Перевод: Дарья

Редактор: Eva_Ber

Обложка: Виктория Дровникова

Оформление: Eva_Ber

Глава 1

Рей

Я сидела в одном из многочисленных обеденных залов Нью-Йоркского университета, передо мной стоял контейнер с остатками лапши рамэн.

Я знаю, поверьте мне. Остатки рамена были новым минимумом, даже для меня. Я думала, что могу с уверенностью сказать, что менее одного процента населения когда-либо съедало половину своей двадцатицентовой пачки лапши рамэн, и подумала: «Мне лучше приберечь остальное на завтрашний обед». — Очевидно, моя одежда несколько лет назад вышла из моды и грозила развалиться по швам. Даже мои очки отчаянно нуждались в замене. Когда я отнесла их к окулисту, чтобы подтянуть шаткую деталь, из-за которой они постоянно сползали с моего носа, она сказала мне: «Я ничего не могу сделать. Пружина вышла из строя».

Пружина вышла из строя. Это прозвучало так драматично и окончательно, как смертный приговор.

Но я не верила в окончательность. Все и каждого можно было исправить. Если бы я в это не верила, я бы так сильно не хотела быть психологом.

Моя лучшая подруга и соседка по комнате, Луна, сидела напротив меня. Она разглядывала мой унылый маленький контейнер с лапшой.

— Я могла бы принести тебе начос или что-нибудь еще.

Я покачала головой.

— Спасибо, все в порядке. Я безумно хотела лапшу. — Лгунья.

Луна кивнула и сжала губы так, словно говорила: «чушь собачья, но я не настолько злая, чтобы обвинять тебя в этом». Она была моей лучшей подругой, и из всех людей я хотела бы перестать чувствовать, что мне тоже нужно скрывать правду от нее. Она знала, что я была на мели, но я не думаю, что она имела понятия, насколько тонким был канат, по которому я ходила на самом деле. Она снова сосредоточилась на своем ланче, разворачивая купленный буррито. Она указала им на меня.

Луна взяла около пятидесяти салфеток из автомата на нашем столе и аккуратно разложила их у себя на коленях.

— Ты работаешь сегодня вечером?

— Ага. Сразу после урока глиняной скульптуры.

— Облом. — Луна набрала быстрое сообщение на своем телефоне. — Я собиралась узнать, не хочешь ли ты прийти на вечеринку братства Альфа Каппа.

Я фыркнула.

— Я ценю, что ты продолжаешь приглашать меня на эти мероприятия, хотя и знаешь, что я никогда не пойду.

Она улыбнулась.

— Ты думаешь, они похожи на те, что показывают в фильмах. Все не так уж плохо. И это не убило бы тебя, если бы ты иногда немного веселилась. Что, если ты оглянешься на свой опыт в колледже и пожалеешь, что никогда не останавливалась, чтобы понюхать розы? — Она подчеркнула эту мысль многозначительным вздернутым подбородком и суровым взглядом. — Ты всегда такая ответственная и целеустремленная.

Было почти впечатляюще, что ей удалось заставить это звучать так, будто ответственность и целеустремленность были отрицательными характеристиками. Но Луна происходила из семьи с кучей денег, так что я не винила ее за то, что она не совсем понимала, каково это — быть в моем положении.

— Понюхать розы? Ты имеешь в виду запах блевотины с вчерашней вечеринки братства за пределами общежития?

Луна покачала головой и подняла брови, как будто собиралась сказать что-то глубокое.

— Это только снаружи пахнет блевотиной. Зайдешь и… — она замолчала, ухмыляясь самой себе. — Ладно. На секунду мне показалось, что я хотела сказать что-то правильное. Но на самом деле пахнет выпивкой и войной за то, кто может использовать больше духов или одеколона внутри. И все же я хочу увидеть, как ты с кем-нибудь встречаешься, прежде чем закончишь Нью-Йоркский университет. Или, по крайней мере, переспишь с кем-нибудь. Это было бы хорошо для тебя.

— На самом деле у меня нет времени на парней.

— Тем не менее, существует так много разновидностей парней. Есть прилипалы, временные, не связанные обязательствами, приятели по траху, кошельки, киски…

Я подняла руку, останавливая ее.

— Я собираюсь притвориться, что знаю, что означает половина из этого. Но перестань беспокоиться обо мне. Я знаю, чего я хочу, и я иду к этому. В этом нет ничего удручающего.

Я откусила кусочек своего рамена со вкусом курицы. Ладно, честно говоря, рамен был немного удручающим. Но в остальном у меня все было просто отлично. Не так ли?

Мои мысли вернулись к тому, что она сказала. Я не была роботом, и мне часто хотелось, чтобы появился какой-нибудь идеальный парень и сбил меня с ног. Я также хотела бы провести годы своего взросления, посещая Хогвартс и говорить с потрясающим британским акцентом, и это не было похоже на то, что я тратила время или энергию на осуществление этой мечты.

В конце концов, мечты были мечтами.

Луна указала на меня своим буррито и наклонила голову.

— Ты выглядишь так, словно пытаешься разгадать тайны вселенной.

Я рассмеялась.

— Больше похоже на секреты моей собственной глупой головы.

— Твоя голова не глупа. Я имею в виду, она, может быть, немного однобокой, но не глупой.

Я скомкала салфетку и бросила ей.

— Я, наверное, могла бы написать диссертацию обо всех своих физических недостатках, но форма моей головы совершенно нормальная.

Луна откусывала маленькие, размеренные кусочки своего буррито. Почти по волшебству, она ничего не капнула и не пролила. В сочетании с ее осанкой принцессы и блестящими золотистыми кудрями это было едва ли справедливо.

— Ты начала свой проект? — спросила я.

Луна положила свой буррито на стол.

— Для профессора Босуэлла? Нет. Помнишь того парня, который столкнулся с нами возле библиотеки пару дней назад?

— Эээ, джинсы с манжетами и что-то вроде хипстерских штучек?

— Он. — Луна ждала достаточно долго, чтобы я поняла, что должна была разобраться во всем сама.

— Оооо, — сказала я, выдавив улыбку. — Вы двое…

Она снова кивнула.

— Баклажан.

Я поперхнулась своей водой.

— Баклажан? — Луна делала это каждый раз после того, как спала с новым парнем, где она давала мне предмет, чтобы представить размер его пениса.

— О да. Я все еще чувствую его.

Я застонала.

— Я не знаю, как ты находишь время для всех этих парней.

— Подожди. Я всегда предполагала, что ты просто незаметно находишь себе маленького придурка на стороне. Ты хочешь сказать, что буквально не переспала здесь ни с одним парнем?

Я подумала о том, чтобы сказать правду, потом решила, что она сделает своей личной миссией найти мне с кем переспать, если узнает.

— Я этого не говорила. — Даже если это было правдой. — Наверное, я просто не понимаю всей этой шумихи.

Луна все еще размахивала своим буррито, как какой-то толстой, заостренной палкой. Она несколько раз помахала им, подыскивая нужные слова.

— Значит, ты никогда не позволяла парню поливать тебя шоколадным сиропом и слизывать его? Никаких ледяных фаллоимитаторов? Даже эротической щекотки перышком?

Нет, Луна. Мой сексуальный опыт примерно так же реален, как мой опыт прогулки по Луне. Я видела это по телевизору. Читала об этом в книгах. Может быть, даже мечтала об этом раз или два.

— Пока нет, — тихо сказал я.

— Как насчет шоколадного эскимо на твоих сосках? — Она пошевелила бровями. — Его язык похож на лаву сразу после эскимо. И если он действительно извращенец, он мог бы…

Я прочистила горло, прерывая ее.

— Однажды у меня был парень, который съел целый бутерброд с моего живота. — Слова, казалось, вырвались у меня сами собой, и я поймала себя на том, что немедленно хочу спрятать лицо в ладонях. Бутерброд с моего живота? Что в этом было хотя бы отдаленно сексуального? И с точки зрения логистики, как это вообще будет работать?

Луна недоверчиво уставилась на меня, затем наклонилась.

— Как… Без рук? Или?

— Честно говоря, все это было как в тумане. Скажем так, я неделями счищала горчицу со своего пупка. — Я почувствовала, как мои глаза остекленели. Если бы смущение было смертельным оружием, я была почти уверена, что в тот же миг превратилась бы в мелкий красный туман.

— В любом случае, — сказала Луна после соответствующего неловкого периода молчания. — На самом деле у меня еще не было времени возиться со своим проектом. У нас с мистером Баклажаном сегодня вечером еще одно свидание. А как насчет тебя? — Луна отложила буррито и начала вытирать пальцы салфеткой один за другим.

— Проект? Я все еще пытаюсь найти подходящего человека для этого изучения. — Я перевела взгляд на группу студентов, которые только что вошли в столовую позади нее.

Луна повернулась, проследив за моим взглядом. Когда она снова посмотрела на меня, на ее лице было скептическое выражение.

— Ты думаешь, что просто подойдешь к случайному человеку и спросишь, можешь ли ты изучить его для эксперимента?

— Вряд ли это эксперимент. Мы просто пишем статью.

Луна издала задумчивый звук, затем взволнованно подняла палец.

— Как насчет того, чтобы сделать свой проект обо мне? Я очень интересная. Я вот хотела бы провести исследование личности на себе. — Последовала долгая пауза, затем Луна вздохнула. — Это должно было быть шуткой.

— Прости. Просто мне очень, очень нужна эта стажировка. И единственный способ, который я могу себе представить, получить высшую оценку на всех его занятиях, — это найти совершенно странную личность. Это должно быть что-то, что привлечет его внимание и заставит вспомнить мою статью.

Она опустила плечи и пристально посмотрела на меня.

— Что?

— Две вещи. Во-первых, ты знаешь, что можешь попросить меня, если тебе когда-нибудь понадобятся деньги, верно? Мои родители абсолютно ничего не замечают. Каждый месяц они переводят на мой счет больше денег, чем я могла бы потратить за год. Это даже не будет неловко. Я могла бы просто выписать тебе чек, и мы могли бы притвориться, что этого никогда не было.

Я могла бы вываливать на Луну запутанный клубок причин, но я решила просто покачать головой и улыбнуться.

— Я действительно ценю это. Но поверь мне, все не так плохо, как кажется. Я просто очень ленивый покупатель, и на самом деле я предпочитаю дешевую еду. Просто я всегда была такой.

Луна поджала губы, кивая таким образом, который говорил, что она все еще мне не верит.

— Ну, если ты когда-нибудь передумаешь. Мое предложение остается в силе. Но вторая вещь, что я оскорблена. Думаешь, я недостаточно интересна, чтобы обеспечить тебе хорошую оценку?

— Ты знаешь, что я имею в виду. Кроме того, твоя личность настолько далека от ненормальности, насколько это возможно. Ты нормальная в лучшем смысле этого слова, и я думаю, что если я действительно хочу, чтобы моя статья блистала, я должна найти кого-то действительно ненормального. Как король странностей.

Луна выдохнула.

— Ладно. А если этим идеальным кандидатом окажется парень? Что ты готова будешь сделать?

— Что ты имеешь в виду?

Луна переплела пальцы и наклонилась ко мне.

— Я имею в виду, что если ты хочешь узнать кого-то достаточно хорошо, чтобы написать подобную статью, тебе придется его узнать. Я бы не удивилась, если бы парень мог получить неправильный посыл из такой ситуации.

— Я бы просто сказала ему, что это эксперимент, чтобы не было никакой путаницы.

— И ты бы его отпугнула. Единственный способ получить желаемую информацию — это скрывать свою настоящую мотивацию, и ты это знаешь. Я думаю, ты знаешь, что тебе также придется в основном встречаться с объектом, чтобы заставить это работать. Итак, вопрос в том, действительно ли ты хочешь встречаться с этим королем ненормальных, которого ты ищешь.

Я облизнула губы, обдумывая то, что она только что сказала. Через мгновение я подняла глаза и встретилась с ней взглядом.

— Мне нужна эта стажировка. И я сделаю все, что потребуется, чтобы получить ее.

Глава 2

Майлз

Распорядок дня важен. Конечно, если вы послушаете моего отца, это будет нечто большее. Он был сущностью существования. Он был тканью, которая скрепляла вселенную воедино. Без рутины, говорил он, мы все были бы просто хаотичными импульсивными шариками, скачущими по миру без цели.

Для него достойной целью в жизни было бы контролировать свои импульсы. Он жаждал порядка, как хорошее масло ручной работы жаждет теплого хлеба.

Лично мне, как правило, нравилось немного хаоса. Мне нравилось время от времени позволять своим импульсам управлять мной, хотя я и соглашался, что бывают редкие случаи, когда свои импульсы, вероятно, следует держать под контролем.

Я начинал каждый день с небольшой рутины и дополнительной порции хаоса. Обычным делом было испечь что-нибудь новенькое для Грэмми. Хаос? Очевидно, это была Грэмми.

Она сидела в моей квартире, щелкая спичками по Тиндеру, пока ждала, когда приготовятся банановые кексы. Грэмми была старой. На самом деле никто больше не знал, сколько ей лет. Я предполагал, что она, вероятно, родилась где-то после динозавров, но до египтян, но не был уверен. Технически она даже не была моей бабушкой, но у нее был способ стать твоей бабушкой, нравилось тебе это или нет.

На самом деле я много раз думал о том, что Грэмми действует так, как могла бы действовать очень заразная болезнь. Возможно, вы не хотите, чтобы она привязывалась к вам, но если болезнь хотела, вы мало что могли бы с этим поделать. В конце концов, вам просто нужно было научиться жить с этим, и то, как она думала своей старой задницей, что подстригать свои мерзкие ногти на ногах, на вашем диване не было отталкивающим.

На первый взгляд вы, вероятно, приняли бы ее за обычную пожилую леди. Морщинки, маленькая счастливая копна седых кудряшек на макушке. Но потом, когда вы приглядитесь повнимательнее, вы начнете замечать маленькие щели в изображении. Для начала, у нее был гардероб русского уличного бандита, в комплекте со спортивными костюмами и объемными ветровками. Несмотря на то, что она была старше некоторых соборов Рима, у нее также была активная жизнь на свиданиях. Но самым большим намеком на ее экстраординарность был взгляд ее глаз. Хватило всего одного взгляда, чтобы понять, что человек внутри хрупкого старого тела все еще очень жив и очень сильно брыкается.

— Черт, — пробормотала Грэмми. — Трахни меня грязной лопаткой, покрытой тестом для блинчиков.

Я поднял бровь и завязал фартук за спиной. Она смотрела на что-то в своем телефоне.

— Это не активируется голосом, Грэмми.

— Я разговаривала сама с собой, а не по телефону. Может, я и стара, но я гораздо более сговорчива, чем это. Ты не можешь войти в жизнь этих энергичных, молодых, семидесятилетних людей без небольшой порции сахара. У них все еще есть выбор сферы деятельности, поэтому я должна убедить их, что я лучший специалист по недвижимости.

— Может быть, в историческом районе.

Грэмми схватила яблоко из вазы с фруктами и запустила им в меня. У нее была на удивление хорошая рука, но я легко поймал яблоко и положил его на стол, стараясь не помять. Это было хрустящее яблоко с медовой корочкой, и я приготовлю его по рецепту завтра. Мне не нужно было, чтобы Грэмми и ее проблемы с гневом все испортили.

— В любом случае, когда ты собираешься поработать над своим характером?

— Когда умру. — Как нахальный подросток, она все еще даже не оторвала глаз от своего телефона.

— Ты имеешь в виду еще через сто лет?

— Да, умник. И даже тогда я умру раньше, чем приготовятся твои чертовы кексы.

Я присел на корточки и заглянул внутрь духовки.

— Они будут готовы, когда будут готовы.

Грэмми раздраженно фыркнула и откинулась на спинку стула, широко расставив ноги. Я не помнил, когда началась наша маленькая рутина, но мне нравилось, что есть на ком опробовать мои новые рецепты. Она появлялась чуть позже восхода солнца и приставала ко мне, пока я пробовал новые идеи.

Сегодня это были банановые кексы. Я использовал зелено-желтые спелые бананы, чипсы с корицей и несколько других секретных ингредиентов. В результате должны были получиться рассыпчатые, сладкие и обжигающе горячие маффины. Я также приготовил банановую начинку, которую смешал с небольшим количеством малины и сахара, чтобы украсить сверху, когда они будут готовы.

Несмотря на нытье Грэмми, маффины были готовы через несколько минут.

Грэмми откусила кусочек от одного из моих маффинов, как только они остыли. Она прожевала, закрыла глаза, а затем со вздохом откинулась назад.

— Ты готовишь так, как трахался мой старый Роберт.

Я поморщился.

— С вялым членом и гримасой на лице?

Грэмми разразилась лающим смехом, указывая на меня и улыбаясь.

— Роберт трахался так, как будто от этого зависела его жизнь. Как будто я была единственной во всем мире, и моя киска хранила секреты вселенной… как будто, если он просто войдет под правильным углом, его член может открыть все ответы. — Она испустила долгий, блаженный вздох. — Вот как ты готовишь.

— Хочешь верь, хочешь нет, но мой член никогда не прикасался к этим кексам. Извини, если это разочаровывает.

Бабуля задумчиво уставилась на маффин, как будто не слышала меня.

— Знаешь, как сильно я ненавижу давать тебе мудрые советы, но твоему отцу все равно, что ты любишь готовить. Ты понимаешь это, не так ли?

— Я никогда не говорил, что ему было не все равно.

— Но ты держишь это в секрете. Каков кулинарный эквивалент пребывания в шкафу? — Грэмми поджала губы и постучала по ним, затем она загорелась. — Ты в духовке, Майлз. Тебе нужно выйти из духовки к своему отцу. А еще я дерьмово умею хранить секреты. В конце концов, я обязательно проговорюсь.

Я перебросил полотенце через плечо и пожал плечами.

— Это моя фишка. Мне не нужно его одобрение или мнение по этому поводу. Кроме того, ему не нужна еще одна причина думать, что я бездельничаю. Он все еще считает, что моя работа — это шутка для меня. Я не думаю, что это имело бы значение, если бы меня повысили шесть раз в этом году.

— Тогда перестань забивать на то, что он думает. Это то, что я бы сделала.

— У тебя же слабоумие.

— Чушь собачья. Мой разум — это стальная ловушка, как и всегда. — Она сделала паузу, в ее глазах появилось отсутствующее выражение, затем она стукнула кулаком по стойке. — О чем мы говорили?

Я закатил глаза.

— Смешно. Если бы ты не была на последнем издыхании, я бы сказал, что тебе следует заняться карьерой комика.

— Все на последнем издыхании, тупица. Если только ты не знаешь, где можно найти замену.

Я покачал головой. Иногда лучше всего было просто притвориться, что Грэмми ничего не говорила, иначе она втягивала разговор в спираль бессмыслицы.

— Я взрослый. У меня есть своя жизнь и своя карьера. Мне ни хрена не нужно от моего отца, но это не делает его меньшим придурком из-за того, что он этого не предлагает.

— Ты не ищешь его одобрения, но ты хотел бы его получить.

Я ухмыльнулся.

— Ну да.

— Слушай, не теряй из-за этого своей мечты. Или теряй. Мне действительно все равно. Но если твой тупица дядя Уильям достоин должности в «Галлеоне», то и говнюк, которого я уложила прошлой ночью, тоже достоин.

Я отложил маффин, от которого собирался откусить.

— Хочешь верь, хочешь нет, но я мог бы прожить долгую, счастливую жизнь, не представляя, что ты делаешь за закрытыми дверями.

— Если ты будешь ждать, пока дверь закроется, чтобы трахнуться, ты упустишь весь лучший секс. Кроме того, ты даже представить себе не можешь, что я сделала или кого. — Она подчеркнула последнюю ужасающую строку загадочным движением бровей.

Я поморщился.

— Держу пари, я могу себе представить. Ты, наверное, отсосала королю Туту. Или впустила Авраама Линкольна в свою заднюю дверь.

Грэмми скорчила гримасу отвращения.

— Маловероятно. Король Тутанхамон был очень молод, когда умер. Я думаю, что это было незаконно даже тогда. А Линкольн? Если бы ты хотя бы представлял, какой сексуальной я была в твоем возрасте, ты бы знал, насколько смехотворна эта идея.

— Серьезно, сколько тебе лет?

— Не настолько старая, чтобы я все еще не могла надрать тебе задницу, если ты продолжишь спрашивать.

Я бы посмеялся, но знал, что Грэмми может швырнуть в меня достаточно вещей с удивительной силой.

— Ладно, что ж, время еды закончилось. Мне нужно идти на урок.

— Бизнес-классы, — сказала Грэмми с оттенком обвинения.

Я взял одну из своих книг и засунул ее в рюкзак.

— Да. И?

— Это просто немного грустно. Ты мог бы быть похож на своего дядю, но ты так стараешься быть похожим на своего отца. Ты думаешь, что пройдя лишнюю милю, твой отец обратит на тебя внимание. Это просто немного жалко, вот и все.

Я решил не признавать ее обвинения.

— Ты ненавидишь дядю Уильяма.

— Мне нравится ненавидеть его, — сказала Грэмми. — Есть разница. Он как щенок, который продолжает гадить на ковер. Да, тебе приходится постоянно убирать за ним, но тебе все равно нравится, когда он рядом.

— То есть ты хочешь сказать, что если бы я захотел, я тоже мог бы нагадить на ковер?

— Я просто говорю, что твой отец и твой дядя похожи как масло и вода. Ты всегда был больше похож на своего дядю, чем на Брюса. Твой дядя и гроша ломаного не даст, если Брюс одобрит это, и если ты не научишься чувствовать то же самое, ты сведешь себя с ума.

— Я не пытаюсь быть похожим на папу. Если бы я действительно этого хотел, я бы просто засунул метлу себе в задницу и изменил свой рацион, включив в него только бананы.

Грэмми посмотрела на меня, затем указала на банановые кексы.

— Совпадение, — сказал я со стоном. — Я иду на урок.

— Лжец. Ты, наверное, отправляешься на охоту за какой-нибудь красоткой.

Я ухмыльнулся.

— Я снова одинокий мужчина. Может быть, мне и следует.

— У тебя никогда не было отношений дольше, чем очередь на концерте Smashmouth в 2020 году.

Прищурившись, я остановился у двери, чтобы посмотреть на нее.

— Я даже не уверен, что это должно означать.

— Это означает, что то, что ты говоришь, что ты одинок, так же удивительно, как найти мужчину старше шестидесяти, который может поддерживать это без небольшого медицинского вмешательства.

Я закрыл глаза, что было ошибкой, потому что это только наводнило мой мозг образами сексуальных злоключений Грэмми.

— Люди, которые хотят похудеть, должны просто завязать с тобой дружбу. Думаю, у меня пропал аппетит до следующей недели.

— Повеселись. И заполучи какую-нибудь красотку! — весело добавила Грэмми.

***

К тому времени, как я добрался до офиса, я чувствовал себя мертвым. Мой босс разрешил мне прийти позже, чтобы я мог успеть на занятия, но это заняло много времени. Я скинул свою сумку с плеча и поставил ее на свой стол, когда пришел.

Я работал в рекламном агентстве. По сути, мы занимались тем же, чем занималась компания моего отца, но в меньшем масштабе. Мы представляли интересы самых разных клиентов, от частных лиц до многомиллионных корпораций. Они платили нам гонорар, и мы управляли их рекламой. Вот так просто.

Мой босс, Кейл… да, это действительно было его имя… высунул голову из конференц-зала и поманил меня к себе.

— Майлз. Нам нужен твой мозг.

Я взглянул на стопку непрочитанных писем, которые у меня были, но все равно направился в конференц-зал.

Кейл и его правая рука Пол сидели за огромным столом для совещаний одни.

— Что? — спросил я.

Кейл показал мне экран своего ноутбука и потратил следующие несколько минут на объяснение проблемы. Затем они показали мне рекламу компании по производству ламинирования, которая хотела, чтобы мы подчеркнули, насколько долговечна их работа.

Забавно, но Кейл и Пол решили, что это хорошая идея — создать кампанию стоимостью в сто тысяч долларов, в которой улыбающаяся женщина в деловом костюме объясняла, что она может опустить ламинированный лист даже в бассейн, если захочет.

Я прикрыл рот рукой, стараясь не улыбаться, когда читал некоторые ответы в Твиттере. Это уже породило шквал мемов, некоторые из которых на самом деле были довольно забавными. Однако, как правило, люди высмеивали компанию и предполагали, что юмор не был преднамеренным.

Я выпрямился, затем сделал глубокий вдох.

— Ладно. Вот, что я думаю, мы должны сделать. Если вы попытаетесь скрыть ошибку и извиниться или проигнорируете ее, мы будем выглядеть придурками. Лучшее, что можно сделать, — это принять это и сделать частью бренда компании. Сделайте это забавным, и люди поймут. Мы могли бы запустить несколько новых кампаний, чтобы показать, что формулировка была преднамеренной. Как… Мне нравится этот лист! Ламинированный лист, который теперь долговечный. Я уже не говорю, что вы можете заламинировать копии за полцены.

Пол и Кейл обменялись взволнованными взглядами, затем снова обратили свое внимание на меня.

— Ты действительно думаешь, что это может сработать? — спросил Пол.

Я пожал плечами.

— Вы всегда можете продвинуть меня на должность, где я был бы ответственен за такого рода вещи. Если бы мое имя было официально указано в этой идее, вы могли бы обвинить меня, если она провалится. — Я подбирал слова так тщательно, как только мог. Правда заключалась в том, что эти два придурка годами нахлебничали на мои идеи. Рутина заключалась в том, что они притягивали меня сюда, заставляли решать их проблемы, а затем представляли это своим боссам, как будто они все придумали. Я знал, что они, вероятно, никогда не планировали продвигать меня по службе, потому что я начал бы получать все похвалы.

Я также знал, что было бы бесполезно начинать войну из-за этого. Система была сфальсифицирована. Если бы я поднял шумиху и меня уволили, система Good Old Boy внесла бы меня в черный список почти всех ведущих рекламных агентств в городах, которыми управляют. Либо я найду способ подняться здесь на вершину, либо полностью уйду из бизнеса. По крайней мере, исключая маловероятную возможность того, что мой старик предложит мне должность в своей компании.

Кейл сверкнул сальной улыбкой.

— Давай пока отложим эту идею. Это рискованно, и если мы взвалим все это на твои плечи, я бы беспокоился, что произойдет, если идея обернется против тебя. Абсолютно. Теперь это на нашем радаре, верно?

Пол кивнул.

— Абсолютно. Отличный ход, Майлз.

Я вышел из конференц-зала. Я переживал подобные моменты почти каждую неделю с тех пор, как начал здесь работать. Тем не менее, это было похоже на действие кислоты. Я плюхнулся в кресло и начал просматривать свои электронные письма. Не в первый раз я задавался вопросом, почему я вообще, черт возьми, беспокоюсь. Одно из первых было от коллеги Эми. Она спросила, могу ли я встретиться с ней наедине в комнате отдыха. Она отправила электронное письмо всего полчаса назад, поэтому я быстро ответил, сказав, что могу.

Эми вошла в комнату отдыха и оглянулась, как будто боялась, что за ней наблюдают.

Я почувствовал легкий укол страха, что она собирается наброситься на меня. Эми была молода и хороша собой, но не в моем вкусе. Она была нашей секретаршей около четырех месяцев. Последнее, в чем я нуждался, так это в очередной порции слухов о том, что я трахаюсь с кем-то, кто работает в здании, не говоря уже о ком-то с нашего этажа. Но я заметил, что ее макияж был размазан, как будто она плакала. Я нахмурился.

— Что происходит?

— Я не знала, с кем еще поговорить. Мне жаль, что я втянула тебя в это.

Я на мгновение задумался о том, чтобы не совать в это свой нос, но внутренне застонал. У меня было чувство, что я знаю этот взгляд в ее глазах, и если это было то, о чем я думал, я не мог с этим смириться.

— Втяни меня и не извиняйся.

Она заколебалась, скрестив руки перед собой. Внезапно она покачала головой и начала пятиться к двери.

— Нет. Мне жаль. Это была ошибка, и я веду себя по-детски из-за этого. Забудь, что я с…

— Эй, эй. — Я шагнул вперед, положив руку ей на плечо, затем передумал и отдернул ее. — Просто поговори со мной.

Я слушал пять минут, пока она описывала все скользкие, отвратительные вещи, которые Кейл говорил и делал с ней с тех пор, как она начала здесь работать. Лапал ее мимоходом, неуместные фотографии, которые он отправлял ей, и даже пытался убедить ее встретиться с ним за ужином на прошлой неделе. Очевидно, кульминацией всего этого стала встреча в его офисе этим утром, где он убедился, что она точно знает, что должно произойти, если она хочет повышения.

Пока она говорила, я чувствовал, как укрепляется уверенность в том, что я собираюсь сделать. Я старался, чтобы мой голос звучал спокойно.

— Можешь ли ты отправить все, что только что сказала мне, по электронной почте в отдел кадров? Включи также все, что он на самом деле тебе прислал.

Она кивнула.

— Ладно. Но что, если он…

— Поверь мне. Судя по тому, что ты сказала, он в жопе. Я знаю парней из отдела кадров, и они не входят в его круг любителей целовать в задницу. — Я почувствовал, как злая усмешка тронула мои губы. — Хотя, если его уволят, похоже, он легко отделается, верно?

Глаза Эми все еще были красными и опухшими, но она слегка улыбнулась и кивнула.

— Да? Но что еще я могу сделать?

— Следуй за мной, если хочешь посмотреть.

Эми последовала за мной из комнаты отдыха в конференц-зал. Я открыл дверь и жестом пригласил ее войти.

Кейл встал, секунду глядя на Пола, а затем на нас с Эми.

— Все хорошо, Майлз?

Я думал о каждой дерьмовой вещи, которую он сделал, и не только со мной. Я был готов поспорить, что в прошлом он поступал так со многими девушками компании. Может быть, я и не преуспею в мире рекламы, но если все, что я когда-либо сделаю, это собью этого ублюдка с ног, я не был уверен, что все это было бы напрасной тратой времени.

Я подошел к нему и остановился на расстоянии вытянутой руки.

— Я не верю в удары молокососов, так что я скажу тебе, что собираюсь ударить тебя по лицу.

— Чт…

Я ударил его кулаком в челюсть, откидывая его голову в сторону.

Это было приятно. Было еще лучше, когда он извивался на полу и издавал жалкие хныкающие звуки.

— Какого хрена? — он держался за челюсть.

— Подожди, — сказал Пол. — Мы можем с этим разобраться. Подумай об этом, Кейл. Мы можем что-нибудь придумать, верно?

Я мог бы рассмеяться, если бы не был так зол. Вероятно, они были готовы оставить меня при себе, чтобы продолжать высасывать мои идеи, даже после того, как я надрал Кейлу задницу.

— Не беспокойтесь. Я ухожу. И нет, я не прикрою тебя.

Эми одними губами произнесла «спасибо», когда я вышел и схватил свои вещи.

Ну что ж, — подумал я. — Я не планировал увольняться с работы, когда проснулся сегодня, и я определенно не собирался делать это таким образом.

Я провел рукой по своей щетине, как только вышел на улицу, задаваясь вопросом, испортил ли я только что свою жизнь, или я просто похоронил ее. Думаю, время покажет.

Глава 3

Рей

Я посещала занятия по лепке из глины, так как это был один из немногих оставшихся у меня факультативных зачетов. Это была одна из моих любимых частей дня, но я остановилась, когда вошла в класс, заметив, что все парты были расставлены полукругом. Медленно я нашла себе местечко и поставила свои вещи. В классе было всего несколько студентов, но мой профессор сидел у доски и что-то писал.

— Что происходит? — спросила я.

Моему профессору было за сорок, у него была буйная копна каштановых вьющихся волос. Он повернулся, бросив на меня лукавый взгляд.

— Обнаженная модель. Мужчина.

Я прочистила горло.

— Что?

Единственным ответом, который он дал, было зловещее шевеление бровей, прежде чем он повернулся, чтобы продолжить писать.

Итак, я не была краснеющей девственницей. Луна была права. У меня действительно было много проблем с тем, чтобы представляться новым людям, и временами я могла быть болезненно неловкой. Но это не было похоже на то, что у меня была болезнь. Да, я и раньше встречалась с парнями. Да, я видела десятки пенисов. Конечно, некоторые из них были непрошеными фотографиями члена. Ладно, большинство из них.

И один был настолько маленьким, что я обвинила отправителя в попытке передать мне детскую порнографию, что привело к самому эпичному отступлению, которое я когда-либо видела от парня.

Обычно я просто делала снимок своего большого пальца… того, на котором больше не было ногтя… и отправляла его обратно с подписью: «Ты показал мне свой. Вот мой». Мне также гораздо лучше удавалось казаться беззаботной и социально компетентной, когда у меня было время набрасывать и редактировать свои текстовые сообщения, что помогало.

До сих пор у меня был стопроцентный успех в том, что я останавливала петушиных рукоблудов на их пути.

Однако обнаженная модель должна была стать совершенно новой версией непрошеного пениса в моей жизни.

Я потратила последние оставшиеся минуты перед началом занятий, пытаясь проникнуть в душу обнаженного мужчины-модели. Какой ненормальный, испорченный человек подписался бы на что-то подобное? Либо абсолютный нарцисс, либо кто-то с нулевым самосознанием, решила я.

Я почувствовала непреодолимую потребность пописать и решила выйти, несмотря на риск пропустить обнажение пениса, которое, вероятно, должно было произойти в любую минуту. Но у нас тут был весь класс, чтобы пялиться на эту штуку, так что каким-то образом я решила, что выживу.

Я вошла в женский туалет и увидела высокого парня, стоящего ко мне спиной. На нем был облегающий костюм, который выглядел странно неуместно в кампусе.

— Э-э, — пробормотала я. — Это комната для девочек.

Парень повернулся. Очевидно, он возился со своим ремнем, который он затянул немного туже и вставлял его на место.

— Да? И?

Я сглотнула, когда увидела его полностью. Я предположила, что ему было около двадцати, и он был из тех великолепных людей, которые должны были существовать только после сеанса редактирования фотографий. Это был тот вид привлекательности, который заставлял людей прекращать делать то, что они делали, и пялиться. Задаваться вопросом, что сделал этот парень, потому что кто-то, кто так выглядел, должен был сделать что-то примечательное.

Растрепанные темно-русые волосы взметнулись вверх, назад и в сторону от его лба, а затем разметались в неопределенном направлении. Волосы по бокам его головы были такими же неукротимыми. Несмотря на блондинистую макушку, его брови были черными и густыми, что показалось мне странно привлекательным.

И от шеи вниз он был широким и в самый раз мускулистым… с худощавым телом, я была почти уверена, что он будет покрыт четко очерченными бугорками мышц во всех идеальных местах. Я оторвала взгляд от жадного исследования и попыталась снова сфокусировать его на его лице.

Он протянул руку и поправил невидимый галстук.

— Я Майлз.

— Майлз, ты в женском туалете. — Слова вырвались из меня прежде, чем я смогла их остановить. Я добавила кокетливую нотку в свой тон, не так ли? Я знала несколько вещей, самой важной из которых было то, что этот парень с таким же успехом мог принадлежать к другому виду, несмотря на все мои шансы заинтересовать его. Флирт был просто верным путем к тому, чтобы поставить себя в неловкое положение.

Майлз ткнул большим пальцем через плечо.

— В мужском туалете произошла кое-какая ситуация. Но, черт возьми, здравый смысл гласил, что вы, девочки, чистоплотнее нас. Это, по-видимому, чушь собачья. Ты видела, что там? Похоже, кого-то пырнули ножом, и он описался, и все это время он парил в нескольких дюймах над сиденьем унитаза. Абсолютно жестоко.

У меня в голове крутилось около двенадцати вопросов, но я остановилась на самом очевидном.

— Почему бы просто не подняться на другой этаж и не воспользоваться там мужским туалетом?

Я не могла удержаться от игры в психолога, наблюдая, как он пытается придумать подходящий ответ. Я знала одну вещь. Тот, кто так хорошо выглядел, обязательно был не в себе. Вероятно, он шел по жизни так, словно парил на облаке. Я представила, как девушки спонтанно снимают с себя нижнее белье и швыряют его ему в лицо в тот момент, когда он появляется на вечеринке. Я представляла, что ему также не раз удавалось выпутываться из неприятностей с очаровательной улыбкой.

И держу пари, ему нравилась каждая секунда этого.

Мудак.

Еще одна мысль всплыла на поверхность. Вероятно, он по-королевски облажался. Другими словами, он, вероятно, стал бы сногсшибательной темой для моей статьи по психологии об аномальном поведении.

Майлз постучал себя по подбородку.

— Почему я здесь? В философском смысле или в буквальном? С одной стороны, я думаю, все началось с яичек моего отца. Затем это привело к тому, что моя мама…

Я подняла ладонь, поморщившись.

— Менее буквально.

— Полагаю, мы все здесь по какой-то причине. — Он покачал головой, затем прищурил глаза… глаза, у которых, как я заметила, были отвлекающе длинные и густые ресницы. — Может быть, мы все просто ждем, пока подходящий человек не войдет в нашу ванную во вторник. Может быть, кто-то из нас зашел в особенно вонючий мужской туалет, действительно захотел помочиться, а также покинул класс, потому что ему было безумно скучно.

В его голосе слышались дразнящие нотки. Как будто то, что он сказал, не имело такого большого значения, как то, что говорили его глаза. Если бы я не знала лучше, я бы сказала, что он флиртовал.

Флирт.

Со мной.

В моей голове зазвенели тревожные колокольчики. Это было точно так же, как в симуляциях. Все сны о горячих парнях, прокладывающих себе путь в мою жизнь и сбивающих меня с ног. Конечно, эти сны никогда не происходили в туалете. Тем не менее, мне нужно было вести себя хладнокровно и постараться не испортить все это. Для начала мне нужно было вести себя так, будто я не в отчаянии.

— Мы в женском туалете… Я не заходила в твою ванную комнату, ты вошел в мою.

— Верно, я знаю. Я размышлял с твоей точки зрения.

Я почувствовала себя совершенно не в своей тарелке, но пыталась продолжать, отстреливаясь игривыми ответами.

— Ты собираешься просто стоять там? Или ты также планировал посмотреть, как я писаю?

— Это был вариант?

Это было уже слишком. Я только поставлю себя в неловкое положение, если буду продолжать пытаться не отставать от него. Я зажала рот и попыталась пройти мимо него. Он не двигался, так что в итоге я прижалась своей грудью прямо к его. Майлз посмотрел вниз с каким-то огненным блеском в глазах.

— Я восхищаюсь девушкой, которая знает, чего она хочет.

Я попыталась объяснить, что столкнулась с ним по ошибке. Вместо этого я закончила тем, что пробормотала что-то бессвязное, потому что он был таким высоким, так близко и таким великолепным.

На первый взгляд, все, что он делал, это смотрел на меня. Вместо этого, мне больше казалось, что я попала в плен к его глазам.

— Я бы не стал приставать к девушке в туалете, но если бы я был таким парнем, чтобы сделать что-то подобное… Я бы сказал тебе, что ты пахнешь чертовски потрясающе. А в кулинарном мире все всегда вкусно, когда вкусно пахнет.

Я выдавила улыбку. Ладно, это был флирт. Но, должно быть, его подтолкнули к этому его друзья или что-то в этом роде, поэтому я отказалась признавать это.

— Спасибо. — Я все еще была прижата к нему, потому что ни один из нас, казалось, не мог или не хотел двигаться. Он был похож на теплую стену мускулов. Я с трудом сглотнула. — Мне действительно нужно в туалет. Так что, если ты не любитель золотого дождя… — Я серьезно только что это сказала?

У него был сочный, низкий смех. Майлз отодвинулся в сторону, давая мне свободный путь к кабинкам.

— Я узнаю твое имя, или мне придется довольствоваться догадками?

Я подумала, не рассказать ли ему, потом решила, что чем меньше я буду изображать заинтересованность, тем меньше буду смущаться, вспоминая этот момент. Смени тему.

— Ты выглядишь немного староватым для студента. Ты профессор?

Майлз выглядел так, словно пытался решить, сколько ему поделиться.

— Я немного взрослый для того, чтобы быть студентом, но да. Я студент. И это небольшая история. Я бы с удовольствием рассказал тебе об этом за чашечкой кофе. Или поверх пары подушек.

Я старалась этого не делать, но ухмыльнулась.

— Мне действительно нужно еще на урок.

— Какой класс?

— Глиняные скульптуры. Это просто факультатив. Вообще-то я специализируюсь на психологии, и это был мой последний зачет по выбору. — Я внутренне поморщилась. Мне серьезно нужно было пописать, и мне не нужно было рассказывать этому красивому мужчине в туалете историю моей жизни. Он подумает, что я сумасшедшая.

Майлз задумчиво поджал губы. Губы тоже были красивыми. Они выглядели невероятно мягкими, и я представляла, что они должны быть теплыми.

— Тогда я не буду тебя задерживать. Приятно познакомиться, Жасмин?

Я одарила его своей лучшей попыткой застенчиво улыбнуться.

— Хорошая попытка, но это не мое имя.

— Думаю, мне придется продолжать пытаться. — Он отсалютовал двумя пальцами, затем вышел из туалета.

Как только дверь закрылась, я прижалась спиной к стене и рассмеялась про себя. Что, черт возьми, это было? Даже при том, что я знала, что, вероятно, это был последний раз, когда я его видела, я все еще не могла остановить свое бешено колотящееся сердце.

Может быть, в другой жизни. Увлечься парнем… как бы маловероятно ни было, что Майлз делал что-то большее, чем невинный флирт… было бы матерью всех отвлекающих факторов. Я сделала выбор поставить школу превыше всего, потому что знала, скольким я жертвую, чтобы быть здесь. Я знала, как много зависело от того, что я делала это правильно.

С другой стороны, я могла бы привести аргумент, что Майлз был бы интересной темой для моей статьи. Может быть, даже идеальный объект. Я просто не была уверена, как пойдет этот разговор.

«Эй, как бы ты отнесся к тому, чтобы стать звездой моего эссе об аномальных личностях? Я обещаю подвергнуть тебя психоанализу, сделать неловкие выводы о твоем прошлом и, вероятно, заставить тебя казаться хотя бы немного сумасшедшим?»

Ага, нет.

Единственный способ, который сработал бы, — это если бы я выбросила свою мораль в окно и написала статью о нем, не спрашивая. В подобной ситуации не было бы никакой долгосрочной перспективы. Единственной возможной развязкой было бы порвать с ним до того, как ложь настигнет меня.

Я вздохнула. В любом случае, я зря тратила время на размышления об этом. У меня был шанс попытаться превратить это во что-то конкретное, и я упустила его. В любом случае, наверное, это было к лучшему. Я не знаю, смогла бы я устоять перед искушением использовать его для своего эссе.

Закончив, я вернулась в класс. Я чуть не столкнулась с парнем, который бесцельно бродил вокруг в поисках места, где можно было бы присесть. Отстраненно я подумала, что это странно, учитывая, что у нас были распределены места, но я не подняла глаз, потому что мои мысли все еще крутились вокруг моей встречи в туалете.

Я собрала кусок глины, несколько бритвенных принадлежностей и подставку, чтобы поддерживать свою фигуру, когда она обретет форму. Я снова села и порылась в сумочке в поисках телефона, чтобы посмотреть, есть ли у меня какие-нибудь уведомления, но я не смогла его найти.

Я нахмурилась. Я была уверена, что сегодня у меня был с собой телефон, не так ли?

Я подняла глаза, и в моей памяти всплыл момент, когда Майлз толкнул меня в ванной комнате. Он ведь не украл мой телефон, не так ли?

Боже. Я была идиоткой. Я…

Именно тогда я поняла, кто сидел на табурете в центре полукруга парт.

О… Мой… Бог.

Глава 4

Майлз

Я вышел из туалета и увидел какого-то придурка в белом хлопчатобумажном халате, идущего передо мной в класс. Я заглянул внутрь комнаты и заметил, что у студентов на столах разложены кубики глины и инструменты.

О, черт. Неужели девушка из туалета собиралась провести весь урок, лепя задницу этой обнаженной модели?

Как обычно, я действовал прежде, чем у меня было время подумать. Побудительной силой был небольшой укол ревности, на который я не имел права, учитывая, что я даже не знал имени девушки. Все, что я знал, это то, что я не хотел, чтобы она смотрела на какого-то голого парня, если только этим парнем не был я.

— Привет, — сказал я, похлопав его по плечу. — Ты ищешь класс глиняной скульптуры, верно?

Он холодно посмотрел на меня. Парень был похож на Фабио, отчего мне еще больше захотелось врезать ему в глаз.

— Комната 202. — Он указал на табличку сразу за дверью, которая ясно указывала, что он был в нужном месте.

— Верно. Да. Просто есть два класса глиняной скульптуры. Сегодня им пришлось поменяться комнатами, потому что здесь не хватало глины. Они послали меня найти тебя. Мы все в комнате 500. Это на другом конце шестью этажами выше.

Я видел, как напряженно работает его маленький мозг, когда он смотрел на меня.

— Комната 837? — спросил он с раздраженным стоном.

Я сочувственно сжал его плечо.

— Знаю. Это плохо. Мы должны были отправить тебе электронное письмо или что-то в этом роде.

Не сказав больше ни слова, он направился прочь.

Замечательно. По крайней мере, одна миссия была выполнена.

Все еще толком не зная, что я намереваюсь делать, я обнаружил, что блуждаю по классу. Столы были расставлены полукругом вокруг табурета в центре. Я медленно обошел вокруг, ища свободное место, чтобы присесть. Все чертовы столы были заняты, кроме одного, и…

Девушка из туалета прошла прямо мимо меня, не поднимая глаз. Она поставила свою сумку на свободный стол и пошла за принадлежностями.

Я пожевал большой палец, оглядываясь по сторонам. Прежде чем я смог уйти, признав свое поражение, профессор заметил меня. Он подошел с веселым выражением на лице, затем оглядел меня с головы до ног. Его губы растянулись в улыбке.

— Вы, должно быть, наша модель. — Он облизал палец и прикоснулся им к моей рубашке, отдергивая ее и издавая шипящий звук. — На этот раз мы действительно оправдали свои деньги.

Все, что я мог сделать, это смотреть, приподняв брови. В длинном списке глупостей, в которые я вляпывался на протяжении всей своей жизни, у меня было чувство, что эта глупость вот-вот поднимется на вершину.

— Да, — сказал я.

Он положил руку мне на спину и подвел к табурету, побуждая сесть.

— Устраивайся поудобнее.

Я с недоверием наблюдал, как он направился к термостату и увеличил температуру. Этот парень был чертовски серьезен?

Все было хорошо. Я совершал и более глупые поступки, и все выходило просто отлично. В худшем случае мне пришлось бы раздеться перед аудиторией, полной студентов-искусствоведов. Я быстро оглядел комнату и убедился, что это будет абсолютно самое большее количество людей, с которыми я когда-либо имел дело одновременно.

Я всегда пытался устанавливать новые личные рекорды.

Пока я ждал начала урока, я сосредоточил свое внимание на девушке из туалета. Она все еще не заметила меня, или все-таки догадалась, потому что, она не стала бы небрежно рыться в своей сумке, как она это делала. Мне было интересно, что это говорит о ней. Она знала, что должен был появиться какой-то придурок и сорвать с себя одежду, но она еще даже не проявила и толики интереса?

Хм. Загадочная, не так ли, девушка из туалета?

Я провел несколько минут с мобильным телефоном, который стащил с ее куртки, когда мы столкнулись. Я не планировал этого, но он практически сам упал мне в руку. Я угадал несколько паролей на ее экране блокировки и вошел с третьей попытки. Сначала я подключился к ее контактам. Затем я отправил себе сообщение с ее телефона, чтобы у меня был ее номер. Затем я бросил быстрый взгляд на ее календарь.

Был ли я преследователем? Эээ, да. Возможно. Но один урок, который я усвоил, заключался в том, что зло часто необходимо для того, чтобы творить добро. По крайней мере, делая злое дерьмо, обычно было легче получить доброе дерьмо. Если подумать, это, вероятно, было не одно и то же.

Закончив, я сунул ее телефон обратно в карман и оглядел комнату.

Было достаточно времени, чтобы изучить ее. У меня было время развить в себе очень специфический вкус к женщинам в моей жизни. Хотя, по общему признанию, было что-то приятное для глаз в девушке с гигантской задницей и тонкой талией, меня это не привлекало. Мне даже не нравились девушки с идеально сбалансированными чертами лица, кошачьими глазами и взрывной сексуальной привлекательностью.

В каком-то смысле все это было слишком клише.

Я пришел полюбоваться тихой красотой. Это было все равно что пойти в художественную галерею и посмотреть картины при огромной толпе. Конечно, они были хорошенькими, но все это знали. Настоящим развлечением было найти темный уголок галереи, где маленькая картина стояла незамеченной. Та, которая не была сразу очевидна как шедевр. Не та, которая требовала вашего внимания, но та же самая тихая природа только делала ее более захватывающей, как только вы находили время, чтобы полюбоваться ею.

Что-то в девушке из туалета заставило меня подумать, что у нее есть потенциал стать этой картиной.

У нее была такая манера ходить, как будто она извинялась перед комнатой. Ее шея была слегка наклонена вперед, она шла немного слишком быстро, и у меня было ощущение, что она была из тех людей, которые медленно раскрываются. Она носила очки с толстыми стеклами… достаточно толстыми, чтобы они слегка увеличивали ее глаза, но у нее все еще был симпатичный маленький вздернутый носик с россыпью веснушек и маленький, несколько заостренный подбородок.

Она напомнила мне занудливую пикси с копной густых каштановых волос.

Я пытался угадать имя девушки, наблюдая, как она ходит по комнате.

Может быть, ее звали… Оливка. Нет, это было бы глупо. Я был почти уверен, что есть имя, похожее на Оливку, но оно не приходило мне в голову.

Фиона? В этом был какой-то экзотический поворот, но и оно казалось не совсем правильным.

Профессор прочистил горло и встал.

— Как вы все знаете, сегодня мы собираемся создать скульптуру с помощью нашей прекрасной живой модели. Пожалуйста, не забывайте быть вежливыми и профессиональными. Независимо от того, насколько сильно вы могли бы в противном случае поддаться искушению. — На самом деле он слегка подмигнул мне и наклонил подбородок в ответ.

Лаааадно.

— Пожалуйста, — сказал он, указывая на меня.

Пожалуйста, разденься? Я действительно не был уверен, что собираюсь пройти через это, но я подумал, что мне было терять? Я посмотрел в сторону Оливки-Фионы и увидел, что она наконец-то заметила меня.

Ее глаза были широко раскрыты от замешательства и шока.

Я чуть не рассмеялся, но решил не быть жестоким.

— Мне нужно быть полностью обнаженным для этого? — спросил я.

Профессор на мгновение растерялся, затем медленно кивнул.

— Это было то, о чем мы договорились. Мои ученики работают над анатомией.

Тогда ладно. Я снял галстук, время от времени украдкой поглядывая на девушку из туалета. Она выглядела так, словно пыталась не смотреть, но только не совсем преуспевала.

К тому времени, как я расстегнул рубашку и стянул ее, она покраснела.

Дерьмо. Я почувствовал, как немного крови прилило к моему члену. Возможно, я не очень разбираюсь в моделировании обнаженной натуры, но у меня было ощущение, что я не должен быть в полной готовности, когда снимал штаны. Они бы подумали, что я какой-то извращенец. Я пытался думать о чем-нибудь несексуальном. Испорченное молоко. Заплесневелый хлеб. Белка в розовом платье и сеточке для волос.

Это вроде как работало, пока я не встретился взглядом с девушкой из туалета, и она слегка застенчиво улыбнулась мне.

Мой чересчур нетерпеливый член пошел по пути, откуда нет возврата. Я почувствовал, как он начал натягивать мои штаны. Я изо всех сил пытался придумать что-нибудь, чтобы выиграть себе немного времени.

Я прочистил горло.

— Ничего, э-э, если я подготовлюсь?

Наступило неловкое молчание.

Профессор начинал проявлять нетерпение.

— Какая подготовка вам нужна?

— Растяжка?

Он выдохнул, раздувая щеки.

— Ладно. Но у нас есть только час, поэтому, пожалуйста, постарайся сделать это покороче.

Я сделал выпад, уперев руки в бедра. Я добрался до стадии прыгающего домкрата, когда дверь наконец открылась. Я обернулся, увидев мистера Фабио, которого видел раньше. Его лицо было краснее, чем при нашей последней встрече.

— Что он делает? — потребовал Фабио.

Совершаю ошибку.

— Просто разогреваю толпу для тебя.

Он прошел в центр комнаты со стальным взглядом. Я мог бы заявить о своем доминировании, вытащив свой член, но я чувствовал странную необходимость контролировать свое поведение, хотя бы немного. Меня интересовала девушка из туалета, и я не хотел все испортить так рано. Уход, не вызвав слишком большой сцены, вероятно, помог бы мне избежать этого.

Я собрал свои вещи. Я уже собирался выбежать из класса, когда вспомнил о ее телефоне. Это не принесло бы никакой пользы, если бы я не вернул ей его. Я вытащил его из кармана и положил на ее стол.

— Ты забыла. О, и… — я порылся в своей сумке, пока не нашел огромный банан, от которого у моего отца был бы настоящий стояк. Я положил его рядом с ее телефоном.

— Что я должна с этим делать? — Она постучала по банану.

Настоящая обнаженная модель теперь стояла позади меня, дергая за рубашку и пытаясь заставить меня уйти.

— Используй свое воображение, — сказал я.

Парень повернул меня лицом к себе.

— Ты собираешься уходить, или мне нужно вышвырнуть тебя вон?

Я выпрямился. Я планировал вести себя прилично, но не смог удержаться, чтобы хотя бы немного не подшутить над ним.

— Встречное предложение, — сказал я. — Мы оба раздеваемся, и она голосует за то, кто останется.

Парень стиснул зубы, глядя на меня, напрягая челюсть.

— Это моя работа. Как насчет того, чтобы ты просто ушел?

Я посмотрел на Оливку, которая прикрывала глаза и все еще в замешательстве смотрела на банан.

— Не мог бы ты, пожалуйста, просто уйти? — спросила она.

— Если ты согласишься пойти со мной на свидание, я уйду.

Она открыла рот, слегка покачав головой.

— Или ты говоришь «да», или мы с мистером Хлопчатобумажным халатом вот-вот скрестим шпаги. — Я сделал паузу, глядя на него и морщась. — Не в буквальном смысле… не волнуйся.

— Ладно. Хорошо, — сказала она. — Просто, пожалуйста, уходи.

Я постучал по телефону.

— Мой номер там. Позвони мне сегодня вечером. Если ты этого не сделаешь, я вернусь.

Очевидно, ей надоело быть центром маленького шоу, потому что ее голова была опущена, и она закрывала лицо.

Я толкнул обнаженного парня-модель одним пальцем в плечо.

— Знаешь, я бы выиграл.

— Уходи, — сказал он.

Я помахал на прощание внимательному классу и направился к двери. У меня было предчувствие, что она не собирается звонить. Впрочем, это было нормально. Лучшие вещи в жизни редко давались легко. Вроде как дать Кейлу пощечину, которую он заслужил вчера на работе, было нелегко. Я представлял, что попытка снова устроиться на работу в отдел маркетинга тоже будет чертовски невозможной, если только я не пойду к своему отцу.

Я «отложил» эту мысль, как сказал бы Кейл. Скоро мне нужно будет решить, что, черт возьми, с собой делать. Но прямо сейчас девушка из туалета была именно тем отвлечением, в котором я нуждался.

По ее мнению, мне нужен был запасной план. Мудрый человек всегда готов к неожиданностям.

А я? Я был не мудрым. Я был гребаным гением. Так что у меня всегда было два запасных плана, и именно поэтому я дал ей банан.

Глава 5

Рей

Почти каждый вечер после учебы я обслуживала столики в маленьком семейном итальянском ресторанчике. Оно называется «Дюжина Пицц длиной в фут от Ральфио». Наверное, самым худшим в работе там были бесконечные вопросы о нашем названии.

Нет, наши пиццы были больше фута в диаметре (прим. 30 см), и это только в том случае, если вы заказывали двенадцатидюймовую (прим. 30 см). Да, вы могли бы заказать шестнадцатидюймовую (прим. 40 см), но тогда она не будет длиной в фут. И нет, вам не нужно было заказывать дюжину пицц. Это был всего лишь вариант.

Я упоминала, что Ральф был идиотом?

Тем не менее, это было прямо рядом с кампусом Нью-Йоркского университета, и этого было достаточно, чтобы привлечь непрерывный поток голодных студентов колледжа весь день и ночь. Так что я действительно не могла жаловаться. Сильно.

Я пробыла там всего около двух часов, а уже испортила три заказа. Я хотела бы сказать, что это был всего лишь один из тех вечеров, но я знала правду.

Я продолжала думать о Майлзе. Я была почти уверена, что он был именно из тех парней, которые бродят по университетским городкам в надежде заполучить как можно больше девушек. Если бы он действительно был таким парнем, было бы так ужасно согласиться на свидание и попытаться получить достаточно информации, чтобы написать свою статью?

Я знала, что технически буду использовать его, но если его план состоял в том, чтобы просто использовать свидание как предлог для секса, я подумала, что, может быть, наше использование друг друга могло бы свести всю вину на нет или что-то в этом роде.

Кроме того, я бы сделала это дерьмовое использование только ради благого дела. Если бы профессору Босуэллу больше всего понравилась моя статья, я бы получила стажировку в Бекенридж-Пойнт, который был одной из самых престижных психологических практик в Нью-Йорке. Почти все, кто прошел эту стажировку, также были отобраны для участия в некоторых из лучших докторских программ. Это дало бы мне финансовую безопасность для Пенни, а также стало бы для меня воплощением мечты.

Конечно, я забегала далеко вперед. Скорее всего, он никогда не доведет до конца вопрос о свидании. Все, чего я добивалась, — это теряла чаевые и предоставляла своим клиентам дерьмовый сервис.

Я остановилась у компьютера, чтобы внести заказ, и не смогла не думать о том, что сказал бы обо всем этом мой отец. Перед смертью он приводил меня в домашний кабинет, который использовал для своих пациентов, и позволял мне сидеть на удобном кожаном диване. Я откидывала голову назад и притворялась, что страдаю всеми сумасшедшими психическими расстройствами, какие только могла придумать, а он подыгрывал мне, давая все необходимые советы, чтобы справиться.

Иногда я просто рассказывала ему о своем дне или о своих собственных проблемах маленького ребенка… какими бы они ни были.

— Эй. — Мак, один из других официантов, помахал рукой перед моим лицом. — Ты собираешься с тоской смотреть на этот экран, или я могу внести заказ на свой столик?

— Прости. — Я быстро расправилась с заказом и помчалась наполнять бокалы.

— Официантка!

Я остановилась, повернувшись на звук голоса. Я увидела знакомое лицо, машущее мне из одной из кабинок.

Майлз.

На нем снова был костюм, но на этот раз с расстегнутым пиджаком и белой футболкой. Я решила, что он, должно быть, богат. Люди с деньгами одеваются определенным образом… как будто они могут надевать дорогую одежду так же небрежно, как обычные люди носят футболку и теннисные туфли. У Майлза был такой взгляд.

Я подошла к нему, не уверенная, должна ли я улыбаться или свирепо смотреть. Я остановилась на нейтральном выражении лица.

— Ты узнал, где я работаю?

— У меня было предчувствие, что ты не собираешься звонить.

— Прошло около четырех часов. Но как ты вообще узнал, где меня найти?

— Возможно, я заглянул в твой календарь, когда у меня был твой телефон.

Я моргнула.

— Ты смотрел мое расписание?

Майлз даже не выглядел пристыженным.

— Ты так и не назвала мне своего имени, а я не из тех, кто может отказаться от открытой тайны.

Сначала я почувствовала гнев, но мысленно отметила, что он сделал. Если бы я решила сделать то, о чем думала, мне понадобились бы все боеприпасы, которые я могла бы найти, чтобы побороть свое чувство вины.

— Ты ведь не просматривал моими фотографии тоже, не так ли?

— Черт, — сказал он, с сожалением качая головой. — Я знал, что должен был. Там было что-то хорошее, не так ли?

На самом деле, там было просто возмутительное количество селфи, которые я сделала с различными фильтрами в огромном количестве неловких поз. Я бы почти предпочла иметь свои грязные фотографии, чем то, что там было.

— Что именно ты здесь делаешь?

— Ты обещала мне свидание. Я подумал, что мы могли бы назначить время и место.

— Я обещала тебе свидание, когда думала, что ты вот-вот достанешь свои штучки и устроишь драку на пенисе с обнаженной моделью перед всем моим классом.

Он ухмыльнулся.

— Это было довольно весело, не так ли?

— Нет. — Да. — У меня было две встречи с тобой. Одна была в женском туалете. В следующий раз ты пытался раздеться передо мной. Если это не красные флажки, то я не знаю, что это такое.

— Иногда красные флажки существуют только для того, чтобы удержать подальше от чего-то потрясающего.

Я сморщила лицо.

— Что? Приведи мне один пример.

— Зона 51. Держу пари, он окружен красными флагами.

— Тебя бы также застрелили за то, что ты их проигнорировал. Я чувствую, что ты действительно помогаешь мне донести свою точку зрения.

Он переплел пальцы вместе с терпеливым выражением лица.

— Я думаю, что понимаю, в чем здесь проблема. Ты думаешь, я какой-то извращенец, потому что я пробрался в женский туалет, а затем попытался выставить себя напоказ тебе и твоему классу, верно?

Я ждала его контрапункта, но он, казалось, ожидал, что я отвечу.

— Да?

Майлз не смог сохранить невозмутимое выражение лица.

— Справедливости ради, это, вероятно, означает, что ты в своем уме. Но дай мне еще один шанс. Я обещаю, что останусь в своей одежде.

«Не думай о сексе. Или то, как выглядели его мышцы, когда он расстегивал рубашку на уроке. Подумай об очевидных вещах, Рей. У тебя нет времени на парня в твоей жизни. Тебе еще о стольком нужно подумать».

Майлз, прищурившись, смотрел на меня.

— У тебя такое выражение лица… Ты представляешь меня обнаженным?

— Что? Нет. Кроме того, я уже почти видела тебя голым. — Мне хотелось закрыть лицо руками. Я так старалась вести себя нормально. Вместо этого, когда я была рядом с ним, меня охватывала легкая паника. Маленькие обрывки моих мыслей продолжали ускользать, когда я этого не хотела.

— Почувствовал ли я легкое разочарование, когда ты сказала «почти»?

— Нет, — огрызнулась я. — И у меня много столов, о которых мне нужно позаботиться. Так что, если ты не возражаешь.

— Нет проблем. Я заберу тебя, когда закончится твоя смена. Когда именно это будет?

— Мы не идем на свидание.

— Соглашайся не соглашаться.

Я начала вставать, но остановилась, чтобы посмотреть на него.

— Нет. Два человека должны договориться о том, чтобы свидание состоялось. Это не то, по чему мы можем согласиться или не согласиться.

Майлз пожал плечами.

— Как я и сказал. Соглашайся не соглашаться.

Я решила, что разговаривать с ним — все равно что давать хлеб утке. Да, это было довольно весело и остановиться было трудно, потому что утка издавала радостные крякающие звуки каждый раз, когда брала кусочек. Но каждый кусочек, который вы давали утке, только усиливал ее голод.

— Я возвращаюсь к работе.

Майлз поднял палец.

— По крайней мере, скажи мне одну вещь.

— Что?

— Ты его съела?

— Что я съела?

— Мой банан.

— Да… Я съела его, а что?

Майлз кивнул, как будто я только что сказала ему что-то в высшей степени интересное.

— Это немного похоже на тест. Мне просто нравится знать, какие женщины кладут мой банан в рот перед первым свиданием. Это помогает мне понять, с кем я имею дело. Это также означает, что технически я могу сказать, что теперь ты попробовала мой банан.

Я покачала головой, прищурившись в замешательстве. Вместо того, чтобы оправдать это ответом, я закрыла рот и вернулась к работе.

Моя озабоченность Майлзом привела к тому, что я допустила еще несколько ошибок со своими столами, хотя мы были не так уж заняты. Я просто не могла перестать думать о нем.

Но нет. Нет Майлзу. Нет отношениям. Нет всему этому.

Любовь была для людей, которые жили другими жизнями. Все, что это было бы для меня, — это отвлечение внимания. Это было бы эгоистично с моей стороны, потому что мир уже поставил достаточно препятствий между мной и моими целями. Введение нового препятствия по собственному выбору было бы воплощением глупости. Верно?

Я совершила ошибку, взглянув в его сторону, когда вносила заказ. Несмотря на то, что прошло почти два часа с тех пор, как я в последний раз разговаривала с ним, он был готов к этому. Он улыбнулся так, как, вероятно, считал невинным. Вместо этого это заставило меня представить, как он выглядел, когда снимал рубашку в моем классе.

Я все еще могла видеть гладкие, загорелые линии его груди и темные линии пресса, вырезанные на животе. Поступать логично — это было прекрасно, но большая часть меня была готова выбросить логику в окно.

Я почувствовала, что мои внутренности угрожают превратиться в желе.

«Будь сильной, Рей».

Я снова посмотрела на компьютер. Мне просто нужно было игнорировать его, пока я не решу, что делать. Даже такой безумно настойчивый человек, каким казался Майлз, в конце концов сдался бы, верно?

Глава 6

Майлз

Девиз Майлза № 71: Человек хорош настолько, насколько хороши его девизы.

Еще одним из моих любимых девизов было: «Я сдамся, когда умру». В случае с таинственной безымянной официанткой ей не повезло, потому что, по статистике, это означало, что у меня было около шестидесяти или семидесяти лет, чтобы добиться этого первого свидания. Когда вы учитываете мои очевидные биологические преимущества… а именно мой огромный пенис… я был вполне уверен, что смогу работать с такой временной шкалой.

Прошлой ночью у меня было искушение подождать снаружи и последовать за ней, пока она не согласится назначить мне свидание. Но я решил поступить разумно и проявить немного сдержанности. В конце концов, мне нужно было некоторое время, чтобы немного покопаться и придумать новый план атаки.

Она была средневековым замком, а я был блестящим вражеским командиром. Я пробовал грубую силу, но эти стены были тол… да, минус «стыми». Я был бы идиотом, если бы продолжал колотить себя об укрепленные стены.

Единственное логичное, что можно было сделать, — это попытаться проскользнуть в ее плотно укрепленный тыл.

Как бы сильно я ни хотел сразу перейти к этапу планирования, мне нужно было позаботиться еще кое о чем. Как я и ожидал, мне было трудно даже намекнуть на интерес, когда я разговаривал с рекламными агентствами о моем найме. Это означало, что я прибегал к чему-то, чего, как я говорил себе, никогда бы не сделал.

Я собирался попросить у своего отца работу.

Он и мой дядя Уильям владели «Галлеон Интерпрайз», одним из ведущих рекламных агентств в Нью-Йорке.

Из своей квартиры я сел в Uber и направился в центр города, в деловой район. Иногда все еще было странно думать, что все это высокое здание было частью бизнес-империи моего отца и моего дяди, или что они оба уже были на пути к тому, чтобы стать одними из самых влиятельных людей в Нью-Йорке к тому времени, когда им было за двадцать.

Я прошел через главный вестибюль «Галлеона», улыбаясь и махая знакомым лицам на стойке регистрации. После долгой поездки на лифте я поднялся на этаж моего отца и направился в его угловой офис.

Как только я подошел, дверь открылась, и вышел дядя Уильям.

Дядя Уильям и мой папа были однояйцевыми близнецами, но годы, проведенные в совершенно разных жизнях, оставили свои четкие следы. У моего отца была очень тяжелая атмосфера Кларка Кента. Его распорядок дня каждое утро был навязчиво регламентирован, вплоть до того, как он расчесывал волосы. Это означало, что у него не было морщин, он пахнул свежестью и был идеально ухожен. Он ел одно и то же в одно и то же время и религиозно занимался спортом.

Короче говоря, он был своего рода идеальным маяком организации, с которым ни один простой смертный никогда не мог бы стремиться конкурировать. Поверьте мне, я давным-давно отказался от попыток. По крайней мере, в основном сдался.

Потом был мой дядя.

Дядя Уильям всегда выглядел так, словно недавно закончил заниматься сексом. Его волосы обычно были растрепаны, глаза заспанные, а одежда носилась настолько небрежно, насколько это ему могло сойти с рук. Самый простой способ отличить их друг от друга — это выражение их лиц и то, как они ходили.

Мой отец, Брюс, шел так, как будто приходил точно вовремя и знал каждый шаг, который ему нужно было сделать, чтобы попасть туда, куда надо. Дядя Уильям шел так, словно уже опаздывал и ему было насрать. Он также мог даже не знать, куда направляется, но это его тоже не особенно беспокоило.

Дядя Уильям кивнул, когда увидел меня.

— Что привело тебя сюда, чтобы увидеть того, кого нельзя называть по имени?

— Ничего. Просто нужно было уточнить некоторые планы на конец этой недели.

Дядя Уильям прищурил глаза. Я должен был знать лучше, чем лгать ему. Он был проницателен, как кошка.

— Отлично. Так что вы двое не будете возражать, если я встану в углу комнаты и подслушаю. Пошли.

Не видя альтернативы, я направился в кабинет моего отца с дядей Уильямом.

Мой папа оторвался от того, над чем работал, медленно переводя взгляд с одного на другого. Он, казалось, решил, что это не имеет значения, и жестом пригласил меня сесть.

— Ты был расплывчатым по телефону. Не хочешь рассказать мне, в чем дело?

Я сел на стул напротив него и прочистил горло.

— Я провел четыре года в Марквелле. У меня есть опыт написания рекламных текстов, управления бюджетами кампаний, повышения узнаваемости бренда и даже в продажах. Я думаю, я был бы…

— Ты провел четыре года в Марквелле, а потом уволился.

Я проглотил. Как бы сильно я ни хотел найти себе оправдание, я пообещал себе, что не собираюсь умолять. Прийти сюда и попросить у него работу уже казалось провалом. Мне не нужно было усугублять ситуацию мольбами. Я постарался, чтобы мой голос звучал спокойно и размеренно.

— Да.

— И зачем мне вкладывать ресурсы компании в твое обучение, если у тебя есть история уклонения от своих обязанностей?

Я почувствовал, как внутри меня сжимается холодный кулак гнева.

— Я не прошу быть генеральным директором. Я просто хочу чего угодно. Начальный уровень. Почтовый отдел. На самом деле мне насрать. Просто дай мне шанс доказать, что я могу быть ценным.

— Я мог бы дать тебе работу, да. Я мог бы дать тебе зарплату, от которой у тебя слезились бы глаза. Точно так же, как я мог бы подарить тебе все блестящие игрушки, о которых ты мечтал в детстве, или помочь тебе заплатить за квартиру получше, чем сейчас. Но когда ты кому-то что-то даешь, ты лишаешь его шанса это заслужить. Это то, чего ты хочешь, Майлз? Ты хочешь, чтобы успех свалился тебе на колени, чтобы ты мог смотреть на него как на какое-то бесполезное пресс-папье, или ты хочешь его заслужить? Ты хочешь повесить это на свою мантию и в глубине души знать, что ты заслужил каждый гребаный кусочек этого?

Честно? Я бы чертовски гордился идеальным суфле. Или запеченной курицей с подходящим сочетанием приправ. Я знал, что моего отца раздражает, когда я становлюсь саркастичным, но я не мог сдержать свой гнев.

— Я собираюсь дать здесь заведомо правильный ответ и сказать, что я бы хотел, чтобы это было у меня на коленях, пожалуйста.

Мой папа вздохнул, одарив меня тем извечным взглядом чистого разочарования.

— Я шучу. Я понял. Я хочу заслужить успех. Я хочу повесить это на стену и показать всем своим друзьям большого ублюдка, которого я задушил собственными голыми руками. И, кстати, я был бы вполне способен чувствовать то же самое, если бы мне пришлось надрывать задницу в почтовом отделе.

— Если ты хочешь переступить порог здесь, тебе нужно доказать, что ты этого заслуживаешь. Покажи мне, что ты можешь хоть раз придерживаться чего-то, и я подумаю об этом.

— Придерживаться чего-нибудь? Например?

— Это не моя работа — выяснять это. Найди что-нибудь. Придерживайся этого. Затем, когда ты решишь, что сделал достаточно, чтобы оправдать повторный разговор, мы поговорим.

Я встал, поправляя рубашку.

— Ты ел свой банан сегодня? Ты кажешься очень раздражительным.

Мой отец указал на дверь.

Когда я повернулся, дядя Уильям прикрыл рот ладонью и прошептал.

— Банана пока нет. Очень капризный.

Как только мы с дядей Уильямом вышли из его кабинета, он засунул руки в карманы и посмотрел на меня.

— Хочешь поплакать у меня на коленях? Это было грубо.

Я ухмыльнулся, хотя все еще чувствовал, как гнев колотится в моей груди. Я сказал себе, что собираюсь посмеяться над этим вместе с дядей Уильямом, но почувствовал себя опустошенным, когда подошел к ближайшей стене, сел и испустил вздох.

— На самом деле, нет. Я взбешен. Но я собираюсь что-нибудь с этим сделать, так что нет смысла ныть, верно?

Дядя Уильям пожал плечами.

— Нытье — это лекарство для души.

Я сердито почесал в затылке, если это было возможно.

— Знаешь, он ни разу даже не предложил мне работать на него.

— Да. Он имеет в виду то, что сказал там. Твой отец всегда был самым голодным из нас двоих. Взрослея, он всегда был просто… гребаным… забирающим. Как будто он даже ничего не мог с этим поделать. Если он на что-то нацеливался, то был абсолютной машиной, пока не добивался этого. Я все еще думаю, что он стал бы президентом, если бы решил, что хочет этого. Иметь такого брата, как он, было нелегко, но я уверен, что иметь такого отца, как он, еще труднее.

Я начал смотреть в окно на город.

— Он не думает, что я смогу это сделать. Придерживаться чего-нибудь, я имею в виду.

— А ты сможешь?

— Вообще-то, у меня есть кое-что на примете. Кое-кто. Я просто пока не знаю ее имени.

— Звучит многообещающе.

Я фыркнул.

— Нет. Скорее всего, это не так. Но я собираюсь позаимствовать немного Брюса Чемберсона и воплотить это в жизнь. Может быть, это заложено где-то в моей генетике.

— Секрет успешных отношений — это секс. Помни это.

Я нахмурился, но кивнул.

— Принято к сведению.

Глава 7

Рей

Я встретилась с Пенни в Центральном парке, всего в нескольких кварталах от того места, где она ходила в школу. Она сидела рядом со мной, набирая текст на своем телефоне и сияя.

Пенни была одной из самых умных людей, которых я знала, и ей было всего тринадцать.

— Ты выглядишь счастливее, чем обычно, — сказала я. Мы сидели на одеяле, которое я расстелила на траве.

Пенни оторвала взгляд от своего телефона. У нее были голубые глаза, которые она прятала за толстыми розовыми очками. Ее волосы были землянично-светлыми и подстрижены достаточно коротко, чтобы не доходить до линии подбородка. Она была очаровательна, даже если ее немного одолевало занудство, как это было у меня.

— Это потому, что я счастлива.

— Какая-то особая причина?

— О, знаешь, только что узнала, что меня выбрали одним из четырех детей, которые поедут смотреть запуск ракеты во Флориде. Ничего особенного. — Она сохраняла невозмутимое выражение лица примерно две секунды, прежде чем снова расплылась в широкой улыбке и потянулась, чтобы сильно толкнуть меня.

Я рассмеялась, убирая ее руки со своих плеч.

— Ты серьезно? Это потрясающе.

— Я знаю!

— Так как же это работает? Они заберут тебя отсюда? Это поездка на автобусе? Вы снимете отель? Мне вроде как нужна вся информация.

Выражение лица Пенни вытянулось.

— Я не хочу, чтобы ты стала такой, как сейчас, хорошо? Но это больше похоже на то, что я выиграла возможность поехать, а не поездку с оплатой всех расходов или что-то в этом роде. Нам все равно пришлось бы платить за проезд и гостиницу. Так что я просто рада, что мой проект привлек их внимание. Я знаю, что мы не можем позволить себе что-то подобное.

Мне казалось, что кто-то залез мне в грудь, взял мое сердце и попытался вырвать его. Во-первых, этим летом ей предложили поехать в какой-то лагерь для гениев, который должен был стоить две тысячи. Теперь это?

— Я имею в виду, мы могли бы, по крайней мере, попытаться. — Мои мысли сразу же вернулись к моему банковскому счету, который большую часть дней вел проигрышную битву с отрицательными числами. Но если студенчество и научило меня чему-то, так это тому, что взять в долг всегда был вариантом.

— Не-а. — Пенни улыбнулась, затем беззаботно пожала плечами. — Я серьезно. Все в порядке, и я не хочу, чтобы ты начинала переживать из-за этого, потому что я уже вижу, как ты пытаешься. Я горжусь тем, что меня выбрали. Вот и все. Хорошо? — Она ткнула меня пальцем в лоб, затем отдернула руку, имитируя взрыв. — Забудь, что я что-то сказала!

Я улыбнулась, но чувствовала себя рассеянной.

— Да. Я забуду об этом.

Как только Пенни отправилась домой, я достала свой телефон и нашла, где Майлз добавил себя в мои контакты. Это заняло у меня минуту, потому что я нигде не видела в списке «Майлз». Потом я поняла, что в разделе «О» появилась новая запись «Очаровательный ублюдок». Я ухмыльнулась.

Рей: Все еще интересует свидание?

Я подождала несколько минут, прежде чем увидела, что Майлз начал печатать ответ. Я поймала себя на том, что прикусываю губу, ожидая ответа. По правде говоря, я все еще чувствовала себя дерьмово из-за этого. Я знала, что если бы не моя статья, я бы не преследовала Майлза или это свидание. Но стажировка была платной. Бог свидетель, за это заплатят больше, чем за лишнюю мелочь, которую студенты колледжа считают приличными чаевыми. Даже если бы ни одни из этих денег не поступят вовремя на лагерь Пенни или даже на поездку, это означало бы, что я могла бы с комфортом отправить ее туда, куда она захочет, как только у меня будет настоящая работа.

Очаровательный ублюдок: Неужели я получу только одно свидание?

Я подумала несколько секунд, затем набрала свой ответ.

Рей: Одно — это все, на что я согласилась.

Очаровательный ублюдок: Тогда нет. Я еще не готов к свиданию. Если я получу только одно, это будет эпично. Мне нужен пролог, чтобы собрать соответствующие разведданные.

Я закатила глаза, но обнаружила, что улыбаюсь.

Рей: Пролог? Серьёзно?

Очаровательный ублюдок: Лично я гораздо более очарователен. Мы можем встретиться?

Рей: Да. Для нашего первого свидания.

Я поймала себя на том, что снова ухмыляюсь в телефон.

Очаровательный ублюдок: Встретимся у Энни Джейн в Вест-Сайде через тридцать минут. Я угощу тебя круассаном в знак примирения. Пока мы разговариваем.

Как бы ни было заманчиво продолжать доставать его, я направилась к своему велосипеду и срезала путь через Центральный парк, указав нужное место в своем GPS, пока крутила педали.

Мне нужно было сохранять ясную голову по поводу всего этого. Что бы ни случилось, статья была на первом месте. Пенни была на первом месте.

Глава 8

Майлз

Девиз Майлза № 4: При использовании задней двери не бывает слишком большого количества смазки.

Я ждал у «Энни Джейн», постукивая пальцами по столу и глядя через окна на улицу. Я пытался решить, технически я использую эту девушку. Это было правдой, что обычно я не задерживался надолго в отношениях. В конце концов, если бы жизнь была сравнима с едой… а так оно и было… то моногамия была похожа на бессмысленное согласие есть одно и то же каждый день до конца своей жизни.

Я бы предпочел наполнить свою тарелку бесконечным разнообразием, которое могло предложить жизнь.

Так что, думаю, мне пришлось признать, что если бы не угроза моего отца, я, вероятно, сделал бы то же самое с милой девушкой из туалета. Я бы повеселился, а потом двинулся дальше. Так что тот факт, что я планировал приклеиться к ней суперклеем в переносном смысле, возможно, было использование.

Ну что ж. Мир не был создан для высоконравственных людей. На самом деле, самый высоконравственный парень в комнате почти наверняка был бы первым, кого убили бы, если бы возникла нехватка продовольствия, и все превратилось бы в каннибализм.

Точно. Все, к чему приводит мораль, — это к тому, что тебя убивают. И если самоубийство — это грех, разве не было бы грешно с моей стороны позволить морали направлять меня здесь?

Шшшш.

Мне нравилось одерживать философские победы, которые оправдывали мои сомнительные цели.

Наконец вошла девушка, одетая в несколько потрепанный темно-зеленый жакет и черные капри. Ее густые волосы сегодня были зачесаны назад, и я обнаружил, что мне это нравится. Я также поймал себя на том, что жалею, что не догадался выполнить краткий поиск ее имени, когда лазил в ее телефоне или уделял больше внимания в пиццерии.

Она заметила меня, затем подошла и села с почти воинственным выражением на лице.

— Прежде чем мы начнем этот пролог к нашему первому свиданию, мне нужно знать твое имя.

Она поколебалась, затем кивнула.

— Рей Норт.

— Рей. Хм.

— Если ты собираешься высказать мне свое мнение о моем имени, запихни это в себя, Майлз.

Какого черта? Почему она так сказала «Майлз»? Она пыталась намекнуть, что это у меня странное имя?

— Ты знаешь, я обычно предпочитаю начинать пролог к свиданию с легкого флирта. Может быть, немного нежных ласк и интенсивных ласк. Поцелуй или два. Я думаю, что здесь нам нужно сдержать агрессивные тенденции.

Если бы я не знал лучше, я бы сказал, что кто-то делает обратное, вместо того чтобы сдерживать свою агрессию.

— Почему бы тебе для начала не рассказать мне, что, черт возьми, такое пролог к первому свиданию?

— Ну, правильно спланированное свидание — это личное. Это не просто поход в кино, за которым следует умопомрачительный секс. Это настоящий опыт.

— Все те вещи, которые ты только что описал, — это настоящие.

Я постучал себя по подбородку.

— Принято к сведению. Итак, расскажи мне о себе. Я так понял, что ты студентка колледжа, изучающая психологию. У тебя ужасное зрение. Ты работаешь в пиццерии и кладешь в рот чужие бананы. Я что-нибудь пропустил?

Рей скривила губы в сторону, как будто пыталась решить, хочет ли она улыбнуться.

— Звучит так, будто ты знаешь обо мне чертовски намного больше, чем я знаю о тебе. Ты начинай.

— Ладно. Я Майлз Чемберсон. Еще несколько дней назад я не очень удачно работал в рекламном агентстве. Сейчас я нахожусь в перерыве между работами, и у меня слишком много свободного времени. Я подумал, может быть, ты могла бы помочь мне восполнить это свободное время. — Я ухмыльнулся. Есть шутка о том, чтобы заполнить время, но я притворился слишком взрослым, чтобы озвучить ее.

— Что ты изучаешь в Нью-Йоркском университете?

— Бизнес.

— И это то, чем ты хочешь заниматься? Быть бизнесменом?

Обычно я бы выпалил самый простой ответ. Да. Именно это. По какой-то причине я почувствовала себя обязанной сказать правду… ту правду, в которой я еще не был уверен, даже признать ее самому себе.

— Нет. Не совсем.

Она внезапно рассмеялась.

— Честность. Это хорошее начало. Так зачем же ты изучаешь бизнес, если не хочешь быть бизнесменом?

Я покачал головой.

— Правда в том, что прямо сейчас я просто не знаю. Уход с работы был не совсем запланирован, и я думаю, что все еще пытаюсь собрать кусочки воедино. Могу ли я узнать о тебе больше, или у тебя заготовлены еще вопросы для допроса?

Рей сложила руки на столе и села прямее.

— Ладно. Спроси меня о чем-нибудь.

— Если бы ты была заперта в замке со зверем и не имела выхода, как бы ты сбежала?

— Что это за вопрос?

Я хотел знать.

— Это мой вопрос. Теперь ответь на него.

Она откинулась на спинку стула, задумавшись на несколько секунд.

— Я бы выяснила, почему он так сильно хочет удержать меня там. Если это было потому, что он влюблен, я бы попыталась убедить его, что если он любит меня, то отпустит. — Она подчеркнула свои слова пожатием плеч и милой, застенчивой улыбкой.

— Интересно. Значит, ты полный надежд романтический тип.

Она откинула голову назад.

— Я бы так не сказала. Да, я такая, — добавила она чуть менее неуверенно.

— Ну, я сказал, что куплю тебе круассан. Сейчас вернусь.

Я вернулся через минуту с двумя теплыми круассанами и тарелкой соленого сливочного масла.

Рей смотрела на все это, скептически приподняв бровь.

— В этом есть что-то особенное?

— Помимо того факта, что настоящий круассан состоит из десятков тонких слоев слоеного теста, зажатых между тающим, вкусным сливочным маслом?

Она задумчиво поджала губы.

— Я так понимаю, ты готовишь?

Я издал невнятный звук, как будто она только что спросила меня, нужна ли рыбам вода.

— Я не просто готовлю. Я беру ингредиенты на кухню, смешиваю их вместе и готовлю из них мою сучку.

— Ты всегда так делаешь?

— Делаю что?

— Уходишь от ответа. Многие люди прячутся за своим юмором. Это защитный механизм. Как будто ты на самом деле никогда никому ничего о себе не рассказываешь, потому что, если они подумают неправильно, ты можешь притвориться, что это была шутка.

— Могу я ожидать такого же первоклассного психоанализа и на нашем первом свидании?

Она дразняще погрозила мне пальцем.

— Снова уходишь от ответа.

— Как насчет этого? Ты познакомишься с моей семьей, и тогда я буду знать, каким будет идеальное первое свидание.

— Сейчас ты меняешь тему, но я думаю, ты все равно не ответишь мне.

— Так ты встретишься с ними?

— Разве это не было бы первым свиданием?

— Вовсе нет. Встреча с моими родителями стала бы расширенным прологом или, может быть, приквелом. Ты все еще будешь должна мне первое свидание. Мне обещано только одно, поэтому я думаю, что самое меньшее, что ты можешь сделать, это помочь мне убедиться, что я получу от него максимум удовольствия.

Рей скрестила руки на груди, но казалась скорее удивленной, чем раздраженной тем, как я все перевирал.

— Познакомиться с твоей семьей, да? Должна ли я бояться?

— Бояться? Моей семьи? — Я уже собирался отмахнуться от этого вопроса, а потом немного серьезнее обдумал его. Я прочистил горло. — Я имею в виду, они интересные. Но я не понимаю, почему бы они тебе не понравились.

Она выглядела скептически.

— У тебя есть один из тех дядюшек-расистов, которые все превращают в спор о политике или что-то в этом роде?

— О, нет, нет. Мой дядя, вероятно, не похож ни на одного дядю, которого ты когда-либо встречала раньше. Во всяком случае, моя Грэмми — это та, кого тебе, возможно, стоит опасаться. Но я думаю, ты ей понравишься. И если ты ей понравишься, это все равно что подружиться с диким енотом.

Рей выглядела смущенной.

— А каково подружиться с диким енотом для тех из нас, кто не имел такого удовольствия?

— Это круто, потому что еноты обычно маленькие засранцы. Так что тот факт, что один из них выбрал тебя, является одним из самых высоких комплиментов. Но потом ты точно не знаешь, что делать с его лояльностью, поэтому он просто следует за тобой повсюду, как сталкер, и издевается над каждым, кто приближается к тебе. Иногда он также копается в твоем мусоре.

— Ладно. Мне страшно встречаться с этими людьми, но я должна признать, что мне, по крайней мере, немного любопытно.

— Идеально. Тогда завтра вечером? У меня дома?

— Это свидание.

Я погрозил пальцем.

— Это приквел, помнишь? Ты все еще должна будешь мне свидание после этого.

Рей пыталась выглядеть раздраженной, но я был почти уверен, что она притворялась. Хорошо. Моя семья уже планировала ужин на завтра, так что мне просто нужно было поколдовать и уговорить всех вместо этого поужинать у меня дома.

Папа увидит, что я встречаюсь с новой девушкой, предположит, что я собираюсь покончить с ней через несколько дней, и будет чертовски неправ.

Использовал ли я Рей? Нет. Нисколько. Просто так получилось, что я хотел, чтобы эти зарождающиеся отношения с ней продолжились ровно в то же время, когда мой старик хотел, чтобы я доказал, что могу чего-то придерживаться. Как я всегда говорю, если курица приготовила крылышко и сунула его в рот вегетарианцу, ему лучше съесть это чертово блюдо.

Каким-то образом я почувствовал, что это конкретное высказывание имеет отношение к делу, даже если я не был уверен, как именно.

Глава 9

Рей

Майлз Чемберс, к моему большому удивлению, жил в относительно обычной нью-йоркской квартире. Что-то в нем, казалось, просто кричало «деньги», но, очевидно, я неправильно его поняла. Это не была роскошная высотка или что-то вроде пентхауса. Конечно, я узнала это здание и знала, что оно все еще на несколько ступеней выше всего, что я, вероятно, смогу позволить себе в ближайшем будущем.

Я все еще надеялась, что смогу собрать достаточно материала, чтобы закончить свою статью для профессора Босуэлла, прежде чем отношения между мной и Майлзом станут слишком напряженными. Но испытывать к нему настоящие чувства не входило в мои планы, и я уже поймала себя на том, что испытываю дрожь возбуждения оттого, что снова вижу его.

Мне просто нужно было еще немного продержаться поближе. Как только я закончу свою работу, я смогу признаться во всем, извиниться и точно объяснить, почему я сделала то, что сделала. Или, может быть, было бы добрее просто положить всему конец.

Я вздохнула за его дверью. Я должна буду разобраться в этом, когда придет время.

Я постучала в дверь и подождала несколько секунд. Изнутри я могла слышать множество приглушенных голосов. Я уже достаточно нервничала, чтобы надеть свой лучший наряд… тот, который позволял мне чувствовать, что я могу сойти за модную и крутую. Это был один из нарядов Луны, и когда она узнала, что у одной из ее сестер по женскому обществу был точно такой же наряд, она призналась, что планировала выбросить его.

Не то чтобы я точно пыталась произвести на него впечатление, но я хотела чувствовать себя уверенно.

Фу. Одним из недостатков изучения психологии было то, что это всегда заставляло меня чувствовать повышенную осведомленность о моих собственных мыслительных процессах, включая бредовые.

Я мысленно села и поговорила сама с собой. «Тебе действительно нравится этот парень. Ты взволнована сегодняшним вечером, даже несмотря на то, что идея познакомиться с кучей новых людей ужасает. И да, ты тоже делаешь что-то дерьмовое, солгав о своих истинных намерениях, но это пилюля, которую тебе пока нужно проглотить».

Я несколько раз подпрыгнула на цыпочках, прислушиваясь к приближающимся голосам из квартиры.

«Нет, нет. Ни за что». Это была плохая идея. Я вела себя как сука-манипулятор, а это было не то, кем я была. Я не использовала людей. Я не вынашивала никаких планов. Я не могла лгать, чтобы спасти свою жизнь, так что, черт возьми, я делаю?

Я развернулась на каблуках, как военный кадет, и быстро зашагала по коридору.

Дверь со щелчком открылась прежде, чем я смогла сбежать вниз по лестнице.

— Рей? Куда ты направляешься?

Я медленно повернулась, пока снова не оказалась лицом к двери. Я попыталась улыбнуться, но мне удалось только поморщиться. Я пошевелила кончиками пальцев в девчачьем жесте.

— Просто хотела найти ванную.

Майлз стоял, прислонившись к дверному проему, и выглядел фантастически в костюме и накрахмаленной белой рубашке. Иисусе. Теперь я чувствовала себя нелепо одетой.

— Ты можешь воспользоваться моей. Или… — он понизил голос и приоткрыл дверь. — Тебе нужно было немного больше уединения?

— Нет! — Я бросилась к нему, внезапно не желая ничего больше, чем убедить его, что я не пыталась улизнуть, чтобы сделать это. — Я могу воспользоваться твоей.

Он остановил меня, положив руку мне на плечо, прежде чем я успела войти. Я внезапно осознала, насколько мы были близки… как невероятно хорошо от него пахло. Где справедливость? Почему кто-то, похожий на него, должен был пахнуть так, словно кто-то растер секс в порошок и дунул мне в лицо? Это было похоже на легчайший привкус корицы, но приправленный ароматом, который я могла бы описать только как первобытный… как только он проник в мои чувства, мой разум автоматически погрузился в темные, чудесные места.

Я подняла на него глаза. У него были густые, почти девчачьи ресницы и глаза цвета тропического океана. Мне казалось, что я должна ущипнуть себя, чтобы стоять так близко к кому-то настолько захватывающему дух… забыть о том факте, что я была здесь на свидании с ним.

Майлз, казалось, уловил намек на то, о чем я думала. Его полные губы медленно раздвинулись, пока он не улыбнулся мне сверху вниз. Затем юмор исчез с его лица, и все, что осталось, — это обжигающая напряженность, которая заставила меня почувствовать, что я не могу полностью дышать.

«Что, черт возьми, происходит?»

Когда Майлз заговорил, его голос был низким и хриплым.

— Если мы оба этого хотим, что в этом плохого?

— Хотим чего? — По какой-то причине я не смогла удержаться от того, чтобы понизить голос до шепота.

— Ты спрашиваешь меня, что я хочу с тобой сделать? — в его голосе была насмешливая нотка, как будто он знал, что я не смогу смириться с правдой.

Я упрямо стискиваю челюсть.

— Скажи мне.

— Я думал о том, чтобы поцеловать тебя, для начала. Интересно, будут ли твои губы такими же вкусными, как твой запах.

Я сглотнула. Достаточно невинно. За исключением того, как он сжимал зубы, пока говорил, создавало ощущение, что он позволил мне увидеть только верхушку айсберга своего желания.

«Да, Майлз был далеко не в моей лиге». Я даже не занималась тем же «видом спорта», что и он, как полупрофессиональный игрок в настольный футбол, выходящий на поле с игроком НФЛ.

Мои глаза метнулись в сторону, где я могла видеть проблески движения, где люди из его семьи стояли и разговаривали в другой комнате. Если бы кому-нибудь стало любопытно, они бы посмотрели в ту сторону и увидели, как он практически прижимает меня к дверному проему. Я знала, что должна двигаться, но не была уверена, что смогла бы, даже если бы захотела.

Майлз не делал секрета из того, где были его мысли. Было такое чувство, что он раздевал меня своими глазами и уже мысленно трахал меня. Это должно было ощущаться как нарушение, но все, что я почувствовала, был взрыв химических веществ, вытекающих из моего мозга в нервную систему. Прямо сейчас я знала, что максимальная доза эндорфинов наполняет мое тело, заставляя меня чувствовать себя на грани эйфории. Это было то же самое, что я почувствовала бы, если бы выпрыгнула из самолета или услышала, что выиграла в лотерею.

— Ты знаешь, — сказала я, голос слегка дрогнул. Я сделала успокаивающий вдох, затем продолжила. — Это довольно забавно, что мы думаем, что отвечаем за свои собственные тела. Но на самом деле наш мозг в значительной степени запрограммирован на то, чтобы побуждать нас делать то, чего он от нас хочет. — Я хотела обмотать рот целым рулоном клейкой ленты, просто чтобы перестать болтать о чем-то, что определенно могло привести меня в замешательство, но, похоже, я не могла остановить себя от продолжения. — Как будто мы думаем, что делаем выбор, но мы просто боремся с биологией.

На лице Майлза появилась полуулыбка, но почему-то все еще выглядело так, будто он подумывал раздеть меня догола и заняться со мной этим делом прямо там, в коридоре.

— Ты имеешь в виду, что то, как твое тело умоляет тебя трахнуть меня прямо сейчас, мешает принять правильные решения?

«Не соглашайся с этим. Не говори «да» и не кивай головой. Это ловушка». Я кивнула головой.

Майлз коснулся моей нижней губы большим пальцем. То, как он положил на меня руки с такой полной уверенностью, как будто в его голове не было страха, что я отшатнусь или скажу ему остановиться… Это заставляло меня почувствовать себя хорошо непонятным образом… я не была уверена, что даже еще несколько лет занятий психологией помогут мне это сделать.

«Это всего лишь химия, Рей. Это ничего не значит».

Майлз все еще держал меня в заложниках своими глазами, когда я услышала два резких хлопка. Я отпрянула от него, затем посмотрела на источник звука.

Я почувствовала себя так, словно меня только что разбудили ото сна ведром ледяной воды. Как только Майлз посмотрел на источник звука, я вытерла рукавом блестящий лоб и выдохнула, задержавшее дыхание.

Иисус. Я всегда втайне думала, что Луна была немного сумасшедшей из-за того, что была так одержима парнями. Может быть, я просто всю свою жизнь общалась не с теми парнями. Если бы они все были такими, я бы никого не винила в том, что они стали зависимыми.

Мужчине, который хлопал, могло быть чуть за пятьдесят. Несмотря на то, что я никогда по-настоящему не увлекалась мужчинами постарше, я обнаружила, что поражена. Он был невероятно красив, с несколькими морщинами, которые почему-то казались хорошо расположенными и только подчеркивали характер его лица. Легкая седина на висках и щетина на лице тоже ему шли. Как и Майлз, он был одет в костюм, и он ему очень подходил.

Он откинулся назад, наморщив лоб, когда оглядел нас двоих.

— Майлз! Это, должно быть, та девушка, о которой ты так много говорил. Забавно, однако. Она и близко не похожа на тебя, как ты описал.

— Дядя Уильям… — голос Майлза был тихим, почти как предупреждение.

Это был его дядя? Я неловко помахала рукой.

— Я просто в замешательстве.

Уильям потянулся, чтобы пожать мне руку, затем понимающе кивнул.

— Это только еще больше запутает. Заходи. С таким же успехом мы могли бы сначала представить тебя Грэмми. Как будто снимаешь пластырь. Или, в ее случае, думаю, это больше похоже на удаление кусочка размером два на четыре, приклеенного суперклеем к твоей мошонке. Извини. У девочек есть мошонки? — Он повернулся к Майлзу, как будто ожидал, что тот знает.

Майлз задумчиво прищурил глаза, затем пожал плечами.

Я воспользовалась моментом, чтобы окинуть квартиру взглядом и оценить пространство. Как я и ожидала, по меркам Нью-Йорка это было относительно неплохо. Там была кухня, которая была больше, чем камбуз, который можно было бы ожидать на подводной лодке, уголок, достаточно большой, чтобы за столом могли разместиться восемь или около того человек, и гостиная. Большая часть его семьи была в гостиной, которая была отрезана от нашего обзора, когда мы переместились ближе к кухне.

Из-за угла вышла пожилая женщина. На ней был черный спортивный костюм в красную полоску. На первый взгляд она казалась обычной пожилой леди. Ну, очень пожилой леди. Однажды я видела фотографии женщины, которой было сто четырнадцать. Часть меня не могла не задаться вопросом, была ли эта женщина еще старше, несмотря на удивительно пружинистую походку и легкий блеск в глазах.

— Так, так, так. Если это не последняя девушка, которая настолько глупа, чтобы дать этому засранцу шанс.

Я подняла брови.

— Это риторический вопрос, или…

Женщина, которую я приняла за Грэмми, разразилась лающим смехом.

— Ты хочешь риторический вопрос? Вот тебе один, сладкие сиськи. Почему красивые мальчики, у которых ничего нет между ушами, всегда, кажется, убеждают девочек, которые в остальном умны, совершать глупости?

— Простите, что?

— Это был риторический вопрос, — сказала Грэмми. — И ты выглядишь слишком умной, чтобы влюбиться в Майлза. Что у него на тебя? Шантаж?

«Что-то вроде того».

Майлз положил свою руку на мою и слегка сжал. Я почувствовала неожиданный прилив благодарности, как будто он бросился между сумасшедшей старой леди и мной.

— Может быть, ты просто дерьмово разбираешься в людях, старая ворчунья, — предположил Майлз.

У меня перехватило дыхание. Неужели он всерьез так разговаривал со старушками? Что с ним было не так? С другой стороны, у меня возникло ощущение, что это была не обычная пожилая леди, и его дядя, похоже, пока не был особенно взволнован этим обменом.

Уильям небрежно взял со стойки вазу с виноградом и сел, жадно наблюдая, пока он отправил один за другим виноград в рот. Судя по выражению его лица, он готовился наблюдать за боксерским поединком в супертяжелом весе.

Грэмми уперла руки в бедра.

— Я знаю об отношениях больше, чем твоя маленькая тугая задница когда-либо будет знать. Я уже была счастливо замужем, овдовела и вела жизнь, полную сексуального разврата, еще до того, как Вселенная даже начала думать о том, чтобы заставить тебя существовать.

Все, что я могла делать, это держаться за руку Майлза, пока они вдвоем словесно препирались в течение следующих пяти минут. Разговор начался с легких оскорблений и подколок и перерос в пугающе личные выпады. Кульминационным моментом был момент, когда Грэмми пригрозила вытащить свои зубы и откусить ими его пенис. Как раз в этот момент, когда я подумала, что их вот-вот нужно будет физически разминать, они рассмеялись, и все напряжение рассеялось.

Уильям лениво хлопнул в ладоши.

— Грэмми выиграла. Майлз не смог бы справиться с протезами.

Майлз отмахнулся от него, ведя меня на кухню.

Я посмотрела на него, ожидая какого-нибудь объяснения.

— Грэмми имела в виду все, что сказала, но всем будет легче, если мы притворимся, что все думаем, что она просто валяет дурака.

Я хихикнула, но Майлз не подал никаких признаков того, что он шутит.

У меня не было времени думать об этом дальше, потому что я увидела девушку лет тридцати с небольшим, мужчину, поразительно похожего на Уильяма, и двух красивых женщин, которые, как я подозревала, были мамой и тетей Майлза. С таким генетическим запасом неудивительно, что он получился таким тошнотворно великолепным.

— Мама, папа, — сказал Майлз. — Это Маша, русская девушка, которую я заказал на прошлой неделе.

Глава 10

Майлз

Попадая в неудобную ситуацию, мудрый человек всегда наносит удар первым. Такой гений, как я, не наносит ударов. Он бросает что-то совершенно неожиданное, например, мусорное ведро. Или полную ложь о невесте, заказанной по почте из России.

Важным было вывести противника из равновесия. Установить господство.

Мой отец свирепо посмотрел на меня, а моя мама выглядела так, как будто по крайней мере часть ее не могла решить, лгу я или нет. Моя сестра, Кейтлин, поджала губы, глядя на меня так, словно была разочарована.

— Я не… — начала Рей.

Я подошел к столу и выдвинул стул для Рей.

— Это шутка. Все успокойтесь. Она не русская. Я привез ее из Таиланда. Российские стоят слишком дорого.

— Майлз, — натянуто сказала моя мама. — Ты ставишь ее в неловкое положение. Прекрати это.

— Поставить кого-то в неловкое положение — это единственный способ по-настоящему узнать его. — Я потянулся, чтобы заглянуть под один из контейнеров с едой, которые дымились в середине стола. Индийская кухня. Мило. — В противном случае люди ведут себя наилучшим образом до тех пор, пока дерьмо не попадет в вентилятор. С таким же успехом можно было бы начать разбрасываться дерьмом с самого начала, чтобы понять, с чем ты имеешь дело.

— Заставь их извиваться. — Дядя Уильям согласился, садясь.

Я кивнул.

— Вот именно. Ты по-настоящему не узнаешь женщину, пока не увидишь, как она извивается.

Моя мама приложила руку ко лбу. Уильям скрыл улыбку.

Грэмми ворчливо села.

— Настоящие женщины не извиваются. Они корчатся.

Я склонил голову набок.

— Разве это не одно и то же?

Дядя Уильям прожевал кусочек лаваша, качая головой.

— Не-а. Корчиться намного сексуальнее. Извиваться — это… — он помахал хлебом в воздухе, подыскивая правильный ответ.

— Не слишком ли не подходящая тема для ужина за столом? — предложила тетя Хейли.

— Кстати, мое настоящее имя Рей. И я не русская и не тайванка.

Все повернулись, чтобы посмотреть на нее. Рей выглядела так, словно хотела растаять в лужицу и просочиться из комнаты, но, к ее чести, она выпрямила спину, встретившись с ними взглядами.

— Я Наташа. Мама Майлза. — Моя мама была немного моложе моего отца, с темными волосами и глазами. Я всегда ценил то, что она по-прежнему одевалась и вела себя как человек, который не был мега-богатым. Она носила обычную одежду, и ей все еще нравилось находить вещи на распродаже. Хотя, может быть, отчасти это было потому, что она была такой неуклюжей, что ей было невыносимо сознавать, что в итоге она что-нибудь прольет и испортит красивую одежду.

Рей улыбнулась.

— Я Хейли, несчастная женщина, которая связала себя с ним. — Она указала на дядю Уильяма. Тетя Хейли, как всегда, была хорошо собрана. Иногда я думал, что для того, чтобы выжить в жизни, связанной с дядей Уильямом, требуется кто-то необычайно терпеливый и способный. В конце концов, она сделала очень успешную карьеру практически самостоятельно, и она была одним из немногих людей, которых я знал, кто мог идти рука об руку с дядей Уильямом. Она также была отличным пекарем, что снискало ей мое уважение.

— Майлз — мой брат, — сказала Кейтлин, как будто это было плохо. Мои родители удочерили ее до того, как у них появился я, поэтому часть ее все еще видела во мне надоедливого младшего брата, который вторгся в ее замечательную в остальном жизнь. Но большую часть дней мы ладили.

И вот так все вернулись к нормальной жизни, как будто Рей была обычной частью команды. Несмотря на то, что это, вероятно, было необычно, мы все, как правило, собирались вместе на подобные ужины по крайней мере раз в неделю. Иногда я мечтал о том, как приготовлю огромный пир для всех и буду наблюдать за их лицами, когда они будут пробовать мою еду. Но я знал, что это нереально. Даже мысль о том, чтобы попытаться сделать карьеру повара, казалась какой-то нелепой. Хотя и не должно было быть, учитывая, что моя тетя Хейли сделала именно это.

Думаю, я знал, что подумал бы мой отец. Даже если бы он этого не сказал, он был бы разочарован тем, что его сын не ухватил мир бизнеса за яйца, как это сделал он.

Рей смотрела на еду с немного озабоченным выражением на лице. Я наклонился, понизив голос, чтобы слышала только она.

— Не поклонник индийской кухни?

— Я могу попробовать. — Она улыбнулась, но я мог видеть страх в ее глазах.

Я сделал мысленную заметку держаться подальше от некоторых наиболее распространенных специй в мире индийской кухни, когда в конце концов приготовлю ей блюдо, которое заставит ее влюбиться в меня. Конечно, это был бы не первый прием пищи. Но я знал, что это придет. Мало-помалу я узнавал бы о ней достаточно, чтобы приготовить что-нибудь такое, от чего ее вкусовые рецепторы испытали бы оргазм. Это была бы такая эйфория, что она бы сорвала с себя одежду и набросилась на меня прямо там, умоляя наполнить ее детьми.

— Что? — взгляд Рей переместился с моих губ на глаза.

— Сэкономь место. Я приготовлю тебе что-нибудь в твоем стиле, как только они все уйдут.

Она улыбнулась не сразу, но когда она наконец улыбнулась, я подумал, что, возможно, это была первая настоящая улыбка, которую она мне подарила.

Ужин прошел относительно без происшествий, если судить по «трапезам семьи Чемберсонов». Грэмми притворилась, что подавилась лавашом, пока дядя Уильям не встал и не попытался сделать ей прием Геймлиха. Как только он хорошенько сжал ее, она выплюнула свои зубные протезы на стол, что вызвало у всех стон отвращения и кудахтающий смех Уильяма и Грэмми. Затем мой папа потратил почти пять минут, пытаясь научить Рей достоинствам надежной рекламной платформы для начинающих компаний.

***

Была почти полночь, когда все, наконец, вышли из моей квартиры. Я должен был чувствовать сонливость, учитывая, что мое расписание заставляло меня вставать в нечестивое время каждое утро. Вместо этого я чувствовал себя наэлектризованным. Я знал, что теперь Рей принадлежит только мне, и мои мысли уже возвращались к нашей маленькой встрече в коридоре.

Если желание трахнуть кого-то было болезнью, то я заразился тогда и там. Выживу ли я, если никогда не попробую ее по-настоящему? Конечно. Но я бы поспорил на свою задницу, что это оставит неприятный шрам в форме сожаления.

Рей держалась позади меня, подавляя зевок. Как только дверь за моим отцом закрылась, она повернулась ко мне с отчаянным выражением в глазах.

— Я так сильно хочу есть.

— Ни слова больше!

Я поспешил на кухню и вытащил свой фартук. Было около тысячи блюд, которые я хотел приготовить для нее, но я знал, что время имеет решающее значение, что ограничивало мои возможности.

— Как насчет завтрака на ужин?

— Ты, наверное, мог бы приготовить мне вареный башмак, я достаточно голодна, чтобы съесть и его.

Я достал посуду с тестом, которое приготовил вчера по другому рецепту. Я решил, что из него получатся идеальные мучные лепешки для яичного рулета. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы спланировать блюдо, затем я достал из холодильника все ингредиенты, которые мне понадобятся, и выложил их на столешницу. Рей заняла место у бара и села на один из стульев, наблюдая за мной с задумчивым блеском в глазах.

— Не думала, что я умею готовить?

— Честно говоря, я прямо сейчас не знаю, что и думать. Твоя семья — это… Что ж, теперь, когда я познакомилась с ними, меня не так шокирует, что ты такой, какой ты есть.

— По какой-то причине это не прозвучало как комплимент.

— Часть того, что мне нравится в психологии, — это то, что это как быть детективом. Как будто человек, стоящий перед тобой, — это преступление, а его прошлое — это место преступления, которое ты должен прочесать в поисках улик.

Я остановился, чтобы посмотреть на нее.

— Ты только что назвала меня местом преступления?

Рей застенчиво улыбнулась в столешницу, затем подняла глаза, чтобы встретиться со мной взглядом. Можно было бы привести аргумент, что у меня гиперактивный пенис, но выражение невинной застенчивости на ее лице едва не подтолкнуло меня к краю пропасти.

Я обнаружил, что меня привлекает ее задумчивое нежелание, как будто она была блестящим ученым, пытающимся изучать меня на расстоянии, не попадаясь вместе со мной в клетку. В конце концов она подходила слишком близко к решетке, и я втягивал ее задницу внутрь. Это все, что я знал.

— В моей голове это имело больше смысла, — призналась Рей. — Все, что я пыталась сказать, это то, что маленькие частички тебя разбросаны по всей твоей семье. Было действительно интересно наблюдать, как эти следы проявляются, когда я их слушала.

Я сбрызнул сковороду маслом и держал руку в нескольких дюймах над ней, ожидая, пока оно нагреется до нужной температуры, прежде чем обжаривать тортильи.

— Знаешь. Весь смысл этого пролога состоял в том, чтобы я узнал тебя получше.

— Я не думаю, что ты действительно можешь узнать кого-то, если он не узнает тебя первым.

Я думал об этом.

— Неправда. Я знаю Арнольда Шварценеггера так хорошо, как можно знать мужчину, но мы никогда не встречались. Я смотрел каждый фильм и документальный фильм, в котором он когда-либо снимался.

Рей рассмеялась.

— Почему-то мне кажется, что ты упускаешь суть.

Я выложил тортильи на сковороду. Они мгновенно зашипели и издали приятный хлебный запах. Через несколько минут у меня были готовы наши тарелки. Рей притихла по мере того, как процесс приготовления блюда становился немного более интенсивным. Я приготовил яичницу-болтунью со сметаной и добавил в последнюю минуту сливочного масла, чтобы она получилась легкой и пышной. Я также приготовил голландский соус, чтобы сочетать его с небольшим количеством соуса из сладкого перца для наших рулетов на завтрак. Полоски бекона мариновались в кленовом сиропе всю ночь, из-за чего они получились похожими на леденцовые палочки.

Рей взглянула на свою тарелку, как только я поставил ее, затем подняла глаза, чтобы встретиться с моими.

— Разве ты тоже не собираешься есть?

— Сначала я хочу посмотреть, что ты думаешь.

Она улыбнулась на это, затем осторожно взяла рулет и откусила от него. По тому, как она откусила, я понял, что тортильи были идеальными. Раздался хруст, но ей потребовалось совсем немного усилий, чтобы откусить кусочек, а это значит, что у них была та самая мягкость жевания, к которой я также стремился.

Она жевала, прикрыв рот рукой, глядя в свою тарелку. Через секунду или две она выпучила на меня глаза, как будто я только что начал жонглировать бензопилами.

— О Боже мой.

Я почувствовал волну облегчения. Было ли это угощением для того, чтобы заставить ее влюбиться в меня? Нет. Но я готовил не для многих, поэтому часть меня всегда беспокоилась, что у меня просто испорчены вкусовые рецепторы, и я убедил себя, что моя еда вкусная.

— Как ты это сделал? — спросила Рей. Она держала свой рулет и переворачивала его, как будто, если присмотреться повнимательнее, могла бы найти внутри какое-то секретное послание.

— Наверное, я знакомлюсь с ингредиентами. На самом деле, прямо как идеальное свидание. Ты находишь ингредиент, который станет звездой рецепта, а затем узнаешь о нем все, что можешь. Как он готовится при различных температурах? Как он сочетается с определенными вкусами? Что, если ты изменишь способ приготовления до того, как он будет приготовлен? Нарезанный тонкими ломтиками или толстыми, он вкуснее? Взбитый или перемешанный? Ты просто изучаешь все, что только можешь, и тогда ответы становятся довольно очевидными.

Рей странно смотрела на меня.

— Что?

Она покачала головой.

— Просто на самом деле я не считала тебя тем парнем, который был бы так увлечен чем-то.

— Ой. Я имею в виду, это всего лишь хобби.

— Не отмазывайся. Я думаю, это хорошо.

Я взял свой рол и откусил большой кусок. На вкус все было именно так, как я себе и представлял, и это всегда приносило удовлетворение. Я кивнул головой.

— Что ж, дай мне достаточно свиданий для приквела, и наше первое свидание будет похоже на эту тортилью. Я точно буду знать, какое тебе понравится.

Щеки Рей вспыхнули румянцем.

— Как ты думаешь, сколько свиданий-приквела это займет?

— Думаю, столько, сколько я смогу вынудить тебя дать мне.

Она улыбнулась, и не раздраженно.

— Значит, ты готовишь в свободное время, а днем работаешь в рекламном агентстве? Твой отец владеет каким-то рекламным бизнесом, верно? Ты работаешь с ним?

Я немного сильнее прислонился к стойке. Моим первым побуждением было сменить тему, но я не был уверен, почему. Я заставил себя выплюнуть правду.

— Нет. На самом деле он, казалось, никогда не был слишком заинтересован в работе со мной.

— Что? Вы двое не ладите?

— Мы ладим. — Я покачал головой. Было странно копаться в вещах, от которых я обычно держался подальше, даже в своей собственной голове. — Это просто не просто, когда речь заходит о карьере. Часть меня, вероятно, думала, что он ждет, пока я сначала докажу, что могу получить работу маркетолога без его помощи. Потом, когда я это сделал, наверное, я подумал, что он ждет, когда я докажу, что могу хорошо выполнять свою работу. Затем, как только я это сделал… — я пожал плечами, внезапно захотев поговорить о чем-нибудь другом. — А как насчет тебя? Ты просто хочешь заниматься психологией, потому что это весело? Или есть какая-то более глубокая причина.

Рей выглядела так, словно раздумывала, стоит ли давить на меня, чтобы узнать больше подробностей обо мне и моем отце, но через пару секунд она расслабилась.

— Мой отец был психологом. Если ты придерживаешься взгляда Фрейда на вещи, это, вероятно, все, что тебе нужно знать. Но лично я думаю, что Фрейд ошибался больше, чем был прав. Я точно не знаю. Наверное, мне просто нравится мысль исправлять людей.

— Врачи лечат людей, почему не медицина?

— Почему-то я думаю, что рвота в открытые грудные полости людей привела бы к тому, что меня довольно быстро уволили бы.

Я рассмеялся.

— Не нравится вид крови?

— Да. И мне всегда нравились головоломки. Мозг людей подобен большой головоломке, которую по большей части невозможно разгадать. Мысль о том, что там есть какой-то секретный ключ, который откроет их счастье, понимаешь? Мне нравится в это верить.

Возможно, это был единственный раз, когда я видел ее полностью расслабленной. Ей было удобно, и черт возьми. Я задавался вопросом, есть ли у нее потенциал стать тем маленьким, часто забываемым шедевром в уголке музея. Теперь я мог видеть первый настоящий проблеск этого.

Она хорошо скрывала свою уверенность, но она начинала просачиваться сквозь внешность самым великолепным образом. В уголке ее рта была крошка тортильи. Не особо задумываясь об этом, я потянулся через стойку и вытер ее большим пальцем. Наши глаза встретились, когда мой палец коснулся ее губы.

Мы были близки. Достаточно близко, чтобы нам обоим потребовалось лишь немного наклониться, чтобы стереть расстояние между нашими ртами. Я посмотрел на нее, ища какой-нибудь знак разрешения.

Вместо того, чтобы смотреть мне в глаза, Рей посмотрела вниз и издала тихий горловой звук.

Первый поцелуй был очень похож на суфле. Все дело было в выборе времени. Техника. Точность. Несколько слишком долгих минут или несколько неправильных ингредиентов — и все это могло развалиться. И если поцелуй был суфле, то сегодня я попытался приготовить его как надо.

Того, как все тело Рей напряглось сейчас, и она не смотрела вверх, было достаточно, чтобы сказать мне, что я основательно облажался.

— Очевидно, — сказал я. — Мне потребуется еще несколько свиданий-приквелов, чтобы лучше улавливать твои сигналы.

Рей натянуто улыбнулась.

— Я не знаю обо всем этом, Майлз. Я имею в виду, может быть, все это было ошибкой. У меня учеба, а у тебя… ну, все, что у тебя есть.

Я покачал головой.

— Прости. Не-а. У меня еще даже не было шанса разобраться в тебе. Ты не можешь уйти. — Конечно, это была моя проблема, не так ли? Как только я думал, что разобрался с женщинами, что мне оставалось делать? Они были похожи на отработанный рецепт, и все удовольствие от открытия исчезало.

Я понял, что на самом деле не показал бы своему отцу, что я изменился, если бы не остался с Рей до тех пор, пока не разобрался в ней. Но разве именно поэтому я хотел, чтобы это сработало? Конечно, я хотел получить эту работу от своего отца. Я просто не был так уверен, что чувствовал бы себя обязанным держать Рей рядом, если бы мои чувства к ней тоже не были настоящими.

— Я просто не хочу вводить тебя в заблуждение, — сказала Рей. — Я имею в виду. На самом деле есть кое-что, чего я тебе не сказала. И я буду чувствовать себя намного лучше, если просто выложу это в открытую.

— Нет. — Я поднял руки, прерывая ее. — Один мудрый старый осел однажды сказал мне, что как только ты даешь что-то кому-то, ты лишаешь его возможности заработать это самому. А ты? Я планирую собрать каждую крупицу информации о тебе. Так что никаких разглашений секретов.

Она изобразила что-то вроде улыбки.

— Тогда ладно. Так что же дальше?

Глава 11

Рей

Луна и я жили в общежитии кампуса. Наша комната была одноместной спальней, и мы повесили простыни между нашими кроватями, чтобы хотя бы немного уединиться. Там даже не было собственной ванной комнаты, так что нам приходилось идти по коридору к общим душевым и раковинам, чтобы подготовиться к утру.

Как только я узнала, насколько безумно богата семья Луны, моим первым вопросом было, почему она предпочла жить в полуразрушенных студенческих общежитиях. Очевидно, она думала, что это был «очаровательный опыт», который «расширил бы ее кругозор». Я никогда не держала на нее зла, но было забавно в каком-то извращенном смысле, как богатые люди смотрели на то, что бедные люди должны были делать, почти как на форму туризма.

У Луны была привычка приходить и садиться на край моей кровати, пока я пыталась учиться. Как бы я ни ценила дружеское общение, оно также было немного контрпродуктивным. Я никогда не относилась к тому типу людей, которые могут выполнять многозадачность, поэтому каждый раз, когда она говорила, мне обычно требовалось еще пять минут, чтобы собраться с мыслями.

— Ты что-то скрываешь, — сказала Луна после нескольких мгновений молчания.

Я почувствовала, что мое внимание оторвано от работы. Я прервалась на полуслове, когда пытался превратить Майлза Чемберсона в главную достопримечательность моей статьи.

— Что-то скрываю?

— Да. Ты странно себя ведешь. — Волосы Луны все еще были влажными после душа, и я могла уловить в воздухе ароматы ее фруктового шампуня и мыла.

— Может быть, я просто странный человек?

Луна вздохнула, затем протянула руку и захлопнула мой ноутбук.

— Ты поговоришь со мной. Я твой друг, Рей. Веди себя так, как будто ты в это веришь.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы решить, действительно ли я хочу превратить всю эту ситуацию с Майлзом в общий проект. Было достаточно плохо, чтобы таить все вину внутри, где только я могла ее видеть. Однако, как только я расскажу Луне… Каким-то образом это заставило меня почувствовать, что все будет более официально. Более реальным.

— Я нашла парня, — выдохнула я.

Луна наклонилась ко мне.

— Король странностей? Для твоей статьи?

— Да. Хотя на самом деле он не такой уж странный. Он интересный, и я думаю, он мне нравится.

Она выпучила глаза, а затем сильно толкнула меня в плечо, чуть не отбросив назад.

— Ой, — сказала я, смеясь и потирая плечо. — Успокойся.

— Как ты не сказала мне об этом раньше?

— Потому что я чувствую себя действительно дерьмово из-за этого? Я думала, что смогу сделать, как ты сказала. Получить то, что мне нужно для написания статьи. Написать ее. Потом отпустить его. Теперь я уже не так уверена.

— Почему? Потому что он тебе нравится?

— Он действительно хороший парень. Может быть, он немного неординарен, но я не знаю. Мне это вроде как нравится. И теперь я чувствую себя ужасно из-за того, что у меня хватило смелости согласиться начать встречаться с ним только из-за этой дурацкой работы. И что я все еще планирую ее написать.

— Хорошо, тогда напиши свою статью о ком-нибудь другом. Проблема решена.

Я покачала головой.

— Нет. Он действительно отличный объект для статьи. У него есть эти слои, и я не думаю, что он даже видит, как все они соединяются. — «И мне нужна высшая оценка, потому что мне нужна эта стажировка, чтобы получить работу, которая поможет мне начать выплачивать все мои кредиты и долги после окончания учебы».

Луна пожала плечами.

— Тогда напиши статью и не отпускай его.

— И тогда наши отношения будут основаны на лжи. Как бы я жила с этим?

Луна посмотрела на потолок, ища ответ.

— Ладно. Когда ты закончишь свою работу, скажи ему правду и прими свои шансы. Либо он смирился с этим, и вы, ребята, двигаетесь дальше. Либо нет.

— Это действительно звучит разумно. А что, если он не согласен с тем, что поневоле стал объектом моей статьи? Мне просто выбросить эту затею из головы?

— Оу. Ни за что. Ты напишешь статью, прежде чем скажешь ему.

Я покачала головой, затем застонала и провела руками по волосам.

— Это звучало гораздо менее дерьмово до того, как я начала на самом деле ее писать.

— Эй. — Она протянула руку и сжала мое колено. — Ты хороший человек. Это единственная причина, по которой ты чувствуешь себя так плохо. И я верю, что ты найдешь способ поступить правильно во всем этом, так или иначе.

— По-видимому, нет. Потому что я знаю, что правильно. Прямо сейчас это сказать правду. И просто покончить со всем этим.

— Я знаю тебя, Рей. Если бы это было правильно и все было так просто, ты бы сделала это. Тот факт, что ты этого не делаешь, означает, что у тебя есть на то свои причины.

Я не смогла удержаться от улыбки. Помимо решения своих собственных проблем, я также хотела стать психологом, чтобы быть рядом и выписать любой чек, который может понадобиться моей младшей сестре в будущем. Ей было всего тринадцать, и наша мама не могла позволить себе отправлять ее на школьные экскурсии, на научные ярмарки или даже за школьную форму, если бы она хотела заниматься спортом после школы. Мой отец все еще был рядом, когда я была в ее возрасте, и у нас были деньги на все это. Потерять его и так было достаточно тяжело для нас, и я хотела, по крайней мере, иметь возможность начать помогать, чтобы убедиться, что она не упустит возможность быть ребенком из-за отсутствия денег.

— Ну что ж, — сказала я. — Я действительно согласилась пойти с ним на еще одно свидание-приквел.

— Свидание-приквел?

Я кивнула.

— Как я и сказала. Он странный. Проблема в том, что мне нравится его особая странность.

— Тогда сходи на это свидание-приквел. Наслаждайся этим. Просто воспользуйся лучшими моментами, закончи свою работу, а затем беспокойся о том, что будет дальше. Ты все еще учишься в колледже, и у меня такое чувство, что за всю свою жизнь ты не разбила ни одного сердца. На самом деле все не так плохо, как кажется.

Я глубоко вздохнула.

— Я не хочу разбивать ничье сердце. В этом-то и проблема.

— Хочешь немного Лунной мудрости? Я думаю, что у всех нас с самого начала были разбитые сердца. Вот что такое взросление. Ты понимаешь, что твое сердце испорчено и несовершенно. Единственный способ это исправить — найти того человека, который сможет его починить. И я думаю, что иногда люди соглашаются на «достаточно цельное», или один человек может чувствовать себя более цельным, чем другой. Но каждый заслуживает того, чтобы быть целостным, и ты не узнаешь, подходит ли тебе кто-то, пока не рискнешь и не вложишь в это все свое сердце.

Я смотрела на нее так, словно впервые увидела ее с другой стороны.

— Без обид, но я действительно не ожидала, что ты так глубоко задумаешься о любви.

— Что, это из-за моих постоянных разговоров о размере мужских пенисов? Прямо сейчас я не пытаюсь найти родственную душу. — Она небрежно пожала плечами. — Но я много думала о том, как я это сделаю, когда буду готова. Вот и все.

Я провела вечер, посещая два занятия, которые были у меня, а затем снова оказалась в своей комнате в общежитии с задернутой занавеской между кроватью Луны и моей. Я свернулась калачиком под одеялом со своим телефоном и ухмылялась, читая последнее сообщение Майлза.

Очаровательный ублюдок: У меня есть два билета с твоим именем на них.

Рей: Почему на обоих билетах мое имя?

Я улыбнулась, ожидая его ответа.

Очаровательный ублюдок: Умничаешь. Может быть, я вычеркну твое имя и отдам это своей подружке.

Рей: Ты тратишь слишком много времени, зацикливаясь на мне, чтобы завести другую девушку на стороне.

Очаровательный ублюдок: Вау. Предварительное знакомство со специалистом по психологии — отстой. Ты видишь меня насквозь.

Рей: Предварительное знакомство? Так вот что это такое?

В отличие от его предыдущих сообщений, я видела, как он начал печатать, остановился и перезапустил несколько раз, прежде чем через несколько минут пришел его ответ.

Очаровательный ублюдок: Я не хочу портить с тобой отношения.

Я начала печатать свой собственный ответ. «Тот факт, что ты так стараешься, очень мил. Мне это нравится. И ты». Я уставилась на слова. Осознание того, что я могу отправить их на его телефон одним нажатием, заставило мое сердцебиение участиться. Я быстро нажала пальцем на кнопку удаления и наблюдала, как слова исчезают. Я подождала несколько секунд, подыскивая правильный ответ.

Рей: Ты все еще не сказал мне, где будет наше следующее свидание-приквел.

Очаровательный ублюдок: Это зависит от обстоятельств. Производит ли на тебя впечатление ультрасовременная одежда богатых людей?

Рей: Как насчет чего-нибудь простого?

Очаровательный ублюдок: Я надеялся, что ты это скажешь. Тогда я выброшу билеты. Как насчет того, чтобы покататься на санках в Центральном парке завтра утром?

Рей: Проблема… На улице нет снега.

Очаровательный ублюдок: Ты сомневаешься во мне?

Я покачала головой, снова улыбаясь.

Рей: Да. Но я все равно приду. Увидимся.

Майлз ответил кучей банальных сердечных смайликов, что заставило меня улыбнуться еще шире.

Боже. Если позволить моим чувствам к Майлзу вырасти, то это означает все испортить, и я действительно начинала портить ситуацию.

Глава 12

Майлз

Я не был уверен, что у меня есть подходящий девиз для моей нынешней ситуации, поэтому провел мозговой штурм, пока ждал Рей в Центральном парке. Это было прекрасное утро. Птицы кричали бог знает о чем на деревьях, машины сигналили на улицах, и время от времени по парку разносились ненормативные выражения. В довершение всего, была как раз подходящая температура. Достаточно холодно, чтобы надеть брюки и куртку, если захочется, но не настолько холодно, чтобы не надеть шорты или футболку без рукавов, если хочется.

Я продолжал думать о девизе, который бы отразил мое затруднительное положение. Если твоя рука уже засунута в задницу индейки, ты мог бы с таким же успехом продолжать набивать ее?

Нет, это не совсем подходило.

Если ты покупаешь козу ради молока, но в итоге подружился с ней, это не значит, что ваша дружба ненастоящая.

Я погладил свой подбородок. Может быть, это и сработало бы, только я не хотел дружить с козой. Я хотел делать с ней порочные-припорочные вещи.

Рей появилась в Центральном парке как раз в то время, о котором мы договаривались. На ней были рубашка без рукавов с цветочным принтом и джинсы. Я не мог не восхищаться ее телом, пока она была все еще не слишком близко, чтобы видеть, куда направлен мой взгляд.

Было что-то такое в девушках, которые не знали, чем их наградила мать-природа. Наверное, мне никогда не нравилось, когда женщины пытались выставить себя напоказ. Я предпочитал более спокойную уверенность. Редко можно было встретить кого-то столь же великолепного, как Рей, кто не был бы уверен в себе из-за того, как она выглядела, и это только заставляло ее нравиться мне еще больше.

Я позволяю себе представить, каково это — чувствовать, как она сидит на мне верхом, прижимаясь ко мне бедрами. Потом я подумал, не снимет ли она очки, чтобы заняться сексом. Я не мог решить, какая версия для меня сексуальнее, и в конце концов решил, что мне будет все равно, пока она меня трахает.

Самым странным с Рей было то, что я не торопил события. Конечно, мой член был готов прыгнуть прямо к финишной черте, но я не позволял этому управлять мной. Я был готов позволить этому развиваться так медленно или быстро, как мне хотелось. Если и это не было хорошим знаком, то я не знал, что же тогда было.

— Тебе понравилось, — сказал я, указывая на холм позади меня.

Рей не выглядела полностью впечатленной.

— Ты так и не объяснил, как мы собираемся кататься на санках без снега. Или без санок.

— Коробки для пиццы. — Я подошел к ближайшей скамейке и поднял две коробки из-под пиццы, которые были лишь слегка запачканы жиром.

Рей, казалось, все еще не понимала этого, поэтому я взял ее за руку и повел вверх по склону. Как только мы добрались до верха, я положил коробки на землю и жестом пригласил ее сесть на одну из них рядом со мной.

— Готова? — спросил я.

Рей, казалось, наконец поняла. Она одарила меня легкой, осторожной улыбкой.

— Мы будем выглядеть нелепо.

— Может быть. Но я уверен, что сразу после того, как люди перестанут думать о том, как глупо мы выглядим, они, вероятно, начнут завидовать, что они тоже этого не делают.

Я покрутил пальцем в воздухе, затем оттолкнулся. Трава позволяла скользить относительно без трения, и я быстро набрал скорость. Холм был достаточно длинным и крутым, чтобы я успел ощутить приятный порыв ветра в лицо, прежде чем он выровнялся и заставил меня затормозить. Я оглянулся, ожидая, что Рей все еще находится на вершине холма, но она летела вниз ко мне с широко раскрытыми глазами и открытым ртом.

Я рассмеялся, ныряя в сторону, чтобы избежать столкновения с ней, когда она проскользила мимо.

— Видишь? Без снега это даже быстрее, — сказал я.

— Могу я предположить, что ты научился этому в детстве, и ты не приходишь сюда взрослым мужчиной и не катаешься с холма на коробках из-под пиццы в свободное время?

— Ты можешь предполагать все, что делает тебя счастливой, — сказал я, хватая ее коробку и начиная подниматься обратно на холм.

Мы сделали еще пару кругов, прежде чем решили сделать перерыв и посидеть на вершине холма, чтобы перевести дух. Это был крутой холм, и карабкаться вверх было утомительно.

— Ты же сказала, что хочешь чего-нибудь простого, — пожал плечами я.

Мы с Рей сидели коленями вверх, а руки за спиной, в траве. Мы все еще сидели на наших самодельных санках, но было не так уж трудно удержаться от сползания вниз, пока наши руки и ноги были в траве. Это был прекрасный вид, большая часть Центрального парка была скрыта от глаз деревьями, но мы могли видеть небольшие фрагменты окружающих нас небоскребов сквозь просветы в ветвях.

— Большинство парней, вероятно, придумали бы ужин и поход в кино.

— Да, но это было бы свидание. Кроме того, я не такой, как большинство парней.

— Не такой, — сказала она, как будто была удивлена, осознав, что поверила в это.

Я качнулся в сторону, врезавшись в нее плечом, а затем улыбнулся.

— Расскажи мне еще что-нибудь о себе. Мне все еще кажется, что я едва тебя знаю.

— Тогда ты, должно быть, действительно дерьмово относишься к этим свиданием-приквелам. Мы уже наполовину закончили номер два, а ты меня едва знаешь?

— Если бы ты была открытой книгой, я бы с удовольствием прочитал эти страницы. Все, что ты действительно позволила мне сделать, это посмотреть обложку и сделать свое лучшее предположение.

Рей сорвала немного травы, распустила ее и наблюдала, как легкий ветерок уносит ее прочь.

— А что случилось с твоим громким разговором о том, что ты не хочешь, чтобы я рассказывала о себе? Я думала, ты хочешь сам узнать ответы.

— Вот именно. Нам весело заниматься чем-то подобным, и я добываю себе немного информации. Вот как это работает.

Она перекинула волосы через плечо и слегка повернулась так, что оказалась почти лицом ко мне.

— Ладно. Отлично. Спроси меня о чем-нибудь.

— Любимый цвет?

Рей рассмеялась.

— Серьезно? Это не скажет тебе обо мне ничего существенного.

— Я не согласен. Скажи мне свой цвет, и я скажу, о чем он мне говорит.

— Отлично. Мне нравится желтый цвет.

— Ах! — Я понимающе кивнул. — Тебе нравится знать, что у тебя есть уникальные интересы. Не любитель сливаться с толпой. Настоящая личность. Кроме того, тебе нельзя позволять выбирать цвета при отделке дома, который мы собираемся построить вместе.

Ее глаза блеснули, затем она шлепнула меня по ноге.

— Неправильно.

— Как же так?

— Мне нравится желтый, потому что это был цвет дивана в старом кабинете моего отца. — Ее взгляд стал отстраненным, и она немного подтянула к себе ноги. — Когда я думаю о желтом цвете, я чувствую себя комфортно. В безопасности.

— Что он был за человек? — спросил я.

Рей наморщила лоб и несколько секунд смотрела вниз по склону, прежде чем ответить.

— Всегда пытающейся во всем разобраться. Как будто жизнь была большой головоломкой, и ответ был там, если только присмотреться достаточно пристально. И он никогда не думал, что кто-то зашел слишком далеко, чтобы его можно было спасти. — Она улыбнулась. — Он всегда пытался всех спасти.

Наступила приятная тишина, затем Рей внезапно подняла глаза.

— А как насчет твоего любимого цвета?

— У меня нет любимого цвета. Это ребячество.

Рей издала оскорбленный звук, затем снова попыталась ударить меня. Я поймал ее за запястье, слегка притянув к себе. Улыбка на ее губах растаяла, когда наши глаза встретились, но ее губы все еще были приоткрыты. Более осторожный мужчина запомнил бы, что произошло, когда я в прошлый раз целовался. К счастью, я не был осторожным человеком.

Я взял ее сзади за шею и притянул ближе.

Она остановилась как раз перед тем, как наши губы встретились.

— Это произойдет на самом деле?

— Если ты этого захочешь.

Глаза Рей искали мои, затем она расслабилась, закрыв их.

Наши губы соприкоснулись. Все хаотичные звуки города и мирные крики животных притупились, превратившись в ничто. Были только мы. Наши губы. Мягкое прикосновение кожи к коже и влажный жар ее языка, скользящего по моему.

Целовать ее было так чертовски правильно. Я хотел большего. Больше всего, и я не был уверен, что смог бы удержаться от этого, даже если мы были посреди парка.

— Майлз, — выдохнула она.

«Нет, черт возьми».

— Да? — Моя рука все еще лежала у нее на затылке, а ее губы покраснели. Она выглядела потрясающе, и мне потребовалось все мое самообладание, чтобы не поцеловать ее снова, независимо от того, что она пыталась сказать.

— Мы не должны.

Я закрыл глаза.

Бл*ть.

Мне пришлось напомнить себе, что именно это привлекло меня к ней в первую очередь. Она не была простой. Не то что готовить курицу, которую я мог бы намазать сливочным маслом, отправить в духовку и забыть о ней. Рей была похожа на тесто, которое нужно было замесить, помассировать и размять до нужной консистенции.

Но я знал, что есть что-то идеальное, что я мог бы сказать, чтобы, по крайней мере, в основном спасти этот момент. «Не уходи. Мне жаль. Ты мне действительно нравишься. Но подождите, это еще не все!»

Каким бы ни был правильный ответ, оказалось, что тупо сидеть и ничего не говорить было неправильным ходом. Рей уже встала и спускалась с холма.

Я на мгновение задумался о том, чтобы показать ей, что я легко могу поймать ее, если съеду с холма на своей коробке из-под пиццы, но решил, что вести себя как пятилетний ребенок обычно неразумно. Так что все, что я делал, это смотрел, как она уходит.

Это было прекрасно. Она могла вести себя как сумасшедшая, но я знал, что она будет думать об этом поцелуе всю ночь. Черт возьми, я бы даже рискнул поспорить, что она собиралась думать о нем в душе. И в постели.

Я достал свой телефон и быстро набрал ей сообщение.

Очаровательный ублюдок: Что всегда говорят психотерапевты? Мы добиваемся прогресса. Свидание-приквел 1: без поцелуя. Свидание-приквел 2: поцелуй с грязными последствиями. Свидание-приквел 3:???

Шероховато. Но мне было все равно, я нажал «Отправить» и улыбнулся, представив, как она закатывает глаза.

Рей: Свидание-приквел 3: Майлз сидит один на своем диване в спортивных штанах и смотрит «Колесо фортуны».

Я усмехнулся.

Очаровательный ублюдок: Конечно. Пока ты в ванной, готовишься к умопомрачительному сексу, который последует за этим.

Я подождал ответа несколько минут, но у Рей хватило наглости оставить его без ответа. Ладно. Прекрасно. У тебя есть чем заняться, и у меня тоже.

Я встал, отряхнулся и в последний раз съехал с холма. На самом деле, это было ложью. Следующие полчаса я потратил на то, чтобы еще несколько раз скатиться с холма, а затем продолжил свой день.

Глава 13

Рей

Я перечитала то, что написала, грызя ногти. Мое эссе о ненормальном поведении было почти закончено, но я кое-что упускала. Все действительно было так, как я и говорила, когда говорила Майлзу, что люди похожи на преступление. В данном случае мне нужно было побольше взглянуть на место преступления, чтобы получить последние улики для моей статьи.

Я была дома, в нашей старой квартире, со своим ноутбуком на журнальном столике. Я жила в этом месте всего несколько последних лет учебы в средней школе. Раньше у нас был уютный дом за городом. Потом папины сбережения и деньги по страховке жизни начали иссякать, и нам пришлось переехать сюда. Маме тоже пришлось вернуться на работу, которую она ненавидела.

Я старалась навещать их как можно чаще. Пенни лежала на полу, перед ней была разложена какая-то электроника. В руке у нее была опасная на вид штука, от которой время от времени поднимался дым, а комнату наполнял странный, едкий запах.

— Это безопасно использовать здесь? — спросила я.

Пенни подняла голову.

— Если только что-нибудь не загорится. Надеюсь.

— Думаю, до тех пор, пока ты будешь осторожна.

— А над чем ты работаешь? — Пенни вытянула шею, пытаясь заглянуть в мой ноутбук.

— Только над статьей.

— Могу я прочесть?

— Не знаю. На самом деле она не…

Пенни вскочила и плюхнулась на диван рядом со мной. Она остановила меня прежде, чем я успела захлопнуть ноутбук.

— Ненормальное поведение. Ух. Интересно.

Я закатила глаза, но решила, что дать ей почитать не повредит.

Несколько секунд ее губы беззвучно шевелились, затем она начала читать вслух.

— Майлз Чемберсон демонстрирует признаки нарциссической отстраненности от реальности, в значительной степени вызванной защищенным воспитанием и привилегиями. — Она перестала читать и повернулась, чтобы посмотреть на меня. — Разнесла в пух и прах. Звучит так, будто ты ненавидишь этого парня. Кто он? Кто-то, кто издевался над тобой или что-то в этом роде?

Я придвинула ноутбук поближе к себе, частично закрыв его.

— Нет. Я не испытываю к нему ненависти. Я просто пытаюсь объективно оценить его.

— Кто он?

— Полагаю, это тот парень, с которым я вроде как встречаюсь?

Пенни откинула голову назад, ее рот беззвучно сложился в «О» от шока.

— И он знает, что ты пишешь о нем вот так? Может, мне всего тринадцать, но я почти уверена, что это именно та вещь, которая заставляет пенис парня съеживаться и уходить внутрь его тела.

— Пенни! — сказала я, смеясь. — Ты слишком маленькая, чтобы говорить о пенисах.

Она бросила на меня невозмутимый взгляд.

— Я учусь в средней школе, Рей. Мальчики моего возраста почти не говорят и не пишут по-английски. Они практически общаются с помощью шуток о члене и маленьких картинок пенисов на всем, к чему прикасаются.

Я притянула ее в объятия.

— Перестань взрослеть, ладно?

Она погладила меня по голове.

— Ты такая прелестная со своими старомодными привычками.

— Ты действительно думаешь, что все так плохо? — спросила я, снова глядя на свой ноутбук.

— Это многословно и немного претенциозно, но статья не показалась мне плохой. Это просто кажется подлостью. Например, если бы я была этим парнем, я бы, наверное, искала новую девушку.

Я вздохнула. Я бы не стала всерьез прислушиваться к советам любого другого тринадцатилетнего подростка, когда дело касалось эссе для колледжа. Однако моя сестра была необычной, и я обнаружила, что ее критика уже вызвала у меня желание начать работу над статьей заново.

— Мне действительно нужна отличная оценка за эту работу.

— Честно говоря, то, как ты пишешь о нем, звучит так, будто ты не так уж хорошо его знаешь. Я думаю, ты заполняешь множество пробелов и строишь догадки повсюду.

«Да, потому что так оно и есть». Я со стоном обняла ее одной рукой.

— И вообще, когда ты успела стать такой умной?

— Я всегда была умнее тебя. Просто ты наконец-то научилась признавать это.

Я взъерошила ее волосы и игриво толкнула.

— Иди поиграй еще со своими игрушками, а я попробую исправить статью.

— Думаю, тебе нужно пообщаться еще с мистером нарциссической отстраненностью, прежде чем ты будешь тратить на это еще время.

— Эй, — сказала я. — Ты сказала, что статья не так уж плоха.

Она спрыгнула с дивана и вернулась на пол.

— Да, ну, я знаю, что у тебя проблемы с гневом, и не хотела быть на расстоянии вытянутой руки, когда скажу тебе правду. Твоя статья — отстой. Сожги ее дотла и начни сначала.

Я откинулась на подушки дивана и достала свой телефон. Я также до сих пор не ответила на последнее сообщение Майлза.

Я еще раз обдумала то, что сказала Пенни, и почувствовала, что наконец-то начала что-то понимать. Моя работа была отстойной, потому что я пыталась сохранять эмоциональную дистанцию с Майлзом. Каждый раз, когда мы начинали тусить вместе, я отталкивала его, как будто могла каким-то образом свести на нет то, насколько дерьмово с моей стороны было использовать его подобным образом, если бы мне просто удалось избежать «первой базы».

Конечно, я и в этом облажалась.

Вместо того чтобы написать Майлзу, я написала Луне.

Рей: Я думаю, мне нужно сказать ему правду. Срочно. Помоги!

Луна: НЕТ! Ты закончишь эту работу. Он поймет, а если нет, то он тебе не нужен.

Я бросила свой телефон рядом с собой, жалея, что на самом деле не могу поверить Луне. Но даже если бы я не поверила ее доводам, возможно, я придавала этому слишком большое значение. Это была статья. Вот и все. На самом деле я использовала его не больше, чем автор, который пишет автобиографию, использует людей из своей жизни, чтобы рассказать историю.

Я почувствовала внезапную легкость.

Да. Единственное, о чем мне действительно нужно было беспокоиться, так это о том, что этим утром я потратила два часа времени, которые планировала потратить на учебу, чтобы скатиться с холма на жирных коробках из-под пиццы с Майлзом.

Я решила, что перестану корить себя из-за этого. Отныне я собиралась с удовольствием проводить с ним время, когда смогу себе это позволить, и писать статью, не слишком задумываясь над этим. Отныне все должно быть просто.

Однако каждый раз, когда я думала о том поцелуе на вершине холма, то, как мой низ живота загорелся огнем, казалось совсем не простым.

***

Я встретила Майлза на пристани в восточной части города. Было так рано, что солнце еще даже не взошло, но он пообещал, что это будет весело. Учитывая мое новое решение все упростить, было трудно отказаться от веселья, не так ли?

Он сказал мне надеть что-нибудь темное, поэтому я просто надела черную толстовку с капюшоном и спортивные штаны. На Майлзе было что-то похожее, когда я нашла его, прислонившимся к транспортному контейнеру.

— Ты уверен, что мы должны быть здесь? — Я посмотрела в сторону воды, где было пришвартовано несколько огромных грузовых судов, и даже одна массивная яхта стояла в порту.

— Никто не обратит на нас внимания. Вообще-то, эта лодка принадлежит моему дяде.

Майлз кивнул в сторону гигантской яхты.

— Подожди. Что?

— Да, я так понимаю, ты никогда не смотрела название компании моих отца и дяди? Они отвратительно богаты.

Мне понравилось, как Майлз говорил об их деньгах, как будто это его не касалось. Я знала, что кое-что из этого, вероятно, было привилегией… не осознавать, насколько их богатство похоже на отбойники в канавах боулинга. Тем не менее, насколько я могла судить, он, похоже, не ожидал от них помощи. Он рассматривал их успех как нечто отдельное от своего собственного, и я не была уверена, сколько людей на его месте поступили бы так же.

Он повел меня к яхте по странной, извилистой тропинке между транспортными контейнерами.

— Тогда почему мне кажется, что мы крадемся? — прошептала я.

— Я хочу, чтобы это стало сюрпризом для дяди Уильяма. Этим утром они с Грэмми катаются на лодке, и я подумал, что было бы здорово прокатиться с ними.

Я подавила в себе немедленную реакцию последователя правил. Мне не нравилось делать что-то без разрешения. Просто. Я практически повторяла это слово про себя, потому что мне действительно хотелось перестать все переосмысливать.

«Просто прокатись с ними, Рей. Ты удивляешь его дядю, а не вламываешься со взломом».

Мне пришлось по-настоящему подавить свои сомнения, когда мы добрались до погрузочных пандусов. Время от времени появлялся рабочий в белом халате шеф-повара с коробкой в руках, поднимал ее по трапу в лодку. Майлз кивнул на груду маленьких коробочек и взял одну, затем жестом предложил мне сделать то же самое.

Я подняла коробку и последовала за Майлзом вверх по пандусу.

Майлз сделал несколько поворотов, как только мы оказались внутри корабля, сначала, казалось, он знал, куда направляется, а затем запнулся на перекрестке. Сначала я была слишком отвлечена тем, насколько умопомрачительно роскошной была лодка, чтобы заметить, как он замедлил ход, а затем и вовсе остановился. Я врезалась ему в спину, уронив свою коробку на пол.

— Хм, — сказал Майлз.

— Что ты имеешь в виду под «хм»…

Майлз почесал подбородок.

— Должно быть, я свернул не туда или что-то в этом роде. Я не узнаю эту часть.

В моем животе запорхали бабочки, и я внезапно почувствовала, что меня сейчас вырвет.

— Очень смешно. Если ты не будешь знать дорогу, мы можем заблудиться здесь на несколько часов.

— Все в полном порядке. Я уверен, что там есть карта или что-то в этом роде. Где-нибудь. — Он медленно повернулся по кругу, осматривая стены. — Мы можем избавиться от этого. — Он поставил свою коробку на пол и начал медленно прогуливаться по коридорам. Мы прошли мимо нескольких рабочих, которым кивнули и улыбнулись, как своим родным.

Лодка внезапно содрогнулась, заставив нас обоих остановиться как вкопанные. Я услышала скрежещущий звук, а затем где-то над нами протрубил клаксон.

— Что это? — спросила я приглушенным шепотом.

— Не говори шепотом, это вызовет подозрения.

— И почему я должна беспокоиться о том, что выгляжу подозрительно? — мой голос звучал немного истерично, хотя я изо всех сил старалась сохранять спокойствие.

— Хорошо. — Майлз положил руки мне на плечи, заглядывая в глаза сверху вниз, как будто готовился усмирить испуганное дикое животное. — Во-первых. Ты выглядишь очаровательно в своем маленьком костюме ниндзя. Туфли были отличным дополнением.

Я печально посмотрела на свои черные кроксы, слегка посмеиваясь, несмотря на быстро растущую панику внутри меня.

— Они были единственными темными, что у меня есть.

— Они замечательные. Во-вторых, это был звук отчаливающей лодки. Например, прямо сейчас мы плывем к открытому морю.

— Ладно…

— И последнее, ну, еще раз, какое сегодня число?

— Десятое, — сказала я. — Марта, — добавила, когда стало похоже, что Майлз все еще ждет продолжения. — 2020 года, — медленно произнесла я.

— Ладно, ладно. Я знаю, какой сейчас год. Я просто немного перепутал месяцы. Одну секунду. — Он достал свой телефон и пролистал свои текстовые сообщения, затем кивнул, поджав губы. — Небольшая ошибка. Ничего особенного.

— Какая ошибка?

— Лодка дяди Уильяма будет здесь десятого, но десятого апреля.

— Тогда на чьей мы лодке?

Майлз пожал плечами.

— Может быть, какой-нибудь ближневосточный нефтяной магнат?

Я прижала руки ко лбу и прислонилась к стене.

— Этого не может быть на самом деле.

— Расслабься. Эта штука огромная. Нам просто нужно залечь на дно, пока они снова не причалят.

— Что, если они не причалят в течение нескольких дней? — спросила я. — Что, если эта лодка везет нас через океан в Европу или что-то в этом роде?

— Тогда мы просто устроили себе бесплатный совместный отпуск с оплатой всех расходов. Я не смог бы придумать лучшего свидания-приквела, а ты?

Следующие несколько минут я тяжело дышала, пока Майлз стоял на коленях рядом со мной, пытаясь помочь мне успокоиться.

Я, наконец, обрела что-то близкое к спокойствию, как только перестала думать о занятиях, которые я могу пропустить, о сроках, в которые я могу не уложиться, и о том факте, что я могу оказаться отрезанной от всего, что я знала, возможно, на несколько недель.

— Итак, — сказал Майлз. — Вероятно, нам следует попытаться найти место, где можно спрятаться, пока мы не придумаем план атаки. Пойдем.

Оцепенев, я последовала за ним, едва ли даже замечая, что моя рука была в его, когда он тащил меня за собой.

Мужчина, одетый так, словно он был кем-то вроде гуру обслуживания клиентов, выскочил из коридора, перехватывая нас. У него были тонкие усики и черные глаза-бусинки.

— Имена, пожалуйста?

Последовала всего секунда молчания, прежде чем Майлз заговорил.

— Извини? — спросил он. — Как насчет того, чтобы я узнал твое имя, чтобы я мог сказать своему отцу, кто из его гребаных лакеев решил, что это хорошая идея — приставать ко мне и моей девушке?

К моему удивлению, парень из службы обслуживания клиентов, «Хью», судя по его бейджику с именем, выглядел испуганным.

— Приношу свои глубочайшие извинения. В этом нет необходимости. Я всего лишь…

— Будь полезен и найди нам комнату, которая находилась бы не на другом конце лодки. У моей девушки устали ноги, и ей сейчас не хочется идти пешком.

Я знала, что он просто несет чушь, но от того, что он назвал меня своей девушкой, у меня по спине пробегают глупые мурашки.

— Прямо сейчас. — Хью вытащил ламинированный лист, секунду изучал его и провел нас через несколько дверей вниз, прежде чем завести в комнату.

У меня перехватило дыхание, когда я ее увидела. Я с трудом могла поверить, что мы на корабле, когда увидела высокие потолки, ослепительные люстры и мраморные полы, натертые воском до зеркального блеска. Все было кремового или золотого оттенка, и я бы не удивилась, если бы золотые акценты на мебели были настоящими, из чистого золота.

— Думаю, это подойдет, — сказал Майлз, как только мы вошли. — О, и принеси нам немного выпивки.

— Конечно. — Хью кивнул головой и выбежал из комнаты.

— Что за черт? — потребовала я, поворачиваясь к Майлзу. — Откуда ты знал, что это сработает?

— Я не знал? Но у моего дяди действительно есть такая яхта. Сотрудники всегда в ужасе, независимо от того, насколько мы добры к ним. Я думаю, это укоренилось у людей, которые работают на мегабогачей. Они настолько привыкли к тому, что через них переступают, что им почти становится не по себе, когда это не так. Как будто они думают, что это какая-то ловушка.

Я села на кремово-белый кожаный диван, а затем подняла брови, почувствовав, насколько он удобен.

— По крайней мере, я буду чувствовать себя комфортно, пока моя жизнь разрушается.

— О, да ладно тебе. Ты думаешь, я не смогу это исправить? Есть одна вещь, которую тебе нужно знать обо мне, Рей. Я самый изобретательный ублюдок, которого ты когда-либо встречала. — Майлз подошел к телевизору и вытащил какую-то сложенную бумагу. Он изучал ее несколько секунд, затем издал звук облегчения. — Хорошие новости. Это однодневная поездка. Просто круиз по морю, прежде чем они вернутся в тот же порт. Твоя жизнь не может быть разрушена из-за того, что тебя не будет всего один день, не так ли?

Я думала о том, какие занятия мне придется пропустить. Аномальное поведение, психология развития и экспериментальная психология. По крайней мере, никаких тестов. Но сегодня мы обсуждали одну из самых сложных тем в экспериментальной психологии, и я уже пыталась разобраться в ней самостоятельно с помощью учебника, но не слишком преуспела.

— Не совсем разрушена, — наконец призналась я.

— Прекрасно. Когда Жакез вернется с нашей выпивкой, мы просто проведем здесь время с пользой.

— Его зовут Хью.

Майлз повернулся, выгнув бровь.

— Вы двое раньше встречались или что-то в этом роде?

— На нем был бейджик с именем. Я удивлена, что самый изобретательный ублюдок во всей вселенной не заметил этого.

— Выбор подходящего партнера — это часть ресурсного инструментария. Найди кого-нибудь, кто прикроет твои слабости и все такое.

Мало-помалу я почувствовала облегчение, теперь, когда я знала, что мы не будем неделями торчать в море. Мы все еще вторгались на территорию яхты, которая, вероятно, стоила сотни миллионов долларов, но у нас была комната, в которой можно было спрятаться. Все должно быть хорошо. «Все действительно должно быть хорошо, так что перестань так нервничать».

Я испустила долгий вздох, затем скинула свои кроксы и положила ноги на диван.

— Отлично. Я приняла решение. Я собираюсь насладиться нашим заточением в этой до смешного роскошной комнате…

Майлз хлопнул в ладоши.

— Замечательно.

Вскоре после этого пришел Хью с тележкой, настолько нагруженной ликером и бокалами, что я подумала, что мы, наверное, могли бы открыть свой собственный бар.

— Этого будет достаточно, — разочарованно сказал Майлз. — А теперь, пожалуйста, проследи, чтобы нас никто не беспокоил.

Хью кивнул, пятясь, вышел из комнаты, а затем закрыл дверь.

— Что ты хочешь выпить? — спросил Майлз, роясь в бутылках и поворачивая их, чтобы прочитать этикетки.

Я склонила голову набок, наблюдая за ним. Я позволила себе насладиться тем, каким абсолютно безумным был этот момент. Я не только была наедине с парнем, который был далеко не в моей лиге, но и находилась на мега-яхте. Судя по всему, мы также собирались позволить себе очень опрометчивое количество выпивки. Как бы сильно я ни понимала, что должна беспокоиться о миллионе других вещей, все, что я могла сделать, это улыбнуться.

Было приятно отпустить все и уделить минутку только себе. Может быть, на двадцать четыре часа я смогла бы хоть раз побыть нормальной. Я могла бы перестать фильтровать каждый выбор по меркам долбаной ответственности, которую я всегда чувствовала за то, чтобы все делать правильно.

Хотя бы раз в жизни я могла бы побыть обычной студенткой колледжа и повеселиться.

— Выбор за тобой.

Майлз налил нам в бокалы чего-то, по вкусу напоминавшего огонь. Как и в те несколько раз, когда я пробовала крепкие напитки, я не могла понять, в чем их привлекательность. Это было похоже на наказание, но я все равно пригубила его.

— Почему ты говоришь так, будто ты небогат? — спросила я, когда мы устроились на диване. — Ты говоришь это так, словно тебя лишили семейного состояния или что-то в этом роде.

— В некотором смысле, так оно и есть. — Майлз удобно откинулся на спинку дивана, так что его колено упиралось в мое бедро. Он опустил взгляд на свой бокал, покрутил его и сделал глоток. — Мой папа действительно сторонник идеи, что деньги — это яд, если с ними неправильно обращаться. Как нечто, к чему ты должен выработать надлежащую терпимость, или что-то в этом роде. Сколько я себя помню, мы действительно жили в очень скромных местах. Не особняки и не безумные семейные поездки. Просто пригород и обычное дерьмо. Небольшие карманные деньги, работа по дому, называй как хочешь.

— Разве это тебя не разозлило?

— Тогда? Да. Иногда. Я никогда не признаюсь в этом его старой капризной заднице, но я действительно думаю, что мой отец был прав. Как часто дети мегабогачей вырастают хорошими или даже нормальными? Ты растешь с такими деньгами и считаешь это нормальным. Я думаю, это портит твою точку зрения таким образом, что, вероятно, ее никогда нельзя будет изменить. Так что, да. Наверное, я благодарен своим родителям за то, что они сделали это так, как они это сделали.

— Тогда в том, что он не хочет давать тебе работу, больше смысла.

— Это так. — В голосе Майлза прозвучало некоторое удивление. — Но он все равно мудак.

Я ухмыльнулась.

— До того, как… когда мой отец был рядом, он не был большим поклонником жесткой любви. Он позволял нам все сходить с рук. Например, однажды я увидела в Интернете видео с розыгрышем, где они намазывают землю маслом и закрывают дверную раму прозрачной пищевой пленкой. Затем они крикнули родителям, чтобы они шли на кухню. По сути, они теряют опору и соскальзывают лицом в пищевую пленку, падая вниз. За исключением того, что мой отец просто врезался в стену и сломал лодыжку.

Майлз как раз наливал нам обоим еще, но остановился, поморщился и посмотрел на меня.

— Серьезно? Звучит так, будто ты была монстром.

Я рассмеялась.

— Ну, он увидел, что я заплакала, когда поняла, что произошло. Вместо того чтобы разозлиться или даже попросить меня вызвать скорую, первое, что он сделал, это попытался успокоить меня. — Я рассеянно подобрала немного ворсинок с дивана. — Я много думаю об этом. Каково это, должно быть, — заботиться о ком-то так сильно, что инстинктивно ставишь его выше себя. Когда это уже даже не выбор, а просто то, что ты делаешь.

Майлз протянул мне мой бокал и снова сел.

— Люди, которые тратят время на то, чтобы беспокоиться о подобных вещах, обычно в конечном итоге находят ответы, которые им нужны.

— А как насчет тебя? Какие ответы ты ищешь?

Я не была уверена, но, похоже, он собирался дать серьезный ответ. В последний момент он выдавил из себя улыбку.

— Для начала, какого цвета у тебя трусики.

Мои щеки вспыхнули. Я попыталась придумать что-нибудь умное или сексуальное, чтобы сказать в ответ.

К счастью, легкое жужжание, которое я почувствовала, помогло смазать шестеренки моего мозга, и я почти сразу же выдала ответ.

— И некоторые люди никогда не находят ответов, которые они ищут.

— Уважаю, — сказал Майлз, протягивая руку, чтобы чокнуться своим бокалом с моим и ухмыльнуться.

— Нам придется согласиться или не согласиться по этому поводу.

Глава 14

Майлз

Девиз Майлза № 17: WD-40 — идеальная смазка для всех механических устройств. Алкоголь, с другой стороны, является идеальной эмоциональной смазкой.

Через пару часов я хорошенько и по-настоящему смазал Рей выпивкой. Все нежелание и беспокойство, которыми она была пропитана с тех пор, как я встретил ее этим утром, растаяли, оставив ее по-новому расслабленной.

Она лежала на диване, положив голову мне на колени. Я надеялся только пропустить с ней стаканчик-другой, чтобы на самом деле не напоить ее. Но как только она начала, то, казалось, не собиралась останавливаться. Другими словами, я сам себя подставил, потому что я был, по крайней мере, отчасти джентльменом, и я не собирался использовать ее в своих интересах, если она была слишком пьяна, чтобы понимать, что делает.

— Алкоголь — это так странно, — размышляла Рей почти сонным голосом. — Словно мы никогда не сможем просто быть самими собой с людьми, пока наши запреты не будут стерты химическим путем. Почему?

Я запрокинул голову, уставившись на люстру, которая, казалось, была сделана из тысяч искусно ограненных кусочков хрусталя.

— Ты хочешь короткий, скучный ответ или настоящий?

Рей повернула голову, чтобы посмотреть на меня снизу вверх, что произвело непреднамеренный эффект — она слегка помассировала мой член. Я уставился вдаль, напоминая себе, что я джентльмен. Джентльмены не затуманивали голову своим подружкам перед первым свиданием. Этого просто не делают.

— Дай мне оба ответа, — сказала она.

— Самое скучное в том, что мы все трусы. Настоящий ответ заключается в том, что у нас есть та версия самих себя, которую мы хотим показать миру. И есть настоящие мы. Мы прячем это за тем, что показываем людям, и до тех пор, пока мы не позволим настоящему выйти на поверхность, ничто не сможет нас тронуть. Если люди ненавидят нас, они просто ненавидят ту версию, которую мы позволяем им видеть. На самом деле они ненавидят не нас настоящих.

Рей, казалось, задумалась над этим, затем медленно кивнула.

— За исключением того, что если люди любят тебя, то на самом деле они любят не тебя, не так ли?

— Ты настоящий маленький философ, не так ли?

— Я учусь у лучших.

Я рассмеялся.

— Вряд ли.

— Я думаю, ты гораздо более вдумчивый, чем показываешь. Как будто ты хочешь, чтобы люди думали, что ты такой беззаботный парень. Но в глубине души я думаю, что тебе действительно не все равно.

— А что насчет тебя? Что происходит в твоей хорошенькой головке?

Она села так, что ее колени оказались под ней, и уперлась в мои бедра. Ее губы выглядели припухшими и розовыми, почти манящими. Я все пытался оторвать от них взгляд, но у меня ничего не получалось.

— Что ж, — сказала она, медленно поднимая глаза, чтобы встретиться с моими. — Одна мысль была о том, как это невероятно мило, что ты так сильно хочешь, чтобы наше первое свидание прошло правильно.

— Полное раскрытие. Я действительно хочу правильно организовать свидание. На самом деле я хочу, чтобы все было идеально. Но ты же понимаешь, что все эти свидания-приквелы — это мой предлог видеться с тобой чаще, верно? Ты обещала мне только одно свидание, и я не могу рисковать тем, что это все, что у меня когда-либо будет с тобой.

Ее взгляд несколько раз метнулся между моими глазами и губами.

— Это все равно мило.

Она наклонилась ближе. Я коснулся кончиком пальца ее подбородка, останавливая ее как раз перед тем, как она смогла поцеловать меня.

— Мы выпили, — сказал я.

— Я в курсе.

— А трезвой ты всегда кажешься довольно неприступной. Я не хочу, чтобы ты сделала что-то, о чем потом пожалеешь.

— Например, позволю тебе отговорить меня от этого?

Очевидно, пьяная Рей тоже была в некотором роде крутой, потому что она сжала в кулаке мою толстовку и притянула меня к себе, целуя. Несправедливость заключалась в том, что моя собственная голова гудела от алкоголя, и я не совсем хорошо владел собой.

И она ощущалась так чертовски хорошо.

Она медленно потянула меня назад, когда отодвинулась от меня, заставляя меня ползти над ней, пока мы целовались так, словно от этого зависели наши жизни.

В попытке сменить позу мое бедро оказалось между ее ног. Я боролся и проиграл короткую мысленную битву, чтобы отодвинуть его от нее подальше. Вместо этого я позволил себе прижаться к ней и наклонился для еще одного поцелуя.

Она прижалась ко мне, упираясь киской в мое колено, побуждая меня надавить сильнее.

Подушка под ее головой задела очки, поэтому я остановился ровно настолько, чтобы убрать их с ее лица и отложить в сторону.

— Нам действительно следует подождать, по крайней мере, пока ты не протрезвеешь. — Мне пришлось практически вытаскивать эти слова из самых темных глубин моей души. Мне ничего так не хотелось, как продолжать, но я знал, что должен быть уверен, что она уверена.

Она посмотрела на меня снизу вверх, очевидно, с ясными глазами и осознанием происходящего.

— Я должна умолять? Потому что я буду умолять.

Я облизнул губы.

— Ты говоришь это так, словно это угроза.

Не отрывая от меня глаз и не моргая, она одарила меня соблазнительной, застенчивой улыбкой.

— Майлз. Пожалуйста, продолжай целовать меня. Я не настолько пьяна, чтобы не соображать. Я просто достаточно пьяна, чтобы хоть раз в жизни не бояться бороться с тем, чего я хочу.

Я окинул взглядом ее тело подо мной. Ее щеки раскраснелись. Темные шелковистые волосы развевались вокруг ее головы, как всплеск каштановых чернил.

Я приложил большой палец к ее губам, медленно исследуя их, ничего так не желая, как снова погрузиться в них и взять все, что она была готова дать.

Бл*ть. Я не привык быть рыцарем в сияющих доспехах. Если бы это был рецепт, то это была бы та часть, где блюдо уже было приготовлено, духовка была потрескавшейся, а хлеб был золотисто-коричневым и идеальным. Все, что мне нужно было сделать, это протянуть руку и схватить его.

Вот только это все равно казалось неправильным.

— Ты мне действительно нравишься, — сказал я.

— Тогда в чем проблема? — Часть пьяной похоти, наконец, сползла с лица Рей, но я с болью осознавал, что мое колено все еще покоится у нее между ног, и я чувствовал там жар ее возбуждения.

— Ты вроде как посылаешь противоречивые сигналы. Так что это внезапное ненасытное возбуждение немного сбивает меня с толку.

Ой. Я понял, что сказал что-то не то, как только это сорвалось с моих губ. Она выскользнула из-под меня, приподнявшись наполовину.

— Ненасытное возбуждение? Это то, что ты думаешь обо мне?

— Неверная фраза. Э-э, сексуально мотивированная? Эмоционально не обремененная?

Рей выглядела так, словно раздумывала, не дать ли мне пощечину за мой словесный вызов.

— Я немного выпила. Это не похоже на то, что я полностью невменяема.

Я поднял руки, как будто она собиралась броситься на меня с бейсбольной битой. Так совпало, что я был рад, что она была безоружна.

Она смотрела на свои руки, теребя кольцо на мизинце. Рей, наконец, вздохнула.

— Ладно. Ты прав. Я посылала противоречивые сигналы. И мне жаль, что я так разозлилась. Просто обычно я так себя не выставляю, и то, что ты меня отверг, было неловко.

— Отверг тебя? — Я усмехнулся. — Мой член сейчас достаточно тверд, чтобы огранить алмаз. Пытаться убедиться, что ты достаточно трезва, чтобы сделать это, было примерно так же сложно, как научить ворону приносить тебе крутое дерьмо… поверь мне, я пробовал это, и это нелегко.

— Подожди, что?

Я сделал паузу.

— Что к какой части? Член для огранки алмазов или часть про ворону?

— Начнем с вороны?

— Если ты будешь кормить ворону понемногу каждый день, она в конце концов подружится с тобой. И она начнет приносить тебе всякое дерьмо, которое, по ее мнению, является крутым. Итак, однажды я попытался подружиться с этой вороной возле своей квартиры. Я неделями кормил ее, и в первый раз, когда она мне что-то принесла, это был какой-то отвратительный совиный комок шерсти, наполненный мышиными косточками. — Я покачал головой.

Наконец, Рей выдавила улыбку.

— Ты один из самых странных людей, которых я когда-либо встречала.

Последовала долгая пауза, и я, честно говоря, не был уверен, что делать дальше. Я удовлетворился тем, что сидел там, уставившись в стену. Через несколько секунд Рей придвинулась ближе и положила голову мне на плечо.

— У тебя между ног все еще алмазный резак?

— Давай просто скажем, что если бы существовал средневековый замок, который нам нужно было осадить, все, что им нужно было бы сделать, это втолкнуть меня в главные ворота на большой скорости.

Рей не издала ни звука, но я почувствовал, как ее рука скользнула по моему бедру. Я был далеко не краснеющим девственником, но быстро обнаружил, что сексуальное удовлетворение напрямую связано с эмоциональным влечением.

Я не шутил. Мне действительно нравилась Рей. Как оказалось, это означало, что мне действительно нравилось, когда она прикасалась ко мне, и наоборот.

— Это звучит неудобно. Возможно, я могла бы помочь тебе с этим, если ты хочешь.

О черт. С таким же успехом она могла бы спросить пирата, не хочет ли он добычи. Предупреждение о спойлере: пират всегда хочет добычи.

— Учитывая, что это из-за тебя, — сказал я, придав своему голосу немного театрального дискомфорта. — Было бы правильно, если бы ты что-нибудь с этим сделала.

Глава 15

Рей

Однажды перед смертью мы с отцом смотрели фильм о подводной лодке. Там была сцена, где корпус корабля получил пробоину, когда моряки находились на глубине тысяч лье под водой. Сработала сигнализация, люди кричали, и вода хлынула в тесное помещение. Это был абсолютный хаос и беспредел.

Я представила себе, как примерно сейчас выглядел бы мой мозг изнутри.

В моей нынешней ситуации был длинный список проблем.

Самый насущный?

Майлз не совсем ошибся, когда назвал меня ненасытно возбужденной. Первое, что начало таять, когда я выпила, — это то, насколько сильно я позволяла учебе напрягать меня. Как оказалось, как только я перестала беспокоиться о учебе, все, что я увидела, был абсолютно аппетитный парень, который из кожи вон лез, чтобы провести время со мной.

Эта мысль естественным образом проникла в мои внутренности, что затем вызвала какую-то цепную реакцию, которая привела к тому, что я почувствовала, что готова броситься ему на шею.

Я как раз пыталась сообразить, что, черт возьми, делать дальше, когда Майлз посмотрел мне в глаза.

— Закрой глаза, — сказал он.

Я сглотнула, но сделала, как меня попросили.

— А теперь ложись на спину.

— Почему мне нужно закрывать при этом глаза?

Я почувствовала, как Майлз переместился, так что он снова оказался надо мной. Я представила, как он смотрит на меня сверху вниз, гадая, что же он видит. Видел ли он испуганную девственницу, которая выглядела нелепо, вся напряженная, с закрытыми глазами? Или он видел что-то еще…

— Потому что ты слишком много думаешь.

Я собиралась возразить на этот счет… особенно учитывая, что несколько мгновений назад я была «ненасытно возбуждена». Или он пытался убедить меня, что я была слишком возбуждена, чтобы…

Его губы нашли нежную кожу моей шеи.

Майлз провел ладонью по моему бедру, практически перенося мои мысли в здесь и сейчас. Я расслабилась, позволив своим мыслям раствориться в тихих движениях, чтобы я могла сосредоточиться на том, как он поднял мои руки над головой и сжал запястья.

Голос Майлза был пропитан желанием, когда он заговорил, как мокрый гравий:

— Я хотел сделать это с того самого момента, как увидел тебя. Бл*ть. Я давно этого хотел.

— Сделай это, — прошептала я. Вау. Я не планировала этого говорить, и я даже не знала, что именно он хотел сделать. Но даже когда я заставила себя хорошенько подумать, я обнаружила, что не жалею об этом. Я хотела этого. Точно так же, как он. Я хотела этого с самого начала.

Он стянул с меня спортивные штаны одной рукой, все еще сжимая мои запястья вместе.

Мои глаза все еще были закрыты, поэтому, когда я почувствовала, как он грубо взял в ладонь мои уже промокшие трусики, я ахнула от удивления. Мне хотелось свернуться калачиком, или рухнуть на диван, или рассмеяться. Я не знала, что думать или делать, но моя кожа пела от предвкушения.

Он поцеловал меня в мочку уха.

— Ты вся покрыта мурашками.

— Здесь холодно.

— Лож. — Майлз начал двигать своей рукой по мне в медленном, обдуманном ритме.

Я извивалась… нет, выгибалась под ним. Я чувствовала себя зажатой под его огромным телом, неспособная даже оторвать от него свои запястья, или попытаться. Его рука была такой грубой, но мне было приятно.

Я уже прижималась к нему бедрами и тяжело дышала.

Майлз издал низкий, голодный звук.

— Я хочу, чтобы ты кончила мне на руку. Я хочу почувствовать, как твоя киска сжимается для меня.

Честно говоря, я толком не понимала, что все это значит, он мог бы сказать мне, что на заправке на следующее Рождество картошки будет две по цене одной, и это было бы похоже на то, как если бы мне в ухо брызнули «сладкое соблазнение».

Его хватка на моих запястьях стала еще крепче, пока не стала почти болезненной. Его рот прижался к моей шее, целуя меня влажными теплыми поцелуями между его собственными тяжелыми вдохами. Он запустил руку мне в трусики, скользя пальцами вниз по мне и распространяя мое возбуждение.

— Черт возьми. Ты такая влажная для меня, не так ли?

Я не была уверена, знал ли он, что в данный момент у меня практически отключился мозг и я едва способна мыслить выше уровня пещерной женщины, выстраивающей предложения. Я делала все возможное, чтобы дать ему тот ответ, которого он хотел.

— Ммм. — Этого должно было хватить.

— Ты ведь все это время хотела этого, не так ли?

Я кивнула, чувствуя, как все мое тело напрягается от охвативших меня ощущений.

Постепенно его медленный, твердый ритм превратился в то, что, как мне казалось, можно было описать только как траханье пальцами. Его пальцы скользили в меня и выходили из меня, в то время как большой палец оставался в основном на моем клиторе. Это было слишком много, чтобы даже осмыслить.

Все, что я знала, — это раскаленный добела экстаз у меня между ног.

Взрыв чувств и ощущений, которые заставили меня задрожать, как от переохлаждения. Мое тело превратилось в теплое желе, а мозг все еще пытался осознать этот момент и то, что он означал… было ли это просто случайным развлечением или мы сделали какой-то совместный шаг.

Как только я перестала дрожать и поняла, что только что испытала первый оргазм в своей жизни, я, наконец, открыла глаза.

Губы Майлза были красными и слегка припухшими, а глаза выглядели почти сонными. Он по-волчьи ухмылялся, поднося руку к губам и слизывая мои соки со своих пальцев.

— Я знал, что на вкус ты будешь как гребаная конфета.

Я скептически отнеслась к тому, что это правда, но мне было все равно.

— Ты хочешь, чтобы я… — я прикусила губу, затем села и посмотрела ему между ног. Я могла разглядеть там очертания его эрекции, и должна была признать, что была бы счастлива рассмотреть ее получше.

Майлз внимательно посмотрел на меня.

— Нет. Когда ты ходишь в самые модные рестораны, ты не набрасываешься на еду с жадностью. Ты смакуешь каждый кусочек. Ты не какая-нибудь забегаловка на обочине шоссе, Рей.

— Смогу ли я по-прежнему оставаться классным рестораном, если захочу отплатить тем же?

Майлз ухмыльнулся.

— Да. И я собираюсь получить удовольствие, заставив тебя ждать.

Ублюдок. В тот момент я была слишком горда, чтобы умолять.

Майлз лениво поправил мои трусики, поправляя резинку, чтобы они снова были прямыми. Даже простое прикосновение заставляло меня взрываться от желания большего, но я держала это внутри.

— Я тебе кое-что скажу. Я никогда ни с кем так сильно не старался. Никогда даже близко не подходил к такому.

Я наклонилась и взяла его руки в свои, улыбаясь. Затем у меня в животе возникло неприятное ощущение. Я не могла позволить этому продолжаться, не признав всей правды. Может быть, это было глупо, и он просто посмеялся бы над этим, или, может быть, он почувствовал бы себя преданным и сказал, что ненавидит меня. Но это было его право знать и сделать выбор.

Я сделала глубокий вдох.

— Майлз…

Кто-то постучал в дверь.

— Мистер Чемберсон? Уильям хочет видеть вас у себя.

— О'кей, — отозвался Майлз. — Мы поднимемся через несколько минут.

— Откуда он знает твоего… Подожди, Уильям? Мне показалось, ты сказал, что это не та лодка?

— Я действительно это сказал или подразумевал? Я не могу вспомнить. Я знаю, что план состоял в том, чтобы просто намекнуть на это.

В одно мгновение я перешла от желания снять с Майлза штаны к желанию убить его.

Глава 16

Майлз

Рей замахнулась в мою сторону подушкой. По какой-то причине я отпрянул, как будто это был острый меч.

— О чем ты думал? — зашипела она.

— О том, что ты сказала, что тебе больше нравятся простые вещи, чем модные для богатых людей. На самом деле ты должна винить в этом только себя. Я просто был хорошим слушателем.

Она ударила подушкой сверху, замахнувшись на удивление смертоносно. Подушка попала мне в глаз, и что-то острое вызвало красную полосу боли на моей щеке.

Я резко наклонился и упал на пол, схватившись за лицо.

— Ааааа!

Рей упала на колени, пытаясь осторожно отвести мои руки от лица.

— Что? Это была всего лишь подушка! — В ее голосе звучала легкая истерика. — Что случилось? Прости…

Я убрал руки.

Рей откинулась на спинку стула с выражением отвращения в глазах.

— Твое лицо даже не покраснело. Должно быть ты поцарапался молнией или что-то в этом роде.

Я ухмыльнулся.

— Я подумал, может быть, ты будешь меньше казаться на грани паники, если я добьюсь от тебя улыбки.

Рей закатила глаза, что я воспринял это как признак легкой победы.

— Я все еще злюсь на тебя.

Как только она оделась, в коридоре нас встретил очень раздраженный на вид сотрудник. Он демонстративно держал глаза примерно в шести дюймах над нашими головами, как должным образом обученный профессионал.

— Веди, — сказал я, сжимая задницу Рей для пущей убедительности.

Она подскочила, как будто была шокирована, а затем бросила на меня недоверчивый взгляд.

— Ты вообще можешь себя контролировать?

— В целом или рядом с тобой?

— И то, и другое?

— И да, и нет.

Она пыталась притвориться, что ей не смешно, но меня ей не удалось одурачить.

После короткой поездки на лифте, короткой прогулки по коридору с окнами, из которых открывался вид на город за заливом, мы добрались до вестибюля. Дядя Уильям сидел на одном из многочисленных диванов в большой гостиной с окном на верхнюю палубу корабля. Грэмми седела напротив него.

По какой-то причине казалось, что они играют в морской бой.

Уильям бросил на нас взгляд снизу вверх, затем посмотрел по внимательнее.

— Сексуальные прически? Мило.

Мне даже не нужно было смотреть на Рей, чтобы понять, что она покраснела так сильно, что, вероятно, покраснели ее глаза.

Я прочистил горло.

— Ты просил о встрече с нами?

Уильям рассеянно кивнул. Он воткнул цветной колышек в один из своих корабликов и вздохнул.

— Поздравляю, старая карга. Ты потопила мой линкор.

Грэмми самодовольно отметила место, в которое она попала на своей стороне доски.

Я почувствовал, что мой голос становится напряженным от раздражения.

— Мы были нужны тебе для чего-то срочного?

— Что? — спросил дядя Уильям: — Нет. У меня было ощущение, что вы двое становитесь через чур расслабленными, а одна из моих любимых вещей в мире — это прерванный секс. Однажды я действительно заплатил этому польскому парню, чтобы он включал нашу автомобильную сигнализацию в заранее определенное время. Он удерживал нас с твоей тетей Хейли от совместного оргазма целых три дня. К тому времени, когда я наконец кончил, я был удивлен, что не подбросил ее прямо к потолку с такой силой.

Грэмми испустила долгий разочарованный вздох. Я подумал, что она собирается отчитать его за то, что он заговорил о ее внучке в ее присутствии, но вместо этого она погрозила пальцем.

— Три дня — это все, сколько ты смог продержаться? Попробуй десять.

Голова дяди Уильяма откинулась назад. На его лице застыло выражение, среднее между отвращением и благоговейным трепетом.

Я посмотрел на Рей, которая была еще краснее, чем я себе представлял. Я наклонился к ней и прошептал:

— Ты в порядке?

Она едва шевелила губами, когда отвечала, как будто боялась, что дядя Уильям сможет их прочитать.

— Он знает, чем мы занимались.

— Ну, да. Во всяком случае, он, вероятно, видел это на камерах.

Она повернулась ко мне, широко раскрыв глаза.

— Камеры?

— Я шучу. Вероятно, в большинстве комнат нет камер.

Рей не выглядела так, будто это заставило ее почувствовать себя намного лучше.

— Итак, — сказал дядя Уильям. — Вы двое собираетесь сесть или продолжите шептаться о том грязном дерьме, от которого я только что вас отвлек?

Я собирался предложить Рей присоединиться к ним, но потом увидел выражение ее лица. Я вспомнил, какой напряженной она казалась из-за мысли о пропуске занятий, и понял, что она, вероятно, просто изо всех сил старалась сохранять хладнокровие, но внутри сходила с ума.

— Вообще-то, — сказал я. — Я хотел спросить, не могли бы вы каким-нибудь образом развернуть лодку и высадить нас обратно в порту. Кажется, я оставил свой холодильник открытым.

Дядя Уильям бросил на меня сухой взгляд.

— Ты оставил свой холодильник открытым, так что хочешь, чтобы я развернул свою огромную, размером с пенис, суперяхту? Ты хочешь, чтобы сотни сотрудников обновили свой маршрут на день, потому что твой холодильник открыт?

Я слегка опустил подбородок, приподняв брови.

— Да?

— Ладно. Одну секунду. — Дядя Уильям достал свой телефон и что-то набрал. Через несколько секунд я почувствовал, как лодка содрогнулась. Из окон я видел, что мы разворачиваемся. — Ты хотел бы, чтобы тебя подбросили на вертолете до дома обратно?

Я колебался.

— Вы с Грэмми будете пилотировать этот вертолет? — Дядя Уильям был печально известен в семье своим умением пилотировать вертолет. Мы все еще не были уверены, что он действительно прошел курсы управления вертолетом, чтобы получить лицензию. Вполне возможно, что он дал взятку и просто методом проб и ошибок выяснял, как летать.

— Нет, извини. — Уильям поднял большой палец, на котором был заклеен пластырь. — Моя рука скомпрометирована. Тетя Хейли укусила меня в порыве страсти прошлой ночью, и рана все еще заживает.

— Она… — медленно произнесла Рей.

— Лучше не задавать вопросов, — пробормотал я. — Что ж, спасибо. Извини, что так рано отказались от прогулки на лодке.

— Все хорошо. Теплые продукты из холодильника — это не шутка. Так ты хочешь прокатиться на вертолете или нет? Капитан Майк обычно околачивается в баре на крыше рядом с вертолетной площадкой. Просто назови ему кодовое слово. Вишневый пирог. Ты также должен подмигнуть после того, как скажешь это.

— Он в баре, потому что выпивает? — спросила Рей. — Мы могли бы просто взять Uber или что-то в этом роде. Это на самом деле не…

Грэмми фыркнула.

— Что, ты боишься небольшой аварии на вертолете?

Рей уставилась на Грэмми, явно пытаясь сообразить, как она должна ответить на это.

— Да?

— Аварии — это как грубый секс, дорогая, — объяснила Грэмми. Она держала в руках один из крошечных линкоров со своей доски и размахивала им, пока говорила. К сожалению, у нее была медленная и неторопливая манера говорить, что давало более чем достаточно времени, чтобы позволить моему разуму создать образы всего, о чем она говорила. — Если ты попытаешься собраться с силами и подготовиться к моменту проникновения, это нанесет только больший урон. Секрет в том, чтобы расслабиться. Растворись в этом моменте и просто… — Она оскалила зубы, а ее взгляд был отстраненным, как будто она погрузилась в какие-то старые воспоминания. — Просто вонзи в него свои ногти и попроси еще. Мужчинам это нравится. Именно тогда, когда они думают, что ты милый маленький цветочек? Это когда ты напрягаешь свою киску и…

— Верно, — сказал дядя Уильям. — Ты проиграла мне в «поласкай свою киску». Грэмми, мы с тобой оба знаем, что ты веками не могла ничего напрячь, не говоря уже о своей киске.

Она скрестила руки на груди, свирепо глядя на него.

— Раньше я могла зажать бутылку пива между ягодицами. Достаточно сильно, чтобы мой мужчина смог открутить крышку одной рукой.

— А я раньше мог продержаться всю поездку на машине, не сходив в туалет.

Я положил руку на плечо Рей и начал медленно отводить ее в сторону, в то время как бабушка и дядя Уильям продолжали препираться.

Как только мы снова остались одни, Рей остановилась и повернулась ко мне лицом.

— Что заставило тебя подумать о том, что твой холодильник открыт?

— Мне просто было неловко заставлять тебя пропускать занятия. Я решил, что мы уже повеселились, так что не было причин продолжать тащить тебя в море.

Она склонила голову набок, как будто пыталась увидеть меня под другим углом. Затем она сморщила нос и наклонилась, удивив меня быстрым поцелуем в губы.

Я предостерегающе поднял палец.

— Прикоснись ко мне губами еще раз, и я позабочусь о том, чтобы мы наткнулись на айсберг, если это то, что нужно, чтобы удержать тебя здесь.

Она посмотрела вниз, улыбаясь.

— Может быть, тебе не нужно так беспокоиться о том, что я уйду.

— Правда? — спросил я.

— Может быть.

Глава 17

Рей

Пенни участвовала в научной ярмарке в одном из местных конференц-центров. Почти все остальные участники были, по крайней мере, студенческого возраста, а некоторые были взрослыми. Я направилась встретиться с ней и посмотреть ее проект после того, как закончила свои занятия на этот день.

Удивительно, но я хорошо справлялась со своей работой, посещением занятий, учебой и проектами. Я ожидала, что появление Майлза в моей жизни будет больше похоже на бездонную канализацию, которая высасывает все мое время и концентрацию, срывая мои тщательно продуманные планы.

Вместо этого… Это было просто приятно. Мне нравилось с нетерпением ждать следующего раза, когда мы будем вместе, особенно после нашего маленького злоключения на яхте его дяди. Я даже не разозлилась из-за того, как он обманул меня, заставив думать, что мы проникли не на тот корабль. Майлз был веселым, и я все больше и больше понимала, что веселье — это то, чего мне так не хватало в моей жизни.

Казалось, что только работа и отсутствие развлечений делали Рей скучной девочкой. К счастью, Майлз, похоже, был готов вложить в несколько недель веселья целую жизнь, чтобы компенсировать это.

Я остановилась в конференц-центре и проверила свое последнее сообщение от Майлза.

Очаровательный ублюдок: Я не чувствую себя таким терпеливым, каким был на лодке. Жажду тебя.

Он добавил кучу слюнявых смайликов, потому что Майлз писал как ученик средней школы. Это все еще заставляло меня улыбаться и покусывать губу, когда я набирала ответ.

Рей: Прошлой ночью мне приснился сон о тебе.

Очаровательный ублюдок: Ты можешь либо рассказать мне все подробности сейчас, либо я вытяну их из тебя пытками.

Рей: У тебя не было ног, и мне пришлось возить тебя на тачке. Но все, чего ты когда-либо хотел, — это есть мороженое и курить травку.

Я улыбалась. На самом деле я мечтала о том, как он продвинется дальше на этом кремовом диване. О том, как он опустит голову мне между ног и возьмет меня в любой позе. Все это промелькнуло в моих мыслях, как темный лесной пожар, и я проснулась, чувствуя легкое эхо его пальцев внутри себя. Он мог пытать меня сколько угодно, но я бы никогда ему не призналась в этом сне.

Очаровательный ублюдок: Вау. Есть ли в этом какое-то психологическое значение? Например, как ты все еще была бы предана мне, если даже я был безногим бродягой?

Рей: Может быть, это мое подсознание пыталось предупредить меня, что ты безногий бродяга.

Он ответил несколькими плачущими и смеющимися смайликами. Я ухмыльнулась, затем сунула телефон в карман и пошла искать Пенни.

Я нашла ее в углу большой, застланной ковром комнаты, стоящей рядом со своим проектом.

Она была профессионально одета в темно-синий брючный костюм, в котором выглядела очаровательно. Увидев меня, она привстала на цыпочки, стараясь оставаться на месте и выглядеть как настоящий маленький ученый. Через несколько секунд она потеряла терпение и бросилась обнимать меня.

— Эти ребята из Массачусетского технологического института заходили несколько минут назад, и им понравилась моя идея!

Массачусетский технологический институт? Мой мысленный кассовый аппарат взорвался грибовидным облаком при одном упоминании о дорогом колледже за пределами штата. Мне просто нужно было напомнить себе, что именно поэтому я так усердно работала. Дело было не только в моей мечте. Это было сделано для того, чтобы помочь Пенни добиться своего, потому что, если я не внесу свой вклад, у нее даже не будет такого шанса, как у меня, следовать ее мечтам. С другой стороны, не было почти никакого шанса, что она не получит все стипендии, о которых только могла мечтать, но я все равно хотела, чтобы она могла ездить в то же время в свои маленькие лагеря и заниматься чем-нибудь еще.

Мой ответ запоздал на долю секунды, но Пенни не подала виду, что заметила.

— Это потрясающе! — Я обняла ее крепче, затем отстранилась, чтобы посмотреть, что она приготовила.

Это был какой-то туалет, на который она потратила следующие десять минут, объясняя мне в мучительных подробностях. Моим главным выводом было то, что моя сестра была гением и потрясающим человеком, но я все еще понятия не имела, как все это работает.

Я сидела за ее кабинкой с открытым ноутбуком. Я бесконечно пересматривала свою статью о Майлзе, и у меня оставалось не так уж много времени до того, как мне нужно было сдать ее. Правда заключалась в том, что мне нужно было узнать о нем больше, прежде чем я действительно смогу написать это так, как это должно было быть написано. И это только напомнило мне, насколько виноватой я себя чувствовала из-за того, что до сих пор ему не сказала.

Я также знала, что не могу ему сказать. Если бы я действительно думала, что он — мой лучший шанс получить стажировку, то сказать ему правду и рискнуть своей оценкой означало бы предпочесть парня, с которым я практически только что познакомилась, своей сестре.

— Ты в порядке? — спросила Пенни, когда группа студентов колледжа отошла от ее проекта.

Я кивнула.

— Прекрасно.

— Прекрасно, — передразнила Пенни. — Ты знаешь, что означает «прекрасно» в коде? Это то, что люди говорят, когда они чем-то расстроены, и они хотят поговорить об этом, на самом деле не говоря об этом.

Я в отчаянии всплеснула руками.

— Ладно. Отлично. Мне действительно нравится этот парень, но я солгала ему из-за какой-то мелочи. За исключением того, что теперь я ждала достаточно долго, и мне начинает казаться, что не имеет значения, была ли это мелочь в начале, потому что сейчас это становится большим.

— Это тот парень из той статьи, верно?

Я нахмурилась.

— Ты не должна была выяснить это так легко. Ты ведь знаешь это, верно?

— Да, но я знаю это. И вот мой совет. Ты стареешь. Я имею в виду, посмотри на себя. Твои лучшие дни по воспитанию детей пролетают практически каждую неделю. Довольно скоро ты станешь просто какой-нибудь крошкой на обочине дороги, которая…

— Мне даже нет двадцати пяти, говнюшка ты этакая.

Пенни попыталась сдержать улыбку.

— Все, что я хочу сказать, это то, что ты можешь продолжать все усложнять и упустить свой шанс заполучить первого парня, которому ты когда-либо по-настоящему нравилась. Или ты могла бы попытаться извлечь из этого максимум пользы.

— Он не первый парень, которому я когда-либо нравилась. Хорошо?

— Прости. Первый парень, которому ты понравилась за много лет. Теперь я выражаюсь более точно?

Я растрепала ее волосы, потом вспомнила, что она должна выглядеть профессионально, чтобы представить свой проект, и пригладила их пальцами. Она смотрела на меня снизу вверх, слегка улыбаясь.

— Я собираюсь уйти, прежде чем ты дашь мне еще какие-нибудь свои дурацкие советы. Мне нужно кое с кем повидаться. С тобой здесь все в порядке?

Пенни кивнула.

— Я не против вернуться на автобусе. Сходи к этому чуваку, который тебе так нравится. И используй защиту.

Я съежилась.

— Не надо… мы не…

Пенни рассмеялась.

— Я шучу. По крайней мере, я шутила, пока не увидела, как ты покраснела. Фу, не снимай свою одежду, негодяйка.

Покачав головой, я вышла обратно на улицу и достала свой телефон, чтобы позвонить Майлзу.

Глава 18

Майлз

В мире девизов можно было бы сказать, что некоторые девизы возвышались над всеми остальными. Почти так, как если бы существовал один девиз, который правил бы ими всеми.

Что касается свиданий, то, думаю, я знал универсальную истину.

«Пойми, что ты можешь, прими то, чего ты не можешь».

Я не понимал, почему Рей зажгла во мне огонь, как ни одна девушка до этого. Но мне и не нужно было этого делать. Точно так же, как мне не нужно было выяснять, был ли я все еще частично мотивирован глупым приказом моего отца придерживаться чего-то хоть раз.

Все, что мне нужно было сделать, это принять это.

Несмотря на то, что мудрость, циркулирующая в моей голове, была вещью шаманского уровня, я не был в середине сеанса медитации. Нет. Я ел фритос с сыром чили и старался не запачкать рубашку ароматной приправой, пока Рей не подошла. Она позвонила мне и практически умоляла потусоваться сегодня вечером.

Я улыбнулся про себя.

Я должен был признать, что обычно к этому времени я уже все знал о девушке. Большинство людей на самом деле были очень простыми, как только вы узнавали их. Всем нравится видеть себя в роли этого сложного шедевра. Так случилось, что я знал обратное.

Если бы вы меня спросили… а вы бы спросили, если бы хотели всеобщей правды… секрет заключался в следующем: каждый чувствовал, что заслуживает определенной жизни. Некоторые люди были придурками по отношению к самим себе и решили, что заслуживают того, чтобы быть несчастными. Эти люди продолжали бы искать дерьмовые отношения, чтобы быть уверенными, что их должным образом наказали.

Другие люди чувствовали, что жизнь обязана им маленькой сверкающей сказкой.

Большинство здравомыслящих людей находятся где-то посередине, и я твердо верил, что ключ к счастью заключается в том, чтобы помогать людям найти свой путь к жизни, немного лучшей, чем та, которую, по их мнению, они заслуживают. Стреляйте слишком высоко, и они отшатнутся. Дайте им именно то, что они хотят, и в конечном итоге они захотят большего.

Обычно я думал, что уже знаю, чего хочет женщина, и был на пути к тому, чтобы дать ей дразнящий вкус этого.

Рей становилась все более загадочной упаковкой. Помимо моего очень великодушного желания помочь ей стать лучше, я также собирался что-нибудь сломать, если в ближайшее время она снова не попадет ко мне в руки. То немногое, что она дала мне попробовать на яхте, было великолепно, но все, что из этого получилось, — это заставило меня жаждать большего.

Она появилась незадолго до ужина, одетая именно так, как я и ожидал. Рей была не из тех девушек, которые тратят часы впустую, пытаясь подготовиться и произвести на меня впечатление. Она была с идеальным количеством того баланса, которое, по моим подсчетам, составляло примерно половину того, что наносит на себя среднестатистическая женщина.

Рей была одета в просторную толстовку, штаны для йоги и небрежно собранный пучок, который в сочетании с очками придавал ей вид горячей библиотекарши.

Я оставил мясо мариноваться в холодильнике, пока мы вместе смотрели «Полтергейст» на моем диване.

Рей, по-видимому, относилась к тому типу кинозрителей, которым нравилось предсказывать как можно больше событий на протяжении всего фильма. У нее это тоже уморительно плохо получалось. Она перестала думать, что родители на самом деле были «плохими парнями», только когда наконец пошли титры.

Я отправил в рот кусочек попкорна, затем отставил миску в сторону.

— Я не думал, что ты любительница фильмов ужасов.

Рей развалилась рядом со мной, положив ноги мне на колени, а голову на подголовник моего дивана.

— Мой отец был большим любителем кино. Он позволял мне смотреть всевозможные вещи, для которых я, вероятно, была слишком мала, когда росла. Скорее всего, именно поэтому я всегда была слишком напугана, чтобы спать в своей собственной постели.

Она склонила голову мне на плечо и позволила мне обнять ее. Я никогда не считал себя большим любителем обнимашек, но она ощущалась правильно. Я слегка прижал ее к себе, улыбаясь про себя.

— Как насчет того, чтобы устроить пикник на пляже?

— Ночью?

— Да? Это самое лучшее время. Ты получаешь весь этот песок и воду без рака кожи. Также существует почти нулевой риск появления пожилых парней в кожаных куртках и плавках.

Глаза Рей опустились.

— Через несколько дней у меня тест. Я пообещала себе, что позанимаюсь после того, как мы закончим сегодняшний вечер.

— Подожди. Когда ты позвонила мне, я вроде как предположил, что это будет что-то вроде ночи перепихона. Я расчистил для тебя свой очень плотный график. Всю ночь.

Она немного помолчала, потом, когда подняла голову, в ее глазах было мечтательное выражение.

— Ты веселый. Ты ведь знаешь это, верно?

Прочитать момент не всегда легко. Но когда женщина говорит: «Ты же знаешь это, верно?» — вероятность того, что она готова к поцелую, составляет почти пятьдесят процентов. Когда у нее такое выражение глаз, есть также пятидесятипроцентная вероятность, что она готова к поцелую. Если мои расчеты были верны, это означало, что она была готова по крайней мере на восемьдесят процентов.

Я наклонился, но она положила кончик пальца мне на подбородок, не давая мне дотянуться до ее губ.

— Можешь взять один поцелуй, Майлз Чемберсон. Но если ты снимешь штаны, я пойду домой.

— Эти правила действуют всю ночь?

Она поколебалась, затем убрала палец с моего подбородка.

— Может быть.

Я поцеловал ее, слегка удивленный тем, что все еще ощущаю прилив тепла от простого поцелуя. Такого рода вещи, казалось, обычно приберегались для самых лучших первых поцелуев.

— Ты все еще собираешь информацию для нашего первого свидания, или это оно самое?

— Ты поймешь, когда оно будет то самое.

Рей ухмыльнулась, затем снова поцеловала меня.

— Осторожнее, если только ты не передумала насчет моих штанов.

Она рассмеялась, затем оттолкнула меня от себя.

— Правильно ли я понимаю, что тебе придется приготовить для нас какую-нибудь изысканную еду для пикника?

— Может быть, пришло время тебе показать мне, на что ты способна? Хочешь присоединиться ко мне на кухне?

— Я могу разрезать виноград пополам, приготовить бутерброды с арахисовым маслом и желе и… О, я готовлю неплохую порцию супа с лапшой рамэн, при условии, что он подается в виде окаменелой лапши с упаковкой приправ.

Я провел рукой по лицу.

— Ты не представляешь, как мне больно это слышать. Ну же. Мы собираемся начать с чего-нибудь простого. Скоро я заставлю тебя готовить, как Гордон Рэмси.

— Крича на всех?

— На самом деле, на британских шоу он действительно милый. Это только американская версия, где он злой (прим. имеется в виду «Адская Кухня»).

— Хм. Что это говорит тебе о нас?

Я схватил фартук с кухни и бросил его ей. Я изобразил свой лучший британский акцент.

— Надень это на себя, гребаный осел.

У Рей отвисла челюсть. Хорошо. Очевидно, она не так часто следит за шеф-поваром Рэмси, как я думал. Я поднял руки, готовясь объяснить, что это было просто то, что он говорил все время. Затем она ухмыльнулась и с отвращением подняла его. Она попыталась изобразить британский акцент, но потерпела сокрушительную неудачу.

— Что это, черт возьми, такое? — Она понюхала фартук. — Ты его заморозил?

Я повязал свой собственный фартук вокруг талии.

— Итак, ты смотришь кулинарные шоу, но не умеешь готовить.

— Кулинарные шоу не должны учить готовить. Это просто порно с едой. Как будто было бы слишком неловко, если бы все шоу сводилось к тому, чтобы просто наблюдать, как люди едят. Мы должны немного приукрасить это и вести себя так, как будто пришли за образованием.

Я кивнул.

— Я никогда не думал об этом в таком ключе. Вроде как смотреть шоу о природе.

Она уже собиралась согласиться, но остановилась.

— Подожди, что? Как это может быть одно и то же?

— Я имею в виду, мы смотрим их только ради секса. Но мы притворяемся, что нам интересно узнавать о животных.

Я наблюдал, как ее глаза медленно расширяются, и лишь на несколько мгновений сдержал смех.

— Это была шутка, ты можешь перестать так на меня смотреть.

Рей покачала головой.

— Если ты продолжишь разыгрывать на мне свою комедийную рутину вместо того, чтобы начать готовиться к этому маленькому пикнику, у нас не хватит времени сходить на пляж.

Я хлопнул в ладоши, потирая их, пытаясь мысленно составить график распределения. Как только он у меня появился, я достал все, что нам могло понадобиться, а также приготовил небольшую стопку продуктов, чтобы помочь Рей научиться некоторым навыкам приготовления пищи.

Когда все было готово, я попросил ее встать перед разделочной доской с луком и ножом. Я встал у нее за спиной.

— Да, — прошептал я ей на ухо. — Вот так.

Она бросила на меня взгляд через плечо, который только сильнее прижал ее задницу ко мне.

— Ты вообще наблюдаешь за тем, что я делаю, или просто пытаешься почувствовать меня?

— И то, и другое. А теперь мне нужно, чтобы ты перестала держать нож так, словно это дубинка пещерного человека. — Я протянул руку, помогая отрегулировать положение ее руки, пока она не взяла нож более естественно. — Видишь? Теперь ты будешь гораздо лучше чувствовать нож.

Покончив с помидорами, я протянул ей банан и стал ждать. Она держала его перед грудью свободной рукой. После нескольких секунд смущенного молчания она подняла на меня глаза.

— Что это с тобой такое, почему ты все время даешь мне случайные бананы?

— Во-первых, это не случайный банан. Мой папа превратил селекцию бананов в науку, и он передал эти знания мне. И мои мама и папа познакомились только из-за банана, так что я всегда думал, что когда найду подходящую девушку, то захочу, чтобы все началось с банана.

Она фыркнула.

— Это просто смешно. Ты ведь понимаешь это, верно?

— Некоторые назвали бы это сентиментальным.

— Ты сентиментален из-за бананов?

— Учитывая, что, когда ты впервые взяла в руки мой банан, он оказался у тебя во рту? Или что с тех пор, как мы встретились, ты охотишься за моим бананом? Да. У меня к ним слабость. Теперь я пытаюсь понять, плохой ли это признак, что ты просто держишь его так, словно это вялый член.

Рей закрыла глаза и, смеясь, покачала головой. Когда она снова открыла глаза, я увидел, что у нее зарождается идея.

Я нахмурил брови, склонив голову набок.

Она сняла кожуру с банана, облизывая губы.

— О, этот большой, сочный банан выглядит таким аппетитным. Я просто хочу…

Рей открыла рот и пододвинула кончик банана поближе. Я поймал себя на том, что загипнотизирован, наклонившись вперед. Затем она повернулась и положила его на разделочную доску.

О боже.

Она взяла нож точно так, как я ее учил, и принялась нарезать его на кучку маленьких кружочков. Она повернулась, сделав небольшой реверанс.

— Как это было? — спросила она.

— Страшно.

Глава 19

Рей

Нам потребовалось чуть больше часа езды, чтобы добраться до особого местечка, которое, как поклялся Майлз, будет пустым. Он вывел нас на небольшой песчаный участок, приютившийся между двумя скалистыми выступами. Как и обещал Майлз, на пляже не было полуодетых пожилых мужчин.

Размахнувшись, Майлз развернул большое одеяло на безопасном расстоянии от воды. Он немного повозился с углами, чтобы убедиться, что они ровно прилегают, затем поставил корзину в центр.

Я засунула руки в карманы куртки и села, слегка дрожа.

— Я не думала, что будет так холодно.

— Вот почему каждый хороший пикник включает в себя горячий шоколад. — Я могла бы поклясться, что он пробормотал что-то о большом, горячем члене, как только повернул голову, чтобы порыться в корзинке для пикника.

Я уставилась ему в спину, пытаясь понять, не почудилось ли мне это, но когда он обернулся, на его лице было убедительное непроницаемое выражение. Он достал термос и две складные чашки, которые наполнил, а затем посыпал сверху зефиром.

Мало-помалу мы разобрались с едой в корзине. Если не считать случайных замечаний о том, каково что-то на вкус, мы почти не разговаривали.

Тишина казалась правильной.

Я попыталась вспомнить, приходила ли я когда-нибудь на самом деле на пляж вот так ночью, и не была уверена, что приходила.

Я перекусила чем-то вроде вяленой ветчины, которая была одновременно соленой и бархатистой на вкус, и смотрела в сторону океана. Мы отъехали достаточно далеко от города, чтобы я для разнообразия понаблюдать за звездами. Они отбрасывали размытое, волнистое отражение на океан, смотреть на который было невероятно расслабляюще.

Как только мы закончили есть, Майлз отодвинул корзину и устроился рядом со мной. Он вытащил еще одно одеяло и накинул его на нас обоих.

Я наблюдала за ним, когда он небрежно протянул руку надо мной, чтобы убедиться, что я должным образом прикрыта. Кроме того, казалось, что при этом он касался почти каждого дюйма моих ног, что, как я предположила, было неслучайно.

— Что? — спросил Майлз. Серебристый свет звезд не полностью освещал его лицо. Оно лишь очерчивало белыми контурами изгибы его носа, щек и губ.

— Я пытаюсь понять тебя.

— Как обучающийся на психолога, я бы сказал, что ты уже должна была суметь это сделать.

— Я не хочу показаться неуверенной, но не мог бы ты просто сказать, почему выбрал меня? Я имею в виду, из всех других девушек, которые могли бы быть у тебя, почему я?

Я ожидала, что с его губ сорвется саркастическая шутка, но он откинулся назад, опираясь на руки, блуждая глазами по моему лицу, прежде чем ответить.

— Тебе нужны все маленькие ответы или только один большой?

— Можно и то, и другое?

— Да. Но вот что есть на самом деле. Маленькие причины заключаются в том, какая ты зануда в своих маленьких очках и в том, как ты ходишь, словно извиняешься перед всеми в комнате за то, что отнимаешь у них немного воздуха. Мне также нравится, что ты такая целеустремленная. У меня такое чувство, что если бы тебе пришлось выбирать между твоими целями и мной, ты бы все равно выбрала свои цели. Может быть, это должно быть оскорбительно, но я восхищаюсь этим. Ты просто та, кто ты есть. В этом нет никакого обмана. Ты настоящая.

Я сглотнула. Да. Я настолько настоящая, что позволяю небольшой лжи о статье разлагаться до тех пор, пока она не станет секретом века.

— Хочешь знать, что мне в тебе нравится? — спросила я.

— Ой. Я уже знаю ответ на этот вопрос. Мой огромный член.

Я издала удивленный смешок.

— Мне нравится, что ты идиот.

Майлз задумчиво поднял голову.

— Знаешь, я собираюсь рискнуть и сказать, что мои комплименты были намного лучше.

— Ты очаровательный идиот. И мне нравится, что под этим есть еще один слой. Ты гораздо более вдумчивый, чем кажешься. Ты также страстный человек. В кулинарии. Во мне. — Произнося эти слова, я улыбнулась еще шире, потому что знала, что они были правдой. — И ты был действительно милым на днях. Я имею в виду, после той части, где ты обманул меня насчет того, на какой лодке мы были. Когда мы…

Майлз ухмылялся, но упоминание о нашей встрече на лодке зажгло тот же огонь в его глазах.

— Я почти перестал думать об этом.

Я сглотнула.

— Я тоже.

Каким-то образом ему удалось уложить меня обратно на одеяло и расположиться так, чтобы он возвышался надо мной. Когда это произошло?

Майлз уставился на меня сверху вниз.

— Ты сказала, что тебе приснился сон обо мне. Скажи мне правду, на этот раз.

Мне было приятно находиться рядом с ним. Каким бы глупым это ни казалось, я чувствовала, что мне не нужно ни о чем беспокоиться, когда я была с ним. Как будто он защитил бы меня от худших из моих страхов и помог бы мне преодолеть их. В глубине души я понимала, что мне не нужно, чтобы он решал мои проблемы, но, тем не менее, знание того, что он все равно попытается, успокаивало.

Мое тело, казалось, продолжало работать на автопилоте. Теперь мои руки были на его талии, опасно исследуя твердые очертания его мышц и тепло его кожи.

— Возможно, была и другая версия этого сна, — признала я. — Та, о которой я была слишком смущенна, чтобы рассказать тебе.

— Просто скажи мне вот что. Мы трахались?

Я поколебалась, затем, наконец, опустила подбородок.

— Да.

Я наблюдала, как его глаза загораются все тем же жаром.

Я судорожно втянула воздух. Прежде чем я поняла, что делаю, я схватила его за рубашку, притягивая к себе. Он уткнулся лицом мне в шею, шокировав меня внезапным теплом своих губ и языка.

Он слегка переместил свой вес, так что я почувствовала себя придавленной под ним, и не в неприятном смысле. Я вдохнула его запах, впиваясь руками в его спину, когда он наклонился в сторону, чтобы исследовать мое тело своей рукой. Он остановился на моей груди, сжимая и массируя ее.

Я закрыла глаза и откинула голову на одеяло.

Майлз пожирал меня глазами.

Я чувствовала его желание каждым дюймом его тела. Как будто я выпустила какого-то зверя из клетки, и теперь он был свободен делать все то, что ему отчаянно хотелось сделать.

Это было приятно.

Он опустил руку мне на живот, и как раз в тот момент, когда я подумала, что он собирается засунуть ее мне в штаны, он двинулся вниз к моему бедру, крепко сжимая его и проводя рукой по моей ноге. Каждый раз, когда он поднимал руку вверх, его большой палец касался чувствительной складки кожи там, где моя нога соединялась с тазом.

Мое дыхание участилось. Он даже пальцем не дотронулся до того места у меня между ног. Тем не менее, я уже чувствовала, как внутри меня расцветает что-то теплое и чудесное.

— Прикоснись ко мне, — выдохнула я.

Майлз поднял глаза, и голод, написанный на его лице, почти заставил меня обхватить его за шею и притянуть его губы к своим. Но я слишком сильно хотела знать, что он собирается сказать, что сделать.

— Ты сейчас не босс, — его слова были медленными, игривыми. Мучительными.

— Я снова хочу тебя. — Боже. Я чувствовала себя совершенно неуправляемой и отчаявшейся. Моя киска буквально пульсировала в такт моему сердцебиению.

— Я же говорил тебе, что сделаю все правильно. — Он поцеловал меня в подбородок, ухмыляясь, когда отстранился. — Это рецепт. Ты не убедишь меня поторопиться.

— Ты мучаешь меня, — выдохнула я, позволяя своей голове снова упасть на одеяло, когда я в отчаянии крепче прижала его к себе.

Майлз усмехнулся.

— Ты даже не представляешь, как сильно я хочу раздеть тебя и овладеть тобой прямо сейчас. Каждый раз, когда я смотрю на тебя, мне хочется прижать тебя к ближайшей стене. Я хочу все, что ты можешь мне дать. Но я сдерживаюсь. Для тебя. Теперь твоя очередь почувствовать, каково это — ждать.

Я вздрогнула, когда он снова положил руку мне на живот. Он просунул палец под резинку моих брюк и провел рукой вдоль, дразня меня тем, насколько близко он был.

Он положил свою ладонь чуть выше моей киски и толкнул меня вниз, не давая мне приподнять бедра, но и так, чтобы кончик его пальца соблазнительно лежал поверх моего клитора.

Я пошевелилась, заставляя его дать мне немного того трения, которого я так отчаянно жаждала.

Он поднял голову от того места, где целовал мою грудь, и нахмурился, глядя на меня.

— Ты хитрая, не так ли?

— Ты даже не представляешь, — сказала я. Я протянула руку вниз между нами и нащупала его член через штаны. Сначала был немного неудобный угол, но он незаметно переместился, так что мне не пришлось напрягаться, чтобы дотянуться, а затем все было у меня в руках.

Я погладила его там. Я почувствовала, как его тело немедленно отреагировало.

Я покружила бедрами, используя нисходящее давление его руки и расположение его пальца там, где он лежал на мне, чтобы получить облегчение. В то же время я засунула руку ему в штаны и нащупала пылающий жар его эрекции. Между его рукой у меня между ног и тем, что я делала своими собственными руками, я не могла уследить за всем этим. Мое внимание металось между электрическим блаженством между ног и обжигающим ощущением члена Майлза в моих руках… ощущением того, как мои прикосновения сводят его с ума.

Я ахнула, когда он слегка поправил свою руку, опуская палец вниз и сильнее надавливая на клитор.

Он позволил мне повеселиться не больше минуты, прежде чем убрал свою руку. Не сводя с меня глаз, он облизал указательный и средний пальцы, затем снова потянулся вниз. На этот раз он просунул их мне под брюки и трусики, пока его пальцы не обхватили меня.

Я продолжала водить рукой по всей длине его члена, каждый раз позволяя кончикам пальцев касаться чувствительного бугорка кожи на головке его члена. Теперь я тяжело дышала, полностью ошеломленная и находящийся вне себя от всего, что я чувствовала.

Майлз прижался губами к моему уху и начал приятно ритмично двигать рукой.

— Ты заслуживаешь того, чтобы чувствовать себя так хорошо.

Он растопырил пальцы, проводя ими вниз по обе стороны от моих складочек и снова вверх, чтобы обвести меня.

Это было похоже на огонь.

Как будто жидкое золото растекалось у меня между ног по всему телу.

Мою кожу покалывало, а в голове было легко.

Это медленно нарастающее ощущение в моем животе, казалось, пробудилось к жизни, пока не стало похоже на извержение.

Я ахнула, крепче обхватывая его пальцами и увеличивая темп, когда оргазм потряс меня до глубины души. Майлз застонал, когда я кончила. Я почувствовала, как он несколько раз дернулся в моей руке, затем что-то теплое и влажное растеклось, когда я провела рукой по его длине.

Когда все закончилось, я положила голову ему на грудь и прислушалась к его сердцебиению. Это была гонка.

В тот момент я поняла две вещи. Мне все равно нужно было закончить статью ради Пенни. И я больше не заслуживала Майлза Чемберса. Нет. Я никогда не заслуживала его.

***

Луна разбудила меня на следующее утро, чтобы спросить мое мнение о ее наряде для учебы. Я села в постели, завернувшись в одеяло. Вчера вечером, когда я вернулась домой, было почти пять утра. Когда Майлз заметил, какой отстраненной я казалась на обратном пути, я оправдалась тем, что просто хотела спать. По крайней мере, в основном это было правдой.

Луна раскинула руки, кружась передо мной, чтобы я могла лучше разглядеть ее наряд.

Я зевнула.

— Конечно. Оно выглядит великолепно.

Она нахмурилась, затем запрыгнула на край моей кровати и уселась на колени.

— Перестань смотреть на меня так, будто собираешься выудить секреты из моего черепа, — сказала я, поднимая подушку, чтобы прикрыть лицо.

— Вчера вечером ты вернулась домой очень поздно. Ты никогда не спишь так поздно. И сейчас ты ведешь себя странно. Либо ты расскажешь мне, что произошло, либо попытаешься посмотреть, у кого хватит выдержки выиграть эту битву воль. Я могу сказать тебе прямо сейчас, что это буду я.

Я вздохнула, затем объяснила ей почти все, за вычетом нескольких более личных моментов. В заключение я показала ей текст, который напечатала вчера вечером перед тем, как лечь спать. Я еще не нажал «отправить», но обдумывала это.

Рей: Мне нужно тебе кое-что сказать. Мне очень, очень жаль. Я использовала тебя, чтобы написать работу для моего класса по ненормальному поведению. Я не знаю, что еще сказать, кроме того, что мне жаль и неловко. Я позволила маленькой глупой выдумке превратиться во что-то большее, чем должно было быть, и ты заслуживаешь лучшего. На самом деле, ты заслуживаешь лучшего, чем я. Так что я собираюсь избавить тебя от необходимости расставаться со мной и сделать это первой. P.S. Я ненавижу себя за это.

Луна уставилась на сообщение, и по мере чтения ее брови хмурились все больше и больше. Закончив, она прижала палец вниз и стала ждать.

Я встала, придвигаясь ближе, чтобы попытаться разглядеть.

— Что ты делаешь?

Луна встала, отступив от меня и повернувшись так, чтобы я не могла дотянуться до телефона.

— Эй!

— Я удаляю это ужасное сообщение до того, как ты его отправишь.

Я потянулась к ней, но она выставила свою задницу, не давая мне приблизиться к ней, как баскетболист, пытающийся нанести удар. Закончив, она засунула телефон в лифчик и скрестила руки на груди, выглядя довольной собой.

— Мы собираемся поговорить, — медленно произнесла она. — И когда я буду убеждена, что ты не на грани сумасшествия, ты сможешь забрать свой телефон обратно.

Яростно посмотрев на нее я села обратно на кровать.

— Это не безумие — говорить правду. Это то, что я должна была сделать с самого начала.

— Ты не продумала это до конца. Я знаю тебя, Рей. Ты будешь чувствовать себя виноватой из-за этого всю оставшуюся жизнь. Буквально. Ты поймешь, что разбила этому парню сердце и заставила его почувствовать себя старым хламом. Но есть способ получше. Выслушай меня.

Я скептически приподняла бровь, но стала ждать.

— Ты просто должна заставить его порвать с тобой. Подумай об этом. Ему не обязательно знать почему. Но он просто подумает, что как бы поссорился с тобой. Или что он узнал тебя лучше и понял, что на самом деле ты ему не очень подходишь. Никакого разбитого сердца. Просто чувство легкого разочарования. Ты получаешь свою работу и стажировку. Он может уйти без каких-либо эмоциональных шрамов. Выигрывают все.

Я чуть было не отбросила эту идею как нелепую, но потом подумала об этом еще раз.

— Разве это не хуже? Потому что это похоже на то, что я игнорирую, насколько дерьмовым было то, что я сделала.

— Нет. Тебе нравится этот парень, верно?

— Да.

— Тогда твое наказание — потерять его. И будет нелегко довести до конца попытку убедить парня, который тебе действительно нравится, порвать с тобой. Думай об этом как о своем наказании.

Я издала кислый смешок.

— Возможно, это самая глупая идея, которая когда-либо приходила тебе в голову. Но как заставить парня порвать с тобой? Это не значит, что я собираюсь изменять ему или что-то в этом роде.

— Нет. Просто подумай о том, на что парни всегда жалуются из-за того, что делают их подружки. В следующий раз, когда вы двое будете вместе, сходи с ума от этого. Стань воплощением клише «плохая подружка».

Я поднесла руки к лицу.

— Я не могу поверить, что действительно обдумываю это.

— Если ты хочешь вернуть свой телефон, ты не обдумываешь это. Ты вот-вот начнешь это делать.

Я встретилась взглядом с Луной, затем протянула руку.

— Дай мне мой телефон.

Глава 20

Майлз

Дядя Уильям был любителем животных и заядлым охотником. Его решением этого очевидного противоречия была нелепая, сомнительно гуманная игра в лазертаг с оленями. Каждый год он брал с собой всю семью, чтобы ночью пробираться по лесу с первоклассным оборудованием для лазертага. Олени были пристегнуты жилетами и электроникой, которая регистрировала попадания, и в конце вечера мы сравнили результаты.

Естественно, я пригласил Рей пойти с нами.

После нашей маленькой встречи на пляже у меня практически текли слюнки при мысли о том, что она снова будет в моем распоряжении. Провести выходные с семьей в загородном поместье дяди Уильяма вряд ли было идеальным решением, но я был уверен, что мы найдем способ все уладить.

Я предложил подвезти Рей, но она настояла на том, чтобы воспользоваться такси. Это была двухчасовая поездка, и это означало, что мне пришлось провести всю дорогу, слушая скучную аудиокнигу о том, как правильно обрабатывать тесто, чтобы получить наилучший результат от вашего хлеба. Хорошо. Это не было скучно. Я действительно был заинтригован, но все равно провел большую часть поездки, гадая, почему она отказалась ехать вместе.

Я прибыл на ранчо дяди Уильяма около полудня. Это был идиллический маленький уголок страны с пологими холмами, фруктовыми садами и лужайками для выпаса диких животных. Конечно, дядя Уильям ни хрена не смыслил в разведении животных. Все, что он делал, — это играл с ними. Он платил квалифицированным людям за то, чтобы у всех них было все необходимое… например, еда, вода и медицинская помощь.

Моя мама остановила меня возле дома. Я слышал, как все внутри о чем-то разговаривали, и, судя по громкости, казалось, что вся команда уже была здесь.

— Привет, — сказала она, кладя руку мне на плечо и одаривая меня маминым взглядом. Тот, который означал, что она хочет поговорить о неловких вещах.

Я ждал.

— Твой отец рассказал мне о вашем разговоре. Как он хочет, чтобы ты доказал, что можешь чего-то добиться. Я просто хотела, чтобы ты знал, что если это действительно важно для тебя, я могу поговорить с ним. Может быть, удастся заставить его передумать.

— Ты тоже думаешь, я не смогу этого сделать?

Глаза моей мамы расширились.

— О, милый, нет. Дело не в этом. Это просто… Я хочу помочь.

Я вздохнул. Я знал, что она хотела как лучше, но у меня также была довольно хорошая мысль, что она заметает следы. Как и мой отец, она считала меня безнадежным.

Внутри я услышал хлюпающий звук и тяжелое дыхание. Раздались также восторженные возгласы. Я вошел в гостиную и увидел, что происходит. Грэмми, по какой-то причине, взбивала масло со всем остервенением, на которое были способны ее древние кости.

Обеими руками она сжимала что-то похожее на ручку метлы, которой яростно дергала вверх-вниз в деревянной бочке. Дядя Уильям, тетя Хейли, Кейтлин и мой папа наблюдали за происходящим с разной степенью интереса и отвращения.

От движения ее рук и хлюпающего звука у меня скрутило живот.

— Почему Грэмми дрочит на гигантскую деревянную бочку? — спросил я.

— Соревнования, — объяснил дядя Уильям. — Тот, кто быстрее всех взобьёт масло, может сегодня не доить коров.

Обычно я бы с радостью присоединился к ним и попытался подрочить на большую бочку, но у меня к этому не лежало сердце. Я направился обратно на улицу, ожидая, когда появится Рей.

Правда была в том, что я почувствовал, что с ней что-то не так после того, как мы вроде как перепихнулись на пляже. По дороге домой она держалась отстраненно, и нежелание ехать сюда вместе было еще одним явным признаком. Я сказал себе, что был чересчур чувствителен.

Все было в порядке. Может быть, ей просто хотелось тишины и покоя по дороге, чтобы она могла позаниматься.

В конце концов, это было то, что мне в ней нравилось. Она относилась к школе так же серьезно, как Пола Дин к сливочному маслу. Я оценил, насколько целеустремленной она была, и попытался напомнить себе, что подобные моменты, вероятно, были просто ценой, которую ты платил. Целеустремленные люди иногда сосредотачиваются на своих целях в ущерб всему остальному. И я мог бы с этим смириться.

Она появилась почти на два часа позже, чем обещала. Я уже заснул в кресле-качалке на крыльце, когда услышал, как подъехала машина.

Рей вышла, стараясь не встречаться со мной взглядом.

Я потянулся, чтобы обнять ее, и она обняла меня в ответ.

— Ты кажешься напряженной. — Я прижался губами к ее уху. — Как насчет эротического массажа в «коровьих лепешках»?

Она отстранилась.

— Ты же понимаешь, что «коровьи лепешки» — это жаргонное название коровьих какашек, верно?

— Ладно. Неправильный термин. Тогда, может быть, на травянистом холме в тени дерева?

Рей посмотрела на меня со странной тенью в глазах. Казалось, она вела внутреннюю борьбу. Затем она неожиданно выпрямилась и, не сказав больше ни слова, вошла внутрь.

К счастью для Рей, я был хорошо знаком с женской психикой. Я знал, что у нее, должно быть, просто плохой день, и последнее, что ей было нужно, — это моя неуверенность, которая еще больше подталкивала ее к разочарованию, с которым она сталкивалась.

Вместо того чтобы размышлять об этой странности, я последовал за ней внутрь.

Мы подбирали остатки обеда, ведя праздную беседу и наблюдая за соревнованиями по мастурбации маслом.

Когда волнение улеглось, и еда была убрана, я понял, что за весь день она почти ничего мне не сказала. Она реагировала достаточно нормально, когда моя семья втягивала ее в разговоры, и даже когда бабушка дала ей урок по взбиванию масла. Тем не менее, когда я попытался заговорить с ней, разговор оборвался.

Наконец-то я остался с ней наедине, когда нашел ее на заднем дворике со стаканом яблочного сока в руке. Она стояла, облокотившись на перила, и смотрела в сторону полей, где начинало садиться солнце.

Я решил, что все, что ей нужно, — это посмеяться.

— Эй, знаешь, что самое лучшее в Швейцарии?

Рей посмотрела на меня, прищурившись в замешательстве.

— Что?

— Я не знаю, но флаг — это большой плюс.

Она глубоко вздохнула, затем покачала головой и выдавила из себя невольный намек на улыбку.

Я подошел к ней сзади и обнял ее за плечи, прижимая к своей груди.

— Я весь день ждал, чтобы увидеть твою улыбку.

Я ожидал, что она что-нибудь скажет, но она снова замолчала.

Желание спросить, в чем дело, было почти непреодолимым, но, опять же, я занимался тем, что делал все правильно. Последнее, чего хотел бы расстроенный человек, — это чтобы его спросили, почему он расстроен. Моя работа как ее любящего парня состояла в том, чтобы самостоятельно разобраться в проблеме и устранить ее.

Это и то, что я всегда говорил: любую проблему можно решить либо правильно подобранной шуткой, либо умело вставленным пенисом. Я отметил, что мне, вероятно, следует изменить это высказывание, учитывая, что я легко мог бы придумать немало проблем, которые на самом деле усугубились бы, если бы вы засунули в них свой пенис: запертые двери, разъяренные полицейские и особенно промышленное оборудование.

— Ты взволнована предстоящей охотой? — спросил я.

Рей выскользнула из моих объятий только для того, чтобы отойти на несколько шагов в сторону. Она одарила меня неловкой, вымученной улыбкой и кивнула.

— Да. Должно быть весело.

Как однажды сказал великий Шерлок Холмс, надвигалась тайна. На самом деле, я никогда не читал этих книг, но я полагаю, что он, вероятно, сказал что-то подобное в какой-то момент. В любом случае, что-то затевалось, и я планировал выяснить что независимо от того, что это было.

Глава 21

Рей

К моему большому удивлению, весь клан Чемберсонов был смертельно серьезен по поводу лазерной маркировки оленей. Я весь день ждала, что это будет какая-нибудь глупая игра слов, но как только стемнело, мы все отправились в сарай. Команда подростков, которых, как я предположила, наняли для выполнения этой задачи, ждала с виртуальным арсеналом высокотехнологичного оружия. Они также снабдили в сех жилетами, нарукавными повязками и шлемами с датчиками.

— Почему на нас надеты датчики? — спросила я. — Я думала, мы стреляем в оленей?

Майлз потянул за ремешок своего шлема и ухмыльнулся.

— Потому что мы, Чемберсоны, дерьмовые охотники. И мы также стреляем друг в друга. Мы решили, что с таким же успехом могли бы сделать это частью игры.

Я была удивлена, увидев, что его отец, Брюс, так же готовился к охоте. Почему-то я решила, что он будет слишком серьезен, чтобы участвовать.

Как только все оделись, мы направились на улицу. Я чувствовала себя нелепо со своей огромной лазерной винтовкой и даже запасом «лазерных гранат», что бы это ни было, пристегнутых к моей груди.

Снаружи, в загоне рядом с нами, ожидало около пятидесяти оленей. На всех них были жилеты, утыканные датчиками.

— Это нелепо, — пробормотала я себе под нос.

— До смешного весело, да.

Грэмми стояла на коленях и стреляла из своего лазера, создавая звуковые эффекты для него каждый раз, когда нажимала на спусковой крючок. Уильям выполнял какой-то странный ритуал растяжки, а Наташа выглядела так, словно на ней было около десяти фунтов дополнительной набивки.

— Что с твоей мамой?

— У нее есть опыт получения травм во время подобных мероприятий. Вот почему папа вместе с нами. Он должен убедиться, что она не сломает себе никаких костей, там, в темноте. Снова.

Я ухмыльнулась, потом вспомнила, что должна была быть мисс Угрюмость и Обреченность. Мне хотелось застонать от разочарования. Было так трудно вести себя так, будто это не весело. Пребывание здесь, с ним и его семьей, просто заставило меня пожалеть, что я не могу притворяться, что все в порядке, еще немного… что я могу прижаться к нему в объятиях на заднем дворике и закрыть глаза, вдыхая его запах.

Вместо этого мне приходилось постоянно напоминать себе, что нужно быть сильной. Я делала это для него, и это было самое малое, что я могла сделать. Я должна была быть достаточно дерьмовой, чтобы заставить его захотеть порвать со мной, как бы больно это ни было делать.

Разве что. Может быть, был лучший способ. Луна убедила меня, что мне просто нужно «отсосать», и не в буквальном смысле. Она думала, что вести себя незаинтересованно и скучно было бы самым быстрым способом заставить его порвать со мной, но после того, как я весь день старалась изо всех сил, это казалось более жестоко, чем расстаться с ним.

Я все еще могла бы быть самой собой, но, возможно, я могла бы использовать несколько возможностей здесь и там, чтобы вывести его из себя.

Я посмотрела на свой лазерный пистолет и почувствовала, как у меня начинает зарождаться первая идея. Если бы я пыталась сделать так, чтобы Майлзу понравилась наша маленькая игра, я бы постаралась, чтобы я не выиграла. Парням нравилось побеждать, особенно если это было что-то отдаленно связанное с физической активностью.

Так что, возможно, я могла бы направить своего внутреннего Рэмбо и доминировать в этой игре в лазертаг так сильно, что это вывело бы Майлза из себя.

Глава 22

Майлз

Девиз Майлза № 20: Наслаждаясь прогулками в лесу, наносите спрей от насекомых на каждую часть своего тела. Получить комариный укус из-за того, что ты остановился помочиться на дерево… это не шутка, и если бы это случилось с тобой… что совершенно не возможно… все бы подумали, что у тебя какое-то ЗППП, потому что ты не можешь перестать чесаться несколько дней.

Я пытался убедить Рэй, что ей, вероятно, следует раздеться догола и позволить мне полностью покрыть ее спреем от насекомых, но она разрешила мне распылить его только там, где была открыта ее кожа.

Потом она научится на собственном горьком опыте.

Мы все выстроились в шеренгу сразу за деревьями и держали оружие наготове. Папа положил руку маме на плечо, как будто ожидал, что она в любой момент исчезнет, если он отведет взгляд. Дядя Уильям все еще потягивался, а тетя Хейли выглядела как человек, которого тащат за собой, чтобы он сделал что-то нелепое, но который терпит это. Лицо Грэмми было искажено сосредоточенной яростью, как будто она зарежет ножом любого, кто осмелится встать у нее на пути, как только раздастся свисток.

— Я думаю, мы можем держаться вместе, — прошептал я Рей. — Ты прикрываешь мою спину, а я буду прикрывать твою.

— Ты неправильно рассчитал. — Рей подмигнула мне как раз в тот момент, когда подросток слева от нас выпустил оленей и хлопнул в ладоши, призывая их бежать в лес.

— Хорошо! — закричал дядя Уильям. — Всем рассредоточиться, иначе вы, мошенники, просто начнете стрелять еще до того, как мы доберемся до деревьев.

Рей, очевидно, не шутила, потому что она убежала почти бегом, оставив меня одного на моем собственном маленьком участке среди деревьев. Что ж, ладно.

Позади нас раздался свисток. Я побежал трусцой к деревьям, внимательно следя за любыми признаками оленя, Чемберсонов или Рей. Если она захотела разойтись, я точно пристрелю ее, если увижу. Я мог бы даже попытаться сделать небольшой крюк, чтобы добраться до нее, если она была в игре.

Я ухмыльнулся этой идее, когда увидел, как что-то метнулось через темную полосу деревьев впереди и справа от меня. Я остановился, придвигаясь поближе к дереву, чтобы можно было выглянуть наружу.

Рей издала пронзительный боевой клич и начала палить из лазеров в моем направлении. Мое оборудование завибрировало, регистрируя, что в меня попали. Затем один из огней ударил мне в глаза, практически ослепив меня. Я покачал головой и моргнул.

Мое зрение прояснилось как раз вовремя, чтобы увидеть, как она направляет в меня лазерную гранату удивительно точным броском сверху вниз. Я отпрянул назад, но граната попала мне в шлем, отлетела и приземлилась рядом со мной. Она издала щелкающий звук, и мое оборудование снова завибрировало.

Все это произошло за пару секунд, и к тому времени, когда я подумал хотя бы поднять пистолет и выстрелить в ответ, Рей уже убегала.

— Слишком медленно, сучка! — крикнула она через плечо.

Она только что назвала меня сучкой?

Мне хотелось рассмеяться, но я даже не был уверен, что должен чувствовать. Я покачал головой, ухмыляясь. Может быть, она была такой не в себе сегодня, потому что была сверхконкурентоспособна или что-то в этом роде? Думаю, в этом был смысл. Я еще по-настоящему не видел ее в соревновательной обстановке. Возможно, лазертаг был одной из ее страстей в жизни, и она сходила с ума от волнения, когда приехала сюда.

Как мило.

Через несколько минут я столкнулся со своими родителями. Моя мама держалась за лодыжку, в то время как мой отец нес ее обратно к дому.

— С мамой все в порядке? — спросил я.

— Будет.

Моя мама подняла пистолет и выстрелила в меня несколько раз, затем они оба расплылись в улыбке, когда мой папа поставил ее обратно на землю, и она пошевелила передо мной лодыжкой.

Я вздохнул.

— Вы грязные мошенники.

Мой отец пожал плечами, а потом тоже выстрелил в меня.

— Ребята, вы не видели Рей?

— Вообще-то, видели, — сказала моя мама. — Я собиралась спросить тебя о ней. Мы видели, как она у реки использовала грязь, чтобы нарисовать какой-то камуфляжный узор на лице и руках. У нее есть военное образование или что-то в этом роде?

Я фыркнул.

— Ты серьезно?

Что-то с глухим стуком упало на сухие листья между нами троими. Я посмотрел вниз как раз вовремя, чтобы увидеть лазерную гранату, которая издала еще один хлопающий звук.

Мы все застонали и огляделись. Я заметил темную фигуру, убегающую в другом направлении, и, если я не ошибался, ее кожа была покрыта пятнистым рисунком грязи, и она показывала нам средний палец.

Я никогда так не гордился тем, что встречаюсь с женщиной, как в тот момент. Я встречался с Рэмбо. Еще лучше, я встречался с Арнольдом из «Коммандос», его версией, которая буквально срывала крыши со зданий, чтобы обстреливать их изнутри из пулемета.

Следующие пять минут я ползал вокруг, пока, наконец, не нашел группу из трех оленей. Я опустился на колени и прицелился. По крайней мере, я бы заработал несколько очков.

Позади меня что-то зашуршало в траве, и я увидел, как маленькая фигурка выскочила из кустарника, сделала что-то вроде сальто и начала обстреливать оленя красным светом.

Рей?

— Что за х…

Рей повернулась ко мне и снова выстрелила в грудь, отключив мой пистолет на целую минуту.

Она послала мне воздушный поцелуй, а затем снова скрылась в темноте.

Все, что я мог сделать, это покачать головой. Было ли странно, что ее доминирование надо мной в лазертаге просто вызвало у меня желание затащить ее в ближайшую постель как можно скорее? Возможно.

Мне потребовалось еще несколько неудачных попыток найти оленя, чтобы понять, что Рей преследует именно меня. Я сказал, что она похожа на Арнольда из «Коммандос», но я был не прав. Она больше походила на Хищника. За исключением того, что вместо инопланетянина с дредами и технологией маскировки меня преследовала девушка ростом в пять футов, которую я принял за книжного червя. У меня также не было бицепсов Арнольда, но ни у кого их не было.

К тому времени, когда прозвучал финальный свисток, призывающий нас всех возвращаться на ранчо, я пометил ровно двух оленей и одну Грэмми. Вечер никогда не был полностью провальным, если мне удавалось поймать морщинистую задницу Грэмми, и череда ругательств, которые она произносила, когда я ее подстреливал, сама по себе была наградой.

Рей буквально обливалась потом, когда присоединилась к группе, несмотря на то, что ночь была относительно прохладной. Она тяжело дышала, ее грудь поднималась и опускалась. Она выглядела восторженной, но, поймав мой взгляд, опустила глаза в землю и прочистила горло.

Я легонько толкнул ее в плечо.

— Я и понятия не имел, что ты такая хладнокровная убийца. Это было потрясающе.

Лицо Рей дернулось вверх.

— Тебе понравилось?

— Ты что, шутишь? — Я схватил ее за маленький жилет для лазертага и притянул ближе, целуя в потный нос. — Теперь я могу всем рассказать, что встречаюсь с крутым спецназовцем.

— Предварительно встречаешься. — Рей пыталась сдержать улыбку, но, по большей части, безуспешно.

Я фыркнул.

— Ты вся взмокла от пота и покрыта грязью.

Она вздохнула, и, несмотря на темноту, я мог сказать, что она покраснела.

— Мне пришлось бежать в два раза больше, чем тебе, чтобы не отставать от тебя и оставаться вне поля зрения.

— И вообще, почему у тебя это так хорошо получается?

— Моя младшая сестра в детстве была в некотором роде сорванцом. Раньше мы играли в подобную игру с маленькими поролоновыми ружьями для метания дротиков в лесу за нашим старым домом. Хотя прошли годы.

Я протянул руку и крепко сжал ее попку.

— Ну, у тебя все еще есть сноровка.

Рей совершила небольшой маневр уклонения и выскользнула из моих объятий, затем одарила меня неловкой улыбкой.

Хорошо…

— Где эта маленькая сучка? — потребовала Грэмми. Она с трудом выбиралась из-за деревьев, ее ружье безвольно висело на боку. Ее лицо было мокрым от пота. Грэмми подошла к Рей. — Никто меня не обгоняет. Ты меня слышишь? Это еще не конец.

Рей на секунду испугалась, но я положил руку на Грэмми и отодвинул ее назад.

— У Грэмми каждый год худший результат, — объяснил я. — Но она всегда кого-то в этом винит. Не волнуйся, получить ее порицание — это как обряд посвящения.

Конечно же, когда мы все собрались вокруг планшета, который дядя Уильям установил для отслеживания наших результатов, мы проиграли всем. Грэмми была последней, а я предпоследним.

— Хорошо, — сказал дядя Уильям. — Рей выигрывает лучшую комнату в доме на сегодняшний вечер. Думаю, это означает, что твой никчемный бойфренд тоже будет праздновать это вместе с тобой.

— Подождите, что? — спросила она. — У меня завтра занятия, так что я была…

Дядя Уильям покачал головой.

— Никаких исключений. Сегодня ты будешь ночевать на ранчо. Я могу достать тебе вертолет утром, если ты беспокоишься о пропуске занятий.

Рей колебалась.

— Э-э, нет. Все прекрасно. Я могу вернуться на машине.

Мы с Рей вместе направились к дому.

Я ткнул ее плечом.

— Я был бы счастлив потереть тебе спинку с мылом и помассировать твои ноющие мышцы, коммандос.

Рей выглядела так, словно собиралась сказать что-то, чего я не хотел слышать, затем черты ее лица разгладились, и она сказала кое-что другое, чего я все еще не хотел слышать.

— Вообще-то, я думала подольше понежиться в ванне. Одной. Я действительно устала после того, как надрала тебе задницу в том лесу. Может быть, мы сможем сделать это в другой раз.

— В другой раз. Конечно.

И снова что-то затевалось. Но один из моих девизов гласил: когда что-то затевается, мудрый человек действует осторожно, потому что не хочет наступить на это по ошибке.

Поэтому я изобразил свою лучшую улыбку и не подал виду, что мой бедный, терпеливый член пульсирует от злости на меня.

Как только Рей ушла в ванную, я направился в гостиную на ферме дяди Уильяма. Я обнаружил, что мой старик придирчиво перебирает ряды рамок для картин на стене, внося мельчайшие коррективы, пока все они не стали идеально параллельны друг другу.

Судя по тому, что рассказывала моя мама, когда они впервые встретились, он любил полный порядок. Однако, сколько я его знал, это проявлялось только тогда, когда он был чем-то встревожен. Думаю, она оказала на него хорошее влияние.

Я медленно подошел к нему сзади, засунув руки в карманы.

— Ты в порядке?

— Да. — Он не посмотрел в мою сторону и не перестал возиться с рамками.

— Папа. Я знаю, что мы сталкиваемся лбами, но, хочешь верь, хочешь нет, я довольно хорошо разбираюсь в проблемах. Что бы у тебя ни происходило, держу пари, я мог бы помочь тебе разобраться в этом.

Вздохнув, он обернулся и, наконец, посмотрел на меня. Мой отец был впечатляющим человеком. Высокий, широкоплечий и сильный, как будто само время пыталось дождаться, пока он ослабит бдительность, чтобы предпринять серьезную попытку украсть его молодость. Так же сильно, как я восхищался своим дядей Уильямом за то, как он, казалось, беззаботно плыл по миру, я также восхищался своим отцом за то, насколько он был приземленным. В идеальном мире я бы оказался где-то между ними двумя. Вместо этого, я думаю, каждый раз, когда я пытался быть больше похожим на своего отца, я просто видел, насколько безнадежно было гнаться за его совершенством.

На моем отце была армейско-зеленая футболка, которая местами промокла от пота во время нашей игры в лазертаг. Редко можно было увидеть его одетым небрежно, но мне стало от этого немного спокойнее. Он понизил голос.

— Ты должен пообещать, что ничего из этого не дойдет до твоей мамы.

— Ладно. Обещаю.

— Приближается наша годовщина, и я хочу, чтобы она была идеальной. Но у меня заканчиваются идеи. Ничто не кажется мне достаточно хорошим.

— О, ты абсолютно правильно поступил, что доверился мне. К счастью для тебя, ты разговариваешь с экспертом.

— В годовщинах? — голос моего отца был сух. — Ты когда-нибудь встречался с девушкой дольше двух недель?

— Я собираюсь проигнорировать это и просто попытаться помочь тебе. Если ты хочешь, чтобы все было идеально, это должен быть возврат к прошлому. Либо что-то особенное, что вы двое делали, либо что-то особенное в ее жизни. Ты находишь этот маленький кусочек ностальгии, добавляешь в него немного свежести нью-эйджа, а затем бросаешься за ограду.

— Кусочек ностальгии?

— Да, вроде… Говорят, ее отец водил ее кататься на коньках, когда она была маленькой. Ты приводишь ее на каток, украшаешь это место причудливыми огнями и музыкой и устраиваешь катание на коньках вдвоем, за которым следует ужин с вином в центре катка. На столе… или что-то в этом роде. Я не знаю, я тут кривлю душой, но ты понял идею.

Мой отец действительно обдумывал мою идею.

— Это не самый худший совет.

— Я же говорил тебе. Я человек идей. Мои услуги всегда доступны, и если хочешь, чтобы они принесли пользу «Галлеону», ты можешь нанять меня и обеспечить мне зарплату.

Он медленно кивнул головой, затем протянул руку и сжал мое плечо.

— Я был слишком суров к тебе. Я сожалею об этом. Наверное, я вижу в тебе много от своего брата. Меня всегда поражало, что он дожил до совершеннолетия целым и невредимым. Раньше я думал о том, как бы я относился к нему по-другому, будучи родителем. Наверное, я хотел сделать для тебя то, что мои родители не сделали для него. Вместо этого, может быть, мне следовало просто понять, что с твоим дядей в конце концов все в порядке. В основном.

— Скажи мне кое-что… и будь честен. Почему ты никогда не предлагал мне работу в «Галлеоне»?

— Потому что я не думаю, что ты на самом деле хочешь пойти по моим стопам. Есть одна знаменитая цитата. По сути, это говорит о том, что большинство людей терпят неудачу не потому, что они стремились слишком высоко и у них ничего не получилось. Они терпят неудачу, потому что целятся слишком низко, и добиваются успеха.

Я нахмурился, пока до меня это доходило. Немного погодя я улыбнулся и легонько ударил его кулаком в грудь.

— Спасибо, папа.

Он ухмыльнулся.

— Иди прими душ. Ты грязный.

— Ты и половины не знаешь, — сказал я.

В настоящее время мои яйца покрыты достаточным количеством спрея от насекомых, чтобы отразить нашествие саранчи на уровне чумы. Но мне запрещено входить в ванную комнату, пока Рей принимает ванну.

Глава 23

Рей

Ну, черт.

Этот план дал обратный эффект. Вместо того чтобы разозлить его, мои выходки в лесу, казалось, только еще больше расположили Майлза ко мне. Хуже того, я была в восторге.

Майлз сидел в постели без рубашки, когда я вышла из ванной. Его волосы были мокрыми, как будто он нашел другую ванную в этом огромном доме и принял душ. Я позаботилась о том, чтобы захватить с собой сменную одежду, так что, когда вошла в комнату, была полностью одета.

— Твой дядя действительно ожидает, что мы будем спать в одной постели?

Майлз поднял глаза.

— Да, это проблема? Я могу поспать на полу, если ты боишься, что я буду прыгать по костям или что-то в этом роде.

— Нет. Все в порядке. Я просто… — я порылась в своем мозгу в поисках чего-нибудь отталкивающего. — У меня есть кое-какие постыдные привычки. Я имею в виду то, что я делаю во сне.

— Насколько все может быть плохо?

Я пожала плечами.

— Ты прав. Думаю, нет необходимости переживать по этому поводу.

Кровать была достаточно большой, чтобы у меня было достаточно места для себя, когда я скользнула под одеяло. Правда заключалась в том, что большая часть меня хотела прижаться к Майлзу и уткнуться лицом в изгиб его плеча. Он выглядел просто восхитительно без рубашки, вот почему мне нужно было повернуться к нему спиной.

Я достала свой телефон и отправила сообщение Луне.

Рей: ААААААА. Это отстой!

Луна: Это сработало?

Рей: Нет! Чем безумнее я веду себя, тем больше, кажется, нравлюсь ему.

Луна: Вести себя как сумасшедшая не входило в мои планы. Будь скучной и незаинтересованной.

Рей: Я чувствую себя слишком плохо. Я просто пытаюсь отпугнуть его тем, что веду себя немного странно. Есть какие-нибудь идеи?

Луна ответила не сразу. Когда она это сделала, мои глаза расширились от некоторых нелепых вещей, которые она предлагала.

— Эй, — сказал Майлз. Он листал журнал. — Тебе нравятся природные тропы?

— Что? А зачем тебе?

— Я все еще пытаюсь спланировать «свидание — грандиозный финал».

Не отвечай на это, Рей. Будь сильной.

Я громко зевнула, затем крепко зажмурила глаза, надеясь, что он подумает, что я заснула.

Я почувствовала, как он повернулся, чтобы посмотреть на меня, затем, несколько секунд спустя, он снова листал страницы своего журнала.

Я подождала, пока он выключит свет, ляжет в постель, и собралась с духом. Я должна была бодрствовать, если собиралась довести операцию «Ночной террор» до конца.

В глубине души я не могла не задаваться вопросом, как далеко я должна зайти, прежде чем было бы гораздо гуманнее самой порвать с ним.

Глава 24

Майлз

Я резко сел в постели. Рей сидела рядом со мной и тяжело дышала. Я наклонился немного ближе и понял, что ее бедра раскачиваются взад-вперед под одеялом.

Неужели ей приснился сексуальный сон?

Я улыбнулся и повернулся, чтобы посмотреть, как напрягся мой член. Может быть, если бы я подождал достаточно долго, то услышал бы, как она зовет меня по имени. «Майлз, он такой большой, я не знаю, как он вообще поместится! Майлз, ты просто волшебник со своим пенисом! Майлз, я хочу проглотить все до последней капли! Майлз, ты…»

— О, Арнольд, — выдохнула она низким, придушенным шепотом.

«Арнольд? Не может же быть, чтобы ей приснился сексуальный сон о том, как ее трахает Арнольд, не так ли?»

Все тело Рей содрогнулось, а затем она издала тихий счастливый вздох, прежде чем, казалось, снова откинуться на подушку.

Я долго смотрел на ее темную фигуру, охваченный замешательством.

Что ж, ты не можешь контролировать сны женщины. Да, я действительно чувствовал совершенно иррациональную и глупую, взрывающуюся ревность в груди при мысли о том, что она мечтает о другом парне, но я знал, что это был всего лишь сон. Это, конечно, не помешает мне убедиться, что, когда я наконец сниму с нее одежду, я произведу такое впечатление, что она никогда не будет мечтать ни о ком другом.

Следующие несколько минут я провел, гадая, кто такой этот Арнольд и что он делал с ней во сне, и заснул прежде, чем пришел к решению.

Когда я проснулся в следующий раз, на улице все еще было темно. Я не сразу понял, что меня разбудило, пока не протянул руку и не похлопал по пустому месту, где только что была Рей. Оно было все еще теплым. Я посмотрел в сторону ванной, но свет был выключен.

Я снова лег и закрыл глаза. Но в уголках моего сознания все еще оставалось странное, колючее ощущение.

Я снова сел, оглядывая темную комнату. Я почувствовал, как у меня скрутило желудок. В углу комнаты виднелся черный силуэт, он стоял, сгорбившись, и слегка раскачивался взад-вперед.

Я сглотнул. Я не боялся призраков.

Я был в ужасе от них.

Я делал все, что мог, чтобы сдержать себя в руках. Я был мужчиной. У меня были мускулы. Если призрак мог прикоснуться ко мне, это означало, что я мог прикоснуться к призраку. Я мог вырубить его, так что бояться было нечего.

Как раз перед тем, как я решил окликнуть его и послать к черту, я понял, на что смотрю.

Это был не призрак. Это была Рей. Она что, ходила во сне?

Она присела на корточки и начала красться по краям комнаты, медленно, с шелестом царапая стену плечом.

Волоски у меня на руках встали дыбом. Что. За. Бл*ть.

У меня произошел быстрый разговор сам с собой. «Был бы я все еще влюблен в Рей, если бы она была каким-то бродячим по ночам жутким демоном? Да. Разве это не сделало бы ее еще более потрясающей? Да. Не могли бы мы, наверное, прийти к соглашению и спать в разных комнатах, чтобы она могла спокойно ползать по ночам на четвереньках? Вероятно?»

Я встал с кровати и подошел к ней.

— Эй, — тихо сказал я. — Что ты делаешь?

Рей перестала ползти, но не подняла глаз. Ее голос звучал отстраненно и мечтательно.

— Чтобы рассмешить осьминога, нужно десять раз пощекотать его.

Я нахмурился, затем отвел ее обратно в постель и укрыл одеялом.

Я долго лежал, прислушиваясь к громкому храпу Рей рядом со мной. Когда я узнал, что мы живем в одной комнате, я представлял, что это будет больше похоже на плохо спродюсированное порно… из тех, где сюжет тоньше ночной рубашки и существует только для того, чтобы перемещать актеров из одной комнаты в другую.

Через некоторое время я услышал, как она начала тяжело дышать. Как ни странно, на этот раз она совсем не храпела и не выкрикивала во сне никаких имен других мужчин. Но в конце концов она все-таки перевернулась и положила голову мне на плечо.

Примерно через пять минут я заметил медленно растущую лужицу слюны у себя на плече, которая стекала на подушку.

Я ухмыльнулся, глядя в потолок. Она была самым странным воплощением совершенства.

***

Я НЕ БЫЛ ОСОБО УДИВЛЕН, увидев, что Рей не было в постели, когда я проснулся на следующее утро.

Я также убедил себя, что все, что произошло посреди ночи, было сном. Лично мне гораздо больше нравилось, когда мой член был архитектором моей мечты, рисуя широкими, похожими на член мазками горячий, страстный секс.

Я встал, принюхиваясь к воздуху. Я почувствовал запах блинчиков и еще каких-то странных ароматов, которые на самом деле не ассоциировались у меня с завтраком. Я накинул рубашку и спортивные штаны, прежде чем отправиться на кухню. Все собрались за столом, в то время как Рей весело носилась по кухне, как безумная, насыпая приправы в несколько мисок, которые она готовила одновременно.

Я вошел на кухню, принюхался, а затем отшатнулся назад.

— Это пахнет…

— Хорошо? — Она счастливо улыбнулась.

Я кивнул, затем подошел к столу. Все были слишком поглощены разговором, чтобы, казалось, заметить что-то странное.

— Рей готовит для нас? — тихо спросил я. — Разве не тетя Хейли обычно готовит?

Тетя Хейли пожала плечами.

— Она казалась очень взволнованной. На самом деле, это было действительно мило. Как будто ей не терпелось приготовить что-нибудь для тебя. Она мне нравится, — добавила она, понизив голос, хотя кухня была достаточно далеко, и я не думал, что Рей могла нас услышать.

— Первое блюдо! — объявила Рей. Она появилась с тарелкой блинчиков, которую держала обеими руками. Она поставила ее в центр стола, а затем принялась поливать их густым, почти черным соусом. Сначала я подумал, что это шоколад, но пахло больше соусом для барбекю.

Никто ничего не сказал, пока она не вернулась на кухню.

Дядя Уильям наколол вилкой несколько блинчиков и начал есть, как ни в чем не бывало. Мой папа просто встал, схватил банан со стойки и снова сел. Все остальные уставились на гору блинов, а потом на дядю Уильяма.

— Они вкусные? — спросила моя мама. — И это соус для барбекю?

Дядя Уильям сглотнул и кивнул. Его тон был небрежным.

— Твоя подружка дерьмово готовит.

Я откинулся назад, чувствуя, как у меня поджимаются губы.

— Зачем ты это ешь?

Дядя Уильям выглядел смущенным.

— Блинчики — это все равно блинчики.

Неразумно, я протянул руку и наколол себе один на вилку. Я отложил его в сторону, затем откусил крошечный кусочек, стараясь не испачкать его соусом барбекю. Я прожевал, борясь с желанием выплюнуть это. Оно было ужасно соленым, и каким-то образом ей даже удалось испортить консистенцию.

Я вытер рот.

— Сейчас вернусь.

Я бросился на кухню. Рей бросила на меня любопытный взгляд.

— А ты что думаешь?

— Что тебе нужна кое-какая помощь. Давай, мы можем сделать это вместе. Дай мне все это, и давай начнем сначала.

Она выглядела так, словно не знала, что сказать, когда я попробовал и подтвердил, что все, что она пыталась сделать, на самом деле было ужасным и потенциально даже ядовитым.

— Извини, — сказал я. — Но мы сохраним твои идеи в неприкосновенности. Над исполнением просто нужно немного поработать.

На самом деле, это чертова тонна работы.

Рей выдохнула, но, казалось, была достаточно благосклонна позволить мне командовать ею на кухне. Она нарезала, взбивала, смешивала и разливала, пока я управлялся с кухонными плитами и держал рецепты в голове. Несколько минут она была странно молчалива, но постепенно ей стало весело.

Менее чем через полчаса мы оба ухмылялись от гордости за то, что создали вместе.

В этом не было ничего новаторского, но я знал, что это будет чертовски вкусно.

Я почувствовал, как у меня скрутило живот, когда пришло время выносить еду моей семье.

С тех пор как я открыл в себе любовь к кулинарии, я никогда не готовил для всей своей семьи. Черт, по-настоящему я готовил только для Грэмми. Теперь я закончил тем, что приготовил семейный завтрак, и сделал это, не напрягаясь до чертиков. Это была просто еда на завтрак, приготовленная правильным образом, и все это получилось так, что я даже не осознал всей важности.

Я уставился на тарелку с беконом, чувствуя себя парализованным.

Рей положила руку мне на спину, что, возможно, было первым добровольным контактом, который она установила со мной с тех пор, как приехала сюда вчера.

— Ты в порядке?

— На самом деле они никогда не пробовали мою стряпню. Только Грэмми знает, что я готовлю.

— Что? Но тебе это нравится. Я вроде как предположила, что они все знают.

Я пожал плечами.

— Это звучит жалко, но я всегда думал, что мой отец скажет по этому поводу что-нибудь такое, что выведет меня из себя. Что это пустая трата времени.

Рей положила обе руки мне на щеки, встретившись со мной взглядом.

— Я попробовала все это на вкус. Это восхитительно. И ты хороший учитель. Я действительно плохо готовлю, и тебе удалось сделать так, чтобы мне было весело. Если твой папа любит тебя, а я думаю, что это так, он решит, что это того стоит, как только попробует твою еду.

Я поцеловал ее.

— Наконец-то ты говоришь как прежняя ты.

Рей опустила глаза, затем натянуто улыбнулась мне. И вот так просто прежняя Рей снова исчезла.

— Давай вынесем это барахло им.

Мы поставили тарелки на стол, что заставило замолчать спор Уильяма и Грэмми о том, действительно ли размер обуви связан с длиной пениса.

Несколько секунд никто не произносил ни слова. Дядя Уильям нарушил молчание, вонзив вилку в тарелку с кексами с корицей, которые я испек. Он запихнул весь в рот, как варвар, и жевал несколько секунд, прежде чем одобрительно стрельнуть в меня пальцем.

Как будто это был знак приступить к делу, все остальные начали накладывать еду себе на тарелки.

Пока я смотрел, мне казалось, что меня вот-вот стошнит от нервов, но в конце концов я положил еду и себе на тарелку.

Гремми прочистила горло.

— Твои блинчики на вкус как мокрое дерьмо, милая. Но в остальном все хорошо.

Уильям кивнул.

— Умная тактика. Вы поражаете вкусовые рецепторы чем-то настолько отвратительным, что им хочется отказаться от жизни. Затем вы приносите настоящую еду, и по сравнению с прошлой она становится еще вкуснее. — Он указал вилкой на нас с Рей. — Хорошо сыграно, вы двое.

Мой папа даже положил себе немного яиц на тост, когда доел свой банан.

Тетя Хейли похвалила рецепт, который я использовал для приготовления маффина, а мама продолжала украдкой улыбаться мне.

В целом, готовить для своей семьи оказалось далеко не так травмоопасно, как я ожидал, и я не мог не думать о том, как я должен благодарить Рей за то, что она показала это мне.

Я догнал ее чуть позже, когда она собирала те немногие вещи, которые взяла с собой.

Я прислонился к стене, наблюдая за тем, как ее попка буквально умоляла, чтобы ее схватили.

— Я мог бы тебя подвезти. — На моем члене. Мне пришлось на самом деле засунуть костяшки пальцев в рот, чтобы не произнести это вслух. Что-то подсказывало мне, что Рей была не в настроении для грубого юмора.

— Все в порядке. Я уже заказала Uber.

— Когда мы сможем назначить дату выхода нашего следующего приквела?

— У меня работа на ближайшие пару дней и статья, которую мне нужно закончить. Я пока не уверена. — Она закинула рюкзак на плечо и направилась к двери.

Я положил руку на раму, останавливая ее.

— Эй. — Я взял ее за подбородок и наклонился, чтобы поцеловать. Сначала она не ответила на мой поцелуй, но когда все-таки поцеловала, то почти неохотно. — Спасибо, что пришла. Ты была гребаным бунтовщиком. Я никогда не забуду, как ты мчалась по лесу и стреляла во все, что попадалось тебе на глаза. Или то, как ты заставила меня наконец готовить для своей семьи.

Она заправила прядь волос за ухо, глядя куда угодно, только не на мое лицо.

— Майлз…

О, черт.

— Я кое-что скрывала от тебя, и мне нужно просто сказать это.

— Если это плохие новости, почему бы тебе не подождать до окончания нашего следующего свидания, потому что я мог бы…

— Майлз. — Рей положила руки мне на плечи, заставляя посмотреть ей в глаза.

Я сделал глубокий вдох, закрыв рот достаточно надолго, чтобы в кои-то веки послушать.

— Я начала встречаться с тобой, потому что подумала, что ты будешь идеальной темой для статьи об аномальной личности, которую я пишу для одного из своих занятий. Лучший ученик получает стажировку в том месте, о котором я всегда мечтала. Я использовала тебя и сказала себе, что это нормально, потому что я делала это по правильным причинам. Но это была чушь собачья. В тот момент, когда я поняла, что испытываю к тебе чувства, я должна была признаться во всем.

Я попытался изобразить на лице улыбку, как это сделал бы дядя Уильям. Кого это волнует? Ничего особенного. Вместо этого я почувствовал, как холодный кулак боли сжал что-то внутри меня.

— Это круто, — тихо сказал я.

— Нет, это не так. И когда я, наконец, пришла в себя и увидела, как дерьмово было поступать так с тобой, я поняла, что мне нужно покончить со всем этим. Но я убедила себя, что вместо этого было бы добрее заставить тебя захотеть порвать со мной. Так вот в чем заключалось все это безумие. За исключением того, что ты слишком мил, чтобы тебя отпугнуло даже то, что я вела себя как сумасшедшая. Во всяком случае, это только заставило меня нравиться тебе еще больше.

Я хотел многое сказать. Я хотел сказать ей, что все в порядке, и мы могли бы справиться с этим. Или что мне было все равно настолько, чтобы хотеть, чтобы она ушла. Или что я тоже использовал ее. Но все, что я, казалось, мог делать, это тупо стоять и смотреть на нее, в то время как у меня в груди словно что-то разрывалось.

Рей приподнялась на цыпочки и поцеловала меня в щеку, а затем выбежала из комнаты.

Мгновение спустя Гремми просунула голову в комнату.

— Я планировала занять эту комнату после того, как ты уйдешь. Есть ли сперма на простынях? Или на потолке?

Я бросил на нее непонимающий взгляд.

— Не время, Гремми.

— Никогда не бывает не подходящего времени для того, чтобы обнаружить чью-то засохшую сперму в своей постели. Я просто…

Я захлопнул дверь у нее перед носом и опустился на пол, прислонившись спиной к стене.

Дерьмо.

Глава 25

Рей

Вернувшись домой с ранчо Уильяма Чемберсона, я схватила свой ноутбук и направилась в ближайшую кофейню.

Я заказала самое дешевое, что у них было, и заняла место за дальним столиком. Всю дорогу домой я слушала аудиокнигу… в открытом доступе была огромная библиотека бесплатных аудиокниг, если только вы не возражали послушать классику.

Пока я сидела в углу, я поняла, что даже не остановилась, чтобы обдумать то, что я сделала.

Я порвала с Майлзом.

Знала я об этом в то время или нет, это также означало, что я не собиралась писать о нем свою статью. В какой-то момент я поняла, что план состоял в том, чтобы представить статью независимо от того, что он чувствовал. Теперь я знала, что не смогу этого сделать. Я была обязана ему по крайней мере этим. Я сунула файл в мусорное ведро на своем компьютере и удалила его содержимое. Как только я закончила, мне показалось, что с моих плеч свалился огромный груз.

Я медленно выдохнула через нос, затем открыла документ Word и начала печатать свое новое эссе. Я подумывала о том, чтобы использовать Луну, но потом решила рискнуть.

В течение следующего часа я печатала эссе о вымышленной девушке по имени Майли. Я писала о ее зацикленности на успехе и о том, как она берет на себя больше ответственности, чем следовало бы. О том, как она готова пожертвовать своим счастьем. Затем я перешла к той части, где девушка думала, что делает только то, чего хотел бы ее отец, если бы он все еще был здесь. Как бы он хотел, чтобы для его дочерей был весь мир, поэтому Майли решила, что нет слишком высокой цены, которую можно заплатить за мечты ее младшей сестры.

За исключением того, что я неожиданно почувствовала, как у меня защипало в глазах, когда я перечитала то, что только что написала.

Где-то я превратила это в стремление дать моему отцу то, чего, как я думала, он хотел, не так ли? Лучшую жизнь для Пенни. Для всей нашей семьи. Но в какой-то момент я забыла, что тоже являюсь частью этой семьи.

Я опускаю голову, упираясь лбом в клавиатуру. Я была идиоткой.

Теперь было слишком поздно исправлять все, что я напортачила, но я могла видеть, где я ошиблась, так ясно, что это причиняло боль. Даже когда я все больше и больше убеждалась, что Майлз действительно был тем, о ком я заботилась, я цеплялась за идею, что нет ничего важнее статьи…. чем обеспечение будущего Пенни.

Я забыла ту часть, где Пенни нужна была не просто чековая книжка. Ей нужна была сестра. Ей нужен был кто-то с жизненным опытом, кто мог бы помочь ей советом о мальчиках, любви и риске. Во всяком случае, я была слишком напугана, чтобы начать жить своей собственной жизнью, поэтому позволила ей быть моим оправданием.

Чудесно сделано, Рей. Пытаясь все сделать правильно, я умудрилась только все испортить.

Я подумала, что в этом, вероятно, есть какая-то универсальная истина. Редко удается все сделать правильно. Жизнь состояла в том, чтобы выбирать, какие вещи важнее всего, и делать все возможное, чтобы сделать их правильными. Это было все равно что таскать тарелки, полные еды. Вы должны были сосредоточиться на нескольких за раз, иначе в конечном итоге вы просто разобьете их все.

Что ж, теперь я, вероятно, не получу желаемую оценку за свою работу, я не получу первого парня, который мне действительно небезразличен, и я не смогу помочь Пенни поступить в колледж ее мечты.

По сути, я хотела быть супергероем и стрелять из ракетницы по плохим парням. Вместо этого я держала все в секрете и просто взорвала свой собственный дом.

Мой лоб все еще печатал бесконечный поток бессмыслицы, пока он лежал на клавиатуре, но мне было все равно. Я просто сидела там, гадая, чем занимается Майлз теперь, когда он свободен от пагубных обязательств быть моим «вроде как» парнем. Я предположила, что он, вероятно, уже нашел себе гораздо более сексуальную девушку для перепихона.

Замечательно.

Глава 26

Майлз

Девиз Майлза № 88: Когда девушка твоей мечты расстается с тобой, утопи свои печали в муке и масле.

Как всегда, я был мудрым человеком. Я вкладывал все силы в замешивание теста, а моя тетя Хейли наблюдала за мной из-за прилавка в одном из огромных пентхаусов, принадлежащих ей и дяде Уильяму в Нью-Йорке. Вообще-то я пришел поговорить с дядей Уильямом, но придется обойтись тетей Хейли.

— Итак, — сказала она. — Ты появился и начал пытаться что-то испечь на моей кухне. Ты хочешь поговорить о том, что, очевидно, у тебя на уме, или у тебя просто закончилась мука?

Я повертел комочек теста в руках, как будто он был должен мне денег, затем запустил в него кулак и вздохнул.

— Рей порвала со мной.

Тетя Хейли опустила плечи и со вздохом кивнула.

— Мне жаль, милый.

— Очевидно, она думала, что у меня ненормальный характер, и просто использовала меня, чтобы написать статью или что-то в этом роде.

— Что?

Я пожал плечами, затем еще немного помял тесто, хотя оно уже было той консистенции, которую я хотел.

— Да. Я думаю, это должно было меня разозлить. И на какое-то время, может быть, так оно и было. Хотя я не знаю. Такое чувство, что мне все равно не так сильно, как следовало бы. Как будто я был бы рад пропустить драму, сказать ей, что все хорошо, и принять ее обратно.

— Это то, чего ты хочешь?

— Я хочу ее. Да. Она может использовать меня, как захочет. На самом деле мне насрать. Я просто скучаю по ней.

Моя тетя улыбнулась.

— Тебе действительно небезразлична она, да?

— Я начинаю думать, что так. Или это действительно так. Я думаю, теперь, когда она порвала с нами, это уже прошедшее время.

Тетя Хейли издала нечто среднее между смехом и кашлем.

— Встречаетесь вы или нет, это не меняет того, что ты к ней чувствуешь.

Я схватил скребок для теста и вернулся туда, где стоял.

— Говоришь, как профи. Мило.

— Умник. Я просто думаю, что ты все еще мог бы оставаться открытым для этого. Если она действительно сделала что-то не так, то, может быть, подождем и посмотрим, попытается ли она сначала загладить свою вину. Но нет никаких причин, по которым ты должен закрывать дверь перед возможностью снова быть вместе с ней.

— Она не выглядела так, как будто планировала появиться под моим окном с радиоприемником над головой, умоляя меня о прощении.

— Тогда не заставляй ее ждать. Ты единственный, кто может решить, нужны тебе извинения или нет. Если тебе это не нужно, иди и скажи ей. Расскажи ей в точности, что ты чувствуешь.

Я прочистил горло.

— Или что-то близкое к точному? Потому что то, что я чувствую, включает в себя много обнаженных вещей между ней и мной.

Тетя Хейли нахмурилась, затем изобразила рвотный позыв.

— Ты не можешь быть таким парнем.

— Извини меня и мой пенис за то, что я следую биологическим приказам.

Она покачала головой, затем посмотрела на то, что я делал.

— Ты слишком туго их сворачиваешь. Они не смогут подняться, если ты так сильно их сожмешь.

Покончив с выпечкой, я поставил булочки в духовку и облокотился на столешницу. Возможно, она была права. Единственное, что удерживало меня от того, чтобы сказать Рей, что мне наплевать на все, что она сделала, — это чувство, что я унижаю себя. Или, может быть, что я сдам свою мужскую карточку за то, что позволил девушке использовать меня.

Это была чушь собачья.

Я точно так же использовал ее, планируя получить работу у своего отца за то, что оставался с ней, не так ли?

Я отряхнул руки и указал на тетю Хейли. Я точно знал, что собираюсь делать, и идея поразила меня с внезапной, ослепляющей ясностью.

— Двадцать минут. Они все твои, но мне пора идти.

Глава 27

Рей

Я была на работе, вводила заказ в компьютер, когда увидела, как он вошел. Майлз подошел к стойке с серьезным выражением лица. Он постучал пальцами по стойке.

— Есть минутка для разговора?

Я взглянула в сторону единственного свободного на данный момент столика. Я только что внесла все заказы, а это означало, что на самом деле у меня, вероятно, было достаточно времени.

Я кивнула.

— Если ты здесь для того, чтобы сказать мне, какая я эгоистка, то давай. Я это заслуживаю.

— Нет. Я никогда не признавался тебе во всем. Я позволил тебе рассказать мне, какой эгоисткой ты была, и забыл упомянуть, что у меня самого много дерьма, которое я хотел скрыть.

Я рассмеялась, несмотря на то, как я себя чувствовала после всего, что произошло на ранчо Уильяма.

— Собственное эгоистическое дерьмо?

— Мой отец сказал, что даст мне шанс в «Галлеоне» только в том случае, если я хоть раз докажу, что могу чего-то придерживаться. Я планировал использовать тебя как свое «кое-что». Итак, вот. Мы квиты.

— Подожди. Ты встречался со мной только для того, чтобы получить работу у своего отца?

— Ну, нет. Ты мне действительно понравилась. У меня не так уж много опыта общения с девушками, как только проходит фаза новизны и блеска. Я собирался сделать все, что в моих силах, чтобы изменить это с тобой.

Я уставилась на него.

— Потому что ты этого хотел или потому что тебе нужна была эта работа?

— И то и другое?

Я позволила этому немного покрутиться у меня в голове, а потом решила, что я чувствую.

— Все еще не так плохо, как то, что я сделала.

— Это не соревнование, Рей. Бл*ть. Ты мне действительно нравишься. Действительно. Мне насрать на то, что ты сделала. Все, что меня волнует, — это то, что я могу продолжать наблюдать за твоей дурацкой походкой. Или как ты грызешь ногти, когда думаешь, что я не смотрю. И я знаю, что не хочу, чтобы прошлые выходные были единственным разом, когда я увижу, как ты становишься настоящим Рэмбо в лесу и надираешь всем задницы.

Я неохотно улыбнулась.

— Я действительно надрала всем задницы.

— Да. Ты это сделала. Ты надрала задницу в прямом и переносном смысле. Потому что, образно говоря, я ввязался в это, думая, что ты закончишь так же, как все другие девушки, которых я встречал до тебя. И ты также надрала задницу этой мысли.

Я пристально посмотрела ему в глаза. Он выглядел искренним. Он также был покрыт чем-то похожим на муку, а его светлые волосы были еще более растрепанными, чем обычно.

— Ты готовил?

— Выпекал. Да. Работа с тестом — отличный способ выплеснуть разочарование.

— Значит, ты был разочарован во мне! — Я подняла палец вверх, как будто только что поймала его на том, что он наконец-то признал правду.

Майлз обошел стойку. Он протянул руки, как будто хотел обхватить меня за талию, затем подождал, глядя мне в глаза, словно ожидая разрешения.

Я прикусила уголок губы, затем придвинулась на долю дюйма ближе.

Он обхватил меня руками, и мне показалось, что я падаю. Как будто я могла закрыть глаза и продолжать погружаться, пока не окажусь полностью там, где была… даже дальше. Глубже.

Мне пришлось закрыть глаза и прижаться лбом к его груди.

— Что мы делаем? — спросила я.

— Ты заставляешь своего менеджера строго смотреть на нас, — сказал Майлз. — Но нет. Я не был разочарован в тебе. Я был зол на себя за то, что не схватил тебя и не помешал тебе уйти с самого начала. Ты действительно думаешь, что меня это волнует? Статья или что-то еще?

Я снова посмотрела на него.

— Если честно? Да. Я солгала тебе, Майлз. Использовала тебя.

— И я думаю, что знаю тебя достаточно хорошо, чтобы догадаться, что у тебя была какая-то бескорыстная причина сделать это. Не так ли? Скажи мне всю правду. Даже те части, которые ты пропустила, потому что не хотела чувствовать, что находишь себе оправдания.

Я заговорила не сразу, но когда заговорила, мой голос был тихим.

— У моей мамы нет денег, чтобы платить за то, что хочет делать моя сестра. Она получает все эти возможности, потому что она такая умная, но почти все они стоят денег. Лагеря, ярмарки, дополнительные проекты… Я думала, что оплачиваемая стажировка и последовавшая за ней работа позволят мне устроить ее туда, куда она захочет пойти.

— Официантка! — закричала женщина за моим столиком.

Майлз резко повернул к ней голову.

— Леди! Разве вы не видите, что мы наслаждаемся моментом? Ваш заказ может подождать.

Женщина и вся ее семья внезапно проявили гораздо больший интерес к полу.

— Это, — продолжил Майлз. — Именно это я и имею в виду. Дело сделано. Ты прощена. Я даже не собираюсь брать в расчет это преступление. Оно засчитано. Конец.

— Ты не можешь просто…

— Уже. — Майлз провел большим пальцем по моей щеке, глядя на меня сверху вниз, словно раздумывая, не поцеловать ли меня. — Хотя, ты не совсем прощена. Ты все еще совершаешь одну ужасную ошибку. Есть одна вещь, которую я не могу тебе простить, пока ты ее не исправишь.

Мой желудок сжался. Я все еще мысленно наверстывала упущенное за последние несколько секунд. Я перешла от мысли, что Майлз, вероятно, занимается сексом в отместку со всеми девушками, которых только может найти, к тому, что мне сказали, что он готов исправить все мои промахи.

— Что мне нужно сделать?

Он взял мои руки в свои, ухмыляясь.

— Удиви меня. Заставь меня умолять, если хочешь. Просто скажи, что ты снова, вроде того, будешь моей девушкой.

— Нет. — Я подождала ровно столько, чтобы увидеть, как морщится его лоб. — Я хочу быть твоей девушкой. Весь путь. Больше никаких «вроде того». Одна проблема. У нас было всего лишь что-то вроде приквила-свиданий. Я не могу официально назвать себя твоей девушкой, пока ты не будешь готов присоединиться ко мне для большого дела. И вот моя идея. Я собираюсь спланировать свидание. Окончательное первое свидание. Оно собьет твои кроксы с ног.

Майлз фыркнул.

— Ты единственная половина этих недавно восстановленных отношений, которая носит кроксы. Мы будем считать свидание успешным, если оно снимет с меня штаны. Как насчет этого?

Я поджала губы.

— Договорились. А теперь убирайся отсюда, пока из-за тебя меня не уволили.

Майлз наклонился и попытался поцеловать меня в нос. Я вздернула подбородок, убедившись, что вместо этого он нашел мои губы.

Каждый раз, когда я целовала его, мне казалось, что я могу закрыть глаза и увидеть, как вокруг меня взрываются блестки. Как будто комната вращалась, а все остальное потускнело. Он отстранился, игриво погладив мой подбородок большим пальцем.

— Завтра вечером?

— Теперь ты играешь по моим правилам, сучка. Мы пойдем на свидания, когда я скажу.

Майлз приподнял бровь и сделал несколько шагов назад.

— Тогда я буду с нетерпением ждать более подробной информации.

Я прогнала его прочь, а затем просияла, как только он отвернулся. Я прижала к груди свой маленький блокнот и опустилась на стул, в волнении дрыгая ногами. Вид моего разгневанного менеджера, подошедшего отругать меня за то, что я пренебрегла своим столиком, лишь немного испортило мне настроение.

Теперь все, что мне нужно было сделать, это спланировать идеальное свидание.

Глава 28

Майлз

Девиз Майлза № 1: Когда ты находишь ту самую, ты оставляешь ее себе.

Что бы ни случилось, Рей была той самой. Мне не нужно было «разбираться в ней», чтобы знать это. Конечно, я знал, что в конце концов раскрою ее. Но что, наконец, осенило меня, так это то, что подходящая девушка — это не рецепт.

По крайней мере, не в том смысле, о котором я думал.

Я смотрел на любовь так, словно был шеф-поваром. Как будто это был рецепт, который я должен был придумать и приготовить. Дело было совсем не в этом.

Научиться любить кого-то было частью рецепта. Это объединяло две вещи, которые были незначительны, когда они были порознь. И, в отличие от кулинарного мира, рецепт сработает только в том случае, если вы буквально вложите в него все свои силы. В последний раз, когда я проверял, в реальной жизни к этому относились неодобрительно.

Любовь создавала что-то совершенно новое.

Осознание этого привело меня на работу к Рей прошлым вечером. И мне было наплевать, сколько времени прошло с тех пор, как я встретил ее, или как много я все еще не знал о ней. Я любил Рей.

Эта мысль заставила меня ухмыльнуться.

— Чему ты улыбаешься? — спросила Рей. Она шла позади меня, прижимая свои маленькие ручки к моим глазам. Она дошла до того, что завязала мне глаза на заднем сиденье Uber и дала водителю особые указания не говорить, куда мы едем.

Сейчас мы куда-то шли, и я понятия не имел, где мы могли быть. Насколько я знал, мы могли бы целый час ездить кругами и закончить там, откуда начали.

— У мужчины должны быть свои секреты.

По крайней мере, я мог сказать, что мы все еще в городе. С открытыми глазами это было не сразу заметно, но небоскребы каким-то образом приглушали звук и в то же время усиливали его. Звуки улицы мгновенно стихли, и я решил, что мы, должно быть, вошли внутрь. Она провела меня через несколько поворотов, а затем остановилась.

Она убрала руки и ждала, выжидающе глядя на меня.

Мы находились на большой профессиональной кухне, похожей на ту, которую я ожидал бы увидеть в задней части пятизвездочного ресторана.

Я нахмурился, не желая слишком волноваться до того, как пойму, на что смотрю.

— Что это, собственно, такое?

— Первая часть моего грандиозного извинения?

— Прекрати это. — Я обхватил ее сзади за шею и поцеловал. — Я же сказал тебе, что все забыто. Ты прощена.

— Если бы ты думал, что облажался, разве ты не продолжал бы пытаться все исправить, даже если бы я сказала тебе остановиться?

Вздохнув, я кивнул.

— Думаю, я бы так и сделал. Но что именно мы здесь делаем, и как тебе это удалось?

— У твоей тети Хейли есть очень полезные связи в кулинарном мире. И мы собираемся получить персональный урок от всемирно известного шеф-повара суши. О, и мы сможем съесть то, что приготовим, когда все закончится.

Все, что я мог сделать, это смотреть в недоумении. Как только я преодолел ослепляющее волнение от получения персонального урока кулинарии от профессионала, я не мог перестать думать о том, как приятно, когда кто-то делает такой жест ради меня. Она не просто надрывала свою задницу, чтобы это произошло… Рей показала, как сильно она меня понимает.

Я схватил ее за задницу и поднял на ближайшую столешницу.

— Как ты думаешь, сколько у нас времени?

— Правило номер один, — сказал мужчина лет шестидесяти, медленно вошедший в комнату. — Поддерживайте чистоту рабочей поверхности.

Я посмотрел на мужчину, который явно был шеф-поваром.

— Я могу заверить вас, что ее задница безупречна. Я только что вылизал ее дочиста перед тем, как мы кончили.

Рэй покраснела и соскользнула со столешницы, сдерживая улыбку, как школьница. Я украдкой просунул руку ей за спину и снова обхватил ее попку, потому что я еще не закончил наслаждаться ею.

Шеф-повар был одет в черное, как какой-нибудь кулинарный ниндзя. Когда он снял свой пояс с ножами и разложил его перед собой, это только усилило образ. Он подошел ко мне, не сводя с меня глаз, и сильно ударил меня по голове раскрытой ладонью.

Я отпрянул в сторону, недоверчиво уставившись на него.

— Что за черт…

— Уважение! — рявкнул он. — Правило номер один на кухне.

Я выпрямился, потирая больное место на затылке, в то время как Рэй старалась не рассмеяться.

Он даже не остановился, чтобы сообщить нам свое имя, где он готовил, или что-нибудь отдаленно личное. Через несколько секунд он заставил нас мыть рис. Я думал, что знаю больше среднего о приготовлении риса для суши, но быстро стало очевидно, что я ни черта не смыслю. Я также узнал, что было своего рода великим святотатством поливать Рей рисовой водой, в то время как мы должны были промывать и сливать воду в пятидесятый раз.

Мы разделали гигантского тунца — от очистки чешуи и обвалки до нарезки самых нежных кусочков для нашего блюда. Мы даже закоптили маленькие кусочки кальмаров на причудливой маленькой дровяной плите, которую шеф-повар устроил в углу своей кухни. Мы готовили, обжаривали, пассеровали и запекали рыбу за рыбой, пробуя на ходу.

Наконец, когда мы приготовили последнее блюдо, которое представляло собой шоколадный торт, пропитанный разбавленным апельсиновым соком и бренди, нас оставили одних, чтобы мы вместе съели его на кухне.

Когда шеф-повар закончил, он почистил свои ножи, высушил их и снова убрал в свой маленький набор инструментов. Он обернул их вокруг талии, едва заметно кивнул нам и ушел, не сказав больше ни слова.

Рей посмотрела на меня, приподняв брови и нервно улыбнувшись.

— Это было слишком странно, чтобы быть потрясающим?

— Ты шутишь? — Я притянул ее к себе и поцеловал. Я ощущал сладкую остроту апельсина и привкус бренди на ее губах. — Если не считать того факта, что он, черт возьми, дал мне подзатыльник, этого было достаточно, чтобы ты извинилась сверх меры. Ты знаешь, что это значит? Это значит, что теперь я тот, кто должен тебе какой-нибудь милый, заботливый жест.

Она рассмеялась.

— Нет. Не значит. В любом случае, это была всего лишь первая фаза. Если ты попытаешься изобразить из себя романтика посреди всего этого, ты можешь сбить меня с ритма.

Я подцепил десерт на вилку и поднес к ее губам, наблюдая, как она ест его и удовлетворенно стонет от вкуса. Затем я намазал немного глазури на палец и заставил ее дочиста слизать ее. Рей покраснела, затем подчинилась.

— Черт, — простонал я. — Ты хоть представляешь, насколько ты сексуальна?

Щеки Рей покраснели еще сильнее, когда она прикрыла рот, в уголке которого была крошка шоколадного торта.

— Если то, как ты на меня смотришь, о чем-то говорит, то я примерно в сто раз сексуальнее, чем мне кажется.

— В тысячу. — Я вытащил крошку у нее изо рта и затем стряхнул ее ей на лоб.

Она отшатнулась, сморщив нос и рассмеявшись.

— Ты можешь быть таким задирой.

— Наверное, я так и не отвык от того, что задираю девушек, которые мне нравятся, еще со времен начальной школы.

— Я тебе нравлюсь, да?

Я положил руки ей на бедра, отодвигая ее назад, пока она не ударилась об одну из столешниц.

— Разве это еще не было очевидно?

— Я должна предупредить тебя. — Рей опустила глаза, обращаясь к моей груди, а не к лицу. — Я как бы думала, что великолепный первый сексуальный контакт произойдет после последней фазы. В наши планы не входило, чтобы меня растерзали на той же столешнице, на которой мы только что изуродовали небольшую армию рыб.

— Растерзали? Мне нравится, как это звучит.

Ее глаза лукаво блеснули, но она мягко оттолкнула меня.

— Готов ко второму раунду?

Я кивнул головой… той, что была у меня на плечах, то есть. Другая моя голова, вероятно, закричала бы в знак протеста, если бы могла.

Это звучало так, словно у него были задатки девиза.

Мужской пенис никогда не должен быть вовлечен в принятие важных романтических решений. На самом деле, самым эффективным моральным ориентиром для любого мужчины в успешных отношениях, вероятно, было делать прямо противоположное тому, чего хотел от него его пенис.

Последовав своему собственному совету, а не совету моего члена, я не стал раздеваться. Я не срывал трусики Рей с ее тела зубами. Я не нырнул в нее так, словно тонул, и последний запас воздуха на этой планете был у нее между ног. Я определенно не выяснил, будет ли она такой тесной для меня, как я себе представлял.

Неа. Извини, член. Все, что я сделал, это кивнул головой и последовал за ней из здания, потому что в кои-то веки я хотел все сделать правильно.

Глава 29

Рей

С моим желудком, набитым суши, и вкусом восхитительных апельсинов и шоколада на языке, мы направились к следующему пункту назначения. Потребовалось несколько тренировочных заездов и немного исследований, но я обнаружила шикарный отель под названием «Фрост», в котором была терраса на крыше. Настоящей находкой было то, что она никоим образом не была закрыта. Все, что вам нужно было сделать, это войти в парадную дверь и подняться по лестнице. Лифт активировался с помощью карты-ключа, но это была всего лишь небольшая загвоздка.

К тому времени, как мы с Майлзом поднялись пешком на пятьдесят второй этаж, мы основательно запыхались. Мы спустились по лестнице и прошли через дверь, которая вела наружу.

Огни города открылись вокруг нас, и я раскинула руки, медленно кружась.

Было далеко за полночь, и маленький бар на крыше был пуст и заперт на ночь. Я была рада увидеть, что это место полностью в нашем распоряжении. На приподнятом участке крыши, огороженном плексигласом, был небольшой клочок травы. Мы с Майлзом уселись там в удобные шезлонги, любуясь видом на город.

Мы долго, с комфортом просидели в тишине.

— Как ты вообще нашла это место? — спросил Майлз.

— Бедность делает тебя находчивым, — я произнесла эти слова, не подумав, затем слегка нахмурилась. — Ты знаешь, я приложила массу усилий, чтобы скрыть от всех остальных тот факт, что я на мели. По какой-то причине мне не стыдно за это перед тобой.

— Хотя мы все уязвимы и открыты, есть кое-что, в чем я хочу признаться. На самом деле этот пункт есть в моем списке желаний. — Майлз улыбнулся, затем тихо рассмеялся. — Переспать с девушкой на крыше. Я не думал, что у меня когда-нибудь будет шанс вычеркнуть это. Но есть ли способ лучше?

Я скрестила руки на груди.

— И сколько пунктов твоего списка желаний связано с сексом?

— Почти все, я добавил новые в список с тех пор, как встретил тебя.

Я рассмеялась.

— Подожди, сколько их там?

— Ты знаешь ту книгу, где они без конца твердят о том, что не стали бы есть зеленые яйца и ветчину? Не в лодке, не во рву и не со всем этим джазом?

— Да. А что?

— Я довольно подробно просмотрел этот список и решил, что хочу трахнуть тебя во всех этих местах. По крайней мере, за вычетом всех тех, что связаны с животными.

Я покачала головой.

— Так ты думаешь, я прямо сейчас сорву с себя одежду ради тебя, потому что несколько дней назад ты добавил что-то о сексе на крыше в свой список желаний?

— Крыши не было в книге еще несколько минут назад. Я добавил это, как только понял, что хочу трахнуть тебя так сильно, что это причиняет боль, и я бы взял тебя на крышу, если бы это было необходимо.

Я сглотнула. Он говорил об этом так буднично. Как будто желание заняться со мной сексом было самой нормальной вещью в мире.

— Видишь вон там? — Майлз указал на угол крыши, где цветочная композиция отделяла его от остальной части крыши. — Мы бы услышали, как открывается дверь на крышу, и у нас было бы по крайней мере тридцать секунд, чтобы снова одеться, если бы мы сделали это там.

— Я не знаю. Разве это не должно произойти просто спонтанно? Я думаю, было бы странно, если бы мы заранее обсудили все.

Майлз встал с шезлонга и опустился на колени рядом со мной. Он провел пальцами по моей ноге, рассеянно улыбаясь, пока его глаза блуждали по мне.

— Я буду с тобой откровенен, Рей. Терпение не входит в число моих самых сильных достоинств. Я умираю от желания проникнуть в тебя. Я хочу попробовать тебя на вкус. Я хочу знать, как это звучит, когда ты кончаешь. Ты мне нужна. Сейчас.

В его глазах было столько напряжения. Он даже дышал тяжелее, так что я знала, что это не была одна из его попыток пошутить с сарказмом. Он был серьезен. И Боже. Я не думала, что какой-нибудь парень когда-нибудь будет так смотреть на меня.

Мой голос превратился в хриплый шепот.

— Ладно. Я тоже этого хочу.

Майлз не колебался. Он подхватил меня на руки, встал и отнес на поросший травой угол крыши. Он уложил меня, затем выпрямился, чтобы снять с себя одежду. Он стянул с себя рубашку и галстук, словно они были в огне, затем сбросил брюки. Он опустился на колени и начал задирать мою рубашку, не снимая своих боксеров.

Я почувствовала, как трава щекочет мне спину, и подумала о том, насколько это было сюрреалистично.

Я планировала, что крыша станет романтическим завершением нашей ночи. На самом деле я не задумывалась о том, насколько вероятно, что это приведет к этому.

И все же мы были здесь. Когда я повернула голову в сторону, то увидела сверкающий вокруг нас Нью-Йорк. В зданиях было столько же маленьких квадратиков, освещенных желтым светом, сколько и темных. Сотни тысяч маленьких пятнышек света. Я всегда думала о том, что это похоже на собственное ночное небо. Каждое окно похоже на маленькую звезду. Далекий яркий мазок, в котором было что-то неизвестное.

И вот мы с Майлзом были там, играя свою собственную роль в созвездии ночного Нью-Йорка. Некоторые моменты сияли ярче других, и я улыбнулась, подумав, что сегодня вечером мы станем сверхновой звездой.

Большой взрыв.

Майлз замер, положив руки на пуговицу моих брюк.

— Что тут смешного?

Я покачала головой.

— Ничего.

Я знала, что обычно он выпытывал у меня подробности, но, казалось, моя уклончивость его почти не беспокоила. Он усадил меня ровно настолько, чтобы стянуть рубашку через голову, затем стянул с меня брюки, а вместе с ними и ботинки.

Я старалась выглядеть уверенной, лежа там в нижнем белье. Я чувствовала себя незащищенной и неловкой.

Вместо того чтобы немедленно раздеть меня догола, Майлз, казалось, почти почувствовал мое беспокойство.

Он склонился надо мной, нежно целуя.

— Это никоим образом не является оскорблением твоего наряда. Но без одежды ты выглядишь намного лучше.

Я попыталась одарить его укоризненным взглядом, хотя мне хотелось улыбнуться.

— Это звучит как оскорбление.

— Дай мне попробовать еще раз. — Майлз сделал паузу, чтобы поцеловать меня в шею и жадно обхватить мою грудь. Он говорил, стиснув зубы, как будто ему требовалось все, что у него было, чтобы удержаться от того, чтобы не сожрать меня прямо здесь и сейчас. — Ты чертовски великолепна. Это преступление, что ты прикрываешь это тело каждый день, но я позабочусь о том, чтобы ты продолжал совершать это преступление. Если бы кто-нибудь еще увидел это, я бы побил их палками.

Я рассмеялась.

— Я думаю, ты просто пытаешься заставить меня чувствовать себя лучше. Но это работает, так что спасибо.

— Люди лгут. Члены — нет. — Он взял мою руку и просунул ее себе между ног, побуждая меня почувствовать его эрекцию, которая была твердой, как кирпич.

— Это убедительный аргумент.

— А теперь прекрати болтать и дай мне трахнуть тебя. — Майлз начал целовать мою грудь, заводя руки мне за спину и расстегивая мой лифчик.

— Ты тот, кто ведет все эти разговоры.

Он заткнул мне рот одной рукой, прижав большой палец к моей губе и побуждая меня взять его в рот, продолжая целовать меня.

Я нерешительно взяла его в рот, поначалу чувствуя себя немного глупо. Но я обхватила его губами и сделала все, что в моих силах. Майлз застонал, прижимаясь ко мне.

Его очевидное удовольствие заставило меня почувствовать себя немного смелее. Я схватила его за запястье своей рукой и всосала его большой палец, пока он втягивал мой сосок в рот.

Я задрожала.

Он наклонился и взял мои трусики в руку. Я думала, он собирается спустить их вниз, но он, очевидно, боролся со своими побуждениями так долго, как только мог. Он стянул свои боксеры вниз ровно настолько, чтобы освободиться, и сдвинул мои трусики в сторону.

Я удивленно втянула воздух.

Майлз положил одну руку мне на затылок, а другой направлял ко мне всю свою длину.

Я почувствовала, как задрожала сильнее, прижимаясь к нему бедрами, пока теплая головка его члена скользнула вверх по моим складочкам.

Он повторял это достаточно долго, чтобы я задалась вопросом, насколько настоящий секс может быть лучше. Каждая дорожка, которую он проходил, распространяла больше того, что, как я чувствовала, было смущающим количеством моего возбуждения на нас обоих.

— Постарайся расслабиться, — голос Майлза звучал мягким рокотом у меня в ухе. Он потянулся за чем-то в кармане своих сброшенных брюк. Я поняла, что это был презерватив, который он быстро развернул и натянул на себя.

Я кивнула, делая глубокий вдох и медленно выдыхая.

Он ввел в меня часть своего члена. Моя голова оторвалась от травы, и я крепко зажмурила глаза. Я открыла рот в безмолвном восклицании.

Мало-помалу он входил в меня все больше, пока я не почувствовала себя такой невероятно наполненной. В какой-то момент я почувствовала слабый укол, когда что-то внутри меня дрогнуло, а затем все сменилось теплым, блаженным приливом удовольствия.

Я провела руками по любому кусочку его плоти, который смогла найти, впитывая чувства, которые взрывались внутри меня.

Я занималась сексом. Это было оно. То, что заставляло мир вращаться. Я проводила ночи с чувством вины, гадая, на что это будет похоже, но все было совсем не так, как я себе представляла. Было лучше.

Наблюдая, как Майлз наращивает темп и все его тело напрягается от усилий входить и выходить из меня, я поняла, что было самым лучшим. Это не было, по общему признанию, чудесным ощущением того, что он наполняет и растягивает меня. Дело было даже не в виде его богоподобного тела в расцвете сил, как будто он был создан только для одного.

Это было осознание того, что мы соединены самым интимным образом, какой только можно вообразить. Это чувство было общим. Это было всепоглощающе. Не было никакой возможности отвести от этого взгляд. Не уйти в сторону. Никаких мечтаний наяву.

Это было оно. Мы были вместе во всех смыслах этого слова, и чистота этого чувства была настолько ошеломляющей, что я думала, что вот-вот взорвусь.

— Майлз, — выдохнула я. Я покраснела почти сразу после этого. Я всегда предполагала, что я не из тех девушек, которые будут стонать или что-то говорить во время секса. Откуда это взялось?

— Черт, — выдохнул он.

Его очевидное удовольствие пронзило меня подобно ударной волне. Мне казалось, что каждый оргазм, который я когда-либо испытывала, был рябью на поверхности пруда, а то, что росло внутри меня, должно было стать цунами. Я впилась пальцами в его спину, уже даже не уверенная, как долго мы к этому шли. Я не знала, то ли у меня был самый быстрый оргазм в мире, то ли я была участницей марафона.

Все, что я знала, это то, что это грядет.

Я выдавила из себя несколько фраз, некоторые из которых были до смущения вульгарными.

Все тело Майлза напряглось. Я почувствовала, как его пенис напрягся внутри меня, как раз в тот момент, когда тепло моей собственной кульминации распространилось по мне подобно какому-то бушующему огню.

Я расслабилась на траве, и моя голова повернулась в сторону. Я притянула его ближе к себе, обхватив рукой его теплую шею и прижимая его лицо к своей груди. Он вздрогнул еще несколько раз, затем расслабился. Он лег на меня сверху, но, должно быть, поддерживал часть своего веса рукой, иначе, я думаю, я бы почувствовала себя раздавленной.

Я сжала его еще крепче. Это казалось таким правильным. Прекрасным.

Когда Майлз все еще был внутри меня, а его теплое тело прижималось к моему, я знала, что не совершила ошибки. Осознавала я это или нет, но до сих пор именно страх удерживал меня от него. Боюсь, что я была бы эгоисткой, если бы предпочла себя Пенни. Я наконец-то начала понимать, что дело не в выборе того или иного.

Мне было трудно принять это, но я твердо знала: если я не позабочусь о себе, то никогда не смогу позаботиться о своей сестре.

Быть рядом с тем, кто тебе небезразличен, — это не спринт. Это марафон.

Если я хотела быть рядом со своей сестрой всю ее жизнь, то мое собственное счастье не могло быть второстепенной мыслью.

Майлз поднял глаза. Я почувствовала, как он снова твердеет во мне. Он ухмылялся.

— Мне это кажется, или он снова становится больше? — спросила я.

— Я думал, что это может случиться. Вот почему я принес четыре презерватива.

— Четыре?

— Я шучу. Я принес шесть штук. Невозможно было сказать, сколько у тебя могло быть сдерживаемой сексуальной энергии. Я хотел быть готовым вытрясти из тебя все до последней капли.

— Я просто хочу обнять тебя. — Я снова прижала его к себе, удовлетворенно улыбаясь.

Майлз начал двигать бедрами.

— Это прекрасно. Я все еще могу выполнять свою работу в стесненном положении.

Я рассмеялась, затем позволила своим глазам закрыться, а телу расслабиться. Может быть, я умерла, поднимаясь по лестнице, от внезапного сердечного приступа.

Может быть, это действительно был рай.

Трава на моей спине, мягкая и приятно прохладная.

Майлз на мне, его тело такое твердое и теплое, как самое совершенное одеяло во вселенной. С другой стороны, я думаю, что одеяло, которое засунуло свой пенис в тебя, не всегда может быть идеальным.

Вдалеке я услышала, как с улицы просигналили несколько машин, а затем череда ругательств, которыми обменивались два водителя.

Нет. Не Рай. Впрочем, достаточно близко.

Глава 30

Майлз

Мой отец сидел за своим столом в «Галлеоне», выглядя, как всегда, внушительно. Он наблюдал за мной, нахмурив брови.

Я поудобнее устроился в кресле напротив его стола, затем оглядел комнату.

— Дяди Уильяма нет поблизости, чтобы подслушать?

— Разве ты не слышал?

— Слышал что?

— Несколько дней назад твои кузены получили работу в одной из наших дочерних компаний. Они прилетели сегодня, так что дядя Уильям помогает им устроиться на новом месте.

Черт. У меня было два двоюродных брата и сестра, хотя я был близок только с двумя. Харпер и два ее брата, Кингстон и Арес. Все они были по-своему испорчены, но я поймал себя на том, что радуюсь мысли о том, что они вернулись в город.

— Все? — спросил.

— Ну, нет. Не Арес, конечно.

Это не было шоком. Арес каким-то образом умудрился родиться с большим количеством привилегий, любви и богатства, чем подавляющее большинство людей в истории человечества, и все же умудрился превратиться в злобного сукина сына. Я не говорил, что он мне не нравился, но, эй, отрицать правду было невозможно.

Последовало короткое молчание, поэтому я собрался с духом и решил просто сказать то, что пришел сказать.

— Я хотел сказать тебе, что мне неинтересно работать в «Галлеоне».

Если бы я не поговорил со своим отцом на ранчо дяди Уильяма, я бы ожидал взрыва. Хуже того, я бы, вероятно, ожидал увидеть тот взгляд пронзительного разочарования, на который он был так способен.

Все, что он сделал, это кивнул, как будто ожидал, что я это скажу.

— Не будет ли это слишком слащаво, если я скажу, что горжусь?

— Это было бы слащаво, но я разрешаю.

— Ты собираешься заняться кулинарией, не так ли?

Я ухмыльнулся.

— Как ты догадался?

— Тот завтрак, который ты приготовил. Я видел, как ты смотрел, как все едят твою еду. Ты выглядел как гордая мама, впервые увидевшая, как ее дети катаются на велосипеде.

Я прочистил горло.

— Я бы предпочел гордого папашу, наблюдающего, как его дети бьют плохого парня по горлу.

Мой отец усмехнулся.

— Дело в том, что я знаю этот взгляд. Это то, что движет тобой. Это то, что заставляет тебя чувствовать себя целым. Работа здесь была бы для тебя как в клетке, Майлз. Ты находишь то, что заставляет тебя чувствовать себя так хорошо, и никогда от этого не отказываешься.

Я поблагодарил своего папу и позволил ему пережить свои грубые, стариковские моменты, когда он снова говорил мне, что гордится мной, и обнимал меня. Будучи послушным сыном, каким я был, я вел себя так, словно он душил меня, и убрался оттуда, как только смог. Но как только я оказалась за пределами его кабинета, я улыбнулся и, казалось, не мог заставить себя перестать.

Я знал, что Рей утверждала, что у нее все еще запланирован последний финал ее небольшого тура по свиданиям, но я решил нанести ей неожиданный визит завтра в колледж. Последние несколько дней она была занята, и я пытался дать ей немного пространства.

По-видимому, мой лимит составлял около двух дней.

Глава 31

Рей

Второй этап моих извинений с Майлзом пришлось отложить, потому что это было связано с поездкой. Тем временем, у меня была абсолютно безумная неделя занятий, чтобы выжить, а также жестокая двойная смена в ресторане, чтобы закрыть мою субботу.

В итоге я отдала свое новое эссе профессору Босуэллу и скрестила пальцы на том, чтобы он пропустит ту часть задания, где нам недвусмысленно было сказано написать о реальном человеке. По крайней мере, я была реальным человеком, даже если я дала себе вымышленное имя. Как будто вселенная решила, что мне нужно испытать еще большее давление, чтобы попасть на стажировку, Пенни предложили встретиться с одним из руководителей отделов биологических наук Массачусетского технологического института через несколько недель. По сути, ей предложили принять участие в каком-то проекте, и мне оставалось только молиться, чтобы это было предложение с серьезными финансовыми стимулами.

Я вошла в свой класс скульптуры из глины и остановилась.

Там было пусто.

Я снова вышла и посмотрела на дверь, думая, что, возможно, пропустила записку о том, что занятия отменили или перевели в другой класс. Там ничего не было. Я проверила время на своем телефоне и увидела, что пришла всего на две минуты раньше.

Какого черта?

Я вошла в комнату и снова огляделась, подумав, что, возможно, профессор просто стоял на коленях за своим столом или что-то в этом роде.

Убедившись, что я абсолютно одна в комнате, я заняла место за своим столом и решила подождать пятнадцать минут. Если никто не придет, то предположительно меня вычеркнули из списка рассылки, где всем сказали, что занятия отменены или что-то в этом роде.

Я достала свои конспекты по психологии развития и начала заниматься, чтобы использовать это время с пользой.

Прошло всего несколько минут, когда я услышала стук в дверь.

Я подняла глаза и увидела Майлза, одетого в белый пушистый халат, который входил в комнату. Он повернулся и запер за собой дверь, затем выключил свет.

— Э-э… — мой мозг молниеносно сыграл в игру «соедини точки» и пришел к ужасающему, но веселому выводу.

Майлз дважды хлопнул в ладоши, и в центре комнаты зажегся разноцветный вращающийся шар света. Каким-то образом я пропустила его, но теперь могла видеть шнур, небрежно приклеенный скотчем вдоль стены и прикрепленный степлером к потолку. Майлз подготовился.

Он вытащил телефон из кармана на груди своего халата, нажал несколько раз, и комната взорвалась тем, что я могла бы описать только как «музыкой для спальни».

Я рассмеялась.

— Ты не можешь быть серьезным.

Майлз даже не улыбнулся, подходя ближе к моему столу.

— Я не просто серьезен. Я смертельно серьезен. И тебе лучше пойти за своей глиной. Убедись, что у тебя ее достаточно и для вялого пениса, и для того, который в полностью эрегированном состоянии достигает почти десяти дюймов.

Я фыркнула от смеха.

— Даже если бы я действительно верила, что ты собираешься это сделать, ты не получишь точного количества глины. Ты просто получишь большой кусок, не то чтобы мне нужно было больше для…

Майлз приложил палец к моим губам, приказывая мне замолчать.

— Просто возьми глину. Очень много.

Закатив глаза, я встала и достала из одного из шкафчиков на краю комнаты глиняный кубик, завернутый в вощеную бумагу. Я взяла несколько инструментов, в основном просто для того, чтобы подыграть ему, и принесла все это к себе на стол.

Майлз просмотрел мои припасы, как будто знал, что проверяет, затем кивнул головой.

Он прошел в центр комнаты. Остановился для пущего драматизма, затем широко распахнул халат, повернувшись ко мне спиной.

Я на секунду прикрыла глаза, смеясь. Когда я убрала руки, Майлз на удивление плавно исполнял небольшую танцевальную программу. Я засунула кончик пальца в рот, покусывая ноготь, пока наблюдала и чувствовала что-то среднее между желанием прикрыть глаза и пристально смотреть.

Как бы это ни было нелепо, я не могла отделаться от мысли, насколько он был порочен. Он был как раз подходящим сочетанием непочтительности и серьезности. Как раз то самое место между глупостью и гениальностью.

Он был тем, с кем в одну минуту можно было серьезно поговорить, а в следующую обнаружить, что истерически смеешься вместе с ним.

Он был забавным. Он мне нравился.

Еще лучше то, что я все еще нравилась ему после того, как я сделала все возможное, чтобы заставить его порвать со мной, а затем сделала это сама. После того, как я использовала его. После того, как я солгала ему. Даже несмотря на то, что его семья невероятно богата, а я была на мели.

Я расхохоталась, когда он сбросил свой халат на пол и повернулся ко мне лицом.

Он был почти голый, если не считать пары черных компрессионных шорт и одного из самых больших бананов, которые я когда-либо видела приклеенными к нему скотчем. Я наблюдала за тем, как двигались его мышцы, напрягаясь и расслабляясь, когда он подходил ближе ко мне. Действительно, было трудно поверить, что такой парень, как он, может заинтересоваться мной. Даже сейчас.

Но потом, когда я увидела банан, приклеенный скотчем к его промежности, я вспомнила, что Майлз не был заурядным сексуальным парнем. Он отличался. Он увертывался и прокладывал себе путь через все психологические ловушки, которые, кажется, подстерегают чрезмерно привлекательных людей.

Он был просто тем, кем был, и так случилось, что он был великолепен.

Он дважды хлопнул в ладоши, как только протанцевал к моему столу.

— Все началось с того, что мой банан оказался в твоих руках, Рей. На самом деле. Можно было бы зайти так далеко, что сказать, что ты знала, что полюбишь мой банан, еще до того, как я узнал твое имя.

Я прищурилась.

— Тебе не кажется, что ты немного форсируешь всю эту историю с бананами?

— Навязывать тебе свой банан никогда не входило в мои намерения.

— Похоже, именно это и входит в твои намерения.

Он уставился на свою промежность, затем погрозил пальцем.

— Это символ, понимаешь? Я говорил тебе, что мои папа и мама познакомились из-за банана. Я хотел иметь возможность сказать то же самое о нас с тобой.

— Может быть, у нас могло бы быть что-то свое. Забудь о банане. — Чтобы подчеркнуть свою точку зрения, я протянула руку и сдернула его, одновременно снимая ленту с его бедер.

— И в чем бы заключался наш символ? В женском туалете?

Я задумчиво постучала бананом по подбородку, затем подняла глиняный брусок перед собой.

— А что насчет глины?

— На самом деле в этом нет того сексуального подтекста, к которому я стремился.

— Почему нет? Немного поработав, из глины можно сделать все, что угодно. Все начинается с чистого листа. Но мало-помалу ты сможешь придать этому любую форму, какую захочешь.

Майлз опустился на колени, изучая глыбу глины между нами.

— Да. Мне кажется, я понимаю. — Он начал лепить из глины два круга.

Я с любопытством наблюдала за происходящим. Он выхватил банан у меня из рук, как только у него на столе оказались два одинаковых по размеру глиняных кружочка, лежащих бок о бок. Он поставил банан вертикально, прямо над ними.

— Ух ты, — сухо сказала я. — Это буквально фаллический памятник твоей незрелости. И почему-то мне кажется, что ты пропустил мое очень романтичное и милое замечание о глине.

— Напротив… — Майлз указал на одно из глиняных яичек, затем покачал головой. — Хорошо, я сдаюсь. Я просто хотел сделать из них пенис. Но я действительно понимаю, о чем ты говоришь, и это очень мило. Мы можем сделать из глины все, что ты захочешь. Даже если это, вероятно, самая несексуальная вещь, которую я могу себе представить.

— Тогда, может быть, наша фишка в том, что нам не обязательно быть сексуальными. Разве это было бы так уж плохо?

— Это противоречило бы моей натуре. — Майлз указал на свой обнаженный торс. Он улыбался, но внезапно стал серьезным. — Эй. Шутки в сторону… Я не хочу пугать тебя, говоря что-то слишком рано, но я все равно собираюсь это сделать. Мне кажется, я влюбляюсь в тебя.

Мое сердце бешено заколотилось.

Я представляла себе, каким был бы мой момент, когда я была маленькой девочкой. Прогулка верхом за городом и я в хорошеньком маленьком летнем платьице. Я бы оглянулась через плечо на мужчину своей мечты, и он сказал бы мне, что любит меня. Солнце заливало бы нас золотым, совершенным светом. Или я сидела бы в уютном уголке для чтения, в то время как мой утонченный, но нежный парень неожиданно признавался бы мне в любви. Или, может быть, мы попали бы под ливень и смеялись, потому что у нас был заказан столик на ужин, и мы оба промокли и замерзли.

Я никогда не думала, что буду в классе. Или что какая-нибудь соблазнительная певица с низким голосом, которую я не знала, будет петь на заднем плане о «нежной любви у камина». Я определенно не думала, что парень, признающийся в любви, будет выглядеть так, будто собирается участвовать в соревнованиях по прыжкам в воду, или что между нами будет стоять скульптура пениса из глины и банана.

Но это было то, чему научил меня Майлз, осознавал он это или нет. Жизнь не должна была идти по моему плану. Иногда самые лучшие вещи происходили не на том идеальном маленьком пути, который я наметила для себя.

Самые приятные моменты были в кустах… в местах, куда можно было добраться только после того, как ты издерешься о колючки и покроешься грязью, тащась по тропе.

Майлз прочистил горло.

— Ты явно сейчас очень напряженно думаешь, и это здорово. Однако для тех из нас, кто находится в классе, было бы гораздо полезнее знать, пытаешься ли ты решить, как спастись. Также нормально, если ты просто пытаешься и терпишь неудачу в попытке превзойти меня и сделать свое признание в любви еще более драматичным.

Я сглотнула.

— Ты сказал, что то, как девушка обращается с твоим бананом, говорит тебе все, что тебе нужно знать, верно?

Майлз выглядел немного встревоженным, но кивнул.

— Возможно, я сказал что-то в этом роде.

Я схватила глиняные шарики, которые он сформовал, и разровняла их, пока они не стали плоскими. С помощью инструмента, похожего на крючок, я вырезала форму сердечка и отделила его от приплюснутого комочка глины. Я положила его на стол, затем положила сверху банан и выжидающе посмотрела на Майлза

— Давай-ка посмотрим, смогу ли я это истолковать. Ты… любишь бананы?

Мне следовало бы догадаться, что он не поймет меня, пока я на самом деле этого не скажу. Я закрыла глаза, пытаясь набраться смелости сказать то, что, как я знала, чувствовала.

Я ведь знала это, не так ли?

Когда я заглядывала внутрь, я чувствовала этот маслянистый, золотистый свет каждый раз, когда думала о Майлзе. Вот кем он был, как бы банально это ни звучало. Мне казалось, что мое сердце было в тени до того, как я встретила его. Когда он был рядом, от него исходило тепло. Как счастье.

Если это была не любовь, то что же тогда?

— Я тоже тебя люблю.

Голова Майлза откинулась назад.

— Ух ты. Это было гораздо более твердо, чем то, что я сказал. — Он встал, делая вид, что ему неловко. — Я не знаю, Рей. Думаю, ты действуешь немного быстро для меня. Все, что я сказал, это то, что я «думаю», что влюбляюсь в тебя. Это совершенно другое.

Я яростно на него посмотрела.

— Ты права. Ты права. Сейчас не время для шуток.

Майлз обошел стол и заставил меня встать, чтобы он смог поцеловать меня.

— И я сказал это таким образом только потому, что не хотел тебя пугать. Я люблю тебя. Падение уже произошло. «Думаю» и «может быть» испарились в тот момент, когда ты решила, что должна совершить грандиозный тур с извинениями только за ту маленькую ложь, которую ты мне рассказала.

— Кстати, о… Тур еще не совсем закончен. Предстоит еще одна остановка, прежде чем я наконец смогу отдохнуть.

— Это кровать? Потому что, если это кровать, ты можешь считать себя полностью прощенной.

— Это сюрприз.

Это была настоящая кровать.

Эпилог

Майлз

Два месяца спустя

Девиз Майлза № 100: дайте мужчине рогалик со сливочным сыром без ножа, и вы его разочаруете. Научите его быть мужественным и пользоваться своим пальцем, и вы перестанете расстраивать этого человека.

Я задумчиво смотрел в окно, пока ковырял пальцем в контейнере со сливочным сыром и намазывал немного на свой рогалик. Мы были на «девичнике Грэмми», и я слышал гул разговоров объединенной мощи клана Чемберсонов, собравшегося в ее гостиной. Паркер и Кингстон тоже пришли.

Рей наблюдала за мной с легким отвращением.

— В самом деле? Ты не мог просто поискать на кухне нож?

— Трудности делают нас сильнее.

Она закатила глаза.

— Разве необходимость вставать большая трудность, чем лениться и пользоваться своим пальцем?

— Некоторые из нас уже настолько сильны, насколько нам нужно быть.

— Если упрямство — это сила, то да. Ты настолько силен, насколько это вообще возможно.

Мы с Рей были на кухне Грэмми, которая была украшена так, словно ее разукрасил карнавал семидесятых. Я открыл духовку и проверил, как там еда.

Рей взяла рогалик у меня из рук и откусила от него.

— У Грэмми довольно уникальный стиль, да?

— Как будто она переживает постжизненный кризис, когда жалеешь, что не стал порно-звездой? Да.

— Кризис после окончания жизни? Это ужасно, Майлз.

— Тогда почему ты так стараешься не улыбаться?

— Смех над шуткой не оправдывает саму шутку.

— Соглашайся не соглашаться. Если шутка заставляет тебя смеяться, значит, она сделала свое дело. Тебя бы волновало, как был построен твой дом, если бы он выглядел великолепно и выполнял свою работу? Нет, ты просто была бы счастлива, что у тебя есть дом.

— Если бы стены были полны убитых детей, меня бы это немного волновало.

Харпер вошла на кухню с несколько растерянным выражением на лице. Она была немного моложе меня… лет двадцати пяти или около того, но я не мог точно вспомнить. Она носила короткие волосы в таком стиле, что они завивались у основания подбородка. Она также была высокой. Рост Чемберсонов зависел от генов, по крайней мере, по мужской линии. И Харпер получила их изрядную долю.

Она посмотрела на меня, затем сосредоточилась на моем пальце, который все еще был покрыт сливочным сыром.

— Ты знаешь, как делается сливочный сыр? — спросила она.

Я ждал, что она мне скажет.

— Тебе лучше не знать, иначе ты бы это не ел.

Я дочиста облизал палец, затем пошевелил бровями.

— Люди ведут себя так, как будто невежество — это плохая вещь. Я думаю, что невежество — один из лучших подарков, который вы можете кому-то преподнести.

Рей фыркнула.

— Ты правда так думаешь, не так ли?

Харпер смотрела на мой блестящий палец с нескрываемым отвращением.

— Пожалуйста, помой его.

Я ткнул им в ее сторону и начал продвигаться вперед.

— Зачем? Боишься, что мои слюни попадут на тебя?

Она попятилась, широко раскрыв глаза.

— Прекрати.

— Я не могу. Я должен… прикоснуться…

Она развернулась и попыталась выбежать из кухни, но неправильно рассчитала, где находится дверь. Она врезалась лицом в стену и плюхнулась на задницу.

Рей втянула в себя воздух и бросилась на колени рядом с ней.

— Ты можешь принести мне полотенце? У нее идет кровь из носа.

Я бросил в их сторону кухонное полотенце.

— Я приму на себя по крайней мере половину вины за это. Прости, Харпсистер.

— Ты возьмешь всю вину на себя, — хрипло произнесла Харпер, как будто за последние несколько секунд у нее заложило самый большой в мире нос.

Дверь открылась, ударив Харпер по ноге.

Она отползла назад, схватившись за колено и поморщившись.

Кингстон взглянул на царивший хаос и опустился на колени.

— Черт. Подожди, почему у нее идет кровь из носа? — Он устремил на меня ледяной взгляд.

Я поднял руки вверх, олицетворяя собой невинность. Кингстон всегда был немного чересчур напыщенным. Кроме того, он до смешного защищал свою сестру, и если бы он узнал, что я виноват, что она врезалась в стену, думаю, что он затеял бы драку. Ссора совершенно испортила бы время вынимания моих маффинов из духовки, возможно, даже подожгла бы их.

После недолгого пристального разглядывания и нескольких тщательно сформулированных объяснений мне удалось вывести их обоих из комнаты.

Рей выпучила на меня глаза.

— Способен ли ты просуществовать целую минуту, почти ничего не разрушив?

Я прижал палец к ее груди, прижимая ее к стойке, и встретился с ней взглядом.

— Нет. И единственное, что осталось уничтожить на этой кухне, — это твоя киска.

Она лукаво улыбнулась.

— Это отвратительно. И вроде как горячо.

— Моя специальность.

Таймер издал звуковой сигнал. Рей не сводила с меня глаз.

— Твои кексы.

— Прямо сейчас меня больше интересуют твои булочки.

— Твой юмор достиг своего пика в средней школе.

— Ты так говоришь, как будто это что-то плохое.

Рей усмехнулась.

— Ты серьезно собираешься позволить своим кексам подгореть?

— Нет. Я просто не смог устоять перед линейкой булочек. — Я повернулся и достал маффины. Я закрыл духовку своей задницей, затем поставил противень на столешницу. — Операция по уничтожению киски все еще в меню. Но это будет на десерт. Итак, сделай все необходимые приготовления. Проследи, чтобы о твоих родственниках позаботились в твоем завещании… что-то в этом роде.

Именно тогда я понял, что Грэмми стоит на кухне. Любая нормальная бабушка, наверное, ударила бы меня скалкой. У Грэмми просто была дерьмовая ухмылка на лице.

— Я помню те дни, когда мне обещали испортить мою киску…

— Нет, — сказал я. — Мы говорили об этом миллион раз, Грэмми. Твои высказывания о твоей личной жизни не являются подходящими темами для разговора.

— Я стара, но не мертва. Ты думаешь, немного старости и времени заставят тебя хотеть трахаться меньше?

Я потряс головой, как мокрая собака, пытаясь выбросить эти образы из головы.

— Я думаю, это хорошо, — сказала Рей. — Многие люди впадают в депрессию в пожилом возрасте, потому что они не могут делать то, что делали раньше. Если половой акт делает вас счастливой, то вы должны продолжать заниматься им так долго, как сможете.

Грэмми указала двумя раскрытыми ладонями на Рей, как будто она только что сказала все, что мне когда-либо нужно было услышать.

Я застонал.

— Не поощряй ее, Рей. Мы только в прошлом году избавили ее от увлечения оргиями. Если ты будешь продолжать в том же духе, нам придется начать беспокоиться о том, что она снова подхватит венерические заболевания. Ты хоть представляешь, насколько грязны некоторые из этих стариков?

Рей сверкнула натянутой, неловкой улыбкой.

— Просто нужно быть осторожным?

— О, милая. — Грэмми погладила Рей по голове. — Лучший секс — это когда ты неосторожен. Это грязно. Реально. Болезненно. Это настолько дико, что после этого ты не узнаешь себя в зеркале.

Я поднял палец.

— На самом деле, эта последняя часть — всего лишь симптом слабоумия. Ты уверена, что с тобой все в порядке?

Она ударила меня ладонью по затылку.

— Прости. Это просто мое слабоумие разыгралось.

Я фыркнул.

— Не могла бы ты пойти прислуживать за столом, как хорошая бабушка? Я никогда не закончу ужин, если ты будешь здесь валять дурака.

Она отмахнулась от меня небрежным взмахом руки, затем направилась обратно в столовую.

Я посмотрел на Рей с измученным выражением лица.

— Я собираюсь начать распределять семейное время. Я клянусь.

Заглянул дядя Уильям.

— Привет. Я слышал, мы раздражаем повара. Можно мне по очереди?

Я закрыл лицо руками.

— Вы, ребята, выстроились по ту сторону двери или что-то в этом роде?

— Нет. Твоя мама и тетя Хейли говорят о лактации или о чем-то в этом роде. Я не могу долго слушать, как она говорит о сиськах, или мне придется вывести ее на задний двор, поэтому я решил зайти сюда и посмотреть, чем вы, голубки, занимаетесь.

Рей выглядела смущенной.

— Почему они говорят о лактации?

— Это просто то, что делают женщины. Я не притворяюсь, что понимаю это. Оставьте их одних в комнате достаточно надолго, и одна из них в конце концов принесет грудное молоко. Я клянусь.

Я ухмыльнулся.

— Я такого не наблюдал, но поверю тебе на слово.

Дядя Уильям схватил с подноса булочку, повертел ее в руках, потому что она была слишком горячей, а потом решил, что разумнее всего будет откусить от нее кусочек.

— Черт. — сказал он с набитым ртом, попеременно выдувая воздух и пытаясь прожевать, все еще откусывая маффин. — Зачем мы это делаем? Эта штука слишком горячая для моих рук, может быть, засунуть это в мой чувствительный рот было хорошей идеей!

Рей выглядела так, словно серьезно обдумывала его вопрос. Мне это в ней нравилось. За последние пару месяцев я узнал о ней больше, в том числе о том, что она начала думать, что занималась психологией только ради своей сестры. Однако стало ясно, что это неправда. Ей это нравилось, и каждый раз, когда разговор или вопрос наталкивались на какую-то психологическую концепцию, я практически видел, как она загорается интересом.

— Может быть, все дело в намерениях, — сказала Рей. — У вас есть намерение мысленно откусить кусочек от еды, прежде чем взять ее в руки. Вы чувствуете, насколько она горячая, и первая мысль вашего тела — поторопиться и сделать то, что вы намеревались сделать в первую очередь, чтобы вы могли не трогать горячую вещь. Это не имеет смысла, если вы перестанете думать об этом, но инстинктивно это отчасти имеет смысл.

Я погладил свой подбородок.

— Ты хочешь сказать, что когда мы кладем руки на что-то горячее, естественным следующим шагом является отправка этого в рот?

Рей пожала плечами.

— Может быть.

— Дай мне посмотреть, сработает ли это. — Я обхватываю ее руками за талию, ухмыляясь. — Ты гений.

Дядя Уильям схватил еще два кекса.

— Только не испачкайте кексы спермой, дети. Это было бы антисанитарно.

Он вышел из кухни, и, как мне показалось, впервые за несколько часов мы снова остались одни.

Я притянул ее к себе, глядя вниз.

— Что ты скажешь, если мы пропустим ужин и перейдем сразу к десерту?

— Я в деле.

— Нет. Это будет моя реплика.

Рей покачала головой.

— Я влюблена в ребенка.

— Это тревожная вещь, в которой нужно было признаться прямо перед тем, как мы займемся сексом. Где этот парень, чтобы я мог надрать ему задницу?

Она поцеловала меня в нос.

— В данный момент он выглядит восхитительно смущенным и сердитым.

Я взял несколько кексов для нас и жестом пригласил Рей следовать за мной.

— Да ладно, в конце концов, они поймут, что мы не обслуживаем их задницы. Пошли.

Эпилог

РЕЙ

Один год спустя

Майлз почти каждое утро начинает с того, что придумывает какой-нибудь непонятный, глупый девиз, по которому нужно жить. Как только мы начали жить вместе, я узнала, что на самом деле он делает это перед зеркалом. Большинство из них нелепы, например, мужчина, который мастурбирует с мылом в душе, познает глубину сожаления. Или макароны с сыром, обмакнутые в немного кетчупа, могут показаться отвратительными. Они могут быть отвратительными. Но это не значит, что у тебя плохой вкус.

К тому времени, когда я проснулась, он уже ушел на работу. Решив не устраиваться на работу к своему отцу, он устроился в новый модный ресторан в городе. Через несколько месяцев владелец доверился ему настолько, что назначил ответственным за новое заведение на другом конце города, которое Майлз быстро превратил в один из самых популярных новых ресторанов в городе. Лучше всего было то, как сильно он загорался, когда говорил об этом.

Я посмотрелась в зеркало.

— Девиз Рей № 1: когда ты находишь кого-то, с кем тебе так хорошо, ты никогда его не отпускаешь.

Я ухмыльнулась. Это было намного слаще, чем «Девиз Майлза», но они были моими, и мне было все равно.

Я оделась, приготовившись к своей стажировке, и направилась к двери. Я не написала работу, которая получила лучшую оценку в прошлом году. На самом деле, я заработала двойку и чуть не провалила урок, потому что «добровольно проигнорировала указания, написав о себе». Упс.

Как оказалось, это не имело значения.

Я проходила стажировку в кабинете вполне респектабельного психолога. За это платили достаточно, чтобы я могла помочь покрыть свою половину арендной платы за квартиру, которую мы с Майлзом делили. Как только мы обручились, его родители предложили начать помогать нам деньгами. Мы с Майлзом обсуждали это около пяти секунд, прежде чем решили, что сами справимся.

Я добавила это к длинному, постоянно растущему списку вещей, которые мне в нем нравились.

Он родился с таким количеством привилегий и возможностей, что легко мог бы стать бесполезным и избалованным. Вместо этого он больше заботился о том, чтобы проложить свой собственный путь, и я восхищалась этим.

После работы я встретилась с Луной и Пенни в ресторане Майлза. У нас с Луной больше не было возможности проводить много времени вместе, но мы по-прежнему брали за правило встречаться по крайней мере раз в месяц или два.

Я слышала, как Майлз ужасно пел на заднем плане, пока гремели сковородки.

Луна задумчиво вздохнула.

— Ты заставляешь меня хотеть остепениться, Рей.

Я рассмеялась.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты просто выглядишь такой счастливой. Это почти тошнотворно.

Пенни кивнула.

— Это похоже на то, что она могла бы растаять в лужу, и ей было бы все равно.

— На самом деле я бы предпочла не быть лужей.

Пенни покрутила соломинкой в своем напитке.

— В конце концов, мы все окажемся в какой-нибудь лужице.

— Нет, если нас кремируют.

— Тогда лужица пепла.

Луна усмехнулась.

— Звучит как название какой-то эмо-группы.

Пенни кивнула.

— Если бы у кого-нибудь из нас был хоть какой-то музыкальный талант, мы вполне могли бы основать группу.

Я откусила кусочек хлеба, который намазала щедрой порцией мягкого соленого сливочного масла.

— Как продвигаются твои школьные дела, Пенни?

— Примерно так же хорошо, как идут школьные дела, когда ты гений.

Я закатила глаза.

— Ты начала посещать онлайн-занятия в колледже на прошлой неделе, верно? Достаточно ли они сложны для твоего гениального мозга?

— Нет, но диплом будет хорошо смотреться, когда я захочу получить работу.

Маленькое изобретение Пенни привлекло внимание миллиардера, выпускника Массачусетского технологического института. Он действительно купил патент и начал массово производить ее изобретение. Вырученные деньги легко покрыли бы ее обучение, но Массачусетский технологический институт пошел еще дальше и предложил ей полный курс обучения, когда она станет достаточно взрослой. Они даже предложили заплатить за ее книги.

Будучи маленькой соплячкой, какой она и была, Пенни настояла на том, чтобы ей позволили получить фору, и хотела начать посещать занятия онлайн, как только ей разрешат. Так что теперь она ускоренными темпами училась в школе и собиралась поступить в колледж к тому времени, когда ей исполнится шестнадцать. Это была моя сестра.

Некоторое время спустя Майлз вышел, чтобы доставить нам еду. Названия были до смешного сложными и сбивающими с толку. Фишкой был в буквальном смысле воздушный шарик из надутого сахара, наполненный ароматизированным дымом. Нет, я это не выдумала.

Майлз показал нам всем, как разбивать сахарные шарики над едой, чтобы она пропиталась ароматным дымом.

Он также обхватил мою грудь и поцеловал меня на глазах у моей сестры и Луны, но все, что я смогла сделать, это яростно покраснеть и прочистить горло, как только он закончил.

— Я люблю тебя, — сказал он.

— Я тоже тебя люблю, — пробормотала я.

Как только он ушел, Луна и Пенни издали рвотные звуки.

— Отвратительно, — сказала Луна.

— Я знаю. Кому захочется потрогать твои крошечные сиськи? — согласилась Пенни.

Я скрестила руки на груди.

— Вы двое можете сидеть здесь и делать вид, что вы не ревнуете. Я собираюсь съесть свой… дымовую штучку со вкусом сахарного шарика.

***

Одна вещь, которую я узнала о Майлзе, заключалась в том, что он обладал импульсивным контролем, как щенок. Если он хотел меня видеть, он меня находил. Если он хотел переспать со мной, то практически срывал с меня одежду. Если он хотел обнять меня, он почти прижимал меня к ближайшему мягкому предмету.

Поэтому, когда он появился в моем офисе без предупреждения, я нисколько не удивилась.

Было нерабочее время, и все врачи ушли, а это означало, что мы тусовались в одном из кабинетов, которым нечасто пользовались. Я полулежала на кожаном диване, в то время как Майлз вращался в кресле и изображал из себя психолога. Это была одна из его любимых маленьких игр, но я втайне наслаждалась ею, потому что чувствовала, что ко мне вернулась частичка моего отца.

— Как твой психолог, — продолжил Майлз. — Мне нравится быть в курсе твоей личной жизни. Итак, перво-наперво. Ты все еще по уши влюблена в этого персонажа «Греческого бога», о котором ты всегда говоришь? Как его звали? Пайлз? Сладкая задница? Большой член Мика? Я не могу вспомнить, как ты его называла.

Я уставилась в потолок.

— Я не знаю, доктор. Есть один новый врач, с которым я разговаривала. Он приходит ко мне в моих снах… Он такой, — я покачала головой, как будто пыталась подобрать подходящее слово, — темный. Это кажется неправильным, но правильным, понимаете?

— Я больше его? Мог бы я сразиться с ним не на жизнь, а на смерть?

— Вы, ребята, почти одного роста. Думаю, что ваши пенисы даже одинаково велики.

— Сукин сын. — Майлз стукнул кулаком по столу. — Тогда кто этот великолепный засранец?

Я повернула голову, ухмыляясь, когда Майлз сверкнул своей собственной кривой улыбкой.

— Я думаю, единственное, что может сделать старый хрен Мик, — это удвоить свои усилия, чтобы добиться тебя. Похоже, ему, возможно, придется запланировать грандиозный ужин на завтра. Что-нибудь, что напомнит тебе, за что ты его так сильно любишь.

— Майлзу не о чем беспокоиться. Никогда. У него есть я.

— У него есть ты. Хм. — Доктор Майлз постучал себя по подбородку ручкой, которую он грыз… ручкой, которая ему не принадлежала. — Ты всегда говоришь так, будто твои любовники подхватили какую-то болезнь, когда говоришь об обязательствах?

Я яростно посмотрела.

— У него есть я, но если он продолжит пытаться называть это болезнью, то может обнаружить, что меня у него стало немного меньше.

— Значит, твоя любовь обусловлена. Очень интересно. — Майлз притворился, что что-то записывает. — Тебя когда-нибудь гложет чувство вины? Зная, что его любовь к тебе безусловна, в то время как твоя может приходить и уходить так же легко, как МакРиб?

Я села.

— Я бы сказала тебе подойти сюда, чтобы я могла показать тебе, насколько безусловна моя любовь. Но я думаю, Майлз бы приревновал, если бы узнал, что я собираюсь сделать со своим врачом. Жаль, что его здесь нет.

Майлз вскочил со стула и взъерошил волосы… слегка пригладить их было частью его маскировки.

— Так совпало, что доктор вышел. — Он опустился на колени рядом с диваном. — Ты говорила что-то о том, чтобы показать, как сильно ты меня любишь, верно? Это та демонстрация, ради которой я должен снять штаны?

— О, безусловно. — Я обвила пальцами его шею и поцеловала его.

Каждый раз, когда мы целовались, я чувствовала одну и ту же искру. Я бы не поверила, если бы кто-то другой сказал мне, что для меня найдется парень, с которым каждый поцелуй будет почти таким же приятным, как первый, но я нашла его. Все, о чем я когда-либо могла думать, — это о том, как мне повезло. Что он был волшебной пилюлей, которая превратила мою жизнь из скучного, безнадежного кошмара в сон.

Это был Майлз.

Моя маленькая мечта.

Девиз Рей № 2: Когда вы оказываетесь во сне, ни в коем случае не щипайте себя. Не подвергайте это сомнению. Не пытайтесь проснуться, и, может быть, если вам повезет, это будет длиться вечно.

Конец