Глава первая

Звук ломающихся костей не способствовал жажде мести Калеба Карсона. Он смотрел на человека, чью руку он только что раздробил, и ничего не чувствовал. Все шло не так, как он надеялся. Отойдя от истекающего кровью человека, Калеб взял у одного из мужчин ткань и поблагодарил его за нее.

Я отдал ее тебе. Зачем ты это делаешь? — всхлипывал мужчина.

Калеб уставился на человека, который три недели назад подарил ему свою дочь, Фэйт Грей. Ей было восемнадцать лет, и она молчала. Она тоже долго смотрела на него, словно он собирался причинить ей боль. Этот человек хотел использовать его дочь, чтобы оплатить свои долги, которые постоянно росли, поскольку он не мог расплатиться с ними никаким другим способом. Калеб никак не мог отпустить Фейт или дать волю этому засранцу. Единственная проблема заключалась в том, что теперь он не хотел вытаскивать Фейт на улицу. Со всеми этими проблемами он разберется позже. Он взял Фейт в качестве платы за то, чтобы защищать ее. Тот первый взгляд на нее и страх в ее глазах, и он не смог отказать. Его мгновенная потребность заботиться о ней удивила его самого. Он редко заботился о женщинах, не считая удовольствия, которое получал от них. Ему было совершенно безразлично, что с ними происходит, но когда дело касалось Фейт, она разрушила в нем стену, которую он никак не мог восстановить. Он должен был обеспечить ее безопасность, а это означало убить этот кусок дерьма.

Это из-за ее шрама? — спросил отец.

Он повернулся к отцу и уставился на него. Схватив ублюдка за затылок, он приподнял его. Что ты, блядь, сказал?

Шрам. Я знаю, что он уродлив, но она хорошая девочка. Девственница. Никто больше к ней не прикоснется. Ты можешь обучить ее тому, что…

Калеб вонзил нож, который держал в руке, в шею мужчины. Он не хотел больше слышать его слов. Он был так чертовски отвратителен.

Булькающие звуки заполнили комнату, и это не принесло ему ни малейшего удовлетворения. Напротив, это еще больше разжигало в нем ярость.

Никто не заговорил, и он был рад этому, поскольку иначе его потребность в крови перешла бы к кому-то из них. Выкрутив клинок из шеи мертвого ублюдка, он вытер его об одежду мужчины, а затем отошел.

Фейт теперь принадлежала ему, и он ни за что не отпустит ее. Она была отдана ему в уплату долга, и последние три недели он наблюдал за ней, видя страх в ее глазах каждый раз, когда она смотрела на него. Ему это не нравилось. Он не знал, в чем дело, но каждый раз, когда он смотрел в ее красивые зеленые глаза, ему хотелось защитить ее.

Шрам проходил по правой стороне ее лица от глаза к губе. Он не был уродливым.

Он еще не выяснил, почему он там появился, но он это сделает.

Уберите этот кусок дерьма, — сказал он, выходя из склада. Как только он вышел из здания, он глубоко вздохнул. Посмотрев на прекрасное чистое голубое небо, он улыбнулся. Теперь он мог мыслить ясно. Он не знал, как долго это продлится, но пока потребность убивать не возникнет снова, все будет ясно.

Проведя пальцами по волосам, он подошел к своей машине и завел ее.

Как только он выехал со склада, зазвонил его мобильный телефон. Звонил его брат, Бист Карсон.

Приятного времяпрепровождения.

Какого черта тебе надо?"

Я хочу знать, закончил ли ты убивать отца.

Это была лишь одна из причин, по которой Бист был главным. Он знал, чем все занимаются.

Я закончил. Но мне нужна информация.

О девушке, о которой мы не говорим.

Я хочу знать, как Фейт Грей получила свои шрамы.

Хочешь, я навещу ее?

Калеб без тени сомнения знал, что Бист не причинит вреда Фейт. В жизни его брата была только одна женщина, и, хотя Хоуп была ровесницей Фейт, он никогда не видел брата таким влюбленным.

Нет. Я хочу знать, как она его получила. Меньше всего ему хотелось, чтобы Фейт боялась его еще больше. Она и так выглядела готовой убежать, когда он входил в комнату. Неважно, ела ли она, читала, смотрела телевизор, — через несколько секунд она исчезала.

Он потер глаза.

Он был чудовищем. В этом не было сомнений, но он не причинил бы ей вреда. Для всех остальных он был чудовищем. Фейт знала его дела. Она знала, что он зарабатывает на жизнь убийствами.

Протирая глаза, он заехал на стоянку возле своего дома. Он жил примерно в тридцати минутах езды от Биста. Он мог бы легко жить с братом, но ему нравилось уединение. Кроме того, бывали моменты, когда ему не хотелось вспоминать, чем он зарабатывает на жизнь.

Они были криминальной семьей. Карсоны управляли своим районом города железным кулаком. Кровь и смерть — вот что он знал всю свою жизнь. Там, где другие дети учились взрослеть, он учился обращаться с пистолетом, ножами и выпытывать у всех ответы.

Он был хорош, но Бист был лучше.

Калеб был более чем счастлив, что его брат взял на себя инициативу. Быть главой семьи Карсонов — это не то, чем он хотел заниматься. Он был более чем счастлив выполнять приказы.

Оглядывая свой дом, он заметил зеленоглазую красавицу, сидевшую у окна библиотеки. Она всегда сидела там. Всегда смотрела на сад. Уже не в первый раз он задался вопросом, о чем она думает. Выйдя из машины, он сунул в карман мобильный телефон и направился на кухню, где Энн готовила ужин.

Она была членом семьи Карсонов уже несколько десятилетий. Она знала, чем они занимаются, но при этом не обращала внимания, готовила и организовывала для них уборку. Он не хотел, чтобы с ней что-то случилось.

Здравствуйте, мистер Карсон.

Сколько бы раз он ни просил ее называть его Калебом, она этого не делала. Ей нравилось, что между ними существует формальность.

Наш гость что-нибудь ел?

Энн нахмурилась. Да. Закусила тостом, оправдалась и ушла в библиотеку, уставившись бог знает на что. Я не понимаю. Она скоро начнет угасать.

Она была полноватой. На ее одежде значился восемнадцатый размер, но за последние несколько недель он заметил, что одежда стала ей свободна. Ему это не нравилось.

Сделай нам обоим по сэндвичу, — сказал он.

Энн не стала задавать ему вопросов и начала выполнять его просьбу. Он подождал, пока она закончит, наблюдая, как она кладет ломтик ветчины, сыра и соленых огурцов с одной стороны, намазывает майонезом с другой и выкладывает все это на красивую тарелку.

Спасибо.

Он взял обе тарелки и направился в библиотеку на втором этаже. За дверью он остановился, размышляя, сможет ли она справиться с тем, чтобы есть в одной комнате с ним. Он никогда не причинял ей вреда, но это не означало, что она не боялась. Калеб понимал страх и уважал его. То, что он никогда не причинял ей боли, ни на секунду не означало, что он не мог.

Открыв дверь, он помахал ей рукой. Она сидела у окна, поджав колени к груди. Он почувствовал непреодолимую потребность… защитить ее. Он не понял этого. Он не нес за нее ответственности, но отправлять ее в мир иной казалось неправильным, по крайней мере, ему.

Если ты не съешь что-нибудь в ближайшее время, у Энн будет приступ. Он подошел к ней, поставил их тарелки на ближайший столик и взял стул, чтобы сесть прямо перед ней. Энн — повар.

Я знаю, кто она, — сказала она.

В ее словах не было никакого отношения. Она улыбнулась ему. Ему понравился звук ее голоса. Он был мягким, добрым, немного хрипловатым от непривычки.

Протянув ей тарелку, он заглянул в ее красивые зеленые глаза. Ты должна поесть.

Не сомневаясь, она взяла предложенную тарелку.

Сев напротив нее, он взял сэндвич и откусил большой кусок. Ешь.

На этот раз она съела, и ее глаза закрылись.

Ты любишь соленый огурец и майонез вместе?

Да, обожаю.

На этот раз она откусила еще больше, и он не мог не улыбнуться. Бист считал, что его сочетания сэндвичей отвратительны. Может, это просто соленый огурец и майонез, но, по его мнению, это было равносильно успеху.

Могу я задать тебе вопрос? — спросила она.

Конечно.

Как долго я здесь пробуду?

Он сделал паузу на середине жевания. Тебе здесь не нравится?

Это прекрасное место, но это не мой дом, и я не очень понимаю, что здесь происходит. Папа просто сказал мне ехать с тобой, вести себя хорошо, делать все, что ты хочешь, и не лезть к тебе, пока я тебе не понадоблюсь.

Ты не вернешься домой. Калеб наблюдал, как она побледнела.

Никогда?

Никогда.

Что… э-э… что я должна буду делать?

Он увидел, что ее рука слегка дрожит, и это ему не понравилось. Тебе просто придется еще немного изучить территорию. Тебе не обязательно оставаться запертой здесь, в библиотеке. Ты не принцесса, ожидающая прихода своего принца.

Ее щеки разгорелись.

Я этого и не ждала. Я просто… Мне нравятся библиотеки. В них обычно очень тихо, а сюда никто не заходит. Я могу пойти куда угодно?

Куда угодно. В сад, в бассейн, куда угодно.

Я не умею плавать, — сказала она.

Когда-нибудь я научу тебя. Он доел второй бутерброд и стал наблюдать за ней, погрузившись в раздумья. Как насчет школы?

А что?

Может, тебе принести учебники? Помочь тебе устроиться?

Я не хожу в школу.

Почему?

Папа забрал меня три года назад. Она показала на свой шрам. Мы уехали из города, и я больше не возвращалась.

****

Фейт понимала, что не должна удивляться тому, что не возвращается домой. Однажды ее отец слишком сильно надавит на нее, и он не сможет отговорить себя от этого дерьма. Калеб уставился на ее шрам. На его лице не было отвращения, как это бывало с другими людьми или даже с ее отцом. Он не мог смотреть на нее, когда это случилось.

Попадание под машину было отстойным, просто мега отстойным. Не помогло и то, что это был не несчастный случай. Нет! Ее отец задолжал, и, поскольку он не расплатился, ее сбили. Именно в тот момент, выйдя из больницы, она поняла, что для отца она ничего не значит.

Он ненавидел то, что с ней случилось, но часть ее была уверена, что это потому, что она испорчена. Он постоянно заставлял ее худеть, делать себя красивой. Делать то, что она ненавидела.

А этот шрам? спросил Калеб.

Это было дело, о котором отец не мог позаботиться.

Калеб поджал губы. Он был красивым мужчиной. Мрачный, страшный, но при этом сексуальный. Она посмотрела на его руки: рукава рубашки были закатаны, демонстрируя его покрытые чернилами руки. Они были толстыми, мускулистыми и без тени сомнения давали ей понять, что он может убить кого-нибудь голыми руками.

Ты собираешься меня убить? — спросила она.

Нет.

Почему нет?

Потому что я не убиваю маленьких девочек.

Я далеко не маленькая, и я не девочка.

Он пожал плечами. "Ты ничего не сделала, чтобы разозлить меня".

Это сделал мой отец.

О твоем отце позаботятся.

Она нахмурилась. Тогда зачем брать меня с собой? Она доела свой сэндвич, и он взял ее тарелку.

Твой отец — кусок дерьма. Я не собираюсь тебе врать. Полагаю, у него много друзей. Я просто первый, кто позвонил. Если он готов отдать тебя мне, что еще, по-твоему, он готов сделать?

Она кивнула. Справедливо.

Тебя это не шокирует.

Я получила это благодаря ему. Ничто из того, что он делает, меня больше не удивляет. Ей хотелось, чтобы так и было. Единственная причина, по которой она осталась с ним после того, как ей исполнилось восемнадцать лет несколько месяцев назад, заключалась в том, что ей некуда было идти. Иначе она бы уже давно уехала.

Отец никогда не пугал ее. Пугала его привычка играть в азартные игры и то, как далеко он был готов зайти.

Я не удивлюсь, если он не попытается продать твою девственность.

Она разразилась смехом. Он бы точно разозлился. Нельзя продать то, чего нет.

Ее щеки разгорелись, когда он уставился на нее. Ты не девственница?

Это он тебе сказал?

Ни черта он мне не говорил.

Он не выглядел рассерженным.

Мне жаль, — сказала она.

Тебе восемнадцать. Когда ты успела потерять его?

Она улыбнулась. Уверена, тебе было меньше восемнадцати, когда ты потерял свою?

Это неважно. Здесь есть реальная разница.

О, да, и в чем же она?

Я мужчина.

Ого, это совсем не сексизм.

Это правда. У мужчин все по-другому. У нас есть определенные желания.

Она была шокирована и не смогла удержаться от смеха. Да, но и у женщин тоже. Затем ее щеки разгорелись.

Сколько тебе было лет, когда ты лишилась девственности? — спросил он, и она была более чем довольна тем, что он не стал задерживаться на потребностях.

Были ли у нее желания?

Начитавшись романтических книг, по крайней мере тех, где речь шла о грязном сексе, который сейчас был в моде, она, конечно, хотела узнать, каково это. Мужчины, описанные в книгах, были так преданы и верны своим женщинам. Они не уходили просто так, оставляя вас желать большего.

Вообще-то мне было шестнадцать, и я сама приняла решение.

Он продолжал смотреть на нее, и ей стало не по себе.

Я знала, что однажды папа рискнет сделать что-то невероятно глупое. Я не знаю. Я просто хотела, чтобы это был… мой выбор.

Между ними воцарилось молчание.

Я заметил, что ты не сказала "особенный"?

Фейт не могла удержаться от смеха. Это не было особенным. Я обещаю тебе, это было что угодно, только не особенное. Это было больно, и все закончилось гораздо раньше, чем она поняла, что происходит на самом деле. Это было с парнем, который постоянно замечал ее и приглашал на свидания. Она проводила много времени в местной библиотеке, так как отец уже забрал ее из школы. Сначала парень заинтересовался ее шрамом, что показалось ей странным. Потом, когда она поняла, что это ее шанс сделать что-то совершенно бунтарское, она использовала его. Она вспомнила, что это был первый раз, когда мальчик обратил на нее внимание. Все это было совсем не здорово. Она почти ничего не помнила, даже его имя. Она просто нагло спросила его, не хочет ли он заняться сексом. Я была в безопасности. Презерватив, и я даже обязательно сходила на осмотр, когда мы переезжали из города, чтобы убедиться, что он мне ничего не дал.

"Романтично".

"Это все равно был мой выбор". Ее желудок слегка дернулся, и ей стало противно, что она сказала ему правду таким образом. Это было ее дело. Почему она должна была пойти и рассказать совершенно незнакомому человеку о своей жизни? Это не было ничьей проблемой, только ее. Она ненавидела каждую секунду, но в глубине души понимала, что не может доверять отцу. "Посмотри, где я сейчас, и могу поспорить, что он даже не спрашивал обо мне".

"Ты должна забыть своего отца, Фейт. Он ничего не значит".

Она кивнула. "Спасибо за сэндвич".

Он забрал у нее тарелку, поставив ее на свою пустую. Она не знала, что еще сказать.

"Я буду в своем кабинете, если понадоблюсь".

Она смотрела, как он уходит, ничего не говоря.

Калеб Карсон. Она поискала информацию о нем в Интернете, и кое-что из того, что нашлось, было не очень хорошим, совсем не очень. Конечно, в основном это были слухи и сплетни, но все же ее отец никогда не был замешан ни в чем хорошем. Карсон был связан с проституцией, азартными играми, незаконными боями — всем тем, во что она не хотела бы ввязываться, и все же ввязалась из-за отца.

У него была очень плохая привычка к азартным играм, но он любил опускать всех вокруг себя. Это был его почерк.

Отвернувшись к окну, она прикусила губу и стала ждать, что произойдет. В голове у нее все перевернулось, и она не знала, что делать или говорить. Большую часть своей жизни она была предоставлена сама себе. Конечно, где-то рядом был ее отец, но она не могла рассчитывать на то, что он уложит ее ночью в постель или прочитает ей сказку.

Для этого рядом с ней никого не было. Нет, этим занималась только она. Она сама читала сказки и укладывала себя в постель вместе со своим медвежонком.

Каждый день она собиралась в школу, готовила себе ужин и просто выживала. Теперь она жила в доме Калеба и не знала, что делать. Для нее готовили еду, и ей нравилась Энн, но она не доверяла ничему из этого.

Когда бы она ни чувствовала себя комфортно в детстве, всегда случалось что-то, что затягивало ее, заставляло пожалеть о том, что она доверяла чему-то, и именно поэтому она никогда не доверяла.

Обхватив себя руками, она смотрела, как Калеб стоит на улице. Он разговаривал по мобильному телефону.

Его пребывание в офисе было недолгим.

Со своей выгодной позиции она могла восхищаться им.

Калеб был сексуальным, как грех, мужчиной. Он всегда выглядел контролирующим и уверенным в себе. Он был тем мужчиной, которого хотела каждая женщина и каждая мать, но от которого нужно было держаться подальше.

Ей было интересно, что он думает о ней сейчас, зная, что она не девственница. Надеялся ли он на девственницу?

Но какое это имело значение? Он никогда бы не посмотрел на нее с интересом. Женщины, которые бросались на него, были, вероятно, великолепными моделями.

Она же была толстой и с уродливым шрамом на лице.

Они никак не могли быть даже в одной лиге, а он был старше.

Он смотрел в окно, и она не могла отвести взгляд от его пронзительных глаз. Он всегда получал то, что хотел?

Фейт не выдержала этого взгляда и отвернулась, прикусив губу.

Поднявшись с подоконника, она вышла из библиотеки, прихватив книгу, которую читала, и направилась наверх в свою комнату. В доме Калеба было много лестниц. Открыв дверь своей спальни, она заглянула внутрь, в очередной раз поразившись открывшейся перед ней роскоши. Квартиры, в которых она жила, не шли ни в какое сравнение с этой. На самом деле эта комната была размером с две квартиры.

Закрыв дверь, она подошла к шкафу и открыла его. В нем висело всего несколько пар джинсов и рубашек, но она могла представить его полным одежды.

"Мечтай, девочка. Ты не будешь жить мечтой сказочной принцессы. Дело не в этом".

На самом деле она представляла, как только Калебу надоест, ее выкинут на улицу или, что еще хуже, заставят работать на себя.

Ее будущее не сулило ничего хорошего.

Глава вторая

"Я не хочу, чтобы ты был в моем доме", — сказал Калеб, глядя на своего племянника.

" Давай, чувак, пожалуйста, позволь мне остаться. Это отвратительно — быть дома. Я зашел в комнату, и, серьезно, они трахались, а мне не нужно видеть это дерьмо". Дуэйн поудобнее устроился в кресле, и Калеб уставился на него.

Энн предупредила его, что Дуэйн приехал пару часов назад. До сих пор он не видел Фейт, и Калебу это нравилось.

Он любил своего племянника. Просто ему не доверял.

Временами Дуэйн был импульсивным, избалованным маленьким сорванцом, и, что касается Калеба, он ему не доверял, пока нет.

Доверие в семье Карсонов нужно было заслужить, и пока что его не впечатляло то, что он видел от самого младшего члена семьи.

"Ты здесь не останешься".

"Почему?"

"Я работаю на Биста. Я Карсон до мозга костей. У меня нет времени на твои дерьмовые вечеринки и на то, чтобы думать, что тебе все сойдет с рук. Этого не будет. Не в моем доме".

"Да ладно, дядя Калеб!"

"Нет. Я не поведусь на эту рутину с потерянным щенком. Может, ты и обвел Биста вокруг пальца, но я вижу твое дерьмо насквозь, Дуэйн. Мне это неинтересно".

Эта жизнь не была легкой.

Она была чертовски опасной, и если Дуэйн не отнесется к ней серьезно, то закончит жизнь самоубийством, а с этим Калеб не хотел мириться. Ни сейчас, ни когда-либо еще. Бист никогда не простит себе, если Дуэйн погибнет.

В этом и заключалась разница между ним и Бистом.

Его брат чувствовал внутри себя защиту, когда дело касалось этого мальчика. Калеб же видел в нем лишь безрассудство, которое никак не подходило для их службы.

Дуэйн вздохнул. "Что мне нужно сделать, чтобы стать таким же, как ты и Бист?"

Калеб уставился на него. "Извини?"

"Ты меня слышал. Я не хочу быть лишним в этом деле. Я знаю чем вы занимаетесь, — настоящее дерьмо, и я это понимаю. Я знаю, что это серьезно, и все такое, но я хочу участвовать".

Калеб не удержался и начал смеяться, и самое странное, что как только он начал, он уже не мог остановиться. Смех так и рвался наружу, бурля внутри него, и он согнулся, держась за живот.

"Я говорю серьезно. Задница".

Дуэйн прошел мимо него. Протянув руку, Калеб схватил Дуэйна за шею и прижал его к ближайшей стене.

"Быть серьезным — значит понять, что уходить вот так — это чушь собачья. Даже не думай устраивать истерику в моем доме, Дуэйн. Мне это неинтересно. На самом деле, я лучше пристрелю тебя и покончу с тем дерьмом, которое ты собираешься тут устроить, потому что сейчас все это — полумеры. Все, что ты хочешь делать, — это веселиться, трахаться и тратить деньги, которые мы зарабатываем. И знаешь что, ты имеешь на это право, потому что твоя фамилия Карсон. Ты даже близко не готов".

"Тогда как мне быть готовым?"

"Докладывай мне в пять часов, каждый божий день. Я посмотрю, готов ли я воспринимать тебя всерьез".

"Вечером?" спросил Дуэйн.

"Нет, блядь, утром. Наши дни начинаются рано и заканчиваются поздно". Он отпустил племянника. "Убирайся из моего дома".

Он смотрел, как Дуэйн уходит.

Молодой парень разбрасывал руки во все стороны, как будто у него была на то причина, и Калеба это чертовски забавляло.

Как только от Дуэйна не осталось и следа, он направился на кухню.

"Этот мальчик еще жив?" спросила Энн.

"Он жив, и пока его нет. Я не хочу, чтобы он приближался к Фейт".

Энн улыбнулась. "Сомневаюсь, что это будет проблемой. Она избегает всех, кто приходит сюда, и я не могу заставить ее сделать что-то большее, чем пробормотать несколько ответов. Не думаю, что она привыкла так много говорить".

Калеб прислонился к стене и уставился в окно. Он увидел Фейт в саду. На ней снова была слишком большая рубашка и джинсы. Она склонилась над клумбой с розами и вдыхала их аромат.

"Почему она не носит другую одежду?" — спросил он.

Энн встала рядом с ним и улыбнулась. "Она не может. Это ее одежда. Я тоже так думала, а потом пошла посмотреть ее гардероб, пока она ждала в библиотеке. У нее больше ничего нет, сэр. Вся ее одежда хорошо поношена и совсем не подходит к ее фигуре".

"Я хочу, чтобы вы купили ей одежду", — сказал Калеб. Он достал бумажник и протянул ей кредитную карту. "Я не хочу, чтобы вы жалели денег".

"Конечно, не пожалею. Хочешь, чтобы я ей что-нибудь передала?"

"Да, пусть покупает то, что ей нравится, и больше ни о чем не беспокоится". Он повернулся к своему повару. "У вас готова еда?"

"Да."

Он взял оба сэндвича и вышел в сад. Фейт напевала себе под нос, поглаживая лепесток одной из роз.

"Тебе нравится?" — спросил он, привлекая ее внимание.

Она кивнула.

Воздух был холодным, и ему не понравился легкий жакет, который она надела.

Поставив тарелки на соседний столик, он снял пиджак и накинул его ей на плечи. "У меня полно курток возле двери. Наденьте их. Я не хочу, чтобы ты замерзла".

"Мне не нужно…"

"Я не собираюсь спорить с тобой из-за этого. Выбирай куртку или не выходи на улицу".

Он ушел, прихватив с собой еще одну куртку и присоединившись к ней за столом.

"Ты очень властный".

"Это единственный способ добиться своего". Он сел напротив нее, и они снова стали есть свои сэндвичи.

Калебу было трудно отвести от нее взгляд. Она была для него загадкой. Даже в разгар рабочего дня он задавался вопросом, что она делает и все ли с ней в порядке. Он не привык, чтобы женщина вот так действовала ему на нервы, и он не был уверен, что ему это тоже нравится.

Он наблюдал за тем, как она ест. Время от времени ее взгляд переходил на клумбы с розами, а затем возвращался к нему.

"Тебе нравятся розы?"

"Честно говоря, я никогда не задумывалась о цветах. Они просто… были. Я знаю, это звучит странно, правда? Цветы так важны для всего, и все же я никогда не понимала, насколько они прекрасны. Розы — мои любимые. Они выделяются. У них есть шипы, поэтому иногда люди не хотят брать их в руки, но если бы они не торопились и просто держали их как следует, может быть, они бы тоже увидели, как они прекрасны".

Калеб уставился на ее шрам и задумался, не имела ли она в виду не только цветы, но и свое лицо.

"Тебя часто обижали?" — спросил он.

Она покачала головой. "Не так часто, как люди думают. Просто… иногда больше всего больно от ничегонеделания". Она пожала плечами. "Забудьте, что я говорила".

"Ты скучаешь по отцу?"

"Нет. Это единственное, по чему я точно знаю, что не скучаю". Она хихикнула.

"А что случилось с твоей мамой?" — спросил он.

"Ты задаешь много вопросов".

"Я любопытный парень".

"Она умерла". Она снова пожала плечами. "Я не очень-то ее помню. Мы с папой так долго жили вместе, что сейчас даже думать о ней странно. Мне нравится думать, что она не согласилась бы с его выбором в жизни".

"Твой отец был эгоистом".

"Был?" Она посмотрела на него, наклонив голову в сторону.

"Ешь свой сэндвич".

Ей не нужно было знать, что ее отец уже давно ушел и никогда не вернется.

Они молча доели свою еду. Она не смотрела на него, а он не мог перестать смотреть на нее.

Шрам на ее лице не казался ему уродливым. Он выглядел так, словно причинял боль, но это не отменяло ее красоты. Он обожал ее зеленые глаза. В них было столько тепла, а для него это значило очень много.

"Я хотела поговорить с тобой о школе".

"Тебе не стоит об этом беспокоиться. Мой отец забрал меня из школы несколько лет назад".

"Разве ты не училась в школе, понимаешь это?"

" Я поняла это, но я устала переезжать с места на место. Постоянно чувствовать себя не в своей тарелке из-за смены занятий. Мне это было неинтересно. Я никогда не знала, останусь ли я на одном месте дольше, чем на несколько месяцев".

Он не стал настаивать, так как уже видел, что она недовольна. Взглянув часы, он увидел, что ему нужно уходить.

"Увидимся вечером".

"Хорошо".

Он взял их пустые тарелки и посмотрел на нее сверху вниз. "Развлекайся".

****

"Почему мы должны идти сюда?" спросила Фейт.

"Тебе нужна новая одежда, и, поскольку я не доверяю тебе, что ты вернешься домой с ней, думаю, мне придется пойти с тобой по магазинам".

Она вылезла из машины и последовала за Энн, пока они шли в торговый центр.

"Ненавижу ходить по магазинам".

"Именно поэтому я здесь, и ты купишь себе новую одежду".

Она повернулась к женщине, которая приказала ей выйти из дома и даже пригрозила, что заставит одного из мужчин силой усадить ее в машину. Энн была… пугающей. Она этого не ожидала. Ей нравилась пожилая женщина, поскольку она не терпела ни от кого дерьма, и она также восхищалась тем, что она осталась здесь.

Энн, должно быть, насмотрелась на серьезные вещи, работая на Карсонов, но, похоже, была им предана.

"У меня не так много денег, Энн".

"Деньги — не проблема". Она протянула пластиковую кредитную карту. "Мы можем получить массу удовольствия, не заботясь о цене".

"Это Калеба?"

"Да. Мы здесь по его приказу, чтобы у тебя была новая одежда, и я не собираюсь слышать никаких плохих слов. Ты понимаешь? Тебе восемнадцать, и хотя ты теперь собственность Калеба, ты должна хорошо выглядеть".

"Собственность?"

"В тот момент, когда твой отец передал тебя ему, ты стала его".

Ее желудок сжался. Она не думала об этом, а теперь ей стало… страшно.

Она никак не могла выбраться из этой передряги. Ее отец был мертв. Она знала это. Но она ничего не чувствовала по этому поводу. Отец был мертв для нее уже давно, и она ничего не могла сделать, чтобы заставить себя переживать. Да и зачем?

Все, что его волновало, — это поиск очередной азартной игры и влезание в многотысячные долги.

"Как насчет того, чтобы немного повеселиться? Я знаю, что я старая, и ты, наверное, так не думаешь, но я могу быть смешной". Энн взяла ее за руку и улыбнулась.

Фейт хихикнула. "Ладно."

"Калеб не причинит тебе вреда. Надеюсь, ты это знаешь".

"Честно говоря, я уже не знаю, что и думать. Я никогда… Я не знаю, что делать".

"Научись немного верить, дорогая".

На этот раз она улыбнулась. "Как мое имя".

"Я думаю, что у тебя красивое имя".

"Папа сказал, что его дала мне мама. Он не хотел, чтобы она меня так называла, думал, что я стану слишком большой для своих сапог".

"Мужчины не понимают этого, милая. Они никогда не понимают".

"У вас есть дети?"

"Нет. У меня их нет, и я никогда не хочу их иметь. Я счастлива, заботясь о своих мальчиках Карсонах. Я была с ними так долго, что они чувствуют себя моими".

Она рассмеялась. "Держу пари, из тебя получилась бы чертовски хорошая мама. Печь печенье и просто быть собой".

Фейт нравилась Энн. Она чувствовала себя комфортно с этой женщиной, как ни с кем другим в своей жизни.

"Я никогда не узнаю. А теперь давай тебя оденем".

Прежде чем Фейт успела возразить или попытаться отказаться от похода по магазинам, Энн повела ее из одного магазина в другой. Она никогда не любила ходить по магазинам одежды. Нет ничего скучнее, чем перебирать груды одежды в надежде найти что-нибудь подходящее. Это была еще одна из причин, по которой она никогда не вписывалась в общество.

Конечно, как бы Энн ни усложняла себе задачу, она все равно оказывалась в примерочной, примеряя джинсы, рубашки, юбки и даже платья.

Она ненавидела это.

Некоторые платья демонстрировали ее колени. Другие облегали ее изгибы, что ей не нравилось. После долгих лет ношения отцовских вещей или покупки одежды, которая была слишком велика, чтобы она могла вырасти, она не привыкла к такой роскоши.

"Ты выглядишь просто великолепно. Сейчас мы тебя подстрижем".

Она быстро отстранилась от Энн. "Нет. Мои волосы останутся".

"Я не имею в виду все до конца". Энн подняла часть своих волос. "Только секущиеся кончики, чтобы немного привести их в порядок. Не волнуйся ни о чем, милая. Я сейчас приду".

Фейт терпеть не могла, когда с ней обращались как с ребенком, но, не видя смысла спорить, последовала за Энн в парикмахерскую, где просидела больше часа, пока мужчина работал. Ей даже не дали поработать над волосами женщины, что только разозлило ее.

Энн, по крайней мере, осталась верна своему обещанию. Она все время стояла рядом, разговаривала и следила за тем, чтобы парень делал свою работу чертовски хорошо.

К концу дня Фейт была измотана. Ей не хотелось ничего делать, кроме как завалиться в свою постель, подальше от всех и вся.

Когда она вошла домой, ей не повезло: их ждал Калеб. Энн попросила ее одеться в одну из юбок и блузок, и Фейт согласилась только на ту, что опускалась ниже колена. Это была голубая юбка с цветами. К ней хорошо подходила белая рубашка, а еще она надела жакет.

"Ты хорошо провела день?" спросил Калеб.

Она посмотрела на Энн, которая пожала плечами. "Она ненавидит ходить по магазинам, и я не думаю, что тебе стоит к этому привыкать. В этот раз я купила все, что могла".

Энн ушла и направилась в спальню Фейт.

Калеб шагнул ей навстречу. "Ты не любишь ходить по магазинам?"

"Знаю. Это делает меня странной, верно?"

Его взгляд прошелся по ее телу, и ей не понравилось, как она отреагировала на этот взгляд. Ее соски напряглись, и она была так рада, что пиджак скрыл ее реакцию, и он этого не увидел.

За последние несколько недель она заметила, что реагирует на него так, как никогда не реагировала ни на одного другого мужчину.

У нее не было иммунитета к нему, и с этим трудно было смириться.

" Ты прекрасно выглядишь, и это тебе действительно идет".

Она провела рукой по юбке, слегка приподняв ее. Ткань была мягкой и приятной. "Мне нравится".

"Но ты не любишь ходить по магазинам".

"Нет. Хотя Энн сделала это забавным. Ей трудно отказать".

"Вот почему я назначил ее главной".

"Ты останешься на ужин?" — спросила она, меняя тему.

"Не знаю, Фейт. Может, ты присоединишься ко мне?"

Она наклонила голову в сторону, обдумывая вопрос. "Возможно".

"Хорошо, я останусь на ужин, если ты составишь мне компанию".

Прежде чем они успели сказать что-то еще, зазвонил его мобильный телефон.

"Извини."

Он отошел, направляясь к своему кабинету, и долгое время она просто стояла и смотрела ему вслед.

Наконец, когда прошло несколько минут, она покачала головой и направилась наверх, где Энн уже укладывала свою одежду.

"Я могу это сделать".

"Это не проблема".

"Думаю, Калеб останется на ужин".

"Хорошо, хорошо". Энн протянула ей платье. "Ты спустишься вниз, чтобы присоединиться к нему?"

"Да". Если не считать нескольких сэндвичей, которые они съели вместе, это был первый раз, когда она ужинала с ним.

Она смотрела, как Энн уходит, и заканчивала складывать одежду. Все они были такими красивыми. У нее никогда раньше не было изысканных вещей.

Когда все было готово, она села на край кровати и просто уставилась в пространство. Больше она ничего не могла сделать.

Может, сесть напротив Калеба или рядом с ним и поужинать? Это казалось ей слишком сложным, чтобы даже думать об этом. Она не знала, почему беспокоится.

Сжав бедра вместе, она поняла, почему беспокоится.

Никто и никогда не вызывал у нее такого отклика. Она хотела его, этого нельзя было отрицать.

В свои восемнадцать лет она не была глупой в отношении своих потребностей.

Кроме этого парня, у нее никогда не было секса ни с кем другим, и даже тот единственный раз был ужасен. Было больно, и все закончилось в считанные секунды.

Она не видела ничего привлекательного в молодых парнях.

"Ты не будешь сидеть здесь и думать о Калебе, о том, что значит быть с ним, или о чем-то еще".

Покачав головой, она наконец встала и вышла из спальни. Она не хотела трусить. Мысль о том, чтобы еще раз поужинать в одиночестве, наполнила ее чувством одиночества, которое она не хотела испытывать.

Калеб никогда не причинял ей вреда, и, хотя она принадлежала ему, с ним она чувствовала себя в большей безопасности, чем с собственным отцом.

Пройдя на кухню, она спросила Энн, чем может помочь. Она не любила быть бесполезной, а сидеть и ждать, пока что-то случится, сводило ее с ума.

Она ненавидела это.

Она не собиралась покидать этот дом живой.

Она также не собиралась возвращаться к отцу, поэтому ей нужно было все успеть, иначе она погибнет.

Глава три

Калеб сидел в столовой и ждал прихода Фейт. Он не мог отвести взгляд от двери, и ему было любопытно, что она наденет. Уже не в первый раз за последние несколько недель он задумывался о ней.

Мысли об этой девушке начали сводить его с ума. Мало того, он видел, как расцветают отношения Биста и Хоуп. Фейт не была похожа на других женщин, которых он встречал. Она не бросалась на него, хотя он видел интерес в ее глазах.

Она не была девственницей, но, судя по тому, что он узнал из ее собственных уст, вполне могла ею быть. Парень не знал, что делает, а она сделала это только из страха, что отец заставит ее сделать что-то позже.

Потирая висок, он откинулся в кресле и задумался, какого черта он делает. Он был взрослым мужчиной и не должен был сидеть за ужином с восемнадцатилетней девчонкой. Там было полно женщин. Женщин, которые отсосут ему и глазом не моргнут, если он уйдет, так и не прикоснувшись к ним.

Были женщины, чьи отцы были еще живы и не были убиты его собственными руками.

Даже когда он думал обо всем этом, не было места, где бы он хотел быть лучше, чем дома с ней. А потом, конечно, Фейт завернула за угол и встала в дверях столовой, и он уже не мог уйти.

Одежда, которую купила для нее Энн, сидела на ней идеально, и теперь он мог смотреть на нее, не думая о мешке картошки.

" Энн сказала, что ты ненавидишь ходить по магазинам.

"Это действительно не мое". Она шагнула в комнату, сначала нерешительно. Он ожидал, что она сядет подальше от него, но она этого не сделала. Она заняла место рядом с ним. "У тебя был хороший день?"

"Да".

Он ожидал большего допроса, но на самом деле ничего не получил. Энн принесла еду, и он не понял улыбки на ее губах. Это была всего лишь еда, и все же она выглядела очень самодовольной из-за чего-то. "Приятного аппетита".

"Ты не собираешься присоединиться к нам?" спросила Фэйт.

"Нет. Я уже поела. Но вы двое наслаждайтесь".

Калебу не понравилось выражение лица его кухарки. Энн что-то задумала, а он этого не понимал.

Взяв свой нож и вилку, он посмотрел на Фейт и увидел, что она делает то же самое. Они вместе принялись за еду, и ему не понравилось неловкое молчание.

"Могу я задать тебе вопрос?" сказала Фейт, заговорив первой.

"Конечно".

"Я хотела спросить… могу ли я купить несколько книг? Есть много электронных книг, которые я бы очень хотела прочитать, но у меня нет аккаунта или чего-то в этом роде".

"Я куплю тебе электронную книгу, и тогда мы сможем завести тебе аккаунт".

"Спасибо".

Они снова ели в тишине. Он больше не мог этого выносить.

"Ты счастлива здесь?" — спросил он.

"Что?"

"Хочешь, я найду тебе квартиру или что-нибудь в этом роде?"

"Нет. Мне здесь нравится, и мне не к кому и не к чему возвращаться. Ты хочешь, чтобы я уехала?"

"Нет, не хочу. Это были неправильные слова. Я хочу, чтобы ты была здесь, Фейт". Он протянул руку, коснувшись ее ладони, и она уставилась на нее.

Вот так он испортил ужин.

Фейт извинилась, отнесла свою тарелку на кухню и вышла на улицу.

"Ну, что здесь произошло?" спросила Энн, присаживаясь на место, где сидела Фейт.

"Я не понимаю, о чем ты".

"Я знаю тебя, Калеб. Женщины и ты всегда хорошо ладили".

"Ей восемнадцать".

"У меня было много взрослых разговоров с этой девушкой. Восемнадцать ей или нет, но она знает свое мнение. Конечно, большую часть времени она молчит, и ей требуется время, чтобы привыкнуть к тебе, но сердце у нее на месте. Она хорошая девушка, Калеб".

"Отец отдал ее мне за долги, Энн. Что ты хочешь, чтобы я сделал?"

"Я хочу, чтобы ты перестал чувствовать вину за то, что хочешь кого-то моложе себя. Перестань пытаться оттолкнуть ее, потому что Фейт может стать тем единственным человеком, который тебя поймет. А теперь иди и поговори с ней".

"Нам не о чем говорить".

"Ух, вы, мужчины, упрямы, и это загонит меня в раннюю могилу".

"Рано? Насколько я знаю, тебе почти шестьдесят".

"А для многих людей это еще молодость. Не отговаривай меня, Калеб Карсон. Я меняла тебе подгузники, и твой жесткий подход на меня не подействует".

Он закатил глаза. Он ничего не мог с собой поделать. Что бы он или Бист ни делали, Энн их прикрывала. Конечно, она видела зло в их среднем брате и сделала бы все возможное, чтобы помочь ему, но помочь ему было невозможно. Именно поэтому он был мертв, а Бист воспитывал Дуэйна, сына злого брата.

Это была одна из многих причин, по которым он не доверял Дуэйну. Он не был хорошим человеком, и ничто не предвещало, что он не станет таким же, как его отец.

"Иди и поговори с ней".

"Ты же знаешь, что ничего не выйдет".

"А ты никогда не думал, что она так же одинока, как и ты?"

"Я не одинок".

"Трахаясь со шлюхами, ты не становишься счастливым или полноценным. Это дает тебе удовлетворение до тех пор, пока длится это чувство, а я полагаю, что не так уж и долго".

"Твой рот всегда удивляет меня".

"Мне пришлось помочь нескольким мальчикам Карсона. Мне пришлось научиться не быть ханжой, особенно когда я нашла порно под вашими кроватями в таком юном возрасте. А теперь будь хорошим мальчиком и иди поговори с ней".

Она взяла его тарелку и улыбнулась.

Энн была самым близким человеком из всех, кто когда-либо был ему по-настоящему матерью.

Он сделал, как она просила, и вышел на улицу. Он снова застал Фейт у кустов роз, ее пальцы касались мягких лепестков.

"Я не привык к компании", — сказал он.

Она улыбнулась. "Я тоже не привыкла. По большей части папа говорил, что детей нужно видеть, но не слышать. Он и меня не очень-то любил видеть".

"Я убил его", — проговорил он, не успев остановить себя.

"Я так и думала, что ты убил".

"Человек, который готов подвергнуть свою дочь опасности, не тот, кого я хотел видеть на улице ради тебя. Он мог принести гораздо больше осложнений".

Она просто кивнула.

"Тебе нечего мне сказать".

"Нет".

"Я признался, что убил твоего отца".

"На самом деле он не был мне отцом, Калеб. Большую часть времени он проводил в другом месте. Я так долго была сама по себе, что забыла, что значит иметь родителей или что-то в этом роде".

"Поэтому ты не вернулась в школу?"

"В школах полно людей с родителями и проблемами. У меня был отец с репутацией человека, пристрастившегося к азартным играм. Куда бы мы ни пошли, люди, казалось, знали, с кем я связана. Я просто перестала ходить в школу, чтобы избежать неизбежных проблем".

"Я знаю женщину, которая могла бы тебе помочь", — сказал он, вспомнив о Хоуп.

" Что ты имеешь в виду?"

"Она занимается репетиторством. Если хочешь, я могу попросить ее приехать сюда, и она поможет тебе с учебой, введет тебя в курс дела. Я даже договорюсь со школой, чтобы она разрешила тебе сдать последний экзамен, если ты не захочешь ходить на занятия".

" Ты сделаешь это для меня?" — спросила она.

"Только если ты сама этого захочешь. Я не собираюсь давить на тебя или что-то в этом роде".

"Я бы с удовольствием это сделала".

"Хорошо. Это может занять некоторое время. Женщина, о которой я говорю, принадлежит моему брату. Он немного собственник".

"Я не против подождать. Я ждала все это время, так что же такое еще несколько месяцев?"

Он улыбнулся.

"Ты уверен, что не хочешь, чтобы я ушла?" — спросила она.

Ему не понравилось чувство вины и сожаления, охватившее его. "Нет, я не хочу, чтобы ты уходила. Розы будут скучать по тебе, и Энн тоже".

"Мне нравится Энн, хотя она слишком любит ходить по магазинам".

" У нее добрые намерения".

Он снова наблюдал за ней, и ему не о чем было говорить. Ему это не нравилось. Обычно он был рад просто уйти. Когда дело касалось Фейт, ему нравилось смотреть на нее, наблюдать за ней.

Она отличалась от тех женщин, которые были рядом с ним. Шрам не умалял ее красоты, более того, по его мнению, он заставлял ее сиять ярче, чем кто-либо другой.

Фейт была одной из многих причин, по которым он любил возвращаться домой.

****

Шли недели, и одним из любимых моментов Фейт стало время, когда она садилась есть вместе с Калебом. Конечно, бывали долгие молчания, но потом между ними проскакивала искра, и они могли поговорить. Он стал оставлять рядом журнал или газету, и это помогало им найти тему для разговора.

Она наслаждалась их молчанием так же, как и разговорами. И то и другое было удивительно весело. Однако он не выносил тишины, и это всегда вызывало у нее улыбку.

После жизни в местах, где стены были очень тонкими, она ценила тишину и покой. Мало того, находясь рядом с Калебом, она чувствовала себя в безопасности, что, учитывая, кем он должен был быть, было безумием.

Он не был хорошим человеком, но при этом не делал ничего, кроме как проявлял к ней доброту.

Вскоре она прожила с ним почти четыре месяца, и вот однажды она сидела в библиотеке, читая одну из многочисленных книг, когда он привел красивую женщину, которая была ненамного старше ее самой.

"Фейт, это Хоуп. Она жена моего брата".

Хоуп сияла, а когда Фейт присмотрелась к ней, то увидела, что она беременна.

"Калеб сказал, что тебе нужна помощь в учебе, и я хорошо с этим справляюсь".

Закрыв книгу на коленях, Фейт поднялась со своего места и направилась к ним. "Спасибо", — сказала она, глядя на Калеба.

"Наслаждайся учебой. У меня есть дела". Он оставил их вдвоем, и Хоуп вздохнула.

"Бист всегда так делает. Они занятые люди".

"Думаю, Калеб чувствует себя неловко из-за меня", — сказала Фэйт.

Хоуп хихикнула. "В это трудно поверить".

Фейт пожала плечами. "Ты Карсон?"

"Да".

"Бист намного старше, верно?"

Хоуп пожала плечами. "Мне все равно. Я люблю его, и он потрясающий, и мне не стоит сейчас болтать. Мне нужно сосредоточиться на том, чтобы помочь тебе учиться. Калеб сказал мне, что ты давно не ходила в школу, и чтобы помочь мне найти, где ты что-то пропустила, я распечатала несколько тестов. Я вижу, с чего нам нужно начать".

Фейт уставилась на тест, а Хоуп положила перед ней карандаш и села на свое место. Она взяла в руки учебник и начала читать.

Фейт не видела смысла спорить, ведь она действительно хотела закончить школу. Бросать школу не входило в ее планы, пока она не получила свой шрам. Заправив несколько волос за ухо, она села и начала читать тест.

Время от времени она бросала взгляд на Хоуп.

Она не могла припомнить случая, чтобы видела другую женщину такой счастливой, а ведь она была замужем за Бистом, одним из самых страшных мужчин в их мире.

Отбросив все эти негативные мысли, Фейт сосредоточилась на тесте и принялась за работу над ним. Ответив всего на несколько вопросов, она почувствовала тот самый прилив сил, который так любила в школе. Ей нравилось узнавать что-то новое, и она очень поэтому скучала.

Она бросила взгляд на Хоуп, которая работала над несколькими заданиями. На ее пальце красовалось обручальное кольцо, и это вызвало у Фейт любопытство.

" Ты любишь своего мужа?" спросила Фейт.

Хоуп улыбнулась. "Это тест. Мне действительно не стоит с тобой разговаривать, но когда речь заходит о Бисте, я не могу остановиться".

"Ты любишь его?"

"Больше всего на свете. Пару лет назад я потеряла маму, жила с тетей, и тут, откуда ни возьмись, Бист помог мне. У него были свои причины, но одно привело к другому, и прежде чем я поняла, что происходит, я влюбилась".

Фейт закусила губу, заметив блеск в глазах Хоуп. Она явно была счастлива. Фейт не могла припомнить случая, чтобы она была по-настоящему счастлива. Она постоянно находилась в движении, боялась стука в дверь, гадала, вернется ли когда-нибудь отец домой.

"Как у вас с Калебом дела?"

"На самом деле не знаю. Мы ужинаем вместе. Он всегда выходит на завтрак".

"Вы не вместе?"

"Совсем нет. Его вроде как бросили вместе со мной".

"Хм…"

Фейт уставилась на нее. "О чем это ты?"

"Нет, просто то, как он обратился ко мне по поводу репетиторства, и то, как он посмотрел, когда упомянул, что у тебя есть пробелы в средней школе… Я подумала, что происходит что-то большее".

Уставившись на свой тест, Фейт не могла разобрать слов, и это само по себе было… раздражающим. Долгое время она не придавала значения Калебу, а теперь, за несколько недель и месяцев, он стал для нее утешением.

"Каково это — быть с мужчиной старше тебя?" Как только она задала этот вопрос, то закрыла рот рукой и покачала головой. "Не обращай внимания на то, что я только что сказала. Не знаю, что на меня нашло. Я явно схожу с ума".

Хоуп хихикнула. "У тебя когда-нибудь была подруга, с которой можно поговорить?"

"Я не задерживалась в одном месте достаточно долго, чтобы иметь такую". Она покатала карандаш в пальцах и почувствовала себя полной дурой.

"Это самое лучшее чувство в мире".

Фейт подняла глаза и увидела, что щеки Хоуп покраснели.

"Ты девственница?" спросила Хоуп.

"Нет".

"О, я была. То есть, он был таким осторожным, нежным и милым. Он… он не торопился и довел меня до оргазма. Мне жаль. Я тоже не очень хороша в этом. Меня уже давно считают немного странной".

"Все более чем нормально. Мне действительно не стоило спрашивать. Я даже не знаю, почему я это сделала".

"Ты неравнодушна к Калебу?"

Фейт на секунду задумалась о нем. Время ужина было ее любимым занятием на протяжении всего дня. Когда она была в саду, ее сердце учащалось при одной только мысли о нем. "Я не знаю. Не думаю, что я когда-нибудь была влюблена в кого-то по-настоящему".

Хоуп рассмеялась. "Правда?"

"Опять же, моя жизнь не всегда была такой простой. Парни просто… не делают этого для меня".

"Что ты чувствуешь, когда Калеб рядом?"

"Мое сердце ускоряется, и я иногда думаю, что было бы, если бы он меня поцеловал. Это странно?"

"Это не странно. Думаю, это первый раз, когда я завела девчачий разговор о мальчиках", — сказала Хоуп. "А я замужем и жду нашего первого ребенка".

"Поздравляю".

"Спасибо. Бист очень заботливый. Он хотел, чтобы у меня был телохранитель, только приехав сюда". Она хихикнула. "Я знаю, что для некоторых женщин его защита — это что-то вроде серьезного перегиба, но мне это нравится. Мне нравится, что он так беспокоится обо мне и не хочет, чтобы я пострадала. Мне нравится, что он прижимает меня к себе по ночам, и когда он обнимает меня, кажется, что он никогда не захочет меня отпускать".

Фейт увидела любовь, сияющую в глазах Хоуп, и ей захотелось этого.

"Не думаю, что Калеб мог бы испытывать ко мне такие чувства".

Даже подумав об этом, она почувствовала легкую грусть.

"А ты?"

"Что ты имеешь в виду?" спросила Фейт.

"Разве ты ничего не чувствуешь к нему? Иногда для того, чтобы что-то начать, необязательно быть мужчиной, Фейт. Это можешь быть ты".

Она не ответила и закончила тест. Когда с ним было покончено, Хоуп дала ей еще один, потом еще. Почти весь день она только и делала, что сдавала тесты.

Калеб пришел в библиотеку, чтобы сообщить им обоим, что Бист пришел забрать Хоуп домой. Выражение лица Хоуп заставило Фейт мечтать о чем-то подобном для себя. Выйдя вслед за Хоуп из библиотеки, она увидела, как та бежит к мужчине, который, по ее мнению, был Бистом.

"Ты готова идти?" спросил Бист.

"Да".

Хоуп повернулась к ней. "Я просмотрю эти работы, поставлю им оценки и посмотрю, что мы можем сделать дальше. Если захочешь поговорить о чем-нибудь, о чем угодно, просто позвони мне. Калеб знает мой номер".

Прежде чем Хоуп успела остановить ее, она заключила ее в объятия. Она увидела, что Бист наблюдает за ней, и быстро закрыла глаза.

"Тебе лучше знать, что ты делаешь", — сказал Бист.

В следующую секунду они оба исчезли, и Фейт стояла у двери.

"Мой брат очень заботится о своей жене".

"Я это вижу. Хоуп говорила мне, что он такой". Она держалась за карандаш, как за спасательный круг. Взглянув на Калеба, она подумала, может ли он вообще испытывать к ней какие-либо чувства, или же он просто обязан ей помочь, и от этого ей стало не по себе. Она не хотела быть проблемой, требующей решения.

"Как прошли дела с Хоуп?"

"Все прошло хорошо. Она очень милая. Эмм, я не могу с ней поговорить. У меня нет мобильного".

Калеб кивнул и достал из кармана мобильный телефон. "Давно собирался подарить тебе вот это и вот это". Он открыл один из ящиков в прихожей, в котором хранилась электронная книга. "Я создал тебе аккаунт. Энн все подготовила".

Она уставилась на устройство, потрясенная и тронутая.

"Спасибо".

"Это совсем не сложно. Я хочу, чтобы ты была счастлива".

Глядя на него, она задумалась о словах Хоуп, и снова в глубине ее души зашевелилось чувство, которое она не могла контролировать. Калеб протянул руку и погладил ее по щеке. "Наслаждайся".

Он оставил ее одну, еще более растерянную, чем прежде.

Глава четвертая

" Это чушь собачья", — сказал Дуэйн.

Калеб уставился на него. Он наблюдал, как его юный племянник наклонился и сделал несколько глубоких вдохов. На улице было еще темно, и, конечно, холодно. Но Калебу было наплевать. Дуэйн попросил его о помощи, и он просто оказывал ее.

" Что, по-твоему, чушь собачья?"

"Это. Это не то, чем вы с Бистом занимаетесь. Я хочу знать хорошие вещи. А не отмораживать себе яйца ради гребаной пробежки", — сказал Дуэйн.

У него было миллион разных дел, которыми он с удовольствием занялся бы прямо сейчас. Нянчиться с этой трусливой задницей не входило ни в одну из них.

"Иди домой". Калеб отвернулся, готовый отправиться домой. Ему было интересно, встала ли уже Фейт или еще спит. Несколько раз он заходил проведать ее и видел, как она спит, причем совершенно без всякой жути.

"Калеб", — сказал Дуэйн, похожий на маленькую плаксивую девочку.

Голос племянника начал действовать ему на нервы. "Что, Дуэйн? В чем, черт возьми, твоя проблема?"

"Разве это плохо, что я просто хочу, чтобы ты научил меня обращаться с оружием, с бизнесом?"

Калеб набросился на него. " Ты не можешь даже пробежаться кругами в пять утра. Ты еще не готов справиться с тем дерьмом, с которым мы имеем дело. И вряд ли когда-нибудь будешь. Ты слишком ленивая задница".

"Я могу бегать эти гребаные круги".

"Тогда докажи это", — сказал Калеб, теперь уже крича. Они были одни в парке, и так продолжалось уже целый час. "У меня нет времени на то, чтобы ты рассказывал мне, на что способен. Я хочу это увидеть".

"Я бегаю с тобой уже несколько месяцев, и ты не изменил того, что мы делаем".

Калеб уставился на Дуэйна. За эти годы он не раз говорил Бисту, что с ним нужно быть строже.

Он понимал, что хочет дать парню детство, но ему уже было восемнадцать. Он ни за что не доверил бы этому маленькому дерьму свою спину или бизнес. Чтобы убрать Дуэйна, нужен был всего лишь кто-то, у кого было бы немного драйва, а это его не устраивало. Ему не нравилось, что он родился в криминальной семье, владевшей борделями, бойцовскими клубами, наркотиками и многими другими незаконными предприятиями, но это было то, чем он занимался. Это было у него в крови. Жизни зависели от того, насколько он был крут и не терпел ничьего дерьма.

Схватив Дуэйна за шею, он прижал его к ближайшему дереву. "Может, ты и привык добиваться своего от Биста, но здесь так не получится. Насколько я понимаю, ты настолько далек от человека, который нужен мне рядом, что у тебя нет ни единого шанса стать частью этого мира. Ты не можешь совершать ежедневные пробежки и не стонать по этому поводу. Я не могу допустить, чтобы ты рисковал разрушить другие жизни. Дело не только в беге. Дело в способности выдержать пытки, которым тебя могут подвергнуть, пока ты ждешь, что Бист или кто-то еще поможет тебе, а люди хотят получить от тебя информацию. Так что ты можешь вынести боль, побои, пару ударов ножом, черт возьми, даже несколько пулевых отверстий, ожидая. Ты молчишь. Неважно, какую боль они причиняют тебе, людям, которым ты причиняешь боль, имя Карсон остается сильным. Ты не падаешь лицом к лицу со своими врагами. Ты не умоляешь их остановиться". Он окинул Дуэйна взглядом с ног до головы. "Ты бы рухнул в первые же минуты. Ты не умеешь терпеть боль. Ты не умеешь держать свой поганый рот на замке. Ты позоришь имя Карсона, так что нет, я не позволю тебе даже близко подходить к нашей работе. Максимум, чего ты добьешься, — это будешь раздавать пончики в торговом центре". Он отпустил шею Дуэйна.

Не говоря больше ни слова, он повернулся на пятках и ушел, трусцой возвращаясь к своему дому. Бист был бы зол на него, но так было нужно.

Он ввел код, открывающий ворота дома, и не забыл закрыть их за собой. Кивнув своей охране, он направился к задней двери. Энн еще не встала, но он приостановился, заметив Фейт, которая в ночной рубашке прислонилась к стойке. В руках она держала электронную книгу и выглядела такой увлеченной, что несколько мгновений он наблюдал за ней. Она откинула волосы назад, открыв его взору шрам.

Шрам не был уродливым, во всяком случае, для него. Резкая краснота давно потускнела, и большую часть времени она прятала его за волосами. Для Калеба шрам был признаком силы. За свои годы она прошла через многое, и именно это сделало ее той женщиной, которой она стала сегодня.

Меньше всего ему хотелось пугать ее, поэтому он открыл дверь и шагнул на кухню.

Фейт повернулась к нему с огромной улыбкой. "Доброе утро".

"Доброе утро".

"Хорошая была пробежка?"

"Это было… интересно". Он закрыл дверь, наслаждаясь теплом, окутывающим его. "Что ты делаешь так рано?"

"Я всегда встаю рано. Энн вчера показала мне, как работать с кофеваркой. Я больше люблю растворимый, а ты приходишь и уходишь довольно рано, так что я решила, что у меня будет готов кофе для тебя".

"Спасибо". Он смотрел, как она наливает ему кофе и подает чашку.

"Энн сказала, что ты любишь темный кофе по утрам, особенно после изнурительных тренировок".

Он взял у нее чашку и сделал глоток. "Тебе действительно не нужно было этого делать".

"Это плохо?"

"Нет. Это приятно". Он отпил еще немного кофе, чтобы она не чувствовала себя плохо.

Улыбка, которую она ему подарила, была такой чертовски милой. Фейт, несмотря на весь ее настрой, была милой женщиной.

"Хочешь что-нибудь поесть? Я готовлю отличные французские тосты".

"Конечно".

Он сел за стойку, наблюдая за ее работой. Она больше не выглядела пугливой рядом с ним, и ему нравилось наблюдать за ней… очень. Он был таким же испорченным, как и его брат.

Хоуп действительно приручила что-то внутри Биста. Когда он смотрел на Фейт, единственное, что требовалось Калебу для укрощения, — это его член..

Наблюдая за ее работой, даже выглядящей так, словно она только что проснулась, его член был твердым, готовым к действию.

Нельзя было отрицать, что Фейт была красивой женщиной, даже с ее изгибами. У нее были сиськи и задница, все в нужных местах. Потягивая остывающий кофе, он наблюдал за ее задницей, пока она стояла у плиты и готовила тосты.

От ее запаха он проголодался, но мысль о том, чтобы перегнуть ее через стойку и ощутить ее тугую пизду, еще больше разжигала его.

Проведя взглядом по ее спине, он увидел ее пушистые белые тапочки, и даже они не помогли ослабить его возбуждение.

Она приготовила тост и поставила его перед ним, отчего наклонилась вперед. Ночная сорочка, в которую она была одета, распахнулась спереди, открывая ему прекрасный вид на ее сиськи.

Заставив себя улыбнуться, он откусил кусочек, не чувствуя вкуса, но ощущая потребность трахаться, и трахаться жестко.

Не в силах отвести от нее взгляд, он ждал, когда она сядет, и она села, совершенно не обращая внимания на боль, которую он испытывал. Он так сильно хотел трахнуть ее.

"Нравиться ли тебе еда?" — спросила она.

"Нормально".

Он не воспринимал ее как некую секс-игрушку для удовлетворения своих потребностей. Другой альтернативы не было, поскольку он не мог заставить себя оставить ее с человеком, готовым продать ее за долги. Когда дело касалось Фейт, она заставляла его чувствовать так много, и он этого не понимал. Все женщины были одинаковыми, но когда он был с Фейт, все было по-другому. Ее отец собирался использовать ее по своему усмотрению, и Калебу это не нравилось.

Они покончили с едой в относительном молчании. Не было никакой неловкости, или, по крайней мере, он старался не показывать, что ему чертовски больно.

Шорты, в которые он был одет, казалось, становились все теснее с каждой секундой, и это начинало его бесить.

Когда с едой было покончено, Фэйт забрала свою тарелку и встала у раковины. Он допил последний глоток кофе и подошел к ней сзади.

" Ты можешь так не думать, но тебе действительно нужно начать носить одежду внизу". Он прижался к ней всем телом.

На долю секунды она напряглась, когда он показал ей свой твердый член.

"Некоторые мужчины не могут контролировать себя так, как я".

Прежде чем она успела сделать что-то еще, он отстранился и вышел из комнаты.

Холодный душ был как нельзя кстати, а если нет, то он собирался провести счастливое время со своим кулаком.

****

Фейт смотрела в сад, где разговаривали Бист и Калеб. Хоуп сегодня не было видно, но она не возражала. Ей еще предстояло выполнить множество курсовых работ, и именно этим она должна была сейчас заниматься — учебой. Вместо этого она стояла у окна и наблюдала за Калебом. Бист был ей безразличен. Он казался ей слишком… злым.

Впрочем, у Калеба была такая черта.

С ним никто не связывался, и она представляла, что с ним придется считаться. Оба мужчины были такими.

Перебирая пальцами волосы, она думала о том дне у кухонной раковины, когда он прижался к ней всем телом.

Она не испугалась. Отнюдь нет.

Мгновенный прилив удовольствия застал ее врасплох. Ее соски стали твердыми, а киска такой влажной. Она не хотела, чтобы он уходил, а когда он ушел, оплакивала потерю.

Что это сделало с ней? Делало ли это ее шлюхой? Распутницей? Что? Она не испытывала чувств к Калебу.

Она не боялась его.

Никогда не боялась.

Он защитил ее от собственного отца, и она даже знала без тени сомнения, что он позаботился о ее отце, убил его. Но ей было все равно.

За долгие годы отец вытеснил ее любовь к нему, пока от нее ничего не осталось. Любила ли она Калеба? Нет. По правде говоря, она не верила в любовь. В детстве она верила в сказки.

Из того, что она видела собственными глазами, что любовь дает мужчинам и женщинам равное право жестоко обращаться друг с другом, и все это во имя любви. Она часто наблюдала за людьми, и большинство людей не замечали одиноких девочек-подростков.

Прикусив губу, она заставила себя уткнуться в книгу.

В голове не укладывались ни химия, ни математические уравнения, ни правильное построение предложения.

Секс.

Грязный, жесткий секс пронесся в ее голове, и это заставило ее снова посмотреть на Калеба. Один сексуальный партнер, один раз, а она… нуждалась.

Ее сиськи болели, и сжимание бедер мало чем облегчало медленную агонию.

"Со мной все будет в порядке", — сказала она сама себе.

Конечно, испытывая потребность в сексе, она начала искать что-нибудь, хоть что-нибудь, что могло бы облегчить ее состояние хотя бы на несколько дней, а то и дольше. Порно немного помогло. Ну, не совсем помогало. Это было скучно, но ей нравилось наблюдать за самим процессом. Проникновение члена в киску, и то, что она была женщиной, не означало, что она не могла наслаждаться этим.

Мужчинам это нравилось постоянно.

Однако она до сих пор не понимала их любви к девушкам. Она воспринимала это как соперничество, но тогда она никогда не была с девушкой. Не то чтобы ее привлекали девушки, отнюдь нет. Она могла смотреть на них и видеть, какие они красивые, но это ни на секунду не означало, что она хочет чего-то большего.

"Ты действительно слишком много думаешь об этом". Она закрыла книгу и уставилась прямо перед собой. Мысли о сексе уже начали ее доставать, и не в лучшем смысле.

Собрав книги, она поднялась в свою комнату и положила их на стол, а затем присела на край кровати. Она никак не могла спрятаться здесь, но сейчас у нее не было другого выхода.

Что, если Калеб не ответит на ее чувства или потребности?

Он не дал ей ни малейшего намека на то, что между ними что-то есть.

Наконец, не выдержав, она быстро приняла душ и переоделась в одно из платьев, в которых, по словам Энн, она выглядела хорошо. Она ни на секунду не подумала, что ей идут какие-либо платья, но она не хотела ранить чувства Энн. С тех пор как она была с Калебом, она привязалась к пожилой женщине, и ей нравилась заботливая натура Энн. Она так долго была одна, не зная, как быть с кем-то, а Энн казалась ей матерью и родителем больше, чем кто-либо другой. Она не хотела этого терять.

Выйдя из комнаты, она направилась на кухню, зная, что пожилая женщина поможет ей успокоиться и снова почувствовать себя самой собой.

Однако когда она пришла на кухню, Калеб стоял у плиты и помешивал в кастрюле.

Сжав руки в кулаки, Фейт уже собиралась уходить, как вдруг он повернулся и увидел ее. "Привет, Энн неважно себя чувствует. Думаю, у нее грипп, так что ближайшие пару дней мы будем выживать сами".

"Ей нужен кто-то, кто будет за ней ухаживать?" спросила Фейт.

"Нет. Энн не любит, когда кто-то суетится вокруг нее. У нее есть племянница, которая заботится о ней, когда она в таком состоянии". Он закрыл кастрюлю и повернулся к ней. Рукава его рубашки были закатаны, и Фейт казалось, что это только подчеркивает толщину его рук, и это сводило ее с ума. "Тебя не было в библиотеке, когда я пришел к тебе".

"Я решил пойти в свою комнату. Попробую позаниматься там". Это не было полной ложью. Она ушла в свою комнату, чтобы попытаться забыть о своем возбуждении. Нахождение рядом с Калебом не помогало.

С любым другим мужчиной все было проще. Она видела некоторых из его охранников, и ее тело было в порядке, даже мысли оставались спокойными.

С Калебом же она была в полном расстройстве, и это сводило ее с ума.

"Что случилось?" Он подошел к ней ближе, и она сделала шаг назад.

Однако она не могла отвести от него взгляд и, глядя на него, была заворожена тем, насколько темными были его глаза. Они были такими карими и насыщенными. Он не переставал приближаться к ней, пока она не уперлась спиной в стену. Тогда его руки сжали ее голову по обе стороны, и это показалось ей очень сексуальным. Зажатая между его телом и стеной, она не видела в этом ничего страшного.

Наклонив голову назад, она ждала, когда он заговорит. Потом, конечно, вспомнила, что он говорил последним. "Я в порядке".

"Ты не выглядишь нормально".

" А как должно выглядеть "нормально”?"

"Почему ты прячешься в своей комнате?" — спросил он, полностью избегая вопроса.

"Я не прячусь".

Он так хорошо пах.

Чем ближе он был, тем сильнее она старалась не протянуть руку и не коснуться его. Ей было интересно, что он сделает, если она проведет руками по его груди. Даже под белой рубашкой он выглядел таким же крепким и мускулистым.

Он всегда носил деловую одежду, что, на ее взгляд, было невероятно сексуально.

Казалось, напряжение нарастало, пока он смотрел на нее сверху вниз.

"О чем ты думаешь?" — спросила она, смея надеяться, что он думает о том же, о чем и она.

"Тебе лучше не знать".

Сделай это.

Что ты теряешь?

Он может отвергнуть тебя, а ты просто спрячешься до конца жизни.

Легко и просто.

Сделав следующий шаг, она провела руками по его груди. Он слегка напрягся, но не отстранился. Более того, одна из его рук оказалась у нее в волосах, сжимая их в кулак, и она ахнула. От его крепкого захвата она почувствовала боль, но это только сильнее возбудило ее.

Несколько секунд никто из них не двигался. Она слышала только их глубокое дыхание и не знала, что делать.

Все вокруг казалось неясным. Затем он прижался губами к ее рту, и все вернулось в фокус. Она обхватила его за шею и застонала, когда его язык проник в ее рот. Он держал ее голову так, что вырваться было невозможно.

Обхватив его шею руками, она не хотела отпускать его, крепко прижимаясь к нему, так как его прикосновения поглощали ее больше всего на свете.

Ее киска пылала от его прикосновений, да и вообще от чего бы то ни было.

Калеб прижал ее к стене кухни. Твердый выступ его члена уперся ей в живот, от его размеров у нее перехватило дыхание. Даже в штанах он был большим мужчиной.

Но ей было все равно.

Она не была девственницей, не знающей, что будет дальше, и хотела этого больше всего на свете. В своей жизни она часто сталкивалась с сексом. Отец не отвлекал ее от некоторых женщин, которых он любил подцепить на ночь. Именно случайные женщины рассказывали ей о месячных, о том, чего ждать, когда она станет старше, и о том, чтобы мальчики всегда держали свой член в презервативе.

Это было интересное воспитание. Некоторые женщины были жестоки к ней, а другие сочувствовали ей.

Он прервал поцелуй, и ей стало не хватать его прикосновений. Облизав губы, она ощутила его вкус на языке, желая большего. Никто из них не разговаривал, а ей отчаянно хотелось чего-то, чего угодно, только не отказа.

Конечно, ей следовало ожидать его.

"Этого не должно было случиться".

Глава пятая

Член Калеба сейчас был чертовски твердым. Он не хотел останавливаться и уж точно не считал это гребаной ошибкой. Далеко не так. Он уже давно пытался игнорировать эти чувства, но в этом платье, выглядящей такой уязвимой, он хотел ее больше всего на свете.

"Мне очень жаль", — сказала она.

Фейт попыталась уйти. Калеб не мог ей позволить, поэтому схватил ее за руку, прижав к стене.

"Что ты делаешь?" — спросила она.

Он увидел слезы в ее глазах и возненавидел себя за то, что именно он заставил их там появиться. Неужели ей не понравился тот поцелуй?

Казалось, что она взорвется в его объятиях, как огонь, но что, если он неправильно понял сигналы?

"Мне жаль".

"За что?"

"Я не должен был тебя целовать".

"Это неважно. Ты не должен говорить об этом. Ты жалеешь об этом…"

"Я не жалею".

"Ты сказал, что это была ошибка".

"Тебе это не понравилось". Сейчас они ходили по кругу.

"Понравилось".

Он нахмурился. "Что?"

"Я… я хотела поцелуя, Калеб".

Этого он никак не ожидал. Ее губы были красными и слегка припухшими от его поцелуев. Протянув руку, он погладил ее по щеке, и она прижалась к нему лицом. "Что здесь происходит?"

"Я не знаю".

Его член сейчас был таким твердым, а ведь у него уже несколько месяцев не было женщины.

Фейт сводила его с ума, но что бы он ни делал, он продолжал пытаться поступать правильно, когда дело касалось ее.

Она облизала губы. "Я хотела, чтобы ты меня поцеловал. Я хочу, чтобы ты прикоснулся ко мне". Она взяла его руку и прижала к своей груди. "Вот так".

Ее большие сиськи идеально вписались в его руку, заставив его застонать. "Мы не должны этого делать".

"Почему нет? Мы можем…"

Он прервал ее, снова завладев ее губами. Они были такими мягкими под его губами.

Она обвила руками его шею и, когда он прижал ее к стене, прильнула к нему. Будет ли ее киска мокрой? Как сильно она будет напряжена, когда он ворвется в нее, заполняя ее до краев? В том, что он хотел сделать с ней, не было ничего приятного или милого. Его ночи были наполнены фантазиями о ней, лежащей под ним.

Он хотел этого больше всего на свете: чтобы она лежала под ним, принимая его член.

Опустив одну руку к юбке ее платья, он собрал ее в кулак и коснулся обнаженной плоти.

Она была так хороша на ощупь.

Ему никогда не нравились худые женщины. Ему нравилось, чтобы у них было немного мяса на костях, ведь он любил трахаться. Нет ничего хуже, чем брать женщину, которая будет стонать о том, какой он большой или что он причиняет ей боль.

Меньше всего ему хотелось причинять боль Фейт, но потребность в ней была сильнее, чем когда-либо прежде.

"Ты не должна этого делать", — сказал он, разрывая поцелуй.

"Я хочу тебя, Калеб. Дело не в том, чтобы заставить меня что-то сделать. Я хочу тебя". Она обхватила его за шею, и когда он взглянул в ее зеленые глаза, то совершенно растерялся.

Она начала расстегивать пуговицы на рубашке, и он не стал ее останавливать. Она подняла платье над головой и предстала перед ним в кружевном белом белье. У нее были большие сиськи, красивый округлый живот и бедра. Ее бедра были толстыми и сочными, и он захотел ее.

Наклонив ее голову назад, он завладел ее ртом. Одновременно он провел рукой по ее спине, обхватив спелую попку.

Он был на седьмом небе от счастья, его член был настолько твердым, что грозил взорваться в любой момент.

Оторвавшись от ее губ, он прошелся поцелуями по шее и верхушкам грудей. Она слабо застонала. Взявшись за бретельки бюстгальтера, он спустил их вниз по ее рукам, пока ее сиськи не вывалились наружу, и они представляли собой прекрасное зрелище.

Ее твердые красные соски торчали наружу. Взяв ее за сиськи, он услышал, как она ахнула, и, заглянув в ее глаза, увидел, что она полностью увлечена этим.

"Если я сейчас потрогаю твою киску, она будет мокрой?"

"Да".

"Покажи мне".

"Показать?"

"Потрогай себя. Покажи мне, какая у тебя мокрая киска. Я хочу это увидеть".

Она потрогала свою киску. В тот момент, когда она коснулась клитора, он увидел, как она задыхается. Она была настолько чувствительна, что ее собственные прикосновения доставляли ей удовольствие.

Она поднесла к нему пальцы, и он увидел, какая она мокрая. Ее запах опьянял, и он не мог насытиться. Взяв ее руку, он пососал ее пальцы, пробуя на вкус ее сладость, и ему захотелось большего.

Он никогда не был из тех, кто любит посасывать женскую киску, но сейчас ему хотелось только этого — чтобы Фейт лежала на кровати, и он мог вылизать каждый ее сантиметр.

Подняв ее на руки, он понес ее прочь из кухни.

"Что ты делаешь?"

"Я несу тебя в свою комнату".

"Но…"

"Никаких "но". Я знаю, чего хочу, и этот первый раз с тобой будет незабываемым". Ему было все равно, что мир вокруг него рухнет. Единственным человеком, на котором он сосредоточился в этот момент, была Фейт.

Она прижалась к его шее, пока он нес ее по лестнице к своей спальне. Распахнув дверь, он сделал то же самое, когда вошел, и она с грохотом закрылась.

Положив ее на кровать, он толкнул ее назад и схватил трусики. Он сорвал их с ее тела — его нетерпение наконец-то взяло верх, и он не мог ждать больше ни секунды. Широко раздвинув ее бедра, он опустился на пол и несколько драгоценных мгновений смотрел на ее киску. Такая сладкая. Тонкие волоски покрывали ее губы, и они были немного приоткрыты, демонстрируя ее набухший клитор.

Проведя пальцами по ее киске, он раскрыл ее и застонал. С ее влагалища капало, и она была такой влажной.

"Ты хочешь меня, Фейт?"

"Больше всего на свете".

Он хотел ее уже давно, и всякий раз, когда позволял себе думать об этом, чувствовал себя больным ублюдком. Ей было восемнадцать лет, и впереди у нее была такая большая часть жизни. Было так много других мужчин, с которыми она могла бы быть, безопасных мужчин. Он не был безопасным человеком. Он убивал людей, зарабатывая на жизнь, и убил ее отца только потому, что тот отдал ему ее в качестве платы.

И все же мысль о том, что кто-то еще может быть рядом с ней, близко к ней, наполняла Калеба яростью, которую он не мог описать. Никто другой никогда не сможет доставить ей такое удовольствие, как он.

Поглаживая влажные губки ее киски, он дразнил ее клитор, и она задыхалась, выгибаясь дугой, а ее сиськи сотрясались от каждого непроизвольного вдоха. Наконец, не выдержав, он раздвинул ее губы и провел языком по клитору. Двигаясь взад-вперед по ее узлу, он почувствовал, как она задрожала. Вырвавшийся у нее вздох и звуки наслаждения свели его с ума. Отпустив ремень, он начал расстегивать штаны, отчаянно пытаясь сбросить давление. Он был чертовски возбужден. Его член был твердым и так сильно нуждался в этом. Он продолжал вылизывать ее киску, извиваясь в штанах. Его член вырвался вперед, и он провел рукой вверх и вниз по его длине, из кончика уже вытекала сперма.

Свободной рукой он провел пальцами по ее киске, нашел вход и глубоко вошел. Она была такой невероятно тугой и горячей. Она уже была мокрой, а ее вкус был лучшим из того, что он когда-либо мог вспомнить.

Эта женщина на его кровати принадлежала только ему.

Именно это сводило его с ума от желания. Фейт принадлежала ему, и он собирался относиться к ней с такой заботой и никогда не отпускать ее ни на секунду. Ему нравилось, что она здесь, и ее реакция на его слова только усиливала его желание.

"Пожалуйста, Калеб, я не могу этого вынести".

"Ты хочешь кончить?" — спросил он, прошептав эти слова в ее киску.

"Да, пожалуйста, мне это нужно".

Введя два пальца в ее влажную пизду, он набросился на ее клитор, все ближе и ближе приближая ее к оргазму, чувствуя, как стремительно приближается ее полет к нему. Ее стоны, ее крики наслаждения — все это подстегивало его возбуждение. Отпустив член, он ухватился за ее бедро, сжимая плоть, пока она извивалась у него во рту.

Ее киска напряглась еще сильнее, и через несколько секунд она изверглась, выкрикивая его имя, когда ее влага залила его пальцы. Он продолжал сосать ее клитор, наслаждаясь каждым толчком и стоном, наполнявшим воздух.

****

Фейт читала об оргазмах и, конечно, испытывала их на себе, но никогда в жизни она не могла даже представить, что это так. Калеб прижался поцелуем к ее клитору и приподнялся.

Посмотрев на него сверху вниз, она увидела, что его лицо покрыто ее влагой, и облизнула губы.

"Ты такая вкусная. Мне захочется регулярно вылизывать твою киску".

Она не возражала против этого, совсем нет. Более того, ей нравилась мысль о том, что он будет лизать ее киску.

"Я не хочу, чтобы ты останавливался", — сказала она.

"Ты не обязан это делать".

"Я делаю это не потому, что должен". Она приподнялась и нерешительно обхватила его лицо. Она не знала, почему это сделала, но не была уверена, что сможет до него дотронуться.

Калеб взял ее руки и прижал к своим щекам. "Я в твоем распоряжении, когда захочешь. Тебе не нужно разрешение".

Она провела большими пальцами по его лицу. На ее пальцах проступила жесткая щетина.

"Разве это плохо, что я так много хочу?" — спросила она.

"Никогда не бывает неправильным хотеть чего-то". Его рука осталась на ее бедре, и она смотрела на него, не в силах отвести взгляд. "Ты не обязана делать то, чего не хочешь".

"Но я хочу этого, Калеб. Я хочу тебя".

"Чего именно ты хочешь?"

"Я хочу… заняться сексом. Я хочу трахаться".

Он улыбнулся. "То, что я знаю, испугало бы такую маленькую девочку, как ты".

Она откинула его голову назад и на этот раз приникла к его губам. Когда она провела языком по его губам, он раскрылся, и она погрузилась внутрь, углубляя поцелуй. Ее потребность в нем росла с каждой секундой.

"Почему бы тебе не попробовать меня?" — сказала она. "Думаю, ты будешь удивлен тем, что я готова принять".

Она села на кровать, обнаженная, полностью уязвимая и открытая для его прикосновений. Взглянув вниз, она увидела, что его брюки спустились до колен. Его член был все еще твердым, а кончик блестел от спермы.

"Я не маленькая девочка", — сказала она, потянувшись вниз и взяв его в руку.

Он оказался гораздо больше, чем она думала. Проводя рукой вверх и вниз по его члену, она наблюдала за тем, как он закрывает глаза.

Казалось, ему было немного больно.

"Как только ты начнешь это делать, выхода не будет, Фейт. Ты будешь моей женщиной. Не сдерживайся. Я хочу знать все, и ты будешь со мной откровенна и честна".

"Я знаю, что ты убил моего отца. Я знаю, что тебе не нравится, что я здесь как какой-то долг". Она поняла, что, хотя Калеб и был плохим человеком, у него были… стандарты. Казалось, это противоречит всему, и все же она не хотела ничего в нем менять. Ей было все равно, что он причинял людям боль или даже убивал их на своем посту.

Мир был дерьмовым местом. Есть мужчины и женщины, которые гораздо опаснее, чем этот человек перед ней.

"Я не хороший человек".

"Я не ищу хорошего человека, Калеб. Я не собираюсь осуждать тебя или просить о чем-то, чего ты не готов дать".

"Я не умею любить".

Это заставило ее улыбнуться. "Я в нее не верю".

Может, она и читала о ней, но это не означало, что она ею интересовалась или хотя бы на секунду верила в ее существование. В том мире, который она знала, любовь ничего не значила. Ее собственные родители не любили друг друга. Более того, она бы даже сказала, что они презирали друг друга, по крайней мере, по словам ее отца. Он часто проклинал женщину, которая обременяла его ребенком.

"Другого мужчины не будет".

Ее сердце заколотилось, так как это означало, что он думает об этом. Он только что подарил ей один из лучших оргазмов, которые она когда-либо испытывала, и она не собиралась останавливаться на достигнутом. Ей хотелось еще многого.

Он долго смотрел на нее, и ей стало интересно, о чем он думает.

"Я здесь главный. Ты будешь делать то, что я скажу".

"Хорошо".

"Я не доминант и не верю в BDSM. Если ты чего-то не хочешь, скажи "нет", и я остановлюсь. Я буду давить на тебя, потому что я такой".

Это заставило ее улыбнуться. Ей еще предстоит открыть для себя какую-нибудь тайную секс-темницу, но это не должно было стать проблемой. Благодаря тому, что у нее была электронная книга, она могла читать все, что ей вздумается, а там было много мрачной литературы о доминантах и сабмиссивах.

"Почему ты об этом спрашиваешь?"

"Я вижу, что ты читаешь".

От этого ее щеки запылали, но она не смогла сдержать улыбку.

"Тебе нравится много секса", — сказал он.

" Мне это любопытно. У меня было это один раз, и я бы с удовольствием сделала это снова". Флиртовала ли она? Было очень похоже, что она флиртует с ним.

Сейчас все происходило так быстро, и ее сердце бешено колотилось. Она продолжала дразнить его, надеясь, что он поддастся.

Пожалуйста, Калеб, пойми, что я хочу этого.

Несмотря на то что она уже испытала один оргазм, ей так отчаянно хотелось еще.

Он оттолкнул ее руку и встал. Она уставилась на него в ожидании. Он протянул руку и погладил ее по щеке. "Открой рот".

Она сделала то, что он просил, открыла губы и посмотрела на него.

Он провел большим пальцем по ее щеке, а затем скользнул внутрь. "Соси".

Она сделала, как он просил, и стала сосать его палец, не сводя с него взгляда, ожидая его следующего указания.

Калеб вытащил большой палец из ее рта и запустил пальцы в ее волосы, сжимая их в кулак. Она не возражала против легкой боли, которую он причинял своими прикосновениями. Ее соски напряглись.

"Встань на колени".

Она опустилась на пол и уставилась на него, снова ожидая его следующего приказа. Понимал ли он, что его приказы возбуждают ее? Она не знала, понравится ли ей быть во власти мужчины, но сейчас она не могла дождаться, что он скажет. Все было правильно и в полном порядке. Делает ли это ее покорной или извращенной?

Другой рукой он держал свой член, и когда он приказал ей облизать кончик, она так и сделала, попробовав его сперму.

"Ты когда-нибудь сосала мужской член?"

Она покачала головой.

"Не используй зубы. Возьми меня в рот, пока я не упрусь тебе в горло". Она последовала его указаниям, стараясь не задеть зубами его член. Она не хотела испортить момент.

Когда он достиг задней стенки ее горла, она отстранилась. Она покачивалась на его члене, слушая его стоны.

Фейт нравилось слышать, как он получает удовольствие. Положив руки на его бедра, она посмотрела на него, и его взгляд остановился на ней. Ее щеки запылали от того, как он смотрел на нее. Он словно хотел поглотить ее, и она была более чем готова стать его.

"Ты понимаешь, сколько раз я думал о тебе, стоящей передо мной на коленях? Как я хотел, чтобы ты взяла мой член в этот милый маленький ротик? Твои губы созданы для члена, Фейт".

Она закрыла глаза и застонала, и вибрация ее звуков привела его в восторг, когда он обхватил ее за шею и вошел в ее рот. Ей нравилось, как он терял контроль над собой.

"Для женщины, которая никогда не сосала член, ты естественна. Немного грубовато, но с практикой ты станешь идеальной".

Оторвавшись от его члена, она перевела дыхание. "Я буду рада попрактиковаться на тебе".

Он погладил ее по щеке, и она не стала ждать. Взяв его в рот, она стала сосать его еще сильнее, желая, чтобы он кончил от одного только ее рта.

"Так чертовски красиво", — сказал он. "Я так близко. Ты еще никогда не получала полный рот спермы. Отстранись, если не хочешь, Фейт".

Она не отстранилась.

Он не отстранился, когда она была близка к разрядке.

"О, черт!" Он выкрикнул это слово, и оно заставило ее улыбнуться. В следующую секунду его член расширился, и она почувствовала, как первая волна его спермы хлынула ей в рот. "Задержи, не глотай", — сказал он.

Она не знала, сколько еще сможет выдержать, пока он заполнял ее рот. Наконец, через несколько секунд он остановился и вытащил ее изо рта.

"Открой, дай мне посмотреть".

Чувствуя невероятное возбуждение, она открыла рот, и он застонал.

"Проглоти".

Она сделала, как он просил, и он погладил ее по щеке.

"Я, блядь, обречен", — сказал он.

"За последние несколько секунд ты сказал много "блядь"", — сказала она, улыбаясь.

"Ты переезжаешь в мою комнату".

"Хорошо. Что подумает Энн?"

"Я разберусь с Энн. Зная ее, она думает, что ты станешь моим спасением".

Глава шестая

"Ты уже сдался?" спросил Бист.

Калеб смотрел на брата, пока их люди приводили предателя, который решил не только поговорить с копами, но и продать свой товар врагу.

"О чем ты, черт возьми, говоришь?"

"О твоем маленьком подростке. Я видел, как ты смотрел на нее в те несколько раз, когда я ее видел, или, по крайней мере, как ты пытался притвориться, что не видишь ее".

"Она не подросток, не такая". Калебу не нравилось думать о том, что у них небольшая разница в возрасте. Он был всего на пару лет моложе тридцатисемилетнего Биста, так что разница в возрасте была не такой уж большой, но все же.

Фейт, похоже, не возражала, когда он вылизывал ее киску. На самом деле, он бы и сегодня лежал с ней в постели, если бы не звонок Биста, предупредившего его о текущей проблеме. Их информатор в полиции случайно оказался на дежурстве, когда пришел этот маленький ублюдок, так что на этот раз обошлось без неприятностей.

Это не было бы большой проблемой, но стоило бы гораздо больше денег, и пришлось бы подкупать гораздо больше людей.

"Тебе действительно нужно забыть о своих проблемах", — сказал Бист, пожимая плечами.

"Как насчет того, чтобы ты не лез в мои дела, а я не буду лезть в твои".

"А, но видишь ли, ты не всегда держался в стороне от моего дерьма, не так ли? Если помнишь, тебе нравилось разговаривать с моей птичкой". Бист приподнял бровь, и Калеб вздохнул.

"Хоуп другая".

"Она такая, поэтому я не буду полностью вмешиваться в твою жизнь, хотя мне этого очень хочется".

"Просто оставь все как есть".

"Посмотрим". Как дела у Дуэйна?" спросил Бист.

Калеб был совершенно удивлен тем, как изменился Дуэйн. Он не ожидал, что молодой человек будет приходить на их пробежки или тренировки, но каждый день в пять утра Дуэйн был на месте.

"Он очень хорошо тренируется. Удивляет меня своими изменениями".

"Он больше не веселится, и пива тоже нет. Сначала я подумал, что это Хоуп, потому что она больше не может пить, а не то чтобы она вообще пила. Это сделал Дуэйн, не то чтобы у меня были проблемы". В воздухе раздались крики, и Бист вздохнул. "Почему они думают, что такие вещи сойдут им с рук?"

"Не знаю, но нам пора веселиться".

Следующие два часа они вдвоем с Бистом пытали мужчину, выясняя, кто его поставщик, кто к нему обращался и где он питался их продукцией. Как только у них появилось все необходимое, Калеб вонзил нож в горло ублюдка, оборвав его жизнь.

Забрав у одного из мужчин свою куртку, Калеб оставил Биста убирать за собой, как он делал каждый раз, когда они занимались этим вместе. Именно он нанес последний удар.

Отнять жизнь не всегда было так просто.

Калеб долгое время отказывался убивать кого-либо, но их отец, а затем и Бист не позволили ему отказаться. Он видел, насколько разрушительными могут быть люди и что никто, кроме брата, не прикроет его. В мире не было никого, кому он мог бы доверить свою жизнь, кроме Биста.

Дуэйну еще предстояло пройти долгий путь, а своим охранникам Калеб доверял лишь до определенного предела. Им платили за преданность, а всему, что покупалось за деньги, он не доверял.

Он ехал домой, думая о Фэйт и о том, что между ними произошло. Он еще не трахал ее, но перенес в свою спальню, так как хотел ее обнять.

Энн была рада переменам в их отношениях. Пожилая женщина была уверена, что все, что ему нужно в жизни, — это женские прикосновения. Калеб не знал, что ему нужно больше.

Припарковавшись у своего дома через час, он вдруг почувствовал огромную усталость.

Фейт была так молода, и у нее впереди вся жизнь. Она не должна быть с ним или участвовать в этой жизни.

Войдя в свой дом, он не стал останавливаться или задерживаться. Вместо этого он направился в ванную комнату и уставился на свое отражение. На пиджаке не было ни пятнышка крови, но белая рубашка, которую он носил под ним, была в крови.

Он бросил пиджак на пол, зная, что его придется поджечь.

"Я слышала, как ты вошел", — сказала Фэйт.

Прежде чем он успел сказать ей, чтобы она ушла или закрыла дверь, она стояла в ванной и смотрела на его рубашку, пропитанную кровью.

Она слабо вздохнула. "Ты ранен?"

"Нет. Это не моя кровь".

"О."

Он расстегнул каждую пуговицу, и его взгляд остановился на ней.

"Человек заслужил это?" — спросила она.

Калеб усмехнулся. "Не знаю. Как ты думаешь, предатели, продающие твои секреты, заслуживают смерти?"

Она не верила в любовь, и он обещал ей, что не сможет дать ее, но что, если… он хотел и того, и другого?

"В твоем мире — да".

"Что?" Он повернулся к ней, осознавая, что на его плоти проступила и засохла кровь.

"Вы живете не по тем же правилам, что обычные люди. Если тебе угрожают, ты должен действовать", — сказала она. "Этот человек, кем бы он ни был, заслужил свой смертный приговор. В этом мире и в этой жизни ваши решения имеют последствия. Если бы вы оставили этого человека в живых, он мог бы убить еще многих. Люди, которые работают на вас, семьи людей редко остаются невредимыми от действий эгоистов".

Этого он не ожидал.

Он ожидал, что она расстроится или осудит его.

Но она лишь пожала плечами.

"Я убил твоего отца".

"Ты уже говорил это".

"Тебе все равно?"

Она покачала головой. "Разве это делает меня плохим человеком, раз мне все равно? Он продал меня, потому что взял твои деньги. Я уверена, что он использовал бы меня еще много раз, если бы мог сам выпутаться из неприятностей".

"Нет."

"Мне нравится быть рядом с тобой, Калеб. Быть рядом с тобой". Она подошла к нему вплотную. Ее руки обвились вокруг его шеи, обхватывая ее. "Я что-то чувствую".

"Я не занимаюсь любовью".

Это заставило ее улыбнуться. "Я знаю". Ее взгляд упал на его губы. "Мне больше некуда идти".

"Ты больше никуда не пойдешь".

Он обхватил ее лицо, большим пальцем провел по лицу точно по шраму. "Ты стала моей, помнишь? Сейчас ты не очень-то способствуешь тому, чтобы уйти".

"Я не хочу уходить".

Несколько секунд он просто смотрел на нее. Шрам казался теперь более заметным, чем раньше, и ему было все равно. Для него Фейт была прекрасна своим отсутствием доверия и любви ко всем остальным.

Он видел, как влюбляется его брат. Но как Хоуп вытягивала эти эмоции из Биста, он не понимал.

Взявшись за шею Фейт, он наклонил ее голову и приник к ее губам. Вкус у нее был просто райский, и он был мужчиной, который не хотел отпускать ее ни на секунду.

Она задыхалась, ее губы раскрылись, и он погрузился внутрь, пробуя ее на вкус. Она была такой чертовски сладкой, как наркотик, к которому пристрастился только он. Проведя рукой по ее спине, он обхватил ее спелую попку, прижимая ее к себе.

Подняв ее рубашку, он оторвался от поцелуя и начал раздевать ее. Одежда на ней должна была сгореть, так как он не хотел оставлять на ней никаких следов. Она этого не заслуживала. Когда она была полностью обнажена, он включил душ и взял ее за руку.

Помогая ей войти внутрь, он последовал за ней.

Никто из них не разговаривал.

Слова сейчас были ни к чему.

Взяв мыло, он намылил руки и, глядя на ее тело, принялся намыливать свой приз. Вода из душа попала ему на спину. Он оглядел тело Фейт, начав с ее груди.

Долгое время он не прикасался ни к чему интимному, намыливая ее руки и шею, затем живот. Не в силах больше ждать ни секунды, он обхватил ее сиськи и провел большими пальцами по каждому соску.

Она вздохнула, и он не удержался и ущипнул твердые бутоны.

Ее стоны эхом разнеслись по ванной, и он наслаждался каждым звуком. Оставив на руках немного мыла, он намылил тонкие волоски ее киски, а затем опустился на колени, чтобы обработать ее ноги.

Как только он все закончил, он встал позади нее и позволил воде смыть его тяжелую работу, пена медленно стекала в канализацию.

Положив руки ей на бедра, он поцеловал ее в шею, прямо над пульсом. Проведя руками по ее телу, он обхватил ее сиськи.

"Я не заслуживаю тебя".

Она расслабилась, прижимаясь к нему.

"Но я не собираюсь тебя отпускать. Я сохраню тебя как свой приз".

****

Прикосновения Калеба воспламеняли ее. Фэйт была такой мокрой, а он лишь касался ее груди, и ей хотелось большего. У него была дневная щетина вокруг губ, и легкая шершавость сводила ее с ума от его прикосновений.

Потянувшись к нему сзади, она запустила пальцы в его волосы, нуждаясь в нем. Обе его руки работали над ее сиськами, и этого было недостаточно.

"Чего ты хочешь?" — спросил он, выдыхая слова ей в шею.

"Тебя, я хочу тебя. Ты мне нужен". Ей было все равно, придется ли умолять. Она с готовностью сделает это для него.

"Ты мокрая для меня?"

"Да".

Одна его рука оставила ее грудь, и он коснулся ее бедер. Она раздвинула ноги, и он провел пальцем по ее щели. Он погладил ее клитор, и это заставило ее вскрикнуть, отчаянно желая новых прикосновений. Калеб мучил ее, скользя вниз, и даже она могла сказать, насколько она мокрая, и это не имело ничего общего с душем.

Он погрузился в нее, добавив второй палец. Его пальцы слегка обожгло, и он застонал ей в ухо. "Ты такая тугая".

Она была с одним парнем еще до того, как встретила его, и даже тогда это был всего лишь один опыт.

"Пожалуйста".

"Ты хочешь, чтобы я остановился?"

"Нет!" Она выкрикнула это слово. Меньше всего ей хотелось, чтобы он остановился. Она бы не выдержала, если бы он остановился.

Он усмехнулся. "Ты говоришь как маленькая шлюшка, детка. Хочешь мой член?"

В тот момент, когда он назвал ее шлюхой, она не должна была возбуждаться. Она не могла не напрячься в его объятиях.

"В чем дело?"

"Я всего лишь твоя шлюха". Она оглянулась, чтобы посмотреть ему в глаза.

"Ты моя, Фейт. Я не делюсь". Рука, которая играла с ее грудью, обхватила ее, прижимая к себе. "Если ты не хочешь, чтобы я говорил такие вещи, я не буду".

"Я не против, только знай, что я не такая. Я никогда ни на кого так не реагировала".

"Хорошо. Я этого и не хочу. Ты вся моя". Он прикусил ее шею, провел языком по уху и присосался к мочке. "И ты можешь быть для меня шлюхой всю ночь напролет".

На этот раз она застонала. Хотя она и не хотела, чтобы он понял это неправильно, имена только еще больше возбуждали ее.

"Ты хочешь мой член, Фейт? Хочешь, чтобы он вонзился в тебя?"

"Да".

Ее киска сжалась, и возбуждение стало почти слишком болезненным для нее. Желание его было не похоже ни на что, что она когда-либо испытывала. Калеб разрушил ее стены и заставил ее отчаянно желать его.

"Мне нравится твое тело, Фейт. Ты сможешь выдержать тот трах, который я хочу тебе устроить. Я сейчас не в лучшем настроении. У меня никогда не бывает такого настроения, когда мне приходится отнимать жизнь, а сейчас я хочу лишь услышать, как ты выкрикиваешь мое имя, когда я беру тебя, доставляя тебе удовольствие, но прежде всего, забирая свое".

"Тогда сделай это". Она потянулась сзади, обхватила его за шею и слегка повернула голову, чтобы посмотреть на него. "Я не сломаюсь".

В объятиях Калеба она чувствовала себя в безопасности, в большей безопасности, чем когда-либо за всю свою жизнь, даже рядом с отцом.

Калеб издал рык, прижав ее к душевой кабине. Он взял ее за руки и положил их на стену.

Она смотрела на черную плитку, а его руки скользили по ее спине, держась за бедра. Его большие пальцы прижались к основанию ее спины, и вдруг его губы оказались у ее шеи, спускаясь вниз.

Закрыв глаза, она почувствовала, как щетина царапает ее спину. Но ей было все равно. Он поцеловал каждый из своих больших пальцев.

Его руки двинулись, и она задохнулась, когда он раздвинул ягодицы ее попки. Его прикосновения были невероятными. "Немного раздвинь ноги".

Она сделала, как он просил, и его пальцы стали ласкать ее плоть, а она не могла сосредоточиться или думать о чем-то еще. Все, что имело значение, — это Калеб и его неистовые ласки.

"Ты такая мокрая для меня, Фейт".

Слишком скоро его пальцы ушли, а она хотела его. Больше всего на свете она хотела его прикосновений.

Он подвинул ее так, что она чуть наклонилась вперед.

Затем твердый член прижался к ее входу, и она потеряла ориентацию. "Ты можешь отступить прямо сейчас, Фейт", — сказал он. "Просто скажи мне остановиться, и я остановлюсь".

Она не хотела, чтобы он останавливался, поэтому не произнесла ни слова.

"Блядь, детка".

Он вошел в нее на каждый дюйм, и весь ее мир перевернулся, и она потеряла ориентацию, наслаждаясь его прикосновениями, нуждаясь в нем больше всего на свете. Его руки вернулись к ее бедрам, член пульсировал внутри нее.

Она никогда в жизни не чувствовала себя такой полной. Он был таким твердым.

Руки Калеба переместились с ее бедер на сиськи и сжали их. Он ущипнул соски, а затем спустился между бедер и стал дразнить ее клитор.

Она вскрикнула, когда он погладил ее узелок.

Удовольствие пронзило ее с разных сторон, заставляя жаждать большего.

Ей хотелось, чтобы он не останавливался, а продолжал, и чтобы наслаждение никогда не кончалось. Она не могла вынести этого ни на секунду, но в то же время не могла представить себе, что не будет его прикосновений.

"Я хочу, чтобы ты кончила на мой член, Фейт. Тогда я буду жестко трахать тебя. В этот раз я не смогу медлить. Может быть, в следующий, но не в этот. Мне нужно чувствовать твою пизду и смотреть, как я наполняю ее своей спермой".

Его грязные слова подстегнули ее потребность.

"Я вижу, тебе это нравится. Ты стала еще плотнее обхватывать мой член. Ты хочешь, чтобы я трахал тебя сильнее, не так ли?"

Она захныкала в ответ, и он усмехнулся.

"Чтобы получить то, что ты хочешь, достаточно просто попросить меня, Фейт. Тебе нравится жестко, и я дам тебе это. Хочешь, чтобы я обращался с тобой как с леди за пределами нашей спальни, — я буду. Хочешь быть моей маленькой грязной шлюшкой в спальне, где никто не видит, — я исполню твое желание".

"Пожалуйста", — сказала она.

"Пожалуйста, что?"

"Заставь меня кончить. Пожалуйста".

Она никогда не испытывала подобного, а он держал ее на пике. Его мастерство удивляло и восхищало ее. Она не хотела, чтобы он останавливался, и пока он гладил ее клитор двумя пальцами, а его член оставался твердым внутри нее, она чувствовала себя переполненной.

Ее соски напряглись, и она сжала руки в кулаки, когда ее настиг сильный оргазм. Она выкрикнула его имя, когда ее тело сжалось вокруг него, а в висках, казалось, вспыхнули звезды.

Его губы прижались к ее шее, и она задрожала в его объятиях. Калеб, как всегда, контролировал ситуацию, и это ее не смущало.

Оргазм медленно сошел на нет, и Калеб снова обхватил ее бедра. Она открыла глаза и застонала, когда он начал медленно выходить из нее, пока не остался только кончик его члена. Она не хотела, чтобы он выходил или останавливался, поэтому, когда он вошел в нее, она позвала его по имени. Даже когда он трахал ее, удовольствие не было похоже ни на что, что она когда-либо испытывала.

Его член был таким длинным и толстым, что он брал все, что хотел.

"Ты такая чертовски тугая, Фейт. Мне придется трахать тебя регулярно, чтобы ты привыкла к тому, что я в тебе".

"Я не против". Она выдохнула эти слова и снова услышала, как он снова усмехнулся.

Он снова и снова жестко трахал ее, звук ударов плоти о плоть эхом разносился по душевой кабинке. Каждый раз он входил в нее до упора, и ее удовольствие стало нарастать.

Калеб не торопился, работая с ее телом, поглаживая ее, доводя ее до новых высот, когда он нашел свое освобождение, его член пульсировал глубоко внутри нее.

"Я защищена", — сказала она.

"Что?"

"Я принимаю таблетки. Я принимаю их регулярно". Одна из женщин, с которыми был ее отец, помогла ей сходить в семейную клинику. Она недавно получила рецепт, когда отец отдал ее Калебу. В основном они помогали при месячных. Она повернула голову и увидела, что он смотрит на нее. "Что случилось?"

"Я не знаю, рад я этому или нет".

"Я не готова к детям". Он не любил, а она в это не верила. Она не хотела иметь ребенка в таком окружении. "Это ведь весело, правда?"

Лукавая улыбка на его губах дала ей понять, что он согласен.

"У тебя самая тугая киска, детка. Я уже пристрастился к тебе".

"Хорошо". Она не хотела, чтобы он куда-то уходил. Впервые в жизни Фейт хотела оставить его только для себя.

Делало ли это ее эгоисткой?

Ей было все равно.

Глава седьмая

"Мне нравится твои татуировки", — сказала Фейт, поглаживая его по спине, и Калеб улыбнулся. Он стал делать это гораздо чаще, когда она была рядом. Ее пальцы прошлись по его позвоночнику, и его член начал реагировать на прикосновения. Он уже трахал ее в душе, и после этого она была настолько измотана, что он отнес ее в постель и потребовал, чтобы она спала.

Фэйт послушно выполнила указание.

Теперь они оба не спали, а было уже поздно.

Перевернувшись на спину, он уставился на ее тело. Простыня была обернута вокруг нее, и он потянул ее, освобождая.

Обхватив одну из ее тяжелых грудей, он провел пальцем по соску и увидел, как на ее лице отразилось удовольствие. Он ущипнул твердый бутон и переместился ниже, чтобы коснуться ее клитора.

Он уже смыл свою сперму с ее тела в душе.

Когда она сказала, что принимает таблетки, он не знал, радоваться этому или огорчаться. Ему нечего было сказать. Это было ее тело, с которым она поступала по своему усмотрению, даже если ему это не нравилось.

"Я голоден". Вытащив пальцы из ее киски, он поднялся с кровати. "Пойдем, я приготовлю нам что-нибудь поесть".

"Я только оденусь", — сказала Фэйт.

Он потянул ее за руку, поднимая на ноги. "Нет. Спускайся со мной".

"Но что, если твои люди…"

"Их здесь нет, так что они тебя не увидят. Не волнуйся, я никому не позволю тебя увидеть, а если и увидят, то покинут свой пост и будут мертвы задолго до того, как смогут сказать, что вообще тебя видели".

"Ты действительно смертоносен, не так ли?"

"Я вызываю уважение, и мои люди оказывают мне его по мере того, как я его заслуживаю".

"Как-то неприлично находиться на кухне Энн голым".

Он рассмеялся, когда они спускались по длинной лестнице.

Калеб не отпускал ее руку и, проходя мимо нескольких зеркал, не мог не смотреть на нее. Некоторых мужчин ее изгибы тела могли бы оскорбить, но для него она была совершенством. Он жестко трахал ее в душе, и она безропотно принимала каждый толчок. На ее бедрах было несколько синяков, но они вызывали у него чувство собственничества.

Ему нравилось смотреть на них, и он хотел, чтобы на ней было больше следов его удовольствия.

Они вошли на кухню, и он отпустил ее руку, направившись к холодильнику. Он нашел все необходимое, чтобы сделать сэндвич с сыром и соленым огурцом.

"Мне нравится Энн", — сказала она, привлекая его внимание к себе.

Она смотрела на одну из фотографий, которые Энн хранила у себя. На ней были запечатлены его брат и он сам, а также его второй брат.

"Кто это?" — спросила она, указывая на парня в центре.

"Это один из моих старших братьев. Он умер несколько лет назад".

Он не стал называть его имя, так как это было напрасным трудом.

"О, мне очень жаль", — сказала она.

"Не стоит. Он был гребаным мудаком, который легко выстрелил бы тебе в спину. Он не был хорошим человеком".

"Ого." Она заправила волосы за ухо. "Как ты думаешь, люди вообще живут нормальной жизнью?"

"Да, но я уверен, что они скучные".

Он разрезал сэндвич пополам и протянул ей один. Она взяла его, пока он откусывал свою половину, наблюдая за ней.

Ее щеки пылали, и он заметил, что она постоянно отворачивается от него.

"Посмотри на меня", — сказал он. Она сделала, как он просил, и ее щеки приобрели красивый оттенок красного. "Мне нравится смотреть на тебя". Он провел взглядом по ее телу, любуясь округлыми бедрами и животом. Ее бедра тоже были красивыми и сочными.

Ему нравилось, что она принадлежит только ему.

Доедая свой сэндвич, он подождал ее. “Еще?”

"Да, пожалуйста".

“Ты не слишком разговорчива, не так ли?” — спросил он.

Она хихикнула. "Я думала, мужчинам не нравится, когда женщины говорят".

"Наверное, некоторым не нравится. Я хочу, чтобы ты поговорила со мной. Расскажи мне о своем дне".

"Честно говоря, мне не о чем рассказывать. Я либо в саду, либо в библиотеке. Учеба идет медленно. Я и забыла, как тяжело учиться. Хотя Хоуп — замечательный преподаватель. Кажется, она знает все".

Он улыбнулся. "Моему брату понравится любой комплимент в адрес его женщины".

Это вызвало у нее улыбку, и ему понравилось смотреть на нее.

"Она очень милая".

"Я знаю. Это одна из многих вещей, которые мой брат обожает в ней. А что насчет тебя? Кем ты надеешься стать?" — спросил он, с любопытством глядя на нее.

"Что ты имеешь в виду? Например, когда я вырасту?"

"В общем-то, да".

"На самом деле я не знаю. Я всегда думала, что найду работу, стану работать, у меня будет стабильная квартира или что-то в этом роде".

"Мужчина? Дети?"

Она наморщила нос. "Не совсем. Единственным реальным примером мужской фигуры был мой отец, и у него ничего не получалось. Я не хотела для себя такой жизни. Боюсь, после этого я больше ни о чем не думала. Знаю, я такая зануда".

Это заставило его улыбнуться. "Ты не зануда".

"Я не знаю. Когда ты беспокоишься о том, что придут люди, чтобы избить тебя, потому что твой отец не смог заплатить, или сбить тебя с ног, это что-то отнимает от жизни". Она показала на свой шрам, и ему захотелось убить этих ублюдков.

"Что случилось?"

"Что?"

"О людях, которые сделали тебе шрам?" — спросил он.

Она пожала плечами. "Ничего особенного. В один момент я оказалась в больнице, а потом папа приехал за мной, и мы внезапно переехали. Я не знаю. Было чертовски больно".

"Не сомневаюсь".

Он разрезал их следующий сэндвич пополам и предложил ей одну половину, а другую взял себе.

"Ты всегда хотел быть частью этого мира? Быть криминальным авторитетом, наркобароном, я не знаю".

"Я Карсон. У меня есть все. Я правая рука своего брата, и я делаю все, что от меня зависит".

"Но когда ты вырос? Ты хотел заняться чем-нибудь еще?"

Он долго смотрел на нее. "Я никогда не хотел заниматься чем-то другим, потому что для меня это никогда не было вариантом. Я всегда жил только этим. Наш отец позаботился о том, чтобы мы прошли обучение в раннем возрасте". Их всех избивали и заставляли учиться держать пистолет и стрелять из него, обращаться с ножом и убивать кого-либо.

"Но в этом что-то есть", — сказала она. "Ты хотел что-то сделать".

"Я делаю то, что хочу".

Она нахмурилась.

"Каждый год мне нравится проводить время вдали от всего. Никаких сотовых телефонов, никакой роскоши, я просто гуляю, любуюсь достопримечательностями и возвращаюсь к природе".

"Правда?"

"Да. Это то, что я делаю каждый год примерно в октябре. Просто немного холоднее, а значит, я не натыкаюсь на людей".

"Звучит… потрясающе".

"Ты так думаешь?" — спросил он, потрясенный.

"Ну, да. Я даже на секунду не могу себе этого представить. Наверняка это так расслабляет".

"Да. Никого вокруг на многие мили. Несколько лет назад я побывал на озере, даже не помню, на каком именно. Я обычно просто начинаю ходить. Мне было так тихо, я просто сидел, смотрел вокруг и наблюдал, как семья оленей пришла к озеру и пила воду. Было так холодно, а они были такие красивые".

"Вау".

"Да, это было потрясающе. Такие моменты заставляют меня понять, насколько мы малы в реальном мире. Никто никогда не сможет отнять это у нас. Потом, конечно, я возвращаюсь домой. Возвращаюсь в реальность, где мне приходится убивать людей и все такое".

"Ты охотишься, когда совершаешь эти поездки?"

Он покачал головой. "Нет. Я нахожусь в их владениях. Всегда есть риск, что на меня нападет медведь или стая волков. Пока ничего. Все еще звучит неплохо?"

"Да, это действительно так. Когда живешь в городе и каждую ночь боишься, что в дверь постучат, это очень похоже на рай". Она улыбнулась ему.

"Если хочешь, я могу взять тебя с собой в этом году".

"Ты сделаешь это?"

"Если ты захочешь поехать, конечно".

"Да, черт возьми. Уехать от всего. Ходить в походы, путешествовать, смотреть удивительные достопримечательности. Безусловно. Считай это свиданием".

"Это будет очень сексуальное свидание". Он протянул руку, взял ее за руку и притянул к себе. "Ты будешь восхитительным отвлекающим маневром".

"Меня еще никогда не называли восхитительной. Мне это даже нравится".

Положив руку ей на бедро, он прижал свой член к ее животу. Другой рукой он запустил пальцы в ее волосы, откинув ее голову назад.

"Ты прекрасна", — сказал он.

Улыбка сползла с ее лица.

"Когда-нибудь я скажу это, и ты мне поверишь".

"Я знаю, что это не так".

Он смотрел на нее, видя грусть в ее глазах, и хотел только одного — чтобы она ушла. "Из-за твоего шрама?" Он провел пальцем по линии. Это было не аккуратно, но, похоже, было больно. “Ты красивая женщина, которая прошла через ад. Этот шрам, это ерунда".

****

Слезы наполнили глаза Фейт. Взгляд, которым смотрел на нее Калеб, заставлял ее верить каждому его слову. Может ли быть правдой то, что он считает ее красивой? Это казалось ей слишком нереальным, чтобы поверить.

Его большой палец коснулся ее подбородка, и он снова наклонил ее голову назад. "Пусть тебя не трогает то, что думают другие, Фейт. Ты лучше, чем большинство людей".

Когда его губы сомкнулись на ее губах, она закрыла глаза и застонала, когда его рука обхватила ее шею, удерживая ее на месте. Она не хотела двигаться. Его прикосновения были такими интимными, а контроль, который он демонстрировал, только заводил ее.

Его рука двинулась вниз по ее телу, и он поднял ее на руки. Обхватив ногами его талию, она прижалась к его плечам. В несколько быстрых шагов они оказались в его столовой, и он посадил ее на стол.

"Я собирался положить тебя на стойку в кухне, но это слишком высоко для того, что я хочу с тобой сделать".

Калеб прижал ее к себе так, что она легла на стол, ожидая, когда он начнет с ней возиться.

Он отошел, и она наблюдала, как он отодвигает от стола все стулья. Ее взгляд упал на его член, который уже был эрегирован.

"Ты хочешь пососать мой член, не так ли?"

Она кивнула. Он подошел к столу, и она, извиваясь, подошла к краю. Она обхватила пальцами его член, но Калеб схватил ее руку и прижал к столу. "Никаких рук. Только рот".

Приоткрыв губы, она смотрела на него, пока он медленно вводил свой член ей в рот. Она почувствовала вкус их обоих на его длине и закрыла глаза от удовольствия.

"Смотри на меня", — сказал он.

Его голос требовал послушания, и она последовала его указаниям.

Он двигал бедрами вперед и назад, кончик его члена касался задней стенки ее горла, прежде чем он выходил из нее.

Когда она привыкла к тому, что он трахает ее рот, он вошел чуть глубже, до такой степени, что она чуть не захлебнулась, но он отстранился, давая ей время привыкнуть к ощущениям, прежде чем сделать это снова.

Пока она сосала его член, одна из его рук двигалась вниз по ее телу. Он погладил ее тугие соски, провел по животу и опустился между бедер.

Два пальца глубоко вошли в нее, и ей пришлось заставить себя сосредоточить взгляд на нем, а не на том, что он делает.

Удовольствие было сильным и заставляло ее испытывать еще большую потребность.

Он ввел третий палец в ее киску, а большим пальцем погладил ее клитор.

"Твоя пизда хочет моего члена, детка. Я чувствую это. Ты хочешь, чтобы тебя трахнули?"

Она кивнула головой.

Он вытащил ее изо рта и в следующую секунду усадил ее на край стола. Она смотрела, как он проводит членом между ее щелями, натыкаясь на клитор, прежде чем наконец вошел в нее на всю длину.

Калеб приказал ей лечь на спину, и она так и сделала.

Она чувствовала себя открытой, уязвимой. Он контролировал ситуацию, глядя на ее тело, распростертое перед ним.

"Подними руки над головой".

Она сделала, как он просил.

Его член оставался в ней неподвижным.

Калеб поставил ее колени на край стола. Из-за странного угла она чувствовала себя на удивление полной. Он провел руками по ее бедрам, затем снова вверх. На этот раз, поглаживая вниз, он делал это с внутренней стороны и поглаживал ее киску.

"Я вижу часть своего члена". Он вышел из нее. "Он весь в твоей сперме. Готов поспорить, там еще больше меня".

"Тебе нравится говорить грязно?" — спросила она.

"Да. Тебя это удивляет?"

Она покачала головой.

"Мне нравятся грязные вещи. Трахаться неправильно, если нет ни капли беспорядка".

Фейт хихикнула. Она никогда не была из тех, кто реагирует на подобные вещи, но слова, прозвучавшие из его уст, возбудили ее еще больше.

Он вышел из ее киски, и она ахнула, когда его пальцы заполнили ее. Она не знала, что он собирается делать, пока он скользил ими по ее клитору, затем спустился к ее входу и погрузился внутрь.

Она взяла три его пальца, и он жестко трахал ее, поглаживая большим пальцем ее клитор. Она уже готова была перейти пик оргазма, но он отстранился. Вместо того чтобы заняться ее клитором или трахать ее, он оттянул пальцы назад, дразня ее попку.

"Кто-нибудь раньше трахал твою задницу?"

Она покачала головой. "Нет".

Когда он ласкал ее анус, она напряглась. Это было так неправильно, верно?

Она немного запаниковала, когда кончик одного пальца вошел в нее. Было немного тесновато, и это жгло.

"Все хорошо, детка. Однажды я возьму тебя за задницу, и ты будешь умолять об этом". Калеб больше не нажимал, а только дразнил ее.

Фейт вскрикнула, когда его член внезапно снова вошел в ее киску.

"Такая чертовски тугая". Он начал покачиваться в ней, проникая все глубже.

Она крепко сжимала руки, пока он жестко трахал ее.

"Я хочу, чтобы ты потрогала свою киску, Фейт. Покажи мне, что ты делаешь, чтобы возбудиться".

Пока она смотрела на него, он остановился, его член пульсировал внутри нее. Потянувшись между бедер, она коснулась своей киски.

Ее щеки разгорелись, когда он смотрел, как она это делает.

"Тебе нечего стыдиться, Фейт. Мне нравится смотреть, и я хочу увидеть, как ты играешь".

Проведя пальцами по своей щели, она коснулась клитора и двинулась вниз, пока не почувствовала его член, который все еще находился внутри нее.

Он застонал, когда она стала дразнить и играть с его членом и тем местом, где они оба соединились в одно целое.

"Тебе нравится, когда я в тебе?"

"Да". Она облизала губы. "Тебе нравится быть во мне?"

Его взгляд, казалось, вспыхнул. "Да".

Ей понравился его ответ.

Потянувшись пальцами к клитору, она погладила себя. Калеб медленно покачивался внутри нее, поднимая ее возбуждение все выше и ближе к пику.

Его руки лежали на ее бедрах, а она наблюдала за ним, увлеченная всем, что он делал с ней.

Очень скоро наслаждение достигло предела, и она не могла сдерживаться ни секунды, да и не хотела.

Она с криком кончила, и вскоре после этого Калеб присоединился к ней, застонав, когда он глубоко вошел в нее, его член пульсировал в ней волна за волной.

Когда все закончилось, никто из них не говорил и не двигался.

Ее рука была зажата между ними. Его голова прижалась к ее груди, его дыхание обдувало ее сосок.

"Я не хочу двигаться прямо сейчас".

Она хихикнула.

"Я делаю тебе больно?" — спросил он.

"Нет, ты не делаешь мне больно".

"Черт! Мне так жаль".

Она вздохнула, когда Калеб сел.

Откинув голову назад, чтобы посмотреть на дверь, она увидела молодого парня, немного похожего на Калеба.

"Убирайся к чертовой матери!" крикнул Калеб. В то же время он закрыл ее тело руками.

Она не могла больше ничего сделать, так как он держал ее руки в ловушке.

Молодой человек вышел из комнаты, и она оглянулась на Калеба, который смотрел на дверь. "Когда-нибудь я его пристрелю".

"Кто он?"

Она видела его в доме пару раз, но всегда старалась избегать его.

"Это мой племянник. Он одного возраста с тобой, и поверь мне, я собираюсь выбить из него все дерьмо. Думаю, ему пора в могилу".

"Он нас видел", — простонала она.

"Не волнуйся. Я с ним разберусь". Он прижался поцелуем к ее губам. "Иди наверх и приготовь нам обоим ванну. Я приду, чтобы присоединиться к тебе".

"Не стреляй в него здесь, пожалуйста. Энн будет в бешенстве", — сказала она.

Он разразился смехом. "Не волнуйся. Я позабочусь о том, чтобы Энн ничего не узнала. Я знаю команду уборщиков". Он подмигнул ей.

"Мне не нужно знать такие вещи".

Он вышел из нее, и она почувствовала, как его сперма вытекает из нее и скользит по ее бедру.

Калеб застонал, обхватив ее киску. "Я бы с удовольствием остался поиграть, но мне нужно разобраться с ним. Подожди меня".

Она последовала за Калебом и, убедившись, что все чисто, побежала наверх, в его комнату. Пройдя прямо в ванную, она начала принимать ванну и захихикала. Она не могла поверить в то, что только что произошло.

Покачав головой, она закончила с ванной и подошла к зеркалу. Глядя на свое отражение, она провела пальцем по шраму. Долгое время после получения шрама она не хотела смотреться в зеркало. Она чувствовала себя отвратительной, уродливой, бесполезной. Примерно в это же время ушла вся любовь к отцу.

Видя, что он постоянно делает то, что хочет, а ей приходится бороться с последствиями, она разозлилась и перестала испытывать к нему какие бы то ни было чувства.

Когда дело касалось Калеба, она чувствовала все.

"Не делай этого, Фейт. Не ходи туда".

Она повернулась на пятках и забралась в ванну.

В этих отношениях не было места никаким переменам.

Глава восьмая

Пару недель спустя

"Как тренировки Дуэйна?" спросил Бист.

Калеб перестал оглядывать библиотеку и повернулся, чтобы посмотреть на брата. "Нормально. Он перестал стонать на каждую просьбу".

"А что ты думаешь о нем?"

"Ты обращался с ним слишком мягко".

"Есть способы дрессировки, не связанные с методами нашего отца, Калеб. Я подумал, что ты это оценишь. Почему ты вдруг заинтересовался моей коллекцией книг?"

"У тебя их больше, чем у меня".

"Вот что происходит, когда книги нравятся больше, чем единение с природой. У тебя больше палаток и наборов для выживания, чем у меня", — сказал Бист с ухмылкой на губах.

Калеб улыбнулся. Брат никогда не понимал его стремления уйти от всего этого. Когда все твои потребности удовлетворены, он полагал, что многие люди не любят уезжать на зиму, чтобы побыть в мире с самим собой. А ему это было необходимо. Без этого он не смог бы справиться со всем, что ему приходилось делать.

"Я чуть не убил Дуэйна, чтоб ты знал".

Бист рассмеялся. "Хочу ли я вообще знать почему?"

"Он увидел мою женщину голой".

Это заставило Биста приподнять бровь. "Твою женщину?"

"Ты шокирован тем, что у меня есть женщина, но не шокирован тем, что я пытался убить нашего племянника".

"Я несколько раз хотел убить Дуэйна. Я думаю, это манера парня, или, по крайней мере, у него есть талант выводить людей из себя. Ты решил взять этот маленький долг в качестве своей женщины?"

"Не называй ее так, Бист". Ему это не нравилось. Фейт заслуживала гораздо большего, чем воспринимать ее как некий долг.

"Она нравится Хоуп".

"Это хорошо?"

"Хоуп нравятся все".

"Именно так".

Это заставило Биста улыбнуться. "Ты счастлив?"

Калеб посмотрел на брата и увидел беспокойство в глазах Биста. Они оба были монстрами и зверями в своем мире и редко находили время, чтобы поговорить о своих чувствах. Он всегда считал, что у Биста их нет, пока в жизни его брата не появилась Хоуп.

"Я счастлив".

"Я знаю, что эта жизнь не дает тебе покоя".

"Я в порядке, Бист. У меня никогда не будет проблем".

Бист смотрел на него несколько минут. "Ты уверен?"

"Я всегда здесь, не так ли?"

"И все же это должно быть… трудно".

Он никогда не разговаривал с братом по душам. Он никогда не чувствовал в этом необходимости. Они были двумя разными людьми, и каждый из них по-своему относился к миру.

"Тебе не нужно беспокоиться обо мне. Если мне нравится женщина, это не значит, что я стану мягким", — сказал Калеб.

"Ну, я знаю, каково это". Бист наклонился вперед, протягивая папку. "Мне нужно, чтобы ты отправился в Вегас в эти выходные".

"Зачем?" Он взял папку у брата и открыл ее. На первой странице была фотография человека, полицейского, который был на их зарплате.

"Вижу, ты его узнал. Нет, он не предлагает наши секреты представителям закона, и мы не собираемся, чтобы ФБР стучалось в наши двери. Он продает наши секреты тому, кто больше заплатит, по крайней мере, ходят такие слухи. Сегодня утром мне позвонили и сказали, что он устраивает аукцион и надеется, что наши конкуренты заплатят за привилегию получить все, что он знает".

"Этого дерьма не будет", — сказал Калеб, перелистывая страницу. "Вот почему я не люблю иметь дело с грязными копами".

"У грязных копов есть своя польза. А вот кого я не люблю, так это грязных копов-крыс. Этот парень опасен".

"Ты хочешь, чтобы он умер?"

"Да".

Калеб увидел место, где он проводил операции. "Как долго он там пробыл?"

"Один день. У меня уже есть ваши билеты".

Бист протянул билеты на самолет. Калеб изучил их, затем посмотрел на брата. "Почему у меня два?"

"Для твоей женщины, конечно. Вегас может быть таким… замечательным местом. Можно устраивать свадебные церемонии, играть в азартные игры".

"Я прекрасно знаю, что ты пытаешься сделать, и это не сработает", — сказал Калеб.

"Ну, ты мог бы сделать из нее честную женщину".

"Она не умеет любить", — сказал Калеб.

"И ты тоже. Кроме того, удивительно, что происходит, когда вы проводите время вместе. Слова произносятся, чувства развиваются, и не успеешь оглянуться, как ты уже счастливый женатый человек, которому есть ради чего жить, и у него на подходе ребенок".

Теперь на лице Биста появилась улыбка, и он выглядел чертовски гордым собой.

"Ты действительно любишь Хоуп?" спросил Калеб, закрывая папку.

"Больше всего на свете".

"Разница в возрасте… тебя не беспокоит?"

"Нет. Не беспокоит. Я мог бы позволить ей беспокоить меня, если бы постоянно сидел и думал об этом, но я отказываюсь позволять таким мелочам мешать мне. Она счастлива. Я счастлив. Вместе мы делаем друг друга такими, и я не собираюсь сомневаться в этом. Может, тебе стоит задуматься об этом?"

Калеб уставился на билеты в своих руках. "Ты не думаешь, что это опасно — брать ее с собой в поездку?"

Бист вздохнул. "Вся наша жизнь опасна. Мы могли бы создать вокруг нашей женщины магический щит, и все равно они были бы в опасности. Я иногда теряю сон из-за опасности, которой постоянно подвергается моя женщина? Да. Бывает, что я даже не могу нормально думать, настолько это меня беспокоит. Тогда я решил, что лучший способ защитить мою женщину — это научить ее защищать себя".

"Ты учишь Хоуп защищаться, даже будучи беременной?" спросил Калеб, пораженный тем, что его брат способен на такое.

"Есть мужчины и женщины, которых не волнует, что она беременна. Я просто забочусь о своей женщине так, как умею".

Бист поднялся на ноги, что означало конец разговора.

"Надеюсь, скоро мы узнаем, что наша проблема решена".

Они пожали друг другу руки, и Калеб покинул дом брата.

Сидя в машине, он смотрел на билеты на самолет. Ему стало интересно, была ли она в Вегасе. Должен же был быть хоть какой-то шанс с учетом игорного бизнеса ее отца.

Отложив билеты в сторону, он завел машину и выехал из безопасного дома брата.

Путь до дома был недолгим. Позвонив своему начальнику службы безопасности, Калеб распорядился, чтобы в аэропорту Вегаса его ждали люди, которые доставят их в гостиничный номер. У них были люди по всему миру, которые с радостью согласились быть в их охране.

Конечно, каждый мужчина должен был пройти проверку, и Бист не оставлял ничего на волю случая.

Калеб нашел Энн на кухне, готовящей хлеб. "Она в саду, сажает новый розовый куст".

"Разве она не занималась сегодня?" спросил Калеб.

"О, да. Ей просто нравится отдыхать в саду. Это то, что ей стало нравиться".

"Я отвезу ее в Вегас на пару дней. Дом может быть в твоем распоряжении".

Энн улыбнулась. "удешь ли ты пользоваться некоторыми… предметами роскоши, пока будешь в отъезде?"

"ы спрашиваешь меня, женюсь ли я на ней?"

"Ну, там ты можешь сделать это довольно легко".

Калеб усмехнулся. "Сомневаюсь".

"Это потому, что ты чувствуешь, что не заслуживаешь любви?"

Энн сделала паузу в замешивании теста. Ему не нужен был свежий хлеб, но Энн пекла его каждый день. Она также отдавала несколько буханок людям, которые охраняли его дом.

"Дело не в этом".

"Конечно, это так. Я помню тебя маленьким мальчиком, когда ты приходил на кухню после одного из отцовских… наказаний. Ты из всех своих братьев всегда страдал. Будучи самым младшим, он не хотел, чтобы ты рос ребенком".

"Я никогда не хотел".

"Нет, ты никогда не хотел, но я видел, что это делает с тобой".

"Ты не мог остановить это".

"И из-за этого ты поверил, что не способен быть любимым, Калеб".

Он уставился на своего повара, вспоминая все побои, которым его подвергали. От простой просьбы дать игрушку до выпрашивания печенья — если отец слышал, как он просит о чем-то, это был ремень или другое наказание. Его даже оставляли на ночь с собаками на морозе, потому что он любил погреться.

Отогнав эти воспоминания, он подошел к Энн. "Никогда не чувствуй себя виноватой. Он бы убил тебя, если бы ты попыталась вмешаться, и я не смог бы наслаждаться твоим хлебом".

"Не борись с влюбленностью. Это может стать лучшим, что когда-либо случалось с тобой".

****

Прошло уже несколько лет с тех пор, как Фейт в последний раз была в Вегасе. Конечно, она никогда не любовалась игорной столицей мира из одного из ее самых роскошных отелей. Отсюда все выглядело блестящим и ослепительным. Казалось, все вокруг сверкает. Когда она была моложе, то стояла на улице и смотрела на отели, удивляясь людям, которые в них останавливались.

Калеб разговаривал по телефону, трое мужчин снаружи ждали, охраняя. Она заметила все их пистолеты. Это была не светская поездка, далеко не так.

Она потерла затылок, чувствуя, как внутри нее нарастает напряжение. Энн велела ей веселиться и наслаждаться поездкой, но она не знала, как это возможно. Вегас вызывал у нее множество воспоминаний, и большинство из них были связаны с гневом.

Злость на отца, на казино, на столицу, на все.

В глубине души она понимала, что никто, кроме отца, в этом не виноват, но от этого боль не становилась меньше.

Если бы не твой отец, ты бы не была сейчас с Калебом.

Мужчина закрыл телефон и подошел к ней сзади. Он обхватил ее за живот и притянул к себе, положив подбородок ей на плечо. "Тебе нравится то, что ты видишь?"

"Не совсем."

"Для меня все это слишком броско и слишком… фальшиво".

Она хихикнула. "Я должна была догадаться, что ты не увидишь лжи. Человек, который един с природой, и все такое".

"Да, и однажды ты это увидишь".

"Не могу дождаться".

И она не могла. Мысль о том, чтобы остаться с ним наедине, вдали от мобильных телефонов и угроз, наполняла ее радостью.

"Я знаю, что это не светский разговор", — сказала она. Она увидела его отражение в зеркале. Они собрали вещи и прилетели в один день. Она была уверена, что под ногтями у нее до сих пор земля — так быстро он хотел уехать.

"Это не так. Это бизнес, но как только я разберусь с делами, мы сможем пойти и повеселиться".

"Я не хочу оставаться одна в этой комнате", — сказала она.

"Тебе безопасно находиться здесь. Как только я закончу, мы пойдем ужинать, а потом потанцуем. Как тебе это?"

Звучало немного скучно и одиноко. Она не сказала ему об этом, а просто улыбнулась. "Ты собираешься кого-то убить, не так ли?"

"Я занимаюсь делом". Он поцеловал ее в шею, и она отвернулась, когда он вышел из комнаты.

За последние месяцы она заметила, что, когда ему нужно было кого-то убить, он всегда отстранялся от нее. Как будто ему нужно было отгородиться от всего, что он делал, иначе он не мог сосредоточиться.

Она нахмурилась, глядя на ночное небо, усеянное достопримечательностями. Это было не самое романтичное место.

Отойдя от окна, она твердо решила выбраться из комнаты. Открыв дверь, она обнаружила там охранника.

Он не дал ей пройти, подняв руку, чтобы остановить ее, но на самом деле не прикоснулся к ней.

"Какого черта ты делаешь?" — спросила она.

"Калеб сказал, чтобы ты оставалась в комнате. Я просто выполняю приказ".

"Правда?"

"Да. Пожалуйста, я не хочу никаких проблем. Твоя защита очень много значит для него".

"Ты можешь прикоснуться ко мне?" — спросила она. "Заставить меня остаться?"

Охранник выглядел неловко. Она подумала, что Калеб велел ему держать ее в комнате, но не трогать. Было очень приятно, что Калеб хотел защитить ее.

Она ни за что не осталась бы в комнате одна, когда ее мысли разбушевались. Не может быть. "Внизу есть казино и бар, верно? Они являются частью отеля?"

"Да".

Она подняла колено, застав его врасплох. Схватив его пистолет, она сняла его с предохранителя и направила на него. Находясь рядом с отцом, она научилась защищать себя. У него не всегда было много хороших друзей, но были и такие, которые находили забавным показать молодой девушке, как держать пистолет. Фейт не любила вспоминать, как они учили ее стрелять, и смотреть, как дрожат ее руки, но она всегда делала то, что ей говорили. Этот охранник не трогал ее, но и не мог причинить ей вреда.

"Я действительно не хочу причинять тебе боль, а если ты причинишь мне боль, ты же знаешь, что Калеб будет против. Почему бы нам не сделать вид, что этого не произошло? Ты можешь позвонить Калебу через пару минут и сказать, что я сделала, и что он может встретиться со мной в баре". Она заставила себя улыбнуться и отступила назад. "Я также скажу ему, что сделала это специально, и я не против, если ты последуешь за мной вниз, чтобы присматривать за мной".

Она отступила назад и нажала на кнопку лифта. Двери открылись, и она шагнула внутрь, радуясь, что никого нет в этой чертовой штуковине. Когда двери закрылись, она убрала пистолет, поставила его на предохранитель и спрятала в джинсы.

Ее сердце колотилось от волнения. Калеб будет в ярости, но она позаботится о том, чтобы охранник не потерял работу.

Она ни за что не стала бы проводить свою жизнь в ожидании Калеба. Она хотела быть с ним и разделить его жизнь, но ее не упрячут за решетку, пока он не решит поиграть. Она не собиралась объезжать весь Вегас.

Остаться в отеле для нее не было проблемой.

Двери лифта открылись, и она вышла.

В отеле царила оживленная атмосфера, и она не могла не улыбнуться.

Конечно, она не одобряла азартные игры, и, прогуливаясь по главному казино, не была впечатлена увиденным. Люди выигрывали, и это было приятно видеть, но в другом конце зала можно было встретить человека, который явно не выигрывал и был подавлен своей удачей.

В этом и заключалась ее проблема с азартными играми. Слишком большой риск. Конечно, все сводилось к вероятности выигрыша. Вероятность пятьдесят на пятьдесят, но это был слишком большой шанс остаться без жилья и еды. Ей нравилось спать по ночам в теплой постели.

После нескольких минут наблюдения за людьми ей стало скучно.

Она нашла вывеску бара и направилась к нему.

За все годы переездов с отцом у нее было поддельное удостоверение личности, и Калеб его у нее не забрал. Она заняла место у барной стойки и заказала себе напиток. Когда бармен попросил предъявить удостоверение, она показала ему, и он кивнул.

Облизав губы, она окинула взглядом бар. Негромкая музыка была соблазнительной.

Постукивая ногой по основанию стула, она наблюдала за несколькими парами на танцполе. Их прикосновения опьяняли. В воздухе витала атмосфера секса и чего-то еще, возможно, обещания.

"Ты не должна быть здесь", — сказал Калеб.

Она оглянулась через плечо, и он встал рядом с ней.

"Меня не было в комнате… двадцать минут, а ты уже вернулся".

"Я хочу, чтобы ты вернулась в нашу комнату".

Она покачала головой. "Мне там скучно, Калеб. Я не против быть здесь, но я не собираюсь ждать тебя. Меня устраивает просто посидеть здесь, выпить и расслабиться. Я буду ждать тебя здесь".

"Я предпочитаю, чтобы ты оставалась там".

Она покрутилась в кресле. "Зачем привозить меня, если все, что я собираюсь делать, — это оставаться там, Калеб? С таким же успехом я могу вернуться в твой дом и пропалывать этот чертов сад". В ней вспыхнул гнев. Она не возражала против того, чтобы ходить за ним по пятам, лишь бы иметь возможность заняться чем-то другим.

"У меня здесь есть работа".

"А мне скучно. Я не мешаю тебе делать то, что ты делаешь. Тебе не обязательно было возвращаться".

Он взял ее за руку и повел на танцпол. Его руки переместились на ее бедра и начали покачиваться. Она оставалась совершенно неподвижной и ждала.

"Ты не хочешь танцевать со мной?"

"Я не хочу, чтобы ты манипулировал мной, добиваясь своего, поэтому я останусь совершенно неподвижной".

"Ты такая милая, когда упрямишься", — сказал он.

Она положила руки ему на плечи и покачала головой. "Я не буду этого делать".

Вырвавшись из его объятий, она пошла прочь, бросив несколько купюр на барную стойку, и ушла, даже не выпив.

Она не стала возвращаться в свой номер.

Вместо этого она вышла из отеля, полностью проигнорировав свой собственный совет.

"Какого черта?" сказал Калеб, схватив ее за руку и потащив в ближайший переулок. "Это чертовски опасно".

Она вытащила пистолет из кармана джинсов и направила его на него. "Я знаю, насколько опасной может быть жизнь, Калеб. Я прожила ее. У меня есть постоянные доказательства того, насколько плохо все может быть". Она показала на свое лицо. "Не обращайся со мной как с ребенком. Не относись ко мне так, будто боишься сломать меня. Я все понимаю. Ты плохой человек, и ты делаешь плохие вещи. Ты убиваешь людей. А мне все равно. Я здесь и не собираюсь делать глупостей, но я думаю, что тебе нужно взять этот пистолет, и прямо сейчас я хочу вернуться в тот бар. Я буду сидеть там, пить и ждать, пока ты закончишь. Ты не против?"

Какого черта ты делаешь?

"У меня еще никогда не было такого, чтобы телка, с которой я трахаюсь, наставила на меня пистолет", — сказал Калеб, взяв оружие.

"И что?"

"Это даже сексуально".

"Только такой человек, как ты, может счесть, что пистолет, который на тебя наставили, — это сексуально. Я напугана".

Она собралась уйти, но Калеб притянул ее к себе. Он обхватил ее щеку и наклонил голову назад. "Я хочу, чтобы ты была в безопасности".

"Я могу позаботиться о себе сама".

"Я никогда не прощу себе, если с тобой что-то случится", — сказал он.

Это был первый раз, когда они говорили о чувствах. Если он не мог простить себя, разве это не означает, что она ему небезразлична?

Отогнав эти мысли на задворки сознания, она погладила его по груди. "Я буду ждать, когда ты потанцуешь со мной".

Она отстранилась и вернулась в бар.

На этот раз она заказала крепкий напиток, чтобы успокоиться.

Глава девятая

Когда Калебу позвонили и рассказали о том, что сделала Фейт, он был в ярости. Он тут же развернулся, нашел ее и собирался силой вернуть в их номер. Однако, когда она наставила на него пистолет, все изменилось.

Он понял, что не сможет удержать ее там, где хотел. Да и не этого он хотел для них обоих. Он не знал, что происходит между ними. Они трахались, и он наслаждался ее обществом, но было что-то еще.

"Пожалуйста, я ничего такого не имел в виду".

Он уставился на мужчину, которого привязал к стулу. Калебу нравилось привязывать мужчин к стульям. Так они были… приземленными. Он мог обвести их взглядом и подумать. Только сейчас он не думал о миллионах способов причинить боль этому человеку.

Его мысли были заняты черноволосой женщиной, Фейт.

Она не возражала против его поступков.

Не раз бывало, что он возвращался домой весь в крови или ему приходилось убирать за собой. Она редко задавала вопросы и помогала ему.

Фейт была другой.

Она увидела монстра внутри него, или, по крайней мере, то, что он сделал, и она не сбежала.

Ее собственный отец использовал ее как инструмент, чтобы не платить долг. Какого черта он делал с ней?

Калеб использовал ее не для того, чтобы отдать долг.

Ему нравилось, что она рядом, даже если разница в возрасте заставляла его чувствовать себя немного неловко. И все же ни одна женщина не вызывала у него боли или желания снова оказаться с ней в постели.

Фейт была для него единственной в своем роде женщиной.

"Босс?" — сказал один из его охранников.

"Что?"

"Ты уже принял решение?" Он указал на грязную крысу.

Калеб посмотрел на мужчину, который уже обмочился.

Ему это надоело.

Он больше ничего не мог добиться, причиняя ему боль. У них была вся информация, а все, чего он хотел, — это быть с Фейт. Он расстроил ее, и вместо того, чтобы вернуться в дом, он пришел сделать свою работу.

Натянув большую перчатку, он выхватил нож и вонзил его в шею мужчины, одновременно глядя ему в глаза. Он держал нож глубоко, ожидая, пока тот не умрет.

Как только это произошло, он снял перчатку с руки и отступил назад.

Несмотря на то что из раны текла кровь, ни одна капля не попала на его одежду.

Он кивнул. "Приберитесь здесь".

Выйдя из спортзала, он направился к машине и набрал номер своего мобильного телефона. Бист ответил на втором звонке.

"Ты уже закончил".

"Да. Он ушел. Я также забрал портфель с документами. Он годами следил за нашими взятками".

"И у вас есть все сведения".

"От него. Думаю, нам нужно послать сообщение тем, кому мы платим. Мы без колебаний убьем, если они нас спровоцируют", — сказал Калеб. "Я буду рад организовать это, когда вернусь".

"Ты в порядке, брат?"

"Я более чем в порядке, Бист. Я справился с работой, не так ли?"

"Ты не играл?"

"Нет. Не играл. У меня есть дела, которые я должен сделать. Убедись, что к моему возвращению у тебя будет список людей, находящихся на нашем довольствии. Я нанесу им визит и прослежу, чтобы никто не пытался продать наши секреты". С этими словами он повесил трубку и бросил мобильный телефон на сиденье рядом с собой.

Не теряя времени, он припарковал машину и направился внутрь.

Кивнув нескольким сотрудникам своей службы безопасности, он вошел в бар, в котором теперь было гораздо больше людей. Его не было несколько часов, и ему не понравилось, что какой-то парень заговорил с Фейт, когда он вошел.

Подойдя к ней сзади, он успел услышать ее смех.

Когда он обхватил ее за талию, Фейт задохнулась и подняла на него глаза. "Ты уже вернулся".

"Вернулся". Он уставился на ее подругу. "Правда?"

"Это просто Уэйн. Он был вежлив".

"Хорошо. Теперь я здесь. Спасибо, что присмотрели за моей женщиной". Он взял ее за руку и повел на танцпол.

"Это было не очень красиво", — сказала она.

"У меня для тебя новости, детка. Я не хороший парень".

Она захихикала, обхватив его за шею. "Я знаю".

"Я тебе нравлюсь таким?" — спросил он.

"Не знаю. Думаю, я предпочитаю, чтобы все твои наклонности плохого парня были направлены в другое место. Ты сделал все, что нужно было сделать?" — спросила она.

"Да. Все сделано".

Она смотрела ему в глаза, а он не отводил взгляда. "Ты в порядке?"

"Я в порядке".

Фейт потрепала волосы на его шее. "Ты очень легко лжешь".

"Мне не о чем докладывать, детка". Он провел рукой по ее спине и обхватил за задницу. "Ты мне не нравишься в джинсах".

"А в чем я тебе нравлюсь?" — спросила она.

"Юбки, платья, ничего. Мне нравится все, что облегчает мои прикосновения к тебе". Он прижался лицом к ее шее, вдыхая ее запах. "Ты так хорошо пахнешь".

"Не думаю, что ты бы оценил мой приход сюда голой".

"Нет, ты права. Никто другой не увидит то, что принадлежит мне, а ты действительно принадлежишь мне, Фейт. Ты вся моя".

Она отстранилась, и он заглянул в ее зеленые глаза. "Я не флиртовала с ним".

"Я знаю".

"Я рад, что ты пришел именно тогда, когда пришел. Он был скучноват, а я люблю наблюдать за людьми".

"Правда?"

Она хихикнула. "Почему ты так удивлен?"

"Ты так долго была у меня дома. Энн сказала мне, что ты не любишь ходить по магазинам".

Фейт сморщила нос. "Во-первых, я ненавижу ходить по магазинам. Я нахожу это скучным и унылым. Во-вторых, я люблю наблюдать за людьми. Можно придумывать истории или просто любопытствовать, о чем думают люди".

Он повернул ее так, чтобы она оказалась лицом к лицу с людьми. "Я заинтригован".

"Что ты видишь, когда смотришь на людей?"

Глядя прямо перед собой, он увидел высокого мужчину. "Один удар в живот, и он легко упадет".

"Мы говорим не о драке".

"Как насчет того, чтобы ты делала то, что, по-твоему, делаешь, а я послушаю?"

Он был уверен, что она закатила глаза.

"Тот стол в углу. За ним сидят двое мужчин и две женщины. Так вот, парень со светлыми волосами смотрит на рыжую так, будто хочет ее съесть, а брюнетка, сидящая рядом с ним, бросает на нее смертельные взгляды. Значит, у них роман или они вчетвером".

"Это отстой", — сказал он.

"Многие люди так делают, и это весело. Вон у того парня роман с грумером его собаки. А она трахается с учителем своего ребенка".

На этот раз он просто рассмеялся. "Ты странная".

"Это просто истории, и они помогают скоротать время". На этот раз она повернулась в его объятиях. "Я ждала тебя".

"Когда я смотрю на людей, они кажутся мне скучными", — сказал он. "Мне все равно, какую историю они хотят рассказать, и даже неважно, хороша ли она".

"А что же тогда волнует тебя?"

"Ты".

Она вздохнула.

Они ничего не сказали, и он обхватил ее за задницу, притягивая к себе. "Когда ты в комнате, Фейт, ты — единственный человек, о котором я забочусь. Все остальные могут пойти и трахнуться". Он сжал ее задницу и потерся членом о ее живот. "Теперь ты меня ненавидишь?"

Она покачала головой. "Мне очень нравится твой ответ. Ты меня ненавидишь?"

"За что?"

"За то, что я наставила на тебя пистолет".

"Я не ненавижу тебя, но я знаю, что ты можешь сделать, чтобы все стало лучше".

****

Фейт рухнула на кровать совершенно голой, когда Калеб обхватил ее за бедра. Она ахнула, когда он раздвинул ее, и его член уперся в ее киску. Закрыв глаза, она прикусила губу, когда кончик его члена начал исследовать ее киску. В то же время он спустился к ее заднице, широко раздвигая ягодицы.

"Все, о чем я могу думать, когда я с тобой, это о том, как хорошо тебе будет на моем члене". С этими словами он глубоко вошел в нее, заставив ее застонать. Руки на ее попке переместились, и он прикоснулся к ее киске, поглаживая клитор. "Я хочу, чтобы ты кончила на мой член". Он погладил ее узелок, и она вскрикнула.

Слишком быстро он отпустил ее и развернул на кровати, раздвинув ее ноги и снова погрузив в нее свой член. Она обхватила его ногами за талию и застонала, когда его пальцы снова коснулись ее киски.

"Я сегодня такой нерешительный", — сказал он, снова выходя из нее.

Она издала хныканье. "Пожалуйста, мне нужно кончить".

"Я хочу попробовать тебя на вкус". Он приподнял ее бедра, и она задыхалась, когда его рот оказался прямо над ее киской. "Если хочешь, я могу остановиться".

"Нет, не смей". Она вскрикнула, когда его язык набросился на ее клитор. Сжав простыни в кулак, она застонала, когда он продолжил обрабатывать ее узелок. Он обвел языком бутон, затем скользнул вниз и погрузился в нее, после чего отстранился и стал дразнить ее еще.

Она была так близка.

Калеб еще не закончил с ней. Он держал ее на краю, готовый вот-вот сорваться с пика, но снова остановился, опустив ее на кровать.

Она чувствовала, что сходит с ума, потребность поглощала ее тело, заставляя болеть все вокруг.

"Пожалуйста", — сказала она, не стесняясь умолять его.

Он вошел в нее, и его член показался ей сном на фоне ее разгоряченной плоти.

Калеб гладил ее киску, и на этот раз он не останавливался. Когда она достигла пика, он перевернул ее через край, одновременно жестко трахая ее, поглощая ее потребность.

Когда она, наконец, отошла от оргазма, то поняла, что Калеб все еще очень тверд внутри нее.

Открыв глаза, она в замешательстве уставилась на него.

"Я хочу кое-что сделать", — сказал он.

"Хорошо".

Он вышел из ее киски и переместил ее так, чтобы она стояла на коленях.

Калеб прижался поцелуем к ее шее, когда нашел ее вход и погрузился внутрь. "Я хочу владеть каждым твоим дюймом", — сказал он.

"Хорошо". Она чувствовала себя как заезженная пластинка, повторяя про себя.

Его рука прошлась по ее спине, спускаясь к заднице, и провела пальцем по ее анусу. "Я хочу трахнуть твою задницу, Фейт".

Она доверяла ему больше, чем кому бы то ни было на свете. Заведя руки за спину, она обхватила свои ягодицы и раздвинула их. “Я твоя, Калеб. Ты можешь взять все, что захочешь. Я принадлежу тебе".

"Ты даже не представляешь, как это чертовски сексуально".

Его пальцы погладили ее анус, и она закрыла глаза, наслаждаясь его прикосновениями. Калеб использовал немного ее выделений, чтобы размазать их по ее заднице. Его член вошел в нее, и они оба застонали. Но он не стал задерживаться.

Он вытащил его, и кончик его члена прижался к ее анусу. Она напряглась, и он погладил ее по спине.

"Тебе нужно расслабиться".

Она не думала, что можно расслабиться, когда мужчина пытается трахнуть ее в задницу. На секунду она действительно подумала, что это плохая идея. Потом он протиснулся сквозь плотное кольцо мышц, мешавших ему, и она действительно подумала, что совершила ошибку.

Однако когда он погладил ее по бедрам и начал дразнить клитор, что-то изменилось. Она начала ощущать нарастающую потребность в очередном оргазме, что полностью избавило ее от кратковременной боли, когда он вводил каждый дюйм своего члена в ее попку.

"Я держу тебя, детка. Теперь я весь твой".

Он не переставал поглаживать ее клитор.

Калеб работал с ее попкой, одновременно вводя и выводя член, он дразнил ее, приближая к очередному оргазму. Прошло совсем немного времени, и она начала двигаться навстречу ему, умоляя о большем и не желая, чтобы он останавливался.

Она застонала, когда рука на ее бедре сжалась еще сильнее, но дело было не в коротком ощущении полного захвата. Это было намного больше.

Калеб полностью разрушил весь ее мир.

Он не только владел ею, владел ее телом, но и ее сердце принадлежало ему, и она не могла продолжать отрицать это.

Она не верила, что любовь существует, но сейчас, когда его член глубоко сидел в ее попке, она не могла отрицать, что, когда дело касалось Калеба, она хотела всего, и это ее немного пугало.

Он довел ее до оргазма, и, когда она переступила через грань всепоглощающего удовольствия, она выкрикнула его имя, услышав, как он зовет ее. Его член пульсировал внутри нее, наполняя ее попку своей спермой.

Когда все закончилось, они оба, задыхаясь, рухнули на кровать. Он обхватил ее руками, и его дыхание веером пробежалось по ее шее.

"Ты потрясающая, Фейт", — сказал он.

"Ты и сам не так уж плох". Она не хотела, чтобы он знал о том, что она сама находится в шоке от своих откровений. Она не знала, что и думать, ведь все казалось слишком сложным. Если она любила Калеба, то была обречена. Он не любил, и это был бы лишь вопрос времени, когда ей разобьют сердце.

Он был одним из самых милых парней, которых она когда-либо знала, и к тому же извращенцем. Она понимала, что глупо считать его милым, когда на самом деле он был убийцей.

Но Фейт не была глупой.

Она знала, как устроен мир.

Были хорошие мужчины.

Плохие люди.

Коррупционеры.

Когда дело касалось Калеба, он был монстром, который делал плохие вещи с людьми, но для нее он был таким милым.

Он поцеловал ее в шею, выводя из задумчивости. "Оставайся здесь". Он вышел из ее попки, и она слегка вздрогнула. "Прости. Я не хотел причинить тебе боль". Он снова поцеловал ее, и она повернула голову, наблюдая, как он входит в ванную.

Через несколько секунд она услышала звук льющейся воды, и он вернулся. "Что ты делаешь?"

Он поднял ее на руки, удивив своей силой.

"Пришло время принять ванну". Он приник к ее губам, и она обхватила его за шею, удерживая, пока он нес ее к ванной. "Я позабочусь о тебе".

Он опустил ее в ванну, забрался следом и притянул ее к себе так, что она прижалась к нему спиной. "Ты всегда убираешь за своими женщинами?"

"Я всегда убираю за хорошими девочками, которые держат свою задницу открытой для меня. Ты просто нечто иное, детка". Он поцеловал ее в шею.

Она ждала, пока он достанет мыло и начнет намыливать губку.

"Ты очень тихая", — сказал он, проводя мочалкой по ее телу.

"Я в порядке. Я просто наслаждаюсь тем, что мы только что разделили".

"Надеюсь, я не был слишком груб с тобой.

"Нет. Это было прекрасно". Она откинула голову назад и улыбнулась ему.

Он обхватил ее щеку и провел большим пальцем по губам. "Ты действительно нечто другое".

Он больше ничего не сказал, а продолжил намыливать ее тело. Когда он собрался смыть мыло, она забрала его у него и закружилась вокруг него, заботясь о его теле.

"Похоже, ты получаешь от этого слишком большое удовольствие".

"Может, и так", — сказала она с улыбкой.

"Мне нравится, что ты больше улыбаешься".

"Что?"

"Когда я впервые встретил тебя, ты всегда выглядела такой грустной". Он протянул руку и прикоснулся к ее щеке. Когда она была с ним, казалось, что ее шрама не существует. По крайней мере, он не замечал этого. "Мне не нравится видеть тебя грустной".

"Ты даешь мне много поводов для улыбки, Калеб".

"Ты счастлива, Фейт?" — спросил он.

Его вопрос застал ее врасплох. "Да, я очень счастлива. А ты?"

Ей понравилась его лукавая улыбка. "Я никогда не был счастливее, чем сейчас”".

"Хорошо".

Фейт намеревалась сохранить его таким. Впитывая его тело, она чувствовала себя его собственницей и впервые в жизни не хотела его отдавать.

Калеб принадлежал ей, и она намеревалась сохранить его.

Глава десятая

Вернувшись из Лас-Вегаса, Калеб решил отправить сообщение всем мужчинам, находящимся в штате компании. Сначала он разузнал все о каждом из них, особенно о тех, кто находился поблизости. Он даже забрал детей одного из них из школы и заставил встретиться с ним в парке, сообщив, что мог бы похоронить всех детей этого человека, и чтобы это стало предупреждением для всех них. Если бы Карсоны натворили дел, они бы не просто убили их. Они оставят виновных в живых, пока будут пытать всех членов семьи, и только когда те будут умолять о смерти, испытывая боль, которую они не могли себе представить, они принесут им смерть. У Калеба был дар доносить мысль до людей.

После этого он мог расслабиться, зная, что только глупый ублюдок попытается испытать его. Бист всегда узнавал все первым, тогда как Калеб был всего лишь посланником, и это его не смущало. Он никогда не хотел играть роль Биста в их мире.

Дни, недели и даже месяцы сливались воедино, и все это время жизнь Калеба начала меняться. Ничего особенного. Фейт оставалась в его постели и всегда была дома, когда он приходил. Хоуп помогла ей наверстать большую часть учебы. Ей еще предстояло сдать несколько экзаменов, чтобы закончить школу. Хоуп и Дуэйн уже закончили её.

Его племянник решил держаться поближе к дому и поступить в местный колледж. Он также переехал из дома Биста. Сначала он попросил переехать к Калебу, но Калебу нравилось увольнять весь персонал, чтобы трахать Фэйт в каждой комнате дома. Ему не нравилось делать это только один раз. Ему нравилось делать это регулярно.

Энн была полностью за их отношения, и всякий раз, когда Фейт не было рядом, а он стоял на кухне, она поощряла его перейти на новый уровень.

"Ты должна прекратить свое вмешательство", — сказал он, взяв виноградину из миски, стоящей на столе рядом с Энн.

Она шлепнула его по руке, и он усмехнулся, отходя к окну, чтобы посмотреть, как Фейт в очередной раз пересаживает еще один розовый куст. Она любила сажать розы. Они были ее любимыми.

"Я не остановлюсь, пока ты не поймешь, что любишь эту девушку, а она любит тебя".

Он повернулся к пожилой женщине, которая сейчас разделывала несколько куриных грудок, чтобы положить их в салат.

"Ты не знаешь, о чем говоришь".

"А вы оба слепые. Она беспокоится, потому что у нее был долг. Вы не видите дальше собственного носа то, что находится прямо перед вами. Вы оба чертовски упрямы. Фейт могла бы уйти еще несколько месяцев назад, но она этого не делает. Она переехала в твою комнату, не так ли? Она спит в твоей постели каждую ночь, и ты просыпаешься с ней в объятиях. Эта девушка теперь только и делает, что улыбается, и это происходит благодаря тебе".

"Ты становишься слишком романтичной в свои годы".

"Пора бы тебе начать понимать, что ты любим, Калеб Карсон. Фейт — единственная в своем роде женщина. Она может справиться с каждой твоей частью. И с мягкими, и с жесткими частями". Она дорезала салат и подала его на стол. "Однажды я захочу, чтобы вокруг меня бегали маленькие Калеб и Фейт. Вы были бы самыми милыми детьми в мире".

Он взял салат и присоединился к Фейт в саду. Она вымыла руки и села с ним за стол.

Калеб наблюдал за ней. Ее темные волосы были убраны назад, и она больше не пыталась скрыть шрам, но он не возражал. Ее шрам никогда не беспокоил его.

Он всегда находил ее совершенно потрясающей.

Как и сейчас, он мог просто сидеть и смотреть на нее. Она дарила ему покой, когда ничто другое не могло его успокоить.

"Ты счастлива здесь?" — спросил он.

"Я начинаю комплексовать от того, как часто ты это спрашиваешь. Неужели ты ожидаешь другого ответа?"

Он усмехнулся. "Ты права. Я просто… ты не обязана оставаться здесь, если не хочешь". Ему не понравилось, что его грудь сжалась, и при мысли о том, что она уедет, его пронзила боль.

Калеб не мог вспомнить, чтобы когда-нибудь хотел кого-то с такой страстью, какую испытывал к Фейт, и дело было не только в сексе. Речь шла о чем-то гораздо большем.

Долгое время он отрицал свои чувства к ней. Он не любил привязываться к людям. Когда он был моложе, то нашел в старом сарае нескольких котят и принес их домой. Он заботился о них в течение восьми недель. Но однажды он вернулся домой и обнаружил, что они пропали. В тот день отец преподал ему суровый урок: он утопил всех котят в ванне и заставил Калеба убрать их.

В тот день он поклялся никогда не любить, никогда не желать, и вот теперь перед ним сидела женщина, которая угрожала этой клятве.

"Мне здесь нравится, Калеб. Мне нравится быть с тобой, и я не хочу уезжать. Пожалуйста… не заставляй меня".

Глядя на нее, он вспомнил, что так надеялся на тех котят. Он не собирался становиться его отцом. Он не хотел быть похожим на этого ублюдка.

"Я не собираюсь заставлять тебя уходить. Я не хочу, чтобы ты уходила". Он поднялся со стула и обнял ее лицо. "Мне нравится, что ты здесь".

Он поцеловал ее в губы и направился в кабинет.

Заняв место за своим столом, он опустил голову на руки, понимая, что если не будет осторожен, то облажается. Долгое время он никого не пускал к себе. В одиночестве жить было проще.

Открыв глаза, он уставился на фотографию на своем столе. На ней была изображена Фейт в саду. На ней было белое летнее платье, которое она ненавидела, но Энн заставляла ее носить. Он облил ее водой, и она набросилась на него в ответ. Они устроили водяную битву. Он стоял с Фейт, и они оба смеялись. Энн сделала снимок, и, глядя на них двоих, он понял, что влюбился, что полюбил ее.

Он сделает все, что в его силах, чтобы защитить ее.

Да, он любил ее. Этого нельзя было отрицать.

Жизнь, которой он жил, была опасной, но он позаботится о том, чтобы она всегда была под защитой.

До конца дня ему нужно было уладить кое-какие дела с Бистом. Его брат был на седьмом небе от счастья в связи с рождением ребенка, и Калебу пришлось слушать, пока он показывает фотографии.

"У тебя плохое настроение", — сказал Бист.

"Неужели тебя не беспокоит, что и Хоуп, и твой ребенок каждый день подвергаются опасности?" Он повернулся к брату.

"Да, Калеб. Именно поэтому я постоянно слежу за тем, чтобы она была под защитой. Я люблю Хоуп. Я просто слишком эгоистичный ублюдок, чтобы отпустить ее. Ты можешь получить Фейт, знаешь ли. Ты можешь жить в этой жизни и защищать ее".

"Это слишком большой риск".

"Нет, не слишком. Я знаю, что наш отец сделал с тобой много. Он забрал у тебя все, что тебе было дорого. Из-за этого у тебя появился комплекс, что ты не можешь получить ничего, если у тебя что-то не отняли. Наш отец умер и ушел. Ты можешь получить все, что хочешь, Калеб. Все зависит от того, насколько сильно ты хочешь за это бороться. Если ты хочешь Фейт всеми фибрами своего существа, то у тебя все получится. Если нет — избавишься от нее".

Позже той ночью Калеб лежал в постели с Фейт на руках. Она крепко спала. Он прислушивался к ее дыханию, гладя ее волосы.

Счастье было не тем, к чему он… привык. Или чувствовать себя довольным.

Он убил больше людей, чем мог сосчитать по пальцам обеих рук.

Отпустить Фейт казалось самым безопасным вариантом, и все же боль, которую он испытывал при мысли о том, чтобы отпустить ее, была не тем, о чем он хотел думать.

Он не мог отпустить ее, даже если это означало, что она в безопасности.

Калебу нравилось, когда она была в его жизни, когда ее улыбки принадлежали только ему. Спать по ночам без нее было бы пыткой. Ему нравилось, как она прижималась к нему, и если она не была на цикле, то во сне он оказывался глубоко внутри нее.

Когда он забрался в постель, у нее болел живот, и он гладил ее, пока она не заснула.

Калеб закрыл глаза, услышав первый скрип.

Все его органы чувств пришли в состояние повышенной готовности. Никто не должен подниматься по его лестнице. Медленно выбравшись из-под Фейт, он потянулся к прикроватному ящику и достал пистолет. Фейт вздохнула, и он взглянул на нее. Она перевернулась, натягивая на себя одеяло.

Кто бы ни пришел в его спальню, он не должен был здесь находиться.

****

Фейт сидела в кабинете Калеба и ждала его прихода. Несколько часов назад она проснулась от того, что Калеб напал на незваного гостя. В руках у мужчины был пистолет, и на несколько секунд она испугалась, что Калеба убьют. Он одолел мужчину, и теперь Бист был рядом, а они находились в подвале. Она заметила уже подъехавший фургон для уборки. Она потягивала крепкий бренди, который налила себе, и ждала.

Она ненавидела ждать.

Кем бы ни был этот человек, он убил одного из охранников на входе. Их должно было быть двое, поэтому она не сомневалась, что кому-то предстоит очень плохая ночь или, по крайней мере, утро.

Она повернулась к двери, услышав, как она открывается, и там стоял ее мужчина. Он переоделся в треники и выглядел… сердитым.

Встав со своего места, она взяла стакан в руку и стала ждать. "Ты в порядке?" — спросила она.

"Я в порядке?"

Она нахмурилась. "Да".

Он усмехнулся. "На нас напал мужчина, и ты была в опасности, но ты хочешь знать, в порядке ли я?"

"Это вполне разумный вопрос".

"Нет, не вполне. Видишь ли, Фейт, ты должна хотеть нормальной жизни и сама ее иметь. Ты не должна просыпаться посреди ночи от того, что я выбиваю из кого-то жизнь". Калеб вскинул руку, его действия были отрывистыми и злыми.

Она смотрела на него, ненавидя, что он так себя чувствует.

"Тебе почти девятнадцать. Это последнее, с чем тебе следует иметь дело. Ты должена веселиться, жить своей жизнью".

"Я и веселюсь, Калеб".

"Ты не слушаешь".

"Я слушаю, Калеб. Мне кажется, ты хочешь найти причину, чтобы я ушела".

"Так и должно быть. Если тебе дорога твоя жизнь, держись от меня подальше. Я даже не могу позаботиться о котятах. Я ни за что не смогу позаботиться о тебе".

"Котята?"

Он покачал головой. "Это ерунда".

"Мне не нужно, чтобы ты обо мне заботился".

Он фыркнул.

"Нет! Ты не имеешь права рассказывать мне, как я должен жить нормальной жизнью, и ожидать, что я буду слушать все твои предполагаемые "веские причины". Это все чушь, Калеб. Все до единой. Ни у кого нет нормальной жизни. Ни у кого. Они могут ходить в колледж и иметь мужей, но нормальной ее не назовешь. Я выросла с отцом-игроком. Я так переживала, что даже переспала с кем-то, чтобы знать, что это будет мой выбор, — вот как сильно была испорчена моя жизнь. Я не ела, мне приходилось лежать под кроватью, когда в дверь стучались сборщики долгов". Она показала на свое лицо. "Я получила это, потому что он не заплатил. Что в моей гребаной жизни было нормальным?"

Он начал говорить, а она подняла руку. В кои-то веки ее услышали. Она не собиралась, чтобы мужчина указывал ей, что она должна делать или что ей следует делать.

"Мой отец забрал меня из школы, но я не стала с ним спорить, потому что устала от постоянного отставания и ненавидела быть новенькой. Я ненавидела свою жизнь, и я ненавидела его. А потом появился ты. Вы пришли за долгом, и он отдал меня вам. Я была так напугана. Я слышала о вас, но не знала, чего ожидать. Калеб Карсон, один из самых страшных людей в мире, и он… он самый добрый человек, которого я когда-либо знала".

"Я убил твоего отца".

"Я знаю, и мне все равно. Вот как сильно испорчена моя жизнь, Калеб. Мне все равно. Все, что я знаю, это то, что когда я с тобой, все остальное не имеет значения". Она пожала плечами. "Наверное, я просто немного странная. Я не знаю". Это был самый большой шанс, который она когда-либо использовала за всю свою жизнь. "Если ты хочешь, чтобы я уехала, потому что считаешь, что я несчастлива или что я не в безопасности, то я… я не хочу уезжать. Я люблю тебя, Калеб. Но если ты хочешь, чтобы я ушла, потому что не можешь вынести мой вид и хочешь другую женщину…"

"Что ты сказала?"

"Что если ты хочешь другую женщину?"

"Нет, то, что было до этого?"

"Что я люблю тебя".

"Я думал, ты не любишь".

"Я тоже так думала. Наверное, я ошибалась. Я люблю тебя, Калеб. Я не хочу больше никуда уезжать. Быть с тобой — это самое большое счастье, которое я когда-либо испытывала". Она крепко сжала бокал в пальцах.

Он сделал шаг ближе к ней.

"Я знаю, ты не фанат любви".

"Я люблю тебя", — сказал он, подойдя к ней вплотную.

Она откинула голову назад, наблюдая за ним. "Что?"

"Я знал об этом довольно долго, и я боролся с этим, но я люблю тебя. Я хочу для тебя только самого лучшего".

"Никто и никогда не даст мне лучшего, чем ты". Она поставила бокал на стол и прижалась к его лицу. Заглянув в его глаза, она почувствовала, что теряется в нем. "Я знаю, что эта жизнь опасна. Я доверяю тебе. Я буду тренироваться. Я буду делать все, что тебе нужно, но, пожалуйста, не отсылай меня, потому что думаешь, что это пойдет мне на пользу. Я не хочу покидать тебя".

Он обхватил ее за шею, и в следующую секунду его губы прильнули к ее губам, и она растаяла в его объятиях.

Обхватив его шею руками, она страстно поцеловала его в ответ. Она ничего не сдерживала, давая ему понять в своем поцелуе, как сильно она его хочет. Она не просто хотела его, она жаждала его больше всего на свете.

Рука, лежащая на ее шее, опустилась ниже и обхватила ее попку. Приподняв ее, он усадил ее на край стола.

Она раздвинула бедра и застонала, когда он сорвал с нее трусики. Он отбросил их в сторону.

Спустив его треники, она обхватила его твердый член. Калеб прижал ее к себе, и она застонала, когда в следующее мгновение он заполнил ее.

"Ты вся моя, Фейт. У тебя был шанс уйти, и теперь я никогда тебя не отпущу".

"Хорошо. Я никуда не уйду. Я останусь твоей навсегда". Она вскрикнула, когда он наклонился вперед и взял один из ее сосков. Он присосался к твердому бутону через тонкий пеньюар.

Удовольствие пронзило ее киску, и она крепко вцепилась в него, пока он оседлал ее.

Калеб сдвинул все бумаги со стола, и она хихикнула. Он отодвинул ее сосок и приник к ее губам.

"Я так чертовски сильно тебя люблю. Мы собираемся пожениться".

"Это предложение или распоряжение?"

"Это приказ. Ты моя, и мы оба знаем, что ты этого хочешь".

Кто-то постучал в дверь.

"Отвали", — сказал Калеб.

"Я не вовремя?" — спросил мужчина.

"Дуэйн, если ты сейчас же не уйдешь, я отстрелю тебе член. Я трахаю свою будущую жену".

"Я ухожу".

"Твой племянник все время пытается отвлечь тебя", — сказала она, улыбаясь. Как она могла не улыбаться? Мужчина ее мечты любил ее, и они собирались пожениться.

"Никто и никогда не встанет между мной и тобой. Ты моя, Фейт, и я клянусь, что сделаю все, что в моих силах, чтобы ты была в безопасности".

Она поверила ему.

Закрыв глаза, она выгнулась навстречу его прикосновениям, чувствуя зарождение оргазма. Когда она кончила, Калеб обнял ее, шепча слова любви и обладания.

Отдать ее Калебу было единственным, что ее отец сделал правильно. В своем монстре она нашла мужчину своей мечты.

Эпилог

Несколько месяцев спустя

Калеб улыбнулся, услышав, как Фейт ахнула. Было чертовски холодно, но ничто не могло затмить красоту водопада.

"О, Боже", — сказала она, вставая рядом с ним.

Он крепко сжал ее руку, пока они оба смотрели на бурлящую воду. "Это прекрасно".

Был конец октября, и было так холодно для этого времени года. У него был соблазн отменить поездку, но Фэйт собирала вещи уже пару недель, и восторг в ее глазах от перспективы уехать подальше был слишком хорош, чтобы упустить его.

Бист высадил их в одном из мест, известных своими походами и экскурсиями. Это было три дня назад.

Он ни на секунду не задумывался, что его вылазки на природу могут стать лучше, но когда рядом с ним свернулась калачиком его жена, составляя ему компанию, лучше уже ничего не придумаешь.

"Она не так прекрасна, как ты", — сказал он, целуя ее шею.

Фейт хихикнула. "Пожалуйста, ты даже не можешь сравнивать меня с чем-то подобным. Я имею в виду… посмотри на это".

Они оба замолчали. Шум воды создавал в воздухе ощущение покоя.

"Это действительно смертельно. Если бы кто-то упал в воду, он бы погиб мгновенно. Ударившись головой о камни".

" Верю, что ты найдешь что-то опасное в чем-то таком прекрасном", — сказала она.

Он взял ее за руку, и они пошли дальше. Калеб помог ей перебраться через несколько больших стволов деревьев, поваленных во время бури.

Он ни разу не отпустил ее, держась за нее до тех пор, пока они не нашли подходящее место для лагеря. Когда они сидели, собираясь развести костер, он услышал треск веток.

Повернувшись, он увидел большого оленя, который наблюдал за ними. Рога выглядели свирепо, и несколько секунд никто из них не двигался.

"Он такой красивый", — сказала Фейт.

При звуке ее голоса олень удрал.

"Я хочу ездить с тобой каждый год", — сказала она.

Он развел костер, и Фейт поставила на него небольшую кастрюлю, в которой они разогревали суп. Он похлопал по земле между бедрами, и она села между ними. Взяв ее руки, он уставился на кольцо, украшавшее ее палец. У них была небольшая церковная свадьба, и Дуэйн, Бист, Хоуп и несколько мужчин, работавших на них, присутствовали в качестве свидетелей.

"Я люблю тебя", — сказал он.

"О, я хочу тебе кое-что показать". Она выпустила его руки и взяла в руки свой телефон. Там была фотография коробки, а внутри находилось не менее шести котят.

"Мило".

"Они тебе нравятся. Они черно-белые и такие милые", — сказала она.

"Да, они такие".

"Хорошо, они наши".

"Что?"

"Когда ты упомянул историю с котенком, я спросила об этом Биста. Он рассказал мне, что случилось. Мне так жаль твоего отца. В любом случае, я еще не готова к ребенку, так что я подумала, что мы могли бы начать с того, чтобы стать гордыми родителями милых котят".

Калеба охватили такие эмоции, что он схватил ее и впился в ее губы. "Я так чертовски сильно тебя люблю. Я говорил тебе об этом в последнее время?"

"Нет. Не достаточно", — сказала она с улыбкой.

"Как мне так повезло?"

"Я не знаю, но когда ты найдешь ответ, дай мне знать, потому что я чувствую то же самое". Она поцеловала его в ответ, и он никак не мог отпустить ее.

Она была его любимой женщиной, и он собирался провести остаток их жизни, показывая ей это всеми возможными способами.

Конец