выглядеть идеально на снимках, обнаружили исследователи, сосредоточившиеся на повышении популярности Instagram. Конечно, они по-прежнему потребляли много контента, но Instagram требовал от них еще и его производства. Попытка снять тревогу, связанную с размещением фотографий, была необходима для бизнеса.

Выяснить, как уменьшить негативные социальные сравнения и проблемы с образом тела, было, конечно же, просто правильно. Моссери хотел определить конкретные особенности, которые могут способствовать возникновению этой проблемы.

Один из подозреваемых: кнопка Like в форме сердца.

Как и его материнская компания, Instagram внедрил алгоритмическое ранжирование контента, хотя и позже, чем Facebook, - в 2016 году. Это означало, что, даже если не принимать во внимание контент знаменитостей и профессиональных авторитетов, пользователь почти гарантированно увидит контент от друзей и знакомых, который будет более интересным, чем то, что он сам публикует.

" Люди видят примерно на 5% больше лайков на свои собственные посты, чем на те, которые они видят на IG", - говорится в исследовании компании. Количество лайков определяло разрыв в популярности, и пользователи сообщали, что удаляют свои фотографии, которые не впечатлили их коллег и алгоритмы Instagram. В ноябре 2019 года Моссери объявил, что платформа начнет экспериментировать со скрытием лайков.

Некоторые авторитеты ненавидели эту идею. Они считали, что подсчеты - это доказательство их популярности для спонсоров и поклонников. Но, по словам людей, работавших над проектом, известным как "Проект Дэйзи", компания не обратила на это внимания и, как ни странно, была готова смириться с потерей вовлеченности в случае успеха. Преимущества потенциального улучшения самочувствия пользователей и увеличения количества размещаемого ими контента были слишком захватывающими. Как сказал Моссери, объявляя об эксперименте: "Мы будем принимать решения, которые навредят бизнесу, если они помогут благополучию и здоровью людей".

Даже в то время это заявление бросалось в глаза - тем более что выводы Instagram были более ранними и менее конкретными, чем выводы компании о недостатках ее рекомендательных систем и уязвимости Facebook к масштабным манипуляциям. Но когда речь зашла о психическом здоровье, компания не стала туманно говорить о "компромиссах". Моссери говорил, что в Instagram могла быть случайно встроена функция, которая помогла бизнесу , но навредила пользователям, и обещал, что если это так, то компания это исправит.

-

17 октября 2019 года Цукерберг вышел на богато украшенный подиум в Гастон-холле Джорджтауна, чтобы выступить с редкой публичной речью на тему свободы слова. Фрески и гербы иезуитов в величественном зале создавали ощущение проповеди, и PR-команда Facebook, безусловно, преподнесла это событие именно так.

Цукерберг начал со слов о смерти ранее в тот же день конгрессмена от штата Мэриленд Элайджи Каммингса, чья прославленная карьера в области гражданских прав началась в одиннадцать лет, когда он подвергся нападению белой толпы во время интеграции бассейна в Балтиморе, в результате чего у него остался шрам на лице на всю жизнь.

"Он был мощным выразителем идей равенства, социального прогресса и объединения людей", - сказал Цукерберг собравшимся. Затем он заявил, что Facebook тоже отстаивает эти ценности.

Цукерберг сказал, что создал Facebook, потому что верил, что прогресс происходит благодаря тому, что обычные люди имеют право голоса, и приписал это убеждение тому, что учился в колледже во время войны в Ираке. "Я помню, как чувствовал, что если бы у большего числа людей была возможность поделиться своим опытом, возможно, все пошло бы по-другому", - сказал он. "Те ранние годы сформировали мою веру в то, что предоставление каждому права голоса расширяет возможности бессильных и со временем подталкивает общество к совершенствованию".

Но, по словам Цукерберга, его беспокоит, что приверженность свободе демократического слова в Америке может ослабнуть. "Во времена социальных потрясений мы часто пытаемся ограничить свободу слова", - сказал Цукерберг собравшимся. "Мы хотим прогресса, который происходит благодаря свободе слова, но не напряженности".

Под натиском законодателей, СМИ и общественности Цукерберг удвоил свое предпочтение свободе слова. Он дал понять, что не является абсолютистом, ссылаясь на приверженность Facebook пресечению террористической пропаганды, издевательств над молодежью и порнографии. Но, помимо этого, он спросил: "Где вы проводите черту?

"Большинство людей согласны с принципом, что вы должны иметь возможность говорить то, что не нравится другим людям, но вы не должны иметь возможность говорить то, что подвергает людей опасности", - продолжил Цукерберг, прежде чем привести длинный аргумент в пользу того, что расширение определения "опасной речи" может быть рискованным.

По его словам, Facebook создала системы, многие из которых работают на основе искусственного интеллекта, для борьбы примерно с двадцатью категориями вредоносного контента. "Вся эта работа направлена на обеспечение соблюдения существующих политик, а не на расширение нашего определения того, что является опасным", - сказал он.

По словам Цукерберга, когда речь зашла о дезинформации, вместо того чтобы напрямую бороться с ложью на платформе, компания нашла лучшую стратегию: убедиться в подлинности аккаунтов и удалить те, что не являются таковыми, включая ботов. По его словам, настоящая борьба ведется не против поляризации и дезинформации. Она ведется против тех, кто "больше не доверяет своим согражданам право общаться и решать, во что верить".

И здесь, по словам Цукерберга, Facebook будет держать удар. Социальные сети - это "пятая власть", заявил он, дающая пользователям возможность выступать против "традиционных привратников в политике и СМИ". Социальная сеть - это уникальная демократическая сила, несовместимая с репрессивным правительством вроде китайского, и американцы должны встать на ее защиту. "Демократия зависит от идеи, что мы ставим право друг друга выражать свое мнение и быть услышанными выше нашего собственного желания всегда добиваться желаемых результатов", - сказал Цукерберг. "Мы должны быть уверены, что расширяем возможности людей, а не просто укрепляем существующие институты и структуры власти".

Социальные медиа, предоставленные сами себе, приведут к новой эре свободы и социального прогресса, заключил он. "Я верю в то, что даю людям право голоса, потому что, в конце концов, я верю в людей", - сказал Цукерберг. "Благодаря всем нашим индивидуальным голосам и точкам зрения мы можем сделать мир ближе друг к другу".

Если изложение Цукербергом антивоенной истории происхождения Facebook было ревизионистским, то описание генеральным директором нынешнего предназначения Facebook было не более точным. Как бы компания ни говорила о предоставлении людям права голоса, она была создана для того, чтобы заставить людей пользоваться Facebook, а затем многократно усовершенствована, чтобы они использовали ее еще больше.

Столь же бессмысленным было утверждение Цукерберга о том, что компания может контролировать дезинформацию и попытки манипулирования, удаляя фальшивые аккаунты. К концу 2019 года идея о том, что проблемы платформы можно списать на ботов, была тщательно дискредитирована как внутри компании, так и за ее пределами. Что бы ни думали о людях, фанатично продвигающих заговор QAnon или утверждающих, что вакцины вызывают аутизм, это были реальные люди. Facebook просто позволил фанатикам заработать на своей платформе влияние, значительно превышающее то, которого они могли бы добиться где-либо еще.

Для людей, работающих над вопросами целостности платформы, речь стала разъяснением. Цукерберг, как они поняли, лично не поддерживает их работу. Когда-то он объявил себя единственным человеком, способным починить Facebook. Теперь он публично пришел к выводу, что она больше не нуждается в исправлении.

Артуро Бежар, второй раз работающий в Facebook и занимающий должность консультанта в Instagram, наблюдал за речью с некоторым беспокойством. "Мой опыт работы с ним, - сказал он о Цукерберге, - заключается в том, что он очень хорошо умеет работать с такими принципами, как свобода слова. Но у меня никогда не было ощущения, что он понимает, что то, с чем он действительно имеет дело и за что несет ответственность, - это люди".

"Это знаменательное событие для Марка и для близких ему людей", - продолжил он. "Есть ощущение, что если мы позволим людям говорить все, что угодно, то все будет хорошо". Когда-то Бежар и сам верил в это. Но теперь он понял, что Facebook несет ответственность за то, что люди делают на его платформе.

Студенты Джорджтауна уважительно захлопали, когда Цукерберг закончил. На Facebook, где за происходящим наблюдала гораздо большая аудитория, реакция была совершенно иной. Люди устраивали цифровой эквивалент овации, улюлюкая и крича о своей поддержке. Цукерберг - гений, гуманист и мировой лидер, заявляли пользователи в сотнях коротких и странно похожих друг на друга предложений, содержащих слова "спасибо", "люблю" или "поздравляю". Из сотен ответов пользователей лишь полдюжины были враждебными.

"Спасибо за создание лучшей социальной платформы на свете, люблю тебя ", - написал один из пользователей.

Были ли эти восторженные комментарии подделаны? Написаны армией иностранных ботов? Отцензурированы сотрудниками Цукерберга практически в режиме реального времени? Отдел коммуникаций Facebook отрицает, что что-то не так, но инструмент веб-скреппинга показал, что настроения, отображаемые на экране, не являются репрезентативными для 45 000 пользователей, оставивших комментарии.

Более внимательный взгляд на горстку негативных комментариев, которые пользователи Facebook все же увидели, позволил понять, что происходит на самом деле. Единственная гадость была выражена в виде сарказма: люди "благодарили" Цукерберга за то, что он разрушил страну и подавил их речь.

Команда Facebook по связям с общественностью отказалась объяснить, что именно она сделала, сказав лишь, что компания старается отдавать предпочтение "качественным" ответам. Но, похоже, было ясно, что происходит. Facebook развернул систему фильтрации комментариев, чтобы предотвратить оскорбления публичных фигур, таких как Цукерберг, во время прямых трансляций, похоронив не только бранные слова и жалобы, но и содержательные дискуссии любого рода. Система была настроена на подхалимаж, причем не лучшим образом.

Иронию в жесткой цензуре комментариев к речи о свободе слова нетрудно было не заметить. Но в контексте других обвинений в адрес Facebook - компании, которую обвиняли в подрыве выборов, промывании мозгов пользователей и разжигании геноцида, - это вряд ли могло послужить основанием для публикации на первой полосе. Поэтому неудивительно, что редакторы Wall Street Journal не ухватились за возможность проверить, не глушила ли компания голоса, критикующие "Марка Сакерберга".

Это не мешало мне пытаться. Правда заключалась в том, что мои предложения о подаче материалов проваливались с некоторой регулярностью. Я уже восемь месяцев занимался, пожалуй, одним из самых значимых направлений в технологической журналистике и начал подумывать, не пора ли перейти от освещения Facebook.

Мои коллеги в Сан-Франциско рассказывали о компаниях, возглавляемых людьми, которые объявляли о фиктивных выкупах по 420 долларов за акцию (Элон Маск из Tesla) или запускали бутылки текилы через стеклянные двери, чтобы расслабиться (Адам Нейман из WeWork). Напротив, папарацци поймали Марка Цукерберга, катающегося на электрической доске для серфинга, когда на него было нанесено слишком много солнцезащитного крема. Другие основные материалы Wall Street Journal были столь же безнадежны, когда дело касалось Facebook. Компания была уже слишком велика, чтобы рассматривать крупные приобретения, возраст Цукерберга исключал рассказы о борьбе за преемника, а совет директоров был податлив. После нескольких охот за дикими гусями я понял, что слухи о скором уходе Сэндберг разлетаются с такой же предсказуемостью, как глиняные голуби на стрельбище. Лишенный драматизма руководства, я мог бы выуживать истории из финансовых отчетов Facebook, но бизнес был на редкость прибыльным и стабильным, принося сотни миллионов долларов в день, по одному клику за раз.

И все же что-то в этом эпизоде меня не устроило. Конечно, внутренняя механика платформы социальных сетей - какие комментарии всплывают, а какие нет, почему одни посты становятся вирусными, а другие остаются незамеченными, как закрепляются мемы - все это не было особенно сексуальным. Все это увязло в языке "алгоритмов", "классификаторов" и "пользовательского опыта" - терминов, которые просто созданы для того, чтобы усыпить бдительность непосвященных. Более того, это были понятия, которые я сам должен был лучше усвоить, если бы хотел поделиться ими с читателями.

Но дело было в том, что эта механика занимала центральное место в том, чем стал Facebook как продукт - машиной, которая подавала вам контент, созданный специально для того, чтобы вы прокручивали его бесконечно. Мы, репортеры, посвятили бесчисленное количество колонок разжиганию ненависти, фальшивым новостям и порно из мести, которые к тому времени вошли в массовое сознание. Мы освещали противоречивые правила Facebook и призывы к модерации контента. Но, как я понял, то, какие посты удалялись, имело гораздо меньшее значение, чем то, какие усиливались.

Мелочная одержимость разделом комментариев к речи Цукерберга стала своего рода Северной звездой. Под поверхностью платформы, на которой пользователи могли писать и взаимодействовать, находилось чертовски много механизмов. Для его обслуживания, безусловно, требовались профессиональные механики, люди, которые понимали, как работают компоненты и что делать, если они сломались. Я не знал никого с таким набором навыков - пока не знал, но, по крайней мере, знал, кого искать.

-

Наглядный урок опасностей усиления произошел всего через несколько месяцев после речи Цукерберга и моего небольшого прозрения. Брэндон Сильверман шел по коридору в Менло-Парке, когда столкнулся с руководителем, тесно сотрудничавшим с исполнительным директором Facebook.

"Вчера вы устроили настоящую пожарную тревогу", - сказал ему коллега Сильвермана с выражением, находящимся где-то между ухмылкой и гримасой. Сильверман был в замешательстве. Он не общался ни с кем из высшего руководства компании. Что же он натворил?

"Вторничное письмо", - сказал мужчина. И тут Сильверман вспомнил.

За несколько месяцев до этого он настроил автоматическую рассылку в CrowdTangle, чтобы ежедневно отправлять список из десяти самых просматриваемых постов платформы нескольким руководителям высшего звена в рамках усилий по привлечению внимания руководства к качеству контента. Потом он забыл об этом.

Оказалось, что в сводке лучших материалов того вторника, подготовленной CrowdTangle, была изображена задница. Это была не пограничная фотография чьей-то задницы. Это было безошибочное, крупное изображение ануса. Эта фотография не просто заняла первое место на Facebook - она стала самой большой. Занимая первое место, она была главной, которую видели руководители, когда открывали письмо Сильвермана. "Я не включил туда ни Марка, ни Шерил, но, по сути, включил туда всех остальных", - говорит Сильверман.

Картинка представляла собой миниатюру из порноролика, который избежал автоматических фильтров Facebook. Подобных ошибок следовало ожидать, но неужели Facebook настолько плохо знаком со своей платформой, что не заметил, когда его системы начали распространять этот контент среди миллионов людей?

Да, несомненно, так оно и было. Именно из-за огромного пробела в самосознании Facebook Сильверман и создал это оповещение. Выигрышный контент часто был ужасным, спамерским и нарушающим правила платформы. В тот день письмо стало наглядной иллюстрацией этой проблемы.

Этот инцидент вызвал внутреннюю дискуссию в Facebook, и Сильверман был призван помочь выработать функциональное определение качества контента. Определение того, что значит "качество" для Facebook, стало первым шагом на пути к сути вопроса, который он никогда по-настоящему не исследовал. Противостоять тому, чего она не хотела видеть на своей платформе, - это одно ; подумать о том, чего она на самом деле хочет, - совсем другое. В то время как Facebook было удобно удалять или уменьшать количество плохого контента, компания никогда не задумывалась о том, чтобы увеличивать количество хорошего контента.

Сильверман считает это различие смысловым. Независимо от того, как компания называла контент, который Facebook размещал в верхней части ленты пользователей, алгоритм новостной ленты функционально повышал его рейтинг. Весь процесс был искусственным, так почему бы не продвигать то, чем Facebook может гордиться?

"Они не достигли того, на что я рассчитывал, - установления флага, из чего, по мнению Facebook, должна состоять лента", - сказал Сильверман. "Марку нужна была гибкость".

Этот эпизод не привлек внимания за стенами Facebook. А вот потрясения, которые произойдут в ближайшие месяцы и годы, пропустить будет гораздо сложнее.

Глава

11

Когда в начале 2020 года в США разразилась эпидемия COVID-19, Facebook стала одной из первых крупных американских компаний, прекративших работу. В то время как в дата-центрах компании оставались скелеты для поддержания работоспособности серверов, подавляющее большинство из 50 000 сотрудников Facebook разошлись по домам, чтобы дождаться распоряжений и смириться с реальностью глобальной пандемии.

Это было тяжелое время для людей в целом и для многих сотрудников лично. Но для компании? Пандемия была ничем иным, как благом. После трех лет, погрязших в скандалах с фальшивыми аккаунтами, ошибками модерации и дезинформацией, Facebook как продукт внезапно стал незаменим для миллионов людей, укрывающихся дома и ищущих любого контакта с другими людьми, кроме физического. Когда в марте Италия стала первой после Китая страной, где была введена общенациональная блокировка COVID, использование продуктов Facebook выросло на 70 процентов, а некоторых, таких как групповые звонки WhatsApp, - в десять раз. Для бизнеса продукты компании тоже стали спасением. Facebook уже много лет пытается вывести на свою платформу больше коммерции, и пандемия эффективно справилась с этой задачей.

Внутренние приборные панели показывали, что в первые дни блокировки COVID пользовались приложением с большим успехом. Только американские пользователи Facebook увеличили количество сообщений в два раза и проводили в приложении 200 миллионов часов в день.

Понадобится время, чтобы эта "бонанза внимания" окупилась доходами от рекламы, но, имея на руках 60 миллиардов долларов наличными и ценными бумагами, компания располагала достаточным количеством денег, чтобы разбрасываться ими. Она заплатила своим внештатным сотрудникам, занимающимся модерацией контента, за то, что они месяцами сидели дома без дела, и выдала бонус в размере 1000 долларов штатным сотрудникам. Кроме того, компания приостановила проведение аттестации и заявила, что оценит работу всех сотрудников как "превосходящую ожидания", гарантируя каждому солидный годовой бонус.

Пандемия также положила конец засухе в сфере найма. Facebook с трудом находила достаточное количество сотрудников для поддержания своего стремительного роста, и Цукерберг в конце 2019 года "ясно дал понять" старшим руководителям по набору персонала, что он расстроен темпами найма, отмечалось в более поздней служебной записке. "Мы знали, что нам предстоит создать много продуктов, и у нас было больше уверенности, чем у других компаний, что мы сможем справиться с неопределенностью в бизнесе COVID-19", - говорилось в записке. "И ставка оправдалась".

Мир менялся таким образом, что это как раз соответствовало бизнес-модели Facebook и личным достоинствам Цукерберга.

Генеральный директор давно интересовался пандемиями. В 2016 году он и его жена Присцилла основали биохаб имени Чана Цукерберга с целью "поддержать науку и технологии, которые позволят вылечить, предотвратить или контролировать все болезни к концу века". Цукерберг был особенно заинтересован в иммунизации, так как это связано с технологиями и, прежде всего, с масштабом. Для управления Biohub Цукерберг нанял Джозефа ДеРизи, биохимика из Калифорнийского университета в Сан-Франциско, который изобрел технологию, позволившую впервые выявить острый респираторный синдром, или атипичную пневмонию, оказавшуюся коронавирусом. За несколько месяцев до начала пандемии Цукерберг вел прямую трансляцию беседы с ДеРизи, в которой рассказывал о достижениях в области вирусологии и говорил о "подрыве чувства истины и доверия к экспертам".

Вряд ли Facebook могла оказаться в лучшем положении, когда начался ад. Цукерберг приказал своим лейтенантам начать подготовку к пандемии уже в январе и поручил команде Integrity начать работу над дезинформацией о COVID. Он также обратился к Энтони Фаучи с предложением создать "Информационный центр COVID" с авторитетной информацией о вирусе и потенциальным контентом от самого директора Национального института аллергии и инфекционных заболеваний при Национальном институте здоровья. "Не считайте нужным отвечать на это, если это не покажется вам полезным", - написал Цукерберг.

Как и многое другое, что делал Цукерберг, это предложение было полезным. Фаучи принял его, и Цукерберг заявил, что компания не потерпит плохой информации, которая подвергает людей неминуемой опасности.

По мере того как на платформе Facebook появлялись сборщики средств для уволенных работников, рестораны, предлагающие еду на дом, и музыкальные выступления, транслируемые в прямом эфире, компания получила негласную переоценку со стороны общественности. Как самопровозглашенный руководитель военного времени, Цукерберг идеально подходил для вируса в качестве противника. " Пандемия дает Цукербергу шанс исправиться", - сообщает Bloomberg Businessweek. В статье New York Times говорится, что после нескольких лет ошибок коронавирус дал генеральному директору "возможность продемонстрировать, что он вырос в качестве лидера".

Внутри компании сотрудники Facebook, похоже, были согласны с этим. Facebook постоянно опрашивала своих сотрудников и обнаружила, что даже в условиях хаоса, вызванного ранней пандемией, настроения сотрудников росли. 25 мая 83 процента сотрудников компании заявили об оптимизме в отношении Facebook - рост более чем на 25 пунктов за два месяца. Почти такой же процент сообщил о доверии к руководству компании - уровень, не зафиксированный с момента выборов 2016 года.

Однако были признаки того, что не все в порядке. В мае специалист по изучению данных, работающий над обеспечением честности, опубликовал на своем рабочем месте заметку под заголовком "Facebook создает большую эхо-камеру для нарратива "правительство и чиновники здравоохранения лгут нам" - не все ли равно?".

Всего через несколько месяцев после начала пандемии группы, выступающие против мер по блокировке COVID, стали одними из самых популярных на платформе, продвигая ложные утверждения о пандемии под видом политической активности. Помимо того, что группы служили эхо-камерой для чередующихся утверждений о том, что вирус - это китайский заговор и что вируса не существует, они служили плацдармом для нападок на медицинскую информацию в масштабах всей платформы. Врачи, рассказывающие о переполненных отделениях скорой помощи и грузовиках-рефрижераторах, были перебиты; выражения сомнений колонизировали новостные сюжеты о рекомендациях общественного здравоохранения, как балясины, облепившие пирс.

Анализ показал, что эти группы появились внезапно, и , хотя у них были связи с устоявшимися сообществами против вакцинации, они не возникли органически. Многие из них имели практически идентичные названия и описания, а анализ их роста показал, что "относительно небольшое число людей" отправляло автоматические приглашения "сотням или тысячам пользователей в день".

Большинство из них не нарушали правил Facebook, отметил в своем посте специалист по исследованию данных. Утверждение, что COVID - это заговор Билла Гейтса с целью обогащения за счет вакцин, не соответствует определению Facebook как "неизбежный вред". Но, по его словам, компании стоит задуматься, отражает ли она просто широко распространенный скептицизм в отношении COVID или создает его.

" Это сильно влияет на отношение к здравоохранению", - ответил старший специалист по анализу данных. "У меня есть данные предстоящих опросов, которые свидетельствуют о не самых лучших результатах".

Вскоре после этого компания объявила о "событии на сайте", или SEV, официально признав наличие серьезной проблемы. Проблема заключалась в том, что количество дезинформации увеличилось более чем в два раза.

-

Дезинформация о COVID-19, распространяемая QAnon и другими конспирологическими движениями, была не единственной проблемой, которая вот-вот захлестнет Facebook.

Президент Трамп готовился к переизбранию и вышел на свою платформу, Twitter, чтобы начать то, что станет многомесячной попыткой подорвать легитимность выборов в ноябре 2020 года. "Не может быть и речи (НОЛЬ!) о том, что почтовые бюллетени окажутся чем-то меньшим, чем существенным мошенничеством", - написал Трамп. Как это обычно бывает с твитами Трампа, сообщение было перепощено в Facebook.

Под твитом Twitter разместил небольшое предупреждение, призывающее пользователей "Узнать факты о бюллетенях, отправляемых по почте". Любой, кто нажимал на него, получал информацию о том, что утверждения Трампа о "фальсификации" выборов ложны и нет никаких доказательств того, что бюллетени, отправленные по почте, представляют риск мошенничества.

Twitter провел свою линию. Теперь Facebook предстояло выбрать свою позицию. Моника Бикерт, глава отдела контентной политики Facebook, заявила , что пост Трампа находится на грани той дезинформации о "методах голосования", которую компания уже пообещала удалять.

У Цукерберга не было сильной позиции, поэтому он поступил по своему разумению и оставил все как есть. Но затем он выступил на телеканале Fox News, чтобы напасть на Twitter за то, что тот поступает наоборот. "Я твердо убежден, что Facebook не должен быть арбитром истины во всем, что люди говорят в сети", - сказал он ведущей Дане Перино. "Частные компании, вероятно, не должны быть, особенно эти компании-платформы, не должны быть в положении, чтобы делать это".

Интервью вызвало бурную реакцию внутри Facebook. Почему Цукерберг поощряет проверку Трампом границ платформы, заявляя о принципиальной терпимости к этому посту?

Ощущение того, что Цукерберг покорно подчиняется Трампу, должно было стать гораздо хуже. В день его интервью Fox News протесты против недавнего убийства Джорджа Флойда полицейскими Миннеаполиса приняли общенациональный масштаб, а на следующий день президент написал в Твиттере, что "когда начинается мародерство, начинается стрельба" - печально известная угрожающая фраза, которую использовал белый начальник полиции Майами в эпоху гражданских прав.

Заявив, что Трамп нарушил свои правила, запрещающие прославлять насилие, Twitter пошел на редкий шаг и ограничил возможность публичного просмотра твита - пользователям пришлось нажать на предупреждение, чтобы просмотреть его, и они не смогли поставить лайк или сделать ретвит.

В Facebook, где сообщение было размещено как обычно, классификатор насилия и подстрекательства компании оценил его как нарушение правил платформы с вероятностью чуть менее 90 процентов - чуть меньше порога, за который сообщение обычного пользователя автоматически удаляется.

Трамп, конечно, не был обычным пользователем. Как публичная фигура, возможно, самая публичная фигура в мире, его аккаунт и сообщения были защищены десятками различных уровней защиты.

Facebook разработал концепцию применения различных стандартов отношения к общественным деятелям, которая стала достоянием истории компании. Во время первого президентского срока Барака Обамы он опубликовал список своих любимых книг, среди которых был знаменитый роман Германа Мелвилла об одержимости, промышленном прогрессе и белом ките. Название книги спровоцировало срабатывание автоматической системы удаления непристойностей.

В результате страница Обамы была закрыта на короткое время и в конечном итоге не имела последствий, но это послужило сигналом для руководства Facebook: компания не может вечно оставаться безнаказанной за нарушение модерации в отношении президента Соединенных Штатов. Этот инцидент и другие подобные ему привели к появлению концепции "экранирования", которая позже была переименована в XCheck (произносится как "перекрестная проверка").

Для ее реализации Facebook составил список аккаунтов, которые были защищены от некоторых или всех немедленных принудительных действий. Если эти аккаунты нарушали правила Facebook, вопрос поднимался по иерархической цепочке Facebook, и принималось решение о том, стоит ли принимать меры против аккаунта или нет. В итоге все социальные медиа-платформы создали подобные списки - не было смысла рассматривать жалобы на глав государств, знаменитых спортсменов или преследуемых правозащитников так же, как это делали компании с обычными пользователями. Проблема заключалась в том, что, как и многое другое в Facebook, процесс в компании стал особенно запутанным.

Для Facebook риски, возникающие при защите слишком малого числа пользователей, были гораздо выше, чем риски при защите слишком большого числа. Ошибочное удаление контента крупной персоны могло привести к публичному аду - на языке Facebook, "эскалации СМИ" или, что самое страшное, "PR-пожару". Когда Facebook по ошибке удалял посты жертв рака груди или активистов всех мастей, это вызывало многочасовые или многодневные репортажи. Когда в 2014 году Facebook удалил фотографию с рискованной обложки французского журнала, размещенную в Instagram американской певицей Рианной, это едва не стало причиной международного инцидента. Как позже отмечалось во внутренних обзорах системы, стимул заключался в том, чтобы как можно сильнее оградить любой аккаунт, обладающий достаточным влиянием, чтобы вызвать излишнее внимание.

За XCheck не отвечала одна команда, и у этого термина даже не было конкретного определения. К рекламодателям, постам, страницам и политикам применялись бесконечные разновидности и градации, а сотни инженеров по всей компании кодировали различные способы защиты и помечали аккаунты по мере необходимости. В конечном итоге в XCheck было зарегистрировано не менее 6 миллионов аккаунтов и страниц, причем во внутреннем руководстве говорилось, что объект должен быть "заслуживающим внимания", "влиятельным или популярным" или "рискованным с точки зрения PR", чтобы соответствовать требованиям. На Instagram в XCheck попали даже популярные авторитеты в области животных, в том числе мопс Даг.

Любой сотрудник Facebook, знающий, что к чему, мог зайти в систему и отметить аккаунты для особого обращения. XCheck использовали более сорока команд внутри компании. Иногда сохранялись записи о том, как они его применяли, а иногда нет. Позже выяснилось, что защита XCheck была предоставлена "недобросовестным аккаунтам" и "постоянным нарушителям" правил Facebook.

Работа по повторному рассмотрению нарушающего правила контента от высокопоставленных пользователей потребовала бы огромной команды штатных сотрудников. Facebook просто никогда не нанимал таких сотрудников. Отмеченные посты попадали в очередь, которую никто никогда не рассматривал, сметая уже однажды подтвержденные жалобы под цифровой ковер. "Поскольку не было никакого управления или строгости, эти очереди могли бы и не существовать", - вспоминает человек, работавший с этой системой. "Мы были заинтересованы в защите бизнеса, а это означало, что мы не должны удалять посты китов".

Ставки могут быть высокими. XCheck защищала громкие аккаунты, в том числе в Мьянме, где общественные деятели использовали Facebook для подстрекательства к геноциду. Она защищала аккаунт британского ультраправого деятеля Томми Робинсона, как показало расследование британского "Четвертого канала" в 2018 году.

Одним из самых взрывоопасных случаев стал случай со звездой бразильского футбола Неймаром, чьи 150 миллионов подписчиков в Instagram ввели его в двадцатку самых влиятельных пользователей платформы. После того как в 2019 году женщина обвинила Неймара в изнасиловании, он обвинил ее в вымогательстве и опубликовал в Facebook и Instagram видеоролики в свою защиту, а также показал зрителям свою переписку с обвинительницей в WhatsApp, в которой были указаны ее имя и фотографии в обнаженном виде. Порядок действий Facebook в случае публикации "интимных изображений без согласия" был прост: удалить их. Но Неймар оказался под защитой XCheck. Более суток эта система не позволяла модераторам Facebook удалить видео. Внутренний обзор инцидента показал , что 56 миллионов пользователей Facebook и Instagram увидели то, что Facebook в отдельном документе назвал "порно из мести", подвергнув женщину тому, что один из сотрудников назвал в обзоре "постоянным оскорблением" со стороны других пользователей.

Согласно правилам работы Facebook, несанкционированные фотографии в обнаженном виде должны не только удаляться, но и аккаунты тех, кто их размещает. Столкнувшись с перспективой удаления со своей платформы одного из самых известных спортсменов в мире, Facebook ошарашено моргнул.

"После того как дело дошло до руководства, - говорится в обзоре, - мы решили оставить аккаунты Неймара активными, что является отходом от нашей обычной политики отключения профиля "одним ударом"".

Facebook знал, что предоставление преференций известным и влиятельным пользователям в лучшем случае проблематично, а в худшем - неприемлемо. " В отличие от остальных членов нашего сообщества, эти люди могут нарушать наши стандарты без каких-либо последствий", - отмечалось в обзоре 2019 года, а сама система была названа "не заслуживающей публичной защиты".

Вмешательство XCheck нигде так не проявилось, как в американской политике, особенно в правой. По мере того как Трамп продолжал гневно выступать против недружественного освещения событий в СМИ, консерваторы все чаще стали выдвигать обвинения в предвзятости, превращая обычные жалобы на методы модерации в социальных сетях в крупные скандалы. В одном из случаев в 2018 году Facebook ограничил распространение постов протрамповских социальных сетей Diamond и Silk в результате неоднократных нарушений. Компания отправила им письмо, в котором говорилось, что их контент "небезопасен для сообщества", и заявила, что "это решение окончательное и обжалованию не подлежит".

После того как сенатор Тед Круз обвинил Цукерберга в цензуре женщин, Facebook заявил, что его сообщение дуэту было "неточным", и отменил наказание. Однако этого было недостаточно, чтобы успокоить ситуацию. В течение месяца Даймонд и Силк давали показания перед судебным комитетом Палаты представителей, контролируемым республиканцами.

Подобные инциденты привели к появлению еще одной формы потворства, известной как "окно самовосстановления". Когда достаточно громкий аккаунт был окончательно уличен в нарушении правил Facebook, компания откладывала принятие мер на двадцать четыре часа, в течение которых пыталась убедить нарушителя добровольно удалить оскорбительный пост. Программа служила для привилегированных аккаунтов приглашением поиграть на грани дозволенного Facebook. Если они переступали черту, то могли просто вернуть все обратно, уже получив большую часть трафика, который они получили бы в любом случае. (Наряду с Даймондом и Силком, каждому члену Конгресса в итоге было предоставлено окно самоисправления).

Иногда Каплан сам принимал в этом непосредственное участие. Согласно документам, впервые полученным BuzzFeed, глобальный глава отдела публичной политики не преминул подтолкнуть сотрудников к отмене наказаний в отношении известных консерваторов за распространение ложной информации или склонить к изменению своих вердиктов специалистов по проверке фактов Facebook.

Среди политически влиятельных людей начало складываться понимание: если вы достаточно значимы, Facebook часто будет давать вам поблажки. Известные личности справедливо воспринимали любое значительное наказание как признак того, что Facebook не считает их достойными белоснежного обращения. Чтобы доказать, что компания ошибается, они кричали в ответ так громко, как только могли.

"Некоторые из этих людей были настоящими жемчужинами", - вспоминает Харбат. В офисе Facebook в Вашингтоне сотрудники четко обосновывали блокировку наказаний против "Мамочки-активистки", христианки со Среднего Запада, склонной к антигейской риторике, потому что она сразу же попала бы в консервативную прессу.

Боязнь Facebook испортить отношения с крупной публичной фигурой была настолько велика, что некоторые из них достигли статуса, выходящего за рамки XCheck, и были внесены в белый список, что делало даже их самый мерзкий контент неуязвимым для штрафов, снижения рейтинга, а в некоторых случаях даже для внутренней проверки.

Это был тот самый океан особого отношения, в котором плавал Трамп, когда писал в Твиттере о грабежах и стрельбе. Ставки не могли быть выше. Вопрос о том, что делать, перешел бы к Цукербергу.

Члены Civic наблюдали за спорами, охватившими платформу в режиме реального времени. Сразу после убийства Флойда, попавшего на видео, на карте ненавистнических высказываний и негативных отзывов пользователей по всем Соединенным Штатам появилось море зеленого цвета, ничего выше базового уровня . После того как протесты в Миннеаполисе переросли в насилие, в городе и вокруг него стали появляться очаги красного цвета, но нигде больше. После того как последователи Трампа в Facebook начали перепощивать его сообщения - часто в группах, где контент становился магнитом для самых жестоких и фанатичных мнений пользователей, - большинство крупных городов Америки стали ярко-красными.

" В конце 2 июня мы ясно видим, что вся страна, по сути, "горит", - написали четверо ученых, изучающих данные, в более позднем анализе под названием "Ненависть порождает ненависть; насилие порождает насилие".

В ближайшие недели будет много времени, чтобы рассмотреть интерпретацию слов Трампа, их исторический контекст и намерения президента. Ведущие кабельного телевидения будут пересказывать эти вопросы до бесконечности, а сотрудники Facebook будут спорить о том, насколько применимы к платформе заросли стандартов сообщества и руководящих принципов реализации. Но намерения и правила были совершенно не важны.

Как отметили специалисты по анализу данных, важно было то, что пост вел себя как язык ненависти. Перспектива отвечать на имущественные преступления смертоносной силой действовала как приманка для разжигания ненависти в национальном масштабе, запуская общественный разговор, который заставлял людей хотеть выцарапать друг другу глаза, создавая "высокую степень корреляции между заявленным пользователями вредом в сети и событиями протеста в оффлайне".

Ученые не смогли установить причинно-следственную связь, но они четко заметили, что распространение материала не было случайным. Не успел кросспостинг твита Трампа появиться в Facebook, как "набор распространителей" начал делиться им в партизанских сетях, где он вызвал еще более зажигательные отклики с такими фразами, как "настоящие пули", "к черту белых..." и "расстрелять ублюдков".

Технократов Facebook это не удивило. Ранее в рамках проекта At Risk Countries было установлено, что такие зажигательные материалы служат основой для ненависти, как коралловый риф образуется вокруг затонувшего корабля.

"Ненависть и насилие могут усугубляться распределением групп", - резюмируют авторы заметки "Ненависть порождает ненависть", и активность вокруг поста Трампа представляет собой американский аналог предыдущих выводов о том, что такая активность подпитывает "межобщинное насилие".

Не ограничивая распространение поста Трампа и не удаляя его с сайта , компания могла бы предпринять шаги, чтобы ограничить ущерб. Она могла бы ограничить повторные публикации, снизить точность, необходимую для скрытия остроумных комментариев, или попросить пользователей пересмотреть пикантные выражения, использованные при обсуждении поста.

Цукерберг решил ничего не предпринимать, заявив, что комментарий Трампа - это информационное предупреждение о возможном применении государственного насилия, и с сомнением сообщив сотрудникам, что у этой фразы нет истории расистского "собачьего свиста". Последовавшая за этим реакция была быстрой и гневной как внутри компании, так и за ее пределами.

Работа по внутреннему объяснению решения Цукерберга выпала на долю Бикерта, и это было нелегко. "Как мы можем посмотреть в глаза нашим сотрудникам и сказать, что мы не против?" - спросил Майк Шрепфер, главный технический директор Facebook. (В более поздних публичных интервью Шрепфер был более осмотрителен, сказав лишь, что для компании важно установить четкие правила и следовать им).

Выводы заметки "Ненависть порождает ненависть" были настолько мрачными, что авторы приложили постскриптум, адресованный "Нашим коллегам". То, что у Facebook теперь есть знания и инструменты, чтобы сделать лучше, но она этого не сделала, "удручает". Но "когда на кону стоят жизни, не пытаться - не вариант", - говорится в постскриптуме, цитируя Име Арчибонга, одного из самых высокопоставленных чернокожих руководителей Facebook. "Оставайтесь и сражайтесь вместе".

После грабежей и стрельбы и без того свободный тон общения на рабочем месте перешел на более высокую передачу. Некоторые посты содержали яростное осуждение руководства Цукерберга, другие были направлены на то, чтобы не пустить кризис на самотек.

Чакрабарти написал пост под заголовком "Сгибание наших платформ в сторону расовой справедливости", в котором подошел к теме взвешенно, но внес предложения, которые нельзя назвать революционными. По его словам, платформа компании не была создана для функциональных публичных дебатов и в настоящее время "отдает предпочтение интересам регулятора, а не защите сообщества", не поддерживая при этом "продемократические ценности".

Укоряя команду по публичной политике, с которой он враждовал на протяжении многих лет, он написал, что для решения проблемы необходимо отделить решения Facebook по контентной политике от лоббистской операции в Вашингтоне , а также предоставить общественности и сотрудникам право голоса в решениях по управлению платформой, которые принимает Цукерберг. Айер, который вместе с Чакрабарти возглавляет Civic, написал, что бездействие Facebook означает, что "компания потерпит неудачу в принятии решений, которые Марк примет в этом году".

Вскоре хор голосов выразил свое согласие. "Как всегда, отличный пост", - написал Фиджи Симо, руководитель приложения Facebook. "Что я могу сделать, чтобы помочь адвокатам?" - спросила Маргарет Стюарт, вице-президент по дизайну продуктов. "Все инструменты, которые у нас есть, к вашим услугам", - написала Миранда Сиссонс, директор Facebook по правам человека. "Я готова поддержать и помочь всем, чем смогу", - написала Кристин Хендрикс, руководитель отдела исследований Instagram.

Пост получил весьма прохладную реакцию со стороны начальника Чакрабарти, Гая Розена, который в частном порядке отругал его за то, что "подобные разговоры не подобают лидеру компании".

Боланд, вице-президент по партнерству, работавший в компании с 2009 года, был обеспокоен не столько риторикой президента, сколько тем, что он видел на CrowdTangle. Гордиться контентом, который распространяла платформа, было невозможно. Он позвонил Сэндберг и сказал ей, что после одиннадцати лет работы в Facebook он собирается уволиться.

"Вам не стоит этого делать прямо сейчас", - сказала Сэндберг, а затем открыла Боланду секрет: Крис Кокс возвращается в Facebook. По ее словам, проблемы, которые видел Боланд, были реальными, и вместо того чтобы увольняться, он должен обсудить их с Коксом через несколько недель. Боланд согласился попробовать.

За пределами руководящего звена настроение среди сотрудников было таким близким к мятежному, как никогда. Через четыре дня после твита Трампа сотрудники устроили виртуальную забастовку. В редких случаях многие стали высказывать свое недовольство вне рамок внутренних чатов компании, перенеся свое недовольство в Twitter. "Марк не прав, и я буду стараться как можно громче переубедить его", - написал в Твиттере Райан Фрейтас, директор, курировавший дизайн новостной ленты и связанную с ней работу по обеспечению целостности.

Во время общения с представителями компании один из членов команды Integrity спросил Цукерберга, почему Розен, чья команда отвечала за проблемы насилия в обществе, не участвовал в принятии решения оставить пост Трампа нетронутым.

"Прошу прощения. Я полагаю, что Гай был включен в список", - ответил Цукерберг. Это было неправдой, и сотрудник Integrity знал об этом. Утром Розен сообщил всей своей команде, что с ним не посоветовались. Сотрудник был готов пойти на убийство.

"Итак, сегодня утром я присутствовала на вопросах и ответах Гая... - начала она.

Затем Цукерберг, казалось, колебался. "Может, и нет", - сказал Цукерберг о причастности Розена. "На самом деле я не уверен, что он был".

То, что Цукерберг не смог вспомнить, консультировался ли он с вице-президентом Facebook по добросовестности при принятии решения о добросовестности, не было "замечательным", заявила сотрудница. Когда генеральный директор перешел к обороне, она попросила его взять на себя обязательство в будущем привлекать к принятию подобных решений команду, которая занимается рисками насилия в обществе.

В этот момент связь с Zoom прервалась.

"Извините, я вас потерял", - сказал Цукерберг, заверив оставшуюся аудиторию, что "все аргументы были рассмотрены".

Никто не мог с уверенностью сказать, что отключение допрашиваемого не было случайностью. Но подозрения ее коллег в том, что допрос Цукерберга был бесцеремонно прерван, впоследствии были подкреплены изменением политики.

Городские собрания Facebook имеют давнюю традицию откровенных дискуссий и незначительных утечек. В 2017 году Bloomberg опубликовал статью, в которой восхищался способностью руководителей Facebook проводить откровенные обсуждения в масштабах всей компании без утечки сочных подробностей. Теперь этой традиции пришел конец. Через несколько часов после завершения вопросов и ответов Vox опубликовал полную стенограмму. После этой встречи Facebook объявила, что в будущем вопросы на общих собраниях будут записываться заранее. (Позже компания объяснила это изменение пандемией и отметила, что сотрудники могут по-прежнему пытаться задавать вопросы в прямом эфире в разделе комментариев).

Тем не менее утечки стали происходить практически еженедельно, что вызвало поток статей о неудачах компании и о том, как она проявляла благосклонность к соблюдению тех правил, которые у нее были. По данным BuzzFeed News, компания неоднократно отменяла проверки фактов для известных консервативных издателей , включая Breitbart, а Каплан лично вмешался, чтобы защитить аккаунт праворадикального лидера Чарли Кирка.

В конце августа, менее чем через месяц после публикации этой истории, белокожий парень с детским лицом по имени Кайл Риттенхаус отправился из своего дома в Индиане в Кеношу, штат Висконсин, где начались гражданские беспорядки после того, как полиция застрелила чернокожего Джейкоба Блейка. Оказавшись там, Риттенхаус застрелил двух человек и покалечил третьего. Он отправился в поездку после того, как один из местных жителей создал на Facebook акцию, призывающую добровольцев "взять в руки оружие и защитить сегодня ночью город от злобных головорезов". Пост, популярность которого возросла благодаря радио и другим СМИ, был отмечен пользователями Facebook 455 раз. Цукерберг назвал то, что компания не удалила это событие, "операционной ошибкой".

После заявления Цукерберга о том, что Facebook просто ошиблась в применении правил платформы, члены Integrity долго ломали голову. Реальность оказалась куда более запутанной. " Язык, использованный в этих событиях и группах, не был нарушающим", - справедливо заметил менеджер по исследованиям Civic Integrity на Workplace, предсказав далее, что попытка Facebook отделить похвалу действиям Риттенхауса (что было запрещено) от вопросов о том, справедливо ли с ним обращаются (что было разрешено), обернется катастрофой. У компании и отдаленно не было возможностей для того, чтобы сделать это правильно, и, вероятно, никогда не будет.

Другие коллеги из Civic и сотрудники Integrity в комментариях выразили свое согласие. "Если бы наша цель заключалась в том, чтобы на нашей платформе было меньше ненависти, насилия и т. д., а не в том, чтобы убрать больше ненависти, насилия и т. д., наши решения и инвестиции, вероятно, выглядели бы совсем иначе", - написал один из них.

Розену надоело иметь дело с Civic. Цукерберг, который, как известно, не любил пересматривать решения после их принятия, уже продиктовал свой предпочтительный подход: автоматически удалять контент, если классификаторы Facebook с высокой степенью уверенности считали, что он нарушает правила платформы, и принимать "мягкие" меры, такие как понижение в должности, когда системы предсказывали, что нарушение более вероятно, чем нет. Это были маршевые приказы , и единственным продуктивным способом продвижения вперед было их неукоснительное выполнение.

Другие люди, работавшие над вопросами честности, доверяли решениям коллег из других подразделений компании, но сотрудники Civic, похоже, считали, что знают лучше, сказал ему Розен. Сотрудники Civic ссылались на клятву команды на совещаниях, и Розен счел токсичным намек на то, что Civic придерживается более высоких этических стандартов, чем остальные сотрудники компании. По его словам, Чакрабарти вообще не следовало создавать эти принципы, и он предупредил Чакрабарти, что в Civic должно быть "ноль драматизма", чтобы у него был шанс получить даже среднюю оценку работы.

Глава 12

Это был август 2020 года, и Киран, сотрудник Facebook India, собирался сделать нечто лично для него неблагоразумное.

За неделю до этого в Wall Street Journal была опубликована статья, которую мы с моим коллегой Ньюли Пурнеллом написали в соавторстве, о том, как Facebook освободил пламенного индуистского политика от ответственности за разжигание ненависти. Не было никаких сомнений в том, что Раджа Сингх, член парламента штата Телангана, подстрекал к насилию. Он выступал с речами, в которых призывал расстреливать иммигрантов рохинья, бежавших от геноцида в Мьянме, клеймил всех индийских мусульман предателями и угрожал разрушить мечети. Все это он делал, собирая аудиторию из более чем 400 000 подписчиков на Facebook. Ранее в том же году полиция Хайдарабада поместила его под домашний арест, чтобы он не привел своих сторонников на место недавнего религиозного насилия.

То, что Facebook ничего не предпринял перед лицом подобной риторики, могло быть вызвано небрежностью - в мире было много пламенных политиков, предлагающих множество подстрекательств на разных языках. Но в данном случае Facebook был прекрасно осведомлен о поведении Сингха. Индийские группы по защите гражданских прав обратили на него внимание сотрудников в Дели и Менло-Парке в рамках своих усилий по оказанию давления на компанию, чтобы она приняла меры против языка ненависти в стране.

Не было никаких сомнений в том, что Сингх квалифицируется как "опасный человек", которому обычно запрещено присутствовать на платформах Facebook. Несмотря на внутреннее заключение о том, что Сингх и несколько других индуистских националистов создавали риск реального кровопролития, их включение в список деятелей ненависти было заблокировано Анхи Дасом, главой Facebook по индийской общественной политике - тем же руководителем, который несколько лет назад лоббировал восстановление страниц, связанных с BJP, после того как Civic боролась за их удаление.

Дас, в чьи обязанности входит лоббирование интересов правительства Индии от имени Facebook, не стала пытаться оправдать защиту Сингха и других индуистских националистов техническими или процедурными причинами. Она категорически заявила, что объявление их фигурами ненависти разозлит правительство и правящую BJP, поэтому компания не будет этого делать.

Мы с моим коллегой Ньюли Пурнеллом узнали о том, что Дас защищает Сингха, и написали об этом как о явном нарушении обещания Facebook защищать пользователей и крайнем примере подозрительной готовности компании нарушать правила в интересах власть имущих. Такое открытое заявление о раболепстве перед правительством было бы немыслимо со стороны высокопоставленного руководителя Facebook в США, но в Индии, очевидно, все было иначе.

После нашей статьи тогдашний управляющий директор Facebook India Аджит Мохан заверил мусульманских сотрудников компании, что мы ошиблись. Facebook удаляет язык ненависти "как только узнает о нем" и никогда не пойдет на компромисс со своими стандартами сообщества ради политических целей. "Хотя мы знаем, что нам еще многое предстоит сделать, мы добиваемся прогресса каждый день", - написал он.

Именно после того, как мы опубликовали эту историю, Киран (псевдоним) связался со мной. Они хотели объяснить, что наша история в журнале лишь поверхностная. По их словам, связи Даса с правительством были гораздо теснее, чем мы думали, и Facebook India защищала организации гораздо более опасные, чем Сингх.

Киран был готов подробно рассказать об этих вещах, но не называл их имен, даже по зашифрованным каналам. Риск заключался не только в том, что их уволят, говорили они. Индия больше не была местом, где высказывания о правительстве и его использовании Facebook были безопасным занятием.

Киран поделилась несколькими подробностями их истории. Они увлеклись Facebook еще в университете, когда эта платформа заполонила студенческие городки по всей Индии. Однако не эта модная тенденция стала для них главной приманкой Facebook. Киран принадлежала к маргинализированной группе , и платформа позволила им найти сообщество, которое было гораздо менее доступно в оффлайне.

Их прием на работу в Facebook для работы над вопросами безопасности с командами в Индии и США - это триумф. "Меня взяли, потому что я искренне любил Facebook", - говорят они.

Но с самого начала Киран поняла, что что-то явно не так. Отчасти проблема заключалась в политическом фаворитизме Дас. Она следила за тем, чтобы Facebook жертвовал средства благотворительным организациям, поддерживающим правительство, и проводила на официальных страницах Facebook живые интервью с министрами BJP, стремящимися повысить свой авторитет. Она не стеснялась внутренне выражать свою поддержку правительству Моди.

Коллегам Дас иногда казалось неприятным, что она говорит как оперативник кампании BJP, но партийные связи не были чем-то необычным для главы отдела общественной политики Facebook на важных рынках. В США Джоэл Каплан принадлежал к республиканцам; он привел в ярость коллег, когда явился поддержать Бретта Кавано во время слушаний в Конгрессе по обвинениям будущего судьи Верховного суда в сексуальных домогательствах к нему. В Израиле главой отдела политики была Йордана Катлер, бывший помощник премьер-министра Биньямина Нетаньяху. Facebook хотела иметь дружеские отношения с правительствами, поэтому нанимала людей, у которых они уже были.

Но Киран, чья работа позволила им ознакомиться с тем, как Facebook решает резонансные проблемы с модерацией контента по всему миру, увидела в происходящем нечто более мрачное. Когда американские сотрудники предупреждали о том, что общественные деятели используют платформу для подстрекательства к насилию, они говорили о том, что Трамп разместил угрожающее, зашифрованное односложное сообщение из Twitter. В Индии более подходящей точкой отсчета был не президент США, а события, произошедшие за несколько месяцев до этого, в феврале 2020 года, когда индуистские активисты в Дели, некоторые из которых принадлежали к BJP, призвали своих подписчиков в Facebook силой разогнать многомесячную сидячую забастовку мусульман.

" Индусы, выходите. Умри или убей", - заявил один из видных активистов во время прямой трансляции в Facebook, согласно более позднему отчету индийских государственных служащих в отставке. В результате последовавших за этим беспорядков погибли 53 человека, а северо-восточная часть Дели была сожжена.

По мнению Киран, сотрудники Facebook в в Соединенных Штатах не понимали, насколько тяжелой становится ситуация в Индии. Они не видели индуистских групп, занимающихся защитой коров, которые собирали слухи о перевозке скота на убой, а затем документировали самосуд над водителями грузовиков. Они не знали, что полиция не собирается появляться, когда воинствующие индуистские группы совершают налеты на церкви, обвиненные в обращении в другую веру. И они не знали, что из-за постов в Facebook о "Любовном джихаде" - исламофобской теории заговора, согласно которой мусульмане хотят захватить Индию, соблазняя наивных индусских девушек, - гибнут люди.

Киран попыталась объяснить это своим коллегам в Менло-Парке. Они участвовали в политических форумах и вместе с другими сотрудниками успешно добивались от компании запрета ненависти по кастовому признаку. Они отметили, насколько риторика "Любовного джихада" отражает представления о чернокожих американцах как о гиперсексуальных хищниках - клевету, связанную с многочисленными линчеваниями времен Джима Кроу. Но хотя их американские коллеги соглашались с тем, что в Индии у компании серьезные проблемы с честностью и неподкупностью, казалось, что мало что происходит. Все говорили: "Да, да, да, да", а потом все это оставалось незавершенным", - говорит Киран.

То, что их американские коллеги в целом не понимали, в каком состоянии находится Facebook в Индии, оказалось верным. Сотрудники Facebook - если они вообще регулярно пользовались этой платформой вне работы - с таким же успехом могли быть на другой платформе.

С точки зрения компании, это был намеренный выбор дизайна. С тех пор как в 2008 году Facebook решил ускорить свой выход на международный рынок, поручив перевод своего сайта добровольцам за рубежом, платформа в основном считала непонимание того, как ее используют, преимуществом своей бизнес-модели. Предположение, что пользователи сами разберутся в ситуации, возможно, также объясняло, почему компания так и не удосужилась перевести стандарты своего сообщества на все десятки языков, на которых она предлагала сайт, и почему она так и не наняла ни одного модератора, способного говорить на основном языке каждой страны, в которой она работала.

Ценой этой оперативности стало невежество. Даже когда компания создавала облегченные версии своих продуктов для работы на дешевых устройствах , предпочитаемых на бедных рынках, и платила телекоммуникационным компаниям на границе, чтобы обеспечить бесплатный доступ к Facebook в деревнях, где нет дорог, она продолжала создавать и оптимизировать платформу для людей, которые использовали ее так же, как и они, - людей, которые принимали запросы в друзья только от знакомых, контролировали, за какими страницами они следят, и отключали знакомых, которые делились слишком большим количеством хлама.

Для людей с инженерным образованием такая рутинная онлайн-гигиена не казалась демонстрацией искушенности. Однако это были навыки. Выбор, который делали пользователи, не только ограничивал то, что Facebook показывал им в ленте новостей. Он ограничивал и то, что платформа показывала их связям. Наличие обеспеченных друзей побеждало даже самый лучший классификатор дезинформации, когда дело доходило до того, что теории заговора не попадали в ленту.

Как и все формы стадного иммунитета, защита не была идеальной. У каждого есть дядя или друг детства, который может перепостить безумные вещи и клюнуть на приманку для вовлечения. Но защитный эффект от наличия образованных, подкованных в Интернете друзей помог объяснить, почему высшее руководство компании с удивлением обнаружило, что македонские тролль-фермы производят лучший предвыборный контент на платформе. Пожары, вспыхивающие на нижних этажах Facebook, должны были превратиться в полномасштабные инферно, прежде чем обитатели пентхаусов почувствовали запах дыма.

Facebook платила своим добросовестным сотрудникам за то, чтобы они следили за проблемами, но даже профессиональные наблюдатели были застигнуты врасплох на таких рынках, как Индия. В преддверии выборов в Индии в 2019 году компания направила в страну исследователей пользовательского опыта, чтобы они проверили пульс индийцев на Facebook, в том числе исследователя, который описал неприятные тенденции рекомендательных систем Facebook в книге "Путешествие Кэрол в QAnon".

Исследовательница создала фиктивный аккаунт во время путешествия. Поскольку платформа учитывает географию пользователя в рекомендациях контента, отметили они с коллегой в статье о своих выводах, это был единственный способ получить истинное представление о том, что платформа предлагает новому индийскому пользователю.

Зловеще, но ее краткое изложение того, что Facebook рекомендовал их воображаемой двадцатидвухлетней индианке, начиналось с предупреждения о графическом насилии. Если американских пользователей Facebook подталкивал к теориям заговора, то индийская версия была антиутопической.

"За 3 недели с момента открытия учетной записи, следуя только этому рекомендованному контенту, лента новостей тестового пользователя превратилась в почти постоянный шквал поляризующего националистического контента, дезинформации, насилия и крови", - говорилось в записке. Лента фиктивного аккаунта стала особенно мрачной после пограничных стычек между Пакистаном и Индией в начале 2019 года. В период крайней военной напряженности Facebook направил пользователя в группы, наполненные контентом, пропагандирующим полномасштабную войну и высмеивающим изображения трупов с помощью смеющихся эмодзи.

Это был не случай, когда плохие посты проскользнули мимо защиты Facebook, или один индийский пользователь спустился в националистическую кроличью нору. То, что Facebook рекомендовал молодой женщине, было плохим с самого начала. Платформа подтолкнула ее к вступлению в группы с изображениями трупов, просмотру вымышленных авиаударов и поздравлению несуществующих пилотов истребителей с их храбростью.

"За последние три недели я видела больше изображений мертвых людей, чем за всю свою жизнь", - написала исследовательница, отметив, что платформа позволила фальши, дегуманизирующей риторике и насилию "полностью захватить власть во время крупного кризисного события". Facebook необходимо не только задуматься о том, как ее системы рекомендаций влияют на "пользователей, которые отличаются от нас", заключила она, но и переосмыслить то, как она создает свои продукты для "неамериканского контекста".

Индия не была исключением. За пределами англоязычных стран и Западной Европы пользователи регулярно видели больше жестокости, приманки для вовлечения и лжи. Возможно, различия в культурных представлениях о приличиях объясняют некоторые из этих различий, но многое, очевидно, связано с различиями в инвестициях и заботе.

С 2016 года "пиар-пожары" в США определяли большую часть работы Facebook по обеспечению честности и неподкупности. Компания строила свою защиту от иностранного вмешательства в ответ на обеспокоенность выборами в США, устанавливала политику конфиденциальности в ответ на действия Cambridge Analytica и писала свои правила по дезинформации о вакцинах в ответ на вспышку кори в Калифорнии. В каждом случае масштабная плохая пресса подталкивала Facebook к устранению проблем. Другие крупные и богатые рынки иногда привлекали такое же внимание.

PR-пожары, как правило, тлели меньше по мере того, как страны, в которых они возникали, становились меньше и беднее - даже если проблемы имели такие же или более серьезные человеческие последствия. Места, где Facebook уделяла меньше всего внимания и ресурсов, часто оказывались теми, где ее продукт занимал самое центральное место в общественной жизни.

В 2019 году BBC опубликовала разоблачительный материал о продаже домашней прислуги в странах Персидского залива через Instagram и приложения для бартерного обмена, доступные в магазинах Apple и Google. Это был мрачный материал: у женщин из Непала, Филиппин и стран Африки, которых заманивали в Кувейт и Саудовскую Аравию ложными обещаниями работы, изымали паспорта. По прибытии в страну женщин продавали из дома в дом, заставляли работать семь дней в неделю и подвергали тюремному заключению.

Это не должно было быть законным в Персидском заливе в соответствии с системой спонсорства рабочей силы на сером рынке, известной как "кафала", но Интернет устранил трения, связанные с покупкой людей. Репортеры BBC Arabic под прикрытием выдали себя за кувейтскую пару и договорились о покупке шестнадцатилетней девочки, продавец которой хвастался, что никогда не разрешал ей выходить из дома.

Все рассказали BBC, что были в ужасе. Кувейтская полиция спасла девочку и отправила ее домой. Компании Apple и Google пообещали искоренить злоупотребления, а приложения для обмена валюты, упомянутые в статье, удалили свои разделы "домашняя прислуга". Facebook пообещал принять меры и удалил популярный хэштег, по которому размещались объявления о продаже горничных.

После этого компания практически перестала заниматься этим вопросом. Но Apple оказалась более внимательной. В октябре, отправив Facebook множество примеров продолжающихся продаж горничных через Instagram, она пригрозила удалить продукты Facebook из своего App Store.

В отличие от торговли людьми, это, по мнению Facebook, был настоящий кризис.

" Удаление наших приложений с платформ Apple имело бы потенциально серьезные последствия для бизнеса, в том числе лишило бы миллионы пользователей доступа к IG и FB", - говорится во внутреннем отчете об инциденте.

Забив тревогу на самом высоком уровне, компания нашла сайт и в течение нескольких дней удалила 133 000 сообщений, групп и аккаунтов, связанных с этой практикой. Она также быстро пересмотрела свои правила, отменив предыдущее правило, разрешающее продажу горничных через "кирпичные и минометные" предприятия. (Чтобы не расстраивать чувства "партнеров" из стран Персидского залива, компания ранее разрешала рекламу и продажу прислуги предприятиям с физическим адресом). Facebook также обязуется "обеспечить целостную правоприменительную практику в отношении любого контента, пропагандирующего домашнее рабство", говорится в памятке.

Apple отменила свою угрозу, но Facebook снова не выполнил своих обещаний. Два года спустя, в конце 2021 года, сотрудник Integrity напишет расследование под названием "Домашнее рабство: Этого не должно происходить в FB, и как мы можем это исправить". В меморандуме, посвященном Филиппинам, описывалось, как ночные агентства по трудоустройству набирают женщин, давая им "нереальные обещания", а затем продают их в долговую кабалу за границу. Если Instagram был местом, где продавали домашнюю прислугу, то Facebook был местом, где их вербовали.

Зайдя в почтовые ящики агентств по трудоустройству, сотрудник обнаружил филиппинских домашних слуг, молящих о помощи. Некоторые заявляли об изнасиловании или присылали фотографии синяков от ударов. Другие месяцами не получали зарплату. Другие сообщали, что их держат взаперти и морят голодом. Агентства по трудоустройству не помогали.

В страстном меморандуме и других подобных ему перечислялось множество вещей, которые компания могла бы сделать для предотвращения злоупотреблений. Речь шла об усовершенствовании классификаторов, изменении политики и проведении социальной рекламы. Используя машинное обучение, Facebook мог бы выявлять филиппинок, ищущих работу за рубежом, а затем информировать их о том, как заметить "красные флажки" в объявлениях о работе. В странах Персидского залива Instagram может запустить рекламные ролики о правах работников.

По целому ряду причин этого не произошло. В одной из служебных записок отмечается опасение, что, если рекламные ролики на арабском языке, предостерегающие от жестокого обращения с домашней прислугой, будут слишком сильно сформулированы, это может "оттолкнуть покупателей". Но главным препятствием, по словам людей, знакомых с командой, были просто ресурсы. Команда, постоянно занимающаяся торговлей людьми - а это не только незаконный ввоз людей для работы и секса, но и продажа человеческих органов - насчитывала полдюжины человек по всему миру. Команда просто не была достаточно многочисленной, чтобы справиться с этим делом.

На момент написания этой книги ее по-прежнему можно легко обнаружить.

-

Компания платит сотрудникам за то, что они изучают и иногда работают над решением этих и других проблем, но без регулярного контроля со стороны репортеров, охотящихся за историями, и рекламодателей, заботящихся о бренде, Facebook часто казался институционально неспособным - или не желающим - обеспечить постоянную способность сосредоточиться на них.

Многие из проблем были основополагающими. Facebook так и не удосужился перевести свои общественные стандарты на языки, на которых говорят десятки миллионов людей. Для проверки контента на других языках компания часто привлекала подрядчиков, а сообщения на сирийском и иракском арабском направляла подрядчикам в Марокко, для которых они были непонятны. Во внутренней проверке это было названо несоблюдением "минимального стандарта", согласно которому модераторы, работающие по контракту, должны понимать язык контента, который они проверяют.

Больше денег, конечно, помогло бы в работе по обеспечению международной целостности, но сотрудники Менло-Парк осознали, что столкнулись с другой проблемой. В компании, которая требовала масштабирования во всем, что делала, классификаторы не могли надежно работать на разных языках. Только классификаторы, основанные на изображениях, например те, которые сканируют наготу, действительно легко масштабировались в глобальном масштабе. Все остальное приходилось делать на разовой основе. Например, для поддержки гражданского классификатора компании Facebook требовалось постоянно отслеживать не только лиц, занимающих государственные должности, но и места, людей и термины, имеющие общественное значение. Почти постоянное переобучение было необходимо; некогда малозаметные вещи - например, имя Джорджа Флойда - могли в одночасье превратиться в эпицентр напряженности.

Гражданственность была не единственным классификатором, который нуждался в уходе и питании. Только для целостности были выделены такие категории, как язык ненависти, терроризм, дезинформация, насилие и подстрекательство, пограничная враждебная речь и другие. Если бы компания хотела, чтобы эти классификаторы работали на португальском языке, ей пришлось бы отдельно привлекать специалистов по маркировке и инженеров для их создания, а затем учитывать региональные различия между Португалией, Бразилией и Анголой.

Создание вариаций классификаторов, которые надежно работали бы во всем мире, может показаться непосильной задачей, пока вы не вспомните, что точность и запоминание классификаторов часто оказываются незначительными даже в американском английском. Тогда проблема начинала казаться невыполнимой.

ИИ был краеугольным камнем стратегии Facebook по управлению своей платформой, но эта стратегия не могла работать за пределами нескольких основных языков на основных рынках. Только в Индии насчитывается более двадцати официальных языков. Уже в 2021 году сотрудники говорили о классификаторах выборов на двух ведущих языках, хинди и бенгали, как о "недоразвитых", "устаревших" и "не очень уловимых". Даже элементарных классификаторов не существовало для большинства остальных индийских языков, на которых в мире говорит больше людей, чем на английском. И Facebook не планировал их создавать.

Отсутствие адаптированного ИИ не только лишило людей, говорящих на этих языках, тех улучшений, которые могла бы дать автоматизированная система модерации контента. Это означало, что версия платформы, с которой они сталкивались, становилась только хуже.

К 2020 году компромисс между ростом и честной работой был хорошо принят внутри Facebook. Компания могла с точностью отрицать, что лента новостей способствует росту ненависти и лжи, но не могла сказать, что стимулирование роста в ленте новостей не приводит к росту ненависти и лжи как побочному эффекту. Эта реальность привела к постоянным переговорам между командами, ориентированными на рост и честность. Если компания изменяла ленту новостей таким образом, что сенсации росли во всем мире, она могла снизить уровень сенсаций в США или Германии, чтобы компенсировать это. Но для многих рынков, объединенных в категорию "Остальной мир", такая реакция была невозможна.

В силу сложившихся обстоятельств команда At Risk Country оказалась в несколько стесненных обстоятельствах. Чем больше платформа инвестировала в языковой ИИ для смягчения социальных проблем, тем больше увеличивался разрыв между рынками, где такие классификаторы существовали, и теми, где их не было. " Большинство наших систем контроля честности менее эффективны за пределами США", - писал Тони Лич, глава команды ARC, в конце 2020 года, подводя итоги своей работы. "Классификаторов либо не существует, либо они работают хуже", - писал он, - и "нам не хватает человеческой поддержки".

Команда Лича стремилась когда-нибудь создать классификаторы и вмешательства американского качества для стран, подверженных риску насилия в обществе, но компания не собиралась делать это в ближайшее время. В таких странах, как Мьянма и Йемен, Facebook все еще не хватало даже элементарных классификаторов для выявления подстрекательства к насилию и восхваления ненавистных деятелей, не говоря уже о возможности целенаправленного вмешательства в кризисную ситуацию.

Во время этнорегиональной гражданской войны в Эфиопии у Facebook не было классификатора языка ненависти ни для одного из основных языков страны. Количество проверок фактов на одного пользователя там было на 3 % меньше, чем в США, и даже не позволяло людям сообщать о нарушении содержания на языке оромо, языке самого густонаселенного региона Эфиопии.

"Мы в значительной степени слепы к проблемам на нашем сайте", - говорится в презентации Лича, посвященной Эфиопии.

Сотрудники Facebook выпустили множество внутренних работ, подобных этой: заявления о том, что компания запуталась в себе и не в состоянии обеспечить даже элементарное устранение потенциально ужасных проблем. События на платформе вполне могли привести к гибели людей и почти наверняка привели, утверждают правозащитные группы, ведущие мониторинг в Эфиопии. Меарег Амаре, преподаватель университета в Аддис-Абебе, был убит возле своего дома через месяц после того, как вирусным стал пост, набравший 35 000 лайков, в котором был указан его домашний адрес и содержался призыв к нападению на него. Facebook не удалил его. Теперь его семья судится с компанией.

Как это часто бывает, компания предпочла рост качеству. Усилия по расширению сервиса в более бедных и изолированных местах не заставили себя ждать, пока защита пользователей догонит их, и даже в странах с "ужасным" риском массовых злодеяний команде "Страны риска" требовалось разрешение на действия, которые вредили взаимодействию.

Обещание компании "бороться за свободу слова во всем мире", как выразился Цукерберг в своей речи в Джорджтауне, также имело свои пределы. В начале 2020 года, пытаясь заставить Facebook выполнить приказ о цензуре "антигосударственных" постов, правительство Вьетнама заблокировало локальные серверы компании в стране. Это не привело к отключению сервисов Facebook, а лишь сделало их работу медленной и прерывистой.

Facebook держался семь недель. Затем она подчинилась требованиям правительства и удалила аккаунты активистов, которые в итоге были приговорены к длительным тюремным срокам.

Компания Facebook заявила агентству Reuters, которое рассказало о капитуляции компании, что по-прежнему считает свободу слова одним из основных прав. Как и пользование Facebook. "Мы приняли эти меры, чтобы гарантировать, что наши сервисы останутся доступными и удобными для миллионов людей во Вьетнаме, которые полагаются на них каждый день", - говорится в заявлении компании.

-

Несмотря на ограничения, даже желчно настроенные сотрудники смогли увидеть ценность своей работы, когда были закрыты сети ненависти, пересмотрены политики и внесены изменения в рейтинги. Масштаб компании усиливал их достижения. Один день, проведенный за обновлением внутреннего списка арабоязычных анти-ЛГБТК-ругательств Facebook, оказал большее влияние на общественный дискурс, чем могла мечтать местная некоммерческая организация.

Но выполнение этой работы требовало принятия ограничений, связанных с бизнесом. Возможно, наибольший диссонанс между стремлениями и реальностью испытывали сотрудники, работавшие в Индии, которая одновременно представляла собой "первый уровень" риска насилия в обществе, а также имела правительство, которого Facebook опасалась.

Документы и стенограммы внутренних встреч американских сотрудников компании показывают, как сотрудники пытаются объяснить, почему Facebook не следует своему обычному плану действий при борьбе с разжиганием ненависти, координацией насилия и правительственными манипуляциями в Индии. Сотрудники в Менло-Парке обсуждали продвижение BJP лжи о "Любовном джихаде". Они встречались с представителями правозащитных организаций, которые документировали насилие, совершаемое мстителями, защищающими коров. Они отслеживали усилия индийского правительства и его союзников по манипулированию платформой через сети аккаунтов. Однако ничего не изменилось.

"У нас много бизнеса в Индии, да. И у нас есть связи с правительством, я полагаю, поэтому есть некоторые нюансы, связанные со смягчением последствий в Индии", - рассказал один сотрудник другому о том, как компания долгое время не реагировала на оскорбительные действия со стороны индийской разведки.

На другой встрече группа, занимавшаяся проблемой "политизированной ненависти", сообщила коллегам, что BJP и ее союзники координируют клевету "Любовный джихад" и другой хэштег, #CoronaJihad, основанный на идее, что мусульмане заражают индусов вирусом COVID через халяльную еду.

Раштрия Сваямсевак Сангх, или РСС - зонтичное индуистское националистическое движение, политической ветвью которого является BJP, - распространяло эту клевету через 6000 или 7000 различных организаций на платформе с целью представить индийских мусульман недочеловеками, пояснил ведущий. В некоторых сообщениях говорилось, что Коран призывает мусульманских мужчин насиловать членов своей семьи женского пола.

"То, что они делают, действительно пронизывает индийское общество", - отметил ведущий, назвав это частью "большой войны".

Коллега на встрече задал очевидный вопрос. Учитывая, что компании было достоверно известно о скоординированной кампании ненависти, почему посты или аккаунты не были удалены?

"Последние полтора года я получал ответ, что удалять RSS-контент как ненавистный слишком политически чувствительно", - сказал ведущий.

Ничего не нужно было говорить в ответ.

"Я вижу ваше лицо", - сказал ведущий. "И я полностью согласен".

-

Если американским сотрудникам в Менло-Парк было трудно смириться с согласованной геноцидной риторикой, то Кирану это было гораздо труднее.

Как сотрудника Facebook, их будущее в Индии было блестящим. Однако как человеку, приверженному светской демократии, им было страшно. И в итоге второе перевесило первое.

Особенно запомнился один случай, связанный с местным политическим кандидатом. Как вспоминает Киран, парень был мелкой рыбешкой, активистом индуистского национализма, который не достиг шестизначного числа последователей Раджи Сингха на , но все равно был провокатором. По-настоящему отвратительное поведение этого человека неоднократно отмечалось модераторами низшего звена, но компания почему-то всегда оставляла его без внимания.

В этот раз все было иначе. Активист выложил в сеть видео, на котором он и его сообщники похитили человека, который, как они сообщили в камеру, убил корову. Они отвели пленника на строительную площадку и напали на него, а пользователи Facebook радостно приветствовали его в разделе комментариев.

По словам Киран, видео было удалено, а аккаунт активиста помечен на удаление. Но от мрачных мыслей о том, что человека пытают за участие в социальных сетях, было трудно избавиться. Помимо мерзости содержания, видео отражало опасения Кирана, что Facebook меняет поведение индийских пользователей в реальном мире.

За неполное десятилетие методы общения людей в Facebook способствовали нормализации высказываний, по сравнению с которыми некогда строгие законы Индии, запрещающие "разжигание вражды" между представителями разных рас, религий и каст, казались просто причудливыми. Риторика "коровьих мстителей" в Facebook все еще способна шокировать, но это, возможно, временно.

Через несколько недель Киран обнаружил, что аккаунт защитника коров был восстановлен. Они так и не узнали, почему.

"Это было время, когда наша команда испытывала острую нехватку кадров", - говорят они. "Вы не могли потратить день на то, чтобы разобраться с одним делом, потому что у вас было пятьдесят других дел, которые нужно было сделать приоритетными".

-

Как репортер, я рад работать с надежными источниками, независимо от их мотивов. Информация, полученная от человека, которого упрекнули в продвижении по службе, может быть не менее ценной, чем информация, полученная от осведомителя, руководствующегося совестью, и, вероятно, первых больше, чем вторых.

Идеалистов, таких как Киран, защитить сложнее. Человек, считающий, что начальник плохо с ним обращается, обычно не совершает поступков, которые еще больше вредят его личным интересам. Тот, кто пришел к выводу, что его работодатель ускоряет продвижение страны к мажоритарному насилию, гораздо более склонен к риску.

На тот момент, когда я разговаривал с Киран, я не понимал, как Facebook отслеживает активность сотрудников на Workplace, чтобы оценить их личные возможности. Они оказались невероятным источником, объясняющим как политику индийского подразделения Facebook, так и динамику развития ее продуктов за рубежом. Полученная от них информация составила основную часть двух материалов на первой полосе. Одна из них касалась внутренней работы Facebook, связанной с Баджранг Дал, молодежной группой, связанной с RSS. Члены этой организации, в которую входят тысячи местных клубов по всей Индии, заслужили репутацию сторонников насилия - от ежегодного нападения на светские пары, празднующие День святого Валентина, до убийств мусульман и христиан.

Правительство США считало Баджранг Дал боевой организацией, и Facebook тоже. Только привычка членов Баджранг Дал вести прямые трансляции актов насилия позволила легко определить эту группу как "опасную организацию".

Но Facebook бездействовал. Одна из причин заключалась в том, что, как и RSS, эта организация имела тесные отношения с BJP. Другая причина заключалась в том, что "Баджранг Дал" и ее союзники были настолько агрессивны, что служба безопасности Facebook в письменном виде заявила, что опасается их физического нападения на индийские офисы компании. Эта история иллюстрирует укоренение мажоритарного насилия в Facebook и неприкасаемость сил, стоящих за ним. Баджранг Дал нельзя было назвать "опасной организацией", потому что она была слишком опасна.

Киран также была основным источником информации для последующей статьи об Анхи Дас. Facebook всегда заявлял о своей приверженности сохранению абсолютного нейтралитета платформы в вопросах политики. Роль компании заключалась в предоставлении форума для конкуренции - как выразился Ник Клегг, бывший заместитель премьер-министра Великобритании, ныне занимающий пост вице-президента по глобальным вопросам, - а не в том, чтобы "взять ракетку и начать играть".

Коллеги не знали Даса как созерцателя. Тем не менее анонимных обвинений в фаворитизме внутри Facebook было недостаточно, чтобы написать об этом в новостях. Киран, однако, знал, где можно найти явные доказательства предвзятости: На рабочем месте.

Платформа с ее функциями, похожими на Facebook, убаюкивала людей, заставляя их говорить непринужденно. На протяжении многих лет Дас хвасталась своим доступом к высшему руководству BJP, оскорбляла конкурирующие партии и ругала своих сотрудников за то, что они не выражают должного энтузиазма по поводу правительства Моди.

"Потребовалось тридцать лет работы на низовом уровне, чтобы избавить Индию от государственного социализма", - написала она после его первого избрания на пост премьер-министра, восхваляя его "силовые" наклонности. Она даже утверждала коллегам, что в избрании Моди виновата помощь Facebook в проведении его кампании в социальных сетях.

Посты были весьма убедительными, но им было несколько лет. Это был материал, к которому в 2020 году никто не будет иметь доступа, разве что копатели. Такие раскопки были сопряжены с большим риском. Это был тот самый случай, когда Facebook может вернуться и поискать, если подобное утверждение будет опубликовано в журнале. В зависимости от того, кто еще получил доступ к этим сообщениям, Киран могла быть в безопасности - или же они могли выдать себя корпоративной службе безопасности. Оценить риск было невозможно.

Киран все равно дал мне добро на размещение постов. 21 августа 2020 года "Джорнал" опубликовал статью о том, что глава компании по вопросам государственной политики в Индии был на стороне BJP.

Дас, которая уже извинилась перед коллегами за свои высказывания о мусульманах, провела некоторое время вне офиса. Через шесть недель она официально покинула Facebook, "чтобы заняться общественной деятельностью", как сообщила компания.

По соображениям собственной безопасности история Кирана должна закончиться и на этом.

Глава 13

Время, когда Facebook может предпринять значимые действия в преддверии президентских выборов 2020 года, сужалось с каждым днем.

В Civic знали, что если и нужно расставить приоритеты, так это взять группы под контроль. Конечно, группы могут быть прекрасными, особенно если они связаны с реальными сообществами или узкими интересами (вспомните деревообработчиков или супругов людей с болезнью Альцгеймера). Но они могут быть и очень, очень плохими, особенно если речь идет о здоровье и политике. Существовали группы "естественного лечения" с шестизначным числом членов, которые убеждали людей с раком груди отказаться от медицинского лечения и вместо него применять убивающую плоть мазь под названием "черная мазь". В массовых политических группах доминировали небольшие группы пользователей, продвигающих переработанные мемы, граничащие с ненавистью высказывания и коммерческий спам.

Группы стали такими ужасными благодаря сочетанию крайней запущенности и стероидного роста. Одна из самых больших уязвимостей продукта заключалась в том, что он позволял преданным пользователям практически в одиночку провоцировать вирусное развитие. Одинокий пользователь мог - и сделал это - отправить 400 000 приглашений в группы QAnon в течение шести месяцев. В сочетании со слабыми критериями Facebook для "вступления" в группу - все, что нужно было сделать пользователю, это взаимодействовать с одним из его постов в ленте новостей любым способом - это был готовящийся кошмар, особенно в преддверии выборов, уже утонувших в теориях заговора.

Еще в 2017 году сотрудники Integrity зафиксировали, как умеренно проблемные "шлюзовые" группы служили площадкой для вербовки злобных групп, которые организовывали кампании по преследованию неугодных им пользователей. Такие группы проверяли пользователей на предмет возможных стукачей, иногда требуя от пользователей использовать язык ненависти в качестве критерия для вступления. (Это было в меру эффективно: не раз меня не пускали в группу, требуя, чтобы я использовал слово на букву "Н").

Два года спустя команда Integrity, занимающаяся группами, попыталась обуздать продукт, подстегнутая существованием группы ненависти в Шри-Ланке, численность которой за три дня превысила 300 000 человек, и успехом активистов, выступающих против вакцинации, возмущенных попыткой остановить вспышку кори в то время. Назвав свою инициативу "Охота на китов приглашений", сотрудники отделов целостности групп и стран риска предложили компании резко сократить существующий лимит на приглашения в группы, который на тот момент составлял одну тысячу на аккаунт в час.

Завязался знакомый танец. Вкратце: у команды Groups Product были цели по росту, которые нужно было достичь, и предложение было отклонено.

По несчастливому совпадению, внимание к тому, как можно злоупотреблять инструментами вирусного роста групп, появилось как раз в тот момент, когда Цукерберг публично переориентировал платформу Facebook на более приватные формы общения и особенно на группы.

Продукт будет "сердцем приложения", - сказал мне Цукерберг в интервью, данном в апреле 2019 года, чтобы объявить об изменениях. Недавно вступив в группу, насчитывающую 96 000 членов и утверждающую, что больные раком должны отказаться от стандартных медицинских рекомендаций в пользу "естественных методов лечения", я спросил Цукерберга о безопасности. Генеральный директор обнадежил. "Если люди действительно ищут это сами, то хорошо, - сказал он. Но Facebook, конечно, не будет способствовать росту таких конспирологических сообществ. По словам Цукерберга, его решение о создании групп было отложено на шесть месяцев, поскольку Facebook "отдал приоритет многим из этих вопросов безопасности".

Несмотря на заверения Цукерберга, проблемы с группами оставались очевидными и хроническими. Электронные письма, позже переданные следователям Палаты представителей в рамках расследования Комитета от 6 января, показывают, что Самидх Чакрабарти, Гай Розен и Том Элисон, тогдашний вице-президент по инженерным вопросам, получили оценку того, что состояние групп в преддверии следующих президентских выборов было катастрофическим.

"Вредные гражданские группы растут быстрее, чем наши системы обеспечения целостности могут с ними справиться", - говорится в электронном письме, направленном мужчинам. "Мы все еще подвержены риску во время выборов в США 2020 года, поскольку эти группы разрастаются и ускользают от обнаружения".

Когда до выборов оставались считанные месяцы, Integrity сформировала "Целевую группу групп", чтобы заставить руководство компании пересмотреть свой подход. Трамп отказывался говорить, признает ли он результаты выборов, если проиграет Джо Байдену. Опасения по поводу беспорядков и даже насилия росли.

У целевой группы было две основные функции. Первая была посвящена теме "Рост злоупотребляющих групп" и предлагала меры по замедлению роста групп, по крайней мере, достаточно долго, чтобы дать команде время для устранения нарушений. Какова бы ни была нормальная терпимость Facebook к быстрому росту ужасных групп, ее следует снизить, по крайней мере, на данный момент, утверждали сотрудники. В презентации для руководства исследователи написали, что примерно "70 % из 100 самых активных гражданских групп США считаются нерекомендованными из-за таких проблем, как ненависть, дезинформация, запугивание и преследование".

"Нам нужно что-то сделать, чтобы остановить эти разговоры и не дать им развиваться так быстро, как они развиваются", - пишут они.

Этот аргумент приводился и раньше, и его игнорировали, но широкие круги руководства Facebook были взбудоражены приближающимися выборами. В электронном письме своему коллеге из отдела политики Facebook Розен заявил, что Facebook необходимо "немного притормозить" в работе с группами. "Некоторым из крупнейших гражданских групп буквально пару недель от роду - представьте, как быстро они вырастут в октябре или ноябре, прежде чем мы успеем их охватить", - предупредил Розен.

В знак молчаливого признания того, что существующий надзор Facebook за группами не функционирует, Сагник Гош и другие инженеры Civic были призваны создать инструменты, которые могли бы надежно выводить проблемный контент групп на человеческий обзор или назначать автоматические удары администраторам. Все это не было чем-то революционным, но в последние месяцы выборов Розен уделял приоритетное внимание работе с группами, получившими широкую известность. Того же нельзя было сказать о генеральном директоре компании.

По иронии судьбы, как раз в тот момент, когда топ-менеджеры Facebook осознали токсичность групп, платформа удалила одну из них, в которой состоял Цукерберг. Группа была быстро восстановлена, но не раньше, чем Цукерберг начал внутреннюю кампанию против чрезмерного влияния социальных медиа. Приказав создать команду, которая будет заниматься предотвращением неправомерных удалений контента, Цукерберг потребовал от старших сотрудников регулярных брифингов о ходе работы. Он также предложил, чтобы вместо жесткого соблюдения правил платформы в отношении контента в группах, Facebook больше полагался на чувства пользователей в них. В ответ на это один из сотрудников предложил полностью освободить частные группы от за "низкоуровневый язык ненависти".

Вряд ли это была благоприятная обстановка для исправления того, что даже топ-менеджеры Facebook признавали вопиющей проблемой. Когда один из инженеров предложил Facebook снизить количество ударов, необходимых для удаления группы, с пяти до трех, глава отдела ленты новостей Джон Хегеман ответил, что, по его мнению, идея здравая, но настолько проигрышная, что ее даже не стоит предлагать. По его словам, руководство уже отклоняло подобные предложения, и "маловероятно", что они захотят снова обсуждать этот вопрос.

Несмотря на несговорчивость генерального директора, к сентябрю компания внесла несколько основных изменений, одобренных Цукербергом. Компания прекратила активное продвижение нерекомендованных групп в ленте новостей и, наконец, установила некоторые ограничения на "массовые приглашения". Она согласилась временно прекратить рекомендовать все группы, посвященные гражданскому обществу и здравоохранению, и ввела трехнедельный период ожидания, прежде чем вновь созданные группы по любой тематике смогут быть рекомендованы пользователям Facebook.

Наконец, команда внесла свой вклад в арсенал вмешательств Civic Integrity "Разбей стекло". Если бы в день выборов все пошло наперекосяк, компания могла бы включить рубильник и заставить администраторов групп с историей нарушения правил Facebook вручную утверждать все посты участников. Такое изменение одновременно замедлит работу групп в целом и заставит администраторов нести ответственность за одобренный ими контент.

Вторая часть работы группы Groups Task Force была направлена на то, чтобы наконец разобраться с некоторыми из худших групп на сайте. Чтобы получить разрешение на их удаление, руководитель группы начал ежедневно отправлять Розену и другим топ-менеджерам анализ активности в группах вместе с образцами их худшего контента.

Все это вызывало сильный ужас - люди призывали к линчеванию и гражданской войне. Одна группа была наполнена "восторженными призывами к насилию каждый день". Другая группа утверждала, что ее создали патриоты, поддерживающие Трампа, но на самом деле ею управляли "финансово мотивированные албанцы", ежедневно направлявшие миллион просмотров на фальшивые новости и другой провокационный контент.

Комментарии часто были хуже самих постов, и даже это было сделано специально. Содержание постов было зажигательным, но не достигало границ, установленных Facebook для удаления. Однако оно было достаточно плохим, чтобы вызвать гнев пользователей - классическая "приманка для ненависти". Администраторы были профессионалами, и они понимали слабые места платформы не хуже, чем Сивик. В ленте новостей гнев поднимался, как воздушный шар, и такие комментарии могли вывести группу в лидеры.

Ранее Public Policy отказывалась принимать меры в отношении приманки для разжигания ненависти. Как можно было бы обвинить того, кто разместил новостную статью, в комментариях под ней? Но, учитывая приближающиеся выборы и общее состояние беспорядка, в котором оказалась страна, все стали немного более восприимчивыми, чем раньше. Размещение призывов к ненависти по-прежнему не являлось нарушением правил Facebook, но руководство согласилось с тем, что если Целевая группа по группам сможет собрать достаточно примеров официального неправильного поведения определенной группы, то они смогут закрыть ее. Команда сотрудников будет следить за известными проблемными группами, ждать, когда они переступят черту, а затем аргументировать, почему нарушения оправдывают нанесение удара по ним.

Можно утверждать, как это уже давно делала команда Facebook по публичной политике, что такая проверка отражает предвзятость. В качестве контраргумента можно сказать, что платформа уже была настроена на провал.

"Мы сильно переобещали в отношении нашей способности модерировать контент на платформе", - написал Розену один из специалистов по анализу данных в сентябре. "Мы нарушаем и будем продолжать нарушать наши недавние обещания".

В кои-то веки аргумент "лучше перебдеть, чем недобдеть" победил.

-

В течение нескольких месяцев было удалено четыреста групп, связанных с политикой, в ходе процесса, который, по собственному признанию команды, был сдержанным в плане "методологического величия". Но он оказал влияние: закрыл примерно 1 миллиард ежемесячных просмотров контента из токсичных групп.

Кроме того, компания пошла на попятную и в отношении политической рекламы, объявив в сентябре, что запретит ее на неделю до и после выборов. Если возникнут ложные заявления о фальсификации бюллетеней, Facebook меньше всего захочет брать деньги за их продвижение.

Компания также отказалась от своего нежелания маркировать речи политических деятелей. Основываясь на работе, ранее проделанной Харбатом, Facebook подготовил уведомления о политических постах, которые сначала направляют пользователей к внешним источникам фактической информации о голосовании, а затем объявляют о завершении выборов после подсчета бюллетеней.

В конце игры в Meaningful Social Interaction готовилось еще одно значительное изменение. Хотя сотрудники Civic сначала предупреждали, а затем документально подтвердили, что акцент MSI на комментариях и повторных публикациях поощряет гнев в политике, Facebook мало что сделал для решения этой проблемы за два с половиной года, прошедшие с тех пор. Но в сентябре компания неожиданно согласилась с давней рекомендацией Civic уменьшить вознаграждение за размещение контента, приводящего зрителей в ярость. Отныне алгоритм перестанет рассматривать эмодзи гнева как основание для усиления поста. Facebook также планирует перестать рассматривать комментарии с издевками как положительный сигнал распространения.

Это была большая победа для Civic и команды Integrity Ranking, хотя и с небольшим опозданием. Правильная перестройка рекомендательных систем News Feed для снижения вирусности "контента, вызывающего гнев", заняла бы недели, а этого времени у компании уже не было. А пока Facebook навязывает быструю и грязную версию, просто изменяя результаты работы системы.

" Этот запуск временный, пока не будут обновлены основные модели", - отметил автор сентябрьского документа, описывающего последствия изменения рейтинга. Но даже такое небрежное решение привело бы к значительному сокращению дезинформации и подстрекательства к насилию. (Позднее Facebook будет утверждать, что это изменение не оказало существенного влияния, хотя компания и сохранила его в силе).

Внезапный шквал одобрений на поздних стадиях для давно отложенных проектов по обеспечению честности оправдывает ощущение, что где-то далеко над Civic люди в корпоративной иерархии начинают нервничать. Но именно меры, которые, как надеялись в Facebook, не потребуются, наиболее наглядно продемонстрировали, что компания готовится к возможной аварийной посадке на выборах.

Несмотря на то, что компания начала работу над созданием мероприятий Break the Glass в США, работа была направлена на менее развитые страны. Многие из них, такие как агрессивное ограничение повторного обмена сообщениями, воздержание от рекомендации вновь созданных групп и наказание за распространение пользователей, неоднократно размещавших ложную информацию, начинались как предложения по постоянному улучшению целостности всей платформы, которые были отклонены на основании того, что они снижали вовлеченность или считались неприемлемыми командой общественной политики, ориентированной на США. Для крупных рынков эти предложения оказались в конце пути.

Однако в странах риска эти отброшенные рычаги честности получили потенциальную жизнь. Не имея возможности полагаться на классификаторы и обладая ограниченными возможностями для проверки контента на таких языках, как бирманский, тамильский или оромо, Facebook был готов изменить свою механику таким образом, что на родине это было невозможно.

Многие из инструментов, которые были внедрены на этих рынках, подозрительно напоминали те, которые KX Jin призвал компанию применить по всему миру годом ранее. Эти меры в гораздо меньшей степени опирались на искусственный интеллект и в гораздо большей - на трение, делая платформу более стабильной в тех случаях, когда не требовалась модерация. Они замедлили распространение вирусного контента, заменив его материалами, размещенными непосредственно друзьями пользователя. Они ограничили скорость роста групп Facebook, ограничили рекомендации контента из недавно созданных источников и ограничили комментирование постов, которые, как казалось, вызывали много ненависти. Кроме того, было проведено агрессивное ранжирование. Классификаторы становились в геометрической прогрессии эффективнее, если вы были готовы сильно понизить рейтинг поста, который имел шансы пятьдесят на пятьдесят оказаться проблемным, хотя многие из самых мощных шагов этого не требовали.

Первое крупномасштабное применение мер "Разбей стекло" - сокращенно БСГ - произошло в Мьянме, где в 2018 году компания с запозданием бросила все силы на сдерживание продолжающегося насилия против рохинджа, поддерживаемого государством . В следующий раз BTG были применены в Шри-Ланке на Пасху 2019 года, когда разрушительные атаки террористов-смертников, вдохновленных ИГИЛ, на церкви и отели грозили привести к началу более масштабного насилия.

"Мы пытались сделать взрывы в Шри-Ланке большим обучающим событием, - вспоминает один из сотрудников ARC. Поначалу было сложно определить, насколько эффективны те или иные меры, поскольку проводить A/B-тесты в чрезвычайных ситуациях было неэтично. Но позже команда смогла провести чистые тесты, определив, что самые мощные инструменты связаны с ранжированием контента. "Мы стали получать от гражданского общества сообщения о том, что это спасает жизни".

Даже когда преимущества безопасности были высоки, а бизнес-риски низки - никого не волновал рост числа пользователей в Йемене или мысли сирийского правительства о модерации контента, - инструменты BTG все равно использовались экономно. Например, в преддверии выборов в Мьянме в 2020 году компания задействовала меру "Разбить стекло", которая ограничивала распространение повторно выкладываемого контента и заменяла его на контент от друзей пользователей. Это вмешательство привело к впечатляющему сокращению на 25 % вирусных подстрекательских постов и на 49 % вирусных фотографий-мистификаций. Эти достижения - которые, как отмечалось в служебной записке, снижают риск того, что Facebook "спровоцирует дальнейший конфликт" в Мьянме, - не уменьшили количество сеансов, в течение которых пользователи, говорящие на бирманском языке, заходили в приложение. Единственной ценой стало примерно 2-процентное снижение вовлеченности по показателю "Значимые социальные взаимодействия".

Учитывая историю участия Facebook в этнических чистках в Мьянме, сокращение количества реакций и комментариев на 2 % казалось бы небольшой ценой за большую безопасность. Но даже такая цена оказалась слишком высокой для компании, чтобы принимать ее на постоянной основе. " Мы планируем свернуть это вмешательство после выборов в Мьянме в ноябре", - отмечалось в октябрьском документе команды ARC. После того как бирманские военные захватили власть в результате переворота, компания сохранила некоторые успокаивающие меры, но отменила ограничения на повторный обмен, которые уменьшили распространение подстрекательского контента. В принципе, Цукерберг по-прежнему не любил вносить в платформу изменения, снижающие "ценность для пользователей".

Еще более неохотно компания развертывала защиту Break the Glass у себя дома. Официальное присвоение Соединенным Штатам статуса "страны первого уровня риска" поставило бы их в один ряд с такими странами, как Ирак, Йемен и Сирия, а компания обычно старалась избегать подробного обсуждения эффективности своих чрезвычайных мер даже в этих странах. Это бы показало, что компания обладает значительной властью над такими проблемами, как язык ненависти, - теми, которые такие руководители, как Эндрю Босворт, автор печально известной записки "Уродливая правда", предпочитают сваливать на человечество в целом.

Тем не менее, температура в американской политике, несомненно, повышалась: регулярно происходили стычки между протестующими и полицией в Портленде, караваны сторонников Трампа пытались столкнуть с дороги предвыборный автобус Байдена в Техасе, а действующий президент намекал, что не смирится с поражением. В сентябре Ник Клегг сообщил USA Today, что компания подготовила планы на случай непредвиденных обстоятельств, но не будет их обсуждать, потому что это "несомненно вызовет большее чувство тревоги, чем мы надеемся, будет оправдано". Компания пытается успокоить общественность, что она, по крайней мере, готова справиться с кризисом. Тем не менее, Соединенные Штаты останутся неофициальным членом клуба потенциально несостоятельных государств Facebook.

Один из руководителей отдела коммуникаций Facebook позже сокрушался, что ему не удалось предотвратить появление названия "Разбей стекло" с его ассоциациями с огнетушителями и звонком тревожного колокола. Этот термин вызывал оправданную панику, неминуемый кризис и угрозу человеческой жизни. Все это справедливо, учитывая контекст. Но с точки зрения связей с общественностью, это было абсолютно собачье название, и, возможно, немного слишком в тему.

-

К октябрю Civic вернулась к работе в режиме "комнаты войны", контролируя платформу в любое время суток. После нескольких лет настойчивого продвижения более жесткого подхода к таким эндемическим проблемам, как дезинформация и поляризация, некоторые из их самых амбициозных предложений наконец увидели свет. Время было непростое - никогда еще в новейшей истории страна не чувствовала себя так напряженно из-за внутренней политики, - но члены команды считали, что Civic делает все возможное, чтобы соответствовать моменту.

Только Чакрабарти и, возможно, пара доверенных коллег знали, что Civic делает это в последний раз. Давние конфликты между Civic и командами по продуктам, политике и руководству Facebook вылились в фурор после "грабежа/стрельбы", и руководители, за исключением Чакрабарти, в частном порядке начали обсуждать, как решить проблему того, что теперь неоспоримо рассматривалось как мошенническая операция Integrity. Civic, с ее преданным инженерным персоналом, обширными исследованиями и самостоятельно выбранной миссией, оказалась на волоске от гибели.

В электронном письме, полученном комитетом 6 января, Розен сообщил Хегеману, что, как только выборы закончатся, компания, скорее всего, взорвет свою существующую структуру Integrity.

"Мы изучаем несколько моделей в очень, очень тесной группе", - написал Розен, добавив, что Хегеман должен быть "уверен", что перестановки решат "скалистые отношения вашей команды с Civic Integrity".

К концу лета или началу осени Розен сообщил Чакрабарти, что судьба команды предрешена. Как только выборы закончатся, Civic будет распущена. Чакрабарти не стал спорить, и, как он позже сказал помощникам, он даже не был уверен, что не согласен. Отношения между его командой и компанией, вероятно, уже не подлежали восстановлению.

Обычно откровенный со своими менеджерами по продуктам во время еженедельных совещаний, Чакрабарти несколько месяцев не сообщал своим помощникам, что Civic будет разделена. Нужно было беспокоиться о выборах.

Выборы были всепоглощающими. Цукерберг также вложил в борьбу часть своего личного состояния. Тот самый генеральный директор, который в Джорджтауне утверждал, что лучший способ борьбы с дезинформацией - это сосредоточиться на подлинности оратора, похоже, наконец осознал, что Америка находится в неизведанных водах, столкнувшись с возможностью тотального нападения на демократию. В сентябре того года, когда Трамп в разгар своей кампании по очернению голосования по почте - варианта, который многие избиратели приняли из-за пандемии, - Цукерберг и его жена пообещали пожертвовать 300 миллионов долларов через две некоммерческие организации на местные и государственные избирательные органы. Эта сумма эквивалентна тому, сколько федеральное правительство выделило штатам на проведение выборов в целом.

Предоставление средств на укрепление избирательной инфраструктуры соответствовало концепции генерального директора Facebook как строго нейтральной, но поддерживающей демократический процесс. Но в последние дни гонки были предприняты отдельные усилия по корректировке политического позиционирования компании.

То, что Facebook подвергает цензуре консерваторов, становилось все более популярным тезисом правых. Дело в том, что большая часть дезинформации, которую компания обнаружила на своей платформе, действительно была направлена на правую аудиторию, включая материалы от иностранных игроков, вмешивающихся в американскую политику. Компания провела предыдущие четыре года, больше заботясь о том, чтобы расстроить Трампа, чем о том, чтобы расстроить демократов. На это были веские практические причины. Поскольку Белый дом и Сенат находятся под контролем республиканцев, демократы не могли отдать приказ о проверке регулирующих органов или антимонопольном регулировании так, как это мог сделать президент.

И хотя отношения с республиканцами обычно привлекали больше внимания, к моменту приближения выборов отношения с демократами также ухудшились, вплоть до того, что главному связному Facebook в Конгрессе, бывшему помощнику тогдашнего лидера меньшинства Нэнси Пелоси, запретили посещать ее офис. Опросы общественного мнения свидетельствовали о том, что Трамп проиграет, и компания прекрасно понимала, что оказалась в яме с важным общественным электоратом.

По словам людей, работавших над этим проектом, кампания Байдена уже была раздражена Facebook за то, что она терпела неоднократные заявления Трампа о том, что выборы могут быть украдены у него. План компании по размещению ярлыков с фактами о голосовании на постах обоих кандидатов, конечно, не помог. Команда Байдена увидела, что заметные рекомендации вызывают необоснованные подозрения в отношении их фактических постов, нацеленных на привлечение сторонников, а Демократический национальный комитет выразил Facebook свое недовольство. Он хотел, чтобы такие пометки оставались только для размышлений Трампа о фальсификации выборов.

В октябре Розен пришла к Чакрабарти с вопросом, может ли компания оправдать удаление надписей с информацией о голосовании из постов кандидата от Демократической партии. О том, что лагерь Байдена просит об изменении, разумеется, не упоминалось; это была просто идея.

Чакрабарти долгое время не соглашался с позицией Facebook, согласно которой фактичность заявлений политиков о голосовании и выборах не является ее делом, и возглавил безуспешную попытку изменить ее перед выборами в Бразилии в 2018 году. Но изменение правил в октябре 2020 года в ответ на то, что, как он правильно предположил, было просьбой людей Байдена, казалось неприемлемым. После того как в течение многих лет Civic обвиняли в либеральной предвзятости, сказал позже Чакрабарти двум своим заместителям, в том, чтобы сказать Розену, что выборочная маркировка в пользу демократов не может быть оправдана политикой Facebook, была определенная ирония.

Как и вся страна, команда Civic встретила День выборов нервно. Никто не чувствовал себя готовым. Компания приняла ряд эффективных мер, но никто не чувствовал, что платформа находится на должном уровне. Риск хаоса казался высоким.

В отличие от "Военной комнаты 2018", в этой, благодаря пандемии, была лишь кучка людей, сидящих дома перед своими компьютерами. Тем не менее все были в состоянии повышенной готовности, и, к их облегчению, вторник начался и закончился без серьезных инцидентов. Не было ни насилия на избирательных участках, ни широкомасштабных усилий по подавлению избирателей. Не было ни взломанных в последнюю минуту документов, ни глубоких подделок, ни дико вирусных фейковых новостей, захвативших интернет.

Команда Civic могла вздохнуть спокойно - почти.

У них было последнее желание: победа на выборах, такая, чтобы даже политические наркоманы на Восточном побережье отправились спать к 23:00. Им не повезло.

В то время как Трамп в течение нескольких недель, предшествовавших 3 ноября, кричал о "фальсификации выборов", аналитики и ответственные политические игроки закладывали основу для вероятности того, что результаты не будут известны в течение нескольких дней. Для Трампа ожидаемый рост числа бюллетеней, отправленных по почте, был источником мошенничества. Для всех остальных это был результат голосования в условиях глобальной пандемии, в то время, когда многие все еще боялись выходить из дома.

По мере того как вечером поступали результаты, вскоре стало ясно, что вероятность разгрома исчерпана. Трамп побеждал во многих ключевых штатах, включая Флориду. Но и Байден тоже. Когда Fox News назвал Аризону в пользу демократа, штат, где идет борьба, консерваторы взорвались от ярости, создавая предпосылки для ожесточенной битвы. Подсчет голосов продолжался до самой ночи и, как предсказывали, несколько дней. Но это не помешало Трампу обратиться к нации из Белого дома вскоре после двух часов ночи.

"Мы готовились выиграть эти выборы", - сказал Трамп. "Честно говоря, мы выиграли эти выборы".

В то время как Трамп агитировал из Белого дома, только что созданная группа в Facebook под названием "Остановить кражу" росла на десятки тысяч пользователей в час, став центральной частью инфраструктуры для диких заявлений о наглой фальсификации выборов. Ни одно из этих заявлений не выдержало более чем нескольких часов проверки. Но это не имело значения. К тому времени, когда специалисты по проверке фактов опровергли утверждения о фальсификации электронных машин для голосования в Пенсильвании, Stop the Steal уже перешел к крикам о том, что работники избирательных участков предоставляют избирателям-республиканцам в Аризоне ручку не того типа, что позволяет признать их голоса недействительными.

Менее чем через двадцать четыре часа, когда Facebook удалил группу, сославшись на "чрезвычайные меры", ее численность превысила 360 000 человек. Распространение ложных утверждений о фальсификации выборов среди массовой аудитории в то время, когда вооруженные люди призывали прекратить подсчет голосов возле центров подведения итогов, было очевидной проблемой, и компания знала, что она будет только разрастаться. На момент прекращения работы Facebook в группе Stop the Steal находилось еще 2,1 миллиона пользователей, ожидавших вступления в нее.

Руководство Facebook назвало бы рост Stop the Steal беспрецедентным, хотя сотрудников Civic можно было бы простить за то, что они не разделяли чувства удивления. Более поздний анализ подтвердил то, что многие сразу же заподозрили. Супервизитеры делали свое дело: 30 процентов членов группы Stop the Steal можно было отследить всего по 0,3 процента пользователей.

Были и другие признаки проблем. Классификаторы Facebook были достаточно хороши, чтобы обнаружить, что во время подъема Stop the Steal по всей стране разгорелась ненависть, но они не были достаточно хороши, чтобы уничтожить его. Наступил "безудержный вредоносный вирус", о котором предупреждал КХ Джин, и, как он и предупреждал, защита Facebook была слишком слабой, а правила - слишком запутанными, чтобы успеть за ним. Платформа была просто слишком быстрой.

Днем 5 ноября, через два дня после окончания голосования, Facebook "разбил стекло" на выборах 2020 года в США. Внезапно посты в группах с историей нарушения правил Facebook стали требовать одобрения администратора. Пользователи, желающие поделиться контентом, связанным с выборами, должны были пройти через уведомление, направляющее их к законным источникам информации. Посты, классифицированные как имеющие 70-процентную или более высокую вероятность подстрекательства к насилию, стали исчезать, а темы комментариев с аномально высоким количеством ненавистнических высказываний - замораживаться. Издания, получившие низкие оценки по показателям качества, получили гораздо меньшее распространение, как и сообщения, которые перепощивались в длинных вирусных цепочках.

Название одной из мер "Разбить стекло" - "Прекратить поднимать контент из нерекомендуемых групп" - подчеркивает, насколько все это было исправлено. Вместо того чтобы замедлить работу платформы теми тонкими способами, которые давно рекомендовали сотрудники компании по вопросам честности, Facebook включила экстренный тормоз. В общей сложности шестьдесят четыре отдельные меры по устранению нарушений были приняты задолго до того, как 7 ноября Байден был избран на выборы.

Меры Facebook по экстренному успокоению сработали, как и планировалось, и были отменены, как и планировалось. Менее чем через месяц, когда показатели насилия и подстрекательства в Facebook снизились до предвыборного уровня, компания начала их сворачивать. Одними из первых были ужесточены наказания за подстрекательство к насилию и штрафы за неоднократное размещение дезинформации.

-

2 декабря около двухсот членов команды Facebook по обеспечению гражданской целостности собрались на общее собрание. Никто не был уверен, на чем сосредоточится команда теперь, когда выборы прошли. Все знали, что между командами Civic, Public Policy и рядом продуктовых отделов существует напряженность и назрели какие-то перемены. По их мнению, настало время для очередной реорганизации.

Розен начал встречу, поблагодарив команду Civic и сказав, что они многое изменили. Работа, которую они выполняли, была тяжелой, междисциплинарной и важной, и теперь, когда выборы остались позади , пришло время мыслить более методично. Усилия Civic не очень хорошо масштабировались, поэтому многое из того, что делала команда, было разовым. Чтобы исправить это, требовалось более тесное сотрудничество с другими командами внутри компании.

"И поэтому я очень рад следующему этапу в нашем подходе к целостности", - сказал он всем собравшимся, после чего предоставил слово Чакрабарти, чтобы рассказать о том, что Розен назвал "эволюцией Civic org".

"Круто. Хорошо", - начал Чакрабарти, звучавший менее взволнованно, чем его босс. По его словам, Civic существует уже 1 961 день, и он рассказал, как команда сначала работала над увеличением числа зарегистрированных избирателей, а затем обратила внимание на дезинформацию, преодолевая волну за волной кризисов, как внутренних, так и внешних. По словам Чакрабарти, команда сделала все, что могла, как самостоятельная организация, но для успеха ей нужна была остальная часть Facebook. Поэтому Civic будет распущена, объявил он, а сам он покинет свой пост.

"За эти годы многие из вас говорили мне, что в этой команде вы впервые почувствовали настоящее родство с теми, кто верит в осознанное создание платформ", - сказал он аудитории, признав, что расставание с Civic "может показаться немного странной наградой".

"На прощание я хочу, чтобы вы все увидели, что семена ценностей Civic сейчас находятся внутри каждого из вас", - сказал Чакрабарти, призвав своих сотрудников распространить этос "самоотверженности, конструктивности, представительности, защиты, справедливости и сознательности" по всей компании.

Если язык Чакрабарти больше подходит миссионеру, чем менеджеру по продуктам среднего и высшего звена в технологической компании, то это неспроста. В самой вежливой форме он собирался назвать руководство Facebook кучкой язычников.

"Когда вы видите серьезную проблему, к которой мы пока не относимся серьезно, вы можете набраться смелости и потребовать расширения нашего чувства ответственности. Когда вы видите, что мы рискуем поставить свои краткосрочные интересы выше долгосрочных потребностей сообщества, вы можете выразить свое мнение конструктивно и уважительно", - сказал он. "И когда мы видим, что наши платформы еще больше укрепляют власть имущих, а не демократизируют голос, сохраняйте веру в заявленную миссию нашей компании".

"Так вы чтите наследие того, что мы здесь построили", - заключил он. "И, по сути, так вы можете выполнить свой гражданский долг".

После этого Чакрабарти передал совещание Розену и другим руководителям, которые унаследуют его штат. После коротких вопросов и ответов Розен поблагодарил всех за уделенное время, и на этом все закончилось.

В разгар пандемии у коллег не было возможности пообщаться лично. Все просто вышли из системы. То, что раньше было командой, теперь превратилось в пару сотен бывших сотрудников Civic, которые сидели дома и не знали, что будет с их работой. Среди них была Фрэнсис Хауген, тридцатипятилетний менеджер по продуктам, проработавшая в Facebook чуть меньше полутора лет.

Глава

14

Сразу после выборов я написал Хауген и нескольким десяткам ее коллег в Civic вслепую, обратившись к ним через LinkedIn, чтобы сказать, что я знаком с их работой, знаю, что вокруг нее существует внутреннее напряжение, и считаю, что их усилия заслуживают внимания.

В соответствии с правилами компании, касающимися контактов со СМИ, и соглашением о неразглашении, которое подписывает каждый сотрудник при приеме на работу в Facebook, несколько сотрудников послушно переслали мое сообщение в отдел по связям с общественностью Facebook, а еще несколько человек прислали мне вежливые записки с отказом от общения. Но Хауген сидела над этим уже месяц. Она прочитала статьи, написанные мной в соавторстве в Journal, о готовности Facebook терпеть разжигание ненависти и нарушения правил в Индии, а также о том, как глава отдела политики в Индии открыто обсуждала свое презрение к оппонентам правящей партии страны.

Хауген пришла в Facebook, потому что хотела помочь компании исправить ее платформу. У нее были глубоко личные причины так думать.

Хауген выросла в Айове, она была дочерью профессора колледжа. Она изучала электротехнику и компьютерную инженерию в колледже Олин, а затем отправилась в Кремниевую долину в середине прошлого века, когда технологии были исключительно благосклонны к двадцатилетним людям с ее квалификацией.

В Google она работала над проектом по оцифровке книг и их поиску - проектом настолько малоизвестным, что, даже будучи младшим сотрудником, она в итоге заняла одну из ведущих должностей. Эта работа принесла ей несколько патентов и необычайно практическое знакомство с созданием продуктов для извлечения и фильтрации информации. Она преуспела в этом. Через несколько лет Google оплатила ее обучение в Гарварде по программе MBA. Хауген вернулась в компанию в 2011 году, готовая продолжить свой карьерный взлет.

Вместо этого она чуть не умерла от аутоиммунного расстройства. Медицинские записи того времени свидетельствуют об ужасном состоянии здоровья. С Хауген не было заметно ничего плохого, но она прошла путь от езды на велосипеде до ста миль в день до трудностей с передвижением без инвалидного кресла.

В начале 2014 года Хауген отстала от работы и уволилась. Через два месяца она попала в отделение интенсивной терапии на три недели. К тому времени, когда врачи выяснили, что причиной стал массивный тромб в бедре, у нее уже были необратимо повреждены нервы в руках и ногах.

Хауген была похожа на себя прежнюю. Она не могла подняться по лестнице или удержаться на работе и страдала от мучительных болей, вызванных невидимой болезнью. Жить так бесконечно долго казалось немыслимым.

Семейные связи помогли ей вернуться с края пропасти. Молодой человек, нанятый для помощи Хауген в выполнении поручений, пока она занималась своим выздоровлением, стал для нее главной опорой после года, проведенного в основном дома. Он ходил за продуктами, возил ее на приемы к врачам и помогал ей с физиотерапией.

"Он был как бы потерян, я был потерян - мы были потеряны вместе", - рассказывал позже Хауген. "Это была действительно важная дружба. А потом я потерял его, убедившись, что Джордж Сорос управляет мировой экономикой".

Будучи сторонником Берни Сандерса в 2016 году, этот человек начал проводить все больше времени на онлайн-доске объявлений 4Chan и в темных уголках Reddit, после того как сенатор от Вермонта проиграл демократическую номинацию Хиллари Клинтон. Его мировоззрение в то время, как он позже рассказал мне, представляло собой смесь оккультизма, белого национализма и сингулярности - теоретической точки, когда человеческое сознание превзойдет машинное.

Здоровье Хауген улучшилось настолько, что она смогла вернуться к работе: сначала она создавала алгоритмы для извлечения данных из размещенных пользователями фотографий в Yelp, а затем перешла в Pinterest, где стала ведущим менеджером по продуктам одной из центральных систем рекомендаций контента платформы.

Это была хорошая, интересная работа в востребованной сфере, но Хауген чувствовала себя немного аутсайдером. Частично это было связано с тем, что она отстала в своей карьере - ее иногда брали на работу, чтобы она отчитывалась перед людьми, которых она наняла в качестве стажеров в Google. Но ее отстранение было глубже. Даже после выздоровления боль и изоляция, вызванные длительной болезнью, отделяли ее от молодых сверстников, которые провели свои двадцать с лишним лет здоровыми и общительными.

Ее оптимизм в отношении социальных сетей тоже пострадал. До болезни Хауген рефлекторно принимала идею о том, что социальные сети полезны для мира или, в худшем случае, нейтральны и развлекательны. Наблюдение за тем, как близкий друг отравился безумными, полными ненависти заговорами, пробило в этом брешь.

"Одно дело - изучать дезинформацию. Другое дело - потерять кого-то из-за нее", - говорит она. "Многие люди, работающие с этими продуктами, видят только положительную сторону вещей".

Рекрутеры из Facebook уже давно пытались переманить Хаугена. Регулярные встречи были не столько лестными, сколько отражали тот факт, что Facebook удваивалась в размерах каждые два года - ей нужны были квалифицированные кадры.

Хауген никогда не кусалась. Но когда в конце 2018 года с ней связался рекрутер, она сказала, что может быть заинтересована, если работа будет связана с дезинформацией и демократией. В процессе собеседования она рассказала, что ее близкий друг был радикализирован в интернете, и она хочет помочь Facebook предотвратить похожий путь для своих пользователей.

В своем сопроводительном письме она указала, что ей удавалось работать над конфиденциальными корпоративными проектами "с осторожностью".

Она начала работать в Facebook, занимаясь вопросами гражданской целостности, в июне 2019 года.

Изначально Хауген попросили создать инструменты для изучения гражданской дезинформации, не относящейся к сторонней проверке фактов Facebook. Затем, на фоне опасений, что русские распространяют дезинформацию, направленную против активистских сообществ и полицейских, ее перевели на создание системы, которая будет выявлять такую практику. Ее команде, состоящей из нее и еще четырех новых сотрудников, дали три месяца - график , который она считала неправдоподобным. Она не преуспела и получила плохую первоначальную оценку.

"Люди в Facebook добиваются того, что нужно сделать, используя гораздо меньше ресурсов, чем можно было бы предположить", - вспоминает она слова Чакрабарти. Эта фраза должна была мотивировать, но Хауген сочла ее пустым оправданием компании, которая не вкладывает достаточно средств в работу по обеспечению безопасности.

Оглядывая большую команду Integrity, она видела небольшие группы сотрудников, решающих масштабные задачи. В основной группе, отвечающей за выявление и борьбу с эксплуатацией человека человеком, которая включала в себя рабство, принудительную проституцию и продажу органов, было всего несколько следователей. "Я спрашивала, почему не нанимают больше людей", - вспоминает она. "Facebook вела себя так, словно была бессильна укомплектовать эти команды".

Нехватка ресурсов в одной из самых прибыльных компаний мира была не единственной проблемой, которую она увидела. "Меня окружали умные, добросовестные люди, которые каждый день находили способы сделать Facebook безопаснее", - говорит она. "К сожалению, безопасность и рост постоянно ставились в зависимость, и Facebook не желала жертвовать даже долей процента роста".

Хауген стала воспринимать себя и команду Civic как недоукомплектованную бригаду уборщиков. Facebook наняла группу умных и увлеченных людей для решения проблем с потенциально опасными для жизни и здоровья последствиями, но не дала им ни ресурсов, ни власти, чтобы действовать.

Хауген многое расстроило: от неспособности Facebook решить проблему торговли людьми до скрытого потворства влиятельным фигурам. Но прежде всего ее беспокоило то, что компания игнорирует опасность, которую представляет ее платформа для более бедных стран, впервые получивших доступ к интернету. По ее мнению, геноцид в Мьянме, разжигаемый социальными сетями, не был случайностью. Это был шаблон. Facebook постоянно повышал температуру общественных дискуссий. Если компания не изменит курс, ее продукты убьют много людей.

Многие коллеги Хаугена пришли к аналогичному выводу. Сотрудники Integrity, чьи проекты блокировались, иногда говорили о "стрессе" и "выгорании", прежде чем в конце концов решали уйти из компании . Хауген пришла к выводу, что жаргон "белых воротничков" не соответствует их состоянию. Она начала думать о том, что работа Facebook по обеспечению честности и неподкупности приводит к моральным травмам - термин, придуманный американскими психологами для описания набора симптомов, похожих на посттравматическое стрессовое расстройство, которые испытывают ветераны Вьетнамской войны, ставшие участниками чего-то, что предало их глубокие убеждения.

Хауген не хотела себя так чувствовать и понимала, что она не настолько крупная рыба, чтобы добиться чего-то, просто наплевав на компанию по пути к выходу. Кроме того, ее не впечатляло качество общественной дискуссии вокруг компаний, работающих в социальных сетях. Тысячи статей были написаны о том, должен ли Facebook удалять определенные посты, следует ли его разделить, предвзято ли он относится к консерваторам или нет. Но на самом деле, по ее мнению, важна была механика работы Facebook. Компания создала свою платформу таким образом, что она по своей сути была подстрекательской, нестабильной и склонной к манипуляциям. Люди за пределами компании должны были знать подробности.

-

В середине декабря 2020 года я поехал в региональный парк Редвуд в Оклендских холмах. День выдался погожим, но Хауген вышла из машины в тяжелой куртке, флисе, перчатках, леггинсах и теплых сапогах на лодыжках. Пока мимо проходили бегуны в шортах, Хауген рассказала мне историю своего нервного расстройства. Даже легкое похолодание означало несколько часов мучительной боли.

Хауген написал мне сообщение в зашифрованном приложении для обмена сообщениями вечером того дня, когда было проведено общее собрание, на котором было объявлено о ликвидации Civic.

Последние несколько месяцев она вела записи о своих опасениях, поскольку все больше убеждалась, что Facebook не привержен честной работе. Каждый раз, когда что-то беспокоило ее или казалось значительным, она записывала это. Она не знала, что будет делать с этим материалом. Она обратилась в некоммерческую организацию, занимающуюся защитой интересов технологов, но ее собеседник сказал ей, что эта организация не занимается разоблачениями.

В тот субботний день мы несколько минут шли по тропе , немного перегруженной бегунами и велосипедистами, а затем свернули на поляну, чтобы поговорить по-настоящему. Рассказывая о своей работе в компании, она часто останавливалась, чтобы расспросить меня о том, что я знаю о различных системах и процессах Facebook. Не было никаких сомнений, что она проверяет меня: разговор с репортером был бы нарушением ее соглашения о неразглашении с Facebook и потенциальным концом ее технической карьеры. Помимо вопросов о том, как я собираюсь сохранить ее личность в безопасности, она искала доказательства того, что разговор со мной стоит риска.

Мы разговаривали до тех пор, пока под большими деревьями не опустились ранние сумерки. По дороге к нашим машинам Хауген предложила начать встречаться регулярно. По крайней мере, по ее словам, ответы на вопросы могли бы прояснить ее мысли и помочь ей определить, что важно задокументировать до того, как она покинет Facebook.

Последнее обстоятельство отличало Хауген. К моменту встречи с ней я поговорил с десятками бывших сотрудников, которые описали общее созвездие проблем, схожих с ее. Детали были разными: одни бывшие сотрудники были возмущены предполагаемым политическим подстрекательством, другие - опасностью алгоритмического ранжирования контента или привыкания. Но если немного присмотреться, то можно было вырисовать общие контуры. У компании были конкретные доказательства того, что ее продукты могут нанести вред обществу, но ее руководители не хотели рисковать корпоративными интересами и заниматься самокоррекцией.

По опыту я знал, что знающие сотрудники, пришедшие к такому выводу, как правило, увольняются, обычно тихо. Реже они публично поносили компанию или обсуждали детали своей работы.

Но они практически никогда не делали того, о чем сейчас думал Хоген. Вместо того чтобы тайком вынести какой-нибудь завалявшийся документ или детали конкретного проекта, который пошел не так, как надо, Хауген собирался провести месяцы внутри компании с конкретной целью - расследовать деятельность Facebook. Если бы Хоген обратился ко мне первым, а не наоборот, у меня бы началась паранойя. Хотя Facebook никогда не пыталась меня обмануть, хорошо поставленный сотрудник, предлагающий такую необычную помощь на первой встрече, казался слишком хорошим, чтобы быть правдой.

Половину дороги домой я провел, пытаясь представить, как она может стать приманкой в какой-то сложной интриге, а вторую половину - готовясь к разочарованию, когда она не выполнит задуманное. Перебирая в уме все, что могло пойти не так, я также обнаружил, что мне немного не по себе от интенсивности ее убеждений. Во время нашей встречи я не проявлял скептицизма, но Хауген дважды за время нашего разговора говорила, что у нее есть мотивация помочь мне, потому что, если она не раскроет то, что известно внутри Facebook, миллионы людей, скорее всего, погибнут.

Учитывая, что Организация Объединенных Наций уже обвинила компанию в этнических чистках в Мьянме, ее заявление нельзя было отвергать с порога. Но оно все равно казалось грандиозным.

После двух лет работы в компании я понял, что ее продукты и продукты ее конкурентов в социальных сетях могут изменить политику и поток информации таким образом, что это может сформировать, а иногда и оборвать жизнь. Но утверждение о том, что приложения для смартфонов, даже популярные, обладают такой разрушительной силой, как она утверждала, все еще казалось гиперболическим.

Роль Facebook и других платформ в событиях, которые произойдут всего несколько недель спустя, оставляла меня в меньшей уверенности.

Глава

15

Они называли друг друга мошенниками, примадоннами и клоунами. Они лгали, рефлекторно и неуклюже, в погоне за деньгами и значимостью. Благодаря силе социальных сетей им предстояло изменить ход американской политической истории.

После 6 января репортеры и следователи сосредоточились на провалах разведки, интригах Белого дома и хорошо организованных колоннах белых националистов. Все это было реальностью. Но в игру вступил четвертый фактор: влиятельные лица.

Трамп был, в некотором роде, окончательным авторитетом правого крыла, умело использующим свою платформу, Twitter, для того чтобы подстроить новостной цикл под свою волю. За ним шел караван сумасшедших, надеявшихся повлиять на свой собственный путь к звезде. Для многих из них такой платформой стал Facebook.

Группа Stop the Steal на Facebook родилась из разговора в середине дня выборов между дуэтом матери и дочери по имени Эми и Кайли Кремер, консервативными активистками, имеющими опыт вражды с конкурирующими группами Чайной партии по поводу сбора средств. Название группы, созданной Кайли в несколько кликов, было выбрано в попытке подхватить хэштег #StopTheSteal, который уже вовсю муссировался в Twitter и Facebook.

В более поздних интервью специальному комитету от 6 января, созданному Палатой представителей для расследования событий того рокового дня, ни одна из женщин не смогла объяснить, почему их группа взлетела в сравнении с другими организациями с аналогичным названием. Не помешал и тот факт, что Кремеры создали ее на уже существующей странице Facebook с подтвержденным статусом. Уже через несколько часов после создания группа Stop the Steal насчитывала сотни тысяч участников, причем как обычные пользователи, так и ярые онлайн-активисты слетались к ней, как мотыльки на фонарь.

"Я думаю, что она увеличивалась на 1000 человек каждые 10 секунд, что нарушало множество алгоритмов", - сказала Кайли Кремер следователям.

Facebook удалил его, но это не означало, что движение и связанные с ним авторитеты перестали набирать силу. Практически сразу же все пошло наперекосяк, так как столкнулись личности, борющиеся за внимание в сети с помощью возмутительных слов и поведения. Али Александр, бывший уголовник и ультраправый конспиролог, создал сайт по сбору средств и ООО с названием "Остановить кражу", собирая пожертвования, которые Кремеры и другие активисты позже обвинят его в присвоении. Брэндон Страка, парикмахер из Нью-Йорка и основатель движения #WalkAway, которое набрало более миллиона подписчиков на Facebook и якобы призывало демократов покинуть свою партию, также присоединился к нему.

Первая попытка Кремеров собрать влиятельных людей на конференц-связь переросла в крики. Страка вступил в перепалку с Кайли Кремер, позже сказав следователям: "Я счел ее эмоционально неустойчивой и некомпетентной". Кайли Кремер, в свою очередь, вступила в перепалку с теоретиком заговора Алексом Джонсом, который тоже пытался влезть в происходящее. Она подала заявление в полицию округа Колумбия, обвинив его в "угрозах нанесения телесных повреждений" после того, как он якобы угрожал столкнуть ее со сцены, выкрикивая при этом: " Я сделаю это. Я сделаю это. Я возьму все на себя".

Ситуация накалилась, когда 19 декабря Трамп написал в Твиттере, что 6 января в Вашингтоне состоится "большой протест. Будьте там, будет дико!". Этот твит ослепил как Кремеров, так и сотрудников Белого дома, и не столько объединил, сколько усилил противостояние. Ставки становились все выше, и каждый, кто был кем-то в мире правых влиятельных лиц, хотел получить свою долю.

Семидесятитрехлетняя наследница состояния супермаркета Publix пожертвовала на эти цели в общей сложности 3 миллиона долларов, часть из которых досталась Джонсу, часть - советнику Трампа Роджеру Стоуну, но огромный кусок - 1,25 миллиона долларов - достался Чарли Кирку, основателю консервативной студенческой группы Turning Point USA, чтобы "направить в Вашингтон влиятельных лиц из социальных сетей " и "просветить миллионы". Когда позже следователи предъявили Кирку документы, свидетельствующие о том, что он выставил наследнице счет на 600 000 долларов за автобусы, которые так и не были зафрахтованы, он ответил, ссылаясь на свое право на самообвинение в соответствии с Пятой поправкой.

Эта группа самопровозглашенных патриотов собралась вместе в уникальный момент американской истории, когда социальные сети полностью вступили в свои права, и у них была готовая аудитория в лице одержимого социальными сетями президента в Белом доме. Трамп хотел, чтобы Александер и Джонс выступили на его мероприятии 6 января, согласно текстам, отправленным одним из его помощников, Катриной Пирсон. Или, как она выразилась в сообщении Кайли Кремер: "Ему нравятся сумасшедшие". Между "сумасшедшими" с одной стороны и Кремерами с другой существовало условное разделение, но все объединились, чтобы сделать так, чтобы 6 января стало незабываемым.

"Я имею в виду, что было так много вещей, которые говорились или распространялись через социальные сети, что это просто вызывало беспокойство", - сказала Кайли Кремер следователям, оправдывая решение сохранить свободный союз с теми, кого она называла наемниками, корыстными и, возможно, психически больными активистами социальных сетей, которые писали о гражданской войне, 1776 годе и своей готовности умереть за свободу. "Чтобы привлечь всех людей, приехавших в Вашингтон, нам всем потребовалось донести до них эту информацию", - сказала она.

Воинственность влиятельных лиц была источником их власти. "Более агрессивные люди, такие как Алис и все эти парни, стали занимать более видное место благодаря языку, который они использовали", - сказал Пирсон следователям.

Трамп, возможно, и рекламировал официальный протест Кремеров 6 января на своем аккаунте в Twitter, но в итоге, как отметил один активист, они собрали всего 20 000 подписчиков на Facebook. Бутлег-сайт Али, напичканный более громкими выражениями и еще более дикими теориями заговора, собрал 500 000.

"Безумцы" Пирсона на самом деле были светилами "Пятой власти" Цукерберга.

"У этих людей были ограниченные возможности влиять на реальные результаты - если бы Али Александр обратился к людям с призывом выйти на марш к Капитолию, на него пришло бы несколько десятков человек", - говорит Джаред Холт, который изучал подготовку к 6 января для лаборатории Digital Forensic Research Lab Atlantic Council, финансируемой Facebook. "Но именно сетевые эффекты привели к тому, что люди, более уважаемые и популярные, чем Али, изменили его контент".

Чтобы удержать влиятельных людей на митинге 6 января, но при этом не подпустить к самому президенту, Пирсон помогла заключить сделку с теми, кого она назвала "списком психопатов", чтобы они выступили на другом мероприятии 5 января. Под моросящим зимним дождем на площади Свободы в Вашингтоне Али и Страка разглагольствовали вместе с Джонсом, опальным бывшим комиссаром полиции Нью-Йорка Бернардом Кериком и человеком, стоящим за мемом "DC Draino", у которого только на Instagram 2,3 миллиона подписчиков.

На следующий день, на настоящем митинге, Кремеры приказали охране быть наготове, если Али, Джонс или Страка попытаются ворваться на сцену и силой захватить микрофон.

Страка рассказал следователям, что ему хотелось бы самому выступить 6 января, но, несмотря на это, он решил воспользоваться ситуацией. "У меня есть камера, у меня есть микрофон, - вспоминает он. "Я собираюсь превратить это в возможность создать контент для своей аудитории".

-

История о том, как оборона Facebook была так прочно разбита столь незадачливой командой, начинается сразу же после того, как группа Stop the Steal была разгромлена, и начинается она с самого верха.

Хотя Facebook туманно утверждал, что удалил группу из-за запрещенного контента, на самом деле группа не нарушала правил Facebook, запрещающих подстрекательство к насилию, а платформа не имела политики, запрещающей ложные заявления о фальсификации выборов. Однако, основываясь на очевидной вредоносности группы, Бикерт и команда Facebook по политике контента заявили о нарушении "духа политики" - редком, но нередком признании, которое сводится к "потому что мы так сказали".

Цукерберг согласился на удаление в чрезвычайных обстоятельствах, но он не хотел, чтобы удаление группы Stop the Steal стало прецедентом для запрета на ложные заявления о выборах. В преддверии дня выборов Facebook удалил только с ложью о реальном процессе голосования - например, "Демократы голосуют в среду" и "Люди с неоплаченными штрафами за парковку не могут прийти на избирательные участки". Отмечая тонкую грань между утверждением, что голоса не будут подсчитаны, и утверждением, что они не будут подсчитаны точно, Чакрабарти настаивал на принятии хотя бы некоторых мер против необоснованных заявлений о фальсификации выборов.

Civic не выиграла эту битву, но, поскольку группа Stop the Steal породила десятки подражателей с похожими названиями - некоторые из которых также накопили шестизначные суммы членства - угроза дальнейших организованных усилий по делегитимации выборов была очевидна.

Не имея возможности закрыть новые структуры, Сивик назначил сотрудников, которые должны были хотя бы изучить их. Сотрудники также начали отслеживать лучшие делегитимизационные посты, которые набирали десятки миллионов просмотров, для того, что в одном из документов было названо "ситуационной осведомленностью". Позднее анализ показал, что до 70 % контента Stop the Steal поступало с известных страниц "низкого качества новостной экосистемы" - коммерческих издателей, с которыми сотрудники Facebook, отвечающие за целостность новостной ленты, пытались бороться годами.

У Civic были видные союзники в этом стремлении к сбору оперативной информации об этих группах, если не к их полному удалению. В начале года Facebook официально запретил конспирологические сети QAnon и группы ополченцев, и Брайан Фишман, руководитель отдела по борьбе с терроризмом Facebook, указал на данные, свидетельствующие о том, что Stop the Steal в значительной степени поддерживается теми же пользователями, которых увлекают фантазии о насильственном восстании.

"Они встали рядом с людьми, о которых мы знали, что у них есть опыт насилия", - рассказывал позже Фишман о Stop the Steal.

Но Цукерберг отменил решение команды Facebook Civic и главы отдела по борьбе с терроризмом. Вскоре после того, как Associated Press объявило, что 7 ноября президентские выборы будут отданы Джо Байдену - традиционный признак окончательного завершения гонки, - Молли Катлер собрала около пятнадцати руководителей, которые отвечали за подготовку компании к выборам. Ссылаясь на приказ Цукерберга, она заявила, что мониторинг делегитимации выборов должен быть немедленно прекращен.

Хотя Цукерберг не присутствовал при этом, чтобы поделиться своими доводами, Розен не уклонился от того, чтобы сказать Чакрабарти, что он согласен с решением Цукерберга - объяснение, которое Чакрабарти счел достаточно примечательным, чтобы сделать запись. Он процитировал слова Розена в записке, направленной в отдел кадров компании, о том, что он сказал ему, что наблюдение за попытками остановить переход президента "только создаст импульс и ожидание действий", которые он не поддерживает".

Чувство того, что компания может оставить выборы позади, было присуще не только руководству. Райан Байермейстер, чья работа по руководству целевой группой 2020 Groups Task Force вызывала восхищение как в Civic, так и в высших эшелонах подразделения Facebook по обеспечению честности, написала записку, в которой рассказала о стратегиях, использованных ее командой для устранения того, что она назвала "риском пороховой ямы".

Бейермайстер, недавно пришедшая в Facebook из компании Palantir, специализирующейся на анализе данных, поздравила свою команду с "героическими" усилиями, которые они предприняли, чтобы заставить высшее руководство Facebook подписаться под удалением токсичных групп. "Я искренне верю, что группа Group Task Force сделала выборы более безопасными и предотвратила возможные случаи насилия в реальном мире", - заключила она, поблагодарив тридцать членов группы за "преобразующее воздействие, которое они оказали на экосистему Groups в ходе этих выборов и в последующий период".

Теперь, когда предвыборный кризис, казалось бы, миновал, Facebook вернул фокус на вовлеченность. Ограничивающие рост меры Break the Glass должны были уйти.

30 ноября Facebook снял все понижения с контента, который делегитимизировал результаты выборов. 1 декабря платформа вернула источники новостей, содержащие дезинформацию, в рекомендации "Страницы, которые вам могут понравиться" и отменила блокировку вирусности. На следующий день после этого она ослабила подавление контента, пропагандирующего насилие, а 7 декабря возобновила "повышение в ленте для нерекомендуемого контента групп". К 16 декабря Facebook снял ограничения на массовые приглашения в группы, которые способствовали росту Stop the Steal.

Только позже компания обнаружила, что более четырехсот групп, размещающих про-повстанческий контент и ложные заявления о краже результатов выборов, уже работали на Facebook, когда компания сняла ограничения на массовые приглашения. "Почти все из наиболее быстро растущих групп в FB были "Остановить кражу" в период их пикового роста", - отмечается в документе.

Позднее изучение привычек людей, арестованных за действия 6 января, в социальных сетях показало, что многие из них "интенсивно потребляли контент на Facebook", причем большая его часть поступала через их членство в политических группах Facebook, число которых иногда достигало сотни. В среднем в этих группах двадцать три раза в день появлялись сообщения о гражданской войне или революции.

Facebook ослабила свою защиту как в метафорическом, так и в техническом смысле. Но не вся деградация системы защиты честности компании была преднамеренной. 17 декабря специалист по анализу данных заметил, что система, отвечающая за удаление или ограничение громких постов, нарушающих правила Facebook, перестала это делать. Коллеги проигнорировали это сообщение, предположив, что проблема заключается в "сбое в регистрации" - то есть система по-прежнему работает, просто не фиксирует свои действия. В списке инженерных приоритетов Facebook исправление этой проблемы не значилось.

На самом деле система дала сбой в начале ноября. С того момента, как инженеры осознали свою ошибку в середине января, система пропустила 3100 высоковирусных сообщений, которые должны были быть удалены или помечены как "тревожные".

Подобные сбои в Facebook случаются постоянно. К сожалению, этот сбой привел к появлению дополнительных 8 миллиардов "прискорбных" просмотров по всему миру - случаев, когда Facebook показывал пользователям контент, который, как он знал, был проблемным. Позже компания заявила, что лишь небольшое меньшинство из 8 миллиардов просмотров "прискорбного" контента касалось американской политики и что эта ошибка не имела значения для последующих событий. В более позднем обзоре работы Facebook после выборов эта ошибка была названа "незначительным моментом" в работе платформы на выборах 2020 года, хотя компания утверждает, что она оказала значительное влияние. По меньшей мере 7 миллиардов просмотров плохого контента были международными, утверждает компания, а из американских материалов лишь часть касалась политики. В целом, по словам пресс-секретаря, компания по-прежнему гордится своей работой по обеспечению безопасности до и после выборов.

Facebook никогда не выходил из красной зоны на диаграмме угроз выборов компании Civic. Теперь, спустя шесть недель после выборов, сотрудники команды были разбросаны, Чакрабарти уволен, а меры защиты от рисков вирусного роста были отменены.

В дни, предшествовавшие 6 января, привычные индикаторы проблем - ненавистнические высказывания, подстрекательский контент и дезинформация, подтвержденная фактами, - снова стали расти. Почему - догадаться было нетрудно. Контроль над Сенатом зависел от второго тура выборов в Джорджии, назначенного на 5 января, а сторонники Трампа начали собираться в Вашингтоне на протест, который, как обещал Трамп, будет "диким!".

Группа по борьбе с терроризмом, подчиненная Брайану Фишману, отслеживала активность сторонников восстания, которую он считал "очень тревожной". К 5 января Facebook на всякий случай подготовил новую команду по координации кризисных ситуаций, но никто в компании - да и вообще в стране - не был готов к тому, что произошло дальше.

6 января, выступая перед толпой буйных сторонников, Трамп снова повторил свое заявление о том, что он победил на выборах. А затем он направил их к Капитолию, заявив: "Если вы не будете сражаться как черти, у вас больше не будет страны". Потоки людей устремились к Капитолию, и к 13:00 бунтовщики прорвали внешние барьеры вокруг здания.

Фишман, вышедший в это время на прогулку, помчался домой, как он позже рассказал в интервью Комитету 6 января. Пришло время снова начать щелкать переключателями. Но восстановление защитных механизмов, которые Facebook ликвидировала всего месяц назад, произошло слишком поздно, чтобы сохранить мир в Facebook или где-либо еще. Панели мониторинга целостности отражали разрыв социальной ткани страны в режиме реального времени: сообщения о ложных новостях выросли в четыре раза, а призывы к насилию - в десять раз с самого утра. В Instagram резко возросло количество просмотров контента из стран, которые Facebook назвал "странами с нулевым уровнем доверия", что говорит о том, что враждебные организации за рубежом вступают в борьбу, пытаясь разжечь новые распри.

На Workplace температура тоже поднималась. Для тех, кто был на передовой реакции компании, первоначальное молчание со стороны руководства Facebook было оглушительным.

" Держитесь все", - написал Майк Шрепфер, главный технолог , сообщив, что руководители компании работают над тем, чтобы "разрешить мирное обсуждение и организацию, но не призывы к насилию".

"При всем уважении, но разве у нас не было достаточно времени, чтобы понять, как управлять дискуссией, не допуская насилия?" - огрызнулся сотрудник, один из многих недовольных ответов, которые собрали сотни лайков от разгневанных коллег. "Мы долгое время разжигали этот огонь, и нас не должно удивлять, что теперь он вышел из-под контроля".

Вскоре после 14:00 бунтовщики вошли в Капитолий. К 14:20 здание было заблокировано.

Прошло несколько часов, прежде чем руководство Facebook предприняло первые публичные шаги, удалив два поста Трампа. В частном порядке компания пересмотрела свое решение о том, что Вашингтон, округ Колумбия, подвергается "временному повышенному риску политического насилия". Теперь географической зоной риска стали все Соединенные Штаты.

Пока бунтовщики входили в зал заседаний Сената и офисы вокруг здания, а члены Конгресса надевали противогазы и прятались, где только могли, Facebook продолжал настраивать платформу таким образом, чтобы успокоить ситуацию, выйдя далеко за пределы набора интервенций Break the Glass, которые он выпустил в ноябре. Наряду с дополнительными мерами по замедлению распространения вирусов компания перестала автоматически удалять словосочетание "белый мусор", которое часто использовалось, когда фотографии красочно одетых мятежников, разгуливающих по Капитолию, стали вирусными. У Facebook были дела поважнее, чем защита участников беспорядков от обратного расизма.

Оперативные группы по обеспечению правопорядка тоже получили свободу действий, но этого было недостаточно. Придется выложить на стол все, включая практически незыблемое право Трампа на использование платформы.

Когда на Вашингтон опустился вечер, Трамп по совету нескольких советников выпустил видеоролик, в котором попытался снять напряженность. "У нас должен быть мир, так что отправляйтесь домой", - сказал измученный президент. Но он добавил к этому заявления о том, что выборы были украдены, а также обратился к участникам беспорядков со словами: "Мы любим вас. Вы очень особенные". Facebook присоединился к YouTube и Twitter и удалил ролик, а затем приостановил действие его аккаунта на двадцать четыре часа. (На сайте запрет был продлен до инаугурации Байдена, назначенной на 20 января, после чего было принято решение удалить его с платформы на неопределенный срок).

Цукерберг хранил молчание до 6 января, и на следующее утро Шрепферу пришлось успокаивать напряженность. " Стоит отступить назад и вспомнить, что это действительно беспрецедентный случай", - написал он на Workplace. "Не уверен, что знаю точный набор правильных ответов, но мы меняемся и адаптируемся каждый день - в том числе и вчера".

Потребуется еще больше. Хотя компания ограничивала свою платформу так, как никогда не пыталась сделать это на развитом рынке, этого было недостаточно, чтобы подавить "Stop the Steal", фразу и концепцию, которые продолжали набирать обороты. Команда по общественной политике, поддерживаемая руководством Facebook, долгое время придерживалась мнения, что компания не должна удалять или даже понижать рейтинг контента, если не уверена, что он нарушает правила. Это пошло на пользу тем, кто развернул кампанию #StopTheSteal. Приняв решение, что утверждения о краже выборов не являются по своей сути вредными, Facebook оставил группы в покое после того, как удалил первоначальную группу Кремеров.

"Мы не могли действовать в отношении таких простых объектов, как сообщения и комментарии, потому что по отдельности они, как правило, не нарушали, даже если были окружены ненавистью, насилием и дезинформацией", - говорится в более позднем отчете.

Только после того, как пожары в Капитолии были потушены, а пять человек погибли, в Facebook поняли, как плохо они сыграли. Основная группа скоординированных экстремистов гиперактивно постила, комментировала и перепощивала свое движение.

Stop the Steal был не просто очередным хэштегом. Это была "точка сплочения, вокруг которой могло объединиться движение насильственной делегитимации выборов", - говорится в более позднем обзоре. В нем также мягко указывалось, кто в компании виноват: руководство и отдел публичной политики. "Прорехи" в правилах платформы позволили "более крупной волне движения просочиться сквозь трещины", - говорится в обзоре.

Не было времени указывать пальцем на руководство компании или на кого-либо еще. После 6 января #StopTheSteal набирал обороты. Не успели команды Integrity уничтожить хэштег и составить схему сетей сторонников, использующих его, как они обнаружили новую угрозу: то же самое сообщество мятежников объединилось, чтобы сделать еще один выстрел. Новой точкой сплочения стала "Патриотическая партия", которая позиционировала себя как ультраправая, поддерживающая Трампа альтернатива Республиканской партии.

В качестве подарка следователям Facebook, пытавшимся их отследить, организаторы новой "партии" собрались в частных группах на платформе, доступных только администраторам, по сути, предоставив дорожную карту своему центральному руководству. Однако вопрос о том, что Facebook будет делать с этой информацией, остается открытым.

При обычных обстоятельствах следователи Facebook потратили бы недели на составление досье о неправомерных действиях каждого отдельного субъекта, которого они хотели бы закрыть, а затем попытались бы добиться одобрения массового отключения со стороны команды Facebook по вопросам общественной политики. Однако в этот раз никто из руководства не беспокоился о чрезмерном усилении.

В качестве нового антикризисного подхода Facebook использовал проверенный метод, который бармены применяют к буйным пьяницам: перестать их обслуживать и вышвырнуть ублюдков вон. Компания начала активно снижать рейтинг термина "Патриотическая партия" в Facebook и Instagram и удалять центральные узлы сети, продвигающие его. Аккаунты Али Александра стали трупами. Так же, как и движение Брэндона Страки "Уходи", и аккаунты многих других влиятельных лиц, выступающих за "Остановить воровство".

Борьба между Facebook и движением, которое он помог зародить, продолжалась несколько недель. Когда 22 января, через два дня после инаугурации Байдена, внутреннее чрезвычайное положение в компании было наконец снято с максимального уровня, не оставалось сомнений, что тактика удалась. Одним щелчком нескольких переключателей мегафон, который платформа дала мятежникам, был вырван у них из рук.

" Мы смогли пресечь такие термины, как "партия патриотов", в зародыше", - отмечалось в более поздней рецензии.

Блокирование попыток мятежников перегруппироваться было достижением, хотя и сопровождалось опасениями для многих бывших сотрудников Civic. По приказу руководства они только что задушили попытку организовать то, что могло стать новой политической партией. По иронии судьбы, ранее Цукерберг отверг гораздо менее жесткие попытки сделать платформу более стабильной на том основании, что они ограничивали право голоса пользователей.

Сразу после 6 января Facebook не высовывалась. Когда источники в компании и сотрудники отдела коммуникаций Facebook отвечали на телефонные звонки репортеров или электронные письма, что случалось редко, они признавали, что им пришлось изрядно попотеть. Ближе всего к оправданию деятельности компании было замечание о том, что основная ответственность за нападение на Капитолий лежит на Трампе.

7 января, когда большая часть мира пыталась понять, что, черт возьми, только что произошло, в блоге Эндрю Босворта, где он публиковал свои мысли о философии и лидерстве, появилось небольшое эссе под названием "Проблемы со стороны спроса". Его тезис заключался в том, что пользователи Facebook испытывают такую же ненасытную тягу к ненависти, как американцы - к наркотикам. Поэтому усилия Facebook по подавлению ненависти, хотя и с благими намерениями, потерпят неудачу, как и "война с наркотиками" - по крайней мере, "пока мы не добьемся большего социального прогресса как общество".

Никто не обратил на это внимания - в конце концов, это был личный философский блог руководителя Facebook, - но сообщение все равно произвело большое впечатление. Через день после того, как бунт, вызванный ненавистью и дезинформацией, потряс демократию, один из лучших лейтенантов Цукерберга обвинял в злодеяниях общество в целом - то есть пользователей Facebook.

Заметка представляла собой сокращенную версию предыдущего сообщения Босворта на Workplace, которое послужило началом дискуссии с коллегами по работе, в которой он пошел дальше. Он писал, что слишком жесткое подавление - плохая идея, потому что пользователи, стремящиеся к ненависти, "просто удовлетворят свои потребности в другом месте".

Аргументы Босворта содержали некоторые нюансы: Как организация, контролирующая поставку контента, Facebook была обязана "инвестировать огромные средства" в безопасность пользователей. И руководитель, который курировал аппаратный бизнес Facebook, а не модерацию контента, в других заметках говорил, что он выступает за то, чтобы больше работать над устранением предвзятости рекомендаций по отношению к проблемам, связанным с возмущением и вирусностью.

Но многие сотрудники Integrity, прочитавшие этот пост, поняли его проще. Если люди должны быть фанатиками, компания предпочла бы, чтобы они были фанатиками на Facebook.

-

К тому времени, когда в Facebook начались вскрытия бунта в Капитолии, мы с Хаугеном встречались примерно каждую неделю на заднем дворе моего дома в Окленде, штат Калифорния. Чтобы максимально предотвратить возможную слежку, я заплатил наличными за дешевый телефон Samsung и дал его Хоген, которую я теперь называл "Шон Маккейб". Это имя она выбрала сама, позаимствовав его у своего друга из местной художественной среды Сан-Франциско, который умер сразу после нашей встречи. Маккейб был смутьяном и любителем острых ощущений, и она была уверена, что он одобрил бы то, что она делала.

Теперь "Шон" использовал телефон, чтобы делать скриншоты файлов на своем рабочем ноутбуке и переносить изображения на компьютер, который она купила, чтобы иметь устройство, которое никогда не было подключено к Интернету.

Один из этих файлов - итоговый документ, составленный Facebook по результатам вскрытия, озаглавленный "Stop the Steal and the Patriot Party: Рост и ослабление вредоносного движения". Многие из тех, кто участвовал в его составлении, были бывшими членами Civic. Документ был проиллюстрирован карикатурой на собаку в каске пожарного на фоне горящего здания Капитолия. (Горячий документ будет опубликован BuzzFeed в апреле).

"Что делать, если движение аутентично, координируется низовыми или аутентичными средствами, но по своей сути вредно и нарушает дух нашей политики?" - спрашивается в докладе. "Мы разрабатываем инструменты, протоколы и проводим политические дискуссии, чтобы в следующий раз действовать лучше".

Менее чем за полтора года до этого, выступая в Джорджтауне, Цукерберг отругал неназванных критиков социальных сетей, которые хотели, чтобы Facebook "навязывал толерантность сверху вниз". Путь к прогрессу, заявил он, "требует противостояния идеям, которые бросают нам вызов". Теперь Facebook столкнулась с возможностью того, что ее платформам не суждено приносить здоровые результаты. Небольшая группа гиперактивных пользователей использовала собственные инструменты Facebook для стимулирования роста, чтобы добиться широкого распространения подстрекательского контента.

После 6 января Хауген был включен в состав рабочей группы, призванной заниматься "вредоносными сетями". Перед ней была поставлена задача выявить уроки, которые можно извлечь из уже проделанной Facebook работы по Патриотической партии, которая рассматривалась как шаблон для будущих действий. Составив карту вредоносных движений и определив их руководящие структуры, Facebook могла бы при необходимости нанести молниеносный удар, чтобы выбить их из строя, а затем начать операции по зачистке, чтобы предотвратить перегруппировку новых лидеров. Мы с ней в шутку назвали эту новую стратегию "подходом "Шестой команды морских котиков"".

Официальное название команды претерпело множество изменений, что, возможно, свидетельствует о том, что Facebook было некомфортно заниматься самыми сложными вопросами. "Противоборствующие вредоносные сети" стали "сообществами вредоносных тем", "нерекомендуемыми теориями заговора", "ненарушаемыми вредоносными нарративами" и - на момент написания статьи - "координированным социальным вредом".

Как бы ни называлась команда, стратегия была одинаковой. После акций "Остановить воровство" и "Партия патриотов" компания начала перенаправлять свои обширные инструменты анализа данных на понимание внутренней работы движений, которые выглядели как проблемы. Этот милый щенок корги был настроен на дело.

Собрав данные о поведении и действиях 700 000 сторонников Stop the Steal, Facebook выявил связи между ними и начал делить их на главарей (тех, кто создавал контент и стратегию), усилителей (известные аккаунты, которые распространяли эти сообщения), связующих (активисты, работающие в нескольких сообществах, например, против ваксы и QAnon) и, наконец, "восприимчивых пользователей" (тех, чьи социальные круги казались "воротами" к радикализму).

Вместе это скопление пользователей превратилось в "информационный коридор". Сообщения, зародившиеся среди элиты движения, пульсировали по каналам, соединяющим пользователей и продукты Facebook, а каждый репост, ответ и реакция распространяли их среди все более широкой аудитории. Со временем эти скрытые векторы стали хорошо отработанными, почти рефлекторными, способными передавать все более странные вещи в беспрецедентных масштабах.

Анализ показал, что распространение ненависти, насилия и дезинформации происходило по информационному коридору Stop the Steal со значительно большей скоростью, чем по платформе в целом. Но Facebook больше не пытался отфильтровать плохие материалы. Вместо этого он стремился выявить и перекрыть линии передачи информации.

В работе использовалось много статистики и машинного обучения, но основные принципы понять было несложно. Чтобы уничтожить движение, нужно сразу убить всех главарей, лишив движение мозга. На их лейтенантов, которые, скорее всего, попытаются заменить своих лидеров в ходе "ответной реакции" на удаление, можно наложить строгие ограничения на создание новых страниц, групп и постов. Усилители и связующие звенья могут быть просто ослаблены путем понижения рейтинга. И, наконец, компания будет стремиться предотвратить формирование связей между "восприимчивыми" людьми, при этом рекомендации Facebook будут активно отводить их от контента и пользователей, которые могут завести их еще глубже в кроличью нору, куда бы они ни заглянули.

Команда провела эксперименты с этими предложениями, используя модель, основанную на исторических данных Stop the Steal. Результаты показали, что этот подход сработал бы, поставив на колени движение в Facebook задолго до 6 января. "Информационные коридоры" могли бы помочь нам выявить социальное движение вокруг делегитимации из массива индивидуально зашумленных текстовых сигналов", - говорится в одной из записок, озаглавленной "Информационные коридоры: Краткое введение". Из других документов, которыми поделился со мной Хауген, также следовало, что Facebook была уверена в том, что могла бы предотвратить "рост делегитимизирующих выборов движений, которые росли, распространяли заговор и помогали подстрекать к восстанию в Капитолии".

Энтузиазм по поводу этого подхода был настолько велик, что Facebook создал целевую группу по дезагрегированию сетей, чтобы продвигать его дальше. Компания прошла путь от разрешения процветать конспирологическим группам всех мастей до крайней озабоченности тем, как люди оказываются втянутыми. На одном из координационных совещаний, в котором участвовал Хауген, глава целевой группы отметил, что в компании двенадцать различных команд, работающих над методами не только разрушения руководства вредных движений, но и прививки потенциальных последователей от них. "Они уязвимы, и мы должны их защитить", - заявил руководитель проекта в ходе звонка о "восприимчивой" аудитории.

Это обеспокоило Хауген, прогрессивного демократа с либертарианскими взглядами, из тех сотрудников, которые имеют привычку посещать Burning Man. Она поняла, что Facebook перешел от преследования опасных субъектов к преследованию опасных идей, создавая системы, способные тихо задушить движение, находящееся в зачаточном состоянии. Она услышала отголоски "полиции мысли" Джорджа Оруэлла. По ее мнению, это становилось жутким и ненужным.

У Facebook были годы исследований, показывающих, как она могла бы изменить свою платформу, чтобы сделать ее гораздо менее полезной в качестве инкубатора для сообществ, построенных на насильственной риторике, теориях заговора и дезинформации. Можно было бы не убивать растущие в геометрической прогрессии конспирологические группы, если бы запретить их членам приглашать тысячу незнакомцев присоединиться к ним за день. Ему не нужно было бы так беспокоиться об "информационных коридорах", бесконечно распространяющих дезинформацию, если бы он ограничил повторные публикации, к чему его давно призывала компания Civic.

Но, следуя знакомому сценарию, компания не хотела делать ничего, что могло бы замедлить работу платформы, поэтому она приступила к реализации стратегии простого отказа в вирусности выбранным ею субъектам, которых она опасалась. И работа продвигалась с большой скоростью.

К весне 2021 года Facebook экспериментировал с закрытием "информационных коридоров" своих "вредных тематических сообществ". В качестве цели было выбрано немецкое движение Querdenken, выдвигавшее теорию заговора, согласно которой элита "Глубокого государства" в сотрудничестве с "евреями" навязывала невольному населению ограничения COVID. Приверженцы движения совершали нападения на полицейских и наносили им ранения во время акций протеста против блокировки, однако крупнейшая страница Querdenken на Facebook насчитывала всего 26 000 подписчиков. Другими словами, Querdenken было маленьким, жестоким и не имело друзей в правительстве Германии. Это делало его отличным подопытным кроликом.

Фейсбук не был так уж озабочен убийством Кверденкена. Она просто хотела убедиться, что сможет это сделать. Готовясь к эксперименту, Facebook разделил приверженцев движения на лечебную и контрольную группы, соответствующим образом изменив их ленты новостей. Начать работу планировалось в середине мая.

Как оказалось, компании не придется так долго ждать следующего шанса использовать свои новые инструменты.

-

Цукерберг был категорически не согласен с теми, кто говорил, что вакцина COVID небезопасна, но он поддерживал их право говорить об этом, в том числе и на Facebook. Такой позиции генеральный директор придерживался еще до появления вакцины, это было частью его основной философии. В 2018 году генеральный директор дошел до того, что заявил, что платформа не должна удалять контент, отрицающий Холокост, потому что не все, кто публикует отрицание Холокоста, "намерены" это делать. (Позже он уточнил, что считает отрицание Холокоста "глубоко оскорбительным", и то, как он подошел к этому вопросу, возмутило Шерил Сэндберг, соотечественницу-еврейку, которая в итоге смогла убедить его изменить свою позицию).

Согласно политике Facebook, дезинформация о COVID должна была удаляться только в том случае, если она представляла собой непосредственный риск нанесения вреда, например, сообщение, призывающее инфицированных людей пить отбеливатель. " Я думаю, что если кто-то указывает на случай, когда вакцина причинила вред, или что он беспокоится об этом, то, с моей точки зрения, это сложная вещь, которую не следует разрешать выражать вообще", - сказал Цукерберг в интервью Axios в сентябре 2020 года.

Но в начале февраля 2021 года в Facebook начали понимать, что проблема не в том, что скептики вакцин высказывают свое мнение на Facebook. А в том, как часто они это делают.

Исследователь произвольно отобрал англоязычные комментарии, содержащие фразы, связанные с COVID и вакцинами. Две трети из них были против вакцин. Исследователь сравнил эту цифру с результатами опроса общественного мнения о распространенности антивакцинальных настроений в США - она оказалась на целых 40 пунктов ниже.

Дополнительное исследование показало, что за небольшой группой "больших китов" стоит большая часть всего антивакцинального контента на платформе. Из 150 000 участников групп Facebook, которые в итоге были отключены за дезинформацию о COVID, всего 5 процентов создавали половину всех постов. И только 1400 пользователей были ответственны за приглашение половины всех участников. " Мы обнаружили, что, как и многие другие проблемы в FB, эта проблема - головная, и относительно небольшое количество участников создает большой процент контента и роста", - позже отметят исследователи Facebook.

Одной из излюбленных тактик бригады противников вакцинации было использование постов таких организаций, как ЮНИСЕФ и Всемирная организация здравоохранения, призывающих к вакцинации, которую Facebook проводил бесплатно. Активисты движения против вакцинации отвечали дезинформацией или насмешками в разделе комментариев к этим постам, а затем с почти непонятным рвением поднимали враждебные комментарии друг друга на верхние строчки. Некоторые из них приближались к лимиту комментариев в Facebook, который был установлен на уровне трехсот раз в час. В результате англоязычные пользователи сталкивались со скептицизмом в отношении вакцин 775 миллионов раз в день.

Как и в случае с предыдущими вредоносными попытками, такими как русские тролли или Stop the Steal, трудно оценить, насколько эффективной была эта тактика в убеждении людей избегать вакцины. Но в целом эффект был очевиден. Люди, заходящие на платформы Facebook, покидали их, полагая, по крайней мере, что вакцина вызывает больше споров, чем на самом деле.

Расследование движения не выявило никаких признаков неаутентичного поведения или запрещенных тактик. Это означало, что снова настало время для работы в информационном коридоре. Команда, созданная для борьбы с "Dedicated Vaccine Discouragement Entities", поставила перед собой цель ограничить антивакцинальную активность верхних 0,001 % пользователей - группы, которая, как оказалось, оказывает значительное влияние на общий дискурс.

К началу мая 2021 года, когда приближалось время запуска эксперимента Querdenken, который продлится несколько месяцев, ситуация с дезинформацией COVID стала настолько серьезной, что компания вынуждена была прибегнуть к своим мерам Break the Glass. Еще полгода назад Facebook надеялась, что ей вообще не придется использовать эти меры в США. Теперь же она прибегает к ним уже в третий раз за полгода.

В отличие от предыдущих столкновений, в этом раунде Facebook не мог свалить вину на Трампа. С осени 2016 года компания небезосновательно указывала на неуравновешенного президента как на провоцирующий фактор фейковых новостей, расовой розни и делегитимации выборов. Возможно, он развязал новую ярость в американской политике, но теперь он ушел с поста и с платформы. У этого движения были свои инициаторы.

Кризисное состояние становилось нормой для Facebook, и подход команды Integrity к своей работе начал отражать это. Facebook начал работать над созданием "выключателя" для каждой из своих рекомендательных систем. Руководители команды Integrity начали отстаивать стратегию "Всегда включенной итерации продукта", в рамках которой каждая новая попытка сдержать нарастающий кризис должна была быть включена в планы компании на случай следующей катастрофы.

"Ура вещам, инкубируемым на Covid и становящимся частью нашей общей защиты", - написал один из руководителей группы, придав позитивный настрой ожиданиям в условиях все более нестабильного мира.

Даже когда Facebook готовился к тому, что кризисы, вызванные вирусами, станут обыденностью, руководство компании все более спокойно снимало ответственность за их возникновение со своих продуктов. К весне 2021 года не только Боз утверждал, что 6 января - это чья-то проблема. Сэндберг предположила, что 6 января было "в значительной степени организовано на платформах, которые не обладают нашими возможностями по пресечению ненависти". Цукерберг сказал Конгрессу, что им не нужно перекладывать вину на Трампа и самих участников беспорядков. "Страна сейчас глубоко расколота, и это не то, что могут исправить одни только технологии", - сказал он.

В некоторых случаях компания публично ссылалась на результаты исследований, которые, как предупреждали ее собственные сотрудники, были неприемлемыми. В обзоре внутренних и внешних исследований, проведенном в июне 2020 года, предупреждалось, что компании следует избегать утверждений о том, что более высокие показатели поляризации среди пожилых людей - демографической группы, которая меньше всего пользуется социальными сетями, - являются доказательством того, что Facebook не вызывает поляризацию.

Хотя этот аргумент был благоприятен для Facebook, пишут исследователи, Ник Клегг должен избегать его цитирования в предстоящей статье, поскольку "внутренние исследования указывают на противоположный вывод". Оказалось, что Facebook подавал ложную информацию пожилым людям с такой скоростью, что они потребляли ее гораздо больше, несмотря на то что проводили на платформе меньше времени. Исследователи пишут, что "более сильный рост поляризации среди пожилых пользователей может быть частично обусловлен использованием Facebook", а не оправдывает Facebook.

Все, чего хотели исследователи, - это чтобы руководители не повторяли утверждения, которые, как известно, Facebook считает ошибочными, но они не получили желаемого. Компания утверждает, что аргументы так и не дошли до Клегга. Когда он опубликовал 31 марта 2021 года на Medium эссе под названием "Вы и алгоритм: It Takes Two to Tango", он привел это внутренне опровергнутое утверждение в числе "достоверных последних исследований", опровергающих, что "нами просто манипулировали машины все это время". (Позднее компания заявила, что правильным выводом из эссе Клегга о поляризации является то, что "исследования на эту тему неоднозначны").

Такие недобросовестные аргументы не понравились исследователям, которые работали над поляризацией и анализом Stop the Steal, но Клегг был бывшим политиком, нанятым для защиты Facebook, в конце концов. Настоящий шок вызвал опубликованный внутри компании обзор исследований, написанный Крисом Коксом.

Озаглавленный "Что мы знаем о поляризации", меморандум Workplace от апреля 2021 года отмечал, что эта тема остается "альбатросом общественного мнения", а Facebook обвиняется в том, что она "загоняет общество в контекст, в котором оно не может доверять друг другу, не может иметь общих точек соприкосновения, не может обсуждать проблемы и не может разделять общий взгляд на реальность".

Но Кокс и его соавтор, руководитель отдела исследований Facebook Пратити Райчудхури, с радостью сообщили, что тщательный анализ имеющихся данных показал, что этот "медийный нарратив" не имеет под собой оснований. Доказательства того, что социальные медиа сыграли свою роль в поляризации, пишут они, "в лучшем случае неоднозначны". Хотя Facebook, скорее всего, не виноват, пишут Кокс и Райчудхури, компания все же пытается помочь, отчасти поощряя людей вступать в группы Facebook. "Мы считаем, что группы в целом являются позитивной, деполяризующей силой", - говорится в обзоре.

Заметка отличалась выбором источников. В заметке Кокса приводились статьи обозревателей New York Times Дэвида Брукса и Эзры Кляйна наряду с ранними публично опубликованными исследованиями Facebook, которые, по мнению сотрудников компании, больше не соответствуют действительности. В то же время в ней не были приведены выводы компании, подтвержденные в другом обзоре литературы всего за десять месяцев до этого, о том, что рекомендательные системы Facebook поощряют напыщенную риторику издателей и политиков, а также предыдущая работа, показавшая, что просмотр злобных постов заставляет пользователей сообщать о "большей злости к людям с другими социальными, политическими или культурными убеждениями". Хотя никто не мог достоверно сказать, как Facebook изменяет поведение пользователей вне платформы, то, что компания формирует их активность в социальных сетях, было признанным фактом. " Чем больше дезинформации человек получает в Instagram, тем больше доверия он испытывает к информации, которую видит в Instagram", - заключили исследователи компании в конце 2020 года.

В своем заявлении компания назвала презентацию "всеобъемлющей" и отметила, что межпартийные разногласия в обществе возникли "задолго до появления таких платформ, как Facebook". Для сотрудников, которым Кокс когда-то поручил работать над решением известных проблем поляризации, его записка стала ударом по нутру. Их покровитель - человек, который читал их собственные, гораздо более строгие обзоры исследований, знакомился с результатами анализов и экспериментов и отстаивал их планы по устранению недостатков дизайна групп, - говорил, что проблема, которой они занимались, представляет собой такую же реальную угрозу, как нападения оборотней.

"Мы все радовались, когда Кокс вернулся. До своего ухода он был противовесом в оргкомитете, человеком, который мог сказать: "Это не то, что, по-моему, мы должны делать"", - вспоминает один из директоров, который назвал Кокса своим вдохновителем в противостоянии с руководством компании, что повредило его карьере. "Возможно, я неправильно оценил этого человека".

Глава 16

Хауген начала собирать внутреннюю документацию, хотя у нее были веские причины не исследовать системы Facebook слишком широко. Она входила в группу расследований и разведки, что давало ей свободный доступ к чрезвычайно секретным материалам. Если бы кто-то спросил, зачем она рыщет по "информационному коридору", она бы ответила на этот вопрос быстрее, чем сотрудник, скажем, отдела продаж рекламы в Instagram. Тем не менее она знала, что Facebook регистрирует то, что люди смотрят и делают на Workplace. Мы обсудили найденную ею информацию, но цель не заключалась в том, чтобы торопить события - никто из нас не хотел начинать расследование утечек. Мы в шутку взяли девиз Розен для достижения успеха - "Хорошая работа, последовательная, в течение длительного периода времени" - в качестве вдохновения для новой подработки Хауген по поиску внутренней информации Facebook.

Тем не менее не приходится сомневаться, что к весне 2021 года Хауген начала понемногу уходить в себя. Наши обеды на свежем воздухе с суши на вынос, во время которых она рассказывала о своем опыте работы в Facebook и размышляла о дизайне платформы, могли стать откровением, но они становились все реже и реже. Иногда проходила неделя или две, прежде чем она отвечала на сообщение Signal. Когда мы все-таки встречались, она начинала говорить о возможном переезде в предгорья Сьерра-Невады или об уходе из Facebook, чтобы основать компанию по анализу данных с открытым исходным кодом. Она принимала консультативную роль в запуске криптовалютного стартапа, которым занимались ее друзья.

Позже Хауген призналась, что напряжение от работы в качестве самоназначенного "крота" начало ее донимать. Хотя удаленная работа времен COVID значительно упростила процесс утечки информации - в офисе Хоген не смогла бы избежать неприятностей с фотографированием на телефон секретных документов, - она все равно испытывала сильный стресс. Как ее команда, в которую входили аналитики из правительства США, могла не заметить ее?

Как бы ни верила Хауген в то, что большинство ее бывших коллег по Civic разделяют ее разочарование в Facebook, у нее не было их разрешения на обнародование результатов их работы. Прошлые утечки - а именно те, что были сделаны правыми провокаторами под прикрытием "Проекта Веритас", - приводили к угрозам расправы и выставлению круглосуточной корпоративной охраны для специалистов по обработке данных. Я заверил ее, что журнал не будет печатать имена неруководящих сотрудников, но не было никаких сомнений в том, что публикация в журнале работ ее коллег приведет к неприятностям.

Первоначальный прилив энергии, который она получила от работы с журналистом, давно прошел, и даже мысли о том, что делать с информацией, вызывали стресс. Мы по-прежнему обсуждали ее планы сделать что-то действительно грандиозное, но сбор информации, похоже, замедлился. По ее словам, главная причина наших личных встреч заключалась в том, что ей нужна была структура того, что она стала называть "учебным залом".

"Понять, какая информация приведет к значимым переменам, очень сложно", - сказала она позже. "И мысль о том, что я не могу быть на 100 процентов прозрачной с людьми в моей жизни, была тяжелой для меня. Это очень вымотало меня".

К марту мне уже регулярно не удавалось вызвать Хауген на встречу. Учитывая, что она уже потратила десятки часов на то, чтобы провести меня через внутренние системы рекомендаций и принуждения Facebook, я вряд ли был в состоянии ныть, но затянувшееся молчание все же уязвляло.

"Прости, что на этой неделе я вела себя как пустое место", - написала она 22 марта. "Завтра вечером я улетаю в Пуэрто-Рико".

Несколько ее друзей, которых интересовали технологические стартапы, криптовалюты и инвестиции, переезжали в Пуэрто-Рико. Она также устала от прохладных летних вечеров в районе залива и заметила на натянутые отношения с одной из своих соседок по дому. (Позже Хауген узнала, что эта женщина пронюхала о сборе информации в Facebook и начала рассказывать общим знакомым, что, по ее мнению, Хауген - федеральный агент под прикрытием). Поскольку Facebook разрешала своим сотрудникам работать из любого места во время пандемии, попытка поехать в Пуэрто-Рико казалась относительно маловероятной. Она всегда могла передумать и вернуться в Калифорнию.

Я больше не слышал о Хауген в течение нескольких недель, пока она не позвонила с плохими новостями. После того как она прилетела в Пуэрто-Рико и сняла квартиру в Сан-Хуане, она обновила свой адрес в системе начисления заработной платы Facebook, что вызвало звонок из отдела кадров. Хотя компания могла бы поддержать сотрудников, переезжающих в другие страны на время пандемии, капризы зарплатных налогов на американских территориях делали ее дальнейшую работу в Пуэрто-Рико невозможной. Ей нужно было срочно вернуться в Штаты или уволиться не позднее середины мая, то есть чуть больше чем через месяц.

Уже сомневаясь в своей выносливости как внутреннего "крота" Facebook, она решила остаться в Сан-Хуане. Что бы она ни собиралась делать, сбор информации должен был быть закончен до ее последнего дня работы в Facebook.

"Я бы хотел, чтобы мы нашли способ делать все дистанционно", - написал мне Хауген.

Мы пытались сделать это в течение недели. Но Хауген была явно измотана. Как бы ни была она одиночкой, присутствие компании было полезно. Поэтому, с подачи моего редактора Брэда Рейгана, я предложил ей присоединиться к ней в Сан-Хуане, всего на несколько дней. Она согласилась.

-

"Так ты тоже приехал за криптовалютой?" - спросил парень, с которым я делил такси от аэропорта Луис Муньос Марин до города. В конце 2020 года он продал свой дом и бизнес в Пасадене и, пренебрегая всеми принципами управления финансами, вложил все вырученные деньги в биткоин, Ethereum и еще пару малоизвестных криптовалют. Его портфель удвоился всего за два месяца.

Теперь он не делал ставки, жил в отеле на набережной и ждал, что будет дальше. Если криптовалюта продолжит расти, он собирался купить особняк. Если же она пойдет вниз, то, по его словам, он будет жить "в маленькой коробке" где-нибудь в глубине страны. После того как я не ответил на вопрос, почему я в городе, он сказал мне, что если я приехал писать о криптовалютах, то должен прийти к нему на завтрак.

Я больше не видел этого парня после того, как он вышел из нашего такси в районе Кондадо в Сан-Хуане, но эта короткая встреча оставила впечатление. Среди новоприбывших экспатов на материке наблюдалась впечатляющая терпимость к риску.

Я обнаружил, что Хауген не беспокоит предстоящая безработица и смена места жительства. После короткого отпуска она проводила большую часть времени с ноутбуком за маленьким столиком, окруженным нераспечатанными посылками, которые она и новые соседи по комнате отправили себе перед переездом в Сан-Хуан. На три часа опережая западное побережье, она планировала проводить каждое утро, документируя то, что могла, а затем, когда ее команда в Менло-Парке подключится к работе, переходить на обычный рабочий день. По вечерам мы встречались за ужином и разговаривали.

Ее привычный образ жизни во многом напоминал тот, что был в Сан-Франциско: выходя на улицу, она просто наносила солнцезащитный крем с более высоким уровнем SPF. Этот намеренно скучный образ жизни был сознательным кивком в сторону ее чувств, присущих Среднему Западу, сказала мне Хауген. Некоторые из знакомых ей начинающих криптовалютных магнатов слишком сильно праздновали. Жизнь Хауген не должна была становиться еще более странной, чем она была.

Мы с Хаугеном давно обсуждали, что, если она действительно достанет столько материалов, сколько собиралась, ее почти наверняка поймает Facebook. Даже если предположить, что она не заденет никаких внутренних проводов, установленных для поимки утечек, в конечном итоге публикация историй об этих материалах выведет ее на чистую воду. Каждый раз, когда Facebook узнавала об утечке конкретного документа, она могла посмотреть, кто и когда получил доступ к этой информации, постепенно сокращая список возможных подозреваемых.

По крайней мере в принципе она была не против такого развития событий. Но ее целью было выжить как можно дольше, а в идеале - покинуть компанию до того, как кто-нибудь догадается. Для этого она в основном документировала темы, имеющие непосредственное отношение к ее работе, и избегала рыться в архивах. Следовательно, ни она, ни я не имели представления о том, что может стать доступным для нее, когда она начнет изучать более широкую сеть групп Workplace, онлайн-документов, показателей отслеживания и заявок на реагирование на инциденты в Facebook.

Единственным разумным предположением было: не очень. После того как в результате недовольства сотрудников реакцией компании на пост Трампа о "грабежах и стрельбе" начались утечки, Facebook начал блокировать свои системы. Форумы, которые раньше мог просматривать каждый, у кого был идентификатор сотрудника, стали доступны только по приглашениям, а недавно нанятые внутренние модераторы иногда удаляли спорные сообщения с Workplace.

Workplace был сложной системой для навигации, шокирующе устойчивой к поиску по ключевым словам. Результаты выдавали несколько результатов, но для поиска конкретного объекта обычно требовалась либо энциклопедическая память, либо пятнадцать минут блужданий по соседним дискуссионным форумам. Конкретный объект исследования мог быть доступен по немаркированным гиперссылкам в полудюжине различных сообщений и документов, а огромный объем неструктурированного, перекрестно размещенного материала делал невозможной чистую инвентаризацию. Многое из этого можно списать на пережитки исторической культуры открытости Facebook, но кое-что было чистой воды лажей. Документы, на которые якобы распространялась адвокатская тайна, и проекты презентаций для Цукерберга, снабженные полной историей правок высшего руководства, время от времени выкладывались в местах, где их могли просматривать более 60 000 сотрудников, не говоря уже о неизвестном количестве подрядчиков.

Платформа для внутренних коммуникаций Facebook функционировала так же, как и ее внешний продукт, с похожим оформлением и функциями. Такие группы, как "Только неправильные ответы" и "Дерьмопостинг@", насчитывали десятки тысяч участников, демонстрируя культуру самобичевания. Когда главный инженер компании осудил сотрудников, которые "отдыхали" во время удаленной работы, сотрудники с гордостью поделились фотографиями фирменных подставок для напитков.

Как и его публичный собрат, внутренняя платформа иногда становилась острой. Люди почти всегда были вежливы - в конце концов, они общались с коллегами, - но недовольство часто высказывалось в разделах комментариев, а не в дипломатично сформулированных электронных письмах. Сотрудники, выходящие за дверь, могли быть особенно язвительными. В компании существовала традиция "размещения бейджей", когда уходящие сотрудники объединяли фотографию удостоверения сотрудника, которое они собирались сдать, со своими напутственными словами коллегам. Наряду с выражениями благодарности и приглашениями поддерживать связь сотрудники иногда объясняли, почему они решили уволиться.

Причины могут быть откровенными. В 2016 году New York Times сообщила, что Facebook тихо работает над инструментом цензуры, пытаясь выйти на китайский рынок. Хотя эта история была чудовищной, она не стала сюрпризом для многих людей внутри компании. За четыре месяца до этого один из инженеров обнаружил, что другая команда изменила инструмент для борьбы со спамом таким образом, чтобы позволить сторонней организации контролировать модерацию контента в определенных географических регионах. В ответ на это он уволился, оставив после себя пост с бейджиком, в котором правильно предположил, что код был предназначен для того, чтобы поставить заслон китайским цензорам.

Завершив пост литературной цитатой об этике из романа Шарлотты Бронте "Джейн Эйр": "Законы и принципы - не для тех времен, когда нет искушения: они для таких моментов, как этот, когда тело и душа восстают против их строгости; они строги, они должны быть нерушимы. Если бы я мог нарушать их по своему усмотрению, что бы они стоили?"

Набрав 1100 откликов, 132 комментария и 57 акций, этот пост перевел программу из разряда совершенно секретных в разряд открытых. Его автор только что создал новый шаблон: жесткое прощание с Facebook.

Это прощание произошло в то время, когда опросы удовлетворенности сотрудников Facebook были в целом положительными, до начала бесконечного кризиса, когда общественные проблемы оказались на первом месте. За прошедшие годы Facebook наняла огромное количество честных сотрудников для работы над этими проблемами и серьезно разозлила нетривиальную часть из них.

Как следствие, некоторые сообщения о значках стали приобретать более мятежный оттенок. Сотрудники, проделавшие новаторскую работу в области радикализации, торговли людьми и дезинформации, подводили итог своим достижениям и рассказывали о том, в чем, по их мнению, компания не справилась с техническими и моральными задачами. Некоторые выпады против компании заканчивались на обнадеживающей ноте, включая подробные, легкие для жаргона инструкции о том, как в будущем их преемники смогут возродить эту работу.

Эти сообщения были для Хауген золотой жилой, соединяя предложения по продуктам, результаты экспериментов и идеи таким образом, что стороннему наблюдателю было бы невозможно их воссоздать. Она фотографировала не только сами сообщения, но и материалы, на которые они ссылались, прослеживая нити, ведущие к другим темам и документам. Полдюжины из них были поистине невероятными, неавторизованными хрониками зарождающегося понимания Facebook того, как его дизайн определяет то, что потребляют и чем делятся его пользователи. Авторы этих документов не пытались подтолкнуть Facebook к социальной инженерии - они предупреждали, что компания уже забрела в эту область и теперь находится в ней по горло.

-

Большую часть утра Хауген проводила за сбором документов, а остальную часть рабочего дня - за выполнением своих непосредственных задач в Facebook, хотя она начала тайком проводить исследовательские сессии во время звонков по Zoom. Спустя долгое время ее коллеги рассказывали мне, что в ходе расследований она задавала необычные, с точки зрения ретроспективы, вопросы, например: помнят ли они, где найти ссылку на их работу, документирующую распространенность языка ненависти на амхарском языке, самом распространенном языке в Эфиопии?

Я проводил большую часть дня, пытаясь понять, что она собрала, а по вечерам мы встречались за ужином и напитками и обсуждали, что из всего этого получается. Хауген делала в среднем несколько сотен скриншотов в день. Насколько я мог судить, они были размытыми, но почти всегда разборчивыми.

Работа с источником, выкачивающим документы, - дело непростое, в нем переплетаются этические и юридические соображения. Я не мог попросить ее собрать конкретные документы или даже прикоснуться к ее клавиатуре - такой шаг, как дали понять юристы журнала, мог бы открыть мне путь к обвинениям по Закону о компьютерном мошенничестве и злоупотреблении , федеральному закону, по которому преследуется большинство хакерских преступлений.

Таким образом, у меня были ограниченные полномочия. Моя работа заключалась в обсуждении любой информации, которой хотел поделиться Хауген, изучении всего, что было известно об этой теме за пределами компании, а затем задавании последующих вопросов. Более широкая картина, которая вырисовывалась, заключалась не в том, что на Facebook происходили отвратительные вещи, а в том, что Facebook знала об этом. Она знала о масштабах проблем на своей платформе, знала (и обычно игнорировала) способы их решения и, самое главное, знала, чем динамика ее социальной сети отличается от динамики открытого интернета или офлайновой жизни.

Благодаря тому, что Хауген сам чувствовал проблемы Facebook, и месяцам бесед, мы уже договорились о некоторых основных вопросах, на которые хотели получить ответы. Что компания думает о своем влиянии на политику? Каковы возможности ее платформ по выявлению проблемного контента? Как Facebook взаимодействует с политическими деятелями и высокопоставленными структурами?

После четырех или пяти дней в Сан-Хуане я узнал достаточно, чтобы убедительно доказать редактору, что моя поездка - не просто прикрытие для пляжного отдыха. Я зашел в Marshalls, чтобы купить чистую одежду, и снял квартиру для отдыха в нескольких минутах ходьбы от квартиры Хауген. Мы использовали бы эту квартиру как наш совместный офис, стремясь не подвергать ее соседей по комнате опасности шпионской операции, проводимой одной женщиной. Я оставался там до тех пор, пока Хоген не уволилась, не получила увольнение или не захотела прекратить работу.

-

Сбор документов занял немало времени. Отчасти это было связано с тем, что Хаугену предстояло выучить совершенно новый язык. Как работают инструменты правоприменения и расследования под названиями CORGI, Bonjovi, Rabbithole, Drebbel, Black Hole и Bouncer? Она знала некоторые, но не все системы и жаргон.

Некоторые поиски были результатом прихоти. Фактическая работа Хаугена в Facebook была посвящена сетевой дезинформации. Но мы обсуждали вопросы о влиянии Instagram на психическое здоровье подростков. Может ли там что-то быть?

Хауген потратила полчаса на поиски и ничего не нашла. Вечером того же дня она повторила попытку и нашла несколько документов. Среди них была презентация исследователей пользовательского опыта 2019 года, в которой говорилось о том, что, хотя причинно-следственную связь установить сложно, эстетика непринужденного совершенства Instagram может вызывать негативные мысли у некоторых пользователей. Лучшее понимание исследователей было сформулировано следующим образом: "Мы усугубляем проблемы с образом тела у каждой третьей девочки-подростка".

Святое дерьмо.

Я был поражен не только находкой, но и тем, что мы вообще ее нашли. Facebook уже больше года ужесточает контроль за доступом к конфиденциальным материалам - и все равно такие вещи лежали там, доступные любому, кто заглянет в них. Почему-то до Хаугена никто этого не делал.

Разделив однажды вечером бутылку вина на балконе моей квартиры, мы спросили друг друга, как это возможно, что ее не остановили. Как минимум, это был грандиозный провал команды безопасности Facebook. Один из основных принципов кибербезопасности - быть начеку в случае аномального использования, а то, что делала Хауген, было далеко не обычным делом. Во время моего второго уик-энда в Пуэрто-Рико она бросила осторожность на ветер и собирала документы и в субботу, и в воскресенье. Тот, кто следил за объемом работы этой скоро уволившейся сотрудницы, мог бы приподнять бровь от того, сколько информации она потребляет. Если бы они заметили, что сотрудник, которому поручено охотиться за государственными манипуляциями, начал выискивать документы о психическом здоровье подростков, они бы нажали тревожную кнопку.

По иронии судьбы, это было то же самое отсутствие заботы, которое Facebook проявлял по отношению к пользователям, чрезмерно использующим его платформы. Компания не замечала и не заботилась о том, что ничтожно малое число людей заводит друзей, рассылает приглашения и пересылает контент так, что это коррелирует с плохими результатами. Больше пользователей - это хорошо, почему же Facebook применяет к Facebook Workplace иные стандарты, чем к своим публичным платформам?

Защита Facebook от утечек была основана на том, что люди вроде Хауген, имеющие хорошо оплачиваемую работу, не станут выбрасывать золотой билет или рисковать возможностью судебного разбирательства с компанией стоимостью триллион долларов. Она презирала такое мышление с самого начала . По сравнению с опасностями, которые, по ее мнению, Facebook представлял для пользователей, в частности, за рубежом, риск испортить себе безбедную карьеру не имел никакого значения.

Тем не менее, каждое утро Хауген просыпалась в страхе, что обнаружит в своем календаре встречу с командой безопасности Facebook. Она спросила, думаю ли я, что Facebook подаст на нее в суд. Я мог честно сказать, что не было ни одного случая, когда Facebook обращалась бы в суд по поводу нарушений со стороны информаторов. Правда, пришлось сделать оговорку: ни один сотрудник Facebook ранее не предпринимал шестимесячной кампании по шпионажу, работая в команде, занимающейся контрразведкой. Хауген сказала, что готова принять любые последствия, но частота, с которой она вспоминала о рисках, стала ярким напоминанием о том, кто из нас в большей степени находится под ударом. Она начала работать над тем, чтобы продлить свой просроченный паспорт, потому что, как говорится, как знать.

По мере того как одна неделя сменялась второй, а затем и третьей, и не было никаких признаков того, что компания вмешается, чтобы остановить ее до ее последнего дня в середине мая, между нами возникла новая тема для разговора. Если она не успеет сделать что-то важное за оставшееся время работы в компании, то, скорее всего, такого шанса уже не будет ни у кого. Она уже сделала 10 000 скриншотов, собрав целую охапку информации, которая, несомненно, стала крупнейшей утечкой в истории компании. Странно, что корпоративная безопасность была настолько слабой, насколько она была, и совершенно неправдоподобно, что она останется такой после того, как собранная ею информация станет известна.

Мне нравилась эта тема разговора. В то время, когда Хауген начала носить браслет на запястье из-за повторяющегося напряжения при прокрутке и фотографировании экрана, это было напоминанием о том, что окно закрывается. Если бы я прямо сказал об этом, пусть и мягко, это выглядело бы эксплуатацией. Хауген была явно измотана и начала жаловаться, что лекарства, которые она использовала для борьбы с болью при нейропатии, не помогают.

Кроме того, можно было привести аргументы в пользу того, что масштаб ее проступка был как можно более значительным и обеспечивал определенную защиту. Одно дело, когда Facebook преследует утечку информации; другое - когда она преследует потенциальную звезду-разоблачительницу.

Я пытался отследить, какую информацию усваивает Хауген, - задача, которая становилась все более сложной по мере того, как она дважды в день заполняла карту памяти своего дешевого телефона. Хотя она была благоразумна в том, что записывала, нам обоим было неясно, что именно она искала и хватала. Поскольку полной инвентаризации придется ждать до тех пор, пока она не уедет, лучше перестраховаться, чем потом жалеть.

Чтобы максимально эффективно использовать время в последнюю неделю работы Хаугена в компании, мы превратили мою студию для отдыха в полуразвалившийся офис на двоих. Хауген заняла стол, а я - кровать. Если ей требовалось уединиться для разговора с коллегами, я выходил на балкон, хотя иногда оставался рядом и для менее деликатных разговоров, в том числе связанных с ее уходом. Когда она проходила собеседование в Facebook, Хауген сказала рекрутерам, что хочет получить эту работу, чтобы помочь компании исправить ее продукты. Уходя, она сказала менеджерам, что уходит, потому что компания ей не разрешает.

"Я встречала очень добросовестных, искренних, серьезных людей, которые пытаются решить очень важные проблемы, и для меня большая честь работать с ними", - сказала она одному из руководителей во время одного из таких видеозвонков. "Но культура пожарной тревоги, когда вещи не исправляются до тех пор, пока о них не напишет пресса, глубоко токсична".

Дни становились все длиннее, а наше время все короче. Утром я приносил кофе до прихода Хауген, затем заказывал доставку еды для наших обедов. Обеденные перерывы мы проводили на балконе, а когда видели ламантинов, пасущихся на морской траве в лагуне Кондадо внизу, шутили, что это талисман ее стараний. Хауген привезла с собой портативную колонку, чтобы по вечерам, когда мы устанем, включать танцевальную музыку. Из ее последних сорока восьми часов работы в Facebook мы отработали тридцать восемь.

"Хорошая работа, последовательная, в течение долгого времени", - сказал Хауген.

Хауген должна была потерять доступ к сети Facebook в 19:00 17 мая, и я заказал на это время столик в одном из элитных ресторанов, чтобы отпраздновать это событие. Я вызвал такси на 18:30, чтобы отвезти нас туда, но Хауген все еще была занята скачиванием всей организационной схемы компании - особенно деликатной задачей, которую она выбрала напоследок. Я спустился вниз, заплатил водителю 20 долларов за то, чтобы он не уезжал, а затем поднялся к себе в квартиру, чтобы поторопить ее с выходом.

Перед тем как закрыть ноутбук, она ввела последний поисковый запрос в Workplace, полагая, что это будет последнее, что увидит команда безопасности Facebook в ходе неизбежной экспертизы.

"Я не ненавижу Facebook", - говорилось в начале статьи. "Я люблю Facebook. Я хочу его спасти".

Она закончила печатать, нажала клавишу Enter и закрыла ноутбук.

Через день я вернулся на Западное побережье и приступил к работе.

Глава

17

Facebook пережил ряд скандалов - из-за своего отношения к данным, к политике, к экстремизму, просачивающемуся на его платформы, - но всегда ощущался негромкий гул недовольства со стороны людей, которые говорили, что использование Facebook не приносит им удовольствия.

Внутреннее исследование, проведенное в 2019 году, показало, что чуть более 3 процентов американских пользователей страдают от "серьезных проблем со сном, работой или отношениями, которые они связывают с Facebook", и испытывают тревогу по поводу своих отношений с продуктом. Исследование показало, что примерно 10 миллионов американцев страдают от "проблемного использования" только основной платформы Facebook. "Хотя использование Facebook, возможно, не соответствует клиническим стандартам зависимости, мы хотим исправить основные проблемы дизайна, которые приводят к этой проблеме", - пишут исследователи.

В то время как страна все еще находилась во власти пандемии COVID-19, психическое здоровье - и особенно психическое здоровье подростков, которые проводят свои первые годы жизни, обучаясь дома, а не в школе со своими сверстниками, - стало привлекать еще больше внимания со стороны официальных лиц, средств массовой информации и родителей. Самоизоляция и карантин, предписанные пандемией, заставляли все большее количество людей чаще выходить в Интернет, что только усугубляло проблему.

Facebook никогда категорически не отрицала, что ее продукты могут быть вредны для подростков, но регулярно спорила с теми, кто говорил, что это так. В обществе было достаточно разногласий и сомнений по поводу влияния социальных сетей на психическое здоровье, чтобы руководители могли ссылаться на добросовестный скептицизм. Опросы были ненадежными, отмечал Моссери из Instagram на публичных форумах, говоря, что широко цитируемое исследование Oxford показало, что пользователи, которые говорили, что социальные сети являются для них проблемой, часто переоценивали свое собственное использование. Психическое здоровье субъективно, а причинно-следственную связь трудно доказать.

Когда в марте 2021 года Цукерберга вызвали для дачи показаний в Конгресс вместе с тогдашним генеральным директором Twitter Джеком Дорси и генеральным директором Google Сундаром Пичаи по поводу роли технологических компаний в беспорядках 6 января, представитель Кэти Макморрис Роджерс спросила его, могут ли социальные сети способствовать росту уровня депрессии среди подростков, а также о влиянии социальных сетей на психическое здоровье в целом. Он отказался от содержательной беседы. "Я не думаю, что исследования в этой области убедительны", - ответил он.

Возможно, исследование не было окончательным, но оно было масштабным. В 2020 году команда "Благополучия" Instagram провела масштабное исследование, опросив 100 000 пользователей в девяти странах на предмет негативных социальных сравнений в Instagram. Затем исследователи сопоставили полученные ответы с индивидуальными данными о том, как каждый пользователь, принявший участие в опросе, вел себя в Instagram, в том числе как и что он публиковал. Они обнаружили, что для значительного меньшинства пользователей, особенно в западных странах, Instagram был суровым местом. Десять процентов пользователей сообщили, что они "часто или всегда" чувствовали себя хуже после использования платформы, а четверть считали, что Instagram усугубляет негативные сравнения.

Их выводы были невероятно подробными. Они обнаружили, что контент о моде и красоте вызывает негативные чувства в той мере, в какой смежный контент, например фитнес, не вызывает. Они обнаружили, что "люди чувствуют себя хуже, когда видят в ленте больше знаменитостей", и что Кайли Дженнер кажется необычайно провоцирующей, в то время как Дуэйн "Скала" Джонсон не вызывает никаких проблем. Они обнаружили, что люди гораздо строже оценивают себя по отношению к друзьям, чем к знаменитостям. Посту кинозвезды требовалось 10 000 лайков, чтобы вызвать социальное сравнение, в то время как для сверстника это число равнялось десяти.

Чтобы противостоять этим выводам, команда Well-Being предложила компании сократить рекомендации знаменитостей, за которыми люди должны следить, или изменить вес ленты Instagram, включив в нее меньше контента о знаменитостях и моде, или сделать менее заметными комментарии о внешности людей. Как заметил один из сотрудников в ответ на резюме этих предложений на Workplace, команда Well-Being предлагала, чтобы Instagram стал меньше похож на Instagram.

"Разве это не то, ради чего, в основном, и существует IG?" - написал мужчина. "Заглянуть в (очень фотогеничную) жизнь верхнего 0,1%? Разве не по этой причине подростки находятся на платформе?"

В то же время компания финансировала множество некоммерческих организаций, занимающихся вопросами психического здоровья, которые распространяли информацию о том, что Facebook занимается этой проблемой, и рассказывали о способах, с помощью которых пользователи могут расширить свои возможности на платформах компании - как будто проблемы не были заложены в них. Одна из таких организаций, Национальная ассоциация по борьбе с расстройствами пищевого поведения (NEDA), пообещала помочь пользователям "обеспечить здоровое, поддерживающее и расширяющее возможности времяпрепровождение в Instagram", признав, что вредный контент существует в социальных сетях, но заверив общественность, что "Instagram принял непосредственные меры, чтобы сделать свою платформу более безопасной для всех пользователей". В своем блоге NEDA привела свидетельства пользователей Instagram, которые излечились от расстройств пищевого поведения благодаря связям, завязавшимся на платформе.

Этот шаблон был повторен и другими группами. Руководитель фонда Jed Foundation, громкой некоммерческой организации по охране психического здоровья подростков, получившей финансирование от Instagram, сообщил Washington Post, что платформа "посвящена психическому здоровью" и "стремится обеспечить защиту пользователей". Джед также сотрудничал с Instagram в рамках маркетинговых кампаний, направленных на бодипозитив, таких как "Давление, чтобы быть идеальным", в которых "осознанность" изображалась как противоядие. В рамках финансируемой компанией работы группа призывала подростков "ежедневно повторять" фразу "Я контролирую свой опыт в Instagram".

Вместо того чтобы признать недостатки в дизайне платформы или противостоять им, проблема была представлена как проблема осведомленности и самоконтроля. На первый взгляд концепция не выглядела неразумной, особенно если в качестве посыльного выступали некоммерческие организации по охране психического здоровья подростков. К тому же она идеально подходила для окончательного решения компании по Project Daisy - плану скрыть лайки на Instagram, чтобы улучшить опыт пользователей.

Дело застопорилось после того, как Моссери и другие руководители представили план Цукербергу в начале 2020 года. Компания провела исследование , которое показало, что, хотя пользователям и нравится идея скрывать лайки, это не заставляет их делиться ими чаще, и этот шаг не приводит к изменению "общих показателей благополучия", как выразились в презентации Цукербергу Моссери, Алекс Шульц и другие руководители в то время. Были и другие недостатки. Без подсчета количества лайков, сигнализирующих о популярности постов, пользователи проводили чуть меньше времени в приложении и кликали на меньшее количество рекламы. Доходы могли упасть на 1 процент.

Проект "Дейзи", как попытка "подавить обмен информацией и уменьшить социальное сравнение", оказался неудачным. Но тогда в презентации говорилось, что компания, возможно, все равно захочет продолжить скрывать лайки. "Запуск Daisy был бы воспринят прессой и родителями как положительный признак того, что Instagram заботится о своих пользователях, особенно если рассматривать его наряду с другими позитивными для прессы запусками", - говорилось в презентации.

Хегеман, руководитель отдела News Feed, ответил на это, усомнившись в примечаниях к проекту презентации в том, что просмотр популярных постов в Instagram действительно может вызвать у пользователей плохое отношение к себе. "Я понимаю, что это правдоподобная гипотеза", - написал он, добавив, что однозначное утверждение причинно-следственной связи "кажется немного поспешным". Один из ведущих исследователей возразил ему, сославшись на качественную работу, в которой пользователи явно говорили, что чувствуют себя плохо, когда видят популярные посты. Хегеман все равно убрал эту фразу из презентации. С одобрения главы отдела исследований компании Пратити Райчудхури заявление о причинно-следственной связи не было включено в презентацию для Цукерберга.

Применяемый стандарт доказательств был поразительным по сравнению с обычными требованиями компании. Руководители Facebook, начиная с Цукерберга, регулярно говорили о пользе платформы для благополучия. Разумеется, компания не требовала проведения каузальных исследований, доказывающих, что ее продукт полезен для людей. Но если говорить об отрицательных сторонах, то это требовало доказательств.

Проект был отложен до марта 2021 года, когда в распоряжении BuzzFeed News оказалась утечка служебной записки, в которой говорилось, что Instagram планирует создать платформу для подростков.

Сообщение вызвало фурор. Детям до тринадцати лет было запрещено пользоваться платформой. Всего за два дня до этого Instagram опубликовал в своем блоге сообщение о мерах, которые он предпринимает, чтобы сделать Instagram более безопасным для подростков, включая новое руководство для родителей, ограничение возможности взрослых отправлять сообщения DM детям младше восемнадцати лет и призыв к подросткам сделать свои аккаунты приватными.

Возмущение было немедленным, громким и продолжительным. В течение двух месяцев генеральные прокуроры сорока четырех штатов и территорий США написали письмо в Facebook с призывом отказаться от этого плана, ссылаясь как на проблемы конфиденциальности, так и на опасения по поводу последствий для психического здоровья.

Учитывая обратную реакцию, возможно, настало время возродить Project Daisy. Facebook взяла продукт на дополнительное тестирование и остановилась на сниженной версии, которая не скрывала лайки полностью, но предлагала пользователям возможность отказаться от их просмотра.

Этот шаг был в лучшем случае скромным. Скрытие "лайков" изначально не было очень эффективным, и лишь небольшая часть пользователей в любом случае пользовалась функцией opt-in. Но в соответствии со стратегией, изложенной в презентации Цукербергу за год до этого, Моссери отправился на шоу Good Morning America, чтобы объявить об изменениях.

После того как Моссери сделал "громкое заявление", как назвала его ведущая Гейл Кинг, он объяснил, что это изменение позволит пользователям "больше сосредоточиться на людях, которые им дороги, и быть вдохновленными". Затем он рассказал зрителям о том, как включить эту функцию, если они того пожелают.

"Вы предоставили нам выбор, и мы это ценим", - заключил Кинг.

Моссери предпринял и другие усилия по продвижению изменений, в том числе провел конференц-звонок с репортерами в мае. Вернувшись домой в Окленд, я набрал номер и, когда пришло время задавать вопросы, сказал Моссери, что отложу проект "Дейзи", чтобы вместо этого спросить: что Instagram знал о способности своей платформы влиять на чувство благополучия своих пользователей?

"Это хороший вопрос", - ответил Моссери. По его словам, эффект от Instagram, скорее всего, такой же, как и от других социальных медиаплатформ: "Небольшой положительный эффект и небольшой отрицательный - но совсем небольшой".

В открытых источниках не было ничего, что могло бы опровергнуть эту самооценку, и никто не мог предположить, что платформа в ее нынешнем виде была менее чем безопасной. Но за неделю до этого я вернулся из Пуэрто-Рико, и в моем распоряжении были многолетние внутренние выводы, свидетельствующие об обратном. Хауген поделился со мной результатами исследования рисков, проведенного всего за два месяца до этого, которое показало, что Instagram надежно рекомендует контент, пропагандирующий анорексию, пользователям, которые, как ему казалось, уязвимы к нему. Это совпадало со всем, что компания знала о склонности своих рекомендательных систем направлять пользователей в сторону "горячего" контента, который она была не в состоянии контролировать.

"Мы практически ничего не делаем", - написали исследователи, отметив, что Instagram не в состоянии в настоящее время остановить себя от пропаганды недовесов и агрессивных диет. Тестовый аккаунт, проявивший интерес к контенту о расстройствах пищевого поведения, наполнился фотографиями с прорехами в бедрах и истощенными конечностями.

Посторонним было бы относительно легко задокументировать проблему. Instagram, как предупреждают авторы исследования, "сходит с рук, потому что никто не решил заняться этим".

-

Артуро Бежар смотрел на ситуацию с другой точки зрения, но выводы сделал те же самые. Вернувшись в Facebook в 2019 году после четырехлетнего перерыва, Бежар работал консультантом в команде по благополучию Instagram - на этот шаг его вдохновили истории его дочери-подростка о жестоком обращении на платформе. Когда-то Бежар был полон оптимизма в отношении возможностей технологий и Facebook в частности, но теперь его взгляды стали заметно мрачнее.

Будучи оригинальным "мистером Мило" в Facebook, Бежар стал пионером в подходе компании к улучшению качества обслуживания пользователей. Его команда Compassion проделала особенно новаторскую работу по борьбе с самоубийствами, создав способ, с помощью которого пользователи могли сообщать о том, что их друг на Facebook рискует нанести себе вред, направляя их сначала в соответствующие региональные кризисные центры, а если были основания для серьезного беспокойства, побуждая их отправить сообщение. Человек, который выглядел подавленным, при следующем входе в систему получал уведомление со словами: "Кто-то беспокоится о вас". Если кому-то угрожала непосредственная опасность, модераторы Facebook повышали уровень тревоги и, возможно, сообщали о ней в правоохранительные органы.

"Было несколько отдельных случаев, когда кто-то писал в Facebook, что собирается покончить с собой, а потом делал это", - вспоминает один из членов команды, занимающейся профилактикой самоубийств. Эти смерти послужили поводом для самоанализа и анализа. Иногда в ходе проверки выяснялось, что модераторы компании не справились с задачей. В других случаях пользователи не сообщали о риске. И даже когда пользователи отмечали кого-то в кризисной ситуации, время реагирования часто было медленным, потому что очереди отзывов были забиты недобросовестными сообщениями.

Пресса, освещавшая волну самоубийств, совершенных в 2017 году с помощью прямых трансляций, не делала различий между этими сценариями. Если кто-то покончил с собой на Facebook, это была вина Facebook. Компания обратилась за помощью к искусственному интеллекту. Чтобы создать классификатор самоповреждений или графического насилия, команда скормила своему инструменту машинного обучения, FB Learner, большой набор данных, первоначально только текстовых. Новая система показала себя многообещающе, определив приоритетность сообщений, благодаря чему модераторы добирались до достоверных примерно в двадцать раз быстрее. Затем они обратились к живому видео. То, что получилось, не было идеальным, но было хорошим.

Хотя количество жизней, спасенных этим инструментом, неизвестно, команда смогла отследить, сколько раз классификатор, а не пользователи, обнаруживал суицидальное поведение, вызывающее беспокойство настолько, что служба поддержки клиентов Facebook сообщала о нем в правоохранительные органы. "Это был показатель того, сколько раз мы были единственной надеждой, и мы старались, и это число оказалось гораздо больше, чем мы ожидали", - сказал член команды, который начал плакать, вспоминая о вмешательстве. "Мы не знаем, сколько из них погибло, но мы пытались их спасти".

Это была лучшая работа Facebook, объединяющая несовершенные, но мощные технологии. Эта работа продолжалась и после ухода Бежара из компании в 2015 году, но другие проекты, которые он инициировал, оказались не такими долговечными. Он отладил процесс подачи пользовательских отчетов, который, по его мнению, был необходим для создания и поддержания хорошей платформы. Компания перешла от рассмотрения плохих сообщений пользователей к их активному пресечению.

В то же время Facebook сосредоточился на сокращении количества узкоспециального "плохого контента", попросив пользователей сообщать на только о явных нарушениях определенных правил Facebook, для чего можно было использовать машинное обучение. Выявить пользователей, продающих живых животных, распространяющих материалы о сексуальном насилии над детьми или вербующих участников для террористической атаки, было довольно просто. Умеренное улучшение способности классификатора обнаруживать женский сосок, например, может предотвратить десятки миллионов "прискорбных" просмотров.

Чего не могла сделать такая автоматизация, так это разобраться с проблемами, имеющими субъективную составляющую, - от языка ненависти до издевательств. В результате чрезмерной зависимости от автоматизации и недостаточной зависимости от человеческого контроля компании не хватало ловкости, чтобы определить, какие сообщения об анорексии тонко поощряют ее, когда ссылка на чью-то религию неуместна, а комментарий "Мне нравится ваш макияж!" является комплиментом или формой домогательства.

Пользователи мало что могли сделать, чтобы выразить недовольство увиденным, кроме как отправить сообщение, которое часто ни к чему не приводило, или заблокировать пользователя. В течение многих лет пользователи просили о создании чего-то вроде кнопки "не нравится", но эта идея никогда не нравилась руководству, включая Цукерберга. Наши продуктовые инстинкты подсказывали нам, что кнопка "не нравится" может привести к росту негатива", - написала Джули Жуо, вице-президент App Design, в эссе о хорошем дизайне продуктов, опубликованном в 2021 году.

Во многом причиной этого стало нежелание Facebook, компании с ненасытным аппетитом к данным, собирать негативные отзывы, подобные тем, которые когда-то пытался получить Бежар. Многочисленные попытки отбиться не увенчались успехом. "Негативным настроениям не место в FB, потому что мы - счастливое место, где вы общаетесь с друзьями", - сказал мне один бывший директор, резюмируя мнение компании. "Если мы позволим вам как пользователю получать негативные отзывы, это не пойдет вам на пользу".

За неделю Facebook собирает 80 миллиардов различных положительных сигналов о том, что нравится пользователям на платформе, но всего лишь 0,5 процента сигналов о том, что им не нравится, обнаружил один специалист по анализу данных в отчете за 2019 год. Он отметил, что официальные данные о контенте не дают четкого представления о том, что испытывают пользователи . Официально запрещенная нагота составляла всего 0,05 % от общего числа просматриваемых на Facebook постов, в то время как язык ненависти и насилие составляли около 0,2 %. Но если объединить "пограничные" случаи, то доля проблемного контента вырастет до 10 % от всех просмотренных постов. А если к плохому опыту отнести также "приманку для вовлечения", соскобленный контент и "шокирующую информацию о здоровье", то эта цифра увеличится до более чем 20 % всех просматриваемых на Facebook постов.

Спустя годы компания начнет экспериментировать с внедрением простых способов выражения недовольства пользователей, фактически признавая, что исследователь был прав. Но в то время Facebook не был заинтересован в сборе такой информации. Поскольку компания создавала свою платформу для сбора только положительных отзывов, она получала информацию только от тех, кому она активно нравилась.

Бежар поделился недоумением исследователя данных по поводу того, что компания не вкладывает значительные средства в сбор более широкого спектра данных. Он потратил много времени, объясняя, что не все случаи использования негативного сигнала должны быть негативными. Во время его первой работы в Facebook команда Compassion показала, что явные социальные хамы часто улучшали свое поведение, когда им сообщали, что они раздражают других. Когда Facebook сообщал пользователю, что рассылка спама в друзья привлекательным незнакомцам не проходит гладко, вероятность того, что он прекратит это делать, составляла пятьдесят на пятьдесят без каких-либо дисциплинарных мер или ограничений аккаунта. Что же тут не понравилось?

Дело в том, что, за исключением явных злоупотреблений, Facebook не любил рассматривать даже возможность нездоровой активности. Бежар мог бы считать успешную попытку убедить пользователей прекратить посылать случайные запросы в друзья безоговорочной победой, но команда Friending точно так не считала. Кто такой Facebook, чтобы говорить, что пользователи должны общаться только с теми, кого они знают?

Бежар понимал, что это был выбор дизайнера. Пользователи могли нажимать на газ в отношении контента, но только платформа могла нажать на тормоза. Цукерберг и другие руководители давно восхваляли достоинства контрречи как способа "поднять диалог за пределы страха, ненависти и насилия", как высокопарно говорилось в одном из объявлений компании. Как бы хороша ни была эта идея, компания не могла утверждать, что она работает. Когда пользователь спорил со страницей, разместившей неясную расистскую карикатуру, единственное, что "повышалось", - это вовлеченность.

Как только Бежар понял, что делает компания, он увидел это повсюду. Вместо того чтобы спросить пользователей, хотели бы они видеть меньше фотографий влиятельных лиц, дополненных фильтрами, Instagram предпочел бы, чтобы они выразили свои бодипозитивные чувства, пополнив сотни миллионов постов #nofilter на платформе.

"Причина, по которой люди размещают этот контент о красоте и здоровье с преувеличенным фотошопом, заключается в том, что это дает положительный сигнал, который они ищут", - сказал Бежар. "Не было никакого негативного сигнала, который позволил бы людям сказать: "Это отвратительно", чтобы платформа могла понизить рейтинг".

Бежару потребовался год, чтобы разобраться во всем этом, но он нашел свой ответ на вопрос о том, что пошло не так на платформах Facebook. Несмотря на заявленную цель уважать желания пользователей, компания управляла Facebook и Instagram в соответствии со своими предпочтениями, а не их.

Осознание этого привело Бежара к чему-то вроде экзистенциального кризиса. "Тебе говорят, что ты волшебник, что ты найдешь правильный ответ, что остальной мир просто не понимает этого", - сказал он мне. "Я купился на это с тех пор, как начал работать в Кремниевой долине, и когда я оглянулся назад, мне стало стыдно".

Однако Бежар не был готов отказаться от компании. Он решил, что посвятит себя поиску путей привлечения внимания внутренних органов к "слепой зоне" пользовательского опыта компании. Одним из вариантов было улучшение TRIPS (Tracking Reach of Integrity Problems Survey) - опроса, в котором пользователям регулярно задавались вопросы об их предполагаемой подверженности различным типам проблемного контента. Предыдущие попытки сделать TRIPS приоритетом не увенчались успехом. "Эта дорога была усеяна множеством трупов", - говорит Бежар.

Бежар предположил причину этой неудачи. Усилия Facebook по обеспечению соблюдения правил были в значительной степени нерелевантны для пользователей. Усилия по борьбе с крошечным процентом официально нарушающего правила контента не имели значения, когда большая часть того, что беспокоило людей, не относилась к этой категории. Сообщение об издевательствах - это живой опыт, а не утверждение, которое Facebook может сфальсифицировать. Если кто-то чувствовал, что контент на Instagram заставил его почувствовать неуверенность в своем теле или в своей жизни, правильным ответом было не задаваться вопросом о причинно-следственной связи.

За годы работы с высшим руководством компании Бежар знал, что лучше не подталкивать их к субъективности человеческого опыта. Чтобы иметь шанс заставить Цукерберга и других топ-менеджеров обратить внимание на "слепое пятно" компании, ему потребуются надежные данные, которые количественно определят проблему.

Так возник BEEF, сокращение от "Bad Emotional Experience Feedback". Посоветовавшись с группой инженеров-единомышленников и менеджеров по продуктам, Бежар разработал еженедельный опрос, призванный количественно оценить неприятные ощущения от Instagram, будь то нежелательное столкновение с насилием или издевательства над сверстником. Если бы компания знала, какой части подростков, как и его собственным, приходится еженедельно отбиваться от агрессивных сексуальных домогательств и словесных оскорблений в Instagram, возможно, руководители поняли бы, насколько ошибочным был их подход к управлению платформой.

"Я все время думал, что Марк и все эти люди просто не знают", - говорит Бежар.

В середине 2021 года у Бежара подходил к концу двухлетний контракт, и он готовился к последней попытке убедить руководство Facebook. История Бежара и поддержка руководителей команды Instagram Well-Being позволили ему представить свою работу непосредственно высшему руководству компании.

В начале презентации он отметил, что 51 процент пользователей Instagram сообщили, что за последние семь дней у них был "плохой или вредный" опыт общения с платформой. Но только 1 процент этих пользователей сообщил компании о неприемлемом контенте, и Instagram принял меры в 2 процентах случаев. Это означает, что платформа исправила только 0,02 процента того, что расстроило пользователей - всего один плохой опыт из каждых 5 000.

"Вероятно, в Facebook цифры примерно такие же", - отметил он, назвав статистику свидетельством того, что компания не в состоянии понять опыт таких пользователей, как его собственная дочь. По словам Бежара, сейчас ей шестнадцать, и недавно ей сказали "вернуться на кухню" после того, как она написала о машинах, а она продолжала получать непрошеные фотографии членов, которые получала с четырнадцати лет. "Я спросил ее, почему мальчики продолжают это делать? Она ответила, что если единственное, что произойдет, - это их заблокируют, то почему бы и нет?"

Два года исследований подтвердили правильность логики Джоанны Бежар. Еженедельно 24 процента всех пользователей Instagram в возрасте от тринадцати до пятнадцати лет получали нежелательные предложения, сообщила Бежар руководителям. Большая часть этих злоупотреблений не нарушала политики компании, и Instagram редко ловил ту часть, которая нарушала.

"Принуждение к соблюдению политики можно сравнить с полицией: оно необходимо для предотвращения преступлений, но это не то, что позволяет чувствовать себя в безопасном пространстве", - написал Бежар. Как бы Facebook ни хотел решить проблемы с честностью за счет снижения распространенности официально плохого контента, компании придется переориентироваться на показатели, основанные на опыте, такие как BEEF, и на усилия по внедрению социальных норм.

"Я обращаюсь к вам, потому что считаю, что такая работа потребует изменения культуры. Я знаю, что все в M-team глубоко заботятся о людях, которым мы служим, и о сообществах, которые мы пытаемся развивать", - написал Бежар.

Бежар также попытался донести эту мысль до руководителей компании в индивидуальном порядке, объяснив, что между поведением, которое Facebook считает проблемой, и тем, что воспринимают как проблему его пользователи, существует небольшая корреляция. Моссери показался ему благосклонным, а Сэндберг - сочувствующей, хотя и не заинтересованной в теме жестокого поведения по отношению к молодым женщинам. Сюрпризом для него стал Кокс.

"Он знал", - сказал Бежар. Главный директор по продуктам Facebook, похоже, понял доводы Бежара: платформы компании не позволяли пользователям серьезно возражать против того, как с ними обращаются, и тем более не давали им инструментов, чтобы рассчитывать на что-то лучшее. Но, выслушав предложения Бежара, в том числе о том, что, возможно, компании следует срочно начать работать над снижением доли подростков, которые еженедельно сообщают о нежелательном сексуальном контенте, он остался безучастным. "О да, это звучит очень интересно", - вспоминает Бежар, что сказал ему Кокс. "Позвольте мне передать это Гаю Розену".

Розену, архитектору правоприменительной деятельности Facebook, основанной на метриках, явно не хватало ни интереса, ни влияния, чтобы продвинуть подобное предложение. Отказ привел Бежара в изумление. "Кокс был одним из тех людей, которые прикрывали меня, когда я работал в компании. Он действительно получил о сострадании, и он поддержал это предложение для Марка". (Представитель компании сказал, что направление Кокса просто отражало его уверенность в том, что Розен, как глава Integrity, был подходящим руководителем для обсуждения этого вопроса).

Возможно, было маловероятно, что кто-то сможет убедить Цукерберга переосмыслить то, как он создал Facebook. Без поддержки Кокса дело было проиграно. В конечном итоге компания выпустила несколько незначительных функций в соответствии с тем, о чем думал Бежар, но он считал их слабыми и ориентированными на пиар. Ограничение возможности взрослых заводить личные разговоры с детьми после того, как их неоднократно блокировали несовершеннолетние пользователи, было неясной мерой, а не скачком вперед.

К октябрю контракт Бежара закончился. Даже если бы он не закончился, не было бы смысла оставаться.

"Машина просто продолжала работать так, как работала", - сказал он.

-

Примерно в то же время, что и второй уход Бежара, Брэндон Сильверман также отправился в путь, хотя и по другой причине. Позволяя репортерам, правозащитным группам и ученым отслеживать и изучать вирусный контент, CrowdTangle оказался слишком полезным, позволяя посторонним обнаруживать те же проблемы с качеством и алгоритмами, которые Сильверман внутри компании отмечал для высшего руководства.

Иногда экспозиция меняла важные решения. Когда в мае 2020 года фильм о заговоре COVID под названием "Пландемия" взорвался в Facebook и на конкурирующих платформах, Каплан и команда по публичной политике не позволили команде по здравоохранению немедленно удалить его, пока репортер New York Times не написал в твиттере, что, согласно данным CrowdTangle, "Пландемия" была постом номер один в Facebook. Команда по политике изменила свое решение и одобрила удаление без дальнейших обсуждений.

Даже угроза того, что кто-то может за этим наблюдать, могла привлечь внимание руководства. Всякий раз, когда Сильверман приходил к руководителю с приборной панелью, показывающей, что Facebook в этот день выкачивает особенно постыдный или потенциально вредный контент, первый вопрос неизменно звучал так: "Значит, кто-то может это увидеть? Когда ему сообщали, что могут, PR-пожар становился приоритетом.

Если у прозрачности есть свои издержки и преимущества, то ничто не подчеркивает издержки лучше, чем бот для Twitter, созданный репортером New York Times Кевином Рузом. Используя методику, созданную с помощью сотрудника CrowdTangle, Руз нашел хитроумный способ ежедневно составлять десятку самых высокововлеченных материалов платформы в США, создавая таблицу лидеров, которая демонстрировала, насколько сильно пристрастные издатели и агрегаторы вирусного контента доминируют в сигналах вовлеченности, которые Facebook ценит больше всего.

Степень, до которой этот единственный автоматизированный аккаунт в Twitter задел руководство Facebook, трудно переоценить. Алекс Шульц, вице-президент, возглавляющий команду роста Facebook, был особенно возмущен - отчасти потому, что считал необработанные показатели вовлеченности обманчивыми, но в большей степени потому, что это был собственный инструмент Facebook, напоминающий миру каждое утро в 9:00 утра по тихоокеанскому времени, что контент платформы - мусор.

"Реакцией было доказать, что данные неверны", - вспоминает Брайан Боланд. Но попытки использовать другие методики приводили лишь к появлению десятки лучших списков, которые были почти столь же нелестными. Шульц начал лоббировать идею полного отказа от CrowdTangle, заменив ее периодическими отчетами о лучшем контенте собственной разработки. По словам Шульца, это все равно будет более прозрачно, чем то, что предлагает любой из конкурентов Facebook.

Еще до того, как CrowdTangle разозлила одного из топ-менеджеров компании, она была уязвима. Поскольку команда Сильвермана работала с множеством различных продуктовых групп, у нее не было ни единого сторонника из числа руководителей, ни стабильного бюджета. Боланд обосновал ценность работы CrowdTangle, разослав в конце 2020 года записку примерно четырем сотням своих коллег - вице-президентов Facebook - с призывом присоединиться к нему и поддержать ее и другие усилия по обмену данными с внешними исследователями. Подобно тому, как Facebook предоставляет рекламодателям данные об эффективности их маркетинговых кампаний, утверждал Боланд, компания должна предоставлять общественности достаточно информации, чтобы решить, обоснованна ли критика в адрес ее платформ. "Вы можете выбрать инвестирование в понимание этих областей, выделив на это 2021 год ", - написал Боланд. "Не ждите, пока кто-то сделает это централизованно, если вы считаете это важным - мы не на пути к этому".

Однако после выборов 2020 года и беспорядков в Капитолии Facebook был в синяках, и Шульц легко выиграл эту борьбу. В апреле 2021 года Сильверман собрал своих сотрудников на конференцию и сообщил им, что команда CrowdTangle расформировывается. Сам инструмент будет жить, по крайней мере, некоторое время, но под контролем команды Розен "Целостность". Усилия по созданию новых функций были прекращены.

"Брэндон загорелся идеей создания прозрачности для Facebook", - вспоминает Боланд. "Он хотел сделать данные Facebook общедоступными и легко усваиваемыми по всему миру, чтобы исследователи и журналисты могли получить к ним доступ".

К тому времени, когда команда CrowdTangle была распущена, Боланд уже ушел. Когда летом 2020 года Крис Кокс вернулся в Facebook, Боланд обратился к нему с предложением создать новую команду, которая будет реагировать на внешнюю критику в адрес компании, не пытаясь ее опровергнуть, а выясняя, соответствует ли она действительности.

"Крис Кокс был тем человеком, который мог бы заняться этим делом, но к тому времени он вернулся в компанию на две-три недели", - сказал Боланд. И снова Кокс не дал ответа. "Это умерло как хныканье". Несмотря на то, что Боланд был откровенен внутри Facebook, он также ушел тихо.

"Я все еще боролся с мыслью: как я могу верить в то, что я привык считать негативным влиянием платформы, когда каждый руководитель высшего звена говорит мне, что я ошибаюсь?" сказал Боланд. Никто не пытался опровергнуть его конкретные опасения или оспорить внутренние исследования, на которые он ссылался, - просто считали перспективу того, что Facebook несет ответственность за значительный вред, абсурдной.

Боз просто сказал бы: "Вы совершенно не правы", - говорит Боланд. "Данные выигрывают споры в Facebook, за исключением этого".

Что касается Сильвермана, то он остался еще на несколько месяцев, чтобы найти сотрудникам CrowdTangle новые роли. Он ушел осенью 2021 года.

Глава

18

В конце июля 2021 года Джон Пинетт, тогдашний глава отдела коммуникаций Facebook, заглянул в бюро Wall Street Journal в Сан-Франциско с неловким случайным визитом - должно быть, он знал, что что-то случилось. Сидя с ним в большом пустом конференц-зале, мой редактор Брэд Рейган и шеф бюро Джейсон Дин обсудили недавнюю вражду Facebook с Apple и общие тенденции в освещении технологических событий, а затем сказали благожелательному Пинетту - бывшему католическому священнику - что мы действительно работаем над чем-то существенным, но пока не готовы говорить об этом.

Прошло три месяца с тех пор, как я прилетел домой из Пуэрто-Рико. Теперь у "Журнала" был жесткий диск, содержащий 22 000 скриншотов 1200 документов, которые Хауген собирал в течение шести месяцев. Брэд нанял еще семь репортеров, чтобы они помогли прочесать все это и провести обширные дополнительные исследования и репортажи, необходимые для публикации.

Несмотря на то, что на создание чистых черновиков ушли тысячи часов работы, истории уже раскрылись. Facebook допускал торговлю людьми в Персидском заливе на своей платформе до тех пор, пока она происходила через кирпичные и обычные предприятия. Пытаясь улучшить платформу и увеличить число пользователей, компания на самом деле сделала сайт и людей, которые им пользовались, еще злее. Исследователи психического здоровья пришли к выводу, что "мы усугубляем проблемы с телом" и что Instagram является токсичным местом, в частности, для многих девочек-подростков.

Мы разделили истории между собой. Джорджия Уэллс начала интервьюировать молодых женщин, у которых развились расстройства пищевого поведения или проблемы с образом тела - те самые, которые, как опасались исследователи Instagram, может усугубить их продукт. В рассказах, которые она вела, приводились документы компании, согласно которым "сравнения в Instagram могут изменить представление молодых женщин о себе", а также исследования, согласно которым 32 процента девушек-подростков заявили, что "когда они чувствовали себя плохо из-за своего тела, Instagram заставлял их чувствовать себя еще хуже".

Для статьи о неудачах Facebook в развивающихся странах Ньюли Пернелл и Джастин Шек нашли женщину, которую продали из Кении в Саудовскую Аравию, и выяснили, какую роль сыграл Facebook в вербовке киллеров для мексиканских наркобаронов. В этой истории выяснилось, что Facebook не смог эффективно закрыть присутствие картеля "Новое поколение Халиско" в Facebook и Instagram, что позволило ему неоднократно публиковать фотографии экстремальной жестокости, включая отрубленные руки и обезглавливания.

Изучая, как платформа поощряет гнев, Кич-Хейги опиралась на документы, свидетельствующие о том, что политические партии в Польше жаловались Facebook на то, что изменения, внесенные в систему взаимодействия, заставляют их занимать более негативные позиции. В документах не были названы партии, и она пыталась выяснить, какие именно.

Дипа Ситхараман работала над тем, чтобы понять, как хваленый искусственный интеллект Facebook справляется с таким ничтожным процентом - ничтожным однозначным процентом, если верить документам, которые мне предоставил Хауген, - ненавистнической риторики на платформе, включая постоянные сбои в выявлении видеороликов со стрельбой от первого лица и расистских разглагольствований.

А Сэм Шехнер и Эмили Глейзер изучали, как активисты так эффективно распространяли необоснованные сомнения в вакцине COVID, что Facebook пришлось повторно ввести меры "Разбей стекло" в мае 2021 года - в третий раз за последние полгода в США.

Я участвовал во всех этих историях, но основное время уделил двум: раскрытию существования XCheck, программы Facebook по предоставлению преференций VIP-пользователям, а также изучению ее реакции на 6 января.

В Пуэрто-Рико мы с Хаугеном обсуждали достоинства того, чтобы публиковал эти истории медленно, выпуская по одной проклятой статье каждую неделю в течение нескольких месяцев, уделяя сложным вопросам каждой истории то внимание, которого они заслуживают. У старших редакторов "Журнала", что неудивительно, были другие идеи. Они хотели, чтобы истории публиковались ежедневно, занимая доминирующее положение в недельном выпуске новостей о технологиях, и таким образом можно было бы наглядно продемонстрировать, что проект является чем-то выдающимся.

Хауген была категорически против этой идеи, но ей не дали высказаться. А вот я высказался, и я разделил ее мнение. Я пренебрежительно назвал предложенное расписание "Неделей акул", в честь известной своей беззастенчивостью хватки рейтингов канала Discovery. Оказывается, у меня тоже не было права голоса.

Статья XCheck, опубликованная под заголовком "Facebook утверждает, что его правила применяются ко всем. Документы компании раскрывают секретную элиту, которая освобождена от них", вышла 13 сентября, положив начало серии материалов, которая привлечет внимание Конгресса и обычных пользователей, раскрывая внутреннюю работу и обсуждения компании, которая прилагала все усилия, чтобы избежать детального изучения. Выбор в пользу истории о XCheck был сделан намеренно. В отличие от некоторых других историй, эта не требовала объяснения чего-либо технического - систем рекомендации контента, классификаторов, механики вирусности. Суть заключалась в том, что Facebook заявила, что относится ко всем одинаково, а на самом деле это не так.

Но это было нелегко. С октября 2020 года Facebook работал под руководством Надзорного совета - органа, который должен был служить своего рода независимым апелляционным судом для решений компании о модерации. На практике полномочия совета ограничивались в основном вынесением соломоновых решений по отдельным постам в социальных сетях.

Решение Facebook отстранить Трампа от работы на неопределенный срок после 6 января было как никогда кстати, и компания попросила совет директоров высказать свое мнение. 4 мая совет вынес свое решение: решение о приостановке деятельности Трампа было оправданным, но то, как Facebook принимал это решение, было нечистым беспорядком, не соответствующим никакой видимой процедуре. Совет сообщил Facebook, что у него есть шесть месяцев, чтобы придумать соразмерный ответ, а именно установить временные ограничения на отстранение.

Совет также воспользовался возможностью засыпать компанию вопросами о том, как она справляется с проступками общественных деятелей. Среди них - требование к Facebook объяснить программу, известную как "перекрестная проверка".

Мы с Хаугеном в то время были в Пуэрто-Рико, и это упоминание привлекло наше внимание. Мы были по колено в язвительных документах, объявляющих XCheck крушением поезда. Документы свидетельствовали о том, что Facebook знала о своей проблеме. Неоднократные внутренние проверки показали, что защита VIP-персон была опасной, неоправданной и неумело управляемой. Согласно документам, компания ошибочно предоставляла защиту "недобросовестным аккаунтам" и "постоянным нарушителям" своих правил.

Документы также раскрывают, как Civic пыталась устранить недостатки программы. В ответ на призыв Чакрабарти в июне 2020 года предложить "большие идеи" о том, как сделать платформу более справедливой, один из инженеров Civic утверждал, что Facebook должен публично объявить о неудачах XCheck, а также о том, какие общественные деятели пользуются ее защитой.

"Он достаточно большой для тебя, Самидх?" - написал инженер, добавив подмигивающий эмодзи.

Чакрабарти подключил к обсуждению менеджера, который отвечал за исправление XCheck. Менеджер признал ужасное состояние программы, но сказал, что "бизнес-риск" раскрытия неудач XCheck был бы слишком велик. Лучшее, что могла сделать компания, - это попытаться навести порядок в частном порядке.

В качестве материала для новостного сюжета программа XCheck содержала практически все, что только мог потребовать репортер. Поведение Facebook было не просто неоправданным - оно было неоправданным по собственному документальному признанию компании. Цукерберг, Моника Бикерт и другие руководители долгое время обещали относиться ко всем пользователям одинаково, но это были лишь разговоры. Вместо того чтобы бросить вызов элите общества, Facebook покорно подчинилась ей. XCheck, как показала собственная проверка компании, стал "предательством" по отношению к 3 миллиардам пользователей.

Был один потенциально сложный фактор. Другие документы, собранные Хаугеном, показали, что в последние месяцы Facebook предпринимал добросовестные усилия, чтобы обуздать худшие злоупотребления в программе. Она отменила исключения из "белых списков" для самых серьезных нарушений и прекратила массовый набор новых аккаунтов в XCheck, чтобы "остановить кровотечение", как написал один из руководителей. Полная отмена особого режима оставалась немыслимой - компания по-прежнему намеревалась давать VIP-персонам "преимущество сомнения". Но к тому времени, когда надзорный совет потребовал подробностей о программе, Facebook, по крайней мере, могла заявить, что реформы идут полным ходом.

В этом контексте время поставило журнал перед дилеммой. Целенаправленные вопросы совета предоставили Facebook возможность рассказать о "плане выздоровления" программы. Даже если бы Facebook лишь смутно признала прошлые проблемы программы, этого было бы достаточно, чтобы Совет по надзору одержал победу и покончил с грязным секретом.

Я отчаянно хотел написать об XCheck до этого момента, но это неизбежно спровоцировало бы расследование утечек внутри Facebook и, возможно, навело бы компанию на мысль о личности Хаугена. Мы решили подождать.

Воздержаться было правильным решением, но от этого ожидание ответа Facebook Совету по надзору не стало менее мучительным. Когда позже в мае компания опубликовала свой ответ, я читал документ со стиснутыми челюстями. Facebook согласилась удовлетворить запрос совета о предоставлении информации об XCheck и "любых исключительных процессах, применяемых к влиятельным пользователям".

Черт возьми, подумал я. Наша история погибла. Затем я прочитал подробности.

"Мы хотим пояснить, что удаляем контент из Facebook независимо от того, кто его размещает", - говорится в ответе Facebook надзорному совету. "Перекрестная проверка означает, что мы просто даем некоторым материалам с определенных страниц или профилей дополнительную проверку".

Не было никаких упоминаний о белых списках, о вмешательстве руководства компании для защиты известных спортсменов, об очередях постов VIP-персон, которые, вероятно, нарушают правила и которые так и не были рассмотрены. Хотя наши документы показали, что по меньшей мере 7 миллионов самых известных пользователей платформы были защищены той или иной формой XCheck, Facebook заверила совет, что она применяется только к "небольшому числу решений". Единственный запрос, связанный с XCheck, который Facebook не удовлетворила, касался данных, которые могли бы показать, получали ли пользователи, прошедшие XCheck, преференции.

"Отслеживать эту информацию не представляется возможным", - ответила Facebook, не упомянув о том, что она полностью освобождает некоторых пользователей от принуждения.

Какую бы программу ни описывал Facebook, это точно был не XCheck.

Сотрудники, отвечавшие за подготовку ответа Facebook надзорному совету, - юристы из группы общественной политики - не считали себя лжецами, сказал мне позже человек, знакомый с этим вопросом. Они просто не уважали попытку совета выйти за рамки рассмотрения решений о модерации и заняться рассмотрением того, как Facebook управляет своими платформами, и поэтому были скупы на информацию.

"Центр тяжести в резюме членов совета - это юриспруденция, права человека и журналистика", - сказал мне собеседник. "Это ограничивает доверие к совету внутри организации".

Прочитав ответ, я позвонил Брэду, чтобы сказать, что в XCheck все еще есть история. Затем я позвонил Хауген и сказал ей, что, имея возможность выбраться из затруднительного положения, компания зарылась еще глубже.

Хауген всегда утверждала, что не считает Facebook вредоносным, а просто перегибает палку. А тут, похоже, было доказательство обратного. Facebook даже не стала откровенничать о своих проблемах с модерацией контента с организацией, которую она создала для того, чтобы помогать ей решать проблемы с модерацией контента.

"Надеюсь, это поможет вам понять, почему я поступил так, как поступил", - ответил Хауген.

-

Я продолжил работу над репортажем. Я пытался взять интервью у Гая Розена по поводу очистки программы, но безуспешно. Facebook предоставила нам заявление, в котором говорится, что XCheck не предоставляла особого отношения к сильным мира сего, а все проблемы, возникшие в программе, решаются, хотя никаких конкретных сведений не приводится. Компания также заявила, что ни в коем случае не вводила Совет по надзору в заблуждение относительно XCheck.

Я слышал, что внутри компании Розен сказал коллегам, что не понимает, в чем тут дело. В конце концов, вполне разумно, что Facebook будет относиться к своим VIP-пользователям так же, как авиакомпании относятся к своим самым ценным пассажирам. Но компания, тем не менее, готовилась к тому, что совет директоров будет в ярости.

Очевидно, что в Facebook дошли до того, что попытались разыграть, как будут развиваться события, когда правда об XCheck будет раскрыта. Одна из нескольких команд, ответственных за взаимодействие с Надзорным советом, создала "Совет убийц" - комитет сотрудников, которым было поручено разыграть группу ученых, бывших политиков и адвокатов по правам человека, разгневанных тем, что их ввели в заблуждение.

Facebook не стоило беспокоиться. Когда мы обратились в Совет по надзору с просьбой о комментарии, рассказав о внутренних документах, свидетельствующих о том, что XCheck освобождал от модерации контента одних VIP-пользователей и предоставлял льготы другим, представитель отказался от общения. Только после того, как мы опубликовали эту историю, совет мягко высказался, выпустив пресс-релиз под заголовком "Чтобы справедливо относиться к пользователям, Facebook должен взять на себя обязательства по прозрачности".

На закрытой встрече, состоявшейся несколько дней спустя, представители совета директоров выясняли у компании, почему всего за несколько месяцев до этого она назвала 6 миллионов пользователей, защищенных XCheck, "небольшим числом" и не ответила на основные вопросы о программе. Стороны обсудили, как устранить неадекватность ответа Facebook.

Месяц спустя, в октябре 2021 года, совет директоров объявит в квартальном отчете, что по просьбе Facebook он проводит проверку XCheck. Компания признала, что не должна была говорить совету о том, что XCheck применяется лишь к "небольшому числу" решений, но защищалась, утверждая, что для Facebook 6 миллионов пользователей - это не так уж и много.

Совет директоров упрекнул Facebook за "неполную откровенность" и написал, что получил от компании заверения в том, что ее ответы будут включать больше контекста "впредь".

На этом все и закончилось. В следующем году совет представил ряд прагматичных предложений по улучшению программы и устранению некоторых ее несправедливостей, и Facebook согласился принять многие из них. После этого члены Наблюдательного совета - собрание опытных людей, получающих шестизначную зарплату за неполный рабочий день, - вернулись к своей основной обязанности - рассмотрению обращений о модерации конкретных постов в социальных сетях.

"Ни разу не прозвучало "Как вы смеете! " - удивляется человек, знакомый с подготовкой Facebook к теоретическому бунту Совета по надзору.

-

Пока мы с командой Wall Street Journal работали над документами, мы с Хаугеном поддерживали постоянный контакт. Раз в несколько дней мы обсуждали что-то новое, замеченное одним из нас, аббревиатуры, в которых мы не могли разобраться (в итоге я составил глоссарий из более чем трехсот терминов), и то, как все сочетается друг с другом.

Она подписала контракт с Whistleblower Aid, юридической некоммерческой организацией, расположенной в Вашингтоне, которая, по ее словам, помогает "патриотичным государственным служащим и храбрым работникам частного сектора сообщать о своих проблемах и предавать их огласке - безопасно, законно и ответственно".

Юристы не были в восторге от того, что Хауген напрямую работает с репортером. Она передала им просьбу о том, чтобы они были в курсе и одобрили наши планы по публикации. Я был многим обязан Хауген и прекрасно понимал, что обязан любой ценой сохранять ее личность в тайне до тех пор, пока она того пожелает, и сделать все возможное, чтобы оградить ее от последствий нашей работы. Но как бы я ни был ей благодарен и как бы она мне ни нравилась, моя работа требовала, чтобы я служил читателям "Журнала", а не помогал ей работать в качестве адвоката.

Хауген, похоже, понимала это различие лучше, чем ее адвокаты, но напряжение все равно присутствовало. В организации Whistleblower Aid ей говорили, что она рискует попасть в тюрьму и что если все не будет обставлено должным образом, то вероятность такого исхода возрастет. Однако прецеденты, на которые они ссылались, были странными: все они касались федеральных служащих или подрядчиков с допусками к секретности, допустивших утечку секретных правительственных секретов. Хауген, похоже, скептически относился к такому риску, но никто из нас не был в состоянии противоречить советам адвоката.

Хауген и ее адвокаты решили подать жалобу на разоблачителя в Комиссию по ценным бумагам и биржам. Это означало, что, по крайней мере теоретически, на нее нельзя было подать в суд за нарушение соглашения о неразглашении, которое она подписала при приеме на работу в Facebook, поскольку она официально донесла свои опасения до правительства, независимо от того, приняла ли SEC меры по их устранению или нет.

Они также решили, что Хауген выйдет на публику по собственной воле, чтобы подорвать любую возможность того, что Facebook может выдать ее против ее воли, и договорились об интервью с 60 Minutes. Она записала свое интервью на той неделе, когда вышла серия журнала, и прислала мне фотографию своего лица, отображенного под разными углами на ряде мониторов. После нескольких часов, проведенных в руках стилиста, связанного с CBS, она превратилась в почти неузнаваемо чопорную версию самой себя.

"Я похожа на ведущую техасских новостей", - написала она, добавив, что хотела бы, чтобы ее волосы всегда выглядели так же хорошо.

Однако ситуация становилась все более напряженной. Организация Whistleblower Aid и некоторые из растущего списка советников, которых я стал называть командой Фрэнсис, настаивали на том, чтобы она предоставила документы более широкому кругу изданий. Они беспокоились, что эксклюзивный доступ "Джорнал" вызовет недовольство других СМИ, и те, не имея возможности получить часть истории, набросятся на Хауген.

Это казалось мне одновременно нелепым и оскорбительным. Это был образ мышления, при котором внимание СМИ рассматривалось как метрика, которую нужно довести до максимума, а документы Хауген - как валюта. Я утверждал, что после нескольких месяцев работы с ней "Джорнал" лучше всего подходит для того, чтобы рассказать истории, изложенные в документах, и напомнил ей о том, как часто казалось, что критические материалы в Facebook не попадают в цель. Как сказала мне сама Хауген, если бы единственным эффектом от утечки было то, что люди стали ненавидеть Facebook еще больше, то она потерпела бы неудачу.

Я верил в свои аргументы, и Хауген тоже - по крайней мере, настолько, чтобы отказаться от предложения о запуске, координируемом средствами массовой информации. Но теперь стало ясно, что "Уолл-стрит джорнэл" оказалась втянута в схватку конкурирующих интересов - все хотели получить часть документов Хауген, а все больше - саму Хауген.

-

Мы с Хаугеном всегда знали, что история о том, как Instagram влияет на психическое здоровье девочек-подростков, будет иметь серьезные последствия. Разрыв между публичными заявлениями компании о влиянии ее продуктов на подростков и выводами, зафиксированными ее собственными исследователями, был огромен. Сколько бы удовольствия и пользы ни доставлял Instagram большинству пользователей, часть молодых женщин, а именно те, кто уже находится в уязвимом положении, похоже, использовали приложение навязчиво и так, что это разрушало их самооценку. И Facebook знал об этом.

Мы также понимали, что эта история способна пересечь партийные линии в Соединенных Штатах так, как мало что может. Своей способностью избежать жесткого регулирования со стороны Вашингтона Facebook была обязана тому, что, хотя и демократы, и республиканцы ненавидели Facebook, они не могли договориться, почему.

За несколько недель до того, как мы нажали на курок первой статьи, и журнал, и команда Хаугена поддерживали связь с офисами Ричарда Блюменталя, сенатора-демократа от Коннектикута, и Марши Блэкберн, сенатора-республиканца от Теннесси, которые уже вели перепалку с компанией из-за Instagram Kids и предполагаемого вреда детям.

Facebook, похоже, понимал, какой риск несет эта история. На следующий день после того, как мы обратились в компанию за комментарием, рассказав о некоторых наших исследованиях, Цукерберг вычеркнул из своего календаря ряд встреч, а компания начала внутреннюю проверку, чтобы оценить потенциальный ущерб, который может принести эта история.

Они задействовали гораздо больше, чем в истории с XCheck, предложив интервью с двумя исследователями психического здоровья платформы, а также беседу с Моссери, которая велась в основном под запись. "Я думаю, что мы, как компания, поздно задумались о недостатках масштабного объединения людей", - сказал Моссери. "Я думаю, что плюсов гораздо больше, чем минусов. Но я считаю, что есть и отрицательные стороны, и мы должны принять эту реальность и сделать все возможное, чтобы решить их как можно эффективнее".

По словам Моссери, исследование, полученное журналом, свидетельствует о стремлении Facebook сделать это, и он гордится этой работой. Социальное сравнение, тревожность и проблемы с образом тела не были специфическими для Instagram, но компания делала все возможное, чтобы не усугубить их.

"Я не говорю, что проблем нет. Я не говорю, что мы не должны быть дальше, чем сейчас", - сказал Моссери. Но все, что компания может сделать сейчас, - это двигаться вперед так быстро, как только может. "Мы не можем вернуться в 1960 год, как это было в 1960 году, - это будут социальные сети", - сказал он.

Статья вышла 14 сентября под заголовком "Facebook знал, что Instagram токсичен для девочек-подростков, свидетельствуют документы компании". Некоторые из приведенных голосов принадлежали врачам, лечившим молодых женщин от расстройств пищевого поведения, которые чувствовали, что Instagram может дестабилизировать их пациентов, но самыми заметными были голоса самих молодых женщин. В начале статьи рассказывалось об Анастасии Власовой, теннисистке из средней школы, у которой развилось расстройство пищевого поведения после того, как она начала пытаться подражать нелепым ограничительным диетам, которые пропагандировали фитнес-индустрии в Instagram.

Опыт Власовой - это худший сценарий, описанный в исследовании команды Well-Being: человек, чьи личные уязвимости были использованы персонализированным контентом. К ее рассказам прилагались цитаты, взятые у подростков, участвовавших в исследовании пользовательского опыта Instagram.

"После просмотра фотографий в Instagram "мне кажется, что я слишком большая и недостаточно красивая", - рассказала одна девушка исследователям компании. Это заставляет меня чувствовать себя неуверенно по отношению к своему телу, хотя я знаю, что я худая". "

В своем публичном ответе компания придерживалась примирительного тона. " Мы поддерживаем это исследование", - написала Карина Ньютон, руководитель отдела публичной политики Instagram, в блоге Instagram после публикации статьи. По ее словам, журнал сосредоточился на "ограниченном наборе результатов" и представил их в чрезмерно "негативном свете", но результаты исследования были реальными. Instagram может дать возможность высказаться маргиналам, объединить людей и стимулировать социальные изменения, - написала она, - но мы также знаем, что он может быть местом, где люди получают негативный опыт, о чем сегодня рассказал журнал".

Реакция общественности зашкаливала - эта история занимала, кажется, все новостные выпуски и интернет-пространство.

Через два дня после публикации Моссери выступил в подкасте Recode на канале Vox, чтобы рассказать об этой истории. Он обвинил Journal в том, что компания не получила достаточной оценки за свои усилия по пониманию и решению проблемы. " Я пристрастен, очевидно, что с моей точки зрения статья в значительной степени односторонняя, но я понимаю, к чему они клонят, и не хочу спорить", - сказал он. Затем он сказал, что за преимущества социальных сетей приходится платить, сравнив этот компромисс с тем, что предлагают автомобили.

"Мы знаем, что в результате автомобильных аварий погибает больше людей, чем в противном случае, но в целом автомобили создают гораздо больше ценностей в мире, чем разрушают", - говорит Моссери. "И я думаю, что социальные сети похожи на это".

Это было удивительно уважительно с точки зрения ответных действий. Глава Instagram признал, что его продукт может нанести вред.

В Интернете реакция была иной. " Instagram Chief Takes Heat for Bizarre Analogy Defending Social Media", - пишет New York Post, одно из многих изданий, которое приводит список пикантных твитов от репортеров и технических критиков, обвиняющих его в бесцеремонности.

Моссери сам зашел в Twitter, чтобы пожаловаться на количество репортеров, которые свалили на его "по общему признанию, не слишком удачное" сравнение между социальными сетями и автомобилями. "Культура заголовков, которой, да, я знаю, способствовали социальные сети, утомляет", - написал он. Недовольство Моссери прозвучало через день после того, как журнал опубликовал третий материал из этой серии, посвященный тому, как рекомендации контента Facebook направляют пользователей на все более злобный, графический и расстраивающий контент. Эта динамика усугубилась в связи с переходом компании на "Значимые социальные взаимодействия", но это было лишь частью того, как обычно работают системы рекомендаций контента.

Twitter тоже опирался на подобную систему. И, как только что заметил Моссери, эта платформа была идеальной средой для его клоунады.

" Босс Instagram говорит, что социальные сети похожи на автомобили: Люди будут умирать", - написал Mashable в своем обзоре откликов. Заголовок был идеальным - и он подтверждал правоту Моссери. Попытки говорить об этих вещах с некоторой долей искренности ни к чему не привели.

Я наблюдал за разворачивающейся драмой и думал о месяцах, которые я провел, глядя на документы Facebook, иллюстрирующие происходящее на моих глазах. Тот же самый базовый дизайн, который был оптимизирован для того, чтобы подталкивать людей к твитам, оскорбляющим Моссери, ничем не отличался от того, который продвигал посты в Facebook, утверждающие, что выборы были украдены, или аккаунты в Instagram, демонстрирующие опасно худых влиятельных лиц.

Математика, лежащая в основе этих систем, была сложной, а результаты - грубыми. Они брали человеческие недостатки и поощряли их. Платформы продвигали то, что, скорее всего, вызовет интерес у пользователей, а затем создатели контента реагировали на эти стимулы. В тот момент все социальные сети казались ядом.

-

Я извинился перед редакторами за то, что сомневался в "Неделе акул".

На личном уровне это было очень напряженное дело, мало сна и много стресса. Но проект, который мы окрестили "Досье Facebook", создавал картину компании, переживающей кризис, с драматическим блеском. The Wall Street Journal бросил на подготовку документов все имеющиеся ресурсы, задействовав в проекте более дюжины человек. Была создана отдельная целевая страница проекта, арт-объекты и подкаст из шести частей, подготовленный в партнерстве с Gimlet Media. Мы продвигали его всем, что у нас было.

"В какой-то момент они должны объявить правило милосердия", - написал Кевин Руз из New York Times в твиттере, подводя итог намеренному превышению нашего издательского графика.

И никто не знал, что приедет сама Хауген.

Несмотря на то, что Facebook так много знает о своих пользователях, он, похоже, был искренне не в состоянии определить, кто из его сотрудников выуживал секреты из десятков разных мест в его внутренней сети. Facebook не только не связался с Хаугеном, но и, похоже, был озадачен тем, какими документами располагает журнал - на этот вопрос должен был дать ответ чистый журнал действий Хаугена.

Поскольку публичного разоблачителя не было, единственной структурой, на которую Facebook мог нанести ответный удар, был журнал. Цукерберг был расстроен тем, что Facebook с самого начала не стал более жестко защищать себя от репортажей газеты. Генеральный директор дал понять, что не считает , что извинения оправданы или полезны. Скандал с Cambridge Analytica научил его, вероятно, правильно, что корпоративные извинения не принесут Facebook прощения, и давние члены совета директоров Питер Тиль и Марк Андреессен теперь призывали к агрессивному отпору. Тенор реакции компании быстро изменился, начиная с сообщения Ника Клегга, опубликованного в блоге компании в выходные после выхода наших материалов.

Под заголовком "Что Wall Street Journal сделал неправильно" Клегг обвинил нас в "выделении цитат" и "преднамеренном искажении фактов", не предложив при этом никакой конкретики. Он написал, что "мы в корне отвергаем эту неверную характеристику нашей работы и обвинение в мотивах компании".

Однако Facebook не мог притворяться, что мы не пустили кровь на нескольких фронтах. XCheck была политизированным, корыстным беспорядком. Компания отреагировала на широко распространенную торговлю людьми только после того, как Apple App Store выступил в роли суррогатной совести. Активисты, выступающие против вакцин, обходили защиту компании с генеральным директором, горячо поддерживающим вакцины. Но ни одна из этих вещей не была так наказуема, как материалы об Instagram и детях, и на этом мы еще не закончили. Вскоре после Недели акул мы попросили Facebook прокомментировать историю о плане компании по привлечению нового поколения пользователей.

Хауген сфотографировал некоторые стратегические документы, показывающие, что, поскольку Snapchat и TikTok завоевывают молодых пользователей, Facebook делает ряд "больших ставок" на будущее компании, ориентируясь на самых молодых. Среди маркетинговых исследований компании была презентация под названием "Изучение игровых свиданий как рычага роста". Если компания привлечет достаточно пользователей в Instagram Kids и Facebook Kids, она сможет подтолкнуть их к Instagram, когда они достигнут совершеннолетия. По мере взросления эти пользователи, как надеялась компания, в конечном итоге перейдут на ее одноименную платформу, где такие продукты, как Groups и Marketplace, помогут Facebook стать "лайф-коучем для взрослых".

Для осуществления этого плана нужно было многое сделать правильно - начиная с успешного запуска Instagram Kids. Идея создания Instagram для детей вызвала бурю негодования, когда о ней впервые узнал BuzzFeed News в марте 2021 года. Тогда компания отмахнулась от критики, и после истории с психическим здоровьем подростков применила тот же прием, отправив незадачливых руководителей среднего звена отвечать на вопросы Конгресса вроде "Подсчитал ли Facebook, сколько еще подростков покончили с жизнью благодаря вашим продуктам?".

Но ситуация менялась. Сначала заявив, что поддерживает исследование, полученное Journal, и признав, что компания не нашла способа устранить свои собственные опасения по поводу влияния Instagram на психическое здоровье подростков, глава отдела исследований Facebook выдвинул новую позицию: на самом деле некоторые из ее собственных работ - отстой.

Назвав выводы своих сотрудников всего лишь "гипотезами", Пратити Райчудхури заявила, что размер выборки в некоторых исследованиях был слишком мал, чтобы быть значимым, и их выводы были "не совсем точными". Их предупреждения о том, что Instagram способствует негативным социальным сравнениям и проблемам с образом тела, "не подтверждаются исследованиями".

Проклятия исследователей не изменили ситуацию. За день до того, как мы опубликовали наш следующий материал о том, что Instagram занимается вербовкой детей, компания "приостановила" Instagram Kids. Хотя создание продукта было "правильным решением", сказал Моссери, компания приостановила работу на неопределенный срок, "чтобы мы могли сделать все правильно".

Компания только что свернула бизнес-инициативу, которую всего несколько месяцев назад считала жизненно важной для своего будущего. После этого отзывы о журнале стали более жесткими, как внешние, так и внутренние.

К концу сентября с анонимностью Хауген было покончено. Интервью в программе "60 минут" было назначено на 3 октября - дата, которая была согласована после напряженных переговоров между ее командой, CBS и Wall Street Journal. Во второй половине дня репортеры "Журнала" собрались, чтобы посмотреть передачу. Я написал статью, которая должна была выйти в свет в это же время.

"Познакомьтесь с @franceshaugen, которую я называю "Шон" последние десять месяцев", - написала я в Twitter со ссылкой на статью. "С этого момента Фрэнсис будет говорить сама за себя".

Так она и сделала. Ее выступление в программе "60 минут" было отшлифовано, и оно привлекло еще больше внимания, когда на следующий день в Facebook произошел шестичасовой глобальный сбой. Поскольку компания не могла понять, что произошло , некоторые СМИ начали строить предположения о возможности саботажа. Но, в соответствии с корпоративным характером, это был просто несвоевременный технический промах. Компания случайно удалила себя из Интернета во время планового технического обслуживания, и исправить эту ошибку можно было, только физически проникнув в один из ее собственных центров обработки данных.

События развивались невероятно быстро. Через два дня после выхода в эфир интервью 60 Minutes Хауген выступала в Конгрессе, заявляя, что Facebook сбилась с пути. Она провела подкомитет по защите прав потребителей сенатского комитета по торговле по всем недостаткам компании, большинство из которых она отнесла на счет Цукерберга.

"Facebook хочет, чтобы вы поверили, что проблемы, о которых мы говорим, неразрешимы", - сказал Хауген комитету, а затем изложил возможные решения: от обуздания вирусности до отката систем рекомендаций на основе вовлеченности и переосмысления дизайна платформы.

Хауген в значительной степени опиралась на данные о влиянии Facebook на девочек-подростков, пытаясь пробиться к гериатрической аудитории, не имеющей достаточного представления о технических и концептуальных основах предложений, которые она излагала.

Рейтинг, основанный на вовлеченности, может молниеносно увести пользователя от "полезных рецептов" к контенту, пропагандирующему анорексию, предупреждает она. Недостаточно эффективные и чрезмерно надуманные автоматические системы модерации означают, что подростки получают рекламу "наркотических атрибутов". Сенат, по ее словам, должен принять меры, чтобы защитить "безопасность наших детей".

Было странно наблюдать за тем, как человек, которого я так хорошо знаю, ведет себя. Но Хауген делала все необходимое, чтобы донести свою мысль до слушателей, подчеркивая свои среднезападные корни и сглаживая все, что могло бы поставить в тупик членов комитета или ее телезрителей. Если технические детали систем ранжирования и классификаторов немного страдали, это было сделано для того, чтобы донести ее мысль.

Джерри Моран, сенатор-республиканец от Канзаса, повернулся к сенатору-демократу Блюменталю и сказал: "Разговор, состоявшийся до сих пор, напоминает мне, что нам с вами следует разрешить наши разногласия и представить законопроект". Блюменталь согласился: "Наши разногласия очень незначительны, или они кажутся очень незначительными, перед лицом тех откровений, которые мы сейчас увидели".

Команда Facebook по связям с общественностью была в апоплексии. Через несколько минут после окончания слушаний пресс-секретарь выпустил раздраженное заявление, в котором отметил, что Хауген не имел доступа к руководству Facebook и не работал над "предметом, о котором идет речь".

В качестве сопровождения к порицанию прилагалась смелость. Прошло двадцать пять лет с тех пор, как Конгресс в последний раз писал правила интернета, и настало время пересмотреть их. "Вместо того чтобы ждать, что индустрия будет принимать общественные решения, которые должны принимать законодатели, Конгрессу пора действовать", - заявил представитель.

Facebook определенно не имел этого в виду. Пытаясь предотвратить действия, компания вскоре начала попытки дискредитировать Хаугена как разоблачителя. По иронии судьбы, эта попытка получила большую выгоду от раздувания теорий заговора.

Еще до того, как Хауген стала публичной персоной, на Капитолийском холме поползли слухи о том, что она работает с Fusion GPS, стратегической разведывательной фирмой, наиболее известной по созданию досье Стила, сборника пикантных, но необоснованных утверждений о том, что русские скомпрометировали Дональда Трампа. Мы узнали об этих слухах, когда один из сотрудников конгресса-республиканцев, заинтересовавшийся психическими последствиями Instagram, позвонил в панике, опасаясь, что невольно запятнал себя связями с печально известной фирмой.

Мы с коллегами не смогли отследить источник слухов, но попытки посеять сомнения в Хауген среди консерваторов исходили от самого Facebook. Не успела она выступить с заявлением, как репортеры из других новостных изданий начали интересоваться, что мне известно о происхождении документов - собеседники в Facebook намекали, что в этой истории есть нечто большее, чем кажется на первый взгляд. Думал ли я, что есть хоть какая-то вероятность того, что они правы?

Я не понимал, насколько активно компания продвигает эту линию, пока до меня не дошли слухи. Сотрудник отдела коммуникаций Facebook позвонил с вопросом: Неужели я был настолько наивен, чтобы поверить, что Хауген - всего лишь разочарованный сотрудник, действующий по совести? Ее сбор информации был слишком тщательным, ее показания в Конгрессе - слишком собранными, ее история о приходе в Facebook из идеализма - слишком опрятной. Правда выйдет наружу, уверял меня этот человек: Хауген была профессиональной подсадкой, работающей на стороне противника с большими деньгами.

Я выложил все, что у меня было, чтобы выслушать эту теорию без смеха. Конечно, я присутствовал при ее сольной коллекции документов. Меня не удивило ее самообладание перед Конгрессом, учитывая, что в доме ее родителей в Эймсе, штат Айова, стоит полка с трофеями за ее карьеру дебатера в колледже. А вот ее история - особенно то, что она пошла работать в Facebook в результате того, что ее друг впал в белый национализм в Интернете, - показалась слишком хорошей, чтобы быть правдой, даже мне, пока я не подтвердил эту историю парню, который вышел из расистской фазы, и Хауген не нашла переписку в Gmail за 2019 год, в которой она рассказала рекрутеру Facebook, почему она хотела работать над дезинформацией.

Основная пресса никогда не воспринимала всерьез предполагаемый заговор против Facebook. Но у компании нашлись защитники в консервативных СМИ - особенно в тех, которые зависели от Facebook.

Хотя Дэн Бонгино, бывший агент Секретной службы, ставший ведущим ток-шоу, и Бен Шапиро, пандит, ведущий Daily Wire, регулярно соперничают друг с другом за первое место в чартах вовлеченности Facebook, в отношении Хауген они увидели друг друга. Оба мужчины назвали ее преследующей лошадью либеральной цензуры, ссылаясь на ее прошлые политические пожертвования и нынешнее представительство в демократической PR-фирме как на доказательство того, что ни она, ни информация в ее документах не заслуживают серьезного рассмотрения.

" Я умоляю консерваторов: пожалуйста, не попадайтесь в эту ловушку и не работайте с этой женщиной", - заявил Бонгино в видеоролике, просмотренном на Facebook 1,2 миллиона раз. "Все это было спланировано, все это был заговор". Издание Daily Wire назвало Хауген "левым активистом", а Шапиро заявил, что любой закон, написанный в ответ на утечку файлов, приведет к "тирании".

На последующих слушаниях в Конгрессе вновь проявились партийные разногласия. Коллеги из Journal позже обнаружили, что сотрудники Facebook в Вашингтоне сыграли определенную роль в попытках очернить Хаугена, как и наш репортаж, зловещими и предвзятыми мотивами на Капитолийском холме, хотя мы так и не нашли доказательств того, что компания пыталась призвать консервативных издателей на свою защиту. Возможно, в этом и не было необходимости. Партизанские издатели, такие как Бонгино и Шапиро, все представляли как имеющие зловещие мотивы - именно это сделало их такими успешными в Facebook.

Каким бы отшлифованным ни выглядел дебют Хауген в качестве защитника, за кулисами все шло наперекосяк. За день до ее выступления в Конгрессе Whistleblower Aid разрешила 60 Minutes опубликовать все ее документы, поданные в Комиссию по ценным бумагам и биржам США, - документы, которые были превью к историям, которые мы еще не успели опубликовать. (Позже Whistleblower Aid заявила, что публикация документов была результатом недопонимания). Компания сказала Хогену, что это было недоразумение, но я был в ярости. Я позвонил Хаугену и обвинил Whistleblower Aid в том, что она предвосхитила нашу будущую работу, а затем солгала нам обоим об этом. Фирма была не только двуличной, но и некомпетентной, - проворчал я. Какие пиарщики додумались до того, чтобы вывалить горячие документы на сайт еженедельного телешоу, которое вышло накануне?

Позже Хауген рассказала мне, что ответила на мой звонок на углу улицы в Вашингтоне, когда за ней гнались двое друзей. Как только она сняла трубку, она расплакалась. В ее собственном кругу советников уже были внутренние разногласия, а теперь "Джорнал" и ее адвокаты тянули в разные стороны. Напряжение вновь вспыхнуло через несколько дней, когда представители организации Whistleblower Aid и ее советники по связям с общественностью сообщили нам, что собираются созвать консорциум американских новостных изданий, которые получат от Конгресса документы, уже имеющиеся у нас.

Поскольку "Джорнал" все еще работал над полудюжиной дополнительных материалов, эта идея была непривлекательной. Мы с Хауген уже обсуждали ее желание передать документы в руки международных новостных организаций, но ее команда имела в виду другие крупные американские СМИ. По настоянию Хауген "Джорнал" согласился принять участие в конференц-связи, чтобы обсудить это с потенциальными участниками, и только потом понял, что ни о каком сотрудничестве речи не шло - только о дате эмбарго, после которой каждый будет публиковать свои собственные версии материалов. Мы с Брэдом покинули конференцию, а оставшиеся на репортеры посовещались и решили сделать ребрендинг собранного в Пуэрто-Рико массива работ "The Facebook Papers".

Если журналу не нравилось такое решение, а нам оно совершенно не нравилось, то виноваты в этом были мы сами. Хауген давно дал нам разрешение на публикацию всех полученных нами документов, и мы изначально обсуждали возможность предоставления значительного архива этих документов к моменту публикации. Но мы не сделали этого по целому ряду причин, начиная от потенциальных юридических последствий и заканчивая протестами художественного отдела журнала против того, чтобы представлять читателям 20 000 с лишним размытых и неровных скриншотов. Когда выходили статьи "Досье Facebook", они сопровождались лишь краткими, тщательно вычищенными фрагментами.

Возможно, это было ошибкой. Я понял, что эти документы являются "Розеттским камнем" для понимания того, как дизайн платформ социальных сетей изменяет взаимодействие пользователей и способы передачи информации через платформу. Мы с коллегами отобрали материал, который, по нашему мнению, был наиболее интересен и полезен для читателей журнала, но были и другие аудитории - ученые, регулирующие органы, стартапы в сфере социальных сетей, - которые могли бы использовать то, что знал Facebook. Сколько бы слов мы ни написали, было бы самонадеянностью считать нашу работу окончательной. Но роль обнародования необработанных исходных документов была просто не по плечу журналу, и мы не стали этого делать.

Передача документов консорциуму была хаотичной. Обещания команды Хаугена придержать скриншоты, имеющие отношение к оставшимся материалам журнала, не оправдались. Кто бы ни отвечал за редактирование имен сотрудников Facebook и их контактов за рубежом - усилия, которые, как мы с Хаугеном согласились, были необходимы, чтобы предотвратить проблемы с безопасностью и конфиденциальностью, - оказались неэффективными. Многие сотрудники Facebook, в том числе и те, кто занимался вопросами добросовестности, позже рассказали мне, что широкое распространение плохо отредактированных документов как расстроило их авторов, так и подвергло преследованиям группы гражданского общества за рубежом. (Позже организация Whistleblower Aid признала наличие проблем с распространением документов, но заявила, что приоритетом для нее было распространение информации, которая, по ее мнению, подкрепляла статус информатора Хаугена). Хотя я так и не смог связать эти утверждения с конкретным ущербом, нанесенным , я посчитал неудачное редактирование невынужденной ошибкой и сообщил об этом Хауген. Она ответила, что делает все, что может, и что я становлюсь придурком. Вероятно, у нас обоих были веские аргументы. Позже я извинился, а она ушла из Whistleblower Aid в другую юридическую фирму.

Если бы я не был так зол на все это, следующая пара недель была бы забавной. Вооружившись 22 000 страниц часто используемых технических скриншотов, не менее двадцати различных новостных изданий одновременно обращались в отдел коммуникаций Facebook за комментариями по нескольким историям сразу.

"Я не в восторге от того, что обнаружил уровень загруженности, превосходящий "последнюю неделю политической кампании", - написал в своем твиттере Дрю Пусатери, сотрудник отдела коммуникаций Facebook в Вашингтоне.

Некоторые материалы успели выйти до снятия эмбарго консорциума 25 октября, но начиная с полуночи того же дня двадцать четыре различных новостных издания опубликовали по меньшей мере шестьдесят пять материалов, некоторые из которых я жалел, что мы не написали, а другие были чистым пересказом. Огромный объем публикаций придал релизу ощущение шока и трепета, но наблюдение за ковровой бомбардировкой Facebook собственными документами не оставило меня равнодушным. Я льстил себе, думая, что документы Хаугена и работа "Журнала" могут заставить компанию, которой все недоверяли, но мало кто понимал, расплатиться. Меня не покидало ощущение, что, возможно, все это - лишь плохая пресса.

По неудачному стечению обстоятельств, дата введения эмбарго консорциума совпала с выходом отчета о прибылях Facebook. Вскоре после 13:00 компания объявила о здоровом использовании и квартальной прибыли в размере 9 миллиардов долларов. " Акции Facebook растут, поскольку инвесторы сосредоточены на положительных результатах и не обращают внимания на утечку документов", - пишет CNBC.

-

Всего три дня спустя Facebook сделал еще одно объявление: теперь компания называется Meta. Некоторые комментаторы шутили, что ребрендинг стал результатом "Досье Facebook", но это было неправдой. Цукерберг предложил изменить название в начале 2021 года, а юристы Facebook в течение нескольких месяцев вели тихие переговоры о приобретении прав на торговую марку Meta. В одном случае стартап из двух человек догадался, что за этим стоит Facebook, и отказался рассматривать возможность отказа от названия своей начинающей компании менее чем за абсурдную цену в 10 миллионов долларов. Они поняли это. Цукерберг хотел двигаться дальше, и деньги были не помехой.

"Наш бренд настолько тесно связан с одним продуктом, что он не может представлять все, что мы делаем сегодня, не говоря уже о будущем", - объявил генеральный директор 28 октября. Компания переключается на "метавселенную" - видение цифрового будущего, в котором люди будут жить, работать и развлекаться в своеобразной виртуальной реальности. "Отныне мы будем первыми в метавселенной, а не в Facebook".

Тот факт, что слово "метавселенная" было взято из "Снежной катастрофы" Нила Стивенсона - научно-фантастического романа 1992 года, в котором люди надевают гарнитуры виртуальной реальности, чтобы спастись от столь глубокого общественного коллапса, что корпоративные франшизы становятся главным источником власти, - не стал сдерживающим фактором.

В компании были сомневающиеся. Виртуальная реальность была будущим на протяжении десятилетий, но так и не стала настоящим. Facebook инвестировал в нее значительные средства с момента приобретения производителя гарнитур Oculus в 2014 году. Каждый год Facebook рекламировал гарнитуры Oculus на своей ежегодной конференции для разработчиков F8 и говорил о том, что технология находится на пороге широкого распространения. Затем она делала то же самое на следующий год, и эта схема стала настолько повторяющейся, что в 2019 году компании пришлось обратиться к наследию упущенных целей. Всем, кто присутствовал на выступлении, выдавалась бесплатная гарнитура.

Но Цукерберг был в восторге. Он представил новую серию ценностей компании - часть обновления "культурной операционной системы" ребрендинговой компании. Среди этих ценностей - "жить в будущем". Сотрудники должны считать себя "метаматами".

" Метаверс - это следующий рубеж в объединении людей, как и социальные сети, когда мы начинали свою деятельность", - сказал генеральный директор. "Мы надеемся, что в течение следующего десятилетия метавселенная охватит миллиард человек".

Объявление Цукерберга о новом цифровом мире сопровождалось внутри компании ощущением, что после изнурительных шести недель угроза, связанная с документами Хаугена, миновала.

Более поздний анализ, проведенный подразделением брендового маркетинга компании , показал, что после трехдневного периода, когда Хауген стал публичным, использование Facebook восстановилось менее чем за неделю.

Однако всемирный шум в СМИ, безусловно, дошел и до пользователей. Даже после ребрендинга в Meta 80 процентов американских пользователей заявили, что компания вредит политическому дискурсу. Соотношение пользователей, считающих, что ее продукция вредит эмоциональному здоровью людей, достигало двух к одному. Позднее маркетинговый анализ пришел к выводу, что, хотя пользователи на более бедных рынках за рубежом выглядели менее обеспокоенными - возможно, потому, что "разговор об использовании социальных сетей не получил достаточного развития", - в ближайшее время не было никаких перспектив для восстановления бренда Facebook. "В странах, где доверие к приложению Facebook и так невысоко, обмен сообщениями фактически игнорируется", - говорится в анализе.

Компания традиционно считала, что такой "налог на бренд" заставит пользователей отказаться от платформы, и сотрудники Integrity долгое время опирались на этот аргумент, добиваясь изменений, которые не могли быть оправданы с точки зрения взаимодействия. Но 22 000 страниц документов, раскрывающих порочащие корпоративные секреты, не отпугнули пользователей больше, чем бойкоты рекламодателей или споры о модерации в прошлом. Если репутация Facebook еще не оттолкнула пользователей, то что могло бы?

Вопреки "нашим прежним убеждениям", говорится в маркетинговой презентации компании, "факты делают гипотезу о прямой причинно-следственной связи между настроением и вовлеченностью маловероятной".

Компания не могла позволить себе постоянно игнорировать свою репутацию, предупреждалось в презентации. Дурная слава, скорее всего, затруднит выпуск новых продуктов и вызовет дополнительные проверки со стороны регулирующих органов. Но непосредственной угрозы основному бизнесу компании не было. Люди будут продолжать пользоваться Facebook и Instagram, независимо от того, что они думают о компании, которая ими управляет.

Глава 19

Для внешних целей Мета покончила с Хаугеном и "Досье Facebook". Внутри же все только начиналось.

Изначально Цукерберг делегировал работу по реагированию на наши истории своим заместителям, отправив их в Вашингтон для решения проблемы противодействия. Но после первого выступления Хаугена перед Конгрессом генеральный директор обратил свое внимание на другую важную аудиторию - ту, что находится в Менло-Парке.

" Я уверен, что многим из вас было тяжело читать недавние публикации, потому что они просто не отражают ту компанию, которую мы знаем", - написал он в записке для сотрудников, которая также была опубликована в Facebook. Обвинения даже не имеют смысла, написал он: "Я не знаю ни одной технологической компании, которая ставит перед собой задачу создавать продукты, вызывающие у людей злость или депрессию".

По словам Цукерберга, он опасается, что утечка информации оттолкнет всю технологическую индустрию от честной оценки влияния своих продуктов на мир, чтобы избежать риска, что внутренние исследования могут быть использованы против них. Однако он заверил своих сотрудников, что внутренние исследования их компании останутся в силе. "Даже если нам будет проще пойти по этому пути, мы продолжим проводить исследования, потому что это правильно", - написал он.

К тому времени, когда Цукерберг дал это обещание, исследовательские документы уже исчезали из внутренних систем компании. Если бы любопытный сотрудник захотел перепроверить заявления Цукерберга о работе компании над поляризацией, например, он бы обнаружил, что ключевые данные исследований и экспериментов стали недоступны.

Начались репрессии.

Подобно тому, как на официальных фотографиях запечатлели очищенных советских лидеров, в большинстве случаев удаление информации с открытых внутренних форумов оставалось незамеченным. Но иногда исчезновения были слишком ироничными, чтобы их игнорировать. Форум для нескольких тысяч сотрудников, посвященный поиску контента, был переведен в статус "секретный", а служебная записка Кокса "Остановить линию" 2017 года - та, в которой он призывал сотрудников действовать в одностороннем порядке, если они видели, что компания не выполняет свои обязательства, - тоже была закрыта.

"Ник Клегг говорил исследователям из Central Integrity не делиться результатами исследований и экспериментов на Workplace", - написал мне один из источников в компании. "Похоже, что урок, который Facebook извлекла из утечки, заключается в том, что знание - это ответственность".

Мы с Хаугеном знали, что такой ответ последует. Нежелательные открытия и утечки информации омрачали будущее самокритичных исследований задолго до того, как она совершила набег на архивы компании, но теперь оно стремительно становилось все мрачнее.

Одной из первых жертв стало содержание ежегодного Дня исследований Facebook, внутреннего праздника, посвященного исследованиям на границах социальных наук в Интернете. Мероприятие, проводимое в стиле однодневной серии выступлений TED Talk, было запланировано на октябрь этого года. Одна из презентаций должна была быть посвящена тому, что Facebook называет "разговорными мотивами", - паттернам в обмене мнениями, по которым можно определить, насколько здоровой является беседа. Механический разбор разницы между уважительным обменом мнениями и разговором, который заканчивается словами "Пошел я? Нет, на хуй ТЕБЯ!!!", показала многообещающие результаты, позволив Facebook, среди прочего, определить, какие пользователи являются человеческими огнеметами.

Это была приятная разработка, не содержащая никаких намеков на черствость, пренебрежение или неправомерное поведение. Но, учитывая, что 20 000 страниц рабочего материала уже находились в свободном доступе, Facebook не собиралась рисковать. Команда Facebook по связям с общественностью настояла на том, чтобы работа над Conversational Motifs была исключена из программы мероприятия.

В октябре на общеорганизационном форуме исследователей пользовательского опыта Пратити Райчудхури, руководитель отдела исследований, сказала своим сотрудникам, что они стали неаккуратными и слишком напористыми в высказывании своего мнения. Кокс согласился с ней по видеосвязи. По его словам, история с психическим здоровьем подростков показала, что журналисты могут исказить результаты работы с благими намерениями. В дальнейшем, по его словам, компании придется жестче контролировать внутренние дискуссии.

Характер этих новых требований стал ясен через несколько недель в служебной записке от 1 ноября для исследователей Integrity под названием "О нарративном превосходстве". В меморандуме, написанном Рейчудхури и еще двадцатью тремя менеджерами и руководителями, говорилось, что Meta привержена "честной и критической работе над существующими процессами", но такая работа "уязвима для неверного толкования" и должна быть более "эффективной".

Далее последовало пространное руководство по самоцензуре.

Прежде чем опубликовать материал, исследователи должны "проверить его на прочность", предугадав возможные опасения со стороны политического, коммуникационного или юридического отделов компании; четко указать, что все, кроме готовых отчетов, являются предварительными; и приложить причины, по которым они могут ошибаться. Лучшие практики исследований включают ограничение аудитории материала как можно меньшим количеством людей, отказ от попыток связать проблемы на платформе с вредом в офлайне и от утверждений, что компания обязана принять меры. Ни при каких обстоятельствах, предупреждает "Руководство для сопровождающих", исследователи не должны высказывать мнение, что компания нарушает какой-либо закон.

Руководство содержало несколько кафкианских предписаний. В одной из памяток исследователям предписывалось получать специальное разрешение, прежде чем изучать что-либо из списка тем, требующих "обязательного надзора" - даже когда руководитель признал, что компания не ведет такого списка.

Памятка "Превосходство в изложении" и сопровождающие ее заметки и диаграммы были руководством по созданию документов, которые репортеры вроде меня не хотели бы видеть. К сожалению, как отметили в своих ответах несколько смелых исследователей пользовательского опыта, достижение "Нарративного совершенства" было практически несовместимо с успешной работой. Писать то, что "безопаснее для утечки", означало писать то, что будет иметь меньшее влияние.

Ни один из двух десятков менеджеров, перечисленных в записке, не ответил.

Некоторые проекты были отменены только потому, что их названия вызывали споры. Юридический отдел Facebook остановил работу над классификатором "Добро для мира" - предсказателем того, будет ли пользователь считать пост социально позитивным, - из-за того, что Facebook рекомендовал контент, который таковым не являлся.

Новый подход компании был лучше всего отражен в серии презентаций, сопровождавших очередную перестановку, объявленную в середине 2022 года. Все команды компании, занимающиеся вопросами целостности и социальными вопросами, должны были подчиняться новой структуре, задача которой заключалась в "усилении добра, которое происходит на технологических платформах Meta". Эта структура, в свою очередь, будет поддерживать усилия в приложениях Facebook и Instagram, чтобы "повысить осведомленность о положительном влиянии Meta на мир" и в конечном итоге "завоевать сердца и изменить восприятие".

Все сотрудники Facebook, занимающиеся вопросами честности и социальной ответственности, теперь в буквальном смысле подчинялись маркетингу, и это не могло не сказаться. Ученые-социологи должны были получать разрешение не только на проведение исследований, затрагивающих политику, изменение климата, предвзятость, здоровье или благополучие пользователей, но даже на то, чтобы предложить изучить эти темы или обобщить результаты своей прошлой работы.

За редким исключением, даже те сотрудники, которые бросали бомбы внутри компании, традиционно воздерживались от публичной критики Facebook, даже после своего ухода из компании. Одним из объяснений был страх перед соглашением о неразглашении, которое заставляли подписывать всех сотрудников, - юридическим документом, в котором говорилось, что утечки наносят компании "непоправимый вред", за который она может потребовать "чрезвычайной помощи в суде".

Хауген не просто нарушила это обещание, она его осквернила. Компания Facebook не только отказалась сообщить Конгрессу, что не будет принимать против нее никаких мер, но в то же время и не предпринимала никаких действий против нее. Учитывая, что столь обширные исследования компании уже обсуждались многими людьми за ее пределами, некоторые сотрудники решили, что нет ничего плохого в том, чтобы присоединиться к ним?

"Я был впечатлен тем, насколько более открыто многие люди говорят публично", - написал мне один из источников. Как будто я не собираюсь "натягивать Фрэнсиса", так что высказать свое мнение в Twitter - не такая уж большая проблема".

Даже Чакрабарти высказался. После того как компания расформировала Civic, Чакрабарти ушел в отпуск по уходу за ребенком. Вернувшись, он еще несколько месяцев раздумывал над новой ролью, но ничего не подходило. В начале сентября, за несколько недель до того, как мы начали публиковать "Досье Facebook", он объявил о своем уходе из компании. В течение девяти месяцев я пытался связаться с ним по электронной почте, через Twitter, LinkedIn, текстовыми сообщениями, любыми способами, но безрезультатно.

Он прервал свое молчание, отвечая на наши истории в Twitter. Он выкладывал историю в Твиттер и писал к ней комментарии со своими мыслями. " По сути, пространство решений для обеспечения доверия и безопасности гораздо шире, когда платформы ставят во главу угла снижение вреда для пользователей, а не краткосрочные проблемы с репутацией", - написал он в Твиттере по поводу нашей статьи XCheck. "Когда команды по обеспечению честности разочаровываются в лидерах компаний, это, как правило, связано с несоответствием приоритетов, которые важнее".

Он написал в своем твиттере, что статью о мексиканских картелях и торговле людьми " мне было особенно трудно читать, потому что она затрагивает тему, которая, вероятно, "не давала мне спать" больше, чем что-либо другое, когда я работал в FB. А именно: как социальные сети могут ответственно работать на глобальном юге?". В другом твите он написал: "Хотя я очень сожалею об утечках, по крайней мере, мои друзья лучше понимают, почему мои волосы так поседели за последние несколько лет".

Почти после каждой истории и серьезной реакции Facebook Чакрабарти делился своими соображениями. Когда Клегг в своем твите заявил, что это "чистая ложь", что компания хоронит негативные результаты, Чакрабарти попросил его не согласиться. " На мой взгляд, на самом деле нередко исследователи FB, занимающиеся общественными проблемами, чувствуют, что их игнорируют или, по крайней мере, сильно недооценивают при принятии решений, связанных с государственной политикой или экономическим ростом", - ответил он, предложив Клеггу поговорить с ними.

Регулярные опровержения Чакрабарти, который долгое время публично заявлял о себе как об эксперте в области добросовестной работы, опровергли обвинения компании в том, что журнал исказил результаты исследований Facebook. Но они достигли и чего-то более глубокого. У Чакрабарти не было большого числа подписчиков в социальных сетях, но среди них были сотни преданных бывших сотрудников, многие из которых до сих пор работают в компании. Когда он начал критиковать действия компании, направленные против наших репортажей, стало ясно: пришло время высказаться.

Джефф Аллен, специалист по анализу данных, продемонстрировавший, как македонцы и другие недобросовестные игроки создают вирусность, перед тем как покинуть компанию в конце 2019 года, уже работал вместе с Сахаром Массачи, бывшим инженером Civic, над созданием некоммерческой организации, которая могла бы стать домом для сотрудников Facebook, занимающихся вопросами честности, рейтинга контента и безопасности в изгнании. У Хаугена был архив значимых работ обоих мужчин, и они поддерживали связь с коллегами, которые покинули Facebook, чтобы работать на конкурирующих платформах, таких как Twitter, TikTok, YouTube и Clubhouse. Они хотели создать организацию, которая могла бы предложить репортерам и политикам опыт, необходимый для объяснения последствий ранжирования контента, ограничений модерации и ставок, связанных с выбором дизайна платформы. К сожалению, они оба ничего не знали о связях со СМИ, аналитических центрах и институциональных донорах.

Именно сюда пришла Кэти Харбат, покинувшая Facebook в 2021 году. У нее был большой опыт работы в СМИ, и она уже работала над различными проектами с Атлантическим советом и Двухпартийным политическим центром. Идея работать с человеком, который когда-то работал на Джоэла Каплана, сначала заставила Аллена и Массачи задуматься, но в итоге они объединились.

Институт Integrity Institute вышел на биржу в конце октября 2021 года.

В статье о запуске этой организации технический репортер Исси Лаповски дал представление о подходе новой организации, процитировав выдержку из последнего поста Аллена на Workplace, в котором он рассуждал о том, как компания должна относиться к низкокачественным издателям. "Если вы просто хотите писать скрипты на питоне, которые скребут социальные сети и анонимно вбрасывают контент в сообщества, получая за это денежное вознаграждение или вознаграждение за влияние... что ж, вы можете сразу идти на хуй", - говорилось в заметке.

Создание Integrity Institute не прошло даром для Facebook. Несколько нынешних сотрудников рассказали мне, что руководители советовали им не ввязываться в это дело, но они все равно ввязались. К началу 2023 года у некоммерческой организации было достаточно средств, чтобы содержать шесть сотрудников на сайте в дополнение к основателям, а также пятнадцать стипендиатов и более 160 членов. Группа была принята на работу в Обсерваторию цифровых медиа Европейской комиссии, публиковала анализ отчетов о прозрачности социальных медиа и консультировала начинающие социальные медиа-платформы по вопросам выбора дизайна. Чакрабарти числится первым членом совета консультантов.

Другие бывшие сотрудники Facebook заняли аналогичные общественные позиции. Брэндон Сильверман возобновил свою деятельность, направленную на то, чтобы сделать данные социальных сетей общедоступными извне, давая показания в Конгрессе, помогая разрабатывать американское законодательство, требующее прозрачности социальных сетей, и консультируя по Закону о цифровых услугах, усилиям Европейского союза по регулированию доставки контента, рекламы и модерации в социальных сетях, которые вступят в силу в начале 2024 года.

Артуро Бежар тоже не остался в стороне, консультируя Совет по надзору Meta и давая советы коалиции генеральных прокуроров штатов, расследующих влияние продуктов компании на молодых пользователей. Пока я писал эту книгу, он регулярно заходил ко мне домой, чтобы обсудить свои идеи о том, как можно перестроить социальную медиаплатформу вроде Facebook, чтобы создать такие социальные структуры, которые будут способствовать конструктивному взаимодействию, а не простому поиску внимания. Аккаунт, который Бежар вел от имени своего друга, композитора Филипа Гласса, подвергался бомбардировке неуместными сообщениями от ненормального поклонника, и Бежар сказал, что мне следует обратить внимание на то, как Мета справляется с подобными домогательствами, особенно когда они направлены на подростков.

Я воспользовался его предложением. Потребовалось всего несколько часов работы в Instagram и несколько телефонных звонков, чтобы понять, что что-то пошло не так - люди, оставляющие мерзкие комментарии к постам подростков, не были одинокими волками. Они были частью масштабного педофильского сообщества, подпитываемого рекомендательными системами Instagram.

Дальнейшие материалы привели к появлению статьи из трех тысяч слов под заголовком "Instagram объединяет обширную сеть педофилов". В статье, написанной в соавторстве с Кэтрин Блант, подробно рассказывалось о том, как рекомендательные системы Instagram способствовали созданию педофильского сообщества, сводя пользователей, заинтересованных в сексуальном контенте для несовершеннолетних, друг с другом и с аккаунтами, рекламирующими "меню" контента для продажи . Поисковая строка Instagram активно предлагала термины, связанные с сексуальной эксплуатацией детей, и даже одного взгляда на аккаунты с такими названиями, как Incest Toddlers, было достаточно, чтобы Instagram начал подталкивать пользователей к общению с ними.

В ответ на эту историю Meta объявила внутреннюю блокировку с учетом требований безопасности детей, заблокировала тысячи хэштегов, массово удалила аккаунты, изменила обучение модераторов контента и ограничила свои рекомендации. Сотрудники, которым я доверяю, уверяли меня, что высшее руководство было искренне потрясено тем, что компания упустила.

Однако с моей стороны ужасы проекта были пронизаны чувством дежа вю. Компания не следила за своими рекомендательными системами, что позволило вредоносному сообществу разрастаться с поразительной скоростью. Она полагалась на автоматические системы обнаружения, которые были неточными и не могли адаптироваться к очевидному поведению противника. Все усугубляло глючное программное обеспечение: внутренняя проверка компании выявила ошибку, из-за которой пользовательские сообщения об эксплуатации детей регулярно отправлялись в мусорную корзину.

Неудачи Meta в области детской безопасности очень похожи на ее проблемы в других областях. Последним отголоском стали группы Facebook Groups, оказавшиеся отстойником. С помощью исследователей из Стэнфорда мы легко выявили десятки крупных клубов по торговле детским порно. Facebook рекомендовал группы с 70 000 пользователей и такими названиями, как Little Girls, создавая глобальное сообщество вокруг общей страсти к сексуальному насилию над детьми.

Как всегда, сотрудники Meta's Integrity знали об этом. Бывшие сотрудники рассказывали мне, что предупреждали о проблемах и разрабатывали меры по их устранению за несколько лет до этого, но потом их спустили на тормозах, сославшись на то, что они были слишком жесткими.

Разумеется, эти усилия были задокументированы внутри компании. В 22 000 скриншотов, которые захватил Фрэнсис Хауген, есть упоминания и несколько ссылок на такую работу. Почти наверняка они все еще находятся там, за стенами Facebook, хотя, возможно, менее доступны для сотрудников, чем раньше.

-

История работы над целостностью Facebook - это во многом история потерь. Группа ученых, изучающих данные, исследователей пользовательского опыта и экспертов по машинному обучению потратила годы своей жизни на то, чтобы попытаться исправить Facebook. Их работа выявила недостатки и помогла смягчить ужасные последствия, но им не удалось убедить крупнейшую в мире компанию социальных сетей в необходимости фундаментальной переоценки того, как она строит и управляет своими продуктами.

Если бывшие сотрудники Integrity Мета не могут претендовать на победу, то их работодатель тоже не оказался в кругу победителей.

За неделю до того, как мы начали публиковать "Досье Facebook", акции будущей компании Meta выросли до 380 долларов за штуку, что стало рекордной отметкой. Хотя репортажи "Журнала", конечно, не были ответственны за большинство последовавших за этим корпоративных потрясений, некоторые из подводных камней односторонних полномочий Цукерберга, которые мы задокументировали, несомненно, были.

Вскоре после того, как мы начали публикацию этой серии, New York Times написала статью, раскрывающую детали стратегии связей с общественностью, принятой руководством компании в начале года, - план, который сводился к тому, чтобы отмахнуться от критики и представить Цукерберга как веселого визионера. Чтобы подчеркнуть это, Цукерберг написал о статье в Facebook, пожаловавшись, что Times неверно описала его катающимся на электрической доске для серфинга, в то время как на самом деле это было устройство на подводных крыльях, приводимое в движение человеком.

" Я обычно не указываю на все, что СМИ делают неправильно, но это происходит каждый день", - написал Цукерберг, пошутив, что может подать на Times в суд за клевету. Вместо того чтобы беспокоиться о критике, генеральный директор написал одному из комментаторов: "Я просто решил больше сосредоточиться на некоторых удивительных вещах, которые мы создаем, и делать больше веселых вещей со своей семьей и друзьями".

Внутри компании Цукерберг категорически отверг план публичного отказа от цели создания подростковой версии Instagram в качестве мирного предложения Вашингтону в преддверии дачи показаний Моссери в Конгрессе. Он приказал команде по связям с общественностью Мета не уступать критикам.

" Когда нашу работу неправильно характеризуют, мы не собираемся извиняться", - заявил журналу представитель компании Энди Стоун.

Если в новостях и пролилась кровь, Мета не собиралась ее показывать. Цукерберг велел команде по планированию персонала компании представить ему агрессивный план найма на 2022 год. Когда сотрудники представили ему беспрецедентно амбициозный план по привлечению 40 000 новых сотрудников в этом году, Цукерберг взял одностраничный документ, известный как "салфетка", и передал его обратно с рукописным указанием нанять еще 8 000 человек.

"Если мы не достигнем этих целей, игра окончена", - сказала вице-президент по рекрутингу Миранда Калиновски менеджерам своего штата. Чтобы справиться с наплывом сотрудников, Meta привлекла еще 1000 рекрутеров в период с последнего квартала 2021 года по первый квартал следующего года.

Лишь немногие из новых сотрудников будут работать в сфере добросовестности. Цукерберг заявил, что существующие продукты компании больше не являются ее будущим, а утечка документов Хаугена укрепила ощущение, что исследователи и специалисты по обработке данных, занимающиеся проблемами общества, являются потенциальной корпоративной пятой колонной.

Это предположение было не совсем ошибочным. Чего бы ни добилась компания в результате репрессий в отношении исследования честности, за достижения пришлось заплатить. Вскоре после введения обязательного "Нарративного превосходства" на связь вышел сотрудник, с которым я пытался связаться за несколько месяцев до этого. Этот человек работал над деликатной темой и долгое время был уверен, что сможет принести больше пользы, если будет работать тихо, а не разговаривать с репортером. Новые требования компании к работе сломили их.

Через несколько месяцев в журнал снова стал поступать постоянный поток документов от них и других сотрудников - тысячи дополнительных страниц. Несмотря на усилия Меты по усмирению неуправляемого распространения информации на Рабочем месте, материал все еще был хорош.

В одном из новых документов рассказывается о том, как Цукерберг пытался избавить Facebook от политики. Вместо того чтобы продолжать усилия по борьбе с тенденцией платформы к усилению возмутительного и сенсационного политического контента после 2020 года, генеральный директор попросил, чтобы News Feed попробовала удалить в небытие все, что классификаторы Facebook посчитали связанным с политикой, здоровьем или социальными вопросами. Хотя Цукерберг был готов смириться с падением вовлеченности в Facebook, чтобы подавить то, что он когда-то превозносил как "пятую власть", попытка зашла в тупик. Политический контент ускользал от несовершенных классификаторов платформы, пожертвования в благотворительные фонды сокращались, и, что самое страшное, опросы показывали, что люди по-прежнему ассоциируют Facebook с политикой. Эксперименты показали, что скромная отдача будет стоить "дорого и неэффективно", и Цукерберг лично остановил работу.

Не в силах избежать политических разговоров, платформа вернулась к работе над тем, чего давно добивалась команда Civic и другие: прекратить рекомендовать политический и медицинский контент, основываясь исключительно на его способности обеспечить максимальную вовлеченность.

Другая история, основанная на свежих утечках документов, показала, что Meta пыталась ограничить распространение переработанного вирусного контента в пользу организаций, производящих оригинальный материал, - этот шаг Сильверман, Аллен и команда Facebook по партнерствам продвигали с конца 2017 года, но с ограниченным успехом. Что изменилось, так это попытка Meta конкурировать с TikTok путем активного продвижения коротких видеороликов от организаций, за которыми пользователи не следят. Освобожденные от последних остатков пользовательского вкуса, рекомендательные системы Facebook и Instagram вовсю продвигали бутлегированные медиа, драки людей и чрезмерную сексуальность. В одном из документов говорится, что 70 % двадцати самых просматриваемых постов в Facebook в третьем квартале 2021 года соответствовали официальному определению компании "достойные сожаления", а остальные 30 % были приманкой для вовлечения. К началу 2022 года Мета созвала "Военную комнату качества контента". Хотя Аллен и Сильверман, с тех пор ушедшие из Facebook, не были впечатлены, когда я рассказал им о деталях ее работы, это казалось началом.

Самые заметные из новых документов касались не столько проблем на платформах Meta, сколько работы компании над целостностью. В течение четырех лет Facebook принимала решения, основываясь на том, что Гай Розен назвал " обычным напряжением между ростом и целостностью". Независимо от того, какова была цель - борьба с разжиганием ненависти, замедление распространения дезинформации или снижение рейтинга неоригинального контента, - тесты регулярно показывали, что изменения в рейтинге честности происходили за счет роста. Сотрудники, ориентированные на честность, неизменно утверждали, что их предложения по очистке платформы принесут пользу Facebook в долгосрочной перспективе, в то время как их коллеги, ориентированные на рост, указывали на краткосрочные экспериментальные данные и насмехались.

В ответ на это расстроенные ученые разработали необычный эксперимент , отслеживая совокупный эффект от работы над целостностью в сравнении с контрольной группой, известной как "минимальное удержание целостности". К концу 2021 года эксперимент дал достаточно данных, чтобы ученые смогли сформулировать четкий вывод. Facebook уже много лет искажала способы измерения эффекта добросовестной работы.

Все изменения в рейтинге честности, которые они внесли, действительно повлияли на посещаемость Facebook, как и предполагали скептики, но только на шесть месяцев. После этого и еще долгое время после того, как Facebook отменил свои эксперименты, ущерб, нанесенный метрикам вовлеченности компании, уменьшился до статистической незначительности. Примерно через год работа над честностью начала приносить скромный, но статистически значимый прирост пользователей, особенно среди молодых и нечастых пользователей. Сетевые эффекты не позволили подсчитать истинный размер прироста, но, скорее всего, он был больше той доли процента, которую смогли измерить специалисты по обработке данных.

"Чтобы создать идеальную экосистему Facebook - то есть экосистему с высокой степенью вовлеченности и высокой целостностью - мы должны инвестировать в большее (и более интенсивное) количество продуктов целостности", - говорится в заключении.

Первоначальная реакция на исследование была скептической. Поскольку в записке признавалось, что это "серьезные последствия для Facebook", руководители поручили нескольким старшим специалистам по обработке данных проверить работу на предмет вычислительных ошибок и сбоев в системе, которые могли испортить результаты.

Но успехи были реальными. Работа над целостностью новостной ленты в течение многих лет способствовала росту, чего компания не понимала.

Хорошая новость этого открытия заключалась в том, что Facebook, вероятно, сможет повысить вовлеченность, инвестируя в более сильное ранжирование целостности новостной ленты. Плохая новость заключалась в том, что, блокируя или затушевывая прошлую работу по обеспечению честности, компания, вероятно, загрязняла свою платформу в ущерб как пользователям, так и себе.

Смущающие последствия в течение нескольких месяцев не давали разрешения на распространение исследования. В конце концов, руководители одобрили его распространение среди сотрудников Integrity, но заблокировали его более широкое распространение, поскольку, по словам двух сотрудников, знакомых с этим вопросом, выводы были сочтены слишком конфронтационными. Усилия по количественному определению преимуществ роста от работы над рейтингом честности продолжались без лишнего шума, и в дополнительном исследовании было отмечено, что он увеличил ежедневное использование новых пользователей на 0,9 процента, что является огромной победой по самому святому показателю Facebook. Люди, знакомые с этой работой, надеются, что в конечном итоге она побудит Facebook принять более строгие меры по обеспечению честности. В конце концов, Цукерберг не из тех, кто оставляет на произвол судьбы доходы от использования.

Что касается самого руководителя Meta, то его попытка больше сосредоточиться на "потрясающих вещах, которые мы создаем", вскоре столкнулась с трудностями. Приверженец удаленной работы, Цукерберг только начал трехмесячное пребывание на своем ранчо в Монтане весной 2022 года, когда рост числа пользователей Facebook впервые упал, обрушив акции Meta и остановив бурный процесс найма, который он приказал. К июню того же года генеральный директор сказал на общем собрании акционеров: "Реально, в компании, вероятно, есть куча людей, которые не должны быть здесь". Первое в истории компании массовое увольнение 11 000 человек произошло в ноябре, а второе массовое увольнение началось четыре месяца спустя. Сильно пострадали сотрудники отдела целостности и исследователи пользовательского опыта.

Новый цифровой мир, ради которого Цукерберг переименовал компанию, также не кажется таким уж близким, как он предполагал. Презентация 2022 года, посвященная настроениям бренда, которую получил журнал, прозорливо предсказала, что репутация Meta станет препятствием при запуске новых продуктов. В ранних маркетинговых исследованиях отмечалось, что потенциальные покупатели очков дополненной реальности ссылались на социальную неприемлемость ношения очков с брендом компании "без предупреждения".

Помимо проблем с имиджем, компания также испытывает трудности с созданием метавселенной. Документы, полученные журналом незадолго до годовой годовщины ребрендинга Facebook, показали, что в приложении виртуальной реальности Horizon Worlds было много ошибок, но мало пользователей. Ежедневная посещаемость упала до менее чем 200 000. Вместо того чтобы сосредоточиться на приложениях для социальных сетей с 3,5 миллиардами ежедневных активных пользователей, генеральный директор Meta провел большую часть 2022 года в восторге от приложения, пользовательская база которого чуть меньше, чем население города Сиу-Фолс, штат Южная Дакота.

Конечно, пока рано списывать метавселенную со счетов. Десятилетие может доказать, что Цукерберг был провидцем. Но энтузиазм по поводу этого видения ослабевает даже внутри Meta. Опросы сотрудников постоянно показывают низкий уровень доверия к руководству компании. В одной из служебных записок, просочившейся на сайт , вице-президент Metaverse Вишал Шах (Vishal Shah) ругал сотрудников за то, что они сами не проводят время в метавселенной.

"Простая истина заключается в том, что если мы не любим это, то как мы можем ожидать, что это понравится нашим пользователям?" - спросил руководитель. В более позднем сообщении на Workplace, которое попало в поле зрения Journal, сотрудникам предлагалось узнать о кадровых преимуществах компании в метавселенной - это мероприятие будет засчитано как "еженедельное обязательное время работы с гарнитурой".

К весне 2023 года Цукерберг отказался от своего плана по организации удаленной работы в масштабах всей компании, о котором он объявил в начале пандемии. Сотрудникам Meta придется проводить больше времени в офисе, а Facebook и Instagram должны были продолжать работать. Социальные медиаплатформы компании не были будущим технологий, но они еще не были и их прошлым.