Автор: Бьянка Коул

Книга: Грязная игра

Серия: Академия Синдиката #4

Перевод: t.me/escapismbooks

Данный перевод является любительским и не может быть использован в коммерческих целях.

Эта книга может быть прочитана как самостоятельная и имеет счастливый конец. В истории присутств ...

Эта книга может быть прочитана как самостоятельная и имеет счастливый конец. В истории присутствуют мрачные темы, горячие сцены, содержание, которое может расстроить некоторых читателей, и нецензурная лексика.

Все книги в серии:

#1 Порочный учитель (Оак и Ева)

#2 Жестокий мучитель (Элиас и Наталья)

#3 Греховные уроки (Гаврил и Камилла)

#4 Грязная игра (Арчер и Адрианна)

ПРИМЕЧАНИЕ АВТОРА

Привет, читатель!

Это предупреждение, чтобы ты знал, что данная книга — МРАЧНЫЙ роман, как и многие другие мои книги, а это значит, что в ней затронуты некоторые деликатные темы. Если у тебя есть какие-либо триггеры, было бы неплохо проявить осторожность.

Помимо собственнического и доминантного антигероя, который не принимает отказа, в этой книге затрагиваются некоторые деликатные темы (сомнительное согласие, принудительная близость, деградация¹, шантаж, спанкинг², игра с дыханием). Как всегда, в этой книге есть ХЭ и нет измен.

Если у тебя есть какие-либо триггеры, то лучше всего прочитать предупреждения и не продолжать, чтобы что-то из вышеперечисленного не вызвало реакцию.

Однако, если ни одно из них не является для тебя проблемой, читай дальше и наслаждайся!

Глава 1

Адрианна

Это наш последний год в академии. Не верится, что меньше чем через десять месяцев я попрощаюсь с местом, которое было моим домом с тех пор, как мне исполнилось десять лет.

Большой зал забит вернувшимися студентами и сотрудниками, все собираются в передней части помещения, но ни Камиллы, ни Натальи пока нет.

— Привет, неудачница.

Я улыбаюсь, услышав позади себя голос Камиллы и оборачиваюсь, когда она налетает на меня, обнимая за талию.

— Я так скучала по тебе летом, — говорит она.

Я выгибаю бровь.

— Расскажи мне об этом. Я не могла дождаться, когда оно закончится.

Камилла смеется.

— Только ты могла пожелать вернуться в академию. — Она садится на свое обычное место, и я устраиваюсь рядом с ней. — Чем ты занималась?

Летние каникулы были ужасны. Отец выставлял меня напоказ потенциальным женихам, поскольку планирует выдать меня замуж сразу после окончания школы.

— Особо ничем, — говорю, тяжело сглатывая при мысли о том, чтобы даже просто рассказать как ужасно это было, тем более что у Камиллы всегда самые лучшие летние каникулы. — А ты?

— Я ездила с Мией на Сент-Китс на целый месяц. Это было великолепно. — Она прижимает руку к груди. — Хочу вернуться туда. Погода была просто удивительной.

Я киваю в ответ.

— Звучит прекрасно. — Мои брови хмурятся, когда я оглядываюсь по сторонам, и замечаю, что директор Бирн готовится начать приветственную речь. — Где, черт возьми, Наталья?

Камилла отрицательно машет.

— Без понятия. Может, она опаздывает.

Я качаю головой.

— Это не похоже на неё.

Наталья всегда и во всем успевает, ее организованность может раздражать.

— Все, присаживайтесь, — говорит директор Бирн в микрофон.

Мое внимание переключается вперед, где собрался весь школьный персонал. И дрожь пробегает по спине, когда я замечаю, что тренер Дэниелс пристально наблюдает за мной. Мужчина до боли красив, с точеной челюстью, прямым носом и темными, как кофе, глазами. И, наверное, вполне закономерно, что он также самый большой мужчина-шлюха в академии. Некоторые студентки не могут устоять перед его привлекательной внешностью и обаянием, даже если он просто использует их.

Забавно, что сотруднику могут сойти с рук откровенные подкаты к восемнадцатилетним ученицам, но ведь это не обычная академия.

Камилла толкает меня локтем в ребра, и я вынуждена отвести глаза от тренера.

— Что? — Спрашиваю её.

— Я сказала, что Натальи до сих пор нет. Как ты думаешь, с ней все в порядке?

Я нервно сглатываю и бросаю взгляд в конец зала, гадая, не сделал ли с ней что-нибудь этот ублюдок, Элиас.

— Элиас здесь?

Камилла хмурит брови, оглядывая зал в его поисках, но он слишком велик.

— Кто, черт возьми, знает? — Ее глаза немного расширяются. — Ты думаешь, он помешал ей прийти?

Я содрогаюсь от этой мысли, поскольку Элиас Моралес в прошлом делал с Нат довольно ужасные вещи. Если он застал ее одну без свидетелей, то не удивлюсь, если ненависть к ней подтолкнет его к тому, чтобы снова причинить ей физическую боль.

— Я напишу ей и узнаю.

Камилла кивает, а я достаю телефон и пишу Наталье.

Я: Всё в порядке? Приветственное собрание началось, а ты не здесь.

Отправляю сообщение и сразу же пристально смотрю на две галочки, ожидая, когда они посинеют, сигнализируя о том, что Нат прочитала. Но ничего не происходит.

— Что-нибудь есть? — Спрашивает Камилла.

Я качаю головой.

— Нет, она даже не читала его.

Когда отрываю взгляд от телефона, мои глаза снова останавливаются на тренере, потому что он все еще наблюдает за мной. Выражение этих глаз не перестает меня беспокоить. Его взгляд полон греховных намерений, и у меня сводит живот от мысли, что он может посчитать меня своим следующим завоеванием, чего не будет никогда в жизни.

Камилла толкает меня локтем в ребра.

— Адрианна?

— Что?

Она качает головой.

— Я сказала, что мы должны найти ее, как только все закончится.

Я киваю в ответ.

— Конечно.

Я оглядываюсь на тренера Дэниелса и обнаруживаю, что он продолжает пялиться на меня, отчего мой желудок скручивает тошнота. Заставив себя отвести от него взгляд, я фокусируюсь на директоре Бирне, но почти не слышу ни слова из того, что он говорит.

Тренер всегда выбирает одну-двух старшекурсниц в год, чтобы повеселиться с ними, и мне не нравится, как он на меня смотрит.

От одной только мысли о том, что он ко мне прикоснется, мне становятся плохо, каким бы великолепным он ни был.

Наконец Бирн заканчивает приветственную речь, и такое чувство, словно моя кожа горит. Все это время тренер наблюдал за мной, как собака за костью. Я представляю, как тренер Дэниелс делает мне непристойное предложение, и по спине пробегает дрожь. Может, он и греховно красив, но я ни за что на свете не позволю такому мужчине, как он, лишить меня девственности.

Камилла берет меня под руку.

— Пойдем, найдем Нат. Она должна быть где-то здесь.

Я киваю и в последний раз бросаю взгляд в сторону тренера, чтобы наконец-то обнаружить, что его глаза направлены не на меня, пока он разговаривает с директором. Следуя за Камиллой, я стараюсь забыть, как тренер смотрел на меня. Возможно, это было совпадение. Только время покажет.

Мы выходим из зала и обыскиваем коридоры, пока, наконец, не видим Наталью, выходящую из класса Ниткина.

— Нат! — Камилла выкрикивает ее имя.

Её щеки пылают, когда она поворачивается к нам лицом.

— Ты пропустила приветственное собрание. Где ты была? — спрашивает Камилла.

— Да, я писала тебе.

Нат судорожно сглатывает.

— Моралес снова атаковал. Он запер меня в классе Ниткина.

Камилла сжимает кулаки.

— Подонок.

Я качаю головой.

— Чего он хотел на этот раз?

Щеки Натальи краснеют.

— Честно говоря, не знаю, кроме того, что заставил пропустить меня собрание.

Камилла хмурится.

— Его я там тоже не видела.

Нат пожимает плечами.

— Может, он позже проскользнул через задние двери?

Я не верю тому, что говорит Наталья. Она что-то упускает из своего рассказа, но я не спрашиваю. Нат может быть до смешного упрямой. Если она не хочет рассказывать нам всю историю целиком, она этого не сделает.

— Ну ладно. — Я проверяю расписание. — У всех из нас физкультура первая, верно?

Нат кивает.

— Да, — говорит Камилла, бросая взгляд на часы. — И мы опаздываем.

Я останавливаюсь перед своим шкафчиком рядом со шкафчиком Нат и набираю комбинацию.

— По крайней мере, тренер довольно спокойно относится к опозданиям.

Я и Наталья хватаем свои сумки, а затем останавливаемся у шкафчика Камиллы, чтобы она взяла свою.

Мы на пять минут опаздываем на занятие, когда добираемся до раздевалки и, быстро переодевшись, спешим в спортзал.

Тренер замечает нас, как только мы входим, и скрещивает руки на груди.

— Хорошо, что вы пришли, девушки.

Его взгляд останавливается на мне, и задерживается слишком надолго, посылая дрожь спине. Я не знаю, то ли у меня паранойя, то ли он действительно смотрит на меня как на свое очередное завоевание, но он будет разочарован, если это последнее. Я бы ни за что не стала спать с этим мужчиной.

— Адрианна, поскольку студентов нечетное количество, сегодня ты будешь моим партнером. — Он жестом приглашает встать перед ним с двумя теннисными ракетками в руках. — В этом месяце большой теннис. Как ты расцениваешь свои шансы?

Ухмылка на его лице раздражает, когда я занимаю свою позицию.

Он, без сомнения, самый дерзкий человек, которого я когда-либо встречала.

— Думаю, они довольно хороши, поскольку я брала уроки тенниса с трех лет. — Я выхватываю ракетку у него из рук. — Вам стоит волноваться.

Его глаза сужаются.

— Вот как?

— Давайте сделаем это, — отвечаю, разминая шею.

— Все, соберитесь вокруг и наблюдайте, как это делается, пока я надеру задницу Адрианне.

Некоторые ученики смеются над этим, однако я уверена, что хотя тренер может быть хорош во многих вещах, но он не сможет победить меня в теннисе.

— Посмотрим.

— Ты подаешь первой.

Он бросает в мою сторону теннисный мяч, и я ловлю его одной рукой.

— С удовольствием.

Я подбрасываю мяч в воздух и отбиваю далеко в его зону подачи, заставая его врасплох своей скоростью, пока он пытается дотянуться до него, нахмурив брови.

— 15:0, - кричит Элиас, беря на себя роль судьи. — Ну же, тренер. Вы должны играть лучше.

Я верчу ракетку в руках, ухмыляясь.

— Да, хотя бы ударьте разок.

Его глаза сужаются, когда я беру другой мяч и готовлюсь к подаче.

Подбросив мяч в воздух, я опускаю ракетку и бью им в то же место, но на этот раз он угадывает мой ход и отбрасывает его назад. Мы гоняем друг друга по корту туда-сюда, пока, наконец, он не подлавливает меня, и я не могу дотянуться, чтобы отбить его подачу, из-за чего мяч попадает в верхнюю часть сетки.

— 15:15, - объявляет Элиас.

— Неплохо, Васкез. — Дэниелс хлопает в ладони. — Хорошо, вы все начинайте играть.

Я пристально смотрю на тренера. У нас всегда было ожесточенное соперничество, поскольку я единственная, кто может заставить его попотеть в любом виде спорта или борьбы.

— Теперь давай посмотрим, что у тебя на самом деле есть, Васкез.

Я верчу ракетку в руках.

— С удовольствием.

Мы продолжаем играть, разыгрывая очко за очком. Пока, наконец, я не вырываю победу в первом гейме³.

— Моя очередь. Посмотрим, как ты справишься без подачи.

Я сужаю глаза, наблюдая как он несколько раз подбрасывает мяч в воздух, но не подает.

— Начинайте уже, — огрызаюсь на него.

Он ухмыляется.

— Всему свое время.

При следующем броске мяча в воздух он опускает ракетку и подает его с невероятной скоростью прямо в заднюю часть моей зоны с противоположной стороны от того места, где я стою.

Я не дотягиваюсь до него, несмотря на то, что использую все свои силы, чтобы подтолкнуть себя туда.

— Черт, — бормочу достаточно тихо, чтобы он не услышал.

— 15:0, - выкрикивает тренер, вертя ракетку в руках.

Я свирепо смотрю на него, понимая, что с такой подачей выиграть у него в теннис будет непросто, тем более что он почти обыграл меня на моей подаче.

Игра продолжается, и я проигрываю на несколько очков, что дает нам по одному выигранному гейму каждому, когда, наконец, звучит звонок.

— Пора закругляться, — объявляет тренер, ни на секунду не отрывая от меня глаз.

Я вздрагиваю, потому что от того, как он смотрит на меня с начала этого года, у меня мурашки бегут по коже. Репутация тренера среди девушек в этой школе отвратительна, и боюсь, что грязные взгляды, которые он бросает на меня, сигнализируют о том, что в этом году он нацелился на меня.

Ни за что на свете я не потеряю девственность с самым большим мужчиной-шлюхой в СА.

Заставив себя отвести от него взгляд, я собираю свои вещи и поспешно ухожу в раздевалку вслед за Натальей.

— Что у тебя дальше? — спрашиваю, пытаясь вытеснить из головы мысли о том, что тренер мог заинтересоваться мной.

— У меня право. А у тебя? — спрашивает Нат.

— У меня допрос.

Нат кивает.

— Ясно. Тогда увидимся за обедом? — говорит она, натягивая пиджак.

Как всегда, Нат одевается быстрее всех.

Камилла вскакивает.

— Ты не собираешься меня подождать?

Нат выгибает бровь.

— И опоздать на урок?

Камилла корчит гримасу.

— Я быстро.

Мы с Нат смеемся над этим.

— Ты не знаешь, что значит быстро, — говорю я ей.

— Я подожду три минуты, но если ты не будешь готова, уйду, — отвечает Нат.

Впервые я вижу, как Камилла быстро одевается. К тому времени, как я застегиваю блузку, Камилла тоже уже возится со своей.

— Вау, ты умеешь двигаться, когда захочешь, — говорю ей.

Она пожимает плечами.

— Я всегда быстрая.

Мы с Нат обмениваемся взглядами.

— Да, точно, — говорит Нат.

Я чувствую, как меня охватывает печаль от осознания того, что это наш последний год здесь вместе. Я должна использовать его по максимуму, так как знаю, что моя жизнь примет совсем другой оборот, как только я покину СА.

Глава 2

Арчер

Время бросать на Адрианну непристойные взгляды подошло к концу, и сейчас, когда я наблюдаю, как она идет по спортивному залу в слишком обтягивающем топе и короткой юбке, невозможно сдержать мое желание к ней. С начала семестра прошло чуть больше пяти недель, и я не могу больше ждать.

Адрианна Васкез.

Девушка, которую я хочу в этом году больше, чем любую другую студентку, которую я когда-либо хотел за все время работы здесь. Ожидание наконец закончилось, ведь терпение — не моя сильная сторона, а она проигнорировала все мои тонкие намеки.

Она великолепна во всех отношениях.

Несравненно красивая и лучшая в боевой подготовке, даже лучше любого из парней в классе. Единственный человек, которого она не может превзойти, — это я.

После этого урока я планирую сделать свое предложение. Она окажется в моей постели рано или поздно. Однако в глубине моего сознания есть подозрение, что Адрианну, возможно, будет не так-то легко завоевать.

В прошлые годы девушки, с которыми у меня были романы, с нетерпением и почти искушением смотрели на меня своими «трахни-меня» глазами. Адрианна холодна как лед, но я намерен растопить этот лед и разжечь в ней пламя страстного желания, не уступающее моему собственному, к тому времени, как учебный год подойдет к концу.

— Добрый день, выпускники, — говорю я, привлекая внимание всего класса к себе, включая Адрианну. — И добро пожаловать обратно на урок боевой подготовки. Сегодня мы поработаем над методами обезоруживания. Я киваю на шкаф в углу. — Пусть каждый выберет себе орудие.

Как и всегда, в поисках лучшего оружия возникает суета, но Адрианна без особых усилий добирается туда первой и хватает популярный клинок.

— Мисс Васкез, подойдите сюда и позвольте мне показать всем приемы, которые мы разучим.

Даже до этого года в девяти случаях из десяти я всегда выбирал Адрианну для демонстраций.

Ее челюсть работает, когда она встает передо мной, размахивая затупленным коротким клинком.

— Я собираюсь обезоружить Адрианну. Напади на меня с ним, а я отберу его у тебя.

Тень улыбки появляется на ее красивых губах.

— Я бы хотела посмотреть, как Вы попробуете, тренер.

Я принимаю стойку и внимательно наблюдаю за ней, поскольку, если кто-то в этом классе и может обойти меня, так это Адрианна.

Она взмахивает клинком, прежде чем сделать выпад в мою сторону. Это отличный ход, но я вижу его приближение, и смещаюсь влево настолько, что клинок проносится мимо, давая мне шанс схватить ее за запястье, вывернуть оружие из руки и заставить Адрианну выронить его.

Она разочарованно хмыкает.

— Этот ход — один из самых простых, но наименее ожидаемых. Позвольте своему противнику думать, что он собирается достать вас, а затем переломите ситуацию, обезоружив его. — Я ухмыляюсь Адрианне. — Хочешь попробовать еще раз?

Я подбрасываю клинок в воздух, и она без труда ловит его.

— Определенно.

— Всем занять позиции и по очереди обезоружить своего партнера, — говорю я, ни на секунду не отрывая взгляда от Адрианны. — Покажи мне, на что ты способна.

Глаза Адрианны сужаются, и она крепче сжимает рукоять клинка. Она наблюдает за мной с таким напряжением, что я не могу не представить, как она смотрит на меня вот так, лежа на спине, пока я трахаю ее в первый раз.

А затем она грациозно движется вперед, перенося вес с одной ноги на другую и пытаясь заставить меня угадать, с какой стороны она нанесет удар.

Единственное, что ее выдает, — это глаза, которые несколько раз перемещаются вправо, предупреждая меня, прежде чем она делает ход.

Я блокирую удар и заламываю ей руку за спину, выбивая лезвие и притягивая ее к себе.

— Хорошая попытка, но ты выдаешь свои намерения глазами.

Она ворчит и отстраняется от меня.

— Тогда почему бы Вам не попробовать?

Я сжимаю короткий клинок в своих руках.

— С удовольствием.

Ее глаза сужаются, когда она принимает стойку, внимательно наблюдая за мной.

У каждого есть свои секреты, и я знаю свои, но главное — скрывать их как можно лучше.

Бросаясь вперед, я притворяюсь, что наклоняюсь вправо от нее, но в последнюю минуту переношу свой вес, вынуждая Адрианну внезапно перестроиться.

Вместо того, чтобы ударить слева, я подношу клинок прямо к центру, упираясь острием ей в горло.

— Хорошая попытка, Васкез, но тебе не справиться со мной.

Кончик тупого клинка дразнит ее кожу, пока она смотрит на меня.

А затем она делает резкое движение, с силой выбивая оружие вверх и заставая меня врасплох.

Я роняю клинок, она подхватывает его в воздухе, разворачивается и с впечатляющей скоростью подносит к моему горлу.

— Что Вы там говорили?

Я ухмыляюсь.

— Отличная работа. Это именно та инициатива, которую я хочу видеть от студентов на моем занятии. Еще раз.

В ее глазах вспыхивает решимость, когда она возвращает клинок в мою руку. Урок продолжается в том же духе, каждый из нас выигрывает по раунду, пока к концу занятия мы не сходимся вничью.

Звучит звонок.

— Конец урока. Все могут идти. Увидимся в четверг.

Студенты собирают сумки и ворчат, поскольку все любят боевую подготовку. Приятно быть учителем предмета, которым студенты искренне увлечены.

Взгляд останавливается на моей цели, и я двигаюсь к ней, пока она собирает свои вещи в сумку.

— Адрианна, можно тебя на пару слов? — спрашиваю я.

Ее темные карие глаза встречаются с моими, и мне кажется, что по моим венам пробегает огонь.

— Зачем?

Остальные ученики выходят из спортзала в раздевалку, но Камилла задерживается, ожидая Адрианну.

— Уходи, Морроне. — Я сжимаю челюсть.

Камилла выглядит немного нерешительной, застыв на месте.

— Это приказ.

Я пристально смотрю на нее, пока, наконец, она не сдается и не направляется в раздевалку.

Ноздри Адрианны раздуваются, и я чувствую, что она знает, что сейчас произойдет, поскольку взгляд, которым она одаривает меня, может убить. Как только все ученики покидают спортзал, я подхожу к ней, хотя она смотрит на меня с тем, что я могу описать только как ненависть.

Положив руки на бедра, она спрашивает:

— О чем Вам нужно со мной поговорить? У меня дальше пытки с профессором Никтиным, так что я не могу опоздать.

Я выгибаю бровь.

— Разве можно так разговаривать с одним из твоих профессоров?

Она хмыкает и прищуривает глаза.

— Нет, но если я опоздаю, Вы знаете, что будет.

Я действительно знаю, что происходит со студентами, которые опаздывают на занятия Гэва.

— Если ты опоздаешь, я напишу записку.

У неё работает челюсть.

— Итак, о чем Вы хотите поговорить?

Адрианна уже знает, о чем я хочу поговорить с ней, поскольку я ясно дал понять по тому, как смотрел на нее, и она знает мою репутацию. Я придвигаюсь ближе, потребность прижать ее к себе сводит меня с ума.

Адрианна сверкает на меня глазами.

— Чего Вы хотите? — Она скрещивает руки на груди, защищаясь.

— Я хочу тебя, — бормочу, хватая ее за бедро и пытаясь притянуть к себе.

— Только через мой труп, — говорит она, отступая от меня и увеличивая расстояние между нами.

Адрианна будет более сложным испытанием, чем мои предыдущие завоевания, это однозначно. Но я всегда любил вызовы.

Я вскидываю бровь и снова подхожу к ней.

— Я бы не был таким пренебрежительным.

Она продолжает отступать, пока не упирается спиной в стену и ей некуда бежать. Именно такой я её и хочу, — пойманной в ловушку и бессильной.

— Предупреждаю, если Вы подойдете еще ближе, я…

— Что ты сделаешь, Адрианна? — Я кладу руки ей на бедра и притягиваю к себе. — Скажи мне, что ты со мной сделаешь.

— Это, — говорит она, а затем бьет меня кулаком в живот, выбивая из меня дух, и я сгибаюсь пополам от боли. Движение, которое я должен был предвидеть, если бы не думал своим членом.

Адрианна выскальзывает из моих объятий и со скоростью молнии обегает меня, спеша схватить свои вещи со скамейки.

Долбаная правда в том, что ее сопротивление только заставляет меня хотеть ее еще больше.

— Черт. Мисс Васкез, это было неуместно.

Я выпрямляюсь и поворачиваюсь к ней лицом, направляясь к скамейке, где она так быстро, как только может, собирает сумку.

— Хочешь, чтобы я назначил тебе после уроков наказание с Ниткиным?

Она злобно смотрит на меня.

— Неуместно?! Это была самооборона, черт возьми. Ваше поведение неуместно.

— Язык, Адрианна. — Я выгибаю бровь. — И что не так с поведением?

У нее отвисает челюсть.

— Пристаете ко мне, когда Вы мой чертов тренер.

Я облизываю нижнюю губу, когда она снова использует то же самое грязное слово.

— Что я тебе говорил о твоем грязном рте? — Я продолжаю сокращать расстояние между нами, пока не оказываюсь в метре от нее. — Ты знаешь, что не можешь сопротивляться.

Я тянусь к ее бедру, но на этот раз она замечает происходящее и вырывается из моей хватки.

— Держитесь от меня подальше, тренер. Я заявлю на Вас за домогательства, если не оставите меня в покое.

Я наклоняю голову, ухмыляясь ей.

— Кому ты собираешься донести на меня?

Адрианна смотрит на меня.

— Может, Вы и дружите с директором, но если бы мой отец узнал, что Вы пытаетесь залезть мне под юбку, я уверена, всё бы кардинально изменилось.

Я ожидал ее нежелания, но она раздражает меня, угрожая своим отцом.

— Действительно?

Я двигаюсь к ней и хватаю за горло, дергая к себе.

Ноздри Адрианны раздуваются.

— Отпустите. Меня.

Я сжимаю пальцы вокруг её горла, наслаждаясь мягкостью кожи под моими мозолистыми пальцами. Она восхитительна, и соперничество, которое мы разделяли все эти годы, только усиливает мое желание обладать ею. Одной мысли о том, что Адрианна подчинится мне, достаточно, чтобы свести меня с ума.

— Послушай меня, Адрианна. Я не люблю, когда мне угрожают. И я не тот человек, который отступает от того, чего хочет.

Она с ненавистью смотрит на меня.

— Мне плевать, чего Вы хотите. Я ни за что на свете не лягу с Вами в постель.

Я ухмыляюсь.

— Кто говорил о постели?

Ее челюсть сжимается.

— Я лучше умру, чем стану еще одной зарубкой на столбике Вашей кровати.

— Посмотрим, как долго ты сможешь продолжать сопротивляться, детка.

Ее глаза пылают яростью.

— Не называйте меня так.

Я наклоняю голову.

— Почему? Потому что тебя это заводит?

Она тяжело вздыхает.

— Вы просто невероятны.

Я отпускаю ее горло и делаю шаг назад. Адрианна сдастся не так легко, как я ожидал, но форсировать события, возможно, с ней не стоит.

— Я не собираюсь сдаваться, Адрианна.

— Ну, Вы должны, потому что ничто на свете не может заставить меня пересмотреть решение о сексе с Вами. — Она вздрагивает, как будто от этой мысли ее тошнит. — Мужчина, который лишит меня девственности, будет моим выбором.

Мои брови взлетают вверх.

— Девственности? — Гнев поднимается во мне при мысли о том, что какой-то мужчина лишит ее девственности, кроме меня. — Ты никогда не была с мужчиной?

Она смотрит на меня.

— Нет, и поэтому у Вас нет ни малейшего шанса когда-то переспать со мной.

Я удивлен, насколько она не стыдится того факта, что у нее никогда не было секса, поскольку многие девушки стесняются этого. Но Адрианна не похожа на других девушек.

— Думаю, ты проглотишь свои слова, поскольку я твердо намерен быть твоим первым, детка.

Она рычит.

— Я сказала, не называйте меня так.

Я ухмыляюсь.

— А теперь иди, или опоздаешь на урок Ниткина.

Она стискивает зубы.

— А как же записка?

— К черту записку. У тебя есть пять минут. Я уверен, ты успеешь.

— Сукин сын, — ворчит она себе под нос.

— Что это было? — рявкаю я.

— Ничего.

Она взваливает на плечо сумку и мчится в раздевалку, чтобы переодеться в форму СА.

Я наблюдаю за тем, как ее бедра раскачиваются из стороны в сторону, а мой член тверд, как камень.

Девственница.

Трудно поверить, что такую красивую, уверенную в себе и нахальную девушку еще не лишили девственности.

Но я не могу отрицать, что рад тому, что она не тронута, потому что это придает мне еще больше решимости убедиться в том, что я погружу свой член в нее к концу этого года.

Она подсядет на меня так же, как я уже подсел на нее.

Глава 3

Адрианна

— Этот мужчина — абсолютная свинья, — заканчиваю я, качая головой, так как моя кровь все еще кипит из-за попытки тренера Дэниелса затащить меня в свою постель.

— Что ты собираешься делать? — Спрашивает Нат.

Я пожимаю плечами.

— Буду продолжать говорить ему, чтобы он отвалил.

Нат кусает губы.

— Не уверена, что тренер Дэниелс хорошо воспринимает отказы.

Камилла кивает.

— Я слышала, что он может превратить жизнь девушек в сущий ад, если они отвергнут его.

Раскаленный гнев разливается по моим венам, и мне интересно, серьезно ли подруги предполагают, что я должна просто лечь и раздвинуть ноги для мужчины-шлюхи, потому что его эго будет задето. Скрестив руки на груди, я свирепо смотрю на Камиллу.

— Что ты хочешь этим сказать? Я не буду спать с ним, потому что он будет злиться, что его отвергли. Он может трахнуть себя сам, мне плевать.

Нат кивает.

— Ты права.

— Однако он горячий. Тебе так не кажется? — Спрашивает Камилла.

Она сошла с ума, раз даже заговорила об этом. Пусть тренер и горяч, но за эти годы у него было столько студенток, что это просто отвратительно.

— Да, и законченный мужчина-шлюха. Я ни за что не отдам свою девственность такому как он.

Я удивлена, что Нат не поддерживает меня, а замолкает, уставившись в свою тарелку с макаронами. Дело в том, что Арчер Дэниелс просто хочет сделать из меня еще одну зарубку на столбике своей кровати, а я не позволю себе опуститься до этого. У меня слишком много самоуважения, в отличие от его прошлых завоеваний.

— Я иду в туалет, — объявляет Камилла, встает и выходит из кафетерия, а мое внимание падает на Нат, которая, как мне кажется, что-то скрывает о том поцелуе с Элиасом.

Парень, который годами мучил ее. Несколько недель назад мы видели, как он целовал ее, а теперь он утверждает, что Наталья принадлежит ему. Я размышляла о том, что он сказал после этого.

Возможно, тебе стоит перестать врать самым близким людям, иначе у тебя может никого не остаться.

Я чувствую, что Элиас что-то имеет против нее, но она не хочет нам рассказывать. Все это очень странно. В этом году мучения Элиаса обрели новую форму.

— Ты уверена, что не хочешь поговорить об этом? — Я бросаю на нее многозначительный взгляд.

Нат сжимает челюсть.

— Я же сказала, что нет. — Она хватает чесночную лепешку и запихивает себе в рот. — Просто оставь это.

Наталья ни за что не станет говорить со мной об этом, если не захочет.

— Я знаю тебя достаточно хорошо, чтобы понимать, что ты не расскажешь нам, если не захочешь. Я просто беспокоюсь о тебе, вот и все.

Нат натягивает улыбку.

— Я знаю, что беспокоишься, и люблю тебя за это. — Она сжимает мою руку. — Но обещаю тебе, это то, о чем я просто не хочу говорить.

Я поднимаю вторую руку в знак капитуляции, зная, когда пора заканчивать.

— Поняла. — Имитирую, что закрываю рот на молнию, чтобы разрядить тяжелое настроение. — Больше не скажу об этом ни слова.

— Спасибо, — говорит Наталья, на ее лице ясно читается облегчение.

Камилла возвращается на свое место.

— Что я пропустила?

— Не много, — отвечаю, подмигивая Нат, когда Камилла не смотрит. — Как тебе пицца? Мне даже жаль, что я не попросила её вместо пасты. Может быть, я возьму и её.

Нат смеется.

Камилла качает головой.

— Ты ешь больше, чем любая другая девушка, которую я знаю, и все же такая чертовски тощая.

Я обижаюсь на это и прижимаю руку к груди.

— Я не тощая. Я подтянутая и спортивная.

— Верно, я согласна. Тощая — не то слово, которым можно описать телосложение Адрианны, — добавляет Нат.

Камилла упирает руки в бедра, качая головой.

— Неважно. Она не такая фигуристая, как я. — Она кивает на Наталью. — А ты не можешь говорить, потому что ты такая же стройная.

Это смешно, ведь многие девушки убили бы за то, чтобы иметь фигуру Камиллы.

Нат качает головой.

— Всегда завидовала твоему телосложению, Камилла. Оно женственное и красивое.

Камилла краснеет.

— Ты бы так не говорила, если бы у тебя были мои бедра.

— Все завидуют твоей фигуре. Перестань быть идиоткой. Мы все прекрасны такими, какие мы есть, в своих собственных глазах, — говорю я, поскольку факт в том, что у каждой из нас есть свои уникальные особенности.

— Согласна, — поддерживает Нат.

— Что у вас дальше? — Спрашиваю, отправляя в рот последнюю ложку макарон и разглядывая пиццу Камиллы. Мой желудок все еще немного урчит.

— У меня дальше свободное окно. А у тебя? — Спрашивает Нат.

Я улыбаюсь.

— То же самое.

Камилла стонет.

— Повезло вам, у меня дополнительная математика с профессором Джеймсон, потому что я отстаю. — Она корчит гримасу. — Правда в том, что в математике я полный ноль, так зачем утруждать меня дополнительными занятиями?

Я смеюсь, бросая взгляд на Нат, которая, кажется, погрузилась в свой маленький мирок.

— Не хочешь пойти в библиотеку позаниматься? — предлагаю ей.

— Конечно, — говорит она, кивая.

— Сразу после того, как я возьму пиццу.

Камилла и Нат смеются, закатывая глаза. У меня чудовищный аппетит, но я много занимаюсь спортом, чтобы бороться с его последствиями. Я вскакиваю на ноги и подхожу к прилавку с едой.

Анна, работающая за стойкой, выгибает бровь.

— Еще еды?

Я киваю.

— Да, пиццу, пожалуйста.

Она смеется и накладывает мне три куска.

— Чтобы избавить тебя от еще одного похода.

— Спасибо.

Я беру свой заказ и возвращаюсь к подругам, которые вскидывают брови, когда видят на моей тарелке три куска.

— Ты принесла нам по одному? — дразнит Нат.

Я пожимаю плечами.

— Анна положила три и сказала, что избавляет меня от еще одного похода. — Беру кусок и запихиваю его в рот. — Она так хорошо меня знает.

Камилла смеется.

— Что ж, наслаждайся. Мне нужно идти на математику. Увидимся на анатомии после? — говорит она Нат.

— Увидимся там, — говорит Нат.

— Я увижу вас за ужином, так как у меня свободный день.

Камилла хмурится.

— Везучая сучка.

Я пожимаю плечами.

— Преимущество при выборе пыток.

Камилла вздрагивает.

— Интересно, почему мы вообще дружим.

Ухмыляясь, я откусываю еще кусочек пиццы.

— Потому что я лучшая.

Она закатывает глаза и уходит.

— Увидимся позже, неудачницы.

Нат смотрит на меня.

— Зачем тебе библиотека?

— У меня дерьмовое задание на занятие по допросу через два дня. Нужно выполнить его.

Нат кивает.

— Понятно. Правда это странно, что у нас почти нет совместных уроков, кроме обязательных?

Мы с Нат очень разные по набору навыков. Она умная, тогда как я лучше физически. Занятия по пыткам, допросу, убийствам — мне это всё по душе, в то время как Нат предпочитает более интеллектуальные предметы, такие как анатомия и право.

— У тебя есть мозги, а у меня — мускулы, — говорю ей.

Она кивает.

— Верно.

— Из нас получилась бы идеальная команда. — Я подмигиваю.

Она кивает в сторону двери из кафетерия.

— Тогда пошли.

Я смотрю на последний кусок пиццы.

— Я еще не закончила.

Нат качает головой.

— В тебе, конечно, не осталось места для этого куска?

Я ухмыляюсь и беру его, откусывая.

Она притворяется, что ее тошнит.

— Честное слово, просто глядя на то, как ты ешь, я наедаюсь.

Я закатываю глаза.

— Это невозможно.

— Не уверена в этом.

Я запихиваю в рот остатки пиццы и запиваю большим глотком воды.

— Ладно, я готова. Пошли.

Мы хватаем свои сумки и направляемся к выходу из кафетерия, но Элиас преграждает нам путь.

— Куда это ты направляешься?

Нат сердито смотрит на него.

— В библиотеку.

— Да, убирайся с дороги, Моралес. Или я тебя уберу.

Он усмехается.

— После твоего дерьмового выступления против Дэниелса на уроке, не уверен, что ты сможешь.

Я сжимаю кулаки.

— Что? Думаешь, что сможешь лучше?

Его наглая ухмылка приводит меня в ярость.

— Возможно. — Он смотрит на Нат. — Ты, как всегда, безнадежный ботаник, проводишь свободное время в библиотеке.

Я хватаю Нат за руку и увожу от него.

— Идем. У нас нет времени на таких хулиганов как он.

— Правильно, убегайте, — кричит он нам вслед.

— Я ненавижу этого парня, — говорю ей.

Наталья выглядит немного взволнованной, кивая в ответ.

— Да.

Не глядя, куда иду, я врезаюсь в прямиком в чье-то тело.

Когда поднимаю глаза, то вижу, что тренер смотрит на меня сверху вниз.

— Тебе действительно стоит смотреть, куда ты идешь, Адрианна.

Я бросаю на него злобный взгляд.

— Возможно, Вам тоже стоит, — говорю ему.

Он ухмыляется.

— Может, я хотел столкнуться с тобой.

Нат качает головой.

— Что за черт?

Он сужает на неё глаза.

— Не суй свой нос в это, Гурин.

Я смотрю на нее и мягко киваю.

— Не волнуйся. Я справлюсь с этим. Чего Вы хотите?

— Ты точно знаешь, чего я хочу.

— А Вы знаете мой ответ, и он не изменился за этот час.

Его ухмылка становится шире.

— Изменится.

— На Вас нужно заявить в полицию за домогательства, — говорит Нат, уставившись на тренера.

Он усмехается.

— Пока ты будешь этим заниматься, можешь также сообщить о каждом проклятом студенте, который здесь из-за связей с организованной преступностью. — Отступив в сторону, он пригвождает меня взглядом. — Еще увидимся, Васкез.

Я раздраженно фыркаю и беру Нат за руку, оттаскивая ее от него.

— Не мечтай обо мне слишком часто.

Я скрежещу зубами, зная, что он пытается вывести меня из себя, но игнорирую его комментарий.

— Молодец, что не уступаешь, — говорит Нат, качая головой. — Он действительно свинья.

— Я знаю, — отвечаю, согласно кивая.

— Чертовски горячий, но свинья, — добавляет она.

Я бросаю на нее сердитый взгляд.

— Не имеет значения, даже если он самый горячий мужчина на этой планете. Он придурок. Женоненавистнический мудак.

— Но признай это. Если бы ты не была девственницей, ты бы переспала с ним, верно? — Спрашивает Нат.

— Ни за что, блядь.

Ее глаза расширяются.

— Серьезно?

Я киваю в ответ.

— Нет ничего на свете, что заставило бы меня переспать с этим мужчиной, девственница я или нет.

Брови Нат хмурятся.

— Не буду врать. Я бы так и сделала, если бы не была девственницей. Он великолепен.

Нельзя отрицать, что тренер — воплощение мужской красоты, но это ничего не меняет. Правда в том, что он переспал со слишком многими девушками в этой школе.

— У меня есть стандарты.

Нат смеется.

— Ты хочешь сказать, что у меня их нет?

— У тебя нет стандартов, если ты будешь спать с тренером, зная, сколько девушек он перетрахал в этой школе.

Она открывает дверь библиотеки и пропускает меня вперед.

— Но его опыт, вероятно, означает, что он великолепен в постели. — Она комично шевелит бровями.

Я смеюсь.

— Ты сумасшедшая.

— Я лишь говорю правду.

Она садится на привычное место за нашим обычным столом в библиотеке, и мы обе достаем свои работы из сумок.

— Слава Богу, Камиллы здесь нет. Я ничего не могу сделать, когда она болтает.

Нат кивает.

— Согласна. Давай заниматься.

Мы погружаемся в уютное молчание, работая над своими заданиями, но я не могу отключиться от проблемы с тренером, так как знаю, что она никуда не денется. Он настолько упрям, насколько это вообще возможно. Я знаю, что он будет преследовать меня до последнего дня учебного года, превращая мою жизнь в сущий ад, но другого выхода нет.

Я не лягу под него, как остальные девушки, и не стану терпеть его дерьмо.

Глава 4

Арчер

Я вхожу в учительскую и нахожу Элейн и Софию, болтающими в конце комнаты. При виде меня обе замолкают.

— Не останавливайтесь из-за меня.

София краснеет в тот момент, когда мой взгляд падает на неё. Профессор по допросам запала на меня с тех пор, как Оак нанял ее два года назад. Она привлекательна, но не в моем вкусе. Хотя, когда я сказал об этом Оаку, он ответил, что это потому, что ей не восемнадцать.

Правда в том, что София собирается задержаться в этой школе надолго. Выпускницы приходят и уходят, а значит, нет никаких обязательств, как раз то, что мне нравится.

— Доброе утро, Арчер, — говорит Элейн, глядя на меня поверх своих очков. — Ты хорошо себя ведешь в этом году?

— Хорошо себя веду? — Переспрашиваю, наклоняя голову. — Разве я не всегда такой?

Она качает головой.

— Нет, не всегда. Надеюсь, ты не положил глаз на еще одну молодую и впечатлительную девушку?

Положил, хотя она определенно не впечатлительная. Упрямая, как мул, — вот лучшее описание.

— Не совсем понимаю, о чем ты.

София выглядит немного разочарованной, тяжело сглатывает и отводит взгляд.

— Вы видели Гэва?

Они обе качают головами.

— Нет, за последние полчаса его здесь не было.

Я смотрю на часы, потому что обычно он всегда приходит вовремя. Мы должны были выехать за пределы кампуса, чтобы поужинать и выпить с Оаком, который встретит нас в закусочной.

— Это странно.

— Что именно? — Спрашивает София.

— Чтобы Гэв опаздывал.

Она хмурит брови.

— Может быть, в последнюю минуту ему прислали ученика для наказания?

— Возможно.

Я достаю из кармана мобильный и отправляю ему сообщение.

В последнее время Гэв немного не в себе, но я не могу понять, в чем причина. Как будто темный хаос, который он скрывает внутри, становится невозможно контролировать.

Он беспокоит меня, особенно потому что я примерно знаю обстоятельства, при которых Оак нашел его.

Я набираю его номер, и Гэв берет трубку на третьем гудке.

— Что? — рявкает он.

— Где ты? Мы собирались в город, чтобы поужинать с Оаком.

На другом конце провода раздается какое-то шуршание.

— Черт, извини. Я потерял счет времени. Буду через минуту.

Он кладет трубку.

Я барабаню ногой по полу и бросаю взгляд на Элейн и Софию, которые теперь таращатся на меня.

— Какие-то проблемы?

Они отрицательно машут.

— Нет, просто у нас был личный разговор, — говорит Элейн.

Я скрещиваю руки на груди.

— Ты предлагаешь мне выйти из общей учительской?

София прикусывает внутреннюю сторону щеки.

— Нет, Элейн этого не говорила. Просто… Как долго ты здесь пробудешь?

Я качаю головой.

— Спроси что-нибудь, блядь, полегче. Гэв уже в пути.

Они продолжают пялиться на меня, поэтому я делаю глубокий вдох.

— Хорошо, я подожду в коридоре. — Я качаю головой. — Чертовски нелепо.

Выхожу из учительской и натыкаюсь прямо на Адрианну.

Однако на этот раз она одна.

— Мы постоянно сталкиваемся друг с другом, но сейчас я этого не планировал, — бормочу, крепко удерживая её за бедра, прежде чем она успевает отодвинуться.

— Тренер, уберите от меня свои руки.

Я скрежещу зубами, мой член пульсирует в трусах, когда я смотрю вниз на красавицу, стоящую передо мной.

— В чем твоя проблема, детка?

Она рычит, как злющая тигрица.

— Я же просила не называть меня так.

— И я сказал, что буду называть тебя так, как, черт возьми, захочу.

Адрианна упирается мне в грудь, пытаясь отстраниться.

— Это становится просто жутким.

— А я думаю, в глубине души тебе нравится такое внимание.

Она толкает сильнее, освобождаясь от меня.

— Я думаю, что в глубине души хочу перерезать Ваше гребаное горло.

Я смеюсь.

— Это немного грубо, тебе не кажется?

— Вы не знаете, кто моя семья? Мы чертовски безумные, так что прекратите со мной возиться, или я натравлю на Вас своих брата и отца.

— Ох, я весь дрожу, — отвечаю ей с сарказмом.

У Адрианны не хватит смелости донести на меня отцу, потому что она слишком его боится. По крайней мере, это то, что я выяснил из своего исследования о ней и ее семье.

Однако в отношениях Адрианны и ее семьи есть что-то неладное, и я еще не закончил копать. Если мне удастся найти на нее компромат, я смогу использовать его против нее.

— Вы должны. Не подходите ко мне больше.

Она разворачивается и несется по коридору, соблазнительно покачивая бедрами.

Часть меня хочет просто выследить ее, как животное, и заявить о своих правах прямо сейчас.

Адрианна Васкез пробуждает во мне гребаного пещерного человека, но я должен вести себя разумно.

— Привет, извини, — говорит Гэв, подходя сзади.

Я поворачиваюсь к нему лицом.

— Не переживай. Просто странно, что ты опоздал.

Он кивает, тяжело сглатывая.

— Верно. Извини.

По выражению его глаз я могу сказать, что он не в лучшем состоянии. Он не был таким в начале учебного года пять недель назад.

Мы с Оаком обсуждали это. И оба считаем, что ему нужно вернуться к психотерапевту, так как его наказания стали жестче с тех пор, как мы вернулись.

— Оак встретит нас там? — спрашивает он.

Я киваю.

— Да, кто за рулем?

— К черту руль. Я заказал для нас Uber.

— Хороший выбор. — Я хлопаю его по спине.

Он хмурит брови, пока мы идем к выходу из СА.

— Почему ты стоял возле учительской?

Я закатываю глаза.

— У Софии и Элейн был частный разговор. Они практически выгнали меня.

Гэв смеется.

— Я бы не потерпел такого дерьма от этих двоих.

— Да, но ты — не я. И они не посмели бы попытаться выгнать тебя. Все слишком тебя боятся.

Он хрустит костяшками пальцев.

— Хорошо.

В такси по дороге к месту мы оба ведем себя относительно тихо, но как только добираемся туда, я вижу, что Гэв немного расслабляется. Ему всегда нравились наши ужины здесь, как будто они отвлекают его от мучительной болезни, хотя бы ненадолго.

Гэв — садист до мозга костей. Я не знаю, что именно происходило с ним в детстве, но Оак считает, что это было очень мрачно и тревожно. Никто не может заставить его рассказать о своей жизни в России. Он просто говорит, что не помнит.

Оак уже сидит за столом в закусочной, где мы еженедельно ужинаем, с пивом в руке.

— Вы двое опоздали, — говорит он, когда мы подходим, устремив на меня пристальный взгляд.

— Не смотри на меня. — Я киваю на Гэва. — Мне пришлось позвонить Гаврилу, чтобы узнать, где он.

Мы садимся на свои обычные места, и официантка Дженни подходит, хлопая на меня ресницами.

— Привет, Арчер, — говорит она, накручивая волосы на палец.

Я много флиртовал с ней и даже был близок к тому, чтобы пригласить ее на свидание, пока Оак и Гэв не запретили мне приближаться к ней. Им не нужна причина, чтобы не ходить сюда, потому что здесь готовят лучшие ребрышки и бургеры в городе.

— Привет, — отвечаю, когда она кладет на стол три меню.

— Я вернусь, чтобы принять ваши заказы, через минуту. — Она разворачивается и уходит, оглядываясь на меня через плечо.

Я качаю головой.

— Она не намерена отступать, верно?

Оак вздыхает.

— Это твоя вина, что постоянно с ней флиртовал.

Гэв кивает.

— Да, это всегда было плохой идеей.

Я сглатываю и смотрю в меню, хотя уже знаю, что буду есть ребрышки. Они восхитительны.

— Как прошла твоя неделя? — Спрашивает Оак.

Я провожу рукой по затылку.

— Нормально.

Было бы лучше, если бы Адрианна не отвергла мои ухаживания.

Гэв прочищает горло.

— Итак, кто в этом году?

Я смотрю на него, потому что, честно говоря, удивлен, что они не спросили меня раньше.

— Пока никто, — вру, понимая, что слишком неловко признаваться в том, что Адрианна не падает к моим ногам, как другие девушки.

Если она продолжит отвергать меня, я просто знаю, что они будут глумиться надо мной до бесконечности.

Оак прищуривается.

— Мы здесь уже пять недель. К этому времени ты всегда уже кого-то присматриваешь себе.

К сожалению, друзья слишком хорошо меня знают.

— И я видел, как ты прижимался к Адрианне Васкез, когда встретил тебя раньше. Не отрицай этого. — добавляет Гэв.

Черт.

Я думал, что он не видел нас вместе.

— К твоему приходу она уже ушла.

Он ухмыляется.

— Но она была?

— Васкез? — Спрашивает Оак, качая головой. — Она не похожа на тот тип девушек, которые западают на тебя.

Я сжимаю челюсть.

— В данный момент она не проявляет особого рвения. В каком смысле она не похожа?

Гэв усмехается.

— У нее действительно есть мозги.

— Эй. — Я бью его кулаком в плечо. — Я не связываюсь с идиотками.

Он выгибает бровь.

— Тебе нравятся глупые блондинки, а Адрианна, по сути, их полная противоположность.

— Чушь собачья. Мне нравится красивые и спортивные девушки, а Адрианна — и то, и другое.

Оак смеется.

— Но она упрямая до невозможности. Так что, если она сейчас сопротивляется, не надейся, что что-то изменится.

Я сужаю глаза.

— Может, она и упрямая, но я тоже. Я не сдамся.

— Как скажешь, давай не будем говорить о школе или студентах, — говорит Гэв. — Ты видел вчерашнюю игру?

Футбол. Это одна из немногих вещей, которые нас с Гэвом действительно объединяют. Мы оба болеем за Нью-Йорк Джайентс.

— Конечно. Они были просто охренительными.

Оак вздыхает.

— Не понимаю, почему вы двое так любите футбол. — Он смотрит на Гэва. — Особенно ты. Я ожидал, что ты будешь увлекаться ММА или чем-то в этом роде.

Гэв подмигивает.

— У всех нас есть маленькие слабости. Хотя ММА мне тоже нравится, особенно когда бой становится по-настоящему кровавым.

Я трясу головой.

— Ты больной на всю голову.

— И горжусь этим, — говорит Гэв, оглядываясь по сторонам. — Где, блядь, Дженни? Мне нужно выпить.

Одна из других дам, которая обычно нас не обслуживает, очевидно, слышит, как Гэв скулит, потому что спешит к нашему столу.

— Прошу прощения за ожидание. Что Вам принести?

— Неразбавленный виски и полную порцию ребрышек, — отвечает он.

Я киваю.

— Я тоже буду ребрышки, но с пивом.

Оак прочищает горло.

— Я буду бургер и картошку фри.

Она кивает.

— Конечно. Сейчас всё будет.

Я потираю живот.

— Я умираю с голоду.

— Когда ты не голоден? — Спрашивает Оак, качая головой. — Ты съел целую тарелку макарон на обед, а затем три порции десерта. Куда ты вообще все это деваешь?

Я пожимаю плечами.

— Сжигаю. Так бывает, когда ты активен. — Мой желудок урчит. — Видишь? Умираю с голоду.

Гэв закатывает глаза.

— Ты не знаешь, каково это — по-настоящему голодать.

— А ты знаешь? — Спрашиваю я.

Он кивает с мрачным выражением в глазах.

— Да, — следует короткий ответ.

Я не знаю, через что пришлось пройти моему другу, чтобы стать таким гребаным садистом, но это не могло быть хорошо.

— Справедливо. Я просто голоден. Это такое выражение.

— Оно слишком легкомысленное.

Подходит Дженни с нашими напитками.

— Спасибо, черт возьми. Нам нужно напиться и оживить этот разговор.

Оак качает головой.

— Ты ведь знаешь, что мой план уже приведен в действие.

Я выпрямляюсь при упоминании единственной причины, по которой Оак купил академию.

— Точно. Я забыл, что приехала Ева, так как ее не было ни на одном из моих занятий. — Я провожу рукой по шее. — Как она себя чувствует после того, что с ней сделали эти сучки?

Челюсть Оака сжимается.

— Хорошо. Я извлекаю выгоду из того, что она не ходит в спортзал или на занятия боевыми искусствами и использую это для свержения её родителей.

Я киваю.

— Все парни говорят о том, какая она горячая штучка. Она сексуальная?

Оак сжимает кулаки.

— Она в порядке. Я думаю.

Судя по выражению его лица, он считает, что она более чем в порядке, что усложнит его планы, если он захочет ее таким образом.

— Чем-то похожа на своих дрянных родителей? — Спрашиваю я.

Он проводит рукой по волосам.

— Практически наоборот.

Гэв хмурится.

— Только не говори мне, что ты передумал?

Оак качает головой.

— Конечно, нет. Просто она не такая, как я ожидал.

Гэв собирается заговорить, когда подходит Дженни с двумя порциями ребрышек и бургером.

— Слава Богу, я уми… — Я замечаю, что Гэв смотрит на меня. — Такой голодный.

Она улыбается, ставя передо мной тарелку с ребрышками.

— Извини, мы очень заняты, но, надеюсь, ребрышки тебе понравятся.

Она снова бросает на меня взгляд, однако я его игнорирую. Странно, но впервые я даже не соблазняюсь ее флиртом.

— Спасибо.

Я беру ребрышко и проглатываю его, получая недовольный взгляд от Гэва, из-за того, что перед ним еще даже не поставили его порцию, а я уже ем.

— Что? Я голоден.

Он закатывает глаза, а Дженни уходит, выглядя немного разочарованной отсутствием взаимности. Несмотря на то, что понимал, что не могу зайти дальше, я всегда был немного флиртующим, но сегодня я не в настроении для этого, и я знаю причину.

Адрианна Васкез.

Она глубоко засела у меня под кожей, и пока я не затащу ее в свою постель, я не захочу другую.

Глава 5

Адрианна

Новая подруга Натальи, Ева, замечает меня в библиотеке, где я пытаюсь выполнить задание по допросу.

Немного странно иметь новичка в нашей группе. И я не могу избавиться от ощущения, что Нат пытается заменить Джорджию, что мне не нравится. Ева кажется милой, хотя и немного осуждает таких людей, как мы, потому что сама она не хочет иметь ничего общего с миром, в котором родилась.

— Привет, Адрианна, можно я сяду? — спрашивает она.

Я киваю в ответ.

Она улыбается и садится рядом со мной.

— Это место просто сумасшедшее. Знаешь, я только что была свидетелем боя на мечах во дворе.

Я выгибаю бровь.

— К чему ты клонишь?

Ева качает головой.

— Я никогда не думала, что такая школа существует, вот и все. — Она пробегает рукой по волосам. — Как так получилось, что сюда не пускают ни один вышестоящий орган?

— Никак, — отвечаю ей, продолжая листать книгу, лежащую передо мной, которую я должна читать для урока по допросу. — Время от времени проводятся школьные проверки. Тогда мы должны посещать обычные занятия и устраивать шоу для инспектора.

— Правда? — Ева хмурит брови. — А как они объясняют всё то оружие в спортзале?

— Его прячут. — Я играю с концом своих волос. — Вероятно, ты увидишь, как всё происходит в этом году. В академию всегда приезжают хотя бы раз в год.

Ева кивает.

— Ясно. — Наступает неловкая пауза, пока она легонько постукивает пальцами по столу. — С вашей стороны было очень мило подружиться со мной.

Я поднимаю взгляд.

— Я ненавижу Джинни. Ты знаешь, что раньше она дружила с Нат?

Глаза Евы расширяются.

— Правда? Что случилось?

Я захлопываю книгу и вздыхаю, понимая, что теперь не успею ничего сделать.

— Элиас Моралес случился.

Она хмурится.

— Он приехал сюда в шестом классе и сразу невзлюбил Нат. — Я думаю о том времени, вспоминая, что Нат была всего лишь одной из сучек, которые тусовались с Джинни и ее командой. — Они с Джинни были не разлей вода, но Элиас стал горячим новым парнем, в которого все влюбились. Поэтому, естественно, Джинни пригласила его посидеть с ними за обедом, а Элиас настоял, что не будет есть с ними, если там будет Нат.

— Он даже не знал ее и вынес такое суждение? — уточняет Ева.

Я киваю.

— Да, странно, правда?

— Очень.

— Так что, Джинни, будучи такой же сукой, как и сейчас, выгнала Нат с их столика и из их дружеской группы.

Ева качает головой.

— Я ее ненавижу.

— Это у нас общее. Итак, я пригласила Нат посидеть с нами, поскольку мы знали друг друга по классу, а остальное уже история.

Ева улыбается.

— С тех пор вы лучшие подруги?

Я киваю.

— Да, я, Нат, Камилла и Джорджия.

— Нат упоминала Джорджию. Почему она ушла?

— Никто из нас на самом деле не знает всей истории, но ее семья живет на Сицилии, и они забрали ее из школы в конце прошлого семестра. Без неё здесь странно. — Я откладываю ручку. — Мы думаем, что их напугала война в Бостоне, поскольку босс ее отца, Фабио, заключил сделку с Майло Маццео.

Ева выглядит растерянной.

— Я не знаю, кто все эти люди.

Я хихикаю.

— Ты, должно быть, жила под камнем. Ты уверена, что твоя семья из мафии?

— Абсолютно. — Ева прочищает горло. — Но я никогда не интересовалась этим.

Я киваю в ответ.

— Мы как полярные противоположности.

— Да, наверное.

— Я не помню ни одного момента в своей жизни, когда бы я не была вовлечена в какую-нибудь преступную деятельность, даже в детстве.

— Должно быть, это было трудно. Не иметь возможности расти как обычный ребенок?

Я размышляю об этом и думаю, что моя семья действительно заставила меня рано повзрослеть. Я пожимаю плечами.

— Никогда не думала об этом в таком ключе.

— Привет, — говорит Камилла, подходя к столу. — Чем вы двое занимаетесь?

Я вздыхаю.

— Я пыталась выполнить задание. — Захлопнув книгу, я сажусь ровнее. — Но вероятность того, что это произойдет с болтушкой здесь, равна нулю.

Камилла прижимает руку к груди.

— Я не болтушка.

Ева смеется.

— За то короткое время, что я тебя знаю, я бы сказала, что ты можешь взять приз за то, сколько ты можешь говорить.

Она ахает.

— Я оскорблена. — А затем садится, наклоняясь через стол. — Вы слышали новости?

— Какие новости? — спрашиваю её.

— Между Ником и Розой официально все кончено. Я думала, что этого никогда не случится.

Я тяжело сглатываю, так как Камилла уже некоторое время твердит мне о том, что из нас получилась бы милая пара. Ник не в моем вкусе. Он привлекательный, но полный засранец.

— Этот парень обращался с ней как с дерьмом, — говорю я.

Камилла кивает.

— Да, но только потому, что она ему позволяла. Ему нужна женщина посильнее. — Она многозначительно выгибает бровь.

— Я уже говорила тебе, что Ник меня не привлекает.

Камилла вздыхает.

— Но у тебя нет пары на Зимний бал. Ник бы идеально подошел. Почему бы тебе не спросить его?

Я разочарованно хмыкаю и переключаю внимание на Еву.

— Тебя кто-нибудь уже пригласил?

Щеки Евы слегка краснеют.

— Пока нет. Ты думаешь, уже слишком поздно для этого?

Камилла качает головой.

— Конечно, нет. Если честно, еще рано. Хотя Алек пригласил меня пойти с ним на прошлой неделе, но в качестве друзей. — Она поджимает губы. — Я почти уверена, что он гей, но слишком боится открыться. В конце концов, Элиас — его лучший друг, а мы все знаем, что он не совсем добрый.

— Ты пойдешь с ним? — Спрашивает Ева.

Она кивает.

— Да, я лучше пойду с другом, который, как я знаю, не будет лапать меня неподобающим образом, чем с парнем, который мне даже не нравится.

— Логично, — говорю я.

— Тебя кто-нибудь приглашал, Адрианна? — Спрашивает Ева.

— Нет, слава Богу. — Я качаю головой. — Эти танцы не совсем по мне.

— Несмотря на то, что ты, блядь, национальная чемпионка Мексики по сальсе. — Камилла издает разочарованный звук. — Если бы у меня была хоть половина твоего танцевального таланта, я бы проводила на танцполе столько времени, сколько это физически возможно.

— Ну, в этом мы с тобой отличаемся. Я не люблю привлекать к себе ненужное внимание.

— Вау, ты действительно чемпионка? — Спрашивает Ева.

Я киваю.

— Да, пятикратная.

Ее глаза расширяются.

— Впечатляет.

Я не комментирую, потому что для моих родителей это просто еще одно достижение, о котором они могут рассказать, когда говорят обо мне. Это все, что их волнует, — убедиться, что я лучшая во всем, чтобы, когда они захотят выдать меня замуж, то могли похвастаться тем, какая я потрясающая, и найти идеальную пару не для меня, а для них.

— На самом деле я не хочу об этом говорить. — Я встаю, намереваясь уйти, так как сейчас не в настроении разбираться с чрезмерно счастливым отношением Камиллы. — Мне нужно идти.

Камилла проверяет свои часы.

— Следующий урок начнется только через двадцать минут.

— Мне нужно забрать кое-какие вещи из моей комнаты в общежитии.

Камилла встает.

— Хорошо, я пойду с тобой.

Я качаю головой.

— Нет. Я хочу пойти сама.

Ее глаза расширяются.

— Ладно, тогда увидимся позже за ужином?

Я киваю и закидываю рюкзак на плечо, после чего ухожу, не сказав ни слова. Я знаю, что они не виноваты в том, что у меня плохое настроение. Виноват тренер Дэниелс. Он не прекращает попыток затащить меня в свою постель практически каждый раз, когда мы пересекаемся, и это уже порядком надоело.

Если он будет продолжать в том же духе до конца года, я, вероятно, закончу тем, что убью его.

￼

Кто-то стучит в мою дверь, я иду открывать и хмурюсь, когда вижу там Наталью в платье. Она выглядит готовой для ночной прогулки.

— Что случилось?

— Мы идем гулять, — говорит она.

Нечасто Нат хочет куда-то выйти.

— Куда?

— В город, — отвечает она, врываясь в мою комнату. — Камилла хотела подготовиться здесь.

Камилла прочищает горло.

— В город с Элиасом Моралесом и его группой друзей-мудаков, она забыла упомянуть.

Она бросает свое платье на мою кровать и снимает с себя пижаму.

— И какого хрена мы идём гулять с ними?

Камилла закатывает глаза.

— Даже не начинай. Просто выбери платье и давайте веселиться.

Элиас Моралес — гребаный засранец, и я не очень-то хочу с ним тусоваться, но идея уехать на несколько часов из кампуса и выпить пару стаканчиков очень привлекательна.

Я иду в свою гардеробную за нарядом, и выбираю красное платье средней длины с глубоким вырезом. Когда выхожу, то вижу, что Камилла уже одета, что, должно быть, является для нее своего рода рекордом. На ней потрясающее сиреневое платье макси с высоким горлом, что заставляет меня пересмотреть свой откровенный выбор.

— Вау, ты выглядишь великолепно, — говорит Нат.

Я киваю.

— Как и всегда.

Камилла качает головой.

— Вы двое просто пытаетесь быть вежливыми.

— Нет, если бы я была парнем, я бы точно тебя трахнула, — говорит Наталья.

Камилла смеется.

— Не будь задницей, Нат. — Она замечает мое платье. — Дай глянуть. Что ты собираешься надеть?

Как только я поднимаю его, она присвистывает.

— Вот это чертовски горячо.

Я закатываю глаза.

— Я его еще даже не надела. — Снимаю толстовку и раздеваюсь. Уже собираюсь надеть платье и повернуться к Нат, когда понимаю, что оно застегивается сзади.

— Нат, можешь застегнуть молнию?

Она кивает и помогает мне, после чего я иду в ванную, чтобы проверить как выгляжу, поскольку Камилла заняла зеркало на туалетном столике. Платье село прекрасно, и я не боюсь это признать.

Я беру свою косметику и наношу легкий макияж, не очень яркий, так как предпочитаю ходить ненакрашенной. Закончив, возвращаюсь в спальню и сажусь рядом с Нат.

— Как ты думаешь, сколько ей осталось?

— Я тебя слышу, ты в курсе? — Говорит Камилла.

— Одному Богу известно. Возможно, нам придется ждать несколько дней, — говорит Нат, подмигивая.

Камилла что-то ворчит себе под нос, но продолжает работать над макияжем.

— Так почему именно мы едем гулять с Элиасом? — Я спрашиваю,

Челюсть Нат сжимается.

— Потому что он может вытащить нас отсюда, а я хотела провести ночь в городе, вот и все.

Я очень хорошо понимаю, когда мне лгут, хотя у Нат есть подсказки, которые невозможно не заметить. Например, она всегда сжимает челюсть, когда собирается солгать.

— Понятно, и кто еще едет?

Нат пожимает плечами.

— Не очень уверена.

— Мы возьмем Еву?

— Конечно, — говорит Нат, как будто это само собой разумеющееся, что Ева теперь часть группы. Наверное, так оно и есть, но я все еще не могу избавиться от ощущения, что Нат пытается заменить Джорджию.

— Я скучаю по Джорджии, — говорю я.

Выражение лица Нат становится серьезным.

— Я тоже. Ты что-нибудь слышала о ней?

Я качаю головой.

— Нет, с начала летних каникул. А ты?

Нат качает головой, и мы обе замолкаем.

Проходит не меньше тридцати минут, когда Камилла говорит:

— Готово. — Она встает и берет свой клатч.

— Наконец-то. Теперь нам нужно подготовить Еву. — Она смотрит на Камиллу. — Будем надеяться, что это займет не так много времени, как у тебя.

Ни за что на свете Ева не согласится тусоваться с тремя девушками, которые пырнули ее ножом в первую ночь здесь.

— Вряд ли она захочет встречаться с тремя сучками.

— Никто из нас не хочет, но мы не скажем ей, что они придут, — говорит Нат.

Камилла фыркает.

— Временами ты такая коварная, Нат.

Она лишь улыбается и кивает в сторону двери.

— Пошлите, а то опоздаем.

Ева разозлится, когда узнает, что Джинни и ее миньоны тоже будут, но это неизбежно, когда тусуешься с Элиасом. Они всегда с ним.

Мы идем по коридору, и я не могу отрицать, что, несмотря на компанию, с которой мы встречаемся, я благодарна за возможность уехать из кампуса на несколько часов. Подальше от тренера Дэниелса.

Глава 6

Арчер

— Это лучшее место для того, чтобы выпить? — Спрашивает Гэв. Как всегда, он в своем обычном сварливом настроении.

Оак кивает.

— Здесь немного шумно.

Я качаю головой.

— Прости, дедуля, но это самое горячее место в городе.

— На случай, если ты забыл, мы учителя из соседней школы, а не члены братства, — говорит Оак.

Я смеюсь.

— Вам обоим нужно расслабиться. — Я качаю головой и направляюсь к бару. — Не похоже, что мы столкнемся с кем-нибудь из наших студентов.

Величайшая ложь, которую я когда-либо говорил. Единственная причина, по которой я привел сюда двух своих лучших друзей, — это то, что я знаю, что сегодня здесь будет группа ребят из академии. Я также знаю, что Адрианна должна быть с ними.

— Как обычно? — Интересуюсь у Оака.

— Да, виски, чистый.

— Никогда не меняешься, да?

Оак выглядит раздраженным.

— Почему я должен? Я люблю виски.

Я заказываю напитки и достаю наличные, чтобы расплатиться, но Оак останавливает меня.

— Запишите на мой счет. — Он протягивает бармену свою кредитку.

Я хмурюсь.

— Почему ты не дал мне заплатить?

Он вскидывает бровь.

— Ты же знаешь, что у меня есть деньги. И я знаю, сколько ты зарабатываешь, учитывая, что я плачу тебе зарплату.

Гэв прочищает горло.

— Давайте найдем кабинку, где нам не придется кричать, чтобы слышать друг друга.

Оак замечает одну.

— Там.

Гэв идет впереди, буквально прорываясь через студентов, как будто продирается сквозь джунгли и раздвигает заросли.

— Согласен, — слышу как говорит Оак, когда я дохожу до стола.

— Согласен на что? — Спрашиваю, усаживаясь на противоположный край кабинки.

— Что это последний раз, когда ты выбираешь, куда мы выберемся на ночь. — Оак бросает на меня взгляд.

— Вам обоим нужно остыть.

Единственная причина, по которой я выбрал эту дыру, — это некая мексиканская красотка, которая сейчас где-то здесь, но я её пока не вижу.

Оак выглядит задумчивым, хотя он здесь, чтобы развеяться.

— Эй, ты здесь, чтобы отдохнуть и расслабиться. — Я хлопаю его по плечу. — Перестань думать о девчонке Кармайкл.

— Ева? — спрашивает Гэв, похоже, удивленно.

Упс, оказывается, не всем было известно, что Оак запал на девушку, которую хотел уничтожить, чтобы отомстить ее родителям.

— Да, похоже, девушка, которую я намерен погубить, чтобы добраться до ее родителей, для меня неотразима, — отвечает Оак.

Гэв смеется.

— Она, конечно, милая, но я бы не ожидал, что она в твоем вкусе.

Глаза Оака темнеют, когда он выпрямляется.

— И кто же, по-твоему, был бы в моем вкусе?

Гэв потирает шею.

— Старше двадцати одного. — Он бросает взгляд на меня. — Два моих самых близких друга — извращенцы.

Я прижимаю руку к груди.

— Как ты смеешь?

— Это правда.

— Ты хочешь сказать, что никогда не находил студентку привлекательной? — спрашивает Оак.

Гэв слишком долго не отвечает, заставляя меня думать, что есть студентка, которую он нашел привлекательной.

— Нет, они слишком молоды, слишком незрелы.

— Я тоже так думал, — бормочет Оак.

— Между вами что-нибудь было? — Я спрашиваю.

Адамово яблоко Оака подпрыгивает, когда он сглатывает.

— Я поцеловал ее в своем кабинете.

Гэв практически давится водкой, но я не удивлен. Оак запал на нее с того момента, как она переступила порог кампуса.

— Что ты сделал? — Гэв качает головой. — Я думал, ты хотел уничтожить ее семью. Как это сработает, если ты заодно погубишь и себя?

— Вот почему я отменил все наши индивидуальные занятия по дисциплине и вышвырнул ее из своего кабинета, — отвечает он.

— Похоже, одну вещь ты сделал правильно, — говорит Гэв.

На мой взгляд, Гэв неправ. Если тебя так тянет к кому-то, то к черту правила и внешний образ.

— Я не совсем уверен. Очевидно, что тебе нравится Ева, так почему бы тебе не стать тем, кто разрушит ее репутацию? — Я слегка склоняю голову набок, гадая, может ли то, что я собираюсь сказать, быть правдой. — Или это потому, что ты заботишься о ней?

— Возможно. — Он пожимает плечами. — Не уверен. Все, что я знаю, это то, что она не такая, как я ожидал. Она не избалованная принцесса мафии. — Он делает глубокий вдох. — Она совсем не похожа на них.

— Ты забыл, что ее родители забрали у тебя? — Спрашивает Гаврил. Гнев в его голосе ясен как день.

Оак допивает остатки виски, и с грохотом ставит стакан.

— Хватит. Я согласилась выйти, потому что хочу забыть обо всем, а не обсуждать это. — Он подзывает официантку, и она принимает новый заказ. — Давайте напьемся и забудем о Кармайклах.

Гэв не успокаивается, наблюдая за Оаком поверх края своего бокала.

Я киваю, допивая свой напиток.

— Вот именно. — Усмехаюсь Оаку. — Давайте напьемся.

Наконец Гэв расслабляется.

— По-моему, звучит неплохо.

Он допивает остатки водки как раз в тот момент, когда приносят следующую порцию.

Оак останавливает официантку, прежде чем та успевает отойти.

— Продолжайте обновлять каждые двадцать минут и записывайте на мой счет. — Он протягивает ей пятидесятидолларовую купюру.

Оак при деньгах из-за страховой выплаты по пожару на территории его компании. Я оглядываю бар, пытаясь найти какие-то признаки присутствия студентов.

— Я иду танцевать, — говорю, надеясь, что с танцпола мне откроется лучший вид.

— Развлекайся, — говорит Гэв, как всегда, саркастично.

Я выхожу на танцпол, и тут же девушка строит мне глазки. Понимая, что буду выглядеть гребаным дураком здесь в одиночестве, я подхожу к ней.

— Не хочешь потанцевать? — Спрашиваю ее, хотя она меня совершенно не интересует. Она привлекательна, но с тех пор, как я положил глаз на Адрианну, ни одна другая девушка мне не нравится.

— Конечно, — говорит она.

Я тяну ее к себе, и ее руки обвиваются вокруг моей шеи. Ее глаза горят желанием, которое я не разделяю, но я должен притворяться, что увлечен ею, просто чтобы продолжать танцевать.

Разворачивая ее, я продолжаю высматривать мисс Васкез и никого не нахожу. Если они не появятся, как ожидалось, я не уверен, что смогу удержаться от того, чтобы не отправиться в общежитие и не ворваться в ее комнату. Мне нужно ее увидеть.

Пока отвлекаюсь, девушка, с которой я танцую, притягивает меня к себе и впивается своими губами в мои. На мгновение я шокирован внезапностью происходящего, и кажется таким странно неправильным, что это не губы Адрианны.

Кто-то хлопает меня по плечу.

— Арч.

Я отрываюсь от девушки, благодарный Оаку за вторжение.

— Что?

— У нас в баре есть студенты. Мы с Гэвом собираемся присоединиться к ним и помучить.

Наконец-то. Кто бы мог подумать, что первым их увидит Оак?

— Интересно, не хочешь ли ты составить компанию?

— Где? — Спрашиваю я, с трудом веря, что пропустил их после всех своих поисков.

— Вон там, сзади. Их около четырнадцати. — Оак наклоняет голову влево. — Ты с нами или нет?

Неудивительно, что я их не заметил, если они в глубине заведения. Я бросаю взгляд на блондинку, которая выглядит довольно раздраженной тем, что нас прервали.

— Конечно. — Я высвобождаюсь из ее объятий. — Извини, милая. Может быть, в другой раз. — Подмигиваю ей и следую за Оаком обратно к нашему столику.

Кулаки Гэва сжаты.

— Готовы?

Оак кивает.

— Подыграйте мне.

Мы втроем идем в конец зала, к столу, за которым сидят студенты. Поначалу я не вижу Адрианну, и все мои надежды рушатся. Пока какой-то парень, стоявший у стола, не двигается, и мне кажется, что мой мир замирает.

Смесь неистового желания и сильной собственнической ярости охватывает меня одновременно. Платье, которое она надела, сексуально как грех. Ярко-красного цвета, что соответствует ее огненному характеру, а вырез слишком глубокий, чтобы быть уместным. Одета подобным образом, она сидит за столом с кучкой мальчишек-подростков, хотя никто, кроме меня, не должен видеть ее такой.

Элиас замечает нас первым.

Оак прочищает горло.

— Не знал, что у всех вас было разрешение покинуть территорию. — В голосе звучит смертельное спокойствие. — Кто вам его дал?

Я пинком сбрасываю Алека со стула, и сажусь на его место. Все это время мой взгляд прикован к Адрианне в этом чертовски сексуальном платье.

— Это всё я. — Элиас вздергивает подбородок. Самоуверенный сукин сын. — В конце концов, нам по восемнадцать лет. Мы можем делать все, что, черт возьми, захотим.

Оак приподнимает бровь.

— Может быть, и так, но вы все слишком молоды, чтобы находиться здесь легально.

Элиас смеется.

— Кого, блядь, волнует законность? Цель академии — преподавать всё, что не является легальным.

Несколько студентов смеются, и я должен признать, что в его словах есть смысл. Закон ничего не значит в СА.

— Туше, — отвечаю я. — Как насчет того, чтобы присоединиться к вам?

— Если думаешь, что справишься с этим, старик, — говорит Риццо.

Старик. Жалкая попытка вывести меня из себя.

— Ты же знаешь, я могу надрать тебе задницу даже после того, как утопил две бутылки скотча, Риццо.

Риццо смеется, пододвигая ко мне бутылку водки.

— Угощайтесь.

Я не собираюсь отказываться, хватаю бутылку и наливаю немного в свой теперь уже пустой стакан.

Официантка, которую Оак попросил обновлять наши напитки, подходит и кладет руку ему на плечо. Она что-то шепчет и протягивает Оаку стакан с виски.

Он наклоняется к ней и шепчет ей в ответ, протягивая еще одну пятидесятидолларовую купюру. Девушка кивает и подмигивает, прежде чем отправиться за новыми напитками.

— Итак, как, черт возьми, вам всем удалось улизнуть с кампуса? — Спрашивает Оак.

Элиас, как всегда, единственный, кто высказывается.

— Боюсь, если бы мы сказали Вам это, профессор, нам пришлось бы вас убить.

Хотел бы я стереть эту гребаную ухмылку с его лица.

Время от времени я бросаю взгляд на Адрианну, которая с ненавистью смотрит на меня. С тех пор, как я впервые попытался затащить ее в постель, она холоднее чертовой Антарктики.

— Я бы хотел посмотреть, как ты пробуешь, Элиас, — отвечает Оак. — Некоторые пытались, но ни один из них не преуспел.

— Да, верно, старина.

Ноздри Адрианны раздуваются, когда я отказываюсь отвести взгляд, уставившись на нее, как голодное животное на стейк, который собираюсь поглотить. Она будет моей, так или иначе.

— Дмитрий, — рявкает Оак, вынуждая меня отвести взгляд.

Глаза мальчишки расширяются.

— Что?

— Ты забыл, что произошло в последний раз, когда ты прошептал что-то неподобающее мисс Кармайкл?

Я ухмыляюсь, поскольку ясно, что Дмитрий пытается залезть Еве в трусики, что совсем не нравится Оаку.

— Я не сказал ничего такого, чего Ева не хотела бы услышать, — говорит он, глядя на Еву. — Правда, Ева?

В воздухе висит напряжение, которое можно резать ножом. Ева встает.

— Мне нужно подышать свежим воздухом.

Дмитрий что-то говорит ей, но она качает головой и спешит прочь.

Глаза Оака следят за тем, как она проходит через зал. И через тридцать секунд он встает и следует за ней. Мужчина потерял голову из-за этой девушки. Когда я сплю со студенткой — это несущественно, но Оак — директор школы. Он ответственный за всех, так что сближаться с ней рискованно, особенно учитывая правду о его прошлом с ее родителями.

Я снова фокусирую все свое внимание на Адрианне, понимая, что ничего не могу сделать, чтобы остановить Оака. Он большой мальчик и должен сам разобраться со всем этим дерьмом. Ее щеки покрываются красивым румянцем, когда она смотрит на меня в ответ, ни разу не отступив.

— Расслабьтесь, все вы. Мы тоже здесь только для того, чтобы хорошо провести время. — Я не могу оторвать глаз от Адрианны. — Как у вас дела, мисс Васкез?

— Прекрасно, — выдавливает она сквозь зубы, ее ноздри раздуваются. — По крайней мере, были прекрасно, пока Вы не появились.

Я выгибаю бровь.

— Не очень вежливо говорить такое своему тренеру, не так ли?

Она смотрит на меня с огнем, который делает меня тверже камня.

Я стону, потому что все, чего я хочу, — это чувствовать ее под собой всю ночь напролет и показывать ей, что она упускает.

Гэв хлопает в ладони.

— Как бы весело это ни было, мне не очень удобно пить с несовершеннолетними в баре. А теперь все должны вернуться в академию.

Я встаю, зная, что не позволю ему сорвать вечер.

— Остынь, Гэв. Пусть дети повеселятся. — Я подмигиваю Адрианне. — Хочешь потанцевать?

Как и ожидалось, она качает головой.

— Нет, спасибо.

— Арч, ты же не серьезно. Где, черт возьми, Оак? — Спрашивает Гэв.

Я пожимаю плечами.

— Хрен его знает. Мне все равно. — Отвечаю, зная, что он, вероятно, приклеился к студентке, о которой должен был забыть сегодня, поскольку они оба пропали. — Потанцуй со мной, хотя бы раз.

Адрианна разочарованно вздыхает, прежде чем взять меня за руку, и в тот момент, когда наша кожа соприкасается, по моим венам пробегают искры. Так или иначе, она будет моей.

Глава 7

Адрианна

По моей коже бегут мурашки, когда я беру тренера Дэниелса за руку. Выбор был или сдаться или терпеть его приставания весь вечер. Он хочет, чтобы я станцевала с ним один танец. Думаю, я смогу это пережить, даже если меня от этого тошнит.

— Итак, Адрианна. Я наконец-то расколол тебя?

Я скриплю зубами.

— Скорее ад замерзнет.

Он смеется и прижимает меня к своей груди.

— В конце концов, я измотаю тебя, детка.

— Не называйте меня так, — огрызаюсь я, когда он раскручивает меня, а затем притягивает к себе.

— Или что, Васкез? Ты проверишь свою боевую подготовку на мне здесь, посреди танцпола?

Я покачиваю бедрами в такт, вспоминая свои занятия сальсой, на которые меня записала мама, когда мне было пять лет.

— Возможно.

Его ноздри раздуваются, когда он отталкивает меня от себя.

— Ты хорошо танцуешь.

— Вы ожидали чего-то другого? — Спрашиваю я, когда он притягивает меня обратно к себе.

— Нет. — Он наклоняет голову. — Кажется, ты хороша во всем. — Его глаза сужаются. — Но у каждого есть слабое место, и я намерен найти твоё.

Я тяжело сглатываю от угрозы в его тоне. У меня нет слабостей как таковых, но у меня есть секреты. Я не хочу, чтобы он узнал о них, или кто-либо еще, если уж на то пошло.

Мой способ выбраться из дерьмовой жизни, которую родители запланировали для меня после окончания школы, и он включает в себя предательство собственной семьи. Все может пойти не по плану, если кто-нибудь встанет на пути.

— У меня нет слабостей.

Он улыбается, и эта улыбка заставляет бабочек биться у меня в животе.

— Ты очень плохая лгунья, Адрианна.

То, как он произносит мое имя, звучит почти непристойно, и под воздействием трех бокалов вина, стыдно признаться, но мое тело нагревается от его взгляда.

Невозможно отрицать, что Арчер Дэниелс красив. Его внешность подобна Богу. Высокий и мускулистый, но не слишком громоздкий, с темно-карими глазами, которые кажутся насыщеннее шоколада.

Он снова притягивает меня к себе под музыку, раскачивая нас в такт.

— Я вижу желание в твоих глазах, как бы сильно ты ни пыталась сопротивляться.

— Вы ошибаетесь, — вру я.

— Я никогда не ошибаюсь. Разве ты еще не поняла этого?

— Что я поняла, так это то, что Вы — высокомерный мудак.

Он кружит меня по кругу, ни разу не запнувшись от моего шквала оскорблений.

— Я слышал, у тебя нет пары на Зимний бал.

Я прищуриваюсь.

— Где Вы это услышали?

Тренер пожимает плечами.

— Где-то. Это потому, что ты надеешься пойти со мной, детка?

Я разочарованно ворчу.

— Нет, я ни с кем не хочу идти, и персонал все равно не может отдыхать там. Вы же наблюдатель, черт возьми.

Он снова притягивает меня к себе.

— Я собираюсь танцевать с тобой в ночь Зимнего бала.

— Вы не сможете заставить меня танцевать с Вами.

Он выгибает бровь.

— Может, и смогу.

Я так сильно ненавижу этого человека, и каждая встреча с ним вызывает у меня еще большую неприязнь. Не верится, что кто-то может быть таким самоуверенным перед лицом постоянных отказов.

— Пойдем, — говорит он, хватая меня за руку, когда музыка останавливается.

— Куда мы идем? — требую ответ, пока он тащит меня сквозь толпу.

— Увидишь.

Я ни капли не доверяю этому мужчине, поэтому пытаюсь высвободить свою руку из его хватки, но он крепко держит её.

— Ай, Вы делаете мне больно! — кричу я.

— Тогда не пытайся сбежать.

Я тяжело вздыхаю, пока он ведет меня через заднюю часть клуба к лестнице.

— Разве это не запрещено?

Он оглядывается на меня, в его глазах блестит озорство.

— Да, но раньше меня это никогда не останавливало.

Мы поднимаемся по лестнице и попадаем в роскошную комнату со стеклянной стеной с одной стороны, которая раздвигается, открывая огромный подвесной бассейн с видом на центр города.

Это необычно для этого места, и я бы никогда не догадалась, что здесь находится.

— Вау.

— Не хочешь окунуться?

Я качаю головой.

— Мне не в чем плавать.

Его глаза вспыхивают.

— Мне тоже.

Я сглатываю, когда понимаю, что он говорит о купании нагишом.

— Я ни за что не залезу туда голой.

Он прочищает горло.

— Тогда твоего нижнего белья будет достаточно, да?

Я смотрю на кристально чистую воду, желая, чтобы она не выглядела такой заманчивой.

— Уверена, у Вас могут быть серьезные неприятности из-за этого.

В его глазах пляшет восторг.

— Поживи немного, Васкез.

Я расцениваю это как вызов, а один из моих самых больших недостатков — я не могу отказаться от вызова.

— Прекрасно, — говорю, с трудом расстегивая молнию сзади, но мне удается опустить её достаточно низко, чтобы вывернуться и сбросить платье на пол.

— Кто последний, тот трус.

Я бросаюсь наружу, намереваясь прыгнуть в воду, но пара сильных рук отрывает меня от земли.

— Боюсь, это несправедливо, ведь я еще даже не раздет.

Все мое тело воспламеняется, когда я чувствую как твердость его члена, прижимается к моей едва прикрытой попке.

— Прекрасно, я подожду.

— Хорошая девочка, — мурлычет он мне на ухо.

А потом я слышу, как его ремень падает на пол, когда он выходит из штанов. Я предполагаю, что дальше он снимает рубашку, но не смотрю. Боюсь, если сделаю это, то могу полностью отказаться от затеи.

Лишь однажды я видела тренера без майки после занятия в тренажерном зале жарким летним днем, когда он был весь в поту.

Его тело более чем потрясающее, и я не хочу думать об этом прямо сейчас, не тогда, когда на мне только лифчик и стринги.

— Готовность на счет “три”.

Мое дыхание становится глубже, пока он считает, а затем я бросаюсь вперед на счет три, зная, что моё преимущество — это скорость. Он слишком накачанный, чтобы быть быстрым.

Я ныряю в бассейн первой, и удовлетворенно ухмыляюсь своему выигрышу, когда слышу, как он заходит в воду следом.

А затем его руки обхватывают меня, прежде чем я успеваю всплыть на поверхность.

— Ночь прохладная. Лучше держаться рядом и согревать друг друга, — шепчет он мне на ухо.

— Пожалуйста, отпустите меня.

Ненавижу то, как звучит мой голос, уязвимо и неуверенно.

Я чувствую твердое давление его члена на свою задницу.

— Почему? Я делаю тебя мокрой?

— Я уже мокрая. Я в бассейне.

Он облизывает мочку моего уха.

— Ты знаешь, о чем я.

Я вырываюсь из его рук и плыву на противоположную сторону, не в силах ответить на этот вопрос, потому что факт в том, что я стала мокрой из-за него.

Мое тело физически реагирует на него так, как мне бы не хотелось, но с биологией не поспоришь.

Этот мужчина прекрасен, а я — девственница, которая слишком легко заводится.

Как только оказываюсь на другой стороне и выныриваю, чтобы глотнуть воздуха, я оборачиваюсь и нахожу его в полуметре от себя.

Всё мое тело превращается в желе при виде лунного света, отбрасывающего отблески на капли воды, стекающие по его мускулистой груди с одной большой татуировкой, растянутой вдоль. А сердце замирает при взгляде на его твердый член, плотно обтянутый мокрыми трусами.

— Нравится то, что ты видишь? — спрашивает он, опуская глаза на мою грудь.

Я смотрю вниз и замечаю, что лифчик теперь полностью прозрачный, так что он может видеть мои соски.

Быстро складываю руки на груди, но он все равно оказывается проворней. Прежде чем я успеваю полностью прикрыться, он хватает меня за обе руки.

— Не надо, — рычит он, выглядя теперь почти диким. — Я хочу видеть тебя. Всю тебя.

— Тренер, я…

— Помолчи, — говорит он, его глаза горят желанием, способным растопить меня. А потом его руки оказываются на моих бедрах, и он прижимает мое скудно одетое тело к своему, стирая всякий здравый смысл из моего разума.

Его твердая, мускулистая грудь придвигается ко мне, и толстый член упирается в живот, заставляя мою киску ныть от желания, хотя я и не хочу этого мужчину. По крайней мере, я не думала, что хочу, но в это почти невозможно поверить, когда его теплое тело прижимается к моему, превращая меня в желе.

Он тянется к моему лицу и почти нежно обхватывает его ладонями, вынуждая меня посмотреть ему в глаза.

— Ты дрожишь, детка.

Я зашла так далеко, что это прозвище меня даже не беспокоит. Черт, оно заставляет меня еще больше жаждать мужчину, стоящего передо мной, как бы стыдно мне ни было это признавать.

— Холодно, — вру я.

Он мягко улыбается.

— Ты хороша во многих вещах, Адрианна, но ложь — не твоя сильная сторона.

Позволю себе не согласиться, ведь я успешно лгу своей семье вот уже два года, но не хочу хвалиться.

— Здесь холодно.

Его хватка становится крепче.

— Тогда подойди ближе, и я согрею тебя.

Я качаю головой.

— Вы сошли с ума.

Однако я не отстраняюсь, когда он притягивает меня к себе, мое тело в этот момент берет верх над разумом.

Он опускает голову, а я все еще не отстраняюсь, позволяя ему приблизить свои губы к моим. Поначалу он осторожен, одаривает меня мягкими прикосновениями, но когда я не сопротивляюсь, он сильнее прижимает меня к себе, и его язык упирается в мои губы, требуя входа.

В своем опьяненном состоянии я впускаю его и тут же издаю стон, когда он проводит своим языком по моему, посылая волну жара прямо в мой центр. Я запускаю пальцы в его темные, мягкие волосы, пока он поглощает меня.

Все это время в моей голове повторяется одно и тоже. Это всего лишь поцелуй. Он ничего не значит. Хотя я сомневаюсь, что он согласится. Поцелуй с тренером заставит его поверить в то, что есть шанс, что я займусь с ним сексом, а этого не произойдет.

Наконец, эта мысль вбивает в меня немного здравого смысла, и я отстраняюсь, качая головой.

— Какого черта Вы делаете?

Он ухмыляется.

— Я делаю? Это ты схватила меня за волосы, Адрианна. Не веди себя так, будто тебе это не понравилось.

Я разочарованно ворчу и ныряю в воду, уплывая от него к ступенькам в дальнем конце так быстро, как только могу.

Когда добираюсь туда, я рада обнаружить, что он не преследует меня. Вместо этого молча наблюдает за тем, как я выхожу из воды и беру полотенце.

Вероятность того, что я успею высохнуть и одеться до того, как он вылезет из бассейна, невелика, но я все равно стараюсь изо всех сил.

— Ты не можешь вот так просто сбежать, — говорит он, подходя ко мне ближе, чем мне бы хотелось.

Я натягиваю платье и застегиваю молнию, насколько могу.

— Вы действуете мне на нервы, тренер.

Его рука обхватывает мое запястье, и он притягивает меня к себе, впиваясь в меня пронзительными карими глазами.

— Послушай меня, детка. Ты не можешь вот так целоваться с мужчиной в одну минуту, а в следующую становиться холодной.

Я наклоняю голову.

— Поцелуй ничего не значит.

Его челюсть напрягается.

— Не в моем понимании.

А потом, прежде чем я успеваю осознать, что он делает, его губы снова оказываются на моих. Огромные, грубые руки ощупывают мою задницу, когда он крепко прижимает меня к себе.

Он все еще насквозь мокрый, из-за чего моя одежда становится влажной, а его язык проникает в мой рот, превращая меня в раскаленный пепел. Страсти достаточно, чтобы заставить меня взорваться, и хотела бы я не наслаждаться этим так сильно.

Заставляя себя опомниться, я отстраняюсь от него и отворачиваюсь.

— Прекратите это. Я не хочу Вас и никогда не захочу.

Я выбегаю из комнаты так быстро, как только могу, мое сердце бешено колотится.

Тренер Дэниелс сумасшедший, раз продолжает преследовать меня, но этот поцелуй заставил меня подумать: «почему бы и нет?»

Опасная мысль, ведь он — последний мужчина, с которым я хочу потерять девственность. Это научит меня никогда никуда не ходить с тренером, когда я пьяна.

Глава 8

Арчер

Я с ужасом ждал этой ночи, в основном потому, что знал: Адрианна наверняка будет танцевать с другими парнями, чтобы позлить меня.

Невозможно отрицать химию между нами, особенно после того, как мы целовались в бассейне на крыше того бара. Она была полностью вовлечена в это, притянула меня ближе и целовала в ответ так, будто от этого зависела ее жизнь.

А потом она сбежала, как ни в чем не бывало, оставив меня с синими яйцами.

— Привет, ты готов? — Спрашивает Гэв, хлопая меня по плечу. Его взгляд скользит по моему костюму. — Выглядишь очень нарядно. Пытаешься впечатлить кого-то?

Я сужаю глаза.

— Не будь мудаком, Гэв.

Он усмехается.

— Все еще проблемы с Васкез?

— Я заставлю ее сломаться, поверь мне.

Он выгибает бровь.

— Это то, что я бы сказал, а не ты.

Я пожимаю плечами.

— Адрианна сводит меня с ума.

— Осторожнее с такими девушками. Лучше держаться подальше от любой девушки, которую ты так сильно хочешь.

Гэв говорит так, словно знает из собственного опыта, но я в этом сомневаюсь. За все годы, что мы знакомы, у него ни разу не было девушки. По крайней мере, насколько мне известно. Я не совсем уверен, что он способен на нормальные отношения.

— Я знаю, что делаю, — говорю, поворачиваясь, чтобы взять со стойки свою фляжку. — Надеюсь, ты пришел подготовленным. — Поднимаю её вверх.

Он вскидывает бровь, а затем лезет во внутренний карман пиджака за своей.

— Конечно. В этом месте подают недостаточно крепкий алкоголь для меня.

Я киваю, поскольку все, что предлагается, — это пиво, разбавленное вино, а также очень слабый пунш. Оак считает, что разрешение употреблять алкоголь действительно снизит вероятность того, что студенты напьются.

— Тогда пошли.

Я хлопаю его по плечу и засовываю фляжку в карман.

Другая причина, по которой я так боялся сегодняшнего дня, заключается в том, что это последняя ночь перед зимними каникулами. Завтра Адрианна уедет в Мексику, а я останусь здесь, мечтая быть поближе к ней.

Как бы сильно мне не хотелось провести каникулы в Мексике, я не хочу, чтобы мне вышибли мозги за попытку залезть к ней в трусики. Ее семья — полные безумцы, во что нетрудно поверить, учитывая, насколько Адрианна вынослива.

Мы идем по коридорам, которые гудят от студентов, в волнении спешащих в Большой зал.

Каждый год одно и то же. Три старших класса отправляются на Зимний бал, и главный ажиотаж вызывают не танцы, а вечеринка после их окончания в старых руинах.

Оак не знает об этом, но я в курсе. Я был там несколько раз с выпускницами, которых трахал.

Однако в этом году у меня нет выпускницы, с которой я мог бы туда пойти.

— Будь начеку, — говорит Гэв, когда мы входим в зал. — Любой, кто подольет что-то в пунш, получит королевскую взбучку.

Я качаю головой.

— Держу пари, ты не можешь дождаться этого.

Он улыбается мне. И это совершенно дьявольская улыбка.

— Не могу.

Я закатываю глаза.

— Иногда я удивляюсь, почему мы вообще дружим.

Его глаза сужаются.

— Поверь мне, это чувство полностью взаимно.

— Неважно, — говорю, направляясь к дальней стене, где замечаю Софию. — Я пойду потусуюсь.

Гэв только хмыкает в ответ и лезет в карман пиджака за фляжкой. Как всегда, он не может удержаться от алкоголя.

— Привет, София, как дела? — Спрашиваю я.

Ее щеки заливаются румянцем, когда она встречается со мной взглядом.

— Хорошо, на данный момент. Никаких происшествий, о которых можно было бы сообщить.

Я киваю.

— Значит, никто еще не подрался?

Она качает головой.

— Нет, но в какой-то момент это неизбежно. Не думаю, что я присутствовала хотя бы на одних танцах, где не было драки.

— Полагаю, что ты права. Ты не видела здесь Оака?

Она хмурится.

— Теперь, когда ты упомянул об этом, нет. Странно, не так ли?

Я пожимаю плечами.

— Возможно, он немного опаздывает. В конце концов, половина студентов еще даже не пришла. Может мне принести что-нибудь выпить? — Я замечаю, что у нее ничего нет.

— Было бы здорово, спасибо.

— Что будешь?

— Я буду белое вино.

— Хорошо, сейчас.

Я разворачиваюсь и направляюсь к бару, полный решимости не сидеть без дела и хандрить из-за Адрианны.

Я не знаю, придет она сюда с парой или нет, но если да, то сегодня может пролиться кровь.

Адрианна принадлежит мне в этом году, даже если в данный момент она сопротивляется этому.

После того поцелуя я уверен, что она находит меня привлекательным.

— Привет, Арч. Что тебе принести? — Спрашивает Дэвид, школьный егерь.

— Одно пиво и одно белое вино, пожалуйста.

Он кивает и разливает дрянное вино и пиво по бумажным стаканчикам.

— Держи.

Я беру стаканчики.

— Спасибо.

Оборачиваясь, чуть не расплескиваю их, когда вижу, как входит Адрианна. Она одна, к счастью, и на ней самое изысканное изумрудно-зеленое вечернее платье, в котором ее загорелая кожа выглядит еще насыщеннее.

Длинные темно-каштановые волосы завиты, что отличается от абсолютно прямых волос, с которыми она обычно ходит. И на ней легкий макияж, подчеркивающий ее естественную красоту. Это второй раз, когда я вижу Адрианну накрашенной, первый был на прошлой неделе в баре.

Подходит Гэв.

— Ты пялишься.

Я не могу отвести от нее глаз.

— Ты можешь меня винить?

— Ты выглядишь как влюбленный щенок. Возьми себя в руки.

Его серьезный тон выводит меня из оцепенения, и я смотрю на него.

— Не будь таким козлом.

— Серьезно, Арч. Что такого в девчонке Васкез? Почему бы тебе не выбрать кого-то другого? Кого-нибудь попроще.

Я сжимаю челюсть и сердито смотрю на него.

— Намекаешь, что обычно мне нужны только простые девушки?

— Нет, я спрашиваю, стоит ли она всех этих хлопот?

Я уверен в ответе: Васкез действительно стоит всех этих хлопот и многого другого.

Я хочу ее так сильно, что это становится навязчивой идеей. Она не выходит у меня из головы ни днем, ни чертовой ночью. И то, что я вижу ее в таком виде, только усиливает мое желание.

Если она встречается здесь со своей парой, то я не могу быть уверен, что не стану тем, кто начнет драку сегодня вечером. Адрианна принадлежит мне, даже если она это отрицает. После поцелуя, который мы разделили, я знаю, что она тоже чувствует эту связь.

Эрнандес приближается к ней, и гад становится слишком близко, на мой взгляд. К счастью, Адрианна тоже так считает и отодвигается от него, выглядя смущенной.

— Серьезно, Арч. Ты слишком очевиден. — Он прочищает горло. — Разве тебе не нужно отнести кому-то это вино?

Я опускаю взгляд, вспоминая, что пошел за напитком для Софии.

— Черт возьми, да, нужно. — Ищу ее в толпе и вижу, что сейчас она болтает с Оаком, который, должно быть, пробрался внутрь. — Еще увидимся.

Гэв что-то бурчит в ответ, достает фляжку и делает большой глоток. Судя по количеству употребляемого им алкоголя, парень на грани алкоголизма.

Теперь София бездельничает в другом конце зала вместе с Элейн.

Я подхожу к ней.

— Извини, что так долго, — говорю, передавая ей вино, которое вряд ли стоит пить. Настолько оно разбавлено.

— Спасибо, — отвечает она с улыбкой.

Элейн прочищает горло.

— Я удивлена, что ты вообще пьешь здешний алкоголь. — Она бросает на меня многозначительный взгляд. — Разве вы с Гаврилом обычно не приносите свой собственный?

Я вытаскиваю фляжку из кармана.

— Конечно.

Она качает головой.

— Дай угадаю, виски?

— Что же еще?

Элейн протягивает мне свой бумажный стаканчик.

— Поделишься?

Я стискиваю зубы, так как у меня такое чувство, что этим вечером мне понадобится все содержимое фляжки.

— Хорошо. — Наливаю ей немного.

— Спасибо. — Она поднимает стаканчик, а затем осушает мой виски.

— Не за что. — Я оглядываю зал в поисках Адрианны, но не вижу ее. — А теперь, если вы меня извините.

София выглядит разочарованной, но кивает.

— Конечно. Увидимся позже.

Я обхожу зал по периметру в поисках изумрудного платья и красавицу в нем, но никак не могу её найти. Пока мое внимание не привлекает вспышка зеленого, и я не замечаю ее на танцполе с Ником Крушевым.

Мои кулаки сжимаются, когда его рука оказывается слишком низко на ее спине. Она почти на ее заднице. А никто не должен прикасаться к ее заднице, кроме меня.

Играет провокационная музыка, и ярость бурлит во мне, когда я пробираюсь к ним. Адрианна замечает меня, крепче сжимает руку Ника и что-то шепчет ему на ухо.

Его рука опускается ниже, и я уже готов убить его. Когда Гэв встает у меня на пути и кладет руки мне на плечи.

— Соберись, Арч. Мы не можем допустить, чтобы ты убил студента на Зимнем бале.

— Уйди с дороги, Гэв.

— Я не позволю тебе вести себя как гребаный дурак. Ты сопровождающий на танцах. Перестань вести себя как студент.

Я делаю глубокий вдох, чтобы унять свой гнев, так как мне не хочется драться с Гэвом. Мы оба знаем, что я проиграю. Этот парень — псих.

— Прекрасно.

Я разворачиваюсь и марширую с танцпола, Гэв идет следом.

— Ты потерял рассудок из-за этой девушки? — спрашивает он.

Я качаю головой.

— Нет, меня бесит, когда я вижу, что кто-то трогает то, что принадлежит мне. Особенно такой проныра, как Ник Крушев.

Гэв бросает на меня строгий взгляд.

— Разберись с этим, или в следующий раз я натравлю на тебя Оака.

Я хмурю брови.

— А где, черт возьми, Оак?

— Он где-то поблизости. Я видел его, когда ты ходил в бар.

Я тяжело вздыхаю, не в силах оторвать взгляд от Адрианны, которая все еще танцует с Ником. Гэв направляется в противоположную сторону, а я перемещаюсь ближе к тому месту, где танцует Адрианна, готовый наброситься на нее в тот момент, когда она перестанет танцевать с этим русским ублюдком.

Наконец, Ник откланивается и оставляет ее одну на краю танцпола, предоставляя мне прекрасную возможность побыть с ней наедине. Я подхожу к ней сзади, зная, что если бы она увидела как я приближаюсь, то, вероятно, нашла бы способ избежать меня.

Оказавшись в шаге позади нее, я кладу руки ей на бедра и наклоняюсь к ее уху.

— Ты прекрасно выглядишь, детка.

Она напрягается в тот момент, когда слышит мой голос, и поворачивается ко мне лицом.

— Не стоит так подкрадываться к людям.

Я подхожу ближе.

— Я буду делать всё, что захочу, Васкез. А теперь потанцуй со мной. — Протягиваю ей руку, но она просто смотрит на меня.

— Нет.

— Мне не нравится слышать это слово.

Её челюсть сжимается.

— Что ж, привыкайте, потому что Вы будете часто слышать его от меня.

Она поворачивается, чтобы уйти, но я хватаю ее за запястье и притягиваю обратно к себе.

— Тебе нужно потанцевать хотя бы с одним мужчиной, который, черт возьми, знает, что делает.

Ее ноздри раздуваются.

— Мне ничего не нужно делать.

Она вырывает свою руку из моей хватки и быстро пересекает танцпол, направляясь к выходу из зала, что является большой ошибкой.

Я иду за ней, собственническая ярость кипит во мне, когда я преследую ее, как волк, изголодавшийся по своей трапезе.

Она оглядывается через плечо, её глаза расширяются, когда она видит, что я следую за ней.

Я ухмыляюсь, а тьма, о существовании которой я даже не подозревал, выходит на поверхность.

Адрианна выбегает в коридор, и я иду следом, сердце беспорядочно колотится в груди. Как будто ее отказ сделал меня первобытным собственником, каким я никогда раньше не был по отношению к женщине.

Как только мы оказываемся в коридоре, наедине, она поворачивается ко мне.

— Просто оставьте меня в покое, тренер. Сколько раз я должна повторять, что мне это неинтересно?

Я не говорю ни слова, пока иду на неё, вынуждая ее отступать назад, пока она не упирается в стену. В тот момент, когда ее спина ударяется о твердую поверхность, ее глаза расширяются, и я вижу, как она бросает взгляд в сторону, обдумывая план побега, но я не позволяю. Вместо этого заключаю ее в клетку, выставляя руки по обе стороны от нее.

Я не дам ей так просто уйти. Это мой последний шанс перед зимними каникулами разрушить барьер между нами.

Глава 9

Адрианна

Мускусный аромат тренера вторгается в мои чувства, пока он прижимает меня к стене, расставляя руки по обе стороны от меня, чтобы я не могла вырваться.

— Зови меня Арчер, — наконец говорит он.

Я свирепо смотрю на него.

— Нет, спасибо. — Отталкиваю его руку и делаю шаг в сторону, чтобы обойти его, но он встает у меня на пути. — Уйди с дороги, тренер.

Вместо этого он хватает меня за запястье и тащит из коридора в пустой класс.

— Что ты делаешь? — Спрашиваю я, пытаясь вырваться.

— Адрианна, эта игра в труднодоступную становится утомительной, — говорит он, выводя меня из себя.

— Ты, блядь, серьезно? — Я упираю руки в бедра. — Это не игра в труднодоступную. Это просто факт, что я не хочу тебя и никогда не захочу.

— Лгунья, — рычит он, надвигаясь на меня. Внезапно его ладонь обхватывает мое горло. — Ты хочешь меня так же сильно, как я хочу тебя.

В панике я пытаюсь втянуть в себя достаточное количество кислорода, уставившись на мужчину, который преследовал меня весь первый семестр. Я дотягиваюсь до его пальцев и отдергиваю их.

— Держись, блядь, подальше от меня.

— Никогда, — рычит он, прижимая меня к стене и удерживая за бедра.

— Ты не знаешь значение слова «согласие»?

Он обнажает зубы, как животное, а затем вонзает их мне в плечо так, что я чувствую боль.

— Мне плевать на него, если честно, — бормочет он, проводя губами по плечу и вверх по шее. — Потому что я знаю, что твои трусики промокают всякий раз, когда я к тебе прикасаюсь, детка,

И снова я жалею, что выпила сегодня, потому что чувствую, как распространяется жар от моего центра по венам.

— Это неправда.

Он ухмыляется жестокой, мстительной улыбкой, которая действует мне на нервы.

— Думаю, я просто проверю это сам.

Его рука скользит под подол моего платья, и я застываю, потрясенная тем, что он зашел так далеко.

— Ты не посмеешь, — говорю я, оставаясь неподвижной, пока его пальцы подбираются к моим трусикам.

Тренер не останавливается, его рука придвигается все ближе, а затем ныряет под ткань.

Я резко втягиваю воздух, когда его пальцы проникают в мою мокрую киску.

— Именно так я и думал. Ты вся мокрая и отчаянно жаждешь, чтобы мой член наполнил тебя.

Он проталкивает пальцы глубже, и я едва могу думать, когда желание разливается по моим венам. Ни один мужчина никогда не прикасался ко мне так, и я ненавижу то, как это приятно.

— Отвали от меня, — говорю я, но в лучшем случае, это нерешительно.

Вместо этого он засовывает пальцы еще глубже, а затем вводит их и выводит из меня.

— Ты же на самом деле не хочешь, чтобы я останавливался.

Я сжимаю кулаки, прижатые к бокам.

— Если я говорю тебе остановиться, значит, это то, чего я хочу.

Ярость пересиливает желание, я поднимаю кулак и бью его в грудь, заставляя отступить назад. Его пальцы также вырываются из меня.

— Нет необходимости в насилии. — Кажется, его это нисколько не смутило, и он снова подходит ближе. — Подчинись, или мне придется назначить тебе месячное наказание.

— Пошел ты, — говорю я.

— Значит, два месяца.

Я сужаю глаза.

— Наказание за что? За то, что не трахаю тебя?

— Да, — говорит он, снова хватая меня за бедра и притягивая к своему твердому мускулистому телу.

Мне приходится вытягивать шею, чтобы посмотреть на него снизу вверх.

— Я хочу тебя, — говорит он, глаза горят огнем, который грозит сжечь меня. — И я всегда получаю то, что хочу.

— Что ж, а я упряма, как мул, так что удачи. — Я выдерживаю его взгляд, хотя знаю, что он ожидает, что я съежусь. — Я не хочу тебя и никогда не сделаю того, чего не хочу.

Вместо того, чтобы отступить, он подносит свои губы к моим на расстояние всего лишь сантиметра. Моё дыхание застревает в горле, а воспоминания о том поцелуе в городском баре наполняют жаром. Губы невольно приоткрываются, и я дрожу в предвкушении.

— Я тебе не верю, — бормочет он, в его глазах вспыхивает восторг. — Думаю, ты хочешь этого так же сильно, как и я.

Я не могу вымолвить ни слова, пока смотрю на него, ожидая, когда он поцелует меня, несмотря на то, что говорю себе, что это не то, чего я хочу. В глубине души я действительно жажду, чтобы он поцеловал меня снова.

Его пальцы зарываются в мои волосы, и он властно притягивает мои губы к своим, страстно целуя меня. Его язык исследует мой рот с отчаянием, которое я не могу понять.

Почему он так сильно хочет меня?

Девушку, которая никоим образом не соответствует его типу. Я жесткая и умная, а он всегда выбирал светловолосых идиоток, готовых наброситься на него.

Я стону, когда поцелуй становится глубже, ощущая его твердую длину у своего живота. Не в силах сдержаться, я запускаю пальцы ему в волосы и притягиваю его ближе. Он крепче сжимает меня в объятиях, и я понимаю, что, несмотря на желание ненавидеть его, прямо сейчас все, что я чувствую, — это желание, настолько острое, что оно угрожает разорвать меня на части.

Сколько раз мне придется отказать ему, чтобы он понял намек?

Боюсь, этому нет числа. Он будет продолжать столько, сколько потребуется. Арчеру Дэниелсу нужна моя девственность и он не остановится, пока не получит ее. От этой мысли я напрягаюсь и пытаюсь отстраниться, но он не отпускает меня, вцепляясь в мои бедра и углубляя поцелуй, как отчаявшийся наркоман.

Я кусаю его за губу так сильно, что пускаю кровь, и наконец вырываюсь на свободу.

— Черт. — Он подносит палец к губе. — За что это было?

— Я же сказала тебе “нет”. — Я упираю руки в бедра.

Он подходит ближе и обхватывает рукой мое горло, прижимая меня к стене сзади.

— Ты говорила мне “нет”, когда схватила меня за волосы и притянула ближе?

Тепло распространяется по всему телу, и я понимаю, что покраснела.

— Кратковременный импульс.

— Ты лжешь мне и себе. — Его пальцы сильнее сжимаются на моем горле, заставляя мое сердце бешено колотиться в груди. — Ни одна женщина не целует так мужчину, если она его не хочет. Наша химия неоспорима, и, в конце концов, потребность станет слишком сильной, чтобы ее игнорировать. — Он целует мою шею, не отрывая ладони от горла. — Я буду изматывать тебя до тех пор, пока ты не начнешь умолять меня трахнуть тебя. Пока ты не будешь умолять меня заставить тебя кончить снова и снова.

— Этого никогда не случится, — говорю я, но впервые не уверена в в своих словах.

Он целует ниже, его губы касаются ключицы, и по моей спине пробегает дрожь.

— Посмотрим, — бормочет он.

Я задыхаюсь, когда его губы прижимаются к ложбинке между грудей, целуя меня в таком интимном месте. А затем он с силой стягивает верхнюю часть платья вниз, заставляя меня пожалеть о выборе фасона с открытыми плечами, ведь на мне нет бюстгальтера. Моя грудь полностью обнажена и выставлена на его обозрение.

— Какого хрена?!

Я пытаюсь подтянуть его вверх, но он отпускает горло и хватает меня за запястья, прижимая их к стене одной рукой.

— Не сопротивляйся, — бормочет он, прежде чем опустить руку и пососать один из моих сосков, а затем дразняще обвести его языком.

— Черт, — выдыхаю я, не в состоянии мыслить здраво.

— Что это было? — Он усмехается. — Ты наслаждаешься?

Я злобно смотрю на него.

— Нет.

Он переходит к другому соску, пристально глядя на меня, когда обхватывает его губами и сильно сосет.

Я закрываю глаза, не в силах выдержать его взгляда, вспышка желания проносится между моих бедер, когда я сжимаю их вместе.

— О, Боже, — выдыхаю я.

Он не торопится, облизывая и посасывая мои чувствительные соски. Первый мужчина, который прикоснулся к ним. И все смущение от того, что я так обнажена перед ним, исчезает, когда он превращает меня в путаницу желания.

Внезапно он вводит в меня пальцы. Он стонет, и моя киска сжимается вокруг них, так как ощущение становится почти невыносимым. Это так чертовски приятно, хотя я пытаюсь сказать себе, что не хочу его.

— Такая охренительно мокрая, детка, — говорит он, темные глаза смотрят на меня с благоговением.

Мне хочется ответить, но я не могу. Вместо этого откидываю голову к стене, пока он ласкает меня пальцами. И если я думала, что лучше уже быть не может, внезапно его губы смыкаются вокруг моего клитора.

Глаза расширяются, когда я опускаю взгляд, вижу его голову между своих бедер, и понимаю, что он больше не держит меня за запястья. Однако я не отстраняюсь, а запускаю руки в его волосы и позволяю ему толкнуть меня выше.

— Черт, тренер, — стону я.

Он останавливается и улыбается мне, выглядя невероятно красивым, с моим возбуждением, блестящим вокруг его рта.

— Зови меня Арчер.

А потом он снова оказывается между моими бедрами, облизывая и посасывая меня.

— Я никогда не испытывала ничего подобного, — заикаюсь я, мое тело дрожит от интенсивности того, что он делает со мной.

Он не произносит ни слова, просто продолжает наблюдать за мной с колен, поглощая меня, как голодное животное.

Я с трудом удерживаю собственный вес, чувствуя, что все ближе и ближе подхожу к краю.

Он продолжает уделять внимание клитору, а затем вводит в меня три пальца, и это ощущение не похоже ни на что, что я когда-либо испытывала.

— О, Боже! — вскрикиваю, крепче вцепляясь в его волосы.

Он рычит напротив моего центра, посылая вибрацию по всему моему телу.

— Ты такая чертовски сладкая на вкус, детка.

Его глаза расширены, когда он смотрит на меня, пальцы входят и выходят в идеальном ритме, играя на мне, как на музыкальном инструменте.

— Тренер, я сейчас кончу, — предупреждаю его, не в силах поверить, что он собирается довести меня пальцами до оргазма в классе, расположенном дальше по коридору, недалеко от Зимнего бала. Все это безумие, и в основном потому, что я говорила себе, что не уступлю ему.

Немного сдвинувшись, чтобы лучше видеть его, я замечаю, что он вытащил член и теперь поглаживает себя. Все мое тело становится горячее, чем я считала возможным, в тот момент, когда я вижу его огромный, твердый член, торчащий между бедер.

— Блядь, Адрианна. Как бы я хотел, чтобы ты сейчас кончила на мой член, — стонет он, сильнее мастурбируя кулаком. — Я тоже собираюсь кончить для тебя, малышка.

Я стону, не в силах больше ничего контролировать, когда попадаю в его ловушку, наблюдая за членом, словно загипнотизированная им. В состоянии повышенного возбуждения мысль о том, что этот мужчина трахает меня, заставляет оргазм настигнуть сильнее и быстрее.

— О, Боже, да! — Кричу, зажмурив глаза, потому что ощущение слишком сильное и ошеломляющее. Каждый мускул в моем теле дрожит, когда я пытаюсь удержаться в вертикальном положении, колени подгибаются.

Арчер поддерживает меня, удерживая на ногах.

— Посмотри на меня. Я хочу, чтобы ты смотрела, как я кончаю для тебя.

Несмотря ни на что, я открываю глаза, потому что в глубине души хочу видеть это. Черт, кажется, я хочу, чтобы он трахнул меня, хотя и знаю, со сколькими девушками он был.

— Хорошая девочка, — хвалит он.

Мне должно быть неприятно это слышать, но похвала только усиливает удовольствие. Мои глаза остаются прикованными к его члену, пока я наблюдаю, как он с силой гладит его.

— Это должно было быть похоронено глубоко в твоей красивой маленькой киске, — ворчит он, а затем выпускает веревку за веревкой густую белую сперму по всему полу.

На одну безумную секунду мысль о том, как он кончает в меня, сводит меня с ума от желания, хотя я только что достигла оргазма.

— Я так сильно хочу трахнуть тебя, — стонет он, продолжая поглаживать себя, пока не вытекает каждая капля.

Это заявление возвращает меня к реальности, и я сжимаю челюсть.

— Ну, этого никогда не случится.

Мне удается вырваться от него, я опускаю подол юбки и натягиваю платье обратно на грудь.

Позади меня раздается глубокое рычание, я поворачиваюсь и вижу, что он стоит, а его огромный член торчит из штанов. Он даже не пытается его спрятать.

— Ты не можешь вот так кончить для меня, а потом сказать, что не хочешь меня. Это полная чушь, и мы оба это знаем.

Я прищуриваюсь.

— Ты прижал меня к стене и, по сути, сделал все это против моей воли.

Этот парень невероятен, раз думает, что я хотела того, что произошло между нами.

Он наклоняет голову.

— Адрианна, мы с тобой оба знаем, что если бы ты действительно хотела вырваться из моих объятий, ты могла бы это сделать.

Я смотрю на него, понимая, что он прав. Если бы я хотела вырваться из его хватки, я бы смогла. Черт, я делала это сотни раз на занятиях по боевой подготовке. И тогда меня охватывает ужас. Возможно, в глубине души я хотела того, что сейчас произошло.

Он ухмыляется.

— Тебе нечего сказать, да? — Самодовольный ублюдок подходит ко мне и нежно целует. — Увидимся через две недели, — говорит он.

Я сердито смотрю на него.

— Это ничего не меняет. Я серьезно, тренер.

Он снова целует меня, и я ощущаю вкус своего возбуждения на его губах, ненавидя то, что это только снова заводит меня.

— Я сказал тебе называть меня Арчером.

С этими словами он выходит из класса, оставляя меня возбужденной и пристыженной одновременно.

Думаю, впервые я благодарна за то, что еду домой. Завтрашний день не может наступить достаточно быстро.

Глава 10

Арчер

Я сижу в своей квартире, обхватив голову руками, не в силах поверить в то, что я только что сделал. Убил человека.

Несмотря на то, что мое прошлое связано с криминалом, я никогда никого не убивал. Инстинкт взял верх, и я должен был спасти Оака. Он мой самый близкий друг, и я не мог смотреть, как его унижает тот же человек, который кинул его столько лет назад.

— Виски? — Спрашивает Оак, подходя ко мне с бокалом в руке.

Я с благодарностью беру его и одним глотком выпиваю всё.

— Возможно, мне понадобится целая бутылка.

Оак кладет руку мне на плечо.

— С тобой все будет в порядке.

Я смотрю ему в глаза.

— Я убил женщину.

— Да, но она собиралась убить меня и увезти Еву. — Он сжимает челюсть. — Я буду в вечном долгу перед тобой. Я ничем не смогу отплатить тебе.

Я вскидываю бровь.

— Ты в долгу передо мной? Я, блядь, так не думаю. Я был бы мертв, если бы ты меня не приютил.

— Не уверен, что это правда, — говорит Оак, проводя рукой по шее. — Ты умеешь выживать. Думаю, ты бы нашел способ.

Когда Оак нанял меня, я скрывался от своей семьи из Дублина, которая знала, что я сбежал в Америку. Оак дал мне место, где я мог залечь на дно, и с тех пор ни разу не было слышно, чтобы моя семья приблизилась к тому, чтобы найти меня. У меня всегда был талант к акцентам, и я быстро перенял американское произношение, которое к настоящему времени стало моей второй натурой, и сменил фамилию с Монро на Дэниелс.

— Как Ева?

Я все еще не могу до конца поверить, что Оак влюбился в девушку, которую планировал уничтожить. Это действительно иронично. Дерьмо попадет в вентилятор, когда люди вернутся в начале следующей недели, и Оак объявит, что женился на студентке, но, похоже, его это не волнует.

— Она потрясена, но чувствует себя лучше, чем ты думаешь. — Он проводит рукой по волосам. — Возможно, тебя это не удивит, но она никогда не была близка со своей матерью.

Я киваю в ответ. Еще пару часов назад я мог думать только о том, что через четыре дня начнется новая неделя и Адрианна вернется в школу, но теперь у меня в голове полный бардак. Все, о чем я могу думать, это о том, как расширились глаза матери Евы Кармайкл, когда пуля прошла прямо через ее лоб, а затем кровь… Там было так много крови.

— Постарайся не думать об этом, — говорит Оак, читая мои мысли.

— Легче сказать, чем сделать.

— Не хочешь прийти к нам в коттедж на ужин?

Я с трудом сглатываю.

— Я не могу пойти туда прямо сейчас.

Оак кивает.

— Верно. Как насчет того, чтобы выехать куда-нибудь поужинать? Ты, я и Ева.

Я качаю головой.

— Это твоя брачная ночь. Мне и здесь хорошо. — Я встаю и киваю в сторону двери. — Иди к своей жене.

Оак смотрит скептически, но сдается.

— Хорошо, но если тебе что-нибудь понадобится, позвони мне, ладно?

— Конечно.

Как будто я буду звонить своему лучшему другу в его первую брачную ночь. Скорее я наберу кого-то другого. Гэв должен вернуться завтра, так как он уехал на зимние каникулы Бог знает куда. Он редко исчезает на каникулы, но время от времени уезжает и не говорит куда.

Оак уходит, а я беру виски с комода в гостиной и пью прямо из бутылки. Хватаю мобильник и набираю номер Адрианны, которым я воздерживался пользоваться первые полторы недели зимних каникул. Мой палец замирает над ее именем, и я раздумываю, стоит ли ей звонить.

Я стискиваю зубы и нажимаю на кнопку, сердце беспорядочно колотится в груди. Раздаются гудки, и я задерживаю дыхание, гадая, возьмет ли она трубку с незнакомого номера.

— Алло, — говорит Адрианна на другом конце провода.

Звук ее голоса успокаивает меня.

— Привет, детка.

Из ее легких со свистом вырывается воздух, и я слышу это в трубке.

— Откуда, блядь, у тебя мой номер?

— Школьные записи, — говорю я.

— Точно. Какого черта ты мне звонишь?

Ненавижу то, насколько уязвимым я себя чувствую прямо сейчас, и задаюсь тем же вопросом.

— У меня был довольно дерьмовый день, и я хотел поговорить с тобой.

На другом конце на несколько мгновений повисает тишина.

— Что случилось?

Я прикусываю губу.

— На самом деле я не могу тебе сказать, во всяком случае, пока. — Я вздыхаю. — Ты узнаешь больше, когда вернешься с зимних каникул через пару дней.

Адрианна молчит еще несколько секунд.

— Итак, о чем ты хочешь поговорить?

Ее голос спокоен, и сейчас в нем нет враждебности.

— Я не знаю. Ты можешь отвлечь меня?

— Отвлечь тебя чем? — спрашивает она.

— Чем ты занималась на зимних каникулах? — интересуюсь у неё.

Она делает глубокий выдох.

— Не многим. Как всегда, я ненавижу быть дома.

— Правда? — Не верится, что Адрианне может не нравится Мексика. — Мне казалось, что было бы неплохо получить немного тепла и солнца после долгих месяцев холода здесь, в Мэне.

— Да, солнце и тепло — это хорошо, а вот моя семья — нет.

Я киваю в ответ.

— Я знаю все о трудных семьях.

— Знаешь? — удивленно спрашивает она.

Я тяжело сглатываю, понимая, что кем бы ни была Адрианна, я не могу рассказать ей о своем прошлом. Никто не знает, от кого я бегу, и мою настоящую фамилию, Монро. Клан Монро управляет Дублином, и после того, что я сделал, за мою голову уже много лет предлагают награду. Не имеет значения, как долго я буду прятаться, они никогда не прекратят поиски.

— Да, но я не могу углубляться в эту тему.

Адрианна издает раздраженный звук.

— А есть что-нибудь, во что ты можешь углубиться?

— В твои трусики, — шучу я.

Она разочарованно хмыкает.

— Не будь мудаком, или я просто повешу трубку.

— Скажи честно, как часто ты думала о нашем маленьком занятии в том классе? — Спрашиваю, мой член твердеет, когда я вспоминаю, как хорошо она кончила для меня.

Несколько мгновений царит тишина.

— Возможно, я думала об этом пару раз, но это потому, что ты первый мужчина, который прикасался ко мне подобным образом. Других причин нет.

Я посмеиваюсь.

— Что на тебе сейчас надето?

Адрианна молчит.

— Пижама. Я собираюсь лечь спать пораньше.

— Есть нижнее белье?

Я провожу рукой по своему члену, который становится еще тверже.

— Нет, — говорит она.

— Хорошо. — Просовываю руку в джоггеры и вытаскиваю член, резко выдергивая его из штанов. — Поласкай себя для меня.

— Ты с ума сошел? — Спрашивает она.

— Нет, мой член прямо сейчас твердый, и я глажу его для тебя. Хочешь увидеть?

Наступает тишина на несколько мучительно долгих секунд, прежде чем она произносит слово, которое я хочу услышать:

— Да.

Я включаю ее на громкую связь и фотографирую свой член, который теперь твердый как сталь. А затем отправляю ей снимок.

Я слышу гудки на другом конце, и потом вздох, когда она открывает файл, сопровождаемый тихим стоном.

— Тебе это нравится, детка?

Я слышу, как она сглатывает.

— Да, — отвечает, ее дыхание затруднено.

— Ты трогаешь себя, как хорошая девочка?

— Да, и это так приятно.

Я стону и крепче сжимаю член.

— Пришли мне фото.

Адрианна секунду колеблется.

— Хорошо, сейчас.

Я слышу, как она возится с телефоном, а затем щелкает ее камера. Член пульсирует в предвкушении, пока я жду фото. Похоже, то, что я затащил ее в класс и заставил кончить, повысило ее готовность играть со мной в нашу игру. А это значит, что как только она вернется в кампус, я лишу ее девственности.

— Отправила, — говорит она почти смущенно.

Мой телефон издает сигнал, и я открываю сообщение, член пульсирует при виде полностью обнаженной Адрианны. Она сделала фото так, чтобы я мог видеть ее красивую грудь, живот и пальцы, проникающие в маленькую тугую киску.

— О черт, — рычу, ускоряя свои движения. — Как бы я хотел, чтобы мой член был между твоих идеальных бедер, блядь.

Она стонет.

— Я бы трахал тебя всю чертову ночь и заставлял кончать так много раз, что ты даже не вспомнила бы собственного имени.

— Этого все равно не случится, просто чтобы ты знал.

Я ухмыляюсь, потому что так или иначе это произойдет. У Адрианны со мной больше общего, чем она может подумать. Она предала свою семью, и я это знаю. Мой частный детектив проследил за ней в Мексике, и выяснил кое-какую довольно компрометирующую информацию о ней. Если она не ляжет в мою постель добровольно, то сделает это, чтобы сохранить информацию в тайне.

— Можешь говорить себе это, детка, но ты уже пристрастилась ко мне.

Я отправляю еще одно фото, на этот раз с задравшейся футболкой, чтобы она могла видеть мой пресс.

Ее стон говорит мне все, что я должен знать.

— Тебе нравится это, не так ли?

Она стонет.

— Может быть.

— Скажи мне, насколько ты мокрая прямо сейчас, — требую я.

— Насквозь мокрая, — говорит она.

— Покажи мне. Сфотографируй свои пальцы.

Она снова возится, и затем я слышу щелчок, прежде чем мой телефон подает звуковой сигнал.

Я чуть не кончаю при виде ее пальцев, блестящих от возбуждения.

— Блядь, ты вся течешь.

— Я же говорила тебе, — задыхается она.

Возможно, Адрианна чувствует себя в большей безопасности по телефону, но она проявляет бесконечно больше желания, чем до того, как я заставил ее кончить. Надеюсь, мне не придется использовать имеющуюся информацию против нее, если так пойдет и дальше.

— Я хочу, чтобы ты заставила свою хорошенькую маленькую киску кончить для меня, детка, — говорю, сильнее сдавливая член в кулаке. — Представь, как было бы хорошо, если бы я был глубоко внутри тебя прямо сейчас, трахал тебя жестко и быстро, утоляя ту боль, которую ты сейчас чувствуешь.

— Кто сказал, что я чувствую боль? — спрашивает она, снова звуча немного вызывающе.

— Я знаю, что чувствуешь. Я знаю, что ты задыхаешься от желания получить мой член.

Она снова стонет, и я слышу, как ее пальцы издают влажный звук, когда погружаются в ее киску и выходят из нее.

— Блядь, я слышу, какая ты мокрая. — Моя разрядка стремительно приближается. — Я хочу, чтобы ты кончила для меня. Ты можешь это сделать, детка?

— Черт возьми, да. — Ее дыхание становится более учащенным, предупреждая меня, что она близко. — О, Боже, Арчер.

Слышать, как она так произносит мое имя, сводит меня с ума.

— Правильно, детка. Кончай для меня. Я хочу, чтобы ты намочила свои простыни для меня, пока я буду выпускать каждую каплю спермы на свой живот.

Тогда она кричит, но звук чем-то заглушается. Возможно, подушкой, поскольку она не хочет, чтобы люди слышали.

— Такая хорошая девочка, — хвалю её, на меня накатывает оргазм, и я кончаю на живот. Член продолжает пульсировать. — Я хочу, чтобы ты прислала фото беспорядка, который ты устроила.

Следует звук того, как она делает снимок, а затем раздается уведомление о сообщении, и я открываю его, застонав при виде мокрого пятна на ее простынях.

— Блядь, ты такая идеальная, Адрианна.

Я фотографирую свой забрызганный спермой пресс и отправляю ей.

— Я должен был пометить эту идеальную маленькую пизду своим семенем.

Она снова стонет от моих непристойных слов.

— Ты грязный, тренер.

— И тебе это нравится.

— Я имела в виду то, что сказала. Это ничего не меняет. Я не буду заниматься с тобой сексом.

Я посмеиваюсь.

— Поверь мне, будешь.

Она разочарованно хмыкает.

— Нет.

— Увидимся через четыре дня, Васкез.

Я заканчиваю разговор, но эйфория от того, что она хочет меня, быстро проходит, и реальность возвращается.

Я убил Анджелу Кармайкл, жену гребаного главаря мафии. Это безумие, и невозможно стереть кровавые образы из головы. В отчаянии я пытаюсь уцепиться за разговор с Адрианной, но понимаю, что этого недостаточно.

Вместо этого я делаю большой глоток виски, зная, что когда прикончу бутылку, этого все равно будет недостаточно, чтобы стереть образы из моей памяти. Это может сделать только время.

Глава 11

Адрианна

Мой самолет приземляется на американской земле на день раньше. Ева попросила Нат, меня и Камиллу вернуться с зимних каникул пораньше, так как у неё есть для нас важные новости.

По глупости я обменивалась с тренером пошлыми смсками тех пор, как мы занялись сексом по телефону три дня назад. Возможно, это натолкнуло его на неверные мысли, но мне было чертовски скучно дома, запертой в своем замке. Не говоря уже о том, что моя семья сводит меня с ума.

Отец перечислил людей, за которых планирует выдать меня замуж в конце года, и все они абсолютные психопаты из южноамериканских организаций.

Он даже упомянул Инасио Матоса, лидера крупнейшего преступного синдиката в Рио-де-Жанейро. По сравнению с этим парнем мой отец безобидный щенок. Он настолько безумен.

Очередное доказательство того, что семья ценит меня не больше, чем скот, который отправляют на убой. Это только укрепляет мое решение предать их, для того, чтобы стать свободной. В день выпускного я исчезну, и они никогда меня не найдут.

Я снова включаю телефон, и как только он подключается к сети, раздается сигнал. На экране появляется имя Арчера.

Арчер: Я слышал, ты возвращаешься раньше. Тебе следует нанести визит в мою квартиру сегодня вечером.

Черт.

Из-за того, что я так увлеклась секс-смсками, теперь он думает, что я хочу заняться с ним сексом. Дело в том, что дурачиться с ним весело, но потерять девственность с мужчиной, у которого было больше студенток, чем я могу сосчитать на пальцах обеих рук, было бы отвратительно. Я слишком уважаю себя для этого.

Я набираю ответ.

Я: Было забавно болтать по телефону, но ничего не изменилось. Я не стану еще одним твоим завоеванием.

Отправляю, опасаясь скользкого ответа от него. Арчер слишком самоуверен для своего же блага. Пусть он великолепен и полностью раскрепощен, но еще он мужчина-шлюха.

Я встаю, когда двери самолета открываются, хватаю багаж и спускаюсь по ступенькам на взлетно-посадочную полосу.

— Я возьму Вашу сумку, мисс? — Спрашивает Кевин, мой водитель.

Я качаю головой.

— Нет, все в порядке, спасибо.

Мобильный пищит, когда я сажусь на заднее сиденье бронированного джипа. Я устраиваюсь поудобнее, а затем нащупываю его, с ужасом гадая, что там.

Арчер: Это мы еще увидим.

Довольно краткий и почти угрожающий ответ. Я тяжело сглатываю и убираю телефон обратно в сумку, откидывая голову на подголовник. Это будут долгие два семестра, если тренер продолжит преследовать меня, тем более что я не могу перестать думать о том, как хорошо было, когда он заставил меня кончить в классе, или о его грязных словах, когда мы разговаривали по телефону.

Нет сомнений, что он знает, что делает, но мне нужно напомнить себе о причине, поскольку он не состоянии удержать свой член в штанах.

Дорога от частной взлетно-посадочной полосы занимает около сорока пяти минут, но кажется, что это целая вечность. Наконец я вижу ворота в СА, и водитель сворачивает, подъезжая по длинной, широкой дорожке к внушительному зданию. Обычно я не могу дождаться возвращения сюда после того, как побываю дома, но прямо сейчас я разрываюсь.

Я отправляю сообщение в наш групповой чат, чтобы сообщить девочкам, что я здесь.

Я: Уже подъезжаю. Увидимся через минуту.

Кевин останавливает машину перед входом и выходит, открывая мне дверь.

— Я отнесу Ваши сумки в общежитие. Вам еще что-нибудь нужно? — спрашивает он.

Я качаю головой.

— Нет, это все. Спасибо, Кевин.

Он кивает. — Не за что.

Телефон издает сигнал.

Ева: Иди в мою комнату. Ты здесь первая.

Я читаю ответ и стону: хотя мне нравится Ева, я не очень люблю оставаться с ней наедине. Не знаю почему. Кажется, по сравнению с Нат и Камиллой мы просто совершенно разные.

Еле перебирая ногами, я направляюсь к общежитию и в комнату Евы. На несколько секунд замираю перед ее дверью, раздумывая, стоит ли мне заходить туда. И тогда дверь открывается.

— Мне показалось, я тебя слышала. Почему ты торчишь в коридоре?

Я пожимаю плечами.

— Извини, я немного устала и подумывала сначала вздремнуть. — Я накручиваю прядь волос на палец. — Что за новости?

Ева поджимает губы.

— Я правда не могу сказать, пока не приедут остальные. Ты знаешь, во сколько они должны прибыть?

Я смотрю на часы.

— Камилла около полудня, так что скоро. Нат сказала, что постарается быть здесь в середине дня, кажется.

Ева кивает.

— Хорошо, чем ты хочешь заняться, пока мы будем ждать их?

— Как насчет фильма в моей комнате? Я устала, и это не требует много энергии.

— Звучит неплохо. Я возьму что-нибудь перекусить и подойду через минуту.

Я возвращаюсь в свою комнату, где Кевин оставил сумки. Мои брови хмурятся, когда замечаю подарок на них. Подходя к нему, проверяю карточку.

Небольшая помощь для наших смс сеансов x

Я тяжело сглатываю и открываю коробку, задыхаясь, когда вижу внутри большой фаллоимитатор и другую секс-игрушку, которую не могу идентифицировать. Расширяющуюся у основания. У меня скручивает живот: Арчер сошел с ума, если думает, что я продолжу писать ему грязные смски, когда нахожусь здесь, в академии.

Из-за расстояния всё казалось менее реальным, но я не стану этого делать, пока буду видеть его почти каждый день. Я быстро убираю подарок в шкаф и прячу его в дальний угол, так как ни за что не хочу, чтобы кто-то увидел, что мне прислал тренер.

Ева стучит в дверь, и я бросаюсь открывать, но обнаруживаю, что это не Ева. В дверном проеме стоит Арчер.

— Какого хрена ты здесь делаешь?

Он ухмыляется.

— Я увидел, как подъехала твоя машина, и решил зайти поздороваться. — Он заглядывает мимо меня. — Ты получила свой подарок?

— Арчер, иди к черту. Ева будет здесь с минуты на минуту.

Он наклоняет голову.

— Со своим тренером так не разговаривают, верно?

Я сжимаю челюсть.

— Серьезно. Убирайся отсюда.

— Не раньше, чем получу поцелуй.

Я скриплю зубами, понимая, что это отчасти моя вина. Было глупо вестись на его сообщения, и теперь я разбираюсь с последствиями.

— Нет. Я же сказала тебе, что мне это неинтересно.

Как и в классе в ночь Зимнего бала, он не слушает. Вместо этого он бросается вперед и хватает меня за горло, притягивая мои губы к своим в жестком, неистовом поцелуе, который крадет воздух из моих легких.

Арчер такой же, как все мужчины, с которыми я была рядом всю свою жизнь. Он берет то, что хочет. И плевать на последствия, даже если я этого не хочу.

Я прикусываю его губу, что приводит к его ворчанию.

— Ты можешь кусать меня сколько угодно, малышка. Я не собираюсь останавливаться, — бормочет он, и снова быстро целует меня, прежде чем развернуться и уйти по коридору.

Мое сердце колотится со скоростью тысячи миль в час, когда я смотрю как он удаляется, благодарная за то, что он ушел до того, как пришла Ева. Это было бы крайне неловко, поскольку последнее, чего я хочу, — это чтобы мои подруги знали, что я позволила этому гаду добраться до меня так, как он это сделал.

Дверь на другом конце коридора распахивается, и марширует Ева с пакетами закусок, нахмурив брови, когда видит, что я стою наполовину в коридоре.

— Все в порядке? — спрашивает она, подходя ближе.

Я киваю.

— Да, мне только что занесли сумки, — вру, кивая на сумки у входа.

— Ясно. Я принесла закуски. — Она поднимает пакеты. — Думаю, здесь достаточно, чтобы утолить твой безмерный аппетит.

Я смеюсь над этим, и напряжение немного спадает.

— Возможно, — отвечаю, глядя на пакеты, набитые чипсами и конфетами. — Хотя, если Камилла скоро приедет, у нас будут проблемы. — Киваю на дверь. — Заходи.

Я опускаюсь на диван, и Ева устраивается рядом со мной.

— Так что, никаких подсказок, почему мы вернулись на день раньше?

Ева морщится.

— Я просто очень хочу рассказать вам всем вместе.

Киваю ей.

— Ну ладно. Я могу подождать, но не надейся, что Камилла проявит понимание. Она будет постоянно донимать тебя, пока не приедет Нат.

Ева вздыхает.

— Могу себе представить, что так и будет.

— Какой фильм хочешь посмотреть? — спрашиваю.

— Неважно, мне не принципиально.

Я хмурю брови.

— Почему ты никогда не подключаешься к выбору фильма? У тебя же должны быть предпочтения?

Ева садится немного прямее, ее щеки слегка краснеют.

— Если честно, фильмы, которые вы, девочки, смотрите, мне не особо нравятся.

— Мелодрамы? — уточняю у неё.

Она кивает.

— Слава Богу, потому что я тоже не в восторге. Какие фильмы тебе нравятся?

— В основном, я люблю хорошие триллеры. Что-нибудь с большим напряжением.

— Ты смотрела "Исчезнувшую”? — Спрашиваю у неё.

Она качает головой.

— Нет, но слышала, что фильм хорош. Я хочу посмотреть.

— Он потрясающий. Это то, что мы будем смотреть, — говорю я.

— Звучит заманчиво.

Я выбираю фильм на телевизоре и включаю его, устраиваясь поудобнее с пакетом чипсов. И внезапно чувствую себя немного комфортней с Евой. Оказывается, у нас есть одна общая черта — любовь к хорошим триллерам. Время от времени я ничего не имею против девчачьих фильмов, но в них не так уж много содержания.

Через полчаса после начала просмотра мой телефон звонит, и я проверяю его.

— Камилла здесь. Сказать ей, что мы в моей комнате?

Ева поджимает губы.

— Она собирается испортить фильм, да?

Я смеюсь.

— Да, досмотрим его позже?

Она выглядит разочарованной, но кивает.

— Наверное. Я уже по-настоящему увлеклась.

— Обещаю, мы найдем время закончить его, когда нас никто не побеспокоит.

Через несколько минут раздается стук в дверь. Я встаю и открываю, чтобы обнаружить Камиллу, стоящую там с широко раскрытыми глазами.

— Где она? Что за новости?

Я тяжело вздыхаю.

— Она не скажет нам, пока мы все не соберемся.

Камилла протискивается внутрь.

— Ева, ты не можешь так поступить. Я умираю от желания узнать. Ты выиграла в лотерею или что-то в этом роде?

Ева смеется.

— Нет, терпение. Нат скоро будет здесь, я надеюсь.

Камилла садится в кресло, нахмурив брови.

— Это нечестно. Она будет как минимум через пару часов. — Ее внимание переключается на экран, где Ева поставила фильм на паузу. — Что вы смотрите?

— «Исчезнувшую», — отвечаю я.

— Боже мой, я обожаю этот фильм. — Она усаживается удобней. — Ну, не ставь его на паузу из-за меня. По крайней мере, он отвлечет меня от того, что ты собираешься нам рассказать. — Она сердито смотрит на Еву. — Очень несправедливо сообщать кому-то, что у тебя есть важные новости, а потом не выкладывать их сразу.

— Почему? Это какое-то правило? — Отвечает Ева.

— Нет, но оно должно быть. — Камилла замечает пакет с едой. — Передай мне немного снеков.

Я бросаю ей пакет, и она выбирает несколько упаковок, а затем бросает их на журнальный столик посередине.

— Давайте начинать, — говорит Камилла.

— Он будет не с самого начала, — предупреждаю её.

Камилла пренебрежительно машет рукой.

— Я уже видела его раза три. Я знаю, что там происходит.

Мы все расслабляемся и возобновляем просмотр в тишине. Удивительно, что Камилле нравится, ведь я всегда думала, что она любит только мелодрамы. Я изо всех сил стараюсь не думать о тренере, его визите и подарке, который он мне сделал, но это почти невозможно.

Глава 12

Арчер

Прошла уже неделя с тех пор, как мы вернулись в академию, но я все еще чувствую себя не в своей тарелке из-за того, что произошло во время зимних каникул.

Я убил мать студентки, чтобы спасти жизнь Оака, — поступок, который до сих пор пытаюсь пережить. Из-за этого я был рассеян, в частности, в стремлении затащить Адрианну в свою постель. Наш секстинг полностью прекратился после её возвращения, несмотря на все мои попытки возобновить его.

Боевая подготовка у выпускников уже начинается, а моей прекрасной принцессы картеля нет и следа. После зимних каникул и недели слежки за ней частного детектива у меня есть кое-какая довольно пикантная информация, которую, я уверен, она не захочет обнародовать. Если я прав, это означает, что Адрианна, наконец, подчинится мне, если до этого дойдет. Однако я бы предпочел попытаться измотать ее старым добрым способом — настойчивостью, а не шантажом. Это мое последнее средство.

— Анита, можешь встать здесь для демонстрации?

Она оглядывается по сторонам, как будто ищет кого-то еще по имени Анита. Честно говоря, я редко использую кого-то, кроме Адрианны, для демонстраций, потому что она единственная, кто может сравниться со мной.

Дверь в спортзал открывается, и входят Камилла и Адрианна, держась за руки. Я сужаю глаза.

— Адрианна, ты опоздала. Это значит, что ты поможешь мне с демонстрацией.

Я отмахиваюсь от Аниты, которая выглядит разочарованной.

Адрианна наклоняется к Камилле и что-то шепчет, после чего освобождает руку и идет, чтобы встать передо мной. Она выглядит прекрасно, как и всегда, темные волосы собраны в пучок, а в ярко-зеленых глазах мерцает тот возбуждающий вызов, который я так люблю.

— Сегодня мы узнаем, как вывести противника из строя, не причиняя ему вреда. — Я замолкаю на мгновение, наблюдая за ней. — Все, что Вам нужно делать, — это стоять там и выглядеть красиво, мисс Васкез.

Ее ноздри раздуваются.

— И позволить мне сделать всю работу.

Несколько студентов хихикают, но Адрианне это совсем не кажется забавным, и она скрещивает руки на груди.

— Поднимите руки, как будто ожидаете нападения, — приказываю я.

Ярость бурлит в ее зеленых глубинах, пока она наблюдает за мной, ожидая нападения.

Я быстро приближаюсь к ней и с силой хватаю за плечо, без особых усилий швыряя ее на страховочный коврик у нас под ногами. Ставлю ногу ей на грудную клетку и с ухмылкой смотрю на неё.

— Всё очень просто. — Я окидываю взглядом остальных учеников. — Крепко возьмитесь за плечо и используйте свой вес, чтобы опрокинуть противника на землю. Это нанесет минимальный урон, но гарантирует, что ваш противник будет полностью подавлен.

Ни с того ни с сего Адрианна хватает меня за ногу и выкручивает ее достаточно умело, чтобы заставить меня потерять равновесие и рухнуть на коврик рядом с ней.

— Вы так уверены в этом, тренер? — спрашивает она, выглядя безмерно довольной собой.

— Хорошо сыграно, но в тот момент я был отвлечен.

Я поднимаюсь на ноги и протягиваю ей руку, которую она игнорирует.

Вместо этого она сама поднимается на ноги.

Не могу ничего с собой поделать, я хватаю ее за бедра и притягиваю к себе, прижимаясь губами к ее уху.

— Осторожно, Васкез, или в следующий раз я могу просто упасть на тебя сверху и, наконец-то дать тебе свой член. Уверен, классу понравится демонстрация хорошего траха.

Адрианна становится пунцовой и отходит, метая в меня кинжалы, но в глубине души я знаю, что она жаждет этого. Мой член становится каменным и пульсирует в штанах, когда я переключаю внимание на остальную часть класса.

— Теперь разбивайтесь на пары и тренируйтесь, — рявкаю на них.

Адрианна быстро становится в пару с Камиллой, без сомнения, пытаясь сбежать от меня. Они начинают болтать, что бесконечно раздражает меня, хотя все остальные студенты тоже разговаривают.

Я подхожу к ним.

— Хватит болтать. Приступайте к работе, леди, или останетесь со мной после уроков. — Я умышленно медленно разглядываю красивую фигуру Адрианны, чтобы вывести ее из себя. — Возможно, Вы хотите именно этого, мисс Васкез. — Подмигиваю ей.

Она ничего не отвечает, просто смотрит на меня и занимает позицию перед Камиллой. Понимая, что должен сосредоточиться на всем классе, а не только на Адрианне, я иду дальше, давая Элиасу и Риццо несколько советов относительно их позиций.

Когда я оборачиваюсь, Камилла и Адрианна снова болтают вместо того чтобы делать то, что им задали.

— Что я вам говорил насчет болтовни? — Рявкаю, заставляя Камиллу подпрыгнуть, но Адрианна, кажется, вполне осознавала мое присутствие.

На этот раз Камилла занимает позицию, и я наблюдаю, как Адрианна выполняет движение без особых усилий, переворачивая Морроне на спину.

— Хорошая работа, Адрианна, — комментирую, прежде чем перейти к следующим. Роза и Анита встали в пару, и обе с трудом справляются с приемом.

— Роза, тебе нужно быть более свободной в своей стойке. — Я бросаю взгляд на Аниту. — Вы обе слишком напряжены. Постарайтесь немного расслабиться.

Анита усмехается.

— Трудно расслабиться, когда тебя вот-вот перевернут.

— Попробуй, — инструктирую я.

Она вздыхает, и девушки обе пытаются ослабить позу. Роза переворачивает Аниту, но получается немного неуклюже.

— Лучше, — говорю я.

Мой взгляд устремляется на Камиллу и Адрианну, которые продолжают сплетничать. Я иду к ним.

— Тихо, вы обе. Я больше не буду просить вас держать рот на замке.

Камилла поворачивается ко мне, ее глаза пылают неудержимой яростью.

— Может быть, я закрою рот, когда Вы перестанете сексуально домогаться моей подруги и прекратите попытки заставить ее сосать Ваш член.

Адрианна выглядит шокированной, и весь спортзал замолкает. Не могу отрицать, что я ошеломлен наглым поведением Камиллы и ее высказыванием не по делу. Гнев клокочет во мне, я направляюсь к ней и кладу руки на бедра.

— Это всё, Морроне. Немедленно отправляйся к Ниткину. Я не потерплю, чтобы ты разговаривала со мной в таком тоне.

Камилла судорожно сглатывает.

— Сэр, простите, я…

— Сейчас же, Морроне. Ты из этого не выберешься.

Я не позволю ей так разговаривать со мной, не перед всем классом. Камилла разворачивается и выходит, направляясь в офис Ниткина, а я переключаю свое внимание на Адрианну.

— Похоже, на остаток урока остались только я и ты.

Она качает головой.

— Почему бы тебе просто не отправить и меня к Ниткину?

— Потому что. — Я придвигаюсь к ней ближе и понижаю голос, чтобы слышала только она. — Я собираюсь лично наказать тебя после этого занятия.

Ее челюсть двигается.

— Наказать за что именно?

Я хватаю ее за руку и дергаю к себе.

— За то, что была непослушной девочкой, — бормочу ей на ухо.

Она вздрагивает и отстраняется от меня, убирая свою руку.

— Тогда пойдем, посмотрим, на что ты способен.

Это вызов, если я когда-либо его слышал, и он только разжигает во мне желание. Встав в стойку перед ней, я бросаюсь вперед и тянусь к ее правому плечу. Однако она угадывает движение и не остается на месте, уклоняясь в сторону, так что я полностью промахиваюсь.

А потом она хватает меня сзади за плечо и переворачивает на спину, нависая надо мной.

— Это всё, на что ты способен?

Я вскакиваю на ноги, встаю перед ней и делаю знак Адрианне напасть на меня. Она прищуривает глаза, а затем движется ко мне с превосходной грацией. Я всегда восхищался легкостью и непринужденностью, с которой она дерется.

Однако она предсказуема: в последнюю секунду взгляд смещается влево, и я уклоняюсь, хватая ее за руку и заламывая за спину.

— Это всё, на что ты способна, детка? — Шепчу ей на ухо, продолжая крепко прижимать ее к себе.

Каждый мускул в ее теле напряжен, но я намерен изменить это сразу после занятия. Она будет выкрикивать мое имя, пока я буду доводить ее до самого сильного оргазма, который у неё когда-либо был.

Она вырывается из захвата и бьет меня коленом в пах, заставляя меня хмыкнуть от боли. А потом меняет наши позиции так, что мои руки оказываются в ее захвате.

— Нет я могу заниматься этим целый проклятый день.

Я ухмыляюсь.

— Я тоже могу, но я бы предпочел, чтобы ты лежала на спине с раздвинутыми ногами.

Она отпускает меня, толкая вперед и увеличивая расстояние между нами.

— Меня от тебя тошнит.

В этот момент в спортзале звонит звонок, предупреждающий о пяти минутах, звук которого только разжигает волнение внутри меня. Звонок в спортзале раздается рано, чтобы студенты могли переодеться к следующему занятию.

— Время для наказания, Васкез.

Я поворачиваюсь к остальным в классе.

— На сегодня все. Переодевайте свои задницы и идите на следующий урок.

Ученики медленно проходят в раздевалку, пока не остаемся только я и Адрианна. Только тогда я снова поворачиваюсь к ней лицом, сердце бешено колотится в груди.

— Итак, ты считаешь, что болтать и смеяться на моем уроке — это нормально?

Адрианна упирает руки в бедра.

— Камилла была права. Все болтали и смеялись, а ты выделил нас.

Я направляюсь к ней.

— Возможно, потому что единственная девушка, на которую я обращаю внимание в этом классе, — это ты.

— Что ж, обрати свое внимание на кого-нибудь другого. На того, кто этого хочет.

Оказавшись в шаге от нее, я обхватываю ладонью ее стройное горло, наслаждаясь тем, как учащается ее пульс от моего прикосновения.

— Мы оба знаем, что это не совсем то, чего ты хочешь, не так ли, Адрианна? — Я наклоняю голову набок. — Чего ты действительно хочешь, так это чтобы я снова вылизал твою киску и заставил тебя кончить.

Она заметно вздрагивает от моих слов, удерживая мой взгляд вместо того, чтобы отрицать это, что является для меня достаточно хорошим ответом.

— Я так и думал.

Я отпускаю ее горло и отворачиваюсь от нее, чтобы запереть дверь спортзала, так как не хочу никаких помех. Когда оборачиваюсь, она смотрит на меня с раскрасневшимися щеками и желанием в своих прекрасных темных глазах.

— Иди и ложись на переднюю трибуну, — говорю я, кивая вперед.

Адрианна судорожно сглатывает, и я гадаю, не собирается ли она ослушаться меня, но затем она поворачивается и подходит к скамье, удивляя меня своей внезапной готовностью делать то, что ей говорят.

Я подхожу к ней, расстегиваю молнию на штанах и вытаскиваю член.

— Хорошая девочка. — Я хватаю ее за колени и раздвигаю их, издавая стон, когда вижу мокрое пятно на ее ярко-красных трусиках. — Уже намокла для меня, детка?

Она не говорит ни слова, просто смотрит на меня в ожидании. Я медленно провожу руками вверх по ее бедрам, а затем зацепляю пальцами пояс кружевных трусиков.

Она задерживает дыхание, ожидая, что я буду делать. Я стягиваю их, и мой член превращается в сталь, когда смотрю на мокрую девственную киску, ничего так не желая, как лишить ее невинности одним жестким толчком.

Вместо этого я опускаюсь на колени в конце трибуны и подтягиваю ее ближе к краю, так что ее бедра оказываются по обе стороны от моего лица, а затем втягиваю чувствительный клитор в рот.

Она стонет — звук, который я жаждал услышать снова с момента нашего телефонного разговора во время зимних каникул. И ее киска становится еще более влажной, что я с трудом мог себе представить.

Я двигаюсь между клитором и входом, впитывая каждую каплю ее сладкого нектара. Медленно, не спеша, я растягиваю удовольствие, играя с ней, как с инструментом. Все это время она задыхается и стонет, доказывая, что инцидент в классе не был единичным. Она хочет меня так же сильно, как и я ее. Просто она слишком упряма, чтобы признать это из-за моего прошлого опыта общения со студентками.

Поглощая ее, я глажу себя, осознавая, что слова Камиллы все еще крутятся в моей голове. Я хочу, чтобы Адрианна отсосала мой член прямо сейчас. Вместо того чтобы преследовать собственные желания, я позабочусь о том, чтобы превратить ее в месиво передо мной, а потом, когда она будет на грани оргазма, я не дам ей его, пока она не проглотит каждую каплю моей спермы.

Так или иначе, Адрианна окажется в моей постели до начала весенних каникул, в этом я уверен.

Глава 13

Адрианна

Тренер нависает надо мной, глядя на меня своими темными глазами, горящими желанием, которое грозит уничтожить меня. Мое возбуждение блестит на его губах и заставляет жар разливаться по моим венам.

Становится ясно, что он никогда не сдастся, и часть меня не хочет этого. Часть меня хочет, чтобы он продолжал преследовать меня, потому что так я впервые в жизни чувствую себя желанной. И в то же время от одной мысли о том, чтобы подарить ему свою девственность, мне становится плохо.

Он дразнит меня и играет со мной, чтобы я дошла до отчаяния и начала умолять его, но я не буду такой девушкой. Пусть прямо сейчас я хочу кончить больше всего на свете, но ни за что на свете не стану умолять его.

— Такая хорошая девочка, — хвалит он, пристально наблюдая за мной.

Я ерзаю на трибуне, ожидая, когда он вернется между моих бедер. Нет ничего странного в том, что мужчина стоит передо мной на коленях. Просто обычно именно я ставлю его на колени своими боевыми навыками.

— Чего ты ждешь?

Он прищуривается.

— Я наслаждаюсь этим моментом, когда ты лежишь на спине и смотришь на меня вот так.

Я удерживаю его взгляд.

— Просто заткнись и заставь меня кончить.

Арчер обхватывает ладонью мое горло, что он делал уже несколько раз, но, как ни странно, я больше не возражаю. Каждый раз, когда он это делает, у меня слабеют колени.

— Мне не нравится твой тон, детка. — Он на перекрывает мне дыхательные пути на несколько секунд. — Я здесь главный.

Бабочки оживают в моем животе, вызывая легкую тошноту. Тренер слегка ослабляет хватку.

— Без разницы, — говорю я.

Его хватка снова сжимается, отчего становится трудно дышать.

— Думаю, я был слишком снисходителен к тебе. Возможно, тебе нужна хорошая порка.

Мысль о том, чтобы тренер нагнул и отшлепал меня, возбуждает и тревожит одновременно.

— Я так не думаю.

— На четвереньки, Адрианна.

То, как он произносит мое имя, звучит почти непристойно.

— Я сказала ”нет".

Он рычит, как животное:

— Делай, что тебе говорят.

Он отпускает мое горло и вместо этого хватает за бедра, поднимая с трибуны. Грубо ставит меня на четвереньки на страховочный мат, отчего по каждому сантиметру моего тела распространяется жар. Я чувствую себя такой беззащитной.

— Блядь, ты так чертовски хорошо выглядишь в этой позе для меня.

Он отпускает мои бедра, а затем рука с силой опускается на голую задницу, заставляя меня подпрыгнуть от шока.

— Какого черта? — Восклицаю, оглядываясь на него через плечо.

— Следи за языком, или я выебу из тебя всю ругань прямо сейчас, — говорит он, глядя на меня как одержимый.

Я тяжело сглатываю, но держу рот на замке. Идея быть оттраханной им прямо сейчас уже не так отвратительна, как обычно, но я не стану разоблачать его блеф, поскольку не сомневаюсь, что он выполнит обещание.

— В конце концов, это наказание, а ты была очень непослушной, — добавляет, его голос становится на октаву ниже, когда он снова шлепает меня. Удар не сильный, но уверенный, от которого разливается покалывающее тепло по каждому сантиметру открытой кожи. — Если бы мне пришлось описать это, я бы сказал, что ты, блядь, слишком любишь свое наказание. — Внезапно он вводит в меня два пальца. — Потому что ты насквозь промокла и готова к тому, чтобы тебя трахнули.

Я нахожусь на грани кульминации лишь от этого, но сопротивляюсь. Меньше всего мне хочется отвечать на его заявление своим гребаным оргазмом, ведь это было бы хуже, чем признаться, что я хочу, чтобы он меня трахнул.

— Ты едва держишься, Адрианна.

Он добавляет еще один палец и толкает глубже, задевая ту точку внутри меня, которая взрывает мой мир.

Я кричу, не в силах сопротивляться желанию, которое тянет меня за край.

— О, черт! — вскрикиваю, мое тело разлетается на миллион кусочков, пока он продолжает двигать пальцами.

— Именно так, детка. Кончи для меня, — говорит он, глаза горят темным желанием. Его член все еще твердый и торчит из штанов. — А теперь моя очередь.

Прежде чем я успеваю произнести хоть слово, он стоит передо мной, его твердый член находится всего в нескольких сантиметрах от моего рта, с кончика вытекает капля спермы. Я сжимаю губы, ужас смешивается со стыдом.

Он хватает меня за руки и заставляет встать на колени, помещая мои ладони себе на бедра.

— Открой рот, — приказывает.

Его запах ошеломляет, и я вся дрожу при мысли о том, чтобы попробовать его на вкус, но как только я это сделаю, чувствую, что пути назад не будет. Он поверит, что я подсела, и тогда будут неприятности.

Я качаю головой в неповиновении.

— Нет.

Ярость вспыхивает в его темных глазах, он хватает меня за волосы и прижимает мои губы к кончику своего члена.

— Открой. Рот.

Я пристально смотрю на него, дрожь пробегает по всему телу. Сопротивление бессмысленно, ведь я знаю, что он добьется своего. Медленно открываю рот, и головка члена проскальзывает внутрь.

Я стону вокруг него, когда его солоноватый, мужской вкус попадает мне на язык. Это первый мужчина, которого я пробую, и не могу отрицать, что он восхитителен. Сначала я исследую член, медленно дразня его языком, но чувствую нетерпение тренера, когда он смотрит на меня сверху вниз. Шире раздвигая челюсть, я позволяю ему скользнуть глубже, посасывая толстую, покрытую венами, длину.

Он стонет, глаза закрываются, а я стараюсь не обращать внимания на то, насколько неуверенно чувствую себя.

Как мне узнать, правильно ли я все делаю?

— Твой рот — это рай, детка.

Думаю, это ответ на мой вопрос, потому что внезапно он вытаскивает член у меня изо рта и поднимает мое лицо к себе.

— Приготовься, я собираюсь трахнуть твое горло так, будто это твоя тугая девственная пизда.

А затем он засовывает головку члена обратно мне в рот, но гораздо глубже, заставляя меня давиться им.

— Расслабь горло и дыши через нос, — приказывает он.

Я злобно смотрю на него, но срабатывает инстинкт, и я делаю так, как он говорит. И вдруг он начинает входить и выходить из моего горла, как предупреждал, как будто трахает мою киску. Мои глаза наполняются слезами, а слюна стекает по подбородку.

Он безжалостен и берет то, что хочет, жестоко вбиваясь в меня. Я уверена, что меня сейчас вырвет, учитывая, как глубоко он проникает.

— Блядь, я не смогу долго продержаться в твоем тугом маленьком горле. — Он крепче вцепляется в мои волосы и с большей силой тянет на себя, что кажется, будто он пытается задушить меня. — Я собираюсь кончить в твою идеальную маленькую глотку, и хочу, чтобы ты проглотила все до последней капли.

Мое сердце пропускает удар, когда внезапно его член становится еще тверже во рту, а затем струя жидкости ударяет в горло, заставляя меня снова задыхаться.

— Глотай. Я не хочу, чтобы ты потратила впустую хоть одну гребаную каплю.

Я глотаю, но немного спермы вытекает из уголка рта, потому что ее слишком много. Его все еще твердый член выскальзывает у меня изо рта, и я облизываю губы, желая, чтобы его вкус не был таким приятным.

Он отходит и засовывает все еще полутвердый член обратно в штаны, наблюдая за мной с отвратительным выражением лица. Выражением, которое говорит о том, что он считает себя победителем, хотя это не так.

Стыд затопляет меня, когда я понимаю, что мой поступок оправдывает извращенное стремление тренера к моей девственности. И это сделает его еще более неумолимым.

Я сажусь, опускаю юбку и натягиваю трусики. Арчер наблюдает за мной со странно серьезным выражением лица. Это пугает меня. Я хватаю рюкзак с трибуны, больше не глядя в его сторону, а затем бросаюсь к двери и отпираю ее.

— Надеюсь, ты усвоила урок, детка, — произносит он у меня за спиной соблазнительным голосом.

От этих слов у меня по спине пробегает дрожь, и я спешно выбегаю из спортзала в женскую раздевалку. Сердце колотится как сумасшедшее, пока я запираю дверь, чтобы убедиться, что он не последует за мной.

Было ошибкой проявлять такое желание, но я ничего не могла с собой поделать. Он сводит меня с ума от ненависти и желания, и эта комбинация сбивает с толку.

Глава 14

Арчер

В учительской пусто, что необычно для раннего утра перед занятиями. Я достаю телефон, гадая, не пропустил ли уведомление о собрании или что-то в этом роде.

От Оака ничего нет, поэтому я отправляю сообщение Гэву, чтобы узнать, где он.

Я: Учительская — город-призрак. Что происходит?

Сразу же появляются пузырьки, пока он набирает ответ.

Гэв: В Большом зале собрание.

Я сжимаю челюсть, так как впервые слышу об этом. Тяжело вздыхая, направляюсь из учительской в зал, планируя выместить свое раздражение на Оаке за то, что он не рассказал мне об этом.

Когда захожу, он стоит впереди и говорит о математике. Я знаю, что он уволил Джеймсон за то, что та вела себя как сука из-за его брака с Евой. Не думаю, что она была единственной, кто считал это неправильным; она была единственной, у кого хватило смелости сказать ему об этом в лицо.

У меня нет права голоса, поскольку в моей постели побывало гораздо больше студенток, чем у него. Гэв сидит в начале, но я занимаю место ближе к заднему ряду, чтобы не отвлекать его от речи.

— Итак, есть добровольцы на временную замену профессора Джеймсон и её предметов?

В зале воцаряется оглушительная тишина. Я никак не могу предложить свою помощь, поскольку у меня дерьмовый уровень знаний, и так было всегда. Джеймсон вела математику, а это мой самый слабый предмет из всех.

— Ну же, ребята. Мне нужно, чтобы парочка из вас подключилась. У кого больше всего свободных периодов?

Персонал перешептывается, а затем, наконец, встает Гэв.

— Я могу вести занятия, но сомневаюсь, что у меня хватит навыков для проверки заданий.

Оак облегченно выдыхает, когда Гэв бросается ему на выручку.

— Хорошо, кто-нибудь может временно проверять задания?

София встает.

— Я возьму это на себя. Просто не думаю, что занятия впишутся в мою нагрузку.

У Гэва меньше рабочих часов, чем у большинства из нас, поскольку его занятия являются факультативными и доступны не каждому курсу. В младших классах, к примеру, не изучают пытки или анатомию. Однако есть пара сотрудников с нагрузкой еще меньше, чем у него, например, Дженис Ирвин, которая ведет занятия по отмыванию денег и убийствам. Она была бы идеальным профессором математики, поскольку в любом случае уже занимается вычислениями, но она слишком ленива. Никогда не хочет активно участвовать в жизни коллектива и держится особняком. То же самое касается Джеремайи Кейна, который ведет лекции по товароведению и прибыли, а также химию, которая, по сути, подразумевает изготовление наркотиков. И Элис Лав, которая преподает корпоративное планирование и взяточничество.

Все трое странные и не тусуются в учительской. И теперь, когда Джеймсон ушла, мы остались только с Софией и Элейн, которые действительно заходят туда.

Еще есть обслуживающий и офисный персонал, который проводит время в своих кабинетах, а не в общей учительской. Хотя Мелисса, секретарь Оака, появляется время от времени.

— Отлично, тогда договорились. Если у кого-то есть идеи относительно потенциальных кандидатов на эту должность, пожалуйста, подойдите ко мне после собрания. — Он прочищает горло. — Я должен спросить, есть ли еще какие-то вопросы, которые нам нужно обсудить.

Джеремайя поднимает руку.

— Да, поход для охоты у выпускников должен состояться через три дня, а Вы никого не назначили для сопровождения.

Я сажусь прямее при упоминании об охоте. Все старшеклассники отправляются в лес неподалеку отсюда поохотиться на дичь, а это значит, что Адрианна тоже будет там.

— Я вызываюсь добровольцем на сопровождение, — говорю.

Оак вскидывает бровь, когда замечает меня сзади.

— Это очень любезно с твоей стороны, Арчер, но действительно ли ты лучший выбор?

— Что ты хочешь этим сказать?

Мускул на его челюсти дергается.

— Это значит, что обычно ты не участвуешь в экскурсиях с охотой.

Я наклоняю голову.

— Я наверняка лучше всего подхожу для этой работы, ведь мои занятия самые активные и связаны с физической нагрузкой.

Оак кивает.

— Хорошо, вы с Джеремайей можете взять на себя старшеклассников.

Отлично. Я еду в поход с этим чудиком.

— Есть ли еще вопросы, которые необходимо решить?

Элис Лав встает.

— Да, я думаю, что нам нужно больше реального опыта для моих уроков.

Затем я отключаюсь, когда она начинает рассказывать о том, что хочет отвезти своих учеников в Нью-Йорк на экскурсию, чтобы те попытались подкупить там бизнесмена, что является полным безумием.

Некоторые учителя выдвигают сомнительные идеи. Я сижу сзади, размышляя над тем, почему именно я не получил приглашения на собрание. Когда оно, наконец, подходит к концу, я встаю и подхожу к Оаку, сжимая кулаки.

— Какого черта ты не сказал мне о собрании?

Оак пожимает плечами.

— Обычно ты не проявляешь к ним интереса и не принимаешь в них участия.

— Это потому, что ты знал, что поднимется вопрос об экскурсии для старших, не так ли?

Он тяжело вздыхает.

— Послушай, Арч. У тебя не очень хороший послужной список с выпускницами. В идеале, ты не был бы моим первым выбором.

Я прищуриваюсь, глядя на него.

— Так вот почему ты не отправил мне сообщение?

Он кивает.

— Да.

К нам подходит Гэв.

— Что происходит?

Я бросаю на него взгляд.

— Оак отстранил меня от этого собрания, так как не хотел, чтобы я брал старшеклассников в поход.

— Имеет смысл. Ты и в лучшие времена не можешь удержать член в штанах. Не говоря уже о том, чтобы оказаться в лесу с той же студенткой, на которую ты объявил охоту. — Его глаза сужаются. — Хотя в этом году все может быть по-другому, поскольку Васкез очень устойчива к твоим чарам, если только ты не отказался от неё.

— Никогда, — я рычу.

Он смеется.

— Кто-то немного на взводе.

Я могу сказать, что ему для разнообразия нравится быть в моей роли, так как обычно это я дразню его за плохое настроение.

— Заткнись. — Я провожу рукой по шее. — Какие у тебя планы на вечер?

Гэв пожимает плечами.

— Никаких. Что у тебя на уме?

— Еда и выпивка в закусочной?

Он хмурится.

— Мы уже были в закусочной на этой неделе.

— Существует какое-то правило, по которому туда можно ходить только раз в неделю, о котором я не знаю?

Гэв качает головой.

— Нет, я просто ожидал, что ты предложишь какой-то убогий бар.

— Знаешь, мне не всегда хочется ходить по грязным барам.

Гэв ухмыляется.

— Кто бы мог подумать.

— Наверное, это глупый вопрос, но ты не хочешь присоединиться? — Я спрашиваю Оака.

Он качает головой.

— Не сегодня, извини.

— Он полностью под каблуком, — говорю я.

Гэв кивает.

— Похоже на то.

Оак рычит.

— Я не под каблуком, но мы все равно встречаемся раз в неделю, а у меня есть жена, к которой нужно возвращаться домой.

Звенит звонок, предупреждая, что у нас есть пара минут, чтобы успеть на занятия.

— Ладно, у меня физкультура для младших классов. Увидимся в учительской вечером после окончания уроков.

Гэв кивает.

— До встречи.

Я выхожу из Большого зала и направляюсь в спортзал пружинистым шагом, ведь осталось всего несколько дней до того, как я останусь в лесу один на один с моей малышкой. Что-то подсказывает мне, что охотиться я буду не на животных, а на неё.

￼

Мы с Гэвом заходим в закусочную, и я тут же издаю стон. Моим планом было прийти сюда, чтобы побыть вдали от студентов, но в зале собралась огромная группа старшеклассников.

— Что здесь делают студенты среди недели?

Гэв пожимает плечами.

— Может, Оак разрешил им отпраздновать день рождения или что-то в этом роде.

Такое случается, но он мог бы упомянуть об этом раньше, когда мы решили ехать сюда.

— Отлично.

— Что с тобой? — Спрашивает Гэв, усаживаясь за наш обычный стол. — Тебя никогда не раздражали студенты поблизости.

Я качаю головой.

— Ничего.

— Это потому, что ты не можешь уломать Васкез трахнуть тебя?

Я рычу на это и открываю свое меню.

— Нет. Это не имеет к ней никакого отношения.

Гэв кивает.

— Какая удача, что она сегодня здесь.

Я замираю, когда он говорит, что Адрианна здесь, в этой закусочной. Я нахмуриваюсь, когда оглядываю группу детей, среди которых нет ее обычных друзей, с которыми она тусуется. И Гэв прав: она сидит лицом в нашу сторону и болтает с Розой Кабельо.

— Какого черта она здесь делает?

— Кажется, сегодня у Розы день рождения. Может, она пригласила её отпраздновать. — Он проводит рукой по своим темным волосам. — В конце концов, их семьи работают вместе.

Адрианна поднимает взгляд, и наши взгляды встречаются. Волна электричества пробегает по моим венам, когда я встречаюсь с ней взглядом. Гнев воспламеняется в ней каждый раз, когда она видит меня, но сейчас она быстро отводит взгляд, а щеки вспыхивают розовым румянцем.

Подходит Дженни.

— Приятно снова видеть вас двоих. Дважды за неделю!

Гэв натянуто улыбается ей.

— Не мог удержаться. Ребрышки слишком вкусные.

— Итак, что я могу вам предложить?

Я смотрю на нее, и она широко улыбается.

— Полную порцию ребрышек и пиво.

Она кратко записывает заказ.

— Пусть будет тоже самое, — говорит Гэв, передавая ей меню.

— Конечно. — Она кладет руку мне на плечо. — Рада снова тебя видеть.

Как всегда, Дженни флиртует со мной, и хотя обычно я бы флиртовал в ответ, прямо сейчас я не могу. Я перевожу взгляд на Адрианну и обнаруживаю, что она смотрит на меня, ее глаза мечутся между официанткой и мной. И если бы я не знал ее лучше, я бы сказал, что в глазах читается ревность.

Поэтому я принимаю внезапное решение ответить на флирт, осторожно беру Дженни за запястье и притягиваю к себе.

— Я тоже хотел увидеть тебя снова.

Ее щеки пылают, и она смотрит на меня широко раскрытыми глазами.

— О, это очень мило с твоей стороны, Арчер.

Эта девушка — типичная девчонка из маленького городка, которая легко смущается мужского внимания. Она ни за что не смогла бы справиться со мной. Хотя до того, как я стал одержим Адрианной, я бы трахнул ее, если бы это не означало рискнуть возможностью приходить сюда каждую неделю.

Она убегает за нашими напитками, а я бросаю взгляд на Адрианну, которая пристально смотрит на меня.

Я ухмыляюсь ей, что только еще больше злит ее.

— К чему был это долбаный флирт, Арч? — Спрашивает Гэв.

Его взгляд перемещается туда, где сидит Адрианна, и он качает головой.

— Ради всего святого. Возьми себя в руки.

— Что?

— Ты выставляешь себя гребаным дураком с этой девушкой.

Я сжимаю кулаки на столе.

— Почему?

— Потому что ты выглядишь отчаявшимся.

Я выпрямляюсь, размышляя, прав ли Гэв. Объективность — не совсем моя сильная сторона, когда дело касается Адрианны Васкез, потому что она сводит меня с ума.

Дженни возвращается с нашим пивом.

— Держите. — Она подмигивает мне и ставит передо мной бокал. — Может, тебе еще что-нибудь принести?

— Нет, спасибо.

Я даю короткий ответ, поскольку мне не нравится, когда кто-то говорит, что я в отчаянии.

Дженни хмурится, несомненно, сбитая с толку тем, что я обращаюсь с ней то горячо, то холодно, но прямо сейчас Адрианна Васкез действует мне на нервы. Я ничего не могу поделать с тем, как веду себя, потому что это она так на меня влияет.

Допивая пиво, я смотрю через стол на Гэва.

— Давай поедим и уберемся отсюда к чертовой матери.

Вот тебе и побег из академии, чтобы прочистить голову от мыслей об Адрианне. Ее появление здесь более чем расстраивает меня. Тем более, что все, о чем я могу думать, это о том, как её пухлые губы обхватывали мой член.

Глава 15

Адрианна

Автобус останавливается на поляне в центре леса, куда мы приехали на охоту. Мы впервые участвуем в подобной экскурсии, и я немного удивлена, что школа считает это хорошей идеей. Собрать вместе кучу наследников мафии и вооружить их — это похоже на рецепт катастрофы.

К сожалению, поездку возглавляет тренер, и он не перестает смотреть на меня так, что у меня мурашки бегут по спине.

Он встает, не сводя с меня глаз, и откашливается.

— Правила просты. Я собираюсь разбить вас на пары, и вы будете ходить по лесу вместе. — Его глаза сужаются. — Ни при каких обстоятельствах никто из вас не разделяется. Вы вернетесь сюда через три часа со всей своей добычей. И ни в коем случае не стрелять в своих одноклассников.

— Никакого веселья, — говорит Ник.

Тренер смотрит на него, качая головой.

— Если у тебя проблемы с правилами, Крушев, я просто отправлю тебя обратно по своему усмотрению.

Ник замолкает.

— Вот пары, — говорит он, и я затаиваю дыхание, понимая, что у нас нечетное количество участников в поездке, и надеясь, что он не поставит меня в пару к себе.

— Камилла и Риццо, Ева и Ник. — Он продолжает, и Нат стонет, когда он ставит ее в пару с Элиасом, что является ужасным невезением.

— Великолепно, — бормочет она.

Я бросаю на нее взгляд.

— Может, тебе попросить поменяться? Не думаю, что тебе стоит оставаться с ним наедине в лесу, когда он вооружен. Этот парень сумасшедший.

Нат качает головой.

— Я могу постоять за себя.

Я знаю, что она может, но он уже ранил её ножом. Парень потратил годы на то, чтобы мучить ее. Это кажется опасным.

Тренер продолжает называть имена, пока нас не остается только трое.

— Роза и Джакс.

Он ухмыляется мне.

— И остаемся только я и Адрианна.

Я хмуро смотрю на него.

— А мне нельзя пойти с Розой и Джаксом?

Он качает головой.

— Только парами. А теперь все выходите из автобуса и расходитесь по парам. И захватите по дороге винтовки.

В то время как все выходят из автобуса, я просто хочу вернуться в академию. Три часа наедине с этим мужчиной в лесу будут настоящей пыткой.

— Думаю, тебе следует поменять меня местами с Элиасом, так как он может убить Нат в лесу.

Он качает головой.

— Хорошая попытка, Васкез, но ты со мной, нравится тебе это или нет.

Я разочарованно ворчу и взваливаю винтовку на плечо.

— Неважно. Давай покончим с этим.

Остальные студенты уже направляются в лес, и я иду за ними, зная, что он последует за мной.

Я слышу, как его ботинки хрустят по замерзшей земле позади меня, пока пытаюсь держаться поближе к другим парам, понимая, что если мы останемся одни, то он что-нибудь предпримет. И самое постыдное, что я не уверена, что смогу устоять перед его заигрываниями, учитывая, как хорошо мне становится, когда он прикасается ко мне.

Я ненавижу то, как сильно мне это нравится.

— Адрианна, подожди, — зовет он.

Я останавливаюсь и бросаю на него злобный взгляд через плечо.

— Что? Ты не можешь идти в ногу?

— Не будь идиоткой. — Он кивает на землю. — Мы идем не той тропой. В ту сторону ведут свежие следы.

Мне неприятно, что он прав, но следы четкие и определенно свежие. И уводят в сторону от всех остальных.

— Отлично, — бормочу я.

— Что это было? — спрашивает он.

— Ладно, ты веди.

Он кивает и идет впереди меня, наступая на следы. Сердце бешено колотится в груди, когда мы остаемся совершенно одни. Гул разговоров других студентов больше не слышен, но, к моему удивлению, тренер просто идет по следам, ни разу не оглянувшись на меня.

Он бы даже не заметил, если бы я ускользнула в противоположном направлении. В этот момент в моей голове словно загорается лампочка. Развернувшись, я направляюсь обратно тем же путем, которым мы пришли.

— Куда, блядь, ты собралась, детка?

Я замираю, удивляясь, как он узнал, что я повернулась.

— Подальше от тебя, — отвечаю я.

Внезапно его твердое, теплое тело прижимается к моей спине, а руки скользят по моим бедрам.

— Первое правило охоты — никогда не отделяйся от своего партнера, — шепчет он мне на ухо, теплое дыхание дразнит мочку. — Хочешь узнать второе правило?

Я с трудом сглатываю.

— Не очень.

— Партнер, который нарушает первое правило, нуждается в наказании. — Он дразняще проводит рукой по моему заду, и я радуюсь, что на мне брюки. — У тебя такая красивая попка.

Я тяжело сглатываю, ненавидя моментальную влажность между бедер в тот момент, когда его руки оказываются на мне.

— Отпусти меня, тренер.

Он покусывает мочку моего уха.

— Без шансов. Ты со мной наедине в лесу. Я намерен извлечь из этого максимум пользы.

— Пошел ты, — отвечаю, понимая, что здесь я бессильна. Я не могу сопротивляться, потому что мое тело просто реагирует на него на первобытном уровне.

Он посмеивается, звук глубокий и недружелюбный.

— Я собираюсь трахнуть твой прелестный ротик прямо здесь, в лесу, и хочу, чтобы ты проглотила каждую каплю моей спермы. Ты поняла?

У меня дрожат колени при мысли о том, что он заставит меня встать перед ним на колени в лесу, как гребаную шлюху.

— Нет.

Он поворачивает меня к себе и кладет руку на моё горло, сжимая.

— Что значит “нет”?

Я скрежещу зубами, понимая, что мое сопротивление в конечном итоге бесполезно.

— Это значит — нет.

Он толкает меня на землю, при этом продолжая обхватывать рукой моё горло, перекрывая дыхательные пути.

— Ты будешь делать то, что тебе говорят, детка.

Я смотрю на него, ненависть и похоть сливаются в запутанную паутину, когда он расстегивает брюки и высвобождает свой твердый член. Кончик покрыт предсеменем. Отвратительно, что вид его в таком состоянии открывает глубокую зияющую дыру внутри меня, которая жаждет быть заполненной им. И прежде чем он успевает приказать, я сама разжимаю зубы и втягиваю его член в рот, издавая стон, когда его мужской вкус переполняет мои чувства.

— Хорошая девочка, — хвалит он, глядя на меня сверху вниз со страстным блеском в глазах.

Я сжимаю бедра вместе и жалею, что на мне штаны. Потребность прикоснуться к себе терзает меня. В любой момент кто-то из одноклассников может застукать меня сосущей член тренера, и эта мысль только сильнее возбуждает меня.

Он скользит в мое горло, как делал это в спортзале. Только на этот раз он не довел меня до оргазма и не превратил в отчаянную шлюху. Сейчас я участвую почти добровольно, и это отвратительная перспектива.

— Вот так, детка. Прими его глубоко в горло. — Он запускает пальцы в мои волосы и сильно дергает, загоняя член еще глубже. — У тебя чертовски приятное горло, но держу пари, оно и вполовину не такое потрясающее, как твоя пизда.

Все мое тело дрожит от потребности, я чувствую, как внутри меня нарастает давление, даже не прикасаясь к себе. Каждая частичка моего тела чувствительна, а соски — твердые пики, жаждущие, чтобы их пососали.

Я отрываюсь от его члена.

— Пожалуйста, тренер. Мне нужно, чтобы ты прикоснулся ко мне.

Он ухмыляется мне сверху вниз, выглядя немного злобно.

— Ты умоляешь меня, Васкез?

Этот вопрос приводит меня в чувство, и я на корточках откидываюсь назад.

— Нет.

Он опускается передо мной на колени, а затем толкает меня так, что я падаю спиной на холодную, твердую землю.

— Я дам тебе то, что ты хочешь, детка.

Он расстегивает молнию на моих штанах и грубо стаскивает их вниз, холодный воздух ударяет по коже и заставляет меня задыхаться.

Внезапно он ложится на меня так, что его член оказывается прижатым к моим губам.

— Открой шире. Я хочу, чтобы ты сосала мне, пока я поглощаю тебя, и ты не кончишь, пока я тебе не скажу.

Открыв рот, я сначала посасываю кончик его члена и исследую его языком, но он меняет свое положение так, что его член проникает в заднюю стенку моего горла, заставляя меня давиться.

— Хорошая девочка. Теперь я хочу, чтобы ты сосала, а я буду вылизывать твою восхитительную киску, — говорит он, а затем пирует на мне.

Все остальные мысли улетучиваются, когда я жадно сосу его член, слюна стекает по подбородку, пока он двигает бедрами, трахая мое горло. Удивительно, что меня не тошнит, но у меня никогда не было сильного рвотного рефлекса.

Он гортанно стонет, посасывая мой клитор, а затем останавливается.

— Блядь, детка. Когда я кончу, я хочу, чтобы ты проглотила все до последней капли. Ты поняла?

Я хмыкаю вокруг его члена в ответ.

— Такая хорошая девочка, — хвалит он, а затем его губы снова оказываются на мне, сводя меня с ума.

Все мое тело содрогается, и он останавливается.

— Помни, не кончать, пока я тебе не скажу.

Я стону вокруг его толстой длины, жалея, что не могу ответить, но его член мешает мне говорить.

Он шлепает меня по заднице, а затем продолжает лизать и сосать, каждый раз замечая, когда я приближаюсь к разрядке, и отступая. Кажется, что в любой момент я умру от отчаяния. Слегка сдвинувшись, я вытаскиваю его член изо рта.

— Пожалуйста, мне нужно кончить, — умоляю его.

Он рычит.

— Возьми член обратно в рот, или я вообще не дам тебе кончить.

Скрежеща зубами, я возвращаюсь в исходное положение и ввожу его член обратно в свое горло. После того, что кажется вечностью мучительного удовольствия, он останавливается, когда я уже совсем близко.

— Я хочу, чтобы ты кончила, чтобы я мог впитать каждую твою каплю. — приказывает он, одновременно шлепая меня по заднице. — Кончи для меня.

А затем он проводит зубами по моему чувствительному клитору, и это все, что требуется.

Ненавижу то, как отзывается на него мое тело, когда я мгновенно падаю за край обрыва. Каждая косточка в моем теле становится жидкой, и я неистово содрогаюсь, крича вокруг его члена. Арчер рычит, когда тоже распадается на части, мы оба одновременно находим своё освобождение. Каким-то образом это делает оргазм только более интенсивным, и я глотаю, стараясь не отставать и не упустить ни одной капли, как он велел, но их слишком много. Я немного задыхаюсь, откидываясь назад, чтобы вытащить его член изо рта и отдышаться.

— Хорошая девочка, — хвалит он, смещаясь с меня. Он встает и помогает мне подняться на ноги, притягивая меня к себе и натягивая мои брюки и трусики обратно, застегивая их за меня, хотя я могла бы сделать это сама. — Такая хорошая девочка, — бормочет он, а затем целует меня, и я ощущаю вкус своего возбуждения на его языке.

Это опьяняет, и я целую его в ответ, даже когда ругаю себя за это.

— Нам нужно немного поохотиться. — Он взваливает ружье на плечо и засовывает член обратно в штаны, застегивая их. — Пошли.

Он уходит, оставляя меня наедине с чувством стыда, а я хватаю свою винтовку и бросаюсь за ним.

Мне следовало бороться сильнее, но в глубине души я наслаждалась каждой секундой.

￼

После нашего сеанса в лесу две недели проходят без происшествий, пока я изо всех сил стараюсь держаться подальше от тренера, а он продолжает делать непристойные комментарии, но больше не пытается снова взять меня против моей воли.

Я нетерпеливо постукиваю ногами по кафельному полу, сидя у бассейна и отмораживая задницу в ожидании прихода Камиллы. Больше всего на свете я ненавижу опоздания, и она это знает.

Мы договорились встретиться здесь в четыре часа. Прошло уже десять минут, и мое терпение на исходе. Я слышу, как открывается дверь в бассейн.

— Наконец-то!

Камилла выглядит взволнованной, когда бросается ко мне.

— Извини, меня отправили к Ниткину.

В последнее время её наказания идут один за другим.

— Только не снова. Что ты сделала на этот раз?

Ее щеки краснеют сильнее обычного.

— Делала задание по анатомии на уроке права.

— Это значит, что тебе будет слишком больно плавать? — Спрашиваю я, глядя на нее прищуренными глазами.

— Нет, он просто задал мне написать эссе.

Камилла теперь практически свекольного цвета, и я гадаю, не происходит ли что-то между ней и Ниткиным. Однако это было бы нелепо. Ниткин — садистский сукин сын, а Камилла не кажется мне девушкой, которой это нравится.

— Спасибо, блядь, за это. — Я сжимаю челюсть, так как хочу сейчас же залезть в воду и поплавать. — Одевайся.

Я киваю в сторону раздевалки.

Почти в тот же момент, когда Камилла заходит в раздевалку, дверь в бассейн открывается и входит тренер, заставляя меня напрячься. Он разглядывает меня с другого края бассейна.

— Я предполагал, что увижу тебя здесь, — говорит он, наклоняя голову.

— Ты же знаешь, я всегда плаваю каждый будний день после уроков. — Я скрещиваю руки на груди. — Чего ты хочешь?

Темно-янтарные глаза темнеют, и он направляется ко мне. По спине пробегает дрожь от темноты, клубящейся вокруг обычно спокойного и собранного мужчины.

— Я хочу тебя, — рычит он, хватая меня за бедра, как будто имеет полное право прикасаться ко мне.

Я замахиваюсь на него обеими руками, пытаясь оттолкнуть, но он захватывает их своей одной огромной рукой и держит меня в плену.

— Я не хочу тебя.

— Что случилось с той хорошей девочкой, с которой я разговаривал по телефону во время зимних каникул? Или с маленькой развратной лисичкой, которая кончила с моим членом во рту в лесу?

Я сужаю глаза.

— Я же говорила тебе, что это ничего не меняет. Моя девственность не предмет завоевания для тебя или кого-либо еще.

— Слушай меня, Васкез. Ты можешь играть в недотрогу сколько, блядь, угодно, но у меня есть кое-какая информация, которую ты не захочешь раскрывать.

Такое чувство, что все мое тело немеет, потому что единственное, что я хочу утаить, — это тот факт, что я предавала свою семью на протяжении многих лет.

— Ты собираешься шантажировать меня, чтобы я трахнулась с тобой? — Спрашиваю, уставившись на него с гневом.

Его челюсть сжимается.

— Если это необходимо.

Он засовывает руку во внутренний карман пиджака, достает несколько полароидных снимков и вкладывает их мне в руку.

Кажется, вся кровь отливает от моего тела, когда я смотрю вниз на фотографии, на которых я и Эрнандес Эстрада, главный конкурент моей семьи, встречаемся на прошлой неделе в двух разных городах.

— Где, черт возьми, ты это взял?

Он вырывает их у меня и засовывает обратно в карман.

— Я нанял частного детектива для слежки, когда узнал, что ты покидаешь академию каждый вторник. Он следил за тобой во время зимних каникул и упомянул, что ты встречалась с людьми из конкурирующего картеля, поэтому я попросил его последовать за тобой из академии в прошлый вторник.

— Ты отчаявшийся и жалкий мужчина. — Я качаю головой. — И что будет, если я не трахну тебя?

Его ухмылка становится шире.

— Если ты не будешь меня слушаться, детка. Я расскажу о твоем предательстве всей твоей гребаной семье.

Мои ноздри раздуваются, когда я смотрю на него, жалея, что не могу окунуть его в бассейн и утопить. Без сомнения, он превзошел бы меня по силе, но, возможно, из-за неожиданности я вышла бы победителем. Я слишком дорожу своей жизнью, чтобы выяснять это.

Он притягивает меня еще ближе, так что я чувствую тепло его дыхания на своем лице.

— Скажи мне, детка, кто владеет тобой.

Я стискиваю зубы.

— Пошел ты.

— Нет, Адрианна. — Он разворачивает меня и прижимает спиной к своей груди, заставляя почувствовать, как твердая длина его члена упирается в мою задницу. — Я трахну тебя, и когда я это сделаю, ты пожалеешь, что не легла мою постель, когда я впервые попросил.

— Только через мой труп.

Он хихикает мне в ухо.

— Вероятно, именно это и произойдет, если твой отец узнает, что ты действовала за его спиной и передавала информацию врагу.

Я с трудом сглатываю, понимая, что то, что сделала, было неправильно, даже если я не уважаю свою семью. Мое решение предать их было трудным, поскольку я всегда преуспевала в криминальном мире, но я не позволю продать себя как ценный актив. Не похоже, что за восемнадцать лет моей жизни они хотя раз дали мне почувствовать заботу. Это был мой единственный выход, если я хочу навсегда освободиться от картеля Васкез после окончания учебы.

Эрнандес Эстрада платил мне сотни тысяч долларов за то, чтобы я снабжала его информацией в течение последних трех лет. У меня есть несколько миллионов, спрятанных на неотслеживаемом банковском счете, к которому моя семья не может прикоснуться. Это мой единственный способ вырваться из их лап.

— Чего ты от меня хочешь? — Я спрашиваю.

Его губы скользят по коже на моей шее, вызывая мурашки по всему телу.

— Я хочу, чтобы ты признала, что хочешь меня так же сильно, как я хочу тебя.

Я стискиваю зубы.

— То есть ты хочешь, чтобы я солгала?

Его челюсть работает, когда он подходит ко мне ближе.

— Ты подталкиваешь меня сдать тебя, Адрианна? Я так и сделаю.

Мне очень хочется, чтобы Камилла вернулась сюда, но знаю, что даже переодевание в купальник занимает у нее целую вечность.

Я сужаю глаза и смотрю на него.

— Я никогда не встречала настолько упрямого мужчину, который не смирился бы с тем, что девушка не хочет его трахнуть.

Его ноздри раздуваются, и он приближается ко мне.

— Если ты не прекратишь бороться с этим, то о твоем маленьком секрете узнают все, а не только твоя семья. В академии не слишком благосклонно относятся к предателям.

Мой желудок скручивает, когда я понимаю, о чем он говорит.

— Так ты шантажируешь меня, чтобы я занялась с тобой сексом?

Я почти шокирована, но не совсем, ведь тренер настолько испорченный.

Зловещая ухмылка кривит его безбожно красивые губы.

— Возможно.

— Эй, оставьте ее в покое! — кричит Камилла, спеша к нам.

Слава Богу, она вернулась, но я бы хотела, чтобы она была здесь на пять минут раньше.

Темные глаза тренера устремляются на нее.

— Морроне, разве Ниткин не преподал тебе урок? Или нужно повторить?

Я смотрю на Камиллу, которая тяжело сглатывает. И сразу понимаю, что она подумывает о том, чтобы устроить ему разнос, поэтому качаю головой, чтобы она отступила.

Камилла кивает.

— Отлично, я иду в бассейн.

В этот момент я задаюсь вопросом, зачем я потрудилась дождаться Камиллу, и не залезла в бассейн. Я могла бы размяться и без нее, и тогда этот засранец не добрался бы до меня.

Хотелось бы, чтобы она не оставляла меня с ним наедине, хотя я сама попросила ее отступить.

— Тренер, пожалуйста…

Его рука сжимает мое горло, и я с трудом втягиваю кислород.

— Слушай меня, Адрианна. С этого момента ты будешь делать то, что тебе говорят, или папочка узнает, насколько непослушна его маленькая предательница-дочь.

— Он убьет меня, тренер, пожалуйста…

Он усиливает хватку на моем горле.

— С этого момента зови меня Арчером, когда мы наедине.

Я изо всех сил пытаюсь вдохнуть воздух, цепляясь за его руку.

— И мне плевать, что он сделает. Ты знаешь, как сделать так, чтобы твой отец и все остальные, кого ты знаешь и любишь, никогда не узнали о твоем предательстве.

Меня тошнит от того, что этот мужчина шантажирует меня, вынуждая отдать ему свою девственность, как будто это какой-то трофей, который нужно завоевать.

— Ты мне противен, — выплевываю я.

Он отпускает мое горло, но прежде чем я успеваю отстраниться, хватает за волосы и приподнимает мое лицо.

— Такая лгунья, Адрианна. Я знаю, что твоя киска влажная от мыслей о моем члене. — Его хватка усиливается. — Ты встретишься с Оаком, Гэвом и мной в городе сегодня вечером, и возьмешь подруг, или правда выйдет наружу. Я пришлю тебе подробности.

С этими словами он отпускает мои волосы и вылетает из бассейна, хлопнув за собой дверью. Мне хочется закричать, но все, что я могу сделать, — это сжать кулаки и выпустить разочарованный вздох, поскольку нужно избежать неудобных вопросов от Камиллы.

Меня трясет то ли от шока, то ли от чистого гнева, пока я иду к бассейну, на ходу надевая купальную шапочку. Затем надеваю защитные очки, зная, что все, что мне сейчас нужно, — это холодная вода, чтобы омыть и охладить меня, потому что я вне себя от ярости.

Нырнув на глубину, я вымещаю свою злость на воде, барахтаясь в ней сильнее и быстрее, чем когда-либо. Пока пробиваю кристально-голубую поверхность руками, я мечтаю о том, чтобы вместо неё было лицо тренера.

Он мудак, и если я хочу победить его в этой игре, мне тоже придется играть грязно.

Глава 16

Арчер

— Чего ты ждешь, Гэв? — Спрашиваю я, хлопая его по плечу.

Гэв отходит.

— Держи свои руки при себе.

— Прости, забыл, какой ты обидчивый. — Подмигиваю ему. — Давай повеселимся.

Я вхожу в бар и направляюсь к столику, за которым уже сидят Оак и три девушки. Адрианна повернута спиной ко мне.

— Добрый вечер, дамы, — говорю, усаживая свою задницу рядом с ней и ухмыляясь. — Как сегодня настроение?

Мой вопрос адресован Адрианне, но отвечает Ева.

— У нас все замечательно.

Я сжимаю челюсть и пристально смотрю на Адрианну, заставляя ее неловко ерзать рядом со мной. После разговора, который у нас был ранее днем, она, без сомнения, переживает из-за того открытия, что ей действительно нужно будет переспать со мной, если она не хочет, чтобы все узнали о её предательстве картеля Васкез. Я хватаю бокал из центра стола и бутылку скотча, а затем наливаю себе немного.

— Вы оба опоздали, — говорит Оак, уставившись на Гэва, как будто ожидал бы подобного от меня.

Гэв пожимает плечами.

— Прошу прощения, задержался.

— Здесь мило, правда, Адрианна? — Спрашиваю я, придвигаясь к ней поближе.

Она смотрит на меня так, словно хочет убить, и это возбуждает.

— Не особенно.

— Когда ты собираешься оставить Адрианну в покое, Арчер? — Спрашивает Ева.

Я ухмыляюсь, ничуть не пугаясь маленькой игрушки Оака.

— Я остановлюсь, как только она отдаст мне то, что моё.

Ева сердито смотрит на меня.

— И что же это?

Я усмехаюсь, поднося бокал к губам.

— Адрианна знает. — Делаю глоток, наслаждаясь обжигающим вкусом алкоголя.

— Я ни черта тебе не должна, — говорит Адрианна, явно позабыв о нашем разговоре ранее днем.

Я придвигаюсь к ней ближе.

— Ты знаешь, что это неправда, если только ты не решила, что тебе плевать на то, что твоя семья узнает правду, — шепчу ей на ухо. — И давай будем честны. Если судить по тому, что произошло через пару дней после боевой подготовки, ты хочешь этого так же сильно, как и я.

— Арчер, — рявкает Оак. — Оставь девушку в покое.

Мои ноздри раздуваются, когда я поднимаю взгляд на Оака, который явно реагирует на пожелания Евы.

— Что? — Спрашиваю, хватая свой бокал и делая еще глоток. — Я просто развлекаюсь.

Ева фыркает.

— Это ложь, если я когда-либо её слышала. Ты гребаный маньяк.

Я пристально смотрю на нее.

— И кто же тогда твой муж?

Ее щеки пылают.

— Я хотела Оака. Это совершенно другое. Думаю, Адрианна уже не раз давала понять, что не заинтересована.

Схватив Адрианну за ногу под столом, я с силой сжимаю ее.

— Это правда, Адрианна?

Она тяжело сглатывает.

— Просто оставь это, Ева.

Брови Евы хмурятся, но она делает так, как говорит подруга.

— Дело твое. Давайте поговорим о чем-нибудь другом. — Она наклоняет голову. — Как насчет того, почему Наталья до сих пор не вернулась? — Ее обвиняющий взгляд перемещается на Оака.

— Как я уже сказал, это тайна, и не мне вам о ней сообщать.

Она разочарованно ворчит.

— Я твоя жена. Ты должен мне всё рассказывать.

Пока они вступают в перепалку, я бросаю взгляд на Адрианну, которая изо всех сил пытается сосредоточиться на чем угодно, кроме меня.

— Итак, детка, как ты относишься к нашему соглашению?

Ее ноздри раздуваются.

— Какому соглашению?

— Тому, где ты спишь со мной, чтобы я держал рот на замке.

Она сжимает челюсть.

— Ты отвратителен, знаешь это?

Я пожимаю плечами.

— Ты перестанешь так думать, когда я буду заставлять тебя кончать снова и снова с моим членом внутри.

— Этого никогда не случится.

Мои пальцы впиваются в ее бедро, заставляя ее ахнуть.

— Тогда ты предлагаешь мне пойти и рассказать правду твоей семье и всем в академии?

Она смотрит на меня с такой глубокой ненавистью, что это удивляет меня.

— Нет.

— Значит ты будешь кончать на моем члене.

Она качает головой.

— Я не буду наслаждаться этим, это точно.

— О чем вы двое говорите? — Спрашивает Оак.

Внезапно Камилла встает.

— Извините, я на минутку, — говорит она, а затем мчится прочь от стола, как будто пытается сбежать. Без сомнения, её напугал Гэв.

К счастью, ее внезапный уход отвлекает внимание Оака от меня и Адрианны. Я провожу рукой вверх и вниз по ее ноге, вызывая у неё дрожь.

— Итак, Адрианна, как прошли твои зимние каникулы? — Спрашивает Оак.

Она хмурит брови.

— Как всегда, ужасно.

Ева вздыхает.

— Я бы с удовольствием провела две недели на солнце.

Оак берет ее за руку и сжимает.

— Может быть, мы поедем куда-нибудь в теплое место на медовый месяц.

Она улыбается ему, но я знаю Оака и думаю, что она тоже. Он не из тех, кому понравится сидеть пару недель на пляже и загорать.

— Я знаю, что это не совсем твое.

Адрианна прочищает горло.

— Может быть, мы сможем устроить девчачьи выходные в Мексике в один из выходных в этом семестре, желательно в тот, когда моей семьи не будет в городе.

Ева сияет.

— Звучит заманчиво.

Оак рычит.

— Черта с два ты отправишься в Мексику без меня.

Забавно наблюдать за собственнической стороной Оака, так как раньше я от него такого не замечал.

— Как насчет выходных для парней и девушек?

Адрианна хмурится.

— Ни за что на свете ты не поедешь в Мексику. Оак — хорошо. Ты — нет.

Я крепче сжимаю ее ногу.

— Это довольно грубо.

Адрианна делает большой глоток из своего бокала и смотрит через стол на два пустых стула, где раньше сидели Камилла и Гаврил.

— Куда делась Камилла? Ее нет довольно долго.

Ева хмурит брови.

— Не знаю. А куда ушел Гаврил?

Этот парень словно чертов призрак. Должен признать, я не видел, как он выходил из-за стола.

— Зная его, вероятно, достать больше алкоголя.

Адрианна внезапно встает.

— Я пойду поищу Камиллу.

Она уходит прежде, чем я успеваю сказать ей, чтобы она села обратно.

— А потом их стало трое. — Я потягиваю виски. — Не буду врать. Прямо сейчас я чувствую себя третьим лишним.

Ева наклоняется вперед.

— Пожалуйста, ты можешь перестать мучить Адрианну? Все, что ты делаешь, — это выводишь ее из себя.

Я встречаюсь взглядом с Евой, понимая, что должен быть дипломатичным в своем ответе, учитывая, что Оак сидит рядом и женат на ней. В противном случае я бы сказал ей, чтобы она не лезла в мои дела. Но не могу отрицать, что после убийства ее матери всякий раз, когда я вижу девушку, меня также охватывает чувство вины.

— Прости, Ева, но я не могу этого сделать.

Она качает головой.

— Почему нет? Каждый год у тебя бывает одна или парочка студенток. Почему бы не перейти к следующей и не покончить с этим?

От этого вопроса у меня немного сжимает горло, и я делаю долгий глоток, прежде чем ответить.

— Потому что мне нравится вызов, — просто отвечаю я, хотя это ложь.

Адрианна Васкез совсем не похожа на девушек, которых я трахал раньше. После нее не будет следующей. Она создана для меня, в любом случае. Это то, что я чувствую в данный момент, даже если она не хочет облегчать мне задачу.

Никогда раньше я не испытывал таких чувств к кому-либо. Никогда никого не хотел на таком примитивном уровне, что это почти ощущается так, словно она — часть меня.

Я с нетерпением жду ее возвращения, и она появляется, но с пустыми руками.

— Безуспешно? — Спрашиваю.

— Ее нет ни в туалете, ни на улице. — Она хмурит брови. — Я не понимаю.

Меньше чем через минуту появляется раскрасневшаяся Камилла и садится по другую сторону от Адрианны.

— Где ты была?

Камилла краснеет еще сильнее.

— Я сходила в туалет, а потом пошла в бар, но очередь была такой большой, что я сдалась.

Теперь исчез Оак, так что по-видимому, мы никогда не соберемся за столом все вместе. Я замечаю, что он стоит у бара с Гэвом и, похоже, ведет серьезный разговор.

— Итак, девочки, как вам нравится ночная прогулка в городе?

Адрианна отвечает:

— Мне бы нравилось гораздо больше, если бы мы не гуляли с нашими профессорами.

Оак и Гэв возвращаются со своими напитками, и Гэв садится рядом с Камиллой, бросая на нее странный взгляд.

— Нам нужно срочно оживить эту вечеринку. Как насчет пивного соревнования? — Предлагаю я.

Адрианна выпрямляется.

— Если хочешь проиграть, конечно.

— Никогда не встречал такого же конкурентоспособного человека, как я сам, до встречи с тобой, мисс Васкез.

Адрианна хватает мое пиво и выпивает его залпом прямо у меня на глазах, что, должен признать, происходит быстро.

Я сжимаю челюсть.

— Теперь ты должна мне пиво.

Она усмехается.

— Кто финиширует первым, тот не платит.

Я киваю.

— Хорошо, но я размажу тебя по стенке.

— Завязывай, Дэниелс. Никто не может победить меня в играх с выпивкой.

— Это правда, — говорит Ева, слегка наклоняясь вперед. — Она обыгрывает всех парней в «глотании пива».

Я хмуро смотрю на них двоих, понимая, что никогда не смирюсь, если она окажется лучше меня.

— Вызов принят. — Я подзываю официантку, замечая и игнорируя взгляд, который бросает на меня Оак. — Два больших пива, пожалуйста.

Она кивает в ответ и убегает к бару за напитками.

— Как ты вообще можешь быть профессором, если ведешь себя как гребаный ребенок? — Спрашивает Гэв.

Он всегда такой мудак.

— Как ты можешь быть профессором, если ты такой сукин сын-садист?

Оак прочищает горло.

— Никогда не думал, что буду сидеть в баре с двумя своими друзьями-профессорами и обнаружу, что студентки — наиболее взрослые из всех присутствующих. Перестаньте быть идиотами.

Я игнорирую злобный взгляд, который на меня бросает Гэв, допивая свой виски. Он быстро отвлекается на Камиллу, и если бы я не знал своего друга лучше, то сказал бы, что он увлечен ею, но Гэв никогда не западает на студенток.

— Серьезно, Арч, когда ты повзрослеешь? — Спрашивает Оак.

— Ты намекаешь, что я незрелый?

Оак наклоняет голову.

— Даже не притворяйся, что это не так. Ты собираешься участвовать в алкогольной игре с восемнадцатилетней.

— И к чему ты клонишь?

Он вздыхает в знак поражения и переключает внимание на свой напиток. Тем временем Адрианна поворачивается ко мне.

— Какое пиво ты заказал? Надеюсь, это был Будвайзер.

Я машу головой.

— Я просто сказал пиво и был уверен, что здесь подают только Хейнекен.

— Хейнекен — дерьмо.

Я наклоняю голову.

— Разве это имеет значение, когда пьешь залпом? Честно говоря, я предпочитаю его Будвайзеру.

— Директор Бирн, что Вы думаете? Хейнекен или Будвайзер? — спрашивает Адрианна.

Оак морщит нос.

— Ни то, ни другое.

Адрианна вздыхает, бросая взгляд на Еву, которая качает головой.

— Не спрашивай меня.

— Что ты думаешь, Камилла?

Камилла выглядит так, словно в нее кто-то выстрелил.

— О чем?

— Какое пиво лучше, Будвайзер или Хейнекен?

— Ты же знаешь, я не пью пиво.

В этот момент возвращается официантка с двумя большими бокалами Хейнекена.

— Спасибо, — говорю я, передавая один Адрианне, которая неохотно берет его.

— Правила просты. Выигрывает тот, кто первым допьет пиво, — говорит Оак.

— Да, обычно это так и работает, — отвечаю с сарказмом, за что получаю строгий взгляд от босса.

— Могу начать отсчет? — Спрашивает Ева.

Я смотрю на Адрианну.

— Ты готова?

— Всегда.

Я киваю и крепче сжимаю бокал с пивом.

— Да, подавай сигнал.

— На счет три, ладно?

Мы оба киваем, пристально глядя друг на друга.

— Раз. Два. Три!

Я подношу пиво ко рту и залпом глотаю его так быстро, как это физически возможно для меня, но каким-то образом Адрианна опрокидывает свой бокал на добрых несколько секунд раньше меня.

— Всё!

— Твою мать, — рычу я, ненавидя то, что она меня обошла.

— Боюсь, Адрианна — победитель, — объявляет Оак, ухмыляясь, что только еще больше злит меня.

Я готов заявить права на Адрианну прямо здесь, на глазах у всех, унизить ее так же, как она унизила меня.

Адрианна ухмыляется мне, но ей будет не до улыбок позже, когда я заставлю ее раздвинуть ноги для моего члена.

— Я же говорила, что никто не сможет победить меня.

— Ты сегодня особенно нахальна, Адрианна.

Оак посмеивается.

— Она победила тебя. У нее есть причина быть нахальной, не так ли?

— Неважно.

Гэв внезапно встает.

— Я возьму еще выпить. Кто-нибудь хочет?

— Запиши на мой счет, — говорит Оак.

Остаток ночи проходит без происшествий, пока не встает вопрос об отъезде. Я наклоняюсь к Адрианне.

— Ты не уйдешь с Оаком, поняла? Скажи им, что останешься со мной и Гэвом.

Ее ноздри раздуваются.

— Или что?

— Ты знаешь, что это глупый вопрос?

Она тяжело вздыхает.

— Адрианна, ты готова идти? — Спрашивает Камилла.

Адрианна качает головой.

— Нет, думаю, останусь еще немного. Вы, ребята, идите, а я возьму такси обратно с профессором Ниткиным и тренером.

Ева выглядит озадаченной отказом Адрианны возвращаться в академию.

— Ты уверена?

Она кивает.

— Да, я допью свой напиток и вернусь с парнями.

— Ладно, тогда до завтра? — Говорит Камилла.

— Да, до завтра.

Оак, Ева и Камилла уходят. Гаврил выглядит немного раздраженным из-за того, что его оставили здесь со мной и Адрианной, наблюдая за уходом остальных троих.

Между нами повисает напряженное молчание. Через несколько минут Гэв встает.

— Что ж, это захватывающе, — говорит он, — но должен признать, что для одной ночи я повеселился достаточно.

Адрианна ставит свой бокал, поднимаясь.

— Думаю, я вернусь с Вами.

Я хватаю ее за запястье и дергаю обратно вниз.

— Нет, мы вернемся вместе через минуту.

Гэв понимает намек.

— Ладно, у меня все равно есть кое-какие незаконченные дела в городе, прежде чем я уеду.

Он оставляет нас одних в баре.

Адрианна с ненавистью смотрит на меня.

— Ты настоящий мудак, знаешь?

— Если ты сейчас считаешь меня придурком, просто подожди. — Я смотрю на часы. — Мне вызвать Uber, или ты хочешь сама?

Адрианна выглядит крайне расстроенной.

— Мне все равно. Я хочу вернуться в общежитие.

Я достаю телефон и заказываю Uber через десять минут.

— Сегодня этого не произойдет.

Ее тело напрягается.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, что ты возвращаешься ко мне, и это не подлежит обсуждению.

— Но я…

Я прижимаюсь своими губами к ее губам, заглушая любое дерьмовое оправдание, которое она собиралась придумать.

Сегодня та самая ночь, когда я намерен лишить Адрианну так называемой невинности. Она будет выкрикивать мое имя всю ночь напролет, и мне все равно, что придется сделать, чтобы это произошло.

Мой телефон звонит, сообщая, что водитель на улице.

— Это было быстро. — Я хватаю ее за запястье, рывком поднимая на ноги. — Пошли, наша машина уже здесь.

Держа Адрианну за запястье, я вывожу ее на тротуар. Водитель припарковался прямо перед входом, поэтому я открываю заднюю дверь, чтобы она забралась внутрь.

Некоторое время она смотрит на заднее сиденье, колеблясь.

— Давай, у нас нет всей ночи.

Адрианна уступает и садится в такси, а я скольжу рядом с ней, положив руку ей на бедро. По моей спине бегут мурашки от предвкушения, пока машина движется в сторону академии.

Глава 17

Адрианна

Арчер сидит рядом со мной на заднем сиденье Uber, его рука твердо лежит на моем голом бедре.

Прямо сейчас я так зла на него. Он собирается принудить меня к чему-то, чего я не хочу, и забрать мою девственность, как трофей для своей полки.

— Зачем ты это делаешь? — Спрашиваю, надеясь на последний шанс заставить его передумать. Заставить его понять, что шантажировать кого-то ради секса неправильно на очень многих уровнях.

— Я же сказал тебе. Я хочу тебя.

Я скриплю зубами.

— И не имеет значения, что я тебя не хочу?

Его ухмылка снисходительна.

— Мы оба знаем, что это ложь. Особенно после того, как ты с таким энтузиазмом проглотила мою сперму на наказании, а потом еще раз в лесу. Ты хочешь меня, и это лишь вопрос времени, когда ты наконец признаешься себе в этом.

Никогда в жизни я не испытывала такой ненависти к кому-то.

— Меня от тебя тошнит.

— Продолжай говорить себе это, детка. От этого ложь не станет меньше.

Я разочарованно хмыкаю и скрещиваю руки на груди, глядя в окно, чтобы не разговаривать и не смотреть на ублюдка рядом со мной.

Как только в поле зрения появляются ворота академии, мне становится дурно. Это происходит, и если я не хочу, чтобы моя семья узнала, как я их предала, то у меня нет другого выбора, кроме как переспать с мужчиной.

Машина останавливается, и Арчер обходит ее, чтобы открыть мою дверь. Он протягивает мне руку, которую я игнорирую и выхожу из машины сама, толкая его плечом, чтобы пройти мимо.

— Вот это было очень грубо. Как будто ты напрашиваешься на хорошую порку сегодня ночью.

Я пытаюсь уйти, но он хватает меня за запястье.

— Куда это ты собралась?

Я свирепо смотрю на него.

— В свою комнату в общежитии.

Он притягивает меня к себе, его руки опускаются на мои бедра.

— Я уже все прояснил. Ты идешь ко мне сегодня. Без обсуждений, если ты не хочешь, чтобы твоя семья узнала правду.

Все это не имеет смысла.

Арчер может заполучить любую девушку, какую захочет, или любую другую, кроме меня. Напрашивается вопрос, почему он прибегает к шантажу, чтобы затащить меня в свою постель?

Я позволяю ему схватить меня за руку и потащить в противоположном направлении, к главному входу. На верхнем этаже здания библиотеки есть квартира. Ходят слухи, что из неё открывается прекрасный вид на территорию и лес позади, но я не хочу это выяснять, потому что это означает, что мне придется заняться сексом с Арчером.

— Ты уверен, что хочешь сделать это сейчас? — Спрашиваю, пытаясь придумать причину, к которой тренер мог бы прислушаться.

Он крепче сжимает мою руку.

— Сейчас самое подходящее время. Не понимаю, зачем мне ждать, когда ты сводила меня с ума целый семестр.

Чем ближе мы подходим к зданию, тем труднее мне дышать. Адреналин бьет ключом, когда срабатывает инстинкт «бей или беги», и я понимаю, что должна бежать. Выдернув руку, я быстро разворачиваюсь и бросаюсь через двор к главному входу в здание, где находятся наши общежития.

— Адрианна! — Он зовет меня по имени.

Я продолжаю бежать, пока не добираюсь до двери, и все мои надежды улетучиваются в тот момент, когда я дергаю за нее и обнаруживаю, что она заперта.

Конечно, она, блядь, заперта. Уже далеко за полночь.

Арчер обхватывает меня за талию и поднимает, отталкивая от двери.

Я бьюсь, пытаясь вырваться.

— Поставь меня!

— Нет, ты ведешь себя иррационально.

Он несет меня через двор к двери рядом со входом в библиотеку. Ставит меня на ноги, но продолжает крепко держать, пока отпирает дверь и толкает ее.

— Внутрь. Сейчас же. — В его тоне звучит гнев, и это заставляет меня вздрогнуть.

Я делаю шаг вперед, понимая, что бороться глупо, ведь это не помешает ему рассказать моей семье правду. Поэтому вхожу в здание, сердце сильно колотится в груди, когда я смотрю вверх на лестницу.

— Чего ты ждешь, детка? — спрашивает он, положив руки мне на бедра.

Я тяжело сглатываю и делаю первый шаг, его руки соскальзывают вниз. Часть меня хочет оглянуться и проверить, следует ли он за мной, но я этого не делаю. Вместо этого продолжаю идти, пока не попадаю в его квартиру, которая оказалась совсем не такой, как я ожидала.

Я думала, что она будет современной и в духе холостяцкой берлоги, но квартира старомодна.

— Я ничего не менял со времен предыдущего жильца. Этот стиль подходит зданию.

Я бросаю на него взгляд.

— Да, но не уверена, что он подходит тебе.

Он пожимает плечами и ослабляет галстук.

— Я не привередливый.

Я прохожу по гостиной, оформленной в колониальном стиле, с коричневой мебелью и темно-бежевыми стенами. Шторы тоже темные.

— Выпьешь? — Спрашивает Арчер, держа в руках два бокала с прозрачной жидкостью.

— Что это? — Я с опаской смотрю на бокал, так как не исключаю, что этот человек может накачать меня наркотиками.

Его челюсть сжимается.

— Водка. Если ты думаешь, что я подсыпал что-то, возьми мой.

Я выгибаю бровь.

— А что, если это с самого начала было твоим планом, и ты на самом деле подсыпал наркотик себе?

Он тяжело вздыхает и осушает оба бокала.

— Хочешь налить себе сама? — Он качает головой. — Возможно, я шантажирую тебя, чтобы ты переспала со мной, но я хочу, чтобы во время процесса ты была в сознании. Твое наркотическое опьянение меня совсем не удовлетворит.

Я наблюдаю за тем, как он подходит ближе.

— Я хочу слышать, как ты стонешь мое имя, пока я трахаю тебя, детка. — Он хватает меня за горло и притягивает к себе. — Ты будешь шуметь всю ночь напролет.

Я ненавижу то, как покалывает моё тело от этой перспективы. Даже при том, что я с ужасом жду того, что должно произойти, какая-то часть меня хочет этого. Та возбужденная, девственная часть меня, которая не может держать свои гормоны в узде.

— И я наполню твою хорошенькую маленькую пизду таким количеством спермы, что она будет вытекать из тебя несколько дней.

Я вздрагиваю и отхожу от него, выжидая его следующий шаг.

— Скажи мне, что это тебя не заводит.

Я поджимаю губы.

— Если я скажу тебе это, ты просто ответишь, что я вру.

Его улыбка более чем прекрасна, когда он хватает меня и притягивает к себе.

— Верно. Ты должна признать, что хочешь меня.

Я уже готова открыть рот, чтобы сказать ему, что это неправда, но он целует меня раньше, чем я успеваю это сделать. И в тот момент, когда он его губы на мне, все мои рациональные мысли улетучиваются, как воздушный шарик с гелием.

Я хватаю его за волосы и притягиваю ближе, позволяя ему яросто проводить языком по моему рту.

Арчер поднимает меня, и я обхватываю его ногами. Он несет меня так, словно я ничего не вешу, через гостиную в роскошную спальню с абсурдно огромной кроватью с балдахином.

Бросив меня на простыни, он стягивает платье с моих рук до талии, а затем забирается на меня. Глаза горят огнем, от которого мне становится так жарко, что кажется, будто он обжигает меня.

— Что ты…

Он прикладывает палец к моим губам.

— Никаких вопросов. Это одно из правил.

— А какие другие?

— Я скоро перейду к этому. — Он целует мою шею и ниже, проводя губами по ложбинке между грудями. — Закинь руки за голову, вот так. — Он хватает мои запястья и сводит их вместе над моей головой. — И не двигай ими.

— Это еще одно правило?

Вместо ответа он продолжает целовать меня ниже, пока платье не оказывается на его пути. Тогда он хватает ткань и разрывает ее на части.

— Эй, мне нравилось это платье.

Он стягивает с меня трусики и с ухмылкой смотрит на меня.

— Это тебе понравится больше.

А потом его губы оказываются на мне, посасывая мой клитор с такой силой, что кажется, будто я могу взорваться прямо здесь и сейчас. Мой взгляд прикован к нему, пока он пирует, одновременно наблюдая за мной. Темно-карие глаза полны страсти.

Я пытаюсь сказать себе, что ненавижу его, но это ложь. То, что он делает со мной, — лучшее ощущение, которое я когда-либо испытывала. И вызывает привыкание, даже большее, чем тренировки или поедание пиццы.

Его большая рука лежит на моем животе, удерживая меня.

— Ты на вкус как гребаный рай, — бормочет он, одаривая меня взглядом, от которого всё внутри меня теплеет. — Я не могу дождаться, чтобы трахнуть тебя.

Я облизываю губы, искренне не веря, что тоже не могу дождаться.

А затем он снова засасывает клитор в рот, заставляя меня вжаться в него. Мое тело содрогается, а он в тоже время вводит свои пальцы глубоко внутрь, превращая меня в раскаленное добела месиво за считанные секунды.

Я громко стону. Это позор, что этот мужчина заставляет меня чувствовать себя так хорошо, мужчина, который буквально затащил меня в эту постель шантажом, и все же прямо сейчас все это не имеет значения.

Его пальцы входят и выходят из моей киски, издавая влажные звуки, потому что я настолько мокрая. Этот мужчина — бог, даже если он мудак.

Может быть, это так приятно, потому что я так сильно ненавижу его. Страстная ненависть лишь разжигает пламя желания, делая его еще более ненасытным и всепоглощающим.

По выражению его глаз я могу сказать, что он играет со мной. Он не торопится и будет продолжать, пока я не дойду до такого отчаяния, что начну умолять его.

— Пожалуйста, тренер, — стону, выгибая спину в попытке вернуть его рот туда, где я хочу. — Позволь мне кончить.

Он ухмыляется.

— Ни за что на свете, детка. Ты не кончишь, пока мой член не окажется внутри тебя.

Он садится на корточки, стягивает с себя галстук и завязывает его вокруг моих запястий над головой.

Я наблюдаю за тем, как он снимает рубашку и отбрасывает ее в сторону, затем расстегивает брюки и меняет своё положение, чтобы можно было снять их. У меня пересыхает во рту от невероятно красивого зрелища, открывшегося передо мной. Его мускулистое, но худощавое тело полностью выставлено напоказ, и в обтягивающих трусах видны очертания его огромного члена.

— Нравится то, что ты видишь? — спрашивает он, потирая рукой свою напряженную эрекцию.

Я с трудом сглатываю, понимая, что мне лучше не произносить ответ вслух, поэтому вместо этого я киваю.

— Хорошая девочка, — хвалит он, и этой похвалы самой по себе достаточно, чтобы в глубине моем живота вспыхнуло пламя.

Как я могу так сильно не любить кого-то и при этом желать его на физическом уровне?

А потом он вытаскивает свой член из трусов и отбрасывает их в сторону.

— Я такой твердый для тебя. — Он сжимает член в кулаке, и мой рот наполняется слюной, воспоминания о том, как я пробовала его на вкус, вырываются на передний план моего сознания. — Я готов трахнуть эту тугую девственную киску и сделать тебя своей.

Я стону, не в силах больше сдерживаться. Его слова — как бензин в костре, и я ничего не могу сделать, чтобы сдержать нарастающий во мне голод.

Он нависает надо мной, поглаживая свою эрекцию медленными, сильными движениями. Затем придвигается ближе, так что оказывается между моих бедер, с его члена капает предсемя на мою киску. Медленно он скользит головкой по входу, покрывая себя моим возбуждением.

— Подожди, я не принимаю таблетки. — Я кладу руку ему на грудь, пытаясь остановить его движение вперед.

Он просто смотрит мне в глаза, а потом толкается, погружая свой член в меня без всякой защиты. Рациональная часть моего мозга кричит, чтобы он остановился, но другая, менее рациональная часть не согласна с этим. И боли, разрывающей мое тело, достаточно, чтобы лишить меня дара речи, в любом случае.

— Черт, это больно, — хнычу, полностью забывая о том факте, что мы трахаемся без защиты.

Я никогда раньше не чувствовала себя такой наполненной, такой растянутой. Это приятно и больно одновременно.

— Блядь, ты такая тугая. — Арчер прикусывает мою губу зубами. — Расслабься, и будет не так больно.

Я злобно смотрю на него.

— Тебе легко говорить. Это не тебя разламывают пополам гигантской палкой.

— Ты хочешь сказать, что у меня огромный член? — спрашивает он в своей наглой, раздражающей манере.

— Заткнись. — Я бью его.

Это возвращает ему сосредоточенность, и выражение его лица становится мрачным.

— Ты выпрашиваешь вставить тебе кляп в рот? — Его ладонь смыкается вокруг моего горла, сжимая достаточно сильно, чтобы перекрыть доступ кислорода. — Или мне просто душить тебя, пока мы трахаемся, поскольку, как я чувствую, ты получаешь от этого удовольствие? Каждый раз, когда я касаюсь твоего горла, у тебя учащается пульс. И скачет быстрее с каждой секундой.

Я чувствую, как его член пульсирует внутри меня, но он остается неподвижным.

— Нет. Просто трахни меня.

Он рычит и прижимается своими губами к моим, яростно целуя меня.

— Я буду трахать тебя так чертовски жестко и глубоко, детка. Ты не поймешь, где заканчиваюсь я и начинаешься ты.

— Арчер, — выдыхаю его имя, страстно желая почувствовать, как он двигается внутри меня. — Чего ты ждешь?

— Жду, когда ты признаешься, что тебе это нравится. Я хочу услышать, как сильно ты хочешь, чтобы я тебя трахнул.

Я прикусываю губу, мое упрямство все еще ведет войну с моим желанием к этому мужчине.

— Скажи мне, — приказывает он.

Тяжело сглатывая, я киваю в знак поражения.

— Я так сильно хочу, чтобы ты меня трахнул.

Его глаза загораются победой, когда он сначала медленно двигается, вытаскивая свой толстый член из меня почти до конца. Так что внутри остается только головка. Он так долго тянет, что я уже готова закричать на него, чтобы он продолжал, когда он резко вколачивается в меня сильным и глубоким толчком, срывая крик с моих губ совсем по другой причине. Боль. Такое ощущение, что он разрывает меня на части.

Арчер целует моё горло и ключицу, после чего проводит языком ниже, к моим соскам, и обводит каждый из них.

— Больше не будет больно.

Он двигается мучительно медленно, но с каждым разом проникая все глубже.

— В тебе так чертовски хорошо, — стонет он, зажмурив глаза и выглядит так, словно изо всех сил пытается сохранить контроль. В этот момент я чувствую себя на удивление могущественной, даже несмотря на то, что нахожусь под ним.

Я выгибаю спину, и он погружается в меня еще глубже, чем я считала возможным. Боль, которую он зажег, утоляется его членом, но жгучее ощущение от того, что меня растягивают, остается, хотя и уменьшается с каждым ударом.

— Арчер, — стону я, не в силах сдержаться.

Он хрипит.

— Блядь, твоя девственная пизда такая тугая.

Я прикусываю губу, когда его глаза открываются и прожигают дыру во мне.

— Трахни меня сильнее.

Арчер больше не ведет себя дерзко или раздражающе, его глаза темнеют.

— Как пожелаешь.

Он ускоряет темп, врезаясь в меня жесткими ударами.

Тело изгибается под его волей, когда он вбивается в меня со всей своей силой. Боли уже почти нет, чистое, неподдельное удовольствие преобладает над всем остальным.

— О, черт, — выкрикиваю, извиваясь в попытке освободить руки.

Арчер замечает это и с силой надавливает мне на запястья.

— Нет. Я хочу, чтобы ты была связана для меня.

Я разочарованно хнычу, когда он медленно проводит пальцем по центру моей груди, его член все еще внутри меня. А потом он легчайшим прикосновением обводит мой клитор, и я взрываюсь.

— О, Боже!

Все мое тело содрогается от интенсивности оргазма, подобного которому я никогда не испытывала.

— Арчер! — Я кричу его имя, когда мои мышцы сжимаются вокруг него.

Он рычит, продолжая трахать меня, его глаза сверкают решимостью, которая говорит мне, что он еще не закончил со мной. Арчер хватает мои связанные запястья и тянет их вниз, к груди, а затем переворачивает меня, так что я оказываюсь сверху, его член все еще глубоко внутри меня.

— Оседлай мой член и заставь меня кончить, — приказывает он.

Это вызов, но такой, что заставляет меня чувствовать себя невероятно застенчивой.

— Я хочу, чтобы ты кончила еще раз.

Он шлепает меня по заднице, и это ощущение только усиливает удовольствие, которое все еще течет по моим венам.

Я прикусываю губу и начинаю двигать бедрами, никогда не отступая перед вызовом, особенно от тренера.

Он наблюдает за тем, как я двигаюсь вверх-вниз, опуская бедра так, что он проникает глубоко в меня и, кажется, будто разрывает меня пополам.

— Вот так, детка, трахни себя на мне.

Он шлепает меня по попке, и это только усиливает опьяняющее желание, которое я испытываю прямо сейчас, подстегивая меня, как лошадь, которую пускают в галоп.

Мои руки остаются связанными передо мной и лежат на его мускулистом прессе, я использую их, чтобы подталкивать себя вверх и вниз.

— Ты такая красивая в этой позе, Адрианна, — бормочет он, наблюдая за мной с восхищением, от которого у меня в животе оживают бабочки. — Такая охренительно красивая.

Его слова не должны вызывать у меня таких чувств, поскольку, без сомнения, он говорил это достаточному количеству девушек за время работы тренером, но то, как он смотрит, заставляет меня чувствовать себя единственной чертовой девушкой в мире. С этой мыслью в голове я скачу на нём быстрее, мои бедра находят идеальный ритм, пока я усиленно гонюсь за своим оргазмом.

Ногти Арчера впиваются в мои бедра, когда он помогает мне, с силой толкая меня вверх и вниз по своему члену. А потом я чувствую, как он задевает ту точку внутри меня, которая отправляет меня за грань снова, на этот раз еще более интенсивно. Все мои мышцы напрягаются, и я кончаю, тело сотрясается от силы оргазма.

Арчер рычит.

— Блядь, детка. Твоя пизда как тиски.

Я чувствую, как его член становится невероятно твердым, прежде чем он выстреливает сперму глубоко в меня. Ощущение странное, но оно только усиливает мой оргазм.

— Прими мою сперму, как хорошая девочка, — стонет он, впиваясь кончиками пальцев в мои бедра.

Когда он, наконец, перестает в меня кончать, я падаю рядом с ним, мои руки все еще связаны. И медленно, пока мы лежим в тишине, не считая нашего затрудненного дыхания, подкрадывается реальность, а меня охватывает стыд. Я только что трахалась с Арчером Дэниелсом и наслаждалась каждой минутой, несмотря на все, что он сделал.

Что, черт возьми, со мной не так?

Пришло время обыграть тренера в его собственной игре. Он может думать, что победил, но я готова к долгой борьбе. Лишение меня девственности может быть началом, но что произойдет, когда он зайдет слишком далеко и захочет большего? Я разобью его сердце, и он пожалеет, что когда-то приблизился ко мне.

Глава 18

Арчер

На следующее утро я бодро вхожу в академию. Разочарование, которое мучило меня, наконец-то ослабло.

Адрианна смирилась с неизбежным, и мы трахались как животные всю чертову ночь. Сначала она не хотела повторения, но вскоре я убедил ее, и к четвертому разу она уже сама умоляла о большем. Это был лучший секс в моей жизни, а его у меня было много, и это не обязательно то, чем стоит гордиться.

Как только Адрианна отпустила свои запреты, она превратилась в гребаную богиню. Трудно выкинуть из головы образ того, как она скачет на моем члене.

Я открываю дверь в комнату для персонала и вижу Гэва, который сидит в своем обычном кресле, и выглядит немного расстроенным.

— Доброе утро, — говорю я.

Брови Гэва хмурятся, когда он смотрит на меня, словно находится сейчас в своем собственном мире.

— Доброе утро, — бурчит он и снова смотрит в пространство.

— Все хорошо?

— Великолепно.

Я улавливаю намек на сарказм в его тоне.

— Что случилось?

— Ничего. Просто достала нагрузка в этом семестре.

— У тебя же математика на первом уроке, да?

Он стал еще более сварливым с тех пор, как вызвался вести математику.

— Да, — просто отвечает он.

Гэв и в лучшие дни — трудный собеседник, но когда он в таком состоянии, с ним практически невозможно разговаривать. Поэтому, вместо того чтобы настаивать, я направляюсь к кофеварке и наливаю себе чашку.

— Кофе? — Спрашиваю я.

Он просто качает головой в ответ.

Наши настроения не могли бы быть более противоположными.

— Ты выглядишь бодрым этим утром. Что произошло между тобой и Адрианной? — Спрашивает Гэв, глядя в мою сторону.

Я сжимаю челюсть.

— Это мне знать, а тебе — гадать.

Гэв разочарованно качает головой и снова смотрит в никуда.

Может, этот парень и мой друг, но не могу отрицать, что иногда он меня пугает.

Его настроение отличается от того, когда кто-то просто обижен. Он окутан тьмой, которую я никогда не смогу понять. Оак спас его, так же, как он спас меня от моей семьи, но они никогда не рассказывали мне о деталях. Все, что я знаю, — это было связано с двойным убийством и тем, что Гэв сел бы в тюрьму на очень долгий срок.

Гэв сделал то, от чего он не смог бы оправиться, и Оак дал ему выход.

— Я иду на урок, — говорю, внимательно наблюдая за ним. — Ты идешь?

Гэв качает головой.

— Иди. У меня есть еще пять минут.

Мне жаль любого студента, которого отправят к нему сегодня, потому что он действительно в плохом настроении.

— Ладно, увидимся позже.

Я выхожу со своей чашкой кофе и направляюсь в спортзал.

К сожалению, Адрианны сегодня нет ни на одном из моих занятий. С тех пор как она ушла из квартиры ранним утром, настаивая на том, что не хочет спать в моей постели до подъема, все, о чем я могу думать, — это она. Черт, мне даже снилась Адрианна.

Она захватила мой разум в плен, и я не уверен, нравится ли мне это. Я нахожусь в собственном мире, шагая по коридору. Пока не врезаюсь прямо в девушку, о которой, черт возьми, мечтал наяву. Мои руки инстинктивно опускаются ей на бедра, чтобы удержать ее.

Она тоже выглядит немного ошеломленной, когда поднимает взгляд.

— Прошу прощения… — Когда она понимает, что это я, ее щеки покрываются красивым пунцовым румянцем. — Ох.

— Привет, детка, — бормочу я, крепче прижимая ее к себе. — Как ты себя чувствуешь этим утром?

Ее челюсть сжимается.

— Усталой и больной.

Я ухмыляюсь, потому что неудивительно, что ей больно. Мы трахались четыре раза, а у нее никогда раньше не было секса. Я удивлен, что она вообще может ходить.

— Хорошо.

— Я опаздываю на урок, — говорит она, пытаясь вывернуться из моей хватки.

— Я тоже, но не уверен, что хочу отпускать тебя.

Осматриваюсь по сторонам, замечая, что студентов становится всё меньше, по мере того, как все расходятся по своим классам.

— Неважно, чего ты хочешь. — Ее глаза вспыхивают, и ей удается выскользнуть из моих рук. — Я ухожу.

Она направляется в противоположную сторону, но я не позволю ей вот так просто уйти от меня.

Я догоняю ее и хватаю сзади за шею, резко останавливая и заставляя повернуться ко мне лицом.

— Послушай меня, Адрианна. Пусть мы трахались прошлой ночью, но на этом всё не закончилось. Ты будешь в моей постели каждую чертову ночь, пока не закончишь школу. Ты поняла?

Ее ноздри раздуваются.

— Это смешно.

— У меня есть информация о тебе, так что это мой выбор, — как использовать ее, чтобы иметь тебя в своей постели столько, сколько захочу. — Я наклоняюсь к ней вплотную и провожу губами по мочке уха, заставляя её вздрогнуть. — И после потрясающего секса прошлой ночью, я хочу, чтобы ты была в моей постели как можно чаще.

— Я не смогу объяснить это подругам.

Я отстраняюсь и смотрю в ее красивые темные глаза.

— Что именно объяснить? Ты будешь приходить ко мне поздно, когда твои подруги уже спят. Все просто.

Она сжимает челюсть.

— Мне нужно идти на урок. У меня пытки с профессором Ниткиным.

— Я не слышал, чтобы ты согласилась на мои условия.

Крепче сжимаю ее шею, игнорируя несколько косых взглядов, которые мы получаем от проходящих мимо детей. Я никогда не скрывал своих отношениях с ученицами, но, думаю, это первый случай с сопротивлением, так как обычно я не держу студенток за шею в коридоре.

— Какие условия? — спрашивает она с нетерпением в голосе.

Я тяжело вздыхаю.

— Ты придешь в мою квартиру, как только твои подруги разойдутся по своим комнатам. Дай мне свой телефон, — требую я.

Она протягивает его мне, и я хватаю его свободной рукой, набираю номер своего мобильного и звоню, чтобы у меня сохранился её новый номер.

— Вот, у тебя снова есть мой номер, а у меня — твой. Я свяжусь с тобой, если ты не появишься, как хорошая девочка.

Ее ноздри раздуваются, а в глазах загорается ярость.

— Без разницы.

Я крепче сжимаю ее шею.

— Мне не нравится такое отношение, детка.

Она облизывает нижнюю губу, привлекая к ней мое внимание. И тогда я целую ее, даже не проверяя, есть ли поблизости студенты, поскольку мне все равно. Вместо этого я просовываю язык в её рот и углубляю поцелуй, беря от нее то, что хочу. Забавно, что она подчиняется моей воле, и тихо стонет мне в рот, как только мои губы оказываются на ней.

Спустя слишком короткий промежуток времени мы отрываемся друг от друга.

— Я опаздываю на пытки, — говорит она, бросая взгляд на часы с беспокойством в глазах.

— Я бы бежал на твоем месте, — говорю, глядя на часы на стене позади нас. — Он сегодня утром в отвратительном настроении. — И отпускаю ее шею.

— Прекрасно, — говорит она, огибая меня и устремляясь по коридору.

— Увидимся позже, Адрианна.

Она ничего не отвечает и не оглядывается, мчась в класс Гэва.

Я игнорирую сомнение, терзающее меня на задворках сознания, по поводу продолжения отношений с Адрианной, поскольку это отличается от любых других связей, которые у меня были со студентками или женщинами в прошлом.

Всепоглощающая потребность быть рядом с ней постоянно угрожает поглотить меня. Я чувствую, как это разъедает меня изнутри. Сегодня будет долгий и мучительный день, но я не могу дождаться, когда Адрианна окажется в моей постели, сидя на моем члене, где ей самое место.

￼

Стрелка часов движется к четверти двенадцатого, и я начинаю расхаживать по квартире быстрее, гнев закипает во мне, пока я размышляю, не игнорирует ли Адрианна прямой приказ. Все девушки должны быть в своих комнатах к половине одиннадцатого, а это значит, что она уже должна быть здесь.

Я достаю телефон и набираю сообщение.

Я: Где ты? Не заставляй меня приходить в общежитие и тащить тебя сюда.

Если она не ответит или не явится сюда в течение тридцати минут, я пойду в общежитие. Мне все равно, какую сцену я устрою. Адрианна принадлежит мне на этот год, и это единственный способ утаить информацию, которую я нашел.

Адрианна: Я занята, заканчиваю задание.

Адрианна испытывает мое терпение. Сжав кулаки, я обдумываю варианты. Отчаянная потребность увидеть ее прямо сейчас грозит лишить меня всякого самоконтроля.

Я: Ты совершила большую ошибку.

Я хватаю пальто и спускаюсь по лестнице своей квартиры во внутренний двор, отпирая дверь в главное здание. Телефон издает сигнал.

Адрианна: Ничего не могу поделать с тем, что у меня есть работа.

Этот разговор окончен. Адрианна не воспринимает мои угрозы всерьез, так что, возможно, пришло время заставить ее. У меня есть адрес электронной почты ее отца, и одним нажатием кнопки я мог бы отправить фотографии встречи его дочери с его заклятым врагом. Это было бы так просто, и мне нужно показать ей, как это было бы легко, хотя я не собираюсь рассказывать об этом ее семье или кому-либо еще, если уж на то пошло.

Я ввожу код, чтобы попасть в женское общежитие, и иду по пустым коридорам. Как и ожидалось, в это время суток здесь никого нет. Комната Адрианны — одна из самых больших, потому что ее отец заплатил за это. Я дохожу до нее и останавливаюсь перед дверью, пытаясь унять бушующую ярость внутри.

Подношу кулак к двери и изо всех сил стучу по ней.

С другой стороны раздаются мягкие шаги.

— Кто там?

— Не играй со мной в игры, Васкез, — говорю я приглушенным голосом, не желая привлекать лишнее внимание к своему присутствию в женском общежитии.

— Я не играю в игры. Завтра утром пытки, мне нужно выполнить задание.

— Открой эту чертову дверь, пока я ее не выломал.

Я редко теряю самообладание, но Адрианна доводит меня до агрессии. Хотя я знаю, что эту дверь невозможно выломать. Она весит около 200 фунтов и пуленепробиваема.

Она возится с замком, а затем открывает дверь на цепочку и выглядывает из неё.

— Чего ты хочешь?

— Ты знаешь условия сделки, Адрианна, так почему ты бросаешь мне вызов?

Ее горло дергается, когда она сглатывает.

— Когда мне делать свои уроки?

— У тебя был весь гребаный вечер, чтобы сделать их. — Я хлопаю рукой по двери. — Если ты не снимаешь эту цепь прямо сейчас, я ее сорву.

Она тяжело вздыхает и закрывает дверь настолько, чтобы снять цепочку, а затем открывает ее передо мной.

Быстро, подгоняемый адреналином, я вхожу в ее комнату и захлопываю за собой дверь. Тяжело дышу, и она пятится от меня, в глазах мелькает страх.

— Что ты собираешься делать?

Я достаю свой мобильный из кармана куртки и захожу в черновики электронной почты.

— Думаю, у нас возникло недопонимание или что-то в этом роде. — Подхожу к ней, держа телефон перед собой. — Это письмо адресовано твоему отцу. Как только я решу, что ты не хочешь сотрудничать, я нажму кнопку «отправить», и для тебя все будет кончено.

Адрианна смотрит на электронное письмо, кровь отливает от ее щек, и она становится бледно-белого цвета.

— Я сотрудничаю, но ты просишь меня влезть в неприятности с профессором Ниткиным, потому что слишком нетерпелив, чтобы подождать. — Она упирает руки в бедра.

— Послушай, Адрианна. — Я кладу телефон на стол, сообщение все еще открыто и готово к отправке. — Сегодня мы решим всё. Либо ты делаешь в точности то, что я говорю, с этого момента и до конца года, либо я отправляю письмо твоему отцу. Выбор за тобой.

Она с ненавистью смотрит на меня.

— Ты гребаный ублюдок.

— Мне все равно, что ты думаешь обо мне. Тебе нужно принять решение и придерживаться его. Каким оно будет? — Я хватаю свой мобильник. — Мне отправить?

Она бросается к нему и выхватывает телефон у меня из рук.

— Нет. Я сделаю все, что ты хочешь. — Она удаляет черновик, что является смелым шагом. — Обещаю. Больше никакого неповиновения. — Впервые я верю ей.

— Отлично. — Я забираю телефон из ее рук. — Ложись на кровать.

Ее щеки заливает темно-красный румянец.

— Конечно, не здесь. Люди услышат.

Я хватаю ее за бедра и притягиваю к себе.

— Тебе следовало подумать об этом, прежде чем ослушаться моего приказа. — Мой член тверже камня, я крепче сжимаю ее бедра, толкая ее назад к кровати у дальней стены. — Ложись.

Как всегда, в ее глазах горит вызывающий огонек, но она тяжело вздыхает и подчиняется, ложась на кровать. Я стягиваю с себя рубашку, затем брюки, пока не остаюсь в одних трусах.

Взгляд Адрианны опускается к очертаниям моего твердого члена, и я потираю его.

— Ты готова к нему, детка?

Она сердито смотрит на меня.

— Нет.

Я хватаю ее за колени и грубо раздвигаю их.

— Ну, это не имеет значения, потому что я трахну эту милую маленькую киску, что бы ты ни говорила.

Я опускаюсь над ней и с силой впиваюсь ей в губы, проталкивая язык внутрь, пока целую ее так, словно от этого зависит моя жизнь. Прямо сейчас я чувствую себя именно так. К концу ночи Адрианна пожалеет, что бросила мне вызов. Я собираюсь показать ей, насколько она бессильна.

Глава 19

Адрианна

Арчер — чудовище.

Сегодня всё по-другому, он ведет себя более агрессивно и напористо. Я не могу понять, это потому, что я разозлила его, не появившись вечером в его квартире, или потому, что прошлой ночью он сдерживался.

Он кусает меня за ключицу, и боль посылает острые ощущения. Арчер использует зубы и язык, чтобы медленно и жестоко дразнить каждую частичку моего тела. Каждое прикосновение грубое, он хватает меня за запястья и поднимает их над головой. А затем его зубы вонзаются в левую грудь, заставляя меня вскрикнуть.

Я полностью в его власти, и кажется, что его присутствие вытесняет весь кислород из комнаты. Темнота, которой не было раньше, окружает его, пока он кусает и сосет мое тело, превращая меня в отчаянную шлюху для него. Смесь страха и желания создает захватывающую комбинацию. Меня шокирует то, что я на самом деле наслаждаюсь этим ощущением страха.

Будем откровенны, я едва знаю Арчера и на что он способен. Все, что я знаю, это то, что он тренер по борьбе в академии и что он смехотворно упрям. Медленно он исследует мое тело языком и зубами, сводя меня с ума смесью удовольствия и боли в идеальных количествах.

Я стону, не в силах контролировать свою реакцию на его ласки. Даже здесь, в комнате общежития, где я должна быть чертовски тихой.

— Я, блядь, буду поглощать тебя до тех пор, пока от тебя ничего не останется, — рычит он мне в ухо, а затем прикусывает мочку. — Ты будешь наслаждаться каждой секундой.

Медленно он встает и стягивает трусы, освобождая свой толстый, покрытый венами член.

— Я собираюсь трахнуть твою попку, детка.

Я замираю, эта мысль посылает ужас прямо в мое сердце.

— Нет.

Он наклоняет голову.

— Что я говорил тебе раньше?

Я тяжело сглатываю, понимая, что у меня нет никакой власти. Если я не хочу, чтобы письмо было отправлено моему отцу, то мне придется сделать так, как он говорит. После потери девственности прошлой ночью я никак не ожидала, что сегодня перейду к анальному сексу.

— Ты ни за что не поместишь это в мою задницу.

— Думаю, ты недооцениваешь мою настойчивость. — В его глазах появляется злобный блеск, он хватает меня за бедра и переворачивает на живот. — А теперь будь хорошей девочкой и делай, что тебе говорят.

Он не говорит больше ни слова, просто подается вперед и погружается в мою воспаленную киску.

Я вскрикиваю от неожиданной боли.

Он протягивает руку и зажимает мне рот, заглушая крики, которые пытаются вырваться на свободу. А потом он трахает меня как сумасшедший. Входит и выходит из меня жесткими, неистовыми толчками, пока его тяжелый член заполняет дыру во мне, о которой я не подозревала до этого момента.

— Блядь, — я хриплю в его руку.

Он отдергивает её.

— Хочу слышать, как ты стонешь, пока я разрываю тебя на части, детка.

Я громко стону, и этот звук настолько чужд для моих ушей, что меня передергивает. И вдруг он сильно шлепает меня по заднице, удар неожиданный, но чертовски приятный. Вместо того чтобы закричать, как и следовало ожидать от удара, я стону еще громче.

— Если бы не знал тебя лучше, я бы сказал, что ты мазохистка.

До этого момента я бы не отнесла себя к таковым.

— Ты такая мокрая. Даже влажнее, чем прошлой ночью. Это потому, что тебе не терпится растянуть свою маленькую попку?

Я вздрагиваю от его слов.

— Нет, пожалуйста, не надо…

Он снова шлепает меня, на этот раз сильнее.

Я прикусываю губу, чтобы не издать еще каких-нибудь постыдных звуков. Но он прав: я чувствую, как возбуждение стекает по ногам, когда я становлюсь более влажной. Я стараюсь не выдать, насколько возбуждена сейчас, сжимая плед.

Самое отвратительное, что мне нравится, как доминирующе и решительно он ведет себя. Не оставляя мне выбора и не заботясь о том, согласна ли я на то, что он делает. Он как обезумевший зверь, берет то, что хочет, невзирая на последствия, и неприятно признавать, что мне нравится это.

Арчер вцепляется в мои бедра и использует свои мускулистые руки, чтобы притягивать меня к себе с каждым толчком, погружаясь так глубоко, что кажется, будто он пытается сломать меня.

Внезапно он перестает двигаться, и я стону от разочарования, пытаясь снова насадиться на его член, но он крепко удерживает меня. Я чувствую, как его палец прощупывает мою попку, и сразу возвращаюсь к реальности.

— Что ты…

— Никаких вопросов, — рычит он. Я осознаю, что он собирает мое возбуждение на пальцы и размазывает его по моей заднице.

Мне стыдно, когда ощущение от его прикосновений заставляет меня таять, несмотря на то, что он собирается со мной сделать.

— Такая узкая дырочка, — он, а затем проталкивает палец сквозь мышцы. — Тебе нравится?

Я стону, ощущение не похоже ни на что, что я когда-либо испытывала. Я никак не могу ответить ему прямо сейчас. В моей голове беспорядочная мешанина мыслей.

Рука Арчера обхватывает меня сзади за шею, и он рывком поднимает меня в вертикальное положение.

— Я задал тебе вопрос, детка.

Я скриплю зубами.

— Нет, — отвечаю, поскольку не доставлю ему такого удовольствия.

— Непослушная маленькая лгунья.

Он сильно шлепает меня, и удар вырывает дыхание у меня из легких.

— Я не лгу.

Он вводит еще один палец мне в попку, и все мое тело словно горит. Киска течет, пока он играет с моей задницей. Ощущения лучше, чем все, что я чувствовала раньше, но это всего лишь его пальцы. Вряд ли будет так хорошо, если он засунет туда свой член. Он слишком толстый.

— Ты лжешь, потому что я никогда не видел, чтобы женщина была такой мокрой, и это потому, что я ласкаю твою попку.

А потом он шлепает меня по киске, и весь мой мир разбивается вдребезги. Воздействие его руки на столь чувствительную область моего тела разрушает меня. Я кричу, ненавидя себя за то, что не могу вести себя тише в комнате общежития с этим мужчиной, потому что он превратил меня в дрожащее месиво и уничтожил все рациональные мысли.

— Блядь, Адрианна, — хрипит он, в его голосе слышится благоговейный трепет. — Ты только что кончила для меня, детка? — Он вытаскивает свой член из моей киски. — Ты так хорошо намочила меня и сделала готовым для твоей попки.

Я вздрагиваю, стараясь не поддаваться тому, что этот мужчина делает со мной.

Он вынимает пальцы из моей задницы, и я чувствую, как его горячая, твердая длина упирается в мою дырочку.

— Держу пари, в глубине души ты жаждешь этого члена в своей попке, не так ли?

Я качаю головой.

— Еще одна ложь. — Он подстраивается так, чтобы кончик прижимался к тугому кольцу мышц.

— Будет больно. Тебе не нужна смазка? — Спрашиваю, отчаянно пытаясь заставить его остановиться.

— Ты выделяешь более чем достаточно смазки. — Он с силой толкается вперед, и я кричу в подушку подо мной от мучительного ощущения того, что меня так широко растягивают. — И к тому времени, когда я закончу с тобой, ты будешь умолять о большем.

Кончики его пальцев впиваются в кожу, когда он крепче вцепляется в меня, пронзая своей огромной длиной. Мой клитор пульсирует от трения, и я пытаюсь просунуть руку между бедер, чтобы удовлетворить эту потребность, но Арчер шлепает меня по заднице.

— Нет, тебе нельзя трогать себя. Только я могу прикасаться к тебе.

Я рычу от разочарования, оглядываясь на него через плечо.

— Ты ведешь себя как задница.

Он усмехается, но не это дружелюбно, а мстительно.

— Нет, ты неправильно поняла. Я трахаю твою задницу, детка. И мне не нравится, что меня обзывают, пока я делаю это.

Я вздрагиваю, когда его большая рука снова опускается на мой зад, заставляя мои соски болеть. Я думаю о том, что в Арчере есть нечто большее, чем кажется на первый взгляд. Темнота, которую он таит внутри, выходит на свободу, пока он медленно толкается вперед, растягивая мою крошечную дырочку своим членом.

Я стону в подушку под собой, ничего так не желая, как закричать во всю силу своих легких. А потом боль ослабевает, когда я чувствую, как его яйца упираются в мой клитор.

— Ты приняла каждый мой дюйм, детка. — Арчер облизывает мою шею. — Я собираюсь снова довести тебя до оргазма, пока буду трахать эту тугую девственную попку.

Дрожь зарождается в моей макушке и пробегает по спине, заставляя меня трепетать от предвкушения, когда он замирает. Боль от растяжения только усиливает тошнотворное желание, которое я испытываю к нему.

Я жду, затаив дыхание, когда он начнет меня трахать. Кажется, что проходит несколько мучительных минут ожидания в полной тишине.

— Что происходит…

— Что я тебе говорил, Адрианна?

Я тяжело сглатываю.

— Никаких вопросов, но ты не двигаешься.

— Я не тороплюсь и наслаждаюсь моментом, — говорит он с весельем в голосе. — Ты говоришь, что хочешь, чтобы я трахнул твою попку?

— Я говорю, трахни меня или не трахай вообще. Хватит торчать в нейтральной зоне.

Он тянется и обхватывает мое горло обеими руками, сжимая.

— Не указывай мне, что делать, Адрианна, только не в этой ситуации. — Он убирает одну руку и снова шлепает меня по заднице, и я уверена, что это оставит синяки на коже. — А теперь будь хорошей девочкой и скажи мне, что ты хочешь, чтобы я сделал.

Я прикусываю губу так сильно, что пускаю кровь, потому что упрямство ведет борьбу с моим желанием.

— Трахни меня, — бормочу еле слышно.

— Прости, что? — спрашивает он, самодовольство сочится из его тона.

— Ради всего святого, я сказала, трахни меня.

Он усмехается.

— Попроси вежливо, детка.

— Трахни меня, пожалуйста, — выдавливаю я из себя.

— Хорошая девочка, — рычит он, а затем трахает меня.

Его член входит и выходит из меня медленными и болезненными толчками. Пока он был неподвижен, боль утихла, но в тот момент, когда он начал двигаться, жгучее ощущение вернулась.

— Черт, твоя попка так хороша.

Я кусаю губу так сильно, что идет кровь.

— Больно, — жалуюсь я.

Он кладет свою грубую руку мне на спину и нежно проводит ею вниз по позвоночнику, вызывая во мне дрожь.

— Расслабься, детка. Если ты расслабишься, тебе будет приятно.

— Тебе легко говорить, — хрипло отвечаю.

Он не произносит больше ни слова, только гладит рукой мою спину и, медленно, но решительно двигает членом. Наши тела сливаются воедино самым грязным образом, когда он проникает в меня все быстрее с каждым толчком, усиливая удовольствие и уменьшая боль с каждым движением.

Никогда не думала, что подчинюсь так легко, но это так приятно. Арчер главный, и все, что мне нужно делать, это чувствовать. Ощущение, которого он добивался от меня, нарастает с каждым толчком его члена.

— О, черт, — стону, понимая, что скоро кончу. — Это приятно, — говорю я, почти шокированно.

Давление между моими бедрами невыносимо, я жажду прикоснуться к клитору, но сопротивляюсь, поскольку Арчер запретил.

— Пожалуйста, Арчер, — умоляю, забывая, что по обе стороны этих стен находятся другие студенты.

Тренер был не особо деликатен в стремлении затащить меня к себе в постель. И будет довольно унизительно, если станет известно о том, что он трахает меня. Меньше всего я хочу, чтобы подруги узнали об этом после того, как я категорически заявила, что не буду заниматься с ним сексом.

— Чего ты хочешь, детка? — спрашивает он глубоким голосом, пронизанным похотью.

— Мне нужно кончить, — кричу я, слезы наворачиваются на глаза, когда ощущение становится невыносимым. Каждый нерв в теле горит, заставляя мои бедра трястись, когда я так близка к оргазму.

Рука Арчера медленно скользит по моей спине, а затем он шлепает меня по заднице.

— Блядь, да!

Это все, что нужно, чтобы отправить меня за грань, и я кричу так громко, что уверена, меня слышит вся гребаная академия.

— Вот и всё, детка. Кончай с моим членом в своей попке, — рычит он, двигаясь сильнее и быстрее. И затем внезапно наклоняется и прижимается губами к моему плечу, рыча в мою кожу, когда тоже кончает. Накачивая мою задницу своей спермой, пока мы оба в плену оргазмов. Наше неровное дыхание заполняет комнату, которая вдруг кажется слишком маленькой.

Арчер долгое время не двигается, прижимая меня к матрасу, пока его член пульсирует внутри меня. Я с трудом могу поверить в то, что только что произошло.

Наконец он отстраняется от меня, и его член выскальзывает из моей истерзанной дырочки, оставляя ощущение пустоты. Арчер встает и одевается, натягивая сначала рубашку, а затем трусы и брюки. Одевшись, он смотрит на меня.

— Увидимся завтра вечером в моей квартире.

И выходит из комнаты, не сказав больше ни слова, как будто он только что не превратился в гребаное животное и не трахнул меня в задницу. Я сажусь прямо, морщась от боли, разливающейся по моей израненной дырочке. Арчер Дэниелс — монстр, и я размышляю, не лучше ли сдаться своей семье, даже если они убьют меня.

Глава 20

Арчер

Две недели назад я потерял контроль, когда был с Адрианной, потому что ее неповиновение доводит меня до безумия. С тех пор она будто подчиняется мне, но в ней всегда есть скрытое неповиновение.

Это одновременно и приводит в ярость, и опьяняет, и сводит меня с ума. Только так я могу объяснить свои порочные действия в ту ночь, когда я ворвался в комнату Адрианны в общежитии и лишил ее анальной девственности. С тех пор об этом не было ни слова, но я знаю, что она обижается на меня за то, что я такой напористый, поскольку Адрианна не является покорной от природы. Я принудил ее к подчинению, и хотя обычно таким занимается Гэв, странно, насколько я наслаждаюсь этим.

Любимая тропа через лес помогает мне выпустить пар, когда я трусцой поднимаюсь по холму к старым руинам, приближаясь к академии. Я почти не вспотел и подумываю о том, чтобы пробежать еще пару миль, когда что-то привлекает мое внимание, или лучше сказать, кто-то.

Адрианна сидит на большом камне у ручья, прижав ноги к груди и слегка раскачиваясь взад-вперед. Поза уязвимая, и это удивляет меня, но я никак не могу пробежать мимо нее, не обратив на нее внимания.

Вместо этого я замедляю шаг и подхожу к ней.

Похоже, что она в своем собственном мире, поскольку даже хрустящие под ногами ветки не предупреждают ее о моем присутствии.

— Привет, детка, — произношу тихо, когда оказываюсь в полуметре от нее.

Она напрягается при звуке моего голоса.

— Я действительно сейчас не в настроении, Арчер.

Я улыбаюсь, так как потребовалось много уговоров, но она, наконец, называет меня Арчером, а не тренером.

— Ладно, не возражаешь, если я сяду рядом?

Она сердито смотрит на меня.

— Возражаю, потому что именно поэтому я здесь. Чтобы убраться подальше от людей.

— Людей? — Спрашиваю я.

— Да, мне нужно было немного пространства, чтобы очистить голову.

Я киваю.

— Это я могу понять. Кто-то конкретный?

— Ты, — говорит она, но затем на ее губах появляется подобие улыбки. — Нет, я злюсь на своего отца. Он прислал мне письмо с просьбой явиться в Мексику за неделю до весенних каникул, чтобы я встретилась с потенциальным женихом.

Я сжимаю кулаки.

— С кем?

Она приподнимает бровь.

— Он намерен выдать меня замуж, как только я закончу здесь, в академии. Разве не это происходит практически с каждой студенткой?

Она права. Так и есть. Но я никогда не думал, что Адрианна смирится с такой судьбой. Несмотря на то, что она сказала, что не хочет, чтобы я садился, я опускаюсь на камень рядом с ней, что ужасно неудобно.

— Ты никогда не слушаешь?

— Редко, — отвечаю я, улыбаясь ей. — Итак, кто этот жених?

— Понятия не имею. Тебе придется спросить моего отца.

Я наклоняю голову.

— Не думаю, что он сказал бы мне, правда?

Адрианна скрипит зубами, что, как я заметил, она делает, когда нервничает.

— Нет, — просто отвечает она, снова обращая внимание на воду.

— Ты часто сюда спускаешься?

Адрианна качает головой.

— Только когда мне нужно подумать, а это случается не слишком часто, когда я здесь, в академии.

— А когда ты дома?

Я понимаю, что ее семейная жизнь, должно быть, не самая лучшая, и как у человека, который тоже предал свою семью, но другим способом, у меня возникает ощущение, что я могу понять Адрианну больше, чем она ожидает.

— На самом деле я не считаю это домом.

Я понимаю лучше, чем она может себе представить, поскольку я точно так же относился к своему дому.

— Ты чувствуешь себя самозванкой?

Ее глаза расширяются.

— Да, как ты…

— Допустим, у меня тоже была непростая семья.

Она улыбается, и эта улыбка согревает мое сердце. Тревожное ощущение, учитывая, что обычно я ничего не чувствую, когда вступаю в интимные отношения со студенткой, но Адрианна другая. Особенная.

— Вот почему я предала свою семью, понимаешь?

— Почему? — Я спрашиваю.

Она смотрит на меня, и кажется, что она видит мою душу сквозь все слои показной чуши.

— Потому что я хочу вырваться из их лап.

— Я мог бы дать тебе несколько советов.

Ее глаза сужаются.

— Хочешь сказать, что ты тоже сбежал от своей семьи?

Я сжимаю челюсть, так как редко говорю с кем-либо о своем прошлом. Оак в курсе всей истории, но больше никто не знает.

— Да, случилось кое-какое дерьмо, и мне пришлось бежать.

— Что за дерьмо?

Я качаю головой.

— Это неважно.

Она хмурит брови.

— Ты предал свою семью?

Думаю, я предал их, но не так, как Адрианна.

— Вроде того. — Я провожу рукой по шее. — Я не люблю говорить об этом.

Адрианна не задает мне вопросов, возвращая свое внимание к бегущему ручью.

— Я знаю, что поступаю плохо, и это навредит моей семье в долгосрочной перспективе, но их не волнует мое будущее. Мой отец хочет выдать меня замуж за какого-нибудь головореза, не заботясь о том, какая жизнь меня ждёт после замужества.

То, через что проходят девушки этой школы, несправедливо, это как вернуться назад во времени, в эпоху, когда у женщин не было прав, но таков путь преступной системы. Есть несколько женщин-лидеров, но их меньшинство.

— Это позор, чему подвергаются женщины из мафиозных организаций, — говорю я.

Глаза Адрианны расширяются.

— Мало кто из мужчин признает это вслух.

Я пожимаю плечами.

— Я всегда так думал. Ты сильнее большинства парней, но обязана подчиниться какому-то болвану, которого ты, вероятно, могла бы побить.

Адрианна вздрагивает.

— Вот почему этого не произойдет.

— Ты действительно думаешь, что сможешь сбежать от своей семьи? Они довольно могущественны.

Выражение ее лица становится задумчивым, когда она снова смотрит на воду.

— Деньги — это ключ ко всему. Если у меня будет достаточно денег, я смогу спрятаться.

Это ключ ко всему, будь то в криминальном мире или за его пределами, но я не верю, что деньги помогут ей скрываться вечно. Адрианна легко узнаваема, и ее отец, Дэмиен, объявил бы за нее награду. Если бы ее кто-нибудь увидел, она бы быстро оказалась в бегах.

— Однако у твоего отца денег больше.

Она наклоняет голову.

— Какое это имеет значение?

— Какой выкуп он предложит за твое возвращение?

Она судорожно сглатывает.

— Я не хочу об этом думать.

Адрианна понимает, что любой выкуп, который он предложит, будет настолько велик, что она не сможет бороться с теми людьми, которые придут за ней.

— Важно продумать все варианты развития событий, если ты планируешь добиться успеха.

— Ты собираешься учить меня, как скрыться от семьи?

— Я мог бы, или… — Наклоняюсь вперед и нежно целую ее в шею. — Я мог бы научить тебя кое-чему более захватывающему.

Адрианна делает глубокий, прерывистый вдох.

— Арчер, не здесь.

Я склоняю голову.

— Почему нет, детка?

— Потому что это мое безопасное место. Когда мне есть о чем подумать, я прихожу именно сюда. — Она смотрит мне прямо в глаза. — Мне нужно, чтобы таким оно и оставалось. Незапятнанным.

— Ты хочешь сказать, что секс со мной запятнал бы его?

Ее челюсть двигается.

— Да.

Я понимаю, что это правда. Когда я еще жил дома, у меня было место, куда я сбегал, и которое принадлежало только мне. Старый дом на дереве в лесу, который дальний родственник построил за много лет до моего рождения. Это было мое убежище, и там никто не беспокоил меня.

— Как скажешь.

Глаза Адрианны расширяются.

— Думала, ты будешь давить на меня.

Я качаю головой.

— Я понимаю, что ты имеешь в виду, говоря о безопасном месте. — Встаю и протягиваю ей руку. — Может быть, перенесем это ко мне домой?

— Сейчас середина дня.

— К чему ты клонишь? Сегодня воскресенье, а значит, мы оба свободны.

Она скрещивает руки на груди.

— Я клоню к тому, что я ни за что не пройду в твою квартиру незамеченной многими студентами. Не хочу, чтобы кто-то пронюхал, что я поддалась твоему преследованию.

— Нет? — Спрашиваю, притягивая ее к себе и обнимая за талию. — Тогда нам лучше пойти в спортзал.

Ее ноздри раздуваются, но я вижу, как в ней разгорается огонь желания.

— Прекрасно.

Забавно, что со временем ее неповиновение уменьшилось, а готовность подчиняться мне только возрастает с каждым днем.

— Я пойду первым, и встретимся там через пять минут. Хорошо?

Она кивает в ответ.

Я поворачиваюсь и иду вверх по склону, следуя по тропинке к академии. Было трудно уйти от нее, вместо того чтобы трахнуть у дерева, как животное, но если я хочу, чтобы она простила меня за шантаж, то испортить ее безопасное место, вероятно, не лучший способ сделать это.

Дорога до спортзала кажется бесконечной, а потом ожидание ее прихода тоже ощущается как целая вечность. Наконец дверь в спортзал распахивается, и она уверенно входит внутрь. Даже подчиняясь моим правилам, она всегда такая дерзкая.

Адрианна подходит прямо ко мне, не отрывая глаз, а затем хватает меня за футболку и притягивает к себе, наши губы сливаются.

Она стонет, когда я прижимаюсь к ней, мой член тверд и пытается вырваться из спортивных штанов.

— Черт, детка, — бормочу ей в губы. — Что ты делаешь?

— Замолчи, пока я не передумала.

Она опускается передо мной на колени и вытаскивает член из штанов, заставляя меня рычать в тот момент, когда ее мягкая рука обхватывает всю длину.

А затем она просовывает член сквозь свои прекрасные губы и смотрит на меня снизу вверх, пока дразнит головку языком. Это гребаный рай.

Мои пальцы покалывает от желания схватить ее за волосы и с силой вогнать всю длину ей в горло, но пока я отдаю ей полный контроль. Позволяю ей задавать темп, пока она дразнит меня своим языком и губами, никогда не вводя меня достаточно глубоко в свое горло.

— Перестань дразнить меня, детка.

Ее глаза сужаются при упоминании прозвища, к которому она все еще не привыкла, но она продолжает делать то, что делает, — дразнить меня. И то, как она смотрит на меня, — как будто подталкивает забрать у неё контроль в свои руки.

Потому что, сколько бы Адрианна ни изображала, что ей не нравится, когда над ней доминируют, очевидно, что она любит это. Так что я даю ей то, чего она хочет, и наматываю ее волосы на свою ладонь.

А затем вгоняю каждый дюйм ей в горло, заставляя ее глаза выпучиться от давления. Я никогда не был жестоким любовником, но Адрианна делает меня таким.

Она давится, слюна течет по ее лицу, а в глазах собираются слезы. Это прекрасное зрелище. Я хотел бы сохранить этот образ в своем сознании как живую картину, ведь прямо сейчас она стоит на коленях по собственной воле.

И она расслабляется, когда я трахаю ее горло. Я бы даже сказал, что она наслаждается этим. Прямо здесь, в спортзале, где любой может войти и застать нас, поскольку Адрианна не закрыла за собой дверь. Это будоражит, и я сильнее вонзаюсь в горло, из ее рта вытекает еще больше слюны.

— Блядь, детка, ты так хорошо сосешь мой член, — я гортанно стону, откидывая голову назад, пока скольжу в ее горле, как будто это ее киска.

Она что-то мычит, но я ее не слышу.

— Такая чертовски совершенная, — говорю, глядя на красавицу передо мной.

Это правда. Многие мужчины хвалят своих женщин, называя их красивыми или идеальными, но в случае с Адрианной это чертова правда. Я не нахожу в ней ни одного изъяна. Она сильная, независимая и красивее любой девушки, на которую я когда-либо смотрел.

— Я собираюсь кончить в твоё горло, — рычу, проталкивая себя еще глубже, чтобы она давилась сильнее. Мой член набухает у нее во рту. — И я хочу, чтобы ты проглотила все до последней капли, детка.

Разрядка обрушивается на меня, как тонна кирпичей, и меня захлестывает волна удовольствия.

Она с готовностью принимает мою сперму, глотая достаточно быстро, чтобы не отставать, словно изголодалась по ней.

— Я хочу, чтобы ты встала на четвереньки вон там.

Я указываю на гимнастический мат, и она неторопливо идет к нему, бросая на меня кокетливый взгляд.

Эта девушка станет моей погибелью, и я не хотел бы, чтобы было по-другому.

Глава 21

Адрианна

Я смотрю на часы и замечаю, что уже перевалило за десять.

Арчер настаивает, чтобы я приходила к нему в квартиру ровно в десять часов вечера. Это чертовски раздражает, и мне все еще нужно поработать над заданием по пыткам, но утром у меня будет свободное время. Несомненно, секс с Арчером хорош.

В течение двух недель я спала в его постели каждую ночь. После того, как мы впервые занялись сексом, я пошла прямо к медсестре Джаспер и попросила ее дать мне противозачаточные таблетки, так как очевидно, что я единственная ответственная в этих отношениях.

Арчер недостаточно серьезен в вопросах нежелательной беременности, как для мужчины, который трахает студентку. Ни за что на свете я не хочу быть той, кого обрюхатит на последнем курсе академии ее гребаный тренер по физкультуре.

Я не буду врать и говорить, что не получаю удовольствия от нашего совместного времяпровождения. Он чертов Бог в постели, но пришло время привести мой план в действие. Пора отомстить ему за то, что он заставил меня отдать ему свою девственность.

Он пожалеет, что лег со мной в постель. Как всегда, на мне нет трусиков, как он того требует, я хватаю сумку на ночь и, перекинув ее через плечо, крадучись выхожу в коридор.

— Куда ты идешь, Васкез? — Спрашивает Анита, заставляя меня подпрыгнуть.

Я тяжело сглатываю и поворачиваюсь к ней лицом.

— Это не твое дело.

Ее глаза сужаются, когда она направляется ко мне.

— Ты ведь собираешься встретиться с тренером, да?

Жар проносится по коже при мысли о том, что один из моих врагов знает, что я сплю с Арчером.

— Ни за что на свете. Почему ты говоришь это?

— Вы двое занимались этим пару недель назад. — Ее губы кривятся в ухмылке. — Знаешь, стены не из звуконепроницаемого материала. — Она тычет пальцем мне в плечо. — Тебе не стоит вести себя так, будто ты выше того, чтобы стать шлюхой, а потом тайком встречаться с ним. Это нечестно.

— Я не знаю, что, по твоему мнению, ты слышала, Анита, но это была не я с тренером.

— Пожалуйста, Арчер, — передразнивает она умоляющим голосом. — Только не говори мне, что здесь есть еще один Арчер, о котором я не знаю. Я знаю, что я слышала.

— Чего ты хочешь? — Спрашиваю, я сыта по горло тем, что все вокруг мне угрожают.

Она постукивает себя по подбородку.

— Я хочу, чтобы ты отдала его мне.

Я выгибаю бровь.

— Отдала его тебе?

— Да, оставь тренера в покое.

— Поверь мне, я пыталась, но он не отпускает меня. — Я провожу рукой по волосам. — Ты думаешь, я хочу этого?

— Кто, черт возьми, не хотел бы? Он великолепен.

Я закатываю глаза в ответ на жалкий аргумент Аниты, почему я должна хотеть спать с тренером.

— Он наглый ублюдок, который шантажировал меня, чтобы я переспала с ним.

— Тогда ты не против прекратить всё.

Я стискиваю челюсть.

— Он мне не позволит, потому что шантажирует меня.

— Ну, я тоже, так что перестань быть его выбором на этот год.

— Что у тебя есть на меня?

— Ты спишь с тренером.

— И какие именно у тебя доказательства?

Анита хмурится.

— Что ты имеешь в виду?

— Твое слово против моего. Доказательств нет, а это значит, что ты не можешь меня шантажировать. — Я качаю головой от того, насколько она тупая. — А теперь, если ты меня извинишь…

Она дергает меня за волосы, когда я пытаюсь обойти ее, и тогда я хватаю ее за запястье и сгибаю его под неестественным углом, ломая кости. Анита кричит во всю мощь своих легких, а затем замахивается правой рукой, нанося мне удар в правый глаз.

Я отвечаю тем же и хватаю ее за другое запястье, выкручивая его до тех пор, пока не слышу хруст, а затем прижимаю ее лицом к стене.

— Ты идиотка, если решила драться со мной.

Она рычит и пытается пнуть меня, но я хватаю ее за лодыжку и выворачиваю, что выводит ее из равновесия, и она падает, визжа, когда ломает её следом за своими поврежденными запястьями.

— Что все это значит? — Голос профессора Дэвидсон эхом разносится по коридору.

Я поворачиваюсь к ней лицом.

— Анита не хотела убираться с дороги и дернула меня за волосы, поэтому я ответила, — просто отвечаю ей.

Профессор Дэвидсон качает головой, глядя на мой глаз, на котором, без сомнения, уже появился синяк.

— Ты можешь осмотреть его в медпункте.

Я киваю и отворачиваюсь, оставляя ее разбираться с Анитой, которая явно идиотка, раз бросила мне вызов. Арчер разозлится, если я не появлюсь вовремя, поэтому, чтобы он не ломился в дверь моей комнаты в общежитии, я беру мобильный и отправляю ему сообщение.

Я: Подралась с Анитой. Отправили в медпункт.

Я засовываю телефон обратно в карман и продолжаю идти в сторону медпункта. Не то чтобы мне нужно было осматривать глаз. Это просто синяк. Профессор Дэвидсон, вероятно, самая слабая из учителей.

Мобильный пищит, и я проверяю его.

Арчер: Я приду проверить тебя.

Я тяжело сглатываю, потому что не хочу, чтобы он приходил в медпункт.

Я: Не вижу смысла. Я скоро выйду.

Я пишу ему, но в глубине души знаю, что он, вероятно, придет, несмотря ни на что. Сестра Джаспер ждет у входа, когда я подхожу, глаза сужены.

— Я слышала, что ты причинила немало увечий своей однокласснице.

— Как я сказала профессору Дэвидсон, это начала Анита, и я не стала бы уклоняться от ответа.

Она прищуривается, после чего кивает.

— Хорошо, дай мне осмотреть глаз, пока не пришла Анита.

Медсестра ведет меня в палату и берет фонарик.

— Постарайся держать глаз открытым. Мне нужно проверить, нет ли повреждений.

Я смеюсь.

— Могу сказать, что повреждений нет. Анита бьет как киска.

Она издает фыркающий звук, прежде чем проверить мой глаз, а затем кивает.

— Отлично, приложи лед на двадцать минут, а потом можешь идти. — Она кивает на ведерко со льдом на стойке. — К сожалению, твоей однокласснице, насколько я понимаю, так не повезет.

С этим она уходит.

Я беру немного льда и заворачиваю его в ткань, морщась, когда прикладываю к ушибленному лицу.

Через пять минут Арчер заходит в медпункт и шагает прямиком в мою палату.

— Слышал, ты попала в небольшие неприятности.

Он подходит ко мне и останавливается в двух шагах, проводя рукой по синяку вокруг моего глаза.

— Видел бы ты Аниту.

Он морщится.

— Лучше не надо. Я слышал, ты сломала ей несколько костей.

Я пожимаю плечами.

— Она первая начала.

— Пойдем, меня попросили проводить тебя обратно в твою комнату в общежитии, раз уж Элейн сказала, что тебе не нужно оставаться.

Я сглатываю.

— Ладно.

— Мы оба знаем, что ты не вернешься в общежитие.

Арчер кладет руку мне на спину и выводит из медпункта во внутренний двор. Мое сердце бешено колотится, всё чего я хочу, — это освободиться от давления этого дурацкого соглашения. Анита вполне может рассказать моим подругам, и я не знаю, как объяснить, почему я спала с мужчиной, которого, как я утверждаю, ненавижу.

Я не могу представить, как расскажу Нат и особенно Камилле о том, что предала свою семью картелю Эстрада. Они бы этого не одобрили, поскольку обе дорожат семьей и верностью. Арчер открывает дверь в свою квартиру и позволяет мне зайти первой. Кажется странным, что я провела здесь так много времени за последние две недели.

Я захожу на кухню, Арчер следует за мной по пятам. Может, это и его квартира, но я чувствую себя здесь как дома. Открыв дверцу холодильника, я достаю пакет молока, наливая себе стакан.

— Молока? — Спрашиваю, замечая, что Арчер наблюдает за мной со странным выражением лица.

Он качает головой.

— Нет, но я хотел бы чаще видеть тебя на этой кухне.

Я прищуриваюсь, глядя на него.

— Почему? Я не умею готовить.

Арчер облизывает губы.

— У меня есть другие идеи для тебя в этом месте.

Я тяжело вздыхаю и пью молоко. Как и всегда, всё всегда должно быть связано с сексом. У него нет кнопки выключения, и это может утомлять.

Он наклоняет голову, странно поглядывая на меня.

— Что?

— Ты собираешься рассказать мне, почему в итоге подралась с Анитой?

— Не планировала.

Он встает и подходит ко мне.

— Расскажи мне, Адрианна.

— Она хочет тебя и сказала мне отвалить. — Я замечаю, как загораются его глаза. — И прежде чем ты станешь слишком самоуверенным, я дралась с ней не потому что хочу, чтобы это продолжалось между нами. Я дралась с ней, потому что сказала ей, что у меня нет выбора, а она все равно пыталась остановить меня.

Он приближается вплотную, глаза горят огнем.

— В глубине души ты не хочешь, чтобы это заканчивалось. Признай это, детка.

Я закатываю глаза.

— Я бы с радостью вышла из этой квартиры и никогда не возвращалась, если бы ты мне позволил.

Он хватает меня за руку и притягивает к себе.

— Я уже много раз говорил тебе, что ты не талантливая лгунья.

— Это не ложь.

И хотя секс хорош, так и есть. Если бы Арчер прямо сейчас подтвердил, что он ничего не расскажет моей семье, я бы вышла за эту дверь и никогда не вернулась. Он мудак и не тот мужчина, на которого я хочу тратить свое время.

— Как насчет того, чтобы я испек тебе блинчиков? — спрашивает он.

— Конечно, я могу есть.

Он улыбается.

— Разве ты не всегда можешь есть?

Я прищуриваюсь, удивляясь, откуда он это знает.

— Возможно.

Он отпускает мою руку и приступает к приготовлению. Странно наблюдать за ним на кухне, поскольку я никогда бы не подумала, что он готовит, пусть даже что-то такое простое, как блинчики.

— Должен признать, я горжусь делом твоих рук, но никому больше не говори.

— Делом моих рук?

Он оглядывается через плечо.

— Анита. Ты действительно применяешь боевую подготовку на практике.

Я чувствую, как тепло разливается по моему телу от того, как он смотрит на меня.

— Конечно. Я не собираюсь позволять ей вытирать об меня ноги. — Мои брови хмурятся. — Учитывая все это, думаю, что она глупа, раз даже попыталась затеять со мной драку.

— Да, я был удивлен, когда услышал, что это она начала.

Я сажусь прямее.

— Какого черта мне начинать драку?

Он пожимает плечами.

— Ты можешь быть вспыльчивой, детка.

Я сжимаю челюсть.

— Только с тобой.

Он посмеивается, накладывая на тарелку стопку блинчиков, и ставит их передо мной. Затем достает из холодильника кленовый сироп и немного черники.

— Приятного аппетита. — Он подмигивает.

Хотя я злюсь на него за то, что он думал, что это я затеяла драку с Анитой, моя жадность побеждает.

Я вгрызаюсь в блинчики и стону.

— Они восхитительны. Ты всегда так хорошо готовишь?

Он пожимает плечами.

— У меня есть скрытые таланты. Тебе стоит попробовать мой домашний соус маринара. Он довольно хорош.

— Возможно, я соглашусь. Я люблю поесть.

Он ухмыляется.

— Ну, ты можешь влюбиться в меня, как только попробуешь его, — поддразнивает Арчер, но в тоне слышится намек на серьезность.

Я смотрю на него.

— Больше шансов, что полетят свиньи, чем то, что я когда-нибудь почувствую к тебе что-то, кроме презрения.

В его темных глазах мелькает обида.

— Сомневаюсь, что это правда.

— Поверь мне, это так. Я ничего не чувствую к тебе, кроме удовольствия от секса. — Удивительно, но я, кажется, уже проникла под его кожу. — И если ты готовишь вкусную еду, то полагаю, что это бонус.

Выражение его лица говорит мне о том, что мои слова ранят, но это правда.

Как он может ожидать, что я буду испытывать к нему какие-то чувства после того, как он со мной обошелся?

Пока мы едим блинчики, между нами повисает неловкое молчание. Возможно, мой план уже работает слишком хорошо.

Глава 22

Арчер

— Все, выстройтесь в линию. Я хочу, чтобы вы выбрали себе партнеров для баскетбола.

Я прищуриваюсь, глядя на Адрианну, надеясь, что ее не назовут, и она останется со мной. Обычно я бы просто выбрал ее, но даже если большую часть времени я очевиден, я не могу выбирать ее на каждом занятии.

— Ник, ты первый.

Он делает шаг вперед.

— Я пойду с Адрианной.

Ярость врезается в меня, когда он бросает на нее непристойный взгляд, явно оценивая. Без сомнения, он пытается заставить свою бывшую девушку, Розу, ревновать.

Адрианна кокетливо улыбается ему, когда присоединяется к нему, кладет руку на его бицепс и сжимает.

— Спасибо, что выбрал меня, — говорит она.

Ник кивает.

— Не за что, красотка.

Я уже собираюсь вышибить ему мозги, когда Элиас прочищает горло.

— Я выбираю Нат.

Наталья подходит к нему и берет за руку.

— Спасибо.

Трудно поверить, что Наталья Гурин и Элиас Моралес теперь помолвлены, учитывая, что я был свидетелем мучений, которым Элиас подвергал ее на протяжении многих лет.

Остальные ученики разбиваются на пары, и единственная, кто остается без партнера, — это Анита. Она всегда флиртовала со мной, так что это не идеальный вариант. Не говоря уже о том, что она спровоцировала драку с Адрианной из-за меня, но, возможно, я смогу использовать её в своих интересах, чтобы заставить мою девочку ревновать.

Больше всего раздражает то, что баскетбол требует прикосновений. Если бы это был теннис, то между Ником и Адрианной было бы больше дистанции. Я наблюдаю, как он болтает с ней, заставляя ее смеяться над тем, что он говорит.

— Хорошо, начинайте отрабатывать движения с партнером. Через двадцать минут вы все сыграете в игру.

Я держусь поближе к Адрианне и слежу за тем, чтобы мы тренировались рядом.

Анита улыбается мне.

— Покажите мне свои движения, тренер.

Адрианна ловит мой взгляд, когда оглядывается на нас со странным выражением на лице. А потом замечает, что я смотрю, кладет руку на плечо Ника и кокетливо улыбается ему.

Из моего горла вырывается тихое рычание. Анита, кажется, не замечает, как я отбиваю мяч и легко обвожу вокруг нее.

— Анита, ты должна соответствовать работе моих ног и не терять меня, иначе у тебя ничего не получится.

Анита выглядит немного взволнованной.

— Извините, я буду стараться.

Я оглядываюсь и вижу, как Ник прижимается к Адрианне, пока она ведет мяч, пытаясь обойти его. Контакт между ними разжигает собственническую ярость, не похожую ни на что.

— Одну минуту, Анита.

Я направляюсь к ним.

— Ник, — рявкаю его имя, заставляя его подпрыгнуть.

— Да, тренер?

— Баскетбол — это не гребаный танец. Ты должен сохранять дистанцию между собой и соперником.

Адрианна качает головой.

— Никто из нас не нарушал правила.

Я сжимаю челюсть.

— Вы хотите сказать, что я не знаю правил, мисс Васкез?

— Не знаю, но я бы не назвала движения Ника фолом⁴.

В ее глазах читается вызов, потому что она понимает, что это выводит меня из себя, — наблюдать за тем, что он так близко к ней.

Я свирепо смотрю на Ника.

— Держи дистанцию.

Ник поднимает руки, сдаваясь.

— Конечно.

Я возвращаюсь к тренировке с Анитой, которая не перестает бросать на меня кокетливые взгляды. Ведя мяч, она пытается тереться об меня. Часть меня хочет использовать возможность, чтобы заставить Адрианну ревновать, если это вообще возможно. Она будто из чертового камня сделана.

— Анита, это фол, — рявкаю я.

Она выглядит разочарованной отсутствием взаимности, в то время как мои глаза продолжают метаться к Адрианне и Нику, которые, на мой взгляд, находятся все еще слишком близко друг к другу.

Мне приходится заставлять себя не смотреть в их сторону, сосредоточившись на Аните, когда она передает мне мяч.

— Сосредоточься на работе ног, если не хочешь отставать от меня.

Она накручивает прядь светлых волос на палец и улыбается.

— Конечно, тренер.

В ее голосе слышатся кокетливые нотки. Ирония в том, что Анита — именно та девушка, на которую я бы положил глаз в любой другой год, и с ней было бы гораздо меньше проблем, чем с Адрианной.

Неужели я так сильно хочу её потому, что она не хочет меня?

Всю свою жизнь я был дамским угодником, никогда не останавливаясь на одной девушке. И все же, с тех пор как я начал этот танец с Адрианной, я не могу представить рядом с собой кого-то еще, кроме нее.

После двадцати минут мучительной тренировки, когда я был вынужден слишком часто наблюдать, как Ник трется об Адрианну, я дую в свисток, чтобы привлечь всеобщее внимание.

— Хорошо, пора проверить ваши навыки. Каждая пара сыграет до трех очков. — Я встречаюсь взглядом с Адрианной, жалея, что не я играю с ней. — Ник и Адрианна, вы первые.

Адрианна молча выхватывает баскетбольный мяч из моих рук и выходит на площадку, становясь перед Ником. Как и ожидалось, она буквально бегает кругами вокруг него. Это самая быстрая игра, которую я видел: за пару минут она зарабатывает три очка к нулю.

— Молодец. Элиас и Нат, вы следующие.

Ник и Адрианна уходят с площадки. Я удивлен, что Ник выбрал Адрианну, потому что у нее редко кто выигрывает, а он из тех парней, кто любит побеждать.

— Хочешь пойти сегодня на игру? — Спрашивает Адрианна.

Ник выглядит удивленным.

— На хоккейный матч в городе?

Я бросаю на нее предупреждающий взгляд, поскольку она знает условия сделки. Она принадлежит мне на год, и это означает, что никаких свиданий.

Она игнорирует взгляд, которым я на нее смотрю.

— Да, я подумала, что будет весело пойти туда всей компанией.

Услышав слово "компания", я чувствую как злость немного отступает, но мне не нравится, как этот парень оценивает ее.

— Конечно, звучит неплохо, только если вы сможете договориться с директором Бирном.

— С этим проблем не будет. Ева поговорит с ним.

Ник кивает.

— Круто. Наверное, здорово, когда подруга замужем за директором.

— Да, наверное, так и есть.

— Прекратите болтать, — рявкаю я, кивая в сторону площадки. — Вы должны наблюдать за игрой одноклассников.

Адрианна выглядит раздраженной, но они оба замолкают и смотрят, как играют Наталья и Элиас. Я благодарен за то, что они заткнулись. Если она идет сегодня на игру, значит я тоже. Мне нужно уговорить Гэва пойти со мной, что может оказаться непростой задачей. Он не особо увлекается хоккеем, а Оак не пойдет, если Ева не согласится. Но я ничто без своей решительности.

После урока я направляюсь в учительскую, и Гэв уже там. Я сразу понимаю, что у него плохое настроение, а это значит, что растопить лед будет непросто. Он захлопывает холодильник с такой силой, что тот с грохотом ударяется о стену.

— Что, черт возьми, с тобой сегодня не так, Гэв?

— Ничего, — говорит он, открывает банку с колой и пьет ее.

Вероятность заставить его согласиться на что-либо, когда он в таком состоянии, равна нулю.

— Ты ведешь себя отстраненно уже несколько недель. Что происходит? — спрашиваю у него.

Гэв злобно смотрит на меня, так как терпеть не может, если я начинаю расспрашивать его, когда он в таком состоянии.

— Не твоё собачье дело. С каких это пор я должен делиться и заботиться, ты, гребаный педик?

Я посмеиваюсь, потому что он действительно в ужасном настроении.

— Ладно, с тобой определенно что-то не так. — Я поднимаю руки, пока он испепеляет меня взглядом. — Держи это при себе. Мне насрать.

Дверь в учительскую открывается, и входит Оак, нахмурив брови.

— О чем вы двое препираетесь? Каждый раз, когда я прихожу сюда, вы ссоритесь, как пожилая супружеская пара.

— Арчер, как обычно, ведет себя как гребаный мудак, — говорит Гэв.

Оак смеется.

— После всего этого времени, я бы подумал, что вы двое привыкли к дерьму друг друга.

— Есть какие-нибудь новости о замене по математике? — Спрашивает Гэв.

Я знаю, что его беспокоит рабочая нагрузка, но он, кажется, особенно раздражительным. С трудом верится, что чтение лекций может привести его в такое плохое настроение.

— Есть несколько зацепок, но, возможно, тебе придется дать мне время до окончания весенних каникул, — говорит Оак.

— Это будет через четыре недели, мать твою, — отвечает Гэв.

Я даже не хочу думать о том, как близко весенние каникулы, ведь это означает две недели без траха с Адрианной. От одной мысли о том, что я не увижу ее в течение какого-то времени, не говоря уже о двух неделях, у меня сводит живот.

— Знаю. У меня были проблемы с поиском тех, кто обладает соответствующей квалификацией, — говорит Оак.

— К черту квалификацию. — выплевывает Гэв. — Мы секретная нелегальная академия для наследников мафии. Найди кого-нибудь, кто разбирается в их математике.

Если честно, он прав. Кого волнует, будет ли замена квалифицированной, чтобы преподавать математику? Не похоже, что в этом месте есть какие-то долбаные правила, в любом случае.

— В твоих словах есть смысл. Думаю, ты подал мне идею, — говорит Оак с блеском в глазах.

— Отлично, надеюсь, эта идея означает, что я смогу как можно скорее перестать вести лишние уроки.

Оак пожимает плечами.

— Надеюсь.

Я ободряюще хлопаю Гэва по плечу.

— Не может быть, чтобы все было так плохо.

— Это отнимает время для наказаний. У меня меньше свободных периодов, и поэтому ко мне присылают меньше студентов.

Мой друг действительно сумасшедший.

— Ты гребаный псих. Ты знал это?

Гэв кивает.

— Да, и горжусь этим.

— Вечером на городском стадионе состоится хоккейный матч. Кто-нибудь из вас готов провести время мужской компанией? — Я спрашиваю.

Оак качает головой.

— Извини, у меня планы.

— Чертова семейная жизнь притесняет тебя, Оак.

Я перевожу взгляд на Гэва, ожидая, что он наотрез откажется.

Он кивает.

— Конечно, мне бы не помешало отдохнуть от этого места.

Такое легкое согласие удивляет меня, особенно со стороны Гэва. Я ожидал, что он будет оказывать некоторое сопротивление.

— Отлично, я за рулем? — Спрашиваю его.

— Я закажу нам такси, — отвечает Гэв, делая глоток кока-колы. — Я хочу выпить, и ты тоже, верно?

Думаю, сегодня выпивка мне понадобится.

— Конечно, да.

— Я вызову машину ко входу на семь часов.

Я подмигиваю.

— Тогда до встречи.

Я выхожу из учительской и оставляю двух своих друзей, направляясь в спортзал на урок по боевой подготовке у младших. Сегодня вечером я заставлю Адрианну пожалеть о том, что она так громко рассказывала о своих планах в моем присутствии.

Я чувствую, что она сделала это в попытке заставить меня ревновать, пригласив Ника таким образом. Поступок, который не может остаться безнаказанным.

￼

Гэв раздавливает хот-дог между своими мясистыми медвежьими лапами и следом стакан пива, повсюду расплескивая содержимое.

— Гэв, какого хрена?

Его челюсть плотно сжата, и он выглядит так, будто готов кого-то убить.

— Похоже, твои крючки не так глубоки, как ты думал. — Гэв кивает вперед.

Адрианна сидит, обняв Николая Крушева за плечи, ее голова покоится на изгибе его шеи.

— Ублюдок.

Ярость, подобной которой я никогда не испытывал, захлестывает меня. Адрианна может думать, что она эмоционально неприкосновенна, но она не будет обращаться со мной как с дерьмом, если не хочет, чтобы я раскрыл правду о ней.

Гэв хлопает Камиллу по плечу.

— Могу я спросить, что вы здесь делаете, мисс Морроне?

Глаза Камиллы расширяются, и Риццо поворачивается к нам лицом.

— Эй, профессор, мы просто наслаждаемся игрой. Это ведь не противоречит школьным правилам?

— Да, просто наслаждаюсь игрой, — добавляет Камилла.

— И кто разрешил вам покинуть территорию школы? — допрашивает Гэв.

Адрианне хватает наглости повернуться ко мне лицом и встретить мой взгляд с дерзкой ухмылкой на своих чертовски красивых губах.

— Директор Бирн дал нам разрешение.

Она засовывает руку в карман и вытаскивает листок.

Оак знает, что я охочусь за Адрианной, но все равно дал ей разрешение покинуть территорию с компанией парней. Очевидно, что она пытается вывести меня из себя, так как наклоняется ближе к Нику, который даже не удосужился присоединиться к разговору.

Гэв прочищает горло.

— Мне трудно поверить, что он одобрил бы прогулку для ученицы, которую в последнее время постоянно отправляли на наказание.

Он говорит о Камилле, поскольку в этом году она ведет себя очень развязно, что на нее совсем не похоже. Ее замечание о том, что я хочу, чтобы Адрианна отсосала мой член, возможно, и не было неправдой, но она высказалась не по делу.

— Моё имя указано на бланке, как и всех остальных.

Голос Гэва звучит убийственно, когда он говорит:

— Ну что ж, наслаждайтесь игрой.

Камилла кивает.

— Спасибо, Вы тоже.

На этом разговор окончен. Но Адрианна позволяет своему взгляду задержаться на мне еще на несколько мгновений, дразня меня своими прекрасными карими глазами.

Ник почти не обращает на нее внимания, сосредоточившись на игре, но она пытается залезть мне под кожу и заставить меня ревновать. Я не могу отрицать, что это работает.

Темная часть меня хочет убить Ника просто за то, что он находится так близко к тому, что принадлежит мне. Гэв внезапно встает.

— Я скоро вернусь, только возьму чего-нибудь выпить.

Я хмурюсь.

— Игра начинается.

— Если ты не заметил, я пролил свой напиток по дороге сюда.

Я вздыхаю, раздраженный тем, что Гэв так скоро бросил меня, сидя как жалкий неудачник за спиной женщины, которая стремится выставить меня дураком.

Достаю свой мобильный из кармана и набираю ей сообщение.

Арчер: Ты пытаешься убедиться в том, что я разоблачу тебя как предателя?

Телефон Адрианны пищит, но она игнорирует его. Без сомнения, прекрасно понимая, что это я ей пишу. Гнев бурлит во мне, пока я печатаю очередное сообщение, едва сдерживая желание встать и схватить ее за волосы, утащив отсюда на всеобщее обозрение.

Арчер: Если не ответишь мне, то ты пожалеешь, что я не сказал твоему отцу правду несколько месяцев назад.

После второго оповещения она вздыхает и достает телефон, бросив на меня короткий взгляд через плечо.

Адрианна: У нас был уговор, что я отдаю тебе свою девственность. На этом всё. В чем твоя проблема?

Мои руки трясутся от ярости, когда я набираю ответ.

Арчер: Ты принадлежишь мне, пока я не скажу обратное. Никаких свиданий с другими мужчинами. А теперь вставай и иди сюда, пока я сам не перетащил тебя через сиденье.

Адрианна оглядывается через плечо, и пристально смотрит на меня, словно пытаясь понять, насколько я серьезен.

— Сейчас, — произношу одними губами.

Она откашливается и, наклоняется к Нику, шепча что-то ему на ухо. Придурок едва смотрит в ее сторону, явно не осознавая, какое сокровище сидит рядом с ним.

А потом она встает и идет к моему проходу, пробираясь сквозь толпу, чтобы сесть на свободное место Гэва.

— Серьезно?

— Ты здесь с Ником, чтобы заставить меня ревновать, не так ли?

— Какое мне дело до того, ревнуешь ты или нет?

Я наклоняю голову.

— Потому что тебе нравится злить меня и выводить из себя. Похоже, это твое любимое гребаное развлечение. — Я сужаю глаза. — Если бы не знал лучше, я бы сказал, что ты пытаешься заставить меня наказать тебя.

Ее брови сходятся вместе.

— Ты такой, блядь, самоуверенный. Я даже не знала, что ты будешь здесь.

Я здесь только потому, что подслушал, как Адрианна упомянула, что придет на игру.

Я хватаю ее за бедро и сжимаю.

— Ты играешь со мной в игры, детка?

Ее челюсть работает.

— Сколько раз я просила тебя не называть меня так?

— Я не знаю, и мне все равно. Я буду называть тебя так, как, черт возьми, захочу.

Я кладу руку ей на бедро и поднимаю ее выше, под подол платья.

Она замирает.

— Не здесь.

— Да, здесь. — Я провожу пальцем по краю ее трусиков, и она тихонько вздыхает. — Ты кончишь для меня, как грязная маленькая девочка, прямо здесь, на публике, — шепчу ей на ухо.

Она вздрагивает, когда мой палец дразнит ее насквозь мокрый вход.

— Арчер.

Ее голос полон желания, хотя я знаю, что она предупреждает меня не делать этого. Она не хочет, чтобы я заходил дальше, но мне плевать.

Девушка сама навлекла на себя это, ведя себя так, будто у нее свидание с этим парнем. Когда она пригласила его на игру с компанией, я предположил, что она имела по-дружески, но то, как он обнимал ее, было не просто дружеским. Они вместе на свидании, и это приводит меня в бешенство.

Я с силой тру ее клитор, и она издает пронзительный визг. Шум толпы заглушает ее стоны, но ее щеки становятся темно-красными, когда она нервно оглядывается по сторонам.

Убедившись, что никто не смотрит, она хватает меня за запястье.

— Серьезно, это неправильно.

Я ускоряю движение пальцев, мягко проводя по ее чувствительному бугорку.

Она стискивает зубы и дергается, по телу проходит дрожь.

— Ты сумасшедший.

— По-моему, это ты сумасшедшая, раз провоцируешь меня подобным образом, когда у меня есть информация, которая может испортить всю твою жизнь.

Ее тело напрягается, но я продолжаю доводить ее до исступления, погружая пальцы во влажную киску. Звук такой непристойный, особенно если учесть, что мы находимся на публике. И она мокрая, как никогда прежде, что заставляет мой член напрягаться в тесных брюках. Похоже, моей малышке нравится, когда её трогают на публике, но думаю, что трахаться — было бы слишком.

Я использую свободную руку, чтобы схватить ее ладонь и положить себе на промежность, заставляя ее сжимать меня. Как только я отпускаю ладонь, она быстро убирает ее с моего члена.

— Разве я говорил тебе прекратить?

Она сердито смотрит на меня.

— Мы на людях, черт возьми.

Я наклоняюсь к ее уху.

— Мне плевать. Меньшее, что ты можешь сделать, — это сжать меня и ослабить давление до того момента, пока я не трахну тебя так сильно, что утром ты не сможешь ходить.

Она вздрагивает, задетая моими словами больше, чем хочет показать. Адрианна быстро превращается в идеальную любовницу, даже если сначала сопротивляется. Как только желание берет верх, она подчиняется.

Глава 23

Адрианна

Арчер прав. Я убедилась в том, чтобы он услышал меня, увидел с Ником и приревновал, но я никогда не думала, что он настолько безумен. Я видела, как он смотрел на меня во время физкультуры, когда Ник подошел слишком близко, поэтому решила сыграть на его ревности, так как мне нужно отомстить ему за то, что он шантажом заставил меня трахнуться с ним.

Мое намерение состоит в том, чтобы заставить его влюбиться в меня, и, судя по тому, как он себя ведет, я бы сказала, что это будет нетрудно. Возможно, непросто влюбить в себя самопровозглашенного мужчину-шлюху, но я полна решимости. Когда он решит, что заполучил меня, я разобью ему сердце. Потому что этот мужчина заслуживает расплаты за то, что шантажом заставил меня переспать с ним, каким бы хорошим ни был секс. И он чертовски хорош.

Я прикусываю губу так сильно, что выступает кровь, и неохотно кладу руку ему на колени, сжимая твердый член. То, что я вынуждена прикасаться к нему, не помогает, а только усиливает боль внутри меня. Он пытается отправить меня за грань прямо здесь, на глазах у целой толпы людей, и он так близок к этому. Остановить себя будет невозможно в любую минуту, потому что я подобна вулкану, готовому взорваться.

— Прекрати это, — шиплю на него.

Он только ухмыляется самым раздражающим образом.

— Не могу. Прости, детка.

Его пальцы быстрее скользят по моему клитору, и я вскрикиваю, поднося свободную руку ко рту и прикусывая куртку. Унижение и жар сливаются воедино, когда я кончаю прямо там, на стадионе, полном людей, и я благодарна за то, что здесь так громко, иначе меня было бы слышно.

— Ты чертов ублюдок, — говорю я.

Он ухмыляется.

— И тебе это нравится, детка. — Он вытаскивает из меня свои пальцы, а затем высасывает их дочиста, один за другим. — Восхитительно.

Хотелось бы, чтобы это не было так, блядь, сексуально, потому что боль внутри меня усиливается.

— А теперь будь хорошей девочкой и возвращайся на свое место.

Он встает, чтобы пропустить меня.

Я встаю и проталкиваюсь мимо него, но он хватает меня за запястье.

— А позже я трахну твою мокрую пизду.

Я вздрагиваю от глубокого, мрачного тембра его голоса. И ненавижу, что бабочки оживают в моем животе от этой перспективы. Я быстро пробираюсь дальше и приношу извинения, проходя мимо остальных людей.

Когда возвращаюсь на свое место, Ник даже не замечает, как я сажусь. По крайней мере, он не знает, что я была прямо позади него, и меня ласкал пальцем тренер. Наверное, это к счастью, что он меня не замечает, поскольку на этот раз не обнимает меня за плечи. Что-то подсказывает мне, что Арчеру это совсем не понравилось бы.

Я переминаюсь с ноги на ногу, чувствуя, что он наблюдает за мной, и, конечно же, когда я оглядываюсь через плечо, его темные глаза прикованы ко мне.

Он ухмыляется мне, и я чувствую, как между бедер снова разгорается глубокая боль.

Что, черт возьми, со мной не так?

Я быстро поворачиваюсь лицом вперед и борюсь с желанием оглянуться следующие тридцать минут игры, которая оказалось невероятно скучной. Хоккейный матч был моей идеей, и сейчас я действительно жалею об этом. Надо было предложить сходить в кино или что-то в этом роде.

Камилла аплодирует в тот момент, когда игра заканчивается, а затем наклоняется вперед через Алека, чтобы сказать:

— Напомни мне, чтобы я потом строго отчитала тебя за то, что ты предложила такой ужасный отдых.

Я смеюсь, когда мы все встаем и выходим из зала стадиона, пробираясь по оживленным коридорам на парковку. Унижение все еще терзает меня изнутри, когда я иду, чувствуя, как мои бедра намокли от оргазма, который Арчер вытащил из меня. Несмотря на то, что, кажется, никто не заметил случившегося, я знаю, что произошло, и от этого мне становится плохо.

Арчер — мудак. Талантливый мудак, но все равно мудак. Заставлять меня кончать, сидя посреди стадиона на глазах у стольких людей, было оскорбительно и унизительно.

— Игра была скучной до чертиков, — ноет Камилла.

— И не говори.

Она хмурит брови.

— Это была твоя идея посетить её.

— Да, но я и не подозревала, как сильно ненавижу хоккей.

Камилла смеется.

— Я тоже. Давай поклянемся никогда больше не приходить на хоккейные матчи.

Нат подходит к нам, Элиас обнимает ее за плечи. Я все еще не могу свыкнуться с их парой.

— Как вам игра? — Спрашивает Элиас.

— Ненавижу ее, — говорю я.

Он смеется.

— Не уверен, что Нат была в восторге.

Нат качает головой.

— Я сказала ему, что больше никогда не приду ни на одну игру. — Ее глаза сужаются, когда она смотрит на меня. — Какого черта ты это предложила?

Я пожимаю плечами.

— Думала, это будет веселый вечер вдали от СА. Очевидно, я ошиблась.

— Очевидно, — говорит Камилла.

Ник подходит и обнимает меня за плечи.

— Что обсуждаем?

— Какой дерьмовой была игра, — говорю я.

Он качает головой.

— Я думал, это было здорово, но ведь я фанат хоккея. — Выражение его лица меняется, когда он наклоняется ко мне. — Мы можем поговорить наедине?

— Конечно, — отвечаю ему.

Он отводит меня от остальных и берет за руку.

— Итак, Адрианна. Почему ты захотела пойти со мной на игру?

Я тяжело сглатываю и пожимаю плечами.

— Просто подумала, что это будет весело.

Он ухмыляется.

— Ты запала на меня, Васкез?

От этой мысли меня тянет блевать.

— Без шансов.

Его брови хмурятся, и он вдруг выглядит немного уязвимым.

— Ну, ты можешь притвориться, что это так?

— Что?

Он сжимает челюсть.

— Это всё Роза. Она играет в недотрогу, и я хочу заставить ее ревновать.

Его взгляд устремляется на Розу, которая разговаривает с новеньким, Риццо.

Я удивлена, что Ник вообще признался, но это именно то, что я пыталась сделать с ним. Заставить тренера ревновать.

— Конечно, без проблем.

Он улыбается, притягивая меня ближе.

— В таком случае, может, сделаем это убедительнее?

Я смотрю на него, в его глазах пляшут веселые искорки.

— И как ты предлагаешь это сделать?

Он ухмыляется.

— Как насчет поцелуя?

Я не могу понять, почему мысль о поцелуе с Ником, даже в качестве уловки, чтобы заставить Розу и Арчера ревновать, заставляет меня чувствовать себя грязной. Тем более что менее получаса назад я достигла оргазма с пальцами Арчера внутри. Это заставляет меня чувствовать, будто я изменяю Арчеру или что-то в этом роде, что не имеет смысла, учитывая то, как он принудил меня к сексу с ним. Меня охватывает гнев от того, что я вообще так думаю.

— Хорошо, один поцелуй.

Его губы кривятся в ухмылке, когда он притягивает меня к себе, бросая быстрый взгляд на Розу, которая болтает с Риццо. А затем он целует меня. Его губы прижимаются к моим, но я ничего не чувствую, когда его язык проникает в мой рот. Это такой противоречивый контраст между тем, когда Арчер целует меня.

И вдруг Ника отрывают от меня. Всё как в тумане — Арчер стоит там, и бьет Ника кулаками по лицу, удерживая его.

Я бросаюсь вперед, цепляясь за его руку.

— Прекрати!

Он пытается отмахнуться от меня, но я перехватываю его и хватаю за кулак, прежде чем тот снова полетит Нику в лицо.

— Какого хрена, тренер? — Ник зажимает рот, из которого течет кровь.

— Не прикасайся к ней, блядь, больше никогда. Ты меня слышишь?

Глаза Ника расширяются, и он кивает.

— Конечно.

Я оттаскиваю Арчера в сторону.

— Что, черт возьми, ты делаешь?

Он поворачивается ко мне.

— Что я делаю? Я говорю тебе, что ты не можешь встречаться с другими парнями, а потом выхожу на парковку и застаю тебя целующейся с Ником.

— Он поцеловал меня, в чем проблема?

Выражение его лица пугает, и я делаю несколько шагов назад.

Это заставляет его преследовать меня через всю парковку.

— Проблема в том, что ты моя, Адрианна. Такое было соглашение.

Я кладу руки на бедра.

— Не было соглашения, что я не буду ни с кем встречаться. Все, что ты сказал, это то, что я должна быть в твоей квартире каждую ночь в этом году.

Это факт, даже если я понимала, что он разозлится, увидев меня с Ником.

С тех пор, как он положил на меня глаз, он стал собственником и легко заводится. И это значительно упрощает мой план. Арчер должен влюбиться в меня, если я собираюсь отомстить ему и заставить его страдать за то, что он меня шантажировал. Я не из тех девушек, которые могут просто принять это дерьмо без какого-либо возмездия.

— Ты моя на этот год. Такое было соглашение. — Он крепко сжимает ладонью мое горло. — Мне нет необходимости говорить тебе не ходить на свидания, поскольку это ожидаемо, когда ты принадлежишь кому-то другому, — рычит он.

Профессор Ниткин подходит, прочищая горло.

— Я чему-то помешал?

Звук голоса профессора, кажется, выводит его из тумана ярости, и он отпускает мое горло.

— Вовсе нет.

Как-будто он меняется по щелчку выключателя, как только появляется его друг.

— Наш Uber здесь, — говорит профессор Ниткин, его взгляд мечется между мной и Арчером. — Ты готов?

Челюсть Арчера напрягается, когда он сжимает ее.

— Конечно. Просто дай мне одну минуту.

Ниткин неохотно отходит, но не задает вопросов.

Он хватает меня за запястье.

— Если я еще раз увижу или услышу, что ты снова приблизилась к этому мальчишке ближе, чем на пять гребаных футов, я убью его. Ты поняла?

Я качаю головой.

— Думаешь, меня волнует, что ты сделаешь с Ником Крушевым?

— Нет, потому что ты использовала его, чтобы добраться до меня.

— Ты такой тщеславный. — Я вырываю свою руку из его хватки. — Не всё крутится вокруг тебя, Арчер.

Он, конечно, прав, но я не могу позволить ему узнать об этом. Нет, если хочу, чтобы мой план сработал. Арчер не должен знать, что я пытаюсь разбить его сердце, иначе он позаботится о том, чтобы этого не случилось.

— Будь в моей квартире к одиннадцати часам, или я приду и найду тебя.

Он разворачивается и идет к профессору Ниткину, который пристально наблюдал за нами. Я смотрю, как он садится в такси и уезжает, жалея, что не могу ему противостоять.

Хотя моя домашняя жизнь всегда была связана с дисциплиной, в академии я делала то, что хотела и когда хотела. А тренер отнимает это у меня. Это заставляет меня ненавидеть его еще больше.

Глава 24

Арчер

— Что ты собираешься делать на весенних каникулах? — спрашиваю, нежно выводя круги пальцем по мягкой загорелой коже Адрианны.

— Я сказала отцу, что не вернусь домой. — Адрианна пожимает плечами. — Ева хочет, чтобы я осталась здесь, и я согласилась.

— И твой отец не был против?

Мне трудно поверить, что Адрианна может диктовать, что ей делать, тем более что она упоминала, что он хотел, чтобы она приехала домой на неделю раньше и встретилась с потенциальным женихом.

Адрианна качает головой.

— Он не возражал, так что, думаю, нет.

— Что случилось с поклонником? — спрашиваю я.

— О, полагаю, он поссорился с отцом парня, за которого собирался выдать меня замуж. Мой отец наживает врагов быстрее, чем друзей.

Я посмеиваюсь.

— Я знаю этот тип. — Мои пальцы легко танцуют по ее коже, и она вздрагивает. — Значит, мы сможем провести какое-то время вместе, — говорю, радуясь тому, что Адрианна не уезжает на весенние каникулы. Меньше всего мне хочется проводить время вдали от нее.

Она качает головой.

— У меня планы с Евой.

— Не на все две недели. Оака не будет всего одну из них.

Я легонько провожу пальцами по обнаженной груди, и ее соски мгновенно твердеют.

— Арчер, — произносит она мое имя задыхающимся голосом, который сводит меня с ума. — Только не снова.

Я ухмыляюсь.

— Не можешь с этим справиться?

Мы в постели с одиннадцати часов прошлой ночи, трахались, потом спали. Сейчас почти одиннадцать часов утра субботы, а я все еще жажду её.

Она делает глубокий вдох.

— Если я не выберусь отсюда до обеда, мои подруги что-то заподозрят. Я ни за что не пропустила бы завтрак и обед.

Я вскидываю бровь.

— У тебя еще есть полтора часа до обеда. Или, что еще лучше, просто скажи им, что тебе плохо, и ты останешься в постели.

— Зная девочек, они в мгновение ока окажутся в моей комнате в общежитии, чтобы поухаживать за мной. Это не сработает.

Я киваю в ответ.

— Это потому, что у тебя хорошие подруги, которые заботятся о тебе. Они знают о твоих планах после окончания школы?

Адрианна напрягается.

— Нет, я не могу никому рассказать.

— Кроме меня? — уточняю я.

— Ты узнал об этом, проследив за мной. Это другое дело.

Я ухмыляюсь, поскольку не могу не чувствовать себя немного привилегированным, будучи единственным, кто знает самый глубокий и мрачный секрет Адрианны.

— И ты включишь меня в свой план?

Она хмурит брови.

— Что?

— Я имею в виду, что не хочу, чтобы это закончилось после выпускного, — говорю, целуя ее в плечо.

— Это ни за что не продолжится после моего выпуска. — Она качает головой. — Меня даже не будет в Штатах.

— А где ты будешь?

— Если бы я сказала тебе это, мне пришлось бы убить тебя… Буквально.

Я закатываю глаза.

— Не драматизируй так, детка. Я пойду туда же, куда и ты.

Ее челюсть сжимается.

— Я же говорила тебе, Арчер, что это ничего не значит. Это просто секс.

Я смотрю в ее красивые, холодные карие глаза и ощущение такое, словно её слова — это внезапный удар под дых.

— Ты не имеешь это в виду.

— Я серьезно. — Она садится прямее. — Почему бы мне не иметь это в виду?

Как всегда, Адрианна поражает меня своей холодностью и отстраненностью. Мы спим вместе уже несколько месяцев. Если она ничего не чувствует, я не знаю, как.

— Потому что это должно что-то значить для тебя.

— Боюсь, с того момента, когда ты шантажом заставил меня переспать с тобой, у меня не было шансов почувствовать к тебе что-то, кроме гнева.

— Наклонись, — приказываю я, понимая, что единственный способ не дать себе развалиться на части — это сделать то, что у меня получается лучше всего. Трахаться.

Ее глаза сужаются.

— Я просила тебя не повторять. Я умираю от голода и скоро упаду в обморок от недостатка пищи.

— Это невозможно. Со вчерашнего вечера я уже два раза готовил тебе сэндвич. — Хватаю ее за бедро и заставляю встать на четвереньки. — Теперь будь хорошей девочкой и делай то, что тебе говорят.

Я шлепаю ее по заднице, поскольку это единственный способ скрыть свою боль. Адрианна дорога мне больше, чем любая другая женщина до нее. Она сильная, независимая и красивая.

— Арчер, — хнычет она.

— Это произойдет независимо от того, хочешь ты или нет.

Она хрипит в ответ.

— Ты сумасшедший.

— И ты любишь это, — говорю, опуская лицо между ее бедер и облизывая прямо по центру. — Я никогда не смогу насытиться твоим вкусом, детка.

Адрианна невольно стонет. Ее спина выгибается, доказывая мне, что она готова к тому, чтобы её трахнули так же сильно, как я готов трахнуть ее. Член натягивает ткань трусов. Я продолжаю лизать и сосать ее, одновременно освобождаясь и поглаживая его.

Казалось бы, после ночи траха я должен быть удовлетворен, но это не так. Такое ощущение, что я не могу насытиться Адрианной Васкез, сколько бы раз я ее не трахал.

— Ты хоть понимаешь, насколько ты чертовски захватывающая? — спрашиваю, проводя рукой по ее позвоночнику.

Она вздрагивает от моего прикосновения.

— Просто сделай уже это.

Я снова шлепаю ее по попке, и она вскрикивает.

— Кто здесь главный, детка?

Ее гнев практически излучается от нее как отдельная сущность.

— Ты, — выплевывает она, довольно неубедительно.

Я с силой хватаю ее сзади за шею.

— Скажи это так, чтобы я поверил.

Несколько мгновений стоит тишина, прежде чем она говорит.

— Ты.

— Лучше, — отвечаю, отпуская ее шею.

А затем провожу языком по влажной киске, превращая ее в месиво перед собой. Ее бедра вздрагивают, когда я просовываю в нее свои пальцы и одновременно сильно сосу клитор, подталкивая ее к оргазму.

Занятно, что я выучил все ее маленькие подсказки, начиная с того, как учащается ее дыхание, и заканчивая тихими мяукающими звуками, которые она издаёт при приближении разрядки. Они становятся все громче, пока она не начинает кричать и красиво разваливаться на части.

И прямо сейчас она на грани того, чтобы закричать, поэтому я останавливаюсь. Так как не позволю ей кончить, пока не буду похоронен внутри нее.

Адрианна разочарованно хмыкает.

— Что за… — я переворачиваю ее на спину, и вгоняю свой член в киску, прежде чем она успевает закончить фразу. — О, черт!

Все ее тело содрогается в конвульсиях от силы оргазма, и я трахаю ее прямо через него, наслаждаясь ощущением ее мышц, сокращающихся вокруг моего члена.

— Такая идеальная девочка, — говорю я, глядя ей в глаза. — Ты чертовски хорошо кончаешь.

А потом я целую ее, утопая в женщине, которая впервые в жизни заставила меня чувствовать.

— Арчер, — стонет она мое имя.

— Да, детка?

Она пристально смотрит на меня, когда я погружаюсь в нее медленными, мягкими толчками.

Я знаю, почему она стонет моё имя, — потому что хочет, чтобы это было грубо. Если я что-то и понял о ней, так это то, что она ничего не делает наполовину. В каждом аспекте ее жизни — все или ничего, и это то, что мне в ней нравится.

— Трахни меня сильнее, — приказывает Адрианна, как будто она здесь главная.

Я качаю головой.

— Кто всё контролирует, детка?

— Ты, — хрипит она, сверкая на меня глазами.

— Именно так. — Я целую ее в губы, просовываю язык в рот и вытягиваю из неё глубокий стон. — Я контролирую темп и силу. — Обхватываю ладонью ее стройную шею. — Я контролирую, можешь ли ты дышать и когда ты кончишь.

Из ее киски капает, когда я сжимаю ее горло ровно настолько, чтобы перекрыть дыхательные пути. Она кладет руки мне на спину и проводит ногтями по коже. Ощущение болезненное, но в то же время будоражащее.

Я наклоняюсь, все еще держа руку на ее горле, и прикусываю её губу.

— Делай мне больно, сколько хочешь. Я знаю, как сильно ты заводишься, когда тебя душат. — Я вылизываю дорожку вдоль ее лица. — Твоя киска такая чертовски мокрая.

Тогда она стонет, ее глаза закатываются. И я знаю, что больше не получу от нее умных замечаний, поскольку она потеряла контроль.

Я трахаю ее сильнее и даю ей то, что она хочет. Больше никаких поддразниваний. Я чувствую, как напряжение в ее мышцах снова нарастает, она стонет и сильнее впивается ногтями в мою спину.

— Я мог бы провести остаток своей жизни, трахая тебя, — бормочу ей в ухо.

Она напрягается от этого комментария, без сомнения, потому, что он дерзкий, предполагающий, что она позволила бы мне трахать ее всю оставшуюся жизнь. Но я хочу именно этого, даже если мы не обсуждали, что будет, когда она закончит школу.

Вместо того, чтобы зацикливаться на ее реакции, я продолжаю грубо трахать ее. Пытаясь похоронить чувства, которые поднимаются из темной ямы моей души. Адрианна — первая женщина, к которой я почувствовал что-то большее, чем сексуальное влечение, и это пугает меня.

Мои пальцы сжимаются на ее горле еще сильнее, и ее глаза немного выпучиваются. Но я знаю, что делаю. Адрианна должна доверять мне, так как я трахаю ее все жестче, вкладывая каждую унцию энергии в то, чтобы довести ее до самого интенсивного оргазма, который она когда-либо испытывала. Моя единственная цель в жизни — доставить ей удовольствие всеми возможными способами. По крайней мере, так я себя чувствую.

Она резко вдыхает, из-за чего её грудь слегка покачивается. Я прикусываю ее ключицу, а затем опускаю рот ниже к этим идеальным сиськам, посасывая твердые соски.

Ее тело выгибается под моим вниманием, пока я продолжаю трахать ее сильными, медленными толчками.

— О, Боже мой, — кричит она.

Я накрываю ее губы своими и проглатываю крики, трахая ее быстрее и жестче. Эта девушка словно поглощает меня, когда целует в ответ со страстью, которая сводит меня с ума. Я сосу ее язык и это вызывает глубокий, гортанный стон из глубины её души. Стон, от которого мой член набухает внутри нее.

С тех пор, как это началось, я трахаю ее без защиты, и это рай. Я проверил медицинские записи: после нашего первого траха она сразу перешла на таблетки. Умная девочка. Хотя какая-то часть меня хотела бы, чтобы она этого не делала. Часть меня, которая хочет, чтобы она забеременела моим ребенком, и не смогла отрицать, что принадлежит мне. Что она моя во всех смыслах этого слова, навсегда.

Я вколачиваюсь в нее с отчаянием; кровать скрипит под нами, когда я вхожу в нее со всей силой. Адрианна вызывает привыкание. Я люблю её трахать, люблю её запах и вкус. Она стала моим миром за такой короткий промежуток времени, и чем больше я обладаю ею, тем глубже растет моя потребность в ней. Это бесконечный цикл, поскольку желание только подпитывает еще большее желание.

— Я заставлю тебя кричать так громко, что вся академия узнает, что тебя трахает твой тренер, детка, — шепчу ей на ухо.

— Арчер, — стонет она, глаза закатываются назад, когда она приподнимает бедра над кроватью. — Я так близко.

— Хорошо, — рычу я, посасывая ее нижнюю губу. — Я заставлю тебя кончить так сильно, что ты разлетишься на миллион кусочков.

— Да, блядь, да!

Она царапает мою спину, когда волна экстаза накрывает ее.

— Вот так, кончай на мой член, как хорошая девочка, — инструктирую я, прежде чем поцеловать ее и проглотить ее стоны и крики, как будто они питают мою душу. Адрианна внедрилась под мою кожу и глубоко засела там, и что бы я ни делал, я никогда не избавлюсь от нее. Она больше, чем просто мимолетное увлечение.

Ее киска сжимается вокруг моего члена так крепко, что тянет меня за край вместе с ней. И ее тело содрогается подо мной от интенсивности кульминации. Моя разрядка умопомрачительна, учитывая, что мы трахались всю чертову ночь. Я впиваюсь зубами в ее ключицу и рычу в кожу, наполняя ее до краев своей спермой.

Мы оба задыхаемся от нехватки кислорода, когда, наконец, приходим в себя от нашего взаимного удовольствия. Я вытаскиваю из нее свой член и делаю шаг назад, восхищаясь тем, как красиво она выглядит, распластавшись на кровати, с моей спермой, вытекающей из ее киски.

— Ты — видение, которое нужно увековечить на картине прямо сейчас.

Ее щеки краснеют еще сильнее, чем уже есть.

— Арчер, — выдыхает она.

— Я приготовлю тебе поесть, раз уж ты была такой хорошей девочкой, — говорю я, отворачиваясь от нее, поскольку знаю, что если не уйду сейчас, то никогда не перестану трахать ее.

Глава 25

Адрианна

Звонит мобильный, и я стону, когда вижу, что это мой отец.

— Да?

— Почему мой самолет только что взлетел с частной взлетно-посадочной полосы возле твоей академии пустым? — он рычит.

Невероятно. Я давно сказала ему, что не вернусь, после того, как он отменил мой приезд на неделю раньше, чтобы встретиться с каким-то парнем.

— Я уже говорила тебе пару недель назад, что не вернусь на весенние каникулы.

Он рычит в трубку.

— Наглая девчонка.

— В чем проблема? Тебя все равно нет рядом. Я просто сижу в этом доме одна. По крайней мере, так я смогу отдохнуть с подругой на каникулах в академии.

На другом конце повисает пауза.

— Ты остаешься в академии и не покинешь территорию?

— Да, разве что пару дней походим по магазинам или съездим в кино в соседний город.

— Отлично, — рявкает он. — Я позвоню директору, чтобы подтвердить, что он не спустит с тебя глаз.

Я качаю головой, потому что мой отец смешон.

— В восемнадцать лет я вряд ли нуждаюсь в няньке.

— Тише. — На другом конце провода слышится шум. — Я позвоню и сообщу ему, или ты можешь сесть на рейс коммерческой авиакомпании и вернуться домой завтра утром.

— Ладно, звони, — говорю, качая головой. — Мне нечего скрывать.

На несколько мгновений повисает тишина.

— Тогда увидимся на твоем выпускном?

— Ты собираешься присутствовать на моем выпускном? — спрашиваю, не ожидая от него этого.

— Конечно.

— Ты даже не был на выпускном у Эрика. Зачем тебе приезжать на мой?

Эрик — мой старший брат и наследник всей империи Васкез, поэтому я не понимаю, почему он решил присутствовать на моем выпускном. На самом деле, мой план всегда строился на том, что его там не будет.

— Потому что я хочу увидеть, как моя младшая дочь закончит школу, и у меня есть кое-кто, с кем я хочу познакомить тебя там.

Я тяжело вздыхаю, потому что у него всегда есть скрытый мотив для всего, что он делает.

— Только не говори, что это потенциальный муж.

— Послушай, Адрианна. Я знаю, что ты очень независимая девушка и хотела бы делать все, что тебе заблагорассудится, но твой долг перед семьей — выйти замуж и укрепить наш контроль в Мексике.

Долг перед семьей, мать его.

Я ни хрена им не должна.

— Как бы то ни было, я уверена, что к тому времени ты рассоришься с отцом и этого парня.

Он рычит.

— Когда ты успела стать такой дерзкой?

— Я не веду себя дерзко. Это просто факт.

Все, что я слышу, это разочарованный вздох на другом конце провода.

— Наслаждайся каникулами, Адрианна.

Он завершает звонок.

Я сжимаю свой телефон так сильно, что удивительно, как он не ломается пополам, и издаю разочарованный звук.

— Похоже, кто-то в плохом настроении, — говорит Камилла из-за моей спины, приближаясь со всеми своими сумками.

Я поворачиваюсь к ней лицом и заставляю себя улыбнуться.

— Отец ведет себя как обычно.

— О, не обращай на него внимания. Он идиот, раз не приехал сюда сам и не отвез тебя домой.

— Слава Богу, что он этого не сделал.

Она смеется.

— Что ж, если тебе станет скучно после возвращения мужа Евы, предложение остается в силе — приезжай и оставайся с нами. Мы отлично повеселимся, и мой водитель сможет приехать и забрать тебя.

Странно, но, хотя ее предложение заманчиво, что-то или кто-то соблазняет меня остаться в академии.

Арчер.

Он составит мне компанию, когда Оак вернется, и я с нетерпением жду этого, даже если не признаюсь в этом вслух. У нас много общего, начиная от интересов и заканчивая историей нашей семьи. Возможно, я никогда не прощу его за то, что он шантажом принудил меня к сексу, но я не могу отрицать, что мне нравится проводить с ним время, а не только трахаться, чего я никогда не ожидала.

Впрочем, это ничего не меняет. Простой факт заключается в том, что Арчер Дэниелс шантажом заставил меня заняться с ним сексом, и это то, чего я никогда не смогу ему простить.

— Я подумаю об этом. Но неделя наедине с собой звучит неплохо.

В глазах Камиллы мелькает обида, без сомнения, потому что она надеялась, что я соглашусь. И, честно говоря, было бы обидно, если бы я отказывалась просто в пользу недели в одиночестве, но это не тот случай. Однако я не могу ей об этом сказать.

— Хорошо, просто позвони мне, если передумаешь. — Она крепко обнимает меня. — Увидимся через две недели. Я буду скучать по тебе.

Я обнимаю ее в ответ.

— Я тоже буду по тебе скучать.

Она хватает свои сумки и направляется к выходу. Нат уже уехала прошлой ночью, а это значит, что теперь здесь остались только я и Ева. Я должна встретиться с ней через сорок пять минут в кафетерии на обед, а потом мы пойдем в кино.

Мой мобильный звонит, и я принимаю вызов.

— Алло?

— Тащи свою задницу в спортзал прямо сейчас.

Я сглатываю при звуке глубокого, хриплого голоса Арчера.

— Извини, у меня планы.

На другом конце провода раздается звериное рычание.

— Я сказал, сейчас.

Он сбрасывает, а я понимаю, что могу либо ослушаться его, и он придет, найдет меня и опозорит перед Евой, либо я могу просто посмотреть, чего он хочет.

Вздохнув, я смотрю на часы. Если потороплюсь, то успею встретиться с Евой за обедом. Когда прихожу туда, в спортзале пусто, за исключением Арчера, который сидит на нижней трибуне и ждет меня.

— Иди сюда, — требует он.

Я поджимаю губы.

— Я же сказала тебе, что у меня планы. В чем дело?

— Сейчас, Адрианна.

Тон его голоса пробирает меня до мурашек, хотя мне бы хотелось, чтобы это было не так.

Кто бы мог подумать, что после долгих лет сопротивления авторитетам мне понравится, когда мной будет командовать любовник?

Я все еще смотрю на него своим лучшим уничижительным взглядом, когда подхожу к нему.

— Что?

Он похлопывает себя по колену, и меня охватывает желание ослушаться его.

— Ты думаешь, мне лет пять или что-то вроде того?

В его глазах вспыхивает раздражение, когда он протягивает руку и хватает меня за запястье, но вместо того, чтобы усадить к себе на колени, он толкает меня лицом вперед на него. Его рука ласкает мою попку, которая прикрыта только подолом юбки, которую я надела сегодня. Мои соски уже твердеют под тканью рубашки при малейшем прикосновении с его стороны.

А потом он шлепает меня, заставляя взвизгнуть.

— Когда я говорю тебе прийти ко мне, ты приходишь без вопросов. Ты поняла?

Я закусываю губу, не собираясь отвечать на его вопрос. В ответ он задирает подол юбки и опускает ладонь на мою голую задницу. Свидетельство его эрекции непрерывно давит мне на живот.

— Я спросил, ты поняла?

Я извиваюсь у него на коленях, пытаясь вырваться, но он крепко держит меня.

— Ответь мне, детка.

Я стискиваю зубы, прежде чем подчиниться его требованию.

— Да, — бормочу.

Он сильно шлепает меня по заднице, и я вскрикиваю от жгучего ощущения.

— Ты ведешь себя непослушно, — бормочет он, его пальцы дразнят чувствительную плоть между моими бедрами.

— А теперь будь хорошей девочкой и встань.

Я встаю, освобождаясь из его рук. А затем поворачиваюсь, чтобы направиться к выходу.

Арчер одним быстрым движением хватает меня за шею и заставляет повернуться к нему лицом.

Мое тело напрягается от внезапной силы такого захвата.

— Не уходи от меня, Адрианна.

— Или что? — спрашиваю, уставившись на него.

Он притягивает меня ближе, его губы всего в нескольких дюймах от моих.

— Или я задам тебе хорошую порку.

Мои бедра сжимаются при мысли о том, что он отшлепает меня сильнее, чем уже это сделал.

— У меня встреча с Евой через тридцать минут.

— Тридцати минут вполне достаточно.

— Для чего? — спрашиваю, зная, что пожалею о том, что задала этот вопрос.

— Для того, чтобы я трахал тебя на гимнастическом коне, пока ты не начнешь умолять меня об освобождении.

Я злобно смотрю на него. Каким-то образом обстановка спортзала разжигает во мне соревновательную сторону.

— Я бы хотела посмотреть, как ты пробуешь.

Он ухмыляется, и я понимаю, что мы бросили вызов друг другу. Этот мужчина собирается заставить меня умолять его об оргазме, а я буду сопротивляться. Я ни за что, блядь, не успею вовремя встретиться с Евой.

Он резко дергает меня вперед, его рука по-прежнему лежит на моей шее. Наши губы сливаются в жарком поцелуе, который воспламеняет мой мир. Я хочу ненавидеть это, но я просто не могу. Каждый раз, когда мы вот так вместе, это чистое электричество.

Я тону в нем, даже когда часть моего сознания хочет ненавидеть его. Как будто гнев и неприязнь к нему только разжигают пламя желания.

Арчер грубо хватает меня и, оторвав от земли, несет к коню. Снова ставит меня на ноги и заставляет сесть на гимнастическое приспособление, вцепляясь в мои бедра так сильно, словно пытается оставить синяки, — стремится запечатлеть на мне след, который останется навсегда.

Холодный воздух обдает мою кожу, когда он задирает подол юбки на талию. А затем я слышу звук рвущейся ткани, когда он срывает мои трусики. Я вздрагиваю, понимая, что если он продолжит действовать так напористо, у меня не будет ни единого шанса устоять перед оргазмом.

Он вводит в меня три толстых пальца, и я стону, двигая бедрами, поскольку потребность в большем сводит меня с ума. И тогда чувствую, как его губы дразнят мою шею.

— Ты знаешь, что не сможешь сдержаться, детка. — Он прикусывает мочку моего уха. — Ты кончишь так чертовски сильно, что не вспомнишь собственного имени, не говоря уже о том, что должна была сопротивляться.

— Это неправда.

— Лгунья, — мурлычет он, проводя головкой члена по моему насквозь мокрому входу. А затем он раздвигает мои ягодицы и трется своим членом по всей длине о мою сморщенную дырочку. — Ты чувствуешь, насколько я чертовски тверд для тебя прямо сейчас, Адрианна?

Я стону, чувствуя, какой он твердый. Это заставляет меня хотеть ощутить его каждой своей частичкой. Он не трахал меня в задницу с того вечера в общежитии, но в глубине души я хотела повторения.

— Я давно не прикасался к этой тугой маленькой попке, не так ли? — спрашивает он, нежно касаясь ее пальцем. — Ты бы хотела, чтобы я это сделал?

Я вздрагиваю.

— Нет.

Он смеется.

— Ты очень неубедительна.

А затем, без малейшего предупреждения, он вгоняет член глубоко в мою киску.

— Черт, — стону я, выгибая спину, пока он проталкивается в меня как можно глубже.

Он не двигается.

— Как насчет того, чтобы я хорошенько намочил свой член в твоей тугой пизде, а потом трахнул тебя в задницу?

Его грязные разговоры сами по себе подводят меня к краю, не говоря уже о его члене глубоко внутри меня.

— Арчер, — произношу его имя.

— Это “да”?

Я стону.

— Просто трахни меня.

Он хихикает.

— Грязная девчонка.

Я цепляюсь ногтями за коня, когда он начинает трахать меня медленными, дразнящими движениями. Медлительность мучительна, потому что все, чего я хочу, — это чтобы он трахнул меня грубо и жестко, но я ничего не могу контролировать, особенно в такой позе.

— Ты такая чертовски мокрая, детка, — рычит он, трахая меня сильнее с каждым толчком. — Мне никогда не надоест трахать тебя.

Он с силой опускает ладонь на мою задницу, и я подаюсь вперед, издавая стон, когда конь вызывает трение на клиторе.

— О, черт! — кричу, понимая, что сдержать свой оргазм будет невероятным испытанием.

— Ты уже на грани освобождения? Я знал, что это будет легко. — Он прекращает трахать меня и нежно проводит губами по моему позвоночнику. — Я не позволю тебе кончить, пока ты не попросишь.

Я тру клитор о гимнастический снаряд под собой, пытаясь самостоятельно довести себя до оргазма.

Арчер замечает это и использует свой вес, чтобы прижать меня к нему, лишая возможности двигаться.

— Непослушная девочка, это жульничество.

Я стону, когда он хватает меня сзади за шею и снова начинает трахать медленными и осмысленными толчками. Они не утоляют жажду, и каждый раз, когда мне кажется, что я уже близко, он останавливается.

Внезапно он вынимает из меня свой член, и я хнычу от пустоты, которую он оставляет.

— Если ты не хочешь умолять меня с членом в своей киске, тогда, думаю, мне лучше попробовать твою попку.

Я напрягаюсь, так как, хотя в прошлый раз мне было чертовски приятно, нельзя отрицать, что это было больно, особенно в начале.

Он дразнит головкой мой вход, а затем толкается вперед, размыкая тугое кольцо мышц.

Я кричу в холодный дермантин под собой, пытаясь заглушить звук, ведь я даже не закрыла дверь в спортзал.

Арчер не дает мне шанса приспособиться, он просто толкается дальше, пока каждый дюйм не оказывается в попке, а его яйца не упираются в мой клитор.

— О, черт, это ощущается…

Я замолкаю, не в силах выразить чувство словами. Это ощущается лучше, чем в первый раз, все еще больно, но уже не так сильно, а он еще даже не начал трахать меня.

— Думаю, ты жаждала быть трахнутой в попку, учитывая, как сильно сейчас капает из твоей киски. — Он играет с моим клитором. — Такая грязная девчонка.

Боль — ничто по сравнению с эйфорическим удовольствием.

— Трахни меня, — выдавливаю я, поскольку он не двигается.

— Что это было? — спрашивает Арчер, звуча самодовольно.

— Я сказала, трахни меня.

— Ты умоляешь меня, детка?

Я машу головой.

— Нет, просто говорю тебе трахнуть меня.

Он смеется.

— Звучит как мольба, если я слышал в жизни хоть одну, но какое волшебное слово?

Этот мужчина так же бесит, как и возбуждает.

— Трахни меня, пожалуйста, — хриплю я.

— Так лучше, — бормочет он, после чего почти полностью выходит из моей задницы, только для того, чтобы с силой вогнать себя обратно.

Крик, рвущийся из моего горла, невозможно заглушить. К счастью, большинство студентов и работников академии уже должны были уйти.

Арчер рычит и хватает меня за волосы, дергая вверх под неестественным углом, который погружает его член еще глубже, чем я считала возможным. Он вбивается в меня так сильно, что кажется, будто он пытается разбить меня на кусочки. Больше никаких поддразниваний, поскольку он так же потерян в удовольствии, как и я. Он не контролирует себя, вместо этого забывается и трахает меня, как животное.

Много усилий не требуется, чтобы я оказалась на грани.

— О, черт, я сейчас кончу!

— Хорошо, — рычит он, шлепая меня по ягодице. — Кончай на мой член, пока я трахаю твою тугую маленькую попку.

Я трусь клитором об коня, одновременно толкаясь в него в ответ, доводя себя до предела.

— Блядь!

Все в поле моего зрения затуманивается, и кажется, что я больше не связана с собственным телом, подвешена в неизвестности. Интенсивность моего оргазма не похожа ни на что, что я испытывала раньше.

Арчер кусает меня за плечо, когда кончает, из глубины его горла вырывается рычащий звук. Я чувствую его горячую сперму, когда он выплескивает ее глубоко в мою задницу. Все мое тело все еще дрожит от сильного оргазма, который он выжал из меня.

После того, как мы оба восстанавливаем нормальное дыхание, Арчер выскальзывает из моей истерзанной дырочки.

— Это было чертовски идеально, малышка. — Он разворачивает меня к себе и целует в губы. — Ты принимаешь член в свою попку, как профи.

Я невольно целую его в ответ. И тут до меня доходит.

— Который час?

Он отстраняется и смотрит на часы.

— Пять минут второго.

— Черт!

Я отталкиваюсь от него и поправляю юбку, понимая, что на мне даже нет трусиков теперь, когда он разорвал их. Его сперма будет капать из моей задницы на долбаную юбку.

— Я опаздываю.

Я хватаю свою сумку и уже собираюсь выбежать из спортзала, когда он ловит меня за запястье и притягивает к себе.

— Наслаждайся обедом с Евой, пока моя сперма капает из твоей попки, — бормочет он, его губы в сантиметре от моих.

— Ты — придурок.

Он ухмыляется.

— Который только что трахнул твою попку после того, как ты умоляла об этом.

Я прищуриваю глаза.

— Я бы не сказала, что умоляла.

— Пусть каждый останется при своем мнении.

А затем он быстро целует меня, прежде чем отпустить, чтобы я могла выбежать оттуда.

Стыд, который я испытываю, когда мои порванные трусики трутся о бедра, огромен. Слава Богу, коридоры пусты, но мне действительно стоит пойти переодеться перед встречей с Евой. Однако я итак уже слишком опоздала. Поэтому иду к своему шкафчику и достаю оттуда спортивные шорты, натягиваю их под юбку.

А потом спешу в кафетерий. Ева сидит там и барабанит пальцами по столу, уставившись в телефон. Без сомнения, ожидая от меня смс. Я даже не проверила мобильник, чтобы посмотреть, отправила ли она мне сообщение.

Я опускаюсь на стул напротив неё, чувствуя себя немного растрепанной.

— Ты опоздала, — говорит Ева.

Я прикусываю нижнюю губу.

— Извини, совершенно потеряла счет времени.

— Я написала тебе двадцать минут назад, но ты не ответила. — Она хмурит брови, так как знает, что на меня не похоже опаздывать куда-либо. Это фишка Камиллы. — Не беспокойся. Я захватила всё для тебя.

Она кивает на еду, поскольку кафетерий закрылся в час дня на весенние каникулы пятнадцать минут назад.

— Ты так хорошо меня знаешь.

Я улыбаюсь, придвигая к себе тарелку с макаронами и уплетаю их первым делом, не обращая внимания на то, что они уже остыли.

Мне кажется, что мое тело может воспламениться в любую минуту, я все еще на взводе после встречи с Арчером всего несколько минут назад. Становится болезненно очевидным, что мой план подсадить на крючок Арчера, а затем разбить ему сердце, может привести к тому, что я тоже окажусь в его лапах.

Глава 26

Арчер

Весенние каникулы проходят намного лучше, чем я ожидал, теперь, когда Адрианна остается здесь на это время.

Оак заверил ее отца, что проследит за ней, хотя его здесь даже не будет первую неделю. Вместо этого он поручил мне присматривать за ней во время его отсутствия, несмотря на то, что знает, как сильно я хотел ее весь год. Он не осознает, что Адрианна в конце концов подчинилась из-за небольшого шантажа с моей стороны. Если бы он понял это, то, вероятно, убил бы меня.

Адрианна настаивает, что не может часто видеться со мной, поскольку проводит время с Евой, пока Оак в отъезде. Очевидно, Ева заподозрит неладное, если они не будут вместе 24/7 всю неделю. Мне трудно поверить, что она не сможет сбежать.

Гэв в своей хижине снаружи рубит дрова, как какой-то пещерный человек. Я подхожу, и дрожь пробегает у меня по спине при виде его с топором. Может, он и мой друг, но мне всегда казалось, что от него веет убийственными вибрациями.

— Гэв! — выкрикиваю его имя.

Кажется, он не слышит меня, я подхожу ближе, и только тогда понимаю, что он в беспроводных наушниках.

Я не рискую приближаться к нему сзади, пока он размахивает этим гребаным топором, поэтому обхожу спереди и машу руками, чтобы привлечь его внимание.

Гэв уже замахнулся для следующего удара, но останавливается, увидев меня, опускает топор в бревно, и оно раскалывается. Он протягивает руку к наушникам и вынимает их.

— Как долго ты там стоишь?

— Около двух секунд. Я понял, что ты меня не слышишь, и счел разумным не подходить к тебе сзади, когда у тебя в руке топор.

Он ухмыляется.

— Конечно. Ты мог остаться без головы.

Я вздрагиваю, так как почти уверен, что это не шутка.

— Что случилось?

— Ничего особенного. — Я пожимаю плечами. — Просто подумал, не хочешь ли ты перекусить и выпить пива в закусочной на обед?

Он наклоняет голову.

— Уже заскучал, Арч?

Прошло три дня каникул, и факт в том, что когда я не с Адрианной, все, что я могу делать, это думать о ней. И прямо сейчас она проводит день с Евой в Уинби. Очевидно, они собираются сделать прически, затем пообедать, а после обеда сходить в кино.

— Может быть, — признаю я.

Поход в закусочную отвлечет меня от мыслей о ней, пока я не увижу ее сегодня вечером за ужином. Судя по всему, Ева поедет гулять с людьми, которых она встретила в старшей школе, где сдавала экзамены. Ева пригласила Адрианну, но та не захотела идти с ней. К счастью, это дает ей возможность провести ночь со мной.

Не могу дождаться, когда вернется Оак, чтобы Адрианна была в моем полном распоряжении всю неделю.

— Конечно. Можно, но через пару дней мне нужно будет уехать из города.

Я нахмуриваюсь, потому что Гэв никогда не уезжает за город.

— Зачем?

Он поднимает топор и с размаху закидывает себе на плечо.

— Не лезь не в свое гребаное дело.

Я качаю головой и следую за ним в хижину, где он живет. Дом пустой и почти без декора, что резко контрастирует с квартирой в колониальном стиле, в которой я живу, примыкающей к главному зданию. Но это то, чего хотел Гэв. Честно говоря, этот дом ему больше подходит. Я никак не могу представить его живущим в моей квартире.

— Налей себе пива и присаживайся. Мне нужно принять душ.

Я киваю, пока он снимает свою клетчатую рубашку и бросает ее в стиральную машину, прежде чем уйти в свою спальню и хлопнуть дверью. Странно тусоваться с ним без Оака, ведь мы втроем всегда были вместе.

Я беру пиво из его холодильника и сажусь на диван, который не совсем удобен. Гэв — сторонник минимализма во всем. Если бы случился апокалипсис, я бы хотел быть с ним, потому что у него отличные навыки выживания.

Через пять минут он уже принял душ и выходит в бежевых брюках и повседневной рубашке.

— Готов идти?

Я киваю.

— Uber?

— Уже заказал.

Как только он это говорит, снаружи раздается автомобильный гудок.

— Отлично, поехали. — Я допиваю залпом остатки пива, а затем выбрасываю банку в контейнер, куда Гэв складывает весь мусор. — Я умираю с голоду.

— Расскажи мне что-нибудь новое, — ворчит он.

Часть меня хочет довериться ему насчет Адрианны, но это просто не то, чем мы занимаемся. Он ничего мне не рассказывает, и я тоже. Если мне нужно с кем-то поговорить, я обычно обращаюсь к Оаку, поскольку он хороший слушатель. Однако в этом году он с самого начала отвлекался на Еву.

Как только мы добираемся до закусочной, между нами повисает неловкое молчание.

— Так ты не скажешь мне, куда едешь? — спрашиваю его.

Он качает головой.

— Нет. Все еще преследуешь Адрианну Васкез? — спрашивает он. — Никогда не относил ее к твоему типу.

Я сглатываю.

— Да, я все еще преследую ее. Она осталась на весенние каникулы.

В глазах Гэва что-то мелькает, но через миллисекунду исчезает.

— Осторожно, не слишком привязывайся. Ты был одержим этой девушкой с начала учебного года.

— И что ты хочешь этим сказать?

Он качает головой.

— Ничего. Просто выпускной быстро приближается.

Он прав, после окончания весенних каникул до ее выпуска останется десять недель. Это время пролетит слишком быстро.

— Да, так и есть.

— И если ты слишком привяжешься, тебе будет больно, когда она уйдет.

Я выгибаю бровь.

— Разве это не сентиментально для тебя, Гэв?

Его глаза сужаются.

— Я просто предупреждаю тебя, чтобы ты не терял бдительности.

По иронии судьбы, этот корабль отплыл несколько месяцев назад. Черт возьми, возможно, он уже отплыл до того, как я затащил ее в свою постель. Адрианна Васкез — вторая половинка моего целого. Идеальная пара, даже если она еще этого не понимает.

— Спасибо за предупреждение.

Дженни, похоже, нет сегодня, поэтому подходит другая официантка, которую я не узнаю.

— Что вам принести?

— Я буду пиво, бургер и картошку фри, спасибо. — Я протягиваю ей меню.

— Конечно, а Вам? — спрашивает она.

Гэв кивает на меня.

— То же самое.

— Хорошо, скоро будет.

Она уходит, а я смотрю ей вслед, и тогда вижу, как Адрианна входит в закусочную с Евой.

Черт.

Я должен был прийти сюда, чтобы забыть о ней, а не, чтобы мне о ней не напоминали.

Ева замечает нас и машет рукой.

— Прекрасно.

Гэв ухмыляется.

— Это твоя девушка.

— Отвали.

Она подходит, и Адрианна следует за ней, выглядя совершенно убитой.

— Привет, Гэв и Арч, — радостно говорит Ева. — Не знала, что вы будете здесь. Оак порекомендовал нам посетить это заведение, потому что здесь готовят лучшие ребрышки и бургеры в городе.

Конечно, блядь, он сделал это.

— Вам стоит присоединиться к нам, — говорит Гэв с самодовольным видом.

Тогда Адрианна вклинивается.

— Очень мило с вашей стороны, но мы бы не хотели вам мешать.

— Вы бы вовсе не помешали. — Гэв ухмыляется мне.

Ева качает головой.

— Я ценю предложение, но мы здесь, чтобы просто поесть и уйти, так как нам нужно успеть на фильм.

Официантка возвращается с нашим пивом.

— Вы двое присоединитесь? — Она бросает взгляд на кухню. — Мы можем добавить ваши заказы, если хотите.

— О, какого черта, — говорит Ева, в результате чего Адрианна выглядит подавленной. — Да, мне бургер и картошку фри, пожалуйста.

— А Вам? — спрашивает она Адрианну.

— То же самое и полпорции ребрышек на гарнир.

Глаза официантки расширяются.

— Ребрышки на гарнир к бургеру?

— Да, — просто отвечает Адрианна.

Она кивает.

— Хорошо, я принесу вам еду так быстро, как только смогу.

Адрианна садится рядом с Гэвом, к моему большому раздражению. Гэва, похоже, это забавляет, когда Ева садится рядом со мной.

— Итак, что привело вас двоих в город?

Гэв пожимает плечами.

— Арчу было скучно, поэтому мы приехали поесть.

Ева приподнимает бровь.

— Уже заскучал? Весенние каникулы еще толком не начались.

Я сжимаю челюсть и бросаю на Гэва предупреждающий взгляд.

— Мне легко заскучать. — Мое внимание переключается на Адрианну, которая сидит тихо и выглядит так, словно прямо сейчас хочет быть где угодно, только не здесь. — Какой фильм вы собираетесь смотреть?

— Мы разрываемся между «Анчартед» и «Бэтменом», — отвечает Ева, совершенно не обращая внимания на напряжение между мной и Адрианной. Она единственная, кто находится в неведении относительно нас. — Что бы вы выбрали?

— «Анчартед», конечно. Я никогда не был фанатом супергероев.

Гэв согласно кивает.

— Да, я тоже.

— Думаю, тогда мы его и посмотрим, да, Адрианна?

Адрианна кивает.

— Вероятно, это мой предпочтительный выбор.

— Тогда решено.

Официантка приносит еду и ставит перед нами. Адрианну не смущает количество еды на ее тарелке, но у нее такой аппетит, какого я не встречал ни у кого, кроме себя.

Пока все едят, над столом повисает неловкое молчание, но Ева первая его нарушает.

— Если вы, ребята, хотите, можете пойти с нами в кино.

Адрианна испепеляет взглядом Еву через стол, и почти уверен, что она пинает её под столом.

Гэв смеется.

— Спасибо за предложение, но мне нужно наколоть много дров сегодня.

— Да, у меня тоже есть кое-какие дела, — говорю, поскольку Адрианна зайдет вечером, и я намерен приготовить для нее свой соус маринара и пасту.

Адрианна немного расслабляется в тот момент, когда я отказываюсь, и мы ведем обычную беседу, доедая остатки нашей еды. Я изо всех сил стараюсь не пялиться на Адрианну, а она избегает смотреть на меня. Не могу дождаться, когда она останется со мной наедине у меня дома сегодня вечером.

￼

Я напеваю себе под нос, стоя над кастрюлей с соусом.

Адрианна должна прийти с минуты на минуту, и я уже приготовил ей ужин. Однажды я пошутил, что она может влюбиться в меня, если попробует это. Не могу отрицать, что надеюсь на это. Ее ответ тогда меня расстроил.

Обед был неловким, но я благодарен, что она сидела с нами. Это не отвлекло меня от мыслей о ней, но хотя бы утолило желание провести с ней время до вечера.

Раздается звонок в дверь. Мое сердце бьется немного сильнее, когда я выключаю плиту и спускаюсь по лестнице, чтобы открыть дверь. Адрианна стоит там, одетая в маленькое черное платье, которое выставляет напоказ все ее достоинства и подчеркивает загорелую кожу.

— Привет, детка.

Ее щеки заливает румянец.

— Привет. — Она держит бутылку вина. — Я купила это.

Я забираю у нее бутылку.

— Отлично, мы выпьем его за ужином. Пойдем. — Я веду ее на кухню.

— Чем так вкусно пахнет?

— Моим соусом маринара.

Она облизывает губы.

— С нетерпением жду.

Я смеюсь.

— Как у тебя вообще осталось место после такого обеда?

— У меня чудовищный аппетит, если ты еще не заметил.

— Да, я вроде как понял это за то время, что мы трахались. — Я наклоняю голову. — Хотя заказ за обедом был впечатляющим. И ни крошки не оставила.

— Я не оставляю еду. Это расточительно.

— Не могу не согласиться. — Я постукиваю себя по подбородку. — Тебе лучше съесть побольше макарон с соусом, потому что я приготовил их тонну.

— Если это будет вкусно, я съем всё.

— Поверь мне, это вкусно. — Я достаю из шкафа два бокала для вина и ставлю их на кухонный островок. — Как фильм?

Она стонет.

— Насколько неловко это было? Было так странно сидеть и есть с вами двумя.

Я вынимаю пробку из бутылки и наливаю каждому из нас по бокалу.

— Ничего такого, чего бы мы не делали раньше.

— Это было до того, как мы начали спать вместе.

Я передаю ей бокал.

— Верно, но не из-за отсутствия попыток с моей стороны.

Ее глаза сужаются, когда она подносит бокал к губам и делает глоток. Она одобрительно хмыкает.

— Неплохо. Я не знала, что купить.

— Как ты купила вино? Тебе же нет двадцати одного.

— А что? Ты собираешься арестовать меня?

Я приподнимаю бровь и перехожу на другую сторону островка, сокращая расстояние между нами.

— Не искушай меня. Я бы с удовольствием пристегнул тебя наручниками к своей кровати.

Она облизывает губы таким образом, что я понимаю: если она не будет осторожна, то вообще не попробует вкус моего соуса.

— Не смотри на меня так.

— Как? — спрашивает Адрианна, невинно отпивая из бокала.

— Как будто хочешь, чтобы я пристегнул тебя наручниками к своей кровати.

Она улыбается.

— Может, и хочу.

Из моего горла вырывается рык.

— Я весь день трудился над этим соусом. Так что веди себя хорошо. Я хочу, чтобы ты успела попробовать его, прежде чем я прикую тебя к своей кровати на всю оставшуюся ночь.

Она встает, неторопливо подходит к кастрюле на плите и опускает в нее палец, оглядываясь на меня, когда засовывает палец в рот и сосет. Ее глаза слегка расширяются.

— Восхитительно.

Я встаю следом и подхожу к ней, хватаю за запястья и заламываю их за спину.

— Осторожно, детка. Ты соблазняешь не того гребаного мужчину. Если будешь давить на меня, то никакого ужина для тебя сегодня не будет.

Она вздрагивает.

— Можно я не буду ужинать прямо сейчас, чтобы мы могли приступить к надеванию наручников?

— Мы не протянем до ужина, если ты будешь продолжать в том же духе.

Я вдавливаю свою эрекцию в ее поясницу, и она стонет.

— Сначала пристегнешь меня, а потом поужинаем?

Я кусаю ее за плечо, потребность трахнуть ее доводит меня почти до безумия.

— Ты сама напросилась. — Я выдвигаю ящик стола и, схватив какую-то веревку, связываю ей запястья за спиной. — Наручники слишком далеко. — Задираю подол платья и перегибаю ее через табурет. — Как раз так, как мне нравится, без трусиков.

Ее киска влажно блестит между бедер. Я расцениваю это как приглашение. Сначала шлепаю ее по упругой, загорелой попке, и стону от того, как краснеет ее кожа.

— Такая чертовски красивая и вся моя.

Ее спина выгибается, пока я удерживаю ее за связанные запястья над табуретом.

— Чего ты хочешь, детка? Скажи мне.

— Я хочу твой член, — выдыхает она, явно находясь в таком же отчаянии, как и я.

— Хорошая девочка, — мурлычу я, расстегивая молнию на брюках и высвобождая свою напряженную эрекцию.

И, не говоря ни слова, я проскальзываю в нее медленным, но сильным толчком, наслаждаясь тем, как она обхватывает меня, словно перчатка. Ее тугая киска сжимается вокруг меня так, как будто хочет, чтобы я никогда не выходил из неё, и, черт возьми, я хочу того же. Моё место внутри этой женщины, в этом я уверен.

Адрианна громко стонет. Мне нравится, что когда мы в моей квартире, она такая свободная и громкая. Как будто здесь нас никто не слышит, но это не совсем так. Моя квартира находится над библиотекой, которая всегда открыта, так что, скорее всего, люди слышали нас бесчисленное количество раз.

— В тебе так хорошо. — Я снова шлепаю ее по заднице. — Так туго. — Я хватаю ее за волосы и дергаю еще выше. — Тебе нравится, когда мой член глубоко внутри тебя?

Я провожу губами по раковине ее уха, и в ответ получаю самый возбуждающий мяукающий звук, который я когда-либо, блядь, слышал.

— Я люблю это, — стонет она, явно забыв о своем желании заставить меня поверить, что она не наслаждается происходящим между нами.

Тогда я жестко трахаю ее, совсем не сдерживаясь, когда звук соприкосновения нашей кожи эхом разносится по комнате, смешиваясь с ее стонами, сжимающими мои гребаные яйца, и я почти готов кончить уже через несколько минут.

Сжав челюсти, я сопротивляюсь. Это первый раз, когда женщина испытывает мой контроль. Адрианна становится еще влажнее, чем больше я трахаю ее, и сдерживаться становится все труднее, когда я вижу, как ее кожа блестит от возбуждения.

— Ты такая мокрая для меня, детка.

Она стонет громче.

— Придуши меня, — умоляет она.

Я замираю на мгновение, шокированный просьбой. А потом обхватываю одной рукой ее горло, в то время как другой поддерживаю ее, удерживая запястья. Она не контролирует себя, так как я придушил ее ровно настолько, чтобы перекрыть поток кислорода.

Через несколько секунд все ее тело содрогается самым странным образом. Я решаю, что был слишком жесток, когда сдавливал ее горло. Но тут она кричит:

— Арчер! Блядь! Ох! Блядь!

И я понимаю, что она кончает, когда ее мышцы плотно сжимаются вокруг моего члена, настолько, что кажется, будто тот зажат в тисках.

Мгновение спустя я чувствую, как наступает моя разрядка, и взрываюсь глубоко внутри нее, затапливая ее маленькую тугую пизду.

— Вот так, детка. Прими каждую каплю спермы, — рычу я.

Она задыхается, когда я, наконец, отпускаю ее горло. Но не вынимаю из нее свой член, пока нет. Я еще не готов. Сегодняшний вечер обещает быть очень долгим. Сомневаюсь, что с такими темпами мы когда-нибудь доберемся до ужина.

Глава 27

Адрианна

Ева кружится в платье, которое примеряла.

— Что ты думаешь?

Я улыбаюсь.

— Думаю, ты сильно изменилась с тех пор, как мы познакомились.

Она делает паузу, хмуря брови.

— Это хорошо или плохо?

— Хорошо. Ты раскрепостилась. — Я выгибаю бровь. — Возможно, это как-то связано с тем, что ты трахаешь своего горячего мужа.

Ее щеки краснеют, и она швыряет туфлю в мою сторону.

— Не будь идиоткой.

Я не могу отрицать, что Ева значительно выросла в моих глазах с тех пор, как впервые появилась здесь. Когда Нат пригласила ее в нашу компанию, мне казалось, что мы заменяем Джорджию, но теперь я понимаю, что она никогда не заменит ее. Они обе такие разные, и удивительно, насколько хорошо она влилась в нашу группу.

— Прости. — Я поднимаю руки вверх. — Кстати, как тебе семейная жизнь?

Она выглядит задумчивой.

— Если честно, странно. Хорошо, но странно, что я так рано вышла замуж. Понимаешь?

Я киваю.

— Да, я могу это понять.

— Но я так сильно люблю Оака, что не могу представить себе жизнь по-другому.

— А что будет, когда ты закончишь академию?

— Что ты имеешь в виду?

Я пожимаю плечами.

— Ты хочешь поступить в колледж или найти работу?

Выражение ее лица становится немного серьезным.

— На самом деле мы это еще не обсуждали.

— Тебя это беспокоит?

Она машет головой.

— Осенью я хочу поступить в ветеринарную школу. Это то, ради чего я работала, и одна находится не так уж далеко отсюда. — Она судорожно сглатывает. — При условии, что я поступлю туда.

— Поступишь, ты ведь самый умный человек, которого я знаю. — Она действительно хорошо разбирается во всех школьных предметах, а не только нетрадиционных, которые мы изучаем в СА. — Означает ли это, что ты собираешься сдавать экзамены?

Она кивает.

— Конечно. Я уже зарегистрировалась.

— Настоящий планировщик. Хотела бы я знать, что, черт возьми, буду делать после окончания школы.

Она подходит и садится рядом со мной.

— У тебя нет никаких предположений?

— Мой отец хочет выдать меня замуж. Я этого не хочу.

— Так и скажи ему.

Я качаю головой.

— Все не так просто.

Ева кивает.

— Поверь мне, я понимаю это больше, чем ты думаешь. — Она глубоко вздыхает. — Моя семья была точно такой же. Они не хотели меня слушать. — Ее брови сдвигаются. — Моя мать даже пыталась убить меня за то, что я делала то, что хотела.

Я тяжело сглатываю, поскольку семья Кармайклов куда менее безжалостна, чем моя.

— Именно поэтому я не могу сказать ему, чего хочу. Мой отец, вероятно, убил бы меня в тот момент, когда я это сделала.

Ева не говорит ни слова об обратном.

— Может, перестанем зацикливаться на этом и поедим пиццы в «Фрателли»?

Мой желудок урчит в ответ.

— Черт возьми, да. — Я смотрю на красивое сиреневое платье, которое на ней надето. — Да или нет по поводу платья?

Ева смотрит на него в зеркало.

— Мне нравится. А ты что думаешь?

Я киваю.

— Оно прекрасно. Я уверена, Оак будет в восторге. — Подмигиваю ей, все еще находя немного странным называть директора Бирна по имени, но Ева, естественно, всегда обращается к нему так.

Ева краснеет.

— Ладно, думаю, я возьму его. — Ее внимание переключается на платья, которые я примеряла и которые все возненавидела. — Ты уверена, что тебе ничего из этого не нравится?

Я киваю.

— Абсолютно.

— Мы можем продолжить шоппинг после обеда.

— Звучит неплохо.

Забавно, как сильно изменилась Ева с тех пор, как мы встретились. Девушка, с которой я познакомилась вскоре после начала учебного года, была робкой и застенчивой. Определенно не той, кому нравилось весь день ходить по магазинам в поисках платьев. Черт, да у нее почти не было платьев. С тех пор, как Ева приехала, она стала куда более открытой.

Мы расплачиваемся за платье Евы, а затем направляемся по главной улице к пиццерии Фрателли. Там готовят лучшую пиццу в городе. Как только мы входим, нас усаживают в конце зала, и мы заказываем бутылку вина на двоих, используя наши поддельные удостоверения личности.

— Ну, как дела с тренером? — спрашивает Ева.

Меня охватывает жар, и я понимаю, что она имеет в виду его непрекращающиеся попытки затащить меня в свою постель, но этот корабль уплыл несколько месяцев назад.

— Что ты имеешь в виду?

— Он все еще ведет себя как мудак?

Она поднимает глаза от своего меню, и я пытаюсь взять себя в руки.

Я качаю головой.

— Не так уж и плохо.

Это краткий ответ, но я боюсь, что если буду говорить слишком много, то раскрою правду.

— Значит, он перестал пытаться затащить тебя в постель?

Я киваю.

— Да, к счастью. Думаю, стойкость принесла свои плоды.

Мне не нравится лгать своим подругам, но если я признаюсь, что сдалась и переспала с ним, это вызовет вопросы, на которые я не смогу ответить. Почему я не сопротивлялась? А причина в том, что он шантажировал меня. Анита хранит молчание по этому поводу, чего я никак не ожидала. Может быть, она боится, что я сломаю ей еще больше костей.

— Думаю, да, — говорит Ева, когда официантка подходит к нашему столику.

— Что Вам принести?

— Я буду пиццу салями, пиццу маринара и корзинку с чесночным хлебом.

Ева смотрит на меня широко раскрытыми глазами.

— Это всё тебе? — уточняет она.

— Не понимаю, почему тебя это удивляет после двух семестров моих гастрономических выходок.

Она смеется.

— Нет, я тоже не понимаю. Мне ”Маргариту", пожалуйста.

Женщина, обслуживающая нас, смотрит на нас как на сумасшедших.

— Конечно, сейчас подойду.

Она собирает меню и уходит.

Мы обе взрываемся смехом.

— Думаю, ты напугала ее своим заказом, — говорит Ева.

Я пожимаю плечами.

— Мне все равно.

Она смеется и делает глоток вина.

— Спасибо, — вдруг ни с того ни с сего говорит она.

— За что?

— За то, что приняла меня и была так добра ко мне. Я никогда раньше не была так счастлива. Всегда чувствовала себя жалкой.

Я улыбаюсь.

— Не за что. Мы рады, что ты у нас есть. — Я на мгновение замолкаю. — Должна признаться, поначалу я думала, что Нат взяла тебя под свое крыло только потому, что в этом году нам не хватало Джорджии. Мне казалось, что она пытается заменить ее, если ты понимаешь, о чем я?

Ева кивает.

— Да, понимаю.

Я качаю головой.

— Но когда познакомилась с тобой ближе, все быстро изменилось. Никто не заменит Джорджию. Ты просто добавила что-то новое в нашу группу.

— Я выпью за это, — говорит Ева, поднимая бокал.

Я поднимаю свой, мы звонко бьемся и начинаем непринужденно болтать о повседневных вещах. Все, о чем я могу думать в данный момент, — это встреча с Арчером. Мне неприятно признавать, но этот мужчина глубоко пробрался ко мне под кожу, и я не уверена, что когда-нибудь смогу вытащить его оттуда.

￼

Я чувствую на себе взгляд Арчера, пока доедаю пятый кусок пиццы за вечер. Пицца дважды в день — это переизбыток углеводов, но прямо сейчас мне на это плевать.

— Ты можешь съесть столько же, сколько и я, — размышляет он.

— И к чему ты клонишь?

Он качает головой.

— Ни к чему, просто наблюдение. — Он садится прямее и открывает одну коробку, хватая свой пятый кусок, чтобы не отставать от меня. — Не могу поверить, что ты ходила во «Фрателли» на обед и не упомянула об этом, когда я предложил заказать пиццу.

— Нельзя съесть достаточно пиццы за один день.

Он смеется и откусывает кусочек.

— К тому же, это пицца в американском стиле, а у «Фрателли» — в итальянском. Они совершенно разные.

Он откидывается назад и наблюдает за мной с искоркой веселья, пляшущей в его темных глазах.

— Верно, совсем не похожи.

Забавно, что наше чувство юмора так идеально сочетается. Арчер никогда не бывает серьезным, я — тоже, за исключением соревнований, но тогда мы оба становимся серьезными.

— Как насчет фильма? — спрашиваю, бросая взгляд на его огромный телевизор с плоским экраном на стене.

Он проводит рукой по своим темным волосам.

— На самом деле я не очень люблю фильмы.

— Тогда зачем тебе такой огромный телевизор?

Он выгибает бровь.

— Для спорта, конечно.

Типичный мужчина.

— Я люблю заниматься спортом, но смотреть… — Я корчу гримасу, поскольку это действительно не моё.

Он наклоняет голову.

— Может, я смогу втянуть тебя в это.

— Может, я смогу увлечь тебя кинопросмотрами.

— Возможно.

Он берет свое пиво и делает глоток. Между нами повисает тишина, но он не шевелится, чтобы включить телевизор. И, чтобы нарушить её, я задаю вопрос, который уже некоторое время не давал мне покоя.

— Почему ты сбежал от своей семьи? — выпаливаю на одном дыхании.

Все его тело становится жестким.

— Это не то, о чем я обычно говорю. — Адамово яблоко Арчера дергается, когда он сглатывает. — Но, полагаю, раз я знаю твой секрет, будет справедливо, если я поделюсь своим, верно?

Я киваю.

— Верно.

Он встает и подходит к холодильнику на кухне с открытой планировкой, чтобы взять еще пива.

— Хочешь?

Я качаю головой.

— Нет, спасибо.

— С чего начать? — он смотрит на меня. — Моя семья контролирует Дублин и делала это на протяжении многих лет еще до моего рождения.

— Ирландия? — переспрашиваю, совершенно шокированная тем, что у Арчера совсем нет акцента.

— Да, акцент сбивает с толку, не так ли?

— Немного, — подтверждаю я.

Он снова садится рядом со мной, сдвигаясь в сторону, чтобы смотреть мне в глаза.

— Я сделал кое-что, что привело к появлению мишени у меня на спине.

— Что?

— Мой отец снова женился на женщине помоложе примерно за два года до моего бегства.

Я закатываю глаза.

— Кажется, я знаю, к чему это ведет.

Он выглядит обиженным и качает головой.

— Она всегда делала мне намеки с того момента, как пришла в наш дом. Мне было пятнадцать лет. И очень скоро стала прикасаться ко мне неподобающим образом. — Он пожимает плечами. — Я не говорю, что сопротивлялся этому. То есть, какой пятнадцатилетний парень откажется от мастурбации рукой красивой двадцатичетырехлетней женщины?

Я задаюсь вопросом, не поэтому ли он стал таким мужчиной-шлюхой, трахающимся со всеми подряд. Из-за его предыдущего опыта общения с женщинами, особенно в таком юном возрасте. Независимо от того, хотел он этого или нет, эта женщина не должна была прикасаться к нему. Он был несовершеннолетним.

— В Ирландии возраст согласия наступает в шестнадцать лет, и все равно я был на пару месяцев моложе. Полагаю, она не считала это неправильным. — Он скрипит зубами. — И это переросло в полномасштабный роман, пока за пару недель до моего семнадцатилетия мой отец не узнал правду.

В его глазах появляется странное выражение, которое я не могу до конца понять.

— В тот день я был на футбольном матче и, вернувшись домой, обнаружил Фиону в своей комнате на кровати с перерезанным горлом и запиской.

Я вижу, что ему трудно вспоминать это, по затравленному выражению на его лице.

— В ней говорилось: «Я знаю, что ты сделал». За пару минут я побросал все свои самые важные вещи в сумку, вылез в окно и убежал, ни разу не оглянувшись.

— Значит, тебя обвинили в том, что начала она?

Он кивает.

— Да, но я знал, что это неправильно. Черт возьми, она была женой моего отца.

— Хотя это не так плохо, как продать всю свою семью их злейшему врагу, верно?

— Это другое.

— У тебя были братья или сестры?

— Младший брат, который сейчас в очереди на получение контроля над кланом Монро. На его месте был бы я.

— И ты хотел такой жизни?

Он выглядит задумчивым, обдумывая вопрос.

— В свое время я хотел этого, но я бы ни на что не променял то, что нашел здесь. Оак дал мне безопасное место для спасения, и я навсегда останусь у него в долгу. — Арчер тянется ко мне и кладет руку на мою ногу, мягко сжимая. — Как у ветерана, у меня есть несколько идей о том, как ты можешь сбежать от своего отца на выпускном.

Я напрягаюсь при упоминании плана, который я так старательно держала в секрете даже от своих лучших подруг.

— Мне не нужны идеи. Я же сказала тебе, что никто, кроме меня, не будет знать.

Он наклоняет голову.

— Но я могу помочь тебе, Адрианна.

— Мне не нужна помощь, — говорю я.

Всю жизнь у меня были барьеры от всех и вся, и они не собираются рушиться ради этого мужчины.

В его глазах мелькает обида, но он быстро прячет её.

— Поступай как знаешь. Значит, у тебя уже всё улажено?

У меня ничего еще не улажено, но никто не должен быть в курсе моих планов. Если кто-нибудь узнает, это сделает меня уязвимой для перехвата моей семьей.

— Я ни с кем не делюсь своими планами, — просто говорю я.

Его челюсть напрягается.

— Как ты можешь так себя вести?

— Как?

— Как будто то, что между нами было, ничего не значит.

Возможно, я лгу себе, говоря, что это ничего не значит, но я ни за что не признаюсь ему в этом.

— Это ничего не значит. Это просто секс.

Боль в его глазах поражает меня до глубины души, настолько она сильна.

— Ты не имеешь это в виду.

Это то, чего я хотела. Отомстить ему за то, что затащил меня в постель. И все же сейчас, когда момент настал, месть не ощущается приятной.

— Я серьезно, — говорю я, твердо стоя на своем, поскольку не собираюсь отступать, только не после всего, что он сделал.

Его челюсть сжимается.

— Если это правда, тогда выйди за дверь и скажи, что все кончено.

Я встаю, сверкая на него глазами.

— Ты хочешь сказать, что я могу идти, или это уловка? — Гнев нарастает во мне, поскольку он ведет себя как эгоцентричный мудак, ожидая, что я скажу ему, что он мне небезразличен. — До сих пор я предполагала, что должна проводить с тобой время, чтобы убедиться, что правда не просочится. Теперь это уже не так?

Я вижу, как в его темных глазах нарастает боль. Он пытается скрыть это, но у него не очень хорошо получается скрывать свои эмоции. Это то, что я заметила в нем уже некоторое время.

— Да. Если ты не хочешь быть здесь, уходи.

— Отлично, — говорю, хватая свой рюкзак. — Я надеялась на то, что ты скажешь это, блядь, несколько месяцев.

Я поворачиваюсь, чтобы уйти.

Он рычит и встает.

— Ты лгунья, Адрианна!

Я разворачиваюсь обратно к нему с сузившимися глазами.

— Ты идиот!

Его лицо сейчас практически красное, как помидор, от ярости.

— Я знаю, что я чувствовал. И знаю, что ты что-то чувствуешь ко мне.

— Нет, ты чувствовал, что я делаю то, что должна была сделать, чтобы не раскрылась правда о моих планах. — Я смотрю ему прямо в глаза. — И это то, что я сделала. Теперь мой долг выполнен. Скатертью, блядь, дорога.

Я иду к двери, но он ловит меня за запястье и тянет обратно к себе. Его глаза полны боли. Это то, чего я хотела, и прямо сейчас мне приятно видеть, как ему больно, потому что я зла, что он ожидал от меня чего-то, кроме презрения. Он заслуживает еще меньшего.

— Не делай этого, малышка, — умоляет он.

— Я не твоя малышка или детка. — Я вырываю свое запястье из его хватки. — А теперь оставь меня, блядь, в покое и иди найди другую студентку, чтобы трахаться, как ты всегда делаешь.

Я вылетаю оттуда, сердце бешено колотится от адреналина, бегущего по моим венам. Это безумие, как он может разозлить меня. Пока я иду через двор обратно к своей комнате в общежитии, гнев улетучивается с каждым шагом.

Все кончено.

Я только что рассталась с Арчером Дэниелсом, и часть меня жалеет об этом. Часть меня хочет вернуться и признать, что у меня действительно есть к нему чувства. Но признаваться в этом слишком опасно, потому что он не является частью моего плана, а план — это все, что имеет значение. По крайней мере, я так думала.

Глава 28

Арчер

Я захлопываю дверцу холодильника, и Гэв вскидывает бровь.

— Что с тобой такое? — спрашивает он, качая головой. — Обычно это я топаю вокруг и хлопаю дверьми.

Я пожимаю плечами.

— Разве у меня не может быть плохого дня?

Прошло две недели с тех пор, как Адрианна в последний раз была в моей постели, и это сводит меня с ума.

Он посмеивается.

— Да, просто это забавно, потому что ты всегда ведешь себя как придурок, когда я в плохом настроении. Может быть, мне стоит отплатить тебе тем же.

— Ну а ты, кажется, в странно хорошем настроении. — Я разворачиваю сэндвич с фрикадельками из гастронома по дороге и вгрызаюсь в него. — Может, вселенная издевается над нами обоими.

Он кивает.

— Возможно.

Я ем свой сэндвич в задумчивом молчании, что, похоже, не дает покоя Гэву, поскольку он постоянно поглядывает в мою сторону.

Действительно забавно. Он стонет, когда я говорю слишком много, а теперь его нервирует мое молчание.

— Серьезно, в чем проблема, Арч?

— Что? Просто у меня не самое лучшее настроение.

— Я не привык, что ты такой тихий, — жалуется он.

Я качаю головой.

— Тебе не угодишь. Я либо слишком много болтаю, либо слишком, блядь, тихий. Нельзя получить и то, и другое, не так ли?

Гэв проводит рукой по шее.

— Ты прав. Я веду себя так же хреново, как и ты обычно.

— Именно.

Я знаю, что это его способ извиниться, но я никогда в жизни не слышал, чтобы этот парень просил прощения.

Я молча доедаю остатки сэндвича, а затем иду к холодильнику за банкой кока-колы. Тупая головная боль простреливает у меня между глазами. Так было каждый день после нашей ссоры, возможно, потому, что я слишком много пью каждый вечер. Единственный способ удержать себя от неловкого поступка и появления у ее двери, — утопить свои печали в выпивке.

Видимо, я больше похож на своего отца, чем когда-либо осознавал. Он был пьяницей, правда, стал им после того, как мы потеряли маму. Он любил ее, но чувство вины за ее смерть повергло его в глубокое отчаяние. После того, как она умерла от выстрела, который предназначался ему, он стал жестоким и отстраненным.

— Оак не упоминал об ужине?

— Ужине? — переспрашиваю, поворачиваясь к нему лицом.

Он кивает.

— Да, они с Евой собираются приготовить для нас ужин в субботу вечером.

Я качаю головой.

— Нет, но я не видел его со вчерашнего утра.

— Он сказал мне об этом сегодня утром. Ты придешь?

Я киваю.

— Да, мне больше нечем заняться.

— Тогда это объясняет твое плохое настроение. Адрианна наконец-то вышвырнула тебя на обочину?

Ярость переполняет меня, потому что он ведет себя как мудак.

— Пошел ты.

— Вау, кажется, я задел за живое.

— Ты действительно ведешь себя как последняя сволочь.

Он ухмыляется.

— Отлично, теперь ты знаешь, каково это, и можешь дважды подумать, прежде чем вести себя также. — Он встает и застегивает пиджак. — Увидимся позже.

Я смотрю ему вслед, сжимая кулаки. Он прав. Возможно, мне не стоит быть таким засранцем, когда он не в духе. Разница в том, что он в плохом настроении по крайней мере пятьдесят процентов времени, а я — практически никогда.

Адрианна действительно заморочила мне голову. Я выбрасываю пустую банку из-под колы в мусорное ведро, а затем выхожу из учительской, поворачивая налево в сторону спортзала. Когда я заворачиваю за угол, мое тело напрягается.

Адрианна стоит у своего шкафчика в коридоре, выглядя такой же красивой, как всегда.

Я наблюдаю за ней пару секунд, отчаянно желая растопить лед, но я просто не знаю, как к ней подойти. И тут, по счастливой случайности, грохот из соседнего класса пугает ее, и она роняет свою сумку, содержимое которой рассыпается по полу.

Я подхожу и опускаюсь на колени, чтобы собрать кое-какие предметы.

Когда она поднимает взгляд, наши взгляды встречаются, но она не произносит ни слова.

Как только с моей стороны всё собрано, я передаю вещи ей.

— Спасибо, тренер, — бормочет она, ее щеки краснеют.

— Всегда пожалуйста. — Я сглатываю. — Как ты?

Она смотрит мне в глаза.

— Нормально. Ты?

Это короткий и отрывистый ответ, и я ненавижу, как сильно он жжет.

— Не очень хорошо.

Она сжимает челюсть.

— Спасибо за книги.

Она отворачивается от меня, но я не могу оставить это просто так.

— Почему ты не отвечаешь на мои сообщения и звонки?

— Потому что я сказала все, что нужно было, в твоей квартире.

Она даже не поворачивается, чтобы посмотреть на меня.

— Я знаю, что поступил как мудак, шантажируя тебя сексом, но неужели ты все еще настаиваешь на том, что тебе это не понравилось? Что ты ничего не чувствовала?

Она оборачивается и смотрит на меня.

— Да, а теперь оставь меня в покое.

Я в ярости обхватываю ладонью её горло.

— Я тебе не верю.

Ее ноздри раздуваются, и я чувствую, как учащается ее пульс под моей кожей.

— А стоило бы.

— Я могу сказать, что ты что-то чувствуешь ко мне, что бы ты ни говорила. — Крепче сжимаю ее горло. — По тому, как учащается твое сердцебиение каждый раз, когда я прикасаюсь к тебе вот так. — Я приближаю свои губы к ее губам, но не целую. — По тому, как расширяются твои глаза каждый раз, когда я душу тебя.

— Ты говоришь о сексуальном аспекте. Это не значит, что я испытываю к тебе какие-то эмоциональные чувства.

Я рычу.

— Секс и эмоции идут рука об руку.

Она смеется.

— Скажи это мужчине, который за годы переспал с бесчисленным количеством студенток. Ты тоже чувствовал что-то ко всем из них?

Она права. Секс для меня никогда не был связан с эмоциями. Это была отдушина. Способ выпустить пар. И тогда я осознаю, что Адрианна испытывает ко мне те же чувства, что и я ко всем тем девушкам. Только желание, ничего больше.

Я отпускаю ее горло и делаю шаг назад.

— Нет.

— Тогда почему ты ожидаешь, что я что-то почувствую к тебе? — Она слегка наклоняет голову. — Это потому, что большинство девушек, с которыми ты спишь, в конечном итоге испытывают к тебе чувства?

Я тяжело сглатываю, поскольку Адрианна права. У многих студенток появлялись чувства, и все же я продолжал, зная, что это ни к чему не приведет. Зная, что в конце концов я просто причиню им боль.

— Мне нужно успеть до звонка. — Она вешает сумку на плечо. — Спасибо, что помог с вещами, которые я уронила.

— Без проблем, — говорю, позволяя ей уйти. Я знаю, что она права, а я — нарушитель порядка, но от этого не легче смотреть, как она уходит. Какая-то часть меня хочет потребовать, чтобы она выполнила свою часть сделки и возвращалась в мою квартиру каждую ночь, пока не закончит школу, но это не стоит той боли, которую она причиняет.

Похоже, я наконец-то понял, каково это — быть тем, кому не наплевать в отношениях. Должен сказать, мне не очень нравится это ощущение.

￼

Проходят еще две недели, Адрианна полностью игнорирует меня после встречи в коридоре, и кажется, что меня разрывает на части. Время слишком быстро ускользает сквозь пальцы. До выпуска осталось всего пять недель. Я хочу забыть об этом и притвориться, что не испытываю к ней никаких чувств, но это практически невозможно.

Каждый раз, когда я вижу Адрианну, она ведет себя так, словно ничего не произошло. Как будто мы не провели большую часть учебного года вместе в такой интимной близости. Говорят, мужчины не умеют обращаться со своими чувствами, но Адрианна холодна как лед и не чувствует вообще ничего.

Вместо того, чтобы с нетерпением ждать урока физкультуры для выпускников, я страшусь его. И он вот-вот начнется прямо сейчас.

— Все, выберете себе партнеров, — инструктирую я, не сводя глаз с Адрианны.

К счастью, Адрианна встает в пару с Камиллой. Я не хотел видеть, как она борется с каким-то парнем. Сегодняшняя боевая подготовка будет включать в себя довольно близкое общение с партнерами, и я думаю, что сорвался бы, если бы увидел, как Ник трется об нее.

— Вы знаете, какие движения нужно отрабатывать. Те же, что мы делали на прошлой неделе.

С тех пор, как мы с Адрианной разошлись, я не утруждаю себя проведением демонстраций. Вместо этого показываю классу движения, которые хочу, чтобы они отработали, на видео, поскольку идея демонстрировать их с кем-либо, кроме нее, непривлекательна, и в то же время между нами всё слишком неловко, чтобы вызывать на демонстрацию её.

Класс немного ворчит, но затем приступает к тренировке. Я хожу вокруг, рассеянно давая указания. И избегаю Адрианны и Камиллы как чумы, несомненно, к радости Адрианны.

— Тренер, Вы можете мне помочь? — спрашивает Камилла.

Чертовски здорово.

— Что?

Брови Камиллы хмурятся.

— Это движение, когда ты должен обхватить ногу противника и повалить его?

Она демонстрирует его неправильно, так как ее руки слишком низко опущены и находятся в неправильном положении.

— Да, но ты делаешь всё не так.

Камила кивает.

— Это объясняет, почему я не могу сдвинуть Адрианну ни на дюйм.

Я смотрю на Адрианну, встречая ее взгляд.

— Я покажу тебе.

— Ты делала так, — говорю, приседая и хватая Адрианну за ногу так же, как это делала Камилла.

Она вздрагивает, явно затронутая моим прикосновением. Я замечаю, как ее глаза на мгновение закрываются, а губы поджимаются, — губы, которые я жаждал поцеловать на протяжении четырех долгих недель.

— Как ты собираешься повалить своего противника на землю без давления?

Камилла в ответ пожимает плечами.

— Тебе нужно схватить ногу Адрианны вот здесь, повыше. — Я демонстрирую, изо всех сил стараясь игнорировать желание, захлестывающее меня, когда я так близко к ней. — И затем, когда сделаешь это, зажми ее ногу между своими ногами вот так. — Я зажимаю ее ногу, а потом оказываю давление так, чтобы она согнула другую ногу. — И заставь ее согнуть другую ногу, прежде чем выполнить поворот и повалить ее.

Я сбиваю её вниз и бросаю на мат. Образы, которые наводняют мой разум, более чем непристойны. Все те разы, когда она вот так лежала на спине ради меня, всплывают в памяти.

Адрианна пристально смотрит на меня, моя рука остается на ее колене. Ее щеки раскраснелись, как будто она вспоминает те же моменты. И на несколько секунд, пока я завороженно смотрю на нее, кажется, что она — единственный человек в зале.

— В этом есть смысл, — говорит Камилла, подходя к нам.

Я прочищаю горло и отпускаю колено Адрианны, бросая взгляд на Камиллу.

— Хорошо. Теперь попробуй ты.

— Ладно.

Адрианна встает перед Камиллой, и Камилла показывает прием, хотя и неуклюже.

— Отлично, это было гораздо лучше. — Я хлопаю в ладони и стараюсь не обращать внимания на пристальный взгляд Адрианны. — Продолжай в том же духе.

Камилла улыбается.

— Спасибо, тренер.

Я отхожу от них, понимая, что такими темпами, когда до выпуска осталось еще восемь недель, я сойду с ума, находясь рядом с ней, но не имея возможности прикоснуться. Мои руки словно горят от того, что были на ней такой короткий промежуток времени. Адрианна заразила мою кровь, и я боюсь, что от этого нет лекарства.

Глава 29

Адрианна

Как только звенит звонок, подходит тренер.

— Адрианна, можно тебя на пару слов?

Я напрягаюсь при звуке его голоса. Я старалась избегать его с тех пор, как мы столкнулись в коридоре. Моё упрямство — это одновременно и сила, и слабость.

Камилла медлит, и в её взгляде ясно читается вопрос, нужно ли ей остаться.

— Я догоню тебя позже.

Она вешает сумку на плечо.

— Конечно, увидимся.

Для меня невозможно признать, что я что-то почувствовала к нему. Я не знаю, как и почему я смогла испытать к нему что-то, кроме ненависти, но, к сожалению, это так. И поэтому единственный способ избежать столкновения с правдой — это игнорировать его.

Я хватаю свою сумку и поворачиваюсь к нему лицом.

— Что случилось? — спрашиваю, стараясь казаться как можно более отстраненной.

Его челюсть стиснута, а по телу пробегает напряжение.

— Я хочу объявить перемирие.

Перемирие.

Интересно, что именно он имеет в виду под этим.

— Между нами возникла неловкость с тех пор как.… Ну, ты знаешь. — Он прочищает горло, выглядя смущенным. — Итак, мы можем разобраться с этим?

— Здесь не с чем разбираться.

Он качает головой.

— Это неправда. Я хочу, чтобы все стало как прежде.

— Как прежде? — я огрызаюсь, не в силах сдержать гнев. — До того, как ты шантажировал меня?

Он кивает.

— Именно на это я и надеялся, да.

Наглости у него не отнять, но я должна признать, что во время урока было неловко.

— Прекрасно. Можем вернуться к тому, что было. Моей ненависти к тебе.

— Ты никогда по-настоящему не ненавидела меня.

Он прав. Ненависть — сильное слово, но он приводил меня в ярость.

— Нет, но я бы не сказала, что ты мне слишком нравился.

Он улыбается.

— Я приму это. Не так плохо, когда тебя не любят, как когда тебя ненавидят.

Его темные глаза впиваются в мои, словно он заглядывает прямо в мою душу.

Один этот взгляд разжигает во мне сильное желание, которого я бы хотела избежать. Я прочищаю горло.

— Если это все, увидимся.

Он хватает меня за плечо и разворачивает к себе, с силой прижимаясь своими губами к моим.

Сначала я напрягаюсь, потому что этого не должно было произойти. Мы должны были закончить. Он больше не шантажирует меня, так что я целую его по собственной воле.

В тот момент, когда эта мысль приходит мне в голову, я отстраняюсь от него. Хотя в глубине души хочу продолжать целовать его. Я хочу выбросить из головы тот факт, что у меня есть чувства к этому мужчине. Чувства, которые никуда не денутся, как бы я ни старалась их похоронить.

— Адрианна, — шепчет он, продолжая удерживать мои бедра. — Ты нужна мне еще раз. — В его хриплом голосе слышится отчаяние. — Пожалуйста.

— Ты умоляешь меня? — спрашиваю, внезапное чувство власти омывает меня.

Его челюсть сжимается.

— Возможно.

Ненавижу, что испытываю возбуждение при мысли о том, как он умоляет меня трахнуть его. Это привлекательная перспектива.

— Может, я подумаю, если ты будешь убедителен, — говорю ему.

Он сердито смотрит на меня, и мне вроде как нравится такой поворот событий.

— Пожалуйста, позволь мне трахнуть твою божественную киску в последний раз, детка.

Я провожу рукой по кончикам своих волос.

— Хм, я не уверена, что ты действительно этого хочешь.

Он рычит, и я вижу, что моя игра сводит его с ума. Перспектива, которая мне вполне нравится.

— Как насчет того, чтобы встать на колени? — предлагаю я.

— Адрианна, — предупреждающе произносит он мое имя.

— Нет? Ладно, тогда я просто уйду.

Я поворачиваюсь, чтобы уйти, но он ловит меня за запястье и разворачивает к себе.

А потом опускается на колени.

— Лучше? — спрашивает он.

— Дай мне услышать, как ты умоляешь.

— Адрианна, пожалуйста, позволь мне трахнуть эту идеальную маленькую киску и заставить тебя кончить на моем члене еще раз.

— Хорошо, раз ты так вежливо попросил, но на моих условиях.

Его тело напрягается.

— На каких условиях?

— Раздевайся и ложись вон на тот гимнастический коврик.

Его глаза сужаются.

— Или я могу просто уйти.

Он недовольно ворчит, но потом делает, как я сказала.

Я наблюдаю за тем, как он обнажает свое мускулистое тело и красивую татуировку на груди. Затем одним движением стягивает с себя штаны с трусами, и ложится на спину на коврик, опираясь на локти.

— Что теперь, босс?

Я наклоняю голову.

— Погладь свой член для меня.

Он обхватывает рукой свою толстую длину и гладит себя, и я должна признать, что это чертовски красивое зрелище. Тем более, что он делает это потому, что я ему приказала.

Медленно я направляюсь к нему и на ходу снимаю с себя одежду, дразня его. По его глазам видно, что он едва контролирует себя, чтобы не встать и не взять меня силой. Ему блестяще удается сдерживаться. Когда дохожу до коврика, я полностью обнажена.

— Ляг на спину для меня.

Он откидывается на спину, и я облокачиваюсь на него так, чтобы его член лежал вдоль моего насквозь мокрого входа. А затем я скольжу вверх и вниз по его длине, покрывая его своим возбуждением. Играя в тоже время со своими сосками и сохраняя зрительный контакт.

— Не дразни меня, Адрианна. Я не выдержу.

— Какое волшебное слово?

Он обнажает зубы.

— Пожалуйста.

Я приподнимаюсь и склоняюсь над ним, потому что, вероятно, чувствую сейчас такое же отчаяние, как и он. Его член высвобождается, подскакивая вверх, и тогда я насаживаюсь на него, жестко и быстро.

— О, черт, — восклицаю, ощущения такие приятные.

Арчер стонет.

— Вот так, детка, оседлай мой член.

Я упираюсь ладонью ему в грудь, когда он пытается приподняться и кладет руки на мою задницу.

— Сегодня без рук, Арчер.

Его глаза сужаются.

— Пожалуйста.

Я качаю головой, а затем медленно двигаю бедрами, насаживаясь на него.

— Адрианна, — рычит он.

— Да?

— Я предупреждаю тебя.

Я впиваюсь в него взглядом.

— Кто контролирует ситуацию?

Сбоку на его лбу выпирает вена.

— Адрианна…

— Тогда, пожалуй, я просто уйду.

Я кладу руку ему на грудь, чтобы приподняться, но он замечает это.

— Ни единого гребаного шанса.

Он хватает меня за руки и использует свой вес, чтобы перевернуть, так что я оказываюсь под ним. А потом зверь выходит на свободу, прямо как в ту ночь, когда он пришел в мою комнату в общежитии. Он как животное, вколачивается в меня с такой силой, что кажется, будто пытается сломать меня.

Я стону, потому что, хотя дразнить его было весело, это то, чего я действительно хочу. Он трахает меня так, словно я невероятно желанна, что для меня не имеет смысла. Я никогда не была красавицей, перед которой все заискивают, как Камилла или Ева. И все же он хочет меня так, что это вызывает привыкание.

Каждый раз, когда он снова входит в меня, это усиливает давление внутри, подводя меня к непреодолимому удовольствию тем сильнее, чем глубже его толчки. Я никогда не чувствовала ничего подобного, как когда он врезается в меня со всей своей силой.

Я смотрю, как он трахает меня. Его мышцы напряжены, а красивая татуировка залита потом, который стекает каскадом по его груди.

Он рычит, как зверь, когда снова увеличивает темп, и я задыхаюсь в шоке от того, как жестко он меня трахает. В этом нет ничего нежного. Это чистое, животное спаривание, и неприятно признавать, но мне это нравится. Мне следует дразнить его чаще.

Нет. Я не могу так думать.

Это единичный случай. Он хочет меня в последний раз, и это все.

— Придуши меня, Арчер, — стону, зная, что ничто не заставит меня кончить быстрее, чем его груба ладонь на моем горле, перекрывающая дыхательные пути.

Его глаза сужаются, но он делает, как я прошу, обхватывая ладонью мое горло и ограничивая приток кислорода. Голова кружится, и я чувствую, как на глаза наворачиваются слезы, когда он давит чуть сильнее, чем прежде, возможно, потому, что я так сильно его дразнила.

Всё это становится слишком, и огромная волна удовольствия захлестывает меня. Моя киска сжимается вокруг него, и кажется, что втягивает его член еще глубже внутрь. Я содрогаюсь под ним в конвульсиях, отчасти потому, что не могу дышать, что только усиливает интенсивность моего оргазма.

Белый свет заливает мое зрение, и мозг буквально замыкается на несколько мгновений. Я почти думаю, что потеряла сознание на секунду, но зрение восстанавливается, а Арчер продолжает трахать меня, преследуя собственное освобождение.

— Черт бы тебя побрал, — рычит он. — Ты так хорошо кончаешь на моем члене, что я не могу сдержаться. — Блядь!

И я понимаю, что он кончает, когда его член набухает внутри меня. А потом он целует меня, пытаясь заглушить звуки, которые издает. В конце концов, мы в гребаном спортзале в середине дня. Любой может войти. Мое сердце замирает при этой мысли, ведь мы были так увлечены друг другом, что и не заметили бы.

Я чувствую, как его сперма стекает по щелке моей задницы, и ненавижу то, насколько грязно и в то же время хорошо я себя чувствую.

— Прими всё, малышка, — стонет он. — Такая хорошая девочка.

— Арчер, — выдыхаю я его имя.

— Да, детка?

Я качаю головой.

— Ничего. Я…

Я не могу проглотить свою гордость и сказать ему, что совершила ошибку. Сказать, что хочу продолжить то, что между нами.

Вместо этого толкаю его в грудь, но он не двигается.

— Нам, наверное, пора вставать, дверь не заперта.

Арчер прижимается губами к моему плечу.

— Но если я вытащу из тебя свой член, это будет означать, что это конец.

— Возможно, — говорю я.

Он поднимает на меня глаза, и в них загорается искорка надежды.

— Ты хочешь сказать, что рассмотрела бы возможность второго раунда в другой раз?

Я пожимаю плечами.

— Может быть, если ты будешь очень мил со мной.

Он кусает меня за ключицу, посылая трепет прямо в мой центр.

— Я всегда мил с тобой, детка.

Я вздрагиваю, когда он облизывает мои соски, а его член твердеет внутри меня.

— Серьезно, Арчер! Сейчас середина дня.

— Разве похоже, что мне есть до этого дело? У меня свободный период, и никто не записан в спортзал.

Я дрожу, глядя ему в глаза.

— Прекрасно.

Он ухмыляется, а затем начинает входить и выходить из меня. Его взгляд говорит о том, что оставшиеся тридцать минут меня ждет адская поездка. Сомневаюсь, что он позволит мне уйти хотя бы на минуту раньше.

Глава 30

Арчер

Я выхожу из главного входа академии, и каждый мускул в моем теле напрягается.

Дэмиен Васкез, отец Адрианны, выходит из бронированного внедорожника. Я пытаюсь сохранять хладнокровие, и продолжаю свой путь к лесу у руин, где, очевидно, надеюсь столкнуться с Адрианной.

Только вчера Оак упомянул, что Адрианну заберут из академии пораньше, но я не знал, что это произойдет так скоро. Я чувствую, как внутри меня поднимается паника, так как я действительно думал, что у меня есть больше времени, чтобы разобраться во всем этом. Я ни за что не смогу так легко отпустить ее, и все же пытаться заставить девушку остаться, когда здесь ее отец, равносильно самоубийству.

Дэмиен Васкез известен как самый безжалостный босс картеля всех времен. Он безумен и кровожаден, а это значит, что если кто-то даст ему повод для убийства, он им воспользуется.

В это время года воздух теплый, поскольку весна сменяется летом, и погода идеально подходит для прогулки у ручья. Адрианна должна знать, что отец приехал, чтобы забрать ее из академии пораньше, но ее не было в своей комнате, и она не отвечает на мои сообщения, что не является чем-то новым с тех пор, как мы поссорились на весенних каникулах.

Я добираюсь до ее особенного места и радуюсь, когда вижу, что она сидит на камне, на котором я уже находил ее раньше. Ее голова лежит на руках, и я еще никогда не видел, чтобы она выглядела такой маленькой, когда приближаюсь к ней.

— Я не помешаю?

Темные глаза Адрианны находят мои, и она качает головой.

— Нет, садись.

Она смотрит на камень рядом с ней, который выглядит довольно неудобно. Удивительно, что она не отпускает ни одного умного замечания.

— Я постою. — На самом деле я не очень хочу находиться слишком близко к ней, так как меня все еще жжет ее реакция на мои слова о том, что она мне небезразлична. — Что случилось?

— Мой отец приехал, чтобы забрать меня домой, хотя я и сказала ему, что не собираюсь покидать академию раньше времени.

— Да, именно поэтому я искал тебя. И отправил тебе около трех сообщений этим утром. Оак вчера сказал мне, что твой отец намерен забрать тебя до выпускного. Хотя я не знал, что он приедет сегодня.

Выражение ее лица становится серьезным.

— Я предположила, что ты хочешь поговорить о…

— О том поцелуе, после которого ты сказала мне, что он ничего не значит?

Она кивает.

Я качаю головой.

— Нет, ты достаточно ясно выразилась, когда мы разговаривали в последний разговор.

— Мне жаль. Я была резкой.

Её извинение — это уже что-то, но это ничего не меняет. Оно не означает, что она чувствует что-то, чего, как она утверждает, нет. Даже после случившегося после боевой подготовки мне казалось, что мой мир перевернулся с ног на голову. Трудно поверить, что она не чувствовала того же, но мне надоело пытаться убедить ее в обратном.

— Ты точно не хочешь сесть?

Я тяжело сглатываю и сажусь рядом, хотя мне трудно находиться так близко к Адрианне после трех недель разлуки и не прикасаться к ней.

— Так что ты собираешься делать со своим отцом?

Она поджимает губы.

— Я не хочу встречаться с ним лицом к лицу. Мне страшно, что он мог узнать правду.

— Как? — спрашиваю я.

Адрианна пожимает плечами.

— Я не знаю, но ты же выяснил, так что это не может быть так уж сложно.

Я толкаю ее в плечо, пытаясь растопить лед.

— Ты хочешь сказать, что у меня нет навыков?

Похоже, она не в настроении для шуток, поскольку снова обращает внимание на текущий ручей.

— Я хочу сказать, что не хочу ехать в Мексику. Я так и заявила ему по телефону, что не могу уехать из академии раньше, а теперь он здесь. — Она качает головой. — Мой отец никогда не появлялся здесь, даже когда я только поступила, когда мне было десять.

Я сжимаю челюсть.

— И поэтому ты думаешь, что он знает?

Она кивает.

— Есть только один способ выяснить это, малышка.

Я совершенно забываю о том, что она больше не моя малышка. Когда мы вместе, это так естественно. Адрианна, кажется, ничего не замечает, слишком озабоченная приездом отца.

— Если он узнает, то убьет меня. — Она смотрит отсутствующим взглядом на текущую воду. — Семья мы или нет.

— Я в это не верю, — говорю я, понимая, что, несмотря на то, что картель Васкез — один из самых безжалостных, кровь есть кровь.

Может, Адрианна и предала их, но она сделала это потому, что ее семья не хотела уважать ее желания. Она слишком своевольна, чтобы выйти замуж за человека, который будет ею командовать. Черт, да она должна возглавить этот гребаный картель. Я никогда не встречал более сильной женщины, чем она.

— Ты не знаешь моего отца.

Я качаю головой.

— Нет, не знаю. Хотя до меня доходили слухи о нем.

— Слухи не отдают ему должного. Этот мужчина — варвар, и ты не захочешь переходить ему дорогу. — Она шаркает ногами по камню. — Только в прошлом году он убил своего кузена за то, что тот предал картель.

— У меня такое чувство, что его дочь может быть для него важнее, чем кузен.

Ее карие глаза находят мои.

— Возможно, а значит, мое предательство причинит ему еще большую боль.

Она права. Ему будет больнее, если он всё выяснит, но я не думаю, что причина приезда в этом.

С какой стати ему было проверять собственную дочь?

— Сомневаюсь, что это как-то связано с картелем Эстрада. — Я нежно провожу рукой по ее спине, замечая, как она вздрагивает от моего прикосновения. — Вероятно, у тебя паранойя.

Ее глаза сужаются.

— Я не параноик. Он ни разу не был в академии за те восемь лет, что я здесь учусь.

Если ей угрожает опасность, я встану у него на пути.

— Хочешь, я пойду с тобой? Я смогу вмешаться, если что-то пойдет не так.

Ее ноздри раздуваются.

— Нет, ты умрешь, если попытаешься встать на пути моего отца и того, чего он хочет.

Я ухмыляюсь.

— Рад, что тебе не все равно, что со мной будет.

Она качает головой.

— Мне не нужна твоя кровь на моих руках.

Это сказано отстраненно, но я не верю, что она действительно ничего не чувствует, даже если и сказала это, когда мы спорили.

— Я скучал по тебе, Адрианна. Не только по сексу.

В ее глазах вспыхивает крупица эмоций, но быстро гаснет.

— Думаю, я тоже скучала, но лишь по сексу, не более того.

Я смеюсь, ведь это уже что-то.

— Значит ли это, что ты подумаешь о том, чтобы вернуться в мою квартиру сегодня вечером?

— Меня может даже не быть здесь.

У меня такое чувство, что даже Дэмиен Васкез не может заставить Адрианну делать то, чего она не хочет, если только у него нет чего-то, чем он может шантажировать её.

— Вот как мы поступим. Если тебя заберут домой, ты не придешь ко мне домой, но если ты останешься, тогда приходи в одиннадцать часов, и мы отпразднуем это бутылкой шампанского.

Она кивает.

— Хорошо. Я не могу отказаться от шампанского. — Ее губы поджимаются. — Еда будет?

Я смеюсь.

— Конечно. Я закажу нам пиццу из ”Фрателли".

Адрианна немного приободряется.

— Жду не дождусь… До тех пор, пока я жива.

— Уверена, что не хочешь, чтобы я пошёл и встретился с ним лицом к лицу вместе с тобой?

— Мой отец убил бы тебя, как только узнал, что мы спали вместе.

Между нами повисает молчание.

— Признайся, что тебе было бы немного грустно, если бы я умер. Наверняка ты бы плакала на моих похоронах?

Она закатывает глаза.

— Не будь идиотом.

На ее губах появляется подобие улыбки, но Адрианна подавляет её. Как всегда, ее трудно расколоть.

— И как долго ты намерена здесь прятаться?

Ее губы сжимаются в прямую линию.

— Желательно до тех пор, пока он не уйдет.

Я посмеиваюсь.

— Твой отец не похож на человека, который легко сдается.

— Да, он не такой. — Она замолкает на секунду. — Черт, мне просто придется встретиться с ним лицом к лицу, не так ли?

— Думаю, да, детка. — Я наклоняюсь к ней, беру за подбородок и прижимаюсь губами к ее губам. — Не волнуйся. Он не причинит тебе вреда.

Она закатывает глаза.

— Ты этого не знаешь.

Она права. Я этого не знаю. И факт в том, что мой отец убил бы меня, если бы я попался ему в руки, в этом я уверен. Он не оставил в живых Фиону, так почему должен был пощадить меня? И все же все эти годы я говорил себе, что так и было бы, хотя и знаю, что это неправда, потому что слишком больно думать, что он хотел моей смерти.

Адрианна встает.

— Лучше мне выяснить, не собирается ли мой отец убить меня.

Я наклоняю голову.

— Если тебя это утешит, я заметил, что на самом деле он не выглядел в настроении убивать, когда проходил мимо него у главного входа.

Она тяжело вздыхает.

— Не уверена, что это поможет. Я просто ненавижу разговаривать с ним, и если он здесь, то ничего хорошего быть не может.

Я тоже встаю, делаю шаг к ней, притягивая к себе и нежно целуя в губы.

— Прости, я умирал от желания сделать это больше четырех гребаных недель.

Она улыбается.

— Правда?

Я киваю.

— Да, это все, о чем я мог думать. — Мои руки крепко сжимаются на ее бедрах. — Ну, о поцелуях и других вещах. — Я позволяю своим губам переместиться ниже, нежно скользя по ее шее, а затем по ключице. — Блядь, я так чертовски сильно скучал по тебе.

Она кладет руки мне на грудь и отталкивает меня.

— Серьезно, мне нужно встретиться с отцом. Он не любит, когда его заставляют ждать.

Я целую ее еще раз.

— Хорошо, увидимся вечером.

— Я не знаю, почему ты так уверен.

Она уходит, а я смотрю ей вслед.

Она сошла с ума, если думает, что я позволю ей встретиться с ним в одиночку. Я последую за ней и останусь в пределах слышимости, чтобы вмешаться, если ее отец попытается причинить ей вред.

￼

— Ты слышал новости? — спрашивает Лука, выглядя самодовольным.

Этот парень назойливей меня, а это уже о чем-то говорит. С тех пор, как он начал работать здесь после весенних каникул, он сводит с ума почти весь коллектив.

— Какие новости?

Он ухмыляется.

— Прошлой ночью Адрик Волков убил Эрнандеса Эстраду. Весь Чикаго охвачен хаосом.

Я чувствую полное оцепенение, ведь это означает, что сделка Адрианны с ними расторгнута. И если у кого-то остались записи, они могут вернуться и укусить ее за задницу.

— Почему ты выглядишь таким счастливым из-за этого? — спрашиваю, поскольку это не имеет смысла. Если в городе царит хаос, это не на пользу семье Морроне.

Он проводит рукой по своим темным волосам.

— Это значит, что близок конец войны.

Я нахмуриваюсь.

— Ты буквально говоришь оксюморонами. Хаос ничему не приносит конца.

Лука качает головой.

— Вот тут ты ошибаешься.

Я тяжело вздыхаю, неуверенный, есть ли у меня на это время или терпение. Чувства к Адрианне поглощают все мои мысли. Я последовал за ней и убедился, что с ее отцом все в порядке. К счастью, она ошибалась. Они мирно поговорили, и он уехал через тридцать минут.

— Ты меня слышал? — спрашивает Лука.

Я дважды моргаю и качаю головой.

— Извини, я был в своем мире.

Он закатывает глаза.

— Адрик Волков — враг номер один в Чикаго, а это значит, что уже идут разговоры о том, что наша семья сядет за стол переговоров с Каллаханами и Братвой Волковых, чтобы заключить перемирие и работать против Адрика.

— То есть ты хочешь сказать, что это объединит вас против картеля? — подтверждаю я.

Лука кивает.

— Да, и трое против одного — это неплохие шансы.

Я не упоминаю о том, что картель Эстрада — одним из самых могущественных в мире и идет вровень с картелем Васкез, семьей Адрианны. Семья Морроне, Братва Волковых и клан Каллахан вполне могут быть грозными противниками, но не для картеля Эстрада.

— Как это вообще работает?

— Что работает? — спрашивает он.

— Русский, руководящий операциями картеля в Чикаго.

Лука качает головой.

— Не спрашивай меня. Честно говоря, я не уверен, что у Адрика все в порядке с головой. Сомневаюсь, что он продумал все детали.

В учительскую заходит Гэв, и я этому рад, так как мне неинтересно обсуждать политику чикагской мафии с Лукой Морроне. Особенно учитывая, что смерть Эрнандеса лишает Адрианну шанса на побег.

Глава 31

Адрианна

Мой план отомстить Арчеру проваливается.

Почему, черт возьми, я чувствую такое волнение всякий раз, когда вижу его?

И когда он прикоснулся ко мне раньше у ручья, он пытался утешить меня, но от его прикосновения у меня в животе запорхали бабочки и закружилась голова. Он постоянно говорит о чувствах и о том, что хочет, чтобы мы продолжили отношения после того, как я закончу школу, что просто безумие.

Я не могу понять, говорит ли он это только потому, что я никогда не признавалась, что хочу его. Все это время я стараюсь держаться холодно и отстраненно, даже когда он говорит о своих чувствах.

Как только я захожу в академию, отец накидывается на меня.

— Где ты была?

Я скрещиваю руки на груди.

— Пошла прогуляться. Это преступление?

Он тяжело вздыхает.

— Я здесь, чтобы отвезти тебя домой.

Мои брови хмурятся.

— Но как же академия? — спрашиваю, недоумевая, почему он не приехал за мной во время весенних каникул, тем более что, по его словам, у него была назначена встреча для меня за неделю до этого.

Он дергает меня за запястье и тащит в пустой класс, захлопывая за собой дверь. Гнев на его лице заставляет меня задуматься, знает ли он правду. Возможно ли, что он узнал о моей сделке с Эрнандесом Эстрада?

— Америка сейчас опасна, Адрианна.

— Опасна? — уточняю я.

Он кивает, проводя рукой по шее.

— Да, прошлой ночью Эрнандес Эстрада был убит Адриком Волковым. Это вызвало беспорядки и хаос как здесь, в штатах, так и дома, в Мексике.

Я качаю головой.

— Какая опасность грозит мне здесь, в секретной академии за много миль от любого из этих мест?

Его челюсть сжимается.

— Адрианна, ты понимаешь, что у тебя в этой школе есть враги? Элиас Моралес состоит в родстве с семьей Эстрада.

— Да, но какое это имеет отношение к нам? — спрашиваю я, гадая, в чем его проблема. — Мы — картель Васкез и никак не связаны с тем, что произошло.

— Возможно, мы подтолкнули мальчика со своей стороны.

Я сглатываю, глядя на отца.

— Подтолкнули к убийству лидера картеля Эстрада на территории штата?

Он кивает, слегка побледнев.

— И если они узнают об этом, то нацелятся на тебя.

— Кто узнает? Если Адрик возглавит картель, кто придет за мной?

— Эрнандес, может быть, и мертв, но его сыновья все еще живы, и ходят слухи, что они хотят вернуть себе трон.

Я тяжело вздыхаю.

— Если ты хорошо замел следы, то они не представляют для меня угрозы. Я не уеду.

— Адрианна Елена Джульета Васкез, — гремит он, свирепо глядя на меня. — Ты будешь делать то, что тебе говорят.

Я сжимаю кулаки по бокам.

— Нет. Мне восемнадцать лет, и я досижу до конца семестра здесь. Меня не выдернут с выпускного в академии из-за страха.

Я удивлена, когда он вдруг успокаивается и смотрит мне прямо в глаза.

— Это потому, что ты Васкез, и ты права. Мы не убегаем в страхе. — Он кивает. — Я согласен. Ты доучишься здесь последний семестр и получишь диплом, но вернешься домой, как только закончишь школу.

Он и не подозревает, что, возможно, видит меня в последний раз. Я не вернусь в Мексику, чтобы меня продали, как призовую кобылу. Каким-то образом, я должна исчезнуть сразу после выпускного, прежде чем меня вернут домой. Логистику побега я все еще пытаюсь продумать.

￼

Я подхожу к двери квартиры Арчера, мое сердце колотится со скоростью сто миль в час.

Я сошла с ума, раз пришла сюда?

Возможно. Я стучу в дверь и жду несколько секунд, а затем слышу глухой звук шагов, спускающихся по лестнице. Арчер открывает мне и сверкает улыбкой, способной остановить сердца большинства женщин.

— Ты здесь.

Я улыбаюсь ему в ответ.

— Меня не убили.

— Я рад, — говорит он, отступая в сторону, чтобы впустить меня внутрь.

Я на мгновение замираю, понимая, что сейчас вхожу к нему по своей воле, а не потому, что он меня шантажирует. Не уверена, как к этому относиться. Это всё меняет.

Он хмурит брови.

— Ты собираешься остаться там или войдешь?

Я поджимаю губы.

— Все еще пытаюсь решить.

Он смеется и хватает меня за руку, затаскивая в квартиру и прижимая к себе.

— Не будь идиоткой.

— Обычно это я говорю тебе.

Он ведет меня наверх, в свою квартиру, где накрыт стол с зажженными свечами.

— Я приготовился, так как не слышал ни о каких убийствах в кампусе.

На столе бутылка шампанского со льдом и три коробки с пиццей.

— Директор Бирн рассказал тебе, верно?

Он пожимает плечами.

— Возможно. — Выдвинув стул, он жестом приглашает меня сесть. — Как прошла твоя встреча с отцом?

— Ну… — Я слегка ерзаю на своем месте. — Это не имело отношения к моему предательству, хотя я и по уши в дерьме.

— Я слышал об Эрнандесе.

Я хмурю брови.

— От кого?

— От Луки Морроне.

— Конечно, это затрагивает и семью Морроне. — киваю. — Ну, это значит, что моя сделка с ним сорвалась.

— Да, я так и понял. Значит ли это, что ты не можешь осуществить свой план?

Мне не совсем удобно обсуждать это с ним, но я понимаю, что у меня нет причин не доверять Арчеру. Он ничего не выиграет, если сдаст меня.

— Нет.

— Тогда хорошо. — Он кивает на коробки рядом с нами. — Угощайся пиццей.

Я открываю ближайшую коробку и беру кусок, запихивая его в рот. Как всегда, я умираю с голоду. Посодействовало и то, что сегодня днем я провела два часа в бассейне, пытаясь выпустить пар после встречи с отцом.

— Мне действительно этого не хватало, — говорит Арчер.

Я с трудом сглатываю.

— Мне тоже.

Его улыбка разбивает сердце, и я ненавижу, что не могу открыться ему. Несмотря на то, что он был мудаком, шантажируя меня, и он это признает, какая-то часть меня хочет принять те чувства, которые я к нему испытываю.

— Я люблю Фрателли, — говорю, беря второй ломтик. Моя попытка направить разговор в другое русло.

Арчер кивает.

— Пицца вкусная, несомненно. Какое твое любимое блюдо?

— Их слишком много, чтобы определиться.

— Хорошо, а как насчет любимой кухни, например, итальянская или азиатская?

— Мексиканская, конечно. — Я пожимаю плечами. — Может быть, то, что я мексиканка делает меня предвзятой, но я люблю хорошее тамале или буррито. Хотя итальянская кухня — на втором месте.

Арчер улыбается.

— Я такой же. Люблю любую еду, но для меня нет ничего лучше хорошо прожаренных ребрышек. Как тебе ребрышки в закусочной?

— Вкусные, — отвечаю я.

Тогда он смотрит на меня так, что у меня учащается сердцебиение. Мне не нравится это ощущение, так как оно заставляет меня чувствовать себя странно.

— Вернемся к тому, что я скучал по тебе. Когда я говорю это, то имею в виду не только секс.

— Арчер, — предупреждающе произношу его имя.

Он поднимает руки вверх, сдаваясь.

— Я знаю. Я не буду снова начинать этот спор. Просто говорю, что мне нравится проводить с тобой время, даже вне постели.

Я чувствую, что он не оставит это надолго.

— Хорошо.

Его глаза сужаются, и я понимаю, что он надеялся, что я отвечу ему взаимностью.

Я беру еще один кусок пиццы, мне нужно отвлечься от этого странного чувства ужаса, охватившего меня. Не могу контролировать то, что сейчас происходит. Это первый раз, когда я испытываю подобное чувство, и мне оно не нравится.

— Ты в порядке? — спрашивает он.

Я киваю.

— Да, просто немного кружится голова.

— Может, из-за шампанского? — спрашивает он.

Я киваю, но знаю, что дело не в нем. А в тошнотворном ощущении, что у меня действительно есть чувства к Арчеру. Независимо от того, как сильно пытаюсь отогнать их, чем больше времени я провожу с ним, тем сильнее они возвращаются.

— Почему бы нам не пересесть на диван? — предлагает он.

Недоеденный кусок пиццы лежит у меня на тарелке, и впервые за долгое время я не думаю, что смогу его съесть.

— Конечно.

Я встаю и подхожу к дивану, опускаясь на него. Ужас все еще висит надо мной, как темная дождевая туча, угрожающая разорваться и утопить меня.

— Ты уверена, что с тобой все в порядке? — спрашивает Арчер.

Я качаю головой.

— Честно говоря, у меня немного болит голова.

Он хмурит брови.

— Ты выпила не так уж много.

— Может, я заболеваю.

Он садится рядом со мной и прикладывает руку к моему лбу.

— Ты не горячая. — Он похлопывает себя по коленям. — Иди сюда.

Я делаю, как он говорит, хотя какая-то часть меня хочет сопротивляться.

Сильные руки Арчера обвиваются вокруг меня, и он просто держит меня, нежно прижимаясь губами к шее.

Ненавижу, что его поведение только усиливает это ощущение.

— Знаешь, я действительно чувствую себя не очень хорошо. Думаю, мне следует вернуться в свою комнату и поспать.

— Я ни за что не отпущу тебя никуда, если ты заболела. — Он снимает меня со своих колен и встает. — Я присмотрю за тобой здесь. Пойдем.

Я тяжело сглатываю, когда он протягивает мне руку. И все же беру ее, несмотря ни на что.

Он ведет меня в спальню и бережно раздевает. Обычно всё приняло бы сексуальный оборот прямо сейчас, но я вижу, что каждое прикосновение направлено не на возбуждение, а на то, чтобы успокоить меня.

Моё сердце сжимается от боли, когда он откидывает простыни.

— Залезай.

Я забираюсь в кровать, устраиваясь поудобнее под теплым пледом.

— Тебе что-нибудь нужно?

— Может быть, воды?

Он кивает.

— Конечно.

Я прижимаю руку к голове, когда он уходит, оставляя меня одну. Уже некоторое время я знаю о том, что мой план заставить его влюбиться в меня провалился. Потому что я тоже влюбилась в него, несмотря ни на что.

Он возвращается с водой и ставит ее на тумбочку.

— Что-нибудь еще?

Я качаю головой.

— Нет, спасибо.

Арчер раздевается, и я ненавижу то, как мгновенно возбуждаюсь при виде его полуобнаженного тела, как будто не могу контролировать свою жажду. Он забирается в кровать и притягивает меня к себе, так что моя голова оказывается у него на груди.

— Я позабочусь о тебе, детка, не волнуйся.

Я с трудом сглатываю, потому что меня беспокоит тот факт, что он такой заботливый. Ему нужно снова стать тем высокомерным мудаком, который не принимает отказов.

— Спасибо, — бормочу.

Он приподнимает мой подбородок и затем целует меня. Поцелуй мягкий и нежный, но он воспламеняет мой мир. Я застряла в своей голове.

— Прости. Мне действительно сейчас не до этого.

Он качает головой.

— Знаю. То, что я целую тебя, не означает, что я ожидаю секса.

Я киваю в ответ и собираюсь повернуться, когда он хватает меня за руку и сжимает.

— Адрианна. — Он смотрит мне в глаза с таким значением, что это только усиливает ужас, сжимающий мое сердце. — Я люблю тебя.

Эти три слова сильно задевают меня. В тот момент, когда слышу их, я напрягаюсь. Никто раньше не говорил мне этих слов, даже моя семья. И тут же чувствую, как мои щиты встают на место, пока я сжимаю челюсть.

— Ты с ума сошел?

Мой ответ ранит его. Я вижу это по его глазам.

— Нет, ты мне небезразлична. Не притворяйся, что это ничего для тебя не значит.

Это много для меня значит, но во мне нет места ни для кого другого. Я всегда была в этом мире одна, так и должно оставаться. Я качаю головой.

— Я не могу разбираться с этим прямо сейчас, Арчер. Мне казалось, я ясно объяснила, что это такое.

Быстро ложусь и отворачиваюсь, чтобы он не увидел слез, наворачивающихся на мои глаза. Нет способа сломать стальную оболочку моего сердца. Я безнадежна и не заслуживаю его любви, даже если его поступки в начале наших отношений были сомнительными.

Я тоже люблю его. Думаю, это и есть тошнотворное чувство у меня в желудке. Я просто не могу признаться в этом ни ему, ни кому-либо еще.

Глава 32

Арчер

Я вываливаюсь из хижины Гэва, пьяный как черт, понимая, что если не поговорю с Адрианной, то сойду с ума. Прошла ровно неделя с тех пор, как я сказал ей, что люблю ее в постели. И мы просто продолжаем жить дальше, как будто ничего не произошло.

Не верится, что Гэв на самом деле встречается со студенткой, но прямо сейчас я не могу думать об этом. Все, на чем я могу сосредоточиться, — это заставить Адрианну образумиться. Она принадлежит мне, и я хочу ее не только на этот год. Она нужна мне навсегда.

Она хочет найти способ вырваться из своей семьи, и я могу предложить ей это здесь, в Академии, вместе со мной.

Оак прятал меня от моей семьи достаточно долго, а это значит, сможет спрятать и ее. Я иду по тропинке от хижины Гэва в лесу к огням, окружающим огромное каменное здание, которое я называю домом. Вместо того чтобы направиться в свою квартиру, я открываю дверь во внутренний двор и пробираюсь по коридорам к женскому общежитию.

Добравшись до двери Адрианны, я, стараясь не раскачиваться, стучу в нее и с нетерпением жду, когда она откроет.

Она открывает дверь и тут же пытается захлопнуть обратно у меня перед носом, но я блокирую ее ногой и с силой открываю. Даже в моем нетрезвом состоянии я все еще достаточно быстр.

— Ты должна меня выслушать.

Ее нос морщится от отвращения.

— Ты пьян.

— И чья это вина?

Она хмурит брови.

— Не моя. Ты тот идиот, который слишком много выпил.

Я делаю шаг к ней и хватаю ее за горло.

— Это из-за тебя я пью, Адрианна. Я рассказал тебе о своих чувствах, а ты отшила меня.

— И?

Боль сжимает мою грудь, пока я смотрю в ее глаза, желая, чтобы она не была такой холодной.

— Как ты можешь говорить, что ничего не чувствуешь?

Она упирает руки в бока.

— Как я могу что-то чувствовать к мужчине, который шантажом заставил меня переспать с ним?

В ее глазах мелькает веселье, словно она наслаждается моими мучениями.

— Ты упряма, как мул.

Она морщит лоб.

— Думаю, ты говоришь о себе.

— Нет, я говорю о твоем упрямом убеждении, что это ничего для тебя не значит, хотя очевидно, что это значит больше, чем ты показываешь.

Ее челюсть двигается.

— Я не могу разбираться с этим прямо сейчас.

По тому, как она это говорит, ясно, что ее расстроило что-то еще, кроме моего появления здесь.

— Хочешь поговорить об этом? — я спрашиваю.

Она хмурится.

— О чем?

— О том, что тебя беспокоит.

Она прикусывает губу, прежде чем кивнуть и отойти в сторону.

— Да, но только поговорить.

Я многозначительно выгибаю бровь, прежде чем сделать шаг.

Она выставляет руку передо мной, преграждая путь.

— Я серьезно. Только поговорить.

Я поднимаю руки вверх.

— Хорошо, так и будет.

А потом она впускает меня в свою комнату, окидывая взглядом коридор, прежде чем закрыть дверь.

— Что случилось, детка?

Она стискивает зубы.

— Приближается выпускной.

— И?

Она прерывисто вздыхает.

— И мой отец говорит, что собирается присутствовать, а это значит, что мне нужен хитроумный план, чтобы ускользнуть до того, как он сможет забрать меня.

Я улыбаюсь, потому что ей следовало прийти ко мне с этим раньше.

— Я вытащу тебя.

— Нет, я не могу полагаться ни на кого, кроме себя.

Я подхожу к ней и нежно обхватываю ладонью ее щеку.

— Продолжай говорить себе это, но правда в том, что ты можешь положиться на меня.

Она смотрит мне в глаза.

— Как я могу положиться на человека, который шантажировал меня?

— Я говорю тебе, что ты можешь на меня положиться. Какого черта мне тебя подставлять?

Она поджимает губы.

— Я не знаю.

Я чувствую, что она не привыкла рассчитывать на кого-то.

— Серьезно, Адрианна. Позволь мне помочь.

Я должен помочь ей, поскольку мне необходимо знать ее план. Адрианна такая упрямая. Меня не удивит, если она исчезнет навсегда, и я не смогу ее найти. Это единственный способ уследить за ней.

— Отлично, ты можешь помочь.

Я улыбаюсь, облегчение струится по моим венам.

— Хорошо, так как у меня есть немало идей.

— Например?

Я похлопываю себя по коленям, приглашая ее подойти и сесть на них.

Ее глаза сужаются, но она все равно садится.

— Твой отец приедет на выпускной, и это осложнение, но не конец света. То есть, ты уже диктовала условия своему отцу раньше, так сделай это снова.

— Что ты имеешь в виду?

— Скажи ему, что собираешься отпраздновать со своими друзьями. Они ведь все будут праздновать, верно?

Она кивает.

— Да.

— Тогда скажи ему, чтобы он забронировал номер в мотеле, и ты уедешь с ним на следующее утро.

Между ее бровями образуется складка.

— Я не уверена, что это сработает, но могу позвонить ему заранее. Это вариант, я думаю.

— Что ж, поделись со мной своими идеями.

— Честно? — она судорожно сглатывает. — У меня их нет. Как будто я так долго пыталась спланировать этот побег, что всякий раз, когда я пытаюсь придумать, как его осуществить, особенно с моим отцом на выпускном, у меня ничего не выходит.

Я качаю головой, удивляясь ее явной глупости — она пыталась уклониться от моей помощи.

— И ты не хотела моей помощи из чистого упрямства?

Она кивает, выглядя немного пристыженной.

Я смеюсь.

— Ты не перестаешь меня удивлять.

— Хорошо, — говорит она, улыбаясь.

— Позвони своему отцу утром и попроси, чтобы он забронировал номер в отеле на ночь выпускного, чтобы ты могла отпраздновать с друзьями. И скажи, что ты уедешь с ним на следующее утро. — Мои глаза сужаются, так как я предполагаю, что ее отец не из тех, кто хорошо воспринимает указания. — Если не получится, мы придумаем что-нибудь еще.

Адрианна делает глубокий вдох.

— Куда я пойду после празднования?

— Предоставь этот вопрос мне. Я все спланирую для тебя.

Она поджимает губы.

— Никто не должен знать, куда я направляюсь, так как это сделает тебя уязвимым для допросов со стороны моей семьи.

Я твердо намерен уехать с ней, но не настаиваю на этом. Пока мы не окажемся на свободе и в безопасном месте, я не стану затрагивать эту тему.

— Зачем твоей семье допрашивать тренера их дочери?

— Ты прав. У меня паранойя. — Она закатывает глаза. — Боже, это такой стресс.

Я усмехаюсь.

— Может быть, то, что я узнал сегодня вечером, отвлечет тебя от этого. — Как только говорю это, мне приходит в голову, что отношения Гэва и Камиллы — секрет. — Хотя я не думаю, что должен тебе рассказывать.

Она сдвигается у меня на коленях так, что оказывается верхом на мне, ее руки обнимают меня сзади за шею. Мой член становится невероятно твердым под ней.

— Ты не можешь сказать такое и потом замолчать.

Я нежно целую ее в губы.

— Нет, наверное, не могу. — Я наклоняю голову, размышляя, может ли она знать в любом случае. — Может быть, ты уже знаешь.

— Знаю что?

— С кем у Камиллы отношения?

Ее лоб морщится, и это достаточный ответ.

— У Камиллы нет ни с кем отношений.

— Это неправда.

— С кем? — спрашивает она.

— С Гэвом.

Ее глаза расширяются, и она выглядит совершенно потрясенной.

— Ни за что, она слишком мила для него.

Я бы подумал точно так же. Камилла Морроне выглядит в определенной степени невинной, и уж точно не той женщиной, с которой я представлял Гэва. Честно говоря, я не знаю, с кем могу его представить.

— Сегодня вечером я спустился к Гэву и вроде как испортил их романтический ужин. Они казались довольно раздраженными, на самом деле. Я был очень пьян, когда заявился, гораздо пьянее, чем сейчас.

— С чего бы им раздражаться?

— Потому что я испортил ужин и настоял, чтобы остаться.

Она закатывает глаза.

— Ты идиот. Конечно, они были раздражены. Если бы кто-то сделал это с нашим ужином, как бы тебе это понравилось?

Я разозлился бы до чертиков, потому что, скорее всего, хотел бы трахнуть Адрианну посреди ужина. Гэв, наверное, такой же.

— Это был не лучший мой час, но алкоголь может заставить человека делать глупости. Но вернемся к делу. Камилла Морроне и Гаврил, мать его, Ниткин!

Это безумие, потому что он садист, а значит, Камилла не такая уж невинная. Она, должно быть, мазохистка.

— Да, это безумие. То есть, она говорила что-то о попытке подцепить его после того, как Ева сошлась с Оаком. — Адрианна качает головой. — Несмотря на то, что она постоянно влипала в неприятности, я думала, что это шутка. На самом деле, это всё объясняет.

Я беру ее за подбородок и целую, проникая языком в ее губы, когда меня охватывает непреодолимое желание. Когда мы отрываемся друг от друга, то едва можем дышать от страсти.

— Для чего это было?

— Я просто хотел поцеловать тебя. Это преступление? — спрашиваю её.

— Нет.

Ее руки крепко сжимают мою шею, и на этот раз она целует меня. Мой член напрягается, пытаясь вырваться на свободу. Мне нужно быть внутри нее. Прошло слишком много времени с нашего последнего секса в спортзале почти две недели назад.

Я встаю и опускаю ее на кровать, прокладывая дорожку из поцелуев по ее горлу и ниже, к ложбинке между грудей. Все, что на ней надето, — это сексуальная ночная рубашка, которая довольно откровенна.

— Я скучал по этому, — бормочу, стягивая бретельки с ее плеч и обнажая её прекрасную грудь. — Я скучал по этому. — Нежно провожу кончиками пальцев по груди, заставляя ее соски затвердеть. — Я скучал, блядь, по каждой твоей частичке. — Я смотрю ей прямо в глаза. — Ты скучала по мне?

Удивление в её глазах совершенно очевидно, и она не успевает среагировать.

Я не могу сдержать улыбку, которая появляется на моих губах.

— Я знал это.

— Знал что? — спрашивает она.

— Ты скучала по мне.

Я целую ее, прежде чем она успевает оспорить этот факт. И она не сопротивляется, потому что знает, что это правда. Она скучала по мне и по тому, что между нами. Однако Адрианна — это Адрианна, и когда мы отрываемся друг от друга, она качает головой.

— Ты не знаешь, о чем говоришь.

Я снова быстро целую ее.

— Твои губы говорят одно, но глаза выдают тебя.

— Прекрасно, я скучала по тебе, — признается она.

Наконец-то я получил от нее хоть какую-то эмоцию.

— Хорошо, потому что я не собираюсь прекращать трахать тебя с этого момента и до выпускного.

И, надеюсь, после, но я знаю, что не стоит испытывать судьбу прямо сейчас. Последнее, чего я хочу, — это ввязаться с ней в очередной спор.

— Заткнись и поцелуй меня, — говорит она, хватая меня за воротник и притягивая мои губы к своим.

И в кои-то веки я делаю так, как она говорит, поскольку ни за что не упущу такую возможность. Мне нужно быть внутри нее прямо сейчас, и желательно никогда не выходить. Это то место, которому я принадлежу.

Глава 33

Адрианна

Адреналин бурлит в моих венах с тех пор, как я проснулась этим утром.

Это печально, но сегодня тот самый день. После обеда состоится выпускная церемония, а потом мы с подругами все вместе отправимся праздновать. Отец согласился с моим планом и сообщил, что забронировал номер в гостинице в двадцати милях отсюда, в ближайшем городе, поскольку он выше маленького пригородного мотеля. На самом деле это упрощает план, так как его не будет поблизости, когда я сбегу.

Однако после окончания празднования мы с Арчером исчезнем. Наши друзья будут знать, что мы уехали, но не будут знать куда именно. Этого никто не знает, даже я. Я позволила Арчеру разобраться со всем и найти место, куда я отправлюсь.

Было трудно довериться ему таким образом, поскольку я всегда полагалась только на себя. Однако он не может исчезнуть вместе со мной. У него своя жизнь здесь, в академии, и поэтому он поможет мне устроиться в моей новой жизни, а затем уедет. Это та часть, о которой я стараюсь не думать.

Я не уверена, как буду попрощаться с ним.

— Привет, ты хотела поговорить со мной? — говорит Камилла, просовывая голову в дверь моей комнаты в общежитии.

Я киваю.

— Да, я также отправила сообщения Еве и Нат. Они скоро должны быть здесь.

Камилла улыбается и опускается на диван рядом со мной.

— Ты выглядишь обеспокоенной.

— Правда? — спрашиваю, сглатывая комок в горле. — Думаю, так и есть, и это связано с тем, что я собираюсь рассказать вам.

Камилла стонет.

— Почему люди всегда настаивают на том, чтобы подождать, прежде чем поделиться сплетней?

Я качаю головой.

— Тебе нужно понять, что такое терпение.

Она хмыкает и игриво толкает меня в плечо.

Следующей появляется Ева, и выглядит немного удивленной тем, что я оставила дверь открытой.

— Что происходит?

Камилла корчит гримасу.

— Она не скажет нам, пока не придет Нат. Где, черт возьми, эта девчонка?

— Наверное, под простынями со своим мучителем.

Камилла хмурится.

— Все равно никогда не пойму, как это случилось.

— Не думаю, что кто-то из нас поймет. — Я смотрю на Еву. — Хотя Ева сразу раскусила.

Ева пожимает плечами.

— Свежий взгляд, я полагаю.

— Свежий взгляд на что? — Нат спрашивает с порога.

Я тяжело сглатываю, так как знаю, что Нат ненавидит, когда мы обсуждаем их отношения с Элиасом. Видно, что ей неловко за то, что она вообще дала Элиасу шанс после всего, что он сделал.

— «Исчезнувшая», — вру я, бросая взгляд на Еву. — Она увидела фильм всего несколько месяцев назад и заметила то, чего я никогда не замечала, вот и все.

Нат кивает.

— Итак, что все это значит?

— Закрой дверь, — инструктирую её. — Мне нужно кое о чем поговорить с вами, девочки.

Ева садится на диван с другой стороны, пока Нат закрывает дверь. Она присоединяется к Еве, и все мои ближайшие подруги, кроме Джорджии, выжидающе смотрят на меня.

— Я сбегу после церемонии.

— Сбежишь? — Спрашивает Камилла, хмуро глядя на меня. — Почему?

— Я не могу остаться в Мексике, чтобы меня выдали за кого-то замуж. Это буквально убьет меня.

Нат выпрямляется.

— Я всегда думала, что тебе нравится такая жизнь. Среди мафии.

Я киваю.

— Да, но какая у меня будет жизнь, когда меня продадут какому-нибудь тирану, который видит во мне не более чем машину для размножения? — Я сглатываю. — Прямо как моя мама.

— У нас больше общего, чем я думала, — говорит Ева.

Камилла прочищает горло.

— Ну, никто из нас не хотел бы такой жизни. Мы все избежали нежелательных браков.

Она бросает на меня пристальный взгляд, и я гадаю, узнала ли она обо мне и Арчере после того, как тот заявился пьяным в хижину Гэва. В конце концов, я знаю о них двоих, но не сказала ей. Ждала, когда она сообщит эту новость.

— За исключением того, что Адрианна уезжает одна. Одинокая волчица, — говорит Нат.

Интересно, так ли они думают обо мне. Одиночка. Та, кто хочет быть сама по себе.

— Ты отправишься одна? — спрашивает Камилла, и, судя по выражению ее лица, она предполагает, что я, возможно, все еще трахаюсь с Арчером, даже если она никогда не поднимала эту тему.

Я киваю в ответ, поскольку, хотя Арчер помогает мне, я не уйду с ним. У него есть жизнь, к которой он должен вернуться.

— Ага.

— Куда ты собираешься уехать?

Я вздрагиваю.

— Не могу вам сказать. По крайней мере, пока не устроюсь.

Нат хмурится.

— Как я отправлю тебе приглашение на свадьбу?

— Просто скажи мне, где и в какой день, и я буду там.

— Свадьба состоится двадцатого августа на Мухересе.

— Ох, — говорю я, качая головой. — Не уверена, что смогу приехать в Мексику после побега от своей семьи.

— Семья Элиаса управляет островом. Мы сможем доставить тебя прямо на одном из их самолетов. Твой отец ни за что не узнает.

Я киваю.

— Возможно. Я найду способ связаться с тобой до этого.

Нат выглядит немного грустной.

— Значит, мы вообще не сможем выходить с тобой на контакт?

— Нет, пока всё не утихнет.

— И сколько времени это займет? — спрашивает Ева.

Может пройти несколько лет, прежде чем отец отменит охоту, если только я продержусь так долго и меня не поймают.

— Кто знает? Это зависит от того, насколько решительно мой отец будет настроен поймать меня.

— Это отстой, — говорит Камилла со слезами на глазах. — Значит, после сегодняшнего вечера мы можем распрощаться на годы?

Я тяжело сглатываю.

— У меня действительно нет ответов, но вы не можете никому рассказывать. Даже своим партнерам. — Я смотрю на Еву и Нат. — Очень важно, чтобы до моего ухода, вы не проболтались.

— Поняла, — говорит Ева.

Нат кивает. — Конечно.

Камилла вздыхает.

— Я постараюсь, но у меня плохо получается скрывать что-то от Мии.

Я бросаю на нее многозначительный взгляд.

— Ты должна держать язык за зубами буквально до завтрашнего утра. Неужели это так сложно?

Она поджимает губы.

— Нет, думаю, нет.

Нат смеется.

— Ты же знаешь, как ей трудно держать свой болтливый рот на замке.

Камилла хватает одну из моих подушек и швыряет ее в голову Нат.

— Это было ни к чему, — говорит Нат, ловит ее и бросает обратно.

Ева качает головой.

— Это превращается в бой подушками?

— Почему бы, черт возьми, и нет? — говорю я, хватаю одну и бросаю в Еву.

Ева ахает.

— Вот и все, ты — покойница, Васкез!

Я смеюсь, и мы все впадаем в детство, швыряя друг в друга подушками по всей комнате. Это именно то, что мне было нужно. Немного бездумного веселья, чтобы отвлечься от предстоящей задачи на сегодняшний вечер.

￼

Отец стоит у моей двери за полчаса до начала церемонии.

— Привет, Адрианна. — Он смотрит на мой наряд. — Ты хорошо выглядишь.

Я тяжело сглатываю.

— Спасибо, что пришел. — Я окидываю взглядом коридор. — Где мама?

Он качает головой.

— Твоя мать не смогла приехать.

Признаться, это немного больно. Из них двоих я ожидала, что мама будет здесь, а не отец. Возможно, она никогда не оказывала эмоциональной поддержки, но она всегда была немного менее холодной, чем он.

— О, она занята?

— Нет, но мне не нравится путешествовать с твоей матерью. Ты знаешь это.

Я стискиваю зубы.

— Знаю.

Ему не нравится путешествовать с ней, потому что он любит платить проституткам всякий раз, когда остается вдали от дома. Этот человек вызывает у меня отвращение, но и моя мать не намного лучше. Их брак — фикция, и так было всю мою жизнь. Именно этого я хочу избежать путем побега, ведь таким было бы мое будущее. Мама вышла замуж за отца по договоренности, отсюда и токсичные отношения между ними.

— Тогда, может, пойдем? — спрашиваю я.

Он кивает.

— Показывай дорогу.

Я сжимаю челюсть и направляюсь по коридору общежития, который полон людей, спешащих на церемонию, и первокурсников, готовящихся уехать на лето.

— Это место величественнее, чем я себе представлял. Я заметил это, когда был здесь в последний раз, — размышляет он.

— Здесь красиво, — говорю я.

— Да, твоя комната в общежитии больше похожа на номер в отеле. — Он смеется. — Помню, как ты пыталась умолять меня и свою мать не отсылать тебя.

Я киваю.

— Я тоже помню.

Каждый день я благодарю небеса за то, что родители проигнорировали меня. Было нелегко, но как только я познакомилась с Джорджией и Камиллой, мы сразу же поладили. А вскоре после этого к нам троим присоединилась Нат.

Оставшуюся часть пути до Большого зала мы проходим в напряженном молчании. Даже не верится, насколько неловко нам друг с другом, учитывая, что он должен быть моим отцом. Человеком, который привел меня в этот мир. И все же он для меня словно незнакомец.

— Ладно. Думаю, мне нужно собраться с остальными студентами, — говорю я.

Он кивает.

— Тогда иди.

Нет пожелания удачи или поздравлений, как у большинства родителей. Даже родители из мафии, как правило, более заботливы, чем мои, хотя часто довольно безжалостны. Я тяжело вздыхаю и иду к своим подругам, которые уже собрались в зоне ожидания.

— Адрианна, вот ты где! — Камилла берет меня под руку. — Твой отец здесь?

Я киваю в ответ.

— К сожалению, да.

— Ты ведь все равно пойдешь с нами праздновать, верно? — спрашивает Нат.

— Конечно. Я бы ни за что на свете не пропустила это.

Оак прочищает горло. Странно упоминать его по имени, но я провела так много времени с Евой и Арчером, а они оба называли его так. Это вроде как стало моей второй натурой.

— Я хочу, чтобы вы все расположились в алфавитном порядке по фамилиям. Решите это. Мы начинаем в пять.

— Отлично, тогда я в конец.

— Мы все перемешались, — жалуется Камилла.

— Ну что ж, удачи. Увидимся позже, — говорю я.

Мы все расходимся и занимаем свои правильные места, в результате чего я оказываюсь рядом с Джеком Вэйлом, полным занудой.

— Привет, Адрианна.

— Привет, Джек.

Он улыбается, но это выглядит немного жутковато.

— Рад видеть тебя здесь.

Я сглатываю, когда Дерк Унвин подходит и встает по другую сторону от меня. Твою ж мать. Я буквально зажата между двумя тупицами.

Джек пытается заговорить со мной, но я отвечаю ему, что нервничаю и не хочу разговаривать. Это лучший выход из положения. Кажется, проходит целая вечность, прежде чем очередь наконец доходит до Дерка, который за все время не произнес ни слова. Мне так больше нравится.

Сердце бешено стучит, пока я жду, когда назовут мое имя, и гадаю, какое выражение будет у отца на лице.

— Адрианна Васкез!

Я поднимаюсь по ступенькам на сцену, сердце колотится, когда я подхожу к Оаку, который вручает дипломы. Пожав ему руку, я поворачиваюсь лицом к толпе, и в тот момент, когда вижу своего отца, мой желудок опускается.

Он даже не смотрит, печатает что-то на своем телефоне, не поднимая глаз, чтобы увидеть, как его дочь получает диплом.

Какого черта он вообще потрудился прийти?

Сомневаюсь, что когда-нибудь узнаю ответ на этот вопрос.

И тут я замечаю Арчера сзади, он неистово хлопает мне и широко улыбается. Это вызывает боль в моем сердце от мысли, что меньше чем через двадцать четыре часа я начну новую жизнь без него.

Глава 34

Арчер

Я подхожу к Адрианне, которая стоит со своими друзьями. Мои нервы на пределе, главным образом потому, что я практически похищаю принцессу картеля Васкез. К счастью, я видел, как Дэмиен Васкез уехал десять минут назад на своем бронированном внедорожнике. Я почти уверен, что он не сказал Адрианне ни слова после церемонии.

Я прочищаю горло.

— Адрианна, можно тебя на пару слов?

— До сих пор не сдался? — дразнит Наталья.

Очевидно, что среди ее друзей о нас никто не знает, кроме Камиллы, и то по моей вине.

Она встречается со мной взглядом и кивает. По выражению ее лица видно, что она нервничает не меньше меня.

— Конечно.

Я киваю в сторону выхода из зала, и она следует за мной.

— В чем дело? — спрашивает она, когда я завожу ее в пустой класс и закрываю дверь.

— Я просто хотел еще раз уточнить, все ли у тебя готово к выполнению плана?

Адрианна кивает.

— Конечно. Я всё собрала, только самое необходимое и никакой техники.

— Хорошо. Твой отец ушел. Я видел, как он уезжал.

Она поджимает губы.

— Я даже не знаю, зачем он потрудился прийти. После церемонии он не сказал мне и двух слов.

Его действия причинили ей боль. Это ясно как день. Возможно, она цеплялась за надежду, что на этот раз он покажет ей, что ему не все равно.

— Просто еще одно доказательство того, что я ни хрена им не должна.

Я подхожу к ней и притягиваю ближе, сжимая ее бедра.

— Ты ничем им не обязана. Ты должна себе ту жизнь, которую хочешь прожить.

Я наклоняюсь и целую ее, зная, что каким-то образом я должен убедить ее в том, что мы созданы друг для друга. Ни за что на свете я не оставлю ее в своей хижине, чтобы она сама прокладывала себе путь в жизни. Адрианна принадлежит мне, а я — ей. Как две половинки одного целого.

— Спасибо тебе, Арчер.

— Не за что, детка. — Я снова целую ее. — Ты рассказала подругам?

— Да, они все знают и никому ничего не скажут, пока я не уеду.

— Хорошо. Пойдем отпразднуем твой выпускной?

Она улыбается мне.

— Звучит заманчиво.

Я хочу вернуться туда, держа ее за руку, но она отстраняется, как только мы выходим из класса. В этом есть смысл. Она не собирается возвращаться туда и объявлять, что спала со мной большую часть учебного года.

Вздохнув, я следую за ней, и мы возвращаемся ко всем.

— Что здесь происходит? — спрашиваю их.

— Мы всей компанией собираемся поужинать и выпить. — Оак смотрит на меня. — Ты можешь присоединиться.

Я киваю.

— Звучит заманчиво.

— Поехали, — говорит Оак, бросая взгляд на Гэва. — Ты тоже за рулем?

Он кивает.

— Конечно.

Мы все выходим, и я с Адрианной следую за Оаком к его машине. Остальные идут с Гэвом, поскольку его внедорожник шестиместный. Адрианна и я садимся вместе сзади, и она немного ерзает на своем сиденье, когда наступает тишина.

— Итак, Адрианна, какие у тебя планы после окончания школы? — спрашивает Оак.

Она морщится.

— Их не так много, если честно.

Оак — единственный в этой машине, кто находится в неведении, но сегодня это изменится. Мне нужно сообщить ему и Гэву, что я уезжаю с Адрианной, если только она согласится. Как только мы окажемся в ресторане, я отведу их в сторону и всё объясню.

— А как насчет вас двоих? — спрашивает Адрианна.

Я осторожно кладу руку ей на бедро и сжимаю, из-за чего она напрягается. Она явно параноит, что Оак и Ева увидят, но это невозможно.

— Расслабься, — бормочу ей.

Она бросает на меня свирепый взгляд, от которого я лишь становлюсь тверже.

— У тебя амнезия? — спрашивает Ева со смехом. — Я же только говорила, что мы проведем лето на Аляске. За исключением свадьбы Нат и Элиаса. Я ни за что не пропущу это.

Адрианна качает головой.

— Извини, я отвлеклась. На Аляске, должно быть, безмятежно.

Ева корчит гримасу.

— Да, не совсем уверена в этом, если честно.

Оак качает головой.

— Вы увидите, что упускали, миссис Бирн.

Она улыбается ему.

— Если ты настаиваешь.

— Увидишь. Там очень красиво, — говорю я.

Адрианна бросает на меня взгляд.

— Ты был там?

Я киваю.

— Да, там полно дикой природы.

— Звучит мило. Уверена, тебе понравится, Ева.

Ева вздыхает.

— Наверное, просто во мне течет южная кровь. В Мэне итак достаточно холодно.

Между нами воцаряется комфортная тишина, но Адрианна все еще выглядит смущенной, когда я держу руку на ее бедре, нежно сжимая.

— Где мы будем ужинать?

Ева поворачивается, и я быстро убираю руку с ноги Адрианны.

— Новая закусочная со шведским столом под названием «Космо». У них готовят все кухни мира, от итальянской до азиатской и мексиканской.

Я ухмыляюсь.

— Мне подходит шведский стол.

Адрианна кивает.

— И мне.

Ева хихикает.

— Я подумала, что тебе понравится эта идея, Адрианна.

Она поворачивается лицом вперед, и я снова кладу ладонь на бедро Адрианны.

На этот раз она отбрасывает её и бросает на меня предупреждающий взгляд.

— Вот мы и на месте, — объявляет Оак.

Он паркуется на стоянке, и они с Евой выходят, но я быстро ловлю Адрианну за руку.

— Не унывай, детка. Скоро ты начнешь новую жизнь.

Она улыбается, но улыбка не касается ее глаз. Мне любопытно, о чем она думает, но, как всегда, она — закрытая книга.

￼

Я сворачиваю на своем джипе с главной дороги в глуши и еду по необозначенной трассе. Это изолированное место, но я знаю дорогу к нему как свои пять пальцев. В конце концов, я провел чуть меньше двух лет, живя здесь, в своей хижине.

Я замечаю, как Адрианна вздрагивает.

— Тебе холодно? — спрашиваю ее.

Она качает головой.

— Нет, просто от этого места у меня мурашки по коже.

— Мурашки?

Я никогда не считал это место жутким.

— Да, как будто ты на самом деле серийный убийца и это изначально был твой тщательно продуманный план.

Я смеюсь, качая головой.

— У тебя буйное воображение.

Лес выходит на поляну, где стоит моя хижина, и это не просто старый дом. Он современный и утонченный.

— Вау, ты владеешь этим местом? — спрашивает Адрианна.

Я киваю.

— Я купил его, когда мне нужно было не высовываться, пока семья искала меня. — Это был сложный период в моей жизни. Полный одиночества и переизбытка алкоголя, но это место спасло меня. — На самом деле, именно так я познакомился с Оаком. У него есть дом неподалеку отсюда, и мы встретили друг друга во время похода.

— И так ты получил работу в академии?

Я киваю.

— Как ты смог себе позволить все это?

— Когда я сбежал из Дублина, у меня не было никакого плана, только несколько вещей. Но у меня была куча денег на банковских счетах, которые отец не мог тронуть. Этого было достаточно, чтобы обеспечить меня на всю жизнь, но проблема заключалась в том, что если бы я воспользовался ими слишком рано, то отец мог легко выследить меня. — Я провожу рукой по шее. — Однако перед тем, как сесть на самолет в Америку я перевел деньги на покупку этого места другу, который купил его на свое имя.

— Звучит сложно.

Я киваю.

— Деньги лежали на счетах без движения, ожидая, пока я найду кого-нибудь, кто сможет вывести их для меня. — Я наклоняю голову. — Гэв свел меня со знакомым русским хакером из Нью-Йорка, у которого есть связи в банковском институте, и который может перевести деньги и скрыть, куда они уходят, не задавая вопросов.

Адрианна выглядит удивленной.

— Зачем тебе понадобились деньги сейчас?

Я тяжело сглатываю.

— Я надеялся, что ты позволишь мне пойти с тобой.

Адрианна смотрит на меня несколько мгновений.

— Ты серьезно?

— Конечно. Я хочу остаться с тобой и помочь тебе построить новую жизнь. — Я делаю паузу. — Нашу совместную новую жизнь.

— А как же академия?

— Она не так важна для меня, как ты.

Ее глаза наполняются непролитыми слезами, и впервые она показывает мне свои настоящие эмоции.

— Гэв удивился, зачем мне нужны деньги, но не стал задавать вопросов. Прошлой ночью я рассказал ему и Оаку, что уезжаю с тобой и, надеюсь, не вернусь, если ты согласишься.

Тогда Адрианна плачет, слезы текут по ее лицу.

— Детка, не плачь, — говорю, вытирая ее слезы.

Она сглатывает.

— Просто я с ужасом ждала прощания с тобой с тех пор, как мы придумали этот безумный план.

Сердце пропускает удар, когда я слышу, как она, наконец, признает, что действительно чувствует то же, что и я.

— Долго же ты тянула.

— Прости. Я так и не научилась правильно справляться со своими эмоциями. — Она смеется, но без энтузиазма. — Наверное, так бывает, когда тебя растят преступники.

— Честно говоря, я тоже не уверен, что умею это делать.

Она приподнимает бровь.

— Ну, я бы сказала, что ты довольно хорошо выражаешь свои эмоции.

— С тобой, да. Так как я просто знаю, что мы созданы друг для друга.

— Однако я была так ужасна к тебе.

— Так и есть, но я прощаю тебя. — Я подмигиваю ей.

Она качает головой.

— Я никогда не пойму, почему небезразлична тебе.

— Тогда это моя работа — заставить тебя осознать, насколько ты потрясающая, внутри и снаружи.

— Не будь смешным.

Она краснеет, и в этот момент я осознаю, что она не понимает, насколько она особенная. Ее семья обращалась с ней как с мусором и никогда не проявляла к ней любви. Вполне логично, почему у нее такая низкая самооценка, несмотря на то, что она преуспела практически во всем, к чему приложила руки.

— Пойдем, нужно обустроиться.

Я выхожу из машины и достаю ключи от дома из кармана, а затем веду её по ступенькам ко входу.

Когда я открываю дверь, Адрианна ахает.

— Это больше похоже на особняк, чем на хижину.

— Я бы вряд ли назвал это особняком, но здесь мило, правда?

Она крутится вокруг с улыбкой.

— Да, красиво. — Мгновенно ее внимание переключается на холодильник. — Когда его заполняли в последний раз?

— Вчера. Я заплатил кое-кому, чтобы он зашел и привез припасы.

Я смеюсь, когда она бросается к нему и начинает вытаскивать продукты, чтобы сделать сэндвич.

— Я могла бы съесть лошадь. Хочешь один?

Выстрел снаружи заставляет нас обоих замереть, и Адрианна роняет еду из рук.

— Что, черт возьми, это было? — говорю, несмотря на то, что слишком хорошо узнаю этот звук.

— Он мог нас найти? — спрашивает Адрианна.

Я тяжело сглатываю, гадая, что мы могли упустить из виду.

— Ты выбросила свои гаджеты, верно?

Адрианна кивает.

— Оставила все в академии.

Я сужаю глаза.

— Есть ли что-то, что ты взяла с собой, что подарил тебе отец?

Ее глаза расширяются, когда рука тянется к шее, где висит красивый золотой кулон.

— Не может быть.

— Дай его сюда.

Адрианна срывает кулон, разрывая цепочку, и вкладывает мне в руку.

— Твою мать, — говорю, как только замечаю, что он плохо приварен с обратной стороны. Я бросаю его на пол, наступаю на него ногой, и он раскалывается, обнажая устройство GPS-слежения. — Это твой отец.

— Черт! — Ее глаза расширяются в панике. — Что нам делать?

Странно, но я чувствую спокойствие. Возможно, это шок или тот факт, что все мое детство меня учили справляться с подобными ситуациями.

— Не паникуй. В спальню, сейчас же.

Она делает, как сказано, и бросается в спальню, в которой, вероятно, есть только окно, выходящее на восток, а жалюзи задернуты. Выстрел раздался с запада, а значит, что они приближаются с противоположной стороны хижины.

— И что теперь?

Я иду к шкафу и, приседая, открываю сейф, доставая пистолет.

— Теперь я сражаюсь и вытаскиваю нас из этого.

Адрианна качает головой.

— Нет, ты можешь умереть!

Она пытается выхватить у меня пистолет, но я уворачиваюсь и вылетаю из спальни, запирая дверь.

— Извини, я не могу рисковать тем, что ты пострадаешь.

— Арчер! — Она отчаянно колотит кулаками по двери. — Я нахрен убью тебя!

Я усмехаюсь.

— Возможно, тебе и не придется, если я умру через минуту.

Взводя курок, я поворачиваюсь и иду навстречу своему создателю. Если мне придется убить всех присутствующих мужчин, включая Дэмиена Васкеза, чтобы защитить Адрианну, я сделаю это не задумываясь.

Глава 35

Адрианна

Ублюдок.

Я роюсь в шкафу в поисках чего-нибудь, чем можно было бы открыть замок в спальне. Если Арчер противостоит моему отцу и его головорезам, то я должна быть рядом с ним.

Еще один выстрел эхом разносится по воздуху, заставляя меня напрячься. Я усерднее работаю над замком, понимая, что мне нужно выбраться из этой комнаты. Наконец тот щелкает, и я благодарна судьбе, что два года назад посещала занятия по безопасному взлому в академии.

Быстро выбегаю из комнаты и несусь по коридору, почти не думая о том, что делаю.

Мое сердце замирает, когда я вижу, как отец и Арчер стоят за окном, направив друг на друга пистолеты.

— Нет! — Я выбегаю из дома, не раздумывая ни секунды. — Стой!

— Адрианна, — рычит отец, направляя на меня дуло. — Какого хрена ты делаешь?

Я замираю на другом конце его пистолета, зная, что он без сомнения застрелит меня.

— Я не вернусь домой в Мексику, — говорю ему.

Он рычит.

— Черта с два ты не вернешься.

— Не хочу, чтобы меня выдали замуж за какого-то мафиози.

— Нет, ты хочешь развлекаться с грязным мужчиной, который должен был быть твоим учителем. — Он снова направляет пистолет на Арчера. — Ты должен испытывать отвращение к самому себе.

Арчер со злостью смотрит на него.

— Ну, я люблю ее больше, чем ты, черт возьми, когда-либо любил, так что, думаю, что это ты должен быть себе противен.

Мой отец взводит курок.

— Назови мне хоть одну вескую причину, почему я не должен пристрелить тебя прямо сейчас.

Тогда Арчер тоже взводит курок.

— Потому что я лучший стрелок на много миль вокруг.

Глаза моего отца сужаются, и я замечаю, что его рука слегка дрожит. Он уже давно не стрелял в человека, обычно полагаясь на других в выполнении грязной работы. Я удивлена, что он без подкрепления, но, возможно, он ожидал, что ему придется просто последовать за мной и найти меня одну.

— Я люблю его, отец. Это должно быть достаточной причиной.

Мой отец сердито смотрит на меня.

— Заткнись! Ты не можешь любить чертового гринго.

Арчер рычит.

— Не говори ей заткнуться.

— Ты совершил ошибку, отец, когда приехал сюда один, — говорю я.

Его рука дрожит чуть сильнее.

— Когда ты в последний раз стрелял из пистолета? — Я подхожу ближе, зная, что прошло уже много лет. Даже его кузен, которого он убил в прошлом году, был всего лишь приказом. На самом деле он не совершал убийства. — Лет двадцать, наверное?

Его глаза сужаются.

— Ты знал, что Арчер убил мать одного из студентов только прошлой зимой? Она угрожала директору академии.

Рука моего отца дрожит еще сильнее.

— Только один из нас выйдет отсюда живым!

Арчер не колеблется, предвидя его следующий ход. Палец отца уже готов был нажать на спусковой крючок, но Арчер оказался быстрее. И прежде чем мой отец успевает понять, что произошло, пуля проходит прямо через его грудь. Его глаза расширяются, он роняет пистолет и падает на колени.

Меня охватывает скорбь, но её перевешивает облегчение от того, что Арчер жив. Этот человек едва ли был мне родителем.

Я бросаюсь в объятия Арчера, и обхватываю его руками.

— Я люблю тебя, — выпаливаю, не в силах больше держать в себе правду. Он только что спас нам обоим жизни, я в этом уверена.

— Я только что убил твоего отца.

— Лучше он, чем ты. Он бы убил тебя. Это было «убей или умри».

Я крепко сжимаю его, понимая, что никогда раньше ни к кому не испытывала таких чувств.

Тело Арчера застыло от напряжения.

— Что, черт возьми, мы собираемся делать?

Я отступаю назад и беру его лицо в свои ладони, глядя ему в глаза.

— Давай не будем думать об этом прямо сейчас. Всегда есть завтра. — Я целую его. — Прямо сейчас нам нужно быть благодарными, что мы оба живы и вместе.

Он целует меня, просовывая язык мне в рот.

— Я люблю тебя больше всего на свете. — Он прикусывает мою губу. — Черт, я только что убил ради тебя. И ты права. Я знаю двух парней, которые помогут нам навести здесь порядок.

Я нахмуриваюсь.

— Оак и Гаврил?

— Да, у них есть опыт в этом, судя по всему. Я не знаю подробностей, так что не спрашивай.

— Пойдем, зайдем внутрь.

Я беру его за руку, и мы оба возвращаемся в хижину.

Арчер подходит к GPS-трекеру и несколько раз топчет его, чтобы убедится, что тот уничтожен. А затем он подходит к камину, который, очевидно, разожгли к нашему приезду, и для пущей убедительности бросает его в огонь.

— У тебя есть с собой что-нибудь еще, в чем может быть маячок?

Я думаю об этом, пытаясь понять, есть ли у меня с собой еще что-нибудь, что моя семья давала мне. Они никогда не были большими любителями подарков, но на мой шестнадцатый день рождения отец подарил мне ожерелье. Я подумала, что это милый, почти сентиментальный подарок, но мне следовало догадаться. У него был скрытый мотив следить за своей дочерью-подростком.

— Нет, я уверена. Все остальное, что у меня есть с собой, я точно покупала сама.

— Хорошо. — Он подходит ко мне и страстно целует, вызывая во мне стон. — А теперь мне нужно заняться с тобой любовью, иначе я могу сойти с ума.

Арчер поднимает меня на руки и несет в спальню, неистово целуя.

Думаю, что ему это нужно прямо сейчас, да и мне тоже. Мужчина только что убил моего отца. Есть о чем переживать, и это — возможность выпустить пар. Никто из нас не может даже помыслить о последствиях того, что только что произошло снаружи.

Он грубо толкает меня на кровать, раздувая ноздри.

— Ты моя, Адрианна. Скажи мне, кому ты принадлежишь.

— Тебе, — говорю я без тени колебания в голосе.

Он срывает с меня юбку, а затем трусики, как зверь, и без предупреждения просовывает в меня пальцы.

— Всегда такая мокрая и готовая для меня.

Я выгибаю спину, приподнимаясь на кровати, желая, чтобы он был внутри меня сильнее, чем когда-либо прежде.

— Трахни меня, — приказываю ему.

Он ухмыляется. Это жестокая улыбка, от которой у меня сводит живот.

— Я здесь главный. — Его рука обхватывает мое горло и сжимает. — Я решаю, когда мне тебя трахать и трахать ли вообще.

Я хнычу при мысли о том, что он не трахнет меня, ведь я так сильно нуждаюсь в нем.

— Пожалуйста, — умоляю, не стыдясь этого, больше нет. Арчер любит меня, а я люблю его.

Он наклоняется и кусает меня за губу.

— Умоляй сильнее, детка.

Я стону, когда он продолжает ласкать меня пальцами, делая еще влажнее.

— Пожалуйста, Арчер, ты так сильно мне нужен.

— Что тебе нужно? — спрашивает он.

— Мне нужно, чтобы ты был внутри меня. — Я играю со своими сосками, но он хватает мои запястья и заставляет закинуть их за голову. — Я хочу, чтобы ты трахнул меня так сильно, что я не смогу ходить утром.

Он рычит и расстегивает молнию на штанах.

— Ты сама напросилась.

Он высвобождает свой член и смотрит на меня сверху вниз прекрасными темными глазами, которые в тусклом свете кажутся почти черными. Я чувствую, как его член трется о мой вход, а затем он с силой входит в меня.

— Моя, — рычит он, как зверь. — Ты всегда будешь моей, малышка.

— Твоя, — стону я, соглашаясь безоговорочно.

Одинокая волчица больше не одинока. Я нашла своего альфу. Свою пару на всю жизнь.

— Каждая твоя часть принадлежит мне. — Он вырывается и врезается обратно. — Эта тугая киска — моя.

Я стону, выгибая спину, когда он входит как можно глубже.

— Твоя чертовски красивая задница — моя. И твой горячий ротик тоже.

— Всё твоё, — соглашаюсь я.

Он ухмыляется, глядя на меня сверху вниз.

— И твое каменно-холодное сердце тоже мое, не так ли?

— Да, — стону, жалея, что он держит мои руки над головой, потому что я хочу поиграть с собой.

— Ты идеальна, детка.

Мои соски становятся такими твердыми, когда он проникает глубже, попадая в ту точку внутри, которая поднимает меня еще выше.

— О, черт, да, — кричу я, выгибая спину.

— Вот так, стони для меня. — Арчер сильно кусает меня за ключицу. — Я собираюсь наполнить тебя до краев своей спермой, детка. — Он врезается в меня еще жестче, чем я считала возможным, и обхватывает руками мое горло, перекрывая дыхательные пути. — Пометить тебя своим запахом.

Я распадаюсь на части так сильно, что перед глазами появляются звезды.

— Арчер!

Я кричу его имя, не в силах сформировать другие слова или мысли, когда мой мир разбивается вдребезги.

— Черт, твоя киска душит мой член.

Он толкается еще три раза, а затем кончает.

Я чувствую, как он выпускает сперму, заполняя меня до краев. Его член подергивается глубоко внутри меня. Это продлевает мое удовольствие, пока я продолжаю дрожать под ним, зная, что связь, которую мы разделяем в этот момент, глубока и нерушима.

Его дыхание затруднено, он лежит на мне, уткнувшись головой в мою шею. Долгое время он не двигается и не говорит, и я гадаю, не заснул ли он.

Я толкаю его, так как он становится немного тяжелым.

— Арчер.

— Да, детка?

— Ты меня раздавишь.

— Черт. — Он скатывается с меня, по ходу вытаскивая свой полутвердый член. — Извини. Я просто не хотел выходить.

Я двигаюсь ближе к нему и прижимаюсь головой к его груди, прислушиваясь к ровному биению его сердца.

— Не думала, что все так обернется. — Поднимаю на него взгляд, боль когтями впивается в мою грудь. — Я думала, мы выберемся без всякой драмы.

— Я надеялся на это, но мы не могли предвидеть наличие жучка в твоем ожерелье. — Он хмурится. — Словно отец поставил метку на тебе.

— Как будто я его собственность?

Арчер кивает.

— Думаю, он так и думал. Что я — ценный актив, который можно продать тому, кто больше заплатит, когда придет время.

Он вздыхает и притягивает меня ближе.

— Ну, полагаю, что я победил, не так ли?

Я прижимаюсь ближе.

— Да, потому что теперь я — твоя собственность.

— Навсегда, детка.

Он целует меня в макушку, и мы погружаемся в задумчивое молчание.

Трудно что-либо чувствовать из-за шока, вызванного тем, что только что произошло, и все же я чувствую, как сильно я его люблю. Это константа, которую не изменить.

Эпилог

Адрианна

Арчер держит меня за руку, пока мы босиком ступаем по песку, а солнце только-только что село за горизонт и заливает пляж теплым оранжевым светом.

Свадьба Натальи была прекрасной. И хотя я все еще не могу поверить, что она вышла замуж за человека, который мучил ее долгие годы, я счастлива за неё.

— Красиво, правда? — спрашиваю, останавливаясь, чтобы посмотреть, как солнце медленно опускается ниже.

Арчер улыбается мне.

— Может, присядем и посмотрим?

Я киваю в ответ.

— Звучит неплохо.

Я сажусь на песок, а он садится позади меня, кладет ноги по обе стороны от моих бедер и обнимает меня за талию.

— Мило, — шепчет он мне на ухо.

Я прислоняюсь к нему спиной.

— Так и есть.

— Тебе понравилась свадьба? — спрашивает он.

— Она была прекрасной, хотя я до сих пор не могу до конца поверить, что Нат оказалась с Элиасом после того, как он был таким хулиганом.

Арчер отводит мои волосы в сторону и проводит губами по шее.

— Разве это как-то отличается от того, как ты вела себя со мной после моего шантажа?

Я напрягаюсь от этого напоминания.

— Не уверена, что в твоих интересах поднимать эту тему прямо сейчас.

— Нет? — спрашивает он, крепче обнимая меня. — А как насчет того, что ты пыталась разбить мне сердце? Об этом тоже не напоминать?

В его словах есть смысл, но я не собиралась сидеть сложа руки и позволять собой командовать без какого-либо возмездия. Он должен был это предвидеть.

— Значит, мы квиты?

Он целует меня в шею.

— Полагаю, что да.

— Как ты думаешь, нас когда-нибудь поймают? — спрашиваю, чувствуя себя на взводе больше, чем когда-либо, после возвращения на мексиканскую землю. Даже если это не территория, которой управляет моя семья, это все равно Мексика.

Элиас настаивает, что его семья обеспечит безопасность нам обоим, поскольку картель Васкез не посмеет ступить на территорию картеля Эстрада, по крайней мере, так глубоко. Несмотря на то, что Адрик взял под свой контроль американские операции, семья Элиаса по-прежнему контролирует всё, что находится к югу от границы. Они работают с русскими, что довольно нетрадиционно.

Исчезновение моего отца вызвало переполох, но никто не знает, что с ним случилось. Для этого мы привлекли Оака и Гаврила, так как, очевидно, у них имелся предыдущий опыт. К счастью, предполагается, что тот, кто заставил его исчезнуть, забрал и его дочь, а значит, я считаюсь мертвой.

Он снова целует меня в шею.

— Нет, я не позволю твоей семье найти нас.

— Но тебе пришлось от многого отказаться.

— Пришлось? Не думаю, что всё было именно так, если честно.

— Академия? Тебе там нравится.

Я чувствую, как он слегка напрягается при упоминании академии.

— Я верю, и надеюсь, что однажды мы сможем вернуться вместе, но пока нам нужно свести к минимуму любые связи между нами и академией, пока не спадет накал страстей.

— Ты слишком от многого отказался.

Он игриво кусает меня за плечо.

— Я ни от чего не отказался и приобрел целый гребаный мир, когда ты согласилась сбежать со мной.

Я вздрагиваю от эмоций в его голосе.

— Ты сумасшедший. Ты знал это?

— Возможно, — бормочет он, крепче прижимая меня к себе. — А ты знала, что недалеко отсюда есть очень красивая бухта?

Я качаю головой.

— Нет, на что ты намекаешь?

Он тихо смеется.

— Ты прекрасно знаешь, на что я намекаю.

— Скоро стемнеет.

— Так даже лучше, — бормочет он.

— Как, черт возьми, мы сможем разглядеть что-нибудь?

Он вскакивает на ноги и протягивает мне руку.

— Пойдем.

Я беру ее и позволяю ему поднять меня, переплетая наши пальцы. За то время, что мы вместе, я поняла, что лучше не задавать ему вопросов, когда он такой. Мы идем дальше по пляжу, пока не огибаем мыс и не приходим к бухте, освещенной множеством свечей.

Мое внимание переключается на Арчера, который улыбается.

— Что ты там говорила?

— Как ты все это устроил? — спрашиваю его.

Он пожимает плечами.

— Я хотел сделать для тебя что-то приятное.

Я улыбаюсь.

— Это очень мило.

Его рука сжимается вокруг меня, когда он ведет меня к столу, накрытому на двоих.

Я оглядываюсь по сторонам.

— Мы здесь, чтобы поесть? — спрашиваю, поскольку стол уставлен тарелками и столовым серебром.

— Да.

— И где же кухня?

Арчер усмехается и говорит в рацию.

— Мы готовы.

Раздается громкий рев двигателя, и из-за скалы появляются два ярких огонька.

— Она на лодке.

Я выгибаю бровь.

— Это очень роскошно.

— Ну, это наш первый совместный отпуск, и я подумал, что нам не помешает небольшая награда.

— Награда за три месяца ничегонеделания на Аляске?

В итоге мы присоединились к Оаку и Еве на Аляске на лето, так как мой отец скомпрометировал хижину Арчера, обнаружив ее. Мы не могли рисковать, оставаясь там, особенно после того, как Арчер застрелил его.

Мужчина и женщина подходят к нам с серебряными подносами.

— О, я умираю с голоду.

Он хихикает.

— Не говори так, если рядом Гэв. У него с этим проблемы.

— Проблемы с выражением?

— Да, меня отчитали в закусочной, когда я это сказал.

Я смеюсь.

— Странно.

Он качает головой.

— Думаю, на это есть причина. Почти уверен, что Гэв знает, каково это — по-настоящему голодать. Он никому не рассказывает о том, что происходило в России в его детстве. Все, что я могу предположить, — это было чертовски мрачно.

— О, это ужасно. Я понимаю, почему ему не понравилось бы это высказывание. Оно слишком легкомысленное.

Он наклоняет голову.

— Согласен, но это всего лишь выражение.

Подходит официант, держа в руках ведерко с бутылкой шампанского.

— Могу ли я?

— Конечно.

Он наливает каждому из нас по бокалу и ставит ведерко на поднос напротив нашего стола. Другой официант приносит две тарелки с едой.

Он ставит одно блюдо и поднимает крышку, чтобы показать множество тамале.

— О, Боже!

Арчер улыбается.

— Я знаю, ты любишь тамале.

— Да, они одни из моих любимых.

Я беру одну и кладу себе на тарелку.

— Попробуй их.

Я откусываю кусочек и стону: возможно, они даже вкуснее тех, что готовила моя прабабушка, когда я была маленькой.

— И фахитос, да? — говорит Арчер.

Официант ставит другое блюдо, чтобы показать стопку готовых лепешек фахитос.

— Я говорила тебе, как сильно я тебя люблю?

Его улыбка становится шире.

— Реже, чем надо бы.

Другой официант, который разливал шампанское, выходит вперед.

— Неужели это еще не всё? — спрашиваю я.

Он кивает.

— И последнее, курица в соусе моле.

Я практически падаю со стула, ведь этот мужчина так хорошо меня знает. Наши аппетиты совпадают во всех аспектах. Для многих это выглядело бы как серьезное пиршество, но для нас это как раз подходящее количество еды.

— Ты лучший.

— Налетай.

Я беру пару фахитос, еще два тамале и целую тарелку моле. И просто объедаюсь. Мы оба поглощаем еду в уютной тишине.

Арчер с лязгом откладывает вилку.

— Кажется, я закончил.

Он съел столько же, сколько и я. Странно, но он выглядит немного нервным, когда делает глоток шампанского.

— Никогда не думала, что встречу такого же жадного мужчину, как я.

— Тебе очень повезло, не так ли?

Он не утратил своего высокомерия, но это то, что я полюбила в нем.

— Я думаю, ты тот, кому повезло.

— О, я не оспариваю это, детка.

Он встает и идет в мою сторону, опускаясь на колени рядом со мной.

— Что ты…

Арчер достает черную бархатную коробочку, и я почти уверена, что у меня чуть не произошла остановка сердце.

— Адрианна Васкез, ты выйдешь за меня замуж и сделаешь меня самым счастливым человеком на этой планете?

Он открывает коробочку и показывает красивое кольцо с бриллиантом багетной огранки.

Сначала я не могу вымолвить ни слова, потому что поток эмоций сжимает мне горло, почти не давая дышать. Пока наконец не издаю писк:

— Да!

Он достает кольцо из подушечки и надевает его мне на палец.

— Слава Богу, ты сказала "да". Я уже подумал, что придется тебя шантажировать.

Я толкаю его в плечо.

— Не будь идиотом.

Схватив мою руку, он выдергивает меня со стула и обнимает.

— Ты для меня всё, Адрианна. Я не могу представить себе жизнь без тебя.

— Как и я без тебя.

Затем он целует меня и кружит под воображаемую музыку. Мое сердце настолько переполнено, что может взорваться. Я думала, мне суждено навсегда остаться одной. Мое воспитание закрыло меня от перспектив любви или эмоций. И все же, благодаря своей упрямой настойчивости, Арчер сломал мои барьеры по кусочкам, никогда не отказываясь от нас. За это я буду ему вечно благодарна.

Он тянет нас на одеяло на песке, покрывая поцелуями каждый сантиметр моего тела.

— Я люблю тебя больше всего на свете.

Я улыбаюсь ему, зная, что каким-то образом мужчина, которого я ненавидела меньше двенадцати месяцев назад, теперь является любовью всей моей жизни.

— Я тоже тебя люблю.

И он снова целует меня под звездами, пока волны мягко разбиваются о берег. В этот момент трудно не поверить в сказки и счастливый конец, даже если наша история была далека от общепринятой.

1 Сексуальная деградация направлена на то, чтобы вызвать сильное чувство смущения, покорности, и ...

¹ Сексуальная деградация направлена на то, чтобы вызвать сильное чувство смущения, покорности, и унижения у партнера.

² Спа́нкинг (англ. spanking — «шлёпание») — в практике БДСМ телесное наказание в виде серии шлепков по ягодицам ладонью либо имитирующим её широким плоским предметом.

³ Гейм — это единица отсчета очков в теннисе, которая начинается с подачи одного из игроков, часть теннисного сета (партии). В одном сете не менее 6 геймов.

⁴ Фол в баскетболе — это несоблюдение правил игры, вызываемое персональным контактом игрока либо его неспортивным поведением.