Информация о переводе:

Переводчик: Victorija_16

Редактор: Shottik

Русифицированная обложка: Poison Princess

Глава 1 Смертельная встреча

Золотые, полные ненависти глаза смотрели на множество улыбающихся лиц. В них отражался свет бесчисленных фонарей, развешанных по ночному небу. Холодные и расчетливые, они напоминали мне хищную змею, любимицу императрицы.

Я моргнула, и они исчезли, но беспокойство осталось.

Подавив трепет, я сделала глубокий вдох. Аромат специй… корицы, гвоздики и имбиря… наполнил мои легкие, напомнив о празднике, ради которого я пришла сюда, чтобы поднять себе настроение. Я стояла прямо за массивными железными воротами дворца, а на улицах столицы царил калейдоскоп людей, одетых в красочные праздничные наряды. Гул их голосов наполнял ночной воздух.

Теплый ветер играл с моими серебристо-светлыми волосами, бросая распущенные пряди мне в лицо и развевая шелковую юбку вокруг моих бедер. Черная маска, скрывающая мое лицо, была украшена золотыми солнцами, и мои нервы запели от возбуждения. Хотя меня окружали мои стражники, отделяя от толпы, даже их отстраненное, стоическое присутствие не могло испортить мне настроение. Нет, я планировала насладиться этим вечером в полной мере.

— Калеа! — услышала я знакомый голос и обернулась. Вдалеке молодой человек пробивался сквозь толпу людей, размахивая руками. Я помахала этому человеку, которого считала братом.

— Алекс… — из легких вылетел весь воздух, когда кто-то налетел на меня сзади, крепко обхватив мои плечи руками.

— Ты как раз вовремя, — поддразнила Кэсси, и я повернулась в объятиях сестры, борясь с паникой, которая на мгновение меня охватила.

— Прости. — Я заставила свое сердце успокоиться, но не могла избавиться от ощущения, что за мной все еще наблюдают. — Трудно передвигаться, когда стражники следят за каждым моим шагом. — Я жестом указала на двух глиняных големов в доспехах… их белые глаза светились сквозь черные шлемы… и на нескольких стражников, расположившихся вокруг меня, сдерживающих любопытную толпу.

Кэсси вздохнула, серебряная шелковая маска, закрывающая нижнюю половину ее лица и шею, скрыла хмурый взгляд ее голубых глаз. Я боролась с желанием сорвать маску, которую наша мать заставляла ее носить на людях, чтобы скрыть «уродство»… большое родимое пятно, покрывавшее ее правую щеку и спускавшееся к шее. Я уже почти не замечала его, а ведь в детстве я завидовала тому, что императрица считала это проклятием. Да, из-за этого розового пятна на лице она потеряла право на трон и была вынуждена скрываться за масками на публике, но это также дало ей право на свободу. Свободу, которой у меня никогда не будет.

— Неужели это так необходимо? — спросила Кэсси, оглядывая стражников.

Я ухмыльнулась.

— Нет, просто мама любит похвастаться.

— Неужели? Я имею в виду, посмотри на всех. — Она жестом указала на окружающую толпу. — Единственное, что тебе грозит, это быть избалованной. — Я кивнула, моя кожа покрылась мурашками от беспокойства. Как странно быть любимой столь многими, но при этом всегда чувствовать себя одинокой. Я снова поправила одежду, и Кэсси со смехом оттолкнула мои руки. — Хватит прихорашиваться. Ты выглядишь прекрасно.

— Тебе легко говорить. Тебе можно носить приличную одежду.

Ее голубые глаза прищурились, и она провела руками по темно-синему платью, облегающему ее стройную фигуру. Серебряные звезды усыпали его богатым узором, от плеча по диагонали через грудь до бедра была вышита луна. Хотя платье было с короткими рукавами и разрезом вдоль ноги, оно хорошо прикрывало ее от шеи до колен.

— Не похоже, что в обычный день ты предпочитаешь носить что-то другое, Калеа.

— Не по своей воле. К тому же, сегодня не обычный день. — Я обхватила руками свое открытое декольте, на котором покоилась единственная золотая цепочка с медальоном в форме солнца. Нет, обычно я не возражала против откровенных нарядов, которые императрица сшила для меня, но обычно, спрятанная во дворце, их никто не видел, кроме слуг, моей сестры и, конечно, Лилит… ведь они были для ее удовольствия.

— Лилит любит демонстрировать твое тело, не так ли? — Кэсси ухмыльнулась.

— Ты имеешь в виду ее тело.

На лице моей сестры появилось мрачное выражение, когда она прищурилась.

— Ты рада, что Алекс будет сопровождать нас сегодня вечером? — Это был глупый вопрос, но, как я и надеялась, он отвлек мою сестру от тревожных мыслей.

— Конечно! Ты думаешь, почему я так нарядилась? — Смеясь, она перекинула свои длинные золотистые волосы через плечо. Я не могла не рассмеяться вместе с ней. Кэсси была моим близнецом, но также моей противоположностью. Было бы гораздо уместнее поменяться одеждой. С ее золотистыми волосами и цветом лица она больше походила на яркое солнце, в то время как мои серебряные волосы и бледная кожа больше соответствовали луне.

— Привет, Лея. — Алекс наконец-то пробился сквозь толпу к нам, отвесив мне легкий поклон, из-за чего я нахмурилась.

— Где мои обнимашки?

Он выпрямился, смахнув с лица темно-русые волосы, и подмигнул.

— Сегодня вечером я на службе.

Я с благодарностью осмотрела его черную кожаную тунику… королевский знак отличия в виде солнца, луны и звезд, переплетенных на груди… и меч, пристегнутый к боку.

— Хорошо, я рада, что кому-то поручено присматривать за моей сестрой.

— За мной не нужно присматривать, — сказала Кэсси, скрестив руки на груди, заставив меня улыбнуться. — Неважно, давайте наслаждаться этой ночью! Праздник урожая может длиться неделю, но я сомневаюсь, что императрица позволит тебе прийти насладиться праздником еще раз. — Она обхватила одной рукой мою, а другой — Алекса, потянув нас вперед.

— Одна ночь — это больше, чем я ожидала, — призналась я, не в силах оторвать взгляд от ярких красок, окружавших нас. Мощеная улица, ведущая вглубь города Селеста, была забита с обеих сторон людьми, одетыми во все цвета. Яркие флаги и плакаты с вышитыми на них небесными телами развевались на ветру. Тысячи бумажных фонариков в форме драконов, грифонов, единорогов и других уникальных форм освещали ночное небо, заливая все теплым светом. Они свисали с искусно оформленных магазинов и домов, мимо которых мы проходили, и были нанизаны на гирлянды, висевшие над головой.

Детский смех и визг смешивались с болтовней и барабанами. Дети носились по улице, гоняясь друг за другом с блестящими палочками, а затем снова исчезли в толпе. Мое сердце разрывалось. В этот сезон урожая, когда так много изобилия и процветания, им было что праздновать. Все благодаря благословению Императрицы Лилит.

Смогу ли я когда-нибудь стать достойной их обожания и похвалы? Я надеялась на это.

— Калеа, помаши. — Кэсси толкнула меня плечом, вырывая из мыслей.

Я натянула улыбку и вернулась к своей задаче, помахав нескольким взволнованным прохожим.

— Это прекрасно. — Я кивнула на цвета, окружающие нас.

— Конечно, — сказала Кэсси, с энтузиазмом махая рукой нашим людям, пока мы продолжали медленное шествие по городу. — Я все время говорю тебе, чтобы ты больше гуляла.

Я поборола желание закатить глаза. Но пришлось сыграть свою роль и наклонить голову в сторону пожилой пары, которая наградила меня ослепляющей улыбкой.

— Это слишком опасно. — Знакомые слова застыли у меня на губах.

— Я знаю, знаю. Не дай бог тебе упасть и сломать ноготь. — Слова Кэсси жалили как ножи, но я изо всех сил старалась отмахнуться от них. Она не понимала, и это было нормально, хотя не изменит того факта, что все, что я делала, все, чем жертвовала, было ради нее. Ну, и ради них. Народа Эмпирии.

Я старалась не обращать внимания на шепот в голове и ужас в животе… маленькое сопротивление внутри меня, которое я так и не смогла преодолеть за свои почти семнадцать лет жизни. Часть меня, которая не хотела умирать.

Нет! Я мысленно захлопнула дверь своей глупой неуверенности и подняла подбородок, сосредоточившись на окружающем празднике. Мы достигли конца процессии, подойдя к храму. Еще больше фонарей и огней выстроились вдоль пиков многоярусной крыши, закрывавшей ночное небо. Во внутреннем дворе стояли временные киоски с впечатляющими изделиями, вперемешку с лавками с едой и игровыми столами, протянувшимися насколько хватало глаз. Смех и крики смешивались с радостными голосами, воздух был пропитан ароматами сладких жареных блюд, от которых у меня потекли слюнки.

Прогуливаясь по улице, которая пересекала мостовую, мы проходили мимо продавцов с яркой одеждой, коврами, а один даже продавал украшения, которые меняли цвет в соответствии с одеждой покупателя. В другом киоске была выставлена небьющаяся керамика, глазурь которая переливалась под лунным светом. Несколько продавцов предлагали экзотических животных, и я ахнула от восторга, когда крылатая обезьяна пронеслась над толпой и приземлилась мне на плечо.

Она защебетала мне на ухо, проводя своими крошечными пальчиками по золотому кружеву, вплетенному в мои волосы.

— Ну, разве ты не милашка? — Я почесала ей под подбородком и подпрыгнула, когда стражник оттащил обезьянку.

— Простите, ваше величество, — извинился хозяин обезьяны, забирая у стражника визжащее существо.

— Нет, все в порядке. Она милая. — Я улыбнулась мужчине, а затем хмуро посмотрела на своего стражника, который откровенно игнорировал меня. — Она ничего не сделала.

— Просто оставь это, — сказала Кэсси, уже потянув меня к следующему киоску. — Разве это не прекрасно? — Она указала на витрины с красками, которые кружились под светом фонарей.

— Хочешь? — спросил Алекс, придвигаясь ближе к сестре.

Она продолжала восторгаться красивыми цветами, но я отвлеклась от нее, мое внимание привлек продавец напротив. Миниатюрные глиняные фигурки были украшены драгоценностями, перьями и крошечным оружием. Завороженная, я прошла вперед, разглядывая крошечных игрушечных големов. Детали были тщательно проработаны: сверкающие бусины для глаз, вручную обработанный и покрытый металлом доспех. Кто-то явно вложил много любви и заботы в их создание, даже если они не были настоящими, как те, что стояли позади меня.

— Принцесса? — Маленькая девочка выглянула из-за двух моих стражников, ее круглые, невинные глаза уставились на меня. На ее бледных щеках играл румянец, а поношенное фиолетовое платье облегало ее тощую фигуру.

— Пропустите ее, — сказала я, и стражники расступились. Девочка проскользнула через узкое пространство, нервно поглядывая на мужчин, прежде чем броситься в мою сторону.

— Они тебе нравятся? — спросила она, ее тоненький голос почти не было слышно из-за окружавшего шума, когда она жестом показала на глиняные статуэтки.

— Очень.

На ее бледном лице расплылась улыбка.

— Мои родители сделали их.

— Они прекрасны.

Маленькая девочка исчезла за углом прилавка, а через мгновение появилась снова.

— Это для тебя, принцесса. — Она подняла сцепленные руки, показывая маленького голема. Из его шлема торчало ярко-фиолетовое перо, а в руке он держал серебряный меч. Его черные глаза-бусинки смотрели на меня с серого каменного лица. — Это Калькулус.

Я присела рядом с ней.

— Ты сделала его?

Девушка раскачивалась взад и вперед, пригнув голову с застенчивой улыбкой.

— Мама помогала мне.

— Он такой милый.

— Шшш. — Ее глаза расширились. — Не называй его так. Он может обидеться.

Я сдержала смешок, стараясь выглядеть серьезной.

— Что ж, мы не можем этого допустить, не так ли?

Она кивнула, ее маленькие губки сжались.

— Как тебя зовут, малышка?

— Доун.

— Большое спасибо, Доун. Я буду оберегать его.

Она положила руку на мою щеку.

— Он не такой большой, как они. — Доун указала на двух громадных големов позади меня. — Но все равно сможет защитить тебя. — Она улыбнулась, а затем скрылась за прилавком.

Как мило. Я выпрямилась, осматривая маленького голема. Драгоценные камни в его глазах и доспехах мерцали в свете фонаря. Мастерство отличалось красотой и точностью, вплоть до каждой детали его маленького лица и рук с пальцами.

— Не забудь заплатить им, — пробормотала я одному из стражников. Голем мог быть подарком, но кто-то упорно трудился над его созданием, и, хотя я была уверена, что Доун хотела как лучше, судя по ее внешнему виду, я сомневалась, что они могли позволить себе просто отдать Калькулуса.

— Разве у тебя мало големов? — поддразнила Кэсси, вновь присоединившись ко мне в центре улицы.

— Калькулус — это другое. — Я передала маленькое существо на хранение его огромному собрату.

— Как скажешь.

Я ухмыльнулась, но улыбка померкла на моих губах, когда волосы на затылке встали дыбом. Повернувшись, я увидела его.

Его золотые глаза смотрели в мои, а остальное тело было скрыто темным плащом. Он стоял неподвижно посреди людной улицы, как скала среди волн. Он поднял руку, и свет отразился от чего-то металлического в его руке.

Кто-то сильно толкнул меня, и я упала назад, когда предмет пролетел рядом с моей головой. Боль пронзила мою щеку. Я поднесла пальцы к лицу, коснулась теплой крови, и мой желудок сжался.

— Кэсси!

Алекс бросился к ней, выхватив меч, когда я бросила яростный взгляд на оживленную толпу, за широкими плечами моих стражников.

— Калеа! — Я услышала голос Кэсси, когда крики и вопли сменили веселье, которое несколько минут назад наполняло воздух.

— Кэсси! — Мои колени задрожали, я ударила одного из стражников по плечу. — Пожалуйста, ты должен добраться до моей сестры. Убедись, что она в безопасности.

Он проигнорировал меня.

Тяжело дыша, я толкалась, пытаясь пробиться сквозь них. Они окружили меня, семеро моих стражников не сдвинулись с места. Голова закружилась, и я упала на мощеную булыжником улицу, по телу прокатилась боль. Что происходит? Горло сдавило, я задыхалась. Мое зрение затуманилось, черно-золотые доспехи моих стражников стали расплываться.

Это была всего лишь царапина. Мои пальцы снова коснулись горящего лица. Отдернув руку, я увидела яркую красную краску на фоне бледных пальцев, отчего у меня заурчало в животе. Она будет в ярости.

Сильные, неестественно твердые руки подхватили меня, и мир покачнулся. Голем обхватил мое тело, и каждый шаг отдавался во мне дрожью. Над головой кружились тысячи фонарей, похожие на звезды на бархатном фоне ночи. Голоса моего народа приглушились до тихого бормотания, все исчезло, кроме воспоминаний о золотых глазах, которые горели в моей душе.

Глава 2 Открытие

Дрожащие руки крепче сжали мои, и я открыла глаза, прищурившись. Яркий свет лился через окна. Легкий ветерок дул из сада снаружи, шелестя краями задернутых штор и наполняя комнату ароматом цветов и свежего белья. Я моргнула и увидела низкий деревянный потолок. Его поддерживали темно-синие колонны, выстроившиеся вдоль комнаты и расписанные замысловатыми мозаичными узорами, напоминающими океан.

— Калеа? — В поле зрения появилось лицо Кэсси, ее глаза были опухшими, а нос покраснел от слез.

Что случилось? Я попыталась подняться, но едва смогла оторваться от матраса, как рухнула обратно, тело болело. Воспоминания о случившемся нахлынули на меня, и мое горло сжалось.

— Ты в порядке? — Не обращая внимания на боль, я взглянула на сестру. Она стояла на коленях рядом со мной в белом халате, ее золотистые волосы рассыпались по плечам. Я искала любые признаки того, что она пострадала от рук убийцы, но она нахмурилась.

— Я пыталась заставить големов защитить тебя…

— Калеа. — Кэсси крепче сжала мои руки, ее голубые глаза… такие же как и мои… посмотрели на меня. — Ты чуть не умерла, а спрашиваешь, как я? Я в порядке. Вокруг было много стражников, но Алекс был рядом, на случай опасности, а ее не возникло. Что касается твоих големов, ты знаешь, что они не защитят меня. Их создали для тебя.

— Это глупо. У тебя тоже должны быть големы…

— Мы это уже проходили, эти глиняные люди со светящимися глазами меня пугают. Я предпочитаю человеческих стражников, спасибо.

Я фыркнула, отказавшись от темы, которую мы обсуждали бесчисленное количество раз.

— Я все еще беспокоюсь. И не преувеличиваю. Я чуть не умерла. Из-за царапины. — Я прикусила губу и провела пальцами по левой щеке. Ничего. Я выдохнула с облегчением.

— Не волнуйся, твое лицо снова в идеальном состоянии. — Кэсси усмехнулась. — Как будто это важно…

— Это важн…

— Калеа. Ты важна. Ты, а не только твое тело. И тебе повезло, что это была всего лишь царапина. — Отпустив мои руки, она потянулась к своим коленям. — Если бы тот голем не оттолкнул тебя, это бы впилось тебе прямо между глаз. — Она протянула руку, показывая простой черный нож. На обтянутой кожей рукоятке были выгравированы неизвестные мне божественные руны, окрашенные в темно-красный цвет. Такое жалкое на вид оружие, и все же оно чуть не лишило меня жизни. Я тяжело сглотнула.

— На нем был яд. Вот почему ты потеряла сознание прошлой ночью и сейчас чувствуешь себя так плохо. Големы едва успели вернуть тебя жрицам, и даже тогда императрице пришлось самой тебя лечить. — Обычно загорелое лицо Кэсси побледнело, и на нем выделялось большое родимое пятно, покрывавшее правую щеку и спускавшееся вниз по шее.

— Почему я? — Я откинула мягкую простыню и перекинула ноги через край кровати, дрожа в своем тонком шелковом халате. Это не имело смысла. Да, я была наследницей трона, но в то же время просто пешкой. Если бы со мной что-то случилось, меня легко можно заменить другой дочерью Лилит. — Что даст мое убийство?

— Понятия не имею, но прошлой ночью было ужас как страшно, — сказала Кэсси, помогая мне встать на ноги. — Я боялась, что потеряю тебя.

— От меня не так легко избавиться. Тебе еще год придется терпеть меня до Вознесения. — Как только слова покинули мой рот, я пожалела о них.

Лицо Кэсси скривилось, и она бросилась вперед, заключив меня в крепкие объятия.

— Не говори так. Каждый раз, когда я слышу это слово, мне становится плохо.

Я закрыла глаза, прислоняясь лбом к ее плечу и вдохнула неповторимый аромат краски, книг и засушенных роз.

— Прости, — пробормотала я, прижимая ее к себе. Меньше всего на свете я хотела обидеть Кэсси. Она всегда смеялась и рассказывала анекдоты, а я лишь хотела поднять ей настроение.

Она вздрогнула, и я погладила ее по волосам, мой желудок сжался. Наши чувства были схожи, когда речь заходила о Вознесении… дне, в мой восемнадцатый день рождения, когда Императрица Лилит покинет тело своего нынешнего хозяина и овладеет другим. Моим.

* * *

Ненависть. У меня не было практически никакого опыта взаимодействия с подобными эмоциями, но только так я могла описать глубокое и острое чувство, наполнявшее золотые глаза моего потенциального убийцы. Они преследовали меня. В основном потому, что не могла понять, почему человек, которого я никогда не встречала, ненавидит меня так сильно, что хочет моей смерти.

Пока эти мысли терзали меня, черные колонны тренировочного зала расплывались мимо. Не обращая внимания на боль от затянувшегося действия яда, я наслаждалась силой своего тела. Несмотря на боль, мне было приятно двигаться. Вскоре после моего пробуждения целитель наконец разрешил мне вернуться к своим делам, и я сразу же направилась в тренировочный зал.

— Постарайся не отставать, — поддразнила Кэсси, пробегая мимо меня по крытой беговой дорожке. Она была одета в бежевую тунику и брюки, такие же, как у меня, ее золотистые волосы раскачивались взад-вперед, а кожа блестела от пота. Она оглянулась через плечо и высунула язык. Я усмехнулась и прибавила скорость. Кэсси следовало знать меня лучше. Моя сестра могла превзойти меня почти во всем… но в беге? Ей меня не победить.

Я ускорилась, мои ноги двигались в идеальном ритме с биением моего сердца. Мышцы напряглись, и я засмеялась, пробегая мимо сестры. Бег был моей единственной разрядкой. Моим отдыхом в дни, наполненными скучными встречами, долгими занятиями с репетиторами и неустанными косметическими процедурами. Императрица требовала совершенства, и, к счастью для меня, это включало в себя и хорошую физическую подготовку. Для моего единственного часа, отведенного на ежедневные упражнения, мне не нужно было быть идеальной. Не имело значения, растрепались ли мои волосы, намокла ли моя одежда от пота. Мне не нужно было быть тихой или вежливой; я могла кричать или вопить во все горло, и никто не будет меня отчитывать. Два моих постоянных голема… Рокки и Клэй… стоявшие по обе стороны двери, — совершенно были не против.

Воодушевленная предстоящей победой, я помчалась по дорожке, устремив свой взгляд на два параллельных столба, обозначающих мою цель. Я прибавила темп, но заметила движение боковым зрением. И сбилась с ритма.

Время остановилось. Двое бронированных стражников в сопровождении молодого человека прошли мимо двери. Мужчина повернулся лицом. И на меня посмотрели золотые глаза.

Это было ошибкой! Моя лодыжка подвернулась, и время снова замедлилось. Я упала лицом вперед, щекой ударившись о шершавую поверхность дорожки.

— Калеа! — Кэсси догнала меня в считанные секунды, я оглянулась, но мужчина и его сопровождающие уже ушли.

Тяжело дыша, я приняла руку сестры и поднялась на ноги, вытирая пот и грязь с лица.

— Они нашли убийцу?

Ее широко раскрытые глаза встретились с моими.

— Я так не думаю. С чего ты это взяла? Ты узнала этого человека?

Дрожа, я попыталась восстановить дыхание. Разве нет? До вчерашнего дня я никогда не видела таких глаз. Это не может быть совпадением, не так ли?

— Принцесса, вот ты где, — раздался в комнате знакомый голос, прежде чем в дверном проеме между стражниками появилась стройная женщина. Ариадна. Советник императрицы и женщина, которая вырастила нас с Кэсси и ее сына Алекса. Она спрятала руки в широкие рукава своей красной мантии и нахмурилась.

— Ты в порядке, Калеа? Ты бледнее лунного цветка.

Кэсси подошла ближе и взяла меня за руку.

— Кто был этот человек? — выпалила я.

Карие глаза Ари расширились, она оглянулась через плечо.

— Тот, с которым стражники только что прошли по коридору. Ты должна была его видеть.

Ари кивнула, ее губы сжались.

— Да, дитя. Он — твое предназначение.

Глава 3 Новые обстоятельства

Спотыкаясь, я вошла в переднюю комнату покоев моей матери, изо всех сил стараясь не паниковать. Рокки и Клэй встали возле двери, присоединившись к нескольким другим идентичным големам, хотя моих можно было узнать по перьям и когтям грифона, свисающим с цепи на их шеях.

— Калеа! — Светловолосая голова императрицы резко повернулась в мою сторону. Она стояла перед большим зеркалом в окружении слуг в простых белых платьях. — Что это значит?

Я вздрогнула, когда ее красные глаза нашли мои, и отвела взгляд. Я глубоко вздохнула, подавляя беспокойство и непреодолимое желание выбежать из комнаты. Нет. Мне были нужны ответы.

— Императрица Лилит. — Я поклонилась.

Императрица повернулась, шурша черным платьем. Она протянула руки.

— Тебе лучше? Я послала Ариадну за тобой, но ты плохо одета. — Она указала жестом на мою тунику и штаны. — А врываться сюда, как будто за тобой гонится стая грифонов, очень некрасиво.

Ее разочарование обожгло меня, заставив мой желудок сжаться.

— Прости меня, мама, но вчерашний убийца здесь, во дворце!

Она усмехнулась и повернулась обратно к зеркалу, жестом приглашая меня занять место справа от нее.

— Ты ошибаешься. Что заставило тебя так думать?

— Я видела, как он проходил мимо тренировочного зала с несколькими стражниками. Я узнала его глаза.

— О? Я понимаю, почему ты пришла к такому выводу, дорогая, но это был не убийца… просто человек из того же места. Они все выглядят очень похоже.

— Что ты имеешь в виду?

— Сейчас я все тебе объясню. Именно поэтому я послала Ариадну за тобой. Как только она вернется, мы сможем продолжить.

Я вздохнула, расправляя складки на своей все еще потной тунике. Обойдя мать и ее нарядных слуг, я поспешила на свое место. С той стороны двери послышалось мягкое шарканье ног, и Ари проскользнула внутрь, ни один рыжий волос не выбился из прически. Я смахнула с глаз прядь собственных беспорядочных волос. Может, в том, чтобы не сломя голову нестись по дворцовым коридорам, что-то и было… Я была уверена, что человек, которого видела, был тем же, кто пытался убить меня прошлой ночью, и каким-то образом он пробрался во дворец, чтобы закончить свою работу.

И с каких пор у меня появилось предназначение?

Ари встала рядом со мной, сцепив руки перед собой, и я заметила, что она слегка дрожала, пытаясь это скрыть. Странно. Почему она так нервничала?

Императрица поклонилась советнику, вскинув подбородок, ее золотистые волосы рассыпались по плечам, а слуги расчесывали и укладывали их в гладкие локоны.

— Как вам известно, прошлой ночью на жизнь будущей императрицы было совершено покушение.

— Нам следовало ожидать этого. Это был лишь вопрос времени, — голос Ари дрогнул, когда она сцепила пальцы.

— Но почему? — Я посмотрела на них. — Что даст им моя смерть? — Серьезные взгляды встретились с моим.

— Так они смогут добраться до меня, — ответила императрица, не шевелясь, пока слуги наносили макияж на ее бледную кожу и вставляли кусочки рун в ее глаза, чтобы скрыть их красный цвет, превращая их в обычный голубой.

— Почему кто-то хочет подобраться к тебе? — спросила я. — Благодаря тебе наш народ десятилетиями живет в мире и процветании. Ты благословляешь их поля и урожаи, чтобы они росли в изобилии, а твоя армия големов непобедима и защищает наши границы от тиранов.

Лилит натянуто улыбнулась.

— Не все ценят дары, которые им дарят. И в последнее время некоторые из немногих оставшихся племен во Внешних Землях выражают свое недовольство не слишком изощренными способами.

— Чем они так недовольны? — Я слышала о Чужеземцах, они были повстанцами, жившими по другую сторону Великого Раскола… горного хребта, разделявшего континент… и отказывались подчиняться Лилит, но больше я ничего о них не знала. Тень пробежала по лицу Ари, но исчезла прежде, чем я смогла рассмотреть что-то еще, и императрица продолжила.

— Они хотят подчинить себе всю Эмпирию. Раньше их было слишком мало, чтобы доставлять беспокойство, но за последние годы их численность и сила возросли. Мы не уверены, было ли вчерашнее покушение совершено одним человеком или это спланированное восстание одного из племен. В любом случае, их маленькое послание было предельно ясным. Война приближается.

— Но что им даст мое убийство? Есть много других, кто мог бы занять мое место.

Императрица повернулась ко мне, в ее глазах была печаль.

— Калеа, ты недооцениваешь себя. Да, тебя можно заменить, но не так просто. Ты была выбрана на свою роль богиней. Никогда не забывай об этом. — Она нежно улыбнулась мне, наполняя теплом.

— Кроме того, эти язычники мало знают о наших ритуалах и верованиях, — вмешалась Ари. — После покушения мы можем только предположить, что они думают, что, если они убьют тебя и твою сестру, то прекратят род Лилит и тем самым покончат с ней.

— Но Святилище…

— Они не знают о Святилище. — Вздохнула Ари.

В моей голове всплыли воспоминания о месте, которое я называла домом первые десять лет своей жизни. Горный воздух и окружающие водопады с гнездами огненных ящериц. Добрые жрицы, которые вырастили и полюбили нас. И еще пятьдесят или около того девушек, которых я называла сестрами. Хотя мы не были настоящими сестрами, мы все были потомками первородной крови Лилит и, как таковые, могли стать ее наследницами.

— Калеа, — сказала императрица, подзывая меня к себе. Ее служанки поклонились и ушли, а я встала рядом с матерью. Я посмотрела на свое отражение и вздрогнула. У нас были одинаковые изящные черты лица, мы обе были худыми и бледнокожими, я больше олицетворяла беспорядок по сравнению с безупречным совершенством Лилит.

Глаза императрицы встретились с моими в зеркале.

— Тебе нет нужды беспокоиться, дитя. Я придумала решение нашей проблемы. Молодой человек, которого ты видела раньше? Райкер. Он — Чужеземец. Предложив ему место рядом с тобой, мы покажем его народу нашу доброту и стремление к миру.

Паника сдавила мне горло, и я задохнулась.

— Ты хочешь меня связать с тем, кто хочет моей смерти? — Я всегда знала, что, в отличие от Кэсси, у меня никогда не будет права голоса в выборе того, кого я люблю. Этот выбор принадлежал моей матери, но быть отданной убийце?

Моя мать нахмурилась, на ее лбу появились морщины.

— Нет. Я хочу, чтобы ты мне доверяла. — Она подняла ручное зеркало с туалетного столика и пробормотала несколько слов. Отражение замерцало, показывая темноту и изможденное лицо мужчины.

Я ахнула и сделала шаг назад.

— Убийцу поймали прошлой ночью, Калеа, тебе не о чем беспокоиться

Я внимательно всмотрелась в черты лица мужчины. Его глаза были светло-карими и совсем не походили на то яркое золото, которое я видела раньше.

— Это не он.

Лилит нахмурилась, глядя на зеркало, прежде чем изображение померкло.

— Ты уверена?

— Да, — прошептала я, проводя руками по своим грязным волосам. Я никогда не забуду эти глаза. — Я уверена, что человек, которого видела в тренировочном зале, это…

— Калеа, — заговорила Ари, подойдя ко мне с другой стороны. — Ты никогда раньше не видела Чужеземцев, и я уверена, что ты просто приняла Райкера за убийцу. Как ты знаешь, мы выбираем только из тех, кто добровольно соглашается стать твоим предназначением, и этот молодой человек добровольно предложил себя. Этот процесс готовился уже давно, и он никак не мог быть убийцей. Прошлой ночью он проходил ритуал очищения в храме.

Хм, именно такое алиби подходило убийце.

— Не беспокойся, Калеа. Я тщательно проверила его, и хотя он не такой… изысканный, как некоторые другие варианты, мы с твоей матерью сочли, что он представляет собой удачную возможность исправить раскол между нашими народами.

Я вздрогнула, когда Ари произнесла слово «изысканный». Мне было все равно, что он не благородного происхождения. Меня волновало лишь то, что это, скорее всего, часть какого-то тщательно продуманного плана Чужеземцев, связанным с моей смертью.

— Почему сейчас? — прошептала я, пытаясь смириться с решением, которое приняла моя мать.

— Это еще одна вещь, которую я хотела бы обсудить с вами, — сказала императрица, приглашая нас с Ари пройти за ней в смежную гостиную. В комнате витал знакомый аромат лаванды и роз. Стены украшали изысканные гобелены, а в комнате стояло несколько диванов с шелковыми подушками.

Каин… огромная белая кобра императрицы… растянулся на самом дальнем диване. Его черные глаза смотрели на меня, следя, как за добычей. Я вздрогнула.

— Присаживайся. — Императрица опустилась на диван рядом со своим питомцем, похлопав по месту рядом с собой. Я сделала, как она просила, а Ари села на диван напротив нас, она была в смятении.

Лилит нахмурилась, отчего на макияже появились небольшие складки.

— Мы решили перенести твое Вознесение. — Комната поплыла, и я с трудом перевела дыхание. Что? Не в силах осмыслить ее слова, я едва уловила, что она сказала дальше. — Вознесение произойдет через месяц, когда тебе исполнится семнадцать лет.

Один месяц… один месяц! Эти слова эхом отдавались в моей голове в такт моему сердцу. До этого момента у меня оставался целый год, но… один месяц.

И это касалось не только меня. В голове мелькнуло лицо моей сестры, ее яркая улыбка и беззаботность. Я не могла оставить ее, не сейчас. Я облокотилась на спинку дивана и задрожала. Я знала, что все, о чем просила меня мама, было во благо, но это?

— Почему?

Императрица положила руку на мое колено, сочувственно похлопав.

— Дитя, это твое право по рождению. У тебя еще есть сомнения? Ты всегда была готова, даже предложила себя в качестве моей наследницы.

Я сглотнула и отвернулась.

— Ничего не изменилось, мама. Для меня большая честь отдать жизнь за свой народ, но так скоро? Я не готова. — Я опустила голову, проглатывая комок в горле.

Прохладные пальцы императрицы обхватили мой подбородок, заглядывая мне в глаза

— Калеа, дорогая. Я бы не просила тебя об этом, если бы это не было к лучшему. Ты больше не в безопасности, даже в этих стенах и под присмотром големов. Если с тобой что-нибудь случится… — Ее губы сжались, беспокойство отразилось на ее лице. Оно быстро исчезло, но этого было достаточно, чтобы смягчить мою решимость, когда в голове начал складываться отчаянный план.

— Так не должно быть. Пожалуйста, позволь мне тренироваться.

Она склонила голову набок.

— Тренироваться для чего?

Я взглянула на них, обе смотрели на меня с замешательством.

— Чтобы сражаться. Чтобы защитить себя. — Чтобы защитить мою сестру.

— Для этого и нужны големы…

— Но они не идеальны. — Я указала на свою щеку, где меня царапнул нож, вспоминая о том, насколько они были бесполезны, когда дело касалось Кэсси. — Если бы я была более натренированной, то была бы в большей безопасности.

Императрица отстранилась, ее глаза сузились, рассматривая меня.

— Это не дает никаких гарантий. Неважно, насколько ты старательна или насколько сильна, что-то или кто-то все равно может пробиться сквозь твою защиту.

— Я могу смириться с этим…

— Но я нет, Калеа. Только я могу обеспечить тебе безопасность и только после того, как ты вознесёшься и моя душа завладеет твоим телом. Твоя жизнь — не принадлежит тебе дитя, пойми это.

Я прикусила губу, чтобы она не дрожала, и сосредоточилась на боли. Как мне заставить ее понять?

— Пожалуйста. Позволь мне попробовать. Я докажу тебе, что за месяц научусь себя защищать. Докажу, что достаточно сильна, чтобы прожить этот последний год своей жизни. Если я не справлюсь, тогда… я отдам себя тебе и вознесусь.

Императрица долго смотрела на меня.

— Уверена, что ты этого хочешь?

Я кивнула. Разве у меня был выбор?

— Ладно, но у меня будут условия.

Я подняла голову и заговорила раньше, чем успела подумать.

— Конечно, все, что угодно!

На ее губах заиграла победная улыбка, и у меня свело живот.

— Этот месяц ты будешь тренироваться. Но ты также потратишь это время на знакомство с Райкером, твоим предназначением, и в свой семнадцатый день рождения, независимо от того, вознесешься ты или нет, вы будете связаны кровными узами.

У меня перехватило дыхание. Связана? С ним? Я боролась с подступающей паникой.

— Разве нам обязательно проводить время вместе? — Если я смогу избегать его, мои шансы на выживание резко возрастут.

Лилит вздохнула и откинулась назад. Черные глазки Каина наблюдали за мной с другой стороны, его язык мелькал туда-сюда, пробуя воздух.

— Да. Я знаю, что ты хочешь отложить Вознесение, но я бы предпочла, чтобы ты родила ребенка до моего Вознесения… связь с людьми не доставляет мне удовольствия.

Мои глаза расширились, мир закружился вокруг меня. Что?

— Ты хочешь, чтобы я…

— Соблазнила свое предназначение, — сказала она, как будто это было очевидно. Я уставилась на нее, ничего не понимая. Тишину прорезало шипение Каина, и Лилит бросила на него испепеляющий взгляд.

— Н-но мы даже не связаны! — Я заикалась, понимая, насколько слабым был мой аргумент.

— Церемония — это всего лишь формальность, — сказала Ари, прикусив губу. — Хотя, возможно, тебе придется убедить Райкера изменить свои взгляды. Он знает о наших планах, но в отличие от Эмпирии, Чужеземцы верят в целомудрие до брака. — Вера, которую мой народ не разделял, но которой я надеялась следовать.

Я закрыла глаза, сделав глубокий вдох, но это не помогло успокоить страх, охвативший мою душу. Каждый инстинкт во мне восставал против того, чтобы отдавать себя во всеоружии совершенно незнакомому человеку. Несмотря на то, что я всю жизнь готовилась именно к такому сценарию, мне с трудом удавалось преодолеть внутреннее сопротивление. Теперь, когда я знала имя этого незнакомца, когда вышеупомянутый сценарий быстро становился моей реальностью, я была напугана как никогда в жизни.

Я не хотела умирать.

Но в конечном итоге мои желания не имели значения. Кто я такая, чтобы подвергать сомнению действия императрицы? Моя жертва была ничто по сравнению с тем, что Лилит дала и продолжает давать мне и нашему народу. С моей стороны было бы эгоистично отказывать ей. Я была рождена только для одной цели — служить своей богине.

Но я понятия не имела, как смогу исполнить ее желания. Может быть, все будет не так уж плохо… ненавистный взгляд убийцы промелькнул в моем сознании. Нет. Если отбросить благие намерения, этот человек станет моей смертью… Если только я каким-то образом не смогу изменить его мнение. Может быть, знакомство с ним и возможность узнать меня помогут избавить от его ненависти. Я подняла подбородок, решимость сменилась страхом, и кивнула.

— Как пожелаешь, мама.

В конце концов, это не имело значения. Если я не соглашусь на условия матери, то умру.

Глава 4 Требования и сомнения

— Кто-то должен вразумить эту женщину! — Кэсси кипела от злости.

Я сидела перед зеркалом и наблюдала, как моя сестра мечется по нашей спальне, раскрасневшаяся и напряженная. Я ненавидела своими действиями причинять ей боль, хотя в конечном итоге она была причиной всего, что я делала. Надеюсь, когда-нибудь она это поймет.

— Кэсси! — сказала Ариадна позади меня, я заметила, как ее глаза сузились. — Так нельзя говорить об императрице, не говоря уже о собственной матери.

Кэсси резко повернулась к нам, отчего ее свободные розовые брюки всколыхнулись.

— Ты больше моя мать, чем она. Ты бросила свою прошлую жизнь, чтобы быть со мной и Калеей, пока мы жили в Санктуме. Где была она? Что она сделала, чтобы заслужить звание матери? Она даже не родила нас. Это сделала Мария до своего Вознесения.

— Если я твоя мать, то кто тебе тогда Алекс? — спросила Ари с полным ртом заколок с рубиновыми наконечниками, которыми она в данный момент закалывала мои волосы. Ее поведение оставалось нейтральным; семнадцать лет жизни с Кэсси закалили ее.

— Тьфу! — Кэсси рухнула на большую кровать с балдахином справа от меня, утопая в бирюзовые одеяла. Как и все остальное в нашей комнате… комоды, тумбочки и письменные столы… она была идентична той, что стояла на другой стороне комнаты.

Кэсси перевернулась на бок.

— Как ты можешь быть такой спокойной?

Спокойной? Я бы рассмеялась, если бы могла, но мне потребовалась каждая капля самообладания, чтобы сидеть на месте с прямой спиной и невозмутимым лицом. Одно движение, и я упаду на пол, рыдая.

— Так будет лучше.

— Для кого? — Она поджала губы, сверкнув глазами.

Раздался громкий стук в дверь, и я вздрогнула. В зеркале была видна дверь спальни, и я увидела, как вошел Алекс, одетый в серую тунику без рукавов и кожаные штаны.

— Эй… вау, по какому случаю собрание? — Алекс остановился на полпути, его пристальный взгляд остановился на мне. — Ты выглядишь… экстравагантно? — Я поморщилась, вцепившись руками в подол своей красной юбки. К счастью, он переключил сове внимание на Кэсси, когда она вскочила с кровати и, пробежав через комнату, бросилась в его объятия. Хорошо. Он мог утешить ее лучше, чем я.

— Я что-то пропустил? — спросил Алекс, прижимая сестру к себе и поглаживая ее по спине. — Я планировал забрать Кэсси, чтобы мы смогли прогуляться на Празднике урожая.

— Упырь забирает ее у меня, — пробормотала Кэсси ему в грудь.

Глаза Алекса расширились.

— Подожди, что?

— Она собирается встретиться со своим предназначением, — объяснила Ари, закручивая мои серебристые волосы наверх и закрепляя их другой заколкой.

— Уже? Я думал, это будет только в следующем месяце. — Он ослабил свою хватку на Кэсси, его изумрудный взгляд встретился с моим в зеркале. Я отвернулась, опустив плечи, и моя сестра послушно продолжила свою предыдущую тираду, рассказывая ему подробности, их тихие голоса разносились по комнате.

Ари повернулась ко мне.

— Все будет хорошо. — Ее нежные пальцы приподняли мой подбородок.

Я попыталась улыбнуться, но вместо этого моя губа задрожала, поэтому я прикусила ее, отводя взгляд.

— В любом случае, это не имеет значения, не так ли?

— Ты заблуждаешься. И я верю, что этот порядочный молодой человек — ответ на многие наши молитвы.

Я наконец-то улыбнулась. Любовь Ари не знала границ, но я все равно не могла успокоиться, потому что она ошибалась. Порядочный человек — это последнее, кем он был. Должно быть, он хороший актер. Не многие могли скрыть от Ари свои истинные намерения, особенно, когда дело касалось тех, кого она любила.

— Давай посмотрим, как ты выглядишь, ладно? — Ари взяла меня за руку, и я встала со стула. Красный. Он доминировал во всем. Легкая юбка, струящаяся вокруг моих ног и касающаяся пола, украшена золотыми языками пламени. Подходящий корсет, который облегал мою грудь, оставляя живот и плечи открытыми. Рубиновые заколки, которыми она заколола мои волосы, сверкали в золотом свете люстры, макияж на моих губах был похож на кровь, а накрашенные веки — на пламя.

Я старалась не скривиться. Неважно, ненавидела ли это; я не собиралась причинять Ари боль после всех трудов, которые она приложила, чтобы выполнить приказ моей матери.

— Прекрасна, как и всегда, — сказала Ари, положив свою ладонь на мою руку, глубокая печаль на секунду заполнила ее взгляд, но потом она моргнула, и все исчезло. Может быть, она не так уж и одурачена, как кажется.

— Спаси…

— Не уходи. — Кэсси обняла меня сзади, глядя через мое плечо в зеркало. — Пожалуйста. Ты можешь бросить его и отправиться на прогулку со мной и Алексом. Ты не увидела и половины фестиваля.

— Я не могу…

— Можешь, — заскулила она, поворачивая меня лицом к себе.

Я сделала глубокий вдох.

— Я была там прошлой ночью и посмотри, что из этого вышло.

Лицо Кэсси вытянулось.

— Я просто хочу, чтобы ты была счастлива. — Ее взгляд скользнул к Алексу. — Чтобы ты была с тем, кого действительно любишь.

— Все в порядке, Кэсси. Пока ты в безопасности и счастлива, со мной все будет в порядке. Я никогда не любила так, как ты, и на самом деле уже не важно, с кем я в конечном итоге окажусь. Мы будем вместе целый месяц, а потом я… — Я не закончила, не желая расстраивать ее еще больше. — Ты только зря тратишь время. Иди, развлекайся.

Кэсси фыркнула, обняла меня в последний раз, прежде чем сделать шаг назад.

— Это все равно нечестно.

— По крайней мере, тебе не придется беспокоиться о том, как он выглядит, Лея, — поддразнил Алекс, подходя к Кэсси и притягивая меня в крепкие объятия. — Зная Лилит, он обязательно будет красивым; она переживает о следующем поколении. — Он подмигнул, и я застонала, не желая думать об этом.

— Вот почему она предлагала тебя, Алекс, — вмешалась Кэсси, ее огонь вернулся. — Хорошо, что Ари об этом даже не слышала, потому что ты мой. — Она завизжала, когда Алекс обнял ее за талию и закружил, а затем притянул к себе, целуя.

* * *

Наши шаги эхом отдавались от стен из черного дерева, когда я плелась рядом с Ариадной, а Рокки и Клэй шли за нами по пятам. Пытаясь отвлечься от предстоящих событий, я сосредоточилась на лампах, расположенных через одинаковое расстояние. Их золотистый свет отбрасывал тени на искусно выполненные картины рядом, изображавшие мифических существ с клыками, рогами и крыльями.

— Ты так похожа на свою мать, Марию, — пробормотала Ари, наблюдая за мной. — Я тоже была с ней, когда она встретила твоего отца в день своей свадьбы. — Мария. Это имя я слышала нечасто. Имя моей настоящей матери и лучшей подруги Ари. — Она была всего на месяц старше, чем ты сейчас, — продолжала Ари.

— Такова традиция. — Я попыталась представить себе женщину, которую видела каждый день, но о которой почти ничего не знала. — Связать себя узами брака в семнадцать лет, родить следующего наследника и завершить Вознесение в восемнадцать.

— Да, — сказала Ари, зажмурившись. — Надеюсь, ты сможешь продолжить эту традицию, если на то будет воля императрицы. — «Так и будет». Мои руки сжались в кулаки.

— Моя мать была напугана? — спросила я, жалея, что так и не узнала женщину, чье место я скоро займу.

Ари усмехнулась.

— Конечно. Это вполне естественно перед встречей с незнакомцем, который станет неотъемлемой частью твоей жизни.

— Я думаю, это хорошо, что она влюбилась в него. — По крайней мере, так мне всегда говорили.

Лицо Ари вытянулось.

— Она была очень похожа на тебя, Калеа. Ее все почитали, и она очень серьезно относилась к своей роли. Любовь к Кроносу не было частью этой ответственности, но это помогло ей. То, что он, ты и Кэсси были с ней до Вознесения, помогло сделать ей этот путь легче.

«Любовь». Я любила Кэсси, Ари, императрицу и даже Алекса, но всех по-разному; и все же я никогда не была влюблена, и даже если бы захотела, вряд ли у меня будет такой шанс. Я всегда тайно надеялась, что, даже если мне не удастся выбрать его, как это сделала моя мать, я все равно смогу влюбиться в мужчину, с которым мне предстоит связать свою жизнь.

Пытаясь отвлечься, я посмотрела на картину, на которой был изображен грифон в полете во время грозы. Такое прекрасное создания. «Нужно навестить Стрелу». Я всегда хотела прокатиться на ней, но, конечно, это было слишком опасно. Я представила, как Кэсси насмехается надо мной. Улыбка тронула мои губы, но исчезла в следующую секунду.

— Мария! — раздался громкий голос, нарушая безмятежность.

Я развернулась, мой желудок скрутило. Полный мужчина, пошатываясь, шел по коридору ко мне, его голубые глаза были слишком яркими, а походка нетвердой, когда голем в доспехах шел за ним.

Ари заслонила меня собой.

— Кронос. Это Калеа, а не Мария.

Мужчина моргнул, он убрал пряди светлых волос с глаз, внимательно рассматривая меня. Я неуверенно улыбнулась ему, внутренне съежившись. Может быть, это и к лучшему, что у меня нет времени узнать мужчину, с которым я буду связана. У нас не будет времени влюбиться друг в друга. У меня не будет времени разбить его сердце и душу, как Мария разбила душу Кроноса.

— Кристалл? — Я вздрогнула, когда он упомянул имя моей тети, которая умерла до моего рождения. Я мало что знала о ней, но, по словам Ари, я была похожа на нее больше, чем на свою мать.

— Нет, это Калеа, — практически прорычала Ари. — Твоя дочь.

Кронос шмыгнул носом, вытирая его тыльной стороной ладони. Его черты лица омрачились, когда он расправил плечи и прищурил глаза.

— У меня нет дочери, — его голос был невнятным, и он, спотыкаясь, прошел мимо нас со своим личным големом.

Я смотрела ему вслед, пока он не исчез за поворотом. Мой отец. Или все, что от него осталось. Оболочка красивого, харизматичного мужчины, которого я узнала только благодаря историям, которыми поделилась Ари. Изо всех сил стараясь не показывать боль, я продолжила идти.

— Ты знаешь, что за него говорит вино; он не это имел в виду, — сказала Ари, снова занимая свое место рядом со мной и касаясь моей руки.

— Как раз таки, именно это он и имел в виду.

Ари вздрогнула.

— Калеа, до Вознесения твоей матери твой отец очень любил вас. После того, как она ушла… Кровная связь всегда сопряжена с риском. Ее уход разбил что-то внутри него.

— Все в порядке. Я не виню его за то, что он оттолкнул нас. Это доказывает то, как сильно он ее любил, — пробормотала я. — Больше, чем деньги, которые ему дали за то, что он добровольно согласился быть ее рабом, больше, чем честь и авторитет, которые давало ему его положение… больше, чем две дочери, которых она ему подарила.

— Калеа… — Я не смогла понять эмоции, отразившиеся на лице Ари… что-то среднее между болью и стыдом… прежде чем она спрятала свои мысли за слабой улыбкой. — Хватит о твоем отце. Сегодняшний вечер посвящен тебе и следующей главе в твоей жизни.

Мы остановились перед величественной деревянной дверью, такого же черного дерева, как и в остальной части дворца. Тонкая резьба из железа извивалась по поверхности, изображая красивое серебряное дерево, сливающееся с колоннами по обе стороны, где стояли еще два голема в своих черно-золотых доспехах, молчаливые и неподвижные, как статуи.

— Это его покои? — Я никогда не была в этих комнатах. С другой стороны, такой необходимости никогда не возникало. Ари кивнула, поджав губы. Сделав глубокий вдох, я расправила плечи и, прежде чем смогла потерять самообладание, вошла.

Я замерла в дверях, увидев его. Несколько человек находились в роскошной гостиной, их голоса звучали как нежное мурлыканье, но я не могла оторвать глаз от молодого человека, стоящего в нескольких шагах от меня.

Высокий и стройный, с черными, как вороново крыло, волосами, заплетенными в косу, длинной до плеч, его спина была прямой и жесткой, как у голема. Одетый в темно-синюю тунику без рукавов и темные кожаные брюки, он стоял ко мне спиной. Мне не нужно было видеть его лицо, чтобы понять, кто он такой… все его тело излучало уверенность и опасность.

Мое сердце колотилось так сильно, что я была удивлена, что не слышала, как оно эхом отражается от стен, прыгая между картинами с лесными пейзажами и лампами из сосновых шишек.

— Ваше величество, — обратился ко мне знакомый голос, и я посмотрела направо, где стоял рыжеволосый стражник, его зеленые глаза следили за мной.

— Маршал. — Я кивнула капитану стражи моей матери, и он коротко кивнул в ответ, улыбнувшись мне.

— Вот ты где, Калеа. Мы тебя уже заждались. — Императрица поднялась с одного из кремовых шелковых диванов, которые стояли в центре комнаты на богато украшенном ковре. Одетая в изысканное лиловое платье, с рассыпавшимися по плечам золотистыми волосами, она была воплощением совершенства.

Я прошла в комнату, позволяя моей свите войти.

— Извини, подготовка заняла больше времени, чем я ожидала. — Я прерывисто вздохнула и низко поклонилась, Ари повторила за мной. Я старалась дышать спокойно и радовалась, что отказалась от ужина; в противном случае мой бурлящий желудок мог бы вернуть все это обратно.

Райкер принял кубок от одного из слуг. Теперь я могла разглядеть его профиль, но я все еще не видела его глаз, он не повернулся и никак не признал мое присутствие. «Странно». Я выпрямилась, продолжая смотреть на него.

— Неважно; сейчас ты здесь, и ожидание стоило того. Ты выглядишь восхитительно, дочь. — Лилит одарила меня одобрительной улыбкой.

— Спасибо, мама. — Я сглотнула, заметив одетую в белое верховную жрицу на другом диване, нескольких ее подчиненных, стоящих вокруг нее, в то время как капитан моей матери и другие советники располагались по всей комнате. Что они все тут делали?

Кто-то взвизгнул, и тонкие руки обняли меня.

— Калеа! Я так рада тебя видеть! — произнес девичий голос. Она отстранилась на расстояние вытянутой руки.

Я узнал ее бледно-голубые глаза и вьющиеся светлые волосы и ухмыльнулась.

— Тарра? — Я снова обняла ее, в то время как мои глаза метнулись к убийце.

— Ты прекрасно выглядишь, — пробормотала Тарра, отступая, чтобы получше рассмотреть меня. — Уже такая взрослая.

Я опустила голову, чтобы она не заметила, как я скривилась. Мы вместе росли в монастыре, и все носили одинаковые белые платья, которые закрывали нас от шеи до лодыжек. Она никогда не видела меня в такой одежде, и по сравнению с ее вечерним платьем цвета лаванды, я чувствовала себя практически голой.

— Что ты здесь делаешь? — спросила я, переминаясь с ноги на ногу.

Глаза Тарры загорелись.

— Два дня назад мне исполнилось шестнадцать, и меня наконец-то отпустили из Святилища! Императрица пригласила меня и еще нескольких наших сестер, которые проходят обучение во дворце, присутствовать на официальной встрече с твоим предназначением… я решила стать целителем!

— Это замечательно. — Но другая мысль не давала мне покоя. — Если здесь были и другие дочери Лилит, почему не пригласили Кэсси?

— Пригласят, — раздался голос Ари прямо у меня за спиной. — Но только если она будет скрывать свои метки. — Мои плечи опустились, а лицо Ари осунулось. Неудивительно, что Кэсси хотела уйти с Алексом. Это был отвлекающий маневр.

— Калеа. — Императрица позвала меня, и я быстро сжала руки Тарры, прощаясь. Несколько человек расступились передо мной, и я двинулась в сторону матери, не сводя глаз с человека, похожего на статую.

Моя мать подошла к юноше, ухмыляясь. Императрица хлопнула в ладоши, и голоса стихли.

— Спасибо всем, кто собрался здесь сегодня вечером, чтобы отпраздновать этот особенный момент в жизни будущей императрицы. Я хотела бы официально представить всем Райкера. Он из провинции Лехава и прибыл сюда, чтобы отдать почести и богатство своей семье, как и было задумано принцессой.

По комнате прокатился приветственный шепот, и молодой человек поклонился, опустив глаза, спрятав их за растрепанной челкой. Очевидно, не только мне хотелось спрятаться сегодня вечером.

Ари подтолкнула меня, и я, спотыкаясь, сделала несколько шагов вперед.

— Я… я рада с тобой познакомиться. — Я поклонилась, мысленно призывая его посмотреть вверх. Мне нужно было убедиться в своих предположениях.

Райкер продолжал молчать. Чего он ждал?

— Подойди, дитя. Разве ты не хочешь взглянуть на него поближе? — промурлыкала Лилит, пока вокруг раздавались смешки.

Мои щеки покраснели. Как она могла сказать что-то подобное, когда он стоял рядом? Но выражение лица Лилит оставалось нейтральным, и Райкер никак не отреагировал, просто продолжал стоять рядом с императрицей, опустив голову.

Ари еще раз ободряюще подтолкнула меня. Позади нее Маршал наблюдал за происходящим, его губы растянулись в довольной улыбке. Сцепив пальцы, я сократила расстояние между нами. Быстрым хищным движением Райкер поднял взгляд, и наши глаза наконец встретились.

Из моего горла вырвался сдавленный звук. Я не могла дышать. Это были его глаза… глаза моего потенциального убийцы. Те самые, в которые я смотрела прошлой ночью и видела в них отражение своей смерти. Глубокое золото, окруженное черным, но в них отсутствовало кое-что. Ненависть. Ее там не было. Была отстраненность и глубокая решимость, но не угроза или ненависть.

«Он хороший актер».

Он улыбнулся… нерешительно. Алекс был прав. С его загорелой кожей, выразительными скулами и полными губами он был красив, в экзотическом, завораживающем смысле. Но это не меняло того факта, что он хотел моей смерти.

Тяжело дыша, я попятилась назад.

— Калеа?

Я проигнорировала резкий голос матери. Мне хотелось быть в другом месте. Я пронеслась через переполненную комнату и выскочила за дверь. Думала, что смогу это сделать. Думала, что смогу противостоять своим страхам и победить. Я ошибалась.

Я бежала по коридорам, не обращая внимания на Рокки и Клэя, бегущих за мной, и почти удивляясь, что никто больше не последовал за мной и не попытался остановить. Как я могла быть такой идиоткой? Я была на девяносто девять процентов уверена в том, кого увижу, но как только это подтвердилось, он как будто уже вонзил кинжал с ядовитым наконечником в мое сердце.

Почему это вообще имело значение? Я начала вырывать шпильки из волос, пытаясь успокоить боль, пульсирующую в голове. Моя смерть была предрешена с момента рождения. Мое предстоящее путешествие в Великий Раскол не было для меня новостью, так почему же я так тяжело это воспринимала? Я не понимала этого, но и не могла перестать дрожать.

Войдя в свою комнату, я зажгла рунную люстру, пройдя через пустую гостиную в нашу спальню и бросив горсть булавок на туалетный столик. Я сняла свою нелепую одежду, поменяв ее на шорты и простую хлопковую кофточку. «Так намного лучше».

Чувствуя себя в ловушке, я вышла через заднюю дверь и вошла в уединенный сад, огороженный стеной… мое личное убежище. Глубоко вдохнув ароматный, земляной, осенний воздух, я успокоила свои испуганные и бешеные мысли. С пустым разумом я побежала. Теплый ночной воздух развевал мои локоны, хлестал серебристыми прядями по лицу и успокаивающе гладил кожу.

Напрягая мышцы, мои длинные ноги летели, с легкостью преодолевая знакомый и хорошо утоптанный путь. Мое сердце бешено колотилось. Я ускорилась. Пробираясь сквозь декоративные деревья и кустарники, я подстроилась под привычный ритм, на лбу выступили бисеринки пота. Луна отбрасывала теплый свет на землю, освещая мне путь, но мне не нужно было знать, куда бежать. Я потеряла счет времени, продолжая бегать по саду, а мое дыхание стало сбивчивым. Миновав двух стражников, стоявших по обе стороны от задней двери, я завершила еще один круг. И еще один круг.

Стиснув зубы от жжения в легких и боли в ногах, я продолжала бежать.

Я не хотела останавливаться. Не хотела думать. И все же мое дрожащее тело кричало о своем истощении, приближаясь к своему пределу. Сосредоточившись на тропинке под собой и передвигая ногами, я не заметила препятствие, стоящее на моем пути, пока не стало слишком поздно. Я налетела на него со всей силы.

Препятствие хмыкнуло, и сильные руки вцепились в мои плечи, удерживая нас обоих.

«Что за семь грехов?» Кого впустили мои големы? Я пыталась успокоить свое сбившееся дыхание и попросить извинения, но мои слова превратились в крик, когда я подняла взгляд и столкнулась лицом к лицу с Райкером.

— Ты! — Я вырвалась из его хватки, мои страхи вернулись в тысячекратном размере. Это был… конец. Каким-то образом он заставил меня остаться одну и пришел, чтобы завершить то, что ему не удалось сделать прошлой ночью. Он планировал убить меня.

Райкер наблюдал за мной, лунный свет отбрасывал угрожающие тени на его черты. Я замерла, дрожа так сильно, что застучали зубы. Он двинулся ко мне, продолжая смотреть, его странные глаза буравили меня, как у хищника, высматривающего добычу. Он остановился так близко, что я почувствовала его дыхание на своей коже. Я не двигалась. Не могла дышать. Через мгновение по обе стороны от моего врага появились Рокки и Клэй. Ни один из них не достал оружия, но, опять же, их руки были достаточным оружием.

Прошло, наверное, меньше минуты, но мне показалось, что минула вечность. Не в силах больше выносить его пристальный взгляд, я нарушила молчание.

— Почему ты здесь? Чего ты хочешь?

Он не двигался, и его молчание действовало мне на нервы.

— Скажи же что-нибудь! Что угодно! И перестань так на меня смотреть. — Я сжала руки в кулаки, готовая к драке, если понадобится. Не могла притворяться, что он был кем-то другим, когда знала правду, причину его присутствия здесь… даже если никто больше не верил мне.

— Он не может.

Я резко обернулась, видя, как Ари вышла из тени колонны у двери, проливая свет в сад. Она скрестила руки, бросив быстрый взгляд на големов.

— Что?

— Он ничего не может сказать, дитя. Он немой.

Мои глаза расширились, и я перевела взгляд на своего мучителя. Он наклонил голову, подтверждая ее слова.

— Ты сказала, что лично проверяла его, — обвинила я, сузив глаза.

— Да. Его состояние вызвано старой травмой. Это не наследственное заболевание, поэтому Лилит не обратила на это внимания. Что касается его проверки, то он общается с помощью рук, и у него был переводчик до того, как он приехал сюда. Однако переводчик не поехал с ним, так как не мог оставить свою семью.

«Как удобно».

— В любом случае, это неважно. — Ари вздохнула, сделав шаг ближе ко мне. — Почему ты убежала?

— Почему ты здесь? С ним? — воскликнула я, скрестив руки.

— Твоя мать в ярости, — продолжала Ари. — Ты опозорила ее и опозорила Райкера. Я вызвалась попытаться спасти беспорядок, который ты устроила, и привела его с собой, чтобы ты могла объясниться и извиниться.

Я глубоко вздохнула. Конечно, Лилит злилась… я повела себя как трусиха и уклонилась от своего долга.

— Калеа. Ты же знаешь, что убийца пойман. Ты должна дать Райкеру шанс доказать тебе, что он не тот, за кого ты его принимаешь, — умоляла Ари, остановившись рядом со мной.

Мои губы скривились, и я подняла подбородок.

— Нет…

— Ка…

— Не перебивай меня, — возмутилась я, устав от того, что меня всегда ущемляли по этому вопросу. — Во-первых, я в курсе, что убийцу поймали, но это не значит, что это был тот самый убийца. Во-вторых, я сделаю все, что ты и моя мать потребуете от меня. Я буду проводить все время с этим человеком, которому ты решила меня отдать, и я свяжу с ним свою жизнь, если потребуется. Но не проси меня пытаться принять его не за убийцу, которым он является, сблизиться с ним или научиться заботиться о нем. Я не могу и не буду. Кроме того, сомневаюсь, что пройдет много времени, прежде чем проявится его истинная сущность. Может быть, тогда, когда ты положишь мое холодное мертвое тело на погребальный костер, ты поймешь, что я была права. Не то чтобы моя жизнь имела значение, кроме неудобств, которые она доставит матери и тебе…

— Калеа! — огрызнулась Ари.

Я посмотрела на нее, тяжело дыша.

— Никогда не говори, что твоя жизнь не имеет значения, — сказала Ари, ее голос был словно лед. — Я люблю тебя больше жизни, и если бы могла, то с радостью бы поменялась с тобой местами. — Она придвинулась ближе, положив руки мне на плечи. — Я знаю, что тебе тяжело, и мне неприятно, что такое бремя легло на твои невинные плечи, но, пожалуйста, Калеа, мне нужно, чтобы ты доверилась мне. Если ты позволишь ему, возможно, вы даже станете друзьями. — Ее глаза впились в мои, и я пожалела о боли, которую там обнаружила. Боль, которую причинила я.

Я взглянула на Райкера. Он не шелохнулся, просто стоял на месте, такой же неподвижный и внушительный, как всегда. Ладно… кивнула я ради Ари… в эту игру могут играть двое. Если он будет вести себя спокойно и невинно, то и я тоже. Но раз уж я оказала ему любезность и не стала его недооценивать, то и ему следовало бы предложить мне то же самое. Я могла быть покорной и слабой перед желаниями моей матери и нуждами моего народа, и да, я отдала бы за них свою жизнь, но именно здесь проходит черта. Я не отдам свою жизнь этому злому человеку и его эгоистичным желаниям. Если он думал, что меня легко убить, то его ждет разочарование. Может быть, он дважды подумает, прежде чем убить меня, если я заставлю его влюбиться в меня.

Глава 5 Неприятные ожидания

Я стояла над Райкером, сжимая в одной руке окровавленный нож, а в другой — его все еще пульсирующее сердце. Он смотрел на меня, прижав руки к зияющей ране на груди.

— Ты должен был уйти, пока еще мог, — прорычала я.

Он медленно поднялся на ноги, ненависть снова наполнила его одичавшие глаза. Он шагнул ко мне, и я попятилась назад. Почему он еще жив?

— Я никогда не уйду. — Он бросился вперед, как хищник, которым и был. Я попыталась убежать, но его окровавленные руки сомкнулись на моем горле. — И ты никогда не будешь свободна.

Я задыхалась, его хватка была как сталь. Он не отпустил, даже когда я вонзила нож в его плечо.

На его лице расплылась злая улыбка.

— Ты действительно думала, что сможешь украсть мое сердце, принцесса?

Мои легкие горели, в глазах мерцали звезды, его золотые глаза сверкали, когда он выхватил нож из своей руки и вонзил его в мое сердце.

Я проснулась, крича и сопротивляясь силе, которая удерживала меня. Кэсси с широко раскрытыми глазами стояла на коленях рядом со мной, сжимая руками мои дрожащие плечи.

— Калеа, это всего лишь сон, — успокаивала она. — Ты в порядке? — Она отпустила меня.

Я вздрогнула и кивнула, не в силах избавиться от ощущения рук Райкера на моем горле.

— Да, в порядке. — Я заставила себя сесть и откинула с лица спутанные волосы.

— Что тебе снилось? Ты так сильно сопротивлялась, что я подумала, что ты хочешь себе навредить.

Я позвонила в колокольчик рядом с кроватью, чтобы предупредить служанок о том, что встаю, и посмотрела на Кэсси. Впервые в жизни мне не хотелось делиться с ней своими мыслями; она никогда не одобрит мой план… не то чтобы совесть позволила мне хоть немного отступить от этого решения. По крайней мере, я не планировала украсть его сердце, как это интерпретировал мой мозг. Я вздрогнула.

— Калеа? — настаивала Кэсси

— Мне снилось, что Райкер убил меня. — «Недомолвка такая же ложь». Мой маленький непостоянный мозг был так добр напомнить мне об этом.

Сестра нахмурилась, и в комнату вошла служанка.

— Он пытался что-то сделать прошлой ночью?

— Нет. Он не сможет. Не в окружении стольких людей и при повышенной бдительности стражников. Он подождет, пока вся эта шумиха закончится и мы останемся одни. — Ну, одни, не считая големов… но однажды он уже прошел мимо них; уверена, сможет сделать это снова.

Я встала с кровати и направилась к столику и молчаливой служанке, ожидавшей меня там.

— Я бы хотела, чтобы он не пугал тебя так сильно. — Кэсси шла следом, прислонившись к стоящему рядом комоду, уже готовая к этому дню в кремовом корсете и бежевой юбке; ее золотистые волосы были заплетены сзади.

Я сделала паузу, задрожав от бодрого утреннего воздуха, когда снимала ночную рубашку.

— Я ничего не могу с этим поделать… но хватит обо мне. Я скучала по тебе вчера вечером. Как погуляли?

Кэсси радостно улыбнулась и взвизгнула.

— Потрясающе. — Она придвинулась ближе, посмотрев на меня. — Алекс спросил, буду ли я его предназначением…

— Что? — Я обняла сестру, не обращая внимания на протесты служанки, которой усложняла работу. — Давно пора. Я так рада за тебя!

Кэсси засмеялась, обнимая меня в ответ, прежде чем отпустить, чтобы приукрасить историю жестами.

— Это было так мило и романтично. Он привел меня в маленький сад, освещенный фонарями… — Моя сестра сияла, вспоминая каждую секунду своей чудесной ночи в мельчайших подробностях. Во мне поднялась ревность, но я подавила ее. Я была счастлива за нее. Она заслуживала этого, и все же я не упускала из виду, насколько противоположным был мой собственный опыт прошлой ночи. Нечего праздновать и нечему радоваться.

— О, Калеа. — Ее голос вывел меня из задумчивости, и я улыбнулась. — У нас будет две церемонии, — промурлыкала она, танцуя вокруг меня по кругу. — Я не могу дождаться; это будет просто волшебно.

«Если бы это было так». Я хрипло рассмеялась, когда служанка застегнула розовый корсет на спине, который должен был сойти за рубашку.

— Неужели ты не могла найти что-нибудь более удобное и менее откровенное? — Проворчала я, мое плохое настроение давало о себе знать.

— Простите, мисс. Приказ императрицы, — сказала служанка, застегивая на моих бедрах подходящую светло-розовую юбку.

Мы с Кэсси одновременно закатили глаза, но я замерла, когда заметила черный шарф в ее руке.

— Зачем он тебе? — спросила я, переставляя ярко-фиолетовое перо на маленьком големе, которого подарила мне Доун, он стоял на комоде рядом с несколькими другими безделушками.

— Еще один приказ императрицы. — Она скривилась, обмахивая им лицо. — Очевидно, у нас на завтрак будет компания.

Мой желудок перевернулся.

— Кто?

То, что Кэсси теребила шарф, было достаточным ответом, и мой желудок скрутило в узел. Конечно, он будет там. Незнакомец, которого мама хотела, чтобы я сделала неотъемлемой частью своей жизни.

— Я хочу познакомиться с ним, — нерешительно предложила Кэсси.

— Я не хочу, чтобы ты с ним знакомилась.

Лицо моей сестры помрачнело, и меня охватило чувство вины. Я преодолела короткое расстояние между нами… не обращая внимания на суетящуюся служанку… и взяла ее за руку.

— Я не хочу, чтобы он причинил тебе боль, — поправилась я.

На ее лице появилась лукавая ухмылка.

— Я не та, кто ему нужна, не так ли?

Я застонала, но была рада ее улыбке. Она отстранилась, и я взяла шарф, прежде чем она успела отойти слишком далеко.

— Ты можешь встретиться с ним, но тебе не обязательно надевать это.

Руки моей сестры в приторном ужасе поднялись ко рту, когда я швырнула его через всю комнату.

— Что ж, дорогая сестра, кажется, я сделала из тебя бунтарку!

Я не могла удержаться от усмешки.

— Уверена, что так.

— Отлично. — Она обхватила мою руку, и в этот момент я была благодарна, что мне не придется встречаться со своими демонами в одиночку.

* * *

Держась за руки с Кэсси, я вошла в большой обеденный зал. Мои стражники заняли свои места рядом с двумя каменными грифонами, охранявшими дверь по обе стороны, а также с другими големами и черно-золотыми стражниками. Плиточный пол был выложен рисунком в виде сражающихся золотых драконов, а над нами возвышались сводчатые потолки. Колонны справа от нас выходили на балкон, свежий утренний воздух играл с занавесками. Легкий ветерок доносил аромат цветущей вишни с маленьких деревьев в горшках, расставленных по комнате, которые цвели каждый год.

В центре просторной комнаты стоял огромный стол. Вокруг него сидели виновники торжества. Императрица с Каином, раскинувшимся на ковре из шкуры йети у ее ног, Ариадна и Алекс, Кронос, плюс одно новое дополнение… Райкер, который сидел в своем кресле, жесткий, как доска, и выглядел весьма напряженным. Хорошо. Мои губы начали кривиться, пока Кэсси не сжала мою руку. Упс. Мне нужно вести себя так, будто я испытываю к нему симпатию, а не ненависть.

— Все будет хорошо, — прошептала она мне на ухо. — Иначе я убью его.

Я сглотнула, заставив себя надеть маску покорности, и принялась за привычную игру, только на этот раз у меня была другая причина прятаться.

Ладно, прежде всего, мне нужно было покончить с унижениями. Сестра села рядом с Алексом, а я подошла к молчаливой императрице, которая была одета в золотое платье. Ее внимание было сосредоточено на стопке пергаментов слева от ее тарелки. Подойдя к ней, я низко поклонилась, волосы рассыпались по плечам и скрыли мое лицо.

— Прости меня, мама. Я позволила своему страху взять верх надо мной, но не хотела тебя обидеть. — Я выглянула сквозь занавес волос: глаза Лилит еще мгновение оставались прикованными к пергаменту в ее руке.

Глубоко вздохнув, она наконец повернулась ко мне.

— Я не знаю, что на тебя нашло в последние два дня, дитя, но тебе не мешало бы помнить о своем положении. Как от принцессы, от тебя многого ждут, и, если отбросить страхи, ты не можешь убегать или устраивать скандал каждый раз, когда что-то тебе не нравится. Это понятно?

— Да, мама. — Как бы я ни хотела угодить ей, моя собственная слабость и недостатки всегда казались мне гарантией неудачи.

Императрица смотрела на меня еще некоторое время, прежде чем опустить подбородок.

— Отлично, на этот раз я тебя прощаю, но ожидаю от тебя больших усилий, если ты хочешь, чтобы я даже рассмотрела твою просьбу об отсрочке Вознесения.

— Спасибо. — Я снова поклонилась, стараясь унять дрожь в руках.

— Что ж, теперь, когда с этим покончено, поторопись и принеси свои извинения своему предназначению, чтобы мы все могли поесть, — распорядилась Лилит, снова обращаясь к своему пергаменту.

У меня свело живот, но я изо всех сил старалась скрыть свой дискомфорт и обошла стол. Я прошла мимо отца, который сидел, сгорбившись, уже в пьяном угаре, обмакивая кусок хлеба во что-то, что, вероятно, содержало еще больше алкоголя.

— Доброе утро, Мария, — невнятно произнес он.

— Доброе утро, отец, — прошептала я, пытаясь скрыть свой хмурый взгляд, пока добиралась до другого конца стола, где Райкер сидел рядом с Алексом. Оба были одеты в искусно расшитые туники и черные бриджи.

Райкер повернулся ко мне, выражение его лица было нейтральным, но я поклонилась, прежде чем встретиться с ним взглядом.

— Пожалуйста, прости меня за неуважение, которое я проявила к тебе прошлой ночью.

Он положил свою руку на мою руку, и я резко выпрямилась, уставившись на своего убийцу. Он кивнул, нахмурившись, когда я отдернула руку. С колотящемся сердцем я села на стул рядом с ним… единственный свободный стул… и сложила руки на коленях, изо всех сил стараясь скрыть их очевидную дрожь.

После пришло время трапезы. Из двери в другом конце комнаты вышла вереница слуг, несущих тарелки с булочками, яйцами-пашот, нарезанным мясом, виноградом из дворцового виноградника и кувшинами молока гиппогрифов.

Еду поставили перед нами, и справа от меня раздался резкий вздох. Я взглянула на Райкера, и шок пробежал по моему позвоночнику. Ненависть той ночи снова обрамляла его странные глаза, когда он смотрел на аппетитные блюда. Когда моргнул, ненависть снова скрылась за безразличным взглядом, но я не могла понять, почему она вообще появилась.

Затем слуги наполнили мою тарелку скудным количеством еды. Мой урчащий желудок запротестовал, когда я взглянула на стол и увидела, что моя сестра набивает свою тарелку всеми доступными лакомствами. Еще одна свобода, без которой мне пришлось жить. Однако ее действия привлекли внимание не только меня.

Императрица прокашлялась, сузив глаза.

— Я думала, что дала тебе четкие указания скрывать свои уродства, Кассандра. — Я вздрогнула, и Алекс сделал то же самое.

Кэсси подняла голову, и на ее лице появилась милая улыбка.

— Простите меня, ваше величество, должно быть, я ее обронила…

— Я сказала ей не надевать его, — вмешалась я.

Моя сестра скривилась, ее глаза умоляли меня не участвовать в этой битве, но ради нее я пойду на войну, чего она, похоже, никогда не понимала.

— И зачем ты это сделала? — Лилит поджала губы.

— Потому что, во-первых, это нечестно, а во-вторых, как она должна есть в маске?

— Она бы и не смогла. Я надеялась, что она поймет намек и решит позавтракать в саду.

— Ох? Ты собираешься оказать мне такую же любезность?

— Нет, — огрызнулась Лилит, поднимаясь на ноги и бросая кусок пергамента. — Ты — принцесса, Калеа, а твоя сестра — не более чем изуродованная…

— Моя сестра прекрасна! — Я встала так быстро, что мой стул опрокинулся назад. Императрица зашипела, а остальные за столом замолчали, наблюдая за мной.

— Калеа, пожалуйста, не надо, — прошептала Кэсси, слегка покачав головой.

Как она могла быть такой сильной? Просто сидеть там, когда ее оскорбляла собственная мать? Это бесило меня, и последнее, что я хотела сделать, это сесть обратно и вести себя так, будто все в порядке… но Кэсси от этого будет только хуже, если я не успокоюсь.

Мои плечи опустились, и я наклонилась, чтобы поднять свой стул, прогоняя слугу, который шагнул вперед, чтобы помочь. Опустившись обратно на свое место, я проигнорировала всех остальных и запихнула в рот несравнимое с принцессой количество еды. Я не стала извиняться перед матерью, не за это.

В конце концов послышался шорох, когда моя мама села на свое место. Я почти почувствовала вздох облегчения по всей комнате, и звон столовых приборов о посуду возобновился. Между мамой и Ари завязался тихий разговор, слишком тихий, чтобы я могла уловить, о чем они говорят.

Я стала жевать быстрее. Чем быстрее закончу, тем быстрее смогу уйти.

Легкое прикосновение коснулось моей руки, и я дернулась так быстро, что уронила посуду. Кэсси усмехнулась, и я взглянула на Райкера. Чего он хотел?

Райкер смотрел на меня, казалось, оценивая реакцию, а затем медленно протянул руку вверх и просунул ее в складку своей туники. Я отшатнулась назад, мое сердце забилось. Грех! Неужели он собирается убить меня сейчас? Между нами мелькнула рука голема, обхватив руку Райкера. Глаза Чужеземца расширились, но он убрал руку, протягивая… листок бумаги?

Голем держал Райкера еще мгновение, прежде чем отпустить, но он не ушел далеко, встав прямо за мной.

Райкер глубоко вздохнул и, бросив на стол сложенный лист пергамента, поднялся со своего места, оставив свою тарелку нетронутой. Стиснув челюсти, он вышел из комнаты, два голема последовали за ним.

Ладно? Мое сердце успокоилось, я посмотрела на бумагу и, вопреки здравому смыслу, взяла ее. Развернув пергамент, я уставилась на почти неразборчивую записку. Почерк был отвратительным… неаккуратным и неровным, и мне потребовалось больше времени, чем следовало, чтобы расшифровать короткое предложение. Когда я, наконец, закончила перевод, внутри меня поселилось смятение, и мой взгляд снова пробежал по записке.

«Что ты любишь есть?»

Зачем ему это знать?

— Что там написано?

Я подпрыгнула, когда Кэсси села на место Райкера, ухмыляясь, как обычно.

— Это любовная записка, не так ли? — Она захлопала ресницами. — Ты сразила его наповал.

Я закатила глаза и передала записку, доедая то немногое, что осталось на моей тарелке.

Ее лицо скривилось, и она покрутила бумагу.

— Неужели Чужеземцы не умеют писать?

— Да, — отозвалась Ариадна, сидя недалеко от нас.

— Думаю, у него просто плохой почерк, — пробормотала я.

— Думаю, он не может быть идеальным во всем. — Кэсси подмигнула.

Я усмехнулась.

— Не позволяй ему обмануть себя; он враг. — Скорее всего, вся его персона была лишь притворством. Был ли он на самом деле немым?

Кэсси поджала губы, и я снова подпрыгнула, когда с другой стороны от меня появился слуга. Он убрал мою тарелку и столовые приборы, заменив их керамической чашкой, в которой плескалась дымящаяся травяная жидкость. Он повторил процесс для моей сестры.

— Что это? — спросила я хриплым голосом, и зажала нос от резкого аромата, исходящего от напитка.

— Чай. — Императрица фыркнула, не впечатлившись моей реакцией.

— Я не пью чай.

Взгляд Лилит встретился с моим.

— Теперь да.

«Эм, что?» Продолжая размышлять над этим, мой желудок опустился, подталкивая меня еще ближе к краю потери того немногого, что я только что съела.

— Подожди, это не…

— Да. Это Отвар Дочери, — сказала Лилит, продолжая читать из своей стопки пергаментов. — И ты, и Кэсси будете пить его каждый день с этого момента и до тех пор, пока не зачнете ребенка…

— Что? — Кэсси приподнялась на своем месте, озвучивая мое потрясение. — Этот яд приводит наши тела в состояние, когда они могут зачать только дочерей. Я не наследница. С какой стати я должна его принимать?

Императрица скривила губы, а я постаралась не задохнуться. Это была еще одна проверка реальности… пощечина. Дрожь пронеслась по моему телу. Мне не нравились прикосновения Райкера. Как я должна была с ним сблизиться?

«Успокойся», — прошептал мой внутренний голос. Я сглотнула, вытирая потные ладони о юбку. Я найду способ преодолеть отвращение… я должна это сделать. После минутного молчания Кэсси села рядом со мной, устремив взгляд на главу стола.

Лилит продолжила.

— Ты можешь не быть наследницей, Кассандра, но в тебе течет моя кровь. Когда ты родишь ребенка, у него будет столько же шансов стать моим наследником, сколько и у твоей сестры, если не больше. — Ее глаза оценивающе переместились на Алекса. Он покраснел, его глаза были прикованы к столу, в то время как брови его матери нахмурились, а из горла Кэсси вырвался низкий рык.

Я схватила один из ее сжатых кулаков под столом.

— Не сейчас. — Императрицу уже итак разозлили. Я не хотела, чтобы моя сестра еще больше вызывала ее гнев. Кэсси выдохнула, а Лилит торжествующе ухмыльнулась.

— А теперь пейте, дорогие дочери. У него необычный вкус, так что вам лучше привыкнуть к нему.

Я отпустила руку Кэсси и, приготовившись к худшему, схватила чашку и выпила ее содержимое одним глотком. Горькая жидкость обожгла мое горло. Вкус был еще хуже, чем запах, словно я выпила гниль.

От послевкусия у меня забурчало в животе. О нет.

Желчь поднялась у меня в горле, я вскочила со стула и бросилась к двери, но было уже слишком поздно. К сожалению, я не успела добежать до двери, как меня стошнило в один из идеально ухоженных горшков с растениями императрицы.

Глава 6 Оружие на выбор

Я хотела что-то ударить. Осквернив убранство своей матери, мне пришлось выпить чай еще три раза… каждый раз с одним и тем же результатом. Я содрогнулась от воспоминаний, до сих пор ощущая мерзкий вкус на языке, несмотря на то, что тщательно прополоскала рот.

— Калеа, сосредоточься! — Голос Ари вернул меня в тренировочный зал, где я стояла на приподнятой деревянной платформе. Они с Кэсси наблюдали со стороны, стоя у одной из больших колонн из черного дерева. Райкер стоял в стороне, скрестив руки, и смотрел на меня.

Зачем императрица пригласила его? Чтобы показать, насколько я бездарна? По крайней мере, его не было рядом во время прошлых моих унижений. Я отвела взгляд, когда пожилой мужчина пересек сцену, направляясь ко мне, его белые волосы были заплетены в косу, на подбородке красовалась козлиная бородка; мастер Юма, отставной капитан императорской армии.

— Принцесса. — Мужчина сложил руки перед собой, поклонившись.

— Это честь для меня, мастер Юма, — сказала я, поклонившись. И быстро выпрямилась, встав на носочки. — Чему я буду учиться сегодня? Сражаться на мечах? Может быть, метать ножи? О, а как насчет этих палок? Они выглядят довольно изящно.

Мастер Юма прокашлялся, пристально посмотрев на меня темными глазами и подсжав губы.

— Согласно приказу императрицы, никакого оружия.

— Подождите, что? — Как, черт возьми, я должна защищаться сама или защищать свою сестру, если не могла использовать оружие?

Когда мастер Юма улыбнулся, на его лице показались морщины.

— Тебе не нужно оружие, когда ты можешь им стать. — Я выгнула бровь, заинтересовавшись.

Мастер Юма сцепил руки за спиной и начал медленно ходить вокруг меня.

— Даже если бы у меня были годы для обучения, оружие было бы последним, чем ты научилась бы владеть. Оружие бесполезно, если у его владельца слабое тело. Стойка, хватка, энергия, форма. Это лишь несколько вещей, которыми ты должна овладеть, прежде чем оружие принесет тебе пользу. Кроме того, ты должна уметь не драться, а защищаться, и именно над этим мы будем работать весь следующий месяц. — Мои плечи поникли. Хотя умение защищаться было бы кстати, мне нужны настоящие боевые навыки.

Мастер Юма быстро рванул вперед, чего я никак не ожидала от мужчины его возраста, и сильно толкнул меня. Вскрикнув, я упала на спину под смех Кэсси, раздавшийся со стороны.

«Ой».

Я посмотрела на старика, стоящего надо мной.

— Что это было?

Он снова улыбнулся.

— Это урок, который ты должна освоить, прежде чем мы двинемся дальше.

— Какой урок? — пробормотала я, начиная подниматься. Резким движением ноги мастер Юма отправил меня обратно на пол.

«Уф». Из моих легких резко вылетел воздух, когда я упала спиной на пол. Веселье Кэсси угасло, когда я посмотрела на своего мучителя.

— Вставай, — бросил он вызов.

«Ладно, старик, на этот раз я готова». Глубоко вдохнув, я рывком поднялась на ноги и отошла назад, но не успела я моргнуть, как он оказался позади меня, снова выбив землю у меня из-под ног.

— Какой в этом смысл? — проворчала я, садясь и стряхивая пыль со своей туники.

— Ты мне скажи, в чем смысл? — спросил он, его голос действовал мне на нервы.

— Чтобы доказать, насколько вы быстры…

— Нет. — Он появился передо мной так быстро, что я не успела моргнуть, а его лицо оказалось возле моего. — Это для того, чтобы доказать, насколько ты медлительна. Вся цель этой тренировки и всего, над чем мы будем работать во время нашего совместного времяпровождения, заключается в тебе, принцесса. Это не имеет ко мне никакого отношения.

Я вздохнула, его темные глаза встретились с моими. Для такого старого человека он не был слабым и даже, откровенно говоря, немного пугал.

— Сейчас, — сказал он, отходя назад. — Вставай.

Мастер Юма опрокидывал меня еще бесчисленное количество раз, и я так и не смогла подняться на ноги в течение часа.

Вспотев так сильно, как никогда в жизни, и чувствуя боль во всем теле, я вскочила, когда по комнате разнесся громкий хлопок. Я повернулась к дверному проему. Императрица зашла в тренировочный зал, за ней следовала свита из стражников и големов. Она остановилась рядом с Ари и Кэсси, а Райкер остался сидеть у основания колонны в нескольких шагах от нее.

— Похоже, дела здесь идут так хорошо, как я и ожидала, — промурлыкала она, улыбаясь мне.

Тяжело дыша, я вытерла пот со лба. Мастер Юма протянул мне руку, и я перевела взгляд с нее на его безэмоциональное лицо. Опасаясь ловушки, я все же ухватилась за его руку, и он поднял меня на ноги.

— Я бы сказал прекрасно, ваше величество. — Он снова поклонился, отпустив мою руку.

— Но у меня не получилось…

— Ты не сдалась. Ты никогда не сдавалась, и именно этот урок я хотел, чтобы ты усвоила сегодня. Ты не только показала мне, что у тебя сердце воина, но теперь ты и сама это знаешь… даже если у тебя есть только навыки избалованной принцессы.

Мои плечи опустились, и мастер Юма рассмеялся.

— Это хорошо, дитя. Навыкам можно научить, но сильному сердцу? Этому нельзя научиться.

Я улыбнулась и поклонилась в знак уважения.

— Спасибо, мастер.

— Не нужно благодарить меня, принцесса. Сегодня была лишь пробная тренировка; но завтра начнем по-настоящему работать. Я покажу тебе твои ошибки и дам все необходимое для того, чтобы ты больше никогда не падала духом. Как ты только что поняла, упав, гораздо труднее вернуть утраченную позицию. — Мастер Юма направился к двери, а я пошла к своей семье, морщась при каждом шаге.

Кэсси подбежала ко мне, обхватив меня за плечи в знак поддержки.

— Ты в порядке?

Я кивнула.

— Ничего такого, что не исправит теплая ванна.

— Ты выглядишь ужасно, дочь, — промурлыкала императрица, когда я подошла к ней. — Тебе понравилось это избиение? — На ее губах играла застенчивая улыбка, и я вздрогнула.

— Это была хорошая разминка.

— О, пожалуйста, неужели ты не видишь, насколько это бесполезно? — Она вздохнула, потирая виски. — Ты принцесса, а не воин, и посмотри, что ты с собой делаешь! — Она схватила мою руку и подняла ее вверх, указывая на уродливые рубцы по всей руке.

Ее глаза сузились, и я отдернула руку, прижав ее к груди.

— Не волнуйся, мама, это не то, что ты не сможешь исправить позже…

— Я не должна постоянно восстанавливать тебя! Тебе следует быть осторожнее, или ты не хочешь дать своей богине самое лучшее?

Я прикусила губу и посмотрела вниз. Конечно, ее волновало только то, что мои действия делали с ее драгоценным телом… даже если оно еще не принадлежало ей. Отстранившись, я заметила, что Райкер пристально наблюдает за происходящим со своего места, нахмурив брови.

Императрица коснулась моего плеча.

— Прекрати…

— Нет. — Я подняла подбородок. — Мне все равно, хочешь ли ты или кто-то другой во дворце моей смерти. Я не перестану бороться за жизнь, пока не испущу свой последний вздох!

Глаза императрицы расширились, но я не стала дожидаться ее ответа и вышла из зала.

* * *

Я умирала. Умирала! Я не знала как буду защищаться от Райкера, когда он придет, чтобы прикончить меня. Факт, на который моя мать так любезно указала.

Все мое тело невыносимо болело и было истощено, но я не могла сидеть спокойно. Сжав кулаки, я металась по спальне, не желая больше ничего… ну, кроме исчезновения Райкера… кроме как кричать о своем разочаровании. Но снова попасть в неприятности и напугать жителей дворца не входило в список моих дел, поэтому я держала рот на замке. Еле-еле.

Продолжая свое путешествие, мой взгляд зацепился за предмет, воткнутый в туалетный столик рядом с моим маленьким големом, Калькулусом. Свет отразился от него, и, прищурившись, из моего горла вырвался рык. Кинжал Райкера.

Я подошла и выхватила тонкое черное лезвие, глядя на него.

— Это все твоя вина. Если бы Райкер не бросил тебя в меня, моей жизни ничего бы не угрожало, и Вознесение не перенесли бы. Мне не пришлось бы пытаться доказать свою правоту и возвращать последний год жизни, который заслужила по праву.

Все еще злясь, я подошла к своей кровати и упала на нее.

— Я ненавижу его, — пробормотала я, держа кинжал так, словно он мог мне ответить. Повертев оружие в пальцах, я увидела, как свет сверкнул на чистом лезвии. Как что-то такое маленькое может быть таким смертоносным?

Я коснулась большим пальцем щеки, где остался след от пореза. Один порез едва не убил меня. Если бы только я смогла найти и воссоздать яд, которым он покрыл кинжал, возможно, у меня был бы небольшой шанс выжить… Подождите. А разве я не смогу?

В моей голове всплыло старое воспоминание из моей юности.

Под каменным павильоном с колоннами, окруженным водопадами, я стояла на коленях в кругу своих сестер, все мы были одеты в белые одежды. Кэсси дрожала рядом со мной, не в силах сдержать свое волнение, а жрицы в белых одеждах стояли позади нас, приказывая детям успокоиться. Наступила тишина, когда верховная жрица монастыря, Юрелл, вошла в круг, неся с собой простую деревянную чашу. Она опустилась на колени на каменный пол, и мы все столпились вокруг, перешептываясь и толкая друг друга.

— Я слышала, что это магия, — пискнула Кэсси рядом со мной.

Юрелл улыбнулась и достала из множества разнообразных предметов на поясе кожаный бурдюк с водой. Она налила жидкость в чашу, а затем взглянула на нас.

— Посмотрите, дети. Это один из даров, которыми вы наделены как дочери Лилит. Ее кровь делает вас могущественнее, чем обычный человек. И да, это может казаться магией, но это сила богов. Чтобы овладеть такой силой, нужны годы практики, постоянное совершенствование своих даров и величайшая концентрация, как и для любого умения, которым вы хотите овладеть. — Жрица сняла с пояса небольшой мешочек и, ослабив кожаные завязки, высыпала на ладонь сушеные травы, ягоды и коренья.

— Кто-нибудь из вас может рассказать мне о растениях, которые я держу в руках?

— Эм, семена мака? — предположила Кэсси, указывая на черные семена.

— Очень хорошо, что-нибудь еще?

— Базилик.

— Кориандр.

— Шалфей.

— Тысячелистник.

Жрица довольно улыбнулась.

— Вы хорошо учились, дамы; я горжусь вами. Вы угадали многие растения здесь, но другие вы упустили из виду. Сейчас это безобидная ошибка, но в другой ситуации она может стоить жизни другому. — Вокруг меня раздались громкие вздохи, а я уставилась широко раскрытыми глазами на своего учителя, для которого смерть была не более чем далекой сказкой в моем юном воображении.

— Это паслен, — сказала жрица, протягивая сушеную ягоду, которую я считала просто черникой. Жрица выбрала маленькое коричневое семечко. — А это касторовые бобы. Чтобы убить вас, достаточно всего несколько таких семян.

Девушка слева от меня разрыдалась.

— Я не хочу умирать!

Молодая жрица, стоявшая позади нее, опустилась на колени, обнимая и успокаивая ее.

— Сегодня никто не умрет, — пробормотала Юрелл. — Но вы должны осознавать силу, которой обладаете, и ответственность, которую она несет. По мере продвижения по пути жриц и целительниц, а также принцесс, вы должны быть уверены во всем, что делаете. Никогда не злоупотребляйте своими дарами. Ошибки недопустимы. Поэтому, если у вас возникнут сомнения по поводу растений, которые вы используете, не приступайте к работе, пока не убедитесь в их идентичности и природе.

— Но как мы это сделаем? — спросила Тарра, сидя рядом с верховной жрицей.

— Я покажу тебе. — Юрелл вернула растения в свой мешочек, затем повернулась к жрице, стоявшей позади нее, и кивнула. — Ия приготовила смесь трав, которую мне еще предстоит увидеть, понюхать или потрогать. — Затем она опустила кончики пальцев в приготовленную чашу с водой и закрыла глаза.

Жрица обошла нее, открывая разные мешочки с сушеными растениями в воде. Казалось, ничего не происходит. Вода затихла, сухие травы прилипли к пальцам жрицы. Мы все наблюдали за происходящим, затаив дыхание.

— Сконцентрировавшись, я могу почувствовать саму природу растений в воде. Они открываются мне, и как только узнаю, что они собой представляют, я могу подчинить их своей воле. — Мгновение спустя она начала называть различные растения, и частицы в воде разделились соответствующим образом.

Я моргнула, воспоминания померкли. Это была простая демонстрация, которой я так и не научилась, поскольку наследников не учат использовать свою внутреннюю силу богов… но в то же время она могла спасти мне жизнь.

Глава 7 Различные стратегии

Мерзкий запах гниющего винограда, смешанный с потом и травами под солнцем, заполонили мои чувства. Я старалась не задохнуться. Снова. На сегодня с меня достаточно, спасибо большое.

Тарра повернулась рядом со мной, ее бледно-голубые глаза светились в свете фонаря, который она держала.

— Ты уверена, что с тобой все в порядке?

— Я в порядке. — Прошло два дня, а я все еще не могла привыкнуть к Отвару Дочери. Горло саднило от рвоты. Я задрожала… наполовину от тягучих воспоминаний, наполовину от промозглого воздуха, проникающего в мои кости. — Давай просто покончим с этим. — Пройдя мимо нее, я закончила спуск по каменной лестнице, мои больные мышцы кричали в знак протеста от продолжающихся «тренировок»… если это вообще можно было так назвать. Мне все еще нужно было подняться и устоять на ногах.

Мои шаги эхом отражались от грубо отесанных стен, смешиваясь с легким попискиванием Тарры и звенящим лязгом големов, идущих позади. Я никогда не спускалась в эти особенные туннели и пещеры под дворцом. Лестница вела прямо в открытую пещеру, от которой в разные стороны расходилось несколько туннелей, обнесенных каменными стенами. Вдоль стен стояли бочки и полки, на которых собирались пыль и паутина.

Я зажала рот рукой, стараясь не дышать слишком глубоко.

— И ты здесь работаешь?

— Через какое-то время к запаху привыкаешь. — Тарра пожала плечами, снова взяла инициативу в свои руки и направилась в самый дальний туннель слева.

— Запах — это только первое, что меня беспокоит. — Я посмотрела на пыльные стеклянные банки, наполненные какой-то серой жидкостью с плавающими в ней кусочками. Фу. Не желая оставаться в темноте, я вернулась к Тарре и взяла ее за руку. — Ты уверена, что здесь нас никто не потревожит?

— Уверена. Это просто складские помещения для винодельни и лечебных факультетов. Помнишь все травы, которые мы выращивали и собирали в монастыре? Вот сюда их привозят сушить и хранить. Моя работа заключается в ведении учета, сортировке и изучении их. Кто бы мог подумать, что существует так много видов растений? — Тарра рассмеялась и продолжила болтать, счастливая, словно эльф.

Я благодарно улыбнулась девушке, которая так хотела мне помочь. Однако улыбка длилась недолго. От одной мысли о цели нашего путешествия у меня свело живот, а увесистая сумка на боку постоянно напоминала об этом. Я посмотрела на Клэя, идущего позади меня. Хорошо, что големы не могут говорить или думать… только выполнять приказы. Чем меньше существ знало, что мы здесь… и почему… тем лучше.

— Это находится впереди, — сказала Тарра, кивнув подбородком в сторону деревянной двери в конце каменного туннеля.

«Спасибо Создателям».

Следуя за ее стройной фигурой в комнату, я удивленно моргнула, когда она зажгла факел на стене от пламени фонаря. В комнате пахло не так сильно, как в коридоре, который мы только что покинули, и по мере распространения света я поняла почему. С потолка свисали сотни охапок сушеных трав, наполняя воздух резким, терпким ароматом. Мои глаза расширились, когда я осмотрела маленькое, тесное помещение… которое стало еще меньше, когда Клэй протиснулся в один из захламленных углов. Вдоль стен стояли полки, заставленные керамическими канистрами и большими плетеными корзинами, похожими на те, что мы сделали еще в монастыре.

— Видишь, — воскликнула Тарра, покрутив головой. — Не все так плохо, правда?

— Вовсе нет, — подтвердила я, подошла к полке и подняла глиняную крышку. От мази, похожей на крем, исходил знакомый сладкий запах… лаванды и лепестков роз.

— Это баночка со специально заказанным императрицей лосьоном, — пояснила Тарра. — А те, что по обе стороны от нее, принадлежат тебе и леди Ариадне. — Ого, это прозвучало очень напыщенно. Я действительно предпочитала лосьон с медом и миндалем, но никогда не подозревала, что он был сделан специально для меня. Я просто полагала, что служанки знают, что мне нравится.

— Идем. — Тарра жестом велела мне следовать за ней, пропуская к тяжелому деревянному столу, заваленному травами, бутылками, кувшинами, книгами, ступками, пестиками и несколькими другими предметами, о названии или назначении которых я не имела ни малейшего представления.

— Ого, похоже, ты была… занята.

Тарра подмигнула, убирая вещи в сторону.

— Да, мне нужно поработать над своими организаторскими способностями. — Она взяла одну из деревянных мисок из стопки у края стола и поставила ее перед нами. Расхаживая по комнате, она бормотала себе под нос, собирая несколько предметов с разных полок.

— Итак, ты уверена, что знаешь, что делаешь? — спросила я, закусив губу, пока мой подруга работала.

— Конечно, — бросила Тарра через плечо, продолжая рыться в вещах. — Это достаточно легко, и я уже несколько раз выполняла это с помощью жрицы. Ничего не произойдет, если я сделаю это в одиночку.

Не произойдет. Мой желудок резко сжался, и я села на маленький стул рядом со столом. Моя жизнь зависела от возможности узнать, какой яд использовал Райкер. Если Тарра не сможет выяснить это, что еще я могу сделать? Он был не из тех, кого можно легко переубедить, хотя я не оставляла надежды на то, что мне удастся спастись.

— Даже если у нас нет настоящих трав, а только их след? — спросила я, вынимая кинжал из сумки. Он все еще казался мне слишком чистым, но я молилась, чтобы хоть какие-то следы остались.

— Если на кинжале что-то осталось, я смогу это увидеть. — Тарра вернулась ко мне, положив на стол метроном и флягу с чистой водой. При виде кинжала она сморщила нос. — Ты так и не скажешь мне, для чего мы это делаем?

— Мне просто интересно.

Ее глаза задержались на мне еще на секунду, полные вопросов, но она не озвучила их.

— Ладно, тогда, попробуем?

Я кивнула, протягивая кинжал. Ее губы сжались, но после секундной паузы она взяла у меня оружие и опустила его в миску, словно оно было горячим.

— Тебе действительно подходит роль целителя. — Я усмехнулась, подтолкнув ее плечом.

— Приму это как комплимент. — Она фыркнула, выливая воду на кинжал.

— Это и есть комплимент. Я просто думаю, что твоя неприязнь к оружию забавна…

— Оно отнимает жизни, Калеа, — пробормотала Тарра, и ее лицо стало суровым. — Ты, как никто другой, должна это знать.

— Да, — сказала я, касаясь ее руки. — Прости.

Тарра глубоко вздохнула.

— Все нормально. — Она запустила метроном и, закрыв глаза, опустила кончики пальцев в воду. Журчащая жидкость затихла, и я затаила дыхание. Лицо Тарры сосредоточенно сморщилось.

— Ты что-нибудь видишь? — Я наклонилась ближе.

— На лезвии есть следы, но мне они незнакомы, и они не открываются мне…

— Это потому, что яд не из растения, — раздался сзади меня хриплый голос.

Я развернулась, ударившись об угол стола и отправив половину предметов на пол, и оказалась лицом к лицу с самой страшной женщиной, которую я когда-либо видела.

— О, бабушка Фонтейн, — прощебетала Тарра, вынимая руки из воды и отвешивая пожилой женщине быстрый поклон. — Она моя наставница, — добавила она.

Морщинистое, покрытое шрамами лицо бабушки Фонтейн перекосилось, и она ухмыльнулась, погладив Тарру по голове. Она повернулась ко мне, ее один хороший глаз… другой был покрыт толстым шрамом… оглядел меня с ног до головы.

— Принцесса.

— Я думала, ты сказала, что нам здесь не помешают, — процедила я сквозь зубы, одарив старуху холодным взглядом.

— Не волнуйся, она сможет помочь тебе лучше, чем я, — пробормотала Тарра. — Верно?

Женщина пожала плечами и, ковыляя, подошла к столу, за которым только что работала Тарра.

— Что ты имела в виду, говоря, что яд не из растения? — спросила я.

— Что ты с этим делаешь? — огрызнулась Фонтейн, выхватывая кинжал из миски и размахивая им у меня под носом.

Я отошла назад на несколько шагов, сузив глаза.

— Этим оружием меня чуть не убили. Я хотела узнать, какой яд был на нем.

Фонтейн посмотрела на кинжал.

— Зачем?

— Мне просто интересно…

— Ложь тебе не к лицу, принцесса, — сказала Фонтейн, опускаясь на освобожденный мной стул, скрипя суставами. Тарра поспешила принести ей стакан воды, а я откашлялась.

— Я не…

— Значит, это никак не связано с тем, что ты думаешь, что твой суженый хочет твоей смерти?

Тарра ахнула.

— Э-э…

Фонтейн рассмеялась, а потом посмотрела на меня своим глазом.

— Я знаю, ты думаешь, что права, принцесса, что Райкер — тот самый человек, которого ты видела в ночь Праздника урожая, но ты уверена в этом?

Я сглотнула.

— Конечно, уверена. Считаешь, я не думала об этом тысячу раз? Что я не хочу, чтобы это было правдой, и если бы была хоть какая-то возможность, что это не так, я бы держалась за эту надежду, как за спасательный круг?

— Я думаю, это правда, в которой ты себя убедила. Но на самом деле? Это еще предстоит выяснить. — Фонтейн отхлебнула воды из своей чашки. — Итак, ты хочешь воссоздать яд, который использовал твой убийца, и применить его против Райкера?

Неужели меня так легко было разгадать?

— Калеа, — прошептала Тарра, ее голубые глаза расширились, когда она подошла ко мне. — Это правда? Ты собиралась использовать то, что мы обнаружили, чтобы у-убить кого-то?

— Нет! — Я вздрогнула. У меня были причины, по которым я не рассказала ей.

— Ты использовала меня?

— Оружие будет лишь мерой предосторожности для самозащиты. У меня нет выбора, если я хочу жить!

Тарра покачала головой и направилась к двери.

— Выбор есть всегда.

— И что, ты предлагаешь, чтобы я просто смерилась со своей смертью?

Дойдя до двери, она остановилась, оглянувшись через плечо.

— Конечно, нет, но я не думаю, что ты права. Императрица никогда бы не позволила убийце войти в свой дом, не говоря уже о том, чтобы стать узницей своего наследника. — Ее глаза сузились. — Ты слишком много думаешь и, если убьешь его, я никогда тебе этого не прощу.

Тарра вышла из комнаты, захлопнув за собой дверь, а я опустилась на колени. Я обхватила дрожащими руками грудь, пытаясь отдышаться.

— Смерть — тяжелое бремя, — прохрипела Фонтейн, и я встала. — Особенно для такой юной и нежной, как Тарра.

Я подняла голову и посмотрела на старуху, которая заплетала свои седые волосы.

— Ты не согласна с ней?

Фонтейн посмотрела на меня, рассматривая.

— Я согласна с ней в том, что убийство — это неправильно, но не в том, что всегда есть выбор… Никто не выбирает войти в этот мир и редко кто выбирает покинуть его. То, что происходит между этими двумя точками, — это игра судеб. У тебя не было выбора, стать наследницей императрицы, и, если ты правильно предположила о истинной личности Райкера, то, боюсь, ты права; это лишь вопрос времени, когда он снова нападет.

Мои глаза расширились.

— Ты поможешь мне?

Фонтейн одарила меня улыбкой, бросив кинжал на захламленный стол.

— Боюсь, яд на этом ноже тебе не поможет. Он из жала мантикоры… редкая находка по эту сторону… и излюбленное оружие Чужеземцев.

Мои плечи поникли.

— Все безнадежно, не так ли? Я не могу противостоять Райкеру. Можно сказать, я уже мертва.

Старушка рассмеялась, заставив меня вздрогнуть.

— Думаешь, это смешно?

— Нет, я думаю, что, возможно, существует не один способ снять шкуру с демона, а ты рассмотрела только одну возможность. — Ее глаза сверкнули, когда я уставилась на нее с открытым ртом.

— Во-первых, я даже не знала, что с демонов можно снять шкуру, а во-вторых…ты ошибаешься. Я сейчас работаю над другой «возможностью».

Жесткая бровь Фонтейн выгнулась, и она снова села на стул.

— О? И что это?

Я сглотнула, съежившись под ее пристальным взглядом.

— Я…

— Ну? Выкладывай.

— Я заставлю его полюбить меня.

Медленная улыбка распространилась по лицу Фонтейн, она откинула голову назад и рассмеялась.

— Вот это план, миледи.

Глава 8 Любовь или смерть

Множество королевств были завоеваны и разрушены из-за такого оружия, как любовь. Но как бы отчаянно мне ни хотелось его использовать, я не была уверена, что смогу это сделать. С другой стороны, был ли у меня другой выбор? Вопрос, на который я еще не нашла ответа. Но как заставить Райкера полюбить меня?

— Ай! — прошипела я, мой палец пульсировал в том месте, где я уколола его иглой для вышивания. На кончике выступила кровь, и у меня забурчало в животе, когда в голове промелькнул образ еще большей крови на моих руках из сна, приснившегося несколько ночей назад. «Я не хочу умирать». Слова прозвучали в моей голове как мантра, и я сжала кулак, пряча кровь. Выдохнув, я повернулась лицом к Ари. Она сидела рядом со мной на одном из диванов в нашей гостиной и работала над своим узором, сосредоточенно склонив голову.

Я прокашлялась, и ее глаза поднялись от идеально расположенных стежков, изображавших водопад посреди поляны.

— Тебя что-то беспокоит, дорогая?

— Можно сказать и так. — Я глубоко вздохнула. Если мне предстояло провернуть такой фарс, Ари была лучшим человеком для проверки… она всегда чувствовала, когда я вру. — Мне нужна твоя помощь.

— О, с чем?

— Хм, — смиренно произнесла я. — Думаю, что ошибалась по поводу Райкера.

Карие глаза Ари расширились, и она опустила деревянную раму, в которой хранилась ее работа.

— Ошибалась? Ты больше не думаешь, что он пытался тебя убить?

Я поборола желание опровергнуть все, в чем была уверена, и кивнула.

Ее брови нахмурились… ой.

— Я не жалуюсь, дитя, но почему ты так внезапно изменила свое мнение?

Я посмотрела на свои руки, сцепив пальцы.

— Э-э, — пробормотала я, подыскивая ответ, в который она могла бы поверить. — Я много думала об этом и поняла, что единственная, кто пришел к такому выводу. Я была холодна и настроена враждебно по отношению к нему, в то время как он хотя бы пытался пообщаться со мной. Чувствую, что поступила с ним плохо, не дав ему даже шанса доказать, что он не тот, за кого я его принимаю. — Я повторила слова Ари, надеясь, что она поверит.

Она улыбнулась, и у меня перехватило дыхание. Она действительно купилась на этот жалкий спектакль! Неужели с ней что-то случилось? Она всегда знала, когда я врала. Всегда.

— Это разумный выбор, Калеа. Райкер — компетентный молодой человек, и думаю, если ты действительно дашь ему шанс, он удивит тебя.

Я поморщилась.

— Надеюсь.

Ари сглотнула, ее взгляд вернулся к ее вышивке.

— Когда бы ты хотела пойти и попросить у него прощения?

Мои внутренности сжались, и я опустила голову.

— Как можно скорее? — По правде говоря, я не хотела снова видеть Райкера, но у меня было меньше месяца, чтобы осуществить этот не самый лучший план. Мне нужна каждая секунда, даже если это означало провести как можно больше времени с человеком, который хотел меня убить.

* * *

Час спустя я стояла перед большой деревянной дверью с металлическим рисунком в виде дерева уже второй раз за много дней. Я судорожно вздохнула и поборола желание бежать как можно быстрее и дальше в противоположном направлении. Я могла это сделать.

Я молча проклинала Ари за то, что она заставила меня прийти одной, с Клэем и Рокки в качестве поддержки. Она почему-то решила, что это будет выглядеть более искренне, если я приду одна. Ух ты. Моя рука дрогнула, когда я подняла ее. Я останусь наедине с Райкером, если не считать големов, что даст ему прекрасную возможность закончить начатое.

— Держитесь рядом, — приказала я големам позади себя, и они приблизились, встав с каждой стороны. Это никак не ослабило мою панику, но я быстро постучала и сделала шаг назад, мое сердце бешено колотилось. Прошло несколько секунд, но ничего не произошло.

Слегка осмелев, я подошла ближе к двери и постучала еще раз с большей силой. На последний стук дверь подалась под моим напором, приоткрывшись. «Это плохо!» Я попыталась схватить ее, прежде чем она успела открыться до конца, но промахнулась и упала внутрь.

Приземлившись на четвереньки, я вздрогнула от боли. Затем поднялась и повернулась, чтобы уйти, но не успела, увидела комнату и замерла.

Комната больше не была яркой и красиво украшенной, похожей на лес, она была темной и простой. Хрустальная люстра над гостиной была погашена, и свечи на стенах были единственным источником света, который отбрасывал жуткие тени на скудно обставленную комнату и голые стены. Диваны исчезли, их заменили на… кучу меха?

Кем был этот парень, черт возьми?

Вздрогнув, я развернулась, врезавшись в голую грудь. Я вскрикнула, когда пара рук схватила меня за плечи, толкая назад.

Я перевела взгляд с мускулистой груди на золотые глаза, смотрящие на меня. По обе стороны от Райкера стояли мои големы, а прямо за ним — его собственный стражник. Мое сердце заколотилось, пытаясь вырваться из тела. Мои щеки запылали, обжигая, когда я вырвалась из хватки Райкера и поклонилась.

— Пожалуйста, прости меня! — Это должно сработать.

Прошло, наверное, всего несколько секунд, но мне показалось, что прошла целая вечность, прежде чем ощутила легкое прикосновение на руке. Я старалась не вздрогнуть. Вдохнув, я поднялась и… стараясь не обращать внимания на его голую грудь… блестевшую от пота, встретилась с его вопросительным взглядом. Беспорядочные черные волосы обрамляли загорелое лицо, в то время как остальные были заплетены сзади в тугую косу. Он выгнул бровь.

— Мне очень жаль. Я не хотела вторгаться в твои покои. Я постучала, и дверь открылась, а потом я споткнулась и…

Райкер поднял руку и поднес палец к моим губам. Я попятилась назад, широко раскрыв глаза и подавляя желание оскалиться. Я пыталась извиниться.

Его глаза оценивающе прошлись по мне, заставив меня съежиться, а затем он ухмыльнулся. Придурок. Высоко подняв голову, он прошел мимо меня в комнату и направился к деревянному сундуку у задней стены. Я уставилась на него. На его спине было вытатуировано множество замысловатых символов.

Я сглотнула, придвинувшись ближе к своим стражникам, которые стояли по бокам от меня. Это была плохая идея. Как я могла сделать вид, что он мне интересен? Он, вероятно, даже не способен на любовь.

Райкер открыл сундук и порылся в нем, после чего выпрямился и повернулся ко мне. Он сосредоточился на том, что было у него в руках… небольшой книге из пергамента и перо. Он начал что-то писать, приближаясь, и остановился рядом со мной.

Он протянул мне записку, и я прищурилась, пытаясь разобрать его ужасный почерк.

«Мы должны прекратить так встречаться.» Смех вырвался из меня прежде, чем я смогла сдержаться, и я посмотрела вверх, мои щеки все еще были красными.

— Прости. Я не хотела постоянно сталкиваться с тобой… ты просто очень хорошо умеешь подкрадываться. — Как хорошо обученный убийца. Его полные губы дернулись, как будто он сдерживал улыбку.

— Я правда не хотела врываться в твою комнату и прерывать… чем бы ты ни занимался. — Я жестом показала на его потную кожу и отвела глаза. — Просто пришла извиниться за то, как себя вела… прости.

Райкер прищурился, затем нацарапал еще одну записку и передал ее. «Ты не помешала мне. Я как раз возвращался из тренировочного зала. Что изменилось? Почему ты больше не боишься меня?»

Я сглотнула, вертя записку в руках.

— Ничего не изменилось, — честно сказала я. — Ты все еще пугаешь меня, но я поняла, что, возможно, больше боюсь умереть в одиночестве.

Райкер резко втянул воздух, и я подняла глаза, когда он отвернулся, но было слишком поздно. Я увидела эмоции, которые он пытался скрыть. Страх. Его пальцы дернулись, и в моей голове зародилась идея.

— Твои руки, с помощью них ты общаешься, верно? — спросила я, проводя пальцами по его пальцам и стараясь не вздрогнуть от прикосновения к рукам убийцы. Его глаза расширились, и он отстранился. Райкер испугался маленькой девочки? Мне пришлось подавить ухмылку. — Может быть, ты можешь как-нибудь научить меня?

Глаза Райкера сузились. Конечно, он видел, как я себя веду… он же обученный убийца, как мог не видеть? После долгого мгновения его губы сжались, и он нацарапал еще одну записку.

«Я могу только предполагать, почему ты здесь, принцесса, но не понимаю этого. Как ты относишься к этому соглашению? С тем, что тебя отдали совершенно незнакомому человеку?»

Черт. Я тяжело сглотнула, и бумага, которую держала, задрожала, так как моя рука начала дрожать. Я определенно не ожидала, что разговор примет такое направление. Ари сказала, что Райкер знает об ожиданиях императрицы, но она также дала понять, что он немного против того, чтобы быть со мной, и я не думала, что он затронет тему нашего предстоящего союза.

Честно? Я не была уверена, насколько «хорошо» я относилась ко всей этой ситуацией, но дело было не во мне или в нем. Я старалась, чтобы мой голос был ровным, пока говорила.

— Это необходимо, чтобы обеспечить будущее моей императрицы и народа.

Райкер наклонил голову, на его лице отразилось недоверие. Он поднял руку, потянувшись ко мне, и я напряглась, закрыв глаза. Но его прикосновения не последовало. Я услышала шорох и открыла глаза. Он протянул еще один лист бумаги.

«Можешь расслабиться, принцесса. Я не прикоснусь к тебе».

Я выдохнула, слегка расслабившись, прежде чем другая мысль снова окунула меня в беспокойство.

— Подожди, никогда?

Он отвернулся, покачав головой.

— Но ты должен… императрица требует этого…

Он повернулся, оскалившись в беззвучном рычании и что-то написал отрывистыми движениями рук. Хотя я понятия не имела, что он говорит, было очевидно, что он зол, и я съежилась. Ари сказала, что мне, возможно, придется убедить его быть со мной, но его гнев был последним, чего я ожидала. В конце концов, он согласился на это. Предположительно.

Он вздохнул, проведя руками по своим темным волосам. Его необычные глаза смотрели на меня так, словно он заглядывал мне в душу. Я вздрогнула, но не отвела взгляд. На его челюсти вздрогнул мускул, и черты лица стали каменными. Райкер показал что-то еще, чего я не поняла, и указал на меня. Насмешливым взмахом руки он указал на импровизированную кровать, усмешка искривила его губы.

Мне не нужно было понимать его язык, чтобы понять его смысл. Он бросал мне вызов. Осмеливался действовать по приказу моей императрицы. После его предыдущей реакции я знала, что он не станет действовать по-настоящему, и все же у меня пересохло во рту, когда я перевела взгляд с него на кучу мехов. Императрица требовала этого… но мысль о том, что этот незнакомец, этот убийца, будет трогать меня так, как никто и никогда не трогал?

Задрожав, я повернулась и выбежала из комнаты, мои големы последовали за мной. Глаза жгло, и я яростно заморгала, не в силах сдержать дрожь, когда Райкер захлопнул дверь. Почему я так слаба? Все предыдущие дочери Лилит выполнили свой долг. Это не должно быть так сложно, но я подводила и императрицу, и себя. Райкер ни за что не влюбится в меня, а если он все еще намерен убить меня, то можно считать, что я уже мертва.

Глава 9 Игры сердца

Я сделала выпад, пытаясь увернуться, но была недостаточно быстра, и мастер Юма ударил палкой меня по ребрам.

— Ух, — я поморщилась, глаза защипало, но я не остановилась. Сделав пару шагов назад, встала в стойку… по крайней мере, я все еще стояла на ногах; это был неплохой прогресс.

Мы продолжали танцевать друг вокруг друга еще несколько минут. Я пыталась увернуться, но чаще всего мастер Юма ударял меня своей палкой.

— Тебе нужно сосредоточиться, — сказал он, обходя меня по краю приподнятой деревянной платформы.

Я кивнула, не в силах говорить, так как тяжело дышала.

— Следи не только за оружием, принцесса, следи за моими движениями. Мое тело подскажет тебе, куда и когда я планирую нанести удар до того, как ты увидишь движение моего оружия.

Я снова кивнула, убирая с лица мокрые от пота прядки серебристых волос. Мой взгляд метнулся в дальнюю часть тренировочного зала. Кэсси и Алекс разговаривали о чем-то в углу. Я была благодарна им за поддержку и не менее благодарна за то, что они старались не смотреть на мое унижение.

Другой член моей аудитории не переставал наблюдать за мной в течение последнего часа, и я начала задаваться вопросом, не спит ли он просто с открытыми глазами. Честно говоря, я не знала, зачем Райкер вообще здесь. Кроме неловкого утреннего завтрака… на котором императрица была рада видеть, что я веду себя хорошо… я видела его впервые с тех пор, как заглянула в его комнату.

Мой живот скрутило от воспоминаний, и я сосредоточилась на мастере Юме. Он снова атаковал, и я метнулась влево как раз в тот момент, когда он резко изменил направление. Черт, он такой быстрый! Не сумев вовремя остановиться, я влетела прямо в его палку. От боли согнулась пополам, и мастер Юма любезно убрал свое оружие от моего живота.

— Ты слишком стараешься, маленький воин, — пробормотал он, похлопывая меня по плечу, когда я захрипела.

— Или недостаточно. — Захныкала я. Боковым зрением я заметила движение и напряглась, когда Райкер зашагал к платформе. Я отступила назад, и мастер Юма склонил голову, когда мое предназначение остановилось у края платформы. Райкер на мгновение заколебался, прежде чем обойти вокруг и передать записку мастеру Юме. Старик взял ее, несколько раз прочитал ее, прежде чем улыбка появилась на его морщинистом лице.

— Что ж, если ты так хочешь. — Он подошел к краю платформы и сел на пол, скрестив ноги и положив свою палку на ноги.

— Эм, что происходит? — спросила я, мой пульс участился, когда Райкер встал на платформу и посмотрел на меня с непроницаемым выражением лица.

— Мастер Юма? — спросила я, пытаясь отдышаться.

— Он хочет, чтобы ты напала на него, — сказал мастер Юма со своего места.

— Что? Почему?

Райкер наклонил голову, открываясь и приглашая меня напасть.

Черта с два. Одно неверное движение, и он может свернуть мне шею, прежде чем големы успеют остановить его.

— Нет. — Я выпрямилась и сделала шаг назад, качая головой. Я понимала, что слаба; у меня не было ни единого шанса против него. Я посмотрела на сестру в поисках поддержки, и мой живот скрутило, когда обнаружила, что угол, где они с Алексом были раньше, пуст.

Испытывая боль, я повернулась лицом к Райкеру, зарычав.

— Уходи!

Он снова сделал шаг вперед, и я шагнула назад, оказавшись на краю платформы, и моя нога замерла в воздухе.

«Дьявол!» Взмахнув руками, я начала падать назад и зажмурила глаза, ожидая резкой боли.

Сильная рука схватила меня за запястье, дернув вперед, и я снова оказалась лицом к лицу с Райкером. На этот раз на нем хотя бы была рубашка. Во мне поднялся гнев… за собственную жалкую глупость… и, действуя чисто инстинктивно, я замахнулась кулаком. Он увернулся, и я выругалась, когда рука промахнулась мимо цели и столкнулась с воздухом. «Черт». Кипя от ярости, я пронеслась через платформу, продолжая наносить удары, пока он уворачивался.

— Ты только доказываешь, что являешься наемным убийцей!

Райкер закатил глаза и остановился. Увидев свой шанс, я сделала выпад. Он схватил мою руку, остановив меня на середине удара, но затем отпустил. Я попыталась снова, на этот раз сильнее. Он уклонился и схватил меня за ногу, подняв ее выше и выбив меня из равновесия. Райкер толкнул меня назад, и я приземлилась на задницу.

— Какой в этом смысл? — Я уставилась на него.

Он начал жестикулировать слишком быстро для моего понимания.

— Не понимаю! — Я вздохнула, вставая, усталость убила мой гнев. Мастер Юма поднялся, вытянув руки над головой. Очевидно, занятие на сегодня закончилось.

Райкер достал из кармана брюк блокнот, уголь и нацарапал записку. И протянул ее мне. Мой взгляд переместился с него на записку, и, рискнув, я подошла близко, чтобы взять ее. Он не напал, так что это был плюс, но, все еще не доверяя ему, я сделала несколько шагов в сторону и подняла записку. Уголь сделал ее еще более трудной для чтения, но, проследив за каждой буквой, я наконец смогла прочитать.

«Полегчало?»

— Не совсем, — пробормотала я. Вот если бы я действительно ударила его… это бы точно подняло мое настроение.

В ответ прозвучала вчерашняя усмешка… презрительная и торжествующая. Он написал еще одну записку и положил ее на платформу. Не оглядываясь, он спрыгнул вниз и ушел. Я не двигалась с места, пока за ним не закрылась дверь.

— Он неплохой учитель, — прокомментировал мастер Юма.

— Неужели? Потому что он смог увернуться от нескольких ударов неподготовленного противника?

Он проигнорировал меня, и я преодолела небольшое расстояние, чтобы наклониться и поднять записку, которую оставил Райкер. Перевернув ее, мое сердце остановилось.

«Может, тебе стоит перестать бороться со мной… ты никогда не победишь».

* * *

— Это не сработает. — Я ходила взад-вперед по маленькой подземной рабочей комнате, заваленной мертвыми растениями, и прошла мимо Кэсси, где она, прислонившись к боковой стене, сплетала пучок сушеных цветов и трав в корону. Я рассказала ей основной план по привороту Райкера, чтобы он не хотел меня убивать. Она сочувственно посмотрела на меня.

— Он видит меня насквозь и мои намерения…

— Это было ожидаемо. — Фонтейн усмехнулась, сидя рядом с Таррой, которая смешивала какое-то жирное на вид снадобье. Она все еще не разговаривала со мной.

— Это игра, Калеа.

— Ну, мне нечего терять, — проворчала я, присаживаясь на стул рядом со старухой.

Она повернулась ко мне, ее добрый взгляд был нежным, и она похлопала меня по колену.

— Во-первых, ты даже не пыталась. Не получится завоевать его, отказываясь доверять или даже вести себя с ним прилично. А во-вторых, ты только начала играть, дитя. Это займет время…

— У меня нет времени!

— Тогда сделай это, — сказал Фонтейн. — Гарантирую, если ты будешь проводить каждый божий час, пытаясь завести роман с этим парнем, он дважды подумает, прежде чем попытается тебя убить.

— Ошибаешься. — Я зарычала, вскакивая на ноги и продолжая шагать. — Он не купится на это, на меня.

— Калеа. — Она сделала паузу, ожидая, пока я посмотрю на нее. — Ты смотрелась в зеркало?

— Конечно, но что…

— Тебя специально выбрали за красоту… чтобы ты была совершена, будучи Богиней, насколько это возможно.

Я заерзала и поймала взгляд Тарры, прежде чем она заметила, что я смотрю, и вернулась к своей работе.

— Ну и что, что у меня красивое лицо? Он не настолько глуп, чтобы влюбиться в меня, если я буду просто выставлять себя напоказ. — Я надеялась, что это сработает, еще до того, как встретила его.

Фонтейн ухмыльнулась, покачав головой.

— Ох, ты еще наивный ребенок. — Я вздрогнула, но она продолжила. — Не думаю, что он поверхностный, Калеа, и он может быть или не быть убийцей, но Райкер все же мужчина, а у мужчин есть слабости. Тебе нужно стать его.

Я скривилась… я не хотела становиться для него чем-то.

— Видишь, вот в чем твоя проблема. — Фыркнула Фонтейн.

— И в чем же? — Я остановилась.

— В твоем мышлении. Сейчас ты смотришь на Райкера и видишь лишь того, кто пытается тебя устранить. Тебе нужно взглянуть на него по-другому, представить его в лучшем свете. Знаю, это трудно, но ты не должна его ненавидеть. Как бы ты ни старалась это скрыть, ненависть и недоверие будут проявляться во всем, что ты делаешь… ты никогда не завоюешь его таким образом. Если хочешь влюбить его в себя, тебе придется сначала убедить себя в том, что ты любишь его.

— Но я не люблю его…

— Пока нет. Скажи, каким ты видишь идеального мужчину?

Кэсси засмеялась, а я оскалилась.

Фонтейн выгнула бровь.

— Я знаю, что у тебя есть кто-то на примете… у каждой есть. — Я посмотрела вниз на свои пальцы. Почему разговаривала с этой сумасшедшей старухой о своей несуществующей личной жизни? — Не хочешь быть первой, а? — Она усмехнулась. — Ладно, мы уже знаем, какой идеальный мужчина для Кэсси…

— Ну конечно. — Кэсси подмигнула. — Алекс близок к идеалу. Высокий, великолепный, спортивный, с мечтательными глазами, в которых можно просто потеряться. Ммм.

Я подавила смех, и Тарра поперхнулась.

— Я удивлена, что он не стал девчонкой. — Тарра хмыкнула, заставив Кэсси нахмуриться. — Я имею в виду, Алекс был единственным мальчиком в монастыре, где жила куча девочек. Тебе повезло, что он не превратился в одну из них.

— Хм. — Кэсси усмехнулась, швырнув цветок за спиной Тарры. — Алекс более мужественный, чем половина мужчин, которых я встречала в своей жизни.

— Это так много…

— Хватит, девочки, — прервала бабушка Фонтейн. — Тарра, твоя очередь.

— Моя? — пискнула она, поворачиваясь от миски к своей наставнице. Светлые локоны рассыпались вокруг ее лица, и она вытерла липкой рукой лоб, откидывая их назад. Ее голубые глаза метнулись ко мне, и она быстро отвела взгляд. — Ну, наверное, я бы хотела, чтобы он был добрым и щедрым, сильным, но нежным… и не помешало бы, чтобы у него были золотистые кудри и глаза цвета меда. — Застенчивая улыбка озарила ее лицо, когда она уставилась в миску для смешивания, и меня наконец осенило. Она не перечисляла что-то из головы, а описывала кого-то, кого уже знала… в кого была влюблена. Тарра почти на целый год младше меня, и она уже знала о любви больше, чем я, возможно, когда-либо узнаю.

— Ну и у кого глаза цвета меда? — поддразнила Кэсси. Тарра сморщила нос и нахмурилась.

Бабушка Фонтейн посмотрела на меня, и мое сердце упало.

— Хорошо, теперь твоя очередь.

Я сжала юбку.

— Не знаю, — прошептала я, стыдясь. — Я всегда знала, что у меня никогда не будет права голоса в том, с кем я умр… кого полюблю. Какой смысл мечтать о ком-то, с кем никогда не смогу быть? Ты говоришь, что у каждой девушки есть идеалы… но у меня нет. — Я подняла голову и увидела, что Тарра и Фонтейн смотрят на меня с жалостью, в то время как в глазах Кэсси был только гнев. — Пожалуйста, не смотрите на меня так. — Я отвернулась. — Я знала, что означает стать наследницей, и все в порядке… просто еще не готова умереть.

Фонтейн откашлялась, и Тарра продолжила смешивать свое снадобье.

— Я знаю, что тебе не нравится Райкер, — сказала Фонтейн, вставая и ковыляя в мою сторону. Она положила свои иссохшие пальцы на мою руку. — Но постарайся найти его сильные стороны и не обращать внимания на недостатки…

— Что, если у него одни недостатки… ай!

Фонтейн ударила меня костяшками пальцев и вздохнула.

— Ты не делаешь себе одолжений, дитя. У каждого есть сильные стороны; теперь попробуй перечислить несколько сильных сторон Райкера.

Я вздохнула, перебирая в уме и говоря первое, что пришло мне в голову.

— Ну, он выглядит довольно экзотично…

— Ах, значит, он тебя все-таки привлекает. — Фонтейн сверкнула своей задорной улыбкой, а Кэсси и Тарра подавили смех.

Мое лицо вспыхнуло.

— Что… нет…

— Я сказала привлекает, а не влюблена. — Фонтейн закатила глаза. — Ну, по крайней мере, ты не совсем безнадежна; я уже начала сомневаться, способна ли ты вообще на любовь.

— Конечно, да, — ответила я, но мои плечи поникли от правды. — Просто у меня совершенно нет опыта в этом.

— Тебе не нужен опыт, дитя, тебе просто нужно попробовать. Если ты правильно разыграешь свои карты, он даже не поймет, что влюбился в тебя, пока не станет слишком поздно.

— Точно! — Кэсси оттолкнулась от стены и подскочила ко мне. — Тебе просто нужно притвориться, что он — это я!

— Что? Как брат…

— Нет, глупышка. Слушай, я знаю, ты думаешь, что Райкер пытался убить тебя и все еще хочет твоей смерти… просто представь, что это его злой близнец пытался убить тебя… а не он, — объяснила Кэсси, ее широко раскрытые глаза сверкали.

Притвориться, что он — это не он? Мой желудок сжался. Поможет ли это? Я посмотрела на сестру, когда она надела мне на голову законченный венец из засушенных цветов.

— Кто знает, может быть, ты действительно влюбишься в него.

Я нахмурился.

— Сомневаюсь. — Но, опять же, был только один способ узнать.

Глава 10 Сильные и слабые стороны

Я постучала в знакомую дверь Райкера и сделала шаг назад, мое сердце сжалось. Через несколько секунд она открылась, и в проеме появился мой убийца, одетый в черную тунику и брюки. Его лицо стало суровым, но я не дала ему времени опомниться.

— Персики. — Я предложила ему один из мягких фруктов, которые держала в руках.

Его брови нахмурились, но он протянул руку и взял его, с таким видом, будто я только что предложила ему камень, а не самый вкусный фрукт в мире. Я повернулась и показала ему, чтобы он шел за мной, молясь, чтобы у меня не сдали нервы и он действительно пошел за мной… в противном случае я бы выглядела идиоткой.

Через мгновение раздались шагив, и Райкер остановился рядом со мной, подстраиваясь под мой шаг. Его големы встали в один ряд с Рокки и Клэем, и я выдохнула. Райкер что-то показал руками, и я могла только предположить, что он задал вопрос… по поводу моего предыдущего заявления или странного поведения, я не была уверена. Он указал на персик, который все еще держал в руке.

— Несколько дней назад ты спрашивал, что я люблю есть… это персики.

Он перевел взгляд со своего персика на мой, затем указал рукой перед нами, выгнув бровь.

— Скоро увидишь, — сказала я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал.

Мы продолжали идти по извилистым коридорам в тишине, Райкер то и дело бросал на меня косые взгляды. Я изо всех сил старалась не обращать на него внимания, теребя завязки своей белой юбки, на которой филигрань покрывала часть моих бедер, но остальная часть просвечивалась. Рисунок подходил к розовому корсету, который был на мне, обнажая еще больше белой кожи. Я попросила слуг выбрать что-то повседневное для моей дневной прогулки… но, видимо, это было самое лучшее.

Пытаясь отвлечься, я решила составить список сильных сторон Райкера, как советовала Фонтейн. Помимо того, что он был достаточно хорошим актером, чтобы всех одурачить, он должен быть достаточно умен, чтобы попасть сюда. Мой взгляд переместился на персик в его руках. У него были хорошие руки… сильные, мозолистые… не мягкие, как мои. Его длинные пальцы перекатывали плод взад-вперед по ладони… «Интересно, каково это, когда эти пальцы проводят по моим волосам… Черт!» О чем, черт возьми, я думала?

Мое лицо покраснело, и я перевела взгляд на деревянный пол под ногами. «Сосредоточься…» возвращаемся к его сильным сторонам. Ну, сначала он пытался подойти ко мне со своей запиской о моей любимой еде… да, просто чтобы попытаться подобраться поближе… именно то, что я пыталась сделать сейчас. Уф. Эта игра… как называла ее Фонтейн… была слишком сложной, а правила слишком расплывчатыми. Откуда мне знать, выигрываю я, проигрываю или просто рою себе могилу? Ну, раннюю могилу.

Мы подошли ко входу слева от нас, яркое полуденное солнце наполняло его светом, словно портал в другой мир. Для меня, возможно, так оно и было. Моя губа дернулась, но я подавила улыбку. Я попросила Райкера пройти через дверь, волнение бурлило внутри меня. Мы вышли вместе, и каменные ступени вывели нас на мощеный двор, к дворцовым конюшням. Легкий ветерок приветствовал меня, донося запах теплого солнца и свежей соломы.

— Мы пришли! — сказала я, хлопая в ладоши. Райкер смотрел на меня так, словно я могла напасть на него в любую секунду. Не дожидаясь, последует ли он за мной, я направилась к конюшням справа от нас. Прогуливаясь между крытыми стойлами, в которых содержались королевские единороги, я направилась к самому дальнему загону в конце. Знакомый крик разнесся по двору, пернатая голова повернулась в мою сторону, и прекрасный золотой грифон посмотрел мне в глаза.

— Эй, девочка, ты скучала по мне? — спросила я.

В ответ она вырвала у меня из рук персик, который я несла в руках, раздавила его в клюве и обрызгала меня соком и мякотью фрукта. Я засмеялась, проводя руками по перьям на ее мягких ушах. Ее голова дернулась вверх, в горле раздалось предупреждающее шипение, когда она посмотрела на меня через плечо. Райкер стоял в двух шагах от меня, увлеченно рассматривая зверя рядом со мной.

— Райкер, познакомься со Стрелой. Это причина нашей прогулки.

Его взгляд переместился с меня на Стрелу, и он сделал шаг ближе. Стрела снова зашипела, но за тем любопытно пискнула, когда он протянул руку с персиком.

— Предательница. — Я усмехнулась. — Твое расположение так легко купить.

Стрела ударила лапой по двери, вытянув шею, и Райкер подошел ближе, позволяя ей взять фрукт. Грифон с удовольствием съела его, а Райкер провел руками по ее покрытой перьями щеке, не сводя с нее глаз. Хм, значит, ему нравятся животные? Стрела схватила клювом за его рукав, ища новые лакомства… и, да, он ей понравился. Еще два достоинства в список. Я улыбнулась.

— Как и я, она тоже любит персики, — пробормотала я, передавая ему еще один из сумки, висевшей у меня на боку. Его лицо немного смягчилась, когда он взял фрукт. Стрела выхватила его, прежде чем он успел предложить его ей, и искренняя улыбка… которую я еще не видела… озарила его лицо, полностью изменив его.

Он действительно выглядел добрым.

— Я спасла ее, когда она была маленькой, и мне разрешили взять ее с собой при переезде во дворец.

Райкер наморщил лоб и, пошарив в кожаном мешочке у себя на боку, достал смятый клочок пергамента и уголь. Через мгновение он протянул мне записку. «Ты выросла не здесь?»

— Нет. Первые десять лет я прожила в монастыре. Лилит не занимается воспитанием детей… у нее гораздо более важные задачи по поддержанию империи. — Вспышка гнева проскользнула сквозь защиту Райкера, но тут же угасла, и он продолжил гладить голову Стрелы.

— Принцесса, — окликнул знакомый голос.

Оглянувшись, я усмехнулась.

— Маршал.

Его зеленые глаза сверкнули, и он склонил голову в легком поклоне, встав рядом со мной.

— Я рад, что ты нашла время для визита; Стрела скучала по тебе. — Грифон не смотрела на своего тренера, вместо этого она продолжала разглядывать Райкера и искать персики.

— Прошло уже много времени.

— Похоже, ты ей понравился. — Маршал кивнул в ответ на мои слова, его глаза сузились. Видимо, я была не единственной, кто ему не доверял. Райкер пожал плечами. Маршал снова повернулся ко мне, его брови нахмурились. — Береги себя, принцесса, хорошо?

— Обязательно, спасибо.

Он снова поклонился и вернулся к своим обязанностям, оставив нас одних. Мы продолжали кормить грифона персиками, и мало-помалу защита Райкера начала ослабевать.

Достав из сумки последний персик, я глубоко вздохнула, готовясь к следующему ходу в этой игре.

— Как думаешь, почему я хочу научиться драться? — спросила я, перекатывая пушистый персик из одной руки в другую.

Райкер оторвал взгляд от Стрелы и сузил глаза, его стены снова поднялись вверх. Написав записку, он протянул ее мне. «Потому что ты хочешь убить человека, который напал на тебя в ночь Праздника урожая, и который, как ты думаешь, является мной».

— Ты ошибаешься, — пробормотала я. Притворившись, что он его близнец, я заставила себя не отводить взгляд. Он выгнул бровь и потянулся, чтобы погладить Стрелу, которая пихнула его клювом, но не отвел взгляд. — Я не хочу убивать тебя… я вообще никого не хочу убивать. Я просто хочу иметь возможность защитить себя и свою сестру… — Его брови поднялись, а губы скривила ухмылка, и я сдержала свирепый взгляд. — Просто выслушай меня. Хорошо?

Он кивнул.

— Я знаю, что слабая и никогда не стану таким мастером, как ты… но должна попытаться, — мой голос сорвался, и я отвернулась. Его не волновала моя участь, он просто хотел моей смерти. «Но тебе нужно, чтобы он ослабил бдительность», — напомнил мне голос в голове, и я с трудом вернула себе самообладание.

Легкое прикосновение к руке вернуло меня в настоящее, к Райкеру, возвышающемуся надо мной. Я наклонила голову, чтобы встретить его взгляд. Он был мягче, чем раньше, и что-то легкое, как перышко, зашевелилось во мне. Я отбросила это чувство, чтобы разобраться с ним позже. В данный момент у меня были проблемы поважнее, чем ненпонятные эмоции.

— Я знаю, что тебе все равно, ты здесь только ради денег и славы, но ты пришел в самое неподходящее время, — объяснила я, проходя мимо него. Быстро погладила Стрелу на прощание и отдала последний персик. Она радостно запищала, а я направилась через шумные конюшни к фруктовому саду на другой стороне. Райкер последовал за мной, а наши големы-стражники, словно тени, притаились неподалеку.

Осеннее солнце согревало мою кожу, ветерок развевал волосы и юбку. Проходя через ряды деревьев, я кивнула слуге, который обрезал деревья, и мы прошли мимо голема, державшего для него лестницу. Большинство големов во дворце были стражниками, но были и такие, которые работали в огороде, конюшнях, винограднике и фруктовом саду, помогая слугам императрицы. Их указания исходили от уникальных командных знаков на их лбах, но независимо от их обязанностей, големы были созданы, чтобы служить, и, если хозяин давал им задание, они выполняли его в лучшем виде.

Найдя одно из старых персиковых деревьев, я села в его тень и похлопала по траве рядом с собой. Глаза Райкера переместились с моей руки на мое лицо, после чего он сел, подальше от меня.

Я рассмеялась, задаваясь вопросом, был ли у него такой же маленький опыт общения с женщинами, как у меня с мужчинами. Мышцы на его челюсти напряглись, и я спрятала улыбку за рукой. Видимо, он не ожидал увидеть меня с такой стороны, и, честно говоря, нельзя его винить. Я не очень-то хорошо относилась к нему с момента нашей встречи.

Прислонившись спиной к шершавой коре дерева, я помолилась богине, чтобы он не убил меня, и закрыла глаза.

— До Праздника урожая я никогда не встречала никого из твоего народа. Не знаю, кто хотел меня убить… или почему… просто я никогда раньше не видела таких глаз, как у него… — Я открыла глаза. Райкер наблюдал за мной, на его лице не было никаких эмоций.

— Глаза, такие как у тебя, — продолжала я. — Мне жаль, что я так себя вела… и да, сначала я действительно думала, что ты тот самый человек, который пытался убить меня… То есть, два Чужеземца за два дня? Какова была вероятность этого? Но я пришла к выводу, что ты не он, — солгала я, наблюдая за Райкером в поисках любого намека на то, что он заглотил наживку.

Он не двигался, и выражение его лица не изменилось.

Я опустила взгляд на свои бледные руки и сцепила пальцы, чтобы они не дрожали.

— Причина, по которой я пытаюсь научиться драться, заключается в том, чтобы императрица передумала переносить Вознесение на мой семнадцатый день рождения… чтобы у меня было больше времени… чтобы у меня было больше времени на жизнь.

Раздался звук царапанья, и я подняла глаза, увидев, что Райкер пишет еще одну записку. На эту ушло немного больше времени, и я ждала, желая узнать, что он думает. Придвинувшись ближе, он медленно пошевелил руками, а затем передал записку.

«Мне жаль. — Что ж, это не признание в любви, но это уже начало. — Я не понимал, через что ты проходишь. И прости за то, что я сказал раньше в тренировочном зале. Меня расстроило то, что ты так боишься меня, когда я только встретил тебя, ведь ты даже не давала мне шанса».

Беспокойство охватило меня. Он действительно был хорошим актером… таким искренним. Даже я почти поверила, что это не тот человек, который пытался убить меня. Почти.

Я подняла взгляд, подавляя свой страх.

— Мне тоже жаль. Я пытаюсь стать лучше и обещаю, что дам тебе шанс, если ты этого хочешь.

Золотые глаза Райкера по-прежнему смотрели на меня… оценивая.

Я затолкала свой страх так глубоко, как только могла, заставляя себя не отпрянуть, а посмотреть и действительно увидеть его. Увидеть глубину его глаз… капли светлого янтаря смешивались с более глубоким золотом, придавая ему устрашающую экзотичность. Его смуглая кожа блестела от прикосновения солнца, которое отбрасывало небольшие тени на его высокие скулы и сильную линию челюсти, очерчивая его лицо. Мои щеки покраснели, прокладывая себе путь через меня, заставляя мое сердце работать в бешенном режиме и задыхаться. Я хотела, чтобы это прекратилось, но не могла отвести взгляд.

Глаза Райкера впились в мои, и я не знала, что за эмоции наполняют их, когда он наклонился ко мне. У меня перехватило дыхание, глаза расширились, прежде чем вдалеке раздался крик.

Глава 11 Брошенная дочь

Я отпрянула от Райкера так быстро, что врезалась спиной в кору персикового дерева, поцарапав кожу. Я ахнула, но проигнорировала боль. Райкер поднялся и протянул руку.

— С-спасибо, — заикаясь, сказала я, приняв его помощь. Он поднял меня, и я не смогла посмотреть ему в глаза. Сделав глубокий вдох, высвободила свою руку из его и попыталась побороть дрожь. Она не прекращалась, пока я заставляла себя двигаться обратно к дворцу и звуку крика, который вполне мог спасти мое достоинство.

Что, черт возьми, только что произошло? Мое сердце все еще билось в груди, как птица в клетке, и я украдкой бросила взгляд на Райкера, который шел рядом со мной. Его безэмоциональная маска снова встала на место… как будто между нами ничего не произошло, как будто он не пытался поцеловать меня несколько секунд назад… как будто я почти не позволила ему.

Я задрожала, хотя должна была радоваться тому, что он проявил слабость. Отогнала эти мысли в сторону, пока мы шли по каменной дорожке и возвращались во дворец. Когда мы вошли, мир погрузился во тьму. Я моргнула, пытаясь привыкнуть к тусклому свету. На это ушла минута, но я продолжила идти, коридоры были мне достаточно знакомы, чтобы ориентироваться в них без помощи идеального зрения.

Я понятия не имела, кто и зачем кричал, но, когда группа стражников пробежала мимо нас в соседний коридор, без колебаний последовала за ними. Райкер и големы следовали за мной по пятам, и я устремилась за стражниками по деревянным коридорам. Через несколько поворотов узнала знакомые картины в коридоре. Обогнув очередной поворот, мы снова вышли из дворца и попали в благоустроенные центральные сады. Пышная зелень, ухоженные цветы и кустарники окружали меня, все росло вокруг сверкающего хрустального пруда с огромным фонтаном с изображением нескольких резвящихся русалок, поднимающимся из его центра.

Толпа слуг, стражников и других дворцовых работников собралась у края пруда. Стена из тел заслоняла то, на что они смотрели, но мимо них по травинкам просочилась река крови, и мое сердце замерло.

Из моего горла вырвался сдавленный вздох. Я двигалась словно сквозь туман, молясь, чтобы это была не моя сестра. Толпа расступилась, открыв взору сгорбленную фигуру, распростертую на земле. Кровь растеклась вокруг фигуры, золотистые волосы закрывали лицо. Я вздрогнула, наконец, снова смогла дышать. Это была не Кэсси. Подождите. Мои внутренности скрутило.

— Папа? — У меня перед глазами все закружилось, колени подогнулись, я даже не почувствовала крепкую хватку. Райкер схватил меня за плечи, смягчая мое падение. Он был… Я наклонилась вперед, мои руки дрожали. Голоса нарастали и стихали, но я не могла их понять. Я смахнула кроваво-золотые волосы с его лица.

Боль исказила черты моего отца, превратив их в незнакомую маску. Его глаза были зажмурены, зубы оскалены в гримасе, но он издал слабый стон… он был еще жив! Но как долго? Кровь все еще сочилась из раны на его виске, и еще больше вытекало из другой раны, которую я не могла разглядеть.

Так много крови. Ему нужна была помощь! Могу ли я это исправить? Могу ли спасти его? С дрожащими руками я потянулась к отцу…

— Ваше высочество, — прошептал голос рядом с моим ухом, и я подняла взгляд. Знакомые зеленые глаза встретились с моими под копной ярко-рыжих волос. Маршал. — Ты ничего не можешь сделать, принцесса. Они доставят его к целителям, если есть хоть какая-то надежда спасти его.

Я тупо кивнула, и еще несколько стражников столпились вокруг неподвижного отца. Они подняли его на подстилку, вызвав очередную порцию стонов и дополнительных ругательств, а затем ушли, оставив меня в оцепенении смотреть им вслед.

— Они сделают все возможное. — Маршал легонько сжал мое плечо, прежде чем отойти.

— Маршал, — раздался знакомый голос. Я посмотрела вверх сквозь пелену. Императрица продвигалась сквозь толпу, мятно-зеленое платье, расшитое темными листьями, облегало ее высокую фигуру. — Что здесь произошло? — Он объяснил ей ситуацию спокойным голосом, и глаза Лилит расширились, а затем она посмотрела на меня.

— Пожалуйста, скажи мне, что ты не пыталась вылечить своего отца. — Почему Маршал рассказал ей об этом? Я склонила голову, и она подошла ближе. — Ты не обучена исцелению, и в последний раз, когда ты пыталась сделать что-то настолько глупое, ты пролежала без сознания почти неделю. — Я вздрогнула, в голове всплыли воспоминания о маленькой Стреле, раненной и истекающей кровью на выступе скалы у основания водопада. — Калеа, смотри на меня, когда я говорю с тобой.

Я заставил себя поднять голову, щурясь от солнечного света, обрамляющего худую фигуру моей матери.

— Где ты была? Мы не могли найти тебя…

— Я была с Райкером в конюшне, — оборвала я ее, все еще не в силах сосредоточиться.

Глаза Лилит переместились вверх, и я могла только предположить, что она смотрит на Райкера.

— Ладно. На мгновение я забеспокоилась, что твои опасения были обоснованы. Рада знать, что мы оба ошибались.

Хватка Райкера на моих плечах усилилась, но в остальном он не двигался.

— Что здесь произошло? — Я задохнулась, уставившись на окровавленную траву там, где стояла на коленях.

— Похоже, что еще один убийца каким-то образом пробрался к нам, — сказал Маршал, отойдя на несколько шагов, чтобы внимательнее осмотреть место происшествия.

Я резко подняла голову.

— Еще один? Неужели тот, которого вы поймали после Праздника урожая, сбежал?

— Нет. — Моя мать поджала губы. — Это было бы невозможно. Он мертв.

Пальцы Райкера впились в мою кожу, его хватка стала болезненной. Знал ли он их? Или был с ними заодно? Неважно…

— Как, черт возьми, он смог попасть внутрь? И почему он пытался убить моего отца?

— Я не знаю, почему ваш отец стал мишенью… и стал ли вообще, — сказал Маршал. — Возможно, он просто оказался не в том месте и не в то время. Но что касается того, как убийца проник внутрь, то вот вам ответ. — Присев рядом с упавшим безголовым големом… телохранителем моего отца… Маршал указал на основание фонтана. По камню были размазаны красные следы.

Императрица прошла мимо меня, присоединившись к своему капитану.

— Кровавые руны? Он использовал портал, чтобы попасть сюда?

— Похоже на то, ваше величество. — Маршал помрачнел.

— Кровавые руны? Вроде тех, что мы используем на големах? — Мой желудок скрутило, когда я уставилась на знаки.

Капитан стражи поднялся и скрестил руки.

— По сути, да, это руны, созданные и активированные кровью богов. — Он жестом указал на неопознаваемые знаки. — Эти символы предназначались для портала. Чтобы они заработали, руны нужно нанести заранее, а затем необходимо в точной последовательности их активировать и перейти сюда из любой точки Эмпирии… Кто бы это ни сделал, он действовал не один.

Моя грудь сжалась, и я перевела взгляд на императрицу. Ее прекрасное лицо ожесточилось, и она выгнула одну из своих тонких бровей, как бы говоря «я же тебе говорила». Мой и без того подрагивающий желудок опустился… срок моей жизни сокращался на глазах. Если она боялась раньше, то теперь я ни за что не смогу ее переубедить.

— Значит ли это, что один из наших людей предал нас и помог им? — спросила я, пытаясь обдумать полученную информацию.

— Возможно, — сказала моя мать. — Но и Чужеземцы не лишены крови богов. — Она перевела взгляд на Райкера, ее глаза сузились. — Я бы хотела верить, что ты не причастен к этому, но в качестве меры предосторожности ты должен позволить жрице проверить твою кровь и подтвердить, что она не сходится с кровавыми рунами.

Райкер резко кивнул.

— Пойдем, дочь, — приказала императрица, поманив меня за собой, когда она вырвалась из толпы слуг и стражников, ее вооруженные големы последовали за ней.

Я бросила последний взгляд на кровавые руны и попыталась подняться. Руки Райкера переместились с моих плеч на талию, и он поднял меня, словно я ничего не весила.

— Спасибо, — пробормотала я, удивленная его молчаливой поддержкой. Он подождал, пока я сделаю несколько шагов, прежде чем отпустить меня, как бы желая убедиться, что не упаду снова. И даже после этого он не отходил от меня, пока мы шли через толпу, следуя за моей матерью.

— Нам нужно доставить тебя в безопасное место, — сказала она, когда я поравнялась с ней, Райкер шел позади… наши големы были на несколько шагов дальше.

— Дворец достаточно безопасное место, — пробормотала я, не в силах выкинуть из головы искаженное болью лицо отца. Кто мог сделать такое… и почему?

— Что ж, очевидно, это уже не так, — огрызнулась императрица, и я вздрогнула, вырываясь из своих мыслей.

— Жрицы очистят замок, а големы и стража тщательно все осмотрят. Тем временем ты с Кэсси будете сидеть в своих комнатах, и пора уже пробудить твоего кровавого голема… ты долго над ним работала.

У меня перехватило дыхание, но я не стала спорить. Какой бы неприятной ни была ситуация, заточение обеспечит нам безопасность, и, по крайней мере, я смогу видеть своего кровавого голема во всей его красе еще пару недель… я думала, что у меня будет год.

— Приятно видеть, что вы поладили. — Императрица показала на нас с Райкером.

Я опустила подбородок, позволяя волосам скрыть мое лицо… и мой румянец.

— Как только будет доказана его невиновность, ему, конечно, будет позволено навещать тебя, и, хоть я и прекращаю твои занятия с мастером Юмой, мальчик может продолжить твое обучение, если ты захочешь.

Я уставилась на свою мать.

Она улыбнулась.

— Я знаю, как много это значит для тебя, дочь. Мастер Юма сказал мне, что твой суженый кажется довольно опытным. Может, стоит провести время вместе с пользой?

— Спасибо, мама, — пробормотала я, ее слова возродили мою надежду. Если она все еще хочет позволить мне тренироваться, есть шанс, что она позволит мне жить дольше… если только не делает это только для того, чтобы дать нам больше времени для выполнения ее условий.

* * *

Я стояла на коленях на полу рядом с низкой кроватью и наблюдала, как поднимается и опускается грудь моего отца. Целители в синих халатах, которые ходили по комнате, занимаясь другими пациентами, очистили ему раны и зашили их. Без грязи и крови, покрывавших его лицо, он выглядел так, словно просто спал. На самом деле, он был чище, чем я когда-либо его видела. Обычно жирные золотистые волосы были чистыми и спадали мягкими волнами вокруг плеч. Жесткие линии, которые обычно искажали его лицо, разгладились, отчего он выглядел моложе и уязвимее… ближе к своему истинному возрасту.

Трудно поверить, что ему было всего девятнадцать лет, когда я родилась, всего на несколько лет старше, чем я сейчас. А потом он потерял свою пару, и разлука сломила его. Выдохнув, я взяла его за руки. Они были грубыми, и я перевернула их, поглаживая линии и мозоли вдоль его ладони. Признак работы. Хотя я никогда не видела его за работой, но слышала рассказы о прекрасных скульптурах, которые он когда-то создавал. Отец все еще занимался этим? Об этом свидетельствовали его руки, и мои плечи поникли. Я так мало о нем знала. Если бы только он дал мне шанс, я могла бы многому у него научиться.

Я посмотрела на его раны. Почему на него напали? Я не верила, что он просто оказался не в том месте и не в то время… он был целью. Предупреждением. Мои руки сжались, и я стиснула зубы. Теперь не только Райкер хотел моей смерти. Был кто-то еще… Было ли это сообщение для него? Чтобы сказать ему поторопиться и закончить работу? Мой желудок сжался, а в голове промелькнули золотые глаза Райкера.

Я прогнала этот образ и боролась с волнением, царапающими мои внутренности. «Он хочет твоей смерти, идиотка». Если раньше я остерегалась его, то теперь мне нужно быть еще более осторожной рядом с ним, не позволяя ему разгадать мой план. Нельзя разрушить весь тот прогресс, которого только что добилась.

— Ммм. — Мой отец застонал, возвращая меня в настоящее.

Я наклонилась вперед, затаив дыхание, когда он начал шевелиться. Он вздрогнул, его лицо сморщилось от боли, когда глаза, наконец, открылись — ясные и настороженные. Я улыбнулась от облегчения, но улыбка исчезла, когда голубые глаза отца сузились, и он вырвал свою руку из моей. Он не сказал ни слова, просто повернулся ко мне спиной.

Я сглотнула комок в горле.

— Миледи. — Подошла молодая целительница. — Вам лучше уйти. Ему сейчас поможет только отдых и время.

Я кивнула, вытирая слезы с глаз и поднимаясь на ноги.

— Спасибо, что разрешил мне остаться до его пробуждения.

Она склонила голову, и я двинулась к двери, где меня ждали мои стражники. Прежде чем уйти, я оглянулась в последний раз. Кронос не двигался.

— До свидания, папа, — пробормотала я, наконец, уходя.

Не имело значения, что он избегал меня и ни разу не посмотрел на меня с любовью или добротой, которую должен давать отец. Я не могла его ненавидеть; мне было больно за него.

* * *

— Он пытался тебя поцеловать? — Кэсси сидела напротив меня на кровати, одетая в светло-голубой шелковый халат и брюки, сжимая подушку, наклонившись вперед.

— Да, — рассеянно сказала я, оглядывая ее с ног до головы. — Ты уверена, что с тобой все в порядке? — Оставив отца отдыхать, я нашла Кэсси в нашей комнате с тоскливым выражением на лице. Я не хотела этого делать, но мои мысли все еще были заняты действиями Райкера, и я проболталась о своих опасениях.

Кэсси усмехнулась, махнув рукой.

— Я в порядке, просто не хотела сегодня иметь дело с миром… теперь выкладывай, я хочу знать все до мельчайших подробностей! — Ее широко раскрытые глаза уставились на меня, и я ухмыльнулась, упав спиной на кровать.

— Рассказывать особо нечего. Мы просто извинялись друг перед другом, смотрели друг другу в глаза, а потом он наклонился ко мне. — Мои щеки снова покраснели, когда мысли вернулись в прошлое, и я спрятала лицо в подушку. — Если бы на нашего отца не напали… — «Я бы, наверное, узнала, каково это — целовать кого-то».

— Ну, это оказалось намного проще, чем мы думали, а? — Кэсси подтолкнула меня. — Мистер Убийца уже безумно влюблен в тебя.

Я нахмурилась, отрывая лицо от подушки.

— Нет.

— Нет?

— Нет. Он не влюблен в меня. Я видела, как вы с Алексом смотрите друг на друга… в его глазах не было ничего подобного. — Я вздрогнула, вспомнив интенсивность его глубокого, золотого взгляда.

Улыбка Кэсси сменилась хмурым взглядом.

— Значит, это похоть. Эгоистичная свинья, — прошипела она. — Он не заслуживает тебя. Тебя нужно любить и лелеять.

Я рассмеялась, наблюдая, как ее волнение за меня перерастает в гнев.

— Нет, это была не похоть. Я тоже это видела, но даже если и так, по крайней мере, это не ненависть, верно?

— Я не уверена, что хуже. — Она перекинула свои золотистые волосы через плечо. — Я имею в виду, если он не любит тебя, и вы двое в конечном итоге окажетесь связаны…

— А у меня есть выбор?

— Подумай о своей будущей дочери! — Кэсси вскочила, ее щеки раскраснелись, а красивое лицо исказилось от гнева.

Мой желудок сжался, в голове всплыл образ нашего отца: его пьяные, беспечные глаза, грубый характер, отсутствие в нашей жизни. Если Райкер не убьет меня… а это было большое «если»… и все пойдет в соответствии с желаниями императрицы, будет ли он любить нашу дочь, возможную следующую наследницу, даже если не любит меня? Меня не будет рядом с ней — эта мысль заставила мою кровь закипеть. Будет ли Райкер ей отцом или откажется от нее? Любит ли он вообще детей? Еще одно яркое напоминание о том, что я почти ничего не знала о мужчине, которому моя мать хотела меня отдать.

— Я ненавижу эту дурацкую «игру», — простонала я.

Кэсси обняла меня, притянув мою голову к себе. Она погладила меня по серебристым волосам.

— Я тоже. Но обещаю, что, несмотря ни на что, буду рядом с твоей малышкой. Я никогда не оставлю ее.

— Вот что я делаю? Отказываюсь от своего будущего ребенка? — спросила я, чувствуя, как грудь сдавливает. Об этом было странно думать. Ожидалось, что я рожу следующего наследника для императрицы… если только она не выберет вместо него ребенка Кэсси. Если императрица добьется своего, меня не будет рядом при рождении моего ребенка.

— Нет, — сказала Кэсси, прерывая мои мысли. — Ты приносишь большую жертву, чтобы служить своему народу и семье.

— Почему мы вообще это обсуждаем? — Я уставилась на Кэсси. — Мы слишком молоды, чтобы говорить о детях и смерти.

Кэсси поджала губы.

— Не совсем. В семнадцать лет многие уже создают семьи.

— Ну, до семнадцати еще несколько недель, — поддразнила я, дергая ее за прядь волос.

— Ладно, хватит хандрить! — Кэсси отпрыгнула в сторону и встала с кровати. — Мы сказали дражайшей матушке, что встретимся с ней в глиняной комнате через полчаса. Не хотелось бы заставлять ее ждать. — Она в последний раз закатила глаза, прежде чем исчезнуть за ширмой из серебряных бусин, ведущей в гардеробную.

— Хочешь, я позову служанку?

— Нет! Я могу одеться сама… — Кэсси выскочила обратно в свободном желтом топе и жемчужной юбке. Она отвесила поклон, заставив меня рассмеяться.

— Я так завидую твоей удобной одежде, — пожаловалась я, бросив взгляд на свой жалкий наряд, который так и не успела сменить. По крайней мере, он был более удобным, чем то, что мне обычно приходилось носить.

Кэсси бросила на меня жалостливый взгляд, как раз когда раздался стук в дверь.

Глава 12 Жизнь и смерть

Я сдернула брезент и с восхищением уставилась на поразительную фигуру передо мной.

В отличие от обычных големов, которых постоянно изготавливали дворцовые мастера… которые имели лишь тело человека, а в остальном были просто кусками затвердевшей глины, облаченными в доспехи… этот голем выглядел произведением искусства. Моим произведением искусства. Умение, которое я унаследовала от отца.

Надо мной возвышался огромный зверь из красно-мраморной глины, украшенный перьями грифона. Мускулистые руки покоились по бокам, обрамляя широкую бронированную грудь, а глаза из обсидианового камня смотрели на меня из маски в виде черепа грифона, которую я использовала для создания его лица, делая его ужасающим и впечатляющим зрелищем. Получеловек, полумонстр… по крайней мере, именно такой облик я хотела создать.

— Черт, девчонка. А ты говорила, что у тебя нет своего идеального мужчины? — Сказала Кэсси рядом со мной, возвращая меня к реальности. — Кажется, ты его вылепила.

— Нет, Джудекс — мой идеальный голем; это другое. — Объяснила я, и она выгнула бровь. — Если бы я когда-нибудь встретила человека с черепом и клювом вместо лица, я бы с криком убежала в противоположном направлении.

Мы обе рассмеялись, но я не отводила от него взгляда. Джудекс. Он был всем, чем я не была… могущественным, пугающим, несокрушимым… проявлением моих внутренних слабостей и недостатков, усиленных талантом, которое проявилось в моей любви к грифонам.

Я посмотрела в угол комнаты, где Райкер прислонился к стене. Он смотрел на голема так, словно тот был не более чем пятнышком никчемной грязи, прежде чем встретиться с моим взглядом. Я отвернулась. Мне еще предстояло встретиться с ним лицом к лицу, и не была уверена, что когда-нибудь буду готова к этому противостоянию.

— Такая пустая трата времени. — Фыркнула императрица, входя в комнату в богато украшенном бирюзовом платье, с высоко поднятой головой, глядя на огромного голема. — Обычный голем подошел бы для тебя так же хорошо, как этот разодетый павлин, и занял бы вдвое меньше времени.

— И делать его было вдове веселее. — Вздохнула я. — Если я берусь что-то делать, то делаю это хорошо.

Лилит хмуро на меня посмотрела.

— В любом случае, что сделано, то сделано. Пока ты смешиваешь свою кровь с глиной, это все, что действительно имеет значение.

— Конечно. — Я посмотрела на свои руки. Там больше не было следов от уколов, но я все еще чувствовала раны, которые наносила каждый раз, когда лепила и формировала существо передо мной, смешивая свою кровь с его глиной, создавая кровавого голема… существо, единственной целью которого было служить и защищать меня… и Кэсси. Я ничего не рассказала матери, но я несколько раз просила Кэсси помочь мне, чтобы она тоже могла им управлять.

Волнение, смешанное с трепетом, бурлило в моем животе. Он был готов к пробуждению уже несколько месяцев. Я просто боялась сделать это.

— Хорошо, — сказала Лилит, пересекая небольшую рабочую комнату, которая была моей последние пять лет. Она направилась к задней двери, которая вела к печам и остальным помещениям мастерской. — Прежде чем ты пробудишь его, потренируйся на нескольких обычных големах, чтобы убедиться, что у тебя все получилось.

Я сглотнула, бросив последний взгляд на Джудекса, прежде чем выйти вслед за мамой и сестрой за дверь; Райкер последовал за нами. Я изо всех сил старалась не замечать его присутствия и остановилась рядом с Кэсси у дальней стены, наслаждаясь видом. Ряды големов заполняли оживленную комнату, все они находились на разных стадиях завершения. Некоторые были не более чем массивными глиняными глыбами, у некоторых конечности или голова были наполовину сформированы, как у существа, отчаянно пытающегося вырваться из своих пределов. Другие были близки к завершению, просто грубые формы с пустыми глазницами в качестве отличительной черты. Как печально.

— Хорошо, начнем, — объявила императрица, возвращаясь из другого конца комнаты, где она взяла книгу с рабочего стола мастера. Несколько любопытных глаз наблюдали за нами, и мои нервы напряглись. Меньше всего мне хотелось, чтобы зрители стали свидетелями моего первого пробуждения.

— Ты помнишь божественное слово, обозначающее жизнь? — Лилит указала на знакомый символ, протягивая мне книгу.

— Да. — Конечно. Я потратила бесконечные часы своей жизни, практикуясь в каллиграфии на божественном языке и символах, готовясь к этому моменту.

— Хорошо. Голем, которого ты пробудишь, будет стражем и получит символ защитника, дополнив свой знак отличия. — Она указала на другой знак на странице.

Я вздрогнула от неожиданности. Я видела сотни пробужденных големов, но никогда не была тем, кто делает это сам. Стоять перед неодушевленным предметом и с помощью своей крови наделять его даром жизни…

По спине пополз холодок. Это была не та сила, которую я точно хотела.

— Все будет хорошо, — пробормотала Кэсси, положив ладонь на мою руку и ободряюще улыбнувшись. — У тебя все получится.

Я кивнула и, сжав руки, чтобы они не дрожали, подошла к матери.

— Я готова.

Губы Лилит растянулись в довольной улыбке, и она наклонила голову в сторону моей первой жертвы. Один из слуг бросился вперед, притащив с собой платформу. Он поставил ее перед глиняным големом, и я поднялась по ней и заняла свое место.

Я оказалась на уровне глаз существа. Сжав руки, постаралась успокоиться. Я оглядела комнату. Все прекратили свои занятия, их глаза были прикованы ко мне… включая Райкера, который наклонился вперед и пристально смотрел на меня.

— Ваше величество. — Пожилой, лысый джентльмен стоял рядом с моей матерью. Гончар. Он протянул красивый нож, рукоять которого сверкала драгоценными камнями.

Я вздохнула. Это было не просто красивое украшение; это был церемониальный нож, и очень острый. Я уже видела, как им пользовались другие. Заставив свои руки не дрожать, я взяла рукоять и, прежде чем успела струсить, провела острием по кончику указательного пальца.

Боль пронзила палец, и я с шипением выронила нож. Звук его удара об пол разнесся по тихой комнате, и мое лицо покраснело. Вокруг раздалось несколько фальшивых покашливаний, скрывающих смех. Я подняла голову и увидела, что мама нахмурилась, когда гончар наклонился, чтобы подобрать нож… к счастью, он был цел и невредим.

Мама вздохнула и посмотрела мне в глаза.

— Помни, Калеа, божественность, текущая по твоим венам, — это дар. Она дает тебе силу, о которой простые смертные не могут даже помыслить. Не бойся ее и не недооценивай. Ты могущественнее, чем думаешь.

Она держала книгу, указывая на символ жизни. Выдохнув, я протянула руку и нарисовала символ на лбу голема. Моя кровь слегка размазалась, и символ получился не идеальным, но, когда я завершила его, голем вздрогнул от моего прикосновения. Белое сияние заполнило его пустые глазницы, и я вздрогнула от неожиданности, увидев, что он смотрит на меня.

— Хорошо, теперь дай голему его указания, — проинструктировала Лилит, указывая на другой символ. Это был знакомый символ, который я могла нарисовать даже во сне.

Дрожащей рукой я провела все еще кровоточащим пальцем по глине рядом со своей предыдущей меткой, изо всех сил стараясь мысленно скопировать его. Вдалеке что-то грохнуло, и я подпрыгнула, размазывая кровавый след.

Гончар резко вдохнул.

— Подождите, принцесса, не надо…

Я убрала палец, завершая командный знак, и свет в глазах голема померк, став темно-красным. Глина внизу раскололась, превратившись в зазубренную пасть.

Что за… Его рука взметнулась, отбросив меня с платформы. Я ударилась о землю, воздух покинул мои легкие, и комнату заполнил громкий рев, за которым последовали крики и вопли.

Пол сотрясся, и моя голова запульсировала. Голем атаковал, его светящиеся красные глаза устремились на меня.

— Нет! — взвизгнула Кэсси.

Пытаясь вдохнуть, я со стоном попятилась назад… чьи-то руки подняли меня в воздух и оттолкнули в сторону, когда голем пронесся мимо, топча пол, на котором я только что была. Монстр повернулся и снова замахнулся, но мой спаситель подставился под удар, приняв на себя основную его силу. Мы отлетели назад и ударились о стену. Что-то хрустнуло, и руки, державшие меня, превратились в тиски, когда мой спаситель напрягся, резко втянув воздух.

Голем взвыл и снова атаковал. Я обмякла в объятиях моего спасителя, уткнувшись лицом в его грудь, предвкушая мучительный конец.

Бум! Звук, похожий на столкновение двух гор, разнесся по комнате. Я закрыла уши руками и посмотрела вперед. Только что пробудившийся голем сражался со своим покрытым броней братом, у которого на шее висело перо грифона… Рокки.

Мой голем толкнул другое, меньшее существо, и оно отлетело назад, столкнувшись с несколькими своими недоделанными собратьями. Монстр взревел, но прежде чем смог подняться, мой стражник подоспел к нему. Подняв огромную бронированную ногу, он обрушил ее на голову другого голема. Глина разлетелась на куски, рассыпавшись под его сапогом, и монстр затих.

Я тяжело дышала, не в силах сдержать дрожь во всем теле. Каким-то образом я все еще была жива.

— Калеа! — Кэсси опустилась на колени рядом со мной. Мои глаза метались вокруг, когда люди обступили нас. Только тогда я поняла, что все еще нахожусь в крепких объятиях моего спасителя. Подняв голову, я расширила глаза.

— Райкер!

Он поморщился, его глаза были зажмурены. Судя по отсутствию движения и реакции, когда он ударился о стену, ему очень больно. Но почему? Почему он спас мне жизнь? Он хотел моей смерти… Верно?

— Ты в порядке? — спросил знакомый строгий голос, и моя мама оглядела нас. «О нет».

Быстро мысленно пробежавшись по своим болячкам, я кивнула.

— Я отделалась парой синяков. — Смущено сказала я. — Что я сделала не так?

— Когда команда отдается не идеально, это создает хаос и портит голема, — объяснил гончар мягким голосом. — Вместо того чтобы видеть в тебе хозяина, они видят в тебе своего мучителя и делают все, чтобы уничтожить тебя. Я думаю, что в следующий раз более твердая рука сослужит тебе хорошую службу.

Кэсси сжала мою дрожащую руку и прошептала успокаивающие слова.

— Попробуем позже. — Лилит пронеслась мимо, на ее губах застыла усмешка. — Но знаешь, дорогая, хорошо, что ты станешь следующей наследницей… это единственное, на что ты годишься. — Ее прощальные слова оставили внутри меня пустоту, и предательская слеза вырвалась наружу, но я проглотила комок в горле и прогнала свою боль. Я могу жить с этим, а вот Райкер не знаю. Он все еще не двигался, а сидел у стены, и его дыхание стало неровным и поверхностным.

— Где болит? — спросила я.

Он не ответил, и я потянула его за руки, которые все еще сжимались вокруг меня. Его дыхание сбилось, и я поняла, что причиняю ему боль. Мой желудок сжался, и я повернулась к сестре.

— Ему очень больно, — прошептала я, прикусив губу.

— Я схожу за целителем, — предложил гончар и скрылся в том направлении, куда только что ушла моя мать. Я снова попыталась вырваться, но Райкер прижался ко мне всем телом, а из его рта потекла струйка крови.

— Черт! Он умирает! — Желчь подступила к моему горлу. «Это все из-за меня. Из-за того, что он спас меня». — Нет. — Я стиснула зубы. В голове промелькнуло презрение матери к моей попытке исцелить отца, но это не имело значения… я должна попытаться. Пусть я никогда не обучалась целительству, но сотни раз видела, как исцеляют жрицы. Я спасла Стрелу; я могла спасти его… независимо какова была цена.

— Калеа. — Глаза Кэсси впились в мои. — Может, это к лучшему, — прошептала она.

— Что?

Она посмотрела на Райкера.

— Если он умрет, то не сможет убить тебя.

Я уставилась на Райкера, его лицо было напряжено, он делал хриплые вдохи сквозь стиснутые зубы. Она была права. Моя неуверенность, мой страх перед этим человеком могли закончиться прямо здесь и сейчас. Я могла бы легко позволить ему умереть… и все же, я не хотела этого. Как бы сильно он меня ни пугал, я не хотела, чтобы он умер.

— Нет, — пробормотала я, медленно качая головой.

— Калеа…

— Что-то изменилось. Я не знаю, почему он это сделал, но, если он действительно хотел моей смерти, то позволил бы голему убить меня. Он спас мне жизнь; я в долгу перед ним.

Брови Кэсси нахмурились, губы сжались, но она не стала спорить… она всегда была на моей стороне, независимо от того, где я стояла.

— Только не заходи слишком далеко.

— Не буду.

Райкер закашлялся, издав влажный булькающий звук, и кровь быстрее потекла изо рта. Она стекала по его шее, пропитывая подол его черной туники. Я прижала ладони к его груди, запустив руки под рубашки, пока они не коснулись кожи. Он вздрогнул, и я глубоко вдохнула, закрыв глаза.

Сосредоточившись, я замедлила свое дыхание и сердцебиение. Сосредоточилась на том месте, где мои руки соприкасались с Райкером, на его пульсе, бьющемся под теплой кожей. Отгоняя тревогу внутри себя, я сосредоточилась на его сердцебиении. Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук-тук. Я замедлила дыхание, наши сердца бились не синхронно. Сконцентрировавшись, я потянулась к божественности, текущей по моим венам. Оно вняло моему зову, наполнив меня покалывающим чувством тепла и силы. Собрав ее, я протолкнула силу через пальцы в него.

Он ахнул, напрягшись под моим прикосновением, и его глаза распахнулись, из них полился золотой свет… похожее на пламя. Как странно… я никогда не видела, чтобы такое случалось раньше.

Проследив за тем, как моя сила проходит через Райкера, я с ужасом увидела, что она обнаружила. Его ребра были сломаны, часть одного пробила легкое, которое наполнилось кровью. Несколько других костей в его плече и ключице также были сломаны, но хуже всего обстояли дела с позвоночником, где два сегмента были почти разорваны. Голем ударил его сильнее, чем я предполагала. Моя голова слегка закружилась от прилива энергии, я прикусила губу, призывая свои силы исправить повреждения тела Райкера. Ничего не происходило, моя сила просто просачивалась в него, не принося никаких улучшений.

«Пожалуйста, пусть сработает», — взмолилась я, прижимаясь к Райкеру и слабея еще больше.

— Калеа. — Голос Кэсси звучал далеко.

Я прижалась лбом к его груди, тяжело дыша. Чувствовала, как она дергает меня за руку, но я не отстранилась. Ему было больно из-за меня, из-за моего провала. Я должна все исправить. Должна вылечить его. С последней мольбой я направила все оставшиеся силы через связь с ним.

Он дернулся от моего прикосновения, его голова откинулась назад в беззвучном крике. Я не видела изменений, происходящие в его теле, но чувствовала. Кости, сухожилия и мышцы восстанавливались. Его тело быстро исцелялось, с помощью моей силы. Комната закружилась вокруг меня, и я зажмурила глаза, становясь все слабее и слабее с каждой секундой.

— Калеа! — Кэсси заплакала, но я проигнорировала ее. Я еще не закончила. Райкеру все еще нужно было больше, совсем чуть-чуть… больше.

Его руки наконец отпустили меня, и я ахнула, когда он оттолкнул меня. Слишком слабая, чтобы удержаться, я упала, и была благодарна Кэсси, когда она поймала меня. Она обняла меня, и я прижалась к ее груди.

— Ты в порядке? — Кэсси пробормотала мне в волосы. Мне удалось лишь кивнуть из-за слабости. Даже открыть глаза было непросто, но я заставила себя сделать это.

Райкер смотрел на меня, его грудь тяжело вздымалась. Он все еще прислонялся к стене, но уже не лежал растрепанной кучей, а через мгновение с трудом поднялся на ноги и уставился на меня. Что видел? Жалел ли о своем решении спасти меня? Его предыдущий толчок наводил на такие мысли, и я не могла отрицать, что этот поступок причинил боль. Его рука дернулась, как будто он хотел что-то сказал, но передумал и отвернулся.

Я смотрела, как он уходит, и смятение выворачивало мой измученный организм. Я не могла понять его странный взгляд. Это был не гнев и даже не ненависть. Это был страх.

Глава 13 Яд

Каждый мускул в моем теле кричал в знак протеста, и я старалась не вздрагивать при ходьбе по дворцовому коридору.

— Куда мы идем?

Императрица не ответила и не оглянулась, идя впереди меня, големы и стражники окружили нас.

— И почему ты вытащила меня из постели? — пробормотала я, и мой вопрос остался без ответа. Прошел день с тех пор, как я исцелила Райкера, а я все еще чувствовала себя так, словно меня растоптал этот взбунтовавшийся голем. Если бы восстановление было таким же быстрым, как исцеление. Лилит так и не признала моих усилий по спасению суженого и не прокомментировала последний день, который я провела в основном в постели, восстанавливая силы. Часть меня надеялась, что она оставит все как есть, в то время как другая, более эгоистичная часть желала, чтобы она признала мой успех. И что, возможно, в конце концов, я не так уж глупа. Или бесполезна.

Лязг доспехов и стук шагов прекратились. Я вздохнула, обрадовавшись остановке. Прогоняя тьму, осмотрелась, не узнав нашего окружения. Я не обратила ни малейшего внимания на то, куда мы шли, и уставилась на массивную металлическую дверь.

— Ждите здесь, — приказала императрица нашей свите, пока два голема пытались открыть тяжелую дверь. Она распахнулась, выпустив из темноты горький воздух, от которого меня передернуло. Она пригласила меня первой войти. Маршал обошел ее, но остальные остались на своих местах, выстроившись в коридоре.

Я сглотнула и, сделав вдох, чтобы не вдыхать спертый воздух, пошла следом. Факелы освещали путь вниз по узким ступеням. Каменные стены сменили привычные дворцовые деревянные, и от сырости стало холодно. Я вздрогнула, потирая голые руки. Лестница заканчивалась коротким спуском, открывая большую комнату. Я ахнула. Два ряда камер… все пустые, к счастью… простирались передо мной в тусклом мерцающем свете по обе стороны тонкого прохода.

— Темница? — прошептала я, мой и без того неспокойный желудок продолжал бурлить.

— Да, Калеа, — наконец обратилась ко мне мама. — Теперь ты пойдешь со мной? У нас нет целого дня, и есть вопрос, на который я бы хотела получить от тебя ответ, прежде чем рухнешь бесполезной кучей. — Бесполезная. Опять это слово.

Она и ее стражники двинулись по дорожке, разделяющей клетки, и я, пригнув голову, поплелась за ними. Меньше всего мне хотелось оставаться позади в месте, которое, как я была уверена, населено привидениями. Не обращая внимания на ужасающее окружение, мы дошли до конца клеток, и наш путь преградила еще одна металлическая дверь. Маршал дернул ее, и железные петли протестующе заскрипели, за ними последовал жалкий стон и дуновение еще более мерзкого воздуха.

— Ах, похоже, наш гость проснулся, — промурлыкала Лилит, следуя за Маршалом в комнату. Я последовала за ними, дрожа от страха и холода. Свет заливал круглую каменную комнату, факелы на стенах открывали жуткое зрелище.

Большое сооружение, похожее на стол, стояло в центре комнаты, покрытое ремнями и цепями, а также рядом других инструментов, от которых я отвела взгляд, не желая даже думать об их назначении.

Со стен через равные промежутки свисали кандалы, все пустые, кроме одного. В дальнем конце комнаты висел грязный человек, его коричневая кожа была покрыта потом и грязью. Спутанные черные волосы закрывали большую часть его лица, пока он не поднял голову. Пылающие золотые глаза смотрели на императрицу, покрытые кровью зубы оскалились.

Чужеземец. Мои глаза расширились.

— Ты поймала убийцу, который напал на моего отца?

— Да, дорогая. — Лилит улыбнулась. — Никто, кто угрожает мне, никогда не сможет избежать моего гнева. В конце концов, я всегда побеждаю.

Чужеземец дернулся вперед, крича на непонятном мне языке.

— С тебя хватит, язычник? — Императрица выгнула тонкую бровь, скрестив руки. — Готов рассказать нам, кто послал тебя и твоего брата и с какой целью ты пытался убить моего связанного?

— Тебе не сломить меня. — Он перешел на обычный язык и плюнул в ноги моей матери.

Она ухмыльнулась.

— Что ж, я попробую. — Подхватив серебристые юбки одной рукой, она прошла по каменному полу к столу. Ее взгляд задержался на предметах, прежде чем она взяла в руки небольшой инструмент с наконечником иглы.

— Но прежде чем мы продолжим, Калеа, подойди сюда.

Моя грудь сжалась, и я заставила свои ноющие конечности двигаться. Я не могла оторвать взгляд от жалкого вида разъяренного мужчины, когда остановилась рядом с ней.

— А теперь, дорогая, скажи мне. Не этот ли это человек, пытался убить тебя в ночь Праздника урожая?

Сделав глубокий вдох, я посмотрела в глаза человека, который хотел моей смерти. Его золотые глаза смотрели в ответ, но как бы я ни старалась, как бы ни хотела, чтобы это были те же глаза, которые я видела той ночью, я уже знала свой ответ и знала, кому именно принадлежат эти глаза.

Я отступила назад, покачав головой.

— Нет, мама, он не тот человек.

Лилит нахмурилась.

— Уверена? На этот раз я привела тебя увидеть его своими глазами, чтобы не было ошибки.

— Нет никакой ошибки.

— Значит, есть еще один.

Мой живот скрутило, и я посмотрела вниз.

— Где твой брат? — Лилит подошла к прикованному человеку, на ее лице была холодная маска безразличия.

Чужеземец злобно оскалился, демонстрируя сломанные зубы и рассеченную губу.

— Ждет.

Императрица зашипела, ее пальцы сжали инструмент, зажатый в руке.

Его улыбка стала еще шире.

— Возможно, я не удостоюсь чести увидеть твой последний вздох, демоническая шлюха, но он сделает это.

— Кто это сделает? — Вмешалась я, ловя каждое слово и наклоняясь вперед.

Голова мужчины повернулась, его глаза окинули меня.

— Смерть, маленькая принцесса тьмы.

Я вздрогнула и отступила назад.

— Ты будешь страдать за свою дерзость. — Императрица зарычала и повернулась ко мне. — Калеа, не окажешь ли ты честь исполнить его наказание?

Мои глаза расширились, и я попятилась назад, переводя взгляд с инструмента в ее руке на ее пылающие глаза и обратно.

— Что это?

— Это яд. Он уничтожит его разум изнутри.

Мой взгляд переместился на пленника, и я вздрогнула.

— Я-я не могу.

— Нет? Ты сказал, что хочешь научиться драться. Если ты даже не можешь сделать это…

Я сглотнула и покачала головой.

— Он убийца, Калеа. Он чуть не убил твоего отца и убил бы тебя без раздумий. Разве ты не хочешь наказать его за преступления? Заставить его страдать так же, как он заставил бы страдать тебя?

У меня перехватило дыхание, паника охватила меня.

— Я… — Я уставилась на мужчину, мое сердце бешено колотилось. Слова моей матери были правдой; он был моим врагом, но, независимо от доводов, я не могла заставить себя причинить ему боль. — Расплата за свои преступления не дает право пытать его, — закончила я, склонив голову.

Моя мать поджала губы.

— Настоящий правитель делает то, что нужно, несмотря ни на что. Нам нужны ответы от этого человека, чего бы это ни стоило. Ты труслива и слаба, Калеа. — Фыркнув, она отвернулась.

Мое лицо горело, и я тяжело сглотнула. Моего запястья коснулась чья-то рука, и я подскочила, подняв голову, увидев Маршала, стоящего рядом. Его зеленые глаза выражали глубокое сочувствие.

Раздалась череда нечленораздельных проклятий, и я резко обернулась. Императрица стояла рядом с мужчиной, который снова заговорил на своем языке, звеня цепями. На ее лице расплылась жестокая улыбка, и она вонзила иглу ему в шею. Он продолжал биться и кричать, пока она нажимала на конец иглы, вводя что-то в него.

Усмехнувшись, она отстранилась.

— Теперь самое интересное.

Я напряглась, наблюдая за мужчиной в поисках малейших признаков дискомфорта, но ничего не произошло. Моя мать положила инструмент на стол и вернулась к нам, не сводя взгляда со своей жертвы. Мужчина перестал бороться, тяжело задышал, глядя на своих зрителей. Он уронил голову на грудь, и я испугалась.

— Он…

Мужчина вскинул голову, его глаза расширились. Зрачки увеличились настолько, что закрыли большую часть радужной оболочки, а по телу пробежала дрожь. Из его горла вырвался ужасающий крик, и он снова начал биться. Его пронзительные крики усилились, и я закрыла уши руками, дрожа. Кровь стекала по его запястьям, когда он бился в цепях, пытаясь освободиться от того ужаса, который навеял его разум.

Смех прорвался сквозь кошмар, и я в ужасе уставилась на женщину, стоящую рядом со мной. На ее лице была дикая улыбка, ее глаза жадно впитывали картину перед ней.

Задыхаясь, я развернулась и побежала, так быстро, как только могла, его крики эхом отдавались позади меня.

Глава 14 Пробуждение

Я заглянул в бездушные обсидиановые глазницы Джудекса. В голове промелькнуло воспоминание о том, как белые глаза стали красными, и последующий ужас от моей предыдущей ошибки всего три дня назад, и я вздрогнула. В ушах все еще звучал треск, когда нога Рокки раздавила голову другого голема. Я потратила слишком много времени на создание Джудекса, чтобы позволить ему быть уничтоженным так легко. На этот раз я не могла облажаться. Не могла.

Я посмотрела на ряд из пяти недавно пробудившихся големов слева от меня. Они стояли прямо, прислонившись к стене, их глазницы были наполнены мягким бледным свечением. На этот раз ни один из них не повернулся ко мне. Часы, которые я потратила на отработку знаков на пергаменте, наконец-то окупились.

— Как только будешь готова, Калеа, — подбодрила императрица со своего места у двери, взмахом тонких пальцев указав на Джудекса. Она выглядела царственно в своем темно-синем платье, и оно дополняло ее строгий синий взгляд. И все же, как бы прекрасно она ни выглядела, я не могла стереть из памяти то ужасное существо, наслаждающееся чужой болью в подземелье… случай, который мы с тех пор не обсуждали.

Отогнав тот кошмар, я снова повернулась к Джудексу. Я глубоко вздохнула и расправила плечи. Пусть мои действия докажут матери, что я могу стать чем-то большим, чем просто ее очередным лицом. Я подняла украшенный драгоценными камнями нож и уколола палец. В руке вспыхнула знакомая боль, но я сосредоточилась на ней, и на кончике пальца выступила кровь.

Прижав палец ко лбу Джудекса, я прогнала весь страх из своего разума и выпрямила руку. Медленными, уверенными движениями я нарисовала символ жизни на его глине. Он сдвинулся под моим прикосновением, и у меня перехватило дыхание, когда мягкий свет наполнил его черные глаза. На моих губах заиграла улыбка, но еще рано было радоваться. Мне еще нужно было начертать еще один символ. Приложив все усилия, чтобы сосредоточиться, я медленно впечатала каждую строчку символа для защитника. Закончив, задержала дыхание и убрала руку.

Джудекс отстранился, сделав шаг назад, но его глаза не отрывались от меня, и они не покраснели.

— Молодец, принцесса, — похвалил гончар, улыбаясь, он забрал у меня нож.

— Да, дочка, хорошая работа, — вмешалась моя мать, с едва скрываемым отвращением разглядывая стоящее передо мной массивное существо. — Теперь закрепи проделанную работу.

В предвкушении увидеть созданный мной глиняный шедевр живым и одушевленным, я спустилась с платформы и подошла к своему голему, убрав за ухо прядь серебристых волос. Он возвышался надо мной, но я остановилась перед ним и поклонилась.

Когда я выпрямилась, пол задрожал, поскольку Джудекс был почти на уровне моих глаз, опустившись на одно колено. Потянувшись, я положила руку ему на плечо, рана на пальце оставила пятно крови.

— Будешь ли ты защищать и служить мне в меру своих сил? — спросила я.

Глаза Джудекса впились в мои, прежде чем он повторил мои движения и положил руку мне на плечо. Он склонил голову в низком поклоне.

— Спасибо, Джудекс, — пробормотала я, убирая руку, когда он поднялся на ноги.

— Имя ему ни к чему, Калеа. — Усмехнулась моя мать сзади.

— Но приятно, когда оно есть. — Я повернулась к ней.

Ее глаза сузились.

— Если мы закончили, я бы хотела навестить отца.

Лилит поджала губы.

— В этом нет необходимости. Маршал сообщил мне сегодня утром, что твой отец рано встал и отправился за вином, чтобы утолить свою нескончаемую жажду.

— Я бы все равно хотела навестить его…

— Комендантский час все еще в силе, и тебе необходимо вернуться в свои комнаты. Пойдем, я провожу тебя.

Я сжала руки в кулаки.

— К чему такая спешка? Разве я не могу навестить…

— Я приказала твоему предназначению встретиться с тобой там. Ты же не хочешь заставлять его ждать?

Мой желудок сжался, и я скривилась, но все же пошла за мамой, которая уже была в коридоре. Я так и не увидела Райкера после того, как вылечила его, и мы так и не обсудили наш почти поцелуй. Похоже, мой список причин, по которым я не хотела его видеть, продолжал расти.

— Тебе не нужно было этого делать.

— Очевидно, да, — огрызнулась она. — До меня дошло, что ты не виделась с ним после предыдущего инцидента с големом.

Отлично, теперь она следила за тем, как часто я его вижу?

— Ты забыла о нашем уговоре?

Во мне зажглась искра страха, и я вздохнула, опустив голову.

— Нет, мама, я просто не очень хорошо себя чувствовала.

— И кто в этом виноват?

Я вскинула голову.

— Что мне оставалось делать, позволить ему умереть?

— Он бы не умер, Калеа…

— Ты не знаешь этого…

— Вообще-то, знаю. Именно поэтому у нас есть обученные целители, чтобы тебе не пришлось глупо рисковать жизнью, пытаясь использовать силу, о которой ты понятия не имеешь!

Во мне поднялся гнев, но я прогнала его. Надеялась, что она будет гордиться мной за то, что я наконец-то перестала избегать Райкера и сумела его вылечить. Мне следовало лучше ее знать.

— Я не рисковала своей жизнью…

— Кроме нашей небольшой вылазки в подземелья, последние три дня ты провела в постели! — Императрица коснулась пальцами моего подбородка, заставляя посмотреть ей в глаза. — Дочь, ты должна понять мои доводы и колебания против того, чтобы позволять тебе так напрягаться.

— Потому что ты не доверяешь мне.

— Нет. Потому что твоя жизнь всегда важнее, чем чья-либо еще.

Я вздрогнула, но посмотрела в глаза матери.

— Тогда почему ты сказала, что я ни на что не гожусь, кроме как на роль твоей наследницы?

Она скривила губы.

— Это не было оскорблением, просто факт. Ты рождена для этого, и даже если это единственное, на что ты способна, ты для меня ценнее любого земного имущества. — «И это все?» Я отстранилась от нее, опустив голову, и она издала тяжелый вздох. — К сожалению, это не отменяет того факта, что ты смертна и имеешь срок годности. До покушения на жизнь твоего отца я была рада видеть, что ты хорошо играешь со своим предназначением, удалось ли тебе продвинуться в отношениях с ним?

Я прикусила губу, мне стало тошно при мысли о том, что я так мало общалась с Райкером.

— Я-я не уверена, что смогу сделать то, что ты требуешь, мама. Мне страшно, — прошептала я, обнажая свою душу.

Лилит сжала челюсти, потирая виски.

— Калеа. Подчинить мужчину не так уж сложно и бояться нечего. Будь благодарна, что Райкер действительно хочет тебя и уступчив. Не все такие, и ты многое не знаешь. — Она усмехнулась, но ее лицо смягчилось, когда она коснулась моей руки. — Я бы не просила тебя об этом, если бы не думала, что ты не справишься. — Ее недовольство укололо меня, и я закрыла глаза, стараясь не заплакать.

— Если ты действительно так нервничаешь, почему бы не попросить сестру дать тебе наставления? — успокаивала она. — Она, кажется, без проблем завоевала своего мужчину и забеременела.

— Что? — Я открыла рот, не в силах дышать.

Застенчивая улыбка заиграла на ее губах, и она склонила голову набок.

— Она еще не сказала тебе? Как интересно.

— Кэсси… — Слова застряли у меня в горле. Ее странное грустное поведение несколькими днями ранее засело у меня в голове. И они с Алексом всегда тайком уходили, чтобы побыть наедине. Так вот почему? Но если так… почему она не сказала мне? Мы делились всем. — Она рассказала тебе?

— Да. Мне стало известно о ее состоянии после того, как вам предоставили «Отвар Дочери». После того, как ты… быстро ушла, твоя сестра сказала мне, что не будет его принимать, потому что в этом нет смысла.

Я уставилась на свою мать невидящим взглядом. Непонимая.

— Это не удивительно… она была влюблена в мальчика Ариадны с тех пор, как они были детьми. Жаль, что она родилась с такими уродствами. — Лилит вздохнула. — Если бы не это, она была бы идеальной наследницей.

Желчь поднялась в моем горле, мои внутренности сжались.

— Ты лжешь, — крикнула я, сочтя это единственным объяснением, которое имело хоть какой-то смысл. Глаза Лилит расширились, но я не стала ждать ее оправданий и рванула по коридорам, три моих голема последовали за мной.

Сердце колотилось о ребра, паника закралась внутрь, мешая дышать. Нет. Я не верила Лилит, не верила. Но крошечный голосок в глубине головы утверждал, что у нее нет причин лгать. Но почему Кэсси не сказала мне?

Потерявшись в потоке своих мыслей, я не заметила его, пока темная фигура не вынырнула из тени возле двери в мою комнату. Взвизгнув, я отпрыгнула назад, мои стражники окружили меня, Джудекс встал между мной и…

— Райкер? — Я выглянула из-за Джудекса, пытаясь успокоить свое колотящееся сердце.

Я стояла посреди открытого зала, широко раскрыв глаза. На моих щеках вспыхнул румянец, в голове зазвучали мамины намеки, но я изо всех сил старалась не обращать внимания на назойливые мысли и оглядела его, ища хоть намек на то, что он все еще ранен. Как обычно, его длинные черные волосы были убраны в косу. Его загорелая кожа была чистой… без крови или заживающих ран, и хотя он выглядел настороженным, в его выражении лица или позе не было и намека на остатки боли. Хорошо.

Он моргнул, и его взгляд переместился с Джудекса на меня. Его красивое лицо исказилось от беспокойства, и я поняла, что мои глаза, вероятно, покраснели от непролитых слез, которые я пыталась сдержать. Он медленно поднял руки, и я могла только предположить, что он спрашивает, все ли со мной в порядке.

— Что ты здесь делаешь? — Я убрала с лица выбившиеся пряди волос, не желая отвечать на вопрос в его глазах. Нет. Я не была в порядке ни в каком смысле этого слова. Но ему не нужно было этого знать… никому не нужно.

Пошарив в сумке, прикрепленной к поясу, он достал лист пергамента и протянул его. Я обошла Джудекса, и он привалился к моему плечу, когда я приняла бумагу. Перечитав изящный почерк, я обнаружила записку, которую послала ему моя мать, требуя его присутствия в моих покоях и вопиюще напоминая о соглашении в его контракте. У меня перехватило дыхание, ее слова повторялись в моей голове, и я вздрогнула.

Сглотнув комок в горле, я передала записку обратно.

— Знаешь, тебе не обязательно было приходить. — Я глубоко вздохнула, изо всех сил стараясь вернуть себе самообладание. Не хотелось, чтобы кто-то увидел меня в таком виде, тем более те, о ком я заботилась… особенно Кэсси.

Я поморщилась, но когда шок от откровения матери прошел, поняла, что, если Кэсси не сказала мне о беременности, на то была причина… хотя была ли эта причина разумной, еще предстоит выяснить… и я буду ждать, пока она наконец не придет ко мне. Да, это было больно, но я была эгоисткой, думая, что она должна была рассказать мне первой, ну, по крайней мере, второй, после Алекса.

Неважно. Я буду сильной ради нее, а пока подожду столько, сколько смогу, не раскрывая того, что знаю. Расправив плечи, я прошла мимо Райкера и открыла дверь. Я едва успела переступить порог, как меня встретил взволнованный визг, и Кэсси влетела в гостиную, где Алекс поднялся с одного из диванов.

— Ты сделала это! Ты разбудила Джудекса, не превратив его в еще большее чудовище. Я знала, что ты сможешь это сделать. — Она дотянулась до меня и обвила руками мою шею.

— Он не чудовище. — Я расслабилась в ее объятиях и обняла, притянув к себе, на мгновение дольше, чем обычно. Она не казалась другой… просто та же Кэсси, которую я всегда знала, любила и всегда буду любить… и все же теперь, когда я знала, было странно думать, что с каждой секундой ее тело меняется, и она носит в себе живого, растущего ребенка. Наши жизни никогда не будут прежними.

Кэсси отстранилась, ее глаза блуждали по моему лицу.

— Что случилось?

Я отвернулась.

— Ничего. — Все.

Ее глаза сузились, и она посмотрела мне за спину.

— Что здесь делает Райкер? — прошептала она, ее голос все еще был достаточно громким, чтобы он мог услышать.

— Императрица послала его, так что он не виноват, что его заставили прийти. — Я вздохнула и предложила Райкеру войти. Он так и сделал, закрыв за собой дверь.

Кэсси бросила на него предупреждающий взгляд.

— Ты точно в порядке? — Я кивнула, вместо того чтобы произнести ложь вслух, и после еще одного взгляда она опустилась на бирюзовый диван.

Алекс подошел ближе.

— Лея. Рад видеть, что ты встала с постели. Рад, что ты чувствуешь себя лучше.

— Да, хорошо снова встать на ноги, — пробормотала я, бросив взгляд на Райкера. Он наблюдал за нашим разговором, наклонив голову, в его глазах читалась растерянность.

Он не знал?

Алекс обошел меня и поравнялся с Райкером, который оставался в нескольких шагах от него.

— Я не знаю тебя и не знаю, что правда, а что нет во всех сплетнях о тебе, но, если ты когда-нибудь попытаешься навредить моей сестре, я убью тебя.

Райкер скорчил гримасу, и я не смогла сдержать смех, вырвавшийся из моего горла. Оба мужчины посмотрели на меня так, словно у меня выросла вторая голова.

— Прости, — прохрипела я, все еще пытаясь взять свое веселье под контроль.

— Считаешь мое заявление о верности смешным? — Алекс притворно нахмурился, толкнув меня локтем.

Я ухмыльнулась, покачав головой.

— Конечно, нет, просто мне кажется забавным, что именно так ты решил представиться.

Алекс улыбнулся и пожал плечами, но улыбка исчезла, когда он снова повернулся к Райкеру.

— Ей кажется это забавным, но я надеюсь, что ты понял меня. Потеря сестры уничтожит Кэсси, а я не позволю этому случиться.

Райкер склонил голову, и я удивилась, как ему удается сохранять такой спокойный вид. Неужели он действительно не видел в Алексе ни малейшей угрозы? Или его это нисколько не беспокоило, потому что он отказался от попыток убить меня? Я очень надеялась, что это правда… и только сейчас я начала признавать, что, возможно, это было не только потому, что я не хотела умирать.

— Алекс. — Кэсси выпрямилась на диване. — Как мне закончить портрет, если моя модель ушла? — Алекс бросил последний взгляд на Райкера, прежде чем вернуться к сестре.

Выдохнув, я снова посмотрела на Райкера и кивнула в сторону двери в сад.

— Не возражаешь, если мы выйдем наружу? Мне нужен свежий воздух.

Райкер что-то показал руками, а затем кивнул.

— Повеселитесь! — крикнула Кэсси нам вслед, прежде чем мы вышли на свежий послеполуденный воздух.

Я направилась к знакомой тропинке вдоль стены сада, и мы отправились в легкую прогулку. Легкий ветерок, наполненный ароматом осени, овевал мою кожу, и мне хотелось просто лечь в траву и впитать все это.

Не отставая от меня, Райкер снова показал знаки, и я наблюдала за плавными движениями его рук, когда он создавал слова, которые не могла понять.

— Зачем ты это делаешь? — спросила я. — Ты же знаешь, что я не понимаю.

Он потянулся к поясу и достал свой обычный уголь и бумагу. Написав записку, он протянул ее, и наши пальцы соприкоснулись, когда я взяла ее. Мое лицо обдало жаром, но я опустила голову, спрятавшись за завесой волос, и не спеша стала читать.

«Я так говорю. Знаю, что ты не можешь понять, но это привычка, что, наверное, кажется глупым».

Я ухмыльнулась при мысли о том, что он «глупый», когда физически не может произнести ни слова.

— Думаю, в этом есть смысл. Лучше выплеснуть все наружу, чем держать это в себе.

Райкер продолжал наблюдать за мной, солнечные лучи отливались на его обсидиановых волосах и придавали его коже теплое сияние. Но, глядя на его лицо, я не могла ничего рассмотреть за нейтральной маской, которую он носил. Что он видел, когда смотрел на меня?

Боясь спросить, я выбрала гораздо более безопасный вопрос.

— Как ты здороваешься?

Он сделал простой жест руками, и, сосредоточившись на них, я попыталась повторить его.

Моя попытка не была такой же скоординированной и плавной, но легкая улыбка на его лице превратила Райкера в человека, которого я не знала, но хотела узнать.

— Тебе следует чаще улыбаться, — выпалила я, прежде чем успела подумать.

Его глаза расширились, и я закрыла рот руками. Почему я только что это сказала?

Его губы дернулись, и он начал писать другую записку.

Мое лицо пылало, и я сосредоточилась на грунтовой дорожке, на красивых живых изгородях, выстроившихся вдоль нее, подстриженных в величественные формы драконов в разных позах. «Я выставляю себя на посмешище». Фонтейн говорила, что Райкер всего лишь мужчина и поэтому будет слаб передо мной, но я не единственная, у кого «красивое лицо». Не учла, что я всего лишь наивная девушка, которая еще слабее его. Он проявил ко мне каплю снисхождения, а мои стены и запреты сразу же рухнули. Я хотела доверять ему. Узнать получше. Быть друзьями и, возможно, когда-нибудь стать чем-то большим.

Райкер подтолкнул меня локтем, и я вздрогнула, но приняла записку.

«О чем говорил Алекс? Тебе было плохо?»

Значит, он не знал. Я вздохнула, когда мы завернула.

— Я не очень искусна в целительстве… то, что у нормального целителя получилось бы без труда, отнимает у меня все силы. Мне требуется время, чтобы восстановить энергию, поэтому последние пару дней я в основном провела в постели.

Райкер передал мне еще одну записку, застенчиво ухмыляясь. «Я думал, ты просто избегаешь меня».

Я вздрогнула.

— Ты что, дразнишь меня? — Он пожал плечами, его губы слегка приподнялись. По крайней мере, он пытался быть более открытым рядом со мной. За это заслужил похвалу.

Я попыталась скопировать тот же жест, который он сделал в коридоре. Его брови нахмурились в явном замешательстве, и я опустила руки.

— Я подумала, что ты спрашивал, все ли у меня в порядке, когда мы встретились. Поэтому просто пыталась спросить то же самое.

На его лице отразилось понимание, и он повторил свой предыдущий знак, показывая, где я ошиблась. Затем повторил его. Я смотрела, все еще не в силах расшифровать ни одного жеста. Райкер написал еще одну записку и протянул ее.

«Я в порядке. Благодаря тебе».

Знакомое волнение затрепетало внутри меня, и я улыбнулась.

— Мне жаль, что тебе пришлось пережить такую боль.

Его лицо стало мрачным, стены вернулись в мгновение ока.

Я сказала что-то не так? Может он жалеет, что спас меня.

Мы продолжали идти через сад… то самое место, где я была неделю назад, когда решила, что мне нужно соблазнить Райкера, если хочу выжить… но теперь? Я уже не была уверена, что смогу это сделать.

Глава 15 Поддавшись на ложь

Боль вспыхнула в моем боку, и я ахнула, отшатнувшись от кулака Райкера. Я попыталась нанести удар ногой, но он увернулся и бросился вперед, навалившись на меня всем своим весом и пальцами обхватив мое горло. Не сумев удержать равновесие, я упала спиной в траву, увлекая его за собой. К счастью, он не раздавил меня, так как отпустил, чтобы опереться руками по обе стороны от меня. Он смотрел на меня, ухмыляясь… в его выражении лица не было ни капли унижения.

Тяжело дыша, я проигнорировала жар, ползущий по моему лицу, и уставилась на него.

— Ты не должен выглядеть таким самодовольным. Не похоже, что у меня вообще был шанс. — Насмехалась я. — Теперь слезь с меня, и я попробую еще раз.

Райкер закатил глаза и поднялся на ноги. Он предложил свою руку, но я отмахнулась от него. Я с трудом приняла сидячее положение, пытаясь отдышаться.

— Мне кажется, твои навыки становятся лучше, — сказала Кэсси со скамейки в саду, где они с Алексом, свернувшись калачиком, читали книгу. Или, по крайней мере, они притворялись, что делают это, наблюдая, как я выставляю себя на посмешище.

— Это заставляет меня чувствовать себя намного лучше из-за того, что мне постоянно надирают задницу, — проворчала я, наконец-то поднявшись на ноги и откинув с лица потные серебристые локоны.

«Практикуясь, ты становишься лучше», — показал пальцами Райкер… уже более знакомым жестом… и я скривилась. Он даже не вспотел.

Прошедшая неделя пролетела как в тумане. Хотя после нападения на моего отца другого убийцы не было ни видно, ни слышно, мы с Кэсси по-прежнему сидели в своих комнатах. Но мы редко оставались одни. Алекс приходил так часто, как только мог, и мне, как стороннему наблюдателю, было приятно наблюдать за тем, как нежно и тонко он проявляет свою любовь к моей сестре.

Райкер также приходил каждый день, чтобы обучить меня своему языку, а также продолжить тренировки. Он не был таким отстраненным, как мастер Юма, и не боялся быть грубым… хотя и старался никогда не причинять мне боли, кроме случайных синяков или продолжительной боли. Но тренировки — это все, чем мы занимались. Больше он ко мне не прикасался, а я все еще была слишком труслива, чтобы противостоять ему.

— Думаю, на сегодня достаточно.

Ариадна вышла из наших комнат, по обеим сторонам от двери, словно статуи, стояли мои големы. За ней последовали несколько слуг, они пересекли роскошные сады и направились к нам, неся подносы с блюдами и кувшинами.

— Да! Я умираю с голоду. — Я застонала, бросившись вперед, чтобы взять один из полных кубков персикового сока, чтобы смочить пересохшее горло.

— Манеры, дитя. Может тебя и освободили от формальных обязанностей на последнюю неделю, но ты все еще принцесса и должна вести себя соответственно, — слегка укорила Ари, в ее глазах плескалось веселье. Я пожала плечами, не допивая свой напиток, когда она проходила мимо Райкера и бросила на него взгляд, который я не смогла расшифровать.

Его лицо стало жестким, и он отвернулся.

Ее глаза сузились на несколько секунд, прежде чем она снова повернулась к нам.

— Надеюсь, вам понравится ваш обед. Пожалуйста, простите меня, но я не могу остаться. Ваша мама попросила меня присоединиться к ней сегодня после обеда. — Ари слегка поклонилась, а затем исчезла за дверью в наши комнаты.

Ладно? Что это было? Мой желудок заурчал, и я села рядом с Кэсси на скамейку. Алекс уже принес ей тарелку с сыром, виноградом и вяленым мясом, но она просто отодвинула ее.

— Не голодна? — спросила я, украв кусочек сыра.

— Просто плохо себя чувствую. — Она посмотрела мне в глаза, прежде чем отвести взгляд, и внезапно я тоже почувствовала себя не такой уж голодной.

Когда она скажет мне? Если бы императрица захотела, я бы Вознеслась всего через пару недель. У меня оставалось не так много времени. Я все еще не могла понять, почему она держала свои новости при себе. Она думала, что я разозлюсь? Думала, что я возненавижу ее? Нет. Никогда.

— Может быть, ты хочешь, чтобы я принес тебе что-то другое? — сказал Алекс, стоя с другой стороны, его брови озабоченно нахмурились.

Кэсси покачала головой, отчего ее золотые локоны заблестели под ласковыми лучами солнца.

— Сейчас нет ничего, чтобы я хотела. — Беспокойство скрутило мой желудок, но я не позволила себе показать это. — Вообще-то, мне, наверное, стоит прилечь ненадолго, — пробормотала она, ее плечи опустились. Она передала тарелку Алексу, и они вдвоем направились в дом.

Мое сердце болело, глядя, как она уходит. Райкер подошел ко мне, держа в руках тарелку, на которой было всего понемногу. У меня пересохло во рту, и мои глаза расширились, когда он протянул мне тарелку. Я перевела взгляд с еды на его лицо, но оно было таким же бесстрастным, как всегда.

Я сделала жест руками, «спасибо», и с благодарностью приняла тарелку.

— Только не говори императрице, — дразняще прошептала я.

Райкер склонил голову, прежде чем занять место на скамейке под большим дубом со своей тарелкой. Я не пропустила легкую улыбку, которую он пытался скрыть. Это немного ослабило беспокойство, вызванное действиями моей сестры, и хотя я все еще волновалась за нее, но не собиралась упускать возможность полакомиться.

Мы с Райкером сидели в спокойной тишине, пока оба доедали обед. Поставив тарелку на скамейку рядом с собой, я вытянула руки над головой и поморщилась, разминая тело. Я взглянула на Райкера и увидела, что он прислонился спиной к стволу дуба, закрыв глаза. Солнечный свет просачивался сквозь листву над головой, освещая его лицо и придавая ему царственную неземную красоту.

Почему он был таким красивым? Это несправедливо. Слегка нахмурившись и желая уравнять шансы, я подозвала служанку, которая собирала остатки нашего обеда. Шепнув девушке о моем желании, она отвесила быстрый поклон и ускользнула в сторону моей комнаты.

Глаза Райкера раскрылись, когда я поднялась со скамейки и направилась к месту, где он сидел, скрестив ноги на земле. Мое сердцебиение участилось, и мой переполненный желудок заурчал, когда перышки волнение заплясало внутри меня. «Будь смелой, играй в игру». Заставив свои губы улыбнуться, я опустилась на траву перед ним. Я повернулась к нему спиной, как раз когда служанка вернулась, неся мою щетку. Она с поклоном вручила мне серебряный предмет, я приняла его, затем повернулась и протянула его Райкеру.

— Не поможешь расчесать мне волосы?

Он не двигался, просто сидел, уставившись на щетку в моей руке, как будто это была кобра, готовая нанести удар. Я помахала ею вверх-вниз.

«Зачем?» — Показал он пальцами… еще один жест, который я выучила.

Я пожала плечами.

— Потому что это мне нравится, а ты мне должен после того, как избил меня раньше.

Он нахмурился, изучив на мгновение мое лицо, и наконец, взял ее.

«Спасибо», — показала я и отвернулась, заставляя себя сохранять ровное дыхание и ненавидя то, как сильно я предвкушала его прикосновение.

Сначала ничего не происходило… Райкер не двигался. Успокоив свое колотящееся сердце, я закрыла глаза и стала ждать. Ласковое солнце согревало мою кожу, а мелодия птиц, спрятавшихся по всему саду, наполняла воздух, как музыка. Это было так красиво и умиротворяюще.

Спустя, казалось, целую вечность, послышался шорох, и Райкер придвинулся ближе. Он слегка потянул за ленту, сдерживающую мои волосы, и снял ее, освободив мои серебристые локоны, которые каскадом рассыпались по спине. Я была удивлена, когда он начал расчесывать нижние пряди, аккуратно распутывая каждый из многочисленных спутанных локонов.

— Откуда ты знаешь, как это нужно делать? — спросила я, не двигаясь, наслаждаясь пьянящим ощущением, когда щетка скользила по моим волосам. — О, подожди, у тебя же длинные волосы.

Он сделал паузу, затем продолжил. Была ли еще одна причина, по которой он знал, как ухаживать за длинными волосами? У него была сестра?.. Любовница? Чувство вины охватило меня, когда я поняла, что впервые подумала о тех, кого он оставил. От чего он отказался, чтобы прийти сюда… «прийти убить меня…» поправила я, пытаясь избавиться от чувства вины.

Райкер продолжал расчесывать мои волосы, пока в них не осталось ни одного клубка… довольно сложная задача, ведь мы тренировались все утро. Закончив, он отложил щетку, и я постаралась проигнорировать чувство разочарования от того, что он остановился. Я вздрогнула, когда он вернул руки к моей голове, перебирая пальцами гладкие пряди.

Что он делал?.. не то чтобы я жаловалась.

Сосредоточившись на ощущении пальцев, он разделил мои волосы от макушки черепа вниз. Он собирался заплетать их? Его пальцы продолжали проводить по моему черепу быстрыми движениями, и я ухмыльнулась.

— Пытаешься понять, есть ли у меня рога?

Его руки замерли, и я откинулась назад, посмотрев на него сверху вниз. Он вопросительно покачал головой. Я рассмеялась и легла на спину, упираясь затылком в его скрещенные лодыжки. Я пыталась скрыть свое веселье, когда он напрягся, а его спина выпрямилась. Райкер убрал руки с моих волос, скрестив руки на груди, а его глаза смотрели куда угодно, только не на мое лицо. Может, он и смог бы повалить меня, не моргнув глазом, но было приятно знать, что я могу застать его врасплох.

— В свободное время я читала о твоем народе. Согласно некоторым древним преданиям, которые я нашла, они верили, что Лилит была матерью демонов… что она была злом и каким-то чудовищем. — Яркие изображения темных существ с красными глазами и кровью, капающей с клыков и когтей, сопровождали текст, который я изучала, и эти образы всплыли в моей памяти. Я вздрогнула, а Райкер сморщил нос, глядя на меня так, словно у меня вырос третий глаз.

— Что? Ты не веришь в это?

Его глаза сузились. Что это означало?

— Знаешь, они все неправильно поняли. Она богиня, а не демон. Вначале Великие Творцы создали ее как ангела. Они были настолько сражены ее красотой и добротой, что наделили ее своей силой и благословили быть матерью всего живого. Но ее первый супруг, Адам, попытался подчинить ее себе, но она отказалась подчиниться. Она оставила его ради меньшего бога, Самаэля, и с тех пор решила остаться на Земле, чтобы защищать и благословлять своих детей… А во что верит твой народ?

Райкер выдохнул и покачал головой в знак молчания, но, к моему удивлению… и восторгу… он снова опустил руки к моим волосам и начал заплетать несколько прядей моей челки. Если бы я была кошкой, я бы мурлыкала.

Закрыв глаза, удовлетворенно вздохнула. Его прикосновение завладело моим вниманием, стирая прежние мысли и сосредотачивая их исключительно на нем. Сидя вместе на траве в тени большого дуба, я почти поверила, что это реально, что у Райкера действительно есть чувства ко мне… что он заботится обо мне, а не хочет меня убить. Что, возможно, есть шанс, что мы сможем быть счастливы вместе. Это была ложь. Но мне становилось все труднее и труднее помнить об этом… потому что я не хотела, чтобы это было так.

Не слишком ли много я хотела?

— Ты когда-нибудь снова попытаешься меня поцеловать? — дразнила я, пытаясь скрыть предательское предвкушение, свернувшееся в моем животе.

Руки Райкера дернулись и остановились. Мои глаза распахнулись, но я не успела увидеть выражение его лица, когда он вскочил на ноги… не слишком мягко опустил мою голову с его колен на землю… и ушел прочь.

Что ж, это определенно было «нет». Я вздохнула, глядя, как он уходит, а затем уставилась на множество разноцветных листьев надо мной, удивленная глубокой болью в груди. Почему я так плохо разбиралась в ухаживаниях?

— Калеа? — Испуганный голос прорвался сквозь мои мысли. Тарра стояла в дверях наших покоев, ее глаза метались по сторонам, пока она переминалась с ноги на ногу.

— Тарра? Все в порядке? — Я встала и пересекла сад, чтобы поприветствовать ее.

— Да, конечно. — Ее глаза изучали меня, как будто она что-то искала. — Ты в порядке?

— В порядке…

Она бросилась вперед, обвивая руками мою шею, ее тело дрожало.

— Что случилось? — Я обняла ее, прижав к себе.

— Я только что прошла мимо Райкера в коридоре, и он выглядел злым, — пискнула она. — Я подумала, что опоздала.

Злым? С чего бы Райкеру злиться на меня за то, что я дразнила его поцелуем? В замешательстве я отстранилась от нее и убрала с ее лица несколько локонов светлых волос.

— Опоздала?

Ее нижняя губа дрогнула.

— Чтобы спасти тебя от Райкера. — Я нахмурилась, когда она обняла меня еще крепче. — Мне так жаль, что я так с тобой обошлась.

У меня отлегло от сердца, я была рада узнать, что она больше не ненавидит меня.

— Мне тоже жаль, Тарра. С моей стороны было неправильно использовать тебя так, как я это сделала. Я просто испугалась, но это не оправдание.

Тарра покачала головой.

— Нет, все в порядке. Встретиться лицом к лицу со смертью — это ужасно. Калеа, ты должна знать, что я никогда не желала тебе зла, никогда.

— Конечно…

— Я ошибалась, Калеа. Мне просто трудно думать о смерти и убийстве. Прости меня. Пожалуйста, позволь мне загладить свою вину. У меня есть кое-что для тебя в мастерской.

— Мне нельзя уходить…

— Пожалуйста, — торопила Тарра, схватив меня за руку. — Это займет всего мгновение, и это может спасти твою жизнь. — Глядя в ее умоляющие глаза, я кивнула.

— Спасибо.

Мы направились обратно через мои комнаты. Мои големы зашевелились, и Тарра пискнула, когда Джудекс возник у меня за спиной.

— Я слышала, как другие слуги говорили об этом, но не думала, что слухи правдивы, — пробурчала она. — Он ужасен!

Я нахмурилась.

— Нет, он великолепен.

Тарра отвела от него глаза, вздрогнув.

— Может, оставим его и возьмем одного из твоих других големов?

Я моргнула, удивленная ее страхом, но хоть я и не хотела подвергать девушку еще большему страху, чем она уже пережила, Джудекс был пробужден не просто так.

— Я не должна уходить, не говоря уже о том, чтобы быть вне поля зрения Джудекса. Прости, но, если ты хочешь, чтобы я пошла с тобой, ему тоже придется пойти.

Тарра выдохнула, ее широкие глаза слегка сузились.

— Ладно, чего бы это ни стоило. Обещаю, ты не пожалеешь.

Глава 16 Роковые недостатки

Я уставилась на деревянную чашу в центре захламленного рабочего стола. В емкости пузырилось и бурлило серебристое вещество, и я ахнула, когда по комнате распространился дурной запах чего-то мертвого. Даже ароматный запах сушащихся растений не мог его перекрыть.

— Что это? — спросила я, прикрыв рот рукой, пытаясь не вдыхать отвратительный запах.

— Это яд, который ты хотела, чтобы я приготовила. — Тарра помрачнела. — Ну, не совсем такой, поскольку у меня нет под рукой мантикоры, но я знаю, как делать его для императрицы.

Мой желудок скрутило, и я отвела взгляд от серебристой слизи.

— Ты имеешь в виду галлюциноген?

Красивое лицо Тарры сморщилось в замешательстве.

— Ты знаешь об этом?

Я кивнула.

— Он имеет схожую основу, я немного изменила этот яд, чтобы ты могла окунать в него свое оружие, и он убивал быстро и эффективно, а не просто выводил из строя. Он гораздо эффективнее яда мантикоры, который сначала парализует, а потом медленно убивает.

— Что заставило тебя передумать?

Тарра опустила голову.

— Чем больше я думала об этом, тем больше понимала, что если не помогу тебе, то это будет то же самое, как если бы я сама тебя убила.

— Тарра. Это неправда. Ты не виновата в том, что кто-то другой хочет моей смерти.

— Но это будет моя вина, если ты умрешь, потому что у тебя не было защиты, которая тебе нужна… защиты, которую я могу обеспечить.

— Тарра…

— Все нормально, Калеа. — Ее глаза встретились с моими. — Я пыталась убедить себя, что Райкер не хочет твоей смерти… ты единственная, кто думает, что хочет. Или что если бы он хотел, ты бы смогла его переубедить, но я все равно не могла перестать беспокоиться о тебе. А после того, что я только что увидела на его лице… — Она вздрогнула. — Я не уверена, что ты ошибалась.

Я все еще не могла понять, почему Райкер так разозлился… я просто дразнила его. Стоя рядом с Таррой в мастерской с глинобитными стенами и глядя на клинок, я должна была почувствовать облегчение. Но не могла. После столкновения с тем Чужеземцем в подземелье я не могла причинить кому-то боль, не говоря уже о том, чтобы его убить. Особенно того, кого я знала. Особенно Райкера.

— В любом случае, — голос Тарры заставил меня вернуться в реальность. — Я уже проверила его несколько раз и…

— Подожди, ты что?

— Ну, я не собиралась обнадеживать тебя, не убедившись, что это сработает. — Она указала мне за спину. Я посмотрела на дверь, где за рамой стояла крупная фигура Джудекса… Клэй был снова зажат между двумя полками в маленькой комнате… и только потом заметила рядом с дверью плетеную корзину с открытой крышкой, из которой торчал розовый крысиный хвост. Так вот откуда исходил запах.

— Вот. — Она взяла со стола комок сложенной ткани и протянула его мне. Я взяла его и, откинув уголок, обнаружила кинжал, который чуть не убил меня… тот самый, который оставила, даже не задумываясь… в туго сплетенных кожаных ножнах. Я уставилась на него, не зная, что сказать.

— Это то, что я хотела тебе подарить. — Тарра озорно улыбнулась мне, играя подолом своей рубашки. — Мне небезопасно носить его с собой по дворцу, но я хотела убедиться, что он будет у тебя, на всякий случай. Будь осторожна с ним, он был обмакнут в яд. У меня есть противоядие, если оно тебе понадобится…

— Спасибо. — Я быстро обняла Тарру, прервав ее нервное бормотание. — Надеюсь, что мне не придется его использовать. — Я не собиралась говорить ей, что я слишком труслива, чтобы когда-либо воспользоваться даром, который она мне только что вручила.

— Я тоже, — прошептала она. — Быть соучастником убийства не входит в мой список дел.

Я засмеялась, сделав шаг назад.

— В мои тоже…

Рев Джудекса отразился от стен, и я обернулась, сердце подскочило к горлу. Мой кровавый голем появился в дверном проеме, его массивная бронированная спина была обращена к нам, перекрывая главный коридор. Клэй бросился вперед, прижавшись спиной к Джудексу и загородив дверной проем. Крики на незнакомом языке заполнили коридор, от которых у меня по позвоночнику побежали мурашки. Я уже слышала эти проклятия в подземелье.

— Убийца! — Или убийцы, судя по звуку. Я крепче сжала кинжал, который дала мне Тарра, когда Джудекс снова зарычал. Но он не двигался с места, и я не могла видеть тех, кто был по другую сторону от него. Я попятилась назад и врезалась в Тарру. Она хныкала, глядя через мое плечо на големов.

— Отсюда есть другой выход? — спросила я.

Она подпрыгнула и покачала головой.

— Нет, это обычная мастерская.

Что-то с грохотом упало на пол, и небольшой предмет прокатился между стоящими на ногах големами. Мы с Таррой отпрянули назад, и я закричала, когда предмет взорвался, извергая во все стороны клубы черного дыма.

Я закашлялась, подавившись густой субстанцией, и свободной рукой прижала Тарру к себе, когда она уткнулась лицом в мое плечо. Джудекс завыл от ярости и помчался по коридору, от его шагов меня пробирала дрожь. У меня свело живот из-за его отсутствия, но, к счастью, мы были не одни.

Клэй занял место Джудекса, сканируя пространство за дверью. Дым ворвался в мои легкие, обжигая горло, и я схватила Тарру за руку, потащив ее за собой к двери.

— Мы должны выбраться отсюда, — прохрипела я, прикрывая рот рукой, кинжал все еще был у меня в руке. Она кивнула, закрывая лицо, и мы подошли к Клэю.

— Нам нечем дышать; уведи нас отсюда, — приказала я.

На его лбу вспыхнул знак, и голем двинулся вперед, продолжая осматривать дым. Мы, спотыкаясь, последовали за ним по заполненном дымом коридору, и я бросила взгляд за спину: крики Чужеземца и вопли Джудекса становились все более отдаленными.

Чем дальше мы уходили, тем чище становился воздух, и я никогда не думала, что буду рада гнилостному запаху пещер, но, по крайней мере, я снова могла дышать. Мое сердце забилось в хаотичном танце, и я схватилась за грудь. Я рванулась, но врезалась в спину Клэя, когда он резко остановился.

Он присел, но через секунду его тело застыло, и я отшатнулась назад, когда скрежет металла о камень ударил по барабанным перепонкам. Клэй наклонился вперед, и пол подо мной завибрировал, когда он упал, и его голова покатилась по дорожке. У меня перехватило дыхание, когда тусклый свет глаз голема, светящихся сквозь шлем, потускнел и погас.

Черт!

— Калеа! — закричала Тарра, ее руки взлетели ко рту. Я оторвала взгляд от Клэя и замерла. Прямо перед нами последние клубы дыма рассеялись, и показалась фигура в темной одежде. Его золотые глаза уставились на меня, белые зубы сверкали на загорелом лице.

Еще один убийца.

Тарра ахнула, а я зарычала, страх обвился вокруг моего горла, как змея, и я крепче сжала рукоятку кинжала. Мужчина бросился на меня с массивным мечом. Я попыталась отпрыгнуть в сторону, но ударилась спиной о стену туннеля.

— На этот раз тебе не убежать, отродье демона, — прошипел мужчина, нависая надо мной и поднимая меч.

— Оставь ее в покое! — Тарра появилась передо мной и схватила его за руку. Он оттолкнул ее, отчего она отлетела к противоположной стене, где со стоном рухнула на пол.

— Тарра! — Повернувшись, я ударила кинжалом к горлу нападавшего. Он с шипением отпрыгнул назад, острие на волосок промахнулось мимо его груди.

— О, у нее есть когти. — Он засмеялся… безумным смехом.

Я снова сделала выпад, но его рука метнулась вперед, схватив меня за горло, и он сильно толкнул меня к стене, от чего кинжал выпал из моей руки. Боль запульсировала в моем черепе, и я вцепилась ногтями в его руки в перчатках, отчаянно пытаясь вдохнуть воздух.

— О, посмотрите, как корчится бедная маленькая гарпия, — злорадно усмехнулся он, слегка ослабив давление на мое горло.

— Почему? — выдохнула я.

— Почему? — Улыбка убийцы исчезла. Его золотые глаза… та похожи, но так отличаются от глаз Райкера… впились в мои, и он снова перекрыл мне доступ воздуха. — Конечно, ты должна спросить, почему. Ты, эгоистичное, защищенное отродье Королевы Ада, ничего не знаешь о несправедливом рабстве и плохом обращении, которое поражает мой народ, пока ты сидишь на своем позолоченном троне, обжираясь за счет тех, кто должен править тобой.

О чем, во имя Люцифера, он говорил? Моя голова закружилась, и попытки освободиться ослабли. Он ударил меня по лицу, и я рухнула на землю, где глубоко вдыхала воздух, пока щека горела.

Убийца, ухмыльнувшись, посмотрел на меня.

— Но больше так не будет. Божественной силой, текущей по моим венам, я приговариваю тебя к смерти. — Он поднял меч, и я поползла назад по грязному полу.

Его мышцы напряглись, и я зажмурила глаза, когда его руки опустились, а меч с шипением рассек воздух.

Меч встретил свою цель с тупым стуком и резким вздохом.

Я открыл глаза, не в силах осознать представшее передо мной зрелище. Мы с убийцей оба смотрели на его меч, глубоко вонзившийся в грудь Тарры.

— Нет! — Крик вырвался из моего горла, и я бросилась вперед, схватив ее, когда она со стоном упала на колени. Это движение заставило убийцу опомниться, и он вытащил меч. Тело Тарры дернулось в моих руках, ее одежда, заляпанная кровью, окрасила меня в красный цвет.

— Нет, Тарра, нет, пожалуйста. — Я всхлипывала, изо всех сил пытаясь прижать ее к себе. Ее глаза лихорадочно метались, когда она пыталась сделать еще один хриплый вдох. — Не умирай, — умоляла я, прижимая дрожащие руки к ее ране и пытаясь соединиться со своей божественностью, чтобы исцелить ее.

— Ка-леа. — Ее прекрасные голубые глаза нашли мои, когда она попыталась поднять руку, прежде чем сделать последний вдох, и жизнь покинула ее глаза.

— Тарра! — закричала я, не в силах осознать, что моей сестры больше нет. За несколько ударов сердца она исчезла. Я слегка встряхнула ее, надеясь, молясь, что еще есть шанс. От этого движения у нее из руки выпал какой-то предмет, и только тогда я поняла, что она пыталась мне дать… кинжал.

— Не грусти, маленький демон, скоро ты присоединишься к ней, — усмехнулся убийца, снова поднимая свое оружие и направляясь к нам.

— Нет. — Я опустила тело сестры на пол, беря ее последний подарок. Прыгнув вперед с нечеловеческим рыком, я ударила убийцу плечом. Он попятился назад, и я присела, ударив его по ногам. Его колени подкосились, и он рухнул с воем. Я набросилась на его грудь, вопя от ярости. Я вонзила кинжал ему в грудь, но он отбросил меня, и острие едва разорвало его тунику.

— Ты за это заплатишь, — прорычал он, поднимаясь на ноги.

Тяжело дыша, я попятилась назад и метнула нож со всей силой, на которую была способна. Время словно замедлилось, и мое сердце остановилось, когда он в последний момент увернулся, и кинжал задел его щеку.

Нет.

Его лицо расплылось в дикой улыбке.

— Прощай, маленькая принцесса. Скоро ты встретишься со своей сестрой в аду. — Он поднял меч и остановился. Его глаз дернулся, и он закашлялся. Из небольшого пореза на щеке просочилась кровавая дорожка… я все-таки не промахнулась. Его меч звякнул о землю, и он с широко раскрытыми глазами упал на колени, после чего рухнул на землю, и все погрузилось в тишину.

* * *

Я не могла перестать плакать. Я отвернулась от трупа убийцы и вернулась к бездушному телу сестры. Не знаю, сколько времени просидела с ней, прижав к груди, раскачиваясь взад-вперед и всхлипывая. Я даже не обратила внимания на Джудекса, когда он вернулся ко мне, весь в багровых брызгах. К тому моменту, когда крики наполнили воздух, я была вся в крови Тарры.

— Она здесь!

— Принцесса, ты в порядке? — спросил далекий голос, сильные руки схватили меня за плечи, пытаясь оттолкнуть.

— Нет! — Я крепче прижала Тарру к себе, лишь наполовину осознавая, что зал переполнен бешеными стражниками и еще большим количеством големов.

— Принцесса…

— Я не оставлю ее! — крикнула я.

В поле моего зрения появились рыжие волосы и обеспокоенные зеленые глаза. Маршал схватил меня за плечо.

— Ты должна ее отпустить.

— Нет, — выдавила я, зарываясь лицом в ее слипшиеся от крови волосы.

Я почувствовала, что рядом со мной кто-то есть, но не стала поднимать голову, чтобы посмотреть, кто положил руку мне на плечо.

— Нам нужно забрать ее отсюда и отнести к целителям, — пробормотал Маршал, обращаясь к тому, кто стоял за моей спиной. — Она, вроде бы, не ранена.

Человек, к которому он обращался, не ответил, но руки обхватили меня, поднимая с пола. Я пыталась удержать Тарру, но сил не хватило, и она выпала из моей хватки.

— Нет, пожалуйста, нет! — Паника охватила меня, и я изо всех сил старалась вырваться из рук своего похитителя, размахивая руками, когда прерывистый крик вырвался из моего горла. Я не могла объяснить свою потребность оставаться рядом с ней, как будто могла сделать для нее что-то еще. Я просто знала, что когда уйду, это будет все, конец. Я никогда больше не увижу ее, и эта мысль обрушилась на меня, как лавина кирпичей на грудь.

— Ваше величество, все в порядке, — пробормотал голос. — Я позабочусь о ней.

Я замерла, сфокусировав взгляд на молодом человеке в черной униформе с золотыми кудрями и грустными глазами… цвета меда. Он присел рядом с Таррой и убрал с ее лица спутанные волосы, а затем поднял ее на руки. Это был он… мужчина, которого описала Тарра…. мужчина, с которым ей никогда не суждено быть вместе.

Что-то разбилось во мне, и рыдания продолжали сотрясать мое тело.

— Мне так жаль.

Молодой человек кивнул и повернулся, чтобы увести Тарру, но не раньше, чем я уловила блеск слез, блеснувших в его глазах. Не в силах больше выносить свое горе, я повернулась в объятия мужчины, который все еще держал меня, и зарылась лицом в его тунику. Руки сжались, прижимая меня еще крепче. В бреду я едва осознавала, что мы движемся, пока он нес меня прочь от места ужаса. Мягкая походка моего спасителя постепенно убаюкивала меня, и с каждым шагом мои рыдания стихали. Через несколько мгновений я вздрогнула и наконец отстранилась. Все еще оцепенев от пережитого, я не удивилась, обнаружив, что золотые глаза Райкера смотрят на меня, хотя беспокойство в них было немного обескураживающим.

От навалившейся усталости мне было все равно, ненавидит ли он меня, и я опустила голову ему на плечо. Так близко, что я заметила слабые шрамы вокруг его горла, неровные линии, пересекающие шею… будто его душили куском острой проволоки. Может, поэтому он не мог говорить? Слишком уставшая, чтобы беспокоиться, я сосредоточилась на нем и обнаружила, что нас окружают големы, а Джудекс стоит во главе. Стены и потолок пещеры расширялись, пока он нес меня по главной пещере, ведя к лестнице и обратно во дворец.

Движение за плечом Райкера привлекло мое внимание, и я подняла голову, чтобы увидеть группу стражников, собравшихся вокруг чего-то на полу пещеры. Райкер отвернулся, переместив меня в своих объятиях, чтобы закрыть зрелище, но было уже слишком поздно. Я увидела достаточно. Увидела морщинистое испуганное лицо бабушки Фонтейн, ее рот исказился в крике, а на месте оставшегося глаза зияла кровавая дыра.

Глава 17 Вопросы без ответов

Кровь пропитала воду, сделав ее темно-красной, когда Райкер, следуя указаниям целителя, опустил меня в ванну, все еще полностью одетую.

— Вот и все, — пробормотала главная целительница. — Легко и просто. — Я едва различала шумный лазарет; синие халаты целителей сливались в одно целое, когда они носились вокруг меня.

Тепло тела Райкера исчезло… хотя одна рука осталась на моем плече… а подогретая вода вытеснила то немногое тепло, что осталось, заставив меня всхлипнуть. Я хотела снова оказаться в его объятиях.

Целительница наклонилась.

— Принцесса, где ты…

— Калеа! — Голос моей сестры прервал ее, за ним последовали торопливые шаги. Она появилась в поле моего зрения и опустилась на колени рядом с ванной. — Ты в порядке? — Ее тонкие руки обхватили мое дрожащее тело, но я не поднимала глаз. Я не могла оторвать взгляд от крови, бурлящей в воде. Кровь Тарры.

— Отойдите от нее, принцесса, — приказала целительница. — Мы еще не знаем, ранена ли она, и вы пачкаете свою одежду…

— Думаешь, меня волнует одежда? — Кэсси фыркнула. — Моя сестра… твоя будущая императрица… сидит в луже крови!

— Я не ранена, — пробормотала я… желая, чтобы они замолчали.

— Не ранена? Твоя шея вся в синяках. — Хватка Кэсси усилилась, но я этого почти не почувствовала. В моем сознании промелькнули безжизненные глаза Тарры, а сразу за ними — искаженное ужасом лицо Фонтейн. Улыбка убийцы, убежденность в его глазах вспыхнули в моих воспоминаниях. Что, если он был прав? Что, если я была эгоисткой? Что, если в стране есть люди, которых принуждают к рабству? Запертая в своей полированной клетке, я узнала бы об этом последней.

Но люди любили императрицу, свою богиню… все, кроме Чужеземцев. Что, если их ненависть к нам, ненависть к нашей крови была чем-то большим, чем просто древняя вражда за власть и землю? Неужели моя мать стала бы скрывать от нас что-то подобное? Если это было в ее интересах, я не сомневалась в этом.

У меня перехватило дыхание. Что, если я действительно была монстром? Демоном? Я перевела взгляд с лужи крови на Райкера. Он стоял на небольшом расстоянии от меня, скрестив руки, и наблюдал за мной. Я вспомнила ненависть в его глазах в первую ночь нашей встречи. Что, если он был прав; что, если я заслуживаю смерти?

— Почему ты хотел убить меня? — выпалила я.

На его лице отразилась глубокая обида, а также замешательство.

— Я думала, ты с этим закончила? — прошептала Кэсси, смахивая мокрую прядь волос с моего лица.

— Да, — сказала я, все еще глядя на Райкера. — Мне все равно, что он хотел убить меня; я просто хочу знать причину.

Райкер покачал головой, мышцы на его челюсти напряглись.

— Почему ты продолжаешь мне лгать? Я знаю, что это был ты, — прошептала я, опуская взгляд обратно в воду. Я бы узнала его глаза где угодно.

— Хватит! — вскрикнула целительница. — У Принцессы шок. Мне нужно, чтобы вы оба ушли отсюда, и я могла привести ее в порядок и оценить степень нанесенного ей ущерба.

Шаги стихли, и дверь захлопнулась, звук отразился от стен. Мне не нужно было поднимать голову, чтобы понять, что Райкер ушел.

— И вы тоже, юная леди…

— Я не оставлю свою сестру, — сказала Кэсси. — Я могу помочь.

— Ладно. — Целительница вздохнула сквозь сжатые губы. — Но расстроишь ее еще раз, и я прикажу големам увести тебя. — Кэсси укоризненно хмыкнула, но промолчала. Мгновение спустя свет вокруг меня померк, и слуги перетащили ширму, отделив меня от остальной части комнаты.

— Ты уверена, что тебя не ранили? — спросила Кэсси, ее пальцы развязывали мой корсет. — Здесь так много крови.

Я ничего не ответила, а Кэсси и целительница продолжали стирать кровь с моей кожи. Целительница проверила каждую частичку меня, ополоснула меня и вынула из ванны, когда дверь в лазарет хлопнула, ударившись о стену. Секунду спустя ширму убрали, открыв взору разъяренную Лилит и обеспокоенную Ариадну рядом с ней.

— Черт! — Кэсси вскочила, набросив на меня полотенце и устремив взгляд на нашу мать. Ари бросилась ко мне и крепко обняла меня.

— Ты ранена? — потребовала императрица, поправляя на лбу свою перекошенную корону.

— Кроме синяков, у нее ничего нет, ваше величество, — пробормотала целительница, когда я не ответила.

— Хорошо. — Лилит цокнула языком, приподнимая мой подбородок, чтобы осмотреть синяки на моей шее. — Они пройдут к моменту Вознесения, так что я не буду тратить свою энергию. Пусть боль будет напоминанием о твоих грехах, дочь.

— Вознесение все еще будет? — спросила Кэсси. — Но она победила убийцу… она выполнила уговор.

— Все уговоры отменяются, — прорычала императрица, сузив глаза на Кэсси.

— Ты не можешь этого сделать, — выплюнула Кэсси. — Ты обещала…

— Я императрица; я могу делать все, что захочу. — Ноздри Лилит раздувались. — Действия твоей сестры привели к смерти одной из моей крови, а также самой уважаемой целительнице. Она должна заплатить за это. Калеа в последний раз принесла бесчестье и позор моей крови. Кто знает, какие еще ошибки она совершит, если я подожду еще год.

— Нет, — голос Кэсси надломился, ее руки задрожали, когда она схватила меня за руку. — Ты не можешь забрать ее у меня…

— Я могу и сделаю это. Если бы твоя сестра действительно любила тебя, возможно, она бы подумала о последствиях, прежде чем действовать так необдуманно. Ничего бы этого не случилось, если бы она осталась в своей комнате, как я приказала.

— Пожалуйста, — умоляла Кэсси.

— Все в порядке, — пробормотала я. — Это самое малое, что я заслуживаю.

Ари крепче сжала мое плечо.

Глаза Кэсси расширились.

— Ты не сделала ничего плохого.

Так ли это?

— Я рада слышать, что ты согласна, — сказала Лилит, гнев покинул ее голос, покрытый презрением.

— Ваше величество, — заговорила целительница. — Мне бы не хотелось вас прерывать, но, хотя принцесса, возможно, и не получила физических травм, она нездорова. Ей нужен отдых.

Императрица поджала губы, но кивнула.

— Хорошо, у меня есть еще один вопрос к ней. — Она коснулась пальцами моего подбородка и подняла мои глаза к своим. — Мне нужно, чтобы ты была со мной предельно откровенна. Убийца, убивший твою сестру, был тем же человеком, который пытался убить тебя в ночь Праздника урожая?

Почему это имело значение? Он определенно не был им… его глаза, хотя и золотые, не были глазами Райкера.

— Я знаю, что у тебя были сомнения по поводу того, чтобы убить его, но я предположила, что это было вызвано твоей наивностью и тем, что ты никогда раньше не видела Чужеземцев. Теперь, когда ты можешь сравнить, ты все еще думаешь, что Райкер пытался убить тебя той ночью? — Глаза императрицы впились в мои.

Да. Это так. И никто и никогда не сможет убедить меня в обратном. Хотел ли он по-прежнему моей смерти… это уже другой вопрос. Его золотые глаза вспыхнули в моем сознании, наполненные беспокойством, которое я обнаруживала каждый раз, когда ловила его взгляд на себе в последнее время. Если расскажу матери правду, поверит ли она мне на этот раз? А если поверит, как это повлияет на Райкера? Прогонит ли она его? Или, что еще хуже, казнит его? Или будет пытать? Мое разбитое сердце бешено заколотилось, и из горла вырвался вздох, который немного вывел меня из ступора.

— Калеа…

— Нет, — поспешно сказала я, тряхнув головой, чтобы развеять туман, который окутал мои мысли. Правда принесла бы только еще больше боли, но ложь? Если это была цена за то, чтобы защитить его, чтобы он был рядом со мной хотя бы еще пару недель, то я была готова ее заплатить. Даже если он никогда не узнает, даже если ему будет все равно… мне не все равно. — Я не очень хорошо разглядела убийцу той ночью, но я больше не думаю, что это Райкер.

Ее голубые глаза изучали мои, и я молилась, чтобы она поверила мне. Она кивнула.

— Это только укрепляет вывод, к которому я и мои генералы пришли за последнюю неделю. Не похоже, что это была запланированная атака со стороны Чужеземцев, а несколько убийц-одиночек пытались мстить.

Рука Лилит переместилась с моего подбородка на щеку, проводя гладким пальцем по моей коже.

— Нужно быть сильным человеком, чтобы признать, что ты была неправа. Я рада видеть, что ты преодолела свое отвращение к своему предназначению и дала ему шанс проявить себя. Ваш союз сулит благо для обоих наших народов, и ты можешь стать ключом к миру для всех нас. — Опустив руку, она повернулась, чтобы уйти.

— Подожди. — Я вырвалась из хватки Кэсси, поймав подол рукава Лилит. — Почему Чужеземцы так нас ненавидят? — Все в лазарете замерли, когда императрица медленно повернулась ко мне.

— Я уже говорил тебе, что они хотят править Эмпирией.

— Значит, мы с ними не воюем? За стенами столицы нет людей, принуждаемых к рабству? — надавила я, нуждаясь в ответах.

— Калеа, разве ты не думаешь, что я бы сказала тебе, если бы…

— Нет, не думаю. Ты — императрица; ты можешь делать все, что хочешь, — сказала я, повторив ее слова. Кэсси шагнула вперед и снова обхватила меня рукой, предупреждая, чтобы я была осторожней. Утопая в горе, я даже не заботилась о том, что сама сорвалась с пресловутого обрыва.

Глаза Лилит сузились.

— Это он тебе сказал? И что, теперь ты веришь какому-то убийце, а не своей собственной матери… своей собственной императрице?

Слова убийцы эхом отдавались в моей голове, а его действия следовали за ними. Он не показывал ни страха, ни сомнений.

— Я не верю, что люди идут на убийство, если у них нет очень веской причины.

Лилит скривила губы, но Ариадна прервала ее прежде, чем она успела ответить.

— Калеа, я понимаю твое беспокойство, но сейчас не время для этого. Ты только что прошла через тяжелое испытание…

— Ты прикрываешь ее? — огрызнулась я.

Лицо Ари скривилось.

— Конечно, нет, дитя. — Она обхватила мое плечо и повела меня мимо императрицы. — Давай оденем тебя и уложим в постель, где ты сможешь отдохнуть.

— Нет. Отведите ее в комнату Чужеземца. — Слова императрицы заставили меня остановиться, и я развернулась.

— Что?

Императрица бросила на меня презрительный взгляд, но через мгновение вздохнула.

— Ты уже беременна? — Желчь поднялась в моем горле, а Кэсси резко вдохнула позади меня. — Я ясно выразила свои желания, и с приближением Вознесения твое окно возможностей быстро закрывается. Так что до тех пор ты будешь жить в одной комнате со своим предназначением.

— Пожалуйста, мама, — всхлипываю я, опустив голову. — Я не могу.

Ари встала между нами, прижав меня к себе, словно могла спасти меня от гнева матери.

— Дитя, послушай меня. Я знаю, что ты не любишь его, но тебе необходимо как можно скорее зачать. — Почему она настаивала на этом? Почему ее это вообще волнует? — Это будет только один раз.

Кэсси усмехнулась.

— Даже я знаю, что это не так.

— Потому что ты знаток в беременности? — вмешалась императрица. Кэсси нахмурилась. — Я так не думаю. Чай, который принимает Калеа, не только изменяет ее тело, чтобы она могла рожать, но и готовит ее тело к беременности.

У меня заурчало в животе, на языке появился привкус меди, и я сильно прикусила губу.

— Я не могу это сделать.

— Нет? — усмехнувшись спросила императрица. — Ну, тогда, может быть, это сделает Райкер. Мы платим ему достаточно…

— Сомневаюсь, — блефовала я. — Он слишком напуган, чтобы даже прикоснуться ко мне. Может быть, он почувствует себя по-другому после нашей ночи соединения.

— Мало кто может устоять перед коварством богини, тем более с красивым лицом. — Она улыбнулась, взяла меня за подбородок и заставила встретиться с ее расчетливым взглядом. Я задрожала от холода, просочившегося в меня из влажного полотенца, в которое я была завернута. — Кроме того, я могу выбрать одного из детей Кэсси в качестве следующего наследника, и тогда мне даже не нужно будет беспокоиться о том, что ты предназначена Чужеземцу.

Ногти Кэсси впились в мою руку, но она ничего не сказала, а я не отреагировала. Она никогда бы не согласилась на это. Как бы она ни ненавидела меня как наследницу, я могла только представить, что она чувствует, когда ее будущего ребенка заберут у нее. Мое сердце сжалось, когда я бросила взгляд на сестру и увидела ярость, скрытую в ее опущенных глазах.

Была ли я эгоисткой? Не согласившись быть с Райкером, я ставила под угрозу ее счастье, а также жизнь и счастье ее ребенка… но если не ее, то моего. Я была готова заплатить эту цену, чтобы поддержать жизнь моей богини на нашей земле, но кто я такая, чтобы навязывать эту судьбу другому?

Отстранившись от матери, я задала еще один вопрос.

— Если ты выбрала ребенка Кэсси, разве это не лишает смысла быть связанной с Райкером?

— Я разберусь с этим, когда придет время… не исключено, что с ним может произойти какой-нибудь ужасный и трагический несчастный случай. — Жестокая улыбка искривила ее губы, и мое сердце упало при мысли о том, что Райкер может оказаться в опасности.

— Тогда не будет мира, если ты причинишь ему боль…

— Кто говорил о том, чтобы причинить ему боль? — огрызнулась Лилит, заставив меня вздрогнуть.

Сдерживаясь от ответа, я кивнула, с трудом сохраняя равновесие, так как усталость брала свое. Слишком уставшая, чтобы спорить дальше, я выхватила руку из хватки Кэсси и в одном лишь полотенце вышла за дверь.

Глава 18 Старые шрамы и новые раны

Тарра, спотыкаясь, шла ко мне сквозь темноту, кровавые слезы текли по ее лицу.

— Почему? — простонала она. — Почему ты позволил ему убить меня?

— П-прости меня. — Я зарыдала, отступая назад, но в окружающей темноте бежать было некуда. Вопли, стоны и крики прорезали воздух.

— Почему? — Тарра подошла ближе, все еще плача.

Я продолжала отступать назад, пока не врезалась во что-то. Сзади ко мне потянулись вялые руки, схватив меня за плечи. Я закричала и вырвалась, когда из темноты раздался резкий смех. Я повернулась. Бабушка Фонтейн смотрела вниз через кроваво-красные глаза, ее руки тянулись к моему горлу.

— Демоническое отродье, — прошипела она, когда острие меча появилось в моей груди, и вкус крови заполнил мой рот. В ушах раздался смех Тарры, и меня охватил огонь.

Я резко проснулась, схватившись за грудь и тяжело дыша. Ранний утренний свет проникал сквозь занавешенные окна, и я села, натянув на себя белый халат и осматривая себя. Из груди не торчал меч, и единственной болью, терзавшей меня, была боль в сердце. «Демоническое отродье». Что вообще имел в виду убийца?

Сделав глубокий вдох, я рухнула обратно на подушки, стараясь не разбудить Кэсси. Свернувшись у меня под шелковыми простынями, она выглядела такой спокойной и умиротворенной, ее золотистые волосы обрамляли ее прекрасное лицо… родимые пятна и все остальное. Она не покидала меня с момента инцидента, произошедшего накануне. Все еще дрожа, я осмотрела комнату. В другом конце комнаты на кровати Кэсси лежал худощавый Алекс, его грудь вздымалась и опускалась в мягких путах сна… он тоже отказался покидать нас с сестрой, даже несмотря на дополнительных стражников и големов, расположившихся за дверью.

Немного успокоившись, я взглянула на диван, который был добавлен в нашей комнате у дальней стены. Удивление и тепло пронеслись внутри меня, когда я встретилась взглядом с обеспокоенными золотыми глазами… очевидно, не все проспали мое недостойное возвращение в мир бодрствования. Я не была уверена, почему он пришел… по собственной ли воле или потому, что моя мать приказала ему сделать это после того, как я отказалась подчиниться ее требованиям и остаться в своих комнатах. Внутри меня все клокотало.

«Ты в порядке?» — показал Райкер, сидя на краю дивана в свободной рубашке и брюках. Я задержала взгляд на нем еще на мгновение, все еще не приблизившись к тому, чтобы понять, кто он такой и чего действительно хочет. Я также не приблизилась к пониманию того, чего хочу сама. Я покачала головой. Я никогда больше не буду в порядке. Кровь Тарры могла быть очищена с моей кожи и одежды, но она никогда не будет очищена из моей души. Она умерла из-за меня.

Пытаясь отвлечься, я выпуталась из простыней и проскользнула через комнату к шкафу, где переоделась в брюки и тунику. Джудекс и Рокки последовали за мной через заднюю дверь в сад, и я постаралась не обращать внимания на пустое место, где должен был быть Клэй. Свежий утренний воздух окутывал меня, наполняя легкие и очищая душу. Я вытянула руки над головой, наслаждаясь. Затем собралась поработать ногами, но тут позади меня раздались шаги, и я обернулась.

Райкер стоял за дверью, скрестив руки и рассматривая меня. Вот тебе и одиночество. Я начала отворачиваться, но он что-то показал одной рукой, что я не совсем поняла, а затем двинулся через сад к дубу. Усевшись в траве, он сложил руки и откинулся назад, закрыв глаза.

Неужели я должна была поверить, что он спит? Повернувшись к нему спиной, закончила разминать мышцы ног. Я расслабилась, когда солнце поднялось выше в небе, согревая осенний воздух и пробуждая птиц от их дремоты. Это было сюрреалистично, как жизнь продолжалась, несмотря на то, что для других она закончилась.

Я захлопнула дверь для своих мыслей и бросилась вперед, позволяя своему разуму опустеть. В поле моего зрения мелькали зелень и цветы, солнечный свет проникал сквозь листву деревьев, растущих вдоль стены сада, освещая все вокруг. Окружающий пейзаж превратился в калейдоскоп цветов, когда я прибавила скорость, и мягкая земля зашевелилась под моими ногами, когда вошла в привычный ритм.

Я завершала один круг за другим, продолжая игнорировать своих зрителей. Когда я в третий раз пробежала мимо Райкера и моих големов, моя одежда прилипла ко мне, пот струйками стекал по коже. Я продолжала бежать, наслаждаясь жжением в ногах и легких.

— Подожди! — Кэсси позвала, и я остановилась, тяжело дыша. Моя сестра бежала трусцой по тропинке, бешено размахивая руками. Страх охватил меня, и я бросилась к ней по грунтовой тропинке.

— Ты в порядке? — Я задыхалась, встретившись с ней на полпути, пока пыталась успокоить колотящееся сердце.

— Конечно, глупышка. — Кэсси засмеялась. — Я просто хотела присоединиться к тебе для небольшой утренней пробежкой.

Можно ли было ей бегать? Мои глаза начали скользить вниз, и я заставила их остановиться.

— Хорошо, но нам придется ограничиться медленной пробежкой. Я устала, — солгала я.

— Все в порядке, пока я могу проводить с тобой время, поскольку… — Она прервалась, невысказанные слова были очевидны. Поскольку у нас осталось не так много времени.

— Спасибо, — пробормотала я.

Она сверкнула ослепительной улыбкой и, перекинув свою золотую косу через плечо, пронеслась мимо меня. Я последовала за ней, и мы перешли на легкую трусцу. Между нами воцарилось легкое молчание, и мы завершили еще один круг. Наша аудитория увеличилась, и Кэсси поцеловала Алекса, когда мы пробегали мимо него и Райкера. Алекс помахал рукой, а Райкер не сдвинулся с места, наблюдая за нами. Еще одно мгновение — и они исчезли, а мы углубились в сад.

— Калеа. — Кэсси замедлилась. На ее щеках появился румянец, утреннее солнце сияло на ее золотистой коже. — Ты любишь Райкера?

Мой желудок скрутило, и я остановилась, притворяясь, что пытаюсь отдышаться. Кэсси тоже остановилась, ее глаза искали мои.

— Я даже не знаю, что такое любовь. — Я пожала плечами, не желая думать о том, что чувствую или не чувствую к нему. Даже если бы я захотела ответить на ее вопрос, то не смогла. Потому что не знала.

— Ну, тот факт, что ты солгала императрице, чтобы уберечь его, и что ты больше не ненавидишь его и не хочешь его смерти, говорит о многом. — Кэсси выгнула брови.

Я рассмеялась, продолжая идти.

— Если я не хочу чьей-то смерти, это не значит, что я их люблю.

Она тоже засмеялась, следуя за мной.

— Хорошо, позволь мне сказать по-другому. В другой жизни, если бы ты могла оставить все это позади… — она обвела руками вокруг себя — ты бы хотела, чтобы Райкер все еще был в твоей жизни?

Мой взгляд переместился назад, туда, откуда мы пришли, и, хотя он был вне поля зрения, я не могла сдержать румянец, пробежавший по моему лицу.

— Кэсси, все не так просто. Я едва знаю его и вижу только то, что он хочет, чтобы я видела. Я совру, если скажу, что он меня не привлекает, но любовь ли это, похоть или что-то среднее, я понятия не имею.

— Так это значит «да»? — Настаивала Кэсси, толкая меня плечом.

Я улыбнулась.

— Думаю, если бы мне пришлось выбирать в этой твоей гипотетической другой жизни, было бы здорово встретить Райкера там, где я не принцесса, а он не убийца, вынужденный быть со мной. Узнать его как друга, а может быть, позже и что-то большее, вместо того, чтобы делать выбор за нас.

— Я так и думала. — Она зашагала дальше по садовой дорожке.

— Почему тебя это вообще волнует? — Я побежала трусцой, чтобы догнать ее.

Ее голубые глаза стали серьезными.

— Я хочу, чтобы ты была счастлива, Калеа. Ты заслуживаешь такого же счастья, как мы с Алексом, и я хочу знать, что есть шанс, что при правильных обстоятельствах ты сможешь найти его с Райкером.

— Если бы все было так просто. — Но было неважно, счастлива я с Райкером или нет. Я не проживу достаточно долго, чтобы это имело значение.

Мы закончили еще один круг, и мой темп замедлился, когда Ариадна прошла через занавес из бисера на задней двери и вышла в сад. Она была элегантна, как всегда, в струящемся бирюзовом платье, а за ней следовала вереница слуг. Она остановилась и хлопнула в ладоши.

— Доброе утро, дорогие дети.

— Мама? — Алекс поднялся, чтобы поприветствовать ее, смахнув темную челку с глаз. — Еще рано. Что ты здесь делаешь?

Ари поджала губы, осмотрела сына, щелкнула языком и слегка улыбнулась.

— Прошлой ночью была закончена чистка и зачистка дворца, и нам дали добро… среди нас нет ни убийц, ни нежелательных, а вокруг дворца установлена стража, чтобы предотвратить дальнейшее использование портальных рун.

Ее слова обрушились на меня, как волна на скалу… я даже не почувствовала облегчения.

— Это замечательно! — Алекс пересек сад, чтобы обнять зевающую Кэсси. — Но разве это не могло подождать дольше?

— Вознесение состоится через две недели, не говоря уже о семнадцатом дне рождения принцессы и твоем соединении. Из-за запрета, на выход из дворца, у меня мало времени на планирование и подготовку ко всем этим событиям. Мы не можем терять ни минуты!

Мое сердце упало, когда ногти впились в ладони. Две недели. Две недели, и мне исполнится семнадцать. Две недели, и я буду связана с Райкером. Две недели, и я буду мертва. Я не могла сдержать дрожь в руках.

— Слава богу, почти ничего из этого не касается меня. — Алекс рассмеялся, подхватывая Кэсси на руки и неся ее обратно к тенистой скамейке.

Она завизжала, игриво шевеля ногами, прежде чем устроиться у него на коленях.

— О, разве ты не собираешься помочь мне выбрать новое платье для торжества? — спросила она, играя с волосами Алекса.

— Девушки и их одежда, — поддразнил Алекс, наклоняясь, чтобы поцеловать ее.

Я отвела глаза, рассеянно заметив, что Райкер все еще сидит у дуба, его золотые глаза изучали меня. Я снова быстро отвела взгляд.

— Кстати, о платье, пора привести себя в порядок и подготовиться к этому дню, — проинструктировала Ари, щелкнув пальцами двум девушек-служанок и указав на меня. — Сначала ты, Калеа. У тебя меньше чем через час аудиенция у королевской швеи, и я чувствую твой запах отсюда.

Мои глаза сузились; я все еще не простила ее за то, что она согласилась с желаниями моей матери.

Ари вздрогнула, поджав губы.

— Калеа. — Ее глаза пробежались по мне, внезапная грусть наполнила их, и она бросилась вперед, крепко обнимая меня. — Ты ведь знаешь, что я люблю тебя, правда?

— Конечно, Ари. — Я вздохнула, обнимая ее. — Я просто иногда не понимаю тебя.

— Знаю, — пробормотала она, отстраняясь. — Я просто хочу, чтобы было лучше для всех, и мне жаль, если я обидела тебя. — Я опустила взгляд, не желая снова затрагивать эту тему, особенно когда Райкер сидит в пределах слышимости. — В любом случае, тебе с Кэсси пора отправляться в ванну. — Она отошла, приглашая мою сестру, которая отделилась от Алекса, присоединиться ко мне. — И, Алекс, разве у тебя сегодня не тренировка в Академии?

— Да, мама. — Он вздохнул, но мгновение спустя поднялся со скамейки. Подарив Кэсси еще один быстрый поцелуй, а мне помахав, он исчез в наших комнатах.

— А теперь, пока вы двое умываетесь, я, пожалуй, поговорю с твоим предназначением, — проворчала Ари.

Что она хотела от него? Я скорчила гримасу, глядя, как она уходит.

— Что это было? — спросила Кэсси, придвигаясь ближе, когда мы направились к двери.

— Без понятия.

Мои глаза следили за женщиной, которая нас вырастила, пока она пересекала ухоженный сад. Ариадна остановилась возле Райкера, и меня удивило волнение на его лице, когда он поднялся на ноги.

Я была слишком далеко, чтобы услышать, что она сказала, но обычное спокойствие и изящная манера Ари исчезли, ее лицо исказилось, когда она оживленно жестикулировала руками. Глаза Райкера метнулись в мою сторону, но Ари протянула руку и схватила его за челюсть, заставляя посмотреть на нее.

— Как ты думаешь, о чем она с ним разговаривает? — пробормотала Кэсси, ее глаза расширились.

— Вероятно, она просто говорит ему наброситься на меня при первой же возможности, — проворчала я, все еще недовольная тем, как она обращалась со мной раньше.

Кэсси рассмеялась, но мне было не до веселья.

Не то чтобы я действительно думала, что Райкер попытается что-то сделать. Прикосновение ко мне, похоже, было одной из немногих вещей, которые его пугали. Но если дело дойдет до этого, я на собственном опыте убедилась, что могу использовать нож, даже если не хочу.

— Только не убивай его, без крайней необходимости, хорошо? — Кэсси ткнула меня в ребра, и я закатила глаза.

— Может, я и расправилась с убийцей, защищаясь, но я не собираюсь убивать невинного человека… хотя что-то мне подсказывает, что он не так уж невинен.

Райкер отпрянул от Ари, его лицо исказилось от ярости. Он пронесся через сад и, бросив последний взгляд в мою сторону, проскочил мимо нас в комнату.

— И что-то мне подсказывает, что ты скорее поцелуешь его, чем убьешь, — прошептала Кэсси, игриво подталкивая меня. Мое лицо покраснел, и я, ухмыляясь, посмотрела на нее. Ее руки взлетели в успокаивающем жесте. — Просто констатирую факты. Я вижу, как ты смотришь на него.

— Может, и так, но ты видела, как он на меня смотрит? У него такое же выражение лица, как у голема.

— Возможно, он просто стесняется.

Мои мысли вернулись к нашим тренировкам и первому разу, когда он пытался спровоцировать меня на драку с ним, а затем переключились на тот момент, когда он пытался поцеловать меня. Пламя на моем лице только продолжало разгораться, и я посмотрела вниз на свои ноги.

— Не думаю, что проблема в застенчивости, — пробормотала я. Его определенно что-то сдерживало, и это было не оно.

Ари направился к нам, жестом показывая, чтобы мы шли.

— Идемте, девочки, у нас нет времени, — сказала она, не останавливаясь, когда промчалась мимо нас.

* * *

«Ну, это было не весело!» Я застонала, упав в траву под старым дубом. Свет заходящего солнца проникал сквозь листву над головой, оставляя красочные узоры на моей бледной коже. Мои веки отяжелели, и я позволила им закрыться.

День прошел как в тумане: встречи, планирование, примерка платья и дегустация блюд. Я не наслаждалась ни одной минутой. Куда бы ни посмотрела, я вспоминала о Тарре и о том, что больше никогда ее не увижу, что она никогда не испытает ничего из этого праздника сама. Я даже дважды взглянула на одну из новых фрейлин императрицы, но, конечно, это была не она, а одна из наших сестер, похожая на нее.

— Прости меня, — прошептала я. — Мы скоро встретимся.

Мои мысли исчезали, превращаясь в потоки крови, смешанные с криками Тарры и смехом убийцы. Руки с острыми ногтями впились в мои руки, увлекая меня в вечную тьму…

Звук мягких шагов по траве вырвал меня из кошмара, но я не открыла глаза. Я не хотела открывать шлюз слез, давящий на мои веки. Медленно и ровно дыша, я ждала. Шаги были слишком тяжелыми, чтобы принадлежать Кэсси, а Алекс все еще был с ней, поэтому единственным логичным объяснением был Райкер, так как слуга никогда бы не подошел ко мне без предупреждения.

У меня свело живот, когда перышки зашевелились внутри, но я прогнала их, не в силах забыть его предыдущий жаркий разговор с Ари или непреклонные требования моей матери. Так вот почему он был здесь? Он отсутствовал весь день, и, наблюдая за тем, как Кэсси и Алекс большую часть дня делали выбор и принимали окончательные решения по поводу их совместной жизни, я кое-что поняла. Мои отношения с Райкером действительно были фальшивыми.

Рядом со мной зашуршала трава, и я наконец открыла глаза. Райкер сел рядом со мной, прислонившись спиной к дубу с закрытыми глазами. Он выглядел спокойным, почти умиротворенным. Я опустила глаза, когда угасающий свет замерцал на едва заметных шрамах на его шее. Сердцебиение участилось, я проверила на месте ли Джудекс и Рокки возле дверей, затем наклонилась вперед, любопытство взяло верх. Я провела кончиками пальцев по изъянам на его коже. Его глаза распахнулись, он напрягся и схватил мою руку.

Я не отстранилась, но встретила его удивленный взгляд так спокойно, как только могла, в то время как мое сердце пыталось вырваться из груди.

— Тебе кто-то причинил боль?

Его прекрасные золотые глаза смотрели в мои. Гнев, страх, растерянность и множество других эмоций, которые я не могла прочитать, наполняли их. Выдохнув, он отпустил мою руку и отвернулся, его плечи поникли.

Затаив дыхание, я провела пальцами по его челюсти и повернула его лицо обратно.

— Почему ты прячешься от меня?

Боль промелькнула в его глазах, но через мгновение исчезла. «Потому что если бы я этого не сделал, тебе бы не понравилось то, что ты увидела», — медленно показал он, выводя пальцем большинство слов для моей пользы.

— Почему ты думаешь, что мне нравится то, что я вижу сейчас? — Поддразнила я его, опустив руку, чтобы поиграть с золотыми кисточками на поясе моей юбки. Его губы дернулись и так же быстро это исчезло. — О чем ты с Ариадной говорил раньше? — спросила я, пробуя другой подход. С его лица исчезли все эмоции, мышцы на челюсти напряглись, а руки сжались в кулаки.

— Ого. Все настолько плохо, да? — Мой смех был слабым, когда я пыталась заставить его снова открыться, но момент, который мы разделили, исчез, и он остался замкнутым и с каменным лицом. Я не могла винить его, если то, о чем она говорила с ним, было тем, о чем я думала… о чем она пыталась заставить меня согласиться накануне. Я догадывалась, что характер Райкера не позволял этого, если он не желал требовать меня до нашей связи. С другой стороны, он, казалось, как никогда не хотел прикасаться ко мне. Я все еще не могла понять, в чем причина. Он мог расправиться со мной, даже не моргнув глазом. Почему он так боялся меня?

Депрессия присоединилась к моей усталости, и я прислонилась спиной к дереву рядом с ним.

— Знаешь, ты не обязан делать все, что она скажет. Она всего лишь советник императрицы. — Райкер напрягся, глядя на меня сверху вниз. Я выгнула бровь и пожала плечами. — Ты не единственный, на кого она пыталась надавить в последние несколько дней.

Он долго смл на меня, вздохнул и прислонился спиной к дереву. Осмелев из-за того, что мой срок годности истекал, я протянула руку и переплела свои пальцы с его пальцами.

Он позволил мне… едва… мышцы напряглись на его загорелой руке, а его пальцы дернулись в моих. Довольная тем, что он не отстранился, я обвила пальцами его слабые пальцы и подняла его руку, осматривая каждый из шрамов, украшавших его кожу. Большинство из них были маленькими, но вдоль тыльной стороны руки было несколько длинных шрамов, по которым я провела кончиками пальцев. Что с ним сделали?

Мгновение спустя он отстранился и показал пальцами. «Почему тебя так восхищают все мои недостатки? Потому что у тебя их нет?»

Что? Он действительно так думал? Мои брови нахмурились.

— То, что у меня нет шрамов, не значит, что у меня нет недостатков. Поверь мне, у меня их много. Наверное, больше, чем у большинства.

Он скептически поднял бровь.

— Если хочешь знать, я бы хотела, чтобы у меня были шрамы, — пробормотала я, думая обо всех его шрамах и шрамах Кэсси. — Они — доказательство того, что ты жил, что ты что-то сделал в своей жизни. Что ты уникален, а не просто объект, который ждут, чтобы его использовали.

Райкер пристально посмотрел на меня и поднял руки. Я замерла, когда он протянул руку и провел большим пальцем по моей щеке, прямо по тому месту, где меня зацепил клинок убийцы. Я вздрогнула от его обжигающего прикосновения, отчетливо осознавая безмолвное напоминание о том, кем именно он был, и кем я была для него. Но в тот момент мне было все равно. Стены Райкера наконец-то были разрушены, и это была прекрасная возможность исполнить желание моей матери… доказать ей, что я не совсем никчемна.

Вздрогнув, я положила свою руку на его руку, которая все еще лежала на моей щеке. Я наклонилась ближе к нему, глядя на его губы. Его золотые глаза расширились в явном понимании, прежде чем я закрыла глаза и наклонилась вперед… мозолистая рука зажала мне рот, останавливая мои попытки, и я открыла глаза.

Райкер уставился на меня, в его взгляде плясали страх и растерянность. Он слегка покачал головой и убрал руку. «Нет», — показал он, и я пожалела, что он не дал мне пощечину, так как его отказ причинил мне боль.

— Ты действительно не хочешь меня, не так ли? — Слеза сбежала, стекая по моей щеке, и я прислонилась спиной к дереву, подтянув колени к ноющей груди. Во второй раз за эту ночь большой палец Райкера погладил мою щеку, прогоняя слезу. Я попыталась отстраниться от его прикосновения, которое заставило мое предательское сердце танцевать, но его пальцы опустились на мой подбородок, поднимая мой взгляд. Раскаяние смягчило его черты, и он поднял вторую руку, начиная что-то показывать, пока голос не прервал его.

— Калеа? — Я отпрыгнула от Райкера, когда голова Ариадны просунулась сквозь бисерную сетку на двери, и ее глаза уставились на меня. — Вот ты где, дитя. — Она бросилась через освещенный сумерками сад, беспокойство проступило на ее лице, и моя вина и отчаяние из-за неудач мгновенно исчезли.

— Все в порядке? — Я встала, встретив ее на полпути, пока Райкер шел позади меня.

— Все хорошо, дитя, но твоя сестра, она плохо себя чувствует…

— Где она? — Мой желудок скрутило.

— Успокойся, — успокоила Ари, взяв мои руки в свои и не давая мне проскочить мимо нее. — Она пока отдыхает в лазарете, но попросила, чтобы ее оставили в покое до конца ночи.

— Неужели? — Это было не похоже на нее. С другой стороны, если это как-то связано с ее беременностью, то держать меня на расстоянии имело смысл, так как технически я не должна была знать. — Ты уверена, что с ней все в порядке? — спросила я, мой голос надломился.

Ари кивнула, сжав мои руки.

— С ней все будет в порядке, дорогая. Наверное, съела слишком много деликатесов на пробе. Ты же знаешь, как эта девушка любит сладкое.

Я не могла засмеяться, ужас разъедал меня изнутри. Слова Ари не имели значения. Я не смогу дышать спокойно, пока не узнаю все сама, пока не увижу благополучие сестры своими глазами и не прижму ее к себе.

Слишком растерянная, чтобы говорить, Ари в последний раз сжала мои руки, а затем прошла мимо меня.

— Это для тебя. — Я заметила боковым взглядов, как она протянула Райкеру запечатанное письмо. Он замер, как голем, и после нескольких долгих мгновений взял его. Он сломал печать, и его зубы оскалились, а глаза судорожно вглядывались в письмо.

— Я больше не буду просить, — прошипела Ари так тихо, что я еле расслышала ее.

Она подошла ко мне, в ее глазах отражалась любовь, когда она обняла меня.

— Не волнуйся, дорогая, с твоей сестрой все будет хорошо. — Я не понимала значения ее слов, да меня это и не волновало. Я просто хотела навестить Кэсси.

На прощание Ари поцеловала меня в щеку и, бросив последний взгляд на Райкера, удалилась, скрывшись в ночи в направлении дворца.

Когда она пропала из виду, из моей груди вырвался всхлип, и я рухнула на колени, все мое тело дрожало. Я ничего не понимала в беременности, но слышала ужасные истории о смерти женщин, и мысль о том, что я могу потерять сестру, захлестнула меня волной ужаса. С Кэсси должно быть все в порядке, я не могла жить без нее.

Райкер подошел ближе, и я ожидала, что он тоже уйдет… особенно после моей предыдущей неловкой попытки поцеловать его. Но когда он подошел ко мне, он опустился на колени рядом со мной на землю, и его сильные руки обхватили меня, пробуждая отчаянную потребность… желание не быть такой одинокой. Заставив себя сделать глубокий вдох, я растворилась в его объятиях, прислонившись к его груди. Он прижал меня к себе, молча, как всегда, за исключением биения его сердца под моим ухом. Оно билось также яростно, как мое.

В этот момент весь остальной мир перестал существовать. Не знаю, как долго мы стояли на коленях, но прошло немало времени, прежде чем моя дрожь утихла, но Райкер не отпускал меня. Мой разум немного прояснился, когда рациональность, наконец, взяла верх, и я почувствовала себя идиоткой. Кэсси не умирала, с ней все будет в порядке, но внезапность всего этого была слишком сильной, а смерть Тарры все еще была свежа в памяти…

— Прости, — пробормотала я, благодарная темноте, скрывавшей мое лицо.

Я попыталась отстраниться, но Райкер не отпустил меня, он прислонился ко мне лбом. По моему позвоночнику пополз холодок, дыхание перехватило в горле, а разум стал кристально чистым и сосредоточенным.

Попытается ли он поцеловать меня? Может быть, он не был так против этой идеи, как я думала. В любом случае, я не стала бы просить его снова… в прошлый раз все прошло хорошо, но и отказывать ему не стала бы. После того, как я поговорила с Кэсси по душам и признала, как чувствую себя рядом с Райкером… мое сердце всегда бешено колотилось, когда он был рядом, или тонкий огонь его взгляда разжигал мои внутренности… я больше не могла притворяться, что он мне безразличен, или что не хочу знать о нем больше и быть с ним ближе… независимо от требований императрицы.

Когда я взглянула вверх, мое сердце замерло. Луна освещала силуэт его худощавой фигуры. Он поднял голову, его золотые глаза нашли мои: холодные, мертвые и бессердечные. Когда он поднял руку, звездный свет сверкнул на клинке, который он держал. Я была такой дурой! Он пришел не для того, чтобы утешить меня или поцеловать. Он собирался убить меня.

— Прости меня, — прошептал он, его голос был хриплым и грубым.

Мой мозг запутался, не в силах понять, что он говорит, он говорит! Из моего горла вырвался сдавленный смех. Похоже, даже я попалась на его ложь. Я могла бы закричать, но пока кто-нибудь доберется… неважно, как быстро… будет уже слишком поздно.

Его рука опустилась, и все исчезло.

Глава 19 Демоны во тьме

Темнота окружала меня, ощущение невесомости сопровождало мое тело, когда я испытывала то, чего никогда не чувствовала раньше… полет. Мерцающие звезды заполнили бархатные небеса над головой, они были ближе, чем я когда-либо видела раньше, и их серебристые оттенки подмигивали мне. Я улыбнулась, когда ветер пронесся вокруг меня, развевая мои волосы и одежду и касаясь моей кожи.

Так вот каково это — умереть? Не знаю, чего я ожидала, но точно не этого. Приятные ощущения и мускулистые руки, несущие меня к следующему пункту назначения…

Мускулистые руки?

Полностью проснувшись, я обнаружила, что мои ноги пристегнуты к седлу. Передо мной простиралась покрытая перьями шея Стрелы, а ее золотые крылья вздымались и опускались по обеим сторонам в мощных взмахах. Где, во имя Люцифера, я была? Я обернулась, и мои глаза расширились. Меня держало не какое-то ангельское существо, а Райкер. Мой крик разнесся по ветру, и я толкнула его, так как во мне бушевал гнев. Может, я и не умерла, но он все равно убьет меня.

Стрела закричала, и мой желудок подскочил к горлу, когда мы полетели вниз.

— Принцесса, успокойся! — Я замерла, глубокий раскатистый голос Райкера застал меня врасплох. Единственная причина, по которой я могла расслышать его крик из-за ветра, заключалась в том, что я, к сожалению, все еще находилась слишком близко. Я не могла пошевелиться или отстраниться от него, так как наши ноги были прижаты к седлу.

Схватившись за ремни, я начала дергать за них, но одна его рука схватила мою, убирая ее, в то время как другая — все еще держала вожжи.

— Отпусти меня! — Я вырвалась из его хватки, оскалившись.

— Ты упадешь, если развяжешься…

— Все лучше, чем торчать здесь с тобой. Ты пытался убить меня! — Не знаю точно, почему не умерла, ведь я буквально была самой легкой мишенью в мире, но все же.

В его глазах мелькнула боль, губы сжались в тонкую линию, но он поднял свободную руку в успокаивающем жесте, отклонившись в сторону.

— Калеа!

— Кэсси? — Ее голос едва донесся до моих ушей, но я обернулась, осматривая небо. На расстоянии нескольких взмахов крыльев в воздухе парил знакомый черный грифон Алекса, Уголек, а на его спине сидели Кэсси и Алекс. Значит, Райкер не похищал меня. Приятно знать.

— Что мы здесь делаем? — крикнула я, сложив руки рупором.

— Мы убегаем, — крикнула она в ответ, подражая моему жесту.

Убегаем? Ее слова были как ведро речной воды на мою голову, заставив замолчать. Мы не могли убежать… не могли просто взять и бросить все… Ари, императрицу, наше королевство… или могли? Мой взгляд устремился на окружающие нас просторы. Ни големы, ни слуги, ни служанки не маячили в тени. Никто не ждал, не желал, не наблюдал, никто не ждал и не желал от меня ничего. Никто не требовал, чтобы я отдала свою жизнь ради общего блага — но именно для этого я и была рождена.

Райкер двинулся за мной, разжигая мою ярость, и я отогнала свои дрейфующие мысли. Я разберусь с ними позже; сейчас имело значение только одно.

— Почему он здесь? — крикнула я в ответ Кэсси, ткнув пальцем в Райкера.

— Ты сказала, что в другой жизни ты хотела бы узнать его поближе. Что ж, теперь у тебя есть шанс.

— Я передумала! — Я бросила свирепый взгляд на Райкера, но он пропал, когда крыло Стрелы опустилось, едва не задев другого грифона.

Черт!

— Ты в порядке? — Мой прежний страх за сестру вернулся.

Кэсси показала на свои уши и покачала головой, очевидно, не слыша меня, поскольку ее грифон отлетел подальше, освобождая траекторию полета.

— С твоей сестрой все в порядке; это она все организовала, — сказал Райкер, устраиваясь позади меня в седле.

Я с рычанием повернулась.

— Так теперь ты говоришь? Грешный лжец.

Его вздох померк под порывом ветра. Он наклонился ближе, и я отпрянула в сторону, опасаясь, что когда-нибудь снова окажусь рядом с ним… это невозможно, учитывая наше положение.

Он нахмурился.

— Я пытаюсь объясниться, но не хочу устраивать скандал… мне все еще больно говорить.

Я тяжело сглотнула, но через мгновение любопытство и здравый смысл взяли верх. Как бы мне ни было неприятно это признавать, если он действительно хотел причинить мне боль или убить, у него было достаточно времени, чтобы сделать это, пока я была без сознания. И опять же, возникает вопрос, почему он этого не сделал?

Сделав глубокий вдох, я выдохнула и повернулась лицом вперед, позволяя Райкеру откинуться назад. Его грудь прижалась к моей спине, и я молча проклинала дрожь, которая пробежала по позвоночнику, когда его дыхание коснулось моей шеи.

— Я не лгал тебе. Я не говорил с двенадцати лет… — он запнулся, его голос был глубоким с хрипотцой. Так странно слышать, как он говорит после стольких лет. Я изо всех сил старалась не повернуться и не показать свой интерес. Что случилось, когда ему было двенадцать?

— Через несколько дней после того, как ты спасла мне жизнь и исцелила повреждения, нанесенные големом-берсерком, я строгал в своей комнате. Случайно порезался, и из моего горла в кои-то веки вырвался звук. Повреждения не полностью исцелены. Как я уже сказал, мне все еще больно говорить, и мой голос звучит не так, как раньше, но благодаря тебе я снова могу говорить.

Наконец я повернула голову, чтобы встретиться с его золотым взглядом. Я сузила глаза, изучая его лицо, но вся прежняя враждебность и холодность исчезли.

— Почему ты хочешь моей смерти?

— Не хочу.

Я подняла скептически бровь и скорее почувствовала, чем услышала, как Райкер усмехнулся, и улыбка заиграла на его губах.

— По крайней мере, уже нет. Но есть другие… могущественные и опасные люди.

— Но почему? — задалась я вопросом, расслабив шею и снова повернувшись лицом вперед. — Я никто.

— Ты ведь шутишь, да?

— Похоже, что я шучу? — спросила я, проводя пальцами по перьям Стрелы чуть выше седла.

— Ты дочь императрицы… одного из самых могущественных и злых существ, когда-либо ходивших по земле.

Зло? Это то, о чем он думал?

— Но я не могущественная и не злая… Вроде как.

— Ты не злая, — пробормотал Райкер, его дыхание коснулось моего уха, заставив мое предательское сердце забиться.

— Так вот почему я не умерла? — сказала я, оглядываясь через плечо, мои серебряные волосы хлестали меня по лицу.

Через мгновение он кивнул.

— Я пытался в саду закончить начатое, но не смог заставить себя убить невинное и беспомощное существо. Тебе повезло, что твоя сестра появилась сразу после того, как ты потеряла сознание, потому что я понятия не имел, что с тобой делать, а твой голем был в двух шагах от того, чтобы убить меня.

Я потеряла сознание? Это многое объясняло.

— Значит, Кэсси не болела? — Я оглянулась на Уголька в нескольких взмахах крыльев от меня. Кэсси наклонилась навстречу ветру, ее руки были раскинуты в стороны, а Алекс крепко держал за ее талию. Словно почувствовав мой взгляд, она подняла голову и широко улыбнулась. Она помахала обеими руками над головой. Я нерешительно помахала в ответ.

— Думаю, нет. Она только что перелетела через стену сада с твоим другом, а за ней последовала ее подруга на другом звере, — объяснил Райкер, кивая на дерзкое существо, игриво щелкающее зубами на ветру.

— Отозвав големов, она предложила мне остаться, но мы оба знали, что выбора нет. Меня бы обвинили как соучастника твоего исчезновения и, скорее всего, как минимум казнили.

Возможно.

— Разве ты не хотел уйти? — спросила я, ненавидя себя за то, что мне все еще интересно узнать о человеке, который хотел меня убить.

— И застрять с двумя принцессами демонов и идиотом, который настолько глуп, что хочет быть связанным с одной из них? Где бы еще я хотел быть.

— Я не демон. — Усмехнулась я, но замерла, когда слова убийцы вернулись ко мне. «Демоническое отродье». — Или да?

— Ты действительно не знаешь ответа на этот вопрос? — спросил Райкер, наклонившись вбок, чтобы заглянуть мне через плечо.

Я ничего не ответила, наблюдая за бесконечной чередой звезд, простирающейся перед нами. Демон; существо, олицетворяющее зло. Я не чувствовала себя злом. У меня не было ни рогов, ни когтей, ни клыков, ни крыльев, как на всех ужасных изображениях демонов, которые я встречала. И Кэсси определенно не была злой.

— Принцесса. — Правая рука Райкера скользнула по мне, так что он держал обе руки на поводьях, а руки располагались по обе стороны от меня, касаясь моей талии. — Помнишь историю, которую ты рассказывала мне о моем народе? — Неохотно я кивнула. Я никогда не забуду яркие картины чудовищ с красными глазами и кровью, капающей с клыков, сопровождающие смехотворную историю об императрице. — Это правда.

У меня перехватило дыхание.

— Этого не может быть. — По мне пробежала дрожь, когда руки Райкера сжались вокруг моего живота. Я отстранилась, задыхаясь, когда его кожа коснулась моей.

— Извини, я подумал, что тебе холодно. — Райкер ослабил свою хватку, когда я потерла бок.

— Дело не в этом… и даже если бы мне было холодно, ты не поможешь… у тебя руки как лед!

Он открыл рот, но его слова были оборваны, когда Стрела накренилась под нами, и в следующее мгновение мы свободно падали в небо.

* * *

Умереть было бы гораздо проще, чем это. Мы летели уже несколько часов, я сжала свой бурчащий живот и прислонилась спиной к Райкеру. Его руки по обе стороны от меня, когда он крепко держал поводья, были единственным, что не давало мне вывалиться из седла.

— Я не думала, что полет будет таким болезненным, — пробормотала я, мой голос был хриплым, а тело болело. Я сосредоточилась на мощных крыльях Стрелы, поднимающихся и опускающихся, становящихся золотыми в бледном свете рассвета. Мои внутренности взметнулись вверх, когда мы снова упали на невидимый воздушный поток, и я сдержала очередной крик. Наконец Стрела выпрямилась, показав Уголька на несколько взмахов крыльев впереди нас, и мой пульс начал замедляться.

— Со временем привыкаешь. — Голос Райкера вибрировал за моей спине, где она была прижата к его груди.

— Ты уже летал раньше?

— Да, но не на грифоне, а фейри… хотя они достаточно похожи, я уже привык к этому.

— Что такое фейри? — Мои веки опустились, они были такими тяжелыми, что я едва могла держать их открытыми.

— Это божественные существа, произошедшие от солнца.

В голове промелькнул образ маленьких солнц, летающих вокруг, и Райкера, пытающегося оседлать одно из них, и я усмехнулась.

— А разве на них не трудно ездить?

— Не в своей телесной форме… они могут менять форму и обычно принимают какую-нибудь экзотическую, пригодную для езды форму.

— Надеюсь, когда-нибудь я смогу увидеть одного из них, это звучит завораживающе. — Оторвав окоченевшие пальцы от седла, я размяла, встряхнув покалывание. — Сколько еще? — Мы летели всю ночь, и я не была уверена, сколько еще смогу выдержать.

— Твоя сестра не сказала мне, куда мы летим, — пробормотал он.

Вдыхая горький утренний воздух, я позволила своим тяжелым векам опуститься, когда солнце стало ярче, и положила голову на плечо Райкера. Он откашлялся, но не отстранился, заставив меня улыбнуться. Находясь рядом с ним в небе, я впервые смогла расслабиться. У него была возможность убить меня, но он этого не сделал. В сочетании с его предыдущим признанием, если только что-то кардинально не изменится, я не думаю, что он убьет меня. Мое сердце с радостью приняло этот факт.

Мы продолжали плыть по ветру, дрейфуя, паря и летая. И хотя из-за воздушных потоков у меня все еще сводило живот и колотилось сердце, движение убаюкивало меня и усыпляло. Образы красных глаз и острых зубов заполнили мой разум. Я позволила нашему разговору о моем наследии заглохнуть еще во время полета, но он все еще преследовал меня. Демон… Была ли я им? Поэтому ли Райкер возненавидел меня, когда впервые увидел? Поэтому безымянный убийца, которого я убила, так сильно желал моей смерти? Потому что я была монстром?

— Принцесса, мы прибыли, — прошептал голос рядом с моим ухом, возвращая меня с берега грез.

— Хм? — Я сдвинулась, теснее прижимаясь к Райкеру.

— Калеа?

— Черт! — Я резко выпрямилась, взволнованный голос Кэсси звенел у меня в ушах. Дезориентированная, я бы вывалилась из седла, если бы не мои ноги, все еще привязанные к седлу. Яркие оттенки всех цветов проглядывали из тумана, заполняя мое зрение. Когда мы приземлились?

Кэсси обошла Стрелу, и ее лицо озарила ослепительная улыбка.

— Ты спала как убитая, — поддразнила она, поднявшись со своего места рядом со Стрелой, развязывая мои ноги. — Но похоже, тебе вполне комфортно.

Тепло обожгло мое лицо, и я опустила голову, собираясь развязать ногу с другой стороны, но Райкер обхватил меня и ловко потянул за завязки.

— Где мы? — спросила я, переводя взгляд с сестры на наше неясное окружение. Я не могла ничего разобрать в тумане, клубящемся вокруг нас, но трава под нашими ногами была самого яркого зеленого цвета, который я когда-либо видела, настолько густая, что казалась ковром.

— Райский Сад, — прощебетала Кэсси, подпрыгивая на носочках рядом со Стрелой.

Моя челюсть упала на мгновение, прежде чем я захлопнула ее.

— Подожди, тот самый первый сад Адама и Евы?

— Это одно и тот же. — Кэсси засмеялась, заканчивая развязывать кожаный шнурок.

— Я думала, это просто миф?

— В основе большинства мифов лежит какая-то правда.

— И как ты узнала, какие истины, связанные с этим мифом, являются правдой? — спросила я, освобождая вторую ногу, когда закончил с завязками Райкер. Я хотела перекинуть ногу через спину Стрелы, чтобы соскользнуть, но рука Райкера на моем плече остановила меня.

— Давайте я сначала слезу, а потом помогу тебе спуститься, — предложил он, распутывая свои ноги.

— Пожалуйста, я не настолько беспомощна. — Я усмехнулась и продолжила сползать с седла.

— Принцесса… — тревожное предупреждение Райкера оборвалось, когда мои ноги коснулись земли. Боль пронзила меня, как заряд молнии, и я рухнула на землю.

— Калеа! — Кэсси обошла Стрелу. Грифон взвизгнула, отпрыгивая от моего неуклюжего падения, оставив Райкера вцепившимся в поводья, все еще наполовину привязанным к седлу. Она пронзительно закричала, когда он сильно дернул за поводья и наклонился вперед, чтобы погладить ее по шее. Она от души взбрыкнула, но потом успокоилась под его прикосновениями, когда он прошептал успокаивающие слова.

— Прости! — воскликнула я, чувствуя себя идиоткой за то, что не послушала его. Райкер пренебрежительно махнул рукой. Его черные, развевающиеся на ветру волосы обрамляли лицо, когда он выпрямился. Держа крепко руку на поводьях, он вернулся к распутыванию ног.

— Ты в порядке? — Кэсси опустилась на колени рядом со мной, ее рука убрала с моего лица спутанные серебряные пряди.

— Кажется, да? — Я вытянула ногу, проверяя ее. Хотя она была вся в траве и иголках, она оказалась не сломана.

— Прости, что мы так долго летели. — Кэсси начала растирать мои ноги. — Я забыла, что ты никогда раньше не ездила верхом и не привыкла к этому, но мы должны были использовать каждую секунду, иначе кто-нибудь мог нас найти.

Я остановила ее руки, ожидая, пока сестра посмотрит мне в глаза. Через мгновение она подняла голову, в ее голубых глазах отражалась неуверенность.

— Кэсси, что мы здесь делаем?

Она заколебалась и сделала глубокий вдох.

— Я хотела улететь уже давно… с тех пор, как мы покинули монастырь, если говорить честно. Я не могла смириться с мыслью, что кто-то может забрать тебя у меня, тем более женщина, которая была нашей матерью. — Ее губы скривились, но она немного расслабилась, когда я взяла ее за руку. — Я знала, что не могу быть опрометчивой, что, если я хочу сбежать, у меня будет только один шанс сделать все правильно. Я изучала мифы и легенды, связанные с этим местом, уже много лет, с помощью жриц. Я думала, что у меня будет больше времени, но Вознесение перенесли, и… — Голос Кэсси прервался, ее взгляд метнулся сквозь туман и упал на Алекса. Он развязывал седло Уголька, на его лице была легкая улыбка. Он поглаживал крупного зверя, произнося слова, которые я не могла расслышать.

Я наклонилась вперед и крепко обняла сестру.

— Все хорошо, — пробормотала я. Я не была уверена, что что-то «в порядке», не совсем, но утешить ее было гораздо важнее, чем выяснить это.

— Я не могу тебя потерять, — всхлипнула Кэсси, уткнувшись мне в плечо. Я провела пальцами по ее золотистым волосам, не зная, что сказать. Я не могла остаться здесь. Не навсегда. Она слегка отстранилась, снова встретившись с моим взглядом. — Кроме того, ты будешь нужна мне здесь, чтобы помочь, когда родится мой ребенок. — Ее слова на мгновение запали в душу, и она покраснела, прижав руку к своему все еще плоскому животу.

— Подожди… ты беременна! — Я заставила свой голос звучать удивленно, снова обнимая сестру.

Она усмехнулась, обнимая меня в ответ.

— Ты уже знала, не так ли?

— Нет… да. — Я вздохнула, мои плечи опустились. Не было смысла лгать. Она слишком хорошо меня знала.

Кэсси отодвинулась, на ее губах появилась нерешительная улыбка.

— Ты ненавидишь меня? — спросила она едва слышным шепотом.

— Конечно, нет. Я никогда не смогу тебя ненавидеть! — Я взяла ее за руки. — Так вот почему ты мне не сказала? Ты думала, что я разозлюсь или возненавижу тебя? — Мне стало больно от этой мысли, но Кэсси покачала головой, отчего ее золотые волосы разлетелись по лицу.

— Нет, милая сестра. Я не сказала тебе, потому что не хотела причинить тебе боль…

— Причинить мне боль?

— Калеа. У меня всегда было все, без чего тебе приходится жить. Свобода, любовь, а теперь я ношу ребенка от мужчины, которого люблю. Твоя жизнь никогда не была справедливой или легкой, и я не хотела добавлять еще больше боли к тому грузу, который ты уже несешь.

— Кэсси. — Я взяла ее лицо в свои руки. — Независимо от моего положения в жизни, я всегда буду радоваться твоему счастью. И я рада, что буду здесь, чтобы стать свидетелем величайшего из них, когда ты будешь претендовать на честь и звание матери.

Кэсси улыбнулась, в ее глазах блестели слезы, и она снова обняла меня. Положив голову ей на плечо, я перевела взгляд на Райкера, стоящего в нескольких футах от меня в тумане, и меня потрясла мягкая улыбка, озарившая его черты. Я моргнула, и она исчезла, сменившись его обычным безразличием, но я не могла не видеть его прежнего взгляда, когда он повернулся и пошел прочь.

Глава 20 Райский Сад

— Где ангелы и пылающий меч? — спросила я, широко раскрыв глаза, следуя за Кэсси и Алексом сквозь клубящийся белый туман. Сквозь туман то и дело пробивались клочья темно-зеленой листвы и экзотических цветов, а пение птиц наполняло воздух, сопровождаемое странным жужжащим звуком; я все еще не могла понять, где именно мы находимся.

— Без понятия. — Кэсси пожала плечами, прервав разговор с Алексом. — Может, мы еще встретимся с ними.

— Это маловероятно, — пробормотал Райкер рядом со мной, ведя Уголька за собой, а Стрела шла с другой стороны, ее поводья свободно лежали у меня в руке. Она нервно подталкивала меня клювом, ее пернатые уши вертелись туда-сюда, а глаза беспокойно метались вокруг нас.

— Почему? — спросила я.

Его золотые глаза посмотрели на меня, в них был расчетливый взгляд.

— Вера нашего народа значительно отличается от вашего. Согласно нашей истории, Ева, вторая жена Адама, хотела защитить их детей… людей… от демонических детей его первой жены, Лилит. — Я наклонилась, запоминая каждое слово, которое отличалось от того, во что верила с детства.

— После смерти Адама Ева вышла замуж за Уриила, архангела, о котором вы говорите, оставленного охранять Древо Жизни. В результате их союза родились нефилимы… полулюди-полуангелы… существа, достаточно сильные, чтобы победить демона. Их дети были благословлены великой силой, и они использовали ее, чтобы скрыть Древо Жизни и Знания от тех, кто искал их силы. После этого Уриилу больше не нужно было оставаться в Райском Саду, поэтому, когда Ева умерла, он сам проводил ее в Великое Запределье[1], оставив Сад неохраняемым, но хорошо спрятанным.

— Ну, разве теперь ты не похож на ходячий учебник, когда можешь говорить? — Кэсси рассмеялась.

Райкер не ответил, но мое любопытство не угасло.

— Эта история сильно отличается от той, которой я поделилась с тобой. Откуда ты знаешь, что это правда?

Он пожал плечами, поигрывая кожаными поводьями в своих руках.

— Я не хочу показаться черствым, но твой народ… ты… многое не знаешь, и Лилит промыла вам мозги, заставив поверить, что она идеальная, заботливая богиня, в то время как на самом деле она просто эгоистичный демон, решивший править Эмпирией. Кроме того, то, чем я только что поделился с тобой, это не история, это правда, которая передавалась из поколения в поколение моим народом.

Его народ. Чужеземцы… потомки ангелов, по его словам, и, видимо, они считали нас демонами. Неудивительно, что он ненавидел меня. Но он ошибался. Это они многое не знали.

Я открыла рот, чтобы сказать об этом, но не успела, так как туман расступился, открывая захватывающий вид. Мы стояли на краю огромного, полукруглого оврага. Сотни водопадов низвергались в пышную зеленую долину внизу, разделенную огромной извилистой рекой, которую создавали сходящиеся воды. Высокие деревья обнимали скалы, верхушки некоторых из них были на расстоянии вытянутой руки от моих ног. Они не были похожи ни на что, что я когда-либо видела раньше… бледная кора, мерцающие зеленые листья, ветви, усеянные странными фруктами и цветами, которым я не знала названия.

— Сможете поблагодарить меня позже за то, что я выбрала самое красивое место в мире, чтобы прожить остаток наших дней, — пропела Кэсси, с ухмылкой перекидывая свои золотые волосы через плечо. — Но я умираю с голоду, так что пойдемте разбивать лагерь!

Алекс взял поводья Уголька у Райкера и, помог Кэсси сесть в седло и, привязав ее ноги, вскочил позади нее. Поощрительно щелкнув языком, Уголек подпрыгнул в воздух, и они понеслись в долину, а Кэсси закричала во всю мощь своих легких.

Я не могла удержаться от смеха, и, когда страх перед неизвестностью угас, во мне поднялось возбуждение. Я схватила Райкера за руку и потянула его к Стреле.

— Полетели!

Его глаза расширились, но через мгновение он кивнул, застенчивая улыбка озарила его лицо. Бросившись вперед, он обхватил меня за талию, и я завизжала, когда он поднял меня вверх, словно я ничего не весила, и усадил в седло. Сердце колотилось, лицо горело, и я не сводила взгляда со Стрелы, пока она трусила головой в предвкушении. Райкер пристроился позади меня, завязывая только верхние узлы на наших ногах. Он наклонился вперед, его грудь прижалась к моей спине, когда он потянулся за поводьями, его руки обхватили меня.

— Готова? — Его дыхание коснулось моей шеи, заставив волосы встать дыбом, но я сглотнула и кивнула.

Предвкушение зашевелилось в моем животе, как перышки, и я низко наклонилась к шее Стрелы, ухватившись за край седла. Это был единственный стимул, в котором она нуждалась, и, подогнув крылья, грифон с победным визгом прыгнула с насыпи. Мы стремительно понеслись к земле, и из моего горла вырвался непроизвольный крик, но не от страха, а от восторга. Поскольку я знала, чего ожидать, мне не было страшно. Стрела не позволила бы нам упасть. Ветер трепал мои волосы и одежду, наполненные свежим ароматом леса и земли. Уже не так уверенно, как раньше, я слегка приподнялась в седле, когда мы продолжали по спирали пробираться сквозь деревья к земле… как мы ни во что не врезались, было непонятно. Райкер переложил поводья в одну руку, а свободной рукой обхватил мою талию, крепко удерживая меня в седле.

В последнюю секунду Стрела с криком распахнула крылья, и у меня свело живот, когда мы взмыли вверх, а земля исчезла под нами. Несмотря на свои огромные размеры и близость деревьев, грифон, казалось, знала куда лететь. Она крутилась взад и вперед, проносилась под сучьями и вокруг стволов, ничего не задев. Мы поднялись выше в утреннее небо и присоединились к Кэсси и Алексу, летя над долиной. Под нами, под испаряющимся туманом, большая река извивалась по долине, разветвляясь на более мелкие ручьи, которые исчезали в окружающем их лесу, чтобы позже вновь появиться и соединиться с материнскими водами.

Кэсси бешено размахивала руками в воздухе, а Алекс удерживал ее и держался за поводья, на его лице отражалось недовольство. Она указала вниз. Следуя ее указаниям, я посмотрела на рощу странных белых деревьев, где они выстроились в почти идеальный круг недалеко от берега реки. Я помахала ей рукой и кивнула. Под руководством Алекса Уголек сложил крылья и нырнул в то место, которое моя сестра выбрала для нашего нового временного дома. Райкер начал натягивать поводья, чтобы попросить Стрелу следовать за ним, но я остановила его и покачала головой.

— Еще нет, — пробормотала я, оглядываясь через плечо. Не было необходимости торопиться. Не было ни сроков, в которые нужно уложиться, ни ожиданий, которые нужно оправдать. В данный момент я больше нигде не хотела быть, кроме как в небе, дальше всех от дома, где я когда-либо была, с человеком, с которым мне больше не нужно быть, но сейчас, как никогда, я хотела знать.

Он на секунду застыл, а затем искренняя улыбка изменила его черты, превратив их в нечто неземное, заставив мое сердце затрепетать. Я снова повернулась лицом вперед, пытаясь скрыть румянец, пылающий на моей коже, и, сделав глубокий вдох, чистый воздух наполнил мои легкие. Осмелев, я вытянула руки по обе стороны от себя, воздушные потоки тянули и играли с рукавами моей рубашки. Я усмехнулась. Вот что значит свобода.

* * *

Знакомая темнота и небытие окружали меня. Резкий смех и болезненные крики, наполнявшие воздух, были едва различимы сквозь шум ревущей воды. Зажав уши руками, я шагнула вперед, и по моему телу пробежал шок, когда моя босая нога угодила в ледяную жидкость. Я попыталась отступить назад, но вода омывала мои ноги, жадно поднимаясь все выше.

Я попятилась назад, споткнулась обо что-то твердое и упала в ледяную воду. Вода забурлила, увлекая меня вниз, пока я пыталась всплыть. Я изо всех сила брыкалась, но так и не вынырнула на поверхность. Моим легким не хватало воздуха, и в последней попытке спастись я приоткрыла губы. Металлическая, медная на вкус жидкость заполнила мой рот, и я поперхнулась, захлебываясь густой субстанцией.

Я тонула не в воде, а в крови.

Я резко проснулась, задыхаясь и дрожа, и обвела взглядом тускло освещенную палатку. Большую часть пространства занимали четыре койки, застеленные толстыми, подбитыми мехом одеялами. Только две были заняты.

— Очередной кошмар?

Кэсси сидела напротив меня на своей койке, закутавшись в меховой плащ, ее лоб был наморщен. Я вздрогнула и кивнула. Сев на маленькой кровати, я смахнула с лица потные серебристые пряди… мне очень нужна была ванна.

— Хочешь поговорить об этом?

— Не совсем. — Тени плясали по палатке от пламени, мерцающего за полуоткрытым пологом палатки, где по обе стороны сидели Райкер и Алекс. — Как долго я была в отключке?

После того, как мы разбили лагерь посреди рощи деревьев, разложив припасы, которые Кэсси и Алекс прятали большую половину года прямо у меня под носом, и никто не догадался, я завалилась на ближайшую койку.

— Большую часть дня. — Кэсси села рядом со мной. — Я рада, что тебе удалось немного отдохнуть.

— А как же ты? Это не я беременна. — Я теребила край своего теплого одеяла, вздрагивая, когда в костре вспыхивало полено, от которого в небо взлетали искры. Мои глаза переместились с ее живота на лицо.

— Я чувствую себя хорошо. Утро обычно тяжелее, или если я долго не ем, а Алекс следит за тем, чтобы этого никогда не случалось. — Она усмехнулась, и я зевнула, вытянув руки над головой. Злая усмешка появилась на лице моей сестры. — Итак, вы с Райкером, кажется, чувствуете себя гораздо комфортнее друг с другом. — Она толкнула меня плечом.

По моему лицу поползло тепло, и я сбросила одеяло, удивленная тем, как быстро холод просочился сквозь мою одежду. Я была благодарна за тунику длиной до бедер и теплые штаны, которые Кэсси упаковала для меня. Я не могла представить, что буду находиться здесь в обычной одежде.

— Я не была уверена, стоит ли брать его с собой. — Кэсси покачала ногами взад-вперед. — Но, когда пошла за тобой и нашла вас обоих в саду… он держал тебя так мило… я не могла его оставить. Даже если големы решили, что ты в опасности.

Мои брови нахмурились. Я была без сознания. Последнее, что я помнила, это как Райкер поднял нож, прежде чем я потеряла сознание.

— Что, по-твоему, мы там делали? — спросила я, удивляясь тому, что моя сестра не удивилась тому, что Райкер говорил, а также тому, что она не возражала против того, что он пытался убить меня. Неужели она не знала?

— Ну, когда мы с Алексом пробрались из лазарета и украли Уголька и Стрелу, мы приземлились в саду, где, как я предполагала, ты должна была находиться. Я нашла Райкера, держащего твое бессознательное тело, и сначала забеспокоилась, когда голем напал на него. Потом он заговорил и объяснил, что ты случайно исцелила его, сказал, что ты была очень расстроена, когда Ари рассказала тебе обо мне, а после того, как она ушла, ты просто потеряла сознание.

«Неужели?» Из моего горла вырвался смешок. Это та история, которую он собирался рассказать?

— То, что он тебе рассказал, неправда… ну, не совсем. — Мои глаза метнулись к огню, где сидел Райкер, выстругивая кусок дерева. — Я была расстроена, когда узнала, что ты в лазарете, но я потеряла сознание не из-за этого. Он направил на меня нож.

— Что! — Ее глаза расширились. — Калеа, я бы никогда…

— Все в порядке, — поспешно сказала я. — Очевидно, он не смог заставить себя убить меня, и теперь, когда у него появился шанс объясниться, я даже рада, что ты взяла его с собой.

Кэсси тяжело выдохнула, из ее рта вылетел пар.

— Хорошо, потому что если бы я взяла с собой убийцу, мне бы пришлось самой его убить.

Я усмехнулась, и Кэсси еще мгновение наблюдала за мной, прежде чем на ее лице появилась лукавая ухмылка.

— Значит, он тебе нравится.

Я была уверена, что мое лицо было цвета граната, но я бы солгала, если бы отрицала это. Он мне нравился. Мне нравилось, как он обнимал меня, как его длинные пальцы пробегали по моим волосам. Нравилось, как его золотые глаза наполнялись беспокойством, когда он волновался, и как светилось его лицо, когда он улыбался. И я поняла, что мне нравится легкий и немного надломленный тембр его голоса.

— Да.

Кэсси завизжала от восторга, обняв меня и заставив обоих мужчин взглянуть в нашу сторону с обеспокоенными выражениями на лицах. Мое пылающее лицо разгорелось еще больше, и я очень надеялась, что Райкер не слышал наш разговор. Упс.

Похоже, поняв, что Кэсси просто ведет себя как обычно, они оба отвернулись, и стало немного легче дышать, хотя ее хватка вокруг моей грудной клетки не слишком помогала.

— Ты не представляешь, как я счастлива знать это. — Она отстранилась на расстояние вытянутой руки. — Это все, чего я когда-либо хотела для нас, быть свободными и счастливыми с теми, кого мы любим. Я не могу дождаться, когда увижу своего ребенка и когда ты будешь рядом со мной, чтобы помочь вырастить его. Ты будешь самой лучшей тетей на свете, а когда у вас с Райкером появятся дети…

— Помедленнее, купидон, — предупредила я. Ее слова были слишком близки к предыдущим попыткам убеждения Ари. — Я сказала, что он мне нравится. Это далеко от безумной влюбленности и стадии «хочу выносить его потомство», на которой находитесь вы с Алексом.

Она наклонила голову, казалось, слегка ошеломленная моей резкостью.

— В этом есть смысл… но просто из любопытства, ты не хочешь детей?

Мои глаза расширились, и я обдумала ее слова.

— Честно? Я не знаю, чего хочу. У меня никогда не было выбора до этого момента. Я всегда просто делала то, что от меня ожидали.

На ее лице промелькнул гнев.

— И это одна из причин, по которой я хотела сбежать. Ты заслуживаешь свободы.

Я натянуто улыбнулась, но не смогла сдержать опускающихся плеч.

— Как бы здорово все это ни было, ты же понимаешь, что это ненадолго, верно? — Я ненавидела быть ужасным голосом разума и разрушать хорошее настроение моей сестры, но кто-то должен был это сделать.

Ее глаза сузились.

— Чтобы найти нас здесь, уйдет много времени. Мало кто знает даже о существовании сада, не говоря уже о том, где он находится, и добраться до него можно только по воздуху. Мы находимся посреди огромного горного хребта на краю света. Поверь мне, это последнее место, где нас будут искать.

— Я верю тебе, Кэсси, но разве ты не думаешь, что всемогущая богиня знает каждый уголок своего королевства?

— Вообще-то нет. — Моя сестра улыбнулась. — Очевидно, когда Лилит отказалась подчиниться Адаму, ее изгнали из Райского Сада и очистили память о его местонахождении.

Я сузила глаза, мне не нравился тон, который принял этот разговор.

— Это похоже на то, во что верит Райкер…

— Это потому, что я узнала это от Чужеземца.

— Что?

Кэсси ухмыльнулась.

— Точные координаты и направление Райского Сада были утеряны для нашего народа. Только Чужеземцы знают, как попасть на эту землю. Главная жрица Юрелл знала, что я искала любую информацию о Райском Саде. Оказывается, несколько лет назад она спасла молодую девушку из Внешних земель, которая пыталась добраться до Святилища и была почти убита стражниками. Жрица исцелила ее в тайне и постепенно завоевала ее доверие… настолько, что дала ей координаты, которыми она затем поделилась со мной под клятвой крови, что я никогда не разглашу эту информацию ни одной живой душе.

— Так вот почему ты не поделилась этой информацией с императрицей? — Настаивала я, тревога скрутила мой желудок при мысли о предательстве верховной жрицы. Как она могла укрывать беглянку и хранить секреты от императрицы?

Лицо Кэсси ожесточилось.

— Даже если бы я не была обременена клятвой, я бы не сказала Лилит. Не все ее подданные доверяют ей безоговорочно.

Я вздрогнула от этого замечания, опечаленная тем, что Кэсси обиделась на нашу мать.

— Я знаю, что многое из того, что Лилит просит от нас, тяжело, но это для общего блага…

— Я не хочу этого слышать, Калеа. Мы свободны от ее тирании и здесь в безопасности.

— А если нет? Ты можешь ненавидеть императрицу, но она не ошибается в том, что Чужеземцы ненавидят нас. Если они знают местоположение Райского Сада и найдут нас здесь… людей, которых они считают демонами… как, по-твоему, они отреагируют? Просто примут нас с распростертыми объятиями?

Ее лицо побледнело, и она отвернулась.

— Это место священно, и Чужеземцы сюда не приходят. Они не найдут нас. Не смогут.

— Кэсси. — Я коснулась ее руки, но она вскочила, отмахнувшись от меня.

— Не надо. — Она фыркнула и, вытирая глаза тыльной стороной ладони, выскочила из палатки.

Вздрогнув, я снова упала на мягкие одеяла и уставилась в холщовый потолок. Я хотела, чтобы ее слова были правдой. Хотела жить в том фантастическом мире, который она создала в своей голове, но не могла. Как бы сильно я этого ни хотела, у меня были обязательства и обещания, которые я должна была выполнить. Я не могла остаться здесь.

Меньше всего на свете я хотела причинить боль человеку, которого любила больше всего на свете, но как бы я ни хотела, чтобы ее мечта сбылась, рано или поздно нам всем придется проснуться.

Глава 21 Потребности и взаимопонимание

Я смотрела на костер, засыпанный пеплом, наблюдая, как Райкер вырезает из дерева стрелы. Яркое полуденное солнце пробивалось сквозь полог зеленых листьев над головой, освещая его кожу, но не согревая против прохлады горного воздуха. Руки Райкера двигались ловко, точными движениями, счищая лишнюю древесину и доводя до конца заготовку. Он положил ее в аккуратную стопку идеальных стрел с другой стороны. Мой взгляд вернулся к куче собранных дров рядом со мной.

— Это безнадежно. — Я вздохнула, стараясь не показать своего раздражения по поводу собственной неадекватности. Отложила наполовину вырезанную палочку, над которой работала большую часть часа. Уголок губ Райкера приподнялся, но я проигнорировала это. Вонзив одолженный нож в землю, я встала с бревна, на котором сидела. Я вытянула руки над головой и встряхнула ногами.

— Ты часто занимался подобными вещами дома? — Я поплотнее натянула на плечи свой плащ с меховой подкладкой и обошла костер, чтобы встать рядом с ним.

Райкер перестал строгать и прикрыл рукой глаза от солнца.

— Я занимался этим, когда был моложе, но, когда я стал достаточно взрослым для разведки и охоты, у меня осталось не так много времени, чтобы посвящать его более праздным занятиям.

— Каким был твой дом? — Я присела рядом с ним, используя одну из его нетронутых палочек, чтобы нарисовать в грязи божественные символы.

Он наклонил голову, наблюдая за мной в течение мгновения, а затем вернул свое внимание к дереву в руках.

— Почему вдруг так много вопросов? Ты можешь оставить это притворство, принцесса. Здесь нет никого, кто мог бы наблюдать, как ты притворяешься, что я тебе небезразличен или интересен.

Мое лицо покраснело, и я вздохнула. Назовет ли он меня когда-нибудь по имени?

— Я не притворяюсь. Разве это преступление — искренне хотеть узнать больше о том, кто ты?

Райкер поднял бровь, но не посмотрел вверх.

— Тогда я не понимаю, в чем смысл. — Его слова были как удар в живот, и я подавила боль, которую они вызвали.

— Дело в том, что теперь, когда мы больше не враги, может быть, не мешало бы попробовать подружиться?

Губа Райкера дернулась, как будто его это забавляло, и он покачал головой.

— Не похоже, что я пробуду здесь достаточно долго, чтобы узнать…

— Подожди, что…

— Калеа!

Я бросила на Райкера растерянный взгляд… наша беседа еще не закончилась… и подняла глаза. Кэсси и Алекс приближались через белый лес верхом на Угольке.

— Как прошла разведка? — Я выпрямилась, встретив их на краю поляны. Алекс обнимал Кэсси сзади и лучезарно улыбался мне, а моя сестра потирала руки в варежках, ее глаза сверкали.

— Помимо холода? Это было потрясающе. Это место прекрасно!

Это преуменьшение века. Не было подходящего слова, чтобы точно описать очаровательные чудеса, окружавшие нас. Чистые белые деревья, их высокие ветви были усыпаны необычными плодами всех цветов под солнцем. Кристально чистая река, русло которой было усыпано кусками золота и необработанными драгоценными камнями ошеломляющих размеров. Животные, импы и пикси, мини-огненные ящерицы… я даже заметила пегаса. Хотя они держались на расстоянии, казалось, все-таки не боялись нас.

— Я рада, что тебе понравилось. Ты нашла то, что искала? — спросила я.

Она лукаво улыбнулась.

— Вообще-то, да! Пойдем посмотрим.

— Разве ты не хочешь сначала отдохнуть?

— Нет. — Она усмехнулась.

— Если ты не видишь, она взволнована. — Алекс убрал с лица моей сестры прядь золотистых волос.

— Ладно, пойдем посмотрим, в чем дело. — Я подошла к Стреле, которая появилась на краю поляны, чтобы поприветствовать своего другого пернатого товарища, и она подтолкнула меня клювом. — Далеко лететь?

— Всего лишь вверх по склону скалы, — сказал Алекс. — Не так быстро и не так далеко, если ты беспокоишься о седле.

По моему позвоночнику пробежала волна возбуждения, и я нырнула обратно в палатку, захватив только оборудование для моего грифона. Стрела приняла удила, как чемпионка, и я закрепила их за ее ушами. Я скользнула к ее боку, ее широкая холка была выше моей головы, и глубоко вздохнула. Согнув колени, я ухватилась за перья на ее шее и попыталась запрыгнуть на ее голую спину, как делал это Маршал и Алекс. Мне не хватило совсем немного, и изо всех сил попыталась перекинуть ногу через ее спину. Стрела укоризненно пискнула, когда я дернула ее за перья, отшатнулась и отправила меня в грязь. Воздух выбило из моих легких, и я села, задыхаясь.

— Калеа!

— Лея!

— Принцесса!

Мое лицо горело от их беспокойства.

— Я в порядке…

Руки обхватили меня, поднимая на ноги, и я отстранилась от Райкера. Он осмотрел меня с ног до головы и, похоже, решив, что со мной все в порядке, как я и говорила, сделал шаг назад.

— Спасибо, — пробормотала я, стряхивая грязь. — Уже надоело меня спасать?

Он поджал губы, но вместо того, чтобы прокомментировать, пошел к Стреле, которая стояла со взъерошенными перьями неподалеку.

— Ты уверена, что с тобой все в порядке? — спросила Кэсси, сидя на Угольке.

Я кивнула. Кроме уязвленной гордости и задницы, я была в порядке. Райкер вернул Стрелу ко мне и, наклонившись, сплел руки вместе. Выдохнув, я поставила ногу в его руки и, используя их как опору, попыталась сесть во второй раз. С его помощью мне это удалось, и Стрела затрепыхалась подо мной, но успокоилась, когда Райкер прошептал ей успокаивающие слова. Он передал мне поводья, и я уставилась на них, понимая, что оседлать грифона не так просто, как просто сесть в седло и подергать за кожаные поводья.

— Эм, не хочешь слетать с нами? — Я повернулась к Райкеру, чувствуя себя идиоткой и надеясь, что он не заставит меня умолять.

На лице Райкера отразилась нерешительность, но наши глаза встретились, и через мгновение он пожал плечами.

— Конечно.

— Отлично! Так будет веселее. — Моя сестра захлопала, бросая на меня довольный взгляд. Позади нее Алекс подмигнул. Я застонала, когда Райкер легко запрыгнул сзади.

— Я не обязан лететь. — Райкер подался вперед, его тело прижалось к моему, и просунул руки по обе стороны от меня, ухватившись за поводья.

— Полетишь, если не хочешь, чтобы я умерла, — пробормотала я, и он усмехнулся, его дыхание щекотало мне шею. — И я жаловалась не на то, что ты пришел, а на них и их намеки.

— Ах. — Краем глаза я заметила, как Райкер ухмыльнулся. — Вот оно что. — Он вложил кожаные поводья в мои руки, а затем положил свои руки поверх моих. Стрела отреагировала на легкое нажатие на поводья, и с помощью Райкера я направила ее вслед за Угольком к линии деревьев. Над нами разносился музыкальный клич птиц, но я была слишком отвлечена Райкером и перышками в моем животе, чтобы сосредоточиться на них.

Мы летели рядом с Алексом и Кэсси, и я заставляла себя сосредоточиться на чем-либо еще, кроме тепла тела Райкера или его рук на моих.

— Итак, что тебя так взволновало, что ты не могла дождаться, чтобы показать нам это позже?

— Скоро увидишь, — поддразнила она. — Вы с Райкером повеселились сегодня утром?

Мои плечи опустились.

— Если ты имеешь в виду осознала ли я то, насколько совершенно бесполезна для чего-либо, кроме лепки или смерти, тогда определенно; это было нечто.

Кэсси нахмурилась.

— Если ты не умеешь делать стрелы, это не значит, что ты бесполезна; это значит, что ты еще не научилась.

— Если бы у меня не получалось делать стрелы, я бы не была такой злой, — пробормотала я, пригибаясь под низко нависшей веткой. — Ужин вчера вечером был несъедобным благодаря мне. Райкер пытался научить меня ловить рыбу и ставить ловушки сегодня утром, а я умудрилась поймать все, кроме рыбы или еды… включая себя.

Кэсси попыталась скрыть свой смех, но получилось больше похоже на фырканье, и я оскалилась, а Алекс отвернулся, чтобы скрыть улыбку. Хоть я его и не видела, но Райкер тоже смеялся, когда я попалась в одну из его уже расставленных ловушек и оказалась подвешенной вниз головой за лодыжку. Я имею в виду, кого он пытался поймать, кентавра? Однако то, как он был застигнут врасплох и смеялся, стоило того. Но я не собиралась говорить ему об этом.

— Ты научишься этому со временем, Лея. — Алекс усмехнулся.

Время. Сколько его у меня осталось?

— Я с нетерпением жду этого, — сказала я, отгоняя назойливые мысли в сторону. — Надеюсь, вы все сможете пережить мою неумелость.

Кэсси ухмыльнулась, и мы продолжили нашу поездку по лесу в тишине. Время от времени она останавливалась, чтобы указать на что-то, что она использовала для обозначения пути, или на другие интересные находки, на которые они с Алексом наткнулись ранее, например, на горячий источник в нескольких шагах от горы… маленький оазис посреди нашего нынешнего рая, который мы обязательно должны будем посетить в ближайшем будущем.

Грифоны продолжали петлять среди деревьев, их уши подергивались и прислушивались к звукам, издаваемым скрытыми птицами и более мелкими существами, бегающими вокруг нас. Солнечный свет пробивался между деревьями, и я вдохнула свежий, прохладный воздух, прислонившись спиной к Райкеру.

Он напрягся, и мои мысли вернулись к его недавнему заявлению об уходе. Не имело значения, хотела я его видеть или нет… он не хотел оставаться. Не то чтобы я планировала остаться здесь навсегда. Чувствуя себя дурой, я выпрямилась и отстранилась. Почему я проявила слабость и влюбилась в него?.. Почему он не может чувствовать то же самое? «Потому что ты демон», — прошептал голос в глубине моего сознания. Но тогда, почему он пытался меня поцеловать? Неужели это действительно ничего не значило?

— Скала близко, — крикнул Алекс через плечо.

— Спасибо, что предупредили. — Я крепче сжала поводья, и Стрела издала неодобрительный писк.

— Вот так. Она знает, что делать. — Руки Райкера накрыли мои, и я передала ему поводья. Впереди лес резко оборвался, над нами возвышалась каменная стена, покрытая лианами и мхом. Подняв голову, я попыталась найти вершину, но не смогла, и мой желудок скрутило.

— Кажется, ты говорила, что это не так далеко?

— Это не так, — сказал Алекс, подавая сигнал Угольку взлетать.

Прежде чем Райкер или я успели среагировать, Стрела последовала тому же сигналу и, напрягая мышцы, рванула вверх. Застигнутая врасплох, я отлетела назад, прямо в грудь Райкера.

— Обхвати ее коленями, — прорычал Райкер, борясь с поводьями и пытаясь удержать нас обоих от падения со спины Стрелы.

Сердце подскочило к горлу, я сделала все, как он велел, но все равно соскальзывала назад, так как Стрела продолжала подниматься все выше, ее крылья рассекали воздух. Передумав насчет ног, я перенесла свой вес вперед, обхватив руками шею грифона. Она закричала, сдвигаясь под тяжестью веса, но я не упала. Ветер развевал мои волосы, и я зажмурила глаза, пока, наконец, она не приземлилась на край каменной скалы.

Сложив крылья, Стрела встряхнулась, одновременно стряхивая меня, и я соскользнула на землю, тяжело дыша.

— Почему я вообще решила, что это хорошая идея? — Я легла на спину, закрыв лицо руками, чтобы заслониться от солнца, светившего прямо над головой.

— Ты молодец, — подбодрила Кэсси, ее голос сопровождался звуком ломающихся веток. Раскрыв пальцы, я выглянула и увидела сбоку от себя Уголька, и сестру, которая смотрела на меня сверху вниз.

— Я чуть не умерла.

— Стрела не позволила бы тебе умереть. Кроме того, ты уже сделала самое сложное и выжила, — поддразнила Кэсси.

— Остальную часть пути я пройду пешком.

Она нахмурилась, но я, спотыкаясь, поднялась на ноги, все еще дрожа.

Рука Райкера легла мне на плечо, и я подпрыгнула. Он наблюдал за мной со спины Стрелы.

— Лучше встретиться со своими страхами лицом к лицу. — Почему у меня возникло ощущение, что он говорил не только о том, что я снова сяду на Стрелу?

Я выдохнула сквозь зубы и кивнула.

— Ладно. — Я не была уверена, насколько хорошо смогу идти. Я забралась на ближайший валун, и Райкер притянул Стрелу к себе. Я приняла его протянутую руку и закинула правую ногу на спину Стрелы. Она подпрыгнула подо мной, но я удержала равновесие и ухватилась за ее лопатки, довольная тем, что не свалилась снова.

— Не волнуйся, мы уже почти на месте, — с улыбкой успокоила меня Кэсси, а Алекс повернул Уголька вглубь нового леса.

Стрела последовала за ними, и я попыталась успокоить свое колотящееся сердце, но не смогла, так как руки Райкера скользнули вокруг меня, чтобы поправить поводья. Я ожидала, что он будет держаться на расстоянии, но придвинулся ближе, прижался грудью к моей спине, а его ноги прижались к моим. По моим щекам пополз жар, когда его руки слегка сжались вокруг меня, и я была рада, что он не видит моего лица.

По мере того, как мы углублялись в лес, я расслабилась и позволила себе надеяться. Может быть, не только я одна пыталась разобраться в чувствах, которых не понимала.

Глава 22 Кровная связь

— Что скажешь? — Кэсси спросила, сидя на Угольке и взмахнув руками.

Я соскочила со спины Стрелы, осторожно, чтобы не задеть Райкера, и наклонила голову. Посреди поляны перед нами стоял грубый на вид алтарь. Основание его составляли камни, а верх — сплетенные камыши и ветки, покрытые цветами и мхом.

Неудивительно, что их не было весь день.

— Выглядит очень мило. Для чего он? — спросила я, глядя на сестру, пока Алекс помогал ей спуститься.

Лицо Кэсси скривилось, как будто я задала самый глупый вопрос в мире.

— Для нашей церемонии кровной связи конечно.

Что? У меня свело живот, и мой взгляд снова устремился на алтарь.

— Как именно ты собираешься это сделать? Здесь нет жрицы.

— Это ты.

— Я не…

— Ты изучила божественный язык и символы; это все, что нам нужно, — сказала Кэсси. — Хотя, мне придется попрактиковаться, если ты хочешь, чтобы я была жрицей на церемонии у тебя с Райкером…

— Кэсси. — Я покачала головой, оглянувшись на Райкера, который все еще сидел верхом на Стреле и не смотрел на меня. Я не возражала против того, чтобы она дразнила меня своими дикими фантазиями о нас с Райкером, пока мы были одни, но мы не были одни. — Нет никаких нас с Райкером, ясно? — И никогда не будет. Не тогда, когда ни один из нас не собирался оставаться.

— Конечно. — Она усмехнулась. Порывшись в сумках, она что-то достала, и я прищурилась, когда солнце сверкнуло на двух золотых, с драгоценными камнями кубках и церемониальный нож в ножнах.

Я уставилась на нее.

— Где ты это взяла?

— Я, конечно же, взяла их с собой. — Пересекая поляну, она остановилась рядом со мной, переплетя свои пальцы с моими. — Я уже давно знаю, чего хочу в жизни, Калеа. Пожалуйста.

У меня свело живот, в голове всплыли воспоминания о големе. Я сделала шаг назад, покачав головой.

— Я не могу…

Лицо Кэсси скривилось.

— Но, Калеа…

Я выхватила нож из ножен, мое сердце учащенно забилось.

— Неужели ты забыла, что в первый раз, когда я вырезала символы на предмете, это чуть не убило Райкера и меня. Я не собираюсь разбираться с тем, чего никто из нас не понимает, особенно с таким ненужным, как бессмысленная церемония…

— Для меня это не бессмысленно!

Я отступила назад, врезавшись в Стрелу и прижавшись спиной к ноге Райкера.

Я не могла этого сделать. Я бы не стала подвергать жизнь сестры опасности, чего бы она ни хотела.

— Почему ты вообще хочешь быть связанной? — прошептала я, переводя взгляд с Кэсси на Алекса, который встал рядом с ней. — Вы уже вместе во всех отношениях… это не редкость для пар, которые никогда не связываются.

— Я думала, ты поймешь. — Кэсси вытерла глаза, и я вздрогнула.

— Могу я с тобой поговорить? — спросил Алекс, кивнув на деревья в нескольких шагах от него.

Сглотнув комок в горле, я кивнула. Алекс что-то пробормотал Кэсси и проводил ее к краю поляны. Она села, оперевшись на дерево, они о чем-то шептались, пока она вертела в руках кубки. Она кивнула, и он поцеловал ее в лоб, а затем жестом велел мне следовать за ним в лес.

— Присмотри, пожалуйста, за моей сестрой. — Я обернулась к Райкеру, и он наклонил голову, в его глазах отражалось беспокойство. — Спасибо. — Я передала ему нож и последовала за Алексом.

Пробираясь между белыми стволами, я сделала несколько глубоких вдохов свежего воздуха, чтобы успокоиться и подготовиться к лекции, которая, как я могла предположить, должна состояться. По мере того как я пробиралась через лес, напряжение немного ослабло в моей груди, и к тому времени, когда я догнала Алекса, я снова смогла дышать.

— Лея. — Алекс стоял возле большого дерева, скрестив руки. Его изумрудные глаза искали мои, в уголках образовались морщинки. — Ты обижаешься на меня…

— Что… нет!

Плечи Алекса опустились, и он выдохнул с нервной усмешкой.

— Что ж, это радует.

Сбитая с толку, я пересекла поляну, останавливаясь перед ним.

— Алекс, я знаю, что ты любишь мою сестру, а она любит тебя. Почему, во имя Люцифера, я должна обижаться на тебя?

Он переступил с ноги на ногу, потирая затылок.

— Я беспокоился, что ты не хочешь проходить церемонию, потому что не хочешь, чтобы она была со мной.

Я выгнула бровь.

— Серьезно? Это лучшее, что ты смог придумать? С кем моя сестра хочет быть, решать ей, и я уже сказала тебе…

— Лея, я знаю. — Алекс взял мои руки в свои и пытался найти мой взгляд. — Я просто… Я не чувствую, что когда-нибудь буду достаточно хорош для твоей сестры, а теперь, когда она беременна, я не… — Он прикусил губу, глядя вниз.

Улыбка растянулась на моем лице.

— Алекс, ты будешь отличным отцом. Ты отличная пара для Кэсси и всегда ею был. Связь не изменит этого.

Алекс со вздохом отпустил мои руки и начал расхаживать.

— Но Кэсси об этом всегда мечтала, и я хочу сделать ее мечту реальностью.

Отлично, вернемся к перспективе того, что я буду вырезать руны на своей сестре.

— Я бы сделала это, если бы могла, Алекс, но я не доверяю себе…

— Но Кэсси доверяет. Она доверяет тебе. — Он остановился, его глаза умоляли.

У меня перехватило дыхание, и я провела руками по волосам, желая, чтобы они оба поняли меня. Почему они так настаивают на том, чтобы быть связанными?

— Я беспокоюсь не только о ней. Что насчет твоего ребенка?

Алекс долго смотрел на меня.

— Отчасти ради него мы хотим сделать это, Калеа. Я знаю, ты упоминала, что есть люди, которые, будучи вместе, никогда не связываются, но те, кто имеет королевское происхождение, почти всегда проводят риутал. Твоя мать может не признавать этого, но твоя сестра — принцесса. Она мечтала об этом всю свою жизнь. Даже если мы никогда не вернемся в столицу, королевская кровь течет в жилах нашего наследника. Возможно, в твоих глазах это просто глупая церемония, но наш ребенок заслуживает силы и власти, унаследованной от кровно связанной пары. Вот почему Кэсси не хочет ждать до его рождения. Тогда будет слишком поздно.

Я прикусила дрожащую губу и тяжело сглотнула. Он был прав. В моем понимании церемония скрепления кровью стала не более чем частью игры, которую от меня когда-то ожидали. Я не задумывалась о причинах и преимуществах этой церемонии. При связывании использовались божественные руны, чтобы смешать кровь двух людей и связать их души и их существа в единое целое. При правильном исполнении узы могли объединить и укрепить обоих участников, а также их будущее потомство. Но не обходилось и без риска. В редких случаях, если связанную пару разлучали по какой-то причине, будь то смерть, расставание или что-то еще, потеря второй половинки могла разрушить разум пары и либо свести его с ума, как это случилось с моим отцом, либо убить. Я вздрогнула, обхватив себя руками.

— Если это так важно для вас двоих, почему вы не подождали до тех пор, пока вас не свяжут узами?

Алекс скорчил гримасу, его щеки покраснели.

— Мы не планировали беременность…

Ох. Я потерла затылок, тяжело вздохнув, когда моя решимость ослабла.

— И ты уверен, что награда перевешивает риск?

Алекс опустил подбородок, ободряюще улыбнувшись мне.

— Уверяю тебя, мы с Кэсси тщательно обговорили детали нашей связи.

Я слабо рассмеялась. Конечно, они это сделали. Кэсси мечтала об этом с самого детства, просто я никогда не представляла себя инициатором этого. Сделав дрожащий вдох, я подняла голову и расправила плечи. Кэсси и Алекс всегда так много делали для меня, это было самое малое, что я могла сделать в ответ.

— Я не могу ничего обещать, но постараюсь.

Алекс бросился вперед, заключив меня в крепкие объятия.

— Спасибо, Лея. Спасибо тебе.

— Не за что, — выдавила я, похлопав его по плечу, прежде чем вырваться из его объятий.

— Прости. — Он засмеялся. — Наверное, я просто разволновался.

Я ухмыльнулась.

— Немного. Но я полагаю, что в день церемонии — это нормально.

Он одарил меня ослепительной улыбкой, и молча мы двинулись обратно через белые стволы деревьев и зеленую, усыпанную цветами листву к поляне. Беспокойство все еще висело надо мной, как грозовая туча, но я старалась не обращать на него внимания. Дело было не в том, чего я хотела. Собравшись с духом, мы вошли на поляну, и прохладный ветерок пронесся мимо.

На другой стороне поляны Райкер прислонился к дереву, сложив руки, с непроницаемым выражением лица. Напротив него Кэсси подняла взгляд от кубка, который крутила в руках, и ее слегка опухшие глаза остановились на мне, как будто она могла определить мое решение одним лишь взглядом. Я заставила себя улыбнуться, и она с визгом вскочила на ноги и помчалась к нам.

— Ты лучшая, Калеа! — Она бросилась мне на шею, и я обняла ее в ответ, крепко прижимая к себе. Одна только ее реакция стоила того волнения.

— Возможно, ты захочешь воздержаться от комплиментов, пока я действительно не совершу этот подвиг. — Я отступила назад, убрав золотистый локон за ее ухо.

Она сморщила нос и унеслась прочь.

— Я верю в тебя.

Что ж, хоть кто-то из нас. Алекс присоединился к Кэсси, когда она подскочила к алтарю и с размаху поставила на него золотые кубки. Болтовня Кэсси и Алекса наполнила поляну, а у меня на затылке зашевелились волосы за секунду до того, как тень вошла в мое поле зрения, и я подпрыгнула. Я даже не услышала, как Райкер подошел. Сердце бешено колотилось, я старалась не зацикливаться на том, как солнечный свет отражается от его черных волос и загорелой кожи, превращая в нечто неземное. По моему лицу разлился жар, и я пригнула голову, проклиная себя за то, что была так слаба с ним.

Его пальцы коснулись моей руки, посылая электрические разряды по моим венам.

— Ты уверена, что хочешь этого? — спросил он так тихо, что я едва расслышала, но беспокойство, прозвучавшее в его голосе, привлекло мое внимание, и я снова подняла взгляд. Его золотистые глаза изучали меня, в них не было ни намека на ненависть или осуждение, и я удивилась его искренности. Почему его это волновало, когда он якобы собирался уходить?

Я пожевала губу, переключив свое внимание обратно на алтарь.

— То, что я хочу, не имеет значения. — Я вздохнула и, не обращая внимания на то, как сжались его губы, направилась по мягкой зеленой траве к сестре и ее замыслу. Райкер следовал за мной, безмолвной тенью. С каждым шагом мой желудок все сильнее сжимался, и я крепко обхватила себя руками, как будто это могло свести на нет эти мучительные ощущения и уберечь меня от тошноты.

— Готова? — щебетала Кэсси, вскакивая на ноги, где они с Алексом стояли напротив меня на грубом каменном алтаре.

Определенно нет, но был более важный вопрос:

— А ты?

Кэсси усмехнулась, ее золотистые волосы развевались вокруг ее лица, когда она решительно кивнула.

— Да, — сказал Алекс, взяв ее за руку. Они вместе опустились на колени перед алтарем, и их лица также светились, как солнце над их головами.

Сделав глубокий вдох, я попыталась отпустить свой страх и нервозность.

— Хорошо. Нож у тебя? — Я повернулась к Райкеру, который стоял слева от меня. Он снял с пояса золотой кинжал в ножнах и протянул мне. Меня пронзила дрожь, и я со звоном уронила его на алтарь. Это называлось кровной связью не просто так.

— Ты же не собираешься никого им убивать. — Кэсси усмехнулась и сняла ножны. Тонкий кусок свернутого пергамента был обернут вокруг лезвия, и она сняла его, протягивая мне. — Я подумала, что инструкции могут быть полезны.

Слава Создателям, потому что я слабо представляла, что именно должна была сказать.

— Ты правильно поступила. — Я взяла бумагу и развернула ее, глядя на то, как сестра разматывает золотую ленту с рукояти кинжала и кладет ее рядом с кубком.

Плавный почерк покрывал пергамент, и мое напряжение немного ослабло, когда я нашла пошаговые инструкции и слова на божественном языке для повторения. Райкер придвинулся ближе, заглядывая через мое плечо в бумагу, которую я держала в руках. Его дыхание коснулось моей шеи, вызвав мурашки по позвоночнику.

— Что такое кровная связь? — Он перевел взгляд с меня на нож на алтаре, изогнув бровь.

— Никто не объяснил тебе этого, когда ты соглашался стать моим предназначением? — спросила я, сбитая с толку.

Райкер помрачнел.

— Скажем так, мое соглашение было необычным.

Что это должно было означать? Еще один вопрос к моей постоянно растущей куче вопросов.

— Кровная связь — это когда два человека соединяются как партнеры в этой и следующей жизни, — объяснила Кэсси, и я была рада, что она смогла так просто это объяснить… то, что мне было бы трудно сделать.

— Твои люди так не делают? — спросил Алекс, наклонив голову, рассматривая Райкера с интересом.

— Нет. — Райкер переминался с ноги на ногу. — У нас церемония — это бракосочетание, когда пары обмениваются клятвами и становятся мужем и женой. Кровь для этого не нужна.

— Ну, может быть, тебе придется когда-нибудь рассказать нам побольше о вашем брачном обычае. — Кэсси одарила меня самодовольной ухмылкой. По моему лицу пробежал жар, и я нахмурилась, краем глаза заметив красные щеки Райкера, который потирал затылок и смотрел на небо, словно прося силы. Она просто не могла оставить все в покое, не так ли?

— Разве нам не нужно провести церемонию? — спросила я, громче, чем нужно, из-за острой необходимости сменить тему.

Моя сестра закатила глаза, видя, что я не понимаю, к чему я клоню.

— Мы и так это делаем.

Я скорчила гримасу и, еще раз просмотрев бумагу, чтобы убедиться, что все сделала правильно, положила ее на алтарь и откашлялась. Я подняла руки к небу, чувствуя себя дурочкой, но изо всех сил стараясь сыграть роль ради сестры.

— Перед глазами Великих Творцов, пусть все мы сегодня засвидетельствуем соединение этих двух людей… принцессы Кассандры и сержанта Александра. Пусть этот союз будет заключен не на словах, а скреплен кровью, чтобы они были связаны не только в этой жизни, но и в следующей.

Кэсси и Алекс обменялись взволнованными взглядами, а я молилась, чтобы меня не стошнило во время следующей части.

— Положите руки на алтарь, пожалуйста. — Они сделали, как я просила, положив соединенные руки на шершавую каменную поверхность.

Взяв нож, я протянула его Алексу.

— Осторожно разрежь вдоль ее ладони и вылей ее кровь в один из кубков.

Алекс кивнул и взял нож. Взяв руку сестры в свою, она раскрыла ладонь. Он положил лезвие на ее ладонь, но долго колебался, изучая ее.

— Ты уверена?

Она засияла, когда улыбка озарила ее лицо.

— На сто процентов.

Он улыбнулся в ответ и, осторожно наклонив нож, провел кончиком по ее ладони. Она вздрогнула, хотя ее улыбка не сходила с лица, а на коже расцвела тонкая полоска крови.

Алекс наклонил руку над ближайшим кубком. Несколько капель крови упали на дно. Когда кровь из неглубокого пореза перестала течь, Алекс мягким движением вернул руку на алтарь.

— Очень хорошо. Теперь твоя очередь, Кэсси, — сказала я.

Используя свою неповрежденную руку, Кэсси взяла церемониальный нож и взяла руку, которую ей протянул Алекс. Она повторила его предыдущие действия, аккуратно разрезав его руку и перелив его кровь в другой пустой кубок.

— Пожалуйста, протяните руки, — попросила я, когда она закончила. Они сделали, как было велено, и я глубоко вздохнула. Теперь самое трудное. Стараясь, чтобы руки не дрожали, я взяла нож с алтаря и окунул кончик в кубок, в которую Кэсси только что налила кровь Алекса.

Я поднесла нож к вытянутой руке Кэсси и, удерживая его другой рукой, вырезала три божественные руны чуть выше красной линии на ее ладони. Она вздрогнула, и мое сердце бешено забилось о ребра, как загнанный в клетку зверь.

— Ты в порядке? — спросила я, мой голос надломился.

Она кивнула, и я выдохнула, закончив последнюю руну. Мои глаза расширились, когда созданные мной символы начали слабо светиться, а кровь из ножа, казалось, обрела собственную жизнь, просачиваясь в рану на ее ладони. В следующее мгновение свечение исчезло с ее кожи, и я перешла к руке Алекса. Я повторила процесс, используя кровь Кэсси. Закончив, я взял обе их окровавленные руки и соединила их вместе. Они сцепили руки, и, следуя инструкциям, я обернула кусок золотого шелка вокруг их соединенных рук. Взяв две чаши, я перелила одну в другую, затем обмакнула нож в смешанную кровь. Снова подняв руки, я нараспев произнесла написанные на бумаге божественные слова, едва понимая, что говорю.

Продолжая повторять, я опустила нож и, дотронувшись кончиком до шелковой ленты, нарисовала последний символ. Руна засветилась ярко-красным, и я прекратила свои песнопения, низко поклонившись.

— Теперь вы можете скрепить узы поцелуем.

Кэсси подалась вперед, прижавшись губами к губам Алекса, и я спрятала свою облегченную улыбку за рукой. Алекс усмехнулся и ответил на поцелуй с таким же энтузиазмом. Яркий свет вспыхнул между их руками, и двое отделились друг от друга с резкими вздохами. Меня охватил ужас, и я вздрогнула, когда Райкер схватил меня за руку и прижал к себе. Кэсси вырвала шелк из их рук, и я ждала, затаив дыхание. Оба осмотрели свои ладони, и Кэсси завизжала от восторга, обняла Алекса и поцеловала его с гораздо большим энтузиазмом, чем раньше.

Что ж, видимо, все получилось, раз она была так взволнована. Выдохнув с облегчением, я отвернулась, чтобы дать новоиспеченной паре хоть какое-то уединение… не то чтобы они в нем нуждались.

Любопытствуя, я посмотрела на Райкера и обнаружила, что он наблюдает за мной с не меньшим любопытством.

— Итак, теперь ты знаешь, что такое кровные узы. — Я пожала плечами, надеясь снять напряжение, нарастающее между нами. — Что думаешь?

Райкер долго смотрел на меня, как бы раздумывая над ответом. Он открыл рот, но тут в меня врезались, и Кэсси заключила меня в объятия.

— Большое спасибо, Калеа! Сегодняшний день был потрясающим! Я так этого хотела.

Я повернулась, ее возбуждение передалось мне, когда она начала прыгать и кружиться по кругу.

— Посмотри, разве это не чудесно! — Она протянула правую руку, и я посмотрела на ее ладонь. Рана и руны, нанесенные ранее, исчезли, их заменил шрам в форме звезды в центре ладони.

Меня охватила тоска, и часть меня задавалась вопросом, будет ли у меня когда-нибудь возможность разделить церемонию с тем, с кем я хотела бы быть навсегда. Найду ли я когда-нибудь такую любовь? Я не хотела смотреть на Райкера… не уверенная, что получится сдержать нахлынувшие эмоции… и натянуто улыбнулась.

— Это прекрасно, Кэсси.

— Я знаю! — Она бросилась обратно к Алексу, и я рассмеялась, глядя, как она пытается сдержать свое бурное счастье. Через мгновение замерла, когда волосы на моем затылке встали дыбом, и обернулась.

— Лея? — спросил Алекс, когда Райкер застыл рядом со мной.

— Тсс. — С замиранием сердца я осмотрела деревья и листву, окружавшие поляну. Страх охватил меня, но я ничего не видела.

— Калеа, что…

— Нам нужно вернуться. Сейчас же. — Поднеся пальцы ко рту, я громко свистнула.

— Что такое? — потребовала Алекс, притягивая Кэсси к себе и оглядывая поляну.

— Кто-то следит за нами, — прошептала я, шагнув ближе к Райкеру, когда два грифона появились среди деревьев, услышав мой свист.

— Возможно, это просто любопытное животное, — пробормотал Алекс, ведя мою сестру к Угольку.

Кэсси побледнела, и я пожалела, что побеспокоила ее. Подбежав к ним, я крепко обняла сестру.

— Прости, что прервала вас, — пробормотала я ей в волосы. — Обещаю, мы отпразднуем ваше соединение как следует.

Она натянуто улыбнулась и кивнула.

— Все в порядке. Спасибо тебе большое за сегодняшний день, я никогда его не забуду.

Я еще раз быстро ее обняла. Алекс поднял Кэсси на руки, усадив на Уголька, и запрыгнул вслед за ней. Через мгновение Райкер подхватил меня, и я вскарабкалась на спину Стрелы, изо всех сил стараясь не задохнуться. Он вскочил позади меня и, схватившись за поводья, погнал Стрелу вперед. С громким криком она взлетела в небо, и я крепко обхватила ее коленями.

Райкер наклонился вперед, прижимая меня к своей спине, вероятно, чтобы убедиться, что я не соскользну снова.

— Думаешь, это было животное? — спросил он, его губы коснулись моего уха.

Я покачала головой, дрожа в его объятиях. Неважно, во что верил Алекс, я знала другое. У меня было такое же чувство прямо перед тем, как Райкер попытался убить меня в первый раз.

Глава 23 Правда и обман

Тяжело дыша, я расхаживала взад-вперед перед костром, который освещал наш лагерь. Я взглянула на раскрытую палатку неподалеку и смогла разглядеть спящую сестру на единственной занятой койке. Я была рад, что она отдохнула, но все еще не могла избавиться от ощущения, что за мной наблюдают.

— Калеа, пожалуйста, успокойся, — взмолился Алекс, присев на одно из бревен, окаймляющих кострище. — То, что ты разбушевалась из-за пустяка, ни к чему хорошему не приведет.

— Думаешь, я этого не знаю? — Огрызнулась я, поворачиваясь к нему. — Но что, если я права?

Алекс поджал губы и покачал головой.

— Кто мог следить за нами? Если бы это был один из стражников Лилит, не думаешь, что они бы уже показали себя?

— Откуда мне знать? — Я вскинула руки. Все, что знала, это то, что за нами кто-то наблюдал, и хотя осталось только воспоминание об этом чувстве, оно преследовало меня. Я оглядела поляну и только тогда поняла, что мы одни. — Где Райкер?

Алекс пожал плечами.

— Он сказал, что хочет разведать местность; уверен, он скоро вернется.

Я не была так уверена. Его предыдущие слова о том, что он не останется, прозвучали в моей голове, и у меня перехватило дыхание. Черт. Подхватив один из факелов, я, спотыкаясь, направилась к деревьям.

— Калеа, уже темно. Ты не можешь пойти…

— Я должна найти Райкера.

Алекс вскочил, схватив меня за руку, и развернул к себе.

— Калеа. Послушай себя. Сначала ты говоришь о том, что там кто-то есть, а теперь хочешь уйти в лес одна посреди ночи, без оружия?

— У меня все еще есть мой отравленный кинжал. — Я вырвала руку из его хватки, понимая, что поступаю неразумно, но не в силах мыслить здраво из-за страха, охватившего мое сердце. Райкер не мог уйти, не сейчас, не попрощавшись.

— Калеа…

— Разве ты только что не сказал, что там ничего нет? — Я презрительно выгнула бровь.

— А вдруг ты заблудишься?

— Я могу видеть огонь на многие мили в любом направлении.

Алекс нахмурился, но отступил.

— Что ж, я пытался.

— Я обещаю, что со мной все будет в порядке, — бросила я через плечо, углубляясь в окружающий лес и надеясь, что не лгу.

Где-то неподалеку послышался взмах крыльев, а затем крик совы. Сглотнув, я вытащила кинжал из ножен на поясе и попыталась успокоить свое колотящееся сердце. Холодный ветер отбросил волосы с моего лица, и я вдохнула, позволяя ему очистить мои легкие и голову.

Переступив через корни, я подняла факел повыше.

— Райкер? — Мой голос прозвучал едва слышно, и я откашлялась. Пара маленьких желтых глаз заплясала в свете костра, я моргнула, и существо скрылось. Продвигаясь дальше в глубь леса, я продолжала сканировать окрестности. Из подлеска слева от меня послышалось шарканье, и я обернулась, сердце сжалось в горле.

Что-то врезалось в меня сзади, и руки обхватили меня, заглушив мой крик. Я боролась с нападавшим, уронив при этом факел, и он погас, покатившись по грязи.

— Принцесса?

Я замерла, услышав голос Райкера.

— Какого черта ты здесь делаешь?

— Я искала тебя, — выдохнула я в его руку, тяжело дыша.

Райкер вздохнул, его грудь прижалась к моей спине, и он убрал руку с моего рта.

— С какой стати ты делаешь такие глупости?

— Я думала, ты ушел, — прошептала я, стараясь, чтобы мой голос не сорвался.

Райкер отпустил меня и отошел.

— Я собирался…

— Пожалуйста, не надо, — умоляла я, поворачиваясь к нему лицом.

Глаза Райкера расширились в лунном свете, а его губы сжались.

— Я не могу остаться здесь. В отличие от тебя, есть те, кому я нужен…

— Но ты мне нужен, — поспешно сказала я, покраснев.

Его глаза вспыхнули, в них было замешательство и боль.

— Почему? Ты даже не знаешь меня. Ты не понимаешь.

Я вздрогнула, его слова были как пощечина и напоминание о правде. Я не знала его. И все же, как дура, все еще испытывала чувства к нему… почти незнакомцу, с которым познакомилась меньше месяца назад… человеку, который пытался убить меня.

— Тогда помоги мне понять. — Я коснулась его руки. — Я хочу знать правду, Райкер, знать твой народ, знать тебя.

Он отдернул руку.

— Нет, ты не хочешь знать. Мой народ — вымирающая раса из-за той, кого ты называешь матерью. Загнанные на окраины этой земли и вынужденные скрываться или иным образом становиться рабами твоего народа. — Проведя руками по волосам, он отвернулся, тяжело дыша.

Не зашла ли я с ним слишком далеко? Выдохнув, я приблизилась. Мне хотелось обнять его, как-то утешить, но я не позволила себе снова прикоснуться к нему, боясь, что только отпугну его.

— Мне очень жаль. Я росла в неведении о судьбе твоего народа, о лжи. Я не хотела причинить тебе боль.

Он тяжело выдохнул.

— Ты не сделала ничего плохого.

Правда? Он так думал? Потому что с моей точки зрения, это было единственным, на что я была способна. Вздохнув, я сменила тему.

— Ты сказал, что собираешься уйти. Ты больше не собираешься?

Лунный свет отразился в его глазах, когда он, наконец, оглянулся.

— Пока нет.

Мои плечи опустились, и легкое напряжение в груди ослабло. У меня еще было время.

— Что заставило тебя передумать?

Райкер кивнул вглубь леса и двинулся вперед, пробираясь между белыми стволами.

Я бросилась за ним, едва не врезавшись в его спину в кромешной темноте. Он прижал палец к губам, затем опустил руку и схватил мою, направляя меня. Я прогнала дрожь в животе и постаралась сосредоточиться на своих ногах и не споткнуться обо что-нибудь.

Когда факел погас, свет луны и звезд залил все серебристым сиянием. Он отражался от листьев и листвы вокруг нас, создавая лунную страну чудес. Широко раскрыв глаза и воспринимая все вокруг, я споткнулась, когда Райкер резко замер, остановив меня рядом с собой.

Он указал пальцем, и, проследив за направлением его пальца, я ахнула. Недалеко от нас, свернувшись калачиком у основания огромного дерева, спало чисто-белое существо. С изящным лицом, спрятанным под пернатым крылом, оно было похоже на крылатого оленя, но вместо копыт у него были когти, а ее рога были не оленьими, а рогами барана.

— Что это? — прошептала я, завороженно глядя на него.

Райкер наклонился ближе, его глаза следили за мной.

— Фейри.

Мои глаза расширились. Так вот как они выглядели и…

— Вот почему ты остаешься? — Почему? Это выглядело более или менее безобидно.

— Это лошади моего народа, — объяснил Райкер. — А они не живут где попало. Думаю, ты была права: кто-то следил за нами.

У меня кровь застыла в жилах. Его люди. Если кто-то из них последовал за нами, то это означало только одно. Они хотели закончить то, что начал Райкер.

* * *

Один год. Именно столько времени я буду в саду с Кэсси, решила я. Это даст мне время быть рядом с ней, пока она будет осваиваться в новом доме и в роли матери. Потом я вернусь домой. Я старалась игнорировать чувство вины, подталкивающее меня. Формально я заслужила право на последний год своей жизни, и, хотя было эгоистично отложить свои обязанности перед народом и матерью на целый год, я не бросила бы сестру.

— Как ты себя чувствуешь? — Я выглянула сквозь поднимающийся пар.

Кэсси улыбнулась, сидя рядом со мной на краю каменного бассейна в кораллового цвета полушубке и нижнем белье, и наши ноги болтались в воде.

— Я чувствую себя прекрасно, гораздо лучше, чем сегодня утром. — Она посмотрела на Алекса, который плавал на спине в середине бассейна. Он показал ей большой палец вверх, и она прыгнула с бортика, набросилась на него и утащила его под воду, размахивая руками и ногами. Они оба всплыли на поверхность, брызгаясь и смеясь. Я улыбнулась, вытирая капли с глаз.

Кэсси клялась, что вода обладает целебными свойствами, согласно одному свитку, который она прочитала, но мы пришли не из-за этого. Мы отпустили грифонов на охоту, и провели большую часть утра, плавая в теплой воде.

Выдохнув, я улеглась на покрытый мхом камень. Я закрыла глаза от солнца, наслаждаясь слабым теплом его лучей и чувствуя себя более расслабленной, чем когда-либо за долгое время. Прошло три дня с тех пор, как Райкер обнаружил фейри, но с тех пор я ни разу не почувствовала того самого предчувствия, и мы не смогли найти фейри снова. Возможно, это было просто лесное существо, наблюдавшее за нами. Как бы то ни было, мы решили рискнуть провести некоторое время вдали от лагеря, чтобы не сойти с ума.

Тень заслонила свет, и я открыла глаза. Райкер стоял рядом со мной в шортах, скрестив руки на голой груди. Легкое волнение закрутилось в моем животе, и я села, похлопав по свободному месту рядом с собой.

— Все в порядке? — спросила я.

Он кивнул и сел, его глаза сканировали камыши, окружающие бассейн.

— Ничего необычного. — Он обещал остаться здесь, пока не поймает нашего преследователя, но с каждым днем, когда не было видно ни одной живой души, я начала задаваться вопросом, как долго он готов ждать.

— Нечестно, у тебя руки и ноги длиннее. — Жалобы Кэсси привлекли мое внимание к бассейну, где она гоняла Алекса взад и вперед от одного конца источника к другому, в то время как они кричали и обдавали друг друга брызгами.

— Не собираешься к ним присоединиться? — спросил Райкер, отщипывая несколько тростинок из пруда и скручивая их вместе.

— Нет, мне нужен перерыв. — Я вытащила свои бледные ноги из воды, притянула их к груди и поправила свой светло-голубой саронг. По какой-то причине мое тело не слишком хорошо воспринимало нагретую воду, и я обнаружила, что если остаюсь в ней слишком долго, меня начинает тошнить.

Я рассеянно играла с вязким мхом, растущим по краям камней, краем глаза наблюдая за Райкером. Его длинные черные волосы, в кои-то веки распущенные, обрамляли загорелое лицо и влажными прядями ниспадали по спине.

Я уставилась на татуировки на его плечах, рассмотрев их впервые достаточно близко, чтобы понять, что замысловатый узор символов, сплетенных вместе на каждой лопатке, был божественными рунами.

— Что они означают? — Я провела пальцем по чернилам, въевшимся в его теплую кожу, смахнув прядь волос с татуировки. Его спина выпрямилась, как будто я ударила его ножом, и я улыбнулась. Но когда он взглянул на меня через плечо, то не выглядел ни злым, ни удивленным.

— Они — напоминание. — Он посмотрел вниз на растения в своих руках, и я не могла не пожелать, чтобы он вместо этого заплетал мои волосы.

— О чем? — Мой взгляд вернулся к отметинам и четко очерченным мышцам его плеч. Перышки в моем животе делали маленькие кувырки, и тепло, не имеющее ничего общего с горячими источниками, обжигало лицо.

— О моих ошибках, — выдавил он сквозь стиснутые зубы. В его глазах застыла боль, но Райкер покачал головой, явно не желая рассказывать об этом. Он бросил плетеный тростник обратно в бассейн и поднялся на ноги, направляясь к густому лесу позади нас.

— Прости меня! — Я вскочила и поспешила за ним, голоса Кэсси и Алекса стихли. Честно говоря, я не знала, почему он пришел и присоединился ко мне раньше, и как он вообще терпел мое присутствие. Казалось, я только раздражала его.

— За что? — спросил Райкер, замедляя шаг, когда я догнал его.

— За любопытство.

Его крепко сжатая челюсть расслабилась.

— Это не твоя вина, что я сделал глупый выбор в своем прошлом. Кроме того, я не возражаю против твоих вопросов. Я готов ответить на них в любой день, лишь бы ты не кричала о своей ненависти ко мне и не огрызалась.

Я ухмыльнулась, когда мы дошли деревьев, слегка дрожа, когда температура упала в тени.

— Ну, в свою защиту могу сказать, что ты пытался меня убить.

— Как ты узнала, что это я? — Он остановился и повернулся ко мне лицом. — Что бы тебе ни говорили, какие бы доказательства ни предлагали, ты не переставала верить, что это меня ты видела на празднике.

Мои глаза метнулись к его полуприкрытым глазам. Не осознав, что делаю, я провела пальцами по его лицу, отодвигая челку в сторону.

— Твои глаза.

Он вздрогнул, но не отстранился, его брови нахмурились.

— Ты говорила это и раньше, но это бессмысленно. Ты видела мои глаза всего две секунды…

— Поверь мне, когда кто-то смотрит на тебя так, как ты смотрел на меня, это никогда не забывается. — Я вздрогнула, вспомнив глубину его ненависти. — Я никогда не знала, что меня ненавидят, пока не встретила тебя.

— Принцесса… Калея. — Он сделал паузу, и у меня перехватило дыхание, когда его глаза впились в мои. Он произнес мое имя.

— Надеюсь, ты знаешь, что я не чувствую этого. — Он придвинулся ближе, от его тела исходило тепло, а его рука обхватила мое лицо. — На празднике я знал о тебе только то, чему научил меня мой народ. Что ты была злой, порочной дочерью демона. — Наклонившись, он закрыл глаза и прижался своим лбом к моему, заставив меня замереть. — Они ошибались. Я ошибался.

Черт! Я отшатнулась назад, но не успела далеко уйти, как врезалась в ствол дерева, тяжело дыша. Если не отвлекусь, то обязательно сделаю что-нибудь, о чем пожалею, потому что все, о чем я могла думать, это о поцелуе с Райкером, и последнее, что я хотела сделать, это снова отпугнуть его.

— Значит ли это, что ты останешься? — спросила я, мой голос был едва громче шепота, и я надеялась, что, возможно, он передумал. Райкер вздохнул, сделал шаг назад и покачал головой. Внутри меня что-то оборвалось. — Тогда почему ты пытался поцеловать меня в саду? Неужели ты действительно ничего ко мне не чувствуешь?

Райкер помрачнел.

— Калеа… Я не пытался поцеловать тебя, а пытался отвлечь тебя, и полагаю, что это сработало, так как ты не заметила нож в моей руке.

Моя грудь тяжело вздымалась, и я прислонилась спиной к стволу дерева. Это многое объясняло… конечно, у него не было чувств ко мне, и я была дурой, когда думала иначе.

Райкер открыл рот, чтобы что-то сказать, но вместо этого вздохнул и начал сначала.

— Мои чувства к тебе, не имеют никакого отношения к тому, почему я должен уйти. Это та же причина, по которой я был так решительно настроен убить тебя… из-за моей сестры.

— У тебя есть сестра?

Райкер кивнул.

— Пема. — Его рука поднялась к горлу, касаясь шрамов. — У нее был дар, способность «видеть» вещи: прошлое, настоящее и будущее. Она предвидела, что я буду владеть пылающем мечом, оружием, которое было потеряно для нас с тех пор, как Уриил и Ева покинули Землю, и единственным известным оружием, способным уничтожить Лилит. Она была полна решимости найти его, и, когда услышала, как старейшины говорили о скрытом монастыре в горах, решила, что именно там он хранится. Но никто ее не слушал, и тогда она, мой брат Сет, ее лучшая подруга Лана и я отправились на поиски. — Голос Райкера стал горьким, а его губы скривились. — Мы были молоды и глупы. Прошло совсем немного времени, и нас обнаружили имперские войска. Моему сводному брату удалось сбежать, а остальных захватили и забрали в рабство. В конце концов я вырвался на свободу, но к тому времени я понятия не имел, где Пема или Лана… Я до сих пор пытаюсь найти ее. Она — ключ к освобождению моего народа.

«С твоей сестрой все будет в порядке…» Слова Ари появились у меня в голове, и тело охватил холод.

— О-откуда Ари знает о твоей сестре?

Челюсть Райкера сжалась.

— Потому что она заключила сделку со мной и другими мужчинами, которые пытались убить тебя. Жизнь Пемы в обмен на твою. Ариадна была причиной, по которой я вообще оказался на празднике.

Мое сердце сжалось в груди, когда я изо всех сил пыталась восстановить дыхание.

— В этом нет никакого смысла. — Вокруг все закружилось, и Райкер бросился вперед, его руки схватили меня за руки, удерживая.

— Это она спланировала твое убийство. Мои люди действительно хотели смерти тебе и всей твоей семье, но они не были готовы сделать что-либо для этого в течение многих лет. После того как я сбежал из плена и вернулся домой, я был полон решимости спасти свою сестру. Мне удалось узнать, что она в городе Лунара. Несколько человек сопровождали меня, отчаянно пытаясь найти мою сестру и средство нашего освобождения, но нас схватили прежде, чем мы смогли спасти Пему. Ариадна узнала об этом и разыскала нас. Она не объяснила нам причину, только пообещала, что позаботится об освобождении Пемы и обеспечит путь во дворец, а нам нужно было только гарантировать твою смерть.

— Нет, — захныкала я, борясь с жжением в глазах. — Ари любит меня. Она хочет, чтобы мы с тобой были вместе, и она специально выбрала тебя…

— Калеа, — пробормотал Райкер, он крепко обнял меня. — Она никогда не хотела, чтобы мы были вместе. Она хотела, чтобы я убил тебя.

— Нет! — Мой голос сорвался, по телу пробежала дрожь. Я не хотела верить в то, что он говорит, но у него не было причин лгать, и чем больше я думала над его ответом, тем меньше у меня оставалось сил отрицать это. Странное безразличие Ари к моей лжи. Ее настойчивое желание оставить нас с Райкером вдвоем и ее грубое поведение рядом с ним.

Наконец-то все обрело смысл. Оставался только один вопрос: «Почему?»

Я не успела спросить. С очередным ударом моего разбитого сердца крик Алекса раздался позади нас, оборвавшись. За ним последовал пронзительный крик Кэсси.

Глава 24 Жертвы и недостатки

Кровь. Так много крови. Она расползалась по воде. Я подавилась, но не перестал бежать вдоль края бассейна. Я не видела сквозь камыши, покрывающие воду, но прерывистые крики Кэсси все еще наполняли воздух. Я бежала быстрее, чем когда-либо в своей жизни, сердце колотилось в горле. Райкер уже опережал меня на несколько шагов, его длинные ноги лучше подходили для этой задачи.

Когда я обогнула бассейн, мое сердце остановилось. В воде у края горячих источников неподвижно плавало тело, из спины торчало копье. Алекс. Мои колени подкосились, и я рухнула на землю, меня вырвало.

— Отойди от нее! — Крик Райкера отвлек мое внимание от ужасной сцены. Неподалеку от тела Алекса на берегу боролась Кэсси; Чужеземец погружал ее голову под воду, перекрывая ее крики.

Голова мужчины вскинулась, на его лице была нарисована черная полоса, отчего его золотые глаза заблестели.

— Райкер? — На лице убийцы отразилось замешательство. Райкер дотянулся до него, его кулак врезался в челюсть этого человека, и убийца отлетел назад.

— Она беременна!

Убийца отбросил неподвижную Кэсси, позволив ей погрузиться под воду. Он встал лицом к лицу с Райкером, массируя челюсть.

— На одного отродья демона меньше. Ты продал им свою душу, чтобы вернуть голос?

Я вскочил на ноги, ужас разлился по моим венам, я бросилась в воду, наполненную кровью, и схватилась за безвольное тело моей сестры. Погрузившись под нее, я обхватила ее руками и всплыла, подтащив ее к краю бассейна, красные струйки воды стекали по нашей коже. Она все еще не двигалась, когда я вытащила ее тело на поросший мхом берег, и меня охватил страх, подобного которому я никогда не испытывала.

— Пожалуйста, не умирай, — всхлипнула я, прижимаясь ухом к ее груди. Ничего. Нет! Заглушая крики Райкера и другого мужчины, которые столкнулись в нескольких шагах от меня, я закрыла глаза и прижала дрожащие руки к груди Кэсси, прямо над сердцем.

Судорожно вдохнув, я попыталась ухватить божественность, текущую внутри меня. Замедлив дыхание, решимость наполнила меня, и я ахнула, когда энергия собралась, стремительно пронеслась через мои руки и попала в мою сестру. Я открыла глаза, слезы затуманили мое зрение. Белый свет наполнил вены Кэсси, ее спина выгнулась. Через мгновение она закашлялась, изо рта хлынула вода.

— Кэсси! — Когда моя сила угасла, на меня навалилась усталость, но я отогнала ее, помогая сестре сесть. — Ты в порядке?

Ее тело перестало дрожать, и растерянные голубые глаза нашли мои.

— Ка-леа? — Ее глаза расширились, и она отстранилась, осматриваясь.

— Алекс! Нет! — Она закричала мучительным, надломленным звуком, карабкаясь обратно по замшелым камням к бассейну.

— Кэсси, не…

— Демон!

Я развернулась, удерживая сестру за плечи и не давая ей нырнуть вслед за Алексом.

— Я уничтожу тебя и твою тьму! — Убийца направился к нам, оставив позади себя на земле окровавленного Райкера. У меня перехватило дыхание, страх нарастал. Он был мертв?

— Что ты с ним сделал? — прошептала я, отпустив Кэсси, которая рухнула, всхлипывая, на край берега. Я встала на дрожащие ноги, и на загорелом лице убийцы растянулась улыбка.

— То, что он заслужил. — Он вытащил кинжал из ножен на поясе, и я сунула пальцы в рот, громко свистнув.

Убийца рассмеялся.

— Никто не спасет тебя, принцесса. — Он выплюнул последнее слово, словно это был яд.

— Я не позволю тебе обидеть мою сестру! — Зарычала я, пытаясь скрыть свой ужас, когда мужчина приблизился.

— Я не собираюсь причинять ей боль, — усмехнулся он, остановившись в нескольких шагах от нее. — Я собираюсь убить ее. Снова. — Он метнул нож, но промахнулся, и я увернулась, споткнувшись о валун. Боль пронзила мои руки и колени, когда я приземлилась на них, но я быстро поднялась, схватившись за камень.

Нога убийцы ударила меня в бок, отчего у меня перехватило дыхание, и я снова повалился на землю. Моя голова ударилась о камни, боль взорвалась в моем черепе. Он бросился вперед, его кулак ударил меня в лицо, и мир закружился. Он схватил меня за волосы, и я закричала, когда он поднял меня, приблизив мое лицо к своему.

— Теперь я понимаю, почему он поддался на твои уловки. — Он усмехнулся, проведя грубым пальцем по моей больной челюсти и обнаженной шее. — Злая ты или нет, но ты слишком красива. Искушение в чистом виде, да?

Я отпрянула от его прикосновения, и он рассмеялся. Его рука отпустила мое горло, а через мгновение появилась с другим ножом.

— Жаль, что Райкер был слишком слаб, чтобы закончить работу.

— Я не слабак. — Райкер появился позади мужчины, приставив наконечник копья к шее убийцы. Глаза Чужеземца расширились, и он отпустил меня. Я рухнула на землю и попятилась назад, глядя на Райкера. На его окровавленном лице отразилась нерешительность: мужчина пытался вывернуться из его хватки, но он еще глубже вонзил наконечник в его плоть, пуская кровь.

— Предатель, — прошипел Чужеземец, напрягаясь в хватке Райкера.

— Это не я убиваю невинных.

— Они не невинные. Они демоны, и ты когда-то знал это.

Визг пронзил воздух, и оба мужчины застыли на месте, когда крылья Стрелы, словно ангел-мститель, закрыли солнце. С криком она нырнула, схватив убийцу в когти. Он вскрикнул только один раз, прежде чем Уголек присоединился к Стреле в небе и, борясь за свою часть убийства, разорвал мужчину на две части. Меня вырвало, мой и без того пустой желудок сжался.

Райкер бросился вперед, подхватывая меня на руки.

— Ты в порядке?

Дрожь сотрясала мое тело, и я покачала головой, не в силах говорить. Обхватив его лицо руками, я с ужасом смотрела на рану, образовавшуюся на его челюсти, и кровь, засохшую на его губах и носу. Я прижалась лбом к его лбу, изо всех сил стараясь не разрыдаться.

— С-спасибо, — выдохнула я, пытаясь взять под контроль свое сбившееся дыхание.

— Я думал, он убьет тебя. — Райкер крепче прижал меня к себе. Я неохотно отстранилась, оглянувшись через его плечо, чтобы проверить, как там моя сестра. Моя кровь застыла.

Она лежала на берегу в луже крови рядом с телом Алекса, уже без копья. Должно быть, Райкер вытащил его из воды, когда забирал оружие, которое использовал, чтобы спасти меня.

— Кэс-Кэсси! — Я вырвалась из объятий Райкера, сократив расстояние между нами, и рухнула на землю рядом с сестрой, где она лежала на боку, свернувшись в дрожащий клубок. — Кэсси? — Она по-прежнему не отвечала.

Райкер встал на колени рядом со мной, осторожно перевернув ее на спину.

— Нет. — Я уставилась на нож, который она сжимала, торчащий из ее живота. — Все будет хорошо, — пробормотала я, убирая с лица Кэсси волосы, пропитанные кровью. Ее лицо исказилось от боли, а грудь поднималась и опускалась в неровных движениях. Снова потянувшись к своей силе, я вздрогнула, когда рука Райкера легла на мое плечо.

— Ты не сможешь спасти ее, Калеа.

— Я могу ее исцелить.

Он покачал головой, мышцы на его челюсти напряглись.

— Ты можешь залечить рану, но нож пропитан тем же ядом мантикоры, который я использовал против тебя. Чтобы вывести его из ее организма, нужен человек с огромной силой и лучшей подготовкой.

— Я должна попытаться. — Моя грудь тяжело вздымалась, я отвернулась, положив руки по обе стороны от ножа.

Рука Райкера накрыла мою.

— Ты убьешь себя…

— Мне все равно! — Я вырвала свою руку, дрожа. — Она моя сестра. — Она не могла умереть.

Райкер поджал губы, но через мгновение кивнул.

— Начинай лечить ее, а я вытащу нож, когда ты будешь готова.

— Спасибо. — Я вздрогнула, положив руки на окровавленный живот сестры. Несмотря на то, что я уже была истощена, божественность внутри меня легко поднималась, гудя в кончиках моих пальцев. Я выпустила ее, следя за тем, как она вливается в нее. Голова кружилась, энергия быстро истощалась, но я сосредоточилась, желая, чтобы ее кожа, внутренние органы и мышцы исцелились.

— Сейчас!

Райкер вытащил нож, кровь хлынула из раны и залила мои руки. Дрожа от напряжения, я влила в сестру еще больше своей божественности, и кровь замедлилась. Я завалилась набок, не в силах больше держаться на ногах. Я едва заметила, как руки Райкера обхватили меня, удерживая в вертикальном положении. Борясь за сознание, рана наконец начала закрываться, кожа срасталась на глазах. Голова кружилась, я использовала свою божественность, чтобы в последний раз осмотреть ее и убедиться, что все хорошо. У меня перехватило дыхание. Я услышала еще одно сердцебиение… ее ребенок все еще был жив.

Спасибо Создателям! Собираясь высвободить энергию, я замешкалась… что-то было не так. Исследуя дальше, я замешкалась. Ее кровь. Яд струился сквозь нее, уничтожая все на своем пути. Я направила на него свою силу, но ничего не произошло.

— Калеа. — Голос Райкера был едва слышен из-за грохота в моих ушах. Он начал оттаскивать меня, и, почти теряя сознание, я не могла ничего сделать, чтобы сопротивляться. Но я не могла сдаться… не могла позволить ей умереть. Я влила в сестру все оставшиеся силы, медный привкус наполнил мой рот, и мир померк, а в глазах вспыхнул белый свет.

* * *

— Пожалуйста, вернись, Калеа. — Прерывистый шепот Райкера раздался рядом с моим ухом. Внезапное тепло наполнило меня, за ним последовал толчок боли. Я ахнула от боли в каждом нерве, пока не открыла глаза. Слепящее солнце заставляло меня сощуриться.

Испуганное лицо Райкера нависало надо мной, загораживая свет.

— Калеа?

— Мм? — пробормотала я, мои пальцы скребли по траве и грязи, когда я пыталась подняться. Волна головокружения накрыла меня, и я рухнула обратно.

— Осторожно. — Аккуратно Райкер просунул руку мне под плечи и посадил меня. Он прижал меня к себе и прислонил свою голову к моей.

— Что случилось? — Пролепетала я, мой мозг напоминал кисель. Перед моими глазами простиралась зеленая листва, и я закрыла глаза от тошнотворного зрелища.

— Ты зашла слишком далеко. Ты чуть не умерла.

У меня перехватило дыхание, в голове всплыли ужасные воспоминания, но я даже не могла собраться с силами, чтобы сдвинуть голову с плеча Райкера.

— Кэсси?

Его грудь расширилась, когда он вдохнул, и страх охватил мое сердце.

— Пока она стабильна, но в ее организме все еще есть яд. Благодаря твоему исцелению, он не убьет ее сразу, но в конечном итоге заберет ее жизнь.

— Сколько у нас есть времени?

— Неделя, может две, если ты…

— Нам нужно вернуться.

— Калеа. — Райкер отстранился, его глаза искали мои. — Они убьют тебя.

— Я не имею значения! — крикнула я, желая, чтобы он понял.

Райкер вздрогнул, обхватив мое лицо ладонями.

— Почему ты так думаешь? — спросил он, его голос был едва громче шепота.

— Я всего лишь расходный материал. — Слишком слабая, чтобы держать голову, я наклонилась навстречу его прикосновению.

— Ты не…

— Но это так. Может быть, теперь хотя бы моя жертва будет чего-то стоить. Я недостаточно сильна, чтобы спасти сестру. Императрица…

— Почему ты думаешь, что она ее вылечит? Ей наплевать на вас обоих, и вы обе бросили ей вызов и сбежали.

Мои губы сжались.

— Она наша мать. И если этого недостаточно, у меня есть то, чего она хочет.

Райкер покачал головой.

— Я едва сумел вернуть тебя и не собираюсь позволить этому демону забрать твою жизнь себе. Ты не злая, Калеа, но если позволишь ей забрать тебя, у тебя больше не будет права голоса.

— Почему тебя это так волнует?

Его хватка усилилась, и через мгновение он прижался своим лбом к моему, заставив мое предательское сердце учащенно биться.

Я закрыла глаза, понимая, что это единственный ответ, который получу.

— Спасибо, что спас меня, снова.

Он колебался, затем отодвинулся назад, кивнув.

— Я не был уверен, что у меня получится.

Я даже не задумывалась о своем возрождении.

— У тебя есть божественность?

Боль исказила его лицо.

— Немного.

— Так ты не человек?

— А ты? — Он выгнул бровь.

Я резко вдохнула, и даже это движение причинило мне боль. Мое сознание начало затуманиваться, я попыталась в последний раз.

— Райкер, пожалуйста, помоги мне спасти мою сестру. Я не смогу жить без нее.

— А она сможет жить без тебя? Без своего суженого? Мужчины, которому принадлежало ее сердце, и отца ее ребенка? Алекс мертв. Как ты думаешь, как отреагирует твоя сестра? Не думаешь ли ты, что лучше, добрее, просто отпустить ее сейчас, пока вы обе еще свободны?

— Нет! Я не могу. Она захочет жить ради своего ребенка… она должна. — Захныкала я, всем сердцем надеясь, что эти слова были правдой.

— Я могу отвести ее к своему народу, у нас есть целители…

— Твои люди только что пытались убить нас! Они не помогут нам, Райкер. Это должна сделать императрица.

Райкер вздохнул и встал, со мной на руках. Мир закружился, но я заставила свои глаза остаться открытыми, и берег горячих источников медленно появился в поле зрения. Мало что изменилось, и мое сердце сжалось. Алекс по-прежнему лежал лицом вниз на краю залитого кровью бассейна, а моя сестра лежала на спине недалеко от него. Ее грудь медленно поднималась и опускалась, и мое тело расслабилось в объятиях Райкера. Он усадил меня рядом с Кэсси, и я свернулась калачиком, взяв ее холодную руку в свою. Темнота окутала меня, когда голос Райкера прошептал мне на ухо.

— Если для тебя это важно, то я помогу тебе вернуть ее… но не останусь. Я не стану смотреть, как ты умираешь.

Глава 25 Поражение

Райкер приземлился на Угольке на сухой равнине сразу за городскими стенами. Слегка натянув поводья, я велела Стреле следовать за мной, мои руки болели от того, что я держала бессознательное тело Кэсси на протяжении всего полета домой. Чувство вины грызло меня за то, что я жалела, что не летела с Райкером, а его руки на прижимали меня к себе.

Стрела коснулась земли, трава затрещала под ногами, когда она рысью остановилась, прижав крылья к моим ногам. Ветерок развевал мои волосы и одежду, неся аромат спелых фруктов и осени, приветствуя меня дома. Я вдыхала знакомый запах, набираясь храбрости, пока Райкер вел Уголька, чтобы поравняться со мной, его нога коснулась моей.

Ветер взъерошил его челку, наполовину скрыв золотистые глаза, когда он изучал мое лицо. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но снова закрыл его, сжав губы.

Я улыбнулась, глядя вниз, так как боролась с той же дилеммой. Что вообще можно было сказать? Мы оба были тверды в своих решениях, и ничто из сказанного не могло этого изменить, да я и не хотела этого. Даже если я медленно умирала при мысли о прощании, и как бы мне ни хотелось, чтобы он остался рядом со мной, ему не было смысла оставаться рядом. Не тогда, когда я умру меньше чем через неделю. Нет. Так будет лучше. Лучше, чтобы он остался свободным.

— Куда ты отправишься? — Выдохнула я, ненавидя слабость собственного голоса. — Домой?

Глаза Райкера стали отрешенными, и он покачал головой.

— Я стоял в стороне и ничего не делал, пока несколько моих людей пытали и убивали. Я боюсь, что никогда не смогу вернуться в место, которое когда-то называл домом. Даже если никто никогда не узнает об этом.

— Мне жаль, что им пришлось умереть. — Я опустила голову.

— Мне тоже. — Райкер вздрогнул. — Месяц назад я был таким же, как они. Я думал так же, как они, и без колебаний убил бы тебя или твою сестру. — Он поднял голову, встретившись с моим взглядом. — Кое-что изменилось, Калеа. Теперь я знаю больше и знаю правду, что кровь, текущая в жилах человека, не делает его злым. Но другие вещи остались прежними. Мой народ все еще страдает, они все еще рабы твоей императрицы и ее народа. Все еще есть те, кому нужна помощь, в том числе моя сестра, и я не прекращу попыток освободить их.

Не в силах говорить из-за комка в горле, я подняла руки, говоря ему «спасибо».

Он грустно улыбнулся. «Не за что», — показал он, а затем продолжил словами, которые я не знала и никогда не узнаю. Его руки замедлились, прежде чем полностью остановиться. Он наклонился вперед, прижавшись лбом к моему лбу — жест, с которым я только начала знакомиться. Жест, которого мне будет не хватать.

— Прощай, Калеа, — пробормотал он, его голос стал хриплым, когда он отстранился. — Я никогда не забуду тебя.

Я тяжело сглотнула и попыталась не заплакать. На его губах заиграла маленькая улыбка — его последний подарок мне — прежде чем он щелкнул языком и ударил пятками в бок Уголька. Грифон рванул вперед, жалобно взвизгнув, его массивные черные крылья сильно закачались, поднимая их в воздух.

Стрела беспокойно запищала подо мной, щелкала клювом, натягивая поводья, пытаясь последовать за ними. Я сдерживала ее и, полыхала внутри, смотря, как небо поглощает Райкера.

С болью в сердце я прижала к себе неподвижную фигуру сестры и сосредоточилась на том, чтобы удержать ее в седле. «Не думай о нем. Он ушел; ты больше никогда его не увидишь».

К счастью, у меня не было времени вспоминать о недавнем прощании с Райкером, когда Стрела снова взмыла в небо, и мы достигли каменной стены города. Крики наполнили воздух, и мне не нужно было направлять Стрелу, пока она направлялась к внутренней стене и дому. Черные мантии, серые туники и доспехи смешались в сплошное пятно, во дворе дворца все засуетились.

— Потерпи еще немного, Кэсси, — пробормотала я.

— Одинокий всадник! — крикнул один из стражников, прижимая ладони ко рту, и его слова становились все отчетливее, чем ближе мы подлетали. Стрела пронзительно закричала, узнав свой дом, и последним взмахом крыльев опустилась посреди мостовой.

— Молодец, девочка, — промурлыкала я, поглаживая перья на ее шее и стараясь успокоить свое сердцебиение. Группа големов кружила вокруг нас, их мечи были обнажены и направлены на нас. Стрела зашипела, предупреждающе подняв крылья. — Все в порядке, — пробормотала я, надеясь, что так и будет. Големы ведь узнают нас, верно? Через мгновение одержимые каменные тела сдвинулись с места. Сложив мечи в ножны, они низко поклонились.

— Принцесса Калеа? — Голова Маршала появилась между двумя големами, и он протиснулся в круг. — Ты жива?

Стрела оскалилась, но он показал ей что-то руками, и она медленно опустила голову и крылья в знак покорности.

— Ты ранена? — спросил Маршал, сдерживая страх, который изображали его расширенные глаза и пот на бровях, когда он приблизился ко мне.

— Я в порядке, но Кэсси — нет. Ей нужна императрица, чтобы исцелить ее. — Я поспешила, развязывая кожаные путы на ее ногах. Он бросился вперед, чтобы помочь, и мы вдвоем быстро ее освободили.

— Я держу ее. — Маршал поднял мою сестру с седла и взял на руки. Я потянулась к своим путам, но остановилась на середине.

— Калеа?

Я резко подняла голову. Императрица стояла на вершине мраморных ступеней, ведущих во дворец, в царственном сиреневом платье. Золотые волосы обрамляли ее бледное лицо, ее льдисто-голубые глаза были наполнены яростью, а губы кривились от отвращения, заставляя мою кровь холодеть. Ариадна вышла из открытых двойных дверей вслед за моей матерью, ее карие глаза бешено метались по двору. Они метались с Кэсси на меня и Стрелы, затем снова на меня, как будто она что-то искала… кого-то.

— Нет, — простонала она, качая головой, когда ее глаза расширились. — Нет! — Ее болезненный крик пронзил воздух, разрывая мое сердце. Ариадна упала на колени на вершине ступеней, ее обычно спокойное лицо исказилось от муки и ярости, когда ее глаза встретились с моими. — Ты! — закричала она, тыча в меня пальцем. — Это ты должна была умереть. Не он!

Слезы потекли по моему лицу. Я не хотела верить Райкеру, но больше не могла опровергать правду. Предполагала ли Ари, что Алекс умрет?

— Что все это значит? — рявкнула императрица. Ее сузившиеся глаза переместились с Кэсси, когда Маршал прошел мимо нее во дворец, на Ари, рыдающую рядом с ней, а затем снова на меня.

— Мама, я могу…

— Я не мать тебе больше, — фыркнула Лилит. — Ты потеряла эту привилегию, когда удрала Люцифер знает куда, и теперь, как видно, расплачиваешься за свои грехи.

— Пожалуйста, — взмолилась я, пытаясь развязать последние узлы. Я наполовину упала, наполовину вывалилась из седла. — Ты должна спасти Кэсси. Появился убийца; он убил Алекса и отравил ее…

— Хватит! — огрызнулась Лилит. Рыдания Ари усилились, разрывая мне сердце, но императрица ничуть не выглядела тронутой, ярость исказила ее прекрасные черты в нечто суровое и уродливое. — Если ты думаешь, что можешь просто встать и уйти, не сказав ни слова, а потом вернуться сюда, умоляя меня о помощи, как только что-то пошло не так, ты жестоко ошибаешься.

— П-пожалуйста, — заикаясь, пролепетала я, спотыкаясь о булыжник. Я не могла винить ее, я заслужила гнев Лилит, но, если она поймет, возможно, она простит меня.

— Я больше ничего не хочу слышать. — Императрица хлопнула в ладоши, и несколько стражников бросились вперед. — Сопроводите леди Ариадну в ее покои. Я разберусь с ней позже. Что касается принцессы, то заприте ее в покоях. Я не хочу больше видеть ее красивое лицо, пока не посмотрюсь в зеркало.

— Подожди! — Я рванула вперед, пытаясь прорваться сквозь строй стражников, окружавших меня, когда двое схватили меня за руки, а несколько других повели подавленную Ариадну обратно во дворец. — Она умрет!

— И кто в этом виноват?

Я замерла. Райкер был прав: ей на нас наплевать. Я прикусила губу, чтобы она не дрожала, мои плечи опустились, и только хватка стражников удерживала меня на ногах.

— В ней течет твоя кровь.

Императрица ухмыльнулась.

— Кровью я готова пожертвовать, чтобы показать, что становится с теми, кто бросает мне вызов, и преподать тебе урок…

— В чем смысл? Я умру меньше чем через неделю. Тебе этого недостаточно?

— Нет. Это предупреждение для всех и каждого, кто думает, что может противостоять моей воле.

Мои глаза горели, когда я смотрела на женщину, которую уважала и боготворила большую часть своей жизни. Которую почитала как свою мать и которой я согласилась отдать свою жизнь, чтобы позволить ей продолжить свое правление на земле.

— У тебя правда нет сердца?

На мгновение во дворе повисла тишина, все слуги, служанки и стражники смотрели на меня.

— Как ты смеешь, — прорычала императрица, поднимая край юбки и спускаясь ко мне с пылающими глазами.

Мое сердце замерло, но тут в воздухе раздался громкий крик, и я сорвалась с места. Стрела мчалась по двору, задевая когтями руки одного из моих стражников и отправляя в полет его меч. Теплая кровь забрызгала мое лицо и одежду, и я захрипела.

Крича, он отпустил меня, и грифон повернулась к другому стражнику, который отпустил мою руку и выхватил свой меч. Я упала на мостовую, камень впился мне в руки, когда я нащупала упавший меч.

— Кто-нибудь, остановите это существо! Я хочу, чтобы его голова была подана на ужин, — прокричала императрица, остановившись с выражением отвращения на лице, когда Стрела зашипела на нее.

— Нет! — Я вскочила на ноги, прихватив с собой тяжелый широкий меч. — Стрела, улетай!

Грифон нервно переминалась с ноги на ногу, ее хищные глаза перебегали с меня на орду стражников и големов, направлявшихся в нашу сторону. Во мне поднялось тепло от преданности грифона. Она не уйдет без меня.

— Остановите ее, — потребовала императрица, когда я ринулась вперед.

Держась за край седла, я колебалась Я могу улететь. Я могу найти Райкера и остаться живой… может быть, даже жизнь с ним.

Нет. Я тряхнула головой, очищая ее от бредовых мыслей. Я никогда не оставлю свою сестру, независимо от нашей судьбы. Подняв меч, я просунула острие под застежку седла и разорвала кожу. Седло рухнуло на землю, заставив Стрелу отшатнуться в сторону.

— Лети, — прошептала я, прижимаясь лбом к ее пернатому лбу. — Будь свободна.

Я стянула упряжь через уши, осторожно вынимая удила из ее рта. Стрела вскрикнула, отпрыгивая от меня. Она запрокинула голову, как бы пытаясь сопротивляться моему приказу, когда стражники сомкнулись вокруг нас, их мечи требовали ее крови.

— Улетай! — Закричала я, и мой грифон прыгнула в небо, его величественные золотые крылья заслонили солнце. Голем бросился на нее, схватил ее за львиный хвост и потащил вниз. Она завыла, отбиваясь задними когтями, полосуя их по его морде и прочерчивая длинные следы на камне. Он не отпускал ее.

Используя последние силы, я с шипением полоснула мечом по своей ладони, затем отбросила его и вскочила на голема. Уцепившись за его броню, я поднялась на ноги, стражники пытались спустить меня, а я сорвала с голема шлем и ударила окровавленной ладонью по командному знаку на его лбу. Он застыл подо мной, его рука выронила хвост Стрелы и упала на бок.

Грифон взвилась в небо, и ее прощальный крик — последнее, что я услышала, прежде чем грубые руки рванули меня назад, и моя голова ударилась о камень.

* * *

Все мое тело болело. Рука, которую я порезала, мышцы от езды на Стреле большую часть дня, а также кожа, которую обожгло солнце. Но самая сильная боль пульсировала в моем черепе, билась в такт сердцу, когда сознание медленно возвращалось. Я лежала на мягком матрасе, дыша сквозь стиснутые зубы, но не могла заставить себя открыть глаза. Я провела пальцами по волосам, нащупывая источник боли, и поморщилась от засохшей и запекшейся крови. Я прижала перевязанную руку к боку, изо всех сил стараясь не обращать внимания на боль в ней.

До этой недели я не знала, что такое настоящая боль. Как я могла, находясь в своей надежной и защищенной тюрьме? Но это была не только физическая боль, мое сердце болело так, как я никогда не знала. Мое дыхание перехватило в горле, и я свернулась калачиком на мягком одеяле, слишком уставшая, чтобы плакать. Волосы упали мне на лицо, унося с собой запах дыма… дыма от погребального костра, который Райкер соорудил для Алекса перед нашим отъездом. Райкер и Алекс. Я никогда больше не увижу ни одного из них.

Смотреть, как улетает Райкер, было одним из самых тяжелых поступков в моей жизни. Я не была уверена, когда это произошло, но я отдала ему часть своего сердца, часть, которую никогда не смогу вернуть назад. Если быть честной, даже после того, как он дважды спас мне жизнь и решил проводить меня домой, я эгоистично хотела большего… хотела, чтобы он поцеловал меня, хотя бы один раз, перед смертью. Но, оглядываясь назад, какой в этом был бы смысл? Это не изменило бы ни одно из наших решений. Он бы все равно уехал, а я осталась бы.

Пытаясь отвлечься, я открыла глаза, и взору предстала величественная люстра моей спальни. Ее тусклый свет высветил до боли знакомый силуэт того, что я когда-то считала убежищем, а теперь служило лишь клеткой. Все — от большого зеркала и туалетных столиков по обе стороны от него до пустой кровати напротив меня, где должна была лежать моя сестра, — служило болезненным напоминанием.

«Мне нужно ее увидеть». Эта мысль придала мне сил, и я с трудом поднялась на ноги, несмотря на протестующие мышцы. Свет отреагировал на мое движение, засияв ярче, и я с ужасом обнаружила, что все еще нахожусь в своем грязном дорожном плаще, тунике и штанах, забрызганных кровью стражников. Как будто тот, кто привел меня в мою комнату, просто бросил меня здесь, как будто я была пустым местом. Но ведь так и было?

Оцепенев от боли, которую, как я знала, должна была чувствовать, я соскользнула с кровати, устремив взгляд на дверь. Я вздохнула: дверь не охраняли. Где были мои големы? Сердцебиение участилось, и я, прихрамывая, как только могла, встала с кровати. Я замерла, из моего горла вырвался сдавленный крик. В центре комнаты лежали две огромные груды обломков, на каждой из них — головы Рокки и Джудекса. Их пустые, бездушные глаза смотрели на меня, на лбах засохли кровавые отпечатки рук.

«Нет». Мои руки закрыли рот, и я рухнула на колени. Рокки был со мной в течение последних шести лет, а Джудекс, мое величайшее творение. Их больше не было. Ползя вперед, я добралась до груды останков и осторожно взяла в руки череп Джудекса — морду грифона. Клюв был треснут, нижняя половина отсутствовала, и его неровные края впивались мне в кожу, когда я проводила по ним пальцами.

— Прости. — Я притянула череп к груди, свернувшись клубком на ковре. Нет, големы не могли чувствовать, у них не было мыслей, надежд или мечтаний, но часть моей души принадлежала этим двум мифическим существам, часть, которая умерла вместе с ними.

Что я вообще здесь делала? В чем был смысл? Все, кого я когда-либо любила или о ком заботилась, либо ушли, либо умерли, либо умирают, либо ненавидят меня. Я потерпела неудачу. Эпически. Я глупо думала, что если добровольно пожертвую собой, то смогу спасти свою сестру и ее ребенка, и по крайней мере две жизни будут спасены. Насколько я знала, Кэсси уже была мертва.

Я застонала. Все, что я когда-либо делала в своей жизни, было сделано ради нее. Мое согласие стать следующей наследницей, чтобы Лилит могла продолжить мирное правление, было сделано для того, чтобы моя сестра могла жить в комфорте и процветании всю свою жизнь. Я отчаянно пыталась отложить Вознесение до восемнадцати лет, чтобы провести с ней хоть немного больше времени. Быть рядом с ней, когда она соединилась с любовью всей своей жизни, и держать ее за руку, когда она впервые станет матерью.

Все мое тело дрожало. Почему я не послушала Райкера? «Потому что ты слабая и трусливая», — прошептал голос внутри меня. Это была правда. Я боялась. Боялась потерять сестру, боялась потерять себя. Боялась увидеть свое отражение, если слишком близко посмотрю в зеркало. Боялась следовать шепоту своего сердца и посмотреть, куда он приведет.

За дверью послышались голоса, отвлекая меня от боли. Они становились все громче, но я не могла разобрать, что говорят. Что-то стукнуло в дверь, заставив меня подпрыгнуть, а затем дверь скрипнула. Тяжелые шаги зашаркали по полу, и я принюхалась, наморщив лоб. Шаги остановились прямо за моей спиной, зашуршала ткань, а затем мне на плечо легла рука.

— Калеа, — произнес мое имя знакомый глубокий голос.

Не веря своим ушам, я повернулась, и меня охватило смятение.

— Отец?

Глава 26 Слепые и глухие

— У нас мало времени. — Грустные голубые глаза Кроноса, похожие на мои, уставились на меня, в которых вместо пьянства в кои-то веки блестели слезы. — Давай, поднимайся. — Он взял меня за руку и помог мне сесть.

Я позволила ему, смущенная его действиями и нехарактерно мягкими манерами.

— Что значит мало времени? — Я посмотрела на дверь. — Что ты сделал?

Лицо моего отца ожесточилось.

— Очевидно, императрица приказала полностью тебя изолировать. К счастью, она не догадалась забрать моего голема, — усмехнулся он. — Старина Джолли присматривает за дверью, но я сомневаюсь, что пройдет много времени, прежде чем кто-нибудь придет и утащит меня. Неважно; мне нужно было поговорить с тобой.

Я уставилась на него, удивляясь человеку, который стоял передо мной.

Его взгляд переместился с моего лица вниз, на череп, все еще зажатый в моих руках.

— Какая жалость. Твой голем действительно был интересным. — На его губах заиграла грустная улыбка, а глаза стали отстраненными.

Мои пальцы крепко сжались, и я поднялась на ноги.

— Зачем ты это делаешь?

Он глубоко вдохнул, его губы сжались в жесткую линию.

— Я пришел извиниться. — Он сел на край кровати и приглашающе похлопал по одеялу рядом с собой. Я колебалась, не понимая, что за человек передо мной. Это был не тот пьяный, крикливый мужчина, который отказывался признавать мое существование. Это был незнакомец.

Кронос вздохнул, кивнув в знак понимания, когда я осталась стоять в шаге от него, устремив взгляд на дверь.

— Я заслужил это. — Он все еще выглядел неопрятно, но не так плохо, как обычно. Его светлые волосы были убраны в косу, а черная туника, хоть и помятая, но чистая и без пятен.

— В кои-то веки ты чище меня, — пробурчала я, не подумав.

Он нахмурился.

— Потеря обоих детей в мгновение ока может быстро отрезвить человека. Когда вы обе исчезли, никто не знал, что случилось, и чем дольше вас не было, тем больше было предположений и тем сильнее становился мой страх. Это открыло мне глаза на то, каким дураком я был все эти годы.

Мои глаза сузились, гнев начал закипать под кожей.

— Ты имеешь в виду, что потеря Кэсси так повлияла на тебя. Ты всегда собирался потерять меня, и этого никогда не было достаточно, чтобы ты не утонул в эле.

Мой отец вздрогнул, как будто я его ударила.

— Я знаю, Калеа, и мне жаль. Ничто из того, что я могу сказать или сделать, не исправит моих действий, но причины, по которой я не мог оторваться от выпивки, заключалась в том, что я не мог вынести мысли о том, чтобы потерять тебя, как я потерял ее. — Его голос надломился на последнем слове. — Как я потерял твою мать.

Я хотела пожалеть его, но не могла. Он был моим отцом. Он сделал выбор, чтобы привести меня в этот мир, а потом бросил, как только стало слишком тяжело.

— Если моя судьба так сильно беспокоила тебя, почему ты не попытался что-то с этим сделать? Ты мог хотя бы быть рядом со мной, но вместо этого ты сбежал.

Кронос откашлялся, вытирая глаза.

— Я был ослеплен горем, слишком слаб, а боль слишком велика. Я боялся.

Я вздрогнула, его слова были как нож в моем разбитом сердце. Слова, так похожие на мои собственные мысли несколько минут назад. Судорожный вздох вырвался из моего горла, когда я боролась со своими внутренними демонами.

— Я знаю, что ты никогда не простишь меня, — продолжал Кронос, когда я замолчала. — И не жду этого от тебя. Просто надеюсь, что еще не слишком поздно попытаться наладить отношения между нами.

Его слова были как удар в живот.

— Не слишком поздно? Я умру меньше чем через неделю!

На лице Кроноса отразилось страдание.

— Не обязательно все должно закончиться так, ты же знаешь, — пробормотал он. — У тебя есть выбор.

Я в недоумении уставилась на него.

— Конечно, нет. — Я положила череп Джудекса на пол и начала вышагивать по спальне. Неужели он действительно пришел только для того, чтобы мучить меня? — Я, по сути, овца в стойле на убой.

Он поднялся с кровати и потянулся ко мне.

— Калеа…

— Слушай, я не хочу ссориться с тобой, когда это, возможно, последний раз, когда я тебя вижу…

— Калеа… — Шаги в коридоре прервали моего отца, и мы оба посмотрели в сторону двери.

— Черт, я думала, у меня будет больше времени. — Его глаза нашли мои. — Послушай, есть кое-что, что ты должна знать. Есть причина, по которой эта адская тварь перенесла Вознесение, кроме как для того, чтобы помучить тебя. Твоя мать, Мария… ее тело ранено.

Я отмахнулась, уставившись на него.

Боль наполнила его черты, когда снаружи раздались громкие крики и звон металла, и Джолли выиграл для нас еще несколько драгоценных секунд.

— Она умирает, Калеа, и по мере того, как ее тело отказывает, оно истощает силы императрицы. Она слабее, чем когда-либо прежде. Не дай ей забрать тебя. — Он схватил меня за руки.

— У меня нет выбора…

— Есть. Императрица не может обладать другим телом, если оно не желает или обладает большей силой.

— О чем ты говоришь?

В дверь ворвались несколько стражников.

— Кронос, ты арестован за нарушение правил использования твоего голема и нападение на королевскую стражу, — рявкнул один из стражников. Они окружили моего отца, оттаскивая его от меня, но его глаза не отрывались от моих.

— Ты не слабая, дочка, — проворчал он, когда они заломали его руки за спину. — Так что не соглашайся. Она не может заставить тебя отдать ей свое тело, какой бы сильной ни была.

Мои глаза расширились. Я всегда думала, что, когда я согласилась стать наследницей, это было просто для показухи, что я буду наследницей Лилит, хочу я этого или нет.

— А как же мама?

Плечи Кроноса опустились, глаза зажмурились.

— Твоей матери больше нет, но это то, чего бы она хотела. Родители должны защищать своих детей, а не эгоистично просить их отдать свою жизнь…

— Заткнись, пьяница. — Один из стражников взмахнул мечом, ударив моего отца в висок. Его глаза закатились, и он рухнул на пол.

— Нет! — Я бросилась к мужчинам, вытаскивающим моего отца за дверь, но сильная рука схватила меня за руку, останавливая. Я посмотрела в сузившиеся зеленые глаза Маршала.

— Маршал, пожалуйста, останови это! — Умоляла я, сопротивляясь его хватке, пока стражники тащили бессознательное тело моего отца из комнаты.

Его хватка только усилилась.

— Почему я должен это останавливать? И ты, и твой отец — предатели Богини.

— Ч-что?

— Ты бросила свои обязанности, свой народ и свою императрицу…

— Я собиралась вернуться! — крикнула я, все еще пытаясь вырваться. — Но даже если бы я не вернулась, разве желание жить — это такой грех?

Маршал вздохнул, но наконец отпустил меня, когда дверь захлопнулась, заставив картины на стенах покачаться. Я отлетела назад, ударившись об пол, и посмотрела на него.

— Мы все чем-то жертвуем, Калеа. — Его голос стал мягче, и он протянул мне руку, чтобы помочь подняться. — Я знаю, что цена, требуемая от тебя, высока, но не думай, что ты единственная, кто жертвует своей жизнью ради дел императрицы…

— И что же это за дела? — Огрызнулась я, отмахнувшись от его руки, и поднялась сама.

Маршал нахмурился.

— Дела, которые ты всю жизнь защищала и отстаивала. Дела справедливости, мира и процветания для нашего народа… твоего народа.

— Да, моего народа, но как насчет остальных людей? Разве они тоже этого не заслуживают?

— Они могли бы получить это, если бы только смирились с правлением императрицы…

— Они рабы, Маршал! Вынужденные ей подчиниться. Скажи мне, как они должны были смириться с этим?

Маршал выглядел слегка озадаченным.

— Да, я знаю ваши маленькие секреты о Чужеземцах и о том, как наш народ использует их в качестве рабов и наживается на чужом труде.

— Есть разница между знанием и пониманием, принцесса. — Маршал прорычал последнее слово ледяным голосом.

Я вздрогнула. Я знал Маршала большую часть своей жизни, и никогда он не говорил грубое слово или высказал злую мысль о ком-либо. Он действительно верил, что императрица хороша и ее дело правое… так же, как и я неделей раньше.

— Я бы хотела, чтобы ты увидел правду, — вздохнув, пробормотала я, потирая больную руку, которую он слишком сильно сжал. Хотя не была уверена, что вообще можно с этим делать. Рабство было неправильным, но у императрицы должны были быть веские причины, чтобы потворствовать этому и не говорить мне.

— И я желаю тебе того же. Я знал, что приводить сюда этого Чужеземца было плохой идеей. Он промыл тебе мозги…

— Нет, — огрызнулась я, вскидывая голову. — Райкер открыл мне глаза…

— Калеа. — Маршал усмехнулся. — Ты знаешь его меньше месяца! Как ты можешь верить его лжи, а не тому, что ты всю жизнь считала правдой? Ты должна думать головой, а не сердцем. Из-за этого Чужеземца Алекс, один из лучших солдатов, которых я когда-либо знал и которого считал сыном, мертв. Из-за него твоя сестра сейчас лежит в лазарете и, возможно, делает последний вдох…

— Как она? — Я успокоилась, глядя в напряженный взгляд Маршала.

Он глубоко вздохнул, скрестив руки.

— Она слабеет с каждым часом. Целители пытаются спасти ее, но, боюсь, надежды мало.

— Пожалуйста, ты должен позволить мне увидеться с ней! — Я подошла к нему, положив свою руку на его.

Маршал пристально смотрел на меня в течение мгновения, затем покачал головой.

— Мне очень жаль, но мне приказано держать тебя здесь.

— Маршал, мне нужно ее увидеть. Пожалуйста.

— Может быть, тебе стоило подумать об этом, прежде чем уходить. — Он опустил руку, и моя ладонь упала на бок.

— Это был не мой выбор! Сестра пыталась спасти мою жизнь, подвергая при этом опасности свою собственную.

— Тогда это ошибка, с которой ей придется жить или, скорее всего, умереть, — сказал он, шагнув к двери.

— Нет! — Я бросилась вперед, схватив его за руку. — Отведи меня к императрице, позволь мне поговорить с ней, объяснить, что случилось…

— Этого не произойдет.

— Ты не можешь держать меня здесь взаперти! Я найду выход… я не сдамся, пока не увижу свою мать и она не спасет мою сестру.

— Как некрасиво с твоей стороны, Калеа. — Я обернулась на голос матери. Она стояла в дверях, ее губы скривились от отвращения. — Я думала, что последние несколько дней своей жизни ты сможешь провести в комфорте, но теперь вижу, что ошибалась.

— Мама! — Я поспешила к ней, но Маршал схватил меня за руку, останавливая. — Ты должна спасти Кэсси.

— Я ничего не должна. И с тем, как ты себя ведешь сейчас, я не могу оставить тебя здесь. Маршал, отведи ее в подземелье.

Шок отразился на лице капитана, но он поклонился и крепче сжал мою руку.

— Пожалуйста, ты должна помочь Кэсси! — умоляла я, слезы жгли мне глаза, но мама ничего не сказала, пока Маршал тащил меня мимо нее и по коридору, мои отчаянные крики эхом отражались от стен и глухих ушей.

Глава 27 Освобожденное Божество

Дверь камеры захлопнулась, тяжелый звук отозвался в моей душе. Маршал бросил на меня последний неуверенный взгляд, прежде чем выйти из комнаты вместе с остальными стражниками. Моя грудь тяжело вздымалась, беззвучные рыдания сотрясали тело, я задыхалась от горького, спертого воздуха. Дрожа, я свернулась калачиком на маленькой койке у задней стены. Тусклый свет заливал окружающее пространство, открывая взору крошечную пустую камеру и металлические прутья, тянущиеся от пола до потолка.

Я была в отчаянии. Я просто хотела спасти свою сестру. Громкий кашель эхом разнесся по камере, заставив меня подпрыгнуть. Я повернулась налево, и мои глаза привыкли к полумраку комнаты. На койке в соседней камере сидел сгорбленный громоздкий силуэт, одеяло закрывало почти всю его поверхность, за исключением прядей золотистых волос.

— Папа? — Фигура не шелохнулась, и я поднялась, осторожно соскользнув с койки. Металлические кандалы впились мне в ногу, натирая кожу, и все тело пронзила боль. Изо всех сил стараясь не обращать внимания на боль, я подошла к решетке, отделявшей меня от отца, и холод каменного пола просочился сквозь мои стопы в кости.

Кронос продолжал смотреть вперед, его дыхание было тяжелым и затрудненным. Но он не двигался и не смотрел на меня.

— Что они с тобой сделали?

— Просветление в его разуме иногда приходит и уходит, — раздался знакомый голос, и я обернулась. На койке в другой камере рядом с моей лежала исхудавшая фигура, ее затравленные карие глаза смотрели на меня из тени. — Досадный побочный эффект нарушенной связи.

— Ари? — Я бросилась к другой стороне своей камеры, вздрагивая от металла, впивающегося в кожу на лодыжке. Подойдя к решетке, мне стало больно от вида женщины, которая меня вырастила. Ее каштановые волосы спадали спутанными прядями, обрамляя исхудавшее лицо и впалые глаза. Исчезли ее идеальная осанка и уверенность, вместо них осталось только разбитое и подавленное существо.

— Я сожалею об Алексе, — прошептала я, вцепившись в прутья так сильно, что неровный металл впился в мою кожу.

Ее лицо сморщилось, и она покачала головой.

— Это не твоя вина. Вина за смерть моего сына лежит исключительно на моих плечах… если бы только я не слушала верховную жрицу, он бы все еще был здесь.

Я наблюдала за ней еще мгновение, размышляя, не стоит ли мне вмешаться, но в то же время желая получить ответы.

— Что ты имеешь в виду?

Она вздохнула, ее плечи еще больше поникли.

— Некоторое время назад ко мне пришла верховная жрица, предсказав смерть Алекса. Обстоятельства были не совсем ясны, но в одном она была уверена точно — в этом замешана ты. — Она зажмурила глаза, шипя сквозь зубы. — Я была такой идиоткой. Я так долго думала, что делать, но как бы ни старалась, так и не смогла найти ответ. Я не знала, как спасти своего сына.

Ее слова повторяли желания моего сердца… спасти того, кого я любила… и я была так же не уверенна.

— Как Райкер оказался замешан в этом?

Ари прокашлялась и кивнула.

— Я наткнулась на него случайно. Во время одной из моих встреч с губернатором Лунары произошел рейд Чужеземцев. Большинство лазутчиков были убиты при попытке освободить других пленников, но нескольких человек схватили, и Райкер был одним из них.

— Я отправилась с губернатором на допрос заключенных и, увидев их ненависть к императрице и ее народу, поняла, что мы можем помочь друг другу. Верховная жрица сказала мне, что, если я хочу изменить будущее моего сына, мне придется убрать еще один кусочек головоломки. Мне придется убрать тебя. — Ее голос дрожал, а руки впились в край койки.

После того, что Кэсси рассказала мне о верховной жрице и ее колеблющейся верности императрице, я не могла не задаться вопросом, было ли это частью большого плана. Неужели верховная жрица просто использовала Ари, чтобы добраться до императрицы?

— И он согласился… — пробормотала я, представляя себе золотистый взгляд Райкера.

— Вообще-то, нет. — Ари покачала головой. — Он и его спутники не хотели помогать мне… советнику императрицы… но я сказала им, что если они выполнят задание, я освобожу его сестру.

— Пема. — Моя грудь сжалась, и внезапно стало трудно дышать.

— Поэтому он был там, пытался освободить ее.

— Он с легкостью обменял свою жизнь на ее. — Точно так же, как я хотела бы сделать это для своей сестры. Может быть, мы не такие уж разные, в конце концов. Низкий стон моего отца заполнил тишину, прежде чем я снова нарушила ее. — И она все еще в плену?

— Ты ведь еще жива, не так ли? — Я вздрогнула, но в ее голосе не было злобы, только боль. — Мне жаль, Калеа. Если бы я просто оставила все как есть, на твое место выбрали бы кого-то другого. И если бы Кэсси не забрала тебя, не было бы убийцы, который последовал бы за тобой и убил моего сына.

Я уставилась на Ари, мое сердце разрывалось от боли, пока меня не осенила одна мысль.

— Откуда ты знаешь, что произошло?

— После того как меня выпроводили со двора, я пошла навестить твою сестру. Она была в сознании и смутно объяснила, что произошло.

— Она очнулась?

— Едва ли. Но я не видела ее с тех пор, как императрица пришла допросить меня и, узнав о моем предательстве, отправила меня сюда. Я сожалею. Обо всем. Я никогда не хотела твоей смерти, но если бы речь шла о твоей жизни или его… — Голос ее сорвался, по лицу потекли слезы.

Мои губы задрожали, и я прикусила их, прижавшись лбом к металлическим прутьям. Как бы ни было больно от ее предательства, я не могла винить Ари за то, что она пыталась спасти того, кого любила.

— Я понимаю, — пробормотала я, протягивая руку через решетку, чтобы вложить свою в ее.

Ари посмотрела на меня, ее глаза расширились.

— Т-ты не ненавидишь меня?

Я покачала головой.

— И никогда не смогу. Не за то, что ты пыталась спасти своего сына. Я всегда была расходным материалом, так что если бы смерть пришла немного раньше? Я бы обменяла свою жизнь в одно мгновение, если бы это могло его вернуть. — Но я не могла. Я только надеялась, что у меня еще будет шанс предложить то же самое в обмен на жизнь моей сестры.

— Спасибо, Калеа, — прошептал Ари, сжимая мою руку. — Это приносит мир в мое сердце, когда знаю, что не уйду в могилу без твоего прощения.

Я замерла.

— Ты о чем?

Грустная улыбка была единственным ее ответом.

Сзади меня раздался тяжелый грохот, и я обернулась. Металлическая дверь в конце блока камер со скрипом открылась, впуская поток яркого света. Я прищурилась, пытаясь разглядеть высокий силуэт, который он обрамлял, и скривилась, когда в тюрьму вошли два стражника, закрыв за собой дверь. Они полностью проигнорировали меня, пройдя мимо моей камеры, встав перед тюрьмой Ари.

— Что вы делаете? — спросила я, мое сердце билось, как птица в клетке, ее последние слова преследовали меня. Никто не ответил, когда другие стражники отперли камеру Ари и вошли внутрь.

— Ари? — Мой голос дрогнул.

Она не подняла глаз, просто встала и позволила снять с себя оковы, затем протянула руки. Стражники надели на ее запястья наручники и рывком развернули вперед.

Паника охватила меня, и я бросилась к передней части камеры, едва в состоянии идти, так сильно меня трясло.

— Куда вы ее ведете?

— Это вас не касается, принцесса, — сказал стражник, выводя Ари.

— Все хорошо, — пробормотала Ари, низко опустив голову. — Я снова буду с Алексом.

— Нет! — Гнев разгорелся во мне, и я вдруг осознала силу, текущую по моим венам, в который раз готовую и желающую выполнить мою просьбу. Не думая, я схватила ближайшего стражника за руку, когда он проходил мимо, его мышцы напряглись под моим прикосновением. Он мотнул головой, выдернул руку и впечатал меня в решетку, когда я не отпустила его. Желая сделать все, чтобы остановить гибель Ари, я сделала то, чего никогда раньше не делала. Вместо того чтобы выталкивать свою силу, я потянула.

Стражник напрягся, каждый мускул его тела напрягся, его голова откинулась назад, из горла вырвался леденящий кровь крик. Энергия хлынула в меня, как волна, разбивающаяся о скалы, наполняя меня силой, подобной которой я никогда не чувствовала. Мне было хорошо. Я чувствовала себя могущественной. Я чувствовала себя неудержимой.

— Калеа, остановись! — Голос отца вывел меня из транса.

Я отпустила мужчину и, тяжело дыша, попятилась назад. Он рухнул на землю, не двигаясь. Взглянув вверх сквозь завесу серебряных волос, обрамляющих мое лицо, я увидела, что все смотрят на меня, включая моего отца.

— Не позволяй ей отравить тебя, — прошептал он. В ужасе от того, что сделала, я уставилась на него, мои руки тряслись, несмотря на силу, бурлившую в моих венах.

Другой стражник оставил Ари, бросившись к своему упавшему товарищу, нащупывая пульс. Я ждала, мое сердце бешено колотилось. Прошла вечность, прежде чем он поднял голову.

— Он еще дышит, — его голос прервался, он смотрел на меня широко раскрытыми глазами, на его лбу выступили капельки пота. — Черт. — Тяжело выдохнув, он поднялся и снял с Ари наручники, после чего затолкал ее обратно в камеру. Он даже не стал возиться с ее наручниками на лодыжке, просто захлопнул дверь и вернулся к упавшему товарищу.

Ари и мой отец продолжали молча наблюдать, а стражник снова повернулся ко мне со стальным взглядом.

— Я не знаю, какого черта ты пытаешься…

Дверь распахнулась, ударившись о стену с гулким треском. В тюрьму вошла высокая, стройная фигура. Прищурившись от света, я разглядела знакомую фигуру императрицы и Маршала прямо за ней.

Непричесанные золотистые волосы развевались вокруг прищуренного лица Лилит, ее черные юбки были помяты. Она обвела взглядом комнату, оглядывая пленников и стражников, пока ее обычно голубые глаза, красные как кровь, не сузились на мне, наполняясь яростью.

— Что. Ты. Сделала?

Я уперлась спиной в каменную стену позади себя, желая уменьшиться в размерах и исчезнуть… что угодно, лишь бы скрыться от этих кроваво-красных глаз, сверлящих мою душу. Не в силах отвести взгляд, я замерла. От нее исходил не только гнев, но и нечто другое, чего я никогда не ожидала увидеть в лице императрицы. Страх.

— Что ты сделала? — повторила Лилит, практически крича на меня, но не приближаясь. — Я почувствовала всплеск силы по всему дворцу.

Мой взгляд вернулся к человеку, все еще лежащему без сознания на полу тюрьмы.

«Зло. Монстр. Демон». Эти слова повторялись в моей голове. Мои руки не переставали дрожать, и я сжала их в кулаки, надеясь, что она не увидит, как я напугана.

«Возьми», — пронесся в голове странный внутренний голос. Силы и энергия, полученные ранее, начали улетучиваться, оставляя внутри меня тошноту. Я не хотела причинять боль стражнику, но когда он закричал, я не остановилась. Я хотела большего, хотела получить его всего, каждую частичку его силы до последнего вздоха. Я вздрогнула, его крик все еще отдавался эхом в моей голове.

— Я… я не знаю. Просто хотела помешать ему забрать Ари…

— Ариадна — предательница! — огрызнулась Лилит. — Из-за нее все наши жизни были поставлены под угрозу. Одна из твоих сестер умерла, а другая умирает. Разве этого недостаточно для того, чтобы обнулить твое сочувствие?

— Она сделала это из любви к своему сыну. — Я закрыла глаза, пытаясь дышать сквозь боль. — Ты должна прогнать ее, лишить титула или отослать, что угодно, только не лишать ее жизни.

— Нет. — Императрица расхаживала взад и вперед по тюрьме. — Она сама выбрала свою судьбу, когда за моей спиной попыталась взять то, что принадлежит мне…

— Я еще не твоя, — прошипела я, глядя на нее. Как она могла так легко отказаться от жизни? Ариадна была ее ближайшим советником, самым близким человеком, которого она считала своим другом. Неужели это ничего для нее не значило?

Императрица перестала вышагивать и медленно повернулась, чтобы посмотреть на меня.

— Но скоро будешь.

Ее слова как ножи в моем сердце, я прогнала слезы и подняла голову с храбростью, которой не чувствовала.

— Нет, если ты не спасешь Ариадну и мою сестру.

На красивом лице Лилит появилась усмешка, превратившая его в маску отвращения.

— Вознесение состоится через три дня, у тебя нет выбора…

— Вообще-то, есть. — Мои глаза метнулись к отцу, и он слегка кивнул, стоя на месте, прислонившись к решетке для опоры, не сводя с меня глаз.

Императрица, казалось, уловила наш краткий обмен мнениями, и ее глаза сузились.

— Похоже, кто-то рассказывает тебе то, что не имеет права знать.

Гнев кипел в моей коже, как лава, и у меня возникло искушение протянуть руку и посмотреть, что моя сила сделает с ней, но я воздержалась… едва-едва. Моя жизнь все еще имела какую-то ценность, которую можно было обменять. Я бы не стала ее выбрасывать.

— Ты не можешь заставить меня быть твоей наследницей…

Лилит бросилась вперед. Взмах руки, и решетка клетки засветилась светом и с лязгом распахнулась. Она бросилась вперед, ее рука схватила меня за горло, и она толкнула меня в стену. Ари и мой отец закричали в знак протеста.

— Слушай меня внимательно, ты, неблагодарное отродье, — прошипела она, приблизив свое лицо к моему. — Я сделала тебя той, кто ты есть, и я могу так же легко все это отнять. У тебя теперь есть немного силы? Думаешь, ты сильнее меня? Откуда, по-твоему, взялась эта сила? Моя кровь течет в твоих венах. Ты — ничто, и я могу уничтожить тебя в эту секунду, если захочу.

— Тогда почему не сделаешь это? — Я задыхалась, борясь за дыхание.

Ее губы скривились.

— Потому что я получаю то, что хочу. Я не для того терпела твое присутствие последние семнадцать лет, чтобы за три дня до Вознесения лишиться тела, которого заслуживаю. Не сомневайся, хочешь ты того или нет, ты будешь моей. — Она отпустила меня, сделав шаг назад, когда я рухнула на каменный пол, кашляя.

— Я не уступлю тебе. — Я задыхалась, поднимаясь на ноги. — Я не слабая.

— Может быть, не сейчас, но любого можно сломать. — Она улыбнулась мне жестокой улыбкой, затем подозвала Маршала. — Свяжи принцессу и отведи ее в ее комнаты. Я скоро приду, чтобы начать ее новый… режим. — Мое сердце заколотилось. Какого черта она задумала?

Маршал поклонился.

— Что вы прикажете нам делать с леди Ариадной? — спросил он, направляясь ко мне.

Лилит сморщила нос, наконец, бросив взгляд на сгорбленную фигуру, вцепившуюся в прутья ее камеры.

— Оставь ее. Я планировала казнить ее, это меньшее, что я могла предложить за ее преступления, но теперь, благодаря Калеа, — ее взгляд вернулся ко мне, — я думаю, что публичная казнь перед Вознесением будет в самый раз.

Моя кровь застыла, а колени подогнулись.

— Нет, — прошептала я. Руки Маршала обхватили мои руки, поддерживая меня, но я вырвалась. — Нет! Ты не можешь причинить ей боль.

— Маршал, останови ее! — прокричала Королева.

Он снова потянулся ко мне, а я потянулась к своей силе. Она зажужжала на кончиках моих пальцев, как раз в тот момент, когда кулак Маршала соприкоснулся с моей челюстью. Звезды вспыхнули в моем зрении, и я упала, почувствовав толчок боли, когда моя голова ударилась об пол.

— Прекрати! — закричала Ари, и я удивилась боли, которую услышала в этом крике. К этому присоединились проклятия моего отца, но оба они остались без внимания, и тонкие пальцы обхватили мое горло.

— Ты не сдашься легко, да? — прошипела императрица.

Заставив себя открыть глаза, я посмотрела на нее.

— Никогда…

Мой голос сменился криком, и я выгнулась, когда тысячи молний пронеслись по моему телу, обжигая мою плоть и делая мое зрение красным. Прошла вечность, ее сила сжигала меня заживо; каждая секунда, каждый удар сердца — чистая агония. Черные звезды танцевали перед глазами. Время не существовало… я не существовала… только боль. Только когда я едва пришла в сознание, ее сила наконец покинула меня, но боль не ушла. Она оставалась в каждой клеточке моего существа, умоляя меня просто умереть.

— Я предупреждала тебя. — Усмехнулась Лилит, прежде чем отпустить меня, и звук удаляющихся шагов возвестил о ее уходе. Маршал поднял меня на руки. Я попыталась сопротивляться, но из моего горла вырвался стон, так как каждый нерв внутри меня протестовал.

— Мне жаль, принцесса. — слова Маршала эхом отдавались в моей голове, когда сладкое забвение наконец-то нашло меня.

Глава 28 Цена неповиновения

Каждый вдох отдавался болью, напоминая мне, что я еще жива, когда черный туман рассеялся и реальность вернулась. Стараясь двигаться как можно меньше, я открыла глаза. Резкий свет ослепил меня, словно лезвия бритвы вонзились в глаза, и я прикусила губу, чтобы не закричать. Во рту появился медный привкус, а живот сжался от тошноты. Вот тебе и слабость. Что бы ни сделала со мной Лилит, я не была уверена, что смогу восстановиться самостоятельно.

Сделав еще один неглубокий вдох, я попыталась осмотреться, и мое сердце замерло, когда я узнала, где нахожусь. В своей спальне. Оставшиеся кучи моих големов исчезли… все, кроме их голов, которые были выставлены на комоде. Каменная, покрытая шлемом голова Рокки и разбитый череп грифона Джудекса. Рядом с ними стоял мой маленький глиняный голем Калькулус, из макушки его головы торчало фиолетовое перо.

Мои мысли вернулись к милому маленькому ребенку, который дал мне свою драгоценную игрушку. Доун. Даже если она не знала меня лично, она любила меня. Она доверяла мне в том, что я делаю то, что правильно, и обеспечиваю ее безопасность. И чтобы выразить свою благодарность, она отдала мне одну из своих самых ценных вещей.

С замиранием сердца я уставилась на Калькулуса. Свет от люстры отражался от его маленьких глаз с черными бусинками и блесток на его фальшивых черных доспехах. Доун была не виновата. Она верила в то, во что я верила большую часть своей жизни.

«Ты знаешь его меньше месяца! Как ты можешь верить его лжи, а не тому, что всю жизнь считала правдой? Ты должна думать головой, а не сердцем». — Я вспомнила слова Маршала. Он был прав; когда дело касалось Райкера, я думала сердцем. Но зачем Райкеру лгать мне? Ненависть, которую он и другие убийцы изображали, была настоящей. В этом был смысл.

Но я росла, окруженная добром и светом. Кроме недавней перемены императрицы, я никогда не замечала за ней жестокости или несправедливости, и ни один из сотен людей, с которыми я выросла, которые любили меня, заботились обо мне и учили меня… которые вырастили меня… не были злыми. Так во что же я должна была верить? Что было правдой?

Я подавила слабый всхлип и отвернулась. Послышался шепот, и я посмотрела на дверь, где стояли два стражника, один из которых засунул голову в приоткрытую дверь. Вероятно, они сообщали, что я очнулась, чтобы императрица могла продолжить ломать меня. Не то чтобы было что ломать. Я едва могла двигаться, не закричав.

И тем не менее, я все равно попыталась сесть, но мои руки не слушались. Я снова попыталась подняться, раздался знакомый звук лязгающего металла. Черт. Я была прикована к кровати. Усмехнувшись, я откинулась назад, не обращая внимания на покалывания в легких, и сделала вдох, это простое движение лишило меня остатков энергии. Как она могла так сильно меня ненавидеть?

Дверь со скрипом открылась, вслед за этим послышался шорох юбок.

— Итак, ты наконец-то проснулась, — промурлыкал самодовольный голос. Лицо Лилит появилось в моем поле зрения, ее глаза вернулись к своему обычному голубому цвету, и я сморщилась, не в силах забыть, какими кроваво-красными они были, когда я видела ее в последний раз.

Она улыбнулась.

— Тебе понравилась эта маленькая демонстрация силы, дорогая? Это ничто по сравнению с тем, что я запланировала для тебя.

— Не обязательно все должно быть так, — простонала я, дергая за цепи, которые удерживали меня. — Я всегда был готова пройти через Вознесение, отдать себя тебе, пожертвовать своей жизнью ради великой цели, и я готова и сейчас. Но только после того, как Ариадна будет освобождена, и я получу твою кровную клятву, что в ту же секунду, как ты вознесешься, ты исцелишь мою сестру от яда, который течет по ее венам.

Губы Лилит сжались. После того, как отец рассказал о том, что здоровье моей матери ухудшается, я наконец заметила эти признаки. Густая краска на ее лице, безуспешно пытавшаяся скрыть серые тени под усталыми глазами. Ее поникшие плечи и медленная походка, как будто она была измучена и страдала от боли.

— Ты не имеешь права предъявлять мне требования. Ты должна принять свое место добровольно, без вопросов и требований.

— Но я не собираюсь этого делать, и ты уничтожишь свое новое тело еще до того, как получишь его.

Лилит скривила губы, но прокашлялась, заставив сохранять безразличие.

— Любой вред, который тебе причинят, я могу просто исцелить. — Она подняла руку, приглашая кого-то еще. В поле зрения появилась служанка, протягивая деревянный поднос, на котором лежал небольшой заостренный инструмент.

— Зачем это? — вздохнула я, пытаясь отползти подальше, но цепи впились в мои запястья.

Императрица взяла инструмент и оскалилась.

— Это твое наказание, дорогая.

Мои глаза расширились, и я снова дернула за цепи, пытаясь вырваться, пока Лилит подходила ко мне с сумасшедшим выражением на лице.

— Маршал, держи ее, пожалуйста, — огрызнулась она, не сводя с меня глаз.

Когда Маршал появился в поле моего зрения с сочувствующим выражением лица, у меня защемило сердце. Несмотря на мое бедственное положение, его сильные руки сжали мою чувствительную кожу, когда он прижал меня к кровати, где я пыталась вырваться.

— Остановись! Пожалуйста, ты не должна этого делать!

— Я знаю. — Ухмыльнулась Лилит, взяв мой подбородок свободной рукой. — Но я хочу этого. Пришло время тебе узнать свое место, принцесса.

Слишком слабая, чтобы вырваться, я вздрогнула, когда она задрала мой подбородок, обнажив горло. Я попыталась в последний раз вырваться, но это было бесполезно. Резкая боль пронзила мою шею, и я ахнула, когда огонь разгорелся, а затем погас. Что это было?

— Теперь ты можешь отпустить ее, — приказала Лилит Маршалу, глядя пристально на меня. Маршал отпустил меня и поклонился, но прежде чем он смог вернуться на свой пост, голос императрицы остановил его. — О, и ты и твои люди освобождены от службы до конца дня. Големы будут достаточной защитой, и я советую всем уйти, если не хотите остаться глухими.

Он нахмурился.

— Почему, ваше величество?

Она наконец-то отвела от меня взгляд, встретив растерянный взгляд Маршала со злобной ухмылкой.

— Потому что через мгновение она не сможет перестать кричать, пока ее голос не сорвется.

На лице Маршала появилось беспокойство, а я уставилась на мать, надеясь, что она просто преувеличивает. Что может быть хуже того, что она сделала со мной в подземельях? Легкая щекотка коснулась моего плеча, и моя рука дернулась, пытаясь достать ее, но цепь остановила меня. Я подсознательно посмотрела в сторону и вскрикнула: там сидел крошечный янтарный скорпион.

— Люцифер, сними его! — закричала я, но он не сдвинулся с места, подползая все ближе к моему лицу.

Через секунду Маршал был рядом со мной, смех императрицы звенел у меня в ушах.

— Не двигайся, принцесса. — Его глаза изучали меня, пока я продолжала брыкаться и кричать, а мерзкое существо добралось до моей шеи, его острое жало приближалось все ближе и ближе. — Что это…

— Скорпион на моей шее, сними его!

Рука Маршала провела по моей шее, но, вопреки всякой логике, она не дрогнула.

— Там ничего нет.

Смех Лилит усилился, и он повернулся к ней. Ее улыбка расширилась.

— Именно. Этот кошмар у нее в голове.

Все в моей голове? Черт возьми. Я чувствовала, как его маленькие мерзкие клешни впиваются в мою кожу.

— Маршал… — заикнулась я, забыв о скорпионе, когда он обернулся. Его левый глаз выпучился, и желчь наполнила мое горло. — М-маршал? — Его лицо исказилось в замешательстве, но его глаз продолжал расти и искривляться с ужасающей скоростью. — Марш… — его глаз взорвался, и на меня брызнули кусочки крови и запёкшейся крови. Я выдохнула сквозь рыдания, сотрясающие мое тело, ужас охватил мою душу, пока я пыталась осознать происходящее.

— Принцесса…

— Оставь, Маршал, — сказала императрица. — Такова цена за ее непослушание и неповиновение.

— Что ты со мной делаешь? — Плакала я, зажмурив глаза от ужаса. Это не помогло. Тысячи крошечных клешней пронзили мою кожу, вырывая крики из моего горла. Когда я открыла глаза, скорпион был уже не один. Сотни других появились вокруг моего тела и окружающих одеял, их жала впивались в мою бледную плоть, вытягивая кровь, которая струйками стекала по коже.

Я боролась за свободу, за дыхание, за способность мыслить здраво — боль и страх захлестнули мой мозг. Смех императрицы сопровождал мою боль, и я дернулась к ней, готовая молить о жизни. Ее там не было, по крайней мере, той женщины, которую я знала последние семнадцать лет, но посреди комнаты стояло воплощение извивающихся змей с красными светящимися глазами.

Комната вокруг меня закружилась, так как скорпионы продолжали мучить меня. В другом конце комнаты что-то сдвинулось. Боясь посмотреть, но и боясь не смотреть, мое сердце остановилось. Райкер стоял в углу, его золотые глаза были расплавленной лавой, на лбу торчала пара рогов. Его черные губы приподнялись в отвратительной ухмылке, демонстрируя ряды острых зубов. Он бросился вперед, размахивая массивным топором. Я дернулась в своих оковах, но не смогла сдвинуться с места, и он вонзил топор прямо мне в живот. Боль и кровь вырвались наружу, и пока он откидывал назад голову и смеялся, я кричала, кричала и кричала.

Я не знаю, как долго была в сознании, но каждый раз, когда приходила в себя, кто-то снова вводил иглу в мои вены, и пытка начиналась снова, ужасы моего сознания становились реальностью. Снова и снова, и это никогда не заканчивалось. Я умирала тысячу раз, не имея ни малейшего шанса умереть. Големы раздавили мое тело под своими ногами. Огонь пожирал меня, превращая кожу в пепел. Каин, змея императрицы, сжимался вокруг меня, прежде чем сожрать меня заживо.

К тому времени, когда появились пауки… огромные, черные, чешуйчатые существа… у меня уже ничего не осталось. Я больше не могла ни кричать, ни отстраняться, ни даже плакать. Я просто лежала и позволяла им ползать по мне, каждая крошечная лапка словно тысяча иголок пронзала мою кожу, когда они окутывали меня своей паутиной, и я умерла, в очередной раз.

Глава 29 Приготовление

Сумасшедший смех заполнил мои уши, мой желудок скрутило, прежде чем мой мир взорвался болью.

Я резко проснулась, тяжело дыша, когда попала в мир белого цвета, пытаясь освободиться от своих оков. Моя рука наткнулась на что-то мягкое, что протестующе взвизгнуло.

— Успокойтесь, ваше величество, я сейчас приведу вас в порядок.

Что? Это был голос не демона, а девушки. Реальность медленно возвращалась, я стряхнула с себя последние остатки кошмара, и простыня, в которую я была укрыта, отодвинулась в сторону. Я больше не была прикована к кровати, и никакие ужасы не появлялись перед моими глазами, когда я обнаружила, что лежу на полу.

Медленно села, и мои ноющие и слабые мышцы запротестовали, отчего я почти упала обратно, пока меня не поймали за руку. Я заскулила от мучительной боли, но не протестовала, пока они помогали мне принять сидячее положение. Мои покои наполнились суетой служанок и женщин в белых одеждах, которые носились по комнате так, словно на нас надвигался Армагеддон. Их возбужденные голоса заполнили каждый уголок комнаты, отчего у меня заболела голова. Несколько пар обеспокоенных голубых глаз, обрамленных светлыми волосами разного оттенка, смотрели на меня.

— Должно быть, это был какой-то сон, мисс, — сказала служанка справа от меня, откидывая простыню, от которой только что освободила меня. Ее синий халат резко контрастировал с белыми одеждами, в которые были одеты несколько других обитателей комнаты. Если бы она только знала правду о своих словах. Я все еще ждала, что вот-вот что-то выпрыгнет на меня и снова разорвет меня на куски.

— Вот так, дорогая, давай поднимем тебя. — Женщина, которая помогла мне сесть, протянула руку и улыбнулась, я взяла ее и, шатаясь, поднялась на ноги, а затем рухнула обратно на край кровати.

— Кто вы все? — спросила я, мой голос был хриплым и едва слышным.

Женщина рядом со мной склонила голову.

— Мы — сестры твоей матери из Святилища, и мы пришли, чтобы почтить ваши жертвы, подготовив ее дочь занять ее место.

О.

— Давайте проведем вас в ванну, ваше величество. — Одна из девушек в синей одежде вышла вперед из толпы и низко поклонилась. — Уверена, вы захотите выглядеть шикарно в свой день рождения.

Я скривилась, но не стала поправлять ее, так как еще две женщины бросились вперед, чтобы помочь мне подняться. Заставляя себя переставлять одну ногу за другой, я последовала за ней в ванную. Это был не день моего рождения, а день моей смерти.

* * *

— Пожалуйста, не двигайтесь, ваше величество, — произнесла женщина слева от меня, сосредоточившись на кисточке с краской в своей руке.

— Извини, — пробормотала я, выпрямляясь в кресле, в котором сидела уже несколько часов. — Сколько еще…

— Принцесса, сегодня день вашего Вознесения. Вы должны быть совершенной.

Это был не совсем ответ, но этого и следовало ожидать. С того момента, как я так грациозно упала с кровати, меня отмывали, пудрили, натирали духами, выщипывали и прихорашивали, пока не прошла большая часть дня и я не почувствовала, что моя кожа снова горит. Я хотела сопротивляться, отказываться, но после пыток, которым подвергла меня мать, у меня почти не осталось сил.

Выдохнув, я перевела взгляд на украшенное драгоценными камнями продолговатое зеркало, перед которым сидела. У меня перехватило дыхание, и я проглотила комок, образовавшийся в горле. Золотая полоса шелка облегала мою грудь, подшитая серебром, два таких же куска шелка струились от талии до пола и удерживались простыми металлическими звеньями на каждом бедре. Моя одежда сочеталась с золотыми кольцами с рунами, опоясывающими мои запястья. Хотя цепи больше не приковывали меня к кровати, это были свои собственные цепи, и мои запястья болели там, где они касались моей кожи, сдерживая мою темную божественность.

Я продолжала рассматривать себя в зеркале, разглядывая тонкие узоры черной краски, которая украшала мою бледную кожу, как кружево. Замысловатые формы солнца, облаков, молний, капель дождя и снежинок извивались по правой стороне моего тела, спускаясь от кончиков пальцев, вверх по рукам, обратно вниз по обнаженной стороне и от голого бедра до лодыжки, прежде чем распространиться по стопе и закончиться на моих ногтях, выкрашенных золотым лаком. Моя левая сторона была зеркальным отражением правой, за исключением форм луны во всех ее стадиях и различных созвездий. Еще больше чернил покрывали мое лицо, переплетаясь со лбом и исчезая в объемной копне распущенных серебристых волос, которые каскадом рассыпались по плечам. Темные вихри окружили мои голубые глаза — единственное, что у меня осталось. Как будто они делали все возможное, чтобы стереть меня. Не то чтобы им это было нужно. То немногое, что от меня осталось, скоро исчезнет.

— Я все еще не понимаю, зачем мы это делаем, — прохрипела я, изо всех сил стараясь не дернуться, когда кисточка защекотала мое обнаженное бедро. — Это ритуал соединения. — Ритуал, который сегодня не проведется. К счастью, Райкер был где-то далеко, и перед ним простиралась вся его оставшаяся жизнь.

— Императрица приказала продолжать традицию.

Мои плечи опустились. Конечно, так и было. Она должна была усовершенствовать и украсить тело, которое скоро станет ее, и показать каждую частичку меня, какую только возможно.

— Традиции нужно соблюдать, — раздался нежный голос, когда женщина появилась позади меня, слабо улыбнулась и откинула золотистые локоны с лица. Мои глаза расширились, когда она сменила одну из женщин, которая красила мою кожу.

— Ты мать Тарры, — прошептала я, узнав волнистые волосы, бледные глаза и ту же нежную улыбку. Мое сердце сжалось.

— Да, я Риса. — Ее глаза прищурились от боли. — Мать Тарры и внучка Фонтейн.

Я на мгновение уставилась на нее. Тарра всегда называла Фонтейн бабушкой, но я считала это ласковым прозвищем. Я никогда не догадывалась, что они родственники. И опять же, эгоистично никогда не спрашивала.

— Я очень сожалею о твоих потерях, — пробормотала я. Я собиралась склонить голову, но не успела пошевелиться, как на меня шикнула другая женщина.

Женщины снова возобновили свою легкую болтовню, но я не обращала на нее внимания, сосредоточившись на Рисе. Она заняла свое место рядом со мной, и я старалась не уклоняться от нежных, точных мазков, которые она делала, когда ее губы слегка дрожали.

— Моя бабушка всегда хотела, чтобы я училась у нее, но я была слишком упряма и не хотела тратить время на изучение целительства. Тарра была не такой, как я. Она любила каждую секунду, проведенную с Фонтейн… Тарра могла бы стать великим целителем, если бы ей позволили остаться на избранном ею пути. — Ее глаза заблестели.

Я опустила взгляд.

— Мне жаль, что я не смогла спасти ее… спасти их обеих.

— Дорогая, ты ни в чем не виновата. — Она покачала головой.

Но так ли это? Возможно, я и не пригласила убийцу во дворец, как Ари, но я не была достаточно сильна, чтобы остановить его, и Фонтейн и Тарра поплатились за мою слабость. Я выдохнула, но Риса не стала продолжать, и нежные голоса сестер моей матери заполнили пустоту.

Я окинула взглядом прекрасных дочерей Лилит, родителей моих родных сестер, с которыми я выросла. Чужие люди. Если бы только я могла попрощаться со своей семьей, тогда, возможно, это было бы не так тяжело. Я прикусила внутреннюю сторону щеки, сосредоточившись на боли. Смогу ли я увидеть Кэсси сегодня вечером? Увидеть ее в последний раз? Жива ли она вообще?

Громкие крики раздались за дверью, заставив меня подпрыгнуть. Одна из девушек что-то пробормотала, когда я повернула голову. Повышенные голоса продолжали говорить неразборчивые слова, которые я не могла разобрать. Несколько пар тяжелых шагов поспешили прочь, и дверь распахнулась, явив взору разъяренную Лилит. Все разговоры в комнате прекратились.

Как и у меня, ее волосы были распущены, струились по спине, не касаясь земли, и единственным их украшением был плетеный золотой обруч, лежащий на лбу. Она тоже была одета в золотое платье, и хотя оно было облегающим, но не обнажало так много кожи, только плечи, а затем обнимало ее изгибы и опускалось вокруг ее лодыжек.

— Все в порядке, ваше величество? — Риса остановилась и встала рядом со мной.

Императрица взглянула в мою сторону, как будто только что заметила меня. Она глубоко вздохнула, расправляя юбки и убирая за ухо распущенные золотые пряди.

— Просто слабоумные стражники не справляются со своей работой, — усмехнулась она, потирая виски. — Но беспокоиться не о чем. Сегодня вечером все будет идеально.

Она пересекла комнату и остановилась передо мной, не испытывая ни малейших угрызений совести за то, через что она заставила меня пройти в последние несколько дней.

— Ну разве ты не прекрасно выглядишь сегодня? — промурлыкала она, приподнимая мой подбородок и наклоняя мое лицо, чтобы получше рассмотреть его. Я вздрогнула, когда ее глаза наполнились жадным блеском, и я могла только представить, что она представляет себя в моем теле.

— Пускаешь слюни, мама? — Я никогда в жизни не опровергала эту женщину. Но после того, через что она только что заставила меня пройти… после правды, которую рассказал мне Райкер, и доказательств, которые я видела своими глазами, — я никогда не смогу смотреть на нее как прежде. Она не была моей матерью. И я не винила Чужеземца за то, что он назвал ее демоном.

Ее глаза снова встретились с моими, хмурое выражение исчезло с ее красивого, накрашенного лица.

— Это так ты благодаришь меня за комплимент, который я тебе только что сделала?

Я прищурилась.

— Вижу, ты все такая же неблагодарная. У меня даже есть подарок, который ждет тебя в храме, — продолжала Лилит с самодовольным видом. С каким новым ужасом мне предстояло столкнуться на этот раз? — Сможешь поблагодарить меня, когда придет время.

Скорее всего, нет.

— Луна уже на небе. Она готова? — обратилась императрица к моим молчаливым художникам.

Риса кивнула с выражением обожания и низко поклонилась.

— Да, ваше величество; мы как раз наносим последние штрихи.

Императрица коротко кивнула ей.

— Очень хорошо. Как только закончите, вы можете быть свободны, чтобы присоединиться к своим семьям в храме.

— Спасибо, ваше величество. — Риса встала и начала собирать миски и кисточки. Женщина, все еще приседавшая с другой стороны от меня, сделала последние несколько мазков кистью по внешней стороне моей ноги, затем тоже встала. — Все готово, ваше величество.

Женщины собрались толпой, их белые одеяния струились вокруг них, как ангельские крылья. Одна за другой, по очереди, они вставали передо мной, кланялись и шептали одно и то же.

— Благодарю тебя за твою жертву.

Поднявшись на дрожащие ноги, мои мышцы протестовали после долгого сидения, я ответила на их поклоны небольшими кивками, пока последняя женщина не вышла из комнаты, закрыв за собой дверь.

— Ну разве это не мило? — усмехнулась императрица, встав передо мной и проведя пальцами по моему лицу. — Все любят и обожают тебя за твою жертву. — Ее голубые глаза сверкнули. Ее бледное лицо было старческим отражением моего собственного, за исключением того, что оно не было покрыто черной тушью. Я попыталась разглядеть в ней свою мать Марию. Сегодня ее тело обретет покой вместе с душой. «Спасибо тебе за твою жертву».

— Ты готова, дочь? — спросила императрица, отрывая меня от размышлений.

Сморгнув слезы, я ничего не ответила. За последние три дня я уже много раз умирала. Что было еще раз? «Только на этот раз все будет по-настоящему», — прошептал тихий голос в моем сознании.

Лилит усмехнулась.

— Сегодня ты будешь вести себя хорошо, или твоя сестра заплатит за это своей жизнью.

Мои глаза расширились.

— Она все еще жива?

— Пока что. Но переступишь черту хотя бы раз, и я покончу с ней прямо здесь и сейчас. Понятно?

Я послушно склонила голову. Даже если бы хотела что-то сделать, я была слишком слаба, чтобы мыслить здраво, не говоря уже о том, чтобы призвать силу внутри себя, которую больше не чувствовала.

— Так-то лучше.

Боль пронзила мою шею, и я повернулась, увидев жрицу, стоящую позади меня, с иглой в руке. Все силы покинули мое тело, мир закружился вокруг меня, и я рухнула на пол.

Вошли два черных голема. Императрица указала им подойти.

— Отнесите ее. Время Вознесения наступило.

Глава 30 Подарок

Гладкие каменные стены и низкий арочный потолок то исчезали, то пропадали из моего зрения. Фрески, нарисованные на окружающих поверхностях, мерцали в свете ламп. Шаги эхом разносились по туннелю, воздух был прохладным и затхлым для моей открытой кожи. Я тяжело опиралась на несущего меня голема. Нас окружали другие, все в блестящих черных доспехах, их светящиеся глаза смотрели сквозь прорези в шлемах. Я подумала о том, как эта ночь похожа на ту, которая была всего месяц назад. Только тогда меня несли в безопасное место, к жизни. Теперь меня несли на смерть. Я почти умерла той ночью, но сегодня точно умру. На этот раз меня никто не спасет.

Мы замедлились, я снова подняла голову, борясь с ядом, все еще наполнявшим мои вены. Большая металлическая дверь обозначила конец нашего пути. Перед ней толпилось несколько стражников. Они были не одни.

— Ари? — Мой голос сорвался.

Ее голова медленно поднялась, словно она больше не могла заставить себя сделать даже это. Одета она была в простую одежду, с ее тонких запястий свисали кандалы. Печаль наполняла ее исхудалое лицо.

— Калеа.

Стражники расступились, и голем поставил меня на ноги, позволяя подойти. Шатаясь на нетвердых ногах, я двинулась вперед.

Она поймала меня в свои тонкие руки и прижала к себе, бормоча успокаивающие слова.

— Все хорошо, Калеа. — Ее пальцы гладили меня по волосам.

Дрожь пробежала по моему телу.

— Я не хочу, чтобы ты умирала.

— Шшш, — пробормотала она. — Я не боюсь умереть.

Но я, да. Я пыталась всю жизнь отрицать этот маленький факт. Я настолько свыклась с мыслью о своей смерти, что даже оцепенела от нее. Но если яд, которым императрица пытала меня, чему-то и научил меня, то я все это время лгала себе.

— На что это будет похоже? — Выдавила я слова, на которые у меня не было ответа. — Что будет со мной, когда ее душа займет мое тело?

Ари крепче обняла меня и выдохнула.

— Мне говорили, что это как засыпать.

— Это будет больно?

— Если ты не будешь сопротивляться, то ничего не почувствуешь.

Из моего горла вырвался всхлип, и я спрятала лицо в ее груди. Я была слишком слаба, чтобы бороться, но просто сдаться, сдаться — это было так неправильно.

— Не бойся, скоро все закончится.

— Я боюсь не только за себя, — прошептала я, вдыхая ее уникальный и знакомый аромат лаванды, который все еще оставался на ее коже. — Я боюсь за тебя, за Кэсси.

Ее руки замерли, и она подняла мой подбородок.

— Не бойся за нас, Калеа. Ты не можешь изменить судьбу, которую мы сами себе выбрали. — Ее глаза искали мои. Они излучали мир и любовь, так непохожие на суматоху и ненависть, которые я наблюдала после возвращения.

— Ари, мне так…

— Хватит. — Огрызнулся Маршал, встав между нами с предупреждающим взглядом. — Я не допущу повторения того, что было раньше. Не сегодня.

Несмотря на свою слабость, я усмехнулась.

— Что? Боишься сломанной маленькой девочки? — Он оскалился, но другой стражник ударил его в плечо, покачав головой. Маршал усмехнулся и толкнул Ари вперед, сильнее, чем было необходимо. Я вздрогнула, когда она отпустила меня, и попыталась последовать за ней, когда тяжелая дверь распахнулась и Ари исчезла, но другой стражник возник передо мной, преграждая мне путь.

— Дай им минутку, — раздался знакомый голос, и сквозь мое остекленевшее зрение в арочном дверном проеме появилась императрица. — Жаль, что ты не присоединилась ко мне. Парад, который народ устроил в твою честь, был весьма… запоминающимся, — злорадствовала она.

Я опустила голову, ничуть не заботясь о празднике. Если бы они только знали правду, стали бы они это делать?

— Ну что ж, по крайней мере, ты не пропустишь остальные праздники, те, которые действительно важны. — Она перекинула золотистые волосы через плечо и двинулась к выходу. — Приведи ее, — приказала императрица стражнику. — Я удивлена, что она в состоянии стоять после этого успокоительного.

Стражник склонил голову и схватил меня за руку, потянув вперед. Я, спотыкаясь, шла за ним к двери, големы шли позади. Яркий свет, льющийся внутрь, обжигал глаза, заставляя меня щуриться. В коротком мраморном коридоре вокруг меня зазвучали тысячи тихих голосов, и я задохнулась. Толстые черные шторы преграждали нам путь, Маршал и Ари стояли по одну сторону. Я попыталась дотянуться до нее, когда мы проходили мимо, но меня отдернули в сторону, и я прошла сквозь шторы, когда две жрицы раздвинули ткань в стороны.

Мое сердце замерло. Грандиозная сцена простиралась в огромном зале, ее арочные потолки сияли ослепительным кристальным светом. Полная луна выглядывала из-за стекла высоко над нами. Три царственных золотых трона стояли в центре зала, перед ними возвышался позолоченный алтарь. Возвышающийся золотой и украшенный драгоценными камнями пьедестал находился в центре искусно нарисованного круга из божественных рун и символ. У меня перехватило дыхание, и я сглотнула, борясь с паникой, которая грозила захлестнуть меня, прежде чем громкий хлопок вернул меня в настоящее.

Императрица стояла в центре сцены, ее золотой наряд сиял под светом ламп, когда она жестом велела мне занять свое место, а затем повернулась лицом к благоговейной толпе поклоняющихся, заполнившей все пространство. Я попыталась поднять голову чуть выше, пока стражник помогал мне пройти по холодному полу. Я споткнулась лишь раз, пересекая гладкую мраморную сцену, и мое сердце замерло, когда мы обогнули заднюю часть тронов.

Кэсси! Она сидела на самом дальнем левом сиденье, ее голова склонилась сторону, глаза были закрыты, как будто она спала. Серебряная маска закрывала нижнюю половину ее лица, а подходящее платье свисало с ее болезненно костлявых плеч. Ее грудь вздымалась и опадала в неровных вздохах. Борясь с хваткой стражника, я попыталась двинуться к ней, но он оттащил меня назад, толкнув на сиденье справа от центрального трона.

— Оставайся на месте, — прошипел он, отходя от меня. Тяжело дыша, я оторвала взгляд от бессознательного тела моей сестры и замерла, тысячи глаз были прикованы ко мне. Я узнала лишь несколько лиц из множества, достаточно близких, чтобы разглядеть их. Риса сидела в первом ряду, на ее лице отражалась гордость, а рядом с ней сидел… любовь Тарры? Мальчик больше не выглядел печальным, но спокойным, его рука была сцеплена с фигурой, скрывающейся за вуалью, сидевшей по другую сторону от него. Как он мог так легко пойти дальше?

— Приветствую вас, мой народ, — громко и четко прозвучал голос императрицы над притихшей толпой, глядящей на нее с благоговением. — Я так рада, что вы смогли присоединиться к нам в этот знаменательный момент истории, когда я снова возношусь, что позволяет мне оставаться среди вас еще некоторое время.

По толпе пронесся ропот благодарности.

— Я принесла вам прекрасные новости, мой народ. В качестве первого акта моего вознесения я исцелю вашу принцессу, Кассандру, которая борется за свою жизнь.

Мне потребовалось мгновение, чтобы осмыслить ее слова, и по моему телу пробежала дрожь. Облегчение, которое я никогда не думала, что смогу почувствовать, пронеслось сквозь меня, и огромный груз свалился с моих плеч. Кэсси будет жить! Я взглянула на ее скорчившуюся фигуру, мое зрение затуманилось.

Стоящие перед нами люди взволнованно повысили голоса, но императрица подняла руки, успокаивая их.

— К сожалению, есть несколько неприятных дел, которые нужно решить до того, как луна достигнет зенита. — Императрица жестом указала в ту сторону, откуда я только что пришла, и появился Маршал, ведя Ари за скованные кандалы. Она шаркала за ним, низко опустив голову и сгорбив плечи.

Моя радость угасла, губы задрожали, с губ сорвался всхлип, прежде чем быстрый взгляд императрицы прервал меня, напомнив о ее предыдущем обещании. Как бы сильно я ни любила Ари, я не стану заставлять сестру страдать еще больше или ставить под угрозу ее шанс на жизнь, не тогда, когда ничто из того, что я сделала сейчас, не могло спасти Ари. Императрица отвернулась, переключив свое внимание на толпу, и я хмуро посмотрела ей в спину.

— Уверена, многие из вас знают, в течение последнего месяца принцессе угрожали, — заговорила Лилит с беспокойством в голосе. — Наконец-то мы нашли источник этой проблемы. — Она подняла руку, указывая на Ариадну, и по залу пронесся вздох.

— Мой советник, мой лучший друг и доверенное лицо, леди Ариадна. Она вступила в сговор с Чужеземцами, впустив их в наш дом, и дала им возможность убить одного из наших, а также отравить мою вторую дочь. — Она сделала паузу и, нахмурившись, указала жестом на сгорбленную фигуру Кэсси. — Ариадна — предательница. Хотя мне больно терять ту, кто был таким ценным сотрудником, я не могу сделать исключение для одной женщины, несмотря на то, как сильно я о ней заботилась. Это привело бы к хаосу в том порядке, который я с таким трудом создала в этой великой империи.

Воцарилась тишина. Несколько прихожан обменялись растерянными взглядами, когда я наклонилась вперед. Многие знали Ари, знали о ее доброте, преданности и непоколебимой верности. Согласны ли они с этим приговором? Будут ли они мстить?

— У тебя есть последние слова? — Императрица проигнорировала отсутствие энтузиазма у своих людей и повернулась к Ари, которая удрученно стояла рядом с ней.

Женщина, которая вырастила меня и полюбила как родную, подняла голову, в ее глазах все еще светилась искра.

— Я никогда не желала вам зла, ваше величество. Я лишь хотела спасти своего сына.

Губы императрицы скривились.

— Надеюсь, цена того стоила.

Ари непоколебимо смотрела на императрицу.

— Это так, потому что, по крайней мере, я сделала все, что было в моих силах, чтобы спасти его. В отличие от тебя, я никогда не буду стоять в стороне и смотреть, как умирает мой ребенок…

Лилит двинулась вперед, на ее лице была холодная ярость. Она обхватила ладонями лицо Ари и, наклонившись вперед, прошептала ей что-то на ухо. Глаза Ари расширились, а в руках императрицы вспыхнул яркий свет. Лилит улыбнулась, и Ари напряглась. Ее голова откинулась назад, из горла вырвался душераздирающий крик, который становился все громче, пока не затих.

Слезы текли по моему лицу, я свернулась калачиком на троне и заставила себя смотреть. Бесплотный свет наполнял Лилит, а Ари бледнела с каждой секундой. Она истощала ее точно так же, как я истощила того стражника. Ужас от осознания охватил меня за мгновение до того, как Ари обмякла, и ее безжизненное тело упало на пол с тошнотворным стуком.

Вокруг воцарилась тишина.

Лилит повернулась к своему народу, подняв руки.

— Не позволяйте этому пятну испортить наш особенный день. Радуйся, мой народ, ибо скоро я восстановлюсь, и моя сила будет велика, как никогда. Ничто не встанет на пути к миру и процветанию. — Голос императрицы наполнил тишину комнаты, бодрый и яркий, словно ничего не произошло. Как будто она только что не убила женщину голыми руками. Я подавила рыдания, а Маршал аккуратно унес тело Ари с бесстрастным выражением лица.

«Теперь ты видишь ошибку своего выбора?» Мне хотелось кричать, кричать на него, на них всех. Как они могли быть так слепы? Как они могли не видеть зло, выступающее в чужой шкуре прямо у них перед глазами? Почему мне понадобилось столько времени?

— Что ж, теперь, когда мы с этим разобрались, можем приступить к церемониям. — Лилит хлопнула в ладоши, и мои брови нахмурились. Церемониям? Во множественном числе?

— Это не обычное Вознесение, — продолжила она, заставив мой желудок скрутиться. — Большинство Вознесений происходят, когда принцессе исполняется восемнадцать лет, после свадьбы и рождения следующего наследника. Но, к сожалению, мы не могли ждать. Мое тело умирает, и жизнь Калеи в опасности. Единственный способ обеспечить ее безопасность и позволить мне остаться в вашем присутствии — провести церемонию сейчас. — Ложь. — Однако я хотела дать моей дочери шанс на счастье, и поэтому устроила помолвку с Чужеземцем, чтобы показать нашу добрую волю к ним. Она должна была быть связана с ним сегодня, но после того, как выяснилось, что он намеревался убить ее по приказу Ариадны, он исчез.

Обеспокоенный ропот эхом отразился от стен храма. Я боролась с ядом в венах, пытаясь сосредоточиться на речи императрицы. Почему она заговорила об этом? Мои глаза метнулись к алтарю, возвышавшемуся передо мной, и ее слова всплыли в моей памяти.

«У меня есть подарок, который ждет тебя в храме».

Меня охватила паника. Она же не отдаст меня в руки совершенно незнакомому человеку… не так ли? Мой взгляд переместился на Кэсси, которая все еще была без сознания и не замечала ничего вокруг, а затем снова на императрицу. Она наблюдала за мной с самодовольной улыбкой.

— Тем не менее, справедливость всегда будет торжествовать, и зло среди нас сгорит. — Лилит сжала пальцы, и позади меня послышалось шаги. Боковым зрением я заметила двух стражников, и у меня перехватило дыхание.

Между ними, закованный в цепи, без рубашки, босой и одетый в черные брюки, стоял Райкер.

Нет!

По храму разнесся испуганный крик, и мое сердце бешено забилось в груди. Как и я, он был разрисован чернилами, но вместо черного цвета на его загорелой коже резко выделялись замысловатые узоры белой краски. Они извивались вдоль мышц его рук и груди, смешиваясь с несколькими фиолетовыми синяками.

Я взглянула на его лицо. Его черные волосы свободно спадали по спине. Темные круги подчеркивали его золотистые глаза, как будто он давно не спал, а глубокая рана тянулась по всей его щеке. Я вздрогнула, и мне потребовалось все силы, чтобы не окликнуть его.

— Вчера мы нашли и поймали убийцу, который крался по дворцу, намереваясь в последний раз убить нашу наследницу, — насмехалась императрица. — Этот человек, который был избран для величайшей чести быть связанной с наследницей, предал нас. Это лишь доказывает, что, сколько бы шансов им ни давали, Чужеземцы никогда не изменятся. Они всегда будут нашими врагами. — Толпа согласно залепетала. Они ошибались.

Императрица усмехнулась, пересекая сцену, вставая перед Райкером. Она подняла его голову, заставляя посмотреть на нее.

— Но неважно, этот убийца, как нагло называют его люди, станет примером для подражания. Сегодня он будет кровно связан с принцессой Калеа в знак подчинения, и она заберет его силу. Затем, как только я выношу следующего наследника, он будет публично казнен. Пусть Чужеземцы увидят, что кого бы они ни послали, и сколько бы раз ни пытались, им никогда не уничтожить наше королевство. Может быть, когда на трон будет претендовать Чужеземец под нашим контролем, они наконец признают свое поражение и склонятся передо мной.

По комнате пронесся ободряющий клич, от которого у меня свело живот, а глаза все еще были прикованы к Райкеру. Он не реагировал, просто смотрел прямо на императрицу с бесстрастным лицом. Она усмехнулась и опустила его лицо, кивнув в сторону алтаря. Двое стражников подвели его к алтарю, и он пошел следом, ничуть не сопротивляясь. Неужели она и его усыпила? Они толкнули его вперед, и он опустился на колени перед разъяренными людьми.

— Пойдем, дитя. — Императрица подошла ко мне и, схватив меня за руку, подняла на ноги. Я пошатывалась, но она не обращала на меня внимания, и мы вместе пересекли сцену. Успокоительное подействовало на мои мышцы и сознание, ноги дрожали при каждом шаге. Достигнув алтаря, я перешагнула через руны в центр круга. Лилит отпустила меня, и я рухнула, врезавшись в Райкера.

— Прости, — прохрипела я, с трудом поднимаясь на ноги. Раздался металлический лязг, и крепкие руки обхватили мои плечи, поднимая меня. Передо мной возникло лицо Райкера, и я почувствовала, как мое лицо краснеет, когда я встретилась с его взглядом. В нем не было ни беспокойства, ни ненависти, ничего. Просто пустой взгляд. Он отстранился от происходящего.

«Что ты здесь делаешь? Почему ты вернулся?» У меня было так много вопросов, но, глядя в его бесстрастное лицо, я получила ответ. Райкер не был глупцом. Он вернулся не просто так, и он позволил себя поймать. У него был план, а императрица, радуясь своей победе, была слишком слепа, чтобы понять, что играет в его пользу.

Я пригнула голову, скрывая улыбку. Даже если это означало мою смерть, я не могла дождаться, когда он закончит то, что начал месяц назад.

Глава 31 Вознесение

Я должна была нервничать из-за идеи быть связанной с кем-то, кого едва знала, но какое это имело значение? Судя по положению луны, проходящей через окно, я умру в течение часа, а, если я не соглашусь с этим, то умрет моя сестра. Не говоря уже о том, что мысль о связи с Райкером заставляла мое сердце колотиться. Даже если бы мне предоставили выбор, я не была уверена, что отказалась бы.

Все еще слабая и едва способная сидеть прямо, я опустилась рядом с алтарем, наблюдая краем глаза. Райкер стоял на коленях рядом со мной, неподвижный и величественный, его дыхание было ровным и спокойным. Мне нечего было бояться, но даже если он больше не ненавидел меня и не желал моей смерти, неужели его ни капли не беспокоило, что он свяжется кровными узами с тем, кого его народ презирал? Если он собирался что-то сделать, прежде чем застрять со мной навсегда, ему лучше сделать это поскорее. Если только связь со мной не была просто средством для достижения цели… моей цели в том числе.

Мягкие шаги раздавались по сцене позади меня. Верховная жрица шла вокруг алтаря, ее лицо и волосы были полностью закрыты шелковой вуалью, которая дополняла ее белое одеяние. Одна из моих сестер в такой же вуали и наряде обошла ее, неся церемониальный деревянный поднос. Позади жрицы свет померк, погрузив благоговейных покровителей в темноту и оставив сцену единственным объектом внимания.

Императрица наблюдала за происходящим с каменным лицом, сидя на троне, а Кэсси скорчилась на сиденье рядом с ней. Я вздрогнула, когда обнаружила, что ярко-голубые глаза моей сестры открылись и смотрели на меня, смятение и ужас медленно выступали на ее исхудалом лице. Она проснулась!

— Кхм. — Верховная жрица шагнула вперед, привлекая мое внимание. Она поставила два золотых кубка на алтарь, затем жестом подозвала свою свиту. Девушка присоединилась к ней и взяла с подноса два предмета, положив их рядом с чашами. Полотно золотого шелка и изящный серебряный нож с бриллиантами на рукоятке. Мой желудок скрутило.

Поерзав на подушке, на которой я стояла на коленях, я осторожно взглянула на Райкера. Он не двигался, и хотя я знала, что он видит, как я смотрю на него, он не отвечал, а просто смотрел прямо перед собой. Неужели он действительно собирался согласиться на это?

— Перед глазами Великих Творцов, — повысила голос верховная жрица и подняла руки, большие рукава ее одеяния развевались, как крылья. — Пусть все мы засвидетельствуем сегодня соединение этих двух личностей… нашей любимой принцессы Калеи, которая вознесется этой ночью, и Чужеземца Райкера. — Ее голос зазвенел, и она опустила руки. — Пусть этот союз будет заключен не на словах, а скреплен кровью, связав их не только в этой жизни, но и в следующей.

Жрица протянула руку через алтарь.

— Руки, пожалуйста.

Райкер поднял правую руку и положил ее на алтарь. Собравшись с силами, я тоже подняла свою, рука дрожала от усилия. Я опустила ее на алтарь, и мир вокруг закружился.

Взяв нож, жрица протянула его Райкеру.

— Разрежь вдоль ее ладони и вылей ее кровь в один из кубок, но будь осторожен, мальчик. Одно неверное движение, и ты умрешь раньше назначенного срока.

Райкер никак не отреагировал, только принял нож. Все еще не глядя на меня, он протянул руку и взял мою правую руку в свою. Мое сердце бешено заколотилось, я подумала, что это наш конец, но вместо того, чтобы ударить меня этим ножом, как я почти предполагала, он разрезал мою ладонь, словно обстругивал кусок дерева.

Я сдержала шипение, боль и красная кровь собралась в моей руке. Райкер поднес мою руку к одному кубку и перевернул ее. Неглубокий порез кровоточил недолго, и, когда кровь перестала капать из моей руки, положил ее обратно на алтарь.

— Хорошо. Теперь твоя очередь, принцесса, — произнесла жрица, кивнув в сторону ножа. Голова шла кругом, когда я сосредоточилась на оружии, все еще блестевшем от моей крови. Сделав глубокий вдох, я подняла дрожащую руку и попыталась поднять нож. Мне удалось поднять его, но через мгновение он выскользнул из моих окровавленных пальцев и шмякнулся обратно на алтарь.

— Я не могу, — прошептала я, мое лицо обожгло жаром. Я тяжело дышала, пытаясь успокоиться. Райкер поднял нож и положил его в мою руку. Его рука обхватила мои пальцы, сомкнул их вокруг рукоятки и поднес параллельно к своей вытянутой руке.

Что он делал? Я вздрогнула. И почему? Я не возражала против связи с Райкером, и в другой жизни могла бы даже пожелать этого, но почему он решил позволить себе быть связанным со мной? С той, кого не любил? Мой убийца был воином, так почему же не сражался? Я беспомощно наблюдала, как он проводит ножом по своей ладони. Кровь мгновенно заструилась, и он вылил ее в пустой кубок, пока кровь не перестала литься, и положил нож рядом.

— Протяните руки, — приказала жрица.

Похоже, понимая, что я слишком слаба, чтобы сделать хоть что-то, он переплел наши руки и вытянул их. Выражение его лица не изменилось, но его действия говорили о многом, и перышки заплясали у меня в животе.

Верховная жрица взяла нож и обмакнула его в кубок, в которую Райкер только что вылил свою кровь. Подняв его над моей все еще сочащейся кровью ладонью и прижав кончик к коже, она вырезала на моей ладони три символа. Я вздрогнула, но рука Райкера опустилась ниже и крепко обхватила мое запястье, удерживая ее на месте.

Как и в случае со связью моей сестры, созданные ею символы начали слабо светиться. Кровь из ножа впиталась в рану на моей ладони. Когда светящиеся руны потускнели, верховная жрица перешла к руке Райкера, повторив процесс с моей кровью. Закончив, она взяла обе наши окровавленные руки и соединила их вместе. Пальцы Райкера переплелись с моими, удерживая мою руку на месте. У меня не осталось сил.

Быстрыми, эффективными движениями она обернула золотой шелк вокруг наших соединенных рук. Взяв два кубка, она перелила содержимое в один и обмакнула нож в смешанную кровь. Подняв руки, она начала нараспев произносить слова на божественном языке, которые я произносила всего несколько дней назад.

Продолжая свои песнопения, верховная жрица опустила нож и, прикоснувшись кончиком к шелковой ленте, вырезала последний символ.

— Церемония почти завершена, — верховная жрица сделала паузу, низко поклонившись. — Теперь вы можете скрепить узы поцелуем.

Райкер напрягся, и у меня перехватило дыхание. Поцеловать его? Я хотела этого на прошлой неделе, и все же, когда мои глаза метнулись к толпе окружающей нас, мое сердце замерло. Я действительно хотела поцеловать его, но не так.

Казалось, что Райкер забыл о своих сомнениях, он взял мой подбородок в руку и поднял мое лицо. Он наклонился, и сначала я подумала, что он собирается поцеловать меня, но он наклонился слишком далеко, и его губы коснулись моего уха.

— Доверься мне, — выдохнул он, отстраняясь, чтобы встретиться с моим взглядом. Я смотрела в его золотые глаза… глаза, в которых когда-то была такая ненависть… они мерцали в лунном свете, решительные и готовые.

— Я доверяю. — И, наклонившись вперед, я прижалась губами к его губам. На один-единственный удар сердца время замерло. Тепло и сила пронизывали меня, укрепляя и заставляя кружиться голову.

Райкер отстранился, и между нашими руками вспыхнул яркий свет, за которым последовала резкая боль. Я сдержала крик, и даже Райкер вздрогнул. Связанный шелк выпал из наших рук, и песнопения верховной жрицы прекратились. Я вынула пальцы из рук Райкера и осмотрела кожу. Раны не осталось. Вместо нее на моей ладони расцвел неровный шрам в форме звезды. Перышки во мне затрепетали, на губах заиграла улыбка.

— Готово, — пробормотала верховная жрица, убирая предметы с алтаря.

Боковым зрением я заметила императрицу. На ее накрашенных губах расплылась застенчивая улыбка, убившая радость, которую я только что ощутила. Медленными, обдуманными шагами она направилась к нам, сцепив руки перед собой. Ее взгляд устремился в небо, и я проследила за ним. Полная и яркая луна сияла почти прямо над головой. Воцарилась тишина, словно каждое существо в храме затаило дыхание в предвкушении.

— Уберите принцессу и предателя из круга призыва, — приказала императрица. Ее голос был негромким, но он наполнил комнату.

Райкер оказался рядом со мной. Его закованные руки обвились вокруг меня, и он поднял меня с пола. Я повисла в его руках, прижавшись к его груди. Под его кожей билось сердце, выдавая эмоции, которые его лицо не хотело показывать. Стражники вышли из тени и окружили нас, когда Райкер вынес меня из круга.

Мы остановились рядом с императрицей, ее яркие голубые глаза смотрели на меня. Ее длинные пальцы погладили меня по лицу.

— Пришло время, дочь.

С жестокой улыбкой она шагнула мимо нас в круг. Словно по невидимому сигналу, на сцену вышло еще больше жриц в вуалях, а верховная жрица заняла свое место во главе алтаря. Императрица опустилась на возвышенный алтарь, и окружающие жрицы издали низкий гул, начав петь.

По храму разнесся звук гонга, и мой желудок сжался, когда Райкер напрягся. Когда последние ноты гонга начали стихать, сверху вспыхнул яркий свет. Сначала я прищурилась, но потом мои глаза расширились. С хрустального потолка прямо на алтарь стекал серебряный луч, окутывая бледное тело моей матери люминесцентным сиянием.

Пение жрицы усилилось, и я в ужасе уставилась на нее. Дрожь волнами прокатилась по императрице, ее руки и ноги еще мгновение дергались, прежде чем ее спина выгнулась, и пронзительный крик пронзил пение.

Крик оборвался, и тело моей матери обмякло и упало обратно на алтарь, не двигаясь. Жрицы продолжали петь, делая вид, что ничего не произошло. Не в силах оторвать взгляд, желчь поднялась у меня в горле. Руки Райкера крепко обхватили меня.

Темные, похожие на дым завитки струились изо рта моей матери, сначала медленно, затем гигантские шлейфы устремились вверх. Поднялись выше. Они собрались в гигантское облако прямо над алтарем, черные нити переливались, открывая истинную форму императрицы и так называемой богини моего народа. Я никогда раньше не видела Вознесения, но многие вокруг меня видели. Как они могли не увидеть ее такой, какой она была на самом деле? Райкер и его люди знали, чем она была все это время. Демоном.

Последние нити покинули тело, и два стражника шагнули в круг, убирая тело моей матери.

— Приведи ее ко мне, — прошептал странный металлический голос. Звук отозвался во мне, заставив дрожь пробежать по позвоночнику. Райкер не двинулся с места, и стражник шагнул вперед, вырывая меня из его рук. Тепло его кожи пропало, и я задрожала: холод доспехов стражника проникал в меня. Я вздрогнула, металл кусал мою кожу, но ему, похоже, было все равно, и он шагнул в круг. Стражник направился к алтарю, и страх охватил мою душу.

— Нет, — прохрипела я, пытаясь бороться, но едва могла дышать, так как мои легкие сжимались, а горло сдавливало. Мои глаза метнулись к Райкеру, моей последней надежде. Но он не смотрел на меня, его взгляд был прикован к извивающейся массе, дрейфующей в лунном свете.

«Пожалуйста, спаси меня…» Но он не мог. Нет, если я хочу, чтобы Кэсси жила. Стражник поставил меня на холодный алтарь, и, когда вся борьба покинула меня, мой взгляд нашел ее. Она неподвижно сидела на своем троне, двое стражников удерживали ее, а слезы текли по ее сморщенному лицу, исчезая в маске.

Сдерживая слезы, я попыталась улыбнуться ей.

— Я люблю тебя, — прошептала я. После всего, через что мы прошли, так должно было быть. Я отдала свою жизнь императрице, чтобы Кэсси могла жить. Слеза скатилась по моей щеке, и, будучи слишком слабой, чтобы двигаться, я подняла глаза к небу, позволяя лунному свету ослепить меня.

Мое дыхание сбилось, и я уставилась вверх на надвигающуюся черную массу. Жрицы замкнули круг, их песнопения наполнили воздух. Верховная жрица подняла руки, и черное облако опустилось, от него отделились щупальца, потянувшиеся ко мне. Я задрожала, холод, не похожий ни на что, что я когда-либо чувствовала прежде, просачивался в меня, где бы ни коснулась чернота.

Щупальца слились в одно толстое облако, которое ласкало мое лицо. Я сжала губы, инстинкты выживания боролись с неизбежным. Знакомый смех прорвался сквозь облако, и мое сердце остановилось. Из темноты на меня смотрели светящиеся красные глаза. Лилит.

Ужас охватил меня, я не сводила с нее глаз. Тяжелая сила навалилась на мою грудь, когда тень начала спускаться. Не в силах пошевелиться, я едва заметила движение боковым зрением. Церемониальный кинжал промелькнул в воздухе, влетев в массу тьмы.

Резкий, скрежещущий вопль вырвался из демона, когда она отпрянула от меня, извиваясь и кипя. Из толпы донеслись вопли.

Послушница верховной жрицы прокричала.

— Сейчас, Райкер — Она сорвала вуаль, открыв не одну из моих сестер, а загорелую Чужеземку. Сверкнув янтарными глазами, она выхватила из складок своего одеяния пару длинных кинжалов как раз вовремя, чтобы перехватить первого стражника, пробивающегося сквозь нескольких убегающих жриц.

Големы ворвались на сцену, крики, вопли и сражения слились воедино, когда несколько жриц присоединились к схватке. Я пыталась остаться в сознании, не смотря на успокаивающие звезды, которые плясали в моем зрении. Нет! Чернота снова опустилась на меня, проникая в горло, когтями и огнем пробивая себе путь. Я задыхалась, и мое тело начало биться в конвульсиях. Медный привкус заполнил мой рот, и я боролась за то, чтобы дышать, думать, существовать.

— Калеа, держись! — Райкер появился с яростным взглядом золотых глаз, с окровавленным мечом, который он, должно быть, забрал у стражника. Скрежещущий смех наполнил воздух, пока я задыхалась. Он упал рядом со мной, притянув меня к себе свободной рукой. — Ты должна бороться с ней, Калеа!

Бороться? Как? Темнота сомкнулась, ослепляя меня, и странное ощущение просочилось внутри меня. Голос Райкера стал отдаляться. «Оставь меня в покое», — умоляла я, и что-то холодное ласкало мой разум.

«Это тебе нужно уйти, дочь. — Промурлыкал демонический голос Лилит. — Сдавайся».

Она продолжала захватывать мое тело, как болезнь, постепенно разрушая мое существование.

«Остановись!»

«Заставь меня».

Моя грудь тяжело вздымалась, по щекам текли горячие слезы.

— Ты сможешь сделать это, Калеа, ты сильнее ее, — прошептал Райкер мне на ухо.

— Прости меня, — задыхалась я. Далекий голос Кэсси выкрикнул мое имя, и сущность Лилит поселилась под моей кожей, готовая погасить последнюю искру жизни во мне.

— Нет! Ты не получишь ее! — крикнул Райкер и прижался своими губами к моим. Свет и тепло взорвались во мне, мое тело отреагировало на его, черпая силу из нашей недавно созданной связи. Лилит закричала, и я мысленно царапала когтями тьму, прокладывая себе путь к поверхности, где я выдохнула, наконец-то вновь обретя способность дышать.

— Глупый нефилим, — прокричала демон. — Тебе никогда не победить меня!

Ко мне вернулось зрение, и Райкер отпустил меня, вонзив меч в темноту. Вопль императрицы наполнил воздух, и она рванулась вперед, окутывая его клубящимся черным облаком. Его крики пронзали меня, как ножи.

Нет!

— Райкер! — вскрикнула девушка из Внешних Земель, несколько стражников наконец прижали ее к земле и выхватили у нее ножи, в то время как другие схватили сопротивляющуюся жрицу.

Страдальческие крики вырывались из тьмы, разрывая мое сердце на части.

— Ваше величество! — Посреди всей этой суматохи раздался еще один голос. Я едва могла видеть Маршала своим туманным зрением.

Крики Райкера прервались, и Маршал указал на небо.

— Вознесение. — Мне не нужно было смотреть, чтобы понять, что луна сдвинулась с места. Темная форма императрицы поднялась, оставив после себя задыхающегося и трясущегося Райкера. Ее красные глаза в последний раз посмотрели на меня, и я вздрогнула, но она отступила, двигаясь через сцену прямо к…

— Кэсси! — Ее имя вырвалось из моего горла, но, едва придя в сознание, я не могла ничего сделать, кроме как смотреть со стороны. Корчащаяся черная масса приближалась к моей сестре, которая уже не сидела на троне, а лежала на полу, прислонившись к нему. Ее затуманенные глаза поднялись вверх и уставились на стоящее перед ней чудовище. Демон погрузился в ее горло. Тело Кэсси напряглось, ее глаза расширились.

— Нет! — Задохнулась я, пытаясь сесть, но смогла только упасть с алтаря. Моя голова ударилась об пол, и перед глазами все поплыло. Райкер закричал и поднялся на ноги, набросившись на императрицу. Маршал перехватил его, и их мечи скрестились.

Темнота надвигалась на меня, и я посмотрела на сцену. Кэсси. Моя прекрасная, самоотверженная сестра. Ее широкие, испуганные глаза в последний раз встретились с моими, прежде чем тьма проникла в нее и весь страх исчез с ее лица. Она закрыла глаза, исчезнув навсегда. Когда ее веки поднялись, голубой цвет исчез, а на его месте появился алый.

Страдальческий вопль перекрыл шум, когда стражники окружили мою сестру, и я поняла, что этот звук исходил от меня.

— Нет, — всхлипывала я, — только не Кэсси. — Она не должна была умереть. Только я.

Големы окружили меня, закрывая Кэсси от посторонних глаз.

Нет. Нет. НЕТ!

Меня охватила ярость, и что-то внутри меня сломалось. Моя отсутствующая сила вернулась, золотые браслеты сорвались с моих запястий и со звоном упали на землю. Не осознавая ничего, кроме своей божественности и необходимости уничтожить, прекратить страдания, я закрыла глаза и отдалась ее желанию.

Время остановилось. Все замерло. Воцарилась тишина. В этот момент я ощущала каждое живое существо вокруг себя с совершенной ясностью. Моя сила взывала к ним, соединяя их со мной, как гигантская невидимая паутина в сознании. Каждый человек в этой комнате… я чувствовала его сердце, его жизненную силу.

«Бери, пируй, пожирай». Странный, темный голос прорезался в моей голове, и я вздрогнула.

Я не хотел убивать их, но… рядом с жизненной силой бьющихся сердец текла другая, более мягкая сущность. Живые души големов. Я скривила губы. Драгоценная армия Лилит. Сосредоточившись на бессердечных существах, я освободила свою связь с живыми. Поддавшись желанию и голосу внутри, я укрепила свою связь и потянула.

Все вокруг ожило, звуки тысячи осыпающихся камней наполнил храм. Голоса ужаса возносились к хрустальному потолку. В отличие от предыдущего случая со стражником, сила, которую я извлекала из големов, не наполняла меня, а утекала мимо, рассеиваясь по мере того, как их тела превращались в груды камней.

— Калеа! — Крик Райкера смешался с моим, когда стражник сделал выпад, замахнулся мечом, и в животе у меня взорвалась жгучая боль. Я опустилась на землю, мир закружился, когда металл заскрежетал о металл, а Райкер зарубил нападавшего.

Тяжело дыша, Райкер опустился рядом со мной и обнял меня. Я прижалась к нему и стала искать среди осыпавшихся камней и доспехов последний проблеск моей сестры. Стражники были повсюду, панические крики и вопли были балладой к разрушению, но я не могла найти ее.

Райкер склонился надо мной и прижал кровоточащий палец к полу, рисуя на мраморе своей кровью странные руны. Вспыхнул свет, и, не в силах больше удерживать сознание, мои глаза закрылись, и забвение наконец настигло меня.

Эпилог

Приглушенные слова пронзали мою раскалывающуюся голову. Все болело — ощущение, становилось мне знакомым. Неужели я умерла? Я вздрогнула. Нет, но как я выжила? Я лежала, свернувшись, на твердой поверхности, накрытая влажным одеялом. Странное ощущение качания убаюкивало меня, и меня охватила тошнота. Жгучая боль пульсировала в животе, мешая сосредоточиться на спорящих голосах.

— Этот план потерпел грандиозное фиаско. Столько много всего потребовалось для использования благословенного оружия против бестелесного демона… оно не сработало, — сказала женщина с незнакомым голосом.

— Мы вообще скептически относились к тому, что оно сработает, но теперь, по крайней мере, мы знаем наверняка, — проскрежетал другой голос. Райкер. Мое сердце забилось быстрее, а желудок затрепетал.

— Да, и мы чуть не погибли. По крайней мере, руны портала сработали. — Женщина тяжело вздохнула.

— И что теперь? — возразил Райкер.

— Мы должны вернуться домой. Это единственное место, где мы будем в безопасности.

— Она не будет в безопасности. Они сразу же убьют ее, — возразил Райкер.

— Они не смогут. Если они действительно хотят победить Лилит.

— При чем здесь Калеа? Она всего лишь девушка.

Женщина усмехнулась.

— Ты видел, что она сделала. Без пылающего меча она — лучшее оружие против императрицы демонов.

— И что, ты хочешь, чтобы я предложил ее в качестве их пленницы? Я этого не сделаю.

— У тебя нет выбора. Или так, или ее будут выслеживать, как животное, пока в нее не вселится демон.

Райкер зарычал, заставив разговор затихнуть. Сознание медленно вытеснило туман из моего разума, и я приоткрыла глаза. Сначала я ничего не могла разобрать, темнота была непроницаемой, но, когда глаза приспособились к тусклому сиянию звезд, освещавших небо, я поняла, что была в лодке. В нескольких футах от меня, повернувшись ко мне спиной, возвышался знакомый силуэт Райкера. Его руки толкали весла. Я не видела женщину, но, судя по ее голосу, она находилась где-то позади меня.

— Ты любишь ее? — нарушила молчание женщина, и я затаила дыхание.

— То, что я чувствую, не имеет ничего общего с…

— Нет? — спросила она. — Тогда зачем ты привел ее с нами через портал, а?

— То, что я забочусь о ней, не означает, что я люблю ее.

Боль, подобная ножу, вонзилась в мое сердце. Конечно, он не любил меня. Да и как? Я прижала свою покрытую шрамами руку к груди, боль разлилась по телу от одного этого движения. Кроме того, что Райкер знал меня меньше месяца, он был нефилимом, рожденным для убийства демонов, а я, будучи рожденная демоном, была связана с ним навечно. Мне повезло, что он до сих пор не ненавидит меня.

— Тот поцелуй был гораздо убедительнее, чем твои слова сейчас, — поддразнила женщина, и при воспоминании об этом на моих щеках вспыхнул румянец.

— Я пытался спасти ей жизнь! — огрызнулся Райкер. — Кроме того, после сегодняшнего вечера я сомневаюсь, что она когда-нибудь простит меня. — Его голос понизился. — Из-за того, что я не смог уничтожить императрицу демонов, она никогда больше не увидит свою сестру.

— Она не может винить тебя…

— Я виню себя, — прорычал Райкер, заставив меня вздрогнуть. — Невинная молодая женщина теперь марионетка для монстра, который высасывает ее жизнь. Она никогда не увидит свет нового дня и даже не сможет встретиться со своим ребенком… — Его голос прервался, оставив внутри меня пустоту.

Свернувшись на дне лодки, боль пульсировала во мне с каждым ударом сердца. Я позволила ужасу того, что случилось с моей сестрой, опуститься на дно и сдержала слезы, которые прожигали глаза. Глядя на убывающую луну, которая забрала у меня сестру, моя решимость окрепла. Что бы ни ждало меня впереди и сколько бы времени это ни заняло, я не брошу свою сестру.

«Обещаю, Кэсси, я спасу тебя. Даже если мне придется положить конец царству демона».

Продолжение следует…

Данная электронная книга предназначена только для личного пользования. Любое копирование, выкладка на других ресурсах или передача книги третьим лицам — запрещены. Пожалуйста, после прочтения удалите книгу с вашего носителя.

1

Великое Запределье — бесконечная пустота между мирами.