Внимание!

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!

Просим Вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.

Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды.

Оригинальное название: V-day Auction by Emma Bray

Название на русском: Эмма Брей, «Аукцион на день Валентина»

Серия: ВНЕ СЕРИИ

Переводчик: Юлия Цветкова

Редактор: Леруся Нефедьева

Вычитка: Диана Литаш

Обложка: Екатерина Белобородова

Оформитель : Юлия Цветкова

Переведено специально для группы:

https://vk.com/book_in_style

Любое копирование без ссылки на переводчика и группу ЗАПРЕЩЕНО!

Пожалуйста, уважайте чужой труд!

Глава 1

Вики

Я ЧУВСТВУЮ, как мои ноги стучат по тротуару сквозь тонкие подошвы ботинок. Не знаю, идет ли Лайл за мной или нет, но даже не собираюсь рисковать и оглядываться, чтобы проверить.

Лайл пугливый и жутковатый, и от того, как он смотрит на меня, уже много лет мурашки бегут по спине. Он самый известный сутенер в городе, и, как назло, еще и мой домовладелец. В глубине души, думаю, я всегда боялась этого дня.

День, когда окажусь без работы и не смогу платить за квартиру.

День, когда Лайл попросит что-нибудь еще в качестве оплаты.

Я видела, как загорелись его глаза, когда он пришел за арендной платой в этом месяце, и мне пришлось сказать ему, что ее еще нет. Я попросила его о продлении, но, конечно, он отказал. Вместо этого предложил мне решить вопрос с оплатой другим способом.

В качестве оплаты он хочет мою девственность.

Один парень. Я рассказала одному парню, и теперь слухи гуляют по улицам, а за каждым углом подстерегает опасность.

Мне девятнадцать, а я все еще девственница, и я рассказала этому парню только потому, что он давил на меня, чтобы я переспала с ним, а я продолжала его отталкивать.

Однако осознание этого не отпугнуло его. Казалось, это только придало ему решимости, поэтому я рассталась с ним.

Это было три года назад. Я ни с кем не встречалась после его предательства.

У меня все равно нет времени на мужчин. Я слишком занята, пытаясь свести концы с концами.

Я заворачиваю за угол и врезаюсь во что-то твердое.

От удара меня отбрасывает назад, а затем чувствую чьи-то руки на своих плечах.

В панике поднимаю взгляд, но потом понимаю, что руки поддерживают меня.

Я столкнулась с мужчиной.

И, боже правый, что это за мужчина.

Он огромен. Возвышается надо мной, и, хотя на нем костюм, я могу сказать, что он ему в обтяжку. У него широкая грудь, он излучает силу.

Мой взгляд скользит вверх по этой широкой, обтянутой костюмом груди, по сильному, чисто выбритому подбородку и поднимается к паре самых ярких голубых глаз, которые когда-либо видела в своей жизни. Они пронзают меня своей напряженностью, и у меня перехватывает дыхание. Я рассеянно рассматриваю его темные, стильно растрепанные, достойные модели волосы, прежде чем встряхнуть головой, чтобы вывести себя из того транса, в котором, кажется, нахожусь, и обернуться.

Я не вижу Лайла, но это не значит, что он ушел. Мне нужно убраться в безопасное место, прежде чем он увидит меня.

— Простите! — Бросаю незнакомцу, пугая его еще больше, когда вырываюсь из его хватки и снова бегу вниз по улице.

Мне нужно поторопиться и добраться до старого дома Агнес, прежде чем Лайл выяснит, куда я делась.

Валентайн

Что, черт возьми, происходит?

Мой разум и тело все еще не оправились от воздействия, которое оказала на меня эта маленькая фея.

Понятия не имею, кто она и откуда взялась, но когда она врезалась в меня, а затем подняла на меня такие испуганные глаза, во мне взревел каждый защитный инстинкт.

Зеленые глаза, длинные шоколадные волнистые волосы, которые, казалось, уменьшали ее крошечную фигуру. Она была такой низкой, худенькой и миниатюрной.

И когда я инстинктивно дотронулся до ее рук, чтобы поддержать, от этого прикосновения по всему моему организму прошел толчок. Она подняла на меня свои большие изумрудные глаза, и у нее перехватило дыхание, эти пухлые розовые губы слегка приоткрылись.

Она была самым красивым гребаным созданием, которое я когда-либо видел в своей жизни.

И, как идиот, я стоял на улице с отвисшей челюстью и смотрел, как она убегает от меня.

К тому времени, когда пришел в себя и сделал движение, чтобы пойти за ней, ее уже и след простыл.

От кого она убегала? Ей грозит опасность? От этой мысли хочется зареветь. Мои глаза осматривают улицу, но я не вижу никого, кто выглядел бы так, словно они кого-то преследуют.

У меня сжимается грудь при мысли, что я позволил ей ускользнуть. Не знаю почему, но кажется, что я умру, если никогда больше ее не увижу.

Я провожу обеспокоенной рукой по волосам и выдыхаю.

Фууух.

У меня есть все ресурсы, доступные мужчине, но как, черт возьми, я когда-нибудь найду ее? Нет ни имени, ни чего-либо, от чего можно было бы отталкиваться.

Звонок телефона выводит меня из ступора.

Я хмурюсь, когда вижу, как на экране высвечивается имя моего делового партнера.

— Что еще, Кармайкл? — рявкаю на него, вытаскивая телефон из кармана и отвечая ему; мои глаза все еще сканируют улицу.

— Меня сегодня не будет. Кое-что произошло. Увидимся завтра, — говорит он мне как ни в чем не бывало.

Я рычу на него.

— Черт возьми, чувак. С тобой всегда что-то происходит. — Я почти готов отказаться от этой сделки, просто чтобы избавить себя от необходимости иметь дело с этим ублюдком.

Он просто добродушно смеется, как будто в этом нет ничего особенного, отчего еще больше раздражаюсь.

— Я напишу тебе адрес, где мы можем встретиться завтра, — умиротворяюще говорит он.

Я сжимаю переносицу и делаю глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки.

— Клянусь богом, Кармайкл, если ты не появишься завтра, сделки не будет.

Он отмахивается от моего нарастающего беспокойства.

— Ой, мы еще увидимся. Не волнуйся.

Я снова рычу, прежде чем повесить трубку, неуважительный ублюдок, но особенность Кармайкла в том, что у него достаточно денег, чтобы наплевать на все. У него их даже больше, чем у меня, а я не беден ни по каким стандартам.

Прежде чем успеваю осознать, что делаю, мои ноги уносятся в том направлении, куда убежала маленькая фея. Я не знаю, как долго иду, мои глаза ищут еще один проблеск шоколадных волн и зеленых глаз.

Но я не нахожу их.

Глава 2

Вики

НЕ МОГУ ПОВЕРИТЬ, что делаю это.

Но Агнес права. Источник всех моих проблем восходит к моей проклятой девственности. По какой-то причине, мужчины жаждут ее. Это ставит меня под угрозу в мире, в котором я живу. Я всегда настороже, уворачиваюсь от похотливых взглядов, наполненных вожделением, боюсь, что кто-то, наконец, попытается силой лишить меня невинности.

К черту. Мне нужны деньги, я могла бы с таким же успехом что-то с них получить.

— Такие девушки, как мы, не могут позволить себе роскошь в виде ожидания прекрасного принца, — сказала мне Агнес с грустными глазами. В свое время она была проституткой. Я не осуждаю ее за это. Я знаю, она делала только то, что должна была делать, чтобы выжить, а Агнес моя единственная подруга. — С таким же успехом ты могла бы подзаработать, вместо того чтобы тебя изнасиловали или ты отдалась бесплатно или забрал бы ее какой-нибудь неудачник, который утверждает, что любит тебя, и бросит, как только получит желаемое.

Я кивнула, принимая ее совет. Агнес была из другой лиги. Она знает, о чем говорит.

Она сказала мне адрес этого места, в котором у них будет аукцион, как узнала по слухам.

Аукцион в честь Дня Святого Валентина.

Очевидно, что вам не нужно объяснять, что они выставят на этот праздничный аукцион.

Женщин.

О, это не секта секс-торговли или что-то в этом роде. Все женщины здесь участвуют добровольно. Вероятно, это девушки, которым не повезло так же, как и мне. Девушки, которым не помешали бы деньги, и которые готовы отдать за это одну ночь своей жизни.

Но судя по тому, как глаза владельца чуть не вылезли из орбит, когда он узнал, что я девственница, у меня такое чувство, что здесь не слишком много девственниц.

А это значит, что я буду ходовым товаром.

И меня это устраивает, потому что, если собираюсь этим заниматься, я хочу заработать как можно больше денег.

Возможно, я решила сделать это, чтобы какой-нибудь ублюдок вроде Лайла не лишил меня девственности. Может, это мой выбор, но это все равно не значит, что я не нервничаю.

Я девственница, ради всего святого. Самое большее, что когда-либо делала, это целовалась с несколькими парнями. Я никому даже не позволяла прикасаться к себе там, внизу. О, я не настолько глупа. Я прочитала пару книг в библиотеке. Знаю, что влечет за собой половой акт. Понимаю основную механику этого, но никогда подобного не делала, и я бы солгала, если бы сказала, что не слишком нервничала по этому поводу.

Это было самое долгое ожидание в моей жизни. Я стояла за кулисами, и слушала, как все остальные женщины были проданы с аукциона до меня. Ни одна из них не была объявлена девственницей, так что, думаю, именно поэтому меня приберегли на десерт.

Я — главный приз вечера для всех старых извращенцев, мечтающих лишить меня девственности.

Стараюсь не думать об этом. Живот скручивается от нервов. Меня стошнило бы, если бы я что-нибудь съела сегодня.

Вместо этого меня весь день натирали воском, ухаживали за мной и укладывали прическу — все это благодаря аукциону. Они хотели убедиться, что их призовая кобыла будет как можно более привлекательной для участников торгов.

Я плотнее запахиваю тонкий халат, как будто от этого будет какая-то польза. Он легкий и полупрозрачный, чтобы мужчины могли видеть под ним кружевной белый бюстгальтер и трусики. На самом деле, думаю, что халат был добавлен исключительно ради эстетического эффекта. Он, конечно, никак не помогает мне согреться или укрыться.

— А теперь, — в зале воцаряется тишина, когда голос аукциониста приобретает заговорщические нотки. Мое сердце начинает биться быстрее в груди. — Сочный и спелый, нежный фрукт, который никогда раньше не пробовали, молодой и готовый к тому, чтобы его сорвали, — я почти ощущаю сексуальное напряжение, исходящее от зрителей на всем пути за кулисы. Мои руки и ноги начинают дрожать. О боже, что, если я совершаю огромную ошибку?

Деньги, напоминаю я себе. Подумай о деньгах. Подумай о финансовой свободе, которую ты, наконец, обретешь.

— Вики! — Аукционист выкрикивает мое имя драматическим взмахом руки, давая знак выйти на сцену, где меня буквально оценят, а затем предложат цену.

Я прерывисто вздыхаю, и хоть ноги слегка подкашиваются, каким-то образом заставляю их вынести меня на ярко освещенную сцену, где по меньшей мере сотня пар голодных мужских глаз внезапно устремляются на меня.

Дорогой боже, я внезапно молюсь, пожалуйста, пусть тот, кто меня купит, будет хоть немного добрым. Я молюсь, чтобы тот, кто это сделает, не был монстром, которому доставит удовольствие причинять боль девственнице в ее первый раз. Меня даже не волнует, что это грубый старик, главное, чтобы он делал это быстро и немного мягко. Мне не нужен кто-то, кто увлекается извращенным дерьмом.

Пытаюсь остановить себя, но дрожу с головы до ног и ничего не могу с собой поделать. Я окидываю взглядом толпу, и если похотливые взгляды и облизанные губ — это какой-то признак, то мой страх, возможно, только усиливает их желание. Они подобно стае волков, а я ягненок, выставленный перед ними на убой.

О господи… во что я ввязалась?

Валентайн

Хмурое выражение навсегда запечатлелось на моем лице с тех пор, как я понял, куда пришел.

Чертов Кармайкл. Только у него хватило бы наглости назначить встречу в подобном месте. Ублюдок, вероятно, сделал это нарочно. Он, думаю, получает какое-то садистское удовольствие от того, что вот так дергает меня.

Я не только прихожу на то, что, как я выясняю, является чем-то вроде аукциона женщин, но и нигде не могу найти этого засранца. Здесь слишком много мужчин.

Я обшарил толпу вдоль и поперек, и почти сыт по горло.

К черту все это и к черту Кармайкла. Я сваливаю отсюда нахуй.

Поворачиваюсь и начинаю пробираться к выходу, когда аукционист объявляет о продаже еще одной девушки. Губы кривятся от отвращения, когда смотрю на все похотливые лица вокруг. Как будто эти мужчины не могут заполучить ту, кого захотят, за все деньги, которые у них есть? Конечно, предполагаю, что так оно и есть для некоторых парней. Они устают получать все, что хотят, и им нужно искать какие-то острые ощущения, чтобы получить удовольствие. Запретность ситуации, вероятно, то, что заводит их больше всего.

Я качаю головой и ускоряю шаги, мне противно находиться в их присутствии.

Я слышал шепот предвкушения открытия главного события вечера.

Пресвятая Дева.

Многие лица вокруг старые и седеющие, и у меня внутри все переворачивается при мысли о том, что эти мужчины делают ставку на невинную молодую девушку.

Но меня это не касается. Насколько понимаю, все девушки, выставленные на сегодняшний аукцион, добровольно подписались на это.

И все же не могу не задаться вопросом, что могло довести женщину до такого отчаяния, что она решила продать себя таким образом.

— Вики! — выкрикивает аукционист имя следующей девушки.

Всеобщая тишина окутывает каждого мужчину в зале, и мои шаги замедляются. Я чувствую, как зловещее покалывание пробегает по моей спине, и ничего не могу с этим поделать. Я ловлю себя на том, что поворачиваюсь обратно к сцене, как будто меня тянет невидимая ниточка.

Вся кровь отхлынула от моего лица, и я чувствую, что могу потерять сознание.

Это она.

Девушка, которая столкнулась со мной на улице на днях.

Ее большие зеленые глаза кажутся еще больше, когда она стоит на сцене. Она похожа на оленя, попавшего в свет фар, ее лицо бледное, отчего еще больше выделяются розовые губы.

Длинные шоколадные локоны спадают по плечам до талии. Халат прикрывает ее грудь, но я могу разглядеть просвечивающий кусочек белой ткани, так что, слава Богу, на ней хотя бы лифчик.

Ее живот плоский и слегка переходит в талию, прежде чем сужается к мягко округлым бедрам, прикрытым узким кружевным подобием трусиков.

Прозрачный халатик развевается вокруг ее бедер, и, клянусь, я даже отсюда вижу, как она дрожит.

Вики. Ее имя Вики.

Она самое чувственно невинное, прекрасное создание, которое я когда-либо видел.

И я чертовски зол.

Какого хрена она стоит на этой сцене? Позволяя всем этим мужчинам вот так пялиться на нее?

И тут до меня внезапно доходит.

Она девственница.

Эта девушка, которая преследует меня в моих снах каждую гребаную ночь с тех пор, как врезалась в меня на улице, — желанная девственница, которая продает себя с аукциона всем этим ублюдкам.

Краем глаза я вижу, как мужчины поправляют штаны, их эрекция очевидна, и мне приходится бороться с желанием оторвать им головы.

Моя внезапная ревность и чувство собственничества безумны. Это должно меня пугать, но нет. Я просто смирился с этим, принимая все таким, какое оно есть.

С того дня, как увидел ее на улице, она стала моей.

Я искал ее, как бы бесполезно это ни было, и теперь судьба снова вмешалась.

Она прямо передо мной. Второй шанс.

Тем не менее, судьба — та еще стерва, потому что моя маленькая фея стоит перед залом, полным голодных волков, практически без одежды и собирается продать свою вишенку с аукциона тому, кто заплатит больше.

Сжимаю челюсти и начинаю проталкиваться сквозь толпу, целеустремленно направляясь к сцене.

Ни за что на свете не позволю ей сделать это.

Вики моя.

Глава 3

Вики

КОГДА ГЛАЗАМИ сканирую толпу, я отшатываюсь от всех этих похотливых взглядов, которые вижу на лицах мужчин.

О боже, это была плохая идея.

Затем мои глаза внезапно расширяются, когда вижу, как один мужчина проталкивается сквозь толпу и целеустремленно пробирается к сцене.

О мой Бог.

Это он.

Мужчина, с которым я столкнулась на улице.

Его голубые глаза прожигают меня насквозь, когда он поднимается прямо на сцену.

Я застываю на месте, не в силах пошевелиться или что-либо сделать.

Аукционист бормочет в явном изумлении:

— Сэр! Вы не можете этого сделать! Вы должны…

Голубоглазый незнакомец рычит на него и заставляет замолчать взглядом, прежде чем схватить меня и перекинуть через плечо в стиле пещерного человека, как будто я вешу не больше тряпичной куклы.

Смутно улавливаю звуки улюлюканья, воплей и хлопков, а также хор протестующих возгласов.

Я слишком потрясена, чтобы даже сопротивляться.

Откуда он взялся? Что он делает?

Почему я чувствую необъяснимое облегчение при виде его?

— Сэр! — Аукционист возобновляет свой протест, на этот раз с большей твердостью в голосе. — Вы не можете просто взять и уйти с ней. Есть правила и процедуры, которые необходимо соблюдать. Торги еще даже не начались. Вы не можете просто лишить других мужчин возможности сделать честную ставку.

— Она не продается, — бормочет он, продолжая уходить со сцены вместе со мной. Понятия не имею, куда он направляется, но понимаю, что мне на самом деле все равно, пока он уносит дальше с этой ужасной сцены.

Почти комично, как аукционист плетется за нами, все еще бормоча:

— Но, но...

Другой мужчина выходит из тени и преграждает нам путь. Он почти такого же роста, как тот, на чьи плечи я перекинута, но светлее.

— Валентайн, — его мягкий голос обращается к мужчине, который держит меня. — Отпусти девушку, я уверен, мы сможем уладить это полюбовно.

Мужчина, держащий меня — Валентайн — шипит:

— Отвали, Кармайкл. Это тебя не касается.

— О, как раз касается, — говорит мужчина, отстаивая свою позицию. — Я тот, кто проводит этот маленький аукцион, так что отпусти девушку и давай поговорим.

Я чувствую, как напрягаются мышцы Валентайна, прежде чем он опускает меня. Я скольжу по каждому бугорку его твердых, как камень, мышц, прежде чем он ставит меня на ноги перед собой. Он высокий — выше меня в тысячу раз. К тому же крупный. От него пахнет каким-то насыщенным одеколоном, это опьяняет. У меня начинает кружиться голова.

Я вытягиваю шею, чтобы посмотреть на него, и весь остальной мир, кажется, исчезает.

Нет ничего, кроме его глаз, горящих на меня синим пламенем. Его лицо нахмурено, но глаза кажутся обеспокоенными. Из-за меня?

Я в замешательстве и немного дрожу — особенно когда Валентайн снимает свой пиджак и набрасывает его мне на плечи, чтобы прикрыть меня.

У мужчины, к которому Валентайн обратился как к Кармайклу, кажется, блестят глаза, когда они переводят взгляд с него на меня.

— Так, так, так, — кудахчет он. — У тебя хороший вкус, мой друг.

Мужчина, стоящий рядом со мной в защитном жесте, ничего не говорит. Он просто оценивает человека, ответственного за аукцион, его подбородок напряжен.

— Она не продается, — наконец выдавливает он.

Я бросаю на него быстрый взгляд, но не решаюсь с ним спорить. Внезапно я не хочу выставляться на продажу. Понимаю, что все это было ошибкой.

— Она подписала контракт, — как ни в чем не бывало заявляет Кармайкл, — и в его рамках она должна быть лишена девственности в одной из общих комнат, где другим разрешено наблюдать за ней. Слишком много людей уже сделали свои ставки, чтобы увидеть, как она потеряет невинность.

— Что? — Я вдруг встревоженно заговариваю и вижу, как взгляды всех мужчин обращаются ко мне. Я понятия не имела ни о чем из этого. Мне ничего из этого не говорили, когда я подписывала контракт. Мне только сказали, что это юридический вопрос, чтобы я подписала заявление о своей невиновности.

Никто никогда не говорил мне, что я должна буду позволять куче людей наблюдать за происходящим.

Валентайн замечает мое потрясенное выражение лица и хмурится.

— Она, очевидно, этого не знала, и ее это не устраивает.

Кармайкл пожимает плечами.

— Это не имеет значения. Она подписала юридически обязывающее соглашение. Она будет продана тому, кто больше заплатит, и тогда она выполнит свое соглашение в общей комнате. — В его голосе слышится намек на угрозу, когда его холодные глаза устремляются на меня, я неосознанно делаю шаг ближе к Валентайну, когда грозно выглядящие мужчины в черных костюмах внезапно окружают нас. Они, очевидно, охранники, группа реагирования или что-то в этом роде, и я сглатываю, поднимая испуганные глаза на своего странного защитника.

Эти ребята настроены серьезно, и я действительно согласилась на сделку. Я никогда не должна была ничего подписывать, не прочитав.

Так или иначе, мне придется пройти через это.

Я вижу, как осознание этого отражается и на лице Валентайна. Он смотрит на меня сверху вниз и поджимает губы, явно испытывая противоречивые чувства.

— Конечно, — продолжает Кармайкл, — если хочешь ее, я мог бы отказаться от участия в аукционе в пользу частной сделки, но, боюсь, задатки за просмотр уже внесены. Эта часть не подлежит обсуждению.

Валентайн смотрит на меня сверху вниз с расстроенным выражением лица. По какой-то причине этому человеку, кажется, ненавистна мысль о том, что меня продадут, но если он так против всего этого, то почему вообще здесь? Я нервно прикусываю губу и отпускаю ее, когда вижу, как он пристально смотрит на меня, его ноздри слегка раздуваются.

— Вики, — шепчет он мое имя, и то, как мучительно он его произносит, заставляет меня поднять глаза и встретиться с ним взглядом.

Они задают мне безмолвный вопрос, и я чувствую, как мое сердце бешено колотится в груди. Как это возможно, что я могу общаться без слов с этим человеком, которого едва знаю?

Я знаю, о чем он меня спрашивает, и тот факт, что он, по крайней мере, спрашивает меня, — большее, чем я когда-либо ожидала получить на подобном мероприятии, поэтому ловлю себя на том, что просто киваю ему в молчаливом согласии.

Потерять девственность с этим мужчиной, моим странным спасителем, было бы намного лучше, чем любая из существующих альтернатив.

На самом деле, то, что именно он возьмет меня, внезапно кажется более правильным, чем что-либо еще, что я когда-либо чувствовала за всю свою жизнь.

Глава 4

Валентайн

ШОКОЛАДНЫЕ ЛОКОНЫ ВИКИ красиво подпрыгивают, когда она слегка кивает мне в знак согласия. Мое сердце готово выпрыгнуть из груди от великодушия того, что я собираюсь сделать.

Я поворачиваюсь к Кармайклу:

— Хорошо. Чего ты хочешь? — Я говорю ему, не прилагая никаких усилий, чтобы скрыть жесткие нотки в своем голосе, хотя подозреваю, чего именно он хочет…

Я убеждаюсь в своей правоте, когда он без колебаний отвечает:

— Сделку. Я хочу, чтобы условия были 60/40. — Уверен, что шестьдесят процентов будут в его пользу.

Я стискиваю зубы. Он пользуется ситуацией, и мы оба это знаем, но я слишком рано проявил нетерпение. Когда я поднялся на сцену и перекинул Вики через плечо, стало совершенно очевидно, что она для меня не безразлична.

А Кармайкл мастер вынюхивать слабые места и использовать их по максимуму.

Однако сейчас не время для переговоров, поэтому натянуто киваю головой, соглашаясь на его условия.

Коварная, скользкая гребаная змея. Ему лучше всего насладиться этой сделкой, потому что я гарантирую, черт возьми, что он никогда больше ничего от меня не получит.

Победоносная ухмылка, появляющаяся на лице Кармайкла, вызывает у меня острое желание врезать ему по гребаной физиономии.

Я сжимаю кулаки, чтобы противостоять сильному желанию сделать это.

— Сначала мне нужно немного побыть с ней наедине, — рявкаю я.

Кармайкл поднимает брови, прежде чем покачать головой.

— Боюсь, я не могу этого сделать. Мы не можем допустить, чтобы ты сорвал ее вишенку до того, как зрители увидят.

Я стискиваю зубы от разочарования. Это вообще не входило в мои планы. Я просто хотел сначала поговорить с ней. Успокоить ее. Объяснить. Черт возьми, не знаю.

Вся эта ситуация безумна. Лажа сверх всякой меры. И я киплю от злости, что, черт возьми, ничего не могу с этим поделать. Я сильный и умный, но недостаточно, чтобы вытащить нас из этой ситуации, когда охранники стоят по стойке смирно, как часовые.

Я смотрю вниз на крошечную фигурку Вики. Ее маленькая головка вздернута, она смотрит на меня широко раскрытыми испуганными глазами, и мое сердце сжимается в груди. Боже, я хочу ее, но не хочу, чтобы ее первый раз был таким испорченным.

Извращенцы будут наблюдать, как я беру ее.

Я нежно касаюсь ее руки и чувствую, как она дрожит, когда мы следуем за Кармайклом в предполагаемую общую комнату.

Я вздыхаю с облегчением, когда мы добираемся до общей комнаты. Все совсем не так, как я себе представлял. Я даже не знаю, почему это называется «общей» комнатой, потому что это больше похоже на будку вуайериста.

Мы заходим в помещение, похожее на спальню. Оно скудное, но роскошное, с красными атласными простынями и огромным матрасом. Весь периметр комнаты сделан из стекла – стекла, которое, как я знаю, является односторонним. Они позволят зрителям заглянуть внутрь, но с нашей стороны они кажутся ничем иным, как темными зеркалами. Мы не сможем увидеть никого из зрителей, и я, как ни странно, рад этому. Надеюсь, это поможет Вики.

Я чувствую, как ее рука крепко сжимает мою, и ободряюще сжимаю ее в ответ.

— Наслаждайся покупкой, — самодовольно говорит Кармайкл, прежде чем с громким щелчком закрыть дверь.

Мои ноздри раздуваются от очередного приступа гнева, а челюсть сводит, когда я пытаюсь сделать глубокий, успокаивающий вдох. Если бы не маленький ангел, стоящий передо мной, я бы выломал дверь и избил Кармайкла до полусмерти — к черту последствия.

Я даже не хочу думать о том, что бы с ней случилось, если бы меня здесь не было. Я не могу переварить мысль о том, что один из этих мужчин там, прикасается к ее девственной плоти, пуская на нее слюни. Они, вероятно, получили бы удовольствие от ее страха. Скорее всего, причинили бы ей боль.

А так у меня есть более насущная забота.

Маленькая красавица передо мной.

— Вики, — я снова пробую ее имя на вкус, мне нравится, как оно срывается с моего языка. Оно ей подходит.

Ее изумрудные глаза встречаются с моими, такие же пленительные, как и в первый раз, когда я их увидел.

Они обрамлены густыми темными ресницами. Боже мой, она похожа на маленькую куколку. Слишком хорошенькая, чтобы быть настоящей.

— Почему ты здесь? — спрашиваю ее.

Она отворачивается от меня и пожимает плечами, не желая отвечать.

Пробую другую тактику.

— Ладно, от кого ты убегала на днях?

Ее глаза снова поднимаются на меня. Теперь они широко раскрыты и становятся затравленными при напоминании о той ситуации.

Я ловлю себя на том, что сжимаю руки в кулаки при мысли, что кто-то хотел причинить ей боль.

Из динамиков, скрытых в углах комнаты, начинает звучать знойный ритм — молчаливый сигнал для нас начинать выступление.

Она снова поднимает на меня взгляд, на ее лице написаны неопытность и трепет.

Она нервно сглатывает, прежде чем сказать:

— Думаю, нам пора начинать.

Я обвожу взглядом ее полураздетую фигуру и не могу удержаться от возбуждения при виде нее. Какой мужчина отказался бы?

У меня нет проблем выступать перед другими. Совсем нет. Проблема в моем безумном чувстве собственничества по отношению к этой девушке. Меня пугает мысль о том, что любой другой мужчина увидит ее обнаженной больше, чем уже есть.

Я поднимаю глаза, чтобы найти ее. В них блестят слезы, хотя она изо всех сил старается их не показывать.

Черт. Ее неподдельное страдание разрывает мою душу пополам.

Я ничего не могу с этим поделать. Подхожу к ней и кладу ладони по обе стороны от ее лица, обхватывая ее щеки. Ее кожа нежна, как лепестки роз под моими руками. Она такая нежная, и я ничего так сильно не хочу, как защитить ее и уберечь от всего — даже от себя.

— Я не собираюсь намеренно причинять тебе боль, — клянусь ей, глядя в глаза, желая, чтобы она увидела правду в моих собственных.

Ее глаза ищут мои, а затем она делает глубокий вдох. Мой взгляд прикован к нежному подъему и опаданию ее дерзких маленьких грудей, и я чувствую, как удлиняюсь и твердею еще больше.

Я даже не поцеловал ее, а уже как стальной прут в своих гребаных штанах.

Господи.

— Я знаю, — шепчет она. — Не знаю откуда, но знаю, — признается она, и на меня нисходит умиротворение от ее доверия.

— Здесь только ты и я, — говорю ей, нежно поглаживая ее по щеке, очарованный ею. Что-то тянет меня к ней, и это не объяснить словами. — Забудь об остальном.

Я все еще сгораю от желания узнать, почему она здесь, почему настолько отчаялась, что выставила на аукцион свою девственность, но сейчас не время и не место задавать вопросы. Для этого будет много времени чуть позже.

Снимаю халат с ее плеч. Он падает с шелестом на пол, пока она просто стоит во всей своей красоте, покорно глядя на меня снизу вверх, охотно отдавая себя.

Теперь она моя.

И только моя.

Глава 5

Вики

ВИЖУ, как он меняется. В его глазах все еще есть вопросы, но теперь на его лице появилось выражение уверенности.

Это происходит.

Я собираюсь потерять девственность с этим мужчиной.

Когда я подписывалась на этот аукцион, думала, что это будет плевое дело. Меня продадут с аукциона, быстро лишат девственности, а потом я буду веселиться и купаться в деньгах.

Не думала, что это будет выставлено на всеобщее обозрение.

Но, стоя перед этим невероятно высоким темноволосым мужчиной с пронзительными голубыми глазами, чувствую, что это тот момент, к которому вела судьба.

Это момент, который вот-вот изменит все.

То, как он смотрит на меня… как будто видит меня насквозь, до глубины души... как будто каким-то образом знает меня — настоящую — это потрясает.

Я дрожу, но не от страха.

Нет, я дрожу от эмоций. Эмоции настолько сильные, что практически выплескиваются из меня. Его глаза завораживают, вытягивая из меня все.

— Боже, ты такая красивая, — шепчет он, касаясь лбом моего лба.

Я знаю, он собирается поцеловать меня, но я не готова к молнии, которая пронзает меня в тот момент, когда его губы встречаются с моими.

Они мягко, но крепко прижимаются к моим, в то время как его руки продолжают нежно сжимать мое лицо. Это лишь легкое прикосновение его губ, а я уже вся горю.

Интересно, чувствует ли он тоже самое, потому что он внезапно притягивает меня вплотную к себе и углубляет поцелуй. Его горячий, влажный язык скользит по моим губам, поглаживая и посасывая их, заставляя меня ахнуть.

Он в полной мере использует эту возможность и просовывает свой язык мне в рот, находя мой и соединяясь с ним.

Это самый чувственный поцелуй за всю жизнь.

Одна из его больших рук перемещается к моему затылку, когда он наклоняет мое лицо к себе, предоставляя более глубокий доступ к моему рту.

Я провожу своим языком по его языку, целуя в ответ, и из его горла вырывается гортанный звук. Я чувствую, как это отражается от его груди и проникает в мою собственную, и что-то в этом есть такое острое, что у меня между бедер появляется влага.

Его руки зарываются мне в волосы, когда он целует меня глубже, со всей страстью. Поцелуй больше не мягкий и нежный. Это притязание и собственничество, от этого огонь разливается по моим венам.

У меня почти кружится голова, когда он, наконец, отстраняется от меня и шепчет в губы:

— Черт, милая, у тебя такой же вкус, как у меня.

Я не могу говорить. Хватаю ртом воздух, будто умираю, моя грудь вздымается, когда я смотрю на него снизу вверх. Прядь темных волос падает ему на лоб, и, не задумываясь, я протягиваю руку, чтобы убрать ее назад.

Они шелковистые под моими пальцами, и я с удивлением наблюдаю, как он закрывает глаза и слегка поворачивает голову навстречу моим прикосновениям, словно большой кот, которого гладят. Он берет мою ладонь и целует ее; его пронзительные голубые глаза все это время не отрываются от меня, дыхание перехватывает от его взгляда.

В его океанских синих глубинах есть похоть, но и нечто большее.

Он смотрит на меня с таким обожанием в глазах.

— Вики, — он снова произносит мое имя, его глаза с обещанием впиваются в мои, — я хочу, чтобы ты знала, прежде чем мы займемся этим, что это гораздо больше, чем секс. Как только мы сделаем это, ты станешь моей. Во всех смыслах. Ты понимаешь, что я тебе говорю?

Возможно, его слова должны были напугать меня, но нет. Каким-то образом в них есть смысл, они успокаивают меня. Он позаботиться обо мне. Он не такой, как другие мужчины, которые хотели купить меня.

Я киваю.

— Скажи это, — подсказывает он, снова целуя мою ладонь.

— Да, — говорю я, готовая сделать все, что он скажет. Я безоговорочно доверяю ему, что безумно, потому что я никогда никому по-настоящему не доверяла за всю свою жизнь.

— Валентайн, — снова подсказывает он мне.

— Что? — Я в замешательстве качаю головой, все еще теряясь в голубом океане его глаз.

— Произнеси мое имя. Валентайн, — снова призывает он меня.

— Валентайн, — впервые тихо произношу его имя.

Я вижу дрожь, которая проходит по всему его телу, когда его имя вылетает с моих губ. Он закрывает глаза и прерывисто вздыхает. Когда он снова открывает их, они сияют целеустремленностью.

Он наклоняется и заключает меня в объятия. Мои руки инстинктивно обвиваются вокруг его шеи, и я прижимаюсь к нему, когда он относит меня к кровати и осторожно кладет на нее.

Пока я жду, когда он присоединится ко мне, мой взгляд скользит по зеркальным окнам, из которых ничего не видно, но я чувствую, как меня снова охватывает беспокойство при мысли обо всех мужчинах, сидящих по другую сторону окна и наблюдающих за нами.

— Вики, — зовет меня по имени Валентайн, и я мгновенно перевожу взгляд обратно на него. Он снял рубашку, обнажив самые идеально очерченные грудь и живот, которые я когда-либо видела у мужчины. Пытаюсь не открывать рот, но не могу перестать пялиться на него. Каждая мышца на его груди, руках и животе идеально очерчена. Они красиво изгибаются и перекатываются при каждом его движении, и я вижу темные волосы, спускающиеся дорожкой вниз к его брюкам.

В этих брюках самая большая выпуклость, которую я когда-либо видела.

Он хорошо сложен. Везде.

— Смотри на меня, — напоминает он мне. — Ничего больше не существует, кроме нас. В этот момент есть только ты и я.

Я киваю ему, слишком очарованная им, чтобы отвести взгляд.

Он начинает покрывать поцелуями все мое лицо, прокладывая путь вниз по горлу нежными посасываниями и облизываниями, которые заставляют меня наклонить голову, чтобы облегчить ему доступ.

— В первый день, когда увидел тебя, я понял, что ты будешь моей, — шепчет он мне на ухо. — Ты знаешь, что с тех пор я каждый день пытался найти тебя? И вот ты здесь... Это судьба вмешалась, чтобы свести нас вместе.

Трудно думать, когда его горячее дыхание касается моего уха, его губы ласкают мое горло, но где-то в глубине души я задаюсь вопросом, почему он здесь. Конечно, он был здесь не для того, чтобы купить женщину. Я просто не могу представить, как он это делает. Он настолько потрясающе красив, что ему не пришлось бы платить за секс. Все, что нужно было бы сделать — щелкнуть пальцами, и женщины упали бы к его ногам.

Я отгоняю эту мысль. Мне не нравится представлять его с другими женщинами.

— Только мы, — шепчет он мне, будто чувствует направление, в каком плывут мои мысли. Он снова завладевает моими губами в страстном поцелуе, в то время как его руки продолжают скользить по мне, умело танцуя на моей коже.

— Черт, — шепчет он мне в губы, — я ничего так не хочу, как раздеть тебя и поклоняться должным образом, но будь я проклят, если кто-нибудь, кроме меня, увидит еще один восхитительный дюйм твоей кожи. Ты исключительно для моих глаз, Вики.

Он издает звук разочарования, когда начинает прокладывать дорожку поцелуев вниз по моему телу, к выпуклости груди. Он втягивает мой сосок в рот через тонкое кружево моего лифчика, и я задыхаюсь от этого ощущения, выгибаясь навстречу ему.

— Так чертовски идеально, — бормочет он мне в кожу, продолжая прокладывать дорожку поцелуев вниз по животу и к области между бедер.

— Я должен попробовать тебя на вкус, — благоговейно произносит он, устраиваясь между моих ног. Он раздвигает мои ноги и стонет, когда видит, какие мокрые у меня трусики. Я краснею, наполовину смущенная реакцией своего тела, но он выдавливает: — Чертовски мокрая для меня.

Следующее, что помню, я чувствую его губы там на себе, внизу. Он целует меня через трусики, а затем отводит их в сторону и ласкает меня своим языком, одним долгим облизыванием от моей щелочки до самого клитора.

Искры вспыхивают у меня между ног, и я подпрыгиваю, но его руки удерживают меня на месте.

— Черт, ты на вкус как гребаная карамель, детка, — говорит он, прежде чем начать страстно лизать и посасывать меня, его язык снова и снова ласкает мой клитор.

— О боже, — я не могу сдержать своих стонов, когда это невероятное давление нарастает глубоко внутри меня.

Затем чувствую, как его палец входит в мою щель. Я такая влажная, что он легко скользит внутрь, но я все равно напрягаюсь от вторжения.

Он начинает ритмично посасывать мой клитор, медленно входя и выходя из меня, растягивая и расслабляя.

О боже, это так приятно. Я запускаю руки в его волосы, наполовину притягивая его ближе, наполовину отталкивая.

В голове каша. Я не могу думать. Все, что могу делать, это чувствовать и скулить, всхлипывая и умоляя — о чем, толком не знаю.

А затем он добавляет еще один палец, проталкивает его внутрь меня и двигается быстрее, одновременно посасывая и быстро вращая языком.

Я тяжело дышу, мое тело покрывается потом. Оно выгибается дугой, стремясь к чему-то, а затем Валентайн стонет напротив моего клитора, и это приводит меня к финишу.

Я вскрикиваю, когда раскаленная добела молния пронзает меня насквозь. Я дрожу, пока вся влага разливается у меня между ног. Смутно слышу, как Валентайн стонет и слизывает все это, а затем следующее, что помню, это как он подхватывает меня на руки и прижимается ко мне всем телом в защитном жесте. Он покрывает поцелуями все мое лицо.

— Ты такая красивая, когда кончаешь для меня, — шепчет он у моих щек.

Я чувствую, как его твердая эрекция прижимается ко мне через брюки, и смело опускаю руку, чтобы обхватить его.

Он шипит на одном дыхании, когда его дикие глаза находят мои.

— Я не могу больше ждать, детка, — выдавливает он сквозь стиснутые зубы.

— Тогда не надо, — говорю ему, внезапно испытывая такое же страстное желание ощутить его внутри себя. Я чувствую невероятную связь с этим мужчиной, такую близость, какой никогда раньше не испытывала ни с одним человеком. — Возьми меня, — мой приказ звучит с придыханием, но от этого он не менее эффективен.

Очевидно, это все, что ему нужно услышать, потому что Валентайн в мгновение ока снимает брюки, а затем снова накрывает меня своим телом.

Он все еще не снял с меня ничего из одежды. На мне все еще тонкий халатик, кружевной лифчик и трусики, и я понимаю, он оттягивает мои трусики в сторону, как делал, когда поедал мою киску, и у него нет намерения раздевать меня всю.

— Исключительно для моих глаз, — подтверждает он, будто читая мои мысли.

Я киваю, соглашаясь с ним, благодарная за то, что он не хочет подвергать меня всем этим развратным, голодным взглядам, которые, я знаю, скрыты за стеклом.

Чувствую, как кончик его члена трется о внутреннюю сторону моего бедра. Он влажный и оставляет следы на моей коже.

Я поднимаю на него взгляд и неосознанно облизываю губы.

Его глаза темнеют, и он стонет, прежде чем наклониться, чтобы поцеловать меня снова, одновременно обхватывая мою киску одной рукой.

Он продолжает целовать меня, прижимаясь толстым кончиком и начиная толкаться.

Я выдыхаю в его рот от проникновения. Он кажется намного больше, чем его пальцы.

— Ш-ш-ш, все хорошо, детка, — он пытается успокоить меня, выдыхая слова мне в губы. — Я знаю, что он большой, будет немного больно, но, клянусь, я не собираюсь намеренно причинять тебе боль. Просто впусти меня, и я заставлю тебя чувствовать себя чертовски хорошо, малышка.

Я хнычу, когда он продолжает уверенно входить в меня, растягивая.

— Расслабься, милая, — подсказывает он.

Я пытаюсь делать, как он говорит. Он останавливается, и я смотрю на него с облегчением.

— Он внутри? — удивленно спрашиваю его. Это было не так плохо, как я думала.

Он молчит. Вместо этого Валентайн наклоняется и начинает целовать и посасывать мою шею. Я таю под его нежными движениями, когда он посасывает прямо у меня за ухом, отчего тепло разливается между ног.

Затем он внезапно отступает назад и устремляется вперед, погружаясь в меня. Я кричу. Его рот накрывает мой, чтобы заглушить мои крики. Он издает совершенно примитивный звук мужского удовлетворения и яростно целует меня, преодолевая мой барьер, а затем чувствую, как он полностью входит в меня.

О боже, он невероятно глубоко, и я чувствую себя такой растянутой. Он сдерживает себя, продолжая целовать меня, заставляя мой язык танцевать с его языком.

Моя грудь вздымается, но жжение уже проходит. Появляется сильная боль. Мои мышцы непроизвольно сжимаются вокруг него, испытывая его вес внутри меня, и он издает горловой звук, разрывая контакт с моими губами, когда делает это.

— О, черт, Вики, детка, — стонет он мне в шею. — Ты такая чертовски тугая. Совершенна для моего члена, милая. — Его грудь вздымается, и я чувствую, как он вздрагивает надо мной. — Я долго не продержусь, детка. У меня большой член, который с легкостью могу засунуть в эту тугую маленькую киску. Фуух...

Он смотрит на меня сверху вниз, выражение его лица разрывается между вожделением и беспокойством.

— Пожалуйста, скажи, что я не причинил тебе слишком сильной боли.

Я качаю головой.

— Больше не больно. — Я извиваюсь под ним, заставляя его немного скользнуть внутрь меня.

Он запрокидывает голову, мышцы на его шее напрягаются, и я стону:

— Это приятно.

— Черт возьми, да, — говорит он, начиная медленно входить и выходить из меня.

Каждое нервное окончание в моем теле пронзает током.

Он стонет и толкается во мне глубже и быстрее, его толстый кончик тычется в точку глубоко внутри моего лона, от чего по всему телу пробегают мурашки.

Я стону и выгибаюсь навстречу ему, стремясь получить больше ощущений.

— Тебе нравится, детка? — спрашивает он прямо мне в ухо, крепко сжимая меня в объятиях, прижимаясь своим телом вплотную к моему и заслоняя его от глаз с другой стороны окна. Он полностью накрывает меня. Я теряюсь в нем.

Я обхватываю его руками и ногами, издавая стон согласия.

— Черт возьми, да, детка, держись за меня. Я держу тебя, — стонет он, начиная набирать скорость, вбиваясь в меня все сильнее и быстрее.

Он заполняет меня полностью, скольжение его внутрь и наружу вызывает восхитительное трение, нарастающее до тех пор, пока я не начинаю хныкать, умоляя его:

— Пожалуйста, пожалуйста, Валентайн!

— Вики, — хрипло произносит он мое имя, продолжая входить в меня. Я чувствую, как он набухает внутри меня, становясь невероятно большим и внушительным, а затем он входит со шлепком в последний раз, и я кончаю, запрокидывая голову со стоном. Чувствую, как поджимаются пальцы на ногах, когда каждая мышца моего тела сокращается в интенсивном расслаблении, что мне кажется, словно я покидаю свое тело и плыву.

— О боже, детка, — стонет он, его лицо выглядит измученным, когда он чувствует, как моя киска сжимается вокруг него. — Я прямо здесь, с тобой, милая, — говорит он, снова входя в меня.

— Дааа! — рычит он, и затем я чувствую, как он дергается внутри меня. Горячее, влажное тепло разливается внутри меня. Я чувствую, как первый толчок выплескивается глубоко внутри меня струей давления, которая снова доводит меня до оргазма. Извиваюсь вокруг него, когда он пульсирует внутри меня, заливая своим семенем.

Я чувствую, как его тело расслабляется надо мной, хотя ему удается приподняться на локтях, чтобы не давить на меня своим весом, пока он держит мое тело в клетке под собой, окружая щитом из своих больших плеч и рук.

Никто из нас не произносит ни слова. Нет слов, которые могли бы по-настоящему описать масштаб того, что мы только что разделили.

Он прав. Это было больше, чем секс. Похоже, наши души теперь одно целое. Такое ощущение, словно моя душа слилась с его душой. Я сияю, и просто хочу остаться с ним в этом коконе навсегда.

Он снова целует меня; поцелуй, полный обладания и обещания.

И я растворяюсь в нем.

Глава 6

Валентайн

Я ВСЕ еще наполовину в ней. Черт, я хочу поклоняться каждому дюйму ее тела. Мне не удалось попробовать ее на вкус так, как мне действительно хотелось. Я хочу облизать каждый дюйм ее кожи, но я помнил, что за нами наблюдают похотливые взгляды по ту сторону окон.

Они получили от нас все, что хотели, и я уверен, что они были разочарованы тем, что я все это время полностью прикрывал ее тело своим. Я не снял с нее ни клочка одежды, хотя кровь, запятнавшая простыни, является достаточным доказательством того, что я действительно лишил ее девственности.

Я поправляю ее трусики, оттягивая их назад, чтобы прикрыть ее прелестный маленький холмик, мой рот уже снова наполняется слюной при воспоминании о ее вкусе. Затем одеваюсь сам, прежде чем накинуть пиджак ей на плечи, чтобы защитить ее от любопытных глаз.

Никто никогда больше не посмотрит на нее, кроме меня.

Я поднимаю ее на руки и прижимаю к груди. Она не сопротивляется. Просто обвивает своими маленькими ручками мою шею и еще глубже зарывается в мою грудь. Во мне нарастает волна желания защитить ее. Мне, несомненно, приятно то, как она прижимается к моему телу.

Моя.

— Давай отвезем тебя домой, — мой голос звучит хрипло, но она, кажется, не возражает. Нет, моя маленькая фея, кажется, понимает то, что я даже не могу выразить словами. К черту. Нам даже слова не нужны. Этот ток, проходящий между нами, позволяет нам общаться друг с другом на глубинном уровне. Я чувствую ее внутри себя. Я никогда не думал, что буду падок на подобную чепуху, но между нами это есть.

Нас с Вики, несомненно, связывает нечто большее, чем поверхностная связь. Я почувствовал это в тот день на улице еще до того, как узнал ее имя, но теперь, когда сделал ее своей, это лишь усилилось.

Как только я открываю дверь, чтобы уйти, к нам подходит Кармайкл.

— Браво, Валентайн, дружище, — он медленно хлопает. — Отличное шоу, хотя я, честно скажу, что участники оценили бы немного больше женской кожи, а не только твою задницу.

— Отвали, Кармайкл, — рычу я в него, в моем голосе ясно слышится предупреждение. — Я выполнил все твои правила. А теперь мы уходим.

Он с любопытством смотрит на нас, хотя не произносит ни слова.

— Подожди, — зовет он позади, когда я направляюсь к двери, а Вики все еще прижимается ко мне. Я игнорирую его. Между нами все кончено, я ни за что не отпущу ее.

— Валентайн, — ее тоненький голосок, зовущий меня по имени, заставляет со всей нежностью посмотреть на нее. Боже, она такая хрупкая в моих объятиях. У меня сжимается грудь при мысли о том, что мог упустить ее. Ее могли продать с аукциона кому-нибудь другому. Мои руки непроизвольно сжимаются вокруг нее при этой мысли.

— Да, любовь моя? — спрашиваю я ее.

Ее щеки розовеют.

— Мне нужно в туалет.

Я хмурюсь, не желая оставлять ее одну даже из-за этого, но провожаю ее в туалет и ставлю на ноги.

— Я буду ждать тебя прямо здесь, — говорю ей.

— Хорошо, — она застенчиво улыбается мне, прежде чем проскользнуть внутрь и закрыть дверь.

Я жду за дверью, должно быть, не меньше пяти минут, прежде чем начинаю беспокоиться. Не хочу смущать ее или торопить, но мне нужно убедиться, что с ней все в порядке.

Я стучу в дверь.

— Вики? — Я зову, но никто не отвечает.

По-прежнему тишина. Мое сердце начинает бешено колотиться в груди. У меня плохое предчувствие.

— Я выломаю эту дверь, если ты не ответишь мне на счет три. — Я говорю через дверь.

— Один... — Я начинаю отсчет.

По-прежнему нет ответа.

— Два... — Тишина. Холодный пот выступает у меня на лбу.

— Три. — Не успеваю произнести эти слова, как пинком распахиваю дверь, впадая в панику, когда нигде ее не замечаю.

Я врываюсь внутрь, осматриваясь повсюду. Помещение не слишком большое, хотя оно, безусловно, больше и роскошнее, чем остальные ванные комнаты.

И тут я вижу это.

Еще одна дверь, ведущая в ванную. Из всех гребаных ванных комнат в этом месте моя тупая задница отвела ее в сквозное помещение.

Я бегу через другую дверь, мое зрение затуманивается, когда осознаю, в какой опасности она находится.

Я не уверен, откуда это знаю, но просто, черт возьми, знаю, что она в беде. Что человек, который преследовал ее раньше, каким-то образом заполучил ее.

— Вики! — Я выкрикиваю ее имя, когда начинаю прочесывать особняк, одержимый желанием найти ее.

Она не могла уйти далеко. Прошло всего около пяти минут.

Я мчусь по коридорам как сумасшедший, выкрикивая ее имя, не обращая внимания на взгляды всех посетителей этого логова беззакония.

Без понятия, в какую сторону бегу. Я бегу вслепую, следуя какому-то инстинкту, который, очевидно, ведет к ней, потому что внезапно я заворачиваю за угол, и мое зрение затуманивается от открывшегося передо мной зрелища.

Вики сопротивляется, ее маленькие ручки дрыгаются и молотят по полу, в то время как мускулистый мужчина держит ее сзади, зажимая ей рот ладонью, чтобы заглушить крики.

— Не сопротивляйся, ты, маленькая сучка, — рычит он на нее. — Недостаточно того, что я должен прийти сюда и увидеть, что ты продала с аукциона мой платеж. Теперь ты думаешь, что сможешь обвести меня вокруг пальца? Может, ты больше и не девственница, но я не возражаю против пары секунд перепехона. Спорю, что ты все еще достаточно тугая, чтобы закричать, когда я войду в тебя своим членом.

Я даже не помню, как накинулся на него. Кровь стучит в ушах, и я реву, когда полная ярость, какой я никогда не испытывал, разрывает мою грудь. Следующее, что помню — как нос мужчины ломается под моим кулаком. Он отпускает Вики, и она, спотыкаясь, отступает назад, прежде чем разрыдаться и броситься в мои объятия.

Она — единственное, что спасает меня от того, чтобы избить его буквально до смерти. Хотя у меня чешутся руки, чтобы продолжить бить его, потребность утешить ее сильнее, особенно когда она взбирается на меня, как маленькая обезьянка, и обхватывает меня спереди руками и ногами, крепко прижимаясь ко мне и всхлипывая в шею, дрожа от ясного страха.

Ублюдок корчится на полу в явной агонии, зажимая нос, из которого хлещет кровь. Этого недостаточно. Жаль, что я не размозжил его гребаную башку еще больше.

— Это он? — спрашиваю я ее, мой голос звучит резче, чем я намеревался, но она понимает, что резкость предназначена не ей.

Она кивает, понимая, о чем ее спрашиваю, прежде чем голос Вики дрожит, и она наконец объясняет:

— Да, он мой домовладелец. Когда я не смогла заплатить за квартиру, он... — она запинается на словах, ее подбородок дрожит, прежде чем ей удается выдавить это, — он потребовал мою девственность в качестве оплаты...

Она замолкает, и я заканчиваю предложение за нее:

— И ты решила, что с таким же успехом могла бы продать ее с аукциона и получить деньжат, чтобы никогда больше не оказаться в подобной ситуации.

Она слабо кивает, выглядя пристыженной.

— Эй, — я поднимаю ее подбородок и заставляю посмотреть мне в глаза. — Тебе нечего стыдиться. Ты была в ловушке, не знала, что делать, но ничего подобного с тобой больше никогда не случится, — даю ей слово. И я, черт возьми, на полном серьезе. Ничто больше никогда не коснется этой девушки. Через мой труп и даже из могилы я сделаю все, что в моих силах, чтобы защитить ее. Подниму ад из-под земли и буду преследовать каждого ублюдка, который приблизится к ней.

— Валентайн, — она нервно прикусывает губу, явно чем-то обеспокоенная. Что бы это ни было, клянусь богом, я выслежу это и уничтожу.

— В чем дело, милая? — подсказываю я ей.

— Почему ты был здесь сегодня вечером?

Ах, так вот что ее беспокоит. Ее маленький лобик нахмурен, но она смотрит на меня широко раскрытыми доверчивыми глазами, как будто у меня должно быть хорошее объяснение тому, что я нахожусь в подобном месте. И оно есть.

Я расслабляюсь и притягиваю ее ближе к себе.

— Меня заманили сюда на предполагаемую деловую встречу. Я понятия не имел, что здесь будет происходить сегодня, но, черт возьми, слава богу, что я был здесь, детка.

Я притягиваю ее ближе к себе и целую в волосы.

— Тебя пригласили сюда, чтобы спасти меня, — она озвучивает то, о чем мы оба думаем и чувствуем.

Я просто киваю, молча соглашаясь с ней.

— Какого хрена, Валентайн? — Кармайкл, наконец, врывается на сцену. – Из-за чего все эти крики... — он резко останавливается, когда видит, что ублюдок все еще лежит на полу.

— Это твой гребаный беспорядок, — говорю ему презрительно, Вики все еще прижимается ко мне. Я обнимаю ее одной рукой за спину, а другой под ее сладкую попку, приподнимая девушку. — Тебе чертовски повезло, что этот ублюдок не причинил ей вреда. Иначе я сломал бы не только нос.

Я чертовски зол на всю эту ситуацию и на тот факт, что Кармайкл достаточно подлый, чтобы быть вовлеченным во что-то подобное.

Лицо Кармайкла бледнеет, а его челюсть сжимается. Он знает, что я не шучу.

Я направляюсь к двери.

— Подожди, — осмеливается сказать он. — Куда ты направился с ней? Мы должны убедиться, что она получит свою долю от оплаты.

Вики отстраняется от меня достаточно, чтобы повернуть голову и посмотреть прямо на Кармайкла, льда в ее глазах хватает, чтобы пробрать до костей.

— Пошел ты, — говорит она.

Я успокаивающе глажу ее по спине, чертовски гордясь тем, что она умеет постоять за себя, прежде чем развернуть ее спиной и крепко поцеловать.

Моя прекрасная и храбрая девочка.

— Возьми меня с собой, куда бы ты ни пошел, — выдыхает она мне в губы, когда мы, наконец, прерываем поцелуй.

Так я и поступаю.

Я забираю ее с собой домой и овладеваю ею снова, поклоняясь ее полностью обнаженному телу так, как хотел в первый раз.

Позже, когда она лежит у меня на груди, а я провожу пальцами по ее волосам, она размышляет:

— Кто бы мог подумать, что я потеряю свою девственность на аукционе «Валентинов день» в День Святого Валентина с моим Валентайном?

Я улыбаюсь, глядя на нее сверху вниз, когда она складывает все кусочки в один пазл.

— Ты лучшая маленькая Валентинка, которая у меня когда-либо была, — говорю я ей, поглаживая рукой ее щеку, восхищаясь ее совершенством. Боже, я не могу перестать прикасаться к ней.

— У тебя их было много? — Она моргает, глядя на меня.

— На самом деле, нет. По правде говоря, ни одной, — честно говорю ей. Я никогда раньше не был с женщиной в День святого Валентина. Просто у меня никогда не складывались отношения во время отпуска.

Затем она улыбается.

— И у меня.

— Тем лучше для тебя, — рычу я, крепче обнимая ее, ревнуя при одной лишь мысли о том, что кто-то еще целовал ее. — Ты вся моя.

— Вся твоя, — повторяет она с еще одной красивой улыбкой. Черт, я мог бы просто наблюдать за ее улыбкой весь день и это бы абсолютно не надоело.

— Надеюсь, ты знаешь, что я никогда тебя не отпущу, — рычу я ей, мой голос хриплый от внезапно нахлынувших эмоций. Я абсолютно серьезен. Эта женщина для меня все. Она моя. Навсегда.

— Ты заплатил только за мою девственность, — дразняще указывает она, выгибая бровь.

Я переворачиваю ее так, что мое тело оказывается на ней, прижимая ее к полу. Она ухмыляется мне.

Маленькая шалунья.

Я целую и посасываю ее шею, помечая, что она моя. Глубокое чувство удовлетворения охватывает меня, когда я отстраняюсь и вижу свою метку на ее коже.

— Ни за что, детка. Я оставляю тебя себе. Я купил тебя на всю жизнь.

— Тогда возьми меня. И не отпускай, — говорит она с придыханием.

Так я и поступаю.

Эпилог

Вики

3 года спустя…

Я УЛЫБАЮСЬ про себя, когда думаю о том, какой будет реакция Валентайна на то, что на мне надето под этим маленьким красным платьем.

Сегодня День Святого Валентина, наша двухлетняя годовщина — ну, мы женаты два года, а вместе уже три, так что, думаю, на самом деле это наша трехлетняя годовщина.

В любом случае, я с нетерпением жду возможности свести с ума своего мужа.

Он любит меня в белом нижнем белье, может быть, потому что это то, в чем я была в наш первый раз, но я никогда раньше не надевала ничего подобного.

Он купил меня в День Святого Валентина на аукционе «Валентинов день». В тот день он лишил меня девственности и сделал своей. Затем, год спустя, в День Святого Валентина, мы поженились.

Да, Валентинов день — своего рода наш особый праздник.

У нас еще не было детей, хотя это, конечно, не из-за отсутствия секса. Валентайн трахал бы меня целыми днями, каждый день, если бы у него по-прежнему не было своего бизнеса, которым нужно было управлять, а у меня – своего.

Мягко улыбаюсь, когда думаю о второй части моего подарка ему на День святого Валентина.

Верный своему слову, он заключил сделку с Кармайклом, но как только срок их контракта истек, он вышвырнул его на обочину и с тех пор не имел с ним дел.

Вместо этого мой муж финансировал мое деловое предприятие. Это то, что трогает мое сердце. Я никогда не хотела, чтобы другая женщина оказалась в такой отчаянной ситуации, в которой оказалась я, поэтому основала свой собственный женский приют. Это место для женщин, испытывающих трудности и которым нужно где-то остановиться, пока они не встанут на ноги, чтобы им не приходилось прибегать к продаже своего тела — или девственности — отморозкам, просто чтобы свести концы с концами.

Конечно, я бы ничего не изменила в своем прошлом. В конце концов, именно так я встретила своего Валентайна. Но даже если бы он не спас меня от ужасной ошибки на аукционе, я искренне верю, что мы нашли бы друг друга, потому что он прав. Мы родственные души, и наши сердца были бы вместе, несмотря ни на что.

Судьба свела бы нас вместе.

Я выхожу на балкон, и мое сердце тает от представшей передо мной картины.

Он выложился по полной. Все пространство освещено свечами с ароматом роз. Я чувствую, как опьяняющий аромат окутывает меня. Лепестки цветов разбросаны по белой скатерти и балкону. Шампанское стоит во льду.

И мой муж, выглядя потрясающе красивым в своем сшитом на заказ костюме, хотя пиджак он отложил в сторону, а рукава закатаны, открывая предплечья.

Боже, никогда бы не подумала, что буду испытывать слабость к мужским рукам, но за руки моего мужа можно умереть. Мне нравится в нем все.

— Вот и она, — говорит он, направляясь ко мне, в его глазах читается признательность, когда он окидывает взглядом мою фигуру. Боже, я никогда не устану видеть любовь и обожание в его глазах, когда он смотрит на меня вот так. — Моя прекрасная маленькая женушка.

— Мой красавец муж, — отвечаю ему в ответ и наклоняю голову, чтобы принять его поцелуй.

Он, не теряя времени, раздвигает мои губы и жадно целует меня, пожирая мой рот и заставляя меня дрожать после его поцелуя.

Он замолкает достаточно надолго, чтобы мы могли перевести дух. Мы оба потрясены поцелуем, наши лбы прижимаются друг к другу, пока мы пытаемся отдышаться.

Наконец, он стонет:

— К черту, — прежде чем подхватить меня на руки.

Я обвиваю ногами его талию и прижимаюсь к нему, все остальное стерто на волне нашего внезапного желания друг к другу. Я слышу, как он расстегивает молнию на брюках, и стонет, когда его член высвобождается.

Влага наполняет мою киску в ответ, и я уже чувствую, как мой клитор пульсирует в предвкушении. С нами всегда так, мы мгновенно реагируем друг на друга.

Мы настолько гармоничны, что кажется, будто мы — один человек, даже когда мы не соединены таким примитивным образом.

Пальцы Валентайна скользят под мое платье, чтобы стянуть трусики, а затем он замирает, встретившись взглядом с моей обнаженной, влажной киской. Он отстраняется и смотрит на меня широко раскрытыми, полными вожделения глазами.

Я прикусываю губу, сама наполовину обезумев от вожделения, когда чувствую, как его пальцы сильнее прижимаются ко мне.

Он отстраняется и смотрит вниз, издавая проклятие, когда его подозрения подтверждаются.

На мне белые кружевные трусики без выреза.

— Тебе нравится? — спрашиваю я его, голос хриплый.

— Я чертовски обожаю это, — рычит он, прежде чем начать быстро поглаживать мой клитор. — Ты точно знаешь, как свести меня с ума, не так ли, детка?

Мне не дают шанса ответить, потому что его губы обрушиваются на мои в мучительном, требовательном поцелуе, как раз в тот момент, когда он входит в меня одним быстрым движением.

Я вскрикиваю ему в рот, крепче обхватывая его за шею.

Он стонет и перемещает губы к моей шее, чтобы облизать и пососать, освежая свою метку. Валентайну нравится оставлять метки на моей шее, а я совершенно не против этого. Мне нравится его собственнический настрой. Нравится видеть его отметины на себе и знать, что я полностью принадлежу своей второй половинке.

Он входит в меня, точно попадая в ту точку внутри, и моя голова откидывается назад с глубоким стоном.

— О боже, Валентайн!

— Черт, я не могу насытиться тобой, Вики, — стонет он мне на ухо. — Мне нужно чувствовать, как эта маленькая киска раскрывается навстречу моему члену каждую секунду этого гребаного дня.

— Да, — стону я, прижимаясь к нему всем телом, встречая его толчок за толчком, заставляя его входить еще глубже.

У него перехватывает дыхание, а затем он чертыхается:

— Черт, женщина, ты сведешь меня с ума в мгновение ока.

— Да! — Я снова стону, его непристойные речи заводят меня еще больше. Я люблю, когда он теряет контроль и говорит непристойности, пока трахает меня.

Он тоже это знает.

— Я собираюсь так сильно кончить в тебя, что на этот раз ты ни за что, черт возьми, не сможешь не забеременеешь, милая, — он тяжело дышит, издавая дикий звук, продолжая вбивать свой большой член внутрь меня, восхитительно растягивая меня, пока я не схожу с ума от удовольствия. — Ты хочешь этого? Хочешь, чтобы я развел тебя? — Его собственные глаза безумны. Я знаю, что он близок. Я чувствую, как он набухает внутри меня.

— О черт, да! — Я вскрикиваю, когда последний удар отправляет меня в полет над пропастью. Жар разливается по моим венам, когда я кончаю, содрогаясь вокруг него.

Он чувствует это, и это заводит его.

— О, черт! О, черт, Вики! — стонет он.

— Этот большой член только для тебя, детка! Уф! — Он громко стонет, и я чувствую, как он дергается внутри, когда выпускает в меня свое семя. Оно заполняет меня полностью и переливается через край, покрывая мои бедра и стекая по его яйцам.

Мы — восхитительное, липкое месиво, и я обмякаю в его объятиях.

Все еще удерживая себя во мне, он усаживает нас так, что я оказываюсь на нем верхом.

Я лениво целую его. Он одобрительно хмыкает, и я чувствую, как он твердеет внутри меня, но отстраняюсь, пока он снова не завелся слишком сильно. У меня есть для него новости.

— Это было потрясающе, детка, но боюсь, что не смогу забеременеть от тебя.

Он хмурится, и в его глазах загорается беспокойство.

Прежде чем он сможет сделать поспешные выводы и начать волноваться, думая, что что-то не так, я спешу добавить:

— Потому что я уже беременна, Валентайн.

Он замирает подо мной. Его голубые глаза широко распахиваются, когда он переводит взгляд с меня на живот, а затем на его лице появляется широкая улыбка.

— Ты беременна, милая?

Я киваю и улыбаюсь также, как и он сам.

— С Днем Святого Валентина, — говорю я ему, меня охватывает восторг от полного счастья, которое вижу на его лице.

Он смеется, совершенно радостный звук, когда прижимает меня к себе, крепко обнимает и целует со всей любовью, которая бурлит между нами.

— Я так чертовски сильно люблю тебя, моя Вики, — его голос хриплый от эмоций, и это заставляет мое сердце переполняться любовью к нему.

— Я тоже люблю тебя, мой Валентайн.

КОНЕЦ