Хорошие новости

Хорошие новости

Элла Франк

Серия «Прайм Тайм» #2

Над книгой поработали:

переводчик — Сесиль Ли и Алла (до 22-й гл.);

редакторы — Ксюша Тимофеева, Инна (до 22-й гл.) и Нати Румата (до 22-й гл.).

Русифицированная обложка — Настена Гунина

Глава 1

КСАНДЕР

— Знаю, произошедшее сложно принять, и сегодня тебе пришлось через многое пройти, но мне нужно задать пару вопросов. Твои ответы очень помогут расследованию.

Моргнув, я постарался сосредоточиться на мужчине передо мной, — кажется, он представился детективом Николсом — но в какофонии приемного отделения больницы это было практически нереально.

Понятия не имел, сколько уже простоял здесь: десять, двадцать, тридцать минут? Вполне достаточно, чтобы понять — за двойными дверями, через которые увезли Шона, ничего хорошего не происходило.

— Мистер Торн?

Ко мне снова обратились, пока я ходил из угла в угол, чтобы хоть на чем-то сосредоточиться. Мой мозг просто отказывался принимать действительность.

Туда-сюда

Туда-сюда

Туда…

Прохладные пальцы коснулись моей руки. Я остановился и замер, увидев знакомое лицо. Бейли. В какой-то момент по дороге из отеля «Фэрмонт» в университетскую больницу я все-таки смог позвонить лучшему другу. Но сейчас передо мной был незнакомец: покрасневшие от слез глаза, поджатые губы, чтобы сдержать рыдания. Я посмотрел вниз на окровавленный манжет белой рубашки, когда Бейли стиснул мои пальцы, и вспомнил Шона, который всего пару часов назад так же держал меня за руку.

— Ксандер? — похоже, только голос Бейли смог вывести меня из транса, в который я погрузился, как приехал сюда. — Может, сядешь?

Посмотрев на свободное место рядом с ним, я отрицательно покачал головой. Мне нужно двигаться. Нужно продолжать двигаться. Если я остановлюсь, воспоминания о произошедшем захлестнут с головой. Воспоминания, о которых даже думать не хотелось, так же, как и о всей той крови… Шона.

— Он многое пережил сегодня. Может стоит задать ему вопросы чуть позже?

Генри. Сейчас говорил Генри. Я повернулся к детективу и увидел сочувствие во взгляде.

— Да, думаю, можно повременить, — ответил детектив Николс, и снова обратился к Генри. — Так или иначе, я останусь и подожду новостей о Шоне. Если мистер Торн захочет поговорить, дайте знать.

— Конечно. Ему просто нужно убедиться, что Хер — Шон — в порядке, тогда он сможет переключиться на остальное. Понимаешь, о чем я?

— Поверь мне, понимаю.

— Спасибо. Мы будем держать тебя в курсе.

После того, как они пожали друг другу руки и детектив вышел из комнаты ожидания, Генри вернулся к нам с Бейли.

— В общем, как будешь готов, тебе придется поговорить с ним, ему действительно нужно задать пару вопросов.

Я не был уверен, что смогу когда-нибудь спокойно говорить о случившемся. Детективу нужны мое заявление и наверняка информация о человеке, которого убили. Но сейчас я дышал-то с трудом, а об ответах на вопросы и подумать страшно.

— Слушай, — сказал Генри. — Нам предстоит длинная ночь. Пойдем сходим за кофе или найдем торговый автомат?

Бейли кивнул и встал, они оба посмотрели на меня.

— Я никуда не уйду.

— Я и не прошу тебя уходить. Только возьмем кофе и какую-нибудь еду. — Генри приобнял Бейли за плечи, а я отвел взгляд. На них было больно смотреть, особенно когда человек, который мог обнять меня, в операционной.

— Возможно, небольшая прогулка немного отвлечет тебя. Ты стоишь здесь уже четыре часа.

Так вот сколько времени прошло. И почему никто еще не вышел и не рассказал, как чувствует себя Шон?

— Если хочешь, можем купить тебе чистую рубашку или свитер, — предложил Бейли, окинув меня взглядом.

Посмотрев на окровавленную рубашку, я запахнул пиджак и застегнул пуговицы.

— Все нормально, — ответил я, не собираясь никуда уходить.

— Ксандер. Шон многое пережил сегодня. — От печального голоса Бейли, я зажмурился, останавливая слезы, и он крепко обнял меня. Я напрягся, потому что не был достоин утешения. Заботливый и нежный Бейли так не думал. Начни я сопротивляться, то просто бы обидел человека, которого любил. — Нет ничего плохо в том, чтобы пойти…

— Я никуда не уйду, — снова повторил я ему на ухо.

Отстранившись, он провел пальцем по моей щеке, заглядывая в глаза.

— Ты же знаешь, что тут нет твоей вины? Ведь понимаешь, да?

Я не понимал. Как это вообще можно понять? На церемонии награждения Шон был из-за меня. Именно из-за меня он дрался с тем человеком и сейчас истекал кровью на операционном столе.

— Хорошо, если ты не хочешь идти с нами, то хотя бы присядь. Тогда я не буду беспокоиться, что вернувшись, найду тебя на полу в отключке.

Я проглотил машинальное «Со мной все будет в порядке» и позволил Бейли отвести себя к стульям в конце комнаты ожидания. Рухнув на стул в углу, я скрестил руки и ноги, усевшись так, чтобы видеть докторов и медсестер, входящих и выходящих из двойных дверей. Подняв взгляд, я заметил, что Бейли наблюдает за мной, и взял его за руку.

— Идите.

— Уверен?

Нет.

— Да. Я просто… просто нужно время, чтобы все обдумать.

Бейли ни на секунду мне не поверил, судя по морщинке, появившейся между бровей, поэтому просто ответил:

— Мы ненадолго.

— Хорошо.

Бейли кивнул, а Генри потянулся и похлопал по моей руке.

— Не забывай, там на операционном столе Детектив Хер. И если кто и сможет побороться и выйти оттуда целым и невредимым, это будет именно наша заноза в заднице.

Я знаю, Генри хотел помочь и разрядить обстановку. Пару недель назад у него бы получилось. Но когда они оба вышли, все о чем я мог думать — каким был Шон, когда я в последний раз видел и касался его. В очередной раз мое сердце разбилось на тысячи осколков.

— Мистер Торн? Мистер Торн? Вы должны пойти со мной.

Я услышал чей-то твердый голос, а затем почувствовал руку на своем локте. Кто-то помогал мне подняться на ноги, пока я наблюдал за врачами, которые склонились над неподвижным Шоном, истекавшем кровью на полу зала.

Не может быть. Нет. Но увидев свои руки в крови, я понял, что все происходит на самом деле. На моих руках и рубашке была кровь Шона, и как только это осознание пробилось сквозь шок, меня затрясло.

— Мистер Торн? Вы меня слышите? Вы должны пойти со мной. — Рука на моем локте сжалась сильнее и потянула в сторону от происходящего хаоса, — от Шона — но я не собирался никуда уходить. Только если меня не взвалят на плечо и не вынесут из зала.

— Отпустите. — Мой голос был слабым и тихим даже для собственных ушей Человек, кем бы он ни был, продолжал тянуть меня за собой, тогда я сказал громче и четче: — Отпустите меня.

Пальцы на руке разжались, и я попытался вернуться к Шону, но комната начала вращаться, я покачнулся.

«Ослепительный... — Слова, сказанные Шоном ранее, эхом отдавались у меня в голове, золотые блики от украшений начали сверкать, все поплыло перед глазами. — Ты вошел в мою жизнь, и теперь я вижу только тебя. Ослепительный».

— Мистер Торн? — и опять этот голос. — С вами все в порядке?

В порядке? Со мной? Я только что видел, как убили человека, а сейчас, смотрел на своего телохранителя — моего… Шона — всего в крови. Нет, со мной все было не в порядке. И вряд ли когда-нибудь будет обратное .

Я сделал шаг вперед, но пол ушел из-под ног.

— Черт. — Кто-то обхватил меня за талию. — Послушайте, меня зовут Николс. Детектив Николс. Сегодня я подстраховы вал вас и Шона.

Николс? Что-то знакомое.

— Давайте-ка я вам помогу, — сказал он с мрачной улыбкой.

Но помощь нужна была Шону, а не мне. Кто-то начал считать «один, два, три», я повернулся и увидел, как врачи переложили Шона на носилки.

— Мне нужно поехать с ним, — сказал я еле слышно. — Я хочу поехать с ним, куда бы его ни отправили.

Николс коротко кивнул, когда врачи провезли носилки мимо нас.

— Хорошо. У них найдется, чем можно отмыть у вас кровь.

Я машинально потер руки о брючины, но бесполезно — кровь засохла.

— Эй, Мартинез? — выкрикнул Николс, когда мы вышли через дверь в холле. — У вас там есть еще одно свободное место? Этому человеку нужен осмотр. Он еще один из пострадавших.

Мартинез взглянула, когда меня опять повело в сторону.

— Поняла. Подожди секунду, — ответила она, толкая с напарником носилки в машину скорой помощи. Потом подошла ко мне и помогла оторваться от Николса. — Пойдемте в машину. Мистер Торн, вас надо осмотреть.

Я не удивился, что меня узнали.

Мы сели в машину скорой помощи. Из-за большой потери крови Шон был очень бледен, его подключили к нескольким аппаратам, измеряющим бог знает что. На лице — кислородная маска, рубашка разрезана. От вида крови, сочившейся из марли на ране, к горлу подкатила тошнота. Хотя стояла дикая жара, меня прошиб озноб, пока я смотрел на неподвижное тело, пытаясь уместить в голове события вечера.

Это было невозможно. Нелогично. Передо мной лежал не громкоголосый мальчишка, с которым я вырос, и не грубый очаровательный мужчина, которого я открыл для себя совсем недавно. Шон напоминал призрака. Душа разрывалась на части. По щекам текли слезы. Я взял Шона за руку на случай, если он решит исчезнуть навсегда.

— Останься со мной. Слышишь? — прошептал я, пока машина скорой помощи с воющей сиреной неслась по центральным улицам города.

Я понятия не имел, сколько мы добирались до больницы и до какой именно. Как только сирена смолкла и открылись двери, мне пришлось отпустить Шона, чтобы Мартинез и ее напарник смогли вытащить носилки из машины.

Мартинез посмотрела на меня, но я отмахнулся, потому что вполне мог выбраться сам, экономя им время. Шона как можно быстрее нужно было доставить в операционную.

— Что у нас тут? — рявкнул один из врачей.

— Шон Бейли, тридцать восемь лет, колотая рана в верхней левой части, обширная потеря крови.

— Понятно. Скажите хирургии подготовить операционную номер три. Давайте, поехали.

Когда они повезли Шона через холл к двойным дверям, Мартинез повернулась и взяла меня за руку.

— Мистер Торн, — позвала она, когда я прошел мимо нее. — Александр. — Услышав свое имя, я остановился. — Вы должны остаться здесь и ждать. Вам туда нельзя.

Когда они толкнули двери и увезли через них Шона, мое сердце остановилось.

— Нет, мне нужно идти с ним. Я…

— Вы должны позволить им делать свою работу. Пойдемте со мной. Мы убедимся, что с вами все в порядке, и найдем место, где вы сможете подождать.

Я посмотрел на закрытые двери. Его увезли. Шона увезли. И я понятия не имел, увижусь ли с ним снова.

— Мистер Торн? Простите, Мистер Торн?

Мягкое прикосновение и голос, заставили меня вернуться в реальность. Я резко открыл глаза.

— Простите, — произнесла доктор, слегка улыбнувшись. — Не хотела напугать вас, я знаю, что вы приехали с мистером Бейли. У меня есть для вас новости.

Я тут же выпрямился на стуле, осматривая комнату в поисках Бейли и Генри. Черт, они еще не вернулись. Я знал, что мою фамилию добавили в список семьи, но вряд ли был готов услышать эти новости.

— Нож задел селезенку. Мистер Бейли потерял много крови. Но он сильный, с ним все будет хорошо.

Пока я пытался понять слова, комната начала кружиться перед глазами. Я схватился за голову.

— Так, аккуратнее.

Я сглотнул и кивнул:

— Извините, я просто… слава богу, такое облегчение.

— Понимаю. У вас была чертовски тяжелая ночь.

Чертовски точное определение.

— Мистер Бейли только что пришел в себя, его перевели в палату. Он еще немного не в себе, но если вы хотите пойти к нему и…

— Да, — ответил я, прежде чем она успела закончить предложение.

Доктор улыбнулась и пошла к двери, засовывая руки в карманы халата, а я последовал за ней, по дороге отправляя сообщение Бейли:

Шон очнулся. Операция прошла хорошо. Перевели в палату.

— Он там, — сказала она.

Написав номер палаты Бейли, я остановился перед дверью.

Что я увижу по другую сторону? Уверенности не было ни в чем.

— Я смогу это сделать, — сказал я себе с очередным вдохом. — Я смогу.

Я взялся за ручку двери, нажал на нее и вошел внутрь. Дверь тихо закрылась за мной. Понадобилась секунда, чтобы глаза привыкли к полутьме. Осмотрев палату, я остановился взглядом на разных аппаратах и стойке капельницы, воткнутой в руку Шона.

— Привет, Ведущий.

Дыхание перехватило, мой взгляд блуждал по его лицу, и я не мог поверить. Шон смотрел на меня стеклянными глазами и расслабленно улыбался. Он едва проснулся.

— Ты правда здесь или…

— Я правда здесь, — ответил я и на ватных ногах подошел к кровати.

Шон взял меня за руку, поднес ее к губам и поцеловал.

— Хорошо. Останься, — прошептал он и тут же отключился.

Глава 2

ШОН

— Мистер Бейли? Шон? Время для анализов.

Я приоткрыл глаз, в палате еще был полумрак. Невысокая женщина в бирюзовом медицинском костюме обошла кровать и подошла к той стороне, где моя рука лежала на груди. Медсестра держала небольшой поднос с разными иглами на любой вкус и пробирками, я насчитал штук двадцать.

Во мне хоть капля крови останется, после этой экзекуции?

Я пошевелился, пытаясь сесть, и левый бок взорвался дикой, мать его, болью. Пока медсестра выдвигала передвижной столик над моими ногами, я осмотрел палату. Стрелка на часах показывала четыре, скорее всего, утра. Движение в углу привлекло мое внимание, присмотревшись, я увидел, что кто-то сидит на стуле, причем крайне неудобном.

Бейли?

— Меня зовут Вин, и я ваша медсестра на ближайшее будущее. Мне нужно взять кровь на анализ, хорошо?

Да, пожалуйста, как будто я и так недостаточно ее потерял сегодня ночью. Или, вернее, прошлой?

Вин занималась подготовкой «орудий пытки», я же потер глаза, пытаясь прояснить зрение: из-за болеутоляющих, которые врачи вкололи после операции, чувствовал себя как-то странно.

Операция… черт.

Я все еще не мог поверить в произошедшее прошлой ночью. Ладно, по правде говоря, я не мог четко вспомнить все события. В память врезался момент, как хирург сказал, что я был ранен, но мне очень повезло: если бы нож вошел чуть выше, был бы совсем другой разговор. Ну, или не было бы уже никаких разговоров.

Я снова попытался найти более удобное положение, и снова резкая боль пронзила бок. Короче, пока лучше не дергаться. Вин начала искать подходящую для забора крови вену, а мой взгляд вернулся к человеку, сидящему в углу.

— Это мой брат?

Она посмотрела через плечо:

— Нет. Ваш брат придет утром. Это Александр Торн. Мы слышали, вы спасли его вчера. Вы герой.

Подождите-ка, Ксандер? Что он здесь делал? Вчера он и так пережил достаточно, чтобы сейчас спать на неудобном стуле и присматривать за моей задницей.

— Сначала мы и сами не поверили, — сказала Вин с легким смешком. — Знаете, так странно видеть вживую человека, которого обычно каждый вечер наблюдаешь в новостях.

— Да, могу себе представить.

— Но он отказывался уходить. Даже чтобы переодеться.

Переодеться? О чем она? Но прежде чем я успел спросить, Вин продолжила:

— Так, ладно, вы почувствуете небольшой укол через три, два, один.

Я ничего не почувствовал — мой взгляд сосредоточился на Ксандере: он сидел со скрещенными руками и ногами, голова откинута на стену. Ему явно было неудобно.

Вин как раз закончила наполнять кучу пробирок и начала собираться.

— Можете добавить света? — попросил я.

— Уверены? Держу пари, если закроете глаза, то сможете поспать до следующего забора крови через пару часов.

— Все нормально. Если я захочу спать, свет мне не помешает.

— Ну, если вы уверены.

Я кивнул, она протянула руку за кровать и добавила яркость. Когда я смог различить Ксандера, то поблагодарил ее.

Быстро мне улыбнувшись, Вин пошла к двери.

— Увидимся через пару часов.

— Я буду здесь.

Она вышла за дверь, а я вернулся взглядом к Ксандеру. Насколько я понял, он все еще был в смокинге: темные брюки, пиджак перекинут через руки, волосы с серебристым отливом взъерошены. Некогда аккуратно завязанный галстук-бабочка просто висел на шее, несколько верхних пуговиц на рубашке были расстегнуты.

Ксандер выглядел таким растрепанным, таким не похожим на себя, что я улыбнулся. Боже, как хорошо видеть его живым и здоровым. На мне все заживет как на собаке. Но если бы тот мудак добрался до Ксандера, если бы он его ранил, я не знаю, как смог бы с этим жить.

Будто почувствовав, что за ним наблюдают, Ксандер поелозил на стуле и открыл глаза. Моргнув несколько раз, он посмотрел на меня и резко выпрямился. Пиджак упал на колени, и я увидел белую рубашку, которая уже не была белой. Темно-красное пятно покрывало почти весь низ, не говоря уже о брызгах крови по всей ткани. Рукава выглядели ненамного лучше. Ксандер заметил, куда я смотрю, и быстро переложил пиджак так, чтобы скрыть как можно больше пятен.

— Ты давно очнулся?

Очнулся? Я не помнил, чтобы приходил в себя до этого.

— Несколько минут назад, когда медсестра пришла взять кровь на анализ.

Ксандер медленно поднялся на ноги, но не успел сделать и шага, как ухватился за стену, чтобы не упасть. Господи, да он же сейчас свалится в обморок. Бледность кожи, покрасневшие глаза. Ксандер выглядел так, будто побывал в аду. Я машинально потянулся к простыням, готовый встать и кинуться ему на помощь, но черт бы побрал эти провода и швы.

Ксандер поднял голову и, увидев, что я собираюсь сделать, спросил:

— Вот что, по-твоему, ты сейчас творишь?

— Ты же чуть не упал…

— И что? Собирался меня поймать? — Подойдя к кровати, он протянул руку и сжал мои пальцы. — Ты вчера уже спас мне жизнь, — прошептал Ксандер, пытаясь сдерживать слезы. — Пора начинать думать о себе.

Я облизал пересохшие губы и посмотрел на наши переплетенные пальцы, сжав свои чуть сильнее. Ксандер отрывисто вздохнул. Он выглядел так же хреново, как я себя чувствовал.

— Я уже не надеялся, что ты когда-нибудь сделаешь так снова, — закрыв глаза, сказал Ксандер.

Боже, через какой же ад ему пришлось вчера пройти.

— Эй. — Я подождал, когда Ксандер откроет глаза, и попытался улыбнуться. — Все закончилось. Я здесь и живой.

— Знаю, но… Господи, Шон. Мне так жаль. — Склонив голову, он прижался губами к моей ладони, и от его ощутимой боли мое сердце разорвалось на куски.

— Ксандер, все хорошо, — произнес я и коснулся его лица, вытирая слезы. — Со мной все хорошо.

— С тобой все было плохо.

Страх и беспокойство в его глазах говорили об одном: то, через что он вчера прошел, — мы прошли — все еще накрывало с головой.

— Ты был настолько далек от «хорошо», — не останавливался Ксандер, — вчера мне казалось, что ты не выживешь, Шон. Я думал, что смотрю, как ты умираешь.

Он судорожно вздохнул, а я потряс его за руку, пытаясь заставить сосредоточиться на моем лице или на чем угодно, но только не на вспыхнувших воспоминаниях.

— Это вся моя? — Я кивнул на его рубашку.

Ксандер посмотрел вниз и снова быстро попытался прикрыться пиджаком.

— Да. Я не хотел уходить и…

— Даже чтобы переодеться? — Что-то в его жертве и преданности поразило меня до глубины души. — Спасибо.

Ксандер провел большим пальцем по тыльной стороне моей руки, но мои веки отяжелели и слабость вернулась.

— Тебе не нужно меня благодарить, — проговорил Ксандер.

— Тебя нужно поблагодарить за многие вещи. Но я еще немного не в себе, поэтому вернемся к разговору чуть позже.

— Я буду рядом.

— Тебе нужно отдохнуть. — Мои глаза медленно закрылись. — И переодеться.

— Утром Райан принесет чистую одежду.

Я улыбнулся при упоминании помощника Ксандера.

— Я нравлюсь Райану. Но тебе все равно стоит поехать домой.

Нежные пальцы убрали пряди волос с моего лба, затем я почувствовал легкий поцелуй и, прежде чем полностью отрубиться, услышал шепот Ксандера:

— Я никуда не уйду.

Глава 3

КСАНДЕР

— Всем доброе утро!

Дверь в палату Шона приоткрылась, и медсестра Вин заглянула внутрь. Моргнув пару раз, я выпрямился на стуле, который на этой неделе стал моим вторым домом.

— Думаю, сегодня тебя выпишут из нашего заведения, — продолжила Вин. — Поэтому перед доктором Марксом ты захочешь быть полным бодрости и сил.

Шон проснулся с тихим стоном и, открыв глаза, сразу посмотрел на меня. Внутри все отозвалось на его взгляд, я был весь внимание. Всю неделю происходило именно так: если Шон бодрствовал, то искал меня полным нетерпения взглядом, словно хотел выкинуть всех из палаты, чтобы наконец-то мы остались наедине и могли поговорить.

Я всегда чувствовал, когда Шон на меня смотрел. Пульс зашкаливал, каждая клеточка тела тянулась к нему, я еле сдерживался. Если бы только в палате не было людей, наблюдавших за каждым нашим движением.

Но, увы, мы застряли на этой скучной карусели, где каждый день был таким же, как и предыдущий. Мы никогда не оставались наедине, будто вернулись к своим ролям, которые прежде играли в жизни друг друга. Старший брат и лучший друг Бейли. Хотя они позволяли нам постоянно быть вместе. Даже Бейли полагал, что мое желание оставаться рядом с Шоном продиктовано чувством вины. Совсем недалеко от истины. Я чувствовал вину по многим причинам.

Шон был на церемонии НФП.

Шона ранили.

Шон находился в больнице, его шрамом будет постоянным напоминанием о нашем первом свидании, которое не было игрой на публику.

Последнее — одна из основных причин, по которой я чувствовал себя очень виноватым. Особенно после того, как по всем новостным каналам прошла информация, что парень Александра Торна был ранен, спасая его от сумасшедшего. «Нет» и «Без комментариев» стали моим любимым ответом в последнее время.

— Доброе утро, Вин, — поздоровался Шон и нажал на кнопку, поднимая спинку кровати, чтобы сесть.

— И тебе привет, детектив. — Медсестра повернулась ко мне и улыбнулась. — Ксандер.

— Доброе утро, — ответил я, вставая и разминая шею. Позвонки хрустнули, когда я завел руки за спину.

— Господи. — Шон поморщился. — Аккуратнее, иначе рискуешь оказаться на больничной койке после меня. Этот стул очень неудобный.

Я провел пальцами по волосам, подошел к изножью кровати Шона. Вин как раз надевала на его руку манжету, чтобы измерить давление.

— Все не так уж и плохо, — соврал я.

Да, стул можно было использовать в качестве орудия пыток. Я бы ответил на любые вопросы, если б мне пригрозили, что я буду сидеть и спать на нем неделю. Что угодно, только бы избавиться от треклятого стула, к чертовой матери.

Чтобы размяться, я прогуливался по палате или до кафетерия, и никогда не выходил за пределы больницы. Никогда не был слишком далеко от Шона.

— Ты врешь. — На его губах появилась легкая улыбка. — Вин, я ведь прав?

Вин посмотрела на стул за моим плечом и поморщилась.

— Должна признать, что спала на этих дурацких стульях пару раз, они абсолютно неудобные, а ты еще и намного выше меня.

— Другими словами, он врет. Ему бы следовало поехать домой и спать в своей огромной и суперкомфортной кровати, — усмехнулся Шон.

— Со мной все в порядке, — Я не собираясь вступать в этот спор в очередной раз.

Шон хотел, чтобы я отправился домой и отдохнул. Но было две проблемы. Первая: я не оставлю Шона до тех пор, пока не буду уверен, что его благополучно выписали из больницы, и он может сам себя обслуживать. И вторая: было жутко оставаться одному. Мой дом, в котором все напоминало о случившемся, последнее место, где мне хотелось бы оказаться.

— Насколько я знаю, тебе стоит молчать пока измеряют давление, так? — сказал я, глядя на улыбавшуюся Вин.

— Хорошо подмечено. Данные будут точнее, так что захлопнитесь, детектив.

Шон посмотрел мне в глаза, как только воздух начал заполнять манжету. В его взгляде читалось любопытство вперемешку с кучей вопросов. Наверняка мне конец, если мы останемся наедине больше, чем на пару минут. Детектив не даст мне уйти от ответов.

— Давление — сто семнадцать на шестьдесят, почти норма. Как твой бок?

— Нормально. Его ведь пришлось залатать. Конечно, все еще болит, но не так, как в начале.

— Сколько по шкале от одного до десяти, где десять — «Медсестра Вин, я только что приехал раненный в больницу»?

— Ну может, два с половиной. Три, — усмехнулся Шон.

— Это хорошо. Доктор Маркс скоро подойдет осмотреть швы, но я уверена — сегодня ты поедешь домой. Тебя кто-нибудь заберет?

— Да, — сказал я, прежде чем Шон успел ответить. — Я отвезу его домой и прослежу, чтобы с ним все было в порядке.

— Правда? — Шон поднял бровь.

— Правда.

— Замечательно. Ты знаешь обо всем, что с ним происходило, это поможет выздоровлению. — Вин сняла манжету и убрала ее на место, затем приложила термометр ко лбу Шона. — Тридцать шесть и два, хорошо. Так, я пойду подготовлю твою последнюю капельницу с антибиотиками, доктор с сегодняшнего дня переводит тебя на таблетки, и это хороший знак. Я скоро вернусь.

— Звучит здорово. — Шон не сводил от меня взгляда, пока Вин выкатывала аппарат для измерения давления в коридор. Как только она вышла, и мы остались одни, он улыбнулся. — Ты серьезно отвезешь меня домой?

Черт, я попал. Только его ленивая улыбка сейчас придавала смысл моей жизни. Но нужно быть осторожным, — крайне осторожным — иначе я мог потерять все, что было так дорого.

— Да, серьезно.

Губы Шона дрогнули, ведь я продолжал стоять в изножье кровати. Уверен, он прекрасно знал, почему я сохраняю дистанцию между нами. Шон тут же подтвердил эту мысль, взглянув на часы за моим плечом.

— Бейли и Бодро уже едут?

— Думаю, да. Бейли ни за что не пропустит твою выписку.

Кивнув, Шон постучал пальцами по бедру, а затем сказал, так тихо, что я еле расслышал:

— Подойди сюда.

Боже, как же мне хотелось. Но пришлось практически приковать себя к месту, чтобы не поддаться. В конце концов, здравый смысл одержал верх.

— Будет лучше, если я постою здесь.

Шон нахмурился. Разочарование на его лице говорило само за себя, но он все понимал.

— Ты единственная причина, по которой я вел себя хорошо последнюю неделю. Знаешь же, да? — Я уставился на него, а Шон, пробежавшись по мне взглядом, вздохнул. — Быть рядом с тобой и не иметь возможности прикоснуться сводит меня с ума. Я хочу выбраться из этой кровати, Ксандер. Из этой больницы. Хочу быть там, где никого нет, чтобы наконец спросить, как ты себя чувствуешь. И обнять тебя, когда ты ответишь, что все плохо. Я все чувствую, Ксандер.

У меня защипало в глазах, и я прошептал:

— Я тоже этого хочу.

Глава 4

ШОН

Разочарование — даже близко не то, что я чувствовал, глядя на Ксандера в изножье кровати. Эта неделя казалась бесконечной. Между операцией и выздоровлением каждый, кто входил в палату, считал должным сказать, что моя главная задача — выздоравливать и поправляться.

И в этом не было ничего сложного, особенно если все время лежишь, и за тобой еще и ухаживают. Задача посложнее — отключить мозг. Хотя мой закоротило на день или два благодаря сильным обезболивающим. А когда их действие прекратилось и память начала возвращаться, стало понятно, что я не единственный, кому нужна помощь.

Ксандеру было очень плохо. Я видел это в его глазах, слышал в интонациях голоса и чувствовал в каждом движении. Ксандер находился здесь всю неделю. Правда, были моменты, когда он зависал, уставившись в одну точку на стену взглядом, полным боли. Меня очень беспокоило, куда он мог проваливаться в такие моменты.

Я вспомнил большую часть того самого вечера: долгие и нудные благодарности, нападавшего, мою драку с ним, удар ножом в бок и выстрел. Дальше все размыто. А вот затравленный взгляд Ксандера, подсказывал, что он уж точно помнит все.

— Ксандер, подойди сюда.

По его расстроенному выражению лица было понятно, что он хочет подойти, но заставляет себя оставаться на месте.

Ксандер не покидал больницу с тех пор, как приехал сюда со мной. И все семь дней был рядом. Но после той ночи, когда он держал меня за руку и говорил, что никуда не уйдет, старался больше не прикасаться ко мне. Замкнулся и отстранился ото всех. А Бейли, Киран и даже Бодро, настолько занятые моим выздоровлением, совсем забыли о еще одном члене нашей семьи. Но пришло время положить этому конец.

Может, я еще не все вспомнил, но чувства, которые испытывал до того, как мы отправились на церемонию, не забыл. Как я нервничал, когда Ксандер вышел из спальни, и вид у него был на миллион долларов. Как мое сердце сделало сальто, когда, увидев его, я решил, что сделаю все, лишь бы Ксандер был моим. Сейчас ничего не изменилось.

— Шон, думаю, будет лучше, если я…

— Проснись и пой, спящая красавица. — Мой младший брат Киран влетел в палату с широкой улыбкой на лице. В руках он держал коробку пончиков. — Видел медсестру Вин в коридоре. Она сказала, если будешь хорошо себя вести, то сегодня тебя выпишут.

Усмехнувшись, Киран подошел к Ксандеру и хлопнул его по плечу. Ксандер взял у него коробку и улыбнулся, но улыбка не коснулась глаз. Брат, конечно, этого не заметил. И неудивительно, я был полностью сосредоточен на Ксандере, Киран нет.

— Ага, нам она сказала то же самое, — ответил я, когда Ксандер положил коробку с пончиками на столик у стены.

— Т-а-а-а-к, а если будешь плохо себя вести, тебя могут оставить здесь еще на год.

— Отвали. Чем быстрее я отсюда выйду, тем лучше. Жду не дождусь, когда смогу надеть то, что прикрывает задницу.

— Черт, неплохая мысль. Особенно для репортеров, которые вынюхивать информацию о большом и храбром парне Ксандера. Ты во всех новостях. Так ведь, Ксандер?

— Ага, именно так. — Он повернулся к нам со стопкой салфеток в руках. — Но большая часть информации скрыта, поэтому я не беспокоюсь. Со временем об этом перестанут говорить. Шон, что сегодня будешь: суп или бульон?

— А как насчет пончика в шоколаде? — скривился я.

— Обойдешься. К тому же я принес только глазированные для Ксандера, — усмехнулся Киран.

— И я очень это ценю. Спасибо, Киран.

Брат пожал плечами.

— Ну, по правде говоря, это не моя идея. Бей, подумал, что ты захочешь съесть что-то…

— Не из кафетерия и выпить не холодный кофе, — произнес Бейли, входя в палату с держателем на четыре стакана кофе в руках, Бодро стоял за его спиной. — Мы только что встретили Вин. По ее словам, доктор Маркс скоро осмотрит тебя.

— Да, я уже слышал.

За секунду в палате вместо двух человек оказалось пять. Бейли подошел к Ксандеру и обнял его, целуя в щеку.

— Как ты себя чувствуешь? Наверное, от счастья прыгаешь, что Шона сегодня выписывают. Сможешь поехать домой и отдохнуть в своей постели.

Ксандер обнял Бейли в ответ, а мои внутренности скрутило в узел. Ревность? Блядь.

— Ну, все было не так уж и плохо. — Взяв один из стаканов с кофе, Ксандер посмотрел на меня. — Я просто рад, что ему лучше. Это самое главное.

— Не знаю, — сказал Бодро, стоя в углу и подпирая стену плечом. — Хер под кайфом был неплох, наконец-то его хоть что-то смогло заткнуть.

Я показал придурку средний палец. Как же хорошо, когда у тебя есть силы, чтобы поднять руку.

— Генри, — одернул Бейли, и я увидел его улыбку, первую за всю неделю. Он выглядел счастливым, влюбленным, и расслабленным.

— Так каков план? — спросил Бейли. — Вин сказала, тебе пока нельзя делать ничего сложного. Поднимать тяжести, садиться за руль. И никаких тренировок, хотя бы пару недель.

Да уж, радостная перспектива. Ксандер подошел ближе и отдал мне бутылку с супом. Я прищурился, а он хмыкнул:

— Пей.

Взяв бутылку и встряхнув сильнее, чем нужно, я открыл ее и сделал первый глоток невкусной жидкости, и потом натянуто улыбнулся Ксандеру.

— Доволен?

— Просто в экстазе. Допивай.

Когда он отошел, Бейли улыбнулся Ксандеру, а затем присел на край кровати.

— Слушай, я кое о чем хотел поговорить с тобой, — начал Бейли. Судя по тону, мне вряд ли понравится услышанное. — Мы с Генри обсудили и решили, что будет правильно, если ты поживешь у нас, пока полностью не поправишься.

Хорошо, что я успел проглотить суп, иначе бы поперхнулся. Я ни за что на свете не буду жить в комнате по соседству со спальней брата и Бодро. Да и вообще где-либо по соседству с Бодро. Пока я придумывал вежливый ответ, Ксандер, слава Богу, вмешался, спасая мою задницу.

— На самом деле, я взял небольшой отпуск на работе, и если ты не против, мог бы помочь Шону. Это меньшее, что могу сделать, учитывая все случившееся по моей вине.

В комнате воцарилась мертвая тишина, можно было услышать звук падающей иголки.

По его вине?

Неужели Ксандер и правда так думал? В произошедшем не было его вины. Во всем виноват мудак, который решил преследовать Ксандера, а потом и убить. Но до того, как я успел открыть рот, Бейли встал и взял Ксандера за руки. Еще один штрих для зависти.

— Ты ни в чем не виноват, — сказал Бейли.

— Бей, я…

— Нет. Это не твоя вина. Я говорил тебе об этом в первую же ночь и имел в виду то, что сказал. Так ведь, Шон?

Бейли посмотрел на меня, а я взбесился, что не могу произнести то, что думал. Я бы принял пулю, лишь бы Ксандер жил. Вместо этого я кивнул и ответил:

— Конечно же, это не его вина.

— Слышал? — Бейли снова смотрел на Ксандера. — Никто из присутствующих не винит тебя, поэтому перестань это делать сам.

Губы Ксандера сжались, и, скорее всего, у него были слова для ответа.

— Ладно, — просто проговорил он.

Бейли сжал его руки.

— Хорошо, значит, тебе не обязательно брать отпуск на работе, чтобы присмотреть за Шоном. Генри и я займемся этим.

Зашибись, нет ничего лучше, когда о тебе говорят так, будто тебя тут нет. Ксандер прищурился и отрицательно покачал головой.

— Нет. Шон взял отпуск, когда мне нужна была помощь. Поэтому я сделаю так же.

Я поерзал на кровати и зацепился взглядом за хмурого Бодро, наблюдающего за мной. Интересно, ему настолько же не нравилась идея жить под одной крышей, как и мне?

— Ха, — сказал Киран. — Спорим, ты и не подозревал, что наступит день, когда люди буду спорить о том, кому присмотреть за твоей жалкой задницей. Но без меня. Я лучше приударю за одной из них. Хотя, наверное, как-нибудь заскочу проверить и твою. Как тебе вариант?

— Супер.

— Мы не спорим, — усмехнулся Бейли. — Просто не хочу напрягать Ксандера. Ему и так досталось по полной, теперь же можно уделить время себе и свободно вздохнуть.

— Бейли?

Наконец, Бодро решил вмешаться, и я, похоже, знал, что он собирался сказать. Что-то типа: «Если Ксандер хочет забрать его, ради Бога, пусть забирает». Но Бодро меня удивил.

— Если это именно то, что хочет сделать Ксандер, то пусть. Потому что в этой ситуации не получится просто отправить корзину с карточкой «Спасибо за мою жизнь».

Я бы, блядь, обнял Бодро, если бы мог. Он был единственным, у кого получалось достучаться до Бейли и при этом не испытывать чувство вины. Бейли вздохнул, но кивнул, соглашаясь.

— Ладно, ты прав. — Он посмотрел на меня и Ксандера, — Но если вам понадобится помощь, обращайтесь.

— Обещаю, — ответил Ксандер и взял пончик.

Бейли сел обратно на кровать и взял меня за руку.

— Тебя это устроит?

Сделав еще один глоток супа, я кивнул. Это единственное, что меня устраивало.

— Хорошо. Разобрались. Я бы никому кроме тебя не доверил присматривать за Ксандером, когда он был в беде Уверен, что он тоже хорошо о тебе позаботится.

В этом я не сомневался, а еще — может это и слегка эгоистично с моей стороны — не мог дождаться, когда мы с Ксандером останемся наедине. И от невнятного ответа меня спас доктор Маркс.

— Так, всем доброе утро. Смотрю, у нас все в сборе. А это значит, кто-то поедет сегодня домой.

Глава5

КСАНДЕР

— Подвезти, детектив? — спросил я с улыбкой, выглядывая из окна внедорожника Шона.

Шон сидел в кресле-каталке у главного входа в больницу, одетый в серые спортивные штаны, светло-голубую футболку и кепку «Чикаго Булз», которую привез Бейли. Шон выглядел почти как обычно, если не считать бледность и гримасу от боли, когда Вин помогла ему встать на ноги.

Переключив коробку передач на паркинг, я вышел из машины, чтобы помочь. Вин держала дверь широко открытой, а я, обхватив Шона за талию, попытался аккуратно усадить его в машину. Когда мы закончили, Вин передала мне сумки с вещами и медикаментами.

— Спасибо, — сказал я. Вин нужно будет отправить букет цветов в благодарность за все, что она для нас сделала.

— Не за что. Я буду скучать по вам.

— Думаю, по тебе мы будем скучать сильнее. — И это правда, Вин стала нашей спасительницей.

— С вами все будет хорошо. — Она нежно сжала мою руку. — Но ты должен позаботиться и о себе. Было слишком мало времени осознать все случившееся.

— Со мной все в порядке.

— Сейчас да, но только потому, что есть на ком сосредоточиться. Постарайся выкроить минутку для себя и отдохнуть.

— Так и сделаю, — ответил я, губы расплылись в ослепительной улыбке. — Спасибо, еще раз.

— Без проблем. Увидимся в новостях, мистер Торн.

Вин помахала Шону, а я обошел машину и сел за руль.

— Пора пристегнуться.

Посмотрев на ремень, Шон произнес:

— Эм, бок начинает болеть, когда я поворачиваюсь и тянусь. Сможешь мне помочь?

Черт, естественно ему было больно. Какой же я идиот. Очень аккуратно, чтобы не наваливаться, я наклонился к Шону и потянул ремень. Шон схватил меня за руку, останавливая.

— Привет, — сказал он, блуждая взглядом по моему лицу.

— Привет.

Шон глубоко вдохнул и закрыл глаза, а я чуть сильнее сжал пальцами нейлоновую ткань:

— Ты потрясающе пахнешь.

— Шон… — Кажется, прошла целая вечность с тех пор, как мы были так близко к друг другу. Я дотронулся пальцами его щеки. — Неужели сегодня ты, наконец-то, едешь домой. Ведь только на прошлой неделе…

— Ш-ш-ш. — Шон положил руку на мою и уткнулся мне в ладонь. От ощущения его губ сердце забилось быстрее. — Спасибо, что вызвался побыть моей сиделкой.

Не нужно было благодарить меня. Это был самый лучший способ, чтобы не оставлять его одного. Но до того, как я успел что-либо сказать, позади нас раздался гудок. Вздрогнув, я выпустил ремень, а Шон повернулся и схватил его, выпрямляясь.

— Тебе ведь на самом деле не нужна была помощь?

— Виновен, — усмехнулся Шон, пока я пристегивался.

В этом был весь Шон. Я не смог сдержать улыбку.

— Рад, что тебе лучше.

— Ну, именно поэтому я в машине, а не в больнице, верно?

— Да.

— Кстати, внедорожник стоял у больницы? Я не видел, чтобы ты куда-то отлучался.

— Я и не отлучался, — ответил я, выезжая на главную дорогу. — У меня были ключи, и я попросил Генри забрать его от отеля на следующий день.

— Подожди-ка, Бодро сидел за рулем моей машины?

Мне было известно все о натянутых отношениях между Шоном и Бодро.

— Да, именно, и радуйся, что он не разобрал ее на запчасти.

— Очень смешно.

— Да ладно тебе. Когда ты уже перестанешь на него наезжать? — улыбнулся я.

— Может, никогда?

— Слушай, он вроде неплохой парень.

— Тебе только кажется.

Л-а-а-а-дно, симпатией тут и не пахло. И я не завидовал Бейли, ведь ему все время приходилось маневрировать между этими двумя. Хотя кто знает, вдруг наступит день, и они найдут общий язык.

В разгар рабочего дня мы довольно быстро добрались до дома Шона. Пока я въезжал на подъездную дорожку и парковался у гаража, мысли вернулись в ту ночь, когда я последний раз был здесь и просил Шона о помощи. Заглушив двигатель, я вцепился в руль, чтобы унять дрожь в руках. Я повернулся к Шону только после того, как взял себя в руки.

— Позже поговорим об этом, — сказал он.

— Тут не о чем разговаривать.

— Ага, со мной такое не прокатит. Можешь выкинуть свое отрицание куда-нибудь подальше, я все-таки задам тебе вопрос и хочу получить правдивый ответ.

Подавив машинальное желание сменить тему, я кивнул, соглашаясь, и вылез из машины. Обошел ее и открыл пассажирскую дверь.

— И даже не пытайся попросить отстегнуть тебя.

— Не пытаться? Вот черт. — Шон рассмеялся, отстегивая ремень, затем наклонился вперед и, опираясь на меня, вышел из машины.

— Сможешь дойти до двери?

— Ходить я могу. Тяжело садиться и вылезать из машины.

Я кивнул, но внимательно наблюдал за ним, доставая наши вещи с заднего сидения. Шон открыл дверь, и мы зашли внутрь. Трудно поверить, но это всего второй раз, когда я был у него дома. Все выглядело в точности, как я запомнил, и так же «индивидуально», что и палата в больнице, из которой его выписали. Правда, теперь еще добавился затхлый запах.

— Ладно, — обойдя Шона, я прошел в гостиную. — Пройдусь по дому и открою окна, нужно проверить. А ты пока присядь. Вернусь через минуту.

В комнатах, как и в гостиной со столовой, было не так много вещей, характеризующих Шона.

Первая комната, в которую я вошел, — спальня с огромной кроватью по центру: без изголовья, простой каркас и матрас, аккуратно застеленный сине-серым пуховым одеялом и парой подушек, брошенных сверху. С обеих сторон от кровати стояли тумбочки, на той, что ближе к двери, была лампа. Скорее всего, на этой стороне кровати спал Шон. Больше я ничего не заметил ни на комоде, ни на светло-коричневых стенах.

Я открыл окно, летний ветерок тут же ворвался внутрь. Стало интересно, спал ли Шон с открытым окном, или каждую ночь все наглухо закрывал, как бывалый полицейский.

Следующая комната, похоже, кабинет, была немного меньше, чем спальня, но беговая дорожки на одной стороне и старый потертый стола на другой вполне вмещались. Я быстро открыл окно. Совсем не хотелось, чтобы Шон подумал, будто я шарюсь у него в доме. Но тут я увидел рамку с фото на столе рядом с ноутбуком. Единственная вещь, по которой можно было догадаться, что здесь живет Шон.

Я узнал фотографию, как же иначе? Ведь фото сделал я на шестнадцатый день рождения Бейли. Со снимка на меня смотрели Шон и его братья. Боже, вот только тоски не хватало. Глядя на них троих, обнимающих друг друга за плечи, я отчетливо вспомнил момент, когда сделал фото.

— Ох, вот вы где, — сказала миссис Бейли, открыв заднюю дверь. Она вошла на кухню, держа в руках поднос с жареными стейками и хот-догами.

Миссис Бейли тепло улыбнулась мне и имениннику, который пытался побить мой счет в игре, на его новой приставке Nintendo. Я рванул к ней, чтобы помочь.

— Давайте помогу, миссис Би.

Она протянула поднос и притворно вздохнула:

— Ох, спасибо тебе, Ксандер. Очень приятно знать, что чья-то мама воспитала сына правильно.

— Прости, мам, я пытаюсь побить… — Бейли замер, а после пробормотал: — Вот черт.

Рассмеявшись, я взял поднос и поставил его на маленький кухонный остров в центре.

— Он пытается побить мой счет в новой игре. Но у него не получается.

— Понятно. — Миссис Би вытерла руки о фартук и встала рядом с Бейли. — Может, мне попробовать сыграть. Как думаешь, удастся обойти Ксандера? — Бейли усмехнулся и посмотрел через плечо, а она приподняла вопросительно бровь. — Никогда не знаешь наверняка. А вдруг я смогу тебя удивить.

Я засмеялся, а Бейли сверлил меня взглядом.

— Неа. Я выиграю. На этот раз я выиграю.

— Мгхм, — сказала его мама, когда подошла к холодильнику и открыла дверцу. — Хорошо, но давай, ты займешься этим после того, как мы сделаем совместное фото в честь твоего дня рождения? Отцу уже пришлось уехать на работу, а сейчас и Шон говорит, что ему нужно идти.

— Ой, да ладно тебе мам. Может, не будем? Какое же это семейное фото без всей семьи.

— Трое моих мальчиков здесь, и этого достаточно. — Миссис Би положила листья салата и помидоры на разделочную доску, а затем взяла фотоаппарат и отдала его мне.

— Сфотографируешь их, Ксандер? Киран снаружи кидает мяч, а Шон… Честно сказать, я не знаю, куда подевался.

— Да, без проблем. На этот раз постараюсь сфотографировать их с головами. — Я посмотрел на Бейли, чей взгляд был прикован к игре. — Бей? Ты идешь?

— Да, буду через минуту. Найди пока остальных, а я выйду, как только надеру тебе задницу в игре.

— Крейг Бейли, — позвала миссис Би, указывая на него ножом. — Хоть тебе и шестнадцать сегодня, но в этом доме следи за языком.

Бейли усмехнулся, но глаз не поднял.

— А Шону можно.

— Шон… это Шон.

Решив, что пора смыться, пока препирательства не стали еще хуже, я пошел искать оставшихся братьев Бейли.

Я любил приходить сюда. Не из-за семейных проблем или плохого воспитания, а потому что здесь у меня будто были родные братья. Я вырос, проводя вечера и летние каникулы, с братьями Бейли.

С террасы я увидел Кирана, который играл в мяч, как и сказала миссис Би. Но Шона, старшего из братьев Бейли, нигде не было видно. Я спустился по лестнице с фотоаппаратом в руке, и увидел кого-то прислонившегося к стене дома.

Я пожалел, что сейчас со мной нет Бейли. Шон был единственным в этой семье, кому удавалось взбесить меня. И не только. Он мог взбесить кого угодно на расстоянии вытянутой руки.

Глянув на фотоаппарат в руке, я сделал глубокий вдох.

«Просто подойди и спроси, — сказал я себе. — Ну, что плохого он сможет сделать? Отказать?»

— Эй, Шон? — позвал я и почувствовал слабость в ногах, когда Шон посмотрел на меня.

Шлепанцы, шорты и футболка с эмблемой «Чикаго Булз», надвинутая на глаза кепка — всем своим видом Шон недвусмысленно говорил: «Отвали». Фу, я понятия не имел, почему он так пугал меня. Ему было девятнадцать, Шон был всего лишь на год старше меня, но в нем чувствовалась какая-то сила, из-за которой я осторожничал с ним.

Я остановился перед ним, а он, глубоко затянувшись сигаретой, выдохнул дым мне в лицо. Господи, ну какой же он придурок.

— Чего тебе, Ксандер?

Подавив желание вернуться обратно в дом и позволить миссис Би самой разбираться с этим, я поднял фотоаппарат вверх:

— Твоя мама хочет, чтобы я вас сфотографировал.

— Зачем беспокоиться? Ты разве не слышал? Старый добрый папочка только что уехал, — усмехнулся Шон.

Насмешка в его голосе, нервировала, но я не смог понять почему.

— Она сказала, что сфотографировать нужно только вас: тебя, Бея и Кирана.

Шон еще раз затянулся, но на этот раз поднял голову и выдохнул дым вверх.

— Пожалуй, без меня.

Типичное поведение Шона — ни о ком кроме себя не думать. Почему-то именно сейчас меня это действительно разозлило. Он стоял здесь весь из себя взбешенный, получив по первое число от отца, который уехал, и теперь хотел испортить настроение всем остальным.

— Правда? — начал я, не поняв до конца, что делаю, — Это день рождение твоего брата, а ты просто свалишь? Мило.

Шон оттолкнулся от стены и сделал шаг ко мне. Очень хотелось убежать к чертовой матери, но я остался на месте. Не позволю Шону Бейли запугать себя.

— Разве ты не слышал? — прошептал он. — Я не бываю милым. Спроси моего отца. Если тебе нужен «милый» из братьев Бейли, ищи его внутри дома.

Шон развернулся и пошел прочь. Сжав пальцы на ремешке фотоаппарата, я выкрикнул:

— Если уйдешь сейчас, ты только докажешь, что он прав.

Шон оглянулся через плечо:

— И что? Тебе-то какая разница, останусь я или уйду?

Я понятия не имел. Из всех Бейли Шон нравился мне меньше всего. Но сегодня вечером что-то в нем изменилось. Похоже, он был в отчаянии, и не следовало его отпускать, по крайней мере не сейчас.

— Никакой. Но для Бея есть. А я знаю, ты заботишься о своем брате.

Шон прищурился и подошел ко мне:

— Хочешь, чтобы я чувствовал себя виноватым?

— Может быть, — ответил я и вздернул подбородок. — Сработало?

Шон сжал челюсти, а затем без единого слова прошел мимо меня, больно толкнув плечом.

— Одно фото, и я сваливаю.

Минут через десять после этого разговора, я и сделал эту фотографию. Бейли сверкал счастливой улыбкой, потому что ему, наконец, удалось побить мой счет в игре. Улыбка Кирана была беззаботной, от уха до уха. Что касается Шона — на его губах расцвела высокомерная ухмылка, которая не коснулась глаз.

Я не смог остановить себя и провел пальцем по его щеке, пытаясь понять, о чем он думал. Тот день совершенно точно был неприятным для Шона. Почему же именно эту фотографию он оставил? Непонятно.

— Заблудился, Ведущий?

Пойманный на месте преступления, я повернулся и увидел Шона, прислонившегося к дверному косяку. Быстро поставив рамку на стол, я почувствовал, что влез во что-то очень личное.

— Нет. Зашел, чтобы открыть окно и…

— Погрузился в воспоминания?

— Да, типа того.

Шон кивнул и оттолкнулся от двери.

— Ты помнишь тот день?

— Я не хотел…

— Что конкретно ты помнишь?

— Касательно тебя? Честно?

— Да.

— Помню, каким ты был придурком.

Глава 6

ШОН

Ксандер все не возвращался. Вряд ли столько времени нужно, чтобы открыть окна. Сначала я слышал его шаги по дому, но сейчас — только звук тикающих настенных часов. Забавно, раньше я никогда не обращал на них внимания. И внезапное одиночество сейчас ощущалось неприятно, я уже привык к постоянной компании.

Стараясь не тревожить бок и швы, я осторожно поднялся и пошел по коридору. После долгого отсутствия дома, я понял, почему Ксандер был так недоволен в тот первый раз, когда приехал. По сравнению с его квартирой мой дом больше походил на обувную коробку, но комментарии Ксандера, скорее всего, касались не размера, а отсутствия декора и личных вещей. Ведь тот дом, где я вырос был ненамного больше, но Ксандер никогда и ничего такого о нем не говорил.

В ванной Ксандера не оказалось, и я пошел дальше по коридору к кабинету, где и отыскал свою пропажу.

Ксандер стоял у стола и смотрел на фото со дня рождения Бейли. Я очень хорошо помнил тот день, так же, как и Ксандера. Наверняка его воспоминания очень сильно отличались от моих.

Я решил понаблюдать. И полюбоваться. По сравнению со мной в спортивных штанах, Ксандер выглядел презентабельно в дорогущих джинсах и легкой светло-голубой рубашке. Хотя, чему я удивляюсь, даже в детстве он всегда одевался лучше остальных.

Создалось ощущение, что Ксандер погрузился в какой-то транс: он провел пальцем по фотографии и вздохнул. Похоже, настало время обозначить свое присутствие.

— Заблудился, Ведущий?

Ксандер резко обернулся, будто я поймал его за просмотром порно, и быстро поставил рамку на стол.

— Нет. Зашел, чтобы открыть окно и…

— Погрузился в воспоминания?

— Да, типа того.

Я кивнул и подошел к столу, желая быть ближе, желая прикоснуться к Ксандеру. Остановившись напротив него, я посмотрел на фото.

— Ты помнишь тот день?

— Я не хотел…

— Что конкретно ты помнишь?

— Касательно тебя? Честно?

— Да.

— Помню, каким ты был придурком.

Да, так и думал, что он это скажет. В тот день я был в паршивом настроении из-за очередной ссоры с отцом. А Ксандер оказался под рукой как нельзя кстати, и я выместил на нем свою злость, чем совсем не горжусь. Думаю, он и не догадывается, как сильно повлиял на меня разговор с ним тогда.

— Ты прав. Я был полным придурком, и это еще мягко сказано. Я специально старался оправдать низкое мнение отца о себе. В тот день ты нашел меня сразу после ссоры, в которой папа напомнил, каким позором я стал для семьи.

Ксандер взял меня за руку, его взгляд потеплел.

— Я не знал, что он себя так вел.

— Никто не знал. — Сжав пальцы Ксандера, я отпустил его руку и взял фоторамку со стола. — Так же, как и о пьянстве, большую часть времени он ухитрялся держать все под контролем. Но все равно облажался.

— Мне так жаль.

— Нет, не стоит. Если уж, что-то хочешь сказать, то… «Всегда пожалуйста». — От замешательства в глазах Ксандера, я улыбнулся и развернул фото к нему. — Ты помнишь слова, которые сказал, чтобы заставить мою задницу сфотографироваться?

Ксандер поморщился, глядя на фотографию:

— Да. Мы начали спорить, и ты сказал, что отец считает Бейли хорошим сыном, а тебя нет. И я ответил, что если уйдешь, то лишь докажешь его правоту. Не стоило так говорить.

— Еще как стоило. В тот день эти слова изменили мою жизнь. — Ксандер резко поднял голову. — Я не шучу. После нашего разговора я делал все, чтобы доказать отцу, что он не прав. Учился как проклятый и с отличием закончил школу, а потом и академию.

— Посмотри на себя сейчас. Ты стал одним из лучших детективов в полиции.

—Давай не будем сходить с ума. Святым я не был, и, в конце концов, угодил в яму, но ненадолго. Зато сейчас мне нестыдно смотреть на себя в зеркало.

— Поэтому ты выбрал эту фотографию из всех остальных?

— Да, но у меня есть еще несколько в гостиной.

— Не припомню.

— Потому что в твой единственный визит сюда, ты был немного не в себе. — Я протянул руку, и Ксандер взял ее. Встав ближе, я уперся своим лбом в его. — Останешься сегодня со мной?

Ксандер отклонился.

— Сегодня? Я останусь, пока ты полностью не поправишься, конечно, если ты не против.

Не знаю, почему я удивился, ведь Ксандер еще в больнице сказал об этом. Но его решение остаться в моей дерьмовой холостяцкой берлоге вместо своей охрененной квартиры, заставило меня улыбнуться.

— Точно не хочешь вернуться в свою крутую квартиру? Ты же не был дома с…

— С вечера церемонии.

По холодному тону было понятно: он не хотел больше разговаривать на эту тему.

— Эй, я не против, — ответил я. — Просто удивлен, что ты не жалуешься.

— С твоими домом все в порядке, — сказал Ксандер, закатив глаза. — Как говорит мой дизайнер, просто нужно добавить немного цвета.

Усмехнувшись, он засунул руки в карманы. Интересно, это чтобы не прикасаться ко мне?

— Надо съездить в магазин, — продолжил он, — купить продукты и лекарства, которые тебе выписали. Отдохни пока, хорошо?

— Не терпится сесть за руль своей спортивной машины, да?

— Да, ты меня раскусил. Если не заведу ее сегодня, то, боюсь, она не заведется вообще.

Я отступил и последовал за Ксандером в холл, а у самого выхода спросил:

— Погоди, ты же понимаешь, что в этом доме только одна спальня с кроватью? — Ксандер посмотрел на диван в гостиной, а затем снова на меня. Стало понятно, о чем он подумал. — Даже не мечтай.

— Нет?

— Нет. — Я покачал головой. — Если останешься здесь, то спать будешь со мной.

Ксандер кивнул и ответил:

— Хорошо, твоя кровать выглядит гораздо удобнее дивана.

И вышел за дверь, а я остался размышлять, насколько длинной будет сегодняшняя ночь.

Глава 7

КСАНДЕР

— Как тебе мясной бульон?

— Никогда не думал, что скажу это, но… вкусно, особенно по сравнению с твоими деликатесами. — Шон подул на ложку с бульоном.

— У каждого свои пристрастия. — Я смешал много-много васаби с соевым соусом в чашке и макнул туда сашими.

— Что это за фигня, которую ты положил? — Поморщился Шон.

— Васаби. Не всем нравится в таком количестве, но ты же не ешь, и я могу сделать, как люблю сам.

— И как же ты любишь?

Я поднял палочки вверх, а Шон очень заинтересованно уставился на мой рот.

— Чем острее, тем лучше.

Шон поднял взгляд, и искорки, пляшущие в этих синих глубинах, говорили о том, что передо мной мужчина, который хотел поправиться как можно быстрее, чтобы воплотить в реальности свои желания. Я проглотил кусочек тунца. Хотя для начала нам нужно было все обсудить, а некоторые моменты и пережить. Наверняка подумав о том же, Шон проглотил ложку бульона и скривился.

— Знаешь, — усмехнулся я, — думаю, ты бы и суши съел, если бы это означало положить в рот что-то твердое.

— Если бы я тебя не знал, решил бы, что ты заигрываешь. — Шон улыбнулся.

Макнув оставшуюся часть тунца в соус, я посмотрел на Шона именно так, как давно хотел. В спортивных штанах, футболке и бейсбольной кепке он выглядел по-домашнему. Я умирал от желания подойти к нему и сесть на колени.

— Уверен, что знаешь?

— Не-а. — Шон проглотил последнюю ложку бульона, — Но надеюсь.

— Давай сменим тему.

— Да? И почему же?

Прожевав последний кусочек тунца, я вытер рот салфеткой.

— Потому что сейчас уже я начинаю надеяться.

Шон рассмеялся и откинулся на спинку стула.

— Ну, блядь, спасибо и на том. Не все мне одному страдать.

— И это так ты страдаешь?

— Не буду врать, за всю мою жизнь третье свидание с тобой оказалось самым опасным для здоровья.

Меня будто окатили ледяной водой. От воспоминаний того вечера флиртовать сразу расхотелось. Шон, конечно, пошутил, но от осознания, что его жизнь оказалась на волоске от смерти из-за меня, тошнота подкатила к горлу.

— Эй, я не всерьез. Забудь, — сказал Шон.

Если бы все было так просто.

— Все хорошо. — Я оттолкнулся от стола. — Давай я сам уберу. Ты, наверное, устал.

— Я в порядке.

Я подошел, чтобы забрать чашку из-под бульона, и Шон взял меня за запястье. Я замер.

— Тебе нужно поговорить об этом, — произнес он. — Со мной и Николсом.

Да, нужно. Я вспомнил и Николса, но тем вечером так беспокоился о Шоне, что вряд ли от меня был бы толк. А потом я просто избегал детектива.

— Хотел все обдумать, все что случилось: тот вечер, твое ранение…

— Вот поэтому и нужно поговорить. Ты должен рассказать о случившемся, постараться отпустить ситуацию. Это даже мне необходимо, а я, черт возьми, обучен, как справляться в таких случаях.

— Тебя обучили, как получить удар ножом?

— Как вести себя после ранений, полученных при исполнении. — Шон взял меня за руку и медленно встал. Мы оказались лицом к лицу. — Тебе пришлось через многое пройти за последние недели. И я понимаю, ты чувствуешь себя подавленно.

Это была верхушка айсберга. Полное изнеможение — еще один ключевой фактор. Каждый раз закрывая глаза, я возвращался на сцену: мертвый парень у моих ног, истекающий кровью Шон. Я видел этот кошмар постоянно и чувствовал, что когда начну рассказывать, все образы, которые сейчас заперты глубоко внутри, вырвутся наружу и будут терзать меня с еще большей силой.

Чуть сильнее сжав пальцы Шона, я судорожно вздохнул.

— Николс хочет поговорить со мной. Он сказал, что у него появилась информация о парне, который… эм…

— Преследовал тебя?

— Да. Но я отказал.

— Люди постоянно отказывают Николсу. Он привык. Может, лучше позвонить ему и пригласить сюда? Тогда мы вместе сможем все рассказать, как думаешь?

Облегчение затопило меня. Шон был замечательным человеком. Я тут стоял и рассказывал, какой на самом деле трус, а он пытался убедить меня, что это нормальная реакция.

— Мне нравится идея, — согласился я.

— Хорошо, тогда так и поступим.

Я кивнул и отпустил его руку, продолжая убирать со стола.

— Давай я закончу с уборкой, а потом помогу тебе принять душ, если хочешь.

— Принять душ? — переспросил Шон.

Я выпрямился и увидел, как он улыбался.

— Да. Я здесь, чтобы помогать. Разве ты не умираешь от желания поскорее помыться?

— Да. И ты собираешься… помочь мне?

— Ну, если это проблема, я могу позвонить Бейли…

— Я не говорил, что это проблема. Я спросил, собираешься ли ты мне помочь?

—А-а-а, ну да. Таким и был план.

По самодовольной ухмылке Шона стоило догадаться: он замышляет что-то нехорошее. Долго мучиться не пришлось

— Тогда я не против, — ответил он. — Если потом смогу помочь принять душ тебе.

Глава 8

ШОН

Ладно, может, у меня и появилась мимолетная фантазия о Ксандере в роли медсестры, когда он предложил отвезти меня домой, но даже в самых смелых мечтах, я и представить не мог такую реальностью. Поэтому, когда он сказал взять чистую одежду и встретиться с ним в ванной, я тут же кинулся выполнять просьбу.

Честно говоря, я подумал, что совсем облажался за ужином. После неудачной шутки о моем ранении наше легкое, игривое общение опять стало неловким и напряженным. Разговор о вечере церемонии, как ахиллесова пята для Ксандера. Я догадался еще в больнице после заявления, что все произошедшее — его вина. Поверить не могу, что он действительно так считал. Я собирался сделать все возможное, чтобы убедить Ксандера в одном: в произошедшем виноват только преследовавший его сумасшедший псих.

Взяв свободные баскетбольные шорты и майку, в которых собирался спать, я вышел из комнаты и увидел Ксандера, идущего по коридору с сумкой в руке, ее привез Райан.

Ксандер остановился и кивнул на нее.

— Отнесу ее в твою комнату, не возражаешь?

Я покачал головой и подвинулся, пропуская Ксандера.

— Поставь, где удобно. И можешь выбрать любую сторону кровати. У меня нет предпочтений.

— Я помню, — ответил он и посмотрел на кровать. — Спасибо.

Лицо Ксандера не выражало абсолютно никаких эмоций, и я понятия не имел, какие мысли крутились в его голове. Не дав Ксандеру зайти в спальню, я взял его за руку.

— Так, до того как мы встретимся в ванной и потом ляжем в кровать, надо убедиться, что мы на одной волне: я все еще дико тебя хочу. Конечно, сейчас я вряд ли способен на многое, но для меня ничего не изменилось. Ни капельки.

— Для меня тоже, — произнес Ксандер. Его ответ прошелся разрядом тока по телу. — Но я не собираюсь торопиться. Ты должен полностью поправиться.

— Понял.

— Хорошо. Тогда, почему бы тебе не пойти в ванну и не подождать меня, я помогу раздеться.

Я широко улыбнулся, как только лицо не треснуло. Слова Ксандера были самым лучшим, что я услышал за всю неделю.

— А ты?

— Что я?

— Ты же тоже разденешься?

— Иди и жди меня в ванной. — Ксандер усмехнулся, указывая на дверь за моим плечом. Когда он вошел в спальню, я крикнул:

— Ты не сказал «нет».

— Но «да» я тоже не сказал. — От его крика в ответ я рассмеялся, присаживаясь на край ванны.

— Думаю, будет справедливо, если я увижу тебя голым после того, как и ты впервые увидишь меня без одежды. — Мои слова оборвались в тот момент, когда Ксандер вошел в ванную и закрыл за собой дверь. — Ты так не считаешь?

— Да, согласен. Справедливо, но не разумно. — Ксандер протянул мне руку, и я аккуратно поднялся на ноги. — Не хочу, чтобы у тебя подскочило давление.

— С моим давлением все в порядке, и ты об этом знаешь. — Потянувшись к верхней пуговице рубашки, я посмотрел Ксандеру в глаза. — Если раздеваюсь я, ты тоже раздеваешься, потому что это честно.

Ксандер облизнул нижнюю губу, и я застонал:

— Да ладно тебе, Ксандер. Мы бы точно не спорили, если бы вместе вернулись с ужина домой.

Ксандер накрыл мою руку, и на секунду мне показалось, что я услышу «нет». Но он лишь кивнул.

— Расстегни ее.

Боже, «да». Ну, не совсем «да», но многообещающий шаг в правильном направлении. У меня даже член дернулся в предвкушении, а рука затряслась от происходящего.

В последние дни, когда мы жили у Ксандера, эмоции и чувства между нами накалялись. Я успел изучить все его тело руками, но при свете никогда не видел. Либо на нас было слишком много одежды. Поэтому сейчас для нас все впервые. Кожа к коже. Скорее бы. Но внезапно, блядь, я очень сильно занервничал.

— Шон? — спросил Ксандер, пока я пытался собраться в кучу. — Ты как? Может быть, нам нужно…

— Я в норме. Просто… Черт. — Я зажмурился, а когда открыл глаза, увидел, как Ксандер хмурился. Побоявшись, что он поймет меня неправильно, я сказал: — Просто нервничаю.

Что-то во взгляде красивых глаз сверкнуло, и он сделал шаг назад, а я запаниковал.

— Куда ты собрался? Не уходи.

От чувственной улыбки на губах Ксандера, мое сердце пропустило удар.

— И не думал.

— Хорошо. А если надеялся, что я выпущу тебя отсюда, то ты сумасшедший. Я нервничаю, но я не дурак.

Ксандер начал расстегивать пуговицы на рубашке, начиная с нижней, и самодовольно улыбнулся.

— Знаю. Но не беспокойся. Я не собираюсь уходить.

Добравшись до верхней пуговицы и расстегнув ее, он снял рубашку, а я опустил руку и прижал свою нарастающую эрекцию. Черт. Ксандер настолько хорошо выглядел в рубашке, что я почти забыл, насколько идеально он выглядел без нее.

— Мне продолжать?

— Определенно.

Желание, плескавшееся в его глазах, подтвердило ранее сказанные в коридоре слова — он хотел меня. Ксандер мог зацикливаться на чувстве вины, душевных волнениях и целой куче других эмоций, о которых еще не рассказал, но единственное, что осталось неизменным, — желание.

Он быстро расстегнул пуговицу и молнию на джинсах и снял их вместе с боксерами. Выпрямившись, Ксандер откинул одежду в сторону, а я забыл как дышать, потому что обнаженный Ксандер был чертовски красив.

Длинные, стройные ноги, которыми он обхватывал меня пару раз, с короткими светлыми волосками. Толстый возбужденный член. Когда, наконец, мне удалось поднять взгляд к накачанному прессу и прекрасному лицу, я судорожно вздохнул.

— Господи Иисусе, Ксандер.

Я ошибся, подумав пару минут назад, что мои руки тряслись. По сравнению с происходящим, тогда с ними все было в порядке. А вот сейчас они и вправду затряслись, особенно когда Ксандер шагнул ко мне, и я смог дотронуться до него.

— Ты в порядке? — Проведя пальцами по его груди, я кивнул, а он продолжил. — Ну… я разделся…

— Да, с этим, блядь, не поспоришь. — Чувствуя себя увереннее, я погладил пальцами набухшую головку члена, и тут же одновременно любопытство и возбуждение накрыли меня с головой.

— А теперь, если следовать твоей логике, на очереди ты.

Кто ж спорит. Но все чего я действительно хотел…

— Ох, черт, Шон.

… почувствовать его член в своей руке.

Он был горячим, твердым и пульсирующим. Я медленно провел по нему пальцами, Ксандер схватил меня за руку.

— Шон.

— М-м-м?

— Лучше остановись.

Ухмыльнувшись, я полностью обхватил член и провел рукой вверх и вниз, но на этот раз жестче.

— Думаю, лучше так.

Сжав челюсти, Ксандер подался бедрами вперед.

— Ты еще не совсем здоров, и я не собираюсь использовать тебя в своих интересах…

— Использовать меня в своих интересах? — я прошептал ему на ухо, наклонившись и сильнее сжимая кулак. — Разве похоже, что ты используешь меня в своих интересах?

Ксандер выругался и, пристально посмотрев на меня, обхватил мою руку. В его голубых глазах, которые сейчас потемнели до стального серого цвета, плескалось разочарование на лезвии желания.

— Нет. Но ты начинаешь то, что никто из нас не сможет довести сегодня до конца. — Черт, он был прав. Как же ненавистна мысль отпустить его. Хотя и стало легче после слов. — К тому же теперь моя очередь увидеть тебя. Всего тебя.

Я неохотно отпустил член, и Ксандер взялся за мою футболку.

— Аккуратнее, договорились? Подними руки, но не слишком высоко.

Настоящая пытка — быть настолько близко к Ксандеру, и не иметь возможности делать то, что хочется. Даже небольшая боль при снятии футболки не шла ни в какое сравнение с этим.

Ксандер потянулся к завязкам на спортивных штанах, а потом стянул их вместе с боксерами к лодыжкам. И я даже не пытаться скрыть эрекцию, пока он стоял практически на коленях передо мной.

Мы оба были дико возбуждены, и если бы не моя распрекрасная повязка на боку, то наверняка занялись бы сексом прямо у стены. Но сейчас, чертов стыд и позор, я был не в форме для таких вещей.

— Ого. — От услышанного в голосе Ксандера изумления я встал чуть ровнее. — Даже после недели, проведенной на больничной койке, ты выглядишь…

Замолчав, он просто опустил руку и сжал головку своего члена.

— Приму это за комплимент, — усмехнулся я.

Ксандер кивнул и поднялся на ноги.

— И правильно.

Я потянулся к нему снова, но он, обойдя меня, шагнул в душевую кабину и включил воду. Мощные струи ударили ему в спину, Ксандер поманил к себе пальцем.

— Прими комплимент и тащи свою задницу сюда. Думаю, нам обоим не помешает холодный душ.

Глава 9

КСАНДЕР

— С какой стороны будешь спать? — спросил Шон. — Слева или справа?

Мы стояли в дверном проеме спальни. Посмотрев на Шона, я понял, что эта ночь войдет в историю, как самая длинная и самая досадная в моей жизни. Холодный душ, конечно, помог немного прийти в себя, но судя по кровати в центре комнаты, сейчас будет второй раунд проверки самообладания за сегодняшний вечер.

— Ты всегда такой гостеприимный?

— Не-а. — Губы Шона изогнулись в игривой улыбке. — Но если это поможет заманить тебя в мою постель, готов сделать исключение.

— Думаю, в этом нет нужды. Похоже, ты спишь на правой стороне, я лягу слева.

— Замечательно.

Только вот «замечательно» вызывало у меня сомнения, потому что в отличие от моей кровати размера кинг-сайз большая кровать Шона, мягко говоря, будет маловата. Мы подошли к выбранным сторонам и начали расправлять постель, скинув подушки на пол.

— Хочу заметить, — рассмеялся Шон, — если бы три недели назад ты сказал, что мы будем вместе спать в моей кровати, я бы решил — ты выжил из ума.

Шон аккуратно лег на спину, а я, нырнув под одеяло, повернулся к нему лицом.

— И я бы с тобой согласился.

Он повернул голову на подушке и посмотрел мне в глаза.

— Но тем не менее сейчас ты со мной.

— Да, с тобой.

Найдя мою руку под простыней, Шон положил ее себе на грудь над сердцем, затем глубоко вдохнул и на выдохе произнес:

— Я хочу поговорить о том вечере.

— Прямо сейчас?

Я попытался вырваться, но Шон сжал пальцы сильнее, поднес руку к губам и поцеловал ладонь.

— Да, прямо сейчас. Можно без подробностей, но поговори со мной. Помоги понять боль, скрывающуюся в твоих глазах. Расскажи, что произошло после того, как я…

— Не продолжай, — прошептал я. Воспоминания замелькали перед глазами. — Не надо.

— Ксандер, так не пойдет. Тебе нужно поделиться переживаниями, иначе эмоции накопятся, и в один прекрасный момент они просто разорвут тебя изнутри. Последствия плачевны, поверь. Я не хочу, чтобы это произошло с тобой. — Зажмурившись, я постарался избавиться от нахлынувших видений, но бесполезно. А Шон продолжил: — Расскажи мне.

Я открыл глаза и сел, пытаясь придумать, как помягче объяснить тот дикий ужас, сковавший меня: я стою на коленях рядом с Шоном и наблюдаю, как в нем угасает жизнь.

Не в моих силах оказалось подобрать слова и описать чувства, или передать силу безмерного отчаяния, пока я молился Богу, который, как известно, молчит в ответ.

— Вспоминая тот вечер, я вижу кровь… твою кровь на моих руках, на рубашке, кровавую лужу под твоим телом. Она была такой большой, что я до сих пор не понимаю, каким образом тебе удалось выжить. Вижу, как ты обнимаешь меня и говоришь: «Иди и забери свою награду», а в следующее мгновение ты уже на полу. То приходишь в сознание, то теряешь его. Господи, Шон, я думал, ты умираешь. Я смотрел, как ты умираешь, и ни черта не мог сделать. — Дыхание перехватило. В попытке успокоиться, я глубоко вдохнул. — Я никогда не чувствовал себя настолько испуганным и беспомощным, чем в тот вечер, наблюдая за тем, как ты покидаешь меня. Все случилось очень быстро, но когда я проигрываю события в голове, такое ощущение, будто смотрю замедленную съемку.

Я поднял руки перед собой, и когда они начали трястись, сжал кулаки.

— Ты оказался там из-за меня. И чуть не погиб. Каждый раз, когда думаю об этом…

— Эй. — Голос Шона был таким мягким, словно пытался успокоить напуганное животное. — Сейчас я здесь, рядом с тобой. Я не умер, и мы поймали плохого парня.

— Знаю. — Я покачал головой. — В реальности я знаю это, но не могу забыть обо всем. Когда кто-то упоминает случившееся, я постоянно возвращаюсь туда и пытаюсь понять, увижу ли когда-нибудь, как ты снова откроешь глаза.

Шон взял меня за руку, и я придвинулся ближе, прижимаясь к нему всем телом.

— То, что ты чувствуешь, совершенно нормально. За последние три недели ты пережил столько потрясений. Никому не пожелаешь столкнуться с таким дерьмом, особенно один на один.

Я прижался лбом к его виску.

— Хорошие новости заключаются в том, что теперь я не один, да?

— Чертовски верно.

— Шон?

— Хм-м?

— Никогда не пугай меня так больше, договорились?

Шон провел рукой по моим волосам и поцеловал меня в макушку.

— Обещаю, Ведущий. Больше никогда.

Глава 10

ШОН

Удивительно, сколько всего может измениться за короткий промежуток времени. В мгновение ока человек, которого ты знал практически всю свою жизнь, из друга превратился в любовника.

Пока мы лежали в постели, прижимаясь друг к другу, я понял, что хотел именно этого. Если задуматься, три недели очень маленький срок, но я никогда и не вкладывал слишком много смысла в такие понятия, как любовь и «жили они долго и счастливо». Я всегда представлял себя одиноким, женатым на работе, в свободное время — редкие встречи с семьей.

Сейчас такой сценарий казался крайне унылым. Особенно теперь, когда я обнимал Ксандера, и ощущение его тепла потрясало, словно так и должно быть, будто он создан для меня. Вряд ли когда-нибудь захочу его отпустить. Эта мысль должна была напугать до усрачки, но мне наоборот становилось спокойнее.

— Мне нравится, — произнес я, — прикасаться к тебе при малейшем желании. Странно, но пару недель назад и в голову бы не пришло, как будет приятно тебя обнимать.

— Я чувствую то же самое. Можно… можно я спрошу тебя кое о чем? — Ксандер коснулся рукой моей груди.

— О чем угодно.

— Тот вечер? Ты что-нибудь помнишь?

— Немногое. Помню официанта, который повалил тебя на пол. Как стаскивал его с тебя и как мы дрались, потом дикую боль в боку. И все.

Ксандер нежно провел пальцами по повязке, скрывавшей неровный шрам.

— Мне так жаль, что это произошло. Не стоило просить тебя…

— Не продолжай. — Я переплел наши пальцы и положил руки обратно себе на грудь. — Каждый раз, когда ты говоришь «не стоило просить тебя», знаешь, о чем я думаю?

— Нет. О чем? — приподнявшись на локте, ответил Ксандер.

— Я бы прошел через все это снова хоть миллион раз, если бы знал, что ты будешь со мной здесь и сейчас. — Ксандер застенчиво улыбнулся и опустил глаза, а я провел пальцем по линии его челюсти. — Еще я помню, как ты держал меня за руку. Ты кинулся ко мне и взял за руку, сказав, что мы не будем прощаться.

Ксандер кивнул, его взгляд был полон боли.

— Я очень испугался, Шон. Я не знал, что делать и… — По щеке Ксандера покатилась слеза, я смахнул ее. — Только одна мысль крутилась в голове: неужели это конец? Неужели я никогда больше не смогу с ним заговорить или прикоснуться к нему снова? — Ксандер нежно очертил пальцами изгиб моих губ. — Больше никогда не смогу поцеловать эти губы? Сказать, как я рад, что ты открылся мне с совершенно другой стороны, не той, которую видят все?

Он прикусил нижнюю губу, чтобы унять дрожь, а я притянул его ближе к себе, положив руку на шею.

— Я рядом, — прошептал ему в губы. — Ты можешь сказать мне сейчас.

Слезы текли по щекам Ксандера, когда он провел пальцами по моим волосам.

— Спасибо, что показал мне себя настоящего. Я понятия не имел, кого упускаю.

— И кого же?

— Кого-то абсолютно потрясающего.

Наши губы встретились в самом сладком и чувственном поцелуе, который когда-либо у меня был. А сердце заныло от вкуса соленых губ.

Господи, как можно так сильно скучать по чему-то? Но именно это я чувствовал, когда губы Ксандера накрыли мои. Словно его поцелуй был нужен мне как воздух.

Со стоном Ксандер приоткрыл губы. Нежные поддразнивания и робкие прикосновения исчезли. Я ворвался внутрь его рта и полностью насладился предложенным. Я растворился в его вкусе и удовлетворенно застонал. Слишком долго я не обнимал Ксандера. Но он внезапно отстранился и спросил:

— Я ведь не сделал тебе больно?

— Скажем так, сейчас пульсирует определенно не бок, — улыбнулся я.

Усмехнувшись, Ксандер отодвинулся на свою часть кровати

— Я серьезно. Мы не будем делать ничего, что может навредить тебе, в том числе и…

— Не продолжай. — Я закрыл глаза рукой. Разочарование боролось внутри со здравым смыслом. — Когда ты так говоришь, все становиться реальным. А я лучше поживу в мире фантазий, представляя, что у меня есть шанс наслаждаться тобой каждую ночь в моей постели.

— Поправляйся, и фантазии станут реальностью.

— Ты многого просишь. — Вздохнув, я повернул к нему голову.

Взгляд Ксандера опустился на мои бедра, прикрытые простыней.

— Заметно. Но я здесь, чтобы помочь, а не мешать твоему выздоровлению.

— Хорошо, только ложись обратно.

И когда Ксандер придвинулся ближе, меня накрыло чувство умиротворения. Поразительно, что человек, который заставил меня измениться в лучшую сторону, всегда был рядом со мной.

Глава 11

ШОН

— Ты сейчас дыру в полу протрешь.

Прошло два дня, как меня выписали из больницы, и за это время я уговорил Ксандера на беседу с Николсом, чтобы узнать, какую информацию им удалось выяснить о преследователе. Ксандер уже рассказал все, что помнил, но настало время понять, с чего все началось. Может, тогда он перестанет винить себя, примет случившееся и, наконец, сможет спокойно спать по ночам.

— Стоя мозги соображают лучше, — ответил Ксандер.

— Просто присядь, от этого твоя голова не отключится.

Ксандер остановился и посмотрел на меня через плечо.

— Что? — спросил я. — Тебе не помешает немного расслабиться.

— Если бы все было так легко. — Сделав глубокий вдох, он провел рукой по волосам.

Я хотел сказать, что в конце концов все так и будет, но раздался стук в дверь. Ксандер вздрогнул, а я нахмурился. Мне не нравилось, что он до сих пор нервничал и подпрыгивал от любого звука. Но ничего не поделаешь, оставалось только ждать.

— Я открою, — произнес Ксандер и пошел по коридору к двери.

— Доброе утро, мистер Торн. — Услышал я приветствие Николса. — Очень приятно снова вас видеть.

Я попытался вспомнить, когда в последний раз Николс был таким официальным. И не смог. Хотя опять же, в общении с Ксандером сначала требовалось расположить его к себе, а потом уже выпытывать информацию.

— Я тоже рад вас видеть, — ответил Ксандер, провожая Николса в гостиную, — только хотелось бы встретиться при более удачных обстоятельствах.

— Вон тот здоровяк дома, а не в больнице, значит, обстоятельства что надо.

— Вы правы. Безусловно, это радует, — согласился Ксандер. — Пожалуйста, проходите.

Он отступил в сторону, и Николс подошел поздороваться со мной. А я вдруг осознал, насколько все выглядело по-домашнему и как мы с Ксандером были похожи на пару. От этой мысли вспотели ладони.

Заметил ли Николс, что между нами происходило нечто большее, чем дружеская помощь? Думал ли он, где ночует Ксандер, ведь здесь была только одна спальня? Но я тут же отбросил эту идиотскую мысль. Николс никогда не приходил ко мне, откуда бы ему знать, сколько спален в моем доме?

— Приятно видеть тебя скорее живым, чем мертвым, — сказал он. — В последнюю нашу встречу ты был без сознания, и, как мне сказали, накачан убойным коктейлем из обезболивающих. — Усмехнувшись, я собрался встать и пожать ему руку, но Николс отмахнулся. — Нет-нет, оставь свою задницу в кресле.

— Ну и замечательно.

— Хотите чего-нибудь выпить? — спросил Ксандер, направляясь на кухню.

И я опять подумал, как же комфортно от его присутствия в доме, среди моих вещей, пусть их и не так много.

— Я бы не отказался от кофе, — ответил Николс.

— Воду? Сок? — Ксандер обратился ко мне.

— Кофе. Два кусочка сахара и немного молока?

— Мечтай. Так воду или сок.

Я закатил глаза.

— Воду.

Он подмигнул, и, как всегда в присутствии Ксандера, у меня внутри все замерло, а сердце практически выскочило из груди.

— Итак, как ты себя чувствуешь? — Николс сел на диван. — На минуточку, ты нас очень сильно испугал. Я не шутил, когда сказал, что рад видеть тебя скорее живым.

— Ага. Неделька выдалась еще та. Поначалу бок адски болел, но сейчас уже гораздо лучше.

— Верю. Не каждый день тебя пытаются выпотрошить, как рыбу.

— Так и было. — Я слышал, как Ксандер возился на кухне, значит, у меня есть хорошая возможность попросить Николса об одолжении. — Эй. Можешь полегче? Он все еще пытается уложить произошедшее в голове, и мне кажется, для него это намного сложнее, чем он думает.

Николс обернулся и посмотрел на Ксандера.

— Без проблем. Понял тебя. Тяжелый выдался вечер. Ты, скорее всего, помнишь немногое. Но через что ему пришлось пройти, я бы и врагу не пожелал.

— Да, я в курсе.

— Нам многое удалось выяснить. И некоторые вещи будет тяжело услышать, но я думаю, так или иначе, это поможет ему немного успокоиться.

— Надеюсь.

— Надеешься на что? — спросил Ксандер, отдавая чашку с дымящимся вкусным кофе Николсу и стакан простой, невкусной воды мне.

Николс подул на кофе и сделал глоток.

— Спасибо, очень вкусно.

— Не за что. — Улыбнувшись, Ксандер сел рядом с Николсом, а я был готов пнуть себя за то, что не подумал об этом раньше и не сел на диван. Так была бы возможность прикоснуться к Ксандеру, пусть даже только бедром.

— Я сказал Шону, что у нас появилась куча новой информации касательно вашего «дружелюбного»… преследователя.

Ксандер сильнее сжал пальцы на кружке кофе. Если бы я не следил за ним пристально, то и не заметил бы.

— Да?

— Да. — Николс поставил чашку на маленький столик у дивана. — Ваш воздыхатель использовал поддельные документы, жил в фургоне, который мы нашли на парковке за отелем «Фэрмонт». Похоже, переезжал с места на место. Вот одна из основных причин, почему мы так долго его выслеживали: он отправлял все письма и твиты из общественных мест.

Что ж, в этом был смысл. Постоянный тупик и отсутствие зацепок крайне бесили. Но кочевой образ жизни, описанный Николсом, объяснял способность подозреваемого оставаться в тени, даже находясь у нас под носом.

— Его ДНК не было в Объединенной системе, поэтому мы предположили, что он был очень осторожен в своих делах, но, к счастью для нас, еще в подростковом возрасте он ходил к стоматологу. Информация сохранилась. Так мы и выяснили его имя.

Глава 12

КСАНДЕР

Имя… у них есть его имя?

Я смотрел на Николса, который ожидал в ответ хоть какой-то реакции, но меня словно парализовало. Конечно же, было понятно — они будут копаться во всем, как иначе. И семья все равно заслуживала знать о смерти парня, даже если он сумасшедший, правда, если у него была хоть какая-то семья.

Совершенно не хотелось думать… о нем.

Большую часть времени я сознательно блокировал все мысли о преследователе: кем он являлся и почему зациклился на мне. А учитывая все произошедшее, я был рад отбросить их в сторону. Может, спустя какое-то время я бы и вернулся к ним, но это когда-нибудь наступило сейчас.

— Ксандер? — Шон вырвал меня из размышлений.

В его напряженном взгляде читался вопрос: «С тобой все в порядке?».

— Извините, — сказал я, возвращая внимание к Николсу, терпеливо ожидавшему ответа.

— Не извиняйтесь. Вам через многое пришлось пройти и разобраться со всем остальным будет ненамного легче. Но, надеюсь, информация поможет сложить все пазлы в одну картину.

Вряд ли это поможет, но выслушать Николса надо.

— Хорошо, я готов, — пробормотал я в ответ.

Он взял папку, которую принес с собой, открыл ее и положил передо мной на кофейный столик. Сверху была прикреплена фотография с водительских прав.

— Знакомьтесь, Кайл Гейтс. Двадцатидевятилетний холостяк, менявший свою личность как перчатки на протяжении восьми лет. Родители умерли, когда ему было четыре года. Ближайших родственников не нашлось, и он попал в приемную семью, из которой сбежал в пятнадцать лет. — Николс замолчал и посмотрел на меня. — Вы в порядке?

Пока да, но до главного далеко.

— Все хорошо. Что еще удалось выяснить?

— Ладно. Во-первых, мы думаем, вы не единственная его жертва.

— Он делал это раньше?

— Наверняка, — ответил Николс. — Среди его вещей мы нашли фотографии еще двоих мужчин. По системе поиска пропавших без вести и неопознанных трупов, мы получили два точных совпадения. Мужчины до сих пор значатся в списке пропавших без вести. И оба, скорее всего…

— Мертвы.

— Да.

Желчь подступила к горлу. Все эти «а если бы» мысли пронеслись в голове, и желудок скрутило от дикого чувства вины, потому что я думал только о себе, а не о тех людях, кому повезло меньше, чем мне.

— Ты хочешь сказать, этот псих проворачивал такое дерьмо и раньше? — спросил Шон.

— Похоже на то, но их тела так и не нашли. И это еще одна причина, по которой нам нужно было поговорить с вами, мистер Торн. Не только чтобы рассказать обо всем и хоть немного помочь вам успокоиться, но и спросить, может быть, вы что-то знаете. Или вспомните, если посмотрите его вещи.

— Но я никогда не видел этого Кайла, — ответил я. — Мне даже его имя не знакомо.

— Знаю, но если мы поговорим, вдруг что-то всплывет в памяти. И поможет нам установить закономерность между временем, когда он встречал своих жертв, и обострением в его поведении. Вполне вероятно, тогда мы сможем найти пропавших мужчин, и сообщить обо всем их семьям.

Как вообще все это могло случиться? Я не верил собственным ушам. Этот человек, Кайл Гейтс, не только преследовал меня, но, возможно, убил еще двоих мужчин?

К горлу подступила тошнота.

— Ксандер? Тебе налить чего-нибудь покрепче, чем кофе? Вроде где-то завалялся виски.

Шон… Это Шон спрашивал меня. Я помотал головой. Мне нужен был не алкоголь, а ведро, чтобы не испачкать пол.

— Нет. Я в порядке. Просто слишком много информации. Я не ожидал такого.

— Понимаю. — Николс потер подбородок. — Хотите прерваться на минуту или продолжить?

— Продолжайте. — Если это поможет найти пропавших мужчин, я был готов пройти через что угодно.

— Хорошо. У парня была поразительная способность сливаться с окружающей обстановкой. Он выглядел крайне неприметно, вы бы и не узнали, что он находился рядом, если бы кто-то специально, при каждой встрече, не указывал на него.

— Полагаю, именно этим вы и займетесь сейчас.

— Почти. Возможно, вы что-то вспомните, если мы продолжим.

Желудок снова скрутило, но я продолжил смотреть на фотографию Кайла, пытаясь вспомнить, где еще кроме вечера церемонии мог его видеть. В памяти всплыло только, как он спрашивает, какое вино я буду, а потом его мертвое тело на полу, и остекленевшие глаза вместо совсем недавнего взгляда убийцы.

— Я… я не помню. Я видел его только на церемонии.

— Хорошо. — Николс посмотрел на Шона. — Ты вроде говорил, что видел его в здании, где живет Ксандер?

Я повернулся к Шону, который посмотрел на фотографию и кивнул.

— Ты видел его раньше? — спросил я.

— Да. Я узнал его, когда все началось. Или по крайней мере мне так показалось, поэтому на прошлой неделе я рассказал обо всем капитану, когда звонил в участок. И эта фотография подтверждает, что я не ошибся. Он мыл стеклянные двери в холле, когда мы вернулись из пекарни.

Я попытался вспомнить тот день и представить мужчину у дверей. Николс произнес:

— Закройте глаза.

Шон повел меня по новому маршруту. Мы шли на запад, я увидел ту маленькую пекарню, но по дороге домой был настолько поглощен чувствами, что не обращал внимания ни на что вокруг, не замечал лиц, не видел и мужчину, который мыл стеклянные двери в холле. Я смотрел только на Шона, и был так счастлив.

От разочарования я выругался.

— Эй, — позвал Шон, его голос был тихим и успокаивающим. — Это не проверка.

Но очень похоже.

— Ладно, значит, он работал в моем здании. Поэтому знал о камерах видеонаблюдения? И смог пробраться ко мне квартиру?

— Да, — ответил Николс. — Но в первый раз он встретил вас не там. Мы считаем, что впервые вы встретились около двух месяцев назад.

— Двух месяцев? — Кровь отхлынула от лица, голова закружилась. — Он следил за мной два месяца?

— Да, исходя из имеющейся информации.

— Блядь. — Шон потер рукой лицо. Выглядел он так же, как я себя чувствовал — шок и бешенство переполняли.

— После осмотра его фургона стало ясно, насколько этот парень был помешан на вас. В задней части висели фотографии, вырезки из газет, новостные статьи, копии планировки вашего дома. Одна из улик, которую мы нашли, — фотография, сделанная два месяца назад. Но мы не уверены, тогда ли он встретил вас в первый раз, но эта фотография первое задокументированное подтверждение.

Дыхание участилось, казалось, будто стены гостиной начали смыкаться. Мысли спутались, затуманивая зрение, я приложил руку ко лбу и услышал, как Шон зовет меня по имени.

— А?

— Давай сделаем перерыв? Тебе стоит отдохнуть.

— Нет. Я хочу дослушать до конца. — Моргнув, я посмотрел на Николса. Чем быстрее мы все обсудим, тем быстрее покончим с этим. — Пожалуйста, продолжайте.

— Хорошо. На фото тележка с кофе в парке. Вы были в одежде для бега и разговаривали с бариста…

— Эдди.

— Эдди? — переспросил Николс.

— Да. Тележка принадлежит ему. Он работает каждый день, за исключением понедельников.

— Очень хорошо. А сейчас закройте глаза и попытайтесь вернуться в тот момент, когда были в парке и разговаривали с Эдди. В любой из тех дней в течение двух месяцев. Расскажите, что видите.

Зажмурившись, я попытался вспомнить тележку с кофе и Эдди.

— Вижу много людей, многие занимаются спортом… бегают, выгуливают собак, идут с детскими колясками.

— Хорошо, очень хорошо. А люди, которые просто отдыхают и сидят на скамейках? Может, кто-то из них читает или разговаривает по телефону?

Сосредоточившись на картинке, которую создал, я кивнул и вспомнил женщину. Она любила сидеть под большим кленом рядом с тележкой Эдди, приходила каждое утро, как только солнце всходило, и садилась читать, а еще там был…

— Подождите минуту. Там мужчина в наушниках.

— Это Кайл?

Я попытался восстановить черты лица, но не смог, они просто были размытыми.

— Не знаю.

— Все в порядке. Сможете сказать, какого цвета у него волосы?

Я потер левый глаз, голова начала болеть от попыток вспомнить больше, чем просто размытые черты.

— Ничего не получается. — Я вздохнул и открыл глаза. — Это бесполезно. Я ничего не помню.

Расстроенный, я встал на ноги и начал ходить туда-сюда.

— Так всегда бывает. Абсолютно нормально не помнить всех деталей какого-то момента. А еще проблема в том, что у Кайла не было никаких особых черт, за которые глаз мог бы зацепиться.

Я остановился и посмотрел на Николса, застигнутый врасплох его небрежным отношением к покойному, пусть он и был психом и, скорее всего, убийцей.

— Говорю это, не потому что хочу показаться подлым или жестоким, — поспешил добавить Николс. — В случае с Кайлом, это работало ему на руку. Неприметность позволяла сливаться с окружением. Он был среднего роста, среднего телосложения и ничем не выделялся из толпы.

— Понимаешь, — сказал Шон, вставая, — мы сталкиваемся с сотней людей каждый день, и по большей части нам все равно, если кто-то не обратил внимание на то, что мы сказали или сделали. Но для таких людей, каким был Кайл…

— Каждое такое пренебрежение воспринимается как личное оскорбление. — Николс взял фото из файла и протянул его мне, чтобы я еще раз взглянул. Я снова всмотрелся в черты лица, пытаясь вспомнить, где мог его видеть. — Возможно, вы сделали что-то и не обратили внимания, но он воспринял это как отказ или презрение. А учитывая его зацикленность на вас в сексуальном плане, это стало одержимостью.

Думай, Ксандер… думай.

Только я хотел признаться, что, похоже, был не самым наблюдательным человеком в истории, как вспышка узнавания поразила меня. Момент, произошедший несколько месяцев назад…

Нет.

Но ошибки быть не могло. Я видел Кайла Гейтса раньше и точно знал где.

— На работе.

— Что? — спросил Шон, вставая рядом.

Я отдал ему фото и указал на лицо.

— Пару месяцев назад проводился экскурсионный тур по студии ENN. Они проводят их время от времени, и некоторые из гостей могут поговорить со мной тет-а-тет. Кайл был одним из них. Я только сейчас об этом вспомнил. Едва я успел зайти и представиться, как Джим вытащил меня из-за согласования изменений в новостном эфире. Я даже не услышал, заданный Кайлом вопрос. — Я повернулся к Николсу и сказал со стопроцентной уверенностью: — Именно там он увидел меня первый раз.

— И, скорее всего, взбесился, из-за вашего ухода.

— Но это…

— Сумасшествие? — Николс кивнул. — Из того, что нам удалось выяснить по статьям и датам на его телефоне, та первоначальная встреча и ваш уход вызвали фантазию, которая привела к одержимости. Он изучил ваш рабочий график, маршрут для пробежки и даже вошел в личную жизнь, устроившись уборщиком в здании, где вы живете. Поэтому он мог проводить время в вашей квартире, когда вас там не было.

— Подождите. — Дрожь от услышанного прошлась по телу. Ноги подкосились, и я плюхнулся на диван позади. — Он был у меня больше одного раза?

Шон подошел и положил руку на мое плечо.

— Да, у него было несколько селфи, — ответил Николс.

Прикрыв рот рукой, я постарался остановить то ли стон, то ли тошноту. Новость о том, что парень был в моей квартире, потрясала. Но он там был несколько раз, и даже мог зайти, когда я был дома…

— О Господи боже.

— Вот же кусок дерьма, — пробормотал Шон.

Николс вытащил из папки еще несколько фотографий.

— Я могу показать их, если вы…

— Нет. — Я покачал головой.

Если увижу, где он был или к чему прикасался, то никогда не смогу снова вернуться к себе. Хотя, если хорошенько подумать, я и так был не уверен, что вернусь после всего случившегося.

— Хорошо. Ладно. Вы уже сделали достаточно. Я просто хотел рассказать о том, кто этот парень и о мотивах его поступков. В произошедшем не было вашей вины, мистер Торн. Вы бы ничего не смогли изменить. Он был просто больным человеком.

Больным человеком? Этот больной чуть не лишил Шона жизни. Легко сказать — не твоя вина. Только ничего не помогало, я все еще чувствовал себя виноватым.

— На этом все, — сказал Николс, вставая с папкой в руке. — Если появятся вопросы, пожалуйста, звоните.

— Спасибо, — ответил я, сомневаясь, что они появятся. Не хотел думать о Кайле Гейтсе ни секундой больше.

— Спасибо за визит, — сказал Шон и, пожав Николсу руку, проводил его до дверей.

— Без проблем. Эй, капитан звонил тебе?

— Да, — ответил Шон. — Я сдал ему рапорт по телефону, и он дал добро выйти на работу, когда полностью поправлюсь. Никакой спешки.

— Отлично. Больше отдыхай. Так или иначе, мы с нетерпением ждем возвращение твоей жалкой задницы в участок.

— Договорились. Увидимся.

— До связи.

Дверь за Николсом закрылась и дом погрузился в тишину. Я сидел в гостиной один и переваривал информацию.

Кайл Гейтс был похитителем, наверняка даже серийным убийцей. И он приходил в мою квартиру несколько раз.

Как теперь там жить, зная об этом? И вообще, хотелось ли мне жить там дальше?

Ответ оказался простым — нет.

Глава 13

КСАНДЕР

— Фу, ненавижу докторов.

Я опустил журнал, который читал последние двадцать минут, и посмотрел на Шона, сидевшего напротив меня в комнате ожидания. С выписки из больницы прошла почти неделя, поэтому в пятницу мы приехали на осмотр к доктору Марксу, чтобы узнать, можно ли Шону вернуться к привычной жизни, а еще к твердой еде и занятиям спортом. Шон, мягко говоря, нервничал.

— А по тебе и не скажешь, — ответил я с усмешкой.

— Прикалываешься? — Шон посмотрел на меня и прищурился.

— Не-а. Хотя сейчас ты действительно выглядишь, как зверь в клетке. — Я покачал головой.

Он откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди, не скривившись от боли. Это давало надежду, что все заживает как надо.

— Какой зверь?

— А есть разница? — рассмеялся я.

— Да. Не хочу быть каким-нибудь никчемным зверем.

— Никчемным зверем?

— Ага, ну, как… газель или зебра.

— Хм, дай-ка догадаюсь. Ты бы предпочел льва или тигра?

— Конечно. А ты бы нет?

— Вообще-то нет. Я бы предпочел быть зеброй. — Я закрыл журнал и положил его обратно на столик.

— Что? — Шон посмотрел на меня так, будто я сошел с ума, и, возможно, так оно и было, ведь мы сейчас обсуждали, кто каким африканским животным хотел бы быть. — Никто не хочет быть зеброй.

— Я хочу.

— И почему?

— Начнем с того, что стадо зебр сбивает хищника с толку: из-за пестрого рисунка непонятно в какую сторону они бегут, разве не замечательно?

У Шона отвисла челюсть, и как раз, когда он собирался ответить, дверь распахнулась, и в комнату вошла медсестра.

— Мистер Бейли?

Она обвела нас взглядом и остановилась на мне.

— О, Боже. Вы… Вы же Александр Торн.

Я улыбнулся и кивнул.

— Смотрю новости с вами каждый вечер. В смысле, когда вы ведете, но последнее время вас не было, потому что вы были... Ой, простите, я слишком много болтаю.

— Нет, все нормально. Не извиняйтесь. Я взял небольшой отпуск по личным причинам.

По одной «личной причине», о которой она явно догадалась. К счастью для нас, подробностей, причем далеких от реальности, было крайне мало. Поэтому, казалось, все стихло. Но скорее всего, как только я вернусь в студию, сплетники не будут сидеть сложа руки.

— Просто знайте, все с нетерпением ждут, когда вы вернетесь. В новостях мы доверяем только вам.

Сказанное значило для меня больше, чем она могла себе представить. Этот вынужденный отпуск оказался самым долгим за последние годы, и слова о доверии вернули желание, как можно быстрее вернуться к работе. Но прямо сейчас я был нужен Шону, и оставлять его не собирался.

— Я подожду тебя здесь, — предупредил я, когда медсестра открыла дверь в кабинет для Шона.

— Что? Нет. Я не позволю тебе сидеть здесь, пока я буду там. И потом, как ты узнаешь, вру я или нет, когда скажу, что мне можно чего-нибудь твердое?

Смеясь, я встал. Разве Шон мог признаться, будто сам хотел, чтобы я пошел с ним. Но если ему нужно, чтобы я был рядом, я буду. Если честно, я последую за ним куда угодно. И эта потребность стала открытием — находиться как можно ближе к Шону, поскольку раньше я считал себя независимым и свободным.

Мы прошли за медсестрой по коридору, она быстро взвесила Шона и проводила нас в кабинет. Измерив давление и пульс, она кратко расспросила Шона о самочувствии, потом сказала, что доктор скоро подойдет и ушла.

Как только мы остались одни, я провел рукой по его ладони. Шон сразу переплел наши пальцы, и я выдохнул, потому что снова мог прикоснуться к нему. Боже, когда эта связь стала такой жизненно важной? С каких пор простое присутствие Шона дает мне чувство защищенности, в котором я никогда не нуждался? И ответ был прост: с тех пор как он стал моим телохранителем. Шон гарантировал безопасность и сдержал слово. Но опасность миновала, почему для меня словно бальзам на душу было только то, что он рядом?

— Ты о чем-то напряженно думаешь, Ведущий.

— Неужели?

— Угу. В такие моменты ты слишком тихий и хмурый.

— Хмурый? По-моему, неподходящее слово.

— Как же. — Шон наклонился и провел пальцем по моему лбу. — Видишь? Ты хмуришься.

Рассказать о своих чувствах я пока не мог, поэтому улыбнулся и сжал его пальцы.

— Мне просто не терпится узнать, что скажет доктор. Ведь ты так хочешь вернуться к обычной жизни. И наверняка ждешь не дождешься, когда я уберусь из…

— С чего ты взял? — Шон поднес наши руки к губам и поцеловал мою ладонь. Сердце забилось так сильно, как будто хотело выскочить из груди. — Это единственная причина, по которой я не хочу слышать хороших новостей от доктора. Я уже привык, что ты рядом. Не уверен, смогу ли выжить без тебя.

Ого. Я понимал, что Шон шутит, но слова прозвучали слишком правдиво. Мы оба знали, что в конце концов мне придется уехать, но после всего, что рассказал Николс и нашей крепнущей с каждым днем связи, казалось, мы оба старались найти причину, по которой я мог бы остаться.

— Ты прекрасно справишься и без меня.

— Уверен?

У меня перехватило дыхание, и только я хотел ответить, открылась дверь, и в кабинет вошел доктор Маркс.

— О, а вот и мой любимый телеведущий новостей и его ворчливый детектив. — Доктор Маркс подмигнул мне. Я уже собирался ответить, что Шон был совсем не моим, как доктор развернулся и закрыл дверь, успешно обрывая меня на полуслове.

— Хорошо, ложись на кушетку, Шон. Давай посмотрим, следовал ли ты рекомендациям.

Глава 14

ШОН

Твердая еда, а вот и я.

Теперь официально: я действительно шел на поправку. Все швы сняли, шрам выглядел хорошо, ничего не болело, и мне разрешили вернуться к привычной жизни.

Пусть медленно, но верно.

Как только доктор Маркс вышел из кабинета, чтобы отдать мои анализы и карту, я поймал взгляд Ксандера и ухмыльнулся.

— Ты слышал? Я могу вернуться к обычной жизни, если не переусердствую и буду все делать в меру.

Я поиграл бровями, а Ксандер усмехнулся. От его улыбки и новостей доктора я почувствовал себя счастливчиком, будто выиграл в чертову лотерею.

— И чем бы ты хотел заняться в первую очередь? — спросил Ксандер.

Надев бейсболку, я соскочил с кушетки.

— Хм. Дай-ка подумать. — Я подошел ближе и за руку притянул его к себе, обхватив за талию. — Чем-то, что совсем не связано с болью.

Ксандер потянулся к козырьку кепки и, приподняв ее, посмотрел мне в глаза.

— А с чем же оно связано?

— С тобой, мной и кроватью. — Я улыбнулся и коснулся его губ.

— У тебя только одно на уме.

— А зачем, по-твоему, я соблюдал все рекомендации?

— Ну даже не знаю, чтобы выздороветь, например?

— Ха. И зачем мне это было нужно? Ведь чем медленнее идет процесс, тем дольше ты остаешься со мной.

— Ты уже второй раз говоришь подобное, — серьезно произнес Ксандер.

— И?

— Я рядом не из-за твоего выздоровления.

— Нет?

— Нет. Все зависит от того, сколько ты сам хочешь, чтобы я был рядом.

На кончике языка так и вертелось «навсегда», мы стояли в объятиях друг друга, и оба это понимали. Я хотел сказать, а Ксандер хотел услышать. Уверен на сто процентов. Но, похоже, мы все еще пытались понять, что же между нами происходит. И я промолчал.

Раздался стук в дверь, и мы отступили друг от друга. Медсестра заглянула в кабинет и сказала, что мы можем идти.

— Итак, куда ты поведешь меня на обед? — подмигнув Ксандеру, я пошел к двери.

Ксандер шел за мной по коридору, и когда мы вышли на залитую солнцем улицу, взял меня за руку. Мое сердце замерло. Впервые с того момента, как я стал его телохранителем, Ксандер сам сделал это, причем на публике. Конечно, мы были близки наедине, но сейчас все было по-другому.

После вечера церемонии репортеры тщетно пытались получить комментарии от Ксандера о его «парне», кроме тишины в ответ ничего не добились, а те, кто знали хоть что-то отдаленно близкое к правде, держали рты на замке. Поэтому, казалось бы, невинный жест мог изменить все и навсегда.

Мы подошли к его машине, и я посмотрел на наши соединенные руки. Ксандер заметил мой взгляд и сразу же попытался отпустить меня. Я сильнее сжал пальцы и покачал головой.

— Не надо.

— Уверен? Я не подумал, просто как-то само собой получилось…

— Мне нравится, что ты не думал, и еще больше нравится, что само собой.

Ксандер прищурился, сомневаясь в моих словах.

— Я все думал о твоей скрытности с вечера церемонии, и если кто-нибудь увидит нас…

— Ты прав. О Боже. Бэйли… — Ксандер резко выдернул руку, словно обжегся. — Видишь? Вот что происходит, когда я не думаю.

— Ксандер. — Я развернул его спиной к машине, и положил свои руки по обе стороны от него на крышу. — Гарантирую, что никого не было около дверей кабинета доктора, и никто не ждал, когда мы выйдем оттуда, держась за руки. Что же касается Бейли…

Я сделал паузу и вздохнул, понимая, что этот вопрос будет самым сложным и щекотливым.

— Мы должны рассказать ему, — сказал Ксандер. — Особенно, если планируем продолжать в том же духе.

— Согласен. — Во взгляде Ксандера читалось сомнение, и я спросил: — Что такое?

— Я просто …

— Что?

Ксандер сделал глубокий вдох, а затем за пояс шорт притянул меня ближе к себе.

— Когда мы расскажем Бейли, то отношения между нами тремя очень сильно изменятся. Я не знаю, как он воспримет нечто подобное. Ведь он узнает не только о том, что ты встречаешься с парнем, но и то, что этот парень я. Чересчур, тебе не кажется?

— Да уж.

Ксандер прикусил нижнюю губу.

— Просто до того, как мы все ему расскажем, я хочу убедиться, понимаешь ли ты, чего хочешь, и уверен ли, что хочешь именно меня.

Блядь. Ксандер был прав, я ведь все еще пытался разобраться в своих чувствах и понять их, и лучше всего, чтобы никто не мешал.

— Полностью согласен, но…

— Но? — переспросил Ксандер, явно подразумевая что-то плохое.

— Но дай мне немного покайфовать? Насладиться тобой, когда можно приступить? — Ксандер уставился в ответ, и я поморщился. — Ты ведь сейчас считаешь меня эгоистичной задницей?

— Нет. Просто интересно, как ты собираешься наслаждаться мной в первую очередь.

Черт возьми, у меня была куча идей, и часть я уже попробовал. А остальную желал познать. Однако Ксандеру нужна была сменная одежда, а он избегал своей квартиры, как будто в ней водились привидения. Хотя в некотором смысле так оно и было. Так что перед тем, как приступить к познаниям, надо сначала разобраться с этим вопросом.

— Эй, возможно, ты хочешь заскочить к себе на квартиру и взять чистую одежду до того, как поехать ко мне. Тебя наверняка уже тошнит от тех двух комплектов, которыми ты пользуешься. — Ксандер напрягся, и я провел ладонями вверх и вниз по его рукам. — Ты в порядке?

— Да, но… я не очень хочу туда возвращаться.

— Знаю. Поэтому лучше нам поехать туда вместе. Я буду рядом.

Ксандер колебался, но когда я сжал его руки, он кивнул.

— Хорошо. Ты прав. К тому же надо прихватить несколько рабочих костюмов, если я собираюсь вернуться в студию на следующей неделе.

— Подожди… Что? Я не думал, что ты так быстро решишь вернуться на работу.

— Прошло уже две недели, и не меня ведь ранили.

— Но тем не менее, ты через многое прошел. Может, стоит взять еще одну неделю, просто убедиться, что все хорошо?

— Я подумаю, но со мной и правда все в порядке.

У меня такой уверенности не было. Внешне Ксандер выглядел абсолютно нормально, но вот что творилось с душой непонятно.

— Пообещай подумать.

Ксандер оттолкнулся от машины и поцеловал меня в щеку.

— Обещаю.

— Хорошо, тогда поехали, навестим твою супер-пупер крутую квартиру. Я вроде как соскучился по богатой жизни.

Глава 15

КСАНДЕР

«Дыши!» — напомнил я себе, заезжая на парковку. Но подумать легче, чем сделать, если знаешь ненужные подробности.

В вечер церемонии у меня было хорошее настроение: я предвкушал, как проведу время с Шоном вне квартиры. Как представлю его коллегам по работе, ведь у них не было предвзятого мнения о нем. Шон раскрылся с совершенно другой стороны, и я, наконец, увидел его настоящего.

— Поверить не могу, что ты не приезжал сюда с той ночи, — произнес он.

Я тоже, но было слишком тяжело возвращаться в пустую квартиру, полную призраков. На каждом шагу мне бы мерещился Шон. Не говоря уже о Кайле Гейтсе, который несколько раз тайно пробирался туда. Только от мысли об этом по коже побежали мурашки. Заглушив двигатель, я посмотрел на Шона и натянуто улыбнулся, но он покачал головой.

— Мне ведь не удалось одурачить тебя ни на секунду?

— Если, по-твоему, я верю, что внутри ты так же спокоен, как выглядишь снаружи, то нет.

— И когда ты научился так хорошо понимать меня? — прищурился я.

— Это природный талант. Еще один небольшой бонус к моим качествам.

Пожалуй, так и есть.

— Не понимаю, почему я до сих пор нервничаю. Кайла больше нет, все закончилось, пора бы оставить это позади, но… — вздохнул я.

Шон повернулся и положил руку на спинку моего сиденья.

— Но ты не можешь. Я понимаю. Потребуется некоторое время, чтобы пережить случившееся.

— Сколько?

— Не знаю. Единственное, что могу сказать: я буду рядом, сколько бы времени это ни заняло.

— Спасибо.

— Не за что. Пойдем. — Шон провел пальцами по линии моей челюсти.

Мы молча прошли парковку и остановились у персонального лифта. Я отдал Шону ключи и, встав ближе, взял его за руку.

— Ты уже решил, куда отвезешь меня на обед? — спросил он.

— Куда я отвезу тебя?

— Ага, — ухмыльнулся Шон. — Должны же мы отпраздновать мое возвращение к нормальной пище. Еще одну тарелку говяжьего бульона я не переживу.

— Ты же говорил, что это была самая вкусная еда, которую ты когда-либо ел.

— Может, после двадцати четырех часов впроголодь так оно и было. Но неделю спустя? Не-а. Необходимо что-то более солидное для удовлетворения моего аппетита, — сказал Шон, подмигнув мне.

Сейчас совсем не то время и не то место для мыслей, которые вызвал его комментарий.

— Шутки про секс? Серьезно, Шон? — ухмыльнулся я.

— Кто тут шутил про секс?

— Даже не пытайся прикидываться, что не понял, о чем я. Не поверю.

— Я всего лишь сказал, что был голоден на этой неделе. Вот и все, — опустив взгляд на мои губы, произнес Шон.

Если он пытался отвлечь меня, то у него это чертовски хорошо получалось. Сейчас мой мозг реагировал только на то, как близко мы стояли к друг другу в лифте.

— Помнишь, я спрашивал, есть ли здесь камеры?

— Да. Тогда ты еще допрашивал меня о прошлых интрижках.

— Ага, именно так, — ответил Шон, прижимая меня к стенке лифта. — Ты ответил: «Очень надеюсь, что их тут нет».

Я вспомнил тот разговор. Хотелось разозлить Шона, поэтому я себя не сдерживал, но он продолжал задавать вопросы, словно и не слышал меня.

— Разве?

— Да. — Шон наклонился, касаясь губами моего уха. — Чем ты занимался в этом лифте, Ксандер?

От теплого дыхания на шее по позвоночнику пробежала дрожь. Я схватил Шона за бедра.

— Шон… — Я неосознанно потерся пахом о его ногу.

— А так ты делал? — Шон обнял меня за талию, притягивая еще ближе и усиливая великолепное давление на пах, вызывая пульсацию в члене.

— Иногда, — ответил я, а затем наклонил голову, прикусывая его губу.

Шон застонал и скользнул рукой по моей шее. Он поцеловал меня, и я не сдержал рокот удовольствия. Обхватил мою талию, затем спустился к заднице и сжал ее, а я сильнее прижался к его бедру, закрыв глаза. Черт возьми, Шон ощущался потрясающе, а на вкус был еще лучше. Я только по-настоящему начал расслабляться, как лифт издал звон и остановился.

Шон неохотно поднял голову.

— В следующий раз тебе придется показать мне, что ты еще делал в этом лифте.

Я почувствовал его эрекцию напротив моей и кивнул.

— Обязательно.

— Уж я, блядь, надеюсь.

Он взял меня за руку и вытащил из лифта. Каким бы невозможным это ни казалось пять минут назад, я беззаботно рассмеялся, хотя и понимал, что дальше будет труднее. Но я смогу через это пройти, ведь рядом был Шон.

Глава 16

ШОН

— Налево или направо?

Мы вошли в прихожую, перед глазами предстала знакомая обстановка.

— Давай просто соберем наши вещи, — сказал Ксандер, прижавшись ко мне.

Наши вещи? Вот черт, а ведь он прав: моя спортивная сумка все еще здесь. Как странно.

Я повел нас направо, и проходя мимо бассейна и тренажерного зала, почувствовал, как Ксандер крепче сжал мою руку. Интересно, он вспомнил тот день, когда получил букет роз? Не собираясь расспрашивать, я повел нас дальше, к спальне, где ночевал.

Время тут словно остановилось. Все выглядело так же, как и в тот день, когда я ее покинул. На краю незастеленной кровати лежали джинсы, на тумбочке стояла баночка со средством для укладки волос, которую дал мне Ксандер. Полотенце висело на спинке кресла, стоявшего напротив панорамного окна с видом на город. Я очень хорошо помнил, как бросил его туда, а затем надел смокинг.

Отпустив руку Ксандера, я прошел внутрь и осмотрелся.

— В последний раз здесь я готовился к нашему свиданию.

—Да, — ответил Ксандер, быстро пробежавшись взглядом по комнате, и снова посмотрел на меня.

— Хочешь услышать, о чем я не сказал тебе в тот вечер?

— Да. — Ксандер прошел через комнату и остановился передо мной. — Расскажи.

— Я сильно нервничал. — Ухмыльнувшись, я засунул руки в карманы шорт.

Признание смущало, но оно того стоило, когда губы Ксандера растянулись в красивой улыбке.

— Правда?

— Да. Чертовски сильно. — Я потер шею сзади. — Я собирался сопровождать Александра Торна на крутую церемонию, в смокинге и все такое. Я не понимал, что делать, как разговаривать или вести себя…

Ксандер моргнул, и от теплоты, появившейся в его прекрасных глазах, сердце забилось чаще.

— Ты был безупречен, — прошептал он и потянулся к моей руке. —Я так гордился тем, что был там с тобой.

Господи. Кто ж знал, что простое утверждение может обладать такой силой? Ксандер гордился, что был там… со мной. Неожиданные слова. Он знал меня очень давно, почти всю мою жизнь. И слышать, что он испытывал гордость, стоя рядом со мной в самый важный вечер своей жизни? Это было… Круто.

— Ты удивлен.

— Это еще мягко сказано.

— Почему? Твоими достоинствами по праву можно гордиться: ты один из лучших детективов, прекрасный старший брат, крутой телохранитель и…

— И?

Ксандер коснулся пальцами моей рубашки и улыбнулся.

— И ты целуешься так, что можешь давать мастер-класс.

— Ну, я учился у лучших. — Я рассмеялся в ответ, понимая, о чем речь, и, не удержавшись, провел большим пальцем по изгибу его верхней губы.

— Я по многим причинам рад, что был с тобой в тот вечер, Ведущий. Но самая важная — это видеть тебя в окружении людей, которые восхищались тобой и смотрели на тебя снизу вверх. И если ты гордился быть там со мной, то просто знай: я сам был в восторге, что стоял рядом с тобой.

На щеках Ксандера появился румянец, я отпустил его руку и спросил:

— Не хочешь пойти собрать вещи? — Ксандер неуверенно оглянулся. Ему все еще было тяжело находиться здесь, в единственном месте, которое он привык считать своей крепостью. От этого становилось больно. — Ксандер?

Он повернулся ко мне, хмурясь, взгляд был настороженным.

— Я побуду здесь с тобой, если ты не против. Пока что.

— Без проблем. Я быстро. — Я схватил джинсы с кровати.

Ксандер сел в кресло, убрав полотенце. Я ходил по комнате, собирая вещи, и наблюдал за ним. Он одним глазом следил за мной, но вздрагивал от малейшего звука в квартире.

— Все, я готов, — сказал я, подойдя к Ксандеру и бросив собранную сумку на пол.

Ксандер посмотрел на раздутую сумку у своих ног.

— Не представляю, как тебе удалось запихнуть туда все вещи.

— Меня не волнует, помнутся они или нет. — Пожал я плечами.

— Тогда все логично. У меня пунктик по этому поводу.

— Знаю. Ты после каждого эфира отправляешь свои костюмы в химчистку.

— Это делает студия, а не я.

— Угу.

— Я серьезно.

— Я тебе верю.

— Нет, не веришь. Ты думаешь, что я сноб, который живет в этой супер-пупер крутой квартире и потакает всем своим прихотям.

Я не смог сдержаться и рассмеялся над раздраженным тоном Ксандера и словами, когда-то сказанными мной. Но теперь я узнал его ближе, мы делили быт здесь и в моей холостяцкой берлоге с голыми стенами, и стало ясно: Ксандеру не нужно богатство, чтобы блистать. У него это прекрасно получается само по себе.

— Ладно, каюсь, но с тех пор у меня была возможность все переосмыслить, и это место подходит тебе. — Ксандер открыл рот, чтобы ответить, но я поднял руку. — Не в том смысле, что ты сноб и все это напоказ, просто ты заслуживаешь лучшего. Ты каждый день по шестнадцать с лишним часов упорно работаешь, а иногда и в выходные. Ты можешь тратить свои деньги, как только захочется. Это твоя крепость. Не слушай меня.

Ксандер замолчал, и на секунду я подумал, что, наверное, наговорил лишнего.

— Тут я больше не чувствую себя в безопасности. И даже не знаю, смогу ли вообще жить здесь один.

Как же хотелось забрать его страхи себе. Это место должно было быть убежищем, но на самом деле только пугало. Я присел на корточки и взял Ксандера за руки.

— Ты сможешь, обещаю. Просто нужно привыкнуть и сделать эту квартиру снова своей.

Ксандер покачал головой и зажмурился.

— Хотел бы я, чтобы все было так просто. Я вздрагиваю от малейших шорохов, даже от тех, которые ожидаю. Кажется, я стал психованным параноиком.

— Перестань относиться к себе так сурово. Ты недавно узнал, что этот парень был не только преследователем, а, похоже, кем-то гораздо хуже. Кайл заходил в твою квартиру не один раз. Стоило бы бить тревогу, если бы ты относился к этому абсолютно спокойно. Но со временем все пройдет, а до тех пор можешь пожить у меня.

— А если на это уйдет год или больше?

— Пусть хоть вся чертова вечность. Ты можешь оставаться со мной столько, сколько захочешь.

В глазах Ксандера я увидел то, чего ранее никогда не замечал. Взгляд был мягким, полным надежды и чего-то еще, что я не смог распознать. Но чем бы оно ни было, мое сердце забилось быстрее.

— Так, давай-ка соберем твою одежду и вернемся ко мне.

Ксандер кивнул, и я помог ему встать.

— Спорим, ты бы никогда не подумал, что мой дом окажется таким уютным? — Рассмеявшись, я направился в коридор и остановился перед дверью его спальни, оглянувшись на Ксандера, который стоял прямо за мной. — Ты в порядке?

Ксандер подошел ближе и положил руку мне на плечо.

— Уже да.

— Уверен?

— Да. Я сейчас кое-что понял. Не место дает тебе чувство комфорта или делает тебя особенным, а люди или человек, который живет в нем. Спасибо тебе за то, что ты здесь, со мной.

Я поцеловал его. А когда открыл дверь спальни, то со стопроцентной уверенностью мог утверждать одно: это единственное место на Земле, где бы мне хотелось быть.

Глава 17

КСАНДЕР

День сегодня был долгим, собственно, как и вся неделя. Открыв входную дверь, Шон придержал ее и пропустил меня вперёд. Я зашел в дом и сразу направился со своим чемоданом по коридору к спальне.

На ужин мы решили заказать еду на вынос в мексиканском ресторане: тако с рыбой мне и диетические куриные тако с гарниром из отварного риса для Шона. Он забраковал любые варианты с супом, а тако с курицей явно лучше в данной ситуации, чем стейк.

Пока Шон занимался распаковкой, я пошел в ванную освежиться. Посмотрев на отражение в зеркале, я понял, что нужно как следует выспаться, да и челка сильно отросла и теперь падала на глаза. Сейчас я был всего лишь тенью от себя прежнего — собранного ведущего новостей, который выходил в эфир пять дней в неделю. В последнее время я почти не спал, поэтому совсем не удивился своему изможденному виду. В ванную тихонько постучали. Я плеснул немного воды на лицо и открыл дверь. Шон слегка улыбнулся, но я заметил усталость и в его взгляде.

— Готов поужинать?

— Если честно, я устал. Не возражаешь, если ненадолго прилягу? Иди поешь. Я знаю, ты ждал этого целый день.

— Всю неделю, — с ухмылкой сказал Шон, пройдя по коридору в спальню, где задернул шторы. — Почему бы тебе не забраться в кровать и не нагреть для меня местечко? Я присоединюсь чуть позже.

Шон вышел за дверь, а я сделал глубокий вдох, унося его запах с собой в постель. Я разделся и забрался под прохладные простыни.

Вдалеке я слышал передвижения Шона по кухне, и если в своей квартире начал бы вздрагивать от каждого звука, то здесь это было музыкой для ушей. Потому что я просто знал: Шон рядом, нас разделяет всего лишь коридор. Но полностью расслабиться я смог, только когда Шон вошел в спальню и начал раздеваться, шурша вещами. Когда он аккуратно откинул простыни и забрался в кровать, я закрыл глаза, желая, чтобы он обнял меня. Словно прочитав мои мысли, Шон повернулся на бок и придвинулся вплотную ко мне.

— Пролежав неделю на спине, я наконец-то могу лечь на бок. Ты ведь не против?

Он обнял меня за талию, скользнул ладонью вниз по животу и притянул ближе к себе. Шон прижался членом к моей заднице, и я не смог сдержать низкого стона.

— Совершенно не против. Мне нравится, — прошептал я в темноте комнаты и потянулся вниз, накрывая его руку. — Так здорово чувствовать тебя.

— Хм-м, а мне тебя. — Шон прошелся поцелуями вверх по шее и уткнулся носом за ухом, отчего по коже побежали мурашки. — Тебе холодно?

От его сексуального, хриплого баритона все мое тело ожило.

— Нет, не холодно.

Дразнящие пальцы Шона игрались с резинкой брифов, и он слегка прикусил мочку уха.

— Значит, жарко?

— Становится жарче с каждой секундой. — Я откинул голову назад, устроившись у него на плече.

— Блядь, да, — усмехнулся Шон. — Я ждал весь день, чтобы снова заполучить тебя в свои руки.

Он прижался к моей заднице толстым твердым членом, и я толкнулся назад. Переплел наши пальцы и потянул руки под резинку брифов.

— Прикоснешься ко мне?

— Думал, ты никогда не попросишь, — ответил Шон, затем прикусил мою нижнюю губу и коснулся головки члена.

— Да, — простонал я и направил его руку вниз, чтобы он обхватил меня пальцами. — Боже, Шон…

— Я знаю. — Он жестко провел кулаком по всей длине и прижался теснее.

Прошедшая неделя оказалась чередой надежд и разочарований, но этот момент был совершенным. Одной рукой я направлял Шона в своих брифах, вверх и вниз, а другой потянулся назад и, схватив его за волосы, впился в губы поцелуем, от которого сгорал весь день: жестко и грубо, до нежности было далеко.

Все мысли исчезли, не осталось места ни для чего, кроме чувств. Язык Шона столкнулся с моим, и они сплелись в восхитительном танце. Я закрыл глаза и отдался моменту, отдался нам.

Сознание, тело и душа принадлежали Шону. Я прекрасно понимал, чем может обернуться такая уязвимость, но пришло время позволить всему идти своим чередом. Пришло время поверить, что происходящее между нами, — свет, который приведет меня — приведет нас — в место, где мы сможем найти утешение друг в друге и по-настоящему сблизиться.

Теперь не осталось никаких сомнений: с Шоном я хотел большего. И я сделаю все, лишь бы быть с ним.

Глава 18

ШОН

Господи, Ксандер был идеален: он потрясающий на вкус, его тело словно было создано для меня. Как я мог не замечать Ксандера все эти годы? Черта с два я теперь отпущу его.

Ксандер извивался в моих объятиях, словно ему впервые в жизни было так хорошо, и я точно знал, что он чувствовал. Мой член был просто каменным, удивительно как еще целы брифы. Внутри творился полнейший беспорядок, хотя чего я ожидал, когда естественная смазка Ксандера пачкала мою руку, а его язык исследовал каждый уголок моего рта, словно поедал любимое мороженое?

Я не знал, чего ожидать от совместной постели. Сегодняшний день был долгим и изнурительным для нас обоих. Но когда Ксандер прижался ко мне, приглашая прикоснуться, я сразу ожил. Уставшее тело вдруг вспомнило, как сильно было желание.

— Шон, — произнес Ксандер мне в губы, а затем отклонился. Он подвинулся, и уткнулся лицом в подушку, а я подался бедрами вперед, прижимаясь сильнее.

Обе наши руки были заняты его эрекцией. В момент, когда он начал двигать бедрами быстрее, мой мозг чуть не закоротило. Ксандер лежал почти на животе, одна нога была согнута и притянута к груди. Не собираясь упускать возможность быть к нему еще ближе, я на секунду отпустил его член и стянул брифы с задницы Ксандера. Как только преграда из ткани исчезла, я сам разделся до конца и снова обхватил его член, устраиваясь своим между крепких ягодиц.

— Черт возьми, Ксандер.

— Мх-м, — простонал он и сильнее толкнулся бедрами назад.

Господи боже. Все его тело практически вибрировало, как оголенный провод под напряжением. Я стал двигаться быстрее, и он подхватил тот же темп. Пытаясь не задеть свой шрам, я дал Ксандеру возможность сделать все самому, побуждая использовать меня диким первобытным способом.

Я проложил дорожку из поцелуев по его оголенному плечу, двигаясь к шее.

— Последнее время я думал о том, как потрясающе будет оказаться в тебе, и знаешь, если сейчас это только разминка, то просто убей меня.

— Блядь, — ответил Ксандер, его тело напряглось.

— Скоро, Ксандер. — Я прикусил его плечо и подался бедрами вперед. — Скоро я окончательно поправлюсь, и тогда окажусь внутри тебя. А ты научишь меня всему, что тебе больше всего нравится.

— Да-а-а…

Тело Ксандера задрожало, член запульсировал, и сперма брызнула на наши руки. Следом кончил и я. Еще раз толкнулся между его крепких ягодиц и представил, насколько хорошо будет двигаться глубоко внутри него.

У меня не было никакой отправной точки, когда дело касалось секса с мужчиной. Но я был уверен, что ощущения, которые представлял, на деле окажутся гораздо лучше любых фантазий.

Тело Ксандера идеально подстраивалось под меня, я и представить себе не мог, что так бывает. Поэтому оставалось лишь догадываться, как взорвется мой мозг, когда все случится взаправду. Именно эта мысль отправила меня за грань.

Когда наше дыхание восстановилось, я медленно отпустил его член и пробежался липкими пальцами по изгибу обнаженного бедра. Кожа Ксандера была гладкой, теплой. Он повернул голову, довольно улыбаясь, и мое сердце зашлось от счастья.

— Привет. Это было…

Я наклонился к нему и прошептал в губы:

— Великолепно?

— Мх-м-м. — Ксандер закрыл глаза, но тут же резко распахнул. — Я ведь не сделал тебе больно?

Я усмехнулся, увидев его беспокойство.

— Нет. Но оно бы того стоило. Черт, это… Просто охренительно. — Ксандер откинул простыни и сел на край кровати, а я спросил: — Куда собрался?

— В душ. Я почему-то весь испачкался и устроил беспорядок. — Улыбаясь, он пробежался по мне взглядом и обошел кровать, а мой член снова напрягся. Невероятно.

— Мне стоит извиниться?

— Ни за что. — Ксандер облизнул губы. — Обожаю устраивать беспорядок с тобой.

Блядь…

— Шон? — позвал Ксандер, подойдя к двери спальни.

— Да?

— Как ты думаешь, скоро ты окончательно… поправишься?

Когда мои слова, сказанные минуту назад, всплыли в памяти, я опустил руку на свой полувозбужденный член.

— Чем быстрее, тем лучше. Таков план.

Ксандер посмотрел на мою руку, на его губах появилась самая сексуальная улыбка, которую я когда-либо видел в жизни.

— Хорошо, а то я не могу дождаться, когда смогу научить тебя всему, что мне нравится.

Я застонал, а Ксандер уже исчез в коридоре. В голове крутилась только одна мысль: я, черт возьми, не могу дождаться обещанных уроков.

Глава 19

КСАНДЕР

— Тебе один тост или два?

— Один, пожалуйста, — крикнул я Шону в коридор, высунувшись из ванной, а затем вернулся к зеркалу, чтобы еще раз взглянуть на себя.

Сегодня мой рабочий день, и если бы кто-нибудь увидел меня прямо сейчас, то рассмеялся бы. Я нервничал, как стажер в первый день на работе.

Шон почти вернулся к привычному образу жизни. Больше никакой боли и никаких лекарств. А я, наконец-то, стал спать по ночам. И после того, как переставил кухонные шкафы и в гостиной перекрасил стену в светло-голубой цвет, уже не сомневался: радость, что я уйду из дома, будет не только у меня.

Я взглянул на часы. В отличие от моего прежнего расписания, — подъем в пять утра и просмотр новостей в интернете, что за ночь случилось в мире, — я уже немного опаздывал. Просто было тяжело выбраться из постели, когда к тебе прижимается теплое тело и соблазняет остаться. Уговорам Шона становилось все труднее и труднее сопротивляться. Так или иначе, часы показывали почти девять, значит, выехать из дома нужно примерно через час, если я собираюсь добраться до города, не нарушая правил.

Последний взгляд в зеркало — что ж, лучше, чем сейчас, я точно не буду. Вся надежда была на Синтию и ее эксклюзивный набор косметики, потому что надо мной придется немного поколдовать, чтобы я выглядел так, как будто не прошел через ад.

Я направился по коридору в кухню. От запаха жареных яиц и тостов заурчало в животе.

— Я могу и привыкнуть, — сказал я, входя на кухню, где Шон готовил для нас завтрак.

На островке стояли два стакана с апельсиновым соком и тарелки, а рядом разнообразные заправки. Я улыбнулся, глядя на приготовленные приборы, и начал переносить их на маленький столик в гостиной Шона.

— К чему? Что кто-то готовит для тебя завтрак? — спросил он.

Я остановился с бутылкой острого соуса в руке.

— Не кто-то. А ты.

Шон вышел из кухни с улыбкой, полной невысказанных обещаний, и как же хотелось, чтобы он их исполнил. Шон выглядел сексуально без каких-либо усилий совершенно. Волосы были растрепаны после сна, белая футболка смотрелась так, как будто он вытащил ее из ящика, где она пролежала бог знает сколько, а домашние шорты, низко сидящие на бедрах, подчеркивали выпуклость между ног. Без понятия как я ухитрился сейчас все это заметить.

— Ты пялишься, Ведущий. — Шон поставил передо мной тарелку. — Я нисколечко не жалуюсь. Но если все-таки хочешь успеть на работу вовремя, нужно остановиться, или я позабочусь о том, чтобы ты реально опоздал.

— Тогда, — начал я, облизнув губы, — тебе стоит сесть подальше от меня.

Шон усмехнулся, но сделал, как я посоветовал. Похоже, этим утром ни у кого из нас не было достаточно сил для самоконтроля.

— Ты уверен, что тебе нужно выйти на работу именно сегодня?

Я взял вилку и нож и кивнул.

— Либо так, либо мы передвигаем мебель в спальне, чтобы покрасить стены и там.

— Неплохая идея, — ответил Шон, накладывая яйца на тост. — Думаю, их не красили лет двадцать, с самой постройки.

Я рассмеялся, пару раз укусил от тоста и покачал головой.

— Как бы мне ни хотелось насладится ужасом на твоем лице от новых пурпурных стен, все равно думаю, что пора вернуться к работе. — Шон нахмурился и еще раз откусил тост с яйцами. — Что?

— Ничего.

— Не похоже на «ничего». — Я положил вилку и потянулся за соком.

— Обещаешь, что не расстроишься? — вздохнул Шон.

Звучало не очень обнадеживающе.

— По поводу?

— Ты мне не доверяешь?

— Я должен слепо пообещать что-то. У меня не очень хорошо с таким уровнем доверия.

Взгляд Шона опустился на мои губы.

— Но ты же достаточно доверяешь, чтобы позволить прикасаться к тебе.

— Это не то же самое.

— Почему? Это также требует доверия.

— Да, но касаемо последнего, я знаю, чего ожидать.

— Я только хотел сказать, не кажется ли тебе, что возвращаться к работе немного рановато? — Шон сделал глоток сока и откинулся на спинку кресла.

Я догадывался, что именно это его и волновало. О чем-то подобном он уже говорил в тот день, когда мы ездили на прием к врачу, беспокоился, что я тороплю события.

— Все в порядке, — ответил я, возвращаясь к завтраку.

— Физически да. Но психологически…

— Давай, закончи свою мысль. — Я пристально посмотрел на него.

Шон открыл рот и тут же закрыл, тщательно обдумывая свои следующие слова.

— Просто иногда кажется, что с нами все в порядке, но потом случается нечто, и ситуация выходит из-под контроля. Я не хочу, чтобы ты торопился. Может, тебе стоит сначала поговорить с кем-нибудь, с профессионалом.

Я положил нож и вилку и потянулся через стол к руке Шона.

— Спасибо за беспокойство, правда. Но не стоит. Если бы я чувствовал, что еще рано возвращаться на работу, я бы этого не сделал. Клянусь.

Шон погладил большим пальцем мои костяшки и кивнул.

— Ладно. Если ты так в этом уверен. Но они бы точно справились еще одну неделю без тебя.

— Вероятно, могли бы, но, думаю, работа поможет мне вернуться к хоть какому-то состоянию нормальности. Логично же?

— Да, вполне. И честно говоря, я понимаю, о чем ты, ведь сидя дома столько времени, я понял, что у меня плохо получается бездельничать.

Я улыбнулся и снова взял приборы.

— У меня тоже. Все-таки работа пойдет мне на пользу.

— Очень на это надеюсь, — ответил Шон и откусил от тоста. — Но если по каким-то причинам план не сработает, ты позвонишь мне.

— Обещаю.

Шон пригвоздил меня серьезным взглядом полицейского, чего давно не было, и я даже опешил.

— Я не шучу.

— Я тоже. Если ты мне понадобишься, я позвоню. Но это работает и в другую сторону. Сегодня первый раз, когда ты останешься один с тех пор, как тебя выписали из больницы. С тобой все будет в порядке?

— Бейли заедет днем и привезет продукты, и я не собираюсь бежать марафон. Так что, думаю, со мной все будет нормально.

Закончив с яичницей, я взял тост и откусил от него пару раз.

— Уверен? Если ты пытаешься убедить меня остаться дома, потому что ты беспокоишься…

— Я весь день сижу в кресле. Что может случиться?

Я доел тост и пожал плечами:

— Ты можешь в нем качаться и перевернуться.

От удивления брови Шона взлетели настолько высоко, что почти коснулись кромки волос, а потом он расхохотался.

— Ох, ну спасибо, Ксандер. Теперь это все, о чем я буду думать каждый раз, садясь в гребаное кресло.

Я рассмеялся, вставая, обошел стол и поцеловал Шона в щеку.

— Ну, если это случится, обязательно позвони, и я тут же приеду.

— Мой личный спаситель.

— Все по-честному, ведь ты мой. — Я выпрямился и провел пальцами по его подбородку.

— Ксандер?

— Хм-м?

— Дуй на работу, или окажешься на моих коленях.

Я взглянул на шорты Шона, которые абсолютно не скрывали, насколько ему нравилась эта идея, а затем взял его тарелку.

— Придержи мысль. Мне она симпатична.

— Да?

Я ничего не ответил и отступил назад, но мне чертовски понравилась идея. Настолько, что я собирался воплотить ее в реальность, приняв предложение. Причем очень скоро.

Глава 20

КСАНДЕР

— С возвращением, Ксандер.

— Мистер Торн, так приятно видеть вас снова на работе.

— Как прошел твой отпуск? Чувствуешь себя лучше?

— Как дела у Шона? Никто нам ничего не рассказал.

Вопросы посыпались как из рога изобилия, стоило мне выйти из лифта и зайти в студию ENN. Я и не ожидал другого, учитывая весь драматизм ситуации, из-за которой мне пришлось взять двухнедельный отпуск. Знакомые суета и шум — стук по клавиатуре, телефонные звонки, истории, рассказанные то тут, то там в отделе новостей — были желанным отвлечением от всего, что происходило у меня в голове.

— О Боже, они сказали, что ты вернулся, но я им не поверил.

Райан стоял за рабочим столом рядом с моим офисом. Я остановился и ответил, улыбаясь:

— Вернулся и готов приступить к работе.

— Да, босс.

Он выглядел так, будто хотел обнять меня, но не знал, одобрю ли я такой поступок, поэтому я избавил его от сомнений и заключил в объятия.

— Спасибо тебе за все, что ты сделал, пока меня не было. Не знаю, как смогу отблагодарить тебя.

Райан усмехнулся, когда я отпустил его, затем взял ноутбук и поморщился.

— Последние две недели я только и отвечал на звонки и сообщения. Твое возвращение — уже достаточная благодарность, поверь.

— Ну, привезти мне одежду, пока я был в больнице, не входило в твои рабочие обязанности. Поэтому — спасибо.

Райан махнул рукой.

— Не за что, я просто был рад помочь. Кстати, о больнице, как там Шон? — Я улыбнулся, и Райан медленно кивнул. — Я так понимаю, всё хорошо?

— Да, он… У него всё хорошо.

— Слава богу. Ведь никто не знает, что могло бы случиться с тобой, если бы его там не было.

Я даже думать об этом не хотел. Особенно после того, как появилась информация о двух других мужчинах, которых преследовал Кайл.

— Я слышал, что Шон дрался с парнем и повалил того на пол. Так он получил ранение ножом? Если это правда, то Шон настоящий герой. А тот полицейский, который стрелял в парня, Николс? Ох, вам обоим повезло, что он был там. — Райан провел ладонью вверх и вниз по моей руке. — Я очень рад, что с вами все в порядке. И передай Шону: благодаря ему я еще выше поднял планку для своего будущего парня. Теперь мне нужен такой же сильный и заботливый, как он.

Я рассмеялся и пошел в кабинет. Как только оказался внутри, и дверь за мной закрылась, положил портфель на стол и глубоко вздохнул. Было крайне любопытно, какие сплетни гуляли по телеканалу, касательно нас с Шоном. В тот вечер разразилась настоящая паника, люди ринулись из зала, когда Кайл набросился на меня. Но, кажется, мой секрет удалось сохранить. Маркус был единственным, кто знал реальную причину, по которой Шон присутствовал на церемонии и что именно он выстрелил, спасая меня. Но для всех остальных Шон был моим храбрым и везучим парнем, и в скором времени это станет реальностью, если я правильно понимал, куда мы двигались.

Пока я ждал, когда загрузится компьютер, на столе завибрировал телефон. Посмотрев на экран, я улыбнулся.

— Привет, Бей.

— Доброе утро, мистер Торн. Маленькая птичка принесла мне на хвосте новость, что сегодня ты вернулся на работу, и я решил позвонить и поздороваться.

Я сразу догадался, о какой такой птичке идет речь, поэтому у меня сложилось отчетливое впечатление, что этот звонок был сделан больше для того, чтобы проверить, в порядке ли я, нежели просто поздороваться. Но поскольку все было сделано из любви, я не жаловаться. Братья Бейли умели заботиться друг о друге без лишних слов.

— Тогда привет. Как поживаешь?

— Все хорошо. Я только приехал в офис и обнаружил, как Генри угрожает кровавой расправой Призраку за то, что тот залез на занавески. Я пытался сказать Генри, что нужно быть жестче, но Призрак знает его слабые места. Поэтому, когда Генри орет, Призрак переворачивается на спину и смотрит умилительными кошачьими глазами, и Генри сдается.

Я рассмеялся, представив крутого хулигана Генри, которого обманул пушистый комок шерсти, и когда Бейли тоже начал смеяться, я расслабился. Прошло много времени с наших совместных вечеринок, надо наверстать упущенное время, как только все уляжется.

— Итак, у вас с Генри есть какие-нибудь важные дела, над которым вы сейчас работаете?

— Нет, по большей части сейчас все спокойно, но сегодня только понедельник.

— А что, у преступников теперь есть выходные?

— Нет, но у нас есть. Наверняка чего-нибудь подвернется. Только это должно произойти до обеда, я еще планировал заехать к Шону. А как у тебя дела?

— Ну, ты поймал меня как раз в тот момент, когда я собирался проверить гору электронных писем. Клянусь, мир новостей никогда не спит. Ты уходишь в отпуск на две недели, а по возвращении тебе требуется целый месяц, чтобы разгрести все.

— Я тебе не завидую.

— Я и сам себе не завидую. Думаю, лучше отложить это занятие и объявить, что прогон будет чуть раньше. Надо вспомнить, как составлять черновой сценарий. Мой мозг с нетерпением ждет этого испытания.

— Разве общение с Шоном недостаточно тебя стимулировало? — рассмеялся Бейли.

Вопрос был невинным, и раньше я бы сострил в ответ. Но правда заключалась в том, что общение с Шоном стимулирует не только мой мозг, но и тело.

— Нет, я просто скучал по серьезной работе. Ты же меня знаешь, типичный трудоголик.

— О, не нужно рассказывать мне об этом. Заставить тебя взять выходной, когда мы встречались, было все равно что зубы дергать.

Я поморщился от этого напоминания, но он был прав. Я всегда воспринимал Бейли как само собой разумеющееся.

— Ты прав. Прости меня.

— Я же шучу. Все нормально. Это было много лет назад, — усмехнулся он.

Да, но от этого мне не стало лучше.

— И все же мне следовало проводить с тобой больше времени.

— Эм, что с тобой происходит? Отпуск сделал тебя сентиментальным или что?

Я откинулся на спинку стула и закрыл глаза.

— Так и есть. Слушай, нам нужно встретиться и наверстать упущенное. Я очень многое понял на этой неделе, и очень скучаю по тебе.

— Я тоже. Дай мне знать, когда твоя жизнь вернется в нормальное русло, и когда ты захочешь встретиться.

— Договорились. Когда увидишь Шона, передай ему, что со мной все хорошо.

— Как ты узнал, что он попросил меня позвонить?

— Он еще не выключил режим телохранителя, хотя больше не о чем беспокоиться.

— Могло быть и хуже, он мог бы вернуться в режим Хера.

Я не знаю почему, но что-то в сказанном меня задело. Не желая заострять внимания, я решил просто сменить тему.

— Мне нужно идти, работа зовет. Не возражаешь, если я перезвоню позже?

— Да без проблем. Я просто позвонил поздороваться.

— Я понял, спасибо. Люблю тебя, Бэй.

— Я тоже тебя люблю. Созвонимся.

— Пока.

Я сбросил звонок и пролистал длинный список писем в электронном ящике, многие из которых были от обеспокоенных и преданных поклонников. Как уже сказал Бейли, я решил отложить их разбор на потом. Хотелось обратно в студию, погрузиться в работу, и для этого нужно было оторвать задницу от стула.

— Перед тем как попрощаться с вами сегодня, я бы хотел обратиться лично от себя. Две недели назад со мной случился инцидент, в результате которого погиб один человек, а другой оказался тяжело ранен. Сейчас я хотел бы воспользоваться моментом и лично поблагодарить полицию Чикаго, работников скорой помощи и медицинский персонал Университетской больницы за службу в тот вечер. Вы вели себя смело, внимательно и бесстрашно перед лицом абсолютного хаоса, блестяще выполняя свою работу. Я сижу здесь сегодня благодаря вашему профессионализму. Еще я хочу отметить тех, кто прислал письма или оставил сообщения в социальных сетях с наилучшими пожеланиями. Я ценю каждого из вас и буду продолжать делать все возможное, чтобы по-прежнему рассказывать о самом важном — о правде. Я Александр Торн, спасибо, что были со мной этим вечером понедельника. Доброй ночи.

Как только огонек на первой камере стал красным, я вытащил наушник из уха. Сегодня было приятно снова вернуться в это кресло, и я с радостью отметил, что не растерял навыков.

— Отличная работа, — сказал Джим, мой исполнительный продюсер, когда подошел и забрал гарнитуру. — Ни разу не ошибся.

— А ты беспокоился? — спросил я. Мы вышли из студии и направились к моему офису.

— Нет, совсем нет. — Я остановился и посмотрел на него, и тогда Джим улыбнулся. — Ладно, быть может, чуть-чуть. И эта твоя маленькая благодарственная речь вышла крайне милой.

Я так и не понял, был ли он искренен, но все равно. Я решился добавить слова благодарности в последнюю минуту. В моем случае самый лучший способ поблагодарить — это использовать эфир, который смотрели все.

— Я так и подумал. Завтра утром у меня назначена встреча с Маркусом, поэтому приду позже, и было бы хорошо, если бы ты сделал первый прогон, тогда мне останется только внести окончательные правки перед тем, как выйти в эфир.

— Без проблем. — Джим посмотрел на экран зажужжавшего телефона. — Я тебе еще нужен? Похоже Стефани надо помочь с поиском гостя для завтрашнего эфира.

— Да, иди. Мы здесь закончили. Я уйду через пару минут, напиши, если понадоблюсь.

— Хорошо. — Джим улыбнулся, затем сделал шаг ко мне и обнял. Он застал меня врасплох, поскольку это было совсем не в его духе. — Мы так рады, что ты вернулся, босс. Тот вечер… был каким-то безумием.

Я похлопал его по спине и кивнул:

— Да так и было, и я рад вернуться. Спасибо, что все держал все под контролем, пока меня не было.

— Это моя работа, — ответил Джим, развернулся и пошел к выходу. — Увидимся завтра.

— Пока.

Быстро переодевшись, я отдал костюм Райану и вспомнил наш с Шоном разговор о химчистке. Стало интересно, скучал ли Шон по мне так же сильно, как я по нему сегодня. В течение дня он прислал несколько сообщений, и во всех избегал прямого вопроса, как у меня дела. Если бы я вовремя не отвечал на сообщения, думаю, последовали бы звонки, голосовые сообщения, и один из его напарников полицейских обязательно нагрянул бы ко мне в офис.

Эта «оберегающая» сторона Шона поначалу раздражала. Потребовалось время, чтобы привыкнуть, но теперь, когда понял, что это такое и испытал все на себе, надо было признать — это качество оказалось одним из самых привлекательных в нем.

Когда двери лифта открылись, я крайне удивился, обнаружив Маркуса внутри. Необычно видеть, как он уходил с работы так рано. Зато я мог лично поблагодарить его.

— Александр, — поприветствовал он, и сделал шаг вперед, чтобы придержать дверь. — Рад, что ты вернулся.

— Я тоже рад, спасибо. — Я зашел внутрь и нажал кнопку гаража.

— Надеюсь, детектив Бейли чувствует себя лучше, и нет никаких осложнений после операции. — Коротко кивнул Маркус.

— Нет, никаких осложнений. С Шоном все хорошо. Вообще я собирался сказать это завтра, но так как ты здесь, спасибо, что не рассказал о нашем секрете.

— Не за что. Это ваше личное дело. Никому не нужно знать больше, чем они уже знают.

— В любом случае спасибо.

— Пожалуйста. — Мы стояли несколько секунд в тишине, пока лифт спускался вниз, затем Маркус спросил. — Как ты себя чувствуешь, после всего что случилось?

— Нормально.

Я сильнее сжал пальцами ручку портфеля и поблагодарил Бога за то, что Маркус был не из тех, кто любит поболтать о пустяках. От него не последовало никаких наводящих вопросов.

— Хорошо. Я рад. И в ENN рады, что ты вернулся.

— Спасибо.

Я нацепил отрепетированную улыбку. Когда лифт остановился и двери открылись, в здании раздался грохот. Резко отпрыгнув назад, я впечатался в угол лифта и прижался к стенке. Ноги начали дрожать, передо мной все поплыло, и я сполз на пол.

— Александр? — У меня закружилась голова, кровь застучала в висках, сердцебиение начало зашкаливать, перед глазами появились черные точки. — Александр? Ты в порядке?

Маркус присел передо мной на корточки, и я слепо потянулся к нему.

— Шон… Позвони Шону.

Потом я потерял сознание.

Глава 21

ШОН

Я никогда по-настоящему не замечал, как долго может тянуться день, пока Ксандер не уехал почти десять часов назад. Черт. Казалось, с тех пор прошла целая вечность. Я включил телевизор, по которому днем и смотреть было нечего. Потом Бейли заехал на пару часов. Я дочитал «Противостояние», и даже разобрал ящик с крупами и хлопьями. Понятия не имел, как собирался пережить еще несколько недель отпуска в одиночестве. Совсем скоро я смогу начать пешие прогулки и даже пробежки, но сейчас мне было безумно скучно.

Я закончил с приготовлением ужина для Ксандера и уселся в кресло, чтобы посмотреть выпуск новостей с ним. Забавно, раньше я никогда не смотрел новости. Ну… до тех пор, пока не начал присматривать за Ксандером. Да, я знал, что за эту работу ему очень хорошо платили. Но я не относился к тем, кто смотрит вечерние новости. Этого дерьма мне хватало в повседневной жизни. Тем не менее, в последние дни я включал их совсем по другим причинам. Конечно, я интересовался событиями в стране, но мне больше нравилось любоваться Ксандером.

Переключив на канал ENN, я увидел заставку новостной программы с бело-голубым шаром, а затем камера показала привлекательное лицо.

— Добрый вечер. Спасибо, что присоединились к эфиру Глобал Ньюз этим вечером понедельника. Я хотел бы начать эфир с того, что рад вернуться и сообщить вам новости сегодняшнего дня…

Черт, Ксандер был действительно привлекательным парнем. Я знал, что он беспокоился о своем уставшем лице, но сегодня вечером он выглядел хорошо: привлекательно и изысканно в своей голубой рубашке и угольно-черном костюме. Я не мог поверить, что мне посчастливилось проснуться с ним в объятиях этим утром.

В течение следующих тридцати минут, ладно, скорее всего, почти сорока, ведь я пару раз пересмотрел его короткую благодарственную речь, я не вставал с кресла и напоминал наркомана, которому весь день отказывали в дозе. Просто сидел и наслаждался изгибом губ, морщинками от смеха в уголках глаз и радостью, которая осветила его лицо, когда он заканчивал вечерний эфир.

Ксандер искрился радостью от возвращения к работе, и мне стало легче от осознания, что его первый день после перерыва прошел гладко. Мало ли какие вопросы и воспоминания могли вызвать реакцию, к которой он был совсем не готов.

Прикинув, что у меня есть около часа до того, как он вернется домой, я решил принять душ, чтобы скоротать время. Либо так, либо сидеть и пялиться на секундную стрелку настенных часов.

Только я собрался пойти в спальню, как зазвонил телефон. Я схватил его со стола на кухне, думая, что это Ксандер. Но мое сердце чуть не остановилось, когда я увидел имя «Маркус». Я знал только одного Маркуса, и не мог придумать ни одной причины, по которой он позвонил бы мне сейчас, если только не случилось что-то.

— Слушаю.

— Детектив? Это Маркус Сент-Джеймс. Начальник Александра.

— Я знаю, у меня есть твой номер. Что произошло? Что-то с Ксандером?

Я слышал гомон голосов на заднем фоне, и уже хотел попросить Маркуса отойти в более тихое место, когда он рявкнул:

— Заткнулись все, я ничего не слышу. — Тут же настала тишина. — Ты еще здесь?

— Да. С Ксандером все в порядке? Где он?

— Он прямо здесь, и по большей части с ним все хорошо…

— По большей части? И что это, блядь, значит?

— Это значит, что сегодня вечером он упал в обморок, пока шел к машине.

— В обморок? — Мысли понеслись вскачь. Мне нужно было к Ксандеру. Сейчас же. — Где ты?

— На студии. Он попросил позвонить и…

— Я еду, — сказал я, хватая ключи от машины. — Ты можешь побыть с ним?

— Конечно.

— Спасибо. Скоро буду.

Я тут же вылетел за дверь и сел за руль внедорожника. Каким-то чудом я добрался до центра Чикаго меньше, чем за двадцать минут. Похоже, сегодня вечером Вселенная была на моей стороне, и меня не остановили за превышение скорости. Я припарковался напротив главного входа и кинул полицейский жетон на приборную панель, не испытывая при этом ни малейшей вины. Нельзя было терять время, нужно попасть внутрь и добраться до Ксандера, и я сделаю все что угодно лишь бы оказаться рядом с ним как можно скорее. Я вошел через центральные двери, остановился в холле и осмотрелся, сразу заметив небольшую толпу у одного из черных кожаных диванов, стоящих вдоль стены.

— Простите? Могу я вам чем-нибудь помочь, сэр? — спросил охранник, когда я шел к толпе. Я был не в настроении отвечать. Я хотел увидеть Ксандера собственными глазами, и пока этого не произойдет, не собираюсь останавливаться и разговаривать, блядь, ни с кем.

Когда я дошел до толпы, незнакомая женщина посмотрела на меня и нахмурилась, затем мужчина, который закрывал обзор на диван, повернулся, и я оказался лицом к лицу с Маркусом.

Я хорошо запомнил его серьезное выражение лица, и когда он направился ко мне, явно собираясь преградить путь, в моей голове возникла единственная мысль: «Только, блядь, попробуй».

— Детектив Бейли, можем мы поговорить…

— Где он? — спросил я.

Маркус быстро окинул меня взглядом, и только сейчас до меня дошло, как неподобающе я одет для этого места. Хреново, конечно. Но я торопился к Ксандеру.

— Он сидит вон там на диване, но… — Я обошел Маркуса. — Детектив Бейли…

— Ксандер? — позвал я.

Двое мужчин, которые стояли ко мне спиной, повернулись и, скорее всего, увидев на моем лице «Отвалите», быстро ушли с дороги. Женщина, которая посмотрела на меня, когда я вошел в холл, похлопала Ксандера по плечу. Он медленно открыл глаза и сфокусировался на мне.

— Ксандер, — повторил я.

Он встал на ноги, сделал пару шагов вперед и обнял меня за шею. Я крепко обнял в ответ, притянув настолько близко, что удивился, как ухитрился не причинил ему боль. Он уткнулся носом мне в шею и прошептал:

— Ты пришел.

Я пробежался пальцами по его волосам и поцеловал в висок:

— К тебе всегда.

Ксандера трясло, пока мы стояли в холле, окруженные незнакомцами. Когда он отстранился и посмотрел мне в глаза, я заметил, каким он был бледным.

— Что случилось? — спросил я и провел пальцами по его щеке.

— Ничего, я просто…

— Ксандер, — произнес я, беря его лицо в ладони и смотря прямо в глаза. — Что случилось?

Он попытался оглядеться. Со всех сторон нас окружали любопытные взгляды. Я еле сдержался, чтобы не сказать всем идти на хрен, шоу закончилось.

— Спасибо, что помогли. Теперь я сам позабочусь о нем.

В конце концов, они пришли на помощь. Когда каждый из них пожелал Ксандеру всего хорошего и ушел, я заметил Маркуса, стоявшего в стороне и внимательно наблюдавшего за нами. Он точно не собирался уходить, и я подумал, что если Ксандер не расскажет мне, что произошло, тогда, возможно, это сделает Маркус.

— Почему бы тебе не сесть, пока я быстро переговорю с Маркусом, и потом отвезу тебя домой.

— Хорошо. — Кивнул Ксандер. — Прости меня.

— Эй. Не извиняйся. Я вернусь через минуту.

— Ладно.

Ксандер сел, и я направился к Маркусу.

— Ты знаешь, что с ним случилось?

— Он испугался, — произнес Маркус.

— Испугался?

— Да. Мы вместе спускались на лифте, было все нормально. Но когда лифт остановился и двери открылись, часть мебели, которую передвигали в холле, с грохотом упала, и…

— Он испугался.

— Да. И не только. Мне кажется, у него была паническая атака. Он очень побледнел и задрожал, попросил меня позвонить тебе, а потом потерял сознание.

Я чертыхнулся и посмотрел на Ксандера.

— Я сказал ему, что еще слишком рано.

— Прошу прощения?

— Слишком рано возвращаться на работу. — Я повернулся к Маркусу. Он посмотрел поверх моего плеча.

— Думаю, ему лучше знать. Скорее всего, это была случайность.

— Не-а, не просто случайность, — огрызнулся я. — Вернуться туда, где все началось, вздрючило его до чертиков, и он даже не осознает этого. Ему нужно отдохнуть и сменить обстановку.

— Удачи, если хочешь переубедить Ксандера. Не я заставил его возвращаться сегодня на работу, детектив. Он сам сказал.

И мне это прекрасно известно. Ксандер ни хрена не собирался признавать, что проблема гораздо серьезнее, чем есть. Нужен был другой план действий, и, к счастью, я уже нашел лучший вариант.

— Это должен быть ты. — Маркус нахмурился, и я кивнул. Вот единственный способ заставить Ксандера прислушаться. — Ты должен сказать ему, чтобы он взял отпуск.

— Он не согласится.

— Тогда заставь. Он еще не готов, Маркус. Ты же знаешь, через что он прошел. Он страдает, — ответил я. — Если мы не поможем ему сейчас, станет только хуже.

Наверное, никто кроме меня не смел указывать Маркусу. Но если это поможет Ксандеру, плевать, что думает Маркус.

Он коротко кивнул, обошел меня и, черт возьми, направился к Ксандеру. Я повернулся, чтобы посмотреть. Ксандер с чем-то согласился, и Маркус похлопал его по плечу. Вроде бы все шло по плану, Ксандер не смотрел в мою сторону. Когда они встали и пожали друг другу руки, я выдохнул, не заметив, что задержал дыхание.

— Не воображай, будто я не знаю, что это ты предложил. — Ксандер подошел ко мне и взял за руку.

Я не чувствовал вины, хотя стоило бы. Но Ксандер нуждался во мне так же, как и я нуждался в нем. И я буду рядом с ним, несмотря ни на что.

Глава 22

КСАНДЕР

Я открыл глаза от ощущения мягких поцелуев на шее, когда Шон придвинулся ближе и обнял со спины. Шторы были задернуты с вечера, и за окном еще не рассвело.

— Прекращай притворяться, Ведущий, — прошептал Шон мне на ухо. — Я знаю, ты уже не спишь.

Я улыбнулся, прижав ладонь к щеке, и понял, что это моя первая улыбка со вчерашнего вечера.

Вчерашний день был предупреждением. Отчасти я оказался прав, что работа поможет мне двигаться дальше и продолжать жить нормальной жизнью. Меня переполняла уверенность. И день выдался прекрасным, я как будто ожил, снова вернувшись к своим привычным обязанностям. Но в один миг все изменилось.

От грохота упавшей мебели — как позже сказал мне Шон — я запаниковал и потерял сознание в чертовом лифте. Иначе я бы сгорел со стыда, ведь все произошло на глазах у Маркуса. Но радовало одно: номер Шона был у него в контактах. И Маркус точно знал, кому позвонить.

Хотя это не означало, что я простил Шона. Наверняка только из-за его идеи Маркус приказал мне взять отпуск до конца месяца. Но то, как нежно Шон обнимал меня всю ночь, определенно означало, что я придумаю для него «приятное» наказание.

— Я не притворяюсь, но интересно, сколько сейчас времени.

Шон провел рукой по моей талии, и я переплел наши пальцы.

— Пять.

— Пять утра?

Когда зажглась лампа на прикроватном столике, я моргнул и повернул голову, чтобы увидеть, как Шон ухмыльнулся.

— Что? Для тебя не проблема просыпаться в такую рань. Давай прекращай ворчать и вставай.

— Извини, конечно, но разве не ты тот человек, который заставил моего босса отправить меня в отпуск, чтобы я отдохнул? — Нахмурился я.

Шон на минуту задумался над вопросом, а потом кивнул:

— Ага, это точно был я.

— И подъем в пять утра — твоя версия отдыха?

— Ну, нет. Это твоя версия, поэтому я не очень беспокоюсь, будто лишаю тебя чего-то. Но вот когда мы доберемся в наш пункт назначения, и ты по-прежнему будешь хотеть остаться только в кровати… Давай просто скажем, что я не буду возражать.

Все еще находясь в полусне, я дважды прокрутил в голове слова Шона.

— Наш пункт назначения? Что это значит?

Шон откинул простыни, и, если бы он не выглядел так потрясающе в своих брифах, я, возможно, обматерил бы его. Но ни одного нормального предложения сформулировать не удалось, потому что почти голый Шон Бейли был адски сексуален.

— Это значит… — Шон оперся руками о матрас и подался вперед для поцелуя. — Мы уезжаем.

Шон ходил туда-сюда по комнате, открывая ящики и кидая одежду на кровать, пока я приходил в себя, абсолютно сбитый с толку. Затем он достал пистолет.

— Подожди-ка. Зачем он тебе нужен?

— Я всегда вооружен, это привычка. — Шон посмотрел на оружие.

Ладно, вполне разумно.

— Так куда именно мы едем?

— Не скажу.

— Ты не… — У меня открылся рот, когда Шон просто вернулся к сбору вещей. — Ты мне не скажешь?

— Верно.

Все это не имело никакого смысла. Шон ничего не говорил о путешествии. Я совсем не против поехать куда-нибудь, если под этим подразумевался именно отдых. Но у меня было с собой не так много одежды, да и чемодан, который я привез из квартиры, просто малюсенький. О, и моя специальная сумка для путешествий со всеми зарядными устройствами, с дополнительным ноутбуком и телефонными проводами находилась в квартире. Я не мог так уехать.

— Шон? Я не могу просто… Просто взять и уехать.

— Почему? — Шон повернулся ко мне, уперев руки в бедра, и все мое тело отреагировало на эту картинку. Я прошелся взглядом по накачанным бедрам и обозначившейся между ними эрекции, которую до смерти хотелось почувствовать внутри себя, а остальное его тело? Боже, я не мог дождаться, когда почувствую, как Шон вдавливает меня в матрас, заполняя. — Ксандер?

— Хм? — Моргая, я поднял глаза и увидел ухмылку на лице Шона.

— Я спросил, почему ты не можешь просто взять и уехать. Тебе куда-то надо?

— Нет.

— У тебя есть домашний питомец, которого нужно кормить?

— Ты же знаешь, что нет. — Я скрестил руки на груди.

— Вот именно. Поэтому вытаскивай свой потрясающий зад из моей кровати и собирай вещи. Я похищаю тебя.

— По… Похищаешь меня? — Я сполз с постели. — И куда же?

Шон взял меня за подбородок и жестко поцеловал:

— Если я скажу куда, то это уже будет не похищение.

— Тебе повезло, что ты мне нравишься. — Я выгнул бровь, когда он начал лыбился, как дурак.

— Только нравлюсь? — Шон схватил меня за бедра и притянул к себе.

— Может быть, немного больше, чем просто нравишься. — Я обнял Шона за шею и прикусил его нижнюю губу.

— Мх-м-м, ну да. — Шон провел рукой по моей заднице, а потом шлепнул по ней. — Но у тебя не получится заманить меня обратно в кровать. Так что собирайся, Ведущий. Мы выезжаем через тридцать минут.

ГЛАВА 23

ШОН

— Окей. Я сижу у тебя в машине, на улице темно, а ты до сих пор не сказал, куда мы направляемся.

Я мельком глянул на Ксандера и улыбнулся. В кожаных сандалиях, выглаженных шортах и заправленной рубашке он выглядел как никогда непринужденно и расслабленно, даже несмотря на то, что времени было только полшестого утра.

Когда я, наконец, убедил Ксандера выбраться из постели, он упаковал — должен сказать очень тщательно — небольшой чемодан, который привез ранее из своей квартиры.

Уложенная одежда вряд ли была уместна там, куда мы ехали… Хотя по моему плану она Ксандеру практически не понадобилась бы, и не думаю, что он был бы против. Но я всё равно прихватил с собой пару лишних шорт с футболками, на всякий случай.

— Так это где-то поблизости?

Я усмехнулся. Мне нравилось, что Ксандер не злился из-за неимоверно ранней побудки, и, забравшись в машину, сразу принялся расспрашивать.

— А что по-твоему означает «поблизости»?

— Хм, — Ксандер задумался. — Всё, что находится в часе езды.

— Тогда нет, это не поблизости.

— Ладно. Значит, это место, в котором мы уже бывали?

— Например?

Ксандер нахмурился:

— Да ладно тебе. Я же ездил с твоей семьей отдыхать несколько раз. Мы направляемся в одно из тех мест?

Я судорожно попытался вспомнить все совместные семейные поездки, но услышав смех, взглянул на Ксандера.

— Ты их не помнишь?

— Хм, некоторые помню.

Ксандер фыркнул:

— Ты забыл, да оно и не удивительно. Ты был старше и круче меня, кроме того, я ездил с вами как лучший друг Бейли и его…

— Бойфренд? — Я вцепился в руль чуть крепче. — Я офигеть как рад, что ты об этом вспомнил.

Ксандер сжал мое плечо:

— Да ладно тебе, перестань. Это часть нашей истории, ее не изменить.

— Знаю, но мне совершенно не хочется думать об этом сейчас.

Ксандер кивнул:

— Разумно. Ну, — он сделал паузу, — может, скажешь тогда, куда мы все-таки едем?

— Неплохая попытка, но не сработало.

— Нет? — Ксандер положил ладонь мне на бедро. — Спорим, я заставлю тебя передумать?

— Да? И как ты это сделаешь, Ведущий?

— Ну… — Ксандер провел пальцами по моему бедру вверх и, почти добравшись до болезненно тянущего паха, убрал руку. — Возможно, перестану подставляться, когда будем на месте.

Сказанное прозвучало так неожиданно и настолько не похоже на Ксандера, что я, не сдержавшись, рассмеялся.

— Перестанешь подставляться?

Он кивнул:

— Хм. Ты в последнее время был таким властным и своенравным, что я просто… прогибался под тебя.

Судя по ухмылке Ксандера, он прекрасно знал о возникшей у меня в голове картинке, которая ни капли не уменьшила эрекцию, хорошо узнаваемую под вздыбленной ширинкой.

— Веселишься? — спросил я, поерзав на сиденье — мой член изо всех сил пытался прорвать ткань шорт.

— Чуть-чуть.

Я взял его ладонь и положил на свой член, прилично затвердевший от его заигрываний.

— Это не похоже на «чуть-чуть». Жду не дождусь, когда ты снова под меня прогнешься.

Ксандер сжал мой пах приятно и сильно, затем отпустил и вернулся на свое сиденье.

— Значит, ты не скажешь, куда мы едем?

— Конечно, нет. Так что устраивайся поудобнее, расслабляйся и наслаждайся поездкой.

— Я что, похож на того, кто может просто сидеть расслабившись?

Я пожал плечами:

— До сих пор ты отлично справлялся, если не брать во внимание пять тысяч вопросов о том, куда мы едем.

— Ну да, ты же не заметил мой внутренний конфликт во время упаковки вещей. А что касается вопросов, то хочу напомнить тебе, что я журналист. И любопытство у меня в крови.

— Как в моей — умение держать лицо и быть непреклонным. Кстати, оно отлично помогает ловить преступников.

На подъезде к границе штата Ксандер посмотрел в окно:

— Так через сколько, ты говорил, мы приедем на место?

— Я ничего не говорил.

Ксандер вздохнул и откинулся на спинку:

— Ладно, так и быть. Расслаблюсь, закрою глаза и еще… сколько-то там минут или часов посплю.

Я рассмеялся, видя, как Ксандера убивало то, что он не знает, куда едет. Но по мне, место нашего назначения было идеальным. И необходимым нам обоим.

***

— Эй, соня, — прошептал я и мягко потряс Ксандера за плечо.

Я только что припарковался перед местным круглосуточным минимаркетом и, увидев, как Ксандер открыл глаза, улыбнулся. Он спал, расслабившись и привалившись к обивке, и выглядел настолько умиротворенным, что даже не хотелось его будить. Но на пути к конечному пункту нашей поездки минимаркет был последним местом, где можно было купить еду и предметы первой необходимости.

— Приехали?

— Еще нет. Но уже близко. Нужно забежать в магазин и кое-что прикупить. Я подумал, что ты захочешь размяться и выпить кофе.

Ксандер встрепенулся всем телом:

— Кофе? С удовольствием.

— Я подумал, что это тебя взбодрит.

Ксандер кивнул и сел прямо, затем откинул козырек и быстро оглядел себя в зеркале. Скривившись, он зачесал ладонью волосы назад и посмотрел на меня:

— Имеем то, что имеем.

— Тогда я счастливчик, потому что выглядишь отлично.

Ксандер выглянул через лобовое стекло:

— Где мы?

Скрытничать дальше не было смысла — когда мы выйдем, он мог спросить кого угодно. Поэтому, открыв дверь, я ответил:

— Саванна. Был здесь когда-нибудь?

— Не-а. В Саванне штата Джорджия — да. В иллинойсской Саванне — ни разу.

— Серьезно? Хм. Ну тогда добро пожаловать. Обожаю это место.

Я направился к магазину, и Ксандер пошел следом.

— Ты часто сюда приезжаешь?

Когда дверь открылась и мы вошли внутрь, стоявшая за кассой женщина с седыми волосами подняла голову и улыбнулась:

— Детектив! Как вовремя ты заглянул в городок. Нам тебя не хватало.

Я подмигнул Ксандеру.

— Можно и так сказать.

— Молодец, что приехал. — Мэй, управляющая минимаркета, вышла из-за кассы и крепко обняла меня, почти выдавив воздух из легких. Эта женщина хоть и выглядела миниатюрной, умела обнимать так, что дух вышибало.

— Мэй, прости. В последние месяцы был завал на работе.

Отпустив меня, Мэй отступила на шаг, смерила меня взглядом и, удостоверившись, что я цел и невредим, скрестила на груди руки.

— Думаю, твою причину можно принять как уважительную. Но ты же помнишь, что я всегда говорю? Мешай дело с бездельем, проживешь век с весельем.

До сих пор я поддерживал Мэй, просто соглашаясь. Но увидев, как Ксандер наблюдает за нашим разговором глазами полными восторга, я начал подозревать, что в будущем меня ожидает приличное веселье.

— Ксандер, это Мэй. Она здесь управляющая. Мэй, это мой друг Ксандер.

Ксандер протянул руку, и когда Мэй, пожав ее в ответ, притянула его в свои знаменитые объятья, я рассмеялся.

— Друг Шона — мой друг. Приятно познакомиться, Ксандер. — Мэй отпустила его и склонила голову набок: — Какое необычное имя.

— Это сокращенное от Александр. Мне тоже очень приятно с вами познакомиться.

— Детектив, не буду задерживать. Вам еще ехать дальше. Бери всё, что нужно. Я подожду.

Махнув Ксандеру, я завел его в первый проход минимаркета и вручил сложенный лист бумаги.

— Вот твой список.

— Мой список?

— Да, список твоих покупок.

Когда мы направились вдоль стеллажа с крупами, Ксандер развернул листок и резко затормозил.

— Шутишь? Это мой список?

— А что такое? — спросил я.

— Растворимый кофе, клубничные поп-тартсы, презервативы и смазка? — Последнее слово Ксандер произнес шепотом, будто мы были в церкви.

— Ну да. Всё, что нужно, чтобы каждое утро я гарантированно просыпаться в хорошем настроении.

Я направился дальше по проходу, Ксандер бросился за мной следом.

— И ты хочешь, чтобы я пробил это на кассе?

Я лучезарно ему улыбнулся:

— Ну да. Мэй знала меня еще подростком. А тебя она не знает.

— Меня она тоже знает.

— Да, но это другое. Если я куплю пункты из списка, то будет выглядеть так, будто это я на тебя плохо влияю. А так Мэй и дальше будет считать меня милашкой Шоном.

Ксандер фыркнул и покачал головой:

— С каких это пор ты стал милашкой Шоном?

Я наклонился так, что коснулся его носа:

— Я никогда им не был и не планирую, поэтому ты не выйдешь из магазина, пока не купишь всё, что стоит в списке.

Ксандер прищурился:

— Ты за это заплатишь.

Пятясь назад вдоль прохода, я ответил:

— Жду с нетерпением.

Глава 24

КСАНДЕР

Оказалось, что Шон Бейли полон сюрпризов, и с каждым следующим открытием я влюблялся в него всё сильнее.

Наблюдая за уходящим по проходу Шоном, я внезапно осознал, что эта импровизированная поездка изменит мою жизнь непредсказуемым образом. Я видел другого Шона, о существовании которого даже не подозревал. Мне хотелось узнать об этом незнакомце больше. Не смотря на сказанное только что, в новом Шоне угадывалась мягкость и что-то еще, от чего твердел член и коротило мозги.

И этот незнакомый Шон только что ушел, заставив меня, стоя в проходе минимаркета, представлять, каково это — отдаваться ему грубо и быстро, в любом месте и в любое время.

Черт! Скомкав листок бумаги в шарик и помянув Шона недобрым тихим словом, я развернулся и отправился искать пункты из списка — теперь ни за что не свете не уйду из магазина с пустыми руками. Я хотел Шона слишком сильно.

Спустя десять минут я уже шел к внедорожнику. Шон стоял опершись на капот, сложив на груди руки и скрестив ноги. Выглядел он непринужденно и расслабленно, будто ему начхать на всё на свете.

Но когда я протянул пакет с покупками и сказал: «Твой кофе и поп-тартсы», он быстро забрал его у меня и заглянул внутрь.

Я рассмеялся и пошел к двери на стороне пассажира. Шон оторвал взгляд от содержимого пакета и посмотрел на меня с таким огнем в глазах, что мне сразу стало ясно: не важно, что случится в этой поездке — к ее концу я точно буду знать, каково чувствовать его внутри.

— Что было в твоем списке покупок? — спросил я.

— Самое необходимое. Лед, батончики мюсли и всякое прочее.

— Угу, слышал, что «всякое прочее» определенно очень необходимо.

— Туда, куда мы едем — да.

Мне так и вертелось на языке спросить: «Туда — это куда?», но я знал, что Шон не ответит, поэтому решил промолчать. Я сел в машину, включил радио, откинулся на спинку сиденья и принялся внимательно наблюдать за водителем.

Примерно через десять миль Шон заметил:

— Ты пялишься.

Да, я пялился, но на Шона было приятно смотреть. Сегодня он был без привычной кепки, со взъерошенными волосами, через которые часто пропускал пальцы. От вида бицепсов под натянутой тканью футболки и сильных рук, крепко сжимавших руль, всё мое тело было на взводе.

Я был настолько возбужден, всего только сидя рядом с Шоном в машине, что готов был вспыхнуть спичкой в любую секунду. Черт бы побрал Шона! Это же надо было заставить меня покупать презервативы со смазкой. И черт бы побрал его за обещание не быть со мной милым.

— Ксандер?

— А? — Я моргнул, пытаясь отделаться от внезапной фантазии, где я вынуждаю Шона остановить машину и сажусь к нему на колени.

— Я спросил, всё ли с тобой в порядке.

— А, да. Всё отлично.

— Хорошо, потому что мы уже на месте. — Шон сбросил скорость до минимума и свернул с главной дороги к старым деревянным воротам, закрытым на цепь и висячий замок.

Я нахмурился:

— Мне нужно начинать волноваться?

— Возможно. — Шон поиграл бровями и, открыв дверь, пошел к воротам.

Где мы? Шон говорил, что последний отрезок пути мы ехали вдоль Миссисипи. Но сейчас, глядя в ветровое стекло, я видел одни деревья на много миль вокруг.

Когда мы заехали в ворота, Шон запер их и сел во внедорожник во второй раз, я спросил:

— Что это за место?

— Это… Обещай, что не будешь надо мной смеяться.

— Обещаю.

— Я приезжаю сюда, когда хочу вспомнить, что в мире осталась красота.

Снова. Незнакомый, милый Шон снова проявил частичку себя. И у меня снова перехватило дыхание.

— Покажи мне.

Шон кивнул и, сжав мою ладонь на консоли, направил машину вглубь окружавшего леса. Вставшее солнце светило вовсю, отражаясь бликами на листьях и ветровом стекле. Я закрыл глаза и погрузился в тепло его лучей. У меня не было ни малейшей догадки, где я и куда меня везут, но я точно знал, что нахожусь там, где должен быть.

Машина остановилась, Шон поцеловал мою ладонь, и я медленно открыл глаза. Прищурившись, старался рассмотреть что-либо через окно, но солнце светило слишком ярко, поэтому я выбрался наружу.

Шон открыл багажник, передал мне свое снаряжение и вытащил мой чемодан.

Я нахмурился и покачал головой:

— Я сам могу.

— Всё нормально. Нам нужно пройти еще немного. Понеси мое и оставшиеся пакеты с продуктами, тогда будем считать, что мы квиты.

Я оглянулся и понял, что Шон говорил серьезно: здесь действительно ничего не было. Еще я понял, что версия Шона «мы на месте» требует серьезного пересмотра.

Закрыв багажник, Шон заблокировал двери и, взяв в одну руку мой чемодан, а в другую — лед и три пакета с продуктами, пошел в сторону… Собственно, без понятия, куда он пошел.

Закинув на плечо его снаряжение, я подхватил оставшиеся продукты и пошел следом, сгорая от любопытства.

После пятиминутного похода по никогда невиданной глуши, между деревьями показалась поляна, и когда Шон, остановившись, поставил пакеты у ног, я затормозил позади него с широко открытым ртом.

Прямо впереди была… крошечная деревянная хижина, если ее можно так назвать. На покатом крыльце стояло кресло-качалка и навес, видавший лучшие дни. Сбоку из хижины торчала кирпичная дымовая труба, увитая плющом, ко входу вели деревянные доски, заросшие дикими цветами и высокой травой.

В целом, в неухоженной постройке было свое очарование. Но Шон же не думал, что мы будем в ней жить?

— Добро пожаловать в мой второй дом, Ведущий. Mi casa es su casa.

Глава 25

ШОН

Я отдал бы любые деньги за то, чтобы в тот момент под рукой оказалась камера: лицо Ксандера того стоило. Похоже, он испытывал неподдельный ужас, но при этом старательно сохранял любезный вид — уверен потому, что не хотел меня обидеть.

Но я особо не переживал. Я знал, что делал, когда вез сюда Ксандера. Ему просто требовалось время, чтобы привыкнуть к мысли: несколько ночей он проведет без электричества в месте размером с ванную комнату в его роскошной квартире, а потом приспособится… возможно.

— Как тебе? — спросил я, пытаясь угадать, какой услышу ответ: честный или вежливый.

Ксандер снова бросил взгляд мне за спину на хижину, которая станет для него вторым домом настолько, насколько я посчитаю необходимым.

— Выглядит… — он на секунду запнулся, аккуратно подбирая слово. — Просто и по-деревенски?

Угу, очень меткое описание, и это он еще не заглядывал внутрь.

— Это мое укрытие.

— Твое… укрытие?

Я знал, что это слово шокирует его. Бедный Ксандер. Я даже начал ему сочувствовать, пока не вспомнил, как этот же Ксандер искренне веселился, наблюдая за моими потугами освоиться в его шикарном пентхаусе. Ха, долг платежом красен.

— Ну, Бейли называет его моим домиком. Но думаю, он преувеличивает. Тут же только одна комната.

С каждым словом глаза Ксандера становились шире, пока в итоге не стали размером с два больших блюдца.

— Ты сейчас серьезно?

— Про одну комнату? Да, там место только для кровати. Еще там есть камин, который мы зажжем, когда будет темно или холодно.

Оставив Ксандера переваривать услышанное, я повернулся, взял его чемодан и пакеты с продуктами и направился в собственный райский уголок.

Я стоял уже перед входной дверью, выуживая ключ в кармане, когда услышал:

— Что значит «когда будет темно»? Здесь что, нет электричества?

— В точку, — ответил я. — Здесь можно отдохнуть от всего по-настоящему. Как раз то, что тебе нужно.

— То, что мне… Шон, я знаю, что мне нужно успокоиться и обсудить случившееся за последний месяц, но что, если я понадоблюсь Маркусу? Что, если мне нужно будет позвонить?

Я толчком открыл дверь и поставил вещи за порог.

— Во-первых, Маркусу ты не понадобишься.

Ксандер открыл рот, собираясь что-то сказать, но я прижал палец к его губам:

— Я знаю, что ты очень и очень важен. Маркус тоже это знает, поэтому он согласился дать тебе время восстановиться. Во-вторых, кому тебе нужно звонить? Если это не я, то следующие не знаю сколько дней, пусть валят ко всем чертям.

Впервые в своей жизни Ксандер выглядел совершенно ошарашенным.

— Тебе нужно отойти от всего знакомого: образа жизни, работы, рутины. Только так сможешь разобраться с тем, что случилось. И потом, может быть, я отпущу тебя домой.

Ксандер сглотнул и посмотрел на меня в упор, отчаянно пытаясь хоть как-то отстоять свои права. Но это не сработает. Вчера, когда мы вернулись к нему домой, я видел страх в его глазах и выражение опустошения на лице, когда забирал с работы. Больше не позволю мучить его этому ублюдку Кайлу Гейтсу.

— Я знаком с тобой, — отреагировал наконец Ксандер. — Разве это не сводит всю твою теорию на нет?

В руках он до сих пор держал багаж и, когда я обхватил его талию и прижал к себе, явно был в невыгодном положении.

— Такого меня ты не знаешь. Теперь ты на моей территории, Ведущий. — Прикоснувшись губами к линии его челюсти и добравшись поцелуями до самых губ, я почувствовал, как Ксандер мелко задрожал. — Я буду заботиться о тебе, твоих мыслях, твоем теле и твоей жизни, и когда закончу, ты будешь чувствовать себя как никогда хорошо.

Свое обещание я подтвердил горячим поцелуем и, услышав в ответ стон удовольствия, прикрыл глаза.

— Ксандер, — проговорил я, поглощенный только мыслями о нем. — Позволь мне ухаживать за тобой. Позволь заботиться о тебе так, как ты заботился обо мне.

Ксандер провел языком по нижней губе и кивнул. Его щеки залил розовый румянец, возможно, от жары, а, возможно, от поцелуя.

Я отступил на шаг назад, чтобы не сделать что-нибудь сумасшедшее, например затащить Ксандера внутрь и швырнуть его на кровать, и потянулся к пакетам с продуктами, зажатым мертвой хваткой в его руках.

— Давай-ка их мне.

Забрав пакеты, я отошел в сторону, уступая путь ко входу. Остановившись у порога, Ксандер сказал то, что я меньше всего ожидал услышать:

— Спасибо, что привез меня сюда.

Я медленно растянулся в улыбке.

— Рано благодаришь, Ведущий. Ты еще не видел обстановку.

— Твоя правда. Но всё равно спасибо.

Кивнув, я жестом пригласил его войти. Он сделал три шага и наткнулся на изножье огромной кровати.

Закрыв за собой дверь, я наблюдал, как он медленно опускает на пол мое снаряжение, затем молча осматривается, понимая, что видит только самое необходимое.

Кровать, конечно, занимала львиную часть пространства. Ее деревянная рама с изголовьем была, пожалуй, прочнее, чем столбы, поддерживающие навес снаружи. Сверху лежал толстый матрас с двумя набивными подушками, белыми простынями и пуховым одеялом, покрытым разноцветным лоскутным покрывалом в виде ромбов.

Перед каменным камином стоял двухместный диванчик, а в дальнем углу — небольшой комод. Противоположная сторона кровати выходила к окну с видом на лес, под окном расположились скамейка, шкаф для продуктов и ящик со льдом.

Обстановка была минималистский, это правда. Но в том ее особенность. Никаких излишеств, никаких ожиданий. Ты либо видишь дальше грубых декораций, либо просто не замечаешь их.

— Мне нравится. — Слова прозвучали тихо, почти неслышно. Но когда Ксандер, повернувшись ко мне лицом, повторил их, я улыбнулся.

— Правда?

— Да. Здесь… очаровательно. По-своему.

— Погоди, ты еще не видел, как здесь красиво ночью.

Глаза Ксандера потеплели, он подошел ко мне и положил руку на грудь.

— Уже не терпится увидеть.

Радуясь, что он не требует вернуть его домой… пока не требует, я взял его ладонь в свою: — Давай распакуем все, и я покажу тебе, где можно умыться.

— Хочешь сказать, что это не за той дверью?

— За той, просто… это немного отдельно, типа на свежем воздухе.

Брови Ксандера взлетели чуть не до линии волос.

— Это твой вариант шоковой терапии? Не думаю, что смогу выдержать что-то еще.

Я взял Ксандера за руку и повел к двери.

— Не волнуйся. Осталось еще кое-что и больше никаких сюрпризов.

— И что это?

— Ужин. Нам нужно его поймать.

Глава 26

КСАНДЕР

Поймать? Нет…

Не может быть, чтобы Шон только что сказал, что нам нужно поймать свой ужин. Зря я ждал уверений, что это была шутка. В ответ Шон просто молчал.

— Прости, что ты только что сказал?

Шон улыбнулся как настоящий дьявол. Он мог отлично играть роль доброго самаритянина, но стоило копнуть немного глубже, и на свет появлялся шалун и вечный нарушитель спокойствия.

— Мы привезли основные продукты для завтрака, обеда и перекуса. Но я люблю поохотиться, когда приезжаю сюда.

— Секунду назад ты произнес «поймать».

— Я думал, ты не услышал.

В ответ я выгнул бровь, и Шон громко рассмеялся.

— Да ладно тебе, Ксандер. Где твоя журналистская тяга к авантюрам?

— Забыл, что я оставил ее дома? — спросил я, выходя за Шоном наружу. — Кстати, это была твоя идея.

— Кстати, отличная идея.

— Шон, — позвал я, погружаясь пятками сандалий в грязь — потому что под ногами у меня сейчас была именно грязь, — и, дождавшись, когда он остановится, продолжил: — Для меня нормально жить в твоем укрытии, правда немного пугают удобства снаружи, но я… никогда никого не ловил и не планирую.

Губы Шона дрогнули, и не будь я по уши в него влюблен, наверняка потребовал бы отвезти меня домой. Но мои чувства были как никогда глубоки. Я хотел оставаться с Шоном рядом, даже в хижине в дремучей глухомани, — я смирюсь и приспособлюсь.

— Никогда? Разве отец тебя не брал с собой на… — Шон запнулся, подумал над своими словами и рассмеялся: — А-а-а, ясно. Я уже знаю ответ.

Конечно. Шон знал меня практически всю жизнь, и, конечно, знал моих родителей, которые, в отличие от его спортивной семьи, обожавшей кемпинги и походы, предпочитали отдыхать в закрытом пространстве. Званые обеды, вечера за покером и дегустации вин в местных винодельнях — эти развлечения подходили больше темпу жизни моих родителей и передались по наследству их единственному сыну.

— Ладно, тогда это будет для тебя в новинку. — Шон пошел дальше и повел меня за собой. — Не волнуйся, если что, я помогу.

«Помогу»? До сих пор он не сказал и слова о наших планах. Но когда перед глазами появился небольшой сарай, я запаниковал. «Боже, только не проси меня стрелять в кого-то!»

Как и ворота на въезде, сарай был закрыт навесным замком на цепи. Шон открыл его и скрылся из виду. Было слышно, как внутри он что-то двигал и перекладывал, а спустя несколько минут появился с двумя удочками.

— Я же помнил, что у меня их две.

— Рыбалка? Мы идем ловить рыбу?

Шон кивнул:

— Да. До реки нужно немного пройти по спуску, но там есть отличное место, где всегда был неплохой улов. Вот, можешь пока подержать?

Я взял у него удочки и посмотрел на ту, что была в правой руке: и как, интересно, пользоваться этими штуками? Когда Шон вынырнул из сарая снова, теперь с инструментами и лопаткой, я нахмурился.

— А лопата зачем?

Шон глянул на нее, потом на меня и подмигнул:

— Черви.

— Черви?

— Да, для наживки. Не волнуйся, если бы я собирался копать яму для преступных целей, то взял бы лопату побольше.

Я открыл рот, собираясь ответить как следует, но вернулся к вопросу, который беспокоил меня сильнее.

— Нам нужно накопать червей?

— Угу. Нет ничего лучше живой наживки.

Я сморщил нос, и Шон рассмеялся:

— Ксандер, поверь, это не самое худшее. Здесь — свои правила. И одно из них: поймал рыбу — выпотроши ее и очисти.

— П-прости, но… нет.

— Да. Такие правила. — Шон прикрыл глаза ладонью и взглянул на небо. — Похоже до нестерпимой жары у нас есть пару часов. Пошли.

Он забрал у меня удочки и направился к деревьям за сараем. Я быстро пошел следом, стараясь не отставать и не думать, что сначала придется копаться в земле в поисках червей, а потом насаживать их на крючок. Может, у меня получится сторговаться, чтобы Шон сделал это вместо меня?

Примерно десять минут спустя тропинка вывела нас на поросшую травой длинную полоску у реки. На берегу Шон остановился, поставил рыбацкий ящик с удочкой на землю и оглянулся в мою сторону. Я только вышел из-под защиты лесных деревьев и, окинув взглядом стремительную реку, остановился — здесь было волшебно.

— Ну? Что думаешь?

Судя по широкой улыбке, Шон знал, что местный вид произведет на меня глубокое впечатление. Совершенная красота с лихвой компенсировала все дурные предчувствия по поводу нашей прогулки, хотя затея с червями меня до сих пор напрягала.

— Думаю, что здесь великолепно.

— Правда? — Шон уперся руками в бока и снова посмотрел на реку. Солнечные лучи мерцали на поверхности воды, покрытой рябью от подводных потоков, над головой щебетали птицы.

Здесь царило спокойствие первозданной природы, без машин, без поездов или лодок. Возникло ощущение, что в целом мире только мы одни.

Я прислонил удочку к дереву, подошел к Шону сзади и обвил руками его талию. Он откинулся мне на грудь, а я положил подбородок ему на плечо.

— Шон, мне здесь очень нравится. Теперь я понимаю, почему тебя это место так успокаивает.

— Надеюсь, что тебя оно тоже успокоит. — Шон повернул голову ко мне, и когда наши губы оказались очень близко, я слегка коснулся его рта.

— Ты здесь. Значит, так и будет. Я уверен.

Шон обернулся ко мне всем корпусом, я переместил руки выше, теперь обнимая его за шею, и он прижал меня к себе сильнее.

— Я думал, что тебе тут не понравится.

Я тихо рассмеялся:

— И все равно привез сюда?

— Я несколько дней размышлял и решил, что тебе здесь точно понравится, как только побудешь немного. Черт, теперь я определенно должен тебе нравиться.

Одними пальцами я погладил кожу на его затылке.

— Хм… Раз я согласился остаться в месте, где нет электричества, то уверен, что ты мне больше чем «нравишься».

— Верно… — Взгляд Шона опустился на мои губы. — Обещаю, что ты не пожалеешь.

— Как на счет того, чтобы немного смягчить твои правила?

Шон быстро чмокнул меня в губы.

— Согласен. Что, если я… буду вместо тебя насаживать наживку на крючок?

Я оглянулся на удочку и снова посмотрел на Шона:

— И выпотрошишь рыбу?

— Ладно, и выпотрошу рыбу. Прошу только об одном: останься со мной. Хочу побыть с тобой в моем самом любимом месте на планете.

И тут я понял, что где-то в промежутке между предложениям исцелить мою душу и согласием наживлять для меня крючок, я безумно влюбился в Шона Бейли.

Глава 27

ШОН

— Это было изумительно вкусно. — Сидевший по ту сторону костра Ксандер уставился на меня, облизывая пальцы. Закончив, он вытянул над головой руки и вздохнул.

Я ощутил небывалое удовлетворение, понимая, что ему хорошо и он был по-настоящему доволен.

— Ага, здешние плоскоголовы самые вкусные. Как ты ловко подцепил того здоровяка. Ты, похоже, счастливчик.

— Ха, вряд ли. — Ксандер потянулся к солнцезащитным очкам, поднятым высоко на лоб. — Тупо удача, нечего сказать.

— Что-то я раньше не замечал, чтобы тебе, Ведущему, нечего было сказать. — Я подмигнул, и Ксандер, улыбнувшись, опустил очки на место.

С пластиковым стаканчиком в руке и бумажной тарелкой на коленях Ксандер выглядел расслабленно, будто все время знал, куда мы направляемся. Но если присмотреться внимательнее, то можно было заметить, что одет он был в дизайнерские шорты и рубашку, а его солнечные очки стоили больше, чем многие платят за месяц аренды квартиры.

Стильный, элегантный и утонченный, Ксандер был моей полной противоположностью, но каким-то образом оказался здесь… со мной. Я встал и подошел ближе, отбросив тень на Ксандера, продолжавшего нежиться в лучах полуденного солнца. Солнечный диск почти вышел в зените и должен был задержаться там еще на пару часов, прежде чем окончательно исчезнет, и температура упадет ночью в разы.

Присев рядом на корточки, я убрал несколько прядей с его лба. Ксандер был прекрасен. В утренний час, здесь в полдень и в ночной темноте. Александр Торн был красавцем и по какой-то причуде судьбы он хотел стать моим.

— Готов к следующему приключению?

Ксандер опустил солнечные очки ниже:

— Возможно.

Широко улыбнувшись, я провел по его губам большим пальцем, и он легонько его зажал.

— О каком приключении идет речь? Если хочешь, чтобы я стрелял в какого-нибудь пушистика, то я пас.

— Никакой стрельбы, обещаю. Кстати, это приключение поможет тебе избежать того, о чем ты переживал.

— Ладно, ты меня заинтриговал.

Я наклонился и поцеловал Ксандера:

— Хорошо. Тогда мой план работает. Дай мне немного времени. Я захвачу пару вещей и вымою этот старый котелок.

— Я тоже могу его вымыть. Ты же приготовил и почистил наш ужин.

— Готовить рыбу с рисом не так уж и сложно. Расслабься и отдыхай. А я скоро вернусь.

Ксандер окинул меня довольно откровенным оценивающим взглядом, и я, собрав все силы, отодвинулся. В эту минуту я говорил правду: я действительно хотел, чтобы он успокоился и расслабился, но это точно не случилось бы, сними мы одежду.

Обогнув свою хижину сзади, я ополоснул котелок водой из шланга, положил его на деревянную разделочную скамью высыхать и вошел в домик за необходимыми для послеобеденного отдыха вещами.

Закинув их в старый рюкзак, который хранил здесь наготове, я вышел наружу и увидел Ксандера. Он был уже на ногах, и возле стены хижины уже стояли два складных кресла.

— Я велел тебе расслабиться.

— А я решил вернуться и пошпионить. Мне нравится наблюдать за тобой. Ты весь такой самостоятельный, настоящий мистер эксперт по выживанию. Это… сексуально.

— Потому что я поймал тебе рыбу? Удочкой? — я рассмеялся. — Не хотелось тебя разочаровывать, но это умеет почти каждый. Вот если бы я сделал это голыми руками…

— Я бы уже бросился обнаженным к твоим ногам.

У меня отвисла челюсть. Ксандер гулко рассмеялся, и я невольно присоединился к нему.

Затем Ксандер глянул на рюкзак у меня на плече:

— Что там?

— Не скажу.

— Ага, значит, так будет и дальше?

— Типа того. — Я протянул ему руку: — Просто доверься мне.

Ксандер вложил свою ладонь в мою:

— Ты же знаешь, что я тебе доверяю. Показывай дорогу.

Я направился в сторону, противоположной нашему утреннему походу. Минут через пять деревья расступились, и перед глазами появилось огромное пространство с высокой травой и яркими пятнами цветов до самого горизонта.

Ксандер отпустил мою руку и пошел вперед прямо в цветы.

— В этом твоем маленьком убежище чем дальше, тем лучше.

Ксандер был прав, кроме того, у меня появилось предчувствие, что место нашей следующей остановки ему понравится. Проходя мимо, я поманил Ксандера пальцем:

— Пошли. Нам нужно идти.

— Мы что, еще не пришли?

— Нет, это только бонус.

— И поразительный, я тебе скажу. — Ксандер пошел по полю, касаясь одними пальцами верхушек травы вокруг ног. — У меня вдруг появилось желание сделать новостной репортаж о неизвестных прекрасных местах, которые обязательно стоит посетить.

— Я всеми руками за. Но держи свои камеры подальше от нашего места. Оно секретное.

Ксандер резко остановился. Я собрался было поинтересоваться, в чем дело, как он спросил:

— Наше место?

Вот черт. Я что, действительно сказал это вслух?

— Прости, сорвалось с языка.

Ксандер самоуверенно улыбнулся, затем подошел ближе:

— Не извиняйся. Мне нравится твой язык.

Проклятье. Никто другой не вызывал у меня такого оглушительного желания защищать и одновременно обладать. С каждым часом я хотел получать от Ксандера больше. Его улыбку, его смех, его слезы и его боль. Я хотел всего его. Я стал жадным.

Взяв Ксандера за руку, я не выпускал ее остаток пути, пока мы шли по полям, а когда добрались в пункт нашего назначения, сказал:

— Добро пожаловать в спа под открытым небом. Я подумал, что этот вариант куда приятнее, чем темная тесная пристройка за хижиной. Как считаешь?

Глава 28

КСАНДЕР

Я никогда не скрывал свою любовь к прекрасному. Приятное вино, модное блюдо, пятизвездочная гостиница с видом, от красоты которого хотелось плакать. Но даже в самых смелых мечтах я не представлял, что вдали от проторенных дорожек на окраинах иллинойсской Саванны может существовать что-то настолько совершенное.

Прямо впереди, среди буйных диких цветов расположилось небольшое озеро с водой кристальной чистоты и отражающимся в нем, словно в отполированном зеркале, ярко-голубым небом. От пейзажа перехватывало дух.

— Похоже, моя идея тебе не нравится.

Я обернулся к Шону всем телом:

— Нет-нет. Очень нравится. Я просто осматривался.

Мы пошли к краю озера. У берега лежали несколько больших, наполовину погруженных в воду валунов. Поставив на один из них свой рюкзак, Шон принялся выкладывать из него содержимое.

— Ты принес мое мыло?

Шон глянул на флакон в своей руке, и потом на меня.

— Ага. Еще полотенце и твою бритву. И еще вот эту пушистую синюю штуку.

— Это люффа. Спасибо.

— Без проблем.

Когда он достал из рюкзака второе полотенце с куском мыла, я, скрестив руки на груди, улыбнулся:

— Хитро ты придумал, как заставить меня раздеться на лоне природы.

Взявшись за низ, Шон стянул свою футболку через голову, бросил ее на рюкзак и расстегнул верхнюю пуговицу на шортах.

— Никаких хитростей, Ведущий. Раздевайся.

Мой член дернулся, и когда Шон, сняв обувь, быстро спустил вниз шорты с боксерами, я чуть не проглотил язык. Он был чертовски сексуален. Взяв мыло, Шон направился к воде, и мой взгляд мимо воли остановился на его упругой заднице.

— Ты моешь спину мне, а я тебе, — кинул он мне через плечо, излучая такую уверенность, что я выпрыгнул из одежды, даже не успев моргнуть.

Наслаждаясь теплом солнца на коже, я прихватил с собой люффу и направился к воде. Я был почти у кромки, когда Шон обернулся. В его взгляде читалось столько страсти, что у меня задрожали колени.

— Черт подери, Ксандер…

Прохладная вода омывала пальцы моих ног, а я всматривался в мужчину, постепенно открывавшего мне глаза на то, что я считал в принципе невозможным: я начинал понимать, насколько сильно люблю и желаю его.

Я вошел в воду и поежился, вызвав смех Шона.

Он поманил меня пальцем:

— Иди сюда…

— Холодно, — проговорил я, но продолжил идти. Было сложно игнорировать стоящего по пояс в воде обнаженного Шона с блестящими каплями на сильных мышцах груди.

— Иди ко мне, и я тебя согрею, обещаю. Как тебе идея?

Я был почти уверен: если Шон не перестанет так говорить, озеро вокруг нас очень скоро закипит. Но гонимый желанием — нет, нуждой, — быть к нему ближе, я брел дальше сквозь нетронутые воды, пока не оказался с ним лицом к лицу.

— Ты не взял с собой мыло.

Я покрутил люффой на указательном пальце.

— Нет, но прихватил мочалку. Я подумал, что мы могли бы… поделиться.

Шон обхватил меня рукой за талию и дернул на себя. Упершись ладонями ему в грудь, я только облизал губы.

— Я готов делиться с тобой всем, чем хочешь.

Я потерся затвердевшим членом о его бедра. Шон сжал мне ягодицы и немного изменил направление движения.

— Поцелуй меня, — попросил я. Моя грудь то и дело тяжело вздымалась, соприкасаясь с его. — Хочу почувствовать твой вкус.

Шон лизнул мою верхнюю губу и втолкнул язык мне в рот. Я обнял руками его шею. Шон удовлетворенно заурчал, и я, притиснувшись к нему всем телом, обвил ногами его талию, стараясь прижаться еще ближе.

Запустив пальцы ему в волосы, я легонько дергал отросшие пряди, но когда Шон, сжав мою задницу сильнее, потерся о меня своим стояком, я оторвался от его рта.

— Хм… — Расцепив ноги, я отодвинулся и, встав устойчиво на дно, поднял люффу. — Ты вроде собирался помыть мне спину.

Шон перевел взгляд на мочалку и с неохотой выпустил меня из объятий. Как только я повернулся к нему спиной, Шон принялся водить мылом по моему животу прямо по кубикам пресса. Прикрыв глаза, я откинул голову назад.

— Это не спина, — заметил я, ощущая прикосновения его губ сначала на затылке, а потом ниже на линии плеча.

— Нет, но я не могу сосредоточиться только на одном месте. Мне нужно проверить, чтобы каждый дюйм твоего тела был чист.

Шон поводил мылом по коже, намыливая мои плечи и грудь. Затем перешел на ребра, и я толкнулся бедрами вперед, намекая, что хорошо бы спуститься ниже.

— Дай руку, — прошептал Шон мне на ухо.

Я подчинился, и он вложил в мою ладонь кусок мыла. Затем забрал у меня люффу и, погрузив ее в прохладную воду, начал обтирать меня. Тело пробила мелкая дрожь. Шон сводил меня с ума, и, судя по стояку, елозившему вверх и вниз между моих половинок, сам тоже нехило завелся.

— Шон?

— Что?

— Ниже… Думаю, нужно немного ниже.

— Думаешь? — Одними губами Шон куснул меня за ухо, и его рука исчезла под водой. Грубый материал прошелся по моему стволу снизу от основания до головки, и я протяжно застонал. — Я нашел правильное место?

Я стиснул мыло и выгнулся, зажатый в кулаке Шона.

Шон тихо рассмеялся:

— Приму это как «да».

Глава 29

ШОН

За все годы поездок в иллинойсскую Саванну я никогда не думал, что здесь могло бы быть лучше. Но, держа Ксандера в объятиях, понял, что сильно ошибался.

Мой райский уголок, конечно, был спокойным и чудесным местом вдали от всего мира. Однако ничто сейчас не могло оторвать меня от этого мужчины и его гладкой влажной кожи под моими ладонями.

— Повернись, — попросил я, желая заглянуть Ксандеру в глаза. Он повернулся, и я взял его лицо в ладони: — Теперь, Ведущий, моя очередь. Помой меня.

Прикусив пухлую нижнюю губу, Ксандер принялся меня намыливать. Начав с груди, он водил мылом по соскам, то к одному, то к другому, рисуя круги, дразня, растягивая пытку и вынуждая мой член неистово пульсировать.

— Думаю, тут уже чисто, — проговорил я скрипучим голосом.

— А как на счет этого места? — Рука с мылом скользнула ниже, и я застонал, почувствовав, как тыльная сторона ладони задела головку члена.

— Да, этому месту нужно уделить отдельное внимание.

Ксандер улыбнулся и, бросив мыло, плотно обхватил мой стояк. Я зашипел от удовольствия. Поджав на ногах пальцы и зарывшись ими в верхний слой дна, я замер, наслаждаясь медленными движениями крепкого кулака вверх и вниз. В какой-то момент Ксандер наклонился и прикусил мне кожу на линии челюсти:

— Хочу почувствовать его сегодня ночью внутри.

— Черт… Я тоже. — Я запрокинул голову, а он продолжил ласкать меня и смывать с груди мыльную пену. Затем, наклонившись, прихватил губами сосок, и я сжал его затылок, не давая отстраниться.

Ксандер потеребил кончиком языка затвердевшую горошину и, прильнув к ней ртом, втянул внутрь. Я плотно зажмурился. Я был настолько возбужден, что только чудом не спустил ему прямо в ладонь. Но черта с два я позволю, чтобы это случилось здесь.

Ксандер сказал, что хочет почувствовать меня сегодня внутри. Я мечтал и пытался представить, каково это — ощущать его и спать с ним в одной постели. Если это случится, то это должно быть сногсшибательно.

Я потянул Ксандера за волосы, заставляя поднять лицо. Наши губы снова встретились, и страсть с возбуждением, что сильнее затягивали нас в свой вихрь, достигла наивысшей точки.

Ксандер отстранился первым. Погрузив руку в воду, он сжал свой член, и я почувствовал огромную благодарность озеру за его кристально-прозрачную воду.

Ксандер, как и я, балансировал на грани, он, как и я, страстно желал окончательного воссоединения, в котором мы себе отказывали с момента нападения. Наше время пришло, но мы оба не хотели, чтобы желанное случилось посередине какого-то водоема.

Я сделал пару глубоких вдохов и насильно отвернулся. Господи, Ксандер доведет меня до разрыва сердца.

— Шон?

— Я… хм… дай мне минутку.

Он гортанно рассмеялся. Я оглянулся и увидел, что Ксандер отступил дальше и присел — теперь вода закрывала его по шею.

С прилизанными назад мокрыми волосами, Ксандер ярко улыбался, его глаза сверкали.

— Ты смеешься надо мной? — спросил я.

— Вовсе нет. — Но приподнятые уголки губ говорили о другом.

Взяв себя более-менее в руки, я обернулся и пошел в его сторону. С каждым моим шагом Ксандер отступал, скользя руками в толще воды.

— А мне кажется, что ты надо мной смеешься.

Улегшись спиной на воду, Ксандер обдал меня брызгами. Я сделал резкий выпад вперед и, поймав его за лодыжку, потянул к себе. Вернув его в свои объятья, я сказал:

— Я же не виноват, что на тебя у меня стоит так, что даже сложно ходить.

Ксандер засмеялся, и этот сексуальный смех только ухудшил ситуацию. Он положил ладони мне на грудь и игриво оттолкнул:

— Не виноват. Но не думаю, что тереться о меня — хороший выход.

— Я знаю хороший выход…

— Я тоже, — ответил он и начал плавать вокруг меня. — Но не здесь.

Поворачиваясь на месте, я следил за его грациозными движениями в воде. Затем он остановился и направился к берегу, и я решил, что посмотрю шоу до конца… и какое же это было шоу.

Ксандер вышел из воды, ни капли не заботясь о своей наготе. Гладкую кожу натягивали сухие тугие мышцы, ягодицы напрягались при каждом шаге.

От вида подтянутых ног, что несколько минут назад обвивали мою талию, у меня расплавился мозг, который чуть не вытек через уши. И когда Ксандер, наклонившись за полотенцем, оглянулся и подмигнул мне, я понял, что попал, серьезно попал.

Я знал, что имел, и знал, что умел, но Ксандер был совершенно другим уровнем. Мне казалось, что он будто сдерживал ситуацию, давая мне возможность осмотреться и свыкнуться со своим влечением к мужчине. Но теперь, поняв, что я принял условия игры, он собирался снять защитные перчатки и играть со мной по-взрослому.

Глава 30

КСАНДЕР

Когда мы с Шоном добрались до поляны, где стоял… стояло его укрытие, солнце уже село.

Идея Шона о спа под открытым небом была великолепна. Собственно, как и весь день — всё было идеально, насколько можно только представить. И, судя по продолжавшему царить вокруг нас настроению, ночь обещала быть еще лучше.

— Погоди секунду, — попросил Шон, когда мы остановились у входа. Открыв дверь, он исчез внутри, а я, подойдя к краю перекошенного крыльца, посмотрел на сверкавшие над головой звезды. Вид открывался потрясающий, словно за пределами города мне открылся совершенно другой мир.

Что, черт побери, Шон Бейли со мной сделал? Я был в глуши неизвестно где, собирался ночевать в месте без намека на электричество, но думать мог только о том, сможем ли мы остаться здесь подольше.

Мне здесь нравилось. Мне нравилось наблюдать здесь за Шоном. Покой, тишина, некая потусторонность этого места вливали в меня новые силы.

— Если хочешь, можешь зайти. Там уже светло.

Я обернулся и увидел в дверном проходе Шона. За всю свою жизнь я не встречал более сексуального мужчину, чем он был сейчас. Высохшие волосы беспорядочно топорщились, шорты сидели низко на тазовых косточках. Другой одежды на Шоне не было, отчего он выглядел расслабленно, по-домашнему, будто попал в свою стихию. Кстати о стихии: свет, возникший без понятия откуда, освещал комнату у Шона за спиной, превращая небольшое окно в передней части дома в манящий огонек.

Все выглядело уютно и волшебно.

Я шагнул к Шону, он протянул мне руку, и я понял, что эту ночь запомню на всю свою оставшуюся жизнь.

Войдя внутрь, я был поражен тем, насколько иным стало это место в темное время суток. Комната, выглядевшая окостеневшей и голой днем, ночью превратилась в небольшое очаровательное убежище.

Шон закрыл за нами дверь, и я внимательно осмотрелся.

В стратегически важных местах висели фонари, в камине в дальней части комнаты горел, потрескивая, только что разведенный огонь, который должен был согреть нас в ближайший час или пять, когда воздух остынет. Лоскутное покрывало было снято с кровати и аккуратно сложено на краю матраса.

Я подошел к изножью, провел пальцами по разноцветным ромбам и сказал:

— Иди сюда.

Наблюдая, как Шон, оттолкнувшись от двери, медленно пересек комнату и остановился передо мной, я слушал гулкое биение своего сердца. «Интересно, почувствую ли я такой же стук в такт?» — подумал я и положил ладонь ему на грудь.

— Здесь удивительно.

Шон взял мое лицо и провел большим пальцем по нижней губе.

— Я хотел сделать это место для тебя особенным.

Я потерся щекой о его ладонь и поцеловал ее:

— Это ты делаешь его особенным.

— Ксандер… — Шон порывисто прижался к моим губам. Его веки опустились, руки задрожали. — Господи, и почему я так нервничаю?

— Потому что этот момент особенный. И еще потому что это впервые.

Шон мягко рассмеялся:

— Ты не похож на девственника.

— Речь о тебе.

Шон глубоко вдохнул и выдохнул. Настал момент, который изменит наши отношения и наше будущее навсегда. И мы оба это знали.

Я взял его запястья и прижал к своей рубашке:

— Будь со мной.

Его пальцы потянулись к пуговицам и начали аккуратно высвобождать их из петель. Больше не было дрожи. Больше не было сомнений. Шон точно знал свое желание, и этим желанием был я.

Когда он стянул с моих плеч рубашку, и та трепыхаясь упала на пол, я расстегнул пуговицу на его шортах. Единственный предмет одежды съехал с бедер вниз, оставив Шона совершенно голым.

Когда наши губы встретились, я отпустил все мысли, чувства и воспоминания, в которых не было Шона, и, закрыв глаза, подался в его объятия. Зарывшись пальцами в его волосы, я наклонил голову, стараясь проникнуть глубже и как следует распробовать его рот на вкус. Шон потянул меня за шлевки пояса на себя, и я двинулся следом.

— Шон, — позвал я, требуя большего, желая ощущать его ладони на своей коже, его вес на своем теле.

Он прикоснулся к пуговице на моих шортах, и я кивнул. Секунда, и Шон уже стоял передо мной на коленях, стянув с меня шорты вместе с брифами. Я переступил, отодвигая одежду в сторону, и Шон, окинув мое тело выразительным взглядом, окатил меня шквалом эмоций такой силы, что я едва устоял на ногах.

— Черт, какой же ты красивый. — Его пальцы заскользили по бокам моих бедер до тазовых косточек. — Ни за что не прощу себе, что пропустил столько времени, не видя эту красоту.

Я запустил пальцы в его волосы и мягко оттянул голову назад:

— С этого момента смотри только на меня, и я тебя прощу.

Сверкнув глазами, Шон облизал губы, и мой член запульсировал.

— Теперь я вряд ли смогу остановиться, даже если попытаюсь. Ты выходишь из комнаты, и я представляю, что ты все еще рядом. Я иду спать и вижу тебя в своих снах. Выглядит так, будто я на тебе слегка свихнулся. Но знаешь что?

— Что?

Шон снова обвел глазами мое тело и, остановив взгляд на моем стояке, потеребил кончиком языка чувствительную головку.

— Мне плевать.

— А-а-а, черт. — Я сжал пальцы в его волосах. — Осторожней.

— Почему? — спросил он, сжимая основание моего члена. — Я хочу тебя. И не собираюсь больше осторожничать и медлить.

Глубоко вдохнув, я попытался взять себя в руки, но Шон, обхватив головку губами, втянул ее в рот, и весь мой самоконтроль испарился, как облачко в пламени пожара.

Бедра сами собой подались вперед. Шон поднял на меня взгляд, и я напомнил себе, что сегодня — его первый раз, хотя, похоже, его это ни капли не сдерживало.

Ладонь на моем члене медленно задвигалась, губы засосали плоть, язык прошелся по головке. Я не сводил глаз с сексуального мужчины у моих ног, изучавшего мое тело совершенно новым способом, пока я, обхватив подбородок, гладил его щеку. Шон теперь ритмично насаживался ртом на мой ствол, обхватывая его губами и исследуя каждый новый дюйм.

— Черт, Шон…

Он отстранился и уселся на корточки.

— А ты хорош, — проговорил я.

Шон ухмыльнулся:

— Надеюсь, что к нашему отъезду я стану экспертом.

Проклятье. Он не собирался тратить время впустую. Шон уселся задницей на пол и, прислонившись спиной к диванчику, коснулся своего члена. Хотя Шон, скорее всего, был впервые с мужчиной, но определенно умел сводить партнера с ума и совершенно точно знал, чего хотел.

С разведенными в стороны ногами и зажатым в руке членом, Шон выглядел чертовски сексуально. Он толкнулся бедрами вверх, его тень на стене позади задрожала, и я вдруг отчетливо представил, как он двигается также во мне.

— Шон? Мой пакет с покупками… куда ты его положил?

Шон глянул в сторону прохода справа от кровати.

— Туда.

Он начал подниматься, но я, покачав головой, взял его за подбородок.

— Я скоро. Не двигайся, — прошептал ему прямо в губы и по устремленному на меня взгляду понял: пожелай я, и Шон будет ждать меня вечно.

Самым жутким было то, что впервые в жизни мне очень сильно захотелось воспользоваться этим обещанием.

Глава 31

ШОН

Страсть. Возбуждение. Желание.

В течение нескольких недель, вплоть до сегодняшнего дня, я считал, что познал всю глубину этих эмоций. Я ошибался. Как же ошибался. Испытанное ранее было лишь выцветшим подобием. И я знал, кого благодарить за внезапное озарение.

Видя, как Ксандер возвращается с тюбиком и презервативом в руке, я попытался не забегать вперед и откинуть возникшую перед глазами картину, где он раскатывает на моем члене латекс, а потом смазывает его по всей длине. Иначе еще немного, и я взорвался бы.

Ксандер остановился передо мной, и я зажал основание стояка. Потом наклонившись, он оседлал мои бедра, и я почувствовал, что мое тело вот-вот предаст меня.

Глянув на мой пах с большим интересом, Ксандер разорвал зубами упаковку. Еще две секунды, и я был бы готов умолять его прикоснуться ко мне, заговорить со мной или сделать со мной что-нибудь, но он вовремя протянул руку и неспешно обхватил мой член.

Молчание Ксандера заводило не меньше, чем его движения, предвкушение в ожидании росло со скоростью надвигающегося товарного поезда. Прежняя нервозность из-за первого раза с мужчиной исчезла. В голове осталась одна мысль: об удовольствии, его и моем.

Ксандер мягко раскатал латекс по моему члену до самого основания, мимо воли заставив меня дышать тяжелее и чаще. Затем встал на колени и пододвинулся ближе.

Подхватив его под задницу, я притянул его к себе и поцеловал. Почувствовав, как наши члены столкнулись, я застонал от чистого удовольствия.

— Господи, Ксандер, я сейчас умру.

— Хм, не думаю, — прошептал он мне в губы и положил ладонь на грудь. — Сердцебиение в порядке, дыхание тоже стабильное… хотя сейчас оно немного рваное.

— Бывает, когда на моем члене сидит такое сексуальное очарование.

— Не моя вина. Ты сам предложил на прошлой неделе посидеть у тебя на коленях. С тех пор я никак не мог отделаться от этой идеи.

Я провел рукой по его спине до затылка и, прикусив пухлую нижнюю губу, ответил:

— Я не жалуюсь. Я объясняю.

Ксандер радостно улыбнулся и, приподнявшись, взял смазку. Не сводя с меня глаз, он открыл крышку и выдавил немного содержимого тюбика себе на ладонь.

— Мне самому сделать это или…

В ответ на вопрос я накрыл его руку. В какую бы скользкую игру мы дальше не играли, я хотел быть не наблюдателем, а ее участником, даже несмотря на свою неопытность… временную неопытность.

Отложив тюбик в сторону, Ксандер потянулся к моему члену, а я — к его заднице. Когда он уперся мне в грудь ладонью и наклонился вперед, стараясь сильнее раскрыться, я понял: нам нужно больше смазки, чтобы ему было легче.

Скользкими пальцами я несколько раз прошелся по его расселине, затем одним кончиком потер его дырочку, и ладонь на моем стволе сжалась крепче.

— А-а-а, ладно… — сказал я, кивнув. — Давай посмотрим, что еще тебе нравится, Ведущий.

Глаза Ксандера блеснули. Пока его кулак продолжал ласкать меня по всей длине, я добрался до его яичек и, коснувшись их, услышал в ответ рваный вдох, а потом судорожный выдох.

Щеки Ксандера порозовели, губы покраснели и припухли от поцелуев. Уставившись ему прямо в глаза, я осторожно просунул в него палец, и Ксандер, подавшись навстречу, застонал.

— Этот звук — самый сексуальный из всех, что я слышал.

— Этот звук означает: «давай глубже».

Я снова погладил теплую кожу и медленно скользнул пальцами внутрь. Ксандер запрокинул голову, и из его горла снова послышалось восхитительное урчание.

Если он так реагирует на пальцы, то как тогда будет реагировать на мой член? Ксандер терся о меня, стараясь хоть немного сбросить напряжение, и из его стояка стекало предсемя, оставляя влажные капли на моей коже.

Вдруг, словно прочитав мои мысли, Ксандер положил руки мне на плечи:

— Я больше не могу ждать. Не могу.

Понимая его отчаяние и нужду, я горячо поцеловал Ксандера. Это было похоже на небесную благодать и одновременно на пытку.

Коснувшись ноги, я подтолкнул его, побуждая встать на колени. Нависший сверху Ксандер выглядел точь-в-точь как в моих фантазиях. Затем, положив руку на свой уже болезненно напряженный член, я устроился поудобнее и поднял его вертикально вверх.

— Да. — Ксандер начал медленно опускаться, его руки дрожали. Когда головка коснулась колечка мышц, он зашипел: — Шон, полностью… Медленно, но я хочу полностью.

Просить дважды не пришлось. Его тело было горячим и тугим, его плоть медленно втягивала мою, словно была для этого создана. Когда Ксандер был уже на полпути, я отпустил себя и взял его за бедра. Вдавив пальцы в пылающую кожу, я сильно сжал их, и Ксандер, зажмурившись, сел до самого основания.

Бля-я-я. Я никогда еще не был так возбужден. Оргазм грозил накрыть в любую секунду, поэтому нужно было начинать двигаться. Иначе я мог кончить, едва прикоснувшись к его заднице.

— Ксандер, — позвал я, нежно погладив по спине. Он открыл глаза, и сверкнувший в них дикий голод сказал мне, что он, как и я, давно на грани.

Облизнув губы, Ксандер передвинул руки с моих плеч на затылок и медленно задвигался.

Удовольствие оказалось нереальным, ощущения — запредельными. Чувствуя запах его возбуждения от капель, беспорядочно усеявших мой живот и бедра, я держался из последних сил. Ксандер извивался на мне, то вставая на колени, то садясь до упора обратно, и откровенно, по-первобытному использовал меня для собственного удовлетворения.

— Шон, — проговорил Ксандер, взяв мой затылок в замок и ускорив темп. — Сверху. Я хочу тебя сверху…

Зафиксировав его со спины, я поерзал, чтобы уложить нас на ковер. Как только лопатки Ксандера коснулись пола, он обнял ногами мою талию, и я, упершись руками по обе стороны от его головы, предупредил:

— Держись.

Набросившись, словно дикарь, я грубо поцеловал его и начал двигаться. Жестко войдя на всю длину, я услышал, как Ксандер застонал. Я делал это снова и снова, пока он не слетел с катушек. Кольцо из ног на талии сжалось и притиснуло меня сильнее к лежащему подо мной телу, но потом руки на моем затылке напряглись, весь Ксандер замер, и нас обоих накрыла волна мощнейшего оргазма.

— Черт… Вот черт.

Я знал, что после секса с Ксандером между нами, возможно, многое изменится. Но когда он, разомкнув ноги, отпустил меня и уронил руки вниз, я понял: самым большим изменением был не факт секса с мужчиной, даже Ксандером.

Что-то изменилось внутри меня. Когда Ксандер отодвинулся, и наши тела разъединились, у меня появилось ощущение неполноценности. Я перекатился на бок, но поняв, что мне это не нравится, подтянул Ксандера к себе обратно. И когда он, интуитивно прижавшись, облегченно выдохнул, я почувствовал себя, наконец, в полном порядке.

Глава32

КСАНДЕР

Только перед рассветом мы смогли оторваться от пола и забраться на кровать. Сейчас мы лежали в постели со скомканной простыней, покрывавшей только наши щиколотки. В камине потрескивал огонь, наполняя комнату приятным теплом. Шон растянулся на спине, а я — на животе, закинув одну ногу ему на колено.

Покрытый тонким слоем пота, мерцавшего в отблесках пламени, Шон расслабленно обнимал меня одной рукой. Сам я был на седьмом небе от счастья и остался бы тут навсегда.

— Вы как-то ужасно молчаливы, господин Ведущий. Все хорошо?

Я расплылся в улыбке и провел пальцем от его груди до пупка прямую линию.

— Я слишком устал, чтобы говорить.

— А-а-а… я тебя вымотал. — Шон поцеловал меня в волосы. — Тогда не обращай на меня внимания. Я полежу тут тихонько, гордо наслаждаясь моментом, можно?

Я рассмеялся и, уткнувшись лицом Шону в грудь, поцеловал и лизнул соленую кожу.

— Можно.

Едва касаясь, Шон водил пальцами у меня между лопаток, в такт своему вдоху и выдоху. Его дыхание было плавным и ровным, оно успокаивало, как и вся обстановка в комнате. И в какой-то миг я понял, что впервые за несколько недель ни разу не вспомнил о сталкерах, нападениях и моменте, когда Шон на моих глазах почти…

— Эй, а ты сможешь научить меня расслаблять горло так, чтобы…

Я поерзал под прижимавшей меня рукой и, приподнявшись, посмотрел на Шона. Он выглядел сонным и довольным, на сексуальных губах играла улыбка. Но я прекрасно понимал, что он сейчас делал.

Шон был слишком умным и видел слишком глубоко. Он отвлекал меня, и я решил пойти у него на поводу.

— Чтобы что? Слабó закончить фразу с невинным лицом?

Он закусил губы, будто действительно размышлял.

— Тебе не кажется, что невинностью тут даже не пахнет?

Подумав над своими словами, я рассмеялся и коснулся его обмякшего члена.

— Ага. И что касается твоего вопроса, то потребуется много времени и практики.

— Я так и думал, — проговорил Шон. — Повезло, что времени у нас навалом.

Покачав головой, я обвел глазами нижнюю часть его тела. Остановив взгляд на неровном шраме на боку, я провел пальцами по ярко-розовому рубцу.

— Повезло — не то слово.

— Эй, — зажав мои пальцы, Шон поднес их к губам. — С моей работой подобные случаи — издержки профессии.

— Да, но за них отвечаю не я.

Шон взял меня за подбородок и, приподняв, заглянул в глаза.

— За этот тоже отвечаешь не ты.

Я вздохнул и отвел взгляд, но Шон покачал головой.

— Нет, мы не будем повторяться. — Приподнявшись, он прислонился к изголовью, подтянул меня к себе и укрыл нас простыней. — Хватит себя корить. Травма может быть разной — физической, эмоциональной или ментальной. И то, что на тебе нет внешних повреждений, не означает, что твоя душа и разум не пострадали.

Я открыл рот, собираясь ответить, но Шон прижал палец к моим губам:

— Я помню, что мы с тобой говорили о случившемся. Что ты детально все обсудил с Николсом и считаешь, что этого достаточно. Но хочу тебя заверить: нет, этого не достаточно, и в этом нет ничего постыдного. Капитан записал меня на прием к нашему врачу на следующей неделе. Думаю, тебе тоже стоит поговорить с кем-то.

Я помассировал пальцами лоб и закрыл глаза, желая раз и навсегда избавиться от продолжающих терзать меня мыслей. Почему нельзя их просто выключить? Почему так сложно оставить их в прошлом и двигаться дальше?

— Но разговоры не помогают.

— Пока не помогают. Но ты еще не говорил с профессионалом. Как и я.

Я открыл глаза и вздохнул.

— Думаю, со временем станет легче.

— Обязательно.

— Но сейчас все сложно. Стоит мне услышать громкий звук или попытаться уснуть, как перед глазами проигрывается та самая сцена, снова и снова. И то, что я вижу, то, что чувствую, парализует.

— Знаю. Но в случившемся нет твоей вины, ни единой капли. Я больше не позволю тебе казнить себя.

— Шон…

— Что? — спросил он, наконец дав волю своему разочарованию. — Именно этим ты и занимаешься, и я больше не буду терпеть. Не ты сделал это со мной. Ты пришел ко мне и спросил о телохранителе. Я добровольно вызвался на эту работу. Ты меня не заставлял.

— Это неважно. Разве не понимаешь? Ты пострадал из-за меня. Ты чуть не умер…

— Чтобы спасти тебя. — Шон посмотрел на меня, и его взгляд потеплел. — И сделаю это снова, даже не задумываясь.

— Шон… — Приподнявшись на локте, я заглянул ему в глаза. Сила увиденных в них эмоций заставила сердце забиться сильнее. В прошлом у меня было много отношений, но они никогда не пробуждали в моей душе до боли волнующего чувства, которое я узнал совершенно точно. — Я люблю тебя.

Шон сильнее сжал мои пальцы, затем положил их себе на грудь в области сердца.

— Я тоже тебя люблю. — От почти мгновенного ответа у меня отвисла челюсть. — Не ожидал?

Шон поцеловал меня так сладко, что в животе поднялась целая стая бабочек. Когда он от меня наконец отстранился, нежно проведя пальцем по моей щеке, я прикрыл глаза и вздохнул.

Значит, так себя чувствует довольный жизнью человек. Значит, вот каково это — быть в безопасности. Я доверял Шону каждой своей частичкой, и теперь вручил ему еще и свое сердце.

Глава 33

ШОН

— Расскажи мне об этом месте.

— А? — отозвался я на голос Ксандера, устроившегося у меня под боком. Я уже засыпал, убаюканный прекрасным чувством удовлетворения, когда вопрос резко вырвал из сна.

— Это место. Как ты его нашел? Его вряд ли можно заметить с главной дороги.

Ксандер был прав. Никто ни за что не догадался бы, что здесь есть домик, не говоря уже об озере и рыбном месте у реки. Смотри снаружи сколько хочешь, увидишь только ворота, ведущие в никуда.

— Э-э-э… мне его показала крестная фея.

Ксандер приподнял голову. Его глаза сверкали, на прекрасных волосах с серебристым отливом играл отблеск огня из камина. Ксандер выглядел великолепно, и мне нравилось видеть его здесь.

— То он меня целует, то рассказывает истории о вспышке и крестных феях. Похоже, для тебя еще не все потеряно.

— Я ни черта не говорил о вспышке.

Ксандер тихо рассмеялся:

— Теперь я узнаю своего Шона.

Я взял Ксандера за подбородок и заглянул ему в глаза:

— Своего Шона?

— Угу. Ты же не против?

— Совершенно, абсолютно не против.

Ксандер закрыл глаза, и я, словно сделав ментальный снимок, постарался запомнить его как никогда умиротворенным и счастливым.

Понятия не имею, как мы дошли до этой точки. Не только в физическом плане, но и в эмоциональном. Казалось, что нам предназначалось встретиться в момент, когда оба наиболее нуждались друг в друге. Но это звучало, как бред. Подобные мне люди не верили в судьбу и прочую чепуху про родственные души.

Но свои чувства я не мог игнорировать, а в них было полным полно любви.

— Так что… — Ксандер смотрел на меня выжидающе. — Что насчет крестной феи?

— А, точно. Это Мэй из магазина. Она показала мне это место.

— Серьезно?

— Да. Ну, если честно… — Я рассмеялся. В той истории я выглядел не лучшим образом. — Как-то раз она бросила меня здесь, чтобы я остыл.

— Бросила тебя здесь? — Ксандер распахнул глаза и, сев на кровати, повернулся ко мне всем корпусом. — Кажется, я что-то слышал. У Бейли ты вроде упоминал об историях по пьяни, но…

— Нет. Об этом я никому не говорил. Об этом знает только…

— Мэй?

— Да.

Ксандер переплел пальцы с моими:

— А мне расскажешь?

Много лет я гнал от себя те воспоминания, возвел вокруг них огромную стену, потому что так было легче забыть о них. Какая ирония. Совсем недавно я твердил Ксандеру, что очень важно говорить с другими, делиться своей болью. Но тогда у меня не было с кем делиться. Я был совсем один.

— Не знаю. — Я глянул на свои ладони и скривился. — Может, не будем портить сегодняшний день?

— Ничего, слышишь, ничего не может испортить сегодняшний день.

Я поднял взгляд, и увиденные в его глазах любовь с беспокойством заставили меня осознать две вещи: во-первых, я уже не один. Во-вторых, Ксандеру можно доверять.

— Ладно. Это случилось на следующий день после смерти родителей.

На лице у Ксандера отразился шок — видимо, он не ожидал такого поворота. Но не дав ему сказать что-либо, что вынудит меня передумать и снова закрыть дверь, я опустил веки и позволил себе вернуться в прошлое. И вспомнить обиду, боль и злость, раздиравшие меня в ту ночь.

— Киран, Бейли и я… мы тогда собрались в родительском доме, помнишь?

Ксандер кивнул.

— Мы пытались осознать потерю родителей, и на том этапе наши связи в полицейском участке стали и благословением, и проклятием. Нам позвонили, как только все стало более-менее ясно, и к следующему полудню все в участке — да что там в участке, наверное, во всем полицейском управлении Чикаго — знали, что отец в тот вечер сел за руль пьяным.

Ксандер провел пальцами по моему лицу:

— Я помню. Это было ужасно. Словно второй удар под дых, когда еще не отошел от первого.

— Да. — Я облизал внезапно высохшие губы и, гонимый внутренним зудом что-то сделать, затеребил край простыни. — В глубине души я знал, что здесь замешан отец. Много лет он скрывал свою проблему с выпивкой от полиции и семьи. Ни Бейли, ни Киран о ней точно ничего не знали. Но мне случалось слушать его пьяные бредни, когда он возвращался домой ночью или был не в адеквате. Я видел и бутылки в гараже, и тайник под полом. В состоянии опьянения он научился настолько хорошо функционировать, что никто не понимал, насколько он был пьян. А если и понимал, то делал вид, что ничего не замечает. Он оправдывался тяжелой работой, говорил, что это его способ расслабиться… Дерьмовое оправдание. Поверь, я тоже его использовал.

Внимание Ксандера целиком и полностью было сосредоточено на мне, а сам он в это время излучал глубокое понимание. У меня появилось чувство, что ему можно рассказать что угодно, не опасаясь услышать осуждение за прошлые ошибки. Он меня выслушает. Он меня утешит.

— В любом случае, — я пропустил пальцы сквозь волосы и тяжело вздохнул: — большую часть ты уже знаешь. Наверняка, тебе все уже рассказал Бейли.

— Но не ты. Твои переживания сильно отличаются. Не отмахивайся от случившегося, не закидывай в папку под названием «Ты это уже знаешь». Я не знаю, что с тобой было в то время. Что ты чувствовал. Что привело тебя сюда? Я хочу знать.

Закрыв глаза, я полностью откинулся на изголовье.

— Время от времени мы приезжали сюда семьей, когда отец хотел взять паузу и очистить голову.

— Вы приезжали сюда? В эту хижину? Как вы здесь помещались?

— Нет. — Я покачал головой. — Мы ездили в Саванну. Об этом месте он услышал от кого-то из друзей. Ты же знаешь, как он любил ходить со своими сыновьями на рыбалку.

Ксандер сморщил нос и кивнул:

— Помню. Я всегда притворялся больным, когда Бейли предлагал упасть им на хвост.

— Удивляюсь, что ты не притворился и сегодня.

— Я думал об этом, — признался Ксандер. — И хорошо, что не сделал. Иначе упустил бы шанс увидеть кое-что прекрасное.

— Река здесь действительно выглядит потрясающе.

— Согласен, но я говорил о твоей реакции. Это место будто успокоило и дало тебе силы.

Я кивнул:

— Думаю, так и есть. И здесь дешевле, чем на терапии.

— Наверное, ты прав.

— Ага, — я тихо рассмеялся.

— Значит, это место раньше принадлежало Мэй?

— Вроде того. Она никогда не оставалась здесь надолго. Домик достался ей по наследству от пра-пра-кого-то, который построил его в 1837 году.

— Что? — Ксандер сел и обвел взглядом небольшую комнату. — В тысяча восемьсот тридцать седьмом году?

— Угу. Поверь, здесь все так и выглядело, когда я впервые увидел эту комнату. Или когда проснулся. Если описать те события точнее.

Явно в замешательстве, Ксандер прищурился.

— Когда пришли результаты токсикологической экспертизы, все полетело к чертям, помнишь?

— Да. Киран ударил тебя в лицо.

Я поморщился, живо вспомнив удар, словно это было вчера. После него у меня остался шикарный синяк.

— Да. Киран не поверил отчету. Он не мог понять, как отец, выдающийся офицер полиции, настолько пренебрег жизнью мамы. В тот момент у меня в голове крутилась только одна мысль: не промолчи я, и этого не случилось бы.

Ксандер покрутил головой:

— Нет-нет-нет. Шон, это не твоя вина. И ты это знаешь.

— Теперь знаю. Но тогда была другая история. Понимаешь? Когда настоящего виновника больше нет рядом, мы ищем пути, чтобы осмыслить случившееся, чтобы взять вину на себя.

— То, о чем ты говоришь, полностью отличается от твоей и моей ситуации.

— Согласен. Обстоятельства совершенно другие. Но чувство вины, самокопания и поиск своей вины такие же. Для меня эта игра закончилась в очень, очень темном месте, Ксандер. И я не хочу, чтобы с тобой произошло то же самое.

— Знаю. И обещаю: как только мы вернемся, сразу сделаю звонок. Я поговорю с кем-нибудь.

— Хорошо. Очень хорошо. — Я сжал его ладонь и посмотрел на лоскутное покрывало, сложенное в ногах поперек кровати. — Видишь то одеяло? — спросил я, указав на него.

Ксандер кивнул и прикоснулся к разноцветным ромбам.

— Это мой первый… подарок на новоселье.

Ксандер глянул на меня через плечо.

— Но я забегаю наперед. После удара Кирана я понял, что нужно сваливать. У каждого из нас была своя версия о том, кого и что мы потеряли в день аварии, и хотя в глазах Бейли я видел понимание, в их глубине также светился гнев. И я не мог сказать, на кого он был направлен…

— На вашего отца. — Ксандер проворно вернулся на место и укрыл нас до пояса лоскутным покрывалом. — Он был в ярости на отца. На тебя? Ни разу. Значит, вот что ты думал все эти годы?

— Я просто предположил, что Бейли, как и Киран, злился на меня, потому что я никогда не говорил им о… проблеме отца.

— Нет. Бейли никогда так не думал. И я почти уверен: после первого шока Киран понял, что поступил как придурок, наговорив тебе лишнего. Бейли был убит горем. Сначала — потеря родителей, потом — еще правда об отце…

— Знаю. Но я вряд ли мог ему помочь. В том состоянии я вообще не мог никому помочь, даже себе. Но я знал, что ты позаботишься о нем. Ты всегда он нем заботился. — Проговорив это, я со стыдом отметил, что испытываю легкую ревность.

Оценив свою реакцию как юношескую незрелость, я отодвинул ее в сторону и сконцентрировался на остальном, потому что раскрывать свои неудачи мужчине, в прошлом несколько раз видевшим меня не в лучшем свете, оказалось довольно тяжело, особенно если учесть, что я взял, да и влюбился в него.

— В тот день я сел в машину и поехал в Саванну. Без планов, без единой мысли, что делать, когда доберусь… Я хотел только одного — побыстрее убраться из родительского дома. Мне жизненно необходимо было найти место, где я смог бы дышать снова. Но стоило въехать в городок, как нахлынули воспоминания о семейных походах. О том, как улыбалась и смеялась мама с братьями, о том, как отец учил нас забрасывать удочку и играть в реке… Куда не посмотри, куда не пойди, — все напоминало о родителях. В конце концов я оказался возле стойки в местном баре — единственном месте, где можно было бы все забыть.

Я прикрыл веки и потер лицо: былые боль и одиночество вернулись с полной силой. Теплая рука нежно сжала мою ладонь и отвела ее в сторону. Я открыл глаза и, почувствовав на своих костяшках губы Ксандера, с трудом проглотил внезапно вставший в горле горький ком.

— Сидел я там около четырех или пяти часов. Я был уже в стельку, настолько, что свалился со стула, когда появилась Мэй.

— Крестная фея, — прошептал Ксандер.

— Крестная фея. Каким-то образом она услышала о моих родителях и нашла меня. — Я тряхнул головой. — Тогда я не мог не то что стоять, даже голову держать. Но она неизвестно как вытащила меня оттуда и дотянула до своей машины. Дальше я помню только, как проснулся тут, укрытый лоскутным покрывалом, с запиской: «Смерть оставляет душевную боль, которую невозможно вылечить; любовь оставляет воспоминания, которые невозможно украсть. Спиртное — не решение, Шон. В шкафу — кофе, поп-тартсы и чайник. Оставайся столько, сколько нужно».

— Ого.

— Да, — ухмыльнулся я криво, — еще та херня.

Ксандер сел, скрестив ноги:

— Даже представить не могу, через что ты прошел.

— Почему?

Он еле заметно пожал плечами:

— Не знаю. Просто сейчас мне кажется странным быть с тобой рядом и не знать, что ты чувствуешь.

Я взял его за руки и притянул к себе:

— И что я чувствую сейчас?

— Облегчение.

Черт. Как он это сделал? Я тут изо всех сил стараюсь отвлечь, сбить его с курса, чтобы снова возвести стены и скрыть свои слабые стороны, а он в миг разглядел мои чувства.

«Вот придурок! Ты попал, куда целился».

— И в кого ты такой умный?

Ксандер улыбнулся, и вся боль с одиночеством прошлых лет вдруг показались далеким воспоминанием.

— В маму-учительницу и папу-хирурга.

Я рассмеялся:

— Да, похоже на то.

— И еще я люблю тебя.

Я хмыкнул и сполз на кровать, утаскивая Ксандера за собой:

— Думаешь, это делает тебя умным? Знаю многих, кто с тобой не согласился бы.

— Они ошибаются. Любить тебя, похоже, будет той еще проблемкой с задачками, но это самое умное, что я сделал за всю свою жизнь.

Я обнял Ксандера и прижал к своему боку:

— Знаешь, я постоянно спрашиваю себя: как «мы» стало вообще возможно? Но причина и способ мне уже не важны. Я был один целую чертову пропасть времени, и сейчас мне важно только одно: все намного лучше, когда со мной рядом ты. С проблемами или без.

Ксандер поцеловал меня в щеку:

— С проблемами или без.

Повернувшись, я захватил его губы в нежном поцелуе и позволил себе наконец поверить, что история о «жили долго и счастливо» может быть правдой.

Глава 34

КСАНДЕР

— Ты когда-нибудь смотрел на звезды? — спросил Шон, освещая путь фонарем.

Последние три дня он уговаривал меня переночевать под открытым небом, и сегодня по какой-то безумной причине я согласился.

— Никогда, — ответил я, в ужасе шарахаясь от каждого незнакомого шороха поблизости и каждой едва коснувшейся меня букашки. — Я пробовал наблюдать за звездами со своей террасы. Но в свете городских огней сложно что-то рассмотреть.

— Да, в городе фиг что рассмотришь. Другое дело тут.

— Не сомневаюсь, — ответил я, сосредоточенно вглядываясь себе под ноги.

Шон прошел мимо ветки, которая, отклонившись, звонко ударила меня по руке, отчего я подпрыгнул.

— С тобой все в порядке? — спросил он.

Я изо всех сил сдерживался, чтобы не спросить: «Мы уже пришли?» Ужасно не хотелось выглядеть жалким городским мальчиком, хотя, как недавно выяснилось, я именно им и был.

— Я… о боже! Что это было?

Я лихорадочно потер свое плечо. Шон остановился и посветил на меня фонарем:

— Что там?

— Что-то коснулось руки, — проговорил я, старательно оглядываясь. Ничего не обнаружив, я облегченно выдохнул и направился в сторону Шона.

Он приставил фонарь к своему подбородку и поиграл бровями:

— Боишься?

— Ползучих маленьких тварей? Да.

Шон закатил глаза:

— Ну, с этими я легко разберусь, только дай знать. Но если встретишь приведение и еще кого, то ты сам за себя.

Я знал, что Шон просто дразнится, но все равно прибавил шагу и схватил его за руку. Он рассмеялся, на что я шлепнул его по плечу, но в глубине души мне было чертовски приятно.

Если бы мне кто-то сказал, что я с удовольствием буду жить несколько дней в диком лесу, имея только необходимое и полагаясь на собственные навыки выживания… хм, ну ладно, на навыки выживания Шона, я ответил бы, что он явно сошел с ума.

Шон правильно поступил, что привез меня сюда и заставил отключиться. Я полагал, что нужно просто пережить все, и тогда я быстро приду в норму. Но оказалось, что нет, это так не работает.

Чтобы вернуться к работе, не говоря уже о собственной квартире, мне нужна была помощь, профессиональная помощь. А пока я старался забыть все и жить настоящим моментом. Даже если этот момент был в лесу, в чернильно-черной ночи, с доносившимися издали странными звуками.

— Мы пришли, — проговорил Шон, придерживая ветку, преграждавшую путь. Как только я прошел под ней на полусогнутых ногах, Шон сразу же взял мою ладонь и повел в только ему известное место. — Стой здесь, — скомандовал он мне, остановившись.

— Да, сэр, — рассмеялся я, с радостью подчиняясь его плану, потому что видеть я мог не дальше вытянутой руки.

Шон достал из рюкзака одеяло, расстелил его на земле и, опустившись на колени, протянул мне ладонь. Последовав его примеру, я тоже присел, и Шон, ловко уложив меня на спину, устроился на мне сверху.

— Привет, — прошептал он мне в губы.

— Привет, — ответил я улыбаясь.

— Готов смотреть на звезды?

Не удержавшись, я рассмеялся, особенно над тем, как Шон с намеком снова поиграл бровями.

— Ты сегодня уже показывал мне звезды, но я всегда готов на второй заход.

Шон застонал и потерся об меня пахом — его близость оживила мой член тоже.

— Я, правда, привел тебя сюда, только чтобы посмотреть на звезды.

— Верю. — Я провел языком по его верхней губе. — И я согласился, только чтобы не спать в одиночестве.

— Можно подумать, что я допустил бы.

— Хм… — Я спихнул с себя Шона и отодвинул его подальше. — Тогда будешь показывать звезды оттуда. Иначе я не несу ответственность за…

— За то, что попытаешься стянуть с меня шорты?

Я повернул к Шону лицо:

— Да.

Он выключил фонарь, и мы погрузились в темноту. Потом Шон нащупал мою руку на одеяле:

— Посмотри вверх.

Продолжая улыбаться, я сделал, как он сказал, и охнул.

Матерь божья. Я ожидал увидеть всего несколько брызг света, но вместо этого кто-то будто рассыпал в воздухе целую пригоршню ярких крупинок. Над головой мерцали тысячи звезд.

— Впечатляет? Говорят, что в таком темном небе можно увидеть где-то четыре с половиной тысячи звезд, и только тридцать пять — в городе. Невероятно, правда?

На самом деле невероятным было совершенно другое: каждый божий день Шон не переставал меня изумлять. Я думал, что знаю его очень хорошо, учитывая годы нашего знакомства. Но в какой-то момент я понял, что знаю о нем ровным счетом ничего, и каждое новое сделанное мной открытие было… удивительным.

— Выглядит действительно романтично и впечатляюще, — ответил я. — Ты знаешь все их названия?

— Конечно, нет. Я знаю столько же, сколько и все. Меркурий, Юпитер, Сатурн, ну и все. Мне просто нравится смотреть на звезды и размышлять, что там происходит.

Его фраза вызвала улыбку.

— Ты имеешь в виду… инопланетян?

— Ты смеешься надо мной?

— Нет. Ну ладно, немного.

— Для твоего сведения, да. Тебе не кажется, что должен быть еще кто-то, кроме нас?

Я рассмеялся, Шон, потянув, уложил меня на себя сверху, и, когда я уперся руками возле его головы, развел ноги, дав мне устроиться поудобнее.

— Ты действительно веришь в инопланетян?

— А ты, разве, нет?

Я поцеловал его в губы.

— Как думаешь, они наблюдают сейчас за нами?

Шон положил ладони мне на ягодицы и сжал их через шорты:

— Если наблюдают, то мы их кое-чему научим. — Я качнул бедрами вперед, и Шон, царапнув зубами мою челюсть, застонал: — Ах, черт, Ксандер.

Запустив пальцы в волосы на его висках, я с удовольствием почувствовал их мягкость.

— Ты давно интересуешься астрономией?

Шон как раз выцеловывал мою шею и старательно об меня терся.

— Шон?

— А?

Просунув руку между нашими телами, я резво расстегнул его шорты:

— Астрономия.

— А? Да… Пару лет. Когда начал приезжать сюда. Вообще-то я не особо обращал на них внимания, пока не… О господи.

Усевшись ему на ноги, я ласкал Шона, ритмично двигая ладонью на его члене. Последние пару дней мы много экспериментировали. Шон, которому все было в новинку, продолжал пробовать и тестировать свои границы — что ему нравилось, что не нравилось. И время от времени в его глазах появлялся невысказанный вопрос, однако я не торопил его.

Шон был любознательным и заводился на меня с полоборота, как и я на него. Нужно было лишь немного подождать, когда он, преодолев свою нерешительность, доверится инстинктам и начнет требовать именно то, что желает.

— Ксандер?

— Хм? — отозвался я, снова вдавливаясь пахом в его мускулистое бедро.

— Я хочу…

— Что? — спросил я его в губы, продолжая двигать вверх и вниз влажным от смазки кулаком. — Что ты хочешь?

Обняв меня одной рукой и расстегнув молнию на моих шортах, Шон уже собрался забраться ко мне в боксеры, когда на мою икру сзади приземлилось что-то холодное и скользкое.

Глава 35

ШОН

Знаете, как моментально избавиться от возбуждения? Услышать, как твой партнер кричит так, будто увидел выходящего из леса Джейсона Вирхуза с мачете в руке.

Минуту назад я набирался храбрости, чтобы попросить Ксандера объяснить, как лучше ему отсосать, и вдруг словно все черти ада вырвались на свободу…

— О боже! О боже! — Ксандер выдернул руки из моих шорт и, перекатившись на спину, задрыгал ногами, будто его укусили за задницу.

— Что? Что такое? — спросил я и поднял ладони вверх, опасаясь, что сделал что-то ужасное.

— На меня что-то прыгнуло!

— Что? Где?

— На ноге! Оно было на ноге! — Ксандер мигом поднялся и, чуть не упав, заплясал на месте странно дерганную джигу. Я с трудом сдержался, чтобы не рассмеяться. Поняв, что нужный момент для нас бесповоротно упущен, я включил фонарь.

Направив его на одеяло, я осветил место, где лежал Ксандер. Луч выхватил из темноты виновника, и я растянулся в улыбке.

— А-а-а, Ведущий, успокойся, все нормально. Это всего лишь маленькая лягушка-крикунья.

— А?.. Ты сказал «лягушка»?

— Да. — Положив фонарь так, чтобы осветить нашу земноводную подругу, я медленно двинулся в ее сторону. Довольно быстро я поймал лягушку, на что Ксандер то ли выругался, то ли удивленно охнул, и я рассмеялся: — Она тебя не обидит. Если что, она боится тебя больше, чем ты ее.

— Сомнительно. Очень сомнительно.

Отойдя на несколько шагов от нашей лежанки, я отпустил малышку на волю и, вернувшись, подмигнул Ксандеру:

— Я ее прогнал.

— Мой герой.

— Угу, — улыбнулся я и погладил его по плечам вверх и вниз. — Я и забыл, что ты их очень боишься.

— А как их не бояться? Они скользкие, и прыгают.

— Твоя правда. Но эта совершенно безвредная.

— Эта?! Хочешь сказать, что она тут не одна?

Похоже, мозги Ксандера немного… закоротило.

— Вообще-то ты сейчас в лесу. Поэтому вполне возможно. Но ты плавал в озере всю неделю и не видел их, так что, на твоем месте я бы не волновался.

Ксандер в ужасе распахнул глаза, будто до сих пор эта мысль ему в голову не приходила. Я поздравил себя, что не упомянул о лягушках на входе возле ворот.

— Слушай, она точно ушла. Может, вернешься ко мне сюда?

Ксандер посмотрел на одеяло и потом на меня:

— Посвети вокруг. Хочу видеть, что там ничего не прыгает.

Когда стало ясно, что Ксандера не вернуть, не важно, есть тут лягушки или нет, я сложил одеяло и начал запихивать его в рюкзак.

— Можешь смеяться, сколько хочешь, но я их реально боюсь.

— Да, я понимаю.

Ксандер бросил на меня испепеляющий взгляд:

— Раньше такого не было. Но однажды летом мы с Бейли поставили палатку у вас во дворе — и что за семейный пунктик с этими походами? — и в нее заскочила лягушка. Как — не знаю, но вход оказался закрытым, и я не мог выбраться. Это было ужасно. Эти твари могут забраться куда угодно.

Я так и замер, не доведя собачку на молнии до конца. Перед глазами со стремительной силой пронеслись воспоминания того лета.

Синяя палатка.

Мой приятель Гари.

Младший брат с другом поставили во дворе за домом палатку, как два лоха.

И канава с… кучей лягушек.

— Что? — спросил Ксандер, когда я разразился хохотом. — Я рад, что тебе весело.

— Нет, клянусь. Я смеюсь не из-за этого.

— Тогда над чем? — Ксандер скрестил на груди руки и выгнул бровь так, что я рассмеялся сильнее. Черт, Ксандер меня прибьет.

— Просто… Мне нужно кое в чем признаться. — Я подошел к нему и выключил фонарь, но мы стояли достаточно близко, чтобы видеть лица друг друга без света.

— Признаться?

— Да… но дай слово, что все сказанное мной не будет использовано против меня.

Ксандер прищурился.

— Против меня и моего друга Гари. Мы… хм… это мы засунули лягушек в вашу палатку в тот вечер.

Последовавшая за моим признанием тишина очень смахивала на затишье перед бурей. А потом грянул гром — гром по имени Ксандер.

— Что ты сказал?

— Против меня и моего друга Гари… — Но прежде чем я смог закончить, Ксандер выхватил у меня фонарь, развернулся и уверенным шагом пошел к лесу. — Ксандер! — позвал его я и подхватил с земли рюкзак. — Да ладно тебе. Сколько лет прошло. Прости.

— Простить?! — Было видно, как он мотал головой, с трудом пробираясь сквозь ветки деревьев и беспрестанно матерясь. — Простить его.

— Я был глупым ребенком…

— Глупым? В точку! — выкрикнул он мне в ответ. — Глупым! Дебильным! Идиотом!

Ладно, эту новость Ксандер воспринял как-то не очень хорошо. Однако не стоило упускать его из виду в месте, где он совсем не ориентировался, поэтому я прибавил шагу и наконец догнал его.

Бросив рюкзак на землю, я обхватил его за талию сзади, и, когда Ксандер, на секунду застыв, начал вырываться, громко рассмеялся:

— О да, Ведущий, продолжай тереться задницей о мой член. Так ты стопроцентно облегчишь свое и мое состояние.

Ксандер замер, а потом повернул ко мне голову:

— Ты идиот.

— Ты объявил это только что мне и всем в радиусе сотни миль.

— Всем — это скольким людям конкретно?

— Людям нет. Но парочке лягушек точно, — проговорил я ему на ухо.

— Ненавижу тебя.

— Пару недель назад я бы тебе поверил, но сейчас… — Я ослабил объятия ровно настолько, чтобы повернуть его к себе лицом. — Но сейчас я все знаю.

— Ты закинул лягушку ко мне в палатку. Я страдал от этого много лет.

— Формально, я закинул лягушку в палатку брата. Ты просто стал невольным участником моей выходки.

Ксандер открыл рот, собираясь что-то ответить, но я не дал: оттеснил его к дереву и прижал всем телом к толстому стволу. Его грудь высоко вздымалась, затвердевший член терся о мою ногу.

— Прости, — проговорил я.

— После твоего смеха? Довольно сложно.

Такой высокомерный, такой сексуальный. Хотелось раздеть его прямо на месте.

— Давай вернемся в домик и я извинюсь, как следует.

Упершись руками мне в грудь, Ксандер оттолкнул меня и, слегка улыбаясь, направил луч фонаря на мой стояк.

— Обещаешь?

— Извиниться? О да. Столько, сколько пожелаешь.

Ксандер протянул мне ладонь. Я взял ее и, когда он пошел туда, куда шел изначально, дернул его и остановил.

— Что? — спросил он.

Я кивнул в противоположном направлении:

— Нам туда.

Он высветил фонарем сломанные ветки деревьев — явно наших рук дело по дороге сюда.

— И даже не думай смеяться.

Выполнить его приказ было довольно сложно, но мне все же удалось, потому что ни за что на свете я не упустил бы шанс извиниться перед Ксандером в более комфортном месте… и, надеюсь, без лягушек.

Глава 36

КСАНДЕР

— Милый, мы почти дома…

Я открыл глаза. Где-то на середине пути домой, назад в квартиру Шона, я задремал. Сгущались сумерки, машину все больше окутывали тени под мягкие биты старого доброго рока, доносившегося из задних динамиков, — мы покинули рай и готовы были вернуться в реальность.

С трудом верилось, что почти неделю я провел в дикой природе и выжил. Поначалу я был уверен, что в изоляции просто умру, но после первой прогулки к реке даже забыл о мобильном телефоне.

Я с удивлением отметил это, когда включил мобильный, и на него посыпались сообщения. Текстовые, голосовые, электронные — как из рога изобилия. Уведомление тилинькало не переставая, на что Шон только скосил на меня глаза и покачал головой:

— Прямо мистер Популярность.

Я ухмыльнулся:

— Привыкай. Теперь ты встречаешься с известной личностью.

Шон взял мою ладонь:

— Значит, мы теперь что, встречаемся?

Я погладил большим пальцем его костяшки:

— Если хочешь.

— Ты серьезно?

— Ты же сам говорил, что предпочитаешь случайные связи, потому что партнер только и делает, что ворчит, когда ты занят на работе.

Губы Шона еле заметно дернулись.

— Я так сказал? А ты обычно сначала заставляешь подписать соглашение о неразглашении и только потом дело доходит до секса. Что-то не помню, чтобы ты подсовывал мне бумаги, когда сидел у меня на коленях.

Я пихнул его в плечо, но потом стал серьезным:

— Нет, правда. Мы жили достаточно уединенно у меня дома, потом у тебя, затем в домике. Но здесь ты знатно шокируешь народ, когда объявишь, что встречаешься с мужчиной.

— Я вообще-то не планировал вывешивать билборд или делать что-то в этом роде, но…

— Ты знаешь, о чем я, — ответил я, сразу же подумав о Бейли, единственном человеке, о котором мы старались не упоминать в разговорах. Но дальше игнорировать его было нельзя, особенно теперь, когда ситуация перестала быть шуткой. — У твоей семьи появится много вопросов.

— У Бейли?

— У Бейли, Кирана… Генри.

— Нахрен Бодро. Ему я точно не должен ничего объяснять. Может засунуть свои вопросы знаешь куда?

Я покачал головой и сжал ладонь Шона:

— Возможно, ты изменишь мнение, когда мы соберемся рассказать о нас Бейли. Это… Даже представить не могу, как он воспримет эту новость. И первому, к кому он обратится, будет Генри.

Телефон снова звякнул, и когда на экране высветилось сообщение от предмета нашего разговора, желудок скрутило в узел.

— Это Бей?

Тыльной стороной ладони я вытер губы и кивнул.

— Нужно ему перезвонить?

Я открыл сообщение и увидел, что Бейли спрашивал, приедем ли мы завтра, в субботу, на ужин. Написано оно было буднично и невинно, но после недели, проведенной с Шоном, я стал параноиком.

Может, Бейли уже знал? Может, понял, что происходит, и хотел с нами поговорить?

Да ну, глупая мысль, к тому же трусливая. Бейли не знал о происходящем… Откуда ему знать? Мы же только собирались рассказать.

Мы были влюблены, но наша влюбленность должна была изменить не только наши жизни.

— Мы почти приехали. Я позвоню ему из дома. Он только хочет знать, придем ли мы завтра вечером к ним в гости.

— Хорошо. — Шон погладил мое бедро: — Ты в порядке?

— Да, — ответил я по привычке, но потом покачал головой: — Нет. Можно честно?

— Конечно.

Я глянул на мобильный телефон, потом на Шона:

— Мне страшно.

Шон свернул с главной дороги на улицу, ведущую к дому:

— Боишься реакции Бейли?

— Да.

— Понимаю. Я тоже.

Мы затихли и молча заехали в гараж. Я отстегнул свой ремень безопасности и уже потянулся к дверной ручке, когда Шон задержал меня, взяв за запястье:

— Можно попросить тебя кое о чем?

Я отпустил руку и повернулся на сиденье:

— Конечно.

— Хочу, чтобы ты был со мной честен. — Его голос звучал настолько серьезно, что я напрягся.

— Я всегда честен с тобой.

— Хорошо. — Шон сглотнул и впервые, возможно, за все время, показал свою неуверенность. — Ты боишься говорить о нас Бейли, потому что думаешь, что я передумаю или облажаюсь?

Ого, реальность вместе с вопросом вернулась в мою жизнь на полных парах.

— Честно?

Шон моргнул. Показалось, что он скажет «нет», но он кивнул.

— Раньше, да. Но не потому что «облажаешься», а потому что передумаешь. Когда у нас все только начиналось, я думал, что происходящее между нами — всего лишь случайность, обстоятельства…

Шон потянулся к замку ремня безопасности и, отстегнувшись, поднял руку к двери, будто собирался выйти не ответив. Но в последнюю секунду остановился и посмотрел на меня:

— Говоришь, что так думал, когда все начиналось?

— Да.

— Тогда что ты думаешь сейчас, если это не первое и не второе?

Наклонившись, я взял лицо Шона в ладони:

— Я думаю, что происходящее между нами — жизненно необходимо. По крайней мере, для меня.

— Ксандер… — вздохнул Шон, — я знаю, что это эгоистично, и что он был с тобой очень долго, но я не хочу терять тебя.

— Ты и не потеряешь.

Шон погладил большим пальцем пульсирующую точку на моем запястье:

— Давай завтра, когда пойдем к ним в гости, поговорим с Бейли вместе.

— Думаю, это самое разумное.

Шон резко вскинул голову, и я попытался улыбнуться, но улыбка вышла натянутой.

— Правда?

— Правда.

— Слава богу. Я рад, что мы решили этот вопрос. Тогда пошли выгружаться.

Я кивнул и вышел из машины. Шон отпер дом и выключил сигнализацию. Когда багажник был открыт, я собрался вытащить свой чемодан, но Шон мягко отодвинул меня в сторону:

— Не-а. Его возьму я. А ты забери мой рюкзак.

Скрестив на груди руки, я смотрел, как он достал из багажника чемодан и поставил его на землю.

— Ты в курсе, что я могу сам справиться?

Шон глянул на чемодан, потом на меня:

— В курсе, но тогда я не смогу показать свои большие мощные мышцы.

— Мощные мышцы? Ты что, рекламируешь спортивные добавки?

Шон ухмыльнулся и обнял меня за талию:

— Хорош бурчать на меня, Ведущий. Если я хочу покрасоваться и показать, что я не инвалид, дай мне это сделать.

Я провел руками по его груди, затем по плечам, и сцепил их в замок на затылке:

— Прости. Красуйся, сколько и как хочешь.

Шон глухо застонал и набросился на мои губы с такой страстью, что я свалился бы с ног, не удержи он меня. С последнего нашего поцелуя прошло слишком много времени, поэтому я с жадностью принял то, что он с жаром хотел дать, и напрочь забыл о сумках. Шон повернул меня, уперев задницей в бампер, потом приподнял и усадил на пол багажника.

— Ты сам попросил, — сказал он.

— Я? — Раздвинув ноги, я поднял их и обхватил его бедра.

Взяв за рубашку, Шон потянул меня на себя:

— Да, ты напросился.

— Тогда, может, что-то уже сделаешь?

Грудь Шона тяжело вздымалась, напрягшийся член пульсировал в такт с моим. Шон быстро припал к моему рту, и я тонко застонал. Я ждал этого мига. Ждал, когда Шон отпустит себя и возьмет то, что хочет, так, как хочет. Грубее, жестче, с пылкостью, которая уже пробивалась на поверхность.

Я положил руки на пояс шорт, намереваясь забраться ему в трусы и добраться, наконец, до члена, которым Шон усердно об меня терся. Я расстегнул уже пуговицу и дернул молнию вниз, когда услышал свое имя. Я отстранился, но Шон только посмотрел на меня голодным и готовым к продолжению взглядом. Тогда я выглянул ему за плечо и внезапно понял, что позвал меня не Шон.

Глава 37

ШОН

— Ксандер? Шон? — Услышав свое имя и до боли родной голос, я застыл.

Ксандер, как и я, за считанные секунды превратился из огненного шторма в ледяной айсберг, и я понял, что мой самый худший ночной кошмар только что стал реальностью.

Поморщившись, я отпустил Ксандера и услышал:

— О господи. Это ты!

— Бейли. — Ксандер, глядя мне за спину, постарался встать на ноги. Когда он выбрался из багажника, я обернулся. На подъездной аллее стоял мой брат с открытым ртом и полным продуктами пакетом в руке.

— Я… я… — Взгляд Бейли прыгал с Ксандера на меня и обратно. — Ты целовал Шона?

Ксандер посмотрел на меня, и по его лицу стало ясно, что чувствует он себя глубоко виноватым. Видеть это было очень неприятно, но я знал, что его чувство вины было адресовано не мне.

Откуда я знал? Я чувствовал себя точно так же.

— Да, — наконец ответил Ксандер.

— Да? — Бейли глянул на меня и часто заморгал, словно пытаясь четче рассмотреть, лучше понять. — Что значит «да»? Шон… Он же натурал.

Шагнув вперед, Ксандер потянулся к ладони Бейли, но тот отшатнулся:

— Не трогай меня.

— Окей, — проговорил Ксандер, подняв руки вверх, видимо, в попытке успокоить стоявшего перед ним мужчину, которого начало мелко потряхивать. Таким взбешенным Бейли я видел только один раз: когда раскрылась правда о нашем отце. Ксандеру удалось его тогда утихомирить, но сомневаюсь, что ему повезет и на этот раз.

— Бейли, — начал Ксандер, — дай нам одну минуту, и мы все тебе объясним…

— Нам? Мы? — Бейли резко отпрянул назад, словно неожиданно получил удар под дых. — Что ты несешь? Почему ты целовал Шона? Ксандер, может, сначала объяснишься ты?

Видя, как Ксандер побелел, я не мог больше стоять и молча наблюдать, поэтому заговорил:

— Бей.

Бейли стиснул челюсти, но не посмотрел в мою сторону. Только его пальцы сжали ключи сильнее, и начала подергиваться щека — не к добру.

— Послушай…

— Заткнись, Шон.

— Черт, да послушай ты всего минуту.

— Зачем? Чтобы услышать очередную ложь? — Голос Бейли был настолько язвительным, настолько ледяным, что узнавался с трудом. Брат неотрывно смотрел на Ксандера взглядом, в котором читалась душераздирающая боль от предательства, видимая даже мне — постороннему в этом уравнении.

— Бейли! — начал я, собираясь его успокоить.

Ксандер положил мне руку на плечо и покачал головой:

— Нет. Он прав. Мы действительно лгали ему. — Затем глянул на Бейли и снова покачал головой: — Я бы на твоем месте тоже разозлился. Но ты задал вопрос и заслуживаешь ответа. Почему я целовал Шона?

Бейли сглотнул, и мне снова показалось, что его сейчас стошнит.

— Если ответить просто, то мне нравится целовать его. Если ответить сложно, то ты пока не готов услышать ответ.

— Да иди ты нахер! — выплюнул Бейли с глазами полными слез, черты его лица исказились от боли и унижения. — Не говори со мной, как с ребенком, Ксандер. Просто? Сложно? Да все яснее ясного. У тебя встал от месяца воздержания и ты запрыгнул на самого большого хрена в округе.

У-у-ух. Я понятия не имел, как отреагирует Бейли на новость о нас, но такой злости точно не ожидал.

— Бей, хватит уже. Успокойся.

— Или что? Ты меня заставишь? — Бейли презрительно рассмеялся, вызвав у меня табун мурашек по спине. — Знаешь, я думал, невозможно вести себя гаже, чем ты вел себя с Генри во время знакомства. Но нет, поздравляю! Тебе удалось упасть еще ниже. Мой лучший друг? Шон, ты серьезно?

Бейли перевел взгляд на Ксандера и отступил на шаг:

— А ты. Мой брат? Вау… — Бейли провел рукой по стриженной голове. — Да вы, блять, один одного стоите.

— Бейли! — выкрикнул я, увидев, как он, уронив пакет с продуктами на землю, рванул прочь. Я дернулся следом, но Ксандер перехватил меня за руку.

— Пусть идет, — проговорил он едва слышно.

Обернувшись, я увидел бегущие по его щекам слезы и почувствовал себя абсолютно беспомощным.

Двум моим самым любимым в мире людям было сейчас очень больно, а я не знал, как помочь.

— Его точно можно еще догнать. Отпусти меня и…

— Шон?

— Что?

— Нам нужно отпустить его.

Я всмотрелся в лицо Ксандера, пытаясь найти подтверждение, что он говорил то, что думал. Но он закрыл ладонями рот, его плечи затряслись, и я, притянув его к себе, крепко обнял.

— Он ненавидит меня.

— Нет, — ответил я, стоя на алее перед домом в опустившейся ночи. Но в отличии от вчерашней, эта не принесла успокоения — только суматоху и боль. — Бейли просто зол и сбит с толку, но нет. Он любит тебя. — Я вытер слезы на щеке Ксандера и слабо улыбнулся: — Проблемка с задачками, помнишь? Вроде так ты описал эту штуку под названием «любовь»?

— Да.

— Тогда, наверное, мы делаем что-то правильно. Потому что ситуация сейчас — полная лажа.

Ксандер кивнул, и я поцеловал его висок.

— Он вернется. Вот увидишь.

По работе я постоянно сталкивался с главарями банд, убийцами, одуревшими наркобаронами, но никогда не испытывал большего ужаса, чем при мысли о том, что Бейли может не вернуться.

Не бросит ли меня тогда Ксандер? Не подумает ли он, что проще и разумнее прекратить невыгодные отношения сразу, сохранив дружбу, которой дорожил многие годы?

Нет, дурацкие мысли. Мы любим друг друга и решим эту проблему вместе. В конце концов Бейли поймет, что все хорошо, и жизнь вернется в привычное русло.

Да.

Но что, если нет?