ТАЙНЫЙ ГРЕХ

Автор: Джилл Рамсовер

Серия: Братья Байрн, №1.5

Перевод и оформление выполнено группой stp_books (#+m08DPkMMvntiOWYy)

Внимание! Текст предназначен только для ознакомительного чтения. Любая публикация данного материала без ссылки на группу-переводчика строго запрещена. Любое коммерческое и иное использование материала, кроме предварительного чтения, запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды.

Всем состоявшимся, благородным, умным дамам, которые просто хотят мужчину с грязным, развратным ...

Всем состоявшимся, благородным, умным дамам, которые просто хотят мужчину с грязным, развратным ртом.

1

Текила действительно может вскружить голову девушке. А может быть, это было следствием того, что мой дядя убил свою жену. Эта новость, конечно, заставила меня задуматься.

За месяцы, прошедшие после смерти тети, жизнь словно застыла в каком-то сверхъестественном искривлении времени. Моя кузина, которая также была самой лучшей подругой в мире, потеряла голос и не выходила из дома. Все наше семейное дерево было окутано печалью. Жизнь замирала, пока в один прекрасный день все не пришло в движение, перейдя в гиперскорость. Это было настолько дезориентирующе, что у меня закружилась голова.

Я посмотрела на свое искаженное отражение в матовых металлических дверях лифта и сдержала хихиканье.

Да, текила определенно сыграла свою роль.

Мы с Ноэми выпили по рюмке Patrón, пока она рассказывала мне правду о смерти своей матери. Она держала это в секрете несколько месяцев, и было невероятно приятно убрать этот барьер между нами. Наконец-то двигаться вперед.

— Дневная выпивка? — голос Бишопа встретил меня, как только двери лифта открылись.

Я улыбнулась двойным ямочкам, которые были слишком милыми, чтобы быть законными.

— Я совершеннолетняя, — ответила я.

— В последний раз, когда я проверял, двадцать лет было еще годом до законного возраста употребления алкоголя в Нью-Йорке.

— Как будто тебя это когда-нибудь останавливало. — Мы были знакомы с Бишопом недолго, но за несколько дней до этого провели вместе несколько часов на свадьбе Ноэми, и я знала, что этот беззаботный плейбой не из тех, кто беспокоится о правилах. Мы с ним были игрушками с искрящейся между нами химией, танцующими на краю опасного обрыва.

От возбуждения и алкоголя, бурлящего в моих венах, при виде красивого ирландца я почувствовала, что снова оказалась на краю обрыва. Если его небрежно уложенные локоны цвета красного дерева и сверкающие карие глаза не могли заставить девушку ослабить колени, то его квадратная челюсть и потрясающие ямочки должны были нанести убийственный удар. И это было только его лицо. Идеально точеное тело Бишопа заставило бы Микеланджело плакать. Черт, я, возможно, пролила бы слезу или две, думая о нем.

Бишоп, настоящее имя которого, как я узнала, было Эван Боханан, держался с такой непринужденной уверенностью, что это притягивало к нему. Он был игривым, очень мужественным и потрясающе красивым. Он также приехал, чтобы отвезти меня домой, а я была слишком пьяна, чтобы вести себя прилично.

Он усмехнулся и наклонился ближе. — Да, но я делаю много вещей, которые тебе не следует делать.

Я подалась вперед, глядя на него сквозь ресницы. — Как тебе не стыдно, мистер Боханан, — промурлыкала я. — Разве ты не знаешь, что сейчас двадцать первый век? Женщины могут делать все, что могут делать мужчины.

— Не уверен, что твой отец согласится.

— Это меня еще никогда не останавливало. — Ложь. Отец много раз вмешивался за эти годы, но сейчас я контролировала ситуацию. Я уже начала тайно искать собственную квартиру. У меня был целый список вещей, которые делают независимые женщины, и Бишоп Боханан вдруг показался мне прекрасной возможностью вычеркнуть еще один пункт из этого списка.

Устроить безумно горячий секс на одну ночь.

Ситуация была идеальной. Папин водитель отвез меня к Ноэми перед обедом, и меня не ждали дома до ужина. Бишоп был горячим, неженатым и в достаточной степени знакомым, чтобы не быть совершенно незнакомым. Я не могла бы просить о лучшей ситуации.

Направление моих мыслей, должно быть, отразилось на моем лице, потому что его улыбка испарилась и сменилась чем-то темным и похотливым. — Думаю, пришло время отвезти тебя домой, пока все не зашло слишком далеко. — Его голос понизился до шелестящего гула, который разжег жар в глубине моего живота. Мое дыхание сбилось, привлекая его взгляд к моим губам. С мучительным стоном он развернул меня к входу в здание. — Начинай идти и не смотри на меня так. — Искушение разъедало его самоконтроль. Хорошо. Мне нравилась мысль о том, что Бишоп теряет голову от желания и не может ясно мыслить.

Я неохотно подчинилась, одна из его рук давила на меня, словно пистолет у меня за спиной. Ухмылка заиграла на моих губах, когда он подвел меня к ярко-желтому Mustang, который идеально подходил к его яркой личности.

— Твоя машина великолепна.

— Спасибо. Тебя ведь не стошнит в ней?

Я бросила на него взгляд через плечо. — Если ты не знаешь разницы между пьяным и пьяным в хлам, возможно, я приняла тебя за кого-то другого. — Я повернулась и прислонилась к его машине, глядя на него вызывающим взглядом.

— Я именно тот, за кого ты меня принимаешь. — Его резкий переход от игривой легкости к смертоносной интенсивности был впечатляющим.

Слушая рассказ Ноэми в течение последнего часа, я почувствовала внутри себя огонь. Хотя наши отцы были очень разными — мой никогда не угрожал моей жизни так, как ее — я все равно чувствовала себя обязанной следовать приказам отца. Брак по расчету для меня был вполне возможен, и две недели — это все, что Ноэми было дано.

Это могла быть я.

Мне не нравилась идея быть связанной с мужчиной, которого я едва знала, но если у меня нет выбора, то будь я проклята, если сначала не почувствую жизнь. До сих пор мой опыт общения с мужчинами был позорно ограничен. Ни один мальчик в школе не подходил ко мне близко — отец позаботился об этом. А когда умерла тетя Нора и Ноэми замкнулась в себе, выходить на улицу и развлекаться стало как-то неправильно. Я была в каком-то замкнутом состоянии почти так же, как Ноэми. Пора было избавиться от оцепенения и начать жить.

Мое дыхание перехватило в горле, когда моя рука протянулась, чтобы зажать переднюю часть его рубашки. — Тогда докажи это. Отвези меня к себе.

Ноздри Бишопа раздувались, в то время как все остальное его тело затвердело, как высеченный гранит.

Не желая, чтобы он видел во мне неопытную девочку, я притянула его ближе, пока его тело полностью не соприкоснулось с моим. — Ты слишком много думаешь об этом, жеребец. Мы танцевали друг с другом с тех пор, как встретились. Пора дать этому развиться. — Я едва могла поверить в эти уверенные слова, сорвавшиеся с моих губ. Я звучала как крутая, уверенная в себе современная женщина, и это возбуждало не меньше, чем текила, все еще согревающая мои вены.

— Блядь, — прошипел он. — Ты хочешь, чтобы меня убили, да?

— Не льсти себе. Похоже, что тебе сойдет с рук самое чудовищное преступление.

Схватив меня за руку, он потянул меня к пассажирской стороне и открыл дверь. — Садись.

Шах и мат.

Мы сделали всего несколько шагов в квартиру Бишопа на десятом этаже, прежде чем он прижал меня спиной к стене, сжимая мое горло и впиваясь своими губами в мои.

Он не просто целовал меня. Он осаждал и завоевывал, издавая при этом неистовые стоны. Я была более чем счастлива признать поражение. Мои руки бездумно тянулись к его рубашке, отчаянно желая убрать барьеры между нами. Не имело значения, что я никогда не делала этого раньше. Все, что было связано с Бишопом, казалось естественным и правильным, как пение песни, которую я знала с рождения.

Он оторвался достаточно, чтобы стянуть рубашку через голову, а я сделала то же самое, благодарная за то, что надела сексуальный бюстгальтер горячего розового цвета, который максимально подчеркивал мои скромные изгибы.

— Блядь. — Его глаза остекленели, когда он рассматривал меня. — Ты даже лучше, чем я мог себе представить.

Я продолжала раздеваться, расстегивая джинсовые шорты и позволяя им упасть на пол. Бишоп засунул большой палец в чашечку бюстгальтера и быстро освободил мою грудь, после чего взял ее упругий бугорок в рот. Электрическая потребность прожгла путь от моего соска вниз к клитору, прилив крови запульсировал в нежном пучке нервов. Моя голова откинулась назад к стене, а губы разошлись в вздохе чистого экстаза.

— Бишоп, — вздохнула я, запустив пальцы в его шелковистые кудри. — Ты... представлял... что будешь со мной? — Пробормотала я, преодолевая пьянящие ощущения, переполняющие мое тело.

— Последние две ночи я представлял твои мягкие изгибы, пока трахал свою руку.

Боже, мне нравилась его неприкрытая честность. Я не думала, что он может стать еще сексуальнее, но каждое слово из его уст только усиливало цунами моего желания.

— А что насчет этого рта? — Кокетливо спросила я, проводя языком по нижней губе. — Ты представлял, как мой рот делает с тобой грязные вещи в твоих фантазиях? — Прежде чем он успел ответить, я опустилась на колени и расстегнула его брюки, все это время не сводя с него глаз.

Я не знала, кто эта богиня, которая овладела мной, но мне нравилось все в ней. Мне казалось, что я открыла новую версию себя. Кто-то сильная и смелая. Женщина, которая знала, чего хочет, и не боялась этого. Пиппа 2.0 Главная Стерва и Превосходная Богиня".

Все тело Бишопа дрожало от сдержанности.

— То, что я хочу сделать с этим ртом, отправит меня прямиком в ад. — Его хриплый голос ласкал мою обнаженную кожу, подстегивая меня вперед.

Когда его твердый член выскочил из боксеров, мне пришлось отбросить ошеломляющую потребность любоваться его мужественной красотой. Я никогда не видела член вблизи и уж тем более не представляла, что он может быть таким чертовски завораживающим. Пульсирующий жар. Вены, проступающие на его внушительной длине. Бархатистая текстура его кожи, такая мягкая по сравнению с невозможной твердостью внутри.

Он был чертовым произведением искусства, и я хотела оценить каждый его квадратный дюйм, но я не хотела, чтобы он знал, что я девственница. Дважды до этого парни отказывались от меня в последнюю секунду, когда я говорила им правду. Как, черт возьми, я собиралась отказаться от своей карты Д, если никто не хочет стать моим мужчиной? Не в этот раз. Я не дам ему повода сомневаться во мне, а то, чего он не знает, не причинит ему вреда.

Я обхватила рукой его основание и втянула соленую головку его члена в рот. Я наслаждалась ощущением его обжигающего жара на своем языке, несколько раз проведя языком вокруг кончика. Желая проверить себя, я набрала полный рот воздуха, распластала язык, а затем вогнала его глубоко в горло.

— Господи, котенок. Ты отсасываешь мне, как гребаный чемпион.

Я подняла голову и увидела, как он откинул голову назад, а его рука обхватила мой затылок. Его похвала зажгла мои внутренности потоком сияющего света. Я никогда не думала, что может быть так приятно доставлять удовольствие мужчине, но наблюдать, как он расслабляется от моих прикосновений, было лучше любого наркотика.

Я покачивала головой, облизывая и посасывая, словно его член был сосулькой, а я несколько дней не пила воды. Когда я застонала от его глубокого проникновения в мое горло, он откинул мою голову назад и простонал.

— Хватит. Первый раз, когда я кончу в тебя, будет в эту сладкую розовую киску. — Он помог мне встать на ноги, затем стянул мои трусики до щиколоток. Предвкушение бурлило под моей кожей, как дорогое шампанское, когда он достал из бумажника упаковку презервативов и разорвал ее. Когда он полностью надел презерватив, он впился в меня таким первобытным взглядом, что у меня подкосились колени.

— Ты нужен мне внутри, Бишоп. — Я надеялась, что он списал мою одышку на потребность, а не на нервы. Я была готова к нему, но в то же время волновалась. Я должна была убедиться, что не выдам своего дискомфорта. Если я буду вести себя нормально, а он будет в достаточной степени сосредоточен на моменте, я была уверена, что он никогда не заподозрит, что я сделала. Мужчины и в лучшие времена были не самыми наблюдательными существами.

— Ты готова ко мне, детка? — Он обхватил одной рукой мою шею, чтобы прижать мои губы к своим, а другой рукой ловко скользнул между моих складок. Урчание вырвалось из его груди. — Уже такая чертовски мокрая. Иди сюда. — Он поднял меня на руки и прижал спиной к стене, а мои ноги крепко обхватили его талию.

Это было оно. Момент, когда я сбросила этот чертов ярлык девственницы и уверенно вступила в мир женщин.

Триумфальная ухмылка промелькнула на моем лице, прежде чем я прильнула к его губам в тот же миг, когда Бишоп вошел в меня.

Я сделала это! И я даже не поморщилась, хотя это дерьмо причиняло боль!

Я была настолько захвачена своим восторгом и головокружительными эмоциями, что мне потребовалась секунда, чтобы понять, что Бишоп стал нечеловечески неподвижен.

— Какого.

— Черта.

Каждое слово со смертельной точностью пробивало наполненный напряжением воздух между нами.

Бишоп медленно перевел свой испепеляющий взгляд на меня.

Вот дерьмо.

Вот дерьмо. Вот дерьмо. Вот дерьмо.

Все шло не так, как я планировала. Он знал. Он точно знал, что я сделала, и он был в ярости.

— Все в порядке, Бишоп. Я хотела этого. Я обещаю. — Я пыталась успокоить его.

— А как насчет меня, Пиппа? — Рявкнул он. — Ты не подумала о том, хочу ли я этого?

Ауч.

Сексуальная сирена внутри меня сморщилась, как бедные души в Русалочке после заключения сделки со злой морской ведьмой.

Я опустила ноги, морщась, когда он выскользнул из меня, и опустила глаза вниз. Мне так хотелось наконец узнать, каково это — быть с мужчиной, что я не подумала о последствиях, если бы ошиблась. Отвращение Бишопа омыло меня липким слоем стыда.

— Черт, я не это имел в виду, — проворчал он. — Все должно было быть не так, Пиппа. Твой первый раз не должен быть у чертовой стены. — Он провел рукой по волосам и осмотрел комнату, словно ища ответы. — К черту. Теперь назад дороги нет, так что я могу сделать это правильно. — Он схватил меня за руку и потянул в спальню.

Я старалась не чувствовать себя непослушным ребенком, но это было трудно. Я обманула его, и я знала это. Чувство вины каким-то образом перечеркнуло все запасы мужества, которые я испытывала несколькими минутами ранее, оставив меня уязвимой и неуверенной.

Мы остановились у изножья его большой кровати королевских размеров. Его комната была уютной, хотя и немного грязной. На полу валялось несколько предметов одежды, кровать была не застелена, но все убранство было дорогим, а декор — целостным. Он был изысканным, но в то же время обжитым. Мне понравилось. Очень.

Бишоп повернулся ко мне лицом и провел пальцем под бретелькой лифчика, медленно спускаясь к верхней части груди. — Как может быть, что к кому-то настолько охуенно невероятному никогда раньше не прикасались?

Его вопрос был риторическим, поскольку все его внимание было сосредоточено на движении пальцев. Я не смогла бы ответить, даже если бы захотела. От интенсивности его слов и завораживающего ощущения его прикосновений я потеряла дар речи.

Бишоп потянулся к моей спине, чтобы расстегнуть лифчик — последний предмет одежды между нами. Он не сразу снял его с меня. Вместо этого он поднес пальцы к тонким бретелькам на моих плечах и потянул их вниз, его голодный взгляд был прикован к каждому кусочку вновь открывшейся кожи, пока сила тяжести не взяла верх, и кружева не упали на пол.

Мои соски сжались до невозможности. Дыхание стало поверхностным.

Я чувствовала себя намного более открытой, чем раньше, и это не имело никакого отношения к моей одежде. Все здесь было не так, как тогда, когда мы только вошли в квартиру. Наша знойная игривость переросла в нечто бесконечно более пикантное. Сам воздух был пропитан эмоциями, и я не была уверена, хочу ли я дышать ими или бежать к ближайшему выходу.

— Мне следовало бы выпороть твою задницу за подобный трюк, но, полагаю, ты уже достаточно наказана. — Его глаза поднялись к моим, наконец, немного смягчившись. — Тебе больно?

Я покачала головой. — Уже нет.

Он кивнул один раз, затем перевел взгляд на кровать. — На спину.

Я сделала, как он велел, но заколебалась, когда он опустился и показал, чтобы я раздвинула колени.

— Я не уверена, что ты хочешь это делать. Возможно, у меня немного пошла кровь.

Руки на моих коленях, он широко раздвинул меня. — Если бы я не хотел этого, я бы не делал. — Его губы целовали мою внутреннюю сторону бедра, медленно поднимаясь выше, с покусываниями и облизываниями, от которых в моем животе разгорался огонь. — Скажи мне, что ты хотя бы играла с собой раньше.

— Да. Я не ханжа, просто я слишком осторожна.

Зубы прикусили мои складочки за мой умный ответ.

Я задыхалась, мои внутренние мышцы крепко сжимались. — Пожалуйста, прикоснись ко мне. Мне нужно, чтобы ты прикоснулся ко мне, — задыхалась я.

— Я делаю это, котенок. Ты не можешь торопить события. — Бишоп просунул в меня палец. Мне было еще больнее, чем я предполагала, но когда он провел пальцем по одному месту внутри меня, удовольствие, уже кипевшее в моих венах, возросло в десять раз.

Я застонала. Громко.

— Господи, это так приятно. — У меня и раньше были оргазмы, но это было по-другому. Пальцы Бишопа разжигали огонь внутри меня, и мое тело дрожало и трепетало от надвигающейся угрозы приливной волны удовольствия. Когда он наконец засосал мой клитор, стимулируя набухший пучок нервов, волна обрушилась на меня с такой силой, что я потеряла всякий контроль. Крик чистого блаженства вырвался из моего горла. Мое тело затряслось в конвульсиях, и я была уверена, что моя душа на мгновение покинула мое тело.

Пока я приходила в себя, Бишоп накрыл мое тело своим, а затем поцеловал меня.

— Попробуй себя на моем языке, котенок. Теперь ты готова. — Он приподнял мои колени и вошел в меня на дюйм.

После оргазма я почувствовала странную пустоту. Как будто мое тело знало, что чего-то не хватает, но давление его проникновения заставило меня рефлекторно напрячься.

— Полегче, детка. Постарайся расслабиться. Я не хочу причинить тебе больше боли, чем уже причинил.

Я кивнула и сделала успокаивающий вдох.

— Вот так малышка. — Его голос стал тихим от напряжения. Он медленно входил в меня по одному дюйму за раз, пока не погрузился полностью. — Черт, эта маленькая тугая киска была создана для меня.

— Боже, Бишоп. Я чувствую себя такой полной. — Слова были не более чем обрывками. Вся моя энергия была направлена на то, чтобы привыкнуть к этому странному новому чувству абсолютного обладания. Быть полностью и всецело охваченной мужчиной. Он завладел всеми моими чувствами — я была беспомощна, впитывая его вкус, прикосновения и даже запах. Он был везде и во всем, и я не могла насытиться.

Затем он начал двигаться.

Сначала медленно и уверенно, но постепенно он стал двигаться все быстрее и сильнее, пока не осталось ничего, кроме нашей пьянящей связи. Никаких ожиданий или правил. Никаких последствий или ответственности. Мы погрузились в волшебный момент, состоящий из чистого плотского желания.

Он подтянул мои колени еще выше, чтобы войти еще глубже. Я прижалась к его телу, поощряя его двигаться и моля о большем.

— Ты этого хотела, котенок? — Спросил он. — Чтобы мой член был глубоко внутри тебя?

— Да. — Мои глаза закатились, когда мерцающий блеск дразнил и обжигал между моих ног. Как мой предыдущий оргазм, но другой. Сильнее. Как будто все, что я когда-либо испытывала в прошлом, было лишь примером того, что возможно. Того, что мне предстояло испытать.

— Черт, я хочу увидеть, как моя сперма капает из твоей мокрой киски.

К моему удивлению, именно грязные слова Бишопа подтолкнули меня все ближе к краю обрыва. Я не знала, что одни только слова могут быть настолько эротичными, но каждый раз, когда он говорил, мои внутренности плавились.

— Бишоп!

— Моя девочка любит грязные слова, не так ли? — Он был похож на поезд, неустанно прокладывающий тоннель к экстазу. — Вот так, детка. Сожми мой член. Господи.

Мои губы разошлись в беззвучном крике, когда меня накрыл космический оргазм. Он захлестнул меня и на время стер меня с лица земли. Во мне не было ничего, кроме покалывающих ощущений. Река расплавленного удовольствия.

Освобождение Бишопа вырвалось с рыком, который раздался из глубины его груди. Он прижал меня к себе для трех медленных, но обдуманных последних толчков, его тело обвилось вокруг моего.

Я наслаждалась послевкусием.

Я сделала то, что намеревалась, и все в этом моменте было совершенным, не считая нашей небольшой заминки. Я была уверена, что Бишоп переживет мой обман. Если бы он чувствовал себя хотя бы наполовину так же блаженно, как я, он мог бы мне простить множество грехов. Какой еще у него был выбор?

2

Я даже не понял, что заснул, пока спустя несколько часов не зазвонил телефон. Было 19:30, и Коннер звонил, чтобы узнать, какого черта я не явился на работу. Я пробормотал извинения, затем бросил телефон обратно на тумбочку, только перевернулся и понял, что кровать пуста.

Какого хрена?

Я оглядел темную комнату. Заходящее солнце давало лишь мягкий отблеск сквозь тени, но я не увидел никаких следов Пиппы. Ни записки, ни разбросанной одежды. Она могла ждать меня в другой комнате, но что-то подсказывало мне, что она ушла. Твою мать.

Я перевернулся на спину после лучшего секса в моей жизни, мой сытый котенок прижался ко мне и отключился. Два часа сна, которые я спал этой ночью, настигли меня. Последним, что я помнил, было ощущение мягкого тела Пиппы, прижатого к моему. Черт. Пыталась ли она разбудить меня? Как долго она лежала рядом, гадая, проснусь ли я?

Поговорим о первом. Не думаю, что от меня когда-либо уходили. Обычно все происходило наоборот — я выскальзывал из квартиры какой-нибудь девчонки, надеясь избежать неловкого утреннего разговора. Тогда я должен был быть счастлив. Верно? Она избавила меня от необходимости отправлять ее домой. Вот только то, что мы сделали, не было обычным трахом. Черт, слова Пиппа и обычный даже не укладывались в одно предложение.

Вместо облегчения я почувствовал странное когтистое ощущение под кожей. Раздражение. Мне не нравилось, что она ушла. Что, черт возьми, со мной было не так?

Я соскочил с кровати и быстро обошел всю квартиру. Мои инстинкты были правы — никаких следов ее присутствия. Мне не нравилось не знать, добралась ли она до дома в целости и сохранности, хотя когда она уходила, было еще светло. Я решил, что должен проверить ее и убедиться, что с ней все в порядке, пытаясь убедить себя, что меня беспокоит ее безопасность, а не выяснение причины ее исчезновения.

Или, что еще хуже, просто хотелось увидеть ее снова.

Черт, это было плохо.

Я вернулся в спальню и быстро принял душ. Мне нужно было привести себя в порядок так же, как и очистить голову. Мне не нужны были такие осложнения в моей жизни. Чертова девственница.

Господи Иисусе.

Она подавала все признаки того, что она невинна, но я почувствовал, как ее тело сдалось, как только я вошел в нее. Тело, которое было воплощением искусства - женственные изгибы и кожа, мягкая, как спелый персик. Она была чертовски невероятной, и я был у нее первым.

Что в этом факте заставляло меня чувствовать себя полным дикарем? Как будто я должен был ударить себя в грудь и утащить ее обратно в свою пещеру, где ни один мужчина не мог даже взглянуть на нее.

Когда я впервые встретил ее перед свадьбой Коннера, я не мог отрицать ее привлекательности. Теплые карие глаза, песочно-светлые волосы и кожа, покрытая солнечным загаром, словно она всю жизнь прожила на пляже, а не на Манхэттене. Потом были часы, которые мы провели вместе в день свадьбы. Она была так полна энергии и жизни. Просто находиться рядом с ней было опьяняюще. Именно поэтому я согласился отвезти ее к себе домой, хотя знал, что это была плохая идея. Она была итальянкой. Ее дядя был боссом чертовой семьи Моретти, и я уничтожил ее Д-карту, как просроченные водительские права — совершенно ничтожные.

Вспышка гнева стиснула мою челюсть так сильно, что я боялся сломать чертов зуб.

Я мог злиться сколько угодно, но это ничего не меняло. Это был мост, по который уже никогда нельзя было перейти. Единственное, что могло помочь, это хотя бы уверить себя в том, что эта чертова женщина добралась до дома живой.

Я оделся на работу, затем заставил себя перезвонить Коннеру. Моему боссу и давнему лучшему другу не понравится, если я узнаю, что трахнул кузину его жены.

Надо было думать об этом до того, как ты прижал ее к стенке, придурок.

Я покачал головой, когда он ответил.

— Ты наконец-то поднял свою ленивую задницу? — Коннер отчитал меня вместо приветствия.

— Я бы не проспал, если бы ты не оставил меня вчера вечером с таким беспорядком. Знаешь, как трудно отмыть кровь от бетона? — Я убирал останки мертвого албанца после того, как Коннер вышел на тропу войны. Я был рад, что он поймал этого ублюдка, но уборка была сущей мукой.

— Этому засранцу повезло, что мне нужно было попасть домой. Надо было растянуть это на несколько дней, — пробормотал он.

Я хмыкнул в знак понимания. Эти безжалостные албанские ублюдки преследовали нас несколько недель и даже убили дядю Коннера. Я не мог отрицать его право на злость. Мне просто хотелось, чтобы он выпустил свой гнев в камере с пластиковой обшивкой, где мне не пришлось бы проводить всю чертову ночь, вытирая кровь на бетоне.

— Ты хочешь спорить со мной или что? — Спросил Коннер. Его краткость не беспокоила меня. Я знал его с детства. Я был ближе к нему, чем к собственному брату, что означало, что мы регулярно устраивали друг другу разнос.

— Если хочешь. Мне нужен номер телефона Пиппы.

Тишина заполнила пространство.

— Зачем? — Односложный ответ был наполнен настороженностью.

Я тщательно подбирал слова, зная, что мой ответ не будет принят, какие бы слова я не использовал. — Мы не совсем удачно добрались до дома ее родителей.

— Какого хрена? — Прорычал он.

Я отвел телефон от уха и скорчил гримасу. — Она уже взрослая, чувак. Практически умоляла поехать ко мне.

— Но это не значит, что ты должен соглашаться. Что, блядь, ты натворил?

Если бы он только знал, как все плохо, мне, наверное, понадобится хирург после того, как он доберется до меня.

— Все в порядке, — попытался заверить я его, — но я вроде как отключился и должен убедиться, что она благополучно добралась до дома.

— Господи Иисусе, становится только лучше.

— Да, да. Если бы мне нужна была лекция, я бы позвонил своему чертову отцу. Просто дай мне этот гребаный номер.

Каждая секунда тишины сквозила его неодобрением.

— Я напишу тебе сообщение, — выдохнул он, прежде чем связь оборвалась. Секунды спустя мой телефон высветил номер.

Сделав глубокий вдох, я набрал номер Пиппы и стал ждать.

— Алло? — Звук ее сексуального, энергичного голоса ослабил тиски, которые сжали мою грудь, как только я понял, что она исчезла. Так было до тех пор, пока я не услышал мужской голос на заднем плане.

— Давай вернемся в спальню. У меня есть кое-что особенное для тебя.

Каждый мускул в моем чертовом теле грозил лопнуть от напряжения. Кто, блядь, был с ней?

— Это я, — выдавил я сквозь стиснутые зубы.

— О! — сказала она с искренним удивлением. — Я не знала, что у тебя есть мой номер.

— Я не помешал? — Мой голос был острым, как лезвие. Это было слишком, но я ничего не мог с собой поделать. Мысль о том, что она уже с кем-то другим, вызывала у меня желание драться. — Прошло всего несколько часов с тех пор, как ты заглядывала в мою спальню. Кажется, ты слишком торопишься провести больше исследований.

— Прости? — Ее голос упал до хриплого шепота. — Ты серьезно на меня обиделся?

— Я не в восторге от того, что ты сбежала после всего, что случилось. — Я слышал, как безумно прозвучали мои слова, но остановить их было невозможно. Эмоции взяли верх.

Пиппа вздохнула. — Послушай, в этом нет ничего такого, хорошо? Мне жаль, что я ввела тебя в заблуждение, но тебе не о чем беспокоиться. Я ничего от тебя не жду.

Я не думал, что она могла сказать что-то, что разозлило бы меня еще больше. Как будто она думала, что я почувствую облегчение, если отпущу ее и уйду.

Я сделал медленный, глубокий вдох, чтобы успокоиться.

— Нам с тобой нужно поговорить, — сумел сказать я вежливым тоном, как вдруг мужской голос на заднем плане заговорил снова, нарушив мой вновь обретенный контроль. — Кто это, блядь, такой? — Потребовал я.

— Не то чтобы это было твоим делом, но это мой агент по недвижимости. Не надо напрягаться. Я ищу квартиру, и одна неожиданно появилась на рынке. Я не хочу тратить его время, поэтому мне нужно идти.

— Мне нужно его имя, — потребовал я.

— Что? Зачем?

— Потому что ты одна с этим парнем, и я хочу знать, где тебя искать, если с тобой что-то случится.

Еще один вздох. — Ты говоришь глупости, но я не хочу спорить. Его зовут Клинт МакАлистер. Доволен?

— Вряд ли, — сухо ответил я.

— Пока, Бишоп, — пропела она, прежде чем связь оборвалась.

— Я Том Прюитт. В банке First National работаю кредитным агентом. Мы пытаемся закрыть сделку по недвижимости в Центральном парке на юге и столкнулись с большими проблемами. Я пытался дозвониться до Клинта МакАлистера, который указан как агент покупателя, но он не берет трубку. — Я вложил в свой голос как можно больше авторитарной настойчивости. Людям свойственно подчиняться. Преподнесите себя достаточно уверенно, и вы сможете заставить людей сделать практически все.

— О! Мне очень жаль, сэр. Он сейчас с клиентом на объекте. — Голос секретарши был встревожен. Как я и планировал, у нее не было желания взваливать на себя ответственность за срыв сделки.

— Эта сделка на двадцать миллионов долларов может не состояться, если я не смогу связаться с ним. Вы знаете адрес, где он находится? Я мог бы послать кого-нибудь передать ему сообщение лично.

— Да, конечно. Позвольте мне узнать это для вас. — Не потрудившись проверить мое имя или полномочия, женщина зачитала адрес, расположенный в пяти минутах езды от моего дома.

Отлично. Я должен успеть туда вовремя.

— Спасибо за помощь. — Я повесил трубку и поспешил из своей квартиры.

Через десять минут я стоял в холле шикарного многоквартирного дома, когда Пиппа и ее агент по недвижимости вышли из лифта. Она переоделась в голубое платье-футляр, которое подчеркивало золотистый цвет ее кожи. Образ был ярким, но профессиональным, и я ненавидел то, что она, возможно, хотела выглядеть хорошо для этого засранца, который был рядом с ней. Клинт МакАлистер был близок к моему возрасту, может быть, на пару лет старше. Он был подтянут, достаточно привлекателен и стоял на десять дюймов ближе к моей женщине.

Твоей женщине? Ты что, с ума сошел, черт возьми?

Я не знал, что, черт возьми, на меня нашло, но, похоже, остановить это было невозможно.

— Пиппа, дорогая. Прости, что опоздал. — Я притянул ее к себе для быстрого поцелуя, удерживая ее руку в своей после того, как мои губы покинули ее.

Шок в ее глазах был почти комичным. Она перевела взгляд с меня на Клинта и обратно, прежде чем взять себя в руки. — Нет проблем. Я не уверена, что это место то, что я искала. — Она повернулась к своему спутнику. — Клинт, это Бишоп. Бишоп, мой агент по недвижимости, Клинт. — Она сделала ударение на этом слове, как бы говоря, я же тебе говорила.

Меня это нисколько не волновало, я был слишком увлечен тем, как она взяла на себя роль моей девушки, не устраивая сцен. Я был уверен, что позже получу по ушам, но пока она была моей. В моей груди зародилось тревожное чувство удовлетворения.

— Приятно познакомиться, Клинт. — Я протянул руку и крепко пожал ее. Его губы сжались, когда его взгляд переместился на Пиппу.

Правильно, ублюдок. Руки прочь от нее.

Я снова повернулся к Пиппе и продолжил. — Я действительно думаю, что для тебя мы должны остановиться на Ист-Виллидж. Мюррей Хилл хорош для молодых профессионалов, но я бы сказал, что для тебя он немного безжизненный. Немного дальше на юг, и ты получишь легкий доступ к лучшей ночной жизни, оставаясь при этом недалеко от Мидтауна. Может быть, мы сможем заехать и посмотреть что-нибудь в этом районе.

Пиппа нахмурилась. — Вообще-то, я думала о том же.

Я сжал ее руку. — Постарайся не выглядеть такой разочарованной.

— У меня есть предложение, которое может вам понравиться, но там пусто, — вклинился Клинт. — Владельцы оставили мебель для показа, но уже переехали. Мы могли бы заехать туда прямо сейчас, если у вас есть время.

— С удовольствием, — быстро ответил я, пока у нее не было шанса.

Она бросила на меня короткий взгляд. — Я дам знать своему водителю.

Как только мы вошли в вестибюль отремонтированного здания в Ист-Виллидж, я понял, что был прав. Лицо Пиппы засветилось, как Таймс-Сквер в канун Нового года.

Небольшой район был богат культурой старого мира, но модернизирован в модной, художественной манере, что привлекало более молодую публику. Пиппа была слишком полна жизни, чтобы быть счастливой в обществе, состоящем из переутомленных дневных торговцев и невзрачных бухгалтеров. Этот переходный район был ей по душе.

Квартира, предложенная Клинтом, находилось на двенадцатом этаже, что мне понравилось. Я всегда предпочитал четные номера нечетным. Без веской причины, просто они казались более сбалансированными.

— Клинт, — сказала Пиппа, когда мы подошли к входу в квартиру. — Ты не будешь возражать, если мы с Бишопом осмотримся наедине в течение нескольких минут?

Его глаза нерешительно перешли на меня. — Конечно, ребята, проходите. Мне все равно нужно позвонить. — Он достал ключ из сейфа, чтобы открыть дверь, и отошел в сторону.

Как только за нами закрылась дверь, Пиппа обернулась и ткнула пальцем мне в грудь.

— Какого черта ты здесь делаешь? — Тихо шипела она.

— Говорю тебе, нам нужно поговорить.

Она нахмурилась. — Как ты узнал, где я?

— Разве это имеет значение? Я хочу знать, почему ты улизнула раньше.

— Я не улизнула. — Она усмехнулась, подняв подбородок. — У меня просто не было причин оставаться. Мне все равно пора было возвращаться домой, а ты крепко спал. Если это все, что нам нужно было обсудить, ты можешь уходить.

Забавная, дьявольская ухмылка натянула уголки моего рта. — Я так не думаю, котенок. Я не оставлю тебя одну в незнакомой квартире с другим мужчиной.

— Что? — Ее челюсть отвисла от удивления. — Я могу о себе позаботиться.

Я двинулся вперед, заставив ее сделать шаг назад и упереться в стену. Когда у нее не осталось пути к отступлению, я развернул ее, схватил за руки и в две секунды запустил руку ей под юбку. Она задыхалась, но не сопротивлялась, слишком потрясенная, чтобы реагировать.

Я приблизил губы к ее уху, поцеловал в шею, а затем сжал ее запястья до синяков.

— Всего несколько минут, и твоя жизнь никогда не будет прежней, — жестко сказал я, подчеркивая свою точку зрения, сильнее вдавливая ее в стену, пока она не заскулила. Я бы убил любого ублюдка, который причинил ей боль, но она должна понимать опасность. Преступления такого рода никогда не удастся искоренить.

Все тело Пиппы дрожало. — Не тебе беспокоиться обо мне, Бишоп, — мягко сказала она, в ее словах больше не было вызова.

— Вот тут ты ошибаешься. — Я медленно поднес руку к ее киске, нежно обхватывая ее тепло. — Теперь это мое, и я защищаю то, что принадлежит мне. — Слова сорвались с моих губ прежде, чем я понял, что сказал. Они прозвучали откуда-то из глубины души, и я прочувствовал их звучную правду до самых костей.

Я предъявлял свои права на Пиппу Ревелло, и если она была шокирована, то должно была слышать голоса, кричащие у меня в голове. Я уже начал думать, что сошел с ума.

3

Его? Я не могла поверить, что это происходит. Я подумала, что Бишоп будет рад узнать, что я не собираюсь цепляться за него с ожиданиями. За свою жизнь он, наверное, занимался сексом с сотней разных женщин. Какого черта он решил, что хочет от меня большего?

Потому что я была девственницей? Конечно, я была не единственной девственницей, с которой у него был секс. А если это не так, то что заставило его найти меня? Я была слишком ошеломлена, чтобы противостоять ему, когда впервые вышла из лифта и увидела, что он стоит там, хищный и яростный. Легкомысленная сторона Бишопа была обезоруживающей. Его более резкая, напряженная сторона была просто очаровательна. Мне потребовалось почти полчаса, чтобы освободиться от своего недоумения и потребовать ответов. Но его ответ только еще больше запутал меня. Самое странное, что у меня возникло ощущение, что он был озадачен не меньше, чем я.

Мы закончили осмотр квартиры в Ист-Виллидж совершенно ошеломленные. Я прокомментировала качество светильников на кухне. Бишоп отметил, что здесь уже установлена современная система безопасности. Мы переходили из комнаты в комнату, не обращая внимания на огромного розового слона, идущего позади нас.

Теперь это мое, и я защищаю то, что принадлежит мне.

Я понятия не имела, как реагировать. В середине осмотра к нам присоединился Клинт, и мы продолжили изображать супружескую пару. Было слишком неловко объяснять, что мы выясняем отношения после секса на одну ночь. И я не была готова относиться к Бишопу как к какому-то преследователю. Он был чересчур ревнив, но я не могла его винить. Он был одурачен. Может быть, через день или около того он успокоится, и все вернется на круги своя. Может быть, он встретит девушку в клубе, чтобы отвлечься, и поймет, что погорячился.

Я потерла внезапно возникшую боль в груди.

Что это, черт возьми, было? Я... ревновала?

Я не могла понять, что на меня нашло. Я знала только, что образ Бишопа с другой женщиной вызывал у меня неприятные ощущения.

Мы оба сошли с ума, черт возьми. Это было лучшее объяснение, которое я могла придумать. К тому же, я не могла быть полностью расстроена его появлением, потому что он был прав насчет Ист-Виллидж. Он идеально подходил мне, и я обожала квартиру, которую нам показал Клинт. На самом деле, я хотела сделать предложение. Это означало, что мне нужно было смириться и сказать родителям, что я хочу переехать.

Внезапно жизнь с ними постоянно показалась мне не такой уж неразумной.

Давай, Пип. Ты можешь это сделать. Ты должна это сделать.

Уф. Я боялась этого разговора, хотя знала, что он неизбежен. Мне нравилась моя жизнь. У меня были деньги, привилегии и родители, которые любили меня. Жизнь мафиози была сладкой, если не обращать внимания на постоянную слежку, вечные угрозы жизни и отца, который пугал и отталкивал всех вокруг. Ничто в моей жизни не было обычным.

Это не обязательно было плохо. У меня было все, о чем только может мечтать девушка. Достаточно, чтобы я была счастлива. Я не должна была бороться с постоянным желанием заглянуть за стены моего волшебного мафиозного королевства.

Но Ева должна была быть счастлива в Эдеме, но она все равно искала запретный плод.

Именно так я чувствовала себя, познавая жизнь за пределами своего пузыря. С каждым днем тоска все сильнее терзала меня изнутри, а после свадьбы моей кузины этот внутренний голос закричал громче, чем когда-либо. То, как быстро у нее вырвали свободу, привело меня в ужас. Две недели. Это было все, что ей дали, прежде чем она пошла к алтарю за мужчиной, которого едва знала.

Черт. Нет.

Это не для меня. Этого не случится.

Я не хочу застрять с незнакомцем и, что еще хуже, не воспользоваться шансом попробовать, что еще есть на свете. Ни за что. Эта девушка собиралась жить полной жизнью. Теперь, когда Ноэми вернулась и жизнь снова обрела ритм, пришло время сосредоточиться на себе.

— Сегодня ты гуляла дольше обычного, — заметил мой отец, когда я вернулась домой. — Твоя мама сказала, что ты ходила к Ноэми сегодня утром? — Он оглядел меня с ног до головы, без слов давая понять, что я одета гораздо лучше, чем обычно, только для того, чтобы погулять с кузиной.

— Я была там сегодня, потом пришла домой и переоделась. — Я сделала глубокий вдох и направила всю свою энергию на создание абсолютной уверенности. — Сегодня днем я встречалась с агентом по недвижимости. Я смотрела квартиры и нашла одну, которую хотела бы купить.

Вот так. Это было открыто. Что бы ни случилось, я, по крайней мере, начала процесс.

Лицо отца скривилось, как будто ему только что насильно скормили ложку уксуса. — Ты отправилась на поиски квартиры, даже не обсудив это с нами?

Я не могла остановить себя от того, чтобы не опускать взгляд на свои руки в знак раскаяния. — Ну, я знала, что ты можешь быть не в восторге от этой идеи.

— Значит, ты решила, что будет лучше просто действовать за нашими спинами?

— Нет, папочка. То есть. Да, но я не пыталась обманывать. Я подумала, что будет лучше знать наверняка, этого ли я хочу, чтобы не расстраивать вас понапрасну. — Это не совсем правда, но дела быстро шли под откос. Я не могла позволить себе расстроить его больше, чем нужно.

Его и без того тонкие губы еще больше сжались. — Я не уверен, что понимаю, зачем ты вообще это делаешь. Тебе всего двадцать, и не то чтобы у тебя не было свободы здесь. Зачем платить за жилье, если у тебя есть прекрасный дом здесь, где я знаю, что ты в безопасности? Ты сможешь переехать, когда выйдешь замуж. Кроме того, Арии уже семнадцать. Ей нужно, чтобы ты был для нее хорошим примером. Мы не можем допустить, чтобы ей исполнилось восемнадцать, и она решила, что может сбежать в город сама по себе.

Разочарование сжалось в тугой узел между моими лопатками. — Папочка, я должна научиться быть независимой, — попыталась объяснить я.

— Нет, не должна. Нет никаких причин, по которым ты должна пытаться справиться сама.

Я шагнула вперед и сжала его руки, умоляя его понять. — Может, мне и не придется, но я хочу. Это важно для меня. Мне нужно знать, что я могу стоять на своих ногах. Пожалуйста, папочка.

Он нахмурился, его убежденность поколебалась. — Я подумаю об этом, — наконец проворчал он и притянул меня к своей груди. — Я не готов к этому, Пип. Я попытаюсь, но это опасный мир. Отпустить тебя на свободу без мужчины, который мог бы защитить тебя, противоречит всем моим принципам.

— Я знаю, папочка. Вот почему я не пыталась раньше. И прости, что заставляю тебя волноваться, но это значит для меня всё. Я хочу найти свое место в жизни, и я не верю, что для этого мне нужен муж.

Он отстранился и посмотрел на меня с насмешливым негодованием. — Ты так говоришь, как будто найти мужа — это плохо.

Я усмехнулась и ткнула его в ребра. — Это не обязательно плохо, но это также не главное в жизни.

Он скептически изучал меня. — Полагаю, ты не совсем ошибаешься.

Я ослепительно улыбнулась, и он покачал головой.

— Ты ела? — Спросил он, переходя на более безопасную тему. — Ты пропустила ужин, но я думаю, что в холодильнике есть остатки. — Когда он упомянул о еде, я вдруг поняла, что не ела, и почувствовала сильный голод.

— Остатки — это прекрасно. Спасибо, папа. — Я поцеловала его в щеку, тепло улыбнулась и с новыми силами отправилась на поиски еды.

Через час мой желудок больше не издавал сердитых звуков, и я растянулась на кровати в самых удобных трениках.

Что. За. День.

Я узнала, что мой дядя убил свою жену и держит мою кузину под замком, потеряла девственность, нашла жилье и призналась отцу, что хочу переехать. Поговорим о том, как начать двигаться вперед.

В общем, успехи этого дня легко перевесили неудачи. Я не знала, как поступить с Бишопом, но у меня еще будет время разобраться в этом. Сначала мне нужно было разобраться со своими чувствами. Он хотел от меня большего, но это не входило в мои планы.

Разве большее обязательно будет так уж плохо?

Зная, как устроена мафия, вполне возможно. Захочет ли он держать меня под своим контролем, как это делал мой отец? Отцом двигала любовь, но я больше не хотела, чтобы меня опекали, независимо от причины. Я хотела принимать собственные решения и идти туда, куда ведет меня мое сердце. Как я могла это сделать, если рядом со мной будет мужчина?

И в довершение всего, Бишоп был ирландцем. Что я вообще знала об ирландцах? Не много. Я никогда не задумывалась о них, потому что возможность моего участия в их жизни была ничтожно мала. Неужели мой отец взбесился бы, если бы узнал? Все было не так, как во времена молодости моих бабушки и дедушки, но это не означало, что моя мафиозная семья благосклонно отнесется к тому, что я встречаюсь с членом конкурирующей организации. По крайней мере, с замужеством Ноэми мы теперь были в некотором роде союзниками. Теоретически.

Легкость, поселившаяся в моей груди после разговора с отцом, сгустилась в тягучую массу. Обычно оптимизм был для меня второй натурой, но неуверенность была тенью, загораживающей мой солнечный свет. Трудно было сосредоточиться на положительных моментах, когда в голове постоянно крутились вопросы, связанные с Бишопом.

Словно вызванное моими мыслями, на моем телефоне появилось сообщение от него.

Бишоп: Я все еще чувствую твой запах на своих простынях.

Моя ухмылка не могла стать еще шире. Я не должна была хотеть его внимания, но напоминание о его грязных словах пульсировало в моих венах и подогревало кровь. Воспоминания о том, как он заставил меня чувствовать себя, проросли в жажду большего, настолько настойчивую, что я обнаружила, что печатаю ответ.

Я: Я все еще чувствую твои руки на себе.

Я нажала кнопку Отправить, сильно прикусив нижнюю губу и молясь, чтобы отец не следил за моими сообщениями. Я полагала, что если он это делает, то испытывает шок.

Бишоп: Ты одна в своей спальне?

Мое сердце сделало сальто.

Я: Да. А ты?

У меня было чувство, что я знаю, к чему это приведет, и я также знала, что не должна поощрять его, но я никогда раньше не обменивалась секс-сообщениями. Если бы я хотела попробовать все, было бы непродуктивно упускать такую возможность, верно?

Я чуть не выпрыгнула из своей кожи, когда зазвонил телефон.

— Алло? — Я была слишком на взводе, чтобы ответить что-нибудь соблазнительное или изысканное.

— Ложись на кровать. — Властный тон его глубокого голоса заставил мое тело двигаться без колебаний.

Я забралась на кровать и откинулась на подушки, прислоненные к изголовью. Каждое нервное окончание в моем теле пело от предвкушения.

— А что насчет тебя? — Спросила я, желая мысленно представить свою собственную картину.

— Я сейчас в своем кабинете и так охуенно тверд, что мне больно.

Я удовлетворенно улыбнулась. — Сидишь за своим столом?

— Ммм... с мыслями о тебе весь этот чертов день. Я хочу, чтобы ты просунула руку в свои трусики. Не снимай их, непослушный котенок. Это секрет, только ты, я и твоя красивая розовая киска.

Господи, его слова произвели нечестивое действие на мои внутренности.

Когда мои пальцы скользнули между складок, я уже была вся мокрая. С моих губ сорвался слабый вздох, вызвавший еще один стон с его стороны.

— Блядь, как бы сильно я не сжимал свой член, это не сравнится с тем, как твоя киска высушила меня. Ты — чертова влажная мечта.

— Продолжай говорить в том же духе, и это не продлится долго. — Я дышала с трудом, наполовину потерявшись в своем нарастающем удовольствии.

Он хмыкнул. — Ты трогала себя раньше, но как насчет этого? Разве другой мужчина когда-нибудь так управлял твоим телом на расстоянии? — Его голос приобрел жесткий оттенок, который заставил мое сердцебиение участиться.

— Нет, для меня это впервые.

В трубке раздался мужской рык одобрения. — Хорошо. Я хочу все твои первые разы, а их так много. Черт, котенок, от одной мысли об этом я уже на грани.

Он был не один. Я была так увлечена, что не заметила всей важности его комментария. Мое дыхание становилось все более поверхностным, когда моя рука ускоряла темп, и накал ощущений перерос в катастрофический шторм в глубине моей души.

— Не кончай пока. Только когда я скажу, — приказал он жестко.

— Но... но я так близко, — хныкала я.

— Нет, пока я не скажу, — приказал он.

— О Боже. Бишоп.

— Вот так, детка. Погрузи свой палец глубоко внутрь и думай о том, насколько лучше будет, когда я снова наполню тебя. — С его голосом в моем ухе было невозможно не представить его рядом со мной. Ощущение его тела надо мной. Запах его мужского одеколона, наполняющий мои легкие. Укус его зубов над моим чувствительным соском.

— Бишоп! — Воскликнула я.

— Какой хороший маленький котенок. Кончи для меня, и дай мне услышать, как хорошо я доставляю тебе удовольствие.

Самый похотливый, животный звук, который я когда-либо издавала, вырвался из моего горла, когда мой оргазм прорвался сквозь меня.

— О, блядь, да. — Восхитительный рык Бишопа донесся до моих ушей с того места, где я уронила телефон и отдалась амброзии, текущей по моим венам. Ничто другое не существовало за пределами моей эйфории. Но через бесчисленное количество секунд голос Бишопа снова донесся до моих ушей, мягко возвращая мое тело на землю.

— Черт, по телефону ты почти такая же горячая, как и наяву.

Боже, мне нравилось каждое его слово, словно он имел прямой доступ к моим самым сокровенным желаниям.

Но как же все мои первые разы и заявления о том, что я его? Теперь, когда мой мозг мог функционировать без прилива эротического удовольствия, ослепляющего меня, голос разума вернулся на передний план моих мыслей.

Дурацкий кайф.

Я бы предпочла засунуть голову в песок, но это было не в моем характере. Я была девушкой с головой, и в этой ситуации нужно было разобраться.

— Бишоп, нам нужно поговорить.

— Не уверен, что есть что обсуждать, котенок.

Черт, мне даже нравилось, что он называл меня котенком. Это было глупое ласковое обращение, которое я бы, наверное, высмеяла, если бы услышала его в фильме, но, черт возьми, если бы оно не звучало как чистое золото в его устах.

— Нет? — Спросила я с легким весельем. — А как насчет того, что я, возможно, не хочу быть твоей?

Возможно ли услышать чью-то ухмылку через телефон? Я могу поклясться, что слышала, как его ямочки насмехаются надо мной на расстоянии.

— Я почти уверен, что это уже решенный вопрос, но если ты хочешь, чтобы я доказал тебе это, я докажу. — Его уверенность не знала границ.

— Это не сделка, Бишоп. Мы едва знаем друг друга.

Его ответ наполнил мои уши теплым медом. — Я знаю тебя лучше, чем любой другой человек когда-либо знал тебя.

— Это не... Ты знаешь, что я имею в виду. — Смутившись, я запнулась на полуслове.

— Как ни посмотри, ответ один и тот же, — самодовольно сказал он. — А теперь тебе пора отдохнуть. Сладких снов, котенок. Я знаю, что мои будут очень дикими. — Телефон замолчал, но я еще несколько раз назвала его имя, думая, что он просто перевел разговор на другую линию, а не повесил трубку. Однако именно так и произошло.

Бишоп был упрямым, но в то же время чертовски привлекательным. Он так запутал меня, что я не знала, кричать мне или смеяться. Возможно, и то, и другое.

Не желая убивать последние остатки оргазмического кайфа, я решила подумать о Бишопе позже. В конце концов, он никуда не собирался исчезать. Он ясно дал понять это.

4

— Постройтесь в линии для передачи мяча! — Рокочущий голос тренера моего брата по баскетболу разносился над шумным спортзалом.

Последние полчаса я сидела на старых деревянных трибунах и наблюдала за тренировкой Гейба. Папа всегда заботился о том, чтобы кто-то приходил, когда у кого-то из нас были тренировки или собрания клуба. Теперь, когда я стала старше и не участвовала во внеклассных мероприятиях, я стала наблюдателем за своими братьями и сестрами. Я не возражала. Гейб рос так быстро. В двенадцать лет он уже был с меня ростом. Не то чтобы я была особенно высокой, но я помнила, как его привезли домой из больницы, с опухшим лицом и самыми маленькими пальчиками на ногах, которые я когда-либо видела. Поскольку между нами было восемь лет, я была достаточно взрослой, чтобы помогать его растить, и гордилась его успехами почти так же, как наши родители.

Я наблюдала за тем, как мальчики занимают позицию для выполнения упражнений, и достала свой телефон, когда он зажужжал от сообщения.

Бишоп: Как дела у Ноэми?

Прошло два дня с тех пор, как я рассталась с Бишопом. Два очень насыщенных событиями дня, каждый из которых заканчивался сообщениями от него. На следующий день после его появления на просмотре моей квартиры, отец Ноэми был убит ее мужем, ради спасения ее жизни. Я была чертовски рада, что дядя ушел из нашей жизни, но событие было травмирующим, и Ноэми, и ее брат были потрясены.

Я: Я думаю, с ней все в порядке. Я говорила с ней только по телефону.

Она и ее муж сидели в своей квартире. Я не винила их. Быть свидетелем убийства родителя, каким бы плохим он не был, было бы ужасно. Я постоянно думала о своей кузине в течение этих сорока восьми часов - об этом и о том, как бесспорно приятно, что Бишоп каждый вечер протягивал мне руку помощи.

Я была уверена, что ирландская семья Бишопа была так же занята ликвидацией последствий, как и моя семья. Я почти не видела своего отца в течение двух дней.

Бишоп: Ваши семьи были близки?

Я: Наши мамы были близняшками, так что да. Но мы не были близки с ее отцом, если тебе это интересно. Его никогда не было рядом.

Бишоп: Даже твой отец?

Я не была уверена, к чему он клонит. Было ли это просто любопытство, или он выпытывал информацию?

Я: Нет. Мой отец может быть немного грубоват, но он совсем не такой, как Фаусто. Они не были друзьями.

Я: И поэтому ты написал? Чтобы спросить о моей семье?

Я ухмыльнулась, отправляя сообщение. Издеваться над ним было гораздо веселее, чем должно было быть.

Бишоп: Осторожнее, котенок. Из-за твоего дерзкого ротика тебя отшлепают.

Иисус. Мое сердце лебедем нырнуло глубоко в живот.

Я: Это может быть неловко посреди спорткомплекса YMCA. Я слышала, они не одобряют шлепки.

Если я не возьму под контроль свою идиотскую ухмылку, окружающие подумают, что я чокнутая.

Бишоп: Какого черта ты делаешь в спортивном центре?

Я: У брата тренировка по баскетболу.

Следующие десять минут мои глаза прыгали между братом и телефоном, пока я ждала ответа. Когда я поняла, что веду себя как влюбленная идиотка, я быстро бросила телефон обратно в сумочку.

Что, черт возьми, со мной было не так? Какой магией вуду владел Бишоп, что он смог так легко расколдовать меня? Я даже не хотела отношений с этим парнем. Почему меня волновало, звонит ли он или пишет смс?

Я разочарованно вздохнула и опустила подбородок на руку, подперев локтем колено.

— Все не может быть так плохо. — Веселый голос Бишопа охватил меня, когда он опустился и сел на скамейку рядом со мной.

Я резко вскочила на ноги. — Что ты здесь делаешь? — Мои слова могли прозвучать обвинительно, но внутри меня все бурлило от восторга.

— Я направлялся в свой спортзал, который находится неподалеку. Решил заскочить.

— Но в этом городе две дюжины YMCA. Как ты узнал, в каком из них я буду?

— Это ближайший к дому твоих родителей. — Он пожал плечами. — Я мог ошибиться, но я потерял бы всего несколько минут своего времени.

Я медленно расслабилась, прилив адреналина спал. — У тебя есть привычка появляться в любом месте. Мне стоит беспокоиться?

Он сверкнул дьявольской ухмылкой. — Безусловно.

Я покачала головой, сдерживая улыбку.

— Так за кем мы наблюдаем?

— Тот, что в красной футболке. — Я указала на своего брата на площадке.

— Ты всегда приходишь на его тренировки?

— Нет. Мама обычно отвозит его.

Бишоп откинулся назад, положив руки на скамейку позади нас. — Место навевает воспоминания.

— Ты играл? — Спросила я его.

— Каждый день, когда я был ребенком. Не в этом самом центре, но все они похожи. У нас также был открытый корт рядом с домом моих родителей, куда я часто ходил.

— Ты все еще играешь?

— Не часто, — сказал он с легким раскаянием. — Обычно я занимаюсь боксом, если у меня есть время.

— Если ты любишь баскетбол, почему ты выбрал бокс?

— Мне нужно было знать, как защитить себя, и я влюбился в этот вид спорта. Нет лучшего средства для снятия стресса. — Его взгляд переместился на меня. — Ну, может быть, одно.

Головокружительная волна электричества пронеслась между нами. Неважно, что мы находились в вонючем спортзале в окружении незнакомых людей, эта проклятая химия, связывающая нас, отказывалась рассеиваться.

Я повернула свои пунцовые щеки обратно к мальчикам, когда они закончили тренировку.

— Не похоже, что на этой площадке запланирована еще одна тренировка, — заметил Бишоп, оглядываясь по сторонам. — А я, оказывается, одет по случаю. Может быть, я мог бы показать тебе несколько приемов.

О, это было слишком хорошо — возможность, которую я не могла упустить.

— Я не уверена, что джинсы и футболка — это одежда для спортзала. Кроме того, я бы не хотела тебя задерживать, — сказала я, не желая выглядеть слишком нетерпеливой.

— Я бы не хотел быть в другом месте. — Этот наглый ублюдок подмигнул, и Боже, как мне это понравилось.

Я написала нашему водителю, что мы с Гейбом останемся здесь еще ненадолго, а затем спустилась с трибун.

— Гейб, это Бишоп. Бишоп, мой брат, Габриэль.

— Гейб. Просто Гейб, — поправил мой брат.

Я ухмыльнулась, зная, что он ненавидит, когда его называют полным именем.

— Приятно познакомиться, Гейб, — сказал Бишоп, когда они пожали друг другу руки. — Я раньше играл и подумал, что раз уж я уже здесь, то мы могли бы сыграть раунд ЛОШАДЬ или что-то в этом роде. Мы могли бы показать твоей сестре, как бросать мяч.

Взгляд Гейба метнулся к моему. Я быстро заставила его замолчать, прищурив глаза.

— Да, звучит здорово, — сказал Гейб, широко улыбаясь.

— Лошадь? — Спросила я. — Почему игра, в которой участвуют баскетболисты, называется лошадь?

— Это просто слово, которое используется. Каждый раз, когда кто-то попадает в корзину, остальные должны бросить с того же места. Тот, кто промахивается, добавляет к своему счету еще одну букву в слове лошадь. Первый, кто соберет все буквы и произнесет это слово, проигрывает.

— Понятно. — Я понимающе кивнула. — Итак, с чего начнем?

Бишоп передал мне подпрыгивающий мяч. — Выбирай любое место, которое, по твоему мнению, может стать для тебя легким броском. Если ты не попадешь в корзину, Гейб сможет попробовать бросить с любого места, которое он выберет. Однако если ты попадешь в корзину, то мы с Гейбом будем пробовать с того же места. Если один из нас не попадет в корзину, он получит букву Л.

— Мило. Хорошо. Давайте попробуем. — Я положила мяч на бедро и стала бродить по площадке. Сначала я оценила место в нескольких футах от корзины, а затем переместилась чуть дальше. И еще дальше. Пока не оказалась за трехочковой линией. Я пожала плечами. — Выглядит неплохо.

Брови Бишопа поднялись и встретились с его каштановыми кудрями. — Ты уверена в этом?

— Это просто для развлечения, верно? — Я ударила мяч об пол несколько раз, прицелилась в корзину, а затем сделала трехочковый бросок. Прямо в цель.

Бишоп рассмеялся. — О черт, меня обвели вокруг пальца, как лоха. Я удивлен, что ты не попыталась поставить деньги на игру.

— Мне не нужны твои деньги. Твоя гордость меня вполне устроит. — Я бросила мяч Гейбу, который ухмылялся от уха до уха. — Твой удар. Покажи ему, на что ты способен.

Наши соревновательные натуры затянули игру на целых полчаса подколов и игр. Но в конце концов я вырвала победу и наслаждалась каждой секундой.

— Как долго ты играла? — Спросил Бишоп, когда мы собирали свои вещи.

— Весь школьный период.

— Тебе стоит играть профессионально.

Я пожала плечами. — Может быть. — Игра была забавной, но я пыталась заставить родителей воспринимать меня как взрослую, и игра в баскетбол не казалась мне полезной.

Поняв, что Бишоп планирует проводить нас на улицу, я остановилась у входа. — Тебе, наверное, лучше остаться здесь. Нашему водителю не нужно видеть, что у нас гости.

— Разве мое присутствие здесь — это проблема? — Тень беспокойства омрачила его черты.

Я не хотела, чтобы он волновался, но я также не была готова отвечать на вопросы о нем своему отцу. — Слушай, это было весело, но я же сказала тебе, что ничего не ищу.

— Я тоже, но иногда ты оказываешься там, где никогда не намеревался быть.

Невозможная скотина. Я хотела ударить его кулаками в грудь и приказать ему оставить меня в покое, и одновременно целовать его до потери рассудка.

Вместо этого я просто покачала головой, недоумевая. — Спокойной ночи, Бишоп.

— Спокойной ночи, Пип. — Медленная, знойная ухмылка скользнула по его лицу. — Сладких снов. — Его слова были темной бархатной лаской, которая разжижала мои внутренности.

Как будто он точно знал, как он на меня влияет, его глаза потеплели до состояния жидкой патоки.

У меня были чертовски серьезные проблемы.

5

— Привет, Пип. Не возражаешь, если я войду? — Мой отец стоял у открытой двери моей спальни. Это было не похоже на него — искать меня. Он был занятым человеком и не самым участливым отцом, поэтому его неожиданное появление вызвало у меня мгновенное любопытство.

— Конечно, заходи. — Я бездумно листала свой телефон, пытаясь игнорировать тот факт, что от Бишопа не было вестей уже два дня. Или, более того, пыталась игнорировать тот факт, что часть меня была разочарована тем, что я не слышала ничего от Бишопа уже два дня. Я не понимала, как человек может быть настолько чертовски противоречивым. Если еще хоть один выстрел прозвучит среди голосов в моей голове, я окажусь запертой в маленькой симпатичной комнате с мягкой обивкой. — Что случилось?

Папа присел на край моей кровати, окинув меня любопытным взглядом. — Сегодня ко мне приходил молодой человек. Он сказал, что вы встречаетесь.

Он не сказал. Не стал бы.

Я внутренне содрогнулась.

Не стал бы? Разве он не изложил свою позицию совершенно ясно? Тем не менее, я была ошеломлена.

Папа продолжал, не обращая внимания на мое изумление. — Почему ты не сказала нам, что встречаешься с кем-то? И уж тем более с ирландцем.

Мои губы разошлись, но из них ничего не прозвучало. Я не знала, что сказать и как объяснить.

Ну, папа. У нас был секс на одну ночь, поэтому я не думала, что об этом стоит говорить.

Верно. Мой отец никогда в жизни не поднимал на меня руку, но это могло помочь.

— Мы виделись всего пару раз. — Я решила, что это достаточно безопасно, чтобы признаться.

— Я не в восторге от того, что он ирландец, но, зная тебя и Ноэми, я не должен был удивляться. Вы двое всегда были больше похожи на близняшек, чем на кузин. Поскольку она замужем за одним из них, я должен был знать, что ты последуешь его примеру, — устало пробормотал он.

— Мы не собираемся жениться, — заверила я его.

— Ну, я просто даю тебе понять, что не осуждаю.

Мои брови сошлись, когда я изучала отца. — Я не понимаю. Когда я училась в школе, ты делал все возможное, чтобы я не встречалась. А теперь ты вдруг стал относиться к этому нормально?

— Меня беспокоили не свидания, как таковые. Просто не было смысла в том, чтобы кто-то из этих парней интересовался тем, чего у них не может быть. Я не собирался позволить тебе связаться с каким-нибудь будущим бухгалтером или страховщиком, который не сможет тебя защитить. Они понятия не имеют о нашем образе жизни. Бишоп может позаботиться о тебе, даже если он гребаный ирландец. — Последнюю часть он произнес почти неслышно.

Я была немного ошеломлена, но не настолько, чтобы забыть, с чего начался этот маленький разговор. — О чем именно вы с Бишопом разговаривали?

— Не о многом, но он попросил разрешения официально ухаживать за тобой, что я уважаю. Однако я бы предпочел услышать об этом от тебя.

— Мне жаль. — Я уступила с некоторой неохотой. Формально я твердо стояла на том, что это не его собачье дело. — Так что ты ему сказал? — Если эти двое мужчин уже заговорили о свадьбе, кто-то должен был потерять глаз, и это была не я.

Папа выжидал с ответом, пока я не перевела взгляд на него. — Я сказал, что у меня нет возражений, если только это то, чего ты хочешь.

Мое нутро сделало свою лучшую пародию на крендель, скручиваясь, пока я не почувствовала, что мой желудок поднимается к горлу. Я так чертовски разрывалась. Бишоп мне очень нравился, но весь смысл траха с ним заключался в том, чтобы испытать жизнь, а не связать себя еще быстрее. Замуж за первого мужчину, с которым я переспала, было именно тем, чего я пыталась избежать.

Мой отец напрягся, когда я не сразу ответила. — Все, что тебе нужно сделать, это сказать слово, и я сделаю так, что этот парень больше никогда тебя не побеспокоит.

— Нет! — Пролепетала я. — Дело не в этом. Просто все происходит быстро. Я запуталась, вот и все. — Я не хотела, чтобы Бишоп подталкивал меня к отношениям, но я также не хотела, чтобы мой отец причинил ему боль. Все мое тело сжалось от этой мысли.

— Ты не должна делать ничего, что тебе не по душе, Пип.

— Я знаю, папа. Спасибо.

Он тяжело вздохнул. — Наверное, мне следовало поговорить с тобой, прежде чем приглашать его на ужин.

— Ужин? Сегодня вечером? — Бишоп приедет сюда, чтобы поесть с моей семьей?

Отец встал. — Ты права. Это слишком быстро. Я позвоню ему и скажу, что нам нужно перенести встречу.

Моя рука инстинктивно протянулась, чтобы сжать папино предплечье. — Нет, все в порядке. Я просто удивилась.

Увидеть Бишопа снова после двух дней молчания было слишком заманчиво. Его пьянящее присутствие было слишком манящим. Я не могла прогнать его.

— Если ты уверена, он будет здесь через час. — Папа изучал мое лицо, словно ища сомнения.

Я мягко улыбнулась. — Хорошо. Спасибо, папа. — Я была рада, что отец был на моей стороне, даже если иногда он был властным. Он всегда хотел как лучше.

Отец легонько постучал пальцем по тонкой ямке на моем подбородке, оставив меня наедине с моими головокружительными мыслями.

Бишоп действовал за моей спиной и говорил с моим отцом. Он проигнорировал мои возражения, а затем втянул в это моих родителей, не задумываясь о том, как я могу себя при этом чувствовать.

Чем больше я думала об этом, тем больше злилась.

Этот придурок пытался навязать мне свою волю, включив себя в уравнение. Парень нравился мне больше, чем следовало бы, но он должен был понять, что я не объект переговоров. У меня были мысли, чувства и желания, и ни одно из них не заслуживало неуважения. Если он хотел завоевать меня, только мое мнение имело значение. Не мамино. Не папино. Мое. И я не потерплю, чтобы со мной так поступали.

Бишоп должен был понять, что я не пешка на его шахматной доске и даже не король или королева. Я была его соперником за столом. У нас обоих равные ставки в игре, и жульничество не допустимо, а именно это он и сделал, действуя за моей спиной.

Мне нужно было дать ему понять, что он облажался, и показать ему, что не только он может вести грязную игру.

Быстро подумав, я набрала номер старого друга из старшей школы. Благодаря папе и моей любви к баскетболу, все парни из школы были для меня только друзьями. Я была королевой Friend Zone. В то время я ненавидела это, но это означало, что меня приняли как одного из парней, и пришло время наконец-то воспользоваться этим несчастливым званием.

— Пипсквик! Давно не виделись.

Ухмылка осветила мое лицо. — Привет, Арчер. Мне нужна услуга.

6

Отсутствие насилия может показаться странной чертой для боксера, но я бы описал себя именно так. Я не был вспыльчив, и у меня точно не было жажды крови. Мне нравилось соревнование, физическая нагрузка и стратегия, необходимая для борьбы с противником один на один. Таков я был в двух словах, но как только я вошел в столовую Ревелло и увидел Пиппу, сидящую рядом с другим мужчиной, я увидел красный, кипящий, багровый цвет, лижущий края моего зрения.

Джино Ревелло застыл рядом со мной в арочном проеме входа. — Пиппа, я не знал, что у нас еще один гость. Возможно, тебе стоит нас представить. — В каждом слове сквозило раздражение, почти незаметное для человеческого уха. Почти.

Она улыбнулась, невозмутимо, как будто внезапное напряжение в комнате было ее планом с самого начала. Какова была ее цель? Она делала заявление своему отцу или мне? Если ее целью был я, то ей есть чему поучиться в отношении железной воли Боханана. Я жил ради вызова, и выходки Пиппы только подстегивали меня. Если она пыталась отвадить меня, то делала это неправильно.

— Мне так жаль, папочка. Арчер готовился вернуться в колледж, и это был последний вечер, когда мы могли наверстать упущенное. Надеюсь, ты не возражаешь. — Она положила руку на плечо этого засранца, в ее словах сквозила невинность.

Я шагнул вперед и протянул руку в сторону Арчера. — Чем больше, тем веселее, я бы сказал. Меня зовут Бишоп. — Моя улыбка была практически волчьей, но я ничего не мог с собой поделать. Это должно быть весело.

— Мистер Ревелло, надеюсь, я не помешал, — обратился он к Джино ломающимся от напряжения голосом. Этот парень не был конкурентом. На самом деле, эта идея была достаточно смехотворной, чтобы справиться с моим самообладанием.

— Вовсе нет, — заверил его Джино. — Гостям всегда рады. — Он повернулся ко мне с тонкой улыбкой. — Пожалуйста, присаживайся. — Он указал на свободное место рядом с тем, где, предположительно, сидела его жена. Место прямо напротив Арчера. Идеально.

Я занял свое место и заметил, что Пиппа возится с волосами — нервозность. До сих пор она держалась уверенно, но неуверенность беспокоила ее изнутри. Я должен был восхищаться ее усилиями. Она стремилась проложить свой собственный путь. Немногие люди познали себя с такой убежденностью и остались верны себе.

С неохотой я переключил свое внимание с Пиппы на ее друга. — Итак, Арчер, откуда ты знаешь Пиппу?

— Мы тусовались в школе. Мы оба играли в баскетбол, поэтому виделись на тренировках. — Его взгляд ненадолго переместился на Джино, после чего он заерзал на своем месте.

Пиппа сделала глоток вина. — Ты бы познакомился с ним раньше, папа, если бы не был так строг, запрещая мне встречаться.

Брови Арчера поднялись, когда он удивленно посмотрел на нее. Он быстро пришел в себя, но вред был нанесен. Между этими двумя не было и отдаленной близости. Хотел ли он отношений? Почему он не настаивал на этом? Их ситуация была интригующей в болезненном, тошнотворном смысле. Если бы я не знал, что Пиппа была девственницей до встречи со мной, неопределенность их прошлого съела бы меня заживо.

— Извините за задержку. — Миссис Ревелло ворвалась в комнату с дымящейся миской макарон в руках. — Ужин готов. — Она поставила блюдо на стол, за ней последовали две девочки-подростка, которые сделали то же самое с тарелками, которые они несли.

Джино встал. — Лауретта, это Бишоп Боханан и ... Арчер ... Прости. Я не расслышал твою фамилию.

— Уортингтон. — Он кивнул Лауретте. — Рад познакомиться с вами.

Мать Пиппы перевела взгляд с Арчера на меня и обратно. — О да. Очень приятно познакомиться с вами обоими. Ари, пожалуйста, сходи за своим братом.

Старшая из двух девочек вышла из комнаты, в то время как другая заняла место рядом с Арчером, позволив занавесу из волос образовать барьер между ними. Она казалась самой застенчивой из всех.

— У вас прекрасный дом, миссис Ревелло, — сказал я.

Она тепло улыбнулась. — Спасибо. Могу я предложить бокал вина?

— Пожалуйста, позвольте мне. — Я встал и взял бутылку с середины стола, налив ей хорошую порцию, прежде чем налить себе стакан.

— Эй, Бишоп! — Задорный голос Гейба раздался у меня за спиной, когда он вошел в комнату.

Я поставил вино и отошел от стула, протягивая руку для кулачного удара. — Как дела, приятель?

Гейб засиял, явно обрадованный тем, что с ним обращаются как с равным. — Ничего особенного.

— Вы уже встречались раньше? — Спросил Джино.

— Бишоп приходил на тренировку на днях, и Пип его проучила. — Он усмехнулся. — Ты бы видел ее. Это было здорово.

Арчер рассмеялся, и мне пришлось сдержаться, чтобы не посмотреть на него.

— Да, что ж. Теперь, когда я знаю ее склонность к авантюрам, я буду более осторожен в будущем. — Мой взгляд переместился на Пиппу, у меня на уме был совсем другой вид авантюр. Ее мысли, должно быть, направились туда же, потому что пунцовый румянец согрел ее щеки.

Она прочистила горло. — Хорошо иметь несколько тузов в рукаве. Никогда не знаешь, когда кто-то попытается застать тебя врасплох. — Ее замечание прозвучало как укол, но меня это больше позабавило, чем что-либо другое.

Я поднял свой бокал в воздух, не сводя с нее глаз. — Слова, которыми стоит жить, я бы сказал.

Арчер заерзал. Опять.

Миссис Ревелло села прямее. — Теперь, когда мы все здесь, пожалуйста, давайте есть.

Она указала на еду, и мы приступили к процессу наполнения тарелок. Следующий час прошел в вежливой беседе, часто сосредоточенной на Арчере, благодаря моим неоднократным усилиям держать его в центре внимания. Ужин прошел не совсем так, как я ожидал, но он все равно был бесконечно увлекательным. К тому времени, когда наши десертные тарелки были вылизаны дочиста, я подозревал, что Арчер заплатил бы деньги за то, чтобы оказаться где угодно, только не в этой столовой.

— Прошу прощения, я на минутку. — Пиппа встала. — Мне нужно в туалет. — Она выскользнула, а мой взгляд проследил за ней.

Джино тоже поднялся на ноги. — Почему бы нам не отправиться в гостиную, чтобы выпить эспрессо или, возможно, немного граппы.

— Звучит прекрасно. Мне нужно сделать быстрый телефонный звонок, и я сейчас приду. — Я кивнул в знак благодарности, а затем последовал за Пиппой. Мои истинные намерения были очевидны, но мне было все равно. На самом деле, мне хотелось, чтобы все в комнате знали, куда я иду.

Я ждал своего непослушного котенка возле ванной, и как только она открыла дверь, я тихонько протиснулся внутрь.

— Какого черта ты делаешь? — Шипела она, как только за мной закрывалась дверь.

— У меня к тебе личный разговор. — Я шагнул ближе. Она подалась назад, ее задница достигла трюмо.

— Ну, хорошо, потому что мне есть что тебе сказать. Ты не можешь просто сказать моему отцу, что мы встречаемся, и пригласить себя на ужин. Так дела не делаются.

Невидимое силовое поле, связывающее нас вместе, притянуло меня ближе.

— В том, что происходит между нами, нет ничего нормального, Пип. Я никогда в жизни не встречал женщину, которая бегала бы от меня так, как ты.

Она скрестила руки на груди и подняла подбородок. — Что ж, привыкай к этому, потому что мне это не интересно.

— Не интересно что? Я? Потому что твое тело с этим не согласно. — Мой взгляд прошелся по ее шее, по трепещущей точке пульса и медленно спустился вниз по идеальным выпуклостям ее грудей, прижимающихся к краю выреза платья. Мне не нужно было даже прикасаться к ней, чтобы дрожь охватила все ее тело.

В моих венах вспыхнула новая искра гнева. Я подался вперед, прижимаясь к ней всем телом. — Почему, Пип? Какого черта ты сопротивляешься этому?

Она раскинула руки и напряглась для борьбы, но неожиданно смягчилась. — Я же сказала тебе, что не хочу быть ограниченной в чем-то, — мягко сказала она, ее голос выдавал ее уязвимость.

Я хотел быть нежным с ней, но мне был неприятен этот подтекст. — Ограниченной? В смысле застрять с одним мужчиной? Это подразумевает, что ты хочешь трахаться с другими людьми, а я уже сказал тебе, что ты моя.

— Я не твоя, Бишоп. — Ее глаза умоляли меня, хотя она не нашла бы никакого сострадания в том, что касалось меня.

Я наклонился и прижался щекой к ее щеке, положив одну руку на ее талию, а другую положив на трюмо позади нее. — Знаешь ли ты, что первый человек, открывший звезду, может назвать ее как угодно?

Она замолчала на секунду, затем медленно покачала головой из стороны в сторону. — Нет, но я не звезда, Бишоп. Ты не можешь владеть мной.

— Никто не владеет звездами, детка. Каждый может любоваться ими на расстоянии, но тот человек, чьи глаза впервые увидели это яркое пятнышко света и признали его сокровищем, которым оно является, этот человек всегда будет иметь особую связь с этой звездой. — Я провел рукой вверх, пока не коснулся тыльной стороной ладони ее груди.

Ее спина непроизвольно выгнулась, еще больше прижимая ее тело к моему. Когда ее губы разошлись на дрожащем вдохе, я воспользовался возможностью. Наши рты соединились, как две половинки одного целого, идеально подходящие друг другу по форме. Дикая радость наполнила мою грудь от того, как не стесняясь она ответила на мой поцелуй. Она не просто расслабилась в моих объятиях. Пиппа ответила на мой голод своей жадной потребностью.

Когда я наконец отстранился, чтобы отдышаться, мы оба не могли подобрать слов.

— Нам, наверное, пора возвращаться, — пробормотала она.

Я провел большим пальцем по ее щеке, желая запомнить все, как она выглядит, будучи мягкой и опьяненной поцелуями. Ее губы были немного пухлыми, а щеки розовыми. Ни у кого в этой комнате не возникло бы сомнений в том, чем мы занимались. Как я и планировал.

— Надеюсь, ты не думаешь, что это означает, что ты прощен, — прошептала она, в ее словах не было ни капли борьбы.

— Я и не мечтал об этом. — Я ухмыльнулся. — А теперь пойдем. Пора возвращаться к остальным.

Довольная ухмылка освещала мое лицо всю дорогу до гостиной, где все собрались за напитками после ужина. Когда неуверенность замедлила шаги Пиппы, я положил властную руку ей на поясницу.

— Почему бы тебе не принести гостю выпить. — Я выдержал немигающий взгляд Арчера и подмигнул.

— Эм, о. Да. Извини, Арчер. Могу я...

Арчер вскочил с дивана, лицо покраснело. — Вообще-то, мне действительно нужно идти. — Он повернулся к миссис Ревелло и поблагодарил ее за ужин. — И вам тоже, мистер Ревелло. Все было замечательно, но мне пора идти.

Я свел брови вместе в притворном разочаровании. — Ты уверен? Еще рано.

Он бросил обиженный взгляд на Пиппу, затем кивнул. — Да, завтра я уезжаю из города. Нужно закончить собираться. — Он помахал рукой и направился к выходу, опустив взгляд вниз. Пиппа поспешила за ним, несомненно, чтобы извиниться, но я не волновался. Моя работа была закончена. И после этого поцелуя я чувствовал себя гораздо более милосердным. Я мог только надеяться, что Пиппа начнет приходить в себя.

Никогда в жизни я не сталкивался с девушкой, которая так стремилась бы избавиться от меня. Особенно когда ее тело откликалось на каждую мою команду. Мой котенок был немного диким, но я покажу ей, насколько приятно быть с собственником. Принадлежность мужчине может быть своего рода свободой — защитой, обожанием, поддержкой и товариществом. Я был бы для нее всем, если бы она позволила.

На следующей неделе Пиппа отвечала на мои сообщения, но только самым скупым образом. Это сводило с ума так, как никогда раньше. Я думал, что ужин может быть последним из ее сопротивления, и пытался дать ей возможность привыкнуть к мысли, что я рядом. У меня было ощущение, что это не сработало.

— Черт, ты сломаешь мою чертову руку. — Каллум снял тренировочный щиток, который был на нем, и тряхнул рукой. Он был моим давним другом, который проводил в спортзале почти столько же времени, сколько и я. Мы по очереди упражнялись на площадке с партнером, но на этот раз мои мысли увлекли меня.

— Извини, парень. У меня много мыслей.

— О девушке? — Он ухмыльнулся.

— К сожалению. — Я взял свой телефон и убедился, что она все еще не ответила на мое утреннее сообщение. И целый день, черт возьми, ничего.

— Может, ты ей просто не нравишься.

Я бросил на него яростный взгляд. — Ты ходишь по тонкой чертовой грани.

Каллум поднял руки в знак капитуляции. — Я лишь говорю, что, возможно, этому не суждено случиться. Правильная девушка, неправильное время или что-то в этом роде.

— Я думаю, она даже не знает, от чего бежит. Просто страх того, что может быть. Именно поэтому я не сдаюсь, потому что знаю, что это необоснованно. Я не планирую держать ее босой и беременной.

— Ты уверен, что не преследуешь только потому, что она бежит? — Настороженно спросил он.

— Я так не думаю, но кто его знает. — Я вытер лицо одним из полотенец для рук, лежавших неподалеку. — Я собираюсь принять душ и отправиться домой.

Он поднял кулак, и я стукнул по нему своим. — Удачи, парень. Не могу сказать, что я тебе завидую.

Я поморщился, уходя. Может быть, я бился головой о стену, но я не мог остановиться. Моя интуиция подсказывала мне, что нужно бороться за нее, и эта чертова штука никогда не ошибалась. Я никогда легко не сдавался, когда добивался чего-то, чего хотел, и сейчас было не время начинать. Я найду способ показать Пиппе, что я именно то, чего она хочет, в чем она нуждается, и ничто меня не остановит, даже собственная неуверенность в себе.

Два часа спустя я принял душ и вышагивал по гостиной. Пиппа все еще не написала мне. Сдавшись, я набрал ее номер и позвонил. Раздалось шесть гудков, прежде чем меня перекинуло на ее голосовую почту.

Черт побери.

Было почти десять вечера пятницы. Может, она действительно так занята или просто игнорирует меня? Я размял шею. Я никогда не был так чертовски напряжен, как всю эту неделю.

Или мне так показалось.

Через несколько секунд после того, как я закончил неудачный звонок, на моем экране появился номер Коннера.

— Что случилось? — Спросил я, с беспокойством в голосе. В этот вечер у меня не было работы, поэтому звонок от Коннера заставил меня насторожиться. Что-то случилось в клубе? Мы управляли многомиллионным подпольным игорным бизнесом через прикрытие, известное как клуб Bastion. Обычно наша деятельность оставалась незамеченной, но время от времени возникали серьезные проблемы.

— Ничего, — ворчал он. — Абсолютно, блядь, ничего.

Мое лицо исказилось от замешательства. — Ничего? Что, блядь, с тобой происходит? — Это было не похоже на него — звонить без причины.

Коннер громко вздохнул. — Ноэми и Пиппа хотели пойти куда-нибудь сегодня вечером. Я разрешил им пойти в LAVO, если они возьмут с собой Шай, но мне это не нравится.

Пиппа была в гребаном LAVO, одном из самых горячих клубов Манхэттена? Каждый мускул в моем теле напрягся до предела. — Какого хрена они там делают?

— Эй, не кричи на меня. Это твоя женщина настаивала на девичнике.

Моя женщина. Это не может быть дальше от правды. Мне бы больше повезло с ловлей дыма, чем с Пиппой Ревелло. Господи.

Вот и все. Больше не будет никаких авантюр. Пришло время для последней попытки завоевать ее. Доказать, что я могу дать ей все, что ей нужно. И если она не захочет всего, что я могу предложить, я, наконец, признаю, что ничего не выйдет.

Она хотела познать мир. Я, блядь, дам ей это.

— Неважно. Мне пора. — Я повесил трубку. Не теряя времени, я позвонил Каллуму.

— Да? — Ответил он, громкая музыка на заднем плане.

— Мне нужно, чтобы ты приехал ко мне, — рявкнула я на него.

— Что? У меня есть планы на вечер.

— Отмени их и тащи свою задницу ко мне. — Я схватил свои ключи, объясняя, что мне от него нужно, пока я шел к лифту.

7

Одни люди проговаривают ситуации, чтобы справиться с ними, а другие, как черепахи, заползают в свой панцирь и занимаются внутренними переживаниями. Я была черепахой. Когда обстоятельства одолевали меня, я отстранялась от друзей и семьи, чтобы разобраться в своих мыслях и чувствах. Мама называла это исчезновением в своей пещере.

Мои противоречивые эмоции по поводу Бишопа довели меня до состояния черепахи. Я провела целую неделю, погрузившись в свои мысли, пытаясь решить, что мне делать и что я чувствую. Я думала о том, чего я хочу от жизни, и что бы значило, если бы Бишоп был частью этого путешествия. Я чувствовала, как мое сердце находит способы рационально обосновать отношения с ним. Независимая часть меня чувствовала себя преданной, как будто я поддалась давлению общества и привязалась к мужчине, и расстраивалась из-за своих чувств, что только усугубляло ситуацию.

Однако с каждым днем я все ближе и ближе подходила к решению. Я не могла отрицать, что хочу дать Бишопу шанс. Та часть меня, которая так сильно выступала за приключения и свободу, чувствовала себя побежденной. Чтобы уверить себя, что я все еще остаюсь собой и никакой мужчина не сможет этого отнять, я решила взять Ноэми с собой в клуб. Это был всего лишь второй раз, когда нам удалось пойти в клуб, и это стало возможным благодаря женщине по имени Шай. Она была членом ирландской организации и своего рода крутым бойцом. Муж Ноэми настоял на том, чтобы мы взяли ее с собой в качестве охраны, что не составило для меня проблем, потому что Шай была потрясающей. А с ней я смогла рассказать отцу о своих планах, а не прятаться за его спиной, как мне приходилось делать раньше. Как только папа узнал, что Коннер доверяет Шай настолько, чтобы защитить Ноэми, он согласился отпустить меня без сопровождения.

На мне было эластичное белое платье, которое облегало мои изгибы, останавливаясь чуть ниже попы. В нем мой загар выглядел эффектно, и оно придавало мне уверенности, чтобы скрыть тот факт, что внутри я чувствовала себя как поезд, сошедший с рельсов.

Будьте той энергией, которую вы хотите привлечь. Я прочитала это в Instagram, и это произвело на меня сильное впечатление. Если я буду проецировать независимость и уверенность, я привлеку эти качества на свою орбиту, так утверждал интернет. Я все еще не определилась в этом вопросе.

— Ты — мой кумир, — сказала я Шай, когда мы зашли в туалет после пары рюмок. — Я бы хотела быть такой же, как ты, во всех отношениях.

Она усмехнулась и подняла бровь. — Никто не идеален, и ни у кого нет идеальной жизни.

— Да, но ты чертовски сексуальна, умеешь драться, и тебя не привлекают мужчины. Я бы хотела, чтобы мне не нравились мужчины, — ворчала я, закрывая дверь кабинки в туалете.

— Кто сказал, что меня не привлекают мужчины?

— Эм... Я не знаю. Я думала, тебе нравятся женщины? — Я могла бы поклясться, что Ноэми намекнула на то, что Шай выступает за другую команду, но теперь, когда я выпила немного, я подумала, не ошиблась ли я.

— Меня привлекают мужчины. Меня также привлекают женщины. Просто много лет назад я решила, что мужчины не стоят этих хлопот.

— Мужчины! — Мой чрезмерный восторг эхом отозвался в отделанной мрамором туалетной комнате, заставив меня хихикнуть.

— Верно? — Шай спросила. — Если все равны, то женщины определенно лучший выбор.

Я кивнула, закончив свои дела. — Так ты когда-нибудь встречалась с мужчиной? — Я вышла из кабинки и поймала ее взгляд в зеркале, когда она сделала то же самое. Мне было чертовски любопытно узнать о ней. Как она научилась драться. Почему она хотела работать вместе с ирландскими мужчинами. Каким кондиционером она пользовалась, чтобы добиться такого глянцевого блеска волос. Все важные вопросы.

— Всего с несколькими, но они редко меня интересуют. — Она опустила взгляд на раковину, вымыв руки. — Нам лучше вернуться. Я не должна была оставлять Ноэми одну.

Когда мы вернулись к нашему столику, Ноэми была там, где мы ее оставили, и ждала нас с бокалом мартини.

— Пейте, — приказала она. — И давайте на танцпол!

Мы звенели бокалами, и алкоголь, казалось, проникал прямо в мою кровь. Мы уже пили Маргариту за ужином и рюмки текилы, когда только пришли в клуб. Я усмехнулась, почувствовав теплый гул, согревающий мою кожу. — Давайте сделаем это! — Определенно, пришло время танцевать.

Через полчаса мы с Ноэми удалились за стол, а Шай продолжала танцевать. Эта женщина была великолепна, она даже не вспотела.

— Это именно то, что мне было нужно, — сказала я своей кузине, благодарная за то, что она уступила моей просьбе сходить куда-нибудь в последнюю минуту. — И Шай действительно замечательная. Я рада, что Коннер отправил ее с нами, хотя в этом не было необходимости. — Я не была без ума от того, что мужчины всегда думают, что нам нужны сопровождающие. Что действительно должно произойти, так это то, чтобы мужчины научились вести себя как чертовски цивилизованные человеческие существа, тогда мы не будем подвергаться риску. Как будто это когда-нибудь случится. Единственный способ изменить ситуацию — это стать такой крутой, как Шай. Я снова посмотрела на нее в толпе.

— И когда она здесь, нам даже не нужны наши фальшивые удостоверения личности, — добавила Ноэми, поднимая свой бокал.

— Да, черт возьми! — Я подняла свой бокал вместе с ее, но как только я начала пить, мои глаза столкнулись с убийственным взглядом через всю комнату. — Ты, должно быть, шутишь?

Бишоп пронзил меня насквозь возмущенным обвинением. Его черный-пречерный костюм был почти таким же темным, как и окружающая его ядовитая аура. Он был нагнетающим штормом праведной ярости, и я никогда в жизни не видела ничего более прекрасного. Напряжение точеных черт и расчетливая сила. Он был разгневанным богом, пришедшим на землю с единственной целью. Я.

Дыхание вдруг стало невозможным. Знал ли он, что я здесь? Могло ли это быть совпадением? Почему-то я сомневалась в этом. Тогда как это произошло? Он следил за мной? Мое сердце стучало в ушах громче, чем басы, доносившиеся из динамиков.

Ноэми проследила за моим взглядом. Она быстро потребовала объяснений, но у меня не было на это сил. Мне нужно было убежать, как кролику от голодной лисы.

Схватив ее за руку, я повела нас на танцпол, где Шай уже зажигала под ремикс Леди Гаги, который подхлестнул энергию в зале. Наш маленький круг, движущийся вместе с остальной толпой, дал мне необходимый буфер. Я была крошечной соринкой в огромной толпе, и вместе с алкоголем это позволило мне притвориться, что ничего этого не происходит. Идеальное отвлечение. Ну, может быть, не такое уж идеальное.

Я все еще чувствовала на себе взгляд Бишопа, хотя это было невозможно. Я была слишком затеряна в толпе. Но все же это было. Соблазнительное прикосновение его взгляда. Как будто мы были совсем одни, и я танцевала только для него.

Когда Шай покинула наш круг и твердое тело скользнуло за мной, я не стала протестовать. Это был не Бишоп. Я знала это так же хорошо, как и то, что Бишоп будет в ярости, когда увидит меня прижатой к другому мужчине. Хорошо. Пусть он почувствует хотя бы часть той беспомощности, которую я ощущала с тех пор, как он ворвался в мой мир, украл мои планы и заставил меня чувствовать то, что я не хотела чувствовать.

Я повернула бедра и подняла руки, чтобы они легли сзади на его шею. Мужчина пах совсем не так, как надо, но его рука, лежащая на моей талии, уверенно прижимала меня к себе, и он двигался как в мечтах. Мечта, которая резко оборвалась, когда меня выдернули с танцпола, крепко сжав мое запястье.

— Ноэми, позвони своему мужу, чтобы он приехал за тобой. Мы уходим, — рявкнул Бишоп на мою кузину, которая прижалась ко мне, схватив за другую руку. Он издал резкий, короткий свист, который мгновенно привлек внимание Шай. Он указал на Ноэми, молча приказав Шай присмотреть за ней.

Я даже не успела сказать ни слова своей кузине, как меня вытащили из клуба. Я не стала бороться с ним, потому что не хотела устраивать сцену больше, чем он уже устроил. Вместо этого я подождала, пока мы дойдем до тротуара перед входом, чтобы вырваться из его хватки.

— Что ты здесь делаешь, Бишоп? — Я раскинула руки в недоверии, привлекая не один любопытный взгляд. — Как ты узнал, где я? — В моей груди столкнулись эмоции: радость от того, что я снова увидела его после недельной разлуки, и возмущение от того, что он следил за мной.

Вместо того чтобы ответить на мое подразумеваемое обвинение, Бишоп, казалось, стал спокойнее, но не в хорошем смысле. Беззаботный Бишоп был теперь на расстоянии светового дня. Стоящий передо мной человек в безупречно сшитом темном костюме и с идеально уложенными волнистыми волосами был очень напряжен, и каждая унция этой кипящей свирепости была направлена на меня.

— Я думал, мы говорили об этом, Пиппа.

— О том, что я принадлежу тебе? — Я выстрелила в ответ, алкоголь подавлял мои инстинкты самосохранения.

— О тебе. И обо мне. О том, кто имеет право прикасаться к тебе. — Его баритональный голос терзал мою кожу враждебным владением, но каждый мускул его тела был напряжен с практической сдержанностью. Он был мастером самоконтроля, чего я никак не ожидала.

— У меня был девичник, Бишоп. А не перепихон.

— То, что ты делала на танцполе, не имеет ничего общего с девичником и имеет отношение ко мне. Ты посылала сообщение, и я получил его громко и ясно. — Он был прав. Я набросилась на него в откровенно пассивно-агрессивной манере и с каждой секундой чувствовала себя все более неловко из-за этого.

Я открыла рот, чтобы начать незаметное отступление, но не успела. Крупный мужчина шагнул частично передо мной, встав между мной и Бишопом.

— Эй, парень. Похоже, девушка не заинтересована, — проговорил мужчина. Я вышла из-за его спины, зная, что это не поможет, и в итоге его рука обхватила мои плечи. — Не волнуйся, сладкая. Я позабочусь о тебе.

Я чуть не задохнулась от его дыхания, пропитанного виски. Это было плохо на стольких уровнях. Если мои внутренние тревожные звоночки не звучали раньше, то теперь они точно зазвучали.

— Все в порядке, — попыталась я заверить его. — Он друг. Ты можешь идти. — Я попыталась высвободиться из его объятий, но он притянул меня к себе еще крепче.

— Нет, ты не должна терпеть это дерьмо, — прошипел мужчина. — Возвращайся внутрь, и я куплю тебе выпить. — Он усмехнулся мне и развернул нас обратно к входу, его рука опустилась к моей заднице.

— Убери от нее свои гребаные руки, пока не пострадал. — Предупреждение Бишопа прорезало ночной воздух со смертоносным спокойствием.

Мужчина повернулся обратно, наконец-то отпустив меня. — Это какая-то угроза? Потому что я не боюсь такой тощей пизды, как ты. — Он был выше Бишопа на несколько дюймов ¹и весил не менее, чем пятидесяти фунтов² больше. Это были не мышцы, но все же разница в размерах была достаточной, чтобы мое сердце забилось в горле.

Прежде чем я успела сказать хоть слово, чтобы разрядить обстановку, кулаки Бишопа вырвались вперед и нанесли два жестоких удара, от которых мужчина безжизненно упал на землю. У него даже не было шанса.

Я в шоке смотрела, как из носа мужчины начала сочиться кровь. Окружающие задыхались и кричали, одни подбадривали, другие гневно восклицали, подходя ближе, чтобы посмотреть на происходящее.

Сильная рука обхватила мою. — Давай убираться отсюда, — прорычал Бишоп, оттаскивая меня от растущей толпы. Я была слишком ошеломлена, чтобы сделать хоть что-то, кроме как последовать за ним.

8

Бишоп вел меня к своей машине быстрыми, целеустремленными шагами. Злость витала в воздухе позади него, и я не хотела ругаться на него за то, что он вытащил меня из клуба. Он не имел права поступать так, как поступил. Хотя, если честно, я чувствовала себя немного неловко из-за того, что избегала его всю неделю. Я твердила себе, что разлука напомнит мне, насколько важны мои цели, но все, что это принесло — чувство потери и пустоты.

Когда он, наконец, остановился у пассажирской двери своей машины, он, казалось, успокоился — это меня взволновало еще больше, чем его гнев. — Я отвезу тебя к себе домой. Садись. — Он открыл дверь, его карие глаза были лишены своей обычной теплоты.

— Что происходит, Бишоп? Ты меня немного пугаешь.

Его грудь расширилась от глубокого вздоха, прежде чем он сократил расстояние между нами, одной рукой зарывшись в мои волосы, а большим пальцем нежно провел по моей щеке. — Тебе нечего бояться, котенок, — сказал он хрипловато, но мягко. — Мое единственное намерение — дать тебе то, чего ты хочешь.

Слова были приятными, так почему же я уловила в них нотки грусти?

Чувство вины сжало мое сердце. Я не хотела обидеть его, сопротивляясь его вниманию. Отношения завязались так быстро, что мне нужно было время, чтобы разобраться в своих чувствах. К тому же он не был так прост в своих властных наклонностях. Бишоп был землетрясением, сотрясающим мой фундамент, в то время как я всего лишь хотела быстро прокатиться в парке развлечений. По крайней мере, я думала, что хочу именно этого. После недели размышлений я поняла, что сотрясающие землю толчки могут быть такими же бодрящими, если не более.

Я кивнула и позволила ему помочь мне сесть в машину. Мы оба молчали во время короткой поездки к нему домой. Мне хотелось заглянуть в его туманное сознание и услышать его мысли. Почему он все еще готов был терпеть меня после всего, что я сделала? Почему он был так уверен, что я ему нужна или что нам будет хорошо вместе? Возможно, дело было в возрасте. Он был на несколько лет старше меня. Около 25 лет, если прикинуть. Скорее всего, за это время у него были десятки отношений, сотни, если считать его интрижки.

Уф. Зачем я вообще об этом подумала?

Мой желудок начинал чувствовать алкоголь, и последнее, чего он хотел, это представить Бишопа с множеством других женщин. Смешил их. Защищал их. Прижимал их к стене и...

Ты что, мазохистка?

Я очистила свой разум, как могла, и провела остаток поездки, наблюдая за огнями города из пассажирского окна. Разговор, нависший над нами, будет достаточно эмоциональным; мне не нужно было накручивать себя без необходимости.

Пятнадцать долгих, неловких минут спустя мы оказались в его квартире, и между нами был густой лес невысказанных слов. Только вот разговор, который, как я думала, нам предстоял, был невозможен, потому что мы были не одни.

В гостиной стоял мужчина, ровесник Бишопа, с виски в руке. Он не выглядел удивленным, увидев нас, хотя производил впечатление человека, которого нелегко разжалобить. Он был красив в грубой манере. Светло-русые волосы, зеленые глаза и россыпь веснушек, которые усиливались квадратной челюстью и такими мужественными чертами лица, что он мог бы сойти со съемочной площадки сериала Викинги. И он уставился на меня с напряжением, которое я не совсем понимала.

— Что происходит? — Я проболталась, забыв обо всех манерах. Я думала, что мы собирались поговорить о наших отношениях и, наконец, прийти к взаимопониманию, но присутствие другого мужчины совершенно выбило меня из колеи.

Что-то было ужасно не так, но я понятия не имела что.

— Я даю тебе то, что ты хочешь, — сказал он холодным голосом.

Меня охватила волна замешательства, и я перевела взгляд на другого мужчину. — Что ты имеешь в виду?

— Ты хочешь испытать жизнь без ограничений. Я здесь, чтобы дать тебе это.

Я переводила взгляд с одного мужчины на другого, совершенно обескураженная.

— Пиппа, познакомься с Каллумом. — Бишоп протянул руку в сторону незнакомца.

Мужчина поставил свой бокал и пересек комнату, чтобы поцеловать тыльную сторону моей руки. — Очень приятно познакомиться с тобой, — пробормотал он.

Этот жест был настолько интимным, настолько неожиданным, что у меня закрутило живот.

Я повернулась к Бишопу, оставив Каллума у меня за спиной. — Это...? Ты предлагаешь секс втроем?

Мой позвоночник напрягся, когда Каллум смахнул волосы с моего плеча и прижался губами к моей шее. — Это будет так, как ты захочешь.

Святое дерьмо, это реально?

Двое мужчин? В одно и то же время? Я никогда даже не думала об этом в своих мечтах. Я пыталась достичь нормального состояния, даже не представляя себе что-то настолько авантюрное. Секс втроем определенно был бы чем-то необычным и новым. Этого ли я хотела? Рой эмоций затуманил мою голову, мешая определиться в своих чувствах.

Мой взгляд искал указания Бишопа. Этого ли он хотел? Учитывая то, как он себя вел, у меня не сложилось впечатления, что он в восторге от такой перспективы.

— Зачем ты это делаешь?

Намек на эмоции вернулся в глаза Бишопа в виде сердитых искр. — Зачем? — Спросил он, приближаясь к Каллуму сзади меня. — Я уже сказал тебе. Я даю тебе то, что ты хочешь. Ты хочешь увидеть, каково это — быть с другими мужчинами. Чтобы твои возможности были открыты. Это идеальная возможность.

Руки Каллума обхватили мою талию. Мое сердце забилось так быстро, что я не могла перевести дыхание.

Бишоп продолжал, его слова становились все более страстными. — Ты сказала мне, что не хочешь быть ограниченной. Что ты хочешь испытать то, что есть. Это я показываю тебе, что если это то, чего ты действительно хочешь, я могу дать тебе это. Ради тебя.

Он предлагал какие-то свободные отношения? Я была ошеломлена. Мой мозг не мог уследить за происходящим.

Бишоп поднял мои руки над головой. — Может быть, ты хочешь, чтобы кто-то из нас смотрел. Может быть, ты хочешь, чтобы мы оба сразу. Это был бы новый опыт, не так ли, котенок?

Каллум провел руками по моим бокам, его твердый член теперь упирался мне в спину.

Неужели это действительно происходит? Разделит ли Бишоп меня, если я этого захочу? Я читала рассказы о подобных вещах, и это всегда звучало заманчиво, но реальность была далека от моих фантазий. Может быть, дело было в ледяной суровости обычно теплого взгляда Бишопа, а может, в том, что я совсем не знала Каллума, но каждый мускул в моем теле напрягся от страха.

Это было нехорошо. Совсем нет.

— Не думаю, что мне это нравится, — заикаясь, пролепетала я, пытаясь освободить руки.

Бишоп держался твердо. — Тебе не нужно сопротивляться, Пиппа. Это может быть все, что ты захочешь, — убеждал он.

Слезы жгли мне горло. Я не могла больше терпеть эту муку и резко вывернулась от них обоих. — Прекратите это! Просто прекратите, мать вашу!

— Почему? — Потребовал он. — Разве это не то, чего ты хотела?

— Я никогда не просила ни о чем таком.

— Тогда как я должен это воспринимать, когда ты отталкиваешь меня и пристаешь к другим мужчинам в клубе? Ты же сама сказала мне, что не хочешь быть ограниченной. Все, о чем я прошу, блядь, это то, что если тебе нужно исследовать, ты делаешь это со мной. Разве я так много прошу?

Бишоп вскрыл свою грудь и выставил свое сердце напоказ, но сделал это в обидной, бессердечной манере, которая глубоко ранила меня. Он выставил меня самой бессердечной и поверхностной женщиной на земле. Возможно, я и была такой. Это объяснило бы зияющую пропасть, которая заполняла мою грудь, заставляя меня чувствовать себя абсолютно пустой.

Мы оба повернулись, чтобы увидеть, как Каллум молча удаляется из комнаты. Небольшой перерыв послужил клапаном, выпустившим часть давления, наполнявшего воздух вокруг нас.

— Мне жаль, — прошептала я, не в силах встретиться с его глазами, поскольку мои наполнились слезами. — Я действительно не хотела расстраивать тебя сегодня. На самом деле все было наоборот. Я думала о нас всю неделю. О том, чего я хочу и в чем нуждаюсь, и о разнице между этими двумя понятиями. Я чувствовала, куда направляюсь. Что я собираюсь дать нам шанс и перестать отталкивать тебя. Мне казалось, что я передаю свою независимость, поэтому я решила пойти куда-нибудь. Как на вечеринку по случаю выхода на пенсию. Последнее ура. Когда я увидела тебя там, я просто запаниковала.

Я наконец подняла взгляд, показывая ему свою боль. Неожиданную боль от ощущения себя объектом, которым можно помыкать. Его действия выглядели как щедрое предложение, в то время как на самом деле это было похоже на защитный удар, когда он не понимал моего нежелания вступать в отношения.

— Черт, все должно было быть не так. — Он притянул мое лицо к своему, но я закрыла глаза, чтобы отгородиться от него. Это было больше, чем я могла вынести.

Я не хотела, чтобы Бишоп знал, как глубоко он меня расстроил, но предательский вздох застрял у меня в горле. Его тело напряглось, как только он почувствовал мой спазм.

— Пожалуйста, не плачь. — Бишоп обхватил мое лицо своими грубыми руками и свел наши лбы вместе. Мы стояли так бесконечно долго, прежде чем он прикоснулся губами к моему лбу в нежном поцелуе.

— Я хочу домой. — Я заставила себя произнести эти слова, преодолевая поток эмоций, душивших мое горло.

— Черт, детка. Мне так жаль. Я просто пытался дать тебе понять, как сильно я хочу тебя.

Я кивнула, готовая сказать что угодно, лишь бы уйти. Мне нужно было побыть одной.

По какой-то милости Божьей Бишоп взял меня за руку без дальнейших споров. Я наполовину ожидала, что он будет держать меня в плену и требовать, чтобы я все высказала, но вместо этого он вытер мои слезы и повел меня к двери. Через несколько минут после возвращения домой я снова лежала в своей кровати и была так потеряна, как никогда в жизни.

9

Впервые с момента встречи с Бишопом он полностью исчез. Целую неделю не было никаких сообщений. Никаких звонков. Никаких неожиданных появлений. Мне казалось, что мир поддался зиме на несколько месяцев раньше, лишив город красок и тепла.

Как это могло случиться? Как я могла чувствовать себя такой опустошенной, когда мы были знакомы так недолго? Когда я только-только позволила себе признаться в своих чувствах к нему?

Один конкретный вопрос преследовал меня днем и ночью. Неужели между нами все кончено?

Я не была уверена, что мы заложили достаточный фундамент, чтобы вернуться после такого опустошения. Я не могла отделаться от мысли, что это все моя вина. Неужели я слишком часто отвергала его? Я так настаивала на том, что хочу быть свободной от него, но теперь это казалось худшим из возможных исходов. Мысль о том, что я никогда не почувствую обжигающий жар его хищного взгляда, вызывала дрожь с головы до ног.

Ты всегда можешь связаться с ним, знаешь ли.

И вот он снова здесь. Голос разума. Он подначивал меня несколько дней, но я никак не могла набраться уверенности, чтобы сделать первый шаг. Неужели он ненавидит меня за бесчувственность? Могла ли я быть ему действительно небезразлична, если он был готов разделить меня? Все мои сомнения были зыбучим песком, державшим меня в неопределенности.

Каждый день я проводила в туманной меланхолии, прячась в своей комнате. Однако следующая суббота должна была пройти почти полностью на семейной свадьбе — благословение и проклятие. Преступная семья Лучиано, самая скрытная и уединенная из пяти семей, устраивала большое торжество по случаю свадьбы Алессии Дженовезе, одной из дочерей босса. Интриги вокруг их семьи и редкость такого единого события были приятным отвлечением. Но в то же время день, проведенный в любовных переживаниях и размышлениях, казался самой страшной пыткой, потому что ноющая заноза правды с каждым днем все глубже впивалась в мою кожу, крича, что я позволяю своему шансу на настоящее счастье ускользнуть от меня.

Я хотела независимости, но какой ценой? Что, если бы я, как говорила моя мама, отрезала свой нос назло своему лицу? Разве исследование всего, что может предложить жизнь, обязательно исключает возможность отношений? Не было ли это, по сути, одной из многих сторон жизни, которые я хотела попробовать?

В глубине души я знала ответ.

Когда я увидела жениха и невесту такими счастливыми вместе, у меня на глаза навернулись слезы. Я радовалась за них и расстраивалась из-за себя. Я пыталась убедить себя, что даже если мне не удастся наладить отношения с Бишопом, я получила ценный урок. В любом случае, мне будет лучше. Но когда начались танцы, и красивый молодой человек пригласил меня на танец, я вовсе не чувствовала себя лучше. Я чувствовала себя неловко и мерзко. Я должна была быть польщена тем, что ко мне подошли. Парень был симпатичным, и он знал, как двигаться, но все, что мне хотелось сделать, это заплакать, потому что я хотела видеть вокруг себя не его руки.

Чувствуя жжение слез в горле, я поспешно извинилась, а затем скрылась в бальном зале. Мой уход не остался незамеченным. Через минуту старшая из двух моих младших сестер присоединилась ко мне на скамейке в коридоре большого отеля.

— Хочешь поговорить об этом? — Спросила Ария, толкнув меня в плечо.

— Не уверена, что это принесет пользу.

— Я предполагаю, что речь идет о том великолепном мужчине, который приходил в дом? — Спросила она с намеком на поддразнивание.

— Да.

— Он причинил тебе боль? Потому что... я знаю одного парня.

Ее шутка была настолько неожиданной, что я закашлялась от смеха, граничащего со всхлипом. — Не обязательно, но спасибо. К тому же, я так же виновата, как и он. Мы оба так все испортили.

— Может быть, это банально, но, чувак, в море так много рыбы. Ты в последнее время заглядывала в Tinder?

Я уставилась на нее. — Ари! У тебя есть аккаунт в Tinder? Тебе всего семнадцать! — У папы будет приступ, если он узнает.

— Это просто профиль, — попыталась заверить она меня. — Я не обязана ни с кем общаться, если не хочу. Неужели тебе ни капельки не интересно, что там есть? — Она достала свой телефон и открыла приложение.

Я была ошеломлена тем, что моя младшая сестра оказалась такой авантюристкой и немного очарована изображениями мужчин, которые появлялись на экране. Мы посмеялись над некоторыми из них, и некоторые могли бы вызвать мой интерес, если бы я увидела их несколькими неделями ранее, но сейчас это было не так. Ни один из них не был тем, кого я хотела. Ни один из них не был Бишопом.

— Давай, заведем для тебя профиль. Это очень просто. Я даже могу сделать это за тебя.

— Нет. Мне не интересно, но спасибо. — Я улыбнулась. Это было мило с ее стороны - попытаться помочь. Я только хотела бы, чтобы это было так просто.

Ария пожала плечами и встала. — Полагаю, тогда у нас не остается выбора.

— Да? — Настороженно спросила я.

— Да. Единственное, что нам остается делать... это танцевать. Пойдем. — Она взяла меня за руки и потянула обратно в огромный бальный зал, где Бруно Марс заставлял всех танцевать под Uptown Funk.

Я не была так близка со своими сестрами, как с Ноэми, но они все равно были моими сестрами, и они знали, как поднять мне настроение. После танца цыплят и бурного исполнения песни We are Family я почувствовала себя более оптимистичной.

10

— Ты когда-нибудь оторвешься от телефона и выйдешь со мной на ринг? — Рявкнул я на Каллума. — Я думал, ты просто взял передышку.

— Ты шутишь? — Он недоверчиво уставился на меня. — Нет, когда ты так заведен. Я потеряю чертову почку. Ты все еще не разобрался с Пиппой?

Рычание дразнило мою верхнюю губу, когда я уперся предплечьями в верхний канат и опустил взгляд в пол. — Просто пытаюсь тренировать чертову сдержанность, — проворчал я. — Ты действительно закончил на сегодня?

Я мог бы провести весь день на ринге и так и не погасить все свое сдерживаемое разочарование. Неделя вдали от Пиппы была нелегкой. Ей нужно было подумать, как и мне. Не то чтобы я хотел ее — это было вытравлено в моей ДНК по какой-то богом забытой причине. Мне нужно было понять, как заставить ее увидеться со мной. Извиниться и заставить ее понять, что мы можем быть вместе.

— Да, чувак. Я собираюсь найти развлечение на ночь, а потом отправиться домой. — Его большой палец почти ритмично скользил по экрану телефона, лишь изредка делая паузы. — Подожди. — Его глаза сузились, когда он что-то изучал. — Будь я проклят. — Он поднял устройство, и на экране появилось изображение Пиппы.

Моя кровь похолодела.

— Это что, гребаный Tinder? — Рявкнул я, теряя все остатки самообладания.

— Да, чувак, — сказал он с опаской. — Но неизвестно, когда был создан профиль и активен ли он вообще.

Я начал вышагивать по кругу. Он был прав, но мне от этого не стало легче. Была ли Пиппа в приложении до того, как мы встретились? Если да, то была ли она девственницей? Я не мог сказать наверняка, но знал, что мне это не нравится. Мне была неприятна сама мысль о том, что ее лицо может быть выставлено на обозрение парням.

Я так старался дать ей свободу, но не мог этого сделать. Я был не таким. Притворяться кем-то другим было бы бессмысленно. Я должен был выложить все свои карты на стол и все исправить. Я облажался, и если я не найду способ все исправить, я потеряю ее навсегда.

11

Причина 342 жить самостоятельно: отсутствие необходимости посещать вечернюю воскресную мессу. Мне было не по себе, но мама и папа настояли, чтобы я посетила ее, если у меня нет других планов, поэтому я заставила себя собраться в церковь. Меньше всего мне хотелось разговаривать с людьми. Обычно улыбки давались мне легко. Сегодня любое подобие счастья было бы чистой показухой.

Глубоко вздохнув, я выключила свет в своей комнате и направилась к лестнице, когда раздался стук входной двери. Я замерла в стороне от входа, надеясь, что кто-нибудь другой разберется с тем, кто пришел. Конечно, командирская походка отца загрохотала по деревянному полу, прежде чем дверь распахнулась.

— Бишоп, не думаю, что мы тебя ждали. — Отцовские слова донеслись до меня, заставив мое сердце бешено забиться.

Бишоп был здесь? Какая-то часть меня молилась, чтобы он связался со мной, в то время как остальная часть меня была потрясена смущением от такой перспективы. Можно было предположить, что он был рядом со мной, но зачем? Чтобы сказать мне, как сильно я его обидела? Чтобы попросить все переделать?

Если бы он не хотел иметь со мной ничего общего, его появление в моем доме было бы бесполезным. Эта истина помогла утихомирить бушующие сомнения, кричащие в моей голове.

— Простите, что явился без предупреждения, сэр. Мне действительно нужно поговорить с Пиппой.

— Я не уверен, что это хорошая идея, — холодно ответил отец. — Она уже неделю не в себе. И если бы я делал ставки, я бы сказал, что ты имеешь к этому какое-то отношение.

— Вы правы. Я сделал глупость, и хотя я не собирался причинять ей боль, мне нужно извиниться. Пожалуйста, позвольте мне это сделать. — Голос Бишопа был далеким. Я напряглась, чтобы не пропустить ни одного слова.

Он был здесь, и он хотел извиниться! Трепет настороженного оптимизма наполнил мою грудь. Я шагнула вперед и начала спускаться по лестнице.

— Папа, все в порядке, — обратилась я к нему. — Мне нужно поговорить с Бишопом.

Мой отец повернулся, чтобы изучить меня, его глаза сузились. — Я не уверен, что это хорошая идея.

В тот же момент, когда моя нога ступила на первый этаж, моя мать присоединилась к нам в прихожей. — Я не уверена, что это твое решение. Пусть они сами разбираются со своими делами, Джино, — мягко укорила она. — Мы как раз собирались идти на вечернюю мессу. Они могут поговорить, пока нас нет. — Она положила руку ему на локоть и позвала брата и сестер к нам.

Отец нахмурился, но не стал спорить. Мои брат и сестры с грохотом спустились по лестнице и последовали за родителями в гараж. Потом мы с Бишопом остались одни.

Всегда ли в моем доме было так тихо?

Отсутствие звука, казалось, кричало на меня со всех сторон, призывая что-то сказать. Чтобы сдвинуть нас с острия ножа к решению, так или иначе.

— Я рада, что ты здесь. — Мои слова эхом отозвались в ушах, показавшись намного громче, чем они были. Я проигнорировал наплыв неловкости, грозивший утопить меня, и пошел вперед. — Когда я впервые попросила тебя взять меня с собой домой, я хотела утвердить свою независимость и испытать жизнь. Ни за что на свете я не думала, что это может привести к чему-то большему. Каковы были шансы? — Я подняла на него глаза, умоляя его понять. — Я никогда не хотела причинить тебе боль. Я просто боялась. Все, чего ты хотел, было противоположно тому, что я годами говорила себе, что мне нужно. Ты появился на ужине и в ночном клубе? Это вывело меня из себя. Надеюсь, ты сможешь это понять.

Он придвинулся ближе, взяв мое лицо в свои руки. — Это моя вина, Пип. Я знаю, что вел себя слишком настойчиво, а это обычно на меня не похоже. Ты каким-то образом заставляешь меня делать безумные вещи, которые я никогда бы не сделал раньше. Чувствовать безумное дерьмо, которое я никогда бы не почувствовал раньше. — Он сделал паузу, его серьезный взгляд пронзил меня насквозь. — Все, чего я хотел, это чтобы ты дала мне шанс. Ты все еще можешь познать мир вместе со мной — все, что угодно, я дам тебе это. Все, что тебе нужно сделать, это попросить, — горячо сказал он.

— Думаю, я смогу это сделать, — прошептала я.

Вместо тепла, которого я ожидала от своего ответа, Бишоп опустил взгляд и свел брови. — Я должен был прийти поговорить с тобой раньше, и мне стыдно признаться, что меня привело сюда нечто конкретное. — Его глаза вернулись к моим, а челюсть плотно сжалась. — Я был с Каллумом раньше, и он случайно нашел тебя на Tinder. Пожалуйста, скажи мне, что ты не попала в это чертово приложение из-за меня на этой неделе.

— Что? — Я задохнулась, глаза расширились. Я не могла понять, о чем он говорит, пока мой разговор с Арией не вернулся ко мне. Мои глаза закрылись. — Ария, — простонала я. — Вчера мы были на свадьбе одной семьи. Один мужчина пригласил меня на танец, и я согласилась, потому что чувствовала, что должна, но все вокруг казалось неправильным. Это так дезориентировало и расстроило меня, что я остановилась посреди танца и убежала. Моя сестра нашла меня в коридоре. Я немного рассказала о том, что между нами произошло. Она настаивала, что мне нужно выбраться куда-нибудь. Что встреча с кем-то новым поднимет мне настроение. Она посоветовала мне создать профиль в Tinder, но я отказалась. Должно быть, она создала его за моей спиной прошлой ночью, потому что я никогда даже не скачивала это приложение. Пожалуйста, поверь мне. Я не имею к этому никакого отношения.

С его губ сорвалось рваное ругательство, когда он заключил меня в крепкие объятия. — Слава Богу. — Облегчение придало его словам крылья, и они подняли меня прямо с земли. — Мне ненавистна мысль о том, что ты можешь быть с кем-то еще, котенок.

Я крепко обняла его еще на секунду, затем отстранилась, чтобы снова встретиться с его взглядом. — Тогда почему ты организовал эту встречу с Каллумом? — Спросила я, чувствуя болезненную дрожь в груди. — Ты бы действительно поделился со мной?

— Я бы попытался, если бы ты действительно этого хотела, но я бы ненавидел каждую чертову секунду.

— Тогда почему ты предложил?

— Потому что это был единственный способ, который я мог придумать, чтобы доказать, что я не тюремный срок, как ты, похоже, думаешь.

Я покачала головой. — Нет, дело было не в этом.

— Тогда в чем? — Он наклонил голову, глаза молили о понимании. — Почему ты так сопротивлялась?

— Потому что я годами мечтала о том, чтобы стать нормальной. Жизнь должна была измениться для меня — свидания, путешествия, может быть, даже работа. Я собиралась стать нормальной девушкой, а не быть выданной отцом замуж за человека, которого я едва знала. Жить под крышей одного мужчины или другого, так и не научившись стоять на ногах.

Его губы приподнялись в уголках. — И кто тебе сказал, что я отниму у тебя эту мечту?

Я кротко пожала плечами. — Я. Я никогда не знала мафиози, который не держал бы свою жену или подружку в надежном месте.

Его глаза оживились, когда появились красивые ямочки. — К счастью для тебя, я ирландец, а мы привыкли, что наши женщины слишком безумны, чтобы их контролировать.

Я подавилась смехом, когда рой бурлящих эмоций вызвал новый поток слез.

Бишоп нежно поцеловал уголок каждого моего глаза. — Я пока не прошу о вечности, просто дай мне шанс. Дай нам шанс.

Я нерешительно наклонилась вперед и позволила своим губам прикоснуться к его губам. — Я не хочу больше отталкивать тебя. Я не хочу, чтобы все было кончено.

— Что бы это ни было, котенок, это не конец. Это только начало.

12

Следующий час Бишоп провел со мной на диване, мы смотрели фильм и разговаривали. Мы обнимались, дразнились и смеялись, пока мое сердце не переполнилось до краев. К тому времени, когда вернулась семья, мне пришлось сдерживать свою улыбку, чтобы папа не заподозрил, что, пока его не было дома, произошло что-то еще.

Мне не хотелось отпускать Бишопа, когда пришло время, но я была рада, когда он спросил меня в присутствии папы, может ли он заехать за мной на завтрак на следующее утро. Папа посмотрел на меня, как бы проверяя, хочу ли я поехать, и принял мою задорную улыбку за ответ. Я была так взволнована, что с трудом заснула в ту ночь. Это было удивительно, насколько свободным было позволить себе чувствовать то, что приходит само собой. Мне казалось, что я не должна хотеть отношений, и это добавляло чувство вины и разочарования в и без того неопределенную ситуацию. Когда я просто позволила себе наслаждаться тем, что я чувствую рядом с Бишопом, теплый свет, казалось, струился по моим венам.

Этот прилив энергии придал мне сил на следующее утро, когда Бишоп появился рано утром после того, как мысли о нем не давали мне уснуть до поздней ночи.

— Доброе утро, красавица. — Его голос был хриплым и чертовски сексуальным. Он взял мою руку в свою и проводил меня до своей машины. — Ты хорошо спала?

— Вообще-то, у меня были небольшие проблемы с засыпанием.

— Да?

— Ага. Всевозможные счастливые, щекочущие мысли не давали мне уснуть, — поддразнила я.

Бишоп застонал из глубины своей груди. — То, что ты делаешь со мной, должно быть незаконным.

— Забавно. Я думала то же самое о тебе — точнее, о твоих ямочках.

Он усмехнулся. — Тебе нравятся ямочки?

— Прошу тебя. — Я насмехалась, наклонив голову в сторону. — Как будто ты не знаешь, насколько они чертовски сексуальны.

— Все равно приятно слышать, как ты это говоришь. — Он притянул меня к себе и поцеловал в висок, прежде чем помочь мне сесть в его желтый Mustang.

Несколько минут мы ехали в комфортной тишине, прежде чем я решила задать вопрос, который уже несколько дней крутился у меня в голове. — Бишоп?

— Ммм?

— Почему я? — Тихо спросила я, глядя на него краем глаза.

Его взгляд скользнул по мне с весельем. — Почему не ты?

— Потому что мы почти не знаем друг друга. Как ты сумел убедиться в том, что я тебе нужна, за такой короткий промежуток времени?

— Мне не нужно съедать два стакана мороженого с мятной крошкой, чтобы понять, что оно мое любимое.

— Да, но люди — не мороженое, — игриво подколола я. Мои внутренности потеплели от его расплавленного взгляда.

— Нет, но ты на вкус такая же сладкая.

Черт, о чем я только думала, когда отталкивала его? Он был всем, чего только может хотеть здравомыслящая, рациональная девушка. А я была слишком упряма, чтобы открыть глаза и увидеть.

— Куда мы едем завтракать? — Смущение заставило меня сменить тему.

— В кафе Боханан. Я слышал, шеф-повар там готовит отличные французские тосты. — Он подмигнул.

Я почувствовала прилив удовольствия. — Ты приглашаешь меня домой только для того, чтобы раздеть? — Мой голос стал волнующим, как летняя ночь.

— Нет, но я признаю, что не могу дождаться, когда у тебя появится собственное жилье. Я бы предпочел более легкий доступ к тебе.

Я изучала его, любуясь тем, как его густые ресницы загибаются на кончиках. — Ты действительно не против того, чтобы у меня была своя квартира, даже если мы будем вместе?

Он ухмыльнулся и выехал на шоссе. — Детка, ты можешь владеть половиной Нью-Йорка, мне все равно, лишь бы только я был в твоей постели по ночам.

Если я улыбнусь еще шире, то рискую получить необратимые повреждения. — Ты всегда точно знаешь, что сказать, не так ли?

Его глаза смягчились, когда его взгляд прошелся по моему лицу. — Я говорю много дерьма, которое выводит людей из себя. Вот почему я так хорошо умею извиняться. Много практики. — Он погрустнел, его взгляд вернулся к дороге. — И мне очень жаль, что я причинил тебе боль на прошлой неделе. Я не могу обещать, что никогда не сделаю этого снова, но я обещаю постараться.

— Хорошо, — вздохнула я.

В Бишопе главное было то, что он не сдерживался. Он был именно тем, кем он казался. Говорил то, что чувствовал, и высказывался, когда ему было что сказать. Когда он сказал мне, как много значит для него мое счастье, я поверила ему.

Было удивительно, как сильно это знание меня заводило.

Не прошло и пяти секунд после того, как я вошла в его квартиру, как я набросилась на него. Бишоп легко поднял меня на руки, мои ноги обвились вокруг его талии.

— Я так чертовски волновался, что у меня больше никогда этого не будет, — сказал Бишоп, направляя нас в спальню.

— Я тоже, — призналась я, целуя его челюсть. Шершавость его щетины на моих губах послала вспышку удовольствия прямо мне в сердце.

Он усадил меня на кровать и раздел нас догола, как будто наша одежда горела в огне. Затем его глаза пожирали меня.

— На кровать, на спину. Мне нужно снова попробовать эту сладкую киску.

Кто я такая, чтобы спорить? Я легла на спину, его голодный взгляд придал мне уверенности, и я стала выгибаться и провокационно извиваться. Он хотел шоу? Я ему его устрою.

— Я мог бы смотреть, как ты двигаешься, весь чертов день. — Он подошел ближе и широко раздвинул мои ноги, разминая внутреннюю поверхность бедер своими сильными руками. Руки, которые вскоре нашли путь к моей ноющей груди. Я чуть не кончила, когда его ловкие пальцы ущипнули мои соски сильнее, чем я ожидала. Бишоп не был нежен. Он был на миссии, и я была в его власти.

Он щипал и гладил, затем успокаивал и дразнил, пока мое тело не застонало от желания кончить.

— Пожалуйста, Бишоп. Мне нужно кончить. — Мои слова были полны отчаяния.

Бишоп прижался своим телом к моему, наши сердца бились в такт, прежде чем он сделал паузу. — Презерватив.

Я покачала головой. — Я принимаю противозачаточные.

— Ты уверена? Я не хочу, чтобы ты делала то, что тебе неприятно.

— Я не хочу, чтобы между нами что-то было. Никаких презервативов, секретов или чего-то еще. Только ты и я, — мягко сказала я.

— Черт, я не знаю, что я сделал, чтобы заслужить тебя, — прорычал он, прежде чем его губы поглотили мои. В три властных толчка Бишоп полностью вошел в меня. — Господи, ты ощущаешься невероятно.

Все еще было тесно, но мое тело все больше привыкало к его размерам. Горловой стон сорвался с моих губ. Бишоп не торопился, делая длинные, целенаправленные движения. Он сосал мою грудь и целовал шею, пока внутри меня разгоралась буря. Затем, без предупреждения, он вышел и сел на колени. Я не успела спросить, что он делает, когда он поднял мои ноги и перевернул меня на живот.

Накрыв своим телом мое, он мурлыкнул мне на ухо. — Готова к чему-то новому?

Я подавила головокружительную ухмылку и кивнула. Его грудь отозвалась мужским гулом, прежде чем он просунул руку под мои бедра и направил мою задницу в воздух.

— Выгни поясницу. — Он положил свою широкую ладонь на мою верхнюю часть спины, а другой приподнял мою попу. Поза казалась такой развратной и открытой, словно кошка во время течки, выставляющая себя на всеобщее обозрение. Это было чертовски невероятно. Не только эротичность этого действия, но и то, что я чувствовала, зная, что хищный взгляд Бишопа пожирает каждый кусочек.

— Нам будет так весело исследовать вместе. — Его рука ласкала мою попку, то исчезая, то быстро возвращаясь со шлепком.

Я удивленно вскрикнула, а затем еще сильнее выпятила попку, так как теплые последствия его шлепка разогрели мою сердцевину. Я почти застонала, когда головка его члена коснулась моего входа.

— Держи попку приподнятой, детка. Ты слишком возбудила меня для чего-либо, кроме жесткого и быстрого. — Он не лгал. Этот мужчина трахал меня как животное, и мне нравилась каждая нечестивая секунда этого. Вес его тела на моем. Хлопанье его яиц по моему клитору. Мне даже понравилось, как он нежно обхватил рукой мое горло, стараясь не стеснять мое дыхание. Все это было божественно, особенно осознание того, что я принадлежу ему. Этот мощный, захватывающий дух, невероятный мужчина выбрал меня, и он был полностью моим.

— Полагаю, нам пора заняться приготовлением пищи, — сказала я, когда полчаса спустя мы все еще лежали в постели.

Бишоп хмыкнул. — Не уверен, что мне нужна еда, когда у меня есть ты.

Мой желудок издал сердитый рык протеста, и я разразилась смехом.

Бишоп поднял одну темную бровь. — Моя ошибка. Пойдем, устроим моей девочке завтрак.

Полчаса спустя воздух наполнился ароматом корицы и топленого масла. Я сидела, скрестив ноги, на кухонном столе в одной из белых рубашек Бишопа и смотрела, как он управляется со сковородкой, как профессионал. Профессионал без рубашки. Без рубашки, с татуировками, сексуальный как черт.

— Должна сказать, что я этого не ожидала. Ты готовишь что-то еще, кроме французских тостов? — Я могла сказать, что он уже готовил это блюдо раньше, по тому, как он умело удерживал хлеб от перенасыщения яйцом. Это не всегда легко.

— С пятью младшими братьями и сестрами я научился готовить в раннем возрасте. Ничего причудливого, но достаточно, чтобы все были сыты.

— Это говорит о том, что эта задача часто ложилась на твои плечи.

Он пожал плечами, переворачивая шипящий тост. — Отец умер, когда мне было семнадцать. Маме пришлось работать столько, сколько она могла. Выбор был невелик, но меня это никогда особо не беспокоило. Жизнь так сложилась. Обида только усугубила бы ситуацию.

Господи, я и понятия не имела.

С чего бы это? Ты никогда не тратила время на то, чтобы узнать что-нибудь о нем.

Ай. Это было немного грубовато, если не сказать — обоснованно.

— Мне так жаль. Я не знала.

— Это было более десяти лет назад. Теперь не о чем сожалеть. — Он посмотрел в мою сторону и слабо улыбнулся.

— Ты можешь рассказать мне, как он умер? Если ты не хочешь говорить об этом, я тебя пойму. — Я вдруг поняла, что мне очень хочется знать о нем все.

— Нет, все в порядке. Правда. Умер от рака легких. Он дымил как паровоз. — Бишоп положил поджаренный хлеб на тарелку и подошел ко мне, раздвигая мои ноги, чтобы он мог встать между ними. — Из-за этого я не в восторге от сигарет. Никогда в жизни к ним не прикасался.

Мое сердце сжалось в груди от жалости к мальчику, которому пришлось слишком быстро повзрослеть. — Я бы сказала, что это понятно. К счастью, я тоже не фанат. — Я наклонилась и прижалась губами к его губам, приоткрыв их, когда его язык искал вход. Мы целовались долгое время, пока мой желудок снова не заурчал. Я захихикала и спрятала лицо в его шее.

— Хорошо, котенок. Давай покормим тебя.

Завтрак был вкусным, атмосфера была расслабленной и комфортной, но именно компания делала трапезу приятной. Мое влечение к Бишопу было связано не только с сексом. Мне действительно нравилось проводить с ним время. Он был веселым, задумчивым и открытым. Разговор с ним не требовал усилий.

Я не знала, куда приведут наши отношения, но в одном я была уверена. Найти идеального мужчину с первого взгляда может быть не так уж плохо. До встречи с Бишопом один и навсегда казалось кошмаром. Теперь я не могла вообразить, что захочу кого-то другого.

ЭПИЛОГ

Пять недель спустя

Я должна была устать после долгого дня переезда, но волнение от того, что у меня есть собственное жилье, позволило мне легко дождаться Бишопа. Мне с трудом верилось, что квартира моя. С двумя спальнями, просторная, но ничего вычурного. Все было просто идеально. Часть меня все ждала, что кто-нибудь войдет из другой комнаты и крикнет мне, чтобы я убиралась из их дома.

Не помогало и то, что все предметы мебели здесь были новыми. Я потратила целый месяц на то, чтобы обставить дом, запланировав все поставки на день оформления сделки. Я не хотела ждать ни минуты дольше, чем нужно. К счастью, все бумаги были подписаны без проблем, и теперь я была гордой владелицей жилья.

Бишоп так меня поддержал. Он провел весь день, помогая мне с переездом, а потом на несколько часов забежал на работу в клуб. Это дало мне немного времени, чтобы обустроить кухню и распаковать несколько вещей. Количество вещей, которые мне пришлось купить, почти превышало то, что я привезла из родительского дома. От чистящих средств до кухонных принадлежностей и полотенец для ванной комнаты, самостоятельная жизнь была огромным проектом. И это стоило каждого пенни.

А тот факт, что первую ночь на новом месте я проведу с Бишопом, делал ее еще более приятной. Он прислал смс, что уже едет, и я уже ждала его, когда раздался звон ключа у входной двери.

Я подскочила, когда он вошел, и улыбнулась еще шире, увидев в его руках великолепный букет. — Привет, красавчик.

Бишоп сверкнул своими фирменными ямочками. — Я определенно мог бы привыкнуть к этому. — Он положил цветы на кухонную стойку и притянул меня к себе для поцелуя, который я ощутила вплоть до кончиков пальцев ног. Когда он отстранился, его теплые карие глаза блестели медовой карамелью. — Завтра придет охранник, чтобы установить новую систему.

— Ты знаешь, что в здании уже есть отличная система безопасности, — заметила я, все еще улыбаясь.

Он просто ухмыльнулся, показывая мне, что ему все равно. Я игриво закатила глаза, на самом деле не возражая против системы безопасности. Мне просто нравилось иногда бросать ему вызов, чтобы он не забывал, что я могу.

— Я думала переодеться до твоего прихода, но как только я оказалась на диване, я не смогла заставить себя встать. — Я посмотрела вниз на огромную, грязную футболку, которую носила весь день.

— Я рад, что ты этого не сделала, — размышлял он, подходя ближе.

Когда я встретила его взгляд, кипящий жар его глаз вызвал в глубине моего живота лужу жидкой потребности. — Да? — Спросила я, мой голос стал хриплым.

Бишоп провел меня назад, пока стойка не оказалась у меня за спиной, затем положил свои руки по обе стороны от меня и томно прикоснулся своими губами к моим. Наши языки сплелись, медленно и пылко. Когда он наконец отстранился, в его руке были ножницы, оставленные на прилавке.

Я восторженно наблюдала, как он провел ножницами от низа моей футболки к верху, разрезая ее. Его глаза хитро блестели.

— Что, по-твоему, ты делаешь? — Вздохнула я.

— Открываю свой подарок на новоселье.

— Так не пойдет. В моем доме, я должна быть той, кто открывает подарок.

Ответная ухмылка Бишопа была откровенно лукавой. — О, ты скоро получишь свой. — Он быстро развернул меня и использовал остатки футболки, чтобы закрепить мои руки за спиной. Когда он снова развернул меня лицом к себе, ножницы снова были в его руке, а его глаза были устремлены на мою грудь.

— Бишоп, — предупредила я. — Это бюстгальтер La Perla за двести долларов.

Он даже не вздрогнул. — Я куплю тебе два любого цвета. — Затем он осторожно просунул конец ножниц под нежную кружевную основу, и холод на моей разгоряченной коже заставил меня вздохнуть и выгнуться дугой. Одним сильным движением ножниц бюстгальтер разошелся в стороны, и мои груди вывалились наружу.

— Блядь, да, — прорычал он. Его возбуждение было таким чертовски горячим, что я даже не могла злиться.

Бишоп подвел меня к новому обеденному столу и нагнул меня над ним. Холод прижимался к моей груди, но я быстро забыла обо всем, кроме рук Бишопа, снимающих с меня шорты и трусики.

— Ты такая чертовски сексуальная. — Его рука ласкала мою задницу.

Я выгнулась дугой, предоставляя себя для его удовольствия, внезапно ощутив отчаянную пустоту. — Пожалуйста, Бишоп. Мне нужен ты внутри меня.

— Я знаю, котенок. И я дам тебе именно то, что тебе нужно. — Он направил свои бедра назад, чтобы оказаться у моего входа, а затем толкнулся вперед. Одной рукой он продолжал ласкать меня, а другой схватил за футболку вокруг моих рук и притянул меня к себе. Это движение создавало восхитительное трение, когда мои соски ударялись о стол.

— Да, — стонала я.

Бишоп увеличил скорость. Он ощущался так невероятно. Мои внутренние мышцы сжимались и разжимались в поисках большего.

— Блядь, детка. Если ты еще раз так сожмешь меня, я долго не протяну.

Я сдержала улыбку, сжимаясь так крепко, как только могла. Ладонь Бишопа шлепнула меня по заднице, вызвав восхитительное жжение, от которого у меня заныло внутри.

Еще несколько карающих толчков, и он сорвал с меня путы, а затем перевернул меня так, что я легла спиной, подтянув колени. Я была полностью обнажена, и с меня капало.

— Боже, ты невероятная. — Бишоп одним быстрым движением сорвал с себя футболку, затем опустился на колени. — И я буду есть тебя, пока эти ноги не задрожат.

Человек слова, он именно так и поступил. Затем он трахнул меня так тщательно, что ему пришлось нести меня в постель. Я не была уверена, что мои ноги когда-нибудь снова будут работать. Но меня это не волновало. Он того стоил.

Следующий день был гораздо более неторопливым. Я потратила время на организацию и уборку, а затем хорошенько вздремнула. Он был мне необходим, потому что Ноэми, Шай и я собирались отправиться на двадцать первый день рождения Ноэми. Они с мужем уже отпраздновали его во время медового месяца. Эта вечеринка была только для девочек.

— Ты готова? — Спросил Бишоп, заезжая за мной. Я только что нанесла последние штрихи макияжа, когда услышала, как он вошел.

— Да, дай мне взять мой клатч. — Я присоединилась к нему в гостиной, мне понравилось, как потемнели его глаза, когда он увидел меня.

— Господи, ты пытаешься меня убить.

— Это просто обычное черное платье. — Я немного покружилась.

Голодный взгляд Бишопа скользнул по моему телу. — В тебе нет абсолютно ничего обычного. А теперь давай уйдем отсюда, пока я не передумал и не пристегнул тебя наручниками к кровати.

Если бы мое сердце увеличилось еще больше, я могла бы парить по дороге к лифту.

Он молчал в машине всю дорогу до дома Ноэми. Я знала, что он беспокоится обо мне, поэтому я достала свой телефон и сделала то, что давно собиралась сделать.

— Дай мне взглянуть свой телефон, — сказала я, как только мы припарковались.

Он поднял брови, но подчинился, разблокировал телефон и передал его мне. Я открыла приложение Найди меня и показала ему, что там теперь указаны мое имя и местонахождение.

— Это помогло? — Тихо спросила я. Учитывая, что я всю жизнь прожила с родителями, которые следили за каждым моим шагом, я больше, чем другие, опасалась давать кому-то доступ к своим передвижениям. Это было персональное. Личное. Я не хотела, чтобы кто-то знал, что я делаю в тот или иной момент времени. Но Бишоп был другим. После долгих раздумий я поняла, что хочу, чтобы он знал. И мне было приятно дать ему эту уверенность.

— Ты уверена, что не против? — Он знал, как сильно я ценю свою независимость. Тот факт, что он спросил, был именно тем фактом, почему я была готова поделиться.

— Да. Мне даже нравится знать, что ты можешь меня найти, — призналась я с улыбкой.

— Черт, ты милашка. — Его рука обхватила мою шею и притянула мои губы к своим. — И да, это очень помогает. Спасибо, детка. А теперь напиши своей девочке и сообщи ей, что мы здесь. — Бишоп любезно предложил роль Uber на эту ночь. Он бы с удовольствием присоединился к нам, даже если бы просто притаился в сторонке и наблюдал, но я настояла на том, что на этой вечеринке будут только девушки.

Через тридцать минут мы втроем вышли из машины перед клубом. Выглядели мы, если можно так сказать, ГОРЯЧО. Была хрустящая октябрьская ночь, но это не помешало нам надеть наши самые сексуальные клубные наряды. Кроме того, это не стало бы проблемой, когда мы вышли на танцпол.

Когда мы пришли, клуб был полон энергии: мощные басы, извивающиеся тела, мигающие разноцветные огни — пьянящий коктейль для чувств.

— Давайте начнем вечеринку! — Воскликнула Шай, ведя нас к бару.

Мы начали вечер с коктейлей. Как еще можно отпраздновать 21-летие? Мы танцевали, смеялись и сплетничали о парнях, иногда заглядывая в бар. Однако когда час перетек в два, я заметила, что Шай стала тише. Возможно, я была просто пьяна, но я могла бы поклясться, что она уже час пьет один и тот же напиток.

— Ты в порядке? — Спросила я сквозь музыку.

Взгляд Шай быстро метнулся к моему и в сторону. — Да, но вы двое оставайтесь здесь. Я сейчас вернусь. — Она не стала задерживаться, чтобы не возникло вопросов.

Мы с Ноэми посмотрели друг на друга.

— Что с ней? — Спросила я.

Она пожала плечами. — Понятия не имею.

Мы оба повернулись, чтобы посмотреть на нее, и чуть не упали со стульев, когда она сделала прием WWE³, который отправил на землю взрослого мужчину.

— Святое дерьмо! — Воскликнула я, в то время как Эм уставилась на нее с полным изумлением. Затем мы оба сорвались со своих мест и бросились к Шай, где она держала мужчину лицом вниз на земле с одной из его рук, отведенной назад под неудобным углом.

— Кто тебя послал? — Ее голос был холоден как сталь. Я была чертовски впечатлена.

Мужчина вздрогнул, но не закричал. Вместо этого он посмотрел на нее, сузив глаза. — Ты случайно не Байрн? — У него был изысканный ирландский акцент, благодаря которому он звучал удивительно беззаботно. Я плохо видела его черты лица, но он выглядел подтянутым, хотя это и не принесло ему пользы.

— Все зависит от обстоятельств. Кто ты, черт возьми, такой? — Шай огрызнулась.

— Отпусти меня, и я скажу тебе. Здесь не самое подходящее место для приватной беседы.

В этот момент двое громил пробились к зрителям, окружавшим нас. Шай посмотрела на них, затем неохотно позволила ирландцу подняться с земли.

— Даже не думай исчезать. Я хочу объяснений. Вон там. — Она указала на наш столик, где наши почти полные напитки остались без присмотра. Это был позор. Мне пришлось бы выбросить свой, а он был почти полон. Хотя, судя по всему, протрезветь было хорошей идеей.

Вокруг снова воцарился оживленный статус кво. Наша маленькая сцена, хоть и была ужасной для нас, стала лишь лакомым кусочком развлечения для всех остальных. Вышибалы все еще наблюдали за нами, готовые выпроводить нас, но внимание всех остальных было переключено.

— Кто ты? — Повторила Шай, когда мы все собрались за столом.

Теперь, когда я могла видеть мужчину целиком, я была потрясена тем, насколько он привлекателен. Его вьющиеся каштановые волосы были искусно уложены на макушке, а квадратная челюсть была совершенством мужественности, подчеркнутым аккуратно подстриженной щетиной. Но именно линия его угловатых бровей, низко нависших над глубоко посаженными темными глазами, украла шоу. А этот акцент? Слов не было.

— Меня прислали из Дублина, — загадочно ответил он.

— И ты думаешь, я поверю, что ты не знал, кто я? Ты уже полчаса наблюдаешь за нами, и, надо сказать, совсем не незаметно.

Он потянулся зубами к своей полной нижней губе. — Поверишь ли ты, что это было совпадение? Я приехал в город вчера, и мне сказали, что здесь самое подходящее место. Я не мог не наблюдать за вами тремя. Вы самые красивые женщины в этом зале. Полагаю, теперь это имеет смысл. Ирландские девушки всегда отличаются особой дикой красотой.

О, черт. Он был очарователен.

Его слова могли бы показаться кому-то другому смазливыми, но он заставлял каждый слог звучать чертовски хорошо.

Шай переместила свой вес и скрестила руки на груди. — Я не верю в совпадения, особенно когда в этом замешан ты.

— Эй, сейчас. Ты меня еще даже не знаешь. Подожди, пока не выпьешь со мной, прежде чем списывать меня со счетов. — Он повернулся ко мне и подмигнул. — Итак, что мы празднуем? Что бы это не было, я бы сказал, что это требует тоста. Я даже куплю следующую порцию.

Я бросила быстрый взгляд на Шай, не зная, захочет ли она избавиться от этого парня или будет держать его рядом, чтобы получить больше информации. Ее взгляд был прикован к мистеру Дублин. Он потянулся в задний карман, затем замер, обратив на Шай сверкающие обсидиановые глаза.

— Итак, девушка. Разве можно так приветствовать гостя в вашей прекрасной стране? — Его голос понизился с ноткой предупреждения. — Сейчас я собираюсь забрать свой бумажник.

О, ужас! Она прихватила бумажник парня во время стычки. И она не выглядела раскаивающейся ни на йоту.

— Если ты тот, за кого себя выдаешь, я с радостью отдам его завтра, когда ты придешь в офис. — Она подняла бровь.

Он глубоко и беззлобно засмеялся. — Боюсь, мне это не подойдет. — Мужчина двигался так быстро, что я не успела понять, что произошло, пока все не закончилось. Он взял ее за одну руку, отклонил ее попытку освободиться и каким-то образом вывернул ее, чтобы схватить другую руку, обе теперь были крепко зафиксированы за спиной. — Не нужно больше сцен, милая, — пробормотал он. — Я просто заберу то, что мне принадлежит. — Свободной рукой он ощупал ее задние карманы, не обрадовавшись, когда Шай попыталась вырваться из его хватки. — Полегче, красавица Байрн. — Его рука прошлась по пустым передним карманам ее джинсов, а затем остановилась на талии.

— Продолжай, и я сломаю все твои чертовы пальцы, — сказала Шай сквозь стиснутые зубы.

Мне казалось, что я наблюдаю за развитием событий в кино. Это было захватывающе и пугающе одновременно. Нас окружали люди, но никто из них не имел ни малейшего представления о том, что происходит.

— Если тебе нужен твой бумажник, я отдам его тебе, — прорычала Шай. — Тогда тебе лучше убраться отсюда.

Мужчина вздохнул, губы истончились, как будто он был искренне разочарован. — Не хотел портить тебе настроение, милая. — Он освободил ее руки.

Шай повернулась к нему лицом с совершенным спокойствием и вытащила из брюк потертый коричневый кожаный бумажник. — Возьми это и уходи. Я позабочусь о том, чтобы мой дядя знал все о твоем сегодняшнем появлении.

Он поблагодарил ее за бумажник. — Я рассчитываю на это. — Он повернулся и кивнул Ноэми и мне. — Дамы.

Затем он ушел.

— Вот дерьмо, — медленно проговорила я. — Кто он, черт возьми?

Самая гнусная, самодовольная улыбка, которую я когда-либо видела, расплылась по лицу Шай. Она полезла в лифчик и достала удостоверение личности. Моя челюсть упала на пол. Она отдала мужчине его бумажник, но позаботилась о том, чтобы забрать самую важную часть, прежде чем вернуться за стол.

Она положила пластиковую карточку на середину стола. — Дамы, познакомьтесь с Девлином МакГратом. Сомневаюсь, что это последний раз, когда мы его видим.

СОДЕРЖАНИЕ

АННОТАЦИЯ

1 Пиппа

2 Бишоп

3 Пиппа

4 Пиппа

5 Пиппа

6 Бишоп

7 Пиппа

8 Пиппа

9 Пиппа

10 Бишоп

11 Пиппа

12 Пиппа

ЭПИЛОГ

Заметки

[

←1

]

5-10 см

[

←2

]

20-25 кг

[

←3

]

американский рестлинг-промоушн