3, 2, 1

3, 2, 1

ПАРКЕР С. ХАНТИНГОН

Переведено каналом Книжный шкаф

https://t.me/lilybookcase

Просим НЕ использовать русифицированные обложки книг в таких социальных сетях, как: Тик-ток, Инстаграм, Твиттер, Фейсбук.

Текст предназначен для ознакомительного чтения. После прочтения просьба сразу удалить файл. Этот материал может быть защищен авторским правом.

Примечание: "3, 2, 1" - это новелла, которой можно наслаждаться как самостоятельным произведением.

Для моей Хлои, Бау, Розы и Л.

Проблема в том, что вы думаете, что у вас есть время.

БУДДА

ПРОЛОГ

ПРОЛОГ

Беллами 22; Лиам 22

Предательство на вкус как кровь.

Я выпускаю нижнюю губу из зубов и провожу языком по ее поверхности. Хорошо. Это настоящая кровь. Но я уверена, что если бы у предательства был вкус, то это была бы кровь.

Матрас прогибается, и я сползаю с него, прижимая платье к голой груди. Бросив взгляд на мужчину, спящего на кровати двойного размера в общежитии, я как можно тише натягиваю ткань через голову и надеваю ботинки.

Ты можешь остаться, - вру я себе, засовывая письмо, которое написала вчера, под его подушку. Ты не должна этого делать. Ты не должна бросать Лиама.

Вот только я должна. У нас обоих есть мечты, которые унесут нас на противоположные концы света, если мы им позволим. Я не могу застрять в Клифтоне, штат Алабама, наблюдая, как мама работает на трех дерьмовых работах, чтобы свести концы с концами. Журналистская стажировка в Нью-Йорке - это возможность, которая выпадает раз в жизни и которая в конечном итоге обеспечит нас обоих.

А Лиам Коннерс? Он восходящая звезда спорта, умный на поле и вне его, но преданный до мозга костей. Он останется в Клифтоне, штат Алабама, или поедет за мной в Нью-Йорк, даже если это будет означать отказ от предложения заняться регби в Австралии.

Это единственный выход.

Споткнувшись о выпускное платье, я облокотилась на его стол. Когда мои пальцы нажимают на дверную ручку, перед глазами проносится все наше совместное детство. Поздние ночи за звездами в домике на дереве, который папа построил перед смертью. Мы пробирались за футбольные трибуны и крали поцелуи. Прятались в зоопарке Клифтона до закрытия и проводили ночь рядом с вольером коал.

Я смаргиваю слезы и шепчу:

— Через три года я приду за тобой, Лиам.

Это обещание я намерена сдержать.

ГЛАВА 1

ГЛАВА 1

Лиам

3 года спустя

К вашему сведению, я никого не убивал.

Тем не менее, тренер выглядит так, будто он в десяти секундах от того, чтобы отправить мне большую упаковку подгузников вместе с моей сертифицированной няней из команды.

Тренер смотрит на меня с другого конца раздевалки, разглядывая кровь, испачканную на моей регбийной форме.

— Мне нужен чистый сезон, Коннерс.

Он имеет в виду вне поля, где моя жизнь превратилась в дерьмовое шоу. На поле я стал обладателем рекорда по количеству ударов в этом сезоне - единственный американец, удостоившийся такой чести в австралийском регби.

Раздевалка опустела несколько часов назад, но, учитывая тот факт, что я якобы нокаутировал какого-то придурка в баре прошлой ночью, это может быть хуже, чем трехчасовая лекция и какой-то хмырь, преследующий меня двадцать четыре семь.

— Да. — Я смахиваю пот с волос и снимаю желтую тренировочную майку. — Тренировка. Игра. Дом. Я знаю, как это делается.

За исключением прошлой ночи, когда я пошел со своим соседом Крейгом выпить в бар под моей квартирой. Он ударил какого-то болтливого ублюдка, и в следующий момент я понял, что на меня свалилась вина за то, чего я не делал.

У меня нет комплекса спасателя, но Крейг освобожден условно-досрочно. И меньше всего мне нужно, чтобы его жена кричала на меня за то, что я пригласил его выпить и добился ареста.

Тренер не обращает внимания на мою наготу, когда я беру полотенце, обматываю его вокруг талии и вхожу в душевую. Он следует за мной, останавливаясь у самого края комнаты.

— Тайсон будет следить за тобой до конца сезона.

Я знаю Тайсона. Он целеустремленный и приверженец правил. Он будет занозой в моей заднице, как и пункт в моем контракте, обязывающий меня поддерживать безупречный имидж.

Я - золотой мальчик Австралии. Южный трансплантант со всеамериканской улыбкой, голубыми глазами и грязными светлыми волосами. Покажите меня без рубашки на билборде, и все, что я рекламирую, будет продано, включая рекламу молока со вкусом вегемити (прим. густая паста тёмно-коричневого цвета на основе дрожжевого экстракта, национальное блюдо Австралии), которую я заказал до того, как нашел агента. (Урок усвоен).

Повесив полотенце на крючок, я подхожу к душевой кабине и включаю самую горячую струю. Я вздергиваю бровь при виде тренера, который стоит у двери, нахмурив брови и водя пальцами по клавиатуре своего телефона.

— Что-нибудь еще или вы пришли посмотреть, как я принимаю душ? Если второе, то вставайте в очередь.

— Вообще-то, да. Есть еще кое-что. — Он игнорирует мое поведение и убирает телефон в карман. — Руководство подготовило для тебя материал с каким-то безымянным американским журналистом из Sports Net. Rugby Mag согласился распространить его здесь. Мы сделаем его на обложке.

Перевод: Ты облажался, поэтому мы запланировали статью и выбрали для нее американского спортивного журналиста, потому что им плевать на регби и они не будут копать глубже.

Я показываю кислую рожу и выливаю шампунь себе на голову, гадая, работает ли она еще в Sports Net, прежде чем отбросить эту идею. Спортивная журналистика никогда не была ее конечной целью.

— Понял, — наконец, говорю я, но вода заглушает мой голос.

Я покончу с интервью, буду иметь дело с Тайсоном в течение следующих трех месяцев и вернусь к своей жизни. И в следующий раз я буду знать, что лучше не пить с человеком, который в пьяном виде галлюцинирует инопланетянами.

ГЛАВА 2

ГЛАВА 2

Лиам

Я понял, что мне конец, как только увидел ее.

За три года Беллами Дэвис не изменилась. Ее волосы все так же переливаются всеми цветами радуги, начиная с фиолетового сверху и заканчивая блекло-красным снизу. Она одета в рваную футболку, заправленную в узкие джинсы-скинни, от которых мне хочется впиться зубами в ее задницу.

Пиная одну ногу в кроссовках перед другой, она опирается на диван в холле отеля Prescott в Сиднее. Ее передние зубы покусывают нижнюю губу - это ее нервный тик.

Отсюда я этого не вижу, но я помню небольшую щель между ее передними зубами. Воспоминание останавливает меня у вращающихся дверей.

Я нахожусь в пятидесяти футах от Беллами, а Тайсон идет за мной, как хорошо выдрессированная собака. Он останавливается рядом со мной и поправляет свой красный галстук, который с каждой секундой все больше и больше напоминает собачий ошейник.

Все в нем противоположно мне. Он в костюме, а я в футболке и серых трениках. Его черные волосы тщательно зачесаны назад; мои светлые волосы настолько коротки, что я не видел расчески с пяти лет.

А еще он прыгает, как будто у него началась ломка. На самом деле он ждет, когда я совершу ошибку. Десять секунд назад я бы посмеялся над этой идеей. Теперь я не так уверен.

Я знаю, что делает Беллами. Я видел, как она это делала раньше, когда работала в нашей студенческой газете в университете Клифтона. Джинсы, футболка и прическа делают ее привлекательной, но она - гадюка, стремящаяся найти правду и превратить ее в оружие.

Вот вам и слоеный пирог.

Как только она замечает меня, ее губы раздвигаются. Я закрываю пространство между нами, отмечая, что щель между ее зубами все еще остается, неподвижная и гордая. Время, проведенное в Нью-Йорке, не изменило ее физически, что лишь напоминает мне о том, в какой жопе я нахожусь, потому что если она осталась такой же, какой была три года назад, я снова упаду... только для того, чтобы она ушла.

Чтобы она ушла.

Она протягивает руку, легкая улыбка подрагивает на ее губах.

— Приятно познакомиться, мистер Коннерс. Я Беллами Дэвис, но вы можете звать меня Белл.

Я сужаю глаза, гадая, к чему она клонит, притворяясь, что мы не знаем друг друга с самого рождения.

Я игнорирую ее протянутую руку и зеваю.

— Как та штука, которую фермеры прикрепляют к шее коровы? Нет, спасибо. (прим. Bell – c англ. колокольчик).

Наполненные тревогой глаза Тайсона метались между нами, прежде чем он прочистил горло и приложил ладонь к ладони Беллами.

— Я Тайсон, мистера Коннерса...

— Няня, — заканчивает за него Беллами, высвобождая свои пальцы из его хватки.

Он замирает, и этого почти достаточно, чтобы я рассмеялся. Все явно идет не так, как он думал.

— Нет, я его...

— Ей все равно, — обрываю я его, но знаю, что Беллами понимает, что я имею в виду. Именно эти слова я бы сказал ей три года назад, если бы у нее хватило смелости сказать мне "пока" в лицо, а не в письме.

Она игнорирует мои слова, смахивая прядь волос с энергией разъяренной проститутки.

— Тайсон, было приятно с вами познакомиться. Я забронировала конференц-зал для собеседования. Мистер Коннерс будет у вас через час.

Ее смысл ясен - это собеседование только между нами.

— Но... — Тайсон проглатывает свой протест, отдаваясь на милость пятифутовой, радужноволосой девушки в футболке группы Barbed Wire Condom. — Я подожду в холле.

Я достаю из заднего кармана журнал, который дал мне тренер, и сую его Тайсону в руки.

— Позже.

Как только Беллами и я остаемся одни в лифте, я начинаю фыркать.

— Ты притворялась, что ни черта не смыслишь в регби, чтобы получить эту должность, да? Один раз солгал - всегда лжец.

Она не клюет на приманку, вместо этого скользит голодным взглядом по моему телу так, что мне хочется потянуть за воротник футболки. Это так знакомо, как будто мы снова в Алабаме. Вот только Австралия теперь мой дом, и она, конечно же, относится ко мне лучше, чем Беллами, мать его, Дэвис.

Ее голова слегка поворачивается вправо, глаза устремлены на меня.

— Ты все еще злишься.

Она права.

Разве я перестал злиться с того дня? Может быть, на самом деле я взял на себя вину за то, что ударил того парня в баре, потому что если бы Крейг этого не сделал, то сделал бы я. Я закрутился, вымещая свое разочарование на территории, словно это мое личное поле боя.

Я не говорю ей ничего из этого, давая ей холодное плечо, которое я оставляю для СМИ.

— Это вопрос, мисс Дэвис?

Двери на пятом этаже раздвигаются, но она блокирует мой выход, прижав ладонь к груди.

— Я притворилась, что не знаю тебя, чтобы твоя няня не сообщила об этом твоему начальству. Это не было нападением. Я пыталась защитить тебя.

Мой взгляд падает на ее руку. Я мог бы легко оттолкнуть ее, но не делаю этого. Я делаю шаг навстречу ее прикосновениям, наслаждаясь тем, как расширяются ее глаза от ощущения моих мышц.

Верно, детка. Ты можешь выглядеть так же, но я - нет. Я не тот звездноглазый мальчишка, которого ты обманула.

Десять часов ежедневных тренировок превратили мое тело в гранит, возвышающийся над ее крошечной фигуркой, которая на фут ниже меня.

— Зачем ты здесь, Беллами? И без всякой ерунды о моей защите. Я хочу знать правду.

Она игнорирует мой вопрос.

— Ты изменился. — Она морщит нос от отвращения, в ее голосе звучит горечь.

Беллами Дэвис, которую я знаю, не горькая. Она невинная и смелая. Авантюрная, но сдержанная. Она милая, несмотря на шипы. Осознание того, что я больше не знаю ее, выводит меня из себя.

Покачав головой, я хмуро смотрю на нее.

— Не притворяйся, что знаешь меня.

Я обхожу Беллами и направляюсь к конференц-залу, который моя команда заказывала в прошлом. Женщина, стоящая у двери, открывает ее для меня, едва успевая говорить слова от изумленного приветствия.

Я прекрасно понимаю, что веду себя как задница, но я слишком отвлечен Беллами, чтобы беспокоиться. Неделя ее слежки за мной, а потом она снова исчезнет навсегда.

Этого я и хочу, верно?

ГЛАВА 3

Беллами

Ручка ломается в моем стиснутом захвате, разбрызгивая чернила по рубашке. Я бормочу проклятия, вытирая чернила о джинсы.

Лиам по-прежнему сидит на диване в конференц-зале, не решаясь предложить помощь. Мы сидим в тишине уже целую минуту.

Я не обращаю внимания на пятно, выбрасываю ручку в мусорное ведро, убираю блокнот в карман и достаю телефон. Открыв приложение "Диктофон", я откидываюсь на спинку дивана напротив него.

— Есть ли у меня твое согласие на запись этого разговора?

— Ты все равно всегда делаешь то, что хочешь.

— Я расцениваю это как "да". — Я нажимаю на зеленую кнопку начала записи. — Я начала запись этого интервью с твоего согласия. Готов?

Он задерживает дыхание и проводит большим пальцем по острой линии челюсти.

— Да.

Я прочищаю горло и начинаю интервью, хотя все, чего я хочу, - это объяснить, почему я ушла. В тот первый год он отклонял каждый телефонный звонок, оставлял без ответа каждое письмо и блокировал меня в социальных сетях.

Мама подслушала, как Коннерсы жаловались, что Лиам также никогда не возвращается в Алабаму. Он летает с ними в Австралию, чтобы навестить их.

— Мистер Коннерс, могу я называть вас Лиамом?

Он не отвечает.

Я скрежещу зубами.

— Лиам, за три года ты вывел свою команду с последнего места в лиге на первое. После трех подряд побед в чемпионате как...

— Я чувствую себя? — заканчивает он за меня. — Оригинально.

Мне хочется свернуть в трубку утвержденный лист интервью, который мне прислал тренер его команды, и бросить его ему в лицо. Лиам создан, и не зря. Но я не узнаю этого измученного человека. Три года. Я обещала нам три года.

Я никогда не рассматривала возможность того, что мы изменимся за эти три года.

— Так плохо, да? — Притворно рассмеявшись, я перехожу к следующему вопросу. — Централ Кост Рэйз - твой следующий матч. Что ты делаешь, чтобы...

— Приготовиться к матчу? Эта шикарная нью-йоркская работа отточила твои репортерские навыки.

Его подкоп бьет сильнее, чем мне хотелось бы признать. За три года у меня было одно повышение, что не слишком впечатляет, если учесть, что это был путь от неоплачиваемого стажера до второй самой низкооплачиваемой должности.

В ответ на мое молчание он насмехается:

— Почему бы тебе не задать мне настоящий вопрос? Что угодно.

— Хорошо. — Я наклоняюсь вперед, насколько это возможно, чтобы не упасть с дивана, и сохраняю ровный голос. — Ты все еще любишь меня?

Молчание.

— К черту. — Лиам сжимает кулаки по бокам, его шея так свернута, что я вижу толстые изгибы его мышц. — Ты приходишь ко мне через три года, притворяешься, что не знаешь меня, а потом имеешь наглость спрашивать, люблю ли я тебя до сих пор?

Мне должно быть стыдно. Телефон продолжает записывать нас, и утром я должна отправить запись интервью своему боссу, но мне плевать на статью.

Лиам получит свою статью, и интервью не понадобится.

Я знаю каждую статистику Лиама Коннерса.

Каждую игру.

Каждую попытку.

За последние три года я смотрела каждую его игру по телевизору, несмотря на разницу во времени. Поздние ночи, проведенные без сна, сердце в горле каждый раз, когда мяч касался его рук. На той неделе я взяла отгул на работе после его травмы ноги, и все новости я получала только из третьих рук от мамы.

По правде говоря, я здесь не для того, чтобы брать интервью у Лиама.

Я здесь ради него.

— Ты сказал, чтобы я задала тебе вопрос. Любой. Я так и сделала. — Я заправляю прядь разноцветных волос за ухо, замечая, как дрожит его горло от этого движения. Он скучает по мне. Я знаю, что скучает. — Ответь на вопрос, Лиам.

Он открывает рот, чтобы заговорить.

Я напрягаюсь, ожидая его слов, но они не приходят.

Вместо этого он бормочет проклятия и уходит.

ГЛАВА 4

Лиам

Спортивная терапия - это не эротика.

Это боль.

Луна - спортивный терапевт двадцати с небольшим лет, которая оплачивала учебу в колледже модельным бизнесом. Это последнее, о чем я думаю во время сеансов, которые я провожу в основном со стиснутыми зубами, пока она колет мое якобы зажившее подколенное сухожилие так, что я сомневаюсь, не изучала ли она пытки.

Сегодня Беллами сидит на стуле в углу и заваливает меня глупыми вопросами, которые ей дал наш тренер. Вопросы, на которые я отвечал буквально в каждом интервью, которое когда-либо давал.

Каждый. Блядь. Вопрос.

— Я начинал с футбола, а в колледже перешел на регби, — объясняю я в миллионный раз. Чем меньше я буду сопротивляться, тем быстрее пройдет эта неделя, в течение которой она будет следить за мной.

Она кивает головой, с рассеянным видом покусывая губу и наблюдая за тем, как рука Луны скользит по моему бедру в районе паха.

Чеееерт.

Беллами должна перестать смотреть на меня так, будто хочет, чтобы я был внутри нее. Я думаю о вонючих носках и бабушке, стригущей ногти на ногах, чтобы взять свой член под контроль.

— Еще шесть дней, — бормочу я.

Я почти жалею, что Тайсон не остался снаружи.

— Что ты сказал? — спрашивает Луна.

— Я сказал, чуть сильнее.

Она кивает, и Беллами продолжает задавать вопросы. Я отвечаю отработанными ответами. Через десять минут Луна бросает мне мою рубашку, прощается с Беллами и оставляет нас одних в маленькой массажной комнате.

Воздух мгновенно сгущается.

Я встаю, собираясь стянуть рубашку через голову, но меня останавливает изумленный вздох Беллами.

— Что?

— Твоя татуировка.

Трахните меня.

Годами мне удавалось избегать фотосессий без рубашки, чтобы избежать назойливых вопросов со стороны сплетников, и вот я здесь, поскальзываюсь перед самым последним журналистом, который должен был увидеть татуировку.

Холодные кончики ее пальцев касаются моей спины. Я замираю, мышцы напрягаются от ее прикосновения. Она прослеживает татуировку.

3.

2.

1.

То, что она написала в записке, которую подсунула мне под подушку в ночь своего отъезда. Я попросил татуировщика нарисовать это ее почерком.

— Почему? — Ее дыхание обдувает мою спину, когда она говорит.

Честно говоря, я не знаю, почему. Я сделал ее в первый же вечер в Австралии. Мы с Крейгом пошли выпить в бар. Когда я вернулся в свою квартиру, я достал письмо из кармана и снова и снова перечитывал цифры, пытаясь понять, что она имела в виду.

Наверное, я думал, что если начерчу их на своей плоти, то лучше пойму их. Чертовски глупо, если хотите знать мое мнение.

Я не говорю ей об этом.

Вместо этого я отстраняюсь от ее прикосновений, надеваю рубашку и игнорирую ее.

— Это не обязательно должно быть так, — протестует Беллами.

— Чушь собачья. — Я поворачиваюсь к ней лицом. — Ты здесь, и тебя готовили к собеседованию с первого дня, а значит, ты знала, что я - твое задание. Ты знала, что увидишь меня. Более того, ты, вероятно, хотела меня увидеть.

Она не спорит.

— Позволь мне угадать. Ты провела три года на одной и той же работе, и ничего не изменилось. Тебе есть что доказывать, даже если это будет происходить на другом конце света из твоей крошечной нью-йоркской кабинки. Даже если тебе придется увидеться с парнем, которого ты наебала.

— Ты говоришь со зла.

— Может, и так. Ты бросила меня. Ты покончила с этим.

— Я сделала это, потому что...

— Я не хочу слушать твои оправдания, Беллами. Это последнее, что я хочу слышать.

Она открывает рот, чтобы сказать, но ничего не выходит. Спустя минуту и пять вздохов она говорит:

— Ну, я здесь на неделю. Это может быть либо ужасная неделя, либо мы можем договориться о перемирии.

— Перемирие. — Я размышляю над этим словом, прикидывая, смогу ли я его вынести.

— Да, — бросает она вызов, в ее глазах появляется блеск. — Если ты больше не любишь меня, если я больше не имею для тебя значения, это не должно быть проблемой. Люди держат обиду только тогда, когда им не все равно, верно?

Ее взгляд говорит мне, чтобы я ответил, но мне нечего на это ответить.

Она права.

Мне не все равно.

Черт побери, если я когда-нибудь признаюсь в этом.

— Хорошо, — говорю я. — Перемирие.

ГЛАВА 5

Беллами

На меня смотрит коала.

Лиам и его товарищи по команде не сдерживают смех, очень сильно потешаясь надо мной. Последние несколько часов мы провели, работая волонтерами в местном центре спасения коал. Уже стемнело, но здесь все еще толпится пресса, фотографируя каждый наш шаг.

Наш.

Слишком легко забыть, что я тоже часть прессы.

Мое перемирие с Лиамом длилось последние три дня, когда он был милым, но отстраненным. Я скучаю по нам. Находиться с ним рядом, не имея возможности прикоснуться к нему, довериться ему и любить его, - чистая пытка.

Смех Лиама стихает, как будто он только что понял, что должен меня ненавидеть. Он отдает коалу, которую держал в руках, волонтеру и направляется в заднюю комнату. Я оглядываюсь, чтобы убедиться, что никто, особенно Тайсон и представители СМИ, не обращают на меня внимания, прежде чем последовать за ним.

Когда Лиам видит меня, он демонстративно моет руку, чтобы не разговаривать со мной. Я изучаю его с порога, фиксируя каждую его черту. Его ярко-голубые глаза. Его подстриженные волосы. Налитые мускулы. Слишком кривой нос, наверное, от того, что он постоянно ломается. Неандерталец.

— Как ты узнал, что здесь есть подсобка?

— Я часто слышу, — говорит он, но не уточняет.

Я и не жду. Это слишком близко к дому, где мы пробирались в местный зоопарк и оставались там на ночь.

Вместо этого я шучу:

— Ты думаешь, я поверю, что ты обычно проводишь свободное время, выхаживая кенгуру? Это не уловка, чтобы произвести на меня впечатление?

— Произвести впечатление? Да ты сама себе на уме.

Мы улыбаемся друг другу, и воздух стал легче.

— Скептицизм заложен во мне накрепко. — Я поднимаю плечо. — Я журналист.

Это напоминание отрезвляет нас. Я выбрала стажировку, а не его.

— Верно, — бормочет Лиам и отступает назад. Он качает головой, смотрит на меня взглядом, который я не могу расшифровать, и уходит.

Как только я думаю, что меня не слышно, я подношу кулак ко рту и выкрикиваю пять дней разочарования. Нет. Три года гнева, боли и безответной любви.

Ты можешь это сделать, Беллами.

Я не слишком уверена, но выхожу из подсобки с самой фальшивой улыбкой на лице.

— Мы в ловушке, — говорит Лиам, когда я оказываюсь рядом с ним.

— Что ты имеешь в виду?

— Все ушли. — Он указывает жестом на закрытый вход. — Я попробовал открыть дверь. Она заперта снаружи.

— Ты можешь позвонить кому-нибудь?

Он запихивает телефон в карман и бормочет проклятия.

— В телефоне сел аккумулятор. А у тебя?

Я молчу минуту, прежде чем принять решение.

— То же самое. — Я придвигаюсь к нему, и его плечо касается моего. Я вздрагиваю и закрываюсь. Я смакую этот короткий контакт, и он настолько жалок, что мне почти жаль себя. — Я все утро сидела в телефоне и разрядила его. Что будем делать?

Его плечо приподнимается, еще одна вспышка контакта, от которой мое сердце замирает в груди.

— Ничего не остается делать, кроме как ждать.

ГЛАВА 6

Лиам

— Скажи мне правду. Тебе здесь нравится? — спрашивает Беллами.

Она лежит на траве, используя мою толстовку в качестве подушки. Это напоминает то время, когда мы спали рядом с вольером коал в зоопарке Клифтона, только на этот раз мы внутри, с коалами. Одна из них свернулась калачиком у нее на бедре. Другая лежит у меня на груди, обхватив кулаком мое запястье.

— Да. Я люблю регби, люблю людей здесь, люблю сообщество, которое я создал вокруг себя, и люблю эту страну.

— Но?

— Почему ты считаешь, что есть какое-то "но"?

Она колеблется, прежде чем сказать:

— Потому что я тебя знаю.

Я мог бы поспорить, но не стал, потому что она права. Есть одно "но".

— Я скучаю по своей семье.

Я скучаю по тебе.

Вот.

Я, блядь, сказал это.

В голове, но все же...

За последние три года мне удалось вытеснить из головы как можно больше мыслей о Беллами. Я заблокировал ее номер. Заблокировал ее аккаунты в социальных сетях. Перестал приходить домой. Купил новый телефон без миллиона ее фотографий.

Потому что я знал: если я увижу ее, если я поговорю с ней, если я вспомню о ней, я снова позволю ей причинить мне боль.

Посмотри на себя. Пять дней, а ты уже впускаешь ее в себя.

Она вздыхает, гладит коалу и шепчет:

— Три.

— Три?

— Столько лет, сколько я обещала нам. Прежде чем я снова приду за тобой.

— Что?

— Два. Мама сказала, что именно столько нам было лет, когда я впервые призналась тебе в любви. Папа закончил строительство домика на дереве, и твои родители привезли тебя. Мои папа и мама помогли нам забраться в домик на дереве. Она говорит, что я повернулась к тебе и сказала, что люблю тебя. Что это были первые слова, которые я произнесла.

Я молчу. Без слов. Я в замешательстве, потому что вижу, к чему все идет, и это похоже на крушение поезда, которое только и ждет, чтобы произойти. И я стою перед тренировкой, готовый принять удар на себя. Даже если это убьет меня.

— Один, — продолжает она. Безжалостно. — Количество людей, которых я когда-либо любила. Количество людей, которых я только буду любить. За три года не было никого другого. Это никогда не было вариантом, потому что я всегда буду любить только тебя, Лиам.

— Три. Два. Один, — шепчу я. — Твое письмо.

— Да. — Она опускает глаза. Я хочу повернуться к ней и, возможно, сделать что-то безумное, например, прижаться к ее губам, но тут к нам прижимаются коалы, и это, наверное, самое нелепое предложение, которое я когда-либо думал. — Это было мое обещание тебе. Я пыталась написать в письме больше, но знала, что если напишу, то не смогу уйти. Ты бы не позволил мне отказаться от стажировки, а значит, отказался бы от своей мечты о регби. Я просто... я чувствовала, что должна. Мне нужно было, чтобы ты следовал своим мечтам. Я знаю, что это эгоистично, но такова любовь. Именно поэтому ты бы поехал за мной в Нью-Йорк, зная, что тот факт, что ты отказался от своей мечты ради меня, медленно убивал бы меня.

Я не знаю, что ей ответить.

Принять невысказанные извинения?

А может, извиниться самому?

Она словно перевернула три года вверх дном, положила их в блендер и пытается сказать мне, что это Jamba Juice.

Беллами не дает мне возможности высказаться.

— Любовь эгоистична, безжалостна и уродлива. Если ты думаешь иначе, ты обманываешь себя. Но мы все равно хотим ее, даже если она оставляет глубочайшие шрамы, потому что шрамы, которые дает нам любовь, прекрасны. Они напоминают нам о том, что значит жить.

Так она говорит мне, что все еще любит меня.

Может быть, я уступлю. Может быть, еще одна ночь не сломит меня. Может быть, она уйдет, и я буду в порядке.

Потому что, правда в том, что я скучаю по ней. Я хочу ее. Я люблю ее.

Если она продолжит в том же духе, я сдамся.

ГЛАВА 7

Беллами

Пот - это сексуально.

Я стараюсь не думать об этом, наблюдая за тем, как Лиам добавляет еще один вес к штанге, которую он поднимает. Пот стекает по его лбу, по щеке, по подбородку и на голую грудь. Быть таким горячим должно быть незаконно.

Если бы он стоял в таком виде посреди движения, то спровоцировал бы дюжину автомобильных аварий и был бы привлечен к ответственности за непредумышленное убийство, клянусь.

— Ты опять пялишься, — говорит он, нахальная ухмылка приподнимает уголки его губ.

— Это моя работа - наблюдать, как ты тренируешься. — Я убираю хрипоту из своего голоса. — Ну, знаешь. Для статьи.

— Верно, — отмахнулся он. — Для статьи.

Я не пытаюсь ответить. Я слишком занята тем, что слежу за бисеринкой пота на его груди, за порезом V, который мне хочется лизнуть, забираясь в его шорты.

— Черт, — ругается Лиам, а затем его рука обхватывает мое запястье, и он тащит меня из тренажерного зала, мимо Тайсона, который занят завязыванием шнурков, и в маленький шкаф.

Я не знаю, кто двигается первым, но его губы уже на моих, а руки повсюду. Я впиваюсь когтями в его грудь, карабкаясь по его телу. Мои ноги обхватывают его спину. Я прижимаюсь к нему и стону, когда его губы касаются моих.

Он высунул язык. Я хватаю его за шею и снова прижимаю к своим губам. Поцелуй быстрый, торопливый, восхитительный.

Это дом.

Стук в дверь застает нас врасплох. Я бросаю взгляд назад и замечаю, что Лиам, должно быть, запер ее.

— Кто-нибудь есть? — окликает Тайсон. — Я ищу Лиама.

Рука Лиама опускается под мою рубашку, его большой палец проводит по краю моих джинсов. Я стону. Его вторая рука поднимается и закрывает мне рот.

— Эй? Я слышу тебя! Лиам, это ты?

Рука на джинсах задевает мои трусики и тянет их спереди, пока они не прижимаются плотнее к моему клитору. Я сжимаюсь от этого ощущения, нуждаясь в нем.

— Лиам! Я должен смотреть за тобой!

— Черт, — бормочет Лиам и опускает меня на пол. Он прижимается лбом к моему лбу, обдавая мое лицо своим мятным дыханием. — Он не остановится. В моем шкафчике есть запасной комплект ключей от моего дома. Я пришлю тебе адрес. Встретимся там, и я найду предлог, чтобы уйти пораньше.

Я киваю, пытаясь прогнать туман вожделения. Он поправляет мою рубашку, его большой палец проводит по ткани, касаясь моего соска. Я смеюсь, когда он стонет, а потом он уходит, бормоча какие-то оправдания Тайсону о поиске полотенца, чтобы вытереть ботинки.

Тайсон выглядывает из-за спины Лиама и видит меня, но мне все равно.

Я здесь ради Лиама.

Может, он еще не знает об этом, но узнает.

Первое, что я замечаю в спальне Лиама, - это небольшая рамка рядом с его кроватью. Она лежит лицом вниз, но я поднимаю ее. Мои пальцы едва не роняют ее, когда я понимаю, что это такое.

3.

2.

1.

Записка, которую я ему оставила.

Он сохранил ее.

— Беллами? — окликнул Лиам.

Я даже не слышала, как он вошел.

— Я в твоей комнате! — Я откладываю рамку и сажусь на его кровать.

Если он и замечает перевернутую рамку, когда входит, то ничего не говорит. Вместо этого он смотрит на меня от двери, скрестив руки и упираясь бедром в раму.

Наконец, я говорю.

— На что ты смотришь?

— На тебя. Только на тебя.

Он стягивает с себя рубашку и встречает меня у кровати. Я поднимаю пальцы и провожу ими по его позвоночнику, где находится татуировка.

Я - его, а он - мой.

Его рука задирает мою рубашку, глаза загораются от удовольствия при виде моей обнаженной груди. Он опускается на колени, так что оказывается на одном уровне со мной, и обхватывает губами мой сосок.

Я хватаю его за рубашку и тяну, пока он не оказывается надо мной, а моя спина не прижимается к кровати. Его пальцы пробираются сквозь мои волосы, зубы впиваются в мои губы, и всю оставшуюся ночь он показывает мне, как сильно он по мне скучал.

Он показывает мне, как сильно он меня любит.

Никто из нас не говорит о том, что это седьмой день.

Последний день.

ГЛАВА 8

Лиам

Осталось шесть секунд до конца игры.

Мяч кажется тяжелым в моих руках. Я прижимаю его к груди, уклоняюсь от игроков, обманываю их слева и делаю выпад вправо. Затем я бегу, бегу быстрее, чем когда-либо. Когда я опускаю мяч на траву, стадион разражается ревом, скандируя мое имя.

— Лиам! Лиам! Лиам!

Победа пуста.

Волнение менее заметно.

Она ушла.

Я проснулся в пустой постели, и на этот раз без записки. Только вот злиться на этот раз не на кого. Я знал, что сегодня утром у нее была встреча с генеральным директором команды, и я уверен, что она уже летит обратно в Штаты.

Но какая-то часть меня думала, что она не уедет.

Черт.

Несколько моих товарищей по команде хлопают меня по спине. Я пожимаю руки игрокам команды соперника, приветствую тренерский штаб другой команды и направляюсь к морю репортеров, которые начинают штурмовать поле.

Наверное, у меня галлюцинации, раз я вижу радужные волосы.

Я моргаю.

Один раз.

Два раза.

Три раза.

Она все еще там.

На ее шее висит пропуск для прессы, но за ней нет ни микрофона, ни камеры. Здесь только она. И я. И я даже не жду, пока подбегу к ней, подниму ее на руки и поцелую перед камерами.

Вокруг нас раздаются щелчки сотен камер, но мне... все равно. Меня это не волнует.

Она охотно отвечает на поцелуй, обхватывает меня за шею и прижимается всем телом к моему. Ее пальцы встречаются с моим позвоночником, прямо над моей татуировкой. Она проводит пальцами по ней поверх ткани.

Я бы раздел ее и напомнил, почему ей не стоит уходить, если бы не думал, что она будет против сняться в первом австралийском секс-видео про регби.

Вместо этого я отпускаю ее, прижимаюсь лбом к ее лбу и спрашиваю:

— Что ты здесь делаешь? А как же твоя работа?

Она смеется, и это так беззаботно, что напоминает мне обо всем, что я когда-либо любил в ней.

— Я приехала в Австралию не ради работы, Лиам. Я приехала сюда ради тебя.

ЭПИЛОГ

Беллами

Год спустя

— Ты уверен, что все в порядке? — Я держу Лиама за руку, когда мы входим в убежище коал, скрытое ночной темнотой.

— Нет, — признается он. — Но мне все равно.

— Мой босс уволит меня, если я попадусь.

— Можешь сказать, что работаешь над статьей.

Я вскидываю бровь.

— О коалах?

В последнее время мои истории были посвящены корпоративным сокрытиям, выборам и жертвам, которые австралийские и международные пожарные-добровольцы принесли для борьбы с лесными пожарами.

За последний год не изменилось ничего и одновременно все. Лиам, к всеобщему удивлению, по-прежнему лучший игрок года в регби. А я - журналист в лучшей газете Австралии. Этого я никак не ожидала.

Когда я уезжала из Нью-Йорка в Австралию, я знала, что это поездка в один конец. Меня не волновала моя карьера. Люди, которых я оставила позади. Моя квартира. Моя жизнь в Нью-Йорке.

Все, что я знала, - это то, что без Лиама моя жизнь пуста.

— Да. — Он открывает ворота в вольер коалы, закрывает их за собой и кладет одеяло в центре. "Можешь сказать своему боссу, что конфиденциальный информатор передал тебе историю о коалах-подростках-мутантах, живущих в канализации под заповедником и обучающихся боевым искусствам у старой крысы.

Я сажусь рядом с ним на одеяло.

— В Америке есть черепашки-ниндзя, а в Австралии - коалы-мутанты. Классика.

Он достает из рюкзака пульт и нажимает на него. Вокруг нас загораются огоньки, нанизанные на ветки деревьев. Я немного прищуриваюсь и читаю, что там написано.

3. 2. 1.

— Лиам...

— Три, — начинает он, его глаза прикованы ко мне, а пальцы сжаты вокруг кольца. — Столько лет это кольцо у меня. Даже когда я пытался забыть тебя, даже когда я пытался двигаться дальше, даже когда я говорил себе, что исцеляюсь, я все еще любил тебя. Я был в Перте, гулял после матча, когда увидел это в витрине. Драгоценный камень сделан из турмалина, такой же радуги, как твои волосы.

Он надевает кольцо на мой безымянный палец, и я ошеломлена, чтобы говорить. Даже шевелиться.

— Два, — продолжает он. — Столько раз я пытался уйти из команды, когда ты была в Нью-Йорке. Это наша с тренером шутка. Я скучал по тебе и бежал к тренеру, умоляя его освободить меня от контракта. Он никогда этого не делал, но, черт возьми, я пытался. И наконец, один - количество людей, с которыми я хочу провести остаток своей жизни. Беллами Дэвис, ты выйдешь за меня замуж?.

3. 2. 1.

Лучшее обещание, которое я когда-либо выполняла.

— Да.

БЛАГОДАРНОСТИ

Как всегда, спасибо моей семье за то, что она меня любит. Хло, Бау, Роза - мои камни. Л - мой камушек. Самый маленький камушек. Такой, который попадает в ваш ботинок и раздражает вас, пока вы не найдете и не избавитесь от него. (;

Спасибо моим подружкам - Эве, Ли, Элан и Харлоу.

Спасибо людям, которые не дают мне сбиться с пути - Хизер, Николь, Клаудии и Хайди.

Спасибо, Скай, за то, что собрала Австралию вместе. Я всегда восхищаюсь твоей преданностью не только своей карьере, но и другим людям. Ты одна из самых хороших.

Спасибо моим замечательным администраторам: Джемме, Эве, Кристе, Аманде и Бриттани.

Спасибо удивительной группе людей, которые помогают распространять информацию о моем творчестве: Дженн, Саре, Харрисону, Сеселии, Бриджит, Ариане, Аманде, Илье и всем вам, замечательные блоггеры.

И наконец, мои читатели! Я надеюсь, что вам понравится это угощение и вы продолжите это безумное путешествие вместе со мной. Меня всегда поражает, насколько вы все терпеливы и добры. Я так благословлена тем, что знаю вас.

С большой любовью,

Паркер

Переведено каналом Книжный шкаф

https://t.me/lilybookcase