Кайли Скотт Доверие Серия: Вне серии

 Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.

С 10-летием группы, дорогие подписчики группы Stage Dive & Planet of Books!

Количество глав: 46 глав + эпилог

Перевод: Анна Ш, Виктория Горкушенко (с 6 главы)

Редактура: Sunshine

Обложка: Дарья Сергеевна

Вычитка: Ольга Зайцева

Оформление: Ленчик Кулажко

Переведено для группы: https://vk.com/stagedive

18+ 

(в книге присутствует нецензурная лексика и сцены сексуального характера)

Любое копирование без ссылки

на переводчика и группу ЗАПРЕЩЕНО!

Пожалуйста, уважайте чужой труд!

Глава 1

— Не забудь кукурузные чипсы! — прокричала Джорджия, высунувшись из окна машины.

— Помню.

— И острый соус, Иди. Только острый, трусиха.

Я показала ей средний палец и пошла дальше, смотря под ноги.

Дождь заполнил каждую ямку на парковке перед круглосуточным магазином, превратив ее в болотце. К счастью в Калифорнии закончился сезон засухи, и сейчас дул северный ветер. Крышки от бутылок и окурки сигарет, как кораблики, плавали в темной воде. Табличка «открыто» превратилась в желтое пятно, отражаясь в водной ряби. Вокруг было темно. В полночь в Оберне было тихо. Мы с Джорджией проехали весь город, чтобы запастись снеками для киномарафона. Просмотр всех восьми частей «Гарри Поттера» за раз — наш вклад, как жителей Столицы выносливости (прим. пер. — в Оберне проводятся соревнования на выносливость такие, как ультрамарафоны, триатлон и пр.).

— И еще «Орео»!

«Если бы я могла забыть об «Орео», — подумала я, войдя в паршивый магазин.

То, в чем вы появляетесь в подобном месте, для вас норма так же, как и для меня. В отличие от Джорджии, одетой в атласную ночнушку с изображением единорога, на мне были черные штаны для занятия йогой, спортивный бюстгальтер и растянутая синяя футболка. Я была абсолютным победителем по числу неуместного надевания пижам. Не думаю, что мы особо беспокоились об этом. Слишком большое усилие для летних каникул.

Внутри работал кондиционер, а свет ламп ослеплял. По коже побежали мурашки. А что поделать? Передо мной целый проход не совсем полезной еды, есть из чего выбрать. С удовольствием скуплю все.

Я схватила корзинку для покупок и принялась за дело.

Только два покупателя, один из них высокий парень в черной толстовке с капюшоном. Они тихо разговаривали у холодильника с пивом. Я сильно сомневалась, что они могли покупать спиртное законно. За кассой был студент местного колледжа. Он пытался спрятаться за учебником. Заметка на будущее: усердно учиться в течение выпускного класса, если я хочу получить место в Беркли.

Батончики «Херши», «Орео», пакетики мармеладных мишек, «Милк Дадс», «Скиттлз», «Твинкиз», «Доритос» (прим. пер. — марка кукурузных чипсов) и банка соуса сальса. Танцующий черт на этикетке бутылки обещал, что будет горячее, чем в аду. Моя корзина стала мини-версией бакалейного отдела. Все-таки было бы глупо не выбраться из комнаты и не приехать на другой конец города. Дорога обратно в дом родителей Джорджии займет целых десять, а то и пятнадцать минут. Пропитание для этого путешествия просто необходимость.

Упаковка «Принглз» в придачу, но на этом все.

Студент подпрыгнул, когда я вывалила содержимое корзины на ленту. Он действительно был увлечен учебой. Испуганные глаза таращились на меня через стекла очков в тонкой металлической оправе.

Черт, он прикольный.

Я отвернулась и прямо передо мной оказалась целая стойка журналов с изображениями сисек. Некоторые из бюстов были ужасно большими. Вау. Надеюсь, они отчисляют процент с продаж на помощь женщинам с проблемами от боли в пояснице. Сквозь грязное окно сложно было сказать, начался ли дождь. Надеть шлепанцы было ошибкой.

«Пик, пик, пик» прозвучал сканер, считывая мои покупки. Превосходно. Милый продавец и я игнорировали друг друга. Никакого зрительного контакта. И это к лучшему. В целом взаимоотношения с людьми были испытанием, но отношения с приятными — самыми худшими. Они нервировали меня. Я начинала потеть и заливаться краской, а мозг становился пустым и бесполезным.

Вся добыча была сложена в тонкий белый пакет, который точно порвется на полпути к машине. Неважно. Я вытянула низ футболки под дно пакета, чтобы придержать или что-то вроде того. Лишь бы не просить второй пакет.

Затем сунула деньги в сторону продавца и направилась к выходу. Миссия выполнена.

Тощий парень, входящий в магазин, торопился больше меня. Мы столкнулись, и я потеряла равновесие, потому что шлепанцы проскользнули по мокрому полу. Спиной я налетела на полку, потом упала, почувствовав холодную твердую поверхность под собой. Пакет порвался, и все рассыпалось. Придурок.

— Отлично, — пробубнила я с сарказмом и тут же добавила. — Я в порядке. Нет проблем.

Как неловко. Никто на меня и внимания не обратил. Должно быть, я зацепилась о металлический край, приличная ссадина на пояснице. Сильно жгло спину и ушибленный зад.

Студент ахнул. Вполне справедливо. Я бы тоже взбесилась, если бы толстая девка в пижаме начала повсюду разбрасывать барахло.

— П-пожалуйста. Н-не надо, — сказал кассир, когда отморозок, отправивший меня в полет, резко вытянул руку в его сторону и что-то прорычал.

Я застыла, поняв, что все это было не обо мне, рухнувшей на стеллаж. Ни капельки.

Парень из колледжа возился с кассовым аппаратом, на его лице была паника. Как же все это неправильно. Все было как в замедленной съемке: он нажимал на кнопки, слезы текли по лицу, потому что касса не открывалась. Дохляк, скорее всего, потерял рассудок, он орал и размахивал чем-то.

Внезапно ящик со звоном открылся.

Студент выгреб наличку и запихал в пакет. Звуки полицейской сирены и визг шин заполнили все вокруг. С ужасом я наблюдала, как побитое авто въехало на парковку, опрокидывая мусорный бак, и его содержимое разлетелось по тротуару. Полицейская машина наехала на бордюр, другая остановилась прямо перед магазином.

Мужик у кассы вздрогнул, неразборчиво закричал в направлении парковки, в глазах туман, зрачки расширены. Красные лоскутки — раны на лице, от зубов остались только гнилые пеньки. А потом я увидела пистолет в его руке, и мое сердце остановилось.

Пистолет! И это происходило здесь и сейчас.

Красные и синие огни мелькали в мутном окне. Я сидела, выпучив глаза, и ничего не могла понять. Все происходило так быстро. Захватчик понял, что пути назад нет. Он скривился и повернулся к студенту, пистолет качнулся.

Секунду они стояли неподвижно, один направил оружие, а другого трясло от ужаса. Оглушительный треск заполнил воздух. Студент упал. Выглядело, будто кто-то плеснул ведро алой краски на стойку с сигаретами.

Звуки сирен становились громче, еще больше машин окружило здание.

— Ты, сука! — мужчина старался перекричать звук сирен и звон в моих ушах. — Джоана, потаскуха! Хотела сбежать! Вернись!

Я не могла вздохнуть, к горлу подступил ком, мне лучше оставаться на полу.

Он повернулся и посмотрел на кровавое месиво, потом выругался матом.

— Брось оружие, — произнес женский голос через громкоговоритель. — Медленно положите оружие и выходите с поднятыми руками так, чтобы мы видели.

Сначала я услышала звук приближающихся тяжелых шагов, а потом увидела грязные коричневые ботинки. О, нет. Мне надо вразумить его, попытаться успокоить. Но мозг отказывался работать, и меня трясло. Даже выглядя слишком худым, он схватил меня за руку — еще усилие, и она бы сломалась — и быстро поставил на ноги.

— Поднимайся, — он схватил мои волосы в кулак, горячее дуло пистолета уперлось в мой подбородок. — Шагай к двери!

Шаркая, шаг за шагом мы двигались вперед, я была живым щитом. Я почти споткнулась о «Принглз», упаковка прокрутилась под ногами лишив меня равновесия. Его хватка усилилась на моих длинных светлых волосах, вырвав клок. От боли слезы потекли по щекам.

— Мы можем закончить это без насилия, — сказала офицер полиции потрескивающим голосом. — Отпусти ее.

Свет фар ослеплял, отражая капли дождя. Я смогла различить тень головы, один из полицейских был наполовину скрыт дверью машины и держал пистолет в вытянутых руках. Джорджия была где-то снаружи. Боже, надеюсь, она в безопасности.

— Оба выхода заблокированы. Отпусти ее и положи оружие, — повторила женщина. — Мы еще можем решить все мирно.

Боль на коже головы усилилась, когда он потянул меня за волосы и засунул пистолет мне в рот. Зубы ударились о твердый металл, дуло поцарапало небо. Запах пороха заполнил все внутри.

Я умру здесь, сегодня, в магазине, в этой ужасной пижаме. Вот как это произойдет. С парковки послышался крик.

— Я убью ее! — проорал он, держа дверь нараспашку, зловонное дыхание обожгло мою щеку.

— Не надо, — сказала женщина-полицейский, в голосе паника. — Не делай этого. Давай поговорим.

Вместо ответа преступник отпустил мои волосы, схватил ручку на двери и закрыл ее. Грязные пальцы толкнули засов. Не выбраться, уж точно не с пистолетом во рту. Дрожь пробирала меня, а его рука тряслась. Мысли о том, чего я больше никогда не смогу сделать, если он нажмет на курок, стали крутиться в голове. Я никогда не вернусь домой снова, никогда не скажу «пока» маме, никогда не стану учителем.

— Назад, — он сказал. — Пошевеливайся!

Я подавилась, когда пистолет толкнулся глубже. Меня затошнило. Ничего хорошего. Тяжело дыша, я стала медленно пятиться назад, переставляя одну ногу, затем другую. У стеклянной стены у входа в магазин тянулись полки с журналами, в высоту достигая груди, поэтому с улицы ниже этого уровня ничего из происходящего не было видно, а вот выше пространство было раскрашено красным, белым и синим. Как будто вечеринка была испорчена, цветные пятна метались между плакатами с рекламой напитков и прочего. В стороне послышался приближающийся вой пожарной сирены.

Потом он вытащил пистолет изо рта и толкнул меня на пол. Я лежала, стараясь казаться невидимой, и пыталась восстановить дыхание, чтобы успокоиться. Высоко над собой я заметила блеск, его рука описала большую дугу, и бум. Он ударил меня прикладом пистолета, голова взорвалась от боли.

— Тупая шлюха, — проворчал он. — Лежи здесь.

Больше ничего. Он ничего не сделал.

Честно, я не могла пошевелиться, даже если бы захотела. Когда мне было восемь, в лагере я сломала руку, упав с верхнего яруса кровати. Было отстойно. Здесь все наоборот. Дикая боль обрушилась на меня волнами, распространяясь от головы до кончиков пальцев ног и превращая мозг в кашу. Чувствуя боль, с сочившейся со лба кровью, застилающей глаз, было нелегко осознавать, что он поблизости. Я взглянула из-под волос, мир стал размытым.

Ни движений, ни звуков, ничего. Я напряглась, услышав шаги, но на этот раз они отдалялись. Я дышала неглубоко, насколько это возможно, и беззвучно плакала.

Все погрузилось в полумрак, как только он выключил свет. Однако снаружи поступало достаточно света, чтобы видеть. Предположу, что женщине из полиции нечего было сказать. Единственным звуком был стук дождя по крыше.

— Не стреляй, — сказал мужской голос. Послышались приглушенные шаги. — У нас подняты руки. Ты ведь Крис?

— Кто ты, черт возьми? — фыркнул человек с оружием.

— Я — Джон, младший брат Диллона Коула, — сказал тот же голос.

— Диллон…

— Ага, — звук шагов послышался почти у входа. — Вспомнил меня, Крис? Ты заходил к Диллону несколько раз. Вы вместе зависали после школы. И оба были в команде по регби? Я его брат.

— Диллон, — преступник вскочил на ноги. — Точно. Как он?

— Нормально, очень даже неплохо. Все время занят.

— Черт. Круто. Диллон, — грязные ботинки снова появились в поле моего зрения. Я могла видеть не много, потому что большая часть моего лица была закрыта волосами. Он прислонился к запачканной кровью кассе. — Что ты здесь делаешь, а…

— Джон, — повторил парень свое имя. Точно, это один из парней, что стоял у холодильника с пивом. — Сверхурочные. Ты же понимаешь.

— Ну да, — сказал Крис. — Я только… Я тоже забирал товар.

— Верно, — голос Джона, парня в толстовке, звучал дружелюбно и расслаблено. Возможно, он был под кайфом, как Крис, наш дружелюбный местный псих. Не могу представить, как можно быть настолько спокойным в такой момент. — Тебе следует проверить запасной вход.

— Ага, — невнятно произнес Крис. Взмахнув пистолетом в нашу сторону, он сразу же направился к двери, пропав из виду. — Вы трое, не двигаться.

Было тихо, а потом послышались звуки захлопнувшейся двери и закрывшегося замка.

— Нехорошо, — Крис крепко выругался и вернулся к прилавку.

— Черт, — сказал Джон.

— Неплохая идея, хотя… ты знаешь. Как я мог забыть, что она открыта, — подняв взгляд, я увидела, как преступник дошел до прилавка и вытащил наличные из кассы. — Возьмешь немного?

— Двадцатка не будет лишней.

— Ты прав, — засмеялся Крис, передав пару купюр. — Прогуляйся и достань мне сигарет.

— Конечно. Какие куришь?

— «Мальборо», — он глубоко вдохнул.

— Без проблем, — сказал Джон, зайдя за прилавок. — Чувак. Что за бардак.

Послышались хлюпающие звуки, когда резиновая подошва обуви ударяется обо что-то мокрое. Меня затошнило, желчь обожгла горло. Я проглотила, пытаясь вновь восстановить дыхание и оставаться незаметной.

— Что с тобой? — спросил Крис.

— Здесь скользко, — сказал Джон. — Нервничаю при виде крови.

— Бедняжка, — засмеялся псих. — Мужик, ты побледнел. Собираешься блевануть?

— Полегче, я ведь в старшем классе. У меня была пара лет, чтобы стать жестким, как ты. Не возражаешь, если я возьму всю пачку?

— Конечно, сынок. Угощайся.

— Спасибо.

Я лежала спокойно, слушая все это. И разве не прекрасно, что Джон и его кумир-наркоман могли отлично провести время вместе? Черт возьми.

— Как зовут твоего друга? Захвати и для него тоже, — сказал Крис, прочистив горло.

— А, это Айзек, — ответил Джон. — Школьный друг. Он в команде по регби.

— Не может быть! — сказал Крис. — На какой позиции?

— Крайний нападающий, — послышался тихий, менее уверенный голос.

— Я был замыкающим защитником, а Диллон — квотербэком, — с гордостью сказал Крис. — Какое было время.

Айзек промямлил что-то, соглашаясь. Спичка вспыхнула, и едкий запах тлеющего табака поплыл в воздухе.

— Принести чего-нибудь выпить? — спросил Джон, словно помогал принимать гостей на чертовой вечеринке.

— Да.

Хлюп-хлюп, шаги приблизились ко мне. Выцветшие зеленые конверсы, подошва испачкана кровью. Я оставалась неподвижной, растянувшись на полу, кровь растеклась по лицу. В конце концов, прохладный пол облегчал боль в голове, немного. Совсем чуть-чуть.

Друг Криса, Джон, остановился рядом со мной и немного задумался. Не говоря ни слова, он повернулся кругом, оставив позади себя дорожку кровавых следов.

— Лучше не ходить дальше двери, — пробормотал он.

— Да, — вновь засмеялся Крис. — Не следует.

Бутылки ударились друг об друга. Снаружи было слышно, как захлопывались двери машин, и множество голосов. Вспышки красного, белого и синего стали ярче, как если бы целый дивизион машин присоединился к световому шоу. Боже, прошу, пускай кто-нибудь из них сделает что-то существенное и вытащит меня отсюда. Я буду ходить в церковь, сделаю что угодно. Мне лишь семнадцать, и у меня до сих пор не было парня, черт возьми. И, конечно же, мне никогда не быть королевой бала, но я хочу прожить долгую жизнь и совершить кучу безумных вещей.

— Отлично, — сказал Джон. — Здесь есть «Корона».

Еще звуки. Хлопки открывающихся пивных бутылок ознаменовали решение отпраздновать этот захват заложников. Я не видела другого парня, Айзека, только наркомана Криса и Джона. Они сидели на полу, спинами прислонившись к прилавку. Это смешно. И они, скорее всего, знали друг друга, но я не думаю, что Джон употребляет наркотики. По крайней мере, не постоянно. Его волосы до плеч, не жирные и не в пятнах, как у Криса. Щетина на подбородке очерчивает рот. И на его худом, и угловатом лице нет язв или следов истощения.

— Как тебя зовут? — спросил Джон, когда поймал мой взгляд.

— Иди, — я облизала губы, стараясь увлажнить их.

— Эдди?

— Нет. И-и-ди-и.

Он кивнул.

— И-и-и-ди-и тоже может выпить, Крис?

— Без разницы, — промямлил парень с пустым взглядом.

Джон встал и осторожно подошел ко мне, будто это я держала пистолет. Можно подумать, что наркоман был большей проблемой. Затем псих, Джон, подмигнул мне. Это подмигивание не означало «да ладно тебе», а «подыграй мне».

Ха. Я неправильно поняла его. Он не пытался быть таким же, как Крис. Он пытался управлять им.

— Сядь, — тихо произнес он, присев рядом со мной.

Боже, как больно. Двигаться, думать, дышать, все. Я села прямо, спиной оперлась на край полки. Все вокруг стало вращаться, серая пелена поплыла перед глазами. Он открыл еще одну «Корону» и вложил ее мне в руку, сжав мои пальцы вокруг холодной мокрой бутылки. Его прикосновение было единственным, что не причиняло боль.

— Выпей, Иди, — сказал он. — У нас ведь дружеские отношения, Крис?

— Конечно. Дружеские, — фыркнул от смеха Крис.

— Вот и отлично, — сказал Джон.

Я только что смогла перестать пыхтеть.

— Может, приложишь к голове, — сказал он чуть тише. — Ну как?

— Да.

Мне никогда не нравилось пиво. Мы с Джорджией обычно брали одну из бутылок из винной коллекции ее мамы. Остальной алкоголь был дешевым и противным. И было не похоже, что она замечала пропажу, да и кого это волновало. Пиво смыло боль в горле вместе с пеной и тошнотой обратно в живот. Я пожелала, чтобы они там и остались, делая глубокие вдохи и глотая.

Джон кивнул.

— Спасибо, — я кивнула в ответ все еще живая и все такое.

Его глаза были напряжены, взгляд тяжелый. В конкурсе симпатичных мальчиков он с легкостью выиграл бы у уже мертвого парня-продавца. Какая извращенная мысль. Кто знает, чья кровь, следующая раскрасит стены?

— В какой школе учишься? — спросил Джон.

— Гринхейвен.

— Несчастная маленькая богачка, — сказал Крис, невнятно произнося слова. — Сучки все они.

Я держала рот закрытым.

— Диллону всегда нравились девчонки из Грины, — Джон вновь облокотился на прилавок рядом с Крисом.

— Нравилось трахать их.

— И это тоже, — сказал Джон с фальшивой улыбкой. — Говорил, что с ними было легче. Они не могли преследовать его в школе. Меньше расходов на содержание.

Крис захихикал.

— Что скажешь, Иди, хочешь как-нибудь прогуляться? — спросил Джон. Он же не серьезно. Парень должно быть не в себе.

— Конечно, — ответила я с выражением на лице «какого черта?».

— Что тебе надо от нее? — Крис почесал подбородок, губы скривились в усмешке.

— Мне нравятся блондинки, — улыбнулся Джон. — И сейчас Иди выглядит круто, когда пьет украденное пиво. Мой тип девочек.

Крис встряхнул головой.

Ни единое слово не могло спасти положение, я продолжила потягивать свой напиток.

Вытянув руку назад, Крис бросил пустую бутылку, она разбилась о стену позади. Звук был настолько громким, что мои плечи дернулись.

— Еще? — спокойно спросил Джон, насколько это возможно. Как будто видел такое каждый день. А возможно так и было.

— Ты, — Крис подбородком указал на молчаливого друга.

— Я принесу еще, — сказал Айзек дрожащим голосом.

— Жаль, что оставил свои запасы в машине, — сказал Джон. — Было бы невежливо не отплатить тебе.

— В другой раз, — Крис выдавил смешок.

Джон кивнул и улыбнулся.

Внезапно неприлично громкая вибрация нарушила тишину, заставив меня задержать дыхание. Это был телефон. Просто телефон. Если бы так продолжилось дальше, я бы умерла от сердечного приступа задолго до того, как меня бы убила рана на голове.

— Не бери трубку, — уставившись на нас, сказал Крис, его тело напряглось. Если бы мы только могли.

Звонок прекратился, а секунду спустя начался вновь.

— Ублюдки, — Крис с трудом встал на ноги, пригнувшись, будто целясь. Раздался выстрел, снова и снова. С третьей попытки он попал в цель. В конце концов, телефон замолчал. — Я просто… просто должен ждать. Джоана, она вернётся. У неё есть план. У неё всегда есть план. Возможно, протаранит окно или ещё что-нибудь, я не знаю.

Айзек вернулся, держа ещё пиво.

— Круто, — сказал Джон, закурив ещё одну сигарету и выдохнув колечко дыма.

— Потом вы свободны, — с улыбкой произнес Крис, сверкая полным ртом чёрных и сломанных зубов. — Нам просто нужно подождать.

— Может, избавишься от Иди сейчас? — Джон облизал губы.

— С какого хера я буду делать это? — Крис тут же нахмурился и повернул голову.

— Ты же сказал, что она бесполезная девочка из Грины. Она нам не нужна, — сказал Джон мягким и убедительным голосом. — Держу пари, она занервничает и все испортит, для тебя это только усложнит ситуацию. Может, отправить ее отсюда?

— Ты ошибаешься, — быстрее, чем я могла подумать, Крис схватил парня. — Не играй, бл*дь, со мной? Думаешь, я тупой?

— Нет-нет. Чт…

— Закрой свой поганый рот, — прорычал Крис, его пальцы плотнее обхватили пистолет. — Она единственная ценная заложница здесь. Да копам наплевать, даже если я убью твою обдолбанную жопу прямо сейчас!

— Я не буду паниковать, — сказала я, не переставая думать. — Я обещаю.

Крис повернулся в мою сторону, лицо вытянуто, взгляд злой и немного озадаченный.

— Нам просто нужно дождаться Джоану, — продолжила я, дыхание участилось. — Спасибо… спасибо за пиво.

— Верно. Мы просто должны дождаться Джоану, — Крис начал расслабляться, и ярость ушла с лица.

Я не рискнула посмотреть на Джона, поблагодарить за попытку помочь, увидеть, что с ним все в порядке. Глаза в пол и рот закрыт, вот что было самым безопасным.

— Это не займет много времени, — пробубнил самому себе Крис. — Все скоро закончится.

Глава 2

Не знаю, сколько я здесь просидела, потягивая пиво. Довольно долго, если кровь перестала течь из раны на голове, но она не перестала болеть. Весь отдел окружной полиции должно быть снаружи, судя по всполохам света, что проникают внутрь, и гулу толпы.

Чуть ранее Крис начал чесаться и расковыривать раны. Его дрожь усилилась. Джон продолжал болтать, стараясь быть спокойным. Он рассказывал истории, которые слышал от брата, а после спрашивал, что у этих людей было общего. Пустые бутылки скопились вокруг нас. Его голос все звучал и звучал, хриплый и глубокий. Возможно, и из-за количества выкуренных сигарет. Его друг, Айзек, не произнес ни звука.

— Крис, сынок, — сказал мужчина в мегафон. — Я шериф Албертсон. Я говорил с Джоаной. Я знаю — это был несчастный случай.

— Джо? — прокричал Крис сквозь стеклянную стену, стоя на четвереньках и сжимая пистолет. Он выглянул из убежища полок с журналами.

— Почему бы нам не обсудить это, только ты и я?

— Нет! — заорал псих, дергая свои короткие волосы. — Она не… Я не вижу её.

Джон ничего не сказал. Его взгляд был прикован к Крису.

Я не могла перестать дрожать, сначала руки, а потом и ноги. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Кто-нибудь вытащите меня отсюда.

— Поднимайся, — Крис вырос рядом со мной. — Двигайся, ты, толстая сучка! Пришло время показать этим придуркам, что я не шучу.

— Нет-нет. Пожалуйста.

Он выбил почти пустую бутылку из моей руки, упав, она закрутилась на полу. Снова он вцепился в мои волосы, поднимая меня на ноги. Крик вылетел из моего горла, клочки волос вырваны. Я схватила его руку, чтобы ослабить давление на кожу головы.

— Живей, — сказал он, и ладонью ударил меня по лицу.

Кровь потекла из носа, металлический вкус появился на языке. Правая сторона лица начала пульсировать. Он толкнул меня к двери, пистолет жёстко упёрся в спину.

— Открывай её.

Я прищурилась, безуспешно стараясь разглядеть что-то в темноте. Снаружи было много света и много людей, которые наблюдали. Никто и пальцем не пошевелил, чтобы помочь. Меня трясло. Слезы, кровь и сопли текли по лицу. Онемевшими пальцами я возилась с засовом. Затем замок щелкнул, и дверь открылась наружу. Одной рукой я держала ее.

Крис, словно возлюбленный, обнял меня одной рукой. Пистолет сунул под подбородок.

— Мне нужна Джоана! — проорал он мне прямо в ухо.

— Крис, — начал шериф спокойным тоном.

— Живо. Тащите ее сюда.

— Ее здесь нет, Крис. Это займёт некоторое время.

— Нет. Вы приведёте ее сюда немедленно, — выругался Крис, стоя позади меня.

— Если я приведу ее сюда, то ты должен сделать что-то для меня. Почему бы тебе не отпустить эту девушку?

Крис был очень недоволен. Меня тошнило от того протухшего запаха, что исходил от него, и звуки его тяжёлого дыхания и бормотания эхом отдавались в моей голове.

— Ты не слышишь меня. Я здесь главный… Я. Вы должны понять это.

— Крис.

— Заткнись. Я не хотел делать этого, — закричал он. — Это вы виноваты.

Я слегка качнулась, и моча побежала по внутренней стороне ног. Она образовала лужицу в моих шлепках.

— Подожди. Хорошо, — быстро сказал шериф. — Я сейчас позвоню. Давай, успокойся.

Что, если мама была где-то здесь? Надеюсь, что нет.

Я заметила движение позади нас, но не смогла различить. Свет ослеплял и усиливал ощущения от недавнего удара и давления пистолета. Крис сильнее сжал мой хвост. Держа палец на курке и прячась за мной, он направил пистолет в том направлении, откуда слышался голос шерифа.

— Ты приведешь Джо сюда, — сказал он. — И ее машину тоже.

— Хорошо, как скажешь, Крис.

— У меня здесь трое. И я вышибу им мозги, одному за другим, если ты…

Джон сбил нас с ног. Я ударилась о пол, а Крис со всего маху упал на меня. Тяжелая дверь магазина захлопнулась. Я ощутила вес Криса, когда он попытался встать и коленом уперся мне на спину. Еще одно тело, Айзека, начало наносить удары руками и ногами, сражаясь за контроль. Мы были связаны, каждый по-своему. Очевидно, что их целью был Крис, но и мне немало досталось. Атака Джона повалила Криса вперед, однако я больше не была придавлена его телом. Абсолютный ужас прошел по моим мышцам. Я билась из последних сил, чтобы высвободиться из-под ног захватчика. Прямо надо мной Айзек отчаянно цеплялся за руку Криса, пытаясь вырвать пистолет.

Между тем Джон обрушил удары кулаками на лицо Криса, превратив его в кровавое месиво. Пистолет выстрелил, звук был оглушительный. Кто-то вскрикнул от боли, и кровь брызнула во второй раз за вечер. Из-за выстрела Крис сдвинулся, и в этот момент у меня появилось пространство, чтобы вылезти из-под него. Наконец-то освободившись, я поднялась на колени. Обе руки Айзека были на пистолете, выкручивая его из хватки Криса. Бум, бум, бум! После последнего удара Айзек оттолкнулся назад, вырвав оружие. Слава богу. Пистолет проскользил по всему полу, останавливаясь прямо передо мной. Без сожаления, я схватила его, на попе отползая назад, пока не уперлась в стену. Кровь — не знаю чья — затуманила правый глаз. Но я вполне могла видеть. Палец сжал курок. Барабан напротив груди Криса. Клик. Клик. Клик. Ничего не произошло.

Вот черт. Закончились патроны.

Дверь распахнулась, и набежали полицейские с пистолетами и в бронежилетах. Снаружи сверкнул яркий свет. Двое оттащили Джона от Криса.

Так странно, мы будто под водой. Люди открывали рты, но звука не было. Один полицейский присел рядом со мной, его руки скользнули по моим. Он поставил пистолет на предохранитель, а потом вытащил палец с курка. Сначала я не хотела его отпускать. В нем не было патронов, но я могла использовать его, как ударное оружие, если понадобится. Размозжить голову этого урода. Но руки полицейского были сильнее моих. Конечно, он победил, передав пистолет кому-то еще, кто унес его. Вокруг слишком много света и движения.

— Все закончилось? — спросила я, наблюдая за всем одним глазом. Другой глаз опух, веко склеилось от засохшей крови.

Я не слышала ничего из того, что говорил парень, находящийся рядом со мной.

Черт, на что стал похож магазин. Выглядел он хуже, чем обычно.

Крис все еще лежал на полу. Лицо, с трудом узнаваемо, похоже на отбивную. Два офицера стояли позади Джона, кровь капала с его кулаков, у него также была длинная уродливая рана на предплечье. Айзек неподвижно лежал на полу. Пустой взгляд в потолок. Его серая футболка стала темной в области груди. Я продолжала смотреть, но он не двигался. Ни разу.

Фельдшеры скорой помощи вбежали внутрь, внося чемоданы с оборудованием. Думаю, полицейские не позволили бы им войти, если бы здесь было не безопасно.

Все закончилось. Я закрыла глаз, которым могла видеть и опустила голову на холодильник с молоком позади себя.

Глава 3

Я вышла из здания на своих двоих. Почти.

Фельдшер придерживал меня под локоть, чтобы проводить в одну из машин скорой помощи. Медики были в бешенстве, когда я отказалась от каталки. Криса увезли пристегнутым к каталке, поскольку он пытался вырваться. Айзека и продавца унесли в пластиковых мешках. А полицейские до сих пор разговаривали с Джоном.

Я съежилась под одеялом и отвернулась от толпы зевак, собравшихся за полицейским отцеплением. СМИ и другие любопытствующие придурки заполнили все вокруг.

— Иди, — прорыдала мама, вид у нее был измотанный, а лицо — красное. Ее глаза раскрылись от ужаса, когда она взглянула на меня.

Моя футболка была в крови, засохшей и свежей. Я плотнее закуталась в одеяло.

— Это не моя. По большей части.

Маму это не успокоило.

— Вот сюда, — сказал фельдшер Билл, усадив меня на подножку машины скорой.

Я была выжата как лимон. Руки отваливались, а голова стала тяжелой. Билл начал аккуратно обрабатывать мое лицо. Остальное тело было покрыто просто синяками. Его напарник забрался внутрь авто и подавал бинты и другие принадлежности.

Вокруг стояло множество полицейских машин. Люди в униформе носились вперед и назад между парковкой и магазином, в то время как остальные просто стояли в оцеплении. Билл задавал маме вопросы грубым деловым тоном. Он повторял, что скоро мы отправимся в больницу, и доктора скажут больше о моем состоянии. А мама продолжала спрашивать о моем здоровье, не обращая внимания на его неменяющиеся ответы.

Все звуки превратились в шум на заднем плане. Ничего из услышанного не казалось реальным. Моя подруга Джорджия была поблизости. Ее родители тоже приехали, их лица были бледные и усталые. Наверняка они почувствовали облегчение, что весь этот ад происходил не с их дочерью, и это не она сидела на подножке скорой помощи вся в крови с разбитым лицом.

Два Джона были сопровождены в полицейский автомобиль, их руки были в наручниках. Я моргнула несколько раз и постаралась сосредоточиться. Медленно изображение соединилось в единое целое.

Что здесь, черт возьми, происходило? Я попыталась встать.

— Иди, — Билл поднял руку, чтобы остановить меня. — Эй, ребенок. Куда собралась?

— Мне надо поговорить с ними.

— Уверен, один из детективов захочет поговорить с тобой в больнице.

— Нет, — я медленно встала. Вау, мое тело меня не слушалось. И, если бы не поддержка Билла, я бы вновь шлепнулась на свой побитый зад. — Мне надо поговорить с ними сейчас.

— Все, что тебе нужно, это позволить немного подлатать себя.

— Нет. Сейчас.

Билл вздохнул и помог мне.

— Остановитесь, — сказала я, голос ужасно слабый, даже для моего все еще звенящего уха. — Что вы делаете? Почему он в наручниках?

Полицейский нахмурился, подтолкнул Джона на заднее сиденье машины и закрыл дверь.

— Мисс, пожалуйста, отойдите назад.

— Он ничего не сделал.

— Мисс Миллен? Могу я называть вас Иди? — мужчина в помятом сером костюме выдал профессиональную улыбку.

— Вытащите его оттуда, — потребовала я, пошатываясь на ногах. Нехорошо. — Он помог мне. Он спас мне жизнь. Боже правый, его друг только что умер!

— Иди, боюсь, что не все так просто, — его улыбка стала снисходительной.

— Что? — мне захотелось кричать от отчаяния. Но, если честно, у меня не было сил. Надеюсь, они продолжат разговор после того, как я немного отдохну. — Зачем вы это делаете? Я не понимаю, что вы делаете.

Полицейский открыл было рот, но оказался не в состоянии продолжать этот разговор. Только Джон постукивал по окну машины. Он не улыбался и не хмурился, а просто смотрел на меня. Его лицо было в пятнах крови, и свежая повязка на руке окрасилась красным. Светлые волосы до плеч обрамляли его лицо. В них также были сгустки крови. Из пяти человек, что были в магазине, уцелели только он и я. Кроме Криса, конечно же.

Двигатель автомобиля начал греметь.

Стук прекратился, и Джон прижал синюшную и покрытую кровью ладонь к окну. Возможно, так он прощался или пытался сказать «рад, что с тобой все хорошо». Но с наручниками вокруг запястья этот жест сделал его потерянным и одиноким. Выражение лица не изменилось, ищущие глаза выделялись на фоне бледного лица. Ничего из происходящего не ощущалось нормальным. Пока я отделывалась от знаков внимания мамы, Джорджии и милого фельдшера, Джона увозили на заднем сиденье полицейского автомобиля.

Мы сохраняли зрительный контакт, пока машина медленно двигалась вперед, больше полицейских очищали путь в толпе. Камеры и репортеры наступали как обезумевшие. Как только машина скрылась из вида, они направили объективы на меня. Я завернулась в одеяло с головой, как в плащ Джедая, пряча лицо.

— Пошли, крутышка, — сказал Билл, направив меня твердой рукой. — Они доставят его в больницу для осмотра. И тебе нужно туда же.

Мужчина в сером костюме не сказал ни слова, но он не выглядел счастливым. Нас стало двое.

Глава 4

Оказалось, что одним из людей в костюмах был детектив Тейлор. Он и детектив Гарсия опрашивали меня в больнице в воскресенье днем, сразу после того, как разрешили врачи и мама. Мои показания не изменились, и неважно, сколько раз они будут спрашивать или заставлять повторять последовательность событий субботнего вечера. В итоге они остались довольны. Хорошая новость: все произошло у всех на виду, и Крис признал вину. Значит, мне не надо выступать в суде в качестве свидетеля. Это отличный вариант. Также было бы здорово не пересекаться с Крисом до конца моих дней.

Без тени улыбки детектив Тейлор подтвердил, что Джона отпустили после допроса, ещё одна приятная новость. В голове постоянно крутился момент, как полиция увозила его, одинокого и раненого. Во всяком случае, все налаживалось. Крис был за решеткой, а Джон — на свободе. Я начала чувствовать себя намного лучше, обезболивающее и покой способствовали этому. Но я начинала вновь дрожать и накручивать себя, стоило только высокой фигуре, похожей на Криса, войти в палату. Казалось, весь этот кошмар станет моей новой реальностью.

Когда меня навестила Джорджия, она рыдала рядом со мной. Не очень приятно, да и не очень удобно со сломанными ребрами, ссадинами и ушибами. Но было классно увидеть ее.

— Я сказала, что мы оказались там случайно, — произнесла она, вытерев щеки руками.

— Ты давала интервью в атласной пижаме с единорогом?

— Я выглядела сумасшедшей, — кивнула она.

Неприятно, но я попыталась засмеяться.

— Черт, Иди. Мне так жаль.

— Почему? Это не твоя вина, — я поморщилась, пытаясь удобнее устроиться на горе подушек.

— Но…

— Не надо. Честно.

Я тяжело вздохнула.

Откровенно говоря, мы были полными противоположностями. Она стройная и с короткими темными волосами. Идеально для актерской карьеры, о которой она мечтала с рождения. Нас объединяло плохое чувство юмора, любовь к «Сефоре», и нам нравились одинаковые книги. Мы с Джорджией будем друзьями навсегда.

— Твой дебют на ТВ, а волосы в полном беспорядке и даже без макияжа, — поддразнила я. — Катастрофа.

— Можешь в это поверить? — она похлопала руками по щекам, притворно охнув.

— Не лучший момент.

— Точно, — она поморщилась и стала серьезной. — И что вообще там произошло? В жизни не была так напугана. Но ты застряла внутри с теми людьми.

— Только с одним, наркоманом Крисом.

— Уверена? Они вывели еще одного парня в наручниках. Я видела.

Я помотала головой, перед глазами всё поплыло, и началась головная боль. Сотрясение мозга напомнило о себе. Врачи сказали надо быть осторожнее, необходимо поберечься. Я простонала.

— Нет. Джон знал того парня, но пытался помочь. Ещё он принес пиво и сигареты для всех.

— Что? — она сморщила нос, не поверив.

— Правда. Я пила пиво под дулом пистолета. — Попытка улыбнуться причинила боль и превратилась в гримасу. Опять боль. — Он пытался успокоить этого придурка. И на время это сработало.

— То есть он знал грабителя?

— Да. — Таблетки лишь притупляли боль. — Сначала я подумала, что они были приятелями, но потом он подмигнул мне, и я поняла, он пытается вытащить нас оттуда живыми. — Стало тяжело даже говорить. Я закрыла глаза, чтобы стало легче. Как будто гномы с крошечными кирками, начали молотить по лбу. И одному богу известно, что им было нужно. — Брат Джона и Крис были друзьями.

— Черт. Значит, у полиции были причины вывести его оттуда в наручниках, — она начала давить, любопытная и жадная до истины. Джорджия всегда задавала слишком много вопросов и говорила тоже слишком много. — Не думаешь ли ты? Я имею в виду…

Я перестала замечать её. Стараясь унять боль, я не открывала глаза и глубоко дышала.

Мама вернулась после того, как выходила за кофе. Она что-то невнятно сказала, и стул, в котором сидела Джорджия, сдвинулся. В коридоре послышались шаги и разговор с медсестрой. Надеюсь, они принесут лекарства.

— Ещё цветы, — с улыбкой сказала мама на следующий день. Удивительно, что её лицо не исказилось от боли больше, чем моё. Её решение оставаться оптимисткой было непоколебимо.

— Пахнет, как в салоне ритуальных услуг.

— Не говори так. — Она аккуратно переставила несколько ваз на подоконнике. — Так. Это от твоих одноклассников.

— Точно. — Я покашляла в попытке засмеяться. Рёбра всё ещё болели.

Вместо ответа она достала телефон и поудобнее устроилась на стуле.

— Нет необходимости оставаться, — сказала я. — Знаю, у тебя полно своих дел.

— Я не оставлю тебя здесь в одиночестве, — ответила она, нахмурив брови.

— Ничего не случится.

Без ответа.

Итак, если мама была готова исполнять роль сторожевого пса, здесь я была бессильна. И у нее на это была причина. В СМИ началась настоящая шумиха. Джорджия сказала, что запись, на которой застрелили Айзека, стала вирусной в интернете. Ублюдки. Особо настырный журналист смог проникнуть в больницу и получить эксклюзив, где я что-то говорю или сделана моя фотография издалека. Мама была не в восторге от мысли, что мне придется давать интервью, но последнее слово оставила за мной. И мой ответ, конечно же, был Н-Е-Т.

До сих пор мне снилось, что я стою в вонючей луже мочи и крови, а мои зубы ударяются о дуло пистолета. Даже от мысли о налёте или разговоре с кем-то меня выворачивает наизнанку. Невеста Франкенштейна позавидовала бы моим швам, скрепляющим часть лба и правую бровь, отеку и синякам. Почему меня не привлекала идея, чтобы снимки в таком виде попали куда-либо, кроме отчетов полиции?

— Я так понимаю, ты настроена уехать домой сегодня? — спросила мама.

— Да.

— Дорогая, у тебя серьезные травмы, — вздохнула она.

— Пожалуйста, — взмолилась я. — Ты слышала, что сказал доктор: мозг приходит в норму после сотрясения, а ребра срастутся. Я буду лучше чувствовать себя дома в своей постели, и там тише.

— Ты обещаешь, что будешь отдыхать и следовать предписаниям врача? — она вздохнула, приняв поражение, и сузила глаза.

— Конечно.

— Я не шучу, Иди.

Я состроила саму невинность: широко открытые глаза и небольшая улыбка.

— Клянусь своей жизнью, — говоря это, я провела большим пальцем поперек шеи.

— Прекрати говорить о смерти.

— Извини.

Она неодобрительно посмотрела на меня и замолчала.

Уверена, мама была рада покинуть стены больницы, как и я, и вернуться в реальную жизнь. Мы — команда. Я была похожа на неё. Высокая и со светлыми волосами, а также грудь, попа, живот и прекрасные полные бедра. Мама постоянно была на диете. Война — самое точное описание её отношений с едой. Она никогда не ест целый кусок торта, только маленький кусочек. Возможно, для неё это стоило того, чтобы влезть в размер S. Не уверена, что хочу жить также. Сейчас я рада тому, что осталась в живых.

Домой мы добрались без происшествий. Я была не настолько знаменита, чтобы журналисты круглосуточно дежурили вокруг больницы. Ещё никогда диван в гостиной не был столь удобным. Я откинулась на спинку. Дом был всем для меня.

Дом был убежищем.

— Парень, которого увезла полиция, — начала мама, — откуда ты знаешь, что он невиновен?

— Он пытался спасти мне жизнь.

— Со слов детектива, его арестовали по подозрению в распространении наркотиков, — сказала она. — Кроме всего остального.

Я покачала головой, тут же пожалев об этом. Опять. Разговоры ни о чем.

— Ой. Ты осуждаешь его, как и Джорджия. Неважно, что он сделал до этого. В ту ночь там был только один ненормальный преступник, и это точно не он. Ну же, мам, если бы не Джон и Айзек, ты бы сейчас стояла перед моим гробом.

Мамины губы превратились в тонкую линию, она не одобрила моих слов и закончила разговор.

От усталости и скуки я листала каналы, устроившись на подушках. Обычно я могла целый день валяться перед телевизором с пультом в руках, но не сегодня. Всё казалось незначительным: старый черно-белый фильм, споры о политике, документальный фильм о лягушках, и женщина, продающая крем для лица, который гарантировал сияние кожи, как в молодости. Модель, которой она наносила крем, выглядела на четырнадцать.

Потом музыкальное видео, где девушка трясла своим задом перед камерой так, что картинка раздваивалась. Затем повтор баскетбольного матча среди колледжей, и далее Джорджия.

Джорджия?

Она сидела в белом холле с тонной косметики на лице, а её короткие темные волосы были уложены вверх. Она едва на себя похожа. Если бы не постоянно меняющиеся картинки нас двоих в лагере, селфи в кинотеатре и прочие снимки, сделанные в её комнате, я бы никогда и не заострила на ней внимание. Вот черт, нет. Она дала им фото, где я сижу в бикини возле её бассейна прошлым летом. Мой любимый купальник в стиле ретро, но всё же. Такое фото не следовало выкладывать на всеобщее обозрение без моего разрешения.

— … она изображает крутую, но всё же Иди очень чувствительная и легкоранимая, — произнесла она.

— Должно быть, вы очень волновались за неё, — ведущий, мужчина среднего возраста с классной стрижкой, с досадой покачал головой.

— Всё верно, — её голос сочился приторной заботой. — Я не знаю, как она справляется с этим.

— Я знаю, что ваша подруга поделилась с вами тем, что произошло внутри магазина?

— Да. — Джорджия сжала губы и посмотрела вниз на руки.

— И о причастности местного восемнадцатилетнего Джона Коула?

— Он определенно знал грабителя, Иди так сказала.

— Ходят слухи, что Джон Коул распространяет наркотики.

— Я не знаю об этом. — Она расправила плечи. — Но, кажется, он украл пиво и сигареты, пока они были внутри. Будто была вечеринка. Он подмигивал Иди и всё такое. Кажется абсолютно неправильным, что полиция отпустила его.

Ведущий задумчиво нахмурил брови.

— Я просто не хочу, чтобы он причинил ей боль, — сказала она, повысив голос. — Он гуляет на свободе и неизвестно, что может произойти.

— Ты хорошая подруга, — сказал мужчина. — Джорджия Шварц. Лучшая подруга Иди Миллен, девушки, которая была в плену. Большое спасибо, Джорджия.

— Спасибо. — Она умудрилась пустить слезу. Все те уроки актерского мастерства, что оплачивали её родители, окупились сполна.

Мужчина с классной стрижкой начал рассказывать о предстоящей выставке собак, и я выключила телевизор. Гнев рос внутри меня, желая выйти наружу и толкая мои больные ребра. Я продолжила пялиться в потухший экран в полной тишине. Как много людей увидели это? Сколько подобной ерунды уже было сказано? Людям показывали мои фото, называли моё имя, рассказывали, что произошло, хотя они не имели ни малейшего понятия. Говорили о Джоне. О, боже, меня стошнит.

Мама ничего не говорила.

— Джорджия больше не заходила? — спросила я. — Звонила?

Она открыла рот, взгляд стал мягче, как если бы она пыталась выдавить оправдание. Но в итоге не стала.

— Нет.

— Нет, — согласилась я, закрыв глаза. — Она ничего не говорила об интервью.

— Ты в порядке?

— Нормально.

— Уверена?

— Я поделилась с ней этим, мам. Я ей доверяла.

— Она сказала, что беспокоилась о тебе. — Мама поёрзала на месте, и маленькая складка появилась между ее бровей.

— Итак, она ходит и даёт интервью? — головная боль вернулась, сильнее, чем раньше. — Нет, она должна знать, что мне это не нравится. Не заметно, чтобы она даже попыталась спросить разрешения. И она не знает, о чем говорит. Боже, Джон думает, я верю во всю эту ерунду.

Ни одного слова от мамы.

— Как она провернула всё это?

Даже если бы захотела зарыдать, я бы не смогла. Катарсис, освобождение. Но стена между мной и моими чувствами позволила худшему из худшего вылезти наружу. Ужас и страх и их друзья только и ждали момента, чтобы повеселиться от души в моей голове. Лучше всего продолжать стремиться к онемению. Кто знает? Может, сработает.

На следующий день Джорджия соизволила позвонить, но я не ответила. Я старалась не скучать по ней, но было сложно. Потом она написала мне, но я проигнорировала её сообщение, конечно же после того, как прочла. Всё это чушь собачья. Каждое информационное агентство, дававшее ей время в эфире, разделяло её точку зрения по поводу случившегося. Она давала им фотографии, где мы вместе, и другую личную информацию, что я доверяла ей. Верите вы мне или нет, но она выдала абсолютно всё. Мне не осталось ничего, чтобы добавить.

Глава 5

В целом дома было гораздо лучше. Меня наконец-то оставили в покое, по большей части. Пару раз пришлось вызывать полицию, так как репортеры тайком проникали к нам на задний двор и слонялись под окнами. Я удалила аккаунты в соцсетях и не подходила к телефону. Также не было докторов и медсестер, которые постоянно контролировали моё состояние. Но всё же мне не хватало хороших обезболивающих.

Мама вернулась на работу после того, как я несколько дней уверяла её, что со мной всё в порядке. Она работала на стойке регистрации в отеле около озера. Год назад, когда мне исполнилось 16, она начала брать ночные смены. Одна из причин — они оплачивались выше, и другая, я думаю, такие смены были тише. Учитывая новые обстоятельства, она решила работать днём, чтобы я не оставалась в доме одна на ночь. Но и здесь мне удалось переубедить её.

Дома я могла есть, что захочу, или слоняться без дела. Рядом не было никого, кто бы мог осудить. Всё же я не смотрела телевизор и не заглядывала в интернет, кроме нашего с мамой традиционного просмотра сериалов по воскресеньям. В прошлом году это был «Нэшвилл», в этом — «Сотня». Я не скучала по соцсетям, учитывая, в какую помойку они превратились. Мне не хватало заботы и энергии, чтобы справляться со всем. Но зачем они нужны, если у тебя есть кровать, идеально стоящая под окном спальни, и можно любоваться небом? Когда мне не спалось, я считала звезды или наблюдала за Луной. На Луне все тихо и спокойно без людей. Единственный недостаток сейчас — то, что я зациклилась на произошедшем и не могла сконцентрироваться на чтении. Книги глазели на меня со своих полок. Периодически я начинала читать, но слова расплывались и мысли вылетали из головы. Было достаточно, что моя лучшая подруга предала меня, так ещё и мои книги тоже покинули меня. Это был полный отстой.

Все фотографии с Джорджией были сняты и выброшены. Годы дружбы вылетели в трубу. Я чувствовала злость и растерянность, совершенное и абсолютное одиночество.

Я заметила, что, когда звонил телефон, я скидывала любой звонок. К счастью мне и разговаривать было не с кем, да и не особо хотелось. Когда стучали в дверь, я притворялась, что спала, или не открывала дверь. Мама нашла для меня психотерапевта, но и здесь мне удалось выкрутиться. Я так тщательно собрала себя и свои мысли после произошедшего, но психиатр мог вновь разворошить это «осиное гнездо».

Постепенно синяки пожелтели и позеленели. Боже, когда же я уже забуду о ребрах. До сих пор любое движение причиняло боль. Осталось только ждать, когда они заживут. Уродливый шрам — награда от Криса — разделяющий правую бровь на пять сантиметров, зажил.

Несмотря на мои лучшие попытки игнорировать всех, время шло. Через пару недель должен начаться учебный год. В реальной жизни, если вы не хотите убежать и жить в лесу, рискуя быть съеденным медведями, некоторые вещи просто неизбежны.

Глава 6

— Иди, поторопись, — позвала мама.

— Минутку, — крикнула я в ответ, застегнув молнию на своей серой школьной юбке. Ура школьной форме. Нет.

Нанеся зубную пасту, я почистила зубы, с большим усердием работая щеткой вперед и назад. Немного консилера и много тонального крема скрыли оставшиеся синяки вместе с тенями под глазами. Я завязала волосы в низкий хвост, оставив немного впереди, чтобы они как бы падали мне на лоб и заправлялись за ухо. Если бы этот стиль не прикрывал шрам, я бы отстригла себе челку. Недостаток солнечного света в последнее время сделал меня болезненно бледной, но неважно. Я сделала все возможное, чтобы выглядеть презентабельно.

— Иди, ты опоздаешь!

Я сделала паузу в процессе чистки своих коренных зубов, чтобы прокричать свой ответ. Пена от зубной пасты попала мне в горло, и у меня сработал рвотный рефлекс. Вот так просто, мое сердце бешено заколотилось, по всему телу выступил пот. Боже, это было так же, как в ту ночь, когда пистолет был у меня во рту.

Я закашлялась в раковину, выплевывая зубную пасту. Мой завтрак из кофе и поп-пирога последовал сразу за ней.

Черт возьми, у меня болят ребра. Нехорошо.

Я открыла кран с холодной водой, вымыла раковину, отпила немного воды, чтобы убрать кислый привкус во рту. Так мерзко. В ванной воняло рвотой. Медленный вдох, затем выдох. Все было в порядке. Я не там, не давилась от ствола пистолета. Позади меня никто не стоял, никого даже не было видно. Ради всего святого, это был просто несчастный случай, в котором оказалось слишком много зубной пасты.

— Успокойся, идиотка, — сказала я себе. — Ты в порядке.

— Иди... — мама появилась в дверях, затем замерла на месте. — Что не так?

Я с трудом сглотнула.

— Ничего.

Беспокойство отразилось на ее лице. Я ненавидела это.

— Серьезно, — сказала я. Полоскание рта — это то, что мне было нужно, сейчас я бы пропустила зубную щетку. Я провела языком по мятной сладости, а затем выплюнула ее. — Все готово.

— Ты уверена? Выглядишь немного бледной.

— Я в порядке.

— Хочешь, чтобы я отвезла тебя?

— Нет. Я в порядке. — Я протиснулась мимо нее с фальшивой улыбкой на лице. — Увидимся сегодня днем.

Она последовала за мной, сверля глазами дыры в моей спине.

— Твои волосы выглядят прекрасно, — сказала она.

— Спасибо, мам, — я нервно дернула себя за хвост. Ауч. Мой скальп все еще не полностью зажил после того, как Крис выдернул из него клок волос. По крайней мере, там не было ничего видимого, как, например, шрам над моим глазом. — Пока.

Мы жили в одноэтажном деревянном бунгало на тихой улице. Много деревьев. Это было мило. Я помахала маме рукой, забираясь в свой восьмилетний белый хэтчбек, унаследованный от моей бабушки. Эдит, моя тезка, жила в Аризоне и, по-видимому, переживала кризис поздней жизни. Не могло быть никакой другой причины, по которой ей вдруг понадобилась сексуальная спортивная машина. Однако для меня это сработало хорошо, так что, что бы ни делало ее счастливой, я рада.

Бабушка также оплатила счет за посещение частной школы. Я думала, наклейка на бампере «Моя внучка на Доске почета в Грине», вероятно, стоила ей почти столько же, сколько спортивная машина, на которую она ее наклеила. Когда-то давным-давно она была учительницей. И решительно не одобряла, когда девочки и мальчики учились в одном классе. Очевидно, наши бушующие гормоны не позволили бы нам учиться, и все было бы извращением и анархией. Из того, что я видела, у студентов-геев в школах одного пола все было хорошо. Во всяком случае, они не занимались сексом на столах в кафетерии.

Глаза устремлены на дорогу и сосредоточены прямо перед собой. Я не могла позволить себе отвлекаться. Смешно, как случайный человек на тротуаре мог напугать мои глупые нервы. Любой полицейский с пистолетом мог быть Крисом, мое сверхактивное воображение меняло их местами с пугающей эффективностью.

Я ехала очень медленно, но это не помогло. Звонок не прозвенел, я не опоздала, и толпы девушек в серой униформе заполнили коридоры. Неважно. В толпе хорошо прятаться. Это может сработать еще лучше.

Опустив голову и закинув сумку за спину, я направилась к своему шкафчику. Так много шума и толкающихся людей. Но я могла бы с этим справиться. Глубокие вдохи, спокойные мысли и все такое дерьмо.

Мои руки были влажными от пота, когда я набрала код своего шкафчика и открыла дверь. Материал под моими подмышками был влажным. В конце концов мне придется иметь дело с Джорджией, и, честно говоря, она могла бы поцеловать меня в задницу. Ее предательство сегодня было таким же свежим, как и тогда, когда это произошло.

— Эй, Вилли, — раздался за моей спиной ядовитый голос. Я не обернулась, в этом не было необходимости. Кара Ламонт. — Я слышала, что кто-то пытался отнять у тебя свободу.

Свободный Вилли, согласно фильму (имеется в виду фильм «Освободите Вилли»), был, по-видимому, единственным китом, о котором знала Кара. Оригинальность и образованность не являлись верным описанием этой девушки. Я закончила собирать тетради по английскому, не торопясь. Собралась толпа, больше, чем ее обычный отряд. Я слышала, как они все шептались и хихикали, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу и готовые к действию. Всегда находилось несколько человек, готовых увидеть, как некрутая студентка получает свою ежедневную рекомендуемую дозу унижения.

Но этот уровень любопытства выходил далеко за рамки этого. Потрясающе. К сожалению, ситуация в «Дроп-стоп» сделала меня знаменитой.

— Твое лицо действительно все испорчено? — спросила она голосом, полным ликования. — Бедная, Вилли. Хотя, я думаю, в любом случае, никто не хотел на тебя смотреть.

По толпе прокатилась волна смеха. Люди просто любили хорошее зрелище. Кара привлекла к себе внимание, становясь выше и улыбаясь шире. Я знала, что ее мнение не должно иметь значения, и все же оно всегда меня задевало. Несмотря на все мои усилия, эта стерва занимала много места в моей голове, записывая каждую гадость, когда-либо сказанную мне. Каждое оскорбление, каждое унижение — все это было сохранено там для потомков.

Но на этот раз все было как-то по-другому. Голос Кары звучал как-то издалека, как будто она изо всех сил старалась быть услышанной.

— Ты, должно быть, создала отличный живой щит, — продолжила она. — Ты такая же широкая, как бампер грузовика, и я держу пари, что с таким количеством жира, которое есть у тебя, ты, вероятно, даже сможешь остановить пулю.

Снова смех и даже несколько вздохов возмущения и удивления. Действительно удивительно. Любой, кто пробыл в школе больше часа, должен был понять, что Кара была не кем иным, как хулиганкой. Тем не менее вся эта история с ограблением дала ей какой-то новый материал. После нескольких лет, когда я изо дня в день слышала одни и те же оскорбления, это было действительно немного освежающе. Иногда я задавалась вопросом, не было ли это вершиной ее существования. Будет ли она через двадцать лет оглядываться на эти дни и думать, что они были лучшими в ее жизни. Когда она могла мучить людей без каких-либо реальных последствий, потому что мы были просто детьми. Никаких последствий, совсем. Как будто то, что происходило в этих залах, вообще не имело значения.

Хотела бы я быть китом-убийцей. Я бы откусила Каре голову и использовала ее как пляжный мяч. Видит бог, она уже была полна воздуха.

Вместо этого я ничего не сказала. Ее только подстегивало, что маленькие люди сражаются против ее царства террора. Игнорировать ее и направиться прямо в класс — вот что мне нужно было сделать. Но когда я обернулась, на меня смотрело больше людей, чем я себе представляла. Пятьдесят, может быть, шестьдесят, толпящихся в коридоре. Черт возьми, даже Джорджия пряталась там и смотрела, что произойдет.

Кара стояла впереди и по центру, ее улыбка была огромной, она была в восторге от внимания. В чем, черт возьми, была ее проблема? Она была богатой, худой и популярной, всем, чем не была я, и все равно ей приходилось заниматься этим дерьмом.

Обычно в такой ситуации я бы почувствовала, как мое сердце сильно колотится в груди, как горячее смущение обжигает мои щеки. Но ничего не было. Мое сердцебиение оставалось ровным, дыхание медленным. Хихиканье собравшейся толпы казалось таким же отстраненным и неуместным, как стрекотание сверчков летней ночью.

Кара выглядела меньше, чем я ее помнила. Легкая. Крису было бы легко швырнуть ее. Чтобы засунуть пистолет между этими острыми белыми красивыми зубами.

— Убери волосы, свободная Вилли, — приказала она, шагнув ко мне с протянутой рукой. — Давай посмотрим.

Черта с два она прикоснется ко мне. Меня касались против моей воли достаточно для одной жизни, и кто-то намного более страшный, чем Кара. Мой большой палец сжался под другими пальцами, и я замахнулась сильно и быстро, нанося удар. Бам, мой кулак ударил Кару в лицо. Треск кости, звук ломающегося носа были потрясающими. Боль пронзила мою руку, большой палец пульсировал в агонии. Черт возьми, это было больно.

Кара зарыдала и пробежала вперед. Ее крики наполнили коридор, кровь хлестала и стекала по ее форме спереди. Люди бегали повсюду, стараясь держаться как можно дальше от этого беспорядка. Даже подружки Кары бросили ее, трусихи. Я стояла одна, прислонившись к шкафчикам и баюкая свою руку. Это полностью стоило возможного перелома кости.

Однако, это было не то возвращение в школу, которое я себе представляла. На маму это не произвело бы впечатления.

— Святое дерьмо, — прошептала Джорджия, медленно подходя ко мне. — Иди, с тобой все в порядке?

— Я в порядке, — устало сказала я.

Ее рот открылся, потом закрылся. Она выглядела такой потерянной.

Я не знаю. Может быть, мне следовало простить ее за эту шумиху в прессе и дерьмовые разговоры о Джоне. Ни у кого из нас не было денег, и они, вероятно, предложили ей определенную сумму за то, чтобы она продала меня. Или, по крайней мере, я искренне надеялась, что так оно и было. Джорджия училась здесь на стипендии. У нее были большие мечты. Все эти интервью всего лишь шаги к тому, чтобы она завела контакты в индустрии развлечений — еще на один шаг к тому, чтобы стать актрисой. Ее сообщения объясняли все это и многое другое. С определенной точки зрения это было совершенно понятно. Но также не означало, что мне это должно нравиться, или я должна была это принять. Жизнь была слишком коротка для плохих друзей, а она разбила мне сердце.

— Тебе следует пойти на урок, — сказала я. — Ты же не хочешь опоздать.

Она сделала шаг назад.

— Ладно. Увидимся позже.

Я кивнула, отпустив ее навсегда.

Глава 7

— Привет, ребенок.

— Привет, Билл. — Я сидела на носилках в отделении неотложной помощи, болтая ногами вперед-назад. В основном стараясь не зацикливаться на слишком знакомых звуках и запахах. Упасть в обморок было бы плохо. — Что ты здесь делаешь?

— Просто проверяю порез, несчастный случай с ремонтом дома. — Врач скорой помощи, дежуривший в день нападения, улыбнулся. — Нападение кухонной раковины.

— А я думала, что твоя работа опасна.

Он еще больше улыбнулся.

— Как у тебя дела?

— Хорошо.

— Почему ты здесь? — спросил он, прислонившись к противоположной стене. На вид ему было около сорока, подтянутый, с бритой головой. Сексуальный, если тебе нравятся парни среднего возраста. Держу пари, он бы понравился моей маме.

— Вывихнула большой палец. — Я показала ему свою забинтованную руку.

— Как, черт возьми, ты это сделала? — спросил он, скрестив руки на груди и устроившись поудобнее.

— Ударила девочку в школе.

Его лицо нахмурилось.

— Она это заслужила?

— О, да. Давно напрашивалась. Она издевалась надо мной годами.

Он покачал головой.

— Цепляться к другим людям, унижать их, чтобы почувствовать себя взрослым, откровенно говоря, это дерьмово в любом возрасте.

— Не могу не согласиться.

— Дай мне свою левую руку, — сказал он, протянув руку.

Он поднял свою ладонь, как знак «стоп».

— Давай посмотрим на этот удар. Ударь меня.

Я сильно ударила его левой рукой. Раздался громкий шлепающий звук.

— Ладно, вот в чем проблема, — сказал он. — Хорошая новость в том, что ты вращаешь кулак и пробиваешь цель. Ты прирожденный боец. Плохая новость — это большой палец.

Осторожно он перевернул мои пальцы, затем вытянул мой большой палец вдоль нижней части моей ладони.

— Вот так, — сказал он. — Большой палец снаружи, прикрывает остальные пальцы, ясно?

— Ясно.

— Ты должна бить вот этими двумя плохими парнями, — сказал он, постукивая по двум костяшкам моих пальцев. — Все остальное приведет к тому, что ты снова окажешься здесь со смещением или переломом. Поняла?

— Поняла. Спасибо.

— Я тебе этого не показывал.

— Конечно, нет. — Я улыбнулась. — Скажи, ты не женат? Нравятся девушки?

— Я немного староват для тебя.

— Я больше думала о своей маме.

— Ха, — засмеялся он. — Я кое с кем встречаюсь. Извини, ребенок.

Не могла винить себя за то, что пыталась.

— Рада была снова тебя видеть, Билл.

Покачав головой, он ушел. Была работа, которую я не могла бы выполнять, будучи фельдшером скорой помощи. Представьте, что вы лечите людей, пытаетесь собрать их по частям достаточно, чтобы отвезти их к врачу. То, что он, должно быть, видел. Особенно, в ту ночь, в «Дроп-стоп»... И возникла мысль, которая ни к чему хорошему не вела. Мой желудок тошнотворно сжался в знак согласия.

Мне нужно было выбраться из этого места. Зрелище и запахи — все это слишком напоминало ту ночь. К счастью, мама закончила разговор с доктором и направлялась в мою сторону.

— Пойдем, — сказала она, пройдя мимо меня прямо к дверям. На ее лице не было прежнего счастливого выражения. Думаю, она получила новости из школы о дисциплинарных мерах.

Директор Ли прочитала лекции мне и Каре, пока мы ждали наших родителей. К счастью, идиотка Кара решила напасть на меня в поле зрения камеры видеонаблюдения. Нужно любить идиотов за то, что они все облегчают. Тот факт, что она, очевидно, начала представление и первой потянулась ко мне, очень помогло, благослови ее господь. Из-за всей этой истории с ударом никто не называл меня жертвой, но все же.

Снаружи ярко светило летнее солнце, пели птицы. Несмотря на плохое настроение моей мамы, я чувствовала себя прекрасно. Доктор дал мне обезболивающее.

Мама все еще не улыбалась.

— Я только что разговаривала по телефону с твоим директором. Ты отстранена на неделю. Учитывая недавние травмирующие события, она решила быть с тобой помягче.

— Я не собираюсь туда возвращаться.

— Что? — мама остановилась, пристально посмотрев на меня поверх крыши своего седана.

— Я никогда туда не вписывалась и никогда не буду вписываться, — сказала я, встретившись с ней глазами. — Особенно после этого. Это место — одно из самых богатых — ты понятия не имеешь, какие они. Кара сделает мою жизнь несчастной, а я к этому не готова.

— Милая...

— Я не вернусь, — сказала я ясным голосом. Без сомнений, без колебаний. В эти дни мои границы были для меня слишком ясны. — Вместо этого я пойду в местную среднюю школу.

Мама нахмурилась.

— Нет. Ты этого не сделаешь.

Я чувствовала себя дерьмово, сражаясь с ней. Обычно мы вместе принимали важные решения. Будучи родителем-одиночкой, вынужденным бросить колледж, чтобы родить меня, маме пришлось нелегко. Она пожертвовала собой. В конце концов, бабушка пришла и помогла, но на это ушло время. Время, в течение которого мама была совершенно и полностью одна. Мне не хотелось усложнять ей жизнь. Однако на этот раз я не могла пойти на компромисс. И не могла отступить. Более чем достаточно монстров уже было в моей голове, они пировали моим здравомыслием, подпитывали мою неуверенность. «Кара и Ко» официально было чересчур.

— Иди, мы говорили о твоем образовании, — умоляюще сказала она. — Твоем будущем.

— Знаю. И я могу учиться в местной школе так же хорошо, как и в этом месте. — Я прислонилась к машине, положив руки сверху. — Наверное, даже лучше. Бабушка переживет это.

— Я поговорю с директором о том, чтобы держать эту девушку подальше от тебя. Позабочусь о том, чтобы с этого момента ты была защищена.

— Это хорошая идея, но она не сработает, мам.

— Я, черт возьми, заставлю это сработать.

Я с сомнением посмотрела на нее.

— Дорогая, она больше не будет тебя беспокоить. Я обещаю. Но подумай вот о чем. Где бы ты ни была, везде будут люди, с которыми ты не поладишь. Это печальная часть жизни - делить планету с миллиардом или около того других людей, — сказала она. — Люди просто могут быть придурками. Я знаю, что ты через многое прошла, больше, чем я могу понять. Но убегать каждый раз, когда возникает конфликт, не выход. Это создает для тебя очень тревожный прецедент.

— Я понимаю, о чем ты говоришь, — сказала я. — Понимаю. Но есть пределы, мама, и ежедневные преследования выходят за рамки моих.

Ее плечи поникли.

— Тебе не кажется, что это только добавит хлопот к твоей в последнее время и так нестабильной жизни?

— Нет.

Тишина.

— Послушай, просто... Давай сначала поговорим с директором. Посмотрим, нельзя ли что-то сделать. — Брови мамы почти сошлись. — Ты учишься в выпускном классе, Иди. Смена школы сейчас была бы огромным потрясением.

— Нет, мам, — сказала я резче, чем намеревалась. — То, что меня чуть не убили, было огромным потрясением. Смена школы была бы облегчением.

Долгое мгновение она просто смотрела на меня. Затем надела темные очки, скрыв разочарование и беспокойство в своих глазах.

— Давай поговорим об этом дома.

Я пожала плечами, почувствовав себя плохо из-за того, что мне придется отвергнуть ее решение. Как бы странно это ни звучало, часть меня была рада, что я чувствовала себя плохо из-за этого.

Для моих ушей Джорджия, Кара и директор звучали так, как будто они жили в эхо-камере. Они могли разговаривать, но все это на самом деле не имело значения. Теперь я знала, что имело значение. Что такое жизнь и смерть. Все остальное было просто ерундой, повседневными деталями.

Но моя мама все еще имела значение. Я цеплялась за это.

Глава 8

В местной государственной средней школе было гораздо больше учеников, чем в моей бывшей частной. Надеюсь, это даст мне больше возможностей смешаться с толпой и спрятаться. Кроме того, с момента, случившегося в «Дроп-стоп» прошло три недели, так что это были старые новости. Люди уже должны были двигаться дальше. По крайней мере, никто, казалось, не обращал на меня никакого внимания, пока я бродила по коридору с картой, расписанием занятий и другими бумагами в руках.

— Иди! — раздался чей-то голос. — Иди?

Отлично.

Я обернулась и увидела девушку, бегущую за мной, как будто ее задница была в огне.

— Ты должна была ждать меня в офисе, — сказала она, останавливаясь, чтобы перевести дыхание. Она была примерно моего возраста, азиатка, хорошенькая. — У нас с тобой первое занятие вместе. Я покажу тебе, где его найти. После этого ты будешь предоставлена сама себе.

— Хорошо. — Я просто смотрела на нее.

— Ой. Извини. Я Ханг. — Она помахала рукой перед моим лицом, одарив меня улыбкой. — Пошли отсюда.

Я приказала ногам идти дальше, когда мы проходили мимо памятника Айзеку, погибшему парню. Значит, он ходил в эту школу. Наверное, это имело смысл, если бы я на мгновение задумалась об этом. Там было много фотографий, стихов, увядших цветов трехнедельной давности и футбольная майка. Все это рассказывало историю слез и боли. Айзека не хватало, а это уже кое-что. Интересно, что бы сделали в моей старой школе, если бы я умерла? Очень сомневаюсь, что большая часть студентов была бы заинтересована в этом. Странно, однако, встретиться лицом к лицу со своей собственной смертностью.

Если кто-то твоего возраста может умереть, то что спасет тебя?

В моей школе, вероятно, устроили бы что-нибудь фальшивое. Но это, это не выглядело фальшивкой. От этого веяло болью и утратой.

Этот чертов наркоман. Ненависть к нему съедала меня заживо. Айзек не заслуживал смерти. Они были безумно храбры, пытаясь спасти меня, он и Джон.

Черт, у Айзека же были похороны. Парень погиб, спасая мне жизнь, а я даже не пошла на его похороны. Я была слишком погружена в себя, пытаясь не думать о «Дроп-стопе», и о том, что произошло. А еще парнишка за прилавком. Его тоже уже похоронили или кремировали. Тем временем я была жива и что делала? Я легко отделалась. Просто несколько шрамов и кошмаров, которые исчезнут.

— Ты в порядке? — спросила Ханг, оторвав меня от размышлений.

— Хм?

Она перевела взгляд с меня на памятник и обратно.

— Он погиб во время ограбления круглосуточного магазина некоторое время назад. Это было очень грустно.

— Ага.

— Я не знала его лично, но у него здесь было много друзей.

Я просто кивнула и пошла дальше.

— Честно? В офисе упомянули, что ты в этом замешана, но не волнуйся, — сказала она, одарив меня доброй улыбкой. — Я никому ничего не скажу.

— Спасибо.

Может быть, только может быть, я смогу интегрироваться без особых хлопот. Мне просто хотелось тишины и покоя. Девушка может помечтать.

Всю дорогу до английского, Ханг поддерживала легкий разговор. Над чем они работали в классе, сколько учеников в школе, когда начнется футбольный и баскетбольный сезоны. В Грине спорт не имел большого значения.

Было приятно, что кто-то находился рядом со мной. Или, по крайней мере, я чувствовала себя менее заметной. Я попыталась избавиться от чувства вины из-за Айзека. Как будто мама все равно выпустила бы меня из дома на похороны. Слишком частое посещение туалета приводило ее к апоплексическому удару и еще одной лекции о необходимости отдыха. Однако это не казалось достаточным оправданием. Далеко не достаточным.

— А где ты училась раньше? — Ханг улыбнулась. У нее была приятная улыбка.

— Ах, в Грине.

— Боже, ты, должно быть, рада, что избавилась от этой униформы.

— Да.

— И еще. — Она представила мне это место, как ведущая игрового шоу. — У нас здесь есть представители разных полов для вашего удовольствия.

— Грину определенно не хватает парней, — согласилась я.

В моей новой школе были представлены все обычные ярлыки: чирлидерши, спортсмены, ботаники, гики, наркоманы, готы, эмо и все остальные.

На Ханг было классное винтажное платье в цветочек, я же предпочла темные цвета. Меньше ниндзя, больше панда с моей изголодавшейся по солнцу кожей и складками на животе. Тем не менее я чувствовала себя комфортно и была уверена, что хорошо выгляжу. Синие джинсы с дыркой на колене, черная футболка, черные ботинки. Черный был незаметным цветом. Полное отсутствие света. Может быть, если бы я носила его достаточно, то была бы совершенно невидима для общественного внимания и жила бы своей жизнью в мире. Хотя я подвела черту, не покрасив свои светлые волосы в темный цвет, вместо этого я заплела их в косы. Накрасила лицо лишь подводкой для глаз и приглушенной бледно-розовой помадой, чтобы отвлечь внимание от шрама.

Наверное, у меня все еще оставалось немного тщеславия.

Джорджия научила меня плести более сложные косы после просмотра видео на YouTube. Точно так же мы научились совершенствовать навыки по подводке глаз. Мои косы были не так хороши, как у нее, но я справилась не так уж плохо. Большая часть уродства на моем лбу была закрыта.

— Мои предки приехали из Вьетнама во время войны и поселились в этом районе, — сказала Ханг. — А как насчет тебя, родилась и выросла здесь или чужестранка?

— Гм, да, я родилась и выросла здесь.

— Круто, — сказала она.

Внезапный грохот эхом прокатился по коридору. Я подпрыгнула, крутанулась вокруг, ища причину. Мое сердце бешено колотилось, горло сжалось. Какой-то парень захлопнул дверцу своего шкафчика. И ничего больше. Дерьмо.

— Ты в порядке? — спросила Ханг.

Неловко.

Я кивнула.

— Извини. Нервы первого дня.

— Не беспокойся. — Она улыбнулась и повела меня в класс. Я опустила голову и последовала за Ханг на заднее сиденье, бросив свою сумку на свободный стол рядом с ее. — Если возникнут вопросы, я буду здесь. За обедом в кафетерии я могу познакомить тебя с некоторыми из моих друзей.

— Спасибо.

— Нет проблем.

Я села и достала блокнот и ручку, пряча зевок рукой. Системы функционировали не полностью, требовалось больше кофе. Слишком большая часть прошлой ночи была потрачена на созерцание звезд вместо сна. Иногда казалось, что Крис постоянно сидит в засаде, готовый к тому, что я закрою глаза, чтобы он мог наброситься. Я не хотела думать о нем, но засыпание ослабляло мою бдительность. Забавно, я не стреляла в него, и он не был мертв, но все равно преследовал меня.

В мою сторону бросали любопытные взгляды. Я проигнорировала их всех до единого. Как обычно, мой зад свешивался с сиденья, но эта дерьмовая мысль могла потеряться. Теперь меня нервировала вся эта новизна первого дня в школе.

Вместе с последней панической атакой и моим общим избытком безумия в эти дни, конечно.

Они были вызваны всем, что я связала с той ночью, или с тем, кто не будет назван. Я погуглила симптомы: беспокойство, тошнота, потливость, одышка, бешеное сердцебиение и так далее. Я могла бы контролировать все это сама. Кто сказал, что мне нужен психотерапевт? Мама должна быть благодарна за все деньги, которые я ей сэкономила. Честное слово.

Бабушка, с другой стороны, была вне себя от известия, что я перешла в государственную школу и сэкономила ей все эти деньги. Она настояла на том, чтобы мама депортировала меня в Аризону, чтобы она сама могла разобраться со мной немедленно. К счастью для меня, мама сказала «нет». Звучали угрозы, исключение из ее завещания, то, что мы нанесли бабушке удар. В семье царила драма.

В комнату вошла пожилая женщина, окинув всех жестким взглядом. Наступила тяжелая тишина.

— Доброе утро, — сказала она и повернулась к двери. — С возвращением, мистер Коул. Присаживайтесь.

При его появлении в комнате послышался взволнованный шепот. Превосходно. Кто-то, кто отвлечет внимание от новой девушки. Я не смогла бы спланировать это лучше.

Он вошел, опустив лицо и наполовину свесив рюкзак с плеча. Светло-каштановые волосы были стянуты сзади резинкой. Он был высоким, худым, но не долговязым. Это было видно по тому, как его футболка слегка натянулась на плечах, на мускулах его рук. Он направился к свободному месту позади меня. Как и у меня, у его джинсов была дыра на колене, некоторые швы потерлись. В отличие от меня, держу пари, его одежда была по-настоящему изношена.

Святое дерьмо.

Это был Джон. Мой товарищ-заложник и спаситель из «Дроп-стопа». Знакомые зеленые конверсы (к счастью, без крови) были большой подсказкой, наряду с повязкой, выглядывающей из-под его рукава.

Открыв рот, я уставилась на него.

Его скучающий взгляд скользнул мимо меня, затем быстро вернулся. Джон сузил глаза. У него были голубые глаза, и их выражение не казалось особенно счастливым. Наверное, встреча выпускников «Дроп-стоп» не входила ни в чей список желаний. Никаких других признаков признания не последовало. Он не поздоровался, я не помахала, и момент прошел.

Не говоря ни слова, он скользнул на место позади меня, и я с трудом вернула свое внимание к доске. Наверное, у меня просто паранойя, но мне казалось, что его взгляд прикован к моей спине. Держу пари, он ненавидел меня после всего того дерьма, которое Джорджия наговорила по телевизору. Несколько человек с интересом наблюдали за нами, но я проигнорировала это, уставившись на свой рабочий стол.

Учительница начала говорить, но я понятия не имела, что она сказала. Мой разум был в беспорядке, все мое внимание было приковано к нему. Конечно, ему нужно было где-то учиться. И, по-видимому, где-то поблизости. Со своим другом Айзеком. Да. Мне просто не приходило в голову, что он может быть здесь. Но, с другой стороны, я вообще не хотела думать о нем или о чем-то еще, связанном с той ночью.

Джон учится здесь. Ничего себе.

Вероятно, мы продолжим игнорировать друг друга, притворяясь, что никогда не встречались. Так будет лучше. Может быть.

Глава 9

Боже, в кафетерии было шумно. Хотя сомневаюсь, что в Грине было спокойнее, но мои нервы просто были на пределе в эти дни. На столе передо мной лежала открытая книга и банка содовой. Я ни на кого не смотрела. Мне никто не был нужен. В одиночестве было лучше всего.

— Ты установила зрительный контакт с Джоном Коулом. — Ханг поставила поднос на стол, широко улыбнувшись. — Ты понимаешь, что это мечта всей моей жизни?

Я просто пожала плечами, почувствовав себя неловко. Опять.

За ней следовали еще две девушки: латиноамериканка с кудряшками, за которые я бы убила, и рыжая, грызущая яблоко.

— О, — сказала Ханг. — Иди, это Кэрри и София.

— Привет, — улыбнулась я.

Обе девушки улыбнулись в ответ и сели за стол. Вместо того, чтобы есть в одиночестве и читать книгу, я внезапно оказалась в окружении.

Нет причин для тревоги. Я могла справиться с их любопытством, это совершенно нормально для людей — интересоваться новичком в школе.

— Вернемся к Джону Коулу, королю красоток, — сказала Ханг, тыча пальцем в свой не очень хрустящий салат. Она ограничилась тем, что выбрала помидоры и сыр. — Честно говоря, его лицо просто создано для того, чтобы сидеть...

— И пялиться? — закончила Кэрри.

Ханг даже не моргнула.

— Точно. Да, именно это я и хотела сказать.

— Я так и думала.

— Что за Джон? — я вставила закладку, чтобы отметить, где остановилась, потому что только невежественный, бездушный монстр, обреченный гореть в аду всю вечность, мог загнуть страницу.

— Даже не пытайся, — простонала Ханг. — Ты чуть не упала со стула, когда он вошел. Что является совершенно прекрасным ответом на его мужественную красоту, и в этом нет ничего постыдного.

— Мой стул шатался, — сказала я, с удивлением обнаружив, что улыбалась и искренне наслаждалась происходящим. — Я и раньше ломала стулья. Меня отягощает много килограммов радости.

Кэрри рассмеялась и откусила еще кусочек яблока.

— Чушь собачья, — сказала она. — Ханг сказала, что он смотрел на тебя.

— Думаю, ты ошибаешься, — сказала София. — Не смотри на меня так. Я не пинаю щенков и не веду себя подло. Просто говорю, что ни одна из нас не настолько крута или горяча, чтобы привлечь его внимание.

— Или достаточно банальна, — сказала Кэрри.

— Или достаточно легкодоступна, — вставила София.

— Говори за себя, — сказала Ханг. — Со мной было бы проще.

— Нет ничего плохого в том, чтобы любить секс, — сказала Кэрри. — Не стыдись шлюхи.

София склонила голову.

— Аминь. Виновата.

— Срань господня. Я поняла, — сказала Кэрри, прервав их болтовню и посмотрев на меня с почти комичным удивлением. — Ты и есть та самая девушка. Та, что связана с ограблением, в котором он участвовал.

— О, — сказала Ханг, наконец заметив напряжение на моем лице. — Черт, Иди... я зациклилась на Джоне и не подумала.

— Все в порядке. Джон не был замешан в ограблении, — сказала я резким голосом. — Он оказался там случайно, как и я.

— И все же неудивительно, что он так на тебя смотрел.

Я нахмурилась и опустила лицо, надеясь, что никто поблизости не услышал.

— Девчонка... — у Софии отвисла челюсть. — О, Боже мой.

— Думала, ты учишься в Грин? Знаешь, в жизни ты гораздо красивее, — сказала Кэрри. — Та фотография, которую показывали в новостях, совсем не соответствовала действительности.

— Спасибо, — поблагодарила я, избегая объяснять, что в школе произошли перемены.

— Извини, — одними губами произнесла Ханг.

Кэрри и София уставились на меня в ошеломленном молчании. А это означало, что мне пора бежать и прятаться.

— Расслабься и смирись с этим, — сказала София. — Прошло не так уж много времени. Мы будем не единственными, кто узнает тебя.

Наверное, она была права. Это не значит, что мне это должно нравиться.

— Слухи обязательно пойдут, — подтвердила Ханг, потягивая содовую. — Джон Коул пользуется здесь дурной славой.

— Печально известный? — спросила я.

— О, да. — Она отодвинула поднос, отказавшись от салата. — Он местный любитель зелени. Лучшая травка из доступных, если тебе это нравится. Даже спортсмены уважают его. Он нужен им, и, очевидно, у него есть связи с великим производителем. К тому же он крутой парень. И его брат тоже. Опасные ребята. Они живут вместе, без родителей.

— Ты много о нем знаешь, — сказала я, слегка смутившись. — Думала, что марихуана в Калифорнии легализована.

— Возможно, когда-то я была в него слегка влюблена. Не осуждай меня. Что же касается марихуаны, — Ханг пожала плечами, — тут все несовершеннолетние, так что она все равно может быть незаконной.

— Слышала, Джон прикрыл лавочку, — сказала София. — В значительной степени выпал из школьного общества. И все время проводит в старом скейтпарке.

Кэрри кивнула, накрутив на палец прядь своих длинных волос.

— Да, я тоже слышала, что он перестал продавать. С самого ограбления.

— Наверное, из-за внимания полиции, — сказала Ханг.

Конечно, тот факт, что он даже смутно знал Криса, вызывал сомнения в нем. Но, если бы он не поговорил с Крисом, не успокоил его, меня бы сегодня не было в живых. По крайней мере, я должна была сказать этому парню огромное спасибо.

— Я была бы вам признательна, если бы вы пока сохранили в секрете мое участие в ограблении, — сказала я, пытаясь улыбнуться. — Просто... я хочу обойтись без внимания, понимаете?

— Конечно, — сказала Ханг, ободряюще похлопав меня по руке.

Кэрри и София кивнули, хотя в их глазах читался скептицизм и легкое волнение. Кроме бумажного пакета на голове, я мало что могла сделать, если бы кто-то меня узнал. Оставалось надеяться, что другие люди в округе были заняты глупыми новостными делами, и все воспоминания о «Дроп-Стопе» скоро забудутся.

— Спасибо. — Я вздохнула, изо всех сил стараясь расслабиться и довериться.

Он так и не появился в кафетерии.

Не то, чтобы я ждала.

Глава 10

Либо кто-то проговорился, либо узнал меня. Неважно. Это было вне моего контроля.

Первым человеком, который заговорил со мной после обеда, был мой новый партнер по лабораторной на биологии. Калеб барабанил по столу двумя ручками, изображая довольно искусное исполнение. Рядом с ним было одно из немногих свободных мест.

— Я слышал, ты дружишь с Джоном, — сказал он. — Не могла бы ты оказать мне услугу?

Я перестала возиться со своими вещами.

— Нет, не могу. Извини.

— Не будь такой. — Он одарил меня скользкой улыбкой. — Напомни, как тебя зовут?

Я издала стон.

— Я говорю тебе правду. Я его толком не знаю и ничем не могу тебе помочь.

На это он пробормотал:

— Сука, — собрал свои вещи и пересел за другой столик. Забавно, но, как и в случае с Карой, в этих словах не было обычного жала. Приставленный к голове пистолет помог отделить большие вещи в жизни от маленьких.

Значит, какое-то чужое мнение обо мне дано в форме посредственного оскорбления? Не ахти какое дело.

Дело в том, что, не обладая мутантными способностями контроля над разумом, я не могла влиять на поведение людей или на то, о чем они говорили. Если я на какое-то время обречена на позор, так тому и быть. Новая школа, новая мантра, новая я — и мне было насрать.

Мгновение спустя высокая чернокожая девушка устроилась на сиденье рядом со мной и дружелюбно улыбнулась. Она представилась Мари и ни разу за весь урок не упомянула о Джоне и не обвинила меня в употреблении наркотиков. Гораздо лучше.

Следующая встреча, связанная с Джоном Коулом, произошла у моего шкафчика в конце дня.

— Туземцы неугомонны, — сказала Ханг с настороженным выражением в глазах. — Люди говорят о тебе.

— Ага. Я заметила, — сказала я.

— Со всей этой историей с Джоном ты слишком интересна, чтобы тебя сейчас игнорировать. Извини.

Я пожала плечами.

— Клянусь, это не я, не Кэрри и не София. Я угрожала им обеим физической расправой, если они хоть слово кому-нибудь скажут.

— Спасибо. — Я улыбнулась. — Все в порядке. Наверное, это неизбежно.

Мальчик на скейтборде подъехал к нам с обнадеживающей улыбкой.

— Нет, — сказала Ханг, перейдя в режим зверя. — Она его не знает. Уходи. Эта дрянь убивает клетки мозга, разве ты не знаешь? Спроси себя, действительно ли ты можешь позволить себе что-то потерять? Нет, я не думаю, что ты можешь. До свидания.

Улыбка сползла с его лица, и он уехал.

— Джон тот парень, у которого здесь много связей. — Ханг вздохнула. — Но, в конце концов, они получат сообщение, что ты не можешь помочь им выбить из него травку.

Я кивнула.

— Ты не очень-то разговорчива? — Ханг прижала к себе учебник тригонометрии. — Думаю, я бы тоже такой была, если бы прошла через что-то подобное. Это серьезно должно быть заморочило тебе голову. Не сказать, что ты не уравновешена или что-то в этом роде. То, что ты подверглась такому насилию, должно быть, действительно испортило твой взгляд на мир, верно? Никогда не видела мертвого тела. Я имею в виду, что мой дедушка умер дома, но мама не разрешила мне войти в комнату, а потом приехали медики, и он исчез. Так что...

Мне не хотелось думать о ее словах, поэтому я промолчала, сосредоточившись на закрытии шкафчика. Ни крови, ни тел, ничего. Со мной все было в порядке.

— Ладно. Хорошего первого дня, — сказала Ханг, поняв намек и немного отступив назад.

— Увидимся завтра. — Я попыталась улыбнуться, закинув сумку на плечо. — И спасибо, что показала мне все вокруг и все такое.

Она показала мне два больших пальца.

— Увидимся позже.

Как и любое здравомыслящее школьное население, большинство учеников воспользовались первой же возможностью, чтобы покинуть помещение. К тому времени, как я вышла, стоянка была на две трети пуста. Кто-то засунул листовку под дворник моей машины. Нет, это был листок бумаги, вырванный из блокнота. Мои плечи напряглись, готовясь к обычному раунду: ты толстая и уродливая, мы не хотим, чтобы ты была здесь, бла-бла-бла. Как ни странно, ничего этого не было. Вместо этого я получила приглашение на вечеринку в этот уик-энд. Девушка по имени Сабрина очень-очень хотела, чтобы я была там, и, если бы я могла привести Джона, было бы замечательно.

Ага, нет.

Я скомкала бумажку и бросила ее на пассажирское сиденье. Полуденное солнце приятно ласкало мое лицо, дул теплый ветерок. Кто-то через пару рядов уставился на меня. Еще больше глаз было направлено в мою сторону из группы людей, болтающихся у парадной лестницы.

Без тех, кто на ступеньках, я могла бы и обойтись. Но парень, стоявший рядом с черным куском старого американского металла, привлек мое внимание. Боже, что за машина! Это выглядело как машина для запугивания детей, экологическая катастрофа, угроза на четырех колесах. Мой разумный, экономичный белый хэтчбек никак не мог конкурировать с ним.

Солнцезащитные очки закрывали половину его лица, но я знала, что это Джон. Я поняла это еще до того, как обернулась. Казалось, в его присутствии было что-то неизбежное, как будто мы были каким-то образом связаны. Не знаю. Возможно, это была еще одна странность, которую я уловила в «Дроп-Стоп». Более смелая девушка подошла бы и поговорила о фиаско с Джорджией по телевизору. Но мои ноги оставались на месте.

Взгляд Джона в очках скользнул по мне без малейшего намека на узнавание, очевидно, его больше интересовала пара других студентов, слоняющихся рядом с нами.

— Джей Си! — выбежал высокий парень, подпрыгивая, как баскетбольный мяч. — Спаси меня, Джей Си. Избавь меня от этого зла.

Они забрались в черную машину рока, двигатель заурчал, и они уехали.

Вот тебе и неизбежность.

Я села в машину, поехала домой и рассказала маме, как здорово прошел мой первый день. Насколько спокойнее я себя там чувствовала и как уже завела пару новых друзей. Она испытала огромное облегчение, даже восторг. Заставить маму улыбнуться было само по себе наградой. Мы вместе приготовили ужин и посмотрели телевизор, прежде чем ей пришлось идти на работу. В целом неплохой первый день.

Хотя это еще не конец.

Глава 11

Я лежала на кровати и слушала «Лорд», изо всех сил стараясь ни о чем не думать и в основном мне это удавалось. Вплоть до тех пор, пока в открытом окне моей спальни не появилось лицо. Закричав, я резко выпрямилась и выдернула наушники. И снова приготовилась к смерти или чему-то еще.

— Привет, — сказал Джон.

— Срань господня, — сказала я, прижав руку к груди и пытаясь отдышаться. Хорошо еще, что мне не пришло в голову потянуться за ножом, который теперь лежал в прикроватном столике. — Ты чуть не довел меня до сердечного приступа.

— Я постучал, но ты не ответила. — Он поудобнее устроился на подоконнике, закинув ноги на раму в легком сочетании гибкости и равновесия. Но намек на хмурость прорезал его лоб.

— Я не слышала.

Кивок.

Постепенно мои двигательные функции вернулись почти к норме. Однако оставался вопрос о Джоне Коуле, сидящем на моем подоконнике.

Я выключила музыку и села перед ним в черном спортивном лифчике и свободных хлопчатобумажных шортах, покрытых маленькими радугами. Слишком много кожи выставлено напоказ.

Почему этот парень всегда заставал меня в пижаме?

В свою защиту скажу, что часы показывали почти полночь. Я схватила подушку и положила ее себе на колени, уменьшив количество обнаженных бедер. Затем я пригладила прядь волос на лбу, заправив ее за ухо.

Надеюсь, это прикроет уродливый шрам.

На нем были синие джинсы, серая рубашка, его длинные волосы были распущенны. Раньше у меня никогда не было возможности понаблюдать за ним вблизи. Этот мужчина был пугающим. Ханг была права насчет его лица. Это было что-то особенное с острыми углами его челюсти и скул, гладким высоким лбом и чертовски идеальными губами. Джон Коул был глупо красив, в том смысле, что его красота делала меня глупой. Не то, чтобы я пялилась или что-то в этом роде.

— Извини, что не пошла на похороны Айзека, — выпалила я. — И то, что моя бывшая лучшая подруга говорила о тебе по телевизору, если ты слышал. Мы оба знаем, что все было не так. Я никогда не говорила...

— Бывшая? — его голос прервал мой лепет извинений.

— Да.

Прислонившись головой к оконной раме, он задумчиво кивнул.

— Извини, если застал тебя врасплох, — сказал он. — Появился вот так. Я не собирался приходить, но... — его голос прервался, и он обвел глазами мою комнату. К счастью, несколько лет назад я настояла на том, чтобы ярко-розовые стены и кружевное покрывало в тон кровати принцессы ушли. Я выкрасила свою комнату в бледно-серо-голубой цвет и выпросила у бабушки старомодную белую железную кровать. Книги все еще были повсюду; некоторые вещи никогда не изменятся. Но домик Барби давно исчез, и на виду осталась только моя любимая мягкая игрушка — потрепанный старый медведь по имени Сахарок. Я отказывалась смущаться. В молодости Сахарок провел меня через всевозможные испытания и невзгоды.

Глаза Джона вернулись ко мне, он глубоко вздохнул, и его хмурый взгляд превратился в решительный.

— Я хотел поблагодарить тебя за то, что ты сказала копам, что я ни в чем не замешан и пытался вытащить нас всех оттуда живыми. — Он перенес свой вес на подоконник, балансируя наполовину внутри, наполовину вне моей комнаты. — Именно это я и хотел сказать, когда звонил.

Я склонила голову набок. Его короткие слова вызвали массу вопросов.

— Ты звонил? — спросила я, решив остановиться на последнем.

— Ага. Через пару дней. Я разговаривал с твоей мамой.

Хм.

— Она не говорила мне, что ты звонил.

— О... — он схватился за шею сзади и потер мышцы. — Ладно.

Его лицо стало нейтральным. Иногда было почти невозможно сказать, что происходит за этим. Почему, черт возьми, мама не сказала мне о его звонке? Наверное, ей промыли мозги копы этими обвинениями в торговле наркотиками. Что все равно не делало ее молчание нормальным.

У мамы случился бы срыв, если бы она узнала, что у меня в комнате мальчик. Хотя формально его не было в моей комнате, он просто сидел на подоконнике. Однако я очень сомневаюсь, что эта формальность избавит меня от наказания.

— Извини за это. Очень мило с твоей стороны, что ты проверил меня. Было бы неплохо поговорить. — Я попыталась встретиться с ним глазами, но ограничилась рассеянным взглядом через плечо. — Я бы тебе перезвонила...

— Ничего страшного, Иди. — Он отмахнулся. — Я просто хотел поблагодарить. Это действительно изменило ситуацию. — Он удовлетворенно кивнул сам себе, как будто выразив свою благодарность, сделал то, что намеревался сделать.

— И как это повлияло?

Мне ответила тишина. Его глаза остановились на моих, и на мгновение его аура крутого хладнокровия покинула его, и он выглядел потерянным и одиноким. И молодым. Несмотря на острые углы лица и щетину на подбородке.

— Айзек не был моим другом, — сказал он, глубоко вздохнув. — Я был его дилером. В тот вечер я продавал в «Дроп-Стоп». Он был там из-за меня. — Он сглотнул и отвернулся, хмуро посмотрев в ночь. Я подождала, и, в конце концов, он вернулся к моему вопросу. — Копы нашли две унции на заднем сидении моего «Чарджера». Но они отпустили меня. Сказали, что был свидетель, который говорил о том, что я был героем и спас ей жизнь. Должно быть, ты была очень убедительна. Никогда еще полицейский не давал мне поблажек.

— Что ж, я рада, что это помогло, — сказала я, — но я только сказала правду — ты спас мне жизнь.

Тень печальной улыбки промелькнула в уголках его рта.

Я подтянулась на кровати и подобрала простыни вокруг ног.

— Почему ты запретил себе приходить сюда?

— Потому что я - яд. — Его глаза остановились на моих. — Я не хочу тащить тебя вниз. Вот почему не разговаривал с тобой в школе. Если учителя увидят, что мы хотя бы разговариваем, они, не задумываясь, отнесут тебя к категории «не беспокоиться». После этого пути назад нет. И придурки в школе ничуть не лучше. Они просто подумают, что могут использовать тебя, чтобы купить травку подешевле.

— Ага. На самом деле это уже произошло.

Джон нахмурился.

— Извини.

— Все в порядке, — сказала я. — Ничего такого, с чем бы я не справилась.

— Дай мне знать, если что-то изменится. — Он еще больше нахмурился.

— Все в порядке, — повторила я. — Я не беспокоюсь ни о чем из этого.

— А стоило бы, — упрекнул он. — Особенно, что касается учителей. Неделю назад я попытался зайти в группу по математике во время обеда, но учительница даже не пустила меня в класс. Она просто подумала, что я там для того, чтобы создавать проблемы.

— Это так несправедливо.

— Нет, это не так. Я это заслужил. — Его голос сочился горечью, а губы скривились в усмешке. Вау. Какая серьезная ненависть к себе происходит там. — Но было бы несправедливо, если бы хоть что-то из этого перешло на тебя. Ты этого не заслуживаешь.

Его ноги подогнулись под ним, а тело отклонилось от меня, как будто он собирался соскользнуть с края и спрыгнуть в сад внизу.

— У тебя есть проблемы со сном? — выпалила я. — С тех пор, как это случилось?

Он остановился на полпути, словно удивленный моим вопросом. Затем снова уселся на подоконник, немного поерзал, устраиваясь поудобнее. Он сидел вполоборота ко мне, склонив голову в медленном кивке.

— Тоже кошмары? — спросила я.

— Каждую ночь, — ответил он.

Внезапная улыбка промелькнула на его лице, как будто что-то в нем осветилось при моих словах. Он опустил глаза и отвернулся, спрятав выражение лица.

— Я слышал, ты ударила кого-то в своей старой школе, — сказал он.

Полагаю, новости разлетелись быстро.

— Ага. Это случилось.

Снова кивок, на этот раз последовало молчание. Он выглядел вполне счастливым, устроившись на подоконнике, свесив одну руку вниз. Его пальцы рассеянно теребили мою смятую простыню.

— Как поживает твой брат? — спросила я, мысленно похвалив себя за то, что придумала, что сказать.

— Ах, да, — сказал он, запустив руку в волосы. — В последнее время я его почти не видел. Диллон ненамного лучше Криса. Год назад он перешел от продажи травки к тому, чтобы самому употреблять. Возможно, через пару лет он станет таким же, как Крис.

— Мне жаль.

— Мне тоже. — Он сделал паузу. — Меня интересует одна вещь...

— Какая?

— Когда ты взяла пистолет...

Мое горло сжалось.

— Да?

— Ты действительно думаешь, что смогла бы нажать на курок?

— Я так и сделала. В нем кончились патроны.

Его брови изогнулись.

— Ты это сделала?

— Да, — ответила я, натянуто улыбаясь.

— Хм.

— Не будь таким впечатленным. Если бы там были патроны, я, наверное, попала бы в тебя по ошибке.

Он рассмеялся, и было трудно не улыбнуться ему в ответ.

Джон моргнул раз, другой.

— Что? — спросила я.

— Ничего. Просто никогда раньше не видел, чтобы ты улыбалась. — На мгновение он задумался, как будто его слова куда-то ушли. Но потом он сказал. — Я лучше пойду. — Он уронил мою простыню и двинулся к выходу. — Это хороший район, — сказал он, перелезая через подоконник, — но тебе, наверное, не стоит оставлять окно на ночь открытым.

Я пожала плечами.

— Мне не нравится, когда кондиционер все время включен, мне душно.

Он неодобрительно хмыкнул и спрыгнул с подоконника. К счастью, мама еще не успела посадить там цветы.

— Спокойной ночи, Иди.

— Увидимся в школе, — сказала я и подошла к окну, чтобы проводить его, набросив на себя простыню в стиле тоги.

— Мм... — он стоял в тени сада, в тусклом свете я видела, как напряглась его челюсть. — Я имел в виду то, что сказал. Будет лучше, если я буду держаться от тебя подальше.

С минуту мы просто смотрели друг на друга. Ничего не было сказано.

— Я просто имела в виду, что было приятно поговорить, — пробормотала я. — Рада, что ты пришел. Наверное, вся эта ситуация немного изолирует.

Он снова уставился на меня с непроницаемым лицом.

— Да, понимаю, что ты имеешь в виду. Я потерял много друзей, когда перестал торговать.

— Не знаю, действительно ли они твои друзья, если они просто используют тебя для получения наркотиков.

— Хм. Может, и нет.

— Извини, — сказала я, ненавидя его поникшие плечи. Я и мой большой рот. — Это было немного грубо.

— Хотя, возможно, это правда.

Я промолчала.

— Спокойной ночи.

Затем он исчез в тени. Довольно скоро в тишине послышалось рычание его машины. Я высунулась из окна, прислушиваясь, пока звук не затих вдали. Высоко мерцали звезды, плыли облака.

Какая странная ночь.

Я закрыла окно и попыталась немного поспать, но, конечно, мой разум не успокаивался. Снова и снова он повторял его визит. Переиграв разговор и изменив события. Версия, где он вдруг бросился к моим ногам, заявив о своей вечной любви и пообещав мне всевозможные сексуальные удовольствия, была моей любимой.

Интересно, представится ли мне когда-нибудь возможность поговорить с ним снова?

Глава 12

— Извини. — На следующий день за ланчем возле нашего столика стояли две девушки, одна из них смотрела на меня, сжав губы в жесткую линию. — Ты ведь Иди, верно?

— Да.

— Я... э-э... — когда она заколебалась, вторая девушка начала растирать ей спину. Они обе были в форме чирлидерш, красивые и стройные. Пара дней отказа от каждой просьбы о помощи с марихуаной, к счастью, охладили интерес ко мне. Но вот мы снова здесь.

— Ты была там, когда умер Айзек, — сказала вторая девушка. Утверждение, а не вопрос.

Я кивнула, немного удивленная.

Слезы потекли по лицу первой девушки, ее голос напрягся.

— Он страдал? Или это было быстро? Неужели о-он...

— Все в порядке, Лив, — тихо сказала ее подруга, прежде чем повернуться ко мне с печальными глазами. — Они были вместе почти год.

— Мне очень жаль, — сказала я.

Внутри зашевелилось знакомое чувство безнадежности и потери. Смерть и боль — все эти тени и одиночество. Но видя отчаяние людей, оставшихся позади, быть частью обломков чьей-то жизни, это разрывало меня на части. За ее слезами скрывалась боль, и у меня не было слов исцеления, ничего реального, что я могла бы предложить.

Почему я все еще здесь, в то время как Айзека не стало?

Маленький шанс, что в моей жизни произойдет что-то особенное. Судьба и удача — чушь собачья. Просто иногда случаются вещи, и поиск смысла в них ни черта не дает.

— Это было быстро, — сказала я, впиваясь ногтями в ладони. — По-моему, он даже не почувствовал этого. Он просто ушел.

Дрожащими губами она кивнула, хотя это больше походило на дрожь.

— Он спас мне жизнь, он и Джон. Ты должна это знать.

— Он это сделал?

Я кивнула.

— Он был бы рад, что ты выбралась, — сказала она.

— Думаешь?

— Да.

Молчание затягивалось. Наконец подруга увела девушку Айзека.

Я думала, что покончила со слезами, однако, старое колючее чувство пришло легко.

— Мне нужно уйти.

Ханг вздохнула.

— Иди...

Почти бегом я направилась прямо в ближайший туалет. Не останавливаясь, пока не заперлась в одной из кабинок. Опустив крышку унитаза, я сидела и просто пыталась дышать. Вдох и выдох, легкие двигаются, на самом деле в этом не было ничего особенного. Так почему же, черт возьми, это было так трудно?

Я оставалась там до конца обеда. Иногда лучше всего спрятаться. Наверное, мне следовало делать это почаще.

***

Проблема началась с «Над пропастью во ржи».

Конечно, это может быть просто книга. Страницы, чернила и клей, ничего больше. Но она лежала на моей школьной парте, смотрела на меня, дразнила меня, в то время как учительница английского болтал перед классом.

— ... ваше эссе будет включать в себя интерпретацию тем, содержащихся в путешествии Холдена по Нью-Йорку в пятидесятых годах, бла-бла-бла. Оно должно быть сдано в следующую пятницу и будет составлять двадцать процентов вашей оценки, бла-бла-бла. Есть вопросы?

Моя рука взлетела вверх.

— Идит? В кои-то веки обратила внимание, не так ли? Хорошая работа.

В эти дни моя сосредоточенность была немного ослаблена. У всех свои проблемы.

— Я Иди. И можно выбрать другую книгу?

— Нет, Иди. — Миссис Райдер бросила на меня усталый взгляд поверх очков. — Это должна быть книга «Над пропастью во ржи». — Она повернулась к остальным. — У кого-нибудь еще есть вопросы?

Я снова подняла руку.

Учительница бросила на меня кислый взгляд.

— Просто я уже изучала эту книгу в своей последней школе.

— Значит, в этот раз у тебя не будет проблем, — сказала она.

— Но это бессмысленно, — продолжала я. — Он депрессивный ребенок, бродящий по Нью-Йорку, случайно встречающий друзей и незнакомых людей, ни от одного из которых ему не становится лучше, потом он заболевает и возвращается в школу, конец.

Абсолютная тишина. Все глаза в классе были устремлены на меня. Те, что были позади меня и принадлежали определенному парню, имели особый вес.

— Это великое произведение американской фантастики. — Миссис Райдер поджала губы.

— Но к этой книге прилагается подсчет трупов. — Я не могла заткнуться, не хотела. И должна была заставить ее понять. — Из-за нее погибали люди. Ради всего святого, я удивлена, что НСА (Национальная стрелковая ассоциация США) не прилепила сертификационную наклейку на переднюю обложку.

Позади меня Джон выругался.

— Идит. — Ее взгляд смягчился, и она поднялась на ноги. — Успокойся. Достаточно.

— Но что, если это случится снова? — спросила я, тоже встав, сердце и легкие напряженно работали. — Что, если тоска подростка-онаниста Холдена Колфилда снова приведет кого-нибудь в ярость, и он застрелит нескольких человек? Что тогда? Такое случалось и раньше, но на этот раз все свалится на нашу голову.

— Иди...

— Холден Колфилд — убийца!

***

Кушетка в кабинете психиатра была удобной. Очень удобной. Я могла бы свернуться калачиком и заснуть, если бы не все эти глупые вопросы.

— Как ты себя чувствуешь сегодня, Иди?

— Прекрасно. — Я откинулась на спинку дивана персикового цвета, улыбка застыла на моем лице. Не уверена, смогу ли я продержаться целых пятьдесят минут; мои щеки уже начали болеть. — Спасибо.

Все в офисе было оформлено в успокаивающем, ничем не угрожающем грязно-белом цвете. На одной стене висел аккуратный ряд дипломов в рамках. Из окна открывался прекрасный вид на парк.

Неплохо.

— Почему бы нам не поговорить о той ночи, когда произошло ограбление? — спросил мистер Соломон с добрым любопытством в глазах.

Я могла бы обойтись и без эмоций, исходящих от незнакомца.

— Потому что это было ужасно, дерьмово и беспорядочно, а теперь все кончено?

Психолог нахмурился.

— Послушайте, позвольте мне объяснить Вам мою открытую агрессию. Видите ли, моя мать заставила меня приехать сюда, — сказала я, вытерев влажные ладони о джинсы. Как будто мне нужно больше стресса в моей жизни. Честно говоря, я готова была закричать. — Я здесь для того, чтобы она чувствовала себя лучше. Я не хочу говорить об ограблении. Ни с Вами, ни с кем-либо, никогда. Видите ли, наш разговор не поможет, потому что он просто заставит меня думать об этом больше, а я действительно делаю все возможное, чтобы избежать этого.

— Хорошо. Чего ты хочешь, Иди?

— Я хочу уйти.

Мистер Соломон посмотрел на часы.

—Учитывая, что твоя мама ждет в приемной, я думаю, ты не захочешь делать это еще сорок пять минут.

Потрясающе.

— Почему бы нам не поговорить о чем-нибудь другом?

Я вздохнула и уставилась в потолок.

— Вы читаете?

— В основном медицинские журналы. — Он поджал губы, очевидно, глубоко задумавшись. — Полагаю, ты не увлекаешься боулингом?

— Не в этой жизни. Смотрите фильмы?

— Только когда выдается шанс.

Я откинулась назад, скрестила ноги и устроилась поудобнее.

— Тогда ладно. Давайте поговорим об этом.

В конце часа он направил меня к врачу за рецептом каких-то таблеток счастья. Наверное, мое пристрастие к фильмам о зомби его беспокоило.

Глава 13

До конца недели меня задерживали после уроков из-за опозданий (я пряталась в туалете во время пары мелких выходок) и раз или два я не обращала внимания на то, что происходило в классе. Или несколько раз. У меня никогда раньше не было наказаний; я всегда была тихим, книжным червем. Хорошей девочкой. Бить людей, спорить с учителями, опаздывать на занятия... Хорошие девочки обычно не делают такого дерьма. К сожалению, мне было трудно заботиться об этом. Я имею в виду, какое это имело значение? Жизнь продолжалась, и в результате никто не умер. Директор сказал, что это войдет в мой послужной список. Навсегда? Пожалуйста. Пули были постоянными. Все остальное было временным.

В конце концов мама переживет это.

Меня окружало обычное множество наказанных ребят. Девушка с голубыми волосами царапала свое имя на столе. Некоторые читали, делали домашнее задание. Другие смотрели в потолок или в окно. Впереди учительница была занята своим мобильным телефоном, вероятно, играя в Candy Crush или занимаясь с кем-то сексом по смс.

— Псс, — раздалось за спиной, и меня резко дернули за косу.

— Эй, — прорычала я, хмуро посмотрев на шутника. — Не трогай.

— Извини. Я Андерс. — Он широко улыбался, его волосы были коротко подстрижены. В нем было в избытке как привлекательности, так и наглости.

Я промолчала.

— Ты Иди, — сказал он. — Джон рассказывал мне о тебе.

— Рассказывал? — я нахмурилась, медленно осознав. Баскетболист, которого на днях Джон подвозил домой. Верно. — Привет.

— Привет. — Подперев подбородок рукой, он оглядел меня. Боже, опять начинается. Плечи напряглись, я ждала обычного набора оскорблений — толстая, уродливая, что угодно. Скорее всего, я привыкла ожидать от людей худшего. Но вместо этого он сказал:

— Мы должны быть друзьями. Проводить время вместе. Что-то в этом роде.

Хм.

— Что?

— Да, ты, я и Джон. Мне это нравится. Давайте сделаем это. — Его рот просто продолжал и продолжал выговаривать слова. — Это правда, что на днях ты потеряла свое дерьмо на уроке и начала бредить о книге, убивающей людей?

Я отвернулась.

— Да.

— Превосходно. — Он усмехнулся. — Что думаешь о баскетболе?

— Не интересуюсь.

— Какая жалость. — Он снова взял конец моей косы, раскачивая ее взад-вперед между нами, пока я не шлепнула его по руке.

Вот чудак.

— Джон говорил обо мне? — спросила я, стараясь не казаться взволнованной, потому что это было бы глупо.

Андерс пожал плечами.

— Да, он сказал что-то вроде: «Эта девушка была в «Дроп-Стопе»».

— Это не так уж много.

— Это больше, чем он когда-либо говорил о любой другой девушке. — Он сцепил руки и положил их на стол. — Как правило, я говорю за нас обоих. На самом деле, это стало небольшой проблемой.

— Понимаю.

— Нет, не понимаешь. Проблема в том, что Джон стал немного... как бы это сказать? Долбанутым. Да, Джон был немного не в духе после всей этой истории со смертью во время ограбления.

— Ох.

Я замерла.

— Но все же ты не видишь моей настоящей внутренней боли из-за всего этого. Ты не видишь, как это влияет на меня. Я имею в виду, что я в баскетбольной команде. Это даже не должно быть проблемой для меня. Но дело в том, Иди, подруга, что некоторым из нас приходится уговаривать девушек раздеваться, — сказал он, приподняв бровь. — Долбанутый или нет, но он этого не делает. Джей Си просто смотрит на них, и их трусики и лифчики загораются пламенем. Они самопроизвольно сгорают или что-то в этом роде; я не уверен, что это точный научный термин для этого.

Я поморщилась.

— Не уверена, что мне нужно было это знать. И вообще, это звучит болезненно.

— Правда? — он наклонился ближе. — Между нами говоря, я думаю, что все это его волосы а-ля Фабио.

— Фабио? — спросила я.

— Ты не знаешь Фабио? Иди, подруга, Фабио — важная и славная часть истории американской любовной фантастики. Мне мама так сказала.

— Я найду его.

— Сделай это.

— Что происходит с Джоном? — надавила я, обеспокоенная.

— Хороший вопрос. — Он пожевал кончик ручки и задумчиво посмотрел на меня. — Собираешься на вечеринку в эти выходные?

— Какая вечеринка? У Сабрины? — кажется, я вспомнила, что так звали девушку, которая оставила приглашение под стеклоочистителем моего лобового стекла.

— Ага.

Я нахмурилась.

— Не планировала. На самом деле я не очень общительна.

— Нет. — Открыв рот от преувеличенного удивления, Андерс начал соскальзывать со стула, спохватившись лишь в последнюю секунду. — Не могу в это поверить. Ты кажешься такой дружелюбной и общительной.

Умник.

— Я действительно ослепляю большинство людей, это правда. Мы можем поговорить о Джоне?

Он только моргнул.

— Приходи на вечеринку.

— Я? Зачем?

— Разве недостаточно того, что я попросил?

И я обдумывала это целую секунду.

— Нет.

— На самом деле, я могу это уважать. — Он поковырял ногтем в зубах. — Что же ты собираешься делать в этом городе субботним вечером?

Сидеть в одиночестве в своей комнате, читать книгу и съесть пачку «Орео».

Примерно в таком порядке. И это звучало как рай. Одно из истинных преимуществ быть единственным ребенком в семье: нет необходимости делиться вкусняшками. И все же я беспокоилась о Джоне. А вытянуть информацию из этого орешка было непросто.

— Приходи на вечеринку и приведи других своих друзей, — сказал он. — Тех, что девчонки, хорошо?

Я нахмурилась. Не то, чтобы меня обычно приглашали на многие мероприятия; может быть, мне следовало приложить усилия, чтобы быть более общительной и вписаться в общество. Интересно, согласятся ли на это Ханг и компания? С другой стороны, вечеринка. Множество людей в одном месте с социальными ожиданиями и так далее.

— Я не знаю. Джон будет там?

— Андерс! — рявкнула учительница. Наверное, ей надоело играть со своим телефоном. — Помолчи.

Сжав губы от досады, он нахмурился.

Больше мы не разговаривали. В конце часа я вышла на стоянку, прохладный ветерок обдувал мое лицо. Все сияло золотом в полуденном свете. Я надела черные солнцезащитные очки и принялась второй раз за день искать ключи от машины. В один прекрасный день я разберусь с дерьмом в своей сумке.

— Эй! Иди, подожди. — Андерс на своих длинных ногах бежал по тротуару ко мне. Неудивительно, что парень занимался спортом. — Ты не могла бы меня подвезти?

— Куда?

— К трубе на старом кладбище у дороги. — Он провел рукой по бритой голове. — Джей Си не дождался меня, ублюдок, и мой сотовый сдох. Можем мы по дороге заглянуть в бургерную у дороги?

— Это даже отдаленно не по пути. И почему ты хочешь пойти на старое кладбище?

— Не туда, тупица, — сказал он. — Я хочу пойти к трубе возле старого кладбища.

Мне это ни о чем не говорило.

— Труба для скейтбординга. Да ладно тебе. Джон будет там...

Я одарила его своим самым лучшим небрежным пожатием одного плеча. Но даже я чувствовала фальшь.

— Пожалуйста?

— Прекрасно. — Я открыла дверь со стороны водителя и скользнула внутрь, воздух был спертым. Когда я впустила его, Андерс с любопытством осмотрел салон моего автомобиля. Лучше бы он этого не делал. На полу валялись пустые бутылки из-под воды, смятый пакет из «Старбакса» и дезодорант. Рукоятку переключения передач украшали разноцветные резинки для волос, а на заднем сиденье валялась пара предметов одежды. Мысленное примечание: хоть иногда чистить машину.

Он снова поднял одну бровь.

— Я так понимаю, твоя машина безупречна, где бы она ни была?

— На самом деле с моей машиной произошла печальная история, и мои родители не купят мне другую. Вот почему Джей Си меня подвозит.

— Печальная история?

— Я не люблю об этом говорить. — Он почесал подбородок. — Но я вроде как съехал с дороги и с холма, а некоторые седаны просто не предназначены для этого.

— Думаю, что нет.

— Хм. Цыпочки. — Андерс вздохнул, возвращаясь к осмотру беспорядка. — Так много вещей, так много забот. Стоит ли удивляться, что я не хочу остепениться?

— Я не требовательна. — Такие девушки, как Кара, да. Мое небольшое количество вещей даже не могло сравниться с ее грубыми проявлениями материализма. — Ты ничего не знаешь.

Идиот так хохотал, что схватился за живот.

— Хочешь прогуляться? — рявкнула я.

Его лицо сразу же посерьезнело.

— Нет, мэм.

— Расскажи мне, что происходит с Джоном. Что ты имеешь в виду под «долбанутым»?

— Хм, не знаю. — Он закусил ноготь. — Я чувствую себя немного неловко, когда говорю о нем сейчас за его спиной. В любом случае ты сама увидишь.

Разочарование заставило меня завести двигатель и выехать со школьной парковки, чуть слышно взвизгнув шинами. К счастью, Андерс какое-то время держал рот на замке. Если он не собирался давать мне никакой полезной информации, то это и к лучшему. И вот я здесь, вынужденная катать совершенно незнакомого человека только для того, чтобы снова увидеть Джона. Несмотря на его более высокий статус в школьных эшелонах из-за сделок и общую привлекательность, мысль о том, что мы игнорировали друг друга, больше не привлекала меня, если она когда-либо вообще нравилась. Это его вина. Как я могла не испытывать любопытства после того, как он появился в окне моей спальни посреди ночи?

На окраине города, за старым кладбищем, был парк. Явно заброшенный, если судить по траве высотой по колено, разбросанному мусору и обилию полевых цветов. Граффити всех цветов радуги покрывали деревянный детский игровой замок и качели.

— Что это за место? — спросила я, остановив машину рядом с парой других.

— Первая попытка некоторых городских благотворителей построить скейтпарк. Проблема в том, что это так далеко, что нужна машина, чтобы добраться сюда, — сказал он. — Для большинства людей это как бы противоречит цели.

— Ага.

— Думаю, они не хотели, чтобы мы, молодые хулиганы, слонялись вокруг и портили место, которое могли увидеть добропорядочные граждане.

— И как, у них получилось?

Он усмехнулся.

— Не очень. В конце концов, им пришлось построить такой же в городе. Но для нас это просто фантастика. Пойдем и посмотришь.

Я заперла машину и последовала за ним по утоптанной грязной тропинке. Люди собрались у скейт-пандусов, некоторые наблюдали, ожидая своей очереди. Другие пили энергетические напитки и затягивались сигаретами. Гремела музыка, почти заглушая грохот колес по тротуару. Я сдвинула солнечные очки на макушку. Только один человек летал вверх и вниз по стенкам трубы, его тело и доска двигались и выглядели как во сне.

Джон Коул, одетый только в выцветшие черные джинсы и конверсы, ослепил мои глаза. Добавьте к этому твердость его груди, плеч и рук, блестящих от пота благодаря послеполуденному солнцу, и я была на грани того, чтобы написать ему дрянные стихи.

Крутые девчонки хлопали в ладоши и окликали его откуда-то поблизости. Одна из них заметила, что я наблюдала за ним, и усмехнулась, как будто он был ее собственностью, а она метила свою территорию. К сожалению, для нее, грязные взгляды мало что значили. Моча могла бы сработать лучше.

— Эй, — сказал Джон, остановившись на вершине низкого пандуса, на котором мы стояли. Одна нога оставалась на доске, катая ее вперед-назад. — Что ты здесь делаешь?

— Она меня подвезла. Я пригласил ее. — Андерс с улыбкой протянул ему бутылку воды. — Между прочим, я плюнул туда.

Джон пил без перерыва, а я с сомнением посмотрела на Андерса.

— Я пошутил! — воскликнул он, всплеснув руками. — И я встретил свою новую подругу Иди на наказании.

— Наказание, да?

— Да. — Я засунула руки в карманы юбки.

— Не надо было тащить ее сюда, — сказал он приятелю.

— Почему нет? Ты ее знаешь. — Андерс покачался на носках. — Она твоя подруга, верно?

Джон ничего не ответил.

— М-да. В любом случае, — пробормотал Андерс, — сегодня хороший денек, поэтому, почему бы и нет.

Челюсти Джона сжались от напряжения.

— Ладно. Предчувствую надвигающееся настроение. Я оставлю вас вдвоем, чтобы вы могли поговорить. — Не сказав больше ни слова, Андерс отошел поболтать с другими людьми.

Я сделала глубокий вдох.

— Мы определенно могли бы поговорить.

Он нахмурился.

— Я имею в виду, что если ты хочешь о чем-то поговорить со мной, то это было бы прекрасно.

— Нет, — без колебаний ответил Джон. — Все в порядке. Что он тебе сказал?

— Ничего такого, что имело бы смысл. — Я наклонила голову. — Ты уверен, что не хочешь поговорить?

— Ага.

Невероятно неловкое молчание.

— Извини, — сказал он наконец. — Рад тебя видеть.

Все мое тело расслабилось от облегчения.

— Я тебя тоже.

Джон кивнул, одарив меня сдержанной полуулыбкой, и, да поможет мне Бог, даже это было привлекательно. При свете дня его глаза были ярко-голубыми с коричневыми крапинками, а кожа — загорелой, если не считать повязки на руке. Он был прекрасен, а я... я была ничем. Не в своей тарелке, девушка, которая носила слишком много черного и боялась большей части общества.

— Я, пожалуй, пойду, — сказала я, сделав шаг назад.

— Я провожу тебя до машины, — ответил Джон, подбросив доску, и пошел рядом со мной.

— Ты не обязан этого делать.

Он не ответил.

Я наблюдала за ним краем глаза. Мой мозг в состоянии повышенной готовности, а гормоны и мечты перегружены. Ни разу в жизни я не испытывала к кому-то такого любопытства. Что происходило у него в голове, на что похожа его жизнь? Джон Коул представлял захватывающую загадку. Я просто надеялась, что он сказал правду, и с ним действительно все в порядке. Он так хорошо справлялся со своей стоической задачей. Из-за этого трудно было судить.

Пчелы и другие насекомые порхали вокруг, музыка затихла, а природа брала верх. Здесь было хорошо, несмотря на сигаретные окурки и случайные пивные бутылки, валяющиеся в высокой траве. У лета был запах, но и у него тоже. Не думаю, что мне когда-нибудь раньше хотелось уткнуться лицом в чью-то потную грудь.

Поговорим о нервозности. Люди не должны разгуливать полуголыми, если только они не были в бассейне, на озере или еще где-то. Просмотр сосков действительно должен быть зарезервирован для особых случаев. Рождество, дни рождения, бар-мицвы и все такое прочее. Кроме того, с каждым шагом пояс его джинсов слегка скользил по стройным бедрам. Не то, чтобы я пускала слюни, но была близка к этому.

Может быть, мне стоило позаботиться о себе, когда я вернусь домой. Чувство, нарастающее внутри меня, это сверхосознание его физически, умственно и вообще во всех отношениях, оно заставляло меня становиться все более возбужденной. Нервной.

— Ты в порядке? — спросил он, нахмурившись.

— Да. А что?

— Просто у тебя было странное выражение лица.

Дерьмо.

— А, я думала о домашнем задании.

Он вздернул подбородок.

— Как у тебя дела в школе?

— Хорошо. А у тебя?

Кивок.

— Рука все еще болит? — я кивнула на повязку.

— На той неделе я сорвался с доски и снова повредил ее. Но все в порядке.

— Ауч. — Я вздрогнула. — Я так понимаю, Андерс — один из твоих друзей, которых ты сохранил, когда перестал торговать?

— Ага.

— Он другой, — сказала я.

— Можно и, так сказать. — Джон улыбнулся. — Ему все равно, смогу ли я достать для него дерьмо или нет. Для многих других это все, что имело значение.

— Идиоты.

Он пожал плечами.

— Ты хорошо освоилась в школе?

— Конечно. Все в порядке.

— Хорошо, — сказал он. — Спасибо, что подвезла его сюда. Иначе он бы взорвал мой телефон.

— Без проблем.

Неловкое молчание.

— Андерс болтал о какой-то вечеринке в пятницу вечером, — сказала я, теребя кончик косы. — Ты идешь?

— Не знаю. Я еще толком не думал об этом.

Я звякнула ключами.

— Какая-то девушка по имени Сабрина оставила записку на моей машине. Думаю, она, вероятно, пытается уговорить тебя через меня, как ты и предупреждал.

Сдвинув брови, он откинул назад волосы.

— Бри не так уж плоха. Ты должна пойти, если хочешь. Может быть, будет весело.

Бри, а не Сабрина. Хм.

Он оглядел мой белый хэтчбек. В отличие от его автомобиля-зверя, он не будет вызывать страх на улицах. Моя машина открылась со звуковым сигналом.

— Увидимся в школе, — сказала я, сев за руль.

— Ага. — Он наклонился, опершись локтем на открытую водительскую дверь. — Ты справляешься с оружейным фронтом и всем прочим?

Я поморщилась, надвинув темные очки на глаза, чтобы лучше спрятаться.

— Люди называют меня Холденом.

— Ты была очень эффектной.

— Ха, ну, — протянула я, с трудом сдержав сарказм. — Я живу, чтобы производить впечатление. Кто вообще хочет быть скучным и вписываться в общество, когда ты можешь вести себя как законченный психопат перед всем классом, верно?

— Они забудут об этом. — Закрыв за мной дверь, он хитро улыбнулся. — В конце концов.

— Отлично.

— Серьезно, не волнуйся, — сказал он — Завтра в это же время Андерс сделает такую глупость, что никто даже не взглянет на тебя дважды.

— Обещаешь?

Он пожал плечами.

— Я могу заплатить ему, если понадобится.

Я засмеялась, и он улыбнулся, все было мило, дружелюбно и бесконечно лучше. Это было то, в чем нуждались мои дни, больше Джона Коула. (Вставьте сюда счастливый вздох). Солнечные очки скрывали мечтательный взгляд моих глаз.

Он посмотрел на меня сверху вниз, соблазнительный изгиб его губ медленно опустился.

— Не беспокойся об этом, ладно?

— Ладно.

Никто из нас не произнес ни слова. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем он отвел взгляд и постучал костяшками пальцев по крыше моей машины.

— Увидимся, — сказал он.

— Подожди, — выпалила я, схватив его за руку. О, его нагретая солнцем кожа так приятна. Я тут же приказала себе отпустить руку. — Дай мне свой телефон. Или позволь мне дать тебе свой номер. Просто на случай, если когда-нибудь в будущем тебе захочется заняться этим ужасным разговором.

На его лице появились упрямые морщины.

— Я понимаю. Действительно понимаю. Ты не хочешь говорить о «Дроп-Стопе», а просто хочешь оставить это позади, — сказала я, желудок скрутило от одного упоминания об этом месте. — Но знаешь, что я еще понимаю. Мы оба были там. Иногда разговор об этом может помочь. Кто знает?

Долгое время он просто смотрел на меня.

— Между прочим, это не какая-то жалкая попытка получить твой номер.

Он фыркнул.

— Это я знаю.

— Ну так что?

Еще один долгий взгляд.

— У меня нет с собой сотового. Дай мне свой.

Двигаясь гораздо быстрее, чем я когда-либо думала, что это возможно, я выхватила его из своей школьной сумки, открыла и сунула ему. Он тщательно вытер руку о штанину, прежде чем ввести информацию. Затем вернул его обратно.

— Вот.

— Спасибо. — Я постаралась удержать улыбку в приемлемых, не триумфальных пределах. И потерпела неудачу.

— Пока.

— Т-точно. — Я могла бы тонуть в его взгляде несколько дней. Вместо этого моргнула, вернувшись к реальности. — Пока.

Он сделал шаг назад, наблюдая, как я не так внимательно сдаю назад. По совершенно определенной причине мне было трудно сосредоточиться. Мой взгляд то и дело возвращался к нему, и мне стоило немалых усилий не отрывать глаз от дороги.

Боже, как колотится сердце в груди.

Это не могло быть хорошо. Лучше всего вернуться в свою комнату и попытаться почитать книгу, может быть, послушать музыку. Найти свое внутреннее спокойствие, если оно вообще существовало в наши дни.

Пыль, поднятая моими шинами, заполнила воздух. Я наблюдала за ним в зеркало заднего вида, пока он не исчез.

По всей вероятности, он смотрел на меня, подсчитывая свои счастливые звезды еще раз, что пистолет в «Дроп-Стопе» был пуст к тому времени, когда я схватила его. Или, может быть, ему просто было любопытно, как я отношусь к нему. Мы вместе прошли через кое-какое безумное дерьмо. И все же глупо с моей стороны так злиться из-за кого-то такого горячего. Все, что касалось «Дроп-Стопа», нужно было выбросить из головы, включая Джона. Все, что нас объединяло — это ночь крови и насилия. Конец истории. Здравомыслие велело нам никогда больше не пересекаться, даже несмотря на правила школьной иерархии. Крутость, красота и я — несовместимы. Мне нужно было забыть о нем, пока мои нежные чувства не пострадали.

Я ни за что не пойду на вечеринку к Сабрине. Если бы Андерс не набросился на меня, эта глупость даже не пришла бы мне в голову. Все эти люди, стоящие вокруг и оценивающие вкусы друг друга во всем, в то же время сплетничали о том, кто с кем может встречаться.

Нет, это не для меня.

Глава 14

— Спасибо, что пригласила нас на вечеринку.

— Нет проблем. — Я заставила себя улыбнуться Ханг, сидящей рядом со мной. — Рада, что вы смогли приехать.

Оказалось, что у Сабрины был бассейн. Это похоже на город бикини. Громкая музыка наполняла ночной воздух, а люди наводняли дом в стиле ранчо. Конечно, там имелся бочонок и множество красных стаканчиков. Над головой мерцали звезды, тени деревьев качались на ветру.

— Они вместе? — спросила я.

— Хм? — Ханг отвернулась от бассейна, разглядывая танцпол, где Кэрри и София целовались под музыку. — Ага. Ты не знала?

— Нет.

Ее взгляд потемнел.

— Надеюсь, это не проблема.

— Нет, конечно нет. Здорово, что они счастливы, — сказала я. — Я просто хочу, чтобы у меня тоже кто-нибудь появился.

— Я тоже.

Мы обе улыбнулись. Перед тем, как прийти на вечеринку, мы вчетвером отправились ужинать в «Олд Таун Пицца». У нас не было недостатка в темах для разговоров. Но с Ханг было больше всего общего. Она тоже питала слабость к Гарри Поттеру и читала художественную литературу вне школы. К тому же она была спокойной и добродушной. И независимо от того, кто обращался ко мне по поводу Джона, она больше не упоминала ни о нем, ни о «Дроп-Стопе». Я оценила это. Помимо того, что она избегала этой темы, любая мысль, проносившаяся в ее голове, выходила прямо из ее рта, и мне это нравилось. Понятия не имела, почему она терпела мою капризную задницу, но я надеялась, что это даст ей несколько очков кармы.

И все же, хотя Ханг казалась мне хорошим человеком, я не могла заставить себя полностью доверять ей. Только не после Джорджии. Мои истории и секреты оставались в безопасности в моей голове.

Мы держались с краю от эпицентра вечеринки и наблюдали. До сих пор я не видела никаких признаков Джона или Андерса. Не то, чтобы я была одержима поиском или чем-то еще. В основном я просто сидела, потея, беспокоясь обо всем и стараясь не показывать этого. Внешность имела значение. Я чуть не умерла, поэтому посещение крутой подростковой вечеринки не могло быть намного хуже. И конечно, это было лучше, чем болтаться дома в одиночестве. Может быть. Я не знаю, пыталась сохранить непредвзятость ума.

— Давай осмотримся и посмотрим, кто еще здесь, — предложила Ханг. Не дожидаясь ответа, она схватила меня за руку и рывком подняла на ноги. Толпа была плотной. Ханг говорила «привет» то тут, то там разным людям. Я улыбалась, избегая смотреть кому-либо в глаза. Приятно знать, что ограбление не все изменило — мои социальные навыки все еще были дерьмовыми. Кто-то крикнул:

— А вот и Холден! — другие засмеялись, но я не обратила на это внимания.

— Хочешь чего-нибудь выпить? — спросила я Ханг, снова повернув ее спиной к бассейну.

Она кивнула.

— Иди. — Внезапно чья-то рука обвилась вокруг моей шеи, в воздухе густо запахло выпивкой и табаком. — Рад тебя видеть.

— Андерс! Привет. — Мне потребовалось мгновение, чтобы отдышаться и взять пульс под контроль.

Не Крис, не сумасшедший. Вроде бы.

— Как дела? Это моя подруга Ханг.

— У нас ведь история вместе, верно? — спросил он ее.

— Да, — сказала Ханг. — Однажды ты попросил меня сделать за тебя домашнее задание.

Лоб Андерса покрылся морщинами.

— Ты сказала «да»?

— Нет.

— Злюка.

Ханг только рассмеялась.

— Андерс, ты горячий, — сказала я, снова пытаясь отстранить его руки и ноги.

— Знаю. Спасибо, Иди.

— В смысле температуры, идиот. Почему бы тебе не пойти поплавать с Ханг?

Он повернулся к моей спутнице, сделав какое-то странное движение бровями.

— Может, промокнем вместе?

— А как насчет тебя? — спросила меня Ханг, проигнорировав его комментарий.

— Я в порядке, — сказала я. — Иди, поплавай. Я знаю, что ты этого хочешь.

Она прищурилась, переводя взгляд с меня на Андерса и бассейн.

— Серьезно, я не очень люблю плавать. К тому же я не захватила с собой купальник. — Не то, чтобы я чувствовала себя достаточно комфортно, чтобы сделать это, даже если бы знала о бассейне. — Пойду выпью чего-нибудь.

— Иди, ты уверена? — спросила она.

— Уверена.

— Дамы, пожалуйста! — крикнул Андерс. — Примите решение.

— Ладно. — Ханг пожала плечами. — Давай сделаем это.

С этими словами Андерс побежал к бассейну и спикировал полностью одетый. Вода брызнула в небо, все засмеялись. Ханг последовала за ним более спокойным шагом, бросив на меня слегка обеспокоенный взгляд.

— Все будет хорошо, — сказала я, показав ей два больших пальца.

Боже, надеюсь, что Андерс случайно не утопит ее.

Со стаканом пива в руке я села на край бассейна, болтая ногами в прохладной воде. Нет ничего плохого в том, чтобы просто наблюдать. Тем более, что я не знала большинства людей. Кэрри и София исчезли внутри некоторое время назад. Ханг и Андерс болтали с какими-то людьми на мелководье. В конце концов он выбросил промокшие носки и кроссовки сушиться. Однако остальная одежда осталась на нем. Он был странным, но явно популярным. Другие, как правило, зависали поблизости, ожидая своей очереди погреться в лучах его внимания. Стать мишенью одной из его плохих шуток или поздравить его с какой-нибудь баскетбольной победой или еще с чем-нибудь. Мне нравилось, как он держал Ханг рядом с собой, как заставлял ее смеяться. Учитывая, что она вызвалась вести машину сегодня вечером, я могла сказать, что в ближайшее время мы не уедем.

И это было прекрасно.

Находиться здесь было не так уж плохо. Конечно, я, может быть, и не в гуще событий, но мне вполне достаточно того, что я вышла из дома и попыталась вести светскую жизнь, как нормальный человек. Что же касается того, чтобы пялиться в ночное небо и не спать, то я могла бы предаваться обоим этим увлечениям прямо здесь. Потрясающе.

Мама пришла в восторг, узнав, что я встречаюсь с новыми друзьями. Впервые за несколько дней я увидела ее улыбку. Я ненавидела то, что часть ее счастья зависела от меня, когда я едва могла держать себя в руках.

— Какого черта ты прячешься в кустах? — Джон пригнулся и стал петлять, чтобы пройти через сад, посаженный у кромки воды.

— О, привет. Просто возвращаюсь к природе. Ну, ты понимаешь.

— Конечно. — В его голосе не было уверенности.

— Итак, ты пришел. — Я улыбнулась.

— Ты тоже.

Он сел рядом со мной, опершись на руки. Черт, он выглядел хорошо, без усилий, с волосами, завязанными сзади, в конверсах, джинсах и темно-синей футболке. Подумать только, я трудилась над макияжем почти час и трижды меняла наряды, прежде чем остановилась на этом платье. Вероятно, ему потребовалось всего две минуты, чтобы собраться.

— Я не прячусь, — сказала я, сделав глоток пива. Фу. Все еще не моя любимая вещь, но это все, что у них было.

Он просто смотрел на меня.

Некоторое время мы сидели молча, наблюдая за вечеринкой и слушая музыку. Я чувствовала себя ужасно хорошо, когда он был рядом со мной, но изо всех сил старалась не обращать внимания на эти чувства.

— Если хочешь знать, я сижу здесь, потому что Андерс плескался как сумасшедший, а я не хотела промокнуть. — Я разгладила юбку платья на бедрах. — Он похож на утку, с которой случился припадок или что-то в этом роде. На самом деле это немного страшно.

Джон улыбнулся.

— Поэтому я здесь, — сказала я с улыбкой.

А еще потому, что все эти бикини и крутые люди привели мою неуверенность в состояние повышенной готовности.

— А как насчет тебя, разве ты не должен быть там, тусоваться с Бри?

Он промолчал.

Наверное, жалеет меня или что-то в этом роде. В этом есть смысл.

— Знаешь, можешь не составлять мне компанию. Я прекрасно справляюсь сама.

— Я тебя беспокою? — спросил он, наморщив лоб.

— Нет. Я просто подумала... не обращай внимания, — вздохнула я. — Я даже не знаю, о чем говорю, и сейчас замолчу.

Он моргнул.

— Ладно.

Молчание длилось около минуты. Может меньше.

— Просто ты сказал, что не собираешься разговаривать со мной на людях, — заметила я. — И это уже второй раз с тех пор, как ты это сказал, когда мы разговариваем на публике.

Он еще больше нахмурился.

— Да, но здесь нет никаких учителей. Кроме того, мы не совсем на публике. Мы прячемся среди листвы в темном углу на вечеринке.

— Верно.

— Значит, ты признаешь, что пряталась?

— Заткнись.

— В любом случае, — сказал он, сдерживая улыбку. — Я больше не торгую. В конце концов они получат сообщение. А ты, кажется, не слишком волновалась, что они тебя беспокоят, так что...

— Не волновалась.

Кивок.

— Это твоя подруга с Андерсом, верно?

— Ага.

— Ты не любишь плавать? — спросил он.

Я наморщила нос.

— Нет. Ну, по крайней мере, не перед толпой. Я, скорее, непубличный пловец. Я имею в виду, да, мне действительно нравится вода. На самом деле сильно, и я вполне... просто не в этом случае.

— Эм, Иди? — он наморщил лоб. — Это сбивает с толку.

— Ладно. — Я вздохнула. — Может, притворимся, что ничего не было, и сменим тему?

— Конечно.

Всю неделю ко мне поступал постоянный поток информации о Джоне, Ханг позаботилась об этом. Как редко он спал с одной и той же девушкой дважды. Было много споров о том, виноваты ли в этом скука или попытки женского собственничества. Как он унаследовал торговлю марихуаной, когда его брат бросил школу и занялся другими делами. Как он перестал прогуливать школу и приходил вовремя каждый день после «Дроп-Стопа». Из-за внезапной веры в образование или постоянного наблюдения полиции, Ханг и девочки не были уверены.

Мне было любопытно, но я изо всех сил старалась не подавать виду. Очевидно, мои усилия не увенчались успехом, если увлеченность Ханг этой темой была хоть каким-то показателем.

— Не возражаешь? — парень, о котором я думала, кивнул в сторону моего стакана.

Я протянула ему пиво.

— Угощайся. Я не заразна, обещаю. Обыкновенные микробы старой девы.

Его улыбка сразила меня. Потом он отпил, и его лицо скривилось, он вернул стакан.

— Ты здесь уже давно, не так ли?

— Ага. Здесь довольно тепло, — засмеялась я. — А пиво — не мой конек, так что... даже не знаю, почему продолжаю пытаться это сделать; думаю, это просто то, что было доступно. Да. Извини.

Он склонил голову набок.

— Я заставляю тебя нервничать или что-то в этом роде?

Черт.

— Что? Нет! Конечно, нет.

— Просто ты все время что-то говоришь, а потом останавливаешься и... да.

— Например, как ты только что сделал? — спросила я с насмешкой.

— Точно так же, как я только что сделал.

Я рассмеялась.

— Ты вот заставляешь меня нервничать. — Он не смотрел на меня, да в этом и не было необходимости. — Если это поможет.

Я перестала смеяться, и у меня начался крошечный сердечный приступ.

Он прочистил горло.

— Ты мне не звонила и не писала.

— Ну, на самом деле ты не хотел давать мне свой номер.

— Нет, сначала нет. — Одно плечо дернулось. — Но я все-таки дал его тебе.

— Верно. Ладно. — Глубокий вздох. — По правде говоря, я не смогла придумать ничего умного.

— Так говори что-нибудь скучное. Я не возражаю.

Этот парень хотел, чтобы я общалась с ним.

Мое сердце пело от радости.

— Ладно.

— Кто-нибудь в школе доставал тебя?

— Насчет Холдена? — я пожала плечами, стараясь быть спокойной. — Честно говоря, мне все равно. Раньше меня бы это беспокоило, все эти разговоры. Но сейчас... На самом деле, это неважно.

— М-м... — по его лицу пробежала невольная улыбка. — Многие вещи уже не кажутся такими важными.

— Думаю, что предсмертный опыт делает это с тобой.

В молчании он еще раз оглядел вечеринку. Ребята, собравшиеся вокруг бочонка, рой людей на танцполе, Андерс и Ханг веселящиеся в бассейне.

— Хочешь выбраться отсюда и прокатиться? — спросил он.

— Конечно!

С атлетической грацией он встал, отряхнул руки и протянул мне. Какой джентльмен! Однако я ни за что не позволю ему почувствовать мой вес в этом столетии. Я притворилась, что не заметила его руки, и самостоятельно поднялась на ноги.

Поскольку мы вроде как улизнули, я отправила Ханг сообщение, уведомив ее, что сама доберусь до дома. Мы крались вдоль дома, избегая людей. Когда стервозный голосок в моей голове сказал, что это потому, что он не хочет, чтобы его видели со мной, я быстро отключила его. Уже дважды он доставал меня.

Вблизи его старый «Чарджер» был еще громче, двигатель ворчал и рычал. У него были потрескавшиеся кожаные сиденья, пахло маслом и увядающим сосновым освежителем воздуха. Кондиционера не было, поэтому я последовала его примеру и опустила окно. В отличие от меня, Джон действительно содержал свою машину в чистоте. Неудивительно, что Андерс испугался количества вещей в моей машине. Но на самом деле машина была просто продолжением моей комнаты, шкафчика и школьной сумки. Это и набор колес, чтобы доставлять меня в нужное место, конечно.

За пределами вечеринки Сабрины в пригороде было тихо в этот поздний субботний вечер. Ничто не шевелилось в пятнах света, оставленных уличными фонарями. Горячий ветер развевал мои длинные волосы. На всякий случай я оперлась локтем на открытое окно, прикрыв шрам рукой.

Я действительно здесь, тусуюсь с Джоном Коулом. Ханг сойдет с ума, если узнает.

— Почему ты не давала интервью? — спросил он, не отрывая глаз от дороги. — После того, как это случилось.

Я не спешила отвечать. Тема сидела у меня в голове за предупреждающими знаками и мигающими огнями. Но если бы я когда-нибудь и собиралась говорить об этом кому-нибудь, то только Джону.

Он искоса посмотрел на меня.

— Тебе не нужны были деньги?

— Я не хотела внимания и не хотела говорить об этом. — Чувствуя себя неловко, я поерзала с ремнем безопасности, поправила черную бретельку лифчика на плече. — Все факты уже были сообщены. Что тут было добавить, да и вообще, зачем?

Он издал горловой звук. Одному Богу известно, что это значило.

— Люди погибли. Мысль о том, чтобы превратить это в развлечение для масс, не привлекала.

— М-м.

— А как насчет тебя? — спросила я.

— Мне показалось, что это неправильно.

— Тебя донимали в Instagram?

— Да, — сказал он, откинув волосы назад. — Просто игнорировал их.

— Я закрыла свои аккаунты. Хотя немного скучаю по этому. Я имею в виду, что на самом деле я публиковала только фотографии книг, но все же.

Он почти улыбнулся.

— Эй. С тобой связывался парень из местного антиоружейного сообщества?

— Нет.

Я фыркнула от смеха.

— Они хотели, чтобы я стала их новым лицом, выступала с публичными обращениями и помогла им склонить молодежь на их сторону.

— Серьезно?

— О, да. Не знаю, может быть, мне стоило попробовать. Очевидно, я не фанат НСА, — сказала я. — Хотя думаю, что метамфетамин имеет больше отношения к тому, что произошло, чем оружие.

— Думаешь, с ножом он добрался бы так далеко?

— Хороший вопрос, — сказала я. — Не знаю. А ты как думаешь?

— Сумасшедший, как он, весь такой взволнованный... Может быть, а может, и нет.

— Хм.

Дорога все тянулась и тянулась перед нами, свет фар прорезал ночь.

— Я даже не могу заставить себя поговорить об этом с мамой, — сказала я. — Она продолжает спрашивать, думая, что это может помочь… Одному богу известно, почему они решили, что я могу произнести речь об этом перед толпой незнакомцев. Я даже думать об этом не хочу. Но иногда это просто застревает у тебя в голове, понимаешь?

— Да, — тихо сказал он. — Понимаю.

Через час будет четырехнедельная годовщина. Прошел почти месяц с тех пор, как я наблюдала за убийством двух человек и чувствовала пистолет во рту, Джон рисковал жизнью, чтобы спасти меня, а я чуть не застрелила Криса. Забавно, мне казалось, что прошли годы и мгновение с тех пор, как я оставила свою юность и наивность за полицейской лентой на месте преступления.

— Странно, — сказала я, посмотрев на пролетающие мимо дома. — Теперь я знаю, чего нужно бояться, и это приводит меня в ужас. Но в то же время я чувствую, что если смогла пережить то, что случилось с нами, то могу пережить все, что угодно. Типа, чего тут на самом деле бояться? Странно, да?

— Нет. Не совсем.

— Мы вполне могли бы оказаться в земле.

— И почти оказались, — сказал он.

— Не знаю, как ты, — ответила я, поворачиваясь на сиденье, чтобы лучше видеть его лицо, — но я, вероятно, не собираюсь лечить рак в ближайшее время. Почему мы живем, а они умерли? Все это просто случайность.

— Все это не случайно, — сказал он, его глаза были устремлены на дорогу. — Это была моя идея.

— Что было твоей идеей?

— В тот момент, когда Крис потащил тебя к двери. — Его глаза скользнули по мне, а взгляд был затуманен чем-то очень похожим на чувство вины. — Я протянул руку и схватил за горлышко одну из нераспечатанных бутылок пива. Чтобы использовать как оружие. Затем посмотрел на Айзека, чтобы узнать, поддержит ли он меня. Этот бедный парень был белым как полотно, но кивнул. Вот так, в ту долю секунды, он принял решение довериться мне. Своему наркодилеру. Чертовски безумно, да?

— Он был героем. Вы оба были героями.

— Это не случайно, — повторил он. — Он доверился не тому парню, и теперь он мертв. Видимо, так все и происходит.

— А как же бедный кассир? Чем он заслужил, чтобы его убили?

— А как насчет Криса? — возразил он. — Каждый шаг, который он делал с тех пор, как протянул руку, чтобы принять свою первую дозу метамфетамина, вел его к этому моменту. Каждый выбор, который он делал, только толкал его дальше по этому пути.

Я нахмурилась в раздумьях, мои глаза изучали его лицо, пока он смотрел на дорогу.

— И поэтому ты бросил торговать?

Он неловко заерзал на сиденье, переведя взгляд, полный вины, с дороги на меня. Я сжала губы. Он не нуждался в моем психоанализе. У нас обоих и так в жизни было слишком много этого дерьма. И все же...

— Не ты стал причиной этой ситуации, Джон. Ты не должен винить себя.

Он довольно долго молчал.

Рок-музыка заполняла небольшое пространство, выплескиваясь на улицы, пока мы ехали. Женский голос пел о ночи, принадлежащей влюбленным.

— Что это за песня? — спросила я.

— Патти Смит. Она довольно старая. Черт, машина, наверное, старше нас обоих, вместе взятых. — Он взглянул на кассету на стереосистеме, в его голосе звучало некоторое облегчение, что я сменила тему. — И... э-э... пленка застряла там.

Его длинные пальцы постукивали по рулю, а ладонь другой руки лежала на рычаге переключения передач.

— Зачем ты это делаешь? — спросил он, кивнув на руку, которую я прижимала ко лбу. Его взгляд вернулся к дороге. — Из-за шрама, да?

— Ага.

Он покачал головой.

— Тебе не нужно прятаться.

Мне нечего было ответить.

Мы молча поехали к озеру. Все темные и тихие маленькие пляжи, и парки, окружающие его, были известны как лучшие места для поцелуев. Конечно, мы были там не для этого. На самом деле я понятия не имела, зачем мы там оказались.

— Пошли, — сказал он, вылезая из машины и стаскивая футболку.

Что, черт возьми, с этим парнем, и с тем, что он постоянно был полуголым?

Честно говоря, я просто не была уверена, сколько еще выдержат мое сердце и гормоны, поскольку позаботиться о себе я так и не смогла. В одно мгновение я счастливо представляла себе руки Джона и его рот. Тепло скручивалось внутри меня. А в следующее мгновение я снова была в «Дроп-Стопе», окруженная кровью, адреналин захлестывал меня от ужаса. Ничто больше не работало; мое тело и разум были против меня. Мне хотелось закричать, пробить кулаком стену.

— Куда? — спросила я, стоя рядом с машиной и наблюдая, как он разувался.

— Плавать. Пойдем, здесь нет толпы.

Вот дерьмо.

— Но что мы наденем?

Он просто остановился и посмотрел на меня.

— Нижнее белье. Верно. Забудь, что я спросила, — пробормотала я.

Высоко в небе светил месяц. Лучше, конечно, чем полная луна, но все же. В моем списке дел раздевание перед Джоном не занимало особого места. На самом деле, вообще не занимало никакого места.

— Что-то не так? — спросил он, вылезая из джинсов. — Ты ведь не боишься, правда?

— Нет.

Да.

— Ты ведь уже прыгала со скалы, верно?

— Со скалы? — я огляделась, наконец-то полностью отметив, где именно вдоль озера мы находились. — Ты хочешь прыгнуть со скалы в воду в темноте? Ты что, с ума сошел?

Он запрокинул голову и громко и долго засмеялся.

Придурок.

Этот звук делал со мной странные вещи.

— Ты серьезно.

— Конечно, поторопись. — Его джинсы упали на водительское сиденье, а затем он закрыл дверцу. — Я не буду смотреть, если тебе от этого станет легче.

Дерьмо.

— Это нормально бояться, Иди. Ты просто не можешь позволить этому помешать тебе что-то сделать.

Я могла бы сделать это.

Нет. Нет, на самом деле не могла.

О, боже.

Дрожащими руками я расстегнула молнию и стянула платье через голову. Стащила с себя ботинки и носки и запихнула все это в машину. Слава Богу, я надела приличный черный кружевной бюстгальтер и простые хлопчатобумажные шортики.

— Пошли.

Люди прыгали со скалы все лето напролет. Это было похоже на какой-то обряд посвящения: сначала быть настолько глупым, чтобы прыгнуть со скалы, а потом являться достаточно хорошим пловцом, чтобы вернуться на пляж. Но я никогда не чувствовала необходимости делать это.

— Ты обычно сюда приводишь девушек? — спросила я, последовав за ним по тропе. Все эти рыхлые белые участки меня были вне поля его зрения, пока он шел впереди. Мои руки все еще блуждали, прикрывая грудь, удерживая живот, шаря по бедрам. Глупая неуверенность в себе. Хотя, серьезно, что, черт возьми, я делала? Меня грызло искушение развернуться и убежать. Я никак не могла представить, чтобы кто-нибудь из чирлидерш и множества других, на кого показывала Ханг, был среди особых друзей Джона, идущих купаться посреди ночи.

— Нет, — его голос наполнился весельем. — Мы с Андерсом иногда приходим сюда, но не более того.

— Вы давно дружите?

— С первого дня в первом классе.

У меня с Джорджией было также; забавно, как быстро может закончиться вечность. Мысли о ней вызывали боль, но я отогнала ее. Приключения с Джоном гораздо интереснее, чем внутреннее смятение.

— Осторожнее здесь. — Он повернулся и протянул руку. Его пальцы были сильнее моих, а кожа грубее. Вместе мы поднялись по каменистой тропе на вершину холма и остановились на краю. Руки разжались, и все вернулось в относительную норму.

— Как ты собираешься это сделать? — спросил он. — Хочешь, чтобы я прыгнул первым?

— Там довольно темно. Я плохо вижу воду. — Я оттолкнула пальцами ног несколько камешков от края. Они упали и в конце концов послышались брызги.

— Не волнуйся. Она там, — сказал он.

Интересно, что я была слишком занята, таща задницу на вершину холма и беспокоясь о падении, чтобы беспокоиться о своем теле. Джон быстро огляделся по сторонам; на его лице не отразилось ни ужаса, ни чего-либо еще. Все было прекрасно. Тем не менее, мысль о том, что он в воде смотрит вверх, наблюдая, как я падаю, не привлекала. И вид сверху ему тоже не понравится.

— Хочешь, я тебя подтолкну? — спросил он.

— Не смей, твою мать!

Этот засранец засмеялся.

— Расслабься, Иди. Я бы этого не сделал.

Прищурившись, я бросила на него недовольный взгляд.

— Извини. Ты можешь доверять мне, клянусь.

— Как скажешь, — пробормотала я.

— Итак, — сказал он наконец. — Что мы делаем?

— Мы можем прыгнуть вместе?

— Конечно.

Я протянула руку, и он пожал ее, крепко и уверенно.

— На счет три, — сказал он. — Готова?

— Ага.

— Один. Два. Три.

И мы прыгнули.

Я закричала, а он засмеялся, и озеро устремилось нам навстречу. Адреналин захлестнул меня, заставив почувствовать себя более живой, чем когда-либо за долгое время, но все закончилось так быстро. Потом мы оказались в воде, погруженные в темноту. Конечно, мне пришлось отпустить его руку, чтобы выплыть на поверхность.

Все еще жива, спасибо тебе, младенец Иисус.

Кровь стучала у меня в ушах. Мое нижнее белье даже ухитрилось не сползти.

Джон плавал на месте, мокрые волосы падали ему на лицо.

— Ты в порядке?

— Ага. Это было здорово!

— А чего еще ты раньше не делала?

— Не знаю. — Я гребла руками в воде, держась на плаву. К слову, о неловкой теме разговора. Я не стала бы лгать ему, но и не хотела быть конкретной.

— Когда-нибудь курила косяк?

— Нет. — И я чувствовала себя немного глупо, признаваясь в этом. — Хорошие девочки так не поступают. Мы остаемся дома и размышляем о Боге и прочем дерьме.

— Ты хорошая девочка?

— Нет, — ответила я, обдумав ответ. — Уже нет. Мне кажется, я недавно сменила религию.

Мимолетная улыбка скользнула по его лицу. И я увидела понимание в его глазах, которое больше нигде не могла получить.

— Да, я тоже, — сказал он.

— Наперегонки до пляжа?

— Согласен.

— Тогда вперед!

Казалось бы, легкими гребками он рассекал воду, оставив меня и мой собачий стиль далеко позади. Не то, чтобы я действительно пыталась.

— Ты победил, — крикнула я и услышала смех.

Спорт не был моей сильной стороной. Любой марафон, кроме шопинга, телевизора или чтения, и я гарантированно приду последней. У каждого были свои сильные и слабые стороны.

Приплыв последней, я также получила прекрасный вид на Джона, идущего по пляжу. Промокшие темно-серые боксеры прилипли к его заднице, и какая это была задница! Фотографическая память была бы очень кстати. Не то, чтобы я хотела своего нового друга или что-то в этом роде, потому что это было бы неправильно. И глупо.

Как огромный пес, он стряхнул воду с волос. Я обхватила свои и выжала их, медленно последовав за ним, пытаясь отдышаться. Моя косметика, вероятно, стекла на пол-лица, но какая разница. Большая часть моей нервной энергии сгорела при падении. Из машины он достал зажигалку и маленький пакетик.

— Садись на капот, — сказал он, забираясь на него и прислоняясь спиной к ветровому стеклу.

— Это не повредит твоей машине?

— Нет. Но согреет наши задницы и поможет нам обсохнуть.

— Хорошая мысль. — Я осторожно забралась на капот, надеясь, что металл не начнет стонать или что-то еще под моим весом. Наверное, мне следовало просто надеть платье обратно. Это было бы самым умным поступком. Но к черту все это.

Взметнулось пламя, и Джон зажег косяк, затем протянул его мне.

— Затянись, Иди.

Он осторожно протянул его мне, улыбаясь в ответ. Без особых колебаний я поднесла его к губам и медленно, глубоко вдохнула, прежде чем выдохнуть. Изо рта у меня вырвался клуб дыма, и глаза защипало. Затем я безуспешно попыталась откашлять легкое.

— С тобой все в порядке? — спросил он.

Кивнув, я кашлянула в ладонь и вернула косяк.

— Абсолютно. Я бунтарь.

— Ты крута. Вообще-то я тебя немного побаиваюсь.

— Спасибо.

— Тебе надо затягиваться поменьше, — сказал он. — Травка горит жарче табака.

Мы передавали его туда-сюда, расслабляясь у машины и глядя на звезды. Мое тело расслабилось, все мои земные заботы и тяжесть отпали. Мои бедра были толстыми, а живот выпирал. Ну и что. Я была жива, и мне позволено занимать пространство.

— К черту быть несчастной, — сказала я.

— К черту быть несчастной? — повторил Джон, с любопытством посмотрев на меня.

— Да. Абсолютно.

Уголок его рта изогнулся вверх, взгляд задержался на мне. От лица к груди и обратно. По всей вероятности, парень внутренне смеялся над тем, какие у меня красные глаза или что-то в этом роде. Я скрестила руки на груди, почувствовав себя неловко.

С озера подул ветерок, более прохладный, чем раньше. Он был прав насчет преимуществ сидения на теплом двигателе, и кто знал, что такие машины могут быть такими удобными?

— Ты не похож на торговца наркотиками, — тихо сказала я.

— Наверное, это хорошо. Для бизнеса, я имею в виду. Будет хлопотно, если копы сразу поймут, что ты замешан в этом.

— Верно. — Я скрестила ноги в лодыжках. — Думаешь, снова начнешь?

— Нет, с этим покончено. — Он откинул волосы с лица и с минуту молчал. — Диллон начал свой бизнес; я вроде как унаследовал часть его, когда он окончил школу. Но более тяжелые вещества, которые он стал продавать, были очень плохими.

Закрыв рот, я слушала.

— Ты была права насчет того, что «Дроп-Стоп» все изменил. Часть меня чувствовала, что смотреть на Криса - все равно что смотреть на то, каким скоро станет Диллон. А потом, глядя на Диллона, я задумался, каким могу стать в ближайшее время. — Он снова глубоко вдохнул косяк, медленно выпустив дым. — Так что да. Я сказал Диллону, что закончил с этим, и переехал к дяде.

— Ты не живешь с родителями? — одна из девушек упомянула об этом. И все же странно.

— Папа нашел работу на севере, — только и сказал он.

Я кивнула. Казалось, что требовался какой-то ответ.

— В любом случае, у торговцев травкой нет будущего. Нужно придумать что-нибудь еще.

— Да, наверное, ты прав, — сказала я, изучая тени на его лице. Девушки удивлялись его внезапному интересу посещать школу и получать образование. Думаю, это ответило на вопрос почему.

Некоторое время мы молчали, каждый был занят своими мыслями. Забавно, но скрытые признаки взрослости проявлялись в нем все отчетливее. Его рост и телосложение, глубина его голоса и знание в его глазах. Он снова уставился в ночное небо. Несмотря на его притяжение, я сделала то же самое. Не стоило заводить глупых идей, как бы высоко я ни взлетела.

Наступила и прошла полночь, мой комендантский час был нарушен впервые за все время. Когда мама была на работе, это не имело особого значения. И все же хорошая девочка была бы до смерти напугана тем, что ее каким-то образом накажут. Ее страхи были маленькими, глупыми вещами. Ничего, что имело бы значение.

— Сегодня такая прекрасная ночь. Природа и все такое — это здорово. Это мое любимое занятие — наблюдать за луной и звездами. — Я затянулась косяком, на этот раз уже не так сильно кашляя. С каждой минутой разговаривать с Джоном становилось все легче. Я не знаю, была ли это наша недавняя история, прыжок или наркотик. Но было приятно позволить словам течь, пока он слушал. Я счастливо вздохнула. — Наряду с книгами это мое любимое. И тортом, и кофе, и музыкой, и... кино, и шопингом. Тебе позволено столько любимых вещей, сколько нужно.

— Правильно.

— Твоя очередь.

— Хм... Скейтбординг.

— Ага. — Я подождала. — А еще?

Он нахмурился, размышляя. Очевидно, у него было меньше слов, чтобы дать волю течению.

— Тягаю железки с Андерсом.

Так он получил свое тело, а я — свое, и никогда эти двое не встретятся. Печально, но это правда.

— Что-нибудь помимо спорта?

— Кино. Боевики, хорроры и все такое.

— Да, согласна. Что еще?

Пока он размышлял, воцарилась тишина. Жуки, ночные птицы и ветер, раскачивающий деревья, взяли верх. Наконец он глубоко вздохнул.

— Честно говоря, я проводил большую часть своего времени, продавая травку.

«И цепляя чирлидерш», — про себя добавила я, потому что ревнивая сука.

— Тебе нужно новое, не противозаконное хобби.

— Да. — Его глаза сузились, глядя в небо. — Держу пари, у того кассира были планы. На его похоронах были сотни людей. Я видел его подружку, она была в отчаянии.

— Ты был на похоронах?

Он кивнул.

— Мне показалось, что так будет правильно.

— Я справлялась с треснувшими ребрами. — Я нахмурилась, не уверенная, что у меня хватило бы смелости пойти, даже если бы я могла.

Месяц над головой ничего не делал. В этом смысле на него можно было положиться, он кружил по небу, совершенно не осуждая, просто делая свое дело. Мы с месяцем были большими друзьями, особенно сейчас. Он составлял мне компанию долгими, ужасными ночами. Месяц хранил мои секреты, никому не рассказывая, сколько раз я просыпалась в панике, в холодном поту.

— На что похожи твои кошмары? — спросила я.

Он повернулся ко мне, глаза его потемнели. Он промолчал.

— Я больше не хочу спать.

Кивок.

— Подумай, сколько времени мы теряем на сон. Пустая трата времени. Я имею в виду, я люблю свою кровать, но могла бы обойтись без снов.

Он продолжал молчать.

— Спасибо за вечер, — сказала я, понизив голос. — Это было очень мило.

Он улыбнулся.

— Да, это так.

— Мы должны быть друзьями.

Выгнув брови, он весело посмотрел на меня. У него были красивые губы.

— Да, подруга.

И Джон Коул, дразнящий меня, тоже чувствовался чертовски хорошо. Однако внезапно возникло еще одно чувство.

— Боже, как я голодна.

Мы заехали в бургерную, прежде чем он подбросил меня домой. Даже без кайфа разговаривать с ним сейчас, после всего, было легко и успокаивающе. Он понимал, потому что тоже пережил это. Мне даже удалось заснуть, не слишком ворочаясь с боку на бок.

Лучшая ночь в моей жизни.

Глава 15

Воскресный вечер

Я: Ты не спишь?

Через минуту зазвонил мой сотовый.

— Алло?

— Привет, — тихо сказал он. — Как у тебя дела?

— Хорошо. А как насчет тебя? Чем занят?

— Дай мне секунду. — На заднем плане девушка спросила Джона, с кем он разговаривает. Думаю, это ответ на мой вопрос. Он что-то пробормотал, и я услышала шорох, за которым последовала закрывающаяся дверь. В конце концов он вздохнул. — Извини за это.

— Без проблем. — Я прервала его сеанс Netflix и секса. Потрясающе. Молодец, Иди.

— Чем сегодня занималась?

— Ах, тусовалась с мамой. Пыталась немного позаниматься, как обычно. А как насчет тебя?

— Немного поработал над моей машиной. Читал «Над пропастью во ржи».

Я фыркнула.

— И что ты об этом думаешь?

— Честно говоря, мне показалось, что ты была немного резка.

— Может быть, — сказала я. — Хотя в основе моей громкой, неловкой и иррациональной тирады лежал скорее страх перед тем, что сделали идиоты во имя книги.

— Не могу винить за это книгу.

— Полагаю, что нет. Очевидно, для меня это книга — триггер. Потому что теперь у меня есть триггеры...

— Вероятно, этого следовало ожидать.

Тишина.

— Опять плохие сны? — спросил он.

— Ага.

— Тот, где ты летишь, но не можешь подняться достаточно высоко, чтобы избежать неприятностей? Или тот — где вместо Айзека умираешь ты?

Дерьмо.

— Я слишком много тебе наговорила в прошлую пятницу.

Тихий смешок.

— Со мной ты в безопасности. Я понимаю, ведь так?

— Да.

Пауза.

— Я все время просыпаюсь, потому что слышу выстрел и думаю, что на этот раз пуля попала мне в грудь, а не просто ранила.

— Боже. Это ужасно.

— Я чувствую запах крови, даже когда ее нет, — сказала я.

Его смех звучал совершенно безрадостно.

— Я никогда не был крут при виде крови. А теперь... это меня даже немного раздражает.

— Как ты думаешь, сколько времени нужно, чтобы справиться с подобными вещами?

— Не знаю. — Голос его звучал подавленно и немного растерянно. Очень похоже на то, что я чувствовала. Раздался щелчок, за которым последовал очень глубокий вдох и выдох. Очевидно, он закурил. — Не могу представить, что забуду об этом.

— Думаю, это просто становится частью тебя. К этому привыкаешь.

Я лежала на спине на кровати, глядя в ночное небо.

— Забыла сказать, спасибо, что пришел в школу в понедельник утром. Ты действительно оказал мне неоценимую услугу.

— Каким образом?

— Отвлек внимание от того, что я новенькая.

— Хa. Не за что, — сказал он.

— Я твоя должница. Если у тебя будут проблемы с заданиями по английскому, я помогу, хорошо?

Мгновение не было никакого ответа, и я не была уверена, что он все еще там.

— Джон?

— Ладно, договорились. — Его голос звучал настороженно. — В математике я разбираюсь, но поэзия или что-то в этом роде...

— Понятно. — Я рассмеялась. — Значит, ты хорош в цифрах? Я никогда не знала, что с ними делать. Цифры и я не друзья.

— Мы поможем друг другу. — Еще один тяжелый выдох. — Я серьезно, Иди.

— Ладно. — Я улыбнулась и остановилась. — Ох. Из категории «странные просьбы»: я хотела бы узнать, не мог бы ты как-нибудь посетить могилы парней вместе со мной? Тебе необязательно это делать. Просто мысль.

— Да, это... мы можем это сделать. Завтра вечером подойдет?

— Это было бы здорово.

— Ладно. Мне нужно домой, — сказал он. — Попытаешься уснуть сейчас?

— Да. Спасибо, что поговорил со мной.

— В любое время.

Сердце заколотилось под ребрами.

— Спокойной ночи, Джон.

— Спокойной ночи, Иди.

Глава 16

Я принесла с собой два букета цветов. Джон принес шесть банок пива.

Мы бродили по кладбищу, лунный свет отражался от могильных камней и крылатых статуй ангелов. Никогда бы у меня не хватило смелости сделать это в темноте в одиночку. Все это место заставляло меня нервничать. После школы у него была работа, так что мы не могли пойти до позднего вечера. Это сработало на меня, потому что мне не нужно было ничего говорить маме о «Дроп-Стопе» или о том, почему я чувствовала необходимость навещать мертвых людей. И то, и другое беспокоило бы ее, а мне надоело быть причиной высокого уровня стресса мамы.

К счастью, Джон знал дорогу и без колебаний повел меня через кладбище. Сегодня от него пахло по-другому. Пряно, как будто он нанес лосьон после бритья. И да простит меня Бог за то, что я обратила внимание на такие детали в таком месте, как это. Я отправлюсь за это прямо на адское барбекю.

— Где ты работаешь? — спросила я, смотря в землю, чтобы ни обо что не споткнуться.

— Мой дядя занимается ландшафтным дизайном, — сказал он. — Начал всего несколько недель назад. Я перешел от продажи травы к ее стрижке. Ирония судьбы, да?

— Хa. — Я усмехнулась, хотя он находился ко мне спиной. — Мне нужно найти работу. Это следующий пункт в списке.

— Ты не получаешь карманных денег или что-то в этом роде?

— Больше нет с моими поведенческими проблемами.

— Еще один первый раз?

— Да, так и будет. Моя самая первая работа. Из-за этого я похожа на избалованную стервозную девчонку из частной школы?

— Не-а. Ты недостаточно подлая.

— Могла бы быть, — сказала я, посмотрев на него своим самым лучшим высокомерным взглядом.

Он остановился.

— Вот мы и пришли.

Смесь свежих и увядающих цветов покрывала землю перед темным надгробием. Я попыталась вспомнить мальчика за прилавком, кассира. Детали его лица и испуганный взгляд, который он бросил на меня, когда я поставила свою корзину, полную нездоровой пищи, на прилавок. Подробности той ночи были либо пугающе нетронутыми, укоренившимися в моей памяти, либо туманными и на грани потери. В любой момент они могли исчезнуть в глубине моего сознания навсегда.

— Я не помню его лица, — сказала я, добавив цветы к остальным. — Почему я не могу вспомнить его лицо?

Джон поставил пиво у надгробия, передал мне открытую бутылку и взял себе.

— Он работал там некоторое время и не возражал, чтобы я там торговал. Иногда покупал у меня. Всегда казался достаточно милым.

Я залпом выпила холодную жидкость, не обращая внимания на вкус дрожжей и хмеля. Пиво никогда не было моим любимчиком. Особенно теперь, когда это было связано с той ночью, когда я сидела на полу, истекая кровью, и слушала, как Джон пытался удержать Криса от того, чтобы тот полностью потерял разум и убил нас всех. Но я не позволю плохим воспоминаниям остановить меня.

— Он был студентом, работавшим в ночную смену на паршивой работе, и умер без всякой уважительной причины. — Я моргнула, борясь со слезами. Бесполезные вещи, они никогда не помогали.

— Ага.

— Чертов Крис. — Ненависть ярко горела в моем сердце. Я никогда не хотела, чтобы кто-то умер от огнестрельного ранения до такой степени, как желала этого для него. Это давило на мой разум тяжелым и темным грузом, и бурлило глубоко в животе. Прощение не существовало для него.

Джон сделал большой глоток пива.

— Пойдем, Айзек как раз здесь.

Я, спотыкаясь, поплелась за ним, забыв о пиве в моей руке. Могилу Айзека покрывали цветы и догоревшие свечи. Здесь Джон тоже оставил пиво. Я положила оставшиеся цветы, невидящим взглядом уставившись на лепестки и шипы, на белые карточки соболезнований, такие яркие в темноте. Смерть была камнем, затягивающим меня вглубь. До всего этого жизнь была намного проще и легче. Я была бессмертна, завтрашнего дня не существовало. Все это было сейчас, здесь, сегодня. Пока Крис и его пистолет не уничтожили все.

— Он умер из-за меня, — сказала я, покачиваясь на ногах. Некоторые факты имели большой вес. — Если бы вы, ребята, не попытались мне помочь, он мог бы...

— Прекрати. Не бери это на себя. — Тени покрывали лицо Джона. Но он протянул руку, и его грубая ладонь коснулась моей щеки. Движение и эта связь были совершенно неожиданны. — Мы сами сделали свой выбор, Иди. После тебя Крис напал бы на нас. Он бы не колебался.

Когда он прикасался ко мне, я едва могла дышать, не говоря уже о том, чтобы говорить.

— Ты меня понимаешь?

Мне удалось слегка кивнуть, и его рука упала вниз. Потеря больно ранила.

Моя голова наполнилась хаосом, множеством вопросов, «если» и «но». Ответы на вопросы о жизни и смерти давались не так легко. Я старалась не думать о том, что осталось от тела, погребенного внизу. О том, через что, должно быть, проходила его семья. Судьба — сука, и удача не лучше. И все же мы всегда искали смысл, какую-то скрытую истину.

— Ты не виновата, — повторил Джон. — Если и есть чья-то вина, то моя. Я подтолкнул его к нападению на Криса — это была моя идея.

Невыносимая боль в его словах ранила мое сердце. Я тяжело выдохнула.

— Нет. Ты прав, потом Крис набросился бы на вас двоих.

Он промолчал.

— И я тоже была бы мертва. Он не собирался останавливаться, и копы ни за что не дали бы ему того, что он хотел. Вся эта ситуация была хреновой. Мы просто оказались втянуты в это. — Я покачала головой и отпила еще дерьмового пива. Не то, чтобы это помогло.

— Это не на нас обоих. — К сожалению, его голос не звучал более убедительно. Он сделал еще глоток пива и уставился на звезды. — Это все Крис, чертов наркоман.

Прежде чем успела подумать о том, чтобы подвергнуть свои слова цензуре, я выпалила эти слова:

— Иногда я жалею, что в пистолете не было патронов. Знаю, что к тому моменту мы уже практически избавились от неприятностей. Там была полиция. Но...

Смех Джона был глухим, несчастным.

— Ага. Иногда я тоже жалею, что ты его не пристрелила.

— Конечно, это сделало бы меня убийцей, — задумчиво произнесла я.

— Нет, тогда мы уже боролись. Это была бы самозащита. Думаешь, тебе было бы лучше или хуже, если бы ты это сделала? — спросил он, внимательно наблюдая за мной.

Я нахмурилась, размышляя.

— Не знаю. Я бы убила кого-то, но... Может быть, это было бы больше похоже на то, что справедливость восторжествовала, понимаешь? Я очень сомневаюсь, что стояла бы у его могилы и пила пиво.

Он кивнул.

— Мне нужно было сделать это, приехать сюда, — сказала я. — Спасибо, что сделал это вместе со мной.

— Конечно.

— Думаешь, все когда-нибудь будет по-прежнему?

— Нет. — Он бросил пустую бутылку на землю и принялся за другую. — Честно говоря, думаю, что, если бы это было так, мы запутались бы еще больше, чем сейчас.

Я смотрела на небо, насыщенное золотое сияние месяца разливалось по темноте.

— Знаешь, возможно, в твоих словах есть доля правды.

Глава 17

Официальным наказанием за то, что я ударила Кару и нарушила правила, было прекращение выплаты моих карманных денег. Срок наказания не определен. Была большая дискуссия о том, как я недавно пережила чрезвычайно травмирующее событие, но мама все еще чувствовала, что определенные правила должны соблюдаться. Например, не нападать на людей, даже на разъяренных сук, которые, возможно, этого заслуживали. Я сделала доброе пустое лицо и оставила свои мысли при себе.

Мама решила оплатить транспортные расходы в школу и обратно, обед и ничего больше. Но это стало проблемой с тех пор, как я начала предаваться странной ночной езде, когда не могла заснуть. Джон был прав: это действительно помогло. Поначалу отсутствие денег не имело большого значения. У меня было немного наличных после Рождества, и я все равно перестала читать. Но это было тогда, а не сейчас. Выпущены новые книги. Новые книги, которые мне были нужны. В основном номер три в серии фэнтези для подростков, которую я умирала от желания прочитать, но ждала, пока все книги выйдут.

Если что-то и могло исправить мою хреновую концентрацию внимания, так только эта книга. И да, я могла бы пойти в библиотеку и зарезервировать то, что хотела почитать. Однако я и терпение не ладили. Во всяком случае, в наши дни. Если ты хочешь что-то сделать, то должен сделать это быстро. Пока какой-нибудь псих с пистолетом не покончил с этим делом. Или автокатастрофа. Или что-то еще.

Однако, учитывая, как мама была недовольна моими наказаниями, деньги вряд ли потекут ко мне в ближайшее время. А бабушка не одобряла, когда студенты тратили свою энергию на подработку. Мы все должны постоянно учиться. Но бабушка жила в Аризоне, и, если не считать еженедельных допросов по телефону, ее возможности были ограничены, так как она больше не платила за мое образование. Здесь для меня все менялось, и это было хорошо.

— Кэрри, твоей маме кто-нибудь нужен в салоне? — спросила Ханг в понедельник за обедом.

— Нет. — Кэрри покачала головой, поднеся ко рту кусок пиццы. — Извини, но сейчас у нее есть я и ученица.

— Мне нужна работа, — сказала я.

Ханг застонала.

— Мне тоже.

— У меня нет карманных денег.

— Вчера вечером я уронила мобильник в унитаз.

— Ты победила. — Я поморщилась.

— Неудивительно, что ты не перезвонила, — заметила Кэрри. — Папа однажды уронил свой и испортил новенький смартфон.

— Дерьмово. — София усмехнулась и толкнула Кэрри локтем. — Поняла, поняла?

С искаженным словно от боли лицом, Кэрри громко застонала.

— Гм, да. Это было не так уж тонко.

— Действительно не было, — подтвердила Ханг. — Я бы поставила два балла из десяти, максимум.

— Ты ужасна, Софи, — сказала Кэрри, смеясь и одновременно жуя.

— О, мне очень жаль. — София положила голову Кэрри на плечо и посмотрела на нее. — Но ты ведь все еще любишь меня?

Взгляд Софии смягчился.

— Полагаю, что да. Да.

Боже, они были такие сладкие вместе, что у меня защемило сердце. Не то, чтобы в одиночестве было что-то плохое. Одиночество было прекрасно. Однако мне не хватало острых ощущений от общения с Джоном. Вместе тусоваться с нужным человеком тоже было здорово.

— Где собираетесь искать работу? — спросила София. Она работала неполный рабочий день в магазине одежды. Однако спрашивать о свободных рабочих местах там было бесполезно, так как у них даже не было моего размера.

Ханг пожала плечами.

— Посмотрим местную газету.

— И мы должны составить кое-какие резюме, начать отправлять их компаниям, — сказала я. — А ты не пробовала положить телефон в мешок с рисом, чтобы высосать влагу?

Ханг кивнула.

— Он мертв, и родители купят мне новый только на Рождество. Я не могу ждать так долго.

— Сейчас определенно сезон поиска работы.

— Согласна.

Мы стукнулись кулаками.

Ура, сестринство.

Прозвенел звонок, и мы все собрали свои вещи.

— Увидимся, — сказала София после быстрого поцелуя Кэрри.

Мы с Ханг вместе пробирались через переполненные коридоры. По крайней мере, я больше не вздрагивала, когда мы проходили мимо мемориала Айзека. Я все еще отводила глаза, хотя это не имело значения. Все эти цветы и фотографии, кажется, отпечатались в моей памяти.

Но сегодня меня нервировал не покойник.

Это не могут быть бабочки в моем животе. Скорее всего, от сегодняшнего загадочного мяса у меня были газы.

Глубокий вдох.

Встреча с Джоном на английском — не повод для головокружения.

Я прижимала к груди учебник, успокаивая себя от перевозбуждения.

Кто-то врезался в меня, и моя книга отлетела в сторону. Я вскинула голову, извиняясь за то, что не смотрела, куда иду. Вот только на моем пути стояла девчонка из скейтпарка с длинными темными волосами. Это не несчастный случай. И на этом все явно не закончится.

— Он мой, — прошипела она, ее красивое лицо исказилось от ненависти.

Я склонила голову набок.

— Он — это кто?

— Не говори мне этого дерьма. Ты знаешь, о ком я говорю. — Позади нее ее отряд девушек ухмыльнулся, глядя на меня с большим отвращением. — Как будто я отдам его какой-нибудь жирной сучке вроде тебя.

— Ладно, развлекайся, — сказала я, отмахнувшись от нее. Вероятно, это была моя новая школьная версия Кары. Забавно, что в каждой школе, казалось, была такая.

Но потом она повернулась к Ханг, чтобы извергнуть еще немного своего яда.

— И если ты думаешь, что Андерс относится к тебе серьезно, то ты бредишь, косоглазая тупица.

— Ух ты, — сказала я, голос стал тверже. Я вставила свое здоровенное «я» между ней и Ханг. — Только без этого расистского дерьма, спасибо.

— Заткнись, глупая су...

— Я имею в виду, почему мы не можем просто поладить? Разве жизнь не была бы лучше без этого осуждающего, недалекого дерьма? — спросила я. Мой голос был холодным. Как будто пистолет Криса смог проникнуть глубоко в мой разум и отключить какой-то важный выключатель. Из-за которого пришли кошмары, бессонница и нетерпение. Но тот же самый переключатель изменил власть, что люди, подобные Каре, когда-либо имели надо мной. Мне все еще не нравилось быть в центре внимания, но я не могла вспомнить, каково это — бояться их. Страх просто исчез. — Верно, Ханг?

— О, совершенно верно, — подтвердила она.

Стервозная девчонка только усмехнулась нам.

— И это так скучно, — протянула я, сжав пальцы в кулаки. — Ты шлюха, потому что тебе нравится носить мини юбку и заниматься сексом. В то время как твоя подруга, должно быть, фригидная сука, потому что ей нравится носить мешковатую одежду, и я слышала, что она отказала какому-то чуваку. И так далее, и так далее, все это поверхностно и абсолютно ничего не значит. Это просто бессмысленные, оскорбительные ярлыки, которые даже близко не подходят к тому, кто мы есть на самом деле, как люди!

— Вообще-то, — сказала Ханг, — это вполне обоснованно.

— О чем ты, черт возьми, говоришь? — спросила сучья королева.

— Каждый должен просто заниматься своим делом без таких засранцев, как ты, которые не дают ему покоя, — сказала я. — Неужели это действительно так плохо?

— Как ты только что назвала м...

— Ты даже не оригинальна, — сказала я. — Боже, вся эта фигня про толстуху. Ты хоть представляешь, как часто в меня этим швырялись? Держу пари, что, если бы ты постаралась, то смогла бы придумать гораздо лучшие оскорбления. Попробуй, я подожду, потому что твое мнение очень, очень важно для меня. Кем бы ты ни была.

Ее рот открылся, гнев превратился в замешательство, прежде чем превратиться в ярость.

И вот настал мой момент. На этот раз кулаки были сжаты правильно, и я отступила назад, готовая замахнуться. Сильная рука схватила меня за руку, остановив весь процесс.

— Нет, — сказал он, прижав мой кулак к боку.

— О-о-о, — сказала Ханг.

— Джон. — Девушка нервно взъерошила волосы. — Привет.

— Что все это значит?

Я прочистила горло.

— Думаю, твоя подружка просто заявляла свои права или что-то в этом роде.

— Господи. Мы трахались пару раз, Эрика. На этом все. — Он бросил на нее мрачный взгляд. — Не приставай больше к Иди.

— Но...

— В следующий раз меня может не оказаться рядом, чтобы помешать ей надрать тебе задницу.

Широко раскрыв глаза, девушка выпрямилась во весь рост.

Не особенно впечатляет.

Я могла бы легко уделать ее.

Джон поднял мою книгу и, кивнув, протянул мне.

— Спасибо, — сказала я.

Бросив последний недовольный взгляд на девушку, он провел меня в класс. Его пальцы коснулись моей поясницы, что мне слишком понравилось.

— Это было захватывающе, — сказала Ханг, последовав за ним. — Никогда раньше почти не дралась.

Я показала ей два больших пальца. Она оставалась рядом со мной до самого вмешательства Джона. Это заслуживало уважения.

— Опять драки в школе? Серьезно, Иди? — спросил Джон.

— Она первая начала. — Я скользнула на свое место.

— Да, а ты собиралась закончить. — Он сел за стол позади меня, его лицо все еще было явно несчастным. — То количество дерьма, в которое ты угодила бы, ударив Эрику, этого не стоит. Ты же знаешь.

— Я должна была позволить ей оскорблять мою подругу?

— Ты высказала свою точку зрения. Тебе не нужно было наносить никаких ударов.

— Точно. — Я повернулась лицом к выходу. Он не понимал, а у меня не было настроения объяснять. Над кем-то вроде него, вероятно, никогда в жизни не издевались.

— Что случилось с тем, что тебя не волнует то, что говорят люди, а? — продолжал он. — Я пытаюсь собрать все воедино, и у меня уже есть запись в деле. Я не буду втянут в твою чушь, поняла?

Я в ярости обернулась.

— Должно быть, у меня плохая память. Джон, не мог бы ты напомнить мне тот момент, когда я просила тебя о помощи?

Голубизна его глаз стала ледяной. Скорее всего, он подумал: сука.

Я определенно подумала: мудак.

К счастью для всех, в этот момент вошел учитель, призывая к порядку. Однако на протяжении всего урока тяжесть разъяренного взгляда Джона сверлила мою спину. То, что он не будет моим защитником, не произвело на меня никакого впечатления. Не впечатлило и ноющее идиотское, совершенно неправильное чувство вины.

Глава 18

Нам повезло с поиском работы. В «Рок-Крик-Плаза» вот-вот должно было открыться новое заведение для смузи. Мы с Ханг добрались туда как раз в тот момент, когда менеджер начала приклеивать табличку «Требуются помощники» к переднему окну. Поговорим о времени. Магазин состоял в основном из блестящих соковыжималок из нержавеющей стали, блендеров, гигантских изображений фруктов и множества ослепительно яркой оранжевой отделки.

Подпрыгивая, Ингрид, менеджер, велела нам вернуться на следующий день на обучение. Оказалось, что она много подпрыгивала. Не знаю, нюхала ли она сахар или просто кайфовала от жизни. В любом случае, у Ингрид было достаточно энергии. Она мне нравилась, даже если простое наблюдение за ней утомляло меня.

— Это «Летний рассвет», — сказала Ингрид с большим энтузиазмом, размахивая руками в перчатках. — Горсть сырых тыквенных кусочков, несколько долек апельсина, выжатый лимон, пара листьев салата, чашка льда и посыпка семян чиа.

Ханг изучала комковатую смесь с впечатляюще невозмутимым лицом.

— Потрясающе.

— Верно. — С привычной легкостью Ингрид положила ингредиенты в промышленный блендер, и лезвия ожили. — Это займет всего тридцать секунд. Есть вопросы?

— Нет, не думаю, — ответила я, изобразив на лице профессиональную улыбку. — Выглядит аппетитно.

— Это действительно так. Нам будет так весело работать вместе, девочки. Не могу дождаться. — Ингрид налила мутно-оранжевую смесь в стакан и протянула его мне. — Можешь взять вот это, Иди.

— Ох. Спасибо. — Я сделала крошечный неуверенный глоток, пытаясь не чувствовать вкуса и изо всех сил стараясь не подавиться. Однако когда я начала кашлять, Ханг хлопнула меня по спине, заставив «Летний рассвет» скользить по моему горлу.

— Ну, что думаешь? — спросила Ингрид.

У меня слезились глаза.

— Ух ты. Вкуснятина.

— Точно. Следующий мы приготовим для тебя «Грин Берри Блиц», — сказала Ингрид. — В нем есть капуста, сельдерей и клубника. Я даже не могу сказать, насколько это полезно для пищеварительного тракта.

Глаза Ханг наполнились страхом.

— Не могу дождаться.

— Тебе повезло, Ханг, — сказала я.

— Пей, Иди, — отрезала она.

— Ингрид? — в дверях стояла женщина и с неприкрытым отвращением смотрела на нас. Она была одета в дизайнерский спортивный костюм.

— Сьюзен! Это девушки, которых я наняла на полставки, Ханг и Иди.

Сьюзен ничего не ответила, и выражение отвращения на ее лице не уменьшилось.

— Девочки, это хозяйка, Сьюзен, — продолжала Ингрид, ничего не подозревая. — Она сама придумала все эти фантастические рецепты — разве это не удивительно?

Мы приклеили на лица наши лучшие улыбки и обе покорно кивнули.

— Выйдем. Сейчас же. — Сьюзен повернулась на каблуках и вышла.

— Конечно-конечно! — взмахнув пальцами, Ингрид последовала за ней. — Минутку, девочки.

Мы молча смотрели им вслед.

Я ткнула соломинкой в холодную апельсиновую кашицу, помешивая ее круг за кругом.

— Для человека со здоровым пищеварительным трактом Сьюзен выглядит не очень счастливой.

— Я как раз об этом подумала.

И при всей своей любезности Ингрид не оказалась самой умной. Она оставила дверь широко открытой. По магазину поплыли обрывки их разговора, точнее, того, как Сьюзен набросилась на женщину:

— ... мы продаем людям идею хорошего здоровья. Эта девушка выглядит здоровой? Ее тело говорит тебе о «Сьюзен Смузи»? Или там написано: «Я только что съела коробку пончиков и вернусь за добавкой»? Ну? Не могу поверить... Маленькая азиатка может остаться. Мы не хотим выглядеть расистами. Но ты должна немедленно вернуться туда и убрать вторую...

Вот сука.

— В любом случае, я никогда не смогла бы продать эту гадость.

Не говоря ни слова, Ханг выхватила «Летний рассвет» из моих рук и швырнула его на прилавок, ледяная жижа разлилась повсюду. Затем она схватила меня за руку и повела к выходу.

— Ты уверена? — спросила я, зная, что ей нужны деньги.

— Я даже не удостою это ответом, — огрызнулась она.

— Ладно.

— Ханг. Иди. — Ингрид перестала подпрыгивать. — Подождите.

Я подняла руку на прощание, но Ханг даже не замедлила шаг. У девушки была миссия — вытащить нас из этого места сырых овощей и страданий.

— Ты великолепна, Ингрид. Серьезно. Но вот ты, ты сволочь! — я весело помахала Сьюзен. — Пока.

Ханг разразилась смехом.

— Думаю, сейчас все еще сезон поиска работы.

— Ага.

Глава 19

Неделя не стала лучше.

Мы с Джоном все еще не разговаривали, игнорируя друг друга на протяжении всего урока английского в четверг. Это отстой. Я скучала по нему. Но он ошибался, говоря, что я должна просто мириться с оскорблениями. В течение многих лет я позволяла Каре помыкать мной, и она не потеряла интереса и не перешла к мучению какого-то другого бедного придурка. Она также не испытала никакого внутреннего пробуждения, которое привело бы к тому, что она решила не быть полной и законченной сукой. Ситуация только обострилась. Я хотела объяснить ему все это, но тут мне помешала гордость.

Как он смеет винить меня?

Моя нога сильнее нажала на педаль газа, хэтчбек летел по пустым проселочным дорогам. Окно открыто, ветер трепал мои волосы. Это было хорошо. Джон был прав насчет терапевтической ценности вождения поздно ночью. Если я буду двигаться достаточно быстро, то смогу обогнать все плохие воспоминания и ужасные сны. Оставить их далеко позади в темноте.

Звук, похожий на выстрел, разорвал ночь, когда лопнула шина. Дико вильнув, машина завизжала и задрожала. Я резко затормозила, голова дернулась вперед, ремень безопасности врезался в тело.

Срань господня.

Очень осторожно я подрулила к обочине и заглушила двигатель. Все, что я могла слышать — это стук собственного сердца. Мои руки дрожали, все еще крепко держась за руль.

Не мертва, просто очень потрясена.

Один за другим я высвободила пальцы из их мертвой хватки. Это было нелегко. Водительская дверь открылась, я вышла, колени лишь слегка дрожали. Все было прекрасно.

Не нужно терять свое дерьмо.

В воздухе стоял запах горелой резины. На заднем колесе остались только рваные полоски шины. Могло быть и хуже. Тем не менее я выругалась, затем открыла багажник, вытащив домкрат и запасное колесо. Мы с мамой тренировались как раз для такого случая. Первые три гайки открутились отлично, но четвертая... Я потянула, напряглась и назвала ее всеми мерзкими именами, когда-либо придуманными, вместе с несколькими новыми, которые смог бы оценить даже Шекспир.

Ничего не получалось.

Снова и снова грохот лопнувших шин эхом отдавался у меня в голове.

Не выстрел.

Мне нужно было взять себя в руки. Вот только странные звуки доносились из темноты, за пределами досягаемости света. Шарканье ног по гравию, бормотание голосов. Сегодня природа определенно не была моим другом.

— Прекрати, — прошептала я. — Это всего лишь твое воображение. Там никого нет.

Крис выходит из темноты и направляется ко мне с пистолетом в руке. Эта улыбка. Эта жуткая, сумасшедшая, убийственная улыбка.

— Ты просто сходишь с ума, идиотка, — пробормотала я.

Мама все еще на работе. Да и не важно, чтобы она сказала, если бы узнала, что я отправилась покататься в час ночи. Ханг придет мне на помощь. Но если я не смогу снять проклятую шину, то ни у кого из них не будет ни единого шанса мне помочь. Я поднесла телефон к уху.

— Иди? — спросил он хриплым ото сна голосом.

Я сделала глубокий вдох.

— Джон.

— Что случилось?

— Э-э... у меня лопнула одна шина. Я пыталась сменить колесо сама, но...

— Где ты находишься? — на заднем плане послышались шорохи, позвякивание ключей.

— Белл-роуд.

— Садись в машину и запри двери, — приказал он. — Я скоро буду там.

— Ладно. Спасибо.

Я опустила домкрат и сделала, как было сказано, сидя в темноте, крепко сжимая телефон трясущимися потными руками.

Глубокое, спокойное дыхание и приятные мысли.

Я закрыла глаза, сосредоточившись на хороших вещах. Котята, торт, книги и прочее дерьмо. Счастливые вещи. По крайней мере, я была полуодета в черные штаны для йоги и майку, а на ногах шлепанцы.

Шли годы. Или, по крайней мере, двадцать три минуты. Кто-то постучал в окно, и я вскрикнула. Джон. Я щелкнула замком и медленно вылезла из машины.

— С тобой все в порядке? — спросил он с каменным лицом.

Я кивнула.

— Спасибо, что пришел.

— Что ты здесь делала?

— Ты был прав, — сказала я. — Насчет вождения ночью. Это помогает.

Он кивнул.

— Вот, подержи фонарик. — Он сунул его мне в руки и опустился на одно колено рядом с лопнувшим колесом. Конечно, у него гайка открутилась с первой попытки, с легкостью.

Великолепно.

— Я, должно быть, ослабила ее для тебя, — сказала я, кончики моих ушей горели от смущения.

Он только хмыкнул.

Примерно через две минуты Джон снова привел машину в порядок. Боже, для него все было так просто. Парень, вероятно, подумал, что я заманила его сюда под ложным предлогом. Потому что хотела его внимания или чего-то глупого.

— Ты в порядке, чтобы вести машину? — спросил он.

Я спрятала трясущиеся руки за спину.

— В полном.

— Я провожу тебя до твоего дома, — сказал он. — Чтобы убедиться, что доберешься нормально.

— Спасибо.

Вернувшись домой, я не знаю, чего ожидала. Взмаха руки, может быть, кивка подбородком. Но он припарковал машину и вышел, направляясь к тому месту, где стояла я.

— Твоя мама дома? — спросил он.

— Нет. Она заканчивает только в четыре.

Я оставила включенным свет в прихожей и прикроватную лампу в спальне. В последнее время, когда я входила в совершенно темный дом, это пугало меня. Между тем мои глупые руки все еще дрожали. Шум, который издавала шина, когда лопалась, был шокирующим, это правда. Но это было почти час назад. Я сильно потрясла ими, пытаясь прогнать страх, заставить дрожь утихнуть.

Когда я подняла глаза, Джон молча наблюдал за происходящим.

— Я могу остаться на некоторое время, если хочешь.

— Нет, — сказала я, чувство вины заставило меня отказаться. — В самом деле, тебе надо поехать домой и немного поспать. Я тоже собираюсь это сделать.

Он просто смотрел на меня.

— Спасибо, что спас меня. У меня были бы большие неприятности, если бы ты не приехал.

Легкая улыбка промелькнула на его губах.

— Нет проблем.

Я улыбнулась ему в ответ, глубоко вздохнула и подняла руку в знак прощания.

— Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

— Или утра.

— Верно.

Изгиб его губ мог занять меня на несколько часов. В животе зашевелились крылья, одновременно пугающие и волнующие. Снова друзья или нет, но любить Джона было глупо. Даже безумно. И все же, просто чтобы быть уверенной, где мы находимся, я хотела спросить, была ли наша стычка заархивирована и забыта. За исключением того, что просто поднимать этот вопрос снова казалось рискованным в это мирное время. Хотя, может быть, мне и следует это сделать. Очистить воздух и все такое.

— Иди, — сказал он, качая головой. — Я жду, когда ты войдешь внутрь.

— Ох. Да.

— Ты уверена, что не хочешь, чтобы я остался?

Больше, чем я могла бы сказать, и по причинам менее чистым.

— О, нет. Я, гм...

— Я не возражаю.

— Нет, нет. Я в порядке. В самом деле. Спасибо. — Я бросилась к входной двери и отперла ее со всей возможной поспешностью. — Пока.

— Увидимся завтра в школе. — Он сделал шаг назад, не сводя с меня глаз. Затем повернулся и направился прямо к своей машине.

— Сегодня в школе, — крикнула я.

Он рассмеялся.

— Как скажешь.

Вот такая была магия Джона Коула, мне даже удалось заснуть. Держу пари, у меня все еще была глупая улыбка на лице.

Глава 20

Джон : Привет.

Я : Привет. Как дела в 1:38 ночи?

Джон : Дерьмово. А у тебя?

Я : Также.

Джон : Больше не будешь ездить по ночам в одиночку, верно?

Я : Я предполагаю, что ты хочешь услышать «да»...

Джон : Правильно.

Джон : Я беспокоился.

Я : Хорошо. Если я решу это сделать, то сначала напишу тебе.

Джон : Хорошо, спасибо.

Я : И ты тоже дашь мне знать.

Джон : Ты хочешь знать, когда я решу прокатиться?

Я : Это то, о чем ты меня просишь.

Я : Эй?

Джон : Хорошо.

Джон : Но я могу о себе позаботиться.

Я : Я положила бейсбольную биту в свою машину.

Джон : Теперь ты вооружена?

Я : Или готова к импровизированным бейсбольным играм.

Джон : Точно.

Я : Так... о чем еще мы будем говорить? Что ты обычно обсуждаешь, когда пишешь девушкам в час ночи?

Джон : Не знаю.

Я : Конечно знаешь. Ну же. Скажи мне.

Джон : Ты не захочешь этого знать.

Я : Абсолютно уверена, что хочу.

Джон : Давай поговорим о кино или еще о чем-нибудь.

Я : Я жду.

Джон : Черт, Иди.

Джон : Я спрашиваю их, можно ли мне приехать.

Я : И это все?

Джон : Да.

Я : Ты больше ничего им не пишешь?

Джон : Нет.

Я : Никаких «что на тебе надето»?

Джон : Нет.

Я : Позволь мне уточнить, ты вообще не даешь им никакой прелюдии?

Джон : Я уже сказал тебе — нет. А теперь мы можем поговорить о чем-нибудь другом?

Я : Чувак, ты такой ленивый.

Джон : Это работает.

Я : Сейчас я действительно разочарована в тебе.

Джон : Твою мать.

Джон : Мы оба получаем то, что хотим. Зачем все усложнять?

Я : Я начинаю думать, что жизнь — это сплошные осложнения.

Джон : Без того хватает дерьма в жизни, спасибо. Секс может оставаться легким.

Я : Даже выпускного вечера на горизонте нет?

Джон : Не пойду.

Я : У тебя есть другие планы?

Джон : Может быть позависаю на озере. Что думаешь?

Я : Ты меня приглашаешь?

Джон : Да.

Я : Круто. Звучит неплохо.

Джон : Мы могли бы снова спрыгнуть со скалы.

Я : Хорошо. Но просто хочу предупредить тебя, что на мне будет выпускное платье, хотя я и не пойду на танцы, и это не свидание. Это будет что-то действительно блестящее и глупое.

Джон : Напомни мне взять с собой спасательный круг, чтобы ты не утонула.

Я : Спасибо, ценю это.

Джон : Нет проблем.

Я : Ты серьезно не смутишься, если тебя увидят со мной?

Джон : Нет. Если это то, чего ты хочешь.

Я : Ты уверен? Потому что я говорю о начесанных волосах, корсаже и пышных юбках, серьезном количестве блесток и тюля.

Джон : Все, что делает тебя счастливой. Я даже куплю тебе корсаж.

Я : :)

Джон : Принесу цветы и напитки, а ты наденешь платье.

Я : Договорились.

Джон : Скажи мне что-нибудь хорошее.

Я : Это наш последний год в школе.

Джон : И?

Я : И пора убираться отсюда к чертовой матери.

Джон : И куда?

Я : Хоть куда.

Джон : А как насчет колледжа?

Я : Колледж находится за пределами этого города. Это начало.

Джон : Да.

Я : Думаешь поехать?

Джон : Может быть. Рассматривал сертификацию по ландшафтным технологиям и управлению строительством. Но у моего брата дела идут не очень хорошо, так что оставить его может быть трудно.

Я : Мне очень жаль.

Джон : Попробую заснуть. Мне нужно набраться сил, чтобы выловить тебя из озера.

Я : Ха

Джон : А как насчет тебя?

Я : Я тоже могу попытаться заснуть. Спокойной ночи, Джон.

Джон : Спокойной, Иди, сладких снов.

Глава 21

Следующей ночью чья-то рука помахала у меня перед лицом, и я села прямо, закричав. Движение вырвало у меня наушники, но «Marina and the Diamonds» продолжала играть без меня.

— Привет, — сказал Джон, как всегда спокойный.

— Святое дерьмо, — прошептала я, прижав руки к груди. — Я действительно хочу, чтобы ты прекратил это делать.

— Это всего лишь второй раз.

— Давай договоримся, что третьего не будет.

Он развалился на моем подоконнике, зачем-то держа рюкзак в руке.

— Ты не открыла свою дверь. Что я, по-твоему, должен был делать?

— Ладно. Все в порядке. — Я схватила подушку, прикрыв свои детские голубые шорты для сна. В этой ситуации мало что можно было сделать. По крайней мере, у верха был бюстгальтер с пуш-апом, и ничего не висело естественным образом. — Так что случилось?

— Мы будем учиться.

— Мы что? — я сморщила лицо, выключив музыку. — Сейчас девять часов вечера субботы.

Он только пожал плечами.

— Работаю все выходные. Сейчас единственное свободное время, которое у меня есть.

Неудивительно, что у него был такой великолепный загар, все выходные он подстригал газоны и занимался ландшафтным дизайном. И мускулы. Давайте не будем забывать о мускулах. Я искренне уважала его за них.

— Ты не очень хорошо справилась с эссе по книге, — продолжил он. — Лучше, чем я, но все же.

— Эй. Тройка с плюсом — это проходной балл.

— Но обычно у тебя получается лучше, не так ли? — он не стал дожидаться ответа. Что с моим виноватым лицом, ему и не нужно было. Я не совсем чувствовала себя виноватой в глубине души. Мне было бы все равно, даже если бы я получила двойку. Но я знала, что мама будет разочарована. — Каждый раз, когда я смотрю на тебя в классе, Иди, ты смотришь в окно. Никакой концентрации на уроке.

Мое сердце снова забилось быстрее.

— Ты смотришь на меня?

— Ты сидишь прямо передо мной, — сказал он с улыбкой. — Я едва ли могу заскучать по тебе.

Глупое сердце.

— Точно.

— Не похоже, что у меня есть кто-то еще, с кем я мог бы заниматься, — сказал он, отвернувшись. — Андерсу едва хватает баллов на баскетбольную стипендию. В любом случае, он на какой-то вечеринке.

— Думала, ты тоже будешь там.

— Не-а. Нет настроения. — Он откинул назад волосы. — К тому же я не хочу провалиться по английскому, а ты сказала, что поможешь мне.

Без дальнейших церемоний его рюкзак был брошен на мою кровать, отчего матрас подпрыгнул. Он собрал либо все известные человечеству учебники, либо шар для боулинга. К сожалению, шансы на последнее были малы.

— Конечно, я помогу тебе, — сказала я. — И ты прав, у меня были проблемы с тем, чтобы сосредоточиться на книгах и занятиях с тех пор, как это случилось. Это глупо, но, кажется, мой мозг просто не хочет делать свое дело.

— Ты все еще ходишь к тому психиатру?

Я кивнула.

— Ты рассказала ему о произошедшем?

— Не совсем.

Его взгляд сузился.

— Почему?

— Не знаю. — Я отвернулась, смутившись. — В ту ночь погибли люди, а я принимаю таблетки от таких проблем, как ночные кошмары и приступы паники. Бедная я.

— С другой стороны, нет особого смысла оставаться в живых, если ты не хочешь взять себя в руки. — Его голос был серьезным, и лицо таким же. — Не так ли?

— Ой.

— Или я ошибаюсь?

Я опустила голову.

— Нет.

— Расскажи ему все. Позволь помочь тебе.

Хмуро посмотрев в пол, я искала возможность сменить тему. Сойдет все, что угодно.

— А как насчет тебя, Джон? С кем ты поговоришь?

Он многозначительно посмотрел на меня.

— У меня нет особой квалификации, — возразила я. — Ты не так уж много разговариваешь со мной.

— Я буду говорить с тобой больше.

Хм.

— Это проблема? — спросил он, вздернув подбородок.

— Нет. Конечно, нет. — Мое сердце чуть не выскочило из груди. — Мне нравится разговаривать с тобой, ты же знаешь.

— Нет, не знаю, — сказал он, отведя взгляд в сторону. — Половину времени я не уверен, не достаю ли тебя или что-то в этом роде.

— Ты беспокоишься, что достаешь меня? Серьезно?

Не потрудившись ответить, он забрался внутрь вслед за своим рюкзаком. На нем была его обычная одежда — футболка и джинсы. Он тут же начал снимать свои кеды.

— Хорошо, что ты их снял, — сказала я, наблюдая, как он бросает их на пол с одобрительным кивком. — Мама была бы очень зла из-за обуви на кровати. Горячий парень, который тусуется со мной в моей комнате? Не проблема. Черт возьми, она бы, наверное, дала мне пять.

— Ты думаешь, что я горячий?

— Что? Нет. Просто поддерживала беседу. — Мое лицо вспыхнуло. Мысленное примечание: при первой возможности заклеить рот скотчем. — Боже, какое у тебя эго.

Издав смешок, он покачал головой.

— Так у тебя в комнате должны или не должны быть парни? Не могу угнаться.

— Парням определенно нельзя, — подтвердила я. — На самом деле, я также не должна никого приглашать, пока она на работе. Не без разрешения.

— Я здесь, чтобы учиться.

— Это все равно было бы твердым отказом.

Он нахмурил лоб.

— Ты хочешь, чтобы я ушел?

— Нет, конечно, нет. — Я улыбнулась. — Мне нравится, что ты меня достаешь. Мне это очень нравится.

Он тихо рассмеялся и, откинув волосы назад, закрепил их канцелярской резинкой, которая была у него на запястье.

— Это вредно для твоих волос. Используй это. — Я схватила с прикроватной тумбочки простую резинку для волос, и он взял ее с еще одним таким взглядом. Губы растянуты в неопределенной улыбке, но брови нахмурены. Интересно, что он часто использовал этот взгляд рядом со мной. Как будто он не совсем понимал, почему соглашался с тем, что я сказала, или что-то в этом роде. Как будто я забавляла и смущала его одновременно. Это чувство было в значительной степени взаимным.

— А твои родители не будут возражать? — спросила я с любопытством. Это было не то, о чем он обычно говорил.

— Сомневаюсь в этом. Я только время от времени разговариваю с ними по телефону с тех пор, как они переехали год назад. Папе предложили работу в Анкоридже. Диллон был совершеннолетним, и деньги были хорошие, поэтому они переехали, — сказал он, как будто в этом не было ничего особенного. — У меня был бизнес, о котором нужно было заботиться, и я не хотел менять школу, поэтому остался.

— Знаю, ты сказал, что они переехали на север, но Аляска?

— Мхм.

— Тебе никогда не приходило в голову изменить решение после «Дроп-стопа»? — побег в ледяную страну, где мало людей, звучал для меня довольно привлекательно.

Он поджал губы.

— Никогда не думал, что буду скучать по тому, что со мной не будет моих родителей. Когда они сказали, что подумывают о переезде, все, о чем мы с Диллоном думали — это свобода. — Он покачал головой. — Но нет, я не хочу уезжать отсюда. Мой дядя, он довольно хорош, и некоторое время он уговаривал меня работать на него. Переехать к нему на выпускной год намного проще, чем начинать все сначала на севере. И это все еще дает мне некоторое пространство от моего брата.

— Ух ты.

— Даже когда мама и папа были здесь, все не сильно-то было по-другому. Маме не нравились люди, с которыми общался Диллон, но она не умела сказать ему «нет». К тому же у нее были церковные группы и все такое прочее. Мы отвлекали ее, — сказал он. — Папа работал почти круглосуточно и смертельно уставал всякий раз, когда был дома, поэтому мы старались избегать любых трений с ним.

— Они знали о дилерстве?

Одна сторона его губ слегка растянулась.

— Мама определенно должна была знать. Думаю, она просто очень хорошо умела не видеть ничего, что ее не устраивало, понимаешь?

Я нахмурилась.

— Не уверен насчет папы. Не могу припомнить, чтобы нам с Диллоном когда-либо приходилось спрашивать разрешения, — сказал он. — Как только Диллон пошел в среднюю школу, он всегда где-то пропадал. Большую часть времени он не возражал, чтобы я ходил за ним по пятам. У него был дерьмовый грузовик, который постоянно ломался, а я разбирался в двигателях лучше, чем он.

— Не могу поверить, что твои родители уехали, просто оставив тебя с братом, — сказала я с большей язвительностью, чем намеревалась.

— Думаю, к тому времени они в значительной степени сдались.

Одна только мысль об этом приводила меня в ярость. И все же...

— И вот ты здесь, хочешь позаниматься субботним вечером. Они были неправы.

Его взгляд задержался на мне, оценивая.

— Ты уверена, что не хочешь, чтобы я ушел? Не хочу создавать проблемы с твоей мамой.

— Нет, останься. Знаешь, у меня есть теория, что большинство правил, которые нам навязывают, в любом случае чепуха. Я бы предпочла сама принимать решения по этому поводу. Возьмем, к примеру, то, что ты здесь. Моей матери не о чем беспокоиться. Ничего не происходит. Ничего не случится.

— Я лишь случайно прокрался в твое окно, чтобы потусоваться с тобой на твоей кровати. — Он поскреб щетину на подбородке.

— Теперь ты думаешь, как моя мать. Не делай этого.

— Сколько тебе лет? — требовательно спросил он.

— Семнадцать.

— Видишь, ты еще даже не совершеннолетняя. Практически младенец.

— О, пожалуйста. — Я усмехнулась. — Ты опережаешь меня всего на пару месяцев.

— Это не относится к делу. Эдит Миллен, ты не достигла брачного возраста и живешь в доме своей мамы, — сказал он, продолжив. — Ты умная и милая, и тебе, бл*дь, нечего оставаться наедине с кем-то вроде меня, и ты это знаешь. Ради Бога, я бывший наркодилер. Помимо математики и технологии, я проваливаю все. О, и физкультура — с ней у меня тоже все в порядке. А если серьезно, то ты не смогла бы выбрать худшего друга, даже если бы постаралась. Твоя мать сошла бы с ума.

— Не надо себя так принижать.

От него ничего не последовало.

— И не называй меня Эдит. — Я выпрямилась, снова разозлившись. — Ну и что с того, что у тебя есть история? Ты стараешься в школе, и у тебя есть нормальная работа. А еще ты из тех людей, которые рискуют своей жизнью ради совершенно незнакомого человека. Как ты думаешь, сколько людей могли бы это сделать?

Его рот оставался закрытым.

— Для меня большая честь быть твоим другом. Идиот.

— Я просто указал на то, что твоя мама заботится о тебе, — сказал он с намеком на улыбку. — Учитывая, как ты была зла на моих родителей за то, что они отказались от меня, ее правила не так уж плохи.

— Даже если мы их нарушаем.

— Ради учебы, — уточнил он. — Но спасибо. Бери свои книги.

— Возьму еще учебник по математике; кажется, я ничего не понимаю. Ты сказал, что можешь помочь с этим, верно?

— Абсолютно верно, я отлично разбираюсь в цифрах. Много лет управлял успешным бизнесом, помнишь?

— Ты имеешь в виду продажу наркотиков?

— Ага.

Широко раскрыв глаза, я оглядела его. Джон как предприниматель. Незаконный, но все же.

— Кажется, я никогда не думала об этом с такой точки зрения.

Прислонившись спиной к стене, он устроился поудобнее, вытянув ноги и скрестив их в лодыжках. Джон Коул на моей кровати ведет себя как дома. Вот это счастье. Тем не менее я старалась не позволять своему телу или мозгу перевозбуждаться. В конце концов мы были просто друзьями. И чем больше я буду напоминать себе об этом, тем скорее, надеюсь, это дойдет до меня. Влюбляться в друзей было неразумно. Видит Бог, его дружба была большой частью того, что поддерживало меня в здравом уме в эти дни.

— Создание клиентской базы, завоевание и поддержание их лояльности, работа со всеми различными поставщиками, отслеживание всего, — сказал он. — Я не просто какой-то торчок, Иди. Черт возьми, я даже не курил так много. Ну...

— Ну?..

— Большую часть времени. В любом случае, я занимался этим ради денег, а это означало, что я должен был отнестись к этому серьезно.

— А твой брат все еще торгует?

— О, да. Он сам себе лучший клиент, черт возьми. — Боль наполнила его глаза, тут же исчезнув в одно мгновение.

— Мне очень жаль. Но я рада, что ты выбрался.

— Я тоже. — Он похлопал по матрасу. — Хватит болтать. Давай, ты расскажешь мне про этого парня По, а я помогу тебе с твоими математическими проблемами.

— Договорились.

— И, Иди?

Я принялась рыться в содержимом своей школьной сумки.

— Хммм?

— Ты такая милая, когда злишься.

Моя голова дернулась, как у цыпочки из «Экзорциста», а он просто листал свой учебник, даже не глядя на меня.

— Спасибо. Но я предпочитаю слово «свирепая».

Глава 22

Я: Мне скучно. Попереписывайся со мной.

Джон: О чем?

Я: О чем угодно. Какой твой любимый цвет?

Джон: Не знаю. Зеленый. Предполагаю, что твой — черный.

Я: Да. Хотя на самом деле это не цвет, а оттенок, или тон, или еще какая-то хрень. Любимая еда?

Джон: Пицца. А у тебя?

Я: Тако.

Джон: Хорошее решение. Музыка?

Я: Много всего. Слишком много, чтобы иметь фаворита.

Джон: У меня также. Фильм?

Я: «Дэдпул». Идеальный баланс смешного, горячего и неправильного.

Джон : Неплохо. Сериал?

Я: Раньше это были «Очень странные дела», но теперь я уже не так уверена. А у тебя?

Джон: «Самурай Джек». Почему ты не уверена?

Я: Не знаю. Может быть, мне нужно больше счастья и света в моей жизни.

Джон: Достаточно справедливо.

Я: Мне также нравился «Темное дитя».

Джон: Отличный сериал.

Я: Ты не сказал, какой твой любимый фильм...

Джон: Не знаю. «Звездные войны».

Я: Достойная классика. Расскажи мне что-нибудь, чего я о тебе не знаю.

Джон: Например, что?

Я: Все, что захочешь.

Джон: Черт возьми.

Джон: Иногда я ем поп-тартс (прим. пер. — печенье со сладкой начинкой) на завтрак

Я: Что?! Нет... Ты действительно раскрыл мне свою сокровенную сущность. Я бы никогда не заподозрила тебя в любви к поп-тартс. Весь мой мысленный образ тебя теперь перепутан. Как будто весь мир перевернулся с ног на голову.

Джон: Отлично. Твоя очередь.

Я: Мне нравится переписываться с тобой.

Я: И иногда я тоже ем поп-тартс.

Джон: :)

Поскольку счастье переоценивают, на следующей неделе у нас с Джоном снова все пошло наперекосяк.

Это пришло в виде Джона, стоящего у своего шкафчика, с руками Эрики на нем. Девушка, казалось, никак не могла решить, какую часть его тела публично пощупать в первую очередь. Его грудь, его стройные бедра, жесткие линии его рук. Она буквально пыталась трахнуть его ногу. Я искренне надеюсь, что он не забудет вымыться дезинфицирующим средством, когда она закончит.

Почему эта сука?

С любой другой девушкой я бы справились. Но нет, и вот я имею бедные нежные чувства и раненое сердце, подорванную верность и так далее. Без сомнения, это была моя вина, что я стала такой мечтательной из-за парня. Несмотря на то, что он всего лишь мой платонический друг, позволить этой шлюхе ласкать его в коридоре после всего, что она наговорила... Как он мог?

Прежде чем кто-либо из них увидел меня, я развернулась и направилась к ближайшему выходу. Самым смелым поступком было немедленно убежать. Одному Богу известно, что случилось бы, если бы я осталась. Конечность могла отвалиться или что-то в этом роде.

— Эй, — сказала Ханг. — Ты идешь не в ту сторону.

— Нет. В ту. — Я покачала головой. — Если, конечно, ты не хочешь посмотреть, как эта цыпочка Эрика пытается залезть на Джона рядом с его шкафчиком.

— Что? — Ханг сморщила нос. — Фу.

— Знаю, — ответила я. — И, хотя я понимаю, что школьная политика полового воспитания — это круто, но демонстрации в реальной жизни — это не то, что мне нужно.

— Достаточно справедливо.

— Поэтому я впервые прогуливаю школу. Только что решила, что это мой следующий новый опыт. — Улыбка, которую я ей подарила, была, по всей вероятности, слегка ненормальной. — Сделаешь заметки для меня, пожалуйста?

Она покачала головой.

— К черту это, я иду с тобой. Давай выбираться отсюда.

Сначала мы остановились у кофейни, потому что нам требовался кофеин. А уже затем мы принимали решения. Впереди маячил пустой пятничный вечер. Так не пойдет.

Не буду врать: во мне жило некоторое чувство страха и вины из-за того, что я прогуливала школу. Но я доблестно игнорировала это. Ну и что, если меня снова задержат или расскажут маме? На самом деле, я бы предпочла, чтобы мама никогда не узнала; ее уровень стресса из-за меня и так был достаточно высок. Однако это был один жалкий урок за всю мою школьную жизнь, в отличие от конца света.

— Меня похитили инопланетяне, — сказала Ханг, сидя со скрещенными ногами на своей кровати. Вышеупомянутые планы включали в себя ночевку у нее дома. Поскольку у ее родителей был очень хорошо укомплектованный бар, и они пошли поужинать с друзьями, мы допили кофе и принялись за пиво. — Они украли меня прямо из школьного коридора. Я ничего не могла сделать, кроме как позволить им проводить на мне свои больные и извращенные тесты.

— Боже, бедняжка. — Я отхлебнула из своего стакана.

— Я упоминала, что все инопланетяне выглядели как мужчины-модели?

— Все эти зонды. Ты такая храбрая.

— Я стараюсь. — Она фыркнула. — А как насчет тебя? Почему ты пропустила свое последнее занятие?

— О, я поскользнулась и потянула левую грудь, — сообщила я с невозмутимым лицом. — Пришлось немедленно пойти домой и дать ей отдохнуть.

— Правильно. Это звучит мучительно.

— Очень. — Я похлопала себя по груди. — Доктор сказал, что я, возможно, не смогу носить лифчик с косточками в течение нескольких недель. Мы здесь говорим о возможном провисании. Боль реальна.

Ханг рассмеялась.

— Этой проблемы у девушки с плоской грудью никогда не будет. Держись от меня подальше со своей пышной грудью. А я буду придерживаться своих спортивных бюстгальтеров и комфорта, большое спасибо!

На маленьком плоском экране, висевшем у нее на стене, в тишине крутилось какое-то реалити-шоу. Картины, которые она нарисовала, занимали другую стену, темы варьировались от автопортретов до друзей, домов на ее улице и мелких повседневных вещей.

— Ты действительно безумно талантлива, — сказала я уже не в первый раз.

— Заткнись.

— Так и есть.

— Нет. — Она сделала глоток пива. — Папа безумно талантлив. Я обычный человек.

Я только покачала головой.

— Мне и моему брату повезло, — сказала она. — Мама — бухгалтер, папа — учитель рисования, у нас работают оба полушария мозга.

— Не уверена, что у меня есть хоть капля мозгов, — пошутила я. — Мама умная. Однако ей пришлось бросить колледж, чтобы воспитать меня. Донор спермы не хотел иметь с нами ничего общего. Его потеря.

— Ублюдок.

Я пожала плечами.

Конечно, иногда это причиняло боль, но не меняло сути дела. Меня любили. Я бы не позволила этому придурку, который разбил мамино сердце и так сильно подвел нас, заморочить мне голову. Не будет никакого эмоционального воссоединения, никакого понимания и окончательного прощения. Для меня он не существовал. Одного любящего родителя может быть более чем достаточно. Конец истории.

— Итак, — сказала она, лежа на боку и снова поднося пиво к губам. — Когда мы начнем отправлять оскорбления Джону?

— Эм, никогда?

Ее рот широко открылся от удивления.

— Нет, давай же. Он позволил этой сучке прикоснуться к себе после того, как она наговорила о тебе все это дерьмо. Где же преданность?

— Он мне не принадлежит. Если у него плохой вкус в отношении женщин, это его проблема. — Это заставило меня немного умереть внутри, но ничего страшного.

— Ни в коем случае, ты не можешь оставить это так. А как же дружба?! Товарищество?!

Может быть, мне следовало рассказать ей историю о том, как он пришел мне на помощь, когда у меня лопнуло заднее колесо. Но даже при том, что мне действительно нравилась Ханг, доверие все равно давалось нелегко. За последние несколько недель в мою личную жизнь вторглись достаточно, чтобы я теперь глубоко ценила это.

Она протянула руку, маня пальцами.

— Просто дай мне свой телефон. Я пошлю ему одно маленькое, краткое сообщение, вот и все. Что-то вроде «надеюсь, у тебя был хороший день и что твой пенис отвалится».

— Нет. Мы не переписываемся с Джоном по пьяни.

Два часа спустя...

— Как ты думаешь, спермотоксикозник — это одно или два слова? — спросила Ханг, покусывая нижнюю губу и изучая экран моего мобильного.

— Ты назвала его спермотоксикозником?

— Изобретательно, не правда ли?

— Да. — Я растянулась на кровати рядом с ней. Потолок, казалось, делал какое-то странное вращение. — Жаль, что я не подумала об этом.

— Как я уже говорила, водка помогает творчеству. Это высвобождает художника изнутри.

— Очевидно.

— Мой брат не обрадуется, что я украла эту бутылку из его комнаты. Хотя на самом деле я не так уж часто пью. И все же мы должны скрыть улики и ничего ему не говорить. И мы определенно не должны позволить моим родителям узнать об этом. — Ее сотовый снова зазвонил, и она схватила его с прикроватного столика. Я восхищалась способностью этой девушки к многозадачности. Кто знает, со сколькими разными людьми она вела текстовые разговоры сегодня вечером?

— О, это мило. Ужин Кэрри и Софии с родителями Софии проходит хорошо.

— Здорово. — Я вздохнула. — Все должны быть счастливы, влюблены и прочее дерьмо.

— Хм. Либо это, либо выпивка и отправка парням образных и гневных сообщений.

— Да.

От входной двери донесся стук. Мы обе вздрогнули и сели, а потом почему-то начали смеяться. Не знаю почему, но в то время это имело смысл.

— Мой брат, должно быть, забыл свой ключ. — Ханг слезла с кровати, и я последовала за ней не только из любопытства, но и из-за того, что хотела в туалет. К счастью, мы еще не переоделись из той одежды, в которой ходили в школу. Никто не застанет меня врасплох в пижаме, для разнообразия.

Дом представлял собой длинное, низко посаженное кирпичное ранчо, стены которого были увешаны большими, яркими, красивыми полотнами. Все картины написаны отцом Ханг. Если бы он был моим родителем, а я увлекалась искусством, я бы тоже испугалась. Он был хорош.

Снова стук во входную дверь.

— Терпение, — крикнула Ханг, щелкнула замком и распахнула дверь.

— Дамы. — Андерс заполнил дверной проем, его улыбка была широкой. — Ты был неправ, Джей Си. Они вовсе не пьяны в стельку.

Что-то внутри меня — мой желудок, моя гордость, я не знаю — опустилось ниже пола. Я схватила Ханг за руку и прошептала:

— Ты сказала им, что мы здесь?

— Андерс обманул меня.

Я нахмурилась.

— Каким образом?

— Он спросил меня, где я живу.

— И в к-каком месте это вопрос с подвохом? — спросила я, сбитая с толку.

Ханг взмахнула руками.

Парень, о котором шла речь, смеялся.

Придурок.

Джон оттолкнул его в сторону, шагнув в коридор. Он не был счастлив.

— Есть какая-то особая причина, по которой вы прислали мне адреса всех клиник по борьбе с ЗППП в штате?

Я открыла рот, закрыла его, а затем снова открыла.

— Ну, знаешь, на самом деле это действительно полезная информация для любого человека.

Он по-прежнему не был убежден.

— И почему ты хочешь, чтобы мой крошечный, бесполезный член сморщился и отвалился?

— Чувак, — засмеялся Андерс. — Это меня рассмешило. И было довольно хорошо.

Ханг ухмыльнулась.

— Это была совместная работа.

— Хорошая работа. — Он поднял свою причудливо большую руку, и они дали друг другу пять.

Потрясающе.

Тем временем в глазах Джона появилось смутно убийственное выражение.

— Иди?

— Как будто ты не знаешь, — сказала Ханг, вся доброжелательность и радость исчезли с ее лица. — Предатель.

Джон просто смотрел на нее, нахмурив брови.

— Эрика, — выплюнула она ему.

— Эрика? — Джон повернулся ко мне. — А что насчет нее?

Я смотрела куда угодно, только не на него. Пол, стены — все это было очень интересно и заслуживало моего немедленного внимания.

— Сегодня днем рядом с твоим шкафчиком, — сказала Ханг. — После всего того дерьма, которое она наговорила Иди. Как ты мог?

Андерс присвистнул, прислонившись к стене и устраиваясь поудобнее.

— Она была так расстроена, что впервые в жизни прогуливала школу, — продолжила Ханг, выпрямляясь во весь рост. — Ее образование разрушено. Из-за тебя.

Ударь меня сейчас, пожалуйста, младенец Иисус.

Джон наклонился, оказавшись в поле моего зрения.

— Иди, она подошла ко мне, и я сказал ей, чтобы она проваливала. Это то, что тебе нужно знать?

— Я... Ты это сделал? — спросила я. — Но ты позволил ей сначала полапать тебя?

— Господи. Я сказал ей, чтобы она проваливала, хорошо? Ей просто потребовалось время, чтобы понять смысл сказанного. — Он выпрямился, вытащил из кармана резинку и завязал волосы сзади. — Кругом полно девушек. Зачем мне связываться с той, кто оскорбляет моих друзей?

Мне не удалось его пощупать, тогда какого хрена ей удалось это сделать?

И все же, в конце концов, он поступил правильно. Я вздохнула с облегчением, игнорируя быстрый укол ревности.

— О.

— Ну, это неловко, — прошептала Ханг.

Джон стоял передо мной и ждал.

— Извини, — сказала я, поморщившись. — Но ты должен признать, что это выглядело действительно плохо.

— Мы встречаемся? Мы вместе или что-то в этом роде, а я не заметил?

— Что? Нет.

— Тогда в чем проблема?

Я нахмурилась.

Скрестив руки на груди, он ничего не сказал.

— Ладно, по поводу оскорбительных смс-сообщений... Мы немного увлеклись. Я, эм, обещаю, что в будущем буду использовать твой номер только во благо, а не во зло.

— Я был бы признателен. — Его глаза, они все еще были несчастными.

— Хорошо, дети. — Андерс хлопнул в ладоши, потирая их. — Теперь мы здесь. Какое развлечение вы можете предложить?

— Хотите посмотреть фильм? — спросила Ханг, закрыв входную дверь.

— Хороший план.

Вместе они побрели в сторону гостиной, обсуждая, какой фильм выбрать. Однако мы с Джоном остались на месте.

Сплетя пальцы вместе, я одарила его легкой раскаивающейся улыбкой.

— Прости за то, что была сукой.

— В следующий раз, когда у тебя возникнут проблемы со мной, Иди, обращайся прямо ко мне, — сказал он. — Ты права, мне, вероятно, следовало прервать Эрику раньше. Но как я должен был убрать ее руки от себя, а? Толкать девушку перед школьными камерами выглядит не очень хорошо.

Возможно, в его словах был смысл.

— Я привык к тому, что люди думают, что я дерьмо, но я ожидал от тебя большего, — сказал он с болью в глазах.

— Я так не думаю.

— Так почему же ты мне не доверяла?

В моем пропитанном алкоголем мозгу ничего не было.

Он отвел взгляд, его плечи все еще были напряжены.

— Единственная причина, по которой я вообще с ней разговаривал — это то, что у нее было сообщение от моего брата. Она все еще покупает у него.

— О.

Долгое время он ничего не говорил.

— Скажи Андерсу, что я увижусь с ним позже.

Когда он уходил, то не хлопнул дверью или что-то в этом роде. Но тихий уход был едва ли не хуже.

Глава 23

— А как насчет этого? — спросила мама, подняв еще один топ. — Он милый.

Я прищурилась на предмет одежды поверх очков.

— Заметила ту часть, где он не черный?

— Все, что ты носишь, должно быть черным?

— Да. В значительной степени.

— Ладно. — С тяжелым вздохом она вернула топ на место.

Мы находились на площади примерно в один квадратный метр, которую универмаг определил, как «Большой размер». Но мне плевать. Обычно в интернете можно было найти какие-нибудь вкусности для меня. Как будто сокрытие этих размеров в киберпространстве заставило более крупные и модные бренды оставаться крутыми и каким-то образом дистанцироваться.

Придурки.

— Теперь мы можем пойти посмотреть на косметику? — спросила я. «Сефора» была главной причиной, по которой я предложила съездить в Розвилл. По крайней мере, там мне не нужно было беспокоиться о том, чтобы втиснуться во что-нибудь.

— Конечно, — сказала мама. — Ты же знаешь, что этими очками ты никого не обманешь, верно?

— Я крутая и загадочная.

— Нет, милая. У тебя похмелье, — поправила она. — Я бы отругала тебя, но делала то же самое раз или два в твоем возрасте и предпочитаю не лицемерить, когда это возможно.

— И я люблю тебя за это.

— Хм. Это не меняет того факта, что я беспокоюсь о тебе, — сказала она. — Надеюсь, что вы были достаточно благоразумны и находились в безопасной обстановке. Ты была у Ханг всю ночь, да?

— Да. — Я сдвинула очки на макушку, потерла усталые глаза. — Плохие вещи случаются, я знаю. Обещаю, что мы не делали ничего опасного.

Она продолжала хмуриться.

— И ты знаешь, что можешь позвонить мне в любое время, без вопросов, если тебя нужно подбросить до дома.

— Да.

— Хорошо. Спасибо.

Прядь седых волос выбилась из маминого аккуратного светлого каре. Она ярко сверкала в резком свете магазинных ламп. Бабушка тоже поседела в свои тридцать, как она любила указывать мне. И все же мама всегда казалась несокрушимой, жесткой и готовой покорить весь мир ради меня. Меня сильно возмущали эти седые волосы.

— Ты слишком быстро взрослеешь в последнее время. Не могу за тобой угнаться. — Она обхватила мою щеку прохладной ладонью. — Ты хорошо провела время со своей новой подругой?

— Да. — Я улыбнулась, накрыв ее руку своей. — Ханг — хорошая. Думаю, ей даже можно доверять — шок, ужас.

— Ты действительно не собираешься прощать Джорджию, не так ли?

Я отвернулась, наши руки упали с моего лица.

— Не собираюсь. Я просто... я не могу.

— Иди. — Мама нахмурилась. — Вы двое дружили с самого детства.

— Ага. — Тошнота скрутила мой желудок. Из-за похмелья или Джорджии, я не могла сказать. — А потом она предала меня, оскорбив при этом человека, который спас мне жизнь.

— Люди совершают ошибки.

Я покачала головой.

— Знаю. Поверь мне, я знаю. Ее разговор с одним журналистом обо мне я могла бы простить. Но ходить на каждое шоу и разговаривать с любым, кто уделит ей время? Не так много.

— О, малышка. — Общественное место или нет, но мама заключила меня в свои объятия. — В последнее время тебе было нелегко.

Я попыталась улыбнуться. Это не совсем сработало.

— Мне бы хотелось как-нибудь познакомиться с твоими новыми друзьями.

— Конечно. Когда-нибудь. — Я ни в коем случае не хотела знать, какой будет ее реакция на Джона. Мама видела, как его увозили в наручниках из «Дроп-стопа». Она также слышала о его прошлой жизни в качестве дружелюбного местного наркоторговца.

Нет. Даже если бы мне удалось сотворить чудо и вернуть его в свою жизнь, маме и Джону не нужно было встречаться.

— Я вроде как кое-что испортила прошлой ночью, — сказала я, вроде как нуждаясь в том, чтобы поговорить об этом. Видит Бог, это владело моим бедным, поврежденным алкоголем разумом. Поговорим о нечистой совести.

— Что ты имеешь в виду? — спросила мама.

— Я сделала поспешный неверный вывод об одном из моих новых друзей и, возможно, немного повела себя с ним как полная задница.

Мама сморщила нос и сделала шаг назад.

— Черт. Ты извинилась?

Я кивнула.

— Это ничего не исправило, да? Что ж, если он важен для тебя, продолжай извиняться, — сказала она, похлопав меня по щеке своей прохладной рукой. — И находи новые и разнообразные способы извиниться. Испеки пирожные, напиши песню, построй хижину в лесу.

— Может быть.

— Ты ведь знаешь, что я здесь, для тебя, не так ли? — спросила она, сияя глазами.

— Знаю. — Я схватила ее за руку.

— О чем бы тебе ни хотелось поговорить, я хочу это услышать. Ограбление, твоя новая школа, как идут дела с твоим психотерапевтом, отношения, друзья, мальчики, девочки, что угодно...

— Все в порядке, мам. Серьезно. Я в порядке. — Если не обращать внимания на бессонницу, случайные приступы паники и общее сумасшествие, происходящее в моей голове. — Все налаживается.

Она шмыгнула носом.

— О Боже, мы на публике. Не плачь, — приказала я. — Это не тот момент.

— Конечно, тот. Мы обнимаемся посреди универмага. — Мама крепко обняла меня. — Это прекрасный момент общения матери и дочери. Давай попросим проходящего мимо незнакомца сфотографировать нас.

Я закатила глаза. Затем отметина на ее шее привлекла мое внимание, и я прищурилась.

— Мама? Это что, засос?

— Что? — ее рука метнулась к крошечному синяку под ухом. — Нет, конечно, нет!

— Да. — Я разинула рот. — Ты с кем-то встречаешься.

Я видела вину в сжатых губах и широко раскрытых, полных паники глазах.

— Конечно, нет. Не говори глупостей. Когда, черт возьми, у меня вообще будет время?

— Мама…

— Между тобой и работой у меня заняты руки. — Она поцеловала меня в щеку и улыбнулась. — Я защемила кожу прошлой ночью, снимая ожерелье, вот и все. Замок защелкнулся.

— Ты же знаешь, я бы не возражала, — сказала я, внимательно наблюдая за ней. — Тебе позволена жизнь. Просто не обращай внимания на мое отвращение при мысли о том, что у тебя с кем-то что-то будет.

— Я ценю это, дорогая. — Она бросила на меня сухой взгляд. — Но, Иди, я ни с кем не встречаюсь.

Я медленно выдохнула.

— Ладно.

— Кофе и кекс?

— Это потенциально могло бы спасти жизнь прямо сейчас.

Она усмехнулась.

— Вот это моя девочка. Пошли.

И все снова стало хорошо. В основном.

Глава 24

В понедельник, на английском языке, я положила пакет с домашним печеньем на стол Джона. Он приподнял бровь, затем убрал его в свой рюкзак. Мы не разговаривали.

Во вторник я протянула ему кекс, когда мы проходили мимо друг друга в холле. Слово «прости» не умещалось сверху, но я подумала, что буква «П», нанесенная зеленой глазурью, говорит о многом. Мы все еще не разговаривали.

В среду, помимо выпечки, я подсунула ему в шкафчик хайку под названием «Я худший». Писать песню было не вариант. Сначала я пыталась написать сонет, пока не осознала, что я отстой в поэзии, и в любом случае хайку были короче. Но я не увидела его в тот день.

В четверг, снова на английском, я положила ему на стол маленький, аккуратно завернутый в коричневую бумагу сверток. Под его глазами залегли усталые тени. Он склонил голову набок, с любопытством или смущением, я не могла сказать.

— Салат, ветчина, швейцарский сыр и маринованные огурцы, — подсказала я.

— Ты сделала мне сэндвич?

— Да.

— Хм.

— Ты не должен есть это, если не хочешь.

— Нет, — сказал он, собственнически положив руку на сэндвич. — Я хочу.

— Хорошо. — Когда это было решено, я повернулась на своем месте лицом к передней части класса.

— Иди?

Я оглянулась через плечо.

— Да?

— Ты прощена, — сказал он. — Можешь остановиться с подарками.

Я медленно выдохнула.

— Это хорошо. У меня закончились идеи. Завтра это была бы я, предлагающая нести твои книги.

— Ты собиралась нести мои книги? — веселье наполнило его глаза.

— Конечно. Почему нет? Если бы это продолжалось до выходных, думаю, что помыла бы твою машину или что-то в этом роде.

Он сделал паузу. Затем покачал головой, длинные волосы упали вперед, чтобы скрыть ухмылку.

— Я должен был продержаться.

— Джон, я не думаю, что ты плохой человек, и я действительно доверяю тебе.

Он просто уставился на меня.

— Спасибо.

Внезапно дышать стало легче. Как будто мои теперь зажившие ребра уменьшились, но затем вернулись к своим нормальным размерам. Если бы Джон решил, что я слишком много драматизировала, я бы выжила. Я знала это. Однако прощение ощущалось намного лучше. Цоканье каблуков возвестило о прибытии нашего учителя. Я с улыбкой посмотрела вперед.

Глава 25

Той же ночью...

Я: Спишь?

Джон: Нет.

Я: Что делаешь?

Джон: Смотрю телевизор. Ты в порядке?

Я: Все супер. Хочешь позаниматься?

Джон: Буду через 15 минут.

Наверное, он нервничал, потому что, как только приехал, предложил вместо этого прокатиться. Мы пошли в придорожную закусочную на шоссе, ведущем в государственный лес. Это было длинное здание типа коттеджа с большой светящейся вывеской на крыше. Бьюсь об заклад, они развесили на стенах головы мертвых животных. Даже посреди ночи у входа стояло несколько грузовиков и мотоциклов.

— У меня нет поддельного удостоверения личности, — сказала я, гравий хрустел под моими ногами.

— Тебе это не понадобится. Владелец — старый друг моего отца.

— Ух ты. Первый раз несовершеннолетние выпьют в баре.

Он поднял руку, и мы дали пять. Тепло, которое наполнило мою грудь, не имело ничего общего с алкоголем или наркотиками. Мне было приятно, что мой друг вернулся.

Внутри были кабинки и длинная деревянная барная стойка. Музыка в стиле кантри лилась из старомодного музыкального автомата. Мертвые головы животных. Так и знала. Небольшая танцплощадка и пара бильярдных столов стояли в стороне.

— Ты играешь? — спросила я, направляясь в том направлении.

— Конечно.

— Джон. — Официантка лет двадцати пяти бочком подошла к нему с очень приветливой улыбкой и в очень красиво обтягивающей джинсовой юбке. Затем последовало объятие в полный телесный контакт. Они либо уже знали друг друга в библейском смысле, либо она этого хотела. Делайте свои ставки.

— Руби. Привет. — Он сжал ее в объятиях, прежде чем отступить. — Это моя подруга Иди.

— Привет. — Ее улыбка слегка дрогнула, когда глаза скользнули по мне. У них определенно что-то было. — Добро пожаловать.

— Мы можем заказать сидр и пиво? — спросил он.

— Сейчас вернусь! — Руби плавной походкой удалилась, немного излишне покачивая бедрами. Конечно, Джон наблюдал.

Я расставила шары и выбрала кий, натерев на кончик немного мела. Что касается меня, то я не ревновала, потому что это было бы бессмысленно. Совершенно и абсолютно бесполезно. Глупая часть меня, которая мечтала о нем, могла бы просто заткнуться.

Джон прочистил горло.

— Надеюсь, это нормально?

— Что?

— Сидр? Я заметил, что ты не особо любишь пиво, так что...

— О, точно. Сидр. Спасибо. Хочешь начать?

— Нет, ты иди.

Перегнувшись через стол, я выровняла свой удар. Белый шар врезался в аккуратный треугольник из цветных шаров, заставив их разлететься во все стороны. Один из них провалился в угловую лузу. Очень приятно.

— Мило, — сказал Джон.

Мне это нравилось — прикосновение войлока к моим пальцам и ощущение кия в руке. Особенно приятный треск, который издавали шары при ударе. После следующего удара я отправила еще один шар вниз. А потом еще один.

— Ты играла раньше, — сказал он.

Я немного присела на корточки, готовясь к следующему удару.

— У мамы какое-то время был парень. Он великолепный. У него был стол, он научил меня играть.

Джон издал какой-то горловой звук.

— Думаю, он хотел продолжить отношения с мамой, но она не была готова. Жаль. — Удар прошел мимо цели, и я поморщилась. — Черт. Твоя очередь.

Руби вернулась с напитками, поставив их на высокий стол рядом с Джоном. Она подмигнула. Он улыбнулся. Я залпом выпила половину своего напитка.

— За дружбу, — сказала я и поставила стакан обратно.

Джон взял кий и наклонился над столом, делая свой удар. Я старалась не смотреть на то, как его джинсы облегают ягодицы, но потерпела неудачу. Как обычно, там, где я облажалась, он сделал с безрассудной легкостью. Один шар упал, за ним быстро последовал другой.

— Ты видел своего брата в последнее время?

— Да. — По его лицу пробежала грозовая туча. — Он приходил как-то вечером, хотел поговорить со мной о том, чтобы вернуться к продажам. Я сказал ему «нет». Опять. Мой дядя не пустил его в дом; он знает, в какое дерьмо вляпался Диллон. Были слышны крики. Это было нехорошо. — Он промахнулся, подошел к столу и принялся за свой напиток. — Но неважно, как дела у терапевта?

— Ну, мы вышли за рамки разговоров только о фильмах. — Думаю, мы попали в самую запретную часть ночи. Я нанесла свой удар, и шар упал в лузу. — Я рассказала ему о тебе.

Лицо Джона стало непроницаемым.

— Да?

— Его профессиональное мнение состояло в том, что то, что мы стали друзьями после того, как вместе пережили такой травмирующий опыт, может быть, как полезным, так и вредным.

Он ничего не сказал, поднеся бутылку пива к губам.

— Терапевты иногда разговаривают загадками.

Ворчание.

— Сейчас ты говоришь с ним о своей сосредоточенности, бессоннице и прочем?

— Да. — Я кивнула. — Это было нелегко, но я сделала это. И в процессе им был дан еще один совет и некоторые методы преодоления трудностей. Посмотрим, сработают ли они.

— Хорошо, — сказал он.

Еще один шар оказался в лузе.

— Мне не следовало упоминать тебя?

— Главное, чтобы это помогало.

— Ты уверен? Я могу перестать говорить о тебе с мистером Соломоном, если ты предпочитаешь, чтобы я этого не делала. Он просто спрашивал о моих друзьях.

— Все в порядке, Иди.

— Я ни с кем больше не говорю о тебе. Просто на случай, если тебе интересно. Знаю, каково это, когда люди говорят за твоей спиной. Сплетни и прочее дерьмо.

— Даже с Ханг?

— Нет... Ну... — я сморщила нос. — Как правило, нет. Ничего личного. Если не считать досадного инцидента с смс.

Ироничная улыбка с его стороны.

— Точно.

— Извини. — Я встала в позицию, склонилась над столом, держа кий в руке. — Еще раз.

— Ты прощена. Еще раз. — Он отхлебнул пива. — Это все из-за сэндвича. Никогда раньше мне никто не приносил обед.

Улыбаясь, я прицелилась и ударила. Шар попал в угловую лузу. Я обошла стол, чтобы сделать следующий удар.

Джон молча наблюдал за мной. Мне бы очень хотелось знать, что творилось у него в голове. За исключением того, что его взгляд упал на открытый v-образный вырез моей рубашки, и там он и остался, застряв на моей груди.

Ни за что.

И не то, чтобы я не носила лифчик. Мои сиськи не занимались фристайлом или чем-то в этом роде. И не то, чтобы он не видел меня в мокром нижнем белье на озере. Если память мне не изменяла, он заметил их и тогда. Ненадолго. Тем не менее, по тому, как он теперь зачарованно смотрел, можно было подумать, что парень никогда не видел сиськи. Как будто девушка была каким-то странным инородным предметом.

Я медленно выпрямилась.

Выйдя из транса, он посмотрел на меня широко раскрытыми глазами. Он был пойман, и мы оба это знали.

— Я собираюсь похоронить тебя, — сказала я.

Он несколько раз моргнул.

— Иди, я…

— На два метра вниз, Джон. — Я кивнула на шары на столе.

Нахмурившись, он тоже обратил на это свое внимание.

— О.

— Мама говорит, что я не должна шутить о смерти, но я не знаю... юмор такого рода просто появляется из ниоткуда после того, через что мы прошли.

Он ничего не сказал.

— Ты так не думаешь? — спросила я, оттянув момент и дав ему время взять себя в руки. Молясь, чтобы все не стало странным. Еще более странным. Я только что снова обрела его как друга и не могла потерять снова. Это был случайный несчастный случай, не более того. В конце концов, мы оба знали, что я не в его вкусе. И все же, может быть, мне следовало приложить больше усилий, чтобы с кем-то переспать. Очевидно, секс прекрасно снимал стресс. И прямо сейчас мой лучший друг-парень заставлял меня чувствовать себя немного взвинченной.

— Да, согласен, — сказал он в конце концов и кивнул в сторону стола. — Три за один раз?

Я улыбнулась.

— Можешь попробовать.

После того, как я надрала ему задницу еще раз или два, он отвез меня домой. Между нами ничего не произошло. Я имела в виду, конечно, этого не произошло.

Глава 26

— Просто говорю, я думаю, что с образовательной точки зрения фильм мог многое предложить, — сказала Ханг, жуя соломинку.

В пятницу вечером мы были на вечеринке в поле за скейтпарком. Достаточно далеко от города, чтобы избежать какого-либо интереса со стороны обеспокоенных родителей, граждан или полиции. И все же достаточно близко, чтобы пришло много людей из нашей школы и еще несколько человек.

Автомобильные фары освещали пространство. У одной был поднят багажник, и из динамиков сзади доносилась музыка. У другой был необходимый пивной бочонок и красные стаканчики, работающие сверхурочно.

— Человек-зверь, — сказала Ханг низким голосом.

Я рыдала. Ну, притворялась, что рыдаю.

— Это было так неправильно. Я все еще хочу выколоть себе глаза.

— Да ладно. Тебе это понравилось.

— Нет, это не так.

— Да, не отрицай. Еще один первый раз — теперь ты посмотрела порно. — Ханг ухмыльнулась. — Не могу поверить, что у моего брата это было на компьютере. Это материал для шантажа на всю жизнь.

— Никогда больше не буду смотреть ничего подобного, — сказала я, сделав глоток пива из своего стаканчика. Нравилось это или нет, но это было единственное, что можно найти на этой вечеринке. — Чувствую себя грязной, как будто моя душа запятнана.

— О, так и есть. Теперь ты будешь гореть в аду вместе со всеми нами.

Я печально кивнула.

— И я продолжаю видеть эту бедную, невинную пещерную девушку, приносящую себя в жертву неестественным похотям Человека-зверя. Она была такой храброй.

— Она спасла клан.

Я приложила руку к сердцу.

— Образец для подражания всех молодых женщин.

— Да, — вздохнула Ханг. — Я хочу быть такой же, как она, когда вырасту.

Мы обе потеряли самообладание, разразившись хохотом.

— Добрый вечер, дамы, — сказал Андерс, появившись из ниоткуда, как обычно.

Как кто-то такой большой может так легко подкрасться?

— Привет, Андерс. — Я улыбнулась, вытерев слезы от сильного смеха.

— Чем вы двое занимаетесь? — спросил он с любопытством в глазах.

— Жизнью. Мы кайфуем от жизни.

Он не выглядел убежденным.

— Джей Си катается на скейтборде. Мне стало скучно, и я решил подойти и поговорить с вами, девчонки.

— Нам повезло, — сказала Ханг. — Знаешь, что здесь полно других девушек, которых ты мог бы побеспокоить.

Андерс бросил на нее странный взгляд. Понятия не имела, что это значило.

Локоть Ханг коснулся моего, и она кивнула на кого-то поблизости.

Рыжеволосый, среднего роста, симпатичный. Парень с тригонометрии. Очевидно, тот самый парень, который расспрашивал обо мне мою новую подругу и выразил живой интерес к встрече со мной. Я выпила еще пива, стараясь сохранять хладнокровие, а не обычную потную, нервную развалину. Это не сработало.

— Он здесь, — сказала Ханг.

— Вижу. — Глубоко вдохни и медленно выдохни. — Но я не уверена.

— Милый, неугрожающий, знает, что делает, если верить его последней подружке.

— О чем мы говорим? — прошипел Андерс, опустив голову на наш уровень. — На кого мы смотрим?

— Ни на кого. Уходи, — сказала Ханг.

— Но я хочу быть одной из девочек!

— Нет. — Она положила руку ему на лицо и надавила.

Он издал странный звук «тьфу» и удалился.

— Ты та, кто хочет, чтобы твою V-карту пробили, — спокойно сказала она. — Это полностью зависит от тебя, Иди. Ты все контролируешь.

Еще пива.

— Напомни мне. Повтори, каковы были мои рассуждения?

Подняв руку, она загнула свои пальцы один за другим.

— Это может быть грязно, болезненно, потенциально неловко. И ты просто хочешь покончить с этим, чтобы, когда ты встретишь кого-то, с кем захочешь завязать отношения, а это может произойти через много лет, вы были бы равны.

— Верно, в этом есть смысл. — Я кивнула. — Логика вполне здравая.

— Плюс, если он действительно знает, что делает, это должно кончиться для тебя оргазмом. Победа! И это также еще один первый опыт, который ты хотела бы испытать на случай, если завтра каким-то образом погибнешь в результате странного несчастного случая, — сказала она. — Попадешь в давку сбежавших лам. Будешь растерзана стаей бешеных ши-тцу. Что-то в этом роде.

— Ты смеешься надо мной, но это может случиться. — Я щелкнула пальцами. — Вот так просто ты исчезнешь, умрешь. Конец.

— Хорошо, мой болезненный друг. Как скажешь. — Она взяла мое пиво и допила его. — Столкнись с ним, когда пойдешь за новой выпивкой. Поговори с ним — слышала, что парням это нравится.

Мои ноги остались на месте.

— Или нет. И ты просто заночуешь у меня, так что у тебя впереди целая ночь, — сказала она. — Ты всегда можешь решить позже. Никакого давления.

— Никакого давления. — Если не считать руки, медленно сжимающей пальцами мое сердце. Если бы у меня не было панических атак, я бы так не нервничала.

— Ты могла бы подождать еще немного, волшебным образом встретить кого-то замечательного и захотеть, чтобы он был твоим первым. — Ханг пожала плечами. — Никогда не знаешь наверняка. Ты в школе всего пару недель.

— Ты права.

— Или, может быть, вон тот парень — тот самый, и ты влюбишься, выйдешь замуж после колледжа и заведешь детей. — Мечтательная улыбка появилась на лице Ханг. —Тогда ты сможешь всем рассказать, что вышла замуж за свою школьную любовь.

— Мм.

— И ты будешь заниматься сексом только с одним человеком.

Я нахмурилась.

— М-да, — сказала она. — В конце концов, я не уверена, что это отличный вариант. Вечность — это очень долго.

— Мне всего семнадцать, но я тоже так думаю. Хотя мы можем и ошибаться.

— Согласна. Давай просто сосредоточимся на том, чтобы лишить тебя девственности, и оставим «долго и счастливо» для другого раза.

— Думаю, это было бы лучше всего.

В прошлом году Ханг встречалась со старшеклассником. Они расстались, когда он уехал в колледж. Ее карточка уже давно была пробита во имя любви.

— Твои длинные светлые волосы блестят, подводка для глаз идеальна, ботинки классные, и мне действительно нравится то платье, которое на тебе надето, — сказала она, окинув меня беглым взглядом.

— Спасибо. — Я поправила черное хлопковое платье. — Надо любить хорошее макси.

— Это правда.

— Это просто бессмысленный кусок кожи с дурацким названием, — сказала я, расправив плечи, выпятив грудь и выпрямившись. — Мне это не нужно.

— Да. Не нужно. — Ханг сунула мне в руку пустой пивной стаканчик с серьезным лицом. — Действуй жестко. Или делай все, что тебе удобно, ты же знаешь. Это твое тело и твой выбор, и я уважаю это.

— Рада, что мы друзья. — Взяв ее за плечи, я слегка обняла ее. Ее губы приоткрылись от удивления. Видимо, я не часто проявляла привязанность. Мама тоже не была особенно ласковой, как правило.

— Я тоже, — сказала она, глаза затуманились.

Больше никаких колебаний. С пустым стаканчиком в руке я направилась в толпу. Каждая моя мысль крутилась вокруг того, что, черт возьми, ему сказать. Неудивительно, что я чуть не сбила парня с ног.

— О, — сказала я, внезапно остановившись и встав гораздо ближе к нему, чем намеревалась. — Извини. Не смотрела, куда иду.

Друзья, стоявшие рядом с ним, продолжали разговаривать. Но он повернулся ко мне, посмотрев на стаканчик.

— Ты девушка на задании.

— Да. Да, это так. — Я выдавила из себя улыбку. — Я Иди.

— Дункан. — Его взгляд был теплым, дружелюбным. — У нас с тобой тригонометрия, верно?

— Верно.

Мы были примерно одного роста, но его руки были мускулистыми, и на его носу была россыпь веснушек. Вблизи он был симпатичнее.

— Как тебе школа?

— Намного лучше, чем предыдущая.

— Хорошо. Давай-ка я помогу тебе с этим напитком.

— Спасибо. — Я протянула ему свой стаканчик, и он начал прокладывать себе дорогу сквозь толпу людей. Часто он оглядывался на меня и улыбался.

Сегодня та самая ночь.

Что-то в этом просто казалось правильным, несмотря на бушующую во мне нервозность.

Довольно много людей наблюдали за нами; понятия не имею почему. Один из парней, собравшихся вокруг бочонка, хлопнул Дункана по спине, в то время как другой сказал «привет». Пиво лилось рекой, и он наполнил мой стаканчик до краев, прежде чем передать его обратно и взять свой. Холодное пиво охладило мою руку всего на секунду, прежде чем Джон взял мой стаканчик, выплеснув содержимое на траву.

Что за черт?

— Никогда не позволяй другим людям брать твои напитки, — сказал он, поучая меня, как ребенка.

— Я стояла здесь все это время, — сказала я.

— Он стоял к тебе спиной, когда наливал. — Голубые глаза превратились в лед. — Туда можно было подсыпать что угодно.

— Я бы не стал этого делать, — сказал Дункан обиженным тоном.

Джон едва удостоил его взглядом.

— Иди, ты хоть знаешь этого парня? Как ты можешь быть такой глупой?

— Прекрати, — сказала я, понизив голос и придвинувшись ближе. — Ты прав, я должна была сама налить себе выпить. Но тебе, черт возьми, нужно успокоиться.

— Прости меня, если я нахожу мысль о том, что тебя накачают наркотиками и изнасилуют, немного тревожной.

— Джон!

— Коул, ты мудак. — Дункан сжал кулаки. — Ты дилер, а не я. Я ничего не сделал с ее напитком. Не стал бы. Иди…

— Не разговаривай с ней, — прорычал Джон. — Даже не смотри на нее.

— Вау, — сказала я.

Люди начали собираться вокруг нас, тесниться, приходить в возбуждение. Тестостерон наполнил воздух, как зловонные миазмы. Стиснув зубы и вздув вены на шее, Джон сделал шаг вперед. Явно готовый к бою.

Я положила руку ему на грудь, удерживая одной лишь силой воли и чертовски злым выражением лица.

— Достаточно. Пойдем.

Его яростный взгляд метался между моим лицом и лицом Дункана.

Дункан ничего не ответил. Интересно, что, несмотря на весь его прежний настрой, теперь в глазах появилась настороженность.

— Джон. — Я вложила свою свободную руку в его, заставив его пальцы разжаться и принять мои. — Давай же.

Совсем чуть-чуть его поза расслабилась, широкие плечи потеряли напряжение. Я наполовину вела его, наполовину тащила сквозь толпу. Подальше от людей, огней и музыки. Прочь, пока не остались только я и он наедине на парковке, стоя рядом с его машиной.

Все было кончено.

— О Боже, — прошептала я, стук моего сердца постепенно замедлялся. Я отпустила его руку и сделала пару шагов, тяжело дыша.

Интересно, не через это ли он прошел, участвуя в сцене между мной и Эрикой?

Мысль о том, что он пострадает, что у него будут неприятности с полицией или что-то в этом роде, вызвала у меня рвотный позыв.

— Срань господня, Джон, — сказала я. — Что, черт возьми, это было?

— Ты собиралась отдать ее Дункану Дикерсону? — он усмехнулся. — Ты серьезно?

Я остановилась, уставившись на него. Это было нехорошо.

— Откуда ты знаешь об этом?

— Андерс подслушал ваш с Ханг разговор.

— Ублюдок.

— Ну так что? — потребовал он, ведя себя очень авторитарно.

Идиот.

— Честно говоря, не знала, что его фамилия Дикерсон, — сказала я. — Это прискорбно. Хотя, на самом деле, я не планировала выходить за него замуж, так что...

— Не смешно.

Я пожала плечами.

— Ты едва знаешь этого парня.

— Эм, да. Но это не твоя забота. Мы не будем говорить об этом. — Как унизительно! Мое лицо ярко горело. — Я ценю, что мы друзья. Ты много значишь для меня. Но это определенно не твое собачье дело, так что уходи, пожалуйста.

— Мы поговорим об этом. — Он сделал шаг вперед.

— Нет. — И я отступила.

— Ты собиралась позволить совершенно незнакомому человеку прикоснуться к тебе.

Я продолжала отступать.

— Люди делают это постоянно. Ты делаешь это все время.

— Но ты этого не делаешь, — сказал он, сделав последний шаг, прижав меня спиной к своей машине и посмотрев мне прямо в лицо. — Иди, мы говорим о твоем первом разе. Не так ли?

— Да, и это будет грязно, болезненно и, вероятно, ужасно неловко, и я просто хочу, чтобы это закончилось. — Я попыталась встретиться с ним взглядом, но потерпела неудачу, остановившись на его правом плече. — Ты не девчонка, тебе не понять. И кроме того, в прошлый раз, когда я проверяла, ты не был привратником моей девственной плевы, Джон Коул. Так что отвали нахрен.

Он ничего не сказал.

Глубокие, успокаивающие вдохи.

— Послушай, когда-нибудь я встречу кого-то, кто мне действительно понравится, и у нас будут глубокие и значимые отношения, и мы будем заниматься этим, как кролики. Но я не хочу быть глупой девственницей в этом сценарии.

Он медленно покачал головой.

— Кроме того, я не хочу умереть девственницей.

— Что? О чем, черт возьми, ты говоришь?

— Эй, мы с тобой оба знаем, что смерть может наступить в любое время.

— Это безумие.

— Ну, я хожу к психотерапевту! — сказала я об этом его плечу. — Не знаю, заметил ли ты, но в последнее время я немного не в себе. Мне трудно доверять людям. И это не изменится в ближайшее время.

Он скорчил гримасу.

— Что…

— Я просто пытаюсь быть практичной.

— Ну, ты ведешь себя нелепо. Все это не имеет смысла.

— Для меня имеет.

И снова он ничего не сказал.

На самом деле он так долго молчал, что я наконец посмотрела ему в глаза. Гнев покинул его, сменившись эмоцией, которую я не узнала. Хуже всего то, что от него все еще пахло летом. Немного пота и свежий ночной воздух — все, что я любила. Нравилось. Я имела в виду все, что мне нравилось.

— Что? — сказала я, наконец.

Он вздохнул.

— Я сделаю это.

Мой рот открылся. Я моргнула. Почему-то мне показалось, что мой мозг закоротило. Он не мог просто сказать то, что, как мне показалось, он только что сказал, потому что это было бы безумием.

Сумасшествие.

— Что? — спросила я. — Что ты сказал?

— Я сказал, что сделаю это. — Он колебался, лицо его было мрачным. — Если ты хочешь.

— Ух ты.

Мы оба стояли в полной тишине в течение минуты, все было чертовски странно. Затем он с трудом сглотнул.

— Так ты хочешь, чтобы я это сделал или нет, Иди? Да или нет?

— Д-да. Ладно.

Ворчание.

— Спасибо. — Я стояла неподвижно, очень озадаченная. — Думала, тебе не нравятся девственницы? Ну, знаешь, возможный вид крови и прочего.

— Обычно я этого не делаю. Но ты мне нравишься. Так что давай.

— Это повлияет на нашу дружбу? — спросила я неуверенно и, может быть, просто немного испуганно.

— Нет. — Он сел в машину, протянул руку и щелкнул замком на двери со стороны пассажира.

Я забралась внутрь и пристегнула ремень безопасности.

— Мы должны убедиться, что не повлияет.

— Этого не будет, — сказал он, звуча так уверенно, что более слабая женщина была бы оскорблена. Никаких колебаний, никаких сомнений. Его лицо было застывшим. — Только один раз. И все.

— Хорошо.

— Мы поедем ко мне домой. Дяди нет дома.

Тревога держала меня мертвой хваткой. Я изо всех сил старалась не суетиться, а сидеть спокойно, с нейтральным лицом, глядя прямо на дорогу впереди.

Мы с Джоном займемся сексом. Разденемся догола. Сделаем это.

Мой разум не мог даже начать осознавать всю чудовищность ситуации. К счастью, я не забыла написать Ханг и сказать ей, что мы с Джоном собираемся покататься. То, как я продолжала исчезать от нее на вечеринках, вполне возможно, сделало меня худшей подругой на свете.

Время начало вести себя странно. Поездка заняла целую вечность, и все же мы добрались туда слишком рано. Мы остановились у двухэтажного дома, окруженного высокими деревьями. Свет на крыльце был оставлен включенным.

Не было произнесено ни слова, когда я последовала за ним в темный дом. Внезапно свет ослепил мои глаза, показав комнату, заваленную книгами по садоводству, футбольной атрибутикой, фотографиями холмов, озер и прочим, а также самым большим телевизором с плоским экраном в мире. Ботинки Джона застучали по лестнице, и я медленно поплелась следом. Я нашла его стоящим посреди спальни и оглядывающимся по сторонам. На прикроватном столике мягко горела лампа.

— Здесь беспорядок, — сказал он, прежде чем приступить к действиям. Обувь и одежда были брошены в шкаф, его школьная сумка и книги отодвинуты в сторону. — Я только вчера сменил простыни, клянусь.

Я задержалась в дверях, не зная, как поступить дальше.

— Хорошо.

Он распаковал не все; стопка коробок стояла в стороне. Тем не менее на белой стене висели фотографии его и похожего на него мальчика чуть постарше. Должно быть, это был его брат. Следующим стал снимок всей семьи, включая его маму и папу, затем последовала фотография гораздо более молодого Джона и женщины, позирующих рядом с Чарджером. Темно-синие занавески, постер Ramones и его большая кровать.

Оки-доки.

— Извини за это, — сказал он, продолжив уборку с удвоенной силой. — Обычно я не привожу сюда девушек.

— Все в порядке.

Он сделал паузу.

— Входи. Садись.

Я выполнила то, что было сказано, сделав последний роковой шаг в (вздох, шок, ужас) спальню парня. Как только я начала двигаться вперед, все стало казаться проще. Следуя инструкциям, я села на край его кровати, матрас немного прогнулся подо мной. Твердый, но упругий.

— Джон, на самом деле все в порядке. Перестань суетиться.

Между его бровей пролегла морщинка.

— Это всего лишь я, — сказала я, пытаясь улыбнуться. — Расслабься.

Он издал смешок. Наверное, мы оба нервничали. Затем он сказал:

— Презервативы, — и выбежал из комнаты. Из ванной на другом конце коридора донеслись звуки копания, и он вернулся торжествующий, с цепочкой серебряных пакетов, свисающих с его руки.

— Ты уверена в этом? — спросил он.

Я кивнула.

— Но как насчет тебя? Ты уверен в этом?

Он закрыл дверь спальни, щелкнул замок.

Мое сердце сильно забилось.

— Ты уверен в этом?

Джон просто посмотрел на меня.

— В обуви неудобно. Давай избавимся от нее прямо сейчас.

— Точно. — Инструкции были хорошими. Я могла бы следовать инструкциям. Мои пальцы нащупали шнурки, руки дрожали, пока я стягивала ботинки. Я аккуратно засунула носки внутрь, затем задвинула их под кровать, подальше от посторонних глаз. — Сделано.

Он стоял спиной ко мне, листал книгу. На его столе лежал дорогой на вид новый ноутбук.

Интересно, было ли это частью его серьезного отношения к школе?

Он сел рядом со мной, положив открытую книгу мне на колени.

— Вот, — сказал он.

— Что это такое?

— На случай, если у тебя возникнут какие-либо вопросы, — сказал он. — Ты можешь отличить мальчика от девочки, или тебе нужна помощь?

Если бы я не могла, то в учебнике по биологии, которым он меня снабдил, было несколько больших и аккуратно помеченных диаграмм, подробно объясняющих соответствующую анатомию и процесс прелюбодеяния. Это была не только информативная, но и тяжелая книга, из которой могло получиться прекрасное оружие. Я захлопнула ее, пытаясь ударить его ею по голове. К сожалению, парень был слишком быстр. Он увернулся от моих ударов и вырвал книгу у меня из рук, отправив ее в полет. Вместо этого я ограничилась тем, что дала ему пощечину.

— Мне очень жаль. — Он рассмеялся.

— Ты не прощен, — прошипела я.

Он схватил меня за руки и повалил спиной на кровать. Дурак. В этом положении я могла использовать и свои ноги.

— Черт, — сказал он, изо всех сил пытаясь удержать мое колено подальше от своего паха. — Иди, ты же хочешь, чтобы это сработало, помнишь?

— Я передумала.

Несмотря на мой гнев, он победил. Он руками схватил мои запястья, удерживая их над моей головой. Своим телом он надежно втиснулся между моих бедер. Худшее, что я могла сделать, это стукнуть пятками по задней части его ног в знак протеста. И я это сделала.

— Мне очень жаль, — снова сказал он. — Действительно жаль.

— Ты все еще смеешься.

Каким-то образом ему удалось успокоиться.

— Ты ведь на самом деле не передумала, не так ли?

Я фыркнула как можно более презрительно.

Однако на самом деле я сомневалась, что смогу продержаться больше минуты или двух, максимум. Часть своего веса он перенес на локти. Тем не менее ощущение его тела, прижимающего меня к кровати, заставляло все шевелиться внутри меня.

Он терпеливо ждал.

— Хм. Думаю, что нет, — сказала я.

— Мне нужно от тебя что-то определенное.

Я сглотнула.

— Нет, я не передумала. Да, я все еще хочу заняться с тобой сексом.

Медленная улыбка появилась на его лице, выворачивая меня наизнанку. Лежа на мне, он выглядел еще великолепнее, чем когда-либо. Это было несправедливо. Что бы ни случилось после сегодняшней ночи, как бы это ни изменило ситуацию, я никогда не пожалею, что вошла в спальню этого парня.

— Кажется, мы уже заняли позицию, — сказала я, уголок моего рта дернулся в попытке улыбнуться. — Это была твоя гнусная цель с учебником с самого начала?

— Может быть. — Он облизнул губы. — В основном я просто хотел позлить тебя. Отвлечь от нервозности, чтобы ты перестала нервировать меня. Я понятия не имел, что ты попытаешься причинить мне вред.

— Я крутая.

— Так и есть.

— Ты ведь на самом деле не нервничаешь, правда? — спросила я.

Он не ответил.

Вместо этого его рот накрыл мой, нежно, почти нерешительно. Как будто он все еще сомневался в моей приверженности всей этой истории с потерей девственности.

Так не пойдет.

Я вырвалась и перевернула нас, оказавшись сверху. Удивление превратилось в улыбку, его руки скользнули вниз по моим бокам по хлопку моего платья. Склонившись над ним, я поцеловала его так, как хотела, как представляла в своих самых лучших мечтах наяву. Сладко, глубоко и с голодом. Не сдерживаясь.

Звук, который он издал в глубине своего горла, звучал как нечто среднее между вздохом и стоном. В любом случае, это было полное одобрение. Поцелуй никогда не был таким приятным, таким всепоглощающим. Его руки неустанно двигались, поглаживая мою разгоряченную кожу, прижимая меня к себе. Быть так близко, прикасаться к нему, чувствовать его твердое тело подо мной — было всем, что я хотела. Мои пальцы скользнули под его футболку, поскольку не нуждались в барьерах, исследуя его грудь.

Я хотела всего этого. Каждую его частичку.

Щетина царапнула мою щеку, губы спустились к его шее. Его запах там был сильнее, теплее. Я целовала, лизала и делала то, что мне нравилось. Укусила его просто потому, что могла. Джон выругался голосом, в миллиард раз более глубоким, чем обычно, проводя руками по задней части моих бедер. Мое лицо прижалось к его шее, я могла бы прятаться там вечно. Сильные пальцы схватили меня за задницу, прижимая мое тело к нему.

— Иди, — прошептал он.

— Мм?

— Что ты хочешь?

— Я хочу, чтобы ты снял футболку, — сказала я, слегка задыхаясь, руки тянули за оскорбительный предмет.

Он сел, заставив меня сделать то же самое, а затем сорвал футболку через голову. Выражение его глаз — абсолютная сосредоточенность. Я прижала ладонь к его сердцу, чувствуя, как оно учащенно билось. Внутри него, казалось, все было так же возбуждено, как и внутри меня.

— Ляжешь рядом со мной? — спросил он.

Я кивнула, и его рука перекинула мою ногу через него, мое тело опустилось обратно на матрас. Приподнявшись на локте, он уставился на меня сверху вниз. Пальцы прочертили узоры на моей руке, вокруг плеча и над ключицей. Мы целовались так, словно никогда не расстанемся. Жизнь и смерть, само время — ничто из этого не имело значения. Сегодняшняя ночь будет бесконечной, и ничего, кроме кровати, не существовало.

Его рука обхватила одну из моих грудей, принимая на себя ее вес, его глаза расширились. Это было впечатляюще — вереница по-настоящему грязных слов, слетевших с его губ. В принципе, я думаю, ему понравились мои сиськи. И меня радовало, что ему нравится эта часть меня. Боже, мне это так понравилось.

Легко, тыльной стороной ладони он провел вниз по моей груди, а затем еще дальше. Не останавливаясь, пока не добрался до подола моего платья, задравшегося высоко на моих бедрах.

Мои объемные бедра. Мой выпирающий живот.

Смущение из-за этих частей тела все еще тревожило меня. Я прервала поцелуй, тяжело дыша, мои руки запутались в его волосах.

— Ты в порядке? — все его тело замерло. — Хочешь, чтобы я остановился?

— Нет.

— Что случилось? — рука, которая лежала высоко на моем бедре, под платьем, но над нижним бельем, переместилась, чтобы обхватить мою щеку. — Эй.

Масса сомнений и негатива бушевала в моей голове, прогоняя прочь счастье.

Нет, ни в коем случае. Ни здесь, ни сейчас, ни когда-либо.

— Не останавливайся. — Я схватила его руку, положив ее обратно на свое бедро. —Мой мозг просто ведет себя глупо. Игнорируй это.

Нахмурив брови, он выдержал паузу.

— Глупо в чем? Поговори со мной.

Боже, какое смущение.

Я закрыла лицо руками, не в силах смотреть ему в глаза.

— Ты делаешь это просто из жалости.

— Нет. Это не так.

Может быть, мне просто заползти под кровать или спрятаться в шкафу? Дождаться, пока он уснет, а потом убежать домой? Если я вежливо попрошу, продолжу приносить ему бутерброды еще какое-то время, мы могли бы даже притвориться, что этого никогда не было.

— Иди?

Я ничего не ответила.

Как ни странно, послышался звук расстегиваемой молнии. Затем Джон схватил одну из моих рук и прижал ее сначала к своему рту, а затем к щеке.

— Посмотри на меня.

Я вздохнула, но так и сделала.

— Ты горячая и мягкая. И ты чувствуешься чертовски потрясающе подо мной.

— Ты такой добрый.

— Нет, ни капельки. — Он прижал мою руку к своему сердцу, все еще бьющемуся в два раза быстрее. — Чувствуешь это?

Я кивнула.

Затем он провел моей рукой вниз в свои джинсы, прижав мою ладонь к твердости под его нижним бельем.

— А это ты чувствуешь? Это то, что мы называем пенисом. Ты видела подобный ранее в книге, помнишь?

Ошеломленная, я ничего не сказала. Я знала, что у него есть подобный, и он будет задействован в сегодняшних мероприятиях. Но не думаю, что до конца понимала, как прикасаться к нему, чувствовать его. Даже поверх его нижнего белья. Я никогда не получала ничего, кроме поцелуев и иногда ощупывания груди. Теперь вот у меня в руке был пенис.

— Честно говоря, я слышала, что они становятся твердыми под некоторыми довольно надуманными предлогами, — сказала я.

— Мне восемнадцать, Иди, а не двенадцать. — Раз, другой он поцеловал меня в губы. — Я не закрываю глаза и не представляю себе кого-то другого. Это не то, что происходит. Я здесь, с тобой. Я хочу тебя, поняла?

Мое горло сжалось, глаза жгло.

— То, что ты принижаешь себя, — это не нормально, — сказал он с открытым, искренним и немного сердитым взглядом.

— Прекрасно. — Я шмыгнула носом, пытаясь взять себя в руки. Такой высокий уровень обслуживания. Удивительно, что он не вышвырнул меня из постели. Медленно, осторожно, я поддалась любопытству и обхватила его пальцами. — Он не крошечный. — Намек на улыбку изогнул его губы. — Он также не бесполезен.

Джон застонал, и его бедра прижались к моей хватке. Его рот снова накрыл мой, а затем моя рука твердо, но нежно переместилась обратно на его грудь.

— Позже, — пробормотал он.

Талантливые пальцы прошлись по поясу моих мальчишеских шорт, дразня чувствительную кожу. Взад и вперед, он нежно провел костяшками пальцев по переду моего нижнего белья, от пупка до промежности между ног. Низ моего живота напрягся, кровь побежала по венам.

Когда он, наконец, просунул руку в мое нижнее белье, я хотела, чтобы он прикоснулся ко мне там, нуждалась в этом. Даже самые нежные прикосновения заставляли меня дрожать. Мои голые ноги беспокойно задвигались на матрасе, каждый мускул во мне напрягался все сильнее и сильнее. Джон знал вещи, волшебные вещи. И хотя я могла бы сделать это сама, то, что он был со мной, делало это намного лучше.

Нет времени стесняться или нервничать. Ощущение пронеслось сквозь меня, волнующее и полное. Искры, звездная пыль и лучший выброс эндорфинов. Все мое тело сжалось, пальцы впились в его спину, рот прерывисто хватал воздух. Мне потребовалось некоторое время, чтобы спуститься вниз.

Палец Джона вопросительно зацепился за пояс моих трусов спереди.

— Мы могли бы остановиться на этом, — задыхаясь, сказал он.

— Даже не смей.

— Слава Богу.

Через мгновение мое нижнее белье улетело в угол комнаты. Вместе мы подняли и сняли мое платье через голову. Его горячий рот покрывал мою грудь поцелуями, пальцы сражались с задней частью моего лифчика. Тем временем я попыталась стянуть с него джинсы. Мы были чрезмерной катастрофой, месивом из ртов и конечностей. Боже, как это было приятно.

Я передала ему один из презервативов с тумбочки. Решительно, хотя и тихо сходя с ума. Он избавился от нижнего белья и надел защиту. Лицо посерьезнело, когда он забрался на меня сверху, накрыв мое тело своей горячей длиной.

— Ты точно уверена? — спросил он.

— Джон! Пожалуйста, не мог бы ты просто...

Его рот накрыл мой, рука скользнула по моему боку, прежде чем оказаться между нами. Он медленно двинулся вперед. Странно, быть настолько физически близко к кому-то. Снова и снова он прерывал поцелуй, чтобы проверить меня, всегда возвращаясь к моим губам. Я закрыла глаза и крепко вцепилась в него, пытаясь расслабиться.

Это было больно. Как бы естественно это ни было, мои мышцы все равно напряглись, сопротивляясь вторжению. От нервов или от легкой боли, я не знаю. Затем он проник внутрь, зарываясь глубоко, его тело раскачивалось напротив моего. Одна его сильная рука держала меня за обхватившее его бедро, удерживая мою ногу поднятой. Теплое дыхание согревало мне лицо, шею. Я погладила его спину, скользкую от пота, пытаясь запомнить, как он был близко ко мне. Я держалась за него и ждала.

Через некоторое время его движения стали неровными, быстрыми. Тело напряглось, он застонал, крепко прижав меня к себе. Тяжело дыша, он упал на меня сверху, перенося часть своего веса только на руки.

Я сделала это. У меня был секс. Как удивительно странно.

— Ты в порядке? — спросил он тихим голосом.

— Да.

Он осторожно отодвинулся, падая на матрас рядом со мной. Затем посмотрел на себя сверху вниз.

— Черт.

— Что?

Он поморщился.

— Кровь.

Дерьмо.

Между моими бедрами был беспорядок.

— О, эм, прошу прощения.

Я встала с кровати и собрала свой лифчик, платье и трусы. Открыв дверь спальни и прислушавшись к любым признакам жизни в остальной части дома, я побила рекорд скорости, помчавшись в ванную через холл.

Девушка в зеркале не выглядела иначе. Растрепанные волосы, розовые щеки и припухшие губы, на этом все. Я привела себя в порядок и оделась. Затем поискала полотенце, чтобы намочить и отнести Джону.

— Забыла, что тебе не нравится вид крови, — сказала я, проскользнув обратно в комнату. — Ты в порядке?

— Вернусь через минуту. — Подобрав с пола джинсы, он направился в ванную. Очевидно, он не собирался отвечать на мой вопрос.

Не зная, чем себя занять, я села за его стол и начала надевать ботинки. Сидеть на кровати казалось неправильным. Мы сделали то, что намеревались сделать, и Джон не показался мне человеком, которого можно обнимать. Время вернуться к тому, чтобы быть просто друзьями.

В туалете спустили воду, и он появился снова, стягивая волосы резинкой. И не смотрел на меня. Думаю, мы вошли в ту часть вечера, когда избегали зрительного контакта.

Неловко. Так не пойдет.

— Джон, посмотри на меня.

Он сделал, как было сказано.

— Да. Все в порядке?

Я кивнула и улыбнулась.

Его улыбка медленно вернулась.

— Ты уверена?

— Да.

— Хорошо. Ладно. — Он вздохнул, немного расслабляясь. — Хочешь, чтобы я подвез тебя обратно к твоему дому?

— К Ханг было бы здорово. Спасибо.

Кивок.

Я схватила свой сотовый и набрала сообщение.

Я: Вернусь через 15 минут.

Ханг: ???!!!

Я: Ты все еще на вечеринке?

Ханг: Нет, приходи ко мне домой.

— У нас все в порядке, верно? — спросила я, ничуть не нервничая. — Все еще друзья?

Он удивленно поднял глаза.

— Конечно.

— Хорошо. Это хорошо.

Снова надев футболку и ботинки, он встал, уперев руки в бедра.

— Ничего не изменилось.

— Верно, — сказала я. — Спасибо за это. За то, что мы сделали.

— Конечно. — Еще одна улыбка. — Готова идти?

— Абсолютно.

Глава 27

В выходные я стирала белье, уже будучи не девственницей. Я также убралась на кухне, попыталась заняться учебой, а затем хотела начать читать новую научно-фантастическую серию книг для подростков. Учеба без Джона шла не так хорошо, но писать ему СМС с просьбой приехать так скоро после событий прошлой ночи было немного странно. В конце концов я сдалась и прилегла вздремнуть.

Тем не менее все эти чудесные подвиги были совершены без девственной плевы.

Примечательно, что, казалось, ничего особенного не изменилось. Я все еще преуспевала в стирке и терпела неудачу как в учебе, так и в чтении. Когда мы вместе пошли на обед в местную такерию в воскресенье, мама даже не заметила, что ее дочь стала женщиной. Но Ханг догадалась, что произошло. Она только взглянула на мои растрепанные волосы и макияж и завизжала от радости.

На следующее утро я не проснулась, чувствуя себя особенно мудрой или более зрелой. Там, внизу, было немного больно, но на этом все.

Честно говоря, пока существовали согласие и защита, самой большой опасностью, связанной с тем, чтобы сделать это в первый раз, казалось, было воспоминание, которое вы создадите и будете носить с собой до конца своих дней. Чтобы иметь возможность жить со своим решением и всей реальностью в сравнении с ожиданиями и так далее. Но как только вы начали, означало ли это автоматически, что вы должны продолжать и просто автоматически делать это со следующим человеком, который вам понравился? Хотя на самом деле это не имело смысла. Думаю, это зависело от того, что вы чувствовали по отношению к следующему человеку. А также риск того, что все может стать эмоциональным. Если бы человек, с которым у вас был секс, игнорировал вас после этого или говорил о вас гадости, это было бы отстойно. Я не знаю. Все люди разные. И что я почувствую, когда снова увижу Джона, я понятия не имела.

Однако узнала об этом первым делом в понедельник утром на уроке английского.

Рваные джинсы, выцветшая футболка и мать всех зевак. Он ткнул меня пальцем в подбородок. Я одарила его улыбкой.

Потрясающе. Совсем не неловко. Мы без проблем переживем всю эту историю с сексом.

— Привет, как у тебя дела? — спросила я, поворачиваясь на стуле.

— Хорошо. У тебя?

— Хорошо.

Он вытащил свою книгу и ручку.

— Хочешь позаниматься сегодня вечером?

— Напишу тебе позже. — Я снова повернулась лицом к классу.

Это было здорово.

Как глупо с моей стороны было беспокоиться о том, что секс все изменит!

Да ведь запах его пота, ощущение кожи, вкус рта, тепло дыхания, звуки, которые он издавал, тяжесть тела, сила рук и глаза, о, Боже, его прекрасные глаза, никогда даже не приходили мне в голову.

Мы все еще были просто друзьями. Превосходно. Все было в полном порядке.

Глава 28

В то время, как между Джоном и мной все оставалось, по-видимому, прохладно, школьная молва гудела. Сплетни, видимо, распространялись все выходные. Мы вместе ушли с вечеринки. О-о-оу!

Между Джоном и Дунканом произошла какая-то потасовка из-за меня. Боже мой!!

Но, в конце концов, возможность того, что Джон Коул может быть заинтересован в ком-то вроде меня, была просто фантастической. ХА-ХА-ХА!!!

Никто не мог заставить себя поверить в такую нелепую вещь.

Дункан пытался загнать меня в угол после урока испанского. Я сделала неопределенные жесты в сторону своих часов, рассыпалась в извинениях и совершила одно из своих лучших исчезновений. Теперь, когда у меня был секс с Джоном, и когда я точно знала, что это значит и каково это... Мысль о том, чтобы сделать что-то отдаленно похожее с Дунканом (или кем-то еще, если уж на то пошло), немного пугала меня. Секс был таким интимным, таким личным. На данный момент я повесила табличку «закрыто» над своими женскими частями тела. Даже мысль о свидании не привлекала меня.

— Как насчет танцев на шесте? — спросила Ханг в кафетерии за обедом. — Есть ли опыт работы в индустрии развлечений для взрослых или в сфере экзотических танцев?

— Нет. Извини.

— Черт. К сожалению, это исключает значительную часть рынка труда. — Она пролистала страницы местной газеты по трудоустройству на своем мобильном телефоне. — Услуги по уходу за кошками?

— Может быть.

Ханг постучала пальцем по ее губам.

— У меня вроде как сильная аллергия. Но ведь в наши дни есть хорошие лекарства от аллергии, верно?

Я просто смотрела на нее.

— Нет. Хорошо. — Она сделала глоток содовой. — Я буду продолжать поиски.

— Хорошая идея.

— Какая хорошая идея? — спросил Андерс, втиснув свое потное тело на сиденье между мной и Ханг.

— Ты, иди прими душ, — сказала Ханг. — Фу. От тебя воняет.

— Я пахну мужественно.

— Нет. От тебя пахнет, как от немытых ног.

Андерс вскинул руки в воздух.

— Почему ты так груба со мной? Что я тебе такого сделал?

— Иди. В. Душ. Я закончила разговором. — Поправив очки повыше на переносице, Ханг вернулась к изучению объявлений о вакансиях. — Иди, у тебя есть какие-нибудь секретные деловые данные, которыми ты не сочла нужным поделиться со мной?

— Эм. Нет. — Я вгрызлась в яблоко, с хрустом откусывая. — На самом деле, я вполне уверена, что провалюсь по математике.

— Мы можем поработать над этим еще сегодня вечером, — сказал знакомый голос. Джон сел напротив меня, его голубые глаза были непроницаемы.

Я просто застыла. Не знаю почему.

По правде говоря, я легко отделалась, когда он сидел позади меня на английском. Притвориться было не так уж трудно. Однако, когда он был прямо здесь и смотрел на меня, все сложное и трудное пронеслось в моей голове. Ураган из «проклятье, что, черт возьми, я сделала со своим лучшим другом».

Время. Это то, что мне было нужно.

Время и место, чтобы вернуть его обратно в рамки «просто друзья».

Не нужно паниковать, все будет хорошо.

У меня был план. В конце концов, не то, чтобы у меня было так много друзей, чтобы я могла позволить себе потерять одного из-за похоти. Особенно того, кто так важен для меня, как Джон. И все же все, о чем я могла думать, когда увидела его, это о том, как мой язык был у него во рту, а его пенис у меня во влагалище. И несмотря на то, что сама сексуальная часть была вроде как отстой, может быть, после того, как моя девственная плева исчезла, в следующий раз будет лучше. Черт, может быть, следующий раз будет потрясающий. С кем-то, кто не будет Джоном Коулом, конечно.

Да, мы с ним снова стали просто друзьями. Просто. Друзья.

— Ну так что? — спросил он.

— Ах, может быть?

— Давай поговорим позже.

Я сохраняла невозмутимое выражение лица, пока взгляд Ханг с интересом метался между Джоном и мной и обратно. К счастью для меня, Джон этого не заметил. Кроме того, Ханг очень хорошо справилась, благослови Господь эту девушку.

— Мы играем? — спросил Андерс. — Или ты снова идешь в библиотеку, как неудачник?

— Играем.

— Отлично. — Вытерев пот со лба, Андерс провел влажным пальцем по щеке Ханг. — Увидимся позже, детка.

— О, Боже, мерзость! — воскликнула она, отстранившись за пределы его досягаемости. — Отойди от меня.

— Я знаю, что ты хочешь меня, — сказал он, поднимаясь на ноги.

Сморщив нос, Ханг с отвращением уставилась на него.

— Как ты догадался? Переспать с диким бредящим сумасшедшим — это моя мечта.

Между бровями Джона появилась складка.

— Оставь ее в покое, мужик. Увидимся позже, Иди.

А лауреатом премии за лучшую фальшивую улыбку года стала (вставьте сюда барабанную дробь)... я.

— Пока.

— Боже, теперь мне придется обеззараживать себя отбеливателем или чем-то еще. — Ханг вытерла щеку салфеткой.

— Что это было? — спросила София, подходя к нашему столику. Кэрри стояла рядом с ней, держа ее за руку. — У тебя что-то происходит с баскетбольным мальчиком?

— Хороший вопрос, — сказала я, несмотря на мою собственную потребность в уединении. — Похоже, ты ему нравишься.

— Нет, нет. Ни в коем случае, — сказала Ханг. — Меня ни в малейшей степени не интересует этот слишком высокий идиот.

Когда София повернулась ко мне за ответами, я слегка покачала головой. Совершенно определенно, я не собираюсь туда в ближайшее время.

— Ты уверена, что ничего не происходит? — настаивала она, садясь. — Ты действительно-действительно уверена?

— Видела, как они разговаривали за пределами класса по истории, — сказала Кэрри. — Выглядело уютно.

С большим энтузиазмом Ханг хлопнула ладонью по столу.

— Вот и все. Вы обе мертвы для меня, и я даже не собираюсь оплакивать вас.

— Ооо, — фыркнула София. — Сучьей стае это не понравится. Сначала Иди и Джон, теперь Ханг и Андерс. Вы бы видели их лица, когда ребята только что были здесь.

Девушки, о которых шла речь, сидели на противоположной стороне кафетерия и смеялись слишком громко, тряся волосами достаточно сильно, чтобы нанести непоправимый вред шее. Мне было все равно, на кого смотрели «крутые девчонки» и что они думали, но воспитание с ранних лет нашептывало мне, что это важно.

Ханг склонила голову набок, ее взгляд не произвел впечатления.

— Серьезно?

— Я не с Джоном, — сказала я, доедая яблоко. — Мы просто друзья.

— Вы двое слишком много протестуете. — Кэрри и София переглянулись.

— Неужели вам двоим нечем заняться, кроме как слушать идиотские сплетни? — спросила Ханг. — Например, жить своей жизнью, пойти пообжиматься или что-то в этом роде?

— На самом деле. — София прислонилась к столу, подперев подбородок рукой. — Я пришла с хорошими новостями.

Хмурое выражение осталось на лице Ханг.

— Какими?

— Мой бывший менеджер управляет магазином товаров для дома в торговом центре, и так уж случилось, что ей нужна пара человек по субботам. — София усмехнулась. — Я просто могла бы рассказать ей о двух моих зрелых, честных и трудолюбивых друзьях, которые ищут работу.

Ханг захлопала в ладоши.

— Ты снова жива для меня! О, Боже, это здорово, Софи.

— Правда? — спросила я, волнение нарастало во мне.

София кивнула.

— Она хочет, чтобы вы обе заглянули как-нибудь на этой неделе после школы.

— Это здорово. — Я улыбнулась. — Спасибо.

Мы с Ханг лучезарно улыбнулись друг другу. Вот и все: деньги, слава и богатство будут нашими. Я могла это почувствовать.

Глава 29

Джон: Не спишь?

Джон: Иди?

Глава 30

— Если бы нужно было составить список всего, что тебе понадобится, чтобы пережить апокалипсис, как высоко ты бы оценила кольца для салфеток? — спросила Ханг.

Я изобразила задумчивое выражение лица.

— Хм. Еда, вода, кольца для салфеток.

— Ты ставишь его выше самой салфетки?

— Какая польза от салфетки без ее декоративного кольца? — спросила я.

— И то правда.

Я осторожно прикрепила ценник, который она мне вручила, к яркому образцу вышеупомянутого товара.

— А как насчет тебя?

— Почти то же самое, — ответила Ханг.

Мы были трудоустроены. Или, по крайней мере, не без работы. В «Коробке и Банке» был богатый выбор всего, что вам может понадобиться для удовлетворения ваших домашних потребностей. Половина всего этого поражала воображение. Я имею в виду, кому, черт возьми, понадобилось изобретать три разных сорта экстракторов для маринования рассола? Соленые огурцы были великолепны на сэндвиче или бургере. Абсолютно потрясающи. Но действительно ли извлечение этих чертовых штуковин из банки требует такого сложного набора инструментов?

По-видимому, да.

— Слышала, прошлой ночью у Сабрины была еще одна вечеринка. — Ханг наблюдала за мной краем глаза. — Очевидно, там было супер-пупер, и все такое.

— Андерс звонил тебе?

— Отправил сообщение, — поправила она. — Хотел знать, почему нас там не было.

— Что ты ему сказала?

— Что у нас сегодня работа, и нам нужно немного поспать.

Я кивнула.

— Что является правдой.

— Да, это так.

— Знаешь, ты, кажется, действительно нравишься Андерсу. Ты уверена, что он тебе не нравится даже совсем чуть-чуть?

— Давай поговорим о Джоне.

Я заткнулась.

— Девочки! — Мириам пронеслась мимо нас во время одной из своих регулярных проверок. — Как дела?

С головы до ног женщина излучала класс в своем аккуратном белом льняном платье и темно-синем фартуке с вышитым на груди названием компании.

Между тем я была как гусеница, в прямом обтягивающем платье самого большого размера, который Мириам смогла найти. Обтянуло все — сиськи, живот, задницу, бедра. И белый цвет был мне так к лицу. Нет. Фартук, казалось, едва справлялся с задачей держать меня в форме. Любое внезапное неверное движение с моей стороны — и шов мог разойтись. Я жила в постоянном страхе, что все это развалится на части. Надеюсь, что ямочки на моих коленях отвлекут людей от моего слегка ошеломляющего показа изгибов.

— Вы уже закончили с ценниками? — спросила Мириам с ослепительной улыбкой. — Это здорово. Знаете, эта работа заняла бы у предыдущей группы сотрудников весь день, и они бы все равно все испортили.

Мы обе улыбнулись ей в ответ.

Ранее она призналась, что прошлые сотрудники, занимавшие наши должности, были пойманы за курением косяка на складе. Это отлично сработало для меня и Ханг. Из-за того, что они были такими удивительно дерьмовыми, ожидания Мириам были низкими. До тех пор, пока мы приходили каждую субботу, были внимательны и выполняли работу, она была бы счастлива.

Лучшая работа в мире.

— Я так рада, что София рассказала мне о вас двоих. — Уперев руки в бока, она оглядела нашу работу. — И все они правильно отсортированы. Как вы относитесь к подушкам?

Ханг повернулась ко мне.

— В восторге от них, — сказала я.

— Отлично. — Со всей грацией ведущей игрового шоу Мириам обратила наше внимание на целую стену полок в беспорядке. — Некоторые клиенты просматривали их вчера. Оставили все в полном беспорядке. Сделайте показ фурнитуры, который поразит меня, девочки.

— Сделаем, — ответила Ханг.

Я осмотрела завалы рюшей и бахромы, пуговиц и бантов. Несколько штук удалось запихнуть обратно на полки, но большинство все еще лежало на полу.

— Я думаю о радуге, что-то вроде заявления о гей-параде.

Ханг кивнула.

— Мне это нравится.

Мы приступили к работе.

— После секса с Джоном стало неловко, да? — спросила она, выбрав все синие и темно-синие изделия.

Мои губы сжались. Снова.

— Все в порядке, Иди. — Она криво улыбнулась мне. — Знаю, ты не любишь говорить о нем. Или вообще о чем-нибудь.

— Я дерьмовый друг.

— Не-а. Ты просто через многое прошла. Я понимаю. — Он подняла пуговицу. — Ты бы назвала это кобальтовым, королевским синим или сапфировым?

— Кобальт, я полагаю? Дело не в тебе, Ханг, — сказала я, пытаясь придумать, как объяснить, и в процессе разочаровываясь в себе. Я и мои многочисленные проблемы. — Моя последняя подруга по-крупному кинула меня.

— Это отстой.

— Да, — грустно согласилась я. — То, что она выложила все это на всеобщее обозрение, обнародовав мою личную жизнь, было не очень приятным чувством. Люди и так уже говорили обо мне всю эту странную чушь об ограблении. Один идиот из теории заговора был убежден, что я заодно с Крисом. Что я была его настоящей девушкой или что-то в этом роде. Все это было такой ерундой. Когда у них не было никакой реальной информации для отчета, они просто все выдумали.

Губы Ханг были сжаты, в ее взгляде была смесь гнева и печали.

— Такое внимание — это хреново. В этом нет ничего забавного, — сказала я, сжав пальцы в кулаки. — Это как будто на тебя направлен прожектор, и от него никуда не деться. Ты для них не личность; их не волнует, что ты думаешь или что чувствуешь. Единственное, что для них имеет значение — это получить от тебя то, что они хотят.

Нет. В моем голосе совсем не было горечи. Ни капельки.

Я пожала плечами.

— В любом случае, теперь все в значительной степени закончилось. Двигаемся дальше.

— И Джон тоже прошел через это.

— Да.

— Неудивительно, что вы двое сблизились. Я имею в виду в несексуальном смысле.

Я кивнула. Взбив подушку джинсового цвета, я положила ее на подходящую полку в стиле укромного уголка для нашей радужной схемы.

— Спать с ним, вероятно, было ошибкой, — признала я, потянувшись за следующей синей подушкой. — Он нужен мне как друг. Он единственный, кто понимает, каково было в ту ночь. И теперь…

— Секс может все усложнить.

— Да.

— Хорошо, — сказала она. — Очевидно, нам нужно изобрести машину времени. Вернуться в ту ночь, и пусть вместо этого ты переспишь с Дунканом.

И потеряю все те прекрасные воспоминания о прикосновении кожи Джона к моей. Какая ужасная мысль. Кроме того, Дункан ничего не сделал для меня. Не в сравнении с Джоном.

— Или нет? — осторожно спросила она.

— Честно говоря, я всегда была немного влюблена в Джона. Но теперь моя тазовая область все время хочет делать с ним плохие вещи. Я обречена. — Мои плечи поникли. Затем я вернула их в исходное положение. — Нет. Все вернется на круги своя. Просто это займет некоторое время. Если я смогу избегать его какое-то время, все будет хорошо.

— Так вот, почему ты недавно убежала обедать на улицу, — простонала она. — Я волновалась, что мы как-то оскорбили тебя или что-то в этом роде.

— Нет. Я пряталась, как трусиха, — призналась я. — Я иногда так делаю.

Она медленно кивнула.

— Хорошо. Что ж, ты странная девушка, мисс Миллен. И я говорю это с большой любовью.

— Что ж, спасибо. — Я просияла. — Думаю, что ты и сама довольно странная.

— Но вернемся к текущей проблеме. Конечно, ты могла бы продолжать избегать его. — Ее взгляд не наполнил меня уверенностью. — Но сработает ли это?

— Абсолютно точно это сработает. У него всегда так много дел, что держу пари, он даже не заметит, если я на какое-то время исчезну из виду. Я имею в виду, я должна мыслить позитивно. В конце концов, мы только один раз стукнулись бедрами. — Я подняла вверх палец. — Только один раз. Можно сказать, что это был несчастный случай.

— Э-э-эм. Нет, — сказала она. — Я на это не куплюсь. Ты только что потеряла мое доверие.

— Ладно. Но многие люди занимаются сексом, и это не более чем развлечение. Для них это ничего не значит, совершенно ничего, ноль, — сказала я. — Это просто горизонтальная кардиотренировка без одежды. Оргазм или два, и все, можно отправляться в путь.

— Для некоторых людей — да.

Я шумно выдохнула.

— Ну, это могла бы быть и я.

Ханг ничего не ответила. Очень долго ничего не отвечала.

— Ведь так?

— Может быть. — Она поморщилась. — Но, если бы это была ты, разве мы вели бы этот разговор?

Я резко закрыла рот. Отвернулась от моей новой лучшей подруги и глубоко задумалась. Или, по крайней мере, попыталась. Очевидно, что подтверждение, которое мне требовалось, нужно было искать в другом месте. И хотя было утешительно, что, по-видимому, Ханг не будет лгать мне в ближайшее время, все же...

— Отвали от меня со своей логикой, — надулась я.

Она подняла подушку.

— Небесный, арктический или васильковый?

— Бледно-светло-голубой? — мои брови вопросительно поднялись. — Не знаю. Давай просто закончим эту чертову уборку.

— Отлично. — Она осторожно положила подушку на полку. — Значит, я не должна рассказывать тебе о выездной вечеринке, которая, по словам Андерса, состоится сегодня вечером?

— Нет. Лучше этого не делать.

Она посмотрела на меня из-под ресниц.

— Не возражаешь, если я пойду? Я имею в виду, это просто... Ты же знаешь, каким бывает Андерс. Этот идиот будет писать мне эсэмэски каждую вторую минуту, если я не появлюсь. По какой-то причине он решил, что со мной весело общаться.

— Конечно, ты должна пойти. Прости, что я такая неудачница и бросаю тебя. Просто мне понадобится некоторое время, прежде чем я смогу подходить к Джону, не представляя его без штанов. Мне нужно держаться от него подальше, — сказала я с большой убежденностью. — По крайней мере, на некоторое время.

Глубоко вздохнув, она кивнула.

— Честно говоря, Иди, может, это и к лучшему.

Глава 31

После очередной попытки прочитать книгу из новой серии фэнтези, с пинтой мороженого с шоколадной крошкой и звездным небом над головой, я устроила собственную субботнюю вечеринку для одного. Это было прекрасно. Мама сказала, что собирается куда-то с друзьями с работы, но я не уверена. С ней что-то происходило. Что-то, что, я почти уверена, вызвало засосы. Во всяком случае, дом был в моем полном распоряжении.

Ах. Тишина, покой и безмятежность.

Я и забыла, как хорошо может быть находиться в своем собственном священном пространстве.

Я совсем не скучала по Джону. И совершенно не предполагала, что герой книги похож на него, потому что это было бы неправильно и прямо противоречило тому, чего я пыталась достичь. Хотя это в некотором роде помогло мне справиться с проблемами концентрации внимания.

— Привет.

Я завизжала, сердце бешено колотилось в моей груди. За моим открытым окном стояла тень знакомого размера и формы.

— Джон, — сказала я, дыша чуть быстрее. Честно говоря, думала, что уже привыкла к его внезапным появлениям. — Срань господня.

— Увидел, что в твоей спальне горит свет, и решил заглянуть.

— Конечно, ты это сделал. — Я отложила книгу и перебралась на дальнюю сторону кровати, пока он забирался ко мне и садился на подоконник. — Думала, ты будешь на выездной вечеринке.

— Могу сказать то же самое о тебе.

Чувство вины сильно ударило меня.

— Первый рабочий день, и я немного устала. Знаешь. Голова немного болела от всех этих дурацких ароматических свечей.

Склонив голову набок, он кивнул. Синие джинсы и белая рубашка, волосы собраны сзади в низкий хвост. Очертания его скул отбрасывали резкие тени на его лицо.

— Это большое, очень оживленное место, — сказала я, продолжив болтать. — Ну, знаешь, кольца для салфеток, подушки, фурнитура и все такое. Много необходимых предметов домашнего обихода.

— Ясно.

Я улыбнулась.

Он не улыбнулся в ответ.

— Не хочешь рассказать мне, почему ты избегала меня, Иди?

— Я не…

— Не надо!

Я остановилась. Тон его голоса не располагал к спорам. И все же.

— Джон, я понимаю, что ты расстроен. Но, если ты еще раз повысишь на меня голос, я выброшу тебя из гребаного окна. Понял?

На секунду его веки закрылись, в поисках контроля или чего-то еще.

— Извини. Но я был бы очень признателен, если бы ты не лгала мне, Иди.

— Хорошо. — Я сделала глубокий вдох.

— Что происходит?

Я прикусила губу и изучала свои руки на коленях.

— Просто для меня все стало немного странно. Я просто... пыталась справиться с этим, вот и все.

— Что стало странно?

— Ну, с тобой.

Его лицо было как каменным.

— Это из-за того, что мы потрахались, не так ли?

Я вздрогнула.

— Да.

— Черт возьми, Иди. Это просто секс. Это ничего не значило.

Глубоко внутри маленькая и, надеюсь, незначительная часть меня умерла. Какая-то глупая надежда, которой вообще не должно было быть.

— Я знаю. Я все порчу. Мне очень жаль.

— Мы говорили именно об этом, прежде чем сделать это. Почему ты вообще запуталась?

— Я не знаю, — воскликнула я. — Мне очень жаль, но мои чувства иногда делают свое дело. Они не всегда ждут разрешения.

Он вздохнул, насупился и выругался.

— Вот почему ты проигнорировала мое сообщение прошлой ночью. Я всегда рядом с тобой, когда ты нуждаешься во мне.

— Ты прав, это было чрезвычайно дерьмово с моей стороны. Мне очень жаль. — Мой желудок скрутило, на языке появился кислый привкус. — Хотя не похоже, чтобы у тебя были проблемы с поиском компании, если ты действительно этого хочешь.

Его глаза холодно сверкнули.

— Мне не нужно было кого-то трахать, мне нужен был друг. Ты.

Затем он повернулся, чтобы уйти, одним плавным движением спрыгнув с моего подоконника.

— Подожди. Подожди! — закричала я, бросившись поперек кровати и высунувшись из окна. — Джон, не уходи.

Его тень замешкалась.

— Мне не следовало этого говорить. — Подоконник врезался мне в живот. — Это было стервозно и излишне.

— Да, так оно и было.

— Ты прав — я задница, — сказала я достаточно громко, чтобы включить в разговор моих соседей, черт побери. — Но я никогда раньше не занималась сексом, и ты действительно важен для меня. Так что, может быть, ты можешь просто сделать мне небольшую поблажку, пожалуйста?

Он не повернулся лицом к тусклому свету из моей спальни, выражение его лица было загадочным.

— Это ты хотела этого, Иди. Все это была твоя блестящая идея. Я просто хотел, чтобы ты была в безопасности, чтобы с тобой обращались правильно.

— Я знаю.

— Ничего не должно было измениться. Таково было соглашение, помнишь?

— Да, — сказала я. — Но чувства не просто включаются и выключаются, Джон.

Ворчание. Парень делал это слишком часто.

— Послушай, ты прав. Мне следовало поговорить с тобой об этом, а не прятаться.

— Да, ты должна была это сделать. Ты тоже важна для меня.

— Спасибо.

— Но это все еще у тебя в голове. — Приятно знать, что он не был заинтересован в том, чтобы облегчить это для меня. Он скрестил руки на груди. — Так или иначе, тебе нужно с этим разобраться.

— Каким образом?

— Не знаю, — сказал он. — Просто... делай все, что тебе нужно, чтобы забыть о том, что мы занимались сексом, чтобы мы могли вернуться к нормальной жизни.

Я нахмурилась, поигрывая языком за щекой.

— Подожди. Ты предлагаешь гипноз, или чтобы я переспала с кем-то другим, чтобы забыть тебя? Я в замешательстве.

Самый болезненный вздох за все время. По правде говоря, мне было жаль парня.

— Мне нужно идти. Я обещал Андерсу и Ханг, что подброшу их домой.

Я ничего не ответила.

— У нас все в порядке?

— Да. У нас все в порядке. — Мои навыки вранья были просто зашкаливающими. ЦРУ, или Голливуд, или кто-то еще, вероятно, будут звонить мне на днях. — Нет проблем. Я обещаю больше не избегать тебя.

— Хорошо. Может быть, мы могли бы потусоваться завтра?

— Конечно. — Я приподняла руку в знак прощания. — Спокойной ночи.

Глава 32

Джон: Чем хочешь заняться?

Я: Мне нездоровится, извини. Поговорим позже.

Мой сотовый начал жужжать.

— Алло?

— Думал, мы с этим разобрались, — сказал он. — Ты избегаешь меня.

— Я не избегаю тебя.

— Нет, избегаешь, — сказал он резким от напряжения голосом.

— Нет, это не так. — Моя челюсть сжалась. — Я обещала, что не буду этого делать. Я просто плохо себя чувствую, Джон. Такое иногда случается.

— О, да? — он усмехнулся. — Ты была в порядке прошлой ночью.

— Ты прав. Прошлой ночью со мной все было в порядке. — Девушка в зеркале ванной посмотрела в ответ так же разъяренно, как и я. — Но сегодня утром из моей матки начала хлестать кровь, и теперь мои внутренности словно скрутило в узлы. Это действительно некрасиво.

Долгое молчание.

— Да. Судороги причиняют невыносимую боль, Джон. Так что, как ты уже мог догадаться, я не в очень хорошем настроении, — сказала я сквозь стиснутые зубы. — Кроме того, у меня болит грудь, и я вроде как хочу кого-нибудь убить.

— Эм, хорошо.

— Отлично, рада, что мы смогли это обсудить. Пока, — закончила я, нажав на кнопку завершения вызова.

Дай мне сил.

Я могла бы ударить кого-нибудь, предпочтительно его. Вместо этого я приняла две таблетки «Адвила», вернулась в постель и жалела себя. Именно в таком порядке. Было бы неплохо пообщаться с Джоном и прояснить все затянувшиеся странности. Но прямо сейчас важнее было свернуться калачиком в позе эмбриона.

Пару часов спустя вошла мама с любопытным выражением лица и большим белым бумажным пакетом для покупок в руке.

— Я обеспокоена. Есть ли шанс, что у тебя есть жуткий, но практичный, богатый тайный поклонник или преследователь, о котором ты хочешь мне рассказать?

— Что? — я села, отложив книгу в сторону.

— Я только что нашла это на пороге, — сказала она, передавая пакет. — Тампоны, обезболивающее и коробку шоколадных кексов. Неоригинально, но вполне уместно.

Я расхохоталась.

Она склонила голову набок.

— Пожалуйста, объясни.

— Я напугала парня своей менструальной яростью, — ответила я, просматривая содержимое пакета. — Хотя, если честно, он отчасти заслужил это.

— Хм. — Ее брови оставались нахмуренными, а взгляд озадаченным. — Он часто будет оставлять вещи на пороге? Должна ли я установить камеру с датчиком движения, чтобы взглянуть на него?

— Он просто друг, мам.

— Да, точно. — Она бросила на меня выразительный взгляд. — Эти кексы из пижонской пекарни. Недешево, малышка.

— Пальчики оближешь. — Я открыла коробку, истекая слюной. — И все они для меня.

— Я учила тебя делиться, — точно помню, что учила. — Она улыбнулась. — Итак, как его зовут?

— Просто друг.

— Необычное имя.

— Согласна, — я передала ей кекс. — Держи.

— О, я не должна, — сказала она, протягивая руку. — Может быть, просто попробовать. Ты не собираешься рассказать мне о нем, да?

— Тут не о чем говорить. Мы просто др…

— Друзья. Да, я помню. — Она откусила, выражение блаженства появилось на ее лице. — Что ж, я люблю его, кем бы он ни был. Он уже получил мое одобрение. Они божественны.

Откусив кусочек от кекса, я улыбнулась. Затем, как только мама ушла, я взяла свой мобильный и набрала его номер.

— Привет, — сказала я.

— Привет. Ты получила посылку?

— Да. Спасибо.

— Нет проблем. — Он вздохнул. — Извини за то, что было ранее.

— У тебя было право сомневаться. — Я тоже вздохнула. — Мы всегда извиняемся друг перед другом. Что это значит?

Он рассмеялся.

— Не знаю.

— Мой психотерапевт, вероятно, сказал бы, что мы интересные типы личности, решающие проблемы в рамках наших отношений.

— Господи, — пробормотал он.

— Ага. — Я откусила еще кусочек, с наслаждением пережевывая. — Эти кексы просто восхитительны.

— Хорошо. Я позвонил Руби, и она подсказала мне, что тебе нужно.

— Официантка из придорожного бистро?

— Да.

— Она знает свое дело, — сказала я, слизывая шоколадную глазурь с пальцев. — И не волнуйся, я справилась со своим недомоганием. Шоколад обладает всевозможными волшебными целебными свойствами.

— Здорово.

С минуту никто из нас ничего не говорил. Да, это было очень комфортное долгое, затянувшееся молчание. Совсем не неловко.

— Что ж, я лучше пойду, — сказала я в конце концов. — Мама хотела…

— Верно. Да. Увидимся в школе, Иди.

И он завершил вызов.

Глава 33

Неизвестный: SOS!!

Я: Кто это?

Неизвестный: Я, глупенькая.

Я: ?

Неизвестный: Андерс!!!!!!!!!!!!!

Я: Чего ты хочешь, и откуда у тебя мой номер?

Андерс: Джей Си дал его мне. Его машина заглохла. Приезжай за нами, нас нужно подбросить до школы.

Я: Скоро буду.

Андерс: Для него ты что-то делаешь. А КАК ЖЕ Я?

При дневном свете двухэтажный дом выглядел еще более нуждающимся в ремонте, несмотря на совершенство сада. Облупившаяся краска и вьющиеся лианы скрывали потенциальную славу этого места. Наверное, его дядя был слишком занят бизнесом, чтобы много работать по дому. Это неплохой район. Большинство других домов находились в хорошем состоянии, даже безукоризненно чистые. Только дом Джона, казалось, нуждался в капельке любви.

Он склонился над двигателем. Но к тому времени, как я вышла из своей машины, он успел швырнуть гаечный ключ на землю, прежде чем действительно выпустить свое разочарование, пнув одну из шин «зверя».

— Гребаный мудак.

Ого.

— Джонни. — Из дома вышел мужчина, закутанный в роскошную зеленую шелковую мантию. Его длинные волосы были перекинуты через одно плечо, лицо аккуратно выбрито. — Эй, да ладно тебе. Успокойся.

Уперев руки в бока, Джон впился взглядом в машину.

— Он взял крышку распределителя.

Мужчина, лет тридцати с небольшим, положил руку Джону на плечо и слегка сжал его. Что бы ни сказал этот человек дальше, я стояла слишком далеко, чтобы расслышать. Он указал на старый серебристый седан, припаркованный рядом, и Джон покачал головой, сжав губы так сильно от ярости, что они побелели.

Тем временем Андерс сидел на лужайке и просто наблюдал.

— Эй, посмотри-ка. Иди здесь, какое счастливое совпадение!

Джон повернулся ко мне, нахмурившись.

— Доброе утро, — сказала я, подняв солнцезащитные очки на макушку.

Тяжелый хмурый взгляд был перенаправлен на Андерса, который просто пожал плечами.

— Что? Она ходит в нашу школу, и нас нужно было подвезти. Проблема решена — пожалуйста.

От Джона ничего. Полагаю, не он дал мой номер Андерсу, и не он попросил его написать мне.

— Здравствуй, — сказал мужчина, подойдя ко мне с протянутой для пожатия рукой. — Я Леви. Дядя Джона.

— Иди, — ответила я. — Приятно познакомиться с Вами.

Леви сиял от удовольствия, вокруг его знакомых голубых глаз появились счастливые морщинки.

— Хватай свою сумку, Джон. Ты же не хочешь заставлять леди ждать.

Все еще выглядя очень несчастным, Джон захлопнул водительскую дверь своего «зверя» и направился в дом.

Дядя Леви одарил меня настороженной улыбкой.

— У него было не очень хорошее утро.

— Да. Похоже на то.

Как только Джон появился снова, теперь уже с рюкзаком за спиной, мы двинулись в путь. Он сидел, ссутулившись, на переднем пассажирском сиденье, уставившись в окно и стиснув зубы, в то время как Андерс ныл о том, что всю дорогу до местного кафе пришлось ехать на заднем сиденье. Каким бы злым ни был Джон, мне нужна была доза.

— Хотите чего-нибудь? — спросила я своих пассажиров.

Андерс покачал головой.

— Кофе. — Джон выудил из кармана десятидолларовую купюру. — Я оплачу и твой тоже.

— В этом нет необходимости.

Тон его голоса ничуть не смягчился.

— Назовем это платой за бензин.

— Все в порядке.

Через несколько минут Джон пил свой американо, а я — двойной латте. Надеюсь, кофеин взбодрит его. Видит Бог, я находила утро более терпимым с чашечкой кофе в руке. Остаток пути до школы прошел в молчании; даже Андерс на этот раз держал рот на замке.

— Спасибо, — пробормотал Джон по прибытии, вывалился из машины и быстро ушел.

Медленно выдохнув, Андерс наклонился к спинке моего сиденья и дернул меня за высокий конский хвост. Я потянулась назад и шлепнула его по руке.

— Спасибо, что приехала, — тихо сказал Андерс. — Прошлой ночью я переночевал у Джей Си. Мы играли в компьютерные игры до тех пор, пока нам не пора было ложиться спать. Это было здорово. Но сегодня действительно было отстойное утро.

— Почему? Что произошло?

Но он уже открыл дверь и выбрался наружу. Исчез, как и Джон. Я отхлебнула еще горячий кофе и собрала свои вещи. Все это было так странно. Несмотря на то, что я отвезла его в школу, он не показался на английском. В тот день я вообще больше не видела его в школе.

Глава 34

Незадолго до полуночи в мое окно постучали, оставив на стекле пятно крови. На этот раз из-за дождя оно было закрыто.

— Джон? — я резко выпрямилась, забыв о своей книге. Недавняя буря заставила оконное дерево немного вздуться, и мне с трудом удалось открыть окно. — Срань господня!

— Привет. — Он покачивался в тусклом свете, на его лице темнела кровь. — Привет, Иди. Я, э-э...

— Залезай.

Я схватила его за руку и помогла залезть. На самом деле, «помогла тащить его жалкую задницу внутрь на мою кровать» было бы лучшим описанием. Его одежда промокла насквозь.

— Ложись, — приказала я, более чем немного напуганная. Разбитая губа, разбитый нос, синяк под глазом. Абсолютная бойня. Я задрала его рубашку, осмотрев его на предмет пугающих черных отметин. Все, что могло указывать на внутреннее кровотечение или что-то в этом роде.

Где медицинская степень, когда она мне так нужна?

— Я в порядке, — сказал он. — Я просто, я... я ввязался в драку.

— Молчи. — Мой голос дрогнул от мини-сердечного приступа. Господи, он напугал меня. Я направилась к двери. — Нам нужны медицинские запасы. Оставайся здесь. Не двигайся.

В ванной мама держала аптечку первой помощи с самым необходимым. Я схватила ее и пару мокрых салфеток для лица. Слава богу, мама была на работе. Для нее и Джона встреча в таких условиях была бы не очень удачной.

— Я не пьян, — сказал он, когда я забралась обратно на кровать и начала вытирать его лицо. — Выпил всего несколько шотов.

— Да? Жаль. Держу пари, тебе сейчас очень больно.

Ворчание.

Как только я смыла большую часть крови, все стало казаться не таким уж плохим. Он может быть в ужасном состоянии, но будет жить. А вот его конверсы — нет. Я бросила его мокрую футболку, носки и джинсы в стиральную машину с большим количеством моющего средства. Мои навыки стирки были минимальными. По всей вероятности, пятна крови останутся на прежних местах. С грязью однако, вероятно, можно было бы справиться. Это дало мне пищу для размышлений, помимо того факта, что Джон лежал почти голый на моей кровати.

— Не хотел идти домой, — сказал он, закрыв глаза. — Извини.

— Все в порядке.

Антисептический крем был нанесен буквально на все, пакет со льдом — на глаз, а пластырь — на порез на щеке. Его разбитая губа перестала кровоточить, так что я просто оставила ее в покое. Затем перешла к его окровавленным рукам.

— Из-за чего ты подрался? — спросила я, заботливо ухаживая за его разбитыми костяшками пальцев. — С кем ты подрался?

Он застонал.

— Неважно. Это не имеет значения.

— Хорошо. О чем ты хочешь поговорить?

— Не хочу говорить, — сказал он, задрожав. — Холодно.

Поскольку он лежал поверх моего постельного белья, я достала из шкафа свое старое запасное одеяло и укрыла его до шеи.

— Лучше?

Он кивнул.

— Диллон, мы поссорились. Это он испортил мою машину. Пошел поговорить с ним.

— Твой брат? Черт. И, я так понимаю, визит прошел не очень хорошо?

— Да. Угадала. — Он зевнул, застонав от боли. — Бизнес — в жопе. Он хочет, чтобы я снова начал продавать.

— Что? — прошипела я.

— Все в порядке. Я сказал ему «нет». Вот как мы дошли до драки.

Святой ад, что за ублюдок.

Довольно скоро дыхание Джона выровнялось, и его тело расслабилось. Я сидела и смотрела на него, не зная, что делать. Боже, опухоль на его лице выглядела ужасно. Из-за моих недавних приключений с бессонницей я знала, что в последнее время мама возвращалась домой позже. Странное поведение с ее стороны, хотя у меня и так было достаточно забот, о которых стоило беспокоиться прямо сейчас. Кроме того, я знала, что она не проверяла меня, когда возвращалась домой. Нет, если моя дверь закрыта. Мы обе знали, что мне удавалось нормально выспаться достаточно редко, чтобы рисковать лишним шумом. Парень в моей постели был в безопасности от материнской драмы.

Я подождала, пока его одежда будет выстирана в стиральной машине, а затем переложила ее в сушилку. На тот момент я сделала все, что могла. Ни за что не усну после всех этих волнений. И с моим гудящим мозгом сосредоточиться на книге было бы столь же маловероятно. Поэтому я легла рядом с ним, наблюдая, как поднималась и опускалась его грудь.

Следующее, что я помнила, это то, что утренний свет ослепил мои глаза.

— Иди? Эй, просыпайся.

— Хм-м-м? — прищурившись, я медленно проснулась.

Нежные пальцы убрали волосы с моего лица, сонные голубые глаза смотрели вниз на меня.

— Привет.

— Доброе утро, — сказала я, не совсем веря. Но это действительно было так. Я спала. Часы напролет, не просыпаясь в панике от причудливых кошмаров или дурных снов.

Вау.

Уже целую вечность не чувствовала такого покоя.

— Мне нужна моя одежда, — сказал он.

— Эм. Ладно. Но нам лучше вести себя тихо, чтобы не разбудить маму. — Я сглотнула. — Ты не очень хорошо выглядишь.

— Да. Вероятно, это так. — Он наполовину попытался улыбнуться.

Я скатилась с кровати, нуждаясь в некотором расстоянии между мной и доказательством того, насколько утренний свет обожал кожу Джона. Прошлой ночью я раздела его. И привела его в нынешнее почти обнаженное состояние. Но прошлой ночью я была слишком расстроена тем, как ему было больно, чтобы оценить пейзаж. Почувствовать горячий трепет вожделения, бегущий по моим венам.

В доме было тихо. Я прокралась по дому на цыпочках, схватив его одежду, прежде чем броситься обратно в свою комнату. Почти голый парень листал мою текущую книгу.

— Будь осторожен, — предупредила я, заменив свою книгу на его одежду. — Мне не нравится, когда страницы сминаются.

— Извини. — Он улыбнулся, его это позабавило.

Придурок.

— Где ты припарковал свою машину?

— Я пришел сюда пешком.

— Ты что? — воскликнула я, затем прикрыла рукой свой слишком громкий рот. — Сколько времени это заняло?

— Что?

Я убрала руку и повторила вопрос.

Он просто пожал плечами, натянул джинсы и застегнул молнию и пуговицу.

Милый младенец Иисус.

Снова и снова, как какая-нибудь GIF-картинка из легкого порно, мой разум прокручивал эти десять секунд. Я ничего не могла с собой поделать. Или не хотела этого делать. Честно говоря, трудно было точно сказать, что именно. Забудьте о блинчиках с беконом, политых кленовым сиропом — от него у меня потекли слюнки.

Просто позор. Должен был быть особый уровень ада для людей, которые жаждали своего избитого лучшего друга. Хотя, как я могла не влюбиться в него? Вот в чем был вопрос. Для всех участников будет лучше, если он поторопится и наденет футболку. Избавит меня от моих страданий.

Склонив голову набок, он спросил:

— Что это за взгляд? О чем ты вообще думаешь?

— О канадском беконе.

Он моргнул.

— Я угощу тебя завтраком, — сказал он.

— Блинчики в «Ужасной Энни»?

— Все, что ты захочешь.

— Хорошо, дай мне от пяти до тридцати минут, чтобы быстро собраться.

Я занялась тем, что стала рыться в своем шкафу. Чистые, нейтральные, счастливые мысли. Не зацикливаясь на брюках Джона, на том, что в них было, или еще на чем-то. Не задаваясь вопросом, не использовал ли он, помимо выпивки и драк, одну из своих знакомых женщин, желающих развлечься в голом виде, чтобы отвлечься от дерьма, связанного с братом.

На самом деле, я не хотела этого знать.

Определенно, этот день — день рваных черных джинсов. Сандалии «Док», майка в черно-белую полоску, нижнее белье, и все — образ готов. Выбрав одежду, я обернулась и обнаружила, что он разглядывал мои книжные полки.

— Я ничего не трогаю, — сказал он, подняв свои разбитые руки. — Честно.

— Ты можешь потрогать. Просто будь нежен.

Еще одна из этих таинственных улыбок. Просто потому, что он не мог понять мою истинную любовь к книгам.

Я поспешила в ванную, распылила на волосы сухой шампунь и собрала их в пучок. И, учитывая нехватку времени, решила нанести легкий макияж.

— Тебе лучше вылезти в окно, встретимся через квартал, — сказала я, запихнув последние необходимые вещи в сумку. — Будь осторожен. Не навреди себе еще больше.

— Со мной все будет в порядке. — Он переполз через мою кровать, осторожно, чтобы его все еще грязные конверсы не запачкали одеяло. Сев на подоконник, он остановился и обернулся. — Спасибо, что впустила меня вчера вечером. За то, что заботилась обо мне.

— Конечно. — Комплименты всегда выводили меня из равновесия. Я не могла встретиться с ним взглядом, поэтому изучала свои ноги. Да, все еще десять пальцев на ногах, ногти аккуратно выкрашены в черный цвет. — Ты бы тоже сделал это для меня.

Из-за разбитой губы его улыбка была ограниченной.

— Увидимся дальше по улице.

Тепло, сохранившееся в моем сердце после его ухода, выходило далеко за рамки дружбы. Это было опасно.

Глава 35

Неделя протекала гладко до самого обеда среды. Если когда-либо и был создан день, полный недоброжелательности, то это была бы среда. Как будто он просто стоял там посреди недели, дразня меня двумя днями учебы, которые еще не прошли, прежде чем мы доберемся до выходных.

Сволочь.

Несмотря на то, что я не могла избегать моего невероятно сексуально привлекательного друга Джона с тех пор, как они с Андерсом начали каждый день садиться с нами за ланчем, все было в порядке. Я была в состоянии сдерживать свои чувства. Кто знает, может быть, отрицание и подавление полезны для души.

Прозвенел звонок на урок, коридоры наполнились людьми. Болтовня, смех, всевозможные громкие звуки. К счастью, ничто из этого не вызвало приступа паники. В последнее время мои панические атаки случались не так часто. Не знаю, было ли это связано с терапией или с чем-то еще, но мне это очень понравилось.

Я стояла у своего шкафчика и меняла книги, когда кто-то дотронулся до моей задницы. Не мимолетное, возможно, случайное явление. Нет. Это был настоящий захват моей плоти и хорошее, болезненно сильное сжатие. За этим последовал мужской смех.

Я развернулась, лицо, без сомнения, было полно удивления.

— Что за черт?

— Если это достаточно хорошо для Джона, то почему бы нет, а? — спросил неандерталец. То, чего ему не хватало в росте, он восполнял мускулами. Мне кажется, я узнала его. Вместе ходили на химию. Еще больше смеха от его команды столь же атлетически выглядящих друзей-идиотов.

— Иди к черту, — сказала я своим самым красноречивым голосом. Мои руки сжались в кулаки, мне так сильно захотелось ударить его. Не имело значения, что у него были серьезные мускулы. Это в любом случае плохо кончится, так какая разница. Боль, больница, задержание, отстранение от работы. Все это были проблемы какого-то далекого будущего. Что имело значение прямо сейчас, так это расплата и замена этой ухмылки на его лице чем-то гораздо более уродливым.

Внезапная мысль о маме вызвала во мне приступ гнева.

Она забирает меня из больницы.

Снова.

Ее разочарование, когда она рассказывает о своем разговоре с директором школы.

Снова.

Мои кулаки остались на месте, костяшки пальцев побелели.

Моя ярость только заставила их смеяться еще громче. Черт возьми, были даже смешки от других, проходящих мимо. Ярость с ревом пробудилась к жизни внутри меня. Если когда-нибудь у меня и возникало желание сжечь все дотла, то именно сейчас. Он не имел права этого делать. Прикасаться ко мне так, как он хотел. Затем относиться к прикосновениям ко мне и моему возмущению по поводу того, что он это делает, как к шутке.

Ни за что.

Может быть, я не могла сломать ему нос, не разбив сердце моей матери, но у меня были другие варианты. Мне просто нужно было немного времени, чтобы все обдумать.

Как оказалось, я была не единственной, кто в тот день оказался с наказанием после уроков (я честно не собиралась дремать во время математики.) Не успела я достать книгу и ручку, как в дверь проскользнул неандерталец.

Срань господня.

Окровавленная туалетная бумага заполняла обе ноздри, и его нос выглядел серьезно распухшим. За ним шел не кто иной, как Джон.

Совпадение? Это вряд ли.

Очень спокойно он сел за стол рядом со мной, достав учебник.

— Ты не должен был этого делать, — прошептала я.

— Знаю.

— У меня все под контролем. — Абсолютная ложь, хотя от этого мне стало легче. — И разве ты не говорил мне, что насилие — это не выход?

— Не могу вспомнить.

Он не хотел быть втянутым ни в одну из моих школьных драм. И определенно это сказал. Видя, как он бросил заниматься торговлей и приложил реальные усилия к учебе, я могла его понять. Кроме того, я не нуждалась в его защите. Может быть, я и не выигрывала каждую битву, но была более чем готова сражаться за себя.

— Я серьезно, тебе не следовало этого делать. — Я наклонилась ближе к нему, тихо говоря. — Ты сказал, что серьезно относишься к школе, исправляешь свои поступки. Не добавляешь нарушения к своему послужному списку из-за меня, помнишь?

— Он больше не прикоснется к тебе.

— Джон.

— Расслабься, — сказал он, перелистывая страницы. — Все в порядке. Ты делаешь из этого слишком большое дело.

— Чушь собачья, — прошипела я. — Почему для тебя существует один набор правил, а для меня — другой?

— Потому что я никогда раньше не знал девушки, о которой хотел бы заботиться.

Это заставило меня замолчать.

Из передней части класса учитель наблюдал за нами с предупреждением в глазах. Очевидно, задержание требовало меньше общения с друзьями, чем я предполагала. Неудивительно, что раньше я прилагала больше усилий, чтобы избежать этого.

— Мы поговорим об этом позже, — сказала я.

Он беззаботно поднял одно плечо.

— Конечно. Все, что ты захочешь, Иди.

Он выскользнул в конце уроков, прежде чем мы смогли поговорить, и у меня не было возможности поговорить с ним до конца школьной недели. Он начал проводить каждый обед на баскетбольной площадке с Андерсом и был последним, кто приходил на английский, а уходил первым.

Придурок.

Думаю, ему не больше меня нравилось, когда указывали, что делать.

Глава 36

— Если он заставляет тебя плакать, он того не стоит.

Ханг подмигнула мне, поставив кастрюлю с рисом на обеденный стол.

— Не думаю, что он заставляет ее плакать, мам.

— Мы действительно просто друзья, — сказала я.

— Конечно, так и есть. — Ханг ухмыльнулась. — Он такой непривлекательный, мам. Иди никак не могла заинтересоваться им. Все эти отвратительные мышцы и скулы, как у скульптуры Родена. Отвратительно.

— Мальчики, — сказала ее мама голосом, полным презрения.

На другом конце стола ее отец, опустив голову, накладывал в миску блюдо из курицы с лапшой под названием «фо». К основному блюду подавалась тушеная зелень и острое блюдо с рыбой. Все пахло божественно и выглядело потрясающе. Намного лучше, чем макароны с сыром, приготовленные в микроволновке, которые я планировала есть дома.

— Это выглядит восхитительно, — восхитилась я.

— Ешь, — приказала ее мать, звуча смутно довольной комплиментом.

После ужина было подано блюдо с фруктами, и все это время мама Ханг расспрашивала нас обеих о наших школьных оценках, общественной жизни и обо всем остальном, о чем она хотела знать. Пока мы избегали темы Джона, я была счастлива. Между тем, ее отец за весь вечер не произнес ни слова. Я не могла винить его. Пока я была здесь, а старший брат Ханг учился в колледже, бедняга был в меньшинстве.

— Возьми это. — Миссис Тран нагрузила меня контейнерами с едой, когда мы уходили. Достаточно, чтобы продержаться несколько дней. Несмотря на мой размер, у нее, казалось, были серьезные сомнения по поводу того, сколько я должна есть дома. Я не сопротивлялась ей. Во-первых, еда действительно была вкусной; во-вторых, только дурак стал бы пытаться отказать женщине. — Домой к девяти тридцати, Ханг. Это школьный вечер.

— Хорошо.

Снаружи облака закрыли большую часть неба. Похоже, позже пойдет дождь. Жаль, но мне не хотелось откладывать свою миссию.

— Я проезжала мимо его дома по пути сюда, и машина стояла у входа.

— Мы серьезно это делаем? — спросила Ханг.

— Ты не должна…

— О, нет. Я должна. — Она была так же возмущена инцидентом с лапанием зада. Возможно, даже больше. — Ключи, пожалуйста.

Я бросила их ей.

— Никогда раньше не была водителем на стреме, — сказала она, поправив очки на носу. Было странно видеть ее в них; обычно она носила контактные линзы.

— Я верю в тебя.

Сев в машину, она завела двигатель и пристегнула ремень безопасности, прежде чем окинуть задумчивым взглядом восемь коробок яиц, лежащих на заднем сиденье. — Это слишком много яиц.

— Правосудие вот-вот восторжествует с положительной стороны.

Кэрри и София были на вечеринке в доме урода несколько лет назад. Было бы преуменьшением сказать, что они были рады сообщить нам адрес. На самом деле, они очень опечалены тем, что их не включили в список. Однако, чем больше людей будет присутствовать, тем больше вероятность, что нас поймают. Входить и выходить с простой командой из двух девушек было бы лучше всего. По крайней мере, это казалось самым безопасным. Мы обе были одеты в черное; для меня, конечно, ничего особенного. Черные джинсы и футболка, волосы заплетены в косу. Ханг выбрала шорты и топ с оборками спереди, ее волосы тоже были завязаны сзади. Скрытность со стилем.

Оптимистичная песня 1975 года звучала по радио. Не тема из «Миссии невыполнима», но сойдет. Я подумывала попросить Джона сесть за руль, но он уже расплатился с этим парнем. К тому же это было женское дело.

До дома было недалеко, симпатичное двухэтажное оштукатуренное здание с большой старой ивой, росшей во дворе. Он был расположен на тихой улице. Наверху и внизу горел свет; люди определенно были дома. На широкой подъездной дорожке было припарковано несколько машин. Сегодня нашей целью был черный внедорожник с такой большой перекладиной, что она должна была что-то компенсировать.

Возможно, размер члена. Манеры, определенно. И интеллект, вероятно, тоже входил в этот список.

— Я буду держать двигатель включенным, — сказала Ханг, выключив фары и приглушив музыку. Она была так естественна в этом. — Оставь дверь открытой, со своей стороны. При первых признаках появления кого-либо беги.

Я кивнула. Хотя, честно говоря, мысль о том, что меня поймают, меня совсем не беспокоила. Это было даже немного волнующе. Думая о том, как этот придурок схватил меня, как будто это не имело большого значения, как будто он имел на это право… Я улыбнулась.

— Я собираюсь насладиться этим.

Держа в руках коробки с яйцами, я кралась вверх по бетонной дорожке. Оставалось надеяться, что там не будет охранного освещения. Было бы жаль, если бы меня побеспокоили до того, как я закончу свою работу.

Сначала я направилась к лобовому стеклу. Снаряды издавали приятный треск, попадая в цель. И, возможно, я не слишком увлекалась спортом, но бросание яиц было для меня вполне естественным. Золотистые желтки потекли по стеклу, еще больше брызнуло на капот. Особое внимание я уделила двери со стороны водителя.

Давать отпор было волнующе.

Я стояла под небом, покрытым облаками и ухмылялась, как чокнутая. Позади меня тянулся след из пустых картонных коробок. Честно говоря, я даже не слышала, лая собаки или голосов, зовущих ее обратно. Крики Ханг тоже поначалу не доходили до меня. Однако, когда она легла на гудок... Я вытянулась по стойке смирно, моргнув, как будто только что очнулась ото сна. Включился наружный свет, ярко ударив мне в глаза.

— Эй! Какого хрена? — прокричал разъяренный мужской голос изнутри. Ключи зазвенели, пока он сражался с замком безопасности на входной двери. У его ног тявкала до ужаса маленькая собака. Как только дверь откроется, она сразу же перейдет в атаку. Но время еще было, оно должно было быть.

— Быстрее, быстрее, быстрее! — кричала Ханг. — Сейчас же!

Всего одну секунду.

Я сорвала крышку с оставшейся у меня коробки и разбила содержимое о бок его большого внедорожника.

— Получи, придурок, — прошептала я.

А потом побежала.

Ханг сорвалась с места еще до того, как я успела закрыть дверцу машины, мой хэтчбек рванулся вперед с большей силой, чем я предполагала. С колотящимся сердцем и тяжело дыша, я боролась с ремнем безопасности.

— Срань господня, — сказала Ханг, посмотрев в зеркало заднего вида.

— Мы сделали это.

— Никто не преследует. — Ее взгляд метался между зеркалом и дорогой, пальцы так крепко сжимали руль, что костяшки побелели. — За исключением маленькой взбешенной собачки. Извини, щенок. Увидимся позже.

Я выдавила из себя смешок.

— О, это было так хорошо.

— Боже. Ты чуть не довела меня до сердечного приступа.

— Извини.

— Я кричала тебе, чтобы ты бежала, а ты просто стояла там, уставившись на машину. — Она покачала головой, притормозив и включив фары теперь, когда мы преодолели подходящее расстояние. — Это было так, как будто ты была в трансе или что-то в этом роде.

— Просто любовалась своей работой.

— И тебе просто пришлось израсходовать последнюю коробку, не так ли? Черт, Иди.

— Я была так близка к финишу.

— Он чуть не поймал нас! — она рассмеялась. Это звучало скорее недоверчиво и истерично, чем радостно. Ее глаза никогда не казались такими огромными. — Ты сумасшедшая. Я могла бы убить тебя прямо сейчас. Давай не будем делать это снова в ближайшее время, хорошо?

Откинувшись на спинку пассажирского сиденья, я улыбнулась.

— Тем не менее это было потрясающе.

— Тебе удалось его достать.

— Нам удалось.

— Да, мы это сделали. — Она неохотно улыбнулась. — Мудак.

Глава 37

В субботу вечером Андерс устроил вечеринку в своем доме, который, как оказалось, находился не так уж далеко от моего. Это был его восемнадцатый день рождения.

Его отец тоже был на празднике, играл в фэнтези-баскетбол со своими друзьями в логове. До тех пор, пока не будут нарушены основные законы или не будет разрушена мебель, они будут оставаться там. В то время, как его отец был не против вечеринки, мама, видимо, имела возражения, поэтому ее здесь не было. Как обычно происходит на таких вечеринках, здесь был бочонок пива, хотя на этот раз он спрятан в небольшом домике у бассейна, окруженным садом. Было много бикини и громкой музыки, люди пробирались внутрь и выходили из домика, держа в руках красные стаканчики.

По-прежнему никаких признаков Джона.

— А вот здесь разнообразные питательные соки. Там много витаминов и полезных веществ, — сказал Андерс, устроив Ханг, Софи, Кэрри и мне экскурсию по вечеринке. Сверкающая тиара на его голове не оставляла сомнений в том, в чью честь проводилось мероприятие. — Они очень крутые. Вы сможете танцевать всю ночь на этой природной энергии.

— Выглядит аппетитно, — сказала Кэрри. — А вот и танцпол. Увидимся позже, ребята!

Софи рассмеялась, и они пошли рука об руку.

— Да, много фруктов и воды. И немного газировки тоже. Но будьте осторожны — в них много сахара, а это вредно для ваших зубов. — Андерс осторожно отодвинул в сторону безалкогольные напитки, чтобы добраться до отдельных бутылок с миксерами для сока и водки, расположенных ниже. Он снял крышку с одного и передал его Ханг, затем сделал то же самое для меня. — Ничего алкогольного, извини, потому что мама боится, что Бог покарает нас. Так что, просто хорошие детские напитки сегодня вечером.

— А как насчет бочонка? — спросила Ханг.

— Это то же самое, что и алкогольный напиток в твоей руке. Я бы не посмел пойти против воли моей матери. — Андерс улыбнулся. — Когда я получу свой поцелуй на день рождения?

Она вздохнула подбородок.

— Кто сказал, что я дам тебе его?

— Ну, а что, если я просто быстро тебя пощупаю? Поверх твоего купальника. Это был бы хороший подарок.

— Хa! — Ханг направилась к бассейну. — Продолжай мечтать.

— Что, если ты тогда пощупаешь меня? Это тоже было бы здорово. Это мог бы быть мой подарок тебе.

— Этого не произойдет.

— Как насчет того, чтобы позже поиграть в бутылочку? Только ты и я. — Он последовал за ней, как очень большой и прожорливый щенок. — Не может быть вечеринки без игр для вечеринок, верно?

У костра сидел Джон Коул, окруженный лучшими учениками школы. Звезды спорта, богачи и разные крутые типы, все они смеялись, болтали и выпивали. Эрика уселась на колени к новому парню. Не то, чтобы это имело значение. Я ни за что не подошла бы и не поздоровалась с Джоном. Он может вписаться туда, но я — нет. Поэтому останусь со своими друзьями и отправлюсь на танцпол. Время вместе с Кэрри и Софи выплеснуть часть моего сдерживаемого разочарования и других столь же нежелательных эмоций.

Мы по очереди приносили напитки. Некоторые были водой, некоторые — нет. Через час или два я почувствовала приятное возбуждение, мое тело взмокло от пота, а на лице появилась широкая улыбка. Моя подруга Мари с биологии даже присоединилась к нам на некоторое время.

— Бассейн? — спросила Софи, тяжело дыша.

— Бассейн, — согласились мы с Кэрри.

Я сняла свои шлепанцы, и мы вошли в воду в джинсовых шортах и майках, произведя настоящий фурор. Прохладная вода сомкнулась над моей головой, и зазвучали приглушенные басы музыки, прежде чем я вынырнула на запах хлорки.

Черт, это было приятно.

Софи и Кэрри начали кружиться в воздухе, целуясь. Тем временем Андерс и Ханг, судя по всему, вели глубокую и содержательную беседу у лестницы. Я была предоставлена сама себе. Отлично. Я вылезла наружу, отправившись на поиски, во-первых, полотенца, а во-вторых, еды. Оказалось, что Джон уже позаботился о первом.

— Привет, — сказал он, завернув меня в полотенце чудовищного размера. Оттенки зеленого и желтого покрывали его лицо, синяки медленно исчезали. Костяшки его пальцев тоже казались немного лучше.

— Привет. Спасибо.

Я отжала волосы. Вышло всего около галлона воды. Моя мокрая одежда пропитала полотенце меньше чем за минуту. В этом и заключалась проблема с тем, чтобы ходить полностью одетой.

Ну, ладно.

— Проклятье. — Он улыбнулся. — Нам нужно еще одно, только для твоих волос, пошли.

Я последовала за ним вокруг дома к другой двери, ведущей в прачечную. Думаю, он провел здесь много времени за эти годы. Наверняка, он знал, что к чему. Он в мгновение ока достал из шкафа два свежих полотенца. Одно он обменял на промокшее, обернутое вокруг меня, а вторым аккуратно сушил мои волосы.

— Я могу это сделать сама, — сказала я.

— Знаю. — Его голос понизился, послав странный трепет по моему позвоночнику. Учитывая, что у нас были платонические отношения, он, безусловно, очень любезен. Нет. Джон был просто другом. Просто... Черт, даже я больше не могла в это до конца поверить. — Как тебе вода?

— Неплохо. Освежающе.

Как только моя одежда стала влажной, а не мокрой насквозь, больше ничего нельзя было сделать. Я положила мокрое полотенце на стиральную машину, готовое к развешиванию, как только Джон закончит с моими волосами. Только в этот момент работа над моей головой застопорилась, его взгляд переместился с моего лица на конкурс мокрых футболок, проходящий внизу.

О, Боже, мои соски. Как неловко.

Я скрестила руки на груди.

— Итак, чем ты занимался? Я не видела тебя с момента наказания.

— Эм. — Он облизал губы. — Я был занят.

— Избегаешь меня?

— Возможно.

Я рассмеялась.

— Определенно. Не волнуйся, я больше не хочу читать тебе лекцию о том, как плохо попадать в неприятности в школе. Особенно, когда это из-за меня.

— Нет? — выражение его лица смягчилось. — Хорошо.

— Хотя с твоей стороны совершенно лицемерно вот так меня избегать.

Он подавил улыбку.

— Слышал, на днях чью-то машину забросали яйцами. Знаешь, я думаю, это был тот мудак, который схватил тебя.

— Ух ты, какое совпадение. И такое шокирующее нападение на частную собственность.

— Мх.

Я сохраняла невозмутимое выражение лица.

Невинна, как ягненок.

— Значит, ты ничего об этом не знала? — спросил он.

— Абсолютно нет.

— Мх. — Брови поползли вверх, он явно не был убежден. — В следующий раз, когда ты не будешь делать ничего подобного, дай мне знать, чтобы я мог прикрыть твою спину. Хорошо?

Я просто улыбнулась.

— Я серьезно, Иди.

— Я услышала тебя, но моя спина была прикрыта.

— Андерс был бы взбешен, если бы ты втянула Ханг в неприятности, — сказал он.

— Ханг большая девочка; она может сама делать свой выбор.

Какое-то мгновение он просто смотрел на меня.

— Не могу поверить, что ты забросала яйцами его машину.

— Я ни в чем не признаюсь.

Он одарил меня кривой улыбкой, и это действительно заставило меня почувствовать легкое головокружение. Боже, все, что делал этот парень, трогало меня. Либо так, либо я выпила больше, чем предполагала. Неважно. Время экстренного побега. Мне нужно было убираться отсюда, пока я не наделала каких-нибудь глупостей.

— Мне нужно домой.

Он замер.

— Что? Ты уже уходишь?

— Да, мне нужно сменить одежду, — сказала я. — К тому же, я потанцевала, выпила, поплавала. Сегодня на работе было довольно много народу, так что... Пора спать.

— Как ты сюда попала?

— Нас высадил отец Ханг. Я просто пойду домой пешком.

— Хорошо, — сказал он. — Я пройдусь с тобой.

— Ты не обязан этого делать.

— Ты всегда говоришь мне, чего я не должен делать для тебя. — Он покачал головой, слабо улыбаясь. — Я знаю, что правильно, а что неправильно, и знаю, чего хочу. Ты не пойдешь домой одна ночью, Иди. Я бы отвез тебя, но я и сам немного выпил.

— Все в порядке. Не нужно злиться.

Он просто рассмеялся и отбросил полотенце в сторону.

— Давай, пошли.

Я забрала свою сумку и, согласно протоколу, написала девушкам прощальное сообщение. Дул прохладный ветерок. Лето официально подошло к концу. Джон снял рубашку на пуговицах, которая была на нем поверх футболки, и без единого слова протянул ее мне.

К счастью, это также решило проблему с сосками.

— Спасибо.

— Я видел, как ты танцуешь. Ты хороша.

— Годы игры в «Just Dance» в игровой комнате, и я так и не достигла высоких результатов.

— Я серьезно.

Я застонала.

— Ты заставляешь меня чувствовать себя неловко.

— Не стоит.

— Верно, — сказала я, смеясь немного громко. — Я выключу этот переключатель, потому что ты так сказал.

Он просто улыбнулся и покачал головой. Казалось, он часто делал это сегодня вечером.

— Спасибо, — в конце концов пробормотала я.

— Почему девушки никогда не могут принять комплимент? По какой-то причине им всегда приходится изображать смущение.

Я хмыкнула.

— Как будто у тебя получается лучше.

— Что? — он вздернул подбородок. — Ты о чем?

— Ты полностью игнорируешь их. Просто притворяешься, что я ничего не говорила.

Легкое покачивание головой.

— Нет, я так не делаю.

— Делаешь.

— Давай, скажи мне какой-нибудь комплимент прямо сейчас, — потребовал он.

— Эм. Я не знаю. — Он был самым красивым, кого я когда-либо видела, его тело было мечтой. Он был милым, верным, честным, добрым, сильным, умным, и с ним я чувствовала себя в безопасности, чего, как я думала, больше никогда ни с кем не случится. — Ты хороший водитель. С тобой очень безопасно.

— Спасибо тебе, Иди.

— Не за что, Джон.

— Ты чертовски хороша в бильярде. Надрала мне задницу.

— Спасибо, — ответила я.

Высоко-высоко небо затянули тучи. Ни луны, на которую можно было бы смотреть, ни звезд, которым можно загадать желание. Хотя, на самом деле, чего бы я пожелала? Джон шел рядом со мной, и мне казалось жестоким обременять далекую звезду своим желанием мира во всем мире.

— Когда мы снова поиграем? — спросил он. — Мне нужен шанс победить тебя, вернуть себе достоинство.

— Не можешь смириться с тем, что у тебя выиграла девушка?

Уголок его рта приподнялся.

— Нет. Просто мне вообще не нравится проигрывать.

— Достаточно справедливо. Мы можем поиграть снова, когда ты захочешь.

— Хорошо.

Он остановился, пнув камень на дороге. Мы уже были у моего дома. Это действительно было недалеко. Свет на крыльце горел, подъездная дорожка была пуста. Мама сказала, что у нее дела с друзьями; Бог знает, во сколько она будет дома. В последнее время она чертовски часто отсутствовала. Но поскольку это шло мне на пользу, я решила не жаловаться.

— Спасибо, что проводил меня, — сказала я, снова скрестив руки на груди, чтобы скрыть свои нервы. И почему я нервничала, понятия не имела. — Хочешь зайти?

Взгляд, который он бросил на меня, я не смогла прочесть. Он был защищен заборами, дверями, стенами, возможно, даже шахтами и рвом.

— Просто потусоваться, — сказала я.

— Не-а. — Он оглянулся в ту сторону, откуда мы пришли. — Я, э-э, лучше вернусь.

— Тогда увидимся позже.

Кивок.

— Не ввязывайся больше ни в какие драки, — сказала я. — Пожалуйста.

Он просто улыбнулся.

— Спокойной ночи.

Пока я отпирала дверь, он ждал на обочине, наблюдая. Он стоял, засунув руки в карманы, ветер трепал его распущенные волосы по лицу. Я помахала рукой и вошла внутрь, заперев за собой дверь. Тем не менее мне казалось, что часть меня все еще была там, с ним. Как будто меня разрезали надвое.

Безумие.

Душ смыл хлорку с моих волос, я высушила их феном и надела свою любимую пижаму в черно-белый горошек. Я раздвинула шторы и подняла окно, вглядываясь в ночное небо. Лишь небольшая часть облачного покрова сдвинулась, позволив показаться паре звезд.

После порции хлопьев мой желудок был доволен. Взяв книгу в руки, я села читать и действительно начала кое-чего добиваться. Теперь, когда шум от напитков поутих, было приятно вернуться домой. Я выходила на улицу и общалась практически без неловкости.

Молодец, Иди.

Голос у окна произнес мое имя.

— Джон?

Не дожидаясь приглашения, он сразу же забрался внутрь. Я отодвинулась, чтобы освободить ему место на моей кровати. Он поджал под себя ноги и, положив руки на колени, сел и посмотрел на меня сверху вниз. Изучая меня. Учитывая мой обычный уровень терпения, я смогла выдержать только около десяти секунд его молчания.

— Что случилось? — спросила я, отложив книгу в сторону.

— Ничего. Все в порядке.

— Тогда почему ты так на меня смотришь?

Он с трудом сглотнул.

— Я действительно хотел зайти и потусоваться с тобой ранее, но...

— Но… что? Почему ты этого не сделал?

Вместо того, чтобы заговорить, он поцеловал меня.

Конечно, я поцеловала его в ответ. Конечно, так я и сделала.

Срань господня.

Наши губы прижались друг к другу, он руками обхватил мое лицо. Это было то, что мне было нужно, то, чего я ждала, даже не подозревая об этом. Его кожа на моей, его дыхание на моем лице. Глаза затуманены, губы влажные, он целовал меня медленно и сладко. Это казалось бесконечным, таким же необходимым для жизни, как дыхание.

Затем, разделенные всего несколькими дюймами, мы просто уставились друг на друга.

Кончики пальцев скользнули по моей щеке, вдоль подбородка. Он с трудом сглотнул.

— Хэй.

— Хэй.

— Я собирался вернуться к Андерсу.

Я кивнула.

— Ты так и сказал.

— Не смог заставить себя пойти.

— Ты был здесь все это время?

Выражение его лица казалось озадаченным и в то же время веселым. Даже пораженным.

— Должно быть, выглядел как чертов сталкер.

— Ты пьян или под кайфом?

— Нет. Я выпил несколько стаканов пива ранее, но теперь они в значительной степени выветрились.

Хм.

— Ты пялился на мой дом, потом влез в окно и поцеловал меня?

— Да.

— Почему?

Его брови поднялись.

— Не знаю. Потому что это было единственное, что имело смысл. Я просто… я продолжаю думать о той ночи с тобой у меня дома.

— Ты думал об этом?

— Как будто я не могу выбросить это из головы.

— Я тоже думала об этом, — созналась я. — Может быть, нам обоим нужна лоботомия.

— Секс был даже не настолько хорош, — сказал он несколько прямолинейно. — Особенно не для тебя.

— Это неправда.

Он просто бросил на меня взгляд.

— Ну, — увильнула я. — Я имею в виду, думаю, что это было, вероятно, так хорошо, как могло бы быть. Для меня.

— Это может быть намного лучше. Я обещаю, — сказал он. — В любое время, когда захочешь убедиться, просто дай мне знать.

Я улыбнулась.

— Рада, что это было с тобой.

Он тоже улыбнулся. Затем заправил мои волосы за ухо, мягко проведя большим пальцем по новому шраму, пересекающему мой лоб.

— Ненавижу, что этот засранец причинил тебе боль.

— Ты тоже пострадал. В тебя стреляли.

Его улыбка превратилась во что-то совершенно более серьезное.

— Да. Но я должен был суметь защитить тебя.

— Не надо, — сказала я. — Мы оба выбрались оттуда живыми. Вот, что важно.

— Ага.

Он наклонил голову и прижался своим ртом к моему. Это было так просто — вернуться к нашему поцелую. На этот раз он потянул меня вниз, на матрас, на спину. При этом наши губы не расставались ни на мгновение. Блаженство было таким сильным, когда его большой палец пробежал взад-вперед по линии моего подбородка, а остальные пальцы покоились на моей шее. Я коснулась его лица и откинула назад его волосы. И поцеловала его глубже, пытаясь показать ему, как много он для меня значил, как сильно я заботилась о нем.

Поверх моей майки его рука прошлась вниз по моему боку, пальцы приблизились к моей груди. О, черт. Все это было так невероятно приятно. Горячая и твердая часть его тела прижималась к моему животу. Всевозможные непристойные мысли буйствовали в моей голове. Мне хотелось все большего и большего. Я хотела всего.

Думаю, это была проблема секса. Как только ты заходил в эти воды, тебе хотелось туда снова. Но я не знала, готова ли. И я действительно не знала, что может означать сделать это с Джоном во второй раз.

Я вырвалась, тяжело дыша.

— Все в порядке, — сказал он, покрыв поцелуями мою щеку. — Нам не обязательно идти дальше.

— Как ты узнал?

— Ты напряглась. — Он заправил волосы за ухо. — Все в порядке. Меня устраивает и это.

— Да?

— Да.

Я нахмурилась, смутившись.

— Но ты привык заниматься сексом.

— Это не убьет меня, Иди, — мягко сказал он. — Расслабься.

Робкая запутавшаяся девица — такой я была. Я просунула руку под рукав его рубашки, обхватив пальцами его неповрежденное плечо. Прикосновение к нему было естественным, я не смогла бы остановить свои пальцы, даже если бы попыталась. Не то, чтобы мне было интересно пробовать.

— Еще один неудобный вопрос: что это значит?

— Это значит, что мне нравится быть здесь и целовать тебя.

Я испустила долгий вздох.

— Хорошо.

— Этого достаточно?

— Да, — сказала я, потому что так оно и было. На данный момент. — В следующий раз не прячься в темноте. Просто заходи, ладно?

Его взгляд смягчился.

— Спасибо. Не знаю, почему я это сделал, почему не мог просто принять решение. Может быть, я действительно схожу с ума.

— Ты не сходишь с ума.

— Уверена в этом? — спросил он.

— Да. Ну, в основном. — Лучше всего быть честной. — Я думаю, что любой, кто прошел через то, что прошли мы, обязательно выпадет немного из состояния равновесия.

— Да. — Он рассмеялся. — Понятия не имею, когда я спал в последний раз. Типа, действительно выспался.

— Тогда ложись. — Я перекатилась на бок, лицом к нему, когда он положил голову на подушку рядом с моей. — Закрой глаза.

Примерно секунду он делал, как сказано.

— Всегда чувствую, что я на взводе. Как будто что-то должно произойти, я просто не знаю, что.

— Понимаю, — согласилась я. — Вроде как я нахожусь на грани панической атаки. Просто жду.

— Травка иногда помогает. Не всегда.

— Мистер Соломон научил меня технике дыхания. Ляг на спину, — приказала я, сделав то же самое. — Положи одну руку на живот, а другую на грудь.

— Я бы предпочел положить руку на твою грудь. Хотя, вероятно, это меня бы не успокоило.

— Вероятно, нет. Одна у тебя на животе и одна на груди. Твоей груди. — Я подождала, пока он подчинится, наблюдая за ним краем глаза. — Теперь вдохни в течение трех секунд через нос. Затем задержи дыхание на десять секунд, прежде чем выдыхать через рот.

Вместе мы с ним делали вдох. Воздух врывается внутрь, задерживается, затем выталкивается наружу.

— Предполагается, что движется только рука на твоей груди. О, и ты должен думать о расслаблении на выдохе, — сказала я. — Давай еще раз.

— Это то, за что твоя мама платит тому психиатру целое состояние?

— Заткнись и дыши. — Я вдохнула, задержав дыхание, и попыталась думать о чем-то мирном. Затем выпустила все это наружу.

— Как долго мы будем этим заниматься? — спросил он, глубоко вдохнув.

— Столько, сколько потребуется. Продолжай.

Я выключила лампу, наблюдая за его очертаниями в темноте, ожидая, когда заработает мое ночное зрение. В нужном ритме его грудь поднималась и опускалась. Потом я поняла, что он все еще был в ботинках. Не так уж и удобно. Возня со шнурками усложняла дело, и он, возможно, немного посмеялся бы надо мной за то, что я суечусь в темноте. Но какая разница.

— Закрой глаза и сосредоточься, — сказала я.

— Они закрыты. — Несколько минут спустя он зевнул и прошептал. — Я пойду, пока твоя мама не вернулась домой.

— Хорошо.

Я легла рядом с ним, прислушиваясь к его дыханию, и почувствовала, как прохладный ветерок врывался в открытое окно. Все было идеально.

Мы оба прекрасно уснули.

Глава 38

— Эдит Роуз Миллен!

— Что... — пробормотала я, изо всех сил стараясь проснуться.

Свет ослепил меня, длинное тело Джона шевельнулось у меня за спиной. А в дверном проеме стояла мама с раскрасневшимися щеками и яростью, пылающей в ее глазах. И, как ни странно, Мэтт, ее бывший парень, тоже стоял в моей комнате.

— Что, черт возьми, здесь происходит? — завопила мама, возвышаясь над нами двумя.

Дерьмо, дерьмо, дерьмо.

— Мама. Я могу...

— Что ты можешь? — ее взгляд метался между мной и Джоном, наконец остановившись на нем. — О, Боже мой, это тот парень из «Дроп-стоп»? Боже, так и есть.

— Мэм. Я... — Джон поспешно убрал руку, которой он обнимал меня за талию, и ногу, которую перекинул через одну из моих. Я не могла смотреть на него. Смущение поглотило меня целиком и выплюнуло обратно просто ради забавы.

— Он мой друг, — я села, потерев глаза.

— Он твой друг? — как попугай повторила мама, гнев наполнял каждое слово.

— Да.

Мэтт шагнул вперед, положив руку маме на поясницу.

— Полегче.

Она бросила на него злобный взгляд, прежде чем вернуться к насущной проблеме. Ко мне.

— Иди, у тебя есть ровно десять секунд, чтобы объяснить это, прежде чем ты будешь наказана пожизненно. Черт возьми, ты все равно наказана пожизненно.

И… я не знаю, мне просто... на самом деле было все равно. Теперь, когда мой разум в основном бодрствовал, драма не казалась такой сокрушительно огромной.

— Он мой друг, мама, и он важен для меня. Очень важен. Я понимаю, что это выглядит плохо, и я не должна приглашать к себе парней, не говоря уже о том, чтобы приглашать парня к себе в постель. Но его штаны надеты, как и мои. Так что, пожалуйста, успокойся.

— Успокоиться? — мама снова повторила за мной, недоверие отразилось на ее лице.

— Насчет штанов она права, — сказал Мэтт.

Мама не ответила.

Тем временем Джон украдкой искал свою рубашку среди постельного белья. Ну и дела. Я чувствовала, как в ней нарастает гнев, праведная родительская ярость. Из всех ночей она решила ворваться в мою спальню сегодня в... Боже, четыре утра. Мама слегка покачнулась на ногах, скрестив руки на груди и нахмурившись. Мэтт немедленно придвинулся ближе, обхватив ее рукой за талию и прижав к себе. Мамино платье было облегающим, а каблуки высокими. Вся эта сцена вызвала у меня подозрения. Этот мужчина всегда был моим любимым из немногих маминых бойфрендов, но мама не оставляла мужчин на ночь.

— Что вообще здесь происходит? — спросила я. — Почему Мэтт здесь? Не то, чтобы я не рада тебя видеть, Мэтт.

Он кивнул.

— Мы сейчас не об этом говорим, — сказала мама сквозь стиснутые зубы. — Ты беременна?

— Нет! — воскликнула я.

— Ты занимаешься с ним сексом? — отполированный красный ноготь нацелился прямо в сердце Джона.

— Боже, мам. Ничего не произошло. Мы просто лежали здесь вместе, хорошо? — что в принципе было правдой.

Мэтт усмехнулся.

Придурок.

Подумать только, он был моим любимчиком, но больше нет. Даже с учетом того, что он научил меня играть в бильярд. Между тем взгляд, который мама бросила на него через плечо, свел бы с ума любого другого мужчину. Мэтт просто пожал плечами.

— Ей семнадцать, детка, — сказал он. — Да ладно. Подумай о том, в какое дерьмо ты или я вляпывались в этом возрасте.

— Ты не помогаешь.

— Думаю, мне пора. — Джон, наконец, нашел свою рубашку и натянул ее. — Ты хочешь, чтобы я ушел?

— Думаю, так было бы лучше всего, — прорычала мама.

— Я поговорю с тобой позже. — Я поморщилась. — Извини за это.

Он кивнул, подобрав свои ботинки. Мамины глаза-лазеры впились в него, когда он проскользнул мимо нее и направился в коридор. Забавно, это был первый раз, когда он воспользовался нашей входной дверью. Или совсем не забавно, судя по выражению маминого лица.

— Подожди, — сказала я, склонив голову набок, чертовски сбитая с толку. — Это обручальное кольцо?

Мамин рот слегка приоткрылся. Мэтт просто улыбнулся.

— Что за черт?

— Не мог бы ты оставить нас на минутку? — спросила мама Мэтта.

— Конечно, — ответил он, уже уходя.

— Я люблю его, — сказала мама, когда он ушел. — И не смогла снова сказать ему «нет».

— Так вот почему ты ворвалась сюда в такой час?

— Возможно, мы выпили немного шампанского, чтобы отпраздновать. Я была взволнована. — Ее голос окреп. — Кроме того, это мой дом. Я буду врываться, куда захочу и когда захочу, большое спасибо.

Я покачала головой.

— Итак, позволь мне прояснить, правильно ли я все поняла. Ты снова сошлась с Мэттом несколько месяцев назад, солгала мне об этом, а теперь выходишь замуж? И что ты имеешь в виду, когда говоришь, что не смогла снова сказать ему «нет»? Он спрашивал тебя раньше?

Мама вздохнула и села рядом со мной на кровать. Самое странное семейное собрание в четыре часа утра за всю историю.

— Он хотел жениться, когда мы виделись в последний раз. Но ты была так мала...

Я сморщилась.

— Я не была ребенком. Мне было одиннадцать.

— Да, и твои гормоны бушевали. — Она взъерошила мне волосы одной рукой. — Я была нужна тебе. К тому же, возможно, тебе и нравился Мэтт, но ты не была готова к большему. Чтобы кто-то переехал к нам и стал частью нашей жизни на полный рабочий день... Это большое дело. Если он даже осмелился попытаться задержаться слишком поздно, ты начинала смотреть на часы и приклеивалась ко мне.

— Я этого не помню.

Мама пожала плечами.

— Ты была немного собственницей. Но нуждалась во мне больше, чем он. В этом не было ничего особенного.

— Действительно, ведь я всего лишь разлучила тебя с любовью всей твоей жизни. — У меня зачесались глаза, несмотря на все мои усилия. Я изо всех сил пыталась смириться с этим откровением после того, как меня застукали в постели с Джоном. Вина, открытие, потеря, гнев и сострадание пронеслись в моем сознании, перевернув мои внутренности с ног на голову. — Боже, я была такой сучкой.

— Ты была ребенком, который нуждался в маме и не слишком хорошо переносил перемены. — Ее рука скользнула по моим плечам, притянув меня к себе. — Я бы сказала, что это довольно нормально.

— Ты не должна была позволять мне просто разлучать тебя с ним. И тебе также не следовало лгать мне о том, что вы снова вместе.

— Я решила поставить тебя на первое место и не жалею об этом.

Дерьмо.

Слеза скатилась по моей щеке, и я быстро смахнула ее ладонью.

— Ну, а должна; ты тоже заслуживаешь жизни. Мне очень жаль.

— Перестань. В любом случае, все закончилось хорошо. — Она поцеловала меня в макушку, вытянув руку, чтобы кольцо сверкнуло на свету. — Вплоть до той части, где я нашла тебя в постели с местным наркоторговцем. Я ставила тебя на первое место все эти годы, потому что хотела для тебя хорошей жизни. Мы обе работали вместе для этого. Но теперь ты отбрасываешь все это. С тех пор как...

— Это не то, кто он есть сейчас, — оборвала я ее. — Он больше этого не делает. Честно, мам. Он переехал к своему дяде и действительно усердно учится в школе. У его дяди бизнес по озеленению, и Джон работает на него постоянно. Он хороший человек, клянусь.

— Неудивительно, что твои оценки резко упали, — сказала она, оставаясь глухой к моим словам.

— Если что, это он держит меня на плаву.

Она недоверчиво наморщила лоб.

— Каким образом?

— После стрельбы, кажется, меня просто не волнуют некоторые вещи. Такие вещи, как оценки и школьная работа, кажутся такими... не знаю, неуместными. Но Джон не такой. Он хочет чего-то достичь. И заставляет меня учиться, помогает с домашним заданием по математике...

— Забирается к тебе в постель...

Мои губы плотно сжались.

— Да, очевидно, что он нравится мне в этом смысле, и я нравлюсь ему. Это вроде как нормально для людей моего возраста, верно?

Она выругалась себе под нос.

— Да ладно, в конце концов, я должна была открыть для себя секс и завести парня. Только не говори мне, что ты не тусовалась и у тебя не было парней, когда ты была в моем возрасте. Ты рассказывала, что были. Да и не то, чтобы мы с Джоном были вместе.

— Ты для него вызов?

— Нет! Нет, я... я не знаю. Мы над этим работаем.

Снова приглушенные ругательства.

— Господи, малышка. Из всех парней в этом городе.

— Он единственный, кто меня понимает. Кто знает, на что это было похоже, пережить то, что произошло той ночью, — сказала я. — И он единственный, кого я знаю, кто рискнул бы собой, чтобы обеспечить мою безопасность. Разве для тебя это не имеет значения?

— Иди, я знаю, что он спас тебе жизнь, и я благодарна ему за это. — Она остановилась, чтобы перевести дух.

— Тогда дай ему шанс, — сказала я, посмотрев ей прямо в глаза. Без колебаний. — Он действительно важен для меня, мама. Я не откажусь от него.

— Ты сделаешь это, если я решу, что тебе нельзя с ним видеться.

— Нет.

Ее челюсть сжалась.

— Послушай, твоя бабушка была бы просто в восторге, если бы ты переехала жить к ней.

— Я также не перееду в Аризону.

— Иди...

— Я серьезно, — выдавила я, гнев и разочарование заставили мою кровь вскипеть.

— Я тоже. — Мама замолчала, тяжело выдохнув.

— Ты не понимаешь — он хорош для меня, мама. Разговаривать с ним, быть с ним — это большая часть того, что помогает мне оставаться в здравом уме все эти дни, — сказала я, пытаясь сохранить свой голос ровным, даже когда на самом деле мне хотелось кричать. — Гораздо больше, чем глотать таблетки и ходить к психиатру. Ты должна быть благодарна ему.

— Вау, да, — сказала она. — В следующий раз, когда я застану его в постели с моей несовершеннолетней дочерью, то обязательно это сделаю.

— Мы даже ничего не делали. Просто спали, ради Бога.

— Малышка, ты даже не сказала мне, что общалась с ним, не говоря уже о какой-то напряженной, возможно созависимой ситуации. — Она поднялась на ноги, медленно покачав головой. — Господи. Думаю, нам обеим нужно успокоиться... Поговорим об этом позже.

— Просто помни, ты тоже лгала мне.

— Мне за тридцать, а тебе даже нет восемнадцати!

— Но скоро будет.

Мама бросила на меня мрачный взгляд.

— Иди, поспи немного. Мы поговорим об этом позже.

Черт возьми, да, обязательно поговорим.

Глава 39

В понедельник утром Джон ждал у моего шкафчика, когда я пришла в школу. Я отправила ему сообщение, чтобы сказать, что все еще среди живых, но объясню условия моего условно-досрочного освобождения лично. Просто увидев его снова, я почувствовала себя лучше. Честно говоря, сила моих чувств к нему на самом деле напугала меня. И перекрывающим все это было глубоко смущающее воспоминание о том, как мама вчера утром сорвалась на нас.

Со сколькими женщинами он, должно быть, переспал? Гипотетический вопрос; на самом деле я не хотела знать. Однако сильно сомневалась, что он когда-либо раньше болтался поблизости, чтобы выслушать выговор от чьей-либо мамы.

— Привет, — сказал он.

Мои черные кеды такие очаровательные. Я просто продолжу смотреть на них.

— Привет. Извини за вчерашнее, это было...

— Иди, — сказал он, и в его голосе явно слышалась обеспокоенность. — Посмотри на меня. Что случилось?

Я бросила свою сумку, прислонившись к ряду шкафчиков.

— Ну, я, конечно же, наказана на веки вечные. Мэтт, мамин жених, будет сопровождать меня по вечерам, когда мама на работе.

— Дерьмо.

— Да, — я пожала плечами. — Я имею в виду, он не так уж плох. Я знаю его, мне комфортно, когда он рядом, и все такое. Но он также не позволит нам исчезнуть, чтобы повеселиться или что-то в этом роде. Мама собирается вернуться к работе только в дневную смену. С Мэттом, живущим с нами, с деньгами будет не так туго.

Джон тяжело опустился на шкафчик рядом со мной, не сводя глаз с моего лица.

— Мне действительно жаль, что мама устроила сцену, — сказала я.

— Не беспокойся об этом.

— А мы ведь даже ничего не делали.

Приподняв брови, он спросил:

— Жалеешь об этом сейчас?

— Немного.

На его губах почти появилась улыбка.

— А как насчет выходных, есть ли шанс, что тебе тогда разрешат выходить?

— Это неловко и ужасно, — прошипела я сквозь зубы.

— Продолжай.

— Тебе это не понравится.

— Скажи мне. — Его красивое лицо оставалось таким же холодным и спокойным, как всегда.

Вести приватный разговор в школьном коридоре было непростым делом. Какая-то проходившая мимо девушка окликнула его по имени. Он проигнорировал ее. Чувак, похожий на качка, хлопнул его по спине без видимой причины. Взгляды были устремлены на нас. Вместе мы всегда заслуживали внимания со стороны студентов. Печально, что в их жизни не происходит ничего более интересного. Иногда это внимание не давало мне покоя. Однако сегодня утром у меня просто не было сил беспокоиться.

У нас было всего около пяти минут до начала урока, но я бы предпочла выпалить это и покончить с этим, чем ждать до обеда или времени после школы.

— Хорошо. — Я сделала глубокий вдох. — Мама сказала, что мне разрешено выходить только по субботам вечером и мой комендантский час — девять часов. Она будет отслеживать мой телефон и звонить в случайное время, потому что, очевидно, вести себя как ненормальный сталкер — это круто, если ты родитель.

Джон молчал.

— Честно говоря, кажется, как будто мне двенадцать, а не семнадцать. — Удивительно, в моем голосе вообще почти не было хныканья. — С таким же успехом можно уложить меня в постель с плюшевым мишкой и включить ночник.

— Она застукала нас в твоей постели. — Он пожал плечами. — На самом деле, я ожидал худшего. Удивлен, что она вообще тебя выпускает.

— Переговоры были напряженными. Мы спорили весь вчерашний день. — Я поморщилась. — Боже, это отстой. Может быть, мне стоит просто съехать. Как думаешь, ты не мог бы одолжить мне несколько тысяч?

— Ты близка со своей мамой. И не хочешь съезжать.

— Я не знаю.

— Как насчет того, чтобы я приходил в течение недели позаниматься? — спросил он. — Это нормально?

Красная тревога.

Я вытерла влажные ладони о джинсы.

— Это сложно. Почему бы нам просто не заниматься во время обеда в школе?

— Сложно? Что она сказала? — морщины прорезали его лоб. — Иди?

Дерьмо.

— Что, если у нас все несерьезно, то у тебя нет необходимости приходить в течение недели.

Тишина.

— Послушай, все в порядке. Я имею в виду, я буду скучать по тебе, но… — мои слова были полной неразберихой. — Джон?

— Хорошо, — сказал он.

— Хорошо?

— Мы можем сделать это серьезным. — Его лицо разгладилось, все тревоги исчезли. — Верно?

Я сделала паузу. Не тот ответ, который я ожидала.

— Это проблема? — спросил он, теперь его голос звучал менее уверенно. Он придвинулся чуть ближе. — Я имею в виду, наверное, мне следовало спросить сначала. Но, если это единственный способ сохранить наше общение...

— Не думаю, что ты понимаешь глубину психоза моей матери, — ответила я, пытаясь игнорировать бешеный стук своего сердца. — Чтобы она поверила, что мы официально вместе, тебе и твоему дяде придется прийти на ужин. Я говорю о допросе за тушеным мясом, и она, вероятно, хотела бы проводить его каждые две недели или что-то в этом роде. Вероятно, она ожидает, что вы придете с цветами и конфетами. Возможно, она даже ожидает, что ты вытатуируешь мое имя у себя на лбу. Я точно не знаю. Эта женщина не в своем уме.

— Почти уверен, что Леви справится с этим. Ты ему нравишься, он все время спрашивает меня, как у тебя дела.

— Это мило. — Я с трудом сглотнула. — Просто мы договорились, мама и я, больше не лгать друг другу. Я бы хотела попытаться придерживаться этого.

Его подбородок опустился.

— Ты думаешь, мы будем лгать?

— А разве нет?

Прозвенел звонок, заставив учеников разбежаться во всех направлениях.

— Нам лучше пойти в класс. — Я крутанула ручку на своем шкафчике с невероятной скоростью, подхватив сумку и выбросив учебник, который мне не понадобится.

— Иди.

— Давай поговорим об этом за обедом. Мама убьет меня, если я получу наказание за очередное опоздание. — Я развернулась и пошла по коридору, Джон последовал за мной более спокойным шагом. Дело в том, что официальные отношения что-то значили не только для мамы, но и для меня. Это много значило. Неважно, как сильно мне нравилось целоваться и кувыркаться с ним на моей кровати, может быть, было бы к лучшему, если бы мы охладили пыл сейчас, пока мое тупое сердце не стало еще больше заблуждаться.

Оказалось, что во время обеда он был занят, играл в баскетбол с Андерсом. Думаю, таков был мой ответ. Джон Коул никогда не будет моим. Не в этом смысле.

Глава 40

Кто-то постучал во входную дверь.

Мама, Мэтт и я только что сели за наш первый официальный семейный ужин. Мясной рулет, печеный картофель, кукурузные початки и стручковую фасоль, а также шоколадный торт. Аллилуйя. Даже мое дерьмово настроение не могло отрицать целебных свойств шоколадного торта.

Мамина улыбка на секунду померкла, когда она поднялась и вытерла руки салфеткой.

— Неподходящее время. Интересно, кто бы это мог быть.

— Хочешь, я открою? — спросила я.

— Нет. Все в порядке. — Ее пальцы скользнули по затылку Мэтта, когда она проходила мимо. Буэ. Она открыла дверь, ее спина выпрямилась при виде человека, стоявшего там. Она излучала враждебность. — Слушаю.

— Я сделаю все, что нужно, — произнес знакомый глубокий голос.

— Джон? — я встала, удивленная его появлением.

— Как бы ни потребовалось доказать Вам серьезность моих намерений, я сделаю это, — сказал Джон.

Мама склонила голову набок.

— Неужели?

— Да.

Скрестив руки на груди, мама отступила назад и в сторону, открывая нам вид на Джона, стоящего в дверном проеме. Он был в темно-синих джинсах и белой рубашке на пуговицах с закатанными рукавами. Его волосы были аккуратно собраны сзади в конский хвост, а в руках он держал два букета ярких цветов. Он выглядел удивительно хорошо. Уверенный и решительный, если не считать нарочито нейтрального выражения его лица, и того, как его взгляд постоянно перемещался между мной и мамой.

Меня, с другой стороны, прошиб пот. Мое сердце забилось в два раза быстрее, и, что еще хуже, оно болело. Забавно, как я могла так на него реагировать, когда только сегодня утром увидела его на английском?

Мэтт просто ухмыльнулся. Самодовольный ублюдок.

— Моя дочь — не игрушка, — заявила моя мать. — Надеюсь, ты это понимаешь.

— Да, мэм.

— Если я хотя бы заподозрю, что ты торгуешь или втягиваешь ее в какие-то неприятности, я уничтожу тебя. Это понятно?

— Да, мэм.

— У тебя были очки передо мной за спасение ее жизни, но теперь они пропали в результате того ночного визита на выходных. Это понятно?

Кивок.

— Ты начинаешь с нуля. Произведи на меня впечатление.

— Да, мэм, — сказал Джон, протянув ей один из букетов цветов.

— Хорошее начало. Иди садись за стол, — приказала она, закрыв за ним дверь. Все еще выглядя глубоко несчастной, она сказала ему в спину. — Надеюсь, что однажды у тебя будут дети, и ты поймешь, на что это похоже. Страх. Беспокойство. Вы двое состарили меня.

Джон рискнул едва заметно улыбнуться в мою сторону.

— Но не заводи детей с моей дочерью, — сказала мама. — Или если это будет с моей дочерью, то не в ближайшее время.

— Да, мэм. — Джон сел на стул рядом со мной, в то время как я, наконец, опустила зад на свой стул.

Он здесь. Святое дерьмо, он действительно здесь. На семейном ужине.

Он полностью завладел моим вниманием, вручив мне второй букет.

— Спасибо, — прошептала я, крепко держась за цветы. — Ты здесь?

— Да.

— Почему?

— Потому что ты здесь, — сказал он, как будто это было очевидно.

Мне нечего было ответить.

— Юная любовь, — пробормотала мама себе под нос.

Она хлопала дверцей кухонного шкафа, гремела ящиком со столовыми приборами. И все это для того, чтобы накрыть для нашего гостя. Должно быть, он чувствовал себя таким желанным гостем.

Ужин прошел довольно гладко, большую часть разговоров вели Мэтт и Джон. Я не знала, что сказать, а мама все еще была в гневе. К счастью, Мэтт потащил ее и ее враждебность на задний дворик после десерта, оставив нас с Джоном убираться. Мы стояли возле посудомоечной машины, спиной к окнам.

— Храбро сработано, — сказала я, на всякий случай понизив голос.

— Твоя мама страшна. Но она не страшнее наркомана с пистолетом.

— Верно.

Он улыбнулся, и я испытала очень слабый оргазм или что-то в этом роде. Я точно не уверена. Но это было приятно.

— Мне нужно идти. Андерс хочет, чтобы я потренировался с ним сегодня вечером, — сказал он. — Проводишь меня?

— Думаю, это разрешено. — Я направилась к раздвижным сетчатым дверям. — Я провожу Джона.

— Десять минут, — сказала мама. — Я засекаю время.

Я отвернулась от нее и закатила глаза.

— Хорошо.

Снаружи дул холодный осенний ветерок.

— Еще раз спасибо за цветы, — сказала я, стараясь не дрожать.

— Не за что.

— И за то, что пришел.

Он вопросительно на меня посмотрел.

— Ты же сама сказала этим утром. Нужно перевести все на официальный уровень.

— Я не хочу, чтобы тебе приходилось это делать из-за моей мамы и ее нового статуса коменданта.

— Я думал об этом. — Он выдохнул, прислоняясь к боку своей машины и наблюдая за мной. Черная краска и хром блестели в лунном свете.

Через дорогу кто-то хлопнул дверью, оборвав повышенный голос. В остальном все было тихо.

— И что надумал? — спросила я.

— Полагаю, мы бы все равно оказались здесь. — Он засунул руки в карманы. — Стали парой.

То, как он произнес это слово, как будто не совсем доверял ему. Неудивительно, что я не была убеждена. Но ничего не сказала.

Нахмурившись, он оттолкнулся от машины и обхватил мое лицо руками. Его губы встретились с моими, и вот так просто все стало лучше. Наши рты слились, языки сплелись, а мои руки скользнули вокруг его талии. Поцелуй с Джоном был для меня всем. Ну, не прямо всем. Я бы не умерла без него. Но хотела его, мое сердце, моя голова и все остальное. Без сомнения, он сделал жизнь лучше.

— Пожалуйста, не говори, что мне придется сделать татуировку на своем гребаном лбу, чтобы ты мне поверила, — пробормотал он, прикусив зубами мое ухо.

Я расхохоталась.

— Но это выглядело бы так красиво.

— Нет. — Его тело затряслось от беззвучного смеха. — Во всяком случае, не на моем лбу.

— Ладно. — Навернулись слезы, но я не хотела плакать. — Я лю... эм-м...

Что, черт возьми, я собиралась сказать?

Я ни за что не могла просто выпалить, что любила его, даже если это так.

Дерьмо.

Он уткнулся носом мне в шею, отчего у меня закружилась голова, а тело запело. На этот раз у меня заболело в нужном месте.

Всего на мгновение я перестала быть заложницей из «Дроп-стоп». Это были только я и он, вместе. И это чувство затопило все остальное.

— Достаточно! — крикнула мама от входной двери.

Совсем не унизительно.

Джон быстро поцеловал меня и достал ключи из кармана.

— Пока, — сказал он, позвякивая ключами в руке.

И внезапно я страстно возненавидела это слово. Самое нелюбимое слово на свете.

— Передавай привет Андерсу от меня. Увидимся завтра.

Двигатель «зверя» взревел, и Джон одарил меня прощальной улыбкой, отъезжая с чрезвычайно безопасной скоростью. Умно с его стороны, на самом деле. Лучше не давать маме больше поводов для критики.

— Это ты устроила, чтобы он появился сегодня вечером? — спросила она, снова скрестив руки на груди. — Потому что в будущем я бы предпочла иметь какое-нибудь предварительное предупреждение.

— Нет, я понятия не имела.

Прищурив глаза, она изучала мое лицо.

— Хорошо. — Агрессия исчезла с ее лица, линия рта расслабилась. — Ты же знаешь, что я просто хочу, чтобы ты была в безопасности, верно?

— Да, но Джон не представляет угрозы. И в любом случае, ты не можешь защитить меня от всего мира.

Она хмыкнула.

Я повернулась обратно к улице, хотя фары его машины давно исчезли.

Мой парень сумасшедший.

— Будь умницей, милая, — сказала она. — Ты молода, будут и другие.

— Он пришел и сказал, что сделает все, что ты захочешь, — ответила я, посмотрев ей прямо в глаза. — Мама, ты должна дать ему шанс.

Она подняла руки вверх.

— Я даю ему шанс. И пригласила его на ужин, не так ли?

— Да. Спасибо.

Шагнув вперед, она крепко обняла меня. Я обняла ее в ответ.

— Однако в следующий раз, может быть, у нас будет меньше холодной войны за столом? — спросила я.

Она вздохнула.

— Ладно.

Глава 41

Коробки с презервативами начали появляться уже на следующий день. Мама не отличалась рациональностью. И уж точно ее нельзя было назвать тактичной. В моей ванной, на прикроватном столике, в моей школьной сумке — они были практически везде. К пятнице я приготовилась устроить протест по поводу ее предохранительной зависимости. Я даже привлеку Мэтта, если это будет необходимо, так как он доказал, что молчаливо поддерживает меня и Джона.

Когда мы занимались у меня дома в среду вечером, Мэтт остался в маминой комнате, работая на своем ноутбуке. Если не считать того, что дверь спальни осталась открытой, нам было предоставлено уединение. Он даже не искал меня, по крайней мере полчаса, после того, как я проводила своего парня.

Это было хорошо.

Джон прижал меня спиной к своей машине и прильнул своим ртом к моему. Мои руки были повсюду на нем, потому что прикосновения к нему почти возглавляли мой список любимых занятий. К счастью, кустарник загораживал соседям обзор нашего сеанса легкого порно.

Джон говорил с Мэттом о бильярде и возможной игре когда-нибудь. Он похвалил Мэтта за мои навыки. Я вроде как забыла, как сильно мне нравился Мэтт среди маминых бойфрендов. Несмотря на сопутствующую драму, было приятно снова видеть его рядом.

Но вернемся к школе. Моя неделя проходила хорошо.

— Еще резинки? — тихо спросил Джон во время обеда в четверг, когда сел рядом со мной.

Не мой выбор, что он знал о них. Коробка выпала из моей сумки, когда я меняла книги в своем шкафчике накануне. В тот день я уже нашла одну коробочку, спрятанную в кармане моей джинсовой куртки, и думала, что была в безопасности. Как я ошибалась.

К счастью, Джон казался в основном удивленным.

— Да. — Я закрыла свою сумку, пока кто-нибудь еще не увидел. — Забыла провести свой утренний обыск, пока еще была в машине. Безумие. Это ей нужно хорошо и долго поговорить с психотерапевтом.

Вокруг нас продолжался обычный шум и хаос кафетерия. Слава Богу. София и Кэрри сегодня отсутствовали. Ушли на собрание школьной газеты или что-то в этом роде.

— Нам потребуются годы, чтобы использовать все это, — проворчала я.

— Не годы.

Я ударила его коленом под столом. Все, что мы делали, оставалось вне поля зрения, и это меня вполне устраивало.

— Нет?

— Нет.

— Уже почти суббота. — Я сделала глоток воды, не сводя с него глаз.

— Так и есть. — Он смотрел на меня в ответ, на его губах играла одна из тех микро улыбок. — Будет вечеринка рядом с кладбищем, хочешь пойти?

— А ты не хочешь пойти туда, где потише?

От того, как дрогнула его челюсть и потеплел его взгляд, у меня побежали мурашки по коже.

— Просто мысль вслух. Я имею в виду, что любая вечеринка начнется только к тому времени, когда у меня уже наступит комендантский час.

— Мы могли бы сходить в кино? Ты знаешь, что я гожусь для всего, что ты захочешь сделать, — прошептал он, придвигаясь немного ближе. — И я не собираюсь давить на тебя по поводу секса, Иди. Вроде бы один из друзей Андерса тоже устраивает вечеринку. Она может начаться раньше твоего комендантского часа. У нас есть варианты.

— А? Что? — голова Андерса взлетела к нам с того места, где он был прижат к Ханг, шепча Бог знает что ей на ухо. Учитывая ее широко раскрытые глаза и то, как она прикусила губу, я не хотела знать, что именно он шептал. Мне казалось, что они были друзьями в том же смысле, в каком были мы с Джоном. Друзья на пороге чего-то. Ханг отрицала это, но все признаки были налицо.

— Идем играть в баскетбол? — спросил Андерс.

— Пока нет.

— У нас осталось мало времени. Снова. Это уже случилось дважды на этой неделе. — Повернувшись ко мне, Андерс нахмурился, на его лбу пролегли глубокие морщины. — Просто дай ему уже разрешение пойти поиграть.

Я почесала щеку средним пальцем.

— Это как будто ты держишь его член на поводке или что-то в этом роде. Это отвратительно, — разглагольствовал Андерс намного громче, чем требовалось. Хотя, честно говоря, я сомневаюсь, что у него действительно была другая вокальная установка.

— Тс-с! — прошипела я.

Джон швырнул в него пустой банкой из-под содовой.

— Заткнись.

Андерс с легкостью поймал банку.

— Если это то, на что похоже иметь девушку, тогда я беру свои слова обратно, Ханг. Никаких отношений. Извини. Нам просто придется продолжать использовать друг друга для секса и оставить все, как есть.

— Ты что, шутишь? — спросила я. Когда Андерс не ответил, я повернулась к Ханг и снова спросила. — Он шутит?

Не вмешиваясь, Ханг надкусила яблоко.

— И вообще все не так, — начала я. — Джон и я просто...

— О, пожалуйста, — сказал Андерс. — Он мой лучший друг, а ты... ты. Не лги мне.

Ханг поморщилась.

— Совершенно очевидно, что сейчас вы вместе.

— Если Иди не хочет, чтобы люди вмешивались в ее дела, значит, так и будет. — Джон посмотрел на часы, а затем встал и подобрал с пола свою сумку. — Пора на урок.

Андерс выругался и потопал прочь, неожиданно поцеловав Ханг в щеку. Девушка больше даже не утруждала себя тем, чтобы выглядеть раздраженной из-за его открытого интереса.

— Думаешь, я не хочу, чтобы люди знали? — спросила я.

Джон только пожал плечами.

— В этом нет ничего особенного.

Хм.

— С учетом моей истории, не могу тебя винить, — сказал он, направившись к двери.

— Что?

— Подумай о субботнем вечере и дай мне знать, что надумала.

— Джон...

Он продолжал идти.

— Мы ведь сегодня получаем оценку за эссе, верно?

— Да. — Я побрела за ним, Ханг следовала по пятам.

— Джон из-за чего-то злится? — спросила Ханг.

— Я не знаю.

— Просто он обычно ходит рядом с тобой, — сказала она.

Я смотрела, как его спина исчезает среди внезапно возникшей толпы в коридоре.

— Он думает, что я не хочу, чтобы о нас узнали из-за его прошлого.

— И?

Внезапная головная боль расцвела за моими глазами. Я потерла висок, потерянная, сбитая с толку и, вполне возможно, признанно глупая.

— Я думала, это он хотел держать все в секрете, потому что я не из крутых или что-то в этом роде.

— Я повторюсь, — сказала Ханг, — он обычно вертится рядом с тобой, как будто ты его нежный, драгоценный маленький цветок, которому в любой момент может понадобиться защита от большого, плохого мира. Или как будто тебе может понадобиться его помощь в разрушении патриархата или что-то в этом роде. Думаю, когда дело касается тебя, он готов на все.

У меня отвисла челюсть.

— Звучит ли это так, будто он пытается скрыть тот факт, что ты его девушка?

— Правда, он так выглядит?

Она кивнула.

Дерьмо.

— Я идиотка.

— Мы все время от времени.

Не раздумывая, я протиснулась сквозь толпу и побежала за ним изо всех сил. Пара человек обругала меня, но это не имело значения. Это было срочно. Как только он появился в поле зрения, я схватила его за руку, заставив остановиться. Люди толпились вокруг нас, как слегка разозленная, испытывающая неудобства и вспотевшая орда.

Джон только вопросительно посмотрел на меня. Не очень счастливый.

— Нам нужно поговорить, — сказала я.

— Позже.

Дерьмо.

Обычно мои эмоции были в полном беспорядке. Мне никогда не приходило в голову, что у Джона могут быть свои собственные опасения — по крайней мере, не по поводу меня. Я действительно была идиоткой.

Мы прошли в класс вместе со всеми остальными, заняв наши обычные места. Миссис Райдер немедленно начала возвращать эссе об Эдгаре Аллане По.

— Намного лучше, — сказала она, передав мою работу.

— Спасибо.

Пятерка с минусом. Потрясающе.

Вспышка гордости заставила меня выпрямиться на стуле. Я и забыла, на что это может быть похоже. Я повернулась на своем месте, чтобы показать Джону, человеку, ответственному за то, что я снова начала учиться. Это было из-за него.

— ... мы обсудим это после урока, — проговорила миссис Райдер, тряся бумажкой перед его лицом. — Понятно?

— Думаете, это не я написал? — спросил Джон, мгновенное удивление на его лице быстро сменилось гневом. — Думаете, я поручил кому-то другому сделать это или что-то в этом роде. Потому что работа хороша для разнообразия.

Ее рот искривился.

— Я прочитал книгу, а потом написал эссе.

— Что происходит? — спросила я, озадаченно.

Пристальный взгляд миссис Райдер остановился на мне, ее взгляд был жестким и испытующим.

— Что? Вы серьезно думаете, что это не он написал? — спросила я. — Это безумие. Мы занимаемся вместе, но он делает свою работу сам.

— Вы занимаетесь вместе, — повторила она, как будто это отвечало на все.

Мне никогда в жизни так сильно не хотелось ударить учителя.

— Ученикам не позволено принимать чью-то помощь, чтобы лучше учиться в школе?

— Иди... — пробормотал Джон. — Все в порядке.

— Не говори со мной таким тоном, юная леди. — возвышалась надо мной миссис Райдер.

Необходимость смотреть на нее снизу-вверх только разозлила меня еще больше.

— Предполагается, что Вы должны поощрять учеников за учебу.

— Мы обсудим это после урока, мистер Коул. — Она бросила эссе на его стол, едва взглянув на него с осуждением.

— Вы лишаете его возможности получить образование, — сказала я, стиснув зубы.

Ее рука рассекла воздух.

— Достаточно. Доставайте свои книги.

Я превратилась в ядерную бомбу, жар опалил мое лицо.

— О, Вы можете идти нахр...

— Проверьте меня, — сказал Джон, бросив на меня предупреждающий взгляд. — Если я не писал эссе, то ни хрена не отвечу... о книге. Проверьте меня.

Мой рот плотно сжался. Он мог это сделать; я знала, что он мог. Если бы она только дала ему шанс.

— Пожалуйста. — Джон подался вперед на своем сиденье. — Вы правы, я годами спал на занятиях. Но это не то, что происходит сейчас, больше нет. Ни разу с тех пор, как...

Ни разу с момента инцидента в «Дроп-стоп» — это были невысказанные слова. Хотя она, должно быть, и так поняла его.

Он потупил взгляд на свой стол.

— Я не прошу особого отношения. Просто шанс.

Глаза миссис Райдер сузились еще больше. Я была бы удивлена, если женщина могла что-нибудь видеть, выглядывая из-за своих очков в металлической оправе.

— Встретимся здесь после уроков. У тебя есть один шанс, мистер Коул. Один. Не испорти все.

— Спасибо, мэм.

Глава 42

— Я везде тебя искала.

— Да? — Джон сидел на капоте своей машины и курил сигарету, а перед ним расстилались темные воды озера. — Почему?

— Ты не отвечал на звонки. — Я скрестила руки на груди, не осмеливаясь подойти к нему, неуверенная, что мне рады. — Андерс понятия не имел, где ты был, а твой дядя...

— Ты была у меня дома?

— Да.

Его брови поползли вверх.

— Думал, тебе не разрешают выходить в будние вечера.

— Мы пересмотрели условия. Я должна убирать обе ванные комнаты в течение месяца. Это была чрезвычайная ситуация — я беспокоилась о тебе.

Поднеся сигарету к губам, он глубоко вдохнул.

— Как все прошло с миссис Райдер?

— Прекрасно. — Он стряхнул пепел с борта машины к моим ногам. — Получил четверку.

— Здорово. — Я улыбнулась. — Поздравляю.

От него последовал лишь кивок.

— Прости, я чуть не сказала ей, чтобы она шла нахрен, — сказала я, подкрадываясь немного ближе. — Вероятно, это было неразумно.

— Не то слово, о котором я думал, но да.

— Но ты не должен упрашивать, чтобы получить образование. Это чушь собачья.

С воды подул прохладный ветер, и я обхватила себя руками немного крепче. Выбежать из дома в одних только черных шлепанцах, рваных джинсах и майке было не самым удачным решением. Осень давала знать о своем присутствии. И из-за прохладного вечера озеро было пустынным. Мы были единственными людьми в поле зрения. У холодной погоды были свои плюсы.

Я прислонилась к машине. Всегда пыталась подобраться ближе к нему.

Раздраженно вздохнув, он слез с другой стороны капота, чтобы затушить сигарету о землю.

— Ты могла серьезно насолить мне сегодня на уроке, Иди.

— Знаю. Мне очень жаль.

— Оскорбление учителя ничего бы не исправило. — Он обошел машину, нахмурив брови и сжав губы в тонкую линию. — Ты хочешь безумствовать после того, что произошло, я тебя не виню. Я тоже до сих пор не в себе от этого. Но у дерьма, которым ты занимаешься, есть последствия, и ты это знаешь.

Я кивнула. Даже если мне казалось, что я никогда не забочусь о последствиях для себя, по крайней мере, я могла бы позаботиться о нем.

— Пообещай мне, что ты будешь сначала думать. Потому что мне это нужно от тебя.

— Сначала я буду думать. Я обещаю.

— И не только о том, что касается меня, обо всем. Потому что, если ты как-то пострадаешь, это испортит жизнь и мне.

Черт.

У меня заслезились глаза.

— Мне очень жаль.

— Не плачь. — Он придвинулся ближе, заключив меня в свои объятия. — Мы разберемся с этим.

Вдыхать его запах, чувствовать его рядом — это помогало. Я сжала руки в кулаки на его футболке, убеждаясь, что он не сможет убежать.

— Я больше не буду безумствовать, — пообещала я.

Он тихо рассмеялся.

— Не-а, это невозможно. Почти уверен, что сумасшествие — твое второе имя. Но держи это под лимитом для меня, ладно?

— Хорошо.

— Иногда ты такая храбрая, что это пугает меня.

— Я не чувствую себя храброй, — сказала я приглушенно в его футболку.

Он усмехнулся.

— Тебя что-то пугает? Я в это не верю.

— Я думала, что потеряла тебя.

— Этого не произойдет. — Он прижался щекой к моей макушке, удерживая меня немного крепче. — Мы прошли через все это дерьмо не для того, чтобы позволить нескольким проступкам навредить нам. Или эссе по английской литературе.

— Тогда почему ты не отвечал на звонки?

— Не говорю, что не был зол на тебя, но мы не расстаемся, Иди. — Его руки скользнули в задние карманы моих джинсов. — Это не так работает.

— И как же это работает?

— Мы продолжаем пытаться, — просто сказал он. — Если мы действительно хотим этого, то не сдаемся. Вот так просто.

— Я никогда не стыдилась тебя из-за твоего прошлого. Никогда так не думай.

— Иди, ты видела сегодня отношение учительницы. И знаешь, что твоя мама думает обо мне. Мое прошлое не исчезнет просто так.

— Это больше не ты. Они увидят.

— Тебе нравится уединение, я понимаю. — Ветер трепал его распущенные волосы, бросая их ему в лицо. — Кроме того, не так уж важно знают люди о нас или нет. Я уже ударил одного парня и угрожал другому. Ни у кого не хватит наглости пригласить тебя на свидание.

— Как это по-пещерному с твоей стороны.

— Зато работает. — Уголок его рта приподнялся. — Предложения, поступающие в мою сторону, сразу же прекратились с тех пор, как ты чуть не ударила Эрику.

Я улыбнулась.

— Видишь? — сказал он.

Я положила подбородок ему на грудь, посмотрев в его красивое лицо. Поскольку у нас, похоже, был сеанс откровенности, я могла раскрыть все карты. Я глубоко вздохнула и выпалила:

— Не психуй или что-то в этом роде, но я люблю тебя.

Его подбородок дернулся вверх, глаза расширились.

— Ты любишь?

— Да. Я люблю тебя и буду больше стараться не облажаться в будущем. — И он еще думает, что меня ничто не пугает — мое сердце почти выпрыгивает из груди. Эта боль, страх быть отвергнутой. Это было все равно, что броситься с гораздо более высокой скалы, понятия не имея, ждет ли внизу вода. — В любом случае. Я просто подумала, что ты должен знать.

Тишина.

— Это не имеет большого значения.

— Еще как, черт возьми, имеет.

Его рот накрыл мой, лишив меня дыхания. Его губы теплые и твердые, его язык обводит мои зубы, прежде чем скользнуть по моим губам. Целоваться никогда не было так приятно. Никакие неумелые попытки с другими парнями не шли ни в какое сравнение. Техника Джона заслуживала самых высоких похвал, но лучшее, что я могла сделать, это застонать. Мои руки скользнули под его футболку, исследуя его кожу и предъявляя права.

В мгновение ока он прижал меня спиной к водительской двери. Его руки блуждали, хотя оставались поверх моей майки и джинсов, держались вне очевидных зон лапания. Его пальцы погладили мои руки и скользнули по шее. И его поцелуи продолжали меняться, от сладких и нежных до глубоких и томительных. Я наслаждалась ими всеми. От каждого поцелуя у меня кружилась голова, а тело загоралось.

В конце концов мы остановились, чтобы перевести дух, прижавшись друг к другу. Нежным движением пальцев Джон приподнял широкий вырез моей майки, водружая ее на место поверх бретельки лифчика.

— Ты не обязан этого делать, — сказала я.

— Что?

— Я не собираюсь обламывать тебя и не собираюсь сходить с ума.

— Что ты имеешь в виду?

— Если мне позволено прикасаться к тебе под футболкой, тебе позволено делать то же самое со мной.

— Иди. — Он с трудом сглотнул. — Мы поторопились с сексом в первый раз. Но сейчас нам не нужно спешить.

— Это не спешка, я задаю темп.

— Ты уверена?

Казалось, легче действовать, чем продолжать разговор. Поэтому я взяла его за руку и положила себе на грудь. Поверх моей майки и лифчика, конечно. Но по тому, как его рука нежно сжала меня, приняв на себя тяжесть одной груди, было очевидно, что он меня понял.

Джон облизал губы, его взгляд был немного обеспокоенным, как будто я могла попытаться забрать грудь обратно, передумать и запретить ему доступ или что-то в этом роде. Раз, другой он поцеловал мои губы, прежде чем перейти к щеке, к шее. Легкая щетина на его подбородке дразнила мою кожу, а его дыхание согревало меня. Зубы впились в мою плоть. Я почувствовала, что горю. Был разожжен огонь, но я не хотела, чтобы его тушили.

— У тебя часто были девушки на заднем сиденье твоей машины? — спросила я, тяжело дыша, мои руки сжимали его задницу. У него была такая классная задница.

— Черт, — пробормотал он и усмехнулся, скользя свободной рукой по моему затылку. — Почему ты спрашиваешь меня о подобных вещах?

Я пожала плечами.

— Любопытно.

— Несколько раз, да. Но это не так уж удобно.

— Может быть, для настоящего секса да. Но как насчет того, чтобы просто пошалить?

Он быстро осмотрел местность, проверив, что поблизости никого нет.

— Чувствуешь себя уязвимой?

— По большей части мне холодно. Но в основном я просто хочу целоваться с тобой на заднем сиденье твоей машины.

— Да? — его большой палец провел по моему твердому соску через слои ткани.

Дрожь пробежала по мне, и я кивнула.

— Я не делала этого раньше. Это будет еще один первый раз.

— Тогда это то, что мы сделаем. — Он отступил назад, потянувшись к ручке задней дверцы. — После тебя.

Я улыбнулась, слишком нервничая, чтобы говорить. Глупо, на самом деле. Я же не была в его спальне и на его кровати. Заднее сиденье машины не должно иметь значения. Но оно имело.

Он забрался внутрь вслед за мной, закрыв дверь. Я скинула шлепанцы и стянула майку через голову, не останавливаясь, чтобы сделать глупые, стыдливые вещи, например, прикрыть живот руками, ведь это был Джон.

— Иди сюда, — сказала я, немного сползая вниз.

Больше не было никаких колебаний. Он встал коленями на сиденье, срывая с себя футболку, более чем готовый встретиться со мной без предметов одежды. Джон был прав; это было немного неудобно. Даже с широким задним сиденьем «Чарджера» мы оба были немного слишком высокими, чтобы поместиться. Вес его тела поверх моего, однако, был восхитителен. Наши рты слились, а его тело устроилось между моих раздвинутых ног. Понятия не имею, как смогла их тут раздвинуть, но черт побери, как хорошо он там ощущался.

Мы терлись друг о друга, стонали, тяжело дышали и бормотали о небесах. Я не хотела, чтобы это когда-либо заканчивалось. Кончики моих пальцев скользнули вниз по его спине, мои короткие ногти совсем немного впились в нее. Когда его язык прошелся по краю моего лифчика, дразня чувствительную кожу в ложбинке, я чуть не потеряла самообладание окончательно.

Чувствовать его рядом. Сладкий младенец Иисус, чувствовать его твердость, трущуюся о мою промежность, было потрясающе.

— Черт возьми, детка, — прошептал он мне в кожу, покусывая линию подбородка, возвращаясь к моему рту.

— М-м.

— Во сколько тебе нужно быть дома?

— А? Нет. Не останавливайся.

Он выругался, а затем очень спокойным и рассудительным голосом сказал:

— Иди, мне нужно засунуть руку тебе в штаны.

— Да.

Он сделал паузу.

— Ты уверена?

Я кивнула, мышцы живота и бедер напряглись, все внизу было вне себя от возбуждения.

— Пожалуйста. Джон.

Джон откинулся на пятки, волосы упали ему на лицо. Боже, он выглядел прекрасно, растрепанный и полуголый в лунном свете. Не знаю, как мне так повезло. Он расстегнул пуговицу и молнию на моих джинсах, а затем немного потянул их вниз.

Он снова опустился на меня, перенося весь свой вес на одну руку, стратегически расположенную рядом с моей головой. Горячие, влажные губы поцеловали мои, зубы прикусили мою нижнюю губу. Затем он поднес свободную руку ко рту и пососал пару пальцев, увлажняя их.

— Я собираюсь быстро заставить тебя кончить, потому что тебе пора домой. Ты все еще наказана, помнишь?

— Мне все равно.

— Мне не все равно. — Его рука скользнула в мои трусики, пальцы коснулись моего набухшего клитора и слегка погрузились во влагу. — Иди. Детка, это так чертовски приятно.

Парень, ты и понятия не имеешь, насколько приятно.

Кончики его пальцев дразнили меня, скользя по половым губам. Он снова поднес руку ко рту, облизывая большой палец, прежде чем снова нырнуть в мое нижнее белье. Мое тело содрогнулось.

— Джон, — простонала я, вытянув шею и повернув голову в сторону. Кажется, у нас заканчивался воздух. Или, может быть, просто мои легкие перестали работать. Моя грудь вздымалась, рот широко открылся. Все во мне сосредоточилось на том, что он делал со мной, какие невероятные ощущения я получала от него.

— Знаю, — сказал он низким и рокочущим голосом. — Я доставлю тебе удовольствие.

Сначала он обвел мой клитор подушечкой большого пальца. Моя грудь ныла, а в животе трепетало. Все, что я могла сделать, это вцепиться в него — в его плечи, в его руки, во все, за что только могла ухватиться. Держать его крепче и рядом, сейчас и всегда.

— Вот так. — Его губы коснулись мочки моего уха.

Напряжение внутри меня нарастало все выше и выше, туго обволакивая меня и захватывая. Одна пятка уперлась в сиденье, другая в пол. Я всем телом вжималась в его пальцы, желая оказаться как можно ближе.

— Нравится? — спросил он, работая подушечкой большого пальца немного жестче, быстрее.

— Да. Не останавливайся, — сказала я почти севшим голосом.

— Нет. Я не остановлюсь.

— Боже, — выдохнула я сквозь зубы, выгибаясь на встречу его руке. — Джон.

Весь мир исчез. Были только я, он и…

Черт.

Каждый сантиметр моего тела парил, звезды заполняли мою голову. Я лежала на заднем сиденье машины Джона, но при этом летела. Неудивительно, что некоторые люди были так увлечены сексом. С правильным человеком это могло быть потрясающе. Даже без секса.

Я открыла глаза и обнаружила, что он смотрел на меня сверху вниз, высоко подняв плечи и тяжело дыша.

— Ну, это смущает.

— Что? — спросила я. — Что случилось?

— Ничего. Я просто...

— Ты просто? — спросила я, чувствуя, как сердце и легкие медленно приходят в норму. С блеском пота на моем теле и запотевшими стеклами я ничего не могла поделать.

Он нахмурился, посмотрев на меня, и я нахмурилась на него.

Он кивнул вниз.

— Я кончил.

— О.

— Мх. — Двигаясь медленно, осторожно и все еще хмурясь, он сел. — Я наблюдал за тобой и...

— Думаю, это демонстрирует единство отношений. — Я старалась не усмехнуться. Но у меня не очень это получилось. — Правда.

— Думаешь, то, что я кончил в штаны, демонстрирует единство?

Я просто пожала плечами.

— Я люблю тебя.

— Ты любишь... — уголок его рта приподнялся. Внезапно он стряхнул это с себя. — Нам нужно отвезти тебя домой, пока твоя мама не взбесилась и не решила, что мне нельзя заходить через дверь или что-то в этом роде.

Он начал искать свою футболку и, наконец, нашел ее на полу. Затем он расстегнул штаны и привел себя в порядок. Я мало что могла разглядеть, но все же. Было ли неправильно, что я находила весь этот процесс увлекательным?

Я повозилась со своим нижним бельем, натянула джинсы обратно и, извиваясь, приняла сидячее положение. Затем поискала свою майку.

— Мне нравится заднее сиденье твоей машины.

— Да? — его улыбка убила меня.

— О, да.

Он наклонился для поцелуя, и я ответила на него.

Холодный воздух окутал нас, когда Джон открыл дверь и вышел обратно в большой, необъятный мир. Я тоже вылезла, широко открыв другую дверь, чтобы запотевшие окна быстрее проветрились.

Джон проводил меня до моей машины, его сильная рука поглаживала мою спину.

— Веди машину осторожно, — сказал он. — Я буду недалеко, прямо за тобой.

— Тебе не нужно провожать меня домой. Со мной все будет в порядке.

— Я буду прямо за тобой.

Я пожала плечами.

— Ладно. Ты тоже веди осторожно.

— Хорошо. — Он не двинулся с места, пока я не была надежно пристегнута в своей машине. — Иди?

— Хм.

— Я тоже. Лю... ну, ты понимаешь.

Я склонила голову набок.

— Ты имеешь в виду любовь?

— Да. Это.

Мой парень.

Который знал, что я люблю его, и который, очевидно, тоже любил меня.

Я улыбалась всю дорогу домой.

Глава 43

Ханг: Чрезвычайная ситуация. Пришлите помощь. Думаю, что у меня есть настоящие чувства к Андерсу.

Я: Подожди. Ты имеешь в виду, что это выходит за рамки твоего обычного легкого раздражения?

Ханг: ДА.

Я: О, БОЖЕ МОЙ.

Ханг: Это не моя вина. Он каким-то образом проник мне под кожу. Как вирус... действительно опасный. Что мне делать?

Я: Может быть, эти чувства похожи на однодневную простуду или что-то в этом роде, и они пройдут.

Ханг: Нет. Я так не думаю. Он больше похож на чуму, чем на грипп.

Ханг: Мы решили стать секс-друзьями в ночь его дня рождения. Но он продолжает болтаться рядом и хочет делать что-то вместе, и держать меня за руку все это чертово время. Он даже начал учить меня играть в баскетбол. Это все неправильно.

Я: Хорошо. Вау. Что ты хочешь с этим делать?

Ханг: У меня плохое предчувствие, что мне придется попытаться наладить с ним серьезные отношения. Я обречена.

Я: Он милый.

Ханг: Нет. Безумие — это не мило… ну, немного, может быть.

Я: По крайней мере, он заставляет тебя смеяться.

Ханг: Это правда. Как у тебя дела?

Я: Я сказала Джону, что люблю его.

Ханг: Вау.

Я: Знаю. Но к черту все, жизнь коротка. Почему не сказать ему?

Ханг: Теперь он определенно знает, что ты не избегаешь публичности.

Я: Надеюсь на это.

Ханг: И кто знает, за тобой в любой день может начать охоту стая бешеных пекинесов. Тогда где бы ты была, если бы не сказала ему?

Я: Умирала от укусов очень маленьких собак с сожалением в сердце.

Ханг: Именно. Думаю, ты поступила правильно.

Я: Спасибо. И я ценю, что ты серьезно относишься к моим теориям собачьего конца света.

Ханг: Нет проблем. Для этого и существуют друзья, верно?

Я: Верно :)

Ханг: Мама кричит на меня, чтобы я шла спать. Давай снова обсудим эти вопросы завтра. Спокойной ночи. Целую.

Я: Спокойной ночи. Целую.

Глава 44

Эрика подошла ко мне после занятий в пятницу днем — именно то, что мне не нужно было, чтобы испортить мои радостные мысли о выходных. Субботний вечер с Джоном был так хорош, и, если я еще немного постараюсь, мама, возможно, согласится на девятичасовой комендантский час в будние дни. Возможно, мне придется чистить наши ванные до конца года, но это того стоило бы. Слова Мэтта о том, что мы с Джоном проводили наши учебные свидания на самом деле за учебой, во многом помогли ей успокоиться. Как и свидетельство того, что мои оценки улучшились.

Хотя прошлой ночью, когда я ложилась спать, у меня под подушкой была еще одна коробка презервативов. Судя по тому, как она продолжала швырять ими в меня, можно подумать, что она планировала снова застать его в моей постели.

— Нам нужно поговорить, — сказала Эрика, преградив мне путь.

— Вынуждена с тобой не согласиться.

Она схватила меня за руку, пытаясь помешать мне уйти по коридору. Я просто взглянула на ее руку. Так заманчиво оттолкнуть эту сучку на шаг назад, но я обещала Джону не сходить с ума. Тем не менее другие студенты замедлили шаг и остановились вокруг нас, наблюдая нетерпеливыми глазами.

Боже, спаси меня от любителей драм.

Эрика отпустила мою руку, но все еще преграждала мне путь. Явно нервничая, она облизнула губы.

— Джон не хочет со мной разговаривать...

— Это его выбор.

— Это насчет Диллона, — сказала она.

— Ты все еще пытаешься передавать сообщения от его брата? — я наклонилась ближе, заглянув ей в лицо, потому что, почему бы и нет? — Тебе не приходило в голову, что тебя просто используют?

— Дело не в этом. — Она переступила с ноги на ногу, возясь с ремешком своей сумки. По тому, как вела себя девушка, можно было подумать, что мы заключаем сделку в каком-то темном углу улицы.

— Тогда что? — спросила я. — Чего ты хочешь, Эрика?

— Я была у Диллона прошлой ночью, и... у него не все в порядке. — Ее взгляд пробежался по наблюдающим людям, и она нахмурилась. — Он нес всякую безумную чушь.

— Что за чушь?

— Просто... скажи Джону, чтобы был осторожен.

— Что он сказал?

Повернувшись ко мне спиной, она пошла прочь.

— Просто скажи ему.

Ха.

Что бы это ни было, это было неприятно. Диллону удалось напугать Эрику настолько, чтобы она говорила, как искренне обеспокоенный человек, а не как надменная стерва. На самом деле это было немного пугающе.

После странного разговора с Эрикой я нашла Джона у «зверя». Рядом с ним стоял Андерс, занятый тем, что крутил на пальце баскетбольный мяч, а Ханг наблюдала за ним со снисходительной улыбкой. И между ними ничего не было. Ага, как же. Они были примерно так же реальны, как мы с Джоном

— У меня только что состоялся интересный разговор, — сказала я, прижимаясь к нему всем телом и ожидая приветственного поцелуя.

Свой вопрос он произнес с улыбкой.

— Какой?

— Эрика говорит, чтобы ты был осторожен со своим братом.

Его глаза сузились, а губы сжались.

— Неужели?

— Да. — Я обошла машину с пассажирской стороны и бросила свою сумку в машину.

— Бестия ездит на его обрезе, — хмыкнул Андерс. — Все это знают.

— Очевидно, она пришла к нему, и он нес какую-то страшную чушь. Она не сказала, какую именно. Ты видел его после драки? — спросила я, игнорируя идиота среди нас. Некоторые вещи были более важными. — Джон?

Он надел солнцезащитные очки, глядя на меня через крышу машины с ничего не выражающим лицом.

— Он заходил на прошлой неделе. Дядя Леви сказал ему, что натравит на него полицию, если еще раз увидит возле дома. С тех пор ничего.

— Оу.

Одним пальцем он почесал кончик носа.

— Я имею в виду, он пытался дозвониться мне пару раз. Но обычно я не отвечал.

— Обычно? — спросила я напряженным голосом. — Он избил тебя, Джон.

— Он мой брат, и мы избивали друг друга. Поверь мне, он тоже вышел из этого не в лучшем виде.

Не думаю, что у меня сейчас было счастливое лицо.

— Ты единственный ребенок в семье, Иди. И не знаешь, на что это похоже, — сказал он. — Я не могу просто повернуться к нему спиной.

Нахмурив брови, я выудила свои собственные солнцезащитные очки из сумки. Послеполуденный свет сиял ослепительно ярко.

— Так он все еще хочет, чтобы ты торговал?

— Все гораздо сложнее, чем это.

Голова Андерса мотнулась между нами, баскетбольный мяч все еще был у него в руках.

— Ханг. Подбросишь меня домой?

— Конечно.

— Поговорим позже, неудачник. — Он хлопнул Джона по спине и взял свою сумку.

— Что насчет субботнего вечера? — спросила меня Ханг.

— Не знаю. Вечеринка у кладбища тебя устроит?

— Ты уверена?

— Мама немного изменила мой комендантский час. Но я не возражаю увидеть только начало вечеринки. Это даст Джону шанс немного освоиться.

— Хорошо. — Кивнув, она начала открывать свою машину, припаркованную рядом со «зверем». — Увидимся завтра на работе.

— Увидимся.

— Поехали к тебе, — сказал Андерс Ханг. — Спроси свою маму, могу ли я остаться на ужин. Еда у тебя намного лучше, чем у меня.

— Моя мама ненавидит тебя.

— Нет, это не так, — сказал Андерс недоверчивым голосом. — Она просто стесняется.

Ханг рассмеялась, захлопнув дверцу своей машины.

А потом мы остались одни. Или настолько одни, насколько это возможно на переполненной школьной парковке. Джон забрался в машину, и я сделала то же самое, воздух был горячим и спертым. Старые потрескавшиеся кожаные сиденья согревали заднюю часть моих ног. Через месяц или два мне придется надевать колготки на зиму. Не то, чтобы в Северной Калифорнии когда-либо было очень холодно, но одни платья не справлялись круглый год.

— Он причинил тебе боль, — сказала я.

Джон завел двигатель, положив руку на мой подголовник и обернувшись, чтобы убедиться, что позади нас никого нет, прежде чем дать задний ход.

— Я знаю.

Мы влились в вереницу машин, выезжающих со стоянки на улицу. Улыбки и смех доносились через открытые окна, все были в хорошем настроении для пятничного вечера. Почти все. Воспоминания о крови и синяках на лице и теле Джона той ночью вызвали у меня рвотный позыв.

— Будь осторожен, — попросила я, повторив предупреждение Эрики.

— Буду.

Глава 45

В субботу вечером я зачарованно наблюдала, как Джон катался на своем скейте, выполняя всевозможные крутые движения. Его обнаженная грудь увеличивала градус сексуальности в десять раз. Я держала для него его футболку, понюхав ее, может быть, раз или два, не больше. Хорошо, не более полудюжины раз, потому что я ведь не какой-то жуткий сталкер. Хотя следовало отметить, что я была не единственной, кто наблюдал влюбленными глазами за парнем. Нет, просто я была единственной, кому не было стыдно нюхать его одежду.

— Привет. — Ханг бочком подошла ко мне с бутылкой воды в руках. Несмотря на наши пьяные выходки у нее дома в ночь инцидента с плохой перепиской, Ханг, похоже, не очень часто пила. — Кажется, Андерс занялся интрепретативными танцами.

— Твой парень пугает меня, — сказала Кэрри, стоя с другой стороны от меня. — Я бросила Софию, чтобы попытаться не отставать от его танцевальной акробатики. Но с меня хватит.

Ханг рассмеялась. И не поправила ее по поводу комментария о парне.

— Я понятия не имею, откуда он берет столько энергии.

— Как у него дела с твоей мамой?

Она поморщилась.

— Ну, он, безусловно, предан делу. Но я не думаю, что она примет его в ближайшее время.

— Хм. Твоя мама жесткая, но я ставлю на Андерса.

— Однозначно на Андерса. Парень даже не знает, как сдаваться. — Кэрри усмехнулась. — Как будто в его мире этой концепции не существует.

Ханг только ухмыльнулась. Было приятно видеть ее такой счастливой.

Поле вокруг нас медленно заполнялось людьми, территория была освещена фарами полудюжины грузовиков и внедорожников. Я потягивала пиво, а Кэрри отпивала из фляжки. Была всего половина девятого или около того. Рановато для субботнего вечера. Но мой комендантский час был продлен только до половины одиннадцатого, а у нас с Джоном были планы, которые требовали уединения и комфорта его постели. О, и его дяди Леви не будет дома допоздна.

Это было критически важно.

Какими бы ни были взгляды его дяди на подростковый секс, мысль о том, чтобы заниматься чем-то с кем-то еще в доме, была категорическим «нет».

Джон спрыгнул со своей доски на вершине хафпайпа, легко приземлившись на ровную бетонную поверхность. Парень, должно быть, был отчасти акробатом или что-то в этом роде. Тем временем я едва могла дотронуться до пальцев ног, не упав. Одна из фанаток подошла к нему, и он улыбнулся, кивнул и отвернулся. Затем ногой перевернул и подкинул доску к себе в руку и подошел к нам. Другая девушка подошла к краю трубы, ее доска была под одним из ее кроссовок. Вжух, и она рванула вниз.

Может быть, когда-нибудь мне стоит заняться спортом помимо шоппинга. Может быть.

— Привет, — сказал он, струйка пота стекала по его лицу. Я передала ему стакан с пивом, и он отхлебнул немного. — Спасибо.

— Ты когда-нибудь думал о том, чтобы стать профессионалом в своем скейтбординге? — спросила я с любопытством.

С широкой улыбкой он кивнул девушке, которая в данный момент ехала сверху.

— Следи за ней.

— Хорошо.

Мы все так и сделали, вскоре поняв почему. У девушки были безумные навыки; прыжки и трюки, которые она выполняла, были просто потрясающими.

— Вау! — сказала Ханг.

Ошеломленная, я могла только кивнуть в знак согласия.

— Вот как выглядит профессионал, — сказал Джон. — Она направляется в Сиэтл на большой конкурс на следующей неделе. Удивлюсь, если она задержится здесь надолго.

— Ты все еще мой герой, — сказала я ему, наклоняясь для поцелуя. Потому что поцелуй с Джоном возглавлял мой список любимых занятий.

— Я вспотел, — сказал он.

— Мне все равно.

Черный зрачок почти полностью поглотил синеву его глаз.

— Готова убраться отсюда?

Я кивнула, немедленно поворачиваясь к своим друзьям.

— Увидимся позже. — Отсалютовала мне Кэрри своей фляжкой.

— Увидимся, — ответила я.

— Даже не буду спрашивать, есть ли у тебя защита, — пошутила Ханг.

— Ты видела, да? — спросил Джон.

— Небольшая гора презервативов, которую она пытается спрятать на заднем сиденье своей машины? Да.

— Это не гора, — сказала я, подавив улыбку. — И не веди себя так, будто ты не взяла несколько.

— Ты хотела поделиться. Кто я такая, чтобы говорить «нет»?

Джон только рассмеялся, протянув мне остатки пива и опустив свою доску, чтобы надеть футболку. Я быстро проглотила напиток для храбрости. Взяв мою руку в свою, Джон повел меня через толпу.

— Джонни! — крикнул чей-то голос, мужчина прорвался сквозь группу. — Привет.

Рядом со мной Джон выругался.

— Вот ты где. — Незнакомец был высоким и худым. Его лицо было бледным и изможденным, несмотря на довольную улыбку. — Рад тебя видеть.

— Что ты здесь делаешь, Диллон? — спросил Джон не слишком приветливым тоном. Он незаметно переместился и встал передо мной.

— Мы — братья. Подумал, что было бы неплохо наверстать упущенное.

— В прошлый раз, когда мы пытались наверстать упущенное, это закончилось не очень хорошо.

Диллон нахмурился, почесав щеку.

— Братья дерутся. В этом нет ничего особенного.

Вокруг нас вечеринка приостановилась, люди наблюдали.

Дерьмо.

И Джон все еще держал меня за руку, только спрятал ее за спину.

— Кто эта девушка? — спросил Диллон, вытянув шею, чтобы попытаться разглядеть меня.

— Никто.

— Блондинка?

— Я повторяю, она не из тех, кого тебе нужно знать. Чего ты хочешь?

Его брат рассмеялся.

— Ты всегда был похотливым маленьким ублюдком. В любом случае, нам нужно поговорить, так что... избавься от нее. Давай убираться отсюда.

— Мы поговорим прямо здесь и сейчас.

— Джонни.

— Я серьезно.

Диллон тяжело вздохнул. Жесткие, запавшие глаза впились в ближайших зрителей, и некоторые люди в небольшой толпе попятились.

— Да ладно, не будь таким. Мы семья, ты и я. Нам нужно присматривать друг за другом, а не ссориться вот так. Как думаешь, что сказали бы наши родители?

Джон опустил голову, покачав ею.

— Господи. Я быстро теряю интерес, так чего ты хочешь?

— Мне нужна твоя помощь.

— Скажи только слово, и я отправлю тебя на реабилитацию. У меня есть деньги, мы можем разобраться с этим дерьмом. Я уже говорил тебе это. — Хватка Джона на моих пальцах усилилась, он переступил с ноги на ногу. — Дядя Леви слышал об этом замечательном месте...

— Я не хочу на гребаную реабилитацию! — Диллон оскалил зубы, явно борясь за контроль. — Но мне нужны деньги.

— Нет.

— Джонни...

Я выудила ключ от входной двери из кармана, готовая выколоть глаза наркоману, если он сделает хотя бы шаг в сторону своего брата. Господи, это было намного хуже, чем описывал Джон. Или, по крайней мере, хуже, чем я себе представляла. Его брат был на взводе. То же самое, что было с Крисом в «Дроп-стопе». От одного воспоминания мне захотелось блевать или ударить что-нибудь. Я крепко сжала ключ.

— Продай свою гребаную машину, сделай что-нибудь, мне все равно. Но я не дам тебе денег на наркотики, Диллон, — сказал Джон. — Я знаю, что у тебя все еще есть машина, на днях видел ее припаркованной дальше по улице от дома дяди Леви.

— Я просто хотел поговорить. Этот придурок, он встает между нами. Разве ты не видишь?

— Нет. — Джон покачал головой. — Все то дерьмо, которое ты принимаешь, вот, что встало между нами. Дядя Леви не имеет к этому никакого отношения.

Высокая тень появилась рядом со мной, переместившись на место рядом с Джоном.

Диллон улыбнулся, или попытался улыбнуться. Это была смесь его едва сдерживаемого гнева и худого, измученного лица.

— Андерс. Как дела, чувак?

— Ты не должен быть здесь, Ди.

— И ты туда же? Иисус.

Андерс больше ничего не сказал.

— Младший брат, — сказал Диллон. — Это... это не должно быть так. Мы должны помогать друг другу, понимаешь?

— Тебе не нужна помощь, — ответил Джон, отойдя в сторону и уведя меня с собой. — Подойдешь ко мне еще раз, и это добром не кончится.

— Ты мне угрожаешь, маленький засранец? — Диллон усмехнулся. Его руки опущены по бокам, но сжаты в кулаки.

— В следующий раз я не остановлюсь и сломаю тебе не только нос. Держись подальше.

Андерс шагнул вперед, протянув руки.

— Хватит гребаного напряжения. Как насчет пива, Ди? Почему бы нам просто не расслабиться и не выпить пива, а?

На мгновение Диллон посмотрел мимо него на Джона. Затем его взгляд метнулся к Андерсу и обвел наблюдавшую толпу.

— Конечно, — сказал он, разжав кулаки и приклеив болезненную улыбку обратно на лицо, как будто все это противостояние не имело большого значения. — Ладно. Давай.

Тем временем Джон двинулся, увлекая меня за собой. Быстро шагая, мы направились обратно к главной парковке. Камешки и неровности на грунтовой дороге ночью были полным отстоем.

— Джон? — позвала я.

Он не сбавил скорость.

— Давай просто доберемся до машины.

Будучи не благословленной грацией, я чуть не споткнулась о корень дерева и не упала лицом вперед. Сильные руки подхватили меня, остановив мое падение.

— Черт.

— Ты в порядке? — спросил он.

Я кивнула.

— Можем мы просто немного замедлиться? Пожалуйста?

— Да. Извини. Ты еще не против поехать ко мне домой? — спросил он, вертя в руках ключи от машины. Он открыл мою дверь, пропуская меня внутрь. — Ты не обязана.

— Нет, но я хочу.

— Хорошо. — Мускул на его челюсти едва заметно дрогнул в лунном свете. Он осторожно закрыл дверь, подбежал к водительскому сиденью и запрыгнул внутрь. — Мне очень жаль, Иди. Я не хотел, чтобы он был рядом с тобой.

— Это не твоя вина.

Он ударил рукой по рулю, низко и яростно выругавшись. Затем завел двигатель.

— Ты можешь вести машину?

На секунду его голова откинулась на спинку сиденья, и он уставился в потолок. Затем его плечи опустились, и он выдохнул.

— Прости. Я сейчас успокоюсь.

— Он в плохой форме, твой брат.

Джон повернул голову набок, чтобы встретиться со мной взглядом.

— Он в гребаном беспорядке. Что мне теперь делать?

— Ты сделал все, что мог, — сказала я. — Он не принимает помощь, в которой нуждается. Это не в твоей власти.

— Знаю, — сказал он. — Я просто... черт.

— Он нанес первый удар в ту ночь, когда вы дрались?

— Да. Он начал это. — Он потер затылок. — Ничто из этого не должно было касаться тебя.

— И не касается.

— Пока. — Его пальцы ласкали мое лицо, его взгляд был измученным. — Может быть, мне просто отвезти тебя домой.

— А может быть, нам стоит поехать к тебе домой, как мы и планировали. Мама и Мэтт устраивают ужин при свечах, — сказала я. — Сомневаюсь, что она даже думает о том, чем мы можем сейчас заниматься.

Он слегка улыбнулся.

— Ладно. Поехали.

Пара машин двигалась в противоположном направлении по узкой дороге. Я почти возмутилась на них за то, что они замедляли нас. Чем скорее мы уберемся подальше от его брата, тем лучше. Но также я хотела побыть наедине с Джоном, без свидетелей. Я хотела заставить его улыбнуться по-настоящему. Возможно, именно так ощущалась зависимость, постоянная потребность быть ближе к нему. Он положил мою руку себе на колено, и я теребила маленькую дырочку на его джинсах всю дорогу до его дома.

Нормальность начала возвращаться. С каждой милей, которую машина проезжала между нами и Диллоном, он все дальше уходил в прошлое.

— Моей маме нравится эта песня, — сказала я, подпевая «Стеклянному сердцу» Blondie.

— Да? — он улыбнулся. — Это хорошая песня.

Следующей была «Займемся любовью» T. Rex. Эта песня была нам по душе.

Когда мы приехали, дом был погружен в темноту, горел только свет на крыльце. Джон затормозил на пустой подъездной дорожке, и я выскочила прежде, чем он успел предложить открыть дверь. Манеры были приятными, но время, проведенное наедине, имело значение, а часы тикали. Он включил только маленькую лампу, стоявшую на столике в прихожей. Внутри ничего не изменилось с тех пор, как я была там в последний раз. Книги, растения в горшках, огромный телевизор, небольшой беспорядок.

— Не хочешь чего-нибудь выпить или что-нибудь еще?

— Нет. Спасибо.

— От меня воняет. Я быстро в душ, — сказал он, направляясь к лестнице. — Поднимайся, если хочешь. Побудь в моей комнате.

Я хотела.

Кровать покрывали темно-серые простыни того же оттенка, что и стены. По крайней мере, там, где они не были увешаны плакатами — Led Zeppelin, Ramones. Это заставило меня задуматься...

— Не думаю, что кассета застряла.

— А?

Он порылся в корзине для белья, полной аккуратно сложенной одежды. Сначала появились боксерские трусы, за ними последовала свежая пара джинсов и выцветшая зеленая футболка. Хотя на самом деле, кому нужна была одежда?

— Кассета, которая была вставлена в твою автомобильную стереосистему, — сказала я, присаживаясь на край его кровати. — Не думаю, что он застряла. Я думаю, тебе просто нравится эта музыка, но ты по какой-то причине не хочешь в этом признаваться.

Я почти пропустила его улыбку, так как он наполовину отвернулся от меня.

— Честно?

— Всегда.

— Кассета была там, когда я ее купил, — сказал он, потирая подбородок подушечкой большого пальца. — Раньше машина принадлежала парню, который занимался охраной, когда гастролировал с группами. Но он заболел какой-то болезнью, которая испортила его зрение, так что он больше не мог водить машину. Вот почему он продал ее мне.

— Как грустно.

Джон кивнул.

— Он также дал мне плакаты. Я оставил кассету в качестве своего рода проявления уважения. Я имею в виду, не похоже, что у меня есть другая, чтобы заменить ее.

Интересно.

— Ты мог бы подключить свой телефон, чтобы воспроизводить другую музыку.

— Я мог бы. — Он просто наблюдал за мной.

— Хочешь честности?

— Всегда.

— Мне вроде как нравится эта кассета

— Мне тоже. — Он улыбнулся.

Не улыбнуться ему в ответ было физически невозможно.

— Знаешь, я искала места, которые предлагали ту специальность, которая, по твоим словам, тебя интересует.

— О, да?

— Да. — Я провела руками по его простыни и нервно вцепилась в край кровати. — Недалеко от Беркли есть место, где обучают ландшафтному дизайну.

— Неужели? — он прислонился к дверце шкафа. — Так вот куда ты хочешь пойти, да?

Я пожала плечами, уставившись на его кроссовки. Гораздо меньшее давление, чем встретиться с ним взглядом.

— Джон, это... это была просто мысль. Знаешь. Если тебе интересно.

— Дай мне подумать об этом.

— Конечно, — ответила я, приклеив ухмылку. Это был не отказ, а простое «подумаю об этом». И в любом случае, у меня были более важные причины для беспокойства.

— Пойду приму душ. — Он подошел и поцеловал меня в лоб. — Я ненадолго. Почитай журнал по конькобежному спорту, или учебник, или еще что-нибудь.

— Спасибо, — рассмеялась я.

На другом конце коридора тихо закрылась дверь ванной. Как только это произошло, я занялась расшнурованием своих ботинок. Носки были сброшены и кучкой отодвинуты в сторону. Затем я встала и сняла свое джинсовое платье. Нервы сдавали, и, черт возьми, прежняя я бы остановилась прямо там и тогда. Но нет. Кто бы помыл Джону спину, если я не разденусь и не войду туда? Жертвы должны быть принесены. Пришло время набраться храбрости.

Дверь зловеще скрипнула, когда я открыла ее, комната уже наполнилась паром.

— Иди? — спросил он, звуча удивленно. Достаточно справедливо. Мое бесстрашие тоже произвело на меня впечатление.

Я осторожно закрыла дверь и заперла ее.

— Привет.

Он отдернул занавеску в душе, глаза расширились, взгляд скользнул по моему телу, прежде чем вернуться к лицу.

— Ты хочешь зайти?

— Гигиена важна.

— Так и есть.

Он подвинулся, освободив для меня место, прежде чем втянуть меня в небольшое пространство. Затем он целовал меня снова и снова, касаясь своими губами моих, сводя меня с ума своим ртом. От этого парня у меня сводило живот и кружилась голова. То, как он влиял на меня, выходило из-под контроля. Я скользнула руками по его влажной коже, вверх по его груди и к плечам.

Неприятный стресс, возникший ранее вечером, наконец-то прошел, сменившись совершенно другим чувством.

— Еще один первый раз, — сказала я. — Принятие душа с представителем противоположного пола.

— Мне нравится быть частью твоих дебютов.

— Да? — я скользнула пальцами вниз по его плоскому животу, приближаясь к своей цели. — На самом деле, я никогда не прикасалась к твоему голому пенису. Только через твою одежду. Ты понимаешь это?

— Не прикасалась?

— Нет.

Потемневшие, напряженные глаза смотрели прямо в мои.

— Иди, ты можешь трогать все, что захочешь.

Мне не нужно было повторять дважды. Его кожа была такой невероятно мягкой. Но плоть под ней начала твердеть, утолщаясь в слабом захвате моих пальцев.

Настоящий живой член. Вау.

— Ты немного сосредоточенно хмуришься, — пробормотал он, касаясь губами моего лба.

— Что ж, я нахожу это очень интересным.

— В твоих устах я звучу как научный проект.

— Неужели?

Мои пальцы скользнули ниже, обнаружив еще более мягкое ощущение его мешочка. Мышцы живота напряглись, он немного раздвинул ноги, давая мне пространство для игры. Мне было любопытно увидеть его член и получить от него хорошую реакцию. Я сжала его крепче, моргая, чтобы смахнуть воду с глаз, чтобы лучше видеть выступающие вены. Снова и снова мой большой палец касался гладкой макушки, или головки, или как там это, черт возьми, называлось. Думаю, мои неуклюжие манипуляции были не так уж плохи, потому что вскоре он выругался себе под нос.

— Ты в порядке? — спросила я, откинув назад свои мокрые волосы и слегка сжав его член. — Так нормально?

У Джона перехватило дыхание.

— Определенно да.

— Я хочу заставить тебя кончить.

— Хорошо. Намыль руку, — проинструктировал он.

Я послушалась, а затем погладила его в целях эксперимента более жесткой хваткой.

— Вот так?

— Не возражаешь, если я тебе покажу?

— Нет.

— Вот. — Его рука накрыла мою, сжимая крепче, потянув немного сильнее. — Вот и все. Это чертовски приятно.

Вместе мы подталкивали его к освобождению. Он стал больше, кожа разгорячилась от прилива крови под ней. Ощущение его в моей руке было великолепным. И то, как все его тело напряглось, а легкие и сердце заработали в ускоренном ритме, было опьяняюще. Прикасаясь к Джону, заставляя его кончать, я тоже завелась.

— Иди, — выдавил он. — Черт.

Сперма брызнула на мой живот и покрыла наши руки. Он дрожал, тяжело дыша, запрокинув лицо к потолку. Затем его руки скользнули вокруг меня, крепко прижимая к себе. Между нами не было ни дюйма пространства. Честно говоря, было немного трудно дышать. Но от меня не последовало бы ни слова жалобы.

— Спасибо, — сказал он, слова были приглушены моими мокрыми волосами.

— В любое время. Это было весело.

Я не могла слышать его смех, но его грудь вибрировала напротив моей. Минуту спустя он сказал:

— Скажи мне.

— Хм? Сказать тебе что?

Его рот переместился к моей шее, заставляя все внизу моего живота сжаться в экстазе. Быть с ним наедине, кожа к коже, абсолютное блаженство. Кроме того, доставлять ему удовольствие возбуждало меня.

— Скажи это еще раз, — попросил он.

— О. Я люблю тебя.

И медленная улыбка, которая расползлась по его лицу, это было все, что нужно.

Глава 46

— Я не могу застегнуть молнию, не мог бы ты... — сказала я, спускаясь по лестнице. Все еще пытаясь заставить подчиниться эту дурацкую штуковину на спине моего платья. Должно быть, она за что-то зацепилась. — Джон?

В гостиной царили жуткая тишина и темнота, по-прежнему горела только маленькая лампа на приставном столике. Но вот что я смогла разглядеть: Джон стоял рядом с кем-то, другим мужчиной. Ужасно знакомым. Лицо скрыто темнотой, одежда свисала с его тела. И у другого человека в руке было что-то блестящее, направленное прямо на моего парня.

Пистолет.

— Детка, иди обратно наверх, — сказал Джон слишком спокойным голосом.

Я застыла.

— Детка, — выплюнул незнакомец. — С каких это пор ты называешь своих шлюх «детка»?

О, черт. Диллон.

Мой мозг дал сбой, не желая осмысливать эту сцену.

— Что такое?

— Возвращайся наверх, — повторил Джон. — Подожди меня в моей комнате.

— Это даже не твой настоящий дом, — сказал Диллон.

— Поднимайся наверх!

Все мое тело содрогнулось от тона голоса Джона, от его громкости. И еще это...

Приставив пистолет к подбородку Джона, Диллон прорычал.

— Она никуда не пойдет. Тащи свою задницу сюда, сука.

Я спустилась по оставшейся части лестницы, ступенька за ступенькой. Часть меня кричала в панике, делая даже перемещение одной ноги перед другой безумным вызовом.

Но другая часть меня была спокойной, изолированной от страха. По правде говоря, я знала, что происходило внизу еще до того, как увидела блеск оружейного металла в руке Диллона. Опасность имела запах. Вкус. Я узнала это в одно мгновение. Все было точно так же, как раньше. Я снова оказалась в «Дроп-стопе». Пиво и кровь. Сигареты и ложь.

За исключением того, что какая-то сумасшедшая часть меня говорила, что это ложь; что я никогда не сбегала из «Дроп-стопа». Что все это время мы всегда были здесь. Были только я, Джон и пистолет с пулями.

Я остановилась у подножия лестницы, разрываясь между желанием оказаться рядом с Джоном и убежать от насилия.

— Представь меня должным образом, младший брат.

— Это ее не касается.

Кулак взлетел и врезался Джону в лицо, один, два, три раза. Затем пальцы схватили его за волосы и сильно дернули.

— Я здесь главный. Вы оба будете делать то, что вам, бл*дь, скажут.

Дыхание Джона прервалось от боли.

— Диллон, отпусти ее. Просто отпусти ее, и я сделаю все, что ты, бл*дь, захочешь. Я снова начну продавать.

— Уже чертовски поздно для этого, — сказал его старший брат, все еще дергая Джона за волосы. — Ты маленький засранец. Это все твоя вина. Ты ушел из бизнеса, оставив меня одного.

— Я знаю.

— Иди сюда, — сказал мне его брат, махнув пистолетом в мою сторону.

У меня дрожали руки, но не от страха. Это был гнев. Я подошла к нему.

— Ты тот мудак, который испортил его машину и избил его.

Диллон усмехнулся.

Больной ублюдок.

— Она мне нравится. Слишком толстая, но держу пари, она очень хорошо сосет член. Всегда такая голодная, верно?

Джон зашипел от ярости, кровь стекала по его подбородку на пол. Мое сердце заколотилось от боли. Этот засранец собирался заплатить за это.

— Чего ты хочешь, Диллон? — спросила я почти спокойным голосом. — Почему ты здесь?

— Пришел повидаться с моим младшим братом. — Он тряхнул Джона за пригоршню волос. Боже, я хотела убить его. — У нас есть другие дела, которыми нужно заняться. Мне нужны твои деньги, все наличные, которые ты скопил за последние несколько лет. Я знаю, что они у тебя есть, бл*дь.

— Ты можешь взять их. Но она выходит за дверь целой и невредимой, — сказал Джон. — Сейчас же.

— Не ты здесь отдаешь гребаные приказы. Сколько раз я должен повторять?

— Я ни хрена не сделаю для тебя, пока она здесь. — Тыльной стороной ладони он вытер кровь со рта.

— Иисус.

— Сейчас же, Диллон!

Услышав это, мужчина пришел в ярость, размахивая пистолетом. Он врезался в и без того избитое лицо Джона. Я услышала, как хрустнула кость. Джон упал на колени.

— Что ты наделал? — я опустилась рядом с Джоном, пытаясь вытереть кровь и пощупать пульс. Пытаясь что-то сделать.

— Просто возвращаю должок, — протянул Диллон. — Он сломал мне нос, поэтому я сломал его.

Свернувшись калачиком на полу, Джон оставался неподвижным. Я стиснула зубы и попыталась успокоиться, найти какой-нибудь признак жизни. Я увидела, что его грудь медленно двигалась. ДА. Слава Богу. Диллон стоял, возвышаясь над нами и широко улыбаясь. Так чертовски доволен собой, ублюдок. Брат или нет, я бы убила его.

— Ты сделал больше, чем просто сломал ему нос, мудак, — сказала я. — Он без сознания.

Диллон нахмурился.

— Как думаешь, как ты теперь получишь свои деньги, а? — я усмехнулась, разозлившись на него больше, чем на кого-нибудь другого. Разве мы уже недостаточно через это прошли?

На мгновение наркоман просто выглядел сбитым с толку, моргая снова и снова.

— Ну, мы подождем, пока он проснется.

— Нет, — просто сказала я. — Боже, ты такой чертовски глупый. Ты вообще не продумал это до конца, не так ли?

— Не говори со мной в таком тоне.

Пистолет ткнули мне в лицо, прямо мне между глаз. И стоя на коленях, я была идеальной мишенью. Но это не имело значения. Хватило бы одной ошибки, мне просто нужно было, чтобы он совершил ее, а я могла уложить этого засранца. Если бы я могла наброситься на него...

— Умные люди кладут свои деньги в банки, Диллон. Что ты об этом думаешь? Думаешь, он спрятал их в своем матрасе или что-то в этом роде?

— Это деньги за наркотики. Не может быть, чтобы их не было где-нибудь здесь.

— Они в банке, — нараспев произнесла я.

— Ты лжешь!

Я лгала. Это было легко. Точно так же, как Джон врал Крису, пытаясь остаться в живых. Если бы Диллон решил, что денег здесь нет, ему просто пришлось бы уйти.

— Мы сделали разные депозиты в разных местах. Я помогла ему сделать это, чтобы убедиться, что они в безопасности.

Диллон зарычал.

— Заткнись.

— Дело в том, что он тебе не доверял. Я имею в виду, да ладно, ты практически преследовал его, черт возьми.

— Нет!

— Беги, Диллон. Уходи. Сейчас же. Здесь для тебя ничего нет.

Точно так же, как сделал со своим братом, он схватил в горсть мои мокрые волосы. Пистолет с силой уперся мне в лоб. Держу пари, он думал, что заставит меня плакать, или описаться, или умолять сохранить мне жизнь. Этого не произойдет.

— Уже начало одиннадцатого, — сказала я, как можно более хладнокровно. — Скоро к нам приедут друзья с вечеринки. Андерс, Ханг и еще несколько парней из баскетбольной команды.

Нервничая, он бросил взгляд на дверь.

— Да, целая компания придет покурить травки и выпить пару кружек пива.

— Ты лжешь, — повторил он. Хотя сейчас звучал не так уверенно.

— Как ты думаешь, почему мы были наверху и трахались на скорую руку? Сегодня субботний вечер. Время вечеринки.

Пистолет дрожал в его руках, тонкие губы широко растянулись.

— Нет. Никто не придет. Дядя Леви...

— Терпеть тебя не может, — закончила я за него. — Но Джона он просто обожает. Это сводит тебя с ума, не так ли?

— Ты, бл*дь, слишком много болтаешь. — Он дернул меня за волосы, вырвав некоторые из них. Слезы боли наполнили мои глаза, но я не издала ни звука. Мне надоело изображать жертву. И все же его рука продолжала дрожать, палец ласкал спусковой крючок. — Джонни скоро проснется. А до тех пор держи рот на замке.

— Если ты не причинил ему какого-либо необратимого повреждения мозга. Там может быть отек, внутреннее кровотечение. — Я остановилась, быстро помолившись, чтобы все это действительно было ложью. — Это то, чего ты хотел для своего брата?

— Я ударил его не так сильно.

— Сильно.

— Ну, я не хотел этого!

— О, я думаю, что ты хотел этого, — сказала я. — Ему нужна скорая помощь, Диллон. Медицинская помощь.

Измученным взглядом он уставился на Джона, все еще так пугающе тихо лежащего на полу. Вот тогда я сделала свой ход, ударив по пистолету, пытаясь выбить его у него из руки. Я схватила его за запястье и перенесла на него вес всего своего тела, выбив его из равновесия. Он был выше меня, но больной и очень худой. По крайней мере, я имела преимущество в весе. Испуганный звук вырвался из его горла. Мы боролись за оружие, я пыталась опустить его руку вниз и разжать его пальцы. Он выстрелил. Хлопок, похожий на ударную волну. Ничего такого, чего я не слышала бы раньше. Боль пронзила меня, но адреналин заглушил ее.

Его руки взмокли от пота, но этого было недостаточно. Я была недостаточно сильна.

В конце концов, Диллон сбросил меня с себя, для пущей убедительности пнув в живот. Кровь залила мой бок, и я упала на колени.

Дерьмо.

Итак, вот каково это — получить пулю. Это был полный отстой.

Он ударил меня наотмашь.

Все еще улыбаясь ему, я сказала с ноткой триумфа в голосе.

— Выстрел. Кто-то прямо сейчас звонит в полицию.

Он сморщил нос, его взгляд был недоверчивым.

— Ты гребаная психичка.

— Ты не первый придурок, наставивший на меня пистолет. — Мне удалось пожать плечами.

Бедный Диллон.

Нахмурившись, он перевел взгляд с меня на Джона. Дальше по улице засигналила машина. Диллон подпрыгнул.

— Черт, — пробормотал он. — Ты и есть та девушка. Та, которая была с ним в «Дроп-стопе», верно?

— Ага. — Я ухмыльнулась, кровь стекала с моей губы. — И если ты думаешь, что есть что-то, чего я бы не сделала, чтобы защитить твоего брата, то это ты чертовски сумасшедший.

Он просто посмотрел на меня.

Во рту у меня был привкус крови.

Отвратительно.

Я, должно быть, прикусила себе язык. Я сплюнула на пол и сделала мысленную пометку извиниться перед Леви позже. Если я буду все еще жива. Такими темпами, кто знает? Но, по крайней мере, я сражалась. Джон оставался неподвижным и молчаливым. Мое сердце сжалось от этого зрелища.

Слава Богу, что я сказала ему, что люблю его.

Если все закончится плохо, то, по крайней мере, он знал. Подумать только, мы с Ханг шутили по этому поводу совсем недавно вечером.

Дерьмо.

Я не хотела умирать.

Эта мысль пришла мне в голову из ниоткуда. Все безумные, рискованные, дикие, опасные, иррациональные вещи, которые я делала, например, торопилась пережить свои первые разы. Я была неправа, ожидая конца, ожидая человека с пистолетом.

Теперь он был здесь, и я хотела больше времени. Не просто набор быстрых острых ощущений. Время.

Время с Джоном и время с мамой тоже. Время, чтобы закончить школу и съехать. Время для путешествий и роста. Я хотела всего этого, но выбор был не в моих руках.

Я заставила себя подняться на ноги, они дрожали.

Ствол пистолета повис в воздухе, всего в нескольких дюймах от моей головы.

Его трясло. Рука Диллона дрожала. Я посмотрела мимо пистолета, фиксируя свой взгляд на нем. Рука, держащая пистолет, была вытянута, вес мужчины отодвинулся от меня, как будто пистолет был его щитом. Его уверенность улетучилась.

— Пристрели меня, тебя посадят в тюрьму и выбросят ключ. На тебя наденут наручники и запрут в камере еще до того, как Джон придет в себя. И ты исчезнешь из его жизни. Навсегда.

Независимо от того, чем это обернется для меня, Джон будет жить. Он будет свободен. У него будет время.

— Здесь для тебя больше ничего нет, — сказала я. — И никогда не будет.

Не говоря ни слова, Диллон повернулся и, пошатываясь, вышел из дома. Входная дверь с грохотом захлопнулась, когда он исчез в темноте.

Ушел. Святое дерьмо, он ушел.

Меня захлестнуло облегчение. Какое-то время я даже не осознавала, что по моему лицу текут слезы. Паника держала боль в узде. Когда Диллон ушел, пулевое ранение в моем боку заныло.

В меня стреляли. Срань господня.

К счастью, мой мозг заработал. Мне нужен был телефон. Но двигаться не представлялось возможным, так как я внезапно почувствовала себя так, будто меня сбил грузовик.

Думай.

Задний карман Джона.

Там он хранил свой мобильный. Я подползла ближе к нему, ощупывая его задницу без какой-либо обычной эйфории, связанной с этим действием.

— Иди ... — пробормотал он.

Я приблизила свое лицо к его лицу, пытаясь улыбнуться, но не совсем справляясь.

— Все в порядке. Я вызову помощь.

— Мой брат. Где он?

— Он ушел. Все будет в порядке.

Боже, я надеялась, что так и будет.

Экран телефона был треснут, но он светился. Он был испачкан кровью, но я поднесла его к уху, прислушиваясь к гудкам. Это не заняло много времени. Я крепко зажмурила веки, сглатывая, когда потекли слезы боли и облегчения.

— А-алло? Нам нужна помощь...

Эпилог

— У нас было такое странное начало, у тебя и у меня.

Джон оторвал взгляд от своего учебника и улыбнулся.

— У нас все было странно.

— Верно.

В канун Рождества мы сидели за обеденным столом у меня дома, делая вид, что занимались. По сути, это был единственный способ заставить маму чувствовать себя в безопасности. В конце концов, мы не могли бы ввязаться в перестрелки с наркоманами, если бы учились.

Ей потребовалось некоторое время, чтобы успокоиться после инцидента с Диллоном. Я действительно не могла винить ее. То, что твоего ребенка дважды за один год чуть не убили, казалось чрезмерным даже мне. Она пыталась изгнать Джона из моей жизни. Были слезы и истерики, и не только с моей стороны. Сначала она угрожала мне Аризоной, затем возвращением в мою старую школу. Даже бабушка вылетела, чтобы накричать на меня, маму и всех остальных, кто был готов слушать. К счастью, Мэтт применил обаяние и успокоил ее. По крайней мере, через некоторое время.

В течение месяца или около того нам с Джоном разрешалось видеться только в школе. Но мы переждали это время. Я вновь обрела немного терпения, а Джон с пониманием относился ко всему этому. В конце концов, в меня стреляли. Однако мы оба были живы, и он сказал мне, что никуда без меня не уйдет.

Слава Богу, серьезных внутренних повреждений не было. Хотя была проведена операция по извлечению пули. Летом шрам не помешает мне носить бикини, а сломанный нос Джона придавал ему какой-то грубоватый вид, который мне нравился. Во всяком случае, атака Диллона только сблизила нас. Мы были против всего мира, на веки вечные.

Местные репортеры использовали ту же дерьмовую старую фотографию, что и в прошлый раз, когда сообщали о нападении, благослови их Господь. Я продолжала избегать любых новостей или социальных сетей. Может быть, я заведу новые аккаунты в следующем году, чтобы дать шанс себе стать нормальной, когда все безумие утихнет.

Какое-то время в школе была небольшая истерика из-за этой новости. Ханг, Кэрри и София по очереди дежурили со мной в больнице, а затем навещали меня дома. Приносили мне новые порции новостей и цветы от Джона. Мама знала, что лучше не конфисковывать мой телефон, так что мы с ним могли разговаривать, когда хотели. Когда я вернулась в школу, они с Андерсом играли в телохранителей, следя за тем, чтобы никто не толкнул меня.

В конце концов все вернулось к тому, что было раньше. Люди все еще иногда бросали на меня любопытные взгляды в коридорах, но это было неважно.

Диллон исчез. Копы сказали, что это выглядело так, как будто дом родителей Джона был обчищен, заброшен. Возможно, какое-то время Джону было трудно смириться с этим, но я надеялась, что его брат ушел. Его мама позвонила мне в слезах, извинившись за своего старшего сына и поблагодарив меня за защиту младшего. Оба его родителя приехали, пока я была в больнице и отдыхала, так что мне не удалось встретиться с ними лично. Мы подумывали о том, чтобы, может быть, съездить навестить их, как только закончится школа.

А пока у нас учебное свидание...

С дивана в гостиной мама посмотрела на нас. Рука Мэтта крепко обнимала ее за плечи, на коленях у нее лежал раскрытый свадебный журнал. Я помахала рукой, и она слегка покачала мне головой, прежде чем вернуться к рождественскому выпуску по телевизору. По крайней мере, она не смотрела на Джона свирепо. Может быть, время года немного смягчило ее, я не знаю. Мне исполнилось восемнадцать несколько недель назад, и казалось, что с тех пор она поумерила свой гнев. Возможно, это было из-за того, что Джон подарил мне кольцо дружбы. Кольцо из платины и бриллиантов взорвало мой разум и вызвало у мамы легкую паническую атаку. Думаю, втайне Джону это понравилось. Он заверил меня, что у него все еще есть средства, чтобы оплатить свою программу по ландшафтному дизайну и обустроиться возле Беркли, когда придет время.

— Как думаешь, чем это закончится? — спросила я, покусывая кончик ручки.

— Чем это закончится?

— Да.

— Ты хочешь, чтобы мы расстались?

— Нет! Конечно, нет. — Я схватила его за руку, крепко держа. — Я просто поинтересовалась.

Тяжелый вздох.

— Ты думаешь о самовозгорании или смерти в результате случайного нападения курицы, не так ли? Что-то в этом роде?

— Что-то вроде этого. Хотя для этого потребовалось бы много цыплят. — Я нахмурилась. — И, конечно же, мы умрем трагически, потянувшись друг к другу.

— Верно.

— В то время, как нас заклевывали бы до смерти.

— Звучит забавно.

— Ну, я не уверена, что это подходящее время. Но это, безусловно, было бы драматично.

Нахмурив брови, он покачал головой.

— Думаю, у нас было достаточно драмы.

Я просто улыбнулась. Некоторое время мы сидели в тишине.

— Я люблю тебя, ты знаешь? — сказал он.

— Знаю. Я тоже тебя люблю, — ответила я с улыбкой.

— И это не закончится, Иди, — ответил он в конце концов. — Это будет продолжаться, пока мы этого хотим.

— Я этого хочу.

Он кивнул, как будто это было решено.

Потому что так оно и было.