Информация о переводе:

Переводчик: Victorija_16

Редактор: Shottik

Русифицированная обложка: Anastasiya Pozynych

Глава 1 НАЧАЛО… ЧЕРНЫЙ ОЛЕНЬ… СБЕЖАВШАЯ ДЕВОЧКА… ВОЛКИ В СВЯТОЙ ДОЛИНЕ… ШРАМЫ… ДЕСЯТЬ ЛЕТ СПУСТЯ

Десять лет назад

— В лесу видели черного оленя.

— Черного? Ты уверен?

— Да, говорят, он был черный, словно ночь.

Шестилетняя Брин сидела под огромным дубовым столом в банкетном зале и пряталась за бархатной скатертью, подслушивая разговор двух охранников своего отца. Ее руки были липкими от недоеденного медового торта, лежавшего у нее на коленях.

Мадам Делис сунула ей это угощение вместе с последней зимней клубникой после пира — единственный человек в замке Мир, который помнил… или заботился… о том, что сегодня было день рождение младшей принцессы.

— Появление черного оленя — одно из предзнаменований войны, — мрачно сказал первый мужчина.

Второй, капитан стражи ее отца, ответил:

— Его видели уже три раза. Мои люди заметили его дважды, и один раз подмастерье с юга Эйри. Команда моих егерей готовится отправиться в путь с первыми лучами солнца. Они убьют его и бросят тушу в овраг. Никто об этом не узнает.

— А подмастерье?

— Кому он расскажет? Беспризорникам в таверне? Никто не воспримет это как нечто большее, чем просто слухи пьяницы.

— Рискованно оставлять его в живых.

— Гораздо больший риск отдавать приказ об убийстве человека во время Собрания Солнцестояния. Ты видел семьи, прибывшие сегодня днем. Гитооты. Сурины. Король Берсладена и три его полудиких сына… они жаждут битвы, даже в своем юном возрасте. Если они узнают об убийстве, это разрушит последние остатки перемирия.

Брин нахмурилась. Медовый торт тяжело осел у нее в желудке. «Бедный олень. Я должна попытаться спасти его, пока они не убили его». Она приподняла скатерть кончиком ложки и выползла наружу, но тут же наткнулась на туфли, которые слишком хорошо знала.

— Брин! — Ее мать нахмурилась, уперев руки в бока. Ее щеки были карсными, а золотистые волосы заплетены в косу. Мамины губы сжались. — Вставай.

Брин поднялась на ноги.

— Почему ты ползаешь по полу, как собака, дитя мое? Да еще во время Собрания! Другие королевские семьи подумают, что я воспитываю язычников, как те принцы Барендур.

Заинтересовавшись этой дикой, пользующейся дурной славой семьей, о которой она постоянно слышала, Брин оглядела толпу, пока не нашла людей, одетых в плащи из медвежьих шкур. Огромный жуткий мужчина в резной дубовой короне, угрюмый и серьезный, и трое мальчиков на несколько лет старше Брин.

Король Берсладена и его сыновья.

В своих тяжелых меховых плащах Брин считала их скорее медведями.

Мама приподняла голову Брин за подбородок.

— Ступай в свою комнату. Смени грязную одежду и смой мед с рук. Скажи Нэн, что ты освобождена от участия в празднике.

Брин не нужно было повторять дважды. Ей больше всего хотелось сбежать с праздника и, кроме того, спасти черного оленя. Она поспешила в другом направлении, бросив взгляд через плечо.

Ее брат, Марс, не стал бы доносить на нее, но сестра, Элисандра, могла. Она заметила Элисандру, сидящую у пылающего очага со своими фрейлинами: руки сложены на коленях, светлые волосы идеально уложены, глаза скромно опущены.

Брин последовала за служанкой, несущей пустой поднос по лестнице на кухню, где она поменяла свои праздничные туфли на сапоги, взяла фонарь и сбежала из замка.

Было темно, стояла безлунная летняя ночь. Она замешкалась, оглядывая темный лес. Даже в шесть лет она знала, что лучше не ходить в лес ночью. Но если у нее и был шанс спасти черного оленя, то только сейчас.

Ее фонарь освещал тропинку сквозь деревья к Святой поляне с водным святилищем. Ночью все выглядело иначе. Вода казалась такой черной, что Брин не могла разглядеть рыб на мелководье.

В нескольких футах от нее хрустнула ветка, и она замерла.

Затем послышались чьи-то шаги.

В лесу внезапно стало тихо. Брин слышала биение собственного сердца. Но испугалась крика совы. Она схватила фонарь и побежала обратно в замок. Затем остановилась. На тропинке впереди виднелись мокрые красные пятна и кусочки шерсти.

Кровь и шерсть были черные, словно ночь.

Она нашла оленя, но не первая. Позади нее хрустнула ветка. Из тени раздалось рычание. Она успела разглядеть только два желтых глаза. Второй волк напал на нее прежде, чем она успела закричать.

Их когти царапали ее ребра, разрывали платье, резали плоть, как ножи. Затем, из ниоткуда, на поляне появился кто-то еще. Кто-то, кто не кричал, когда волки набросились и на него, кто терпел их острые когти, лишь стонал, продолжая сражаться, пока волчья кровь не смешалась с его собственной.

Мальчик в плаще из медвежьей шкуры.

Один из принцев Барендур… самый младший. Должно быть, он увидел свет ее фонаря на краю леса.

Он напоминал медведя.

Ее медведя.

* * *

Десять лет спустя

Брин стояла полуголая в покоях королевской портнихи, окруженная швеями, которые одевали ее в платье для ночного бала. Но хуже всего было выслушивать очередную нотацию от своей матери, королевы, когда она затягивала лиф платья Брин.

— На празднике барон Мармоз пригласит тебя на танец. Соглашайся, но не показывай слишком большого желания. — Ее мать зацепилась пальцем за булавку и ахнула. Она выронила булавку, и ткань платья упала с груди Брин. Прежде чем Брин успела схватить его, ее грудь оголилась. Одна из служанок ахнула, увидев шрамы.

Покраснев, Брин поспешила прикрыться. Мало кто знал о неровных, уродливых линиях, идущих от левой груди и огибающих талию до основания позвоночника: только портниха, врач, ее брат, сестра и родители.

— Прикройся, — прошипела ее мать. — Быстро.

Брин поспешил это сделать. Будет ужасно, если пойдут слухи о том, что принцесса Мира изуродована. Особенно сегодня. Ее мать договорилась с Румским бароном о том, чтобы он остался на десять дней, в честь Собрания Солнцестояния. Ему было тридцать лет, а Брин — шестнадцать, но мать заверила, что у него приятная внешность и он отличный охотник… не то чтобы у Брин был выбор в этом вопросе.

Мама хлопнула в ладоши.

— С примеркой покончено. Вы ведь сможете закончить сами, правда, мадам Нелл?

— Конечно, миледи, — сказала портниха и взмахом руки приказала помощникам удалиться.

Как только они ушли, Брин прикусила губу и повернулась лицом к матери.

— Что, если барон не пригласит меня на танец?

Королева Хелена нахмурилась, глядя на вырез Брин, а затем что-то прошептала портнихе, которая опустила вырез на три дюйма. Ее мать криво улыбнулась.

— Теперь пригласит.

Весь замок был занят подготовкой к празднику Первой ночи, поэтому, как только Брин освободилась, она поднялась по длинной лестнице в сторожевую башню замка. Там не было ничего особенного… пустая каменная комната с открытыми окнами, слабо защищавшими от ветра… но она взяла с собой деревянный табурет и уселась на него, ожидая прибытия гостей. Прошло совсем немного времени, и появились первые кареты.

Она наблюдала, как одна за другой прибывали старейшие семьи Мира. Она заметила несколько девушек ее возраста, одетых не по погоде… не только Брин должна была найти себе мужа сегодня вечером. В конце концов, подъехала карета, запряженная четверкой черных лошадей с неухоженными гривами. Возничий был одет в плащ из медвежьей шкуры и резную дубовую корону.

Ее рот приоткрылся. Король Барендур! И он управляет собственной каретой!

Ее сердце начало громко стучать. Уже десять лет никто из Берсладена не приезжал в земли Мира, и не зря. Она провела рукой по шрамам на ребрах, скрытым под платьем.

Королевская семья Барендур вышли один за другим. Король, затем его беловолосая сестра, маг Марна, которая, по слухам, была ведьмой.

Последними были его сыновья.

Брин узнала о них во время учебы. Трей был старшим и будущим королем Берсладена, так же как Марс однажды будет править Миром. Он выглядел самым красивым из братьев, но это ни о чем не говорило. У всех были черные волосы, как чернила, а у него каштановые, едва касавшиеся бровей.

Далее шел средний сын, Валенден, который возвышался над своим братом, но не обладал царственной осанкой Трея. Его волосы были собраны в хвост, хотя несколько прядей все же выбилось из его прически, и он зачесал их назад отработанным движением, что свидетельствовало о том, что он не любил беспорядок на голове.

Последним из кареты вышел третий брат, и она забыла об остальных.

Это был он.

Брин резко втянула воздух. Вдруг она вспомнила тот вечер, который произошел десять лет назад, когда очнулась в большом зале вся в крови. На нее только что напали волки. Ее мать, сестра и брат хлопотали вокруг нее, а отец и «Медвежий» король стояли у камина, обвиняя друг друга на двух разных языках, причем маг Марна использовала для перевода магию из магических знаков, вырезанных на ее предплечьях.

Младший принц Барендура, тот самый, который спас ее, сидел у камина. Его лицо оказалось изуродовано… глубокие порезы пересекали его лоб и висок: шрамы, которые не исчезнут до конца жизни.

— Мы не позволим им забрать тебя, мышонок, — настаивал ее брат.

Брин растерянно моргнула.

— Волкам?

— Нет, Барендурам, конечно. В Берсладене другие законы. Во Внешних землях, если ты спасаешь чью-то жизнь, этот человек принадлежит тебе. Так утверждает их король. Молодой принц Рангар видел, как ты покинула замок, и пошел за тобой в лес. Он убил волков и привел тебя обратно. Теперь его отец утверждает, что ты принадлежишь им. Спасенная жизнь — это чья-то душа.

Брин начала плакать.

— Я не хочу уезжать в Медвежьи земли!

— Медвежьи?.. Ах. Нет, ты никуда не поедешь. Клянусь, ты больше никогда не увидишь этого принца. Никого из них.

Сейчас, в башне замка, Брин дрожащей рукой прикасалась к собственным шрамам под платьем. Обещание ее матери, данное десять лет назад, ничего не значило. Сейчас Брин смотрела на «того самого принца».

Глава 2 ЗАКАТ… РАНГАР БАРЕНДУР… МНОГО ВИНА… БАЛКОН НОЧЬЮ… ПЛАЩИ ИЗ МЕДВЕЖЬЕЙ ШКУРЫ

Брин наблюдала, как во дворе Рангар Барендур поправляет свой плащ из медвежьей шкуры, прежде чем войти в замок.

Он был на голову ниже своих братьев, но отчасти это объяснялось его манерой держаться: ссутулившись, настороженно, с опущенной головой. Его темные волосы достигали плеч и выглядели такими же растрепанными, как у его тети, но не собранными, как у Валендена. Он потер руки и подышал на них, пытаясь согреться.

Стоящий рядом с ним Валенден порылся в плаще и достал оттуда флягу, отпив из нее что-то, что, как Брин догадалась… по неодобрительному хлопку Трея по плечу… не было водой.

Король Берсладена что-то сказал своим сыновьям, и Рангар повернулся к замку.

Брин сглотнула. Даже на расстоянии она могла увидеть четыре шрама на его лице. За десять лет, прошедших с тех пор, как он спас ей жизнь, она часто думала о нем: избегали ли его из-за шрамов? В конце концов, он не мог скрывать их так, как она. Думал ли он о ней?

Боялся ли он волков по сей день, как и она? Может быть, Рангар все еще верит в старое нелепое правило, что она принадлежит ему, потому что он спас ей жизнь? Бесчисленные ночи она не спала в постели, думая о том, что три брата Барендур придут ночью, чтобы выкрасть ее и увезти в свое далекое приморское королевство. Эта мысль приводила ее в ужас и восторг одновременно.

Но в ее сознании Рангар все еще оставался тем мальчиком, старше ее на несколько лет. Теперь он стал мужчиной. Она не была готова увидеть его таким взрослым. Если бы он только встал прямо и поднял подбородок, то выглядел бы таким же грозным, как и его братья.

Если бы не шрамы, он был бы потрясающе красив. Острая челюсть, широкий прямой нос и пухлые губы, которых не коснулись шрамы.

Брин резко отпрянула от окна, охваченная беспокойством. Неужели это случилось? Неужели они пришли забрать ее в соответствии со своим утверждением десятилетней давности, что спасенная жизнь — это чья-то душа? Прежде чем она осознала, что делает, Брин начала ходить по комнате, взволнованная.

После того случая, когда Рангар спас ей жизнь, а его отец пытался ее забрать, Брин считала, что ее семья запретила им появляться в Мире. Они никогда раньше не приезжали на Собрания Солнцестояния. По закону они входили в союз Эйри, но только формально.

Волнуясь, она снова подошла к окну и оглядела лужайку перед домом в поисках Рангара. Члены его семьи приближались к воротам замка. На мгновение Брин почувствовала уверенность, что их прогонят.

Может быть, даже пригрозят стрелами. Но, к ее удивлению, после нескольких слов, которые она не смогла разобрать, стражники у ворот замка распахнули перед ними двери.

Она смотрела на происходящее в полном шоке. «Барендуры в замке Мир!»

Неужели, их пригласили? Она не могла себе этого представить. И все же, почему никто не предупредил ее об их приезде?

Она прижалась спиной к стене башни, приказывая себе дышать. Звон колокола возвестил о начале зажжения свечей в честь Первой ночи. Лорды и леди, почему так поздно? Ошеломленная, она, спотыкаясь, спустилась по винтовой лестнице в замок, где ее нашла обезумевшая служанка и отвела к королевской портнихе.

— Ах! — воскликнула мадам Нелл. — Брин, где ты была? Твоя мама везде тебя искала! Мы должны тебя одеть. Поторопись, колокольчик для первой свечи уже прозвенел…

— Я слышала. Простите. — Приезд королевской семьи Барендур всё еще занимал все мысли Брин.

Мадам Нелл помогла ей облачиться в розовое платье с множеством пуговиц, а горничные заплели ее волосы в косу и уложили короной, после чего нанесли пудру на щеки и нос. Затем они повели ее в сторону бального зала.

Она чуть не упала, пока шла по коридору в своих танцевальных туфлях. Свет свечей и музыка праздника разносились по всему замку. Брин ввалилась в бальный зал, сердце бешено колотилось, как у птицы. Она почувствовала, что вспотела, несмотря на холод. Ее глаза метались по всей комнате, ища Рангара и его братьев…

— Ах, мышонок, вот ты где. Разве это не тот барон, с которым ты должна завести роман? — Марс появился рядом с ней, как всегда великолепный, в своей тунике с золотыми узорами, и указал на кого-то в толпе.

Уже через несколько лет Марс сядет на трон, когда отец отойдет от дел. Все детство Марса обучали политике и праву. Если он не занимался допоздна с наставниками, то вместе с отцом осматривал посевы и управлял армией Мира.

Но он все равно находил время дразнить свою младшую сестру, бегать за ней по замку и играть с ней и Элисандрой в прятки в потайных ходах.

Брин крепко схватила его за руку.

— Марс, — выдохнула она. — Медведи… я имею в виду, Барендуры здесь!

Его улыбка померкла. Он кивнул, теперь уже более серьезно.

— Знаю. Их приезд вызвал переполох. Мы их не ждали. За десять лет они ни разу не приняли приглашение на Собрание.

— Приглашение? Я думала, им запрещено здесь появляться!

Он объяснил:

— Хоть они и дикари, они — одна из королевских семей Эйри. Мы не можем им что-то запретить. У них был договор с отцом… но не волнуйся, мышонок. Это было так давно. Ты и тот Рангар были еще совсем юными… Отец все уладил. Уверен, что никто не помнит, что произошло.

Брин начала возражать ему. Она помнила. И готова была поспорить, что Рангар, лицо которого навсегда осталось изуродованным, тоже помнил. Ее взгляд метался по толпе в поисках одетых в меха воинов. Она выглядела одержимой, возможно, даже немного сумасшедшей, но так тому и быть. В них было что-то такое, что ее завораживало. Многие рассказывали, что Барендуры спали на соломе вместе со своими лошадьми и блохастыми собаками, что они кормили своих детей сырой олениной, чтобы закалить их внутренности, что они специально не научились говорить на Мирском.

Слишком высокомерные, чтобы учить другой язык, особенно когда их маг мог переводить с помощью своих загадочных магических знаков, которые одновременно пугали и интриговали Брин. Магия была запрещена в Мире. «Магия — это старый путь. Путь в прошлое». В Мире все было связано с наукой, и жители Мира редко говорили о том, что магия все еще существует во Внешних землях, в тех далеких королевствах на краю Эйри, где земля встречается с морем.

Но здесь была маг Марна. Настоящая ведьма. Практикующая настоящую магию для перевода языков. И никто ее не останавливал! Вздохнув, Брин наконец увидела среди толпы королевскую семью Барендуров. Старшие два брата стояли возле камина в бальном зале. Они тоже выросли из мальчиков в мужчин.

Трей, старший и будущий король Барендура, воплощал все, что ожидаешь увидеть в наследнике: тело воина, но лицо прирожденного лидера. Он держался так же, как Марс: прямая спина, уверенность в себе. Рядом с Треем Валенден с усмешкой поглядывал на пирожки мадам Делис, шатаясь, словно был уже пьян.

Но где ее принц? Она удивилась. Почему она считала Рангара своим принцем?

Марс толкнул ее в бок.

— Это твой барон, не так ли?

Лорды и леди, она совсем забыла о бароне Мармозе из Рума. В оцепенении Брин повернулась к человеку, который мог стать ее будущим мужем, и узнала его среди других по бордовому гербу на груди. У него была смуглая кожа, поразительные голубые глаза и вьющиеся волосы, поседевшие на висках.

Она взяла бокал с вином из его рук и осушила за несколько глотков. Их мать предупреждала ее держаться подальше от вина и не терять рассудок. Но она потянулась за другим бокалом.

Марс рассмеялся над выражением ее лица.

— Осторожно, — поддразнил он.

Она допила второй бокал, судорожно глотнув.

— Мне нужен воздух. — Спотыкаясь, Брин направилась к двери, ведущей во двор. Когда она была маленькой девочкой, то прокрадывалась и пряталась среди могил в саду памяти во внутреннем дворе, придумывая выдуманных друзей для игр.

Толкнув стеклянную дверь и выскочив наружу, она ухватилась за каменные перила балкона, выходившего в сад. Холодный воздух обжег ее щеки. Брин закрыла глаза и резко вдохнула.

Внезапно из тени раздался голос.

— Сегодня ночью прохладно.

Ее глаза распахнулись. «Я здесь не одна».

Голос был мужским и глубоким, слова произносились неумело на Мирском с акцентом, который она не могла определить. Пламя балконных ламп освещало лицо, на которое любая женщина, находящаяся внутри, взглянула бы с благодарностью… если бы не четыре ужасных шрама на нем. Шрамы, которые Рангар Барендур получил за непростительный грех — спас ей жизнь.

Глава 3 ЗАПРЕТНОЕ ПРИКОСНОВЕНИЕ… ВОСПОМИНАНИЕ О ВОЛКАХ… УПРЯМЫЙ КАК БЫК… ИСКРА… ЗАБОТЛИВЫЙ СТАРШИЙ Б

Прежде чем Брин поняла, что делает, она коснулась шрамов на груди. Она отступила назад и уперлась спиной в перила балкона. Ее взгляд устремился через стеклянное окно на праздник. Если закричать, кто-нибудь обязательно придет.

Рангар держал в руках незажженную трубку. Он начертил в воздухе магическую фигуру, прошептал заклинание, и табак, заискрившись, загорелся. Брин старалась не смотреть на это наглое использование магии. Он сделал долгую затяжку, выпустил дым в воздух, а затем медленно подошел, отряхивая свой черный меховой плащ.

— Возьми мой плащ. Тебе станет теплее.

Брин смотрела на него со смесью восхищения и ужаса. Прошло десять лет с тех пор, как он спас ей жизнь. Казалось, что она снова там, в лесу, в луже крови, наполовину животной, наполовину человеческой, где волки нападали на нее, а он нападал на волков.

Она прошептала:

— Это ты.

Он не ответил. Только протянул плащ из медвежьей шкуры. Она вдруг отчетливо осознала, что они одни на балконе. Должна ли она закричать, чтобы позвать Марса? Рангар мог сделать с ней здесь все, что угодно. В течение многих лет ей снились сны, в которых «медведи» приходили и похищали ее ночью. Большинство снов были кошмарами. Другие же…

— Здесь холодно, — повторил Рангар. Он говорил странно, и что-то в его речи вывело ее из ступора.

— Ты говоришь на Мирском, — поняла она.

Он кивнул.

Брин моргнула.

— Никто из Барендуров не говорит на Мирском. Отец говорит, что вы упрямы, как быки. И вы не учите его из вредности.

В его глазах что-то мелькнуло.

— Я научился. — Он подошел к ней и, прежде чем она успела отреагировать, накинул свой плащ ей на плечи. Он пах лесом и подвалами замка в середине зимы, темными и глубокими. Плащ оказался таким тяжелым на ее плечах, что она споткнулась в своих высоких туфлях.

— Нет. Не… стоит. — Она прижала руку ко лбу. Брин была совершенно уверена, что должна бежать к Марсу или к отцу. Лорды и леди, разве ей не нужно было к барону из Рума, которого приказали соблазнить? И все же она стояла над мертвыми в саду памяти с принцем, который спас ее от смерти.

Она сняла плащ, посмотрев в сторону двери.

— Мне пора возвращаться.

Рангар сделал шаг влево, преграждая ей путь.

— Постой. — Он был близко и его шепот согревал ее шею. Она закрыла глаза. Сжала руки в кулаки, чтобы напомнить себе, что все это реально. — Боишься, что я перекину тебя через плечо? Украду?

Ее глаза распахнулись. Никто в Мире не говорил так откровенно. Затем его темные глаза сверкнули, и она поняла, что он насмехается над ней. Брин сделала резкий шаг в сторону.

— Отойди, пожалуйста.

Он сделал это, но только на один шаг.

— Ты боишься меня.

Брин тяжело дышала, ее щеки покраснели.

— Нет. — Он ухмыльнулся, и она стала настаивать: — Нет! Я хотела поблагодарить тебя.

Рангар поднял бровь, явно не ожидая этого.

Она внезапно пожалела о своих словах, но все же пробормотала:

— У меня не было возможности поблагодарить тебя за то, что ты сделал. Мой отец сказал, что я не должна это делать, потому что у вашего народа есть какая-то традиция, какой-то закон о том, что я… что я принадлежу тебе. Что я твоя. — . Она вынужденно рассмеялась, но веселье исчезло из его глаз.

— Ты моя, — сказал он.

Она почувствовала, как мурашки пробежали по ее голым рукам. Брин могла закричать. Марс прибежал бы. Он пронзил бы Рангара своим мечом. И все же этот принц Барендур не сделал ничего, кроме как отдал ей свой плащ… вряд ли это можно назвать преступлением. Она посмотрела на его тонкую рубашку и поняла, что он, должно быть, замерз, хотя холод, похоже, его не беспокоил.

— Не говори так, — резко приказала она.

— У моего народа есть вера. Если ты спасаешь чью-то жизнь, эта жизнь твоя.

— Это называется «рабство».

— Нет. Это не то же самое. — Казалось, он подыскивал слово. — Это больше похоже на… подопечного. Ответственность. Десять лет назад ты стала моей подопечной. — Свет из большого зала освещал его лицо. Его шрамы тянулись от лба до подбородка. Ему повезло, что он не потерял глаз. Затем, под влиянием импульса, она спросила:

— Так вот почему ты выучил Мирский? Из-за меня?

Ухмыльнувшись, он шагнул вперед быстрее, чем она успела среагировать, а затем его рука скользнула под плащ ей на плечи, а другая рука прижалась к ее левому боку. Его пальцы точно знали, где находятся ее шрамы.

— Разве ты не чувствуешь этого? — прошептал Рангар.

Она чувствовала его запах, практически ощутила его вкус. Ее голова была легкой от вина, поздней ночи и его прикосновений. Господи, если бы ее мать увидела ее сейчас… Она заставила себя посмотреть ему в глаза.

— Я понятия не имею, о чем ты.

— Мы с тобой связаны. На наших землях разные законы, но у нас одинаковые души. Ты жива, потому что я последовал за тобой десять лет назад. Потому что уберег тебя, когда твой отец и брат не смогли. И поэтому твоя жизнь принадлежит мне. Мы должны быть вместе. Разве ты не чувствуешь этого?

Его пальцы скользнули к основанию позвоночника, где заканчивались шрамы.

Она чувствовала только мускус его плаща… его тепло… и думала, что, должно быть, похожа на дикарку, одетая в его меховой плащ. О чем подумает Марс, увидя их? В дыхании Рангара чувствовался запах табака.

Брин сжала кулаки. Внезапно, у нее появилось желание коснуться его лица. Эти шрамы, которые она с таким же успехом могла бы оставить на его теле своими собственными ногтями. Лицо, которое было бы таким же потрясающе красивым, как у его старших братьев, если бы не она. Она стоила ему его красоты. Почти стоила ему жизни. И ничего не дала взамен.

Она чувствовала, как кончики его пальцев проникают сквозь платье, касаясь шрамов. Она никогда не была так близка с мужчиной… но нет, это неправильно. Эти же самые руки уже были на ней, десять лет назад, когда он нес ее домой из Священного леса.

Но они больше не были детьми.

Безумный порыв охватил ее, и, прежде чем осознала, что делает, она подняла руку к его лицу, но не коснулась его. Еще нет. Подушечками пальцев она водила над каждым шрамом. Она медленно двигала рукой, представляя себе волка, который сделал это с ним.

Он закрыл глаза.

— Прикоснись ко мне, — приказал он.

Рука Брин задрожала. Ей казалось, что она во сне. Что балкон с видом на гробницы находится в каком-то другом мире, далеко от ее брата, отца и матери.

Она прикоснулась к его шрамам. Провела пальцами по его лбу, глазам, по острым краям скул и вниз к линии челюсти. Его рука сжалась на ее бедре. Он закрыл глаза и прильнул к ее руке. Он издал вздох, похожий на тихое рычание.

Она прошептала, понимая:

— Никто никогда не хотел прикасаться к моим шрамам. — Она провела большим пальцем по шраму на его щеке. — Ты обещаешь, что пришел не для того, чтобы украсть меня?

Рагнар повернул голову так, что его губы коснулись ее ладони. Но не открыл глаза.

— Хочешь, чтобы я это сделал?

К ней вернулись ее детские мечты. На мгновение она задумалась об этом. Холодный замок Барендур Холд, жители деревни, спящие на полу, тела, прижатые друг к другу, в попытке согреться, все пропахло дымом, бесплодная земля, обдуваемая морскими ветрами, земля с такими же шрамами, как и у него, насквозь пропитанная магией.

Дверь балкона распахнулась.

Брин вздрогнула и опустила руку. Глаза Рангара открылись. Марс стоял в дверях, его глаза метались между ними, испепеляя принца взглядом. Он схватил Брин за руку и потянул ее обратно в теплую безопасность Первой ночи.

В замок Мир. Потому что там ее место.

Глава 4 НЕВЫНОСИМЫЙ ПОКЛОННИК… ПЕЧЕНЬЕ… ПРОГУЛКА ПО ЛЕСУ СВЯТЫХ… ГОРДОСТЬ ЭЙРИ

— Похоже сейчас пойдет дождь, — заметила Брин, глядя в окно своей спальни на пасмурное небо. — Значит ли это, что мы можем отменить экскурсию? — Был уже почти полдень, и не проходило и минуты, чтобы она не думала о вчерашнем вечере: Рангар на балконе, его рука, скользнувшая под ее плащ. Марс отчитал ее и сказал, чтобы она держалась подальше от принцев Барендур… он использовал больше грязных слов, чем она когда-либо слышала… но, по крайней мере, он не рассказал об этом матери.

Элисандра присоединилась к Брин у окна и посмотрела вверх.

— Несколько облаков не делают погоду. Лучше смириться, что тебе не выкрутиться. Мама планировала это несколько месяцев. Вон, смотри. Карета барона уже подъезжает. Это его с бордовыми знаменами, не так ли?

Брин застонала.

— Да.

Элисандра подошла к зеркалу, чтобы убедиться, что ее волосы не вылезли из-под шляпки, а затем повернулась и нахмурилась, глядя на помятую одежду Брин. Она взяла с комода шляпку Брин и надела ее на волосы сестры.

— Пойдем. Не стоит заставлять его ждать.

— Последнее, что я хочу сделать, это отправиться на экскурсию по Миру с человеком вдвое старше меня, — сетовала Брин.

Элисандра закатила глаза.

— Брин, ты невозможна. Думаешь, я хочу весь день сопровождать свою младшую сестру и ее ухажера? Я должна петь на Второй ночи, но не могу позаниматься с учителем, потому что весь день буду мотаться по деревне и следить, чтобы барон Мармоз не засунул что-нибудь не туда, куда надо. Пока что.

Брин вздохнула, а затем, когда шок от скандальных слов сестры прошел, покачала головой.

— Тебе повезло, что ты обручена с рождения. Не приходится выступать, как дрессированная пони. — Элисандра была обручена с герцогом из Дреселя практически в колыбели, поэтому ей никогда не приходилось проходить пытку ухаживания.

— Никто не считает тебя дрессированной, Брин, даже если бы ты была пони.

В коридорах замка оказалось тихо, если не считать служанок, убирающихся после Первой ночи. На второй день Собрания Солнцестояния по традиции молодые и старые… особенно те, кто искал себе супруга… садились в кареты с подносом печенья в апельсиновой глазури и отправлялись в путешествие по Священному лесу и Мирской сельской местности.

Барон Мармоз ждал возле своей кареты с открытым верхом, держа в руках поднос с печеньем. Увидев сестер, он вежливо поклонился. Надо отдать ему должное, его взгляд был прикован к Брин, а не к гораздо более элегантной Элисандре. Он любезно улыбнулся Брин. Зубы у него были неровные, но она видела и похуже.

— Леди Брин. Леди Элисандра. Вы похожи на летние видения, — сказал он.

«Не закатывай глаза», — сказала себе Брин.

Элисандра мило улыбнулась, посмотрев на барона.

— Мы хотим поблагодарить вас за предложение прогуляться с нами. В такой прекрасный день нам бы не хотелось оставаться в замке.

— Прекрасный? — Брин посмотрела на серое небо. Элисандра толкнул ее в бок.

Барон Мармоз помог им сесть в карету. Брин села рядом с Элисандрой, поднос с печеньем стоял у нее на коленях, но Элисандра пересела на сиденье напротив, чтобы барон мог сесть рядом с Брин. Она, прищурившись, посмотрела на сестру, та мило улыбнулась в ответ.

Кучер подал сигнал лошадям, и карета рванулась вперед. Брин сжала поднос и посмотрела в окно на темные окна замка, и не могла не задуматься о гостях с севера.

«Где остановились принцы Берсладена?»

«В каких комнатах?»

«Смотрел ли Рангар сейчас в окно? Что он думает, видя меня с другим королевским женихом?»

Кучер повез их по вымощенной камнем дороге к конюшням, садам и через Святые поляны, где Элисандра подробно рассказала о многочисленных добрых делах Святых.

— Лес Святых защищен восемнадцатью горными долинами, — объясняла Элисандра, пока карета катилась по грунтовой дороге через лес, натыкаясь на корни. Брин сжала поднос, чтобы он не упал с ее колен. — Это наш дар простолюдинам Мира. Место, где они могут отдохнуть.

«Лес» не совсем точное понятие, учитывая, что за каждой веткой ухаживал целый штат садовников. Кроме того, Брин никогда не видела в Святом лесу ни одного простолюдина. Если простолюдины и искали отдыха от тяжелой жизни, они, похоже, предпочитали таверны, но она оставила это наблюдение при себе.

— Иногда так важно отдыхать, — сказал барон. — Когда я женюсь, я построю для нее сады, чтобы она размышлять в них и бесконечные библиотеки для учебы.

Брин была занята тем, что ковыряла оранжевую глазурь на бисквите. Она сунула палец в рот, когда поняла, что барон выжидательно смотрит на нее. Она вытащила палец и виновато вытерла его о юбку.

— Это звучит, ах, прекрасно.

Наконец, карета миновала лес и выехала на дорогу. Брин вздохнула с облегчением. Впереди находилась деревня Турин. Это, по крайней мере, отвлечет внимание.

Элисандра толкнула Брин ногой.

— Сестра, почему бы тебе не рассказать барону Мармозу об урожае Мира?

Брин мысленно метнула кинжал в свою сестру.

— Ах. Точно. Урожай. Урожай… эм…

Элисандра застонала, ненадолго закрыв глаза, а когда открыла их, мило улыбнулась. Она была дочерью, которую учили приличиям, а не Брин.

— Турин выращивает летом большое количество зерна и кукурузы Мира, — объяснила Элисандра. — В конце года с полей собирают тыквы. Наша почва в Мире — лучшая в Эйри, хотя я уверена, что мне не нужно говорить вам об этом, барон. В суровые месяцы мы отправляем продукты во Внешние земли. Зимой, как вы знаете, во Внешних землях ничего не растет.

Брин сидела и крутила в руках верхнюю пуговицу.

— Если подумать, — размышляла она, — то, что, по-твоему, едят зимой во Внешних Землях? Кроме наших тыкв, я имею в виду. Им, скорее всего, приходится охотиться и ловить рыбу, что составляет значительную часть их рациона. А вот в Берсладене, например, думаю…

Элисандра пнула ее сильнее. Брин закрыла рот. Барон странно посмотрел на нее.

— У вас есть особый интерес к Берсладену, мисс Брин?

— Эм, — сказала она с заминкой. — Нет. Конечно, нет. Я не знаю, что заставило меня подумать об этом.

Барон похлопал ее по колену.

— Могу сказать, что вы всегда думаете о других. Вы щедрый человек.

Брин старалась сохранить спокойное выражение лица. Ну, она не интересовалась рационом Рангара. Скорее, ей было интересно все, что связано с его землей. Она откинулась в карете, позволяя своим мыслям блуждать. О Внешних землях она знала только из сказок на ночь, которые рассказывала ей Нэн. В сказках Внешние земли были местом обитания существ, выползших из морских глубин. Магов, которые могли вызывать дождь с помощью злых танцев. О воинах, которые резали друг друга на куски ради забавы. Что они ели зимой? Сырую оленину? Полуживого лосося? Могли ли их маги вызывать сладкое какао?

— У нас самая лучшая армия в Эйри, — объясняла Элисандра, когда Брин снова влилась в разговор, указывая на солдат, расставленных на каждом углу рыночной площади Турина. — Наш отец, король, заботится о том, чтобы наш народ был в безопасности.

— Мир — действительно драгоценность, — сказал барон, хотя в его тоне что-то изменилось. Его глаза встретились с глазами Брин, но она не была уверена, что увидела в них. Опасность? — Гордость Эйри.

К тому времени, как карета вернулась во двор замка, пошел дождь. Несмотря на попытки барона Мармоза укрыть Брин своим плащом, она промокла насквозь и была слишком рада обвинить погоду в том, что ей пришлось рано попрощаться с ним и убежать наверх в свою комнату.

Но Элисандра успела загнать ее в угол в фойе и потянуть за собой через фальшивую картину в один из многочисленных потайных ходов замка, которые слуги использовали, чтобы незаметно перемещаться по зданию. В слабом свете Элисандра спросила ее.

— Ты что, помешалась на королевской семье Берсладена? Ты только и говорила об этих диких принцах в присутствии своего поклонника!

Щеки Брин покраснели.

— Это было так очевидно?

Поскольку Элисандра уже была обручена, она никогда не задавалась вопросом о своем романтическом будущем. Она не знала, как это ужасно — быть выставленной напоказ, как призовая свиноматка.

Элисандра вздохнула, выражая сестре сочувствие.

— Марс рассказал мне, что прошлой ночью ты приватно разговаривала с Рангаром Барендуром. Ты нарвешься на неприятности, если тебя снова застанут за разговором с ним. — Несмотря на предупреждение, в глазах сестры плясало любопытство. — О чем вы двое говорили?

Брин подумала о том, что Рангар выучил Мирский старым способом, а не с помощью колдовства и заклинаний. «Ради меня». Чтобы побыть несколько мгновений наедине с ней и напомнить об их связи. Она все еще чувствовала тяжесть его руки на своейталии, и от этого у нее перехватывало дыхание. Брин сглотнула.

— Мы ни о чем не говорили. Это была случайность. Мне нужен был воздух, и я не знала, что он там.

Элисандра скрестила руки, бросив на сестру сомневающийся взгляд. Прежде чем исчезнуть сквозь фальшивую картину, она предупредила Брин:

— Не думай слишком много о Рангаре Барендуре, Брин. Или о любом из его братьев. Тебе лучше присмотреться к кому-нибудь вроде барона Мармоза. Кому-то цивилизованному, кого одобрят мать и отец. От этих братьев одни неприятности.

Глава 5 ПРИТЯЖЕНИЕ МАГИИ… ВОСПОМИНАНИЯ О ВОЛКАХ… НЕЗАЖЖЕННАЯ СПИЧКА… ВРАЖДУЮЩИЕ КОРОЛЕВСТВА

Как только Элисандра оставила ее одну в потайном проходе, Брин продолжила подниматься по секретной узкой лестнице между стенами, пока не достигла этажа, на котором находились их спальни. Она вышла из прохода за гобеленом, дошла до своей спальни, захлопнула дверь и застонала.

Барон Мармоз не был уродом. Как и слизняком. Как рассказывала ее мать, в Руме у него находилось прекрасное поместье, в одном дне пути к югу от Мира. Его земли были плодородны, и он разводил миниатюрных собак, завоевавших призы. Она бы хотела дом, в котором полно собак. Она любила собак, но только не больших.

Большие собаки напоминали ей волков. А волки напомнили ей Рангара.

Она прижала руку к груди и поняла, что барон ей не нравится, как бы она ни старалась. До Собрания Солнцестояния оставалось еще восемь дней. К десятому дню он, возможно, сделает предложение.

К этому времени в следующем году она, наверное, будет уже с кольцом на пальце жить в поместье, полном тявкающих маленьких собачек. Если она подумает, то сможет представить себя там. Но для этого нужно было очень сильно постараться.

Брин подошла к зеркалу в спальне и провела пальцами по влажным волосам. Затем, поколебавшись, она потянула за поясок халата и распахнула его, чтобы посмотреть на шрамы. Она провела рукой по неровным линиям.

Барону Мармозу понравятся шрамы? Он был не из тех, кто показывает разочарование, даже если чувствует его. Подхалим. У нее сложилось впечатление, что Элисандра могла бы сказать ему, что их отец убивал котят, а он бы улыбнулся и сказал, что кошек слишком много; действительно, такова государственная служба.

Она запахнула халат, затянув поясок. Брин снова подумала о том, что ей посчастливилось скрыть свои шрамы. Рангар не мог скрыть свои. Каждый день своей жизни он должен был смотреть на мир с ними. Каково это? Быть таким незащищенным?

Она легла на кровать. Нэн обычно рассказывала ей сказки на ночь, и ее любимой была сказка о заколдованных мальчике и девочке, которые жили во Внешних землях. Каждую зиму девочка превращалась в орла, а мальчик — в выдру. Они любили друг друга, но на суше они проводили вместе только три месяца лета.

«Может ли магия действительно превратить человека в животное?» — спросила Брин у Нэн.

«Нет, дитя, это просто выдумка. Так же, как и магия».

Но магия не была выдумкой. Брин видел, как маг Берсладена, тетя Рангара, с помощью своих магических знаков переводила с их языка на Мирский. А Рангар создал искру, чтобы зажечь свою трубку. Элисандра закатила бы на это глаза и сказала, что может вызвать огонь так же легко… с помощью спички.

Магии поклонялись древние культуры много веков назад, когда все ходили без обуви, ели сырое мясо и едва понимали, что такое книга. Даже сейчас большинство жителей Внешних земель были неграмотны. Ее всегда учили, что, хотя магия и способна на маленькие хитрости… разжечь пламя, облегчить головную боль… наука более могущественна.

Магия была устаревшим путем. Умирающим путем.

Брин взяла спичку, чиркнула ею по кремню и посмотрела на пламя, пока в дверь не постучала служанка, чтобы сообщить ей о начале праздника Второй ночи. Она без энтузиазма переоделась в вечернее платье. Во время ужина она сидела между Элисандрой и бароном Мармозом.

Слушала, как Элисандра поет «Хроники святого Абиссина». Она ни разу не взглянула на королевскую семью Берсладена, сидевших в дальнем конце зала. Марс позаботился о том, чтобы они находились так далеко друг от друга, насколько могут находиться две семьи. Если кто-то еще видел шрамы на лице Рангара и вспоминал ту ночь десять лет назад, то, глядя на Брин, вежливо потягивающую свой сидр, он мог предположить, что она совсем забыла об этом.

Но в тот вечер, оставшись одна в своей спальне после пира, она долго пыталась зажечь спичку, но так и не смогла ее зажечь. Магия. Вот что казалось таким опасным в принцах Барендур. Они были такими же запретными, как и магия, не говоря уже об их загадочности и скандальности.

Она слышала так много историй и сказок на ночь об их диких землях, наполненных колдовскими знаками и магией, с женщинами, которые сражались и рыбачили наравне с мужчинами, со злобными зверями и суровым климатом.

Брин заснула, и ей приснилось, что она вновь стояла в замке, десять лет назад, и вместо того, чтобы отказаться от своих прав на нее, король Берсладена увез ее с собой в свои земли. Вместо того чтобы расти в замке Мир под присмотром слуг, она проводила свои дни в диких лесах, бегая с оленями, плавая с выдрами… а ночи проводила с Рангаром Барендуром.

* * *

На следующий день Брин отправилась на поиски своей матери, чтобы объяснить ей свои смешанные чувства по отношению к барону Мармозу… лучше решить этот вопрос сейчас, чем на восьмой или девятый день, когда он может сделать предложение.

Она нашла королеву Хелену в зале совета, стоящей вокруг Малого стола и спорящей с отцом Брин и главами других семей Эйри. Солдаты перекрыли ей вход в зал.

— Леди Брин. — Капитан Карр склонил голову. — Простите, но ваши родители на собрании. — С тех пор, как его пытались задушить, когда он был молодым солдатом, его голос всегда был с хрипотцой.

— Я хочу поговорить с матерью, это не займет много времени.

— Мне очень жаль. Но это невозможно.

Раздосадованная Брин встала на цыпочки, чтобы заглянуть через его плечо в зал совета. Там были герцогиня Зарадона, король и королева Воллина, а также представители лесных королевств Виль-Россенгард и Виль-Кеви, стоявшие в зеленых плащах.

Она заметила короля Берсладена, Алета, и его старшего сына, Трея, а также их мага. Даже в присутствии других правителей Внешних земель они выглядели наиболее дико со своими тяжелыми плащами и растрепанными волосами.

Для Брин Собрания Солнцестояния сводились к ночным пирам и дневным прогулкам, но истинная цель собраний заключалась в политических договоренностях. Это происходило за пределами праздника.

Марс и два лесных принца спорили друг с другом. Сердце Брин учащенно забилось. Она взглянула на капитана Карра, гадая, думал ли он когда-нибудь о черном олене десятилетней давности. Военное предзнаменование, которое так и не сбылось… пока. После нападения волчьей стаи никто больше не говорил о черном олене.

Король Алет стукнул кулаком по Малому столу и что-то пробормотал отцу Брин на своем языке. Маг Марна коснулась шрамов на своем предплечье, которые давным-давно были вырезаны на ее коже… источник ее магии. Несколькими небольшими жестами руки она смогла повернуться к отцу Брин и перевести Берские слова на Мирский. Отец выслушал ее ответ и насмешливо хмыкнул.

— Черта с два. — Он ткнул пальцем в лицо мага. — Твоя магия может перевести это, ведьма? Черта с два!

Брин затаила дыхание. Она никогда не слышала, чтобы ее отец так неуважительно обращался к кому-либо, особенно к женщине. Но магия заставляла нервничать всех в Мире, и, видимо, даже короли не отличались от них.

Капитан Карр подвинулся, закрывая обзор Брин.

— Как видишь, твои родители заняты.

Брин отвернулась, лишь мельком оглянувшись через плечо. Маг Марна выводила на противоположном предплечье еще один знак, что-то шепча Трею под нос. Отец Брин в порыве гнева скинул все карты с Малого стола.

— Грешница! Убери от меня свою магию!

Брин отвернулась и сбежала вниз по лестнице, тяжело дыша. Она подумала о злости на лицах всех присутствующих. Это так отличалось от вечерних посиделок, когда все смеялись, улыбались, танцевали. Только ли потому, что вино и сидр ослабляли напряжение? Или напряжение всегда присутствовало, просто лежало на поверхности, а Брин была слишком не внимательна, чтобы его заметить?

Судя по вспышке ярости ее отца, казалось, что королевства Эйри находятся на грани войны. Может быть, спустя десять лет военное предзнаменование черного оленя наконец-то сбылось? Она не знала. Никто ничего не говорил младшей принцессе, но ей следовало стараться обращать больше внимания на то, что происходит у нее под носом. Нельзя оставаться такой неосведомленной.

«Как я не заметила приближающейся войны?» — ругала она себя, проходя в большой зал… где сейчас не было никого, кроме слуг, готовившихся к вечернему пиру… и выходя на тот самый балкон, где они с Рангаром разговаривали.

Она облокотилась на каменные перила, вспоминая события прошедшей ночи. Запах дыма его трубки. Блеск его темных глаз в слабом свете. Его хриплый голос, говорящий на языке, который он выучил только для того, чтобы общаться с ней.

Размышляя о возможности войны, она спустилась в сад памяти, где прах ее королевских предков из Мира смешался с землей среди каменных памятников. Она опустилась на мягкую траву и прислонилась к надгробию, спрятанному в укромном уголке.

Почему королевства враждовали? В чем была проблема? Мир поставлял зимой все необходимое во Внешние земли… зерно, корм для животных, вино, лекарства, ткани. Может, королевства во Внешних землях, желали еще большего? Неужели они так жаждали заполучить процветающий Мира, что готовы были развязать войну?

Соседняя дверь тихо заскрипела, когда кто-то ее открыл. Брин замерла. Дверь была не видна за надгробиями, но Брин была совершенно уверена, что именно она вела из нижнего помещения для слуг в сад. Так что, скорее всего, это был садовник или слуга, которому захотелось отдохнуть.

Но, когда тяжелые шаги послышались в саду памяти, за которыми последовали негромкие голоса, она поняла, что двое мужчин присоединились к ней в ее уединенном месте. И, к ее ужасу, они говорили не на Мирском, а на Берском языке.

Глава 6 РАЗГОВОР В САДУ… МАЛЫЙ СТОЛ… МАГИЧЕСКИЕ ЗНАКИ… НАДГРОБИЯ… «У КАЖДОГО ЕСТЬ ОРУЖИЕ»

Брин встала на колени и выглянула из-за надгробия, наполовину скрытого золотыми ветвями болиголова. Когда она увидела две фигуры, вошедшие в сад, у нее перехватило дыхание.

Валенден и Рангар Барендур.

Она закрыла рот рукой, чтобы заглушить вздох. Они стояли всего в десяти футах от нее. Что они делали здесь, вдали от других высокопоставленных лиц в зале совета, обсуждающих надвигающуюся войну? А что, если они увидят ее?

Казалось, они о чем-то спорили, но их голоса оставались тихими и осторожными… хриплыми, как у двух существ, рычащих друг на друга. Они говорили на языке Берсладена, поэтому, естественно, она их не понимала.

Выглянув из-за камня, она увидела, как Валенден расхаживал в лучах солнца, тыча пальцем в лицо Рангара, а выражение Рангара не было видно из-за веток болиголова. Он всегда прятал лицо, даже когда оставался наедине с братом.

Но даже, если Рангар держался в стороне, это не означало, что он не мог постоять за себя. Он бросил своему брату грубо звучащие слова тем же тихим голосом. О чем бы они ни говорили, явно пришли сюда уединиться и не хотели, чтобы их подслушивали.

Брин задавалась вопросом, что могло их так взволновать. Может быть, дело в напряженных дискуссиях, происходящих наверху, в зале совета? Или это не имеет отношения к делу… просто братская ссора?

Рангар провел рукой по лицу, и Брин разглядела несколько магических знаков, вырезанных на его предплечьях. Плащ скрывал остальные руки и грудь… насколько она знала, магические знаки покрывали каждый дюйм его тела. Ей стало интересно, какими магическими заклинаниями он может управлять. Она уже видела его способность управляет огнем. Что еще он умеет?

Валенден подошел к надгробию, где пряталась Брин, и она опустилась на землю, тяжело дыша. Если они увидят, как она подслушивает их разговор… неважно, что слова для нее непонятны… то наверняка будут недовольны.

Ходили слухи о непредсказуемости и воинственности принцев Барендур. Она взглянула на ближайший куст болиголова, размышляя, не спрятаться ли ей в их ветвях, подползти к двери и оттуда проскользнуть к слугам…

Она уже собиралась опуститься на живот, когда одно слово в разговоре братьев привлекло ее внимание.

— Брин.

Она замерла. Правильно ли расслышала? Она могла поклясться, что они произнесли ее имя среди неразборчивых Берских слов. Валенден прорычал что-то и повторил ее имя, на этот раз безошибочно. Рангар ответил ворчливым тоном, и они продолжили ссору.

«Они говорят обо мне». Но почему? Неужели именно сейчас они наконец-то осуществят свой план по ее похищению, как хотели сделать десять лет назад?

В конце концов, они, похоже, пришли к согласию. Брин осмелилась выглянуть из-за надгробия. Валенден достал из внутреннего кармана свою флягу и передал ее Рангару, тот отпил глоток, и Валенден сделал то же самое, как будто скрепляя договор. Затем Валенден достал из ножен изогнутый нож.

Брин ахнула.

Лезвие засияло на солнце и сверкнуло в глазах Брин, заставив ее спрятаться за гробницу. Она зажала рот рукой, молясь, чтобы ее не услышали. Пульс бешено бился. Она должна держаться в тени, оставаться незамеченной. Но любопытство заставило ее снова выглянуть.

Она боялась, что Валенден ранил Рангара, но он лишь показывал брату нож, рассказывая что-то о лезвии. Затем убрал его в ножны и достал меч. Рангар хмыкнул, доставая свой нож.

Брин взволнованно наблюдала за происходящим. Следующие несколько минут они продолжали сравнивать оружие, доставая ножи, дубинки и мелкое оружие, которого она никогда раньше не видела и уж точно не знала его названия.

«Лорды и леди, у этих двоих под плащами находился целый арсенал».

Она прикусила губу. Наверху говорили о войне. Внизу непорядочные и опасные королевские братья Барендур показывали свое оружие. Казалось, что это никак не связано. Но кому-то нужно рассказать об этом.

Опустившись на живот, она ползла к кусту болиголова, пока не добралась до входа для садовника в замок. Надеясь, что братья не услышали ее, она вошла в дверь, затем пробралась через комнаты слуг и поднялась наверх в восточное крыло. Брин не находила себе места в спальне Марса, когда он вернулся из зала совета.

Его лицо было красным, а челюсть крепко сжата. Он замер, увидев Брин.

— Что ты здесь делаешь, мышонок?

Она набросилась на него, тяжело дыша.

— Братья Барендур. Младшие. У них есть оружие!

Лицо брата стало суровым.

— Я говорил тебе держаться от них подальше.

Она застонала от разочарования.

— Но я не искала их.

Марс вздохнул.

— Люди из Берсладена — воины. Они практикуют магию. Тебе не следует находиться рядом с ними.

Но она не собиралась опускать руки.

— Марс, я слышала, о чем вы говорили в зале совета сегодня днем, а потом увидела двух принцев Барендура с оружием. И это не просто какое-то совпадение. Я беспокоюсь, что они хотят напасть на нас.

Ее брат потер переносицу.

— Мышонок, у каждого гостя, который был на Собрании Солнцестояния, что-то припрятано. Никто не приходит сюда безоружным, даже старая сумасбродная королева из Воллина. — Увидев обеспокоенное выражение лица Брин, он положил руки ей на плечи. — Политика — не твое. Оставь это отцу, матери и мне. Если хочешь быть полезной, успокой наших гостей. Не стану лгать… напряжение между королевствами Эйри велико, как и всегда во время Собраний. Вот почему вечерние пиры очень важны. На них напряжение ослабевает. Так что ешь, пей и танцуй. Очаровывай мужчин. Развлекай других дам. Так ты нам поможешь.

Она старалась не обижаться на слова брата, который представлял ее не более чем полезным отвлекающим маневром. Она настаивала:

— Я думаю, они хотят напасть, Марс.

— Брин. Прекрати. — У него закончилось терпение. Он указал рукой в сторону своей двери. — И держись подальше от принцев Барендур.

Глава 7 ТАНЦЫ… ГОБЕЛЕН… ЧЕМУ УЧИТСЯ ВОИН… ПОДОЗРЕНИЯ ПРИНЦЕССЫ

«Ешь, пей и танцуй».

Брин в своем золотом кружевном платье все еще обижалась на слова Марса.

На первый взгляд, праздник Третьей ночи выглядел как и любой другой. Музыканты из деревни, бокалы с кроваво-красным вином, дамы в разнообразных платьях, от зеленой шерсти до зеркальных блесток.

Но сейчас в воздухе витало напряжение. Она с особой тщательностью изучала каждое лицо. Ей стало интересно, что она упускала все эти годы, когда была ребенком, не знающим истинной цели этих Собраний.

— Не хотите потанцевать, леди Брин?

Она моргнула и посмотрела на барона Мармоза, который протянул ей руку с широкой улыбкой, как будто все нормально. Возможно, все так и было… возможно, изменилась только она, а не весь мир. Она поняла, что музыканты играют бодрую музыку, а танцоры, прыгая и веселясь, начали танцевать.

В этот момент три брата Барендур вошли в большой зал позади барона Мармоза. В отличие от всех остальных, они не переоделись к празднику. На них были все те же испачканные солью плащи, шерсть и кольчуги. Трей, похоже, причесался, но на этом все.

— Леди Брин? — подсказал барон Мармоз.

Она вернулась в настоящее.

— О. Эм, если хотите.

Барон вел ее в танце. Брин же использовала любую возможность, пока они кружили, чтобы подглядывать за братьями. Она искала мелькающие под плащами стальные клинки или подозрительные взгляды их отца и тети — все, что могло предвещать нападение.

Она взглянула на Марса, сидевшего за главным столом на помосте. Он негромко разговаривал с капитаном Карром, забыв о бокале вина, и их разговор казался серьезным, пока Марс вдруг не рассмеялся.

Ее плечи расслабились. Возможно, это был всего лишь праздник.

Барон что-то спрашивал о том, когда можно будет организовать экскурсию по замку Мир и можно ли Элисандру снова взять в сопровождение. Три дня Собрания были уже позади.

Слухи о предложении обычно распространялись примерно на девятый день, иногда даже на восьмой, если пара договаривалась раньше. Как принцесса Мира, ее помолвка должна стать важным событием.

Музыка затихла, и она отстранилась от барона, пробормотав, что ей нужно выпить воды. Она налила себе стакан и не спеша оглядела толпу. Другие девушки ее возраста пытались привлечь внимание мужчин, как должна была и она. В свою очередь, мужчины были заняты тем, что пытались выиграть свои различные пари на выпивку. На первый взгляд, все выглядело так же, как и на каждом празднике.

И все же она не могла избавиться от ощущения, что что-то не так. Она взглянула на слуг, расположившихся вокруг большого зала. Ей показалось, или они тоже выглядели бледными? Как будто они тоже почувствовали опасность, витающую в воздухе?

Она сжала челюсть. «Прости, Марс». Она не могла просто есть, пить и танцевать.

Когда Брин была маленькой, она, Марс и Элисандра любили играть в прятки в замке. Благодаря этому она знала, что каждый из гобеленов скрывает неглубокую нишу, где покоятся статуи Святых. Теперь она отступила назад, пока не добралась до ближайшего гобелена, и проскользнула за него.

Там было темно, голоса по ту сторону гобелена звучали приглушенно. Она подошла к следующему гобелену, тихо проскользнув за него. Брин переходила от гобелена к гобелену, пока не достигла задней части большого зала. Она молилась, чтобы никто не заметил, что гобелены колышутся сильнее, чем обычно.

Она выглянула из-за последнего гобелена, пока не увидела принцев Барендур у одного из маленьких, неосвещенных каминов. Рангар и Валенден вместе разговаривали. Валенден хлопнул Рангара по плечу, а затем пошел поговорить с королем Алетом, их отцом, оставив Рангара одного, спиной к ней.

Брин посмотрела в сторону помоста… она не видела Марса сквозь толпу, что, скорее всего, означало, что и он ее не видит. Поэтому она выскользнула из алькова и коснулась плеча Рангара. Он повернулся к ней с настороженностью на лице. Когда их взгляды встретились, выражение не изменилось, хотя он долго изучал ее, прежде чем посмотреть в сторону Марса.

Она сжала кулаки для уверенности, откашливаясь.

— Потанцуешь со мной?

Его настороженное выражение исчезло. На лице появилось чистое удивление, и он будто стал моложе того мальчика, который когда-то последовал за ней в лес. Он выглядел почти испуганным, словно снова столкнулся с волком. Но потом его маска вновь вернулась на лицо.

— Твой брат ясно дал понять в Первую ночь, что я не должен к тебе прикасаться.

— Моему брату иногда нездоровится, — сказала она. Казалось, он размышлял о чем-то своем, разглядывая трубку в своей руке. Она вздернула подбородок вверх. — Это значит «нет»?

Медленно, он улыбнулся мальчишеской улыбкой, несмотря на все его усилия скрыть ее. Он протянул руку. Музыканты заиграли еще одну веселую мелодию, и она на мгновение забеспокоилась. Разве дикий принц из дикого королевства умеет танцевать? Но Рангар двигался достаточно хорошо. Он не был прирожденным танцором, но, по крайней мере, не наступал ей на пятки.

Рангар коснулся ее спины, и она вздрогнула. Вспомнила его прикосновение к ребрам. Шрамам. Он ухмыльнулся, словно точно знал, что делает. Марс, возможно, был слишком далеко, чтобы увидеть их, но некоторые другие танцоры наблюдали за ними. Леди Винни бросила на Брин шокированный взгляд, а затем что-то шепнула леди Анель.

— Ты меня удивила, — тихо сказал Рангар. — Я думал, что ты из тех, кто слушается своего старшего брата.

— Я прислушиваюсь к своему разуму, — ответила она. Его рука, прижатая к ее спине, опустилась внизу, туда, где начинался шрам. Она вздрогнула. Шрам всегда был самым чувствительным участком ее кожи. Брин вдруг почувствовала себя незащищенной. Даже барон Мармоз не знал об этих ранах.

— Разум. Значит ты всегда прислушиваешься к нему. — Он зарычал. — Поэтому ты вчера села в карету барона Мармоза?

Это застало ее врасплох. Смутившись, она тихо прошипела:

— Именно по этой причине я говорю сейчас с тобой. Я видела тебя и Валендена в саду памяти. — Она наклонилась к нему, чтобы прошептать на ухо, и ее сердце затрепетало: — Я видела твое оружие.

Если он и был шокирован ее обвинениями, то никак этого не показал. По крайней мере, Рангар был слегка удивлен. Он взял ее руку, прижал к своей груди, опустил вниз и просунул под плащ из медвежьей шкуры. Она ахнула, пытаясь отдернуть руку, но он прижал ее ладонь к своей груди. Но под его рукой, в кожаных ножнах, находился нож.

— Этот нож? — спросил он.

Она отдернула руку и сказала, нахмурившись:

— Если ты или твоя семья планируете напасть, или если ты знаешь о других семьях, которые планируют это сделать, ты должен мне сказать.

Он странно посмотрел на нее, а затем его рука снова легла на ее спину, где и должна была находиться. Он бросил взгляд в сторону помоста, где толпа загораживала их от взгляда Марса, а затем, прежде чем она успела отреагировать, потянул ее в сторону большого зала. Рангар двигался так грациозно, что она едва понимала, куда ее ведут, пока он не поднял ближайший гобелен и не втянул ее в скрытую нишу.

Она ахнула.

— Как ты узнал об этом месте?

— Первое, что делает воин, — изучает секреты своего окружения.

Ее сердце бешено колотилось. Она напомнила себе, что в случае необходимости она может просто выйти из-за гобелена и снова оказаться в безопасности в толпе.

— Ты решила поговорить о нападении, — тихо сказал Рангар, кивнув в сторону толпы по другую сторону гобелена. — О таких вещах нужно говорить наедине.

— Значит, все-таки планируется нападение? Кто хочет это сделать? — Она сузила глаза. — Ты ведь никому не причинил вреда, не так ли? — Когда он промолчал, она сделала шаг назад. Он сказал:

— Ты должна бояться не нас.

Она почувствовала, что расслабилась, хотя и не доверяла ему.

— Если мы связаны, как ты сказал в Первую ночь, тогда скажи мне, кто из семей планирует выступить против моего отца. Сколько их? Кто с ними заодно?

Рангар долго смотрел на нее, а потом пробормотал что-то на Берском. Он начал ходить взад-перед, подыскивая слова на чужом языке.

— Ты все не так поняла, — сказал он наконец.

Она уперла руки в бока.

— Так ты что-то знаешь или нет? Почему не говоришь мне?

Он провел рукой по лицу, затем наклонился ближе.

— После праздника закройся в своей комнате. Забаррикадируй дверь.

Пальцы на ее ногах сжались?

— Сегодня вечером?

Он отвернулся, как будто уже сказал слишком много. Брин схватила его за руку, удерживая на месте. У нее не было причин верить ему, кроме того, что он так смело смотрел ей в глаза. Ее руки скользнула к его запястью, и она крепко сжала его.

— Если не Барендуры планируют нападение, то кто? Какая семья? Чего они хотят?

Он покачал головой, не желая отвечать.

— Армия моего отца — самая сильная в Эйри, — сказала она. — Глупо кому-то нападать на нас.

Он странно посмотрел на нее, словно пытаясь заглянуть ей в голову, а затем внезапно обхватил ее лицо ладонями, удивив ее.

— Запрись в своей комнате ночью, — приказал он. — Забаррикадируй свою дверь. И не выходи, что бы ты ни услышала.

Он достал кинжал, который был у него сбоку, и вложил его ей в руки, а затем исчез за гобеленом в толпе.

Глава 8 КРОВЬ И ПЛАМЯ. ЧАСТЬ 1… СКРЫТЫЕ ПОСЛАНИЯ… ТАЙНЫЕ ХОДЫ… КОМНАТЫ В КОМНАТАХ

Брин тут же ушла с пира, сославшись на расстройство желудка, и направилась в восточное крыло, где находились личные покои ее семьи. Проходя мимо стражников, она пробормотала что-то о холоде, чтобы оправдать крепко сжатые руки…. на самом деле, чтобы спрятать нож Рангара.

Как только Брин оказалась в своей спальне, то положила нож в изножье кровати и отошла назад, словно он мог ожить. Она грызла ноготь большого пальца, расхаживая по ковру из овчины перед камином.

Каждые несколько секунд ее взгляд возвращался к ножу. Она могла рассказать Марсу. Возможно, на этот раз он послушает ее, если она покажет ему оружие. Но он спросит, как у нее оказался нож Барендура, и ей придется признаться, что она снова была наедине с Рангаром. Ха, они бы вымазали ее дегтем и обсыпали перьями! Что доказывал нож? Сам по себе он не был доказательством заговора.

Ее взгляд упал на дневник и перо. Она схватила его, вырвала страницу и написала записку.

«Семья Эйри замышляет заговор против замка Мир. Будьте осторожны этой ночью».

Она вырвала еще две страницы и написала на них то же самое… одну для Марса, одну для родителей, одну для капитана Карра. Три шанса, что кто-то послушает ее. Брин засунула страницы в платье, затем открыла дверь и выглянула наружу. Даже с такого расстояния звуки музыки доносилось до лестницы вместе с шумом разговоров.

Третья ночь всегда была одним из самых шумных праздников. Охранники стояли на своих местах, играя в загадки, чтобы скоротать время. Ей придется пройти мимо них, чтобы попасть в комнату Марса в конце следующего коридора; будет очевидно, кто подбросил анонимные записки.

Напротив ее комнаты стояли шкафы, которые служанки использовали для хранения постельного белья. Средний из них был фальшивым. Он скрывал вход в тунель для слуг, который соединял восточное крыло с прачечными на нижних уровнях и кладовыми на противоположной стороне.

Этими тунелями никто не пользовался уже несколько десятилетий… теперь служанки, как и все остальные, поднимались по главной лестнице. Брин, Элисандра и Марс играли там в прятки, изучая все потайные места замка, пока Марс не дорос до более важных занятий.

Она, затаив дыхание, пробиралась к шкафу. Брин открыла дверцу и забралась внутрь, где была кромешная тьма, но было слишком поздно возвращаться за фонарем.

Она осторожно нащупала заднюю стенку, смахнув паутину, и пошла вдоль стены, считая шаги, пытаясь определить, сколько осталось до следующего хода. В коридоре пахло пылью и плесенью. Она услышала, как какое-то маленькое существо метнулось в сторону, и вздрогнула.

Брин отсчитала еще десять шагов, прежде чем ее рука наткнулась на дверь. Она закрыла глаза и попыталась вспомнить карту туннеля. За этой дверью была площадка на вершине лестницы. Если она выйдет через эту дверь, то окажется прямо напротив охранников. «Нехорошо. Они меня увидят».

Она нащупала стену, повернула за угол и отсчитала еще двадцать шагов. В темноте ее рука нащупала еще одну ручку. «Комнаты в комнатах», — поддразнил Марс. При воспоминании она усмехнулась.

Дверь, которую Брин открыла, была задней частью шкафа, где слуги хранили горшки. Она открыла шкаф и моргнула от яркого света. Снова послышалась музыка из большого зала.

Охранники скрылись из виду за углом. Спальня Марса находилась прямо напротив ковра. Когда Брин подошла и опустилась на колени, чтобы подсунуть записку под его дверь, изнутри послышался стон. Скрип кровать. Щеки Брин запылали.

Он с девушкой?

По правилам, Марс должен был однажды взять жену, но до этого дня он был волен встречаться с кем угодно. И почти каждую ночь выбирал новую девушку.

Она подсунула записку под его дверь, а затем осторожно прошла в гостиную своей матери. За углом стояли еще охранники, и никакие туннели в покои ее родителей не вели. Итак, в гостиной стояла аккуратная коллекция книг по истории, принадлежавшая ее матери. Брин развернула свою записку, но остановилась. Чья-то записка уже лежала поверх маминой книги «Святые».

На нем был бордовый герб барона Мармоза. Она бегло прочла.

«Леди Брин — очаровательная молодая женщина, которую любой мужчина с радостью назовет своей женой, но я должен спросить, в силе ли помолвка леди Элисандры…»

Брин издал звук отвращения, скомкав записку. Мужчины! Ей даже не нравился барон… так почему же вдруг стало больно в груди? Почему на глаза навернулись слезы?

Она мрачно усмехнулась и вытерла слезы. Какое это имело значение? Если Рангар прав, то не будет никакой Десятой ночи с ее звездным предложением. Военное предзнаменование черного оленя, предсказанное много лет назад, наконец-то сбывается.

Она положила свою записку поверх записки барона Мармоза и по туннелям вернулась в свою спальню. Брин плохо помнила эти ходы, но помнила, что они заканчивались задолго до северного крыла, где находились покои Малого стола.

Ей придется найти другой способ передать сообщение капитану Карру. Она достала со своей полки книгу по истории, положила записку внутрь, затем вышла в коридор и вежливо улыбнулась двум солдатам.

— Я одолжила эту книгу у капитана Карра. На банкете он спросил, могу ли я ее вернуть. Пожалуйста, отнесите ее ему.

Один из солдат взял книгу, взглянув на другого нетерпеливым взглядом. Он не покинул свой пост.

— Немедленно, — приказала Брин. Она редко отдавала приказы, и это заставило солдата недовольно откашляться, но подчиниться.

Она вернулась в свою комнату и запустила ногти в волосы. Нож Рангара все еще лежал на кровати. Брин никогда не пользовалась ножом для чего-то большего, чем намазывание тостов маслом. На кухне мадам Делис было полно ножей, но приготовление пищи было обычным искусством, не для аристократов.

— Лорды и леди, — пробормотала она. Брин взяла нож за рукоять. Для небольшого ножа он оказался тяжелым. Она медленно достала его и коснулась пальцем острия. Оно было достаточно затуплено, потеряв свою остроту. В сталь были вделаны магические знаки.

Она не осмеливалась прикасаться к ним… пути магии были тайной. Она тщательно тренировалась наносить удары и резать, затем развернула нож и ударила им по воздуху. Через час ее рука разболелась, и она убрала нож, чувствуя себя глупо… такое поведение вряд ли соответствовало принцессе. Брин подошла к окну.

Внизу, у входа в замок, остановилась пустая карета, а из главных ворот вышла толпа молодых людей, тащивших тяжелые чемоданы. Это были музыканты, возвращавшиеся в Турин. Должно быть, праздник закончился.

Она открыла дверь своей спальни и прислушалась. В замке было тихо. Когда Брин выглянула в окно на гостевое крыло, большинство огней было погашено. Если кто-то и планировал нападение, то сделает это в темноте.

Она заперла дверь и спрятала ключ в карман. Брин уперлась плечом в тяжелый дубовый шкаф, подвигая его, тем самым блокируя дверь. Она не стала снимать одежду и обувь. Возможно, это была излишняя предосторожность, но тоненький голосок подсказывал ей, что Рангару надо доверять.

«Запрись в своей комнате ночью. Забаррикадируй дверь. И не выходи, что бы ты ни услышала».

Она села на кровать, полностью одетая, с ножом в руке, и стала ждать.

Глава 9 КРОВЬ И ПЛАМЯ. ЧАСТЬ 2… ПРИЗРАКИ В ТУМАНЕ… «НЕ СМОТРИ ВНИЗ»… ФОНАРЬ… КРОВАВЫЙ ТРОН

Она проснулась от запаха дыма.

Брин моргнула, сбитая с толку. Она потрогала платье, сначала не помня, почему не сняла его после праздника. Сколько вина выпила? Который час? Она услышала гул голосов… неужели пир все еще продолжается? Брин встала на ноги, кашляя от дыма. Затем направилась к двери и увидела баррикаду из шкафа, а затем все вспомнила.

«Нападение!»

Она прижала руку ко рту, закашлялась и подошла к окну. Распахнула его, чтобы глотнуть свежего воздуха, но воздух застрял в ее легких. Внизу разворачивалась сцена, словно из кошмара.

Сначала Брин не была уверена в увиденном. Солдаты выстроились на лужайке перед замком… армия Мира, судя по их золотым доспехам. С боевыми криками они побежали к входу в замок. В воздухе висел густой дым, закрывая ей обзор. Солдаты выглядели как призраки в тумане, сверкая золотыми доспехами и серебряными мечами.

Дым валил из северного крыла, где размещались гости. Ветер изменил направление, задувая дым в ее комнату, и она закашлялась и спряталась внутри. Рангар был прав. Только это не просто нападение; это была война! Из-за сильного дыма снаружи она не могла разглядеть, чья армия нападает, и не могла предположить, как долго солдаты Мира смогут их сдерживать.

Еще больше дыма повалило через окно и из-под ее двери. Спотыкаясь, она направилась к шкафу. Если замок горел, не было смысла баррикадироваться в своей комнате. Кашляя, она уперлась плечом в тяжелый предмет и смогла сдвинуть его на несколько дюймов. Внезапно в коридоре раздался звон металла.

Затем женский крик.

Брин отошла назад. Комната Элисандры находилась напротив ее. Это был крик сестры? Святые угодники, почему она не написала еще одну записку с предупреждением для сестры? Сердце сильно забилось, она опустилась на колени и заглянула в щель под дверью.

Она смогла разглядеть кожаные сапоги с золотыми пряжками. «Солдаты Мира». Снова раздался лязг металла… должно быть, они пытались задержать нападавших. Предатели уже в восточном крыле! Неужели это и был их план — прийти прямо в крыло королевской семьи?

Еще один крик раздался дальше по коридору. Брин прижала липкую руку ко рту. Элисандра в безопасности? Марс? Ее родители?

Внезапно Мирский солдат зашагал прямо к ее двери. Кто-то со всей силы дернул ручку, заставив Брин подпрыгнуть. Когда запертая дверь не поддалась, человек ударил кулаком по двери, а затем еще сильнее начал дергать за ручку.

Губы Брин открылись инстинктивно.

«Я здесь, — хотела заговорить она. — Я в безопасности. Это я предупредила капитана Кар…»

Но прежде чем прозвучало первое слово, солдат сильно ударил чем-то по двери, отчего дерево едва не разлетелось на щепки. Она упала назад, тяжело дыша. Что-то не так. Если это был один из солдат Мира, пришедший защитить ее, почему он не позвал ее? Не заверил ее, что поможет?

Она поднялась на ноги. Под дверью заклубился дым. Солдат… если это действительно был солдат Мира…. бил плечом в дверь, пытаясь ее выбить.

К нему присоединился второй солдат. От дыма у Брин защипало глаза, и она прижала руку ко рту, чтобы заглушить кашель. Она увидела тени их ног под дверью и поняла, что, если она могла заглянуть под дверь и увидеть их, то и они могли сделать то же самое.

Брин залезла на кровать. Может быть, если они заглянут под дверь и не увидят никаких теней, то решат, что она нашла себе другую теплую постель после пира, как это сделала спутница Марса.

Она вынула нож из кожаных ножен Рангара и прижала его к груди. Слабый свет из окна, осветил магические знаки, отчего они казались почти светящимися. Магия, конечно, грех, но она с радостью согрешила бы сейчас, если бы эти знаки ее спасли.

Солдаты продолжали выбивать дверь. Дерево раскололось, но шкаф выдержал… слава богу, что она не сдвинула его еще больше. Брин изо всех сил сжимала нож. Она заставила себя открыть глаза как можно шире, боясь даже моргнуть. Ее руки дрожали. Ладони вспотели. Страх сковал ее с головы до ног.

Дым теперь повалил густыми серыми облаками, и нападавшие по ту сторону двери начали кашлять. Они предприняли еще несколько попыток выломать дверь, но, когда дым стал еще гуще, голос из коридора призвал всех отступить. Она услышала шаги, по крайней мере, дюжины солдат, сбегавших по лестнице.

В течение нескольких мучительных минут все было тихо, было слышно только ее собственное неровное дыхание. Брин прижала рукав к носу, слишком напуганная, чтобы пошевелиться, пока не смогла больше ни минуты выносить дым. Она бросилась к окну и втянула как можно больше свежего воздуха.

Лужайка перед домом была вся в крови. Тела лежали в траве. Кровь растеклась по каменной дорожке. Некоторые из лошадей бегали на свободе. Пламя вырывалось из всех окон северного крыла и половины окон большого зала, поднимая дым в небо.

Ей нужно выбираться из замка.

Она встала на четвереньки, заглядывая под дверь. Прямо за дверью виднелось оранжевое зарево пламени. Весь коридор пылал. Брин вскочила на ноги и бросилась собирать в сумку все, что попадалось под руку. Ее украшения. Дневник. Сменная одежда. Что еще? Она не могла думать!

Кашлянув, она полностью открыла окно.

Она делала это лишь однажды, когда была маленькой девочкой… перебиралась по карнизу из своей комнаты в комнату Элисандры. Брин думала, что ее семья впечатлится, но это привело лишь к тому, что ее мать заколотила окно на целых пять лет. Тогда она была совсем крохой, и ей было легко перепрыгивать через карниз к следующему окну. Теперь она выросла, ее ноги стали намного больше, а глаза слезились. Зажав в одной руке сумку, она засунула нож за пояс и вылезла через окно, цепляясь за верхний ряд кирпичей.

Ветер был свирепым. Дым затуманил ее зрение. Она изо всех сил цеплялась за ряд выпирающих кирпичей и шла дальше.

«Ступай медленно. Не смотри вниз».

Это были самые длинные десять шагов в ее жизни. Когда пальцы наконец достигли железной решетки окна Элисандры, она вздохнула с облегчением. Ее пальцы вцепились в прутья так крепко, что Брин не была уверена, что у нее хватит смелости отпустить их снова. Но она заставила себя перелезть через решетку и забраться на широкий подоконник. Затем прижалась к окну.

Заперто!

Стиснув зубы, она достала нож Рангара и ударила рукоятью по стеклу, пока оно не разбилось. Брин использовала рукоятку ножа, выбивая как можно больше стекла, затем бросила в окно свою сумку и протиснулась следом, поморщившись, когда осколок стекла оставил глубокий след на ее руке.

Она рухнула в комнату, зажимая кровоточащую руку, и замерла. Дверь Элисандры была широко распахнута. Простыни разбросаны. На полу валялись книги. Зеркало Элисандры было опрокинуто и разбито.

Ковер испачкан кровью. У изножья кровати небольшая лужица крови впиталась в разорванные простыни, а затем от кровати до двери протянулась линия, словно кого-то потащили в коридор.

Брин закрыла рот рукой, словно ее сейчас вырвет. Она бросилась к двери с бешено колотящимся сердцем, но ее встретили дым и пламя. Коридор был в основном охвачен огнем. На коврах виднелись следы крови и ног. Гобелены были изрезаны мечами. Испачканы грязью. Шкафы валялись открытыми, разграбленными.

Неужели все в замке сбежали? Неужели только она одна осталась внутри?

Пламя поднялось вверх по разорванным гобеленам. Со слезящимися глазами она пробиралась сквозь дым к лестнице. Но пламя возникло и с той стороны, заставив ее отступить. Она попятилась назад, прижимая рукав к носу. Шкаф в прихожей, который был фальшивым, был открыт. Брин протиснулась мимо фальшивых полок в проход для слуг. Она втянула несколько глотков спертого воздуха, а затем, спотыкаясь, двинулась в кромешной тьме.

И мгновенно потерялась.

Она ощупывала стену, пока не увидела впереди оранжевое свечение. Приблизившись, Брин поняла, что это свет фонаря, который кто-то повесил на небольшой крючок. От него пахло свежим маслом, что означало, что кто-то был здесь всего несколько минут назад. В конце концов, не только она помнила туннель для слуг.

Нахмурившись, она отцепила фонарь. Такими фонарями пользовались только работники на кухне Мира. Как он мог попасть в руки одной из приезжих семей Эйри? Она не стала тратить драгоценные минуты на размышления об этом и использовала фонарь, освещая себе путь.

Прошло десять лет с тех пор, как она спускалась сюда с Марсом. Насколько она помнила, туннель выходил в западное крыло, но не могла вспомнить, в какую именно комнату. Когда Брин наконец добралась до двери, то в отчаянии толкнула ее и, споткнувшись, попала прямо в тронный зал.

Застигнутая врасплох, она остановилась, задрав голову вверх. Тронный зал имел высокий потолок с огромными стеклянными окнами. К счастью, дым, выходящий из задней части зала совета, поднимался прямо вверх, давая ей доступ к более свежему воздуху.

В слабом свете фонаря она увидела размазанные следы от помоста до дверного проема. Грязь? Она опустилась на колени, коснулась следа и прищурилась.

Кровь.

Она поднялась на ноги и побежала к противоположным стеклянным дверям. Они вели на балкон, выходящий в сад памяти. Можно спуститься в сад или спрыгнуть, если понадобится…

Когда Брин пробегала мимо тронов, размахивая фонарем, то заметила какую-то фигуру и остановилась. Страх снова охватил ее, заставляя достать нож Рангара.

Кто-то сидел на троне ее отца, но дым был слишком густым, чтобы его разглядеть.

— Отец?

Никто не ответил.

— Кто здесь?

Она медленно пошла вперед, держа нож в одной руке, а фонарь в другой. Брин поняла, что оставила свою сумку в туннеле, но возвращаться за ней не было времени. Фонарь освещал фигуру, пока она осторожно приближалась. Она остановилась и ахнула. «Они убили его на его собственном троне».

Ее отца. Короля. Они притащили его сюда, перерезали ему горло и оставили гореть вместе с остатками его империи.

Глава 10 ТЕ, КТО ЖЕЛАЕТ НАМ СМЕРТИ… КРОВЬ НА ЕГО МЕЧЕ… НЕПРИЯТНАЯ ПРАВДА… КАМЕННОЕ СЕРДЦЕ

Кровь из лужи на полу была еще теплой на ее руках. «Кровь моего отца», — поняла она с тошнотворным чувством.

Его тело покоилось на троне, как одна из кукол ее детства: слишком жесткое, несгибающееся, с кровью, стекающей по груди и капающей на пол. Его глаза все еще были открыты.

Руки Брин начали сильно дрожать. Она попятилась назад от трона, спотыкаясь о собственные ноги. Она сильно ударилась о пол, в коленях вспыхнула боль, но боль казалась далекой, словно это происходило с кем-то другим. Брин не помнила, как снова встала на ноги.

В одной руке она все еще сжимала нож Рангара. Другая была в крови. Ей нужно смыть кровь. Кровь отца. Она вытерла ее о юбку, но потерпела неудачу. Брин потерла сильнее. Ее дыхание становилось прерывистее. Она согнулась пополам, издавая тихие стоны. Казалось, что ее сердце бьется так сильно, что вот-вот разорвется.

Она открыла рот, чтобы закричать, но кто-то сзади зажал ей рот рукой.

Ее глаза широко раскрылись. А спина напряглась. Она подумала, что ее сердце разорвется от испуга, но после нескольких панических вдохов ее пульс успокоился. Какой-то инстинкт, еще более сильный, чем паника, взял верх. Брин сжала нож и воткнула его через плечо назад, в глаза нападавшему.

Он увернулся, разворачивая ее к себе.

— Рангар! — попыталась крикнуть она, приглушенная его рукой.

Рангар одной рукой держал ее за запястье, а другой все еще закрывал ей рот. Он снял плащ из медвежьей шкуры и остался в штанах и кольчуге, с мечом наготове. Она попыталась вырваться.

Он вывернул ей запястье, пока она не выпустила нож, который упал на пол. Затем заломил ей руку за спину. Его хватка была железной. Рангар сильнее зажал ей рот правой рукой, а левой обхватил за талию. Она почувствовала, как ее внезапно подхватили и перекинули через плечо. Освободив рот, она укусила его за ухо.

Он вскрикнул и поставил ее на ноги. Брин попятилась назад, широко раскрыв глаза.

На его ухе была кровь. И на мече тоже. Это была кровь отца? Неужели Рангар убил ее собственного отца? Повсюду был дым. Ей было трудно дышать. Волосы Рангара наполовину выбились из хвоста; как бы дико он ни выглядел, глаза его были ясны. Кровь стекала по его шее.

В дальнем зале что-то загремело, и он выхватил меч, тяжело дыша.

Она почувствовала себя дикой… готовой к схватке.

— Ты убил его! — прошипела она.

В слабом свете его глаза вспыхнули от удивления.

— Нет.

Она обвиняюще ткнула пальцем в сторону его меча.

— На твоем мече кровь!

— Не я желаю смерти твоей семье. — Его голос был опасно тихим, когда он вытирал лезвие о штаны.

— Тогда кто? — настаивала она.

Его глаза снова вспыхнули.

— Ты действительно не знаешь?

— Не знаю чего?

— Это твой собственный народ! Народ Мира!

Брин ожидала чего угодно, но только не этого. Не найдя слов, она только прижала руку к волосам, впиваясь ногтями в кожу головы.

— Это невозможно. Это ложь.

Он наблюдал за ней несколько секунд, словно не был уверен, что ее реакция настоящая.

— В Мире уже давно назревало восстание. Три года назад крестьяне напали на карету твоего отца. Они чуть не зарезали его на улице, но он спасся. Это был первый раз, когда они были достаточно сильны, чтобы попытаться снова. Жители Мира презирают твою семью. — Его лицо стало мрачным. — На их стороне была мирская армия. Капитан Карр возглавил восстание.

Капитан Карр? Брин еще сильнее вонзила ногти, закрывая глаза. Нет, это неправильно. Невозможно. Она отправила капитану записку…

Она предупредила капитана о его собственном перевороте?

Она вспомнила, как видела армию Мира на лужайке перед домом, сражающуюся у входа в замок. И солдатские сапоги с золотыми пряжками под дверью ее спальни. Она думала, что они защищали ее семью. Ей вспомнился крик Элисандры, и Брин застыла на месте, почувствовав тошноту.

Рангар протянул к ней руки.

— Иди сюда. — Она отпрянула назад, спотыкаясь, и отошла на несколько шагов. Он приказал: — Брин, пойдем со мной.

— Я никуда с тобой не пойду!

Его лицо стало суровым, и он резко шагнул вперед. Даже без меча в его руке у нее не было бы ни единого шанса против него.

— Идем.

— Отойди от меня. Это похищение ребенка!

Он остановился, в его глазах вспыхнуло нетерпение.

— Ты не ребенок, и я не буду тебя заставлять. Если хочешь, можешь бежать прямо в пламя. Или к толпе, которая ждет снаружи, желая перерезать тебе горло.

Она уставилась на него.

— Ты замешан в этом? Это и был твой план с тех пор, как мы были детьми? С тех пор, как ты спас меня от волков, а мои родители не позволили тебе взять меня в рабство?

Его взгляд стал жестким.

— Сегодня ночью я вбежал в горящий замок, чтобы найти тебя. Я сражался с воинами Мира, с которыми у меня нет никаких разногласий. Мои братья ждут меня снаружи. У нас есть лошади. Мы можем вывезти тебя из Мира, но нам нужно спешить. Я говорил тебе, что ты — моя ответственность.

Тяжело дыша, она спросила:

— Если я откажусь, ты снова перекинешь меня через плечо?

Его нетерпеливый взгляд говорил о том, что он именно так и поступит. Но затем его голос смягчился.

— Либо ты идешь со мной, либо остаешься здесь и ждешь, пока смерть найдет тебя.

— Мой народ не причинит мне вреда.

— Они сделают это. — В его голосе было столько уверенности.

Сердце Брин бешено колотилось. Ее рука коснулась шрамов под платьем.

— Моя мать…

Рангар медленно покачал головой, и она почувствовала, что бледнеет.

— Мои брат и сестра?

— Твой брат сбежал с несколькими солдатами, которые остались ему верны. Где леди Элисандра, я не знаю. Если она мертва, я об этом не слышал. Ты ничем не можешь им помочь. Но ты можешь спасти себя.

Она покачала головой, чувствуя себя в ловушке.

— Марс подумает, что ты похитил меня. Все об этом подумают. Они придут за тобой с остатками армии.

Рангар пожал плечами и протянул руку.

— Пускай приходят.

Его рука не была в крови, в отличие от ее. Все, что произошло за последние несколько минут, ощущалось как груз целой жизни. Так много вопросов осталось без ответа. Действительно ли ее собственный народ восстал против них? Разве отец не был хорошим королем? А мать — благосклонной королевой? Они подарили своему народу Священный лес, у Мира были процветающие поля, армия для защиты…

Она снова подумала о сапогах под своей дверью. Это были сапоги Мирских солдат. Тех, кто пытался выломать ее дверь, и тех, кому удалось выломать дверь Элисандры… были ли они Мирцами или нет, по крайней мере, они были одеты как Мирские солдаты.

В любом случае, огонь становился все сильнее.

Она протянула руку и во второй раз за свою короткую жизнь доверилась мальчику со шрамами на лице и каменным сердцем.

Глава 11 СВЯЩЕННЫЙ ЛЕС… ШЕСТЬ ВСАДНИКОВ, ПЯТЬ ЛОШАДЕЙ… ОБЕЩАНИЕ ОКЕАНА… НОЮЩИЕ БЕДРА… ПОЛЯНА

Королевство Брин все было в огне.

Рангар крепко сжал ее руку, таща за собой по коридорам замка. Вокруг них была стена пламени. Потолочная балка треснула и рухнула позади них, осыпав их штукатуркой. Брин закричала.

Рангар опустил голову и побежал быстрее. Она следовала за ним в оцепенении. Брин никогда не чувствовала себя отрешенной… по крайней мере, с той ночи десять лет назад, когда ее растерзали волки. Теперь все было по-другому. Ее мать и отец мертвы. Ее дом был в огне. Ее брат и сестра пропали. А незнакомец утверждал, что она принадлежит ему.

Действительно ли ее собственный народ пытался ее убить? Что плохого она им сделала? Рангар повел ее по другому коридору, вынуждая бежать быстрее. Брин решила оставить все вопросы на потом… сейчас необходимо выжить. Рангар был прав: они не могли оставаться в замке. Его стремительно пожирал огонь.

Он свернул в коридор, который вел во двор, но Брин потянула его назад.

— Нет. Они перекрыли этот проход. Сюда.

Он не стал задавать вопросов. Рангар свернул в указанный ею коридор, который был весь в дыму. Этот коридор вел к уборным для слуг и им редко кто пользовался.

Не самое приятное место, но Брин знала, что, как и во всех уборных, в нем арочные окна. Как только они добрались до него, кашляя, то бросились к открытым аркам, вдыхая свежий воздух.

Рангар посмотрел вниз, прикидывая высоту.

— Я прыгну первым. Потом ты. — Прежде чем она успела ответить, он перекинул ногу через окно и исчез. Ахнув, она посмотрела вниз и увидела, что он приземлился, как кошка, присев на четвереньки. Он выпрямился и позвал ее.

Она начала поднимать юбки, чтобы вылезти в окно, но тут услышала грохот в конце коридора и остановилась. Разумно ли было идти с Рангаром?

Насколько она знала, пожар устроили его люди. Берсладенцы верили, что она принадлежит им. Они пытались забрать ее десять лет назад и потерпели неудачу. А теперь она шла с ними добровольно… неужели она сошла с ума?

Но когда обрушилась стена и посыпались искры, Брин неистала раздумывать. Она перекинула одну ногу через окно, цепляясь за подоконник.

— Прыгай! — позвал Рангар. — Я поймаю тебя!

«Святые, спасите меня…»

И она прыгнула.

Как только собралась закричать, он поймал ее за талию. Брин застонала от удара. У нее заболели ребра. Он опустил ее на траву, и она упала на колени, желая поваляться на влажной прохладной траве, чтобы избавиться от ужасного запаха дыма. Но Рангар уже поднимал ее на ноги.

— Нужно спешить. Моя семья ждет с лошадьми.

На другой стороне замка был слышен шум армии Мира. Если верить Рангару, они искали ее, намереваясь убить так же, как и ее родителей.

Она кивнула Рангару. Вместе они спустились с холма за замком и оказались в Священном Лесу. Брин сразу же почувствовала защиту деревьев и темноты. Она шла за Рангаром по камням и корням, чувствуя головокружение от дыма, пока они не вошли в ручей, и она поняла, что они направляются к речному святилищу.

Она остановилась.

— Рангар, мы не можем. Это священная вода. Мы не можем прикасаться к ней.

Он прорычал:

— Ты не можешь. Я не разделяю таких убеждений.

Прежде чем Брин успела возразить, он перекинул ее через плечо и пошел через ручей. Это совсем не соответствовало духу традиции, но она сомневалась, что Рангар опустит ее на землю, даже если она будет колотить и пинать его. Пройдя несколько сотен ярдов, он вышел на другой берег реки и поставил ее на твердую землю.

Сквозь деревья донеслось фырканье лошади. Брин подпрыгнула, когда из леса появилась тень. Валенден. Средний брат. Со своими медвежьим плащом и лохматыми волосами он казался единым целым с природой, так отличаясь от сверкающих бело-золотых одежд воинов Мира.

Валенден окинул Брин долгим взглядом с ног до головы, а затем что-то негромко сказал Рангару, который коротко ответил. Валенден махнул рукой, чтобы они следовали за ним, и повел их по короткой тропинке к поляне, где стояли пять лошадей, скрытые за большим валуном.

Брин смутно узнала долину святых, на которой не была уже много лет; из-за ее далекого расположения до нее было трудно добраться. Но, пройдя через ручей, она сэкономила несколько часов обычного пути.

Король Алет поднялся с пня. Он, маг Марна и Трей явно с нетерпением нас ждали. Как только Валенден вывел их из леса, они начали быстро говорить друг с другом на своем языке.

Брин повернулась к Рангару, тяжело дыша.

— Куда мы направляемся?

— Через эти леса проходит старая тропа, — объяснил Рангар, — еще с тех времен, когда твоя семья владела этими землями. Она приведет нас к берегу, а оттуда в Берсладен.

Она ахнула.

— Берег?

Путь к океану занимал не менее пяти дней. Три, если ехать в карете, а у них ее не было. Брин никогда не видела океан. Когда она слышала, как о нем рассказывали родители, это было воняющее место с зазубренными камнями и гниющими водорослями. Вода там была непригодна для питья. Несмотря на все это, Брин мечтала увидеть море.

Неужели она действительно увидит океан? «Нет, если откажусь», — сказала она себе. Брин не соглашалась ехать с ними так далеко.

Принцы Берсладена начали затягивать седла на лошадях. Маг Марна взобралась на свою лошадь, серого цвета, достаточно сильную, чтобы удержать ее и ее многочисленные дорожные сумки. Король Алет сел на своего черного мерина с удивительной для такого зверя грацией.

Рангар подвел Брин к коричневому мерину. Она быстро пересчитала лошадей и всадников и нахмурилась. Шесть всадников. Пять лошадей.

— Подожди, ты не…

Трей и Валенден сели на коней, а Рангар взобрался на своего. Он протянул руку к Брин. Ее глаза расширились. Ни одна принцесса никогда бы не поехала на коленях у мужчины! Ни одна женщина, даже горничная! Но Рангар схватил ее за запястье и с удивительной силой потянул вверх, помогая сесть на лошадь перед ним.

— Солдаты Мира у нас на хвосте, — выдохнул он ей на ухо. — Нужно спешить.

Одной рукой он взял поводья, а другой обхватил ее за талию, удерживая. Она тяжело вздохнула. Ее спина была прижата к его груди, так что она чувствовала каждый его вздох.

За всю свою жизнь она никогда не была так близка к мужчине. Но Рангар, похоже, не считал это странным. После нескольких слов короля всадники пустили коней вскачь.

Брин не была хорошей наездницей… в Мире лошади были для солдат, а не для дам. Поискав стремена, чтобы поставить ноги, она с ужасом обнаружила, что Барендуры ездят без них. У них была только уздечка и сложенная подушечка для седла, закрепленная ремнем. Внезапно она почувствовала огромную благодарность за то, что Рангар крепко ее обнял.

Тропинка между деревьями слишком заросла, мешая лошадям скакать галопом, но они мчались вперед, подгоняемые своими всадниками. Брин забыла о неуместности.

Она обнаружила, что одной рукой сжимала гриву лошади, а другой рукой вцепилась в руку Рангара, которая удерживала ее за талию. Как кто-то мог так скакать и не упасть? Лес превратился в размытое пятно из ветвей. Если она упадет, то наверняка разобьет себе голову и умрет.

Но Рангар не замедлился. Его дыхание, касавшееся ее спины, оставалось ровным.

Единственная польза от этой ужасающей поездки заключалась в том, что она заставила Брин отвлечься от резни в замке Мир. Она не могла думать о крови на своих руках. Об отце, сидевшем на троне. О криках Элисандры.

К тому времени, когда всадники наконец остановились после, должно быть, многочасовой скачки между деревьями, наступили сумерки. Они уже давно покинули ту часть Леса Святых, за которой тщательно ухаживали садовники Мира.

На протяжении многих миль лес больше не напоминал на ухоженные тропинки вокруг восемнадцати святилищ. Здесь земля была дикой. Над головой возвышались древние деревья. Брин никогда не заходила так далеко.

Несколько мгновений они ехали молча. Брин предположила, что они прислушиваются к любому звук, чтобы узнать отстали ли солдаты Мира. Король Алет обменялся несколькими словами со своей сестрой, магом Марной.

Маг закрыла глаза и наклонила голову. Ее левая рука прочертила в воздухе странный символ. Затем она подняла голову и заговорила на Берском языке.

— Мирские солдаты не так далеко, как нам хотелось бы, — тихо перевел Рангар для Брин. — Они примерно в двух милях к югу, возле ручья. Но они решили разбить лагерь на ночь, и моя тетя считает, что они не пошлют всадников в нашу сторону. Поэтому мы тоже разобьем лагерь, а потом уедем рано утром, пока они не успеют проснуться.

— Откуда твоя тетя знает об этом?

Рангар не ответил, но Брин и сама поняла, задрожав. Магия.

Король Алет отдал приказ, и принцы спешились и начали распрягать лошадей. Брин снова осознала, как тесно она прижималась к Рангару большую часть дня.

Так близко, что их одежда слиплась от пота. Когда он слез с лошади, а затем помог ей спуститься, она почувствовала, как горят ее щеки.

«Что бы сказала мама?»

Потом она вспомнила, что ее матери больше нет. Брин почувствовала, что за ней кто-то наблюдает, и, повернувшись, увидела, что король Алет смотрит на нее с жестким выражением в глазах. Он сказал Рангару несколько слов на их языке.

— Что он сказал? — спросила Брин, затаив дыхание.

Рангар убрал несколько прядей ее волос, прилипших к крови на лице. На его лице не было никаких эмоций.

— Мой отец сказал, что тебе пора узнать правду о своей семье.

Глава 12 ПРАВДА… РАГУ ИЗ КРОЛИКА… ШРАМЫ ОТ МАГИЧЕСКИХ ЗНАКОВ… ПИСЬМО ОТ КАРРА… ДОКАЗАТЕЛЬСТВА

Рангар жестко добавил:

— Но прежде чем беседовать, мы отдохнем. Поедим.

Он снял с лошади седельную подушку и развернул ее в одеяло, которое положил на руки Брин. Его подбородок дернулся в сторону места под соснами, который Валенден расчищал от веток и камней.

Десятки аргументов приходили Брин в голову, но она слишком устала, чтобы спорить. После долгой поездки ее бедра затекли, а кости ныли.

Она расстелила одеяло возле дерева и села на него. Брин не была уверена, сколько еще сможет оставаться в сознании. Каждая ее клеточка жаждала отключиться. Не хотелось думать о нападении. Или о своей семье. Осталось только желание темного забвения сна.

Но она заставила свои глаза оставаться открытыми. Насколько Брин знала, у этих королевских особ были недобрые намерения по отношению к ней. Она до сих пор не знала, почему Рангар помог ей и можно ли ему доверять. Долгие годы больше всего боялась, что принцы Берсладена придут ночью и заберут ее, а теперь она здесь, без ножа, без имени, слишком слабая, чтобы даже сидеть прямо. Остальные не выглядели уставшими, а если и выглядели, то не показывали этого. Переговариваясь друг с другом на Барском, они распаковали вещи и быстро разбили лагерь.

— Не боишься, что Мирские солдаты увидят дым от костра? — пробормотала она Рангару.

— Ветер дует на север, — ответил Рангар. — А бук горит чисто.

Трей что-то сказал Рангару, который ответил на Берском, а затем снова повернулся к Брин.

— Нам с отцом и братьями нужно поохотиться. Оставайся здесь. Мы ненадолго.

Брин не могла представить себе, как можно есть после увиденного за день, но знала, что, если не перекусит, то еще больше ослабеет. Рангар достал из седельной сумки свой лук и исчез среди темных деревьев, где уже скрылись его брат и отец.

Только маг Марна осталась с Брин. Она начала складывать собранные ветки для костра. Брин молча наблюдала за происходящим, ее веки отяжелели. Во рту еще чувствовался привкус сажи. Ее кожа зудела от крови собственного отца, но она слишком устала, чтобы попросить воды умыться.

Маг Марна закончила укладывать дрова, а затем как-то странно закрыла глаза. На мгновение показалось, что она погрузилась в свои мысли, а затем сделала быстрый жест рукой в воздухе и что-то пробормотала вслух. Дрова заискрились и загорелись.

Несмотря на усталость, Брин почувствовала прилив возбуждения, которое всегда сопровождает магию.

«Это грех», — говорила ее мать о магии. «Назад в прошлое», — усмехались ее учителя. Всю свою жизнь Брин считала магию чем-то таким, о чем можно прочесть только в исторических книгах времен, предшествовавших современной науке.

— Как ты это делаешь? — прошептала Брин, потрескавшимися губами.

Маг понимающе улыбнулась и подула на искру, чтобы разжечь огонь. Она оттянула рукав шерстяной рубашки, открыв взору десятки магических знаков, вырезанных на ее коже, давно превратившиеся в шрамы.

Она объяснила:

— Каждый знак воздействует на отдельный элемент. Вот этот… — Она указала на шрам в форме люка в центре левого запястья. — …управляет огнем. — Затем указала на круглый символ выше на руке. — А этот влияет на сон. — Она указала на несколько шрамов ближе к локтю. — С помощью этого я могу общаться. Он позволяет мне говорить на Мирском.

Брин оживилась от любопытства. Она и не подозревала, что магия может быть такой сильной.

— Может ли магический знак позволить мне говорить на Берском? — Не то чтобы у нее было намерение отправиться в Берсладен.

Одно дело — сбежать с помощью Рангара, но совсем другое — добровольно отправиться в его далекое королевство. Тем не менее, было бы полезно узнать, что Рангар и его братья говорят друг другу. Кто знал, что они могли замышлять.

— Магия сложнее, чем кажется, — объяснила взрослая женщина. — Есть причина, по которой Рангар сам учил Мирский, а не через магический знак. Метка для манипулирования языком — более продвинутая. Для этого нужно проглотить яд, а также сделать скарификацию[1].

Брин изучала символ возле локтя мага. В то время как некоторые другие магические знаки представляли собой грубые надрезы, этот был гораздо более замысловатым и, похоже, состоял из сотен мелких порезов.

— Сами по себе знаки — это всего лишь инструмент, — продолжала маг. — Если ты не знаешь, как пользоваться этим инструментом, можешь испортить все, что задумала. То же самое и с магией. Большинство людей в Берсладене умеют произносить базовый набор заклинаний. Но есть маги и наши ученики, для которых освоить каждое заклинание и даже разработать новые — миссия всей жизни.

Костер разгорелся под умелыми руками мага Марны. Хотя Брин вспотела, когда они спешились, теперь, после захода солнца, ее влажная одежда быстро стала липкой, и Брин была рада теплу, исходившему от костра. Тем не менее, она держалась от него на расстоянии. Вкус дыма все еще был слишком сильным во рту.

Маг Марна отвязала небольшой железный котелок от многочисленных вещей, прикрепленных к ее седлу. Затем исчезла в лесу на несколько минут и вернулась с котелком, полным воды.

Поблизости должно быть тек ручей, хотя Брин не слышала шум воды. Она недолго размышляла, не попытаться ли ей сбежать, пока она одна, но без Барендуров она не выживет в лесу.

Маг Марна поставила котелок на угли кипятиться, затем откупорила только что наполненную флягу с водой и протянула ее Брин.

— Пей. — Брин осторожно приняла флягу. Ее мучила жажда, но маг только что говорила о яде. Маг Марна усмехнулась. — Если бы мы хотели твоей смерти, дитя, мы бы не стали тебя спасать.

Брин чувствовала, что упадет в обморок, если не выпьет воды, поэтому у нее не было выбора. После большого глотка прохладной свежей воды она вернула флягу и спросила:

— Почему ты спасла меня из замка?

— Ты — Спасенная Рангаром. Он обязан защищать тебя.

Брин почувствовала прилив тревоги, как и десять лет назад, когда они говорили о ее принадлежности к Рангару. Она снова задалась вопросом об их чужеземных верованиях и о том, что они собираются с ней делать. Она потерла уставшие глаза.

— Мне не нужна его защита. Разве я не могу освободить его от обязанностей?

Пламя отбрасывало оранжевый свет на суровые черты лица мага, когда она изучала Брин.

— Так не бывает, дитя. Связь между Спасителем и Спасенным священна. Ты не сможешь сказать богу смерти, что твоя душа не принадлежит ему после твоей гибели.

— Я поклоняюсь Святым, а не богам, — возразила Брин. Религия была таким же отсталым явлением, как и магия. Гораздо лучше поклоняться реальным людям, достигшим подвигов в силе, уме или щедрости, чем выдуманным божествам.

Маг рыкнула.

— В Берсладене мы рассказываем нашим детям историю о ястребе и лисе. Молодой ястреб подавился рыбой и умирал, но лиса вытащила рыбу из его рта. Наступила зима, и лиса перебралась в другой лес, но вскоре появился ястреб. На следующий год — то же самое. Двое были связаны. В конце концов, лиса поняла, что душа ястреба принадлежит ей, и страдала, если он был далеко. — Она поправила кипящую воду на углях, прежде чем продолжить. — Мы верим, что до рождения наши души принадлежат богу жизни. После смерти мы принадлежим богу смерти. В те годы, когда мы живем на этой земле, наши души принадлежат нам… но если наши жизни спасены другим, то наши души принадлежат Спасителю.

Брин была очарована этой историей, но и встревожена. Все эти разговоры о богах и духовных верованиях заставляли еще больше бояться, что ей никогда не удастся убедить их отпустить ее.

— И от этой связи невозможно освободиться?

— Конечно, можно. Просто нужно отдать свою душу богу смерти.

Брин вздрогнула. Маг насмехалась над ее болью.

Через некоторое время тихий звук шагов позади нее заставил Брин обернуться. Рангар вышел из тени, за ним шли его братья и отец. Она расслабилась. Удивительно, как тихо они передвигались по лесной почве. Она бы шумела как пьяный бык, спотыкающийся на месте.

Рангар нес через плечо связку кроликов. Он передал их Трею, который достал из седельной сумки длинный нож для снятия шкур и исчез по тропинке к ручью. В импровизированном лагере было тихо, пока Рангар и Валенден чистили лошадей и вели их к ручью пить.

Маг Марна обходила поляну, собирая съедобные растения. Трей вернулся с разделанными кроликами, и вскоре лагерь наполнился ароматом тушеного кролика. В Мире такое блюдо считалось крестьянской едой. Ее никогда не подавали в королевском зале. Но желудок Брин урчал.

«Кроме того, — подумала она, — я больше не принцесса».

Ее тело начало дрожать, когда она вспомнила события последних нескольких дней. Поездка верхом на лошади была достаточно бурной, чтобы отвлечь ее, но теперь, в тихом спокойствии леса, от реальности было не уйти. Она ненадолго закрыла глаза и представила тело своего отца на троне.

Всхлипнув, она приложила руку к груди и сказала:

— Извините. Мне нужна… минутка.

Хотя глаза Рангара настороженно следили за ней, он кивнул.

— Не уходи далеко.

Спотыкаясь, она прошла несколько футов в лес, достаточно близко, чтобы видеть их всех сквозь деревья, а они могли видеть ее, но где можно прижаться спиной к широкой сосне и на мгновение почувствовать себя одной. Теперь, когда реальность навалилась на нее, ей стало труднее дышать.

«Отец мертв. Мать умерла».

Она зарылась лицом в ладони, скрывая рыдания. Меньше всего ей хотелось сломаться на глазах у семьи Барендур, но ее горе было так велико, что она не могла его больше подавлять.

Брин вспоминала прекрасное лицо матери, покрытое морщинами, и почти чувствовала тепло материнских рук. Ей было больно думать о последних минутах жизни матери. Убитая собственным народом. Чувствовавшая, как жизнь покидает ее.

«Прости меня, мама», — подумала она.

Она стояла возле дерева и плакала в свои руки, пока последние силы не покинули ее. Затем она обняла себя руками и прошептала тихое благословение духам своих родителей.

Когда она успокоилась и вытерла слезы, то пошла обратно в лагерь, где, к счастью, никто не обратил внимания на ее покрасневшие глаза.

— Вот, кажется, рагу готово. — Маг Марна опустила оловянную кружку в котел. Она поднесла ее Брин. — Возьми. Поешь.

Все еще охваченная горем, Брин удивленно моргнула. Ее взгляд автоматически переместился на короля. Конечно, он должен есть первым. Словно угадав мысли Брин, маг с легким раздражением вложила чашу в руки Брин, смягчаясь лишь сочувствием к потере Брин.

— У нас только одна чашка. Мы все должны пить по очереди. Набей свой живот, чтобы остальные тоже могли.

Брин взяла чашу, но все равно чувствовала себя не в своей тарелке. Сколько она себя помнила, народ Берсладена и ее собственный существовали в шатком союзе, если не в открытой вражде. Она не была их союзницей. Скорее, их пленницей… правда, она не понимала точно своего положения.

Но все они явно ждали, когда она поест, поэтому она выпила рагу, с удивлением обнаружив, что дикие травы придают ему пикантность, и передала чашу обратно. Маг снова наполнила ее и передала Рангару. После того как он поел и передал чашу Валендену, подошел и сел рядом с ней.

Брин сказал ему:

— В Мире король и королева ели бы первыми.

Губы Рангара изогнулись в усмешке, словно он ожидал чего-то меньшего.

— Хороший вождь заботится о благополучии своих низших подданных прежде, чем о своем собственном. Мой отец скорее умрет от голода, чем возьмет пищу из чужого рта.

Брин не могла не проигнорировать подтекст в словах Рангара. Он ясно сказал, что в Берсладене правители жертвовали собой ради своего народа, тогда как в Мире родители Брин выкачали из своих подданных столько богатств, что их собственный народ ополчился против них.

Король Алет наконец взял чашу и поел. Закончив есть, он посмотрел на Брин, признав ее впервые после долгой поездки через лес. Он сказал что-то жестким тоном, которого она не поняла.

Рангар перевел:

— Он хочет знать, действительно ли ты не знала о преступлениях твоей семьи.

Спина Брин напряглась. Несмотря на то, что каждый мускул ее тела был истощен, она почувствовала прилив негодования из-за обвинения.

— Насколько я знаю, ты все выдумал насчет нападения, — огрызнулась она. — Это может быть уловкой, чтобы заставить меня пойти с тобой добровольно. Какие у тебя есть доказательства, что нападение было восстанием моего народа?

Рангар обменялся несколькими словами со своей семьей. Валенден закатил глаза, услышав утверждение Брин. Король Барендура заговорил более сдержанно, а Рангар снова повернулся лицом к Брин и перевел:

— Мой отец говорит, что наши гонцы перехватили переписку между капитаном Карром и леди Энис, королевской особой из лесного королевства Виль-Россенгард. Карр описал волнения среди населения Мира и пообещал леди Энис награду, если лесные жители будут сражаться с ними, но леди отказалась.

Сердце Брин заколотилось так, словно ее лягнула лошадь.

— У вас есть настоящее письмо? С почерком самого Карра?

— Да, в Барендур Холд.

Она пристально наблюдала за Рангаром и его отцом, пытаясь уловить признаки лжи. Ей придется подождать, пока они прибудут в Берсладен, чтобы увидеть реальные доказательства, но она не была уверена, что они блефуют.

— Мои родители сказали бы Марсу о волнениях среди населения, — настаивает она.

Рангар перевел отцу, тот хмыкнул и ответил на мои замечания. Рангар перевел их на Мирский для Брин.

— Мой отец говорит, что твой брат всегда знал о несправедливости, царящей в его стране. Все королевства Эйри знали о тирании Мира и недовольстве среди вашего народа. Это не было секретом. Похоже, ты единственная, кто не знал об этом.

Брин решительно покачала головой.

— Ты клевещешь на моих умерших родителей.

Рангар сказал:

— Твои родители указывали, что выращивать, а затем забирали весь урожай. Они наложили на своих подданных такие налоги, что те стали нищими. Они разместили солдат в каждой деревне.

— Чтобы защитить жителей, — сказала Брин.

— От кого? У Мира не самые лучшие отношения с другими королевствами, это правда, но ни одно из них не было на грани войны. Твои родители отправили солдат, чтобы запугать свой собственный народ…

— Прекрати! — Брин зажала уши ладонями. Ей стало тесно в груди. Неужели ее осуждали? Она вдруг поняла, что да, ее очень даже осуждали. Королевская семья Барендур рисковала своими жизнями, чтобы Рангар мог спасти ее, но это не означало, что они ей доверяли. По тому, какие холодные взгляды они бросали на нее, чувствовалось, что они считают ее такой же виновной, как и остальных членов ее семьи.

— Брин Линдейн, — укоряла маг Марна, словно ребенка. — Ты должна закалить себя, если хочешь выжить в Берсладене.

— Кто сказал, что я поеду в Берсладен? — спросила Брин.

Когда на ее вопрос никто не ответил, ее щеки покраснели. Все понятно. Они действительно намеревались ее украсть. Сделать таким же диким существом, как они сами, одетым в меха и питающимся сырым мясом. Они всегда верили в то, что ее душа принадлежит Рангару. Неужели думали, что она станет его служанкой? Его рабыней? Будут ли они смеяться над принцессой, которая вынуждена чистить его сапоги?

Тишина затянулась, когда Барендуры начали готовиться ко сну. Маг Марна стала убирать посуду. Трей снова повел лошадей к ручью. Брин настолько погрузилась в свои тревожные мысли, что не заметила, что перед ней стоит Валенден, пока его тень не упала на нее. Она ошеломленно смотрела на него, гадая, какое новое обвинение он бросит.

Вместо этого он бросил ей яблоко.

Она поймала его, уставившись на красную кожуру на фоне красной засохшей крови отца, все еще покрывавшей ее руки. Она ожидала большей жестокости, а не доброты, и разрыдалась, когда все разом обрушилось на нее.

Лицо Валендена вытянулось. Он пробормотал что-то на Берском, что звучало примерно так: «Вот что я получаю за попытку быть щедрым».

— Ванна, — сказала маг Марна Брин с большим сочувствием. — Ванна пойдет тебе на пользу, дитя. Смой эту кровь. Рангар покажет тебе дорогу к ручью.

Брин не собиралась с этим спорить. Ванна поможет ей почувствовать себя лучше. Рангар помог Брин подняться на ноги. Ее ноги все еще дрожали от поездки и от умственного переутомления, вызванного всем, что она увидела и узнала. Ее глаза встретились с темными глазами Рангара, скрытыми капюшоном, и она задрожала.

Кем был этот принц со шрамами, которые были идентичны шрамам Брин?

Она боялась ответа. Боялась, что он может оказаться бессердечным негодяем, но еще больше боялась, что он может вовсе не лгать. А это хуже некуда.

Молча он повел ее в темный лес, и у нее не было выбора, кроме как идти с ним.

Глава 13 НОЖ И ВАННА… ПАР… ЛЕЗВИЕ, ОТДАННОЕ И ПРИНЯТОЕ ОБРАТНО… РИСКОВАННОЕ РЕШЕНИЕ

Брин последовала за Рангаром по небольшой горке к извилистому лесному ручью, где в песчаном бассейне можно было искупаться. Но стоило ей снять сапог и сунуть босую ногу в воду, как она закричала:

— Холодно!

Рангар моргнул, словно не видя проблемы.

— Да. И?

Брин не жаловалась на температуру воды. На самом деле она любила окунуться в холодную воду в летнее время. Но, учитывая приближение ночи и дрожь во всем теле, окунаться в воду было неразумно.

— У меня будет переохлаждение, если я там искупаюсь.

Рангар задумчиво оглядел ее.

— Мои братья говорят, что ты неженка… все вы в Мире. В Берсладене наши воды гораздо холоднее. Это полезно для сердца. Для крови.

Брин положила руки на бедра. Она никогда в жизни не чувствовала себя такой выжатой, и ей уже надоело, что эти ухмыляющиеся братья так часто ее оскорбляют. Она нахмурилась и отвела взгляд.

— Наверное, они правы, я неженка.

Рангар подошел и коснулся ее подбородка, повернув ее лицо и заглядывая в глаза.

— Мне нравится, какая вы, леди Брин. Мои братья только опасаются, как ты будешь жить в Берсладене, привыкшая к роскоши.

Она обняла себя руками от прохлады, исходящей от ручья, и тихо сказала:

— Я не такая хрупкая, как ты думаешь.

Ее тело покрывали синяки от многочасового сидения на лошади, мышцы совершенно не привыкли к нагрузкам. Ее легкие все еще горели от вдыхания такого количества дыма. А сердце замирало при мысли об отце, сидящем на троне… И все же она чувствовала в себе силу.

— Знаю. — Его голос прозвучал мягко, его рука скользнула по ее челюсти, и большой палец задержался чуть дольше, прежде чем он опустил руку. Он сделал шаг назад и закрыл глаза, как это делала маг Марна ранее у костра. С закрытыми глазами он начертил в воздухе символ и произнес несколько непонятных слов.

Брин внимательно наблюдала за ним, изучая движения. Раньше она не замечала, насколько отработанными были его жесты, как будто Рангар обучался игре на музыкальном инструменте.

«Для него это легко, потому что он освоил это», — поняла она. В основании ее позвоночника зародилась волнующая дрожь. Вода в глубоком бассейне ручья начала слегка светиться, а затем от нее пошел пар. Он согревал воду. С помощью магии.

Может быть, магия и считалась грехом, но, святые угодники, за ней было интересно наблюдать. Рангар наконец открыл глаза, и Брин заметила, что веки его стали тяжелыми, как будто магия отняла у него все силы. Он дернул подбородком в сторону воды.

— Это большой бассейн, и мое заклинание продлится не более нескольких минут. Не мешкай.

Она колебалась. Он будет стоять и смотреть? Конечно, даже дикарь не стал бы смотреть, как купается обнаженная женщина. Брин вдруг почувствовала себя уязвимой, отчасти все еще пораженная демонстрацией магии. Она думала, что магия используется для таких пустяков, как зажигание табачных трубок и удаление веснушек… неужели она способна вскипятить целый холодный ручей?

— Ты дрожишь, — заметил Рангар.

Брин обняла руками свое испачканное кровью платье. Это правдой. Она не могла остановить дрожь в руках.

Рангар нахмурился, когда на его лице появилось понимание.

— Ты боишься меня. Моей магии.

Брин резко отвела взгляд.

— Нет. — Но ее сердце колотилось в груди с той же силой, что и тогда, когда она была в лесу одна, и ее не покидало ощущение, что за ней наблюдают. Если он мог управлять ручьем, что еще он мог сотворить?

Весь ее мир изменился за день, и теперь она должна принять, что реальность может измениться так же кардинально? Кроме того, этот практически незнакомый мужчина был уверен, что ее душа принадлежит ему. Он даже собирался забрать ее с собой в свои дикие земли, как украденную овечку.

Рангар сделал шаг вперед, словно доказывая свою правоту, и Брин инстинктивно отпрянула назад. Она боялась, что он только ухмыльнется, но вместо этого Рангар, не улыбаясь, выхватил из ножен один из ножей, висевших у него на боку. Лезвие сверкнуло в тусклом лунном свете.

Брин отступила еще на шаг, но он схватил ее за запястье. Прежде чем она успела вскрикнуть, он вложил рукоять клинка в ее ладонь.

— Возьми. Так ты будешь чувствовать себя в безопасности.

Она нахмурилась, глядя на нож в своей руке. Уже во второй раз он давал ей нож. Первый она потеряла в тронном зале замка Мир, когда увидела тело своего отца.

Брин начала было возражать, но тут же одумалась. У нее нет оружия. Она никак не могла себя защитить, хотя находилась с группой дикарей, и до сих пор не знала, похитили ли ее или спасли.

Она сжала рукоять ножа.

— Не боишься, что я использую его против тебя?

На этот раз он ухмыльнулся.

— Нет.

— Я могу вонзить его в твое сердце прямо сейчас. — Она наклонила лезвие так, что острие оказалось в дюйме от его груди.

Его глаза наполнились насмешливым блеском.

— Попробуй.

Не это она ожидала от него услышать и не знала, как ответить. Прежде чем Брин успела заговорить, он плавно схватил ее за запястье, вывернул руку за спину и отобрал у нее нож за то же время, которое потребовалось бы ей достать его из ножен.

Он отпустил ее почти так же быстро, как и схватил. Задыхаясь, она повернулась к нему.

— Эй!

Рангар усмехнулся.

— Я не боюсь, что ты используешь против меня нож, Брин, потому что я могу отнять его у тебя в одно мгновение. Но, тем не менее, он должен быть у тебя. — Он протянул ей рукоять.

Она выхватила его и вложила лезвие в ножны. Ее взгляд переместился на бурлящую воду, и он хмыкнул.

— Я буду ждать тебя на поляне.

Она облегченно вздохнула. Он исчез среди деревьев. Брин подождала, пока не услышала, как его голос зазвучал у костра. Не то чтобы она подозревала, что он будет подглядывать за ней, купающейся обнаженной, но верования его народа казались такими чуждыми.

Она не знала, что и думать. Когда маг Марна рассказала ей историю о лисе и ястребе… Спасенном и Спасителе… Священные узы показались ей не такими уж скандальными, какими их выставляла ее семья с самого детства.

«Спасенная жизнь — это чья-то душа».

Эта фраза преследовала ее каждую ночь с шести лет. Она боялась, что три брата Барендур… Три медведя, как она их представляла в плащах из медвежьей шкуры… придут ночью, чтобы украсть ее. Теперь она здесь, и ее самый большой страх сбылся. Медвежьи принцы пришли и забрали ее в темноте ночи.

И по этой причине она все еще жива.

Она быстро расстегнула лиф и стянула тонкие слои платья до талии. Ей нужна была помощь, чтобы расстегнуть юбку, но она не осмелилась попросить ни Рангара, ни даже мага Марну, поэтому намочила полоску ткани, оторванную от нижней юбки, и провела ею по рукам и груди, смывая кровь отца и кровь, сочившуюся из пореза на руке. Она провела тканью по шраму, идущему вдоль ребер, и остановилась.

Она оглянулась на нож, который оставила на берегу реки.

Рангар уже дважды спасал ей жизнь. Он отдал ей свой нож. Часть ее хотела доверять ему, но другая часть сопротивлялась. Она вспомнила, что он сказал ей в тронном зале после нападения: «Это твой собственный народ».

Брин вздрогнула и, подняв голову, поняв, что ночь быстро опускается. Вода, которую нагрел Рангар, быстро остывала. Она поспешила закончить купание, а затем, поморщившись, натянула испачканную кровью блузку.

Она была готова на все ради чистой одежды, но сумка, которую она собрала, осталась где-то в туннелях замка вместе с драгоценностями и всем ценным, что у нее было. Она была полностью во власти семьи Барендур.

Доверяла ли она им?

В течение шестнадцати лет она росла с отдаленными, но любящими родителями. С братом и сестрой, которых она обожала и с которыми играла в прятки по всему замку. С прислугой и поварами, которые угощали ее в день рождения.

Как она ни старалась, но не могла заставить себя поверить, что ее родители были чудовищами, о которых твердили принцы Барендур. Конечно, в замке Мир что-то пошло не так, но она не верила, что все было именно так, как утверждал Рангар.

«Возможно, есть и другое объяснение».

Она стояла в темном лесу. Какие у нее были варианты? Она почти не знала Рангара. А многое из того, что знала, было не в его пользу: он считал, что она принадлежит ему телом, душой и разумом.

То, что он еще не напал на нее, еще не означало, что не нападет. Как только они прибудут в Барендур Холд, может случить то, что он заставит ее стирать его простыни, а потом будет спать на этом белье каждую ночь, будь проклята ее воля.

Она в долгу перед Рангаром, это правда. Возможно, даже нес раз. И Валенден проявил к ней доброту, а у Трея, несомненно, был благородный вид. Но, когда она бежала из замка вместе с Рангаром, то ни за что не согласилась отправиться с ними в Берсладен. И у нее было ужасное предчувствие, что Рангар никогда не позволит ей вернуться в свой дом.

Как можно тише, с колотящимся сердцем, она ступала по мягкому мху на берегу ручья. Было ли ошибкой бежать от королевской семьи Барендур… или ошибкой остаться с ними?

Маг Марна сказала, что солдаты Мира разбили лагерь в двух милях ниже по течению этого же ручья. Эти указания казались достаточно простыми, чтобы следовать им даже для человека, не имеющего опыта жизни в дикой природе.

Если бы ей удалось найти солдат, она могла бы подслушать их разговоры и определить, сказал ли Рангар правду. А если понадобится, она могла бы показаться солдатам и вернуться в Мир вместе с ними.

Как только она перестала слышать разговоры Барендуров у их костра, то стала быстрее двигаться по берегу ручья. Она шумела в лесу гораздо сильнее, чем Рангар и его братья, но ее утешало то, что текущая вода скрывала большую часть ее звуков. Как только Брин почувствовала, что находится вне пределов их слышимости, то пустилась бежать.

Сжав нож Рангара, она бросилась бежать.

Глава 14 СОЛДАТЫ МИРА… БЕРЕГ РЕКИ… ЗАГОН ДЛЯ ЛОШАДЕЙ… ТЕЛА В НОЧИ

Когда Брин бежала через лес, она снова задумалась, не совершает ли ужасную ошибку.

Что-то было странным. Во время нападения все казалось неправильным. Сапоги, которые она видела под дверью своей спальни, безошибочно были золотыми сапогами солдат Мира… тех самых солдат, к которым она сейчас мчалась, надеясь, что может им доверять и что, если понадобится, они укроют и защитят ее, если Рангар снова попытается ее украсть.

Ее разум лихорадочно работал, пытаясь придумать другие объяснения: Это могли быть вражеские солдаты, переодетые в Мирских. А может быть, несколько нелояльных Мирских солдат ополчились против ее семьи, но уж точно не вся Мирская армия.

Как она могла доверять дикому принцу, вопреки своему жизненному опыту?

«Марс не стал бы мне лгать. А Элисандра — любительница посплетничать, поэтому не смогла бы долго держать что-то в тайне».

Пока она шла вдоль темного берега ручья, Брин вспоминала все обрывки разговоров на заседаниях кабинета министров, которые подслушала. Лорды и леди, почему она не обращала на это больше внимания?

Возможно, Рангар был прав, сказав, что она не вникала в дела замка. В любом случае, уже поздно что-либо менять. Но она злилась на себя за то, что всю жизнь бродила по садам и читала книги, а политику оставила родителям и Марсу. Она все еще оставалась принцессой Мира, даже если была третьим ребенком. Это должно было стать ее долгом.

Неужели она подвела свой народ?

Трава вдоль берега реки становилась все непроходимей. Брин попыталась перелезть через извилистые заросли, окружавшие берег, но не смогла пройти дальше нескольких футов.

В конце концов, она вернулась к мелкому ручью. Это был единственный путь, по которому можно было пройти. Ее сапоги не были водонепроницаемыми, но она не собиралась долго находиться в прохладной воде. Кроме того, в сапогах гораздо легче пробираться вдоль берега.

Рядом хрустнула ветка. Она остановилась и затаила дыхание, прислушиваясь.

«Что еще есть в этом лесу?»

Ее шрамы начали покалывать, когда она вспомнила о нападении волка, которое свело ее с Рангаром десять лет назад. Именно поэтому она до сих пор боялась больших собак, даже дружелюбных, которые бродили вокруг дворцовых конюшен.

Кроме того, в лесу можно было опасаться и других животных, помимо волков: медведей. Лис. Змей.

Ее охватило беспокойство. Она начала бежать по воде и потеряла счет времени. Сколько пробежала? Милю? Наверняка больше мили. Что, если маг Марна ошиблась и солдаты Мира не разбивали лагерь у этой реки? Неизвестно, насколько точной была магия мага, и вообще, действовало ли ее заклинание. Насколько Брин знала, старуха могла все выдумать.

Она бежала дальше, стараясь не паниковать.

«Рангар солгал».

«Мои родители не были тиранами».

«Наши люди не отвернулись бы от нас».

Идя по берегу реки, она повторяла про себя эти слова, пытаясь заставить себя поверить в них. Другой вариант был слишком страшным. Не только то, что ее собственные подданные действительно пытались убить ее и ее семью, но и то, что у нее не будет иного выхода, кроме как отправиться с Рангаром.

Как бы ее ни увлекали рассказы о Берсладене, она не хотела там жить. Дикость этого места, как сказал Рангар, поглотила бы ее. Спать на полу вместе с животными. Есть сырое мясо. И магия повсюду, словно болезнь.

Но было что-то еще. Словно невидимой нитью, она была связана с Рангаром. Чем дальше она уходила от него, тем сильнее казалось, что ее ноги хотят вернуться к нему.

Она уже готова была разрыдаться, боясь, что заблудилась, когда услышала впереди голоса. И замерла.

Река уверенно текла вокруг ее лодыжек. Пальцы ног уже давно онемели. В свете луны она увидела впереди фигуры, наполняющие фляги у реки.

— …овсяные лепешки, твердые как камень…, - сказал один из них.

Брин прижала руку ко рту, чтобы не издать ни звука. Они говорили на Мирском! Должно быть, это солдаты! Она старалась не двигаться, пока они не закончили набирать воду и не ушли в свой лагерь. Затем она на цыпочках вышла из ручья на берег и, пригнувшись, поползла вглубь лагеря.

Она редко испытывала такой ужас в своей жизни. Могла ли она доверять этим солдатам? Пришли ли они спасти ее… или хотели забрать на виселицу? А что, если это вовсе не солдаты Мира, а те, кто напал на замок Мир в замаскированном виде?

Она почувствовала запах дыма и мельком увидела языки пламени между деревьями. Кем бы они ни были, их костры дымили гораздо сильнее, чем тот, который развела маг Марна. Они также не утруждали себя тихими разговорами.

Брин подкралась достаточно близко, чтобы услышать фырканье и чавканье лошадей, перебирающих зерно. Она пошла на звук и вышла на небольшую поляну, где они привязали лошадей.

С животных сняли ливреи, и она не могла понять, были ли это Мирские лошади или нет. Поэтому спряталась за лошадьми. Она могла заглянуть им под брюхо и под ноги.

Из своего укрытия она разглядела затылки нескольких мужчин. Всего солдат было, наверное, дюжина, но они сняли шлемы, так что Брин видела только лохматые, мокрые от пота головы и бороды. Она придвинулась поближе, прислушиваясь.

— …замок будет гореть до рассвета…, - говорил один. — Ничего не остается, как позволить ему сгореть самому. Потом можно вернуться и может получится найти что-то ценное.

— …передай кружку…

— Где Ален?

— Пошел отлить.

Без сомнений это солдаты Мира. Спрятавшись за лошадьми, Брин несколько минут подслушивала их. В разговоре не упоминали предательство их правителей, и Брин начала чувствовать себя более обнадеженной. Она уже подумывала выйти из своего укрытия и объявить о себе, когда лохматый мужчина сказал:

— …ее уже ждет могила. Карр хочет, чтобы их всех похоронили рядом с нищими.

— …следует сжечь их и плюнуть на пепел, — пробормотал один из них.

— Нет, Карр хочет, чтобы их съели черви. Хочет, чтобы все могли проклинать землю, в которой они похоронены.

Брин замерла. Волосы на ее руках встали дыбом. Она осталась стоять на месте за развевающимися хвостами лошадей. Она зажмурилась.

«Нет, нет, нет».

— Думаешь, Карру будет не все равно, если мы сначала позабавимся с ней? — сказал один из них.

— Сомневаюсь, — ответил другой. — Вы слышали, как он говорил о ее сестре. Как ему хотелось бы держать ее лицом вниз на матрасе и иметь, пока она не станет умолять о большем.

Ужас заставил Брин застыть на месте. «Не может быть». Капитан Карр? Он никогда бы не стал говорить так об Элисандре… или о любой другой женщине! Наверняка они говорили о ком-то другом…

— Интересно, нашли ли они леди Элисандру, — размышлял один из них. — Жаль, если она сбежала. Из них двоих она красивее. С ней можно было бы повеселиться перед тем, как отправить на виселицу. Что ж. Леди Брин будет умолять об этом так же громко.

Брин закрыла глаза. Она почувствовала, как по ней прокатилась волна отвращения. Теперь нельзя было отрицать правду. Эти солдаты… эти предатели… говорили достаточно откровенно.

«Рангар был прав».

Она почувствовала, как на глаза навернулись горячие слезы. Это все, что она могла сделать, чтобы не закричать. Эти солдаты видели, как она росла! Они должны были защищать ее! А они отвернулись от нее, убили ее семью и угрожали ей даже сейчас…

«Я должна уйти. Вернуться к Рангару».

Эта уверенность обрушилась на нее, как падающий валун. Слезы мгновенно высохли, так как тяжесть опасности, в которой она оказалась, поглотила ее. Какой же дурой она была, сбежав от Рангара! Король Барендур и его сыновья, может, и полудикие, но, по крайней мере, они не были мерзавцами.

Она заставила себя двигаться. Ей нужно уйти как можно дальше от солдат Мира. От страха Брин едва могла дышать, но поползла назад на руках и коленях в высокой траве в направлении реки, надеясь, что вода скроет звуки ее движения.

Она ударилась о ветку, которая зацепилась за бок одной из лошадей. Лошадь испуганно заржала. Брин замерла.

Солдаты замолчали. Страх колотился в венах. Если они придут посмотреть, в чем проблема, то найдут ее, но, если она побежит, то они ее точно услышат…

Мозолистая рука внезапно прижалась к ее рту.

Она попыталась закричать, но рука сжалась сильнее, а голос прошептал:

— Тихо. Двигайся назад. Медленно.

«Рангар!»

Как он здесь оказался? Следил за ней? Она бы упала от облегчения, если бы не была так напугана. Она молча кивнула. Рангар не отнял руку от ее рта. Дюйм за дюймом он медленно уползал с ней назад в лес.

— …пойди посмотри, что спугнуло лошадь… — сказал один из солдат.

Тело Брин напряглось. Но Рангар не запаниковал. Он быстро оттащил ее за куст и прижал к земле, накрыв своим телом, защищая. Он надел свой плащ из медвежьей шкуры, который по ночам легко сливался с лесной подстилкой.

— Тсс, — низко прошептал Рангар.

Она затаила дыхание.

Их лица были всего в нескольких сантиметрах друг от друга. Его тело прижималось к ее телу. Его широкая грудь прижималась к ее. Его бедра лежали сверху ее. Их ноги спутались. Хоть они и прижимались друг к другу на его лошади, но это казалось намного интимнее.

Брин никогда не мечтала о том, чтобы каждый дюйм ее тела касался мужского. Даже полностью одетая, она чувствовала себя постыдно. Чувствовала каждый угол и изгиб его тела. Он весил значительно больше, чем она ожидала.

Несколько мгновений они лежали за кустами. Брин отбросила скромность и уткнулась лицом в плечо Рангара, благодарная за безопасность его рук. Она услышала, как один из солдат громко ходил вокруг загона, а потом сплюнул на землю.

— Наверное, лиса, — сказал он.

Как только солдат вернулся к костру, и они услышали звуки передаваемой по кругу кружки, Рангар медленно отстранился от нее. Скромность Брин вернулась, когда она вспомнила, как он прижимался к ней. Как сильно пахли его волосы древесным дымом. Как хорошо, казалось, их тела подходили друг к другу.

Он посмотрел на нее, как будто тоже подумал об этом.

Рангар помог ей встать и велел тихо идти за ним через лес. Они прошли полмили, прежде чем он наконец остановился и тихо сказал:

— Здесь мы в безопасности. Достаточно далеко, чтобы они нас не услышали. Нам нужно отдохнуть.

Брин привалилась к стволу дерева, тяжело дыша. Рангар передал ей флягу с водой, и она с жадностью ее выпила. Слезы, которые она сдерживала, начали катиться по ее лицу, и она смахнула их рукавом.

— Ты следил за мной?

В лунном свете его взгляд нельзя было ни с чем спутать. Конечно, он следил за ней. Он сказал ровным голосом:

— Я услышал тебя, как только ты вышла из реки.

— Почему не остановил?

— Я не твой надзиратель. Твоя душа — моя, но ты вольна сама поступать, как хочешь. Тем не менее, Священные узы не позволяют мне причинить тебе вред.

Неужели это только из-за их связи? А не чувства ответственности? Неужели это не имело никакого отношения к тому, как его тело напряглось, когда он прижимался к ней сверху?

Она сомневалась, что готова думать об этом, поэтому посмотрела на землю, когда ее щеки покраснели.

— Я не хотела тебе верить. Ты должен понять, что до сегодняшнего вечера я никогда не задумывалась о том, какими правителями были мои родители. Теперь я понимаю, как это было глупо, но не могу вернуть время назад. — Она крепко обняла себя руками. — Ты был прав. То, что говорили те солдаты… некоторые из них охраняли замок всю мою жизнь…

Она тихо всхлипнула.

Рангар обнял ее. Ее тело слишком хорошо помнило ощущение его веса на ней, когда они прятались от солдата. Из-за того, что он наклонялся, чтобы скрыть свое покрытое шрамами лицо, он часто казался меньше, чем был на самом деле; она забыла, каким большим и крепким он был, пока не оказался на ней.

— Я не хочу покидать свой дом, — прошептала она ему в грудь. — Не хочу уезжать туда, где никогда не была раньше.

— У тебя нет выбора. — Его слова были произнесены совершенно искренне. В них не прозвучало ни угрозы, ни приказа, только простая истина, которую они оба знали: ей некуда идти, кроме как с ним.

Он протянул руку, аккуратно убирая колючки из ее волос. Ощущения от его пальцев, поглаживающие ее голову, были приятными. Она закрыла глаза. Прошло совсем немного времени, прежде чем она вспомнила о солдатах Мира и капитане Карре. Гнев охватил ее. «Эти предатели». От того, как вульгарно они говорили о развлечениях с ней и Элисандрой, прежде чем вздернуть их на виселице, у нее свело живот.

Неужели вся ее жизнь была ложью?

Это была неприятная, суровая правда, которую нужно принять, но она лучше, чем неведение, в котороем жила раньше. Брин поклялась больше никогда не закрывать глаза на боль и страдания вокруг. Вдруг она поняла, что была так же слепа к чести.

Этот принц со шрамами, убирающий колючки из ее волос, позволяющий ей плакать в его плечо, не делал ничего, кроме как оберегал ее. Его методы были грубыми, но все же благородными. Слишком долго она принимала высшее образование и утонченную культуру Мира за благородство. Но даже ученый может быть бастардом… так же как дикий принц может быть благородным.

Она подумала о короле Берсладена, который ждал еды, хотя, должно быть, умирал от голода. Она подумала о магии Рангара, согревающей воду, более мощной, чем все, что, как ей казалось, может сделать магия.

«Я ошибалась во многих вещах».

— Рангар. — Она вытерла слезы и отступила назад, встретившись с его глазами в лунном свете. — Увези меня в Берсладен.

Глава 15 ПУТЕШЕСТВИЕ ДЛИНОЙ В ПЯТЬ ДНЕЙ… ЯБЛОКИ И РАГУ… ШУТКА, ЗАШЕДШАЯ СЛИШКОМ ДАЛЕКО… БРАТЬЯ НАВСЕ

Путешествие в Барендур Холд длился уже пять дней, а ноги Брин болели после первого. Она не думала, что сможет проехать еще минуту, но когда Рангар утром сел на коня, протянув к ней руку, чтобы помочь подняться, она ее приняла.

Такова была ее новая жизнь. Она больше не была изнеженной принцессой. Теперь она обычная девушка, отправляющаяся в дикое королевство с диким принцем. «Мне лучше побыстрее закалиться».

Когда она немного освоилась с верховой ездой, Рангар больше не держал ее одной рукой за талию. Часть ее гордилась тем, что помощь больше не нужна, но другая часть обнаружила, что ей стало вполне комфортно, когда его рука прижимала ее к себе.

Когда Рангар ехал верхом, то сидел прямо, не сутулясь, как при ходьбе, и грудь его была твердой и крепкой. Он не мылся уже несколько дней, и от него сильно пахло древесным дымом, потом и конем — явно мужской аромат, который до сих пор был ей незнаком.

Ее брат, Марс, сильно потел во время тренировок с мечом, но в остальное время и он, и Элисандра, и все в замке Мир посыпали себя пудрой с ароматом лаванды. В отличие от них, Барендуры не пытались отрицать или укрощать природу.

Они не прокладывали тропинки через леса. Не приручали оленей как экзотических питомцев для дворцовых садов. Они просто жили среди лесов, неба и рек… как часть природы.

В половине второго дня они снова разбили лагерь, на этот раз в укрытии высохшего русла ручья. Маг Марна наполнила железный котелок из своей фляги, но не стала сразу же кипятить воду. Вместо этого закрыла глаза в медитативной манере, означавшей, что готовится произнести заклинание. Она начертила в воздухе какой-то символ, произнесла заклинание, а затем пристально вгляделась в котелок с водой. Мужчины напряженно стояли в нескольких футах от нее и ждали. Наконец маг Марна произнесла что-то на Берском языке. Что бы она ни сказала, мужчины заметно расслабились.

Рангар перевел Брин:

— Заклинание разведки моей тети сообщает, что большинство преследующих нас солдат Мира повернули назад. Только двое все еще идут по нашему следу. И они еще не преодолели предыдущий подъем.

Брин выдохнула с облегчением. Она все еще не могла избавиться от воспоминаний о том, как эти солдаты грубо говорили об убийстве ее семьи, и о том, какие мерзкие вещи они собирались с ней сделать.

После короткого отдыха они снова сели на коней и продолжили путь. Деревья постепенно начали заменяться на камни. Холмистые лесные тропинки вскоре уступили место настоящим горам, где лошади должны были следовать друг за другом в одном строю по скальным выступам. Чем выше они поднимались, тем ниже становились деревья, поредевшие от ветра и недостатка богатой почвы.

Брин не могла оторвать глаз от пейзажа. За каждым поворотом и на каждом подъеме перед ними расстилалась новая захватывающая панорама. Мир славился своей ровной, суглинистой почвой, которая идеально подходила для сельского хозяйства.

Она всегда слышала, что о Внешних землях говорят пренебрежительно. Если земля не годилась для выращивания урожая или разведения скота, значит, это была пустошь. Всю свою жизнь она не понимала, зачем кому-то жить там, особенно по своему желанию.

Это тоже была очередная ложь.

Стало очевидно, почему люди любят Внешние земли, даже если жизнь там нелегка. Свежий воздух с нотками полевых цветов. Умиротворяющая тишина, нарушаемая лишь птичьим криком.

Небо и горы, насколько хватало глаз. Когда на третью ночь они разбили лагерь на поляне у вершины скалы, Брин не стала сразу же ложиться и засыпать, как раньше. Вместо этого она взяла из седельной сумки Рангара расческу и принялась чистить его коня.

Он удивленно посмотрел на нее.

— Вы не служанка, леди Брин. Вам не нужно чистить лошадей.

— Я хочу быть полезной. Я могу делать больше, чем плакать на одеяле.

С другого конца лагеря Валенден крикнул что-то, чего она не поняла. Рангар усмехнулся и перевел:

— Он говорит, чтобы ты была осторожнее с его кобылой. Она кусается.

Брин бросила на Вал раздраженный взгляд.

— Я ее не виню. Ей не может понравиться, что ее хозяин пьян полдня. — Вал мог не понять слов Брин, но ее тон был предельно ясен. Он дьявольски подмигнул ей.

— Будь осторожна рядом с моими братьями, — тихо предупредил Рангар. — Они понимают Мирский больше, чем говорят на нем. Их гордость не позволяет им признать это.

Брин посмотрела на Вала, который ел яблоко, не обращая на нее внимания. Она послушно подошла к кобыле Вала, потом к лошади Рангара, а затем Трея. Лошади были покрыты засохшей грязью, образовавшейся в ручьях и на пыльных тропинках. Комки грязи отваливались, и вскоре пыль и лошадиные волосы покрывали ее с головы до ног, но она не возражала. Ей начинал нравиться запах лошадей.

— Хорошая девочка, — тихо сказала она кобыле Рангара. Когда лошадь Вала попыталась укусить ее, она сильно шлепнула ее по носу, и та затихла.

К тому времени, когда она приняла предложенные магом Марной сухари и куски жареного кролика, то была уже измотана. Когда они поели и все улеглись отдыхать, Брин подошла к краю лагеря и стала смотреть на открывающийся вид с выступа скалы. Спустились сумерки, и над головой начали появляться звезды. Горы были полуночно-черным покрывалом, небрежно наброшенным на землю.

Она услышала, как кто-то что-то жует, и, оглянувшись, увидела, что Валенден все еще ест свое яблоко, любуясь видом. Она оглянулась на лагерь в десяти шагах от них. Рангар был рядом, если ей понадобится, хотя и не смотрел в их сторону.

Валенден что-то сказал на Берском языке и указал на вид.

Брин скрестила руки и подозрительно спросила:

— Ты правда не понимаешь Мирский?

Валенден моргнул, посмотрев на нее с совершенно озадаченным видом. Но она заметила в его глазах озорство. Он снова откусил от яблока.

— А если я скажу, что считаю тебя пьяницей и хамом? — допытывалась она.

Оскорбление не смутило его, и он только снова моргнул, притворяясь, что ничего не понимает. Брин внимательно его изучала. Потребуется что-то более хитроумное, чтобы заставить его прервать свою игру.

Она решила сменить тактику и провела рукой по коре дерева позади себя.

— Фух, хорошо. Значит, ты действительно не понимаешь меня. Наконец-то я могу признаться, что с тех пор, как я впервые увидела тебя, я хотела только одного — чтобы ты прижал меня к дереву и поцеловал до потери сознания.

Его лицо осталось безучастным. Он откусил еще один кусочек яблока, затем пожал плечами и произнес на Берском несколько слов, которые звучали примерно так: «Понятия не имею, о чем ты говоришь».

Она прищурилась. Валенден издевался над ней. У нее возникло четкое ощущение, что он понял каждое ее слово… по крайней мере, достаточно, чтобы уловить суть.

Король Алет обратился к Валендену. Он откусил последний кусочек и вытер рот рукавом. Затем, без предупреждения, внезапно приблизился к ней. Глаза Брин вспыхнули от удивления. В следующее мгновение он прижал ее к дереву, упершись одной рукой в дерево, а другой обнимая ее за талию.

— Негодяй! — кричала она. — Я знала это! Знала, что ты понимаешь меня! — Он посмотрел на ее губы, и она зарычала. — Вал, я не серьезно…

Он наклонился к ней, словно для страстного объятия, и она закрыла глаза и зажмурилась. Брин нужно остановить его. Какой дурой она была, когда дразнила его! Но когда она подумала, что он прильнет к ее губам, принц лишь лизнул кончик ее носа, а затем отпустил, мрачно рассмеявшись и бросив яблоко на край скалы.

Тяжело дыша, Брин прижалась спиной к дереву, пытаясь собраться с мыслями.

— Вал, ты!..

Он усмехнулся, когда присоединился к остальным. Взгляд Брин сразу же устремился к Рангару, но тот зашивал седельную подушку.

Отлично.

Неизвестно, что бы сделал Рангар, если бы увидел ее в объятиях Валендена, даже если это была всего лишь хитрость. Она плохо знала Рангара, но уже разгадала его кипящий, задумчивый нрав.

Он считал, что Брин принадлежит ему; она сомневалась, что ему будет приятно видеть на ней руки своего брата. Она вернулась в их лагерь и села у костра, бросив на Валендена холодный, обвиняющий взгляд. Он лишь усмехнулся, передав флягу Трею.

В ту ночь Брин дрожала под медвежьим плащом, который ей одолжила маг Марна. Чем дальше на север они продвигались и чем выше над уровнем моря, тем сильнее падала температура. Ветер был холодным и пронизывающим до костей.

Даже если бы ей удалось захватить с собой одежду из замка Мир, тонкая ткань не пригодилась бы. Ее юбка уже порвалась на подоле. Белая блузка приобрела серый оттенок и все еще была испачкана кровью ее отца. Она с завистью смотрела на шерстяное платье мага Марны.

Утром, когда она села на свое место перед Рангаром на его коне, он сказал ей на ухо:

— К вечеру мы прибудем в Барендур Холд.

Она не могла думать ни о чем, кроме историй, которые ей рассказывали в детстве. О том, что Барендур Холд был темным, безжалостным местом. Что даже королевская семья спала на полу. Что мужчины брали любую женщину, какую хотели, а иногда женщины делали то же самое с мужчинами.

Она почувствовала дыхание Рангара на своей коже и задрожала.

Лошади начали спускаться по крутому спуску с выступа. Тропа впереди резко уходила вниз, и была видна только пустота. Брин зажмурила глаза, вцепившись пальцами в гриву кобылы, чтобы успокоиться.

— Открой глаза, — приказал Рангар сзади нее. Она резко покачала головой. — Открой глаза, Брин. — На этот раз его голос был мягче.

Когда она все-таки приоткрыла один глаз, то сначала не могла понять, на что смотрит. Неужели они пролетели так высоко, что небо заполнило всю землю? Затем различила слабую линию горизонта, прорезавшую голубую стену; нижняя половина неба была более темного оттенка, переходящего в зеленые пятна.

— Это океан, да? — прошептала она.

Она узнала об океанах из книг по географии. Брин знала, что они состоят из соленой воды и в них водятся сотни видов рыб и более крупных морских животных. Она знала о волнах и приливах и о том, как на них влияют фазы луны.

Но она ни разу их не видела.

До этого момента она не знала, как солнечный свет играет на воде. Не знала, что отдаленный шум разбивающихся волн сродни ее собственному дыханию. Не знала, что морской воздух на ветру пахнет соленой рыбой.

Полюбовавшись видом, остальные члены отряда Барендура продолжили спуск. Берсладен был прибрежной землей; Рангар и его братья выросли в этом диком, влажном приморском месте. Для них грохот волн ассоциировался с домом.

Брин ни на секунду не отрывала глаз от бескрайнего моря, жадно пожирая глазами благоговейную голубую вечность, пока они не достигли подножия скалы, где вода снова скрылась от глаз.

Земля здесь была вся в камнях. Высокие травы и кустарники цеплялись за каменистую почву. Лошадям приходилось избегать болотистых топей, которые могли глубоко засосать их копыта.

Теперь Брин понимала, почему люди в Мире с презрением отзывались о Внешних Землях: это место не предназначалось для полей колышущегося зерна. Она удивилась, что на холодной, соленой почве вообще что-то может расти. В этой земле была своя красота, но дикой и необработанной.

Трей вывел их на хорошо протоптанную тропу, отмеченную грудой камней, — первый признак цивилизации, который Брин увидела за последние несколько дней. В одном месте тропу окружала каменная стена, местами обвалившаяся.

Она увидела остатки колодца и каменный фундамент сарая. Затем они заметили старика, копающего торф на болотах, и подняли руку в знак приветствия.

Он помахал в ответ и вернулся к работе.

Брин почувствовала, как по ее шее пробежали мурашки от беспокойства. Это были чужие земли. Чужие люди. Примут ли они ее? Отвернутся ли от нее? Обвинят ее в том, что она такой же тиран, как ее родители?

По мере приближения к побережью показалось несколько захудалых ферм. Обдуваемые ветром пони и лохматый скот лениво моргали им, поедая траву. Затем Брин услышала громкий звон колокола. Когда они преодолели очередной подъем, она посмотрела вниз на свой новый дом.

— Барендур Холд, — сказал Рангар, хотя ему не нужно было объяснять. Сооружение перед ними не могло быть ничем другим.

Он напоминал замок, хотя имел мало общего с замком Мир. Если Мирский был построен из голубовато-серого известняка и березы и виднелся из полей, как изящный пробуждающийся олень, то Барендур Холд представлял собой скрюченного, косматого волка.

Его темно-серые каменные стены были грубо отесаны. Он был построен на выступе, так что море омывало восточную часть. Вместо многочисленных башен замка Мир здесь было только одно большое строение, возвышающееся как монолит.

Вокруг него располагалась скудная деревня, гораздо меньше любого города Мира, с домиками с соломенными крышами и огороженными дворами для скота. Несколько деревянных зданий стояли вокруг каменных причалов, уходящих в море, где на воде стояли на привязи небольшие деревянные суда. На берегу рыбаки растягивали сети и вылавливали свежую добычу. С запада находился лес.

Смелость Брин поутихла. Земля была прекрасна, но замок — нет. Ничто здесь не говорило о комфорте. Ничто не говорило о радости. Трудно будет найти свет в таком унылом месте. Внезапно к ней вернулись боль и одиночество последних нескольких дней.

Ее родители мертвы.

Ее брат и сестра пропали без вести.

Ее дом превратился в пепел.

Рангар слез со своей кобылы и протянул руку, чтобы помочь ей спуститься. Его бархатные глаза встретились с ее. В них было столько эмоций. Любовь к этой земле. Облегчение от того, что он дома. И что-то еще, волнение, которое она редко видела в задумчивом принце.

— Идем, — сказал он загадочно. — Я хочу тебе кое-что показать, прежде чем мы доберемся до твоего нового дома.

Глава 16 БАРЕНДУР ХОЛД… НЕВИННЫЕ РОЗЫ… СВИНЫЕ ПОМОИ И ПРИНЦЫ… ВОРОТА… НЕПОСЛУШНАЯ КОЗА

Остальные всадники спешились, чтобы проводить их до деревни. С тех пор как колокол возвестил об их возвращении, простые жители выбегали из своих домов и собирались на обочине дороги, чтобы приветствовать своего короля, мага и принцев.

Но Рангар жестом велел Брин следовать за ним, назад к лесу.

Здесь не было ничего, кроме старой каменной стены и участка каменистого пастбища. Вид на океан был прекрасен, но не лучше, чем с любой другой точки дороги. Брин не могла представить, что он хочет ей показать.

Рангар присел на корточки и указал на луг.

— Там.

Брин потребовалось мгновение, чтобы сквозь колючую траву понять, что он имел в виду. Среди жестких Барендурских трав росли невинные розы. Она вздрогнула. «Невинные розы здесь?»

В королевских садах Мира невинные розы были яркими розовыми цветами. Но эти были не настоящими розами, а разновидность лилий, растущих на тонких стеблях и цветущих всего один день.

— Невинные розы? — спросила она. — Но как? Здесь же климат не подходит.

Невинные розы — это невысокие растения. Им не хватало солнечного света и тепла. И они были привередливы. Она слышала, как садовники замка ворчали о том, как трудно уберечь их от болезней.

— Они не из Барендура, — объяснил Рангар. — Двадцать лет назад один воин привез их семена из Мира, отправившись туда на Собрание Солнцестояния. Он привез их в подарок своей жене. Сначала казалось, что семена не прорастут, поэтому жена выбросила их здесь, у дороги. Через несколько лет люди стали замечать белые лепестки среди травы. Цветы выжили, но изменились, приспосабливаясь к нашей земле.

Это правда, они отличались от невинных роз, которые Брин видела дома. Они были гораздо светлее, почти белые, а не ярко-розовые. И не были красиво собраны в кучку, а, наоборот, стали длинными, растущими, как полевые цветы.

— Ты не единственная, кто покинул свой дом, — тихо сказал Рангар. — Ты тоже найдешь свой путь к процветанию здесь.

Брин сорвала цветок и воткнула его в гриву лошади Рангара. Ее душу согревало то, что здесь был маленький кусочек дома. Что-то маленькое, но знакомое. Но все же было тяжело думать о том, что она так далеко от всего, что знала. Ее беспокойство улеглось лишь тогда, когда евнимание привлекла суматоха в замке.

Король Алет и два его старших сына добрались до ворот замка, и кто-то закричал, увидев их приближение. Брин прикрыла глаза от солнца, чтобы внимательно все рассмотреть. Из замка выбежала женщина лет на десять старше Брин и помчалась по тропинке навстречу всадникам.

Внезапно Трей отделился от группы и бросился к женщине. Он подхватил ее на руки и закружил.

— Это жена Трея? — удивленно спросила Брин. Она не слышала, что старший принц женат.

— Они не женаты, — пояснил Рангар. — Но, думаю, это неизбежно. Сарадж — охотница. Она присматривает за соколами. Они заботятся друг о друге с тех пор, как Трею стукнуло столько, сколько мне сейчас.

Женщина, Сарадж, обладала странной красотой. Она была почти такой же высокой, как Трей, необычайно худой, с черными волосами, спускавшимися ниже бедер. Они бесстыдно обнимались. Брин покраснела, увидев, как они целуются с такой страстью, которую люди в Мире берегли для укромных темных уголков. Она никогда не видела, чтобы ее родители так обнимались. Она слышала, как Марс проявлял такую же страсть с женщинами, которых часто посещал, но всегда за закрытыми дверями.

Король Берсладена, Валенден и маг Марна начали обнимать слуг, фермеров и рыбаков, которые подходили к ним. Брин смотрела на все, как во сне. «Король обнимает рыбака, только что сошедшего с лодки и еще воняющего рыбьими потрохами? Неслыханно!»

Когда они с Рангаром вышли на деревенскую площадь… если этот голый участок земли можно было так назвать… многие люди выкрикивали его имя, махали руками. Хотя они не пытались обнять задумчивого младшего принца, они явно обожали его.

Брин посмотрела на него.

— Кто-нибудь бросится тебя страстно целовать? — Она вложила в свои слова дразнящую нотку… очевидно, у Рангара не было женщины. Он был одержим только Брин.

Но Рангар поднял бровь и сказал:

— Я бы разочаровался, если бы она этого не сделала.

Настроение Брин упало, как камень в воду. Подождите. У Рангара была девушка? Возлюбленная? Почему он никогда не говорил ей об этом?

Как только столько вопросов скопилось у нее в голове, она задумалась, почему эта идея так ее потрясла. Еще несколько дней назад Рангар был ее врагом. Дикарем, который хотел украсть ее и сделать своей. Она не ценила его собственнические притязания, но мысль о том, что его сердце может принадлежать другой женщине, заставила ее почувствовать неожиданную тревогу.

«Почему? Он лишь средство для безопасности».

Но это было неправдой, и она это знала. С шести лет Рангар что-то значил для нее. Не говоря уже о десяти годах мечтаний о нем с тех пор.

В сущности, Брин поняла, что он особенный, в тот вечер, когда он вернулся в ее жизнь на балконе с видом на сад памяти, когда прикоснулся к ее шрамам через платье и признался, что никогда не забывал о ней.

Хотя она не верила в Священные узы, связь между ними была неоспоримой. Это было похоже на ниточку, связывающую ее с ним.

На его обычно угрюмом лице появилась ухмылка, когда из замка выскочила гончая. Он бросил свой мешок и опустился на одно колено. Собака подбежала к нему, скуля и яростно виляя хвостом, облизывая его лицо собачьими поцелуями.

— Я тоже скучал по тебе, Леди, — засмеялся он.

Как только Брин поняла, что его выдуманная любовница — это всего лишь его любимая гончая, она тоже улыбнулась. Рангар обычно не любил шутить, если только не издевался над ней. Ей нравилось видеть его таким, смеющимся и почесывающим спину собаке, которая бегала вокруг него.

Когда она подняла глаза, то с удивлением обнаружила, насколько большой стала собравшаяся вокруг толпа. Сотни людей собрались, чтобы поприветствовать Рангара и его семью.

Она плотнее накинула на плечи одолженный у мага Марны плащ. Пыталась ли она скрыть свою изорванную одежду Мира? Часть ее чувствовала вину за то, что стыдилась своего дома, но другая часть все еще пыталась смириться с тем, что ее родителей все знали, как тиранов, кроме нее.

Ей вдруг захотелось оказаться дома. Вернуться в свою спальню. В окружение привычных вещей. Ее книги, ее собственная кровать, ее вид из окна. Теперь на нее смотрели только лица незнакомцев. Здесь пахло совсем по-другому… не лавандой, а рыбой.

Седовласая женщина в фартуке с заметной хромотой сказала Рангару на Берском несколько теплых слов, а затем бросила любопытный взгляд на Брин. Брин почувствовала, как на глаза навернулись слезы, но сказала себе, что не заплачет. Даже если они будут кричать на нее. Даже если будут бросать в нее вещи. Она будет стоять твердо, несмотря ни на что.

Но после того, как Рангар поговорил с женщиной, она, прихрамывая, вышла вперед и неожиданно заключила Брин в объятия. Брин вздрогнула. Но это не было нападением. Женщина похлопала Брин по спине и сказала что-то непонятное, но похожее на приветствие.

После того, как седовласая женщина обняла ее, несколько человек вышли вперед, чтобы взять ее за руку и сказать слова, которые звучали ободряюще.

Их улыбки, безусловно, были достаточно дружелюбными. Брин почувствовала себя принятой толпой, как если бы была Рангаром, Валенденом или Треем. Теперь слезы навернулись ей на глаза, но уже по другой причине.

Никто не стыдил ее за тиранию родителей. Никто не называл слабой или недостойной. Как только они поняли, что она — Спасенная Рангара, они приняли ее как одну из них.

Она все еще привыкала к мысли о том, чтобы пожимать руки рыбакам и фермерам, ненавидя, что ей когда-то говорили, будто быть дружелюбной с такими людьми неправильно, когда испуганное ржание лошади и внезапный, резкий оклик старика заставили счастливую толпу остановиться.

На дальнем конце городской площади телега потеряла колесо. Когда толпа расступилась, Брин увидела, что в ней везли свиней. Их визг заполнил площадь. Их помои вытекали на грязную дорогу. Старик, управлявший телегой, упал и лежал на дороге, стонал, зажатый под балкой.

Трей бросился вперед, чтобы помочь, а Сарадж следовала позади него. Хотя грязь была толщиной в фут и покрыта свиными экскрементами, принц и охотница и глазом не моргнули.

Они подставили свои плечи под сломанную телегу и изо всех сил навалились на нее. Несколько рыбаков бросились помочь старику выкарабкаться из-под телеги. Свиньи бешено визжали до тех пор, пока Трею с помощью еще нескольких мужчин не удалось удержать телегу.

Брин завороженно наблюдала за разворачивающейся сценой. Она подумала о своем родном брате. Марс был ровесником Трея и тоже был старшим ребенком. Марс был физически подготовлен к боям, но за свои двадцать три года Брин ни разу не видела, чтобы он влез в свиные помои, чтобы помочь бедному старику. Или чтобы он лично помог кому-то из своих подданных. И все же Трей, не задумываясь, бросился на помощь: наследник, который, не колебаясь, при необходимости покрыл себя грязью.

«Вот он, настоящий лидер», — поняла Брин. Именно этого не хватало Миру, и именно поэтому народ восстал против ее семьи. Раньше она этого не понимала.

Солнце опустилось за горизонт, а братья продолжали возиться со сломанной телегой. С наступлением ночи воздух стал прохладнее. Вокруг площади зажгли костры. Люди смеялись и подшучивали над грязной одеждой Трея, но он только смеялся в ответ, обнимая Сарадж за талию.

Рангар появился рядом с ней.

— Идем, — приказал он. — Уже поздно. Нужно обеспечить тебя едой и местом для отдыха.

Брин смотрела на внушительный замок, который они называли Барендур Холд. Там был подъемный мост через ров, который во время прилива наполнялся морской водой, а во время отлива — смертоносными зазубренными камнями. За ним находились железные ворота, поднятые вверх, которые открывали центральный зал.

Первое, что она почувствовала — вонь животных. Прижав руку к носу, она оглядела зал. Это была одна огромная комната, заставленная с одной стороны длинными деревянными столами и скамьями, с другой стороны пол был устлан соломой. Фермеры заводили своих коров и овец на ночь.

— Вы действительно спите с животными! — воскликнула она.

Рангар бросил на нее странный взгляд.

— Ночью животным безопаснее всего находиться в стенах замка. В лесу водятся опасные хищники.

— Я знаю, но… — Слова замерли у нее на губах. Она не думала, что в ее интересах говорить о том, как слуги Мира пускали слухи о том, как грязно в Барендуре…

В концах зала пылали два костра. Брин нахмурилась, увидев, как слуги складывали на полу тюфяки поверх соломы.

— И ты… ты хочешь, чтобы я спала здесь? — Одно дело — спать в лесу на плаще из медвежьей шкуры или на седельном одеяле. Но после пяти дней тело Брин мечтало о комфорте пухового матраса.

Рангар указал на помост сбоку у одного из каминов.

— Там спят те, в ком течет королевская кровь. Ты тоже можешь.

Это не совсем то, что она хотела. Слуги укладывали на полу тюфяки, предположительно для королевской семьи. Большинство простолюдинов в большом зале даже не позаботились о тюфяках или подушках. Они просто обернули вокруг себя плащи и прислонились к друг другу, согреваясь, прямо на каменном полу и соломе.

Щеки Брин запылали. Она должна была так спать?

Рангар отдал распоряжение слуге, который положил тюфяк у камина и принес подушку и шерстяное одеяло. Он указал на импровизированную кровать.

— Ты будешь спать здесь.

Брин могла только смотреть на тонкий тюфяк на полу. В большом зале улеглись спать еще тридцать человек и вдвое больше животных. Иногда блеяли овцы. Заблудившаяся коза пришла и свернулась калачиком на ее одеяле.

И все же после пятидневного путешествия она была измотана до предела. Все, чего ей хотелось, — это набить живот и отдохнуть. По крайней мере, сегодня, в отличие от предыдущих нескольких ночей, у нее была крыша.

Она легла в своем грязном платье. Закрыла глаза.

«Это моя новая жизнь,» — сказала она себе.

Она схватила одеяло и поборолась с козой за подушку.

Глава 17 МЫСЛИ… МЕДОВОЕ ВИНО И МУЗЫКА… ЧИСТЫЕ ВОЛОСЫ… СЛИШКОМ МНОГО МЕДОВУХИ… ФЛИРТ

Брин, должно быть, задремала на час или около того, потому что, когда она проснулась, коза крепко свернулась у нее под боком, а в большом зале играла музыка.

Проснувшись, она села и прогнала козу. Судя по луне, светившейся сквозь открытые окна, был поздний вечер, может быть, часов девять. Несколько человек дремали на своих тюфяках, но большинство еще не спали, тихонько переговариваясь друг с другом, играя в карты, слушая музыку.

У противоположного камина расположился квартет музыкантов. Она узнала скрипку, но другие инструменты, которые выглядели самодельными и примитивными, для нее были в новинку.

Тем не менее, музыканты играли неплохо. Это не были изысканные мелодии исполнителей из Мира, но ноты приятно задевали струны ее сердца. Песня была не слишком зажигательной… никто не танцевал… но и не настолько медленной, чтобы усыпить ее.

Она зевнула и огляделась, ища Рангара или его братьев, но не увидела ни одного из них. Правда, рядом с ней было расстелено седельное одеяло Рангара, и она не могла понять, утешает ее или настораживает то, что он, очевидно, намерен спать рядом с ней. Одно дело, когда он разбивал лагерь в лесу, но теперь они дома.

Подошла женщина и протянула ей в руки кружку и печенье. Оно было теплым, свежеиспеченным, и Брин удивленно посмотрела на нее.

— Спасибо… — Но женщина уже ушла, и, кроме того, вероятно, не знала Мирский.

Она надкусила печенье и издала стон удовольствия. Внутри него было немного меда и сливок, которые таяли у нее во рту. Еда пробудила ее еще больше, и она обняла колени, наслаждаясь музыкой и с любопытством наблюдая за происходящим вокруг. Она сделала глоток из кружки и тут же выплюнула.

Медовуха… медовое вино. И крепкое.

Однажды она пробовала медовуху с кем-то из кухонных служанок в замке Мир, но ее мать всегда говорила ей, что леди не пьют ничего, кроме вина. Теперь Брин сделала еще один глоток. И обнаружила, что сладкий вкус не так уж и противен, как ей показалось. Она сделала еще один длинный глоток, наслаждаясь прохладной жидкостью в горле.

Другая женщина наклонилась и коснулась ее плеча. Брин подпрыгнула от неожиданности. Женщина была одета в фартук поверх шерстяного платья, а ее темные локоны были заплетены в косу. Позади нее стояла девушка с такой же прической. Они поманили Брин и сказали что-то, чего она не поняла.

— Простите, я не говорю на Берском, — беспомощно сказала Брин.

Женщины переглянулись. Первая из них осторожно коснулась помятой одежды Брин, а затем ущипнула ее за нос в преувеличенном жесте, который, как знал бы любой, означал «от тебя воняет».

Брин покраснела от стыда, хотя женщины любезно предложили ей пройти с ними. Она огляделась в поисках Рангара, но его по-прежнему нигде не было. Она нерешительно отодвинула козу в сторону и встала на ноги, слегка прихрамывая. Ее ноги все еще не отошли от пятидневной езды на лошади.

Женщины велели ей следовать за ними по коридору, который вел в другую сторону от большого зала. Казалось, они не были злыми, но Брин успокоила себя тем, что у нее есть нож Рангара, спрятанный в поясе юбки, если понадобится.

Коридор освещали лишь несколько свечей. В стенах были ниши, совсем как в замке Мир, и Брин резко вдохнула, услышав в тени звуки, издаваемые парами.

Стоны. Шлепки кожи. «Ну, а чего я ожидала?» — язвительно подумала она. В замке, где все спали в одной большой комнате, у парочек должно было быть место, где можно уединиться…

К ее облегчению, две женщины свернули за угол, который вел в купальню. Из натопленной каменной ванны валил пар. Небольшой костер в углу нагревал воду для ванны.

Первая женщина жестами попросила ее снять одежду. Брин прикусила губу. Она никогда не обнажалась перед незнакомцами. Но ее тело жаждало погрузиться в теплую ванну. К счастью, кроме двух женщин, в купальне никого не было.

«Привыкай. Теперь это твоя жизнь».

Она начала расстегивать блузку. Одна из женщин накрыла ручки кастрюли плотными полотенцами и налила в таз еще свежей горячей воды. Вторая исчезла в другом коридоре.

Брин сбросила блузку и жестом попросила женщину помочь ей расстегнуть пуговицы на юбке. Как только они справились, она махнула женщине рукой. Не хотела, чтобы та увидела нож в складках юбки. Она быстро свернула одежду в клубок и положила ее на пол.

Брин быстро погрузилась в горячую воду и чуть не заплакала от облегчения.

Она была восхитительно горячей. Впервые с тех пор, как она покинула Замок Мир, ей стало по-настоящему тепло. Хотя Рангар и подогрел для нее воду в ручье, это вряд ли можно было назвать роскошью.

Теперь вода в ванне начала успокаивать ее больные мышцы, и она закрыла глаза и откинула голову назад. Ей больше всего на свете хотелось нежиться в парной воде несколько дней. Вдалеке из большого зала доносилась приятная колыбельная музыка.

Она вздрогнула, когда одна из женщин снова коснулась ее обнаженного плеча, но это было сделано только для того, чтобы передать Брин брусок мыла.

Мыло было жестким, совсем не похожим на парфюмированное мыло Мира, но Брин так ему обрадовалась, что ей было все равно, что оно заставляет ее кожу зудеть. Она втирала его в волосы и в каждый дюйм своего тела.

— Рангар, — неуверенно произнесла женщина на Мирском. — Рангар… женщина.

Они говорили лучше на Мирском, чем Брин на Берском, так что она вряд ли могла осуждать женщину за ее неуклюжие слова, но быстро покачала головой.

— Нет. Нет, я не женщина Рангара. Я его… Спасенная?

Ей было неприятно произносить это слово… признавая его право на нее. Но она не знала другого способа объяснить ситуацию.

Женщина, похоже, все равно ей не поверила.

Вскоре вернулась молодая женщина, неся полотенце и стопку теплой одежды. Они помогли Брин выйти из ванны и вытерли ее волосы. Шерстяное платье, которое они ей принесли, было достаточно простым, хотя у него был незнакомый поясок, который пришлось объяснять, как завязывать. Платье висело на ней тяжелее, чем она привыкла, но ткань оказалась на удивление мягкой. И, что самое главное, теплой. В шерстяных чулках ее ногам было очень уютно.

Одна из женщин начала заплетать ее влажные волосы в такую же косу, как и у них, но Брин покачала головой. Одно дело — надеть Берское платье, но она не была готова полностью заклеймить себя как местную женщину… не то чтобы ее светлые волосы кого-то обманули. Женщины сдались, и Брин собрала волосы в простой пучок.

Они указали ей дорогу, по которой она должна была вернуться в большой зал. После ванны, чистой одежды, печенья в животе и медовухи, от которой приятно кружилась голова, она снова почувствовала себя человеком, а не ходячим мертвецом.

Она пошла по темному коридору, снова краснея от звуков совокупляющихся пар в соседних нишах, и повернула туда, где, по ее мнению, находился большой зал, но, должно быть, запуталась, потому что вместо этого попала прямо в нишу.

«Валенден». Она заметила его первым, но он был не один.

В нише горела лишь одна слабая свеча, но острые глаза среднего брата нельзя было ни с чем спутать. Его грудь была обнажена до пояса, а волосы распущены и спутаны вокруг плеч. Такой же голый мальчик примерно возраста Брин провел губами по челюсти Валендена.

Брин замерла. На секунду ее глаза встретились с глазами Валендена. В обычной ситуации она бы извинилась и бросилась прочь, но медовуха сделала ее немного смелее и немного медлительнее. Она просто уставилась.

Вал медленно подмигнул ей.

Она быстро повернулась и поспешила по главному коридору. Это было неожиданно. Как ей теперь смотреть ему в глаза? У нее был кузен… мужчина, которому нравилось общество других мужчин. Это было не очень скандально, но все же. Мальчик или девочка, она бы смутилась, если бы увидела полуголого Валендена с кем-либо.

Когда она вернулась, коза спала на ее подушке, но она плюхнулась рядом и сосредоточилась на мелодии музыкантов, стараясь не думать о том, что Рангар сейчас в другой нише, и его губы целуют кого-то другого.

Помимо своих мыслей, она чувствовала себя странно спокойно рядом с ревущим огнем, под тихую музыку, болтовню и тяжелое дыхание козы. Было что-то успокаивающее в том, чтобы не спать в комнате одной. Здесь всегда был кто-то рядом, кто мог бы помочь в случае необходимости. Не говоря уже о тепле тел, расположенных так близко друг к другу.

Она выпила остатки медовухи и закрыла глаза, чтобы расслабить тело и разум. Она снова подумала о Валендене в нише с тем мальчиком.

Затем под действием медовухи полусонная и, возможно, даже полупьяная, она представила, что это она и Рангар. Что он затащил ее в комнату, освещенную свечами, и целует ее в челюсть. Что руки Рангара лежат на ее талии и двигаются выше, дюйм за дюймом, пока его ладонь не коснулась ее груди сквозь одежду.

В течение пяти долгих дней, проведенных верхом, она чувствовала его тело, а на короткое мгновение в лесу он прижался к ней. Она поняла, что очень хочет почувствовать это снова. Его твердые мышцы на ее мягком теле. Ей хотелось, чтобы он просунул свою горячую ладонь между пуговицами ее блузки и коснулся ее обнаженных ребер. Шрамов.

Ее дыхание участилось, когда она представила, как прикасается своими губами к шрамам на его лице. Что бы он сделал? Даже в безлюдной пустыне Рангар был особенно задумчив, но она видела страсть, которую он сдерживал за стеной контроля. Она вновь вспомнила трепет, когда он прислонился к ней всем своим весом в лесу…

Коза наступила ей на бедро, и она вздрогнула, резко села и открыла глаза.

— Ауч, — простонала она. — Серьезно?

Она повернулась по кругу, заблеяла и снова прижалась к ней. Затем Брин почувствовала, что на нее кто-то смотрит.

Пока она пребывала в полудреме и фантазиях, вернулся Рангар. Он откинулся на седельное одеяло и с любопытством наблюдал за ней в мерцающем свете костра.

Музыканты прекратили играть и убрали свои инструменты. Большая часть зала уже спала. Вероятно, было уже около полночи. Брин покраснела, чувствуя, что Рангар может прочитать мысли, которые проносились в ее голове.

Только тогда она поняла, что ее нож пропал. Женщины забрали ее старую одежду, вероятно, чтобы сжечь, а вместе с ней и нож, спрятанный в складках юбки.

Увидев испуганное выражение ее лица, Рангар наклонился вперед.

— Ты все еще боишься меня? — тихо спросил он.

Брин сглотнула. Боялась ли она?

Не так, как раньше. Она не боялась, что он причинит ей вред или украдет с гнусными намерениями. Священные узы все еще не нравились ей и, вероятно, никогда не понравятся, но она подозревала, что Рангар не представляет угрозы.

Но это не означало, что она чувствовала себя в полной безопасности с ним… с мужчиной, который вызывал в ней порочные желания, за которые священники Мира стали бы ее ругать. Она не могла винить во всем медовуху.

Она сглотнула.

— Нет.

Он снова ухмыльнулся, словно знал, о чем она думала.

— Если тебе будет холодно, — сказал он низким, соблазнительным голосом, — можешь лечь рядом со мной. Я смогу согреть тебя.

Ее брови взлетели вверх. Неужели это считалось флиртом в Берсладене? Если он думал, что ему удастся завоевать ее так легко, то он ошибался.

Она подняла бровь.

— Я лучше буду обниматься с козой.

Он рассмеялся и лег на свой тюфяк.

Глава 18

Проснувшись утром, Брин заметила, что Рангар больше не улыбался, а хмурился. И хуже того, смотрел прямо на нее.

Она резко села, забыв, где находится, из-за медовухи, затуманившей ее мысли. Свет проникал в высокие открытые окна. Она обвела взглядом большой зал, наблюдая, как простолюдины и крестьяне просыпаются, поправляют одежду и сворачивают спальные тюфяки, а затем начинают выводить на улицу скот.

Она смутно помнила, как Рангар и она опасно близко прижимались к друг другу холодной ночью, пока их не разделяло только дыхание, желая тепла друг друга, но не решаясь прикоснуться кожа к коже.

Она не была настолько смелой, чтобы выдать свои потаенные мысли, даже с цистерной медовухи в животе, и ей было страшно представить, что случится, если Рангар прикоснется к ней, как тот мальчик прикоснулся к Валендену в нише. Даст ли она ему пощечину… или притянет ближе?

— Почему ты так смотришь на меня? — спросила она.

— Вот думаю, какой ты мне больше нравишься — блондинкой или брюнеткой, — сказал Рангар с оценивающим видом.

Нахмурившись, Брин в замешательстве коснулась своих волос. На кончиках ее пальцев осталась черная пыль. Ее светлые локоны каким-то образом почернели за ночь. «Пепел», — поняла она. Брин посмотрела на стоящий рядом камин и поняла, что ночью придвинулась к нему и теперь покрыта черным пеплом.

«По крайней мере, я не загорелась».

Она поднялась на ноги, смахнув пепел с платья, которое женщины дали ей после купания. Она заново собрала свои потускневшие волосы в пучок.

Пристально глядя на нее, Рангар сказал:

— Теперь, когда я вернулся, у меня есть дела, которыми нужно заняться. Я не смогу взять тебя с собой. Оставайся здесь, в большом зале.

— Весь день? — запротестовала она. — Я сойду с ума. — Кроме того, за дверью был океан. Целый мир, о котором она ничего не знала. Лодки. Рыбаки. Она хотела все увидеть, потрогать и узнать.

— У тебя все еще с собой нож, который я тебе дал? — спросил он.

Она почувствовала прилив вины за то, что потеряла его.

— А что? Я в опасности?

— Люди Берсладена не причинят тебе вреда. Но двое солдат Мира все еще в поисках. Они, скорее всего, последуют за тобой сюда.

— Я смогу за себя постоять, — сказала она напряженно.

Он, казалось, не поверил ей, но неохотно кивнул, возможно, убедившись, что остальные жители города будут присматривать за ней, и ушел.

Брин наблюдала, как жители замка начинают свой день. Повсюду разносили корзины с печеньем, глиняные кувшины со свежим молоком и мелкую землянику. Она с энтузиазмом набивала свой живот, чувствуя легкую вину за то, что взяла больше своей доли. Но как можно было узнать свою долю, когда все делились всем свободно?

Когда она вернулась на помост у очага, то обнаружила, что ее подстилка и одеяло исчезли, их свернул и унес какой-то слуга замка и положил неизвестно где.

Она бродила по коридорам, пока не заметила черноухую козу, которая спала на ее подушке накануне вечером. «Мой самый близкий друг», — иронично подумала она. Девочка, едва достигшая половой зрелости, выводила козу Брин и остальных из ворот на подъемный мост. Она застенчиво улыбнулась Брин, и Брин последовала за ней.

Девушка-пастух вывела стадо за ров на деревенскую площадь. Утро было туманным. Но это, казалось, не останавливало рыбаков, которые готовили свои лодки к спуску на воду.

Брин ушла в сторону от девушки-пастуха и подошла к каменному мосту, наблюдая за кораблями. Она никогда раньше не видела судов крупнее лодки с веслами. Эти массивные корабли выглядели как древние вещи, которым сотни лет, и которые то и дело ремонтировались.

Она наблюдала, как молодой рыбак раскладывал запутавшуюся сеть; как можно было распутать все узлы? Но, к ее удивлению, он даже не пытался. Разложив сеть, он сделал несколько шагов назад, затем закрыл глаза и начертил в воздухе символ. Порыв ветра пронесся над сетью и, казалось, сам по себе ослабил узлы, пока рыбак не смог легко освободить их.

«Магия», — поняла Брин.

Когда парень увидел, что она смотрит на него, то помахал ей рукой.

Она плотнее закуталась в свой новый шерстяной плащ. Девочка-пастух, рыбак… они не смотрели на нее, как на дочь тирана.

Их нельзя было назвать общительными людьми… в том, как они выполняли свою работу, чувствовалась яростная независимость и та же надменная гордость, что и у Рангара и его братьев. Их жизнь была трудной в такой бесплодной земле, и это видно по их настроению и лицам. И все же они так же быстро улыбались, как и хмурились.

Весь день она бродила по территории замка, осматривая скудный огород, конюшни и близлежащую деревню. Это не отличалось от замка Мир. Хотя замок Мир был богаче Барендур Холда, никто здесь, похоже, не жаждал богатства.

Люди говорили открыто. Похоже, они доверяли друг другу и, что еще важнее, доверяли своим правителям. Она наблюдала за тем, как конюх усмиряет норовистую лошадь с помощью магических знаков, когда почувствовала, что за ней кто-то наблюдает, и повернулась, заметив мага Марну в конце конюшни.

— Вы выглядите так, словно увидели привидение, Леди Брин. — Знакомый голос женщины был приятным утешением.

— Я никогда не думала, что магия бывает такой, — призналась Брин. — Мои родители верили, что, используя ее, мы отступали на шаг назад в развитии. Если бы они использовали ее, наш народ мог бы стать намного сильнее.

— Магия — это инструмент для всех, — объяснила маг Марна. — Не зря деспоты не хотят, чтобы ею владели. Она дает обществу слишком много власти.

Это омрачило настроение Брин. Маг подошла ближе и провела рукой по потемневшим от копоти волосам Брин, и с помощью небольшого магического жеста и нескольких слов копоть исчезла из ее локонов, как мошки, и волосы снова светлыми. «Еще одно заклинание».

Брин спросила шепотом:

— Ты можешь научить меня магии?

— Как я уже сказала, это инструмент для людей. Доступный для всех. Никаких барьеров и никаких ограничений. Любой может учиться. Но это не просто.

— Я бы хотела говорить на Берском, — сказала Брин. — Ты можешь сделать мне такой же магический знак перевода, как у тебя?

Маг Марна покачала головой.

— Как я уже говорила, этот знак не для начинающих. Это очень сложный знак, и тебе потребуются годы, чтобы овладеть этим заклинанием. — Ее выражение лица смягчилось. — Я попрошу одного из моих учеников принести тебе книгу, с помощью которой мы учим детей Берсладена читать. Ты сможешь учиться по ней.

Разочарованная, Брин сказала:

— Берский — один из самых сложных языков в Эйри. Если это мой новый дом, я не могу ждать месяцы или годы, пока научусь говорить с кем-то, кроме тебя или Рангара.

Маг наклонила голову, сузив глаза, изучая Брин. Брин не была уверена, что ей понравился этот загадочный взгляд.

— Есть и другой путь.

Брин заинтересовалась.

Маг Марна задумчиво провела рукой по подбородку и сказала:

— В мои обязанности как главного мага входит придумывать новые магические знаки для новых заклинаний. Мы вырезаем их на руках, груди и спине с помощью ритуала, называемого скарификацией, которые наделяют заклинателя уникальными способностями. Но последние несколько месяцев я экспериментирую со знаками в других местах и на других существах. Например, пытаюсь распространить свою собственную магию на кого-то другого. До сих пор я пробовала это только на лошадях, вырезав на ее копытах магический знак, который совпадает со знаком на моем запястье, чтобы сделать ее более быстрой.

Глаза Брин загорелись.

— Ты можешь это сделать? Передать мне часть своей способности к переводу?

— Теоретически. Ты могла бы постоянно использовать мою способность говорить и понимать другие языки без необходимости изучать заклинания самостоятельно. Это все очень опасно, и я буду пробовать еще раз.

Брин забеспокоилась.

— Почему? Что случилось с лошадью?

Взгляд мага Марны переместился на пустое стойло, и у Брин появилось плохое предчувствие. Маг Марна сказала:

— Я бы хотела попробовать еще раз, на этот раз более осторожно. Мне потребуется некоторое время, чтобы подготовиться. Но вы должны понимать, какой опасности можете подвергнуться, леди Брин. Язык связан с ухом, поэтому мне пришлось бы вырезать знаки в твоем внутреннем слуховом проходе. Есть вероятность, что ты можешь оглохнуть, возможно, даже повредить мозг, если сделать что-то неправильно.

— Я готова рискнуть. Я доверяю твоему мастерству.

Маг выгнула бровь.

— Но позволит ли Рангар тебе рискнуть?

Брин ощетинилась.

— Это мое ухо, а не его.

Брин показалось, что на губах мага мелькнула улыбка. Маг сказала:

— Я подробно изучу этот вопрос. Пока что ничего не обещаю. И твои руки слишком мягкие. Тебе нужна хорошая, тяжелая работа. Твоему телу понадобятся мозоли и мышцы, если хочешь выжить на этой земле.

Брин постаралась не показать своего удивления по этому поводу. Работа? Она была принцессой. Дома ее единственная работа заключалась в том, чтобы выглядеть красиво и изучать благородные науки.

«Но это больше не моя жизнь».

— Хорошо, — сказала Брин, надеясь, что ее голос звучит увереннее, чем она себя чувствовала.

Маг Марна приказала ей следовать за ней.

— Сюда. Думаю, у меня есть кое-что, что тебе может подойти.

Брин мысленно гадала, что же ей придется делать. «Чистить уборные. Ощипывать кур. Подметать свинарники».

Они вышли из конюшни и пересекли куриный двор с его птицами и утками. Затем маг Марна открыла ворота на огороженное каменистое пастбище. Здесь находилась овца-мать и четыре ягненка.

— Пастушкой раньше была женщина по имени Элин, но она ждет ребенка и должна оставаться в постели в течение следующих нескольких недель. Пока ее ребенок не родится, ты будешь ухаживать за ягнятами. Корми овцу и наполняй ее корыто водой из колодца на городской площади. Каждый день выводи ягнят на пастбище в поле по тропинке, идущей вдоль деревни. Присматривай за ними и следи, чтобы они благополучно возвращались вечером.

Это казалось достаточно простой работой, но Брин никогда раньше не ухаживала за скотом. Она понятия не имела, как пасти ягнят. Но когда маг Марна передала ей изогнутый деревянный пастуший посох, она не смогла отказаться. Эти люди спасли ей жизнь. Дали ей дом. Еду и одежду.

«Это лучше, чем чистить уборные», — рассуждала она про себя.

— Береги ягнят, — сказала маг Марна, — а насчет магии мы еще посмотрим.

* * *

В течение следующих нескольких дней Брин очень хорошо познакомилась с ягнятами.

Например, она узнала, какими маленькими дьяволятами они были. Какими бы милыми ни казались, стоило ей повернуться спиной, как они тут же убегали на более зеленые пастбища. Казалось, они знали все слабые места каменных стен, окружавших горные пастбища, и с радостью проскальзывали между камнями, словно желая умереть.

Шли дни, и Рангара она видела только по ночам. Он вместе с отцом и братьями занимался решением вопросов, возникших за время их отсутствия, а также тренировал армию Берсладена.

Но Рангар каждый вечер появлялся за ужином, расспрашивал, как прошел день, и каждую ночь спал рядом с ней. По вечерам, после работы, она читала детскую книжку, которую принес ей ученик мага Марны, и пыталась выучить несколько Берских слов… но язык казался ей совершенно непонятным и непроизносимым, и ей все больше и больше хотелось попробовать заклинание.

Но она не решалась поднимать эту тему с Рангаром, пока однажды вечером, когда они ели из мисок вареные овощи и рыбу, Рангар не заговорил об этом первым.

— Моя тетя сказала что-то о заклинании, которое она хочет опробовать на тебе.

Брин проглотила кусок картофеля. Затем медленно кивнула, не зная, как убедить его в том, что это лучший вариант для нее.

— Она думает, что может распространить свой переводческий магический знак на меня. Для меня важно говорить на Берском, Рангар. Это не будет моим домом, пока я этого не сделаю. А мои попытки учиться не дают результата. Ваш язык очень сложный.

Челюсть Рангара напряглась.

— Полагаю, она предупредила вас о риске.

— Да.

Он долго изучал ее, затем покачал головой.

— Как твой Спаситель, я вправе запретить это.

Гнев охватил ее. Рангар уже несколько дней не вспоминал о Священных узах. По большей части он позволял ей жить так, как она хочет, и это напоминание о его власти над ней ужалило ее. Он все еще верил, что она принадлежит ему.

— Ты хотел, чтобы я приспособилась, как невинная роза, — возразила она. — Именно это я и пытаюсь сделать.

— Язык можно выучить и без магии, например, как я выучил Мирский. С помощью книг.

— На это уйдут месяцы. Может быть, годы!

— Значит будет так.

Оня тяжело дышала. Ее рука чесалась дать ему пощечину. Какая наглость — думать, что он может командовать ею!

— Рангар… — горячо начала она.

— Ты моя, — оборвал он ее, рыкнув. — Ты слишком легко забываешь об этом.

— Ты все еще считаешь меня неженкой? — рявкнула она, не желая поддаваться его тону. В доказательство она подняла свои мозолистые руки. После долгих дней работы с пастушьим посохом и лазанья по каменистым полям ее мышцы значительно окрепли.

Суровое выражение его лица смягчилось.

— Я же говорил вам, леди Брин, не все должны быть закаленными. Мне нравятся… нежные вещи. — Его глаза опустились к ее губам.

Она сглотнула, внезапно осознав, как мало между ними расстояния. Огонь из камина излучал тепло, от которого ее щекам стало жарко. От гнева у нее заныло в груди, но помимо него накатывала волна желания.

Рангар наклонился ближе, провел большим пальцем по ее подбородку, стирая каплю рагу.

— Как ты думаешь, почему я пошел за тобой в лес тогда? Потому что ты не из Берсладена. Ты была полной нашей противоположностью. У тебя были светлые волосы и нежная, как гусиный пух, кожа. И все же ты была достаточно смелой, чтобы улизнуть. Ты заинтриговала меня. Все в тебе, как загадка. Так что прости меня, если я не слишком хочу увидеть, как ты превратишься в то, чем ты не являешься.

Его слова были заботливыми, и это немного смягчило ее гнев. Это правда, что он принимал ее такой, какая она есть, и никогда не пытался заставить ее измениться. Но что, если она захочет измениться? Даже в такой малой степени, просто пройдя ритуал, чтобы заговорить на его языке?

Пришла девушка с кухни с корзинами булочек. Она перекинулась парой слов с Рангаром, смеясь над чем-то, что он сказал, ее глаза блестели. Брин сглотнула от нескрываемого прилива ревности. Как только кухарка ушла, Брин тихо сказала:

— Я видела, как на тебя смотрят девушки. У тебя есть поклонницы. Неужели ни одна из них не привлекла твоего внимания?

— Нет. — От его быстрого ответа ей стало не по себе.

Она снова сглотнула.

— В Берсладене много красивых женщин…

— Это так. — Когда он посмотрел на нее, его глаза потемнели от желания. — Но никто из них не похож на тебя.

Медленно, словно спрашивая разрешения, он скользнул рукой под ее плащ и провел по платью, по шрамам. Инстинкт подсказывал ей, что нужно отстраниться. Они находились в комнате, полной людей! Любой мог увидеть, как он прикасается к ней, если бы посмотрел.

Но никто этого не сделал.

Его пальцы обвились вокруг ее бедра, притягивая ближе, пока их колени не коснулись друг друга. Какая-то ее часть вздрогнула. Всего несколько минут назад он запретил ей участвовать в ритуале с магическим знаком. Он был ужасно упрям… но и она тоже. «Он может говорить мне «нет» сколько угодно, — сказала она себе. — Это не значит, что я буду слушать его. Просто я не скажу ему».

Она сидела рядом с ним, ощущая его тело и вдыхая его запах, пока они слушали негромкую музыку и потрескивание камина.

«Я все равно это сделаю», — подумала она.

Глава 19 МАГИЧЕСКИЕ ЗНАКИ… БАШНЯ… ЗЕЛЬЯ И ТРАВЫ… АЛТАРЬ ПОД ЛУНОЙ… РАЗГНЕВАННЫЙ ПРИНЦ

После того как Брин провела в Берсладене несколько недель, ей казалось, что ее прежняя жизнь была скорее сном, чем реальностью. Было ли когда-нибудь время, когда она не спала, завернувшись в шерстяное одеяло, у камина с Рангаром рядом? Когда ее дни не были наполнены долгими прогулками по каменистым лугам под блеяние маленьких ягнят?

Она настолько привыкла к запаху соли в воздухе и ритмичному плеску волн, что теперь определяла время по приливам и отливам, а не по движению солнца по небу.

Подобно невинным розам, она нашла способ процветать в новой среде.

И все же, как бы ей ни нравилось лежать на лугу с распущенными волосами, и бегать в холодных ручьях босиком, когда ей вздумается, пока вокруг нее резвятся овечки, в тихие часы после полудня ее мысли часто возвращались к семье.

Воспоминание о теле отца, скорчившегося на своем троне, навсегда запечатлелась в ее памяти. Она не знала, как умерла мать, с одной стороны это и хорошо. Ходили слухи, что Марс сбежал, но ни от него, ни от Элисандры не было никаких вестей. Она не знала, где находятся ее брат и сестра, как они себя чувствуют и знают ли они, что она тоже жива.

Король Алет послал солдат патрулировать пограничные горы, но они так и не нашли следов солдат Мира, которые предположительно искали ее. Маг Марна попыталась применить еще несколько заклинаний, но они не дали результатов. Брин знала, что солдаты Мира могут поджидать ее за каждым валуном, чтобы забрать обратно в Мир, где ее ждет та же ужасная участь, что и родителей.

Правда заключалась в том, что теперь это был ее дом. Эта продуваемая всеми ветрами, бесплодная, прекрасная земля. И это был ее народ… хотя, как близко она могла стать ближе к нему, если даже не могла говорить на их языке?

Берский язык был невероятно сложным, со звучанием, которое она не могла произнести, и совершенно другим алфавитом. Несколько фраз, которые ей удалось запомнить… добрый день, спасибо, где Рангар… не помогли ей далеко продвинуться. Но у нее был план.

«Независимо от того, разрешит Рангар или нет, я позволю магу Марне сделать мне магический знак».

Она ждала, пока Рангар отправится в двухдневное плавание с небольшой командой рыбаков — по слухам недалеко находилась стая китов, которая обеспечит всю деревню маслом для ламп и мясом на несколько недель.

Она стояла вместе с женами и мужьями рыбаков на мосту и желала Рангару попутного ветра в паруса, а потом, как только его корабль исчез на горизонте, отправилась на поиски мага Марны.

Она нашла мага в верхней башне Барендур Холд, в комнате, заполненной травами, звериными шкурами и толстыми книгами в кожаных переплетах. На скамье сидели два ученика примерно возраста Брин, парень и девушка, отрабатывая свои заклинания под руководством старшего мага.

Несмотря на то, что маг Марна стояла спиной к Брин, та, должно быть, почувствовала ее присутствие либо благодаря магии, либо благодаря острому слуху. Она сказала, не поворачиваясь к Брин:

— Я думала, что ты придешь сегодня вечером.

Брин посмотрела на учеников, которые с любопытством смотрели на светловолосую иностранную принцессу, говорящую на незнакомом им языке.

— Ты знаешь, зачем я здесь? — спросила Брин у мага Марны на Мирском.

Маг дала несколько указаний ученикам, затем подошла к столу в центре комнаты, где взяла небольшой кусок рога и ступку. Она неопределенно махнула в сторону единственного окна комнаты, выходящего на океан, и начала измельчать рог в мелкий порошок.

— Я видела, как корабль Рангара покидал порт. Последние несколько недель ты следила за ним как ястреб, как и за мной. Не нужна магия, чтобы догадаться, что ты ждала его отъезда несколько дней. Ты уверена, что хочешь пойти против желания твоего Спасителя? Он ясно дал понять, что считает ритуал слишком опасным для тебя.

Брин вздернула подбородок.

— Ты веришь в Священные узы, не я. Я не обязана повиноваться Рангару.

Маг Марна не отрывалась от своей работы.

— Но теперь ты одна из нас. Живешь среди нас. Наша культура — это твоя культура.

Брин вышла вперед и положила руки на рабочий стол напротив мага.

— Я сама принимаю решения, независимо от того, к какой культуре принадлежу.

Маг Марна остановилась, чтобы одобрительно кивнуть Брин.

— Умная девочка. Никогда не позволяй мужчине запугать себя или вообще кому-либо, если уж на то пошло. Однако должна предупредить тебя, Рангар вспыльчив. Скорее всего, ты ощутишь его гнев на себе, когда он вернется, но я бы поступила так же, как и ты. А теперь, если ты уверена в своем решении, пойдем со мной.

Маг взяла с полки плетеную корзину и стала собирать в нее предметы: бутылку с пробкой, несколько чистых тряпок и длинный тонкий нож, чье потускневшее от огня острие заставило желудок Брин взбунтоваться.

Маг Марна обратилась к двум ученикам, сидящим на скамье.

— Калиста. Рен. Вы тоже. Идемте.

Брин последовала за магом Марной и учениками вверх по узкой винтовой лестнице башни, которая была настолько тесной, что касалась стены. К тому времени, как они добрались до вершины, у нее уже болели ноги.

Она вышла на плоскую каменную крышу, возвышавшуюся над морем и лесами. В отличие от замка Мир, здесь не было ограждений, чтобы человек не упал с крыши. Брин на цыпочках подошла к краю так близко, как только осмелилась, и осторожно взглянула вниз. Внизу были скалы, о которых бились волны. Верная смерть.

Брин плотнее закуталась в плащ, прячась от холода.

Неподалеку возвышался каменный алтарь, освещенный лунным светом. На противоположной стороне крыши замка стояли дозорные, которые следили, чтобы на нас никто не напал, а также поддерживали огненный маяк, предупреждающий деревни Берсладена о возможной опасности. Сейчас горела лишь небольшая часть маяка, что означало, что все в порядке. Дозорные бросили на них любопытный взгляд, но затем продолжили свой разговор.

— Раздевайся, — приказала маг Марна. — И ложись на алтарь.

Брин в тревоге смотрела то на дозорных, то на учеников. Одно дело — раздеться догола перед пожилой женщиной, но взрослые мужчины? Ее охватил страх. Она стиснула челюсти. «Я больше не в Мире».

Берсладен был более неформальным, когда дело касалось скромности. Здесь часто можно было увидеть кормящих матерей голой грудью или молодых людей, купающихся голыми в океане. И все же ей потребовалось все мужество, чтобы расстегнуть платье и, дрожа, выскользнуть из него.

Лунный свет падал на ее обнаженное тело. Не было ни теней, за которыми можно было бы спрятаться, ни ширм. Она быстро взобралась на алтарь, изо всех сил стараясь не чувствовать себя неловко. Всю жизнь ей говорили скрывать свои шрамы. Шрамы, которые угрожали ее будущему замужеству. Шрамы, которые связывали ее с королевством, которое, как ей говорили, было злым и неправильным… королевством, которое теперь стало ее домом.

Но если ученики и удивились, увидев шрамы, они этого не показали. Брин смотрела на небо и чувствовала, что дрожит от страха. Неужели она действительно это сделает? Примет магию в свое тело, о чем ей с детства твердили как о страшном грехе? И чем она рискует?

Маг Марна приказал ученикам держать ее.

Брин почувствовала, что тело начало дрожать сильнее. Ее сердце колотилось так сильно, что она удивилась, как не задрожал весь алтарь.

Калиста сжала ее запястья, а Рен схватил за ноги. Брин напряглась, охваченная страхом.

— Это необходимо, чтобы сдерживать тебя, — объяснила маг Марна. — Я не могу дать тебе лекарство, чтобы облегчить боль, с которой ты сейчас столкнешься. Твои чувства не должны быть притуплены при получении магического знака, иначе магия станет непредсказуемой. Мои ученики будут держать тебя, чтобы я могла вырезать метку.

Брин терзали сомнения. Ее предупредили, что этот ритуал слишком опасный. Она не хотела закончить так же, как лошадь, над которой маг Марна ставила опыты. Она доверяла мастерству мага Марны, но теперь сомневалась в своих силах. Ее не воспитывали такой закаленной, как эти люди.

Что, если она не выдержит боли? Она может вздрогнуть и испортить ритуал, или потерять сознание, или выблевать зелье. А, если магия действительно была таким злом, как говорили ее родители? На мгновение она осознала, что может больше никогда не встать с этого алтаря. Если что-то пойдет не так, это может стать ее последней ночью на земле.

«А если Рангар прав, и это слишком опасно?»

Разумно ли рисковать своим слухом, или жизнью, просто для того, чтобы иметь возможность говорить с народом Берсладена? Но прежде чем ее страх вышел из-под контроля, она напомнила себе, что речь идет не только о приобретении способности говорить на иностранном языке.

Нужно было доказать, что ее место здесь. Берские простолюдины приняли ее, и она была обязана им своей жизнью. Отказаться от своих ошибочных убеждений, что магия — грех, и принять чудеса неизвестности.

«Этот ритуал — только начало».

Один из учеников вопросительно поднял бровь, и Брин сдалась и снова попыталась расслабиться на алтаре Она сделала глубокий вдох, чтобы успокоить свое колотящееся сердце, но не могла ничего поделать с тем, что ее конечности дрожали, поэтому хотя бы попыталась быть храброй.

По сигналу мага Марны двое учеников снова схватили ее и прижали к алтарю. Беловолосый маг покопалась в корзине и достала бутылку.

Она откупорила бутылку и дала ей немного настояться в лунном свете, пока читала заклинание. Как только пар из бутылки рассеялся, маг Марна поднесла бутылку к губам Брин.

— Выпей, — приказала она. — Предупреждаю, это будет больнее, чем нож. Ты можешь увидеть странные видения и почувствовать, что умираешь, но уверяю тебя, ты выживешь. В случае нашего успеха тебе, вероятно, потребуется несколько дней на восстановление. — После кивка Брин, маг наклонила бутылку.

Пряная жидкость хлынула между губ Брин. На вкус она была мерзкой и сильно пахла солью, как вялая вода, и она подавилась, когда оно обожгло ей горло. Тут же ее желудок сжался в судорогах. С ее губ вырвался стон. Поддавшись импульсу, она наклонилась вперед и попыталась сесть.

Маг Марна быстро приказала ученикам продолжать удерживать ее.

Их руки, словно железные тиски, обхватили запястья и ноги Брин. Боль пронзила каждую часть ее тела, даже там, где она не знала, что можно чувствовать боль: кости, волосы. Перед глазами вспыхнули звезды.

Луна стала далеким пятном на темном небе. Ей хотелось, чтобы ядовитое зелье усыпило ее, но вместо этого оно только усилило ее осознание. Брин никогда не чувствовала себя такой бодрой. Она ощущала вкус воздуха. Слышала каждый треск пламени от огня маяка. Она смутно осознавала, что ее тело сильно дрожит, но не могла ничего сделать, чтобы остановить это.

Маг Марна начала произносить заклинание своим низким, глубоким голосом, положив одну руку на лоб Брин, удерживая ее голову, а другой коснулась острием ножа внутреннего уха Брин.

Брин почувствовала его прикосновение, как укус пчелы. Инстинкт подсказывал, что нужно отпрянуть, но она заставила себя не двигаться. Когда нож начал глубоко вонзаться в ее ухо, она почувствовала, что поднимается со стола и смотрит на себя сверху вниз в ужасающем видении.

Сразу же увидела невозможные вещи, словно время и пространство раскололись: она снова в своей спальне в замке Мир; она стоит перед мертвым телом своего отца; она на коне с Рангаром; она вся в крови, которая могла быть ее собственной.

Брин смутно осознавала, что маг хорошо отработанными движениями перемещает острие ножа, чтобы сделать крошечные надрезы вдоль ее слухового прохода. Ученики навалились на нее всем своим весом, удерживая на месте. Зелье сделало ее слабой, мышцы затекли и дрожали.

Она неотчетливо видела, как маг Марна разрезала свой собственный магический знак на внутренней стороне руки, проливая кровь из него на ухо Брин. «Распространяет свою магию на меня». Брин почувствовала привкус крови где-то в глубине горла.

Наконец, маг Марна отложила нож. Она взяла тряпку, чтобы вытереть руки, и мрачно улыбнулась Брин. В ее туманных иллюзиях улыбка мага становилась все шире и шире, пока не превратилась в полумесяц. Затем все стало черным.

* * *

Когда Брин проснулась, она лежала в кровати. Настоящие простыни. Пуховый матрас. Настоящая атласная подушка.

Она уже несколько недель спала на жестком тюфяке на полу с комковатой подушкой, если повезет, поэтому ей потребовалось некоторое время, чтобы смириться с тем, где она находится.

Может она была дома, в замке Мир? Что, если она никогда не уезжала, а время, проведенное в Берсладене, было сном? Последние воспоминания были туманны. Все, что она могла вспомнить, это неправдоподобные сны о морских чудовищах, держащих ножи в своих щупальцах, в то время как другие щупальца прижимали ее к земле.

Она резко села и потянулась, чтобы потрогать повязку на голове, которая перекрывала лоб и закрывала левое ухо. К ней начали возвращаться воспоминания. Каменный алтарь и ученики, столько боли…

Брин провела рукой по повязке, вспоминая резкий укол боли.

Дверь, где бы она ни находилась, внезапно распахнулась, и знакомая фигура ворвалась внутрь с едва сдерживаемым гневом. Ее зрение все еще было размыто, но хмурое выражение лица угадывалось безошибочным.

— Рангар? — спросила она сонно.

Он ухватился за деревянный поручень изножья кровати, его мышцы напряглись.

— Ты бросила мне вызов, Брин.

Она прижала руку ко лбу, когда к ней вернулись новые воспоминания, большинство из которых были полны боли, которую она не испытывала прежде в своей жизни.

— Я не совсем помню…

Его волосы упали на глаза, в которых кипел гнев.

— Я приказал тебе не делать магический знак.

Воспоминания нахлынули на нее после его слов. Магический знак. Теперь она вспомнила, как оказалась на крыше замка, когда Рангар уехал на рыбалку. Вспомнила бутылочку с зельем, учеников, прижимавших ее к каменному алтарю, пока маг Марна вырезала ей на ухе знак и шептала заклинания.

Сколько дней назад это было? Как долго она лежала без сознания на этой кровати? Теперь она заметила на прикроватном столике несколько пустых мисок из-под бульона, как будто она просыпалась и ела в течение нескольких дней, хотя ничего об этом не помнила. Она взглянула на влажную одежду Рангара… должно быть, он только что вернулся с китобойного похода и сразу же пришел сюда.

«Интересно, где находилась эта комната», — подумала она. В Барендур Холд она ни разу не видела настоящей кровати.

Осторожно разматывая повязку с головы, она спросила:

— Получилось?

Но Рангар был слишком зол, чтобы слушать ее.

— Если бы она чуть-чуть переборщила, ты могла навсегда остаться глухой. Или еще хуже. Если бы ты дернула головой не в ту сторону, она могла бы вонзить нож в твой мозг. — Он покачал головой. — Я не знаю, на кого больше злюсь, на тебя или на мою тетю.

Брин проигнорировала его ругательства и оглядела комнату, все еще пытаясь сориентироваться. Каменные стены были такими же, как в Барендур Холд, поэтому она решила, что все еще находится в замке.

Из открытого окна струился солнечный свет и свежий воздух. На деревянных полках с одной стороны комнаты лежали стопки чистых тряпок и рулоны бинтов; похоже, это была больничная палата. Это объясняло наличие кровати… она предназначалась для пациентов, которым требовался больший комфорт, чем пол.

Не обращая внимания на хмурое лицо Рангара, она спросила:

— Как я узнаю, что ритуал сработал и я могу понимать Берский?

Хмурый взгляд Рангара смягчился. Тихим голосом он сказал:

— Как ты думаешь, на каком языке мы говорили все это время?

Брови Брин удивленно поднялись. Это правда? Она прикоснулась пальцами к губам, осознав, что ее слова на языке ощущаются иначе. Теперь язык двигался не так, как на Мирском, а более гортанно. Когда по ее венам пробежала волна возбуждения, она прошептала:

— Хочешь сказать, что я владею магией?

Он хмыкнул.

— Ты выкачиваешь магию моей тети, используя ее переводной магический знак по доверенности. Это был глупый эксперимент, и мой отец не должен был позволять ей пробовать.

Но Брин проигнорировала его укоры. Правда, магия не принадлежала ей, но она все равно смогла извлечь из нее пользу. Перед ней открывался совершенно новый мир. Она могла говорить с жителями деревни и понимать их.

И это было только начало. Теперь, когда она могла общаться, могла учиться. Могла читать учебники в Барендур Холде, заниматься с другими учениками мага. «Может быть, однажды я смогу научиться творить собственные заклинания. Владеть настоящей магией, а не только заимствовать ее у магов».

Рангар обошел изножье кровати и приблизился к ней с хищной походкой. Казалось, его не тронуло ни одно из ее новых волнений. Он прорычал:

— Я должен защищать тебя, Брин. Ты нарушила приказ своего Спасителя.

Ее пронзила досада, когда она откинула одеяло.

— Я не твоя, Рангар. Я не принадлежу никому, кроме себя.

Его взгляд пробежался по ее телу и его челюсть сжалась.

— Как бы то ни было, я знаю, что для тебя лучше. Это была ошибка. Ты могла умереть.

Она спустила ноги с кровати и встала, уперев руки в бока.

— Но не умерла. И, если мне придется совершить тысячу ошибок, я сделаю это, потому что моя жизнь принадлежит мне. — Она взяла деревянную ложку из одной из мисок с бульоном и угрожающе помахала ею перед ним. — И моя личная жизнь тоже. А теперь перестань хмуриться и дай мне немного пространства!

Он прищурился. Казалось, Рангар боролся с собой, словно хотел вытащить ее из постели, перекинуть через плечо и подчинить своей воле… возможно, овладеть ее губами… или уважать ее желания.

Она бросила в него ложку. Он успел вовремя пригнуться, и грязная ложка упала на пол. Он выпрямился, сузил глаза и покачал головой, медленно проводя рукой по щетине на челюсти.

— Тебе нужно пространство? — пробормотал он пугающе низким рыком, выходя из комнаты. — Хорошо. Я дам его тебе.

Глава 20 ЗАБЛУДИВШИЙСЯ ЯГНЕНОК… ГЛУПЫЕ ЖЕЛАНИЯ… НЕВЕРНЫЙ БРАТ… НОВОСТИ ИЗ МИРА… ПЛЕННИК

Брин и Рангар не разговаривали несколько дней. Каждый занимался своим делом… она ухаживала за ягнятами на пастбище, он тренировал солдат… и лишь бросали друг на друга мимолетные взгляды, когда их пути пересекались.

Он больше не спал рядом с ней по ночам на помосте у камина, а ложился рядом с Валенденом и Треем: достаточно близко, чтобы при необходимости защитить ее, но на расстоянии. «Ну и пусть», — подумала она. Она никогда не просила его о защите. Он не раз спасал ей жизнь, но это был его выбор.

Брин не была уверена, кто из них упрямее.

Когда лето подошло к концу и по утрам становилось холоднее, народ Берсладена начал готовиться к долгим, тяжелым неделям сбора урожая, которые потребуют участия как жителей деревни, так и королевских особ.

Хотя это было изнурительное время, оно было и радостным, полным благодарности за щедрость, которая поможет им пережить зиму. Берсладен, как и большинство королевств Эйри, планировал отпраздновать начало сезона сбором урожая.

Сбор урожая в Мире всегда был самым любимым из всех ежегодных праздников, которые Брин удавалось посетить. Она обожала цветочные короны и танцы под открытым небом на подсолнечных полях; это всегда казалось более беззаботным и непринужденным, чем официальные мероприятия, проводимые в стенах замка Мир.

Но теперь ее воспоминания о Мирском сборе урожая изменились. Узнав о деспотическом правлении своих родителей, она поняла, что жители Мира празднуют предстоящий сбор урожая, над которым они усердно трудились все лето только для того, чтобы его конфисковали правители.

Брин надеялась, что сбор урожая в Берсладене сотрет прошлое и подарит новые счастливые воспоминания. Она хотела бы потанцевать с Рангаром на полях подсолнухов, если он перестанет быть таким требовательным…

Однажды утром погода была достаточно хорошей, чтобы она смогла отвести четырех ягнят пастись на пастбище в холмах, возвышающихся над Барендур Холд. Это был утренний поход, и, откинувшись в траве на солнце, наедине со своими мыслями, она закрыла глаза и представила себе поля внизу, наполненные музыкой и весельем.

«Все наденут самое лучшее. Ленты и цветы в волосах женщин. Может быть, она забредет подальше от толпы в лес, и Рангар будет ждать ее под дубом. Он притянет ее к себе. Его губы наконец-то прикоснутся к ее губам…»

Раскат грома вывел ее из задумчивости. Она коснулась задней части шеи, которая порозовела от греховных мыслей. Откашлявшись, Брин посмотрела на небо. С океана надвигались тяжелые тучи. Она должна вернуть ягнят в сарай, пока не разразилась буря.

— Пойдемте. — Когда пошел мелкий дождь, она собрала своих подопечных с помощью посоха. Она нашла двух ягнят, отдыхающих на теплом камне, и еще одного, поедающего цветы. Но как ни старалась, она не могла найти четвертого ягненка.

— Эй, малыш! — позвала она. — Где ты? — Пастбище в основном было окружено скалами, но его площадь составляла много акров, и ягнята знали, где можно протиснуться через щели или перелезть через нижние участки.

Она уперла руки в бока, оглядывая трех ягнят. Пропавшим был крупный ягненок-самец, который постоянно попадал в неприятности. Но раньше он никогда не убегал.

Над головой раздался новый раскат грома. «Лорды и леди, — ругалась она про себя. — Мы промокнем насквозь». Спуск с горы занимал более часа, и чем скорее они отправятся в путь, тем лучше. С помощью своего посоха она направляла трех ягнят, осматривая поля в поисках белого меха пропавшего ягненка.

— Маленький ягненок! — позвала она. Дождь стал капать сильнее. — Эй, маленький ягненок! Куда ты пропал, дьявол? А ты тот еще негодяй, не так ли?

Идя по тропинке, она вздрогнула, услышав хруст, будто кто-то ел яблоко неподалеку. Она замерла, подумав, что была совершенно одна, и почувствовала прилив смущения за то, что обзывала ягненка. Она снова услышала хруст, а затем кто-то сказал:

— Не думал, что принцессы нецензурно выражаются.

Выйдя из-за поворота, она увидела, что Валенден прислонился к выступу скалы с блестящим красным яблоком в руке и ухмылкой на лице.

Она уперла руки в бока.

— Разве у тебя нет своей работы?

По правде говоря, она понятия не имела, как средний брат проводит свои дни. В то время как Трей часто был занят с королем Алетом, решая различные вопросы по всему королевству, а Рангар тренировал армию или помогал охотникам, Валенден имел странную манеру исчезать всякий раз, когда нужно было что-то делать. Брин подозревала, что он часто исчезал на дне фляги.

Валенден отмахнулся от ее вопроса.

— Моя работа заключается в поддержании боевого духа. Ну, знаешь, поддерживать всех в хорошем настроении с помощью моей потрясающей внешности.

Брин закатила глаза.

— Знаешь, теперь, когда я могу говорить с тобой, не уверена, что хочу этого.

Валенден рассмеялся. Ухмыльнувшись, он сказал:

— Мне больше нравилось притворяться, что не понимаю, о чем ты говоришь.

— А! Значит, ты признаешься, что понимаешь Мирский.

Он пожал плечами, хотя дразнящий блеск в его глазах напомнил ей о том, как несколько недель назад, во время путешествия в Берсладен, он притворился, что не понял ее провокационных слов, но затем прижал к дереву и шутливо лизнул в нос. Приподняв бровь, он сказал:

— Я рад, что ты прошла через ритуал и заговорила на Берском. Не только потому, что теперь я могу дразнить тебя, но и потому, что мне нравилось наблюдать, как мой брат так расстраивается из-за этого.

Она почувствовала, как краснеет. Дождь пошел сильнее, и Брин натянула капюшон своего плаща, чтобы скрыть румянец.

— Я не хотела идти против воли Рангара. Просто не настолько послушна, как ему хотелось бы.

— О, я знаю. — Глаза Вэла снова вспыхнули, на этот раз немного темнее. Он бросил свое яблоко ягненку и наклонился чуть ближе.

Она откашлялась и поправила капюшон.

— Как твой друг? Парень, с которым я видела тебя в нише?

Валенден равнодушно почесал рукой подбородок.

— О, не могу вспомнить, с кем ты меня видела. С Андером или Ионой? После наступления темноты медовуха притупляет мои чувства.

— У меня есть кузен, похожий на тебя, — сказала она нерешительно. — Он тоже предпочитает общество мужчин.

Валенден опустил руку с подбородка, окинув ее любопытным взглядом.

— Я не предпочитаю общество мужчин. Мне нравятся красивые женщины так же, как и красивые мужчины. В моей постели бывали и те, и другие, и могу заверить тебя, что дело не в их фигуре, а скорее в том, что они умеют делать с телом.

Если бы кто-то другой сказал нечто столь дерзкое, Брин бы вздрогнул от неуместности. Но это был Валенден, чья репутация в королевстве была не столь безупречной. Даже сейчас, в полдень, от него пахло медовухой. Ухмыляясь, он спросил:

— Что насчет твоей личной жизни, Брин Линдейн из Мира? Разве ты не скучаешь по телу моего брата, прижимающегося к тебе по ночам?

Она опешила от такого намека.

— Мы просто пытались согреться!

Теперь настала очередь Валендена закатывать глаза.

— Не будь глупой, принцесса. Рангар влюблен в тебя. Думаешь, если бы его Спасенный был стариком, он бы каждую ночь пытался свернуться калачиком рядом с ним, пытаясь согреться?

Она несколько раз моргнула, затем выдавила из себя:

— Прости?

Валенден пренебрежительно махнул рукой.

— Рангар всегда был влюблен в тебя. С тех пор, как стал достаточно взрослым, чтобы любить. Я бы сказал, что это произошло еще три года назад со времени сбора урожая.

Брин открыла рот. Не может быть, чтобы слова Вала, были правдой, да? Наверняка он просто снова шутил над ней или пытался поссорить ее с Рангаром.

Она вспомнила сбор урожая в Мире, когда ей было тринадцать лет. Она хорошо помнила это, потому что именно на этот праздник приехал обрученный Элисандры, герцог Филипп Драйден из Дреселя, и подарил Элисандре рубиновое ожерелье, которым она так дорожила.

Брин покачала головой.

— Я помню тот сбор. Никого из вас там не было. Я бы, конечно, запомнила, если бы вы были, но последний раз я видела кого-то из вашей семьи в шесть лет.

В глазах Валендена плясали нотки озорства. Тихим голосом он сказал:

— То, что ты нас не видела, не значит, что нас там не было.

Она наклонила голову и нахмурилась. Снова прогремел гром, и она подняла свой посох клюку и поправила капюшон.

— Ты играешь со мной, Вал, и мне это не нравится. В любом случае, мне нужно найти ягненка до того, как разразится буря.

Она начала проходить мимо Валендена, но он схватил ее за руку, останавливая.

— Это правда, клянусь. Естественно, отец запретил нам посещать какие-либо мероприятия в Мире, поэтому мы пробрались туда под прикрытием. В то время мы посещали лесные королевства Виль-Кеви и Виль-Россенгард, до которых было всего полдня езды. Мы сказали отцу, что собираемся поохотиться на кабана с лесными князьями. Но вместо этого поскакали в Мир и переоделись в Мирских крестьян. Рангар увидел тебя в толпе и влюбился. Ты уронила пуговицу… он подобрал ее. Он пришил ее к своему плащу. Эх, как мы его за это дразнили. Баренудры не склонны к романтическим предложениям. Если мы чего-то хотим, мы это берем. Мы не тоскуем годами с пуговицами в карманах.

Брин сузила глаза, заметив, что над головой сгущаются тучи.

— Я тебе не верю.

Он пожал плечами.

— Веришь или нет, но это все равно правда. Это постоянно происходит со Священными узами. Один человек чувствует ответственность над другим, чувствует особенно глубокую связь… что ж, нет ничего удивительного в том, чтобы перенести эти узы в спальню. — Его глаза приобрели дразнящий блеск. — Некоторые даже говорят, что это делает близость еще более приятной.

Она крепко обняла себя руками, защищаясь от дождя.

— Рангар никогда не говорил мне об этом.

— Конечно, нет. Рангар — дурак. Он, наверное, даже ни разу не целовал тебя. — Он с любопытством склонил голову набок. — Или целовал?

В глазах Валендена снова появилась скрытая тьма. Брин почувствовала дрожь… ревнует ли Вал, или это нечто большее? Было ли это уловкой, чтобы помучить его брата?

— Не глупи, — тихо сказала она. — Он не целовал меня.

Валенден мрачно улыбнулся, а его взгляд прошелся по ее телу. Подражая ее тихому тону, он сказал:

— Я и сам не прочь поцеловать тебя и проверить, чем же он так очарован.

Она неуверенно на него посмотрела.

— Ты не посмеешь.

— Думаешь? — На мгновение их глаза встретились. Валенден был просто красавцем. Эти острые скулы, темные ресницы, зачесанные назад черные волосы. Молчание тянулось слишком долго. Ее сердце заколотилось.

«Вал просто шутит, — сказала она себе. — Он никогда ни о чем не говорит серьезно». Ухмылка на его лице подтверждала ее мысли, но потом что-то изменилось в его глазах, и он протянул руку к ее волосам под капюшоном.

— Брин… — сказал он мягко, и насмешливый тон исчез.

В последний момент она уклонилась, наклонив голову, и сделала несколько шагов по тропинке в сторону от скалистого выступа. Она с тревогой обняла себя руками.

— Ягненок… — заикалась она. — Я должна найти его…

Валенден не сводил с нее взгляда еще некоторое время, затем сглотнул, и его лицо снова изменилось. Он снова натянуто и насмешливо улыбнулся, как будто ничего не произошло.

— Что ж, если передумаешь… — сказал он певучим, легкомысленным тоном.

Она посмотрела на темное небо и подумала, не задела ли она его гордость. Немногие девушки отказались бы от богатого среднего принца. Но Валенден не выглядел особенно гордым… не то что Рангар. Валенден недвусмысленно дал понять, что развлекается со всем, что движется. Даже деревья не были защищены от его похоти, когда ветер раскачивал их.

— Удачи тебе с ягненком, — прошептал он ей, спускаясь с холма и доставая из кармана еще одно яблоко.

— Вал… — начала она, думая, что им следует обсудить тот неловкий момент между ними, но он небрежно махнул рукой через плечо, не потрудившись обернуться.

— Мой брат прав, — отозвался он, спускаясь вниз по горе в сторону Барендур Холд. — От тебя одни неприятности, Брин Линдейн.

* * *

Буря разразилась быстро, и у Брин не было другого выбора, кроме как вернуть трех ягнят в деревню. Она заверила себя, что как только дождь прекратится, то снова отправится на горное пастбище, чтобы искать потерявшегося ягненка.

Она утешала себя тем, что это не беспомощные существа; ягнята были крепкими, полудикими существами, которые могли неделями выживать на пастбищах в одиночку, если им это было нужно. Там много корма, горные ручьи и места, где ягненок мог найти укрытие.

Как только она закрыла трех ягнят в загоне, она удивилась, обнаружив Трея в главной части сарая, и еще больше удивилась, когда он сказал, что ждал ее. Она нерешительно замерла.

Старший брат Барендур всегда улыбался ей, когда они виделись, хотя это случалось редко. Обычно он был занят решением проблем в своем королевстве или охотой с Сарадж и ее соколами.

— Брин. Мы можем поговорить?

— Все в порядке? — спросила Брин. У нее уже было одно странное общение с братом Барендур, и ей не очень-то хотелось еще одного.

Но Трей был совсем не похож на Валендена… последнее, что он сделал бы, это стал бы дразнить ее насчет Рангара или, что еще хуже, попытаться поцеловать ее. Красивое лицо Трея оставалось спокойным и деловым, когда он сказал:

— У нас есть новости из Мира. Мой отец хотел бы поговорить с тобой в зале совета.

Беспокойство охватило Брин. Она все еще горевала о смерти родителей и потере дома. А если что-то случилось с Элисандрой или Марсом? Или королевство Мир развалилось без лидера, который заменил бы ее родителей?

Она заставила себя быть храброй и не делать ужасных выводов, следуя за Треем в большой зал по лабиринту задних коридоров. Они поднялись по лестнице, и Трей кивнул охраннику, стоявшему у закрытой комнаты, который открыл перед ними тяжелую деревянную дверь.

Зал совета в Барендур Холд сильно отличался от такого же зала в замке Мир; его освещали лишь несколько свечей, отбрасывая тени. Вдоль стен стояли стеллажи с древними книгами, свитками и картами. За круглым столом из тяжелого темного дерева сидели король Алет, маг Марна, два белобородых капитана армии и Рангар, ожидая ее.

Рангар посмотрел на нее, но ничего не сказал. Она нерешительно шагнула внутрь, откинув капюшон с волос. Она поняла, что выглядит, должно быть, ужасно: сапоги в грязи, насквозь промокшие от дождя, пахнущие скотным двором. Но если члены королевской семьи и подумали о ней плохо, то ничего не сказали.

— Леди Брин, — сказал король Берсладена, кивнув ей. — Спасибо, что присоединились к нам. — Он указал на пустой стул за столом. — Присаживайтесь.

Напряженная атмосфера в комнате начала проникать в нее и усугублять страхи. Ей казалось, что время идет слишком быстро, когда она села. Один из солдат развернул на столе перед собой несколько листов переписки, но написанное было слишком далеко, чтобы она могла разобрать.

— Твоя сестра жива, — доложил король Алет.

Брин понадобилось мгновение, чтобы осмыслить сказанное. Она настолько ждала плохие новости, что, как только осознала сказанное, разрыдалась от облегчения.

— Элисандра? Она в безопасности?

Король Алет посмотрел на взрослого солдата, кивнув ему и указывая на переписку. Солдат объяснил:

— Леди Элисандра смогла сбежать из осажденного замка Мир с помощью семьи Хайтут из Воллина. Скрываясь у них несколько недель, она вышла замуж за своего суженого в Дреселе и находится под защитой дома герцога. Теперь, когда она отказалась от претензий на трон Мира, маловероятно, что ее будут искать.

Это были лучшие новости, чем Брин могла надеяться. Элисандра сбежала и находится в безопасности. Ее новый муж, герцог Драйден, обеспечит ее безопасность.

— Могу ли я написать ей? — сказала Брин, все больше воодушевляясь этой идеей.

Король Алет кивнул.

— Если хочешь, но это может занять несколько месяцев.

Брин впилась пальцами в край стола и быстро кивнула.

— Я хочу.

Хорошие новости заставили ее сердце радостно забиться. Она так переживала за сестру, и незнание того, что с ней случилось, ужасно тяготило. Несколько недель ей снились кошмары о ночи нападения, когда она нашла пустую комнату Элисандры с пятнами крови на коврах. Но с ней все в порядке. Она жива.

И все же, несмотря на хорошие новости, над столом повисло тяжелое молчание, словно пушечное ядро, и Брин почувствовала, как у нее на руках волосы встали дыбом. Взглянув на Рангара, она увидела, что он не улыбается.

— Есть и другие новости, — добавил король более серьезным тоном и глубоко вздохнул. — Твой брат, Марс, тоже жив.

Брин прижала руку к груди, почувствовав облегчение, но смутилась от повисшего в воздухе напряжения.

— Это замечательно…

Король Алет поднял руку, прерывая ее.

— Позволь мне объяснить. Небольшая, но сильная часть армии Мира осталась верна вашей семье. После кровопролитной битвы, длившейся несколько дней, Марс смог вернуть контроль над королевством у узурпатора капитана Карра и населения, восставшему против твоей семьи.

Брин удивленно моргнула.

— Значит, Марс…

— Король Мира, — закончил за нее король Алет. — Или, по крайней мере, скоро им станет. Коронация была отложена, поскольку подавляющее большинство подданных все еще хотят видеть его голову на пике. Простолюдины не уверены, что он будет править справедливей, чем твои родители. Волнения в Мире до сих пор продолжаются, как и раньше, если не хуже. Верные солдаты и наемники принца Марса пока удерживают ситуацию под контролем, но это может продлиться недолго.

Брин сглотнула.

— Они должны дать Марсу шанс. Он может оказаться гораздо более благосклонным правителем, чем наши родители.

В комнате воцарилась неловкая тишина. Затем Трей откашлялся, сказав:

— К сожалению, — сказал он, — по событиям, которые мы наблюдали до сих пор, Марс наращивает власть.

Брин хотела возразить. Хотела защитить брата и крикнуть, что они ошибаются. Но правда заключалась в том, что Марс с рождения была приучен идти по стопам своих родителей. То, что она любила его, и то, что он был для нее хорошим старшим братом, не означало, что он не был таким же безжалостным, как их родители.

Она задрожала и снова вспомнила, что покрыта грязью и промокла насквозь. Брин прошептала:

— Мне бы хотелось что-нибудь сделать. Как бы вы все ни были добры, приютив меня, Мир все равно остается моим домом. Это мой народ.

— Отсюда ты ничего не сможешь сделать, — мягко сказала маг Марна. — Тем более что большинство твоего народа презирают тебя, как и всю твою семью.

Рангар наклонился вперед, положив руки на стол.

— Пусть делают что хотят, — сказал он. Это были первые слова, которые он произнес на собрании. — Ты не можешь вернуться. — Он сделал паузу, прежде чем добавить: — Это слишком опасно.

Брин почувствовала облегчение, но к нему примешивалась неуверенность. Даже с братом на троне, ее народ будет испытывать ярость. Она нутром чувствовала, что простолюдины не поверят, что она не знала о преступлениях своих родителей.

— Откуда вы об этом узнали? — спросила она, повернувшись к королю Алету.

— Прямо из уст одного из узурпаторов. — Король Барендура махнул рукой охранникам, стоявшим у двери. Они исчезли и через мгновение втащили закованного в кандалы пленника. Брин сразу узнала в нем одного из воинов Мира, за которым подглядывала в лесу: того самого лохматого, который планировал изнасиловать ее и вздернуть на виселице.

Ее охватила ярость, и она сжала руки в кулаки.

— Настал ваш выбор, леди Брин, — спокойно сказала маг Марна. — Мы получили от этого пленника всю необходимую нам информацию, поэтому он больше нам не нужен. Что нам с ним делать? Если вы приговорите его к смерти, то он умрет.

Глава 21 ОХОТНИЦА С СОКОЛАМИ… ЖЕСТОКИЙ ВЫБОР… СЛУХИ В ДЕРЕВНЕ… ОДОЛЖЕННОЕ ПЛАТЬЕ

Брин не хотела быть тираном, как ее родители. Жестокость — не тот путь, по которому она собиралась идти в этом мире. Но также понимала, что нельзя оставлять в живых этого солдата Мира.

Независимо от того, какие мерзкие вещи он планировал с ней сделать, его нельзя отпускать обратно в Мир ради их безопасности. Он рассказал бы Марсу все, что тот захочет услышать, и даже то, что злобная королевская семья Барендур действительно похитила Брин и ужасно с ней обращалась.

Живой он был слишком опасен, поэтому выбора не оставалось. Она глубоко вздохнула.

— Убей его.

В ее словах не было ни злобы, ни мести. Она чувствовала лишь ужасное сожаление. Брин никогда не хотела быть ответственной за чью-либо смерть.

С момента прибытия в Берсладен она узнала, что хороший лидер иногда может помочь старику выбраться из-под упавшей повозки; иногда может зарезать редкого и красивого кита ради пропитания населения. А иногда мог сделать вот что.

Рангар встал, отодвинул стул, пересек комнату и достал свой нож.

— Подождите, — умолял пленник, обращаясь к королю Алету. — Леди Брин — никто. И вы собираетесь ее слушать?

Прежде чем пленник успел вымолвить еще хоть что-то, Рангар перерезал ему горло. Солдат упал на землю, харкая собственной кровью, а затем перестал двигаться, пока на земле не растеклась лужа крови под ним. Брин прижала руку ко рту, ее глаза широко раскрылись.

Все произошло так быстро. Из-за нее погиб человек!

Пока она смотрела на мертвое тело, Трей бросил на нее сочувственный взгляд.

— Вы правильно поступила, леди Брин, хотя я знаю, что это далось нелегко.

Стражники Бера, стоявшие у двери, поволокли труп за ноги, оставив на каменном полу пятно крови. Брин села, ее трясло, а взгляд был прикован к этому багровому пятну.

«Вот что значит править. Делал ли Марс такой же трудный выбор?»

Король Алет обошел стол и положил тяжелую руку ей на плечо. Он впервые прикоснулся к ней, и она удивленно подняла глаза.

Король Берсладена всегда держался на расстоянии, и она всегда гадала, доверяет ли он ей или, возможно, даже подозревает, что она знала о преступлениях, совершенных ее семьей. К ее изумлению, он смотрел на нее с суровым, но добрым отцовским лицом, как будто она была его собственной дочерью.

— Можешь идти, девочка, — приказал он и подбородком указал на дверь. — Ты хорошо поработала сегодня. Скоро наступит сбор урожая. Приготовься к празднику. Это отвлечет тебя от мыслей об этом солдате.

Она с благодарностью покинула зал совета. Ее сердце странно билось в груди. Мысли путались, словно она не могла сопоставить пятно крови на полу и нож, который все еще был в руке Рангара. Она оглянулась через плечо, но Рангар разговаривал с Треем и не посмотрел на нее.

На следующий день она пыталась занять свои мысли поисками ягненка, который убежал накануне. Брин оставила других ягнят в загоне и одолжила штаны у фермера, чтобы свободнее передвигаться по каменистым холмам. Но как бы она ни старалась, ничего не нашла. Ее горло охрипло от криков, но он так и не отозвался.

«Ничего не найти — это лучше, чем найти мертвого ягненка», — успокаивала она себя, хотя это было небольшим утешением. Ее настроение испортилось окончательно, когда она наконец спустилась с высокого пастбища, так и не найдя ягненка.

Она проводила время в сарае, ухаживая за другими ягнятами с помощью гребня и кормя их мать сеном, но мысли ее все время возвращались к Рангару. Брин ненавидела это ощущение расстояния между ними. Это было неправильно, как лодка и причал, которые никак не могут встретиться из-за волн.

— Я найду твоего малыша, — пообещала она овце, поглаживая ее по голове. Почему-то ей казалось, что найти пропавшего ягненка очень важно, хотя знала, что скот часто пропадает, и деревня не будет оплакивать одного ягненка.

Но для нее это имело значение. Она забрала жизнь у человека, приказав убить солдата Мира… вернее, Рангар сделал это по ее приказу… и меньшее, что она могла сделать, это спасти другую жизнь.

— Я могу помочь тебе с поисками, — раздался голос.

Брин подняла глаза от сена, на котором сидела, и увидела, что Сарадж, возлюбленная Трея и охранница соколов, прислонилась к ограде скотного двора. Охотница была одета в темно-зеленое платье с разрезами по бокам, что позволяло ей двигаться так же свободно, как и любому мужчине в брюках. Ее лук виднелся из-за спины. Молодой сокол сидел на кожаном наруче ее предплечья.

Сарадж улыбнулась.

— Мы еще не знакомы. Я Сарадж. Я услышала, что пропал ягненок. Мои соколы — искусные охотники… они могут найти почти все. Завтра мы можем отправиться на поиски.

Брин встала, отряхнула юбку и подошла к забору.

— Это так мило с твоей стороны, но завтра начинается сбор урожая. Разве у тебя не будет других обязанностей?

Сарадж пожала плечами.

— Он начнется только вечером. Мы можем поискать твоего ягненка утром.

Брин почувствовала прилив благодарности не только за предложение помощи, но и за дружеские слова. Хотя никто в Берсладене не относился к ней злобно, они были сдержанным народом, не склонным открываться незнакомцам.

С тех пор как она поссорилась с Рангаром… и ко всему прочему у нее теперь были натянутые отношения с Валенденом после их странного разговора на горе… ей не хватало друзей.

— С радостью. — Она с любопытством указала на сокола. — Кто это?

— А, это, Зефир, — с гордостью сказала Сарадж. — Она — молодой сокол. В ее возрасте им требуется постоянное общение, иначе мы не сможем их приручить. Мне нравятся эти птицы, но скажу тебе одну вещь: когда сокол не может быть дальше трех футов от меня, это портит всю романтику.

Брин рассмеялась. После всего, что она видела, ей сразу же понравилась эта высокая, свирепая женщина.

— Спасибо. Правда. Я волнуюсь за ягненка, ночью в горах водятся хищники.

— Мы найдем его, — заверила ее Сарадж, а затем посмотрела на штаны Брин. — Надеюсь, ты не собираешься надевать их на праздник?

— У меня есть платье, которое мне дали женщины. Я собиралась надеть его. Думаю, платье, которое было на мне, когда я приехала, уже разорвали на куски. Мирские платья все равно не предназначены для этого климата. — Она с тоской вспомнила свою прежнюю жизнь, хотя даже в воспоминаниях она казалась несущественной.

Сарадж кивнула.

— Думаю, ты поймешь, что сбор урожая во Внешних землях сильно отличается от того, что происходило у тебя на родине. Наши урожаи невелики, но важны. Кукуруза для животных. Картофель, яблоки и тыквы на зиму. Пшеница для муки. Мы стараемся откладывать часть дичи и рыбы для копчения. Зимой рыба обычно уплывает в более теплые воды.

— Зима здесь, должно быть, суровая. — Брин посмотрела на небо, размышляя о снеге и заваленных дорогах. Она не стала думать о том, каково это — пережить долгую, холодную зиму в Барендур Холд, в котором и в конце лета были сквозняки.

— Это так, — прямо сказала Сарадж, не уклоняясь от правды. — Очень суровая. Вот почему начало сбора урожая — это время для празднования. Ты пьешь сидр? Надеюсь, что да. — Она громко рассмеялась. — Весь город напивается в ночь сбора.

Брин усмехнулась, стараясь не слишком удивляться. Дома ей бы никогда не позволили присутствовать на подобном празднике, общаться с простолюдинами. Она сказала серьезно:

— Похоже, это весело.

Сарадж поставила одну ногу на нижнюю перекладину забора и оперлась на верхнюю. Она бросила на Брина лукавый взгляд.

— Также во время сбора урожая многие пары объявляют о своем намерении вступить в брак.

Брин почувствовала, как ее щеки начали краснеть.

— О? — Она попыталась притвориться безразличной. — Вы с Треем сделаете какое-нибудь объявление?

Сарадж покачала головой, выпрямляясь и убирая с платья солому.

— Не в этом году. Если я выйду замуж за Трея, мне придется стать будущей королевой. Придется отказаться от работы с соколами, а я еще не готова променять свои штаны. Кроме того, король Алет в добром здравии, так что Трей не спешит жениться и обзаводиться наследниками. — Она откашлялась. — Вообще-то, я говорила о тебе и Рангаре.

Теперь Брин почувствовала, как краснеет. Она все время думала о том, как Валенден дразнил ее, что Рангар влюблен в нее уже много лет, с тех пор как тайком приехал в Мир и наблюдал за ней издалека. Было ли это правдой? Или Валенден, как обычно, вел себя как осел?

— Между мной и Рангаром ничего нет, — пробормотала Брин, не в силах смотреть соколу в глаза. Ей казалось, что ее розовые щеки выдают эмоции в сердце, эмоции, которые бушевали и разгорались с тех пор, как она прибыла в Берсладен.

Сарадж усмехнулась так громко, что разбудила ягнят.

— Если ты действительно хотела, чтобы люди в это поверили, вам не стоило спать под одним и тем же одеялом столько ночей. — Она понизила голос. — Вся деревня говорила об этом.

Брин прикусила губу. Они с Рангаром уже давно не делили одеяло, но в начале ее пребывания в Берсладене они делали это не раз.

— Неужели?

Сарадж погладила своего сокола одним пальцем, объясняя:

— Народ Барендура очень любит этих принцев. В таком маленьком королевстве половина всех сплетен крутится вокруг неженатых братьев красавчиков и того, кто в итоге окажется в их руках.

— Ну, они точно не сплетничают о Трее, — предположила Брин, надеясь сменить тему.

— Нет, — признала Сарадж. — Когда речь заходит о нас с Треем, все сплетничают о том, когда мы поженимся, и что я надену, и будет ли у меня сокол на руке во время церемонии.

Брин тихонько рассмеялась, а затем спросила:

— А как насчет Валендена? Разве у него нет возлюбленной?

Теперь настала очередь Сарадж смеяться.

— У Валендена слишком много возлюбленных, но ни одна из них не остается с ним до рассвета, если ты понимаешь, о чем я. Множество женщин… да и мужчин, если уж на то пошло… пытались завладеть его сердцем. — Она вздохнула, с сожалением покачав головой. — Вал — хороший человек. Проблема в том, что Вал это Вал. Он не позволяет себе быть счастливым.

Брин колебалась, прежде чем спросить:

— А Рангар? Неужели в его жизни никогда не было женщины?

Сарадж задумчиво облокотилась на забор, продолжая поглаживать сокола.

— Он нравится одной из моих учениц, Айе. Но, если между ними что-то и было, то он держит это в секрете. По нему сохнет множество девушек, это точно.

Его шрамы не волнуют женщин Бера; более того, большинство считает его самым красивым из братьев. Но он такой задумчивый. Даже до нападения волка он был угрюмым мальчиком. После этого еще больше замкнулся в себе. Последние несколько лет жители деревни предполагают, что он влюблен в принцессу Мира и ни на кого больше не обращает внимания.

Брин сглотнула, внезапно почувствовав себя очень неловко. Шепотом она сказала:

— Он не говорил мне ничего об этом. Не делал никаких предложений.

Сарадж закатила глаза.

— Что ж, в этом весь Рангар. Смелый, как медведь, за исключением тех случаев, когда речь заходит о делах сердечных.

Брин играла с концом своей косы.

— Все говорят о любви, но в случае Рангара, я думаю, он просто защищает меня. Это Священные узы. Вот и все.

Сарадж бросила на нее еще один хитрый взгляд.

— Знаешь ли ты, что я тоже связана Священными узами?

— Что? Правда? — Брин впервые услышал о том, что кто-то тоже связан Священными узами.

Сарадж кивнула и прислонилась спиной к забору, а затем начала рассказ.

— Когда мне было восемь лет, моя подруга чуть не утонула, но я спасла ее. С тех пор мы с ней близки, как сестры. Я присматриваю за ней каждый день. Но не влюблена в нее. Священные узы нисколько не мешают моим отношениям с Треем. — Сарадж дразняще пихнула Брин. — Не принимай деревенские сплетни слишком близко к сердцу. Просто Рангар очень любим в этих землях, но он настолько погружен в свои мрачные мысли, что все просто хотят видеть его счастливым. Когда он вернулся со Собрания Солнцестояния с тобой на своей кобыле, ну… это казалось неизбежным.

Брин не знала, что сказать. Она не знала, что вся деревня… а возможно, и все королевство… говорили о романе между ней и Рангаром.

Она не могла отрицать их сильную связь. В конце концов, их связь была вырезана на их телах. Шрамы, которые начинались на его лице и заканчивались под ее ребрами. Столько лет она мечтала о своем «медвежьем» принце и его диких землях…

Но она прогнала эти мысли, проведя руками по лицу. Вздохнув, она призналась:

— Ну, Рангар сейчас не говорит со мной с тех пор, как я позволила магу Марне дать мне магический знак, чтобы говорить на Берском. Все остальные его обожают, но я считаю его занудой.

Она хотела этими резкими словами развеять сплетни о них, но, к ее удивлению, Сарадж лишь рассмеялась.

— Эй, насчет этого ты права. Он, конечно, может быть болваном. По мне, так ему нужна женщина, которая будет противостоять ему и ставить его на место.

Сарадж одарила ее довольной улыбкой, и Брин поняла, что попала прямо в ловушку охотницы, практически вынужденная признать, что они подходят друг другу.

Сарадж снова пихнула Брин.

— Слушай, я видела твое платье, и, хотя оно прекрасно подходит для прогулок по горам и ухода за скотом, для сбора урожая оно просто не годится. Тебе нужно платье, которое привлечет внимание Рангара и избавит его от упрямства. — Как только Брин попыталась возразить, Сарадж подняла руку, заставляя ее замолчать. — Нет, нет, ты уже достаточно сказала. Можешь сколько угодно отрицать свое влечение к нему, но в это никто не поверит. Поэтому сегодня вечером после ужина я хочу, чтобы ты встретилась со мной в доках. Я отведу тебя к деревенскому портному. Можешь выбрать что-то из моих старых платьев, и мы подгоним его по фигуре.

Брин не знала, что ответить на столь любезное предложение. Хотя она была близка с Элисандрой и другими высокородными дочерьми Мира, у нее никогда не было такой спутницы, с которой можно было бы смеяться, дразнить друг друга и обмениваться одеждой. А ведь она только недавно познакомилась с Сарадж.

Она прикоснулась к магическому знаку на ухе, который, согласно ее собственной культуре, навсегда заклеймил ее как грешницу. Если бы кто-нибудь в Мире увидел эту метку, он бы отвернулся от нее. Но метка… магия… позволяла ей говорить с Сарадж. Она не чувствовала себя грешницей.

— Я с удовольствием примерю платья, — призналась Брин. — И с нетерпением жду сбора урожая, но обещаю, что между Рангаром и мной нет ничего, кроме Священных уз, в которые я даже не верю. Не верю, что душа человека может принадлежать кому-то другому.

Сарадж закатила глаза.

— Ты заблудилась, как тот ягненок, Брин.

Глава 22 ПЛАТЬЕ, КОТОРОЕ ВСКРУЖИТ ГОЛОВУ… ПОДГОТОВКА К ПРАЗДНИКУ… СОСИСКА… РАЗДЕТЬСЯ ДОГОЛА… ПРАЗДНИ

В тот вечер Брин встретилась с Сарадж в доках, и та привела ее в свой маленький дом. Брин была потрясена, узнав, что Сарадж живет одна в однокомнатном каменном коттедже с видом на море и небольшим сараем в нескольких шагах от него для своих соколов. В Мире ни одна женщина возраста Брин или Сарадж не жила отдельно.

Брин не могла вспомнить никаких конкретных указов, запрещающих это, но независимо от этого, если бы женщина попыталась жить одна, а не с сестрами или другими молодыми женщинами, на нее бы бросали подозрительные взгляды, возможно, даже сторонились. Среди женщин Мира ценились мудрость и образованность… а не независимость.

Ставни на окнах дома Сарадж были открыты, впуская прохладный ветерок и нежный, ритмичный шум волн. Над единственной комнатой возвышался чердак, служивший спальней, куда вела лестница, а внизу находился камин с железным котелком для приготовления пищи и небольшой обеденный стол со стульями. В камине потрескивали дрова, согревая комнату, несмотря на открытое окно.

Сарадж открыла самый большой деревянный сундук, который Брин когда-либо видела, и практически забралась в него.

— Что насчет этого? — Сарадж бросила платье цвета лесной зелени, которое Брин успела поймать, прежде чем оно упало в огонь. — Я надевала его на сбор урожая примерно в твоем возрасте.

Брин поднесла платье к свету, любуясь его насыщенным цветом. Лорды и леди, как же она скучала по таким простым женским радостям, как примерка платьев. Как бы она ни ценила суровую жизнь, когда ухаживала за скотом и спала на полу, это было настоящим блаженством.

— О! Еще это. — Сарадж бросила еще одно. — Это платье мне подарил король Алет, когда меня назначили присматривать за соколами. Стыдно признавать, но я никогда его не носила. Ткань слишком нежная для охоты, а у меня мало поводов носить изысканные платья.

Платье было нежно-сиреневого цвета, сшитое из бархата и кружев. Красные и розовые цвета не часто встречались в Берсладене. Само приморское королевство было серо-голубым и темно-зеленым, и большинство красок для одежды отражали эти оттенки.

Не часто можно было увидеть и другие ткани, кроме кожи или шерсти. Одежда в Бере была более плотной, чем прозрачные летние платья, которые Брин носила большую часть своей жизни.

Хотя она скучала по легкости своих старых платьев, они подходили для теплого климата Мира. Здесь она была благодарна шерсти, коже и толстым нижним юбкам, которые защищали от ветра. Кроме того, ее нежные Мирские платья испортились, если бы на них попало хоть пятнышко ягодного варенья, но в этих прочных Берских платьях можно было ходить по грязи, спать в них несколько дней подряд, и после стирки они становились как новенькие.

Брин разложила два платья на обеденном столе Сарадж.

— Они оба прекрасны, — сказала она, любуясь платьями, и в ее голове промелькнула мысль. «Какое бы предпочел Рангар?»

Со своими светлыми волосами Брин и так выделялась среди Берсладенских женщин, поэтому она подумала, что ей стоит надеть зеленое платье, чтобы попытаться слиться с толпой. С другой стороны, Рангар не раз говорил, что ему нравится ее необычная внешность…

«Сиреневое платье наверняка привлечет его внимание», — подумала она. И тут же укорила себя за эту мысль. Какое ей дело до того, какое платье понравится Рангару? Не Рангару носить это платье. Рука ее метнулась к уху и провела по все еще заживающим шрамам от ритуала. Вот из-за чего появилась пропасть между ними.

Словно прочитав ее мысли, Сарадж ответила:

— Ты будешь выглядеть прекрасно в любом из них, Брин. Рангар не сможет оторвать от тебя глаз. Святые, даже если ты наденешь мешок с картошкой, он все равно будет пожирать тебя взглядом, как голодный щенок.

— Я не думала о Рангаре, — запротестовала Брин, убирая руку с заживающего магического знака на ухе.

Сарадж закатила глаза, ничуть не поверив.

— Я начинаю думать, что ты такая же упрямая, как и он.

— Это невозможно, — пробормотала Брин.

Сарадж громко рассмеялась.

— Тогда признайся. Будь честной сейчас, когда здесь только ты, я и луна. Ты влюблена в него?

Глаза Брин расширились, когда она услышала, как кто-то так открыто говорит о своих интимных чувствах. В Мире о таких разговорах говорили только шепотом. Она прикусила губу, обдумывая вопрос.

То, что она обязана Рангару жизнью, было неоспоримым фактом, который связывал их, будь то Священные узы или простая благодарность. И да, те холодные ночи в большом зале, когда она прижималась к нему, пытаясь согреться, заставляли ее желать его прикосновений… но любовь?

Любовь была для нее под запретом. Ее мать была обручена в политических целях, как и Элисандра, и все королевские женщины в Мире. Брин бы обручили с Бароном Мармозом под тем же предлогом, если бы восстание не произошло во время Собрания Солнцестояния.

Однако теперь никто не заставлял ее выходить замуж за кого-либо. Не было никаких разговоров о политических союзах. Никаких помолвок. Она могла выйти замуж по любви, если пожелает… или остаться незамужней, как Сарадж, и встречаться с кем угодно. Это была пьянящая, революционная идея. «Свобода любить».

В дверь постучали.

— Входи! — радостно позвала Сарадж.

Пожилая женщина с морщинами и седыми волосами, заплетенными в косу, вошла в дом, неся в одной руке плетеную корзину.

— А, Хельна, — сказала Сарадж, вставая из-за массивного сундука. — Ты просто святая, что нашла время помочь. Я знаю, что ты занята как пчелка, подбирая всем одежду перед праздником. Брин, это Хельна, лучшая швея в деревне.

Брин сделала небольшой реверанс, на что женщина только рассмеялась.

— Не нужно, принцесса. Просто разденьтесь догола, и я подгоню платье по вашей фигуре. Итак, какое платье вы выбрали?

Брин покраснела при мысли о том, что ей придется снова раздеться догола. Не так давно она вместе с матерью примеряла платье для бала Первой ночи. Мать старалась, чтобы никто не видел шрамов на груди Брин, опасаясь, что это сделает ее менее привлекательной для жениха. «Ни одному принцу не нужна несовершенная принцесса,» — говорила ее мать.

Теперь Брин почувствовала прилив гнева из-за того, что позволила себе стыдиться шрамов. В ту ночь, десять лет назад, пришлось выбирать, либо шрамы, либо смерть, а шрамы показывали через что она прошла. Она столкнулась с волками и выжила.

Но как бы ни старалась, она не могла злиться на мать. Ее мать попала в ту же угнетающую систему, что и Брин, если бы Рангар не забрал ее из прежней жизни. Кроме того, ее мать сейчас была в могиле, далеко за пределами досягаемости гнева.

— Сиреневое, — тихо сказала Брин.

Швея ткнула пальцем в ее штаны.

— Раздевайся.

Брин медленно расстегнула пояс и выскользнула из штанов, затем дрожащими пальцами принялась за пуговицы блузки. Конечно, она раздевалась догола в бане и однажды на крыше перед магом Марной и учениками, но тогда, по крайней мере, это было под покровом ночи.

— Могу я остаться в нижнем белье?

Швея посмотрела на нее так, словно у нее вырос лишний нос.

— Сарадж на двенадцать дюймов выше тебя, девочка. Думаешь, я смогу так подшить подол? Глупышка, тебе нужно все с себя снять. Не стесняйся. Я видела всех женщин и девушек в деревне голыми. И большинство мужчин тоже.

Брин закончила раздеваться и перекинула распущенные волосы через плечо, пытаясь скрыть шрамы. Но Хельна убрала ее руки и протянула вокруг груди измерительную нить. Ее морщинистые руки прижались к ребрам Брин, когда она снимала мерки, а пальцы бесцеремонно скользили по шрамам.

Когда швея отвернулась, чтобы забрать сиреневое платье, Брин сказала:

— Шрамы… простите.

— За что? — Швея казалась искренне озадаченной. — Это просто кожа. Вот, посмотри, сможешь ли ты надеть платье, чтобы мне не пришлось распускать швы.

Она протянула платье Брин, которая с трудом просунула в него голову и натянула с помощью Сарадж и швеи. Сарадж была молодой, высокой и невероятно худой, и, хотя Брин была небольшого телосложения, она чувствовала себя сдавленной, как сосиска.

Хельна сделала несколько пометок на платье мелом, бормоча про себя:

— Не могу убрать этот подол… не хватит ткани. Не волнуйся, я прикреплю туда ленту. Не снимай платье… я буду его подравнивать. Все равно придется распороть швы. Оно будет готово завтра днем, до открытия сбора урожая.

Умелой рукой женщина разрезала платье, собрала ткани и сложила в корзину. Она подмигнула Брин.

— Не волнуйтесь, принцесса. Кое-какой принц не сможет отвести от вас глаз.

Брин закусила губу, натягивая штаны… Сарадж был права, все королевство обсуждало ее отношения с Рангаром. Все хотели знать, будут ли они вместе. «Очень хороший вопрос,» — подумала про себя Брин. Если быть честной, она и сама хотела бы знать ответ.

* * *

На следующий день Сарадж рано разбудила Брин, и они вместе с Зефиром отправились в высокие холмы на поиски пропавшего ягненка. Они проверили каждый ручей и пещеру в поисках животного, разочаровались, не найдя следов в грязи, и с неохотой вынуждены были оставить поиски и вернуться в деревню.

Брин была потрясена, обнаружив, что за утро деревня полностью преобразилась. Гигантские столбы, обвешанные гирляндами, окружали деревенскую площадь, а тюки сена были уложены в качестве сидений. Жители деревни украсили площадь разноцветными тыквами, стеблями кукурузы, мужчинами и женщинами из соломы. На берегу складывали бревна, подготавливая все к костру, который зажгут на закате, чтобы начать праздник.

Как только Брин спросила, чем она может быть полезна, ее привели на кухню Барендура Холда, дали нож и морковку. Дома от нее никогда не ожидали, что она будет резать овощи вместе с кухонными прислугами, но через несколько часов она обнаружила, что ей нравится кухонная суета, непристойные песни, которые поварихи напевали, запах жареного мяса и медовуха, которую передавали по кругу.

Она обнаружила, что улыбается и даже спела несколько песен. Она поняла, что каким-то образом нашла дом в этом диком месте.

После того как Брин наконец освободилась от своих обязанностей, то быстро искупалась и снова одела свое старое платье. Весь день она не видела братьев. Где бы ни находились Трей, Валенден и Рангар, их не было среди тех, кто украшал площадь, привязывая ленты к веткам деревьев.

Короля Алета и мага Марны тоже не было видно, и Брин не могла не взглянуть на высокие окна Барендур Холда с жутким предчувствием. Всего несколько дней назад ей сообщили, что ее брат намерен силой захватить корону Мира и развязать войну против всех, кто не поддержит его. Что, если Берсладен выступит против него? Это будет означать войну. Она окажется между любимым братом и новой родиной.

Эти мрачные мысли прогнали хорошее настроение на весь остаток дня, пока не наступили сумерки, когда Сарадж нашла ее, неся под мышкой сверток.

— Брин! — Сарадж уже была одета для праздника в золотое платье с цветочной короной из маленьких белых цветов на голове. — Это дала мне Хельна. Сказала, что не спала всю ночь, заканчивая его, и что-то о том, что оно специально для тебя. Хочешь переодеться в моем домике?

Поблагодарив, Брин последовала за Сарадж в ее дом на холме и вскрыла упаковку. Она уставилась на сшитое платье, широко раскрыв глаза. Швея полностью переделала платье, украсив его узором их атласных лент, который Брин узнала как эмблему Мира. Должно быть, на эти сложные переделки ушло несколько часов.

Как бы ей ни хотелось верить, что женщина сделала это для нее, она знала, что ей еще предстоит стать любимой жительницей Берсладена. Нет, Хельна сделала это не для Брин, а для Рангара. Заветного принца, которого все хотели видеть счастливым и влюбленным.

Весь город действительно пытался свести их вместе…

Тем не менее, Брин вряд ли могла отказаться от великолепного платья. Она надела его, восхищаясь тонкой ручной вышивкой, которая соперничала со швейными приспособлениями, используемыми портными в Мире. Ткань облегала ее тело в нужных местах. Хотя у Сарадж не было зеркала, Брин смогла поймать свое отражение в оловянной тарелке. Хельна опустила вырез почти до скандального уровня и подняла рукава от запястья к локтю.

— Ты выглядишь прекрасно, — сказала Сарадж, оглядывая Брин, но затем нахмурилась. — Вот только не обижайся, но твои волосы — настоящее крысиное гнездо.

Брин ахнула, но ей пришлось признать, что Сарадж была права. Она уже несколько дней не мыла и не расчесывала волосы и надеялась, что они выглядят привлекательно растрепанными ветром. Но, очевидно, обманывала себя. Она позволила Сарадж расчесать ее волосы и завить их в локоны железным прутом, нагретым в камине.

Через окно было видно, как солнце опускается за горизонт. Вдалеке послышались радостные возгласы, когда на берегу зажгли костер и музыканты начали играть.

Брин попыталась встать, чтобы посмотреть в окно, но Сарадж крепкой рукой посадила ее обратно.

— Не так быстро. Праздник только начинается. Он будет продолжаться всю ночь, и им придется поскучать по нам еще несколько минут. Вот. Я приберегла кое-что для особых случаев.

Она достала из массивного сундука небольшую зеленую бутылку и протянула ее Брин. Брин нерешительно взяла ее. На бутылке не было этикетки, и она содрогнулась при воспоминании о том, как пила мерзкое зелье мага Марны. Она откупорила бутылку и отпрянула от резкого запаха алкоголя.

Сарадж рассмеялась над ее реакцией.

— Давай, это тебя не убьет. Это сосновый ликер. Его делают в лесном королевстве Виль-Кеви. Два глотка, и комната начнет кружиться.

— В таком случае, я остановлюсь на одном. — Брин сделала маленький глоток, поперхнувшись от резкого вкуса, но прежде чем успела опустить бутылку, Сарадж наклонила ее и налила ей в рот еще. Брин фыркнула, а Сарадж только усмехнулась.

— Ты дьявол! — воскликнула Брин, вытирая рот.

— Виновата. — Сарадж отпила из бутылки, затем подмигнула и протянула руку Брин. — Ну же, принцесса. Да начнется праздник.

Глава 23 СБОР УРОЖАЯ… КОСТЕР… ТРОЕ БРАТЬЕВ… ТАНЦЫ ВСЛЕПУЮ… ВДАЛИ ОТ ТОЛПЫ

Когда Брин и Сарадж пришли на берег, Брин ахнула при виде праздничного костра. Он занимал почти всю ширину от воды до берега и был зажжен во время отлива, чтобы к утру пламя погасло, когда прилив будет медленно наступать в течение ночи.

Однако теперь пламя поднималось на высоту двадцати футов, посылая искры к звездам. В море на стоящих на якоре лодках были зажженные свечи и фонари, похожие на покачивающиеся звезды, плавающие на поверхности моря.

Трое музыкантов играли зажигательную джигу, а деревенские жители, одетые в золотые и зеленые одежды, танцевали в объятиях друг друга. Здесь не было официальных танцев, пары держались за руки, кружились и смеялись.

Сосновый ликер, который Сарадж дала Брин, начал действовать, рассеивая все тревоги Брин, кроме одной: Где был Рангар? Неужели он не придет? Это ведь не связано с захватом трона Мира ее братом Марсом?

— Трей! — Сарадж отпустила руку Брин, когда заметила старшего принца, пьющего из кувшина с несколькими рыбаками на дальней стороне костра. Сарадж побежала по песку и бросилась в его объятия, небрежно поцеловав в щеку.

Трей улыбнулся ей, очевидно, влюбленной улыбкой.

— Вот ты где, моя прекрасная леди. Ты же знаешь, что я без ума от тебя, не так ли?

Сарадж выхватила кувшин из его рук с озорной искоркой в глазах.

— Ну, а я без ума от этого сидра… как. полагаю, и ты.

Брин стояла в стороне, не решаясь вмешиваться, пока Трей не позвал ее.

— Принцесса! Подойди. Потанцуешь с лучшими рыбаками Бера? Ягер кажется самым тихим, но он может вскружить голову, как никто другой.

Один из молодых рыбаков, парень примерно возраста Брин, усмехнулся и протянул ей руку. Брин заколебалась, прежде чем вложить свою ладонь в его мозолистую руку, и вдруг он с удивительной силой закружил ее по кругу, подняв на ноги. Когда первоначальный шок прошел, она рассмеялась.

Сидр и медовуха лились рекой всю ночь. Куда бы Брин ни повернулась, кто-то либо совал ей в руку кувшин со спиртным, либо выхватывал кувшин и уводил ее танцевать. Она кружилась вокруг костра вместе с крестьянами и охотниками, гонцами и поварами. Деревенские дети бегали вокруг с цветами в волосах, размахивали лентами на палках, разыгрывая взрослых.

Но где был Рангар?

Когда алкоголь начал действовать, Брин обнаружила, что танцует с Треем, удивляясь тому, какой он высокий и какие у него крепкие плечи, а в следующее мгновение ее передали Валендену. Откуда вообще взялся средний брат? Очевидно, средний принц пришел вечером, когда Брин не обратила на него внимания.

Волосы Валендена выглядели так, будто он уложил их перед праздником, но теперь, как обычно, разметались в беспорядке. Дьявольский огонек зажегся в его глазах, когда он схватил Брин за талию, перекинул через плечо и закружил, Брин смеялась и колотила его по спине, пока он, наконец, не швырнул ее в песок, а затем щелкнул пальцем по кончику ее носа.

— Вал, ты дьявол! — Она уже собиралась отчитать его, когда через костер ее взгляд остановился на группе солдат, рассказывающих истории за кувшином медовухи. Ее взгляд упал на темноволосого принца среди них.

Рангар.

Наконец-то он здесь. Он пришел на праздник. Рангар непринужденно стоял среди солдат, и в свете костра его лицо выглядело по-королевски… даже шрамы…. Он был одет в черную рубашку с закатанными рукавами, показывая магические знаки на предплечьях.

Брин коснулась не зажившейся еще раны на ухе и слегка вздрогнула. Их взгляды внезапно встретились. Он не пытался скрыть, что смотрит на нее с напряжением, граничащим с одержимостью.

Она провела рукой по своему платью, внезапно почувствовав себя очень обнаженной с глубоким вырезом. Танцующие рядом пары бросали на нее лукавые взгляды, и ее щеки покраснели.

Неужели все подозревали, что сегодня вечером Рангар может заявить на нее права? Была ли вся деревня замешана в этом?

— Танцы вслепую! — объявил один из рыбаков, и все зааплодировали и начали собираться вокруг костра. Брин растерянно оглядывалась по сторонам, не зная, что делать, пока рядом с ней не появилась Сарадж с черной атласной тканью в руках.

— Это игра, — объяснила Сарадж, ухмыляясь от выпитого спиртного. — Все одинокие танцоры должны быть с завязанными глазами, а те, у кого уже есть возлюбленные, направляют тебя, пока ты не найдешь другого партнера по танцу с завязанными глазами.

Прежде чем Брин успела возразить, Сарадж завязала ткань на ее глазах. Брин видела лишь небольшую полоску в нижней части повязки, из-под которой виднелись только песок и обувь. Она нерешительно вытянула руки перед собой.

— А что, если я упаду в огонь?

— Мы с Треем присмотрим за тобой, — заверила ее Сарадж.

Началась музыка. Брин почувствовала руки Сарадж на своей спине, она осторожно вела ее сквозь толпу. Пальцы других танцоров с завязанными глазами задевали ее, но Сарадж быстро уводила ее от всех. Наконец Сарадж резко толкнула ее, и Брин попала в чьи-то руки.

— Наслаждайся танцем, — прошептала Сарадж, прежде чем исчезнуть.

Брин услышала рядом голос Трея, которая шептал своему таинственному партнеру по танцам:

— Не будь ослом, брат.

Ну конечно, это был Рангар.

Не понадобилось много ума, чтобы разгадать задумку Сарадж и Трея, заставивших их танцевать вместе в Танце вслепую. Брин вздохнула… если быть честной, она надеялась, что именно с ним она и окажется.

Широкая ладонь Рангара обхватила ее плечо и опустилась по шелковому рукаву к обнаженной руке. Он должен был понять, что это она. На мгновение Брин подумала, не оттолкнет ли он ее и не найдет ли кого-нибудь другого для танца.

Но тут на них налетела другая пара с завязанными глазами, смеясь, и она чуть не споткнулась. Рангар тут же обхватил ее за талию и притянул к себе, чтобы она не упала. В тот момент, когда их тела соприкоснулись, ее пронзила молния. Рука Рангара крепко обхватила ее спину, словно он тоже это почувствовал.

Его рука скользнула вниз.

— Брин… — начал он.

— Тсс, — вздохнула она. — Разве мы не должны быть незнакомцами?

Он фыркнул.

— Поверь, даже если я не вижу тебя, мое тело точно знает, кто ты.

Она проглотила вздох, но не могла отрицать, что ее тело тоже это чувствовало. Они начали двигаться в медленном танце, когда Брин обняла его за плечи. Без зрения ее остальные чувства ожили. Она чувствовала запах дыма костра на волосах и коже Рангара, следы сладкого сидра на его губах.

Помимо этого пробивался отчетливый запах лошади… должно быть, он ездил на ней ранее в тот день. Мгновенно она вспомнила их путешествие в Берсладен, их тесное общение на его кобыле, его дыханию на ее шее.

— Я устала, — прошептала она. — Я больше не могу игнорировать тебя. Признаю, что, хотела себе магический знак, но мне нужно было сказать тебе.

Сильные пальцы Рангара погладили по спине, прижимая к себе. Ей хотелось бы видеть… выражение его лица? Злился ли он еще на нее?

— Рангар? — тихо спросила она. — Ты слышал, что я сказала? Мы можем перестать ссориться?

Он хмыкнул.

— Слава Святым, да. — Он наклонился к ней, и его губы коснулись ее уха, когда он прошептал: — Потому что я не мог оторвать глаз от тебя в этом платье всю ночь. Ты хотела помучать меня?

Она улыбнулась.

— Не я. Швея. Думаю, и вся деревня. Ты даже не представляешь, сколько людей намекало, что нам нужно помириться друг с другом.

— А разве нет? — ответил он. — Я слышу об этом каждый день. Куда бы ни пошел, люди спрашивают, когда я перестану рычать, как дикий зверь, и извинюсь перед тобой. — Сквозь щель в повязке Брин видела, как его сапоги ведут ее вдоль берега, подальше от огня. Даже не видя он знал эту землю наизусть.

— Я понимаю, что ты меня защищаешь, но, если твой народ чему-то и научил меня, так это тому, что женщина может и должна быть независимой.

Брин боялась, что он снова станет возражать, и они опять начнут спорить, но он лишь нехотя сказал:

— Я понимаю. С моей стороны было неправильно приказывать тебе. Твоя воля принадлежит тебе.

Его руки опустились на ее бедра. С завязанными глазами Брин почувствовала удивительную свободу. Как будто они были только вдвоем, в темноте, где можно совершать любые грехи без последствий. Ей пришлось напомнить себе, что у большинства жителей деревни глаза не завязаны, и они, вероятно, наблюдают за их танцем прямо сейчас и делают ставки на то, сделает ли наконец задумчивый младший королевский принц предложение своей принцессе Мира.

Лицо Рангара находилось так близко, его шершавая щека касалась ее гладкой щеки. Если бы он только слегка повернул голову, его губы коснулись бы ее скулы. Она почувствовала, что крепче обнимает его за плечи, пока они раскачивались в такт музыке и шуму волн.

Сарадж сказала, что во время сбора урожая многие пары объявляют о своем намерении пожениться. Брин никак не могла выбросить эти слова из головы. Сердце заколотилось быстрее, и она спросила:

— Как ты думаешь, Трей сделает предложение Сарадж сегодня вечером?

— Не сегодня, — ответил Рангар.

— Почему нет?

— Как только Сарадж обручится с принцем, ей придется отказаться от своих соколов. А я думаю, что она любит их больше всех на свете, даже Трея.

— Неужели они никогда не поженятся?

Она почувствовала, как он пожал плечами.

— Для нас брак не так важен, как для твоего народа. — Он медленно покрутил ее, отходя все дальше от костра. Ночной холод обдувал ее спину, но Рангар ее согревал.

— Но что, если у них появятся дети? Они будут незаконнорожденными.

— Трей никогда не откажет в наследстве ни одному из своих детей. Он примет их как наследников Берсладена, а Сарадж продолжит заниматься своими соколами. Кроме того… — Брин почувствовала, как его настроение изменилось, и он слегка занервничал. — Думаю, жители деревни потеряли надежду на пышную королевскую свадьбу старшего принца.

— О. Старшего принца, — повторила она.

Он хмыкнул, и щеки Брин порозовели еще больше. Слава богу, Рангар был с завязанными глазами и не видел, как подействовали на нее его слова. Было ясно, что в деревне нацелились на королевскую свадьбу, но если в ней не участвуют Трей или Валенден, то остается только один брат.

Брин вдруг поняла, что звук потрескивающего костра и шум толпы остались где-то позади. Сквозь узкую щель в повязке она увидела морскую траву и поняла, что Рангар повел их дальше по берегу, ближе к воде. Она потянулась, чтобы снять повязку, но он схватил ее за руку, останавливая.

— Где мы? — вздохнула она.

— Подальше от толпы. От… любопытных глаз

Ее сердце бешено забилось. Вода обмывала подол платья, подталкивая ее к нему с каждой волной. Он провел рукой по ее щеке от повязки до подбородка и пробормотал:

— Я хотел сделать это сколько себя помню.

Он обхватил ладонями ее лицо. Казалось, время замедлилось. Сердце Брин было диким жеребцом, несущимся по берегу. «Он собирается поцеловать меня». После стольких мучительных ночей, проведенных рядом друг с другом, наполненных случайными прикосновениями и жаркими взглядами, это наконец произойдет. Она почувствовала, как ее губы приоткрылись, готовые к этому.

Рангар был упрямым, раздражающим собственником, но она не могла отрицать, что ее тело откликается на него. Кроме того, он был благородным и добрым. Брин никогда не встречала такого сложного человека, с узлом полных противоречий, которых ей очень хотелось распутать.

Все еще с завязанными глазами, она подняла подбородок, чтобы встретиться с его губами, ее сердцебиение участилось. Но за секунду до того, как их губы соприкоснулись, кто-то крикнул:

— Эй, Рангар! Тащи сюда свою задницу!

Романтический момент был разрушен.

Рангар отошел назад, явно не желая расставаться с ней. Его руки погладили ее лицо, пальцы впились в кожу, словно он отчаянно хотел повернуть время вспять, проигнорировать зов. Но человек крикнул снова.

— Черт. — Она почувствовала, как он сорвал повязку с глаз.

Задыхаясь, Брин сделала то же самое. Ее губы уже припухли от предвкушения и жаждали его поцелуя. Щеки раскраснелись. Она покачала головой, не желая принимать упущенный поцелуй, упущенную возможность…

Несколько пьяных рыбаков стояли на краю берега возле доков с бутылкой эля и махали Рангару. Они улюлюкали и дразнились, застав наедине с Брин.

— Твоя принцесса подождет! — кричали они. — Пришло время короновать Пшеничную Деву!

Руки Рангара сжали талию Брин, а на лицо вернулась знакомая задумчивая маска. Он посмотрел ей в глаза, и от этого взгляда Брин ощутила удар молнии.

Рангар наклонился, прошептав ей на ухо:

— Позже вечером. Не ложись спать. Я умру, если мы не закончим начатое.

Она кивнула, широко раскрыв глаза. Он еще раз сжал ее талию, прежде чем отправиться вслед за рыбаками, проклиная их на чем свет стоит, затем схватил их бутылку эля и выпил из нее.

Глава 24 ПШЕНИЧНАЯ ДЕВА… СРОЧНАЯ НЕОБХОДИМОСТЬ… ЗАБЛУДИВШАЯСЯ В ЛЕСУ… УЖАСНАЯ ОШИБКА И УШИБЛЕННОЕ РЕ

Когда Брин снова вернулась к костру, Сарадж подошла к ней с довольной ухмылкой на лице.

— Ты пропала.

Брин закатила глаза, пробормотав:

— Видимо, недостаточно далеко. — На вопросительный взгляд Сараджа, Брин пояснила: — Рангар и я… мы хотели остаться наедине… но его позвали, чтобы вручить какую-то награду.

— А. — Сарадж понимающе кивнула. — Пшеничная дева. Да, это его обязанность на каждом сборе урожая. Там. — Сарадж указала на место на берегу, где девочки лет семи-восьми стояли по щиколотку в воде, их платья намокли, а они кричала при каждом ударе волны.

У каждой из них уже была цветочная корона, но Рангар держал в руках красивую корону, похожую на венок, сплетенный из стеблей пшеницы. Он вошел в воду и положил ее на голову самой маленькой девочки — крошечному существу, родившемуся с одной рукой. Девочка ахнула и запрыгала, обдавая брызгами остальных, которые только смеялись и брызгали ее в ответ.

Брин устроилась на импровизированном сиденье из бревна в стороне от костра, наблюдая за толпой. Рангар по очереди кружил каждую из маленьких девочек в воде и отпускал их, бросая в волны. Они промокли, но смеялись, и вскоре несколько рыбаков и девушек постарше зашли в воду, обрызгивая друг друга.

У Брин закружилась голова. У нее кружилась голова от того, что она выпила гораздо больше сидра и медовухи, чем когда-либо. «Я пьяна», — поняла она, усмехнувшись.

Мать говорила ей никогда не пить столько алкоголя, настаивая на том, что леди всегда должна быть начеку. Но Брин чувствовала себя в безопасности среди жителей деревни Берсладена. Скрепленное медовухой и хорошим настроением.

Впервые в жизни она не заботилась о внешнем виде. Половина жителей деревни были измазаны в песке и морской воде. Другая половина была пьяна до беспамятства, танцевала и громко пела, а некоторые даже валялись без сознания в траве.

Она чувствовала уверенность в том, что эти жители деревни никогда не осудят ее за какие-либо проступки. Если потеряет сознание или если будет кричать и плескаться в волнах… это не имело значения. От принцессы не ожидали правильного поведения. Они не возлагали на нее никаких надежд, кроме как наслаждаться праздником, как и все остальные.

Усмехнувшись, она встала и присоединилась к празднику. Побродив по деревенской площади, ее пригласили в игру в ракушки с девочкой-пастухом, а затем на едва понятную ей игру в выпивку с молодыми рыбаками. Она все время вспоминала слова Рангара. «Не ложись спать. Я хочу закончить это». Предвкушение убивало ее.

«Сегодня ночью он поцелует меня».

Алкоголь притупил ее чувства, и она почувствовала себя безрассудной и дикой. Возможно, она позволила бы Рагнару зайти дальше поцелуя. На самом деле, она уже представляла его блуждающие руки на своем теле. Его пальцы в ее волосах, как он целовал ее в шею и губы. Возможно, он даже сделает ей предложение. Эта мысль одновременно пугала и возбуждала ее. Что она ему ответит?

Когда прилив приблизился к костру, угрожая положить конец празднику, она поняла, что ей срочно нужно в туалет. Пошатываясь и спотыкаясь, она прошла через городскую площадь в высокую траву, задрала юбку и облегчилась.

Шорох, раздавшийся неподалеку, испугал и сбил ее с толку: неужели рядом со скалами есть животные? Затем она услышала стон и поняла, что это вовсе не животные, а влюбленные парочки. Теперь, когда праздник заканчивался, люди разбивались на пары, уединялись в ночи, находя еще большее удовольствие друг от друга.

Брин быстро встала и поправила юбки. Ее щеки горели, и в то же время она почувствовала странный трепет внизу живота. Слушать, как стонущие пары занимаются друг с другом любовью в открытую, было самым скандальным, что она могла себе представить, но что-то в этом возбуждало и ее.

Прогуливаясь по берегу, она почувствовала, как прикасается к своему декольте, страстно желая чьего-нибудь прикосновения. Тропинка привела ее в лес, и не успела она опомниться, как рядом раздался голос.

— Заблудилась, принцесса?

Повернувшись, Брин увидела, что Валенден сидит на камне и курит трубку. У его ног стояла пустая бутылка медовухи.

— Вал! О. Нет, я… — Она повернулась, хмуро глядя на деревья, и поняла, что заблудилась.

Валенден ухмыльнулся и встал, подойдя к ней. Он окинул ее оценивающим взглядом.

— Святые, принцесса. Да ты пьяна.

— Нет! — слабо запротестовала она.

Это вызвало у него еще одну ухмылку. Он сделал еще один шаг вперед, а затем наклонился, прошептав:

— Сегодня все пьяны. Было бы преступлением не сделать этого. Где мой брат? Почему он не овладевает тобой? — Она разинула рот, но Валенден только рассмеялся. — Он до сих пор не поцеловал тебя? Вот трус. Говорил же, пустая трата времени. Я уже говорил тебе, что в горах сам хотел поцеловать тебя. — Его взгляд опустился на ее губы, и она снова почувствовала странный трепет в животе.

— Не будь грубияном, — отчитала его Брин. — Мне пора… возвращаться.

Но Валенден продолжал ухмыляться, игнорируя ее слова.

— Тебя когда-нибудь целовали?

Она сглотнула, затем покачала головой.

Он усмехнулся.

— Позор. В твоем возрасте ты уже давно должна была прятаться в шкафах с молодыми людьми. — Он приподнял брови. — Мне научить тебя? Имей в виду, это просто урок. Не думай о чем-то большем. Я — грубиян, ты сама это сказала. Ты не должна в меня влюбляться.

— Вал, прекрати. Ты ведешь себя глупо.

— Глупо? Глупость — это принять предложение моего брата и позволить ему засунуть язык себе в глотку, не зная, что делать. А я, знаешь ли, большой специалист. — Он медленно двинулся к ней, и она отступила назад, прижавшись спиной к дереву. Ее щеки раскраснелись от медовухи. Брин потребовалось мгновение, чтобы осознать, что происходит, что она чувствует, когда он остановился в дюйме от нее.

Его глаза остановились на ее губах, сверкая озорством.

— Это просто урок, не больше. Тебе нужен урок? Иначе как ты узнаешь, хорош ли поцелуй с Рангаром? Не думай, что это что-то большее.

Ее губы приоткрылись, как будто у них был свой собственный разум. От Валендена вкусно пахло свежим сидром, а голова Брин шла кругом от праздника и танцев.

Она вспомнила, что чувствовала, когда танцевала с Валенденом в начале ночи; Валенден был человеком, с которым можно повеселиться, вот и все. Брин никогда не доверила бы ему ничего, кроме веселья. Но каким-то образом, несмотря на то, что он определенно был той еще задницей, ему всегда удавалось расположить ее к себе.

Она почувствовала, что пожимает плечами, как бы говоря «почему бы и нет», в то же время голос в ее голове кричал, чтобы она отказалась. Но как только она кивнула, он поцеловал ее. Поначалу поцелуй был медленным. Валенден не спешил; в его движениях не было животной настойчивости Рангара.

У нее закружилась голова, как и во время танца, от беззаботного ощущения праздника. Его губы были мягкими и знали, что нужно делать. Она почувствовала, как прильнула к дереву, позволяя Валендену показать ей, как нужно целоваться… а он, несомненно, был опытен.

Ее сердце забилось сильнее. Она уверяла себя, что этот поцелуй был просто шуткой, просто забавой в праздничную ночь, но пульс участился, и все ее тело начало дрожать, желая этого поцелуя, желая, чтобы он стал глубже.

«Я не должна так относиться к Валу…»

Что-то изменилось между ними. Поцелуй из медленного и поучительного неожиданно углубился. Валенден издал легкий стон, навалившись на нее всем весом, прижимая ее спиной к дереву так, чтои она совсем не возражала. Его губы двигались быстрее, голоднее, а рука скользнула вниз к ее талии, почти касаясь груди…

А потом все изменилось.

Валенден каким-то образом отстранился от нее. Все произошло так быстро, что Брин едва успела понять, что происходит.

Рангар стоял в лесу. Он схватил Валендена за горло и ударил его спиной о дерево. Воздух вырвался из груди Валендена, и он повалился вперед, а затем заговорил хриплым голосом.

— Брат…

Но прежде чем он успел произнести еще слово, Рангар ударил его в челюсть, от чего тот отлетел назад.

Брин испуганно прижала руку ко рту.

— Рангар, остановись!

Но ему было не до того. С ревностью в глазах он схватил брата за плечо и снова ударил его. Кровь хлынула из носа Валендена. Он поднял руку, пытаясь защититься от следующего удара Рангара, но не успел.

Брин бросилась к Рангару, хватая его за плечо и оттащила назад, подальше от брата. Рангар начал отмахиваться от нее, но потом остановился, его глаза расширились и стали дикими. Его грудь быстро вздымалась и опадала. Он уставился на Валендена с чистой яростью.

— Никогда не прикасайся к ней.

Валенден сжимал сломанный нос. Несмотря на насилие, свидетелем которого только что стала Брин, Валенден мрачно улыбнулся, выплюнув струйку крови.

— Она попросила меня об этом, брат. Я должен был сказать нет?

Валенден вел себя так, словно подобные перепалки были обычным делом между ними, и, насколько она знала, возможно, так оно и было. Конечно, казалось, что люди Берсладена чаще сводят счеты кулаками, а не словами, как в Мире.

Губы Брин приоткрылись. Рангар бросил на нее обвиняющий взгляд, и она покачала головой, не зная, что делать или говорить.

— Это правда? — прорычал он.

— Это ничего не значило, — запротестовала она. — Мы просто повеселились.

— Повеселились? — прорычал Рангар. — Думаешь, это весело — видеть руки моего брата на тебе? Когда ты прекрасно знаешь, что я… — Он остановился, не собираясь продолжать дальше.

Валенден усмехнулся.

— Прости, брат, но у тебя был шанс. Ты не можешь ожидать, что все мы будем Святыми.

Рангар выглядел так, будто хочет ударить его снова, но потом покачал головой, выругался на Берском, что Брин не поняла даже с помощью заимствованного у мага Марны умения переводить, резко повернулся и ушел в лес.

Брин подумала о том, чтобы пойти за ним, но решила не делать этого, учитывая его вспыльчивость и ее опьянение. Она прислонилась спиной к стволу дерева, тяжело дыша. Она бросила сердитый взгляд в сторону Валендена.

— Ты идиот! Зачем, во имя Святых, ты это сделал?

Поморщившись, Валенден зажал нос и начал говорить:

— Брин, прости…

Но, прежде чем он успел продолжить, она передумала и побежала за Рангаром.

Глава 25 БЕСПОРЯДОК ВО ВСЕМ… НЕ ЗАИНТЕРЕСОВАН В РАЗГОВОРЕ… ДОВЕРИЕ И НЕДОВЕРИЕ… ПЛОХОЕ УТРО

Рангар шел между деревьями, тяжело дыша, его тело было напряжено. Брин подбежала и коснулась его плеча.

— Постой! Поговори со мной.

Он резко повернулся к ней. Его грудь быстро поднималась и опускалась. Тени от деревьев скрывали шрамы на его лице, но не опасный блеск в глазах.

— Рангар, это ничего не значило, — тихо настаивала она. — Я просто выпила слишком много сидра и не хотела, чтобы ночь заканчивалась, и…

И… Рангар поцеловал ее.

В темном лесу он притянул ее к себе и поцеловал так, словно тонул, а она была его воздухом. Как будто ее губы были единственной вещью, которую он жаждал годами.

Брин едва могла разглядеть его лицо, но его напор говорил обо всем. От требовательного прикосновения его губ у нее перехватило дыхание. Рука Рангара сжала ее талию так сильно, что она испугалась, что утром у нее останутся синяки. Другой рукой он скользнул в волосы, откидывая ее голову назад, углубляя поцелуй.

Отойдя от шока, она почувствовала, что целует его в ответ с такой же страстью. От сидра у нее закружилась голова, но в то же время прибавилось храбрости. Она поняла, что хотела этого уже очень давно. Любопытство подталкивало ее, подталкивая к нему. Валенден был всего лишь заменой Рангара, со своей страстью, но без сердитого сердца, которое украло ее собственное…

— Рангар… — начала она, но он перебил ее своими губами. Очевидно, он не был заинтересован в разговоре.

Его кожа была настолько теплой, что обжигала; от него пахло дымом и морским воздухом. Его пальцы на талии, скользнули по тонкому платью в поисках шрамов на груди. Другой рукой он крепко сжал ее волосы, притягивая ее губы ближе.

Он подвинул ее назад, пока она не почувствовала ствол дерева у себя за спиной. Спрятавшись здесь, в тенях леса, Брин чувствовала себя свободной. Никто их не видел. Она могла притвориться, что ничего не происходит; это было похоже на сны, которые она иногда видела по ночам, скандальные сны, когда их тела сплетались.

Он просунул колено между ее ног, и она ахнула. Его губы целовали шею, лицо, плечо.

Его рука нашла шрамы на ее боку поверх платья, но пальцы двигались жадно, словно желая большего. Прикоснуться к ее коже, а не к ткани. Со стоном он просунул руку между пуговицами ее платья, пробрался под сорочку и разорвал нежную шелковую ткань, пока не коснулся ее шрамов.

Кожа к коже.

Она ахнула от его внезапного прикосновения. Ни один мужчина никогда не касался этого места, особенно рукой. Его ладонь пробежала по ее бедру, пальцы прошлись по шрамам, а также по краю нижней юбки, а его губы проделали то же самое на ее шее.

Она закрыла глаза, тяжело дыша. Ночь была холодная, особенно на таком расстоянии от костра, но Рангар горел достаточно жарко для них обоих.

Правда ли то, что сказал Валенден? Любил ли Рангар ее? Или это какая-то извращенная связь между ними, Священные узы? Она вспомнила ту ночь десять лет назад, где на снег пролилась ее кровь, а потом и кровь Рангара.

Поддавшись порыву, она коснулась шрамов на его щеке. Он резко отпрянул от ее прикосновения. Брин замешкалась. Она не видела его лицо в тени. Разве он не хотел, чтобы она прикоснулась к нему? Рангар прикасался к ее шрамам, так что было бы правильно, если бы она прикоснулась и к его.

— Не надо, — твердо сказал он.

— Мне плевать на шрамы, — прошептала она. — Ты знаешь это.

— Дело не в этом. — Его голос был жестким. Он дышал еще тяжелее. — Я не хочу, чтобы ты думала о той ночи. О нападении. Ты не в долгу передо мной. Ты мне ничем не обязана. Не целуй меня, потому что я спас тебе жизнь.

— Но это не так.

— Для тебя это весело? Как и с Валенденом? Какая разница, какой из братьев, когда ты выпила сидра?

— Конечно, нет. — Ее страсть переросла в гнев. С его стороны было неправильно предполагать, что она может быть такой мелочной. — Ты же знаешь, что я так не думаю.

— В том то и дело, что не знаю. Я понятия не имею, что ты чувствуешь. Вызываю у тебя отвращение или… — Рангар сглотнул. Незаконченное предложение повисло между ними. Она чувствовала, как он ждет ее ответа. Он резко рассмеялся. — Брин, ты даже не представляешь…

— Я хочу, чтобы ты поцеловал меня, Рангар.

— И что дальше?

Она моргнула, удивленная его вопросом. Жаль, что в темноте не получалось увидеть его лицо.

— Ты знаешь, что происходит сегодня вечером, — тихо сказал он, его руки сильнее сжали ее талию. — Сбор урожая, танец вслепую, сидр, делающий всех дураками. Эта В эту ночь объявляют о романтических намерениях. Все в этом проклятом королевстве ждут, когда я сделаю предложение принцессе Мира, которую якобы украл, потому что был безмерно в нее влюблен. Так ты думаешь? Что я украл тебя?

Она прижала палец к его губам.

— Не смеши. Я приняла решение покинуть замок Мир, и я также приняла решение остаться здесь, в Берсладене. Думаю, я уже ясно дала понять, что мне плевать на Священные узы и на то, что ты спас мне жизнь. Если я здесь, то только потому, что сама этого хочу. — Он зарычал, словно не поверил ей, и она прислонилась к дереву. — Рангар, ты ведешь себя как осел.

Его глаза сузились. Она не знала, что еще сказать, и после напряженного молчания Рангар резко развернулся и ушел.

Брин привалилась к дереву, чувствуя слабость в ногах. Огонь в животе был почти невыносим. Она мысленно проклинала его. «Принцы!»

Брин закрыла глаза. Во что она ввязалась? Как романтическая ночь превратилась в такой беспорядок?

* * *

На утро после праздника Сбора урожая завтрак прошел в мрачном настроении. У половины деревни было такое похмелье, что уборные оказались полны больных людей, а еще больше спали допоздна на полу большого зала, отлынивая от своих ежедневных обязанностей. Кухарки и повара были так же измотаны, как и все остальные, и только успевали раздавать яблоки, воду и остатки черствого хлеба.

Брин спала одна на помосте. Рангар так и не вернулся в большой зал ночью, и его отсутствие не осталось незамеченным. Трей бросил на нее несколько жалобных взглядов, а жители деревни шептались о том, что произошло между ней, Рангаром и Валенденом.

Каким-то образом о ссоре между братьями стало всем известно. Берсладен не был страной болтливых людей, но даже здесь романтическое соперничество между королевскими братьями было достойно сплетен.

Она взяла яблоко из ближайшей бочки и задумалась, что делать. В большом зале было холодно, но вокруг каминов сидели люди, жаждущие тепла, и меньше всего ей хотелось подходить к жителям деревни и выслушивать расспросы о том, что произошло накануне вечером.

Но разве у нее был выбор? Иначе она превратится в ледышку. Брин села на длинную скамью у камина, подальше от людей, и надкусила яблоко.

Сарадж, искупавшаяся и одевшая свою одежду охотницы, вошла в зал и, собрав свой завтрак, села рядом с Брин. Она бросила на нее понимающий взгляд.

— Итак, принцесса, тебе понравилась прошлая ночь?

Брин проглотила кусок яблока.

— Я мало что помню.

Это было правдой лишь отчасти. Воспоминания о прошедшей ночи были туманны, но она достаточно ясно помнила, чем все закончилось. Поцелуй с Валенденом. Рангар увидел их. Драка братьев. А потом гневный, страстный поцелуй в лесу перед тем, как он ушел.

— Я не могла уследить, с кем ты проводишь больше времени, с Рангаром или Валом. — В словах Сараджа прозвучал вопрос. — В какой-то момент вы все трое исчезли, а потом вернулся Вал с ушибленным ребром, сломанным носом и хмурым лицом. Он не сказал ни слова о том, что произошло, но все догадались.

Брин вздрогнула.

— Вся деревня знает?

— Слухи распространяются быстрее, чем утренний мороз. — Охотница понизила голос. — Я думала, вы с Рангаром помирились. В последний раз я видела вас на Танце вслепую, когда вы общались…

Брин сглотнула, не желая подливать масла в огонь слухов, но она верила, что Сарадж не просто выпытывает у нее сплетни.

— Валенден поцеловал меня, — неохотно призналась она. — Это было глупо. Просто шутка. Ты же знаешь Вала.

Это была не вся правда, и Брин это знала. Возможно, поцелуй начался как шутка, но Брин не могла лгать себе вечно. В какой-то момент из поцелуя вдруг улетучилось веселье… и чувства охватили не только Валендена. Он был великолепен, а Брин была так пьяна и увлечена праздником…

Но в конечном итоге это ничего не значило. Она вздохнула.

— Рангар видел, как это произошло, и, ну, ты догадываешься, как он это воспринял, учитывая состояние Вала сегодня утром.

Сарадж откусила яблоко и с сожалением покачала головой.

— Весь план пошел наперекосяк. Мы с Треем неделями пытались придумать, как заставить вас помериться и понять, что вы умираете от желания сорвать друг с друга одежду. Полагаю, теперь мы вернулись к исходной точке. Я так понимаю, предложения не было?

— Нет и не будет. — Брин вспомнила ярость на лице Рангара. Он был слишком диким, слишком грубым. То, что притягивало ее к нему, в то же время отталкивало. Теперь, при свете дня, она сомневалась во всем, что чувствовала к нему.

Правильно ли она поступила, сбежав из замка Мир? Конечно, если бы она этого не сделала, то, скорее всего, погибла бы вместе со своими родителями. Но, возможно, она могла бы попросить убежища у лесных королевств или даже у барона Мармоза в Руме… Но мысль об этом ужасном бароне заставила ее вздрогнуть. Рангар, может быть, и дурак, но он не был пронырой, которого больше интересовала ее сестра.

— Куда делся Вал? — тихо спросила Брин, бросив взгляд в сторону двери. — Думаю, мне нужно извиниться перед ним за то, что его чуть не убили.

Сарадж подняла брови.

— Я думала, ты сказала, что Вал поцеловал тебя, а не наоборот? Из этого можно сделать вывод, что ты ни в чем не виновата.

Брин почувствовала, как ее щеки заливает виноватый румянец… ей не хотелось пускаться в подробные объяснения того, что она делала и чувствовала накануне вечером. Она до сих пор не была уверена, что помнит все отчетливо. С болью в голове она встала, бросила огрызок в огонь и тут же поняла, насколько грязен и пропитан морем подол ее платья, не говоря уже о волосах, от которых несло дымом.

— Лорды и леди, мне нужна ванна, — сказала Брин.

— Удачи, — сказала Сарадж и тоже бросила в огонь огрызок. — От купальни ведет линия, идущая вдоль всего замка. Тебе больше повезет, если ты прыгнешь в реку.

Брин вздохнула, ненавидя липкий песок на коже, словно олицетворение ее стыда и вины.

Сарадж бросила на нее сочувственный взгляд и сказала:

— Попробуй найти покои магов.

— У них есть своя ванная?

— Нет, глупышка, им она не нужа. У них есть заклинания. Ты выглядишь настолько жалкой, что маг Марна может сжалиться над тобой и очистить тебя.

Брин вздохнула, теребя испачканное платье, которое ей одолжила Сарадж, чувствуя себя виноватой за многое.

— Спасибо, Сарадж. Мне так жаль, что я все испортила. Ты была так добра ко мне. Я знаю, что ты просто хочешь видеть братьев Барендур счастливыми.

Сарадж наклонила голову, слегка нахмурившись.

— Кто говорил о Трее, Вале и Рангаре? Жители деревни хотят видеть тебя счастливой, Брин.

Брови Брин удивленно поднялись.

— Меня? Но почему?

Сарадж мягко ей улыбнулась.

— Теперь ты одна из нас.

Глава 26 МУДРОСТЬ МАГА… НЕТРАДИЦИОННАЯ ВАННА… ЗАКЛИНАНИЕ ПОИСКА… КНИГИ ИЗ БИБЛИОТЕКИ… СОЛДАТСКИЕ ТРЕ

С тех пор, как ее чуть не убил ритуал нанесения магического знака, Брин старалась держаться подальше от покоев магов в Барендур Холд. Даже мысли об этих темных комнатах, пропахших травами, вызывали в ее теле болезненные воспоминания.

Сейчас, поднимаясь по винтовой лестнице, она провела пальцем по все еще незажившему знаку, вырезанном в складках ее уха. Она обрела способность говорить на Берском языке, работать с жителями деревни, общаться с ними… быть одной из них… как сказала Сарадж. Боль была высокой, но справедливой ценой за такой дар.

Она нашла двух учеников, Калисту и Рена, зевающими, пока они размельчали травы в ступках. Они тоже не спали всю ночь на празднике, как и все остальные, и выглядели так, словно хотели бы остаться в постели, отоспаться от похмелья.

Брин встала в дверном проеме и откашлялась, объявляя о себе, ученики обменялись быстрыми понимающими взглядами. Очевидно, сплетни о драке между Валом и Рангаром дошли и сюда.

— Я ищу… — начала Брин.

— Леди Брин. — Маг Марна вышла из другой комнаты, вытирая руки тряпкой. Она оглядела грязное платье и спутанные волосы Брин, приподняв бровь. — Я думала, мы спугнули тебя с прошлого раза, когда ты была здесь.

Глаза Брин расширились.

— Вовсе нет.

— Я шучу, дитя. Я видела блеск в твоих глазах, когда ты свободно говорила на языке, который не изучала ни дня в своей жизни. Взгляд человека, которого тянет к магии. Будь осторожна, это может вызвать привыкание. — Маг бросила тряпку в корзину, стоявшую в углу, затем скрестила руки. — Для этого ты сюда пришла? Хочешь выучить еще одно заклинание?

— Вообще-то, я надеялась принять ванну? — Брин указала на ужасное состояние своего платья. — Я подумала, что у тебя есть заклинание, которое очистит платье, одолженное у Сарадж, и сделает меня менее похожей на собаку, найденную в канаве.

Ученики тихонько засмеялись и, получив строгий взгляд от мага Марны, быстро вернулись к своей работе.

Маг Марна хмыкнула.

— Следуй за мной.

Брин последовала за женщиной в другой комнату. Она никогда не ходила дальше главной комнаты покоев магов и была удивлена, обнаружив там множество маленьких комнат и проходов.

Заглянув в них, она увидела кладовые, полные сушеных трав, полки с ингредиентами для зелий, несколько похожих на монашеские келий, где должно быть спали ученики, и, наконец, большую комнату с несколькими скамейками и рабочим столом, который напомнил ей о школьной комнате в замке Мир, где она, Элисандра и Марс учились.

Маг Марна медленно оглядела Брин, затем начертила в воздухе символ и прошептала несколько слов. Как и раньше, когда она счищала сажу с волос Брин, песок и грязь просто стряхнулись с ее одежды. Она почувствовала, как соль осыпается с ее тела и падает на землю, словно сахар. В следующее мгновение она стояла посреди большой кучи грязи и мусора.

— Готово, — сказала маг. — Так лучше.

Проведя руками по гладкому лицу, мягким волосам и чистому платью, Брин расслабилась, хотя привести себя в порядок физически было не так легко, ей никак не исправить беспорядок, который она устроила прошлой ночью.

Словно почувствовав ее тревожные мысли, маг Марна прислонилась спиной к рабочему столу.

— Сегодня утром я слышала, как шептались мои ученики. Очевидно, прошлой ночью ты вызвала переполох между Рангаром и Валенденом.

Брин тревожно сцепила пальцы.

— Насчет этого… я не хотела. Это была глупость… я выпила слишком много сидра.

К удивлению Брин, маг лишь пожала плечами.

— Ты не связана с Рангаром. Твое сердце свободно. Тебе не за что чувствовать вину. Ты молода, а молодость предназначена для необдуманных поступков.

Брин нахмурилась. Но она была связана с Рангаром, разве не в этом суть?

— Тем не менее, это было жестоко с моей стороны, — тихо признала она. — Если быть честной, думаю, я знала, что это причинит ему боль. Я бы никогда не поцеловала Вала, будь я в здравом уме, но сидр… — Она позволила своим мыслям замолчать.

Маг лишь ухмыльнулась.

— У Рангара были недели на то, чтобы заявить о своих чувствах, но он ничего не сделал. Ему нужно было понять, что он не может вечно тянуть время. Кроме того, эти двое соперничали всю жизнь. Они уже дрались из-за всего: из-за девушек, лошадей, мечей. Ничто так не подстегнет Рангара к действию, как мысль о том, что его брат может выиграть приз, к которому он так долго стремился.

Брин внимательно обдумала слова мага… это была другая точка зрения, о которой она раньше не задумывалась. Она не понимала, почему позволила Валендену поцеловать себя прошлой ночью. Доводы Вала были очевидны. Даже будучи трезвым, он целовал все, что двигалось, будь то молодой солдат или Спасенная его брата. Если влить в него галлон сидра, он превращался в совершенно невозможный клубок похоти.

Да, она была уверена, что поцелуй ничего не значил для Валендена. Если бы не синяки и сломанный нос, с которыми он проснулся, он, возможно, даже не вспомнил бы об их шалости.

Кроме того, в Валендене было что-то такое, что заставляло ее чувствовать себя в безопасности. Возможно, потому, что его эмоции были поверхностными: похоть и смех, не более того. Не то что задумчивый Рангар, который был ходячей эмоцией.

К ее удивлению, маг Марна встала и провела рукой по чистым кудрям Брин. Нечасто маг, да и вообще кто-либо в Берсладене, проявлял ласку.

— Вчера ко мне пришел охотник, чтобы забрать зелье перед праздником. Он охотился на лис на лугах. Он сказал, что видел маленькие отпечатки копыт в грязи к северу от долины, где растут невинные розы.

Брин ахнула.

— Пропавшего ягненка?

Маг улыбнулась.

— Очевидно, твоя маленькая заблудшая овечка все еще жива и питается папоротником в горах.

Это была лучшая новость, которую Брин получила за последние несколько дней, и желанное отвлечение от беспорядка, который устроила накануне вечером. Взволнованная, она направилась к двери.

— Спасибо. Я должна пойти поискать его…

— Подожди, дитя. Эта долина огромна. У тебя может уйти несколько дней на поиски существа. У меня есть другая идея. — Брин остановилась у двери, повернулась и подняла бровь. Маг продолжила. — Одним из первых уроков, которые изучают мои ученики, является заклинание поиска. Оно относительно простое и требует лишь маленького знака, укола иглой. Большинство жителей деревень по всему королевству овладели им. Обычно оно используется для поиска небольших предметов, которые кто-то потерял… у тебя должна быть связь с тем, что ты ищешь. Но я думаю, что у тебя может получиться найти ягненка.

— Заклинание поиска? — сказала Брин. — Было бы идеально.

— Тогда приходи ночью в следующее полнолуние после того, как все в замке уснут. Твой ягненок еще продержится некоторое время. Найди меня здесь, и я научу тебя заклинанию.

— Я так и сделаю. Спасибо. — Брин почувствовала, что широко улыбается, когда выходила из покоев магов и брела по одному из длинных коридоров замка. Она не знала, что ее больше радует — перспектива найти потерянного ягненка или научиться магии. Ритуал, который провела над ней маг Марна, чтобы она смогла говорить, был невероятным, но магия исходила не от Брин, а от мага.

Теперь Брин действительно собиралась научиться колдовать сама.

В голове у нее крутились мысли обо всех заклинаниях, которыми она хотела бы овладеть. Те, которые, как она видела, жители деревни выполняли так легко: разжигание огня без кремня, распутывание узлов, повелевание ветром, даже простое общение с животными.

Только потом она поняла, что заблудилась в коридоре, по которому никогда раньше не ходила, когда услышала голос из открытого дверного проема:

— Уже соскучилась?

Открытая дверь вела в маленькую спальню с тюфяком на полу, стопкой книг и фонарем. Валенден лежал на тюфяке и читал книгу. Брин остановилась в дверях, осматривая синяки у него на лице, и повязку на голой груди.

— Что ты здесь делаешь? — спросила она.

— Могу спросить тебя о том же, — сказал он. — Я восстанавливаюсь после жестокого нападения, поэтому вполне логично, что я нахожусь в палате для выздоравливающих. — Он демонстративно оглядел ее со своего места. — А что насчет тебя? У тебя что-то сломалось? Или я разбил тебе сердце прошлой ночью?

Она закатила глаза, но почувствовала огромное облегчение от того, что они вернулись к своему обычному общению. Поцелуй потряс ее своей неожиданной страстью, но, в конце концов, Вал был всего лишь другом, и она была благодарна, что события предыдущего дня не изменили этого. Ей нужны были все друзья, которых она могла найти на этой новой земле.

Брин вошла в комнату и взглянула на книгу, которую он читал, но не смогла прочитать название.

— Это древний язык, — объяснил Валенден. — Древний текст по философии.

— Ты не похож на философа, Вал.

Он закрыл книгу со скучающим вздохом и бросил ее к изножью кровати.

— Я — нет. Но это все, что у них здесь есть. — Он наклонился вперед, волосы упали ему на лицо, а глаза сверкнули. — Сделай мне одолжение? Принеси мне что-нибудь более интересное для чтения? Ты в долгу передо мной, знаешь, после того, как мой брат избил меня до полусмерти.

— В Барендуре Холде есть библиотека?

— Конечно. Думаешь, мы язычники? Чтобы войти, нужен ключ; попроси у моего отца. Он даст его тебе.

Она возразила.

— Я не могу попросить короля Алета отпереть мне дверь.

— Почему нет?

— Он — король! Ему нужно управлять страной!

— Ну, есть и другой вариант — попросить Рангара. У него тоже есть ключ.

При упоминании имени Рангара у нее пропало настроение, и Валенден, прочитав это на ее лице, рассмеялся.

— Неужели он сердится на тебя из-за одного маленького поцелуя?

Она нервно грызла ноготь.

— Я даже не видела его утром.

— Уверен, что Рангар обижается. Не волнуйся, он это переживет. Это не первый раз, когда я целуюсь с девушкой, которая ему нравится.

Ее сердце замерло на мгновение.

— Я думала, у него не было возлюбленных.

Валенден одарил ее понимающей ухмылкой.

— Брин, он взрослый мужчина. Может, у него и не было возлюбленной, но были девушки, которых он… — Он откашлялся, обдумывая то, что собирался сказать. — Скажем так, Рангар не краснеющий девственник. Отнюдь.

Брин почувствовала, как покраснели ее щеки, и глаза Валендена загорелись.

— Ах! Ты такая! Святые, я просто пошутил. Это правда? Ты девственница? Должно быть, в Мире это очень важно. По мне, так это ужасный выбор.

Ее глаза раздраженно сверкнули.

— Если собираешься издеваться надо мной, я ухожу.

— Подожди, подожди. Я больше не буду шутить над тобой. Честно говоря, Брин, я должен извиниться перед тобой за вчерашний вечер. В мои намерения не входило вставать между моим братом и тобой. Я просто гад, который не может держать руки при себе, когда передо мной прекрасное создание. — Его глаза потеряли свой обычный насмешливый блеск. — Простишь меня?

Она смягчилась.

— Это и моя вина тоже. Но важно, чтобы ты знал, что я не хочу, чтобы это повторилось.

Он изобразил безразличные, хотя в его глазах все еще горел огонек.

— Хм. Возможно, но позволь напомнить тебе, что Рангар не имеет на тебя никаких прав. На твоем пальце нет кольца. Также он не предлагал тебе выйти замуж за него. До тех пор я не даю никаких обещаний. Надень вчерашнее платье и налей мне медовухи, и, возможно, ты снова попадешь в беду.

Она закатила глаза, но внутри чувствовала себя менее уверенной в своей решимости. «Больше не буду ставить себя в ситуации, чтобы Вал смог меня соблазнить…»

— Я подумаю насчет книг, — пообещала она. Брин пошла искать короля Алета, чтобы взять у него ключ от библиотеки, все еще чувствуя, что не сможет набраться смелости и побеспокоить короля из-за чего-то столь незначительного, и в конце концов нашла его, наблюдающего за тренировкой армии во дворе. Она застыла на краю двора, нервничая.

К ее удивлению, Рангар тоже был во дворе, без рубашки, он сражался с одним из солдат. На секунду, в самый разгар боя, он заметил Брин, стоявшую в стороне.

Гнев охватил его, давая его противнику редкую возможность нанести удар, но за секунду до того, как солдат коснулся плеча Рангара своим мечом, Рангар развернулся, вытащил свой меч и коснулся им бедра мужчины.

— Леди Брин? — Король Алет заметил ее и повернулся, в его глазах не было никаких эмоций. Ей вдруг стало интересно, дошли ли слухи до короля. Что бы он подумал о ней, этой иностранке, разжигающей вражду между двумя его сыновьями? Ха, он, наверное, жалеет о том дне, когда позволил Рангару уговорить их спасти ее из замка Мир. — Тебе что-то нужно?

— Ключ от библиотеки, — быстро сказала она, не встречаясь с ним взглядом. — Это для… Валендена.

Кто-то из солдат поблизости услышал, как она произнесла имя среднего брата, и присвистнул. Услышал ли Рангар? Меньше всего ему хотелось думать о Брин, выполняющей поручение Валендена. Взяв у короля ключ, она на секунду взглянула на него, но он уже повернулся к ней обнаженной спиной, чтобы поднять меч.

Она сглотнула и попыталась думать о чем-нибудь другом, кроме вчерашнего поцелуя, но, конечно, снова и снова вспоминала о нем.

Глава 27 ЗАГНАННАЯ В УГОЛ ДЕВИЦАМИ… ДЕРЕВЯННЫЕ ЛОЖКИ… СТАВКИ… ГОНЕЦ С ПЕРЕМИРИЕМ

После сбора урожая вся деревня была занята уборкой и подготовкой продуктов на зиму.

Накормив ягнят в хлеву, Брин проводила большую часть времени в кладовых вместе с работницами, заворачивая собранные тыквы в солому, чтобы сохранить их сухими в течение холодных месяцев. Когда она стояла по колено в луке в холодной кладовой, три кухарки загнали ее в угол.

— Это правда? — сказала полная девушка, чьи волосы были заплетены в косу и заколоты на макушке. Она угрожающе помахала в воздухе деревянной ложкой. — Это Рангар сломал Валендену нос в ночь сбора урожая?

Брин подавила стон. Она надеялась, что у Валендена хватит здравого смысла спрятаться в комнате, пока не заживут раны, иначе весь замок будет строить гипотезы.

Но Валенден был не из тех, кто долго отсиживался. Возможно, ему стало скучно, и он отправился на поиски неприятностей после одного дня постельного режима.

— Мы слышали, что они поссорились из-за тебя, — сказала самая маленькая служанка, также держа в руках деревянную ложку. Три девушки практически сердито уставились на нее. Она понятия не имела, чего эти девушки от нее хотят.

Сердце Брин заколотилось от страха. Всю свою жизнь прожив в замке Мир, она почти не общалась со слугами и простолюдинами за пределами королевских владений. В замке Мир даже были скрытые проходы в стенах, создавая два мира: один для королевской семьи и привилегированных членов двора, а другой — для рабочего класса.

Брин никогда не задумывалась об этом… просто так было принято. Несколько раз, когда она пыталась поговорить или поиграть со служанкой, мать ругала ее. Поэтому, повзрослев, она смотрела на старших брата и сестру как на образец взаимодействия с миром и делала то же, что и они… притворялась, что слуг не существует.

Ей стало стыдно за то, что была не права, согласившись на несправедливое правило в замке Мир. Брин не могла оправдать неправильность своих действий даже в юном возрасте… она все равно должна была знать больше. Ни один человек не заслуживает того, чтобы его игнорировали, особенно те люди, которые кормили ее и заботились о ней. Они заслуживали ее благодарности. И, как минимум, чтобы она посмотрела им в глаза.

Здесь, в Барендур Холде, по-прежнему существовало разделение на членов королевской семьи и слуг, но все было гораздо проще. Скорее, люди просто выполняли свои обязанности и думали о благе общества.

Три принца без колебаний запрыгнули бы на рыбацкую лодку, чтобы подменить раненого члена экипажа; точно так же и слуги не относились к королевской семье с таким возвышенным почтением. Главным развлечением в Барендуре, похоже, было дразнить братьев, танцевать с ними, смеяться, когда один падал с лошади.

Глаза Брин беспокойно метались между тремя девушками, которые заперли ее в кладовой. Ненавидели ли они ее? Презирали? Завидовали ли они ее похождениям с принцами? В конце концов, Брин ясно дали понять, что Рангар был фаворитом среди женщин замка…

Но теперь это был дом Брин, а они стали ее соседями, и она была обязана быть честной с ними.

— Это правда, — призналась она.

Она приготовилась к самому худшему, что они могут с ней сделать: избить деревянными ложками, назвать блудницей, поклясться никогда больше с ней не разговаривать. Девушки недоуменно переглянулись между собой, а потом вдруг рассмеялись. Они смеялись так сильно, что им пришлось облокотиться на дверной косяк, чтобы не упасть. Слезы от смеха текли по их щекам.

Брин нахмурилась, смутившись.

— Вы не сердитесь на меня?

Самая маленькая из девочек вытерла слезы с глаз и странно посмотрела на Брина.

— Почему, во имя Святых, мы должны на тебя сердиться? Ты дала всему городу повод для сплетен!

Девочка с косичками повернулась к ним.

— А это значит, что я выиграла пари. — Она подтолкнула дородную девочку своей деревянной ложкой, которая неохотно сняла красивый деревянный браслет и передала его девочке с косичками.

Брин почувствовала, как ее плечи расслабились.

— Там, откуда я родом, вмешательство в дела принцев не было бы воспринято так легко. Скорее всего, меня бы изгнали.

Девушки недоверчиво покачали головами.

— Неужели в Мире на самом деле так? Да это всего лишь пару синяков и сломанный нос. Носы заживают. Святые, они же молодые парни. Что им еще делать, кроме как не попадать в неприятности?

Все еще смеясь при мысли о кулаке Рангара и носе Валендена, две служанки ушли продолжать работу, но полная девушка осталась. Она достала из передника грушу и бросила ее Брин, которой пришлось нырнуть вперед, чтобы поймать ее.

— Вот. Выглядишь бледной. — Она усмехнулась, покачав головой. — Ах, как бы я хотела увидеть выражение лица принца Рангара, когда он увидел руки Вала на тебе.

Весь оставшийся день Брин прокручивала в голове разговор с кухарками. Если бы неосторожность Брин с Валенденом произошла в замке Мир, ее бы сильно отчитали за этот проступок, а все сплетни немедленно прекратились под угрозой поножовщины. Здесь же неосмотрительность принцев рассматривалась как спорт, на который можно было даже делать ставки.

Наступил вечер, и Брин наблюдала, как Рангар ел и пил в большом зале с несколькими солдатами, с которыми он тренировался ранее в течение дня. Их взгляды несколько раз встречались, заставляя Брин отводить глаза, и ее сердцебиение тут же участилось. Она все время вспоминала, тренировку Рангара: обнаженная грудь, облитая потом, перекатывание мышц.

До этого момента она не знала, что шрамы есть не только на красивом лице Рангара, но также на шее, груди и плечах. Она не помнила о том, как это случилось десять лет назад.

Как только Рангар отбился от волков, она увидела следы когтей на его лице… Брин не знала, что волки изрезали не только его лицо, но и тело.

Она коснулась рукой воротника и провела пальцами по мягкому кружеву, глядя в огонь и изо всех сил стараясь не думать о Рангаре. Но, конечно, не думать о нем было невозможно.

Шрамы, на его груди, не омрачали его впечатляющего телосложения. Напротив, они подчеркивали его. Контраст неровных линий на гладких мышцах неоднократно воспроизводился в ее голове, когда она вспоминала, как он делал выпады и парировал во время тренировки, стонав от напряжения.

Она так увлеклась своими фантазиями, что только через мгновение поняла, что Рангар на другой стороне большого зала перестал разговаривать с солдатами и смотрит на нее сквозь толпу.

Она опустила руку с воротника, почувствовав внезапное тепло. На лице Рангара мелькнула ухмылка, прежде чем он вернулся к разговору с солдатом.

«Догадался ли он, о чем я думаю?»

Этой ночью было полнолуние, поэтому, как только большинство обитателей замка улеглись спать, она вылезла из своего плаща-одеяла. Взяв один из фонарей, висевших на крюках по всему залу, она поднялась по винтовой лестнице башни в покои мага. Ученики еще не спали. Один при свете свечи читал тяжелую книгу в кожаном переплете. Другой размельчал травы на рабочем столе у открытого окна, позволяя лунному свету освещать ступку.

Ученица, измельчавшая травы, была той самой, что держала запястья Брин у алтаря во время болезненного ритуала. Теперь девушка вскинула подбородок в знак молчаливого приветствия, затем вытерла руки о полотенце и подошла к Брин.

— Маг Марна передала мне, что ты придешь, — сказала Калиста. — К сожалению, она сейчас разговаривает с королем.

Брин одновременно почувствовала разочарование и беспокойство.

— Что-то случилось?

Девушка колебалась.

— После ужина прибыл гонец с перемирием.

Гонцы перемирия были членами свободного, странствующего клана, который не присягал на верность ни одному королевству. Их членами были люди из таких далеких мест, как Рума и Воллин, и даже из-за пределов Внешних земель. Благодаря своему нейтралитету они могли спокойно проходить там, где другим не под силу, и передавать сообщения, не опасаясь нападения.

Однако появление гонца перемирия никогда не было хорошим знаком. Их услуги стоили дорого, поэтому к ним прибегали только в тяжелые времена.

— Святые, — обеспокоенно пробормотала Брин, гадая, что это значит и принес ли гонец перемирия какие-нибудь новости из Мира. — Что ж, полагаю, мне лучше вернуться завтра. — Она повернулась, чтобы уйти, но ученица остановила ее.

— Подожди. Не уходи. Маг Марна попросил меня помочь тебе.

Глава 28 ЗАКЛИНАНИЕ ПОИСКА… ВСТРЕЧА С КАЛИСТОЙ… ПРОПАВШАЯ ПУГОВИЦА НАЙДЕНА… ПИСЬМО ДЛЯ БРИН

— Ты можешь вырезать магический знак? — спросила Брин.

— Даже дети учат заклинание поиска, — сказала ученица, пренебрежительно щелкнув пальцами. — Здесь нет ничего сложного, как раньше: всего один маленький порез и несколько слов, которые нужно запомнить. Я могу помочь тебе выучить заклинание. Кстати, меня зовут Калиста.

— Брин.

Калиста взяла корзину и обошла кладовую, собрав несколько трав из различных глиняных и стеклянных банок. Затем она мотнула головой в сторону Брин.

— Сюда.

Брин последовала за Калистой по длинному коридору через покои магов. Они остановились, возле последней комнаты, и Калиста указала на стул у открытого окна, залитого лунным светом.

— Садись.

Брин села, задрожав от сквозняка из открытого окна. Казалось, Калисте холод был нипочем, она достала нож из кобуры, спрятанной под одеждой.

Сердце Брин учащенно забилось. Ее тело вспомнило о боли от ритуала магического знака в ухе, и она начала тяжело дышать, во рту внезапно пересохло.

Калиста ободряюще положила руку ей на плечо.

— Это простое заклинание с простым ритуалом. В этот раз будет по-другому. Вот, выпей это. Это облегчит процесс.

Она быстро приготовила отвар из собранных трав и протянула кубок Брин. Теплая жидкость осела в животе, расслабляя мышцы, прогоняя страхи.

— Расстегни блузку, — сказала Калиста. Брин выполнила приказ, медленно расстегивая пуговицы. Когда она расстегнула несколько верхних, Калиста остановила ее. — Достаточно. Оголи плечо.

Брин вытащила левое плечо. Калиста провела пальцем по изгибу руки, словно ища какое-то конкретное место, а затем кивнула сама себе. Она взяла нож и привычным движением сделала небольшой надрез на коже.

Брин вздрогнула. К счастью, кроме жжения, рана почти не болела. Образовалась струйка крови, и Калиста прижала к ней влажную ткань.

— Приложи это к метке. Кровь скоро пройдет.

— И это все? Всего лишь одна царапина?

— Я же говорила тебе, что даже у детей есть этот знак. — Калиста дала ей выпить еще странной жидкости, а затем, проверив магический знак, убеждаясь, что кровь перестала течь, кивнула. — Теперь ты должна выучить заклинание. Оно на старом языке, с которым твой переводной знак не справится, но оно не длинное. Попробуй повторить: jin jan en veera.

Брин внимательно слушала, а потом попробовала:

— Jin jan en vara…

— Veera.

— Veera. Jin jan en veera.

Калиста усмехнулась.

— Хорошо. Теперь пришло время проверить твою способность. — Кончиком ножа она оторвала верхнюю пуговицу на блузке Брин, поймав ее рукой. — Закрой глаза.

Брин колебалась, но сделала это. Она услышала шаги Калисты, ходившей по комнате, и шорох каких-то предметов. Через мгновение Калиста сказала:

— Можешь открывать.

Открыв глаза, она обнаружила, что в руках Калисты нет пуговицы. Ученица сказала:

— Я спрятала пуговицу в этой комнате. Представь ее. Постарайся сосредоточиться на своих чувствах. Почувствуй ее. Ощути какая она соленая от пота и моря. Как только в голове возникнет сильное ощущение пуговицы, произнеси заклинание.

Брин закрыла глаза и попыталась представить пуговицу, даже пошевелила пальцами, представляя, как расстегивает ее. Затем она сказала:

— Jin jan en veera.. — Странное ощущение отозвалось в ней… оно не было похоже ни на что из того, что она испытывала раньше.

— Чувствуешь ее? — спросила Калиста.

— Не совсем, — нерешительно сказала Брин. — Это больше похоже на запах в воздухе, чем на чувство. Это имеет смысл? Я не могу почувствовать запах пуговицы, но только так я могу описать. Мне кажется, что я могла бы проследить за этим ощущением, как за запахом пирога, который ты оставила где-то в комнате.

Калиста кивнула.

— Вот оно. Глубокое, интуитивное чувство. — Магия, подумала Брин и удивилась тому, что магия — это еще одно чувство, как осязание или обоняние. — Следуй за ним, — приказала Калиста.

Брин поднялась, осматривая глазами комнату. Но нет, это было неправильно. Калиста не стала бы прятать ее на виду. Зрение не поможет найти пуговицу. Поэтому вместо этого она последовала за магией, как за запахом, который привел ее к куче грязных тряпок в плетеной корзине в углу комнаты. Она опустилась на колени. «Я чувствую это. Пуговица». Рана на плече зудела. Она стала рыться в белье, пока на пол не выпало что-то маленькое и твердое.

Пуговица!

Брин недоверчиво подняла ее. Она снова воспользовалась магией! Это странное притяжение не было похоже ни на что, что она когда-либо чувствовала прежде, это было чувство, которого она никогда не знала. И все же, как ни восхищалась она проявлением волшебства, в ней зародился гнев.

Почему Мир запрещал магию? Это было такое полезное заклинание, и оно никому не причиняло вреда; в нем не было ничего злого или отсталого, как ее учили. Рангар как-то сказал ей, что ее родители запретили магию не потому, что она отсталая, а потому, что она слишком могущественная; дайте магию народу, и они перестанут нуждаться в правителях.

«Может быть Рангар был прав».

Калиста заметила:

— Думала, ты будешь довольна, но ты выглядишь так, будто кто-то наступил на твой ужин.

Брин встала, убирая пуговицу в карман, чтобы пришить ее позже.

— Прости. Это заклинание поиска невероятно… я не знаю, как выразить тебе свою благодарность. Я просто думала о том, как сильно магия могла бы помочь жителям Мира. Но там на магов смотрят недоброжелательно. Они предпочитают науку, а наука, как бы полезна ни была, требует высокого уровня образования и оборудования, недоступного простолюдинам.

Калиста кивнула, собирая травы и прочие принадлежности.

— Магия доступна.

— Я учусь этому, — сказала Брин. — Мои родители всегда учили меня, что это зло. Грех.

Калиста взглянула на Брина, продолжая складывать принадлежности. Затем она лукаво спросила:

— Уверена, что твои родители не знали никаких магических заклинаний?

Брин едва не рассмеялась.

— Они никогда бы не связались с магией.

Но Калиста не смеялась, и Брин засомневалась. Она так мало знала о своих родителях. Могли ли они заниматься магией? Работать с магами? В конце концов, магия дала бы им сильное преимущество для сохранения своего положения…

Задумавшись над вопросом Калисты, она еще раз поблагодарила ее и ушла, приложив припарку к небольшой ране на плече. Она все думала о том, пользовались ли ее родители магией. Действительно ли они могли скрывать от нее эту информацию? С другой стороны, Брин была самой младшей. Практически ребенком. Никто никогда не рассказывал ей ничего важного.

Она была настолько поглощена своими мыслями, что завернула за угол и врезалась в кого-то.

— Ой!

Она сделала шаг назад, внезапно осознав, что уже далеко за полночь и что рубашка ее расстегнута, обнажая плечо. Но человек, с которым она столкнулась, похоже, не заметил ее полуодетого состояния.

— Леди Брин. — Несмотря на поздний час, Трей был одет в военные доспехи и плащ из медвежьей шкуры.

— Трей, — сказала она, прижимая руку к груди. — Я просто ходила к…

Он прервал ее.

— Я рад, что нашел тебя. Мы с братьями искали тебя.

Ее брови поднялись.

— Зачем? Что-то случилось?

Он достал из кармана небольшой конверт. Свет ее фонаря отразился на гербе гонцов перемирия. Брин почувствовала, как все в животе перевернулось. Трей сказал:

— Тебе пришло письмо.

Глава 29 ПИСЬМО ОТ МАРСА… НОЧНЫЕ ПЕРЕГОВОРЫ… ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ… НЕВЫНОСИМЫЕ ПРИНЦЫ

— Письмо? — нерешительно спросила Брин. — Для меня?

В мерцающем свете фонаря Трей выглядел очень торжественно. Брин поняла, что, возможно, впервые осталась наедине со старшим братом Барендур.

Трей всегда был добр к ней, но держался на расстоянии, и неудивительно почему: днем он занимался делами королевства, а ночью — Сарадж. Он отличался от двух своих братьев: бесшабашного Валендена и задумчивого Рангара. Трей был образцом благородства… идеальным наследником престола.

Он возвышался над ней, и она вспомнила, как танцевала с ним во время сбора урожая. Она никогда не обращала особого внимания на красивого старшего принца, но теперь обнаружила, что не может перестать сравнивать его с собственным братом. Марсом, старшим принцем Мира. Во многом Трей и Марс были похожи.

Оба высокие и привлекательные, с королевской походкой. Волосы Трея были темнее, чем у Марса, хотя их стрижка была одинаковой длины. Но помимо внешности, она узнала блеск в их глазах. Оба мужчины знали, что на их плечах лежит тяжесть целого королевства; разница была лишь в том, как они справлялись с этой ответственностью?

Трей не отдал ей письмо. Вместо этого он положил его обратно во внутренний карман и сказал:

— Мой отец хочет поговорить с тобой, прежде чем ты прочтешь его.

— Сейчас? Но уже поздно.

— Боюсь, эти новости не могут ждать до рассвета.

Скрестив руки в беспокойстве, Брин кивнула.

— Где Рангар?

— В зале совета с Валенденом и нашей тетей.

Она кивнула. Трей повел ее по темным коридорам. В этот поздний час мало кто не спал; они прошли мимо пожилой женщины, подметавшей пол соломенной метлой, и пьяного мужчины, напевавшего себе под нос.

Брин хотела расспросить Трея, но так и не осмелилась задать вопрос. Что-то в Трее пугало ее, по сравнению с его младшими братьями. Он был настолько благороден, что вокруг него была словно стена, закрывающая его от всех, кроме Сарадж.

Когда они зашли в покои, маг Марна обратилась к ней.

— А. Леди Брин. — Семья собралась за столом совета; поднос с провизией остался практически нетронутым, за исключением бутылки медовухи, которую кто-то осушил до дна. Брин сразу же бросила на Валендена подозрительный взгляд.

Маг Марна прикоснулась к припарке, которую Брин держала у своего плеча.

— Я так понимаю, ты нашла Калисту?

Брин кивнула.

— И пропавшую пуговицу.

Маг торжественно кивнула.

— Хорошая девочка. Ты сможешь найти своего ягненка, с помощью этого заклинания… но не сегодня. Есть проблемы посерьезнее.

Брин посмотрела на Рангара. Он облокотился на стол, склонившись над картой королевств Эйри, но его глаза смотрели на нее. Она задрожала. Между ними все еще оставалось так много нерешенного.

Трей повернулся к Брин.

— Итак, сегодня вечером прибыл гонец с перемирием. Он принес письмо для моего отца, одно для меня и одно для моего брата. — Он кивнул в сторону Рангара. — И одно для тебя. — Он достал письмо из кармана и протянул ей.

Вскрывая печать, она спросила остальных:

— Что было в ваших письмах?

Рангар провел рукой по волосам, его тело напряглось.

— Он потребовал, чтобы мы немедленно отпустили пленницу, иначе нам придется столкнуться со всей мощью армии Мира.

— Пленницу? — Брин чуть не подавилась этим словом. — Полагаю, Марс имел в виду меня.

— Мы знаем, что ты пришла сюда добровольно, — спокойно сказал Трей. — А вот твой брат нет.

Брин быстро открыла письмо Марса. Пробежав глазами по тексту, она убедилась, что это действительно он, а не самозванец. Письмо гласило:

«Дорогая сестра,

Я пишу тебе как брат, который страдает так же сильно, как и ты. Потеря наших родителей тяжким грузом лежит на моем сердце, и я не могу потерять еще и тебя. Знай, что я сделаю все, что в моих силах, чтобы спасти тебя от твоих похитителей и вернуть домой.

Марс»

Она в замешательстве уставилась на текст. Неужели он действительно верил, что семья Барендур ее похитила?

— Принц Марс хочет вернуть тебя, угрожая войной, — сказал король Алет низким голосом, изучая реакцию Брин.

— Но… — Брин покачала головой, отложив письмо. — Это какое-то недоразумение. Марса не было там, когда я бежала с тобой из Мира. Он не слышал, что капитан Карр и Мирские солдаты угрожали сделать, если я попаду им в руки. Пожалуйста, позвольте мне написать Марсу ответное письмо и все объяснить. Как только я скажу ему, что пришла с вами по собственной воле и что здесь я в полной безопасности, и обо мне даже хорошо заботятся, он, конечно, откажется от своей угрозы.

Она и раньше просила написать письмо, но они тянули время. Теперь у них не было выбора. Брин была уверена в правильности своей логики, но, казалось, они не поверили в ее домыслы. Они неловко молчали. Лицо короля Алета было суровым и ничего не выражало.

Наконец, заговорила маг Марна.

— Это не просто брат, переживающий за свою младшую сестру, — объяснила она. — Твои слова его не переубедят.

Брин покачала головой.

— Марс не глупый.

Король Алет поднял бровь.

— Неужели? — Он прошел вокруг стола, потирая руки от холода, прежде чем продолжить. — Мы уже отправили письмо в день твоего прибытия. Трей написал твоему брату о том, что произошло, и заверил, что это не из-за Священных уз… что ты не в плену и мы не собираемся требовать выкуп. Что ты добровольно приехала, и что здесь ты в безопасности.

Глаза Брин расширились.

— Он ответил?

Король посмотрел на карты, разложенные на столе.

— Тогда нет, но эти письма доказывают, что он получил наше послание и не поверил нам. Или же ему все равно.

— Твой брат жаждет войны, Брин, — сказал Рангар, рыкнув. — И он намерен сделать это любым способом.

Ее настроение стало еще хуже.

— Полагаешь, что он использует меня как предлог для вторжения? — Она взяла в руки его письмо. — Все, что я поняла из этого письма, это то, что он заботиться о семье.

— Конечно, именно это он и написал бы тебе, — сказал Валенден из-за стола. — Ну же, Брин. Открой глаза. Это же очевидно. Марс знает, что ты покинула Мир добровольно, но ему удобнее, если он объявит о твоем пленении. Это дает ему повод для нападения.

Брин хотела возразить, Трей вмешался:

— Подожди. Есть еще кое-что. Наши шпионы сообщили, что волнения в Мире до сих пор не прекратились, даже когда Марс взял власть в свои руки. Мирские простолюдины ненавидят то, что они все еще находятся под властью Линдейнского короля. У нас есть достоверная информация о том, что несколько Мирских беженцев направляются сюда, чтобы спастись от правления твоего брата. Мы согласились принять их так же, как приняли тебя. Твоему брату это не нравится. Он хочет, чтобы его народ оставался в Мире.

— Беженцы? — прошептала Брин, потрясенная. — Неужели дома все так плохо?

— Даже хуже, — пробормотал Валенден, подбрасывая горсть орехов из провизии.

Рангар обошел стол и встал рядом с ней, и, несмотря на нерешенные проблемы между ними, она почувствовала облегчение от его присутствия рядом.

— Марс Линдейн стал править жестче, чем твои родители. Он требует повышения налогов и урожаев в отместку за восстание. Он наказывает твой народ, не щадя жизни. Его солдаты выслеживают лидеров осады. В основном сюда бегут их жены и дети.

Брин вздохнула. Мирские простолюдины, как правило, относились к Внешним Землям с презрением; нужно было многое сделать, чтобы они бросили свои дома и бежали в такой суровый край, как это сделала она.

— Когда прибудут беженцы из Мира? — спросила она.

Король Алет сказал:

— В ближайшие день или два. Мы отправили всадников, чтобы их сопроводили.

— Я бы хотела встретиться с ними, когда они прибудут. Помочь им освоиться, — сказала Брин.

Трей кивнул, одобряя.

— Они будут рады знакомому лицу.

Брин сжала кулаки.

— Что насчет Элисандры? Есть ли какие-нибудь новости от моей сестры?

— Насколько нам известно, она все еще в безопасности со своим мужем в Дреселе, — успокоила ее маг Марна. — Дресельская королевская семья никогда не была особо заинтересована в политике. Они предпочитают сосредоточиться на своих собственных делах. Они не будут вмешиваться в надвигающуюся войну, если их не вынудят.

Это было похоже на сестру — держаться подальше от драмы. Элисандра всегда больше заботилась об образовании и приличиях, чем о политике, хотя родители учили ее политике больше, чем Брин.

И все же, Брин была рада узнать, что ее сестра в безопасности. Она не понимала, как Элисандра могла знать, что происходит в их королевстве, и ничего не делать. Разве Элисандра не чувствовала желания сделать что-то, чтобы помочь Мирским простолюдинам? И что Элисандра думает о том, что Марс займет трон и, если верить слухам, продолжит суровое правление их родителей?

Брин твердо решила не быть похожей на свою сестру. Так или иначе, она найдет способ помочь своему народу, даже если все, что она может сделать сейчас, это быть знакомым лицом для беженцев, направляющихся в Барендур.

— Я бы все равно хотела написать брату, — настаивала она. — Мне нужно хотя бы попытаться образумить его. Есть шанс, что он меня послушает.

Никто, казалось, не был с ней согласен, но Трей наконец сдался.

— Хорошо. Мы отправим твое письмо с первыми лучами солнца. Гонец с перемирием пробудет здесь до завтра.

Как только они закончили, король Алет освободил Брин, а он, Трей и маг Марна продолжили говорить об угрозе войны.

Придерживая ее за плечи, Рангар вывел ее из комнаты. Как только они оказались в коридоре, он спросил низким голосом:

— Уверена, что хочешь встретиться со своим братом?

— Все в той комнате говорили о Марсе как о тиране, но он мой брат. Я знаю его так, как никто другой. Позволь мне попытаться образумить его. Понимаю, что слухи не радуют, но мне нужно узнать все самой. Поговорить с ним, хотя бы через письмо.

Рангар не ответил, сдерживая свои чувства, как и всегда. Они шли по темному коридору, а в воздухе звучал голос женщины, поющей колыбельную своему ребенку.

— Что с твоим плечом? — Рангар кивнул подбородком в сторону припарки.

Брин колебалась. Они так и не поговорили о происшествии в ночь сбора урожая: ни о ее поцелуе с Валенденом, ни о поцелуе с ним. Поэтому, естественно, она боялась сказать Рангару, что получила еще один магический знак, не сказав ему об этом, хотя он и поклялся, что она вольна сама принимать решение.

Что ж, вот и его шанс доказать, что он не возьмется за оружие.

— Заклинание поиска, — натянуто сказала она. — Ученица мага Марны провела ритуал.

О чем бы Рангар ни думал, он держал свои мысли при себе, и в темном зале его эмоции были непонятны. Он лишь хмыкнул:

— Хочешь найти своего ягненка?

Она кивнула.

— Я отправлюсь на его поиски, как только высплюсь и на улице станет светло. Я планирую отправиться в горы с припасами на целый день.

Рангар снова хмыкнул… по крайней мере, он не злился.

Она склонила голову набок, радуясь его самообладанию.

— Ты не против, что я получила еще один магический знак?

Он поднял плечо.

— Твоя жизнь принадлежит тебе.

Брин остановилась и уперла руки в бока, повернувшись лицом к нему в темном коридоре.

— Ты поменял свое мнение.

— Неужели?

Она указала на них рукой.

— А как же все разговоры про Священные узы? Что я принадлежу тебе? Я твоя и ничья больше? Неужели ты вдруг передумал, спустя десять лет?

Он мрачно ухмыльнулся, и что-то изменилось в строгом выражении его лица.

— Честно говоря, я думаю, что, если у меня есть хоть какая-то надежда поцеловать тебя снова, мне лучше держать свое мнение при себе.

Губы Брин приоткрылись от удивления при упоминании о поцелуе, но она быстро закрыла рот. Ее сердце бешено забилось. Она вдруг отчетливо осознала, что они одни в коридоре, поскольку большая часть замка уже спала.

— Скажи честно, Рангар. Ты действительно об этом думаешь?

С напряженным взглядом он подошел к ней, заставив ее мгновенно пожалеть о своих словах. Брин сделала нерешительный шаг назад, но это был узкий коридор, и она уперлась спиной в стену. Он остановился в шаге перед ней.

— О чем я думаю? — Рангар снова ухмыльнулся, хотя его взгляд заскользил по ее телу, остановившись на кружевном вырезе, который был расстегнут и спущен на плече, чтобы разместить припарку. — Это останется между мной и богами.

Воздух начал потрескивать от напряжения, от которого у нее подкосились ноги.

— Значит, я могу сделать столько магических знаков, сколько захочу, и ты не будешь возражать?

— Я не буду возражать.

Она сузила глаза, покачав головой.

— Вы, братья Барендур. Все такие загадочные. Не могу понять, о чем вы думаете.

— Это просто, — сказал Рангар, проводя рукой по щетине на челюсти. — Трей думает о долге. Вал думает о вине.

— А ты? — Спросила она.

Он наклонился ближе, и у нее перехватило дыхание. Неужели ее сердце еще бьется? От него пахло мылом, плащом и целебными травами. Он придвинулся настолько близко, что его губы коснулись ее уха, и прошептал:

— То, о чем я думаю, слишком порочно, чтобы рассказывать об этом такой леди, как ты.

Ее щеки запылали.

— Развратные вещи, — продолжал он мурлыкать. — Вещи, от которых румянец будет не только на твоих щеках.

Ее губы снова приоткрылись, лишившись дара речи. Она не была уверена, что когда-нибудь сможет снова говорить, не говоря уже о том, чтобы думать.

Рангар ухмыльнулся, оставив ее в коридоре, и крикнул через плечо:

— Удачи в поисках своего ягненка.

Глава 30 НАХОДКА… ДОЛГИЙ ПОХОД… ПРИТЯЖЕНИЕ МАГИИ… РАЗДВОЕНИЕ МЫСЛЕЙ… ВЗЛОМ И ПРОНИКНОВЕНИЕ

Это была долгая ночь. После получения магического знака и встречи с королевской семьей Барендур Брин вернулась в большой зал и обнаружила, что на ее тюфяке спит коза. Она отодвинула ее в сторону и свернулась калачиком под плащом, ворочаясь.

Она была обеспокоена тревожными новостями о брате, но в то же время не переставала думать о словах, которые прошептал ей Рангар. Слова, от которых румянцем покрылись бы не только щеки. Почему он мучил ее? Более того, могла ли она поверить, что он действительно изменился и больше не одержим идеей, что ее душа принадлежит ему?

К тому времени, когда она проснулась, большая часть замка уже была на ногах и работала. Большинство тюфяков было убрано, скот выгнали на улицу пастись… даже ее спутницу по сну козу… и она пропустила завтрак.

Она вымыла лицо в бане и заново заплела волосы, а затем спустилась на кухню. Полная посудомойка, которая загнала ее в угол, подмигнув, бросила ей фруктовый пирог.

— Спасибо, — сказала Брин, поймав его. — Могу я взять еще несколько? Я планирую отправиться в поход в верхние холмы и, возможно, не вернусь до сумерек.

— Конечно, — сказала девушка. — Мы постоянно собираем обеды для рыбаков и солдат, которые уходят на несколько дней. Кстати, я Рокси.

— Брин.

Рокси усмехнулась.

— Да, знаю. Все знают, кто ты. — Она начала заворачивать несколько пирожных в салфетку вместе с оловянной кружкой для воды и несколько спелых инжиров. Она уложила сверток в корзину и передала ее Брин. Ее рукав задрался, обнажив магические знаки на руке. Некоторые из них Брин уже начала узнавать, но один круглый был ей не знаком.

Брин указал на него.

— Метка на твоем запястье. Я не видела такой раньше.

Рокси гордо ухмыльнулась.

— Это потому, что она есть только у меня. Это уникальное заклинание, которое разработала маг Марна. Она попросила добровольцев испытать его, и я была единственной, кто согласился.

— Что оно делает?

— Ну, маг Марна сказала, что это заклинание дублирования. Из одного яблока может получиться два. Удобно для кухарки, а? Но оно сработало не так, как она планировала.

— Что ты имеешь в виду?

Рокси взяла из корзины инжир. Она положила его на ладонь, прошептала заклинание, затем начертила в воздухе форму магического знака. Когда она раскрыла ладонь, инжир выглядел точно так же. Брин нахмурилась.

Рокси рассмеялась.

— Съешь его.

Брин взяла инжир и откусила небольшой кусочек. Но тут же выплюнула его обратно.

— Он гнилой!

Рокси покачала головой, с удовольствием откусывая инжир, который Брин вернула ей.

— Нет, не гнилой. Он перебродил. Теперь ты знаешь, почему в Барендур Холде всегда много сидра и фруктового вина. — Она пожала плечами, съев вторую половину забродившего фрукта, и поморщилась от сильного привкуса алкоголя. — Это все равно удобное заклинание, даже если не то, как планировала маг.

Брин вышла из кухни и собрала сумку с провизией, положив маленький нож… который пригодится в любой ситуации… и более плотный плащ, поскольку в холмах было холоднее. Обойдя замок, она стала высматривать Рангара, но его не было видно.

— Рангара здесь нет, — крикнул Валенден, прочитав ее мысли, когда он прислонился к дверному проему. — Одному из фермеров понадобились дополнительные рабочие руки для уборки и укладки пшеницы.

Она подняла подбородок.

— Я не искала Рангара.

— Конечно. — Вал шагнул вперед, подняв брови. Его нос все еще был опухшим, но выглядел так, будто скоро заживет. — А теперь отойди от меня, девка, пока не начали распускать еще больше слухов.

Брин закатила глаза, хотя, по правде говоря, она была рада, что они находятся на виду у всех. Она и так уже натворила дел с Валенденом, и меньше всего ей нужны были слухи о том, что они остались вдвоем в укромном месте.

— Ты же знаешь, что мечтаешь об этом, Вал, — лукаво сказала она, чувствуя гордость за себя, что ответила на его колкие оскорбления.

Он усмехнулся.

Подъем на пастбище в горах был кропотливым и занял у Брин большую часть утра. Узкая тропинка была неустойчивой и вела вверх по склону горы, грозившей в любой момент обрушиться.

Ветер был настолько сильным, что деревья скрипели. К полудню она добралась до самого дальнего пастбища, на которое раньше водила ягнят, и остановилась, поела, а потом опустила воротник, посмотрев на магический знак.

— Пора, — сказала она вслух.

Она закрыла глаза и мысленно представила себе ягненка. Представила, как гладит его мягкий мех и вдыхает запах скотного двора. Его черные глаза и жалобное блеяние. Представив ягненка, она произнесла заклинание поиска, которому научила ее Калиста.

Как только последнее слово слетело с ее губ, она почувствовала крошечный, но заметный толчок в глубине своего сознания. Он был не таким сильным, как с пуговицей, но даже слабое ощущение давало ей надежду. Ягненок был жив! В противном случае заклинание поиска вообще не сработало бы.

Она следовала за магией, пробираясь по холмам. Раньше, в покоях магов, искать пуговицу было почти то же самое, что идти на запах яблочного пирога; но здесь, в дикой природе, не было четкого сигнала, которому можно было бы следовать. Брин прошла несколько ярдов в одном направлении, затем повернула и пошла в противоположном. Она не раз возвращалась назад. Это заклинание злило, не меньше, чем Рагнар!

Идя по дороге, она не могла не думать о том, в каком они тупике. Конечно, она считала себя немного виноватой в их ссоре… ей не следовало позволять Валендену касаться ее. Но это была не только ее вина.

Ее раздражало, что Рангар в один момент был собственником, а в другой становился безразличным. Его мысли были загадкой. С другой стороны, его тело… с тех пор, как она увидела его без рубашки, эта загадка была разгадана. И она не могла перестать представлять, каково это — касаться его обнаженной кожи, вдыхать его запах…

Шли часы, а она все шла вперед. В конце концов, притяжение заклинания поиска вывело ее с тропы на узкую оленью дорогу. Где-то в середине дня тяга усилилась. Ее сердце стало биться быстрее. Это было безошибочное указание.

Тяга привела ее обратно к горе, в долину, где была главная дорога в город. Тропа, по которой она шла, пересекалась с ручьем, и она остановилась, чтобы попить из своей оловянной кружки, почувствовав облегчение. Если бы ягненок проходил здесь, он тоже нашел этот ручей.

И, по всей вероятности, ей нужно идти рядом с источником воды. Тяга заклинания повела ее вниз по склону, вслед за ручьем. Она находилась в той части Барендура, в которой раньше не была, в основном это были скудные фермы. Несколько домов располагались на холмах, из их труб поднимался дым.

Трава здесь была высокой, ее можно было уже косить и скатывать в тюки. Корма хватило бы на несколько недель, чтобы прокормить заблудившегося ягненка. Ее надежда выросла, когда она заметила небольшой фермерский дом, и магический знак на ее плече начала гореть. Должно быть он был здесь!

Она подбежала к двери фермерского дома и постучала, но никто не ответил. Тогда она обошла дом, в поисках фермера или его семьи, но никого не нашла. Заметив амбар, она решила заглянуть внутрь, чтобы узнать, не забрел ли туда потерявшийся ягненок, прибежавший на запах зерна.

Задвижка на воротах сарая застряла, поэтому ей пришлось поднять юбку и перелезть, едва не упав в грязь с другой стороны. Отряхнувшись, она обошла стойла, заглянула под ноги лошадей и тихо позвала ягненка.

Стоя на четвереньках, она заглянула под закрытую дверь стойла, когда чуть не столкнулась с чьими-то ногами.

— Ой!

Рангар стоял над ней, нахмурившись. Он был без рубашки, по его торсу стекал пот, волосы были завязаны сзади. В одной руке он держал косу.

— Рангар! — Брин вскочила на ноги, стряхивая солому с платья. — Что ты здесь делаешь?

— Что я здесь делаю? — Он указал на косу. — Я был в поле с остальными, когда фермер заметил девушку в розовом платье, которая вломалась в его амбар.

Брин закричала:

— Я не вламывалась!

— Хм… — В глазах Рангара заплясали озорные огоньки. — Ну, это еще предстоит выяснить, но в любом случае, я предложил поймать нарушительницу.

Она нахмурилась, вытаскивая солому из волос.

— Я использовала заклинание поиска, чтобы отыскать ягненка. Я подумала, что он мог забрести сюда в поисках корма.

— Я думала, ты потеряла животное на пастбище в горах.

— Да, и я пробыла там все утро. Но заклинание поиска почему-то привело меня сюда. Я подумала, что, возможно, ягненок смешался с другим стадом. Что все это время ему было уютно в чужом сарае.

Рангар с любопытством наклонил голову. Он медленно погладил свой подбородок.

— Говоришь, заклинание поиска привело тебя сюда?

— Да. Но, полагаю, я не совсем правильно произнесла заклинание. Это первый раз, когда я пробую его на чем-то, кроме пуговицы. — Она вздохнула. Он ухмыльнулся: — Что?

— Ты же знаешь, как работает заклинание поиска?

Она теребила ленточки на своем платье.

— Ну, да. Калиста объяснила мне. Нужно представить то, что хочешь найти, а потом произнести заклинание.

Рангар прислонился спиной к двери сарая и усмехнулся.

— Так что же ты представляла, когда блуждала там, в диких землях? Заблудившегося ягненка или темноволосого принца?

У нее отвисла челюсть.

— Рангар, это не смешно.

Но он продолжал ухмыляться, и ужасная правда поразила ее. Он прав. Она проводила половину своего времени, думая о Рангаре, даже представляя его в мельчайших подробностях: его шрамы, его темные глаза, его рокочущий голос.

Она даже вспоминала его вчерашний запах, травы и мыло! Она столько времени думала о Рангаре, вместо того чтобы сосредоточиться на ягненке, а заклинание сработало именно так, как нужно. Оно привело ее прямо к тому, на чем она зациклилась: к нему.

— Я не думала о тебе! — солгала она. — Я просто… еще не до конца освоила заклинание…

— Дай угадаю, — сказал он, перевязывая волосы. — Тебе не понравилось, как я оставил тебя прошлой ночью. Рассказал обо всех порочных вещах, которые представлял, как буду делать их с тобой, а потом оставил тебя томиться.

Она усмехнулась.

— Да ты высокого мнения о себе.

— Думаю, мы уже выяснили, что это ты высокого мнения обо мне, принцесса. Или, по крайней мере, часто думаешь обо мне.

Не заметить его голое тело было невозможно. Пот больше не стекал по его груди, но Брин не привыкла видеть полуобнаженных мужчин. Особенно Рангара, шрамы которого так глубоко врезались в его подтянутые мышцы. Она вспомнила, как касалась этих мышц поверх его рубашки, как ее взволновало ощущение его силы. Она чаще, чем хотела, думала о той ночи в лесу, когда он лежал на ней сверху, пряча от солдат Мира, и его тело прижималось к ее.

— Ты смущена, принцесса? — спросил он низким голосом.

Брин покачала головой, хотя это была откровенная ложь, и они оба это знали.

— Ну и что с того, что я думала о тебе? Не дразни меня, Рангар. Мне надоело, что ты и Вал дразните меня. Ты жесток.

Она повернулась, намереваясь уйти, и ухмылка исчезла с его лица. Он догнал ее, схватив за запястье.

— Брин, не уходи.

Она опустила глаза, не желая, чтобы он заметил смесь желания и боли на ее лице. Брин испытывала смущение. Обиду. По правде говоря, она думала о нем весь день. Казалось, что он все больше заполнял ее мысли.

Она скучала по тому, как они спали вместе. По совместным прогулкам на его кобыле. По той страстной ночи после сбора, которая закончилась катастрофой, но до этого была полна блаженством…

— Прости меня, — сказал Рангар, став серьезным. — Я не хотел быть жестоким. — Она не ответила, но и не отстранилась, и он продолжил. — По правде говоря, Брин, ты даже не представляешь, как мне приятно знать, что заклинание привело тебя ко мне. Что ты думала обо мне настолько, что даже магия вмешалась.

— Рангар, — смущенно простонала она, пытаясь отстраниться.

— Я не пытаюсь унизить тебя. — Он притянул ее ближе, понизив голос. — Ты должна простить меня. У Барендуров мрачный юмор. Но Брин, разве ты не видишь? Это дает мне надежду, что ты думаешь обо мне хотя бы немного чаще, чем я думаю о тебе.

Она нерешительно посмотрела на него.

— Что?

— Каждый день, — пробормотал он, рыкнув. — Каждый гребаный день. Если бы я произнес заклинание поиска, оно привело бы меня к тому, что я следовал за тобой по пятам, как пес, выпрашивая кусочек твоего внимания. А то, что заклинание привело тебя ко мне… это словно жирная кость для этого старого пса.

— Я жирная кость?

Он притянул ее за запястье ближе, пока они не оказались на расстоянии дыхания. В воздухе висело такое напряжение, что оно просто душило. Брин мельком взглянула на фермеров у амбара, привозивших на повозках тюки соломы.

Если Рангар и заметил, что у них скоро будет компания, его это, похоже, не волновало. Он наклонился и поцеловал ее в щеку.

— Ты аппетитная, вот что я имел ввиду. А я голоден.

Он приподнял ее подбородок и коснулся ее губ.

Глава 31 БЕЖЕНЦЫ… МЕДЛЕННОЕ ГОРЕНИЕ… ГОРЯЧИЙ ПОЦЕЛУЙ… ЗРИТЕЛИ

Поцелуй был медленнее, чем в тот раз, когда Рангар застал ее с Валенденом. Теперь Рангар не торопился, касаясь ее губ. Он обхватил рукой ее лицо, а большим пальцем погладил по щеке, словно она была чашей, из которой он хотел испить.

Она почувствовала, что тает в его руках. В сарае пахло свежескошенным сеном, а от Рангара — хвоей и потом из-за тяжелой работы. Его пряный аромат только усилил ее желание попробовать его на вкус.

Она тихо застонала ему в губы. Другой рукой он обнял ее за талию, притягивая ближе. Их тела соприкоснулись, напомнив ей о тех долгих днях, проведенных вместе на лошади. Именно тогда она впервые почувствовала пробуждение чувств к нему. Или это было раньше, когда увидела, как он выходит из кареты в первый вечер Собрания Солнцестояния уже взрослым мужчиной?

Брин прикоснулась рукой к его обнаженной груди и почувствовала прилив желания, смешанного с нервозностью. Она никогда раньше не прикасалась к мужчине без рубашки. Россыпь волос начиналась у его шеи и спускалась к низу живота, и от этого ощущения она почувствовала то, чего никогда раньше не чувствовала.

Его кожа не была такой нежной, как у нее. Прикасаться к его упругим мышцам было все равно что трогать рукой лезвие меча или медный котелок. Она покраснела от смущения и опустила руку.

Он прервал поцелуй, затем провел губами по ее челюсти, пока не достиг ее уха.

— Прикоснись ко мне, — прошептал Рангар. — Я хочу, чтобы ты это сделала.

— Просто… Я никогда…

Он взял ее руку и прижал к своему сердцу, переплетая большие пальцы. Подушечки ее пальцев касались шрамов, выступавших на его идеальных мышцах.

— Я хочу чувствовать твои прикосновения, — простонал он.

Чувствуя себя немного смелее, она положила руку ему на грудь, а другой провела по его плечу, которое было настолько большим, что она едва могла его обхватить. Рука Рангара напряглась, и он снова обнял ее за талию. Она чуть не пискнула от внезапной игры его мышц.

Он снова поцеловал ее, на этот раз более настойчиво. Рангар заставил ее приоткрыть губы и провел языком по верхним зубам, заставив ахнуть. Ее тело двигалось само по себе, как будто знало, что делать, даже если голова не соображала. Она нежно укусила его за нижнюю губу, дразня, и он тяжело задышал и зарычал от желания.

— Боги, — вздохнул он. — Ты на вкус как мед.

Брин снова поцеловала его. Чувства, охватившие ее, ослепляли. Она едва могла думать. Чувствовала себя каким-то первобытным существом, не способным испытывать ничего, кроме желания. У нее странно болело внизу живота. Ее кожа умоляла о его внимании.

Рангар провел пальцем по воротнику ее блузки, удовлетворяя потребность Брин. Она почувствовала, как участилось дыхание, когда он коснулся обнаженной кожи на шее у верхней пуговицы, прямо под горлом. Затем, наблюдая за ней своими темными глазами, он расстегнул верхнюю пуговицу и поцеловал ее в шею.

Она ахнула, почувствовав поцелуй на своей коже, когда он провел губами по ее ключице. Ее спина сама собой выгнулась. Рука Рангара обхватила ее талию спереди и задела грудь через блузку. Брин охватил огонь, и она забыла, что нужно дышать.

— Рангар… — она не знала, что сказать, но ей хотелось поведать ему о том, какие чувство он в ней вызывает. — Мое сердце… оно бешено колотится.

В ответ он провел руками по внешней стороне ее юбки, обхватив зад. Брин пронзило возбуждение, когда он приподнял ее и усадил на ворота стойла позади нее. Она обхватила ногами его талию и прижалась к нему всем телом, потому что колени дрожали. Рангар поддерживал ее одной рукой, а другой наклонил подбородок для очередного поцелуя.

Пока они целовались, она взглянула через его плечо, вспомнив, что у них есть зрители. Фермеры продолжали работать во дворе за сараем, делая вид, что не замечают их, хотя время от времени бросали взгляд в их сторону.

Брин обняла рукой шею Рангара.

— У нас есть зрители, — прошептала она.

Глаза Рангара потемнели от желания. Он покачал головой, не заботясь об этом.

— Разве это имеет значение?

Она сглотнула, снова взглянув на фермеров, разгружающих сено. Ее первым побуждением было спрятаться. Конечно, в Мире подобным занимались только за закрытыми дверями.

Она знала, что ее брат встречался со многими женщинами, но на людях всегда был один. Но в Берсладене все было по-другому. Сколько раз она слышала, как пары стонут в нишах замка или в лесу? Кроме того, их отношения вряд ли были секретом в Барендур Холде. Поварихи даже ставили на них ставки!

— Думаю, что нет, — сказала она, удивляясь своему ответу.

— Хорошо. — Его рука обняла ее спину. — Мне все равно, кто увидит. Все в этом проклятом королевстве, от рыбаков до моих собственных братьев, годами безжалостно дразнили меня принцессой Мира, которая завладела моим сердцем, и, честно говоря, я не против доказать, что они были правы.

Он зарычал, снова целуя ее. Руки Брин обняли его за шею, погладили по гладкой коже его спины. На краткий миг она позволила себе представить, каково это — касаться всего его. Без одежды. Полностью раздетого. Их сплетенные тела, кожа к коже. Ее пульс ускорился, а ноги плотнее обхватили его талию.

— Рангар! — крикнул один из фермеров. — Повозка уезжает!

— Клянусь богами, — пробормотал Рангар, его грудь вздымалась. Он неохотно отстранился от нее, выбившееся пряди упали ему на лицо. — Нам нужно остановиться. Поедем с ними в замок.

Брин кивнула слишком быстро, все еще пытаясь успокоить дыхание, ее мысли путались. Но потом она перестала кивать. Не хотела, чтобы поцелуй заканчивался. Наоборот, хотела, чтобы он поцеловал другую ключицу. Чтобы сильнее сжал рукой ее грудь. Даже приподнял ее юбку…

Она ахнула от своих мыслей.

— Да, конечно. Ты прав.

Он отошел, к ее сожалению, и помог ей слезть с ворот. Дрожащими руками она разгладила юбку.

Рангар застегнул пуговицу на ее платье.

— Завтра можешь снова попытаться найти своего ягненка. — Он ухмыльнулся. — На этот раз постарайся не думать обо мне так много. Если, конечно же, получится.

Брин прищурилась. Он усмехнулся и повел ее к фермерам, которые заканчивали погрузку. Рангар снял рубашку со столба ограды и снова надел ее, скрыв шрамы… только не шрамы на лице, которые никогда не удавалось спрятать.

Брин поняла, что уже несколько дней почти не замечала их. Рангар был просто Рангаром. Шрамы не делали его менее красивым.

Фермеры вежливо кивнули ей, хотя она заметила, как некоторые из них подмигивали Рангару. Ха, теперь слухи действительно разлетятся. Пьяный поцелуй в лесу в ночь сбора урожая — это одно, но поцелуй посреди дня, на глазах у всех, практически объявлял об их намерениях.

Рангар запрыгнул на повозку и протянул руку, помогая Брин устроиться рядом с ним. Остальные фермеры забрались следом, и кучер погнал лошадей.

— Покажи мне метку, — сказал Рангар.

Она закатала рукав, показывая ему небольшой разрез, который сделала Калиста. Он хмыкнул.

— Хорошая работа. Уверен, у тебя получится заклинание поиска.

— Спасибо, — тихо сказала она. — Мне не терпится попробовать еще раз. Я беспокоюсь о том маленьком ягненке, который остался один где-то там, наверху.

Когда они ехали по ухабистой дороге обратно в деревню, Брин снова любовалась видом на обдуваемые ветрами холмы и далекий океан. В этой земле было что-то невероятное. Постоянный ветер. Вкус соли в воздухе. Она чувствовала себя здесь проснувшейся, готовой ко всему.

Когда на горизонте показались очертания Барендур Холда, Рангар указал на скопление лошадей за воротами. Это были не обычные массивные и дикие лошади Берсладена. Эти были проворными и маленькими… Мирские лошадки.

Брин напряглась.

— Солдаты из Мира?

Рангар положил руку ей на колено, успокаивая.

— Нет. Это не лошади армии Мира. Это лошади простолюдинов. Ставлю на то, что они принадлежат беженцам, которые, как мы слышали, должны были приехать.

Брин погрузилась в свои мысли, пока они ехали до деревни. Когда повозка остановилась в центре города, она спрыгнула вниз, за ней последовал Рангар.

— Я бы хотела поговорить с беженцами, — сказала она.

Он заколебался.

— Уверена, что это разумно? Знаю, мы уже обсуждали это раньше, но простолюдины Мира восстали против твоей семьи и убили твоих родителей. — Его темные глаза искали ее. — Они могут быть не рады тебя видеть.

— Они все еще мой народ, — настаивала она. — И теперь, когда я узнала причину восстания, вряд ли могу винить их за это. Я должна извиниться перед ними за то, как мои родители правили, и предложить им любую помощь, даже если будет знакомство с чужой землей.

Он сомневался.

— Мне нужно привести себя в порядок. Потом я спрошу, не хотят ли эти беженцы встретиться с тобой. Если мне покажется, что они попытаются причинить тебе вред, я запрещаю это делать.

Ей не нравился его властный характер, но в данном случае она согласилась с ним и кивнула.

— Если они согласятся на встречу, — сказал он, — я пошлю кого-нибудь за тобой.

Когда они расходились, она заметила, как несколько жителей деревни посмотрели в их сторону. Как она и предполагала, слухи об их свидании в амбаре уже распространились. Ее щеки запылали, но она также почувствовала, как на ее лице появляется улыбка при воспоминании о пьянящем ощущении его объятий.

Брин вернулась в сарай и накормила остальных ягнят, а затем, убедившись, что они улеглись спать, побрызгала водой на лицо и переоделась в свежую блузку. Она направилась на кухню, чтобы узнать, не нужна ли кухаркам помощь в кладовой, когда к ней подбежал молодой парень.

— Леди Брин, — сказал он. — Принц Рангар ждет вас во дворе.

— Спасибо, — сказала Брин, жалея, что у нее нет монетки, чтобы дать ему в знак благодарности, но не успела она даже дотянуться до кармана, как он убежал.

Она вздохнула, перед тем, как пойти во двор. Конечно, речь шла о беженцах. Что, если они не захотели с ней встретиться? Все еще считали ее тираном, как и ее родителей? Она не могла винить их за это. Даже не была уверена, что сможет сама себя простить.

Брин вышла во двор, заламывая руки, и с удивлением обнаружила, что все три брата стоят к ней спиной. Их плащи из медвежьей шкуры закрывали почти весь обзор. Но, услышав ее шаги, Вал и Рангар повернулись, и она увидела около дюжины людей, с которыми они разговаривали, все были одеты в легкие белые и серые одежды Мира.

Затем она ахнула, заметив в толпе знакомое лицо, и чуть не разрыдалась.

Глава 32 ЗНАКОМЫЕ ЛИЦА… ПРАВДА ИЗ ДОМА… ДРУГОЙ БРАТ, НЕ ТОТ, КОТОРОГО Я ЗНАЛА

— Мадам Делис!

Брин бросилась к знакомому лицу в толпе беженцев. Мадам Делис была главным поваром в замке Мир всю жизнь Брин.

Пожилая женщина была единственным человеком, который постоянно помнил о дне рождения Брин, включая ее родителей. На протяжении многих лет кухарка угощала ее медовым тортом и зимними ягодами, а также утешала Брин, когда ей нужно было выговориться.

Женщина улыбнулась, когда Брин ее приобняла.

— До меня дошли слухи, что ты прячешься в этих диких краях, девочка, — сказала мадам Делис. — Я так надеялась, что это правда.

Брин изо всех сил сжала пожилую женщину. До этого момента она не понимала, как сильно ей не хватает знакомого лица. Кусочка дома.

С тех пор как она сбежала из замка Мир, только и слышала ужасные истории о своих родителях и их терроре. Вся ее жизнь перевернулась с ног на голову. И, хотя здесь она была в безопасности, в Берсладене она чувствовала себя чужой. Как бы она ни восхищалась людьми и ни полюбила эти ветреные земли, это был не тот дом, который она всегда знала.

В черных волосах мадам Делис, появились седые прядки. Женщины в Мире, от служанки до королевы, ненавидели седые волосы, но долгий и томительный поход во Внешние земли, должно быть, дался кухарке нелегко. Кроме того, в пути краски для волос не было.

— Я так по тебе скучала, — сказала Брин, и ее голос сорвался.

— Да, девочка. Я тоже по тебе скучала.

Нежный момент был прерван, когда Брин перевела взгляд на других беженцев. Она узнала девушку, которая разносила белье по замку, и мальчика, который работал в конюшне. Однако остальные люди были ей незнакомы. Она не была уверена, фермеры это, слуги или солдаты.

Хотя одно можно было сказать наверняка: они не смотрели на нее с такой теплотой, как мадам Делис. На самом деле, у Брин появилось четкое ощущение, что, если бы мадам Делис не поручилась за нее, другие беженцы либо отказались с ней встречаться, либо, что еще хуже, попытались насадить ее голову на пику.

Брин отошла от поварихи, собираясь с силами. Она оглянулась через плечо на Рангара, Валендена и Трея, а затем посмотрела в лицо беженцам со всей смелостью, на которую только была способна.

— Знаю, у вас было долгое путешествие, — сказала она группе беженцев. — Я сама прошла этот путь, хотя мне помогали проводники, знающие дорогу. Если вы пришли сюда в поисках пристанища и пропитания, народ Берсладена поможет вам, как помог мне. Мне посчастливилось провести последние несколько недель среди этих выносливых людей. Их культура может быть другой, но уверяю вас, они благородны.

На лицах беженцев были разные эмоции, которые нельзя было назвать теплыми. Она откашлялась, взглянула на Рангара и продолжила.

— Я представляю, что вы думаете обо мне. Не знаю, какие слухи ходят по Миру и Внешним Землям о моем положении здесь. Но знаю, что мой брат считает, будто принцы Барендур взяли меня в заложники; уверяю вас, все было наоборот. — Она снова взглянула на Рангара, который кивнул, чтобы она продолжала.

Она продолжила.

— Принц Рангар рассказал мне о преступлениях моих родителей накануне восстания. Я добровольно отправилась с ним, спасаясь от нападения. С тех пор я узнала больше подробностей об их жестоком правлении, и это печалит меня и заставляет стыдиться того, что я ничего не сделала, чтобы остановить это. Уверяю вас, я желала только лучшего для народа Мира. Я не занималась политикой, и это было моим упущением. Но теперь намерена исправить ошибки моей семьи, в какой бы форме это ни было сделано. Лучшее, что я могу сделать сейчас, это поприветствовать вас в Берсладене и пообещать помочь вам в это трудное время всем, чем смогу.

Она посмотрела на принцев Барендур. Трей удовлетворенно кивнул.

Когда никто из беженцев, казалось, не знал, что на это ответить, Валенден хлопнул в ладоши и сказал:

— Верно. Мы все очень полюбили леди Брин, так что, если вы не убьете ее во сне, мы прекрасно поладим.

— Вал! — предостерегла она. Брин попыталась вести себя, как благородная королева, которая должна совершить возмездие.

— Что я не так сказал? — он пожал плечами в защиту.

Она закатила глаза.

Мадам Делис шагнула вперед, взяла руку Брин и утешительно похлопала по ней.

— Ты была совсем маленькой, — сказала она достаточно громко, чтобы остальные услышали. — Ты попала в ловушку, сам того не зная. В тебе нет ни капли жестокости, миледи. Какие бы грехи ты ни унаследовала от своей семьи, я не сомневаюсь, что ты искупишь их втройне.

Брин улыбнулась женщине, сдерживая слезы, из-за такого проявлением доброты. Затем она нерешительно спросила:

— Как обстоят дела в Мире?

Нежная улыбка исчезла с лица мадам Делис. Другие беженцы переглянулись между собой, их лица побагровели. Было ясно, что путь из Мира в Берсладен был изнурительным и тяжелым.

Брин хорошо помнила это, а у нее были сильные лошади, проводники, даже маг. У этих людей не имелось даже карты, чтобы указать им путь. Они, должно быть, голодны и измучены, и у нее сжалось сердце.

— Ну, это грустная история, — признала мадам Делис. — Действительно, грустная.

— Твой брат еще хуже, чем король и королева, — огрызнулся один из беженцев. Мадам Делис поморщилась, но не стала ему возражать.

— Это правда? — потребовала Брин. — Марс — тиран?

— Восстание возглавила небольшая группа крестьян, — объяснила мадам Делис, уклоняясь от вопроса. — Они думали, что на их стороне капитан Карр и большая часть армии Мира, и действительно армия захватила замок, но потом капитан Карр отделился от лидеров восстания. В последний момент он и твой брат, принц Марс, заключили союз. Принц Марс смог восстановить контроль над Миром, но с трудом. Армия обеспечивает его лидерство с помощью чрезмерного насилия. Любого, кто известен или даже подозревается в причастности к восстанию, выслеживают и вешают. — Она указала на небольшую толпу. — Мы уехали, как только смогли. Там теперь опасно, даже больше, чем когда-либо.

Брин прикусила губу, борясь с гневом. Она отвернулась. Рангар осторожно коснулся ее руки.

— Брин.

Она тяжело покачала головой.

— Я знаю своего брата. Он не был жестоким. Не знаю, почему он делает такие ужасные вещи.

— Он сильный молодой человек, загнанный в угол, — предложила мадам Делис. — Я никогда не видела таким твоего брата, миледи, но человек никогда не знает, что он сделает, пока на него не надавят. И я боюсь, что принц Марс, в своем отчаянии и неуверенности, выбрал путь насилия.

Другие беженцы пробормотали не слишком приятные слова, описывая ее брата, и Брин пришлось уйти, тяжело дыша. Рангар последовал за ней, терпеливо ожидая, пока она вышагивала, пытаясь успокоить колотящееся сердце. Вскоре к ним присоединился Вал, который в кои-то веки выглядел серьезным. Лицо Трея как всегда по-королевски не выражало никаких эмоций.

— Я хочу встретиться с ним лично, — сказала, наконец, Брин принцам.

Рангар нахмурился.

— С Марсом? Твоим братом? Исключено.

— Рангар прав, — согласился Трей. — Такая встреча невозможна. У нас нет способа доставить тебя в целости и сохранности обратно в Мир, а принц Марс никогда не согласится приехать сюда, во Внешние Земли, когда он так крепко держит власть в кулаке. В его отсутствие легко может произойти новое восстание.

Брин пожевала губу, размышляя.

— Я знаю Марса так же хорошо, как вы знаете друг друга, — сказала она, глядя на принцев Барендура. — Если бы одного из вас обвинили в тирании, разве вы не стали бы защищать его? Или, по крайней мере, поговорили бы с ним? Узнали, правда ли это? И если это так, попытаться склонить их к другому пути?

Три принца молчали. Они переглядывались между собой, и, наконец, Валенден пожал плечами, предположив, что слова Брин правдивы.

Рангар вздохнул.

— Пусть она встретится с ним, но я хочу быть там.

Трей все еще не выглядел полностью убежденным, но поднял голову и сказал:

— Ладно. Но не здесь, и не в Мире. Мы отправим послание одному из вассалов лесных королевств и попросим их организовать встречу. — Трей повернулся к ней. — Это удовлетворит вас, миледи?

Она кивнула.

Трей и Вал отвернулись, чтобы обсудить детали встречи и обеспечение безопасности. Оставшись наедине с Рангаром, Брин скрестила руки, дрожа от холода.

— Возьми мой плащ. — Рангар снял с себя плащ из медвежьей шкуры и накинул ей на плечи. Он был достаточно тяжелым, чтобы задушить ее, но она чувствовала себя защищенной от ветра и холода. Рангар вдруг прикоснулся к ее щеке, провел большим пальцем по щеке и успокоил ее низким голосом: — Я позабочусь о том, чтобы ты смогла поговорить со своим братом. Но после этого, Брин, тебе придется принять то, что услышишь. Больше никаких сомнений. Поверишь ему на слово, да?

Она кивнула.

— Да. Обещаю.

Он что-то проворчал, посмотрел на беженцев и ушел. Некоторые из служанок замка принесли одеяла и спальные тюфяки для беженцев. Но прежде чем они провели их в большой зал, мадам Делис остановилась и обернулась к Брин.

— Судя по тому, что я вижу, слухи не врут, — сказала она тихим голосом.

— Какие слухи? — непонимающе спросила Брин.

Повариха усмехнулась.

— О самом младшем принце. Того, со шрамом. Мальчик, который спас тебя от волков несколько лет назад. Он твой возлюбленный, да? Это правда?

Щеки Брин покраснели.

Повариха рассмеялась.

— Дома половина людей говорит, что он украл тебя. Другая половина говорит, что ты умоляла поехать с ним. Что была влюблена в этого мальчика.

— Ни то, ни другое неправда, — сказала Брин. — Как и все слухи, они преувеличены. Он не крал меня. Я пошла по своей воле. — она сделала паузу. — Но за те недели, что я провела здесь, ну… — она слегка улыбнулась, вспомнив их поцелуй в амбаре. — Он определенно мне нравится.

Мадам Делис похлопала ее по руке.

— Я рада за тебя, миледи. Честно. Святые помогают любой влюбленной девушке, особенно с таким сломленным мальчиком, как этот, но я вижу, что ты нашла здесь место. Ты всегда была нашей потерянной маленькой принцессой. Бродила по коридорам в одиночестве. У тебя никогда не было настоящего друга. Я рада, что теперь у тебя кто-то есть.

— Он не сломлен, — настаивала Брин, снова обнимая женщину. — Он разный, но только не такой.

Глава 33 САМАЯ ХОЛОДНАЯ НОЧЬ… РАЗМЫШЛЕНИЯ РЯДОМ С МОРЕМ… МОКРЫЙ НОС И ТЕПЛЫЙ МЕХ… БЕКОН ПО УТРАМ

Мирские беженцы с трудом приспосабливались к жизни в Берсладене. Хотя жители Бера были гостеприимны, «гостеприимство» для народа Мира выглядело иначе. Берсладенцы не были ласковым, вежливым народом. Они делились своими одеялами и булочками, своей медовухой и огнем, но при этом держались на расстоянии.

Народ Мира тоже держался в стороне, они до сих пор пытались справиться с тем, что пережили во время восстания в Мире и во время долгого пути в Берсладен. За исключением мадам Делис, которая привыкла быть полезной, беженцы не предлагали свою помощь в содержании замка или деревенских обязанностей, оставаясь сидеть у камина или смотреть на море.

Брин изо всех сил старалась познакомить беженцев с жителями деревни, с которыми она успела подружиться. Сарадж водила нескольких людей Мира на экскурсию по Внешним Землям со своим соколом, но вернувшись, сказала, что они не проявляют особого интереса, слишком подавлены потерей своего дома.

Брин пыталась придумать, как им освоиться на новом месте, но, в отличие от невинных роз, они не были склонны к адаптации.

Правда заключалась в том, что Берсладен не был их домом. Им хотелось вернуться в Мир, но к чему? К тому, что осталось?

Когда Брин не помогала беженцам, она продолжала искать в горах потерянного ягненка с помощью заклинания поиска, но безуспешно. Однажды заклинание привело ее к кусту зимних ягод, потому что в животе у нее заурчало. В другой раз она оказалась на высокой горе, где трава покрылась инеем после того, как ей приснился снег.

Но она не сдавалась. День за днем она выходила из деревни на рассвете с корзиной, набитой провизией, и шла пешком, пока не начинали болеть мышцы и гореть легкие. Она произносила слова, которым научила ее Калиста, и постепенно начала контролировать тянущее чувство заклинания поиска.

Однажды заклинание завело ее дальше в горы, чем она когда-либо заходила раньше. Пройдя через лес, она вышла на обрыв с видом на океан и присела на плоский камень, чтобы перекусить и полюбоваться видом.

Ритм волн напомнил ей музыку музыкантов, звучавшую накануне вечером в большом зале. Пока все разносили теплый яблочный сидр и готовились ко сну, она позволила себе увлечься тихой музыкой. Не успела опомниться, как Рангар сел рядом с ней. Они сидели молча, но его присутствие успокаивало.

Он укутал их обоих одеялом, пока они слушали музыку. Брин прислонилась головой к его груди, вдыхая его запах лесного дыма и леса, смешанного с морем. Он нежно водил пальцами по ее волосам, и сердце сжалось. Это было так правильно.

Сейчас, сидя на обрыве, она вспомнила, что чувствовала рядом с ним. Поначалу ей не хотелось признавать свои чувства к нему. После поцелуя в сарае они с Рангаром целовались пару раз, и все в городе были уверены, что это лишь вопрос времени, когда принц сделает предложение руки и сердца своей принцессе.

Брин не была так уверена. Рангар ничего не говорил ей о браке… казалось, он гораздо больше был заинтересован в том, чтобы оставить синяки на ее губах… но что-то изменилось прошлой ночью, когда он молча гладил ее волосы под тихую музыку.

Она всегда думала, что влюбится в порыве страсти, но теперь ей пришлось признать, что это произошло в тот тихий, простой момент. Брин не могла больше отрицать. Ее сердце хотело этого.

«Я люблю его».

Рангар считал, что ее душа принадлежит ему, потому что он спас ей жизнь в детстве, но ошибался. Это не имело никакого отношения к той ночи десять лет назад. Нападение волков свело их вместе, но она не верила в судьбу так, как он. Тем не менее, ее душа была связана с его душой.

Она влюбилась в него не из-за поворота судьбы, а из-за увиденного той ночью. Человека, преданного своему королевству, как и она.

Он помогал фермеру или рыбаку так же легко, как потягивал прекрасное вино из золотой чаши. Рангар любил свою родину и свою семью. Кто ради нее пожертвовал своим телом и лицом, и вместо того, чтобы ненавидеть, добивался ее снова и снова. И, конечно же, их страстные объятия…

Тем не менее, Священные узы все еще ее беспокоили. Хотя Рангар ясно дал понять, что она вольна делать что захочет и жить своей жизнью, он все еще считал, что ее душа принадлежит ему. Это не давало ей покоя, как заноза в голове.

Если бы не эта мелочь, которая вовсе не была мелочью, она бы с радостью упала в его объятия до конца своих дней. Брин легко могла представить себе будущее, в котором их поцелуи станут еще более страстными. Где он лишит ее девственности. Как они строят совместную жизнь, даже стареют вместе.

Она прислонилась спиной к нагретому солнцем камню и вздохнула. «Мне нужно перестать думать о Рангаре Барендуре». Такие мысли приведут ее с помощью заклинания поиска прямо к нему, а не к тому, ради чего она уже несколько дней бродит по холмам.

Она закрыла глаза и как можно лучше представила себе ягненка. Однако на этот раз Брин решила сначала проветрить голову. Каждую мысль, она представляла как мыльный пузырь, лопающийся в ничто. Через некоторое время в ее голове не осталось ничего. Бессмыслие. В этом спокойном пространстве она представила себе ягненка. Представила, как расчесывает его шерсть. Чувствует его запах. Слушает тихое блеяние.

Но, видимо, упражнение по очистке сознания сработало слишком хорошо, потому что не успела она опомниться, как заснула. Когда проснулась и, моргая, медленно посмотрела на небо, то обнаружила, что солнце уже почти село. Все еще полусонная, ей почудилось, что слышит блеяние ягненка, и подумала, не приснилось ли ей это.

Затем мокрый нос уткнулся ей в щеку. Она вскрикнула.

Она села так быстро, что чуть не упала с камня на грубую траву холма. Ягненок попятился назад, испуганный ее криками.

Брин смотрела на существо, пытаясь успокоить дыхание и проверяя, что он реальный, а не оживший сон. Бедняга был грязным. Когда-то белый мех, теперь сильно спутался и приобрел различные оттенки коричневого, делая его похожим скорее на бездомную собаку, чем на ягненка. Но глаза были ясными и черными, нос и язык — розовыми. Он так похудел.

— Ах ты, нарушитель спокойствия! — Брин подхватила ягненка на руки и расплакалась. Испуганное существо попыталось выбраться из ее объятий, но потом расслабилось и начало обнюхивать ее карман. Она вытащила остатки яблочного пирога, и ягненок с удовольствием проглотил его, пока она накидывала ему на шею веревку, чтобы он не смог снова улизнуть.

Она в шоке смотрела, как он ест. «У нее получилось». Наконец-то заклинание поиска сработало.

Однако ее радость быстро пропала, когда она поняла, что солнце почти село. Скоро наступит ночь. Она по глупости заснула на камне и теперь не сможет найти дорогу в темноте, чтобы спуститься с горы с ягненком. Путь предстоял долгий, а узкие тропинки, по которым она шла, ночью были почти незаметны.

Она притянула дрожащего, измученного ягненка поближе и укрыла их обоих плащом.

«Слава святым за теплую одежду Бера». Ночь будет холодной и суровой, но, по крайней мере, они не замерзнут. Брин легла, свернувшись калачиком рядом с ягненком. Животное уснуло в считанные секунды, и Брин не отставала от него, мечтая о мягком мехе, похожем на облака.

* * *

Когда Брин проснулась утром, в воздухе витал восхитительный аромат. Неужели ей все еще снится сон? Пахло беконом и сладким сидром.

«Сон, — подумала она. — В горах нет бекона!»

Она зевнула и потянулась, сразу же нащупав веревку, которую обвязала вокруг запястья и прикрепила к ягненку. Брин прощупала веревку до конца, но начала паниковать, когда конец оказался у нее в руке, а ягненка не было.

Она вскочила на ноги и осмотрелась.

— Нет, нет, нет! — этот хлопотливый ягненок снова сбежал!

— Не волнуйся, — раздался глубокий голос рядом. — Маленький дьявол в безопасности.

Она обернулась и увидела Рангара в нескольких шагах от себя, сидящего на ровной плоскости скалы, склонившись над костром, на котором на палочке жарился бекон.

Ее глаза расширились.

— Что, черт возьми, ты здесь делаешь?

Рангар указал в сторону холма.

— Я привязал ягненка там, где больше корма. Он блеял от голода, а там, где он был, были в основном одни камни.

Брин поднялась на ноги и, спотыкаясь на неровной местности, подошла к небольшой поляне, где Рангар привязал ягненка; конечно, животное с удовольствием поедало горные травы. Она прижала руку к голове, глядя на шипящий на палочке бекон. Ее желудок заурчал.

— Ты следил за мной? — спросила она, не зная, как ей к этому относиться. Он пренебрежительно поднял плечо. Брин подошла к нему, крепко обняв себя руками и глядя на него. — Ты следил за мной каждый раз, когда я поднималась в горы?

— Не каждый раз. — Когда она продолжала смотреть на него, он пошевелил бревна палкой, а затем признался: — Иногда, когда мне нужно было быть в другом месте, я посылал деревенского мальчика. Однажды Вал пошел за тобой, хотя я пригрозил отрубить ему руку, если он хоть пальцем тебя тронет.

Она нахмурилась. Да, Вал ходил за ней в горы, хотя Брин и не знала, что за этим стоял Рангар. Еще один пример навязчивой потребности Рангара ее защищать. Точно так же он следил за ней, когда она сбежала из их лагеря и пошла подслушивать солдат Мира.

Но она также обнаружила, что не хотела злиться на него. Рангар никогда не изменится. Он был таким, каким был… одержимым принцем, который не позволит ей попасть в неприятности. Кроме того, она была измотана, промерзла до костей, а его бекон пах божественно.

Она опустилась на бревно напротив костра, протянув руки к пламени.

«Огонь такой теплый».

Рангар ухмыльнулся ей через пламя, когда ее желудок громко заурчал.

— Ты нашла своего ягненка. Молодец.

Она гордо улыбнулась, а затем рассмеялась:

— Я справилась с тем, с чем справлялся любой шестилетний ребенок в королевстве.

Рангар усмехнулся.

— Вообще-то, мы учим это заклинание в пять лет. — Она закатила глаза. Он проверил котелок с горячим сидром и протянул ей оловянную кружку. — Я горжусь тобой. Мирская принцесса использует магию.

Она с благодарностью отпила сидр.

— Знаешь, со мной бы ничего не случилось, если бы ты не последовал за мной. Я осталась здесь на всю ночь, одна.

— Так и есть, — указал он. — Я не подходил к тебе.

— Но ты приготовил мне завтрак.

Он взял горячий кусок бекона и съел его за один укус, затем вытер рот.

— Этот? Боюсь, ты ошибаешься. Это для меня, принцесса, а не для тебя. Хотя я готов поделиться. — Он бросил на нее еще один дразнящий взгляд. — За определенную цену.

Ее желудок снова заурчал.

— О? — спросила она подозрительно. — И какова цена?

Он поднял бровь и придвинулся ближе.

— Не думаю, что ты будешь возражать.

Глава 34 ВАЖНЫЙ ВОПРОС… ОЧЕНЬ ХОРОШИЙ СПОСОБ НАЧАТЬ ДЕНЬ… БЕКОН И СИДР… ПУГОВИЦЫ

Рангар взял ее за подбородок и наклонился.

Сердце Брин подпрыгнуло. «Он собирается меня поцеловать». Неважно, сколько раз они обнимались, она была уверена, что всегда будет испытывать этот головокружительный прилив. Как только губы Рангара коснулись ее, она застонала. На вкус он напоминал бекон и сладкий сидр. Желание смешалось с голодом, и она так сильно погрузилась в поцелуй, что едва не рухнула ему на грудь.

Он хрипло рассмеялся и поднял ее, усадив к себе на колени. Его руки запутались в ее волосах. Брин ожидала, что он снова поцелует ее, но вместо этого передал ей ломтик бекона, и она набросилась на него, горячее масло чуть обожгло ей пальцы. Съела его за один мах, позволяя соку стекать по подбородку, и тут же потянулась за добавкой.

После того, как они закончили завтрак, и она проверила ягненка, обнаружив, что он счастливо свернулся калачиком на скале, Брин помогла Рангару собрать припасы. Когда они закончили, он расстелил свой плащ из медвежьей шкуры и сел на него, обхватив ее за талию и притянув к себе на колени.

— Ах!

— Мне нравится, когда ты так сидишь. — Он погладил ее по шее сзади. — Было трудно позволить тебе спать всю ночь, смотреть, как ты дрожишь, и мечтать согреть тебя.

Ее сердце ускорилось, когда она вспомнила, о чем думала накануне. «Я влюблена в него». Она представляла себе жизнь с ним здесь, как они проводят дни, извлекая максимум пользы из этой суровой земли, а ночи проводят в объятиях друг друга.

Она прислонилась к его груди, когда он обнял ее.

— Я беспокоюсь за других с Мира, — призналась она. — Кажется, они не смоги привыкнуть так, как я.

Он нежно поцеловал ее в плечо.

— Я говорил, что так и будет. Как с невинными розами.

Она глубоко вздохнула.

— С тех пор, как приехали мадам Делис и остальные с Мира, я все время думаю о своей прежней жизни. Здесь я так уютно устроилась, но тревожные новости о Марсе и состоянии моего дома… — Она покачала головой. — Я должна найти способ помочь своему народу.

— Трей пытается устроить твою встречу с братом.

— Знаю. Надеюсь все получится.

Он помолчал, убирая ее волосы с плеча, и повернул ее лицо.

— А что если, увидев своего брата, ты вспомнишь обо всем, что оставила позади? Что, если он скажет тебе то, что ты захочешь услышать: что с тобой он изменится? Вернешься ли ты в таком случае в Мир?

Она увидела опасение в глазах Рангара. Он не скрывал этого. Это была одна из тех черт, которой она восхищалась в нем и во всех Берсладенцах, — их прямота.

— Я не хочу тебя потерять, — тихо сказал он, заправляя прядь ее волос за ухо. Он прижался лбом к ее лбу.

Она закрыла глаза и вдохнула его запах. Было что-то успокаивающее в этой дикой местности, высоко над миром, где внизу простиралось море. Кроме того, она все еще чувствовала волнение от того, что нашла ягненка с помощью настоящей магии.

— Я хочу помочь своему народу и наставить своего брата на правильный путь, — сказала она, — но Мир больше не мой дом. Мое место здесь. В Барендур Холде. Рядом с океаном и горами. — она сглотнула. — Рядом с тобой.

Он наклонил ее голову, смотря в глаза. В его взгляде отразилось желание.

На этот раз она первая поцеловала его, неуверенно прикоснувшись своими губами к его. Но при первом же прикосновении Рангар углубил поцелуй. Его язык играл с ее приоткрытыми губами. Он пересадил ее к себе на колени, обхватил руками за талию, а большим пальцем провел по нижней части груди.

Она ахнула, и он поцеловал ее сильнее. Эти касания отличались от тех, что были раньше. Когда они целовались в лесу после сбора урожая, его прикосновения были напряженными, подстегиваемыми ревностью и нетерпением.

Поцелуй в сарае состоялся при свидетелях. С тех пор они не раз находили друг друга в темных коридорах, и каждый раз сердце ее учащенно билось. Но здесь она чувствовала себя вдали от всего мира. Никто не знал, где они находятся. Никого не было поблизости, чтобы подслушать, осудить их или разнести слухи по деревне. Они могли делать все, что хотели.

«Наш секрет».

Рангар, казалось, тоже почувствовал это или, наоборот, ощутил изменения в ней. Поцелуй перешел на более опасную территорию, чем предыдущие, но они оба знали, что их не прервут. Брин уже давно чувствовала, как ее наполняет глубокий колодец страсти. Это началось с их первого поцелуя. Затем каждое объятие становилось все более страстным, их тела требовали друг от друга большего.

Теперь Рангар скользнул рукой вверх, касаясь ее груди над блузкой, и она выгнула спину навстречу его руке. Он сжал ее немного грубовато, и Брин громко застонала.

Если верить Валу, Рангар и раньше спал с девушками. У Брин вообще не было никакого опыта, но она была более чем счастлива позволить своему телу самому отвечать ему.

Он целовал ее так пылко, что они повалились на спину — она легла на плащ из медвежьей шкуры, а Рангар навалился на нее сверху, не разрывая поцелуя. Его рука легла на ее шею, приподняв подбородок, чтобы он мог провести губами по ее челюсти.

Она чувствовала бешеное биение его пульса, его прерывистое дыхание, как и ее собственное. Ее волосы разметались по плащу, на сером небо над головой проплывали облака.

— Это твой дом, — прошептал он ей в шею. — Здесь твое место. Со мной.

Она почувствовала, что кивает. Это было правильно. Хотя замок Мир был местом, где она выросла, он был ее домом только по названию. Она любила своих родителей, братьев и сестер, но у нее никогда не было возможности общаться с народом, ее всегда запирали за стенами замка, велели читать книги и заниматься самообразованием, вместо того чтобы позволить познавать мир вот так, на природе, самостоятельно.

С Рагнаром.

Его руки потянулись к пуговицам ее блузки. Он вопросительно поднял бровь, и Брин кивнула. Он расстегнул пуговицы на ее блузке и вытащил ткань из юбки, оставив грудь прикрытой только хлопковой сорочкой — единственной вещью, которую она сохранила из Мира. Она была нежной и кружевной, в отличие от практичного теплого белья, которое носили Берсладенские женщины. Как только Рангар увидел ее, его глаза потемнели.

— Боги, — пробормотал он.

Ее шрамы выглядывали из-за выреза сорочки. Его взгляд упал на них, но в глазах не промелькнуло отвращения. Его никогда не оттолкнули бы шрамы.

Он опустил бретельку с ее плеча и поцеловал Брин в ключицу, затем в грудь, пока его губы не коснулись тонкой ткани, закрывающей ее розовый сосок. Еще дюйм, и его губы коснулись бы чувствительного кончика ее груди. Она выгнула спину, приоткрыв губы, не готовая к ощущениям, пронизывающим ее тело. Между ее ног возникла острая боль. Она двигала бедрами, но ничто не ослабляло давления.

Заметив, как она извивается под ним, Рангар потянулся назад, опуская ее сапоги до щиколоток. Он грубо стянул их, а затем провел рукой по шерстяным чулкам до того места, где они заканчивались чуть выше колена. Ее пульс участился, когда его большой палец коснулся обнаженной кожи ее бедра.

Ее тело извивалось. Движения только сильнее возбуждали его. Глаза Рангара стали черными, поскольку зрачки расширились от желания. Он задрал ее юбку еще выше, пока не схватил своими длинными пальцами ее обнаженное бедро.

Она сжала плащ из медвежьей шкуры, отчаянно пытаясь за что-нибудь ухватиться. Брин чувствовала такое сильное давление внизу живота, что боялась, что разорвется на части. Его большая рука на ее бедре заставляла ее жаждать его прикосновений — больше, ниже, глубже, везде.

Он прервал их поцелуй и опустил голову туда, где рука обхватывала ее бедро. Брин застонала, когда он заменил ладонь губами, целуя ее от колена к бедрам, которые качнулись вверх навстречу его ласкам, подстегивая его.

Если бы ее мать, упокой святые ее душу, знала, что она делает с этим парнем из Бера…

Брин и представить себе не могла, что они таким займутся. Мужчина прикасался к ней в таких интимных местах. Ее тело испытывало сотни новых ощущений. Одной рукой она впилась ногтями в волосы Рангара, чувствуя, как он целует чувствительную внутреннюю сторону ее бедра.

Он продвигался все выше к тайному месту между ее ног, прикрытому лишь тонким нижним бельем… не слишком серьезная преграда. Рангар мог легко разорвать ткань одним пальцем или даже зубами и оставить ее совершенно голой, обнаженной перед ним… Но он остановился, когда достиг верхней части ее бедра и присел на колени, тяжело дыша и глядя на нее с нечитаемым выражением лица.

Она не могла представить, что творилось у него в голове. Почему он остановился? Разве тоже не чувствовал это волшебное ощущение? Эту восхитительную боль?

— Брин. — он тяжело дышал. — Ты даже не представляешь, как сильно я хочу тебя. Как сильно я всегда хотел тебя.

Она приподнялась на локтях, протягивая руку, хватая его за рубашку.

— Не останавливайся, Рангар. Я не выдержу.

Он издал стон, снова целуя ее, вжимая в плащ так сильно, что она почти не могла дышать. Рангар прижался к ней бедрами, и она ахнула. Его тело было твердым, готовым.

Брин немного знала о мужской анатомии, но видела, как спариваются животные, и подслушала достаточно от сестры и брата, чтобы понять, что это за твердая часть у него между ног и что с ней должно происходить.

Он прижал ее руку к своим брюкам, шепча ей в ухо:

— Ты чувствуешь, как сильно я хочу тебя?

Ее глаза расширились.

Планировал ли он переспать с ней? Брин знала, что он остановится, если она попросит, но хотела ли она этого? То, что они делали, уже было скандалом; если бы ее родители узнали об этом, она была бы опозорена и потеряла бы все свои перспективы на замужество. Девственность ценилась среди женщин Мира, особенно принцесс. Элисандра почти не позволял ее суженому держать ее за руку, когда он приезжал.

Но народ Берсладена не считали девственность чем-то возвышенным ни для женщин, ни для мужчин. Сарадж рассказывала ей, как они с Треем занимались любовью, когда хотели, хотя и не были женаты.

Сарадж даже не хотела пока выходить замуж за Трея, зная, от чего ей придется отказаться, чтобы стать будущей королевой. Ее устраивало, что они поддерживают отношения вне брачных уз, и даже короля это, похоже, не волновало. Так что, возможно, Брин могла бы сделать то же самое. Она могла делать со своим телом все, что захочет.

Она неуверенно провела рукой по выпуклости в его брюках, и Рангар закрыл глаза и застонал. Он толкнулся бедрами в ее ладонь, и по его лицу потекли капли пота. Затем схватил рукой ее за запястье, подняв ее вверх, и прижался к ней так сильно, что она застонала.

— Ты моя, Брин Линдейн, — прорычал он ей на ухо. — Ты принадлежишь мне. И всегда принадлежала.

Она так сильно его хотела, что с трудом воспринимала его слова. Опять это собственничество… Но в порыве страсти желание затмило все остальное.

Одной рукой Рангар все еще сжимал ее запястье, а другой вернулся к юбке, скользнул вверх по ноге, пока не добрался до голого бедра. Его палец коснулся ее сердцевины поверх тонкого нижнего белья, и Брин застонала, откинув голову назад.

На секунду показалось, что он борется сам с собой. Его рука была под ее юбкой, блузка расстегнута. Он смотрел на ее извивающееся тело с приоткрытыми губами, словно хотел поглотить каждую частичку.

Затем он отпустил ее запястье и сел, тяжело дыша. Рангар покачал головой.

— Нам нужно остановиться. Мы должны остановиться.

Она встревоженно приподнялась.

— Что? Почему?

В его глазах все еще горело желание, но он провел рукой по потному лицу, затем убрал назад свои дикие волосы. Солнце освещало шрамы, идущие от лба к челюсти, вниз по шее и исчезающие под рубашкой, где, как она знала, они продолжались до бедра.

— Я не хочу брать тебя так. На грязном плаще. Лежа на камнях. Ты заслуживаешь постели на чистых простынях с мужчиной, от которого не воняет беконом и дымом.

— Мне нравится, как ты пахнешь, — сказала она, тяжело дыша.

Он покачал головой и посмотрел на небо, сделав несколько глубоких вдохов, успокаиваясь.

— Нет. Мы должны подождать до брачной ночи.

Она села, нахмурившись.

— Брачной?

Глава 35 ПАР И СЕКРЕТЫ… СОМНИТЕЛЬНОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ… НЕОСПОРИМАЯ СВЯЗЬ… ТЕПЛАЯ БАНЯ

В глубине душе Брин всегда хотела выйти замуж за Рангара. Трудно было не думать об этом, когда беженцы из Мира и все в Берсладене шептались о том, что младший принц сделает ее своей невестой.

Но понятие брака всегда казалось ей абстрактным, как в детстве, а помолвка Элисандры была настолько далеким будущим, что не имела смысла.

Рангар торжественно кивнул, глядя на нее.

— В Берсладене мы можем заниматься любовью и до брака, в отличие от твоего народа, но я хочу, чтобы на твоем пальце было кольцо, прежде чем я лягу с тобой в постель.

Она закрыла глаза. Ее тело задрожало от желания. Кожа еще не осознала этого, но все еще жаждала его прикосновений. Брин сделала несколько глубоких вдохов и сказала:

— Ты никогда не говорил о браке.

Он пристально смотрел на нее, как будто ее слова были формальностью.

— Я говорю об этом сейчас.

Она села, откинув назад плащ. Солнце поднималось все выше, сгоняя утренний туман. С соседней поляны доносилось блеяние ягненка. Яркие лучи солнца вдруг заставили ее почувствовать себя слишком открытой. Она начала застегивать рубашку.

— Ты говоришь о браке так, как будто это неизбежность, — сказала она.

Он поднялся на ноги, поправляя одежду, возвышаясь над ней.

— А разве нет?

— Нет! — Брин сердито на него посмотрела. — Возможно, здесь все происходит по-другому, но не думаю, что настолько отличается. Даже в этом диком месте, думаю, мужчина все еще должен просить руки женщины.

Рангар бесстыдно поправил на себе штаны, заставив ее покраснеть. Затем, приведя себя в порядок, он поднял бровь.

— Хочешь, чтобы я сделал предложение? Как-то необычно, как в Мире? Мне подарить тебе цветы и драгоценные камни?

— Ну, да, — парировал она, ощущая раздражение от того, что он заставляет ее чувствовать себя виноватой за то, чего хотели бы многие девушки. — Но более того, я хочу, чтобы мои чувства принимались во внимание. Ты ведешь себя так, будто знаешь, что я скажу «да», хотя я никогда не говорила тебе, каким будет мой ответ.

Он почесал подбородок и посмотрел на ее шею.

— Но разве ты не дала мне ответ? — сказал он соблазнительным голосом.

Брин снова сердито посмотрела на него, когда закончила застегивать последнюю пуговицу.

— Позволить тебе соблазнить меня — это не ответ на предложение.

Он присел на корточки, приподняв ее подбородок.

— Ты моя, Брин. Мне не нужно спрашивать. Я знаю, каким будет твой ответ.

Разозлившись, она оттолкнула его руку.

— Видишь? Вот опять. Ты не забудешь о том, что случилось десять лет назад. Священные узы. Ты говоришь, что я вольна делать все, что захочу и что ты не будешь мне ничего приказывать, и все же всегда говоришь о том, что моя душа принадлежит тебе.

Он нахмурился.

— Это действительно беспокоит тебя.

— Конечно, да!

Он вздохнул и почесал затылок, еще больше растрепав свои волосы.

— Я не хочу контролировать тебя. Я уже говорил тебе об этом. Священные узы не делают меня твоим хозяином. Ты не обязана мне подчиняться… — его глаза вспыхнули. — Хотя, признаюсь, иногда мне этого хочется. Но да, десять лет назад я спас твою жизнь, и это связало нас. Мой народ верил в это сотни лет, связанные магическими знаками и магией. Я могу отказаться от ответственности перед тобой не раньше, чем сброшу свою собственную кожу.

— И все же ты полагаешь, что можешь заставить меня выйти за тебя замуж?

— Нет, не силой. — теперь он выглядел действительно обеспокоенным. — Я бы никогда не стал принуждать к этому… у меня нет ни власти, ни желания делать это, а народ в Берсладене никогда бы не позволил принуждать женщину к браку. — он вздохнул. — Я полагал, что мы уже обручены, с тех пор как я привез тебя сюда. Не из-за Священных уз или чувства собственности. Из-за… — Рангар подыскивал слова и наконец понизил голос, глядя ей в глаза. — Из-за того, что я чувствовал. И как я думал, что ты чувствуешь в ответ.

Его слова успокоили ее. Это умерило ее гнев, но все еще было трудно отбросить его собственнические убеждения. Было ясно, что он никогда не откажется от мысли, что их души связаны вместе: он — защитник, а она нуждается в его спасении. Эта идея была ей очень далека, и она лежала между ними, как гнилое яблоко, уродливое и вонючее.

— Я действительно чувствую… то же самое, — тихо призналась она.

Он опустился перед ней на колени и взял ее за руку.

— Тогда что тебя удерживает? Выходи за меня замуж, Брин Линдейн. Я подарю тебе цветы. Куплю тебе драгоценности. Я встану на стол в большом зале и сделаю тебе предложение на глазах у всего королевства. Сделаю все, что ты пожелаешь. — Он переплел свои пальцы с ее и посмотрел ей в глаза.

Она прикусила губу.

— Я не знаю, Рангар.

В его глазах промелькнула тревога. Казалось, ему и в голову не приходило, что она не примет предложение, и теперь паника окрасила его глаза в красный цвет.

Он прижал ее руку к своей груди, где она ощутила его колотящееся сердце.

— Ты слышала слухи. О сломленном принце, беспомощно влюбленном в принцессу Мира, которую он видел всего два раза. Когда я спас тебя, мы оба были еще детьми. Но я не мог выбросить тебя из головы. Потом, когда мы с братьями пробрались в Мир три года назад…

Его горло сжалось от нахлынувших эмоций.

— Я влюбился. Это произошло мгновенно. Как будто луч солнца ослепил. Я увидел, как ты танцуешь, и понял, что для меня никогда не будет другой женщины. Я никогда не видел никого красивее. Твои светлые волосы, такие необычные. Твоя улыбка, такая беззаботная. Я приехал из страны бурь и ветров, а ты была лучом солнца. Я жаждал этого больше всего на свете. — он подался вперед, все еще держа ее руку над своим сердцем. — Я любил тебя много лет, Брин. Мое сердце, моя душа, мое тело. Каждая частичка меня — твоя, как и ты — моя.

Его слова потрясли ее. Казалось, все в королевстве знали, что Рангар желает белокурую иностранную принцессу, но он никогда не говорил с ней так откровенно о своих чувствах.

— Но ты не имеешь это в виду, — прошептала она. — Ты не веришь, что я владею тобой так же, как думаешь, что владеешь мной. И этот дисбаланс меня беспокоит.

Его глаза странно сверкнули, он крепче сжал ее руку, как будто боялся, что она ускользнет.

— А что, если бы я это сделал?

— О чем ты говоришь?

— Что, если мы станем квиты? — она никогда не видела его таким напряженным.

Она покачала головой.

— Рангар, ты не можешь изменить то, что случилось. Как бы мне ни хотелось, чтобы ты забыл об этой связи, я знаю, что ты не можешь. Ты сам только что сказал об этом.

— Я не это имел в виду.

Ей не нравился его взгляд. Но как бы она ни настаивала, он не стал говорить о том, что у него на уме. Рангар закончил собирать вещи и засыпал костер землей, пока она отвязывала ягненка.

— Давай, нарушитель спокойствия, — упрекнула она существо. — Тебе пора возвращаться домой.

Спуск с горы проходил в напряженной тишине. Рангар был задумчив, хмур и сгорблен, что волосы скрывали его шрамы.

Брин не знала, что сказать, чтобы ему стало легче. Он не должен был думать, что их брак неизбежен. По крайней мере, он мог бы спросить ее, прежде чем предполагать.

Она ненавидела не понимать, на какой стадии у них отношения. Правда заключалась в том, что накануне, глядя на океан, она уже приняла решение, что хочет остаться здесь с ним. Она сделает все возможное, чтобы помочь народу Мира и договориться с Марсом, но теперь это был ее дом.

Рангар был ее домом. Будут они женаты или нет, не имело особого значения; они преданы друг другу. Созданы друг для друга. Но как она могла принять его, пока он верил, что владеет ее душой?

Когда они добрались до деревни, к ним подбежал мальчик-пастух, подпрыгивая от радости от того, что потерянный ягненок жив. Работники скотного двора бросились поздравлять Брин с получившимся заклинанием, добродушно поддразнивая ее за то, что однажды заклинание привело ее к Рангару. Рангар же держался сзади, и к тому времени, когда Брин удалось вырваться из толпы поздравляющих, он уже ушел.

* * *

В течение нескольких дней Рангар не давал о себе знать. От гонцов поступали все более тревожные новости о растущем напряжении между Миром, меньшими южными королевствами и северными Внешними Землями.

Ходили слухи, что Рума присягнула на верность Марсу как законному правителю Мира, что в свою очередь вызвало недовольство правителей Воллина, которые поддержали восстание Мирских простолюдинов. Рангар проводил долгие часы в залах совета со своей семьей и высокопоставленными лицами из других королевств.

После нескольких тревожных новостей из Мира, Брин сумела загнать Рангара в угол, когда тот направлялся в баню после долгого дня тренировок с армией Берсладена.

— Рангар, подожди.

Он оглядел ее с ног до головы, затем указал на дверной проем, который она загораживала. Из трещины в двери поднимался пар.

— Это мужская баня. Постоишь слишком долго и увидишь больше, чем когда-либо. Я видел, как несколько минут назад туда заходил старый рыботорговец.

Рыботорговец был полным, старым мужчиной, с седыми волосами. Брин вздрогнула при мысли о том, что увидит его обнаженным, но не отступила.

— Ты избегаешь меня, — обвинила она.

На его лице не отразилось ни одной эмоции.

— Мы на пороге войны. У меня были другие заботы.

Но она не отступала, и он вздохнул, взял ее за руку и повел в нишу за пределами бани.

— Ладно. Я здесь, вонючий, потный и отчаянно нуждающийся в мытье. Скажи мне, что тебе нужно.

Она заколебалась, внезапно почувствовав, что не может подобрать слов. Они еще не обсуждали свой разговор на горе. Было ли это искренним предложением? Между ними все еще было сложно, но она отодвинула это на второй план.

— Я хочу знать, что происходит в Мире.

Он почесал затылок, осматривая глазами коридор в поисках тех, кто мог находиться в пределах слышимости. Затем понизил голос.

— Сегодня утром мы получили ответ от твоего брата. Он готов встретиться в Виль-Кеви для переговоров.

Она вздохнула с тревогой.

— Когда?

— Тсс. — он еще раз окинул взглядом коридоры, а затем потащил ее в баню, где густые клубы пара скрывали их от посторонних глаз. Она слышала звуки разговоров мужчин в других комнатах, но Рангар привел ее в пустую прачечную и задернул занавеску.

— Когда будет встреча? — спросила она шепотом.

— Через три дня. Правители Виль-Кеви разрешили нам встретиться в заброшенном гостевом доме в глубине леса, в котором никто не живет. Туда добираться день или полтора, в зависимости от погоды.

Брин кивнула, чувствуя волнение. Через три дня она увидит своего брата. Столько противоречивых эмоций переполняли ее. Это была политическая сделка, а не воссоединение семьи. Она не знала, правдивы ли слухи о деспотичном правлении Марса или нет. Тем не менее, она почувствовала острое желание снова увидеть своего старшего брата. Узнать, что он в безопасности. Получить от него ответы.

Рангар вытер пот с глаз и тихо сказал:

— Есть еще кое-что.

Глава 36 В ЛЕС… ВОЗМОЖНЫЙ ШПИОН… ПОДГОТОВКА ЛОШАДЕЙ… ДОЛГАЯ ПОЕЗДКА… УРОКИ МАГИИ

— Есть еще кое-что, — повторил Рангар, пар от бани скрывал его лицо. — Валенден пообщался с беженцами из Мира…

— Под словом «пообщался», ты имеешь в виду «выпил», — язвительно сказала она.

Рангар пожал плечами.

— Для него это одно и то же. В любом случае, он подозревает, что один или двое из беженцев вовсе не настоящие беженцы, а шпионы, посланные твоим братом или капитаном Карром.

Брин вздохнула.

— Это не мадам Делис.

Рангар неуверенно почесал подбородок.

— Я не знаю, кого он подозревает, но согласен, пожилая кухарка, которая обожает тебя, вряд ли шпионка. В любом случае, следи за тем, что ты говоришь и где ты это говоришь. Везде могут быть уши. — Облако пара из бани вплыло в прачечную, поднимаясь вокруг них. Брин почувствовала, как на лбу выступил пот.

— Я не хочу, чтобы ты оставалась одна, — продолжал Рангар. — Оставайся в людном месте, а если тебе нужно пойти куда-то в уединенное место, убедитесь, что я или один из моих братьев с тобой. Даже Валендену я доверяю больше, чем беженцам. Он хоть и не держит свои руки при себе, но он точно никогда не причинит тебе вреда. Это больше, чем я могу сказать о шпионах.

— Но, если они работают на моего брата, они не причинят вреда и мне. — В ее голосе прозвучала тревога.

Рангар выглядел серьезным.

— Я бы не был бы так в этом уверен. Они могут попытаться схватить тебя и вернуть в замок Мир, оправдывая это ложным убеждением, что мы держим тебя здесь против твоей воли. Или, возможно… — мрачные мысли пронеслись по его лицу, и он остановился.

Брин продолжила.

— Или что?

— Ничего. Забудь об этом.

Он начал уходить, но она схватила его за руку.

— Рангар, подожди. Что ты хотел сказать?

Поколебавшись, он понизил голос.

— Существует вероятность того, что твой брат действительно желает тебе зла. Если сестру кронпринца убьют, а его самого якобы возьмут в плен дикие жители, у твоего брата будут все основания напасть на нас.

Она в шоке уставилась на него, чувствуя себя так, словно ей только что дали пощечину.

Он быстро провел рукой по ее плечу, успокаивая.

— Уверен, что это не так. Моя тетя лишь предположила об этом на одном из заседаний нашего совета.

— Мой брат никогда не причинит мне вреда, — серьезно сказала она.

— Я знаю, Брин.

Она ожидала, что он будет настаивать на том, что он будет рядом, чтобы защитить ее, независимо от опасности. Ее спаситель. В конце концов, он провел последние несколько недель, следя за ней в горах, чтобы убедиться, что она в безопасности. Но Рангар промолчал, и она подумала, не похоже ли это на тот разговор в горе о том, что она испытывает дискомфорт от Священных уз и его навязчивой защиты.

«Может быть, он пытается дать мне пространство. Дать право самой решать».

— Мы отправимся на переговоры на рассвете послезавтра, — сказал он.

— Кто поедет? — спросила она, скрестив руки.

— Моя тетя, Вал и я. Мой отец и Трей останутся здесь. Они хотят присмотреться к беженцам, и, кроме того, сейчас не время оставлять трон пустым.

Она кивнула, ее мысли уже наполнились беспокойством. Весь оставшийся день и весь следующий она постоянно оглядывалась через плечо, опасаясь, что за ней следят.

Брин старалась всегда быть в большом зале, или амбаре, или деревенской площади, где всегда было много народу. Она кормила ягнят и оставляла их на скотном дворе, вместо того чтобы отвести пастись в горы, боясь остаться одной.

В день отправления Рангар разбудил ее на рассвете, но она уже не спала. Она не спала всю ночь, что не предвещало ничего хорошего для ее настроения во время путешествия. Когда они оделись и вышли во двор, Брин обнаружила, что конюх приготовил четырех лошадей.

Маг Марна и Вал укладывали в седельные сумки свои скудные пожитки для похода. Когда Брин приблизилась, маг положила руку ей на плечо.

— Слышала о твоем ягненке. Молодец. — Женщина провела рукой по тому месту на плече Брин, где на ее коже был вырезан маленький знак. — Когда мы вернемся, возможно, будет время выучить следующее заклинание.

Брин слабо улыбнулась, все еще чувствуя себя слишком встревоженной, чтобы радоваться занятием магии. Ей нужно было положить в сумку, прикрепленную на лошади, флягу с водой, но она не решалась подойти к животному. В Мире на лошадях ездили только крестьянки, и огромный зверь пугал ее.

— Тпру, вот так. Полегче, девочка.

Валенден обошел ее лошадь с другой стороны, легко опираясь на подушку для седла. Лошадь не вздрогнула от его присутствия.

— Девочка? Святые угодники, Брин, это явно жеребец. — Он хищно ухмыльнулся, шевеля бровями. — Может, мне преподать тебе урок мужской анатомии?

Она бросила на него острый взгляд.

— Смотрю твой нос зажил.

— Ты разочарована? — он игриво понизил голос. — Я слышал, ты неравнодушна к поврежденным лицам. — Его взгляд метнулся к Рангару, разговаривающему с солдатами, которые должны были их сопровождать.

Она ахнула от возмущения. Но прежде чем успела ответить Валендену, лошадь фыркнула, и Брин, вскрикнув, отступила от нее, едва не выронив флягу с водой.

— Надеялась, что будет только три лошади? — Валенден снова взглянул на брата. — Не терпится снова покататься на коленях моего брата?

— Вал, пожалуйста, — сказала она, закатывая глаза.

На этот раз он весело рассмеялся.

— Не волнуйся, это конь, на котором мы все учились ездить, когда были мальчишками. Это крепкий, надежный старый конь. Ты будешь ехать привязанной к кобыле Рангара, так что все, что тебе нужно делать, это держаться и не упасть. Все будет в порядке.

— Спасибо, наверное.

— Если ты упадешь, я постараюсь не затоптать тебя.

Она снова закатила глаза.

Когда они закончили собираться, Брин услышала, что кто-то зовет ее по имени. Она увидела Сарадж, спешившую через двор с соколом Зефиром на руке. Она протянула Брин небольшой сверток, завернутый в ткань и бечевку.

— Медовый торт, — сказала Сарадж. — Как бы мне ни хотелось приписать его себе, мадам Делис приготовила его для твоего путешествия и попросила передать перед отъездом.

Брин прижала еще теплый сверток к груди, вдыхая восхитительный аромат.

— Пожалуйста, поблагодари ее за меня.

Сарадж кивнула, но затем заколебалась, посмотрев на солдат, садящихся на лошадей. Ее голос понизился.

— Брин, ты уверена, что эта поездка разумна? Встреча с твоим братом?

— Марс не причинит мне вреда.

— Я не это имела в виду. Я не боюсь, что он причинит тебе вред, не с Валенденом, Рангаром и магом Марной… она лучше любого солдата. Я имела в виду, что если тебе не понравятся слова Марса?

Брин тоже беспокоилась об этом. Она положила торт в седельную сумку, чтобы дать себе время подумать, а затем вздохнула.

— Мне нужно знать, каким бы ни был результат.

Сарадж, казалось, хотела сказать что-то еще, но вместо этого обняла Брин.

— Удачи. Мы будем с нетерпением ждать твоего возвращения. Трей тоже желает тебе счастливого пути.

Брин сжала руку Сарадж, а затем почувствовала, как Рангар подошел к ним сзади.

— Готова? — спросил он.

Она глубоко вздохнула и кивнула. Он помог ей сесть на лошадь. Брин удалось забраться на коня и расправить юбку. Она крепко держалась за поводья.

«Может быть, я действительно хочу снова оказаться на коленях у Рангара», — мимолетно подумала она.

Рангар поправил ее ноги в стременах и похлопал по ноге.

— Молния будет следовать за моей кобылой, не бойся.

— Молния? — она чуть не подавилась, услышав имя коня, который, как заверил ее Валенден, был медленнее всех остальных.

Валенден, сидевший на своей лошади неподалеку, подслушал нас и усмехнулся.

— Не волнуйся, мы назвали его так в шутку.

Сарадж помахала им рукой, когда они отправились в путь. Первые несколько шагов Брин крепко сжимала гриву лошади, не привыкшая к покачиванию. Но, когда они достигли фермы на окраине деревни, она уже привыкла к этому движению и немного расслабилась.

Уезжать из Берсладена по той же дороге было не так приятно, как приезжать. Несколько недель назад она прижималась к Рангару, не зная, была ли она пленницей или спасенной, ее задумчивый принц был такой же загадкой, как и его королевство. Они миновали рощу невинных роз, где он заверил ее, что она найдет свой путь в этой новой стране, и Брин была рада видеть их все еще цветущими.

Они повернули за холм, пока океан не скрылся за ним. Затем — вверх по узким скалистым горным перевалам, что Брин приходилось зажмуривать глаза и верить в то, что Молния будет уверенно держаться на осыпях, а потом снова спускаться по еще более опасным тропинкам. Наступили сумерки, когда они вошли в лес, где росли высокие деревья.

Маг Марна подняла кулак, подавая знак остановиться.

— Разобьем здесь лагерь на ночь, — сказала она. — Завтра к полудню будем на месте.

Валенден и Рангар спешились, и солдаты начали расчищать место для костра и рубить дрова. Рангар подошел, чтобы помочь Брин спуститься. Она соскользнула с лошади и, вздрогнув, чуть не рухнула ему на руки.

— Не могу передать, как сильно у меня болит между ног, — пробормотала она.

Валенден, подслушав, открыл рот, чтобы сказать что-то грубое, но Рангар поднял палец.

— Не надо, Вал. Просто не надо.

Валенден застонал от идеи, что ему придется держать свои грязные мысли при себе.

— Я могу почистить лошадей, — предложила Брин, морщась от боли в мышцах ног.

Рангар покачал головой.

— Тебе следует отдохнуть. Если завтра ты появишься в таком виде, как будто я насиловал тебя всю ночь, твой брат прогонит меня, прежде чем я успею вымолвить хоть слово.

Она постелила седельную подушку возле огня, который поджигал солдат, с помощью магического знака, и села. Брин зачарованно наблюдала. Какому следующему заклинанию научит ее маг Марна? Она прикоснулась к плечу, где под одеждой на коже была небольшая метка.

Ей придется спрятать магический знак от Марса, что было достаточно легко. Сложнее было спрятать ту, что на ухе, но она могла перекинуть волосы через плечо и надеяться на лучшее. Брин не хотела представлять, что сделает ее брат, если решит, что люди в Берсладена омрачили его сестру своей «греховной» магией.

Как только лошади были расседланы, Валенден опустился на одеяло рядом с ней. Он достал из кармана флягу.

— Это поможет от болей в мышцах.

— Лекарство? — скептически спросила она.

Он сделал большой глоток, прежде чем передать его ей.

— Не совсем.

Она поморщилась, отплевываясь от резкого вкуса того, что, по ее мнению, было сидром или медовухой. Брин вытерла рот и воскликнула:

— Святые! Что это такое?

— Грибной ликер, — сказал он, смеясь. — Крепкий, не правда ли? Его делают в лесных королевствах.

— Думаю, мне нельзя много, боюсь, что буду лазать голой по деревьям.

— Хм. Интересно. — он сделал еще один большой глоток, подмигнув ей. Когда к ним присоединился Рангар, Валенден протянул ему флягу, и тот легко отпил.

— Ты уверен, что это не яд? — сказала Брин, не совсем шутя.

Рангар передал флягу обратно Валендену.

— Беспокоишься о яде, да?

Она пожала плечами.

— Это одна из первых вещей, которым учат принцесс Мира, — остерегаться подозрительной еды и напитков.

Рангар откинулся на одеяло.

— Принцев их Берсладена тоже учат этому. Но мы учимся не тому, чтобы проверять еду или воду, на наличие яда, а тому, как спасти себя, если мы неосознанно выпили что-то опасное. — В его глазах плясало озорство. — Не хочешь выучить еще одно заклинание?

Она села прямо.

— Что, сейчас? Здесь? Разве не твоя тетя должна учить меня?

Рангар обменялся загадочным взглядом с Валенденом.

— Мы ей не скажем. Это будет наш маленький секрет.

Вал торжественно кивнул, закрывая губы воображаемым ключом.

Брин оглянулась через плечо. Мага Марны не было видно. Возможно, она была в лесу, собирала травы или грибы. Брин наклонилась к двум братьям.

— Расскажите мне побольше об этом магическом знаке.

Глава 37 МЕСТО ВЕСЕЛЬЯ… ЗАКЛИНАНИЕ ОТ ЯДА… ИЛИ, МОЖЕТ БЫТЬ, ХИТРОСТЬ… СТАРЫЙ ДОМ… ВСАДНИК

Рангар объяснил Брин тихим голосом:

— Ты пошутила, что грибной ликер — это яд. Это не так, но что если бы это был яд? Как бы ты сопротивлялась ему?

— Не знаю, — ответила она. — Наверное, воспользовалась бы противоядием.

— Как вариант, но только если у тебя под рукой есть нужное противоядие. Но не в том случае, если находишься одна, без каких-то ингредиентов.

— И как же тогда? — спросила она, любопытствуя, как этот знак может спасти тело от яда.

Вал изобразил, как засовывает палец в рот и блюет.

— Рвота? — Брин ахнула. — Хочешь научить меня заклинанию, чтобы меня вырвало? — она встала, закатив глаза. — Вы снова дразните меня, как и всегда.

Но Рангар схватил ее за запястье, не позволяя уйти.

— Это заклинание очищения, — объяснил он. — И это не шутка. Любой человек может вызвать у себя рвоту, засунув что-нибудь в горло, но это поможет только в том случае, если он съел что-то тухлое. Но не для большинства ядов, которые слишком быстро попадают в кровь. В этом случае для выведения токсичных веществ из организма нужна магия.

Брин сморщила нос, все еще не веря.

— Если для тебя это одно и то же, то я лучше научусь разжигать костер с помощью магического знака.

— Для меня это не одно и то же, — спокойно сказал Рангар. — Я хочу сказать, что не все заклинания может выучить новичок. Это одно из самых легких.

Брин хотела отказаться от предложения, но потом передумала. В конце концов, магия была магией. Заклинания были заклинаниями. Если все королевские дети Берсладена учились этому, чтобы защитить себя, то и она могла бы научиться. Хотя начала подозревать, что Рангар и Вал пили грибной ликер больше, чем говорили, и уже пьяны.

— Ладно, — согласилась она.

Рангар достал свой нож. Она вздрогнула от отблеска света огня на металлическом лезвии, хотя и знала, что это необходимо. Все магические знаки требуют крови. Нехотя она закатала рукав рубашки.

— Я вырежу знак на боковой стороне твоего запястья. Вот. Видишь? — он показал ей маленький крестик на своем запястье, и Валенден сделал то же самое.

— Давай. — Брин поморщилась, готовясь к боли.

Рангар прикоснулся лезвием к определенному месту на ее запястье, сделав быстрый, почти безболезненный порез, который он тут же перевязал полотном, оторванным от одной из салфеток, в которые была завернута их еда.

Он оглянулся через ее плечо на лес, вероятно, убеждаясь, что маг Марна не вернулась, и сказал:

— Заклинание состоит всего из двух слов: En videl. Произнеси его, когда будешь прочерчивать в воздухе метку на уровне сердца, начиная снизу и двигаясь вверх.

Она протянула руку, стараясь точно повторить фигуру, которую он вырезал на ее руке. Он подправил ее руку чуть ниже, затем кивнул.

— Попробуй еще раз.

— En videl, — сказала она.

И тут же ее живот свело судорогой. Ее глаза расширились, она схватилась за живот и наклонилась. Жгучий алкоголь снова подкатил к горлу, и Брин выкашляла его в траву.

Вал разразился смехом.

Она вытерла рот, сузив глаза.

— Так и знала! Ты просто хотел помучить меня, не так ли?

Средний брат замахал руками в слабой попытке отрицать это, но он был не очень хорошим актером.

Рангар взял ее руку и накрыл своей, встретившись с ней взглядом.

— Если бы это был яд, — объяснил он, — ты бы почувствовала, как он уходит из твоей крови. По всему телу. Это было бы гораздо неприятнее, чем обычная рвота. Но, по крайней мере, ты была бы жива.

— Спасибо, наверное, — пробормотала она, вытирая рот. — Как насчет обычного сидра?

Валенден позвал солдат, которые принесли перебродивший яблочный сидр. Она сделала глубокий глоток, чтобы почувствовать вкус во рту. Рангар положил руку ей на колено, и она мгновенно покраснела от тепла.

Он наклонился поближе.

— Следующее заклинание, которому я тебя научу, — заверил он ее, — будет менее грязным. Обещаю.

Она придвинулась ближе, наслаждаясь теплом его прикосновения.

— Не обижайся, но думаю, что мне больше нравятся уроки твоей тети.

Он усмехнулся.

— Справедливо.

К тому времени, когда маг Марна вернулась с собранными травами, Брин уже зевала. Она легла и позволила себе задремать под звуки голосов солдат и принцев, рассказывающих истории до поздней ночи.

Завтра она увидит своего брата.

Завтра она получит ответы.

* * *

Когда Брин проснулась утром, солдаты уже собирали лагерь. Она удивленно приподнялась, обнаружив, что лежит на поляне, которая выглядела совершенно нетронутой. Они скрыли все следы костра и бревна, которые использовали для сидения, и даже посыпали свежей грязью следы лошадей. Скрыв все признаки того, что они здесь были.

Это было суровым напоминанием об опасностях, с которыми они столкнулись.

После того как они сели на лошадей, все выглядели гораздо менее веселыми, чем накануне. Наоборот, все были на взводе, даже Валенден, который редко казался серьезным. По мере продвижения лес становился все гуще. Растения, которых Брин никогда не видела, боролись за любой клочок солнечного света.

Большую часть утра они шли по довольно хорошо утоптанной тропе, хотя других путников не было видно. Но через несколько часов маг Марна свернула на более узкую тропинку, петлявшую между деревьями.

Брин подозревала, что для передвижения по этой тропе требовалась магия, потому что тропа иногда исчезала совсем, но маг Марна уверенно шла вперед. Не раз они вели лошадей по крутому берегу ручья.

Она никогда не была в таком лесу, как этот, где деревья были шире большинства домов и поднимались так высоко, что их верхушки почти не видны. Время от времени она замечала свидетельства того, что здесь когда-то жили люди: колесо лежало на боку, давно поросшее мхом. Сломанная лестница вела к месту, которое, должно быть, когда-то было смотровой площадкой среди деревьев.

Маг Марна остановила свою лошадь на участке леса, который, на взгляд Брин, выглядел так же, как и все остальные участки. Маг подняла руку, чтобы остальные остановились и помолчали. Она с минуту изучала лес, затем коснулась магического знака и прошептала что-то, чего Брин не расслышала. Затем она оглянулась на них через плечо.

— Вот оно. Большое дерево впереди. Со следами ожогов.

К удивлению Брин, одно из самых больших деревьев вовсе не было деревом. Это было сооружение, построенное по образу и подобию дерева, покрытое корой, с углублениями и отверстиями, служившими окнами. Брин почувствовала, как у нее отвисла челюсть от невероятного архитектурного достижения. Она никогда не видела ничего подобного, так органично имитирующего природу.

— Когда-то это был знаменитый дом для гостей, — сказал Рангар, сидя на лошади рядом с ней. — Еще задолго до рождения моих родителей, когда через этот участок Виль-Кеви проходила нормальная дорога. Полдесятка лет назад дом загорелся и с тех пор гниет здесь, совершенно заброшенный. Вскоре после этого дорогу забросили из-за частых нападений разбойников.

Вскоре три фигуры появились между деревьями и направились к ним. Брин затаила дыхание, ища знакомые очертания Марса, но эти люди двигались гораздо грациознее, чем когда-либо двигался ее брат.

Это были двое мужчин и женщина, одетые в плащи того же коричневого и зеленого цвета, что и деревья, что позволяло им скрываться, пока они не оказались прямо перед ними.

Маг Марна кивнула головой в знак приветствия.

— Леди Энис.

Женщина коснулась магического знака на своей руке, прежде чем сказать на Берском.

— Добро пожаловать. — Ее темные глаза осмотрели всадников. — Вы прибыли первыми. Мы думаем, что всадники из Мира будут здесь в течение часа. Наши разведчики предупредят нас, когда они окажутся поблизости.

Убедившись, что здесь безопасно, маг Марна подала знак остальным, и те спешились.

Леди Энис указала на заброшенный дом.

— Дом больше не безопасен. Не советую входить внутрь. Мои помощники помогут вам разбить лагерь под открытым небом.

— Будем вам благодарны, — сказала маг Марна, серьезно кивнув.

Когда двое слуг из Виль-Кеви начали помогать разгружать вещи, Брин размяла больные ноги и с любопытством оглядела жуткое заброшенное строение.

— Лесные королевства тоже используют магию? — спросила она Рангара. — Я никогда не знала об этом.

— Немного, — ответил он. — Не так много, как в Берсладене или Воллине.

Она посмотрела на возвышающееся здание, похожее на дерево.

— Должно быть, это был очень красивый дом.

— Когда королевства жили в мире, — сказал Рангар, — здесь проводились собрания. Свадьбы, пиры, соревнования. Он был известен как центр мира и праздника. Как и все остальное, этот мир давно в прошлом.

Пока маг Марна тихо беседовал с леди Энис, которая, как объяснил Рангар, была в королевстве Виль-Кеви низшей королевской особой, сродни графине, воины Берсладена заняли свои позиции вокруг поляны. Не было прежних шуток и передачи фляг. Их лица стали серьезными. Все были на взводе.

Прошел час без каких-либо признаков приближения Марса. Брин почувствовала, что ее нервы на пределе. В этом лесу было что-то жуткое. Он казался слишком тихим, с какой-то странной энергией, как будто деревья были более разумными, чем обычные.

Она жалела, что не проводила больше времени, слушая, как ее наставники рассказывают ей о других королевствах. Но, опять же, в основном они рассказывали о холостяках в каждой королевской семье. Поскольку принцы Виль-Россенгарда и Виль-Кеви уже были обручены, этот вопрос почти не поднимался во время ее обучения.

— Что-то не так, — сказал Рангар, когда прошло уже больше времени. — Мне нужно поговорить с тетей. Брин, останься с Валом. А ты. — он ткнул пальцем в своего брата. — Веди себя при ней прилично, или на этот раз я сломаю тебе не только нос, но и челюсть.

Валенден поднял руки в знак защиты, и Рангар ушел. Когда они остались одни, Валенден прислонился спиной к дереву и закурил свою трубку.

— Итак, когда нам ожидать свадебных колоколов?

Брин искоса посмотрела на него, не доверяя, казалось бы, невинной теме разговора. Она пробормотала:

— Думаю, для помолвки, нужно иметь кольцо. — она подняла руку.

Валенден усмехнулся.

— Ты отказала ему! Прекрасно. Из-за чего это произошло, из-за шрамов? Или запаха из его рта?

— Из-за того, что он не спрашивал моего согласия, — ответил Брин жестким голосом. — По крайней мере, не совсем. Пока не стало слишком поздно.

Валенден затянулся и простонал:

— А я-то думал, что вы оба становитесь менее нетерпимыми.

Брин отмахнулась от дыма, который он выпустил в ее сторону.

— А как насчет тебя? Кто-нибудь из молодых женщин, мужчин или лошадей украл твое сердце?

Смех в его глазах дал понять, что ему понравилась ее шутка.

— Я не беру на себя обязательств. Я уже говорил тебе об этом. Я не лгал, когда говорил, что подлец. И также мудак. Посмотри на меня; однажды я даже пытался поцеловать возлюбленную своего брата.

Она обняла себя руками и начала шагать, ей не нравилось вспоминать об этой ссоре. Все еще было слишком свежо. Как бы Рангар ни улаживал дело кулаками, а Валенден отшучивался, Брин все равно хорошо помнила тот поцелуй в лесу с Валом. «Первый поцелуй никогда не забывается». Особенно если он закончился такой катастрофой.

Валенден откинулся назад, попыхивая трубкой, и оглядел ее с ног до головы.

— Что насчет твоей сестры. Она обручена?

Брин подняла брови, удивленная тем, что он заговорил об Элисандре.

— Насколько я слышала, она вышла замуж.

— Хм. — он обдумал это. — Интересно, можно ли ее соблазнить и увести от мужа…

Брин легонько шлепнула его по руке.

— Что? — сказал он защищаясь. — Мы, принцы Берсладена, неравнодушны к блондинкам, а Рангар дал понять, что ты недоступна.

Она уже собиралась отчитать его за такие разговоры, когда с дальнего конца поляны донесся крик. Появился всадник на коне, его плащ и коричневая окраска лошади органично сливались с лесом.

Солдаты Бера мгновенно встали ровно, подняв оружие. Рангар быстро вернулся к Брин, положив одну руку на рукоять своего меча.

— Держись рядом со мной, — приказал он ей.

Всадник был одним из лесных жителей. Он грациозно соскользнул с коня и подошел к магу Марне и леди Энис. Какое-то время они тихо переговаривались, достаточно далеко, чтобы сохранить приватность, а потом вдруг все взгляды обратились к Брин.

Брин опустила руки. Ее руки уже дрожали. Она сжала кулаки, притворяясь сильной.

Лица мага Марны и леди Энис были серьезны. Всадник… вероятно, гонец… выглядел потрясенным.

— Леди Брин, — сказала маг Марна, чтобы услышали все на поляне. — Боюсь, у меня плохие новости.

Глава 38 КОРОНА… ПРОКЛЯТАЯ СЕМЬЯ… НОЧНАЯ ПОЕЗДКА ЧЕРЕЗ ЛЕС… ВОЗВРАЩЕНИЕ В БАРЕНДУР ХОЛД… ОПАСНОСТЬ Н

Когда Брин наконец нашла в себе мужество пересечь поляну, маг Марна взяла ее за руку и повела в уединенное место среди деревьев, подав знак Рангару присоединиться к ним.

Брин задрожала от ужасного предчувствия. Она наблюдала, как Валенден подошел к гонцу и лесным жителям на другой стороне поляны, несомненно, в поисках ответов.

— Что случилось? — спросила Брин, задыхаясь. Было уже довольно поздно. Марс и всадники из Мира должны были уже давно прибыть.

Маг Марна взглянула на Рангара со стальным взглядом в глазах.

— Прибыл гонец от разведчиков лесного народа, расставленных вдоль тропы отсюда до Мира. Судя по всему, это случилось прошлой ночью, но потребовалось некоторое времени, чтобы послание дошло до нас.

— Что произошло прошлой ночью? — сказала Брин, затаив дыхание.

Маг встретила ее пристальный взгляд, затем отвела глаза.

— Твой брат мертв.

Сначала Брин была уверена, что ослышалась. Магический знак перевода мага Марны, должно быть, не работает. Но, когда маг не поправила свои слова, Брин почувствовала, что силы покидают ее. Ноги уже дрожали и чувствовались затекшими после поездки на лошади, а теперь она вдруг обнаружила, что не может дышать, не может двигаться, замерла.

Рангар ожил, когда она застыла, посмотрев на свою тетю.

— Как?

— Он был убит, — спокойно произнесла маг. — Предательство капитана Карра. Капитан гвардии хотел заполучить трон себе. Когда он не получил его в результате восстания, то притворился, что поддерживает претензии твоего брата на корону. Затем подделал оружие, с которым Марс участвовал в спарринге. Заменил тупой клинок на острый и проткнул его насквозь. Заявил, что это был несчастный случай. Так мне сказали наши шпионы.

Рангар пробормотал ругательство.

Брин все еще не могла собраться с мыслями. Ее родителей больше нет. Она чувствовала рукой холодную кровь родного отца, стекающую по его бездыханной груди. Слышала крики матери. Единственное, что сохраняло ее рассудок, — это знание того, что ее брат и сестра выжили во время восстания.

Но теперь и Марса не стало.

Остались только Брин и Элисандра, которая не хотела иметь ничего общего с политикой, довольствуясь тем, что сбежала с герцогом из Дреселя.

Брин попятилась назад, прижимаясь спиной к дереву, с облегчением ощутив его поддержку. Рангар мгновенно оказался рядом с ней.

— Мы отомстим за его смерть, — настаивал Рангар. — Капитану Карру это с рук не сойдет.

Маг Марна рыкнула.

— Это не наше королевство, Рангар. Это не наш убитый принц.

— Это ее брат, — прорычал он. — Мы с ней почти женаты… — он взглянул на Брин, на мгновение на его лице промелькнула нерешительность, но затем продолжил. — Это не имеет значения. Мы не можем оставить это.

— По нашим данным, принц Марс был тираном, — сказала маг, протягивая руки. — Мы не мстим за тиранов. Все просто.

Слова мага были холодны, но Брин была рада правде, пусть и суровой. Она полностью верила, что Рангар прискачет в Мир ночью и перережет горло капитану Карру, если она попросит его об этом, но меньше всего ей хотелось, чтобы Рангар вернулся в это проклятое королевство.

Маг Марна мягко положила руку на плечи Брин. Несмотря на то, что ее слова были резкими, в прикосновении чувствовалась нежность.

— Я сожалею о твоей потере.

По щекам Брин покатились слезы. Рангар заключил ее в объятия, крепко прижимая к себе. Она услышала, как маг Марна вернулась к остальным, и все они обсуждали, что произошло и что делать дальше.

Оставшись одна среди деревьев, Брин вытерла слезы и спросила Рангара:

— И что теперь?

— Мы уедем домой, — прошептал он на ухо, поглаживая ее руки. — Пустой трон порождает насилие. Попомни мои слова, сегодня ночью в Мире будет битва. Многие, кроме капитана Карра, воспользуются этим как возможностью попытаться захватить корону. Ты в безопасности в Барендур Холде, где я и мои братья присмотрим за тобой. Боюсь, это не скоро закончится.

Она вытерла слезы и покачала головой.

— Что ты имеешь в виду? Какое отношение беспорядки в Мире имеют ко мне? Я там больше не живу.

Рангар колебался, а потом притянул ее к себе и поцеловал в лоб.

— Не утруждай себя подробностями. Мы должны поспешить обратно в Берсладен и сообщить моему отцу и Трею. А сейчас я должен поговорить с тетей наедине. Останешься здесь? Отдохни немного.

Она кивнула, сказав дрожащим голосом.

— Да.

Казалось, он не хотел оставлять ее, но пошел поговорить с Валенденом и его тетей. Когда советовался с леди Энис, Брин слышала их резкие голоса, но не могла разобрать слов. Они то и дело бросали на нее взгляды, от которых она еще больше дрожала.

Что она упускала? Ее горе было так велико, что она не могла пробудить в себе любопытство, чтобы узнать тему разговора.

Наконец Рангар вернулся и начал собирать свою седельную сумку.

— Ты поедешь со мной. Так мы сможем двигаться быстрее. Нам нужно вернуться как можно скорее.

— Но скоро стемнеет!

— Мы будем ехать всю ночь.

Она уставилась на него. Должно быть, здесь опасно оставаться, если они решились на такую трудную ночную поездку.

Солдатам из Бера не потребовалось много времени, чтобы собрать свои вещи и сесть в седло. Затем, обменявшись парой слов с леди Энис, которая обещала прислать гонцов с любой новой информацией, они пришпорили лошадей.

Привязав Молнию к кобыле Рангара и усадив Брин перед собой, Рангар заключил ее в свои стальные объятия. Новость об убийстве брата вымотала Брин до предела.

Пока лошади мчались галопом по извилистым лесным тропинкам в ночи, она позволила своему разуму отключиться. Ее сердце горевало о брате. Знала ли Элисандра? Теперь они остались вдвоем. После свадьбы с герцогом Элисандра стала уже не Линдей, а Драйден.

«Я единственная оставшаяся в живых, которая все еще носит фамилию Линдей…»

Затем, словно удар в живот, ее осенило.

Нерешительный Рангар. Все эти глаза, устремленные на нее. Поспешное возвращение в Барендур Холд.

После смерти брата и замужества сестры корона перешла к ней.

Это было шокирующим открытием.

Вот почему все так боялись. Их не волновали разбойники или восстания в Мире; теперь среди них была кронпринцесса целого королевства, с четырьмя солдатами в качестве охраны, едущая через леса.

Они ехали с бешеной скоростью, ветер хлестал ее по лицу, и она не могла выкрикнуть Рангару ни слова. Брин была предоставлена сама себе и своим сумбурным мыслям.

«Я наследница. Королевство по праву принадлежит мне».

Никогда еще она так не жалела, что родители не посвящали ее в политику, как Марса и Элисандру. Ее брат и сестра хорошо знали политическую теорию и историю. Они знали все правила престолонаследия, в то время как Брин не знала ничего. К ней, как к третьему ребенку, всегда относились как к лишнему, домашнему животному, второстепенному.

Когда они наконец остановились, чтобы дать отдохнуть лошадям и попить из ручья, Брин схватила Рангара за руку и оттащила его от толпы. Сохраняя низкий голос, она зашипела:

— Это потому, что корона теперь переходит ко мне, не так ли? Вот почему все в такой панике.

В темноте она не могла разглядеть его лица. Он смахнул ее потные волосы со лба и уверенно кивнул.

— Ты видела, на что шли люди ради этого трона. Убийство. Восстание. Предательство. Это не просто трон, Брин. Мир — жемчужина Эйри. Самое богатое королевство с самыми большими ресурсами и самой большой армией. Все хотят его. Все хотят тебя.

— Думаешь, капитан Карр уже послал за мной солдат?

Рангар не ответил, что само по себе было ответом.

— По лошадям, — вот и все, что он сказал. — Нужно продолжать путь. — его голос был хриплым.

Благодаря быстрым лошадям они достигли горного перевала на рассвете и начали спускаться по другой стороне, снова увидев океан. Оттуда они вскоре добрались до дороги в Барендур Холд.

Несколько крестьян помахали им, но засомневались, увидев, что всадники спешат. Пройдет совсем немного времени, и все поймут, что что-то не так, и еще меньше времени пройдет, прежде чем все узнают причину.

Когда они добрались до замка, лошади уже еле двигались. Из конюшен выбежали слуги, чтобы дать животным воды и выгулять их, чтобы успокоить пульс после долгого пути. Рангар сошел с коня и потянул Брин за собой. Ее ноги были еще слабы, и она споткнулась.

— Пойдем, — сказал он, увлекая ее за собой в сторону замка. — Поторопись. Нам нужно поговорить с моим отцом и Треем.

Действительно ли было так опасно? Уже? Конечно, они опровергли все слухи о том, что случилось с Марсом. Но тут она заметила двух беженцев с Мира, слонявшихся у причала, и вспомнила, что Валенден считал, что среди них есть шпионы.

Опасность может быть уже в Берсладене.

Рангар обнял ее за спину, оглянувшись через плечо. Затем, скрытый плащом, он протянул ей небольшой кинжал.

— Держи его всегда при себе, — предупредил он. — Я могу не быть рядом с тобой в нужный момент, а момент — это все, что может понадобиться.

Он повел ее по винтовой лестнице в зал совета, остановившись, чтобы поговорить с несколькими работниками замка и попросить их найти короля Алета, Трея и Сарадж и немедленно вызвать их.

Еще через тридцать минут вся семья Барендур сидела за столом совета вместе с Сарадж и несколькими его самыми доверенными советниками. Рангар, Валенден и маг Марна не успели переодеться, но они привыкли выглядеть пыльными; в сущности, им это шло. А вот Брин в своей одежде для верховой езды, которую пинали, грызли и топтали козы, чувствовала себя как старая тряпка.

Она села, чувствуя онемение, каждая мышца болела, сердце щемило, пока правители ее приемного королевства обсуждали, что делать с девушкой, чью жизнь они не раз спасали, и которая теперь была самой большой угрозой для них всех.

Глава 39 САМАЯ ОПАСНАЯ ДЕВУШКА… НЕОЖИДАННЫЕ УДОБСТВА… МАНТИИ МАГОВ… НЕСПРАВЕДЛИВОЕ НАСЛЕДСТВО… ЧЕРНЫ

— Твои родители мертвы, — сказал Брин король Алет, сидевший с другого конца стола. — Твой брат убит. Твоя сестра замужем за герцогом Дреселя и, следовательно, отказалась от любых притязаний на королевство Мир. Это означает, что вы, леди Брин, являетесь законной наследницей.

Брин покачала головой, все еще слишком ошеломленная, чтобы принять правду.

— Должен быть другой путь. Мне не нужен трон Мира. Меня никогда не учили, как править. Разве он не должен перейти к кузену или советнику? Кто-то, кто получил образование и может стать лидером?

— Ты же знаешь, как работают родословное дерево, — сказал король сурово. — Как единственный незамужний ребенок бывшего короля и королевы, весь Мир — твой. — он заколебался. — Вернее, если быть точным, королевство находится под твоей временной опекой.

Ее глаза слегка расширились.

— Вы имеете в виду, что корона будет моей, пока я не выйду замуж.

Как и во всех королевствах Эйри, Миром мог править только мужчина… король. Сколько бы власти ни получили королевы, она никогда не сравнится с властью их мужей.

Брин посмотрела на Рангара. Он сцепил руки, задумчиво уставившись в стол. О чем он думал? Он был претендентом в мужья, который у нее был или мог бы быть…

Она сжала кулаки, пытаясь сосредоточиться на том, что они говорят, сквозь боль в голове.

— Значит ли это, что я должна вернуться в Мир?

На лице короля Алета не отразилось ни одной эмоции.

— Нет, если только ты не хочешь, чтобы тебя убили, как твоего брата.

— И что? — возразила она. — Как я смогу править отсюда. В изгнании.

Король обменялся взглядом со своими сыновьями и сестрой, а затем начал ходить по комнате.

— В ближайшем будущем ты останешься здесь, в Берсладене, — объявил он. — Мы обеспечим твою безопасность. Что касается дальнейших действий, я должен посоветоваться со своими советниками.

Он подошел и положил тяжелую руку на плечо Брин. Король никогда не говорил с ней много… ворчливый, неразговорчивый правитель. И сейчас его лицо не выражало особого сочувствия, но он сжал ее плечо, и этот маленький жест сказал о многом.

— Ступай, — мягко приказал он. — Отдохни. Оплакай своего брата.

Она кивнула и вытерла нос. Рангар подошел к ней и тихо сказал:

— Собери свои вещи и иди в покои магов. Это самое безопасное место в замке. Я поставлю стражу у дверей.

— Что ты будешь делать? — спросила она.

— Мне нужно поговорить со своей семьей. Сарадж, проводишь ее?

— Конечно, — сказала она.

Брин почувствовала, что двигается интуитивно. Двое охранников последовали за ней и Сарадж, когда они, ошеломленные, шли по коридорам и поднимались по другой лестнице в башню.

— Не беспокойся, — заверила ее Сарадж. — Трей сделает все, что в его силах, чтобы защитить тебя, пока не решится вопрос о твоем наследстве.

— Мне не нравится, что только мужчины могут править Миром. Наверное, будучи маленькой, я даже не задумывалась об этом. Но теперь это так несправедливо.

— Это несправедливо, — согласилась Сарадж. — То же самое происходит и в наших землях. Такие древние правила глубоко укоренились. Трудно изменить тысячелетние традиции. Конечно, здесь это никогда не вызывало беспокойства, по крайней мере, у этого поколения. С тремя братьями всегда было понятно, что корону короля Алета унаследует мужчина.

Когда они достигли покоев магов, Калиста и другой ученик, занимавшийся за рабочим столом, удивленно замерли.

— Леди Брин, — сказала Калиста. — Что случилось? Выглядите так, словно увидели призрака.

Сарадж подошла к Калисте и что-то прошептала ей на ухо. Ученица подняла брови.

— Боги. — она усадила Брин на скамью у рабочего стола. — Мы приведем тебя в порядок, что скажешь? Немного бульона в твой живот. Это не снимет боль, но поможет. Рен, сходи на кухню и попроси бульона и простого хлеба.

Ученик кивнул и вышел.

Сарадж ласково погладила ее по голове, как старшая сестра.

— Прими это как должное. Семья Барендур сделает все, что нужно, даже если ты сам не из Бера.

— Спасибо, Сарадж.

Когда она ушла, Калиста помогла Брин снять грязную одежду и произнесла то же очищающее заклинание, что и маг Марна: оно освежило ее волосы, позволило грязи и поту исчезнуть с ее тела.

Она дала Брин одежду ученицы, которая была мягче и легче, чем тяжелая теплая одежда, которую ей дали для работы в сарае с овцами. Калиста тихонько напевала, расчесывая волосы Брин.

— Миледи! — мадам Делис появилась в дверях вместе с другим учеником, Реном, который держал небольшой поднос с едой. Старая кухарка поспешно вошла в комнату. — Когда этот мальчик рассказал мне, что случилось, даже стражники не смогли удержать меня. О, твой бедный брат.

Брин бросилась в объятия старухи. Она нервничала всякий раз, когда видела беженцев из Мира… зная, что среди них есть шпион… но мадам Делис была вне подозрений. Брин никогда и никому так не доверяла.

— Не могу поверить, что его больше нет, — призналась она.

— Я знаю, дитя. Знаю. — кухарка прижала Брин к своей широкой груди и погладила ее по спине. Брин почувствовала, что всхлипывает. Несколько недель она только и слышала о том, каким чудовищем был Марс, и, возможно, это было правдой, но у него была и другая сторона. Она знала это. Мадам Делис тоже это знала. И от того, что еще один человек оплакивал кончину ее брата, у нее внутри рухнула стена.

— И теперь маленький мышонок из замка Мир — наследник короны, — вздохнула мадам Делис, имея в виду старое прозвище Брин. — Я не завидую тебе, дитя. Это тяжелая ноша.

— Все в замке знают о моем наследстве?

Мадам Делис кивнула.

— Слухи распространяются быстро.

— Что говорят беженцы из Мира?

Мадам Делис колебалась.

— Ну, они не любили твоего брата. Мы с тобой знали Марса с детства, видели в нем хорошее, но, боюсь, нас поддержат немногие. Большинство из тех, с кем я пришла сюда, были участниками восстания против твоей семьи, включая Марса. Так что, боюсь, они не слишком расстроены новостью о его смерти, хотя и опасаются, что теперь будет с нашей родиной. Говорят, что в Мире уже вспыхивает насилие, и даже распространилось на Внешние Земли.

— Думаешь, беженцы… хотят, чтобы я ими управляла?

Мадам Делис убрала волосы Брин с лица.

— Не могу сказать, мышонок. Мирские простолюдины никогда не знали о тебе многого. Думаю, они полагали, что ты в сговоре со своей семьей, хотя я и многие другие, кто тебя знал, пытались донести до них, что это не так. Что тебя не посвящали во все это, что ты не знала о преступлениях своей семьи.

После еще одного долгого объятия Брин поблагодарила повариху и удалилась в одну из чистых спален для учеников, чтобы поесть и немного подумать. Вскоре она обнаружила, что задремала после долгого путешествия. Усталость одолела ее, а, когда она проснулась, свеча уже погасла. Без окна в комнате она никак не могла понять, который час.

Открыв дверь, она обнаружила, что в покоях магов темно. Было расставлено несколько фонарей и свечей, но магов и учеников не было видно. За окном высоко стояла луна.

Двое охранников стояли у двери, кивнув ей.

— Леди Брин, — сказал один из них, — принц попросил привести вас к нему, когда вы проснетесь.

Она кивнула, следуя за ними по коридорам, гадая, будут ли у Рангара новые новости после его разговоров с семьей. Но, к ее удивлению, стражники привели ее в библиотеку замка, где ее ждал Трей, а не Рангар.

— Трей? — спросила она нерешительно.

— А, леди Брин. Как вы? Отдохнули?

Она коснулась рукой гладкой мантии мага и кивнула. Трей, всегда немного излишне формальный, пригласил сесть за стол перед раскрытой книгой.

— Я хотел показать тебе кое-что, — объяснил он. — Это руководство нашего наследования, которое не сильно отличается от Мирского. Большинство королевств Эйри придерживаются подобных традиций, за исключением лесных, которые голосуют за своего следующего правителя, а в Воллине выбирают нового правителя путем боя.

Она опустилась в кресло, когда Трей указал на схему в книге, которая содержала так много различных названий и позиций, что у нее закружилась голова.

— Здесь видно, что в случае смерти королевы власть сохраняется за ее мужем, королем. Если он женится повторно, то потомство новой королевы от этого брака перейдет во вторичное наследование от детей первого брака. Если же у новой королевы уже есть дети, скажем, в случае с…

У Брин разболелась голова, пока он объяснял сложные правила наследования, но суть она уловила. В ее случае все было ничуть не сложнее — все, кроме нее, были мертвы. У ее отца не было братьев, которые могли бы претендовать на трон. У ее матери была сестра, которая вышла замуж за простолюдина, что лишало ее права претендовать на королевский престол.

Трей продолжил.

— Поэтому у капитана Карра или кого-либо другого, кто может претендовать на трон, есть только три варианта. Они могут попытаться захватить трон силой, как и раньше, но это приведет к войне во всех королевствах. Гораздо более легкий путь — жениться на тебе. Тот, за кого ты выйдешь замуж, получит власть над Миром. Я полагаю, что Карр попытается сделать это в первую очередь, и не он один. Барон Румы утверждает, что ты была обручена во время Собрания Солнцестояния перед восстанием…

— Ложь! — ахнула Брин. — Он никогда не делал мне предложения, и я, конечно, никогда не соглашалась. На самом деле, он написал письмо моей матери, в котором выразил интерес к моей сестре.

Трей спокойно кивнул, как будто эта информация его не удивила.

— Понятно. Что ж, он явно хватается за соломинку, но неизвестно, какую вытащит. В любом случае, капитан Карр, безусловно, представляет большую угрозу.

Брин с ужасом подумала о тех мерзких вещах, которые, по словам солдат, капитан Карр собирался сделать с ней и Элисандрой. Возможно, они все выдумали, но, зная капитана Карра, она в этом не сомневалась.

— Я скорее умру, чем выйду замуж за этого человека.

— Хорошо, — серьезно сказал Трей. — На самом деле это третий вариант.

Ее брови поднялись вверх.

— Ты думаешь, он попытается убить меня?

Трей кивнул.

Брин сглотнула, заставляя себя сохранять спокойствие.

— Что будет с короной, если я умру? Кто унаследует ее? — она снова посмотрела на сложную схему, но в ней было мало смысла.

— Если ты умрешь, не имея ни мужа, ни детей, оно переходит по крови к следующему родственнику. В случае с твоей семьей это усложняется. Троюродные братья, дальние двоюродные дедушки, бесчисленное множество людей может появиться с претензиями, и проверить их родословную будет практически невозможно. Советники могут решить назначить Карра или другого на должность временного правителя, пока все это не уладится.

— И как только Карр сядет на трон, готова поспорить, что он никогда его не отдаст.

Трей кивнул.

— Точно. — он взял книгу и закрыл ее. — Не знаю, было ли это полезно, но я хотел, чтобы ты поняла, какая политика стоит за этой ситуацией.

— Спасибо, — слабо, но искренне сказала она, подняв глаза, чтобы встретиться взглядом с красивым старшим принцем. — Это больше, чем кто-либо другой когда-либо объяснял мне.

«Даже если моя судьба — брак или могила».

* * *

Последующие дни прошли в спешке. Поступали сообщения о восстаниях по всему Эйри, когда различные стороны пытались заявить о своих притязаниях на трон Мира. Все это казалось Брин, находящейся в безопасности Барендур Холда, таким жутко далеким.

Слушать рассказы о горящих деревнях и стычках, происходящие вдалеке. На отряд Берсладенских дозорных, размещенных на границе, напали неизвестные люди, предположительно солдаты Барона Мармоза, что привело насилие к их дому.

Трей утешал ее отчетами, сообщая как можно больше свежих новостей, консультируя по истории и политике.

Валенден загонял ее в угол грубыми шутками и свежим элем, пытаясь поднять ей настроение.

Рангар был рядом с ней почти каждое мгновение, днем и ночью. Он спал за дверью, держа меч на готове. Тема брака между ними больше не поднималась, хотя она слышала множество шепотков среди слуг и советников замка.

Теперь она была наследной принцессой самого богатого королевства Эйри, а ее будущий муж — королем. В то утро на горе, когда он предложил ей выйти за него замуж, вопрос об этом не поднимался. Но теперь это была неизбежная тема, и, если он не собирался поднимать ее, то придется ей.

Брин ела в одиночестве в своей комнате, ожидая, когда он закончит свою работу и найдет ее, чтобы она могла, наконец, поговорить с ним, когда услышала звон меча за дверью.

Она мгновенно напряглась.

Это было странно… солдаты Берсладена были натренированными, поэтому случайно выронить меч было неслыханным делом. Кроме того, все солдаты, кроме Рангара, стояли у главного входа в покои магов и никогда не заходили так далеко внутрь.

Она испугалась, подумав о шпионах и убийцах. Дрожащими руками Брин достала свой нож. Сердце бешено колотилось в груди. Она не осмеливалась звать на помощь — вдруг тот, кто был за дверью, преследовал коварные цели и ждал знака, что она внутри.

После нескольких долгих мгновений, когда ее пульс грозил вырваться из вен, в коридоре стало тихо. Собравшись с духом, она распахнула дверь, держа нож наготове.

Брин ахнула.

Рангар лежал лицом вниз на полу рядом с ее комнатой. Его меч лежал рядом с ним, как будто он его случайно уронил.

Его губы были черными. Он не двигался.

«Нет, нет, нет…»

Брин закричала.

Глава 40 ЯДОВИТЫЙ ПЛАН… НЕКОМУ ПОМОЧЬ… ПРИКОСНОВЕНИЕ МАГИИ… В КОНЦЕ КОНЦОВ

— Помогите! — закричала Брин, надеясь разбудить Калисту и Рена. Они знали магию, поэтому наверняка смогли бы вылечить Рангара. Она опустилась на колени рядом с лежащим на полу лицом вниз Рангаром и пощупала его пульс. Он был очень слабым. Ей потребовались все силы, чтобы перевернуть его на спину.

Его глаза были закрыты. А губы стали синевато-черными. Вены на его лице странно выделялись: они были темными на фоне бледной кожи. Она снова позвала на помощь, но ответа не последовало. Где были маги и ученики? А солдаты, которые должны были стоять у дверей?

Ее охватило дурное предчувствие. Здесь никогда не было так тихо. Охранники иногда делали перерыв, когда приходил Рангар, чтобы охранять дверь Брин, но, казалось, слишком большим совпадением, что они вдруг исчезли именно сейчас.

«Это ловушка? Охранники в этом замешаны?»

Сердце бешено колотилось, когда сотни мыслей заполнили ее голову. Неужели слухи о ее престолонаследии распространилась так быстро, что ножи уже были наготове?

— Рангар, проснись! — она потрясла его за плечи, но его голова лишь склонилась набок. Она поднесла щеку к его губам, чтобы почувствовать дыхание, но тут же отпрянула. Изо рта у него воняло беленой. Она уже не раз чувствовала этот запах в кладовых магов, и Брин неоднократно предупреждали, насколько опасным и даже смертельным может быть ее употребление.

Она резко вдохнула, понимая, что произошло.

«Кто-то отравил Рангара».

Осознав это, она ужаснулась. Должно быть, это был один из шпионов Мира или кто-то, кто проник в замок, пытаясь посеять беспорядок. Может быть, это один из людей барона Мармоза? Она не могла представить себе, чтобы кто-то из Берсладена так поступил со своим любимым принцем.

Затем в ее голове промелькнула новая идея. Может быть, тот, кто сделал это с Рангаром, на самом деле хотел отравить ее, а Рангар неосознанно проглотила пищу, предназначенную для нее. Она провела рукой по волосам, обдумывая возможные варианты. Что ей делать? Где были другие маги?

Тело Рангара начало биться в конвульсиях. Рот Брин открылся в беззвучном крике.

«Святые, это очень плохо!»

— Шшш, шшш, — отчаянно шептала она, пытаясь удержать его голову, чтобы не причинить ему еще большего вреда, но это ничего не дало. Он продолжал трястись. В уголках его рта появилась пена.

— Черт! — ругалась она вслух. Брин не осмеливалась бежать за помощью и оставлять его в таком состоянии умирать в одиночестве на полу, но что еще она могла сделать? Ее пульс бешено колотился. Все происходило так быстро.

Затем, быстро вдохнув, она вспомнила, чему Рангар и Вал научили ее в лесу в Виль-Кеви: заклинание очищения, которое нужно использовать, когда нет противоядия от яда.

— Вот оно — прошептала она вслух, поглаживая лицо Рангара, который продолжал дрожать. — Ты научил меня заклинанию. Я могу это сделать.

Она поднялась на ноги и начала расхаживать, пытаясь продумать как все сделать. Может ли заклинание подействовать на другого человека? Как объяснили ей Рангар и Вал, заклинание должно было быть использовано отравленным человеком… но что если заклинание произнесет другой?

Она закусила губу, бросив взгляд в сторону кладовых магов в дальнем конце коридора. Где-то там должно быть противоядие от белены, но Брин понятия не имела, как оно выглядит, да и ученики куда-то пропали.

Так что магический знак был единственным выбором.

Она оттянула рукав, чтобы рассмотреть шрам на запястье. Это был простой крест из двух линий, одна из которых слегка загибалась к концу. Она попыталась вспомнить слова заклинания. En vit? En vineo?

— En videl! — выдохнула она.

Она пыталась успокоить дрожащую руку, чтобы провести символ в воздухе над Рангаром. Когда маг Марна накладывала на нее заклинание, она направляла руку в сторону Брин и не сводила с нее глаз, и сейчас Брин делала то же самое с Рангаром.

Произнеся заклинание и сделав жест рукой, она ждала, напряженно шагая, не сводя глаз с Рангара. Она все еще не знала, действует ли заклинание очищения только на того, кто его произносит, или может подействовать и на другого человека.

В лесу братья не объясняли подробно. Вся эта история с обучением ее заклинанию казалась одной из шуток Вала, просто чтобы ее поддразнить. Но теперь от этого зависела жизнь Рангара.

Тело Рангара медленно перестало вздрагивать, но он не открыл глаза. Его губы оставались черными.

— Святые! Рангар, очнись! Я не знаю, что еще делать! — Брин упала на колени рядом с ним, схватив его за рубашку.

Он внезапно начал кашлять.

Брин ахнула. Почувствовала, что ее тело задрожало от облегчения. Она закричала и прижала руки к его груди, растирая ее, пытаясь ослабить то, что было в его легких, и заставить кровь двигаться.

— Рангар! Очнись!

Она слегка похлопала его по щекам, пытаясь разбудить.

Он застонал, снова закашлявшись. Темные вены его лице странно пульсировали, а затем Рангар перевернулся на бок, отхаркивая на пол черную, вонючую жидкость. Он снова перекатился на спину и медленно моргнул, открывая глаза.

Его глаза налились кровью. Губы все еще были в черных пятнах, хотя цвет возвращался к его лицу.

Брин расплакалась. Заклинание сработало!

Она обняла его за шею, всхлипывая в его плечо, пока он продолжал очищать свой желудок от яда. Наконец, он вытер рот рукавом и отодвинулся, чтобы сесть и прислониться к стене коридора, тяжело дыша.

— Брин? — прохрипел он.

— Рангар, — простонала она между всхлипами. — Я думала, что ты умер. Думала, что потеряла тебя! — он застонал, все еще не придя в себя после пережитой смерти, и потер грудь, как будто она болела. Брин положила руку ему на щеку. — Поговори со мной, — призвала она. — Скажи, что с тобой все в порядке.

— Ты использовала… — он облизал свои потрескавшиеся губы. — Заклинание очищения?

Она отчаянно кивнула.

— Не могу поверить, но я вспомнила слова. Не знала, сработает ли оно на тебе, но оно сработало. Я так рада.

Он закрыл глаза и глубоко вдохнул. Его лицо исказилось от боли. Через несколько мгновений Рангар пробормотал:

— Что ж, мы квиты.

Она покачала головой в замешательстве.

— Квиты? О чем ты говоришь? Послушай, это важно. Ты знаешь, кто тебя отравил? Это был Мирский шпион, посланный капитаном Карром? Один из людей барона Мармоза?

Он снова закашлялся, затем прислонился головой к стене и медленно открыл глаза. Его налитые кровью глаза встретились с ее глазами, в которых искрился какой-то секрет, который она пока не могла разгадать. Уголок его рта дернулся в намеке на болезненную улыбку. Она сморщила нос, беспокоясь за него. «Неужели яд попал в его мозг, и он бредит?»

— Что? — вздохнула она.

Он прохрипел:

— Ты не понимаешь. Теперь мы квиты, Брин. Этого ты хотела. Спасенная жизнь — это чья-то душа.

Она смотрела на него в недоумении, пытаясь понять смысл его слов. Почему он заговорил о Священных узах именно сейчас? Разобраться с тем, кто пытался убить его, было гораздо важнее в данный момент.

Затем ее охватило осознание: «Она спасла ему жизнь». Вот что он имел в виду. Теперь она была его Спасительницей, а он — ее Спасенным. Через десять лет они поменялись местами.

Они были квиты.

Ее глаза расширились, когда она начала понимать, что на самом деле произошло с ядом.

— Рангар… — она в недоумении покачала головой. — Ты… ты отравил себя?

Он ответил не сразу. Поморщился, когда пошевелился, пытаясь облегчить боль в мышцах.

— Рангар! Ответь мне! — она крепко схватила его за плечо.

— Мне пришлось, — прохрипел он.

Она моргнула, не в силах поверить в то, что он сказал. Брин прислонилась спиной к противоположной стене, нажав пальцем на висок.

— И заклинание очищения, которому ты научил меня в лесу… оно было частью плана, не так ли? Это было не совпадение, что ты отравился так скоро после того, как научил меня этому заклинанию. Ты давно это планировал.

Он слегка пожал плечами.

Она ударила руками по его груди, заставив вздрогнуть.

— Идиот! Ты мог умереть! Ты отравил себя только для того, чтобы мы поквитались за Священные узы? Мне плевать на эти узы!

— Ты знаешь, почему я это сделал, — пробормотал он, его глаза пылали. — Ты бы не вышла за меня замуж, если бы мы не поквитались.

Она села, потрясенно глядя на него. Какую колоссальную глупость он совершил. Что, если бы она не запомнила слова? Или не смогла бы сделать правильный жест рукой?

Рангар кашлянул и добавил:

— Это была идея Вала.

Брин сузила глаза.

— Не сомневаюсь. Только Валенден мог придумать такой нелепый план. А если бы ты умер? — она подняла руку, чтобы снова ударить его, но он поймал ее слабой рукой и прижал к груди.

Рангар посмотрел ей в глаза.

— Но я не умер.

Она прикусила губу, сдерживая слезы, в ужасе от того, что почти потеряла его. Из-за какого-то пустяка.

Он медленно сказал:

— Теперь я твой Спасенный, а ты — моя Спасительница. Ты сказала на горе, что не можешь выйти замуж за меня, пока связана Священными узами. Что ж, теперь мы оба связаны. Твоя душа принадлежит мне, а моя — тебе.

Она сжала руку в кулак, прижав его к груди.

— Ненавижу тебя. Это была ужасная идея. — но потом она прижалась всем телом к его груди, с облегчением ощущая его дыхание, слыша ровное сердцебиение. — Иди приляг в моей комнате, идиот, — пробормотала она ему в рубашку. — Ты чуть не умер… тебе нужен отдых.

Она помогла ему встать на ноги и провела в свою маленькую спальню в покоях магов, где он лег на низкую кровать из тюфяков. Она пыталась накормить его хлебом, чтобы облегчить боль в животе, но он отказался. Рангар схватил ее за руку и потянул к себе на кровать.

— Ты моя, Брин Линдейн. А я твой. Если ты примешь меня.

— Связать души? Хм… Даже не знаю, — сказала она язвительно, все еще злясь на его глупую выходку, но затем легла рядом с ним, уткнувшись лицом в его плечо, чувствуя успокаивающее дыхание.

Возможно, они были созданы друг для друга.

* * *

На следующий день, после того как маг Марна тщательно осмотрела Рангара и заявила, что он будет жить… если только она не убьет его первой за то, что он решился на такой глупый трюк… Брин принесла с кухни несколько продуктов от мадам Делис Рангару.

Он ухмылялся, когда ел, хотя все еще кривился от боли. Может, белена уже и вышла из организма, но она нанесла вред его горлу, прежде чем Брин его спасла.

— Я мог бы травиться чаще, если бы знал, что ты будешь выхаживать меня, — сказал он, подмигнув.

Она закатила глаза, сидя на кровати рядом с ним и разглаживая складки своего халата.

— Не уверена, на кого я больше злюсь, на тебя или на Вала. Как вообще возник этот ужасный план?

— Он задолжал мне, — сказал Рангар. — За то, что пытался поцеловать тебя, и он это знал. После того как ты нашла ягненка, и мы спустились с горы, он выпытал у меня, что у нас были разногласия по поводу идеи брака. Это была его идея, чтобы ты спасла мне жизнь, и тогда мы оба будем связаны узами.

— И ты его послушал. Я не уверена, что хочу выйти замуж за такого дурака, — сказала она, хотя Рангар ей понимающе улыбнулся. Затем она спросила серьезно. — Вся эта затея с замужеством не из-за… моего брата, верно? Не из-за наследства?

Он отложил свой завтрак, и улыбка исчезла с его лица. Рангар взял ее руку в свою.

— Ты спрашиваешь, отравился ли я, чтобы жениться на тебе и стать будущим королем Мира?

Она защитно подняла подбородок.

— Наверное, да.

Его глаза потемнели.

— Мы с Валом придумали этот план задолго до того, как узнали о смерти твоего брата, — напомнил он ей. — И кроме того, у меня нет желания править Миром. Ты знаешь это.

— Но, если мы поженимся, ты будешь им править. Ты будешь королем.

Он медленно кивнул, нахмурив брови.

— Да, я думал об этом после смерти твоего брата. Я не хочу быть королем Мира, но если я им стану, то, по крайней мере, мишень будет на моей спине, а не на твоей. Все, кто жаждет трона, придут за мной. Ты будешь в большей безопасности.

— Я не хочу, чтобы у нас была мишень на спине. И не хочу, чтобы ты стал королем только для того, чтобы защищать меня.

Он отодвинул тарелку с хлебом и одной рукой потер лицо.

— Это сложно. Мой отец будет встречаться с советниками других королевств Эйри. Мы с тобой могли бы править отсюда… в изгнании… пока не будет найдено более постоянное решение. Если ты действительно хочешь остаться здесь, то мы можем отдать корону, но только после того, как будет найдена подходящая замена. Иначе начнется полномасштабная война.

Она вздохнула. Ей было неприятно думать о беспорядках, происходящих на ее родине… теперь это ее королевство, ее ответственность. Но, возможно, Рангар был прав. С армией Берсладена и поддержкой других королевств, возможно, им всем удастся выйти из этой ситуации с целыми головами, а ее королевство не будет охвачено пламенем.

— Есть еще кое-что, — негромко сказал Рангар.

Он потянулся в карман плаща и достал кольцо. Это было простое серебряное кольцо с лепестками невинной розы.

— Я обещал тебе драгоценности и цветы. — Его голос был низким, интимным. — Брин Линдейн, ты выйдешь за меня замуж?

Глава 41 ВОЙНА НА ПОРОГЕ… РАНЕНЫЙ ВОИН… ВНИМАТЕЛЬНАЯ МЕДСЕСТРА… НЕОСПОРИМОЕ ПРИТЯЖЕНИЕ

«Рангар сделал предложение».

На этот раз все по-настоящему. Не просто смутные догадки на вершине горы или сплетни, распространяемые по городу. Он хотел, чтобы она стала его женой. Его королевой.

Брин практически набросилась на него, отчего кольцо упало на пол. Но ей было все равно. Ее не волновало кольцо. Она обняла его за шею и крепко прижалась к нему, уткнувшись ему в шею.

— Обещаешь, что тебе не нужен только трон? — прошептала она.

— Он мне никогда не был нужен.

— И что наши души равны?

— Абсолютно.

Она отодвинулась, ища его взгляд. Глаза Рангара были ясными, больше не налитыми кровью. В его роскошных карих радужках отражалось ее собственное сияющее лицо.

— Тогда да, Рангар Барендур. Я выйду за тебя замуж.

Она поцеловала его.

Он сел, отодвинув тарелку с хлебом. Она упала на пол, звякнув о камень. Не разрывая поцелуя, Рангар подхватил ее за талию и усадил к себе на колени, проведя рукой по спине.

Ее пульс учащенно бился. От него все еще пахло беленой, намекая на опасность. Но с ним смешивался обычный запах Рангара: лес и море. Она провела рукой по его лбу и волосам, отодвигая темные пряди назад, освобождая лицо.

Шрамы. Как странно, что их связывала плоть, которая была разорвана и снова соединена. Словно зная, о чем она думает, он провел рукой по ее халату вдоль ребер, где находились ее шрамы.

Он углубил поцелуй, обхватив за шею и откинув ее голову назад. Его губы приникли к ее губам с такой силой, какой она никогда раньше не чувствовала. Его зубы легонько укусили ее за губу, разжигая огонь.

— Моя невеста, — вздохнул он, проводя губами по ее челюсти. — Ты даже не представляешь, как давно я хотел так тебя назвать. — его руки сжали ее талию, а затем схватили складки ее халата, сжимая ткань, словно он хотел сорвать ее прямо с нее.

— Невеста, — прошептала она в ответ, пробуя, как это звучит. В данный момент ее больше интересовали ощущения, которые его прикосновения вызывали в ее теле, чем то, как они называли друг друга.

С рычанием, о котором даже не подозревала, она схватила его за волосы на затылке и оттянула голову назад, целуя его в шею. Он напрягся. Наклонил голову, давая ей лучший доступ, а его рука скользнула вниз с ее талии и обхватила ее зад.

— Святые, ты ощущаешься так хорошо, — прошептал он ей в макушку.

Ее губы добрались до его воротника. Брин села и начала расстегивать пуговицы на его рубашке. Он откинулся на подушки кровати, с горящими глазами наблюдая, как она раздевает его. Ее руки дрожали, но не от нервов. По телу разливалось такое сильное желание, что она не была уверена, что сможет сдержать себя.

Когда закончила с последней пуговицей, она провела руками по его обнаженной груди, позволяя ладоням касаться неровных шрамов, рассекающим его торс. Она закусила губу, думая о волках, которые это сделали. Они не были злыми, просто делали то, для чего созданы. И теперь она делала то, для чего были созданы влюбленные люди.

Рангар пошевелил бедрами, устраиваясь поудобнее. Все еще сидя у него на коленях, Брин почувствовала, как их тела скользят друг по другу, что казалось восхитительно скандальным. Мантия мага, в которую она облачилась, была тоньше привычных ей теплых платьев, что позволило ей близко познакомиться с каждым изгибом бедер Рангара. Боль внизу живота усилилась.

Его рука погладила ее от бедер до нижней части груди. Брин выгнулась, когда он обхватил одну грудь, большим пальцем провел по чувствительному кончику под тонкой тканью.

— Ты все еще уверен, что хочешь дождаться свадьбы, чтобы лечь со мной в постель? — прошептала она.

Его глаза вспыхнули опасным желанием, но он сохранил контроль над собой. Ухмыльнувшись, Рангар продолжал дразнить ее тело большим пальцем.

— Я в предвкушении, — сказал он, рыкнув. — Хотя я бы не отказался попробовать, что нас ждет в брачную ночь.

У нее перехватило дыхание, когда он заговорил о таких вещах. В ее голове всплыли порочные мысли о том, чем может закончится эта ночь. Как между ними нет ни клочка одежды. Обнаженные, со шрамами. Его руки касаются ее самых интимных мест. Ее губы целуют его тело.

Другой рукой он нашел место, где ее халат спадал до колен, и начал медленно отодвигать ткань назад, скользя ладонью по ее обнаженному бедру.

— Теперь, когда мы квиты, — опасно промурлыкал он, — мне не нужно следить за своими словами. Я могу сколько угодно говорить тебе, что ты моя. Ты принадлежишь мне. И только мне.

Вспышка гнева пробежала по ее позвоночнику, но затем она сумела ее укротить.

— И ты теперь тоже принадлежишь мне.

Он дьявольски ухмыльнулся.

— Я уже был твоим задолго до того, как ты спасла мне жизнь, Брин.

Его рука продолжала поднимать подол ее халата до середины бедер. Его большие пальцы сжимали ее плоть, заставляя ее бедра инстинктивно двигаться. Рангар сжал челюсти, пристально наблюдая за ней, продолжая продвигать руку выше по ее телу.

— Много лет я мечтал быть с тобой вот так. — его голос становился все более прерывистым. Указательный палец коснулся кружевного нижнего белья, дразня ее, пробежав вдоль шва.

— Прикоснуться к тебе, — вздохнул он, запуская палец под кружевное белье.

Брин обхватила его за шею, закрыв глаза, пока он продолжал ее мучить.

— Слышать, как ты стонешь, — добавил он, приблизив палец к ее интимной зоне.

Она чувствовала, что не может говорить. Брин смутно понимала, что должна ответить ему или сказать, как много она думала о нем, но ее тело жаждало большего. Он чуть не умер, и это только усилило ее осознание того, что она никогда не сможет смириться с его потерей. Брин вцепилась пальцами в его руки, не желая отпускать.

Никогда еще ее кожа не ощущалась такой чувствительной. Брин осознавала каждое его движение, каждое дыхание, касавшееся ее лица и шеи. Его рука под ее халатом вызывала жар на щеках и всем остальном теле. Он просунул большой палец под кружевное белье, присоединяясь к указательному, слегка проведя ими по ее тугому, горячему центру.

Она вскрикнула, впиваясь пальцами в мышцы его плеч.

— Рангар, — выдохнула она. — Я не знаю…

— Хочешь, чтобы я остановился? — прошептал он ей на ухо.

Она яростно затрясла головой, сильнее прижимаясь к нему. «Не останавливайся. Святые, это так приятно».

Он усмехнулся, снова начав двигать большим пальцем. Брин прикусила губу, пытаясь сдержать ошеломляющее ощущение, распространяющееся по ее телу. Он провел большим пальцем вверх и вниз по ее телу, вызывая жар в самом центре. Но этого было недостаточно. Ей нужно больше.

Она приподнялась и оседлала его талию, вместо того чтобы сидеть у него на коленях, предоставляя ему более близкий доступ к ней.

Рангар поднял бровь, пораженный ее смелостью. Его рука снова потянулась между ее ног, вызывая волны удовольствия и муки в равной степени. Наклонившись назад, он наблюдал за ее лицом, медленно вводя один палец в ноющую сердцевину. Ее губы приоткрылись. Он медленно двигал пальцем, поглаживая Брин в тех местах, о которых она даже не подозревала.

Она ненадолго задумалась о том, каково это — трогать его между ног. Его мужская часть была очень заметна, учитывая выпуклость в его брюках. Каково это — обхватить его рукой? Погладить вверх и вниз? Будет ли он чувствовать себя таким же безрассудным и диким, как она сейчас?

— Скоро, — пробормотал он, поглаживая ее пальцем, — я возьму тебя целиком. Душой, разумом, телом. Ты будешь моей во всех отношениях.

Брин едва могла сосредоточиться на его словах. Ощущения внизу живота усилились настолько, что поглотили каждую частичку ее тела. Большая рука Рангара, поглаживающая и дразнящая ее самые интимные места, быстро пробуждала ее чувства с такой силой, что это было почти болезненно. Но она не променяла бы это ни на что.

— Не останавливайся, — прохрипела она ему на ухо.

Он снова усмехнулся, обхватив ее грудь свободной рукой. Рангар оттянул вниз воротник ее халата, освобождая грудь, и наклонил голову, чтобы взять сосок в рот.

Один палец в ней, губы на ее розовом соске — все это вывело Брин из равновесия. Она вскрикнула, ее бедра сжались вокруг его бедер. Волна наслаждения обрушилась на нее, обдав с головы до ног. Все ее тело дрожало в его руках, пока Рангар продолжал ее гладить.

— Вот и все, — заверил он. Теперь Рангар не улыбался, его лицо стало серьезным.

Она откинула голову назад, приоткрыв губы, когда волна наслаждения распространилась по телу. Рангар сильнее сжал ее грудь. Наклонившись, он поцеловал ее, поглощая стоны наслаждения.

Она еще раз вскрикнула и рухнула на его голую грудь, обессиленная и дрожащая. Ее дыхание было поверхностным. Рангар повернулся на бок и закашлялся, все его тело дрожало. Когда она подняла голову, то увидела, что его кожа снова стала бледной.

Ахнув, она натянула халат, прикрывая грудь, и сказала:

— Ты еще слаб. Чуть не умер. Мы не должны этого делать, ты слишком напрягаешься!

— Да, это немного напрягает, — согласился он, поправляя брюки на своей выпуклости. Затем снова ухмыльнулся. — Я в порядке.

Она обеспокоенно положила руки ему на грудь.

— Нет, тебе нужно отдохнуть. Не знаю, что на меня нашло.

— Брин, правда. Я в порядке.

Она погладила мокрую от пота кожу на его виске. О чем она думала, катаясь и постанывая с ним в постели, когда он только что чуть не умер?

При воспоминании об этом ее щеки снова покраснели.

Брин откашлялась и слезла с его коленей, поправляя халат. Затем встала на колени и стала осматривать пол, пока не нашла кольцо, которое он ей подарил.

Сев на край кровати, она надела его на палец и восхитилась простой элегантностью.

— Может, нам рассказать твоей семье?

Рангар обдумал это, поглаживая ее руку.

— Да, но только моей семье. Никакого официального объявления, по крайней мере, пока. Это может только подстегнуть твоих врагов действовать быстрее, если они будут уверены, что ты скоро выйдешь замуж.

Она кивнула.

Он провел рукой по ее руке.

— Мы во всем разберемся. Обещаю. Не беспокойся о будущем. Моя семья защитит тебя. Мой отец и Трей разбираются в политике; они найдут решение.

Она вздохнула и прислонилась к его груди, слушая биение его сердца. Все в ее жизни может быть в полном беспорядке, но, по крайней мере, в одном она была уверена. «В Рангаре. В ее будущем муже».

Она закрыла глаза и позволила себе расслабиться под его ровное дыхание.

Глава 42 ПРИЗВАНИЕ НА ВОЙНУ… РАНГАР ЛЮБИТ УЕДИНЕНИЕ… ПЛОХИЕ НОВОСТИ С ГРАНИЦЫ… УЧИТЬСЯ РУКОВОДИТЬ

Ночью Брин проснулась от того, что Рангар надевал на себя рубашку. Он быстро поцеловал ее и прошептал, что должен поговорить с семьей; даже ее протесты, что ему нужен отдых после того, как он чуть не умер, не убедили его остаться.

Она снова погрузилась в беспокойную дрёму, когда реальность спуталась со сном. Брин снова была в его объятиях с его руками по всему телу; в следующее мгновение он лежал на полу с черными губами и бледной кожей. Потом они оказались в замке Мир, когда пламя поднялось выше, только вместо тела ее отца, истекающего кровью на троне, была она с перерезанной шеей.

Утром было трудно забыть о тревожных снах. Она переоделась в свежую одежду и доела хлеб, оставшийся с вечера. Когда вошла в покои магов, Калиста хитро на нее взглянула.

— А, вот ты где.

Брин села за стол напротив ученицы. Один взгляд на дверь подтвердил, что стражники вернулись на свои посты. Калиста проследила за ее взглядом и сказала:

— Рангар приказал всем нам уйти прошлой ночью. Всем ученикам, всем стражникам. Сказал, чтобы мы не возвращались до утра, даже если услышим твой крик.

Калиста многозначительно подняла брови, в них чувствовался оттенок насмешки.

Брин прикусила губу, раздумывая, стоит ли говорить Калисте правду. Очевидно, Калиста думала, что Рангар просто хотел уединиться с Брин, чтобы соблазнить ее одну в ее спальне.

И да, в какой-то степени это произошло… она покраснела, вспоминая об этом… но причина, по которой он приказал им уйти, заключалась в том, что он отравился и не хотел, чтобы кто-то, кроме Брин, был рядом, чтобы помочь ему в его извращенном плане стать связанным душой.

Она решила, что лучше не сообщать всему королевству, что их младший принц совершил такой идиотский поступок. Брин прижала руку к карману мантии, куда положила кольцо, пока их помолвка не была официальной, и пожала Калисте плечами.

— Иногда Рангар любит уединиться.

— Еще бы. — Калиста подмигнула Брин. Затем наклонилась над столом и понизила голос. — Это правда, о чем все говорят? Ты теперь наследница короны Мира?

Улыбка исчезла с лица Брин.

— Все уже знают?

— Трудно держать в секрете такие новости.

Калиста протянула руку через стол, сжимая руку Брин.

— Сожалею о твоем брате. У нас в Берсладене есть поговорка для тех, кого мы потеряли: «Ты уходишь в море, я остаюсь на берегу, но присоединюсь к тебе до того, как киты запоют о конце света».

Брин кивнула в знак благодарности, сдерживая слезы.

Один из стражников просунул голову в комнату и сказал:

— Король потребовал вашего присутствия, миледи.

Волна опасения накатила на Брин… Король Алет, должно быть, пришел к какому-то решению относительно ее положения. Она кивнула.

— Ладно.

Они шли по коридорам замка Барендур, проходя мимо слуг, которые бросали взгляд на Брин, а затем спешили пошептаться со своими друзьями. Несколько человек почтительно кивнули ей и назвали «миледи» более официально, чем когда-либо прежде.

Брин было не по себе от такого внимания. Она никогда не считала себя лидером: по титулу она была принцессой, но для нее это ничего не значило. Теперь, когда она стала наследницей, все стали смотреть на нее по-другому.

В зале совета Брин ожидала увидеть всю семью вместе с советниками Берсладена, как обычно, но была удивлена, застав только короля Алета и Рангара, стоящих по разные стороны стола. Рангар повернулся к ней с озабоченным выражением лица.

Она тут же тяжело вздохнула, теперь еще сильнее забеспокоившись.

— Вы звали меня?

Король Алет кивнул, посмотрев на сына.

— Мой сын сообщил мне о вашей помолвке.

Она снова взглянула на Рангара, но на его лице не было никаких эмоций. Король же не запретит их брак? Она открыла губы, чтобы заговорить, но король обратился к ней первым, хотя и не посмотрел на нее.

Он продолжил.

— Мы оценили твое присутствие в этом замке, и ты вела себя с достоинством и щедростью духа. Мы будем рады, если ты официально присоединишься к нашей семье.

Ее плечи расслабились.

— О. Это приятно слышать.

Но Рангар по-прежнему не улыбался. Скрестив руки на груди, он почесал подбородок, словно его что-то беспокоило.

Брин сглотнула.

— Но?..

Король и его сын обменялись взглядами. Они явно чего-то недоговаривали.

Рангар опустил руки и медленно направился в ее сторону.

— Мы получили информацию о том, что вчера солдаты Мира пересекли границу Берсладена. Они сравняли деревню Касим с землей. Сожгли все дома. Убили всех, кого нашли, включая детей.

Она задрожала. Пошатываясь, она, спотыкаясь, подошла к столу, но удержалась.

Рангар мгновенно оказался рядом.

— Я в порядке, — тихо сказала она.

Король Алет добавил:

— Это объявление войны. Капитан Карр приказал атаковать; он пытается спровоцировать нас, и, к сожалению, ему это удалось. Мы не можем оставить безнаказанным такое безобразие и не можем допустить, чтобы люди Берсладена подвергались опасности со стороны армии Мира.

— Конечно, — прошептала она.

Рангар положил руку ей на спину.

— Мой отец отправляет половину армии Берсладена на защиту границы. Остальные останутся здесь, чтобы защищать замок. — Мышцы его шеи сжались, когда он сглотнул. — Я отправляюсь на границу с эскадронами.

Она резко втянула воздух.

— Ты собираешься на войну?

— Рангар — один из наших лучших капитанов, — пояснил король Алет. — Трей и Валенден останутся здесь, в замке. Не бойся, они обеспечат твою безопасность.

— Я не беспокоюсь о своей безопасности, — настаивала она. — Я боюсь за Рангара. Прошлой ночью ему было нехорошо… — она взглянула на него, молча спрашивая, рассказал ли он отцу об отравлении.

— Да, я в курсе. — глубокий рык короля выдал его неодобрение по поводу опыта со смертью его сына. — Армия будет ждать до завтра, давая моему сыну немного времени на восстановление. Но мы не смеем ждать дольше.

Это хоть и небольшая передышка, но лучше, чем если бы он ушел сейчас.

Рангар осторожно коснулся ее руки.

— Я должен пойти, Брин. Не могу позволить, чтобы мой народ убивали. Но я вернусь через несколько недель, и как только я вернусь, мы поженимся.

Брин взглянула на короля Берсладена, чье каменное лицо ничего не выражало.

— Мне это не нравится, — прошептала она. — Ты чуть не погиб. Ты не можешь просто так уйти на битву.

— Я должен. — он нежно погладил ее по щеке.

Брин хотела протестовать и убедить их в обратном, но знала, насколько упрям народ Бера. Невозможно было убедить Рангара остаться, когда жителей деревни Берсладена убивали. Когда они покидали зал совета, ее охватила ярость при мысли о капитане Карре.

«Убийца. Предатель. Узурпатор».

Рангара не было большую часть дня — он готовился к походу. Ему пришлось встретиться с целой эскадрой солдат, чтобы обсудить стратегию и планы сражений, а ей не разрешалось присутствовать при этом. Она бродила по залам замка, расстроенная тем, что не может ничем помочь.

Она утешала себя мыслью, что, когда Рангар вернется, и они поженятся, у них будет больше возможностей вмешаться в дела простолюдинов Мира и Бера. К тому времени принц Трей и король Алет проведут переговоры с другими королевствами, чтобы заручиться их поддержкой.

«На этот раз я не буду сидеть сложа руки». Пока Рангара не будет, она узнает все, что сможет, о политике. Начнет формировать себя как лидера, которого заслуживает ее народ.

Утро отъезда Рангара наступило слишком быстро. Брин обнаружила себя стоящей на помосте на деревенской площади вместе с Валенденом с одной стороны и Сарадж с другой: они стояли перед эскадронами армии Берсладена, готовясь отправить их в путь. Солдаты были облачены в доспехи из толстой кожи и железных заклепок, с мечами наготове. Не менее двадцати всадников восседали на массивных лошадях, также снабженных доспехами. Рангар и один из других капитанов армии ехали во главе их.

Король Алет встал, обращаясь к армии.

— Пусть сила медведя покоится в вашей душе. Пусть скорость тюленя украсит ваши ноги. Пусть горы укроют вас, и пусть море приветствует каждого из вас по возвращении.

Солдаты оставались серьезными. Брин вздрогнула при виде их. Солдаты Мира, с которыми она выросла, искусны в бою, но были гораздо более стройными людьми; их доспехи светилось позолотой и сверкало, оружие было тонкой работы. Армия Берсладена, напротив, была похожа на медведей, орудовавших огромными кусками железа. Никогда прежде она не видела таких массивных мужчин и женщин, таких широких плеч и мощных тел.

Капитан армии стукнул по своему щиту, направляя коня, чтобы повести солдат в поход. Рангар, однако, оторвался от эскадрона и поскакал к помосту. Он быстро сошел с коня, снял шлем и коснулся щеки Брин.

— Я вернусь к тебе, — тихо сказал он. — Обещаю, что вернусь. Спасенная жизнь — это чья-то душа, Брин Линдейн. Я твой Спасенный и Спаситель, как и ты моя Спасенная и Спасительница. Теперь мы связаны душами. Ничто, даже война, не разлучит нас.

Она обняла его, сдерживая слезы. А потом он снова сел на коня, его лицо было скрыто шлемом, когда он поскакал впереди эскадрона.

Королевская семья и собравшиеся жители деревни наблюдали, пока последний солдат не скрылся за холмом, направляясь к границе.

Сарадж положила руку на плечо Брин и крепко сжала.

— С ним все будет хорошо, — успокоила ее Сарадж, одновременно с этим она протянула руку, сжимая руку Трея. Она одарила старшего принца обожающим взглядом. — Любовь — сильная вещь.

* * *

Как только Рангар уехал, Брин остро ощутила его отсутствие. Для ее безопасности король запретил ей продолжать работать в сарае с ягнятами и ограничил передвижения пределами замка или деревенской площади, всегда в сопровождении двух стражников. Она начинала чувствовать себя птицей в золотой клетке: она находилась в безопасности и имела все удобства, о которых только можно было попросить, за исключением одного… Рангара.

Но Брин нащупала в кармане кольцо, уверяя себя, что они не только обручены, но и связаны душами; как сказала Сарадж, любовь сильна. Шли дни, от армии не было никаких новостей, и она проводила время в библиотеке замка, читая путеводители Трея по различным королевствам и истории Эйри, изучая географию и топографию земли, философию прошлых правителей.

Но сколько бы она ни училась, ей все казалось недостаточным. Брин была наследницей королевства, в котором даже не жила, и народ которого, скорее всего, убьет ее, если она когда-нибудь снова ступит на его территорию… как она должна править в изгнании, даже с Рангаром рядом?

Так или иначе, она должна была вернуться в Мир… к себе домой. И надеяться, что ее собственный народ не вздернет ее на той же виселице, что и остальных членов ее семьи.

Глава 43 ПОМОЛВКА… ВАЛ И ТРЕЙ… ПРЕДЛОЖЕНИЕ КОРОЛЯ… НОВАЯ КОРОЛЕВА… ЯРОСТЬ РАНГАРА

Через неделю после того, как Рангар отправился на войну, Брин снова вызвали в зал совета. На этот раз она не испытывала такого страха перед лицом короля Алета и мага Марны.

Только накануне они получили сообщение, что эскадра Рангара в безопасности и не понесла потерь. А время, проведенное в библиотеке за изучением управления и истории, придало ей больше уверенности в своем новом положении.

«Кроме того, — подумала она со смесью недоверия и надежды, — Алет Барендур скоро станет моим свекром».

— Ах, Брин. — как только она вошла, король щелкнул пальцами в сторону стражников, отпуская их. — Иди сюда. Садись. — он указал на деревянный стул у стола.

Маг Марна и Валенден уже были там. Валенден непринужденно прислонился к окну, глядя на прачек, которые во дворе внизу развешивали простыни для просушки; с этого угла, как подозревала Брин, ему открывался прекрасный вид на их рубашки. Она боролась с желанием закатить глаза.

Маг Марна расхаживала возле двери, оглядывая коридор, словно ища кого-то.

Король Алет объяснил ворчливо:

— Мы ждем Трея.

— Есть ли еще новости от армии? — спросила Брин.

Король почесал нос и коротко сказал:

— Сегодня утром гонец сообщил, что они едут на юг, чтобы проверить деревни у Голубого озера. Никаких новых столкновений с армией капитана Карра не было.

Брин кивнула, с облегчением восприняв новость.

В коридоре послышались шаги, и в дверях появился Трей. Как только он вошел, маг Марна закрыла дверь. Брин выпрямилась. Они редко закрывали дверь.

Король откашлялся.

— Буду прямолинеен. Леди Брин, вы знаете о своем новом положении наследницы Мирского трона, и я полагаю, что вы изучали правила наследования, это так? — его взгляд переместился на Трея.

Брин посмотрела на Трея, который показывал ей книги в библиотеке.

— Да.

У нее появилось странное предчувствие, что что-то не так. Король редко смотрел ей в глаза, но раньше у нее всегда было ощущение, что это происходит потому, что она недостаточно значима; теперь же ей казалось, что он намеренно избегает ее взгляда.

Она сжала руки на коленях. Затем посмотрела на Валендена и подняла бровь в немом вопросе. Он пожал плечами.

— Тогда ты знаешь, — продолжал король Алет, — что как королева Мира ты занимаешь важное положение, но не будешь руководителем. Править Миром будет твой муж, а не ты.

— Да, я это поняла, хотя считают уже устаревшим правилом.

Он кивнул.

— Колесо времени движется медленно. Ни ты, ни я не изменим многовековые традиции в течение нашей жизни.

Она неловко поерзала, бросая взгляды то на Валендена, который выглядел таким же скучающим и отрешенным, как и всегда, то на Трея, терпеливо слушавшего отца, то на мага Марну, озабоченно пожевывавшую губу. Брин от этого не чувствовал себя спокойнее… мага Марну редко что-то тревожило.

Брин выпалила:

— С Рангаром все в порядке, не так ли?

Маг поднял ее подбородок и успокоил:

— Конечно. Насколько нам известно, нет причин подозревать, что ему угрожает опасность.

Брин расслабилась, но внутренний голос шептал, что что-то не так.

Король снова откашлялся.

— В интересах обоих наших королевств, чтобы ты вышла замуж за Берского принца, и тогда на Мирском троне, в конечном итоге, будет сидеть наш король. Объединив королевства под одной властью, мы получим выгоду от полей и урожаев Мира, без которых не сможем пережить зиму. А Мир получит сильного, стабильного правителя.

Она медленно кивнула.

— Да, так и будет. — они с Рангаром уже обсуждали это, и она знала, что Рангар говорил об этом со своей семьей. Хотя он и не хотел трона, но был готов активизироваться и исполнить свой долг.

Она положила ладони на стол, все еще ожидая услышать, какую новость принесет король. Ей хотелось, чтобы он сказала прямо. За последние несколько недель Брин на собственном опыте узнала, как получать сложные новости.

Ей сообщили о смерти ее семьи. О падении ее королевства. Об убийстве ее брата. Что он мог сказать ей такого, что было бы хуже того, через что она уже прошла?

На лице короля Алета не было никаких эмоций. Он всегда был человеком суровым, но добрым, и Брин не знала, что делать со странным молчанием, исходящим от него сейчас. Наконец он вздохнул и сказал:

— Если ты этого хочешь, то через два дня ты должна выйти замуж за Трея.

На мгновение показалось, что время остановилось. У Брин возникло ощущение, что она все еще находится в ловушке того ужасного сна, приснившегося несколько ночей назад, когда многое пошло не так. Ее ладони на столе вспотели. Она медленно моргнула, пытаясь сосредоточиться.

Ее взгляд скользнул к Трею.

Спина старшего принца Барендура выпрямилась. Трей был достаточно хорошо обучен дипломатии, чтобы скрывать свои истинные эмоции, но даже в этом случае его шок был очевиден.

— Отец, — пробормотал Трей, — ты имеешь в виду Рангара…

— Нет, — твердо сказал король Алет.

Валенден вскочил и закричал:

— Отец, что за…

Король суровым взглядом заставил его замолчать. Затем он повернулся к Трею.

— Мы с твоей тетей подробно обсудили все с нашими советниками и решили, что это единственный способ обеспечить безопасность и Берсладена, и Мира. Ты, Трей, унаследуешь наше королевство. Брин унаследует свое. Это значит, что после свадьбы ты станешь королем обоих королевств. Они смогут объединиться в одно под властью единого правителя.

Брин все еще не могла оправиться от шока. Глаза Трея расширились. Его дыхание было не таким ровным, как минуту назад. То, что его не поставили в известность заранее, утешало мало, но она все равно была потрясена. Она в оцепенении смотрела на старшего принца.

«Выйти замуж за Трея?»

— Я не… — она замолчала, но потом продолжила. — Я не понимаю, зачем это нужно. Мы с Рангаром помолвлены. Он станет королем Мира. Оба королевства будут находиться под правлением наших семей.

Впервые внимание Трея было приковано к Брин. В его глазах плескалось невысказанное беспокойство, которое совпадало с ее собственным. Она задумалась, что сейчас происходило в его голове. Король Алет ни разу не упомянул о Сарадж за все это время.

— Боюсь, что это невозможно, — сообщила им маг Марна. — Мы рассмотрели все варианты, и это единственный выход. Система правления, согласованная пятьсот лет назад при основании Эйри, требует, чтобы между королевскими братьями и сестрами не было соперничающих монархий. Брин, вот почему твоя сестра была обручена с герцогом, а не с принцем, и почему тебя хотели отдать барону. Ни ты, ни Элисандра не могли быть королевой какого-либо королевства, поскольку Марс должен был стать королем.

Брин неуверенно моргнула. Она читала что-то об этом в справочниках, но это было написано древним языком, трудным для понимания.

— Это очень сложно понять.

Маг Марна сказала:

— Знаешь легенду о Винн и Ниалле?

Все еще ошеломленная всем услышанным, Брин сказала:

— Детскую сказку?

— Эта история основана на реальных событиях, — объяснила маг Марна. — Винн и Ниалл были принцами и братьями, которые хотели жениться на принцессах из двух разных королевств. Они оба стали королями своих королевств и…

— …и это разрушило оба королевства, — перебил Вал. — Мы знаем эту историю.

Трей вышел вперед и сказал:

— Я знаю древние правила, но можно же сделать исключение.

Король и маг молчали, что говорило о многом.

— Справедливость и счастье — редкая роскошь, доступная королевским детям, — сказала маг Марна.

Брин чувствовала себя так, словно лошади растоптали ее и оставили в грязи умирать. Начиная чувствовать панику, она сказала:

— Должен быть другой путь.

Король Алет обошел стол и положил руку ей на плечо — маленькая доброта, которая казалась каплей в ведре по сравнению с океаном, в котором сейчас тонуло ее сердце.

— Решение за тобой, Брин. Это касается и тебя, Трей. Мы не принуждаем наших детей к браку, как это делают в других королевствах. Тем не менее, мы привели тебя в эту семью и будем относиться к тебе как к своей. Это тот же совет, который я дал бы тебе, если бы ты была моей кровной дочерью. Если ты выйдешь замуж за Рангара, тебе придется отказаться от Мирского трона, что ввергнет Мир в еще большее насилие и неопределенность. Твое королевство уже на пределе, я не верю, что твой народ сможет выдержать больше. Наши советники видят единственный способ мирного урегулирования, если ты выйдешь замуж за Трея и объединишь королевства.

Руки Брин начали дрожать, когда она поняла, что они были искренними. Для нее это был единственный способ спасти свой народ. Никто не ворвется сейчас с другим вариантом спасения.

Брин повернулась к Трею, глядя на этого мужчину, которого не любила. «Этого не может быть. Я не могу выйти замуж за Трея. Я люблю Рангара».

— Что ты об этом думаешь? — спросила она, все еще пытаясь перебрать в уме другие варианты. — Ты действительно разорвешь свою помолвку?

Трей провел рукой по лицу и сказал глухим голосом:

— Мы с Сарадж не помолвлены. Не официально. Сарадж не была готова к браку и всему тому, от чего ей пришлось бы отказаться.

Маска на лице Трея сползала, обнажая страдания. Брин могла только представить, какие мысли и страхи роились в его голове. Независимо от того, были ли их отношения официальными или нет, они с Сарадж явно любили друг друга и планировали прожить вместе всю жизнь.

Сарадж была ее самой близкой подругой. «У нее разобьется сердце».

Но у Брин были более насущные опасения. Она тихо спросила:

— Рангар знает об этой… возможности?

— Конечно, нет, — тихо сказала маг Марна. — Как ты думаешь, почему мы отослали его на край королевства?

Брин бросила на нее свирепый взгляд.

— Ты отправила его на войну, чтобы убрать с дороги?

— Кровь Рангара горяча, — сказала маг Марна. — Мне не нужно говорить тебе об этом. Он опекает тебя с шести лет, а с тринадцати — влюблен в тебя. Он выучил Мирский только для того, чтобы иметь возможность говорить с тобой. Попросил нас рискнуть жизнью, чтобы вытащить тебя из замка Мир и приютить здесь. Если бы он был сейчас здесь, услышав, что единственный способ спасти ваше королевство — это выйти замуж за его брата, как ты думаешь, кто-нибудь из нас вышел бы из этой комнаты с головой на плечах?

Брин хотела возразить. По ее телу разлилось тепло. Но она не могла найти слов, чтобы возразить ей. Это была правда… каждое слово. Рангар был ревнивым и вспыльчивым.

Когда Валенден поцеловал Брин в ночь сбора урожая, Рангар сломал нос собственному брату. Его ревность в сочетании с соперничеством с братьями стала бы взрывной силой.

— Он узнает, когда вернется, — воскликнула она. — Ты не можешь скрывать это от него вечно!

Маг Марна кивнула. Хотя ее лицо выглядело спокойным, ее руки беспокойно постукивали по столу.

— Вот почему свадьба должна состояться в течение двух дней. Если вы с Треем поженитесь, это должно произойти до его возвращения. Он не сможет помешать этому. А когда это произойдет, у него не останется выбора, кроме как соблюдать закон или быть брошенным в темницу.

Взгляд Брин метнулся к королю Алету. Знал ли отец Рангара об их совместных ночах? О признаниях, которые Рангар шептал ей на ухо? Вот будет беда, если Рангар вернется и застанет свою суженую замужем за его братом!

Словно прочитав ее мысли, Валенден сказал:

— Трей, Рангар убьет тебя, если ты пойдешь на это.

Король Алет положил руки на стол так, что все замолчали. Медленно он сказал:

— Мы изложили ситуацию. Теперь вы двое должны решить, хотите ли вы пожениться или ввергнуть оба королевства в войну. — Он повернулся лицом к сыну. — Я никогда не скрывал от тебя своих мыслей, Трей. Я знаю, что ты не этого хотел, но тысячи людей погибнут, если этот брак не состоится. Как будущий король, ты должен думать о своем народе прежде, чем о себе. У тебя есть выбор, но боюсь, что на самом деле его нет.

Щеки Трея пылали. На его лице появилось страдальческое выражение. Как бы он ни любил Сарадж и ни хотел причинить Рангару боль, он был самым благородным человеком из всех, кого знала Брин. Он сделает все необходимое для своего королевства, и, если это означает политический союз, то так тому и быть.

— Не думаю, что у меня получится, — выдавила Брин. — Рангар и я… — она не закончила, да и не нужно было. Все в комнате были прекрасно осведомлены об их отношениях. Трей и Валенден держались в стороне, выглядя так же потрясенно, как и она, но король и маг Марна были старше и привычнее к таким сложным ситуациям.

Король Алет сказал:

— Леди Брин, за последние несколько месяцев я видел, как из наивной девчонки вы превратились в женщину, которая трудится не покладая рук, смотрит в глаза каждому, будь то король или слуга, понимает ответственность своего положения. Вы выразили сожаление о преступлениях своих родителей. Вы признали свои собственные недостатки. Вы сделали все возможное, чтобы беженцы из Мира чувствовали себя здесь как дома. Теперь вы больше не наивны. Вам решать, хотите ли вы вернуться к пути своих родителей, ставя собственные интересы выше интересов своего народа. Или будете жертвовать ради них.

Хотя его слова были резкими, в них не было осуждения. Он просто констатировал факты: у Брин был выбор. Она могла либо выйти замуж за Рангара и позволить своему королевству страдать, либо выйти за Трея и добиться процветания и Мира, и Берсладена.

Как сказал король своему сыну, на самом деле у них не было выбора.

Она посмотрела на короля. Затем на Трея: наследника, самого рассудительного из всех. Казалось невозможным, что этот принц может быть ее мужем. Красивый старший сын, в которого влюблялись многие девушки, хотя знали, что он влюблен в Сарадж. Брин всегда восхищалась Треем, уважала его хладнокровие и преданность своему королевству, но теперь эта же преданность станет ее гибелью.

Выйти замуж за Трея? А как же все, что это несет? «Спать с ним каждую ночь, подарить ему наследников…»

Это убьет ее. Это убьет Рангара. Она прижала руку к груди, чувствуя, что сердце разрывается.

— Это ужасная идея, — холодно заметил Валенден, затем открыл дверь и вышел из комнаты, захлопнув ее за собой.

В комнате стояла смертельная тишина. Брин закрыла глаза, пытаясь успокоить колотящееся сердце. Когда она открыла их, король Алет внимательно наблюдал за ней.

— Я дам вам время обсудить это между собой, — сказал он, глядя между Трей и Брин. — Обсуждайте, сколько хотите, но нам нужен ответ к вечеру. Мы не смеем ждать свадьбы дольше, чем до послезавтра.

Он и маг Марна ушли. Брин почувствовала, как по ее шее пробежал стыдливый румянец: она редко оставалась наедине с Треем. Из трех братьев Барендур его она знала меньше всего. Наконец, она нашла в себе мужество посмотреть ему в глаза.

— Я понимаю, что так будет лучше для наших королевств, — прошептала Брин, — но ты же знаешь, Рангар этого не одобрит. Даже если он тоже хочет лучшего для народа, его вспыльчивость не позволит.

Трей начал ходить по комнате.

— У нас и раньше были разногласия, нас трое братьев. Даже были драки из-за женщин. Мы всегда все улаживали. Со временем он остынет.

— Мы с ним помолвлены.

— Это не то, чего я хочу, — сказал Трей, остановившись. — Не хочу обидеть тебя, мое сердце принадлежит Сарадж. Но я должен делать то, что лучше для Берсладена, как сказал мой отец.

— А как же Сарадж? Что ты ей скажешь?

На его лице мелькнуло страдальческое выражение.

— Сарадж со временем поймет. Она всегда знала, что мой долг превыше всего. — Он колебался. — Такие как мы, редко могут себе позволить любить. Я был дураком, когда думал иначе. Может быть, если бы мы не были наследниками, то могли бы жениться по любви. Но мы не в том положении.

Она оперлась локтями на стол, пряча лицо в ладонях. Не так давно Брин смирилась с тем, что выйдет замуж за барона Мармоза или за того, кого выберет для нее мать. Тогда она понимала, что большинство принцесс выходят замуж не по любви. Но это было до того, как она узнала, что такое любовь.

Трей выдвинул стул и сел рядом с ней.

— Брин, послушай. Если мы сделаем это, я клянусь быть верным тебе. Я буду справедливым. Я буду для тебя самым лучшим мужем, каким только смогу быть. Я не прикоснусь ни к Сарадж, ни к любой другой женщине.

Она опустила руки и посмотрела на него недоверчиво.

— Конечно, Трей. Я знаю, что ты не станешь этого делать. — она колебалась. — Я тоже.

Ее лицо покраснело, когда этот факт дошел до нее. Никогда больше не целовать Рангара? Никогда не шептать друг другу по ночам порочные мысли?

Словно прочитав ее мысли, он сказал

— Я знаю, что ты предпочитаешь моих братьев… обоих… мне. А я люблю Сарадж. И всегда буду любить. Но если мы поставим наши королевства выше наших сердец, мы не должны тоже страдать.

— Мы с тобой всегда ладили. Мы можем начать с дружбы и посмотреть, что вырастет со временем. Иногда любовь — это не украденные поцелуи в темных шкафах. Она может расти. Возможно, она может вырасти между нами.

Трей положил руку, ладонью вверх, на стол. Она слегка дрожала.

Он был старше ее, и большую часть своей жизни провел, готовясь стать королем. Хотя это разрывало ему сердце, у него была многолетняя практика ставить благо своего народа выше своего собственного, и, похоже, он уже принял решение, даже если его сердце было не согласно с ним.

Брин не знала, что делать. Что думать. Когда она вошла в зал совета, то и представить себе не могла, насколько важными окажутся следующие несколько минут. Все ее тело сковали боль и нерешительность, она была совершенно разбита мыслью о потере Рангара.

Если это был единственный способ обеспечить безопасность и Берсладена, и Мира, то какой у нее выбор? Неужели она действительно настолько эгоистична, что готова поставить собственное сердце выше блага своего королевства?

Все ее детство прошло в праздниках, в неведении о страданиях людей вокруг. Когда она приехала в Берсладен, то поклялась никогда не идти по стопам своих родителей. Теперь корона принадлежала ей.

Теперь ей приходилось выбирать между собственным счастьем и благом ее королевства.

Она закрыла глаза, с болью понимая, что должна выбрать.

Медленно, она вложила свою руку в руку Трея.

Это разобьет Рангару сердце, когда он узнает, что его семья сговорилась за его спиной, чтобы женить ее на Трее. Трей переспит с Брин в их брачную ночь, а не он; Трей создаст с ней семью, а не он; Трей будет править как король рядом с ней. А что будет делать Рангар, который все это время проливал кровь, с яростью будет наблюдать за тем, как его брат и его предполагаемая невеста каждый день вместе?

Он уничтожит мир на части.

Брин тяжело сглотнула, понимая, как плохо будет, когда Рангар вернется в Барендур Холд. Но ему придется смириться с этим, как и ей.

«Мы связаны душами».

Она остро чувствовала эту глубокую связь и знала, что ее сердце всегда будет принадлежать ему… но ее рука теперь принадлежала другому.

Конец первой книги!!!

Данная электронная книга предназначена только для личного пользования. Любое копирование, выкладка на других ресурсах или передача книги третьим лицам — запрещены. Пожалуйста, после прочтения удалите книгу с вашего носителя.

1

Скарификация — повреждение поверхностных слоёв кожи, в том числе нанесение насечек на поверхность кожи.