КИМБЕРЛИ РИЗ СЮРПРИЗ НА МАУИ Серия: Шаловливые ботаники (расширенный эпилог)

Группа: https://vk.com/yourbooks12

Переводчик: Мирослава М.

Редактор: Рита Г.

Вычитка и оформление: Виктория К.

Обложка: Виктория К.

Примечание переводчика

В оригинале новелла имеет название «Baecation» и входит в благотворительную антологию Aloha.

baecation /ˈbā-ˈkā-shən/

существительное

: период путешествия или отдыха вдали от дома с любимым человеком

⚠Специально для группы Y O U R B O O K S. При копировании перевода, пожалуйста, указывайте переводчиков, редакторов и ссылку на группу⚠

ГЛАВА 1

— Деми, — шиплю я, — я не н-знаю, с-смогу ли это сделать.

Несколько секунд проходит в молчании, прежде чем раздается знакомый звук входящего звонка. Убираю телефон от уха, опускаю взгляд на экран и вижу, что моя лучшая подруга звонит по FaceTime. Я быстро отвечаю, и ее серьезное, безмятежное лицо сменяется моим слегка обезумевшим.

— Тео, все будет хорошо.

— Откуда т-ты знаешь?

— Поверь мне, у меня… — Деми замолкает и наклоняется ближе к телефону, прищуриваясь. — Ты в туалете?

Не самый подходящий момент, чтобы отвлечься.

— Да, но я им не пользуюсь, — говорю еще тише, поскольку на самом деле прячусь в ванной комнате от Эдди.

Я пришел в ее квартиру несколько минут назад и сразу же отлучился в туалет, чтобы успокоиться. После того, как я ополоснул лицо холодной водой, и это не помогло, я в панике написал сообщение Деми, а потом поддался порыву позвонить ей. Сейчас она в доме своего отца, иначе я бы начал личную напутственную речь у нас дома.

Я боюсь, что Эдди услышит наш разговор, поэтому встаю, чтобы включить вытяжной вентилятор, а затем отхожу от двери и шепчу:

— На случай, если ты не поняла, я в-вроде как схожу с ума.

— Нет, понятия не имела, — сухо шепчет Деми в ответ.

Она, как никто другой, знает, что заикание свидетельствует о моем душевном состоянии.

— Будь добр, пожалуйста, сделай несколько глубоких вдохов.

Несколько раз вдыхаю через нос и равномерно выпускаю воздух через рот — выполнение знакомого упражнения помогает мне немного успокоить нервы.

— Спасибо.

Легкая улыбка приподнимает уголки ее губ.

— В любое время, друг мой. Теперь я понимаю, почему ты нервничаешь, но для этого нет причин. Все сложится как нельзя лучше.

Я повторяю свой предыдущий вопрос:

— Откуда ты знаешь?

— Не знаю наверняка, но хотела сказать раньше, что у меня есть предчувствие. Я знаю, в глубине души, под всеми этими нервами, ты тоже это чувствуешь.

— А что, если?.. Что, если Эдди скажет?.. — Останавливаю себя. Боже, я даже не могу закончить свою мысль.

— Эдди ничего такого не скажет. — Деми поправляет очки на носу и наклоняется еще ниже. — Ты говоришь, что не уверен, сможешь ли это сделать, но я думаю, тебе следует спросить себя, хочешь ли ты все еще это сделать. Изменились ли твои причины, по которым ты желаешь этого?

У меня нет ни колебаний, ни сомнений. Никогда в жизни я не был так уверен в чем-либо.

— Конечно, я по-прежнему хочу этого. Я люблю ее, и это никогда не изменится.

— И она любит тебя. Очень сильно.

Я тоже это знаю, но это все равно не успокаивает меня.

— А что, если Эдди решит, что еще слишком рано?

— Тогда вы подождете. Но ты не будешь знать наверняка, пока не сделаешь шаг. Рискни.

Ее совет заставляет вспомнить слова Коэна, сказанные при нашей первой встрече. Кто не рискует, тот не пьет шампанское.

Эдди — величайшая награда, на которую я могу надеяться, и я готов рискнуть, если это означает, что я могу провести всю жизнь, стараясь быть достойным ее.

— Хорошо, — шепчу я.

О, боже, это происходит.

— Хорошо, — вторит моя подруга, нежно и ободряюще улыбаясь.

Прежде чем мы успеваем сказать что-то еще, с другой стороны двери раздается приглушенный голос Эдди:

— Эй, красавчик. Когда закончишь, возьмешь, пожалуйста, набор туалетных принадлежностей, который я оставила возле раковины?

Воздух покидает мои легкие, и я выдыхаю:

— К-конечно.

— Спасибо!

Она уходит, ее шаги становятся тише, и я смотрю на Деми.

— Мне нужно идти.

Она понимающе кивает.

— Веселись, будь осторожен и поверь в себя, Тео.

— Ты не будешь желать мне удачи?

— Нет, потому что она тебе не понадобится. А теперь иди за своей девушкой, тигр. — Я чувствую искреннюю поддержку через телефон. — Держи меня в курсе!

Пообещав, что так и будет, я кладу трубку и выхожу из своей временной комнаты паники.

Нахожу Эдди в ее спальне, собирающую вещи, и, как и каждый раз, когда я ее вижу, в моей груди разливается теплое чувство. Не говоря ни слова, подхожу к ней, обнимаю сзади и бросаю набор, который она просила, на кровать рядом с ее чемоданом.

Губами касаюсь ее шеи, потом поднимаюсь выше, чтобы прошептать ей на ухо:

— Привет, красавица.

По ее телу пробегает дрожь, мое влияние на нее служит причиной тепла, которое я чувствую внизу. От Эдди у меня так же кружится голова, как и в тот день, когда она налетела на меня более полутора лет назад.

— Привет. Все в порядке? Ты исчез почти сразу, как пришел.

В ее голосе нет огорчения, ей просто любопытно, и я сильнее обнимаю ее, когда сжимается мое сердце.

— Да, я просто хотел освежиться.

Эдди хмыкает и наклоняет голову набок, обдумывая, что ей еще нужно упаковать.

— Ты уже почти готова? Могу ли я как-нибудь помочь?

— Да, на самом деле, можешь. Не мог бы ты рассказать, куда мы направляемся? Любопытство убивает меня.

Я слегка усмехаюсь и игриво щипаю ее плечо.

— Хорошая попытка. Скоро все узнаешь. Я действительно не смогу это скрывать, как только мы отправимся в путь.

— Пожалуйста?

На долю секунды я почти сдаюсь; я хочу рассказать ей все, поэтому трудно отказать. С тех пор как я сообщил Эдди, что мы поедем в путешествие на весенние каникулы, она пыталась выведать у меня куда.

— Скоро, детка. Я обещаю.

Моя девушка издает драматический вздох, игриво прижимается ко мне попкой, отчего моя кровь начинает приливать к югу.

— Ты уверен, что я не смогу тебя убедить? — Ее голос хриплый, лукавый и слегка самодовольный. Она точно знает, что творит со мной.

Сдерживаю стон. Поправка: ей действительно трудно отказать. Кстати, о трудностях…

— Ты пытаешься запудрить мне мозги, чтобы я тебе рассказал?

Эдди медленно тянется к чему-то на кровати, что находится дальше всего от нас, снова прижимается ко мне задницей, и, клянусь, я чувствую легкий толчок.

— Это работает?

В ответ я опускаю руки, обхватываю ее бедра, и вместо того, чтобы отстраниться, притягиваю ближе и трусь о нее свидетельством своего желания. Она упирается руками в кровать, чтобы удержаться на ногах, и я улыбаюсь, когда она вздыхает от удовольствия.

Еще одно движение ее бедер.

— Ты пытаешься отвлечь меня, чтобы я перестала спрашивать?

Я повторяю вопрос, который она задала минуту назад:

— Это работает?

— Нет, вовсе нет. — Ее слова и то, как она прижимается ко мне в ответ, говорят об обратном.

Усмехнувшись, я легко поднимаю Эдди, разворачиваю ее и кладу на кровать, так что она лежит на спине. Склоняюсь над ней, положив руки по обе стороны от ее головы. Ее раскрасневшиеся щеки и остекленевшие глаза говорят все, что мне нужно знать.

— Мммм, — мурлычу я. — Скоро ты все узнаешь, детка. Нам пора ехать.

Эдди покусывает нижнюю губу, глядя на меня снизу вверх, и я поддаюсь искушению поцеловать ее пухлые, податливые губы.

Когда я отстраняюсь, она говорит с придыханием:

— Можно подсказку, пожалуйста?

На мгновение я задумываюсь, но она принимает решение за меня, добавив:

— Скажи мне, что ты скрываешь.

Знаю, что она не имеет в виду ничего плохого, просто ей не терпится узнать, что я задумал, но нервозность, которую я испытывал, возвращается, как только думаю о том, что на самом деле скрываю. Эдди заслуживает самого лучшего, поэтому я хочу, чтобы все прошло идеально. Кроме того, как бы сильно моя девочка ни выпрашивала подробности, ее любовь к сюрпризам означает, что в действительности она не хочет знать. Она живет ради момента, когда сюрприз предстает во всей своей красе, и наслаждается ожиданием перед великим разоблачением.

Я отбрасываю свое беспокойство на второй план и решаю преподнести ей другую правду. Отступив назад, становлюсь коленями на пол и стаскиваю с нее штаны для йоги и нижнее белье. Ее глаза расширяются от неожиданности и возбуждения, и она стонет, когда я прижимаюсь поцелуем прямо к ее клитору. Я улыбаюсь, касаясь губами ее кожи, и делаю глубокий вдох.

Застонав, говорю:

— Боже, ты так х-хорошо пахнешь. — Провожу языком по ее щелочке — легкое давление, скорее, дразнящее, чем удовлетворяющее — и закрываю глаза от наслаждения. — А на вкус ты еще лучше.

— О, господи, — вскрикивает Эдди. — Я думала, нам нужно ехать? — Ее слова звучат как вопрос, и она растягивает последнее слово, когда я прижимаюсь к ее киске носом.

Смотрю на циферблат своих часов, прежде чем снова опустить взгляд на блестящее пиршество передо мной. К счастью, мы находимся всего в десяти минутах езды от аэропорта, так что мы оба от этого выиграем.

— Да. Нам нужно прибыть где-то за тридцать минут. Как думаешь, сможешь кончить и закончить собираться в течение двадцати минут?

Не дожидаясь ее ответа, начинаю целовать ее киску с открытым ртом. Я избегаю ее клитора всего несколько минут, пока она не начинает извиваться, ее бедра приподнимаются навстречу моему рту, и чувство удовлетворения захлестывает меня. Возможно, иногда я все еще испытываю трудности со словами, но то, как мое тело говорит с ее телом, компенсирует это — мой язык определенно нашел другие способы компенсировать это. Когда, наконец, я уделяю внимание клитору Эдди, она стонет и выгибает спину на кровати.

— Да, — наконец, произносит она, тяжело дыша. — Продолжай в том же духе, и будет меньше пяти минут.

Я улыбаюсь в ее киску, покусываю, облизываю и сосу с самоотверженным рвением, не останавливаюсь до тех пор, пока Эдди не кончает и не превращается в дрожащее, бессвязное месиво. Излишне говорить, что она достаточно отвлечена. Надеюсь, приятное начало нашей тщательно спланированной поездки — позитивный признак грядущих событий.

Мы добираемся до аэропорта с запасом в пять минут.

ГЛАВА 2

— Мы едем на Мауи?

Если мой милый, заботливый парень устал от того, что я задаю этот вопрос в сотый раз, он этого не показывает. Вместо этого Тео тихо смеется и утвердительно сжимает мою руку.

Визг, который я издала, узнав об этом при проверке багажа, я издала визг, который достиг частотного диапазона, который могут издавать только собаки, но, судя по радостному облегчению на лице Тео, моя реакция была именно такой, на какую он надеялся. Наверное, сейчас я говорю как заезженная пластинка, к большому неудовольствию наших попутчиков, но я в полном восторге от того, что отправляюсь на Гавайи со своим любимым.

Мой энтузиазм не угасает при мысли о почти двадцатичетырехчасовом полете с двумя пересадками. Во всяком случае, предвкушение того, что Тео запланировал, будет продолжать расти.

Сжимаю его руку в ответ.

— Ты хитрюга. Я люблю сюрпризы.

— Я знаю, что любишь.

Самодовольная уверенность, изгибающая его губы, почти так же сексуальна, как и его застенчивые улыбки. Какой бы вид у него ни был, мне хочется поцеловать его прямо в это красивое лицо, что я и делаю.

— Спасибо, — искренне говорю я, — ты знаешь, тебе не нужно было делать что-то настолько экстравагантное. Я была бы счастлива тусоваться с тобой в своей квартире.

Для такого экстраверта, как я, это еще одна причина, почему я так сильно люблю этого мужчину.

— Мне очень приятно. И я знаю это, но подумал, что нам не помешало бы немного сменить обстановку.

Ему не нужно ничего объяснять. Жизнь была напряженной в лучшем смысле этого слова, но работа есть работа.

Благодаря недавнему повышению в специализированной пиар-фирме, в которой я работаю с момента окончания университета, я начала самореализовываться и у меня появилось много работы, но даже в самый напряженный момент я восхищаюсь тем, как Тео справляется со своим графиком.

Удивляюсь, как он так хорошо совмещает свою личную жизнь в перерывах между занятиями, потому что он взял дополнительные предметы, чтобы попробовать закончить университет раньше срока и работает ассистентом преподавателя, время от времени преподавая под руководством профессора Уайлдера. Он проводит время с близкими людьми, помогает своей маме по дому, регулярно плавает, находит время, чтобы заняться своими ботанскими вещами, и каждую свободную минутку посвящает нашим отношениям и общению со мной. Если бы я не знала его лучше, то подумала бы, что он настоящий супергерой, учитывая то, как ему удается все успевать. Я бы не удивилась, если бы сейчас узнала, что у него есть клон или пять клонов.

Конечно, Тео лучше любого вымышленного супергероя, но его преданность всем и всему, что ему дорого, впечатляет. Если кто и заслуживает ленивого отдыха, так это он.

Я поворачиваюсь на своем сиденье, чтобы посмотреть ему прямо в лицо.

— Спасибо, Тео. Я люблю тебя.

На мои нежные слова он отвечает еще более нежным румянцем, который окрашивает его щеки.

— Я тоже люблю тебя, Эдди.

Наши взгляды встречаются, и я впитываю любовь, которую излучает его взгляд. Было много парней, которые разглагольствовали о своих чувствах ко мне, но Тео подкрепляет свои слова действиями. За пределами семьи он первый и единственный человек, любовь которого я чувствую на клеточном уровне, и это в корне меняет дело.

Я счастливая, очень везучая девушка, и хочу, чтобы он знал, что я это знаю.

— Поверить не могу, как мне повезло, что ты есть в моей жизни.

Его румянец становится еще ярче, это так мило и искренне, что мне хочется оседлать его и вытворять всякие непристойности, и чтобы это продолжалось как можно дольше. Чтобы меня не выгнали с рейса на первой же посадке, я сдерживаю себя и обещаю свести его с ума позже. В конце концов, я все еще в долгу перед ним за тот недавний оргазм, после которого едва могла ходить. Тео доказал, что является лучшим учеником по всем направлениям, и я чувствую необходимость ответить ему взаимностью.

Его ответ избавляет меня от грязных мыслей:

— Вот что я чувствую к тебе.

Он поднимает наши переплетенные руки, чтобы запечатлеть поцелуй там, где соприкасаются наши пальцы, и бабочки, которые никогда не покидают меня в его присутствии, порхают. Мне нужно отвлечься, прежде чем я потащу его в туалетную кабинку, чтобы вступить в клуб любителей заняться сексом в самолете.

«Не закончи это путешествие до того, как оно действительно начнется, извращенка», — думаю я про себя.

— Итак, красавчик, что у нас в планах на Мауи?

Задумчиво приподняв густую бровь, Тео молча смотрит на меня.

— Ты действительно хочешь знать?

Открываю рот, но также быстро закрываю, так как тщательно обдумываю, что ответить. Я безумно люблю сюрпризы, но не думаю, что что-то действительно может сравниться с той информацией, которую я узнаю об этой поездке. Кроме того, продолжительность путешествия, которая раньше не казалась проблемой, теперь кажется бесконечно долгой, чтобы ничего не знать.

Довольствуюсь лакомым кусочком.

— Расскажи хотя бы одну вещь, которую ты запланировал?

Ухмыльнувшись, Тео лезет в свой рюкзак, достает папку с изображением Венома (прим. пер.: Ве́ном — антигерой комиксов издательства Marvel Comics, обычно связанных с Человеком-пауком.), которую я ему недавно подарила, и вытаскивает лист бумаги. Протягивает его мне, и как только понимаю, что на нем написано, мне приходится приложить усилия, чтобы не смять его от своего восторга.

— Мы идем на Kahului Con (прим. пер.: Kahului Con аналог Comic-Con, который является ежегодным некоммерческим многожанровым фестивалем индустрии развлечений и комиксов, проводящийся в Сан-Диего, США с 1970 года. Это фестиваль различных мероприятий для фанатов комиксов: встречи с издателями, писателями и художниками, тематические игры, косплей и т.д.)? — Только наше любимое слово может передать, какой восторг я испытываю. — Кажется, я только что получила ботанский оргазм.

Мне с трудом удается говорить тихо. Посещение фестивалей комиксов стало нашей фишкой с момента нашего первого эпического свидания. Иногда мы ходим вдвоем, иногда с Деми — и всегда получаем огромное удовольствие. Горжусь тем, что мне удается проглотить свой визг, но, он, должно быть, оказался громче, чем я думала, потому что собака под соседним сиденьем скулит в ответ, подтверждая подозрения о том, каких децибел может достичь мое возбуждение.

Тео разражается смехом, а затем быстро закрывает лицо руками, пытаясь заглушить звук. Его широкие плечи трясутся, и я не могу удержаться, чтобы не рассмеяться вместе с ним так тихо, как только могу.

— Д-да, — выдыхает он, и я сразу понимаю, что его заикание скорее от смеха, нежели от нервов.

— О, боже мой. Нам будет так весело. Спасибо тебе! — Поворачиваюсь на своем сиденье, чтобы снова смотреть вперед, и тяну его руку, чтобы обнять. — Я не могу дождаться, когда увижу расписание мероприятий, чтобы мы могли спланировать те презентации, которые хотим посмотреть. Есть ли что-нибудь, куда ты хотел бы пойти?

Как только смех Тео, наконец, затихает, он наклоняется, целует меня в макушку и удовлетворенно вздыхает.

— Я еще не смотрел, но согласен на все, лишь бы ты была рядом.

Мое сердце замирает, потому что я чувствую то же самое, и, учитывая прекрасное место, куда мы направляемся, вполне уместно, что я позаимствовала свой ответ из одной из моих любимых песен Джека Джонсона:

— Аналогично. Всегда лучше, когда мы вместе (прим. пер.: героиня имеет в виду песню «Better together»).

ГЛАВА 3

— Ох, господи боже, мои ноги.

Меня переполняет беспокойство и веселье, когда я наблюдаю, как Эдди, пригнувшись, прогуливается по колледжу, где проходит Kahului Con. Это второй и последний день фестиваля, и у нас не было ни минуты передышки, поскольку мы метались между презентациями, фотосессиями, продавцами и едой. Мы увидели все, что планировали, потратили неприличную сумму на сувениры для себя и близких, а последний час просто прогуливались, так что, наверное, пора завязывать.

— Эдди, подожди, — окликаю ее.

Остановившись, она переминается с ноги на ногу, пытаясь ослабить на них нагрузку. Я встаю перед ней на колени, вытянув руки за спиной, чтобы она запрыгнула. Эдди без колебаний прижимается к моей спине и обхватывает руками шею, а когда я хватаю ее за бедра и выпрямляюсь, ее стон облегчения звучит почти неприлично.

— Ты мой герой.

Судя по тому приливу сил, который я испытываю от ее слов благодарности, такое впечатление, что у меня в груди заработал небольшой дуговой реактор. У меня нет мании величия, и знаю, что я не персонаж комиксов, но делать что-то для Эдди, даже в такой малой степени очень приятно.

Мне нравится удовлетворять ее потребности, и прямо сейчас усталость — не единственное, что ее мучает.

— Давай перекусим и вернемся в отель.

Она еще раз благодарно стонет, а я прокладываю путь сквозь все еще большую толпу к грузовикам с едой. Требуется несколько минут, чтобы найти место, где можно присесть, но как только нам это удается, я усаживаю Эдди и мысленно перечисляю, к каким киоскам следует пойти.

— Сейчас вернусь, — говорю, поворачиваясь.

— Я могу пойти с тобой.

Ее нерешительная попытка подняться на ноги выглядит очень мило, и я поворачиваюсь, чтобы поцеловать ее в лоб.

— Нет, ты остаешься. Будешь охранять наши места. Кроме того, твоим пешеходным колесам нужно отдохнуть.

Ее широко раскрытые карие глаза, моргая, смотрят на меня.

— Моим... пешеходным колесам?

Приподнимая брови, я демонстративно опускаю взгляд на ее ноги, и она начинает хихикать.

— Ты чудак, и мне это нравится. — Проходит несколько секунд, прежде чем она добавляет: — Спасибо за заботу. Я дам передышку своим шубарусам (прим. пер.: сленговое слово Suebarus, которое состоит из shoes (обувь) и Subaru (марка машины). Употребляется, когда у вас нет машины и вы гуляете пешком).

Теперь моя очередь пялиться на нее. Прошло почти два года, а я все еще поражен, что Эдди такой же ботаник, как и я. В некоторых вопросах она еще бо́льшая зануда, и это чертовски сексуально.

— Дерзай. — Я начинаю уходить, но в последний раз останавливаюсь. — И, кстати, ты тоже чудачка.

Эдди подмигивает, и пока я пока я стою в очереди к разным ларькам, то невольно возвращаюсь взглядом к нашему столику, чтобы убедиться, что она в безопасности и ей комфортно. Моя девушка привлекательная светская барышня, и, хотя она оживленно разговаривает с парой по соседству, она посылает мне воздушный поцелуй или корчит смешную рожицу всякий раз, когда наши взгляды встречаются.

Благодаря ее вниманию двадцать пять минут, потраченные на ожидание в очереди и заказ в четырех разных киосках, стоят того, и, когда, я возвращаюсь к Эдди, наш стол практически ломится от лотков.

— Я думала о тебе, — воркует Эдди над своей порцией ахи-поке (прим. пер.: напоминает суши, но суши по-гавайски, где рис, кусочки рыбы и водоросли разложены в миске в виде многослойного салата) и закатывает глаза от блаженства, пробуя первый кусочек. — О, боже, это невероятно вкусно. Есть что-то особенное в свежайших морепродуктах в тропическом раю, что просто поражает воображение.

Если бы я не был согласен с ней, то ревновал бы из-за тех звуков, которые она только что издала, но я киваю, набивая рот поочередно спэм-мусуби (прим. пер.: рисовый шарик с мясными консервами, обернутый ленточкой из водоросли нори), жаренными креветками с чесночным соусом и португальской колбасой.

— Нам нужно будет вернуться сюда, — небрежно бросаю я, в ответ Эдди выпрямляется, ее глаза сияют.

— Пожалуйста! Если не каждый год, то, может быть, через год. Если бы у нас не было близких и жизни в Нью-Йорке, по которой мы бы слишком скучали, я бы умоляла переехать сюда. Может быть, однажды, когда выйдем на пенсию и сможем позволить себе больше путешествовать.

Мое сердце замирает, когда слышу, как она говорит о нашем совместном будущем. В конце концов, на завтра у меня запланирован самый главный сюрприз, и ее слова вселяют в меня надежду.

— Я понимаю, что ты имеешь в виду, поэтому посмотрим, что сможем для этого сделать.

— Да! Отпуск на Гавайях рулит. Это идеально. — Эдди поднимает палец и начинает перечислять пункты, добавляя доводы в пользу каждого: — Люди? Удивительные и дружелюбные. Пейзажи? Потрясающие. Погода? Простите, нью-йоркские зимы, мы вас не знаем. Еда и напитки? Мне нужно больше желудков, насколько все вкусно.

Она делает большой глоток маракуево-апельсиново-гуавового сока, а я следую ее примеру. Вкус освежающей жидкости танцует на моем языке, но от следующих слов Эдди я слегка поперхнулся посреди следующего глотка:

— Знаю, что вы с Уайлдером помешаны на апельсинах, но я думаю, что гуава занимает первое место среди моих любимых сочных фруктов.

— Коэн помешан. Мне кажется, я неравнодушен к маракуйе, — признаю я. Чувствую, как кончики моих ушей становятся ярко-красными.

Мы с Коэном сблизились как друзья и коллеги, и я сдержал свое обещание сохранить в тайне совет по сексу, который он дал, используя апельсин в качестве учебного пособия. Эдди, возможно, не знает подробностей, но благодаря тому, что у Коэна, похоже, бесконечный запас цитрусовых, я чаще всего ем этот пикантный фрукт в его офисе.

Я думал, что он покупал их для меня, потому что я был первым, кто принес их в его кабинет в тот роковой день, но, учитывая, как часто он ест и пополняет запасы, я невольно задумался, нет ли у него пристрастия к оральному сексу. Возможно, он пытается заменить одну привычку другой и нуждается в отвлечении, чтобы не поддаться очередному зуду, который ему хотелось бы почесать. Может быть, Коэн ест фрукты просто потому, что это полезный перекус, или, может быть, он просто любит апельсины. Независимо от причины, я виноват в этой ассоциации с апельсинами.

Мои мысли возвращаются к Эдди, когда она откидывается на спинку сиденья, чтобы похлопать себя по животу. Ее топик с героями сериала «Люцифер» задирается еще выше, обнажая небольшую выпуклость ее обычно плоского живота. Округлость, появившаяся после всех наших объеданий, ей очень идет, и мой мозг не может не представлять себе тот далекий день, когда у нее в животе появится наш ребенок, как только мы оба будем готовы.

Боже, Эдди будет выглядеть как никогда великолепно беременной, опухшей, сияющей и ковыляющей по нашему дому, поглаживая свой пузик.

Чувствую, как мой член начинает утолщаться в трусах, и пытаюсь незаметно привести себя в порядок. К счастью, никто не замечает, что я размышляю о будущем, которое у меня может быть, и остаток нашего обеда проходит без происшествий.

Завтра я приложу максимум усилий, и благодаря тому, что я все спланировал, и надежде, которую вселили в меня сказанные ранее слова Эдди, чувствую уверенность.

Все будет идеально.

***

На следующий день.

Я погорячился.

Все пошло наперекосяк.

Я все спланировал. На завтрак мы купим маласадас (прим. пер.: гавайские пончики), съездим в Лахайну, чтобы заняться зиплайнингом (прим. пер.: спуск по стальному тросу), понаблюдаем за китами, устроим романтический ужин, а в конце дня полюбуемся закатом в Халеакале. Именно там я планировал встать на одно колено и попросить Эддисон Митчелл стать моей женой.

На данный момент в пекарне, куда мы зашли, закончились маласады, а компания, в которой я заказал нам тур на зиплайнинге, случайно перебронировала наши билеты. Все были очень добры и старались все исправить, но это было одно разочарование за другим. Я также хочу пнуть себя за то, что по ошибке забронировал экскурсию по наблюдению за китами на завтра — на сегодня билетов уже не было. До заката еще много времени, но я надеюсь, что Вселенная не плетет против меня заговор и не подает знак, что я не должен делать предложение сегодня.

По мере того, как каждое тщательно спланированное мероприятие начинает рушиться, мое самообладание становится все хуже.

К счастью, Эдди восприняла все спокойно и, похоже, ни капельки не разочарована. Я никогда не был так благодарен за то, что она такая классная, и что мы находимся на райском острове, где каждый вид достоин быть размещен на почтовой открытке.

От размышлений о том, как спасти сегодняшний день, меня отвлекает Эдди, которая разговаривала с молодой женщиной неподалеку, пока я пытался уладить ситуацию с туристическим бюро. Она похлопывает меня по руке, привлекая мое внимание.

— Эй, малыш. Угадай, что? — оживлено спрашивает она.

— Что?

— У меня появилась новая подруга! Она очень милая, и теперь мы должны вернуться, чтобы снова ее увидеть. — Ее быстрая речь переполнена волнением, и я не могу сдержать улыбку. — В общем, я рассказала Киле, что случилась путаница с нашим туром, и она сказала, что ее брат дает уроки серфинга на пляже Камехамеха Ики Парк. — Эдди произносит название медленно и тщательно, как будто репетировала. — Это совсем недалеко. Что думаешь о дне, проведенном на пляже? Она пригласила нас на бесплатный урок серфинга, и сказала, что после мы можем присоединиться к луау (прим. пер.: традиционная гавайская вечеринка) за ранним ужином. Можем отправиться в поход завтра.

Сообщение от Вселенной получено.

Я вспоминаю о кольце, спрятанном глубоко в моем кармане, и смиряюсь с мыслю, что, возможно, сегодня не стоит делать предложение. В конце концов, я не могу заставить себя расстроить Эдди, когда похоже, она бы с удовольствием отправилась на пляж. И, если честно, мне тоже кажется, что это неплохой вариант.

Как только я смирился с тем, что мой тщательно продуманный план пошел прахом, меня охватывает чувство спокойствия. Незапланированный день на пляже — это именно то, что нам обоим нужно, и теперь, когда напряжение, которое я испытывал, наконец-то исчезло, могу, наконец, расслабиться и просто насладиться днем.

— Звучит потрясающе.

ГЛАВА 4

— Черт возьми, милая, ты попала, — поддразнивает Кеала со своего места рядом со мной.

— Разве я этого не знаю, — бормочу я.

Нет смысла отрицать, что я по уши влюблена в своего безумно сексуального парня.

Мы загораем на пляже в Лахайне, пока Коа, ее брат, дает Тео урок серфинга. Спасатели проинструктировали нас, что на воде должны находиться только очень опытные пловцы и серфингисты, поскольку волны сегодня сильные, а так как я не самый опытный пловец, Кеала любезно составила мне компанию.

Впрочем, я не жалуюсь, потому что виды отсюда потрясающие. Мое внимание переключается между пейзажем на Ланаи и моим парнем. Его волосы потемнели от воды, и всякий раз, когда он оказывается достаточно близко, чтобы наши взгляды встретились, его карие глаза приобретают цвет расплавленного шоколада.

Легче любоваться его сильной, стройной фигурой, когда он гребет на доске или занимается серфингом, а гидрокостюм лишь подчеркивает его красивые мышцы. Я, наверное, никогда не буду заниматься серфингом, но меня вполне устраивает быть зрителем, потому что, черт. Я знала, что у Тео широкие плечи, но этот гидрокостюм, по-моему, делает его еще более аппетитным.

— Для человека, который раньше не занимался серфингом, он на самом деле довольно хорош, — замечает Кеала.

Не могу не согласиться. Мой пловец увлекся серфингом, как будто родился для этого — он действительно лучший ученик, — и я не удивлюсь, если серфинг мирового класса и новые друзья, с которыми мы тут познакомились, станут дополнительными причинами вернуться на прекрасные Гавайи.

— Его любимое занятие — плавание, и я чувствую, что это естественное продолжение его увлечения. Возможно, твой брат создал монстра.

— Тогда он сможет вступить в клуб. «Каждый парень на острове помешан на серфинге», — с нежностью говорит она. — Кстати, вы двое так мило смотритесь вместе.

— Спасибо. Я абсолютно предвзята, но согласна. Уф, от этой жажды я нагуляла аппетит.

Кеала хихикает и переворачивается на живот лицом ко мне, прижимаясь левой щекой к предплечью.

— Хорошо, потому что моя семья всегда перебарщивает с едой для вечеринки. Мама и тетушки приготовили поке, таро-хлеб, пироги с гуавой и локо-моко с картофелем. — Она издает стон и причмокивает губами. — Мой папа поджарил свинину калуа и приготовил курицу шойю, а сестра заказала еду в ресторане Zippy’s. Если вы не пробовали их знаменитый чили с рисом — вы не жили. У меня слюнки текут от одной мысли об этом.

Несмотря на то, что мы периодически перекусываем жареными орехами макадамия, мой желудок выбрал этот момент, чтобы издать нечестивое ворчание, от которого мы хихикаем.

— Очевидно, я тоже голодна. Думаю, в этой поездке я больше всего времени ела, и ни о чем не жалею.

— Рада это слышать. Тебе понадобится твой аппетит, милая.

— Тогда не могу дождаться, когда начну жить. — Я улыбаюсь и ложусь на живот, присоединяясь к ней. — Что нам с Тео принести?

— Только себя. В духе алоха (прим. пер.: Дух Алоха — это координация ума и сердца внутри каждого человека), мы просто хотим, чтобы вы, ребята, хорошо провели время, и для нас большая честь, что вы к нам присоединитесь.

Мои щеки пылают не только от солнца. Какими бы ни были прекрасными Гавайи, тепло и гостеприимство местных жителей прекраснее всего.

ГЛАВА 5

День на пляже и гавайская вечеринка прошли лучше, чем я предполагал, и, если говорить начистоту, то мы, вероятно, получили больше удовольствия от спонтанных решений, нежели если бы придерживались моих тщательных продуманных планов. Мы оба были не в своей тарелке, но в то же время, каким-то образом, чувствовали себя на своем месте, играя, беседуя и наслаждаясь солнцем.

Хорошая еда. Отличные люди. Приятная атмосфера.

Вот он, рецепт успеха.

Мы прогуливаемся рука об руку по главной улице Лахайны в попытке растрясти наш ужин, и я наслаждаюсь нашим временем наедине. Семья Кеалы и Коа относилась к нам как к своим, а не как к туристам, и у меня болит живот от еды и смеха. Это была интересная компания, и надеюсь, что мы будем поддерживать с ними связь. Однако после столь долгого дня общения с другими людьми приятно побыть с Эдди наедине.

Смотрю через улицу и вижу парк Баньян Корт, о котором мне рассказывала одна из тетушек Коа. Я молча веду нас в том направлении и не останавливаюсь, пока не доходим до пустой скамейки под знаменитым гигантским баньяновым деревом.

— Вау, — благоговейно шепчет Эдди, когда мы садимся. — Это прекрасно.

Так и есть. В Итаке много деревьев, но ни одно из них не выглядит так, как это. Широкий навес словно укрывает нас и заключает в объятия, а воздушные корни сползают вниз и плавно покачиваются от ветерка. Сквозь них пробиваются лучи угасающего солнца, освещая небольшие участки вокруг основания дерева, мы словно переносимся в другой мир. Отсутствие людей в этот момент удивительно, но отрадно, и я пользуюсь нашим одиночеством.

Я говорю приглушенным голосом, рассказывая о том, что узнал сегодня.

— Некоторые говорят, что это дерево — сердце Лахайны, — начинаю я. — Оно было привезено из Индии в конце тысяча восьмисотых годов и является самым старым неместным деревом на Гавайях. Здесь обитают сотни птиц майна, которые также родом из Индии, и я понимаю, почему они выбрали это дерево своим домом. Здесь чувствуешь себя в безопасности.

Эдди вытягивает шею, чтобы посмотреть вверх и вокруг нас, ее короткие волосы, которые месяц назад она не была уверена, что ей нравятся, падают ей на плечи при этом движении. Мне нравится, как эта прическа привлекает внимание к ее шее, и даже в угасающем солнечном свете вижу, как наш день на пляже и солнце придали ее медово-светлым прядям платиновые блики.

Эдди наклоняет голову в мою сторону, и я опускаю взгляд на ее загорелые щеки и нос. Она никогда не выглядела так красиво, как сейчас, с обгоревшими на солнце щеками и все такое. Ее улыбка медленно распускается, как лепестки цветка, и у меня перехватывает дыхание от выражения обожания на ее лице.

— Да. Это напоминает мне о том, что я чувствую, когда нахожусь с тобой.

Ее слова сильнее мифического оружия, используемого для расправы с самыми большими и зловредными злодеями. Я всего лишь обычный парень, но то, что я чувствую к ней, не сравнится ни с чем. Она сражает меня наповал.

Эдди похожа на картину, и я хотел бы, чтобы у меня была хоть капля художественного таланта, чтобы запечатлеть ее красоту. Вместо этого мне придется положиться на свой большой мозг, чтобы сохранить это воспоминание и то, что она заставляет меня чувствовать.

Именно в этот момент я делаю выбор. К черту планы. Я сделаю это.

— Баньяновые деревья символизируют исполнение желаний, и, Эдди, у меня есть одно ж-желание, которым я хочу п-поделиться с тобой.

Заикание привлекает ее внимание, и она поворачивается, чтобы видеть меня.

— У меня сегодня было все с-спланировано, и, хотя поначалу я был разочарован — этот день оказался самым л-лучшим.

— Так и было, — соглашается она.

Я использую этот момент, чтобы перевести дыхание и собраться с мыслями.

— Я понял, что н-не имеет значения, если планы идут н-наперекосяк, потому что важно только то, с кем я р-рядом. Все не обязательно должно быть и-идеальным, лишь бы было по-настоящему. Мы настоящие, Эдди. Весь м-мир может обрушиться на меня, а я буду счастлив, потому что я с т-тобой.

Ее глаза затуманиваются, а губы приоткрываются, чтобы сказать что-то в ответ. Прежде чем она успевает это сделать, я продолжаю:

— В прошлом месяце я дал тебе о-обещание в своей любовной записке ко Дню Святого Валентина. Я обещал п-показать, что ты и наши чувства всегда будут с-стоять на п-первом месте.

Глубоко вздохнув, опускаюсь на одно колено. Достаю из кармана кольцо, которое ношу с собой уже несколько месяцев, и преподношу ей, будто это мое сердце на блюдечке.

— О, боже мой. Тео, — шепчет Эдди хриплым голосом.

У меня у самого перехватывает горло от нахлынувших чувств, и я поправляю очки на носу одной рукой, а потом продолжаю:

— Эддисон Митчелл, я л-люблю тебя. Каждая з-занудная частичка меня — твоя. Я х-хочу с-состариться вместе с тобой. Ты была моей п-первой, — говорю я, и румянец заливает мое лицо. — И я хочу, чтобы ты осталась моей е-единственной. Мы можем ж-ждать столько, сколько тебе нужно, но мое с-сердце, разум и тело знают, что ты та самая. Если ты позволишь мне, я н-наполню твою жизнь любовью, счастьем и б-ботанскими оргазмами, о которых ты только можешь мечтать. Жизнь с тобой — мое самое большое ж-желание. П-пожалуйста, ты в-выйдешь за меня?

Едва последнее слово слетает с моих губ, меня валят на землю и укладывают на спину. Я смотрю на счастливое, залитое слезами лицо Эдди и пестрый навес, служащий ей фоном. Это еще один момент, который я хотел бы нарисовать.

— Да, Тео, я с удовольствием выйду за тебя замуж. — Она наклоняется и прижимается поцелуем к моим улыбающимся губам. — Я хочу провести жизнь только с тобой. — Еще один поцелуй. — Мы оба совершенно несовершенны, но то, что у нас есть? Это мое представление о совершенстве. Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя.

Она осыпает поцелуями мое лицо, пока я не начинаю смеяться и не целую ее в ответ, но я неохотно отстраняюсь, чтобы надеть ей на палец винтажное кольцо, которое, как мне показалось, идеально ей подходит.

Ее голос звучит слезливо, когда она рассматривает его:

— Мне оно нравится, но больше всего я люблю тебя. А теперь, Теодор Кэдвелл, пожалуйста, отвези меня обратно в наш отель. Мы должны начать празднование с ботанского оргазма.

Я думал, что знаю, что такое блаженство, но оно не идет ни в какое сравнение с той безграничной радостью, которая пульсирует во мне сейчас. Не говоря ни слова, я подхватываю ее на руки и уношу прочь из зачарованного, неземного двора. Может, я и не художник, и вполне могу однажды потерять память, но я доволен, зная, что этот момент, который мы разделили, навсегда останется в надежных объятиях баньянового дерева.

ГЛАВА 6

Комфортный вес моего обручального кольца вызывает трепет, потому что это означает, что предложение произошло в реальности, а не является плодом моего воображения.

Тео сделал предложение.

Он хочет жениться на мне.

Мы собираемся пожениться.

Я даже не помню обратную дорогу в отель — вот какую эйфорию я испытываю.

Мое счастье выражается в поцелуе, и я поворачиваюсь так, что Тео оказывается прижатым к стене лифта, а мой лоб прижат к его. Я приподнимаюсь на носочки и пытаюсь потереться о его эрекцию, дразнящую меня. Его ответное рычание посылает дрожь по моей спине, и мои трусики намокают, когда он хватает меня за бедра, разворачивает и меняет наши позы, чтобы доминировать надо мной, а не наоборот. Он вжимается в меня, и такое чувство, что я сгораю внутри. Мне станет легче только в том случае, если меня разорвут на части, а потом снова соберусь воедино.

Тео отстраняется, и я готова кричать, требуя большего, но он удивляет, наклонившись и приподняв меня за бедра так, что мой таз прижимается к его.

Ну, привет.

Я чувствую толчок, достаточно приятный, чтобы веки затрепетали от удовольствия, когда лифт дзинькает, сигнализируя о том, что мы достигли своего этажа. Тео поворачивается, и, если вид пожилой пары, ожидающей спуска в вестибюль, его настораживает, то он не подает виду. Улыбаюсь и машу им рукой, когда мы проходим мимо, но я не замечаю их реакции, потому что с каждым шагом его член упирается в мою ноющую киску. Мы в самом дальнем номере по коридору, и каждый шаг — пытка, вызванная удовольствием.

Я начинаю извиваться в его руках, но он крепко удерживает меня на месте и слегка посмеивается.

— Почти пришли, детка. Ботанский оргазм номер один скоро будет.

Секунды идут, и когда мы достигаем двери, он достает из кармана телефон, чтобы получить доступ к цифровому ключу от нашего номера. Мгновение спустя мы оказываемся внутри, и я прижимаюсь к задней стенке двери, как будто с выхода из лифта до настоящего момента не прошло и минуты.

— Тео, — хнычу я.

В другой жизни я, возможно, смутилась бы из-за жалобных звуков, вырывающихся из моего рта, но все, о чем могу думать — это облегчение, которое, я знаю, ждет меня.

— Я знаю, детка.

Тео опускается на колени, чтобы мои ноги уперлись в пол, и, прежде чем я успеваю возразить, его голова оказывается под моим сарафаном. Грубые подушечки его пальцев скользят вверх по моим бедрам, и влага еще больше пропитывает низ моего купальника, когда он хватает меня за задницу и прижимается поцелуем к клитору через скользкую ткань. Его стон подобен выбросу адреналина в мой организм.

— Кокосы и солнечный свет, — хрипло стонет он.

Как бы сильно я ни хотела кончить, хочу, чтобы ему тоже было приятно.

— Давай я сделаю тебе минет.

Прохладный воздух целует мою сердцевину, когда его пальцы отводят ткань в сторону.

— После. — Это больше похоже на ворчание, пока он не высовывает голову. — Подними ткань повыше, детка. Мне нужно это сделать. В последний раз, когда я вылизывал тебя, это было для того, чтобы отвлечь мою девушку. На этот раз, чтобы поклониться моей б-будущей ж-жене.

От его слов меня захлестывают эмоции, и я едва успеваю выполнить его указание, как его рот впивается в меня, словно он изголодался по моему вкусу. О, господи. Длинные движения его языка описывают круги вокруг клитора, а когда он посасывает его губами, мне тяжело стоять, потому что ноги дрожат. Я не продержусь долго, и это становится очевидным, когда Тео вводит в меня два длинных пальца и надавливает на то место, которое только ему когда-либо удавалось найти.

Я не выдерживаю и кричу от оргазма, пронзающего меня, а Тео продолжает нежно ласкать и удерживать меня, пока мои конечности становятся мягкими, словно желе.

Кажется почти преступлением, что он так хорошо стал играть с моим телом. Никто из моих бывших парней раньше не стремился так угодить мне или узнать, что меня заводит. Слава богу, что я выхожу замуж за Тео; я буду самой счастливой женой на свете по всем параметрам, эмоциональным и физическим.

— Ладно, моя очередь, красавчик, — тяжело дышу я.

Мой мозг не может поверить, что мужчина, который дарит мне самую милую улыбку — это тот же самый человек, который устроил короткое замыкание в моем мозгу. Не знаю, как ему это удается, но, несмотря на то, каким непослушным он научился быть, ему все еще удается выглядеть невинным.

Словно прочитав мои мысли, Тео ухмыляется.

— Это раз.

Он нежно прижимает руку к моей пояснице и перекидывает меня через плечо. Убедившись, что я не упаду, встает и относит меня на кровать. Я быстро убираю волосы с лица, чтобы посмотреть, как он обнажает тело, которое пожинает плоды плавания.

У меня пересыхает во рту, так как вся влага, оставшаяся в теле, уходит на юг, когда Тео медленно снимает рубашку и стягивает плавки.

Меня приветствует загорелая кожа и стройные, подтянутые мышцы, и я прослеживаю взглядом каждый изгиб и восхитительную впадинку вплоть до его члена. Придвигаюсь ближе к Тео, чтобы обхватить рукой его длинный, толстый член, и его легкий вдох заставляет меня улыбнуться. Когда я облизываю его головку и кручу в кулаке так, как ему нравится, Тео вздрагивает, а я стону в ответ.

Возможно, он и привык к моим прикосновениям и ко всем способам, которыми мы доставляем друг другу удовольствие, но он никогда не принимает это как должное. Каждое прикосновение воспринимается им как первое знакомство с удовольствием, и Тео всегда встречает его с удивлением, благодарностью и безграничным энтузиазмом. Но главное отличие — его выносливость.

Я сбилась со счета, сколько ботанских оргазмов мы доставили друг другу, и, только когда бледно-розовый свет появляется на горизонте и рассеивает темноту, мы поддаемся усталости.

В такие моменты, когда я нахожусь в его объятиях, я особенно благодарна за то, что у меня есть партнер, который исполняет все мои желания, даже те, о которых я и не подозревала. Наш отпуск стал началом нашей вечности, и я с нетерпением жду каждого первого, последнего раза и всего остального, что будет с моим озорным ботаником.

ЭПИЛОГ

— Тео, когда у тебя будет свободная минутка, я хочу с тобой поговорить.

Я снимаю очки, кладу на стол рядом со стопкой ужасных работ, которые читал последний час, и потираю виски. Клянусь, большинство моих студентов не могут составить связное предложение, не говоря уже об оригинальной мысли.

— Я сейчас свободен. Что тебе нужно?

Что мне нужно, так это побольше таких студентов, как Тео: искренних, умных, трудолюбивых и прилежных. Я не невежда, знаю, почему многие студенты старших курсов записываются на мои занятия, но это не значит, что меня это не печалит. Однако это не тот вопрос, о котором я хочу с ним говорить.

— Этим летом меня попросили возглавить программу краткосрочного обучения за границей. Это произошло в последний момент, у профессора, к которому они обратились, возникли семейные проблемы, поэтому нужна была замена.

Тео с удивлением поднимает брови.

— Это может быть как забавой, так и абсолютной катастрофой. Когда и куда ты собираешься?

Улыбаюсь. В этих деталях кроется положительная сторона просьбы декана.

— Первая летняя сессия, значит, почти три недели... в Греции.

У Тео отвисает челюсть. Он почти так же увлечен мифологией, как и я, и это одна из причин, по которой мы так хорошо ладим. Излишне говорить, что это место — мечта.

— Это не может быть абсолютной катастрофой. Это же Греция! Это будет потрясающе.

Моя улыбка становится шире, пока я готовлюсь добить его.

— Я знаю. Одно только место проведения развеяло мои сомнения. Не хотел бы ты отправиться со мной? Мне разрешено взять с собой ассистента. Мне бы пригодилась твоя помощь, тем более что программа будет короткой, но насыщенной.

— Я бы с-с удовольствием, — говорит Тео. На две секунды я чувствую восторг, но потом он добавляет: — Но я не могу. Мне так ж-жаль.

— Не нужно извиняться. Есть причина, по которой ты не можешь? Университет, конечно, покроет твои расходы и продолжит выплачивать стипендию. Можно убедиться, что они скорректируют ее соответствующим образом с учетом тамошних затрат.

— Д-дело не в этом. — Тео сглатывает, и когда я приподнимаю бровь в знак того, что ему следует продолжать, объясняет: — Я уже пообещал провести лето с с-семьей Эдди в их л-летнем домике. Мы оба были так з-заняты, что это показалось нам идеальным временем, чтобы познакомиться поближе, особенно теперь, когда мы п-помолвлены.

Ах, конечно. Я расстроен, но понимаю.

— Не беспокойся. Надеюсь, ты хорошо проведешь время с ее семьей. Мне бы хотелось, чтобы ты отправился со мной, но понимаю, почему ты не можешь. Наше взаимное увлечение Грецией не имеет значения, мне будет трудно найти надежного, компетентного ассистента за такой короткий срок. Если ты знаешь кого-нибудь, кто может соответствовать моим требованием, пожалуйста, отправь его ко мне.

Я не ожидал, что Тео порекомендует кого-то прямо сейчас, поэтому его быстрый ответ удивляет меня:

— Вообще-то, думаю, что у меня есть на примете пару человек. Я знаю, что они свободны, умны, организованы и надежны. Мне просто нужно узнать, будет ли им это интересно.

— Я слушаю.

Тео наклоняется вперед на своем кресле.

— Ты знаешь Деми, мою лучшую подругу? — Он хмурит брови и выглядит задумчивым. — Мне кажется, что вы не знакомы, но я уверен, что, по крайней мере, ты видел ее со мной. Если она захочет и сможет поехать — она соответствует твоим требованиям. Конечно, ее отец должен одобрить поездку, он тоже здесь работает, так что я не вижу причин, по которым он будет возражать, ведь это в интересах университета.

Я сохраняю бесстрастное выражение лица, но глубоко внутри меня что-то сжимается.

Да, я видел его лучшую подругу. Не может быть, чтобы я не обращал внимания на маленькую соблазнительницу с аппетитными формами всякий раз, когда она оказывается в поле моего зрения, не чувствовал ее присутствия, как зова сирены.

Моя реакция на нее сбивает с толку. Студенты никогда не интересовали меня ни в сексуальном, ни в романтическом плане, пока однажды Деми не появилась в моей аудитории, чтобы забрать Тео. Она долгое время была занозой в моей заднице, даже не подозревая об этом, и, черт возьми, конечно же, ее отец должен оказаться, в некотором роде, моим коллегой.

Если она будет моей ассистенткой, то следует ожидать запутаную катастрофу, которая только и ждет своего часа. Я должен ответить «нет, ни в коем случае». Я возьму с собой кого-нибудь другого или отправлюсь один.

Вместо этого я решаю свою судьбу.

— Отправь ее в мой кабинет.

Мне говорили, что однажды высокомерие погубит меня, но у меня такое чувство, что это сделает она.