Изучение демонологии (Ведьмовская пустошь — 1) Амелия Хатчинс

ПОЛНОЕ ИЛИ ЧАСТИЧНОЕ КОПИРОВАНИЕ БЕЗ УКАЗАНИЯ ГРУППЫ И ПЕРЕВОДЧИКОВ — ЗАПРЕЩЕНЫ!

Книга не несёт в себе никакой материальной выгоды и предоставлена исключительно в ознакомительных целях. Просьба удалить после прочтения. Спасибо!

Переведено для группы The House of Fantasy Love

Переводчик, редактор и оформление: inventia

Глава 1

Мойра

Из динамиков арендованной машины звучала песня Джона Денвера «Country Road», и я напевала слова песни, когда сворачивала с шоссе на длинную извилистую дорогу, ведущую через горы. Пять лет назад, в семнадцатилетнем возрасте, я уехала из дома, чтобы учиться за границей, в Ирландии. Мой последний визит домой был после того, как я получила степень бакалавра, прежде чем отправиться в Бостон учиться в Гарварде, но этот визит был недолгим. Кроме того, бабушка была занята заказами для аптеки, а затем ежегодными праздниками в Ведьмовской Пустоши, которые проводились в конце лета. Когда всё закончилось, я тайком уехала через всю страну, чтобы посещать занятия по гербологии, алхимии и практически всему, что занимало мысли.

Конечно, я думала, что будет время рассказать бабушке, женщине, которая вырастила меня, все бесконечные приключения. Но получила лишь короткое сообщение, которое остановило меня как вкопанную. Женщина, приютившая меня младенцем, умирала. Через несколько мгновений после того, как получила сообщение, я уволилась с обеих работ, на которых работала, чтобы выплатить бесконечный студенческий долг, который накопила в Ирландии. Затем позвонила профессорам и объяснила, что больше не смогу посещать занятия или помогать исправлять бесконечные груды тестов, которые они накапливали.

После увольнения, я забрала вещи из квартиры в Бостоне, засунула во взятую напрокат машину и отправилась в единственное место, которое когда-либо считала домом. Ведьмовская Пустошь.

Ведьмовская Пустошь живописный городок среди гор Селкирк. На самом деле, его не найти на карте. Цветущие зелёные леса Панхандла в штате Айдахо были безмятежными и в основном необитаемыми. Да, местность была каменистой, пока не проедешь долину, которая сменялась пышными зелёными холмами. Короче говоря, в нашем крошечном городке на вершине горы было не так уж много посетителей. Так предпочитали местные жители, или, по крайней мере, те, кто постарше.

Из-за нехватки людей моя мать, Рена Бишоп, ушла при первой же возможности. Она поступила в Гарвард и закончила его с отличием, что резко контрастировало с моими едва проходными оценками. Я работала на нескольких работах, чтобы расплатиться с долгами, которые получила в первом колледже. Я ещё посещала несколько курсов за пределами Гарварда, чтобы получить средне-специальное образование. После того, как мама покинула Гарвард, присоединилась к организации «Врачи без границ». Во время отпуска у неё были горячие и сложные отношения с одним из женатых коллег в Италии, прежде чем отправилась в своё следующее приключение. К сожалению, результатом её бурного романа стала я.

Моя мать вернулась в Ведьмовскую Пустошь ровно на столько, чтобы оставить меня с бабушкой, а затем вернуться к работе. А потом умерла, прежде чем я успела спросить, почему она решила оставить меня. Знание о моём отце, умерло вместе с ней.

Играющая песня превратилась в оглушительные помехи, заставляя меня поискать другую станцию. Через мгновение, безуспешно пытаясь найти хоть что-то, я застонала и посмотрела вверх, как раз когда пролетала мимо знака, указывающего на крутой поворот впереди. Снова положив обе руки на руль, я повернула, а затем снова обратила внимание на магнитолу, пытаясь подключить его к Bluetooth. В следующий раз, когда я оглянулась на дорогу, что произошло не более чем через секунду, крик ужаса сорвался с моих губ, и я нажала на педаль тормоза, но было слишком поздно, чтобы не сбить животное. Громкий скрежет гнущегося металла заполнил кабину. Визг шин пронзил воздух, а задняя часть начала вилять по асфальту. Когда машина, наконец, остановилась, оказалась в канаве задранным в ночное небо задом.

— Чёрт, чёрт, чёрт! — Я закричала, ударив руками по рулю. — Вот почему у меня не может всё идти нормально?!

Бунтарь во мне ненавидел прислушиваться к голосу разума. Мне никогда ничего не давалось легко. Оглядываясь, я проворчала. Я не могла здесь сидеть. В канаве. В темноте. Одна.

— Не делай этого, Мойра. Не будь женщиной, которую съедят дикие животные, потому что она по глупости осталась в машине. Нет. Этого не будет. — Я судорожно выдохнула, прежде чем застонала. — Но если не проверишь бедняжку, всю ночь будешь гадать, не убийца ли ты. Почему я такая?

Приняв решение, самое идиотское решение, я открыла дверь и медленно выбралась наружу. Мои ноги увязли во влажной почве, что привело к не впечатляющему бормотанию, сорвавшемуся с губ. Взобравшись на край канавы, я остановилась, чтобы оценить неудобный угол наклона машины, отметив, что выбраться без помощи эвакуатора будет практически невозможно, а затем нахмурилась при виде тёмного объекта на проезжей части.

— Можно добавить «убийцу дикой природы» к моему жалкому резюме, — пробормотала я, неуверенная, живо ли животное. — Ты умер? — Мой голос эхом разнёсся по долине, что заставило меня подпрыгнуть от неожиданности. — Ты такая крутая, Мойра.

Отругав своё глупое, сверхактивное воображение, я поползла вперёд. Большое собакоподобное животное подняло голову при моём приближении и издало недружелюбный рокот, по-видимому, предупреждая держаться подальше, и я застыла на месте.

— Тише, мальчик… или девочка… или кто ты там. Я не хочу причинить тебе боль. Да, я сбила тебя и виновата в том, что не смотрела за дорогой, но я не хотела. — Сделав несколько успокаивающих вдохов, я фыркнула над собственной глупостью. — Послушай, я не виновата, что радио не ловило, и давай будем честны, это не доставляет удовольствия ни одному человеку или животному. Я права? Нельзя ждать, что я буду слушать помехи всю дорогу домой. Да, мне определённо следовало подождать, пока я не заверну, но мы не можем все быть идеальными! — Большой пёс наблюдал за мной янтарными глазами, будто оценивал мою глупость. — Ты можешь ходить или двигаться? Мне бы не хотелось, чтобы тебя переехали и расплющили на дороге. Это плохо, приятель. — Когда пёс просто продолжил скалить зубы, я разочарованно вздохнула. — Теперь я разговариваю с животными у чёрта на куличках, в темноте. Видишь? Вот почему женщин называют сумасшедшими. Не похоже, что тебе нужна моя помощь, но я пытаюсь спасти тебя. — Двигаясь к центру дороги, я осмотрела бок существа на предмет каких-то повреждений. — Вставай. — Животное медленно поднялось на ноги, оскалив при этом острые зубы. — Кыш, Куджо. уходи, Джек… О, возможно, тебе ещё больно. Станет больнее, если я тебя ударю? — Огромный пёс угрожающе зарычал. — О Боже! Не ешь меня, — взмолилась я, когда существо начало двигаться вперёд. — Послушай, я невкусная. И не стала бы вкуснее даже с майонезом или кетчупом. И меня тяжело выковыривать из зубов. Отлично, теперь я Красная Шапочка, чёрт возьми. Откуда я знала, что пожалею, если выйду из машины? Хорошая собачка? Нет! — Я закричала, когда пёс щёлкнул зубами и попытался укусить меня.

Отходя от радиуса укуса хромающего разъярённого пса, я подняла руки, будто это могло успокоить зверя.

— Если съешь меня, почувствуешь себя полным мудаком, когда поймёшь, что я всего лишь пыталась помочь! Ты не кусаешь руку помощи. Это что-то вроде правила, верно? Чёрт…

Эхо от быстро мчащегося автомобиля ударило в барабанные перепонки, когда я перевела взгляд с животного в ту сторону, откуда приехала, как раз в момент, когда машина завернула. Ослеплённая светом фар, я подняла руки, будто могла остановить автомобиль, который нёсся на меня. Крик вырвался из моих лёгких, когда мех коснулся ноги, и животное бросило меня на произвол судьбы. У меня даже не было времени посмеяться над иронией того, что я оказался на месте животного, когда его сбила, прежде чем визг тормозов разорвал ночь. Карма — отстой!

Я так и прикрывала руками лицо, пока молилась о том, чтобы жемчужные врата открылись и впустили меня до того, как начнётся боль. За звуком открывающейся двери последовал сильный мужской гнев человека, который привёл меня в чувства. Я медленно начала гладить тело и задрожала так сильно, что застучали зубы.

— Ты хочешь умереть, чёрт возьми? — Сердитый, резкий голос разорвал тишину ночи. — Какого хрена ты стоишь посреди грёбаной дороги в такой безбожный час? — потребовал разгневанный водитель ровным, тёмным голосом, отчего мурашки покрыли каждый дюйм моего тела. — Я задал вопрос, леди!

Чья-то рука опустилась на моё плечо, разворачивая. Я посмотрела на мужчину, и страх завладел телом. Свет фар прорезал темноту вокруг, но не позволял разглядеть мужчину за тенями, скрывавшими черты.

— Простите, — прошептала я дрожащими губами. — Я сбила животное, а затем остановилась, чтобы посмотреть, не нужна ли ему помощь.

— И сочла разумным встать посреди дороги и присоединиться к зверю в качестве жертвы на дороге? Блестяще, леди.

— Я в курсе этого факта, сэр, — сердито выплёвываю я в ответ на возмущение.

Он сменил позу, из-за чего фары снова ослепили меня. Прикрывая глаза рукой, я открыла рот, чтобы объяснить больше, но издала только шёпот потрясения. Мужчина, который в данный момент рассматривал меня в ответ, лишил меня дара речи. В момент, когда он подошёл ближе, мне открылся вид на мрачно дразнящий образец мужчины передо мной. Его близость заставила всё вокруг замолчать, будто весь мир умер вместо меня на шоссе. Тёмные, гладкие, как шёлк, волосы обрамляли высокомерное лицо. Гордый нос находился между точёными скулами, которые свидетельствовали об аристократическом происхождении. Дневная щетина была видна на линии подбородка, а полные, сочные губы пообещали воплотить в жизнь все грязные фантазии, которые я лелеяла в своих мечтах. Он выше меня на добрый фут, и на нём была накрахмаленная, чистая рубашка, которая почти не скрывала жилистых мышц под тонкой тканью. Воротник рубашки был расстегнут, под ним виднелись тату. Рукава закатаны на предплечьях, обнажая тёмные сексуальные татуировки, которые начинались на запястьях.

— Где твоя машина? — требовательно спросил он, осматривая тёмное шоссе и не сводя глаз с едва видимого багажника арендованной машины.

Мысленно встряхнувшись, я отругала себя за то, что смотрела на него, как на конфетку. Меня никогда ничто не лишало дара речи, не говоря уже о каком-то мужчине. Зловещее ощущение того, что за мной наблюдают, привлекло внимание к его машине, к которой прислонились люди, наблюдая за нами. Свет не позволял судить о них, поскольку не могла их рассмотреть. Очевидно, я очень рассеянна, пока пялилась на парня.

Нервно закусив губу, я перевела взгляд на ближайшего ко мне мужчину. Шагнув в сторону, чтобы уйти от слепящего света фар, я молча подсчитала шансы добраться до своей машины прежде, чем он успеет помешать запереться в ней и позвать на помощь. Нулевые. Учитывая длину его ног, я бы успела сделать шагов пять, прежде чем он поймает меня. Если бы в его намерения не входило меня похитить, я бы выглядела как глупая девчонка, которая заперлась в застрявшей машине.

Я сожалела, что не сообщила бабушке о планах вернуться домой. Никто даже не догадается, что я пропала, кроме бабушки, из-за чего местные власти позвонят мне на работу, которую я бросила, или в колледж, который я тоже бросила. Короче говоря, я облажалась, если парень и его приятели решат заставить меня исчезнуть.

Идея быть выброшенной в канаву не привлекала. К тому же, меня, вероятно, в итоге загрызло бы животное, которого я сбила и остановилась, чтобы проверить. Разве не ирония судьбы? Поговорим о круге жизни, Мойра. Поздравляю, ты долбаный идиотский сэндвич!

Горящие серые глаза посмотрели на меня, пока я наблюдала, как черты его лица темнеют в лунном свете. Поведение парня изменилось в момент, когда наши взгляды встретились, будто он обнаружил во мне что-то, что не понравилось. То, как его взгляд блуждал по моему лицу, прежде чем постепенно опуститься вниз с выражением презрения, вселило некоторую неуверенность. Что изменилось?

— Бишоп, я так понимаю, — сказал он таким тоном, что я подумала, будто это имя вертится у него на языке.

— А ты кто? — парировала я слащавым тоном

— Мы закончили, — прорычал он, поворачиваясь, чтобы уйти.

Уперев руки в бока, я закипела от высокомерия самодовольного мудака.

— Скатертью дорога, придурок, — пробормотала я себе под нос, напрягшись, когда он замер, когда слова слетели с моих губ.

Глядя на свою машину в канаве, я нахмурилась. Я никак не могла вытащить машину без посторонней помощи. Мне повезло, что не сработали подушки безопасности.

Мужчина прислонился к стволу, ухмыляясь за несколько секунд до того, как оглушительный хлопок, взорвавшихся подушек, разорвал тишину ночи. Я ахнула, когда осколки разбитого стекла посыпались на землю.

— Твою мать! — выругалась я и меня охватила безнадёжность.

— Я полагаю, что ты хотела сказать «спасибо», — ледяным тоном заявил он, снимая невидимую ворсинку с рубашки, прежде чем снова обратить на меня тяжёлый взгляд. — В следующий раз не стой на дороге, женщина. Он не стоил твоей жизни, поэтому я бы посоветовал подумать, прежде чем поступать так глупо. Ты отвлеклась или не подумала о собственной безопасности?

Открыв рот, чтобы возразить, я закрыла его, когда на нас упали тёмные тени от его людей, которые приблизились и встали на краю проезжей части. Вглядываясь в мужчин, которые медленно двигались к беспорядку, который я устроила во взятом напрокат автомобиле, я почувствовала, как укол страха пронзил плоть.

— Отвечай на вопрос, Бишоп.

Меня охватил гнев от дерзости парня. Он разозлился, потому что я поставила безопасность животного выше своей? Почему это и мило, и раздражало?

Уперев руки в бока, я почувствовала, как усталость и принуждение к продолжению позднего ночного противостояния сливаются воедино. От невинного наклона его головы, пока он изучал моё лицо, я почувствовала, как закипает кровь. Выбрав насилие, я расправила плечи и стиснула зубы.

— Меня зовут не Бишоп, — раздражённо парировала я. — И я не хотела оставлять бедняжку страдать посреди дороги!

Отмахнувшись от него, я начала спускаться по склону боком, чтобы не упасть на кучу внизу. Платье, которое я надела утром, не подходило для прогулки через подлесок, но я изо всех сил старалась не поцарапать ноги. Внизу я вознесла безмолвную молитву к небесам о том, что мне удалось спуститься изящно. Я разозлилась при виде битого стекла из-за срабатывания подушек безопасности. Салон был в белом порошкообразном веществе, которое присыпало мои сумки на пассажирском сиденье. Открыв дверь, я наклонилась, чтобы забрать сумочку, но чья-то рука схватила меня за бицепс и дёрнула назад, а дверца машины захлопнулась.

— Какого чёрта ты делаешь? Отпусти меня, сейчас же! — приказала я резким, ледяным тоном. — Убери от меня руку.

— Нет, Бишоп. — Презрение, которое я мельком заметила ранее, сменилось интригой. — Я знаю о каждой ведьме Бишоп в Ведьмовской Пустоши. И, как же так получилось, что тебя я не знаю?

— Что, прости? — спросила я с тихим смешком. — Ты только что оскорбил меня, назвав ведьмой, или ты сумасшедший? — На самом деле я склонялась ко второму варианту.

Он слишком сексуален, чтобы не иметь серьёзных недостатков в той или иной области. Но он буквально только что присоединил имя Бишопов к ведьмам. Будто эта ночь и так была недостаточно странной? Да, он мог быть суеверным, как и некоторые из обитателей Ведьмовской Пустоши. Чёрт возьми, я выбрала Гарвард из-за его близости к Салему и связи моей семьи со знаменитыми процессами ведьм. Салем находился всего в часе езды от Бостона, если выехать до часа пик. Я потратила бесконечные дни, исследуя город и ища всё, что можно о Бриджит Бишоп. Её первую обвинили в колдовстве. А ещё она — мой предок.

Может, этот парень считал себя каким-то святым? Ещё один пункт, который стоит добавить в его недостатках. Он осмотрел меня недоверчивым взглядом, прежде чем обернулся через плечо на мужчин, молча стоящих позади нас на дороге. Мрачный, порочно-греховный смешок вырвался из его горла, когда он вернул крадущий душу взгляд ко мне. И сильнее сжал моё предплечье, потянув назад. Я ахнула, когда моя спина прижалась к машине. Проглотив страх, я отказалась съёживаться или умолять отпустить меня.

— Если ты — Бишоп, значит Вайолет твоя бабушка, — пробормотал он странным тоном, пронизанным похотью, и медленно опустил взгляд к изгибам моей груди, обнажённой глубоким V-образным вырезом лифа. Затем схватил пальцами пряди моих светлых волос, будто пробовал их текстуру, прежде чем поднести к носу, глубоко вдыхая. Эти тревожные глаза держали в плену, когда он отпустил волосы, а губы скривил в опасной улыбке. — Определённо Бишоп. Я не помню, чтобы слышал о другой дочери Вайолет, кроме Скарлетт. — Он повернулся, чтобы посмотреть на мужчин на дороге. — Ребята, вы слышали о других детях? — Когда они рассмеялись, он вернул внимание ко мне. — Я прекрасно осведомлён обо всех дочерях Скарлетт и о том, где они. И, какой сучке Бишоп ты принадлежишь?

— И ты ждёшь, что я отвечу? Кто, чёрт возьми, так разговаривает? И если бы знал каждую Бишопа, был в курсе, что у Рены тоже был ребёнок. Я не тайный ребёнок. Ладно, технически такая, но не от людей в городе. — Этому засранцу не повредило узнать, кто моя мать. Я попыталась нырнуть под его руку, чтобы избежать электрического тока, который его близость вызывала. Он положил руку мне на бедро, а другой схватил за подбородок, поднимая лицо вверх, пока я не встала на цыпочки. Паника и гнев слились в опасную комбинацию.

— Твоя мать — Рена?

Проигнорировав его вопрос, я выпалила свой сквозь стиснутые зубы:

— Чего ты от меня хочешь? — Я кипела от злости.

— Я хочу знать твоё имя, дорогая, — спокойно ответил он.

Медленно моргая, я обдумывала, какое имя следует назвать самодовольному придурку. А так важно, скажу ли я ему правду? Нет. Он может отстать от меня, поскольку наша семья одни из первых поселенцев, что имело некоторое влияние.

— Мойра Бишоп, — призналась я, и он наклонился ближе. От скрежета его зубов у меня побежали мурашки, потому что, очевидно, по какой-то причине он ненавидел мою фамилию.

— Мойра Бишоп, — прошептал он, словно пробуя имя на вкус своим дьявольским языком. — Как им удавалось так долго прятать тебя? Такую хорошенькую девочку, как ты, было бы трудно скрыть.

— Я не уверена, задумано ли это как оскорбление или комплимент.

Я задрожала, когда он наклонил мою голову в сторону, прежде чем провести носом по нежной линии ключицы. Неторопливо, методично он водил им по моей плоти, пока тепло его дыхания не коснулось мочки моего уха. Давление в животе усилилось, и я сжала бёдра, пытаясь игнорировать пульсацию, которую он создал между ними. От его близости у меня затвердели соски под корсажем платья. Его большой палец пробежался по линии моей челюсти, и я возненавидела стон, сорвавшийся с моих губ, так же сильно, как и тихий смех парня, щекочущий ухо.

— Воспринимай, как хочешь, Бишоп. Мне всё равно, как ты интерпретируешь то, что я говорю, — прорычал он, прежде чем прикусить мою челюсть, что вызвало внутреннюю реакцию моего тела. Я положила руки ему на грудь, ощущая жилистые мышцы под тонкой рубашкой. То, как он сильнее прижался ко мне, заставило меня приоткрыть губы, и из лёгких вырвался тихий выдох. — У тебя не цвет кожи Бишопа, — отметил он. — Почему?

— Откуда мне знать? — слабо пробормотала я. Поддавшись изнеможению, я прислонила голову к машине, прежде чем у меня затекла шея. Он позволил, но его горячие губы восприняли это как приглашение. Они скользнули по моему горлу, прежде чем переместиться и зависнуть в шаге от моего рта. — Об этом следует спрашивать мою мать, а не меня

— Честно, я предпочитаю твои красивые изумрудно-зелёные глаза холодным, унылым голубым глазам Бишопов. — Он выпрямился, возвышаясь надо мной, и убрал руку с моего горла, чтобы опереться о машину, но другой продолжал сжимать бедро, и так сильно, что с моих губ сорвалось шипение. Я рассеянно поглаживала твёрдые мышцы его груди. — Ты в довольно затруднительном положении.

— Правда? — прошептала я, еле шевеля отяжелевшим языком. Что, чёрт возьми, со мной не так? Я никогда так не реагировала ни на одного мужчину.

— Правда. — От его томного голоса мои внутренности таяли.

— Ты в моём личном пространстве. — Так, по крайней мере, я дала понять, что у меня есть границы.

— Да? — спросил он, прежде чем прижаться ко мне, пока я не забыла своё чёртово имя.

— Да. — Хриплый шёпот вырвался стоном.

— Я предполагаю, никто не знает, что сегодня ты возвращаешься домой. Да?

Когда я громко сглотнула, его улыбка стала напоминать волчий оскал. Кровь прилила к моему лицу. Было что-то животное в том, как он смотрел на меня. Его присутствие ощущалось первобытным, деспотичным и хищным, будто он мог нагнуть меня, и я стала бы умолять его проглотить меня.

— Нет. Вайолет не сохранила бы это от меня в тайне. Итак, твоя машина застряла в канаве, и в этой долине нет связи. Проблемно, да?

— У меня две ноги и достаточно упрямства, чтобы выдержать долгий путь до Ведьмовской Пустоши. — Само по себе это не блеф — у меня есть ноги и упрямство. Но остаток пути домой идти пешком — ад.

— Держу пари, тебе хватит упрямства попытаться пройти оставшийся путь домой. — Эти навязчиво красивые глаза изучали моё лицо, прежде чем фыркнуть. — Это очень долгая прогулка в изящных туфельках, Бишоп.

— Вы же едите туда? — спросила я, когда он переместил руку с моего бедра на щеку.

— Да. Попроси меня покатать тебя, — пробормотал он, отступая, но недостаточно далеко, чтобы позволить мне пройти. Волчья улыбка на его губах предупредила о том, каким будет ответ.

Я громко фыркнула.

— Зачем? Ты же можешь отказать? Джентльмен предложил бы подвезти, а не стал бы требовать, чтобы леди попросила или умоляла его. — Я оттолкнула его, когда осознание того, что я ласкала его великолепную грудь, дошло до опьянённого похотью мозга. — Нет, спасибо, как-там-тебя-зовут.

— Я не утверждал, что я джентльмен. Да? Потому что, уверяю, это было бы ложью.

— Нет, ты не такой. Но таким мужчинам, как ты, лучше быть врагами, — пробормотала я, пронзив его испепеляющим взглядом.

— Ты не захочешь делать меня врагом. Ты бы не пережила меня. Я бы не даровал тебе пощады, дорогая

Я снова открыла дверцу машины и схватила сумочку, прежде чем вслепую порыться в ней в поисках телефона. Я провела пальцем по экрану и уставилась на надпись «Нет сети» там, где должны были быть палочки, а затем бросила на парня испепеляющий взгляд. Но мои усилия были впустую, так как он рассматривал мои обнажённые бёдра, и когда я многозначительно откашлялась, он медленно перевёл взгляд на моё лицо.

— Когда вернёшься домой, скажи Вайолет, что я загляну на чай в полдень. Скажи испечь булочки и заварить подходящий чай для гостя моего… уровня. Я уверен, она не обрадуется, что нас с тобой должным образом представили друг другу без её ведома

И почему это прозвучало угрожающе?

— Как я должна сказать ей, кто придёт к нам на чай, если не знаю твоего имени?

Этот засранец серьёзно? У меня возникло чувство, будто я попала в какой-то фильм, где все в курсе, а я осталась в неведении.

Бросив телефон на сиденье машины, я наклонилась ещё дальше, схватила балетки, которые лежали у меня на сиденье, скинула туфли, чтобы надеть их. Я ни за что не собиралась снова карабкаться по канаве на каблуках. Мои ноги уже ныли, я сделала шаг в сторону, спускаясь по чёртовой канаве.

— Роуэн Тейвел. Скажи Вайолет, что я с нетерпением жду возможности выпить чаю с вами. — Его улыбка была плутоватой и наполненной весельем, будто он нашёл что-то весёлое

— Я так понимаю, ты ей не очень нравишься.

— Я полагаю, в твоей жизни нет мужчины? — Его глаза с неприкрытым голодом скользнули по моему телу, прежде чем вернуться к лицу.

— Это личный вопрос. Мы с тобой не собираемся задавать личные вопросы на тёмной дороге при лунном свете, Тейвел, — ответила я едко-резким тоном. — Приятной ночи, и спасибо, что не сбил меня. Я бы сказала, что приятно познакомиться, но это было бы наглой ложью. — Когда я наклонилась, чтобы схватить телефон, сумочку и туфли, почувствовала на себе его взгляд.

Раздражённо пыхтя, я выпрямилась и захлопнула дверь, прежде чем вылезти из канавы. Я несколько раз вздрагивала, когда острые камни больно впивались в ступни сквозь тонкие балетки, но, в конце концов, добралась до багажника и сумела открыть его, чтобы схватить рюкзак и запихнуть в него вещи, которые понадобятся на ночь.

— И я не вижу здесь ни одного мужчины, так что спрашивать о ком-то было бы пустой тратой воздуха. — Я бросила сумочку в багажник, чтобы порыться в другой сумке в поисках теннисных туфель без застёжек. Скидывая балетки, я поморщилась, почувствовав гравий на подошвах. Как только кеды оказались на моих бедных ногах, я пошла за сумкой из багажника, но он выхватил её раньше.

— Отдай мне сумку, живо, — потребовала я, когда моё терпение лопнуло.

— Перестань вести себя по-детски и попроси подвезти тебя, дорогая Мойра.

— Откуда ты узнал, что моё второе имя?

Его глаза расширились, а на губах появилась ослепительная улыбка.

— Я не знал, но не могу шокирован тем, что Рена назвала тебя Мойрой Дарлинг Бишоп. У этой девушки всегда была нездоровая одержимость Питером Пэном[1]. — Я ошибалась. Его глаза были не просто серыми. Они были цвета стали с тёмной синей линией, окружающей радужную оболочку. — Садись в машину. Уже поздно, и по этим лесам рыщут хищные звери. А ты выглядишь чертовски аппетитно. — Проглотив беспокойство, я случайно взглянула на мужчин, молча и с любопытством наблюдавших за нами. — Они не укусят, если я не дам им разрешения. Тебе меня стоит бояться. — Даже его улыбка не обнадёживала, так как в глубине глаз блеснуло что-то опасное.

Глава 2

Мойра

Поездка в гору была наполнена напряжением. Роуэн велел сопровождавшим мужчинам забраться на заднее сиденье, а затем включил музыку, положив конец любой возможности для разговора. Я не возражала, но мне было любопытно узнать, как он предположил, что моя мать была одержима Питером Пэном. На самом деле, она назвала меня Гримойра Дарлинг Бишоп, а бабушка сократила имя, потому что считала абсурдным называть ребёнка Гримойрой.

Я знала каждую душу, которая называла Ведьмовскую Пустошь своим домом, но ничего не помнила о Роуэне или его родственниках. Фактически, наша семья одна из первых, кто назвал это место домом. Каждый проявлял к бабушке уважение, которого она заслуживала за то, что происходила от первых поселенцев.

Ёрзая, я теребила оборки на подоле платья, вглядываясь в проплывающую мимо сельскую местность. Громкость музыки уменьшилась, и я повернулась к Роуэну, ожидая, что он хочет сказать. Он ничего не говорил, и я мешкала, не зная, что сказать, чтобы заполнить неловкое молчание.

— Когда ты переехал в Ведьмовскую Пустошь? — спросила я. Уголки его полных губ дёрнулись, пробуждая желание их поцеловать.

— Думаешь, я не всегда жил здесь? — ответил он вопросом на вопрос, выгибая бровь.

— Я бы знала, живи ты тут, Тейвел. Городок маленький, и в нём сложно спрятаться. — А может, и нет, но не для такого красавчика. Я бы его заметила. Моя вагина точно бы заметила его сексуальную привлекательность.

— Где ты была последнюю пару лет?

Бросив теребить подол, я поёрзала на сиденье, молча наслаждаясь тем, как его присутствие доминировало в кабине Лендровера. Обычно я бы тайком разглядывала детали дорогой машины, но не могла думать о чём-то другом, кроме присутствия Тейвела. Облизывая губы, я заметила, что Роуэн перестал смотреть на мой рот и переместил взгляд вверх, когда румянец разлился по моим щекам

— Несколько лет училась в колледже Ирландии, затем вернулась в Штаты, чтобы продолжить занятия в Гарварде, — призналась я, не видя причин не делать этого. Он прищурился, прежде чем снова сосредоточиться на дороге.

— Что изучала? — продолжил он расспросы.

— Гербология, гомеопатическая медицина, ботаническая медицина и алхимия, а ещё все исследования, связанные с этими. Псевдонаука всегда очаровывала, но больше всего меня мнит алхимия. — Кто-то на заднем сиденье присвистнул, отчего Роуэн взглянул в зеркало заднего вида, прежде чем снова сосредоточить внимание на дороге.

— Ты училась в колледже, несмотря на то, что ты Бишоп?

— Моя мать тоже училась в колледже. Я не понимаю, почему фамилия помешала бы получить высшее образование. Во всяком случае, мы должны считать это достижением, поскольку немногие из Ведьмовской Пустоши вообще не покидают её, а те, кому это удаётся, редко уходят для учёбы. — Мне показалось, что он посмеялся над моими достижениями. — Считаешь, женщина не может быть образованной? — Моя внутренняя феминистка проснулась.

— Я знаю многих хорошо образованных женщин. А ещё знаю, что когда женщины Бишоп уходят далеко от дома и покидают защиту Ведьмовской Пустоши, умирают молодыми, как Рена в своём кругосветном путешествии, — мягко заявил он, оценивая реакцию на упоминание о моей матери.

Если бы я знала её, вероятно, среагировала бы. Но я никогда её не встречала и знала только по фото и рассказам бабушки.

— Мне трудно поверить, что Вайолет Бишоп позволила тебе уйти, когда ты так молода и наивна.

— Это всего лишь предположение, поскольку ты понятия не имеешь, сколько мне лет, — парировала я.

На мгновение он оторвал взгляд от дороги и медленно скользнул по моему лицу, опустившись на грудь, прежде чем вернуться к дороге. Несмотря на то, что он просто посмотрел на меня, показалось, что проанализировал нечто большее, чем просто внешность.

— Двадцать четыре, или около того, — предположил он, отчего у меня по рукам побежали мурашки. — Как думаешь, сколько мне лет, дорогая?

— Тридцать? — выпалила я первое предположение, пришедшее в голову, которое вызвало взрыв смеха на заднем сиденье. — Около двадцати?

— Она милая, Роуэн. Можем оставить её себе? Держу пари, с ней будет весело играть, — спросил один мужчина. — Мне нравятся новые игрушки, даже если в конечном итоге я их сломаю

— Она Бишоп. А значит, от неё больше проблем, чем она того стоит. Дырка не всегда хороша, ребята, если с ней идёт много дерьма, — заявил другой мёртвым тоном. — Кроме того, женщины Бишоп заманивают мужчин в ловушку ярко-рыжими волосами и завораживающим голубыми глазами, обещающим вечную жизнь за души. Затем пожирают твою душу до тех пор, пока ничего не останется от того, кем ты был до встречи с ведьмой. Ты умнее, тупица. Мы не играем с ними. Все знают, что со сломанными игрушками играть неинтересно.

— У меня не рыжие волосы, и глаза не голубые. Кроме того, я бы никому из вас не позволила играть со мной, даже находись в отчаянии, — ответила я. — Но, пожалуйста, продолжай нести чушь, пока я пытаюсь тебя трахнуть, малыш. — В тот момент, когда слова вырвались на свободу, позади раздалось что-то похожее на потасовку, и дрожь страха пробежала по позвоночнику. Тем не менее, я отказалась обернуться и посмотреть, что происходит.

— Хватит, — предупредил Роуэн, прежде чем снова включить музыку и заглушить все звуки.

Как только песня закончилась, из динамиков полилась песня Boy Epic «Dirty Mind». От знойных ноток низ живота свело желанием. Греховные сцены начали проигрываться в сознании. Моё тело ожило от потребности, чтобы на нём поиграли, как на гитарных струнах, перебирали длинными, тонкими пальцами, пока оно не запоёт мелодию. Вот только теперь появился образ у этого «гитариста» — Роуэн, и от этого щёки горели от смущения.

Наблюдая за ним из-под полуопущенных ресниц, я заметила, как его руки крепче сжали руль. Жар разлился по груди, когда его металлический взгляд упал на мои бёдра, будто Роуэн мог почувствовать, как моё предательское тело реагирует на сверхактивное воображение.

Отвернувшись, прежде чем он заметил мой румянец, я зажмурилась, едва сдержав стон, когда соски упёрлись в лиф платья.

— Замёрзла? — В вопросе прозвучала насмешливая нотка, за которой последовал мужской смешок с заднего сиденья.

— Немного, — солгала я. От этого его улыбка стала более озорной. Потянувшись, он снял куртку со спинки своего сиденья и бросил её мне на колени. — Спасибо.

Я не ожидала, что он отдаст мне куртку, но сама оставила кардиган на заднем сиденье взятой напрокат машины. Когда я надела куртку, ароматы шалфея, бергамота, ветивера и идеального количества чёрной смородины завладели чувствами. Смесь была опьяняющей. Я приоткрыла губы из-за обезоруживающего ощущения, которое заставило меня плыть по бесконечной волне похоти, и влажность нарастала между бёдер.

Заметная дрожь пробежала по мне, когда опьяняющее сочетание взяло под контроль похоть. Мне хватило одного взгляда на Роуэна, чтобы понять — он в курсе того, как я реагирую на смесь ароматов, которую он сознательно использовал против меня. Доказательство налицо, оно сверкало в его глазах. Такое ощущение, что он сам увлекался алхимией.

Я идиотка, что раньше не уловила оттенки ветивера, смешанного с бергамотом. Конечно, я почувствовала мужской аромат, когда Роуэн прижимался ко мне, но мозг был забит происходящим, а затем легко отбросил, когда присутствие Роуэна затмило всё остальное. Он замкнул разум и подавлял меня до тех пор, пока я не превратился в безмозглую дуру из-за силы ошеломляющей харизмы.

— Что-то не так, Бишоп?

Не так? Много, что не так, но самое плохое то, что афродизиак сильный, и я сильно возбудилась. Это вывело меня из себя, поскольку сегодня спасения не будет. Моя личная коллекция игрушек в машине, которая в канаве. Я винила это временный приступ безумия.

— Вовсе нет. — Ублюдок хочет поиграть? Ладно. Разжав пальцы, я медленно взялась за подол юбки, затем неторопливо задрала её до бёдер, чтобы он мог увидеть нежно-розовое кружево трусиков. Раздвинув ноги, я провела кончиками пальцев по внутренней стороне бёдер. Намеренно подняв пальцы выше, я просунула кончики под трусики, а затем скользнула по набухшим складкам. Удовольствие пронзило меня от слабого прикосновения. Прикусив губу, я почувствовала, как из горла вырвался жалобный всхлип, прежде чем перерасти в хриплый стон.

Раздался звуковой сигнал, заставивший Роуэна резко вернуть машину на нужную полосу, чтобы избежать лобового столкновения, и я невинно улыбнулась.

— Что-то не так, Роуэн? — просила я слащавым голосом, наполненным притворным беспокойством.

— Осторожнее, Бишоп. Ты заманиваешь зверя, и можешь откусить больше, чем готова проглотить, — предупредил он скрипучим тоном чистой, жестокой похоти.

Жар скрутился в животе, а лоно сжалось. Что, чёрт возьми, со мной происходит? Я не такая наглая, осмелевшая нимфоманка. Да, мне нравился грязный секс, и я никогда не позволяла миру судить меня за порочные наклонности. В конце концов, сейчас эпоха чудовищной непристойности и дни аморальных желаний. Секс больше не соответствовал высоким стандартам общественного декрета или брака. Это не только между мужчиной и женщиной. Чёрт, раз или два я участвовала в оргии, и мне было совершенно насрать, если кто-то сделал несколько непристойных снимков, пока я была в агонии оргазма, и чьи-то руки ласкали каждый дюйм моего тела.

— Не думай, что знаешь, с чем я могу справиться, Тейвел, — выпалила я, и его ноздри раздулись, как будто он почувствовал моё возбуждение. — Я взрослая женщина, которая не боится своего чрезмерного либидо или сексуальности. — Улыбнувшись его мрачному выражению лица, я повернулась, чтобы снова посмотреть на залитое лунным светом окружение. — Но я впечатлена тем, что ты смешал ветивер с бергамотом. Судя по балансу ароматов, ясно, что ты знал о том, что они афродизиак, но аккуратно, чтобы в итоге не пахнуть кошачьей мочой. Большинство людей узнают об уникальных свойствах и злоупотребляют, что приводит к прямо противоположности того, для чего оно предназначено.

— Твоя бабушка продаёт у себя в магазине только лучшие тоники и эликсиры. Иначе была бы уже мертва.

Повернув к нему голову, я сердито посмотрела на него.

— Ты угрожаешь моей бабушке?

Мужчины захихикали у меня за спиной.

— Я никому не угрожаю. Если меня выводят из себя, я просто веду себя с ними соответственно. К сожалению, родословная Бишопов имеет иммунитет, потому что у них есть то, чего я хочу, и, в конце концов, получу.

— И чего же ты хочешь? — спросила я, едва скрывая любопытство.

— То, что было украдено у меня очень давно. Я намерен вернуть это, иначе последствия будут катастрофическими для всех.

Медленно моргая, я пыталась не раздражаться из-за двусмысленного ответа. Тем не менее, смысл был достаточно ясен.

— Это звучит как угроза.

Он свернул на дорогу, ведущую к Ведьмовской Пустоши, и мгновение спустя мы подъехали к впечатляющим воротам закрытого района. В дальнем конце длинной подъездной дорожки за воротами находился особняк с огромными колоннами и широким крыльцом. Если прищуриться, то можно разглядеть нескольких мужчин, одетых в чёрную униформу, стоящих на страже.

— На выход, — рявкнул он, и когда я потянулась к ручке двери, схватил меня за бицепс. — Не ты, Бишоп. Остальные. Мы с Мойрой поговорим, прежде чем я отвезу её. Я вернусь, как только завершим разговор. — Мужчины захихикали, прежде чем выйти из машины и направиться к воротам, которые распахнулись, пропуская Роуэна. Машина рванула вперёд, но выражение лица Роуэна потемнело, а тело напряглось.

Он остановился в поместье Гоуди? Я часто пробиралась в поместье, чтобы стащить травы из обширных, заросших садов. Оно стояло менее чем в миле от поместья Бишоп, которое граничило с землями нескольких старых, более известных семей, живущих в Ведьмовской Пустоши. Не то чтобы все мы были в одном горном массиве. Некоторые со временем дистанцировались от других, а другие вообще покинули Пустошь.

— Ты остановился в поместье Гоуди? — тихо спросила я, когда он проезжал дорогу, которая вела к бабушкиному огороженному подъезду. — Ты проехал мимо подъездной дорожки к моему дому.

Роуэн свернул на Олд-Крик-Роуд и сбавил скорость, прежде чем повернуться ко мне лицом.

— Я в курсе. Вылезай из машины, — потребовал он.

Моё сердце билось о грудную клетку с силой, вызывающей уверенность, что останутся синяки. Страх пронзил меня, когда Тейвел припарковал машину, а я терялась в догадках, что делать. Мои губы приоткрылись, чтобы заговорить, но дверца распахнулась, и меня вытащили из машины ещё до того, как я поняла, что он вышел. Испуганный крик сорвался с моих губ, когда он прижал меня к двери и сжал ладонью горло, заставляя поднять на него глаза.

— Мне не нравится, когда со мной играют, — прорычал он, в то время как его тёмный взгляд опустился на мои губы.

— Не я это начала, — уточнила я, когда моя грудь вздымалась от предвкушения и страха, охватившего меня. Что, чёрт возьми, я делала? В этот момент мне ничего так не хотелось, как оказаться нагнутой над капотом машины и быть оттраханной так, пока не буду выть на луну, как сучка в течке. — В чём дело, Роуэн? Не нравится, когда женщина играет в мужские игры? — Я дразнила его, и ему не нравилось, если то, как он сжал мне горло, было поводом для возмущения. Мои глаза были прикрыты от безмолвной угрозы и силы, которую он заключал в себе. Я играла с огнём и молилась, чтобы он обжёгся. — Да, большинству мужчин не нравится, когда сучка даёт сдачи. А мне нравится, и я играю грязно, потому что не стыжусь быть грязной.

— Да? — Его голос был рокочущим звуком, который царапнул мои соски, прежде чем обвиться вокруг клитора. Если бы у секса был голос, то это был бы шёпот первобытного мужского звука, который Роуэн только что издал. Злобно-мрачные обещания грязных намерений, которые поглотят, превратив обнажённое тело в пучину пресыщенного блаженства. — Будь честна, Бишоп. Ты позволишь мне перегнуть твоё гибкое тело через капот, а затем трахнуть, пока ты сиськами чистишь покрытие от кишок насекомых?

Поговорим об убийце настроения! Роуэн разрушил мою фантазию при упоминании жуков. Но он забил гвоздь в крышку гроба кишками. Подавив браваду, я фыркнула.

— Ты не какая-нибудь захолустная деревенская шлюха, а больше похожа на цветок на лугу, бледный лунный свет омывает твою обнажённую плоть. И, чёрт возьми, ты была бы такой хорошенькой, когда светлые, переливающиеся волосы, разметаются под тобой, а ноги закинуты мне на плечи, пока я ненасытно наслаждаюсь твоей влажной розовой плотью. — Его глаза заискрились весельем, когда воздух с тихим звуком вырвался из моих лёгких. — Не волнуйся, я бы наверняка безжалостно втоптал твоё тело в грязь, пока мы не стали бы грязными и потными, трахаясь, словно дикие животные под луной.

— Я… Ты… очень… — Слова не шли на ум из-за того, что тело ныло от того, что он угадал мои желания. Я хотела грязного секса. Безусловно. Но я леди, которая хотела добавить немного романтики, независимо от того, насколько бессистемно это.

— Не нравится, когда мужчина не боится разоблачить твоё дерьмо? Клянусь, мне хватит мужества, чтобы разоблачить даже твой блеф, дорогая. Тебе нравится травить мужчин, но ты не готова поступиться своей ценностью ради быстрого траха. Я хвалю тебя за это, но имею право злиться и ненавидеть себя за то, что не принял предложенное тобой. Мысль о том, чтобы трахнуть тебя и кончить, чертовски соблазнительна. Но тогда ты бы просто натянула розовые трусики и умотала в особняк. Моя сперма стекала бы по твоим бёдрам, как холодное напоминание о том, как я использовал твоё тело, и ты бы возненавидела меня, чёрт возьми, ещё до того, как добралась бы до душа. Потому что именно так и случается, когда похоть поглощает людей, и они ведут себя как животные. Ты даже не знаешь, хочу ли я тебя, или меня просто интересует быстрый перепих с кем-то.

Моя рука дёрнулась прежде, чем мозг переварил слова. Громкий звук пощёчины был поразительным в устрашающе тихой ночи. Хватка на горле усилилась, когда Роуэн медленно повернулся ко мне с убийственной яростью, кипящей в ртутно-красных глубинах. Он ещё сильнее сжал горло, прежде чем дёрнуть меня вперёд к себе, а затем ударил спиной о машину.

— Пожалуйста, не убивай меня. Мне ещё и тридцати нет! Честно говоря, моя жизнь была ничем не примечательной, и я ещё даже не добралась до приятной части. Плюс… — Я потеряла способность связно мыслить, когда его эрекция прижалась к моей заднице. Это член. Это грёбаный член! Он огромный и толстый, так как давил мне на позвоночник. Моё дыхание стало затруднённым, когда возбуждение затопило нутро, умоляя принять вызов, который он предлагал чудовищным орудием, спрятанным в брюках.

— Ты уверена? — Его дыхание овевало мой затылок. — Это ты представляла, когда прикасалась к себе? Ты воображала, что я прикасаюсь к тебе, а не твои пальцы?

Ого, я свихнулась? Может, я умерла на шоссе и это рай? Я бы не стала жаловаться.

— В чём дело? У твоего фамильяра заплетается язык, дорогая?

Фамильяр? Что, чёрт возьми, он имел в виду?

— Хм. — Я закрыла глаза, прижимаясь задницей к неоспоримой твёрдости, и выдохнула. — Я не против, чтобы меня затрахали до смерти. — Дурочка! Он не об этом спрашивал. — Или против? Я не знаю. Я хочу, чтобы ты увидел, я не какая-то маленькая девочка, которая не боится стрелять в ответ, — призналась я, прерывисто дыша. Зубы царапнули меня по плечу, и я даже не попыталась удержаться и не прижаться вновь к нему спиной.

— Ты вообще можешь различить мальчика и мужчину, Бишоп?

— Да? А может, нет?

Он определённо настоящий мужчина. Чудовищная штука, тыкающаяся мне в зад, ни в малейшей степени не была мальчишеской. На самом деле, это был бы вызов, но я не из тех, кто уклоняется от вызова.

— И? — надавил он, позволяя мне тереться о его отвердевший член, как сучке в течке. Я мчалась в ад, но все лучшие люди присоединились бы ко мне там.

— По члену?

Я действительно это только что сказала? Да. Могла ли я говорить ещё глупее? Вероятно.

Я мысленно упрекнула себя. Это не вызов. Я чувствовала много эрекций, но ни одна не обещала такого греховного возбуждения, как Роуэн. От мысли о том, как широко меня растянут, чтобы вместить толстый, длинный член, у моего клитора начал биться пульс.

— Мужчина не боится заставить тебя почувствовать последствия озорных насмешек. Мальчик просто скрыл бы это за чем-нибудь и притворился, что этого никогда не было. Ты чувствуешь, что сделала со мной, Бишоп?

Прижимаясь своей длиной к моей заднице, он дико и угрожающе рычал, отчего моё естество сжималось, готовое принять всё, что предлагал этот ублюдок. Моё тело — вероломно бесстыдно. Сильная дрожь пробежала по нему, когда Роуэн опустил руки к подолу моей юбки. Медленно кончиками пальцев он приподнимал материал, пока прохладный воздух не коснулся разгорячённой плоти.

— Не может быть, что ты, чёрт возьми, Бишоп, Мойра Дарлинг. Ни за что на свете, — промурлыкал он, прежде чем отпустить юбку и развернуть меня к себе. Сердитые глаза цвета отчеканенного серебра встретились с моими, прежде чем он фыркнул на мой недоверчивый взгляд.

— Уверяю, я — Бишоп. — Зачем я спорила с этим самодовольным, сексуальным придурком? Его полные губы растянулись в улыбке совсем не дружелюбной, отчасти напоминающей злодея, который улыбался, расчленяя тебя, пока ты молила о пощаде. — Клянусь всем святым, если ты серийный убийца, я не хочу об этом знать. Просто прикончи меня и брось тело медведям. Не позволяй бабушке опознавать мои останки. Это всё, о чём прошу. Недалеко отсюда есть луг, где можешь похоронить меня. Я часто играла там в детстве, и никто никогда меня там не беспокоил.

Улыбка на его губах исчезла, прежде чем он фыркнул.

— Если когда-нибудь снова прикоснёшься ко мне в гневе, лучше потому, что мы будем трахаться. Ты меня понимаешь? — После моего кивка и от испуганного взгляда он медленно выдохнул, будто боролся с желанием придушить. На его щеке алел след от моей ладони, которая болела после пощёчины по самодовольному лицу. Слёзы навернулись у меня на глаза, когда мысль о том, что он действительно причинил мне боль, проникла в измученный, отупевший разум. — Расслабься, дорогая. Если бы я намеревался убить тебя, не упустил бы шанс вкусить твою похоть, прежде чем погасить огонёк в твоих прекрасных глазах, — признался он, прежде чем шагнуть ближе, что вынудило меня отступить и сохранить безопасную дистанцию между нами.

— Мне нужно идти, — прошептала я сквозь смятение, бушевавшее в голове. Что, чёрт возьми, здесь вообще происходит? Мы словно превратились в языки пламени, которых тянуло друг к другу, но ни один не хотел этого признавать. Или я вообразила его влечение ко мне, которое, вероятно, было связано с моей сегодняшней выходкой.

— Не только я использую запах в качестве приманки, да? — Растерянно моргая, я открыла рот, чтобы ответить, но слова ускользнули. Он изучил смятение, отразившееся на моём лице, прежде чем наклонился ближе, прошептав мне на ухо: — Лепестки граната и белого лотоса, верно? Всего нескольких лепестков, смешанных с запретным плодом на плоти Бишопа, достаточно, чтобы дьявол обратил внимание. Уверяю: он обратил на тебя внимание, Мойра. — Он скользнул носом по линии моего подбородка, а затем приподнял его, и мы молча обменялись кислородом. — Сделай одолжение и не забудь сказать своей очаровательной бабушке, что я буду ждать чая с домашними булочками, когда приеду в полдень.

— Она больна, Роуэн, — прошептала я, когда его соблазнительный рот оказался слишком близко к моему. Мне потребовались все усилия, чтобы не вкусить греха, который он предлагал.

— Вайолет Бишоп не больна. Так она уговорила тебя вернуться? — недоверчиво спросил он. — Она всегда была хитрой старой крысой, но я думал, что лгать родственникам, чтобы заставить их вернуться в лоно общества, ниже её достоинства. Жаль, что ты носишь их имя, хотя я и не верю, что ты одна из них. Ты слишком наивна, маленькая птичка. — Его ладонь коснулась моей щеки, прежде чем он отступил, опустив руку на ручку пассажирской двери и потянув на себя. — Забери вещи, а затем будь хорошей девочкой и пройди через потайной вход в поместье. Не останавливайся, пока не окажешься у двери. Это уже не то место, где ты выросла. Ад пуст, все демоны здесь. Шекспир, возможно, и опережал своё время, но никогда не ошибался.

Я схватила рюкзак и сумочку, а затем отступила, чтобы он мог закрыть дверь. Он сделал это, а затем повернулся к водительскому сиденью, не удостоив меня даже взглядом. Нахмурившись из-за странного отказа, я развернулась на пятках и направилась к плющу, покрывающему маленький потайной люк рядом со старой ивой. Дёрнув люк на себя, я нырнула в него, сокращая расстояние между собой и старым поместьем, в котором выросла. Дом был большим, построенном в южном стиле, и в темноте трудно разглядеть плющ и изящные голубые цветы, обвивающие высокие колонны на веранде. Тем не менее, я знала, что они там, так же точно, как знала, что предполагаемый тайный вход на территорию тоже там.

Подойдя к двери, я трижды постучала старинным дверным молотком по тяжёлому дереву, прежде чем до слуха донеслась знакомая мелодия.

— Иду. Придержи трусики, — крикнула она за секунду до того, как распахнула дверь. Её глаза расширились, когда она посмотрела на меня, а губы приоткрылись, будто она собиралась что-то сказать, но гул двигателя притянул ледяной взгляд туда, где Роуэн сдавал задним ходом по узкой дорожке. — Мойра, дорогая, скажи, что у тебя хватило здравого смысла не развлекать Роуэна Тейвела.

— Я попала в аварию, а он оказался любезен и подвёз, — осторожно заявила я. Выражение беспокойства на лице, когда она продолжала смотреть мимо меня, вызывало тревогу. Подавив дурное предчувствие, я повернулась, чтобы посмотреть, как Роуэн ехал по дороге, пока в темноте не стали видны только его фары.

— Он не для тебя, девочка, — прошептала она, пока мы смотрели, как задние фонари поворачивают в сторону соседнего особняка. — У него свои демоны, с которыми нужно разобраться, и их даже не десяток.

Глава 3

Мойра

— Давай, заходи. Сегодня демоны на свободе, — прошептала она, втаскивая меня внутрь и захлопывая за нами дверь. Осмотрев меня с нежной улыбкой, от которой в уголках глаз появились морщинки, бабушка медленно покачала головой. — Такое ощущение, что тебя сбили на дороге.

— Спасибо, бабушка, — проворчала я, ставя рюкзак у стены в коридоре. — Я тоже по тебе скучала.

Тёплый взгляд голубых глаз скользнул по мне, выискивая какие-либо изменения с тех пор, как я покинула дом пять лет назад. Я многое изменила, и ни о чём не жалею. Я ушла семнадцатилетней девушкой на пороге взрослой жизни и вернулась взрослой женщиной. После операции по устранению проблемы с близорукостью я заплатила за снятие брекетов и похудела.

— Ты повзрослела, дитя. — На её глазах выступили слёзы. — Я бы хотела, чтобы ты предупредила о возвращении. Я бы встретила тебя в аэропорту, как в прошлый раз, — заявила она, протирая линзы очков о халат, прежде чем надеть их.

— Я бы не позволила тебе встречать меня. Кроме того, я ехала из Бостона в Айдахо. — Вау, она действительно думала, что я позволю ей проделать четырёхчасовую поездку, чтобы забрать меня? Я не мудак, или, по крайней мере, пыталась не быть такой. Увидев её опечаленный взгляд, я пораскинула мозгами, ища, чем бы заполнить тишину. — Я мало что унаследовала от матери, да? — Внутренне поморщившись от глупости слов, я слабо улыбнулась.

— Знаешь, я всегда думала, что волосы у тебя станут, как у нас. Но теперь понимаю, почему сильные мира сего решили дать воссиять твоему внутреннему свету. Возможно, тебе не повезло с цветом волос Бишоп, но у тебя определённо такая же улыбка и интеллект, как у женщин, которые были до тебя, Мойра. Цвет кожи унаследован от ублюдка, который подсадил тебя в живот твоей мамы. — Медленно моргая в ответ на её резкий ответ, я расплылась в улыбке.

— Я скучала по тебе, бабушка. — Никто не был таким прямолинейным, как бабушка, и пресыщенным в сексе тоже. Сначала я была смущена, но мне нравилось, наверное, больше, чем следовало. Эта женщина ничего не стеснялась. Я научилась фильтровать то, что срывалось с моих губ в Ирландии, когда оскорбила прямотой не одну женщину-ханжу.

Я уехала из Ведьмовской Пустоши напуганной девушкой, а вернулась уверенной в себе женщиной. Когда я уходила, у меня были брекеты из-за неправильного прикуса, потому что я надела их позже, чем это сделало. Я была неуклюжей и долговязой, без намёка на изгибы. На самом деле, я ожидала, что у меня никогда не будет фигуры. Тяжёлая работа в тренажёрном зале, множество неудачных уроков на YouTube, и я придала своему телу довольно привлекательную форму. Кроме того, у меня были проблемы со зрением, и я ненавидела носить в школе очки с толстыми стёклами цвета бутылки из-под кока-колы. Дети были безжалостны со всеми насмешками и оскорблениями. Я ненавидела себя больше, чем кто-то из них мог представить. Они просто продолжали сыпать соль на гноящуюся рану. Я скопила всё до последнего пенни, чтобы заплатить за операцию на глазах, затем нашла стоматолога, чтобы снять брекеты. Конечно, если бы у нас был настоящий ортодонт, я бы сняла брекеты задолго до этого.

— Не нашла за границей или в Бостоне подходящих мужчин? — многозначительно спросила она, прежде чем направиться в прихожую.

— Я не стремилась остепениться. — Честно говоря, я не хотела жить так далеко от своей семьи, но и не искала прекрасного принца. У меня была склонность выбирать плохих парней или тех, кто разобьёт сердце, вот почему я не подпускала мужчин слишком близко к себе.

— Ты же знаешь, что красота увядает? Надо ловить мужчину, когда ты молода, и прижимать к ногтю. Нельзя украсть его дыхание или душу, если ты слишком стара.

Её слова вызвали в моей голове образ, когда она оседлала дедушку и высасывала душу из его губ. Стряхнув его, я тихо рассмеялась над своим чрезмерно активным воображением.

— Я встречала много мужчин, но ни одного не стоило приводить домой. — В моей голове промелькнуло множество романов на одну ночь. — Я не нашла того, от кого порхают бабочки и захватывает дух.

Образ Роуэна всплыл в памяти и полностью вытеснил мужчин, с которыми я была, но вызвал не бабочек. Он заставил меня почувствовать, как весь зоопарк сражается с моими внутренностями, в то время как воздух попросту выбивался из лёгких.

— Ну, здесь ты точно никого не найдёшь

Идя по коридору, я рассматривала портреты женщин Бишоп, украшающие стены. Самая старая из картин датируется 1500-ми годами, но историческая линейка изображений включает все поколения женщин до настоящего времени. Прихожая из нашей родословной была одним из моих любимых мест, где скоротать время, и бабушка даже специально для меня поставила там старый шезлонг викторианской эпохи. Была даже фотография Бриджит Бишоп, которую обвинили в общении с дьяволом и прелюбодеянии. Рядом с её портретом была Сара Уайлдс со своей падчерицей Сарой Уайлдс-Бишоп. На следующем портрете были изображены те, кого преследовали за колдовство. Нескольких из них повесили, в то время как другие избежали тюремного заключения, а затем бесследно исчезли. Справа от портрета в Салеме было изображено древо женщин Бишопов, которые помогли превратить Ведьмовскую Пустошь из простого леса в шумный маленький городок, где семьи могли свободно практиковать алхимию, гербологию и натуропатические лекарства.

Они бежали из пуританских деревень и поселились здесь, в текучих горных хребтах Панхандла в штате Айдахо. Легенда гласит, что они поселились здесь из-за деревьев, которые защищали от преследований. Ни один пуританин не осмеливался отправиться в лес, наполненный неизвестностью. Наказание невинных людей, которых обвиняли другие, было им больше по душе, по крайней мере, я так предполагала. В то время мир не знал способов исцеления больных или бездельников. Однако большинство моих предков были целителями, поэтому, услышав о том, что произошло в Салеме, захотели избежать преследований из-за суеверий.

Мне нравилось думать, что моя одержимость природой и натуропатической медициной была маленькой частичкой, которая передавалась по наследству.

— У них были прекрасные души. Но они вышли замуж и остепенились, что и тебе следовало сделать. По крайней мере, следовало привести кого-нибудь домой и вести себя так, будто намереваешься выйти замуж за бедолагу.

— Я не в гости приехала, бабушка, а вернулась домой. Я нужна тебе, и ни за что не вернусь после сообщения, которое ты оставила, — поправила я, когда мы вошли на кухню.

Моя бабушка была упрямой, но неужели думала, что я не брошу всё и не прибегу обратно, чтобы помочь ей пройти химиотерапию, облучение и восстановление? Я была совсем другим человеком, когда уезжала, но не такой же ужасной? Оглядывая кухню, я улыбнулась приятным воспоминаниям, которые были у нас до отъезда. Аромат шалфея и бергамота наполнил ноздри, когда чувство возвращения домой согрело чувства. Мягкий свет люстры из белого дуба наполнял комнату. В дальнем конце кухни были французские двери, которые открывались в раскинувшийся на заднем дворе сад, наполненный чудесными цветами, которые цвели с весны до ранней осени.

Подойдя к старой кухонной плите, бабушка поставила чайник на конфорку и включила, прежде чем подойти к буфету и достать две чайные чашки. Её серебристые волосы были накручены на бигуди, отчего я усмехнулась. Для женщины чуть за шестьдесят бабушка выглядела ни на день не старше сорока пяти. Она рано родила детей и потеряла любовь всей жизни, не дожив до тридцати пяти. По правде говоря, из-за этого она должна была состариться, но не затронуло внешность. В глубине души я знала, что она ещё скучает по Финну Фланнагану, её единственной любви с детства.

— Ты вернулась домой? — спросила она, не отрываясь от подноса, на который расставляла вещи. — Я думала, тебе нужно закончить ещё пару курсов?

— Да, но это просто дополнение к степеням, которые у меня уже есть. Знаешь, в наши дни женщине не нужен мужчина, чтобы быть счастливой. Мы эволюционировали, и здесь много мужчин. — Конечно, большинство надо мной издевались, но в городе всегда много мужчин. Или было, когда я его покинула. — И я не успокоюсь, пока не найду их, — пробормотала я.

— Найдёшь что, Мойра? — спросила бабушка, и беспокойство, бурлящее в нежных голубых глубинах, заставило мой желудок сжаться от сожаления. Я не хотела разочаровывать единственного человека, который никогда меня не подводил.

— Бабочек. Тот момент, когда мир перестанет существовать, когда мы впервые встретимся взглядами. Неспособность дышать без него. Я встречала много мужчин, путешествуя по Соединённому Королевству, но ты сказала подождать, прежде чем остепениться. Я хочу этого с кем-нибудь, но ещё хочу, чтобы тот, с кем я буду жить, тоже испытывал эти чувства. Кроме того, у меня будет время позже. В сообщении ты сказала, что если я не вернусь домой, не успею ещё раз тебя увидеть

Я не знала, как относиться к тому, что получилось это с незнакомцем на тёмном шоссе. Роуэн остановил вращение мира, даже наступила тишина. Затем заставил что-то внутри меня ожить в ненасытном желании глотнуть глубже из бездонного колодца греха, который предложил. Никогда раньше я не чувствовала связи. И теперь задумалась о том, как справиться со своими чувствами и реакцией на него. Я одновременно ненавидела и жаждала, что приводило меня в замешательство.

— Не каждому достаётся любовь, которую он ищет.

— А ты не сказала мне, что больна

Она нахмурилась в замешательстве, подняла чайник хрупкими руками, чтобы наполнить чашки, и до моего носа донёсся знакомый аромат сладкого цветка клитории в сочетании с землистым оттенком ромашки.

— Я не звонила и не оставляла сообщения, что заболела, Гримойра. Я бы никогда не заставила тебя так волноваться. — Она поставила чайник на стол, прежде чем продолжить. — Кроме того, я не больна. Я чувствую себя совершенно нормально.

Меня охватило замешательство, а желудок скрутило.

— Нет, ты позвонила и оставила сообщение, что у тебя рак. Послушай, я не расстроена из-за возвращения домой, но знаю, что это была ты, бабушка. Ты сказали, что тебе диагностировали агрессивную стадию рака, и осталось мало времени. Ты сказала, что если я хочу увидеть тебя снова, должна вернуться домой до конца лета. Я знаю твой голос. — Паника захлестнула меня, заставив подняться на ноги, и бабушка встала вместе со мной.

— Куда идёшь? — спросила она.

— За телефоном, чтобы дать тебе послушать сообщение. Рак мозга? Может, ты забыла, что звонила мне?

— Гримойра Дарлинг Бишоп, я бы никогда не сказала тебе, что умираю по долбанному телефону, не говоря уже о сообщении. — В её тоне чувствовалась защита. — Может, тебе это приснилось, а ты подумала, что это явь?

У меня всегда были яркие сны, но я никак не могла изменить свою жизнь, потому что не могла отличить сон от реальности. Прежде чем я успела настоять на том, что не ошибалась, она сжала мои руки своими прохладными руками и улыбнулась.

— Нет. — Покачав головой, я почувствовала, как желудок падает на деревянный пол у моих ног. — Нет, это был не сон! В то утро, ещё даже не встав с постели, я позвонила и уволилась с обеих работ.

— Видишь? Не совсем исключено, что тебе это приснилось. Я уверена, что у многих такое бывает. — Она выдавила из себя улыбку, потому что, скорее всего, я идиотка. Я полюбила её немного больше за то, что она не обвинила меня в этом.

— Я не принимаю поспешных решений без конкретных доказательств, — возразила я, даже когда она выгнула бровь.

— Ты проехала через всю страну, не позвонив сначала. — У неё была веская точка зрения, но я прокрутила сообщение несколько раз

Закатив глаза, я ответила:

— Помимо этого, конечно.

— Конечно. Теперь ты здесь, и как это произошло, вопрос спорный. Давай выпьем чаю. Я больше всего скучала по нашим ночным ритуалам. Разберёмся с сообщением завтра. Несколько девушек придут к нам около полудня, чтобы обсудить книгу, которую мы читали. Тебе стоит присоединиться. Они были бы рады тебя видеть.

— Кстати, о завтрашнем дне, — пробормотала я, возвращаясь на место. — Роуэн Тейвел сказал, что будет здесь к чаю завтра около полудня. Он хотел бы, чтобы ты испекла булочки.

В момент, когда слова сорвались с губ, краска отхлынула от лица бабушки. Прищурившись, я смотрела на её руку, наблюдая, как дрожит изящная чашка, прежде чем бабушка поставила её на блюдце. Резкий звон фарфора пронзил уши. Взглянув на шок, мелькнувший в её глазах, я поджала губы и нахмурилась.

— В полдень? — спросила она, когда к ней вернулось самообладание. Её губы оставались сжатыми в линию, именно по этому жесту я всегда знала, что её что-то беспокоит. Это единственный способ определить, грустит ли она или испытывает вообще какие-либо эмоции. Бабушка крепкий орешек. Узнав её по-настоящему, не можешь не полюбить эту эксцентричную женщину, кроющуюся под жёстким внешним слоем. — Что ещё он тебе сказал?

— Немного, — солгала я.

Я ни за что на свете не расскажу о том, что он сделал со мной в машине! Весь сегодняшний разговор с Роуэном был запечатан в хранилище. Я изучу его и то, что Роуэн заставил меня чувствовать, позже, когда смогу остаться наедине со своими мыслями. Бабушка с прищуром наблюдала за мной, будто собиралась разоблачить мой блеф.

— Прекрасно, Мойра. Пока храни свои секреты, но только если честно ответишь на следующий вопрос. — Сам факт того, её знания, что я утаиваю информацию, раздражал. Она постоянно так делала, будто у неё был какой-то способ распознать правду по тону голоса или что-то в этом роде.

— Тогда спрашивай, я обещаю сказать правду, бабушка.

— Ты согласилась что-нибудь с ним сделать? — Я покачала головой, что, казалось, успокоило её. — Ты ведь не пригласила его на чай? — Напряжение в её голосе было тревожным, будто она боялась Роуэна. Парень, безусловно, силён. Но за всю жизнь я никогда не видела, чтобы бабушка чего-то боялась, даже медведей.

— Насколько я помню, нет, — призналась я, пытаясь вспомнить, приняла ли я его странную просьбу о чае с булочками. Тот факт, что он на самом деле заявил о чае, вызвал в голове образы книги «Гордость и предубеждение». Трудно вспомнить, что я сказала в ответ на чушь, которую несло моё воображение из-за его выбора слов.

На это она прищурилась, со стуком поставила чашку и резко ответила.

— Вы договорились о чём-нибудь ещё? Приняла что-нибудь от него?

Воздух на кухне сгустился от напряжения. Я никогда не видела бабушку сердитой, не говоря уже о том, чтобы она требовала ответов. Ну, за исключением единственного раза, когда я ходила целоваться с Лейтоном Осборном.

— Нет, — тихо заявила я, обхватив чашку ладонями, чтобы унять пробежавший холодок. — Кто он, бабушка?

— Он не для тебя, дитя. Роуэн Тейвел не тот, кем кажется. Этот человек — чудовище, выдающее себя за святого, и уверяю, что он хуже всего, что ты можешь представить в кошмарах. — Казалось, воздух становился холоднее с каждым произнесённым ею словом. — Я почувствовала облегчение, что тебя здесь не было, когда он вернулся, но, похоже, кто-то хотел, чтобы и ты вернулась. Молись, чтобы не он, потому что он губителен для любого, кому хватит глупости доверять ему, но ещё хуже тем, кто поддаётся его искушению. Тебе следует исчезнуть завтра, когда он придёт. Понимаешь?

— Роуэн попросил меня присутствовать во время чаепития. — Я медленно поднесла чашку к губам и подула, когда она снова поднялась со стула. — Куда идёшь?

Я устала, потому что встала до восхода солнца, чтобы добраться сюда, и хотела выспаться в приличной постели. Я заставляла себя как можно реже останавливаться между скалами Северной Дакоты и всем штатом Монтана за день. Семнадцать часов езды по плоской, открытой местности были самой трудной частью всей поездки домой.

— Сделать пару звонков, — заявила она, не поцеловав меня в лоб, как часто делала, когда наше вечернее чаепитие заканчивалось. — В твоей спальне всё так же, но в бельевом шкафу есть свежие простыни. Пожалуйста, не забывай, нельзя подниматься по лестнице на чердак. Там так и нет пары ступенек и это небезопасно. — Остановившись, она повернулась и прислонилась к дверному косяку. — Я рада, что ты дома, Мойра. Я скучала больше, чем можешь себе представить. С твоего отъезда произошло много изменений, но мы обсудим их, когда ты устроишься. Если тебе что-нибудь понадобится, ты знаешь, где я. Люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю, — пробормотал я ей в спину, когда она вышла из комнаты, оставив меня допивать чай в одиночестве.

Короткая лестница на второй этаж не позволила мне избавиться от дурного предчувствия, вызванного словами бабушки, но ностальгия по спальне детства немного смягчила. Я оглядела пространство более взрослыми глазами и перспективой. Полки освещены лампочками и стояли пустые глиняные сосуды, в которых я когда-то выращивала растения. Кровать с балдахином, которая когда-то принадлежала моей матери, была точно такой, какой я помнила, вплоть до отрезов тонкой ткани и гирлянд, которые служили занавесками. Поставив сумку на кровать, я подошла к креслу-гамаку в углу, вспомнив, как настояла, чтобы покрывало было таким же прозрачным, как и на кровати. На зеркале моего туалетного столика висело несколько фотографий немногих друзей, которые были у меня в школе, моей матери и моих фотографий с бабушкой

Сама комната была выкрашена в тёмно-синий цвет, который мне очень понравился, хотя бабушка умоляла выбрать другой цвет. Когда я выбрала чёрный, она уступила синему, заявив, что это меньшее из двух зол. Улыбнувшись воспоминанию о нашем споре, я усмехнулась. Пройдя вглубь комнаты, я прикусила губу, когда глаза стального цвета вторглись в разум. Выбросив их из головы, я подошла к прикроватной тумбочке и включила большую лампу, прежде чем скинуть туфли. Затем я схватила рюкзак и направилась в ванную, чтобы принять душ. Каждый дюйм тела болел, и хотя ванна казалась блаженством, я сожалела, что не позволила бабушке установить душ, когда она хотела. Не имея сил принимать ванну, я решила почистить зубы и умыть лицо, прежде чем быстро заплести волосы.

Раздевшись до трусиков, я достала из сумки мягкий белый укороченный топ и натянула его. Шорты были сделаны из того же материала, но с изящными оборками по краям. Затем, вместо того чтобы сразу заползти в постель, подошла к двери, которая вела на пристроенный круглый балкон, и вышла наружу. Широкий балкон в южном стиле был увит ползучим плющом, и столбы, и колонны, ведущие на балкон верхнего уровня. Переступая через старые деревянные доски, чтобы посмотреть на луга за домом, я улыбнулась зелени, видимой в лунном свете. Упёршись руками в перила, я вдохнула горный воздух, выпустив его только через мгновение.

В этом месте моя душа чувствовала себя легче, и для того, кто испытывал слишком сильные чувства, возвращение домой было облегчением. Даже если бабушка не оставляла мне сообщения, я рада вернуться сюда. Кстати. Развернувшись, чтобы взять телефон, я остановилась, когда одна из досок громко скрипнула надо мной в ночной тишине.

— Да, уверена, Фрэнсис! Он приедет сюда завтра, — прошипела моя бабушка с верхнего балкона, прямо надо мной. — Я прекрасно понимаю, что произойдёт, если Роуэн раскроет её секреты. Ты думаешь, я настолько наивна, и не думаю, что ему не понравится губить её? — Она сделала паузу, прежде чем издать недовольный звук. — Как ты знаешь, я приложила немало усилий, чтобы спрятать её! Теперь кажется, всё напрасно. Конечно, я не оставляла сообщения. Я бы предпочла, чтобы она была в безопасном месте, особенно пока идёт охота. Её нельзя остановить. Охота состоится с нашим вмешательством или без него. Просто невозможно отменить то, что уже началось. На данный момент она в безопасности поместья. Больше всего меня беспокоит неизвестность. Он потребовал, чтобы она присутствовала на завтрашнем чаепитии. Боюсь, что его планы зловещие и плотские, и моя милая девочка к ним не готова. Мне стоило её подготовить лучше, но я этого не сделала. — Оставаясь на месте, я подслушала, как она медленно расхаживала надо мной. Её слова вызвали замешательство, и я нахмурилась. — Знаю, что она милая, Фрэнсис. Я вырастила её, и она хорошая девочка. Но возвращение Тейвела было предсказано, а возвращение Мойры — нет. Того, кто играет с нитями наших жизней, нужно вычислить и разобраться, прежде чем Тейвел поймёт, кто она. Нет, я ничего ей не сказала, не говоря уже о правде. Она не проявила способностей линии Бишоп, и пока она этого не сделает, ей запрещено что-либо рассказывать.

Мой пульс участился, а её шаги удалились, вынудив последовать за ней. Завернув за угол, когда она направилась обратно в спальню, я остановился, когда половица скрипнула под ногой. Шаги бабушки прекратились, когда она сказала Фрэнсис подождать, что заставило меня медленно оторвать ногу от доски и потихоньку вернуться к своей двери.

— Я тебе перезвоню, — заявила бабушка, прежде чем звук её шагов затих в спальне.

Я быстро закрыла и заперла дверь, а затем прыгнула в кровать, откинула одеяло и взяла книгу с тумбочки. Дверь открылась через несколько секунд после того, как я вытащила закладку с изображением Эдварда и Беллы из «Сумерек». Очевидно, девятнадцатилетняя я думала, что иронично использовать её в экземпляре «Пятидесяти оттенков серого», который намеревалась подарить после прочтения, чтобы никто не узнал о моей любви к непристойностям.

С тех пор, как я ушла из дома, прочитала гораздо более грязные рассказы. Истории, которые были настолько мрачнее и развратнее, что прочтения даже самой скандальной сцены в этой книге, вероятно, было бы недостаточно, чтобы заставить моё влагалище пульсировать. Я беспринципно порочная и не стыдилась этого. Сексуальность субъективна для человека, наслаждающегося ею, и меня не волновало, что другие думают о моих склонностях.

— Я вижу, ты всё ещё не спишь, Мойра Дарлинг. — В её глазах искрился юмор, пока она стояла у дверного косяка, осматривая спальню.

— Да, — призналась я, прежде чем отложить книгу. — Немного успокоюсь, прежде чем попытаюсь заснуть. Я привыкла к городскому шуму и жёсткой спинке кровати в квартире-студии.

— Я должна была выйти и посмотреть… или ты, если уж на то пошло, — прошептала она, продвигаясь вглубь комнаты. Улыбаясь, она села на мою кровать и взяла нашу фотографию в Лондоне, затем отложила её. — Тебе нужно поспать. Нам предстоит многое наверстать. Я бы хотела услышать о твоём путешествии в Ирландию. Должно быть, там было так много замечательных друзей и приключений.

— Да, — подтвердила я, и тепло разлилось в груди.

Должно быть, усталость настигла меня. Это моя бабушка, женщина, которая растила меня без жалоб, хотя её не заставляли брать на себя ответственность.

— Ирландия была потрясающей, даже несмотря на дожди. Библиотека Тринити-колледжа потрясающа. Знаешь, что там есть Книга Келла? — Пряча зевок ладонью, я почувствовала, как тяжелеют веки.

— Я слышала, она потрясающая, — согласилась она, прежде чем соскользнуть с кровати. Наклонившись, она подоткнула мне одеяло, прежде чем улыбнуться мне. — Приятных снов, Мойра. Нам хватит времени наверстать упущенное, как только отдохнёшь и устроиться.

Глава 4

Роуэн

Дерьмо, которое я затеял, складывалось великолепно. Всё не могло быть так просто, как созвать каждую ведьму Бишоп домой. Либо Вайолет слабела, либо ей стало слишком комфортно в холмах, куда я так давно привёл её и её людей. Я выбрал для них идеальное место, которое позволило мне легко отслеживать её родословную.

Вайолет в долгу передо мной за то, что я сделал, тем не менее, она отказалась отдать единственное, что могло освободить меня от петли на шее. Но на этот раз я не отступлю, что бы ни случилось. Я чертовски долго ждал, чтобы освободиться от цепей. Даже её прелестная внучка, которая могла бы стать ключом к тому, чтобы поставить её бабушку на колени, не остановила бы меня.

Новость о беременности Рены вызвала шок в Подземном мире. Женщины-Бишоп не могли производить потомство без благословения Люцифера. Этого просто не могло быть. Но что-то успешно обошло противозачаточную спираль, которую Люцифер установил для защиты своей родословной. После встречи с Мойрой я был ещё сильнее заинтригован, выяснив, какая генетика создала это эфирное существо. Мойра Дарлинг была наивной, но умной. Я видел доказательство в её глазах, когда она пыталась связать всё воедино. Она прослушала отличные курсы, подтвердив, что не просто секс-игрушка, с которой можно поиграть. Неудивительно, что все её занятия, приносили прибыль колдовству, о котором Мойра, похоже, ничего не знала. Сначала я не поверил этому очаровательному существу, но чем больше наблюдал за ней, тем правдивее это казалось.

У девушки мягкие изгибы и острые грани. Я жаждал вкусить её удовольствие, чтобы увидеть, будет ли она такой же дикой и безрассудной в постели, как вне её. Страх Мойры был опьяняющим, но смешанный с возбуждением? Чертовски восхитительный.

Вайолет либо предположила, что Мойру защищали заклинания Бишопов, либо что девушка слишком умна, чтобы оказаться в руках врагов. Конечно, она ошибалась. Я мог бы легко забрать её у Вайолет уже сегодня. Вместо этого я высадил её на пороге Вайолет

Войдя в комнату, я осмотрел стены, руны предупреждающе загудели при моём присутствии. Ухмылка растеклась по моим губам, когда мужчины заметили это, застонав, прежде чем вернуться к тому, чем занимались до моего прихода. Я мог читать по комнате, не задавая вопросов.

— Я не без причины позволил ей добраться до поместья. На данный момент она более полезна там, джентльмены. — После моего ответа на животрепещущий вопрос, повисший в воздухе, послышалось ворчание. — Вайолет знает, что я мог бы легко оставить себе её прелестную внучку при желании. Свёл бы её с ума, удивляясь, почему не схватил её, когда был шанс. — Я сам задавал себе тот же грёбаный вопрос. Но если быть честным, у меня было запланировано кое-что гораздо греховнее для Мойры.

— Она прекрасна, брат, — прогрохотал Лорн от камина, наливая в бокал бурбона.

— Да, очень хорошенькая и восхитительно наивная в отношении того, кто она, — усмехнулся Ксайден, сидящий в кресле. — Мы можем с ней поиграть?

— Нет, — буркнул я, усаживаясь рядом с ним. Мне не понравилось, что они заговорили о Мойре, и то, что меня это беспокоило разозлило. Она не моя и никогда не будет. — Она отличается от других. Я не уверен, что в ней такого особенного, но что-то есть.

Её аромат отличается, но из-за аромата граната и белого лотоса трудно определить, чем именно. Есть ещё её нотка. Никогда в истории рода Бишоп никто не рождался без алых волос или льдистых глаз.

Так кто же трахнул Рену Бишоп, чтобы создать хорошенькую маленькую Мойру Дарлинг? Кто бы ни был её отцом, ему удалось нарушить генетику родословной. Этого прежде никому не удавалось сделать

— Правда, — согласился Джексон, входя в комнату и плюхаясь в кресло напротив меня. Его аметистовые глаза сверкнули, а губы скривились в хитрой усмешке. — Вот твоя маленькая красотка перед отъездом из города, придурок.

Я прищурился на фотографию, которую он держал в руках, и улыбнулся, не пытаясь притворяться.

— Здесь никто не помнит её, поэтому я решил перепроверить всё сам. Я нашёл это изображение в ежегоднике средней школы. Найти её свидетельство о рождении было непросто. Похоже, что они пытались скрыть её происхождение, но это тоже тупик.

Наклонившись вперёд, он протянул мне свидетельство о рождении, которое я взял.

— Мойра Дарлинг Бишоп, родилась у Рены Сары Бишоп тридцатого апреля без документов? Очень похоже на ерунду, джентльмены, да? — Они не заколдовали пергамент, как другие документы Бишопов. Будто хотели, чтобы его нашли. — В свидетельстве не указан отец, а значит, она не чиста и пятно на родословной. Вайолет ни за что на свете не позволила бы своей дочери произвести на свет нечистую ведьму, если только это не было важно.

Насколько мне известно, была только одна, и это сама Вайолет. И это не подпись Рены. Я знаю их подписи лучше, чем свою. Вайолет Бишоп подделала имя дочери. И я хочу знать, зачем? Неужели Рена не смогла заполнить сама? Или они скрывают что-то важное от папочки? — Они не могли, учитывая, что ни одна ведьма добровольно не принимала нечистую ведьму, как и писали в «Молоте Ведьм». Это руководство по охоте на ведьм, было написано в 1486 году, и после ведьм почти стёрли с лица земли. — Вайолет до сих пор никому не призналась, что её матерью была Изобель Гоуди или что она дочь сатаны. — Это логично. Никто добровольно не признался бы, что она дочь дьявола.

Движение за окном привлекло внимание, и я посмотрел туда. Мойра оказалась снаружи поместья Бишоп, очевидно, пытаясь расслышать, что говорит бабушка, расхаживающая по балкону над ней. Поднявшись с дивана, я подошёл к раздвижным стеклянным дверям и, распахнув их, вышел наружу. Изучая девушку издалека, я погладил её нежную шею хищным взглядом, прежде чем переключить внимание на Вайолет. Улыбка скривила мои губы, зная, что она видела, как я уходил, оставив её драгоценную малышку. Что бы ни сказала старая ведьма, на хорошеньком личике Мойры мелькнула боль, и я обнаружил определённую неприязнь к тому, что кто-то, кроме меня, причиняет боль Мойре Дарлинг.

Ни одна женщина не привлекала меня так, как Мойра. Меня манила не красота, хотя она потрясающе красива, а что-то иное, и тяга вызывала тревогу. Я не хороший парень и не собирался им становиться. Будь я лучше, проигнорировал бы тягу к чертовке. Но я не такой, а она не обращала внимания на войну, которая здесь велась. Война, в которой я менял роли с того дня, как обнаружил предательство Изобель.

Слишком многое уже вставало на свои места, и нельзя остановить то, что уже началось. Кроме того, в моей жизни не было места Мойре. Я впустил одну женщину, и она уничтожила всю доброту, которая во мне была. Нет, я здесь не для того, чтобы забавляться с хорошенькой женщиной, на которую у меня стояк. Я здесь, чтобы забрать то, что принадлежало мне по праву. Книга по демонологии. Это та самая книга, о которой король Шотландии поведал миру, что написал её через пять тысяч лет после того, как она была написана на самом деле. Всё началось с одной лжи, которая привела к восстанию дьявола. Каждая принесённая в жертву ведьма приближала его к Земле, пока печать на тюрьме не сломалась. В момент, когда они освободили его из ада, сатана нацелился на тех, кто бросил его. Те же существа, которые когда-то целовали землю, по которой он ходил. Демоны и ведьмы. Он притворялся, что был на нашей стороне, чтобы разрушить созданное нами партнёрство. Но для некоторых разрушил гораздо больше. Вот почему Изобель была восприимчива к влиянию дьявола. А также, почему призналась в колдовстве, зная, что ей не избежать вкуса пламени на плоти. Дьяволу хватит времени найти и вернуть обе книги.

Книги, которые охотники на ведьм украли и намеревались использовать для уничтожения, как демонов, так и ведьм. Дьявол обнаружил спрятанные тома, а на их место подложили подделки, в которых отсутствовали важные фрагменты. Затем охотники на ведьм распространили поддельные копии по всем уголкам страны.

В конце концов, мы играли в проигрышную игру. Дьявол использовал нас по своему выбору и замыслу. Нам сказали выбирать между жертвованием тем, что мы любили, или оригинальными книгами, которые могли защитить наши расы. Я решил спасти то, что, как думал, будет ценнее для женщины, которая предала меня. Я выбрал то, что она создала с помощью дьявола. Без моего ведома это связало мне руки, чтобы я не вмешался и не спас Изобель. И мне осталось лишь наблюдать, как они ломали её разум и тело до тех пор, пока от женщины, которую я когда-то любил, ничего не осталось. Охотники на ведьм топили Изобель в бочках со святой водой. Когда она отказалась умирать, они начали избивать её тяжёлыми камнями. Звук ломающихся костей до сих пор преследует меня во снах. Они срезали кожу с её спины, но с её губ не сорвалось ни единого крика о пощаде. И когда Изобель не сломалась, они надругались над ней настолько жестокими способами, что она потеряла рассудок. Она лежала в их сперме и грязи, окровавленная от их жестокости. Я ждал, что к ней вернётся разум, но этого так и не произошло.

Она осталась там, забытая охотниками на ведьм, искателями и священниками. Я отказался бросить её. Утром в канун Дня всех Святых крик Изобель разнёсся по мускусным, наполненным смертью подземельям. В течение нескольких часов она кричала и рыдала, заставляя ребёнка, которого создала с сатаной, вылезти из своего хрупкого, истощённого тела. Я ждал чего-нибудь неприглядного или с копытами. Но крошечная малышка вовсе не была гротескной. Она была самым красивым созданием, которое мне доводилось видеть. Я запеленал малышку, а затем отнёс в шабаш, где её растили. Я защищал девочку от теней до тех пор, пока она больше не нуждалась в защите.

— Ты не получишь её, демон, — донёсся сквозь ветер голос Вайолет, заставив меня оторвать взгляд от её драгоценной внучки, притворяющейся читающей. Её выбор книги был сомнительным, но в то же время интригующим. Образы её обнажённой и привязанной к кровати с красными рубцами на гладкой спине, заставили мой член дёрнуться.

— Если захочу её, она будет моей, ведьма. Если решу забрать её у тебя, никак не остановишь меня. Мы с тобой знаем правду. Твой отец пугает меня не больше, чем безумная мать, которую ты прячешь в склепе за границей поместья. — Её шокированный вздох заставил мою улыбку стать шире. Она действительно думала, что я не узнаю её секреты? — Да, я знаю, кто твой отец и твоя мать. Я был там, когда ты набрала воздух в свои недоразвитые лёгкие. Я доставил тебя ведьмам и прятал от людей, которые не должны были узнать о твоём существовании.

— Это ничего не меняет, Тейвел. Если попытаешься предъявить на неё права, я буду сражаться с тобой всеми силами. Это мой дом, и тебе здесь не рады. Всё это место стало священной территорией, в которой твой вид не может обитать.

Она стояла на балконе над комнатой Мойры, и неприкрытое беспокойство и страх на её лице разжигали зверей внутри. Тысячи голосов эхом отозвались в голове, разрывая меня на части. Это вызвало ещё больший ужас в ледяных голубых глазах старейшей из существующих ведьм. Вайолет была первой ведьмой, рождённой смертной женщиной и самим дьяволом. Её не должно было существовать, но я напоил её своей кровью, прежде чем оставить с ведьмами, связанными с Лилит. Они назвали её мерзостью, которой, технически, она и была. Вайолет не была связана с матерью ведьм, и не нуждалась в связи, которой их заставляли подчиняться.

Связь Изобель с Лилит была разорвана, чтобы защитить ведьм от разделения её судьбы. В качестве дара от Лилит они пообещали ей вечную жизнь, если она предпочтёт ведьм. Она намеревалась отдать бессмертие, чтобы соединиться с сатаной в Аду. Но она забыла кое-что. Лилит была Королевой Ада, и её не свергнут с престола. Лилит подарила Изобель вечную жизнь, создав отдельную родословную ведьм. Ту, которая не была связана законами, применяемыми к другим, владеющим колдовством.

Я присматривал за новыми ведьмами. Утомительная работа, но я гордился ею, пока не вмешался сатана и не рассказал, что всё это время он был их защитником и благодетелем. Вот почему пришло время забрать то, что принадлежало мне, и бросить их в руки дьявола.

— Ты можешь бороться со мной, но мы знаем, что всё закончится тогда, когда ты отдашь то, за чем я здесь. До тех пор прекрати пустые угрозы. И, Вайолет, ведьмы не могут жить на освящённой земле. Возможно, ты и не вышла из чрева Лилит, но мы дали тебе те же проклятия и слабости. Теперь постарайся уснуть. Завтра у нас встреча с твоей прекрасной, милой внучкой.

Резко отпустив её, я зашагал обратно в поместье. Я проигнорировал любопытные взгляды, которые бросали на меня мужчины, и направился к себе в спальню. У меня было свидание с маленькой ведьмочкой в сказочном мире, который я создал для неё, пока ждал, когда она найдёт кровать. Только в сновидения нельзя проникнуть. Даже сатана не смог бы помешать мне войти. Это моя игровая площадка. И я намеревался поиграть с чертёнком.

Глава 5

Мойра

Свет луны освещал луг. Растительность хрустела под ногами, когда я брела по мягкой, пышной зелени. Петрикор — аромат после того дождя, утоляющий иссушённую землю — витал в воздухе. Под ним чувствовался аромат минералов, кислинка и привкус зелени. Это сочетание заставило мои губы растянуться в улыбке, потому что это походило на то, как если бы напоенная дождём почва выдыхала с облегчением или довольством.

Я была одета в прозрачную материю призматических радужных оттенков, которая выставляла мою почти наготу напоказ ночи. Хотя тонкие белые кружевные трусики с бантиками на бёдрах, были такими узкими, что я с таким же успехом могла быть голой. Мои волосы были распущены, поэтому приподнялись и поплыли, когда поднялся ветерок. Крошечные мурашки пробежали по телу, когда ветер донёс шёпот моего имени. Тёмный, медовый тон был соблазнительным, приветливым и манил дальше на луг. Я не сопротивлялась зову, неторопливо шагая вперёд по лугу. Я знала поляну наизусть, так как часто пробиралась на неё и собирала травы. Со всех сторон густые, высокие сосны создавали барьер, скрывая кусочек рая от скверны внешних миров.

Чем ближе я подходила к центру, тем теплее становился воздух, и густой туман, спускавшийся с гор, начал оседать на луг. Что-то в том, как он вился и танцевал независимо от ветра, вызвало во мне укол беспокойства, заставив меня захотеть развернуться и убежать в безопасное поместье. Ещё более тревожным было отсутствие звуков. Не было слышно звуков насекомых или птиц, которые обычно слышны независимо от времени суток. Журчание ручья, протекавшего через лес справа от луга, притупилось, но, по крайней мере, оно ещё было слышно — небольшое утешение. Волосы у меня на затылке встали дыбом от неправильности, а кожа зачесалась от осознания, которое приходило только тогда, когда что-то или кто-то наблюдал за мной.

Развернувшись, не отводя взгляда от тёмной линии деревьев, я столкнулась с чем-то твёрдым и неподвижным. Мои ладони коснулись тёплой плоти, и крик вырвался из лёгких, но я заглушила его, как только поняла, что это Роуэн.

Полуобнажённый Роуэн, если быть точной.

— Боишься монстров, Бишоп? — спросил он хриплым тоном, от которого по моей нежной коже пробежали мурашки. — Я слышал, сегодня они изголодались по невинным девушкам.

— Нет, — ответила я, затаив дыхание. — Я не ребёнок, Тейвел. Монстры больше не пугают меня. — Оттолкнувшись от его груди, я отступила и постаралась не опускать взгляд на серые спортивные штаны Роуэна. Подавив стон, я облизала пересохшие губы. — Есть причина, по которой ты в спортивных штанах? Или кто-то посвятил тебя в то, что женщины одержимы ими?

— Я не хотел показаться чересчур разодетым, раз на тебе так… мало одежды, — злобно промурлыкал он. Не скрывая, что смотрит на крошечную ночную рубашку, он медленно перевёл взгляд потемневших глаз на моё лицо, и жар начал охватывать меня. — Тебе идёт одежда, Бишоп. Но ты бы лучше смотрелась с трусиками на лодыжках и пухлые губки на моём члене

— А ты смотрелся бы лучше, сиди я у тебя на лице, — парировала я, не покраснев. — Очень жаль, что мы не будем сегодня отлично смотреться.

— Ах, но сегодня ты во власти монстра, — ответил он. — И любой выглядел бы лучше, будь ты у него на лице. Ты очень красивая девушка. Но я бы поспорил на душу, что ты ещё красивее, когда щёки заалели от удовольствия. — Чёрт возьми, какие сладкие речи. Или я создавала версию самодовольного ублюдка из сна? В любом случае, я не могла спорить с его словами.

В лунном свете он выглядел как полуобнажённый бог или зверь. Будь он богом, то каким-то богом похоти, секса или растления. Твёрдые, жилистые линии мышц на животе и груди. Чернильно-тёмные волосы растрёпаны, будто он выполз из кровати, чтобы найти меня. Татуировки на коже, казалось, пульсировали в такт биения моего сердца. У Роуэна рукава татуировок на обеих руках, а под грудными мышцами был нацарапан странный иностранный диалект, который исчезал в татуировках, нарисованных на боках. Ниже начиналась заметная V-образная линия, ведущая греховной дорожкой к чётко очерченному члену, который был слабо скрыт за спортивными штанами. Я прикусила губу, размышляя о странности выпуклости, прежде чем отвести взгляд, чтобы не выставить себя идиоткой.

— Монстров не существует, — ответила я.

— А если бы ты наткнулась на монстра, что бы сделала? Пригласила бы отведать твоей сладости или закричала и убежала бы домой, как маленькая сучка?

Роуэн шагнул ближе, заставляя меня скрестить руки на груди, чтобы скрыть эффект, который производил на меня. Мои соски затвердели, ноющие вершинки просили, чтобы их подразнили его полные, сочные губы. Эта жгучая потребность контрастировала с желанием отступить, убежать, прежде чем он сможет поглотить мою душу. Всё внутри меня насторожилось, но я не поддавалась ни одному искушению. Я не хотела уходить. Это мой сон, и я контролировала, что происходило в нём. Я всегда контролировала, так почему же я сейчас должна отступать? Когда он снова шагнул вперёд, я повторила его движение, сокращая расстояние между нами, так что жар его тела коснулся моего.

Дерзкая улыбка появилась на его губах, и он скользнул рукой к моей пояснице, а затем притянул меня к твёрдым, точёным линиям своего тела. От прикосновения Роуэна у меня закружилась голова, когда он приблизил рот к моему уху, обдавая холодную плоть горячим дыханием.

— Храбрая малышка, Бишоп? — промурлыкал он, прежде чем прикоснуться губами к изгибу моего плеча. — Ты такая чертовски нежная и восхитительно наивная.

— Я ни в коем случае не невинна, — упрекнула я, и медленно скользнула рукой вверх по жилистым мышцам его груди. — Может, я чудовище, а ты лакомый кусочек, который я собираюсь проглотить. — Я пожала плечами, ободрённая осознанием того, что это был не чем сон.

Я держала контроль, и будь проклята, если съёжусь перед ним. В своих снах я художник, который рисует эту сцену и играет в свои грязные, аморальные фантазии. Я просто пригласила его сюда, чтобы воплотить фантазии в жизнь и использовать по своему усмотрению. Подсознание чудесно.

Выпуклость в его спортивных штанах упиралась в мой живот, отчего у меня перехватило воздух.

— Разреши мне вкусить тебя, Бишоп.

— Если хочешь попробовать меня на вкус, Тейвел, сделай это. Не спрашивай разрешения, когда мы оба хотим, чтобы ты что-то сделал, — хрипло прошептала я, когда мой язык скользнул по моим губам.

— Из-за твоего языка у тебя будут неприятности. — Его ладонь медленно скользнула вверх по моей спине, прежде чем пальцы запутались в волосах, затем намотал волосы на кулак и больно дёрнул мою голову назад. — Ты скоро поймёшь, почему не следует уходить далеко от дома в темноте, моя прелестная навязчивая идея, — прорычал он, прежде чем его губы прошлись лихорадочными поцелуями по моей ключице.

Его прикосновения были уверенными и решительными. Роуэн не спрашивал разрешения грубо обращаться с моим телом, что было освежающим. А из-за его губ связные мысли замирали прежде, чем полностью проникали в мой мозг. Он бормотал элегантные слова извращённого порока, наполненные развратом, которые рисовали непристойные образы того, как он оскверняет моё тело. Видения похотливой страсти и запретного удовольствия просачивались в подсознание, пока он продолжал целовать моё плечо, горло и шею. Образы захлестнули душу, просачиваясь в более тёмную, непристойную распущенность моего воображения.

К моменту, как он закончил превращать поцелуи в искусство, я была за пределами связного мышления. Роуэн разрезал всё моё существо, будто я была яблоком, а у него был нож, заменяя женскую энергию энергией покорной рабыни плотской похоти.

— Чёрт возьми, Роуэн, — захныкала я

— Пригласи меня попробовать тебя на вкус, Бишоп, — прошептал он, прикусывая зубами мою ключицу, прежде чем его дыхание проложило обжигающий след к моему уху. — Чёрт возьми, я хочу контролировать тебя, командовать и доминировать над тобой и использовать до тех пор, пока ты не будешь слишком измотана, чтобы даже дышать. Будь хорошей девочкой и попроси попробовать твои пухлые губки. Позволь попробовать твою прелестную розовую плоть, пока ты не превратишься в мокрое, рыдающее месиво, размазывающее грязь по моему лицу. Не заставляй меня спрашивать снова, — прогрохотал он мне в ухо, посылая электрические разряды и заставляя нервы давать осечку.

— Поцелуй меня, Роуэн. — Слова были едва слышным вздохом, но по его звериному рычанию, я поняла, что он их услышал. Его пальцы сомкнулись на моём горле, он приподнял мой подбородок, заставляя посмотреть ему прямо в глаза.

— Ты уже влажная для меня? Ответь. — Доминирующая дрожь в его тоне заставила меня пожелать, чтобы он превратил моё горло в грёбаный детский сад.

— Да. — Его лицо потемнело от моего страстного шёпота. Роуэн прижал меня к себе с молчаливой силой своего тела. Я издала хриплый стон, когда возбуждение начало приливать к сердцевине. — Насквозь влажная, — призналась я, тяжело дыша от порочных образов, проносящихся в моей голове.

— Этого ты от меня хочешь? — От его вопроса у меня участилось дыхание.

— Да, чёрт возьми, — простонала я, задыхаясь от расплавленного желания. Тёмный, хриплый смех, который он издал, заставил мои бёдра прижаться друг к другу, чтобы унять пульсацию.

Губами Роуэн скользнул по моей щеке, будто запоминал каждую деталь, а носом потёрся о линию подбородка, затем медленно коснулся моего бешено колотившегося пульса. Томные, методичные прикосновения создавали симфонию моего тела, и Роуэн был искусным дирижёром. Каждый поцелуй был рассчитан, как у генерала, который неторопливо выискивал каждую слабость противника. От этого всё внутри меня сжалось в тугой, раскалённый добела шар безумной потребности в животе.

Привкус виски в его дыхании обещал опьянить, если Роуэн когда-нибудь коснётся моих губ. Руку, которой сжимал моё бедро, он медленно поднял вверх по позвоночнику, и на этот раз, когда запустил пальцы мне в волосы, я возжелала резкого, требовательного запрокидывания головы. Так у него появился бы лучший доступ к моему горлу, когда он целовал, лизал и покусывал чувствительную кожу. К моменту, когда он, наконец, добрался до рта, я была бескостным месивом распутной плоти. А когда он коснулся моих губ своими, от простого контакта у меня подкосились колени. Его язык медленно провёл линию вдоль моей нижней губы, дразня, пока я почти отчаялась ощутить его вкус. Когда я застонала, он отозвался эхом из глубины груди, а затем его рот поглотил, разрушил и ослабил все сомнения, которые у меня были относительно него.

Наши языки встретились, схлестнулись и устроили дуэль, ведя битву, которую я была готова проиграть, как и выиграть. Его рука на моём бедре ослабла, затем отодвинула тонкий материал трусиков. То, как он провёл длинным пальцем от одного конца моей влажной плоти к другому мягким, как пёрышко, прикосновением, заставило мои внутренности скрутиться от желания быть наполненной. Мужчины прикасались ко мне, но никогда не заставляли тело реагировать так. Никогда не было так эротично, и я никогда так не возбуждалась от простых прикосновений или поцелуев. Что-то в нём вызывало во мне дикое желание, что я буквально чувствовала, как оно стекает по бедру. Не было никакой неловкости в его присутствии, поцелуе или умелых пальцах. Вместо этого я набралась смелости положить руки на его жилистую, мускулистую грудь, чтобы изучить каждый изгиб и каждую пульсацию мужской силы, которую она излучала.

Кончиком пальца я скользнула по V-образной мышце, которая вела к тому месту, где упругая, гладкая кожа его живота встречалась с тканью спортивных штанов. Я просунула руку под пояс и нашла толстый член.

Тёплое прикосновение металла заставило мои глаза распахнуться от любопытства, что-то находилось под его огромным членом и касалось моей руки. Неуверенность в том, что, как показалось, я почувствовала, не поддавалась вычислению. Единственное, в чём я была уверена — у Роуэна выдающиеся телосложение.

Роуэн отпустил мои волосы и схватил за запястье, останавливая от дальнейших исследований. Когда он вывернул мою руку, оторвался от моих губ. Сдавленный крик боли вырвался из моих лёгких, когда хватка на запястье стала болезненной.

— Я не давал тебе разрешения прикасаться ко мне, Бишоп. — От жёсткой, ледяной резкости, волосы у меня на затылке встали дыбом, а его глаза сузились, в них вспыхнуло презрение там, где мгновение назад кипела похоть. Я проглотила охватившее меня беспокойство и облизала распухшие губы.

— Ты прикасался ко мне, Тейвел. Будет справедливо, если я сделаю то же самое, — пробормотала я. Все эмоции исчезли с его лица, оставив меня оцепеневшей от холодного воздуха, который создавало его присутствие. — Прости. Стоило спросить. — Слова слетели с моих губ, когда я отступила, мой страх превратился в ледяные когти. — Мне надо идти.

— Я не думаю, что ты куда-нибудь пойдёшь, пока я не позволю, — заявил он с омертвевшим выражением лица. — Жаль, я думал, ты отличаешься от других Бишопов, но тебя так же легко соблазнить, как и любую Бишоп до тебя, Мойра Дарлинг. Унижение обожгло щёки, шею и грудь, а на глаза навернулись слёзы.

— Уходи, — хрипло прошептала я. — Убирайся к чёрту из моих снов, Тейвел! — В тот момент, когда я закричала, вся поляна, казалось, запульсировала, как живая. — Сейчас же убирайся. — Это мой сон, и будь я проклята, если он заберёт у меня контроль.

Его дерзкая улыбка заставила мою руку дёрнуться прежде, чем я осознала намерение. Громкий треск эхом разнёсся по окружающей пустоте, когда моя ладонь ударила его по щеке. Прежде чем я поняла, собирается ли он рассмеяться или ударить меня в ответ, я развернулась и бросилась к огням особняка. Чем дальше я удалялась от центра луга, тем холоднее становился воздух, и даже лунный свет не пробивался сквозь густой туман.

Что-то схватило меня за лодыжку, заставив упасть. За секунду до того, как врезаться лицом в землю я успела подставить руки, и быстро перевернуться, вслепую пиная невидимого противника. Невидимые руки всё ещё держали меня за лодыжку, и я дико дёргалась, пытаясь вырваться. Мрачный, злобный гул смеха начал вибрировать в густом лесу, будто сотни злобных глаз с ликованием наблюдали за моей борьбой. Мои руки были схвачены, и я вскрикнула от шока, когда тело превратили в тряпичную куклу и перевернули. Затем моё лицо уткнулось в покрытую мхом землю, а лодыжки раздвинули так сильно, что с губ сорвался стон боли. Пальцы проникли мне в волосы, прежде чем мою голову дёрнули назад с такой силой, что шею и плечи обожгла боль.

— В чём дело, Мойра Дарлинг? Не нравится путешествие в Нетландию? — Он насмехался, поворачивая мою голову, чтобы посмотреть на него.

От увиденного у меня из горла вырвался крик, будто я проглотила ржавые бритвенные лезвия. Внезапно меня отпустили, и ублюдок исчез. Я вскочила и осмотрела местность в поисках каких-либо признаков его присутствия, но из-за темноты и тумана это невозможно.

— Я предлагаю тебе бежать, маленькая лань. Потому что ты только что стала добычей. И я объявляю сезон охоты на тебя открытым. — Я развернулась и уставилась на место, где раньше было поместье. — И я не Питер Пэн. — Тиканье часов усилилось вокруг, и я позволила ужасу на одну секунду заморозить меня на месте, прежде чем броситься к лесу.

Глава 6

Мойра

Моё сердце бешено колотилось, но я не осмеливалась замедлиться или оглянуться, чтобы посмотреть, следует ли он за мной. То, что я слышала его бесконечные насмешки, достаточное доказательство того, что я не сошла с ума. Вероятно, ему легко было выследить меня по тяжёлому дыханию. Я не бегала, точка. Бег не доставлял мне удовольствия, и я бы не стала им заниматься, если бы не было необходимости. На самом деле, я больше любила Netflix и наслаждалась азиатской кухней. Мои мышцы протестующе заныли, но, не зная, прячется ли Роуэн в одной из жутких теней, отбрасываемых лунным светом, я рванула вперёд с головокружительной скоростью.

Смех лился вокруг меня, казалось, исходя из каждой тени. Сильная дрожь пронзила, когда тяжесть взглядов опалила плоть, и я остановилась, несмотря на то, что все инстинкты кричали продолжать бежать и быстрее.

Я отчаянно пыталась найти источник, пока, спотыкаясь, отступала, чтобы прислониться к дереву. Каким-то образом серовато-голубой туман становился гуще и более зловещим, обвиваясь вокруг и пробиваясь сквозь подлесок. В следующий раз, когда прозвучал мрачный, хриплый смех, исходил не из дюжины ртов, а из одного, который был так близко к моему уху, что щекотал кожу и вызывал мурашки по спине.

Медленно поворачиваясь, я ожидала увидеть Роуэна, но там не было ничего, кроме пустого пространства и запаха сосны, мха и земли.

— Я ждал, что буду дольше за тобой гоняться, Мойра Дарлинг. — Низкие, хриплые слова Роуэна звучали так, словно отскакивали от поверхности, прежде чем попасть в мои барабанные перепонки. — Беги, малышка. Когда я поймаю тебя, не оставлю нетронутой. Может, ты хочешь, чтобы я вытворял всё, что угодно с твоим телом. Поэтому перестала убегать? Твоему хорошенькому мозгу интересно, буду ли я твоей самой развратной фантазией или ночным кошмаром? Ответом будет и то, и другое, но обещаю, тебе понравится. Твоя прелестная розовая плоть становится влажной, когда ты думаешь о том, как я буду растягивать её, а ты будешь умолять разрушить тебя? Я ни о чем другом не думал с тех пор, как оставил тебя у ворот поместья. Какой у тебя вкус или как бы ты сжимала мой член. Но в основном я представляю, как ты будешь выкрикивать моё имя, когда кончишь.

Страх стал ярче, но я оттолкнулась от дерева и шагнула в темноту. Ветви царапали плоть, когда я заставляла себя пробираться сквозь них, отказываясь идти по тропе. Эхо хруста веток под ногами заставило двигаться быстрее, отчего ноги начало покалывать, поскольку окружающие звуки с каждой минутой становились громче. Ветер заставил листья зашуршать высоко в верхушках деревьев, прежде чем ливень листьев обрушился на меня, даже когда я ворвалась на пустую поляну. Разворачиваясь по кругу, я вглядывалась в тени, когда донеслись царапающие звуки, от которых волосы встали дыбом. Неужели я бегала кругами? Разочарование и замешательство закипали внутри, заставляя хмуриться.

— Для тебя это забавно? Думаешь, смешно? — промычала я сквозь стук зубов, когда страх пробежал по позвоночнику. — Какой психопат думает, что гоняться за женщиной по лесу — хорошее времяпрепровождение?

— Станет легче, если притворишься, что тебе не нравится, ответь я «да»? — спросил он, но голос по-прежнему доносился со всех сторон, будто я стояла посреди туннеля, а он говорил с обоих концов одновременно. — Я чувствую реакцию твоего тела. Ты не такая уж великая актриса или лгунья. Тебе нравится быть добычей для охотника. Это нормально, Мойра Дарлинг.

— Ты гребаный психопат, — прошептала я, когда мои глаза округлились от обострения чувств. — Никому не нравится, когда на него охотятся, как на животное. — Шёпот его прикосновений скользнул по истерзанной плоти, посылая покалывание удовольствия по каждому дюйму.

— Нет? Твоё сердце не колотится от напряжения, которое усилило все естественные, животные инстинкты? Твоё предвкушение не заставило зрачки полностью поглотить эти прекрасные зелёные радужки? Прямо сейчас ты обшариваешь воздух в поисках моего запаха, потому что охотишься за мной, хотя я загоняю тебя в угол. Твоя первобытная природа насильно вызвана и пробуждена. Что делает всё намного более интенсивным.

Хотя он не совсем неправ, не означало, что я не испытывала потребности убежать. Я пыталась — и проиграла — проигнорировать предостережение о том, что хотела побежать к нему, а не прочь. Эта мысль поразила, когда я поняла, что не убегала от него всё это время. Это я охотник? Нет, потому что Роуэн крупнее и более первобытный. Если честно, я не убегала. Это был танец доминирования, который я проигрывала, потому что не знала танцевальных па до выхода на танцпол.

— Ах, моя соблазнительная добыча теперь понимает, что игра продолжается, — насмехался он. — Правила просты. Ты убегаешь, и когда я тебя поймаю, потому что всегда ловлю тех, на кого охочусь, я решу, что делать дальше. — Каждое произносимое слово, казалось, вгоняло разум в опасно похотливое состояние. Я не просто жаждала, чтобы меня наполнили, доставили удовольствие и съели — я нуждалась в этом больше, чем сделать следующий вдох.

— Это не правила, — ответила я, тяжело дыша. — А протокол игры.

— А правила помогут? — Он облизнул губы, когда я кивнула. — Хорошо. Ты не можешь отказаться, раз согласилась играть. У тебя будет небольшая фора, но она тебе не сильно поможет. Поскольку ты новичок в роли жертвы, я постараюсь быть нежным, Бишоп.

— А если я откажусь играть?

— Ты не откажешься.

— А если откажусь, что произойдёт? — спросила я, почувствовав пульсацию между бёдер, подтверждая его теорию.

— Буду держать тебя здесь, пока не передумаешь. Медленно сводя с ума необходимостью играть. Я предупреждал. Тебя не должно удивлять, что я готов играть грязно, чтобы получить желаемое.

— И какого чёрта тебе нужно, Тейвел? — Голос, который произнёс это требование, должно быть, принадлежал сирене, потому что не мог быть моим.

— Дать тебе то, что ты хочешь. — Его глаза сверкнули весельем, а я свела ноги вместе, чтобы унять боль, вызванную его словами.

— Из тебя чертовски плохая лгунья. Аромат твоего желания такой густой, что я мог бы выпить его, дорогая. Согласись играть, и обещаю облегчить боль между твоими прекрасными бёдрами, которая не переставала нарастать с момента, как я высадил тебя возле поместья бабушки.

— Хорошо, — согласилась я с видом полного безразличия.

— Тогда остаётся только один вопрос, Бишоп.

— И что это?

— Когда я тебя поймаю, за кого ты меня примешь? За человека или зверя? Уверяю, между ними больше нет разницы.

При мысли об обоих вариантах возбуждение прилило к сердцевине, а соски затвердели так, что стало почти больно. Мысль о том, что меня трахнет зверь, действительно возбудила. Я всегда считала «Красавицу и чудовище» любимой сказкой. Однако потому, что у Чудовища был огромный сад, библиотека и волшебные существа, которые помогали варить всё, что захочу, в просторном поместье. Я никогда не задумывалась, чего бы я хотела, если бы он никогда не стал мужчиной. Я имею в виду, в каком бы отчаянии я тогда была?

— Какой из них был бы нежным? — Я чувствовала его взгляд на себе, ласкающий каждый дюйм чувствительной плоти.

— Ни тот, ни другой, — хрипло прорычал он.

Чёрт, мне нравилось. Моё естество сжалось от потребности быть растянутой так, как он дразнил, и я была голодна, чтобы он заставил меня почувствовать себя дикой, первобытной и грязной. Возникло ощущение, что я сбросила груз социальных ограничений и позволила передаче полномочий превратить меня во что-то иное. В то, что не подчинялось правилам или ожиданиям общества и хотело удовлетворить все развратные прихоти.

— Срань господня, — прошептала я.

— Мне не нужно говорить, что я намерен сделать, когда поймаю тебя. Ты знаешь, что произойдёт, и хочешь этого. Эта истина очевидна в сладком аромате твоей эссенции, который провоцирует дать тебе то, чего ты жаждешь.

Он прав. Всё во мне было возбуждено и заряжено. Это делало всё эротичнее. Осознание того, что он охотится на меня, как на животное, было порочным, но в то же время чертовски сексуальным. До сих пор я думала об этом только с ужасом. Итак, мне показали иную перспективу, которая раскрыла новую изюминку.

— Зверь, — прошипела я, закрыв глаза, и тяжёлое дыхание стало громче. Трепет от того, что он поймает меня, вызвал головокружение. Желание превращалось в потребность, а та — в голод, который превратился во что-то опасное. Одержимость. Улыбка тронула уголки моих губ, когда моя внутренняя распущенность дала о себе знать, и соблазнительный аромат ветивера, бергамота и шалфея приблизился. Его эссенция вызывала привыкание, и как бы глубоко я ни вдыхала, было мало.

Затем Роуэн оказался рядом со мной, и я отскочила за пределы его досягаемости, прежде чем он смог заявить на меня права. И снова я мчалась по лесу, уворачиваясь от деревьев, и позволила себе освободиться от ограничений реального мира. Мне казалось, что я сбрасываю ограничения, связанные с тем, чего все ждали, и вместо этого делаю то, что хочу.

Я была жива.

Волнение стало ощутимым, когда всё столкнулось воедино и заискрилось, разжигая потребность заставить его приручить меня. Тёмный смех, раздававшийся вокруг, подталкивал двигаться быстрее, жёстче, не смягчаясь, когда вокруг сгущались тени. Я доводила себя до безрассудства из-за необходимости, чтобы он поймал меня и втоптал в землю.

Прямо за моей спиной раздалось резкое рычание, когда я прорывалась сквозь линию деревьев. Затем раздалось эхо, которое стало более тревожным из-за внезапного отсутствия лунного света. Между одним шагом и следующим я погрузилась в густую тьму, что подкашивались ноги. Мир был пустотой, нарушаемой только медленным появлением светящихся красных глаз, которые моргали, становясь реальными, как молнии, парящие над открытым полем. Тёплое дыхание овевало мою шею, доводя голод до лихорадочной остроты. Мои бёдра сжались, когда Роуэн издал первобытный, животный рык, и когда тот сорвался с его губ, походил на опасный звук желания.

Я упала на колени раньше, чем Роуэн оказался рядом, толкая меня и выкручивая, пока спина не оказалась прижатой к влажной земле. Его руки схватили мои, пригвоздив к земле над головой, и ногти угрожали рассечь нежную кожу моих запястий. Он склонился надо мной, обхватив коленями ноги, и когда черты его лица, наконец, обрели чёткость, у меня перехватило дыхание, будто я слишком боялась привлечь его внимание. Его человеческое лицо исчезло, сменяясь лицом демона. Серо-стальные глаза были чёрными пустотами, которые угрожали поглотить. Мерцающие пылинки серебра двигались внутри, как будто блёстки были поглощены пустотой вечной тьмы. Рога торчали из черепа, плавно закручиваясь спиралью, прежде чем закончиться смертоносными остриями. Позади огромные, тёмные, кожистые крылья шелестели в воздухе, создавая мягкий ветерок. Пульсирующие серебряные вены пересекали лицо и стекали по горлу и рукам. Они гудели с невыразимой мощью, соперничая только с мощью толстых ветвей энергии, танцующих и вздымающихся вокруг. Все они были привязаны к нему, будто каким-то образом были его частью.

Даже в самых смелых мечтах я не могла представить, что буду вынуждена выполнять тяжёлую работу с чем-то столь навязчиво красивым или порочным. Я облизнула губы, привлекая его взгляд. Мне не нужно, чтобы он говорил, что овладел мной со всей силой ада, толкающей вперёд. Это было ощутимо по энергии, которая обещала уничтожить. Дьяволы в аду, как и инкубы, не могли с ним сравниться.

Что-то раздвинуло мои ноги, и, учитывая, что его руки всё ещё сжимали мои запястья, а ноги бёдра, я понятия не имела, что именно. Это что-то сорвало тонкое кружевное платье с моего тела, вырвав сдавленный вздох с моих губ.

Странные, волшебные, змееподобные прикосновения скользили по животу, пока не добрались до твёрдых, ноющих сосков. А у лодыжек началось странное скольжение, которое поднялось по ногам, прежде чем заставить колени согнуться, а ступни прижаться к земле. Стон, сорвавшийся с моих губ, громким эхом разнёсся по поляне, поскольку все, что касалось моих бёдер, создавало трение о мою нуждающуюся, влажную сердцевину.

— Тебе следовало кричать, — прошипел он, недовольный этим фактом.

Он не ошибся. Любой здравомыслящий человек кричал бы до тех пор, пока не перехватило дыхание. Но, на самом деле, какая от этого польза? Никакой.

Губами Роуэн пробежался по изгибу моей обнажённой груди. Мои глаза расширились от удивления, когда он начал становиться выше и крупнее, из-за чего я выглядела изящной по сравнению с его фигурой.

— Несмотря ни на что, ты достаточно скоро будешь кричать моё имя, Мойра, Дарлинг.

Огромный, толстый член, упирающийся мне в живот, стал гарантом его слов. Первобытные проявления магии, которые заставили мои колени согнуться, начали медленно подниматься по внутренней стороне бёдер, я подумала, может, он заставит меня закричать, прежде чем по-настоящему трахнуть. Магия скользнула к клитору, надавливая достаточно сильно, чтобы удовольствие пронзило тело, затем нежно проникла во влажное лоно. Роуэн губами обхватил мой сосок, втягивая в горячий рот, прежде чем прикусил, чем вызвал у меня стон боли. Роуэн покусывал и дразнил мою грудь, прежде чем скользнуть горячими губами вверх к горлу. Вместо того, чтобы овладеть ртом, как я того жаждала, он прожёг дорожку вниз к другому соску. Когда он ударил по нему языком, я широко распахнула от удивления глаза, потому что, чёрт возьми, это чертовски страстно.

Рога Роуэна стали короче, будто он боялся проткнуть меня ими, и их смертоносные кончики мерцали раскалёнными угольками. Чернильно-чёрные руки удерживали мои бедра на месте, но были не его… или были? Они каким-то образом привязаны к телу Роуэна, что должно напугать, а не заинтриговать. Я бы отключилась, но что-то толстое и твёрдое, точно не член Роуэна, который упирался мне в живот, начало толкаться в моё тело. Роуэн приподнял голову, пока толкался внутрь.

— О чёрт, — захныкала я, задыхаясь.

Скользящая конечность расширилась, отчего я застонала, когда она ласкала, и растянула мои внутренние стенки. Затем грубые руки повернули мои бёдра под новым углом, давая этой штуке лучший угол для проникновения глубже. Роуэн наблюдал за мной, пока я смотрела, как его волшебный член трахает меня. Он задрожал, как будто почувствовал, как я стискиваю его. То, что он сначала позволил мне ощутить удовольствие, смутило. Я хотела, чтобы он трахнул меня. Он предупредил меня о своём намерении и о том, что не будет нежным, но он был нежным. И в тот момент я не хотела нежности. Охота пробудила что-то тёмное во мне, и будь я проклята, если не получу то, что хотела. Роуэн сдерживался, будто я не могла с ним справиться, из-за чего на глаза пала красная пелена ярости. Когда его внимание переместилось туда, где магия входила и выходила из меня, я боролась с хваткой на запястьях.

Роуэн предупреждающе зарычал, но это только заставило меня сильнее бороться, чтобы вырваться из хватки, соблазняя дать волю пылу и животной природе, которых я жаждала. Нормальный человек не стал бы провоцировать сумасшедшего, похотливого демона, который в данный момент трахает тебя. Но кто, чёрт возьми, сказал, что я в здравом уме?

Роуэн опустил мои руки, трахая сильно, что вызвал боль. Он ласкал мои внутренние стенки выпуклостями на стволе, из-за чего всхлипы превратились в бессмысленные вздохи и хрипы. Затем Роуэн вышел из меня и оторвал от земли, схватила за горло, и жёстко прижимаясь к моим губам. Нежности не было и не нужно. Его зубы царапнули губу, и язык вторгся внутрь, требуя, чтобы я уступила его доминированию. Будто я когда-нибудь уступлю. Поцелуй был лихорадочно жестоким, ни один не уступал, когда мы вступили в войну друг с другом, облизывая и посасывая, пока мои лёгкие не загорели от потребности в кислороде.

Без предупреждения Роуэн оттолкнул меня, и я упала навзничь, но вместо земли и травы, которых ожидала, моя спина ударилась о мягкость гигантской кровати.

— Я не ожидал, что ты примешь чудовище между своих шелковистых бёдер, дорогая. Когда я создавал для тебя Нетландию, думал, что ты будешь плакать и ужасаться. Я не ожидал, что аморальная, развращённая шлюха так охотно меня примет.

— Кто сказал, что именно я хочу траха? Тейвел, я здесь не одна? — Я облизала припухшие от поцелуя губы и знала, что он следил за этим действием, судя по серебристым отблескам, собравшимся в центре глаз. Его губы скривились в дьявольской ухмылке, прежде чем Роуэн снова взял мои ноги и запястья в тиски и рывком развёл их в стороны. Была ли я крестиком на карте сокровищ или самим сокровищем? Подняв голову с кровати, я уставилась на тонкие завитки, выскальзывающие из его плоти, которая захватила меня. — Не только из меня ужасный лжец, Тейвел. — Мой голос дрожал от выброса адреналина, вызванного тем, что я связана, беззащитна и беспомощна, что опьяняло. Я всегда думала, что быть связанной — ужасно. Но с Роуэном это эротично и аморально и… потопила в тумане похоти.

— Дерзкая шлюшка, — пророкотал он глубоким, резонирующим тенором, который эхом разнёсся по поляне. Звуки рычания начали заполнять пространство, и я посмотрела в сторону леса и багрово-красных глаз, о которых почти забыла. В какой-то момент их количество возросло с сотен до тысяч, и создавалось впечатление, что лес объят пламенем.

— Не обращай на них внимания. Они пришли наблюдать, как берут твоё сладкое тело, пока оно не начнёт жаждать только того, что я могу ему предложить. Смотри на меня, — прошипел он, когда я почувствовала, как что-то обвилось вокруг горла, заставляя меня посмотреть в глаза Роуэна. — Ты смотришь на меня и течёшь от желания ко мне.

Роуэн наклонился, чтобы упереться руками в кровать, и от хищного выражения лица, у меня внутри всё сжалось от страха. Толстые, чёрные конечности сползли с его спортивных штанов, обнажив нечеловеческих размеров член. Мои глаза выпучились от толщины, а затем опустились туда, где такие же призрачные тёмные завитки скользили вокруг, будто добавляли больше удовольствия. Роуэн сжал член, наслаждаясь осознанием того, что пугает меня. Мои губы приоткрылись, но когда он погладил член, тот… увеличился. Любые слова, которые я намеревалась произнести, умирали ещё в голове. Медленно, член продолжал увеличиваться, пока моё естество не заболело при одной мысли о том, что этот чудовищный член окажется в ней. Пульсация в клиторе была болезненной, и комок первобытной потребности в животе перешёл грань болезненности.

Закрыв глаза, я откинула голову на матрас и стала ждать, когда конский хер уничтожит мою сердцевину. Я была уверена, что когда Роуэн войдёт в меня по самое основание, изменит правила игры. Открыв глаза, я смотрела, как он встаёт на краю матраса, наблюдая, как я встречаю всё, что нежно ласкает меня. Тихий стон сорвался с моих припухших от поцелуя губ при осознании того, что медленно подводило меня к грани безумия.

— Я чувствую твой страх, красотка. Но твоё желание перекрывает всё остальное. Я никогда не видел Бишоп, распростёртую подобно жертве, как ты сейчас. Большинство из них попытались бы избежать сдерживающей тебя магии, Гримойра Дарлинг.

Скольжение началось снова, но на этот раз было безудержным, ненасытно жадным. Оно было по всей плоти. Округлые, влажные кончики двух усиков прошлись по каждой груди, а затем одновременно обхватили соски и посасывали так сильно, что это действительно причиняло боль.

— Чёрт, — пробормотала я, когда удовольствие захлестнуло меня. Мои лодыжки были освобождены, но затем невидимые руки вернулись, поднимая колени и разводя их в стороны, выставляя незащищённую, уязвимую сердцевину на обозрение демону, который полностью контролировал тело. Становилось до боли ясно, что он овладел самым восхитительно жестоким искусством пыток из всех возможных.

— Твоё хорошенькое тело набухла от желания, чтобы его трахнули. Надеюсь, ты не такая хрупкая, какой кажешься. — Роуэн подошёл к краю гигантской кровати.

Я заметила, что тёмные усики отделились, чтобы остаться на мне, но в момент, когда он оказался близко, вцепились в него, словно притянутые магнитами. Официально это самый причудливый секс во сне за всю жизнь. Опустившись на колени на краю кровати, Роуэн подался вперёд, чтобы посмотреть на мою сердцевину.

— Ты предлагаешь мне такую прелестную розовую плоть, Мойра.

Лихорадочное дыхание Роуэна коснулось моего лона, прежде чем его язык одним ненасытно широким движением прорвался сквозь месиво возбуждения. Он скользнул от одного конца влагалища к другому, коснувшись клитора настойчивым движением, прежде чем повторять это снова и снова, пока моё тело не задрожало от потребности в освобождении. Его раздвоенный язык обвёл мой вход, прежде чем проникнуть во влагалище и заставить меня стонать так громко, что все звери, наблюдавшие за нами, начали одобрительно рычать. Он прикасался ко мне только языком, и я балансировала на грани блаженного восторга. Его порочный, хрипловатый смех вибрировал у моего лона.

— Ты на вкус как грех, но тугое тело обещает рай. Таков твой план? Отвести меня в церковь и попытаться искупить душу? Просто, чтобы ты знала, я бы предпочёл превратить тебя в грешницу и испить из твоего святого грааля, милая Мойра.

— Я голосую за то, чтобы ты сделал меня грешницей и позволил вкусить пламя твоего ада. — Если он не трахнет меня в ближайшее время, я сойду с ума. То, как его глаза наполнились чернильным цветом, поглощающим белизну, а рога удлинились, заставило меня захныкать от собственной неминуемой смерти. Но, честно говоря, если сучке суждено умереть, я предпочту, чтобы меня жестоко оттрахали, и я вознеслась бы на Небеса и сказала им, что меня затрахали до смерти. Подожди, попаду ли я в Рай, если позволю демону трахать меня шестью способами до воскресенья?

Давление на кровать предупредило меня, что он перестал играть со мной, и внутренне мысль о том, что он будет трахать меня до потери сознания, привела в восторг.

— В первый раз будет довольно тесно, — предупредил он, когда его толстая, головка потёрлась о вход. Он не поместиться. Это осознание украло всю браваду и заменило страхом. Угрожающий, зловещий смех подсказал, что он заметил это, но всё равно толкнулся вперёд. Давление превратилось в жгучую боль ещё до того, как Роуэн хотя бы слегка толкнулся в меня. Крик боли, который я издала, когда тело сжалось вокруг его члена, сопровождался всхлипываниями, исходящими от него, и тем, что, чёрт возьми, было скрыто в лесу. Как будто они были продолжением Роуэна или что-то в этом роде.

— Расслабься, Мойра. Ты такая хорошая, принимаешь мой член в своё тугое, жаждущее тело.

Расслабиться? Он серьёзно? Он даже головкой члена не вошёл, а тело чувствовало себя так, словно его разрывали. Он толкнулся глубже, заставляя мои стенки уступить его вторжению. В тот момент, когда я почувствовала металл, подавила стон боли и похвалила себя за то, что сделал ещё шаг по гигантской лестнице, по которой он заставлял меня карабкаться. Чёрт, больно!

От боли моё тело сжималось, поэтому я поёрзала, пытаясь приспособиться, чтобы продвинуть его чудовищный член глубже.

Скрежет зубов Роуэна подсказал, что он тоже напрягся. А когда что-то начало пульсировать у моих стенок, тело задрожало. Его член завибрировал, а затем на нём появились те странные бугорки. Но Роуэн добавлял удовольствия и мог выполнять многие трюки. Очевидно, что Роуэн из сна не человек, и я создала эту версию. Я бы не стала записывать этот сон в дневник. Если умру, не хочу, чтобы кто-нибудь читал об этом дерьме. Я застонала, когда бугорки начали двигаться вверх и вниз по его члену, будто были внутри чудовищного члена.

Что это за хрень?

Его член что, Могучий Рейнджер? Что, чёрт возьми, ласкало, пульсировало и лизало меня? Я зажмурилась, а на лбу, шее и груди выступили капельки пота, когда Роуэн зарычал, толкаясь глубже.

— Хорошая девочка, — промурлыкал он, прежде чем склонился надо мной и медленно задвигал бёдрами, создавая трение. Мягкие, нежные поцелуи покрывали моё лицо и шею, пока я знойно стонала. — Тебе так чертовски хорошо со мной. Твоё тугое тело сдавливает меня, умоляя его испортить. Ты этого хочешь? Хочешь, чтобы я растянул его, заставляя вобрать в себя весь член, пока не станет чертовски, до боли полным?

— Да! — Я кричала и извивалась в его объятиях. Это похоже на безумие? Неужели я свихнулась? Кого, чёрт возьми, это волновало? Вроде, нет… по крайней мере, не в данный момент.

— Всё, Роуэн. Я хочу тебя всего сейчас, — прорычала я, когда он задрожал надо мной.

— Я разорву тебя на части, Мойра Дарлинг. — Его самодовольство только разозлило и бросило вызов. В конце концов, это сон, верно? Я сопротивлялась, и он рычал вместе с существами из леса.

Роуэн отстранился, пока головка его члена не оказалась у входа, а затем рванулся вперёд, не обращая внимания на жгучую боль. Это эротично и неправильно. Это греховный разврат в прямом смысле этого слова. Роуэн это прекрасная распущенность, желание и плотский голод. Его дрожь, когда моё тело принимало дюйм за восхитительным дюймом его члена, заставляло меня жаждать его ещё больше. Когда он раздвинул мои ноги ещё шире и проник глубже, уставился на меня с горящим собственническим выражением лица. Звуки, которые я издавала, изменились с мучительных стонов на вздохи страсти, когда он продолжал толкаться в меня. Руки, державшие мои бёдра, наконец, отпустили их, поэтому в следующий раз, когда он погрузился глубоко, я приподнялась. Он замер — его основание прижалось к моему входу, — когда сильная дрожь сотрясла нас обоих. Затем он упёрся костяшками пальцев в матрас и приподнялся, чтобы посмотреть туда, где мы соединены. Затем посмотрел на меня, прежде чем остановиться на победоносной улыбке, тронувшей мои губы. Это что-то сломало внутри него, и он начал дико двигаться. Моё удовольствие нарастало с головокружительной скоростью, в то время как что-то внутри меня лизало и ласкало точку G, которая без предупреждения вознесла меня к звёздам. Оргазм был неистовым и пронзил меня с той же грубой и животной потребностью, с какой этот ублюдок трахал меня.

— Ты, непослушная маленькая шлюшка, принимаешь меня всего, — промурлыкал он. — Твоё тело так чертовски приятно сдавливает. Такая хорошенькая штучка кончает на меня, как маленький ненасытный чертёнок. — Когда я попыталась избежать следующего оргазма, Роуэн подталкивал меня прямо к нему, смеялся и просто трахал меня сильнее. — Да, сразись со мной. Один за другим оргазмы накатывали на меня, пока у меня не заболел живот от их силы. Слёзы потекли из глаз от восторга. — Ты чертовски красивая. — Его бёдра двигались, как у машины, работающей на опасном режиме, и грязное дерьмо, которое он шептал, сковало тело в бесконечном оргазме.

Когда он откинулся назад, схватил меня за горло и увлёк за собой. Другой рукой он скользнул к моему бедру, крепко прижимая к себе, и начал выводить тазом круги. Мой клитор дико запульсировал от давления, и существа в лесу стали почти дикими от предвкушения и одобрения. Извращенцам нравилось наблюдать, как он сильнее входит в меня. Моё внимание переключилось, и хватка, которую он держал на моём горле, усилилась.

— Посмотри на меня, Мойра. Не беспокойся о них, они часть меня, — прорычал он, но затем напрягся всем телом, и снова я потеряла контроль над собой. Его имя слетело с моих губ, когда оргазм пронёсся по телу подобно торнадо, вращающемуся по спирали. Его имя прозвучало как благословение, которое одновременно провозгласило Роуэна моим богом и спасителем. Стоны тысяч существ достигли крещендо, которое эхом разносилось по ночи, как сочувствие к удовольствию.

— Чёрт, ты совершенна. Ты нравишься нам больше, чем мы ожидали.

— Мы? — прошептала я дрожащими губами.

— Да, мы. — Он толкнул меня на кровать, дьявольски улыбаясь, когда выходил из моего тела.

— Кто ты, чёрт возьми, такой? — спросила я, что следовало сделать, прежде чем трахать.

— Я — Легион, — пробормотал он, наклоняясь вперёд и нежно целуя меня в лоб. — И нас много. Всем было приятно испытать твоё наслаждение, Бишоп.

— Прости? — Я вскрикнула, когда замешательство и страх пронзили меня.

— Ты даже не стала ждать, пока остынешь, прежде чем включила мозг. — Поднявшись с кровати, он прищёлкнул языком, отчего усики, всё ещё ласкавшие меня, медленно вернулись к нему. Натянув спортивные штаны, он сполз с кровати, не сводя с меня глаз, и удовольствие, кипевшее в них, разливалось теплом по моей плоти. — Теперь, когда ты наша, должна для нас кое-что сделать. Мне нужно, чтобы ты проснулась, а затем на цыпочках спустилась вниз, открыла входную дверь и пригласила нас внутрь. А теперь будь хорошей девочкой и проснись.

Я резко выпрямилась в постели, и моя рука тут же оказалась зажатой у меня между ног. Боли или мучительного ожога не было, что говорило о том, что всё это было кошмаром. Мой мозг медленно затуманивался по мере того, как потребность в тишине проникала в сознание. Громовой стук сердца вызвал замешательство, затуманившее мысли, пока они не исчезли, сменившись страстными словами Роуэна.

Соскользнув с кровати, я стянула тонкую майку и выскользнула в коридор. Так тихо, как только могла, я направилась вниз, стараясь избегать всех половиц, которые могли скрипнуть. Когда я оказалась у подножия лестницы, вместо того, чтобы направиться на кухню за кофе, подошла к входной двери и открыла её, тепло улыбнувшись Роуэну, который скользнул своим очаровательным серебристым взглядом по моему лицу. Звук скребущих по полу стульев заполнил мои уши, когда Роуэн улыбнулась мне в ответ. Облизнув внезапно пересохшие губы, я хихикнула, как какая-нибудь школьница. Что-то в мозгу защекотало, но это чувство исчезло почти сразу.

— Привет, Мойра. — От его глубокого, успокаивающего баритона я сжала бёдра.

— Не приглашайте его войти! — заорали несколько человек, когда полдюжины пар шагов устремились к нам.

— Мойра, — прошептал Роуэн, вернув внимание к нему. От этого весёлого мужского взгляда у меня зачесался мозг, а по телу разлилось тепло. Приоткрыв дверь шире, я одарила его мечтательной улыбкой. — Ты не собираешься пригласить меня войти?

— Не зайдешь ли в дом, Роуэн Тейвел? — пригласила я сдержанным, бархатистым голосом. Затем смутное осознание того, что я сделала что-то не то, нахлынуло на меня, и я зажмурилась, чтобы избавиться от этого ощущения. Волосы у меня на затылке зашевелились, а по спине пробежал холодок, но я не знала, какую ужасную ошибку совершила. Когда мои веки снова открылись, серебристые прожилки вокруг глаз Роуэна и его обсидиановые радужки заставили меня отступить так быстро, что я чуть не упала.

— С удовольствием, красотка, — пробормотал он, прежде чем переступить порог.

В тот момент, когда Роуэн вошёл в поместье, в коридоре разлетелось стекло. Женские крики ужаса разнеслись по узкому пространству, будто вся семья Бишоп почувствовала брешь и хотела, чтобы их недовольство стало известно. Вокруг меня поднялся ветер, отчего кожу покалывало, и Роуэн схватил меня. Наклонившись вперёд, он прошептал на ухо:

— Ты просто восхитительна, моя сладкая девочка, но у тебя проблемы из-за того, что ты впустила меня в единственное место, куда я не мог войти без приглашения. — Он переключил внимание на того, кто стоял позади меня, и добавил: — Бедная, милая девочка. У тебя всё помутилось в голове. — Я сильно задрожала, будто боролась с чем-то, от чего не могла убежать.

— Что ты наделала, дитя? — спросила бабушка со слезами на глазах.

— Мойра прелестна, Вайолет… ничего не знает о монстрах, подкрадывающихся так близко к дому, но так изысканна. Не будь строга к бедняжке. В конце концов, на самом деле она не виновата, что ты так плохо подготовила её к чему-то вроде меня. Если не хотела, чтобы чудовище насладилось красотой, тогда следовало предупредить её. В конце концов, ты несёшь ответственность за её безопасность от монстров вроде меня. Не так ли?

— Мойра не участвует в битве, демон!

Если она думала, что это так, почему у неё такой испуганный вид?

— Разве? Я не помню, чтобы кто-то был для меня запретным. — Притянув меня к своему напряжённому телу, он наклонился, чтобы прошептать мне на ухо. — Тебе следует пойти переодеться, пока я поболтаю с твоей бабушкой. Надень что-нибудь красивое, но не задерживайся. Нам нужно разобраться с результатом нашего свидания на лугу, прежде чем это перерастёт в проблему.

Я нахмурилась в замешательстве, и меня охватила паника, но всё же я чувствовала себя расслабленной и наполненной странным, похожим на сон ощущением, с которым я проснулась.

— Не стоит беспокоиться. Я никогда никому не позволю причинить тебе вред. По крайней мере, пока не закончу с тобой. Теперь иди, — заявил он, прежде чем слегка подтолкнуть меня к лестнице. Его взгляд метнулся к женщинам и мужчинам, задержавшимся в коридоре и уставившимся на него. Когда я не сразу начала подниматься, он бросил нетерпеливый взгляд в мою сторону. — Не заставляй меня ждать, Мойра Дарлинг. Нетландия может стать намного хуже, если ты меня разозлишь.

Глава 7

Мойра

Как только я оказалась в комнате, похожая на сон дымка рассеялась, и я с трудом вспомнила, как встала с кровати, что, очевидно, и сделала. В висках у меня пульсировала боль, и, как бы сильно я их ни тёрла, она не ослабевала. У меня возникло чувство, будто я провела всю ночь на вечеринке, напилась до беспамятства и проснулась с худшим похмельем в жизни. Это потребовало определённых усилий, но, в конце концов, мне удалось схватить рюкзак, чтобы найти что-нибудь красивое из одежды. Опустошив сумку и не обнаружив ничего подходящего, я замерла, нахмурившись. Что, чёрт возьми, со мной не так, и почему важно, надену ли я что-нибудь красивое? Я понятия не имела, но что-то в сознании требовало, чтобы я это сделала. Я посмотрела на шкаф, сомневаясь, что что-то внутри будет мне впору пять лет спустя, но, возможно, мне повезёт.

Петли скрипнули, когда я потянула дверь на себя, прежде чем дотянуться до шнурка, прикреплённого к лампочке наверху, и дёрнуть его. У меня вырвался глубокий раздражённый стон, когда я оглядела ассортимент одежды, уныло висевшей на деревянных вешалках. Выбор платьев довольно ограничен.

Два из них подходили для похода в клуб и ни для чего другого, поэтому я схватила кружевное мини-кимоно, которое прислала мне тётя Катрина. Платье было лёгким и воздушным, с глубоким вырезом, который открывал небольшую ложбинку, но не был слишком откровенным. Приняв решение, я взяла туалетные принадлежности и смену нижнего белья и направилась в спальню в другом конце коридора второго этажа. Это ближайшая комната с душем.

Я помылась гораздо быстрее, да и причёска с макияжем не заняли много времени. Я надеялась, что Роуэн одобрит платье цвета румян, которое я выбрала. Эта мысль заставила меня на секунду уставиться на своё отражение, прежде чем покинуть маленькую, опрятную ванную и направиться вниз, пить чай.

Когда я приблизилась к коридору с фотографиями женщин из нашей родословной, мои шаги замедлились. Все до единого стёкла были разбиты, и у каждой женщины, память о которой была увековечена в этом доме, по щекам текли кровавые слезы. Я старалась не наступать на стекло, когда поняла, что больше не чувствую их взглядов, как обычно. Словно они ушли из дома или бросили нас на произвол судьбы. Мурашки пробежали по обнажённым рукам, когда я добралась до входа в коридор, а когда завернула за угол на кухню, то от увиденного застыла в немом ужасе.

Все, кроме Роуэна, сидели вокруг старого деревянного стола, на столешнице которого была вырезана ива. Кровь заполнила каждую из вырезанных ветвей дерева и, казалось, текла к стволу, наполняя его, прежде чем исчезнуть.

— А вот и моя красавица, — нежно пробормотал он, прислонившись к стойке. Бабушка разразилась градом непристойных слов в ответ на его заявление, и его глаза просто загорелись весельем. — Я бы был очень осторожен со словами. Жизнь Мойры в настоящее время висит на волоске. Если склоняешь чашу весов, я уйду и позволю тебе расхлёбывать последствия нашей чудовищно распутной ночи. Она восхитительна, честно. Иди сюда, дорогая. — Он протянул руку, а другой оперся о стойку.

Идя к нему, я оставлял кровавые следы. Боль не коснулась разума, что почти так же ужасно, как слепое выполнение его приказов. Это похоже на часть сна, но я знала, что это не так. Каким же образом, чёрт возьми, он контролировал меня? Это дерьмо происходило не в реальном мире. Когда я остановилась перед ним, вложила свою руку в его и взвизгнула, когда он прижал меня к своему твёрдому телу. Он запустил руку мне в волосы на затылке и дёрнул голову в сторону, заставляя посмотреть на остальных в комнате.

— Как получилось, что у неё такие красивые изумрудно-зелёные глаза и пепельные волосы? — спросил он, прежде чем носом прошёлся по моей ключице.

— Мы не совсем уверены, почему, — прошептала бабушка, и в её нежном взгляде появились слёзы. В них была мольба, не причинять мне боли. — Роуэн, пожалуйста. Будь нежен с ней. Она не знает, кто мы и что скрывается за твоим вежливым фасадом.

Его мягкий смешок коснулся моей кожи.

— Как долго ты собираешься держать её в неведении? Возможно, хочешь, чтобы она не знала об окружающем мире, но я не буду лгать. Кроме того, я наслаждаюсь её удовольствием и могу держать её как домашнее животное, — объяснил он, отчего с её губ сорвался всхлип ужаса. — Твоя бабушка всегда была чересчур драматичной. Кажется, раньше, когда я был внутри тебя, ты не возражала. Правда?

Тихий, нуждающийся гул вырвался из моих лёгких, а улыбка бабушке, была такой холодной, что я почувствовала её до костей.

— Видишь? Она прекрасна во всех отношениях. Думаю, она стала бы очаровательным дополнением к моей коллекции. Тело Мойры Дарлинг было пиршеством, на которое я ненасытно набросился.

Он отпустил мои волосы и переместил руку к заднице, сминая ягодицу. Его глаза расширились, когда волчья улыбка заиграла на греховно восхитительных губах.

— Непослушная девчонка, — промурлыкал он. — Как я уже говорил, она чертовски вкусная.

— Ты не можешь получить её, демон. — Люди позади меня яростно зашипели.

Роуэн усмехнулся, прежде чем снова поймать мой взгляд и удержать его.

— Встань на колени, Мойра. — Не задавая вопросов, я опустилась перед ним, склонив голову. — Черт возьми, она восхитительна. — Он наклонился, больно сжал мою челюсть одной рукой и заставил меня снова посмотреть ему в глаза. — Кто ты, красотка, новая игрушка?

— Твоя. — Слово сорвалось с кончика языка слоистым тоном, который, казалось, принадлежал кому-то другому.

От шока у меня расширились глаза, и дрожь страха вызвала ощущение булавок и иголок, впивающихся в мозг. Боль пронзила изнутри, и когда я обхватила руками живот и свернулась калачиком, крик вырвался из горла. Меня разрезали изнутри.

— Боюсь, таковы будут последствия нашей связи на лугу.

То, как смягчился его взгляд, обеспокоило. Но прежде чем я успела задать вопрос, он выпрямился и направился к раковине. Затем вернулся со стаканом воды, который поставил на стойку, прежде чем одарить меня натянутой от жалости улыбкой. В другой руке он держал зловещего вида церемониальный клинок, которым делал глубокие надрезы на ладони. Затем лезвие исчезло, а Роуэн запрокинул мою голову и прижал свою окровавленную ладонь к моим губам.

— Открой свой восхитительно порочный ротик и высунь язык.

Я послушно сделала, как он сказал, но послушание задело что-то глубоко внутри. Когда его кровь потекла по моим губам, что-то царапнуло плоть. Его глаза расширились, а губы приоткрылись, когда он зашипел.

— Что за хрень?

Моё зрение обострилось и стало чётче. Звуки насекомых снаружи стали громче в голове, эхом отражаясь от черепа. В пяти милях от нас на шоссе раздался звуковой сигнал, и я почувствовала запах ярости водителя ещё до того, как он нажал на газ. Безрассудно обогнал более медленную машину, выкрикивая ругательства из окна, в результате чего другая машина съехала с дороги, чтобы избежать столкновения. Вокруг меня бешено стучали сердца. Но моё внимание оставалось прикованным к мужчине, который прошлой ночью что-то пробудил во мне. Как будто каким-то образом изменил меня. Это грёбаная астрономия ночи, и она перетекла в день. Я определённо выбрала не ту ночь, чтобы потрахаться со зверем. Он даже не в моём вкусе! Он облизал мои губы и прищурился, когда я оттолкнулась от пола, игнорируя его желание, чтобы я оставалась у его ног. Моё дыхание было рваным и затруднённым, когда я зарычала сквозь стиснутые зубы.

— Какого хрена ты со мной сделал? — потребовала я, гнев бурлил в моем сознании.

— Какого хрена вы с ней сделали? — требовательно спросил Роуэн, глядя на каждого мужчину и женщину, сидящих за столом. Но все казались столь же растерянными, сколь и напуганным. — О, чёрт.

Кровь Роуэна капала с кончиков пальцев, и когда я медленно приблизилась к ним, он скользнул по мне взглядом. Знал ли он, как отчаянно я хотела взять в рот его окровавленные пальцы и обсосать? Всё внутри кричало о большем, о том, чтобы попробовать его на вкус, пока не изопью каждый из его грехов.

То, как он смотрел на моё лицо, заставило задуматься, изменил ли его странный сексуальный сон так же, как меня. Я двинулась, чтобы потянуться к нему, но когда увидела свою кожу, задрожала. Мерцающие, переливающиеся серебристые вены пульсировали под плотью, завиваясь усиками к кончикам пальцев. Чёрные линии переплетались с цветными, медленно превращая мягкое, нежное мерцание в мутное из-за темноты. Я закричала, согнулась пополам и упала на колени, когда боль разорвала изнутри. Роуэн подняли меня на руки и, укачивая, вышел из кухни. Ни один человек, даже бабушка, не пытался остановить его, и всё это время мне казалось, что что-то пытается разорвать меня изнутри, чтобы вырваться из клетки тела.

— Дыши, Мойра. Ты в порядке, — заверил он, осторожно взбегая по узкой древней лестнице, а затем пинком распахивая мою дверь. Я не спросила, откуда он узнал, какая комната моя, потому что, когда он осторожно опустил меня на кровать, я выгнулась дугой от адской боли, пронзившей живот.

— Что, чёрт возьми, у меня внутри? — спросила я, чувствуя, как покрываюсь потом. Будь это фильм ужасов, я бы предположила, что превращаюсь в оборотня, и боль, скручивающая тело, была вызвана тем, что кости ломались и переставлялись.

— Ты, наверное, не хочешь знать, что у тебя внутри, дорогая, — заявил он, почёсывая шею и опуская глаза на мои обнажённые бедра. Саркастический смешок сорвался с его губ, прежде чем он повернулся и зашагал в ванную. Звук льющейся воды заставил мой пересохший рот наполниться слюной, когда он вернулся со стаканом.

— Выпей и ещё раз приоткрой свои прелестные губки. Похоже, дело зашло дальше, чем я ожидал. Наше небольшое свидание в Нетландии, похоже, поставило тебя… в довольно щекотливое положение.

— Что, чёрт возьми, это значит? — зарычала я, прежде чем схватить стакан и осушить его жадными глотками. Пульсирующая боль пронзила тело от позвоночника до живота, и пустой стакан выпал из онемевших пальцев. — Меня сейчас вырвет, — объявила я, и он попятился, уставившись на меня широко раскрытыми, полными ужаса глазами. — Меня сейчас вырвет! — повторила я, указывая на мусорное ведро рядом с полками для растений.

Роуэн схватил его и сунул мне в лицо, когда меня начало рвать жидкостью цвета оникса.

— Черт возьми, — пробормотал он, пока меня продолжало рвать.

Тело сжалось, а затем пошло волнами, когда что-то толстое и твёрдое прокатилось вверх по пищеводу. Я давилась, задыхалась и пыталась выблевать всё, что поднималось по горлу, пока меня гладили по волосам и по спине. Роуэн тихо что-то говорил, подбадривая, но это абсолютно не отвлекало от того, что что-то у меня в горле извивалось, как волшебная змея. Я больше не могла этого выносить, от отчаяния засунула пальцы как можно глубже в горло и дёрнула ублюдка. С широко раскрытыми от ужаса глазами я почувствовал вкус серы, когда тварь начала вырываться из моей хватки.

— Что, чёрт возьми, внутри моей внучки, Тейвел? — Гнев бабушки был ощутим, пока она ждала его ответа.

— Убирайся или умри. — Он не переключил внимания с меня, изо всех сил пытающейся вытащить то, что внутри, и через секунду или две его глаза налились кровью, а затем стали цвета тёмной пустоты. Роуэн сказал: — Если причинишь ей боль, я прикончу тебя прежде, чем сделаешь свой первый вздох.

Он разговаривал со мной или с тем, что застряло у меня в горле? Я пыталась спросить, но невозможно произнести ни слова, когда к твоим голосовым связкам прижималось змееподобное существо.

— Это потому, что оно не должно выходить из твоего горла, дорогая.

Он ожидал, что я обосрусь? Видимо, забыл про матку. Я даже не могла понять, как существо переместилось из влагалища в горло. Он вздрогнул, когда выражение моего лица наполнилось ужасом, а кровь побелела.

— Резвость на лугу под полной луной имеет последствия, Мойра Дарлинг. Кажется, мы с тобой подходим друг другу, чего я не ожидал. — Он взглянул на бабушку, которая застыла в дверном проёме. — Обычно моя кровь уничтожила бы его. Для демонов она ядовита.

— Тебе вообще не следовало прикасаться к моей внучке, Тейвел. Она не часть нашего мира и никогда не проявляла способности жить в нём до сегодняшнего вечера. Никому и ничему, кроме родственников, запрещено посвящать рождённую в крови дочь тьмы в её ремесло. Ты нарушил законы магии, прикоснувшись к правнучке Сатаны без разрешения. В отличие от других, она его крови.

Что, черт возьми, она только что ляпнула? Неужели весь мир сошёл с ума, пока я была в колледже? Откинувшись в объятия мужчины, который засадил скользкую присоску в моё тело, я захныкала и забилась в конвульсиях.

— Она умирает! — Голос бабушки дрогнул.

— Нет, а вот ты умрёшь, если не покинешь эту комнату. Я не буду повторять. Чтобы спасти её, я должен открыться и принять это, а значит, что ты уходишь, чтобы я мог спасти её жизнь. То же самое, что я сделал для тебя и тех, кого ты умоляла спасти.

Воздух сгустился от напряжения, поскольку бабушка отказалась уходить, а он отказался действовать, пока она оставалась.

— Кровь отца гарантирует, что она не умрёт. Имей ты хотя бы половину интеллекта, несмотря на мозг размером с горошину, ты бы поняла, что несла в себе твоя дочь.

— И что? — прошептала она со слезами на глазах.

— Разберись сама, ведьма, — вспылил он, и что-то ударилось о дверь, прежде чем в коридоре раздались крики.

Пока я моргала, пытаясь осознать происходящее, дверь захлопнулась, запечатав меня внутри с Роуэном, который меня. Обнял. Это последнее, что я увидела, прежде чем закрыть глаза, а шаги бабушки затихли в коридоре.

— Мне нужно, чтобы ты была храброй, Мойра Дарлинг. — Он крепче меня обнял, пока я продолжала сжимать штуковину в горле, пытаясь выдернуть её. Захлёбываясь желчью, я боролась в его объятиях, пока он издавал успокаивающие звуки. — Моя очередь пытаться. — Его голос, который звучал успокаивающе для моих ушей, прогремел в голове. Многослойный тенор успокоил демона внутри, и тот затих. — Ты уже повредил её прелестное горлышко, так что убирайся, или, клянусь адом, я вырву тебя из её прелестного тела.

Я открыла глаза и дёрнулась вперёд, извергая длинного, скользкого демона в форме змеи. Я в ужасе уставился на то место, где оно скользило и переворачивалось, как рыба, вытащенная из воды, а затем, как раз когда пыталась убедить, что всё кончено, мой желудок скрутило и резко сжало, прежде чем изгнать из моего желудка то, что казалось сотнями уменьшенных версий первого.

— Проклятье, — прошептал Роуэн. — Ты, должно быть, издеваешься. — Он вновь вернул меня в свои объятия. — Я держу тебя.

— Это нереально, — прерывисто прошептала я. — Верно? Этого не происходит. Этого не может быть. Я всё ещё сплю.

Уткнувшись лицом в тепло его тела, я затряслась от громких рыданий. Роуэн крепко обнимал меня, пока я продолжала содрогаться от рыданий, гладил и ласкал меня, пока я почти не заснула в его объятиях. Скрип открываемой двери заставил мои ресницы приоткрыться, когда комнату залил свет.

— Всё кончено? — спросила бабушка, глядя на меня с беспокойством в голубых глазах.

— Да, но ты должна рассказать, какого чёрта она только что произвела на свет семьдесят два шаманских демона, — прорычал Роуэн. — Я уверен, что она только что сняла магическую печать с Искусства Гоэтии, что невозможно даже для меня.

— Я не обязана объяснять тебе, Легион. Единственное, что нужно знать, в ней течёт моя родословная. Не важно, с чем Рена трахнулась, Мойра — Бишоп. Кроме того, Рена не собиралась рассказывать, с кем спала. Мою дочь изгнали, и вряд ли она вернётся с ответами. — Повернув голову, я в замешательстве уставилась на свою бабушку.

— Она умерла для нас, дитя. Рена бросила дочь, чтобы прожить свою лучшую жизнь, она бросила тебя. Бишоп никогда не бросит свою дочь — никогда! Сыновья рождаются людьми и отправляются к ним, но дочери владеют магией и должны быть защищены.

— Это худшее приключение за всю жизнь. Я ничего не понимаю, но уверена, что тому, что здесь происходит, есть правдоподобное, разумное объяснение. — Моё тело онемело, поэтому я глубже погрузилась в объятия Роуэна. — Проверь чай. Может, листья испортились?

— Теперь можешь уходить. Это мой дом, и она моя родственница, о которой я позабочусь и прослежу, чтобы она оправилась от того, что ты с ней сделал. И, Роуэн? Я — её родственница, и именно я познакомлю её как с магией, так и с колдовством. Пусть будет так, поскольку магия всегда сильнее, когда обучает кто-то, связанный с ними по родословной.

Губы коснулись моего лба, прежде чем Роуэн медленно опустил меня на кровать.

— Встретимся в Нетландии, Мойра Дарлинг. Я буду ждать тебя. — Он улыбнулся, прежде чем убрать непослушные пряди, упавшие мне на лицо.

Глава 8

Мойра

Стон сорвался с моих губ, когда сознание медленно возвращалось. Такое ощущение, что меня избили. Потребовалось усилие, чтобы разлепить веки, что вылилось в громкий сдавленный жалобный стон. Звук раскачивания подсказал, что бабушка в комнате, но не приносила кресло-качалку в мою комнату с тех пор, как я напилась, в результате чего у меня неделю было похмелье. Бабушка не выходила из моей комнаты, кроме как приготовить бульон, принять душ и прогнать моих друзей, которые проверяли, как я. Я пожалела, что выпила той ночью, но она вылечила меня. Зажмурившись, я попыталась выровнять дыхание, чтобы притвориться, что ещё сплю.

— Притворяясь спящей, ты не заставишь меня уйти, Мойра Дарлинг, — упрекнула она.

— Почему у меня такое чувство, будто кто-то выбил из меня всё дерьмо? Я не помню, что пила прошлой ночью, — сумела выдавить я, несмотря на жжение в горле. Ощущение было такое, будто я проглотила лезвие бритвы, а затем смешала его с лимонным соком и серой. — У меня болит горло… я заболела?

Когда я попыталась собрать воедино фрагменты ночи, ни одно из воспоминаний не имело смысла.

— Похоже, ты прелюбодействовала с демоном. Вчера тебе пришлось разбираться с последствиями свидания с ним. — Её деловитый тон заставил меня приоткрыть глаз, просто убедиться, что у неё не выросла ещё одна голова и её не заменили пришельцы. Она выглядела так же, как и вчера, когда я приехала, только без бигуди.

— Я прелюбодействовала с демоном? — Веселье, к которому я стремилась, не отразилось в тоне, прозвучавшем из-за сухих, потрескавшихся губ. — Я ещё посплю. — Этого дерьма не было. Этого не могло быть, потому что демонов не существовало!

— Нет, ты пойдёшь в душ, а потом мы с тобой отправимся в город. Сегодня начинается твоё знакомство с колдовством и магией. Что Роуэн Тейвел делал вчера? Это нарушило законы магии. Сильные мира сего узнают об этом, но я отказываюсь позволять ему быть твоим проводником в пробуждении. — Кресло заскрипело по деревянному полу, когда она поднялась, затем сдёрнула одеяло с меня. — Я с тобой, Мойра. Магия никого не ждёт.

Возможно, я неправильно её расслышала. Единственным подходящим объяснением было… я умерла, что отстойно. Но, учитывая всё, что я смогла вспомнить о прошлой ночи, ну, это безумие. Мне снился самый дикий секс в жизни, а потом я проснулась оттого, что Роуэн контролировал меня. После этого я стала его игрушкой, которая ловила каждое слово. Это было до того, как меня вырвало тем, что он вложил в меня. То есть, я умерла на шоссе и попала в какую-то странную реальность. Может, это нечто среднее? Мир, где вынужден задержаться, прежде чем небеса открыли жемчужно-белые врата?

— Я думаю, у меня что-то не в порядке со слухом, бабушка. Ты говоришь о магии, колдовстве и демонах? Либо я умерла по дороге домой, и это ситуация с Битлджусом, либо ты сошла с ума, и из-за рака у тебя галлюцинации. Каждый вариант плох, а это значит, что я протестую против того, чтобы вставать с кровати. Как говорится в культовой песне Green Day, разбуди меня, когда закончится сентябрь.

— Сейчас июнь, дорогая.

— Точно, — пробормотала я, пытаясь придумать другие объяснения этому безумию. Возможно, Эштон Катчер выскочит из шкафа и скажет, что меня пранканули. После этого мы присоединимся к Миле внизу, чтобы посмотреть повторы шоу 70-х и забросать телевизор попкорном. Что, чёрт возьми, вообще происходило? Это ненастоящая жизнь. Этого просто не могло быть, верно?

— Наша фамилия Бишоп, и они обвинили каждого из наших потомков в колдовстве. Тебе это не казалось странным?

— Конечно, но ты сказала, что ведьм не существует, помнишь? Ты назвала меня глупышкой, а потом отправила на улицу играть с другими детьми. Что ты говорил каждый раз, когда я хотя бы упоминала о связи между ведьмами и любой из женщин в нашей родословной? О, я помню. «Ревность женщин, которые либо фальсифицировали, либо несправедливо обвиняли других женщин в колдовстве, была строительным камнем, на котором строились суды над ведьмами. Мужчинам просто доставляло удовольствие поджаривать сучку после того, как она прожаривала размер его сосиски».

— Это лишь отчасти ложь, — сказала она, защищаясь. Поднимаясь с кровати, я вздрогнула от едва заметного движения, а затем в животе заурчало, что привело к мягкой отрыжке. Едкий запах серы ударил в нос, защипав глаза, и заставил бабушку немного отодвинуться от меня. — О, это отвратительно. — Помахав рукой в воздухе перед собой, она скорчила кислую мину. — Ну, это последствия игр с демонами. Разве не это сказал Роуэн?

Образы луга, на котором мы… резвились, промелькнули в сознании с яркой ясностью. Это сон, верно? Тогда почему я могла физически ощущать его прикосновение к плоти и помнить, каким волнующим оно было? Я никогда не чувствовала себя более живой, чем когда он прикасался ко мне, разжигая возбуждение, пока я не разлетелась на тысячу крошечных осколков, которые он затем тщательно восстановил во что-то другое.

— Черт возьми, — пробормотала я дрожащими губами. Нетландия.

— Это не фантазия, и он не Питер Пэн. Он Легион, командующий демонами, которые обитают в его душе. Каждый из них — часть его, и их невозможно разделить. Он охотится за чем-то, что могло бы изменить мир, если когда-нибудь попадёт в его мерзкие, порочные руки. Я понимаю, что он по распутному красив, и перед ним трудно устоять, но ты всё равно должна сопротивляться.

— Ты права. Он определённо не Питер Пэн, — согласилась я. Ему больше подошла бы роль злодея, и от одной только мысли о том, что он злой, моё тело стало влажным и возбуждённым. Ублюдок вогнал свой член в меня с аморальным, безудержным плотским пылом. Я даже не подозревала, что моё вожделение может достичь таких высот, пока он не отправил меня к звёздам над нашей собственной, непристойной версией Нетландии. Или, как я предположила, это была Нетландия, раз он сказал мне встретиться с ним там? И, да, технически, я сама вогнала его великолепно член глубже в своё тело, но, чёрт возьми, он же сорвался, когда вошёл полностью. На самом деле, у меня были фантомные боли при одной мысли о том, как сильно он растянул меня, и владел каждым дюймом моих внутренностей, пока я не сошла с ума.

Примерно через час я спустилась вниз и увидела свою арендованную машину на подъездной дорожке. Растерянно почёсывая затылок из-за того, что я не вызывала эвакуатор, чтобы вытащить её из канавы, я вышла на улицу. Гравий хрустел под сандалиями, когда я подошла к машине и полюбовалась новыми стёклами, нетронутым салоном и безупречным передним бампером. И чуть не пропустила конверт, лежащий на руле. На нём ничего не было написано, поэтому я предположила, что оно для меня, и вскрыла его. Внутри был один лист плотной бумаги.

«Я подумал, что сегодня у тебя и так будет достаточно дел, и не нужно беспокоиться о машине или вещах. Ремонт оплачен, а вещи находятся в багажнике и их никто не трогал.

Я надеюсь увидеть тебя в Нетландии, так как уверен, у тебя много вопросов, на которые нужны ответы. Твоя бабушка скажет, что я монстр, Мойра, ты должна ей поверить, потому что так оно и есть. Я никогда не извинялся за то, что монстр, и никогда не собираюсь этого делать. Если хочешь получить ответы на любые другие вопросы, которые крутятся в твоей хорошенькой головке, встретимся на лугу. Я не стану обещать, что буду вести себя хорошо, поскольку моё лучшее поведение, скорее всего, всё равно будет греховно аморальным в твоих прелестных изумрудных глазах. Не заставляй меня ждать слишком долго, дорогая. Подписано человеком, чьё имя ты будешь выкрикивать позже, Роуэн Тейвел».

От его подписи румянец залил щёки и спустился по шее, и если бы я закрыла глаза, могла бы видеть его между бёдер, облизывающего мою влажную сердцевину.

Со всеми мужчинами до Роуэна я не чувствовала той интенсивности или похотливости, которые он излучал в своём желании поглотить меня. Было почти ужасно, как легко он превратил меня в наркоманку своей порочностью.

В старших классах я чаще всего западала на плохих мальчиков, которые, как знала, в конце концов, причинят мне боль. Бабушка сказала, это потому, что я была непослушным ребёнком, что имело смысл. Она сказала, что дьявольский блеск в моих глазах предупреждал о непокорном стремлении соответствовать тому, чего от меня ожидал мир. Но в момент, когда Роуэн прикоснулся ко мне, я подчинилась каждой его тёмной и извращённой просьбе, требованию и желанию. Даже сейчас я была насквозь влажной от желания почувствовать, как грубыми руками он скользит по моей обнажённой плоти.

Входная дверь открылась, и я обернулась, чтобы увидеть бабушку, спускающуюся по лестнице. Она была одета в чёрную юбку длиной до щиколоток, которая касалась верхушек её мягких кожаных сандалий, а пышную ложбинку прикрывал корсет в форме сердечка, выполненный из мерцающего серебра, полуночно-синего цвета и оникса. Её серебристые волосы были заплетены в пучок, который удерживался на макушке с помощью кусочков кварца и железа. На шее у неё висело несколько талисманов, которые звякали, и ещё больше браслетов украшало её запястья.

Я сунула сообщение в карман юбки, а затем улыбнулась, когда она остановилась передо мной.

— Я думала, ты сказала, что твоя машина разбилась? — Её взгляд скользнул мимо меня к автомобилю.

— Так и было, — призналась я, на самом деле не желая объяснять, как машина оказалась здесь целой. — Кажется, кто-то был любезен, чтобы отбуксировать его сюда, так что я не потеряла депозит за него. Я благодарна, что сегодня у меня стало на один поводов для беспокойства меньше.

Раздражённый вздох подсказал, что бабушка точно знала, кто этот «кто-то», но я не стала ни подтверждать, ни опровергать её суждение.

Прошло ещё мгновение, и она убедилась, что я не расколюсь, её взгляд скользнул вниз по пышной рубашке, которая была на мне, а затем к прозрачной кофточке на тонких бретельках и кружевному бюстгальтеру, которые отчётливо видны под ней. Было не по сезону жарко, и я ни за что не собирался надрывать задницу в её старом пикапе Шевроле 1950 года выпуска, в котором не было ремней безопасности и кондиционера. Не то чтобы я не любила пикап. Некоторые из моих самых приятных воспоминаний были связаны с ним. Мне нравилось слушать, как она вспоминает о деталях и всех особенных штрихах, которые дедушка вкладывал, просто потому, что обожал бабушку. Их любовь была моей непревзойдённой, и с возрастом я поняла, насколько безоговорочной и лёгкой она была для них.

Я скользнула на мягкое сиденье из белой кожи и поправила юбку, прежде чем захлопнуть тяжёлую дверь. Опустив стекло, я высунула локоть из двери и оперлась на него подбородком, глядя на луг, усеянный полевыми цветами.

— Я думаю, они расцвели, потому что почувствовали твоё возвращение, Мойра. С тех пор, как ты покинула поместье, на лугу не было ничего, кроме зелени без единого цветка. Как бы я ни боялась, что ты будешь рядом, рада, что ты вернулась. — Улыбаясь, я повернулся к ней лицом.

— Я тоже скучала по тебе, бабушка. Мне не терпится рассказать о том, чему я научилась, и о людях, которых встретила. Тебе бы понравилась Ирландия. Там так волшебно. — Её улыбка дрогнула, прежде чем бабушка рассмеялась и медленно кивнула.

— Могу себе представить, дорогая. — Иногда я действительно думала, какой позор, что она никогда не покидала Штаты, но бабушка ни разу не выразила желания путешествовать. — Если тебе нужно ещё поспать, я предлагаю сделать это до того, как мы доберёмся до остальных. Это будет что-то вроде поездки на вершину горы.

Несмотря на предложение, я не задремала, поездка была тихой и дала мне время подумать. Когда пикап переключил передачу на пониженную, а затем и на холостой ход, я скользнула взглядом по густому лесу вокруг.

— Пора, — заявила бабушка, но я была слишком заворожена фигурами в капюшонах, стоящими в кустах. За ними было ещё больше фигур, некоторые из которых несли фонари с мерцающими свечами в них. Третьи были одеты в малиновое и переплетены с фигурами в капюшонах, от которых у меня кровь застыла в жилах. Воздух сгустился от напряжения и чего-то ещё, чему я не могла дать определения.

— Что это? — требовательно спросила я резким шипящим шёпотом.

— Это твоё пробуждение к магии, Мойра Дарлинг. Пришло время увидеть, насколько ты на самом деле могущественна. Пойдём, отец ждёт нас.

— Ты, должно быть, издеваешься. Не выходи из пикапа, Мойра. Это не Страна чудес, и ты не Алиса. — Глядя на фигуры, скрывающиеся в лесу, я задрожала, и страх скрутил живот. — Сегодня неподходящий день для смерти. Я знала, что мне не следовало вставать с постели.

Глава 9

Мойра

Я намертво приклеила задницу к сиденью и не двигалась с места. Уставившись на бабушку, я открыла рот, а затем закрыла его, потому что слова, казалось, не шли у меня с языка. Она перешла черту кризиса среднего возраста? Употребила наркотики? А люди её возраста вообще употребляли их? Она не такая уж старая, но я помню, что в молодости она пару раз курила травку, так что, возможно всё.

— Идём, Мойра. Нельзя заставлять дьявола ждать, это невежливо. — Она что-то напевала себе под нос, выходя из пикапа, а я тупо таращилась ей вслед, изображая рыбу, вытащенную из воды. Сделав несколько шагов, она оглянулась, чтобы посмотреть, иду ли я за ней. — Живо! — рявкнула она.

Вот тут я и умру, решила я, когда потянула за дверную ручку. Я почувствовала это костями. Выйдя из машины, я судорожно выдохнула. В момент, когда дверь захлопнулась, началось пение. Каждая оставшаяся у меня клеточка разума требовала бежать, убираться к чёрту с горы и бежать, пока не окажусь далеко отсюда. Я никогда ни в чём в своей жизни не была так уверена, как в этом. Если не уйду сию секунду, то окажусь привязанной к каменному алтарю на вершине горы, что приведёт к тому, что я попаду в заголовки газет как несчастная душа, которую бабушка принесла в жертву безымянному богу.

— Бабушка? — прошипела я сквозь зубы, которые стучали тем сильнее, чем громче скандировали эти культоподобные придурки.

— Ш-ш-ш-ш, молчи, пока Он не заговорит.

— Кто «он», чёрт возьми?

— Мой отец, именуемый ещё и дьяволом.

Я остановилась как вкопанная, способная только уставиться на бабушку так, словно она только что не сказала, что её отец — дьявол.

— Эм, извини? Но ты только что сказала, что дьявол — твой отец? — Хочешь сказать, он переспал с твоей матерью, и девять месяцев спустя ты вылезла из… её чрева… ну, бабушка? — Я посмотрела сквозь фигуры в капюшонах, которые стояли на месте, распевая жуткие похоронные марши. Неужели бабушка действительно оставит меня с сумасшедшими культистами? Она этого не сделает, верно? Чёрт! — Бабушка, я и мизинцем ноги не ступлю в этот лес. Я смотрела много фильмов ужасов, и знаю, что в этот чёртов лес нельзя заходить! Ну, нельзя сказать, что твой отец — дьявол, но всё в порядке, заходи! У вас есть конфеты, бесплатные книги и Wi-Fi… И где хреново покрашенный из баллончика белый фургон? И стоит ли мне переживать из-за алтаря с моим именем на нём, написанным кровью последней непорочной дурочки, которая пошла за тобой в этот жуткий лес! Весь сценарий просто кричит о «плохой грёбаной идее».

Я фыркнула, но раздался глубокий баритон с богатым акцентом:

— Дорогая, дурочка не может быть непорочной.

Естественно, я чуть не выпрыгнула из кожи, но когда повернулась к говорившему, взяла себя в руки, чтобы, по крайней мере, закатить глаза.

— Это оксюморон. Я совершенно не девственница. Меня много трахали. Так много, что дьяволу бы не понравилось, понимаешь?

Я только что сказала, что меня много трахали? Прокручивая в голове слова, я поняла, что да, я сказала, но потом пожала плечами, потому что лучше быть аморальной, чем мёртвой, потому что если они посчитали бы меня девственницей, принесут в жертву богам, верно?

— Я сомневаюсь, что твой прадед использовал бы тебя, даже будь ты девственной, Гримойра, — промурлыкал он, и глаза цвета свежепроросшей травы скользнули по моему телу.

— Какое облегчение? — саркастически парировала я.

— Это не значит, что я не хотел бы попробовать магию, которую обещает вместить твоя прелестная душа

— Круто. — Я фыркнула, прежде чем повернуться на звук барабанов, доносящийся издалека. — О, барабаны всегда плохой знак.

Это похоже на первый пункт в списке гибели и мрака. Моё сердцебиение вторило грому барабанов, когда поющие культовые лемминги начали двигаться к ярким языкам пламени, видимым сквозь листву.

— Не иди к свету, Мойра, — слабо сказала я себе.

Будь я умнее, последовала бы своему совету. На самом деле грустно, что я этого не сделала, а медленно спускалась по заросшей лесом тропинке, не обращая внимания на ветки, царапающие руки. Как только я миновала линию деревьев, обнаружила обнажённых мужчин и женщин, танцующих вокруг большого пылающего костра. Чёрные усики развевались вокруг, пока люди пели и двигались, а свет костра рисовал на их обнажённых телах. Идиоты! Неужели они не боялись, что ноги загорятся? Стоило хотя бы сначала натереться воском. Я слишком остро реагировала? Возможно, но не каждый день я видела обнажённых людей, танцующих вокруг открытого огня.

Мужчины опустились на колени, а женщины подняли руки, гипнотически раскачиваясь в воздухе. Искры от костра взметнулись в небо, и люди запрокинули головы, будто были пьяны от ощущения раскованности посреди природы. То, как они двигались, было эротично и успокаивающе одновременно — до тех пор, пока мой взгляд не остановился на большом плоском камне, который напоминал алтарь.

Может, если бы я не смотрела на него, он исчез бы.

Показалось разумным, поэтому я снова перевела взгляд на женщин, и, пока наблюдала за ними, пульс замедлился. Они начали двигаться так, что я не вполне понимала их движений, но походило на то, будто кто-то тянул каждую женщину назад за волосы, заставляя выгибаться так, что они качались при падении назад, на самом деле этого не делая. Рты женщин приоткрылись в беззвучных стонах, только вместо звуков удовольствия из их горла повалил чернильный дым.

— К чёрту это дерьмо, — в ужасе закричала я, развернулась и вслепую побежала через густой лес.

Алтарь.

Из ртов валит чернильный дым.

Головы склонились под таким углом, что должны сломаться шеи.

Они ожидали, что девушка останется, чтобы выяснить, что происходит?

Нет! Не эта девушка.

Не сегодня, сатана. Буквально! Мои лёгкие горели, пока я неслась по склону, минуя бабушкин грузовик и поляну в целом. Я бежала так, словно за мной гнался дьявол. Истерический смех вырывался из лёгких, которые болели от резких, неглубоких вдохов. Тем не менее, я отказывалась останавливаться, заставляя ноги продолжать двигаться. Жгучая боль в бёдрах была агонией, но я бы предпочла упасть со скалы, прежде чем остановиться. Я продолжала пробираться сквозь листву, молча молясь о том, чтобы появился кто-нибудь с некоторым подобием здравомыслия и спас меня от превращения в жертву, которая закончила бы в холодной, безымянной могиле.

Когда ноги коснулись асфальта шоссе, я остановилась надолго, чтобы прислушаться, не идёт ли кто за мной, но моих ушей донёсся гул двигателя. Да, я и такой фильм ужасов смотрела. Злые члены культа запрыгнули в машину и пытались перехватить бедную, невинную дурочку как раз в момент, когда она начала думать, что добралась до безопасного места. Поэтому, я продолжила бежать. Я мчалась под ржание лошадей по просёлочной дороге, моё тело протестовало против каждого шага. У узкого ручья я ненадолго остановилась, чтобы убедиться, что не утону, прежде чем броситься вперёд.

В момент, когда мои ноги оказались в ледяной воде, я погрузилась по щиколотку в ил и закричала. Падая вперёд в воду, я подтянула ноги, чтобы освободить ступни, а затем выругалась, когда грязь прилипла к сандалиям. К моменту, когда я выбралась из грязи, была насквозь мокрой и босой, но остановиться было невозможно. Чертополох и шипы впивались в ноги, большинство с каждым шагом всё глубже впивались в плоть.

Когда я вырвалась из леса, меня занесло, и я остановилась, гравий и крошечные камешки пополнили список того, что я буду вытаскивать из ног, если выживу, и я широко раскрытыми глазами уставилась на машину, работающую на холостом ходу менее чем в шести футах от меня. Проревел клаксон, и тихий выдох потрясения сорвался с моих губ.

— Чёрт, — прошептала я за долю секунды до того, как что-то врезалось в меня.

Меня откинуло на твёрдое дерево, и дыхание вырвалось из лёгких взрывом воздуха. Несколько нижних веток сломалось, и один сук врезался в меня. Я так отвлеклась попытками хватать ртом воздух и зажмуриться от боли, что не могла вспомнить, когда передо мной появился мужчина с глазами цвета недавно пролитых чернил. Аромат дуба донёсся до моих ноздрей, смешиваясь с шалфеем, ветивером и бергамотом. Руки обхватили моё лицо, когда я открыла рот, чтобы рассказать, что происходит, но с губ слетели лишь всхлипывания и оборванные слова.

— Бабушка… дьявол… алтарь… Я чуть не умерла!

Роуэн уставился на меня так, будто я сошла с ума. Это дало надежду, потому что «сумасшедший» лучше, чем реальность, и я бросилась в его объятия. Он спас меня. Он убрал мокрые волосы с моего лица, прежде чем начал мягко и успокаивающе шептать мне на ухо.

— Дорогая, можешь идти?

— У меня колючки в ногах, — призналась я. — Думаю, бабушка собиралась принести меня в жертву какому-то богу. Я бы попала в новости как бедняга, убитая собственной бабушкой! Я не понимаю, зачем ей делать что-то подобное? Знаешь, ты думаешь, что люди изменятся, если ты не видел их пять лет. Но возвращаешься и встречаешь бабушку, которая тебя вырастила и любила, а затем хочет избавиться от тебя? Я не подписывалась на это дерьмо. Представляешь, она сказала, что её отец ждал меня? А ещё, что её отец дьявол! Можешь в такое поверить? — спросила я, и он прекратил гладить мои волосы, посмотрев через плечо. Он, казалось, не был шокирован моим рассказом.

— Он здесь, да? — Я буквально почувствовала, как кровь отхлынула от головы так быстро, что у меня потемнело перед глазами. — О, дорогая. Пожалуйста, не делай этого, — пробормотал он, укладывая мою голову себе на плечо. — Увидимся в Нетландии, и закончим разговор там. Со мной ты в безопасности. По крайней мере, пока. — Сильные руки подняли меня, в то время как ледяные когти беспамятства тянули в блаженное небытие.

Влага коснулась моей щеки, заставляя разлепить веки. Я лежала на мшистой земле луга, и надо мной пели птицы. Постанывая от иронии того, что я просыпаюсь с птицами над головой, как персонаж Looney Tunes, получивший нокаут, я попыталась сесть. Я хотела сказать, что стоит вернуться домой к семи маленьким человечкам, убирающимся в коттедже с помогающими им животными. Земля подо мной была устлана цветами, создавая мягкий матрас для ноющих костей. Слева от себя я обнаружила обнажённую спину противоположности сказочного принца. Голова Роуэна повернулась, будто он услышал моё движение.

— У тебя был захватывающий день, дорогая, — сказал он с дьявольской улыбкой на грешных губах. Поднявшись, он повернулся и приблизился ко мне медленными, лёгкими шагами. — Я так понимаю, что запланированное для тебя пробуждение Вайолет прошло не так, как планировалось?

— Если имеешь в виду мою безвременную кончину, то нет. Я не осталась, чтобы дать бабушке убить меня. — Подтянув колени к груди, я обхватила их руками.

— Твоя бабушка не собиралась приносить тебя в жертву, — пробормотал он, опускаясь передо мной на колени. — Вайолет обладает многими качествами, большинство из которых я нахожу отвратительными, но готов поспорить, она образцовая бабушка. Её намерения благие, но над исполнением нужно немного поработать.

— Нет, думаю, если её целью был ужас — всё получилось. Обнажённые мужчины и женщины танцевали вокруг костра, а ещё пели, а затем исполнили ритуал экзорцизма, подняли головы и выпустили чёрные клубы дыма из горла. Мне хватило ума понять, что, когда речь идёт об алтаре, нужно бежать. Поэтому я побежала так быстро, как только позволяли ноги. А потом ты… спас меня? — Хотя это, казалось, было ему на руку, учитывая, как он спас меня в ночь нашей встречи, что-то в этом утверждении казалось неточным.

У них крутилась голова? Нет, но я могу драматизировать после того, чему стала свидетелем. Вероятно, это единственное, чего они не делали, но могло случиться так, если бы я задержалась ещё немного.

— Как ты спас меня? Подожди, я мертва? — спросила я, отметив отсутствие мучительной боли в ногах.

— Я бы не позволил тебе сбежать, просто умерев, дорогая Мойра. Это не очень похоже на Питера Пэна с моей стороны, да?

Я невесело рассмеялась.

— Ты не Питер Пэн. Больше похож на капитана Крюка, Роуэн. Я бы не причисляла тебя к категории «героев».

— Хорошо, потому что, уверяю, я не такой. Да и со злодеями гораздо веселее. Герои в конечном итоге играют по правилам мира, и что в этом забавного? Девушки хотят героя, думая, что станут их принцессами в конце сказки, но ты? Ты не производишь впечатления той, которая хотела бы быть принцессой — не тогда, когда ты могла бы стать чем-то гораздо важнее в своей сказке. Ты бы предпочла быть ведьмой в перенаселённом мире принцесс. И тебе нужен злодей, готовый пожертвовать всем и вся для гарантии, что ты полностью раскроешь свой потенциал. — Он сделал паузу, прежде чем добавить: — Если не ошибаюсь насчёт тебя, а я никогда ни в чём не ошибаюсь.

— Ну, прямо много соломы подстелил, — прошептала я, и улыбка тронула мои губы. — Но я больше чувствую себя Алисой, провалившейся в кроличью нору.

Его глаза заискрились весельем, а что-то зашуршало у него за спиной, прежде чем кожистые крылья развернулись за его спиной. Его кожа медленно начала покрываться чернильными завитками, которые пропускали электрический ток по моим обнажённым рукам. Потрясающе, у него те же проблемы, что и у культа. Кто-нибудь вообще был нормальным?

— Ну что, Алиса? Полагаю, ты вот-вот обнаружишь, что Страна Чудес реальна и ты Королева Червей. Готова узнать правду о магии, узнать, где она зародилась, и выяснить, какую роль тебе предстоит сыграть в игре добра против зла? Предупреждаю — мы с тобой не на одной стороне. Хотя я не позволю врагам ни одной из наших кровных линий добраться до тебя. Попади ты не в те руки, уничтожишь нас всех.

1

Дорогая в англ. яз. — Дарлинг, как и главная героиня Питера Пэна Вэнди Дарлинг