Глава 1 "Настоящее"

Смотрю на кричащего ребенка у себя на руках, и меня охватывает паника.

Паника напоминает водоворот. В голове словно образуется воронка, которая закручивается всё быстрее и быстрее и вскоре уже всё тело оказывается затянуто в неё. И на каждом круге сердце бьется всё сильнее и сильнее, а внутренности всё сильнее сдавливает, скручивает, стягивает узлом. Коленки охватывает слабость, а воронка неумолимо приближается к ногам. Приходится поджимать пальцы, делать глубокие вдохи и хвататься за кольцо здравомыслия, которое может спасти жизнь, иначе паника окончательно одолеет.

Вот такие они — мои первые десять минут материнства.

Передаю ребенка в руки её отцу.

— Нам нужно нанять няню.

Тянусь к бутылке с водой, но без сил откидываюсь назад на плоскую, больничную подушку и закрываю глаза. Мой живот напоминает сдувшийся воздушный шарик. Я устала. У меня все болит. Я хочу домой. Когда в моей руке так и не появляется бутылка воды, открываю глаза. Разве люди не должны суетиться вокруг меня, после всего того, что я только что пережила?

Отец с дочерью на руках стоит перед окном, освещаемый тусклым послеполуденным солнцем и эта картина напоминает мне рекламу больницы. Не хватает только крылатой фразы клиники «Начните свою семью вместе с нами» и момент можно считать идеальным.

Приложив усилие, изучаю их. Он убаюкивает её в своих объятиях, склонив голову так низко, что их носы практически соприкасаются. Казалось бы, этот момент должен быть невероятно трогательным, но он смотрит на нее с такой любовью, что я чувствую, как ревность сжимает в своих тисках моё сердце. Пытаюсь избавиться от этих ощущений, жалея, что позволила этому чувству завладеть мной. Отворачиваюсь, чтобы отгородиться от «трогательной сцены», разворачивающейся передо мной.

— Как мы назовем её? — он даже не смотрит на меня, когда спрашивает об этом. Мне кажется, я заслужила хотя бы взгляда. Не прошло и часа, а я уже на заднем плане.

— Не знаю. Есть варианты? — разглаживаю простыню, изучая свои ногти.

Гарри довольно долго ее разглядывает, придерживая рукой головку. Она не машет ручонками, лежит спокойно и довольна тем, что находится в его руках. Мне знакомо это ощущение.

— Эстелла, — имя срывается с его губ так, словно он всю жизнь ждал этого момента.

Приподнимаю голову. Не ожидала столь древнее имя.

— Какое-то, очень уж устаревшее женское имя.

— Это из книги.

Ох, Гарри и его книги.

— Из какой? — я не люблю читать.... если только это не журналы.

— «Большие надежды».

Зажмуриваюсь и испытываю дискомфорт в области живота. Это как-то связано с НИМ. Уверена в этом.

Не озвучиваю эти мысли вслух. Я слишком умна, чтобы акцентировать внимание на своей неуверенности, поэтому просто небрежно пожимаю плечами и улыбаюсь.

— Так почему, всё же именно это имя? — сладким голосом интересуюсь я.

На минуту мне кажется, что я вижу, как едва заметная тень омрачает его лицо, затрагивая глаза, перед которыми словно проносятся кадры из фильма. С трудом сглатываю. Я знаю это выражение лица.

— Мне всегда нравилось это имя.

Слышу подвох в его голосе, но в ответ лишь киваю. Я не умею говорить «нет» своему мужу, который сейчас выглядит, словно ребёнок, который получил желаемое.

Когда он уезжает домой, чтобы принять душ, я достаю свой сотовый из-под подушки и ищу в Гугле Эстеллу из «Больших надежд».

Один веб-сайт называет её очаровательной красоткой, не забывая упомянуть про её холодность и манию величия. Другой говорит, что она была воплощением всего того, что Пип хотел иметь, но не мог. Убираю телефон подальше и заглядываю в люльку, стоящую рядом со мной. Гарри никогда ничего не делает просто так. Все его поступки имеют какую-то цель.

Ничего не чувствую. Ни одну из тех трогательных, материнских эмоций, о которых мне рассказывали мои подруги, уже имеющие детей. Ребенок начинает плакать, и я нажимаю на кнопку вызова медсестры.

— Могу я вам чем-нибудь помочь? — в палату входит медсестра. На вид ей лет пятьдесят. Улыбаюсь ей и киваю.

— Не могли бы вы забрать её в детскую комнату? Мне нужно немного поспать.

Эстеллу уносят и я с облегчением вздыхаю.

У меня не получится быть хорошей матерью. О чем я только думала? Дышу сначала через нос, потом через рот точно так же, как я делаю это на занятиях йогой.

Хочется курить. Очень хочется курить. А ещё мне хочется убить мужчину, которого любит мой муж. Это всё его вина. Я забеременела, чтобы удержать мужа. Женщина не должна поступать так. Она должна чувствовать себя в безопасности в браке. Ведь именно поэтому люди и сочетаются узами брака — чтобы обезопасить себя от всех мужчин, которые так и норовят влезть тебе в душу. Я охотно отдала свою Гарри. И теперь вынуждена конкурировать не только с его воспоминаниями о другом мужчине, но ещё и с появившимся на свет ребёнком.

Вздохнув, сворачиваюсь клубочком.

Что я только не делала, чтобы удержать этого человека. Я лгала и обманывала, была сексуальной и покорной, вспыльчивой и послушной. Была какой угодно, только не самой собой. Сейчас он мой, но ему меня всегда будет недостаточно. Я вижу это по его глазам. Его глаза словно всегда ищут что-то. Не знаю, что он ищет. Мне жаль, что я решилась на этот поступок. Я не могу сражаться с ребенком, со своим же ребёнком.

Я такая, какая есть, и я сделаю всё, чтобы удержать своего мужа.

Спустя сорок восемь часов меня выписывают из больницы. Гарри стоит рядом со мной, пока я оформляю бумаги на выписку. Он держит на руках Эстеллу, и я бы, наверное, жутко его ревновала, если бы он постоянно не прикосался ко мне — моя рука в его руке, большим пальцем он выводит круги на тыльной стороне моей ладони, его губы периодически касаются моего виска. Мать Гарри и его отчим заезжали чуть раньше. Они пробыли тут около часа, попеременно держа ребенка на руках, после чего уехали. Я испытала облегчение, когда они уехали.

— Не могу поверить, что мы сделали это, — в миллионный раз повторяет Гарри, глядя на ребенка. — Мы сделали это.

С технической точки зрения, это сделала я. Мужчины очень удобно устроились, приписывая себе участие в создании этих маленьких существ, хотя на самом деле все их заслуги ограничиваются тем, что они затаскивают нас в кровать и испытывают оргазм. Он протягивает руку и игриво дергает меня за волосы. Слабо улыбаюсь. Я просто не могу долго сердиться на него.

— У неё рыжие волосы, — говорит он, словно только сейчас понимает, что она от меня. Она рыжик, все верно. Бедному ребенку придется очень несладко. Трудно быть рыжей.

— Этот всего лишь пушок, это не волосы, — дразню я.

Он принес с собой плюшевое одеяльце лавандового цвета. Наблюдаю за тем, как он пеленает её, руководствуясь советами медсестры.

— Ты позвонил в агентство, чтобы нанять няню? — робко спрашиваю я. Это очень больной вопрос для нас, так же, как и кормление грудью, за которое Гарри активно выступает, в то время как я против этого. В итоге мы заключили компромисс. Я буду кормить грудью, лишь пару месяцев.

Он хмурится, а я не понимаю почему. То ли из-за того, что я только что спросила, то ли из-за проблем, возникших при пеленании.

— Мы не будем нанимать няню, Джин.

Ненавижу, когда он так делает. У Гарри свое представление о том, какой должна быть семья.

— Ты же сама сказала, что не собираешься возвращаться на работу.

— Мои друзья... — начинаю я, но он перебивает меня.

— Меня не волнует, как эти пустышки поступают со своими детьми. Ты её мать, поэтому именно ты будешь воспитывать её, а не какая-то там незнакомка.

Прикусываю губу, пытаясь сдержать истерику. Глядя на него, понимаю, что мне ни за что не выиграть эту битву. Следовало догадаться, что человек, вроде Гарри Поттера оскалив зубы, до последнего будет сражаться за то, что принадлежит ему и никогда не позволит никому постороннему прикоснуться к дочери.

— Я же ничего не знаю о детях, вот и подумала, что мне понадобится рядом кто-нибудь, кто сможет мне помочь... — цепляюсь за последнюю соломинку...

— Мы что-нибудь придумаем, — холодно отвечает муж. — Большинство родителей в мире не могут позволить себе няню и справляются сами. Вот и мы справимся.

Он заканчивает пеленать Эстеллу, после чего протягивает её мне. В этот самый момент заходит медсестра, чтобы отвезти меня на кресле до машины. Пока она везет меня, сижу с закрытыми глазами, боясь даже взглянуть на ребенка.

Гарри подгоняет к выходу мой новый автомобиль. Эстелла крепко спит, но муж разговаривает с ней устраивая люльку на заднем сиденье. Как же глупо выглядит взрослый мужчина, который ведёт себя подобным образом. Он помогает мне забраться в машину, и нежно целует меня в губы. Закрываю глаза и наслаждаюсь поцелуем, смакую на вкус его внимание. Так мало поцелуев, которые способны позволить мне почувствовать, что мы с ним связаны. Он всегда где-то не там, где я... с кем-то еще. Если ребенок сможет связать нас вместе, то возможно я была права, когда решилась сделать то, что в итоге и сделала.

Я впервые сижу в своей новой машине, которую Гарри забрал сегодня утром из автосалона. У всех моих друзей внедорожники подешевле. Я же заполучила лучшее. Пока мы едем, он что-то рассказывает. Внимательно вслушиваюсь в звук его голоса, совершенно не обращая внимание на то, что он говорит. Я продолжаю размышлять о ребенке.

Дома Гарри нежно укладывает дочь в новую кроватку. Он уже называет ее Стеллой. Я же бездельничаю на своем любимом диванчике в гостиной, и щелкаю пультом телевизора. Он приносит мне молокоотсос, и я вздрагиваю.

— Стелла хочет есть, а раз ты не хочешь кормить её традиционным способом...

Хватаю прибор и приступаю к «делу».

Машинка жужжит и мурлычет, а я чувствую себя дойной коровой. Почему всё так? Женщина вынашивает ребенка в течение долгих месяцев, а потом пользуется молокоотсосом, чтобы выкормить его. Кажется, Гарри наслаждается моим дискомфортом, но сейчас видя, как он наблюдает за мной с этой милой скромной улыбкой на губах, я начинаю смеяться.

— Джинни Уизли… — говорит он, — … мама.

Закатываю глаза. Ему нравится, как это звучит, но моё сердце сбивается с ритма от этих слов.

Я надеялась, что всё остальное он сделает сам, но он возвращается с плачущей Эстеллой на руках и протягивает её мне. Беру её на руки, но стараюсь держаться естественно, чтобы произвести на мужа впечатление, и, кажется, это срабатывает, потому что, когда Гарри протягивает мне бутылочку, он улыбается, касаясь моего лица.

Может, это и есть ключ, и мне нужно просто делать вид, что я в восторге от материнства. Может, он видит меня именно в роли матери. Опускаю взгляд на неё, пока она сосет из бутылочки. Её глаза закрыты и она издает ужасные чавкающие звуки. Выглядит не так уж и страшно. Немного расслабляюсь и изучаю её лицо, пытаясь найти общие черты. Гарри был прав, скорее всего она будет рыженькой. В остальном же она похожа на него — полные, красиво очерченные губы под курносым носом. Конечно, она будет невероятно красивой.

— Ты помнишь, что в понедельник я уезжаю в командировку? — спрашивает он, стоя передо мной.

Вскидываю голову и ничего не могу поделать с паникой, отражающейся на моем лице. Гарри часто уезжает в командировки, но я думала, он пробудет несколько недель рядом со мной, пока я не освоюсь в новой роли и не восстановлюсь.

— Ты не можешь оставить нас одних.

Он медленно моргает и делает глоток из своего стакана.

— Я и не хочу оставлять Стеллу. Но, она родилась раньше назначенного срока. Кроме меня не кому поехать, я уже пытался найти себе замену, — он склоняется надо мной и целует мою ладонь. — С тобой все будет хорошо. В понедельник приедет твоя мама. Она поможет тебе. Я уеду всего лишь на три дня.

Мне хочется завыть от полученной информации. Моя мать до жути самовлюбленный человек, который любит всё драматизировать. Один день с ней тянется как целая неделя. Гарри видя выражение моего лица, хмурится.

— Она старается, Джин. Она очень хотела приехать. Просто будь поласковее с ней.

Закусываю губу, чтобы сдержаться и не сказать что-нибудь резкое.

— И насколько она планирует остаться? — ворчу я.

— Ей нужно срыгнуть…

— Что? — я так сильно увлечена мыслью приездом своей матери, что не замечаю, как Эстелла начинает задыхаться и на губах у неё пузырится молоко.

— Я не знаю, что делать.

Гарри быстро подходит, забирает ребёнка и прижимает к своей груди. Он похлопывает её по спинке короткими движениями.

— Она собирается пробыть у нас неделю.

Отворачиваюсь и прячу лицо в подушку. Гарри шлепает меня по заднице и смеется.

— Все не так уж и плохо.

Сжимаю зубы.

— Очень плохо.

Чувствую, как прогибается диван, когда он садится рядом со мной. Бросаю на него взгляд сквозь рыжие волосы. Одной рукой он удерживает ребенка, другую же протягивает, чтобы убрать волосы с моего лица.

— Посмотри на меня, — говорит он. — Ты справишься.

Я сглатываю.

Начинаю стонать.

— Не подвергай меня психоанализу, мужчина.

Он смеётся и толкает меня так, что я переворачиваюсь на спину. Я люблю, когда он играет со мной. Раньше такое происходило довольно часто, но в последнее время...

— Всё будет хорошо, Рыжик. Если я тебе понадоблюсь, я сразу же сяду в самолет и вернусь домой.

Улыбаюсь и киваю.

Но он ошибается. Ничего хорошего не будет. Последний раз я видела свою маму ещё на седьмом месяце беременности. Она прилетела, когда мы праздновали предстоящее появление ребенка и всю дорогу жаловалась на то, какое ужасное место выбрали мои подруги для празднования.

— Это кафе, мама, а не бар.

На вечеринке она отказалась с кем-либо разговаривать и села в углу, обидевшись, потому что никто не представил её в качестве мамы будущей матери. Она чуть не подралась с владельцем кафе из-за того, что у них нет органического бразильского меда. С тех пор я не хочу её видеть.

Всепрощающий, всепонимающий Гарри постоянно призывает меня не обращать внимание на её недостатки. Мне нравится эта его черта, но я уже давно осознала, что мне никогда не стать такой как он.

Я обещаю приложить усилия в общении со своей матерью, после чего поднимаюсь наверх, чтобы сбежать от него и кричащего ребенка. Ужасно сильно хочу курить, и это меня убивает. Иду в ванную и беру сигарету, после чего долго и упорно разглядываю себя в зеркало. Мой живот, к счастью уменьшился. Еще несколько килограммов, и вернется привычный для меня вес. Все, что мне сейчас нужно — вернуть свою жизнь в нормальное русло.

Глава 2 "Настоящее"

Мама, как и запланировано, приезжает в понедельник. Мы втроём отправляемся встречать её в аэропорт. Гарри переживает, что ещё слишком рано брать с собой ребенка в многолюдные места, но я убеждаю его, что с ней все будет в порядке.

Потягиваю сок и хожу по пятам за мужем, который прогуливается с коляской в зале ожидания. Наконец-то в толпе прибывших, спускающихся по эскалатору, мелькают светлые волосы матери.

Закатываю глаза. На ней надет белоснежный брючный костюм. Кто путешествует в белом? Она энергично машет рукой и спешит к нам; сначала обнимает Гарри, и только потом меня.

Склонившись над коляской, она прижимает руку ко рту, словно пытается сдержать, обуревающие ее эмоции.

— Оооооо, — воркует она, — она похожа на Гарри.

Ну что за ерунда. Ещё вчера я пришла к выводу, что она очень похожа на меня. У девчонки пушистые рыжие волосы и лицо в форме сердечка. Но Гарри широко улыбается, и они целых пять минут обсуждают привычки Эстеллы. Я нетерпеливо постукиваю ногой и с тоской смотрю на выход.

Когда мы приезжаем домой, мать настаивает на том, чтобы занять комнату рядом с комнатой Эстеллы, хотя мы приготовили для неё большую гостевую спальню.

— Мам, почему именно эту комнату? — спрашиваю я, пока Гарри заносит её сумку.

— Я хочу помочь тебе, Джинни. Вставать к ней посреди ночи, если понадобится. — она хлопает ресницами и смотрит на Гарри, он улыбается ей в ответ.

Сдерживаю порыв закатить глаза.

Она делает вид, что очарована ребёнком, но я-то знаю, как всё обстоит на самом деле. Игра на публику, вот чем она занимается, чтобы поддерживать свой имидж. Помню, когда я была ещё ребенком, она гладила меня по головке, целовала в щёки и говорила какая я милая, на глазах у своих друзей, но стоило им уйти, как меня отправляли обратно в мою комнату делать уроки, чтобы я не путалась у неё под ногами.

— Серьезно, мам? — цежу я сквозь зубы. — И как ты услышишь её после того, как примешь своё снотворное?

Она хмурится. Гарри пихает меня локтем.

— Я не буду принимать их сегодня, — решительно заявляет она. — Я буду кормить её и ухаживать за ней, так что сегодня вы сможете отдохнуть.

Гарри обнимает её, после чего мы все направляемся в столовую.

Сидя за столом, с подозрением наблюдаю, как она ходит по комнате с Эстеллой на руках и напевает ей дурацкие песенки.

— Мы прекрасно проведем время, пока твой папочка будет в отъезде, — воркует она с ребёнком. — Ты, твоя мамочка и я.

Гарри бросает на меня предостерегающий взгляд, после чего уходит наверх, чтобы собрать вещи к отъезду. Меня так и подмывает отпустить язвительный комментарий, но я помню своё обещание, поэтому молчу. Кроме того, если ей хочется играть в «бабушку» и заботиться об Эстелле, пока нет Гарри, то пусть так и будет. Это избавит меня от необходимости заниматься ею.

— У неё рыжие волосы, — говорит мама, как только Гарри оказывается вне пределов слышимости.

— Да, я заметила.

Она цокает языком.

— Я всегда представляла, что мои внуки будут темненькими...

— Эстелла не будет, — прерываю её я, — потому что она моя.

Мама искоса смотрит на меня.

— Не будь такой обидчивой. Тебе это не идёт.

Не могу дождаться, когда она уедет.

Но тут меня осеняет. Когда мать уедет, Гарри не будет сидеть дома с ребёнком. Ребёнком всегда должна буду заниматься я. Чуть не падаю со стула. Няня. Я просто обязана уговорить Гарри нанять няню.

— Мама, — заискивающе обращаюсь я. Пожалуй, даже слишком заискивающе, потому что она смотрит на меня, приподняв брови. — Гарри не хочет, чтобы я нанимала няню, — жалуюсь я, надеясь, что если она примет мою сторону, то это послужит для него убедительным аргументом.

Она бросает взгляд в сторону лестницы, куда Гарри ушел несколько секунд назад. Подхожу к ней ближе, чтобы получше расслышать женскую мудрость, от неё. Моя мать очень находчивая женщина. Ей пришлось стать такой, после того, как она вышла замуж за деспота, контролирующего всех и вся, который вечно выражал своё недовольство взмахом руки, рассекая воздух. В нашем доме это обычное дело. Не понравился обед? ВЗМАХ РУКОЙ. Неудачный день на работе и нет желания ни с кем разговаривать? ВЗМАХ. Джинни разбила свою машину за пятьдесят тысяч долларов в пятый раз? РУКА СНОВА РАССЕКАЕТ ВОЗДУХ.

— Твоему мужу это не понравится, — голос матери возвращает меня обратно в реальность.

И всё? Смотрю на неё удивлённо.

Мать вздыхает.

— Джинни, милая... Гарри ведь большую часть времени проводит в командировках?

Улавливаю её мысль и медленно киваю. Я могу нанять кого-нибудь, кто бы приходил в те дни, когда Гарри будет в отъезде...

Подбросив Гарри в аэропорт, решаю пройтись по магазинам. Не очень хорошо с моей стороны и я, наверное, должна испытывать чувство вины… но я его не испытываю. Мне просто необходимо обновить гардероб.

Спустя время выхожу из магазина, в руках у меня куча пакетов. Закидываю покупки на заднее сидение машины и решаю встретиться с Катин, чтобы выпить.

— Ты разве не кормишь? — спрашивает Катин, устраиваясь за столиком, напротив меня.

Пожимаю плечами.

— Откачиваю. Ну и что?

— Ну, не стоит пить, если кормишь грудью.

Закатываю глаза.

— Дома в холодильнике у меня приличный запас. К тому времени, когда мне снова надо будет откачивать молоко, в организме уже не останется алкоголя.

Катин смеётся, из-за чего выглядит еще тупее, чем должна выглядеть блондинка.

— Как твоя «дорогая мамочка»?

— Она приглядывает за «дорогим ребенком», — отвечаю я. — Мы можем не говорить об этом?

Катин пожимает плечами, словно её это особо и не интересует. Она заказывает джин с тоником у бармена и сразу проглатывает его залпом.

— Вы с Гарри уже занимались сексом?

Вздрагиваю. У Катин язык без костей.

Заказываю «Маргариту». Бармен привлекательный. По какой-то причине мне не хочется, чтобы он знал, что я мать. Понижаю голос.

— Я только что родила ребенка, Катин. Нужно выждать шесть недель.

— Ты думаешь, твой муж выдержит шесть недель? — она начинает хихикать, как самая настоящая гиена.

— Что ты имеешь в виду?

Как часто я задумывалась над тем каково это дать пощечину лучшей подруге? Успокоившись, она драматично вздыхает.

— Боже, я просто шучу, Джинни. Ты бы видела своё лицо.

Кручу в руках салфетку. Что если она права? Меня прошибает пот, как только я думаю об этом. Наши отношения с Гарри всегда основывались на сексе. Мы любим секс. Я ни разу не оттолкнула его. Никогда этого и не хотела.

Заказываю ещё один напиток.

— Слушай, — говорит Катин, наклоняясь ближе ко мне, из-за чего в нос мне ударяет аромат её слишком сладких духов. — Всё меняется, когда у тебя появляется ребенок. Твое тело меняется. Отношения между тобой и твоим мужем меняются. Ты должна быть изобретательной и, Бога ради, сбрось лишний вес… как можно быстрее.

Она щелкает пальцами, подзывая официанта, и заказывает картошку фри и жареных кальмаров.

Сука.

Глава 3 "Прошлое"

Я познакомилась с Гарри на Дне Рождения Катин. Вечеринка проходила на яхте и была намного лучше моей, устроенной ранее в честь моего Дня Рождения, в одном из фешенебельных ночных клубов. Я пригласила двести человек, она же пригласила триста. И так как День Рождение моей лучшей подруги на четыре месяца позже моего, у неё есть преимущество и она затмевает меня каждый год.

В тот вечер на мне было черное шелковое платье. Неделей ранее Катин примеряла его, когда мы ходили по магазинам. Её бедра оказались слишком широки и она не втиснулась в приталенное платье, поэтому когда она отвернулась, я купила его.

Поприветствовав друзей, направляюсь в бар за свежей порцией мартини и вижу его рядом с барной стойкой. Он сидит спиной ко мне, но по ширине плеч и стрижке я сразу понимаю, что он красавец. Устраиваюсь рядом и наблюдаю за ним краешком глаза. В первую очередь замечаю его чувственные губы. Нос у него немного странной формы, но это совершенно не портит его привлекательность. С горбинкой и несколько искривленной переносицей. Он был бы чересчур красив, если бы не этот нос — этот элегантный нос. Выждав несколько минут, ожидаю что он обратит на меня внимание, хотя обычно мне не нужно прилагать усилия, чтобы привлечь внимание мужчины. Но он всё не поворачивается, поэтому мне приходиться несколько раз кашлянуть. Он медленно переводит взгляд с телевизора, висящего над барной стойкой, на меня, словно я ему мешаю. Глаза у него оказались цвета зеленой травы, если смотреть на него в лучах солнца. Ожидаю что на его лице появится заинтересованное выражение, какое обычно появляется у всех мужчин, которым посчастливилось привлечь мое внимание. Но выражение его лица не меняется.

— Меня зовут Джинни, — представляюсь я, наконец, и протягиваю руку.

— Привет, Джинни, — он одаривает меня полуулыбкой, пожимает руку, и отворачивается обратно к телевизору. Мне знаком подобный тип мужчин. Чтобы заполучить такого парня, нужно просто уметь играть в его игры.

— Откуда ты знаешь Катин? — спрашиваю я, внезапно ощутив безысходность своего положения.

— Кого?

— Катин... девушку, на чьей вечеринке ты сейчас находишься?

— Ах, Катин, — произносит он, сделав глоток из своего стакана. — Я ее и не знаю.

Жду, что он начнет объяснять, что пришел на вечеринку с подругой или что он дальний родственник кого-нибудь из присутствующих гостей, но он молчит. Решаю зайти с другой стороны.

— Тебе нужен бурбон и пиво, чтобы составить компанию твоему виски.

Он смотрит на меня удивленно, при этом часто моргает, словно пытается прояснить зрение.

— Это твоя лучшая техника, чтобы подцепить кого-то?

Вижу намек на улыбку в его глазах и, воодушевленная, улыбаюсь.

Он изучает меня в течение минуты, пробегает взглядом по волосам, затем останавливается на губах. Проводит пальцами по запотевшему стакану, собирая влагу кончиками пальцев. Завороженно наблюдаю, как он растирает ее между большим и указательным пальцем.

— Ладно, — наконец произносит он.— Что ещё ты умеешь?

— Э-э-э, — говорю я, соблазнительно качнув головой, и поддаюсь немного вперед, чтобы дать ему возможность, увидеть мою грудь. — Хочется всё же послушать тебя.

Он хмыкает и смотрит на запотевший стакан. Медленно покручивая его в руках, снова смотрит на меня, словно решает, стоит или нет продолжать этот разговор. После продолжительной паузы его взгляд становится холодными.

— Не люблю легкодоступных.— Произносит он, и делает большой глоток виски.

Откидываюсь назад, ухмыляясь.

Становится кое-что понятно. Кажется этот парень совсем недавно играл в отношения с профессионалом, где мячиком служили его чувства. Похоже кто-то наигрался и бросил его. Несмотря на то, что я выставила на обозрение все свои прелести, он едва взглянул на меня. Обычно я наслаждаюсь отвергнутыми мужчинами. Но этот не такой.

Он безукоризненно одет, хотя, очевидно, что не стремится к этому. Замечаю дорогие часы на руке, и рубашку не из дешевых. Легкость с которой он смотрит на мир говорит о том, что за деньги он не цепляется. Также замечаю, как он поблагодарил бармена за новую порцию напитка, и как несколько раз вздрогнул, когда пара, сидящая рядом, выругалась. Такие парни, как он, не бывают одиноки. Мне стало любопытно, какая тупая сучка могла его бросить. Кем бы она ни была, я бы стерла ее из его памяти раз и навсегда. Я бы могла осчастливить его.

С только что обретенной уверенностью в наших будущих отношениях, улыбаюсь ему и закидываю ногу на ногу так, что юбка задирается, обнажая бедро.

— Что ж, — произношу я медленно. — Сегодня твой счастливый день.

— Да ладно?

Он даже не взглянул на мои ноги. Вздыхаю.

— Ну, я хотела сказать, что я не такая уж и легкодоступная, но, судя по твоему настроению, тебе надо пить не виски, а сок.

Он фыркает.

— Видишь, я смешная,— сострила я.

— Да уж — улыбается он.

Осмелев, разворачиваю свой стул так, чтобы оказаться к нему лицом. Мои коленки теперь касаются его бедра, но он не отстраняется.

Попался.

— Итак, — вытаскиваю портсигар из клатча. — Ты не возражаешь? — он смотрит на сигарету в моих руках и качает головой. Закуриваю.

— Как тебя зовут, мистер Грустные Глаза?

Легкая улыбка пробегает по его лицу.

— Гарри, — представляется он. — Гарри Поттер.

Мысленно добавляю фамилию Поттер к своему имени и понимаю, что мне нравится, как это будет звучать.

Выдыхаю сигаретный дым в сторону океана.

— А я Джинни...и что же случилось грустного в твоей жизни? Она не захотела выйти за тебя? — сочувственно спрашиваю я.

— Он много чего не захотел, — отвечает Гарри, сделав последний глоток виски, и встает.

Он? Неужели этот парень гей? Нет нет и нет... Жду от него дальнейших действий.

— Спокойной ночи, Джинни, — говорит он и, к моему огромному удивлению, уходит.

Всё, что я только, что успела нафантазировать, рушится на глазах.

А ведь мне даже показалось, что между нами проскочила искра.

Думаю о нем весь следующий день. Кто он такой? Зачем приходил? Вспоминаю о его невозмутимости и о трепете, который ощутила, когда он наконец-то посмотрел на меня. Приходилось ли мне раньше прикладывать столько усилий, чтобы заставить мужчину посмотреть на меня? Нет. А когда он взглянул на меня, мне вдруг захотелось, чтобы он не смотрел так. Потому что это был взгляд человека, который уже хорошо тебя знает — открытый, скучающий и осуждающий.

Расспрашиваю знакомых, пытаясь выяснить, кто он такой и где тусуется, и уже спустя пару звонков я знаю, где найти Гарри Поттера. Ещё пара звонков и нам уже устраивают свидание вслепую.

— Подожду хотя бы месяц, — говорю я кузине. — Дам ему немного времени, чтобы он зализал свои раны, а затем спасу его.

Месяц спустя направляюсь в суши-бар, обнаженные ноги обдувает теплый ветерок, а сердце бешено стучит в груди.

— Не может быть, — произносит он, как только меня видит.

Изображаю удивление.

— Одинокий англичанин ищет рыжую?

Он громко смеется и обнимает меня.

На нём белая рубашка с закатанными до локтей рукавами и шорты цвета хаки. И у него потрясающий золотистый загар.

— Откуда ты знаешь Сару? — спрашивает Гарри, пока я прохожу мимо него, и он придерживает дверь для меня.

— Она моя кузина, — ухмыляюсь я. — А откуда её знаешь ты?

Конечно, я знаю ответ. Парень с которым встречается Сара, играл в одной баскетбольной команде с Гарри, еще в колледже. На вечеринку Катин он приходил вместе с ними.

Слушаю его рассказ о том, как они познакомились. У него очень сексуальный акцент. Пока мы идем к нашему столику, он приобнимает меня за талию. Жест кажется мне таким властным. И это дает мне надежду на то, что у меня есть шанс. Мне это нравится.

— Ты знаешь, как Сара заманила меня на это свидание в слепую? — спрашивает он.

Отрицательно качаю головой.

— Она сказала, что у тебя красивые ноги.

Улыбаюсь и прикусываю губу.

— И? — вытягиваю ноги из-под стола и соединяю их вместе. Конечно, я знала, что он любит красивые ноги. Я битый час допрашивала глуповатого парня Сары, чтобы разузнать все, что только можно, о нем. А так же с облегчением узнала, что он не гей. Это было лишь одно из увлечений в его судьбе.

— Неплохо.— Произносит он, усмехнувшись.

По всему телу вплоть до самых кончиков пальцев распространяется приятное покалывание. Вот он, тот взгляд, который я так ждала.

Следующим утром, просыпаюсь в его постели и слышу звук льющейся воды из ванной комнаты.

Потянувшись, окидываю взглядом комнату. Все мышцы приятно ноют. Я не принимала такие позы с тех пор, как занималась гимнастикой в школе.

Прошлой ночью мы выпили немного спиртного и поужинали, беседуя без единой паузы, так, будто знакомы тысячу лет. Мне было комфортно с ним. Выйдя из ресторана, никто из нас не сомневался в том, что я поеду к нему домой. Раздеваться мы начали еще у входной двери — дорожка из нашей одежды закончилась в шаге от его кровати, где мы отбросили последнее, что на мне было надето. Я была бы рада обвинить в своем безрассудстве алкоголь, но всё, что случилось... случилось без воздействия спиртного.

Когда Гарри выходит из душа, я всё ещё лежу, опираясь на локоть. Он вытирает волосы полотенцем, отчего они торчат в разные стороны. Широко улыбаюсь и хлопаю ладошкой по кровати, приглашая его. Он отбрасывает полотенце и присоединяется ко мне.

— Тебе все еще грустно? — спрашиваю я позже, уткнувшись подбородком в его грудь.

Он ухмыляется и нежно щелкает меня по кончику носа.

— Мое настроение немного улучшилось.

— Оооо — немного улучшилось..., — передразниваю я его акцент и собираюсь встать с кровати. Он хватает меня за руку и тянет обратно.

— Мне очень хорошо, — исправляется он.

— Может тогда повторим, а после отправимся на ланч? — предлагаю я, рисуя пальцем круги на его плече.

— Это зависит..., — говорит он, перехватывая мою руку.

Жду, когда он продолжит, решив не озвучивать банальное «от чего?»

— Я не ищу серьезных отношений, Джинни У меня до сих пор каша в голове из-за ...

— Последних отношений? — ухмыляюсь я и тянусь к нему, чтобы поцеловать.

— Ладно, — произношу я, так и не коснувшись его губ. — Разве я похожа на девушку, которая стремится тебя заполучить?

— В детстве, мама предупреждала меня, чтобы я никогда не доверял рыжим.

— Есть только две причины, почему она могла сказать подобное.— Хмурюсь я.

Гарри приподнимает бровь.

— Какие же?

— Либо твой отец спал с одной из рыжих, либо она сама рыжая.

Я оживилась от его кривоватой улыбки. На этот раз она затронула и его глаза.

— Ты мне нравишься, — смеется он.

— Это хорошо. Очень хорошо. — Смеюсь в ответ и целую его.

Глава 4 "Настоящее"

Спустя два дня после отъезда Гарри в командировку, моя мать упаковывает чемодан и сообщает мне, что тоже уезжает.

— Ты шутишь? — Восклицаю я, наблюдая, как она застегивает чемодан. — Ты же говорила, что хочешь остаться и помочь.

— Слишком жарко, — оправдывается она, касаясь волос. — Ты же знаешь, я ненавижу здешнее лето.

— У нас есть кондиционер, мама! Мне нужна твоя помощь.

— Ты справишься, Джинни.

Ее голос едва заметно дрожит. Очевидно, у нее начинается очередной приступ депрессии.

Пожимаю плечами.

— Хорошо, давай отвезем тебя в аэропорт. Все равно Гарри возвращается в полночь.

Пусть катится в свой огромный безликий дом, и глотает там свои таблетки.

На обратном пути из аэропорта, включаю радио и чувствую себя птицей, впервые покинувшей свое гнездо. Эстелла начинает плакать в люльке на заднем сиденье, уже через пять минут моего блаженства. Что на этот раз? Она хочет есть? Её укачало? Она описалась?

Я уже почти забыла, что она здесь... на этой планете... в моей жизни.

С горечью думаю о Гарри — Гарри, которому не нужно заботится о ребенке. Он нежится под Багамским солнцем. Это несправедливо. Мне нужна няня, почему он этого не понимает? Мне следовало догадаться, что он будет настаивать, чтобы я сидела дома и воспитывала ребенка сама.

Закусив губу, увеличиваю громкость радио, чтобы заглушить плач.

Пытаюсь придумать, как заставить ее замолчать, и тут в глаза мне бросается желтое здание. Перестраиваю машину в правый ряд, выкручивая руль. Меня сопровождает хор автомобильных сигналов, пока я пересекаю две полосы, чтобы добраться до площади. Закатываю глаза. Я хороший водитель, так что пусть катятся ко всем чертям.

И вот моя машина медленно движется по парковке. Торможу под вывеской и барабаню пальцами по рулю. Пойти или не пойти? Ничто не мешает мне просто разведать обстановку.

Выскочив из машины, направляюсь ко входу, но вспоминаю, что ребенок-то остался в машине. Твою мать! Возвращаюсь, убедившись, что никто не видел мой промах. Ребенок милостиво молчит, пока я проношу ее через двери детского сада «Солнышко». Изучаю лет двадцати девушку, которая встречает меня.

— Привееет, — говорю я приветливо.

Она улыбается мне и вопросительно поднимает брови.

— Мне нужно поговорить с вашей заведующей, — продолжаю я.

— О чем?

— Так, у меня есть ребенок... — резко выдаю я, — ... а это вроде как детский сад.

Она морщит нос и это единственное, что выдает в ней, то, что я знатно ее разозлила. Постукиваю ногой по полу, пока она уходит за заведующей садика. Осматриваюсь. Стены бледно-желтого цвета, на них изображены ярко-оранжевые солнышки, на полу голубой ковер. Спустя минуту приходит заведующая. Блондинка средних лет, в футболке и в потертых джинсах. С отвращением смотрю на нее и через силу улыбаюсь. Но не успеваю и рта раскрыть, как она восклицает:

— Ух ты, новорожденная. Меня зовут Дитер, — представляется она, протягивая руку. — Хотите осмотреть детский сад?

Мне хочется ответить «Конечно же, нет», но вместо этого я вежливо жму ее руку и киваю. Дитер ведет меня через ряд двойных дверей. В каждой комнате витает неповторимый запах мочи. У Дитер либо иммунитет к запахам, либо она предпочитает не обращать внимание. С трудом сдерживаю рвоту. Она весело указывает на комнату пения, где сидят четырехлетки, у которых текут сопли из носа.

— Все игрушки абсолютно новые, но вашей малышке, они, конечно, пока что не понадобятся, — она открывает дверь с табличкой «Ясли» и мы заходим туда.

Нас мгновенно оглушает хор младенческих голосов — все ревут, как маленькие ослята. Меня это сразу же начинает нервировать, а Эстелла просыпается и присоединяется к хору ослят. Раскачиваю люльку из стороны в сторону и, к моему удивлению, ее плач стихает и она замолкает. Здесь чисто. Нужно отдать Дитер должное. Возле стены стоят шесть детских кроваток.

— Мы недавно попрощались с одним из наших малышей,— говорит мне Дитер. — Так что у нас есть место для вашей малышки ...

— Эстеллы, — улыбаюсь я.

— Это мисс Мисти, — представляет она воспитательницу грудничков. Улыбаюсь еще одной невзрачной девушке и пожимаю ее руку.

В итоге я решаюсь оставить здесь Эстеллу.

Всего на несколько часов.

— Я еще ни разу ее ни с кем не оставляла, — признаюсь я. И это правда…ну, почти.

Дитер сочувственно кивает.

— Мы будем хорошо о ней заботиться. Только вам кое-какие бумаги нужно будет заполнить.

Отдаю люльку мисс Мисти и разыгрываю целое шоу, целуя Эстеллу в лоб, после чего бегу к машине за сумкой с пеленками.

Тридцать минут спустя, я наконец свободна — свободна от орущего ребенка... свободна, свободна, свободна. Именно в этот момент звонит телефон. Беру его с пассажирского сидения, куда бросила ранее, и вижу, что звонит Гарри. Вопреки всему я улыбаюсь. Несмотря на то, что мы с Гарри вместе уже долгое время, у меня в животе до сих пор начинают порхать бабочки, когда он звонит.

Собираюсь ответить, но вдруг понимаю, что он, скорее всего, звонит, чтобы справиться об Эстелле. Закусив губу, перевожу звонок на голосовую почту. Я никогда не смогу рассказать ему, как только что поступила. Он, прилетел бы в Майами ближайшим рейсом, сжимая в руке бумаги о разводе. Возможно, он бы даже попросил бы ЕГО составить их. Знаю, что несправедлива и, что он не разговаривал с НИМ с тех пор, как закончился судебный процесс надо мной. С тех пор прошло полтора года, но мысли об этом белобрысом змееныше, преследуют меня каждый день. Сегодня я настроена насладиться свободой, пока ребенка нет рядом, поэтому всё плохое выкидываю из головы.

Заезжаю домой, чтобы переодеться. Выбираю белые льняные брюки и блузку. На ноги надеваю лодочки на каблучке. Сажусь в машину и еду на встречу. На полпути вспоминаю, что забыла телефон на кухонном столе, но возвращаться не решаюсь.

Я договорилась встретиться с Катин и еще несколькими нашими друзьями в суши-баре. Когда я вхожу, они начинают галдеть вокруг меня, словно я отсутствовала целый год. Целую всех, и мы садимся за столик, чтобы сделать заказ. Чуть позже мне наконец-то удаётся расслабиться. Выпиваю четыре рюмки саке, а затем заказываю вино.

Катин чокается со мной бокалом:

— За твое возвращение! — произносит она, и мы все пьем за меня.

Чувствую себя фантастически. В алкогольной дымке, вызванной саке, я клянусь, что мой третий десяток станет лучшим временем моей жизни.

Через три часа наша вечеринка подходит к концу, мы все пьяны, но не готовы еще расходиться.

— Итак, — Катин шепчет мне, когда мы, наконец, выходим из суши-бара. — Где ребенок?

— В яслях, — хихикаю я, прикрыв рот рукой.

— Гарри знает? — спрашивает она.

Смотрю на нее, как на тупую блондинку, какой она собственно и является.

— Серьезно, Катин? Было бы у меня на пальце вот это, если бы Гарри знал, что его маленькое сокровище на попечении у незнакомцев? — кручу перед ней обручальным кольцом.

Она округляет глаза, словно не веря мне.

— Перестань. Гарри никогда тебя не бросит. Я хочу сказать, что у него же был шанс с этим... Драко, но ..., — она шлепает себя по губам и смотрит на меня так, словно сказала лишнее.

Замираю, как вкопанная, мне хочется ударить ее. Сука. Как она посмела вспомнить о НЁМ!

Едва дышу от алкоголя и бешенства в крови.

— Гарри никогда и не собирался бросать меня. ОН был для него пустым местом. — Произношу я сквозь зубы.

Знаю, что мое лицо покраснело. Чувствую, как киплю от гнева. Катин выглядит так, словно искренне сожалеет.

— Мне... мне жаль, — заикается она. — Я не имела в виду ничего плохого. Джинни, подожди, — кричит она мне вслед. Быстро направляюсь к своей машине. Ничего не хочу ждать и выслушивать ее извинения тоже не хочу.

Знаю, что Катин сходит с ума от зависти, когда речь заходит о Гарри — красивом, богатом, сексуальном Гарри. Мечта каждой девушки, которая в итоге досталась мне.

Неуверенными шагами иду, стараясь не рухнуть на своих каблуках, и сажусь на водительское сиденье. Часы показывают шесть часов и я не в состоянии вести машину, но у меня даже нет мобильника, чтобы позвонить кому-нибудь и попросить забрать меня. Да и в любом случае кому я буду звонить? Мои друзья так же пьяны.

Внезапно вспоминаю про Эстеллу.

— Вот дерьмо! — хлопаю рукой по рулю. Я должна была заехать за ней в пять, а сейчас у меня даже нет возможности позвонить в детский сад. Завожу машину и, не глядя, сдаю назад. Раздается автомобильный сигнал, а затем скрежет металла. Мне даже не нужно смотреть на бампер, чтобы понять, что все плохо. Выхожу из машины и нетвердой походкой иду к задней части. Бампер моего джипа, впечатался в старенький «Форд». Это выглядит комично. Подавляю желание рассмеяться, а заодно и желание расплакаться потому, что замечаю мигающие огоньки полицейской машины, приближающейся к нам. Водитель «Форда» — пожилой мужчина. На пассажирском сиденье сидит его жена, держась рукой за шею. Закатываю глаза и скрещиваю руки на груди, ожидая неизбежный вой сирен скорой помощи, которая подчеркнет сомнительность этого приключения.

Наклоняюсь к окну, чтобы увидеть старую каргу.

— Да неужели? — говорю я через окно. — У вас действительно болит шея?

Ну, конечно же, скорая помощь следует за полицейскими и въезжает на парковку. Медики выпрыгивают из машины и бегут к «Форду». Я не вижу, что происходит дальше, потому что ко мне уже приближается офицер полиции, который выглядит очень злым, и у меня есть всего несколько секунд, чтобы прийти в себя и сделать вид, что я трезва.

— Мэм, — говорит он, глядя на меня сквозь стекла солнцезащитных очков. — Вы понимаете, что въехали в них из-за того, что ни разу не посмотрели назад? Я видел, как все случилось.

Серьезно? Я удивлена, что он может что-то видеть через свои очки.

Невинно улыбаюсь.

— Знаю. Я была в панике. Мне срочно нужно забрать у няни своего ребенка, — вру я. — И я очень опаздываю...

Закусываю губу.

С минуту он изучает меня, а я тем временем молюсь, чтобы он не почувствовал запах алкоголя. Наблюдаю, как он переводит взгляд на заднее сиденье машины, где лежат игрушки Эстеллы.

— Предъявите ваши права и техпаспорт, — говорит он, наконец.

Это стандартная процедура — пока что всё идёт хорошо. Мы обходим место аварии. Вижу, как старушку грузят в машину скорой помощи и они уезжают с включенными мигалками. Её муж, остается на месте аварии.

— Чертовы мошенники, — бормочу я себе под нос.

Улыбаюсь офицеру.

— У меня была деловая встреча.

Он кивает, как будто понимает меня.

— Мы выпишем вам штраф, так как это произошло по вашей вине, — решает он. — После этого вы будете свободны.

Вздыхаю с облегчением. Приезжает эвакуатор и грузит машину. Повреждения моего джипа минимальны по сравнению с «Фордом». Мне сообщают, что со мной свяжется страховая компания в ближайшие дни.

Выехав с парковки, испытываю облегчение. Кроме помятого бампера и незначительных царапин моя машина не пострадала. Но еще лучше то, что мне удалось выйти сухой из воды. Меня могли арестовать и выпустить лишь под залог.

Подъезжаю к детскому саду и чувствую себя практически трезвой. Нервно смотрю на часы, они показывают 19:10. Кто-нибудь, ведь должен был остаться с ней. Нажимаю звонок на двери и замечаю, что внутри темно. Прижав руки к стеклу, я всматриваюсь. Пусто. Закрыто. Все ушли. Я в панике. О Господи, Гарри разведется со мной из-за того, что я потеряла его дочь. Паника. Я мама меньше двух недель, а уже умудрилась потерять ребенка.

Начинаю обдумывать варианты. Мне надо срочно позвонить в полицию. С трудом вспоминаю имя заведующей. Дитер. Она говорила мне свою фамилию? В любом случае мне нужно добраться до телефона и как можно быстрее.

На огромной скорости мчусь домой и на подъездной дорожке меня заносит. В спешке распахиваю дверь и пулей несусь прямиком к кухонному столу, где оставила телефон. Его нет. У меня начинает кружиться голова. Я уверенна, что оставила его здесь. Поворачиваюсь к лестнице, и сердце прекращает биться от удивления.

— Не это ищешь?

Прислонившись к дверному косяку, за мной наблюдает Гарри. В руках он держит мой драгоценный телефон.

Глава 5 "Настоящее"

Гарри кажется спокойным, а это значит, что он не знает, что Эстеллы со мной нет. Или может он думает, что она с моей мамой. Он же не знает, что я отвезла её этим утром в аэропорт.

— Ты вернулся раньше, — искренне удивляюсь я.

Он не улыбается, просто изучает мое лицо и вдруг протягивает мне телефон. Осторожно делаю несколько шагов к нему, пытаясь не выдать себя и приподнявшись на цыпочки, целую его в щёку забирая телефон. Теперь мне нужно выбраться из дома, чтобы что-нибудь придумать. Позвонить кому-нибудь и... НАЙТИ РЕБЁНКА!

Отступаю на несколько шагов.

— Ты пропустила звонок. Точнее четырнадцать, — спокойно говорит Гарри, слишком спокойно. Напоминает затишье перед бурей.

Пытаюсь сглотнуть. В горле словно песок застрял и я тону… задыхаясь. Мой взгляд мечется по комнате. Господи, как много он знает?

— Кажется, ты забыла забрать Эстеллу из детского сада? — произносит он.

— Гарри..., — начинаю я. Он поднимает руку, чтобы остановить меня, и я замолкаю, потому что даже не знаю, что сказать.

Твою ж мать!

Мысленно ищу себе оправдания.

— Она… она здесь? — спрашиваю я шепотом.

Мне страшно.

Гарри молчит. Это его техника боя. Комната раскаляется от его гнева, пока он ждет признания. Он ни разу за всю жизнь не относился жестоко к женщине, но зуб даю, что маленькая девочка может заставить его делать то, о чём он никогда и не подозревал раньше.

Я допускаю ошибку, бросив взгляд на лестницу, и тут он срывается. Оттолкнувшись от стены, Гарри подходит ко мне.

— Она в порядке, — цедит он сквозь зубы. — Я вернулся раньше, потому что волновался за тебя.

— Я оставила её всего на пару часов, — быстро говорю я. — Мне нужно было побыть немножко одной, а мама просто взяла и бросила меня...

Он изучает меня в течение пары секунд, но не потому, что его удивляют мои слова. Наверняка, он задается вопросом, как он мог жениться на мне. Вижу разочарование в его глазах. Моя самоуверенность рассыпается в прах и я прижимаю руку к груди. Чувствую себя неудачницей. Ну а чего он ожидал? Что я буду хорошей матерью?

Не знаю, как поступить. Алкоголь всё ещё гуляет во мне, и всё о чём я могу думать в этот момент, так это то, что он собирается меня бросить.

— Мне жаль, — шепчу я, опустив голову. На самом деле, я сожалею лишь о том, что меня поймали, а не о том, что я сделала.

— Тебе жаль, что я тебя поймал, — отмечает он.

Резко вскидываю голову. Чертов телепат!

Как он смеет думать обо мне так плохо? Я его жена! В горе и в радости!

— Ты оставила свою дочь с совершенно незнакомыми людьми. Она всё это время была голодная!

— В сумке было грудное молоко! — возражаю я.

— Недостаточно на семь часов!

Хмурюсь и опять опускаю голову.

Неужели я действительно отсутствовала так долго?

Чувствую прилив гнева. Я не виновата в том, что в отличие от него не испытываю блаженства от того, что стала родителем? Уже открываю рот, чтобы сказать ему это, но Гарри меня прерывает.

— Нет, Джинни, — предупреждает он. — Этому нет оправдания. И если у меня осталась хоть капля разума, я сейчас должен забрать дочь и уехать, — он поворачивается и идет к лестнице.

Мысли разбегаются в стороны и гнев вырывается наружу.

— Она моя!

Гарри резко останавливается.

Когда он разворачивается ко мне, его лицо пылает от гнева.

— Еще одна такая выходка и будешь кричать об этом в суде.

Мне становится трудно дышать, будто его угроза сгустилась вокруг меня, как морозный воздух. Он это всерьез. Гарри еще ни разу не разговаривал со мной так холодно. Он никогда не угрожал мне. Это из-за ребенка. Она изменила его, настроила против меня.

— Я найму няню.

Я так жаждала услышать эти слова, но сейчас не чувствую себя победительницей. Гарри уступил мне и решил нанять няню, потому что не доверяет мне — своей жене. Внезапно понимаю, что не хочу няню.

— Не надо, — прошу я. — Я в состоянии позаботиться о ней сама. Мне не нужна помощь.

Он не обращает на меня внимания и продолжает подниматься по лестнице через две ступеньки. Плетусь позади, пытаясь решить, как вести себя.

— Это случилось в первый и последний раз, это больше никогда не повторится, — клянусь я, умоляя его. — И ты не можешь принять такое решение в одиночку, она и моя дочь тоже.

Догоняю Гарри уже в спальне, он роется в тумбочке и вытаскивает оттуда «маленькую черную книжку». Следую за ним в кабинет, где он отключает свой сотовый от зарядки.

— Кому ты собрался звонить?

Он кивает на дверь, тем самым указывая, чтобы я вышла, но я не двигаюсь с места; стою, обхватив себя руками, а в животе все стянуло в узел от тревоги.

— Привет, — здоровается он в трубку. Его голос звучит очень тепло. Очевидно, что он в близких отношениях с человеком на другом конце линии. По спине пробегает озноб. Только один человек способен так смягчить его голос, но зачем он звонит ЕМУ? Он смеётся над чем-то, что ему сказали, и откидывается на спинку кресла.

О Господи! О Господи! Мне становится нехорошо.

— Да, я согласен, — говорит Гарри дружелюбно. — Ты можешь это устроить? — он замолкает, пока слушает. — Я доверю её любому, кого ты пришлешь. Нет... нет... у меня нет с этим проблем. Хорошо, тогда завтра? Да, я перешлю тебе адрес... о, ты помнишь? — он криво улыбается. — Тогда и поговорим.

Набрасываюсь на него сразу, как только он отключает телефон.

— Кто это был? Это был ОН?

Гарри прекращает раскладывать документы и насмешливо смотрит на меня.

— ОН?

— Ты знаешь, кого я имею в виду.

Мы ни разу не разговаривали — о НЁМ. Лицо его мгновенно становится каменным, а взгляд холодным и у меня сразу же возникает желание залезть под стол.

— Нет, — отвечает он. — Это старый друг, который владеет агентством по найму нянь. Завтра на собеседование ко мне придет няня.

Еще одна секретная часть его жизни, о которой я ничего не знаю. Каким образом он, черт возьми, связан с кем-то, кто владеет агентством по найму нянь?

— Ты хотя бы позволишь и мне побеседовать с ней?

Гарри пожимает плечами.

— Возможно, впрочем, предполагаю, что у тебя завтра будет похмелье...

Внутри меня все сжимается. Он всё понимает, всё замечает. Интересно, меня выдал запах алкоголя или он заметил, что у моей машины помят бампер и обо всём догадался. Но я не собираюсь спрашивать его об этом. Не пытаясь больше оправдываться, быстро выхожу из комнаты и бегу наверх. Стоя возле двери в спальню, бросаю взгляд на соседнюю дверь. Словно что-то кольнуло меня. Должна ли я проверить как она? Ведь я практически бросила её сегодня. Хорошо, что она ещё слишком мала и не понимает, как я поступила с ней сегодня.

Тихо иду по коридору, толкаю дверь в детскую и прокрадываюсь в комнату. Не знаю, почему, но я чувствую себя виноватой, глядя на свою дочь. Затаив дыхание, подхожу к её кроватке и вижу, что она спит. Гарри искупал и перепеленал её, но она уже успела высвободить одну ручку и теперь посасывает большой пальчик. До меня доносится её запах — запах лавандового мыла, смешивающийся с запахом новорожденного младенца. Протянув палец, я касаюсь её кулачка, и быстро выхожу из комнаты.

Глава 6 "Настоящее"

Просыпаюсь от звука будильника. Он похоже сломался, потому что звуковой сигнал постоянно прерывается и похож на завывания сирены. Всё как в густом тумане. Тянусь к будильнику, чтобы отключить его, и резко открываю глаза. Это не будильник. Сажусь на кровати и осматриваю тускло освещенную спальню. Одеяло соскальзывает. Часы на мобильнике показывают три часа ночи. Кровать со стороны Гарри не тронута. Он наверное, в комнате для гостей, но потом снова слышу этот звук, плач ребенка. Плетусь в сторону детской. Где же Гарри? Он должен быть с ней. Вхожу в детскую и вижу, как он ходит по комнате с ребёнком на руках. Сотовый зажат между плечом и ухом, и он быстро что-то говорит. Ребёнок не просто плачет, малышка кричит, словно ей больно.

— Что...? — я замолкаю, когда он поднимает палец, призывая меня помолчать.

Закончив разговор, он отбрасывает телефон в сторону.

— Собирайся, мы едем в больницу.

Киваю и бегу в спальню. Спортивные штаны, футболка... Сбегаю вниз по лестнице и встречаюсь с ним у машины. Муж устраивает люльку с ребенком на сиденьи. С тех пор, как я вышла из детской, она не переставая плачет.

— Что происходит? — спрашиваю я. — Она заболела?

Гарри кивает, не глядя на меня. Сажусь на пассажирское сиденье.

Пытаюсь вспомнить, что читала об иммунной системе ребенка: следует избегать незнакомых мест и контактов с другими детьми; не выходить с малышами из дома, чтобы у них выработались антитела к вирусам окружающей среды.

Проклятье. Он возненавидит меня ещё больше.

— У неё температура под сорок, — он садится в машину и заводит двигатель.

— Чёрт.

Мы выезжаем на дорогу, и Гарри бросает на меня мимолетный взгляд. Что это? Раздражение? Разочарование?

Ёрзаю на сидении все десять минут пути, периодически бросая взгляды на заднее сиденье, где лежит малышка. Должна ли я была сесть сзади вместе с ней? Как, чёрт возьми, должна вести себя мать? Мы останавливаемся, и Гарри выпрыгивает из машины быстрее, чем я успеваю открыть свою дверь. Быстро схватив люльку, он находится уже на полпути к дверям больницы. Следую за ним.

В регистратуре медсестра подталкивает к Гарри стопку бумаг и просит заполнить их. Протягиваю руку и успеваю забрать их со стойки до него. Он не в том состоянии, чтобы заполнять бумаги. Направляюсь к стулу и принимаюсь за работу.

Прекратив заполнять бланки, разглядываю своего мужа. Как же редко можно увидеть его таким — уязвимым, обеспокоенным, уголки его губ опускаются вниз, когда он кивает в ответ на слова медсестры и смотрит на ребёнка. Внезапно он бросает взгляд на меня и вместе с медсестрой исчезает за дверью приемного покоя. Не знаю, что мне делать, поэтому отдаю медсестре за стойкой заполненные бумаги и спрашиваю, могу ли я пройти следом за ними. Она смотрит на меня как на идиотку.

— Разве вы мама?

— Да, я та, которая выносила ребенка, — огрызаюсь я, и не дожидаясь ответа, вхожу в приемный покой.

Мне приходится заглянуть за несколько шторок, разделяющих пациентов, прежде чем я нахожу их. Гарри не замечает моего присутствия. Он наблюдает, как медсестра готовит капельницу для Эстеллы, одновременно объясняя опасность обезвоживания.

— Куда они собираются ставить иглу? — спрашиваю я, так как очевидно, что её ручки слишком маленькие.

Она бросает на меня сочувствующий взгляд, и затем объясняет нам, что игла будет вставлена в вену на голове Эстеллы. С лица Гарри сходят все краски. Он не сможет смотреть на это, я его знаю. Выпрямляю спину. По крайней мере, от меня может быть какая-то польза. Я могу остаться с ней, пока они будут делать эту процедуру, а Гарри будет ждать снаружи. Я не склонна к слезам, но, когда я предлагаю этот вариант, он холодно смотрит на меня и говорит:

— Я не собираюсь никуда уходить.

Сжимаю губы.

Сижу на жестком стуле, пока Эстелла надрывается от плача. Грустно видеть, какой крошечной она кажется под пикающими аппаратами и трубками, которые присоединены к её маленькой головке.

Гарри, кажется с трудом держится. Он осторожно её обнимает, стараясь не задеть трубки. Меня в очередной раз поражает, как естественно он выглядит.

Появляется доктор, мужчина средних лет, и задергивает штору, тем самым отделяя нас от суматохи приёмного покоя. Перед тем, как поздороваться с нами, он сверяется с планшетом в руке.

— Что тут у нас? — спрашивает он, слегка касаясь головы Эстеллы. Гарри перечисляет симптомы, упомянув, что она была в детском саду. Врач слушает, одновременно осматривая её.

— Её иммунной системе нужно время для восстановления, — говорит он, убирая стетоскоп с её груди. — На мой взгляд, она слишком мала для детского сада, обычно, женщины берут декретный отпуск, прежде чем отдать своего ребёнка в детский сад.

Гарри бросает на меня гневный взгляд. В ярости. Он в безумной ярости.

Сосредотачиваю свое внимание на коробке латексных перчаток. Я чертовски напугана.

— Мы оставим её в больнице и понаблюдаем за ней пару дней. Кто-нибудь из персонала придёт через несколько минут, чтобы перенести ребёнка в педиатрию.

Как только доктор выходит, Гарри поворачивается ко мне.

— Езжай домой.

В шоке смотрю на него.

— Не разговаривай со мной таким тоном, — шиплю я. — Пока ты таскался по всей стране, я торчала дома….

— Ты вынашивала эту маленькую девочку, Джинни, Как ты можешь быть такой чёрствой?

— Я… я не знаю, — хмурюсь я.

— Ты получила крошечную жизнь. Это гораздо важнее походов по магазинам и гулянок с твоими гребаными подружками.

Вздрагиваю.

— Я не такая, — говорю я. — Ты же знаешь это.

Его следующие слова пронзают мою душу, заставляя испытывать боль.

— Я тоже думал, что ты не такая, но видимо я ошибался.

Мне требуется несколько минут, прежде чем я могу произнести хоть слово.

— Ты обещал, что никогда не сделаешь мне больно.

Он смотрит на меня безразлично.

— Это было до того, как ты облажалась с моей дочерью.

Ухожу, чтобы не взорваться прямо там.

Спустя сорок восемь часов Гарри с ребёнком возвращаются из больницы. Я видела его лишь дважды за все это время. Оба раза он приезжал, чтобы взять грудное молоко.

Сижу за кухонным столом, читаю журнал и ем замороженную стручковую фасоль, когда Гарри входит в дом, неся дочь в люльке. Таким небритым я его ещё никогда не видела, он выглядит уставшим. Проходит мимо меня и относит ребёнка наверх, не сказав мне ни слова. Жду, что он сразу же спустится и коротко расскажет, что сказал доктор. Но он не спускается, и я крадусь вверх по лестнице, в нашу спальню. Слышу шум воды в душевой и решаю дождаться его.

Он выходит из ванной, с обернутым полотенцем вокруг талии. Глядя на него, думаю о том, какой же он красивый. Хочется запрыгнуть на него. Он не стал бриться и мне вроде как нравится это. Наблюдаю, как он отбрасывает полотенце и надевает боксеры. Лучшее, что есть в Гарри, не его совершенное тело, полуулыбки или сексуальный голос... это его привычки. Меня так возбуждает то, как он проводит большим пальцем по нижней губе, когда размышляет над чем-то, то, как прикусывает язык, когда возбужден. Он может раздеть одним взглядом, заставить почувствовать себя обнаженной перед ним.

Думаю, с какой стороны к нему подступиться... извинение и секс…

— Я буду стараться, обещаю.

Гарри продолжает одеваться, не глядя на меня ... джинсы, футболка. Не знаю, что делать, и впервые мне приходит в голову, что я зашла слишком далеко.

— Думаю, у меня послеродовая депрессия, — неожиданно выдаю я.

Он наконец-то бросает на меня взгляд и я вздыхаю с облегчением.

— Я... я схожу к врачу. Уверена, мне пропишут что-нибудь... — мой голос становится все тише и тише.

— У меня собеседование с няней. Поговорим об этом позже. — говорит он внезапно, после секундной паузы и не оглядываясь, выходит из комнаты.

Я не собираюсь отсиживаться в спальне, пока Гарри проводит собеседование с потенциальной няней Эстеллы. Надеваю розовый костюм и спускаюсь в гостиную. Кому бы ни звонил той ночью Гарри, тот придет с няней, и я хочу видеть, с кем он разговаривал так дружелюбно. Интересно, был ли этот человек частью его жизни во время амнезии. Я до сих пор не знаю многого о том времени в его жизни, и постоянно задаюсь вопросом, какие фокусы он выкидывал, пока я не могла контролировать его.

Раздается звонок в дверь. Встаю и разглаживаю юбку. Гарри предупреждающе смотрит на меня, проходя через фойе. Слышу, как он тепло приветствует гостей и несколько секунд спустя они появляются. Первым я вижу мужчину. Он коренастый и гораздо ниже Гарри. Разглядываю его джинсы и заправленную рубашку. Из-под рукава рубашки выглядывает отвратительное тату. Он мне не нравится, и он совсем не похож на владельца агентства по найму нянь.

Перевожу свой недовольный взгляд на девушку, следующую за ним. Миниатюрная брюнетка с красивым овалом лица и выглядит довольно привлекательной. В отличие от своего неряшливого работодателя, она одета в модный, серовато-зеленый брючный костюм и в идеально подходящие к нему туфли из змеиной кожи. Пара таких же стоит в моей гардеробной. Как может няня позволить себе покупать такую дорогую одежду? И тут я понимаю, у неё скорее всего один хороший костюм, который она одевает специально для собеседований, чтобы произвести впечатление на потенциальных работодателей. Когда она будет с Эстеллой, я не позволю ей наносить такой яркий макияж. Не хочу, чтобы мои соседи думали, что наша няня из службы эскорта. И кроме того, в своём доме я буду самой красивой женщиной. Делаю мысленную пометку сказать ей, что её униформа будет состоять из брюк цвета хаки и белого поло. Затем вежливо улыбаюсь гостям.

— Джинни, — отрывисто говорит мне Гарри. — Это Панси Паркинсон, — няня улыбается самодовольной улыбкой. Не нравится она мне...очень. — А это Сэм Фостер.

Сэм протягивает мне руку.

— Здравствуйте, — говорит он медленно. У него грубые и мозолистые руки. Он не отпускает мою руку и мне приходится первой высбодить ладонь.

Спрашиваю, хотят ли они чего-нибудь выпить. Сэм отказывается, но Панси смело улыбается и просит минеральной воды. Перевожу взгляд на её работодателя и жду, когда он упрекнёт девушку за такую наглую просьбу, но он разговаривает с Гарри и не замечает её выходку. Окей, решаю поиграть в милашку. Учитывая, что я в любом случае не собираюсь её нанимать.

Извиняюсь и ухожу на кухню, откуда возвращаюсь с подносом, на котором стоит бутылка с минеральной водой, стакан и две бутылки холодного пива, одно для Гарри и другое для Сэма, хоть он и отказался от выпивки. Ставлю поднос на стол и присаживаюсь. Панси нетерпеливо смотрит на меня и спрашивает:

— Не найдется ли, случайно, ломтика лайма?

Понадобилось всё моё самообладание, чтобы не взорваться. Ожидаю, что на этот раз Сэм точно что-нибудь скажет. Но он вежливо мне улыбается и игнорирует нелепую просьбу этой ведьмы.

— У нас где-то есть лаймы в холодильнике, — говорит Гарри. Зло смотрю на него, так как поощрение такого поведения не очень похоже на помощь с его стороны и встаю, чтобы принести лайм.

Когда я возвращаюсь с аккуратно нарезанными дольками лайма, Панси берёт их, даже не поблагодарив.

Раздраженная сажусь и вступаю в разговор.

— Итак, — говорю я, отворачиваясь от Панси и направляя всё свое внимание на Сэма, — где вы познакомились с моим мужем?

Сэм кажется смущённым. Он хмурится, и его взгляд бегает между Гарри и мной.

— Мы не знакомы, — отвечает он. — Сегодня мы встретились впервые.

Озадаченно моргаю.

Гарри свободно развалившийся на диванчике, как будто его навещают старые друзья, с пониманием улыбается мне. Знаю я эту его улыбку.

Развлекается за мой счёт.

Смотрю на лица всех присутствующих и медленно все факты становятся единым целым. Нахальство Панси, дорогая одежда… Мы проводим собеседование на роль няни Эстеллы не с Панси, а с Сэмом.

По их лицам понимаю, что они догадались о моей оплошности. Так стыдно. Эта ведьма, впервые широко улыбается, демонстрируя свои зубы. Конечно же, она наслаждается моим промахом. Сэм выглядит еще более смущенным. Он вежливо старается не смотреть в мою сторону. Откашливаюсь.

— Ну что ж, полагаю, я всё неправильно поняла, — честно признаюсь я, хотя внутри меня всё кипит.

Они дружно смеются, громче всех смеется Панси. Отсмеявшись, Гарри поворачивается к Сэму.

— Расскажи мне, про свой опыт работы с детьми — просит он.

Сэм кивает и начинает рассказывать про свой опыт. Он закончил университет в Сиэтле и получил степень магистра по детской психологии. Два года практиковался, а затем решил, что ему не по душе быть психологом и решает переехать туда, где более солнечно, а там начинает всерьёз увлекаться музыкой. Он планирует использовать её, когда откроет реабилитационный центр для детей, подвергшихся жестокому обращению.

— Музыка исцеляет людей, — объясняет он. — Я видел, как она может помочь сломаной психике ребенка, и я хочу интенсивно применять её в центре, но сначала мне нужно получить музыкальное образование.

— Значит, — произношу я, — ты семь лет учился, а теперь хочешь стать нянькой?

Гарри кашляет и садится прямо.

— Джинни имеет в виду, почему именно няней, ведь финансовой выгоды ты не получишь?

Сэм нервно смеется и трёт лоб..

— Я хочу эту работу не из-за денег. К тому же, мои услуги по уходу за ребёнком недёшево вам обойдутся, — честно признается он. — Ещё у меня есть дочь, — добавляет он. — Мы с её матерью разошлись два года назад, но могу уверить вас, что я очень хорошо знаю, как необходимо заботиться о малышах.

— Где твоя дочь сейчас? — задаю я вопрос.

Гарри посылает мне предупреждающий взгляд, но я делаю вид, что не замечаю его. Не хочу, чтобы какой-то буйный ребенок носился по моему дому в дни, когда она будет навещать его.

— Она в Пуэрто-Рико со своей матерью, — отвечает он.— Её мать вернулась туда, после того, как мы разошлись. По выходным я смогу летать к ним и навещать дочь.— Гадаю, что же за женщина увозит своего ребёнка за сотни миль от отца, особенно, если есть возможность использовать его как няньку по выходным.

— Сэм, — наконец-то подает голос Панси, — мой кузен. Я обещала ему самую лучшую работу из тех, что у меня есть, и когда Гарри позвонил, я сразу поняла, что он прекрасно подойдёт.

— А откуда ты знаешь Гарри? — спрашиваю я, наконец-то, получив возможность задать вопрос, который крутится у меня в голове.

Впервые за всю беседу, Панси выглядит неуверенно и не знает, что ответить. Она смотрит на Гарри, который снисходительно мне улыбается.

— Мы вместе учились в колледже, — объясняет он, — И честно, Сэм, если Панси рекомендует тебя, родственник ты ей или нет, я верю, что ты лучший, — он подмигивает Панси, которая игриво приподнимает бровь и улыбается.

В голове у меня звенит тревожный звоночек. В колледже Гарри был популярным игроком баскетбольной команды. Он спал со всеми чирлидершами, пока не встретил этого ублюдка Драко, который разрушил всё. Прищурив глаза, смотрю на Панси. Интересно, она знакома с Драко? Они соревновались за моего мужа? Но мои вопросы так и остаются без ответа, так как главной темой разговора становятся деньги.

Вполуха слушаю, как Гарри предлагает Сэму щедрую зарплату, на которую тот соглашается. И прежде, чем я успеваю возразить, что хочу традиционную няню женского пола, желательно кого-нибудь с огромной задницей и большой бородавкой на лице, Гарри встает и они с Сэмом пожимают друг другу руки.

Решено. Сэм будет заботиться об Эстелле пять дней в неделю, а по вечерам будет ходить на учебу. Он приступит к работе уже завтра, так как Гарри уезжает через два дня в очередную деловую поездку, и перед тем, как уедет, хочет убедиться, что Сэм устроился.

Вздыхаю, потерпев поражение, и остаюсь сидеть, пока Гарри провожает их до дверей.

Ну что ж, я получила, что хотела...частично.

Глава 7 "Прошлое"

— Зачем тебе это? — достаю контейнер с мороженным, который лежит морозилке.

— Ты же не любишь вишню. Я выброшу его?

Гарри вскакивает с дивана, и выхватывает контейнер из моих рук. Удивленно смотрю на него.

— Не трогай, — резко говорит он.

Наблюдаю, как он убирает контейнер обратно в морозилку, спрятав его за парочкой замороженных стейков, и закрывает дверцу.

С минуту мне кажется, что Гарри серьёзно выбит из колеи, но он берёт меня за руку, тянет к дивану и начинает покрывать поцелуями мою шею.

— Почему бы нам не начать жить вместе? — спрашиваю я невзначай.

Гарри замирает, уткнувшись мне в шею.

— Нет, — отвечает он коротко.

— Нет? Почему нет? Мы встречаемся уже девять месяцев. Я остаюсь у тебя каждую ночь.

Он садится и запускает руку в волосы.

— Я думал у нас ничего серьезного?

— Ну да, в самом начале так и было.

Я не спала ни с кем другим с того дня, как встретила его. Я даже не смотрела на других парней после той вечеринки на яхте. Гарри же успел сходить ещё на несколько свиданий с другими девушками, но, в конце концов, он всегда возвращается в мою постель.

— Почему ты хранишь это мороженое?

— Потому что именно там хранят мороженое, — отвечает он сухо.

У Гарри на лбу есть шрам. Я пыталась убедить его показаться пластическому хирургу, но он отказался. Шрамы должны быть там, где их оставила судьба, сказал он тогда. Это одна из самых нелепых вещей, которую я когда-либо слышала.

Сейчас, глядя на своего «почти парня», я знаю, что была права. Шрамы следует удалять, а шрамы в виде мороженого в первую очередь.

Провожу по шраму пальцем. Не знаю, откуда он у него. Я никогда не спрашивала. Что ещё я не знаю о нём?

— Оно принадлежало ему?

Мы редко говорим о его бывшем, но, когда это происходит, настроение Гарри падает, и он начинает отдаляться от меня, поэтому я стараюсь избегать этой темы, не желая выглядеть ревнивой стервой.

— Гарри? — забираюсь к нему на колени и седлаю его. — Оно принадлежало ему?

Он не может отодвинуться от меня, поэтому смотрит мне прямо в глаза и вздыхает.

— Да.

Я не ожидала, что он признается в этом, и неловко ёрзаю на его коленях, не уверенная, стоит ли мне продолжать этот разговор.

— Хорошо, — говорю я, надеясь, что он продолжит откровенничать. — Мы можем об этом поговорить сейчас?

— Тут не о чем говорить, — отвечает он обреченно.

Догадываюсь, что это значит. «Тут не о чем говорить» означает «я не могу говорить об этом потому, что мне всё ещё больно» и «я не хочу об этом говорить потому, что я до сих пор с этим не справился». Перекинув ногу, слезаю с него и сажусь рядом.

— Я для тебя недостаточно хороша? — спрашиваю я.

— Более, чем хороша, — серьезно признается он. — Я был совершенно опустошен, пока не встретил тебя.

Я встречалась с разными мужчинами; поэтами и музыкантами, у которых язык был подвешен достаточно хорошо, чтобы вызвать мурашки по всему телу, но этого ни разу так и не произошло. Но когда это произносит Гарри, чувствую, как в сердце разливается тепло.

— Но я с самого начала говорил тебе, что пока не готов. Ты не сможешь залечить эти раны.

Не верю ему. Конечно я могу всё исправить. Он же сам, только что сказал, что я заполнила пустоту в его душе. Не хочу думать о человеке, который создал эту пустоту... и насколько велика дыра, которая осталась после него.

— Я не пытаюсь вылечить тебя, но чувствую, что начинаю испытывать к тебе сильные чувства, а ты отталкиваешь меня, предпочитая мне контейнер с мороженым.

Гарри смеётся и притягивает меня обратно к себе на колени.

— Мы не будем пока съезжаться.— произносит он и целует меня.

— Отлично, — парирую я. — Я умею ждать.

Власть, думаю я, впрочем не очень обеспокоенно, так как в это момент он целует меня. Он обладает властью надо мной.

Больше о мороженом мы не упоминали, хотя всякий раз проходя мимо холодильника, чувствую себя полной неудачницей. Дурацкое мороженое.

Поначалу меня это беспокоило, но Гарри настолько серьезно относится к нашим «несерьёзным» отношениям, что я забываю обо всем.

Вскоре у нас состоялся разговор, в котором я не удержалась и спросила его, куда же мы всё-таки движемся.

— Ты знала, — ответил он, — ты с самого начала знала, когда связалась со мной, что я не ищу обязательств.

Я возразила, что тоже не ищу их, но всё меняется, когда люди нравятся друг другу.

Гарри остался непреклонен. Он был не готов и всё ещё думал о НЁМ. Конечно, он не говорил об этом открыто, но в глубине души я знала это. Поняла это по тому, как он всегда отводил взгляд, когда я упоминала о НЁМ. Он даже не назвал мне его имени. Кем бы ни был тот, кто причинил ему боль, он испортил всё и мне тоже.

Я нужна Гарри, только для постели, наконец начинаю признавать это и сворачиваюсь в клубочек на своем диване после очередного нашего разговора. Ухожу от него в припадке гнева. Мне хочется что-нибудь разбить. Обзваниваю всех своих подруг и предлагаю им собраться выпить.

Вхожу в бар и спустя час получаю уже три номера телефона. Обычно я игнорирую придурков, которые подкатывают ко мне, но у одного из них мне очень понравился акцент. Убираю бумажку с его номером в свой кошелек и заказываю очередной напиток.

Покидая бар, чувствую, что прилично набралась. Но это не ново для меня. Пожелав своим девочкам хорошо провести ночь, забираюсь в машину. Проехав пять кварталов врезаюсь в припаркованный джип. Быстренько сматываюсь, пока меня никто не заметил. Меня сильно потряхивает.

Звоню матери.

В её голосе слышится раздражение, когда она отвечает на звонок.

— Мам, я попала в аварию. Можешь подъехать и забрать меня?

— Я уже в постели.

— Знаю. Мне жаль. Я пьяна. Ты нужна мне, мам.

Она тяжело вздыхает. Слышу голос отца на заднем плане и её резкий ответ.

— Это Джинни. Она опять во что-то влипла. Хочет, чтобы я приехала за ней.

Они переговариваются, голос отца звучит сердито, но мне не удаётся ничего больше расслышать.

Терпеливо жду, массируя голову. При столкновении я ударилась о руль, и теперь начинаю чувствовать головную боль.

В трубке снова раздаётся голос матери.

— Папа пришлет Клиффа. Он отвезёт тебя домой.

Клифф — шофер моего отца. Он живет в небольшом домике возле нашего дома. Благодарю её, стараясь скрыть разочарование в голосе, и объясняю где нахожусь.

Чего я ожидала? Что моя мать запрыгнет в свой маленький красный мерседес и приедет спасать меня? Объятий? Вытираю слёзы и стараюсь взять себя в руки.

— Прекрати, чёрт возьми, вести себя как маленькая девочка, — твержу я себе.

Клифф приезжает спустя десять минут. Он припарковывает свой пикап и садится на водительское сиденье моей машины. С благодарностью смотрю на него.

— Спасибо, Клифф.

Он кивает и заводит машину. Что мне нравится в Клиффе, так это то, что он не болтлив. Когда мы въезжаем в ворота поместья, вижу, что свет везде уже погашен. Спотыкаюсь на пороге входной двери, которую оставили открытой для меня, и с трудом доползаю до комнаты наверху.

Привожу себя в порядок в ванной, заклеиваю пластырем порез на лбу и забираюсь в кровать. Засыпая, думаю о Гарри.

Утром просыпаюсь от того, что кто-то зовёт меня по имени. Нетерпеливый голос принадлежит моей матери. Быстро сажусь и вздрагиваю, от головной боли. Мама стоит рядом с кроватью. Губы сжаты в тонкую линию. Она сердится на меня. Снова вздрагиваю и падаю обратно на подушку, натягивая простыню до подбородка

— Привет, мама.

— Вставай. Твой отец очень зол, Джиневра . Уже третий раз за этот год ты попадаешь в аварию на своей машине.

Неловко ёрзаю. Она права.

— Он завтракает. Хочет поговорить с тобой.

Киваю. Конечно же, он прислал мать.

Спешно одеваюсь и следую за ней в столовую.

Отец сидит на своем обычном месте, во главе стола. В руках он держит развернутую газету. На столе стоит чашка кофе, тарелка с сыром и омлетом. Когда я вхожу, он не поднимает взгляд.

— Садись, — говорит он, не отрываясь от газеты. Быстренько сажусь, и экономка приносит мне кофе.

— Джиневра, — произносит отец, складывая газету, и смотрит на меня холодным взглядом, — Я решил, что в твоих же интересах начать работать вместе со мной.

Мне страшно. У меня же уже есть работа. Я работаю кассиром в местном банке. Мой отец не берёт на работу членов семьи, он считает, что это может вызвать конфликт интересов. Только в прошлом году моя кузина умоляла взять её на должность бухгалтера, но мой отец отказал ей.

— П-почему?

Он хмурится.

— Я имею в виду... ты же не любишь смешивать семью и работу, — поспешно вставляю я. Чувствую, как взмокли мои ладони. Боже, какого черта я напилась так сильно вчера?

У меня красивый отец. Кожа оливкового цвета и светло-серые глаза. Уже много лет он проводит в спортзале по десять часов в неделю и его физическая форма тому доказательство.

Наши взгляды пересекаются, и в этот момент я понимаю, что он хочет сказать.

В груди отдаёт тупая боль. Если он хочет, чтобы я бросила свою работу и работала на него, я обязана подчиниться.

— Да, папочка.

— Приступаешь в понедельник. Можешь взять линкольн, пока твоя машина в мастерской. Оставь ключи Клиффу.

Он снова разворачивает газету, и я понимаю, что разговор окончен.

Встаю, мне хочется сказать что-то ещё, хочется, чтобы и он сказал мне что-то ещё, но лишь тихо произношу:

— Пока, папа.

Он никак не реагирует и я выхожу.

Мать ждёт меня в коридоре. Она протягивает мне ключи от линкольна. Такая слаженная операция.

Еду в банк и сообщаю, что увольняюсь. После отправляюсь в загородный дом с намерением выпить бутылку вина и лечь спать.

Подъезжая к дому, вижу, что на пороге сидит Гарри. Резко остановливаюсь. На нём серые брюки, белая рубашка, рукава которой закатаны до локтей. Он сидит, опираясь локтями на колени, с опущенным взглядом. Видимо глубоко погрузившись в свои мысли. Услышав стук моих каблуков, он поднимает глаза… и улыбается. Улыбка выходит кривоватой. Но она затрагивает его глаза. Боже, я обожаю этого мужчину. Прохожу совсем рядом с ним и открываю дверь. Он встаёт и следует за мной.

Позже, заказав тайской еды, мы сидим в постели и едим. Мне всё ещё немного больно после разговора с отцом. И я только что снова переспала с Гарри, хотя в последнем разговоре он чётко дал мне понять, что я ему не нужна.

— Зачем ты пришёл? Ты не можешь приходить сюда просто потрахаться, а потом заявлять мне, что я недостаточно для тебя хороша, — он отставляет свою чашку на край стола и поворачивается ко мне.

— Я такого не говорил.

— Тебе и не надо это говорить. Поступки говорят громче слов.

Он кивает. Я ожидала, что он, по крайней мере, будет отпираться…

— Ты права. Мне жаль.

Он забирает у меня чашку и ставит её рядом со своей.

Что-то важное должно произойти. Чувствую это.

Гарри притягивает меня к себе на колени и обнимает.

— Я расскажу это только один раз. И никаких вопросов, ок?

Киваю.

— Мы с ним встречались долгое время. Я любил… люблю его, — исправляется он. Во мне вспыхивает ревность и несется по моим венам, не зная, где найти выход. Мне кажется, что я сейчас взорвусь от такого напряжения.

— Нельзя прекратить любить кого-то, когда любишь так сильно, — его глаза будто становятся стеклянными от этого заявления, — Тем не менее, мы были молоды…и глупы. Он оказался слишком сильной личностью для меня. Так случилось, что он вроде как поймал меня, не в том месте, не с тем человеком.

— Ты изменил ему?

— Да — нет, — он трёт лоб, — я был…

Гарри опускает руки мне на бедра. Он выглядит таким измученным, что я не выдерживаю протягиваю руку и глажу его по щеке. Я немного знала об отце Гарри. Он известный бабник. На данный момент он женат на женщине моложе меня. Это уже его четвертый брак. Насколько я знаю Гарри, он совершенно не одобряет поведение отца, так что измена с его стороны сильно удивила меня.

— Я не изменник, Джинни. Но, этот парень не доверял никому…

Делаю глубокий вдох и позволяю воздуху медленно просочиться сквозь губы. Он внимательно наблюдает за мной, пытаясь понять мою реакцию.

— Джинни, — он отбрасывает волосы мне за спину, пальцы гладят мою кожу. — Я никогда не изменял ему.

— Ничего не понимаю.

Он откидывает голову назад и смеётся.

— Ты мне нравишься. На данном этапе больше, чем следовало бы. Но я пока не в порядке. Я всё ещё люблю его.

— Чёрт, — слезаю с него и сажусь на своей стороне кровати. Простыня сползает до талии. Наблюдаю за ним краешком глаза.

— Хочу напомнить тебе, что это ты объявился на моём пороге, а не иначе?

Гарри смеётся и перевернув меня на спину, нависает надо мной.

— Меня тянет к тебе, — он целует меня в нос. — Ты мне не безразлична. Когда ты ушла прошлым вечером, тебе было больно...

— Да, было.

— А сейчас?

Уыбаюсь ему.

— Сейчас мне больно, но по другой причине.

Он продолжает смеяться. У него чудесный смех. Всякий раз, когда мне удается рассмешить его, я испытываю триумф.

Внезапно я становлюсь серьезной.

— Я могу заставить тебя забыть его.

Его губы всё ещё улыбаются. Он смотрит на мои губы и я вижу, как затуманивается его взгляд.

— Правда?

Киваю.

— Да.

— Ладно, Рыжая, — говорит он, мягко накручивая прядь моих волос на палец. — Давай попробуем.

Я смеюсь. Рыжая. Мне нравится. Он нежно целует меня и ложится сверху. Мы занимаемся любовью. Это первый раз в моей жизни, когда кто-то занимается со мной любовью. Раньше это всегда был только секс.

В этот день я влюбилась без памяти.

Глава 8 "Настоящее"

На следующий день, готовлю себе на кухне смузи и слышу звонок в дверь. Я вроде, как должна в это время присматривать за Эстеллой, пока Гарри принимает душ. Иду открывать дверь, и понимаю, что не помню, где оставила её. На пороге стоит Сэм.

— Как дела? — тепло приветствует меня он. На плече у него висит спортивная сумка. Он, что планирует остаться на ночь? Мысль об этом повергает меня в ужас.

— Ну, где моя малышка? — спрашивает он, потирая ладони и улыбаясь. Мне стоит невероятных усилий, чтобы не закатить глаза.

Неутолимый голод ребёнка спасает меня, так как откуда-то из-за моего плеча раздается хныканье. Именно тогда я вспоминаю, что отнесла её в столовую. Направляюсь в столовую и с раздражением смотрю на ребёнка.

— Я возьму её, — говорит Сэм за моей спиной, и проходит мимо меня. Пожимаю плечами и иду к своему ноутбуку. Он убаюкивает её, и я вижу, как Гарри спускается по главной лестнице. Его волосы всё ещё мокрые после душа. Ощущаю волну желания просто от того, что смотрю на него. Он игнорирует меня, проходит мимо и хлопает Сэма по спине, будто они старинные приятели.

Гарри не разговаривает со мной с той ночной поездки в больницу, только изредка задаёт вопросы о ребёнке или даёт инструкции. Развернувшись, ухожу и дуюсь, пока они обсуждают вопросы, которые меня не интересуют. Планирую посетить спа-салон и пытаюсь решить, сколько процедур я успею пройти за восемь часов. Внезапно Гарри окликает меня. Я отчаянно желая оказаться в центре его внимания, отрываюсь от компьютера и с надеждой смотрю на него.

— Меня сегодня не будет допоздна, — сообщает он. — У меня деловой ужин.

Киваю. Вспоминаю, что раньше сопровождала его на такие деловые ужины. Открываю рот, чтобы сказать ему, что хочу пойти с ним, но он целует ребёнка и направляется к дверям. Полное безразличие.

Переключаю своё внимание на воспитателя.

— Так значит, ты в родстве со своей начальницей, — равнодушно констатирую я, впиваясь зубами в яблоко. Сэм удивленно приподнимет брови, но ничего не отвечает. А я начинаю размышлять и гадать, спал ли Гарри когда-нибудь с Панси.

— Ты… эм… как часто вы общаетесь?

Он пожимает плечами.

— Не часто. У Панси много друзей, с которыми она проводит много времени, а встречи за бокалами мартини мне не интересны.

— А по-моему, это очень даже интересное времяпровождение — говорю я, разглядывая его. Он очень симпатичный, если в вашем вкусе неухоженные музыканты вроде Курта Кобейна.

— Так вот, где бы ты зависала, если бы была одна? — он смотрит на меня, когда задает вопрос. Простой вопрос, но из-за выражения его глаз, чувствую себя как на допросе.

— Я не одна, — резко отвечаю я.

— Точно, — он поудобнее перехватывает ребёнка. Отвожу взгляд в сторону.

— Ты встречал кого-нибудь из друзей Панси? — я надеюсь хоть на какое-то упоминание о Драко.

Сэм прикидывается дурачком. Не могу понять, знает он что-то или нет.

— Ну, пару человек то там, то сям, — отвечает в итоге он, вытирая рот Эстеллы салфеткой. — Уверена, что не хочешь заняться этим? — он кивает на ребёнка. — Не хочу лишать тебя возможности провести время с ней.

Когда он бросает взгляд на неё, я закатываю глаза.

— Нет, всё в порядке, — удовлетворенно говорю я.

— Ты, видимо, не очень привязана к ней? — говорит он, не глядя на меня.

— С чего это ты взял? — спрашиваю я, прищурившись. — Сколько ты меня знаешь? Пять минут?

— Тут нечего стыдиться, — продолжает он, игнорируя меня. — Многие женщины впадают в своего рода депрессию после родов.

— Я не в депрессии! — отворачиваюсь, но затем, крутанувшись, разворачиваюсь обратно. — Как ты смеешь судить меня, ты думаешь, что достаточно опытен для этого? Почему бы тебе не посмотреть внимательно на свои родительские таланты? У тебя ребенок вообще в Пуэрто-Рико, парниша… без тебя.

Кажется, Сэма не трогают мои слова. Вместо того, чтобы стушеваться, чего я, собственно, добивалась, он задумчиво смотрит на меня.

— Гарри очень приятный парень.

Смотрю на него удивлённо. Что он имеет в виду? Это что, какой-то психологический фокус? Разновидность ловушки, которая докажет ему, что я страдаю от послеродовой депрессии? Облизываю губы, пытаясь понять его.

— Да? И?

Он не спешит отвечать мне, ставит бутылочку на стойку и укладывает Эстеллу головой на плечо для очередной отрыжки.

— Как он мог жениться на такой, как ты?

Сначала мне кажется, что я неправильно расслышала. Конечно же, нет… он не мог сказать подобное, мне послышалось. Он прислуга. Обычный воспитатель. Но он смотрит на меня в ожидании ответа. Гнев всей тяжестью обрушивается на меня.

Мелькает мысль тут же уволить его, но замечаю, как Эстелла срыгивает молоко, и оно течёт по его рубашке. Морщу нос. Лучше на него, чем на меня. Разворачиваюсь и мчусь вверх по лестнице, словно само материнство гонится за мной.

Закрыв дверь спальни, думаю о сексе. Я жажду сорвать одежду с Гарри. В ближайшее время у меня обязательно будет секс с мужем.

Второе, что приходит мне в голову, это пачка сигарет, которую я прячу в шкафу с нижним бельем. Открываю шкаф и протягиваю руку за деревянную панель. Пачка по-прежнему там, наполовину полная. Вытаскиваю зажигалку из букета шелковых цветов и иду на балкон. Последнюю сигарету я выкурила еще на шестом месяце беременности. Зажигаю сигарету, прокручивая в голове разговор с Сэмом. Я должна поговорить с Гарри. Сэм не может продолжать работать у нас, после того, как наговорил мне столько гадостей. Интересно, что он имел в виду говоря « на такой, как ты»? Многие употребляют эту фразу в отношении меня, но обычно с целью сделать мне комплимент или чтобы похвалить мое светлое будущее. Такая, как ты, далеко пойдет в мире модельного бизнеса. Такая, как ты, может стать кем захочет. Такая, как ты, может заполучить любого парня.

Сэм вложил в них другой смысл. Это был не комплимент, просто… как он мог жениться, на такой, как ты?

Затягиваюсь сигаретой, наслаждаясь спокойствием, которое она приносит. Почему я вообще бросила курить? Ах да, потому, что хотела чертового ребенка. Тушу окурок об каменную обшивку балкона и ловко швыряю его в кусты внизу. Гарри терпеть не может запах сигаретного дыма. Мне нужно принять душ. Раздеваюсь, оставшись только в нижнем белье, и направляюсь в ванную, когда вижу, как в саду появляется Сэм с Эстеллой. Он везет её в коляске, к которой я ни разу так и не прикоснулась. Прищурив глаза, слежу за ним, пока он идёт по садовой тропинке. Задумываюсь, видел ли он, как я курила. Не важно, в итоге решаю я. К концу дня он уйдет навсегда.

— Твои дни сочтены, парень, — произношу я, перед тем как закрыть дверь в ванную.

Гарри приходит домой, когда Сэма уже нет, из-за чего мои планы срываются, и мне приходиться остаться одной с ребёнком. Жую сельдерей, он входит, неся пакет с едой на вынос, который ставит на кухонную стойку и сразу же отправляется наверх проверить ребёнка. Не обращая на него внимание, сразу же лезу в пакет, чтобы посмотреть, что он мне принес. Спустя несколько минут, Гарри спускается, держа Эстеллу на руках.

—Зачем ты разбудил её?

Я надеялась провести вечер с мужем без неё.

Он вздыхает и открывает холодильник.

— Она новорожденная и должна есть каждые три часа, Джинни. И она не спала.

Бросаю взгляд на радио-няню и вспоминаю, что выключила её, чтобы вздремнуть. Интересно, как долго она уже не спит.

Наблюдаю, как он ставит бутылочку с холодным грудным молоком в аппарат для подогрева бутылочек.

— Сегодня ей шесть недель, — сообщаю я. Я считаю дни до момента, когда снова смогу начать спать с мужем.

От вида еды в пакете во рту закипает слюна. Приступаю к еде без него. Гарри принёс жареную курицу под соусом из моего любимого ресторанчика. Мы так часто едим блюда оттуда, что я не могу никак сбросить вес. Мне следует заставить себя прекратить так много есть.

Гарри по-прежнему не смотрит на меня.

— Спасибо за ужин, — благодарю я.

Он кивает.

— Ты что, больше никогда не собираешься разговаривать со мной?

— Я всё ещё не простил тебя.

Вздыхаю.

— Серьезно? Я не заметила.

Он поджимает губы. Слезаю с высокого табурета и подхожу к нему. Гарри приподнимает брови в удивлении, когда я нежно забираю у него из рук ребёнка и укладываю её себе на руку, как делал Сэм.

— Так она быстрее срыгнет, — объясняю я ему, имитируя движения Сэма. Ребёнок подыгрывает великолепно, громко срыгнув через несколько секунд, после того как я легонько хлопаю её по спинке. Перекладываю её на изгиб локтя и тянусь за бутылочкой с остатками молока. Гарри молча наблюдает за мной.

Я сладко ему улыбаюсь.

Ну же, придурок. Прощай уже меня.

Скармливаю ей остатки молока и повторяю свой фокус с отрыжкой.

— Хочешь уложить её или мне самой это сделать?

Он забирает Эстеллу у меня, но на этот раз смотрит на меня одну… две… три секунды.

ГОТОВО!

Пока он укладывает ребёнка спать, бегу наверх, чтобы надеть что-нибудь сексуальное. Я так сильно нервничаю, когда возвращаюсь обратно на кухню. Открыв упаковку замороженной брокколи, заталкиваю в рот целую пригоршню.

На мне черная ночная рубашка. Не очень вызывающая. Не хочу, чтобы Гарри догадался, что я принарядилась ради секса. Медленно брожу по кухне. Внезапно слышу, как он спускается по ступенькам, и быстро делаю вид, что мою бутылочки, которые Сэм уже вымыл. Слышу его где-то за моей спиной. Гарри замирает на пороге, и я улыбаюсь, понимая, что он наблюдает.

Когда муж уходит в гостиную, отправляюсь следом. Он садится, и я забираюсь на кушетку рядом с ним.

— Такого больше никогда не повторится. Мне было не легко. Но сейчас уже гораздо лучше. И я хочу, чтобы ты поверил мне.

Гарри кивает. Уверена, что не убедила его, но он уже близок к тому, чтобы поверить мне. Я буду играть в мамочку, и скоро он снова будет смотреть на меня как раньше. Целую его в шею.

— Джинни, нет.

Прищурившись, отстраняюсь.

— Я хочу извиниться, — слегка надуваю губы, но он выглядит раздраженным.

— Тогда извинись перед Эстеллой, — Он встает и уходит. Перекатываюсь на спину и смотрю в потолок. Отказ. Случалось ли подобное со мной раньше? Не припоминаю такого. Всё вышло из-под контроля.

Мне хочется позвонить кому-нибудь, чтобы поговорить о том, что только что случилось и прояснить всё. Тянусь за телефоном и листаю список контактов. Останавливаюсь напротив имени Катин. Набираю её номер. И пока звонок не прошел, сбрасываю его.

Глава 9 "Настоящее"

Слышу машину Гарри на подъездной дорожке и бегу встречать его. Он входит и я запрыгиваю на него. Мне нужно, чтобы он простил меня. Я постоянно существую словно в полумраке с тех пор, как он перестал улыбаться мне.

Застаю его врасплох, и он смеется, когда я впечатываю его в стену. Обвиваю его ногами, и мой нос прижимается к его. Мне хочется заняться с ним сексом, безудержным, страстным, таким же, как в начале наших отношений, но первое, что он спрашивает:

— Где Стелла?

Улыбка сползает с моих губ. Откуда мне знать?

Вздыхаю и соскальзываю с него.

— Вероятно с «как-его-там-зовут».

Гарри хмурится, его губы сжимаются в прямую линию.

— Ты с ней хоть немного провела времени?

— Ага, — отвечаю я. — Мне пришлось кормить её сегодня, потому что нянь опоздал.

Вижу, как мрачнеет его лицо.

Закусываю нижнюю губу.

— Думаешь, Драко с этим справился бы лучше меня?

На секунду в его глазах вспыхивает гнев. Он отворачивается, затем снова поворачивается ко мне, как будто не знает, признать тот факт или нет, что я произнесла его имя.

Я хочу борьбы. Каждый раз, когда он смотрит на меня разочарованным взглядом, я мысленно возвращаюсь к Драко. Дерьмо. Этот ублюдок. Какой властью он обладает над моим мужем? Мне хочется подойти к Гарри, бить и бить его кулаками по груди.

Именно в этот момент в комнату заходит Сэм с ребёнком. Гнев на лице Гарри тут же испаряется. Я знаю этот взгляд; выражение облегчения — облегчения, что у него есть кто-то, кроме меня. Разворачиваюсь и направляюсь в сторону дверей.

— Куда ты идешь? — интересуется Гарри.

— Сегодня я хочу провести время с Сэмом, — отвечаю я, при этом избегая смотреть Сэму в глаза и хватаю свою сумочку.

— Пойдем, Сэмюель, — бросаю я. Слышу, как они переговариваются за моей спиной. Гарри похоже предупреждает его о моей склонности становиться агрессивной, когда я напиваюсь. Оборачиваюсь и вижу, как Сэм стараясь подавить улыбку, послушно склоняет голову и идет за мной. Выхожу из дома и спускаюсь по лестнице, направляясь к его машине. Сэм обходит и открывает передо мной пассажирскую дверь. Устраиваюсь на сиденье и смотрю вперед. Я собираюсь уничтожить Драко, найду его и выбью из него всё дерьмо за то, что он разрушает мою жизнь.

— Куда? — спрашивает Сэм, выезжая на дорогу.

— Звони своей развратной кузине, — говорю я. — Мы отправляемся к ней.

Он приподнимает брови, но к телефону не притрагивается.

— Она сегодня в «Матушке Готель» .Ты была там когда-нибудь?

Качаю головой.

— Отлично. Это место как раз для тебя, — его джип резко вливается в поток движения, и я хватаюсь за ручку двери, чтобы удержаться. Это будет долгая поездка.

«Матушка Готель» — вовсе не моё место. И я громко об этом заявляю, когда мы направляемся ко входу. Вышибала с полудюжиной пирсингов на лице проверяет наши документы. Он оценивает меня взглядом, от чего моя кожа покрывается мурашками, и я хватаю Сэма за руку.

— Что, черт возьми, это за место? — шепотом спрашиваю я, когда мы входим в зал, освещенный сиянием электрических огней.

— Кальянная, — информирует он, приподнимая брови. — Эмо-кальянная.

Морщу нос.

— Зачем она пришла сюда? — думаю обо всех модных барах, всего в нескольких шагах от этой крысиной норы.

— Она проходит через фазы, — объясняет он, кивая в сторону бармена. — В прошлом месяце это были чайные комнаты.

Сэм заказывает два мартини. Когда я беру свой, мне становится интересно, откуда он знает, что я пью мартини?

— Ты не собираешься читать мне нотацию о том, что у меня грудное молоко проспиртуется? — спрашиваю я, глядя на него поверх своего бокала. Он стонет и пытается забрать его у меня.

— Чёрт, я забыл, — отвечает он. — Трудно такое вспомнить, когда видишь перед собой холодную мегеру, как ты.

Ворчу и отодвигаю бокал подальше от него.

Мы направляемся к столику, где сидит небольшая группа людей. Вижу, как Панси оживленно жестикулирует руками, пока рассказывает историю. Когда она замечает Сэма, её лицо озаряет улыбка... но тут она видит меня и начинает быстро моргать, будто пытается избавиться от моего образа перед глазами. Я мило улыбаюсь и иду к ней. У этой стервы есть информация о Драко. Наклоняюсь, чтобы поцеловать её в щеку. Мне нравится здороваться по-европейски.

— Сэм, — зовет она натянутым голосом, — Не ожидала, что ты приведешь... гостя. — Я бы назвала её акцент техасским.— Первая вылазка после рождения ребёнка? — спрашивает она меня.

Сэм бормочет что-то за моей спиной. Оборачиваюсь, чтобы послать ему предупреждающий взгляд, и снова поворачиваюсь к Панси.

— Конечно, — отвечаю я. — Сэм был настолько добр, позволив мне пойти с ним. Классный бар!

Осматриваюсь вокруг, изображая интерес. Взглянув на неё, замечаю, как она заканчивает закатывать глаза.

Жестом Панси указывает на два свободных стула. Занимаю ближайший к ней, и Сэм садится около меня. Она представляет всех сидящих за столом. Группа состоит из двух адвокатов, профессионального скейтбордиста, который пялится на грудь Панси, и лесбиянок в тату и пирсинге.

Весь следующий час, поигрывая с волосами и стараясь не зевать, слушаю их болтовню на самые скучные темы в мире. Сэм посмотрев на меня с изумлением, присоединяется к их разговору. Дважды он застаёт меня врасплох, спрашивая моё мнение о политике.

— Слушай, Сэм, — наконец шепчу я, пока никто не слышит, — Ты не мог бы этого не делать?

Он улыбается.

— Просто стараюсь быть дружелюбным.

Наклоняюсь ближе к его уху, чтобы мог услышать только он. Панси хмурится. И одними губами произносит: Он гей! Мне хочется наорать на неё. И даже если бы он им не был...серьёзно? Меня не привлекают неряшливые мужчины.

— Я дам тебе сто баксов, если ты сможешь вывести всех отсюда. Хочу остаться с твоей кузиной наедине.

Сэм встает и хлопает в ладоши.

— Куплю всем по шоту, кроме Панси.

Панси закатывает глаза, но остается сидеть. Все следуют за Сэмом к бару, смеясь и похлопывая друг друга по спине.

Она выжидающе смотрит на меня, будто знает о моих намерениях.

Клянусь, я и эта стерва говорим на одном языке... но с разными акцентами.

— Драко Малфой, — говорю я. Её лицо ничего не выражает. — Ты знаешь его?

Она улыбается и склоняет голову, признавая, что знает его. Чувствую, как в моей груди зарождается жар и вырывается наружу. Эмоциональный фейерверк, если хотите знать. Я знала это! Облизываю губы и вытаскиваю сигареты из сумочки.

— Так вот откуда ты знаешь Гарри, — продолжаю я. Она кивает, на её губах по-прежнему играет эта ужасная улыбка. Вздыхаю и бросаю на неё взгляд из-под ресниц.

— Почему Гарри любит его? — впервые произношу этот вопрос вслух, хотя размышляла над этим Бог знает сколько лет. Я провела около Драко достаточно времени во время следствия, чтобы узнать, как люди реагируют на него. Он отчужденный, холодный. Я никогда не видела, чтобы он улыбался. Ни разу. Загадка. Будь проклят Гарри и его проклятая тяга к таинственности. Трудно поверить, что кто-то такой живой и теплый, как мой муж, мог бы испытывать чувства к такой зануде.

Панси смотрит на меня, пытаясь решить, что ответить. Я же гадаю, как близко она знакома с Драко. До сих пор я не думала об этом, но теперь, может статься, что они хорошие друзья.

В конце концов, она прочищает горло.

— Ну, он сука, как и ты. Гарри всегда привлекал такой тип. Но, полагаю, если ты хочешь честный ответ... — она умолкает. На сцену выходит группа, и вокруг становится шумно. Наклоняюсь ближе, с нетерпением ожидая её ответа.

— Между ними всегда проскакивают искры, — сообщает она. Резко отстраняюсь. Какого чёрта это значит? — Когда они вместе, словно ураган и торнадо встречаются в одной комнате. Такое ощущается напряжение. Я не верила в банальное утверждение о родственных душах, пока не увидела их вместе.

Достаточно. Мне становится плохо. Оглядываюсь в поисках Сэма, и нигде его не вижу. Но Панси продолжает.

—Уверена, ты забеременела не случайно, — говорит она, выдергивая сигарету из моих пальцев и делая затяжку. Моргаю, слишком заинтригованная, чтобы спорить. Откуда она может знать?

— Теперь у тебя есть муж... и ребенок. Ты выиграла. Так зачем ты интересуешься Драко?

Вру ей, рассказывая, что хочу убедиться, что он ушёл навсегда...

Она ухмыляется.

— Ты хочешь знать, почему твой муж любит его, Джинни? — она делает ударение на моё имя и я вздрагиваю.

Дрянь.

Она гасит мою сигарету.

— Ты найдёшь ответ на этот вопрос только у Гарри. Если бы я была на твоем месте, то забыла бы об этом. Иди и наслаждайся жизнью, которую ты украла для себя. Драко не окажется на твоем пороге, рыдая, если ты переживаешь об этом.

Чувствую, как вспыхивает моё лицо.

— Гарри не бросит меня, даже если Драко это и сделает, — отвечаю я с большей долей уверенности, чем ощущаю на самом деле.

Панси приподнимает брови.

— Тогда чего ты бесишься?

Тяжело сглатываю. Почему я бешусь?

— Я… Я не знаю.

— Невесело быть вторым номером, не так ли? — Панси снимает с языка кусочек табака и растирает между пальцев. — Скорее всего, ты ощущаешь, что достойна большего, чем брак, на который Гарри согласился из жалости, и, если это правда, то тебе стоит покинуть корабль прямо сейчас. Это всего лишь вопрос времени, но, рано или поздно, сага «Гарри и Драко» начнется заново.

Её слова жалят. Ёрзаю на стуле, и чувствую, как боль пронзает меня.

— Ты же сказала, что у Драко всё хорошо? — шиплю я.

— И что? — Панси пожимает плечами. — Это история никогда не закончится. У Драко есть муж, ты в курсе? Так что, технически, у тебя есть немного времени, чтобы заставить Гарри влюбиться в тебя.

Мне не удается скрыть удивление. Драко же расстался с Тёрнером, я знаю точно. Глупый Тёрнер.

Мы молчим, каждая задумавшись, о своём, и в этот момент около нашего столика появляется Сэм. Я встаю, чтобы уйти. Панси больше не смотрит на меня, она уже целуется со скейтбордистом, который одной рукой лапает её за грудь.

С отвращением отворачиваюсь и следую за Сэмом к машине.

— Получила ответы, которые тебе были нужны? — спрашивает он меня, пока мы едем.

С удивлением смотрю на него.

— Что ты имеешь в виду?

Один уголок его губ приподнимается, и он слегка косится в мою сторону.

— Она моя кузина и болтушка к тому же. И да, она рассказала мне о том парне.

Смотрю на него, открыв рот.

— Ты знал, что она была подругой Драко, и ничего мне не сказал?

— Это не моё дело. Так ты получила ответы на свои вопросы?

— Я твой босс, — отвечаю я. — Ты обязан был мне всё рассказать. И, что ты за гей такой, кстати говоря? Ты должен любить сплетни и драму.

Он откидывает голову назад и смеется. Не смотря на поток плохих новостей, проносящихся в моей голове, я тоже смеюсь. Может, он не так уж и плох. Решаю перестать уговаривать Гарри уволить его.

Приехав домой, вижу, что Гарри уже спит. Не в нашей спальне, а на маленькой кровати в детской. Проверяю запас молока в холодильнике, к счастью, его хватит на день или два. Достаточно, чтобы мартини успел выветриться. Улыбаюсь. Гарри точно проверит мою кровь и уровень алкоголя, прежде чем позволит мне снова сделать отсос молока.

Отправляюсь в кровать, и чувствую себя несчастнее, чем когда-либо.

Глава 10 "Прошлое"

Мы поругались в день, когда случилась авария. Конечно это был шантаж с моей стороны. Либо ты делаешь мне предложение, либо всё кончено. Очередная попытка подтолкнуть его к браку. Только вот не стоит ставить Гарри Поттеру ультиматум. Помню, как выглядело его лицо, когда эти слова слетели с моих губ: брови приподняты, челюсть сжата. Я хотела видеть уже чертово кольцо на своем пальце. Гарри же хотел убедиться, что я та, на чей пальчик он хочет надеть это кольцо.

Сижу на работе, когда раздаётся звонок от Лили. Она твердит, что-то о больнице и потере памяти. Ничего не могу понять, пока она не произносит: «Джинни, ты меня слушаешь? Гарри в больнице! Он не помнит собственного имени!»

— Больница? — переспрашиваю я.

— Несчастный случай, — повторяет она. — Мы вылетаем утром.

Закончив разговор с Лили, сразу же начинаю проверять рейсы. Если я улечу сейчас, то буду там к полуночи. Она полетит утром, вместе со Стивом, отчимом Гарри. Мне хочется быть там первой. Хочу посмотреть ему в глаза и заставить его вспомнить меня.

Внезапно в кабинет заходит отец, держа в руках пачку документов. Курсор моей мышки зависает над кнопкой оплаты. Ему всегда нужно, чтобы я что-то подписывала.

— Что ты делаешь? — он смотрит на меня поверх оправы очков.

— Гарри попал в аварию, — отвечаю я. — У него сотрясение мозга и он не помнит, кто он.

— Ты не можешь уехать, — безапелляционно заявляет отец. — У нас пробный запуск в разгаре. Ты нужна мне здесь.

Бросив бумаги на стол, он направляется к двери. Смотрю ему в спину, не уверенная, что он правильно меня расслышал.

— Папочка?

Он замирает, но не поворачивается. Вот так всегда: я разговариваю с его спиной, склоненной головой или газетой.

— Гарри нуждается во мне, и я еду к нему. — Нажимаю на «оплатить билет» и встаю, чтобы собрать свои вещи.

Я не смотрю на него, пока иду к выходу, где он застыл на месте.

— Джоанна …

— Не называй меня так. Меня зовут Джинни.

Протиснувшись мимо него, с силой толкаю дверь и выхожу. Выглядела я храбрее, чем чувствовала себя на самом деле. Я только что бросила вызов отцу, мужчине, любовь которого всю жизнь пыталась выиграть, заработать... заслужить. Иди и не оборачивайся — повторяю себе. Гарри нуждается в тебе. Он, то хорошее, что есть у меня, и я не позволю ему забыть меня. Какое значение имеет эта работа? Мой отец? Гарри нужен мне больше всего на свете.

Еду домой и закинув немного вещей в дорожную сумку, направляюсь в аэропорт. Меня всё ещё трясёт. Дальше всё как в тумане; проверка службы безопасности, поиск своего выхода. Стою так близко к сотруднице, проверяющей билеты, насколько это возможно. Бегущая строка над ее головой гласит «Скрантон». Как только объявляют начало посадки, первая протягиваю свой билет.

Устроившись на своем месте, зажимаю пальцами глаза, чтобы сдержать слёзы. Достаю телефон, и гуглю амнезию. Узнаю, что существуют различные виды этого заболевания, но стюардесса просит меня выключить телефон. Ненавижу это. У моего жениха амнезия, мой отец собирается отречься от меня, как только я вернусь домой, а эта стерва беспокоится, что мой телефон выведет из строя наш самолет. Убираю и начинаю мысленно себя успокаивать.

Когда, наконец, мы приземляемся, я едва сдерживаюсь, чтобы не побежать к выходу. Вспоминаю разговор с Лили. Она упомянула в разговоре, что потеря памяти Гарри классифицирована как ретроградная амнезия — это означает, что он не в состоянии вспомнить ничего из того, что случилось до аварии. Как можно просто... забыть всё о своей жизни? Не верю в это. Не может быть, что он забыл меня. Мы были вместе каждый день... он любит меня.

И вот я уже бегу от терминала к стойке по аренде машин. Тридцать минут спустя, включив обогрев в машине, несусь к больнице. За окном идёт снег. А я взяла с собой только легкую куртку и пару легких свитеров. Придется померзнуть.

Путь до больничной палаты становится для меня, самым долгим за всю мою жизнь. В груди болит, потому что, волнуюсь, вспомнит меня Гарри или нет. Его доктор — индиец с добрым лицом. Он встретил меня в коридоре.

— У него было небольшое кровотечение в мозгу, которое мы смогли остановить. Гарри стабилен, но пребывает в замешательстве. Не расстраивайтесь, если он не узнает вас.

— Но что могло вызвать амнезию? Тысячи людей получают сотрясение мозга, но не теряют память, — спрашиваю я.

— Этому нет объяснений. Всё, что от вас требуется, это быть терпеливой и оказать ему поддержку, в которой он нуждается. Спустя время, память к нему обязательно вернется.

Испуганно смотрю на дверь палаты. Сейчас я войду в эту дверь, и единственный мужчина, которого я позволила себе любить, не узнает меня.

— Могу я увидеть его?

Доктор кивает.

— Только не волнуйте его. Для него, это будет первый раз, когда он увидит вас.

Сглотнув комок в горле и поблагодарив доктора, тихонько вхожу в палату.

Симпатичная медсестра, проверяет капельницу, а Гарри лежит закрыв глаза. Первым порывом было броситься к нему и поцеловать его. Но робко стою у двери и жду, когда он откроет глаза.

Пожалуйста... пожалуйста...слегка покашливаю.

Он открывает глаза. Я улыбаюсь.

— Привет, Гарри, — делаю несколько шагов ближе. В его взгляде нет ни капли узнавания. Каждую секунду моё сердце вздрагивает от осознания, того что не будет никакого чуда. Но я сделана из стали. Я сумею справиться с этим.

— Я Джинни.

Он переводит взгляд на медсестру, которая делает вид, что не замечает меня. Она кивает и выходит.

— Привет, Джинни, — отвечает Гарри.

— Ты...— обрываю себя на полуслове. Я не буду спрашивать, помнит он меня или нет, иначе покажусь неуверенной. Я просто объясню, кем прихожусь ему, и он примет это.

— Я твоя девушка. Странно, объяснять всё это тебе.

Гарри улыбается своей прежней улыбкой и я выдыхаю воздух, который сдерживала до этого в легких. Боже, мне нужна сигарета.

Приближаюсь к его кровати. Ему прилично досталось. Над правым глазом пять швов, и лицо всё в синяках.

— Я так испугалась, — признаюсь ему. — Я приехала сразу, как узнала.

Он кивает и опускает взгляд на свои руки.

— Спасибо.

Не знаю, что говорить дальше. Мы что, снова начинаем всё с начала? Разве я не объяснила ему, кем мы приходимся друг другу?

Успокойся моё сумасшедшее сердце.

— Могу я... могу я обнять тебя? — меня трясёт, пока я жду его ответа. Дрожу от страха, что он откажет мне.

Он смотрит на меня нахмурившись и кивает. Это был один из тех моментов облегчения, которые я никогда не забуду. Внутреннее напряжение спало, и я нагнувшись, вдруг начинаю рыдать у него на груди. Чувствую, как его руки мягко ложатся мне на спину и плачу ещё сильнее. Всё так запутано. Это я должна утешать его, а вместо этого плачу.

Отстранившись, не хочу встречаться с ним глазами. Вытаскиваю пачку салфеток из сумочки и отворачиваюсь, вытирая слезы.

Мне надо быть собранной. Думать позитивно. Скоро всё закончится и останется в прошлом. Сейчас я должна быть тут, с ним. Вместе нам хорошо. Даже если у него нет воспоминаний о прошлом.

— Джинни.

Замираю. Моё имя, звучит непривычно, будто он делает это впервые. Смахнув слёзы, поворачиваюсь к нему... улыбаясь.

— Ты.. Мне жаль.— Произносит он.

— Всё хорошо, — успокаиваю его я. — Мы справимся.

Глава 11 "Настоящее"

— Гарри, мы вместе уже довольно долго.

— Да, — не глядя на меня, отвечает он.

Если бы всё было как обычно, он бы ответил «Да, Рыжая» или «Да, любимая», но в этот раз его ответ просто «да».

Это его «да» звучит так холодно.

— Помнишь, когда мы были в Лос-Анджелесе, то ужинали в каждом популярном ресторане, в который удавалось попасть?

Он бросает на меня взгляд и продолжает просматривать почту.

— Мы ничего не бронировали, — продолжаю говорить, — но тебе удавалось договориться о столике в любом ресторане, в который мы хотели попасть.

Он молча слушает меня.

Забираю из его рук конверты и, положив их на стойку, переплетаю наши пальцы.

— Гарри, знаю, со мной одни неприятности. Но ты делаешь меня лучше. У нас так много общего прошлого... так много любви. Пожалуйста, не игнорируй меня.

— Мне вовсе не хотелось ходить в те рестораны, Джинни.

— Что? — качаю головой. Мне казалось, что это должно сработать. У меня даже нет запасного плана.

— Я ходил туда ради тебя.

— Не понимаю, — говорю я. Он пытается разъединить наши руки.

— С тобой я был кем-то другим. Кем-то, кого я не понимал.

— Ну, тогда стань кем-то другим еще раз и мы изменимся вместе.

Гарри вздыхает.

— Не думаю, что тебе понравится тот, кто я есть.

— Испытай меня. Я буду очень стараться, чтобы узнать нового тебя. Пожалуйста. Мы можем все исправить.

— Не уверен, что у нас получится, но мы можем попробовать.

Вымученно улыбаюсь и обнимаю его. Ощущаю секундное колебание с его стороны, а затем он тоже обнимает меня. Делаю вдох, наслаждаясь его запахом. «Мы можем попробовать», повторяю я про себя. Слова, которые мне так хотелось услышать…

Следующие несколько недель проходят мирно. Достаю все кулинарные книги, которые мне подарили в качестве свадебных подарков, и решаю заняться готовкой, чтобы больше не заказывать еду на вынос. Если мой муж хочет сидящую дома маму и жену, он её получит.

Мы стали обедать в столовой, которой никогда раньше не пользовались. Я даже принесла люльку туда, чтобы ребёнок был рядом с нами. Гарри нравится моя стряпня или он говорит, что нравится. Он съедает всё, что я готовлю, и, кажется, искренне счастлив, что я пытаюсь что-то сделать.

На днях, я накупила детской одеждой для Эстеллы. С гордостью раскладываю наряды на кровати, чтобы показать Гарри. Он рассматривает каждую вещь и одобрительно кивает.

— Она не будет носить это, — заявляет он, держа в руках маленькую футболочку с надписью «Назначь мне свидание».

— Она забавная, — спорю я, потянувшись к футболке. Он хватает ее быстрее меня и поднимает высоко над головой, так что я не могу дотянуться до неё.

Следующие несколько минут мы гоняемся друг за другом по спальне. Давно мы так не веселились.

Сэм с удивлением наблюдает за изменениями в наших отношениях.

Однажды за завтраком, спрашиваю Гарри, куда мы планируем поехать в отпуск в этом году.

— Наш отпуск должен быть ориентирован на ребенка, — отвечает он, потягивая чай. — Думаю Диснейленд и какие-нибудь пляжные курорты.

Смотрю на него с недоумением. Он наверное шутит. Сэм замечает выражение моего лица и с трудом подавляет смешок.

— Я сгораю на солнце, — заявляю я.

Гарри криво улыбается.

— Прости? Ты думала, что мы поедем в Париж или Тоскану с крошечным ребенком?

Киваю.

— Детям тоже нужны впечатления, Джинни. Будет здорово, если мы покажем ей мир, но малышам нужнее Диснейленд и замки из песка. Разве у тебя нет детских воспоминаний о подобном?

Нет у меня таких воспоминаний.

— Что, если ей понравится Париж? — с надеждой спрашиваю я. — Тогда мы можем поехать?

Он встаёт и целует меня в макушку.

— Да. Сразу же после того, как обеспечим ей нормальное детство. И скорее всего, мы не поедем в отпуск в этом году. Она слишком маленькая, чтобы оставить ее или брать куда-нибудь.— наблюдаю, как он берет свой телефон. Он что, только что лишил меня отпуска?

— Это нелепо, — ворчу я, слизывая овсяные хлопья со своей ложки. — Много пар у которых есть дети ездят в отпуск.

— Есть вещи, от которых приходится отказаться, когда у тебя появляется семья, Рыжая. Ты только сейчас начинаешь это понимать?

— Давай откажемся от мяса... музыки... электричества! Но не от отпуска.

Сэм роняет охапку грязного белья, которое держит в руках. Вижу, как его спина вздрагивает от смеха, когда он наклоняется, чтобы подобрать бельё.

Гарри игнорирует меня, просматривая что-то в телефоне.

— Я поеду в отпуск, — заявляю я им. Гарри смотрит на меня, выгнув бровь.

— Что ты сказала?

— Я говорю, что с тобой или без тебя, но я поеду в отпуск.

Выхожу из столовой, чтобы не видеть выражение его лица.

Он следует за мной.

— Что ты делаешь? — Гарри хватает меня за руку, когда я пытаюсь уйти.

— Ты пытаешься контролировать меня.

— Мысль о полностью подчиненной Джинни мне не интересна, поверь. Тем не менее, быть частью семьи означает принимать совместные решения.

— О, пожалуйста, — шиплю я, — давай не будем притворяться, будто кто-то, кроме тебя здесь принимает решения.

Выдергиваю руку из его руки.

— Я устала принимать участие в спектакле, который постоянно должна разыгрывать перед тобой.

Дойдя до лестницы, слышу, как он произносит:

— Что ж, ненадолго тебя хватило.

Я не оглядываюсь.

Наверху достаю рисунок, нарисованный уличным художником, прикасаюсь к красному зонтику кончиком пальца. Когда мне плохо, я всегда смотрю на этот рисунок.

Я подвела своего отца, а теперь и Гарри.

Убираю рисунок обратно в коробку и вытираю слезы. Услышав, что Эстелла проснулась и заплакала, беру себя в руки, делаю глубокий вдох и отправляюсь к ней.

Спустя несколько дней, сижу в гостиной, листаю журнал, Гарри готовит ужин. Ребёнок спит наверху, а по телевизору идёт новостной канал. Звук включен достаточно громко, чтобы Гарри мог слушать. Собираюсь переключить, и вдруг слышу ЕГО имя. Драко Малфой. Вижу его на экране: он стоит, в окружении репортеров. Хватаю пульт, чтобы успеть переключить.

— Не смей, — слышу позади себя голос мужа.

Закрываю глаза и, пожав плечами, увеличиваю громкость. Диктор женщина. Помню, как-то раз я читала статистику, что шестьдесят процентов мужчин не слушают дикторов-женщин. К несчастью для меня, мой муж не относится к их числу. Он подходит поближе к телевизору, всё ещё держа в руке нож. Поднимаю взгляд к его лицу. Оно готово взорваться от обуревающих его эмоций. Брови нахмурены, а в глазах такое выражение, будто он — заряженное ружье, готовое выстрелить в любой момент. Перевожу взгляд на телевизор, так как боюсь, что если буду продолжать смотреть на него, то расплачусь.

— Судебный процесс над Добсоном Скоттом Очардом начнется на следующей неделе. Его адвокат, Драко Малфой, который до этого момента молчал о своем клиенте, недавно сделал заявление, сообщив, что взялся за это дело после того, как обвиненный в похищении и серии изнасилований связался непосредственно с ним и попросил стать его представителем в суде. Велика вероятность, что адвокат будет выдвигать заявление о «невиновности в связи с невменяемостью».

Шоу прерывается на рекламу. Откидываюсь на спинку дивана и перевожу взгляд на Гарри. Он неподвижно стоит позади меня, глаза слегка прищурены, и неотрываясь смотрит рекламу туалетной бумаги, как будто, не доверяет их трехслойной гарантии.

— Гарри? — зову я, и прочищаю горло. Сдерживаюсь, чтобы не заплакать. Он смотрит на меня так, словно меня здесь нет. Меня тошнит. Насколько хрупок мой брак, если всё, что ему нужно, это посмотреть на НЕГО, и я перестаю существовать? Выключаю телевизор и резко встаю, уронив журнал на пол. Хватаю сумочку, пытаясь нащупать сигареты. Вытаскиваю их, не заботясь, замечает ли он... желая, чтобы он заметил.

— Ты серьезно?

Его голос спокоен, но я вижу в его взгляде неистовую злость.

— Ты мне не хозяин, — сообщаю я, но моя рука дрожит, когда подношу зажигалку к сигарете. Это ложь. Выдыхаю дым в его направлении, но Гарри уже нет. Гашу сигарету. Что я наделала?

Спать я не иду. Сижу на диване всю ночь и пью ром прямо из бутылки. В самоанализе я не очень-то и преуспеваю. Не люблю думать о том, какая я на самом деле, но одиночество и алкоголь делают свою работу. Звоню Сэму, чтобы отвлечься. Он отвечает, и на заднем плане слышу музыку.

— Погоди, — говорит Сэм.

Он возвращается через несколько секунд.

— Эстелла в порядке?

— Да, — отвечаю я раздраженно и слышу вздох облегчения.

— Я плохая мать, — объявляю я. — Видимо, хуже, чем моя эгоцентричная мать, которая любит критиковать и пить джин с тоником.

— Джинни, ты пьяна?

— Нет.

Отставляю бутылку рома в сторону. Промахиваюсь мимо столика, и она падает. Хорошо, что она пустая. Вздрагиваю.

— Тебе лучше прийти в себя, перед тем, как ты пойдешь к ребенку, — добавляет он.

Из моих глаз текут слезы. Я, правда, плачу. Все вокруг так любят осуждать.

Он слышит, как я всхлипываю, и вздыхает.

— Ты, действительно, плохая мать. Но, никогда не поздно измениться.

— А еще Гарри до сих пор испытывает сильные чувства к Драко.

— Ты можешь хоть раз перестать думать о Гарри? Ты одержима. Давай поговорим об Эстелле …

Прерываю его.

— Думаю, я всегда это знала, но не уверена. У меня десятки воспоминаний. В отдельном отсеке в моей голове, ключ к которому есть только у алкоголя. Большинство воспоминаний о взглядах, которыми мой муж одаривал его, а не меня, — начинаю раскачиваться из стороны в сторону.

— Знаешь что, мне пора, — говорит Сэм. — Увидимся завтра, — он сбрасывает звонок. Швыряю телефон в сторону. Хренов Сэм.

Когда я встаю, комната начинает вращаться. Я так пьяна, что едва ли понимаю собственные мысли. Тащусь наверх и захожу в гардеробную. Вытаскиваю сумки и чемоданы. Я собираюсь уйти от него. Я не заслуживаю такого отношения. Всё так, как и сказала Панси. Меня любят лишь наполовину. Закидываю какую-то одежду в сумку, и обессиленно растягиваюсь на полу. Кого я обманываю? Я никогда не брошу Гарри. Если я его оставлю, Драко победит.

Просыпаюсь на полу, вжимаясь в него лицом. С губ срывается стон, и я переворачиваюсь на спину, пытаясь собрать воедино обрывки воспоминаний о прошлой ночи. Чувствую себя даже хуже, чем в тот день, когда рожала. Вытерев слюни с лица, осматриваю беспорядок вокруг. Чемоданы и сумки валяются вокруг меня. К горлу подкатывает волна тошноты, и я мчусь в ванную, успевая как раз вовремя. Пытаюсь отдышаться, когда входит Гарри, от которого пахнет чистотой и свежестью. На нем шорты и футболка, что странно, учитывая, что сегодня он должен работать. Он не обращает на меня внимания, надевает часы на руку и проверяет время.

— Почему ты так одет? — мой голос звучит хрипло, будто я всю ночь кричала.

— Я взял выходной.

Он не смотрит на меня и это плохой знак. Испускаю мысленный стон, когда вспоминаю события прошлого вечера.

— Зачем? — спрашиваю я осторожно.

— Мне надо подумать.

Он выходит из ванной, и я следую за ним вниз. Сэм кормит ребенка и удивленно выгибает брови, видя меня. Смущенно провожу руками по волосам. К черту его.

Гарри целует малышку, и выходит за дверь, будто куда-то опаздывает. Бегу за ним.

— О чем тебе надо подумать? О разводе?

Он неожиданно останавливается, и я врезаюсь ему в спину.

— Развод? — уточняет он. — Считаешь, я должен развестись с тобой?

Глава 12 "Настоящее"

От автора:

Разговор, который состоится между Джинни и Гарри в лодке, может показаться непонятным, но поверьте, читая дальше, вы поймёте о чем шла речь.

**********************************************************

Пытаюсь проглотить гордость и возражения, которые вертятся у меня на языке. Недавно я оттолкнула его, в то время, как у меня был шанс всё исправить.

— Позволь мне пойти с тобой. — прошу его спокойно. — Давай проведем день вместе, поговорим.

Гарри кажется неуверенным, бросает взгляд в сторону детской.

— Она будет в порядке с Сэмом, — заверяю его я.

Он быстро кивает, и мне хочется кричать от облегчения.

— Буду через пять минут, — обещаю я.

Гарри направляется к машине, а я несусь вверх по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Врываюсь в гардеробную, чудом не падая. Натягиваю джинсы и футболку. В ванной чищу зубы, ополаскиваю лицо, и принимаю решение не наносить макияж.

Выбегаю во двор, и вижу, что машины нет. Он оставил меня. В отчаянии готова упасть на подъездную дорожку и рыдать, но внезапно из-за угла выворачивает блестящий БМВ. Испытывая облегчение, сажусь в машину и пытаюсь вести себя спокойно.

— Ты подумала, что я оставил тебя? — Спрашивает Гарри. В его голосе слышатся нотки юмора, и я киваю, радуясь, что он проявляет что-то ещё, кроме равнодушия. Он осматривает меня, и я замечаю удивление на его лице. Я редко позволяю ему видеть себя без макияжа, и никогда не ношу футболки.

— Куда мы едем? — интересуюсь смущаясь.

— Не надо вопросов, — отвечает он. — Ты же хотела поехать, вот мы и едем...

Понятно.

Гарри включает радио, и мы едем с опущенными окнами. Обычно я начинаю жаловаться, что ветер путает мои волосы, но сейчас мне все равно, мне нравится ощущать ветер на своем лице. Мы выезжаем на шоссе. Если ехать в этом направлении можно выехать к океану, больше там ничего нет. Даже предположить не могу, куда он везет меня.

Позже мы сворачиваем с шоссе и около часа едем по дороге, покрытой гравием. Смотрю по сторонам вижу лишь сплошную листву. Неожиданно, деревья расступаются, и мы выезжаем к зеленовато-голубой воде. Гарри резко сворачивает влево и останавливает машину под деревом. Он не обходит вокруг машины, чтобы открыть мне дверь, как делает это обычно, а просто молча выходит из машины. Я выхожу следом и отправляюсь за ним. Мы идем в тишине вдоль воды, пока не подходим к маленькой гавани. Перед нами четыре лодки, мягко покачивающиеся на волнах. Три лодки поновее на вид, видимо, принадлежат рыбакам. Гарри проходит мимо них и направляется к дальней лодке.

— Она твоя? — не веря своим глазам, спрашиваю я. Он кивает, и я мгновенно чувствую обиду из-за того, что он никогда не рассказывал мне, что купил лодку. Молча залезаю в нее.

— Как ты собираешься её назвать?

Кажется, ему нравится мой вопрос, потому что на лице у него появляется улыбка, пока он отвязывает веревку от причала.

— «Большие Надежды».

Мне нравится. Я была готова к тому, что мне не понравится название, но оно мне нравится. «Большие надежды» — название книги, из которой он выбрал имя Эстелле.

— Так мы собираемся поплавать на ней? — задаю я глупый вопрос. Его голова по-прежнему опущена, но он поднимает глаза, чтобы посмотреть на меня, пока его руки продолжают работать. Это то, что умеет только он. Мне это кажется невероятно сексуальным. Устраиваюсь на единственном сиденье, и наблюдаю за движением мышц на его спине, пока он заводит двигатель и выводит лодку из гавани. Меня безумно тянет к нему. Наблюдаю, как мы плывем по воде. Он за штурвалом, я в ожидании. Справа от меня вдоль берега тянутся песчаные дюны и дома, а слева — темно-синий океан. Внезапно Гарри выключает двигатель и смотрит на воду. Поднимаюсь и делаю несколько шагов, чтобы присоединиться к нему.

— Завтра я уезжаю в Денвер, — вдруг говорит он.

— Я не впаду в послеродовой психоз и не убью твою дочь, если это то, к чему ты клонишь.

Он слегка наклоняет голову и смотрит на меня.

— Она и твоя дочь тоже.

Киваю.

Мы наблюдаем, как волны омывают борт лодки, никто из нас не озвучивает свои мысли вслух.

— Почему ты не рассказал мне о лодке?

— В конце концов, рассказал бы. Это покупка была сделана спонтанно.

— Что еще ты не рассказываешь мне?

— Вероятно, всё то же, что не рассказываешь мне ты.

Морщусь. Если он скрывает что-то ещё, я узнаю это.

— Ты все обо мне знаешь. Что мне скрывать? — задаю я вопрос.

Он смотрит на меня холодным взглядом. Похоже на предзнаменование. Меня бросает в дрожь.

— Я многого о тебе не знаю, — говорит он.

Он напряженно думает. Вижу, как огонь вспыхивает за радужками. Когда Гарри думает, его глаза практически светятся. Сейчас его глаза нацелены на меня; он опускает взгляд на мои губы, и возвращается к глазам. Щурится и наклоняет голову, будто читает мои мысли. Можно ли, что-то прочитать по лицу? Надеюсь, что нет.

— Когда ты пришла ко мне той ночью... в отеле... ты пришла с целью забеременеть?

Отвожу взгляд в сторону и смотрю на воду. Черт побери, он все-таки может. Мои руки дрожат, и я сжимаю их в кулаки.

— Да.

Не знаю, зачем я это сказала.Черт возьми!

Гарри сцепляет руки за шеей и приподнимает брови. Он зол как черт.

Вспоминаю о той ночи в отеле. У меня был план, который сработал.

Кажется, будто он хочет убежать. Убежать, чтобы подумать. Заговорив, он буквально цедит слова сквозь зубы.

— Хорошо, — говорит Гарри. — Хорошо. — Он смотрит на небо и на его лице отражается внутренняя борьба. — Я так сильно ее люблю... — его голос надламывается. Он опирается руками о край лодки и вместе со мной смотрит на воду. — Я так сильно люблю её, — он снова пытается выразить мысль. — Мне не важно, как она появилась. Я просто рад, что она есть.

С облегчением вздыхаю и краем глаза бросаю на него взгляд.

Он сглатывает, один раз, два...

— Ты забеременела специально. А теперь, кажется будто не хочешь её.

Больно это слышать... оба эти заявления. Холодные, правдивые и ужасные.

Он поднимает голову и смотрит на меня. Я же разглядываю щетину на его подбородке, и мне хочется прикоснуться к ней.

— Ты любишь её?

— Я... Не знаю. Я хочу сделать тебя счастливым...

— Но не Эстеллу?

Он произносит это резким голосом.

— Конечно... и её тоже. Я же её мать...

Моему голосу не хватает уверенности.

— То, что ты сделала после этого... тоже было частью плана?

Вижу, как вздымается его грудь.

Делаю глубокий вдох. Вдыхаю воздух, пока легкие не начинает жечь. Мне не хочется выпускать его. Я хочу удержать этот воздух, так же как признание, которого он добивается от меня. Я не должна говорить ему правду.

— Гарри...

— Боже, Джинни, просто скажи мне правду...

Он проводит рукой по волосам и отворачивается.

— Я была расстроена...

Он прерывает меня.

— Ты сделала это, чтобы вернуть меня?

Нервно сглатываю.

— Да.

Он бормочет ругательства.

— Думаю, мне нужно время подумать.

— Нет, Гарри! — качаю головой из стороны в сторону. Он кивает. Мы выглядим как парочка обезумевших китайских болванчиков.

Меня охватывает паника, и я начинаю плакать.

— Не бросай меня снова. Я не смогу одна заботиться о дочери, — опускаю голову.

— Тебе не придется.

С надеждой смотрю на него.

— Я заберу её с собой. Она моя дочь и я позабочусь о ней.

Что же мне теперь делать?

Гарри встаёт, заводит двигатель и мы плывем обратно к берегу. Остатки моего здравомыслия улетучиваются.

Пока он привязывает лодку к доку, выбираюсь на причал и быстро направляюсь к машине, в которой оставила свой телефон. Мне хочется выбраться отсюда. Пальцы не слушаются, пока я вожусь с экраном, тщетно тыча в него. Дозвонившись в службу такси, сообщаю своё место положения. Меня трясет, несмотря на жару. Боже мой, о чём я думала, рассказывая всё ему? Я едва могу дышать, пока наблюдаю, как он идёт от доков к машине, где стою я, словно на скамье подсудимых. Даже в нынешней ситуации, мое сердце начинает учащенно биться при виде Гарри. Я так сильно люблю его, что сердце отзывается болью. Он не смотрит на меня.

Гравий хрустит под его ногами, пока он идет ко мне. Обнимаю себя руками. Он останавливается в нескольких шагах от меня. Сейчас он ненавидит меня.

— За мной приедет такси, — сообщаю я. Он кивает и смотрит на воду, виднеющуюся за рощей деревьев, где припаркована его машина.

— Я собираюсь переехать в квартиру, и заберу с собой дочь.

Резко вскидываю голову.

— Заберёшь дочь?

Ах да.

Стараюсь дышать через нос, борюсь с эмоциями, пытаясь вернуть контроль над ситуацией.

— Ты не можешь забрать её у меня, — цежу я сквозь зубы.

— Она всё равно тебе не нужна. Мне нужно немного времени, чтобы подумать, и будет лучше, если она останется со мной, — он трет лоб, а я схожу с ума от паники.

— Что насчет работы? Ты же не сможешь заботиться о ней при твоем графике работы.

Пытаюсь выиграть время. Я облажалась, но могу это исправить. Я всё ещё могу стать хорошей матерью и хорошей женой...

— Она важнее работы. Возьму выходные. Но сначала мне предстоит поездка, после этого, я заберу её.

Мысли ползут как черепахи. Может быть, дать ему время? Может быть и мне нужно немного времени.

Киваю.

Никто из нас больше не произносит ни слова. Следующие двадцать минут, он ждет со мной такси. Оно подъезжает и останавливается перед нами. Сажусь в машину, отказываясь встречаться с Гарри взглядом. Возможно, он ждет, что я что-нибудь скажу, но я смотрю вперед.

Обратная дорога пролегает по узким дорогам вдоль темно-голубой воды. Отказываюсь думать... всю дорогу до дома. Я просто не могу думать. Сосредотачиваю взгляд на машинах, проезжающих мимо.

Когда я возвращаюсь домой, Сэм укладывает ребёнка спать. Он открывает рот, чтобы что-то сказать, но я обрываю его:

— Ничего, мать твою, не говори, — рявкаю я. Несусь вверх по лестнице и хлопаю дверью. Через несколько минут слышу, как его джип выезжает с подъездной дорожки, и выглядываю из-за шторы, чтобы убедиться, что он уехал. Хожу по комнате, щелкаю пальцами, и пытаюсь решить, что делать с беспорядком, который создал Драко. Затем срываюсь и бегу по коридору. Проскальзываю в детскую и на цыпочках подхожу к кроватке.

Эстелла лежит на спине, голова повернута на бок. Ей удалось высвободить ручку, которую она сжала в кулачок и засунула в рот. Отступаю на несколько шагов назад, наклоняю голову и снова смотрю на нее. Она подросла, стала немного больше. Удивлено нахожу в ней свои черты: такой же изгиб носа и острый подбородок. Обычно дети до четырех лет выглядят как шарики, но у этого ребенка на лице уже отражается характер. Задерживаюсь еще на мгновение, прежде чем уйти. Открываю дверь, а потом снова закрываю, вспомнив, что сегодня я одна. Без Гарри, без Сэма. Я частенько наблюдала, как Сэм и Гарри обращались с ребенком, и надеюсь, что справлюсь без них.

Сползаю вниз по стене и опускаю голову на колени. Мне жаль себя. Я не просила такую жизнь. Стать любовью номер два, вынужденно родить ребенка. Я хотела... хочу то, что есть у Драко, то, от чего он отказался. От человека, который обожал бы меня. Ненавижу его. Всё, что делается, делается по его вине. Я не виновата. С этими мыслями, чувствую, как засыпаю, всхлипывая и вытирая нос. Убеждаю себя в своей невиновности и слушаю дыхание своей дочери. Может быть, ей было бы лучше без меня. Может быть, мне было бы лучше без нее.

Просыпаюсь от воя сирены. Пожар! Резко вскакиваю, и мышцы протестующе ноют. Полностью дезориентированная, не соображаю, где нахожусь. Темно, всё ещё ночь. Прижимаю руку к стене и принюхиваюсь, пытаясь обнаружить дым. Не сирена... ребёнок. Не испытываю от этого облегчение, лучше бы был пожар.

Спускаюсь на кухню в спешке и пытаюсь отыскать бутылочку с грудным молоком. Ругаюсь вслух. Сэм, должно быть, переставил все, потому что я ничего не могу найти. И тогда я вижу записку на холодильнике.

«Закончилось грудное молоко. Тебе нужно сделать новый запас».

Черт. Смотрю на молокоотсосник, который лежит на стойке. Уйдет около пятнадцати минут, прежде чем я наберу столько, сколько ей нужно, а она кричит так громко, что, боюсь разбудить соседей. Представляю себе, как в нашем доме появляется служба по защите детей и морщусь.

Прыгая через две ступеньки, взлетаю наверх и останавливаюсь у детской. Делаю глубокий вдох, прежде чем открыть дверь. Включаю свет и вздрагиваю. Внезапная вспышка света, кажется, её тоже злит, поэтому выключаю верхний свет и зажигаю маленькую лампу в углу. Подхожу к кроватке своей дочери. Она мокрая. Подгузник промок. Уложив ее на пеленальный столик, раздеваю её. Как только, заканчиваю ее переодевать, она успокаивается, хотя не перестает плакать.

— Шшшш, — шепчу я. — Беру ее на руки, иду к креслу-качалке, и впервые сажусь в него. — Ты знаешь, что ты настоящая заноза в заднице? — смотрю на неё, пока задираю свою футболку. Отворачиваюсь, когда она присасывается к груди. Следующие тридцать минут кажутся мне настоящей пыткой. Я — человек-бутылочка. Покачиваю стопой, чтобы не сойти с ума и закрываю глаза. Эстелла засыпает, всё ещё сося молоко. Поднимаю её к плечу, чтобы она срыгнула, но она обыгрывает меня и срыгивает мне в лицо. Я смеюсь и отношу её в кроватку.

Отходя, ощущаю чувство выполненного долга. Я все же могу позаботиться о ребенке.

— Хотела бы я посмотреть, как это сделал бы ты, Драко.

Постоянный цикл кормления продолжается до тех пор, пока лучи солнца не пробиваются сквозь листья пальм. Прикрываю голову руками, когда свет начинает пробиваться сквозь шторы в детской, и солнечные лучи не начинают резать глаза. В свою спальню, я так и не вернулась, а устроилась в детской, на маленькой кроватке. Сна нет ни в одном глазу... никакого. Вообще. Переворачиваюсь на спину и смотрю в потолок. От меня пахнет кислым молоком. Собираюсь вставать и слышу, как ребёнок снова начинает хныкать.

— О Боже, — устало бормочу я, пока плетусь к ее кроватке. — Пожалуйста, просто позволь мне умереть.

Глава 13 "Прошлое"

Он с ним. Наверняка с ним. Я стремительно мчусь на встречу чему-то плохому. Чувствую, как Гарри ускользает от меня.

Когда больше ждать не остается сил, я решаюсь. Прямиком направляюсь к Драко домой. Что я там ожидаю найти, не знаю, просто еду туда. Подъезжаю к уже знакомому дому. Я уже была здесь, когда проследила за Гарри на прошлой неделе. Его машины поблизости нет. Стучусь в дверь и слышу лай собаки. Стучу еще раз, чуть громче. Никого. Опускаю взгляд и вижу под ногами коврик с надписью «Добро пожаловать», а слева стоит небольшое растение в горшке. Посмотрев по сторонам, присаживаюсь на корточки и заглядываю под коврик. Ничего. Приподнимаю горшок с растением. И вот он, ключ.

Встаю и вставляю ключ в замочную скважину. Дверь открывается и уродливое животное пытается меня атаковать. Обойдя собаку, быстро закрываю дверь в квартиру, оставив её снаружи. Прижавшись ухом к двери, слышу, как пёс поскулив немного, убегает, оставляя после себя лишь удаляющееся цоканье когтей по асфальту. Хорошо.

Глубоко вздохнув, оборачиваюсь и осматриваю квартиру. Тут мило. Скромно. Обхожу гостиную. Пахнет корицей.

К черту. Хватит болтаться без дела.

Направляюсь в спальню. Именно там, люди обычно прячут всё самое интересное. Выдвигаю ящики комода один за другим, провожу руками по рядам одежды. Ничего. Закрываю комод и с любопытством смотрю на кладовку. Включив свет в кладовке вижу, небольшой беспорядок. В глаза бросается шкатулка, которая лежит над полкой с одеждой. Вытаскиваю её и открываю. Увидев содержимое, я словно получаю удар в живот. С фотографии на меня смотрит совсем юный Гарри. Одной рукой он обнимает парня. Я узнаю его. Что всё это значит? Это и есть тот самый парень, который разбил сердце Гарри? Просматриваю фотографии дальше и понимаю, что так оно и есть. Замираю над одной из фотографий, на которой они целуются, и шкатулка выпадает у меня из рук.

Спустя время, Гарри возвращается ко мне. Я знала, что так и будет. Я боролась за него, и смогла выгнать его прошлое из города. Больше Драко не вернется. Я уверена в этом. Он слишком труслив. Когда я нашла те фотографии и письма, я поняла, насколько глубокие чувства у него к Гарри. Если бы он боролся отчаяннее, что-то подсказывает мне, что я бы проиграла.

Гарри замкнулся в себе после того, как Драко уехал. Наблюдаю, как ему плохо... молча. Это очень тяжело. Я так ревную, что едва могу дышать. Он так и не рассказал мне, что произошло между ними, да и зачем? Выбора у меня нет, остается только ждать. Меня удивляет, что Гарри до сих пор что-то испытывает к нему, несмотря на то, что ничего не помнит. Он часто смотрит в пространство перед собой, совсем не замечая меня. Я всё гадаю, что бы он сказал, если бы его память вернулась. Рассказал бы он мне, что это парень из его прошлого, или притворился бы, что это его новый знакомый?

А потом его память вернулась. Это случилось неожиданно, во вторник в апреле. Я была на работе, когда он позвонил мне.

— Не может быть, — произношу я, поднимаясь. Хочется сразу же отправиться к нему.

— Как ты себя чувствуешь? — осторожно спрашиваю я. Выхожу в коридор из комнаты отдыха, в которой я обедала с коллегой. Упомянет ли он Драко? Злится ли он?

— Со мной всё хорошо, — Гарри делает паузу. — И я рад, что все наконец закончилось.

— Мы должны это отпраздновать. Давай после работы встретимся?

Он колеблется долю секунды.

— Конечно, Джинни. Мне о многом нужно с тобой поговорить.

Моё сердце замирает. Что это значит?

— Хорошо. Увидимся после работы. И Гарри... — задерживаю дыхание. — Я люблю тебя.

Следует небольшая пауза, во время которой мне становится нехорошо.

— Я тоже люблю тебя, — отвечает он и нажимает отбой.

Прислоняюсь к стене и чувствую, что не могу сдержать слёз.

Он вспомнил, что любит меня. Я несколько месяцев ждала, чтобы услышать эти слова. Он вернулся и он мой.

После работы, врываюсь в квартиру Гарри. Он стоит на кухне и пьёт пиво. Его волосы влажные после душа.

Бросаю сумку и бегу к нему. Успев отставить бутылку на стойку, он ловит меня и смеется.

— Привет, Рыжая.

— Привет, Гарри.

Мы с минуту смотрим друг на друга, и он отпускает меня.

— Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо... великолепно. Я просто... просто так много...

Накрываю его губы рукой.

— Ты не обязан ничего говорить. Я рада, что ты вернулся.

Прежде чем он успевает, что-либо сказать, приподнимаюсь на носочки и целую его. Чувствую с его стороны удивление. Его руки ложатся на мои, пытаясь оттолкнуть меня, но я притягиваю его за шею. Я должна заклеймить его, заставить целовать меня как прежде, как было до аварии. Но Гарри не отвечает на поцелуй. Начинаю пятиться от него, а он старается на меня не смотреть.

— Гарри, что не так? Ты же всё вспомнил?

Он кивает.

— Мне кажется, что ты по-прежнему ведешь себя так, будто не знаешь, кто я.

Он отходит к окну и отворачивается. Обнимаю себя руками и закрываю глаза. Почему мне вдруг становится холодно?

— Ты, что бросаешь меня?

Его спина кажется напряженной. Но повернувшись Гарри отвечает спокойным тоном:

— А мы всё ещё вместе? Насколько я помню, ты же порвала со мной в то утро, когда случилась авария.

Сглатываю. Это правда.

— Благодаря аварии я многое осознала, — произношу тихо. — Я чуть не потеряла тебя.

— Благодаря аварии и я увидел все в другом свете. Всё изменилось. То, что я хотел... думал, что смогу...

Качаю головой, не понимая, о чём он говорит.

— Гарри, до аварии ты любил меня. Ты всё ещё любишь меня?

Это были две самые долгие минуты в моей жизни. Разворачиваюсь, чтобы уйти, но он хватает меня за руку.

— Джинни, посмотри на меня. Я был эгоистом.

— Мне плевать, — быстро произношу я, — ты запутался.

— Я знал, что делаю.

Смотрю на него недоумевающе.

— Что ты имеешь в виду?

Выругавшись он запускает руку в волосы.

Раздаётся стук в дверь.

— Чёрт... чёрт! — он прижимает пальцы к глазам, прежде чем пойти открыть дверь.

Пришли Лили и Стив. Схватив сумочку, бегу в ванную, чтобы привести себя в порядок.

— Джинни! — восклицает Лили, когда я выхожу из ванной. Она направляется ко мне с кошачьей грацией. Разница между Лили и моей матерью заключается в огромном количестве искренности и материнской любви. Эта женщина любит своего сына, а мне не понять этого. Любви без всяких условий. Я завидую ему в этом. Что-то постоянно заставляет ее обнимать меня, и я чувствую себя от этого не в своей тарелке. Мне кажется, что она оценивает меня всякий раз, когда обнимает, будто проверяет, достойна ли я ее сына. Позволяю ей обнять меня и в этот раз. Смотрю на Гарри поверх её плеча. Он наблюдает за нами со странным выражением на лице.

Отстранившись, Лили смотрит мне в глаза.

— Гарри, эта девушка... — она оглядывается глядя на него, затем снова на меня со слезами на глазах. — Эта девушка — редкость.

Видимо, на моем лице отражается удивление, потому что она снова обнимает меня.

— Спасибо тебе, Джинни. Ты была так добра и терпима к моему сыну. Мать не может желать большего.

Но не только я шокирована. Взглянув опять на Гарри, замечаю, как на его лице друг друга сменяют удивление и растерянность.

Когда мне удаестся поймать его взгляд, он пожимает плечами и улыбается.

Его родители остаются почти до конца вечера, разговаривая и попивая шампанское, которое принесли, чтобы отпраздновать. Я собираюсь вслед за ними. У порога Гарри берёт меня за руку, останавливая.

— Джинни, — его голос почему-то хриплый. — Моя мать права. Не смотря ни на что, ты была терпима ко мне. Даже когда...

Качаю головой.

— Не хочу говорить об этом.

Прищурившись, он смотрит на меня так, словно видит впервые за эти несколько месяцев.

— Мне стыдно, что моей матери пришлось напоминать мне об этом.

— О чем ты говоришь?

— Я принимал тебя, как должное. Твою любовь. Твоё доверие. Мне очень жаль.

Он притягивает меня к себе и обнимает. Не знаю, значат ли его слова что-нибудь для нас, но уверена, что скоро узнаю это.

— Я провожу тебя до машины.

Киваю, вытирая слёзы.

Пожалуйста, Боже, пусть он не причинит мне боли.

Глава 14 "Настоящее"

Никто не пришел. К полудню осознаю, что разрушила свой брак, и что у Сэма сегодня выходной.

Маленький монстр, наконец-то, уснул. Смотрю на своё отражение в зеркале, пока поднимаюсь по ступенькам наверх, чтобы принять душ. Я похожа на мать одиночку, с неухоженными волосами и выражением полной безнадежности в глазах.

Нет, распрямляю плечи. Если я и стану такой, то поеду во Францию, буду кормить свою дочь икрой и паштетом из гусиной печенки. Я не буду как все. Мне по силам стать модной мамочкой.

Выходя из душа, чувствую себя совершенно другим человеком. Я практически могу летать. Когда ребёнок просыпается, кормлю её сцеженным заранее молоком. Она капризничает, как будто бутылочка ей не нравится.

Даю ей соску и она с кряхтением присасывается к ней, закрыв глаза.

— Что, проиграла эту битву? — спрашиваю я, откидывая голову на спинку кресла-качалки и тоже закрывая глаза. — Если ты думаешь, что я постоянно буду возиться с тобой, то ты заблуждаешься. Маленький, рыжеволосый монстр.

Просыпаюсь в кресле-качалке. Ребенок спит у меня на плече. Ощущаю, тепло её тела и слышу её крошечные вздохи. Как можно аккуратнее укладываю её в колыбельку и проверяю телефон.

Звонков от Гарри нет, зато есть два пропущенных от Сэма. Я уже собираюсь перезвонить своему ни на что негодному няньке, когда от него приходит смс-ка.

Сэм:

Желудочный грипп, беру выходные на пару дней.

Мой телефон летит в сторону чертовых мраморных ступенек. Закрываю глаза, и слышу, как он разбивается на кусочки. Вся моя жизнь разбита.

Слышу, как Эстелла начинает плакать и тоже плачу. Разбиваю еще несколько ваз и только после этого беру себя в руки. У меня есть чертов ребенок, о котором нужно заботиться. Возвращаюсь в детскую, всё ещё всхлипывая и подготавливаю грудь для кормления.

Спустя два дня, Сэм находит меня на моем обычном месте, на полу возле колыбельки. Он толкает меня ногой, и я отталкиваю его ногу от себя.

— Ты, что, прекратила мыться?

Я не отвечаю, и он поднимает меня на ноги. Быстро заглянув в кроватку, выводит из комнаты.

— Я не убила её, — бормочу я, — если ты про это подумал.

Он игнорирует мое бормотание, подталкивая к спальне.

— То, что ты мать, вовсе не означает, что ты не должна заботиться о себе.

Бросаю в его сторону полный отвращения взгляд. Очевидно, он понятия не имеет, что значит заботиться о ребенке. Он заталкивает меня в ванную и включает воду в душе.

— Гарри звонил, сказал, что задерживается, — сообщает он, не глядя на меня. Отталкиваю от себя его руки.

— Что еще он сказал?

Сэм не отвечает мне. Это плохо. Это очень-очень плохо. Залезаю в душ и вода стекает по лицу.

Сэм на моей стороне, или, по крайней мере, мне так кажется. Он не осуждает меня, и мне это нравится. Конечно, ему известно, что произошло между мной и Гарри, и он не задает никаких вопросов.

Начинаю ощущать нас командой. Он убирает дом, готовит и подсказывает, когда нужно кормить ребенка.

Иногда, наблюдаю, как он купает Эстеллу и подаю ему полотенце.

Быть матерью, оказывается, не так сложно, как мне казалось. Особенно, когда все происходит вот так.

Гарри так и не позвонил.

— Что это за татуировки? — однажды спрашиваю я Сэма. Рукава его рубашки закатаны до локтей и он нежно намыливает волосы Эстелле. Провожу пальцем по одному из рисунков. Какое-то нагромождение картинок: пиратский корабль, цветок лотоса и паутина. Он улыбается и вытаскивает ребенка из ванны.

— Если бы я не знал тебя так хорошо, то подумал бы, что ты заигрываешь со мной.

Я смеюсь. И правда. Становится даже как-то неловко.

— Ты же гей, Сэм.

Сэм уходит с ребенком в детскую. И мне вдруг становится так одиноко. Я так соскучилась по Гарри.

Иду в спальню. Закрываю дверь как можно тише и забираюсь на кровать.

Дыши Джинни.

Пытаюсь думать о счастливых мгновениях, но хочется закричать. И я кричу в подушку. Ненавижу.

Успокоившись, беру себя в руки и спускаюсь вниз. Следующие несколько часов бездумно переключаю каналы, когда внезапно слышу имя Драко. С тех пор, как Гарри ушел, я отчаянно ищу любые новости о Драко. Знаю, Гарри тоже смотрит. Быстро моргаю и наблюдаю, как Рита Скитер рассказывает о новых событиях, связанных с судебным заседанием по делу Добсона. Она произносит целую тираду. Улыбаюсь. Обходилась ли она когда-нибудь без тирад? Спустя несколько минут, ее острый язычок уже нацелен на Драко. Прибавляю громкость и наклоняюсь вперед. О да! Это именно то, чего мне так не хватает, сейчас. Чувствую, как моё настроение становится гораздо лучше.

Откидываюсь на своем месте, и внимательно наблюдаю за происходящим на экране. В одном углу показывают жертв Добсона. Они все разного возраста и сильно отличаются внешне, но у всех затравленный взгляд. Когда на экране появляется насильник, чешу нос. На нем оранжевый комбинезон, наручники и кандалы. Должностные лица в штатском окружают его, пока он преодолевает то короткое расстояние, которое пролегает от автомобиля до здания суда. От его вида у меня появляется какое-то нервное возбуждение. Он просто огромный. Меня удивляет, как этому шуту удавалось втираться в доверие к девушкам.

Внезапно, камера перемещается на Драко. Хочу переключить канал, но, как обычно, не могу отвести от него взгляд. Рита размахивает рукой. Она повышает голос, сообщая трем парням, стоящим рядом с ним, что они идиоты, раз приняли сторону Драко. Тянусь за попкорном, не отрывая глаз от экрана. Рита права. Я испытываю к ней внезапную симпатию. Очевидно, она умеет читать людей. Затем слышу своё имя. Выплевываю попкорн и наклоняюсь ближе.

Рита рассказывает о том, как Драко год назад выиграл дело, защищая богатую наследницу по делу о мошенничестве, связанном с клиническими испытаниями лекарственных препаратов. Она обращается к кому-то из своих коллег, спрашивая: «Он ведь выиграл это дело, Дэйв»?

Дэйв дает краткую сводку о моем деле и подтверждает, что да, действительно, Драко выиграл это дело.

Рита демонстрирует свое отвращение.

«Улик против той девушки было предостаточно...», — говорит она, тыкая в стол пальцем.

Я переключаю канал.

Но следующим вечером, снова включаю его и смотрю весь 52-минутный выпуск с агрессивной блондинкой-ведущей. На третий вечер я звоню на шоу, представляюсь мисс Люси Найт из Миссури, и тоже выражаю свое отвращение к Драко. Я признаюсь ведущей, что ценю то, что она делает для женщин. Называю ее героем. Рита слезно благодарит меня за то, что я ее фанатка.

Иногда Сэм смотрит шоу вместе со мной.

— Он красивый, — говорит Сэм глядя на Драко. Бросаю в него попкорном, и он смеется. Сейчас малышка спит почти всю ночь. Я до сих пор сплю в ее комнате на случай, если она проснется. Сэм считает, что я, наконец, привязалась к ней, но я делаю это лишь потому, что не хочу далеко идти посреди ночи. Гарри должен вернуться завтра вечером. Он прислал мне смс, в котором сообщил, что заберет Эстеллу, как только вернется. С утра я планирую поездку в спа-центр. Если всё пойдет по плану, он никуда не уедет.

— Значит, они учились вместе в колледже?

Я фыркаю.

— Да, они какое-то время встречались в колледже.

Сэм выглядит задумчивым, пока жует вяленую говядину.

— Надо же, спустя столько лет, чувства Гарри похоже не остыли к этому парню. Думаю, это безумная и даже немного зависимая любовь.

— Что ты несёшь? Ненавижу тебя! — Восклицаю я.

Он игриво шлепает меня по ноге и встает.

— Просто пытаюсь немного прочистить твою головку, мамочка-монстр. Похоже, ты от него зависима как от наркотика, и это ужасно.

Слежу, как он идет к двери. Такой напыщенный осел.

— Увидимся завтра, — кричит он через плечо. — Когда вернется твой Мистер Идеал...

Но, на следующий день Сэм звонит и говорит, что у него проблемы с машиной. Отменяю спа. Я не проводила целый день с ребенком с тех пор, как Сэм свалился с гриппом. Съедаю мини упаковку замороженной кукурузы, и только после этого иду за Эстеллой. Большую часть дня я просто повторяю всё то, что делает Сэм, когда возится с ней. Мы проводим «время животика» в гостиной, лежа на животиках. После кормления вытираю ей лицо, и даже беру ее на прогулку в коляске, которой раньше никогда не пользовалась.

Обнаружив, что у меня закончились памперсы, в панике звоню Сэму. Он не отвечает. И почему, черт побери, никого нет рядом, когда действительно нуждаешься в помощи?! Спустя час, споря сама с собой, я все-таки укладываю ребенка в машину и еду в ближайший магазин. Устраиваю люльку с ребенком в тележке и направляюсь в детский отдел. Хватаю пять упаковок памперсов и направляюсь к кассе. Положив памперсы на конвейер, беру ребенка на руки. Прижимаю ее к груди, неловко поглаживая. Пока я вожусь со своим кошельком, одновременно стараясь укачивать ребенка, кассир — парень надувающий жвачку, спрашивает меня:

— Это всё? — смотрю на пачки подгузников, которые лежат на конвейере и ничего больше, а затем перевожу взгляд на него.

— Эм, нет. Мне еще, пожалуйста, все это невидимое дерьмо, — указываю рукой на пустую ленту.— Господи, — бормочу я, злобно проводя своей кредитной карточкой по сканирующему устройству. — Бросай курить парень.

Моя дочь выбирает именно этот момент, чтобы обделаться. Не успеваю я убрать кредитку в карман, как содержимое ее пеленки просачивается мне на руки и на блузку. В ужасе осматриваюсь вокруг и пулей вылетаю из магазина.

Без памперсов.

Я отправлю за ними Сэма, когда он, наконец-то, перезванивает мне. Он появляется в дверях, а я по-прежнему в испачканной художествами своей дочери блузке, и в дополнение к этому у меня потекло молоко. Сэм качает головой.

— Каждый раз, когда я тебя вижу, ты выглядишь всё хуже и хуже.

Я начинаю рыдать. Сэм кладет памперсы на стойку и обнимает меня.

— Иди, прими душ, пока она спит. Я приготовлю что-нибудь поесть.

Кивая, иду наверх. Когда спускаюсь вниз, он готовит спагетти.

— Садись, — предлагает он, указывая на барный стул. Присаживаюсь, потянувшись к тарелке, которую он двигает ко мне.

— Ты теряешь самообладание, — сообщает он и накручивает спагетти на вилку, не глядя на меня.

Свои спагетти я разрезаю на небольшие кусочки, чтобы удобнее было есть.

— Как мне вернуть мужа домой?

— Стань другим человеком и научись уже, черт возьми, молчать, когда это необходимо.

Бросаю на него злой взгляд и заталкиваю в рот спагетти.

— Я тебя привлекаю?

Длинная пауза.

— Я гей, Джинни.

— Не верю.

— Ты сама всё время об этом говоришь.

— Но, у тебя же есть дочь... Как её зовут?

Он смеется.

— Кенли. Я стал геем, уже после её появления.

Опускаю голову на руки. Соблазнение гея — что-то новенькое для меня. Тяжело вздыхаю и смотрю на него.

— Гарри всё равно бросит меня. Я уверена в этом.

На секунду Сэм выглядит немного опешившим, но спустя мгновение он уже обнимает меня за плечи.

— Возможно, — говорит он. Смотрю на него возмущённо.— Возможно. — Повторяет он.— До сих пор не могу поверить, что твой муж, так долго смог с тобой продержаться, — Сэм улыбается, видя выражение моего лица.

— Ты, правда, только что это сказал?

Он кивает.

— Ты даже умудрилась провалить отношения, с его дочерью. Скорее всего, он бросит тебя и заберёт ребенка.

— Я не позволю этому случиться.

— Чему именно? Потере мужа или ребенка?

Кусаю губу. Разве не очевидно, что я имею в виду мужа?

— Гарри не бросит меня.

— Отпусти его Джинни. Ты сможешь найти кого-нибудь другого.

У меня появляется неудержимое желание ударить его. Но вместо этого я прикуриваю сигарету.

— Я никогда его не отпущу, потому что, слишком сильно люблю.

Сэм улыбается мне и вырывает сигарету из моих рук и тушит ее.

— Никогда?

— Никогда, — повторяю я. — Никогда в жизни.

Сэм указывает на меня пальцем.

— Это не любовь.

Закатываю глаза.

— Да что ты знаешь о любви? Ты же гей.

Глава 15 "Настоящее"

Гарри скрывал от меня лодку. Что еще он скрывал и скрывает? Мысль, что может быть, что-то ещё, неотступно преследует меня. Это всё, о чём я думаю, задыхаясь от собственной подозрительности. Одно я знаю точно: я должна выяснить, скрывает ли он что-то ещё, даже если для этого придётся вторгнуться в его личное пространство. Гарри не любит, если кто-нибудь заходит в его кабинет без его ведома, но сегодняшний вечер располагает к шпионажу. Отпускаю Сэма сразу же после того, как он укладывает Эстеллу спать. Обычно, я прошу его остаться и мы смотрим с ним телевизор, но сегодня, как только часы показывают семь часов, я практически выталкиваю его за дверь.

Открываю дверь в кабинет, не переставая жевать стебель сельдерея, и включаю свет. Я крайне редко захожу сюда. Вся комната пропахла им. Делаю глубокий вдох, и мне сразу же хочется расплакаться. Я привыкла быть окруженной этим запахом каждую ночь, а теперь...

Оглядываю разложенные повсюду стопки книг. Даже не знаю, когда он находит время читать. Несмотря на то, что по всему дому лежат книги, я никогда не видела, чтобы Гарри читал. Однажды, решаю навести порядок, и собираю книги, которые муж разбросал по всему дому и несу их в кабинет. Неожиданно слышу, как из одной книги что-то выпадает. Наклоняюсь, чтобы рассмотреть, что именно упало, и вижу что-то очень напоминающее монетку. Эта монетка странной формы, немного выгнута и похожа на пенни. Поднимаю и убираю её обратно в книгу. В тот же день покупаю Гарри книжную закладку. Кожаную, итальянскую. Я заплатила продавцу пятьдесят долларов, предвкушая, как мужа впечатлит моя забота. Когда я преподнесла ему ее тем же вечером за ужином, он вежливо улыбнулся, поблагодарил меня и всё..

— Я просто подумала, что тебе нужна закладка. Ты пользуешься этим странным пенни, и он, наверное, постоянно выпадает. — Гарри резко вскидывает голову и я вижу его холодный взгляд.

— Где он? Ты же не выбросила его?

Смотрю на него в замешательстве.

— Нет, он в твоем кабинете

Взгляд его тут же смягчается и, обойдя вокруг стола, он целует меня в щеку.

— Спасибо, Джинни. Это хороший подарок, серьезно.

Я больше никогда не видела этот пенни, но подозреваю, что Гарри убрал его куда-то понадежнее, чтобы не потерять.

Столкнув стопку книг на пол, направляюсь к секретеру и начинаю вытаскивать документы. Счета, какие-то бумаги по работе — ничего важного. Потом приходит очередь шкафа для документов. Я просматриваю все папки, перечисляя названия документов вслух.

— Банк, поставщики, документы на недвижимость, документы по карточкам....

Возвращаюсь к папке с документами на недвижимость. У нас есть только один дом, помимо квартиры Гарри, которую он захотел оставить. В папке лежат документы на три недвижимости. Первый адрес, это адрес нашего дома, второй — квартиры, а третий...

Сажусь и перечитываю каждое слово... каждое имя. Мне кажется, что я пытаюсь прорваться сквозь стекло. Заставляю себя читать дальше. Закончив, я уже не в состоянии сфокусироваться ни на чем. Опускаю голову на стол, по-прежнему сжимая документы в руках. Мне становится трудно дышать. Плачу, но это не слезы жалости, скорее, слезы злости. Я поверить не могу, что он так поступил со мной. Не могу.

Встаю я уже в ярости. Я готова сделать что-нибудь безрассудное. Хватаю телефон, собираясь позвонить ему, мне хочется накричать на него, но успеваю сбросить звонок, прежде чем проходит дозвон. Согнувшись пополам, прижимаю руки к животу начинаю стонать. Почему мне так больно? Со мной поступали и хуже. Мне больно. Так больно. Мне хочется, чтобы кто-нибудь вырвал моё сердце из груди, чтобы я больше не чувствовала эту боль. Он обещал, что никогда не сделает больно. Обещал заботиться обо мне.

Я догадывалась, что муж никогда не любил меня так, как ЕГО, но все равно надеялась. Догадывалась, что любовь Гарри ко мне, носила условный характер, но надеялась. Знала, что запасной вариант и опять надеялась. Спотыкаясь, выхожу из кабинета в коридор и обвожу взглядом наш дом — мой красивый маленький мир. Неужели я создала его, чтобы скрыть, насколько ужасна моя жизнь? На столике возле двери стоит яйцо филигранной работы. Это произведение искусства Гарри привез для меня из Франции. Оно обошлось ему в пять тысяч долларов. Хватаю его и, крича, бросаю через всю комнату. Оно ударяется о стену и разбивается на миллион кусочков, как и моя жизнь.

Подхожу к нашей свадебной фотографии, которая висит на стене. Пару секунд раздумываю, вспоминаю тот день, самый счастливый день в моей жизни. Затем хватаю фото, бросаю его на пол со всей силы и топчу, топчу его ногами.

Эстелла начинает плакать.

Вытираю слезы, и отправляюсь наверх. В какой-то степени я рада, что ребенок проснулся. Мне нужно успокоиться.

                                ***

Драко ни капли не изменился. Всё такой же высокомерный ублюдок.

Его взгляд скользит по посетителям ресторана в поисках знакомых лиц: пожилой мужчина, парочка, тесно прижавшаяся друг к другу, два официанта заворачивают серебряные приборы в салфетки ... и я.

Вижу на его лице шок, но внезапно замечаю напряжение. Он начинает опять осматривать каждый столик ресторана, и я понимаю, что он высматривает Гарри. Качаю головой, давая понять, что его здесь нет, и делаю глоток кофе, поджидая пока он подойдет.

Он подходит к столику, за которым сижу я, и не садится, а просто стоит, смотрит на меня и ждет.

— Старый клиент? — сухо спрашивает он.

— Так и есть, разве нет? — жестом предлагаю ему присесть. Ранее я отправила анонимное сообщение ему в офис, в котором написала, что я старый клиент и у меня жуткие неприятности с законом. Назначила встречу и вот мы здесь.

Драко не спеша присаживается напротив, не сводя с меня взгляда.

— Что тебе, черт возьми, нужно?

Вздрагиваю.

— Я подумала, что ты мог бы просмотреть для меня один документ, — лезу в сумочку и вытаскиваю документы, которые нашла в кабинете мужа. Положив их на стол, подталкиваю к нему.

— Что это? — интересуется он, глядя на меня с отвращением. Как смеет он смотреть на меня так? Он собственноручно разрушил мою жизнь.

Хотя, если бы не он, то, возможно, я сидела бы сейчас в тюрьме. Задвигаю эту мысль подальше. Сейчас не время для благодарностей. Пришло время отвечать на вопросы.

— Взгляни.

Драко бросает взгляд на бумаги, потом на меня. Идеальное запугивание.

— И зачем бы мне это делать? — спрашивает он.

— Это документы Гарри, — отвечаю я, едва шевеля губами.

Не знаю, может из-за упоминания имени мужа, вижу, как он напрягается.

К нашему столику подходит официант, а Драко протягивает руку к документам.

— Принесите ему кофе с двойными сливками, — делаю я заказ. Официант спешно удаляется. Драко, поднимает на меня удивленный взгляд. Почти каждый день в течение девяти месяцев, пока длился процесс моего дела, я была рядом с ним, и я прекрасно помню, что он любит.

Потягиваю свой кофе, пока он читает, и наблюдаю за выражением его лица.

Приносят его кофе. Не глядя, он снимает крышечки с пакетиков со сливками и выливает их в чашку.

Драко подносит кружку к губам, но на полпути рука его замирает. Кофе проливается, когда он со стуком опускает кружку на стол и быстро встает.

— Где ты это взяла? — он отходит от стола, качая головой. — Почему там указано моё имя?

Провожу языком по зубам.

— Я надеялась, что ты сможешь мне это объяснить.

Он быстрым шагом идет к выходу. Встав, бросаю на стол банкноту и бегу за ним.

Догоняю его на парковке и прижимаю к чьей-то машине.

— Тебе не уйти от объяснения, почему твое имя указано на документе рядом с именем моего мужа!

С его лица сходят все краски. Он качает головой.

— Не знаю, Джинни. Гарри никогда… Я, правда, не знаю.

Внезапно Драко закрывает лицо руками и это злит меня еще сильнее.

— Ты спишь с ним?

Он убирает руки от лица и внимательно смотрит на меня.

— Нет. Я люблю своего мужа, — он явно оскорбился, что я посмела обвинить его в подобном.

— А я люблю своего мужа! Итак, за что же он любит тебя?

Драко смотрит на меня с неприкрытой ненавистью.

— Он и не любит, — отвечает он просто. — Гарри выбрал тебя, — похоже ему больно произносить эти слова. Ощущаю, как от него буквально волнами исходят эмоции.

Вытаскиваю договор и трясу им перед его лицом.

— Он купил тебе дом. Почему он купил тебе этот чертов дом?

Драко выхватывает договор из моих рук и тычет пальцем в дату.

— Ты упускаешь одну маленькую деталь! Задолго до тебя, Джинни, — он швыряет его мне обратно. — Но ты и сама прекрасно видишь и знаешь это. Так зачем ты обманом заставила меня прийти?

Сглатываю, что является показателем того, что я нервничаю. Он замечает это и улыбается.

— Мне следовало засадить тебя за решетку.

Развернувшись, он направляется к своей машине. Я снова бегу за ним, вонзив ногти в ладони.

— Это таким способом, ты хотел заполучить моего мужа? — не сдержавшись, кричу я. В ушах шумит кровь. Я постоянно задаюсь этим вопросом. И я снова повторяю его.

— Если бы ты проиграл дело, то думаешь, он остался бы с тобой?

Остановившись, Драко оборачивается и коротко отвечает:

— Да.

Я не ожидала, что он ответит так, и это пугает меня. Открываю рот и заставляю себя смотреть ему прямо в глаза.

— Я думала, ты любишь своего мужа.

Он оглядывает меня снизу до верху и с презрением в голосе произносит:

— Твоего я тоже люблю.

Глава 16 "Настоящее"

После встречи с Драко я еду то всхлипывая, то проклиная всё на свете. Весь мир будто расплывается вокруг, пока я обдумываю, насколько велики шансы, что мой муж уйдет от меня. Слова Драко крутятся у меня в голове, и я чуть не врезаюсь в мусорный бак. Войдя в дом, я забегаю в сад, где на одеяле расположились Сэм с Эстеллой. Беру дочь на руки и прижимаю к груди. Она извивается и издает вопль протеста. Сэм забирает ее у меня, и ребёнок сразу же успокаивается. Снова забираю дочь у Сэма.

— Возьми выходной, — приказываю я, изучая ее сморщившееся лицо. — Пришло время ей научиться, черт подери, любить меня.

Сэм удивленно приподнимает брови. Собираюсь сказать ему, что мне не нравится выражение его лица, как он разворачивается и уходит.

Наблюдаю за ним сквозь стеклянные двери. Он хватает свои ключи с кухонной стойки и, не оглядываясь, уходит. Вновь смотрю на Эстеллу.

— Может быть, мы попробуем еще разок. Если мы поймем, как понравиться друг другу, может быть, твой папочка останется.

Она размахивает кулачками и моргает, глядя на меня. Забавная.

Вытягиваю ноги и кладу ее на колени. Следующие полчаса я беседую с ней о жизни, пока она не начинает кричать на меня. Мы заходим в дом, чтобы пообедать. Уложив ее в кроватку, я надеваю самый сексуальный комплект кружевного белья и жду. Сорок минут спустя слышу, как Гарри открывает двери своим ключом.

Спешно выхожу в коридор. Гарри закрывает за собой входную дверь. Замираю, и когда он смотрит на меня, не знаю, кто из нас выглядит более смущенно.

— Я пришел, только, чтобы забрать кое-что из вещей.

Он старается не смотреть на меня. Я делаю несколько шагов в его направлении. Мне хочется прикоснуться к нему, сказать ему, как мне жаль.

— Гарри, поговори со мной... пожалуйста.

Он смотрит на меня, и в его взгляде я больше не вижу ни капли тепла. Неужели все, что было между нами, исчезло?

— Вернусь за дочерью завтра. Сейчас я здесь, чтобы просто взять кое-какие вещи, — снова повторяет он.

Я кладу ладонь ему на грудь.

Гарри замирает и тут же хватает меня за запястье.

— Не надо, — теперь он смотрит мне в глаза. — Ты используешь секс, как оружие. Мне это не интересно.

— Но ты нормально воспринимаешь, когда Драко использует его с той же целью? — слова слетают с губ, прежде чем я успеваю подумать.

— Что ты имеешь в виду?

Если я хочу узнать о его отношениях с Драко, то сейчас, наверное, самое время спросить.

— Почему ты вообще спал с ним?

Гарри реагирует мгновенно: схватив меня за плечи, он отодвигает меня в сторону и быстро направляется к лестнице. Следую за ним.

— Да ладно тебе, ему же ты разрешаешь использовать секс или его отсутствие, как оружие.

— Ты понятия не имеешь, о чем говоришь.

— Возможно. Но это потому, что ты никогда не говоришь о нём. А я хочу точно знать, что произошло между вами двумя.

Гарри останавливается и оборачивается ко мне.

— Драко бросил меня, — выдает он. — Конец истории.

— А во второй раз? — с вызовом спрашиваю я. — Во время амнезии?

— Он снова бросил меня.

Его признание глубоко ранит меня.

— Почему ты никогда не рассказывал мне о том, времени, когда он вернулся в твою жизнь и лгал тебе?

— Потому что ты никогда не спрашивала? — парирует он.

— Я не хотела знать...

Он отворачивается.

— А теперь хочу, — заявляю я.

— Нет.— Отвечает Гарри и продолжает путь наверх.

— Нет? — снова иду следом за ним вверх по ступенькам. — Хочу понять, почему ты нанял его адвокатом для меня... почему не злился на него за то, что он лгал тебе.

Он разворачивается так быстро, что я чуть не падаю.

— Я нанял его адвокатом для тебя, потому что был уверен, что он выиграет дело. Я был зол на него... и я по-прежнему зол.

— Почему? — кричу я ему, но он молча заходит к себе в кабинет и закрывает дверь перед моим носом.

Гарри забирает дочь на следующий день. Он с мрачным и решительным выражением лица стоит в дверях, пока я прощаюсь. Я целую рыжий пушок на голове дочери и беспечно улыбаюсь. У меня такое чувство, будто я провожаю их на прогулку. Нужно выждать. Дать ему увидеть, как тяжело заботиться о ребенке одному. Чувствую себя уверенно, когда они выезжают с подъездной дорожки. Иногда небольшая разлука полезна. Гарри хороший семьянин. Через несколько дней, он вернется, и я буду лучше стараться. Все сработает. Эстелла, моя гарантия. Она будет поддерживать связь между нами, как бы плохо не обстояли дела.

Когда машина исчезает из виду, открываю морозилку и достаю два пакета замороженных овощей. Выложив их на стол, пальцем проделываю дырки в пакете и начинаю закидывать горох в рот. Я сделаю всё, чтобы повернуть ситуацию в лучшую сторону.

Звенит дверной звонок. Засовываю несколько горошинок в рот и танцующей походкой направляюсь к двери. Может быть Гарри уже передумал.

Но на пороге стоит не мой муж. Смериваю оценивающим взглядом мужчину, который стоит передо мной.

— Что тебе надо?

— Приехал проверить, в порядке ли ты.

— Почему я должна быть не в порядке? — рявкаю я.

Пытаюсь закрыть дверь, но он протискивается мимо меня и заходит в дом.

— Тебе не следует находиться здесь, — говорю я напрягаясь.

Он оглядывается и улыбается мне, такой знакомой улыбкой, что у меня кружится голова.

— Конечно, я должен быть здесь. Я навещаю свою золовку. Ведь так должны поступать родственники, особенно после того, как мой брат бросил тебя.

Хлопаю дверью так, что висящая на стене картина, начинает дрожать.

— Гарри не бросал меня, — прохожу мимо него и сажусь за стол, где лежит мой горошек.

Сэт прохаживает по дому и рассматривает фотографии на стене, будто видит их впервые. Наблюдаю за ним и забрасываю в рот горошек по одной штучке.

Наконец он садится напротив меня, положив руки на столешницу.

— Что ты натворила на этот раз?

Отвожу взгляд от его лица, на котором застыло самодовольное выражение.

— Ничего я не натворила. Все нормально.

— Слышал, награда «Мама Года» прошла мимо тебя.

Прикусываю щеку изнутри и решаю не отвечать. Сэт встает, проходит к бару и наливает себе скотч.

— Если ты продолжишь в этом же духе, мой младший братик может подать на развод. Ни один мужчина не станет терпеть твои бесконечные выходки.

Пытаюсь испепелить его взглядом.

— И что дальше Сэт? Ты переедешь сюда и начнешь жить его жизнью?

На этот раз мне удается вывести его. Он подносит бокал к губам, не отводя от меня взгляда. В отличие от брата, глаза у Сэта серые. Сейчас они почти дымятся от злости.

— Наступила на больную мозоль, старший брат? Снова хочешь заполучить то, что есть у Гарри?

Встаю и собираюсь пройти мимо него, но он хватает меня за предплечье. Пытаюсь высвободиться, но он сжимает руку, пока я не успокаиваюсь.

Сэт прижимает губы к моему уху.

— Может быть, мне рассказать ему, что у меня уже есть то, что принадлежит ему.

Выдергиваю руку и освобождаюсь.

— Убирайся из моего дома.

Он ставит стакан на стол и, подмигнув мне, направляется к двери.

— Пожалуй, пойду навещу свою малышку-племянницу. Пока-пока, Джинни.

Дверь закрывается.

— Сукин сын, — злюсь я.

Иду на кухню и беру телефон. Мне надо выбраться отсюда, что-то сделать, но... не что-то разрушительное. Пролистываю имя Катин в списке контактов и в итоге останавливаюсь на Сэме.

— Как дела, гей? — здороваюсь я.

— Звучит в некотором роде оскорбительно.

— Я тут подумала, что мы могли бы пройтись по магазинам. Может, пообедаем вместе?

— То, что я гей, не означает, что я буду твоей подружкой.

— Ох, ну пойдем. Тебе же нравится вино! Мы можем взять немного вина...

— Я сегодня занят, — сообщает он. — Должен выполнить несколько поручений.

— Я поеду с тобой. Приезжай за мной.

Он вздыхает.

— Хорошо. Но, тебе лучше быть готовой, когда я просигналю.

Бегу наверх переодеться, и спускаюсь обратно вниз как раз, когда раздается неприятный сигнал его джипа.

Устраиваюсь на диване и расправляю складки на платье. Меня не будут вызывать сигналом автомобиля. Жду минуту или две, ожидая услышать стук в дверь, но вместо этого слышу, как джип выезжает с подъездной дорожки. Прежде чем он успевает уехать, я вскакиваю и выбегаю на улицу.

— Ты такой козел, — ворчу я, забираясь на переднее сидение. Он морщится, демонстрируя свое недовольство.

— Джинни, я не играю с тобой в игры. Ты еще не устала от вечных попыток выиграть?

— Нет, — отрезаю я.

Он качает головой и увеличивает громкость музыки, чтобы не слушать то, что я могу сказать еще. Молча сижу и курю. Не знаю, куда мы направляемся, но я рада, что вырвалась из дома, который хранит так много воспоминаний.

Выключаю радио.

— Давай повеселимся.

Сэм устало проводит рукой по лицу.

— Я сейчас отвезу тебя домой и можешь сидеть в своем большом, пустом доме и рыдать о своей жалкой пустой жизни. Ты меня поняла?

— Боже, да ты брюзга. — снимаю кусочек табака с языка и выбрасываю его в окно.

Его слова причиняют мне боль. Сэм всегда говорит то, что думает, но прямо сейчас, мне следует взять себя в руки и доказать ему, что я хорошая.

Через десять минут мы останавливаемся на парковке возле супермаркета.

Резко опускаю ноги, которые до того лежали на панели.

— О, черт возьми, нет! Я не пойду туда!

Он пожимает плечами и выходит из машины.

— Сэм! — кричу я ему вслед.

Через несколько секунд выбираюсь из машины и плетусь за ним. Мы направляемся в дальнюю часть магазина, где он закидывает десяток зеленых бутылок в тележку.

— Зачем тебе столько минеральной воды? — я наблюдаю, как он загружает бутылки в тележку, раскладывая их на дне, чтобы они не разбились.

— Это для Панси, — отвечает он.

Я округляю глаза.

— Ты — ты... ты должен отвезти их ей?

— Да, потом мы едем к ней.

Испуганно дергаюсь за его спиной, пока он идет к кассам.

— Ты не мог бы сначала забросить меня домой?

Последнее, что мне хочется, это видеть лицо этой самодовольной брюнетки.

— После магазина мы едем туда. Она устраивает вечеринку, и забыла купить минералку.

Надо было мне просто остаться дома, как я и хотела.

Бросаю на конвейер пачку пастилки. Сэм смотрит на меня удивлённо. Пожимаю в ответ плечами.

Все пятнадцать минут нашей поездки я сижу в напряжении. Сосу пастилку за пастилкой, пока не опустошаю всю пачку и у меня не немеет язык. Сэм отбирает у меня пачку и смотрит на меня удивлённо.

— Ты с ума сошла? Это пастилки для освежения дыхания, а не шоколад.

Засовываю руки под себя и смотрю в окно. Мы в Бока. Дом Панси находится в престижном, охраняемом районе. Сэм останавливается возле дома с цветами на окнах и выскакивает из машины. Я сползаю вниз по сиденью, хотя в открытом джипе особо не спрячешься.

— Эй, — он стучит по машине с той стороны, где сижу я. — Помоги мне.

Смотрю на него возмущенно. Он, что правда, думает, что я буду помогать ему нести сумки? Видимо да. Вот дерьмо.

Он несет сумки к дому, открывает калитку, которая, предполагаю, ведет на задний двор. Думаю, задний двор я вытерплю.

Выбираюсь из машины и беру пару сумок из багажника. Мне немного любопытно в честь чего вечеринка. Завернув за угол, я сразу же натыкаюсь на Панси.

Она смотрит на меня удивлёнными глазами и зовет Сэма. Тот подбегает, держа в руках коробки.

— Что это? — спрашивает она с негодованием. — Что здесь делает Рыжая?

Бросаю сумки к ее ногам. Сэм роняет коробки и грозно смотрит на Панси.

— Гарри её бросил, — объясняет Сэм, обняв меня за плечи. — Будь милой.

— Он не бросал меня, — заверяю я Панси.

Панси упирается руками в бедра.

— Меня не волнует, кто кого бросил. Поставь эти чертовы бутылки туда, — она указывает на стол и я несу их туда. Украдкой осматриваюсь по сторонам. Просторный двор. Бассейн и джакузи. Мужчины устанавливают на лужайке столы, накрывая их белыми льняными скатертями.

— Привет.

Испуганно вздрагиваю. Возле меня стоит мужчина и держит в руках огромную акустическую колонку. Он ставит ее на стол и улыбается мне. Я неуверенно смотрю на него. Не знаю, будут ли на меня кричать, если я заговорю с ним. Панси ведь немного сумасшедшая. А он привлекательный. Смуглый и темноволосый, только глаза синие. Интересно, он часть обслуживающего персонала для вечеринки или нет.

Он протягивает мне руку и я тут же пожимаю ее.

— Ну и кто тут у нас? — спрашивает он, поскольку я не называю себя. Он ухмыляется мне, словно находит меня забавной.

— Она никто. — Панси появляется около нас и разрывает наше рукопожатие.

— Панси! — упрекает ее он.

Кто он? Ее парень? Навряд ли.

Панси зовет Сэма. Он появляется из-за угла с большим пакетом чипсов в руках.

— Отвези ее домой! — приказывает она, бросив на меня испепеляющий взгляд.

Синеглазый мужчина склоняет голову на бок. Он смотрит на Сэма и, кажется, пытается прийти к какому-то умозаключению. Вернувшись взглядом к моему лицу, он видимо соединяет все кусочки картинки воедино. Его лицо озаряет догадка.

— Ты Джинни, — изумленно произносит он.

— А ты?

Он снова протягивает мне свою руку. Прежде чем я успеваю снова пожать ее, Панси отводит мою руку в сторону.

— Приятель, — говорит она, глядя на него. — Давай не будем играть в эту игру.

Он игнорирует ее.

— Я — Ной, — представляется он.

Меня поражает его доброта. Поражает его — О Чёрт! Это же муж Драко!

Пытаюсь взять себя в руки, чтобы не застонать вслух. Эта вечеринка в честь Драко. Я в доме его лучшей подруги, смотрю в лицо его мужу. О Чёрт.

— Я лучше пойду, — бормочу я, глядя на радостное лицо Ноя. Панси энергично кивает головой. Ной отрицательно качает своей.

— Ты не выглядишь и в половину такой чокнутой, какой я представлял тебя.

Он, правда, только что это сказал?

— Драко говорил, что-то о рыжеволосой горгулье с клыками.

Значит, Драко рассказывал ему обо мне. Задаюсь вопросом, упоминал ли он небольшой погром в его квартире... или о том, что я выгнала его из города... или суд? По какой-то странной причине, мне не хочется, чтобы он думал, что я плохой человек.

— Ной, — зовет Панси, дергая его за руку. — Не мог бы ты не общаться с врагом? У нас есть дела.

— Она не враг, — отвечает он, не отводя от меня взгляда. — Она просто нечестно дерется, — ага, значит знает. Мне начинает казаться, что я в трансе.

У Драко очень сексуальный муж. Не удивительно, что он любит его. Прочищаю горло и осматриваю двор.

— Значит эта вечеринка для него?

Где-то, что-то пронзительно кричит Панси. Ной кивает.

— Да, его день рождение. Это сюрприз.

Как мило. Никто не устраивал вечеринок в честь моего дня рождения. Я тяжело сглатываю и отхожу от стола.

— Было приятно с тобой познакомиться, — говорю я. — Сэм?

Через секунду он появляется возле меня, и, схватив за локоть, тащит к калитке. Я оглядываюсь через плечо на мужа Драко. Он возится с колонкой. Возле него стоит Панси и размахивает руками, без сомнения, выражая свои возмущения по поводу меня, но он игнорирует ее.

Черт подери! Что есть у Драко такого, чего нет у меня? Почему такие мужчины, как Ной и мой муж, влюблены в него?

Глава 17 "Прошлое"

Ситуация на работе изменилась после того, как я обнаружила фальсификацию результатов исследований «Пренавена». Отец словно почувствовав, что я раскрыла его махинации, начинает уделять мне внимание, которого я всегда так жаждала. Правда, это совсем не напоминает теплую отцовскую любовь, на которую я рассчитывала. Он становится требовательным, часто унижает меня в присутствии других. Несколько раз я ловлю на себе его пристальный взгляд; выражение лица настолько злое, что у меня начинает кружиться голова. Самый важный вопрос, который интересует меня: как он узнал?

Это его помощница. Скорее всего она. Я задала ей тысячу вопросов о ходе тестирования, требуя подробностей. Должно быть, она доложила об этом отцу.

Каша заварилась за неделю до моего дня рождения. Отец созвал экстренное семейное собрание дома. Гарри кажется это странным, но я понимаю, что происходит и собираюсь подготовить его по пути в машине, но потом меняю планы. Пусть лучше сам Артур Уизли расскажет о своем фармацевтическом мошенничестве, а я просто прикинусь дурочкой и сделаю вид, что знать ничего не знаю о его махинациях.

Когда мы приезжаем к родителям, нас уже ждут в гостиной. Я сажусь на двухместный диванчик рядом с мужем, который с любопытством смотрит на моих родителей. Он бросает на меня вопросительный взгляд, пытаясь понять в курсе ли я, что происходит, но я лишь пожимаю плечами.

Внезапно Гарри выпрямляется и берёт меня за руку сжимая её.

Заговорив, отец переводит свой взгляд с Гарри на меня.

Он рассказывает нам об исследованиях и, когда переходит к фальсификации результатов, я чувствую, напряжение, которое исходит от мужа. Финал рассказа шокирует настолько, что я ощущаю будто меня пнули в живот.

— Мне предъявлено обвинение. Джинни также под подозрением.

Гарри встаёт.

— Что? Какое отношение к этому имеет Джинни?

— Её подписи стоят на всех документах. Ни одно тестирование не проходило без её подписи. Тоже самое касается выпуска препарата.

Гарри опускает свой взгляд на меня, его глаза пылают яростью.

— Это правда? Ты знала, что происходит?

Качаю головой.

— Я просто подписывала то, что он велел мне подписывать. Я ничего не знала о том, какие результаты на самом деле.

Он резко поворачивает голову и смотрит на моего отца.

— Вы расскажете всем, что Джинни не виновна — шипит он направив указательный палец в сторону отца. Не припоминаю, чтобы Гарри хоть раз в жизни тыкал в кого-нибудь пальцем.

Отец качает головой.

— Это ничего не изменит, Гарри.

Чёрт. Чёрт. Чёрт.

Голос Гарри звучит холодно и твердо. Я нахожусь немного растерянной, поэтому не могу понять, что он говорит, пока не становится слишком поздно. Слышу слова «Она же ваша дочь», и вижу как он стремительно направляется к отцу. Подлетев к нему, он наносит удар кулаком. Моя мать что-то кричит. Я закрываю уши руками. Мне хочется, чтобы Гарри ударил его еще раз, за то, что отец никогда не любил меня, и за то, что я по уши в дерьме, но встаю и подбегаю к мужу.

— Гарри! — Схватив его тяну на себя. Он по-прежнему стоит лицом к отцу, словно хочет ударить ещё раз. — Пойдем. Я хочу уйти.

Гарри берет меня за руку и мы уходим. Обернувшись, вижу, как мой отец, великий Артур Уизли рухнул на кушетку, из-под пальцев, прикрывающих нос, течет кровь. Останавливаюсь и дышу так же часто, как бьется мое сердце. Гарри вопросительно смотрит на меня, но я качаю головой.

— Папа? — обращаюсь я к отцу.

Он поднимает голову, и смотрит на меня злым взглядом.

— Папа, — повторяю я. — Я больше никогда не назову тебя так.

Гарри сжимает мою руку, и мы уходим.

А через два дня отец умирает.

Суд оказался самым невероятным событием в моей жизни не только потому, что моим адвокатом становится бывший парень моего мужа, но и потому, что меня ещё никогда ни в чем не обвиняли, так серьёзно.

Я не хотела, чтобы Драко был моим адвокатом. Боролась и упиралась, пока Гарри не спросил меня:

— Ты хочешь выиграть или нет?

— Почему ты так уверен, что он выиграет это дело? И почему ты думаешь, что он вообще возьмётся за него?

— Потому что, я слишком хорошо его знаю — ответил он.

Вот и всё. Вопрос закрыт. Не решена только моя проблема. Она как стеклянное украшение в руках моего соперника и я вынуждена доверять ему, потому что, больше некому.

Драко огрызается на меня. Обычно адвокаты должны подбадривать клиентов. У моего же адвоката единственная цель своей жизни, заставить меня поверить, что я иду ко дну. Я замечаю, что когда мой муж рядом, он становится угрюмым и напряженным. Даже когда Гарри обращается с вопросом непосредственно к нему, тот притворяется, что занят чем-то и не смотрит на него, когда отвечает.

Я ненавижу его. Ненавижу каждый день в течение всех месяцев, которые ему понадобились, чтобы с меня сняли все обвинения.

День, когда он вызывает меня в суд, давать показания, становится худшим в моей жизни. Все были против — считали, что из-за этого мы проиграем дело.

Все в фирме советуют ему убрать меня из допрашиваемых свидетелей. Но Драко отвергает все советы, пока готовит меня к даче показаний. Даже когда старший юрист Берни подходит к нему, Драко отмахивается от неё.

— Черт побери, Берни! Она справится с этим, — говорит он. — Я веду это дело и сам принимаю решения.

Я была убеждена, что он специально пытается проиграть дело. Как то раз, когда Гарри просматривал свою почту на кухне, я поделилась с ним своим мнением. Он даже не взглянул на меня.

— Делай, что он говорит.

— Что ты имеешь в виду под «делай, что он говорит»? Ты даже не слушаешь меня.

Гарри откладывает письма в сторону и подходит к холодильнику.

— Я слышу тебя, Джинни.

— Я ему не доверяю.

Он достает пиво и поворачивается ко мне, но по-прежнему не смотрит на меня.

— А я доверяю.

И все. Мой единственный союзник — Драко, которому гораздо выгоднее, чтобы меня засадили за решетку.

Он натаскивает меня для дачи показаний, задаёт вопросы, которые будет задавать обвинение. Задаёт свои собственные вопросы, кричит на меня, когда я веду себя нервно, матерится, когда я запинаюсь в ответах. Он холоден и расчетлив, и какая-то часть меня это ценит. Маленькая-премаленькая часть меня, потому что, я всё равно ненавижу этого ублюдка и хочу, чтобы он сдох. Но я доверяю Гарри, а он доверяет Драко, поэтому я либо с треском провалюсь, либо выйду из здания суда свободной женщиной.

В день дачи показаний я надела то, что Драко принес мне: платье с узором из нежных персиков и сирени, волосы я собрала в хвост. У меня дрожат руки, пока я разглаживаю платье и разглядываю себя в зеркале.

Пытаюсь поймать взгляд Драко, когда сажусь на скамью. За все недели подготовки я научилась понимать его по глазам. Я знаю, что, если они не прищурены, а брови слегка приподняты, значит, у меня хорошо получается. А если он смотрит, будто сквозь меня, значит, мысленно ругает меня и мне нужно поскорее изменить тактику. Я одновременно и ненавидела его, и была благодарна за то, что понимала его так хорошо. Мне всегда было интересно, умеет ли Гарри понимать его по глазам, так же, как я. Не знаю, что хуже — уметь понимать Драко по глазам или чувствовать гордость за то, что умею это делать.

Он встаёт передо мной вместо того, чтобы ходить туда-сюда, как обычно это делают в фильмах, и выглядит расслабленным.

Вздыхаю и отвечаю на его первый вопрос.

— Я проработала в компании три года.

— И какую вы занимали должность?

— Я занимала должность вице-президента по внутренним делам компании...

И так целых сорок минут. Ближе к концу, он начинает задавать мне вопросы, от которых я вся взмокла. Вопросы о моем отце. Мама сидит рядом с Гарри. Она пристально наблюдает за мной.

— Какими были ваши отношения с отцом вне работы, миссис Уизли?

Подавив слезы, выпрямляюсь... эти проклятые слёзы демонстрируют мою слабость.

Вспоминаю, наш спор с Драко, который состоялся неделю назад, я тогда сказала ему, что не собираюсь порочить имя своего отца в суде. Его лицо мгновенно стало холодным, а руки сжались в кулаки.

— Где он, Джинни? Он, мать его, втянул тебя в неприятности и умер! Ты говоришь правду или отправляешься в тюрьму.

Он подходит ближе ко мне и шепотом, чтобы никто не услышал, говорит:

— Используй свой гнев. Вспомни свои ощущения, когда ты уничтожала мои вещи, после того как я пытался у тебя кое-кого украсть. Если ты проиграешь это дело, я могу снова забрать его у тебя.

И этот трюк срабатывает. Во мне кипит злость и я отвечаю на все его вопросы — даже на самые трудные. Весь оставшийся день на лице Драко светится самодовольное выражение.

Он повторяет свой вопрос:

— Джинни, какими были ваши отношения с отцом вне работы?

— Между нами не было никаких отношений. Мы общались только на работе. Дома он меня вообще не замечал.

После этих слов все пошло, как было задуманно.

— Ваш отец славился тем, что никогда не нанимал на работу никого из семьи, верно?

— Да, — отвечаю я. — Я первая, кого он нанял.

Речь Драко также включает в себя эту информацию. Он стоит перед присяжными, сложив руки за спиной, словно предупреждая их, что обвинение, собирается представить меня хитрой, манипулирующей особой, но на самом деле я просто пешка в отчаянном плане своего отца, который пытался спасти свою компанию от банкротства.

— Он использовал и манипулировал собственной дочерью ради финансовой выгоды, — заявляет он.

После этих слов я уже не в силах сдержать свои эмоции, разрыдалась.

Кашлянув, Драко возвращает меня к реальности.

— Ваш отец просил вас подписать документы, не просматривая их?

— Да.

— Что он обычно говорил, чтобы не дать вам просмотреть документы?

Обвинение выдвигает протест. Драко меняет вопрос.

— Как обычно вы подписывали документы для отца?

— Он говорил, что подпись нужна ему срочно и я подписывала не глядя.

— Вы когда-нибудь говорили отцу, что вы не будете подписывать документы, не читая их?

Еще одно возражение. Задаете наводящие вопросы.

Драко кажется раздраженным. Судья отклоняет протест. Он повторяет вопрос, выгнув бровь. Я не хочу отвечать на этот вопрос. Ответив, я буду выглядеть дурой. Лучше дурой, чем сесть в тюрьму, рявкнул Драко, когда я вчера озвучила свои сомнения. Проглотив гордость, отвечаю:

— Нет.

— Значит, вы просто подписывали документы? Документы, которые могли выпустить смертельное лекарство на рынок и убили троих человек?

Открываю и закрываю рот. Этого мы не репетировали.

— Да, — произношу я.— Я хотела угодить отцу, — говорю я тихо.

— Простите, миссис Уизли, вы не могли бы говорить громче, чтобы присяжные слышали вас.

— Я хотела просто угодить отцу, — громко повторяю я.

Взглянув на присяжных, Драко занимает своё место.

Вижу, как мама прикрыв рот рукой, плачет. Наверное она больше никогда со мной не заговорит.

Продолжаю отвечать на вопросы стороне обвинения, постоянно ища одобрение во взгляде Драко. Он явно одобряет. На секунду, нет, даже на долю секунды мне захотелось обнять его. Но это чувство быстро проходит, и я снова хочу, чтобы он сдох.

После победы мне хочется злорадствовать. Хочется, чтобы он знал, что Гарри мой, и всегда будет моим. Он должен знать это. Мы празднуем победу в ресторане. Драко приехал поздно. Честно, я даже не знаю, зачем он пришёл. В чем бы он ни был виноват перед Гарри, свою вину он искупил, выиграв мне свободу, и я была безумно рада, что наши пути наконец-то разойдутся. Я была уверена, что никогда больше его не увижу. Но, тем не менее, он здесь, на моем празднике победы, бродит со своим высокомерным выражением, среди моих гостей.

Направляюсь к нему, намереваясь выразить свое неудовольствие его присутствием здесь. Бросаю взгляд на Гарри, который с кем-то увлечённо разговаривает. Мне не хочется, чтобы он видел, как я разговариваю с Драко.

Когда Драко замечает, что я иду к нему, улыбка исчезает с его лица. В руке он держит бокал с шампанским. Подхожу к нему и он вопросительно приподнимает бровь, глядя на меня надменным взглядом. Я привыкла к этому во время суда, но сегодня это бесит меня. Сегодня мой день... и Гарри.

Мы обмениваемся колкостями, после чего он произносит фразу, которая меня пугает.

— Возвращайся к мужу, пока он не осознал, что всё ещё влюблен в меня.

Поворачиваю голову и смотрю на Гарри. Он над чем-то смеется. Всё, что мне нужно, это мой муж. Он защищает меня. Уважает. Он единственный мужчина, который пообещал, что никогда не причинит мне боль. Драко устал бороться за него, и теперь он весь мой.

Наблюдаю за своим мужем, уверенная в это мгновенье, что между нами сильная связь, что мы пара. Он, казалось, почувствовав на себе мой взгляд, смотрит в мою сторону. Улыбаюсь ему. Внезапно он переводит взгляд на Драко и я вижу, как часто вздымается его грудь под пиджаком, словно, он делает глубокие вдохи. За эти пять секунд я проследила, как все мысли Гарри отразились на его лице: тоска, любовь, вера. Мне хочется закрыть глаза и раствориться под покровом темноты. Чувствую себя так, словно он столкнул меня с высоты. Хочется умереть и забрать Драко с собой.

Поворачиваюсь, взглянув на Драко, вижу, как он уходит, поставив бокал на поднос.

Я вздыхаю. Это глубокий, удовлетворенный вздох и направляюсь к Гарри.

Мой. Он только мой.

Глава 18 "Прошлое"

Гарри бросил меня после суда. Не сразу конечно. Мы прожили три месяца в молчании и я поняла, что значит состоять в браке и при этом быть совершенно одинокой. Муж почти сразу вернулся к работе, а я в основном сидела дома в одиночестве. Бродила по дому и смотрела дневные передачи по телевизору, чувствуя депрессию. Мне казалось, что после суда все вернется, я не ожидала, что окажусь без работы, а мое нашумевшее дело запятнает мое имя, не смотря на то, что меня признали невиновной. Компанию отца ликвидировали. Оставшиеся деньги ушли на выплату компенсаций семьям пострадавших и на оплату услуг моего адвоката. Настроение Гарри было переменчивым. Он больше не обращал на меня внимание. Я решила, что виной всему стресс, полученный в суде, и предложила отправиться вместе в отпуск. На что он ответил, что уже итак брал достаточно отгулов на работе из-за суда. Тогда я предложила отправиться к психологу по вопросам брака, а он предложил пожить раздельно.

В голове звучало только одно имя, снова и снова. Драко. Все громче и громче. Это он вбил клин между нами. Снова. Словно какая-то болезнь, которая возвращается из года в год, заражая всё на своем пути.

Гарри сильно похудел в первый месяц после суда. Я переживала, что он заболел. Заставила его пойти к врачу, но анализы были в норме. С ним всё было в порядке. И всё же, что-то определенно было не так. Он почти не улыбался, крайней редко разговаривал. Будучи дома он закрывался у себя в кабинете и в одиночестве сидел там часами.

— Почему ты ничего не ешь? — поинтересовалась я как-то.

— Нет аппетита.

— Ты слишком много работаешь. Давай уедем на пару дней.

— Не могу, — ответил он, не глядя на меня. — Может в следующем месяце.

В следующем месяце я спросила снова, и он снова отказался.

В итоге, мне это надоело, и я договорилась пообедать с его матерью. Если кто и знает, как справиться с Гарри, так это Лили.

Или, может быть, Драко...

Нет, я ему не отдам мужа. Не спорю, он обладает какой-то властью над Гарри, но последние пять лет он принадлежит мне. Это я знаю какой он. Я!

Лили опоздала на обед на десять минут. Когда она присела напротив меня, я уже допивала свой второй бокал вина. Крайне редко нам удавалось найти свободное время, чтобы встретиться. Мы сделали заказ и уже минут десять болтали о пустяках. Внезапно она посмотрела мне прямо в глаза, словно догадываясь, что что-то произошло.

— Так что же случилось? Расскажешь мне?

— Гарри, — признаюсь я. — После суда, он ... изменился.

Она делает глоток из своего бокала.

— Изменился?

В ее голосе улавливаю резкие нотки. Надо быть осторожнее, когда я говорю о ее сыне. Мне нужно добиться ее сочувствия, а не настраивать против себя.

— Он ведет себя отстраненно, будто больше не хочет быть со мной.

Лили барабанит ногтями по столу и изучает меня.

— Ты обсуждала это со своей матерью?

Отрицательно качаю головой.

— У нас довольно натянутые отношения. К тому же, она дает не очень хорошие советы.

Лили кивает.

— Вы что-то знаете? Он вам что-нибудь рассказывал?

Она похлопывает меня по руке.

— Нет, милая, не говорил. Но однажды он уже был таким, помнишь?

Помню. Это было во время амнезии.

Медленно киваю, не совсем понимая, к чему она клонит.

— Ты смогла вернуть его, — объясняет она. — Значит сможешь сделать это и сейчас.

У нее такой же взгляд, как у Гарри, когда он смотрит на человека: напряженно, внимательно.

Мне хочется фыркнуть. Она преувеличивает мои возможности.

— Я не знаю, как, ведь я уже все перепробовала.

— Что мой сын ценит больше всего?

Откидываюсь на спинку стула, когда официант приносит наши салаты. Дожидаюсь, когда он уйдет и только потом отвечаю.

— Семью, — говорю я, ковыряясь вилкой в салате.

— Верно, — соглашается Лили. — Так дай ему ее.

Замираю. Неужели она действительно имеет в виду то, что только что сказала?

— Ребенок? Думаете Гарри хочет ребенка? — мы ни разу не говорили о детях после того, как поженились. Я даже не думала о такой возможности. Не уверена, что вообще хочу детей. Мне достаточно Гарри.

— Дети сближают людей, — улыбается она. — Особенно, когда они отдаляются.

Несколько минут мы едим в тишине, а затем она снова произносит:

— Тебе не следовало позволять ему нанимать того молодого человека.

Поперхнувшись, смотрю на неё удивленно.

— Драко? — уточняю я.

Лили кивает.

— Да, Драко. Он твоя проблема. Прошлое должно оставаться в прошлом, Джинни. Сделай то, что должна. Я полностью на твоей стороне.

Тогда я впервые задалась вопросом, как много Лили знает о тех месяцах, когда у Гарри была амнезия. Знает ли она что-нибудь о том времени, которое он провел с Драко?

Отправляюсь домой, твёрдо решив поговорить с Гарри о детях, но не успеваю и рта раскрыть, как он сообщает мне, что переезжает в свою квартиру.

— Ты бросаешь меня? — спрашиваю я, не веря, что это на самом деле происходит. — Мы же были счастливы... до суда. Мы просто перестали разговаривать. Нам нужно обратиться к психологу.

— Ты была счастлива. Не уверен, что и я был.

— Так ты обманывал меня?

— Ты никогда не спрашивала, счастлив ли я. Ты видела лишь то, что хотела видеть.

В этот же вечер Гарри ушел.

Депрессия даже рядом не стояла, с тем, через что я прошла. Я потеряла отца, карьеру и мужа в течение года. Свернувшись калачиком, рыдаю несколько дней.... Но никто так и не пришел ко мне. У Катин новый ухажер и она просила не беспокоить её, а моя мать переехала в летний домик в Мичигане сразу же после оглашения приговора.

Звоню Сэту. Хоть мне и не следует это делать.

Сэт — старший брат Гарри. Он старше его на четыре года. Они совсем не похожи. Я была в шоке, когда впервые встретилась со светловолосым и темноглазым детективом полиции.

— Ты брат Гарри? — спрашиваю я. В ответ на моё удивление, он слабо улыбается.

— Вроде как, — он задерживает мою ладонь в своей руке чуть дольше положенного и при этом не отводит от меня взгляд. — Смею предположить, что мы ни капли с братом не похожи, верно?

Качаю головой. Сэт не обладал ни одной из черт Гарри. Скорее он был его полной противоположностью — прямой нос, тонкие губы и глаза, настолько темные, что они казались почти черными.

Помню, что считала его странным. По натуре Сэт скорее отшельник. Когда вся семья собиралась вместе, в центре внимания всегда был Гарри. Его вечно окружали люди, которые ловили каждое его слово. Почти на все семейные барбекю и ужины, Сэт вообще не являлся, а если и приходил, то прятался в саду или бродил в гордом одиночестве. Если удавалось найти его, он оказывался невероятно общительным и умным. Иногда Сэт смотрел на меня слишком откровенным взглядом, от чего я вся покрывалась мурашками.

Как-то раз, еще до свадьбы, мы были в гостях у родителей Гарри. Неожиданно Сэт повернулся ко мне и спросил:

— Зачем ты всё время притворяешься глупой пустышкой?

Смотрю на него удивлённо и надеюсь, что кроме меня, его никто не слышал. Оглядываюсь вокруг и вижу, что Гарри увлечен игрой по телевизору, а его мама занимается приготовлением ужина.

— Какого черта, Сэт?

Он пожимает плечами.

— Я думаю, что ты не настолько глупа, как хочешь казаться. У тебя слишком цепкий взгляд.

Долго смотрю на него, гадая, все ли видят меня такой.

— Не думаю, что мой брат ценит это. — Добавляет он.

Отвожу взгляд, смутившись. Это была самая длинная речь, которую он адресовал мне. Не знаю, комплимент это был от него или оскорбление. Вполне вероятно, и то, и другое. Я никогда не видела его с женщиной. Думаю, он относится к такому типу людей, которые больше озабочены своей карьерой, нежели, тем, кто согреет им постель.

— Почему ты ни с кем не встречаешься?

— Кто сказал, что я не встречаюсь ни с кем?

— Ты никого не приводишь... ни о ком не рассказываешь.

Он фыркает.

— Ты видела, как мама приветствует тех, кого мы приводим домой? — в чем-то он был прав. Я слышала, какой прием Лили оказала Драко. Она презирает его, так же сильно, как и я. На самом деле, Лили очень приятная женщина, когда узнаешь ее поближе.

Отмахиваюсь от него.

— Со мной она всегда мила.

Он смеется.

— Потому что вы похожи.

— Это так грубо... говорить, то что думаешь.

Перегнувшись через подлокотник дивана, он подмигивает мне.

— Ты знаешь, это довольно захватывающе сидеть и наблюдать, как в твоих глазах отражаются твои мысли, но ты не можешь озвучить ни одну из них.

Не знаю, что сказать. Сэт, заметив выражение моего лица, смеётся.

— Не переживай. Твои секреты в безопасности. Не обязательно всем знать, что под этой симпатичной копной волос скрывается мозг.

— Ты очень неприятный человек.

Он пожимает плечами и отворачивается к телевизору.

— Мне говорили. Но я, по крайней мере, вижу тебя насквозь. Мой брат замечает лишь твои волосы.

Встаю, но его следующие слова заставляют меня снова сесть.

— Я ждал, что ты вспомнишь, — говорит он.

— Вспомню что?

Он смотрит мне в глаза.

— Что мы с тобой переспали.

Перевожу взгляд на Гарри. К счастью, он увлечен разговором по телефону.

— Что ты несешь? — зашипела я.

— Расслабься, — беззаботно отвечает Сэт. — Это было давно.

Пытаюсь вспомнить его лицо. Ведь я должна была его вспомнить, если бы мы переспали.

— Ты издеваешься надо мной, — предположила я.

— Нет. Это произошло в моем номере, в отеле, четвертого июля, шесть лет тому назад. Мы встретились в маленьком баре в Киз.

Не могу поверить. Шесть лет назад, я действительно ездила в Киз с друзьями. Мы собирались отпраздновать день рождение и день независимости.

— Как это ты помнишь, а я нет?

— Насколько я помню, ты была очень пьяна.

Вспоминаю, как действительно познакомилась там с парнем в баре. Он танцевал со мной, и после мы отправились к нему в отель. Неужели это действительно был Сэт?

— Не...

— Говори брату, — заканчивает он за меня. — Я могила, — он делает вид, будто закрывает рот на ключ и выбрасывает его.

Как такое возможно? Если Гарри узнает...

Он не узнает. Нам с Сэтом обоим есть что терять. Киваю ему.

— Спасибо.

После этого дня, я пыталась как можно реже общаться с Сэтом. У него всегда были наготове колкие замечания, о моем цепком взгляде или неприличных мыслях. И я часто стала задумываться, видит ли Гарри настоящую меня? Видит ли настоящую меня хоть кто-нибудь.

Во время суда надо мной, Сэт приходил почти на каждое слушание. Это была молчаливая поддержка, но тем не менее она была. Гарри был рад, что он приходил. Отношения между ними всегда были натянутыми. Думаю, что пропасть между ними связана с тем, что Лили уделяет все свое внимание младшему сыну.

— Наверное, ты, правда, ему нравишься, Рыжая, — отметил Гарри, как-то, после очередного, тяжёлого дня, когда обвинение допрашивало своих свидетелей. — Его очень трудно убедить куда-нибудь пойти, но сюда он приходит, не пропуская ни одного заседания.

— Он сержант полиции, Гарри. Уверена, ему всё это интересно.

И вот устав от одиночества, я набираю номер Сэта. Он приехал после работы и принес с собой коробку пирожных с заварным кремом. Он знает, что я люблю их. Улыбаюсь, забирая у него коробку, и он проходит за мной на кухню.

— И куда переехал мой брат?

— В свою квартиру, — открываю коробку и вытаскиваю пирожное. Сэт молча наблюдает, как я надкусываю его и только потом произносит.

— Твой отец, был тот еще тип.

Перестаю жевать.

— Как сказал твой красавчик адвокат, он подставил тебя. Это правда?

Не знаю, на что обидеться больше, на то, что он назвал Драко «красавчиком» или что сомневается в моей невиновности.

— Он сделал это ненамеренно, — отвечаю я. — Не думаю, что он собирался умирать.

— Значит, если бы с ним не случился сердечный приступ, то, по-твоему, он принял бы ответственность за все на себя?

— Да, я уверена в этом.

— Гарри сказал, что ни на одном из документов, которые ты подписала, не было его подписи.

— К чему ты клонишь, Сэт? — спрашиваю я раздражённо. — Ты пришел, чтобы бесить меня?

Он поджимает губы и качает головой.

— Нет, Джинни. Я пришел, чтобы проверить, в порядке ли ты.

— Я в порядке, — захлопнув крышку коробки с пирожными, иду к холодильнику. Слышу, что он идет следом и оборачиваюсь. Я разворачиваюсь так внезапно, что он оказывается слишком близко ко мне. Сэт смотрит мне в глаза и не отстраняется. Наклонившись его губы касаются моих.

— Сэт! — отталкиваю его и он отступает на шаг. — Что, черт возьми ты делаешь?

— Ты позвонила мне, — отвечает он. — Я думал...

— Что ты думал? Что я хотела, чтобы ты поцеловал меня? Я позвонила тебе, потому что Гарри бросил меня, и я не знаю, что делать! Тебе не нужно приходить сюда и соблазнять меня.

Он снова целует меня, на этот раз грубо.

— Убирайся, — требую я, вырвавшись и указываю на дверь.

Он уходит, а я плачу. Как же давно Гарри не целовал меня... Пытаюсь вспомнить. Неужели последний раз был еще до того, как начался суд? Перебираю в памяти события всех этих месяцев и не могу вспомнить ни одного раза, когда он поцеловал бы меня.

Глава 19 "Настоящее"

Нахожу Панси на Фейсбуке. Надеюсь найти на фотографиях Гарри или ублюдка Драко. Мне интересно, выложила ли она фотографии со дня рождения Драко. Нужно выяснить был ли там Гарри. Это глупо, твержу я себе. У Драко же есть муж. Не может такого быть, чтобы Гарри был приглашен. Но я все равно просматриваю все фотографии и вижу только фотографии Драко. Кто-то сделал снимок момента, когда он только вошёл и его ожидал сюрприз. Я фыркаю, пока перелистываю фотографии. Драко обнимает Ноя, Драко смеется с Панси, Драко задувает свечи, Драко стреляет в кого-то из водяного пистолета, Драко сталкивают в бассейн...

На самой последней фотографии Драко открывает подарок. Он сидит на стуле, а на коленях у него лежит открытая коробка. Выражение его лица, какое угодно, но не счастливое. Смотрю на коробку, пытаясь разглядеть, что в ней, но мне удается увидеть только фольгу голубого цвета. Панси подписала фотографию: «Не догадываешься от кого это?».

С подозрением изучаю коробку. Что же там внутри, что у него такое перепуганное выражение лица? Продолжаю листать фотографии дальше, но ни на одной из них Драко больше нет. Словно он испарился, после того, как открыл подарок. Откатившись на стуле от стола, отправляюсь на поиски Сэма и обнаруживаю его в детской, где он складывает белье. Гарри забрал ребенка, но Сэм все равно приходит, помогает мне.

— Ты ведь был на той вечеринке?

— Какой вечеринке? — он открывает комод, складывает туда стопку ползунков и закрывает его, даже не взглянув на меня.

— На вечеринке в честь Драко, — он переводит взгляд с моих скрещенных рук на мою ногу, которой я нервно постукиваю по полу.

— Я не собираюсь подкармливать твои склонности к преследованию.

— Что было в голубой коробке, которую открыл Драко?

Сэм смотрит мне в глаза.

— Как ты узнала об этом?

— Фейсбук...

Сэм изумленно качает головой.

— Я не знаю. Коробка была без открытки. Он только заглянул в неё и ушёл в дом. Я больше не видел его после этого. Скорее всего, Ной увез его домой.

— А что случилось с коробкой?

— Думаю, Панси забрала её.

Хватаю его за руку.

— Спроси у неё.

Он освобождается из моей хватки.

—Нет.

— Конечно, ведь Драко не пытался разрушить твою жизнь.

Направляюсь в гостиную, когда слышу слова, которые он кричит мне в след.

— Судя по тому, что я слышал, он спас твою.

Резко разворачиваюсь и бросаю на него злой взгляд Поверить не могу, что он только что сказал это. Меня тошнит, просто тошнит от того, что меня вынуждают чувствовать благодарность к этому хитрому ублюдку за то, с чем справился бы любой. Я могла нанять любого адвоката, которого захотела бы. Драко же мне навязали.

— Тебе Панси это рассказала?

Сэм убирает последнюю чистую бутылочку в шкаф и смотрит на меня.

— Так это правда? Он взялся тебя защищать и выиграл дело?

— Ради всего святого! Это его работа.

— Мне кажется, что ты любишь не к тех, кого следовало бы.

— Что ты имеешь в виду? — выпаливаю я.

— Ну не знаю. Ты всегда любила своего отца, хотя он, вообще не замечал тебя. Позже ты оттолкнула собственного ребёнка, словно это из-за неё у тебя одни неприятности.

— До конца дня можешь быть свободен.

Сэм приподнимает брови.

— Тогда увидимся в понедельник.

Я не провожаю его, когда он уходит. Вместо этого иду проверить Эстеллу, но вспоминаю, что её нет. Последнее время я часто делаю это, ожидая, услышать или увидеть ее, когда вхожу в детскую. Но я совсем не чувствую облегчения, от того, что не вижу её...

А что я чувствую? Ненавижу это все. Я совсем не хочу думать о своих чувствах.

Направляюсь к холодильнику и вытаскиваю пакет с фасолью. Несколько секунд взвешиваю пакет в руке, а затем неожиданно бросаю его обратно.

Схватив ключи от машины, бегу в гараж. В гараже сажусь в машину и выехав со двора, еду вниз по улице.

Остановившись на парковке возле супермаркета, я чувствую себя потерянной. Потерянной и очень злой. Не теряя ни минуты, захожу в магазин и хватаю корзинку, направляясь в кондитерский отдел. Опустошаю полку с изюмом в шоколаде и добавляю в корзину конфет. Когда я выкладываю всё это на ленту, парнишка, который стоит за кассой, смотрит на меня удивлённо.

— Это всё?

— Это всё, — выкрикиваю я. — Если только вы не хотите продать мне новую жизнь.

Рассчитавшись, хватаю свои покупки и бегу к машине.

Первое, что я делаю, когда возвращаюсь домой — освобождаю морозилку от овощей. Вскрываю пакет за пакетом и высыпаю всё в мусорное ведро, напевая что-то себе под нос. Делаю глоток водки прямо из бутылки, сбрасываю туфли и открываю коробку изюма с шоколадом. И пусть все катятся к чёрту. Ем сладости, пока меня не начинает тошнить. В два часа ночи звоню Гарри. Когда он, наконец, отвечает, его голос звучит сонным.

— Чего ты от меня хочешь, Джинни? — спрашивает он.

— Хочу обратно своего ребенка, — жую конфеты и жду ответа.

Он молчит секунд десять.

— Зачем?

Я фыркаю.

— Потому что, хочу, чтобы она знала, что есть конфеты ночью, это нормально.

— Что? — его голос звучит удивленно.

— Не «чтокай». Верни мне ребенка. Завтра же утром, — и вешаю трубку.

Хочу своего чертового ребенка. Хочу своего ребенка.

Раскачиваюсь из стороны в сторону после разговора. Что со мной не так? Я кажусь себе жалкой. Ненавижу себя за это.

Как изюм в шоколаде смог внести такую ясность в мои мысли? Конечно же, это не изюм в шоколаде. Я прекрасно понимаю это. Об этом мне что-то говорил Сэм. Единственный человек, на самом деле заслуживающий моей преданности и любви — маленькая девочка, которую я родила. Но все равно, я не могу собрать воедино все чувства к ней. Открываю ноутбук и ищу в интернете информацию по постродовой депрессии. Читаю о симптомах, кивая сама себе. Да, наверняка, у меня депрессия. Не может быть, чтобы я была настолько плохим человеком. Мне нужно начать принимать лекарства. Со мной определенно что-то не так.

Утром Гарри привёз мне мою девочку. Прижимаю её к груди и, уткнувшись носом в её головку, делаю глубокий вдох. Он стянул копну ее рыжих волос розовой резиночкой. Посмотрев на ее клетчатое платье, бросаю на него неодобрительный взгляд.

— Зачем ты одеваешь ее как Мэри Поппинс? — спрашиваю я кисло. Он ставит сумку с ее памперсами и детское кресло у двери, и собирается уходить.

— Гарри! — кричу я ему. — Останься. Пообедай с нами.

— Не могу, у меня дела, — он замечает разочарование на моем лице и продолжает уже более мягко. — Может быть в другой раз?

Чувствую себя так, будто мне залепили пощечину.

Захлопнув дверь ногой, несу Эстеллу в детскую. Снимаю с нее платье Мэри Поппинс. Она пускает пузыри и дрыгает ножками, будто рада освободится от него.

— Ага, — воркую я. — Если позволишь папе одевать тебя так в школе, то вряд ли у тебя получится завести друзей..

Она улыбается.

Я зову Сэма. Слышу его тяжелые шаги, пока он быстро взлетает по лестнице.

— Чт...? — с трудом говорит он, задыхаясь.

— Она улыбается! — я хлопаю в ладоши.

Он заглядывает мне через плечо.

— Эстелла уже давно умеет улыбаться.

— Но раньше она не улыбалась мне, — возражаю я.

Он смотрит на меня так, будто у меня выросла вторая голова.

— Вау, — говорит он. — У тебя появилось сердце, и для этого понадобилось всего семь коробок изюма в шоколаде.

Я краснею.

— Как ты узнал?

— Ну, начнем с того, что я вынес утром мусор.

Молча одеваю дочь в более модный наряд. Похоже, что я одеваю осьминога — все ее конечности двигаются одновременно.

На следующий день, я опять ем изюм в шоколаде и снова смотрю Риту Скитер. Сэм застает меня врасплох и смеётся.

Он складывает белье — он все время складывает белье.

— Ты никогда не устаешь складывать бельё?

— Устаю. Но это моя работа.

О да.

Закидываю в рот еще изюма и смотрю на экран телевизора, звук которого выключен.

— Сэм?

— Хмммм?

— Что было в коробке, которую открыл Драко на вечеринке?

Он встряхивает одеяльце и умело складывает его в маленький квадрат.

— Тебе какое дело?

— Что если она была от Гарри? — тихо спрашиваю я.

Сэм не смотрит на меня.

— Панси так и сказала, — говорит он. — Но я не знаю, что там было, так что не спрашивай.

Пихаю в рот еще одну пригоршню изюма в шоколаде и притворяюсь, будто прикусила язык, чтобы скрыть слезы, подступившие к глазам.

— Джинни, — говорит он, — это нормально, если тебе больно. И кстати, если ты планируешь сделать карьеру в театре — лучше не делай этого.

— Зачем Гарри покупать подарок для него?

Сэм не отвечает.

— Я собираюсь попросить Гарри вернуться домой, — говорю я быстро, и смотрю ему в глаза, чтобы увидеть его реакцию.

— Плохая идея.

— Почему?

Сэм вздыхает.

— Не думаю, что он готов. Гарри из тех парней, у которых есть четкий план.

— Что это значит?

Сэм почесывает затылок, будто ему неуютно.

— Что тебе известно? — прищурившись, спрашиваю я.— Ты же гей! Тебе не дано понимать мужчин по-настоящему.

Он качает головой.

— Ты самая неприятная женщина, которую я когда-либо встречал. И я вовсе не гей.

Смотрю на него удивлённо.

— В каком смысле?

Он смущенно пожимает плечами.

— Я сказал тебе, что я гей, чтобы ты не клеилась ко мне.

Быстро моргаю. Он же не серьезно?

— С чего ты взял, что я захочу клеиться к тебе? Фу, Сэм! Поверить в это не могу!

Он вздыхает.

Все мужчины, никчемные лжецы. Мне следовало догадаться, что он не гей. Я же ни разу не видела, чтобы он заглядывался на Гарри, а ведь Гарри чертовски хорош.

Позже звоню Гарри.

— Сегодня вечером, когда ты приедешь за Эстеллой, ты не мог бы ненадолго задержаться? Мне надо с тобой поговорить.

Он долго молчит, а затем выдает:

— Да, мне тоже надо с тобой поговорить, — чувствую, как во мне вспыхивает надежда.

— Хорошо, договорились. Попрошу Сэма сегодня немного задержаться.

Слышу, как он вздыхает.

— Хорошо, Джинни. Увидимся вечером.

И он отключается.

Глава 20 "Настоящее"

Отправляю Сэма наверх и жду Гарри.

Сегодня все должно пойти по-моему. Он звонит в дверь, вместо того, чтобы воспользоваться ключами. Это плохой знак. Открываю дверь и вижу его мрачное лицо. Он не смотрит на меня.

— Привет, Гарри, — здороваюсь я.

Он здоровается, а затем поднимается наверх, чтобы поздороваться с Эстеллой. Следую за ним в детскую. Сэм здоровается с ним кивком головы, и Гарри забирает у него малышку. Она улыбается, как только видит его, и размахивает кулачками. Я даже немного ревную к тому, как быстро он вызвал у неё улыбку.

Гарри целует её в обе щечки и затем под подбородком, что заставляет её хихикать. Он повторяет это снова и снова, пока она не начинает смеяться так сильно, что даже мы с Сэмом улыбаемся.

— Мы собирались поговорить, — говорю я, стоя в дверях.

Он кивает, не глядя на меня, поцелуями заставляет дочь хихикнуть еще несколько раз и передает её обратно Сэму. Она сразу же начинает плакать.

Слышу, как Сэм произносит «Предательница», когда мы выходим из комнаты и спускаемся вниз. Гарри оглядывается через плечо, как будто хочет вернуться назад.

— Ты можешь увидеться с ней после... — говорю я.

Еще до того, как он пришел, я согрела чайник. Мы заходим на кухню и я готовлю ему чай. Он садится на стул, сложив ладони напротив лица. Также замечаю, как он подергивает ногой. Опускаю пакетик с чаем в кружку с кипятком и стараюсь избегать его взгляда. Несу пакетик к мусорному ведру, когда он говорит:

— Ты встречалась с Драко?

Мои руки замирают, чай капает на пол.

— Да.

Теперь я знаю, почему он дергает ногой.

— Ты вынудил меня сделать это, — нажимаю ногой на рычаг, чтобы открыть мусорное ведро и бросаю в него пакетик. Чувствую, его взгляд на себе.

Он склоняет голову на бок.

— Ты, правда, в это веришь?

Я не понимаю, о чем он говорит.

— Он звонил тебе? — вот ведь болтливый ублюдок, с горечью думаю я. А затем с ужасом думаю, что ещё он мог ему рассказать?

— Ты не имела никакого права, Джинни.

— Я имела право. Ты купил ему дом!

— Это было до тебя, — спокойно возражает он.

— И ты даже не собирался мне рассказать про это. Я твоя жена! Он вернулся когда у тебя была амнезия, и лгал тебе!

Гарри отводит взгляд.

— Все намного сложнее, — объясняет он. — У нас с ним были планы на будущее.

Сложнее? Сложнее, кажется, слишком хорошее слово для Драко. Я, определенно, не хочу знать о планах, которые он с ним строил. Он должен увидеть правду. Я должна заставить его увидеть правду.

— Я сама выяснила, что он лгал тебе, пока у тебя была амнезия.

Он приподнимает бровь, глядя на меня. Может быть, если я расскажу ему правду, он, наконец, увидит, какая я верная и как сильно его люблю.

— Я заплатила ему, чтобы он уехал из города. Он рассказывал тебе об этом во время суда надо мной? Он с радостью променял тебя на пару сотен баксов.

Как-то по телевизору я видела, как прорывает плотину, сотворенную природой. Помню, живописную картину реки, окруженной деревьями. Внезапно все деревья исчезли, их смыло, когда исчез берег реки. Поток разгневанной воды, понесся вперед, уничтожая все на своем пути. Все случилось так быстро и происходило так яростно.

По глазам Гарри я вижу, что плотину прорвало.

Глаза человека отражают все его мысли. Если внимательно наблюдать за глазами, можно увидеть, как в них отражается грубая, неприкрытая правда. В глазах Гарри я вижу непроходящую боль.

Что такого есть у Драко, чего нет у меня? Он управляет его болью. Я так завидую его боли, что откидываю назад голову и открываю рот, готовая зарычать от ярости. Гарри все равно не услышит меня. Как бы громко я не кричала, он не услышит меня. Он слышит только его.

— Драко бы на это никогда не пошёл.

— Но он согласился. Он не такой, каким ты его себе представляешь.

— Это ты разгромила его квартиру, — догадывается Гарри.

Стыдливо отвожу взгляд. Но нет, я не стыжусь. Я боролась за то, чего хотела.

— Почему он?

Я не ожидала, что Гарри ответит. Когда его голос разрывает напряженную тишину между нами, я, не дыша, слушаю его.

— Я не выбирал его. Любовь не поддается логике. Человек проваливается в нее, как в колодец. А потом просто застревает и дольше умирает от любви, нежели наслаждается ею.

Не хочу слушать его поэтические сравнения. Я хочу знать, почему он любит его. Тереблю серёжку в ухе. Наконец снимаю серьги и отбрасываю их в сторону. Он просто должен дать мне шанс.

— Ты должен вернуться домой.

Гарри опускает голову. Мне хочется крикнуть — ПОСМОТРИ ЖЕ НА МЕНЯ!

Он смотрит и его взгляд непреклонен.

— Я подписал бумаги на развод, Джинни. Всё кончено.

Бумаги?

Произношу слово вслух. Оно шепотом слетает с моих губ и обжигает их.

— Бумаги?

Мой брак нечто большее, чем какие-то бумажки. Нельзя закончить что-то с помощью одного слова. Гарри, мужчина привыкший действовать согласно своим собственным решениям. Но не сейчас. Я буду бороться за него.

— Мы можем обратиться к семейному психологу. Ради Эстеллы.

Гарри качает головой.

— Тебе нужен кто-то, кто сможет любить тебя так, как ты этого заслуживаешь. Мне жаль... — он смотрит на меня почти умоляюще, как будто ему нужно, чтобы я поняла. — Я не в состоянии дать тебе такую любовь. Я пытался.

Обдумываю его слова, правда, обдумываю. Вспоминаю, когда заметила, как он смотрит на Драко так, словно он, черт возьми, единственный человек, который имеет значение на всей этой чертовой планете. Что же это за любовь? Одержимость? Что Драко такого сделал, что мозг моего мужа зациклился на нем. Обдумав все это, я начинаю задыхаться, несусь к дверям, ведущим с кухни во внутренний двор, и распахиваю их настежь. На улице душно, ни дуновения ветерка. Выхожу во внутренний двор и почти сразу же чувствую, как ткань блузки прилипает к спине. Краем глаза замечаю, что Гарри выходит следом за мной. Он стоит, держа руки в карманах и смотрит на меня.

Мысленно пытаюсь что-нибудь придумать. Смотрю на его лицо: на нем отражается напряжение, решительность, сожаление. Мне не нужно его сожаление. Я хочу то, что есть у Драко. Хочу, чтобы Гарри было достаточно одной меня.

Я перестаю ходить из стороны в сторону и останавливаюсь перед ним, положив руки на бедра.

— Я не подпишу документы на развод. Я буду бороться за тебя.

Мне хочется ударить его, когда он щурит глаза и отрицательно качает головой.

— Зачем тебе это, Джинни?

Затем, что я хочу семью, которую я создам своим трудом, своим потом и кровью. Пытаюсь взять себя в руки, собрать воедино все озлобленные частички, на которые разлетелась моя душа и связать их воедино, чтобы вновь обрести контроль над ситуацией. С Гарри злоба не пройдет. Его можно только вразумить. В нем сочетаются честь британца и практичность американца.

— Я хочу то, что ты поклялся дать мне. Ты обещал, что никогда не сделаешь мне больно! Ты клялся любить меня в горе и в радости!

— Обещал, но я не знал... — он закрывает лицо руками.

— Ты не знал чего? Что ты все еще одержим своей первой любовью?

Он поднимает голову.

— Зачем ты подарил мне кольцо после аварии, если по-прежнему любил Драко?

Его взгляд становится холодным, но я продолжаю.

— Они не настоящие. Чувства, которые ты испытываешь к кому-то или к чему-то, чего больше не существует. А я настоящая. Эстелла настоящая. Будь с нами.

Он и дальше молчит.

С минуту я рыдаю. Я думала у меня ключ к счастью и, посмотрите, куда это привело меня. Однажды Гарри сказал мне, что любовь это желание, а желание ничтожно. Я напоминаю ему об этом. Он кажется шокированным, словно поверить не может, что я оказалась способна понять эти слова. Возможно, я слишком долго притворялась дурочкой перед ним.

— Все не так просто, Джинни.

— Ты не можешь бросить нас. Мы твое настоящее.

Выругавшись, он сцепляет руки за шеей и смотрит в небо. Я не чувствую раскаяния из-за того, что надавила на его чувство вины. Когда он переводит взгляд на меня, его лицо не выражает раскаяние, как я надеялась.

— Мы с тобой не знаем как играть честно, — он выдыхает воздух через нос.

Лучше бы мне оставить этот комментарий без внимания, но я чувствую, что между строк скрыт какой-то смысл и вынуждена докапываться до него.

— Что ты имеешь в виду??

Гарри переводит взгляд на меня.

— Зачем ты сделала это? Шантажировала Драко... разгромила его квартиру?

Я не колеблюсь с ответом.

— Потому что люблю тебя.

Он кивает, словно, соглашается с таким объяснением. Во мне вспыхивает надежда.

— А мы не такие уж и разные, — он пинает носком ботинка камень и улыбается.

— Джинни...— он вздыхает и закрывает глаза. Я готовлюсь услышать, что он собирается сказать, но ничто не в силах подготовить меня к тому, что слетает с его губ.

— Кольцо было для него.

Я ощущаю, как по венам струится ужас. Он несется вперед, тянет и рвет на части. А затем Гарри говорит слова, которые переворачивают весь мой мир.

— Я только делал вид, что у меня амнезия.

Воспринимаю каждое слово по отдельности. Мысленно я вынуждена собрать их и объединить в одно целое, чтобы понять. Но я не понимаю. Зачем ему нужно было это делать?

— Зачем? Твоя семья... я... зачем ты так с нами поступил?

— Драко, — вот и весь его ответ.

Ему больше нет нужды говорить мне что-то ещё, чтобы я могла собрать все кусочки мозаики воедино.

— Да пошел ты, — цежу сквозь зубы я. Произношу это снова. И снова. И снова. Я повторяю эти слова, пока не оказываюсь на земле, на коленях.

У меня кружится голова. Еще никогда в жизни мне не было так больно. Пытаюсь найти в себе силы, но из меня будто все соки выкачали. Затем во мне что-то вспыхивает, и, неловко дернув головой, я смотрю на него со всей ненавистью, которую ощущаю в данную минуту.

Он стоит спиной ко мне, пока я плачу, а когда я встаю, он поворачивается.

— Знаю, просто сказать «извини» было бы оскорблением. Я больше, чем просто сожалею обо всем, что сделал. Я женился на тебе, хотя моё сердце целиком и полностью принадлежало другому человеку. Я лгал всем. Я сам себя больше не узнаю.

Эмоции переполняют меня. Даже не знаю, чего хочу больше, чтобы он смотрел, как я перерезаю себе вены или перерезать вены ему и тем самым положить конец моим страданиям. Моё лицо залито слезами, тушь размазалась. Мне хочется сделать ему больно.

— Думаешь, что можешь бросить нас и заживешь счастливо? Он вне досягаемости, Гарри — кричу я. — в постели с мужем, — замечаю, как его передергивает, но моя ярость только усиливается. Мне хочется, чтобы ему стало нечем дышать.

С чего начать? Я раздумываю, не сказать ли ему, что встретила Ноя, и что он чертовски сексуальный, и что я понимаю, почему Драко решил связать с ним свою жизнь.

Качаю головой. Слезы обжигают глаза.

— Ты спал с ним, пока притворялся, что у тебя чертова амнезия?

Наступает неприятная длинная пауза, которую я, видимо, могу воспринимать, как положительный ответ.

— Да, — его голос звучит неожиданно хрипло.

— Ты когда-нибудь любил меня?

Он опускает голову, пока думает.

— Я люблю тебя, — признается он, — но не так, как ты этого хочешь.

Мое сердце разрывается на части, когда до меня доходит. Он любит меня — но он никогда не был влюблен в меня.

— Ты не любишь меня так, как любишь Драко.

Он вздрагивает, словно я ударила его. На какую-то долю секунды, его бесстрастность исчезает, и я вижу столько боли в его лице, что это застаёт меня врасплох. Кажется, ему жаль, правда жаль, а может быть, просто мое зрение помутилось от слез. Снова опускаюсь на землю и прижимаю колени к груди. Слышу, как он опускается рядом со мной. Долгое время никто из нас не произносит ни слова. Я прокручиваю в мыслях весь тот год, когда он притворялся, что у него амнезия, вспоминаю все разговоры и визиты врача. И не нахожу ни единой зацепки в его истории. Ищу и ищу, пытаясь найти хоть один раз, когда в тот год, я бы почувствовала, что он был нечестен со мной, но ничего не нахожу. Чувствую себя такой идиоткой. Использованной. Как я могла быть так влюблена в человека, который так хотел обмануть меня? Чувствую себя вещью, нежеланной и бесполезной.

У меня так много вопросов, ответы на которые я просто обязана узнать. Гарри пытался вернуть Драко.И не один раз, а дважды: сначала, когда притворился, что у него амнезия и второй раз, когда нанял его в качестве адвоката для меня. Если он так отчаянно его любил, то почему не бросил меня, когда у него был такой шанс? Не в его характере медлить.

Его честность повергает меня в шок. В голове вспыхивает жалящая правда о том, как я заставила его сделать мне предложение, после того, как вынудила Драко уехать. Но это не моя вина. Он не должен был жениться на мне. Возможно, я отчаянно старалась удержать его, но я думала, что он любит меня, что хочет прожить со мной всю свою жизнь. Он ни разу не дал мне повода усомниться в этом. Затем я осознаю еще кое-что: Гарри не такой хороший, каким я привыкла его считать. Его прямота, честность, то, как он открыто и бескорыстно заботится о людях, которых любит... все эти качества испаряются в свете этого нового лживого Гарри. Бог мой, он сделал всё, что было в его силах, чтобы получить Драко, а я сделала всё, что было в моих, чтобы держать его подальше от него.

Всегда ли в дальних уголках сознания жила догадка, что я запасной вариант? У многих людей есть первая любовь, которую они не в силах забыть, но откуда мне было знать, что он до такой степени одержим Драко? Что же я за женщина, если осознанно вышла замуж за мужчину, который меня никогда не любил? Он вор. Он украл мою жизнь; жизнь Драко он тоже украл. Черт возьми, почему я вообще думаю о его жизни?

Первая ясная мысль, которая у меня появляется — я заставлю его заплатить. Я так много лгала, что у меня в запасе целый букет секретов, из которых я могу выбрать что-нибудь подходящее. Выбираю самый ужасный и трусь подбородком о плечо. Этот секрет причинит ему боль, скорее всего гораздо более сильную, чем все, что я могла бы сделать или сказать о Драко.

— Эстелла не твоя дочь. 

                         Эпилог

​​​​​​Ненависть — удивительное чувство. Она такая же обжигающая и жестокая, как огонь. Она огнем прокладывает себе пусть сквозь ниспосланные свыше причины, пока от них не остается ничего, кроме кучки пепла. Затем она принимается за человечность, языки пламени касаются оставшихся нитей невинности и те тают и сливаются воедино, превращаясь в нечто ужасное. А затем на развалинах того, кем ты был раньше, ненависть сеет семена горечи. Семена прорастают в лозу, которая душит все, к чему прикасается. Вот так и я, лоза так крепко обвилась вокруг моей шеи, что я едва способна дышать. Одной рукой я вцепилась в лозу, а вторую прижала к груди, чтобы удержать внутри осколки былой себя.

Он сказал, что любил меня. Он должен был защищать меня от боли, а не причинять ее мне. Он предал меня. Я умираю. Я уже мертва. Тогда почему я все еще дышу? Не знаю, как унять эту боль.

Но моя сила воли всё ещё при мне. Его руки были теплыми. Сейчас же, единственное тепло, которое я ощущаю, исходит от крови, несущейся по моим венам. Вот откуда я знаю, что всё ещё жива. Гарри думал, что Драко может причинить ему боль, но я причиню ему гораздо больше боли. Я и дальше буду причинять ему боль. А если он снова отправится за ним, я сделаю все, что в моих силах, чтобы не дать им быть вместе. Некоторые люди никогда не меняются. Думаю, я одна из таких.

КОНЕЦ ВТОРОЙ КНИГИ.