НИА АРТУРС

СВАРЛИВЫЙ РОМАН

КНИГА 1 "ОТЦЫ -МИЛЛИАРДЕРЫ"

ГЛАВА 1 ИЗВЕРЖЕНИЕ

КЕНИЯ

Я знаю, что что-то не так, когда вхожу в свою квартиру.

Наша квартира.

Моя и Дрейка.

Воздух пахнет затхлым, как будто ни одно окно не открывалось все выходные. Часы тоже сломаны. Стрелки показывают ровно двенадцать пятнадцать.

Я чувствую себя так, словно застыла во времени.

Это жутко.

Я сжимаю пальцы на блестящем желтом чемодане, гремящем позади меня. Багаж точно не кричит ‘амбициозный рааботник, ползущий вверх по корпоративной лестнице", но длинное и претенциозное название относится ко мне. Даже если никто этого не признает.

Сейчас семь часов утра понедельника, и я только что вернулась из своей первой деловой поездки.

Женщина, которая должна была присутствовать на семинаре, заболела ветрянкой.

Грустно за нее.

Замечательно для меня.

Каким-то образом у меня появилась потрясающая возможность проявить себя как компетентный, знающий член команды.

И я справилась с этим.

Моя награда? Боли от того, что тебе тесно в эконом-классе рядом с бодибилдером и его болтливым менеджером. И щедрое предложение прийти на работу на час позже обычного.

Ура.

Я шаркаю вглубь квартиры.

Мои ноги протестуют.

Последние сорок восемь часов я расхаживала взад-вперед по хорошо освещенному конференц-залу, рассказывая торговым представителям салона Belle's Beauty о своих десяти главных секретах привлечения клиентов.

Не то чтобы я эксперт, но у меня есть опыт. Я работала на разных должностях в отделе продаж со времен средней школы. Из того, что я узнала, люди просто хотят чувствовать, что их видят. Услышала. Оценила. Это не так сложно.

Конечно, есть несколько претенциозных клиентов, которые жалуются по пустякам и всем все портят. И эти клиенты отстой. Но по большей части люди хорошие. Я искренне верю в это.

Я позволяю желтому чемодану с грохотом упасть на землю.

Сломанные часы продолжают смотреть на меня.

Это похоже на дурное предзнаменование.

Я притворяюсь, что его там нет, и направляюсь в спальню, падая на двойной матрас. Моя рука автоматически скользит на сторону кровати Дрейка. Она холодная.

Хмуря брови, я принюхиваюсь.

Простыни все еще пахнут моим любимым моющим средством.

Странно.

У Дрейка есть особый одеколон, который наносится на все. Мне пришлось сменить способ стирки, чтобы получить тот свежий аромат, который мне нравится.

Разве он не спал в нашей постели все выходные? Я выползаю из кровати и смотрю на смятое одеяло, как на инопланетный вид. В этот момент мой экран загорается звонком от моей мачехи.

Я поднимаю трубку. - Привет, Фелиция.

- Милая, ты проснулась. Идеально. - Голос Фелис такой же свежий и капризный, как и ее характер. - Не могла бы ты оказать мне огромную услугу и пойти проведать свою сестру? Она не отвечала ни на один из моих звонков в эти выходные. Я волнуюсь.

Я отрываю свое внимание от кровати, мое тело в состоянии повышенной готовности. - С ней все в порядке? У нее был рецидив? Что сказали врачи?

- О, ничего подобного, - говорит Фелиция.

Я испускаю вздох облегчения.

- Ее последнее обследование прошло хорошо. Никаких признаков возвращения рака. Пока она продолжает регулярно посещать нас, с нами все будет в порядке.

- Это хорошо, - бормочу я, но мое сердце все еще учащенно бьется. Я делаю глубокий вдох. С Сашей все в порядке. Все в порядке. Все великолепно.

- Когда ты приедешь, сможешь купить клубнику на фермерском рынке? Ту, что она любит?

- Э-э... - Я смотрю затуманенными глазами на серые облака и моросящий дождь.

- И не забудь взять виноград. Бери виноград без косточек, хорошо? Это лучше для ее пищеварения.

Внутри меня поднимается знакомый бунт, но я подавляю его.

Это о моей сестре. Не обо мне.

Я приклеиваю на лицо усталую улыбку, хотя Фелиция не может видеть. - Конечно.

- Я беспокоюсь, что она не будет хорошо питаться теперь, когда у нее есть собственное жилье.

- Саша не собирается морить себя голодом.

- Я все еще волнуюсь. Меня бесит, что она переехала на четыре часа. Единственное, что заставляет меня спать по ночам, это то, что она живет рядом с тобой.

- Не волнуйся. Я буду присматривать за ней.

- Ты такая хорошая сестра, Кения. На самом деле, люди думают, что вы двое кровные родственники, ты знаешь. Я говорю им, что вы с Сашей тоже могли бы быть.

Мой смешок короткий, но искренний. Я встретила Сашу, когда ей было тринадцать, а мне пятнадцать. Мой папа женился на ее маме, и мы стали жить вместе. Она повсюду следовала за мной. Это было в некотором роде очаровательно.

- Как у тебя дела с Дрейком? - Спрашивает Фелиция.

Я тащусь к шкафу и достаю толстую куртку вместе с милым красным платьем. Это немного перебор для работы, но я не видела Дрейка все выходные.

Мы обменялись парой сообщений и одним телефонным звонком, но это только заставило меня скучать по нему еще больше. Я хочу, чтобы у него отвисла челюсть, когда мы встретимся позже. Это единственное приемлемое выражение.

- У нас все хорошо. Он очень рад повышению на работею - Слава Богу. Я почти не видела его дома, когда он боролся за эту должность.

- Когда вы двое поженитесь? - Спрашивает Фелиция с дразнящей ноткой в голосе.

Предвкушение заставляет мое сердце биться о ребра. Я стараюсь, чтобы это не прозвучало в моем голосе. - О, мы не спешим.

- Милая, в чем задержка? Сколько вы с Дрейком вместе? Вот уже три года?

- Да. Мы познакомились на втором курсе колледжа. - Это было похоже на что-то из фильма. Лихой баскетболист. Застенчивый специалист по литературе. Роман, которого никто не ожидал. "Холлмарк" позвонит, чтобы снять фильм о нашей истории любви, я уверена.

- Видишь? Этого времени более чем достаточно, чтобы надеть на него кольцо.

Я сажусь на край кровати и достаю свои очаровательные сапоги до щиколоток. - Когда мы оба будем готовы, это произойдет.

- Хорошо, я умею отмахиваться, когда слышу такое.

Я смеюсь.

- Поцелуй от меня Сашу, милая. И скажи ей, чтобы она отвечала на чертов телефон, когда я звоню.

- Я так и сделаю, Фелиция.

Линия обрывается.

Мои планы поспать несколько часов дополнительно сорваны, я принимаю душ и одеваюсь на день. Когда я выскакиваю из своей наполненной паром ванной, странное чувство, что что-то не так, снова проходит через меня.

Я замираю.

Иди обратно.

Смотрю на крошечную раковину, где мы с Дрейком храним зубные щетки.

Его любимые средства по уходу за лицом исчезли. Этот мужчина увлажняет кожу так, словно у него аллергия на сухую кожу. Я никогда не видела, чтобы у него кончались.

Мое сердце подпрыгивает.

Я замечаю, что его зубная щетка все еще там. Как и его ценные баскетбольные майки с автографами. Он бы не ушел, не взяв их.

Набрав номер Дрейка, я попадаю на голосовую почту.

Неприятное чувство удваивается.

Что-то странное происходит сегодня.

Кровать прогибается, когда я опускаюсь на ее край. Я натягиваю ботильоны, беру сумочку из шкафа и прохожу мимо зеркала.

Мое измученное отражение показывает темнокожую женщину с глубокой складкой между бровями, вздернутым носом и вьющимися черными волосами. Я свернула свои локоны в пучок, потому что у меня нет ни времени, ни терпения его мыть.

Всякий раз, когда мои волосы привлекают к себе внимание, это занимает двенадцать часов. Проводится глубокое кондиционирование. Сечение. Шампунь. Кондиционер. Устраняет спутывание. Часть укладки займет еще шесть часов. Тот, кто сказал, что натуральные волосы легче, чем распущенные, должен извиниться передо мной.

Оказавшись на улице, я делаю глубокий вдох и улыбаюсь землистому аромату дождя. Облака серые, а небо сердитое, но меня это не пугает. Город проходит столь необходимую очистку.

Все хорошо.

Поднимаясь на крышу автобуса, я говорю себе, что веду себя нелепо.

Сломанные часы - это сломанные часы.

И, возможно, у Дрейка закончились его любимые продукты. Это объясняет, почему их нет на прилавке.

Я устала и слишком много обо всем думаю.

Дрейк был потрясающим парнем.

И я потрясающий партнер.

Я должна праздновать. Я знаю, что произвела впечатление на начальство своими показателями продаж, иначе они бы не пригласили меня в штаб. Всего через несколько месяцев, когда я пила кофе и чувствовала себя так, словно встречаюсь с печатником, они пригласили меня на деловую встречу.

Это значит, что меня заметили.

Это совпадение?

Ни за что.

Даже близко нет.

Когда я работала в универмаге, я трижды подряд крала корону ‘Работника месяца’. Я знаю, как привлечь людей. Теперь, когда я временно работаю в штаб-квартире Belle's Beauty, я использовала любую возможность, чтобы доказать, что я трудолюбивая.

Да, моя степень по литературе пылится, пока я двигаюсь в совершенно новом направлении, но студенческие кредиты на самом деле не волнуют, следую ли я за своими мечтами. Я слишком люблю еду, чтобы быть голодающим художником.

Важно то, что я больше не перебираюсь с одного временного места работы на другое. Похоже, я на пути к постоянной должности.

Хорошие вещи — нет, великие вещи произойдут со мной.

Я сажусь на автобус до фермерского рынка и погружаюсь в какофонию оживления. Корзины со свежими фруктами радуют глаз. Повсюду цветы, картины и старинные предметы антиквариата. Покупатели торгуются из-за цен. Толпы людей толкаются за теплым кофе.

Мне очень нужно кофе, но сначала я покупаю клубнику и виноград. Мне не требуется много времени, чтобы совершить покупку, и я вознаграждаю себя чашечкой.

Я громко и невежественно чавкаю. Старик бросает на меня неприязненный взгляд, но я прощаю его, потому что он, вероятно, еще не допил свой кофе, а даже я ненавижу людей до первого глотка.

Кофе составляет мне компанию, пока я сажусь на автобус до Сашиной квартиры.

Пока что дождь все еще не утихает.

Не проблема.

Мой зонтик под рукой прямо здесь.

Когда я, наконец, вваливаюсь в дом Саши, я совершенно не сплю благодаря безумному броску от автобусной остановки к ее входной двери. Встряхивая зонт, чтобы стряхнуть немного воды, я туго закручиваю его и фиксирую.

Он издает щелчок, когда падает на пол, и я улыбаюсь. Используя зонт как трость и направляя своего внутреннего гангстера, я с важным видом подхожу к входной двери Саши и стучу по ней костяшками пальцев.

Никакого ответа.

- Привет, Саш! Ты дома?Хей, Саша!

Изнутри я слышу слабый стонущий звук.

Мной овладевает паника. Саше больно? Она упала в обморок и ударилась головой о ванну? Нужно ли мне вызвать скорую помощь? Что, если ее рак вернулся?

Прекращая притворяться, я засовываю руку в свою огромную сумочку и ищу запасные ключи, которые Фелиция дала мне, когда Саша переехала в город.

Мои пальцы дрожат, и клавиши громко позвякивают, протестуя против моей несогласованности. Почему я всегда дрожу, как наркоман, остывший во время кризиса?

Сделав глубокий вдох, я разжимаю пальцы и вставляю ключ в замок.

Вот так.

Открыть.

Я отчаянно выламываю входную дверь Саши и врываюсь в гостиную. Мои глаза скользят по чересчур девчачьему декору — пушистые розовые подушки на мягком фиолетовом диване, обалденная люстра из бисера, пушистый оранжевый ковер.

Саша воображает себя поклонницей Elle Woods, и ее квартира отражает это. Это немного возмутительно. Немного мило. Очень мило, даже если это трудно понять.

Я поворачиваюсь и направляюсь к ее спальне.

Потом я чувствую это.

Это...

Это одеколон Дрейка.

Я бы смогла выделить его в толпе, потому что я та, кто купил ему его первый сет. Он любит его и щедро поливается им, куда бы ни пошел.

Мои пальцы сжимают пакет с клубникой и виноградом. Шелестящий звук тихий, как будто ветер шумит в кронах деревьев, но стоны, доносящиеся из комнаты Саши, громкие. И хриплые. И слишком низкие, чтобы быть признаком боли.

Наконец-то до меня доходит.

То, что я услышала снаружи — звук, который заставил меня ворваться без приглашения в квартиру моей сестры, — не было стоном "Я упала и не могу встать". Это было что-то другое. Что-то намного большее… Частное.

Я делаю шаг назад, мое лицо обжигает жар. Моя сестра взрослая, поэтому меня не должно удивлять, что у нее появляются определенные ощущения… зуд от царапин. Но я все еще помню ее тощим подростком, который хотела быть везде, где была я. Трудно сопоставить то, что я знала о ней, с тем, что я знала о взрослой, которая может ...

Она тяжело дышит.

Должно быть, мило.

Мне нужно идти. Может быть, я позвоню Дрейку и узнаю, где он. Посмотрим, сможем ли мы встретиться, чтобы уделить время друг другу. Выходных врозь было достаточно, чтобы прожить, не обнимая его.

- Тебе это нравится, детка?

Я замираю.

У меня все холодеет внутри.

Каждая. Отдельный. Часть.

Почему этот голос звучал как у моего парня, с которым я встречалась три года?

Клянусь, у меня есть внетелесный опыт, когда я отчаянно пытаюсь разобраться во всем, что мой мозг навязывает мне.

Это не может быть Дрейк. Хотя у него тот же самый тембр. То же самое рычание. Та самая оболочка, которую он использует, когда мы любим друг друга.

Это не он.

Может быть, это его брат? Может быть, это близкий родственник? Или подражатель?

В наши дни люди увлекаются всевозможными безумными вещами. Подражатели - не самые странные ...

Кого я обманываю?

Ставя одну ногу перед другой, я подхожу к двери Сашиной спальни, как одна из тех блондинок в фильме ужасов.

Тихий голос в моей голове кричит на меня так же, как я кричу на телевизор.

Что ты делаешь, идиот? Не смей заходить в ту комнату. Какого черта ты открываешь дверь? Ты что, дура? Ты хочешь умереть? Видите, вот почему чернокожие люди не могут сниматься в фильмах ужасов. Мы бы сбежали при первых признаках опасности.

Но я продолжаю идти.

Оказывается, бег прямо навстречу смерти не может быть чем-то черным или белым.

Это может быть что-то вроде "человека из фильма ужасов".

Потому что, несмотря на то, что я боюсь того, что могу увидеть, я не могу перестать идти к двери. Не могу остановить любопытство и ужас, струящиеся по моим венам. Не могу унять стук в голове, который побуждает меня продолжать, даже если это причиняет боль.

Я должна увидеть.

Должна знать.

Я толкаю дверь рукой.

Она медленно открывается.

О.

О, боже мой—

Пакет с фруктами выпадает у меня из рук.

Виноград и клубника раскатываются по комнате, падая на пол, как слезинки.

Я задыхаюсь, в ужасе от вида моей сестры сверху моего парня. Я не могу видеть, какие части тела соприкасаются друг с другом, потому что их бедра прикрыты одеялом, но по тому, как они двигаются, я могу догадаться, что они не совсем молятся под ним.

- Да, - рыдает Саша. - Дрейк...

Дрейк?

Сердце колотится от подтверждения, я вздрагиваю. Следующее, что я помню, зонтик исчезает из моей руки. Я вижу, как он плывет по воздуху, как будто я на самом деле не связан со своим телом. Как будто у меня какой-то странный сон.

Зонтик ударяет Сашу прямо по загорелой спине.

Она чертыхается и растягивается на груди Дрейка.

Он издает искаженный звук страдания, когда она врезается в него.

Угол, должно быть, был болезненным.

Я надеюсь, что она его сломала.

Я надеюсь, что из-за этого у него никогда не будет детей.

- Что за черт? - Саша взмахивает рукой и прижимает ее к спине. Затем ее шея поворачивается, а голова поворачивается.

Вот тогда наши взгляды встречаются.

Оглушительная тишина заполняет комнату, пока она смотрит на меня.

Забавно, что по выражению ее лица ползет ужас.

Если бы это были не моя сестра и мой парень —

Если бы это была не моя жизнь..

Было бы почти приятно увидеть, как эта доля секунды "о черт, я попался" проскользнула в ее глазах.

Но это мой парень.

И это моя сестра.

В постели.

Вместе.

"Создание зверя с двумя спинами", как сказал бы Шекспир.

Мои руки снова начинают дрожать.

Ад.

Срань господня.

Этого не может быть.

- Кения! - Саша ахает, хватаясь за одеяла и прикрываясь ими. Ее длинные прямые черные волосы закрывают половину лица. Большие карие глаза, мягкие и проникновенные, как у ее мексиканской бабушки, устремляются к земле.

- Кения?

Этот голос принадлежит моему парню.

На данный момент бывший парень.

Дрейк поднимает голову с того места, где она покоилась на подушке цвета фуксии Саши. Он немного вспотел. Я думаю, он выполнял какую-то работу.

У него квадратная челюсть. Борода длинная, густая и идеально выровненная. У него большие карие глаза и резко очерченные скулы.

Шоколадное совершенство.

Это больно.

Черт.

Белки его глаз угрожают затмить все остальное, когда он смотрит на меня так, словно хочет забраться под камень.

Боль пронзает мою грудь.

Я не могу дышать.

Я, черт возьми, не могу думать.

Бегство или борьба?

Инстинкты ревут в моей голове. Должна ли я схватить зонтик и сойти с ума? Должна ли я предложить своей сестре и придурку бывшемупарню такую порку, которую они никогда не забудут?

- Кения, я могу объяснить, - говорит Саша напряженным голосом.

Внезапно я слишком ошеломлена, чтобы продолжать стоять там, в комнате, где пахнет потом и занятиями любовью.

Мне нужно выйти.

Мне нужен воздух.

Я размахиваю руками и пытаюсь бежать, но мои пятки зацепляются за ворсистый ковер в изножье кровати, сбивая меня с ног. Мои руки дергаются. Я шатаюсь, пытаясь удержаться на ногах, но вместо этого наступаю на виноградину, и это переворачивает меня еще больше.

Я тяжело падаю, приземляясь на локти. Мои кости трещат, и физическая боль пронзает пальцы до самого плеча. Я сталкиваюсь нос к носу с нижним бельем Саши, которое, по-видимому, было выброшено вместе с боксерами Дрейка.

Слезы наполняют мои глаза, но я запрещаю себе плакать.

- Кения, ты в порядке?

Вау, моя сестра звучит так, будто ей действительно не все равно.

В этом есть ирония, не так ли? Она не только обеспокоена моим падением, но и думает, что со мной могло бы быть все в порядке прямо сейчас?

Кто в здравом уме был бы в порядке при таком раскладе?

Моя сестра и парень трахаются друг с другом.

И я просто сильно ударилась лицом.

Я чертовски хороша!

Поднимаясь на четвереньки, я подтягиваюсь и бросаюсь к двери.

- Кения, подожди! - Я слышу шорох ткани и шаги по земле позади меня.

Внезапно это становится фильмом ужасов.

Только там нет парня в маске с бензопилой.

Никакой клоун не подглядывает за мной из канализационных труб.

В моей коллекции нет одержимой куклы, поднимающейся со злобной усмешкой.

За мной гонится моя обнаженная сестра, за ней волочится белая простыня. У нее нет ножа. Потому что она уже вонзила это прямо в мое сердце.

Это у меня кровь течет.

Я та, кто борется за выживание.

- Кения, пожалуйста! Подожди минутку!

Я прохожу через гостиную, не оглядываясь.

На подставке для телевизора висит фотография нашей семьи. На ней папа, его коротко остриженные волосы и смуглое лицо сияют в камеру. Вот Фелиция, ее загорелая кожа, яркие карие глаза и теплая улыбка, отражающая весь свет. А еще есть я и Саша.

Я обнимаю ее. У меня кудрявые волосы, в то время как у нее длинные и прямые. Моя кожа темная, в то время как у нее загар от загара.

Другой. Но тот же самый.

Сестры.

Не по крови, а по выбору.

Я бросаюсь вниз по лестнице и проламываюсь через выходы.

Мой рот открыт.

Большими глотками.

Я выхожу на улицу, и люди бросают на меня странные взгляды, когда я пробегаю мимо них. Темнокожий подросток видит, как я бегу, и он тоже убегает, не нуждаясь ни в каких объяснениях, кроме того, что моя сестра тоже в движении.

Я хочу сказать ему, что все в порядке.

Я не убегаю от головорезов.

Я убегаю от семьи.

Разве это не мило?

Взгляд через мое плечо показывает, что Саша отказался от погони.

У меня звонит телефон.

Это Уолт с работы.

- Тебе нужно прийти сейчас, - говорит Уолт, даже не поздоровавшись.

Я невидящим взглядом смотрю на горизонт, прижимая телефон к уху.

У меня болят руки.

Моя голова.

Мое сердце.

- Ты слышишь меня, Кения? Сегодня у нас с визитом кто—то очень важный, и тебе нужно быть здесь, чтобы...

- Я понимаю.

Он издает сдавленный звук и, вероятно, хочет отругать меня, но я не даю ему такой возможности. Я вешаю трубку и плыву к автобусной остановке, мои глаза устремлены в землю, а тело невероятно онемело.

Мир проходит мимо меня, и я на самом деле ничего не замечаю. Каким-то образом я сажусь в автобус и выхожу на нужной остановке.

В тот момент, когда я захожу в штаб-квартиру Belle's Beauty, я жалею, что просто не пошла домой. Уолт стоит на страже у стойки регистрации, его глаза косятся на меня, как будто я задавила его собаку.

Не лучшее дополнение к моему дню, но уже слишком поздно разворачиваться и отправляться домой. Он поймал меня.

Уолт хмурится. - Ты опоздала, Кения.

Мои ноздри раздуваются. Обычно я бы ничего не сказала. После стольких лет работы под началом раздражающих боссов я приучила себя воздерживаться от резких комментариев. Плюс, эта работа оплачивается намного лучше, чем когда я работала в магазине. Я не спешу ее терять.

Но изображение моей сестры и парня вместе вытатуировано у меня под веками, и мне немного не хватает терпения.

Уолт машет пальцем у меня перед носом. - Ты думаешь, что можешь расслабиться без последствий? Это не игровая площадка! Я ожидаю от тебя большего!

- Ты же сам сказал мне, что я могу прийти на час позже, - огрызаюсь я.

Уолт быстро моргает, его толстые щеки раздуваются, когда он бросает на меня изумленный взгляд.

Я свирепо смотрю на него в ответ.

Он становится ярко-красного оттенка. - Проверь свое отношение, юная леди. Ты заставила нашего очень важного гостя ждать целый час и...

- Этого достаточно, Уолт.

Мой взгляд поднимается на мужчину, крадущегося за углом.

Мое сердце переворачивается само собой.

Святой Фицуильям Дарси.

Это слишком ужасный день для такого прекрасного человека, чтобы спуститься с горы Олимп.

Более шести футов рельефных мышц скрывается под итальянским костюмом, который, вероятно, стоит столько же, сколько три выплаты по студенческому кредиту вместе взятые.

Острота его подбородка божественна.

Густые каштановые волосы, как из рекламы шампуня.

Разлетающиеся брови, ухоженная борода и очертания его скул - все это говорит о том, что он так же опасен, как и его сделай что-нибудь, чтобы разозлить меня, и я прикончу тебя, - намекает хмурый взгляд.

Что заставляет меня почти забыть о моем ужасном утре, так это эти глаза.

Конечно, они орехового цвета, но назвать их "довольно коричневыми", "янтарными" или даже "уникальными" было бы грубым нарушением английского языка.

Его золотистые глаза - солнечные зайчики, излучающие холодную, хлещущую энергию. Все еще так захватывающе, что невозможно не подойти поближе к огню, даже если ты знаешь, что он обожжет и, возможно, даже убьет тебя.

От его взгляда у меня по спине мгновенно пробегает дрожь, и все мое тело напрягается. Пальцы ног поджимаются в промокших от дождя ботильонах. Я чувствую себя так, словно меня только что ударило током.

Он… он должен стать новой моделью-представителем компании, верно? Были разговоры о расширении линейки продуктов на мужской уход.

- Это продавец-консультант, который посещал семинар? - Геркулес хмурится. Выражение его лица задерживается на мне, из-за чего мне трудно сохранять равновесие. Одна бровь приподнимается выше другой, как будто от меня ожидают реверанса или поцелуя его руки.

Неужели все мужчины такие несносные?

Я складываю руки на груди и встречаю взгляд этого придурка лицом к лицу. Выбежать за дверь, поджав хвост, сегодня получится только один раз.

Однажды.

Его взгляд становится еще более ледяным.

Если бы я была немного больше похожа на себя, я бы посмотрела вниз, чтобы проверить, расстегнута ли у меня молния или у меня что-нибудь на лице. Но в данный момент я не в своем уме.

Я схожу с ума от боли и ярости.

И так случилось, что он - ближайшая и наиболее достойная цель.

- Пялиться невежливо, - огрызаюсь я.

Глаза Уолта расширяются.

Незнакомец отводит свой дикий взгляд от меня и фиксирует его на пухлом менеджере. - Это она?

Уолт качает головой.

Поглаживая подбородок, холодный незнакомец переводит взгляд на меня и наблюдает, стиснув зубы.

Я хмурюсь. - Могу я вам помочь?

Уолт смотрит на мужчину так, словно он ему денег должен. - Почему бы вам не отдохнуть в моем кабинете, сэр? Я пошлю Кению принести тебе чашечку кофе, прежде чем мы поговорим.

У меня отвисает челюсть, и из нее вырывается изумленный смешок.

Я половик.

Долбаный половик.

Это, должно быть, вытатуировано у меня на лбу.

Полное отталкивание. Могу трахнуть парня.

Не то чтобы я думала, что мистер Брюзга захочет моего парня. Он производит на меня впечатление человека, который настолько поглощен собой, что вышел за рамки человеческих знакомств. Я вижу, как он смотрится в зеркала, мило беседуя с электронной версией самого себя. Придурок.

Почему Уолт надрывается, чтобы угодить этому парню, не моя забота. Но втягивать меня в нелепую игру власти, чтобы потешить самолюбие привлекательной незнакомки? Да, я не собираюсь быть частью этого.

Уолт делает легкий жест рукой, прогоняя меня прочь.

Я складываю руки на груди. - Приносить кофе не входит в мои должностные обязанности.

Глаза Уолта расширяются. - Кения.

- Ты переходишь границы дозволенного, Уолт. И я не собираюсь этого терпеть.

У него отвисает челюсть.

Мне все равно. - Я пришла пораньше, несмотря на то, что ты дал мне сегодня выходной на час. И я не жаловалась на это, - я говорю спокойно, но слышу, как мой голос начинает срываться. - Несмотря на то, что я работала все выходные и заслужила полный выходной, я собрала крошки, которыми вы в меня швырнули, и не жаловалась.

Заткнись, Кения. Тоненький голосок в моей голове щебечет. Тебе нужна эта работа. Тебе нужно оплачивать счета. И теперь, когда ты расстаешься с Дрейком, тебе нужно будет найти другое жилье. Возможно, тебе придется платить больше за аренду. Сейчас не время вести себя храбро.

Но я продолжаю видеть Дрейка и Сашу в постели, и кислота продолжает литься у меня изо рта.

-Если ты просишь меня об одолжении, я подумаю, но командовать мной здесь не прокатит.

Горячий незнакомец продолжает сердито смотреть вниз. Это странно. За его холодным взглядом скрывается неоспоримая оценка. И это нацелено на меня.

Я смотрю в его раздражающе великолепное лицо и запускаю пальцы в сумочку. На этот раз я слишком нервничаю, чтобы стоять на своем. Бабочки порхают у меня в животе, и не чувствовать себя взволнованным невозможно.

Он поднимает большую руку и направляет ее прямо на меня. - Как долго она здесь работает?

Я стискиваю зубы, раздраженная тем фактом, что он говорит обо мне, когда я стою прямо здесь.

Уолт делает движение руками. - Она начала около трех месяцев назад? Раньше она работала в магазине, но она отвечала за такое количество продаж при повторном запуске продукта, что мы взяли ее в штаб-квартиру на испытательный срок.

- Хм. - Незнакомец снова смотрит на меня. - Это она утроила продажи? С таким отношением?

Мне хочется влепить ему пощечину.

Кем этот парень себя возомнил? Моим отцом?

Ему следует попробовать, чтобы его сестра изменила и предала его. Может быть, у него будет улыбчивый характер и более высокая толерантность к BS.

Тебе нужна эта работа, Кения.

Мой рот, кажется, не согласуется с моим мозгом. - Ты понимаешь, насколько неуважительно ты сейчас себя ведешь?

Горячий Ворчун быстро моргает. - Я?

Читай по моим губам, неандерталец. - Если у вас есть какие-либо вопросы, вы можете задать их мне.

- Мне нечего тебе сказать.

Моя кровь закипает.

Конечно, он огромный придурок.

Конечно.

Потому что сегодня, похоже, тот день, когда мужчины обнажают свою шкуру и показывают мне свое настоящее, худшее "я".

По крайней мере, с моих глаз сняли розовые очки.

Уолт скачет позади незнакомца, качая головой "нет" и показывая мне, чтобы я сжала губы.

Серьезно? Ты хочешь, чтобы я заткнулась, когда этот парень, который даже не знает меня, ведет себя мега неуважительно?

Фыркнув, я стою на своем. Если бы взгляды могли убивать, там, где стоит этот грубый, претенциозный, порочно красивый придурок, было бы грибовидное облако.

- К-Кения, почему бы тебе не успокоиться и не пойти со мной? - Бормочет Уолт.

- Я никуда с тобой не пойду. - я небрежно машу придурку. - Я здесь по работе, так что, если вы меня извините...

- Стоять.

Я замираю. Не потому, что приказ незнакомца настолько силен — что отчасти так и есть, — а потому, что я не могу поверить, что он только что это сказал.

Стоять? Как будто мы играем в полицейских и грабителей, а ты герой, который пришел спасти положение? Этот нарцисс настоящий? Он что, думает, что он мой босс или что-то в этом роде?

Прежде чем я успеваю сложить в уме все красочные слова из четырех букв вместе и швырнуть их в него, как атомную бомбу, незнакомец подходит ближе ко мне.

- Ты собираешь свои вещи и идешь в отдел кадров. - Его голос такой же восхитительный, как и его лицо, но слова ...

Я встречаюсь с ним взглядом и хмурюсь. Он может это сделать? Он не может, верно?

Меня охватывает замешательство, когда я пытаюсь понять, что происходит. Сохранять самообладание непросто, учитывая, как близко его глупо великолепное лицо к моему.

Мой вопрошающий взгляд переходит на Уолта.

Он сглатывает и опускает взгляд, качая головой, как будто я сама вырыла себе гроб, и он не собирается помогать мне выбраться из него.

- Ты что, не слышала меня? - Незнакомец рычит. Звук почти варварский.

Я моргаю, шокированная его тоном. Это всего лишь кратковременная пауза. Гнев снова прорывается вперед. У меня все еще есть несколько подходящих слов для него, но прежде чем я успеваю выдавить эти глупости, он складывает руки на груди, и его брови сходятся в заостренную букву V.

Ты знаешь… Я начинаю думать, что он не спустился с Олимпа. Вероятно, его выгнали из-за его бессердечного поведения.

“Кто ты такой, чтобы указывать мне, куда я могу идти, а куда нет?” Я огрызаюсь.

Он снова выглядит удивленным. “Как ты зашел так далеко, будучи таким непривлекательным?”

Я? Это я такой непривлекательный?

- Как ты смеешь, - хмурюсь я. - Ты меня не знаешь. Держу пари, ты бы и дня не продержался на моем месте. Держу пари, - я бросаю на него беглый взгляд, - тебе ни дня в жизни не приходилось работать. И с таким милым лицом люди не скажут тебе "нет". Что ж, я буду первой. Меня не волнует, насколько важным ты себя считаешь, я не собираюсь кланяться тебе только потому, что ты на меня рычишь.

- Кения. Прекрати это. Прекрати это. - Уолт подскакивает ко мне и хватает за руку, как будто я питбуль из красной зоны, дергающийся на цепи.

- Отпусти меня!

Уолт указывает на незнакомца. - Это Холланд Алистер.

- Мне наплевать...

- Наш босс.

- Босс? - Вся борьба мгновенно покидает мое тело.

- Он владелец Belle's Beauty.

Босс.

Колоссальный Придурок - владелец косметического лейбла.

В этом нет смысла. Он не похож на человека, которого интересуют органические средства по уходу за кожей. Унаследовал ли он этот бизнес? Или Уолт разыгрывает надо мной шутку?

- Почему ты просто не сказал этого? - В ужасе шиплю я.

Мистер Алистер отворачивается от меня. - Отведи ее в отдел кадров.

- Да, сэр.

Я смотрю на его спину, пока Алистер идет по коридору. Вид сзади такой же хороший, как и спереди.

Жаль, что это знание дорого мне обойдется.

Тон Алистера остается высокомерным, когда он кричит через плечо. - Мисс Джонс, собери все свои вещи.

Я вижу полную картину в одно мгновение.

И это выглядит некрасиво.

Жалкая девчонка: 0

Массивное Придурковатое лицо: 1

Уолт дает мне "хреново быть тобой" взглядом.

Я возвращаю его с хмурым видом, а затем направляю свой свирепый взгляд на грубияна. Если бы у меня был с собой зонтик, я бы запустил им ему в спину. Наверняка.

Какой чудесный день.

Мой парень предал меня, моя сестра ударила меня ножом в спину, и теперь я вот-вот потеряю работу.

Я не могу опуститься ниже этого.

Мой взгляд скользит по комнате в поисках чего-нибудь, что я мог бы бросить. Было бы приятно ударить его всего один раз. По крайней мере, в тюрьме я могу получить бесплатное жилье и трехразовое питание.

- Прости, Кения, - шепчет Уолт, хватая меня за руку.

Прости? Он сожалеет? Как это поможет мне сейчас?

- Ты слышала его, тебе нужно собрать свои вещи и явиться в отдел кадров.

Когда Уолт провожает меня по аллее позора, я не могу удержаться, чтобы не бросить мрачный взгляд через плечо. Этот придурок, Алистер, тоже поворачивает назад. Он смотрит на меня оценивающим взглядом, который я не совсем могу истолковать.

Он больше не выглядит смущенным или раздраженным.

Скорее, он ... неохотно заинтригован.

Может быть, он из тех садистов, которым нравится скрывать свою личность и убивать топорами невинных сотрудников, когда они его не узнают.

Самое раздражающее во всем этом то, что даже после его невыносимого поведения он все еще великолепен. Или, может быть, я просто брежу от всех ужасных вещей, которые произошли сегодня.

Мне нужно пойти домой и прилечь. Подожди, у меня нет дома, где можно прилечь, потому что я съезжаю с квартиры Дрейка.

Мои шаги тяжелы, когда я следую за Уолтом в отдел кадров.

Я не позволю мистеру Гигантскому Эго, Дрейку или даже моей сестре подавлять меня.

Я собираюсь показать им всем, что я сильнее, чем они когда-либо думали.

И никакое предательство или ледяные карие глаза не остановят меня.

ГЛАВА 2 ЧЕРТОВКА

ХОЛЛАНД

Ее пучок наклоняется под неудобным углом от силы удара хлыстом по голове. Она массирует запястье, пока Уолт тащит ее в отдел кадров.

Мой взгляд прикован к тому, как она прижимает к себе руку. Она ранена?

Меня охватывает вспышка сожаления, но я быстро избавляюсь от нее. Если бы ей было больно, она могла бы говорить как взрослая женщина, а не кричать и огрызаться, как сумасшедшая. У меня нет времени на тирады, а эта женщина, кажется, полна ими.

Что вы знаете о тяжелой работе? Невежественные всегда громче всех. Я гарантирую, что в своей жизни я пожертвовал большим, чем она могла когда-либо знать. Конечно, она может оставить при себе свое узколобое мнение. Я не собираюсь ее поправлять.

Я поднимаю телефон и смотрю на список сотрудников, который был отправлен на мою электронную почту.

Кения Джонс.

Трехкратный работник месяца.

Звездная продавщица универмага "Дарвин".

Как могла такая, как она, вызвать такой переполох в компании? Я не могу представить, что она смогла бы убедить многих покупателей выбирать косметические средства Belle с такими грубыми манерами.

Тем не менее, факты говорят сами за себя. Я получил невероятные отзывы о ее выступлении на семинаре. Менеджеры разбрасывались такими словами, как "солнечный нрав" и "заразительная харизма".

Интересно, всех ли их ударили по голове.

Или, возможно, они страдают от массовой истерии.

Другой вывод, конечно, заключается в том, что что-то во мне пробуждает в этой женщине тигрицу.

Обоснованная теория.

И это не односторонне.

Что-то внутри меня отреагировало на ее резкие взгляды и ее еще более острый язык. Это было грубо, чувственно и совершенно неконтролируемо.

Пугающе, на самом деле.

Прошло много времени с тех пор, как женщина заставляла меня что-либо чувствовать.

С тех пор, как Клэр...

Но это другое.

Она совсем не похожа на Клэр. Совсем нет.

И все же электрический ток пробежал по моим венам, когда Кения Джонс выпустила в меня свои словесные отравленные стрелы.

Даже сейчас я не скрываю своего интереса.

В этой женщине что-то есть.

К сожалению.

Мои шаги замедляются.

Мои глаза возвращаются к ней, даже когда я говорю им отойти. Я замечаю, как она поворачивается и тоже смотрит на меня. Глубокие глаза цвета оникса. В них сверкает пламя. Морщинка прорезается на ее смуглом лбу. И ее губы — полные, соблазнительные, фиолетово-коричневого оттенка — изгибаются в жесткой гримасе.

Она знает, кто я.

Босс.

Не тот, с кем можно шутить.

И она все еще рычит.

Я что, только что столкнулся с чертовкой?

Я хмуро смотрю на нее, раздумывая, должен ли я оставить ее или бросить.

-Пошел ты, - одними губами произносит она.

Мои глаза расширяются.

Она отворачивает голову, и я понимаю, что не могу сделать то же самое. Почему я так зациклен на ней?

Может ли это быть из-за того, как ее красное платье облегает ее миниатюрное тело, подчеркивая изгибы, которые умоляют меня прикоснуться? Может быть, дело в том, как топ облегает ее щедрое декольте, или в юбке, которая расклешивается вокруг бедер?

Я могу сказать, что у нее пухленький зад. Я представляю, как крепко обнимаю ее. У меня такое чувство, что она была бы мягкой под моей ладонью.

Греховная мысль.

Еще более порочный образ.

Я смахиваю это прочь.

Она морочит мне голову. Или мои несколько лет безбрачия наконец-то взяли надо мной верх.

Возможно, мне следует отвечать на звонки Кайлы и снова сесть в кресло "Сделай это браком". Возможно, нет. Сомневаюсь, что сваха позаботилась бы о том, чтобы найти мне дружеские отношения с пользой. Она раздражающе предана своей миссии.

"Сделай это браком". ‘Брак’. Это в названии, Холланд. Я слышу ее даже сейчас.

Я снова смотрю на список сотрудников мисс Джонс и пытаюсь сосредоточиться. На снимке она мило улыбается. Я не знал, что ее лицо способно на такое выражение. Особенно после того, что произошло между нами.

Жаль, что меня так же привлекает ее хмурое лицо, как и ее улыбающееся. Это не сулит ничего хорошего нашему профессиональному сотрудничеству. Мне нужно заставить ее хмуриться. По крайней мере, тогда она не будет слишком мягка со мной и искушать меня вещами, которые я не могу получить.

- Все прошло хорошо. - Сухой голос принадлежит Иезекиилю, моему исполнительному помощнику. Мне нравится думать о нем как об Альфреде для моего Бэтмена, если бы я мог быть таким смелым.

У него сухой ум, бесстрастное лицо, и он всегда на шаг впереди в предоставлении того, что мне нужно. Я полагаю, этого достаточно, чтобы не обращать внимания на тот факт, что у него нет британского акцента.

Из конференц-зала подходит Иезекииль. В его морщинистых руках стопка тяжелых папок.

Я быстро подхожу к нему и хмурюсь. - Нет необходимости лично доставлять файлы, когда мы можем их отправить.

- Некоторые вещи лучше делать самому. - Он прогоняет меня, когда я пытаюсь отобрать у него папки. Иезекииль очень гордится своей работой. Известно, что он огрызается на меня, когда я сомневаюсь в его способностях.

Я сую руку в карман и бросаю взгляд на пустой коридор.

Уолт и мисс Джонс исчезли.

Низкий голос Иезекииля эхом отдается позади меня. - Ты ей не нравишься.

- Это чувство взаимно. - Вроде того. Мне нравится ее тело. Если это имеет значение.

- Должен ли я сказать им, что планы изменились? - Иезекииль выгибает кустистую седую бровь. Его подбородок такой же острый, как и нос, который заметно выступает и немного искривлен из-за драки, о которой он никогда мне не рассказывал.

- Планы изменились? - Я хмурюсь.

Он пристально смотрит на меня, как будто я должна знать. Как будто у него нет сил или желания объяснить это по буквам.

- Зачем мне менять планы?

- Она неуправляема.

Я склоняю голову набок. - Но мне это нравится.

- Она не уважает власть.

- Мне это тоже нравится.

Иезекииль сердито смотрит на меня. - Она красивая.

- Это не имеет никакого отношения к ее способностям.

- Ты заметил.

Кто бы не заметил? - Никаких изменений в планах не будет.

Иезекииль изучает меня. Он может быть кем угодно — умным, быстрым на ноги, негибким и таким замкнутым, что я беспокоюсь, как бы он не оказался в отделении неотложной помощи из—за аневризмы, - но он лоялен и доверяет моим решениям.

Наконец, он опускает подбородок. - Не вернуться ли нам к машине? Наша работа здесь закончена.

Я киваю.

Он торопится вперед, открывает передо мной дверь и провожает к грузовику, который ждет внизу.

По дороге в Fine Industries я открываю свой телефон и еще раз просматриваю файлы сотрудников Кении Джонса.

Специальность "Литература". Интересно, была ли она разочарована, когда единственной работой, которую она смогла получить после окончания школы, была работа в универмаге. Работа продавцом в магазине кажется резким отклонением от ее специальности. Возможно, это было сделано намеренно. Я не знаю.

У Иезекииля звонит телефон.

Он отвечает резко. - Уолт. Да? Да. - Его каменные глаза встречаются с моими, когда он поворачивается, чтобы посмотреть через плечо. - Ее не уволят?

- Ты знаешь ответ.

- Уолт спрашивает.

Нет, это не так. - Я не буду повторяться.

Иезекииль вздыхает, как родитель, уставший дисциплинировать своего ребенка и теперь довольный тем, что позволяет ему совершать ошибки без вмешательства. - Продолжайте, как мы обсуждали. Скажи отделу кадров, чтобы погасила последнюю задолженность по оплате, а затем отправь ее в зданиеи Fine Industries для получения следующего задания.

Иезекииль слушает что-то на другом конце провода, и его взгляд останавливается на мне. Он убирает телефон. - Что, если она узнает характер своего следующего задания и решит не оставаться?

- Тогда не говори ей, - просто говорю я, переходя к другой странице pdf. - Я сам ее убедю.

Тонкая верхняя губа Иезекииля напрягается. “Доставьте ее в Прекрасное здание любой ценой. Проявляйте осмотрительность”.

Я переключаюсь на страницу с отзывами менеджеров о семинаре. Мои глаза снова натыкаются на строчку "солнечный нрав".

Я вспоминаю рычащее лицо Кении и содрогаюсь. Где?

Если отбросить первые впечатления, работа мисс Джонс говорит сама за себя. Я не буду спорить с результатами. И мне нужен ее особый набор навыков.

Социальное взаимодействие - не мой конек, как и продажи. Я специалист по обработке данных. И хотя мне нравится оставаться наедине со своим компьютером и статистикой, я понимаю, что в бизнесе необходим человеческий подход.

Вот почему я ценю то, что может принести Кения Джонс. Ее послужной список почти чудесен. Намного лучше, чем команда менеджеров, которых я нанял для наблюдения за Belle's Beauty, пока я сосредоточился на своей бесконтактной империи недвижимости.

Сегодняшнее решение было принято нелегко. Имя Кении продолжало появляться в отчетах о ходе работы от одного магазина к другому. Это привлекло мое внимание как раз в нужное время.

Я в некотором затруднении. Моя последняя помощница не выдержала давления и несколько недель назад написала заявление об уходе. Ожидания, которые я возлагаю на Belle's Beauty, были больше, чем она могла вынести.

Что-то подсказывает мне, что Кения не была бы такой хрупкой. У меня такое чувство, что она именно то, в чем нуждается Belle's Beauty. Кто—то с отвагой, с мужеством, с острым язычком и отравленными дротиками, которые вылетают из невероятно пухлых губ -

Нет.

Черт.

Этот рот - не то, о чем я должен думать с таким рвением. Нет, если я собираюсь работать с ней так тесно, как мне нужно.

Я разделяю бизнес и удовольствие. В любое время.

Никаких исключений.

Однако Кения оставила свой след. И, учитывая боль на юге, можно с уверенностью сказать, что я хочу ее.

В моей управленческой команде. В моей постели.

Трудно сказать, что волнует меня больше.

Обеспокоенный, я смотрю на проплывающий город и пытаюсь снова обрести равновесие. Одна женщина не может избавиться от многолетнего самоограничения. Я больше не живу для себя. Есть кое-что гораздо более важное, о чем следует подумать.

Вот почему мне нужно больше заниматься Belle's Beauty. Это не просто компания. Это наследие. И меня бесит, что ни одна из управляющих компаний не знает, как сделать так, чтобы это наследие процветало.

- Иезекииль.

- Да, сэр?

- Свяжись с "Сделай это браком". Запишитесь на прием к Кайле, - говорю я.

Иезекииль одаривает меня своим фирменным пустым взглядом, теребит манжеты своей жесткой белой рубашки и кивает.

Я внутренне извиваюсь. Не беспокойся о том, зачем мне нужно выходить замуж спустя пять лет. Просто притворись, что это обычная задача.

- Я позабочусь о том, чтобы ваш визит с целью заключения Брака оставался конфиденциальным, - сухо говорит Иезекииль.

Прекрасное здание возвышается в поле зрения, высокое и величественное. Я построил Fine Industries после того, как мне сказали, что бесконтактная недвижимость - это безумие и никогда не прижится. Моя программа была отвергнута всеми в бизнесе.

Перенесемся на десять лет вперед, и я - генеральный директор ведущего в мире агентства бесконтактных технологий. Я показал, что могу взять невозможные или грандиозные идеи и превратить их в миллиарды долларов. Теперь компании, которые отвергли меня, умоляют работать со мной.

Мы с Иезекиилем выходим из машины и направляемся к лифту.

- Твоя встреча с пресс-моделью через десять минут. - Он достает свой телефон и проводит по нему пальцем. - Но я получил известие, что она уже ждет в твоем офисе.

Я хмурюсь. - Кто впустил ее в мой офис?

Лифт продолжает подниматься.

- Нашей службе безопасности очень трудно с ней справиться.

- Увольте охранника, который пропустил ее. Сделайте выговор Стэнли. - Мой начальник службы безопасности должен быть более строгим.

Иезекииль кивает. - Да, сэр. - Он яростно стучит по своему телефону.

Я вхожу в свой просторный офис, откуда открывается вид на город с высоты птичьего полета. Серебристый, черный и красный - основные цветовые темы. По крайней мере, так сказал мой дизайнер по интерьеру, когда я заплатил ей непомерную сумму денег за подготовку этого помещения.

В углу есть мини-бар и шкафчик, заполненный ликером с верхней полки, на случай, если я развлекаюсь. Модель — Сиззл (да, это ее имя) — прикасается одним из своих длинных бледных пальцев к моему драгоценному виски.

Я хочу оттолкнуть ее руку, но она, вероятно, подаст на меня в суд и расклеит по всем новостям за нападение. Сохраняя спокойствие, я делаю вид, что не замечаю ее, и направляюсь к своему столу.

Иезекииль следует за мной. - Я дам тебе знать, когда "Сделай это.. когда Кайла будет свободна.

- Спасибо, - говорю я.

Сиззл слышит нас и поворачивается, ее сильно накачанное ботоксом лицо натягивается, чтобы улыбнуться, в то время как ни один из мышц щек не слушается. - Холланд!

Иезекииль поворачивается, чтобы уйти.

Я напоминаю ему. - Дай мне знать, когда приедет мисс Джонс.

Он опускает голову.

Сиззл подходит ко мне после того, как Иезекииль закрывает дверь. Она высокая, стройная женщина. Ее зеленое платье излучает элегантность. У нее есть старое голливудское чутье, которое трудно подделать и еще труднее сохранить.

Убывающая популярность Сиззл сделала ее почти устаревшей, но, для моих целей, она вполне стоит того, чтобы за нее заплатили солидный чек на одобрение. Fine Industries не стремится обслуживать молодых людей, которые восхваляют последних звезд социальных сетей. Наши данные показали, что молодое поколение все чаще живет дома, чтобы избежать роста стоимости владения жильем.

Люди в возрасте от тридцати до пятидесяти с лишним лет, демографическая группа, которая помнит Сиззл со времен ее славы, - это именно те цели, на которые стоит обратить внимание. Я хочу, чтобы те, кто в противном случае избегал бы технологий, увидели лицо Сиззл и поверили, что нашему продукту стоит доверять.

Наши расчеты сработали блестяще. Сиззл утроила наши первоначальные инвестиции, и я уже подписал с ней контракт на вторую кампанию.

Она замедляет походку, словно невеста, волочащая тяжелый шлейф. Ее бедра двигаются взад-вперед в медленном, обдуманном покачивании. Интересно, отвесит ли она театральный поклон или, возможно, помашет рукой аудитории невидимых поклонников.

- Мы слишком давно не видели друг друга, Холланд. - Она останавливается прямо у моего стола, и я благодарен, что между нами есть барьер, иначе она была бы у меня перед носом. - Как у тебя дела?

- Занят. Как обычно. - Я открываю документ и внимательно просматриваю его. Легче притвориться, что ее там нет, чем позволить своему раздражению взять верх. Женские чувства такие хрупкие. И прямо сейчас Сиззл - это продукт, с которым мне нужно обращаться в детских перчатках.

- Я слышала, что ваша компания фигурировала в Forbes. Я была так взволнована, когда увидела статьи в Интернете.

- Хм.

Она хихикает. - Ты не выглядишь взволнованным.

- Только потому, что я контролирую свои эмоции строже, чем другие.

Она снова смеется, и это звучит так, словно гвозди скребут по меловой доске.

- Нам нужно выпить, чтобы отпраздновать. - Она обходит стол и наклоняется в мое личное пространство. Ее дыхание пахнет кофе и чем-то немного кисловатым.

Я кладу руку ей на плечо и успокаиваю ее спину. - Возможно, в другой раз.

- Да ладно тебе. - Она кладет руку мне на грудь. - Джентльмен не должен отказывать даме, которая приглашает его на свидание.

- Ты ошибаешься. - Мой взгляд становится жестче. - Я не джентльмен.

Она вздрагивает, как будто я лизнул ее в ухо. - О, мне нравится, когда ты говоришь грубо, Холланд.

Эта женщина бредит.

Я вскакиваю на ноги и подхожу к картотечным шкафам.

Каким-то образом она не замечает, что я убегаю от нее. Возможно, слишком много лет вспышки камер в ее глазах привели к травме мозга? Или, может быть, выбор быть вежливым разрушает мою способность выражать свое отвращение.

- Мне так одиноко в эти дни. - Она спускает рукав платья с плеча, обнажая кремово-белую кожу. Подойдя ближе ко мне, она шепчет: - Мне бы не помешал друг.

- Трудно поверить, что тебе может понадобиться компания.

- Ты был бы удивлен, узнав, какими тупыми могут быть мужчины. Особенно когда женщина подает все правильные сигналы. - Она следует за мной, как тень. - Что бы ты посоветовал в подобном случае, Холланд? Как женщине заставить мужчину обратить на нее внимание?

Поскольку она следует за мной, я провожаю ее до двери. - Хороший вопрос. Возможно, тебе следует спросить кого-нибудь, у кого больше времени и интереса. Может быть, Иезекииля? - Я открываю дверь и жестом указываю на нее. - Мне нужно вернуться к работе.

Ее соблазнительная улыбка сменяется хмурым взглядом. - Ты всегда работаешь, Холланд. Когда у тебя есть время повеселиться?

Я указываю на дверь, теряя терпение. Если она задаст мне еще какие-нибудь глупые вопросы, я наброшусь на нее, и тогда я стану очень прибыльной пресс-моделью. Не нужно портить хорошую вещь моим собственным нетерпением.

Я благодарен, когда она наконец понимает намек.

- Прекрасно. Я вижу, что ты в шоке. Почему бы мне не зайти в другой раз?

Пожалуйста, не надо. - У нас встреча через десять минут.

- Да, но я сейчас не в настроении. - Она надувает губы.

- Прекрасно. Мы перенесем встречу.

- Может быть, в более уединенном месте? - мурлычет она.

- Нет, с этого момента ты будешь встречаться с моей командой по связям с общественностью. У нас нет причин встречаться наедине.

Сиззл хмурится.

Я снова направляюсь к выходу. Она закатывает глаза и топает к двери. По крайней мере, она уходит без дальнейших комментариев.

Благодарный за тишину, я возвращаюсь к своему столу и просматриваю последние данные. Я предоставляю команде решать повседневные задачи, но мне нравится держать руку на пульсе на случай, если в коде появятся трещины. Жизнь - это поток новых переменных, постоянно вносящих свой вклад в алгоритм. Данные ничем не отличаются.

Я тщательно просчитываю цифры. Я известен тем, что я непреклонен, ригиден и требователен ко всем техническим специалистам. ‘Невыполнимые стандарты’ - это обратная связь. Но высокая зарплата и большие льготы означают низкий уровень текучести кадров. На руле всегда достаточно рук, даже если я редко убираю свои.

Контроль.

Мне нелегко расстаться с этим.

Вот почему Fine Industries имеет репутацию безупречной компании. И это также причина, по которой я чувствую себя все более и более опустошенным с каждым днем.

Когда это последнее обновление данных будет запущено, я увеличу плату каждому техническому специалисту и предоставлю лицензию на программу другим компаниям. Лицензионный договор - это то, против чего я боролся, но я не могу все делать сам.

Чтобы вывести эту компанию на новый уровень, мне нужно научиться уступать чуть больше контроля.

К середине дня Кения Джонс все еще не явилась в мой офис. Я делаю глоток своего тепловатого кофе и хмуро смотрю на дверь. Я нахожусь в подвешенном состоянии, и это начинает меня раздражать.

Я нажимаю кнопку на своем телефоне. - Иезекииль.

- Да, сэр.

- Есть что-нибудь от Уолта?

- Нет, сэр.

- Позвони ему и перезвони мне. Скажите ему, что мисс Джонс должна быть в моем кабинете в течение следующего часа, или ему, возможно, придется пересмотреть свою позицию.

- Да, сэр.

Я отодвигаю кофе, подхожу к бару и наливаю себе стакан виски, чтобы снять напряжение. Вид на город захватывает дух. Достаточно, чтобы отвлечься от беспокойства.

Машины несутся по шоссе. Я вижу другой алгоритм. Миллион строк кода, направляющихся к месту назначения в отчаянной попытке получить больше. Больше денег. Больше времени. Еще кое-что.

У меня есть столько денег, сколько я только мог пожелать, но я все еще чувствую себя так же, как они. Как будто я на беговой дорожке без перерывов.

Когда я слышу тихий стук в мою дверь, я ожидаю увидеть Иезекииля.

- Извините, что врываюсь. - Это голос, который не принадлежит моему исполнительному помощнику.

Я медленно поворачиваюсь. Вход в мой офис разрешен ограниченному количеству людей. Кайла Хьюмс - одна из таких людей.

Она гарцует в комнату и закрывает дверь. Ее прямой конский хвост раскачивается, как маятник. Взад-вперед. Взад-вперед. Такой же точный и беспощадный, как она сама.

Кайла примерно на пять лет моложе, но я восхищаюсь ее достижениями, как будто она старше меня. Ее бизнес по подбору партнеров - это то, что совершенно сбивает меня с толку. Я бы никогда не ожидал, что ее стратегия подбора партнеров будет актуальна в наши дни. Приложения и сопоставления на основе данных - это путь в будущее, но Кайла доказала, что по—прежнему существует потребность — нет, спрос- на участие человека в процессе.

Я - одна из ее историй успеха. Она и команда "Сделай это браком" свели меня с моей женой, а затем сплотились вокруг меня после того, как она ... после того, как моя жизнь полетела в тартарары.

Кайла обычно проверяет, как я, хотя мы не разговаривали с тех пор, как я в последний раз от нее отмахнулся.

- Ты в порядке? - Ее голос легкий и музыкальный. Я бы предположил, что она только что закончила колледж, если бы не знал, что у нее двое детей и десятилетний счастливый брак с Брендоном Хьюмсом, моим хорошим другом.

Я слегка улыбаюсь, потому что знаю, почему она здесь.

Она смотрит на эту ухмылку и замирает. - Вот и все. Я вызываю скорую. Не может быть, чтобы с тобой все было в порядке .

- Кайла, сядь. - Я указываю на диван.

Она не сводит с меня обеспокоенных глаз. - Когда позвонил Иезекииль, я думала о худшем.

- Значит, тебе не полегчало?

- Это смертельно?

- Я не болен.

- Ты не признаешь этого?

- Я не болен, - повторяю я. - Я позвонил, потому что мне нужна ваша профессиональная помощь.

Тяжелый вздох вырывается из ее стройного тела. Она моргает, как будто мои слова просто не доходят до нее. - Что случилось? Тупая травма головы?

- Ты ведешь себя не очень профессионально.

- Если бы речь шла о профессионализме, я бы не приехал сюда, как человек, сбежавший из тюрьмы.

- Приятное зрелище.

-Мне нужна предыстория.

- Нужна предыстория? - Спрашиваю я легкомысленно.

- Ничто из того, что ты делаешь, не бывает случайным, Холланд. Ты планируешь, какой костюм наденешь, за неделю вперед.

Я немного краснею. - Все не так уж плохо.

-Венера, Тьерра, Амина и я бы с этим не согласились.

- Ты и другие свахи слишком любопытны.

- Обеспокоены.

- Властны.

Она прищуривает глаза. - Мы легкомысленно предположили...

- Ты имеешь в виду откровенное настаивание?

Ее взгляд прикован ко мне. - Любовное подталкивание.

- То же самое. - Я отмахиваюсь от спора.

- Дело в том, что мы годыпытались вернуть тебя в базу данных "Сделай это браком". И ты всегда говорил "нет". Это было трудное "нет". "Нет" - никогда за миллион лет. Я была уверен, что ты не передумаешь .

- Теперь я готов.

- Почему?

- Разве это имеет значение?

- Да, это важно.

- Я думаю, пришло время.

Ее глаза загораются.

- Но тебе не понравится следующая часть, - говорю я.

Она опускается на стул. - Позволь мне сесть.

- Я не хочу брака.

Кайла - единственная женщина, которую я знаю, которая может смотреть на тебя как на идиота, не чувствуя при этом себя оскорбленной. - Я вижу, что напрасно трачу свое время.

- Сделай исключение.

- Не начинай на меня лаять. - Она поднимает палец. - Ты же знаешь, я не играю в эти игры.

Я смеюсь, потому что она звучит как моя бабушка, и мне все время приходится напоминать себе, что она моложе меня. - Я готов заплатить вдвойне.

- Ты мог бы отдать мне половину своего состояния, и это не изменило бы моего ответа.

- Ты уверена в этом? Половина моего состояния - значительная сумма. Чихать не на что.

- Не хвастайся. Это несексуально. И еще, у меня есть мой собственный великолепный миллиардер. Мне не нужны твои объедки.

Я закатываю глаза.

- Давайте вернемся к делу. - Она закидывает ногу на ногу и покачивает каблуками. - Пойми, брак - это не эскорт-услуга. Это не услуга "Друзья с льготами". И тебе в любом случае не понадобилась бы моя помощь с этим . - Она сканирует меня, сморщив нос. -Я уверена, что у тебя масса возможностей.

- Это комплимент?

- Это объективное мнение, основанное на моем многолетнем опыте работы свахой.

Я даю ей некоторую слабину. - Ты знаешь, мне нужно еще кое-что обдумать. - Мой взгляд скользит к фотографии на столе. Мой единственный.

Лед вокруг моего каменно-холодного сердца тает при одном только взгляде на нее.

Белль.

Мой смысл жизни.

Ее длинные каштановые волосы развеваются на ветру, а щербатая улыбка сияет в камеру. У нее улыбка ее матери, но все ее глаза, нос и губы унаследованы от моей семьи.

- Значит, вместо того, чтобы найти женщину, которая может быть матерью Белль, ты собираешься найти ту, к которой сможешь проникнуть через заднюю дверь, когда Белль спит?

- Моя дочь ничего не понимает в делах взрослых.

- Белль не глупа.

- Я знаю это. Она самая умная четырехлетняя девочка, которую я когда-либо встречал. - Это не преувеличение. У Белль уже есть острое чувство собственного достоинства. Ее любимое занятие - собирать всех своих плюшевых мишек за чаем и беседой. - Она вундеркинд.

- Холланд.

-Кайла. - Я передразниваю ее сухой тон.

Прежде чем Кайла успевает наброситься на меня, Иезекииль стучит в дверь. Он ждет мгновение, прежде чем просунуть голову внутрь.

- Я только что разговаривал по телефону с Уолтом.

Кайла выгибает обе брови - Кто он?

- Никого, кого тебе нужно знать. - Я жестом прошу Иезекииля продолжать.

Он полностью входит в комнату и закрывает дверь. - У меня плохие новости.

Я напрягаюсь. - Где она?

- Исчезла.

- Что значит ‘исчезла’? Человеческое существо не может раствориться в воздухе.

- Мисс Джонс вышла из отдела кадров, когда Уолт отвернулся. Она взяла свою коробку с личными вещами и ушла. Камеры наблюдения показывают, как она выходит из помещения и ... - Он краснеет.

- Что?

- Она опрокинула один из папоротников по пути к выходу. Просто... сбила его ногой.

Я ничего не могу с этим поделать.

Я смеюсь.

Глаза Иезекииля чуть не вылезают из орбит.

Кайла подскакивает на краешек стула. - Объясни это. - Она указывает на меня и бросает на Иезекииля обеспокоенный взгляд. - Объясни это.

- Я не знаю, могу ли я.

- Теперь мне еще более любопытно. Холланд, кто этот убийца папоротников и почему ты смеешься?

- Иезекииль. Я жестом прошу его объяснить.

- Ее зовут Кения Джонс, и она новая помощница Алистера.

- А второй?

- Только ради Belle's Beauty.

- Она уничтожила частную собственность, и вы нанимаете ее руководить компанией Клэр?

Я качаю головой. - Не руководить. Она будет помогать.

Иезекииль обменивается взглядом с Кайлой. - У мисс Джонс и Алистера сегодня была словесная перепалка.

- У нее хватило смелости поставить тебя на место?

- Мне было приказано трахнуть самого себя.

Иезекииль поджимает губы.

Кайла фыркает. - Я не знаю, впечатляться мне или пугаться.

- И именно поэтому я хочу, чтобы она была в команде.

- Не только в команде. Ты ставишь ее у руля Belle's Beauty.

- Я тот, кто у руля. Она будет только помогать.

- Ты оставляешь много дел на попечение Иезекииля. С ней будет то же самое.

- Не в этот раз. - Я поднимаю руку. - Я был разочарован управляющими компаниями. В чем есть моя вина. Я хотел не обращать внимания на Belle's Beauty, потому что у меня нет времени разбираться с этим. Я должен был знать, что лучше все делать самому. Теперь, когда я стал более вовлеченным, мне нужен кто-то, кто мог бы соответствовать моим высоким стандартам.

- И эта девушка, у которой явно проблемы с управлением гневом, является решением? - Кайлу это не убеждает. - Я не понимаю.

- Она более чем способная.

- Не имеет значения, насколько хорошо ее резюме, с таким отношением трудно работать.

- Ее резюме тоже не такое уж впечатляющее, - бормочет Иезекииль.

Я бросаю на него вопросительный, на чьей ты стороне, взгляд. - У нее хороший послужной список.

- И в поле зрения нет MBA.

Я хмуро смотрю на него. - Я не ожидал, что из всех людей именно ты будешь таким надутым.

- Вы тот, кто создал правила. Единственные заявки, которые вы когда-либо рассматривали, - это заявки с наградами и степенями ведущих университетов.

Кайла понижает голос. - У нее что-то есть на тебя, Холланд?

- У нее есть практические навыки и способность утроить продажи в любом магазине, в котором она работает. Я хочу, чтобы она клонировала себя. Вот и все.

- Он непреклонен, - подтверждает Иезекииль. Как будто Кайла уже не слышит этого в моем голосе.

- Ты поссорился с ней. Кайла потирает подбородок.

- У нас были разногласия, - поправляю я ее.

- И сразу после этого ты позвонишь мне и восстановишь связь с "Сделай это браком"...

Мне не нравятся выводы, к которым она делает поспешные. Даже если они верны. - Родословной мисс Джонс немного не хватает, но я верю, что ее опыт работы может это восполнить. Я пытался нанять кого-то, у кого больше знаний, чем опыта работы. Это подорвало Belle's Beauty. Мы близки к безвестности. Не говоря уже о наших сокращающихся продажах. Эта женщина - глоток свежего воздуха. - Я беру папку с оценками Кении Джонса и открываю ее.

Кайла игнорирует это. - Она тебе нравится.

- Я постараюсь справиться с этой ролью. - Иезекииль отступает.

- Не убегай, Иезекииль. Мне нужно, чтобы ты подтвердил, что я здесь не сумасшедший.

- Именно поэтому я должен уйти, - сухо говорит он. - Хочешь, чтобы принесли кофе, Кайла?

- Я в порядке. Спасибо. Я собираюсь вонзиться в него, и я думаю, что после этого я буду сыта.

Иезекииль кивает очень хорошо. Он шаркающей походкой выходит из комнаты и тихо закрывает за собой дверь.

- Ты понимаешь, что только что угрожала мне? - Я выгибаю обе брови, глядя на Кайлу.

- Почему ты повысил продавца до главного менеджера Belle's Beauty?

- Она другая.

Кайла поджимает губы. - Я оскорблена, что ты подумал, что это тот ответ, который я искала.

- Это единственный ответ, который ты получишь.

Она складывает руки на груди.

Я имитирую позу. Мисс сокрушительница папоротников, возможно, не совсем подходит на эту должность, но я знаю свои инстинкты. Я им доверяю. Они завели меня так далеко, и я верю тому, что подсказывает мне моя интуиция о Кении Джонс.

Другим частям моего тела тоже есть что сказать, но я научусь их игнорировать.

Кайла берет свою сумочку. - Я отклоняю твою просьбу вернуться в "Сделай это браком".

- Но я так вежливо попросил.

- Ты бежишь от того, что заставляет тебя чувствовать эта девушка, и мы не отвлекаем тебя от этого. Ты можешь найти свои собственные способы справиться. - Она перекидывает сумочку через плечо. - Но если она когда-нибудь захочет получить консультацию, вы можете сообщить ей, что "Сделай это браком" будут рады предоставить наши услуги. За счет заведения.

Мое хорошее настроение улетучивается, а улыбка разглаживается.

- Не угрожай мне, Кайла.

- Тот факт, что ты рассматриваешь мои слова как угрозу, говорит мне гораздо больше, чем тебе хотелось бы, Холланд.

Я пристально смотрю на нее сверху вниз.

Она мило улыбается. - Я рада, что ты наконец-то двигаешься дальше, но это закончится катастрофой, если ты не сможешь быть честным с самим собой.

Я честен сам с собой. Кения Джонс будет тесно сотрудничать со мной, потому что у нее есть для этого навыки. Все, что выходит за рамки этого, запрещено.

Мое сердце пропало давным-давно, и любовь преподала мне урок, который я никогда не забуду. Ни за что на свете я не вернусь ни на секунду назад.

ГЛАВА 3 СТЕКЛЯННЫЙ ДОМ

КЕНИЯ

Я громко сморкаюсь и бросаю его в кучу салфеток размером с гору Эверест. Я сижу на корточках на диване моей лучшей подруги, разбрасываю микробы по всему ее дивану и рыдаю в ее подушки.

Санни плюхается на диван рядом со мной и бросает новую коробку салфеток на кофейный столик. Она смотрит на растущую гору Эверест и делает глубокий вдох. Я практически слышу, как она рационализирует свои гермафобические позывы.

- Моя голова убивает меня, - хнычу я, обхватывая ее рукой и зарываясь головой ей в плечо.

Она гладит меня по волосам, которые в полной мере напоминают Симбу из "Короля Льва". - Плачь сколько хочешь.

Я крепче обнимаю ее за руку. - Не думаю, что у меня осталось хоть капля воды.

- Наконец-то. Если ты еще немного поплачешь, диван начнет плавать.

- Ты не смешная.

-Я и не пыталась быть такой. Мне было искренне интересно, подключили ли тебя к шлангу для подачи воды. Это пятая коробка салфеток, через которую ты прошла.

- Я верну тебе деньги. - До меня доходит, что я на мели, и я снова начинаю рыдать. - О, подожди. Я не могу.

- Почему не можешь?

- Меня сегодня уволили.

Ее глаза расширяются. - Тебя зарубили топором в тот же день, когда ты нашла Дрейка ...

Я жалобно всхлипываю.

Она поднимает кулак и орет в потолок. - Кто бы ни был ответственным за то, что здесь происходит, не могли бы вы дать моему другу немного поблажки? Ты не должен быть таким жестоким!

Я громко реву.

Она гладит меня по спине. - Что ты собираешься делать?

- Прежде всего, мне нужно забрать свои вещи из его квартиры. А потом… Я не знаю.

- Ты можешь оставаться здесь столько, сколько тебе нужно.

- Спасибо. - Я шмыгаю носом. Я даже не хочу думать о поиске работы прямо сейчас.

- Это прекрасно. Еще много о чем нужно подумать.

- Например, о чем?

Она постукивает себя по подбородку. - Что ты собираешься делать со своими отношениями.

Я тянусь за другой салфеткой и сморкаюсь.

- Дрейк вообще пытался связаться с вами?

- Нет, он не звонил. Но Саша звонила. - Мой телефон полон сообщений от нее.

Мне очень жаль.

Нам нужно поговорить.

Почему ты так себя ведешь?

Позволь мне объяснить.

Ответь на свой телефон!

Тяжело видеть ее имя на моем экране. Тяжело видеть, как появляется ее фотография, вся такая улыбающаяся и милая, когда она звонит.

Слезы текут из моих глаз, и я вытираю их тыльной стороной ладони. - Я не могу поверить, что Саша могла вот так меня предать. Мне больно из-за Дрейка, но это не то же самое. Он может пойти и прыгнуть со скалы, мне все равно. Я все равно не хочу встречаться с изменщикомм. Но Саша - моя сестра. Она моя семья. Как она могла так поступить со мной? Как она могла вот так вырвать мне сердце?

- Потому что она избалованная и наделенная правами. - Санни рычит.

Я не удивлен, что она запрыгнула в поезд ‘Трахни мою младшую сестру’. Санни никогда не была фанаткой Саши.

- Пожалуйста, не начинай, - умоляю я.

- Начать что? Я всего лишь говорю правду.

Я сворачиваюсь в клубок на другом конце дивана и зарываюсь пульсирующей головой поглубже в подушку. - Это не моя жизнь. Скажи мне, что это просто кошмарный сон.

- Извини. Не могу этого сделать.

Я запрокидываю голову и открываю рот, чтобы завопить, когда Санни сует мне в лицо Твинки. Сладость разливается по моему рту и временно заставляет темные тени переливаться светом.

- Я не пытаюсь стучать на больных людей, хорошо? - Говорит Санни, ее густые брови сходятся на переносице. - Но Саша - маленькая соплячка.

Я хмуро смотрю на свою лучшую подругу. У Санни сильные гены майя, и это очень заметно, когда она злится. Красные оттенки под ее смуглой кожей становятся сильнее, а ее глаза блестят, как у древних.

Ее родители эмигрировали из Белиза, и я подумала, что это круто, что она была настоящим потомком майя. Санни тоже восприняла это, наряжаясь в культурную одежду на каждом специальном мероприятии. Она всегда привлекала к себе массу внимания. Черт возьми, даже когда она выходит из своего традиционного наряда майя, на нее оборачиваются. Черты ее лица поразительны и экзотичны. У нее тонкие губы и царственная грация в каждом движении ее тела.

Санни перекидывает свои длинные черные волосы через плечо. Они блестящие и ниспадают водопадом. - Саша получает все, что хочет, с того момента, как ей поставили диагноз.

- Вау, вау. Весь мир Саши взорвался, когда она узнала, что больна.

- Видишь? Ты заступаешься за нее.

- Это два разных вопроса, - кричу я в ответ.

- Нет, это все взаимосвязано. Это дерьмовое поведение годами оставалось неконтролируемым. Вот почему она подумала, что было бы круто трахнуться с твоим парнем.

Я морщусь. - Она через многое прошла тогда.

- А как насчет всего, через что тебе пришлось пройти, когда она была больна?

- У меня не было сотни курсов химиотерапии.

- Нет, тебе просто пришлось отказаться от всех своих дополнительных занятий...

- Это была не ее вина, - говорю я.

- Да, так и было.

- Это было не похоже на то, что она могла контролировать свою тошноту.

Санни пристально смотрит на меня.

Я хмурюсь в ответ. - Жизнь моих родителей тоже остановилась. Им пришлось взять кучу кредитов, чтобы оплатить медицинские счета. Там не было денег, чтобы тратить их на меня.

- Это чушь. Они могли бы быть более благосклонными. Они могли бы помнить, что ты сама была всего лишь ребенком. Но что они сделали? Чувство вины заставило тебя отказаться от того, что тебе нравилось, и вместо этого вынудило тебя устроиться на неполный рабочий день.

- Это была моя идея.

- Что произошло, когда ты захотела остановиться? - Санни выгибает бровь.

Я отвожу взгляд.

- Твои родители не позволили тебе, - напоминает она мне. - И это вызвало большую ссору. Ты сказал им, что не можешь сосредоточиться на учебе, но волновало ли их, что ты не можешь справиться со всем? Нет. Они ожидали, что ты будешь самой сильным. Вдобавок ко всему, ты должна был отдать им все свои деньги и позаботиться о Саше во время своего простоя. Не имело значения, было ли у тебя что-то, что ты хотела для себя. Ты не могла этого получить, потому что Саше это было нужно больше.

Я закрываю глаза. - Ты сосредотачиваешься на плохих моментах.

- Там были хорошие роли? - Она вскидывает руки вверх.

- Я помню, как сидела с Сашей в ее больничной палате, учась вязать крючком. Мы вязали шапочки для детей, проходящих химиотерапию. Я помню, как спала рядом с ней, когда ей было страшно. Я помню, как разговаривал с ней в течение нескольких часов перед операцией.

- И теперь твой парень - тот, кто спит рядом с ней и разговаривает с ней часами, - указывает Санни.

Я хмурюсь. - Прекрати это.

- Прекратить что?

- Это достаточно сложно переварить самостоятельно.

- Я пытаюсь заставить тебя открыть глаза, прежде чем ты заговоришь с ней. Она собирается вызвать у тебя чувство вины, как она всегда делает.

- Санни...

- Я молчала, потому что это твое личное дело, но я злюсь за тебя. Ты мой лучший друг. И если бы это был кто-то другой, ты бы не старалась так сильно сделать из него хорошего человека.

- Но это не просто кто-то другой. Саша - моя сестра.

Санни вскакивает с дивана. - Именно поэтому ей никогда не следовало этого делать! От одной мысли об этом ее должно было стошнить. Я твой друг, и от предположения, что я могла бы когда-нибудь встречаться с твоим парнем за твоей спиной, у меня мурашки бегут по коже.

- Может быть, на то есть причина.

- Черт!

Я в испуге поднимаю взгляд.

- Ты всегда так делаешь. Ты всегда заступаешься за нее, когда она совершает сомнительные поступки.

- Потому что...

- Потому что ты помнишь ее, когда она была больна. Ну, она больше не больна. Этого не было почти семь лет. Ты должна начать позволять ей брать на себя ответственность за свои поступки.

Я громко стону. - Я больше не хочу думать об этом.

- Прекрасно. - Санни фыркает. - Иди в постель.

- Я еще немного посижу.

- Поступай как знаешь. - Санни выходит из гостиной. Я слышу, как она открывает кран в ванной. Вода громко льется. Она начинает чистить зубы, и мне интересно, останется ли у нее после этого хоть капля эмали. Я слышу, как эти щетинки трутся, как наждачная бумага.

Обхватив руками ноги, я подтягиваю колени к груди.

Мой телефон лежит рядом с моей ногой.

Он выключен.

Устройство буквально разрывалось от сообщений. Большинство звонков было от Саши, но было и несколько от Уолта.

Такое чувство, что этот день длится уже несколько часов. Я просто хочу закрыть глаза и стереть последние двадцать четыре часа из своего существования.

Есть ли где-нибудь сказочные крестные матери для меня? Сейчас было бы действительно подходящее время появиться.

Вместо сияющего, неземного создания моя лучшая подруга высовывает голову из двери своей спальни и бормочет: - Иди в постель, Кения.

- Я думала, ты сошла с ума. - Я слегка поворачиваюсь к ней лицом.

- Я не сержусь. Я просто хочу для тебя самого лучшего, и мне неприятно видеть, как люди плохо к тебе относятся. - Она наклоняет голову в сторону комнаты. - Но мы можем поспорить об этом завтра. На сегодняшний вечер давай просто забудем обо всем.

Моя улыбка дрожит, но я дарю ее ей со всей возможной благодарностью и следую за ней в комнату.

Санни спит на своей половине кровати, в то время как я сплю на своей. Она ворочается больше, чем малыш с болью в животе, поэтому я оказываюсь на полу, накрывшись одеялом, и сворачиваюсь в позу эмбриона, чтобы согреться до утра.

Когда солнечный свет на цыпочках проникает в комнату, я открываю глаза и обнаруживаю, что мое зрение размыто. В голове стучит так, словно семь гномов нашли новую пещеру для исследования.

- Доброе утро. - Санни смотрит вниз со своего насеста на кровати.

- Доброе утро.

- Фу. - Она указывает на мое лицо. - Девочка, что это... ты врезалась в стену прошлой ночью?

- Все настолько плохо?

Она делает гримасу "да, это" и переворачивается на другой бок. Схватив ручное зеркальце, которое она держит на прикроватной тумбочке, она протягивает его мне.

Я в ужасе смотрю на свое отражение. Мои волосы разрастаются вокруг меня, как будто кто-то наполнил их гелием и они пытаются убежать. Мысль о том, чтобы распутать эти кудри, сокрушает мою душу.

Мои глаза опухли, а левый покраснел. Мое лицо тоже опухло. Похоже, прошлой ночью я ушел в серьезный запой и вернулся с такой историей, которую ты никогда никому не сможешь рассказать.

Я сую зеркало обратно в руки Санни и зарываюсь под одеяло. - Вот и все. Я никогда больше не выйду в приличное общество. Я собираюсь остаться прямо здесь, под этим одеялом, и стать профессиональной улиткой.

- Я не думаю, что ты можешь менять виды, Кения.

- Есть профессиональные русалки, - огрызаюсь я. - Не указывай мне, что я могу, а что нет.

Санни хватает меня за мягкую защитную оболочку. - Не будь смешной. Ты не можешь оставаться там вечно.

Я сопротивляюсь ей, изо всех сил пытаясь удержать одеяло.

- Давай. Одевайся и накрасься. Мы собираемся куда-нибудь позавтрракать.

- У тебя что, нет работы? - Я пищу.

- Я могу захватить завтрак.

Одеяло срывается с меня, когда я сажусь и хватаю Санни в объятия. Она владеет бизнесом по внештатному дизайну интерьера и редко берет отпуск. Поскольку у нее группа из одного человека, каждое выступление помогает ей пополнять портфолио. Она всегда спешит найти работу, так что я знаю, что взять выходной утром - это жертва.

- Ты лучшая.

- Да, да. Я знаю. А теперь поторопись и приведи себя в презентабельный вид. Я умираю с голоду.

Я отступаю на шаг и делаю ей щенячье лицо. - Пока я не встану на ноги, я не могу пойти в дорогое место. Куда именно мы направляемся?

- В обычном месте. Не волнуйся. Я с этим разберусь.

Я еще раз обнимаю ее.

Она отталкивает меня. - У тебя изо рта воняет.

Я посылаю ей воздушный поцелуй, потому что меня это раздражает, и с улыбкой выбираюсь из кровати ...

Пока я не вспомню все, что произошло вчера.

Я плачу в душе и пытаюсь смахнуть улики, когда выныриваю.

Если Санни и знает, что я выплакивал глаза, тратя впустую ее горячую воду, она никак этого не показывает.

Мы отправились на карибский бранч рядом с ее квартирой.

Сегодня великолепный день для прогулки, и солнечные лучи, падающие на мое лицо, заряжают меня энергией. Мир больше не кажется таким мрачным.

Я имею в виду, все еще довольно темно.

Но, по крайней мере, мне не нужно слишком много думать об этом.

На небе почти нет облаков, позволяя видеть чистую, непрерывную синеву. Деревья поворачивают свои лица к солнцу, пытаясь впитать в себя как можно больше тепла до наступления зимы. Погода сегодня приятная, поэтому мы с Санни в легких куртках.

Мы устраиваемся на нашем месте в Jamaican Patties, крошечном здании с нулевой привлекательностью бордюра и лучшими жаровнями, которые я когда-либо пробовал. Кроме тех, что готовит мама Санни, конечно.

Санни придвигает свой мохито поближе и делает глоток. - Саша звонила тебе с утра?

- Я не знаю. - Я показываю ей своим мобильным телефоном. - Я не включила свой телефон.

- Смело.

- Это не значит, что я должна беспокоиться о том, что мой босс позвонит мне, - мрачно говорю я, разминая пальцами стакан с апельсиновым соком. У меня такое чувство, что я начну реветь, если выпью хоть унцию алкоголя, поэтому я решила перестраховаться.

Санни кладет мне на тарелку один из золотисто-коричневых оладий для жарки. - Мне жаль, что ты потеряла работу.

- По сравнению со всеми ужасными вещами, которые произошли вчера, это не самое худшее.

- Ты права. Способ взглянуть на это с положительной стороны. - Она шевелит бровями и усмехается. - А?

- Это было ужасно.

- Однако заставило тебя улыбнуться.

Мы разделяем смех.

Я переключаю свое внимание на восхитительный спред. Помимо корзиночки с пышными жареными джексами, здесь подают такие гарниры, как горячая фасоль, тертый сыр и курица-гриль.

Интересно, есть ли у меня в сумочке запасные собачьи сумки. Мне нужно начать думать о том, как я буду расплачиваться за продукты, потому что пропускать приемы пищи - не мой стиль. Этот завтрак можно использовать и как обед. Куриную начинку можно подавать к салатам и бутербродам. И, возможно, я смогу припрятать несколько кусочков жареного мяса для завтрашнего завтрака.

- Почему ты пялишься? - Спрашивает Солнышко.

Я качаю головой. - Просто пытаюсь привыкнуть к новой норме.

- Это, должно быть, странно. Вчера у тебя был парень и работа. А теперь...- Она вздыхает так тяжело, что ее соломинка крутится по кругу.

- Спасибо за напоминание.

Она морщится. - Извини.

Я жую жареный картофель фри. - О, я не рассказала тебе всего, что произошло вчера.

- Есть еще? - Ее глаза округляются. - Блин, мне следовало купить лотерейный билет. Какое было вчерашнее число?

Я опираюсь локтем на стол. - Сразу после того, как я увидела… ты знаешь. - В моей голове вспыхивает картинка моей сестры и Дрейка. У меня болит сердце, как будто кто-то дернул за ниточки, но я продолжаю. - Мне позвонил Уолт и попросил выйти на работу. Когда я добрался туда, этот придурок, типа, прятался в коридоре...

- Как извращенец?

- Он слишком горяч, чтобы быть извращенцем.

Ее глаза встречаются с моими, и она усмехается. - О? Он был сексуальным?

- Не в этом дело. - Я отвожу взгляд, потому что не могу отрицать, что уровень курения Холланда Алистера был на уровне пожарной тревоги. - Этот парень, он вел себя совершенно озадаченным мной. Он продолжал говорить: "Ты та, кто утроил продажи?’ Как будто он не мог поверить, что я была способна на такое.

- Придурок.

- Верно?

- Ты думаешь, это было из-за гонки?

Я морщу нос.

- Или, может быть, это просто женщины в целом. - Она хмурится. - Тебе следует засветить его в Интернете. Добейся его отмены.

- Бьюсь об заклад, что в Интернете уже существует форум. Он производит на меня впечатление человека, который ужасно относится ко всем. Не только к чернокожим. Или женщины.

Она расслабленно откидывается на спинку стула. - Придурок, который верит в равенство. Это справедливо.

Я давлюсь смехом. - В любом случае, он вел себя со мной грубо и снисходительно, поэтому я сказала кое-что, чего, вероятно, не сказала бы, если бы не была так расстроена ...

- Да.

- И следующее, что я помню, этот парень говорит мне собрать вещи и явиться в отдел кадров.

Санни хлопает ладонью по столу и ахает. - Нет.

- Оказывается, это какой-то парень по имени Холланд Алистер, и ему принадлежит салон Belle's Beauty.

- Подожди. Это Холланд Алистер?

- Сколько людей в этом мире называют ”Холландом"?

Она качает головой, ее блестящие волосы рассыпаются по щекам. - Девочка, дай мне секунду. Дай-ка я посмотрю. - Санни достает свой телефон, как гений-шпион на задании. Стуча большими пальцами, она бормочет: - Я уже слышала это имя в новостях раньше.

- В новостях? Он что, типа… преступник?

Мистер Алистер не произвел на меня впечатления мошенника. Но что, если это так? Что, если он придет за мной из-за того, что я ему сказал? И что я сделала с его папоротником?

- Не преступник. Миллиардер. - Она протягивает телефон ко мне, и там появляется скучная фотография Холланда Алистера, хмуро смотрящего в камеру.

На этой фотографии он выглядит так же великолепно, как и вживую, и это так несправедливо, что мое сердце замирает.

- Он гениальный аналитик данных или что-то в этом роде. Была целая статья о том, как он произвел революцию в сфере недвижимости.

- Значит, у него есть причина вести себя так высокомерно, как он делает?

- Эй, - она протягивает смуглую руку, - это не причина быть придурком по отношению к людям. Ему следовало бы знать лучше.

Я киваю.

- Что именно ты ему сказала?

- Я даже не помню. Я просто сказала, что он был неуважителен. Что-то в этом роде.

- Вау. - Она плюхается обратно в кресло и заливается смехом. - Ты отчитала миллиардера в лицо? Так держать, девочка.

- Я также сбила его папоротник. - Мой голос дрожит. - Я пнула его несколько раз.

Санни на мгновение останавливается. Затем она откидывает голову назад и хохочет. - Это потрясающе! Это был настоящий папоротник?

- Я думал, что это подделка, пока стекло не разлетелось вдребезги и грязь не разлетелась повсюду. - Я внутренне съеживаюсь. Я уже много лет не делал ничего столь ребяческого.

- Это… Я потеряла дар речи.

Я потираю затылок. - Ты же не думаешь, что папоротник был дорогим, не так ли?

- Не волнуйся. Такой богатый мужчина не станет разыскивать тебя из-за того, что ты наступила на его папоротник. У него слишком много важных дел. - Она наклоняется вперед. - Тебе от этого стало немного лучше?

- Вроде того, - признаю я. - В то время все, о чем я могла думать, это о том, насколько он был несправедлив. Я отлично справился с тем семинаром на выходных, но в итоге потеряла работу. И все потому, что не знала, что он мой босс.

- А тебя бы это заботило, если бы ты знала?

- Наверное, нет. - Я хлопаю ладонью по столу. - Он был таким грубым, Санни. Он говорил обо мне так, как будто меня там вообще не было. И он вел себя так, как будто у него было на это право.

- Он вроде как имеет право. Он миллиардер.

- Он человек, не так ли? И я тоже. Кого волнует, что у него много денег, а я на мели?

- Не занимай оборонительную позицию. Я на твоей стороне.

Я придвигаю ее телефон поближе и смотрю на статьи о мистере Алистере. Одна особенно привлекает мое внимание.

Технический Магнат потерял Жену В Результате Трагического несчастного случая

Ошеломленная, я нажимаю на статью.

Санни допивает свой мохито и машет официанту, чтобы тот подлил еще. Она замечает выражение моего лица и хмурится. - Что с лицом?

- Здесь говорится, что Холланд Алистер потерял свою жену четыре года назад. - Мои глаза быстро просматривают страницу. Я поглощаю книги с четырех лет, поэтому предпочитаю читать в более быстром темпе. - Здесь говорится, что Belle's Beauty - в обществе его покойной жены.

- Это так печально.

Нервы в моем животе напрягаются. - Я имею в виду… это все еще не оправдывает его за то, что он был большим придурком, но это немного очеловечивает его.

- Это ужасно, но ты не можешь забыть, что он сделал вчера. - Она грозит пальцем. - Видишь, в этом твоя слабость. Ты продолжаешь позволять трагическим предысториям одурачивать тебя, заставляя думать, что злые люди хорошие.

Я потираю виски. - Ты можешь не начинать?

- Прекрасно. Прекрасно. - Она поднимает обе руки. - Но твоя сестра...

- Здесь. - Я потрясенно дышу.

- Что? Нет, это слово из четырех букв, и начинается оно на ”с".

- Нет, я имею в виду, что она здесь. - Мои глаза останавливаются на Саше. На ней строгая белая блузка и маленькая плиссированная юбка, которая обтягивает ее длинные ноги. Ее ступни украшают ботильоны, похожие на те, что я носила вчера.

Головы поворачиваются в ее сторону, когда она проходит мимо. Она не обращает на мужчин никакого внимания, обыскивая столики. Когда ее взгляд встречается с моим, у меня появляется неприятное ощущение в животе.

Санни вскакивает на ноги. - О черт, нет. Что она делает на моей территории?

- Я не хочу говорить с ней прямо сейчас, - прохрипела я, не в силах проглотить свою еду. — Санни, ты можешь...

- Я займусь этим, милая. Ты убирайся отсюда.

Жалко, что мне приходится убегать от собственной сестры, но все отвратительные, бурлящие чувства в моем нутре говорят мне, что я не готова к этому разговору. Рана слишком свежая, а боль слишком сильная.

Пробегая через ресторан, я направляюсь к задней двери и вылетаю в переулок. Оттуда я бросаюсь в произвольном направлении, стремясь увеличить расстояние между мной и женщиной, которая ударила меня ножом в спину.

Когда у меня начинают болеть ноги, я ищу ближайшее сиденье, которое могу найти. Автобусная остановка не так уж далеко, и я укрываюсь в тени. Двое подростков неподалеку, у их ног школьные сумки, тромбон и гитара. Они держатся за руки и что-то нежно шепчут друг другу.

Я помню, когда у меня была такая любовь. Я был немного старше их, учился в колледже, но впервые ощутила все эти бурные, заставляющие сердце биться сильнее.

Я хочу похлопать девушку по плечу и предупредить ее, что этот роман недолго будет казаться сказкой. Просто подожди, пока она не поймает своего парня, трахающего ее сестру.

Но я держу рот на замке и тянусь за телефоном. Санни захочет знать, где я, и мне понадобится информация о том, безопасно ли возвращаться в ее квартиру. Если Саша знала, что нужно найти меня в ресторане, значит, она знает, что я с Санни.

Мой телефон включается с громким писком. Я жду, пока он загрузится, а затем нажимаю на значок моего сообщения.

Я ошеломлена, когда вижу последнее сообщение.

Это с неизвестного номера.

Доброе утро, мисс Джонс. Вас выбрали на должность в Fine Industries. Будьте добры, приходите на собеседование при первой же возможности.

Я морщу нос. Все в этом предложении о работе кричит "мошенничество", но возможность есть возможность.

Устраиваясь на скамейке в парке, пока подростки шепчутся о том, как сильно они любят друг друга, я гуглю "Fine Industries" и чуть не падаю со скамейки, когда замечаю имя генерального директора.

“Холланд Алистер?” Мой взгляд устремляется к оживленному шоссе. В этом нет никакого смысла. С чего бы Холланду Алистеру предлагать мне работу?

Если только это не ловушка.

Он хочет заманить меня в свой офис, чтобы копы могли меня достать? Я представляю группу полицейских — у которых, как ни странно, у всех усы в виде руля — скорчившихся под столом Алистера.

В этот момент у меня звонит телефон.

Здесь солнечно.

Чувствуя себя параноиком, я смотрю по сторонам, прежде чем прошептать: - Санни, Холланд Алистер только что сделал мне предложение о работе.

- Что?

- Холланд Алистер...

- Что? Я тебя не слышу?

- Вчерашний горячий придурок хочет, чтобы я на него работала!

Подростки оба замолкают.

Жар обжигает мои щеки, и я понижаю голос: - Это ловушка, верно?

- Я так не думаю. - У Саши перехватывает дыхание. - Он возмутительно богат, верно? И во всех статьях говорится о том, как строго он относится к своему времени. Такой человек не стал бы тратить свои драгоценные часы, пытаясь обманом заставить тебя увидеться с ним.

- Так ты думаешь, это законное предложение?

- Вы сказали, что они были ошеломлены тем, как ты утроила продажи. И ты проделала потрясающую работу на семинаре выходного дня. Вполне логично, что Алистеру было бы интересно познакомиться с человеком, от которого все были в восторге.

Я вздрагиваю. - И я набросилась на него.

- Ты не разрушил свои шансы. Они все еще пытались.

- Тебе не кажется, что это было бы бесстыдством с моей стороны? Я действительно сбила его папоротник.

- Не похоже, что ты собираешься работать на него. Знаете ли вы, как часто обычные сотрудники видят владельца компании такого размера? Как никогда. Вероятность того, что вы столкнетесь с ним, равна нулю .

- Я не думаю, что вероятности работают именно так, - бормочу я.

- Непохоже, что у тебя есть какие-то другие предложения о работе.

- Верно.

- И мы не можем вечно делить спальню.

Я надуваю губы. - Почему нет?

- Во-первых, потому что ты спишь на полу! А также, в один прекрасный день,я заведу себе парня.

- Когда? Ты почти не выходишь из дома.

- Не в этом дело. Я попытала счастья в этих приложениях для знакомств. Однажды я собираюсь ударить прямо по парню, который не считает, что лучшая реплика для пикапа - это ”хочешь посмотреть на мою сардельку?

Я расхохотался. - Они этого не делают.

- Это никогда не собака, Кения. У них никогда не бывает собаки.

Моя улыбка становится шире. - Ты действительно думаешь, что это хорошая идея - работать в его компании по недвижимости? Разве это не своего рода ... наглость?

- Ты могла бы хоть раз побыть наглой, девочка. У всех остальных в твоей жизни нет проблем с этим.

Мой мобильный телефон вибрирует, и, как по вызову, я получаю входящий звонок от Саши. Я отклоняю вызов, прежде чем снова поднести телефон к уху. - Либо это будет лучшее, что я когда—либо делала, либо...

- Никаких ‘либо’. Тебе пора сделать перерыв, и, возможно, это просто Судьба, уравновешивающая чаши весов.

- Может быть.

- Слава Богу, ты сделала макияж перед уходом. Отправляйся прямо на собеседование и не думай ни о чем другом.

Я делаю паузу. - Ты… сказала что-нибудь Саше?

- Девочка, ты что, не слышала меня? Сначала закрепи сумку, а потом уже думай о своей сестре, которая нанесла удар в спину.

- Санни.

- Я не собираюсь извиняться. Вещи есть вещи.

- Я сейчас вешаю трубку.

- Удачи тебе на собеседовании.

Внезапно занервничав, я снова просматриваю биографию Холланда Алистера. Нажав стрелку назад, я возвращаюсь на вкладку изображения. Экран моего телефона заполняется фотографиями высокомерного, жесткого, невероятно красивого лица Алистера. Эти твердые брови похожи на грозу, готовую послать молнии в мою сторону.

Чего хочет от меня разгневанный бог Олимпа?

Мне все еще кажется, что вторгаться на его территорию слишком опасно, но работа в Fine Industries стала бы серьезной отметкой в моем резюме. И Санни права. Я привлекала внимание начальства, прежде чем меня жестоко выгнали с моего места.

Единственная проблема в том, что ... это предложение поступило не от Belle's Beauty. Оно поступило от Fine Industries. Я ничего не знаю о данных или недвижимости. Куда бы я вообще вписалась в такой компании?

Имеет ли это значение? Предложение о работе упало тебе на колени. Ты собираешься принять его или нет?

Я сажусь в автобус и направляюсь в Fine Industries. Идти на собеседование лучше, чем на пособие по безработице, убегать от сестры и весь день прятаться под одеялом Санни.

Надеюсь, я не столкнусь с Алистером. Возможно, у него есть своя трагическая предыстория, но я все еще нахожу его высокомерным и невыносимым. Если бы переживание трагедии давало всем свободу действий, мы бы жили в совершенно нецивилизованном обществе.

И если это будет какой-то извращенный способ отомстить мне, то я не буду ничего скрывать. Меня не раз швыряли на землю. Если Алистер размахивает передо мной надеждой только для того, чтобы вернуть ее обратно, я собираюсь нацелиться на что-то гораздо более болезненное, чем его папоротник.

Все в Fine Industries носят повседневную одежду, как на фотосессию для журнала. Костюмы-тройки. Юбки-карандаш. Блестящие туфли. Удобные каблуки. Мне не следовало слушать Санни, когда она сказала мне прийти сюда в футболке и джинсах. Это абсолютно неуместно для интервью.

Я поворачиваюсь, чтобы уйти, когда слышу голос, зовущий меня по имени.

- Мисс Джонс? - Ко мне приближается офицер службы безопасности. -Мисс Джонс?

О, Боже милостивый. Я так и знала! Это ловушка!

Мое сердце вырывается из груди и выбегает за дверь, прежде чем я успеваю его догнать. Широко раскрыв глаза, я совершаю безумный рывок к выходу.

Как единое целое, охранники вступают в действие. Один проскальзывает перед дверью, как будто он врывается на домашнюю базу. Еще трое бегут ко мне, образуя круг, чтобы окружить меня.

Суматоха вызывает ажиотаж в толпе. Любопытные взгляды устремляются в мою сторону. Посмотри на эту хулиганку с пышными вьющимися волосами и в простой футболке. Посмотри на нее, она такая непрофессиональная. Убийца папоротников. Убийца растений!

Я втягиваю воздух, как будто это выходит из моды. - Я могу объяснить, - бормочу я, задаваясь вопросом, есть ли у нас в тюрьме интернет. Я на последнем уровне Увлечения Кенди-Крашем и я не могу позволить, чтобы все эти усилия пропали даром. - Я не знала, что папоротник настоящий.

Охранник подходит ко мне, как будто я бешеная собака и он боится, что я укушу. - Нам приказали отвести вас наверх.

Я предпринимаю последнюю попытку сбежать, но охранники с легкостью преграждают мне путь. Черт. В "Ангелах Чарли" они делают сексуальное бегство намного проще.

Дюжий охранник хватает меня за руку. - Наверх, мэм.

Я замахиваюсь на него. - Отпусти меня.

- Мэм!

Значит, вежливая просьба не сработает?

Прекрасно.

- Я не боюсь попо! - Я направляю свою внутреннюю Мадею, представляя себя шестифутовым переодевающимся мужчиной в бабушкином платье и мешками с песком вместо грудей. Разворачивая свое тело, я кричу: - Я не боюсь! Так что отпусти меня!

Мужчины таращатся на меня, как будто я инопланетянин, телепортированный с корабля-носителя. Я замечаю камеры мобильных телефонов, направленные в мою сторону, и резко останавливаюсь, пряча лицо за спиной моего нынешнего надзирателя.

Если вчера был худший день в моей жизни, то сегодня я борюсь за этот трофей. Интересно, что я сделал, чтобы заслужить это безумие. Должен ли я просто вмешаться во встречный поток машин и рискнуть загробной жизнью?

- Сюда, мэм, - говорит дородный охранник, указывая на лифты. Кажется, он искренне беспокоится за меня.

Как проблемного заключенного, которому назначили дополнительную охрану, меня быстро сопровождают к лифту. Охранники по-прежнему висят у меня на хвосте, но я не собираюсь убегать. Я слишком унижен, чтобы беспокоиться.

Во всем виноват этот придурок.

Холланд Алистер.

Он знал, что я приду. Он подготовил свою команду безопасности к встрече со мной.

Я высвобождаю руку и поворачиваюсь к охраннику внутри лифта. - Это нарушение моих прав.

Он выгибает бровь и хмыкает, как будто не говорит по-английски.

Крошечное пространство заполняет тишина.

Секундой позже стрекочет лифт.

Мы добрались до верхнего этажа.

Двери открываются в стену из огромных окон и вида на город, от которого у меня слезятся глаза. Мужчина поднимается со стула за стойкой регистрации и смотрит на меня сверху вниз. Он сложен как модель от Gucci, такой высокий и мускулистый, что, вероятно, мог бы пробивать стены, если бы когда-нибудь стал настоящим Халком.

Мое сердце колотится о ребра, желая второй попытки сбежать. Я разворачиваюсь, намереваясь действовать в соответствии с этим, но дородный охранник смотрит на меня, нахмурившись.

Я заставляю себя повернуться лицом к доминирующему Холланду Алистеру.

ГЛАВА 4 НЕ В ДУХЕ

ХОЛЛАНД

Кения Джонс совершенно не в своей тарелке, но это не останавливает вызывающий блеск, который загорается в ее глазах, когда она видит меня. Это инстинктивно. Ее отвращение. И это не должно волновать меня так сильно, как это происходит.

Сегодня она выглядит меньше ростом. Вероятно, потому, что ее рот закрыт, а не открыт в тираде самоуверенных суждений. Ее футболка и джинсы - странный выбор для собеседования. Возможно, у нее нет намерений браться за эту работу.

Неприемлемо.

Я хочу ее.

Поэтому я должен заполучить ее.

Это очень просто.

- То, что ты только что сделал, незаконно, - фыркает Кения, тыча в меня темно-коричневым пальцем.

Я смотрю мимо кипящей женщины на Стэнли, гиганта, отвечающего за мою службу безопасности. - Спасибо. Вы можете идти.

Он опускает голову и входит в лифт один. Когда двери закрываются, на его лице появляется легкая улыбка. Его веселье - либо свидетельство мужества Кении, либо облегчение от перерыва в его ежедневной монотонности.

Учитывая борьбу, которую она устроила в вестибюле, все это я засекла в записи службы безопасности, которая была отправлена на мой телефон, я могу понять, почему Стэнли находит эту женщину занимательной. Ее все более недостойное поведение, так или иначе, скорее интригует, чем отталкивает.

Иезекииль протискивается мимо меня. - Мисс Джонс, вы здесь. Я приношу извинения за прием в вестибюле.

Она пронзает меня взглядом, полным убийственных намерений, полностью игнорируя Иезекииля.

Я свирепо смотрю в ответ.

- Команде охраны было поручено любой ценой сопроводить вас наверх.

Кения хмурится. - Его идея, я полагаю.

Нет никакой ошибки в "нем", о котором она говорит.

Я киваю, очень гордый собой. Если бы не моя сообразительность, она бы ускользнула у меня из рук, как призрак.

Уолт пытался связаться с Кенией Джонс со вчерашнего дня. Он даже заехал к ней домой, чтобы повидаться, и ему сказали, что она там больше не живет. Сообщение было передано человеком, который, по словам Уолта, "выглядел так, словно его ударили кулаком в живот".

Я не знаю, где пряталась Кения. Я просто рад, что она попала прямо в мою ловушку. Теперь, когда она здесь, я не позволю ей уйти, не получив того, что я хочу.

Ее лицо мрачнеет. - Ты не выше закона, Алистер.

- Вы тоже, мисс Джонс. - Я сохраняю свой жесткий тон. - Должны ли мы обсудить компенсацию за имущество, которое вы вчера повредили?

Ее глаза расширяются.

Часть стали выползает из ее позвоночника.

Иезекииль бросает на меня вопросительный взгляд, прежде чем жестом указать на лифт. - Мисс Джонс, почему бы нам не отправиться в отдел кадров, чтобы мы могли зарегистрировать тебя в нашей системе?

- Я ценю тот факт, что на этот раз ты спрашиваешь. - В ее голосе слышится жар, и снова у меня возникает ощущение, что Барб нацелена на меня. - Но я еще не решила взяться за эту работу.

Мое раздражение возрастает. У меня плотный график, но я решила быть здесь на этом интервью, потому что вернуть Belle's Beauty на правильный путь важнее всего остального.

- Какие у тебя возражения против этой должности? - Я рычу.

Иезекииль бросает на меня еще один предупреждающий взгляд, словно умоляя меня молчать, но я не следую его безмолвному совету.

Кения Джонс складывает руки на груди и переводит на меня пристальный взгляд. - Ты. Ты - мое самое большое возражение.

Этот ее рот. Черт. Есть так много вещей получше, для которых можно было бы использовать эти сочные губы. Я представляю, как она лежит плашмя на моем столе, свесив ноги с края и задрав юбку вокруг лодыжек. Ее рот был бы открыт и выдыхал мое имя..

Нет. Какого черта ты пытаешься сделать?

Мои неуместные мысли раздражают меня еще больше. Я никогда раньше не боролся с подобным влечением. И никогда к сотруднику в офисе. Все это попахивает скандалом, в котором я не хочу участвовать.

Мой взгляд переключается на Иезекииля, чье все более краснеющее лицо говорит мне, что это интервью продвигается наперекосяк. Быстро. И в основном это моя вина.

Я обращаюсь к нему. - Как только мисс Джонс узнает о своих новых обязанностях, отправьте ее на встречу по связям с общественностью. Предпочтительно в течение часа. Вы можете настроить электронную почту ее компании и любые другие рекомендации, когда она вернется.

- Прошу прощения? - Кения усмехается.

- Также, одень ее в более подходящую рабочую одежду. - Мой взгляд скользит по ее телу. Я ничего не могу с этим поделать. Она слишком красива, чтобы я мог не заметить. - Теперь она олицетворяет красоту меня и Белль. Мы не можем допустить, чтобы она выглядела... так.

- Вот и все! Сегодня я отправляюсь в тюрьму. - Она делает большие, сердитые шаги ко мне.

Иезекииль встает у нее на пути. - Мисс Джонс, уверяю вас, что Алистер очень искренен.

- Искренен? - Яростные карие глаза пронзают меня насквозь. - Тон, который ты используешь, больше подходит для собаки, которую ты дрессируешь, Алистер. Не человеческое существо, к которому ты обращаешься за помощью .

- Обращаюсь за помощью? - Мои слова заканчиваются ошеломленным вздохом.

- Нанятые вами головорезы похитили меня и увезли в вашу башню из слоновой кости. - Она указывает на вестибюль офиса. - А теперь ты рычишь на меня, как будто ты не был тем, кто залез в мой почтовый ящик, прося меня занять эту должность.

Иезекииль прикрывает свой смех рукой.

Мое собственное веселье вступает в противоречие с моим раздражением. Это битва, в которой нет явного победителя.

Я пристально смотрю на мисс Джонс. Этот язвительный, похожий на дикобраза поступок был приемлем, когда она не понимала, кто я такой и чего я ожидаю, но она не переносит это отношение на наше сотрудничество.

- Мне все равно, что ты думаешь обо мне или о полученном предложении. В тот момент, когда ты войдешь в эти двери, - я указываю на лифт, - ты не должна задавать мне вопросов. Ты не должна насмехаться надо мной. Ты не должна спорить или сверкать на меня своими сердитыми карими глазами. - Мой размашистый шаг сокращает расстояние между нами. - И самое главное, держи это нахальство при себе, пока я не дам тебе разрешения дать ему волю. Поняла?

Ее лицо приобретает коричнево-красный оттенок. Я хочу насладиться этим, но у меня действительно нет времени. Отступая назад и выходя из ее личного пространства, я жестом указываю на Иезекииля, который спешит вперед.

- Объясните компенсацию, прежде чем мисс Джонс соберется с мыслями.

Он поворачивается к ней. — Начальная зарплата составляет...

- Ты хоть представляешь, какой ты нарцисс? - Кения бросается вперед, ее теннисные туфли топают по плиткам.

Мое тело охватывает внезапная волна жара, когда она останавливается прямо передо мной. Откидывая голову назад, она тычет темным пальцем в мой пиджак и выплевывает: - Я не хочу работать с кем—то таким требовательным, снисходительным, эгоистичным...

- Сто пятьдесят тысяч долларов! - выпаливает Иезекииль.

Кения Джонс замирает.

- Начальная зарплата, - спокойно повторяет Иезекииль. - Это также сопровождается впечатляющим страховым покрытием и опционом на акции через определенное количество лет.

- Сколько?

- Обсуждаемо.

Глаза Кении расширяются. - Все для того, чтобы сделать что именно?

Я отступаю назад и наблюдаю, как она обдумывает предложение.

- Ваша рабочая должность будет вторым помощником руководителя, но если вы сможете делать с другими магазинами то, что вы делали в Darwin's, вы будете отвечать за оживление кампаний по продаже косметики Belle. В связи с этим вы будете работать непосредственно под началом мистера Алистера. - Иезекииль делает мне знак.

Кения прикусывает нижнюю губу и свирепо смотрит в мою сторону. - Разве у тебя нет своей собственной компании? Почему ты лично причастен к Belle's Beauty?

- Я уже ясно выразился, мисс Джонс. Ваша работа не в том, чтобы задавать вопросы. Только выполнять работу.

Ее лицо становится грозным. - Знаешь что? Меня не волнует, насколько хороши деньги. Я не могу этого сделать.

Невероятно.

Она действительно откажется от такой выгодной сделки?

- Я думал, ты умная женщина. - Мои слова эхом разносятся по вестибюлю. Я не могу удержаться от насмешки, которая звучит в моем тоне. - Как часто работа с шестизначной зарплатой просто падает вам на колени? У вас было, сколько? Пять разных начальных должностей в вашей карьере? Учитывая вашу квалификацию, я проявляю чрезмерную щедрость.

Ее спина напрягается, и она разворачивается. Я вижу, как напрягаются мышцы ее челюсти, когда она сжимает рот.

- Я тебе не нравлюсь. Прекрасно. Но я знаю, что тебе нужна работа.

- Только потому, что из-за тебя меня уволили.

- Семантика.

- Неужели?

- Ты упускаешь общую картину. Позволишь ли ты кому-то, кого презираешь, лишить тебя возможности всей жизни?

- Не манипулируй мной.

- Я констатирую факты.

- Ты ведешь себя как акула. Но, полагаю, судя по тому, что говорилось о тебе во всех статьях, мне следовало этого ожидать.

Мое любопытство растет. - Ты заглядывала в меня?

- Ты заглядывал в меня, - огрызается она в ответ.

Справедливо.

- Что ты узнала? - Таблоиды неоднозначно отзываются обо мне. Никто не знает, что делать с моей бизнес-стратегией. Я не следую за толпой, потому что предпочитаю плыть против течения. Чем сложнее проект, тем лучше для меня.

Я тоже не подписываюсь на игры разума. Общение с другими мастями во имя нетворкинга - худшая часть моего графика. Моя работа говорит сама за себя. Если мне нужно полагаться на связи, чтобы продвинуться вперед, значит, я не выполнил свою работу должным образом.

- Ты перфекционист. Ты ожидаешь, что все пойдет по-твоему, или ты увольняешь своих техников. Ты неразумен в своих требованиях и неуправляем в своем недовольстве, но ты хорошо компенсируешь это.

- И это все?

- Ваши техники используют свой скрытый потенциал, потому что вы толкаете их за пределы их предвзятых ограничений. - Она смотрит на меня так, как будто верит, что эта часть выдумана. - Ты делаешь невозможное реальностью.

Я постукиваю пальцами по своему запястью.

Кения делает глубокий вдох, как будто пытается высосать весь воздух из комнаты, а затем выпускает его потоком. - Еще раз назови мне начальную зарплату?

Иезекииль разглагольствует о преимуществах этой должности.

Пока он говорит, Кения поворачивается и бросает на меня оценивающий взгляд. Она взвешивает меня. Сравнивает прекрасную возможность с угрозой встречаться со мной каждый день.

Ее упрямство вчера было достойно восхищения, но у меня не хватает терпения разбираться с этим сейчас. Она находится на моей территории, и я уделил более чем достаточно внимания ее вспышкам гнева.

- Мой последний помощник уволился, и мне нужен кто-то на эту должность. Итак, ты собираешься браться за нее или нет?

- Почему она ушла?

- Вопросы задаю я.

Ее розовый язычок высовывается, чтобы облизать губы, и мне приходится отвернуться, чтобы скрыть румянец, заливающий мою шею. Она как кошачья мята. Мне нужно найти способ выработать терпимость к этой женщине.

- Все, что вы читаете обо мне, верно. Я буду давить на вас и ожидать невозможного. Я хорошо компенсирую, потому что знаю, что это может быть мучительно. - Развернувшись, когда я справляюсь с собой, я смотрю на нее сверху вниз. - Ты готова принять вызов или нет?

- Последний вопрос.

Иезекииль переминается с ноги на ногу.

Мое нетерпение выходит из-под контроля. - Нет.

- Почему я? - Она хмуро смотрит на Иезекииля. - Вы оба были там вчера. Ты видел, что произошло между нами. Ты даже знаешь о папоротнике.

- Пусть он покоится с миром.

Ее глаза прищуриваются, когда она смотрит на меня. - Мы не ладим.

- Удачный способ выразить это.

- Ты превращаешь меня в человека, который ввязывается в драку с зеленью. А я заставляю тебя… что ж… ты уже был таким, я полагаю. Так почему же ты хочешь работать со мной? Зачем давать мне шанс, когда ты знаешь, что у меня всегда были должности только начального уровня?

Я вздергиваю подбородок и смотрю мимо нее. - Иезекииль, возьми ее сейчас, пока я не потерял терпение.

Ее брови сходятся вместе. - Эй!

- Сюда, мисс Джонс. - Иезекииль сжимает ее руку.

- Я буду на мосту передачи данных, - говорю я.

Иезекииль кивает.

- Убери от меня свои руки. Я могу пойти сама.

Я улыбаюсь, уходя от спитфайр, которая теперь официально мой сотрудник и официально вне зоны доступа. Посмотрим, справится ли она со всеми планами, которые у меня на нее есть. И я посмотрю, смогу ли я держать свои руки при себе.

Пятнадцать минут спустя я удобно усаживаюсь в свой прочный внедорожник, который подходит для поездок по городу и бездорожью. От горячей чашки кофе, заключенной в плюшевые подстаканники, поднимается пар.

Я опираюсь локтем на центральную консоль, просматривая данные в поисках последнего обновления. В последнее время я чаще бываю на месте цифрового моста из-за изменений, которые мы пытаемся протолкнуть.

Программное обеспечение продолжает давать сбои, и с ними быстрее справиться на месте, чем отправлять инструкции.

Цифровой мост является домом для всех серверов Fine Industry. Серверы - это мозг компании, и, точно так же, как когда Белль была ребенком, и я не мог отвести от нее глаз из-за страха, что что-то случится, серверы похожи на моих детей.

Мы оказываем на них давление изо всех сил, и я предпочитаю внимательно следить за их работой на случай, если нам понадобится перезвонить.

Кофе получается теплым и гладким. Кожаное сиденье подо мной как растопленное масло.

Я стараюсь не обращать внимания на мир, проносящийся за окном. Хотя я стал намного лучше ориентироваться в дороге, тошнотворное чувство в животе периодически охватывает меня.

ПОСТТРАВМАТИЧЕСКИЙ синдром, сказал мой шурин.

Нежелательная слабость - вот как я предпочитаю это называть.

Меня бесит, что я, кажется, не могу преодолеть это препятствие. Мне теперь трудно даже дотронуться до руля машины, что затрудняет ночные походы за продуктами или в аптеки.

Бернард бросает на меня взгляд в зеркало заднего вида.

Я хмуро смотрю на свой планшет. - Я был бы признателен, если бы вы могли следить за дорогой.

- Ты в порядке, босс?

Я вздыхаю. Бернард был моим водителем последние три года. Он всегда на связи и никогда не упускает случая появиться в самое неподходящее время, чтобы отвезти нас с Белл туда, куда нам нужно.

Его уникальная способность заглядывать в мою личную жизнь, к сожалению, создает у Бернарда впечатление, что я тот, кого следует пожалеть. Он никогда не говорит этого прямо, но с другой стороны, он знает, что я бы оторвал ему голову, если бы он это сделал.

Как обычно, я с ним резок. - Я в порядке.

Он знает, что лучше не давить на меня дальше.

Еще одна причина, по которой Бернарду удавалось оставаться рядом так долго. Он знает, когда быть любопытным, а когда отступить.

- Спасибо за кофе, - неохотно говорю я, проводя рукой по экрану.

- Без проблем.

На моем телефоне появляется предупреждение от домашней системы безопасности. Сначала я не понимаю, для чего предназначено это уведомление. Пока на экране не начнут прокручиваться пугающие слова.

Обнаружено задымление. Пожалуйста, немедленно эвакуируйтесь.

Я отставляю кофе так быстро, что он расплескивается по чашке и обжигает мне руку. - Ах!

- Мистер Алистер! - Глаза Бернарда находят мои в зеркале заднего вида.

Я хватаю свой телефон. Набирая номер моей няни, я как на иголках жду, когда она возьмет трубку. Линия звонит и звонит, но ответа нет.

Я смотрю на часы и чертыхаюсь. У Белль игра только в три. Сейчас она все еще дома. Что, если дым вырубил ее няню? Что, если моя дочь кашляет и зовет меня?

Я представляю, как она ползает по полу, покрытая сажей и шрамами. Я вижу, как она кашляет. Плачет. Зовет своего папочку.

Нет, только не снова. Я не могу снова пережить этот кошмар.

Я продолжаю звонить няне.

Мое сердце готово выскочить из горла и шлепнуться на заднее сиденье.

Ответа нет.

Проклятия стремительно вылетают из моего рта.

- Мистер Алистер?

- Бернард, отвези меня домой сейчас же!

- Есть, сэр!

Двигатель машины ревет, и колеса визжат, когда он нажимает на газ. Мы пробиваемся сквозь утреннюю пробку. Паника ползет по моей спине и пытается закрепиться, но я сосредотачиваюсь на том, что мне следует делать дальше.

Система сигнализации должна была предупредить полицию и пожарную службу. Даже если бы это было не так, управляющий зданием увидел бы дым и вызвал власти.

Я сосредотачиваюсь на вызове няни, пока мой большой палец не сводит судорогой.

- Ну же, ну же. - Я стискиваю зубы и в отчаянии снова нажимаю кнопку ‘вызов’. - Ответьте, миссис Хэнсли.

Наконец, раздается щелчок.

Я наклоняюсь вперед и кричу: - Миссис Хэнсли, где Белль? Вы двое уже вышли из квартиры? Что происходит?

- Алистер?

- С Белль все в порядке?

- Конечно. И ты сказал, что мы ушли из квартиры? С чего бы нам уходить?

Бернард ставит машину на парковочное место перед нашим зданием. Я открываю дверь пинком. Мои ботинки ударяются о землю в ритме стаккато, когда я бегу изо всех сил.

Снаружи нет никакой толпы, и пламя не лижет окна в пентхаусе. Я замечаю отсутствие пожарных машин и отсутствие хаоса и любопытства, которые обычно следуют за любым видом бедствия.

- Пожара не было, - говорит Хэнсли.

Мои шаги замедляются, и я тяжело выдыхаю. Я так сильно потею, что телефон выскальзывает у меня из уха. - Но моя система сигнализации послала сигнал тревоги...

- Ах это? - Она хрипло хихикает. - Мы с Белль готовили брауни и попали в небольшую аварию, когда растапливали шоколад. Полотенце зацепилось за край пламени и сгорело...

- С Белль все в порядке? - Выпаливаю я.

- С ней все в порядке. Полотенца рядом с ней не было, хотя из-за него шел сильный дым. Я услышала, как сработала сигнализация, но я распахнула несколько окон, и снова стало тихо. Я не знала, что это насторожит вас.

Конечно, это меня настораживает. Моя дочь - самый важный человек в моей жизни. Если с ней что-нибудь случится, я не смогу простить себя.

- Я испытываю облегчение, медленно говорю я, замирая в лифте. - Но я скоро буду там.

- Тебе не обязательно приходить. У меня все под контролем.

- Слишком поздно. - Я вхожу в свой дом и оглядываюсь. - Я уже здесь.

- Папа! - Из-за дивана раздается девичий визг. Я смотрю в ту сторону и вижу, что Белль направляется прямиком ко мне.

Мое сердце вздрагивает от облегчения. Она обнимает меня своими маленькими ручками, утыкаясь своим крошечным носиком в мою шею. Ее волосы разлетаются во все стороны, царапая мою кожу, как крошечные комариные укусы. Она пахнет детской присыпкой и шоколадом.

Я прижимаю ее к себе, зажмуривая глаза, когда волна за волной облегчение захлестывает меня. Мысль о том, что я мог потерять ее, даже если это была ложная тревога, потрясает меня до глубины души.

- Папочка, ты сжимаешь. - Она стонет и вырывается из моих рук.

- Прости, детка. - Я ослабляю хватку, но не отпускаю ее. Наклоняя голову, я смотрю в ее яркие карие глаза. На ней розовое платье принцессы с оборками, блестящий верх и эффектная розовая пачка вместо юбки.

Ее лицо измазано шоколадом, а в волосах выбилась прядь.

Я вытираю это пальцами. - Что ты делала?

- Шоколад! - хвастается Белль.

Я поднимаю голову, встречаясь взглядом с миссис Хэнсли. Пожилая женщина была няней Клэр в детстве. Обсуждая уход за детьми, мы с Клэр обе согласились, что никто другой не подходит на эту должность. Это отличный выбор. Миссис Хэнсли относится к Белль как к собственной внучке и с удовольствием проводит с ней время. Она была абсолютной палочкой-выручалочкой.

- Ты бежал сюда, Алистер? - Ее голос потрескивает от любви. “Ты вспотел”.

- Ты не отвечала на телефонные звонки. Мой тон мрачен, и это очень очевидный упрек.

Ее смешок иссякает.

Я пристально смотрю на нее, ожидая объяснений.

- Мне жаль. Я была сосредоточена на том, чтобы открыть окна и вывести дым. У меня не было телефона рядом со мной .

- С этого момента ты должна отвечать в тот момент, когда я звоню, - решительно говорю я.

Она прикусывает нижнюю губу, и ее глаза опускаются в землю.

Я понимаю, что говорю резко, и смягчаю тон. - Я беспокоился за твою безопасность. И за безопасность Белль.

- Я в порядке, папочка. - Белль прижимает ладони к моему лицу.

Я слегка поворачиваю голову и целую ее маленькие пальчики. - Ты хорошо себя ведешь, Изабелла?

Она кивает.

Я целую ее пухлую щеку, а затем опускаю ее на пол.

Миссис Хэнсли приближается ко мне медленными, неуверенными шагами. - Мне действительно жаль. Ничего подобного никогда раньше не случалось. Я не хотела тебя напугать.

- Я знаю. - Мои глаза отворачиваются от ее. Я ненавижу жалость, сквозящую в ее водянисто-голубых глазах. Ненавижу то, что это заставляет меня чувствовать себя таким маленьким и беспомощным. Я так стараюсь притворяться, что со мной все в порядке. Что я неприкосновенен. Трудно притворяться, что в моей жизни ничего не изменилось, когда все относятся ко мне как к хрупкому.

Это оскорбительно.

- Папочка, иди сюда. - Белль дергает меня за безымянный палец. Ее ладони такие маленькие, что она едва может обхватить своими полными руками мои.

Я тепло обнимаю ее и следую за ней в игровую комнату. Это страна чудес для маленькой девочки с кухней размером с игрушку, мини-продуктовым магазином, полным пластиковых банок, контейнеров для хлопьев и продуктовых корзин, а также парковкой для электромобилей Mercedes Benz и Lexus Белль.

Белль подталкивает меня к креслу за столом размером с детский и достает волшебную палочку откуда-то из своего ящика с игрушками.

- Бу! - Она подносит палочку к моему носу.

Я высоко поднимаю руки и изо всех сил стараюсь говорить высоким голосом. - Бу!

Она визжит от ликования.

Я улыбаюсь ее очаровательному лицу, мое сердце перестраивается в груди. Я не знал, что могу полюбить другого человека, даже не встретив его, но я был одержим Белль с того дня, как узнал, что она появлявится на свет.

Еще до того, как я услышала ее первое сердцебиение или почувствовала, как она пинает свою мать в живот, я знал, что она будет лучшим, что когда-либо случалось со мной.

В тот момент, когда я впервые взял ее на руки, все мои внутренние инстинкты оказались верными. Она оставила свой отпечаток на моем сердце и не вернула права собственности.

- Папа, выпей чаю. - Она протягивает мне чайную чашку.

Я держу его так, как ты должен, по-королевски оттопырив один палец в воздухе. - Вау! Это восхитительно! - Я устраиваю целое шоу из прихлебывания невидимого напитка, к большому удовольствию моей дочери. - Можно мне еще, пожалуйста?

Моя четырехлетняя дочь не производит впечатления Оливера Твиста, но она громко смеется, потому что любит меня. Или, может быть, это потому, что простой звук пердежа может пощекотать воображение моей дочери.

Белль хихикает и наливает мне еще, наблюдая, как я пью воздух восхищенными карими глазами, которые сверкают на солнце.

Я смотрю на нее, все еще пытаясь убедить себя, что с ней все в порядке. Когда я примчался, думая, что она в опасности, я действительно не мог дышать. Теперь, видя ее улыбку и игру, я просто начинаю правильно дышать.

Раздается стук в дверь.

Миссис Хэнсли просовывает голову и неуверенно улыбается мне. - Мы еще не ставили брауни в духовку. Я как раз собиралась сделать это до вашего прихода.

- Шоколад! - Клэр уходит на кухню.

- Мне так жаль, что мы прервали твой день, Алистер.

- Все в порядке. Я просто рад, что никто не пострадал.

Не хочешь ли ты, чтобы Белль попрощалась с тобой, прежде чем ты отправишься в офис? Боюсь, как только она доберется до этих пирожных, она не сможет сосредоточиться ни на чем другом.

- Я еще не готов попрощаться.

- Нет? - Ее кустистые брови прыгают вперед.

Я поднимаюсь с миниатюрного стула. - Я останусь с ней на несколько часов.

Ее глаза расширяются. - Алистер, если тебе нужно куда—то пойти...

- Нет ничего важнее того, где я нахожусь прямо сейчас. - Если бы я потерял Белль сегодня, компания, цифровой мост, лицензионная игру — ничто из этого не имело бы значения. Ни единого доллара.

Я уже потерял свою жену. Я бы никогда не простил себя, если бы потерял ребенка, которого оставила Клэр.

- Возьми мистера Даки, - говорю я Белль, опуская руку в теплую воду ванны. - Сейчас самое время обсохнуть.

- Нет, - кричит она, шлепая пухлыми ручками в ванне.

Я подавляю свое нетерпение и сохраняю легкий тон. - Белль, время купания закончилось. Сейчас самое время обсохнуть и переодеться.

- Нет! - Она выкрикивает это слово громче, как будто я не понял с первого раза.

Я склонился над ванной, моя рубашка с длинными рукавами закатана до локтей, а спина согнута под неудобным углом. Я слишком высокий для этой конкретной папиной обязанности, но когда я вернулся домой с моста передачи данных, я сказал миссис Хэнсли, что могу справиться с ночными делами.

Она посмотрела на меня так, словно сомневалась в моих навыках, что только укрепило мою решимость увидеть Белль чистой и свеженькой перед сном. Насколько это может быть трудно?

Ответ?

Очень тяжело.

Чрезвычайно сложно.

Моя дочь - упрямая малышка.

- Белль...

- Шикарно! Шикарно!

- Юная леди, вам нужно... - Волна мыльной воды из ванны ударяет мне в лицо. Я ощущаю на языке нежный привкус органического мыла Belle и борюсь с раздражением, медленно нарастающим во мне.

Не помогает и то, что моя дочь находит свой приступ воды чрезвычайно забавным и хохочет во все горло.

Я насухо вытираю лицо ладонью и бросаю на нее предупреждающий взгляд.

Смех застревает у нее в горле. Ее большие карие глаза наполняются слезами, а нижняя губа начинает дрожать.

Я немедленно бросаюсь к ней и похлопываю по спине. - Все в порядке, Белль. Папа не сердится.

Но уже слишком поздно.

Моя дочь откидывает голову назад, открывает рот и начинает реветь.

В такие моменты, как этот, я изо всех сил стараюсь не чувствовать себя полностью побежденным. Я никогда не думал, что такой будет моя жизнь. Никогда не думал, что буду, спотыкаясь, жить в семье-одиночке, одновременно создавая свою собственную компанию и пытаясь сохранить Belle's Beauty. Мы с Клэр должны были строить эту компанию вместе. Мы должны были растить нашего ребенка вместе.

Тот факт, что ее здесь нет, - твоя вина.

Я сижу в луже, образовавшейся в результате буйных игр моей дочери во время купания, в то время как ее рыдания разрывают мои барабанные перепонки. Я осторожно вынимаю ее из ванны и заворачиваю в полотенце.

- Все в порядке, Белль, - шепчу я. - Все в порядке. Папа не злится на тебя. Он не злится. - Я подбрасываю ее вверх и вниз. Мой голос срывается от тяжести моего отвращения к самому себе. - Прости. Папа не хотел тебя напугать.

Она успокаивается только после того, как я даю ей немного теплого молока и читаю три сказки на ночь. Я уже однажды выставил себя идиотом сегодня вечером, поэтому я нахожу в себе достаточно терпения и ублажаю ее, пока ее глаза не тяжелеют и она не утыкается в подушку.

Отодвигаясь от ее кровати, я на мгновение смотрю, как моя дочь спит. Ее каштановые волосы касаются щеки. Ее густые ресницы — она унаследовала это от Клэр — мягко изгибаются. На ней пижама в стиле принцессы с нарисованными повсюду единорогами и радугами.

Мое маленькое солнышко.

Я не знаю, что бы я без нее делал.

Выйдя из ее комнаты, я направляюсь в свой кабинет. Хотя моей дочери пора спать, мне нужно наверстать упущенное благодаря моему импульсивному решению остаться дома с Белль.

Мой первый звонок - Иезекиилю.

- Как она справилась? - Спрашиваю я, просматривая последние цифры из списка данных.

- Кто?

- Мисс Джонс. - Я поправляю очки на носу.

- Менеджеры универмага были не слишком приветливы. Я думаю, им неприятно, что кто-то, кто раньше работал под их началом, теперь говорит им, что делать.

- Мисс Джонс никогда не повышали до менеджера, не так ли?

- Нет. Она всегда была простым клерком. Думаю, в основном из-за своего возраста. Никто не хотел испытывать ее. До тебя.

Я игнорирую не такой уж тонкий вопрос в этом заявлении. - Есть еще что сообщить?

- Нет. мисс Джонс снова посетит магазин завтра. Я не знаю, каковы ее планы, но...

- Я имел в виду другие вопросы.

- О. Точно. - Он начинает рассказывать о наших последних переговорах по лицензированию. Юристы уже подготовили окончательные проекты соглашения, но я встречаюсь с ними, чтобы окончательно согласовать детали.

- Я просмотрю эти черновики и пришлю вам свои заметки для собрания.

- Хорошо. - Иезекииль задерживается у телефона.

Я снимаю очки и грубо рявкаю. - Что-нибудь еще?

- Звонил твой шурин.

Я напрягаюсь. - Ты сказала ему, что я занят?

- На самом деле он не хотел этого слышать.

- Я в порядке.

- Ты не обязан мне это говорить.

Я хмуро смотрю в темноту. - Увидимся завтра, Иезекииль.

Он вешает трубку.

Я кладу телефон лицевой стороной вниз и быстро провожу рукой по лицу. Даррел - мой шурин, но он еще и психотерапевт. Наши разговоры обычно приводят к тому, что он спрашивает меня, как у меня дела, а затем не верит мне, когда я говорю ему, что со мной все в порядке.

Даже если это не так, я ни с кем не буду обсуждать это. Разговоры о чувствах и вытаскивание плохих воспоминаний для их анализа - не мое представление о хорошем времяпрепровождении. Я предпочитаю свой метод преодоления. То есть притворяться, насколько это в моих силах, что все вернулось на круги своя.

По крайней мере, тогда мне не придется сталкиваться с этими демонами, пока я не буду хорош и готов.

Я работаю до трех утра, но, когда я тащусь ко сну, покоя нет. Темнота, от которой я убегал днем, выползает из тени и обволакивает меня со всех сторон.

Во сне я вижу, как Клэр хмуро смотрит на меня в гостиничном номере.

- Детка, ты работал весь день. Сейчас час ночи. Ты не можешь сейчас вести машину. Ты устал.

- Я справлюсь с этим, детка.

Я вижу все ясно, как будто это происходит снова.

Мое сердце бьется быстрее.

Я протягиваю руку, пытаясь привлечь внимание меня из сна. Пытаюсь предупредить его. Послушай ее, идиот!

- Дорогая, у меня встреча ровно в шесть часов. Это очень важно. Я не могу ее пропустить.

Она выпячивает нижнюю губу. - Мы можем остаться здесь, а потом сесть на самолет обратно.

- Я бы предпочел поторопиться. На всякий случай. Никогда не знаешь, что может случиться с этими самолетами и задержками ...

- Но Холланд...

- Клэр.

Нет.

Не делай этого.

Не уходи.

- Тебе не о чем беспокоиться. - Мои руки обвиваются вокруг рук Клэр. - По дороге я включу твою любимую аудиокнигу. Роман с пиратом и девушкой, которая наряжается его медиком.

- Договорились. - Она смеется и выходит вслед за мной.

Пот катится по моему лицу. Я пытаюсь выбежать из комнаты, но я застрял. Застрял, слушая, как их шаги становятся все тише и тише. Застрял, желая, чтобы я мог перезвонить им и сохранить жизнь Клэр еще на один день.

Печаль давит мне на грудь. Она лишает меня способности дышать.

Я в ловушке.

Подбегая к двери, я бью по ней кулаком, но она не поддается.

- Ты. Ты - мое самое большое возражение.

Мои глаза расширяются, когда дверь распахивается и Кения стоит с другой стороны, ее подбородок высоко поднят. Она усмехается и резко поворачивается. Покачивая бедрами, она плавной походкой идет по коридору отеля.

Я, спотыкаясь, иду за ней, едва веря своим глазам.

В этот момент я просыпаюсь.

Тьма давит вокруг меня.

Я в своей спальне.

Влажные простыни. Подушки в пятнах пота. Прозрачные занавески.

Мое дыхание громкое и прерывистое.

Я с трудом сажусь, пытаясь разобраться в кошмаре. Это тот кошмар, который снился мне много раз после аварии. Но он никогда не менялся. Ни разу.

До сегодняшнего вечера.

Какого черта Кения Джонс делает в моем сне?

Я потираю ладонью свою щетинистую щеку, не уверенная, что с этим делать. Мой новый сотрудник оказывает на меня влияние в реальной жизни. Я осознаю это. Она излучает искушение. Мягкая смуглая кожа. Вьющиеся волосы. Глаза цвета мокко. Тело настолько опасно соблазнительное, что она ходячая фантазия мужчины. Она мне нравится. Я хочу прикоснуться к ней, попробовать ее на вкус. В этом нет сомнений.

Но это другое дело.

Она не только морочит мне голову, когда я бодрствую. Она может притормозить мои кошмары.

И это дает Кении Джонсу гораздо больше власти, чем мне удобно.

ГЛАВА 5 ОПРОКИДЫВАНИЕ

КЕНИЯ

Я прищуриваюсь к ноутбуку, вглядываясь во все цифры и пытаюсь разобраться в них.

Ни одна из формул не вычисляется.

Я жалобно стону.

Одно дело вести себя жестко перед Брюзгой, который украл счастье. Он неистовый эгоист с великолепным лицом и бугрящимися мышцами. Я биологически запрограммирована на то, чтобы хотеть его так сильно, как я хочу сбить его с колышка или двух.

Но совсем другое дело, когда меня выбивают из колеи в первый же день.

Вчерашний день не в счет. По сути, это был переход от перебранки с Холландом Алистером к сибирской стычке с менеджерами магазина.

Ну и денек, правда?

После очередного сеанса плача на диване Санни прошлой ночью, я возвращаюсь ко второму раунду.

О боже.

Я надеюсь, что сегодня лучше, чем вчера.

В Fine Industries этим утром кипит работа. Измотанные сотрудники забились в кабинеты, сосредоточенные на своих задачах. Никто не был особенно дружелюбен. Большинство из них не знают, почему я здесь, поскольку технически я работаю на Belle's Beauty.

Они не знают, что Алистер хочет, чтобы я находилась под его пристальным взглядом. Глаза, которые пронзили меня насквозь, как нож мясника, когда мы случайно столкнулись друг с другом этим утром.

Я полностью вернула ему хмурый вид, прежде чем вспомнила, что должна ‘проверить свое нахальство у двери’. Или что-то в этом роде. Его снисходительные слова, как правило, переводятся в моей голове на гораздо более резкий язык.

Придурок.

Ему лучше не просить меня готовить ему кофе, потому что я наверняка плюну в него.

Но вернемся к цифрам.

Я смотрю на экран компьютера, в голове пульсирует, пока я пытаюсь разобраться во всех столбцах и вкладках. Я не новичок в работе с электронными таблицами. Я знаю, почему я смотрю на эти цифры.

Но я не знаю, что они означают.

Есть причина, по которой я выбрала литературу в качестве специальности в колледже. Вероятно, мое правое полушарие чересчур развито, потому что на него приходится больше всего нагрузки. Мое левое полушарие мозга — то, которое должно быть аналитическим и ориентированным на получение информации, — вероятно, размером с просроченную леденцовую конфету.

Я тяжело вздыхаю и склоняюсь над компьютером, выделенным Fine Industries. На данный момент это самая дорогая модель. Я не хочу знать, сколько это стоило, чтобы один из них лежал у всех на столе.

Мой телефон звонит с сообщением.

Саша: Пожалуйста, позвони мне, Кения.

Саша: Мне очень жаль.

Саша: Мне нужно с тобой поговорить.

Я игнорирую их, как и все остальные, но моя сестра неумолима. Я ставлю телефон на беззвучный режим и концентрируюсь на цифрах. Может быть, если я буду смотреть и не отрываясь, они в конце концов обретут смысл.

Краем глаза я замечаю внезапный всплеск активности. Сначала это просто фоновый шум. Листки бумаги, набитые в ящики для органайзеров. Чипсы и крошки печенья смахнуты с белых столов. Мусор в мусорных баках. Расставлены рамки для фотографий. Кроксы заменены на парадные туфли на каблуках.

Я поднимаю голову, удивляясь, почему все суетятся вокруг, как при негласной игре в музыкальные стулья.

Я что-то упускаю?

Когда я вижу, как сам Макграмп поворачивает за поворот, я наконец понимаю.

Мое сердце выпрыгивает из груди, и я придвигаю свой стул поближе к столу. Уставившись на компьютер прищуренными глазами, я набираю какую-то ерунду в электронную таблицу.

“Мистер Алистер”.

“Доброе утро”.

“Доброе утро, сэр”.

Приветствия раздаются хором. Все взгляды следят за перемещением Алистера по офису. Он никому не отвечает, явно выполняя задание.

Мне жаль сотрудника, получившего этот пронзительный взгляд.

Пожалуйста, пройди мимо меня. Пожалуйста. Пожалуйста.

Мои молитвы остаются без ответа, потому что великолепный придурок останавливается перед моим столом и бросает на меня такой мрачный взгляд, что я с таким же успехом мог бы вырыть яму и похоронить себя в ней.

Пальцы застывают на клавиатуре, я тяжело сглатываю и поворачиваюсь на стуле, чтобы посмотреть на него. Сегодня он без свиты. Обычно Иезекииль был бы у него на хвосте, готовый пригладить все взъерошенные перья, которые Алистер оставляет на своем пути.

Он зарубил свою собственную правую руку?

Я выбрасываю эту мысль из головы. Алистер не был бы настолько глуп. Кто в здравом уме стал бы работать с ним, если бы он избавился от Иезекииля?

Темные тени пронизывают комнату, когда Алистер нависает над моим столом. Молния мечется из его потрясающих карих глаз. Сейчас они скорее зеленые, чем коричневые, плавают в изумрудных морях с избытком грязи.

Все смотрят на меня. Я чувствую, как мой пульс колотится до самых кончиков пальцев ног. Совершенно очевидно, что быть выделенным самым сварливым боссом в мире - это нехорошо.

- В моем кабинете. Сейчас же.

Я отвожу от него взгляд. Может быть, если я притворюсь, что не слышала, он уйдет?

- Сейчас, мисс Джонс.

Я вздрагиваю. С кем, по его мнению, он разговаривает?

- Могу я вам чем-нибудь помочь, мистер Алистер? - Я указываю на стол, молча показывая, что не двигаюсь.

В комнате воцаряется тишина.

Я слышу, как кто-то хнычет от моего имени.

Страх пробегает по моему позвоночнику, но я заставляю себя поднять подбородок и притворяюсь, что семьдесят процентов воды в моем теле не потеют.

Спина Алистера напрягается. Он медленно поворачивается, его челюсть сжимается. - Разве я вчера недостаточно ясно выразился?

На какую часть вчерашнего разговора он ссылается? Та часть, где он сказал: "когда ты войдешь в эту дверь, оставь свое мнение, свои мысли и свое достоинство позади"? Потому что я определенно не присоединяюсь к этому совету.

- Выходить сюда, чтобы забрать тебя, уже пустая трата моего времени. - Его голос остается ровным, но его тон обжигает мою спину, как пламя.

Я ненавижу его.

Я ненавижу его каждым вздохом своего тела.

- Вам следовало позвонить ... - Я поднимаю трубку своего мобильного телефона. К моему удивлению, есть пропущенные звонки с неизвестного номера.

Его, я полагаю.

Ладно. Я виноват.

Я встречаю его взгляд прямо, потому что что-то глубоко внутри не позволяет мне съежиться перед этим человеком.

- Я обязательно буду почаще проверять электронную почту своей компании. - Я поднимаю телефон. - Но я не понимаю, что от меня ожидали, что я сбегу, когда вы позвонили.

Его брови складываются в густые черные линии, и я знаю, что облажалась. По-королевски.

- Мисс Джонс, не заставляйте меня повторяться.- Он поворачивается и идет по коридору.

Я медленно поднимаюсь. Мои конечности тяжелы, как свинец.

Меня вызывали в кабинет директора только один раз в жизни. Из-за моей работы неполного рабочего дня я опаздывала в школу, пропускала задания и плохо сдавала тесты. Когда мой классный руководитель объявил, что меня хочет видеть директор, это потрясло класс и заставило мою гордость съежиться и умереть.

Все знали меня как хорошую девочку.

Меня никто не вызывает.

Нет, если только это не ради почестей.

Мои шаги неуверенны. Шаркающая походка за Холландом Алистером намного, намного хуже, чем мой школьный поход в кабинет директора.

Мои коллеги - невольные зрители. Они бросают жалостливые взгляды, смешанные с тихими вздохами. Они сегодня не жертвенный агнец, и они рады этому. Где же солидарность?

Мои пальцы скользят по телефону, ладони становятся липкими от пота. У меня три пропущенных звонка с номера Алистера. Каждая попытка, должно быть, выводила моего босса из себя.

Контроль ущерба, Кения.

Я излагаю свое дело, как только мы оказываемся в его кабинете. Запирая за собой дверь, я подлетаю к его столу. - Я могу объяснить.

Он садится и смотрит на меня каменными карими глазами. - Открой дверь.

- Что?

Он указывает на вход. - Дверь.

Мои губы сжимаются от раздражения. Я никогда не привыкну к его снисходительному тону. Топая к двери, я рывком открываю ее. Счастлив?

Он указывает на стул. Никакого "Доброе утро". Никаких ‘как проходит твой день?’ Ничего.

Я не то чтобы ожидаю, что он будет вести светскую беседу, но указывать на стул, как будто я собака, которая двигается по его команде, не сработает.

Я остаюсь стоять. - Что бы вы хотели обсудить?

Он не заставляет меня сесть. Вместо этого он открывает папку и листает ее. Я наблюдаю за ним, ненавидя себя за то, что замечаю, как хорошо он выглядит в очках. Они садятся на кончик его прямого носа, смягчая его смертоносную харизму.

На нем простая рубашка на пуговицах с рукавами, закатанными на манжетах. Она обнажает его сильные предплечья и толстые вены, сбегающие к гигантским кистям.

Это действительно, действительно отстой, что он такой великолепный.

Я даже не могу спокойно ненавидеть его.

- Вы получили файлы о местонахождении Язмита?

- Да, это так. - Я складываю руки вместе.

Он нетерпеливо поднимает взгляд, как будто ожидает большего.

- Я все еще знакомлюсь с цифрами.

- Все еще знакомишься? - Он небрежно сбрасывает очки с носа. Я вздрагиваю от этого зрелища. Вероятно, он мог бы позволить себе купить миллион таких очков, но ему все равно следует бережно относиться к своим.

Он принимает ответ грубоватым кивком. - Какова была ваша оценка?

- Я обнаружила, что менеджеры были ... - Я вспоминаю их хмурые лица, когда я вошла: - они не очень-то склонны к сотрудничеству, поэтому у меня нет никаких конкретных мыслей. Поскольку это была моя первая встреча с ними, я ознакомилась с их системой и сделала некоторые заметки.

- И?

- Я хотела бы провести с ними надлежащий разговор, прежде чем вносить какие-либо изменения. Вот почему сегодня я планирую провести с ними встречу.

Впервые злой лазерный луч, исходящий из его глаз, смягчается. - Встреча? Чтобы обсудить что?

- В чем, по их мнению, заключаются проблемы.

- У нас есть наши собственные отчеты, - указывает он.

- Я это видела.

- И?

- И что?

Его глаза снова сужаются. - В отчетах есть вся информация, которую вам нужно знать. Я не требую дальнейшего расследования. Мне нужны решения.

- Ответы, отправляемые в корпорацию, часто приукрашиваются руководством. Они не хотят, чтобы вы знали, насколько плохи дела, на случай, если вы обвините их в проблемах. Недостаток доверия - вот что делает эти отчеты ненадежными. Как я могу решить что-то, основываясь только на половине правды?

- Ты слишком много думаешь об этом. Суть в том, что они не зарабатывают деньги.

- Да, и вы, как владелец, сосредоточены на этом. Но хотя зарабатывание денег является конечной целью компании, для сотрудников это всего лишь побочный продукт .

- И как ты планируешь это исправить?

- Я пока не знаю. - Я не могу скрыть раздражение в своем тоне.

Его губы исчезают в его рту.

Мои пальцы вот-вот хрустнут от того, как сильно я сжимаю кулаки. Ясно, что мы неправильно относимся друг к другу, но он все еще мой босс. Я согласилась быть здесь, и я хочу сделать хорошую работу.

Я работаю со времен учебы в средней школе, и с тех пор у меня не было ни единого перерыва. Может, у меня и нет образования, но опыта у меня более чем достаточно.

- Вы наняли меня по своим собственным причинам, - я внимательно смотрю на него, и он даже не моргает, - но в тот момент, когда вы передали бразды правления кому-то вроде меня, это должно означать, что вы готовы попробовать что-то новое.

Он пристально смотрит на меня, переваривая все, что я говорю.

- Я знаю, что управляющие компании, которых вы наняли, подошли к проблеме с другой точки зрения. Очевидно, что они плохо справились со своей работой, иначе вы не пошли бы на такие отчаянные меры. Хотя я верю в данные так же сильно, как и все остальные, я думаю, что общение с менеджерами из первых рук даст мне лучшее понимание того, в чем заключается реальная проблема.

- Я хочу, чтобы отчет был написан к концу дня.

- Прекрасно.

- Я также хочу, чтобы предложение было подкреплено данными, а также письменной оценкой прогнозов будущего роста.

- У меня сегодня встреча.

- Я в курсе, - холодно говорит он.

Разочарование клокочет у меня внутри. Он ожидает, что я пропущу обед и буду работать до полуночи?

- Какие-то проблемы, мисс Джонс? - Он бросает на меня многозначительный взгляд.

Я действительно начинаю верить, что он нанял меня только для того, чтобы отомстить. Мой язык горит от необходимости отчитать его, но его останавливает стук в дверь.

Иезекииль открывает дверь и кивает мне.

- Ты вернулся, - говорит Алистер, беря документ и изучая его.

Иезекииль кладет стопку папок на стол. - Это оригинальная патентная документация в соответствии с запросом. Наши юристы отправили письмо о прекращении действий по адресу, который мы обсуждали .

- Спасибо. - Алистер указывает в мою сторону, не поднимая взгляда. - Проводи ее.

- Я могу идти сама, - огрызаюсь я.

Он вскидывает голову. - Вы склонны делать именно то, что хотите, мисс Джонс. Я никогда не могу предсказать, когда вы последуете указаниям.

Я собираюсь ударить его по лицу.

Однажды.

Может быть, скоро.

Моя рука возьмет управление на себя и врежется прямо в его идеальную челюсть.

Иезекииль поворачивается ко мне. - Мисс Джонс, вам нужна какая-либо помощь в настройке вашего компьютера? - Вчера вы отправились прямо в магазин, и у меня не было возможности познакомить вас с системой.

Мой хмурый взгляд смягчается. - Сейчас у тебя есть время? Я была бы действительно признательна.

- Пойдем. - Он указывает на дверь.

Стремясь избежать присутствия Холланда Алистера, я выбегаю из его роскошного офиса. Несмотря на все тамошние причудливые удобства, он с таким же успехом мог бы находиться в темном подземелье, где повсюду разбросаны черепа и кости его жертв. Это подошло бы ему больше.

Иезекииль тепло улыбается мне. - Он не такой грубый, каким кажется.

Я смотрю на исполнительного помощника, гадая, обратил ли старик. Может быть, его мозг прямо сейчас находится в логове зла Алистера, прыгая в банке с мозговым соком.

- Скажи мне правду. Он нанял меня только для того, чтобы наказать за то, что произошло в Belle's Beauty? - Мои руки хлопают по бедрам. - Это так очевидно, что у него на меня зуб.

- Алистер не такой мелочный. - Иезекииль указывает на свой стол. Это хороший предмет мебели, который установлен рядом с офисом Ворчуна. - Ты можешь присесть.

Я падаю в мягкое кресло. - Ты прав. ‘Мелочный’ - слишком банальное слово для того, кто он есть. Монстр, вероятно, больше подходит. - Я осознаю, что сказала, и замираю. Наверное, не очень хорошая идея ругать босса перед единственным коллегой, который удосуживается поговорить со мной.

К счастью, Иезекииль посмеивается. Что говорит мне о том, что у него гораздо лучшее чувство юмора, чем у его работодателя.

- Он требовательный. Это неоспоримо. Я понимаю, почему это может расстраивать любого, кто не привык к его стилю руководства.

- Грядет "но", не так ли? - Я стону.

Невозмутимое выражение лица Иезекииля меняется на более мягкое. - Он управляет двумя очень крупными компаниями и не хочет, чтобы ни одна из них потерпела неудачу. Вот почему он ходит с такой суровой внешностью. У него нет времени ни с кем нянчиться. Одна ошибка, и все тарелки, которые он крутит, разобьются. Пострадают все люди, которые зависят от его компании. Это слишком много, чтобы взвалить на плечи тридцатидвухлетнего парня.

- Он может уволиться.

- Слова "Бросить" нет в его словаре. Как только он за что-то берется, он разрывает себя на части, пытаясь это сделать.

- Он и нас разлучит, - бормочу я.

Иезекииль снова смеется. - Он мог бы.

- Я удивлена, что у него есть кто-то, кто заступается за него, когда его нет рядом, - говорю я.

- Не позволяй огрызкам и рычанию одурачить тебя. Алистер сейчас испытывает сильное давление. Это было трудное решение сохранить красоту Белль открытой после...”

Мои глаза ищут его, когда он захлопывает рот. - После чего?

- Ничего. Он открывает свой ноутбук и поворачивает его ко мне лицом. - Важно то, что он верит в тебя и твои способности.

- Разве мы не установили, что я здесь в качестве наказания?

- Все, что делает Алистер, рассчитано на благо компании. Для него нет ничего важнее, чем видеть, как расцветает Belle's Beauty.

- Так вот почему ни одна управляющая компания не хочет с ним работать? - Отчеты, которые я просматривала, рассказывали о разочарованиях каждой управленческой команды. На переплетах было по меньшей мере пять разных логотипов. И я еще не просмотрела все файлы.

- Да, он прошел через множество управляющих компаний, но это только потому, что у него были большие ожидания, а они не смогли их оправдать. Уверяю вас, если вы потратите время на то, чтобы уловить его видение, у него не будет другого выбора, кроме как признать вас.

Я складываю руки на груди, разбирая все, что сказал Иезекииль. Одного одобрения от парня, который работает ближе всех к Алистеру, недостаточно, чтобы изменить мое мнение о его порочных привычках.

- Ничего страшного, если ты мне не веришь. На самом деле, я восхищаюсь этим. Я думаю, у тебя есть именно то, что нужно, чтобы все изменить.

- Правда? - Я наклоняюсь вперед. После того, как Алистер снес его, любая капля ободрения подобна бутылке воды для умирающего человека.

- Профессионализм - это его оружие. Нужен особый тип человека, чтобы вывести его из себя. Ты это делаешь. - Иезекииль нажимает что-то на своем компьютере и вызывает электронные таблицы, от которых у меня болела голова в моей кабинке. - Эти управляющие компании не продержались достаточно долго, потому что они не могли с ним работать. Постоянные остановки и старты - вот почему Belle's Beauty не смогла вырасти. Если ты сможешь выстоять, ты будешь на много лиг впереди них.

- Это если я смогу это сделать. Это мой второй день, и я уже настроилась на его плохую сторону. - Я громко вздыхаю. - Хотя мне кажется, что у него есть только плохие стороны.

- Мистер Алистер справедлив, и он вознаграждает хорошую работу. Я никогда не встречал такого щедрого работодателя, как он. Если вы будете хорошо работать, он будет уважать вас. Это действительно так просто.

Я думаю о том объеме работы, который он мне поручил. - Такое чувство, что он намеренно пытается помешать мне преуспевать.

- Тогда сопротивляйся. Эта твоя смелость откуда-то берется, не так ли?

Я поднимаю голову. - Победить его в его же игре?

- Никто другой не смог бы этого сделать. Они сбежали, когда стало тяжело. Ты не сбежала. С того момента, как ты встретила его, ты боролась. Вот почему ты здесь. - Он наклоняет ко мне подбородок. - И что ты собираешься с этим делать?

Это похоже на ободряющую речь тренера по боксу. Я лежу на ковре, все мое тело в крови, но выброса адреналина достаточно, чтобы вытолкнуть меня обратно на ринг.

Иезекииль тепло похлопывает меня по плечу. У Холланда Алистера есть кто-то, кто готов нарисовать его в более приятных тонах. Я не представляю себя делающюю это. Никогда. Но я хочу этот неуловимый приз в виде его уважения. Не потому, что я нуждаюсь в его одобрении, а потому, что я хочу, чтобы он прислушался к своим словам. Я хочу показать ему, что он был неправ, играя со мной.

Моя личная жизнь катится к чертям, и все, к чему я прикасаюсь, продолжает выходить из-под моего контроля. Возможно, я не смогу встретиться лицом к лицу со своей сестрой, и я все еще не забрала свои вещи из квартиры Дрейка, но я могу взять быка за рога на работе.

Это будет стоить мне нескольких раундов с драконом, но я готов.

Давайте приведем магазин Yazmite в порядок.

Я сажусь на автобус до элитного торгового центра, мой блокнот заполнен каракулями из ускоренного курса Иезекииля по управлению бизнесом.

Он знает, как изложить все в удобоваримой форме, и я планирую пойти домой и изучать все, что узнала сегодня, пока это не станет моей второй натурой.

Только потому, что я закончил школу, это не значит, что я прекратил учиться.

- Извините меня. Извините. - Я пробираюсь сквозь толпу, спешащую в торговый центр.

В этот поздний час торговый центр заполнен офисными работниками, которые хотят быстро перекусить, прежде чем вернуться к работе.

Я повыше закидываю сумочку на плечо и поднимаюсь на эскалаторе в салон Belle's Beauty.

Согласно файлам, предоставленным Иезекиилем этим утром, подразделение Язмитов является старейшим в компании. Есть только три заведения, полностью посвященные косметическим средствам Belle.

Другие магазины продают продукцию по контракту. Проблема с этой стратегией в том, что Belle's Beauty приходится конкурировать с сотней других линий по уходу за кожей.

Борьба за место на полке может быть безжалостной. Имя Belle's Beauty еще не стало нарицательным, и оплата за первоклассное место - это не только деньги. Эти места зарезервированы для более крупных брендов, которые могут привлечь толпу.

Поскольку я лучше знакома с этим типом консигнационного производства, это дает мне интересный взгляд на нисходящую спираль магазина Yazmite.

Конечно, если Belle's Beauty хорошо продается в обычных магазинах косметики, все пространство, посвященное продуктам компании, должно работать лучше, не так ли?

По крайней мере, Холланд Алистер ожидает именно этого.

Я захожу в магазин, и ко мне подходит один из продавцов. - Здравствуйте. Добро пожаловать в Belle's Beauty. Могу я вам помочь?

- Да, эм... - Я смотрю на нее, не в силах вспомнить ее лицо. Я заходила вчера и познакомилась со всеми, но я не видела ее. - Извините. Вы вчера работали? Я вас не узнаю.

Ее большие карие глаза расширяются. - О, меня наняли вчера.

- Вас наняли вчера?

Она кивает.

Мои брови сходятся на переносице. Когда я приходила, не было обсуждения об увольнении кого-либо. - Кто-нибудь уволился?

- Э-э... - Она оглядывается вокруг, как будто не уверена, что ей следует обсуждать это с клиентом.

- О, я Кения Джонс. Я исполнительный помощник, отвечающий за Belle's Beauty. - У меня нет визитки, поэтому я просто показываю ей удостоверение своей компании.

Ее глаза расширяются. - Ты главная?

- Я работаю непосредственно на мистера Алистера. - Моя улыбка неловкая. - Я молодо выгляжу, правда?

- Нет, просто… они сказали, что новая помощница была какой-то дурочкой, которая, вероятно, спит с боссом.. - Она задыхается и прикрывает рот рукой. - Мне так жаль.

Мои глаза бегают по магазину, когда я пытаюсь скрыть улыбку. Приятно знать, что менеджеры действительно думают обо мне. Дурочка, да? Полагаю, это комплимент. Большинство людей смотрят на меня и думают, что я ботаник.

Которым я и являюсь.

Гордый человек.

Но та часть о том, что я трахаюсь с Алистером? Если бы она только знала, как сильно Холланд Алистер ненавидит меня. Она бы не стала делать таких нелепых выводов. Этот мужчина скорее переехал бы меня грузовиком, чем пригласил в свою постель.

В любом случае, не то чтобы я хотела быть в его постели.

Ладно, может быть, я была бы не против увидеть его без рубашки, потому что да ладно, это было бы великолепно, но Холланд Алистер топлесс - это все, на что я способна!

- Мисс Джонс. - Ко мне спешит один из менеджеров. Это ширококостная женщина со светлой кожей, черными волосами, собранными в пучок, и ярко-красными губами. - Я не ожидала, что ты вернешься так скоро.

- Я сказала, что у нас сегодня встреча.

- Ну, видишь ли. Мы сейчас немного заняты.

Я оглядываю пустой магазин. Внизу толпы людей. Покупатели также проходят взад и вперед перед заведением, но никто из них не остановился на Belle's Beauty.

Она одаривает меня снисходительной улыбкой. - Боюсь, нам придется перенести встречу.

- Нет, мы не собираемся.

Ее глаза расширяются. Она не ожидала, что я буду тверда. Понятно. Я не преподношу себя так холодно, как это делает Холланд Алистер.

Я киваю новому клерку, но не спускаю глаз с управляющего. - Что произошло после того, как я вчера ушла?

- Я не понимаю, о чем ты говоришь, - кисло говорит она.

- Это прекрасно. Я могу освежить твою память, если понадобится. Наши менеджеры встретятся в холле.

- Почему?

- Почему холл или почему собрание?

- Зачем эта встреча?

Я останавливаюсь и оборачиваюсь. - Потому что я попросила тебя. Вежливо.

Она смотрит на меня сверху вниз.

Я свирепо смотрю в ответ. Конечно, она может быть старше меня, но это не имеет значения. Холланд Алистер дышит мне в затылок, и мне нужно кое-что доказать. Это означает, что я занят делом с первого дня.

Я жду, когда она первая отступит.

Она подчиняется, ее взгляд отводится от моего. - Мы будем там.

Я киваю.

Разместив свои вещи в холле, я замечаю, как открывается дверь и входят все сотрудники.

Мои глаза расширяются. - Я не просил о встрече с клерками. Только с руководством.

- Они тоже должны услышать все, что вы хотите сказать, - огрызается на меня главный менеджер.

Я хмурюсь, пытаясь не показать своего раздражения. Они сотрудники. Такие же, как я. Дело не в том, что я лучше их. На самом деле, они, вероятно, лучше осведомлены об этом пространстве, чем я, но мы должны, по крайней мере, уважать друг друга, прежде чем можно будет добиться какого-либо прогресса.

- Я попросилпа только команду менеджеров, - четко повторяю я на случай, если она не поняла с первого раза.

- И я считаю, что остальным из них также необходимо быть здесь.

Мой запал немного иссякает. Я пристально смотрю на нее сверху вниз. - Я знаю, что выгляжу маленькой и улыбчивой, но, пожалуйста, не истолковывай это неправильно как слабость. Я знаю, когда быть милой, а когда щелкнуть выключателем. - Сохраняя свой легкий тон, я наклоняю голову. - Пожалуйста, не позволяй мне раскрывать другую сторону так рано в нашем сотрудничестве. Я бы действительно хотела, чтобы все оставалось приятным.

Она стоит на своем, свирепо глядя на меня, не двигаясь ни на дюйм.

- Если ты продолжаешь упрямиться, я могу позвонить в штаб прямо сейчас. - Я поднимаю телефон, как грабитель, объявляющий, что у него есть бомба. - И вы можете обращаться с любыми жалобами к самому мистеру Алистеру.

Я вспотела под желтой курткой Санни. Она одолжила мне эту вещь, так как у меня нет достаточно модной одежды, которая подошла бы в Fine Industries.

Менеджер облизывает губы и смотрит на телефон. Я боюсь, что она раскроет мой блеф, но она этого не делает. Опустив плечи, она жестом приказывает клеркам вернуться на улицу.

Я испускаю громкий вздох, мое сердце все еще колотится о ребра. - Пожалуйста, сядь.

Звук стульев, скребущих по плитке, - это все, что нарушает тишину. Я сжимаю пальцы под столом.

- Во-первых, я хотела бы знать, почему вчера уволился сотрудник, - говорю я.

Главный менеджер смотрит прямо перед собой с выражением чистого раздражения на лице. - Она все равно не была хорошим работником.

- Я не понимаю. Все служащие, казалось, были в приподнятом настроении, когда я вчера представилась.

- Это потому, что ты, по сути, одна из них, - бормочет кто-то.

Я придерживаю язык и притворяюсь, что не слышу.

Главный менеджер откидывается назад и закидывает руку на спинку стула. Чувствуя себя все более и более комфортно, она делает знак мне. - В наши дни детям трудно понять ценность тяжелой работы. Они просто хотят играть на своих телефонах и бездельничать. - Ее глаза скользят по моему телу. - Или они хотят проспать свой путь к вершине.

Два других менеджера бормочут о своем согласии.

Я игнорирую раскопки, потому что это бессмысленные сплетни. - Допустим, дети ленивы. Что вы делаете, когда эти работники разговаривают по телефону?

Ее глаза расширяются, но это длится всего секунду. Она отводит взгляд, как будто мои слова ничего не значат.

Я барабаню пальцами по столу. - Вы все знаете, что дела в магазине идут плохо. Именно поэтому я здесь. - Мой взгляд метается к другим менеджерам. - По вашему мнению, в чем самая большая проблема?

- Новые сотрудники.

- А что насчет них?

- Они никогда не остаются достаточно долго, чтобы что-то изменить.

Я качаю головой. - Я заметила, что текучесть кадров была высокой.

- Это потому, что никто больше не хочет работать. Дети в наши дни слишком привилегированы. Слишком много призов за участие. Это смягчило их.

Я на это не покупаюсь. Продавцы в этом магазине продолжают уходить. Этого не может быть, потому что все они ленивы и безответственны. Когда я работала, я встречала свою долю незаинтересованных коллег, но в основном это было потому, что менеджеру тоже было все равно.

- Хорошо. Новые сотрудники, - говорю я, соглашаясь с ними. - С какими еще проблемами вы столкнулись?

Главный менеджер складывает руки на груди. - Разве они не платят вам за то, чтобы вы сказали нам, что не так?

- Нет. - В моем голосе чуть больше жара, потому что она действует мне на нервы. - Я хочу, чтобы ты во всем разобралась.

- Я?

- Да. Вы назвали мне одну причину. - Я жестикулирую руками. - Каждый человек, который входит в эти двери и подает заявку на должность, ленив. Клерки - самая большая проблема. Прекрасно. Что еще?

Они обмениваются взглядами.

Хорошо.

Я хочу, чтобы они услышали мой сарказм.

Вмешивается один из других менеджеров. - У нас нет надлежащей системы.

Другие менеджеры уставились на нее.

Она пожимает плечами. - Это правда.

- Это хорошо. Система продаж. Как вы думаете, что вам следует сделать, чтобы улучшить это?

Они замолкают.

Я позволяю тишине затянуться. Главный менеджер дуется, но это именно та капризность, которую я хочу видеть. Они не идиоты. Им ясно, что они не могут свалить вину на работников начального уровня и скатиться на закат.

Давя на них, я настаиваю. - Что не так с системой продаж?

- Я не думаю, что мы делаем что-то неправильно.

Я стараюсь не закатывать глаза. Возможно, это было приемлемо для управленческих команд, которые были до меня. Кучке деловых снобов, возможно, больше хотелось бы запрыгнуть на поезд ‘во всем виноват маленький парень’. Но поскольку технически я все еще маленький парень, я не опьянена высокомерием.

Я была на многих должностях, где руководство было ленивой, безответственной стороной. Даже если бы это было не так, если бы у нас был хороший менеджер, магазин процветал. При плохом менеджере, какими бы хорошими ни были сотрудники, все всегда разваливалось.

Я встаю из-за стола и прохожу, пока говорю. - "Жена - это зеркало мужа". Я где-то читала это в книге.

Они смотрят на меня как на сумасшедшую.

Я все равно продолжаю. - Это относится не только к бракам, но и ко всем видам отношений. Связь между менеджером и сотрудниками подобна зеркалу. И то, что размышляют рабочие, говорит мне, что они предпочли бы быть где угодно в мире, но не с вами.

За столом раздаются возмущенные возгласы, но никто не произносит ни слова.

- В то время как вы, возможно, получаете стабильную зарплату, работники, работающие неполный рабочий день, - нет. Они не обязаны оставаться здесь. Они не подписывали контракт. - Я убираю руки за спину. - Но они нужны вам. Мы нуждаемся в них. Они являются важной частью разговора, и у них должен быть голос.

- Так почему их здесь нет? - Главный менеджер сердито смотрит на меня. - Когда я попыталась привести их сюда, ты вышвырнула их вон!

- Потому что я не та, кому нужно сотрудничать с ними.

Она замолкает.

- Ты сказала, что у тебя нет надлежащей системы, так создай ее. - Я прижимаю ладони к столу и наклоняюсь. - Соберитесь вместе со своими сотрудниками, предложите свою лучшую тактику и применяйте ее.

Она закатывает глаза. - Прекрасно.

- Отлично. Мы на одной волне. Я бы хотела, чтобы вы провели это собрание сегодня, а затем внедрили изменения. Оцените эту тактику в течение следующих трех дней и пришлите мне отчет.

- Что значит "отправить вам отчет"?

Я игнорирую ее вспышку. - Я видела файлы предыдущих управляющих компаний. Дела пошли плохо, потому что коммуникация прервалась прямо в этот критический момент. - Я жестом указываю на менеджеров. - Другая проблема заключается в том, что тактика продаж передается от отдела продаж, но она не всегда подходит. Одна строчка на листе бумаги иногда не может быть переведена в реальную жизнь. - Я знаю. Я видела, как в меня бросали какую-то случайную чушь, когда я была клерком. Эти инициативы явно были работой продавцов карандашей, пытающихся выглядеть значимыми, не имея ни малейшего представления о том, как работают продажи на низовом уровне. - Отчеты предназначены для оценки эффективности этих тактик. Также необходимо вести надлежащий учет, чтобы мы могли отслеживать их ценность с течением времени.

Менеджеры ерзают на своих местах.

- Еще кое-что. - Я выпрямляюсь. - Сегодня мы решили только две проблемы, но я уверена, что вы сможете найти еще несколько. Я готова выслушать любые другие ваши проблемы, и я также готова работать с вами, чтобы найти решение. - Я бросаю взгляд на каждую из них. - Я прикрою вашу спину.

Кто-то фыркает. - Да, точно.

- Мы все работаем вместе ради одной цели. Мы в одной команде. И чем лучше у вас получается, тем лучше у меня.

Главный менеджер все еще выглядит раздраженным, но двое других, похоже, немного приободрились. Я не знаю, впервые ли они имеют дело с таким менеджером по продажам, как я, но, по крайней мере, они не протестуют.

Я смотрю на часы и киваю. - Вот и все.

- И это все? - Главный менеджер поднимает бровь.

- Да. - Я улыбаюсь. - О, у меня есть еще кое-что. Я действительно увлеклась этим онлайн-сериалом о лидерстве и видении. Я создам групповой чат и отправлю вам ссылку. Изучите его и пришлите мне несколько идей для магазина на основе уроков.

- Вы даете нам домашнее задание? - Главный менеджер разражается смехом.

Я не присоединяюсь к ним.

Как и двое других.

- За что именно тебе платят? - Спокойно спрашиваю я.

Она хмуро смотрит на меня. - Управлять этим магазином.

- Что это значит? - Я наклоняю голову. - Отдавать приказы людям?

Ее взгляд отводится в сторону.

- Тебе платят больше, чем этим продавцам в магазине, не потому, что ты лучше их, а потому, что предполагается, что ты думаешь иначе, чем они. - Я показываю на свой висок. - Ты ведешь это место. Я не знаю всех ответов, но именно поэтому мы учимся. Учимся.

Она поджимает губы, явно раздраженная.

Когда тишина окутывает комнату, мой телефон жужжит от звонка.

Это Фелиция.

Я быстро беру свою сумочку, потому что сделала более чем достаточно для одного утра. Если я буду еще больше давить на менеджеров, это будет уже слишком.

Быстро выходя из магазина, я прикладываю телефон к уху. - Привет, Фелиция.

- Почему ты не отвечаешь на звонки своей сестры? - она визжит.

Мои глаза расширяются. Я убираю телефон от лица и в шоке смотрю на него. Она сейчас настоящая?

- Фелиция, я не знаю, что тебе сказала Саша, но...

- Она плачет каждую ночь, Кения. Ты разбиваешь ей сердце.

Мои шаги замедляются. - А как насчет того, что она сделала, чтобы сломать мое?

- Встреться с ней. Позволь ей объяснить. Ты не можешь продолжать избегать ее. Это вредно для ее здоровья.

Эта стрела с наконечником вины попадает именно туда, куда должна.

- Я подумаю об этом, - говорю я.

А потом я вешаю трубку.

ГЛАВА 6 ВЕЛИКОЕ ИСКУШЕНИЕ

ХОЛЛАНД

Иезекииль ставит кофейную кружку рядом с моими файлами и смотрит вниз, неодобрительно нахмурившись. С твердым подбородком он обходит стол, ничего не говоря.

Мои пальцы медленно бегают по клавиатуре. - Твои глаза сверлят мой череп.

- Мои извинения.

- Выкладывай.

- Ты хорошо спишь? - Он сцепляет руки за спиной и смотрит в окно, как будто созерцает чудеса жизни.

Вид снаружи великолепен. День чудесный. Небо безгранично голубое. Солнце яркое. Облака тонкие.

Это мило.

Но это не стоит того, чтобы так пристально изучать.

- Почему ты спрашиваешь?

- Звонил твой шурин.

Черт. - Скажи ему, что я занят.

“Он настаивает”.

Я не удивлен. Даррел - старший брат Клэр, и, так же как и она, он считает, что это его личная ответственность - исправить все, что сломано во мне.

- Ты не можешь продолжать избегать его.

- Я буду стараться изо всех сил.

Иезекииль вздыхает.

Я ожидаю, что он уйдет, но он не уходит.

Бросив ручку на стол, я массирую запястье. - Что?

Он ворчит. - Ничего.

- Ясно, что у тебя что-то на уме. Выскажи это, чтобы я мог сосредоточиться.

Он хмуро смотрит на меня. - В ее первый день вы назначили наш магазин с наихудшими показателями. Это было тактическое решение?

Не нужно быть гением, чтобы понять, что он имеет в виду Кению Джонса.

- У тебя с этим проблемы?

- Нет. - Он выплевывает это слово, как будто только что пососал ломтик лимона. - Я пытаюсь понять, о чем ты думаешь.

- Она утроила продажи в филиале Darwin, используя только свою харизму и остроумие. Я нанял ее, чтобы увеличить нашу квоту продаж. Теперь в ее распоряжении больше инструментов. Это не предел досягаемости.

- Это чушь собачья. Ты выводишь ее из себя.

- Это стратегия.

- Эффективно. - Он усмехается.

- Обычно ты не такой саркастичный.

- Я все еще не уверен в твоих намерениях.

- Ты сомневаешься во мне?

- Не тебе в лицо.

Мои глаза сужаются. Кения Джонс проникается симпатией к старику. Теперь Иезекииль тоже начинает отпускать умные комментарии.

- Ты хочешь, чтобы она проявила себя, или ты хочешь, чтобы она потерпела неудачу?

Мои пальцы барабанят по столу. В отличие от других сотрудников, Иезекииль не дрогнул перед лицом моего гнева. Он перестал обращать внимание на мое рычание, но временами мне хотелось бы, чтобы это было более эффективно. Как прямо сейчас.

- Она думает, что ты ее наказываешь.

- Когда это вообще имело значение, что сотрудник думает о моем поведении? - ворчу я.

- Ты тот, кто нанял ее, несмотря на то, что у нее нет формальной подготовки или опыта. Ожидать, что она превзойдет профессиональные управляющие компании с первой попытки, — это...

- Я возлагаю большие надежды на каждого. Независимо от того, кто они.

- Более официальная ориентация была бы полезна. Половина работников в этом здании не знают, что она здесь делает.

Я возвращаю свое внимание к своему ноутбуку. Не могу поверить, что он прервал меня из-за подобной темы. - Должен ли я был собрать приветственный комитет и устроить вечеринку?

- Конечно, нет. Если бы мы устраивали приветственные вечеринки каждый раз, когда вы меняли персонал, мы бы обанкротились.

- Это было тогда. Сейчас меня больше интересуют детали.

- Именно поэтому я чувствую, что должен высказаться. Ты обращаешься с ней строже, чем с профессионалами.

Я свирепо смотрю на него. - Ты намеренно пытаешься действовать мне на нервы или в этом есть какой-то смысл?

- Это ее второй день.

- Я в курсе. - Он понятия не имеет, насколько. Я настроен на все, что касается мисс Джонс. Мой предательский мозг решил, что в ней есть что-то такое, что должно быть у меня. Кажется, я не могу выбросить ее из головы, и это бесконечно раздражает.

Она упрямая. Агрессивная. Красивая.

Ее драматическое появление в моих снах уже вызывает беспокойство.

Мой повторяющийся кошмар никогда не менялся. Он всегда один и тот же. Улыбающаяся Клэр. Я выхожу за дверь. Кровь на моих руках.

Мой личный ад.

Тем не менее, прошлой ночью Кения ворвалась в мое подсознание точно так же, как она врывается во все.

Из-за нее я пал до нового минимума.

Впервые в моей взрослой жизни я кого-то преследовал.

Оказывается, мисс Джонс очень открыто рассказывает о своей личной жизни. Ее аккаунты в социальных сетях общедоступны, и у нее есть множество фотографий, на которых она и ее парень.

В тот момент, когда я увидел его снимки, мне захотелось что-нибудь разбить.

Даже сейчас я все еще раздражен.

Она занята.

Черт возьми.

Я вообще не должен был думать о ней, но теперь я знаю, что не могу позволить ей завладеть мной. Она принадлежит кому-то другому, и я не верю в разрыв отношений, чтобы получить то, что я хочу. Даже у такого грубияна, как я, есть границы, которые он не переступит.

Я стискиваю зубы и верчу ручку в кончиках пальцев. Я думал, что добиваюсь прогресса, но опасения Иезекииля обнажили правду. Несмотря на мои лучшие намерения, мисс Джонс все еще у меня в голове.

Это проблема.

Она - проблема.

Я начинаю задаваться вопросом, стоит ли это того, чтобы держать ее рядом. - О чем ты на самом деле просишь?

- Мне нужно знать, следует ли мне начать поиск другой управляющей компании.

- Ты думаешь, она настолько слаба?

- Я думаю, шансы складываются против нее.

Сохраняя сдержанное выражение лица, чтобы Иезекииль не пронюхал о моих бурных мыслях, я снимаю очки с носа и откладываю их в сторону. - Ты прав. Я проигнорировал отсутствие у нее верительных грамот, когда назначал ее на эту должность. Это означает, что мисс Джонс нужно доказать больше, чем любому другому сотруднику. Я поручил ей большую работу, но реальная задача управлять всеми салонами Belle's Beauty гораздо больше. Мне нужно проверить ее сейчас, прежде чем мы будем тратить время на кого-то, кто не справится с давлением.

- И это все? - Его взгляд прикован ко мне. - Ты просто готовишь ее к более серьезной работе?

Я отвожу от него взгляд.

- Она наивна, но добросердечна. Я не хочу видеть, как ее дух сломлен.

Я хмурюсь. - Ты становишься мягкотелым на старости лет, Иезекииль.

- И ты становишься все холоднее. - Он берет стопку папок со стола и собирается уходить.

Я перезваниваю ему. - Я не ожидаю возвращения мисс Джонс до позднего вечера, но дайте мне знать, когда она приедет.

Он кивает и уходит.

Открывая таблицу в файлах Belle's Beauty, я просматриваю цифры и хмурюсь, когда замечаю, что записи относятся только к последним двум годам.

Моя вина.

Управляющая компания, которую я нанял, слишком долго функционировала независимо. Я даже не читал их отчеты. Было легче игнорировать их, пока я приспосабливался к жизни без Клэр. В те первые несколько месяцев я не мог даже смотреть на логотип Belle's Beauty, не говоря уже о том, чтобы управлять компанией.

Видно мое отсутствие вовлеченности. Компания Клэр терпит крах, и это на моей совести. Я сделаю все, чтобы вернуть ей ту славу, о которой она мечтала.

Начнем с деталей.

Мне нужны эти файлы. Мы можем получить лучшую картину тенденций прибыли, если у нас будет вся информация, и я хочу убедиться, что мы не повторяем тактику, которая потерпела неудачу.

Я собираюсь отправить таблицу вместе со своими соображениями Иезекиилю, когда он стучит в дверь.

Мои брови поднимаются. - Да?

- Мисс Джонс вернулась, сэр.

- Так скоро?

- Да, сэр.

Я обхватываю пальцами кружку с кофе и делаю глоток. Он все еще горячий. Прошло не так уж много времени с тех пор, как Иезекииль принес это мне, и не так уж много времени прошло с тех пор, как мисс Джонс уехала на собрание в местечко Язмит.

Чего она могла достичь за столь короткое время?

Я откидываюсь назад и смотрю на картины на моей стене. На них изображен корабль, врезающийся в гигантскую волну. Усталый и стойкий, он продвигается вперед, несмотря на шторм. Я бы хотел надеяться, что это синоним моего путешествия.

- Ты хочешь, чтобы я позвал ее?

Я качаю головой.

Тихое щебетание наполняет комнату. Это моя электронная почта, предупреждающая меня о новом сообщении.

Кому: Холланд Алистер

От: Кения Джонс

Тема: Обновление проекта Yazmite

Мистер Алистер,

Во-первых, я невероятно благодарна за возможность сразу приступить к работе. Ваше решение назначить мне самый сложный магазин раскрывает ваши мысли обо мне. Пожалуйста, будьте уверены. Я счастлива принять вызов.

По мере чтения на моем лице появляется улыбка. Каждое слово вежливо, и все же я могу слышать ее тон в своей голове, пропитывающий каждое предложение сарказмом и лукавым, подчеркнутым вызовом. Даже то, что она использует превосходные степени, отдает отношением.

Во-вторых, пожалуйста, ознакомьтесь с отчетом, который я приложила для вашего рассмотрения. Инициатива находится в стадии реализации, и менеджеры будут присылать мне резюме каждые три дня для ознакомления. Когда я получу эту информацию, я упорядочу ее и перешлю вам.

Интересная стратегия. Привлечение менеджеров - это тактика, которую я бы использовал сам.

Как вы и просили, я также приложила таблицу с нашими прогнозами роста. Я в значительной степени опиралась на расчеты, сделанные предыдущим руководством, но увеличила маржу, потому что мне нравятся сложные задачи.

Я громко смеюсь.

Я также запросила бюджет на рекламные акции в магазине и пробные бутылки. В ближайшие недели мы организуем мероприятие для магазина.

Если у вас есть какие-либо сомнения, пожалуйста, не стесняйтесь обращаться ко мне.

С уважением,

Кения Джонс

Команда Belle's Beauty

Я прочитал и снова перечитал последнюю строчку ее электронного письма. Каждое второе слово в сообщении было тщательно подобрано.

Пожалуйста, не стесняйтесь обращаться ко мне?

Это могло быть ошибкой, но почему у меня такое чувство, что это было намеренно оставлено там?

Заинтригованный, я нажимаю на прикрепленный отчет и читаю его. Он гораздо более литературный и увлекательный, чем я ожидал. Я вижу, как степень Кении Джонс по литературе высовывается из ее прозы.

Мои щеки болят от улыбки. Мне приходится остановиться, чтобы собраться с мыслями, прежде чем продолжить чтение.

Вместо выдержанного резюме по существу, ее язык красочен. Я ловлю себя на том, что просматриваю отчет, как рассказ, а потом понимаю, что не помню ничего из относящейся к делу информации.

Потирая лицо, чтобы избавиться от ухмылки, я беру телефон и звоню Иезекиилю. - Пришлите мисс Джонс в мой офис.

Две минуты спустя мисс Джонс стучит в мою дверь. Солнечный свет входит вслед за ней. На самом деле, она в нем закутана. Горчичный жакет изысканно смотрится на ее темно-коричневой коже. Ослепительно.

Ее волосы зачесаны назад, совсем как в тот день, когда она забила мой папоротник до смерти. Единственная разница в том, что сегодня у нее густой конский хвост с тугими локонами, ниспадающими до воротника.

Ее лицо спокойно, но глаза выдают ее. Я могу читать их с помощью JavaScript, и мне это нравится. Скучно, когда все вокруг меня слишком осторожны.

Она решительно входит в комнату. Ее выразительные карие глаза останавливаются на мне. Вызов.

Я не встречаюсь с ее взглядом. Я слишком занят, таращась на нее. То же самое, что я делал, когда увидел ее ранее этим утром.

На ней юбка, которая выглядит так, словно ее на ней нарисовали. Темная ткань облегает ее ноги и растягивается при ходьбе, привлекая внимание к ее пышному заду.

Моя грудь напрягается, когда я представляю, как провожу линию по шву ее юбки и дразню кожу под тканью.

Я опускаю руки под стол и сжимаю кулаки. Это не мысли, которые у меня должны быть о моем новом помощнике.

Особенно этой.

Той, что в моих снах.

Та, у которой есть парень.

Я сурово хмурюсь. Я понимаю, что слишком пристально смотрю на Кению, но изменение выражения лица выдаст мои мысли. И я не могу допустить, чтобы моя новая сотрудница пронюхала, как сильно я хочу к ней прикоснуться.

Ее взгляд отрывается от моего, когда я хмурюсь сильнее. Это небольшая капитуляция, но она возвращает контроль в мои руки. Где ему и место.

Я качаю головой. - Почему ты не на месте Язмита?

- Я закончила то, что должна была с ними сделать.

- За такое короткое время? - В моем голосе звучит неодобрение.

- Этому магазину не нужно больше пары часов, чтобы привести себя в порядок.

Ее уверенность атакует мое самообладание. Моя бровь подпрыгивает, прежде чем я меняю выражение лица на чистый лист.

Она ведет себя самоуверенно. Локация Язмите похожа на ведро с огромной дырой. Деньги падают в этот магазин, и их больше никто никогда не увидит.

Управляющие компании, которых я нанимал, отличались похожим высокомерием. В некоторые месяцы их тактика казалась многообещающей, но продажи в конечном итоге снижались. Кения Джонс никак не смогла бы решить эти проблемы за пару часов.

- Ты что, не читал мой отчет? - В ее тоне слышится упрек.

- Я прочитал это. - Я складываю пальцы вместе. - И это еще одна проблема.

- Что ты имеешь в виду?

- Ваш отчет был слишком... - Я делаю жест руками. - Цветочный.

- Цветочный?

- Говори быстро то, что тебе нужно сказать. Без всяких вычурных выражений. Ты не пишешь отчет о книге.

Ее коричневые губы поджимаются, и я могу сказать, что она представляет мою кончину. Возможно, она думает врезать моим стулом в окно, чтобы оно разбилось, пока я буду падать навстречу своей смерти. Или, может быть, это что-то более личное? Приставленная к горлу ручка.

Я тренирую свои губы, чтобы не улыбаться. Сохраняя свой голос резким, я отчитываю ее. - Ясно, что ты никогда раньше не писала нормального отчета, но ты не получаешь никаких баллов за то, насколько креативной ты можешь быть. Я не хочу снова видеть ничего подобного этой чепухе. Понятно?

Ее губы исчезают во рту, а ноздри увеличиваются вдвое.

Я выгибаю бровь.

Она натянуто произносит: - Да.

- Хорошо. Теперь что касается магазина, независимо от того, управляешь ли ты им из офиса или на месте, я ожидаю результатов. Если что-то пойдет не так, я буду считать тебя ответственной.

Она опускает подбородок.

- Тот факт, что ты вернулась раньше, в моих глазах - провал. Магазин в таком плачевном состоянии нуждается в микроуправлении..

- Вот тут-то мы и расходимся во мнениях.

Я жестом прошу ее продолжать.

- Управлять каждым магазином по франшизе на микроуровне очень сложно. Если вы хотите, чтобы персонал с ограниченными возможностями и менеджер были на пределе, мы можем это сделать. Но я верю, что мы можем работать умнее, а не усерднее.

Я откидываюсь на спинку стула и кладу руки на живот. Ее решимость удивляет. Я обнаруживаю, что мое восхищение подскакивает на пару ступеней.

- У вас есть менеджеры магазинов не просто так. Либо у вас есть компетентные люди на этих руководящих должностях, либо нет. Я даю им шанс доказать свою компетентность или улучшить ее, если в этом есть необходимость.

- Несмотря на это, ты поторопилась. - Она начинает открывать рот, и я поднимаю руку, чтобы остановить ее протест. - Но я подожду данных, подтверждающих мои подозрения, прежде чем делать свои выводы.

- Как великодушно с вашей стороны, - бормочет она.

Я слышу это ясно, но не обращаюсь к этому. - Поскольку тебе нужно чем-то заняться, - я придвигаю к ней стопку папок на моем столе, - У меня есть другое задание.

Она пристально смотрит на него. - Что это?

- Это физические файлы, связанные с Belle's Иeauty. Иезекииль даст тебе ключ от картотеки, где ты найдешь остальные документы.

Ее брови сходятся вместе, когда она пытается понять, о чем я прошу ее сделать.

Я касаюсь стопки файлов. - Ведение записей не было приоритетом в первые дни существования Belle Beauty, и это проблема, которую ты собираешься исправить.

Она тычет смуглым пальцем себе в грудь. - Я?

- В файлах Belle's Beauty полный беспорядок. Там есть отрывные листы, квитанции, отчеты и другие вещи, которые я не могу вспомнить. Я хочу, чтобы все они были оцифрованы к полуночи...

У нее отвисает челюсть. - Полночь? Ты только что сказал, что там были файлы на годы.

- Ты не дала мне закончить.

- О. Она выдыхает.

- К полуночи на следующей неделе, в пятницу.

Ее глаза расширяются. - Через десять дней?

- У тебя какие-то проблемы?

Она делает глубокий вдох и качает головой. - Нет.

Я машу ей рукой, чтобы она выходила.

Она чопорно поворачивается и идет к двери.

Мой взгляд останавливается на моей кружке. Возможно, я немного порочен, когда беру ее и говорю: - О, прежде чем ты уйдешь, - встряхиваю чашку. - Я бы хотел немного кофе.

В ее глазах вспыхивает пламя, но она прикусывает язык.

Конечно, возможно, я перегибаю палку. Не только с кофе, но и со сроками выполнения ее задания. Она никак не сможет сделать это вовремя.

С другой стороны, она просто может удивить меня. Люди бьют свои личные рекорды, когда оказываются на грани. При надавливании можно извлечь алмаз.

Если у Кении Джонс есть мужество, которое она продемонстрировала мне в тот день в штабе Belle's Beauty, то она примет вызов.

Или она сломается.

И я буду свободен от ее отвлекающего присутствия в офисе.

Она выхватывает у меня чашку. Приторно-сладким голосом она напевает: - Без проблем, мистер Алистер.

Когда она уходит, я звоню Иезекиилю, чтобы он забрал папки с моего стола и перенес их в хранилище. Он ничего не говорит о моих действиях, но я знаю, что он недоволен.

Очень жаль.

Я отлично провожу время.

Кения возвращается в мой офис с чашкой дымящегося кофе на подносе.

- Вот, пожалуйста, мистер Алистер, - говорит она, и ее глаза выдают, как сильно она меня ненавидит.

Я киваю в сторону стола. - Туда.

Она легко ставит чашку, наклоняет ее так, чтобы ручка была обращена именно к ней, и отступает назад. Натянутая улыбка остается на ее лице, но один взгляд на ее пальцы показывает, что они сжимают поднос так, словно она хочет разбить его о мою голову в стиле каратэ.

- Сейчас Иезекииль проводит тебя в кладовую.

- Хорошо. - Она кивает и отходит назад.

Когда она уходит, я подношу кофе к носу и нюхаю. Аромат сильный. От горячей черной жидкости поднимается пар. Я предпочитаю, чтобы мой кофе был подслащенным до тех пор, пока от него не останется прежней скорлупы, но я не чувствую необходимости говорить ей об этом.

Я ни за что не буду пить этот кофе.

Странно удовлетворенный, я погружаюсь в свою работу и выныриваю только тогда, когда Иезекииль приносит поднос из столовой и заставляет меня перекусить.

День становится все жарче и жарче, пока я переключаюсь между встречами Fine Industries и Belle's Beauty. Теперь, когда я взялся за работу с управляющими компаниями, мне нужно многое наверстать.

Несколько часов спустя я провожу руками по волосам и проверяю время. Мои глаза расширяются, когда я вижу, что часы смотрят на меня. Взгляд в окно подтверждает, что солнце зашло.

Мои глаза затуманены, и я прикрываю рот, когда от зевка у меня сводит челюсть. Отходя от стола, чтобы размять ноги, я звоню миссис Хэнсли.

Она отвечает на мой видеозвонок и указывает телефоном на Белль.

- Папа! - Белль визжит, размахивая пальцами в зеленых и красных пятнах.

Я улыбаюсь. - Ты рисовала, Белль?

- Ммхм. - Она качает головой. - Я рисую для тебя!

- Мне не терпится это увидеть. Ты можешь мне показать?

- Пока нет.

- Ах. - Я широко улыбаюсь.

Миссис Хэнсли ерошит волосы Белль. - Еще одна поздняя ночь, Алистер?

- Я не думаю, что буду вовремя, чтобы уложить ее.

- Я позабочусь об этом. - Она притягивает Белль ближе и целует ее в щеку. - Что ты думаешь, Белль? Может, нам приготовить макароны с сыром на ужин?

Моя дочь улыбается от уха до уха. - Ага!

Я тихо смеюсь. Блюда Белль готовят каждый день, но она скорее съест пять тарелок макарон с сыром в неделю, чем побалует себя идеально сбалансированными блюдами.

- Папа сегодня будет дома поздно, - говорю я ей, держа телефон подальше от себя. - Но я зайду и поцелую тебя на ночь, как только вернусь.

- Хорошо. Пока, папочка.

- Пока. - Мое сердце тает, когда я смотрю, как она шевелит пальцами.

Меня убивает, что я не могу проводить с ней больше времени, но Клэр хотела, чтобы Belle's Beauty досталась нашей дочери по праву рождения. Мое невнимание привело к растрате наследия, которое она хотела оставить после себя.

Это безумие не будет длиться вечно. На короткий рывок я направлю всю свою энергию на возрождение бизнеса. Когда я закончу, Белль будет пожинать плоды для будущих поколений.

Надеясь пошевелиться, я открываю дверь и выхожу на улицу. В офисе тихо, а в коридоре темно.

Большинство моих сотрудников разошлись по домам.

Я стучу по краю стола Иезекииля, улыбаясь, когда он поднимает голову и трет кулаками глаза.

- Теперь ты можешь идти домой.

- Я ухожу, когда ты уходишь.

- Я не собираюсь уезжать в ближайшее время. Мне нужно просмотреть последние данные.

Моя настоящая работа начинается в нерабочее время. Поскольку большая часть моего дня посвящена Belle's Beauty, вечером мне приходится наверстывать упущенное в Fine Industries.

Иезекииль бросает на меня обеспокоенный взгляд. - Управление двумя компаниями истощает тебя. Когда у тебя будет время поспать, если ты будешь продолжать в том же духе?

- Кому нужен сон? - Я ухмыляюсь.

Он качает головой. - А как насчет твоей дочери?

- Я попросила миссис Хэнсли остаться на ночь. Она уложит ее вечером.

Иезекииль громко зевает.

Я киваю в сторону выхода. - Давай. Если мне что-нибудь от тебя понадобится, я запишу это.

- Хорошо. - Иезекииль неуверенно поднимается, и его водянистые глаза опускаются на мою кружку. - Ты хочешь, чтобы я приготовил тебе кофе перед уходом?

- Все в порядке. Вместо этого я выпью воды.

- Я могу сделать это для тебя. - Он тянется за чашкой.

Я прячу его за спину. - Все в порядке. Я справлюсь.

Иезекииль хмурится, но сдается и начинает собирать свои вещи. - Кстати, твой шурин сказал позвонить и договориться о встрече завтра, иначе он заедет в гости.

- Я могу вышвырнуть его еще до того, как он переступит порог здания.

- Но ты этого не сделаешь.

- Нет, я не буду. - Дэррел, возможно, сменил карьеру и надел мантию нейропсихолога, но он по-прежнему богат и влиятелен. Я не сожгу эти мосты, потому что он превратился в любопытного благодетеля.

Я потираю подбородок. Между Кайлой из Make It Marriage и моим шурином меня окружают люди, которые говорят мне, что у меня проблема.

Чего я не знаю.

Я в полном порядке, пока все идет по-моему. Это философия здорового образа жизни, не так ли?

Иезекииль опускает подбородок. - Увидимся завтра, сэр.

Я поднимаю руку на прощание и направляюсь в другую сторону. Я ни за что не переживу ночь на воде, поэтому планирую приготовить себе кофе самостоятельно.

Обычно я предпочитаю пиво "Иезекииль", но сегодня вечером я готов сделать исключение. Мои часы стали длиннее с тех пор, как я перенял Belle's Beauty, а Иезекииль не становится моложе. Я не хочу тащить его за собой по пути переутомления. Один из нас должен быть трезвомыслящим и вменяемым.

На полпути к кухне я слышу звук, похожий на сердитое карканье попугая.

Мои шаги останавливаются, и мое любопытство обостряется.

Что это было?

Я медленно пробираюсь сквозь темноту.

Мой осмотр приводит меня в кладовку.

Дверь слегка приоткрыта, и квадрат света падает на ковер. Тень танцует на полу.

- Дееетка! Деетка! Дееткаа! Нет! Я люблю тебя уууу! Не гогочи!

Мой нос морщится, и я прижимаю ладонь к двери, приоткрывая ее. К моему удивлению, я нахожу Кению сидящей на полу. Ее каблуки сдвинуты в сторону, а юбка задралась вокруг бедер, обнажая кремово-коричневые ноги.

Коробки установлены вокруг нее подобно гигантским стенам, напоминая мне о подушке форт Белль, которую мы соорудили, когда она болела и скучала дома.

В наушниках, засунутых в уши, Кения мотает головой взад—вперед и поет — если я могу назвать этот отвратительный звук пением- приглушенным голосом.

Я съеживаюсь и вхожу в комнату. Она стоит ко мне спиной, так что она все еще не знает о моем появлении.

- Э-э-э, да. - Кения хрюкает и дико пританцовывает. Она сидит, и в движении находится только верхняя часть ее тела, но я впечатлен ее ритмом.

Песня, должно быть, перешла к ее любимой части, потому что она поднимает руки к груди и начинает качать. Ее спина выгибается, и она поворачивает голову по кругу, подпевая песне с удивительной страстью.

Я прикрываю рот кулаком, чтобы заглушить смех, но звук предупреждает ее о моем присутствии.

Она замирает. - Кто там?

Я ничего не говорю.

Она поворачивается как в замедленной съемке. В тот момент, когда ее взгляд останавливается на мне, она подпрыгивает так быстро, что документы выпадают у нее из рук и скользят по полу.

- Мистер Алистер. - Она вибрирует, как один из тех мультяшных котов после удара током.

- Извини. Я не хотел тебя напугать.

- Что ты здесь делаешь?

- Работаю. - Я киваю ей. - Почему ты все еще здесь?

- Я тоже работаю.

- Почему?

- Что ты имеешь в виду под "почему"? Ты должен знать это лучше, чем кто-либо другой.

Я выгибаю бровь.

Она отводит взгляд. - Извини. Сарказм вырывается из меня, когда я устаю.

- Я не буду держать на тебя зла. - Она действительно выглядит усталой. Ее волосы более вьющиеся, чем были, когда мы разговаривали этим утром, и ее помада полностью стерлась.

Даже усталость не может скрыть, насколько она привлекательна. Без макияжа ее лицо еще более великолепно.

Сожаление пронзает меня, когда я вижу, как ее рот открывается в зевке. Возможно, я зашел слишком далеко, заставив ее работать над этим проектом в одиночку. Это работа для трех человек, и я не учел все тяжелые коробки, которые ей нужно будет таскать повсюду.

- Я как раз заканчиваю. - Кения указывает на папки.

Я моргаю в шоке. - Заканчиваешь?

- Мм-хм.

- Невозможно. - Не может быть, чтобы она просматривала все эти коробки.

Кения поднимается на ноги и морщится, когда выпрямляется во весь рост. Наклонившись, чтобы помассировать ногу, она объясняет: - Я собиралась остановиться в конце рабочего дня, но к тому времени была так погружена в работу, что не смогла.

Я все еще пытаюсь понять, шутит ли она надо мной.

Она продолжает болтать. - Вы когда-нибудь боялись заняться огромным беспорядком, но на полпути к нему у вас как бы появляется желание закончить уборку, пока все не исчезнет? Вот что случилось со мной. Я знала, что если поднажму, то смогу все это сделать до того, как вернусь домой.

Я смотрю на часы. Уже поздно. - Как ты можешь уже заканчивать?

- Мне помогли.

- Иезекииль? - Странно. Я не видел, чтобы он вставал из-за стола.

Она указывает на ноутбук на земле. Я не заметил его раньше, потому что он был спрятан за штабелем коробок. Ноутбук подключен к ее телефону длинным белым проводом.

- Ты пользовался своим ноутбуком?

- О, дело не только в ноутбуке. - Она смеется, и я не могу поверить, насколько сногсшибательно она выглядит с улыбкой на лице. - У меня есть программа преобразования текста в речь.

- Но как насчет печатных электронных таблиц? Эти таблицы нужно заполнять вручную.

- Верно. Я пошла искать и нашла программное обеспечение под названием Hoola Lens. По сути, вы делаете снимок чего угодно: слов, таблиц, музыкальных нот. Чего угодно. И он перепишет его точно в выбранный вами цифровой формат. Таким образом, таблицы будут представлены в виде электронной таблицы одним щелчком моего телефона.

- Это точно?

- Да. Я имею в виду, это технология, так что она не будет идеальной. После того, как я сделаю снимок, я просматриваю отчет, чтобы перепроверить информацию. Это утомительно, но это намного быстрее, чем набирать все это вручную. Как кто-то хотел, чтобы я сделала.

Жар заливает мои щеки. Раскопки заканчиваются, и у меня нет защиты.

Она на цыпочках переступает через файлы, чтобы вернуться к своему ноутбуку. Почему-то видеть ее босые ноги кажется интимным. Как танец, который только для меня. И мне приходится напоминать себе, что я ее босс. И у нее есть парень. И она также ненавидит меня.

- Я не знал, что ты увлекаешься технологиями.

- Я не такая. Я просто верю, что мы можем работать умнее, а не усерднее. Всегда есть решение, если вы готовы искать.

Она действительно сама придумала эти решения? Я не могу в это поверить.

Она поджимает губы. - Твой шок начинает казаться оскорбительным. Ты думал, я глупая, потому что у меня нет степени MBA?

- Я не думаю, что ты глупая.

- Вы думаете обо мне самое худшее, мистер Алистер. Но это нормально. Это просто заставляет меня работать усерднее. - Она подтягивает одну из своих туфель поближе к себе и просовывает в нее ногу.

Я хочу подойти к ней и оттолкнуть ее руку от пяток. Я хочу провести рукой по ее бедру и попросить ее обхватить ногами мою шею. Я хочу вознаградить ее за ее великолепие, дразня ее до тех пор, пока она не застонает.

Вход воспрещен, Алистер.

Я тяжело сглатываю. Время медленно отступать. - Дай мне знать, когда будешь готова уехать. Мой водитель отвезет тебя домой.

- В этом нет необходимости.

- Уже поздно. С ним тебе будет безопаснее, чем пытаться поймать такси. - Я хмурюсь. - Дай мне знать, когда закончишь.

Мой тон грубоват, но это только потому, что я чувствую, что становлюсь мягче к этой женщине. Ее изобретательность возбуждает не меньше, чем это соблазнительное тело и сексуальный рот.

Я хочу откусить от нее кусочек, и я опасно близок к тому, чтобы поддаться импульсу.

Быстро развернувшись, я бросаюсь обратно в свой офис. Какая-то часть меня, та часть, которая, как я думал, съежилась и умерла, когда я похоронил свою жену, снова пробуждается к жизни.

Бороться со своим влечением не получится.

Мне нужно что-нибудь, чтобы выбросить Кению Джонса из головы.

И мне это понадобилось вчера.

ГЛАВА 7 КНИЖНЫЙ ДОЖДЬ

КЕНИЯ

Я машу рукой, чтобы рассеять облако пыли, которое поднимается, когда я откладываю последний документ.

Картотека выглядит так, словно в ней провели обыск. Коробки сложены друг на друга. Документы громоздятся башнями. Бумаги удерживаются зажимами, степлерами и всем, что достаточно тяжело для выполнения работы.

Зевок угрожает сломать мне челюсть. Я прикрываю рот сгибом локтя, оглядывая комнату, которая в тот день была моим офисом.

Это унылое, серое помещение с вкраплениями кремового и белого, нарушающими монотонность. Жаль, что эти цвета все еще являются оттенками старого ‘скучного’ блока.

Честно говоря, это печальное место. Если Алистер Ворчун будет чаще прогонять меня в архивную комнату, мне придется что-то делать с этими стенами. Может быть, покрасить их в конфетный цвет. Вишнево-красный. Ярко-оранжевый. Может быть, светло-карий, как его глаза ...

Не думаю об этом.

У меня звонит телефон.

Я устало улыбаюсь, когда вижу номер Санни.

- Привет, детка.

- Почему ты еще не дома? - Ее слова заглушает зевок. - Я заснула на диване, ожидая тебя, а ты все еще не вернулась.

- Я сейчас ухожу, - говорю я, притопывая ногами, чтобы увеличить приток крови.

- Как ты собираешься возвращаться? Тебе нужно, чтобы я подъехала?

- Нет. Оставайся там. Я поймаю такси.

- Ты уверена? Я не против заехать за тобой.

- Все в порядке. Кроме того, завтра рано утром у тебя встреча.

- И что? Ты важнее, чем встреча.

Я улыбаюсь. Она так говорит, потому что бредит во сне. Быть фрилансером означает, что каждая зарплата — большая или маленькая — это разница между питанием вне дома или попрошайничеством на улицах. У Санни нет пространства для маневра, чтобы отказаться от работы.

- Спасибо, но все в порядке.

- Отлично. Пришли мне номер твоего такси. Я буду ждать тебя.

Я издаю звуки поцелуя в трубку.

- Да, да. - Она вешает трубку.

Я прихрамываю к своей сумочке и вытаскиваю ее из стопки бумаг, которая так сильно хочет быть Падающей Пизанской башней. Если бы у меня осталась хоть капля энергии, я бы положила их обратно в коробки.

Но у меня нет сил.

Мои руки сводит судорогой. Мои глаза затуманены.

Сейчас все как-то хреново, но по-хорошему, я сделала невозможное таким образом. Видеть Холланда Алистера слегка впечатленным стоило того, чтобы отказаться от моего прекрасного сна.

Получи это, ты, великолепный придурок.

Муравьи, ползающие по моим ногам, медленно исчезают. Я начинаю чувствовать прилив адреналина от хорошо выполненной работы, но не похоже, что я могу пробежать марафон прямо сейчас. Я определенно завалюсь в постель, как только доберусь до квартиры Санни.

Я высовываю голову из картотеки, оглядываясь по сторонам. Коридор пуст и темен. Весь офис похож на город-призрак.

Жутко.

Один шаг по плиткам звучит как выстрел. Щелчок. Щелчок. Щелчок. Мои каблуки слишком шумят. Я снимаю их, чтобы пройти на цыпочках по коридору.

Нетрудно направить моего внутреннего Скуби Ду. До тех пор, пока я не столкнусь с монстром в темноте.

Алистер предложил подвезти меня домой, но я не хочу быть в одной машине с боссом. Мой фильтр "мозг-рот" отключается всякий раз, когда я устаю, и я не могу рискнуть сказать, что я на самом о нем думаю...

Мой первый раз, когда я проговорилась Алистеру, дал мне работу.

Во второй раз я могу потерять свою должность. Я ни в коем случае не позволю этому случиться. Я только что упорядочила файлы Belle's Beauty за три года. Я хочу остаться здесь, чтобы мне должным образом платили за мои усилия.

Поворачивая налево, я проверяю, свободен ли берег, прежде чем как ниндзя пройти в вестибюль.

Пока все хорошо.

Стол Иезекииля пуст. Бедняжка. Алистер, должно быть, держал его в заложниках дольше, чем положено. Мне жаль его. Что он сделал, чтобы заслужить такую дыру в боссе, как эта?

Я замечаю, что свет в кабинете Алистера выключен, и дышу немного легче. Он ушел. Возможно, он забыл о своем предложении отвезти меня домой. Или, может быть, он разыгрывает еще один из своих грязных трюков.

Я сжимаю пальцы в кулаки и притворяюсь, что собираюсь ударить кулаком в его дверь. - Ты думаешь, что ты такой только потому, что богат? - Мои слова звучат резким шепотом. - Меня не волнует, насколько ты загружен. Не говори со мной так, будто я принадлежу тебе, ты, гигантский летающий таракан. И в следующий раз бери свой собственный кофе.

- Гигантский летающий таракан?

- Ах! - Я подпрыгиваю так высоко, что удивляюсь, как моя голова не ударяется о потолок.

Холланд Алистер выходит из тени. Его пиджак аккуратно перекинут через левую руку. Его белая рубашка помята, одна пуговица расстегнута, галстук ослаблен.

Он выглядит восхитительно растрепанным.

Я хочу провести руками по его растрепанным волосам. А потом схватить и ударить его головой о бетонный блок.

У меня пересыхает во рту. - Что ты здесь делаешь?

- Я бы пропустил это мимо ушей, если бы это был обычный таракан. - Он выпрямляется во весь рост и шагает ко мне.

Я инстинктивно отступаю назад. Как будто мое тело знает, что в этой ситуации Алистер охотник, а я, безусловно, добыча.

Медленно отходи назад, Кения.

- Сравнивать меня с презренным летающим штаммом... - Он качает головой. - Я очень оскорблен.

Я слегка кашляю. - Я говорила не о тебе. - Мой взгляд метается в сторону. - Я говорила о ком-то другом.

- Кто-то вроде кого? - Он наклоняет голову. Лунный свет падает на его идеальную челюсть и разлетается на кусочки, разлетаясь серебряными осколками по всей земле.

- Никого, кого ты знаешь. - Мой взгляд устремлен в потолок. Я прижимаюсь спиной к стене.

Холланд Алистер наклоняется так, что его лицо оказывается рядом с моим. - Машина ждет внизу. Я как раз заеходил за тобой.

- О. Я как раз шла, чтобы найти тебя.

- Понятно. - Его взгляд опускается на туфли, которые я прижимаю к груди, как религиозный амулет.

- Э-э... - Я нервно хихикаю и опускаю каблуки на землю. Они шлепаются на плитку, немного перекатываясь, прежде чем остановиться у его модных ботинок.

Алистер мгновение изучает мои туфли-лодочки. Затем он опускается на корточки и засовывает пальцы за их тыльную сторону.

Я тяжело сглатываю. - Мистер Алистер...

- Вот. - Он аккуратно ставит мои туфли передо мной.

Я быстро моргаю, не уверенная, что это еще один из его трюков. Почему он сегодня такой милый? Он был абсолютным придурком по поводу моего отчета (который, кстати, был потрясающим) и облил грязью мою стратегию управления. Не говоря уже о том, что он запер меня в картотеке, чтобы совершить невозможное.

Что я и сделал.

Но это к делу не относится.

Я поднимаю одну ногу и неловко упираюсь ею в пятки. Задача требует большей физической ловкости, чем у меня есть. Раскачивая руками, я немного танцую на одной ноге в стиле твиста, чтобы оставаться в вертикальном положении.

Теплые пальцы Алистера сжимаются вокруг моего запястья. Он уверенно опускает мою руку себе на плечо. - Держись за меня.

Я надеваю туфли в ошеломленном молчании. Когда я заканчиваю, я отдергиваю руку. - Спасибо.

Он кивает, встает и уходит, не сказав больше ни слова.

Я следую за ним, гадая, в чем его дело. Тот Алистер, которого я знаю, скорее повалил бы меня на землю, чем помог мне.

Мой взгляд скользит к его лицу, пока мы едем в лифте. Он смотрит прямо перед собой, как будто пытается забыть, что я здесь.

Странно.

Мы выходим из здания, и меня обдает сильным порывом ветра. Тротуар мокрый, и я задаюсь вопросом, шел ли дождь, пока я была заперт в картотеке.

- Мистер Алистер. - Мужчина с теплыми карими глазами и седеющей бородой с трудом открывает заднюю дверь блестящего внедорожника.

Алистер кивает ему и садится.

Я останавливаюсь.

Водитель улыбается мне. - Мэм?

- Я в порядке.

Алистер смотрит на меня своими ледяными карими глазами. - Садись, Кения.

Слова, тон — все в этом раздражает меня. Я шиплю сквозь зубы. - Я не хочу тебя расстраивать.

- Садись в машину, - сухо говорит Алистер, - или не трудись приходить завтра на работу.

Неразумный болван.

- Ты угрожаешь мне моей работой?

Водитель скрывает смех, притворяясь, что кашляет.

Алистер берет свой телефон и небрежно листает. - Твой выбор.

Он - летающий таракан. Те, у кого крылья — они действуют непобедимо. Как будто никто не может прикоснуться к ним только потому, что они могут взлететь.

Мало ли Алистер знает, что я никогда не оставляю таракана в живых, как только узнаю, что он может летать. В тот момент, когда они оказываются в воздухе, начинается война. И только одному человеку разрешается выйти оттуда живым. Угадайте, кто никогда не проигрывал битв?

Водитель берет себя в руки и ободряюще кивает мне. - Мэм?

Поджав губы, я ныряю в машину.

Водитель захлопывает дверцу.

Я отодвигаюсь от Алистера как можно дальше.

В машине холодно. Я смотрю в окно на город, оживленно потирая руки. Мне на колени бросают куртку. Я удивленно поднимаю взгляд и вижу, что Алистер все еще смотрит на свой телефон.

Мои глаза сужаются.

Он кладет трубку и спокойно встречает мой взгляд. - Где ты живешь?

Я проговариваю адрес.

- Бернард, - говорит Алистер, не обращая на меня внимания, - сначала отвези мисс Джонс домой.

- Да, сэр.

Я дрожу, когда температура в машине поднимается до критического уровня. Что не так с этим парнем? Он что, хладнокровная рептилия? Нет необходимости путешествовать в ящике со льдом.

Мой взгляд опускается на его куртку. Даже заклятые враги прижимаются друг к другу, чтобы сохранить тепло во время кризиса. Кроме того, этот дорогой кусок ткани не причинил мне никакого вреда. Я не могу отвергнуть его только потому, что он служит высокомерному хозяину.

Плотнее натягивая куртку, я просовываю руки в рукава и закутываюсь в нее. Ткань поглощает меня. Она пахнет Алистером. Пряный и дорогой.

Пока в машине воцаряется тишина, звонит мой телефон.

Я беру трубку. - Привет, детка.

Голос Санни врывается мне в ухо. - Ты уже ушла из офиса?

Если Алистер слышит мой разговор, он не подает никаких визуальных подсказок. Он сидит, скрестив руки на груди и закрыв глаза.

- Я уже в пути, - тихо отвечаю я.

- Почему ты не отправила мне смс с номером машины?

- Меня подвез кое-кто другой.

- Кто-то вроде кого?

- Мой босс, - шепчу я. - Я скоро буду дома.

- Но...

Я вешаю трубку, прежде чем Санни успевает сказать что-нибудь компрометирующее. Язык, который я использую, чтобы описать Алистера дома, ... красочный. При такой тишине в машине и таком громком голосе Санни все, что она скажет, будет транслироваться в высоком разрешении.

Алистер ерзает на своем сиденье. - Кто-то, должно быть, беспокоится о тебе.

- Э-э, да. - Я постукиваю телефоном по ладони, удивленная тем, что он поддерживает разговор.

Он снова сдвигается. - Парень, верно?

Парень? Скорее, подонок, наносящий удар в спину.

Это напомнило мне. Все мои вещи все еще у Дрейка. Санни предложила достать их для меня, но я боюсь, что она изуродует Кожаное лицо бензопилой. Конечно, я бы с удовольствием посмотрела, как она кромсает диван Дрейка, бьет битой по его телевизору и поджигает его одежду, но мы не можем позволить себе выкупить эти вещи обратно. И я определенно не могу позволить себе внести залог за нее прямо сейчас.

Я ни за что не позволю ей там свободно себя вести.

Я качаю головой. - Нет, никакого парня.

- О. - Алистер откидывает голову назад.

Возможно, это игра света, но мне кажется, я вижу, как его губы растягиваются в улыбке. Выражение быстро исчезает.

Серые облака проливают легкий дождь. Окна запотевают, и я улыбаюсь. Прижимая палец к поверхности, я рисую круг и выколачиваю два глаза. Когда приходит время нарисовать улыбку, я бросаю взгляд на Алистера.

Он пристально наблюдает за мной.

Поворачиваясь назад, я меняю свой обычный смайлик на два рога и клыки. Вот. Это больше подходит для машины, на которой ездит Алистер.

Его губы снова быстро дергаются. - Хороший рисунок.

- Это вдохновлено кем-то, кого я знаю.

- Полагаю, в этой машине этого нет.

- О, определенно нет.

Он отворачивает голову, но я вижу, как он улыбается в отражении стекла.

Когда машина притормаживает перед квартирой Санни, дождь все еще идет. Алистер роется в поисках чего-то под водительским сиденьем и протягивает это мне.

Это зонтик.

- Не болей, - говорит он. Я почти тронута… пока он не рычит: - Это было твое решение остаться допоздна сегодня вечером. Я ожидаю, что завтра ты придешь на работу вовремя, даже если тебе придется нести коробку с салфетками.

Мой пульс учащается, я грубо стаскиваю с него куртку и швыряю ее обратно на стул. - Оставь свой дурацкий зонтик, - бормочу я.

Когда я начинаю выходить, Алистер останавливает меня. Взяв меня за руку, он вкладывает зонтик мне в ладонь. Его глаза темные и напряженные.

Раздраженно я хватаю зонтик, открываю его и топаю в квартиру Санни. Дождь льет проливными потоками, под стать буре в моем собственном сердце.

Холланд Алистер - невыносимый, бесчеловечный, буйно помешанный.

И теперь я уверен, что он нанял меня только для того, чтобы превратить мою жизнь в сущий ад.

На следующий день на работе я держусь подальше от Алистера, и, к счастью, он ушел чем-то заниматься для Fine Industries. Я избавлена от вида его великолепного, хмурого лица на несколько часов.

Но то, что кошки нет, не означает, что маленькие мышки —вроде меня — могут играть. Алистер оставил мне длинный список дел, которые я должна выполнить к концу дня.

Все это мне приходится втискивать в промежутки между встречами с менеджерами салона Belle's Beauty. И мне приходится продолжать приставать к отделу маркетинга с просьбой разрешить рекламную акцию в магазине.

Обед - это сэндвич с тунцом, который я запихиваю в рот, пока изучаю отчеты о продажах и составляю сводки тенденций рынка средств по уходу за кожей в соответствии с инструкциями, которые сыплются из моего почтового ящика.

Я в ужасном настроении, когда звонит мой телефон.

Становится еще хуже, когда на линии раздается голос Дрейка. - Кения.

Мой рот сжимается.

Он колеблется. Снова зовет меня по имени. - Кения?

О. Так вот как звучит предательство. Глубокое и бархатистое.

Его дыхание прерывается над линией. - Я знаю, что ты там.

- Да. - Мой голос дрожит. Я ничего не могу с этим поделать.

Разбитое сердце ощущается как тысяча острых стрел, впивающихся в кожу. Пахнет горчицей и размокшим хлебом. Это звучит как голос, который раньше шептал обещания вечности.

На меня нахлынули сладкие воспоминания. Дрейк заключает меня в объятия на нашем первом совместном концерте. Дрейк сжимает мой подбородок, когда мы целуемся на лестнице библиотеки. Дрейк приглашает меня переехать к нему.

- Чего ты хочешь? - Я рычу.

- У меня есть твои вещи, - говорит он. - Я собрал их для тебя.

- Я не просила тебя трогать мои вещи, Дрейк. Я спросила тебя, во сколько ты уйдешь, чтобы я могла забрать свои вещи.

- Кения.

- Во сколько ты уйдешь? Я не хочу тебя видеть.

Тишина тянется, как зияющая пропасть.

Есть ли вина, погребенная в этой тьме? Сожаление? Я не знаю, что я сделала, чтобы заслужить это. Какие признаки я упустила? Как я могла так плохо разбираться в людях?

Я думала, что у меня высокие стандарты. Я думала, что выбрала мужчину, который будет любить меня. Только меня. Я не знала, что влюбляюсь в крысу, которой не терпелось забраться внутрь моей младшей сестры.

- Кения, я...

- Убедись, что тебя не будет рядом, когда я заберу свои вещи сегодня, Дрейк. Или, клянусь, я не буду отвечать за то, что я с тобой сделаю. - Я вешаю трубку, прежде чем он успевает сказать хоть слово.

Оказывается, Дрейк выбрал смерть.

Потому что он там, когда я захожу в квартиру. Я чувствую его запах, как только переступаю порог места, которое когда-то называла домом.

Гостиная — это светлое пространство с яркими цветовыми гаммами — синими и розовыми - наряду с абстрактными рисунками, которые мы купили в дешевых магазинах.

Мебель выдержана в естественных тонах. Однотонные. Просто. Чтобы сбалансировать занудство цветовой гаммы и маленькие безделушки, я разместила их на каждой поверхности. Это крошечные сувениры. Фотографии. Снимки наших самых счастливых моментов.

Теперь это насмешка над нашей любовью.

Я превратила это место в свое убежище, потому что Дрейк был моим убежищем. Теперь это похоже на пустую оболочку. Все еще энергичный. Все еще юный. И все же… такой пустой.

Дрейк ничего не говорит, когда я вхожу. Он смотрит на меня грустными карими глазами, и я не утруждаю себя попытками интерпретировать выражение его лица. Трус. Он не разговаривает со мной. В любом случае, я бы не стала слушать ни слова из его лживых уст.

Я перетаскиваю коробки для переезда из спальни в коридор за пределами квартиры. Это самые трудные шаги в моей жизни. Боль. Гнев. Сожаление. Они пронизывают меня насквозь. По очереди вырывают мое сердце.

Я знаю, что этим ранам потребуется время, чтобы затянуться.

И я знаю, что я испытываю не только ярость. Я разочарована в себе. Разочарованная, я совершила ошибку, поверив, что кто-то будет любить меня вечно.

Печаль.

Жалость.

Не для меня. Для моей сестры. Она выбрала того, кто, очевидно, хорош во лжи.

Я наклоняюсь, чтобы поднять последнюю коробку. Она тяжелее остальных. Это мои любимые книги. У меня есть еще тысяча в моем электронном ридере, но есть что-то такое в том, чтобы переворачивать эти страницы ...

У меня подгибаются колени, и Дрейк оказывается рядом.

- Позволь мне помочь тебе.

- Я могу сама.

Он просовывает руки под коробку. Наши пальцы на мгновение соприкасаются, и меня раздражает, что между ними все еще есть искра. Мое тело все еще помнит, как я прижималась к нему холодной ночью. Прижималась губами к его губам под дождем. Обхватывала ногами его талию, когда он вдавливал меня глубже в матрас.

Слезы подступают к моим глазам. Такое чувство, что часть меня умирает. Моя молодость. Моя наивность. Та часть меня, которая все еще верила в сказки.

Я вырываю у него коробку. - Я сказала, что могу сама!

Дрейк все равно держится.

Громкий разрыв эхом разносится по комнате. Книги каскадом выпадают со дна коробки, с глухим стуком падая на пол. Обложки открываются, сминая страницы и образуя необратимые складки.

В моей груди сжимаются шары ужаса. Я дорожу этими томами. Я даже никогда не ставил закладку на страницу, наклонив ухо. Разбросанные книги хуже разбитого стекла. Смятые страницы - это смертный приговор. Эти книги никогда не закроются должным образом.

- Кения, мне очень жаль.

- Отойди! - Я рявкаю на него. Опускаясь на колени, я прижимаю книги к себе, как драгоценных детей. Разглаживая столько страниц, сколько могу, я прижимаю их к себе и устремляюсь в гостиную.

К счастью, у меня осталась еще одна пустая коробка. Я складываю в нее книги и тащу ее через открытую дверь.

Дрейк молча следует за мной, глядя так, словно кто-то отрезал ему язык. Я рада его молчанию. Я думаю, что могу сойти с ума, если он посмеет открыть рот.

Я тащу коробку по коридору к лестнице. Они стучат по каждой ступеньке, но ни одна из них больше не выпадает.

Я почти дохожу до грузовика, который одолжила у Санни, когда слышу, как кто-то зовет меня по имени.

Это не голос Дрейка.

Мои пальцы сжимают коробку сильнее.

Это Саша.

- Кения. - Саша трусцой бежит ко мне. На ней шорты и блузка в цветочек. Ее волосы ниспадают на плечи темно-каштановыми волнами. Солнечный луч следует за ней, как луч прожектора, когда она бросается ко мне.

Мои хаотичные эмоции колеблются взад и вперед. На одном дыхании я беспокоюсь о том, что она перенапряглась, а на следующем - желаю, чтобы она споткнулась о камень и раскроила себе череп.

На этот раз побег не сработает.

Прекрасно.

Мы поговорим.

Я оставляю свою коробку с книгами и поворачиваюсь к ней лицом. Она резко останавливается, разбрасывая камешки и сухие веточки. От бега ее лицо залилось румянцем. Это придает ее глянцевой загорелой коже румянец.

- Кения. - Ее голос приглушен. - Ты здесь.

Да, я здесь.

Но она, очевидно, уже знала это.

Дрейк сказал ей, что я заберу свои вещи? Он написал ей сразу после моего приезда? Вертелся ли он вокруг меня не потому, что ему было жаль и он действительно хотел мне помочь, а потому, что он ждал, пока она не придет сюда?

- Чего ты хочешь? - Холодно спрашиваю я.

Выпученные глаза Саши напоминают мне о том времени, когда мы были моложе, и она бежала ко мне после того, как делала что-то не так.

“Кенни! Кенни! Мне нужна твоя помощь”.

Я всегда была бы рядом, чтобы принять на себя ответственность вместе с ней. Защищать ее. Быть тем, кем она хотела, чтобы я была. Потому что она моя младшая сестра. Одна из моих людей. Под моей защитой. Я бью за любого, кого считаю своим.

Печально, что она вообще не считалась со мной.

- Пожалуйста, - она делает шаг вперед, - мы можем поговорить?

Я указываю подбородком на парк через улицу.

Она следует за мной, идя молча.

Этот район полон жизни и молодых семей. Раньше я лежала на коленях у Дрейка и представляла, какая семья у нас была бы. Два мальчика и одна девочка. Чрезмерно заботливые старшие братья с его красивой шоколадной кожей и впечатляющим ростом. Баскетболисты. Они оба. Или только один. Просто чтобы продолжить наследие своего отца.

Почему девушка не может быть баскетболисткой? Я часто спрашивала. А Дрейк целовал меня в лоб и говорил, что это было бы потрясающе. Что ему бы понравилось, если бы наша дочь была той, кто умел бросать обручи.

На сердце становится так тяжело, что мне приходится тащить его за собой, пока мы идем. Каждый шаг все глубже и глубже погружает меня в боль.

Я знаю, что смогу забыть Дрейка.

Это будет нелегко. Вероятно, это будет не весело. Но я могу.

То, что меня задевает, - это участие Саши.

Почему она сделала это со мной? Почему?

- Ты, должно быть, ненавидишь меня прямо сейчас, - говорит Саша.

Я не поправляю ее.

Мы переходим по маленькому цементному мостику, ведущему в парк. Розовые скамейки из жевательной резинки. Раскинувшаяся баскетбольная площадка. Очаровательные тротуары в стиле классик.

Солнце яркое, но деревьев много. Ветви, отяжелевшие от листьев, танцуют на ветру, заманивая нас посидеть в тени.

Я сижу на скамейке подальше от детей на игровой площадке. Их веселый смех уносит меня далеко от бессердечной реальности. Мы с Дрейком никогда не приведем сюда наших детей. Я не хочу больше причин для слез.

- Кения, я знаю, то, что я сделала, было ужасно, но мы с Дрейком любим друг друга.

Мое сердце содрогается.

Это не то, что я хочу услышать. Она просто загоняет нож еще глубже.

- Я хочу объяснить, - говорит Саша. — Я хочу...

- Не беспокойся. - Моя челюсть сжата. Я не смотрю на нее.

- Но я не могу позволить нашим отношениям вот так развалиться.

Я хочу смеяться как сумасшедшая. Я хочу запрокинуть голову и хихикать в небо, как кто-то совершенно ненормальный. Она обеспокоена нашими отношениями? Где было все это беспокойство о нашем сестринстве, когда она выкрикивала имя моего парня и царапала его обнаженную спину?

Это была ошибка.

Я вскакиваю на ноги. - Я думала, что был готов к этому разговору, но я не готова.

- Кения, - Саша роется пальцами в сумочке и смотрит на свои колени, - пожалуйста, выслушай меня.

- Если тебе нужно, чтобы тебя выслушали, позови свою мать.

Саша вскакивает на ноги. - Кения, я не могу потерять тебя.

Тишина заполняет пропасть боли и предательства между нами. Она нарастает, пока не врезается в мою кожу и заставляет меня чувствовать себя жирной и избитой.

- Ты делаешь мне больно, Саша.

Она всхлипывает. - Я знаю.

- Но к этой боли примешивается искреннее беспокойство за тебя. - Я киваю на квартиру Дрейка, которая все еще видна за линией деревьев. - Я не хочу, чтобы этот ублюдок причинил тебе боль так же, как он причинил мне.

- Он не будет, - бормочет она, слезы пузырятся в ее глазах.

Конечно, она заступается за него. По крайней мере, я знаю, что они трахались не просто для того, чтобы скоротать время. Саша влюблена в него. А Дрейк? Я не знаю, влюблен ли он в нее. Я больше ни о чем не знаю.

- Ты нужна мне, Кения, - шепчет Саша.

- И мне нужно время.

Она прикрывает рот кулаком. Тушь стекает по ее лицу и рисует черные линии на щеках.

Я ухожу.

- Я люблю тебя, Кения, - говорит Саша мне в спину.

От этих слов у меня по спине пробегает холодок. Это любовь? Заслуживает ли эта агония этого слова? Дрейк посмотрел мне в глаза и сказал, что любит меня, прежде чем я уехала на семинар в прошлые выходные. И теперь Саша тоже бросается этим словом.

Если это и есть любовь — если эта боль и предательство — то, что она приготовила для меня, - тогда я не хочу в этом участвовать.

ГЛАВА 8 ХОРОШИЙ КОФЕ

ХОЛЛАНД

- Мисс Джонс кажется ... С тобой все в порядке?

Иезекииль останавливается как вкопанный и смотрит на меня так, словно мою голову заменили гигантской ящерицей.

Я спокойно смотрю на свой ноутбук, мои очки съехали на кончик носа, а пальцы стучат по клавиатуре.

Многозадачность не входит в мой набор навыков. Я старательно печатаю, но слова, появляющиеся на экране, не английского языка. Возможно, для инопланетян в какой-нибудь далекой галактике я пишу самую захватывающую прозу, но...

- Прошу прощения?

- Она принесла мне кофе без возражений.

- И?

- Не говоря ни слова, Иезекииль.

- Разве вы не назвали бы это... прогрессом, сэр?

- Прогресс?

- Мисс Джонс привыкает к своему положению вашего второго помощника. Почему мы обсуждаем этот вопрос так, словно это проблема?

- Ты прав. - Я качаю головой. - Забудь, что я что-то сказал.

Иезекииль бросает на меня долгий взгляд. - Что-нибудь еще, сэр?

Я отмахиваюсь от него.

Как только дверь за ним закрывается, я отрываю руки от ноутбука и беру кружку с кофе, который Кения доставила в мой офис.

Возможно, я переоцениваю это, но я совершенно уверен, что сегодня ее темперамент был не в порядке. Она не огрызалась на меня. Не свирепствовала. Не хмурилась.

Несмотря на увеличение ее рабочей нагрузки благодаря потенциальному партнерству с известной компанией по подписке, она не добилась ни писка.

Ее электронные письма в ответ на мой список задач были краткими. Никаких превосходных степеней в помине. Ни намека на скрытый сарказм.

Это на нее не похоже.

Я потираю затылок, пытаясь понять, в чем может быть проблема. Возможно, ее бывший парень? Или это что-то другое?

О чем ты думаешь, Холланд? Почему тебя волнуют ее личные дела?

Я срываю очки с лица и швыряю их на стол. У меня очередные встречи. Я жонглирую двумя чрезвычайно требовательными компаниями. У меня такое чувство, что голова вот-вот разорвется пополам. У меня нет времени беспокоиться о моей второй помощнице и ее внезапной смене настроения.

Иезекииль стучит в дверь. - Мистер Алистер, к вам посетитель.

- Не нужно объявлять обо мне так неопределенно, Иезекииль. - Голос Даррела доносится через приоткрытую дверь. - Он примет меня, занят он или нет.

Я тяжело вздыхаю, когда появляется мой шурин. - Ты выполнил свою угрозу.

- Только потому, что ты был достаточно груб, чтобы не отвечать на мои звонки. - Даррел входит в мой кабинет и садится в кресло напротив моего стола. Он высокий и широкоплечий, с густыми черными волосами и зелеными глазами, так похожими на глаза Клэр.

Даррел на четыре года старше меня. Хотя он никогда не служил в армии, он происходит из длинной линии военнослужащих. Намеки на его воспитание повсюду. Плечи прямые, как шомпол. Спина более жесткая, чем металлическая труба.

В его глазах вспыхивает раздражение. - Ты не можешь продолжать избегать своих сеансов.

- Если бы я знал, что ты будешь преследовать меня долгие годы, я бы вообще не согласился с тобой встречаться.

- Бесплатная терапия - одно из многих преимуществ присоединения к нашей семье.

- Это пособие? - Я провожу рукой по лицу. - Это больше похоже на тюремный срок.

- Этот сарказм. Это что-то новенькое? Я не помню, чтобы ты был таким остроумным.

Я свирепо смотрю на него.

Он свирепо смотрит в ответ.

Я сдаюсь первым. - Разве ты не должен спрашивать, как я себя чувствую?

- Иногда. А иногда я беру на себя смелость дать тебе быстрый пинок под зад.

- Я прикажу отозвать твою лицензию.

- Я бы хотел посмотреть, как ты попробуешь.

Мы останавливаемся для еще одного яркого сеанса.

Стук в дверь прерывает это.

Входит Кения. Ее глаза опущены, а пальцы сложены перед собой. На ней простое белое платье на пуговицах и короткая юбка-карандаш. Ее волосы собраны сзади в пучок, а губы сжаты в тонкую линию.

- О. - Она резко останавливается, когда видит Даррела. Это первая искра жизни, которую я увидел в ее глазах с тех пор, как она пришла на работу. - Я не знала, что у тебя был гость.

Даррел хрипло кивает ей, но за этим тоже что-то скрывается. Намек на интерес.

Мне это не нравится.

- Где Иезекииль? - Я рявкаю.

- Я не уверена. - Она показывает большим пальцем через плечо. - Его нет за своим столом.

Должно быть, он готовит чай для Даррела. Предатель. Он знает, что я не смогу выгнать своего шурина, и готовится к нашему долгому разговору.

- Мисс Джонс, - Даррел перекидывает руку через спинку стула и поворачивается к ней лицом, - Я не верю, что мы встречались.

- И у тебя нет причин для этого, - рычу я.

Даррел игнорирует меня. - Ты здесь новенькая?

- Да. - Ее взгляд метнулся ко мне. - Я второй помощник мистера Алистера.

Даррел поворачивает голову. - Тебе нужен второй помощник?

- Она всего лишь помогает с Belle's Beauty.

- Я понимаю.

Я ненавижу, когда он так говорит.

- Что вам нужно, мисс Джонс?

- Ваше одобрение на продвижение косметики Belle в магазине. Команда по связям с общественностью ждет вашей подписи.

- У меня еще не было возможности ознакомиться с предложением.

Ее губы поджимаются. Верный признак ее недовольства. - Хорошо. Я подожду, пока у тебя будет время.

Это намек на раздражение, который я слышу? Я испытываю облегчение, снова увидев сталь в ее глазах, но в равной степени расстроен тем, что она направлена на меня.

Эта женщина сводит меня с ума.

- Можете идти, мисс Джонс.

Сдержанно кивнув, она пятится из комнаты и захлопывает дверь.

Я хмурюсь.

Даррел бросает на меня еще один испытующий взгляд. - Кто она?

- Никто.

- Почему ты нанял другого помощника?

- Потому что мне нужна была помощь.

- Очевидно.

- У нее хороший послужной список. Я сделал звонок.

- Тогда почему у тебя такой виноватый вид?

- Тебе мерещится всякое.

- Неужели я?

- Почему мы обсуждаем это прямо сейчас?

- Это еще не все. Я это чувствую. - Он косится на меня. - Ты доверяешь ей дела Клэр.

Я останавливаюсь и делаю глубокий вдох. - Ты подвергаешь меня психоанализу.

- У нас тут разговор.

- Я в порядке.

- Я не спрашивал.

- Ты хочешь.

- Я не задаю вопросов, на которые уже знаю ответ.

- Это не твоя практика, Даррел.

- Я все равно ненавижу встречаться с пациентами там. Встречаться с вами на вашей собственной территории лучше. Это заставляет вас сталкиваться с вещами, которых у вас не было бы.

- Пошел ты.

Он безразлично опускается в свое кресло. - Человеческий разум сложен, вот почему я никогда не устаю его изучать. Я не знаю твоего разума, Холланд. Но я точно знаю две вещи. Ты не в порядке. И ты не смотришь на мисс Джонс так, как будто она всего лишь твоя помощница.

Я хочу стереть самодовольство с его лица.

- Тебе все еще снятся кошмары?

- Нет.

- Лжец.

Я хмуро смотрю на него. - Терапевты должны быть мягкими.

- Я не знал, что у тебя есть степень магистра психотерапии, Алистер.

- Я занят.

- И избегаешь моего вопроса. - Он встает и одергивает рубашку. - Если ты не хочешь говорить, мне придется разыскать мисс Джонс и задать ей несколько вопросов самостоятельно. Убедись, что ты не запугиваешь ее с позиции авторитета.

- Я не хулиган.

- Ты читал статьи в Интернете?

- Как насчет того, чтобы уделять меньше внимания таблоидам и больше пациентам, которым действительно нужна твоя помощь?

- Люди, которые больше всего нуждаются в помощи, обычно те, кто не просит об этом. - Он указывает на меня. - Если ты не можешь уснуть, ты можешь зайти за рецептом. Однако это не избавит тебя от ночных кошмаров. Это лишь временное решение.

- Даррел.

Он останавливается в дверях.

Я отвожу взгляд в сторону. - Приходи на ужин в эти выходные. Белль скучает по тебе.

- Я прийду. - Вспышка эмоций проходит по его стоическому лицу. А затем все исчезает. Не говоря больше ни слова, Даррел покидает мой кабинет.

Входит Иезекииль с подносом, на котором стоят две кружки. - Ты так быстро прогнал его?

Я хмурюсь. - Скажите мисс Джонс, что мне нужно ее увидеть.

- Хорошо. - Он оборачивается.

- Оставь кофе.

- Оба?

- Да.

Иезекииль бросает на меня вопросительный взгляд, ставит поднос на кофейный столик и уходит, шаркая ногами.

Я складываю руки под подбородком и жду. Даррел не знает, как выдавить улыбку, не говоря уже о шутке. В тот момент, когда он намекнул о разговоре с Кенией, я понял, что это было предупреждение.

Я собираюсь сделать все, что в моих силах, чтобы предотвратить это. Мне не нужно, чтобы мой шурин из всех людей вынюхивал противоречивые чувства, которые мисс Джонс пробуждает во мне.

- Мистер Алистер. - Кения входит в комнату.

Я указываю на стул.

Она кутается в него и смотрит на меня печальными карими глазами. Это беспокоит меня. Недостаток тепла. Недостаток солнечного света. Она была ходячим пламенем. Любой мог это увидеть. Почувствовать это. Но теперь, похоже, кто-то потушил это.

Я пододвигаю к ней чашку с кофе. - Проект Язмит продвигается хорошо.

- Это всего лишь трехдневный всплеск продаж. Я бы пока не радовалась.

Я наклоняю голову. - Почему вы так суровы, мисс Джонс?

- И это все?

- Нет. - Я указываю на нее ручкой. - Я бы хотел, чтобы ты пошла со мной на встречу по поводу бэби-боксов.

- Неужели?

- Да. - Я поднимаю кружку с кофе и вдыхаю. Аромат насыщенный. Декадентский. Иезекииль всегда дает Даррелу все самое вкусное.

- Это наше первое сотрудничество с компанией, не входящей в нашу демографическую группу. Вы слышали о Baby Box?

- Нет.

- Они сродни кураторам высокого уровня для богатых. Ежемесячная абонентская коробка с лучшими продуктами. Их основное внимание уделяется безопасным и экологически чистым брендам. Они ориентированы на клиентов, которым наплевать на цену. И Belle's Beauty соответствует этим требованиям.

Она кивает.

- Это многомиллионный контракт.

Ее глаза выпучиваются.

- Но деньги - это всего лишь бонус. Партнерство с Baby Box стало бы огромным стимулом для нашего бренда. Мы сможем установить присутствие на растущем рынке. Это демографическая ситуация, в которую нам не очень повезло проникнуть. Нам нужно закрепиться здесь.

- Они еще не решили использовать наш бренд? - Она наклоняется вперед.

Я замечаю, как она произносит ‘наш’ бренд. От этого у меня странным образом сжимается грудь. - Нет, мы все еще находимся на стадии переговоров. Команда по связям с общественностью встретится с ними на следующей неделе. Мы готовим презентацию, которая должна гарантировать сделку.

- Что вам от меня нужно? - Она морщит нос.

Я изучаю ее. - Что ты думаешь?

- Я что, девочка на побегушках? Я всем беру кофе? Покупаю тебе еду? Возвращаюсь к свиданию с типографом?

- Прошу прощения?

- Ничего.

- Сначала мне нужно, чтобы ты выпила это.

Ее карие глаза опускаются на кофе. - Почему?

Я выгибаю обе брови.

Она вздыхает, берет кофе и пьет. - Счастлив?

- Мне нужно, чтобы ты поддерживал связь с командой по связям с общественностью, пока они работают над презентацией. Ты будешь присутствовать на всех встречах и присылать мне краткое содержание презентации. Последнее слово остается за мной, но их вклад бесценен. Лично для вас, - я загибаю пальцы, - мне бы хотелось получить информацию о бренде Baby Box. Я хочу знать, что заставляет их тикать.

Ее пальцы сжимаются вокруг кофейной чашки. - Я могу это сделать. - Она делает еще глоток. Ее глаза закрываются, а губы растягиваются в мягкой улыбке. - Это хорошо.

Ее улыбка - маленький солнечный лучик, пробивающийся сквозь облака. Это не совсем тот луч света, который я видел, как она использовала, когда выходила из офиса, но это лучше, чем раньше.

Ее глаза открываются, и ее взгляд встречается с моим. - Я думаю, что это действительно хороший ход - сотрудничать с Baby Box. - Она прищуривается, глядя в свою чашку. - А это хороший кофе.

- Неужели?

- Это потрясающе. - Она делает еще один большой глоток. - Боже мой. Что в этом?

- Иезекииль мне не говорит. Он говорит, что будет лучше, если я не буду знать.

- У меня прямо сейчас слезятся глаза. - Она снова пьет и стонет.

Звук ее низкого стона немедленно наполняет мою голову грязными образами. Мисс Джонс в моей постели. Ее кудри рассыпаются по моим белым наволочкам. Ее пятки упираются мне в затылок, когда я...

Нет. Эта дико неуместная фантазия неприемлема.

И не к месту.

Она наслаждается своим кофе. И я не босс-извращенец.

Перенося свои мысли на территорию укротительницы, я наблюдаю, как она наслаждается напитком. Такая простая вещь может изменить ее настроение. Обезоруживающе видеть, как проясняется выражение ее лица, и чувствовать, что мой мир тоже немного проясняется.

- Вот и все. - Я прочищаю горло, когда меня застают за разглядыванием. - Ты можешь возвращаться к работе.

Она вскакивает со стула. - Я отдам приоритет отчетам о бэби-боксах.

Я киваю, наблюдая, как она уходит.

Мисс Джонс останавливается в дверях. Внезапно она разворачивается и хватает кофе со стола. - Я возьму это.

Я не буду смеяться.

Черт возьми.

Она не заставит меня смеяться.

Все равно раздается смешок. Я допиваю остаток кофе с улыбкой на лице.

Встреча с Baby Box проходит в их здании. Я впечатлен скульптурами матери и ребенка в вестибюле. Очевидно, что они серьезно относятся к своему брендингу.

Мы входим в конференц-зал пораньше. Я быстро вытаскиваю свой ноутбук из сумки. Кения суетится позади меня, подключая презентацию к проектору и раскладывая маркетинговые материалы на каждом месте вокруг стола.

Я должен сказать, что она очень эффективна.

До Кении Джонс я и представить себе не мог, что найду такого способного помощника, как Иезекииль. В последний раз, когда я пытался кого-то нанять, она отправила конфиденциальный документ не по тому адресу и вызвала переполох. Подняв шумиху, она уволилась, не потрудившись убрать за собой.

Кения Джонс удивляет меня своим упорством. Я был с ней нелегок, но она преодолела все трудности.

Должно быть, было непросто полностью упорядочить все файлы компании за неделю. Каким-то образом ей удалось сделать это за один день. Впервые за… Я не знаю… может быть, с тех пор, как Клэр была жива, Belle's Beauty полностью упорядочена. Каждый фрагмент информации помечен и оцифрован в базе данных, удобной для поиска.

Это как стоять в ухоженной библиотеке. А Кения Джонс - сногсшибательный библиотекарь, о котором втайне мечтает каждый парень.

Какой бы красивой она ни была, ограничиваться ее внешностью было бы ошибкой. Она доказала, что способна выполнять свою работу. И она принесла огромное облегчение от того, что я носил Belle's Beauty в одиночку.

- Мистер Алистер. - Кения протягивает мне бутылку воды. - Хочешь выпить это, прежде чем все начнется?

- Спасибо. - Я принимаю у нее бутылку.

Она пожимает мне руку. - Ты справишься.

Я опускаю подбородок, благодарный за поддержку. Одна из причин, по которой я передал Belle's Beauty управляющим компаниям, заключается в том, что делать предложения и пресмыкаться перед партнерскими сделками - это не мое.

Я ненавижу попрошайничать. И я ненавижу полагаться на других людей, чтобы они доставили меня туда, куда мне нужно. Однако в такой беспощадной отрасли, как эта, действовать в одиночку просто невозможно.

Открывается дверь, и входят представители Baby Box. Всего их трое, но мужчина, на которого мне нужно произвести впечатление, находится посередине. Стивен Сазербург.

Это невысокий мужчина с лысеющей головой, красным носом и густыми бакенбардами, которые, должно быть, были в моде несколько десятилетий назад.

Кения отходит и присоединяется к другим членам команды на стульях у стены. Я провожаю ее взглядом. Платье, которое на ней сегодня, больше в ее стиле. Ярко-красное платье облегает ее фигуру, слишком плотно для офиса. Жакет - единственное, что делает ее наряд уместным.

Черт. Ее изгибы отвлекают.

Я так сильно хочу узнать, такая ли она мягкая, какой кажется.

Ее голова поворачивается ко мне, и она ловит мой пристальный взгляд. Ее лицо выдает ее мысли, выражая веселье и замешательство в одном изгибе брови.

Сжимая губы в тонкую линию, я сосредотачиваюсь на Сазербурге, а не на моем помощнике. Мужчина намного старше, чем я ожидал. Его команда тоже состоит из мужчин постарше. Я удивлен, что в его окружении нет ни одной женщины. Для компании, которая продает товары для матери и ребенка, я ожидал увидеть кого-то, представляющего целевую группу.

Но тогда, не то чтобы я мог судить. Belle's Beauty ориентирована на женщин среднего возраста, заботящихся о своем здоровье, а я, может быть, и забочусь о своем здоровье, но я определенно не женщина.

Сазербург бросает взгляд через стол. Его глаза находят мои, и он опускает подбородок.

Я отвечаю на жест. - Мистер Сазербург. Рад вас видеть.

- Мистер Алистер, я с нетерпением жду этого выступления. Belle's Beauty славится чистотой как в рецептуре продукта, так и в производстве. Мы слышали замечательные вещи.

- Я с нетерпением жду возможности доказать, почему мы заслужили такую репутацию.

Он улыбается и делает знак своей команде. - Давайте начнем.

Кения подбегает к ноутбуку и нажимает кнопку. Презентация выскакивает на раскрывающийся экран.

- Во-первых, я хотел бы выразить свою признательность за эту возможность. Для нас было бы честью работать с таким ориентированным на клиента брендом, как Baby Box. - Слова слетают с моего языка, как рыбий жир, который моя мать заставляла меня принимать в детстве.

Доведи это до конца, Алистер.

- Я специалист по обработке данных. Как вы знаете, Fine Industries была основана на убеждении, что данные так же надежны, как человеческая интуиция. Может быть, даже больше, потому что так меньше места для ошибок. - Раздаются смешки. Я не хотел, чтобы эта реплика была смешной. - Давайте начнем с данных, а затем я объясню, почему Belle's Beauty и Baby Box - идеальное сочетание.

Команда Сазербурга делает заметки, пока я говорю, но это больше похоже на способ отвлечься, чем на проявление интереса. Сазербург ни на дюйм не сдвигается со своего стула. Выражение его лица остается неизменным на протяжении всей моей презентации, ничего не выдавая.

- В заключение, - я указываю на последний слайд, - Бэби Бокс и Belle's Beauty - это брак, заключенный на небесах.

Загорается свет.

Никто не двигается.

- Звучит ... интересно, - говорит Сазербург.

Я изучаю его морщинистые черты. Это трудно интерпретировать. ‘Интересно’ - хороший знак или я просто провалил эту подачу?

Он трет глаза, как делает Белль, когда я бужу ее слишком рано.

Тогда это нехороший знак.

Большую часть своей жизни я работаю с компьютерами. Введите код, он либо выдаст результаты, либо нет. Промежуточного звена нет. Никаких оттенков серого.

Людей не так легко вычислить. Я не могу сказать, Сазербург просто обрабатывает информацию или он действительно отключен.

Проходит еще один такт.

Тревожные звоночки звенят у меня в голове.

Я изо всех сил пытаюсь сохранить то, что кажется угасающим интересом. - Благодаря полученным данным мы наблюдаем все больше и больше изменений в культурных нормах и ожиданиях. Каждое поколение вносит свой уникальный вклад в воспитание детей. Данные показывают, что у этого поколения дети появляются позже в жизни.

Сазербург смотрит вниз и теребит что-то на своей рубашке.

- Прошли те времена, когда матери коллективно откладывали заботу о себе в сторону в пользу воспитания семьи. В культурном плане женщины полны решимости иметь все. Они хотят выглядеть красиво, бегая за своими малышами. Почему они должны отказываться от самих себя, когда они выполнили работу по появлению человека на свет?

Сазербург зевает.

Черт возьми. Это моя доставка? Это данные?

Почему тишина? Почему нет вопросов?

Мне нужны тела, наклоняющиеся вперед. Мне нужны глаза, искрящиеся интригой.

Я бросаю взгляд на свою пиар-команду. Они ерзают на своих стульях. Кому-то придется написать чертовски хороший отчет, объясняющий, где мы пошли не так.

- Что вы думаете? - Я пытаюсь высказать свое мнение свободно. - Это гибкая концепция. Мы готовы работать с вами, чтобы сосредоточиться на ракурсе, который наилучшим образом подходит для бэби-бокса.

Сазербург встает и застегивает куртку. Улыбка на его лице напоминает мне о том, когда у Белль бывает запор.

Его команда тоже поднимается.

- Спасибо, что уделили мне время, мистер Алистер. - Человек, который говорит, - один из помощников в конце стола. - Мы ценим, что вы пришли сюда, и мы свяжемся с вами, если у нас возникнут какие-либо дополнительные вопросы.

Черт возьми.

Мне не нужен алгоритм, чтобы сказать мне, что у меня чертовски мало шансов заключить эту сделку. Но поднимать руки при первом же препятствии на дороге - это не то, как я действую. Если бы я останавливался каждый раз, когда кто-то захлопывал дверь у меня перед носом, Fine Industries никогда бы не существовала.

Черт, Белль никогда бы не существовала. Клэр не обращала на меня внимания в первые несколько раз, когда я пытался поговорить с ней.

Я знаю, что могу переломить ситуацию, если они скажут мне, где мы допустили ошибку на поле.

Моя команда по связям с общественностью начинает перешептываться между собой.

Кения выглядит взбешенной.

Я поворачиваюсь лицом к Сазербургу, который направляется к двери. - Мистер Сазербург.

Он останавливается.

- Baby Box является признанным брендом уже более десяти лет, но Belle's Beauty существует всего шесть. Мы хотели бы услышать ваши мысли, прежде чем вы уйдете.

- Мои мысли? - Он возвращается на свое место.

Я слышу, как моя команда по связям с общественностью издает коллективный вздох облегчения. Сазербург, может, и потешается надо мной, но, по крайней мере, он больше не в разъездах.

Он откидывается на спинку стула и, прищурившись, смотрит на проекции. - Мистер Алистер, я осведомлен о твоем опыте работы в области технологий и вижу, что ты применил его к своей презентации. Твоя подача была очень ... технической. Наполненной данными. И мне стало смертельно скучно.

Это удар кинжалом в грудь.

- Смертельно скучно? - Бормочу я.

Пиар-команда гробово молчит. Если мы упустим эту возможность из-за невзрачной подачи, я возьму ответственность на себя. Как и должен. Но я также ожидаю, что пиар-команда также возьмет на себя ответственность.

- К сожалению, и я здесь стараюсь быть настолько добрым, насколько могу, - вздыхает Сазербург, - это бессердечно. Здесь нет жизни. Нет чувства связи с аудиторией. Я знаю, что все дело в деньгах и данных, мистер Алистер, но клиент этого не узнает. Мы должны подойти к этому с такой точки зрения, которая ставит их на первое место.

Выражение моего лица остается бесстрастным, но внутри я вся съеживаюсь. Вводимые данные были моим дополнением к презентации. Я подумал, что это верный способ убедить Baby Box в сотрудничестве. Люди могут отрицать чувства, но они не могут отрицать факты. Твердые цифры - единственная непреложная правда.

Сазербург изучает меня, как будто ждет, что я встану на колени и буду умолять дать ему еще один шанс. Я не собираюсь этого делать.

Моя подача была мусорной.

Прекрасно.

Я приму критику как мужчина, но я подвожу черту под пресмыкательством. Должно быть другое решение. Мне просто нужно немного больше времени, чтобы придумать что-нибудь одно.

Делая глубокий вдох, я постукиваю пальцами по штанам. Отчаяние делает людей глупыми. Паниковать - все равно что подбрасывать бензин в огонь мусорного бака. Мне нужен план Б, и мне нужен он сейчас.

Мой мозг гудит, пытаясь предотвратить почти неизбежный отказ от бэби-Бокса, когда я слышу скрип стула по плитке. Мягкий голос, который не должен быть даже близко к этой высоте, разносится по комнате.

- Я думаю, вы ошибаетесь, - говорит Кения.

У пиар-команды вырывается коллективный вздох.

Сазербург наклоняет голову, его глаза блестят от интриги.

- Belle's Beauty, как концепция и компания, является полной противоположностью бессердечности”.

Мой пристальный взгляд впивается в Кению. Я слегка качаю головой, чтобы сбить ее с тропинки, которая ведет прямо со скалы. К сожалению, моя помощница даже не смотрит на меня. Она стоит высокая и уверенная. Как будто у нее есть право высказаться.

Она что, сошла с ума? Даже команда по связям с общественностью знает, что лучше всего заткнуться, когда корабль идет ко дну. Почему второй помощник устраивает мятеж и вмешивается в столь важную подачу?

Глаза Сазербурга сверлят дыру в Кении. Его губы изгибаются. - Продолжайте, юная леди. - Он кладет локти на стол и наклоняется вперед.

Он собирается съесть ее и выплюнуть кости. Но, по крайней мере, ему интересно. Это то отвлечение, в котором я нуждался, даже если это не то, чего я хочу.

- Мистер Сазербург, - я плавно представляю вас, как будто мы это запланировали. - это Кения Джонс, новейшее пополнение в команде Belle's Beauty.

Я пристально смотрю на Кению. Эта встреча уже стремительно катится на юг. Если она ускорит наше скатывание к катастрофе ...

Кения складывает руки перед собой. - Belle's beauty была основана женщиной, которая превыше всего верила в семью.

Мир становится размытым.

Мои глаза расширяются, и я резко поворачиваю голову.

Она туда не пойдет.

Черт возьми, нет.

Она говорит не о Клэр.

- Что, если мы включим ее историю в промо-материал? Что, если бы мы, в Belle's Beauty, открыли наши сердца точно так же, как все прекрасные, достойные матери открывают эти шкатулки?

Я так сильно стискиваю зубы, что слышу, как что-то хрустит.

- Мы можем напечатать историю происхождения красоты Belle на клапане. Это не только повысит осведомленность о людях, стоящих за компанией, но и тронет сердца всех покупателей бэби-боксов. Превратит компанию из безымянной корпорации в женщину, которую они встретят на улице. Друг. Мать.

- Мама? - Сазербург потирает свой щетинистый подбородок. Его глаза поворачиваются ко мне, танцуя от возбуждения. - Разве у вас с Клэр не было дочери, Алистер?

Мое сердце колотится о ребра.

Гнев прожигает дорожку прямо по моему позвоночнику и к задней части шеи.

- Дочь? - Шепчет Кения, ее глаза расширяются. Она бросает на меня удивленный взгляд.

О? Так она не знала? Она втянула мою семью в чертову деловую сделку, не подумав хорошенько?

Сазербург медленно кивает головой. Волнение. Одобрение. Интерес горит в глазах, которые большую часть презентации были безразличны.

Я останавливаю это, прежде чем поезд может сойти с рельсов еще быстрее. - Моя дочь, - рычу я, - это не реклама. Ее данные не являются достоянием общественности, и это по ее выбору. Я не хочу, чтобы что-либо о ней транслировалось.

Сазербург тычет в меня пальцем. - Ты уверен в этом?

- Абсолютно уверен, - рычу я. И я позволяю кому угодно — даже откровенной мисс Джонс — попробовать меня в этом.

Свет в глазах Сазербурга тускнеет. - Я вижу.

Он и его пиар-команда собирают свои вещи и встают, медленно направляясь к двери без дальнейших комментариев.

- Нам не обязательно использовать настоящие фотографии, - выпаливает Кения.

Я бросаю на нее уничтожающий взгляд. Заткнись.

Она либо не видит, либо не хочет видеть. Что, черт возьми, она пытается здесь доказать?

- Мы можем нанять модель. Кого-нибудь, кто будет лицом сотрудничества. Но мы все равно можем использовать реальные истории. Не только о происхождении Belle's Beauty, но и о многих отважных матерях, которые постепенно научились снова выбирать себя после того, как ребенок поглотил их мир. Это будет более уникально. На каждой коробке будет изображение одной и той же модели, но с другой историей. Мы можем провести конкурс. Таким образом повысить осведомленность о кампании. Мы даже можем пригласить людей проголосовать за истории, которые они хотели бы видеть опубликованными. Победитель может получить расходных материалов на год.

К этому моменту я уже покраснел и уверен, что из моих ушей идет пар. Может быть, я был слишком мягок с мисс Джонс. Или, может быть, я не говорю по-английски. Когда я нанимал ее, я был уверен, что оговорил, что ее работа не имеет ничего общего с проведением презентаций.

На собраниях, подобных этому, она должна быть молчалива как скала. Она должна приходить раньше всех, приносить напитки и распечатки и уходить после того, как все уйдут. Она не должна открывать рот и вмешиваться в дела, которые выше ее уровня оплаты.

Сазербург еще долго стоит в дверях. Пока я борюсь со своим гневом на Кению, я также борюсь с растущей надеждой, что он изменится.

Но он этого не делает.

Подняв руку на прощание, он и его компания уходят, не сказав больше ни слова.

Когда дверь захлопывается, никто из моей команды не двигается. Они словно превратились в статуи. Я чувствую, как пиар-команда присматривается ко мне, ожидая, что я сделаю. Как я отреагирую.

Сделав глубокий вдох, я поворачиваюсь лицом к своей команде. - Мы обсудим это в офисе. А пока возвращайся к Belle's Beauty и продолжай свою работу. - Мой взгляд падает на руководителя PR-группы. - Мне нужно объяснение этому.

- Да, сэр. - Его голос дрожит.

Команда уходит под испуганный ропот. Они записывают то, что только что произошло, чтобы повторить это остальным членам Belle's Beauty. Новость будет передана в Fine Industries к полудню. Я бы поставил на это деньги.

Кения выключает мой ноутбук и засовывает его в сумку. Она двигается медленными, вялыми движениями. Ее глаза устремлены в землю. Ее шаги замедляются.

Она расстроена из-за того, что Сазербург не откликнулся на ее предложение, или она знает, что ее ждет?

Она направляется к двери.

Мой голос разносится по воздуху, увлекая ее назад. - Мисс Джонс, мне нужно с вами поговорить.

Она делает резкий поворот и возвращается к столу.

- Садись.

Ее челюсти сжимаются. Борьба внутри нее хочет восстать против порядка. Наконец, она опускается на один из стульев.

В комнате воцаряется тишина, густая и удушающая. Слова, проносящиеся в моей голове, не могут быть произнесены здесь, в штаб-квартире Baby Box. Было бы безопаснее держать свои мысли при себе, пока мы не сможем вернуться к Красоте Белль.

Но я не думаю, что способен так долго держать себя в руках.

Кения Джонс поджимает губы. То, как она избегает моего взгляда, говорит о том, что она осознает, в какие неприятности попала.

- Мистер Алистер, я...

Я ударяю кулаками по столу и шиплю: - Что, черт возьми, с тобой не так?

ГЛАВА 9 ЛЕГКАЯ МЕСТЬ

КЕНИЯ

Я поджимаю губы и смотрю на своего разъяренного босса. Холланд Алистер стоит совершенно неподвижно, но я чувствую, как от его кожи волнами поднимается ярость.

От этого мой желудок скручивается в узел.

Это заставляет меня хотеть защищаться.

- То, что произошло в этой комнате, неприемлемо. - Его пальцы сжимают спинку стула, как будто он раздумывает, должен ли он поднять его и бросить в окно. - Ты помощник этого чертова помощника!

Я вздрагиваю. Приятное напоминание.

- Ты забываешь, зачем ты здесь. - Его голос такой низкий, что дребезжат стеклянные чашки на столе. - Ты не часть команды по связям с общественностью. Ты не отвечаешь за эту подачу. И у тебя нет полномочий высказываться без моего разрешения.

Я взволнованно облизываю губы. - Мне тоже нужно твое разрешение дышать?

- Мисс Джонс!- Он хмуро смотрит на меня.

Я продолжаю играть, потому что, по-видимому, я не дорожу своей собственной жизнью. - Возможно, я высказалась не в свою очередь, но я пыталась спасти поле. Ты видел, как зевал Сазербург.

Представитель Бэби-Бокса выглядел так, будто свалился бы со своего места, если бы Алистер продолжал. Это была моя первая корпоративная коллаборация, и на это было больно смотреть.

- У пиар—команды был план...

- Команда по связям с общественностью потворствовала вашей одержимости данными и полному отсутствию интереса к человеческому элементу. Вы знали это. Я предупреждала вас, что на поле недостаточно приемлемой ничьей, а вы сбили меня с толку, сказав, что цифры будут говорить сами за себя.

- Я впечатлен, мисс Джонс. - Он аплодирует. Я слышу сарказм в каждом взмахе его рук. - После того дерьма, которое ты провернула, у тебя хватает смелости вызвать меня на дуэль? Чертовски вкусно!

Его ноздри раздуваются, и если бы у него на голове было два рога (по крайней мере, два видимых рога), я была бы пронзена ими.

- Признаешь ты это или нет, я пыталась помочь!

- Вы этого не делали, мисс Джонс. Ни капельки.

- Я...

Его голос становится грубее. - Ты хоть представляешь, насколько неуместным было твое сегодняшнее выступление? Я плачу тебе не за то, чтобы ты выкрикивала свое мнение моим клиентам. Я плачу вам не за то, чтобы вы критиковали мой бизнес-выбор. Я плачу вам за то, чтобы вы приводили в порядок файлы, писали заметки и приносили мне чертов кофе!

Я вскакиваю на ноги, потому что его тон абсолютно неприемлем. Даже если у него проблемы с тем, что я сделала сегодня, я все равно человек. Как минимум, я заслуживаю уважения.

Я хлопаю рукой по своему бедру. - Прошупрощения? - Спрашиваю я. - Что? - спрашиваю я. - Что?

- Не изображайте обиду, мисс Джонс. Ты был достаточно храбра, чтобы разинуть рот посреди собрания, и ты была достаточно храбра, чтобы отругать меня за то, что я проигнорировал твои заметки, так что ты должна быть достаточно храбра, чтобы встать здесь и взять это.

- Я бросилась на гранату, которую ты взорвал. - Я так зла, что, в отличие от моего босса, не сохраняю спокойного тона. - Сазербург давно бы ушел, и это разрушило бы любое будущее сотрудничество с Belle's Beauty.

Он склоняет голову набок. - Ты все еще не понимаешь, что ты сделала не так, не так ли?

- Я сделала то, что сделала, чтобы помочь компании и спасти поле. Вы отказываетесь это видеть. Прекрасно. Мне не нужно, чтобы ты говорил "спасибо".

- Спасибо? - Он моргает, как будто поражен этим словом. Или, может быть, дело в концепции. - Мисс Джонс, вы, черт возьми, не герой. - Он тычет в меня пальцем. - Ты не ‘приняла удар на себя ради команды’. Повысив ранг, ты плюнула в лицо правилам компании и полностью проигнорировал субординацию. Это не то, от чего ты можешь отмахнуться, заявив, что сделала это по правильным причинам.

- Это была чрезвычайная ситуация, и я была единственным, кто откликнулся. Вы должны...

- Я не должен ничего делать, - рычит он. - Если бы вы не сбросили поезд с рельсов, мы могли бы заставить Сазербург услышать другую подачу, но вам пришлось поддаться импульсу и все взорвать.

- Даже если бы у нас был шанс предложить совершенно новую идею, он все равно отверг бы ее, потому что ваш подход совершенно неверен. Вы слышали Сазербурга. Данные - это не то, что он ищет.

Глаза Алистера сужаются до щелочек.

Мои пальцы глубоко вжимаются в стол, когда я наклоняюсь над ним точно так же, как и он. Напряжение от того, что я переношу свой вес на руки, сводит их судорогой, но меня это даже не волнует.

Я скриплю зубами. - Я остаюсь при своем решении вмешаться.

Он сердито смотрит на меня.

Я свирепо смотрю в ответ.

- Если бы Сазербург согласился на твою подачу, у нас мог бы сейчас быть другой разговор. Но он этого не сделал. И это, мисс Джонс, на вашей совести. - Он глубоко вздыхает. - Теперь, когда мы обсудили первую проблему ... давайте обсудим вторую.

— Если это из-за того, что Сазербург упомянул вашу дочь ...

- Не пытайся переложить вину на Сазербурга. Дело в том, что ты переступаешь черту. - Вена у него на шее вздувается. Его голос полон чистого яда. - Как ты смеешь выставлять мою семью на всеобщее обозрение, как будто наш частный бизнес - это рекламный трюк?

Я тяжело сглатываю и плотно сжимаю губы. Предложение развеять историю его жены не было похоже на вторжение в личную жизнь сгоряча. Информация об основателе Belle's Beauty доступна всему миру в Сети.

Жена Алистера действительно положила начало Belle's Beauty. Эта компания - это воплощение ее мечты изменить жизнь женщин по всему миру. Я не думала, что будет проблемой помахать этим лакомым кусочком перед носом Сазербурга, просто чтобы зацепить его.

Но я понятия не имела, что у Алистера и его жены есть ребенок. В Интернете о ней нет статей. По крайней мере, ничего такого, что Санни нашла при нашем первоначальном поиске биографии Алистера.

Мой босс кипит передо мной. Его глаза горят искорками лавы и вспышками адского пламени. Этот разъяренный зверь собирается перейти на новый уровень монстра. Я уже чувствую, как в комнате сгущается жар.

- Это было не намеренно. - Я пытаюсь объясниться. - И Сазербург был тем, кто упомянул вашу дочь. У меня не было намерений ...

- Мне наплевать, каковы были твои намерения! - кричит он. - Ты не имела права идти туда без моего разрешения.

Я складываю руки вместе. - Я знаю. Мне жаль.

- Простите? - Он издает хриплый смешок. - Вы сожалеете? Я не думаю, что вы понимаете масштабы того, что вы сделали, мисс Джонс. Меня не волнует, если это обойдется компании в миллионы долларов, вы не ведете переговоры с моей семьей.

Я вздрагиваю. Встретиться лицом к лицу с Алистером - все равно что стоять посреди огненной ямы, где во все стороны летят пылающие стрелы. Я хочу защититься. Я хочу сказать ему, что я не хотела навредить ему или его семье. Что я не такой человек.

Но он не слушает.

- Эта вспышка может стоить нам многомиллионного контракта. Будь готова взять на себя ответственность. - Сузив глаза, он подходит ближе ко мне. - Я не буду с вами церемониться, потому что вы новичок в этом, мисс Джонс. Даже если вы никогда раньше не бывали в зале заседаний, есть некоторые границы, которые вы не должны пересекать. И сегодня ты зашла слишком далеко.

Моя грудь раздувается до такой степени, что вот-вот лопнет. Я могу вынести все, что он предлагает, но я действительно не могу выглядеть придурком.

- Я действительно не знала о вашей дочери, - выпаливаю я.

Его лицо становится холодным.

Я смотрю в его карие глаза, ожидая намека на человечность. Ее нет. Он ледяной, железный монстр, готовый сожрать меня.

Хуже всего то, что я не могу винить его за то, что он защищал свою семью. Если бы кто-нибудь напал на моих людей, я бы не остановилась перед бранью. Полетели бы кулаки.

- Еще раз напортачешь, и я не буду таким добрым, - шипит Алистер.

Добрый? Это его версия слова добрый? У этого человека есть словарь?

Алистер отворачивается от меня и хватается за стул, как будто ему нужна помощь, чтобы оставаться на ногах. Постукивая пальцами по подушке, он выпаливает: - Если ты знаешь, что для тебя хорошо, ты будешь курировать проект Yazmite, делать заметки и пить кофе как можно тише. Дыши слишком тяжело, и я могу начать сожалеть о своем решении.

Мое сердце горит так сильно, что я удивлена, что на моей блузке нет следов опаливания. Я все испортила. Я готова принять это, но его слова подобны когтям, царапающим мою кожу. Это кажется несправедливым.

Я горжусь всем, что я делаю.

Это отстой, что я пыталась и потерпела неудачу.

Еще больше отстойно, когда тебя так резко обзывают за это.

Я чувствую что-то влажное и соленое на своих губах. Ошеломленная, я высовываю язык и понимаю, что плачу.

Ужас охватывает меня.

Быстро поворачиваясь, пока Алистер не увидел, что от его слов у меня потекла кровь, я бормочу: - Поняла.

Я не жду, пока он уволит меня. Это будет солью на уже зияющую рану. Выбегая из конференц-зала, я распахиваю дверь и позволяю ей захлопнуться за мной.

Пиарщики разбегаются, когда я прохожу мимо них. Нетрудно догадаться, что все они подслушивали. Почему я не удивлена?

Не оглядываясь, я топаю в ванную и приваливаюсь к двери. Мое сердце пытается подняться к горлу. Гнев обволакивает мою кожу, давя на меня, как меховая шуба в летнюю жару.

Я подхожу к раковине и выливаю воду на лицо. Мой макияж смывается. Дорожки туши стекают по моим смуглым щекам.

Все в порядке. Я в порядке.

Вытирание лица насухо меня немного успокаивает. Когда я выпрямляюсь, я чувствую себя намного более собранной.

Глубокие вдохи.

Вход. Выход.

Конец света не наступил.

Конечно, мой босс выгнал меня и я потерял важный аккаунт, но, по крайней мере, меня не уволили. Таким образом, я могу написать собственное заявление об уходе и швырнуть его в лицо Холланду Алистеру.

Я жду в ванной пару минут. Команда по связям с общественностью уже должна была уйти, верно? Последнее, что мне нужно, это разговаривать с ними. Будь то жалость или презрение, у меня нет сил пройти еще один раунд.

Через пятнадцать минут я выглядываю из ванной.

Путь свободен.

Спеша к лифту, я задерживаю дыхание, пока двери не открываются. Никого, кого я узнаю, поблизости нет. Счет.

Когда я добираюсь до вестибюля, я с удивлением вижу Бернарда, стоящего возле входной двери. Его трудно не заметить, так как он одет в строгий костюм и в белых перчатках.

При виде него каждый нерв в моем теле напрягается. Если Бернард здесь, это означает, что Алистер все еще в здании. Что, если он где-то рядом?

Я отчаянно оглядываюсь вокруг, ища какие-нибудь растения, за которыми я могла бы спрятаться. Слишком поздно. Острые глаза Бернарда останавливаются на мне, а затем сужаются, узнавая. Он гордо подходит, его широкие штанины хлопают при каждом шаге.

- Мисс Джонс, - он мягко касается моей руки. - Я надеялся, что вы еще не ушли.

- Что ты имеешь в виду?

- Я отвезу тебя обратно в офис.

- Алистер ищет меня?

- Нет. - Он указывает на дверь.

- Э-э... я сяду на метро.

Он качает головой. - У меня есть инструкции.

- От Алистера?

Он кивает.

Я сглатываю. Что, если это ловушка? Что, если Алистер договорился с Бернардом высадить меня посреди пустыни, чтобы я могла умереть от голода?

Не будь такой драматичной, Кения.

Я быстро моргаю. - Алистер ждет в машине?

- Нет. - Бернард жестом приглашает меня следовать за ним.

Все еще не доверяя ничему из этого, я осторожно иду позади водителя. Вестибюль переполнен. Кажется, что каждый находится в своем собственном мире.

Я высматриваю высокого, великолепного миллиардера с глазами, подобными огню, но Алистер не появляется из толпы. Его там нет, когда я захожу в двери. Его там нет, когда я выхожу на улицу. И в машине его тоже нет.

Наконец-то оставшись одна, я расслабляюсь на кожаных сиденьях и закрываю глаза. Кресло мягкое. Маслянистое. Хотел бы я исчезнуть на заднем сиденье.

Прошло действительно много времени с тех пор, как я чувствовала себя такой опустошенной.

Бернард прочищает горло. - Что-то не так, мисс Джонс?

- Не совсем, - бормочу я.

Он замолкает.

- На самом деле, да. Что-то не так. - Я указываю на крышу машины. - Это. Что с этим такое?

- На что ты намекаешь?

- Сегодня на собрании по поводу бэби-боксов кое-что обсуждалось.

- Какого рода вещи?

- Давайте просто скажем, что мы с Алистером закончили встречу не на хорошей ноте. Он был взбешен.

- Хм. - Выражение лица Бернарда ничего не выдает.

- Почему он организовал мою поездку обратно в офис?

- Разве ты приехала не с ним? - Бернард выгибает бровь. Я вижу это в зеркале заднего вида.

- Да, но...

- Мистеру Алистеру, возможно, трудно угодить, но он не безрассуден. Он берет на себя ответственность за тех, кто находится под его началом.

- Он несет за меня ответственность?

- Вы его ассистент, не так ли?

- Второй помощник, - говорю я, как будто удаленность от его подчинения - это то, чем можно гордиться.

- Он заботится о своих людях столько, сколько требует от них. - Бернард тепло улыбается мне.

Я закатываю глаза. - Еще один из группы поддержки Алистера?

- Я не понимаю, что ты имеешь в виду.

- Ничего, - бормочу я, складывая руки на груди.

- Я ответил на твой вопрос?

- Не в такой степени, чтобы это приносило удовлетворение. - Я тяжело вздыхаю. - Но у меня такое чувство, что ты не собираешься ругать Алистера в ближайшее время, так что я не буду настаивать на большем.

- У меня нет причин плохо говорить о нем. Он был добр ко мне.

Хорошо? Есть ли в теле этого человека хорошая косточка?

- Он помог мне, когда у моей жены был рак.

Я отбрасываю это отношение. Как человек, который прошел через это с тем, кого я люблю, я чувствую мгновенную связь. - Бернард, я понятия не имела. С вашей женой все в порядке?

- Сейчас она великолепна. Она справилась с этим. Но победить рак было легче, чем выплатить наш долг. Именно тогда вмешался Алистер. Он оплатил все наши медицинские расходы и позволил мне взять отгул на работе, чтобы ухаживать за ней.

- Ты уверен, что это не был его брат-близнец?

Бернард смеется.

Я не знаю. Я абсолютно серьезна.

- Он может казаться грубым, но это только потому, что он сосредоточен. Что бы он ни начал, он доводит дело до конца.

- Послушай, Бернард, я действительно очень рада, что с твоей женой все в порядке.

Он кивает.

- Но ты должен понимать, что Холланд Алистер, о котором ты говоришь, - это не тот Алистер, которого я встречала.

Он выгибает бровь. 0 Может быть, ты встречалась с этой его стороной, но просто не видишь ее.

Я не в настроении петь дифирамбы Холланду Алистеру, поэтому отвечаю Бернарду своей маленькой улыбкой и слегка отворачиваюсь.

Город - сплошное разноцветье. Голубое небо. Белые облака. Серые здания. Мир кажется таким большим, и все же я чувствую, что могла бы наполнить его своей болью и разочарованием.

Последнее, что я хочу делать, это идти в офис и видеть смехотворно красивое лицо Алистера. Но если я не выпрыгну из этого движущегося транспортного средства, у меня не будет выбора.

Я возвращаюсь в логово льва.

Когда я прихожу в офис, все замолкают. Их взгляды провожают меня до моего кабинета. Шепот волнами разносится за моей спиной.

Вдалеке Алистер топает по коридору, Иезекииль следует за ним по пятам. Исполнительный помощник выглядит взбешенным. Я знаю, что этот бедняга испытывает негативную реакцию из-за катастрофы с бэби-боксом.

Мой взгляд переходит на босса.

Алистер все еще злится.

Я могу сказать.

Я прожигаю взглядом дыру в его красивой шее. Если бы я нацелила ручку именно так… попала бы она в цель?

Этот человек превращает меня в убийцу.

Я закрываю лицо руками, изо всех сил стараясь держать себя в руках. Когда я смогу пойти домой? Я не думаю, что смогу еще долго выносить этот ужасный день.

Просто дыши, Кения.

Я выпрямляюсь и включаю свой компьютер. Фон на моем экране - Коллин Ферт, потому что я одержима Гордостью и Предубеждением. В нижней части монитора расположены желтые, розовые и синие стикеры. Напоминания "дерзайте" и "продолжайте пробовать".

- Эй! - Кто-то пинает спинку моего стула.

Я наклоняюсь вперед, мой живот больно ударяется о стол. - Ой.

Болтовня в комнате прекращается.

Я резко оборачиваюсь и вижу женщину в длинном синем платье-свитере, стоящую позади меня. Ее взгляд острый, а рот искривлен в хмурой гримасе.

- Ты действительно втянула ребенка Алистера в предложение о бэби-боксе?

Я отворачиваюсь от нее.

Она обходит мой стул, чтобы посмотреть мне в лицо. - Привет.

- Я не в настроении, ясно?

- Новости по всему офису, - огрызается она. - Ты сорвала сделку с бэби-боксом.

- Послушай, если хочешь отыграться на мне, набери номер и становись в очередь. Сегодня не твоя очередь.

Она не шевелит ни единым мускулом. - Еще раз, как тебя зовут?

- Не твое дело.

Она рычит и оглядывается по сторонам. Мое имя нацарапано по всем записным книжкам цветистым почерком. Ее взгляд останавливается на нем. - Кения.

- Раз уж мы знакомимся, почему бы тебе не сказать мне, кто ты?

- Это Хизер.

Конечно, это так. Я натянуто улыбаюсь. - Хизер, тебя не было на собрании, поэтому я была бы признателен, если бы ты не бегала вокруг, слушая сплетни. То, что я сделала в Бэби-Боксе, не имеет к тебе никакого отношения.

- Вроде как да, - говорит она таким пассивно-агрессивным тоном, не разрешайте мне звонить менеджеру . - Я слышала, что ты сделала это. - Она наклоняется. - И мне это не нравится.

- Это так? - Сомневаюсь, что она слышит сарказм. Она слишком занята, наслаждаясь звуком собственного голоса.

- Мистер Алистер не говорит о своей дочери. Никогда. Не с нами и уж точно не с клиентами. Ты должна знать свое место, девочка на побегушках.

Девочка на побегушках? Я улыбаюсь. - Спасибо, девочка с ботоксом. Я буду иметь это в виду.

По комнате прокатываются вздохи.

Ее длинные накладные ресницы трепещут. - Что ты мне только что сказала?

Я бросаю взгляд в ее сторону. Неужели она ожидала, что я убегу в слезах, потому что она ведет себя отвратительно? Что, по ее мнению, это такое? Старшая школа? Час назад Холланд Алистер разжевал меня и выплюнул изо рта. Все, что может сказать Хизер, - детская забава по сравнению с этим.

Хизер задыхается. - Ты отвратительна.

Прекрасно. Мы не будем друзьями. Если я ей не понравлюсь, она может с таким же успехом бояться меня.

Моя улыбка становится вялой. - Отойди сейчас, пока я вежливо прошу.

Хизер выглядит раздраженной. Она наклоняется так близко, что я чувствую запах того, что у нее было на обед. Тунец. Определенно. - Я скажу тебе прямо сейчас; то, как мы здесь все делаем, отличается. Ты не открываешь рта на собрании команды, если тебя об этом не попросят. И ты не упоминаешь о семьях других людей, если у тебя нет желания умереть. Свяжись со мной, и я покажу тебе, что происходит с людьми, которые не остаются на своей полосе.

- Это угроза?

- Просто маленький совет.

- Спасибо за совет. - Я встаю и вторгаюсь в ее личное пространство. Она неуклюже отступает, ее торжествующая улыбка сменяется испуганно нахмуренным взглядом. - Но Алистер уже надрал мне задницу за то, что я сделала сегодня. Так что не волнуйся. Ты можешь приберечь свой маленький акт запугивания для того, у кого хватит терпения. - Я хлопаю рукой по стене кабинки рядом с ее головой. - Свяжись со мной еще раз, и ты узнаешь, что значит видеть свой зад из-за верхней губы.

- Что? Ее брови хмурятся.

- Это угроза. Понимаешь?

Ее глаза сужаются.

Я делаю вид, что замахиваюсь на нее кулаком.

Она взвизгивает и отскакивает назад, прикрывая лицо. Когда она понимает, что я всего лишь имитировал удар, Хизер краснеет на три оттенка. - Ты бандитка!

- Это верно. Я происхожу из длинной линии тех, кому наплевать. И не забывай об этом. - Я отхожу от нее и падаю в свое кресло, которое приветствует меня громким скрипом.

В офисе гробовая тишина.

Я замечаю, что несколько телефонов достают и снимают наше общение.

- На что ты смотришь? - Хизер визжит.

Приглушенный смех встречает ее заявление.

Хизер фыркает и вылетает из офиса, к моему большому облегчению. В других кабинках устанавливается подобие нормальной обстановки. Со мной никто не разговаривает. Они кажутся замкнутыми. Ожидание. Все ходят на цыпочках, ожидая взрыва от Алистера.

Но это никогда не приходит.

- Мисс Джонс. - Иезекииль звонит мне после обеда.

Я замечаю, что помощник руководителя подзывает меня. Мой стул отъезжает назад, когда я вскакиваю на ноги. - Тебе что-нибудь нужно?

Он улыбается. - Следуй за мной.

Я иду за ним на кухню.

Иезекииль указывает на стол. - Почему бы тебе не сесть? Я готовлю кофе для Алистера, и он упомянул, что тебе понравился хороший напиток.

- Он тебе это сказал? Сегодня?

- О, не сегодня. - Шея Иезекииля вспыхивает. - Сегодня у него были... другие слова.

- Могу себе представить. - Я опускаю подбородок на ладонь и вздыхаю.

- Это не имеет большого значения, - говорит Иезекииль, готовя кофе. - Будут и другие совместные проекты.

- Это огромное дело. Алистер усадил меня и объяснил, насколько важны бэби-бокс. - Это одна из причин, по которой я почувствовала отчаяние, когда увидела, что сделка срывается. - Belle's Beauty нужен был этот контракт.

Иезекииль наливает черную жидкость в чашку поменьше. - Belle's Beauty не страдает из-за денег.

- Видение Алистера - это не деньги. Это наследие.

Теперь, когда я знаю, что у него есть дочь, это имеет смысл. Он сжигает себя дотла, чтобы сохранить Fine Industries и Belle's Beauty. Он пытается создать компанию своей жены, но не для себя, а для другого поколения.

- Если отбросить все проблемы, я думаю, ты совершила очень смелый поступок. - Он помешивает ложечкой в чашке, и это издает легкий звенящий звук.

- Ты одинок в этом чувстве.

- Он никогда не признает этого, но Алистеру трудно находить общий язык с другими. Это затрудняет участие в презентациях.

- Тебе позволено говорить, что у босса есть недостатки? - Я спрашиваю. - Разве мы все не должны целовать его кольцо и говорить о том, какой он совершенный?

Иезекииль смеется. - Возможно, я бы использовал более приятные выражения в присутствии Алистера, но он знает мои мысли. Он также знает свои пределы. - Аромат кофе наполняет воздух и расслабляет узлы у меня на шее. Иезекииль пристально смотрит на меня. - Ты была очень храбра, что вмешалась.

- И ты очень смелый, раз тебя увидели за дружескими отношениями со мной. - Я оглядываюсь по сторонам на случай, если Большой Плохой Босс расхаживает взад-вперед по коридорам.

- Меня тянет к изгоям.

- Что ж, спасибо, что подтвердили, что я здесь никому не нравлюсь.

Он снова улыбается, но не отрицает этого.

- Я не знала, что нарушаю кардинальное правило компании. Я думала, что идти на встречу в команде - значит играть в команде. Я понятия не имела, что босс ожидает, что все будут сидеть без дела, как манекены, когда корабль тонет. - Праведный гнев искажает мой голос. Пока я не вспоминаю, что облажалась, косвенно упомянув дочь Алистера. Я опускаюсь на стул и играю с подолом своего пиджака. - Я действительно не знала, что у Алистер был ребенок, Иезекииль.

Он берет новую чашку и наливает вторую. - Я слышал о... разногласиях, которые у вас двоих возникли после встречи.

Конечно, он это слышал. Мельница сплетен в Fine Industries работает усерднее, чем я.

- Честно говоря, я удивлен, что ты все еще здесь, - добавляет Иезекииль.

Мои глаза расширяются. Он имеет в виду здесь… в здании.

Или… на этой земле?

- Я никогда не слышал, чтобы кто-то так разговаривал с мистером Алистером и оставался на своем месте.

- Я совершила ошибку. Я извинилась.

- Боюсь, извинений здесь недостаточно.

- Нет?

Иезекииль бросает на меня мрачный взгляд. - Многих уволили за гораздо меньшее.

- Ну, это несправедливо. - Этот парень думает, что он бог?

- Алистер ожидает совершенства от себя, как и от всех остальных. Вероятно, именно поэтому сегодняшнее выступление повергло его в такое плохое настроение. Он не терпит даже малейшей ошибки.

- Это совершенно нелепо. Не все мы ходячие инвалиды с идеальными волосами, - ворчу я.

Хотя, если хорошенько подумать, Алистер мог бы сойти за робота. Я бы не удивилась, узнав, что за его великолепным лицом скрываются провода и микросхемы памяти.

- Мой совет - залечь на дно на некоторое время. И постарайся не принимать близко к сердцу ничего из того, что говорит Алистер. Особенно в будущем.

- Ты имеешь в виду, что это еще не все? - После всех криков, которые он устроил в конференц-зале, я думала, что зло покинет его. - Простите. Я такая. Я пыталась помочь. Я не хотела выходить за рамки.

Иезекииль бросает на меня обеспокоенный взгляд. - Будь готова. Может стать хуже.

- Как долго?

Он сжимает рот.

Я стону. - Он будет наказывать меня вечно? Он не такой уж придурок, верно?

В тот момент, когда эти слова слетают с моих губ, я знаю ответ. Весь офис впадает в панику, когда слышит, как Алистер идет по коридору. Теперь, когда я навлекла на себя его гнев, со мной покончено.

- Я не понимаю. Почему он просто не зарубит меня?

- Если бы он собирался тебя уволить, он бы сделал это на месте. - Иезекииль пододвигает кофе в мою сторону.

Я опускаюсь на него. Запах дразнящий, но я не хочу, чтобы мои текущие проблемы отвлекали меня от переживаний. Такой вкусный кофе заслуживает того, чтобы им баловались.

- Тогда, может быть, мне стоит просто уволиться.

- После всей вашей тяжелой работы с проектом Yazmite вы не собираетесь доводить его до конца?

Я размышляю над вопросом. Потенциальная карьерная самореализация в сравнении с возможностью подвергнуться мести Алистера? Это непросто.

- Ты хорошо работаешь, Джонс.

- Кого это волнует? Он ненавидит меня. И это чувство взаимно.

- Я не знаю, ненависть ли это. - Его проницательные глаза внимательно рассматривают меня. - Ты другая. Ты бросаешь ему вызов.

- Я его эмоциональная боксерская груша.

- Я никогда не видел боксерскую грушу, которая наносит ответный удар.

Я смеюсь.

- Что я пытаюсь сказать, мисс Джонс, так это не сдавайтесь. - Его улыбка теплая.

Я киваю, все еще не уверенная, каким маршрутом мне следует воспользоваться. - Спасибо за кофе, Иезекииль.

- Без проблем.

Я задерживаюсь на кухне, потому что там тихо, и никто из коллег не шепчется обо мне, как будто наши кабинки не тоньше наждачной бумаги.

Предположение Иезекииля о том, что Алистер уволил бы любого другого из-за того, что произошло сегодня, заставляет меня задуматься.

Если я правильно помню, он так и не сказал мне, почему нанял меня после разгрома в штаб-квартире Belle's Beauty. Сегодня я по-королевски облажалась с Бэби-Боксом, но и о том, чтобы отпустить меня, разговора не было.

Почему он меня не увольняет?

Это не может быть из-за моего престижа или моего ума. На него работает много умных людей. Я бросаю взгляд на свое платье. У него не низкий вырез, и оно доходит мне до колен, но я заметила, как Алистер окинул меня беглым взглядом, как будто он оценил вид.

Это все? Ему просто нравится, когда я рядом, чтобы он мог любоваться моим телом?

Странно. Я не улавливаю в нем извращенной атмосферы. Он относится к своему женскому персоналу с холодным безразличием. Хмурый взгляд никогда не покидает его лица, и его грубое выражение немедленно пресекает любой флирт или игривое поведение.

Что бы это могло быть?

В разгар моих размышлений мой телефон чирикает.

Это предупреждение с электронной почты моей компании.

Кому: Кении Джонс

От: Холланд Алистер

Тема: Продвижение косметики Belle в магазине

Мисс Джонс,

Акция в магазине для магазина Yazmite была одобрена. Смотрите контрольный список подготовительных работ и подробные рекомендации, прилагаемые.

Сначала составьте контрольный список необходимых образцов и рекламных материалов, таких как баннеры и приглашения. Сверьтесь с отделом по связям с общественностью и отделом по связям с графикой, чтобы вовремя напечатать рекламу. Также составьте список всех образцов, имеющихся на складе. Я хочу, чтобы это было сделано по номеру продукта. Я ожидаю, что эта задача будет выполнена завтра к полуночи.

Завтра состоится встреча с отделом маркетинга по поводу этой акции. Вам нужно будет заказать кофе на шесть часов, чтобы он был готов к встрече. Что касается заказа кофе, вам нужно будет обратиться непосредственно в отдел маркетинга.

К моему кофе я бы предпочел обычный темной обжарки с двумя чашками сливок и достаточным количеством сахара. Нет, я не могу точно определить, что значит ‘достаточно’. Да, вам придется разобраться в этом.

Вы можете получить кредитную карту компании у Иезекииля.

Также обратите внимание, что все расходы Belle на косметику должны быть занесены в каталог, включая квитанции, номера счетов и платежные корешки.

Не совершайте никаких ошибок. Оправдания недопустимы.

С уважением,

Холланд Алистер

Генеральный директор Belle's Beauty

Я раздумываю, не выбросить ли свой телефон в мусорное ведро. Тогда, может быть, я найду способ отправить туда и Холланда Алистера.

Что это за месть? Я сделала что-то настолько серьезное? Я уже объясняла, что не хотела втягивать его дочь на поле. Фактически, я полностью вывела ее из игры, предложив нанять модель и использовать вместо нее истории из реальной жизни.

Я постукиваю пальцами по нижней губе. Стоит ли это того? Стоит ли работа с таким монстром, как он, потрясающей зарплаты и льгот?

Расстроенная, я начинаю печатать заявление об уходе.

Приходит еще одно электронное письмо.

Кому: Кении Джонс

От: Холланд Алистер

Тема: Письма об отставке

Пожалуйста, воздержитесь от любых попыток подать в отставку или временно уйти.

На основании ваших действий в штаб-квартире Baby Box на вас может быть подан иск за препятствование ведению бизнеса и нарушение контракта, как указано на четвертой странице вашего трудового контракта, который вы подписали при поступлении в компанию.

Решение будет отложено до тех пор, пока мы не получим официальное уведомление о контракте на бэби-бокс. До тех пор, пожалуйста, упорядочьте все листы заказа косметики Belle по датам и повторно загрузите бухгалтерские таблицы для местоположения Yazmite.

С уважением,

Холланд Алистер

Генеральный директор Belle's Beauty

Я бросаю взгляд через коридор в направлении офиса Алистера. Он тычет в меня своими ярко-красными вилами, и у меня нет выбора, кроме как уступить.

Придурок.

Может быть, раньше он и не стремился отомстить, но это больше не просто бизнес.

Это кажется личным.

ГЛАВА 10 В ЕГО ГОЛОВЕ

ХОЛЛАНД

Я поднимаю руку, дергая воротник, чтобы расстегнуть пуговицу — или, может быть, три. Мои глаза начинают слезиться. Я не могу разобрать время на часах, но думаю, что они показывают половину четвертого.

Спать. Я должен попытаться прийти за несколько часов до завтрашней встречи.

Нет, не завтра.

Сегодня.

Позже сегодня.

У меня болит спина, когда я встаю. Я ударяю кулаком по изгибу позвоночника, пытаясь помассировать узлы. Спотыкаясь, отходя от стола, я бреду через коридор.

Треугольник розового света манит меня в комнату Белль. Я приоткрываю дверь и заглядываю к моей маленькой девочке. У нее есть ночник "принцесса", вмонтированный в стену рядом с ее кроватью.

Я подхожу и опускаюсь на колени рядом с ее матрасом. Боль в моем теле отступает, как масло, когда я смотрю на ее драгоценное лицо. Она спит на животе, раскинув руки и ноги, как будто во сне взбирается на стену. Ее шелковистые черные волосы падают ей на лицо, и я осторожно убираю их с ее глаз.

Она шевелится, и я успокаиваю ее, поглаживая по спине, пока она снова не успокаивается. Когда я слышу, как ее дыхание приходит в норму, я отталкиваюсь от кровати и, спотыкаясь, бреду в свою спальню.

Воздух холодный. Тихо.

Я привык спать один, и все же сегодня ночью я чувствую пустоту, подобную пропасти.

Сегодняшний день был гигантской мясорубкой, врезавшейся мне в плечи. Беспорядок в "Бэби Бокс" заставил меня покопаться в своих данных, пытаясь найти то, чего мне не хватало. Человеческий фактор? Что это, черт возьми, такое? Деньги - лучший показатель успеха.

Я слишком измучен, чтобы думать еще хоть секунду. Мои изорванные эмоции истощают меня. Прямо сейчас я едва могу держать глаза открытыми.

Требуется усилие, чтобы дотащиться до ванной и почистить зубы. К тому времени, как я падаю в постель, мне не нужно тянуться за снотворным. Сон находит меня и утаскивает в темноту.

Клэр снова здесь. В моих снах.

Знакомый ад.

" Не садись за руль, Холланд. Уже поздно. Мы должны успеть на завтрашний рейс."

“Я могу это сделать”.

“Ты уверен?”

Я смотрю, как это разыгрывается, как сцена из фильма ужасов. Навязчивая пытка, которой я не могу избежать. Пожизненный тюремный срок.

Я погружаюсь в гнев и боль. Купаюсь в них. В сожалении.

Такие монстры, как я, мужчины, которые убивают своих жен, не заслуживают покоя. Они не заслуживают любви. Достаточно того, что у меня есть Белль. Я должен загладить свою вину перед ней. Я должен дать ей все. Все вещи.

“Не садись за руль, Холланд. Ты почти не выспался”.

“Я не могу пропустить эту встречу”.

“Ты прав”.

В моем сне дверь отеля со скрипом открывается.

Я вздрагиваю со своего места в тени. Почему открывается дверь? Этого не произошло в тот день, когда Клэр ...

В мой сон врывается женщина с темной кожей и вьющимися волосами. Ее глаза - черные шарики, блестящие от раздражения. У нее карий рот. Оттенки этого. Низ темнее верха.

Она кладет руку на бедро. Этими смехотворно сексуальными губами она шипит, “И что?”

Я смотрю на нее со своего насеста у стены. Я сижу на корточках в темноте, руки свободно опущены по бокам, колени вжаты в холодный пол.

Бывают моменты, когда я кричу на себя за то, что переступаю порог. За то, что потащил Клэр за собой. За то, что разрушил жизнь Белль.

И бывают ночи, подобные сегодняшней, когда я забиваюсь в темный угол своего сна и наблюдаю с безмолвной тоской.

Сцена со мной и Клэр становится серой. Я быстро моргаю, когда Кения Джонс прокладывает себе путь в моих воспоминаниях, как она выбегает из моего кабинета после ссоры.

На ней платье, в котором она была сегодня в "Бэби Бокс". Облегающее красное, облегающее ее изгибы. Искушение, заключенное в ткани. Ее тонкая талия привлекает внимание к изгибу бедер. Изящная, но сочная.

Я с трудом поднимаюсь на ноги. “Убирайся”.

“И что?” Она скользит по полу с грацией в движениях.

Мои брови сходятся вместе.

Кения останавливается прямо передо мной. Большими и яркими глазами она смотрит на меня сверху вниз. Я нарисовал ее в поразительных деталях, вплоть до завитков ее жестких каштановых кудрей и небольшой горбинки на вздернутом носике.

Я делаю шаг к ней.

Громкий звуковой сигнал разбудил меня. Мои глаза распахиваются, и я встречаю медленно ползущий рассвет. Затянувшиеся тени цепляются за углы моей комнаты, борясь за то, чтобы прожить еще секунду, пока солнце ползет за горизонт.

Я прижимаю руку к груди и замечаю, как мое сердце бьется о кончики пальцев. Мне требуется секунда, чтобы сориентироваться.

Мое дыхание остается затрудненным. Моя грудь все еще горит.

Кения Джонс снова была в моем сне.

Черт.

Я перекатываюсь в сидячее положение, сгорбив плечи, на краю кровати. Мои пальцы впиваются в матрас, и я упираюсь ногами в холодный пол, изо всех сил стараясь прикорнуть к реальности.

Вчера у меня чуть не лопнула вена в конференц-зале с Бэби Бокс. Я не мог поверить в неповиновение мисс Джонс. Вместо искренних извинений был наклон ее головы и холодная линия губ. Были ледяные взгляды и резкие реплики.

Она пробила брешь в презентации Belle's Beauty, и у нее не было ни капли раскаяния.

После всего, что она сделала, после того, как она бросила Белль под автобус, уволить ее было бы самым логичным решением.

Но я этого не сделал.

Она трудолюбивая и эффективная...

Это еще не все.

Несмотря на это, это все, что имеет значение.

Я могу справиться с Кенией Джонс во плоти. Со всем ее отношением. Со всеми ее язвительными замечаниями. Этот острый язычок, от которого у меня всегда стынет кровь. Она в коробке с надписью "не трогать", и я могу убрать ее, когда захочу.

Но постоянно видеть ее в моем подсознании - это проблема.

Большая.

Если она продолжит возвращаться ко мне во снах, я могу свести себя с ума.

Сбитый с толку и сонный, я бреду в ванную. Когда я вхожу в душ, я колеблюсь, а затем открываю кран с холодной водой. Включив его на полную мощность, я дрожу под струей. Вода попадает мне в глаза, стекает по носу и своду шеи. Я сжимаю пальцы в кулаки, принимая на себя основной удар, как мужчина.

Что мне теперь делать? Сходить к священнику? Нанять экзорциста? Как мне выбросить из головы моего надоедливого помощника?

Выйдя из душа, я все еще не имею четкого направления. Что у меня есть, так это номер телефона моего шурина.

Я меряю шагами свою спальню, когда солнечный свет врывается в окна. В течение четырех лет я сопротивлялся просьбе о помощи. Открыть свою голову, чтобы кто-нибудь мог ее осмотреть, было слишком сложной задачей.

Собирается ли Кения Джонс подтолкнуть меня к краю? Она та, кто сломает меня?

Я смотрю на часы. Бернард уже должен был забрать мисс Джонс. Насколько я ее знаю, она, вероятно, кипит от злости. Проклинает меня к чертовой матери и обратно за то, что я заставил ее встать и поработать так рано.

Мои босые ноги скользят по полу. Халат, в который я завернулся, колышется при каждом повороте по комнате.

Черт возьми.

Я беру свой телефон и звоню Даррелу.

- Алло?

- Мне нужно с тобой поговорить.

Он не возражает вовремя и не ругает меня за то, что я не сделал этого раньше. - Я приготовлю чай.

Я звоню миссис Хэнсли, которая суетится через двадцать минут.

- Она все еще спит, - говорю я ей, натягивая пиджак от костюма. - Я уже поцеловал ее, но, когда она проснется, дай ей знать, что я вернусь поздно.

Хэнсли поджимает губы. - Хорошо.

Я хочу идти, но замечаю ее нерешительность и останавливаюсь. - Что-то не так? - Миссис Хэнсли ближе всех к Белль. Если она расстроена, то и я расстроен.

- Белль спрашивала о своей матери, - говорит она.

Мое тело холодеет.

Мое сердце уходит в пятки.

- Я сделала, как ты сказал, и сказал ей, что ее мама на небесах, но она продолжала настаивать. Я не уверена, замечает ли она матерей в своем кругу игровых свиданий или… Я подумала, тебе следует знать.

На секунду мой пульс замирает. - Я справлюсь с этим.

Она кивает.

Когда я ухожу, мою голову охватывает сильная головная боль. Она сжимает мой череп, пока он не угрожает взорваться.

Больше всего я боюсь, что Белль узнает, что я сделал с нашей семьей. Сейчас она слишком мала, чтобы понять, но когда-нибудь станет достаточно взрослой. Я хотел быть тем, кто объяснит ей это. Я хотел быть тем, кто признает свои грехи.

Но я не хочу, чтобы этот день наступил в ближайшее время.

С громким вздохом я спускаюсь по ступенькам и выхожу на кольцевую подъездную дорожку. Машина на месте, работает на холостом ходу. Бернард выпрямляется, когда видит меня. Как обычно, на нем отглаженный черный костюм и белые перчатки. Я сказала ему, что он может переодеться во что-нибудь покруче, но он всегда настаивает на форме. Говорит, что за день ему приходится принимать на одно решение меньше.

- Бернард. Я киваю.

Он улыбается и открывает дверь. - Ты выезжаешь немного позже обычного.

- Мисс Джонс нужна была машина.

- Я закончил с ней час назад.

Мои брови поднимаются. - Час?

- Да. Я приехал к ней домой пораньше. Ты же знаешь, я предпочитаю приезжать туда за двадцать минут до назначенного времени, на случай пробок.

Я верю. Это одна из причин, по которой мы так хорошо ладим. Он делает свою работу безупречно и делает все возможное. Я уважаю это.

- Она разгуливала по тротуару, когда я добрался туда. Сказала, что идет в офис, чтобы еще поработать. - Он хихикает. - Имейте в виду, мисс Джонс ушла из офиса вчера в полночь.

Сожаление - холодный и далекий друг, но оно снова наносит мне визит. Я мог бы быть с ней помягче. Рабочая нагрузка на этот раз гарантированно вызовет у нее стресс.

Возможно, это дурно с моей стороны.

Но согнуть руку, чтобы подавить ее неповиновение, казалось правильным шагом, когда я кипел после инцидента с бэби-боксом. Теперь, когда я изо всех сил пытаюсь увидеть Даррела, потому что мисс Джонс продолжает населять мои сны, мне интересно, кто кого побеждает.

Ворча, я жестом приглашаю его сесть в машину. - Поехали.

Пока Бернард разгоняет утренние пробки, я просматриваю последние данные. Погружение с головой в алгоритмы сродни наркоману, получающему очередную дозу. Я легко могу запутаться в деталях, в истории, которую они должны рассказать.

Люди часто предполагают, что кодирование - это игра с числами. Так оно и есть. Но это также захватывающее путешествие в другой мир. Раздвигаем завесу единиц и нулей, открывая сердце вселенной, полной возможностей. Конечно, эти сердца искусственны по своей природе, но истории от этого не менее убедительны.

Сегодня я смотрю на планшет и чувствую оцепенение.

Неудача в бэби-боксе.

Проблема лицензирования моей технологии.

Белль спрашивает о своей матери.

Мисс Джонс правит моими мечтами.

Все это достигает кульминации в хаосе. Торнадо прорывается сквозь крепкую хватку, которую я обычно держу под контролем.

Сейчас не время распадаться на части.

Мне нужно взять себя в руки, пока мой мир не рухнул окончательно.

Бернард притормаживает машину перед фермерским домом Даррела. Здание окружено раскидистыми дубами и широким живописным садом.

У него лучше получается выращивать банковские счета, чем колокольчики, но он упрям в своем саду. Одержимость выращиванием чего-либо началась, когда он внезапно уволился из инвестиционного банка и решил стать терапевтом. Это таинственная перемена, о которой он никому, даже Клэр, не рассказывал всю историю целиком.

- Мне подождать? - Спрашивает Бернард.

- Это не займет много времени. - Я вылезаю из машины.

Даррел открывает входную дверь и кивает мне. Он одет в простой костюм Хенли и брюки цвета хаки. Несмотря на повседневную одежду, его спина прямая, как шомпол, а губы поджаты. Хотите верьте, хотите нет, но это он в самом приветливом виде.

- Алистер.

- Даррел. - Я не знаю, какими должны быть сеансы терапии. Я никогда не присутствовал ни на одном из них, даже когда моя семья настаивала на том, чтобы я пошел после похорон.

Просить о помощи - смертный грех. Особенно когда я заслуживаю всего того ада, который мне достается.

Но Кения Джонс - это не то, с чем я могу справиться сам. Как бы неловко это ни было, я никому больше не доверяю свой бизнес. Если об этом узнает не тот человек, к полудню обо мне будут писать во всех газетах.

- У меня есть кофе. - Он указывает на кухню. Хотя снаружи его фермерский дом выглядит по-деревенски, Даррел полностью переделал интерьер.

Клэр была бы в восторге от этой кухни. Она огромная и широкая, с теплыми деревянными шкафчиками, длинной островной стойкой и новейшей бытовой техникой. На задней конфорке дымится чайник.

Я киваю в ответ. - Ты пробовал готовить?

- Ошибка, которую я больше не повторю. - Его взгляд остается жестким, но губы слегка подергиваются. - Придется просто выпить чаю.

- Все в порядке.

- Выпей это. Твоим рукам будет чем заняться.

Я следую за ним к столу и сажусь, но мои глаза продолжают бегать по сторонам. Заведение Даррела теплое и гостеприимное. Небольшие штрихи, реализованные дизайнером, говорят о человеке, который знает, как превратить холостяцкую берлогу в уютное убежище.

Клэр бы… ей бы понравилось все в этом.

- Это у тебя в первый раз, верно?

- Да.

- Я заплатил компании. Сказал им, чтобы они позволили дизайнеру делать с этим местом все, что она захочет. - Он указывает на комнаты. - Они послали кого-то, кто знал, что делать. - Он пододвигает дымящуюся кружку. Аромат мятный. Я уже знаю, что оно не будет сладким. - Скажи мне, почему ты здесь, Алистер.

- Чтобы насладиться твоим кофе.

Он не смеется.

Я действительно не ожидал от него этого.

Даррел глубоко вдыхает. - Ты что-то сделал с мисс Джонс?

- Ты слышал о собрании по поводу бэби-боксов?

Он пожимает плечами.

Черт. Сплетни действительно распространяются. Люди за пределами компании пронюхали о катастрофе.

- Я не знаю, что ты слышал, но я был с ней помягче.

- Это на тебя не похоже.

- Даже если она невыносима, она хороша в своей работе.

- Звучит так, будто ты пытаешься меня убедить.

- Это та часть, где иы анализируешь мой мозг?

- Я просто слушаю.

- Может быть, это была плохая идея.

- Ты зашел так далеко, Алистер. С таким же успехом можно было бы выкладывать это.

Мне не нравится, что он говорит об этом так самодовольно. - Разве нет правила, согласно которому психиатры не должны работать с членами своей семьи?

- Технически, я не психиатр. Я нейропсихолог.

Я отмахиваюсь от его разъяснений.

Он со звоном ставит кружку на стол. - Это нормально - чувствовать влечение к кому-то. Клэр бы не хотела, чтобы ты заперся и был несчастен.

- Ты не знаешь, чего бы она хотела. - Мои глаза вспыхивают. - Потому что ее здесь нет.

- Алистер...

- Она в моих снах, - выпаливаю я.

Он замирает. - Клэр?

- Всегда. Но я говорил не о ней. - Мое сердце колотится о ребра. - Мисс Джонс.

Его глаза немного расширяются. - Какого рода сны? - Он барабанит пальцами по столу. - Сексуальные? Она голая?

- Черт возьми, Даррел. Я не мечтаю о другой обнаженной женщине, пока моя жена прямо там.

- Что ты имеешь в виду под “прямо там”?

Я разочарованно выдыхаю.

Даррел напрягается, когда это доходит до него. - Кошмар. Мисс Джонс внутри кошмара?

- Она врывается в гостиничный номер. В это ... воспоминание. Она придает мне настрой и как бы шокирует меня, пробуждая.

Удивление проходит по его обычно невозмутимому лицу.

- Я не могу ее вытащить.

- Что именно она делает в этих снах?

- В первый раз она просто появилась. Как призрак. Во второй раз она ворвалась в дверь прямо тогда, когда я уходил с Клэр. Она накричала на меня.

Даррел задумчиво смотрит на стол. - Хм.

- Хм?

- Кто-нибудь когда-нибудь раньше попадал в этот кошмар?

- Никогда. - Я качаю головой. - Это всего лишь она. Только с тех пор, как я ее нанял.

Он поглаживает свой подбородок. - Это хорошо.

- Хорошо? - Мой помощник шествует по моим снам, и он думает, что это хорошо.

- Да. - Он откидывается назад, одна рука опирается на стол. - Этот кошмар повторяется с тех пор, как умерла Клэр. Но все стало еще хуже, когда ты решил справиться с Belle's Beauty самостоятельно.

- Хуже - это произвольное слово.

- Ты пришел ко мне за снотворным. У него острый взгляд.

- Это все равно не сработало, - замечаю я.

- Рассматривай свой мозг как таинственную технологию. В нем есть датчики давления, которые вспыхивают, когда ты испытываешь стресс. Ваш разум пытался сообщить, что его изматывают и с ним плохо обращаются.

- Мой разум не является разумным существом.

- Это диспетчерская вышка. Центр всего, что составляет ваш разум, тело и душу. И это рушится.

- А как насчет мисс Джонс?

- А что насчет нее?

- Она теперь в моих снах. Она морочит мне голову. Должен ли я ... уволить ее? - Я задерживаю дыхание.

Его глаза впиваются в мои. - Это то, чего ты хочешь?

Я отвожу взгляд.

- Ты бы уволил ее давным-давно, если бы хотел, чтобы она исчезла из твоей жизни. - Он барабанит пальцами по кружке. - Но ты этого не сделал.

- Это просто смешно.

- Возможно, ты не захочешь признавать это, Алистер. - Он выгибает бровь. - Но твой мозг выдает тебя.

- Это был просто сон.

- Если бы это был просто сон, тебя бы здесь не было. - Его тон жесткий.

Я думаю, Даррелу тоже нужен урок о "человеческом элементе".

- Сны часто играют важную роль в раскрытии того, что у нас на уме на подсознательном уровне. - Он поднимает руку. Поднимает ее к свету. - У нас есть сознательный уровень. То, что мы делаем или говорим регулярно, исходит отсюда. - Он опускает руку на фут ниже этого. - И у нас есть подсознательный уровень. Вот где настоящая сила. Проникнуть в эту область сложнее, но как только это произойдет, она будет заблокирована.

- Ты хочешь сказать, что мисс Джонс ... заперта в моем подсознании?

- Я полагаю, это всего лишь догадка, что ты втайне надеешься, что мисс Джонс спасет тебя.

Если бы я не был так шокирован, я бы, наверное, рассмеялся. - Мне не нужно, чтобы кто-то спасал меня.

- Похоже, твой мозг думает иначе.

- У меня в голове помутилось после похорон. Ты не должен слушать то, что говорит этот ублюдок.

- Алистер, ты и есть тот самый ублюдок.

Я хмуро смотрю на него.

- Мисс Джонс продолжает появляться в твоих кошмарах. Она не дает воспоминаниям о той ночи прокручиваться снова и снова. Она берет контроль, который ты не хочешь отдавать. Она заставляет тебя отстраниться от сожалений. Она отрывает твои холодные, жесткие пальцы от кнопки самоуничтожения.

Я стискиваю зубы. - Мне не нравится ничего из того, что я слышу.

- Людям редко нравится слышать правду, но, в конечном счете, это причиняет гораздо меньше боли, чем строительство дома из чуши.

Звонит мой телефон, спасая Даррела от язвительного комментария.

Это Иезекииль.

- Я опаздываю на встречу, - говорю я, убирая телефон в карман, не отвечая на звонок.

Мой стул скрипит по полу, когда я встаю. Чай остается нетронутым на столе. Мне не нужно пить его, чтобы знать, что оно не сравнится с варевом Иезекииля.

- Алистер.

Я оборачиваюсь.

Даррел отрывает свое широкое, шестифутовое тело от стола. Он смотрит на меня зелеными глазами. Глазами Клэр. Все еще трудно смотреть прямо на них, не думая о ней.

- Никто не может освободить тебя. Ты единственный, кто может выбраться.

У меня сжимается в груди. - Я постараюсь быть там, когда ты навестишь Белль в пятницу, но я ничего не могу гарантировать.

- Все в порядке. Миссис Хэнсли, по сути, тоже меня вырастила. У нас будет хороший визит.

Я спешу покинуть фермерский дом. Бернард выпрямляется и обходит вокруг, чтобы открыть мою дверь. Я хватаюсь за ручку и дергаю ее прежде, чем он успевает.

Мои мысли кружатся. Я не могу поймать их достаточно быстро. Не могу заставить их сидеть спокойно, чтобы я мог поразмыслить над ними. Разобраться в них.

Бернард благоразумно не заговаривает со мной по дороге в офис.

Я вжимаю руки в спинку сиденья и сосредотачиваюсь на дыхании. Надоедливый анализ Даррела не может быть правильным. Я не тоскую по мисс Джонс. Ее появление в моих снах - это не крик о помощи моего мозга. И Клэр, безусловно, не хотела бы, чтобы ее убийца был счастлив.

- Ты неважно выглядишь, - говорит мне Иезекииль, когда я врываюсь в свой кабинет. - Сколько ты спал прошлой ночью?

- Где мой кофе? - спрашиваю я.

- Вот. - Он указывает на чашку.

Я поднимаю крышку. Нюхаю. Добавляю нужное количество корицы и сливок. Протягиваю ему кружку и рявкаю: - Сначала выпей это.

- Прошу прощения?

- Я подожду, чтобы убедиться, что ты не умрешь, и тогда я выпью это.

Глаза Иезекииля расширяются. Затем он начинает смеяться.

Я свирепо смотрю на него. - Что тут смешного?

- Ничего, сэр.

Мой хмурый взгляд становится еще мрачнее, потому что он лжет мне.

Иезекииль кладет новую стопку папок на мой стол. - Мисс Джонс вернула кредитную карточку компании вместе с упорядоченными счетами и квитанциями. Вы хотите, чтобы я их подшил?

- Нет. Позволь ей сделать это.

- Я дам ей знать. - Он прочищает горло. - Ты готов к встрече?

- Да.

Я вскакиваю со стула и смахиваю кофе с края стола.

Под Кайфом или нет, я в слишком плохом состоянии, чтобы отправляться на эту встречу без небольшого количества java. Иезекииль может сообщить федералам, что Кения ответственна за мой кофе, если позже я рухну на землю с пеной у рта.

Иезекииль следует за мной по коридору.

Я останавливаюсь и поднимаю бровь, глядя на него. - Что ты делаешь?

- Я приду на встречу по маркетингу вместе с тобой.

- Почему? - Мой сердитый взгляд метается по коридору. - Где Кения?

- Решает вопросы, связанные с продвижением товаров в магазине.

- Ее здесь нет?

Его взгляд метнулся в сторону.

Я подхожу к нему. Мой голос низкий и угрожающий. - В обязанности мисс Джонс входит заниматься всеми вопросами, касающимися красоты Белл. Сообщите ей, что, если она не появится, она может связаться с моим адвокатом, чтобы договориться о возмещении ущерба, связанного с подачей бэби-бокса.

- Сэр?

- Я заикался, Иезекииль? - Я шиплю.

Его брови опускаются низко над неодобрительным взглядом. - Если она расстраивает тебя, Алистер, у меня нет проблем с посещением собрания вместо нее.

- Мне нужно ваше внимание по Fine Industries. Произошла еще одна заминка с лицензионным контрактом.

Иезекииль остается в коридоре, не двигаясь с места.

Я отступаю на шаг и потираю висок. - То, что ты так себя ведешь, заставляет меня задуматься, веришь ли ты, что я плохой парень.

- Мисс Джонс пришла в эту компанию под подозрением. Сотрудники задаются вопросом, что она здесь делает и какое отношение имеет к вам.

- Это проблема? Значит, она не любимица класса. Мы приходим на работу не для того, чтобы заводить друзей.

- Может быть, и нет.

Я продолжаю идти. Затем сворачиваю назад. - Она тебе жаловалась?

- Ни разу. И, насколько я знаю, мисс Джонс с достоинством относилась ко всем отказам.

Его глаза становятся мягкими, когда он говорит о ней. Кажется, мисс Джонс заслужила расположение Иезекииля. Но ему всегда нравились те, что с шипами. Вот почему он терпит меня.

- Что ж, тогда...

- Вчера все было по-другому.

Я замираю.

- Вчера, - говорит Иезекииль, - ей прямо противостояла одна из твоих поклонников.

- Мои поклонницы? - Я потираю подбородок. Я приучил себя игнорировать физический интерес женщин в компании. Кения - единственное исключение, но это не потому, что я хочу обращать на нее внимание. Она свела на нет все мои лучшие попытки держать глаза при себе.

- Я боюсь, что мисс Джонс подвергнется дальнейшим преследованиям.

- Она ведет себя так, как будто ничто не может причинить ей вреда. Почему ты вдруг забеспокоился?

- Это напряженное время, Алистер.

- И даже если над зданием зависла чертова летающая тарелка, я ожидаю, что она появится, когда должна, и выполнит свои обязанности в соответствии с назначением.

Его глаза слегка прищуриваются, но он опускает подбородок. - Я сообщу ей.

- Иезекииль.

Он поворачивается, неодобрение читается в его нахмуренных бровях и вздернутом подбородке с бакенбардами. - Да, сэр?

- Меня не волнует, насколько ты благоволишь к этой женщине. Больше не задавай мне вопросов.

Его глаза темнеют. - Да, сэр.

Я вхожу в конференц-зал, где собралась пиар-команда Belle's Beauty. Это экстренная встреча, чтобы обсудить неудачу с бэби-боксом и выработать План Б, поэтому я попросил их приехать пораньше. Мое расписание настолько плотное, что я не смог бы вместить их в какой-либо другой момент дня.

Испуганные глаза устремляются к полу. Я сажусь на свое место и занимаю его во главе стола. Напряженная тишина наполняет воздух, пока я не торопясь достаю свой ноутбук.

Мгновение спустя дверь открывается, и входит мисс Джонс. Каждый нерв в моем теле напрягается при виде нее. Шелковистая, темная кожа, утопающая в солнечном свете. Обожженные пчелами губы, покрытые блеском. Вьющиеся волосы зачесаны назад в низкий хвост.

Я скрываю свое растущее желание за грозным выражением лица. Она встречает мой пристальный взгляд своим собственным холодным взглядом. Отказываясь съеживаться, она проходит через комнату и выдвигает стул рядом со мной.

В нашу сторону бросают ошеломленные взгляды. Команда по связям с общественностью стала свидетелем битвы желаний, которая произошла вчера. Они знают, что было бы почти самоубийством сидеть рядом со мной после того, как я устроил такой беспорядок.

Я бросаю на Кению Джонса мрачный взгляд. У тебя есть желание умереть?

- А я не могу посидеть здесь? - Она отвечает на мой сердитый взгляд холодным выражением лица. - Или это еще одно правило компании?”\

Дело не в том, что она не может там сидеть, но никто этого не делает. Места слева и справа от меня обычно свободны, потому что никто не хочет находиться на расстоянии выстрела.

Кения кладет свой ноутбук на стол и устраивается поудобнее.

Эта женщина либо сумасшедшая, либо бесстрашная. В любом случае, из-за нее сейчас трудно дышать.

Я сцепляю пальцы и кладу локти на стол. - Вы все знаете, почему мы здесь. Бэби-бокс был катастрофой. До ... несвоевременного вмешательства мисс Джонс Сазербург не кусался.

Никто не произносит ни слова.

Не то чтобы я тоже их ожидал.

Когда корабль идет ко дну, никто не хочет брать на себя ответственность перед капитаном. Я знаю, что в конечном счете это моя ответственность, но, поскольку это моя ответственность, я могу все расставить по местам, чтобы это никогда не повторилось.

- У нас есть и другие сделки, которые мы можем заключить, но дело не в этом. Потеря предложения Baby Box ставит под угрозу стоимость нашей компании. При попытке расширить наши рынки нам нужны компании, которые готовы присоединиться. Отказ заставит остальных членов стаи быть осторожными. - Мои глаза пронизывают Кению насквозь. - И нам не нужны больше причин, чтобы выглядеть ненадежными.

Ее губы изгибаются в хмурой гримасе.

- Итак, - я по очереди смотрю на свою команду, - каковы были пробелы во вчерашнем плане и что мы можем сделать, чтобы это исправить?

Я слушаю, как пиарщики подшучивают над анализом. Я высказываю свои мысли, выслушиваю их оправдания и выкрикиваю свои отзывы.

Ближе к концу собрания я отпускаю их всех и потираю веки. Мне нужно еще кофе.

- Кения.

- Я знаю. - Она поднимается на ноги и прижимает к себе ноутбук. - Молоко, сливки и "достаточное" количество сахара.

Я бы поблагодарил ее, если бы моя голова не раскалывалась. Вяло возвращаясь в свой кабинет, я падаю в кресло и откидываю голову назад.

Сильный стук в дверь предупреждает меня о входе Кении. Она ставит стакан воды на стол и бросает нераспечатанную бутылочку таблеток от головной боли.

Я смотрю на подношение. - Где мой кофе?

- От кофе будет только хуже. - Она складывает руки на груди и опускает подбородок.

- Разве я не говорил тебе выполнять свои обязанности тихо? - Я открываю флакон и прислушиваюсь к треску срывающейся печати. Высыпая две таблетки на ладонь, я ворчу. - Это не тихо.

- Есть более приятные способы сказать спасибо.

- Я не сказал "спасибо". - Я запиваю таблетки обратно и глотаю.

Она закатывает глаза. - Кстати, я хотела кое-что сказать во время встречи, но я не хотела тебя смущать.

Мои брови поднимаются.

- Почему вы не упомянули о своей доставке как о части оценки?

Я со стуком ставлю чашку на стол. Вода переливается через край.

- Тебе не обязательно быть хорошим во всем, но если ты собираешься разоблачить то, что пошло не так вчера, ты мог бы начать с этого.

- Проблема была не в моей подаче. Дело было в содержании подачи.

- Ты говорил с "Бэби Бокс" так, словно делал им одолжение. В некоторых случаях это может сработать, но не тогда, когда вы пытаетесь убедить кого-то купить у вас.

Мои глаза сужаются до щелочек. - Разве я вчера недостаточно ясно выразился?

- Ты выразился предельно ясно. - Она вздергивает подбородок. - Я остаюсь и беру все, что ты предлагаешь, или ты подаешь на меня в суд за все, чего я стою.

Я бы так не сказал, но я рад, что она восприняла это именно так.

Кения стоит на своем. - Вы ясно выразились, и я бы тоже хотела это сделать. Я здесь, потому что хочу быть. Потому что это хорошая работа с такой зарплатой и льготами, о которых я и мечтать не могла, даже если бы мне было пятьдесят лет с тридцатилетним стажем .

Мой нетерпеливый взгляд ни капельки не отпугивает ее.

Она подходит к моему столу. - Я еще раз приношу извинения за то, что привлекла твою семью к участию в игре. Это было неправильно, и я принимаю последствия этого решения. - Она смахивает чашку со стола и тоже хватает таблетки. - Но мне не нравится, когда мне угрожают и манипулируют. Я не твоя собственность. Помни об этом в следующий раз, когда захочешь заставить меня что-нибудь сделать.

Моя бровь приподнимается. Загнав ее в угол, я делаю ее еще смелее. Ее глаза горят чистым огнем. Языки пламени вырываются наружу, соперничая с костром.

Если бы я не был в таком восторге от ее мужества, я бы зарубил ее на месте только за то, что она предположила, что она может читать мне нотации.

Звонит городской телефон.

Она поворачивается, чтобы уйти.

Я поднимаю руку. - Подожди здесь.

Ее спина напрягается, и я чувствую, как ее раздражение распространяется по комнате подобно шипам.

Я снимаю трубку с подставки. - Алло?

- Мистер Алистер, сэр, - визжит секретарша в вестибюле, - к вам посетитель.

- Кто там? - Я рявкаю.

- Это мистер Сазербург из "Бэби Бокс".

Мои глаза расширяются, и я говорю хрипло. - Отправьте его наверх.

ГЛАВА 11 СОХРАНИТЕ ДАТУ

КЕНИЯ

Он собирается либо убить меня, либо уволить. В любом случае, я не буду держать рот на замке.

Поговорив вчера вечером с Санни и немного покопавшись в себе, я понимаю, что действительно беспокоит меня в Холланде Алистере.

Он придурок. Для меня.

И это не должно меня удивлять, поскольку он, по сути, для всех придурок, но это продолжает раздражать меня.

Он великолепен. Блестящий. Высокомерный.

Конечно. Все вышесказанное.

Но он продолжает обращаться с людьми, как с одноразовыми мешками из-под картошки. Всякий раз, когда он находится в комнате, я чувствую себя шахматной фигурой, которую он может толкать по своему желанию. Раньше это был просто намек, потому что, очевидно, он мой босс. Как сказала Хизер, я девочка на побегушках. Выполнять каждую прихоть Алистера - это то, за что мне платят.

Но дело не только в этом.

Он отнял у меня право оставить его издевательства позади.

Это действительно выводит меня из себя.

Даже работа на полставки позволяет мне уволиться по прихоти.

Я не подписывала свою жизнь, когда пришла в эту компанию. Это не королевство. Алистер не мой король. Я хочу свободы уйти, если захочу. Я не хочу чувствовать себя в ловушке, и я ненавижу, что я в ловушке. Что он тот, у кого есть ключ.

Он вешает трубку и бросает на меня изумленный взгляд. - Сазербург здесь.

- Правда? - Мои ладони начинают потеть. - Это нормально?

Он качает головой.

Странно.

Но это не мое дело. Если Сазербург действительно проделал весь этот путь, чтобы наорать на Алистера, я желаю ему удачи. Алистер отрубит ему голову и дочиста обглодает кости. Кажется, никто не исключен из его списка подозреваемых. Даже его деловые партнеры.

- Я продолжу свою работу по продвижению товаров в магазине, - говорю я ему. Теперь, когда я высказала свое мнение, мне не терпится уйти.

Он рассеянно кивает. Затем перезванивает мне. - Подожди. Иезекииля сейчас нет. Мне нужно, чтобы ты принесла прохладительные напитки. - Его глаза фокусируются на мне и становятся острее. - Ты сможешь с этим справиться? - Это вопрос, но ярость, стоящая за ним, говорит мне, что есть только один правильный ответ.

- Да.

Его взгляд становится жестче.

Что? Он снова расстроен? Он хочет, чтобы я присела в реверансе, когда отвечу ему?

Алистер достает свой телефон и хмурится. - Поторопись. Они будут здесь с минуты на минуту.

Если бы это был кто-то другой, я бы не сдвинулась с места, пока он не скажет ‘пожалуйста’. Просто чтобы напомнить им, что все мы люди и что манеры не вышли из моды.

Но поскольку это Алистер, и я, вероятно, посинею, прежде чем он отнесется к кому-нибудь по-человечески, я решаю оставить все как есть.

Пробираясь по коридору, я начинаю варить кофе. Я на полпути к выполнению задания, когда ко мне приближаются торопливые шаги.

- Мисс Джонс! - Наша новая стажерка вбегает в комнату. Ее глаза широко раскрыты, а губы в красных пятнах приоткрыты. - Мисс Джонс!

- Что? Что случилось?

- Тебя звал мистер Алистер.

- Меня? - Мой взгляд устремляется к кофе. - Но я просто...

- Я сделаю это. - Она протягивает бледные руки и отгоняет меня от кофеварки. Ее дыхание звучит тяжело, как будто она бежала всю дорогу сюда. Взгляд на ее туфли заставляет меня присвистнуть. Безумное уважение. Я бы, наверное, сломала ногу, пытаясь бегать в них.

- Поторопись, - говорит она. - Это звучало срочно.

Я в мгновение ока оказываюсь в пути. Что бы это могло быть? У Алистера была аллергическая реакция на таблетки от головной боли? Он же не собирается винить меня, правда? Я намеренно купила ему совершенно новый флакон, чтобы он не сказал ничего глупого о том, что я подделываю лекарства.

Что, если ему нужно, чтобы я отдала ему Геймлиха?

Должна ли я?

Или что, Кения? Ты оставишь его умирать?

Я ужасный человек.

Проскальзывая мимо пустого стола Иезекииля, я распахиваю дверь и врываюсь в кабинет босса. Мои глаза скользят по комнате, отмечая отсутствие пожара, наводнения или хаоса.

Вместо этого я вижу мистера Сазербурга. Невысокий мужчина сидит в кресле с высокой спинкой. Судя по пунцовому румянцу, заливающему его уши, он либо чем-то взволнован,либо по-королевски взбешен.

С его выступающим животом, кустистыми бровями и расчетливыми карими глазами Сазербург производит на меня впечатление бизнесмена, который знает, как включить обаяние или укусить вас, как змея, когда у него настроение.

Я позволяю двери со щелчком закрыться за мной.

Алистер ворчит. - Садитесь сюда, мисс Джонс.

У меня глаза чуть не вылезают из орбит. Он приглашает меня сесть рядом с ним? Когда я схватила стул у его локтя во время встречи с пиар-командой, мне показалось, что я сижу рядом с открытым холодильником. Нет, хуже того. Шкаф для хранения мяса. Такие используют в фильмах ужасов, чтобы показать серийного убийцу, слоняющегося рядом с кусками говядины.

Я осторожно подхожу к нему. - Я не успела принести кофе.

- О, у нас нет времени на кофе. - Говорит Сазербург. Его руки двигаются так оживленно, что он может вылететь со своего места. Румянец из его ушей распространяется на щеки и шею.

- Понятно, - бормочу я, все еще сбитая с толку.

Алистер наклоняется ближе, и меня обдает его опьяняющий аромат специй и сухой мяты. Дрожь пробегает по моему позвоночнику.

- Он настоял на том, чтобы ты была здесь, - рычит Алистер мне на ухо.

И о Господи. Его голос, когда он не лает и не ворчит на меня, - чистый декадентский шоколад.

Шум притяжения становится тише.

Я держусь совершенно неподвижно, когда Алистер отстраняется от меня и поправляет свой пиджак.

Сазербург указывает на мужчину, сидящего рядом с ним. Что-то в его манере держаться привлекает мое внимание. Это высокомерие. Признак высокого положения. Авторитета.

У Алистера тоже есть это самообладание, за исключением того, что оно омрачено его плохим характером и общей апатией ко всем, у кого бьется сердце. Это делает его еще холоднее. Клинический. Он не производит на меня впечатления человека, который стал бы изысканно пробираться в комнату. Он просто выломал бы дверь, а если бы это не сработало, сжег бы все дотла.

Однако этот человек расчетлив. Хитер. У него черные волосы, черные глаза и густые черные усы. Он наблюдает за всеми в комнате, как ястреб. Никому не нужно говорить мне, что он главный.

- Уолш, это та молодая леди, о которой я тебе говорил. - Сазербург жестом указывает на меня.

Мои глаза расширяются. Они говорили обо мне?

- По какому именно поводу этот визит? - Спрашивает Алистер, с трудом сохраняя вежливый тон.

Сазербург тявкает, как возбужденный щенок. - Я не мог перестать думать о предложении мисс Джонс. Это было вдохновляюще. Печатать реальные истории на клапанах всех упаковок бэби-боксов? Это брендинг. Это личное. Это из коробки. - Он хохочет, сверкая крупными зубами. - Простите за каламбур.

Лицо Алистера не выдает его мыслей, но его колено слегка подскакивает. Я замечаю это, потому что сижу близко к нему. И потому, что мои нервы тоже прыгают у меня под кожей.

- У вас создалось впечатление, что вы были недовольны встречей.

- О, дело было не в этом. Я не смог подписать тебя немедленно, потому что мне нужно было поговорить с Уолшем. - Он указывает на мужчину с хитрым лицом. - В конечном счете, он отвечает за крупные рекламные акции, подобные этой. И поскольку боксы нужно будет переделать, нам нужно его согласие. Такого рода изменения затрагивают производственную команду, а также нашу команду по связям с общественностью.

Я наклоняюсь вперед. - Итак... вампонравилась моя идея?

- Понравилось. - Сазербург сияет. - Я подумал, что это было бы фантастически.

Я поворачиваю голову и бросаю на Алистера победоносный взгляд.

Он ворчит. - Вы могли бы сообщить нам по телефону. - Его взгляд перемещается на Уолша. - Зачем наносить визит лично?

- Нам нужно прояснить некоторые вещи.

- Какие вещи?

Голос Уолша тяжелый и культурный. - Я хотел прочитать предложение, но под рукой ничего не было. Мне сообщили, что у вас, мистер Алистер, возникли проблемы с печатанием рассказа вашей жены. Учитывая, что этот вопрос настолько деликатен, я пришел поговорить с вами об этом лично ”.

Я присаживаюсь на краешек стула. “Мы бы предпочли, чтобы ни в одной из историй не фигурировала его жена. Вот как мы придумали подход к использованию обычных женщин.

Взгляд Уолша останавливается на мне и задерживается дольше, чем нужно. Неконтролируемое желание врезать парню проносится внутри меня. На кого, по его мнению, он смотрит?

- Проблема, - говорит Алистер жестким и обжигающим тоном, - заключается в количестве отображаемой информации. У меня нет проблем с тем, чтобы история Клэр дошла до большего числа людей. Я просто не хочу упоминать о нашей дочери.

Уолш переводит взгляд на Алистер. - Это трудная просьба, учитывая, что наши коробки предназначены для матерей.

- Нет ничего сложного, когда ты сам принимаешь решения. История Клэр может вдохновить матерей восстановить связь с мечтами, от которых они отказались, когда у них появились дети.

Губы Уолша растягиваются в холодной улыбке. - Ты верно подметил, Алистер.

Мужчины устраивают состязание в гляделки.

В моей голове звучит сигнал тревоги. Довольно скоро они запрыгнут на стол и начнут бить себя в грудь.

Раздается стук в дверь.

Входит стажер, шаркая ногами.

Радуясь передышке от рутины пещерного человека, я вскакиваю, чтобы помочь ей.

- Позволь мне взять это, - говорю я, хватая поднос.

- Спасибо, - шепчет она, ее щеки пылают.

Я смотрю, как она убегает, задаваясь вопросом, не было бы благоразумнее последовать за ней. Когда я оборачиваюсь, я замечаю, что Уолш пялится на мой зад. Он тут же поднимает глаза и беззастенчиво улыбается.

Мой индикатор раздражения подскакивает до десяти, но я не показываю этого. У Belle's Beauty есть еще один шанс на партнерство с Baby Box. Я ни за что не испорчу это дело.

"Для всего есть время и место". Этому меня научил мой отец. Иногда мне нужно облачиться в доспехи воина. Иногда я терплю стариков-извращенцев ради достижения конечной цели.

- Мистер Алистер. - Сначала я передаю ему кофе. Не потому, что он мой босс. Это потому, что Уолш действует мне на нервы, так что мне нужно каким-то образом взбунтоваться. - Мистер Сазербург. - Следующим я предлагаю кофе ему.

- Спасибо, мисс Джонс.

- И мистер...

Бледная рука протягивается и хватает меня за запястье, прежде чем я успеваю поставить кружку на ее законное место. Рука принадлежит Алистеру, и его хватка на мне крепкая.

Я ошеломленно поворачиваю голову. Что он делает?

Не отрывая взгляда от Уолша, Алистер ведет меня обратно к дивану. Я почти спотыкаюсь, но он не дает мне времени потерять равновесие. В мгновение ока он притягивает меня к себе, ближе, чем раньше, и берет кофе с подноса.

- Вот. - Он бросает чашку Уолшу. - Позволь мне.

Я удивлен, что чашка не пролилась на дорогой костюм Уолша. Кофе остается в кружке, а керамика останавливается как раз перед тем, как соскользнуть на край стола.

Уголки губ Уолша приподнимаются. Он берет кофе за ручку и спокойно отпивает маленькими глотками.

Сазербург прочищает горло. - Ну, э-э, мистер Алистер, вы знаете, что у Бэби-бокса есть заинтересованная аудитория. Наши покупатели будут продолжать приобретать товары, которые им нравятся. Вы можете думать о нас как о рекомендательной системе ...

- Я осведомлен о сильных сторонах вашей компании, мистер Сазербург, но есть некоторые вещи, в которых я не пойду на компромисс. - Его взгляд устремлен на Уолша.

Я понятия не имею, что нашло на моего босса, но Сазербург здесь, умоляет нас работать с ним. Мы не можем упустить эту возможность. Это мой шанс реабилитироваться и доказать, что я ценный сотрудник этой компании.

- Мистер Уолш, вы проделали весь этот путь. - Я засовываю свое отвращение глубоко внутрь и мило улыбаюсь ему. - Для меня большая честь, что вы и мистер Сазербург одобряете мою идею, и я рада видеть, как она воплощается в жизнь.

Глаза Алистера проделали дыру в моем черепе. Что? Я тоже не должна здесь говорить? Это он посоветовал мне присутствовать на собрании.

- Пока никаких соглашений достигнуто не было, - говорит Уолш, бросая на Алистера многозначительный взгляд.

Он сердито смотрит в ответ.

Я толкаю его локтем в бок. - Мистер Алистер?

- Нет.

- Нет? - Сазербург чуть не падает со стула.

- Я думаю, что он хочет сказать, что никто не удержит его от этой потрясающей возможности. - Нервный смех срывается с моих губ. - Верно?

Уолш кивает мне. - Мисс Джонс, я думаю, что ваша способность интерпретировать реальные мысли вашего босса на высоте.

- Спасибо.- Я прочищаю горло.

- Ты очень талантлива. Это такая пустая трата времени - видеть, как молодой и... - его глаза скользят по моему телу, - щедрый актив тратится впустую под опекой Алистера.

- Ты переманиваешь моего помощника у меня на глазах, Уолш? - Алистер плюется.

Уолш встает и застегивает костюм. - Я услышал то, что мне нужно было услышать, и я думаю, что партнерство между Belle's Beauty и Baby Box - правильный выбор. Если мы сможем обсудить детали, Алистер, я пришлю контракт.

Я тоже вскакиваю на ноги. - Спасибо.

Алистер остается сидеть.

- Вот, - подходит ко мне Уолш и протягивает визитку, - позвони мне, если тебе когда-нибудь надоест морозная кружка Алистера. Я думаю, вы будете очень довольны моими условиями.

Меня тошнит прямо в рот.

Алистер вскакивает на ноги, его лицо гневно. Я узнаю этот взгляд и быстро встаю перед ним, преграждая ему путь, чтобы Уолш и Сазербург могли выйти.

Когда дверь со щелчком закрывается, я поворачиваюсь к нему. - Ты пытался сорвать сделку?

Ответа нет.

- Алло? - Я машу рукой.

Это как разговаривать с высеченной, абсолютно великолепной стеной.

Внезапно он поднимает руку ладонью вверх.

Я пристально смотрю на него. - Чего ты хочешь?

Он выгибает бровь, все еще выглядя раздраженным.

Я глубоко вздохнула. Кого я оскорбила, что заслужила такого начальника? Серьезно, я вернусь и покаюсь на коленях, если понадобится.

- Что? Что? - Я в отчаянии размахиваю руками.

Алистер забирает у меня визитную карточку Уолша. В два быстрых щелчка пальцами визитная карточка распадается на три части. Еще два щелчка, и все через пять минут.

Я в шоке моргаю. - Что, черт возьми, с тобой не так?

ДА. Он мой босс.

И да, мне, наверное, не стоит кричать.

Но к черту приличия. На этот раз это он переходит черту.

- Вы планировали принять его предложение?

- К тебе это не имеет никакого отношения.

Алистер рычит. Он хорошо одетый псих. Карие глаза яростно кричат о его недовольстве. Я теряюсь в нитях коричневого и золотого. Ярость, пойманная в ловушку меняющегося изумруда и грязи.

Он продолжает смотреть на меня, не говоря ни слова.

Гнев шевелится в моей груди, подчеркнутый чем-то еще. Я чувствую, что тону в огне и электричестве.

Мое дыхание становится тяжелым. - Сколько раз я должна тебе это повторять. Ты. Не. Владеешь. Мной.

- И сколько раз я должен тебе повторять. - Он подходит ближе, пока не оказывается в моем личном пространстве. - Ты не выступаешь на этих собраниях без моего разрешения.

- Пошел ты.

- Не хочешь повторить это еще раз? - Его лицо практически над моим.

Мое дыхание вырывается в воздух быстрыми ударами, отбивая ритм моему бешено колотящемуся сердцу. Тиканье на его челюсти привлекает мой взгляд туда. Его лицо острое и опасное. Его рот - предупреждение. Толстый и наполненный. Обещающий наслаждение и катастрофу.

Мне их укусить или поцеловать?

Осознание опаляет воздух между нами. Я не слышу собственных мыслей из-за того, как сильно бьется мое сердце.

Он твой босс, Кения.

Напоминание заставляет меня отступить на шаг. Отодвигаясь от него, чтобы собраться с мыслями, я хмурюсь. - Уолш - придурок, но придурки есть везде.

- Он не просто придурок. Он был постоянным врагом с первых дней существования Fine Industries. Его технологическая компания закрылась. Моя - нет. И даже до сих пор он терпеть меня не мог.

- Он был бы глупцом, если бы позволил своей личной вражде с тобой помешать этой сделке. - Я бросаю на него пристальный взгляд. - Кроме того, это не Fine Industries. Это Belle's Beauty. Партнерство с "Бэби Бокс" - хороший ход. Ты сам так сказал, и я согласна. - Не то чтобы мое мнение, похоже, имело для него значение. - Я знаю, что могу убедить их не публиковать информацию о вашей дочери. Давайте не будем ходить вокруг да около и пытаться вести себя так, будто они нам не нужны. Ты знаешь, что мы это делаем.

Он резко поворачивается и потирает виски. Интересно, вернулась ли его головная боль. Этим утром он неуклюже приплелся на работу, выглядя как разогретый в микроволновке труп. Мне не нужно представлять, как усердно работает этот мужчина. Это прямо написано на его великолепном лице.

Я дала ему таблетки от головной боли, потому что, если он выкинет все из головы, я потеряю работу.

Также… кажется, что о нем больше никто не заботится.

Но это не потому, что я забочусь о нем.

Это просто человеческая порядочность. Чего-то, чего, кажется, не хватает Алистеру.

- Я подумаю об этом, - наконец говорит он.

Я оживляюсь и встаю перед ним на цыпочки. - Означает ли это, что мы заключаем сделку с Baby Box?

- Это означает, что у тебя будет двойная работа. Я ожидаю, что вы сделаете все возможное для продажи бэби-боксов и продолжите акцию в магазине.

Мои глаза сужаются. - Ты наказываешь меня за заключение сделки с Baby Box?

Он наклоняется так близко, что я задерживаю дыхание. Кривя губы, он говорит: - Поздравляю, мисс Джонс.

Мое сердце бешено колотится в груди.

Этого нельзя отрицать. Холланд Алистер действительно мой злейший враг.

- Значит, он соглашается на сделку с Baby Box? - Спрашивает меня Санни, когда я тащусь в ее квартиру и плюхаюсь на диван.

- Ага.

- И он ожидает, что ты будешь руководить продвижением товаров в магазине и заниматься упаковкой детских коробок?

- Все верно.

- Все? - Ее глаза расширяются.

Я кладу голову ей на колени и вздыхаю. - Все.

- Это смешно! - Ее колено дергается, отчего моя голова отлетает в сторону.

Я вскакиваю. - Ты не можешь?

- А ты не можешь? - Ее глаза сердито вспыхивают. - Ты просто позволишь ему вот так издеваться над тобой?

- А какой еще у меня есть выбор?

- Ты подставляешь ему задницу во всех новостях! Он миллиардер. Таблоиды это проглотят.

- Он уже угрожает мне судебным иском, и ты хочешь дать ему повод подать на меня в суд за клевету?

Ее глаза сужаются. - Я имею в виду… когда ты так говоришь, это звучит глупо.

- Я ценю твою мысль.

- Мы можем публиковать анонимно.

- Не стоит того. У него на зарплате целая армия юристов. - Я указываю на ее диван. - И я сплю со своим лучшим другом, потому что у меня даже нет машины, чтобы переночевать.

- Эй, даже если бы у тебя была машина, я бы не позволила тебе спать в ней.

Я прикрываю глаза рукой. - Я облажалась.

-В любом случае, что у него за дела? Почему он наказывает тебя за спасение сделки с бэби-боксами?

- Полагаю, он защищает честь своей дочери, - бормочу я.

Она дергает меня за руку, заставляя сесть. - У твоего сумасшедшего босса есть ребенок? Как порождение зла или настоящее человеческое существо?

- Она человеческое существо. Маленькая девочка. Он защищает ее так, словно она его последний вздох. Ты бы видела, как он противостоял Уолшу. Бэби Бокс предлагала нам сделку, а он собирался отказаться, чтобы защитить ее.

- Вау. - Санни откидывается назад, ее глаза устремлены в потолок. - Я понятия не имела. В Сети не было никаких упоминаний о ребенке Алистера.

- Я знаю. - И, учитывая его поведение сегодня, становится понятным, почему она не в центре внимания. Я не знаю ни одного репортера, который был бы настолько глуп, чтобы опубликовать статью о ней.

- Неудивительно, что он захлопнул крышку в тот день, когда ты упомянул ее на презентации бэби-бокса.

- Эй, я не упоминала ее.

Санни пренебрежительно машет рукой.

- Но ты права. Я буквально почувствовала, как мурашки пробежали по моему позвоночнику. - Я подношу подушку к лицу и стону в нее. - Его отношение - дрянь, но я не могу отрицать, что мне не следовало упоминать о его семье.

- Его жена умерла несколько лет назад, верно? Это означает, что его дочь, должно быть, совсем малышка.

- Я не знаю. Мы ее не обсуждали.

Санни выдыхает. - Чувак, это тяжело. - Она смотрит на меня. - Ты справишься со всей этой работой?

- Может быть, если я пропущу прием пищи и посплю три часа, как он.

- Фу.

Я вскакиваю. - Что, если я уйду посреди ночи? - Мои глаза загораются диким блеском. Я хватаю ее за запястья. - Мы могли бы сменить имена и уехать жить в Белиз. Подумай об этом. - Я понижаю голос, рисуя картину. - Мы могли бы поплавать в Карибском море. Отдыхать на пляже. Спать в гамаках и слушать, как волны разбиваются о берег.

- Я не буду спать в гамаке, девочка.

- Тогда мы сможем снять хорошее место. У тебя есть деньги?

- У меня есть студенческие ссуды. Это считается?

Я опускаю плечи. - Не напоминай мне о моих займах.

- Почему у меня такое чувство, что твой босс достаточно сумасшедший, чтобы найти нас, если мы сбежим?

- Вероятно, потому что у тебя интуиция убийцы, а у него была бы. Он, вероятно, запер бы меня в картотеке и заставил бы разложить все по алфавиту.

- Как ты связалась с кем-то вроде него?

- Понятия не имею. - Я рыдаю ей в плечо.

Она гладит меня по волосам, распуская густые завитки, чтобы помассировать кожу головы. - Ну, ну. Это не конец света. Ты можешь сделать невозможное.

- Я сомневаюсь в этом. Он уверен, что я страдаю. Он даже заставляет меня ходить по отделам маркетинга и просить их заказать кофе. Это унизительно. Если бы я хотела приносить людям кофе, я бы работала в кофейне.

- Я бы точно могла увидеть тебя в кафе, - говорит Санни, доставая телефон и листая его.

- Ни за что. Я бы выпила все наши запасы и, вероятно, накачалась бы до такой степени, что у меня случилась бы остановка сердца.

- Верно... - Она прищуривает глаза. - Да, я это вижу.

- Лучше бы я никогда не встречала этого парня.

- Просто сделай перерыв и забудь о нем. - Санни небрежно постукивает пальцем по экрану своего телефона. - В эти выходные я отведу тебя в хороший ресторан… о черт. Она этого не сделала..

Я подталкиваю себя вверх. - Что это?

Санни пытается спрятать телефон от меня, но я выхватываю его у нее из рук.

- Кения, нет! - Она двигается, чтобы забрать его обратно.

Я смотрю на экран, и вся кровь отливает от моего лица. Есть фотография моей сестры, протягивающей руку к камере. Подпись гласит: "Я сказала "да". Дрейк на заднем плане, на коленях. А на пальце у Саши кольцо с огромным бриллиантом.

Мир качается у меня под ногами.

- Они... собираются пожениться?

Санни прикусывает губу.

У меня кровь стынет в жилах. Воспоминания проносятся перед моими глазами.

“Я научусь готовить”.

“Не беспокойся, детка. Я приготовлю для тебя”.

“Ты меня балуешь, Дрейк”.

“Это то, что я люблю делать”.

“Как насчет этого? У нас будет правило. Ты готовишь. Я убираю.”

“Договорились. При условии, что ты наденешь фартук с надписью "поцелуй повара".

“Я не могу дождаться, когда стану твоей женой”.

“Однажды, детка. Однажды”.

Мое сердце замирает, и я даже не замечаю, когда Санни забирает телефон из моих дрожащих пальцев.

Она прячет его под подушку и ворчит: - Что, черт возьми, с ней не так? Неужели у нее нет ни капли здравого смысла? Она серьезно выходит замуж за бывшего парня своей сестры?

- Санни. - Я с трудом сглатываю.

Она хватается за мою руку и крепко сжимает ее. - Скажи мне, чего ты хочешь, чтобы я сделала. Даже если это означает, что сегодня вечером я отправлюсь в тюрьму, мы можем вернуть ее. Она заслуживает всего того ужаса, о котором ты можешь подумать.

- Я устала. Ты не возражаешь, если я лягу спать пораньше?

- Что? - Ее глаза ищут мои, а затем ее рот хмурится. - Конечно. Тебе не обязательно спрашивать меня.

Я деревянно поднимаюсь и бреду прочь из гостиной.

Лед течет по моим венам. Я знаю, что должна что-то чувствовать. Гнев. Боль. Предательство. С тех пор как я обнаружила Дрейка и мою сестру вместе, я испытала всю гамму этих эмоций. Погрузилась в них так глубоко, что нашла их корни и изучила их тоже.

Но это...

Я оцепенела. Слишком оцепенела, чтобы разобраться во всем этом.

Это ревность? Я так не думаю. Жжение, которое возникает, когда я завидую, отсутствует.

Это не печаль и даже не гнев.

Я, спотыкаясь, бреду в ванную и делаю вид, что чищу зубы. Моя рука становится тяжелой. Зубная щетка похожа на булыжник. Все требует гораздо больше усилий.

Я сказала "да".

Саша на фотографии сияла. Светилась любовью. Улыбка на лице Дрейка тоже была широкой и теплой.

Как долго они вместе? Как он уже делает предложение? Он тянул время со мной. Мы так долго были вместе, а все, что он делал, это говорил о браке. Он ни разу не выполнил этого. Это было просто обещание. Морковка, болтающаяся на кончике палки.

Я сворачиваюсь калачиком в постели и смотрю в окружающую меня темноту.

У меня звонит телефон.

Мне не хочется тянуться за ним, но я беру его с прикроватной тумбочки, где он заряжался. Мои пальцы прижимаются к холодному корпусу. Она ледяная, когда я прикладываю ее к лицу.

- Алло?

- Ты ответила, - говорит Саша.

Мои глаза распахиваются. - Я бы не стала, если бы знал, что это ты.

Тишина заполняет линию.

Мне следовало бы повесить трубку, но я продолжаю видеть эти слова.

Я сказала "да".

Это было великолепное кольцо. Что-то, что он определенно не купил в магазине. Оно казалось антикварным. Дорогое, но с историей, стоящей за ним. Семейная реликвия. То, что от его бабушки?

Его мать однажды рассказала мне об этом. Его прадедушка с бабушкой разошлись, когда его прадедушка ушел на войну. Он оставил кольцо своей девушке и сказал ей, что вернется за ним.

Она бережно хранила кольцо холодными ночами. Когда его письма перестали приходить. И даже когда она услышала, что там, где дислоцировалась его эскадрилья, взорвалась бомба.

Месяцы спустя мужчина постучал в ее дверь, и, когда она открыла, он стоял перед ней на коленях.

Это была одна из самых романтичных историй, которые я когда-либо слышала.

Это кольцо, легендарное кольцо его прабабушки и дедушки, на пальце моей младшей сестры.

И теперь ее голос звучит у меня в ушах.

Это голос, который раньше будил меня по утрам, исполняя песни, которые она сочинила на своей гитаре. Это голос, который звал меня, когда она была больна, нуждаясь в чем-то другом, кроме всепоглощающей любви наших родителей, чтобы привязать ее к этому миру. Это голос, который сломался, когда ее тело устало от химиотерапии.

Она моя семья.

И она выходит замуж за моего парня.

- Ты видела это? - неуверенно спрашивает она.

Мне требуется некоторое время, чтобы ответить. Мои глаза горят, но я говорю себе, что больше не буду плакать.

- Я думаю, ты так и сделала, - бормочет Саша. - Я надеялась, что смогу поговорить с тобой до этого, но у меня не хватило смелости.

- Не жди от меня поздравлений.

- Я знаю, что мы действительно в плохом положении, - хнычет Саша, - но я была бы рада, если бы ты была моей подружкой невесты.

Мое тело вздрагивает от неожиданности. Телефон соскальзывает с моего лица и прислоняется к подушке.

Я правильно расслышала? Или это мой мозг играет со мной злую шутку?

- Кения, ты мой лучший друг. Когда я почувствовала, что жизнь не стоит того, чтобы жить, ты дала мне силы держаться. - Она шмыгает носом. - Помнишь, как мы лежали бок о бок на больничной койке? Однажды я сказала тебе, что скучаю по звездам. Окна в моей палате были маленькими, и я чувствовала себя так, словно была в тюрьме. Ты принесла для меня проектор. Ты принесла звезды в мою больничную палату .

Я проигрываю битву с печалью.

По моей щеке скатывается слеза, за ней другая.

Я устала.

Пробирает до костей.

Я не чувствую себя самой собой. Обычно в мире солнечно и тепло. Я сосредотачиваюсь на светлой стороне вещей, потому что именно там я чувствую себя наиболее умиротворенной.

Но было все труднее и труднее соприкасаться с этой стороной моей личности. Может быть, я просто взрослею. Или, может быть, мой оптимизм подавлен предательством и болью.

- Я не хочу говорить прямо сейчас.

- По крайней мере, подумай об этом. Пожалуйста? Без тебя все будет по-другому.

Я вешаю трубку, прежде чем она успевает услышать мои слезы. Я ненавижу каждую слезинку, которая падает из моих глаз. Ненавижу это со страстью.

Дверь со скрипом открывается, и входит Санни. По тому, как она пересекает комнату, я знаю, что она услышала, и я знаю, что она злится. Но она не разглагольствует о том, какая Саша эгоистичная. Она забирается в кровать и обнимает меня.

- Плакать - это нормально, Кения.

- Я не плачу, - возражаю я.

- Тебе не обязательно все время быть мисс Солнышко. Никто не ожидает, что ты будешь держать всю эту боль в себе. Никто. - Она гладит меня по волосам и успокаивает. - Плакать - это нормально.

Я рыдаю, мое сердце снова разбивается. Не должно быть так свежо каждый раз. Разве раны в конце концов не заживают? Когда мои склеятся и высохнут? Когда перестанет казаться, что мое сердце разрывается на части?

- Она попросила меня...- Я тяжело дышу, - быть ее подружкой невесты.

Руки Санни сжимаются вокруг меня. - Этот эгоистичный кусок...

- Я не могу этого сделать.

- Конечно, ты не можешь. У нее серьезная проблема, если она думает, что ты когда-нибудь согласишься на это.

- Я больше не хочу плакать. - Садясь, я использую рукав своей футболки, чтобы вытереть слезы. - Это жалко.

- Плакать никогда не бывает жалко. Таким образом ты выражаешь свою боль. Если ты будешь держать это в себе, оно взорвется. И это нездорово. - Она похлопывает меня по щеке.

Я улыбаюсь. - Что я сделала, чтобы заслужить такого друга, как ты? Ты намного взрослее меня.

- Взослее? - В ее глазах что-то вспыхивает. Стыд? Сожаление? - Я бы так не сказала. Все, что я делала, это совершала ошибки, но это научило меня нескольким вещам .

Я смеюсь. - Ты шутишь, да? Какие ошибки ты совершила? Разве ты не всегда была мисс Совершенство? - Мой тон легкий. - Все в школе приходили к тебе за советом, за помощью. Ты была убежищем для неудачников. Разве ты не была такой еще до того, как мы встретились?

Санни улыбается, но за этим скрывается тьма. - Нет, я не всегда была такой. В моей жизни был период, когда я была такой же, как Саша. Я думала, что не могла сделать ничего плохого, даже если бы перешла все границы. Вот почему то, что делает твоя сестра, так сильно беспокоит меня. Она нарочно пытается запугать тебя. Ты не можешь ей уступать.

Я отвожу взгляд, мое сердце обливается кровью по всему полу. Саша - моя семья. Даже если бы я захотела, я никогда раньше не говорила ей "нет". И я не уверена, что могу начать сейчас.

ГЛАВА 12 НАГРАДА

ХОЛЛАНД

Я просовываю пальцы под подмышки Белль и поднимаю ее на столешницу. Она хихикает, ее сладкий запах маленькой девочки окутывает меня.

Она все еще одета в свою спортивную пижаму. Она в красно-черную полоску, которая заставляет ее карие глаза сиять. Ее волосы свободно ниспадают на плечи, а ее беззубая улыбка делает мой мир ярче.

- Кто мой специальный помощник по приготовлению блинов? - Я напеваю, щелкая лопаточкой, потому что я шоумен для людей, которых я люблю.

- Я! Я! - Белль болтает ногами.

Я трусь своим носом о ее. - Это верно, милая.

Белль подпрыгивает. Смеется. Смотрит, как я выливаю смесь на сковороду. Тесто для блинчиков шипит, и у меня урчит в животе. Я редко завтракаю, но сегодня утром по какой-то причине я ужасно проголодался.

- Готова перевернуть это? - Я спрашиваю Белль.

- Да!

- Следи за своими руками, - говорю я, притягивая ее в свои объятия и немного приседая, чтобы она могла дотянуться до лопаточки. Ее крошечные пальчики обхватывают ручку и дергают.

Блинчик разламывается на три части.

Белль смеется. - Папа, это некрасиво.

- Ни за что. - Я накрываю ее руку своей и переворачиваю блинчик. - Это самый красивый блинчик в мире. Знаешь почему?

- Почему?

- Потому что это сделала моя прекрасная маленькая девочка.

Она снова смеется. Ее милое хихиканье звучит мелодично. Я хочу запечатлеть этот момент и поместить его в бутылку, чтобы он никогда не пропал со временем.

- Ты глупый, папочка.

- Правда? - Я корчу смешную гримасу, скосив глаза и высунув язык.

Она разражается смехом.

Я целую ее в щеку и крепко обнимаю.

Такие утра бывают так редко. В основном потому, что я всегда в пути. За мое внимание борются миллионы задач, и Белль часто отодвигают в сторону.

Но сегодня я не мог просто вскочить с постели и отправиться в погоню за долларовыми купюрами. У меня слишком много мыслей и слишком много импульсов, которые нужно обосновать.

Бэби Бокс хочет заключить сделку с Belle's Beauty.

Я хочу сказать им "нет".

Не из-за условий.

Не из-за денег.

Не потому, что мне нужно будет договориться об исключении Белль из сюжетной линии.

Но потому, что Уолш смотрел на Кению Джонс так, словно хотел снять с нее одежду слой за слоем.

Извращенец.

Я считаю чудом, что я не прикончил парня. К черту сделку с бэби-боксом. Он бы это заслужил.

Я забочусь о своих сотрудниках, и мне хотелось бы думать, что это праведное негодование пылало бы так же яростно, если бы это был кто-то другой. Но я не потворствую лжи. Ни другим людям, ни самому себе.

Очевидно, я не настолько отдалился от мисс Джонс, как хотелось бы. А наличие конфликтующих интересов опасно для всех.

Моя жизнь вращается вокруг Белль. Я работаю круглосуточно, контролирую две компании и рассматриваю лицензионную сделку — и все это ради моей маленькой девочки. Я не могу позволить Кении отвлекать меня. Пока я могу держать ее подальше от Уолша, нет необходимости отменять сделку с Бэби-боксом.

- Я так сильно люблю тебя, - шепчу я.

- Папа, блинчики, - говорит Белль, совершенно не обращая внимания на хаос в моей голове.

Я хихикаю, снова целую ее в щеку и заканчиваю готовить завтрак.

- Что-то чудесно пахнет! - щебечет миссис Хэнсли, входя в парадную дверь.

- Доброе утро. - Я киваю.

- Доброе утро! - Белль машет рукой. Ее руки липкие, а щеки измазаны сиропом.

- Мы приготовили тебе блинчики. - Я наклоняю тарелку к ней.

Миссис Хэнсли сияет. - Разве это не мило?

- Белль нужно хорошенько помыться после завтрака. - Я подхожу к дочери и вытираю ее липкие руки салфеткой. Это не работает, поэтому я хватаю упаковку влажных салфеток.

Она танцует, пока я вытираю ее, что затрудняет выполнение задачи.

- Не двигайся, Белль, - твердо говорю я.

Она продолжает танцевать.

Я бы отругал ее снова, но она слишком милая, чтобы читать ей нотации.

Миссис Хэнсли ухмыляется мне. - Она обвела тебя вокруг своего мизинца, Алистер.

- Бесспорно. - Я заканчиваю убирать Белль и выбрасываю скомканные салфетки в мусорное ведро.

- По какому случаю?

- Мы заключаем сделку с очень влиятельным сервисом, основанным на подписке. Я усердно работаю, чтобы иметь возможность праздновать свои победы. - Я киваю Белль. - И это то, как я предпочитаю праздновать.

- Поздравляю. Клэр гордилась бы тем, что ты делаешь с Belle's Beauty. У нее были большие мечты, у этой девушки.

Мое сердце сжимается.

Чувство вины колет мою грудь.

Обеспокоится ли Клэр, узнав, что у меня навязчивые мысли о моей помощнице?

Миссис Хэнсли сжимает мои плечи. - Она всегда говорила мне, что видеть тебя счастливой делает счастливой и ее саму. Это запало мне в душу. Ничто не имело для нее большего значения, чем ее семья. - Глаза миссис Хэнсли перемещаются на Белль. Она указывает подбородком в сторону моей дочери. - Белль спрашивала о ...

- Нет. - Я качаю головой. - Не со мной. Пока нет.

Миссис Хэнсли улыбается и отступает назад. - Я видела, что Бернард ждет внизу. Если вы закончили здесь, я приведу себя в порядок, а затем отведу Белль в ванную.

Я быстро собираюсь, целую Белль в лоб и спускаюсь вниз, чувствуя себя странно не в своей тарелке. Бернард чувствует мое настроение и молчит по дороге в офис.

Иезекииль приветствует меня, когда я переступаю порог. Его волосы цвета соли с перцем, как обычно, убраны с лица и скреплены лаком для волос. Его костюм безупречно опрятен, на нем не видно ни пылинки. Темные глаза поворачиваются ко мне и смягчаются.

- Прежде чем ты спросишь, я хорошо выспался прошлой ночью. Полночь. Личный рекорд.

- Неплохо для тебя. - Он вкладывает чашку кофе мне в руку.

Я делаю глоток. Это сладкое совершенство.

- Переговоры с Baby Box ведутся. Я переслал ваши заметки нашим адвокатам. Они внесут поправки в контракт с Baby Box, как только получат ваше одобрение.

- Хорошо.

Иезекииль следует за мной в лифт.

“Доброе утро, мистер Алистер”.

“Доброе утро”.

“Здравствуйте, сэр”.

Я киваю своим сотрудникам, сохраняя невозмутимое выражение лица.

Лифт медленно закрывается.

Вдалеке я вижу женщину с темно-коричневой кожей и вьющимися локонами, бегущую через вестибюль.

Мое сердце подпрыгивает в предвкушении. Прежде чем я обдумываю это, я вытягиваю руку, блокируя полное закрытие лифта.

Наступившая тишина носит интуитивный характер.

- Спасибо. Спасибо. - Мисс Джонс шаркает к лифту, а затем резко останавливается, когда видит меня.

Ее карие глаза расширяются от шока. Они красивы на солнце. Чистый оникс. Как темный кофе, который не осветлить никаким количеством сахара и сливок.

- Мистер Алистер, - говорит она, затаив дыхание. Я не уверен, то ли это из-за шока, то ли из-за бешеной беготни по вестибюлю, которая вызывает одышку.

Понимая, что все пялятся, я опускаю руки и грубо рявкаю: - Продолжай. Все ждут.

- Извините. - Она наклоняет голову, застенчиво улыбается людям в лифте, а затем хмуро смотрит на меня. - Придурок.

Слово звучит приглушенно у нее на выдохе, но я слышу его отчетливо.

Иезекииль бросает на меня любопытный взгляд.

Я игнорирую его и смотрю прямо перед собой, как будто видение моего будущего встроено в двери.

Лифт останавливается.

Служащие шаркают мимо меня, с любопытством поглядывая на мисс Джонс, прежде чем уйти.

Кения держится напряженно, ее плечи выпрямлены как шомпол. Она стоит ко мне спиной, но я все еще могу прочесть ее раздражение. Челюсть сжата. Кулаки по бокам. Тяжелое молчание.

Лифт снова останавливается.

Еще больше людей выходят.

В спешке кто-то врезается в Кению, и она отшатывается. Я реагирую инстинктивно, хватаю ее за руку и ставлю на ноги.

Она смотрит на меня. Рот приоткрыт. Из-за больших карих глаз мне трудно дышать. Вместо того, чтобы сказать спасибо, она отталкивает меня и отходит.

Сбитый с толку, я прочищаю горло. Смотрю на часы. Поднимаю взгляд.

Цифры меняются медленно.

Кто-то постукивает ногой по полу.

Кения.

Она немного сдвигается, ее бедро отклоняется в сторону. Я оцениваю ее тело, и трепет пробегает по моим венам. Сегодня она в брюках, и они такие же сексуальные, как и ее обтягивающие юбки макси. Блузка - экстравагантный номер с оборками и складками на шее. Должно быть, она новая. Я никогда раньше не видел, чтобы она носила что-то подобное.

В таком виде она будет отвлекать меня весь день.

Я отбрасываю эти мысли и заставляю себя смотреть вперед.

Последняя остановка перед нашим этажом.

Еще больше сотрудников выходят из лифта.

Я киваю большинству из них.

Кения отступает назад, прежде чем толпа может налететь на нее, но это движение приближает ее ко мне. Ее зад задевает перед моих брюк.

Языки пламени танцуют у меня по позвоночнику.

Черт. Она мягче, чем я себе представлял.

Ее запах наполняет мой нос. Я глубоко вдыхаю, потому что, по-видимому, я сумасшедший, когда дело касается этой женщины. Аромат пробирает мои провода и заставляет меня наклониться вперед для еще одного легкого вдоха.

Что это? Это изысканно. Декадентская смесь мягких, женственных ароматов — диких яблок, корицы, розы.

Она оглядывается через плечо.

Я выпрямляюсь и двигаю челюстью, мое сердце колотится о ребра. Мрачным голосом я бросаю: - У тебя ворсинки на одежде.

- Действительно?

- С этого момента тебе нужно лучше заботиться о своей внешности.

Ее брови хмурятся. Она ковыряется в своем плече, чтобы найти невидимую ворсинку. - Я только что купила этот наряд. Почему на нем уже есть ворсинки?

Иезекииль шаркает позади меня. Я не утруждаю себя тем, чтобы повернуться к нему лицом.

Наконец, лифт прибывает на верхний этаж. Я прохожу через вестибюль, направляясь прямо в свой офис. Ритмичный стук каблуков преследует меня, а вместе с ним и этот потрясающий аромат.

Я резко оборачиваюсь. - Могу я вам чем-нибудь помочь, мисс Джонс?

- Разве я просила о помощи, мистер Алистер?

Столько отношения. Мой разум загорается от всех способов, которыми я могу укротить этот острый рот, чтобы подчиниться.

- Ты преследуешь меня.

Она морщит нос и указывает налево. - Я иду в свою кабинку.

Моя грудь сжимается. - О.

Она прищуривается, глядя на меня.

- Рекламные материалы уже разошлись?

- Да. Они были размещены вчера. Мы работаем с производственной командой над изготовлением дополнительных образцов для мероприятия. Они должны быть готовы к следующей неделе.

- На следующей неделе? Акция продлится месяц.

- Никогда нельзя быть слишком подготовленным. - Она машет рукой. - Поверь мне. Что-то должно пойти не так на таких мероприятиях, как это. Лучше всего быть готовым заранее. Таким образом, могут возникнуть лишь небольшие непредвиденные проблемы, с которыми мы сможем справиться на лету.

Кровь приливает к жилам. Единственное, что сексуальнее Кении Джонса в обтягивающих штанах, - это деловитость и интеллект Кении Джонса.

Она поднимает бровь. - Тебе нужно что-нибудь еще?

Я мысленно прослеживаю форму ее губ с новой оценкой. Решимость в ее глазах заставляет что-то дикое и страстное загораться в моих.

- Нет.

Она удерживает мой взгляд на секунду, весь такой восхитительный, вызывающий. Странное ощущение пронзает мою грудь. Как будто что-то горячее и опасное поднимается с того места, где я похоронил его, когда похоронил свою жену.

Ее каблуки щелкают. Она подходит ближе ко мне.

Я откидываюсь назад. - Что?

- Я только что поняла, что еще не получила должной благодарности.

- Благодарности?

- Я та, кто заставила Baby Box изменить их мнение. Моя идея заставила ответственного сотрудника проделать весь этот путь сюда только для того, чтобы договориться с нами. - Она складывает руки на груди, снова привлекая мое внимание к ее телу. - Где моя благодарность?

Я стараюсь не дышать, потому что не знаю, что сделаю, если еще немного вдохну этот аромат.

Она наклоняет голову. - Ну?

- Твои духи, - рявкаю я.

Она замирает.

- Это тоже что-то новенькое?

- Мои духи? - Она нюхает запястье. - Как ты узнал, что они новые?

Я резко оборачиваюсь. - Сделка с бэби-боксом еще не завершена. У тебя еще есть время все испортить.

- Простите? - Ее голос срывается от возмущения.

- Вам предстоит много работы, мисс Джонс. Я предлагаю вам приступить к ней.

-Летающий таракан, - шипит она себе под нос.

Мои щеки расплываются в улыбке. Я не утруждаю себя тем, чтобы скрыть смешок.

Иезекииль следует за мной в мой кабинет и толкает дверь. Его губы изгибаются в понимающей усмешке.

Я поднимаю палец в его сторону. - Без комментариев.

- Это больше похоже на вопрос. - Он подходит к моему столу. - Мисс Джонс права. Я не думаю, что ее вклад в Belle's Beauty и, как следствие, в развитие Fine Industries был должным образом оценен.

Я хмуро смотрю на него. - Ты снова заступаешься за нее?

- Нет, я следую правилам, которые ты установил. Согласно уставу компании, любой сотрудник с накопленными достижениями, подобными этому, заслуживает награды.

- Ее награда в том, что я ее не уволил, - бормочу я, открывая крышку ноутбука. Он подключен к моим двойным мониторам. Оба экрана загораются, когда я встряхиваю мышь.

- Ты тот, кто инициировал эти инициативы, Алистер. Если я правильно помню, вы хотели построить бизнес, в котором люди повышались бы на основе своих навыков, а не на основе ученых степеней или социальных связей.

Он прав. - Я знаю свои собственные правила, Иезекииль.

- Какие приготовления вы хотели бы, чтобы я сделал?

Я разворачиваю кресло и встречаю благоухающий день. Облака проносятся за окном, как щенки на задании. Голубое небо простирается над оживленным шоссе. Рекламные щиты загораются призывами к действию, достаточно яркими, чтобы соперничать с солнцем.

- Хочешь, я дам тебе больше времени подумать об этом?

Я поднимаю руку. - Просто делай как обычно.

- Как обычно, сэр? - Спросил я.

Я разворачиваю стул лицом к нему. Он подначивает меня. - Командный ужин. Индивидуальный офис.

- И это все? - Спросил я.

Я прищуриваю глаза.

- Вы очень публично критиковали мисс Джонс за ее импульсивность во время сделки с бэби-боксом. Теперь эти действия укрепили отношения между компаниями, и все же вы хранили полное молчание.

Я свирепо смотрю на него. - Просто признай это. Ты бы предпочел работать на Кению, не так ли?

Его улыбка безмятежна.

Я разжимаю пальцы, постукивая ими друг о друга один за другим. Из-за Кении у меня подскакивает кровяное давление по совершенно неправильным причинам. Я не могу позволить себе расхаживать повсюду, расточая ей свое одобрение. Как мне скрыть свою привязанность, если я вынужден демонстрировать ее перед персоналом?

- Я закажу хороший ресторан. У тебя есть какие-нибудь предпочтения?

- Просто найди что-нибудь, что ей понравится.

- Я спрошу ее и перешлю вам ее ответы, - говорит Иезекииль.

Я пристально смотрю на него. - Зачем мне нужно знать?

- У меня такое чувство, что вы хотели бы получить эту информацию. - Он опускает голову и выходит. - Я займусь этим.

Любопытный мужчина.

Я начинаю свою дневную работу, полностью сосредоточившись на текущей задаче, пока моя дверь не распахивается. Раздражение - моя первая реакция. Единственный человек, которому позволено врываться в мой офис, - это Иезекииль, а он никогда не делает ничего настолько грубого.

Я срываю очки, рот открыт, чтобы наброситься на незваного гостя. Мое раздражение рассеивается как дым, когда я вижу мисс Джонс, стоящую в дверях, ее грудь вздымается, а глаза прикованы к моим.

Иезекииль подбегает к ней сзади, выражение его лица такое же паническое.

Я сажусь прямо, наблюдая за ними обоими. - Что случилось?

- У нас проблема. - Топая к моему столу, как будто ей принадлежит каждый дюйм пола, Кения нависает надо мной. Ее рука касается моей, когда она подсовывает свой телефон мне под лицо.

Мне требуется секунда, чтобы привыкнуть к ее близости.

- Алистер, посмотри на это. - Она встряхивает телефон.

Я заставляю себя обратить внимание на экран. Это изображение для рекламы Belle's Beauty в магазине. Наш логотип расположен на видном месте в центре. Также указаны дата, время и объявление о розыгрыше.

- Я не вижу проблемы, - бормочу я, поднимая на нее взгляд. Капли пота на ее темной коже. Ее губы сжаты. Что-то не так.

- Вот. - Она показывает мне раздел комментариев. Слова слишком мелкие, чтобы я мог разобрать их без очков.

Я прищуриваюсь.

- Есть путаница в том, что означает эта дата. - Она указывает на цифры.

11/10

Я вижу проблему до того, как она объясняет ее. Мои глаза расширяются. - Это может быть одиннадцатое октября или десятое ноября.

- Люди неправильно поняли сообщение. Они думают, что это сегодня.

- У тебя есть...

- Да, я попросила команду по связям с общественностью снять листовки и внести поправки в...

- И этот...

- Нет, - отвечает она прежде, чем я успеваю закончить, - мы не смогли связаться с популярными блогерами, которых мы наняли. Они уже распространили новость. Неверный флаер становится вирусным.

На его столе звонит телефон Иезекииля.

Широко раскрыв глаза, он машет рукой. - Ты продолжай. Я разберусь.

- Кения, свяжись с нашим менеджером по социальным сетям и скажи ему, чтобы он отправил улучшенную публикацию. Мне все равно, сколько это стоит. Мы должны разъяснить это как можно большему числу клиентов.

Она нетерпеливо качает головой.

В комнату с грохотом входят шаги Иезекииля. Он резко останавливается, его глаза мечутся между мной и Кенией. - Это был менеджер в заведении Yazmite. У них проблема.

- Проблема? - Кения втягивает нижнюю губу в рот.

- Клиенты приходят специально для того, чтобы принять участие в акции.

Я барабаню пальцами по столу, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие. В панике нельзя найти никаких решений.

Грудь Кении быстро набухает и сокращается. - У нас еще не готовы образцы. Даже если я попрошу съемочную группу ускорить это, я ни за что не смогу сделать это сегодня.

- Менеджер магазина боится, что покупатели начнут буйствовать. - Иезекииль хмурится. - Некоторые из них уже слишком агрессивны.

Я хмурюсь. - Они нападают на наших людей?

- Нет. Они просто отказываются уходить, пока не получат то, что им было обещано. Звучит так, будто это столпотворение.

Кения заламывает руки. Если это выйдет наружу, "Бэби Бокс" выбросит нас, как дохлую крысу. И любые другие коллаборации будут испорчены.

Я потираю переносицу. Как я мог пропустить мимо ушей такую маленькую деталь? Мне следовало уделить больше внимания.

Кения громко выдыхает. - Я пойду и попытаюсь успокоить толпу.

- Нет, - огрызаюсь я. - Нам нужно придумать план.

- У нас нет на это времени. Вы слышали менеджеров. Толпа давит на них. Клиенты жалуются. Нам нужно действовать сейчас.

- Совершив неправильное действие сейчас, ты сделаешь все еще хуже, - рявкаю я.

Ее глаза загораются огнем. - К тому времени, как вы соберете экстренное совещание и выработаете правильную стратегию, Belle's Beauty будет в тренде в Интернете. И не по уважительной причине.

- Мисс Джонс!

- Алистер, - Иезекииль выходит вперед, - она права. Нам нужно действовать сейчас. Если мисс Джонс сможет успокоить разъяренных клиентов и выиграть нам время, это может сработать. Это единственная стратегия, которая имеет смысл.

Мое сердце горит. Я не беспокоюсь о том, что Belle's Beauty попадет в переплет с онлайн-троллями. Мы можем прийти в норму.

Но Кения...

Я окидываю взглядом ее невысокую фигуру. Она маленькая. Хрупкая, даже если ведет себя так, будто в ней десять футов роста. Что, если кто-то из клиентов проявит физическую силу? Что, если она пострадает?

- Я могу это сделать, босс, - говорит она, ее челюсть сжимается. - Я знаю, что могу.

Иезекииль бросает на меня умоляющий взгляд.

В моем сердце разгорается война. Такое чувство, что кто-то запихивает мне в грудь старые, грязные лоскутки хлопка.

Я отвожу взгляд и выдавливаю из себя слова. - Прекрасно.

- Да. - Она сжимает кулак.

Иезекииль одобрительно кивает ей.

Я вскакиваю со стула и указываю на нее пальцем. - Будь осторожна. Не делай глупостей. И если кто-нибудь начнет вести себя агрессивно, немедленно вызывай полицию.

- Я так и сделаю. - Она встречается со мной взглядом и улыбается, как луч солнца. Это так обезоруживает, что я даже не могу дышать.

Взмахнув своими густыми вьющимися волосами, Кения поворачивается и спешит из комнаты.

Давление в моей груди становится только сильнее. Я нажимаю на это место рукой. - Иезекииль!

- Да, сэр.

- Позвони Бернарду. Скажи ему, чтобы он проводил мисс Джонс на место и проследовал за ней внутрь. Я не хочу, чтобы кто-нибудь поднял на нее руку.

- Да, сэр.

Я хватаю куртку со спинки стула и вылетаю из своего офиса. - Я хочу, чтобы команда маркетологов Belle's Beauty собралась и предложила решения в течение следующих пяти минут. Любой, у кого есть некачественная идея, получит свою последнюю зарплату в этом месяце.

Он кивает.

Двадцать минут спустя я расхаживаю взад-вперед по конференц-залу. Это второй раз, когда команда маркетинга собирается, чтобы испытать мой гнев в течение недели.

Сегодня у меня еще меньше терпения, чем обычно. Кения в магазине одна. Об этом решении я сожалею с каждой секундой. Мне следовало послать больше охраны. Если толпа будет очень шумной, Бернард не сможет справиться с этим в одиночку.

Мой взгляд бросается на часы.

Прошло двадцать пять минут.

Я ходатайствую за Иезекииля.

Он бросается к нам. - Я еще не получил никаких известий от мисс Джонс.

- Ты ей звонил?

- Линия звонит, но трубку не берут.

- А как насчет Бернарда?

Иезекииль качает головой.

Я проклинаю. Кения слишком долго была в магазине без весточки. Сидеть здесь и беспокоиться о ней сводит меня с ума.

Глаза Иезекииля ищут мои. - Что ты хочешь сделать?

- Вызови такси. Я сам направляюсь туда. Вызови такси.

Он кивает.

Я поворачиваюсь к отделу маркетинга. - Доработайте план и получите образцы от производственной команды. Я хочу, чтобы все были на месте в Язмите через час. Понимаете?

Они испуганно кивают.

Мои ноги стучат по плитке, когда я выхожу из Belle's Beauty. Такси приезжает слишком долго. Я снова пытаюсь дозвониться Кении, но она по-прежнему не берет трубку.

Ругательства пенятся на кончике моего языка. Я хочу дать им волю, но слишком волнуюсь, чтобы открыть рот. Почему эта женщина не отвечает на звонки? Она что, пытается довести меня до чертового сердечного приступа?

Наконец, такси останавливается передо мной. Я открываю дверцу и забираюсь внутрь. Иезекииль садится на переднее сиденье.

Я продолжаю набирать номер Кении, пока мы не подъезжаем к торговому центру. В тот момент, когда машина притормаживает на парковке, я срываюсь с места и врываюсь в здание.

Иезекииль позаботится о плате за такси. Единственное, о чем я беспокоюсь, - это Кения и почему она не отвечает на чертов телефон.

Я бросаюсь к эскалатору, взбегаю по ступенькам и проскакиваю мимо людей, которые недостаточно хорошо меня знают, чтобы убраться с моего пути.

Когда я оказываюсь рядом с Belle's Beauty, я слышу громкую музыку. Знакомая песня режет мне слух. “Беейбии! Беейби! Бейбии! Нет! Я люблю тебя уууу! Не надо!”

Я узнаю мелодию, которую пела Кения в тот вечер, когда она оформляла косметички Belle. В магазин врывается толпа покупателей с возбужденными улыбками на лицах.

Что за...?

Я на дюйм приближаюсь. Музыка внутри магазина, на удивление, тише, чем в торговом центре. Ближе. Ближе. Я на голову выше посетителей, поэтому могу видеть все в зале. Я отчаянно ищу Кению.

Мои глаза останавливаются на ней в рекордно короткое время. Она улыбается и протягивает маленький листок бумаги покупателю. Ее глаза превращаются в щелочки, а щеки надуваются, когда она принимает объятия женщины.

Я останавливаюсь как вкопанный, пытаясь разобраться в происходящем. В моем ужасном воображении я увидел Кению, которую топчет разъяренная толпа. Я видел, как ее темная рука тянется вверх, умоляя кого-нибудь спасти ее.

- Ребята, вы хорошо проводите время? - она кричит толпе, подпрыгивая под свою любимую песню.

Ответное "ууу!" раздается от клиентов.

- Сэр?

Я смотрю в сторону и замечаю Иезекииля, стоящего рядом со мной. Его глаза размером с обеденные тарелки и занимают большую часть его морщинистого лица. Он с благоговением оглядывает комнату.

Продавцы-клерки пробираются сквозь толпу, раздавая бирки и прося покупателей выстроиться по порядку. Менеджеры пыхтят и отдуваются, снуя между прилавком и стойкой, где Кения что-то записывает в ноутбук.

Взгляд Бернарда встречается с моим, и он машет рукой.

Я поднимаю пальцы, подзывая его ко мне.

Он извиняется перед клиентом, с которым разговаривал, и присоединяется к нам.

- Мистер Алистер! - кричит он, чтобы его услышали сквозь музыку.

- Что происходит? - Кричу я в ответ.

- Мисс Джонс устраивает вечеринку по предварительному заказу! - Он взрывается от гордости. - Потрясающе, правда?

Мы с Иезекиилем обмениваемся ошеломленными взглядами.

Бернард не выглядит обеспокоенным. Он покачивает головой в такт. Я впервые вижу своего профессионального водителя в таком веселом настроении.

Ошеломленный, я наклоняюсь ближе к нему. - Что вы имеете в виду под рекламной вечеринкой по предварительному заказу?

Он протягивает руку. - Если вы посмотрите туда, за прилавок, - я хмуро смотрю в направлении, куда он указывает, и замечаю продавщицу, склонившую голову к монитору, — она просматривает ленту безопасности, чтобы определить, какие клиенты пришли первыми. - Бернард делает знак сотрудникам, снующим туда-сюда из толпы. - Они раздают пронумерованные билеты, чтобы клиенты могли подходить к мисс Джонс по порядку.

- Подойти к ней с какой целью?

- Для предзаказа по акции. - Поскольку он кричит, его тон "Ты не понял меня в первый раз" подчеркнут.- Ты не понял меня в первый раз.

- Должны ли мы подойти ближе, сэр? - Спрашивает Иезекииль.

Я киваю и следую за ним на трибуну, где Кения встречает клиентов одного за другим.

- Следующая? - Кения манит женщину вперед, эти мерцающие глаза излучают столько тепла. Ее жизнерадостность динамична. Ее страсть. Ее неподдельная забота. Смотреть на это почти ослепительно.

Комментарии с семинара внезапно обретают смысл. Кения - это определение ‘солнечного характера’. Харизма излучается от нее подобно гамма-лучам.

- Как вас зовут? - Она наклоняется поближе, чтобы расслышать, и ловит каждое слово покупательницы. - Как долго вы пользуетесь косметическими средствами Belle? - И снова она останавливается и прислушивается всем телом. - Вау. Я могу сказать! Ты так хорошо выглядишь!

Покупательница краснеет. Это пожилая женщина с седеющими волосами и огромными стеклами. Улыбка преображает ее лицо, и я могу сказать, что она ценит комплименты Кении.

- Большое вам спасибо за участие в акции по предварительному заказу. Вы получите специальное электронное письмо, в котором будет сообщено, когда ваш образец упаковки будет готов. Это будет эксклюзивный подарочный пакет только для сегодняшнего выхода.

- Я так взволнована, - выпаливает женщина.

Кения одаривает ее еще одной душераздирающей улыбкой.

В этот момент ее глаза поднимаются и встречаются с моими. Они приветственно блестят. Я чувствую, как возвращается то странное, сжимающее ощущение. Это приводит в порядок мою грудную клетку и оставляет дыру размером с Кению в ребрах.

Сделав знак одному из менеджеров, Кения ждет, пока другая женщина займет ее место, а затем подходит ко мне.

Ее кожа сияет, а улыбка заставляет ее черные глаза танцевать. Ее рубашка напоминает мне лебедя. Длинная элегантная шея. Белые оборки. Она - трогательная поэзия.

Я не могу дышать.

- Привет, ты здесь. - Ее взгляд скользит за мою спину. - Как и команда маркетинга?

Я поворачиваюсь и замечаю, что представители службы красоты отеля Belle выглядят такими же ошеломленными, как и я, когда впервые увидела зал. Все они смотрят на меня с большим вопросительным знаком в глазах.

Схватив Кению за руку, я тащу ее прочь из шумного магазина в заднюю комнату. Она следует за мной, спотыкаясь и бросая на меня любопытные взгляды.

Я останавливаюсь, когда мы остаемся одни. - Ты в порядке?

- Почему ты спрашиваешь об этом? - Между ее бровями образуются две морщинки.

- Ты не отвечала на звонки, - выдавливаю я. - Я думал, что-то случилось.

- Я была занята, пытаясь привести всех к подобию порядка. Затем мне пришлось поделиться своим планом с менеджерами и персоналом. Мой телефон ... - Она оглядывается по сторонам. - Где-то. Я оставила его со своей сумочкой.

- Ты ведь не ранена, верно?

- Нет. - Она смотрит на меня с подозрением.

Я выдыхаю, рад слышать, что она не пострадала, пытаясь успокоить толпу.

- Ладно... - Она неловко протискивается мимо меня. - Я не уверена, зачем мы ведем этот разговор, когда все так заняты, но мне пора возвращаться.

Я позволил ей уйти.

Оставшись одна, я потираю лоб и пытаюсь загнать свои тревоги обратно в угол. С Кенией все в порядке. Я сам видел. У нее все под контролем. Так почему же я не хочу уезжать?

Иезекииль находит меня в комнате. - Вот ты где. - Он поворачивает свой телефон и показывает мне. - Baby Box согласились поделиться историей Клэр, не упоминая Белль. Они также отправляют контракты нам на подпись.

- Неужели?

Он кивает, сдерживая улыбку.

Я прислоняюсь к стене и ошеломленно выдыхаю. - Я думал, они будут играть жестко. Уолш меня не любит.

- Вы, как никто другой, должны знать, как важно отделять бизнес от личных вопросов. Какие бы проблемы ни были у Уолша с тобой, он знает, что Belle's Beauty - хорошая компания, и идея Кении тоже была хорошей.

- Она невероятна, не так ли? - Сквозь щель в двери я замечаю, как Кения отвоевывает свое место на подиуме и приветствует клиентов так, словно они ее давно потерянные друзья.

- Я думаю, что она - одно из лучших событий, которые когда-либо случались с компанией, - говорит Иезекииль.

Я бы пошел дальше.

Я думаю, Кения Джонс - одна из лучших вещей, которые когда-либо случались со мной.

ГЛАВА 13 УКРАДЕННЫЕ СЕРДЦА

КЕНИЯ

Металлические ставни с грохотом опускаются, когда мы опускаем их. Магазин скрывается из виду, забаррикадированный стильной белой портьерой с нанесенным аэрозольной краской логотипом Belle's Beauty.

- Ты проделала хорошую работу сегодня, - говорит менеджер магазина, сжимая мою руку. Она выглядит абсолютно измученной. Ее волосы выбились из пучка, пухлые щеки в пятнах, а под глазами темные мешки.

Я уверена, что выгляжу так же, как зомби.

- Ты тоже. - Я хриплю.

Она одаривает меня искренней улыбкой. Раздражение охватило обе стороны, когда я впервые взялась за эту работу. Но сегодня между нами возникло чувство товарищества.

Война может сделать это с людьми. Выжигайте из них предрассудки и предположения прямо сейчас. Выживание требует совместной работы. И ничто так не связывает людей, как общая травма.

Возможно, я преувеличиваю. Хаос, царивший сегодня в локации Belle's Beauty, не может сравниться с тем, что творили настоящие солдаты, сражающиеся на передовой, но это определенно было похоже на поле боя. Сотня людей напирает одновременно. Жужжат мобильные телефоны. Гнев опаляет воздух.

Это была анархия.

Я видела беспомощные взгляды персонала и не могла устоять на месте. Мой мозг подбрасывал мне всевозможные безумные идеи. Я выбрала одну и бросилась прямо в драку с командой.

- То, что ты сделала сегодня, было потрясающе, - говорит менеджер. Ее карие глаза косятся на меня. - Когда я впервые встретила тебя, я подумала, что ты одна из тех амбициозных людей, которые сделают все, чтобы продвинуться.

- Спасибо. - Мой голос скрипучий.

Она смеется. - Теперь я испытываю к тебе большое уважение.

Ее слова значили бы гораздо больше, если бы я не был мертва на ногах.

- Немного поспи. - Менеджер указывает на ее горло. - И отдохни от своего голоса. Звучит так, как будто ты натерла свои голосовые связки до крови.

Я вздыхаю, соглашаясь. Я весь день разговаривала с клиентами. Это действительно хорошо. Новости о нашей ‘акции по предварительному заказу’ распространились повсюду. То, что предполагалось как контроль ущерба, превратилось в больший ажиотаж, чем кто-либо ожидал.

Когда последний клиент ушел из Belle's Beauty, я обнаружила, что мой голос тоже покинул меня. Теперь я направляю свою внутреннюю Ариэль из "Русалочки". Жаль, что нет никаких вилок, которыми я могла бы накрутить волосы.

Я замечаю высокую фигуру, крадущуюся вдалеке.

Это Алистер. На нем черный пиджак поверх белой рубашки и серые брюки в обтяжку. Его походка настолько мощная, что его пальто развевается на невидимом ветру.

Мое сердце начинает танцевать брейк-данс. Я слишком устала притворяться, что Грампвейдер не самый привлекательный мужчина, которого я когда-либо видела.

В моей реконструкции русалки Алистер был бы злым морским колдуном или прекрасным принцем?

Менеджер магазина останавливается как вкопанная, ее глаза прикованы к Алистер. - Это что...

- Да, - хриплю я.

Иезекииль несется вперед, его теплая улыбка освещает меня.

Я киваю.

Он отвечает тем же жестом и подходит к клеркам, которые стоят позади нас.

- Мистер Алистер прислал чай, - говорит Иезекииль, вручая им по чашке. - Бонус, - следующим он раздает конверты, - и дополнительный, оплачиваемый отпуск, который можно назначить на следующий месяц.

- Да! - Продавцы дают пять.

Я улыбаюсь, искренне радуясь за них. Когда я работала неполный рабочий день, я заметила, что работодатели скорее спустят с себя шкуру, чем предложат дни отпуска. Одна конкретная ведьма обычно ругала меня за то, что я взяла положенный мне отпуск.

Мой взгляд с одобрением перемещается на Алистера.

Он упорно игнорирует меня.

Ну что ж.

- Это для тебя, Кения. - Иезекииль берет одну из моих рук и обхватывает ею чашку. - Мы слышали, что ты потеряла голос.

- Правда? - Я выгибаю бровь.

Иезекииль отступает назад и жестом указывает на Алистера. - Вы все сегодня отлично поработали. Мы благодарны за то, что вы являетесь частью семьи Belle's Beauty, и мы хотели бы заверить вас, что ваши сегодняшние усилия не остались незамеченными.

- С-спасибо. - Менеджер магазина бросает нервный взгляд в сторону Алистера.

Он холодно кивает, не говоря ни слова.

Что? Является ли Иезекииль его любимым блюдом? Впадет ли он в кому, если произнесет слово "спасибо" всего один раз?

Я закатываю глаза и делаю глоток кофе. Он обжигает мой язык.

Что еще хуже, это не кофе.

- Ах. - Я вскрикиваю.

Прежде чем я успеваю моргнуть, Алистер оказывается рядом со мной. - Что случилось?

- Это чай. - Я морщу нос и беру предложенный им носовой платок. - Это отвратительно.

Его брови сходятся вместе в гневном выражении. - Что не так с чаем?

- На вкус как старая помойка.

Иезекииль фыркает.

Мой взгляд устремляется к нему. - Я серьезно. Я хочу кофе.

- Ты не получишь кофе, - огрызается Алистер. Как будто я капризный ребенок, который не знает, как правильно есть овощи. - Чай лучше влияет на твой голос. - Он указывает на чашку, как истинный чайный сноб. - Это зеленый чай с лимоном и медом.

- Это вода для мытья посуды. - Я высовываю язык и пытаюсь смыть неприятную субстанцию.

Алистер сердито смотрит на меня. - Я буду в машине.

Иезекииль выглядит ошеломленным.

Мистер Большой Плохой Волк резко поворачивается и уходит, создавая свои собственные грозовые тучи и молнии.

Менеджер магазина шаркающей походкой возвращается. - Он сердится?

- Он всегда такой. - Я отстраняюсь от Алистера, когда он скрывается из виду.

Дамы выглядят шокированными. И я понимаю, что поведение Алистера действительно является удивительным для людей, которые не были подвержены его разновидности зла. Я работаю с ним так долго, что вроде как просто поддаюсь ударам.

Иезекииль хлопает, чтобы сменить настроение. - Еще раз спасибо, дамы. Хорошо отдохните сегодня вечером. - Он поднимает руку. - В пятницу вы все приглашены на праздничный ужин в отеле Belle's Beauty. Это будет небольшое сборище для персонала, чтобы расслабиться. Ничего особенного. Вы можете прийти, если хотите. Мистер Алистер заплатит за еду, напитки, за все.

"Круто!”

“Потрясающе!”

Клерки выглядят впечатленными.

Я подозрительно прищуриваюсь. - Это была твоя идея?

- Политика компании. Мы празднуем наши победы. - Он подмигивает. - И благодаря вам мы одержали большую победу с Baby Box.

- Они подписали?

Он просто усмехается и жестом показывает мне следовать за ним. Я иду за Иезекиилем к подземной парковке. BMW Алистера стоит на холостом ходу перед дверью.

Бернард стоит рядом с блестящей черной машиной. Он выпрямляется, когда видит меня. От его улыбки исходит тепло, и я чувствую, как ко мне возвращается частичка моей энергии.

- Мисс Джонс. - Он незаметно показывает мне поднятый большой палец. - Для меня было честью видеть вас сегодня в действии.

Я отмахиваюсь от его комплимента. - Спасибо вам за вашу помощь. У нас было так мало персонала, что мы вытолкнули вас из вашей зоны комфорта.

- Видя, с чем вам, леди, приходится мириться, я, безусловно, по-новому оценил все, что вы делаете. - Он открывает передо мной дверцу машины.

Я остаюсь на месте.

Иезекииль толкает меня локтем в бок. - Ты можешь садиться, Кения.

- Это что,… ты ждал меня?

Он кивает.

Мои глаза вылезают из орбит. Почему Алистер отвозит меня домой? Он хочет наорать на меня в уединении своего автомобиля?

Я почти стону вслух. Я не в настроении встречаться с ним лицом к лицу. Моя энергия истощена, а социальные резервы на исходе. Как бы мне ни нравилось находиться среди людей, мои батарейки экстраверта истощены до предела. Если Алистер начнет рычать на меня, я просто взорвусь.

- Мисс Джонс. - Жесткий голос Алистера доносится из машины. Он обрушивается на меня, как ракета. - Залезай.

Я хочу возразить, но и Бернард, и Иезекииль выжидающе смотрят на меня. Я предпочитаю верить, что они не привели бы меня к смерти, вдохновленной Алистером. По крайней мере, не после того дня, который у меня был. Никто не был бы таким жестоким, верно?

Со вздохом я забираюсь на заднее сиденье. Бернард закрывает за мной дверь. Когда Иезекииль садится, машина трогается с места.

Я закрываю глаза, наслаждаясь тишиной.

- Кхм, - бормочет Алистер.

Я упрямо держу глаза закрытыми.

-Кхм.

- Что?

- Rubifier, бренд, с которым мы работаем, подарил мне это сегодня.

Мои глаза распахиваются, и я замечаю коробку с изображением гигантского увлажнителя воздуха, лежащую на коленях Алистера.

- У меня рука устает, - ворчит Алистер.

Я беру у него коробку, и она чуть не падает на землю. - Почему ты даешь ее мне?

- У меня уже есть один, - говорит он, глядя перед собой. - Выбрасывать его будет пустой тратой времени.

Мои брови хмурятся вместе.

Его взгляд отводится от моего. Указывая вниз, он бормочет: - Я тоже это понял.

- Обувь? - Ликование наполняет меня, когда я вижу дешевые желтые шлепанцы. Я нетерпеливо выбрасываю увлажнитель воздуха.

Алистер ловит его с ворчанием.

В восторге я сбрасываю каблуки и наслаждаюсь свободой. Умри, ты, злая обувь! Я была вынуждена часами носить туфли-лодочки, помогая в магазине. Мои ноги пульсируют так сильно, как будто у них есть собственное сердцебиение.

Я шевелю пальцами ног, счастливая видеть их свободными и непринужденными. - Ты тоже работаешь с обувным брендом?

Алистер продолжает молчать.

Я поднимаю взгляд и замечаю, что он смотрит в окно.

- Прекрасно. - Я пожимаю плечами. - Не говори мне.

- Перестань болтать. Так лучше для твоего голоса.

- Ты говоришь мне не говорить, и это заставляет меня хотеть говорить дальше.

- Это хороший совет.

- Это твой совет.

- Ты ослушаешься меня в ущерб себе? - Одна сторона его губ приподнимается. Это тень ухмылки. И это великолепно смотрится на его лице.

- Непослушание подразумевает наличие авторитета. Прямо сейчас ты мне не начальник.

- Кто я такой?

Я зеваю. - Если я скажу это вслух, вы, вероятно, уволите меня.

Он смотрит поверх моего лица. Его глаза - темные карие озера. - Поосторожнее с голосом, мисс Джонс.

- Я подумаю об этом.

Его глаза искрятся весельем.

Мои начинают закрываться. Кондиционер поддерживает идеальную температуру, а дорога длинная и темная.

Машину заполняет тишина.

Я абсолютно опустошен, и плавная езда убаюкивает меня.

Нет, сон для слабых.

Я изо всех сил стараюсь держать глаза открытыми.

Оказывается, я проигрываю эту битву. Когда я открываю глаза, машина перестает двигаться, а моя голова прижата к твердой плите. Может быть, к камню? Может быть, гранит?

Глаза затуманились, я прижимаюсь носом ближе к камню, удивляясь, почему я выбрала такую неудобную подушку. Я думала, Алистер богат. Разве он не может позволить себе иметь больше подушек в своих автомобильных сиденьях?

- Мисс Джонс, - громыхает Алистер, и это звучит ближе, чем я думала, - вы дома.

Ужас пронзает меня, как вспышка молнии. Я вскакиваю, прижимая руку к уголку губ, когда понимаю, что заснула на своем злобном боссе.

Иезекииль и Бернард впереди, сидят неподвижно, как манекены.

Бернард смотрит на горизонт.

Иезекииль притворяется, что поглощен своим телефоном.

Оба мужчины ведут себя так, словно оставляют нас наедине.

Смущенная, я отползаю. - Мне так жаль, - говорю я Алистеру, паника высасывает кислород из моих легких. - Я не поняла, что заснула.

Мышцы его челюсти работают так, словно они играют со скакалкой.

Я прищуриваюсь, глядя на него. Мой голос звучит обвиняюще. - Почему ты не оторвал мне голову?

- Пошли. - Он распахивает дверь, хватает увлажнитель воздуха и выходит.

Я выскакиваю из машины и останавливаю его на тротуаре. - Ого, как ты думаешь, куда ты направляешься?

- К тебе домой.

Мои глаза чуть не вылезают из орбит.

- Это тяжело. - Он поднимает коробку в руках. Его тон сухой. Как будто я тот раздражающий, кто должен видеть очевидное.

- Все в порядке. - Я пытаюсь обхватить коробку рукой, чтобы забрать ее у него.

Он упрямо держится.

- Алистер.

- Джонс. - Он бросает на меня мрачный взгляд.

Я пытаюсь потянуть, но Алистер тянет назад. И поскольку его рост выше шести футов, а мускулы как у культуриста, в конечном итоге теряю равновесие именно я.

Мое тело врезается в его, разделенное только коробкой и несколькими слоями одежды. Его глаза впиваются в мои, соткав золотое заклинание. Солнечный свет. Он - тьма, но его глаза - солнце. И он смотрит на меня сверху вниз таким горячим взглядом, что я могу получить солнечный ожог.

Он знает? Он делает это нарочно? Или мой недосыпающий разум что-то придумывает?

- Для вас все должно быть борьбой, мисс Джонс? - он рычит. Но в этом есть скрытая нотка. Что-то почти похожее на привязанность.

Этого не может быть правильно.

Он ненавидит меня.

Я ненавижу его.

Это наши отношения между боссом и сотрудником.

Я сглатываю, не в силах отодвинуться, когда он наклоняется ближе. Его взгляд опускается на мои губы, и мое тело неистовствует в предвкушении. Это неистовая энергия, которая пронизывает меня насквозь.

Мой язык высовывается и скользит по нижней губе.

Его взгляд обостряется. Как у хищника.

- Ты должна знать, что я становлюсь более решительным только тогда, когда встречаю сопротивление.

- О. - Вздох вырывается из меня, заполняя пространство между нами. Мое тело отделено от его целой коробкой. У меня возникает внезапное желание швырнуть увлажнитель на землю и обмазать его со всех сторон.

Но это не нормально.

Все это нехорошо.

Я отступаю назад, прежде чем успеваю поддаться порыву.

- Э-э... - Я прикасаюсь к своей шее. К запястью. К сумочке. Мой взгляд скользит по тротуару. Я указываю через плечо. - Сюда.

Спорить с ним бессмысленно. Чем быстрее я доберусь до квартиры Санни, тем быстрее Алистер уйдет. И уберет от меня его сбивающее с толку присутствие.

Мы поднимаемся по лестнице в тишине. Он спокойно следует за нами, оглядывая влажные ковры и узкие коридоры.

Квартира Санни впереди.

Перед ним стоит женщина. Загорелая кожа. Прямые волосы подстрижены до подбородка. На ней длинное бирюзовое платье. Оно в цветочек и богемное. В точности в стиле Феличе.

Женщина поворачивается, и я, пошатываясь, останавливаюсь. - Фелиция?

- Кения. - Моя мачеха скользит ко мне. Движение ее юбки обнажает кожаные сандалии на ее ногах. Несмотря на ее земной стиль, у нее изящный французский маникюр на пальцах ног.

- Что ты здесь делаешь? - Я так потрясена, что не могу ничего сделать, кроме как пялиться на нее.

- Я здесь, чтобы поговорить с тобой. - Ее губы плотно сжаты. Ее брови нахмурены. Это не будет приятным разговором.

- Если это насчет Саши...

- Это насчет Саши. - Она хмурится.

Ее тон. Мне это совсем не нравится.

- Я пришла, чтобы.. - Ее глаза поднимаются, и она, кажется, впервые замечает присутствие Алистера. - Кто это?

- Никто.

- Холланд Алистер, мэм, - говорит он одновременно.

Я хмуро смотрю на него.

- Алистер? - Фелиция ощущает вкус слова на языке, как будто это дорогое мороженое. - Где я уже слышала это раньше?

- Это не имеет значения. - Я отмахиваюсь от его внимания. - Ты можешь погуглить это позже.

- Google? О, да! Ты был на обложке того журнала. Один из технических, который любит читать ее отец.

Алистер сияет очаровательной улыбкой.

Он. Офигенно. Улыбается? Я думала, что его модель робота не оснащена такой функцией.

- Вы, должно быть, сестра мисс Джонс.

Моя челюсть отрывается от лица и катается по полу. Он знает, как делать комплименты женщинам? С каких это пор? И почему он так мил с Фелицией?

- Сестра? - Фелиция краснеет, как будто только что выиграла миллион баксов. Пальцы танцуют по ее морщинистому лицу, она хихикает. - О, я далека от возраста Кении.

- Я в это не верю. - Он качает головой.

Фелиция смеется, прикрывая рот рукой, как придворная дама.

Я закатываю глаза.

- Ты напоминаешь мне кое-кого, кого я знаю, - объясняет Алистер. - Она тоже красивая. И довольно свободная духом.

- О, почему же, спасибо.

Я встаю перед Алистером, прежде чем он сможет потешить эго Фелиции еще сильнее. - Он мой босс, и он не останется надолго. - Я перебрасываю волосы с левого плеча на правое. - И, честно говоря, я устала. Так что приятно тебя видеть, но нам нужно будет найти другое время для встречи.

- Как насчет завтра?

- Завтра?

- Саша и Дрейк устраивают поздний завтрак в честь помолвки. Это еще не настоящая вечеринка в честь помолвки. Просто небольшое семейное сборище.

Мой желудок сжимается так сильно, что я впиваюсь ногтями в штаны. Она приглашает меня на поздний завтрак с Сашей и моим отвратительным бывшим парнем? В качестве гостя?

- Фелиция, меня это не интересует.

- Почему бы и нет? - Ее лицо искажается неодобрительной гримасой.

У меня вырывается горький смешок. Она, должно быть, не в своем уме.

Фелиция вздергивает подбородок. - Я знаю, что у вас с Сашей сейчас свои проблемы, но...

- Проблемы? Да, у нас проблемы, Фелиция.

- Кения.

- Она переспала с моим парнем за моей спиной, а потом, две недели спустя, я узнаю, что они собираются пожениться!

Взгляд Фелиции метнулся к Алистеру. Кажется, ее чрезвычайно беспокоит, что я выношу наше грязное семейное белье. Я думаю, рассказывать посторонним правду более скандально, чем тот факт, что моя сестра разделась с моим парнем, с которым я живу.

- Кения, - ее голос понижается до шипения, - ты знаешь, насколько хрупка твоя сестра. Твоя неспособность быть значимым человеком представляет серьезную угрозу для ее здоровья и счастья. Очевидно, что были некоторые недоразумения, но нет ничего такого, с чем мы не могли бы справиться всей семьей.

У меня сводит живот.

Меня серьезно сейчас стошнит.

- Не было никакого недопонимания, Фелиция. Я видела их вместе собственными глазами. Очевидно, Саше нравится быть сверху.

- Кения! - Кровь отливает от ее лица. Она бросает еще один нервный взгляд на Алистера. - Ты явно не готова к вежливому разговору. Возможно, для тебя было бы лучше пропустить поздний завтрак. Мы скоро поговорим снова. - Она натягивает улыбку, стараясь излучать как можно больше достоинства. По крайней мере, то, что от него осталось. - Было приятно познакомиться с вами, мистер Алистер. Надеюсь, мы сможем встретиться снова. Я знаю, что мой муж был бы рад поболтать с вами. Он на пенсии, и в свободное время ему нравится притворяться, что он разбирается в компьютерах.

- Это было бы для меня удовольствием, - говорит Алистер необычно теплым тоном.

Когда Фелиция убегает, я позволяю тишине установиться вокруг меня. Я нетвердо стою на ногах, у меня раскалывается голова, и теперь я не могу перестать думать о предстоящем браке моей сестры с моим бывшим парнем.

Что еще хуже, мой босс теперь знает все.

Я вздыхаю и протягиваю руку. - Отдай коробку мне.

- Нет.

- Разве я не говорила по-английски?

- Ты говоришь просто прекрасно.

- Ты выполнил свой долг. Ты проводил меня домой. Чего ты тут торчишь?

Он ничего не говорит и просто изучает меня.

Мои губы сжимаются, а из ушей вырывается пламя. - Почему? Почему ты так решительно настроен усложнить мне жизнь?

- Кения.

Мое сердце подскакивает к горлу. Я впервые слышу, как он зовет меня по имени. Боже, оно такое мягкое. Такое любящее. Оно не должно звучать так нежно. Это не должно вызывать слез у меня на глазах.

Я измотана и эмоционально перенапряжена.

Он не может видеть меня такой.

Это не та, кто я есть.

Алистер ставит коробку на землю. Следующее, что я помню, его сильные руки обнимают меня. Я застываю в шоке.

- Все в порядке, - говорит он, успокаивая мои волосы.

Это неправильно, но это так успокаивает. Я кладу голову ему на плечо. Мои пальцы цепляются за его костюм, и я прижимаюсь к нему, прежде чем действительно понимаю, что делаю.

- Все в порядке, Кения, - снова говорит он.

Я поднимаю лицо вверх.

Он смотрит на меня с пониманием в глазах.

Это неправильно, что я хочу держаться за него и забыть все? Визит Фелиции. Молчание моего отца. Ожидания Саши. Предательство моего бывшего парня.

Да, это неправильно.

Но я хочу остаться здесь. В его объятиях. Так сильно.

Он отступает, и я хочу дотянуться до него. Найти тепло, которое было у меня в его объятиях.

К счастью, у меня достаточно здравого смысла, чтобы держать свои руки при себе.

Неловкость проникает мне под кожу.

Что это было?

Я изо всех сил пытаюсь найти объяснение. Моего босса только что захватил инопланетянин. Он сделал кое-что, что на самом деле было… небезразличным. Что полностью противоречит его каменно-холодному, кричащему вихрю душевной личности.

- Поспи немного. Не думай ни о чем другом, - шепчет он.

И я стараюсь.

После того, как мы с Санни втаскиваем увлажнитель воздуха в гостиную, и я падаю в кровать рядом со своей лучшей подругой, я изо всех сил пытаюсь уснуть.

Но этого не происходит.

Не потому, что я думаю о Саше, Дрейке или Фелиции.

Но потому что я представляю, как руки моего босса обвиваются вокруг меня. Он запечатлевает горячий, обжигающий поцелуй на моих губах. Без рубашки. Или штанов.

И сколько бы я ни ворочалась, я не могу выкинуть эти грязные образы из головы.

В обозримом будущем я нахожусь в режиме "Избегай Алистера". Эта задача стала достижимой, когда он оставил меня на попечение маркетинговой команды и предоставил мне полную свободу действий в продвижении косметики Belle в магазине.

Я не уверена, избегает ли он меня или наконец признает мои навыки. В любом случае, я рада, что мне не нужно его видеть.

Я решила притвориться, что объятий никогда не было. Я пришла к такому выводу только после нескольких часов дергания за волосы. Меня бы не удивило, если бы я обнаружила, что это было его намерением с самого начала. Морочить мне голову. Загонять меня на стену вопросами.

Что он имел в виду? Почему я позволила себе сломаться перед ним? Что, если он подумает, что я пытаюсь с ним флиртовать?

Этот последний страх сводит меня с ума. Алистер горяч. И он это знает. От мысли, что он смешает меня со всеми другими девушками, которые сходят по нему с ума, меня тошнит.

Я постукиваю пальцами по столу и пытаюсь успокоить свои мечущиеся мысли.

“Он идет”. - По комнате проносится шепот. Мои коллеги обмениваются безумными взглядами и приступают к действию. Они чистят свои мониторы, выносят мусор и придвигают стулья к своим столам. Пальцы стучат по клавиатурам. Старательно переворачивают страницы.

Я чувствую нарастающее зловоние зла.

Алистер уже в пути.

Я открываю новый документ, изо всех сил стараясь не задыхаться. Шансы, что он побеспокоит меня, близки к нулю. Он оставил меня одну на несколько дней.

Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста.

Громкий звук шагов отрывает меня от моих молитв. Я поднимаю глаза и вижу, что приближается не кто иной, как Принц Боссов.

Я невидима. Ты не можешь меня видеть.

- Мисс Джонс. - Алистер останавливается перед моим столом. Его тень падает на меня, как темное облако.

- Мистер Алистер.

Он жестом указывает в мою сторону. - Следуй за мной.

Все пялятся на нас. Когда тебя выделяет Алистер, это никогда не к добру. Никогда.

Меня увольняют?

Не говоря больше ни слова, Алистер разворачивается и марширует по коридору. Я хватаю свой мобильный телефон и, спотыкаясь, иду за ним.

Бросив безумный взгляд на Иезекииля, я одними губами спрашиваю: “Что происходит?”

Исполнительный помощник в ответ бросает на меня непонимающий взгляд. Замечательно. Что бы это ни значило, Иезекииль, похоже, твердо на стороне Алистера.

- Сюда, - говорит Алистер, указывая на коридор, ведущий в его кабинет.

Я иду за ним и останавливаюсь, когда он это делает. Он бросает на меня тяжелый взгляд, и я понимаю, что мои мечты были неправильными. Алистер не способен на мягкость. Может быть, мое подсознание неправильно поняло, потому что это объятие было таким нежным.

Но прямо сейчас, в реальной жизни, я прохожу срочный курс повышения квалификации по настоящему Холланду Алистеру. Его великолепное лицо излучает чистое высокомерие. Он безжалостный ледяной король. Великолепный и, в то же время, абсолютно смертоносный.

Иезекииль быстрым движением руки указывает на дверь. - Мисс Джонс, добро пожаловать в ваш новый офис.

- Это забавно, Иезекииль. - Я поворачиваюсь к Алистеру. - Послушай, у меня нет времени, чтобы тратить его впустую. Я по уши в маркетинговых материалах для Baby Box. И, благодаря кое-кому, мне все еще нужно многое организовать для Belle's Beauty. Я хлопаю себя рукой по бедру. - Пожалуйста, не трать мое время.

Иезекииль выглядит ошеломленным.

Алистер прищуривает глаза. - Никто не пытается отнимать у вас время, мисс Джонс”=.

Я свирепо смотрю на него в ответ. Это действительно тот самый мужчина, который так крепко обнимал меня той ночью? Неважно. Алистер может продолжать находить новые и необычные способы мучить меня. В другой раз. У меня действительно сейчас нет времени.

- Эта комната твоя, - говорит он, указывая подбородком на офис.

Медленно до меня доходят его слова.

Иезекииль достает из-за спины табличку с именем и вставляет ее в подставку, прикрепленную к двери.

Мое имя напечатано золотом.

"Кения Джонс. Менеджер по продажам косметики Belle".

Я моргаю и моргаю снова, уверенная, что недостаток сна наконец-то настигает меня. Может быть, я все еще лежу на диване моей лучшей подруги, раскинув руки и пуская слюни в подушку.

- Ты издеваешься надо мной, - шепчу я.

Уголок рта Алистера приподнимается. Он изо всех сил пытается подавить улыбку, но она просвечивает насквозь.

- Нет, мы не собираемся, - говорит Иезекииль. - Мистер Алистер внимательно наблюдал за тобой в течение последних нескольких недель, чтобы увидеть, как ты справишься. Все вызовы, которые он бросал тебе, были испытаниями, чтобы подготовить тебя к этой должности.

Мой взгляд скользит по офису. - Ни за что на свете. - Я поворачиваюсь и указываю на него пальцем. - В чем подвох?

- Никакого подвоха.

- Ты на это не способен.

Глаза Иезекииля вспыхивают.

Я понимаю, что только что высказал свои мысли вслух. Своему боссу.

Однако Алистер не выглядит обиженным. Кажется, его это забавляет. - Разве не ты всегда читаешь мне нотации о том, что нужно говорить "спасибо"?

- Кое-что, чего ты все еще не сделал.

Он наклоняется. - Я думал, этот жест сделает тебя немного менее колючей.

- Если это то, к чему ты стремишься, тебе придется постараться намного усерднее.

- Насколько сильнее?

- Пока мне больше не захочется бить твои папоротники.

Он наблюдает за мной с ухмылкой. - Не говоря уже о твоем отношении на работе, ты знаешь, как делать продажи. И я вознаграждаю тех, кто продвигает компанию вперед. Эта должность предполагает больше обязанностей и более высокую оплату. Ты сможешь с этим справиться?

- Ты же знаешь, я люблю вызов.

- Я хочу. - В его глазах горит невысказанное обещание.

Иезекииль прочищает горло. - Должен ли я устроить ей экскурсию?

- Да. - Алистер жестом приглашает нас продолжать. - Я буду на телефонной конференции. Это продлится некоторое время. - Его взгляд метнулся ко мне. - Тебя подвезти на собрание сегодня вечером?

Языки пламени обжигают мои щеки. - Э-э...

- Возможно, с моей стороны было бы благоразумнее вызвать мисс Джонс такси вместо этого, - чопорно говорит Иезекииль.

Алистер бросает на него яростный взгляд.

Иезекииль не дрогнул.

Кажется, они обмениваются безмолвным сообщением, прежде чем Алистер сдается. - Хорошо. Я буду в своем кабинете.

Я внимательно наблюдаю за ним, когда он выходит.

Мне кажется, или Алистер выглядит так, будто он ... дуется?

- После тебя, - говорит Иезекииль, указывая на дверь.

Я следую за ним в офис и почти визжу. Он хорошего размера, с великолепным видом на город. Там пустые книжные полки, картотечный шкаф и папоротник с бантиком на нем.

Я разражаюсь смехом. - Нет.

- Он говорит, что он настоящий, - сообщает мне Иезекииль. - И что он предъявит тебе обвинение, если он умрет.

Мой смех разносится по комнате.

Иезекииль выглядит довольным.

Когда я успокаиваюсь, я поворачиваюсь к нему. - Почему он это делает?

- Я не могу говорить за Алистера, - говорит Иезекииль. - Но я знаю его долгое время, поэтому понимаю его больше, чем ему хотелось бы. Он заслужил репутацию жестокого человека, потому что ему действительно все равно, кто ты, с кем ты связан или сколько степеней у тебя в кармане. Он ценит только одно. - Иезекииль поднимает скрюченный палец. - Результаты. Пока, мисс Джонс, ваша работа безупречна.

- Я ценю это, - бормочу я.

Он открывает рот. Закрывает его. Изучает меня, как будто пытается что-то сказать.

- Продолжай. - Я делаю ему знак. - У меня вроде как уже есть предчувствие, что ты хочешь обсудить.

- Я уверен, что знаешь. Ты очень умная женщина. - Он делает паузу.

- Но? - Я ухмыляюсь. - Грядет "но", верно?

- Я бы настоятельно рекомендовал тебе быть осторожной. Особенно сейчас.

- Осторожной с чем? Я не сделала ничего предосудительного, не так ли?

- Такое чувство, что мы недалеко ушли от этого.

Мои щеки горят. Знает ли он об этих снах? О тех, где я ползаю по своему голому боссу?

- Буду честен, мисс Джонс, я никогда не видел, чтобы Алистер относился к кому-либо из своих сотрудников так, как он относится к вам. На самом деле, я не видел его таким с тех пор, как его жена... - Иезекииль отводит взгляд в сторону. - Он тебя любит. И сейчас он делает это более очевидным, чем раньше.

- Любит меня? - Что значит ‘любит’? Я ему нравлюсь? Он хочет быть со мной? Он просто хочет затащить меня в постель?

- Ты заслужила его уважение. Это очень впечатляет. - Он указывает на мое лицо. - Но преодоление каждого испытания сказалось на тебе. Ты выпиваешь больше чашек кофе в день, чтобы не отставать. У тебя мешки под глазами. Ты выглядишь… так, словно медленно разваливаешься на части.

Я хмурюсь. Неужели я выгляжу так ужасно? Может быть, мне стоит воспользоваться предложением Санни насчет масок для лица.

- Иезекииль, я хотела бы свалить все это на Алистера, но тут происходят кое-какие личные вещи.

- Еще одна причина быть осторожной. - Он сжимает мое плечо. - Я вижу в вас потенциал, мисс Джонс. Вы можете далеко пойти. С такой возможностью, как эта, ты можешь добиться всего, чего пожелаешь. - Его голос предупреждающе понижается. - Но стремление к вершине означает, что есть больше людей, которые хотят утащить тебя на дно. Я боюсь, что смягчение Алистера по отношению к тебе в сочетании с твоими заслуженными наградами вызовет проблему.

- Ты думаешь, люди подумают, что я получаю вознаграждение, потому что он трахает меня. Это все?

Его лицо краснеет. - Я бы не стал использовать этот язык.

- Это язык, который передает суть. - Я прислоняюсь к столу, мое сердце учащенно бьется. - Я не знаю, что ты воображаешь, но ты со мной и Алистером почти везде, куда бы мы ни пошли. Между нами не было никакого неподобающего поведения.

По крайней мере, не за пределами моей головы.

- Я знаю, как провести грань между личным и деловым. Может быть, я впечатляю Алистера своими навыками, но уверяю вас, что никто не может украсть его сердце, потому что у него его нет.

Иезекииль медленно качает головой. - В том-то и дело, мисс Джонс. Он верит. - На его лице появляется обеспокоенное выражение. - И я боюсь, что это уже в вашем распоряжении.

ГЛАВА 14 ЗАПРЕТНЫЙ ПЛОД

ХОЛЛАНД

Belle's Beauty работает как хорошо смазанный механизм, и все вопросы, касающиеся компании по уходу за кожей, сортируются по приоритету, так что ничего не упускается из виду.

Каждое электронное письмо, запрос или жалоба, отправленные на почтовый ящик мисс Джонс, возвращаются с намеком на дерзость и целым рядом решений. Даже когда я испытываю ее мужество, отсылая электронное письмо за электронным подряд, как солдат в расстрельной команде, она не съеживается.

Я даже с нетерпением жду ее докладов. Она просто не может оторваться от своих литературных корней. Она выбирает литературные слова, и я наслаждаюсь каждым предложением.

Черт возьми, теперь я даже наслаждаюсь ее сарказмом. Колкие комментарии звучат — для моих ушей — как кульминационный момент шутки.

Конечно, это шутка за мой счет, но от этого не менее забавно.

Помогает то, что ядовитые слова вылетают из идеального рта. Тело, созданное для наслаждения, напрягающееся под длинными платьями макси, тяжелыми деловыми пиджаками, губы цвета пчелиного укуса, требующие моего внимания, изгибы, слишком опасные для употребления, и — конечно же — эти притягательные глаза цвета оникса.

Они играли главную роль в моих снах каждую ночь. Всегда врываются прямо перед тем, как я покидаю гостиничный номер. Как раз тогда, когда боль обычно поражает меня сильнее всего.

Я просыпаюсь, разрываясь между чувством вины и потерей. Тону в отвращении к самому себе и нарастающем желании, от которого моя кожа покрывается потом.

Я теряю самообладание.

И это ее вина.

Через несколько недель Кения Джонс ворвалась в мой мир и оставила свой отпечаток на всем.

Я не знаю, что происходит с ее семьей, но, судя по небольшому отрывку, который я услышала в коридоре, она сама прошла через трудности. Несмотря на свои личные проблемы, она была чрезвычайно надежна на работе без малейшего намека на замедление.

Я не знаю, хорошо это или нет.

И тот факт, что мне даже наплевать на ее психическое здоровье, а не только на продуктивность ее работы, является плохим знаком.

Пытаясь сосредоточиться, я переключаюсь на свою электронную почту. Обычно Иезекииль фильтрует мои входящие. У меня не хватает терпения продираться сквозь рекламные потоки, мошенников, запросы новых клиентов и репортеров, настаивающих на интервью, на которые я никогда не соглашаюсь.

К моему удивлению, я замечаю новое сообщение от мисс Джонс. Невозможно отрицать, что мое сердце начинает биться быстрее.

Я нетерпеливо наклоняюсь вперед. Я впервые получаю от нее непрошеное сообщение. Наше обычное общение ограничивается тем, что я прошу ее сделать что-то, отнимающее много времени, а она отвечает в самой вежливой форме "да пошел ты", на какую только способна.

Кому: Холланд Алистер

От: Кения Джонс

Тема: Ваш Жест - Это не Благодарность

Мистер Алистер,

Офис прекрасный, с удивительно продуманной модернизацией, которую, я полагаю, вам пришлось убедить предложить. Однако это не заменит двух слов признательности, и вы это знаете.

Возможно, я перехожу границы дозволенного, и, если это так, у вас есть документация, подтверждающая это. Я рискую, потому что ты, кажется, в настроении отдавать, а я из тех женщин, которые любят испытывать свою удачу. Иначе жизнь скучна.

Отдельно отмечу, каковы условия этого пространства? Могу ли я изменить его? Используя мои собственные ресурсы, конечно? Моя подруга Санни - дизайнер интерьеров, и она хотела бы добавить офис Fine Industries в свое портфолио.

Пожалуйста, дайте мне знать, если вас это устроит. Я с нетерпением жду вашего ответа.

Кения Джонс

Менеджер по продажам косметики Belle

Я качаю головой, смеясь над ее смелостью. Значит, отдельного офиса и повышения зарплаты ей недостаточно? Она рискует своей работой только для того, чтобы отругать меня за то, что я не сказал "спасибо"?

Я не знаю, должен ли я восхищаться ею или читать ей нотации.

- Что тут смешного?

- Ого! - Моя голова отрывается от компьютера.

Иезекииль смотрит на меня, его лицо ничего не выражает, а глаза сверлят мои.

Я прочищаю горло и тереблю ручку на своем столе. - Обычно ты стучишь.

- Я действительно стучал. Несколько раз. Я даже звал тебя. Ты, казалось, не слышал меня.

- О.

Он бросает взгляд на мой компьютер.

Я отключаюсь от электронной почты Кении. - В чем дело?

- Я пришел сообщить, что мисс Джонс устроилась в своем кабинете.

- Спасибо.

Он наблюдает за мной. - Ты сегодня рассеян.

Я. И это имеет непосредственное отношение к женщине в офисе дальше по коридору.

- Случилось что-нибудь хорошее? - Он указывает на компьютер.

- Я получил электронное письмо.

Он поджимает губы. - Ты улыбнулся из-за электронного письма? От кого?

- Ни от кого, - огрызаюсь я.

- Тогда это, должно быть, мисс Джонс. Раз ты так защищаешься.

Будь он проклят за то, что уже знает ответ.

- Переходи к той части, где ты говоришь мне то, что ты действительно хочешь сказать, Иезекииль. У меня скоро телефонная конференция.

Он кивает, его губы вытянуты в прямую линию. - Каковы ваши намерения по отношению к мисс Джонс?

Я напрягаюсь. Ухмылка сползает с моего лица.

Ну и черт с тобой.

Иезекииль продолжает биться за Кению, несмотря на весь мой лай и рычание, чтобы заставить его отступить.

- Ты лучше меня знаешь, как многого она достигла за короткое время работы здесь. Эта компания не может позволить себе потерять ее.

- Выражала ли она недовольство рабочей нагрузкой?

- Алистер, - глаза Иезекииля вспыхивают, - ты платишь мне за то, чтобы я содержал твою жизнь в порядке, и я с радостью делаю это уже много лет.

Я киваю. Вот почему ему так часто сходит с рук делиться своим мнением.

Он оглядывает меня с ног до головы. - Будь осторожен. Это все, что я хочу сказать.

Он лжет. Это не все, что хочет сказать Иезекииль, но он всегда был человеком, который сам выбирает свои битвы. Он предостерегает. Дружелюбный или нет.

Я ощетиниваюсь, что-то внутри меня восстает против такой осторожности. - Мисс Джонс - отличный сотрудник. Это неоспоримо. И ты был тем, кто напомнил мне, что она не получила причитающиеся ей взносы. Это все в соответствии с книгами.

Он поднимает подбородок. Его хмурый взгляд говорит о том, что он мне не верит.

- Я не собираюсь делать глупостей. Я хорошо осведомлен о том, что она делает для Belle's Beauty. - Я наклоняюсь над столом. Эта компания личная. Это ради Белль. Иезекииль знает это. - Я ни за что не собираюсь подвергать опасности наше видение.

Он изучает меня долгое мгновение, а затем опускает голову.

- И это все?

- Да.

Я указываю на дверь.

Иезекииль выходит, закрывая за собой дверь. Его предупреждение звучит в комнате еще долго после того, как он исчезает.

Перерывы в туалет обязательны, когда вы потребляете столько кофеина, сколько я. Позже в тот же день я возвращаюсь из туалета, когда слышу, как в разговоре шепотом произносят имя Кении.

"Это так несправедливо. Алистер предоставляет ей офис, и она пробыла здесь сколько? Пару недель? Как вы переходите от второго помощника к менеджеру?"

“Это сомнительно”, - отвечает кто-то.

“Отвратительно”.

“Я знал, что она такая женщина с первого дня. Ты видишь те платья, которые она всегда носит?”

“Супер обтягивающие. Она всем хвастается”.

Мои шаги замедляются, и горячее раздражение разливается по моим венам. Кучка щебечущих ревнивых крестьян.

Платья Кении были безупречно скромными и всегда вписывались в рамки соответствующей деловой одежды. Ее щедрые изгибы раздвигают границы, но она не виновата, что ее тело такое чертовски желанное.

“Разве раньше она не была просто продавщицей в магазине?”

“Такие люди, как она, заставляют меня так стыдиться того, что я женщина. Использует свое тело, чтобы подняться вверх по пищевой цепочке, в то время как остальным из нас приходится много работать ”.

“Не расстраивайся. У некоторых из нас есть мораль. Она получит по заслугам”.

Шаги предупреждают меня о чьем-то приближении. Я поднимаю взгляд и замечаю Кению, идущую на кухню.

Ее глаза расширяются, когда она видит меня. - Мистер Али...

Позади меня раздается громкий смех. Сплетники покидают комнату отдыха, все еще перешептываясь о Кении.

На долю секунды я подумываю о том, чтобы схватить ее за руку и спрятаться в кладовке. Я подумываю о том, чтобы закрыть ей уши и подождать, пока пули пролетят мимо, прикрываясь ею, чтобы они не задели ее кожу.

Вместо этого я стою на своем. Почему она должна убегать? Почему ей должно быть стыдно за то, что она превзошла других своим мастерством и компетентностью?

Я складываю руки на груди и остаюсь прямо посреди коридора.

Женщины выходят в коридор. Они замолкают, и я знаю, что они заметили меня и Кению в коридоре.

- Мисс Джонс, - я позволил своему голосу загреметь, - вы в курсе, что в ”Язмите“ произошел самый большой всплеск продаж за последние пять лет?

- Э-э... - Она бросает на меня любопытный взгляд.

- Покупатели, принявшие участие в акции по предварительному заказу, рассказали об этом своим друзьям и семье. Мы увидели всплеск продаж продуктов и онлайн-трафика. Импульс, похоже, не замедляется.

- Я знаю. Я отправила тебе отчет, помнишь?

- Как тебе пришла в голову эта идея?

- Паника и молитва. - Она наклоняет голову. - Почему ты спрашиваешь?

Медленно поворачиваясь, я киваю женщинам. - Дамы.

- Мистер Алистер, вы собирались выпить кофе? - Женщина в платье в горошек нервно облизывает губы. - Я могу приготовить это для тебя.

- Как тебя зовут?

- Я? - Она указывает на свою грудь.

Я киваю.

- Хизер. - Она, кажется, не обиделась, что я не знаю ее имени. Вместо этого, она выглядит взволнованной. - Я работаю в административном отделе.

- Хизер. - Я медленно подхожу к ней. Мой голос понижается до угрожающего шепота. - Здесь, в Fine Industries, мы превыше всего ценим результат. - Я останавливаюсь, мои глаза холодны. - Почти все. Но видите ли, независимо от того, сколько денег кто-то зарабатывает для компании, это не может скрыть дурной характер. Такие люди обычно не задерживаются надолго.

Ее ресницы трепещут. - С-сэр?

- Кажется, у вас у всех слишком много свободного времени. - Я отступаю. Ледяная усмешка мелькает на моем лице, когда я смотрю на каждую из женщин. - Я обязательно сообщу вашему руководителю, что он слишком снисходителен к вам.

Они съеживаются от страха.

Я указываю подбородком на коридор, и Хизер убегает так быстро, что за ней тянется шлейф дыма. Сплетничающие друзья следуют его примеру.

- Что это было? - Кения машет рукой исчезающим дамам. - Тебе так скучно, что ты теперь случайно цепляешься к людям?

Она единственная, кто осмелился бы говорить со мной таким образом и быть таким непримиримым по этому поводу.

С ворчанием я прохожу мимо нее.

Она крадется за мной. - Ты получил мое электронное письмо?

- Я получил это.

- И?

Я останавливаюсь и смотрю на нее. - И что?

- Каков твой ответ?

- Офис твой. Твоя подруга может делать то, что ей нравится. При условии, что это делается в выходные, когда никому не мешают работать.

Она широко улыбается. На ее подбородке появляется маленькая ямочка, которую я никогда раньше не замечал. К сожалению, теперь, когда это у меня на радаре, я, вероятно, буду мечтать об этом сегодня ночью.

Я проглатываю раздраженное ворчание.

- Возвращайтесь к работе, мисс Джонс.

- Подожди. - Она упрямо следует за мной. - А как насчет другой вещи?

- Что насчет этого? - Я выгибаю бровь.

Она складывает руки на груди. - У тебя аллергия на выражение благодарности?

- Позволь мне освежить твою память на случай, если ты забыла. - Я указываю на свою грудь. - Я твой босс. - Я киваю ей. - Вы мой сотрудник. Я говорю вам спасибо, выплачивая вам зарплату каждый месяц. Понятно?

Ее губы плотно сжимаются. Она абсолютно великолепна, когда злится. Это заставляет мою кровь закипать под кожей. Это заставляет мои штаны сжиматься от тоски.

- Для человека, который гордится своей справедливостью, ты очень разборчив в том, с кем ты мил.

- Прошу прощения?

- Фелиия. - Она прищуривает глаза. - Я не знала, что ты можешь быть очаровательным, Алистер. Что это была за рутина славного парня?

Я ухмыляюсь. Это двусмысленный комплимент, но он ближе всего к лести.

- Она действительно напоминает мне кое-кого, кого я знаю. Кое-кого из Make It Marriage.

- Неважно. - Она поднимает руку. - Забудь, что я что-то сказала.

Когда Кения стремительно уходит, я кричу ей в спину. - Ты ходила на поздний завтрак?

Она резко останавливается.

Я засовываю руку в карман и прохожу перед ней. Вопрос неуместен для работы. Это неуместно и точка. Ее личная жизнь не имеет ко мне никакого отношения, и, ступив на эту территорию, я открываю двери, которые мне нужно держать закрытыми.

Но это не давало мне покоя с тех пор, как я отвез ее домой. Фелиция казалась достаточно милым человеком. Я не понимаю, почему она подтолкнула Кению поддержать свадьбу, расставание, которое, очевидно, все еще причиняет сильную боль.

Ее взгляд устремляется к земле. - Нет.

- А свадьба?

- Почему тебя это волнует? - Ее подбородок приподнимается. Ее глаза встречаются с моими. - Тебе жаль меня, потому что в моей семье такой беспорядок? Тебя развлекает моя боль?

Она, должно быть, действительно верит, что я монстр.

Раздраженный по причинам, в которые я не хочу вникать, я сжимаю челюсти. - Думай, что хочешь.

Она втягивает губы в рот. Ее ноздри раздуваются.

Затем, в мгновение ока, суровое выражение исчезает из ее глаз. Она выглядит… измученной. И я не знаю, то ли это давление со стороны работы, то ли ее личная жизнь тянут ее вниз, но внезапно мне захотелось, чтобы все ее проблемы исчезли.

- Что случилось? - Спрашиваю я, придвигаясь к ней поближе.

Она испускает долгий вздох, который, кажется, длится вечно. - Ничего. Я в порядке. Все замечательно. - Когда она поднимает взгляд, в ее глазах читается страдание. - Если вам больше ничего не нужно, мистер Алистер...

- Ничего не нужно. - Нужно. Мне нужно, чтобы она была в моих объятиях. Мне нужно, чтобы она сидела у меня на коленях. Мне нужно, чтобы мои руки обхватили ее лицо, когда я целую ее, пока она не раскроет все секреты, шипы, раны, которые она никому не позволит увидеть.

Но это смешно.

Когда мисс Джонс убегает от меня, я чувствую себя раздетым догола. Перейдем к делу. Я сказал Иезекиилю, что не поставлю под угрозу свое видение Belle's Beauty, но из-за Кении мне все труднее и труднее оставаться сосредоточенным на своей цели.

Я не в настроении присутствовать на ужине, но я уже пообещал, и все меня ждут. Поскольку я буду поздно, я ухожу с работы пораньше, чтобы провести вечер с Белль.

Ладно, может быть, одна из причин, по которой я ухожу с работы, заключается в том, чтобы не наезжать на Кению. Она продолжает теребить мое сердце, хотя я думал, что оно давным-давно перестало биться.

Умный человек знает, когда отступить, и прямо сейчас мне нужно разобраться в себе, прежде чем я совершу какую-нибудь глупость.

Например, провести пальцами по ее мягкой коричневой коже и прижаться губами к ее рту.

Это дело о сексуальном насилии в стадии разработки.

А я не такой человек.

- Папочка, я не готова ложиться спать, - ноет Белль, отвлекая мои мысли от Кении.

Я провожу рукой по ее волосам. - Папочка хочет подоткнуть тебе одеяло, принцесса. Он может? Пожалуйста?

Белль морщит нос.

Я смеюсь. - Хорошо. Как насчет того, чтобы я прочитал две сказки на ночь?

- Три. - Она поднимает короткие пальцы.

Моя дочь - прирожденный переговорщик. Я горжусь. - Договорились.

После рассказов ресницы Белль тяжелеют. Я целую ее пухлые щечки, мое сердце трепещет.

Она - весь мой мир. Я не могу дождаться подписания лицензионного соглашения Fine Industries. Теперь, когда я нашел такого способного человека, как Кения, который поможет мне с Belle's Beauty, я наконец-то могу сократить эти суицидальные часы и проводить больше времени со своей дочерью.

- Папочка, - бормочет Белль в полусне.

- Да, принцесса?

- Когда мамочка возвращается?

Мое сердце замирает в груди. Я в страхе смотрю на нее сверху вниз. - Она не вернется, Белль.

Ее дыхание становится тяжелее.

Вокруг нас воцаряется тишина, пока я борюсь со своим чувством вины.

- Папочка, - невнятно произносит Белль.

- Да?

- Когда у меня будет новая мамочка?

У меня отвисает челюсть.

Я смотрю на свою дочь, когда она погружается в глубокий сон, ее грудь ритмично поднимается и опускается.

Новая мамочка?

Я, спотыкаясь, выхожу из ее темной комнаты, оставляя дверь приоткрытой.

Миссис Хэнсли на кухне. Она вытирает тарелки и столешницы. Мое лицо бледнеет, я опускаюсь на один из барных стульев.

Она хмуро смотрит на меня. - Алистер, ты не слишком хорошо выглядишь.

- Белль только что спросила о своей матери.

- Что она хотела знать?

- Когда Клэр вернется. Я-я сказал ей, что этого не случится.

- С ней все в порядке? - миссис Хэнсли морщится.

- Да, она была... - Я ошеломленно выдохнул. - Она вроде как смирилась с этим.

- Дети иногда такие. Она не до конца понимает концепцию смерти.

Черт, я взрослый человек и все еще борюсь с этой болезненной реальностью.

- И это все?

Я моргаю один раз. Дважды.

Миссис Хэнсли берет тряпку и вытирает ею руки, внимательно наблюдая за мной.

- Белль спрашивала о новой мамочке.

- О. - Тряпка выпадает из рук миссис Хэнсли. Она хихикает и наклоняется, чтобы поднять ее. - Это последнее, чего я ожидала.

Я вскакиваю со стула, опускаюсь на колени и поднимаю для нее тряпку.

Миссис Хэнсли споласкивает его в раковине. - Есть ли какой-нибудь шанс, что это может случиться?

Мой мозг мгновенно вызывает в воображении лицо Кении.

Я качаю головой. - Я ни с кем сейчас не встречаюсь.

- Но это не будет правдой вечно. - Она обходит стойку и сжимает мое плечо. - Я знаю, ты сожалеешь о том, что случилось с Клэр, но прошло четыре года, Алистер. Ты не можешь продолжать винить себя...

- Да, я могу. Я принял решение, и Клэр поплатилась за это жизнью.

Миссис Хэнсли выглядит пораженной. - Сколько еще ты собираешься наказывать себя?

Я смотрю в пол. - Мне нужно идти. Сбор, должно быть, уже начался. Все ждут меня.

- Алистер.

Я останавливаюсь на полпути к двери.

- Ты был женат на Клэр, но я наблюдала, как она росла. В некотором смысле я знаю ее лучше, чем ты. - Ее голос становится тихим. - Ей бы это не понравилось. Она бы не хотела, чтобы люди, которых она любила, страдали.

Никто не знает этого наверняка, потому что Клэр здесь не для того, чтобы защищаться.

Она ушла.

И я тот, кто убил ее.

Сжав челюсти, я выхожу из дома и перевожу дыхание в лифте. Мой разум наполнен хаосом. Чувство вины. Вины так много.

Я чувствую, что собираюсь содрать с себя кожу. Руки трясутся, я звоню Даррелу, прежде чем сойду с ума.

Он отвечает после первого гудка. - Алистер.

- Ты прав. Я действительно что-то чувствую к мисс Джонс.

Он молчит. Я представляю, как он пристально смотрит вдаль, нахмурив брови и поджав губы.

- Я знаю, что это неправильно.

- Почему это неправильно? - Даррел парирует. - Ты больше не женат.

- Клэр мертва. - Я вздрагиваю.

- Именно. Моя сестра умерла, Алистер. Это была не твоя вина.

Все продолжают говорить мне это, как будто знают Клэр лучше, чем я.

- Скажи мне, как перестать думать о ней.

- Клэр?

- Кения.

Даррел вздыхает. - Я не могу этого сделать.

Во мне закипает разочарование. Я выхожу из лифта. - Ты терапевт. Загипнотизируй меня. Вызови амнезию. Сделай что-нибудь.

- Мозг работает не так, Алистер. И ты это знаешь. Перестань хвататься за соломинку, чтобы спрятаться от того, чего ты действительно хочешь.

Ночь прохладная. На безоблачном небе начинают сиять звезды. Машина на парковке.

Я замедляю шаги. - Я не заслуживаю того, чтобы двигаться дальше.

- Если бы ты мог отпустить мисс Джонс, ты бы уже сделал это. Вместо этого ты просто падаешь все глубже. - Его голос понижается до низкого, задумчивого гудения. - Разве ты не замечаешь, что всякий раз, когда ты рядом с ней, твое чувство вины уходит?

Я поджимаю губы. - Дело не в том, что моя вина уходит. Дело в том, что она переходит в другой вид.

- Чувство вины за то, что чувствовал себя счастливым, когда Клэр ушла?

- Да.

- Это чувство вины удерживает тебя от любви, Алистер. Если ты действительно любишь ее, в ту минуту, когда ты отдашь ей свое сердце, ты должен отпустить чувство вины. Ты не можешь поддерживать любовь и чувство вины одновременно, иначе это поглотит тебя.

Я прерывисто выдыхаю.

- Как только ты отдашь свою любовь Кении, ты разорвешь узы, которые связывают тебя с твоей женой.

- Я не могу.

- Тогда можешь ли ты забыть Кению?

Я сжимаю губы. Бернард выходит из машины и выжидающе смотрит на меня.

- Нежелание отпускать Клэр - вот почему тебе продолжают сниться эти сны. В ту минуту, когда ты отпустишь это, твои кошмары постепенно уйдут. Твое сердце хочет исцелиться, Алистер. Твой мозг дает тебе знать. От тебя зависит, позволишь ли ты этому.

Стиснув зубы, я резко обрываю разговор.

- Мистер Алистер? - Спрашивает Бернард, бросая на меня обеспокоенный взгляд.

- Поехали.

Ночь тяжело давит на меня. Последнее, что я хочу делать, это общаться, но у меня нет привычки нарушать свои обещания.

По дороге Бернард молчит. Я вижу, как он бросает обеспокоенные взгляды в зеркало заднего вида. Должно быть, я выгляжу ужасно, если он так явно встревожен.

К счастью, он не задает вопросов.

Бернард останавливает грузовик перед рестораном.

Я бросаю на него взгляд. - Не хочешь зайти внутрь?

- Не нужно. Моя жена дома готовит ужин. - Он хихикает и наклоняет голову. - Без обид, но это, вероятно, будет приятнее, чем что-либо там.

Легкая улыбка просачивается сквозь его губы.

- Я буду здесь, как только ты позвонишь. Это не займет у меня больше пятнадцати минут в пробке.

- Не беспокойся обо мне, Бернард. Проведи ночь со своей женой. Я вернусь домой сам.

- Мистер Алистер...

- Все в порядке. - Я отмахиваюсь от него, чувствуя усталость. - Ты никогда не знаешь, сколько у вас с ней времени. Ты должен дорожить временем, которое вы можете провести вместе.

Его глаза расширяются. Беспокойство практически стекает с его кожи.

Я знаю, это звучит сентиментально, но сегодня именно такая ночь. И, черт возьми, если я не могу чувствовать себя немного не в своей тарелке в тот день, когда моя малышка просит меня найти ей новую мамочку, то я не знаю, когда наступит подходящее время.

Он тяжело сглатывает. - Ты можешь позвонить мне, если тебе что-нибудь понадобится. Мой телефон будет в режиме ожидания.

- Я не буду звонить. - Я прогоняю его. - Уходи.

Он медлит.

- Спокойной ночи, Бернард. - Поднимаясь по ступенькам здания, я машу ему в ответ.

Мое внимание переключается на ресторан. Я предоставляю команде Belle's Beauty выбирать заведение, так как это, технически, их победа. Тем не менее, команда Fine Industries также была приглашена. Поскольку моя кредитная карта была открыта и представлена перед ними, я подумал, что они выберут что-нибудь более изысканное.…

Главный зал стейк-хауса выглядит так, словно он попал в другое столетие. Ничто не сравнится с элегантными современными барами, которые, похоже, в тренде. С потолка свисают большие оранжевые светильники, освещающие толстые деревянные столы и виниловые кабинки.

Слева есть танцпол, а справа - длинная барная стойка. Люди уже заполняют оба — некоторые танцуют в темноте, в то время как другие склонились над стойкой, лелея свои печали выпивкой. Все остальные набились в главный зал, заполняя кабинки.

Иезекииль сразу находит меня. Он выглядит изможденным. Как и я, он предпочитает пробираться сквозь груды папок, чем общаться.

- Ты здесь. Наконец-то. - Он вздыхает. - Я больше не могу угнаться за этими молодыми парнями.

- Ты едва ли стар, Иезекииль.

- Я чувствую это в своих суставах, когда погода становится слишком холодной. Я бы сказал, что я в таком возрасте. - Он кивает на стол. - Иди, сядь сюда.

Я ошеломлен, когда вижу Кению, сидящую за столиком. Я думал, Иезекииль постарается держать меня как можно дальше от нее.

Остальные замолкают, когда я проскальзываю рядом с Кенией. На ней маленькое черное платье, которое облегает ее тело, как будто оно было сшито для ее изгибов. Низ сверкает каким-то драгоценным камнем, а верх переходит в глубокую V-образную вырезку

Срань господня.

Она - видение. Мое желание нарастает, усиливаясь вместе с такой неконтролируемой жаждой, что я понятия не имею, как переживу ночь, сидя так близко к ней.

- Алистер, - глава моей команды по связям с общественностью посылает мне небрежную улыбку, - ты опоздал.

- И, похоже, ты уже открыл хорошее вино. - Я киваю на бутылку.

Он одаривает меня дерзкой ухмылкой.

Еще одна причина, по которой я ненавижу ходить на эти сборища? Мои сотрудники всегда заканчивают тем, что совершают пьяные глупые ошибки, когда им слишком комфортно со мной. Я слышу все их секретные планы убийств, когда у них развязаны языки. Очевидно, многие из моих сотрудников хотят моей смерти. Это всегда повышает самомнение.

Я вздыхаю и барабаню пальцами по своей ноге.

За столом царит праздничное настроение, но хмурится только мисс Джонс.

Я хмурюсь в ответ. В чем твоя проблема?

Она закатывает глаза.

Отлично. Я едва добрался сюда, а уже оскорбил ее.

- Выпейте, мистер Алистер. - Передо мной появляется кружка пива.

Я поднимаю руку. - Нет, спасибо.

Из-за стола доносятся стоны.

ПИАР-директор ухмыляется. - Если вы не хотите пить, по крайней мере, произнесите тост. Бэби-бокс был огромной победой для Belle's Beauty. Он озорно оглядывается по сторонам и размахивает руками. - Речь! Речь! Речь! Речь!

Зал загорается, и настроение распространяется подобно лесному пожару.

Иезекииль ухмыляется мне.

Ему это нравится.

Предатель.

Это единственная причина, по которой он посещает эти мероприятия. Чтобы увидеть, какими экстремальными будут команды, когда они найдут в себе мужество.

Кения вскакивает на ноги. - Я возьму еще выпить.

Я провожаю ее взглядом, пока она марширует по комнате. Черная юбка оборками облегает ее ноги. Ее локоны распущены и свободно обрамляют лицо.

Это несправедливо, какая она сногсшибательная.

Я уже вижу, как несколько глаз поворачиваются, чтобы окинуть ее взглядом. Она не просто в центре моего зрения. Она самая горячая женщина в комнате. Любому чистокровному мужчине будет трудно игнорировать кого-то, кто выглядит так же хорошо, как она.

При одной мысли о том, что пьяный неудачник приставал к ней, мне хочется пробить дыру в столе. Есть ли вероятность, что я смогу утащить ее отсюда, когда буду уходить через полчаса?

Я ловлю на себе пристальный взгляд Иезекииля.

Стреляй.

Я не пялюсь на идеальный зад мисс Джонс.

Он выгибает бровь, как бы говоря, что не верит мне.

Я вскакиваю на ноги, чтобы переключить его внимание. Заставьте его сосредоточиться на чем-нибудь новом. - Хорошо. Я скажу несколько слов.

Раздается рев.

Мне в руку подбрасывают напиток.

Я крепко сжимаю ее. Чашка холодна на моей ладони. - Belle's Beauty претерпела много изменений за эти годы. Большая часть этого - моя вина.

Раздается смешок.

"Да, это верно" раздается через всю комнату.

Я бросаю острый взгляд на хеклеров.

Они замолкают.

- Были времена, когда я думал, не лучше ли было бы закрыть двери, потому что человека, который запустил видение, больше нет здесь, чтобы довести его до конца”7.

Задумчивая тишина проносится над каждым столом. Некоторые из них работали в Belle's Beauty, когда там была Клэр. Я могу судить по их напряженным лицам и торжественным выражениям. Она была гораздо более приятным начальником, чем я. Я уверен, что у них много приятных воспоминаний.

- Это из-за вас, - я оглядываю комнату, - Belle's Beauty продолжала хромать вперед. Это благодаря вашему упорному труду, самоотверженности и настойчивости перед лицом всех перемен.

Кения отворачивается от бара и наблюдает за мной.

Мое сердце подступает к горлу. Я глубоко вздыхаю. - Недавно мы заключили сделку с Baby Box ...

Раздаются радостные возгласы.

- ... Но команда по связям с общественностью может сказать вам, что это была сделка, которая чуть не сорвалась. - Нервные смешки встречают мое заявление. Я пристально смотрю на Кению. - Если бы кто-то не вмешался и не рискнул, у нас, вероятно, не было бы повода праздновать сегодня вечером.

Вся толпа, как один, поворачивается и тоже смотрит на Кению. Она замирает, как олень, попавший в свет фар. Ее большие глаза открывают два глубоких бассейна цвета темного шоколада. Ее смуглая кожа блестит, и она нервно облизывает губы.

- Мисс Джонс, - я поднимаю свою чашку, - спасибо вам.

Иезекииль складывает руки вместе. По залу медленно разносятся аплодисменты, струящиеся подобно ревущему водопаду, который устремляется прямо в Кению.

Она быстро моргает, ее рот открыт.

Сделав глубокий вдох, я опрокидываю пиво обратно и осушаю содержимое. Иезекииль наклоняется вперед, как будто хочет выхватить у меня выпивку, но я швыряю ее на стол. Пусто. Затем я поворачиваюсь к пиар-директору. - Ребята, наслаждайтесь сегодняшним вечером.

- Ты уже уходишь?

Я не утруждаю себя ответом.

Снова начинает играть музыка, и возвращается праздничное настроение. В любом случае, без меня им там будет веселее. Я не вижу причин оставаться.

Иезекииль переезжает со мной. - Алистер, мне вызвать тебе такси?

- Нет, сначала я пройдусь пешком. Я не хочу возвращаться домой, пропахший алкоголем, на случай, если Белль проснется.

Он смотрит на меня так же, как Бернард. Как будто боится, что я собираюсь броситься с ближайшего утеса.

Черт.

Когда закончится жалость? Они все ведут себя так, будто я какая-то сломанная вещь, которую нужно собрать обратно. Это не так. Я человек на покаянии. Я должен искупить свои грехи. И я не смогу сделать это спокойно, если они будут продолжать пытаться спасти меня.

Двери ресторана открываются, пока мы с Иезекиилем смотрим друг на друга. Кения Джонс врывается в поле моего зрения точно так же, как и в моем сне.

Ее глаза - два раскаленных угля, а губы сжаты в твердую линию. Я хочу оттолкнуть ее и притянуть к себе как можно ближе. Это раздражает. Сбивает с толку.

У меня такое чувство, что голова раскалывается на части.

- Алистер, - кричит она мне.

Тяжело дыша, я иду прочь от нее и Иезекииля. Кения следует за мной, ее каблуки стучат по тротуару.

- Возвращайтесь в здание, мисс Джонс.

- Что это была за чушь собачья? - Она бросает слова, как стрелы. - Ты думаешь, я хотела устроить шоу перед всеми? Что, черт возьми, ты пытаешься доказать?

- Ты получила свою благодарность.

- Я получил представление. Меня меньше всего заботило признание перед всеми.

- Ты становишься придирчивой после того, как я дал тебе именно то, что ты хотела. Кто теперь ведет себя неразумно?

- Это ты неразумный. - Она сужает глаза до щелочек. - Ты провоцируешь меня, провоцируешь и издеваешься надо мной, а потом оборачиваешься и поешь мне гребаные дифирамбы перед всей командой? Что это дает?

- На случай, если ты забыла, - я оборачиваюсь, мои ноздри раздуваются, - ты работаешь на меня. Хорошо?

- На случай, если ты забыл, - она тычет пальцем мне в грудь, - я тебе не принадлежу. Меня не волнует, сколько денег ты швыряешь в мою сторону, я никому не отдам контроль. Особенно тебе.

О, было бы так мило показать ей, что она неправа. Я представляю, как снимаю это платье с ее кожи и позволяю своим пальцам скользить вверх по ее бедрам, пока ...

Я ощетиниваюсь, останавливая эти мысли, пока они не унесли мой здравый смысл. - Мисс Джонс, я позволил вам высказывать свое мнение, потому что вы проделываете отличную работу, но не настаивайтена этом. А теперь я предлагаю тебе вернуться в здание и провести остаток ночи вдали от меня.

- Или что?

Я тихо выдыхаю. - Или ты можешь последовать за мной, и в конечном итоге мы можем сделать то, о чем оба будем сожалеть.

- Что-то вроде чего? - Она с вызовом вздергивает подбородок.

Я смотрю на нее, моя грудь вздымается. Она чертовски неотразима. Ее платье, ее жар, ее аромат — все это сжигает мою сдержанность до предела. Я не могу думать, когда она так на меня смотрит.

Я одариваю ее натянутой, предупреждающей улыбкой. - Пойдем со мной и узнаем.

Ночь прохладная. Ветер обдувает мою разгоряченную кожу. Деревья подступают вплотную к тротуару, создавая тень, хотя солнце давно зашло.

На секунду это всего лишь мои шаги по тротуару.

И тут я слышу стук каблуков Кении позади меня.

Мои губы растягиваются в улыбке.

Когда жизнь так тошнотворно сложна, как моя, ухмыляться по поводу моей маленькой фантазии, следующей за мной во тьму, - последнее, что я должен делать.

Но я ничего не могу с этим поделать.

Запретный плод сладче всего в темноте, и у меня такое чувство, что сегодня ночью я узнаю, насколько он сладок.

ГЛАВА 15 ЗВЕЗДНЫЙ СВИДЕТЕЛЬ

КЕНИЯ

Я следую за ним, потому что я идиот. Очевидно. И потому что алкоголь убивает торможение. Что означает, что прямо сейчас я действую чисто инстинктивно.

Это опасно.

Мои импульсы все больше и больше склонялись к плотскому влечению к моему боссу. Достаточно плохо, когда он на меня лает. Еще больше раздражает, когда он мрачен и задумчив и прячет свое горе в рукаве.

Он явно чем-то расстроен, и, как человек, переживающий мои собственные эмоциональные американские горки, я вижу это за милю. Волнение. Боль, подступающая близко к поверхности. Жгучая потребность заглушить ее чем-нибудь. Чем угодно.

Приношу ли я себя в жертву?

Я не знаю.

Я знаю только то, чего это не может быть. Отношения.

Он мой босс, и у него есть ребенок и умершая жена, которых он, очевидно, все еще любит. И у меня есть… студенческие ссуды и сестра, которая хочет выйти замуж за моего парня.

А, точно. Бывшего парень.

И бывшая... сестра? В этом что-то есть?

Я поднимаю лицо к небу и смотрю, как звезды парадируют над головой. Обычно мир кажется таким большим, когда я смотрю вверх, но прямо сейчас мне кажется, что я уменьшаюсь. Как будто я исчезну, если это не прекратится.

Я обхватываю себя руками, пытаясь оставаться на земле. Алистер неправильно истолковывает это движение и сбрасывает куртку.

- Я в порядке, - выдавливаю я.

Он грубо накидывает ее мне на плечи, полностью игнорируя меня. Как обычно.

Придурок.

Я сбрасываю с себя куртку. Он останавливается и натягивает ее обратно. На этот раз он берет мои руки и просовывает их в рукава. Его лицо застыло, как камень, но его прикосновения ... нежные. Такие же нежные, как и тогда, когда он обнял меня возле квартиры Санни той ночью.

Что происходит прямо сейчас?

Он не из тех мужчин, которые, похоже, знают значение слова ‘нежный’. До той ночи я не думала, что у него есть пульс. Если бы кто-нибудь сказал мне, что Алистер - вампир-кровосос, я бы полностью в это поверила.

- Вот так, - тихо говорит он. - Сними это снова, и в следующий раз я не буду таким милым.

Это тот Алистер, которого я знаю. Властный, грубый, высокомерный.

Когда он нежен, когда он чем-то близок к порядочному человеку, это слишком безумно. От этого становится трудно дышать.

Я свирепо смотрю на него. - Куда мы идем?

- Я не знаю. Я просто гуляю.

- Ты? "должен иметь резервный план" парень на ходу без цели?

Он хмурится.

Я хмурюсь в ответ. - Почему ты поблагодарил меня при всех?

- Я отругал тебя при всех. - Он делает резкий жест рукой. - Будет справедливо и наградить тебя публично.

- Люди будут болтать.

- О чем? Ничто из того, что я сказал сегодня вечером, не было ложью. - Его глаза прожигают меня.

В них есть что-то дикое. Что-то непредсказуемое. Это пугает меня. Не потому, что я боюсь, что он причинит мне боль. Я боюсь, что он тоже обнаружит во мне эту дикую, непредсказуемую сторону и вырвет ее наружу.

Я не могу позволить, чтобы это произошло.

Вздернув подбородок, я останавливаюсь возле скамейки под фонарным столбом. - Ты знаешь, с каким подозрением все относятся к моей должности в Belle's Beauty. И ты также знаешь, как сильно я хотела признания. Итак, ты дал мне то, что я хотела, способом, который наверняка причинит мне боль.

- Я не знал, что вы придерживаетесь теорий заговора, мисс Джонс.

Я подхожу к нему ближе. - Ты достаточно дьявольский, чтобы думать о чем-то настолько злобном.

- Понятно. - На его красивом лице появляется непроницаемое выражение.

У меня перехватывает дыхание.

- Если я такой злой человек, - он делает шаг ко мне, - тогда почему, - еще один шаг, - ты следовала за мной всю дорогу сюда?

Я отползаю назад, но мои бедра ударяются о скамейку. Гравитация решает, что ненавидит меня, и вдавливает в кресло. Вместо того чтобы помочь мне, Алистер перегибается через скамейку и обхватывает меня обеими руками.

- Ты тыкаешь в медведя, а потом кричишь, когда тебя царапают когтями. Скажите мне, мисс Джонс, - его глаза ласкают мое тело, - насколько это справедливо?

Боль начинается у меня в животе и распространяется прямо между бедер. Клянусь, у меня как будто второй пульс.

- Ты подтолкнул меня последовать за тобой, - шепчу я, мой голос горит. - И ты знаешь, я люблю вызов.

- Ты сделаешь все, на что я посмею? - Его горячее дыхание касается моего лица. Его пальцы впиваются в спинку скамейки, не касаясь меня, и все же касаются меня везде.

Я - лужа болезненного замешательства и противоречивых эмоций. Мы не равны. Он даже не пытается притворяться, что считает меня таковой. Я просто самый удобный человек, с которым можно поиграть, потому что я была достаточно глупа, чтобы клюнуть на его бред.

Разозлившись на себя, я убираю эти липкие глазки и отталкиваю его назад. Он расслабляется с гордой ухмылкой, как будто он высказал какую-то точку зрения. В чем этот момент заключается? Я понятия не имею, потому что я уже в движении.

Схватив его за галстук, я тяну его вниз. Обычно этот прием не сработал бы, потому что он в два раза больше меня и у него сплошные мускулы, но я застаю его врасплох.

Алистер падает на скамейку, его ладони разжимаются. Деревянный стул дрожит, но не переворачивается. Он надежно закреплен болтами в земле.

Его глаза расширяются от шока. Хорошо. Я не его неуклюжий второй помощник. Мы не в офисе. И что бы это ни было, это тоже должно быть на моих условиях.

Я хлопаю руками по обе стороны скамейки, мои слова тихие и отрывистые. Из-за разницы в росте его голова оказывается на одной линии с моей. Вероятно, я выгляжу для него не так устрашающе, как он для меня.

Неважно. Это передает суть.

- Не связывайся со мной, Алистер. - В моем голосе звучит угроза. - Если мы собираемся перейти черту, мы сделаем это вместе. Ты не тащишь меня. Ты не обманываешь меня. Ты не командуешь мной. - Я отпускаю галстук и разглаживаю его на его груди. - Если это правда или вызов, ты тоже играешь.

Его глаза загораются первобытным блеском. То, что должно было свести нас на равных, только сильнее затянуло меня в его объятия.

Дрожь пробегает по моему позвоночнику, когда его губы изгибаются. Его пальцы проводят линию вниз по моей лопатке к локтю. - Ты не знаешь, насколько это опасно, не так ли?

Стопки водки, которые я выпила, должно быть, лишили меня здравого смысла, потому что я действительно хочу увидеть, насколько это может быть опасно.

Его взгляд скользит к моему рту.

Я слышу, как мое дыхание учащается.

Сохранять дистанцию больно, но я сопротивляюсь желанию прижаться своими губами к его губам и отомстить ему за все то, как он превратил мою жизнь в сущий ад.

Это приятный порыв, но это не будет похоже на наказание. По крайней мере, не для него.

- Ты это имел в виду? - Шепчу я.

Его руки скользят по моей талии. Они большие. Теплые. Дразнящие. - Что это значит?

Мои колени подгибаются. Я еще немного прислоняюсь к скамейке. Что заставляет меня сильнее прижиматься к нему. Моя грудь практически нависает над его лицом, но, к его чести, он продолжает смотреть мне в глаза.

- То, что ты сказал сегодня вечером. - Я хмурюсь. Мой второй пульс превращается в ревущий, пульсирующий ад. Зачем нужны слова? Это кричит. Почему на тебе все еще одежда?

Я впиваюсь пальцами в деревянную скамью.

Алистер пристально смотрит на меня. Я вижу его искренность, когда он говорит: - Ты спасла сделку с бэби-боксом. Это правда. И… Я не должен был кричать на тебя. Даже если ты перешла черту.

Он делает эту невероятно мужественную вещь, когда извиняется, на самом деле не произнося слова "извините".

Я давлю на него. - Это настоящее, живое извинение, мистер Алистер?

- Я только наполовину такой ублюдок, каким вы меня считаете, мисс Джонс.

- Для меня это все еще слишком большая сволочь.

Его большой палец рисует круг на моем бедре. - Ты даже не представляешь, в какие неприятности тебя втянет этот рот.

- Я полагаю, ты собираешься просветить меня?

Наши взгляды задерживаются.

У него жжение. Ожоги второй степени.

Желание когтями пробирается вверх по моей груди. Слишком много ткани мешает. Его пальто. Мое платье. Мое нижнее белье. Слишком много барьеров между моей кожей и его.

Он гладит меня по щеке. - Спасибо.

- Наконец-то, - выдыхаю я, убирая руку со скамейки на его плечо. - Хотя, теперь, когда я услышала эти слова от тебя, мне нужно найти что—то еще, над чем можно работать.

Прежде чем я успеваю закончить предложение, его большие руки сжимаются на моей талии и тянут меня вперед. Это быстрое, решительное движение. В одну минуту я склоняюсь над ним, а в следующую прижимаюсь к его телу.

Мои ладони ложатся плашмя на спинку скамейки, когда мой рот сталкивается с его ртом. Я застываю в шоке. Мой мозг изо всех сил пытается осмыслить этот поцелуй.

Затем Алистер наклоняет голову, регулируя угол наклона.

Внезапно мне становится наплевать на то, чтобы во всем был смысл.

К черту рациональность.

К черту беспокойство о том, куда это приведет нас завтра.

Я толкаюсь в него, позволяя своим рукам скользить по его затылку и зарываться в мягкие волосы. Кончики моих пальцев ощущаются как шелк.

Я к этому не привыкла.

Каждый парень, который у меня когда-либо был, был черным. Черные волосы отличаются. Когда я запускаю в них пальцы, я натыкаюсь на такие же завитки, как у меня. Красивые, грубые и шершавые. Я привыкла к толщине и сопротивлению.

Из всех вещей, которые могут сбить меня с толку, волосы Алистера - последнее, чего я ожидала. Они проскальзывают у меня между пальцами. Они достаточно длинные, чтобы за них можно было ухватиться. Перетягивать.

И я делаю, наслаждаясь, когда он стонет в ответ.

О, тебе это нравится?

Он вознаграждает меня, наклоняя голову и углубляя поцелуй.

Меня не смакуют.

Меня пожирают.

Он пробует мой рот на вкус, исследуя внутреннюю сторону моей губы и вдыхая каждый воздушный вздох, который вырывается из меня.

Это самый горячий поцелуй, который у меня когда-либо был, и звездное небо тому свидетель. И мне интересно, умру ли я прямо здесь.

О, но какой путь предстоит пройти.

Я переношу свой вес на него. Прямо над жаром, который давит на меня.

Это мучительно.

Идеальная пытка.

И я знаю, что буду зависима от поцелуев с ним, если это будет продолжаться в том же духе.

Его руки твердые, как скала. Рельефные мышцы.

Я не чувствую своих ног.

Из меня вырывается стон, я сильно прижимаюсь к его телу.

Он крепко сжимает мою шею сзади, и я вздыхаю, забывая обо всем, кроме того, как восхитительно он себя чувствует. Когда он слышит меня, его поцелуй меняется. Движения, интенсивность. Как переключатель, он переходит от гнева к нежности. Полон обещаний. Всевозможные клятвы, которые он не может сдержать.

Этот человек уничтожит меня, и я спокойно пойду навстречу своему концу, улыбаясь привилегии.

Он медленно откидывается назад. Мои глаза закрываются, потому что я не хочу видеть, что осталось от огня, который сжег нас обоих. В пепле редко бывает что-то красивое. Меня не волнует, сколько печений с предсказанием утверждают обратное.

Алистер прижимается своим лбом к моему. Жар от поцелуя задерживается, каскадом разливаясь по щели, оставшейся между нами.

Его большой палец проводит по моей нижней губе.

Мой рот открывается, и мои глаза встречаются с его. Энергия разливается вокруг нас, когда наши взгляды встречаются. Это все предвкушение и тоска. Желание такое сильное, что у меня перехватывает дыхание.

Это не похоже на сеанс поцелуев под воздействием алкоголя. Это почти как… он думал об этом — обо мне — очень долго.

Но в этом нет никакого смысла.

Поцелуй, должно быть, растопил мой мозг.

Мы ненавидим друг друга… одновременно желая сорвать друг с друга одежду.

Но ненависть… - это… будет лучше, если мы сохраним эту часть простой.

Я изо всех сил пытаюсь отдышаться, задыхаясь короткими рывками, пока мое тело все еще горит.

Дерьмо.

- Я...

- Не надо. - Он пристально смотрит на меня и благоговейно касается одного из моих локонов. - Ты можешь лгать всем остальным, но не мне. И я не хочу лгать тебе. Больше нет.

Мои ресницы трепещут. Я ничего не могу сказать.

Его пальцы обхватывают мою руку. Он подносит ее ко рту. - Я не знаю, что это, но я знаю, что это не ошибка. Я не собираюсь винить в этом выпивку. Я не собираюсь пускать наши гормоны под откос. Я не собираюсь просить тебя дружить с льготами или как там это сейчас называют дети.

- Ч-что?

- Ты сказала, что мы вместе перейдем эту черту. Прекрасно. Теперь эта черта позади нас. Слишком поздно отступать с глупыми оправданиями, на которые никто из нас не купится.

Я качаю головой. - Мы не можем.

- Мы не можем что?

Я свирепо смотрю на него. - Ты знаешь что.

- Нет, Кения. Произнеси это по буквам.

Его голос снова становится жестким. Требовательным.

- Это, - выплевываю я. - Мы не можем этого сделать.

- Секунду назад ты не жаловалась.

- Трудно жаловаться, когда твой язык застрял у кого-то в горле.

Он моргает. А потом смеется.

Я хмуро смотрю на него.

- Ты милая.

- Я укушу тебя в лицо.

- Пожалуйста. - Он наклоняет ко мне голову. Он пещерный человек в итальянском костюме. Сплошное ворчание и уверенные руки.

- Я предлагаю не больше, чем...

- Чем?

Я отвожу взгляд.

- Твоими намерениями было переспать со мной, а потом принести мне кофе завтра, как ни в чем не бывало?

- Завтра суббота.

- Где еще мне быть, кроме работы? - Его губы приподнимаются. - И хорошая попытка сменить тему.

- Ты не должен был привносить в это логику. - Раздражение пробегает по моей спине. Алкоголь недостаточно крепкий. Или, может быть, дело в том, что харизма Алистера слишком велика. Даже алкоголь не может победить его.

- Тогда как бы ты хотела, чтобы все прошло?

- Мы никогда больше не говорим об этом. Мы продолжаем работать вместе, как будто ничего не произошло.

Он наклоняет голову, его руки не отрываются от моей талии. - Ты целуешь меня вот так и хочешь, чтобы я притворился, что этого никогда не было?

- Я...

- У меня есть дочь, мисс Джонс. - Его голос тверд, но его глаза ... они умоляют меня найти ответы, скрытые в них. - Мне нужно управлять двумя предприятиями. У меня есть… Мне нужно исправить некоторые вещи в моем прошлом. Что еще хуже, ты мой сотрудник. Последствия простираются далеко за пределы того, чтобы переспать с тобой одну ночь. Или даже две. В отличие от тебя, - его руки скользят вниз по моей талии, и в этом есть намек на привязанность, - я не действую чисто импульсивно.

Я в замешательстве. Звучит так, будто он… как будто это не просто...

Жар обжигает мое горло. - Что ты говоришь?

- Я не могу перестать думать о тебе.

Мое сердце замирает.

Ни за что.

Мистер Воплощение зла — мой великолепный босс, специалист по пыткам — не признается мне.

- Я четко знаю все причины, по которым мне не следует произносить эти слова. И я также понимаю, что произойдет, если наши отношения пойдут под откос. Я все это знаю и все еще не могу выкинуть тебя из головы.

Мой желудок сжимается, а сердце подскакивает прямо к горлу.

Его губы изгибаются в озорной усмешке. - Никаких остроумных реплик, мисс Джонс? Сейчас было бы самое подходящее время подсунуть одну.

Насмешки - это как раз то, что мне нужно, чтобы вбить немного здравого смысла в мою голову.

Я отталкиваюсь от его плеч, пытаясь встать на ноги, потому что я все еще лежу на нем. И это не совсем лучшее место для того, чтобы быть. Не тогда, когда он признается в своих чувствах и сводит меня с ума.

Но Алистер сажает меня к себе на колени и обнимает. Я в ловушке.

- Что ты делаешь?

- Не игнорируй мой вопрос. Это грубо.

- Это ты грубиян. - Я пытаюсь разжать его пальцы.

Он держится твердо. - Я предупреждал тебя, что следование за мной может закончиться тем, о чем ты пожалеешь. - Он вздыхает мне в шею, все еще используя этот раздражающий учительский голос. - Но тебе просто пришлось быть трудной, как обычно. Если бы ты не была такой упрямой, Кения, никто из нас не оказался бы в таком положении.

- Так ты обвиняешь меня, потому что у тебя какие-то чувства?

-Каким-то образом. Мне это нравится. Но, боюсь, мы вышли за рамки простых чувств. У меня другие намерения, мисс Джонс.

- Ты несешь чушь.

- Какая часть этого - чушь? Давай сейчас. Я знаю, ты можешь придумать что-нибудь получше этого.

- Ты отвратителен.

- Продолжай говорить со мной непристойности. Посмотри, не возьму ли я тебя прямо здесь, на этой скамейке.

У меня отвисает челюсть.

Он прижимается носом к моей щеке. - Ненавидь меня. Продолжай. Ненавидь меня, если придется. Но я не отпущу тебя, пока не буду готов. - Его карие глаза наэлектризованы. - На случай, если ты пропустила это, я имею в виду нечто большее, чем просто выпустить тебя из своих объятий.

Ничто из этого не имеет смысла. Я знала, что между нами было сексуальное напряжение. Конечно. Я была готова исследовать это. Я думала, что он затащит меня в гостиничный номер. Давайте разберемся. Разобьем несколько ламп. Сорвем несколько штор с петель. Я бы провела ногтями по его спине так, как всегда представляла, как выцарапываю ему глаза.

А потом мы убирали и оставляли это позади, устраняя сбои в нашей системе. Я вернулась бы к своей доске для игры в дартс с изображением Холланда Алистера. Он бы вернулся к тому, чтобы отдавать мне приказы, как ворчун, которым он и является.

Это не... то.

Он переплетает свои пальцы с моими. - Теперь, когда я спрыгнул с этого утеса, может, нам пойти разнести гостиничный номер прямо сейчас?

Я толкаю его. - Ты не смешной.

- Это была моя первая попытка пошутить за четыре года. Сжалься надо мной.

Количество конкретных лет напоминает мне о его жене. Выражение моего лица меняется.

И его трезвость тоже.

Я прочищаю горло.

Он сжимает мою ногу. - Ты можешь спросить меня.

- У меня нет вопросов. - Если я начну копаться под твердой оболочкой короля Ворчуна, я могу начать извлекать на свет настоящие чувства, не связанные с прыжками через кости. И разве это не было бы катастрофой для всех?

Алистер вздыхает и открывает рот, но в этот момент машина сворачивает на дорожку. Фары яркие. Тяжелые. Прожекторы прямо надо мной. Я чувствую себя незащищенной здесь, сидя на коленях у своего босса посреди ночи

Ресторан не так уж далеко. Любой из моих коллег может меня видеть. Я не хочу представлять, какую вонь поднимет Хизер, если застукает меня верхом на Холланде Алистере, прижатой грудью к его лицу.

Кладу руки ему на плечи, слезаю с него и приземляюсь в двух футах от него. Алистер бросает на меня странный взгляд, но его внимание привлекает шикарная машина, которая притормаживает рядом с нами.

Я быстро моргаю, когда вижу, как Иезекииль выбирается из машины и подбегает ко мне.

- Вот ты где, - говорит он, озабоченно нахмурившись.

- Что ты здесь делаешь? - Алистер хмурится. - Это Бернард?

- Я позвонил ему.

- Почему? Я дал ему выходной на ночь.

- Ты пил алкоголь, хотя не прикасался к нему годами. Потом ты умчался с таким видом, словно вот-вот развалишься на части и... - Его взгляд останавливается на мне, и он закрывает рот. - Мисс Джонс.

- Иезекииль. - Я опускаю подбородок и безумно надеюсь, что он не сможет сказать, где были мои губы.

Алистер высокомерно поднимается, совершенно не стыдясь. Он проводит большим пальцем по своей нижней губе, привлекая мое внимание туда. Мои глаза выпучиваются, когда я вижу красный блеск над его ртом.

Это моя помада.

Я съеживаюсь.

И мой фонд.

Еще одна вещь, о которой я не догадывалась, целуясь с мужчиной цвета салфетки. Макияж переносится. А поскольку у меня темно-бордово-коричневый цвет, лицо Алистера - идеальное белое полотно.

Иезекииль, к его чести, принимает к сведению все доказательства и превращает свое лицо в невыразительную маску. - Поскольку я убедился, что с тобой все в порядке, я отправлю Бернарда обратно.

- Не нужно. - Алистер берет мою руку в свою.

Мои глаза вылезают из орбит. Я пытаюсь разжать пальцы.

Он держится твердо. - Сначала мы отвезем мисс Джонс домой.

Он сумасшедший. Он воплощенное высокомерие, и теперь он направляет все свое взрывоопасное эго миллиардера на меня.

Не то чтобы я была против того, чтобы на стороне был Холланд Алистер.

Я хочу поцеловать его снова.

Я хочу сорвать с него одежду.

Я хочу услышать, как он стонет, когда мы сталкиваемся. Я хочу, чтобы этот жар поглотил меня.

Но я не хочу потеряться в этом человеке. Кроме того, люди неправильно поймут. Я не могу допустить, чтобы кто-то задавался вопросом, как я получила свою должность. Уважение - это то, ради чего я надрывала задницу. Один маленький слух разрушит все.

- Я могу сама доехать, - шиплю я.

Он бросает на меня мрачный взгляд. - Уже поздно. И эта поездка бесплатная.

- Ничто в жизни не дается бесплатно.

Он ухмыляется. - Ты права. У меня есть несколько идей о том, как я буду получать от тебя деньги.

Мои глаза расширяются.

Он ухмыляется, явно наслаждаясь моим ужасом.

Это не смешно. Я ускорилась на своей должности, потому что Алистер уволил меня с работы начального уровня и отправил в высшую лигу. Несмотря на трудности, я доказала, что я способная.

Я.

Я сделала это сама.

Но он может вырвать у меня все это.

Не то чтобы Холланда Алистера это волновало.

Он подталкивает меня к машине и открывает дверцу. - Залезай.

- Ты настоящий придурок. Я уже упоминала об этом?

- Упоминала. - Он наклоняется ко мне, его глаза сужаются. - И я позволю это, потому что это действительно чертовски возбуждающе, когда ты огрызаешься на меня. - Он хмурится. - Но не делай этого слишком часто в офисе, иначе я не могу обещать, что смогу контролировать себя.

Я стискиваю зубы.

Иезекииль прочищает горло и неловко переминается с ноги на ногу. - Алистер?

- Оставь свои заботы при себе, Иезекииль. - Он жестом указывает на меня. - Мисс Джонс еще ни на что не согласилась, но я работаю над этим. Когда мне это удастся, я сообщу вам.

Его щеки краснеют.

Мои становятся фиолетовыми.

Я надеюсь, что в земле разверзнется дыра и поглотит его целиком.

- Мы все равно не сможем ничего скрыть от Иезекииля, - объясняет Алистер. - Эта информация не выйдет за пределы этого круга.

- Я собираюсь убить тебя.

- Хорошо. Но сначала позволь мне отвезти тебя домой. - Алистер усаживает меня в машину, пока я все еще сияю на него лазерными глазами. Он забирается вслед за мной.

Иезекииль падает на переднее сиденье. Они с Бернардом обмениваются взглядами, прежде чем Бернард садится за руль.

Мой телефон жужжит секунду спустя.

Иезекииль: Я оставил тебя с ним наедине на пять минут.

Я бросаю сердитый взгляд на исполнительного помощника. Он тоже обвиняет меня в этом? Сегодняшний вечер был бы аккуратным маленьким свиданием на одну ночь, если бы не Алистер. Но теперь все усложнилось, потому что мой великолепный босс - придурок, который берет то, что хочет, без извинений.

Кения: Это не то, чем кажется.

Алистер закрывает глаза и бормочет: - Если ты собираешься написать обо мне, то с таким же успехом можешь говорить вслух.

Иезекииль прочищает горло.

Бернард крепче сжимает пальцы на руле.

В машине повисает неловкое молчание.

Алистер говорит тихим голосом. - Я не обязан никому из вас ничего объяснять, поскольку это касается только меня и мисс Джонс. - Он хмуро смотрит на Иезекииля. - Но поскольку я хотел бы избавить ее от допроса, правда в том, что я хочу ее, а она изо всех сил сопротивляется мне.

У меня отвисает челюсть.

- Это максимум, что ты получишь. - Он прищуривается, глядя на Иезекииля. - Пожалуйста, воздержитесь от комментариев, пока мисс Джонс не уйдет.

Я смотрю на Алистера, пытаясь понять, как работает его мозг. Проходящие огни танцуют на его острой челюсти и суровом профиле. Он похож на ожившего мифического принца. Мне хочется влепить этому красавцу пощечину прямо в лицо.

К сожалению, в машине слишком много его людей. Иезекииль собирается встать на его сторону, даже если он не согласен. И Бернард фактически посвятил свою жизнь рабству из-за того, что Алистер сделал для его жены.

Если я наброшусь на него, они оттащат меня назад.

Контроль над своим темпераментом требует усилий. Мне удается держать рот на замке, пока машина не притормаживает перед квартирой Санни.

К сожалению, о чистом побеге речь не идет. Алистер выпрыгивает из машины и присоединяется ко мне на тротуаре. Он легко догоняет меня и вытягивает руку, чтобы преградить мне путь к бегству.

Я вытягиваю шею, чтобы посмотреть на него. Он не улыбается. Не совсем. Но в его глазах все еще светится привязанность. Я понятия не имею, откуда это берется и когда оно вообще туда попало.

- Завтра мы встречаемся с Baby Box, чтобы доработать продукты для абонентской коробки. Мне нужно, чтобы ты был там с утра пораньше.

- Сейчас выходные.

- Я когда-нибудь давал вам выходной на выходные, мисс Джонс?

Я прищуриваюсь, глядя на него. - Ты не человек, не так ли?

- Как насчет того, чтобы я отвел тебя в какое-нибудь уединенное место, и ты могла бы узнать? - шепчет он, наклоняясь близко к моему лицу.

Я стискиваю зубы.

Его губы слегка изгибаются. Он подстрекал меня, и я купилась на это, но он просто такой ... невыносимый.

- Спокойной ночи, Кения. - Он опускает руки мне на плечи и притягивает к себе для поцелуя в лоб. - Я заеду за тобой завтра.

- Нет, спасибо.

- Я не спрашивал.

- Видеть твое лицо ранним утром звучит как пытка.

- И все же, ты была готова рискнуть всем ради того, чтобы попробовать меня сегодня вечером. Ты планировала сделать со мной по-своему, а затем исчезнуть до того, как я проснусь? - Он качает головой. - Я разочарован. Ты должна хотя бы угостить меня завтраком.

Я закатываю глаза. Тяжело.

Он все тот же придурок Алистер. За исключением того, что… он… флиртует со мной.

- Спокойной ночи, - зовет Алистер.

Я оборачиваюсь и замечаю, что он ухмыляется.

О, я собираюсь ударить его по лицу. По крайней мере, один раз.

Когда я захожу внутрь, Санни ждет меня у двери. Она хватает меня за плечи и тащит в гостиную.

- Мне нужна информация, и мне нужно это сейчас. - Ее темные глаза блестят, как старинные драгоценные камни. - Я все видела в глазок. Почему твой босс так на тебя уставился? И почему он поцеловал тебя в лоб? - Она окидывает меня беглым взглядом, а затем ахает. - Подожди, так вот почему ты позаимствовала мое платье сегодня вечером? Потому что ты собиралась с ним увидеться?

- Нет. - Я выпячиваю губы.

- О, да, ты это сделала! - Санни бросается в кресло и смеется всем телом. Хлопая в ладоши и топая ногой, она воет. - Ты пошла и влюбилась в своего злого босса!

- Я этого не делала, - шиплю я.

- Тогда почему он отвез тебя домой, как будто он твой кавалер на выпускной?

- Прекрати играть. Он и раньше отвозил меня домой.

- Это все еще не объясняет платье, - поет Санни.

Ладно, может быть, я надеялась, что Алистер увидит меня в этом наряде. Эта офисная одежда, хотя и шикарная, на самом деле не выражает мой личный стиль одежды.

Я хотела его внимания.

Я просто на самом деле не ожидала, что получу это.

- Как далеко вы двое зашли? - Санни пристально смотрит на меня.

- Не так далеко, как я хотела. - Я хмурюсь. - Он сказал мне, что не может перестать думать обо мне.

- Ого. - Она вскакивает на ноги и начинает расхаживать. - Ого, ого, ого.

- Он, должно быть, издевается надо мной, да? Все это часть его извращенного плана отомстить мне за уничтожение его папоротника.

- Нет, я думаю, что это нечто большее. Если оглянуться назад, знаки были налицо с самого начала.

- Какие знаки? - Я взвизгиваю.

- Он не уволил тебя после Бэби Бокс.

- Эй, я сохранила ту сделку с бэби-боксом. Он горел до тех пор, пока я не плеснула на него водой.

- Ты бросил его ребенка под автобус!

-Не намеренно.

- И что он сделал после этого? Он защитил тебя от этого придурка из бэби-бокса.

- Уолш.

- Верно, Уолш. - Она кивает. - Он подвез тебя домой после путаницы с датой повышения, угостил чаем и даже купил увлажнитель воздуха.

- Он сказал, что получил это бесплатно, - возражаю я.

Она бросает на меня настоящий взгляд.

Я раздражаюсь.

- Все взаимосвязано. - Ее глаза широко раскрыты, и не хватает только жестяной шляпки из фольги.

Я качаю головой. - Ты делаешь из мухи слона из ничего. Все, что мы сделали, это поцеловались, а потом он начал нести чушь...

- Ты поцеловала его?

Я съеживаюсь.

Она подлетает ко мне. - И это было хорошо?

Мои ресницы трепещут.

Жар заливает мою грудь.

Алистер поцеловал меня, как ураган.

Он поцеловал меня до бесчувствия.

Потом он сказал мне, что это нечто большее.

Еще?

Что еще?

- Женщина, ты не обязана мне ничего говорить. - Санни качает головой. - Фу, я так ревную. Прошло много лет с тех пор, как я ходила на свидание. Мне даже не нужен миллионер. Просто обычный парень с приятной улыбкой и покладистым характером.

- Все совсем не так.

- Тогда на что это похоже? Он тебе тоже нравится, не так ли?

- Я... - Я облизываю губы.

Она изучает меня. - Ты хочешь поцеловать его, но не признаешь, что у тебя есть к нему чувства?

- Дело не в этом. У меня есть чувства к нему.

- Хорошо, тогда в чем...

- Но я была с Дрейком три года. - Я сильно съеживаюсь. - Мы стали жить вместе. Мы все время говорили о браке. Я не представляла будущего без него рядом со мной. И посмотри, что произошло.

- Твоя эгоистичная сестра украла его.

Я прижимаю подушку к груди. - То, что я чувствую к Алистеру... страстно. Понимаешь? Это что-то вроде ненависти и вожделения вперемешку. Но такой огонь разгорается жарко и быстро, а затем так же быстро гаснет.

- Ты этого не знаешь, - напевает она, поглаживая мою спину.

- Он богат.

- И что?

- И у него есть дочь, о которой нужно думать.

Санни поджимает губы.

- Если он придет за моим сердцем, оно будет у него. Этот мужчина получает все, что хочет. Даже если ему придется разрушить мир, чтобы это произошло. - Санни продолжает поглаживать мою спину и понимающе кивает. - После того, как эта фаза пройдет, ему, возможно, будет легко уйти, но однажды мне уже причинили боль. Я не хочу, чтобы меня снова раздавили.

- О, милая.

- В прошлый раз, с Дрейком, я была ошарашена. На этот раз, если я добровольно пойду навстречу буре, я заслужу боль.

- Тогда скажи ему это. Выясни, все ли, чего он хочет, это интрижки, и заканчивай это быстро.

Я смотрю вниз.

- Если только ты не хочешь. - Она хмурится. - Если только ты втайне не хочешь, чтобы он разбил тебе сердце, если до этого дойдет.

Я молчу.

- Чего именно ты хочешь, Кения?

Понятия не имею.

Все, что я знаю, это то, что Алистеру нельзя входить, но с каждым моим вздохом я все еще чувствую вкус его поцелуя.

ГЛАВА 16 БЕГУЩИЕ СЕРДЦА

ХОЛЛАНД

Кения делает пометки в маленьком блокноте с проводами. Между ее бровями появляется сосредоточенная морщинка.

По шкале от одного до ошеломляющего, она идеально подходит для отвлечения внимания. Особенно когда она в рабочем режиме.

Презентация меняется на экране. Я знаю это только потому, что цвета на лице Кении меняются с красного на синий. От того, как ее смуглая кожа впитывает оттенок, у меня пересыхает во рту.

Этим утром она великолепно собрана. Рубашка, застегнутая до шеи, и длинная черная юбка-карандаш, должно быть, сделаны намеренно. Ее попытка одеться скромнее потерпела полный провал. Эта женщина - природная красавица. Макияж. Модная одежда. Ей ничего из этого не нужно.

На самом деле, я бы предпочел, чтобы на ней не было никакой одежды.

Мои пальцы покалывает. Я хочу высвободить ее локоны из этого тугого пучка и смотреть, как они растут и растут, пока не коснутся солнца. Я хочу зарыться лицом в ее грудь и прокладывать поцелуями свой путь вниз, пока она ...

Иезекииль хлопает меня по локтю, как жалкий директор подготовительной школы.

Я бросаю на него раздраженный взгляд, и он отвечает мне хмурым взглядом.

После того как прошлой ночью я отвез Кению домой, мой исполнительный помощник всю оставшуюся дорогу угрюмо молчал. Я не возражал. Лекция Иезекииля испортила бы в остальном отличный вечер.

Но я должен был знать, что молчание приведет к действию.

Иезекииль посещает встречу Belle's Beauty, хотя его присутствие не требуется. Судя по укоризненному взгляду, который он бросает в мою сторону, он здесь с заданием держать меня в узде.

Как будто кто-то может сдержать мое неистовое желание к мисс Джонс.

Я пытался и потерпел неудачу.

У Иезекииля нет ни малейшего шанса.

- Мистер Алистер? - Директор по маркетингу смотрит на меня. - Вы согласны с этим выбором?

Я захлопываю папку и смотрю на Кению. - Да. Мне нравится то, что я вижу.

Кения бросает на меня любопытный взгляд.

Остальные в комнате перетасовываются.

Директор по маркетингу заикается: - Извините, мистер Алистер. Вы сказали, что вам ... на самом деле… это нравится?

- Да. - Мой тон понижается. - Мне это очень нравится.

Кения, наконец, улавливает, к чему я клоню. Ее глаза расширяются от осознания. Так же быстро они сужаются от раздражения.

Черт. Устану ли я когда-нибудь от ее огня?

Она быстро отводит взгляд.

- Мы пойдем с этим. - Я поднимаюсь на ноги. Кресло отъезжает назад от движения. Застегивая костюм одной рукой, я указываю на Кению другой. - Сообщите Baby Box о нашем выборе и поручите производственной команде приступить к работе с образцами. Нам нужно быть готовыми к новогоднему выпуску.

Она кивает. - Понятно.

- Совещание окончено. - Я смотрю на каждого члена команды. - Вы все знаете, что делать. Никто не пойдет домой, пока не будет сделан этот заказ.

Они ворчат себе под нос. Некоторые из них пытаются улыбнуться. Другим с трудом удается изобразить гримасу.

Они работают у меня в субботу. Для большинства из них я враг общества номер один. Но сделка с бэби-боксом - необходимый катализатор Belle's Beauty. Мы должны вписаться в проект на фоне наших регулярных рекламных акций в конце года и запусков продуктов.

- Всем хорошей работы, - говорю я.

Двенадцать пар испуганных глаз поворачиваются ко мне.

Никто не двигается.

Брови напрягаются, я тоже замираю.

Директор по маркетингу дрожит. - С-сэр?

- Я сказал, хорошей работа. - От раздражения у меня по спине пробегают мурашки. Почему все так удивлены?

Широкая, сияющая улыбка появляется на лице директора. - Спасибо. - Он быстро моргает. - Спасибо.

Я откидываюсь назад, сбитый с толку.

Команда начинает оживляться. Разочарованные улыбки становятся искренними, и все нетерпеливо устремляются к двери. Кения впереди толпы.

- Только не вы, мисс Джонс, - рявкаю я.

Ее каблуки так быстро скользят по ковру, что я вижу струйку дыма.

- Мне нужно поговорить, - бормочу я.

Она резко оборачивается, ее взгляд обостряется. - Относительно?

Я жестом приглашаю ее подойти ближе.

Иезекииль снова прочищает горло. - Алистер, могу я напомнить тебе, что у тебя телефонная конференция по поводу сделки по лицензированию программного обеспечения?

- Я буду там, Иезекииль. - Я машу ему рукой, чтобы он уходил.

Его глаза неодобрительно темнеют.

Я выгибаю бровь.

Ворча себе под нос, он крадется прочь, предварительно сжав плечо Кении. Я закатываю глаза на его театральность. Он так явно заявляет о своей новой лояльности. Я должен сократить ему за это зарплату.

- Не стоит ставить галочку на человеке, который варит лучший кофе в заведении, - предупреждает Кения.

Я прислоняюсь к столу. - Он меня чрезмерно опекает.

- О тебе?

- Нет. - Я выпячиваю перед ней подбородок.

Она смеется. - Иезекииль знает, что я могу постоять за себя.

- Но он также знает, - я беру ее за руку и притягиваю к себе, - каким настойчивым я могу быть. Особенно когда встречаю сопротивление.

Улыбка мелькает на ее великолепном лице. Она подавляет ее и заменяет хмурым взглядом. - Ты не должен быть таким.

- Например, каким? - Бормочу я, притягивая ее, чтобы она встала между моих ног.

Мое тело приветствует ее близость. Я позволяю своему носу уткнуться в ее гладкую шею и вдыхаю ее безумно пьянящий аромат. Она снова пользуется теми духами. Мне нужно записать это и купить ей годовой запас.

- Алистер, - выдыхает она.

Меня пронзает электрическое покалывание.

- Это не мое имя.

Она быстро моргает. - У меня есть работа, которую нужно сделать.

- Назови мое имя, и я отпущу тебя.

Она поджимает губы.

Чтобы доказать свою точку зрения, я обхватываю ее руками за талию и прижимаю ее тело к своему. Она теплая на ощупь. Мягче, чем имеет право быть любая женщина.

Я хочу, чтобы она была рядом со мной до конца моей жизни.

Она ерзает. - Что, если кто-нибудь увидит?

- Иезекииль, наверное, охраняет дверь, - шепчу я.

Она перестает сопротивляться и поднимает лицо вверх.

Я благоговейно касаюсь ее щеки. - Что ты делаешь завтра?

- Мой отец звонил сегодня утром. Он хочет пообедать со мной. - "Мой отец звонил сегодня утром."

- Ты думаешь, он хочет поговорить о свадьбе?

- Я не знаю. - Ее плечи опускаются. - Он был странно молчалив обо всем этом.

- Ребята, вы обычно неделями не разговариваете?

- Иногда. - Вздох срывается с ее пухлых губ. - Я знаю, что они с Фелицией обсуждали это. И Саша явно поддерживает с ними связь, так что он слышал ее версию событий. Учитывая все, что происходит, я думала, что он свяжется и проверит меня. Понимаешь? Поскольку я его биологическая дочь.

Я хмурюсь. - Ты и мошенница - сводные сестры?

- Я не рассматриваю ее как сводную сестру. - Кения немного поспешила указать на это. - Мы действительно близки.

- Так вот почему она сделала то, что сделала?

Ее губы исчезают в ее рту.

Я касаюсь ее подбородка, пока они не появляются снова. - Что ты собираешься сказать своему отцу, когда увидишь его?

На этот раз, когда она вздыхает, она выглядит усталой.

- Твоя сестра была неправа. Все в семье должны были отвернуться от нее. Почему ты боишься того, что они тебе скажут?

- Дело не в том, правильно это или неправильно. Речь идет о ее здоровье. - Кения отводит взгляд. - Саша была ... больна, когда мы были подростками. Всегда есть шанс, что рак может вернуться. Никто не хочет этого видеть .

- Значит, это твоя работа - проглатывать свою обиду ради нее? Это смешно!

- Теперь ты говоришь как Санни. - Ее губы подергиваются.

- Скажи мне, чего ты хочешь. Я осуществлю любую форму мести, которая тебе понадобится. Тихо.

- Я не собираюсь заказывать убийство своей сестры, Алистер.

- Холланд.

Она морщит нос.

- Ты должна произнести мое имя, если хочешь быть свободной.

- Фу.

Я удивленно моргаю. - Ты только что сказала "фу"?

- Я не буду называть тебя так. Это странно.

- Почему?

- Потому что это твое первое имя.

- Я собираюсь проигнорировать тот факт, что ты выразила отвращение к имени, которое мои родители старательно выбирали для меня. И я также собираюсь проигнорировать тот факт, что ты косвенно оскорбила всех людей, которые живут в Голландии.

- Это другое дело. Это название страны.

Я хихикаю. - Кения - это еще и название страны.

- Верно. - Она улыбается, и это так обезоруживающе, что у меня почти перехватывает дыхание. - Тебе нравится быть правым, не так ли?

- Не то чтобы мне это нравилось. Просто я редко ошибаюсь.

- Смирение - это добродетель, Алистер.

Мой телефон начинает звонить.

- Это не хвастовство, когда это правда. - Я зарываюсь носом в ее шею и раскачиваюсь взад-вперед.

Она толкает меня. - Это, наверное, Иезекииль.

- Не обращай на это внимания.

- У нас есть работа, которую нужно сделать. - В ее тоне слышится смех. Я наслаждаюсь этим.

Со стоном я отпускаю ее руки. - Ты победила. Наэтот раз.

- Привыкай принимать поражение. - Она подмигивает.

Я хватаю ее за руку, прежде чем она успевает выйти. - Подожди.

Она останавливается. Бросает взгляд через плечо.

- Я ценю, что ты честно рассказываешь о своей семейной ситуации. Спасибо тебе за доверие ко мне.

У нее перехватывает дыхание.

Я подношу ее пальцы к своим губам и целую ее ладонь. - А теперь убирайся отсюда, пока я не передумал отпускать тебя.

Она не теряет ни секунды. Резко развернувшись на каблуках, мисс Джонс покидает конференц-зал.

Я посмеиваюсь над ее капризностью. Эта женщина понятия не имеет, насколько мне нравится бросать вызов. Она борется со своими чувствами ко мне, и у меня нет проблем вытянуть это из нее.

Ухмыляясь, я широкими шагами выхожу из конференц-зала.

Иезекииль присоединяется ко мне, его лицо измучено, а глаза сузились. - Ты собираешься сделать это привычкой?

- Что?

- Ускользаешь с мисс Джонс? - Он шаркает у меня за спиной.

- Я планирую.

- Алистер.

- Возможно, нам придется купить жалюзи для моего офиса. Это матовое стекло больше не подойдет.

- Ты с ума сошел? - шипит он.

Я похлопываю его по плечу. - Разве ты не говорил, что у меня телефонная конференция?

Мой телефон звонит снова.

Это Даррел.

Я беру трубку. - Я занят.

- Выдели мне ячейку в твоем драгоценном расписании.

- Ты спрашиваешь или приказываешь? - Я рявкаю.

Его тон смягчается. - Извини. Я спрашивал.

- Ты в порядке? - Это не похоже на него - быть таким напряженным. Он немногословен и еще меньше выражает лица. Хотя у него рожа человека, которого никто не беспокоит, он редко огрызается на людей.

- У меня клиентка, которая не отвечает на телефонные звонки. Она проходила лечение в моей клинике, и у нее двое детей ...

Я хмурюсь. - Тебе нужно, чтобы я послал Бернарда? Он может помочь с чем угодно.

- Нет, я справлюсь с этим. Я просто волнуюсь. Надеюсь, с детьми все в порядке.

- Почему? Ты думаешь, она причинит им вред?

- Я не могу обсуждать это с тобой, Алистер. - Он вздыхает.

- Но ты сам заговорил об этом.

- Может быть, я слишком много думаю об этом. Она пропустила последние два сеанса. Что-то не так.

- Я надеюсь, ты разберешься в этом, Даррел.

- Спасибо. - Он прочищает горло. - Возвращайся к работе. Я зайду к тебе завтра, когда ты освободишься.

- Я тоже работаю завтра.

Его голос звучит удивленно. - Когда ты спишь?

- Когда работа будет закончена.

Иезекииль уступает мне. У нас заканчивается время.

- Завтра я буду в Belle's Beauty. Напиши мне, прежде чем уйдешь.

- Я так и сделаю.

Иезекииль заламывает руки. - Твой шурин знает о... - Обводя взглядом присутствующих, Иезекииль шепчет: - Ты знаешь о ком.

- Он знает.

- И он одобряет?

- Да.

Иезекииль выглядит ошеломленным.

- Даррел верит, что влюбленность в кого—то другого поможет мне...

- Я имел в виду, он одобряет то, что позволил тебе развязаться с невинной женщиной?

Я хмуро смотрю на него. - Если это твой способ заявить о своей отставке, я этого не приму. Ты застрял со мной.

- Даррел обычно более объективен.

- Нет, когда дело доходит до его теорий о науке о мозге и кумбайе.

- Хм.

Я открываю дверь в свой кабинет. - О, Иезекииль, не мог бы ты приготовить чашечку кофе...

- Конечно.

- ... И отправить это мисс Джонс? Ей нравится ваш напиток.

Он хлопает себя ладонью по лбу и стонет. - Так вот кем я стал? Мальчиком на побегушках в твоем тайном любовном романе?

- Помни, что она любит такое же сладкое, как и я.

- Тогда ей, должно быть, нравится, когда оно горькое.

Я хмурюсь. - Ты хочешь что-то сказать, Иезекииль?

- Вовсе нет. - Он качает головой.

- Выкладывай.

- Ты все равно не собираешься слушать.

- Ты прав. Но ты можешь, по крайней мере, подыграть. Так веселее.

- Похоже, у мисс Джонс повышенный вкус в кофе. - Иезекииль цыкает на меня. - И такой разочаровывающий вкус в мужчинах.

Я хмуро смотрю на него.

Он поднимает руку, сохраняя невозмутимость. - Я сейчас же принесу ей кофе.

- В последнее время ты становишься очень вспыльчивым.

- Позвони мне, если тебе что-нибудь понадобится, Алистер.

- Эй!

Он игнорирует меня.

- Не забывай, кто... - дверь захлопывается, - подписывает твои чеки на зарплату.

Я один.

Я поджимаю губы, а затем хихикаю.

Есть еще… Я смотрю на часы… пара минут до звонка. Я открываю свою электронную почту и начинаю печатать.

Кому: Кения Джонс

От: Холланд Алистер

Тема: Инструкция по приготовлению кофе

Дорогая мисс Джонс,

Иезекииль зайдет с чашечкой кофе, чтобы вы могли понаблюдать и проанализировать. Я бы хотел, чтобы вы думали обо мне, когда вкус коснется вашего языка, поскольку я ожидаю аналогичного ощущения, когда вы будете подавать мне кофе в будущем.

Я уверен, вы осознаете, насколько важен кофеин для ведения моего бизнеса, и, поскольку теперь вы являетесь моим основным поставщиком кофе, я хотел бы подчеркнуть важность этой задачи.

Если ты будешь стонать, я хотел бы услышать об этом.

Если ты оближешь губы, я хотел бы на это посмотреть.

Да, на этот раз я запрашиваю личный отчет, потому что о подобном опыте невозможно прочитать, несмотря на ваши изысканные навыки рассказывания историй.

Этот отчет ожидается сегодня к полуночи, где я лично опрошу вас обо всех способах получения удовольствия вашим ртом. Я с нетерпением жду ваших отзывов.

До тех пор, с уважением.

Холланд Алистер

Генеральный директор Fine Industries

Мне все равно, получу ли я ответ. Одна мысль о ее реакции наполняет меня до краев.

К сожалению, мне придется подождать, пока закончится моя встреча, прежде чем я смогу проверить свой почтовый ящик.

Два часа спустя я выгибаю спину и отталкиваюсь от стола. Лицензионная сделка для Fine Industries продвигается хорошо. Поначалу мне не хотелось убирать руки с руля, но теперь я чувствую себя лучше из-за игры на правах.

Белль взрослеет слишком быстро. Это обжигает меня каждый раз, когда мне приходится иметь дело с неотложными делами вместо того, чтобы проводить с ней время.

Как только Fine Industries начнет распределять нагрузку, я смогу убрать ногу с педали газа. Наконец-то у меня будет время вывозить ее на пикники и в зоопарк. Ради нее я даже отважусь на эти невероятно убогие крытые игровые площадки с заполненными микробами ямами для игры в мяч.

И, может быть, я приглашу Кению с собой. Познакомлю ее с Белль. Посмотрим, как они поладят.

И, может быть...

Звук моего телефона вырывает меня из фантазий.

Это предупреждение с моей электронной почты.

Кому: Холланд Алистер

От: Кения Джонс

Тема: Будь осторожен, Иначе Можешь Подавиться

Дорогой мистер Алистер,

Я получила кофе от Иезекииля. Согласно вашим указаниям, я просмотрела его и сделал пометки на ваш вкус и предпочтения.

К сожалению, я понимаю, что кофе был очень горячим, и в будущем это может оказаться опасным, поскольку я могу представить, как он попадет на очень чувствительную часть вашего тела и подгорит до хрустящей корочки.

Кроме того, сладость напитка может привести к тому, что вы переборщите. Вы можете задохнуться или даже упасть на пол из-за попытки двигаться слишком быстро и слишком рано.

Пожалуйста, обратите внимание, что личный отчет не требуется. Меня не будет в офисе вместе с остальной производственной командой, пока мы будем убеждать фабрику освободить для нас место в их производственном графике. Эта задача является довольно сложной, поскольку они не заинтересованы в том, чтобы способствовать запуску нашего бэби-бокса.

Кстати, спасибо тебе за это. Я не могла придумать лучшего применения своей субботе. Я искренне благодарна за то, что у меня есть такой босс-машина.

С уважением,

Кения Джонс

Менеджер по продажам бэби-боксов

Я смеюсь так сильно, что в комнату врывается Иезекииль.

Когда он видит, что я просто указываю на свое электронное письмо, он закатывает глаза и отступает.

Я снова прочитал электронное письмо.

Кения Джонс - это чертовски восхитительно. Она возбуждает меня так, как никто раньше.

Я не хочу отрываться от этого сообщения, но заставляю себя вернуться к работе. Она ясно дала о себе знать, и я думаю, что буду настаивать, если продолжу преследовать ее сегодня.

Стук в дверь нарушает мою концентрацию.

Это Иезекииль.

- Только что звонил Сазербург из "Бэби Бокс". Он хочет знать, когда будет удобно втетиться.

- Для нашего крупнейшего клиента? - Я смотрю на часы. - Он мог бы прийти сейчас, если бы захотел.

- Должен ли я сообщить ему?

Я киваю. Бэби-бокс - это ступенька к величию, к которому стремилась Belle's Beauty. Мы уже получаем поток предложений о партнерстве. Начать с такого престижного бренда, как Baby Box, было правильным шагом.

Я тру глаза и массирую спину. Стыдно признаваться, но, возможно, мне придется вложить деньги в одно из тех ортопедических офисных кресел. Лучше пользоваться гаджетами для пожилых людей, чем портить себе спину и выглядеть так, будто я дожил до старости.

Раздается три стука в дверь.

Я удивленно поднимаю взгляд. - Войдите.

- Мистер Алистер. - Сазербург врывается в комнату, как будто мы давно потерянные кузены, встретившиеся на ежегодном рождественском ужине. - Как у тебя дела?

Я хмурюсь от его энтузиазма. - Сазербург.

Мой голос холоден, но это, кажется, не смягчает его ослепительной улыбки. Он стягивает с шеи красный шарф и устраивается на моем диване, как будто это гостевой дом.

Раздражение ползет по моему позвоночнику, но я отпускаю его с глубоким вздохом. Обслуживание клиентов не относится к компетенции наших продавцов и административного отдела. Моя работа - делать так, чтобы союзники Belle's Beauty тоже были счастливы.

Разглаживая рукой пиджак, я заставляю свое выражение лица выглядеть менее суровым и сажусь на стул напротив него.

- Я не ожидал, что ты приедешь так быстро.

- О, я был поблизости и решил заглянуть. - Он ухмыляется. - Мисс Джонс здесь?

- Зачем тебе это знать? - В моем голосе звучит раздражение.

- Без причины. Без причины. - Он отмахивается от слов, как от безобидных комаров. - Я проверяю состояние нашего звездного игрока на январский абонемент.

- Мы готовимся так быстро, как только можем.

- Я скажу. Я был ошеломлен, когда ваш помощник сказал мне, что вы были в офисе в субботу.

- Ты также здесь по официальному делу, - указываю я. Есть что-то в том, как его глаза бегают по всему, что кажется неправильным. Он веселый человек, но он не поднялся до своего положения, разыгрывая любезность. - Что именно означает этот визит?

- Сразу к делу, да? - Он хлопает себя по колену. - Мне это в тебе нравится, Алистер. Ты весь такой деловой.

Я хмуро смотрю на него. Лесть на меня не подействует.

Он дергает себя за галстук и сглатывает так сильно, что его кадык чуть не бьет меня по лицу. - Дело в том, Алистер, что "Бэби Бокс" действительно впечатлен работой и репутацией мисс Джонс. Мы слышали о ее быстром мышлении во время мероприятия по предварительному заказу, и мы также знаем о ее опыте работы в сфере продаж.

- Я хорошо осведомлен о сильных сторонах мисс Джонс. Именно поэтому я дал ей эту должность.

- Верно. ДА. Что ж, мы хотели бы продолжить сотрудничество между Baby Box и Belle's Beauty.

- И какое это имеет отношение к мисс Джонс? - Шиплю я. Он танцует вокруг темы, и это расстраивает.

- Мы… Я имею в виду, я думаю, что она была бы ценным приобретением для Baby Box, и ее навыки были бы более востребованы в нашей организации.

Мои губы кривятся в жестокой улыбке. - Вы пытаетесь украсть у меня моего сотрудника, мистер Сазербург?

- О, нет. нет. Если бы нашей целью было воровство, мы бы использовали специалиста по поиску талантов и таким образом достучались до нее.

Затем в комнату входит Иезекииль с подносом в скрюченных руках. Он ставит его на стол и разливает кофе, давая мне время взять себя в руки.

Сазербург потирает руки. Он нервно кивает Иезекиилю, когда перед ним появляется чашка. Протянув руку, он обхватывает толстыми пальцами ручку и подносит ее к губам.

Я откидываюсь на спинку сиденья и кладу локоть на ручку кресла. - Если бы вы попытались улизнуть с моим сотрудником, я бы погнался за вами с оружием наперевес. - Моя голова наклоняется влево. - Но ты знал это.

Глаза Иезекииля расширяются.

Я киваю ему. Я разберусь с этим.

Он отвечает на мой взгляд кивком головы и тихо уходит.

Я подношу кофе к губам и пью. Не торопясь ставлю его обратно на стол, закидываю одну ногу на другую. - Мистер Сазербург, почему у меня такое чувство, что переманивать мисс Джонс и вести себя при этом нагло было не твоей идеей?

- Я... я не понимаю, что ты имеешь в виду.

Я спокойно делаю еще глоток кофе. - Должно быть, тебя послал Уолш.

- Он весьма впечатлен способностями мисс Джонс. - Сазербург отрывает воротник от шеи. Я замечаю, что под тканью проступает румянец. - Мы оба согласны с тем, что ее набор навыков идеально подошел бы для лучшей должности в Baby Box.

- Мистер Сазербург, вы должны понимать, насколько оскорбителен весь этот разговор.

- Оскорбительно? Алистер, нет. Мы ровесники. Товарищи, борющиеся за одну и ту же цель. Что значит небольшое изменение в сотрудниках? Я уверен, вы сможете найти другого менеджера по продажам, такого как мисс Джонс.

- Тогда почему бы вам не найти другого менеджера по продажам, такого как мисс Джонс, вместо того чтобы пытаться забрать моих людей?

Он снова сглатывает. Румянец приливает к его щекам. - Мистер Алистер, я здесь не для того, чтобы спрашивать вашего разрешения. Это просто любезность, учитывая наши деловые отношения. Baby Box хотела бы длительного и процветающего сотрудничества с Belle's Beauty. Мы бы не хотели, чтобы что-то поставило это под угрозу.

- Вы мне угрожаете, мистер Сазербург? - Я расставляю ноги и упираюсь ступнями в землю. Опершись локтями о бедра, я поднимаю взгляд с мрачной ухмылкой. - Ты не хочешь этого делать.

- Нет. Нет. Конечно, нет. Здесь нет угроз. Мы и не мечтали бы...

- Мисс Джонс моя. - Мой взгляд сужается. - Ты можешь вернуться и сказать это Уолшу. И если он будет настаивать на том, чтобы преследовать моих людей, я буду вынужден пойти на крайние меры. Теперь это уже угроза. - Я поставил чашку на стол. - Но я уверен, что до этого не дойдет, потому что никто из нас не хочет никаких проблем. Как вы сказали, у Baby Box и Belle's Beauty должно быть долгое и процветающее партнерство.

Сазербургский жадно глотает.

Я указываю подбородком на дверь. - Если вы не возражаете, мистер Сазербург, у меня очень насыщенный день.

Он с шумом поднимается на ноги. - Я точно передам ваше сообщение, мистер Алистер.

- Спасибо. - Я машу ему рукой, чтобы он уходил.

Он исчезает, и через несколько секунд появляется Иезекииль.

- Сазербург выглядел так, словно наложил в штаны. Что ты ему сказал?

- То, что ему нужно было услышать.

- Ты знаешь, что Baby Box может лишить их поддержки в любой момент. И к чему это нас приведет? Мы уже вкладываем деньги и оказываем давление на производство ...

- Уолш хочет Кению.

Глаза Иезекииля округляются. - Что?

- Он хочет ее... - Мои пальцы вытягиваются, а затем сжимаются в кулаки. - Как женщину. Я знал это. Но теперь он также хочет, чтобы она была деловой игрой.

- Я знал, что у него была репутация, но я не думал, что он был таким захудалым. Что ты собираешься делать?

Я потираю подбородок. - Скажи Бернарду, чтобы он следовал за Кенией на фабрику. Сопровождай ее, куда бы ей ни понадобилось поехать в эти выходные.

- А как насчет тебя? Ты не умеешь водить.

Я прерывисто выдыхаю. - Найми шофера.

- Я могу сделать это для мисс Джонс.

- Я хочу, чтобы в Кении был кто-то, кому я всегда доверяю.

- Ты же не думаешь, что Уолш способен на что-то экстремальное, не так ли?

- Нет, он не глупый. Я просто не хочу, чтобы он приближался к Кении на случай, если она примет его предложение.

Иезекииль откидывается назад. - Это так плохо, если она пойдет работать в Бэби Бокс?

Я бросаю на него обжигающий взгляд.

- Я не говорю о том, чтобы поместить ее в темные комнаты с Уолшем. - Он хмурится. - Но ... если это законное предложение, это неплохая сделка. Вам двоим будет легче, если она больше не будет вашей сотрудницей.

- Нет.

- Риск быть пойманным исчез. На самом деле, вы можете транслировать свои отношения, если хотите.

- Я могу транслировать это сейчас. Мне не стыдно быть увлеченным этой женщиной.

- Да, но для нее это совсем другая история, Алистер. Я всю свою жизнь работаю в офисах. Женщинам в подобных скандалах достается более короткий конец палки. И для такой способной женщины, как Кения Джонс, это было бы крайне пагубно. Она усердно работала, и люди только начинают это признавать.

- Я не позволю, чтобы с ней что-нибудь случилось.

- Ты не можешь защитить ее от сплетен. Особенно от того, как ты двигаешься.

Я разочарованно провожу рукой по волосам.

Иезекииль подходит ко мне ближе. - Ты не можешь иметь все это, Алистер. В какой-то момент тебе придется сделать выбор. Чем дольше вы будете тянуть с этим, тем больше людей пострадает.

- Я ее не отдам.

- Тогда тебе лучше иметь надежный план на случай, если сделка с бэби-боксом сорвется. Потому что выбор мисс Джонс может означать конец компании.

Когда я возвращаюсь домой, я пытаюсь избавиться от тяжести, чтобы Белль не заметила. Она раскрашивает вместе с миссис Хэнсли, когда я вхожу.

Я сменяю няню и плюхаюсь рядом со своей дочерью. Мы раскрашиваем вместе, пока у меня не сводит руки судорогой, и я умоляю ее о другом занятии.

Она наказывает меня двумя сериями фильмов про принцесс, и я испытываю облегчение, когда она засыпает у меня на коленях перед финальным мюзиклом.

Я никогда не пойму этих сюжетных моментов. Почему персонажи начинают петь в случайные моменты? Это самая нереальная вещь на свете. Кому хочется петь, когда их только что похитил злой тролль?

Уложив Белль спать, я беру свой мобильный и отправляю сообщение Кении.

Холланд: Ты нормально добралась домой?

Я просматриваю последние данные на своем планшете, постоянно переводя взгляд на свой телефон.

Наконец-то я вижу уведомление.

Кения: Да. Бернард принес кофе и сэндвичи. Твоя идея?

Холланд: Подумал, что ты, возможно, проголодалась.

Кения: Спасибо.

Я улыбаюсь. Она обвела меня вокруг своего мизинца. Это должно быть страшно, но это чертовски волнующе.

Холланд: Хорошо проведи завтра время со своим отцом.

Я убираю сотовый телефон и продолжаю собирать данные.

Я не уверен, когда я засыпаю, но громкий звук разбудил меня. Пошатываясь, я скатываюсь с кровати и, спотыкаясь, бреду на кухню.

Белль встала, ее глаза сияют. Ее длинные каштановые волосы мягкими прядями ниспадают на плечи, и она подпрыгивает на кончиках пальцев ног. - Папа.

- Малышка, - я тащусь к ней, - что это был за звук?

Она указывает на книгу, перевернутую на земле. Мое сердце замирает, когда я узнаю наш свадебный альбом.

- Где ты это нашла?

Ее глаза становятся большими и круглыми. - Миссис Хэнсли спрятала это под своей одеждой в шкафу.

Я с трудом сглатываю. Няня, должно быть, вспоминала о Клэр, особенно из-за постоянных вопросов Белль о том, куда ушла ее мать.

- Вот, милая. - Я сажаю ее к себе на колени и кладу фотоальбом на пол перед нами.

- Это мамочка? - Белль показывает мизинец.

Я задыхаюсь. - Да. Это твоя мамочка.

На фотографии Клэр сияет. Ее глаза ярче изумрудов, а губы изогнуты. Она полна жизни. Полный обещаний.

- И она на небесах?

Я выдавливаю из себя - Да.

Белль похлопывает по страницам. - Могу я увидеть ее?

На глаза наворачиваются слезы, но я отказываюсь плакать. - Не сегодня, милая.

- Но я хочу ее увидеть, - ноет Белль.

- Ты не можешь, детка. - Я думаю о надгробии, где были похоронены останки Клэр.

- Я хочу! Я хочу! - Она дрыгает ногами и размахивает руками.

- Белль.

- Я хочу ее видеть! - Она визжит. - Я хочу ее видеть!

- Прекрати это, - рычу я.

Белль замолкает.

Я понимаю, что крикнула слишком громко, и мое сердце разбивается вдребезги. - Белль, прости. Я не хотел кричать.

Ее маленькие губки дрожат, она убегает от меня в свою комнату.

- Белль...

Открывается входная дверь, и раздается веселый голос миссис Хэнсли. - Алистер?

- Здесь. - Я устало выхожу к ней.

Ее глаза расширяются, когда она видит меня. - Что случилось?

- Белль расстроена. - Я делаю глубокий вдох. - Мне сейчас нужно идти в офис.

- Сейчас? Сегодня воскресенье.

Я провожу рукой по лицу. - Чем быстрее я смогу уладить лицензионную сделку, тем больше времени у меня будет с Белль.

Она вздыхает, ей явно не нравится мой ответ.

Я молча отворачиваюсь и собираюсь. Когда я заканчиваю, я прохожу мимо комнаты Белль. - Белль, милая? - Я стучу пальцами в дверь. - Папа уходит, хорошо? Но я вернусь, и тогда, может быть, мы сможем пойти поесть мороженого. А?

По-прежнему никакого ответа.

Побежденный, я падаю в гостиную. Миссис Хэнсли раскладывает одежду Белль на диване.

- Я выведу ее на небольшую прогулку. Может быть, она почувствует себя лучше, подышав свежим воздухом.

Я торжественно киваю.

- С ней все будет в порядке, Алистер.

Я верю ей на слово и встречаюсь с Бернардом внизу.

По дороге в компанию я мысленно прокручиваю истерику Белль. Как мне объяснить, что я ей сделал?

Комок подкатывает к моему горлу. Единственный способ, которым я смогу посмотреть в глаза своей дочери, - это поднять Belle's Beauty с небес. Если я смогу подарить нашей дочери здоровую, процветающую компанию, это почтит наследие Клэр. Это мое покаяние. Мой единственный шанс на искупление.

Компания пуста, когда я вхожу.

Я прохожу мимо офиса Кении, и, несмотря на напряжение моего дня, на моих губах мелькает улыбка. Должно быть, сейчас она встречается со своим отцом. Я надеюсь, что этот разговор получится лучше, чем она ожидает.

Быть отцом тяжело. Я не могу представить, чтобы Белль росла и чувствовала, что не может прийти ко мне со своими проблемами.

Моим мыслям требуется много времени, чтобы собраться с мыслями, но я, наконец, сосредотачиваюсь на работе.

Кажется, что спустя несколько минут звонит мой телефон.

Это миссис Хэнсли.

Я беру трубку. - Алло?

- Алистер! - В ее голосе звенят нотки отчаяния. - Мне жаль. Мне так жаль.

Мое тело мгновенно приходит в состояние повышенной готовности.

- Я потеряла ее.

- Что? - Я вскакиваю со стула.

- Мне так жаль, Алистер. Я отвернулась на одну секунду и...

- Где она? Где моя дочь? - Я рычу.

- Я не знаю, - хнычет миссис Хэнсли. - Она исчезла.

Мое сердце подскакивает к горлу, я вылетаю из своего кабинета и бросаюсь вниз по лестнице.

ГЛАВА 17 ЧАСЫ ПРИНЦЕССЫ

КЕНИЯ

- Привет, пап. - Мой взгляд скользит к Фелиции. - Я не знала, что вы оба придете.

- С чего бы твоему отцу завтракать без меня? - Беззаботно спрашивает Фелиция, сдвигая солнцезащитные очки на макушку.

Клянусь, я впервые слышу от нее такой снобистский тон. Фелиция всегда была ко мне исключительно добра. Здесь нет мачехи-золушки. Я до сих пор помню, как она нарядила меня на мое первое возвращение домой.

В тот год никто не пригласил меня на танцы. Я плакала, потому что мне казалось, что все мои друзья получают розы, в то время как ни один парень не хотел со мной разговаривать.

Фелиция нашла меня плачущей в ванной и обняла меня.

“Это потому, что я слишком темная? Или из-за моих прыщей?”

“Абсолютно нет. Эти парни идиоты. Они просто еще не видели, насколько ты сногсшибательна”.

В тот вечер Фелиция достала свой набор косметики и наняла чернокожего парикмахера, чтобы тот позаботился о моих волосах. Она стала моей феей-крестной и отправила меня на бал.

Она всегда была такой. Никогда не стремилась заменить память о моей матери в моей жизни, но всегда была материнской фигурой. Я с трудом помню, что она не связана со мной кровным родством.

Но сегодня я остро осознаю это.

Неодобрение вспыхивает в ее карих глазах, и она держится чопорно, когда я обнимаю своего папу. Я колеблюсь, прежде чем тоже обнять ее.

Она похлопывает меня по спине, а затем отодвигается. - Давай присядем. Я не ела со вчерашнего дня.

- Я удивлен, что вы двое все еще в городе. - Я беру меню и поднимаю его.

- Да, ну, со свадьбой нужно много чего сделать, и Саша не справится со всем этим одна.

Я грубо набрасываю меню.

Папа похлопывает ее по руке. - Фелиция, давай пока не будем это обсуждать.

- Почему? - Голос Фелиции срывается на оскорбленный визг. - Разве я не могу сейчас упомянуть о свадьбе Саши? Один из самых счастливых моментов в жизни моей дочери, и я должна замять это дело?

Я впиваюсь пальцами в ламинированную страницу, пока она не хрустит.

Папа прочищает горло. - Давай поговорим об этом после еды.

- Поговорить о чем? - Огрызаюсь я. - О чем именно ты здесь, чтобы поговорить, папа?

Он опускает взгляд.

Фелиция наклоняется вперед. - У Саши не так уж много друзей.

- Ну и дела? Интересно, почему? Может быть, она тоже спала с их парнями.

У Фелиции отвисает челюсть. - Что ты только что сказала?

- Фелиция - Папа пытается потянуть ее за руку.

Она отводит локоть назад. - Почему ты не можешь просто забыть об этом, Кения? Это случилось так давно!

- Забудь об этом? - Мои глаза чуть не вылезают из орбит. -Как, по-твоему, я смогу пережить что-то подобное?

- Саша плачет перед сном каждую ночь. Ее разрывает то, как ты с ней обращаешься. Она должна быть радостной и взволнованной. Вместо этого ей приходится беспокоиться о тебе. - Фелиция трясет пальцем у меня перед носом. - Каким ты можешь быть эгоистом? Ты ничего не чувствуешь к своей сестре?

У меня внутри все переворачивается.

Эгоистично?

Я ненавижу, что Саша плачет и расстроена. Я ее защитник. Я была той тем, кто часами разговаривал с ней, когда что-то ее огорчало. Я бы бросилась в драку, чтобы сохранить ее рассудок. Не имело значения, с кем или с чем мне пришлось столкнуться, если это заставило ее улыбнуться.

Эта моя сестринская сторона все еще жива и действует.

Но я просто не могу забыть тот факт, что она предала меня.

- Это несправедливо по отношению ко мне, - говорю я сквозь стиснутые зубы, - ожидать прощения так скоро. Я все еще работаю со своими чувствами. Прошло всего несколько недель.

- А ее свадьба через четыре месяца.

Мои глаза поднимаются на нее. - Почему это так скоро?

Ее щеки заливает румянец. - Дело в том, что Саша действительно хочет, чтобы ты была частью этого. Ради своей сестры ты должна преодолеть все проблемы, которые у тебя есть, и быть рядом с ней. - Ее глаза дико сверкают. - Это то, что делает семья.

Я хочу высказать свое мнение. Кое-что о том факте, что она не моя семья. Что она не моя мать.

Но у меня отяжелел язык.

Я не могу подобрать слов.

Фелиция вошла в мою жизнь, когда я чувствовала себя неуверенно и одиноко. Она и Саша были моими людьми. Мы сформировали женскую команду против моего отца, постоянно ополчаясь на него, чтобы мы могли выбирать самые девчачьи фильмы на семейный вечер или исполнять дрянные поп-песни в семейных поездках.

Мой взгляд опускается на стол. - Папа?

Он подпрыгивает, как будто не ожидал, что этот разговор коснется его.

- Ты тоже так думаешь? Что я должна просто забыть о том, что Саша предала меня, лгала мне и причиняла мне боль? Ты тоже считаешь меня эгоисткой?

Папа молчит.

Я поднимаю взгляд и смотрю ему в лицо. Возраст образовал глубокие морщины на его лбу. Сейчас его щеки больше, они давят на глаза. Темная кожа, оттенка толченой черники, обтягивает крепкое тело и пивное брюшко.

Он мой отец. Мне от него достались мои глаза. Моя любовь к чтению. Моя решимость усердно работать и добиваться успеха во всем, что я делаю.

Мой голос срывается. - Правда, папа?

- Я думаю, ты нужна Саше прямо сейчас, - говорит он. - Сейчас не время разделять нашу семью.

Мое сердце разлетается на миллион осколков. Я слышу, как оно разбивается, как стекло падает на пол.

Фелиция бросает на него одобрительный взгляд, и я наблюдаю, как мое уважение к этим двум людям сгорает дотла.

Я не маленькая девочка Фелиции.

Я понимаю это.

Я понимаю, что иногда кровь гуще воды.

Но, похоже, в случае с папой это неправда.

Он выбрал Сашу.

Его малышка.

Я быстро моргаю, чувствуя, как подступают слезы, но отказываясь их выпускать. Есть ли что-нибудь более жалкое, чем рыдания из-за того, что ты наконец столкнулся лицом к лицу с правдой?

Я кладу ладони на стол и встаю так царственно, как только могу. - Я больше не голодна. Но вы двое наслаждайтесь.

- Кения, - зовет меня папа по имени.

Я игнорирую его.

Фелиция кричит: - Ты будешь на примерке платья?

Она бредит.

Я выхожу на яркое солнце. День воскресный, но тротуар заполнен людьми, наслаждающимися прогулкой или направляющимися в рестораны.

Мое сердце болит так сильно, что кажется, будто оно натыкается на тернистые ворота. Я смахиваю слезу, которая скатывается по моей щеке. За ним следует другая, и я смахиваю ее тоже.

Не плачь.

Нет смысла оплакивать свою судьбу, когда я ничего не могу изменить.

Моя семья твердо на стороне моей сестры, и я эгоистка за то, что не уступаю тому, чего хочет Саша.

Прекрасно.

Тогда, наверное, я просто останусь одна.

Но слезы продолжают литься. Я размахиваю руками и бегу по другой улице, пытаясь убежать от боли, которая цепляется за мои пятки.

Когда я замедляю шаг, я понимаю, что мои ноги горят.

Солнце светит мне в макушку, как будто пытается преподать мне урок.

Я оглядываюсь в поисках скамейки, чтобы присесть и перевести дыхание, когда замечаю маленькую девочку, сидящую в одиночестве. Она маленькая и очаровательная, с двумя косичками, завязанными на конце желтой лентой. Платье на ней пышное, почти как пачка.

Слезы катятся по ее щекам, которые ярко-красные — либо от солнечных ожогов, либо от ее слез. Я оглядываюсь. Где ее родители?

Когда кажется, что никто не обращает на ребенка никакого внимания, я придвигаюсь к ней на дюйм ближе. Опускаясь на корточки, я говорю нежным голосом. - Привет, милая. Почему ты плачешь? Где твоя мамочка?

- Я не знаю, - кричит она. Затем ее рот снова открывается, и она начинает плакать громче.

Кто-то проходит мимо и бросает на меня странный взгляд. Мне хочется поднять обе руки и сказать им, что я не доводила ребенка до слез, но я сопротивляюсь этому порыву.

Снова наклоняясь к малышке, я говорю: - Все в порядке, милая. Мы можем найти ее.

- Нет, мы не можем. - Ребенок шмыгает носом. Ее глаза кажутся знакомыми.

Я вглядываюсь в них, пытаясь вспомнить, где я видела их раньше. - Почему нет?

- Потому что моя мама на небесах.

Мое сердце перестраивается. О, бедняжка.

Я успокаивающе улыбаюсь ей. - Моя мама тоже на небесах.

Она моргает и, наконец, перестает плакать. - Правда?

- Да. - Я киваю.

- Ты думаешь, наши мамы вместе на небесах?

- О, определенно. Я думаю, что наши мамы - лучшие подруги. Они, наверное, каждый день пьют вместе кофе. И читают книги. И играют в игры.

Она выглядит заинтригованной. Хотя в ее глазах все еще блестят слезы, они больше не текут по ее лицу.

- Я Кения. - Я протягиваю ей руку.

Она смотрит на это и прижимает пухлую руку к животу. - Мой папа говорит, что я не должна разговаривать с незнакомцами.

- Твой папа?

Она качает головой.

Я улыбаюсь. Значит, у нее есть родители. Мне просто нужно найти способ связаться с ними. Или, может быть, мне следует позвонить в полицию, чтобы они могли быстрее найти отца.

- Милая, ты случайно не знаешь номер телефона своего отца?

Она раскрывает губы бантиком купидона и начинает напевать мелодию. Я понимаю, что она произносит номер телефона. Ее отец, должно быть, научил ее запоминать это в песне. Умный человек. Если бы только он был более ответственным. Как он потерял след своего ребенка?

- Подожди, детка. Взволнованно я спешу открыть свой телефон и нажимаю кнопку вызова. - Продолжай.

Она поет это снова.

Я набираю первые пять цифр, и мои брови начинают подниматься.

Почему мой телефон сообщает мне, что я знаю этот номер?

Дрожащими пальцами я продолжаю набирать номер, и у меня отвисает челюсть.

Злой Босс

Моя голова вскидывается.

Это номер Алистера.

Я смотрю на драгоценную маленькую девочку новыми глазами.

Так это, должно быть,… Дочь Алистера, Белль.

- Белль, ты меня так напугала. - Алистер подхватывает дочь на руки и прижимает к груди. Впервые за все время он выглядит обезумевшим. Как будто он трещит по швам.

Он целует Белль в щеку и обнимает ее еще крепче. - Почему ты отпустила руку миссис Хэнсли? А?

- Я искала маму, - говорит она, сама невинность и большие карие глаза. Неудивительно, что она показалась мне такой знакомой. Ее лицо - точная копия лица Алистера. Я уверена, что у Белль тоже есть черты ее мамы. Я просто пока этого не вижу.

- И я нашла ее, - взволнованно говорит Белл.

Взгляд Алистера поднимается и падает на меня.

Я застываю в шоке.

- Она с мамой мисс Кении. - Белль одаривает своего отца ослепительной улыбкой. - Они пьют кофе.

Алистер моргает и моргает.

Я чувствую, как жар приливает к моим щекам.

Худая пожилая женщина с седеющими волосами и полными слез глазами набрасывается на Белль прежде, чем кто-либо успевает пошевелиться.

Она начинает рыдать. - Ты милая девочка. Из-за тебя у меня чуть не случился сердечный приступ. Никогда больше так не делай, слышишь меня? Никогда.

- Мне очень жаль. - Белль похлопывает пожилую женщину по спине, как будто она взрослая.

- Спасибо, что нашла мою дочь, - говорит мне Алистер, его глаза блестят, как закат.

- Конечно.

Рядом с машиной Алистера останавливается еще одна машина. Из нее, спотыкаясь, выходит высокий красивый мужчина. На нем простая футболка и отглаженные брюки, но с таким же успехом он мог бы носить военную форму.

Его шаги резкие и решительные. Его спина прямая, как шомпол.

Он бросается к Белль и пожилой женщине. - Слава Богу. Ты в порядке, Белль?

- Дядя Даррел.

- С ней все в порядке? - Дядя Даррел спрашивает Алистера.

Он кивает. - Кения нашла ее.

При его словах все трое взрослых поворачиваются и смотрят на меня.

На лице дяди Даррела появляется неподдельное облегчение.

Пожилая женщина смотрит на меня так, словно хочет нарядить в золото. Ее нижняя губа дрожит, и она крепче сжимает Белль, как будто маленькая девочка - единственное, что мешает ей схватить меня и расцеловать в щеки.

Я извиваюсь. Они придают этому большее значение, чем это было. Все, что я сделала, это побежала, плача, в этом направлении. Я не герой.

- Спасибо, - говорит дядя Даррел.

- Э-э, это было в основном совпадением.

- Моя мама и мама мисс Кения читают книги на небесах, - объявляет Белль. - Мисс Кения рассказала мне.

Я вздрагиваю. Она очаровательна. Но обычно я не распространяюсь о том, что потеряла свою мать.

Алистер подхватывает дочь на руки и подходит ко мне. Белль кладет голову отцу на плечо. Ясно, что Алистер обожает ее, но, очевидно, это происходит в обоих направлениях.

- Я не знаю, как я заглажу свою вину перед тобой, но я обещаю, что заглажу.

- Алистер, правда, - я качаю головой, - это не то, о чем стоило говорить. Можно даже сказать, что она нашла меня. Она чрезвычайно умная девочка. - Я улыбаюсь Белль, которая одаривает меня застенчивой улыбкой в ответ. - Она запомнила номер своего папочки и отдала его мне, не забыв ни единой мелочи. Она герой.

Улыбка Алистера мягкая. Мягче, чем я когда-либо видела на его великолепном лице.

Он не купился на мое уклонение.

- Папочка, - Белл выпячивает нижнюю губу, - мне нужно пописать.

- Хорошо, принцесса. Когда мы вернемся домой...

- Нет, сейчас, - шипит она.

Он обменивается беспомощным взглядом с пожилой женщиной.

- Я могу отвезти ее, - говорит она.

- Я пойду с тобой. - Он крепче прижимает к себе дочь. Должно быть, его сердце вырвалось из груди, когда он услышал, что она пропала. Он все еще выглядит встревоженным. Переводя на меня свои карие глаза, Алистер говорит: - Я найду ванную где-нибудь здесь. Мы сейчас вернемся.

- Конечно.

- Ты ведь останешься, правда?

У меня отвисает челюсть. Не думаю, что я слышал, чтобы Холланд Алистер просил меня о чем-нибудь с тех пор, как я его знаю.

Рычать на меня? ДА.

Требовать своего? Определенно.

Но спросить так, что я не смогу дышать, если ты не скажешь "да" способом?

Никогда.

Пока он и пожилая женщина уходят, я замечаю, что дядя Даррел ... Ну, Даррел — он слишком молод и слишком сексуален, чтобы быть моим дядей, — пристально смотрит на меня.

Хотя я видела его мимоходом, не думаю, что мы официально знакомы. Я решаю представиться. - Привет, я...

- Кения Джонс. - Выражение его лица ничего не выдает, и все же я могу сказать, что он доволен. - Я много слышал о тебе.

- О? От… Алистера?

Его улыбка загадочна. У меня такое чувство, что никто не сможет вытянуть из этого человека какую-либо информацию, даже если они будут пытать его несколько дней.

Я постукиваю пальцами по своей руке. - Ты, э-э, ты брат Алистера?

- Шурин. - Его зеленые глаза изучают мое лицо, как будто он отмечает каждое мое микро-выражение. - Брат Клэр.

Я потрясенно моргаю.

Он кивает. - Не хотите ли присесть?

- Э-э...

Он указывает на скамейку, и я следую за ним. Не потому, что я хочу поговорить, а потому, что у меня вот-вот подкосились ноги. Волнение от встречи с Белль отвлекло меня от усталости, но я снова начинаю чувствовать напряжение.

Мы вместе падаем на скамейку. Даррел бросает взгляд на здания вокруг нас, его спина прямая, как стрела.

- Вы были военным? - Спрашиваю я, не в силах сдержать свое любопытство.

- Нет. Мой отец был. Это передалось мне и Клэр.

- Понятно. - Я наклоняюсь и ударяю кулаками по бедру, чтобы ослабить напряжение. - Неудивительно, что она построила успешную компанию с нуля. Это требует дисциплины.

- Она была потрясающей.

Я отвожу взгляд. - Алистер никогда не говорит о ней.

- Он винит себя. - Даррел щурится от солнечного света. - Он был в машине в ту ночь, когда она умерла. Вообще-то, он был за рулем. После того дня он больше никогда не садился за руль машины.

Мои глаза расширяются. Такое чувство, что я смотрю на человека в костюме босса Годзиллы изнутри.

- Значит, он никогда не водит машину? Никогда?

Даррел качает головой. - После Клэр он полностью замкнулся в себе. Мало разговаривал. Не смеялся. Почти ничего не ел и не пил. Нам пришлось убедить его продолжать цепляться за жизнь, чтобы он мог быть рядом с Белль. Только тогда он принял душ, побрился и снова начал есть. Белль спасла его.

- Она обожает его.

- Это взаимно. - Он опускает подбородок. - Она - воздух, которым он дышит. Все, что он делает, из кожи вон лезет ради Belle's Beauty и пытается увеличить прибыль, это для того, чтобы он мог отдать это ей.

- Вот почему он одержим желанием лично участвовать в Belle's Beauty, - бормочу я.

- Сначала это не было его видением. Ему было трудно думать об этой компании после смерти Клэр, но в то же время он не мог оставить это в покое. - Зеленые глаза Даррела останавливаются на мне. - Он только недавно решил быть более практичным, и именно тогда он нашел тебя.

Я ерзаю под его испытующим взглядом. - Я не знаю, что ты слышал, но ты все неправильно понял. Я не такая важная персона в компании.

- Нет?

- Я недавно получивший повышение второй помощник.

- Да ладно вам, мисс Джонс. - На его лице появляется подобие улыбки. Он абсолютно потрясающий, и, если бы мое сердце уже не было захвачено моим боссом-зверем с удивительно мягкой стороной, я бы, вероятно, заискивала перед ним. - Мы оба знаем, что это неправда.

Мои глаза отворачиваются от его.

Даррел придвигается ко мне. - Алистер прошел долгий, трудный путь. Если честно, я думал, что он никогда не найдет новое направление. Но он нашел это в вас. Вы - его свет в конце туннеля, мисс Джонс.

Мое сердце замирает.

В этот момент я замечаю, что возвращаются Белль, Алистер и пожилая женщина. Белль вся улыбается, обнимая папу за шею.

Когда она видит меня, ее голова вскидывается. - Мисс Кения!

Я улыбаюсь и вскакиваю на ноги. - Да, милая?

- Можем ли мы пить кофе, как наши мамочки?

- Я думаю, ты немного молода для кофе, Белль, - говорит Даррел, одаривая ее нежным взглядом.

Белль выпячивает нижнюю губу.

Она слишком очаровательна.

Мое сердце тает. - Я имею в виду… мы можем выпить чаю.

- Я думал, ты ненавидишь чай? - Говорит Алистер.

Я бросаю на него острый взгляд. - Я положу в свой сахар. С добавлением искусственных подсластителей он не может быть таким уж плохим.

Он выглядит удивленным.

- Папа, папочка, можно мисс Джонс выпить со мной чаю?

- Я не знаю. - Он поглаживает свой подбородок. - Это зависит от того, сможешь ли ты пообещать мне, что больше никогда не будешь убегать одна.

- Я обещаю, - восторженно говорит она.

Пожилая женщина прижимает руки к груди и вздыхает. - Какая прелесть.

То же самое, леди. То же самое.

Алистер притворяется, что думает об этом, а затем кивает. - Я не против. - Он выгибает бровь в мою сторону и бросает на меня горячий взгляд. - Мисс Джонс, не хотели бы вы пообедать с нами?

Я не могу отдышаться. С солнечными лучами, играющими на его густых волосах, и руками, так заботливо обнимающими его дочь, он выглядит так, словно мог бы быть отцом моих детей.

Что просто смешно.

Я сглатываю. - Ты уверен?

- Я устрою пир, - говорит пожилая женщина. - Что-нибудь достойное сегодняшнего героя.

- Пожалуйста, не называйте меня героем. Правда. Я ничего не делала.

Алистер подходит и обнимает меня рукой за талию. - Тогда как мне тебя называть?

- Зови ее мисс Кения, - говорит Белль.

Я смеюсь, совершенно очарованная. - Она такая милая.

- Она моя дочь. Конечно, она милая, - говорит он. - Все люди, которые принадлежат мне, идеальны во всех отношениях.

Я быстро моргаю.

Алистер делает шаг назад и хватает меня за руку. - Бернард ждет. Миссис Хэнсли, давайте вернемся домой. - Он оглядывается через плечо. - Даррел, ты идешь?

- Я пропущу это. Я был на задании до того, как ты позвонил по поводу Белль.

Алистер останавливается и окидывает его оценивающим взглядом. - Клиент с детьми?

Он медленно кивает.

- Их маму нашли?

Даррел качает головой, его губы плотно сжаты.

Там есть история, но я не успеваю спросить, потому что Алистер усаживает меня в свою шикарную машину и увозит в свой замок.

Поиграв с Белль весь день, миссис Хэнсли — няня Белль — приглашает меня остаться на ужин. Поскольку миссис Хэнсли отправила меня прямиком в рай еды во время обеда, я быстро ухватилась за это предложение.

Оказывается, то, что она сделала сегодня днем, было всего лишь демонстрацией ее мастерства. Эта женщина вложила душу в сегодняшнее блюдо. У меня никогда не было подобного опыта.

Когда я росла, никто в моем доме не любил готовить. К этой рутинной работе мы все подходили с большим ворчанием. Но с миссис Хэнсли я наконец-то понимаю, как еда может раскрыть чье-то сердце. Она могла бы найти менее жирный способ сказать "спасибо". Мои бедра никогда мне этого не простят. Я откидываюсь на спинку стула и расстегиваю пуговицу на джинсах.

Громкий зевок привлекает мое внимание к маленькой девочке через стол. Голова Белль поворачивается, как будто ее шея потеряла несколько мышц. Она вскидывается, ее глаза полуприкрыты. Ясно, что она пытается не заснуть, и у нее это эффектно получается.

Я хихикаю. - Похоже, кому-то пора готовиться ко сну.

- Давай, Белль. - Алистер отталкивается от стола.

- Нет. - Она качает головой. - Я хочу остаться с мисс Кенией.

Мои глаза расширяются от удивления.

Алистер ухмыляется. - Я тоже. - Он наклоняется к своей дочери. - Что ты скажешь, если мы не отпустим ее домой сегодня вечером?

У меня отвисает челюсть.

Миссис Хэнсли тихонько посмеивается.

Мне хочется раствориться в земле. Особенно когда Алистер одаривает меня злобной ухмылкой, полной дурных намерений. О чем, черт возьми, он говорит в присутствии своей дочери?

Миссис Хэнсли вскакивает на ноги. - Пойдем, Белль. Давай почистим тебе зубы.

- Нет. Она ерзает. - Я хочу мисс Кению.

Я медленно поднимаюсь, не уверенная, что нарушаю правила. - Я не против помочь.

- Вы уверены? - миссис Хэнсли смотрит с сомнением.

Алистер подпирает подбородок ладонью и одаривает меня еще одним горячим взглядом. - Если ты останешься и уложишь Белль спать, я отплачу тебе тем же.

Я прищуриваюсь, глядя на него.

Миссис Хэнсли толкает его в плечо. - Алистер.

- Это хорошая сделка. - Он кивает своей дочери. - Верно, Белль?

- Да!

- Продолжай, Алистер, и я возьму у тебя тайм-аут, - выплевываю я.

Он одаривает меня игривой улыбкой.

Мое сердце почти перестает биться. Этот мужчина - шести футов роста из цельного камня и рельефных мышц. Он монстр, который топает по коридорам и заставляет сотрудников разбегаться в поисках укрытия. Но когда он здесь со своей дочерью, он мягкий. Повседневная обувь. Его волосы растрепаны, а плечи расслаблены. Это как увидеть его с другой стороны. Привилегия. И это все еще так сбивает с толку. Почему мне это предлагают?

Я качаю головой, потому что Алистер не увидит, как сильно он влияет на меня.

Протягивая руку Белль, я вывожу ее из кухни и веду в ее комнату. Это страна чудес для маленькой девочки, полная плюшевых игрушек, кухни размером с детскую и даже мини-маркет.

Белль ведет меня к своей гардеробной, которая размером примерно со всю квартиру Санни, и показывает мне пижаму, которую она хочет надеть. Я помогаю ей переодеться, а затем позволяю отвести меня в смежную ванную комнату.

Эта маленькая девочка живет лучше, чем восемьдесят процентов взрослых в мире.

- Все готово! - Я поднимаю ее, чтобы она могла выплюнуть зубную пасту в раковину.

Закончив, Белль обвивает руками мою шею. Ее крошечные пальчики мягкие и теплые. Я чувствую, как мое сердце еще сильнее тянется к ней. От нее пахнет детской присыпкой и мятой. Я обнимаю ее немного крепче, пока веду обратно в спальню принцессы.

Алистер там, откидывает пододеяльники. Он выглядит высоким и чрезвычайно мужественным рядом с ярко-розовым одеялом принцессы.

- Вот и мои девочки.

Я выгибаю бровь, глядя на него.

Он подмигивает и забирает у меня Белль. - Готова идти спать, милая?

- Мисс Кения.

- Мм? - Я наклоняюсь над ее кроватью.

- Как ты думаешь, у наших мамочек бывают вечеринки с ночевкой?

Я обмениваюсь взглядом с Алистером.

Он одаривает меня нежной улыбкой.

- Э-э, да. Я люблю.. Моя мама любила вечеринки с ночевкой.

- Папочка?

- Да, Белль?

- Моей маме нравились вечеринки с ночевкой?

На секунду его лицо становится напряженным. А затем он кивает. - Конечно, нравились.

- Папочка?

- Белль, - говорит Алистер с легким намеком на требование в голосе, - тебе нужно перестать задавать вопросы и идти спать.

- Еще один.

Он вздыхает, но я могу сказать, что, если бы она попросила еще сотню, он все равно сказал бы "да". - Что еще?

- Могу я снова увидеть мисс Кению?

Алистер смотрит на меня. - Если будет моя воля, ты увидишь мисс Кению завтра за завтраком”.

Пламя разгорается в моих венах.

Я тяжело сглатываю и отвожу от него взгляд. - Спокойной ночи, Белль.

- Спокойной ночи. - Она протягивает ко мне руки. Я наклоняюсь и обнимаю ее. С этим последним объятием то, что осталось от моего сердца, падает прямо ей в карман.

Алистер поправляет на ней одеяло, когда я отступаю. Он гладит ее волосы, его глаза темные в тени. Его прикосновение нежное, почти как прикасание к бесценной вазе.

Он сексуален, когда отдает приказы в офисе. Раздражает, но никто не может отрицать харизму, которая исходит от него подобно солнечным лучам. И все же я предпочитаю этого сдержанного, нежного Алистера.

Он подлинное. Он настоящий.

Я практически чувствую, как из него льется любовь к его дочери. И это что-то значит для меня.

Он берет меня за руку, выводит из комнаты Белль и закрывает дверь, оставляя ее слегка приоткрытой. Миссис Хэнсли заканчивает мыть посуду, когда мы входим на кухню.

Я хмурюсь. - Я хотела помочь тебе прибраться.

- О, ты такая милая девушка. Но в этом нет необходимости.

- Я должна чем-то отплатить тебе за этот ужин, - настаиваю я. - Моя душа покидала мое тело по крайней мере дважды во время ужина.

Она смеется, ее щеки вспыхивают. - Ты милый собеседник. Неудивительно, что Алистер тебя обожает.

Я напрягаюсь.

Алистер подходит ко мне сзади и обнимает за талию. - Вы все неправильно поняли, миссис Хэнсли. Меня достал ее грязный рот.

Я даю ему пощечину.

Он смеется и целует меня в щеку.

Она выглядит довольной. - Я не могу выразить вам, как я рада видеть, что Алистер снова встречается. В какой-то момент я подумала, что он стал монахом.

- Он не монах.

- Потому что я слишком сексуален?

- Потому что монахи - это все о мире и гармонии. А из-за тебя у всех в офисе аневризма.

Он прищуривает глаза, глядя на меня. - Ты понимаешь, что я имею в виду? Даже когда я мил, она все равно вызывает у меня нахальство. - Он притягивает меня крепче. - Я уже говорил вам, что из-за этого рта у вас будут неприятности, мисс Джонс.

Дрожь пробегает по моему позвоночнику. О каких проблемах мы говорим?

Миссис Хэнсли хихикает. - Молодец, Кения. Ему нужен кто-то, кто уменьшит его на размер.

Он хмурится. - Белль уже на своей стороне, миссис Хэнсли. Вы тоже не можете сбежать с корабля.

Я громко смеюсь. Этот Алистер ... вау. Он такой свободный и непринужденный.

Я абсолютно заинтригована.

- Теперь я оставлю вас двоих наедине.

- Позволь мне проводить тебя.

- Не нужно. - Она машет рукой.

Он настаивает и следует за ней к двери.

Пока его нет, я прохаживаюсь по гостиной. Фотографий его жены нет, и я задаюсь вопросом, не слишком ли больно на них смотреть.

По словам Даррела, Алистер винит себя в аварии. Трудно представить, что мой неприкасаемый босс уходит в себя. Он похож на человека, который скорее пойдет ко дну, пиная ногами, чем позволит утащить себя в темноту.

Его шаги приближаются ко мне.

Я указываю на каминную полку, полную детских фотографий Белль. - Сейчас она еще более очаровательна, чем была тогда.

- Да. - Он берет рамку. - Раньше она все время орала изо всех сил. Мы не могли понять, о чем она плакала. Мы читали каждую статью в Интернете и бесчисленное количество книг, чтобы понять это.

- Каков был ответ?

- Некоторые дети просто более капризные, чем другие. У Белль была самая громкая пара дудочек, и она хотела ими воспользоваться.

Я хихикаю.

Он смотрит на меня так, словно я какое-то мистическое существо, которое вот-вот исполнит все его желания.

Мной овладевает застенчивость. Я отвожу взгляд. - Она очень похожа на Клэр?

Я ожидаю, что он снова напрягется или сменит тему. Его голос остается ровным. - Да. Она - смесь нас обоих.

- Ты все еще скучаешь по ней? - Небрежно спрашиваю я, проходя вдоль ряда фотографий.

Алистер продолжает молчать.

Я оглядываюсь назад, удивляясь, почему ему вдруг нечего сказать.

Без предупреждения мой сумасшедший босс выходит вперед, сбивает меня с ног и тащит к дивану. Прежде чем я успеваю возразить, мы садимся на дорогой белый диван.

Он сажает меня к себе на колени. - Если мы собираемся сделать это, мне нужно прикоснуться к тебе.

Мое сердце колотится. Он смотрит на меня так, словно хочет высосать душу из моего тела.

- Какого рода прикосновения?

- Вот столько. - Его голос мрачнеет. - На данный момент.

Я с трудом сглатываю.

Он проводит пальцами по моему лбу. - Я никому, кроме Даррела, этого не рассказывал. Не миссис Хэнсли. Не родителям Клэр. Никто.

Ожидание витает в воздухе. Как воздушный шар, наполненный водой, растянутый до предела. Как что-то, что вот-вот взорвется. Это окутает меня чем-то новым. То, от чего я никогда не смогу вернуться.

Я обвиваю пальцами его шею. Большой, рычащий Алистер со склонностью сводить меня с ума - это не тот, кто сидит передо мной. Этот мужчина - отец. Муж, который потерял весь свой мир и должен был научиться жить дальше.

- Я слушаю.

- В ту ночь, - его пальцы переплетаются с моими, - мы с Клэр были за пределами штата, на конференции. На следующее утро рано у меня была встреча, и я хотел быть там вовремя. - Он запинается, как будто слова застряли у него в горле. - Клэр умоляла меня не садиться за руль той ночью.

Его глаза дрожат.

Его пальцы сжимаются вокруг меня.

Я беру себя в руки, хотя и знаю, что за этим последует.

- Я настоял. Сказал ей, что я с этим разобрался. Она предупредила меня, что я не спал. Что это опасно. Я сказал ей, что все будет хорошо. - Его адамово яблоко подпрыгивает.

Я прижимаюсь к нему, пытаясь отдать ему свое тепло. Свою силу.

- Я сожалею об этом выборе каждый день. Если бы я только послушал ее. Если бы я вылетел ранним рейсом, как она хотела, она все еще была бы здесь.

Наблюдение за тем, как этот сильный, способный мужчина разваливается на части, потрясает меня до глубины души. Я хочу слиться с ним и собрать его воедино любым доступным мне способом.

Алистер прерывисто дышит и обнимает меня, как будто я единственное, что поддерживает его рассудок. - Клэр была бы все еще жива, если бы не я. И я не могу отделаться от мысли, что я должен был умереть вместо нее.

- Алистер.

- Она была лучшим человеком, чем я когда-либо мог бы быть. Отдавая. Любя. Всегда готовая помочь. Они взяли не того.

Я чувствую, как слезы подступают к моим глазам.

Он прочищает горло и натягивает улыбку, которая едва скрывает его боль. - Мне снились кошмары об этом. Постоянно. Я бы продолжал переживать тот момент, когда она сказала мне остаться. Потом... - Он потирает затылок.

- Что?

- Однажды ночью появилась ты.

- Я?

Он кивает. Пристально смотрит на меня. - В моих снах.

Я моргаю в шоке. Я не знаю, как на это реагировать.

- Я думал, это было одноразово, но это было не так. Ты продолжала врываться и набросилась на меня. - Он хихикает и подносит мои пальцы к своим губам. - На свой, кенийский манер, ты напоминаешь мне, что я не застрял в том гостиничном номере.

Я задерживаю дыхание.

- Сначала это напугало меня. - Его голос повышается. - И это разозлило меня. Я хотел, чтобы ты ушла. Я хотел остаться в темноте, потому что это то, чего заслуживают убийцы.

- Алистер.

Он качает головой. - Но тебе было наплевать на то, чего я хотел. Ты продолжала появляться со своим нахальством, своими улыбками и своими безумными идеями, которые каким-то образом срабатывали. Той ночью, когда я сказал, что не могу выкинуть тебя из головы, это не было попыткой залезть к тебе в штаны. Я имел в виду именно это. Ты в моей голове, Кения. Ты, черт возьми, встроена в мой череп.

Мой рот образует букву "о".

- Я не показываю слабости. И я никого не подпускаю к своей дочери.

- Поверь мне, я знаю.

Он усмехается. - Но если я собираюсь открыться и показать этот бардак кому-нибудь, то это будешь ты. Только ты.

Потрясенная до глубины души, я поворачиваюсь у него на коленях и беру его за подбородок. - Холланд.

Его ресницы трепещут.

Удивление расползается по его точеному лицу.

Мое сердце бьется так сильно, что вот-вот выскочит из груди. Я прижимаюсь к нему и снова произношу его имя. - Холланд.

Он втягивает воздух.

Я понижаю голос и шепчу: - Даже если это больно, я хочу, чтобы ты знал, что я рада, что ты выжил.

ГЛАВА 18 ЖЕСТКИЕ ПРАВИЛА

ХОЛЛАНД

Она произносит мое имя, и я знаю, что собираюсь сводить ее с ума всю ночь напролет. Я знаю, что собираюсь утащить ее прямо на небеса и обратно. Я знаю, что буду держаться за нее всю оставшуюся жизнь.

- Ты строже относишься к себе, чем ко всем остальным. И это о чем-то говорит. - Ее голос мягкий. Ее руки еще мягче. - Потому что ты угроза для всех остальных.

- Я получаю результаты, - говорю я. - Ты не можешь этого отрицать.

- Ты можешь не быть высокомерным прямо сейчас? У нас есть мгновение.

- Это мгновение? - Я миновал это мгновение. Я обнажил все, что я есть. Все разбитые осколки.

Я отпустил это.

Это было то, что я отпустил - свою хватку за прошлое.

Даррел был прав. Я не могу цепляться за чувство вины и цепляться за любовь. Кто-то из них должен отдавать. И потери Кении Джонса не произойдет.

Я любил Клэр. Она была моей женой и матерью моего ребенка. Я всегда буду сожалеть о том, что я сделал с ней, и я собираюсь проложить путь для Белл, потому что я знаю, что это то, чего бы она хотела. Вот для чего она основала Belle's Beauty.

Но эта власть Кении Джонс надо мной никуда не денется в ближайшее время. Я ее пленник, а она ни о чем не догадывается.

Это неожиданно?

Черт возьми, нет.

Люди думают, что перемены драматичны, но на самом деле это не так. Это приближение к новому откровению. Это натыкание на другой образ мышления. Все встает на свои места, когда приходит время.

И время пришло.

Теперь я готов сорвать с нее одежду.

Она бросает на меня строгий взгляд. - Я хотела сделать тебе комплимент, но, похоже, твоему эго не нужна моя помощь.

- У меня есть другие вещи, которым нужна твоя помощь, - бормочу я.

Она прищуривает глаза. - Алистер.

- Назови мое имя, Кения.

Ее рот хмурится. Она - чистое отношение и совершенство. Она - мое самое большое искушение, втиснутое в узкие синие джинсы. Джинсы, которые я спускаю до ее лодыжек, как только она перестает смотреть на меня этими сердитыми глазами.

- Откуда у тебя такая уверенность? Она безгранична. Я поражена.

- Я признался. Теперь мне больше нечего терять. Ты знаешь все. Ты можешь уничтожить меня, если хочешь.

Ее взгляд смягчается. - Я не заинтересована в том, чтобы уничтожить тебя, Алистер.

- Слишком много работы? - Я поддразниваю.

- Я не боюсь работы.

Я знаю. Я видел, как она ведет себя в офисе. Честно. С гордостью.

Эта женщина может править империей, если у нее будет достаточно времени.

- Я хотел не торопиться. Подразнить тебя. - Мой взгляд опускается на ее губы. Мой голос становится прерывистым. - Но сегодняшний день все изменил для меня. Ты уже познакомилась с Белль. Она уже обожает тебя.

Ее губы приподнимаются. Это инстинктивно. Я вижу, что она тоже любит мою дочь.

Я медленно провожу рукой по ее спине.

Она отстраняется. - Дело не в том, что я ... ничего не чувствую.

Что-то чувствуешь? Она настолько боится навесить ярлык на это?

- Ты знаешь, через что я прошла. - Ее взгляд отводится от моего. - Мой бывший...

- Был ублюдком, и я совсем на него не похож. Я бы не привел тебя домой и не познакомил со своей дочерью, если бы не был серьезен.

У нее перехватывает дыхание. Она ищет другое оправдание. - Офис. Что, если люди узнают?

- Пускай.

- Я не хочу, чтобы такие люди, как Хизер, неправильно поняли. Я усердно работала клерком. Я усердно работала, когда работала в штаб-квартире Belle's Beauty. И я чертовски уверена, что усердно работала, когда начала работать на тебя. Я не хочу это потерять.

- Хорошо. - Я выплевываю это слово. Я ненавижу прятаться, но если это то, чего она хочет… - Мы никому больше в офисе не скажем. - Мои пальцы скользят по ее щеке. - И кто знает? Нырять в кладовку, чтобы поцеловать тебя, может быть жарко.

Она закатывает глаза. - Я хочу избегать слухов так долго, как смогу.

- Прекрасно. Я буду насиловать тебя только в своем кабинете при запертой двери.

- Алистер.

- Что-нибудь еще? Это первое требование звучит достаточно просто.

Она прищуривает глаза. - Ты не можешь пялиться на меня на встречах. Или присылать мне кофе.

- Невозможно. Ты - все, что я вижу, когда ты входишь в комнату. И тебе нравится кофе Иезекииля.

- Алистер.

- Назови мое имя, Кения, - рычу я.

В ответ ее взгляд становится острее. - Ты продолжаешь смотреть на меня так, словно хочешь съесть живьем, и люди это заметят.

Я выдерживаю ее взгляд.

Она не моргает.

Я сдаюсь. - Хорошо. Есть еще пожелания?

- Ты на что угодно согласишься?

- В пределах разумного.

Ее пальцы касаются моего подбородка, стирая пространство между нами. - Тогда давай попробуем.

Мое сердце пробивает ребра, ударяется в ее руки и начинает биться как сумасшедшее. Я свирепо целую ее пальцы.

Ее вздохи вырываются из нее, как зарытые сокровища, которые я хочу раскопать одно за другим.

Если бы мне пришлось выбирать кого-то, кто прошел бы сквозь мои кошмары и вытащил меня из моей тьмы, я не думаю, что мое сердце могло бы выбрать лучшего.

Я притягиваю Кению ближе. Она дрожит в моих объятиях, и мне нравится, что она не может скрыть, как сильно я на нее влияю.

- Мне нужно сказать тебе еще одну вещь.

- Хорошо, - шепчет она.

- Сазербург может прийти за тобой.

Ее глаза становятся большими. - Что? Почему?

- Просто держись от него подальше, хорошо? Если у него есть какие-то дела с Baby Box, они проходят через меня. Без исключений.

- Но...

Я прикладываю палец к ее мягким губам. - Никаких исключений.

Она смотрит мне в глаза и кивает.

Удовлетворенный, я обхватываю ее колени и разворачиваю так, чтобы у меня был лучший доступ к ее рту. Обхватив ее щеки руками, я опускаю голову и накрываю ее губы своими губами.

Она снова вздыхает, на этот раз дольше и тише. Ее тело наклоняется к моему, прижимаясь ко мне во всех нужных местах и дразня жар, уже разливающийся по моим венам, пока оно не становится горячее, чем когда-либо.

Желание в моем теле загоняет меня на стену.

Застонав, я атакую ее рот, пока она не приоткрывается, и углубляю поцелуй, прижимая ее достаточно близко, чтобы ее тело слилось с моим. Никаких сомнений. Никакой вины. Никаких отвлекающих факторов.

Ее руки скользят по моей шее сзади и запускаются в волосы, где она дергает меня, как в ночь нашего первого поцелуя. И снова мое тело реагирует ослепительным выбросом адреналина, который превращает меня в животное.

Ближе.

Она нужна мне еще ближе.

И она обязывает.

Ее пальцы царапают мою кожу головы и напоминают мне, что любовь может причинять столько же боли, сколько и исцелять.

Я не возражаю.

Она единственная, кому я доверил бы причинить мне боль.

Мой пульс учащается, и я обхватываю ее ноги вокруг себя, нуждаясь в ее теле так же сильно, как в кислороде. Она понимает, как я направляю ее, и поднимается на колени, оседлав меня.

Сквозь нашу одежду пылает жар поцелуя, дразня меня обещанием большего.

Кения выгибает спину и впивается ногтями в мое плечо, когда я усаживаю ее себе на колени.

Падающий с неба торнадо не удержит меня от нее сегодня вечером.

Я отстраняюсь от нее, хотя это убивает меня, и ворчу: - Спальня. Сейчас же.

Она скорее кивает, чем спорит, и я знаю, что ее мозг все еще не в порядке от наших ласк.

Поднимая ее, я обхватываю ее ноги вокруг себя и почти взрываюсь, когда она двигает бедрами. Я знаю, что мне следует переезжать, но у меня не хватает терпения.

Мои губы снова сливаются с ее шоколадным ртом, и я наслаждаюсь вкусом, который более декадентский, чем любой кофе, который я когда-либо пробовал. Ее пальцы впиваются в мой затылок, соответствуя моей страсти, умоляя заявить о себе целиком.

Я так чертовски рад побаловать себя.

С грубым стоном я отрываюсь от ее губ, оставляя за собой горячее дыхание и легкие покалывания поцелуями на ее шее. Я пробую на вкус каждый кусочек ее кожи, исследуя свой путь к ее уху.

- Кения, - рычу я.

- Д-да.

- Сегодня вечером ты будешь часто говорить ‘да’. - Я прижимаюсь губами к ее подбородку, там, где шея соединяется с костью, и она дрожит, борясь с неистовой потребностью внутри меня. - Ты собираешься выкрикивать мое имя.

Она уже на грани. Я могу сказать. Кудри рассыпаются по ее плечам, глаза горят, как два факела.

Мое тело почти сотрясается в конвульсиях от этого взгляда.

Я заставляю себя сосредоточиться. - Но когда ты произносишь мое имя, я хочу, чтобы ты стонала правильно.

- Из страны?

Мой разум бредит от желания, но это вызывает смешок.

Я провожу руками по ее позвоночнику. Мой голос грубый. Предупреждение. Голосовые связки ударяются о наждачную бумагу. - Ты понимаешь?

- Ты выкрикиваешь приказы днем и ночью, да? - Ее голос тяжелый. Такой же тяжелый, как ее грудь, которая прижимается ко мне.

Мои губы снова атакуют ее, на этот раз с необузданным голодом, с укусом, с обещанием всех тех порочных вещей, которые я планирую сделать с ней сегодня вечером.

Затем я тащу ее в спальню и дразню, пока она не усвоит свой урок.

- Холланд. - Она мурлычет. С потребностью. С отчаянием.

Тогда, и только тогда, я даю ей то, что она хочет.

Я целую ее.

Я мучаю ее.

Я поклоняюсь ей.

А потом я обнимаю ее, как будто она самый дорогой человек в моем мире.

Ее нога обвивается вокруг моей, дыхание ровное.

Я никогда не думал, что у меня хватит духу отдать всего себя другой женщине. Я был так уверен после Клэр, что больше не потеряю свое сердце.

Затем ворвался Кения Джонс и забрала его.

И она не была удовлетворена. Эта женщина. После того, как она выстрелила в мое сердце, она завладела моим разумом. Моей душой. Моим телом.

Поэтому я наказал ее за это.

Я разбил ее вдребезги.

А потом я собрал ее обратно, чтобы снова разбить вдребезги.

Она была липким месивом, когда я повел ее в душ, чтобы отмыться. И теперь ее тело вялое. Жидкое тепло. Она обволакивает меня, как будто мы одно целое. Как нечто, что не может отделиться. Не без разрушения.

Ее волосы в диком беспорядке. Она пробормотала что-то о шляпке, прежде чем я притянул ее к своей груди и заглушил остальные ее слова медленным, извилистым поцелуем.

Теперь она почти вышла.

Бедняжка.

Я действительно не дал ей возможности перевести дух сегодня вечером. Слишком много сдерживаемого желания. Слишком много дней наблюдал, как она гарцует по офису в этих обтягивающих юбках и на этих каблуках. Слишком много ночей мечтал о том, чтобы она была в моих объятиях, когда я проснусь.

Я наматываю гипнотические круги на ее бедро, нуждаясь в ее близости, несмотря на то, что всю ночь искал новые и креативные способы услышать, как мое имя срывается с ее губ.

Ее дыхание обдает меня. Ее глаза закрываются, но я все еще вижу полоску полуночной черноты. Драгоценные камни из оникса. Такие темные, что поглощают ночь.

Наши губы соприкасаются, потому что мне нужно снова почувствовать ее, даже если я знаю, что она слишком устала для следующего раунда.

Теперь она поднимает взгляд, более бодрая, чем была раньше.

Мой взгляд не смягчается. Он усиливается. Мой палец поглаживает ее бедро более решительно. - Кения.

- Мм? - Ее голос мягкий. Доверчивый.

Это находит отклик во мне. Этот тон. Эти глаза.

- Я хотел спросить. - Я провожу губами по ее лбу. - Как все прошло сегодня на позднем завтраке?

Она напрягается, и я задаюсь вопросом, не следовало ли мне приберечь этот вопрос для другого раза. Может быть, когда мы не были обнажены. Когда я только что не выбивал из нее жизнь, как будто я едва ли гребаный человек.

Сделав глубокий вдох, она перекатывается на спину и смотрит в потолок. Одеяло идет вместе с ней, обволакивая ее потрясающее тело так, что у меня болят пальцы.

Я решаю, что ревность мне не идет. Схватившись за простыню, я тяну ее, пока она снова не перекатывается в мою сторону. Я прижимаюсь губами к ее щеке, вдыхая исходящее от нее дыхание.

- Если ты не хочешь говорить, тебе не обязательно ничего говорить, - хриплю я. - Но твое место здесь. - Мой тон становится жестче. - Твое место рядом со мной. Не скрывай свою боль ... потому что я этого хочу. Я освободил для нее место. Хорошо?

Печаль в ее глазах вонзает нож мне в живот. Она прикусывает губу. Я хочу убрать ее обратно, чтобы я мог ее видеть. Предпочтительно своим ртом, но я оставляю ей ее личное пространство.

Наконец, она опускает взгляд. - Фелиция была там.

- Твой отец предупредил тебя?

- Нет. - Ее брови сошлись на середине лба. Что бы ни случилось, это съело ее изнутри.

- Ты не обязана говорить об этом.

- Ты освободил место, не так ли? - Она смотрит на меня снизу вверх, ее большие карие глаза излучают больше света, чем луна. - Ты предложил, так что можешь взять это.

Я глажу ее по спине и киваю.

Ее губы сжимаются в легкой гримасе. - Они сказали мне, что я веду себя эгоистично.

Мое тело сжимается от разочарования. Для меня безумие, что кто-то может сказать такое о Кении. Она твердолобая и упрямая. Конечно. И из-за этого я одержим ею. Сексуально видеть, как она берет под контроль свою работу. Она знает, когда нужно быть твердой. Когда переходить к делу. Когда нужно кого-то оборвать и пронзить ножом оправдания.

Она удивительная. Но она не холодная. Никогда не бывает резкой. И всегда готова броситься в окопы, чтобы чего-то добиться. Если эта женщина эгоистична, у мира нет надежды.

Кения быстро моргает, как будто пытается сдержать слезы. -Папа думает, что я должна преодолеть себя и начать участвовать в подготовке к свадьбе.

- Ты шутишь. Они что, настолько потерялись без тебя?

- Я думаю, Фелиция раздражена тем, что ей приходится делать все это в одиночку. Саша никогда не была хороша в планировании вечеринок. Это я всегда беспокоилась о деталях и собирала все воедино.

Я легко могу это понять. С самого первого дня Кения облегчала мне жизнь в офисе. И она делала это назло. Я не могу представить, насколько она продуктивна, когда работает из любви к своей семье.

В ее глазах появляется яростный блеск, когда она говорит: - Фелиция, прыгающая на мне, не причиняет такой боли. Я имею в виду, причиняет. Но я также понимаю это. Саша - ее плоть и кровь. Конечно, она встанет на ее сторону.

- Это не оправдание, - рычу я. - Ты не причиняешь боль людям, которых любишь, и не оправдываешь свое поведение, утверждая, что вы родственники. Семья - это не из плоти и крови. Черт возьми, Даррел для меня больше семья, чем кто-либо из моих родственников.

- Тем не менее, это понятно.

Я допускаю это, потому что вижу, что ей не нравится, когда ее прерывают.

- Но мой отец… он… Я всегда думала, что он прикроет мою спину. Я подумала, если кто-нибудь скажет... - Крупная слеза скатывается по ее щеке. - Если бы кто-нибудь сказал, хотя бы раз, что Саша была неправа. Что она причинила мне боль. Что это было не круто — возможно, я смогла бы двигаться дальше. Может быть, я могла бы заткнуться и попытаться быть там.

Пораженный, я провожу пальцем под ее глазом и смахиваю слезу. - Кения.

- Но я думаю, что это было принятие желаемого за действительное. - Она фыркает.

Мой взгляд опускается на ее дрожащие губы. Я успокаиваю ее, как могу, изо всех сил стараясь сдержать свои резкие мысли о ее семье. Женщины коварны. Им разрешено критиковать своих родственников, но никто другой не может указать на недостатки.

Я решаю держать рот на замке и просто слушать.

- Когда Саша впервые заболела, мой отец был тем, кто попросил меня бросить все кружки после школы, в которых я была. Это он попросил меня больше помогать по дому, поскольку Фелиция так часто уезжала с Сашей в больницу. Я никогда не говорила "нет". Я никогда не говорила им, что устала. Что мне одиноко. Что я хотела, чтобы кто-нибудь обнял меня и сказал, что все будет хорошо. Я знала, что должна быть сильной, потому что Саша проходила через что-то ужасное. И у них не было времени на нас обоих.

Черт. Я хочу врезать кому-нибудь. Она была ребенком. Как они могли ожидать, что она сможет постоять за себя, когда они должны были быть там?

- Я отрабатывала больше часов и едва не закончила школу. Я проводила все свое свободное время в больнице. Я отдавала все, не ожидая никакой благодарности. Потому что это семья. Это то, что ты делаешь, когда любишь кого-то.

- Они осушили тебя и ничего не влили обратно, - шепчу я. - И ты все еще находила, что отдать. Конечно, больно, когда тебя обвиняют в эгоизме. Семья должна была вспыхнуть, когда они узнали, что твоя сестра изменила с этим сопляком. Там должен был подняться такой шум, что свадьба даже не состоялась бы.

Она шмыгает носом. Ее слезы льются мне на грудь, как кислотный дождь, и капают на подушку.

Я глажу ее плечо, целую волосы и ищу что-нибудь, что угодно, чтобы это исправить. Когда ломка голову ни к чему не приводит, я спрашиваю прямо. - Что ты хочешь, чтобы я сделал?

Она поднимает взгляд.

- Где работает твой бывший? Чем он занимается? Я могу все испортить. Я знаю всех. И любой, кого я не знаю, обязательно кого-нибудь узнает. Скажи мне, как ты хочешь, чтобы я их уничтожил. Я прикоснусь только к тем, которые тебе нужны. Я оставлю остальные. Просто скажи слово.

Она хихикает.

Я моргаю, глядя на нее сверху вниз, потрясенная. Неужели разбитое сердце привело ее к временному помешательству?

Кения закрывает лицо руками и смеется еще громче.

- Что?

- Ты сказал это так серьезно.

- Потому что я серьезно.

- Алистер, - она опускает руки, - это касается меня и моей семьи. Что бы я ни решила сделать, отрежу ли я их или смирюсь с этим и приду на свадьбу, они все равно мои люди.

- Не для меня. Ты относишься ко мне как к дерьму, я буду относиться к тебе как к дерьму. Тебе не обязательно быть в моей жизни, если ты только вносишь в нее беспорядок.

- Может быть, я другая.

- Возможно, столь долгая забота о твоей сестре превратила оправдание ее поведения в привычку.

Ее губы опускаются вниз.

Я знаю, что мне не следует туда лезть, но все же не могу остановиться. Я обходил это на цыпочках, сколько мог, но мне неприятно видеть, как страдают люди, которые мне дороги. Особенно когда порез становится таким глубоким.

- Я не собираюсь указывать тебе, что делать. Как ты и сказала. Они твоя семья. Но я действительно думаю, что твоей сестре нужно принести тебе надлежащие извинения. Что-то подсказывает мне, что она еще этого не сделала.

- Она извинилась. - Кения отводит глаза.

- А потом она попросила тебя присутствовать на ее свадьбе, закатила истерику и послала за тобой твоих родителей, когда ты не запрыгала от радости. - Я бросаю на нее сухой взгляд.

Она возвращает его с хмурым видом.

Я прижимаюсь своим лбом к ее лбу, и ее суровый взгляд смягчается. - Кения, ты сама решаешь, что ты позволяешь и кого ты впускаешь в свою жизнь. Никто не может заставить тебя принять их плохое поведение. Если они заботятся о тебе, если они любят тебя, они покажут это. Это не будет улицей с односторонним движением. А если и так, то это не семья. Это манипуляторы.

Она вздыхает. - Ты теперь терапевт?

- Мне не нужна ученая степень, чтобы поставить этот диагноз. Я бизнесмен. Я вижу степень бакалавра за милю.

Она прижимается ко мне. Ее взгляд снова становится тяжелым. - Кто знал, что Холланд Алистер может заботиться о ком-то, кроме себя?

- Я не настолько плох, - бормочу я, зарываясь щекой в ее волосы.

- Ты довольно ужасен.

- И все же ты умоляла меня о...

- Ш-ш. - Она прикладывает палец к моим губам. - Я устала.

Я целую ее в висок. - Тогда спи, Кения.

Она кладет голову мне на грудь, и я обнимаю ее.

Время останавливается.

Мое тело гудит от удовлетворения, и я притягиваю ее ближе к себе.

Она идеально помещается в моих объятиях. Там ей и место.

- Мисс Джонс прислала обед, - говорит Иезекииль, пыхтя, врываясь в мой кабинет и ставя контейнер на стол.

Я прекращаю составлять электронное письмо адвокату по лицензированию Fine Industries и улыбаюсь пакетикам с ланчем. Запах пикантного соуса наполняет мои ноздри.

- Она все еще на фабрике? - Спрашиваю я, хватая одну из сумок. Она расстегивается с громким металлическим звуком.

- Да. Бернард принес это. - Иезекииль бросает на меня неодобрительный взгляд.

- Ты хочешь что-то сказать, Иезекииль?

- Ты поставил нас обоих на службу своему купидону.

- Кения хочет сохранить это в секрете. - Я замечаю сообщение от нее и беру свой телефон, рассеянно бормоча: - Тебе придется смириться с этим, пока она не перестанет хотеть, чтобы я встречался с ней на темных лестничных клетках.

- Хм.

Кения: Съешь что-нибудь. Или ты будешь еще сварливее, чем обычно.

Холланд: Как ты узнала, что я думал о тебе?

Кения: Не думай, что я делала то же самое.

Холланд: Признай это. Ты одержима мной.

Кения: Я помогаю тебе, потому что ты отец Белль. Другой причины нет.

Я ухмыляюсь и кладу телефон на стол. Она великолепно танцует вокруг своих чувств ко мне, но за последние несколько недель ее губы произносили очень много признаний. В основном в тени, с моими руками у нее под юбкой и моим языком ...

- Алистер, - Иезекииль стучит по моему столу, - есть что-нибудь еще?

- Почему ты так спешишь уйти?

Довольная улыбка мелькает на его обветренном лице. - Мисс Джонс также приготовила для меня еду.

Я мгновенно хмурюсь. - Что? Почему?

- Может быть, потому, что ей жаль меня? - Он бросает на меня острый взгляд. - И что я вынужден терпеть каждый день.

Мои глаза сужаются.

Его суженый в ответ. Черт. Кения действительно передалась ему.

Я отмахиваюсь от него. - Иди, наслаждайся своим обедом.

- Знаешь, - говорит Иезекииль, пятясь из комнаты, - я действительно наслаждаюсь изменениями, которые мисс Джонс вызывает в тебе. У меня никогда раньше не было настоящего обеденного перерыва.

- Должен ли я это исправить? У меня много задач, которые требуют вашего немедленного внимания.

Его лицо остается непроницаемым, но губы слегка поджимаются. - Я буду снаружи, если понадоблюсь.

Я смеюсь, когда он уходит. Это так похоже на Кению - готовить обед и для Иезекииля тоже. Меня бы не удивило, если бы Бернард тоже пообедал.

Какая часть ее эгоистична? Ее родители сумасшедшие. В теле этой женщины нет ни капли эгоизма. Она предпочла бы готовить на троих, только чтобы доставить обед мне. Она принимала близко к сердцу, если другие чувствовали себя обделенными. Это признак женщины, которую нужно лелеять, а не унижать.

Я ем приготовленную ею еду, смакуя каждое зернышко подгоревшего риса и резиновую курицу. Кения не шутила, когда сказала, что готовит нечасто, но для меня большая честь, что она готовит для меня. Это что-то значит, даже если по вкусу напоминает переработанный пластик.

После обеда я возвращаюсь к работе и выхожу только тогда, когда Иезекииль сообщает мне, что Кения вернулась.

Я вскакиваю со стула, как ракета, и выбегаю на улицу. Она становится все хитрее. Я сказал ей доложить мне, как только она войдет в здание. Почему ее не было в моем офисе, у меня на коленях, на моем столе, в ту секунду, когда она вернулась с фабрики?

Я хочу ворваться в ее офис и преподать ей урок. Такой, от которого у нее поджмутся пальцы на ногах, когда она произнесет мое имя. Но Кения полна решимости держать нас в секрете, и будет подозрительно, если сотрудники услышат низкие, гортанные стоны через две секунды после того, как я ворвусь в ее комнату.

Холланд: Лестничная клетка. Сейчас.

Я нажимаю отправить и отправляюсь в путь.

Приветствия поднимаются, как пыль, когда я крадусь по коридору. Как обычно, я едва удостаиваю кого-либо взглядом и киваю, что, я надеюсь, является подобием признания.

Я врываюсь в дверь аварийной лестницы и оглядываюсь. Кении еще нет. Мой взгляд скользит к винтовой лестнице наверху. Ни движения, ни звука.

Дверь на лестничную клетку внизу открывается. У Кении есть привычка пользоваться лифтом, а затем подниматься по лестнице пешком, чтобы ‘избежать подозрений’. Она действительно продумала это. Что я ценю, потому что мой разум становится пустым всякий раз, когда я вижу ее.

Медленно ее тело становится четким, и мои пальцы сжимаются вокруг перил. От темно-бордового брючного костюма, облегающего ее соблазнительное тело, до тугих кудрей, смуглой кожи и загадочных темных глаз, она великолепна.

Разум, тело и душа.

Мне пришлось бы проткнуть себе глаза ножами, чтобы оторвать их от нее.

Пристальный взгляд Кении врезается в мой. Мы оба начинаем улыбаться, как идиоты.

- Что тут смешного? - Она останавливается на несколько ступенек ниже.

- Ничего. - Я качаю головой.

- Ты улыбаешься без причины?

- У меня есть причина.

Она наклоняет голову, ожидая.

Я просто продолжаю смотреть на нее.

- У меня что-то на лице? - Она морщит нос.

- Нет, от тебя просто захватывает дух.

Растерянное выражение лица сменяется улыбкой. Счастливый выдох слетает с ее губ. - Спасибо за комплимент. Теперь чего ты хочешь?

Я спускаюсь по лестнице, пока не оказываюсь рядом с ней. Обнимаю ее за талию, притягиваю к себе и глубоко вдыхаю. Она обвивает руками мою шею и обнимает меня в ответ.

Нельзя отрицать, что эта женщина была создана для того, чтобы поместиться в моих объятиях. Она мягкая. Податливая. Непринужденная. Она не потеряла своей силы. Ей просто не нужно поднимать щиты передо мной.

Мне нравится, что она убирает свои маленькие иглы дикобраза, когда я прикасаюсь к ней. Ее доверие ниспадает на меня, как шелк. Гладкая и драгоценная.

Я провожу поцелуем по ее волосам, вдыхая ее потрясающий аромат.

Она медленно поднимает взгляд. Полуночно-черные глаза встречаются с моими.

- Ты чего-то ждешь? - Я поддразниваю, отмечая, как она вздергивает подбородок и поджимает губы.

Выражение ее лица искажается раздражением. Она отталкивает меня. - Ты прав. У нас обоих много дел. Мы не должны были ускользать из—за...

Я хватаю пальцами ее за запястье и притягиваю обратно к себе. Мой язык скользит по ее нижней губе, заставляя ее рот открыться. Она вздыхает в ответ на мой поцелуй, и это превращает мое тело в жидкое тепло.

Клянусь, я мог бы обнимать эту женщину вечно.

Я настолько подсел на нее.

Отстраняясь, я глажу ее по щеке и провожу другой рукой по ее шее, наслаждаясь тем, как свет играет на ее лице.

- Расположение язмитов прислало свой отчет. Они были благодарны за дополнительную пару рук из штаба. Повышение чуть не вызвало паническое бегство. К счастью, никто не пострадал, но это могло быть дико.

- Мм. - Я соединяю ее бедра со своими. Мои руки обвиваются вокруг нее, как мясистые веревки, и я провожу губами по ее шее.

- Я поговорю с ними о последующих продажах. - Она прерывисто выдыхает. - Если я смогу хотя бы сделать перерыв в производстве Бэби Боксов. Мы носимся повсюду, пытаясь уложиться в срок.

- Я назначу больше людей из команды администраторов, чтобы помочь. Если у тебя будет больше рук, это будет... - мои губы касаются ее губ, - легче, правда?

Она выглядит ошеломленной. - Еще руки? Если ты прикоснешься ко мне еще хоть немного, Алистер, я могу умереть.

Мое тело твердеет. С ума сойти, как быстро она заводит мои двигатели. Не имеет значения, что она делает или где я нахожусь. Стоит мне хотя бы понюхать намек на ее духи, и я уже там.

Наши губы снова встречаются. Мягкий, скользкий жар ее языка, скользящего по моему, превращает мое желание в ревущий ад. Потребность давит на меня, сильнее, дольше, все отчаяннее требуя освобождения.

Я хотел ее весь гребаный день.

Она улыбается мне в губы, отчего мой сморщенный рот ударяется о ее зубы. Ее руки смыкаются на моей спине, разминая пальцами напряженные мышцы.

Прижимаясь своими бедрами к моим, как будто точно знает, как сильно я в ней нуждаюсь, она вздыхает. - Я решила поговорить с Сашей.

Мое дыхание касается ее лица. Я внимательно изучаю ее. - Тебе нужна поддержка?

- Разве тебе не интересно, о чем я буду с ней говорить?

- Я знаю, что какое бы решение ты ни приняла, оно будет правильным, - шепчу я, испуская свой собственный тяжелый вздох, когда она царапает ногтями мою кожу головы. - И, - выпаливаю я, - я знаю, что буду рядом с тобой. Где бы ни упали фишки.

- Хм.

Я впиваюсь пальцами в ее щедрый зад. - Ты не хочешь объяснить этот взгляд?

- Только если ты пообещаешь отвезти меня домой сегодня вечером.

- Детка, я заберу тебя домой, заберу на небеса, заберу тебя туда, куда ты захочешь.

Она хихикает мне в губы. - Чтобы я смогла увидеть Белль.

Я втягиваю ее пухлую нижнюю губу в свой рот. - Подразни.

Она тихо смеется.

Я смотрю на нее с благоговением, мой язык слишком отяжелел, чтобы шевелиться. Она превратила меня в мужчину, который тает от прикосновения руки, который прибегает всякий раз, когда она рядом, который думает о вечности, прощении и движении дальше.

Я не знаю, что со мной не так, но Кения Джонс умеет превращать безумие в блаженство.

- Я отвезу тебя домой, - рычу я, - а потом, когда Белль уснет, я собираюсь... Я шепчу предупреждение, злую угрозу ей на ухо.

У нее подгибаются колени, и я не успеваю ее поймать. Вместо этого я прижимаю ее тело к перилам и целую так, словно мы в разгаре апокалипсиса. Она издает эти хриплые, дрожащие звуки, которые сводят меня с ума, так что мне требуется секунда, чтобы уловить звук захлопывающейся двери.

Когда я понимаю, что мне не померещился глухой удар, я отскакиваю назад.

Кения тоже напрягается.

Мы оба поднимаем глаза в направлении двери. Затем наши взгляды медленно возвращаются друг к другу, и по выражению ее лица медленно проходит осознание.

Кто-то был на лестнице.

Нас поймали.

ГЛАВА 19 ПОЦЕЛУЙ СМЕРТИ

КЕНИЯ

Я надеялась, что дверь закрыл ветер. Или, может быть, сломалась петля. Или, черт возьми, я бы даже смирилась с тем, что призрак крадется вокруг и играет с нами злые шутки.

Но мои надежды рушатся в тот момент, когда я выхожу на работу на следующее утро.

Шепот бушует, как лесной пожар. Любопытные глаза. Сердитые глаза. Ревнивые глаза. Все они направлены на меня.

Мои пальцы впиваются в сумочку.

Просто будь нормальной.

Легче сказать, чем сделать, когда мои коллеги смотрят на меня свысока, как на городскую прокаженную. Сколько еще до моего офиса?

Капли пота выступают у меня на лбу, когда я замечаю, как далеко мне нужно идти. В коридоре собирается все больше и больше людей. Нет никакого облегчения от жара их шепота и приглушенных суждений.

Могу ли я подать заявление на больничный? Или, может быть, поработать из дома?

Нет, я не могу сбежать, как трус.

Я не сделала ничего плохого.

Хизер топает по коридору, ее компания плетется за ней. И я знаю, что мое неловкое появление скоро станет намного хуже.

Она останавливается передо мной и одаривает жестокой улыбкой. - Кое-кто сегодня нарядился.

Я бросаю взгляд на свой наряд. Одной из первых вещей, которые я купила на свою зарплату, была подходящая офисная одежда. Однако я не собиралась жертвовать своей женственностью, чтобы соответствовать черным костюмам и галстукам.

Сегодня на мне платье А-силуэта с кокетливой юбкой. Я знаю, что хорошо выгляжу, и, если бы комплимент исходил от кого-то другого, а не от менее харизматичной сестры Реджины Джордж, я бы ответила улыбкой и поблагодарила вас.

Но поскольку передо мной Хизер, я не утруждаю себя ответом. Вздернув подбородок, я прохожу мимо нее.

- Юбка действительно подчеркивает твои ноги, - продолжает Хизер.

Я останавливаюсь, услышав насмешку в ее тоне.

- Имеет смысл ... Поскольку тебе нужны такие бедра, чтобы найти работу. Юбка облегчает мужчине доступ, верно?

Я резко оборачиваюсь. - Что ты только что сказала?

- Ничего. - Она поет.

Моя челюсть работает, и я борюсь с желанием дать ей пощечину.

Хизер бросает на меня победоносную ухмылку и плавной походкой идет по коридору.

Когда она уходит, шепот начинается снова, громче, чем раньше. Все смотрят на меня так, словно ждут, когда я разразлюсь песней и танцем.

Мне хочется пригнуть голову, но я заставляю себя не съеживаться. Ситуация безрадостная. Ведя себя так, будто я виновата, я только усугублю ситуацию.

Когда я захожу в свой кабинет, я нахожу Алистера уже там.

Мои глаза вылезают из орбит, и я захлопываю дверь. - Что ты здесь делаешь? - В отчаянии я бросаю взгляд в коридор, где люди высовывают головы из-за угла, чтобы посмотреть сквозь жалюзи. - Люди пялятся.

- Иезекииль проинформировал меня об этих слухах. - Он поднимается во весь рост, весь в восхитительных мускулах и мужественной заботе. - Ты в порядке?

Я делаю шаг назад. - Ты не должен быть здесь, Алистер.

- Где еще я мог бы оказаться в подобной ситуации?

- Подальше от меня! - Шиплю я.

- Они будут говорить в любом случае.

- И ты просто подпитываешь мельницы сплетен.

- Поскольку проблема уже стоит так, - он наклоняет голову, пристально глядя на меня, - мы должны сделать официальное объявление.

- Нет.

Его брови хмурятся.

Я провожу рукой по лицу. - Мы на работе. Давай не будем говорить об этом прямо сейчас.

Его глаза становятся яростными. - Я не согласен.

- Конечно, согласен. - Я вскидываю руки. Прежде чем он хоть как-то облегчит мне задачу, дождь лил бы как из ведра.

- Мисс Джонс, - его тон ледяной, напоминая мне о том, когда я впервые начала работать на него, - на этот раз я сделаю то, что вы хотите, но мне нужно, чтобы вы были готовы изменить этот план. Я могу смириться с тем, что люди говорят обо мне все, что хотят, но я не могу мириться с тем, что кто-то говорит что-то про тебя. - Его голос понижается. - Если я услышу, что тебя преследуют, я не останусь на месте.

- Я в порядке. Правда. Я в порядке. Я просто хочу, чтобы это закончилось. - Кивнув ему, я добавляю: - И то, что ты здесь, предотвратит это.

Он косится на меня. - Ты уверена?

- Да. Я совершенно уверена. - Я подхожу к нему ближе. - Мы поговорим позже, хорошо?

Он кивает, все еще глядя на меня так, словно хочет взвалить меня на плечо и увести из здания.

Я выдерживаю его взгляд, молча умоляя его не делать этого.

У него что-то вертится на кончике языка, но он держит это при себе. Редкость. - Хорошо.

Когда Алистер уходит, я кладу руку на стол и прислоняюсь к нему. Было бы ошибкой проверять групповой чат в офисе, поэтому я не утруждаю себя. Сегодня я не собираюсь купаться в негативе.

Просто дыши, Кения. Ненависть, нахлынувшая на меня, снова. Я всю свою жизнь была хорошей девочкой, спокойно работала, заботилась о своей семье и пыталась помочь Саше всем, чем могла.

Не было времени на вечеринки, безудержное пьянство несовершеннолетних или безрассудную развязность. Когда кто-то в семье болен, все больны. Может быть, не физически, но во всех смыслах этого слова я тоже жила в больнице.

После того, как Саше стало лучше, я, наконец, была готова отправиться в мир и оставить свой след. Чтобы меня увидели благодаря моим собственным талантам и способностям.

Я превращала себя в женщину, которая может с гордостью смотреть на мир. Я не боюсь быть замеченной, но я хочу, чтобы меня замечали по правильным причинам. За мой талант. Мое мастерство. Мою настойчивость.

Я не хочу грязи.

Я не хочу запятнанной репутации.

После нескольких глубоких вдохов я беру себя в руки достаточно, чтобы оторваться от стола и открыть свою дверь. Если люди хотят говорить обо мне, им придется делать это мне в лицо.

Там.

Открыто и прозрачно.

Через несколько минут появляется Иезекииль с чашкой кофе. Он кладет его на мой стол, но я слишком расстроена, чтобы поднять его.

Обеспокоенно нахмурившись, он наклоняется ближе. - Алистер пытается найти источник слухов, но на это уходит немного времени.

- Зачем беспокоиться? Это уже лесной пожар. Не имеет значения, кто его начал. Пока мы не будем подкармливать пламя, оно в конце концов погаснет.

- Я не знаю, мисс Джонс. Это не какой-то беспочвенный слух. Была сделана фотография...

- Что? - Мои глаза расширяются. - Покажи мне.

Он поворачивает свой телефон, чтобы показать фотографию меня и Алистера. Мои пальцы запутались в его волосах, а его тело практически перегибает меня через перила лестницы. Мы выглядим так, словно в нескольких секундах от того, чтобы сорвать друг с друга одежду.

Мое дыхание покидает мое тело. - Я не могу в это поверить.

- Вот почему мы изо всех сил пытаемся найти источник. Мы хотим его очистить. Держать его в этом здании.

Я опускаюсь на стул и прижимаю руку ко лбу. - О боже.

- Не волнуйтесь, мисс Джонс. Алистер не остановится ни перед чем, чтобы разобраться с этим.

- Для этого слишком поздно. - Мои глаза бегают туда-сюда.

Иезекииль озабоченно пододвигает кофе ко мне. - Сначала тебе нужно выпить это.

Мои пальцы дрожат, когда они проскальзывают сквозь ручку кружки. Я не могу поднести ее к губам. Мой разум крутится на этой картинке. Все знают. Сейчас нет никакого способа потушить этот пожар.

- Есть еще кое-что. - Глаза Иезекииля устремляются в сторону. - Алистер хочет, чтобы ты сегодня ушла из офиса.

- Что? Нет! У меня слишком много дел.

- Есть еще одно место Belle's Beauty, которое нуждается в капитальном ремонте. Он хочет, чтобы вы работали над этим так же, как вы работали над проектом Yazmite.

- Он выгоняет меня?

- Он хочет, чтобы ты была подальше от жары. - Иезекииль хмурится. - Я думаю, он также хочет удержать себя от увольнения сотрудников без уважительной причины. У него вспыльчивый характер, но это ничто по сравнению с безжалостностью, которая проявляется, когда его люди становятся мишенью.

- Позволь мне поговорить с ним.

- Я бы не советовал этого, мисс Джонс. - Он встает у меня на пути. - Алистер упомянул, что вы не хотели, чтобы вас видели с ним в офисе. Это одна из причин, по которой он принял эти меры.

- Я могу позаботиться о себе. Мне не нужно, чтобы он приказывал мне уходить.

- Мисс Джонс. - Он стоит на своем. - Бернард отвезет вас.

Кажется, что я либо ухожу, либо меня выпроваживают, поэтому я собираю свои вещи и убегаю под пристальными взглядами моих коллег.

Иезекииль сопровождает меня всю дорогу, и я не удивлюсь, если узнаю, что это было указание от Алистера.

Когда я сажусь в машину, Бернард ободряюще улыбается мне. - Мисс Джонс.

- Привет.

- Ты в порядке?

- Ты знаешь о фотографиях?

- Да. - Он качает головой. - Я надеюсь, ты не позволишь этим комментариям задеть тебя. Люди выдумывают дикие истории.

- Могу себе представить.

- Мы знаем правду. Я верю, что все тоже это увидят.

- Спасибо, Бернард.

Остаток пути он едет молча.

Когда я приезжаю на новое место, я засовываю свои заботы глубоко внутрь. Работа есть работа. Хотя мне не нравятся напористые методы Алистера, я благодарна за смену обстановки. Офис вызывал клаустрофобию, и это идеальный предлог ‘сбежать’, чтобы на самом деле это не выглядело как отступление.

Я уверенно вхожу в элегантный магазин и представляюсь всем.

Их глаза смотрят на меня с отвращением.

Беспокойство скручивает мой желудок. Я заставляю свой тон оставаться оптимистичным. - Давайте проведем встречу с менеджерами через пять минут. Э-э, а где здесь ванная?

- Туда, - ехидно говорит один из менеджеров.

Я шаркаю мимо них. В ванной я заново наношу макияж и делаю несколько дыхательных упражнений. Менеджеры в ресторане Yazmite тоже были грубы, когда мы впервые встретились. Я расположила их к себе. Я могу сделать то же самое здесь.

Несколько минут спустя я направляюсь в конференц-зал. До меня доносятся голоса менеджеров.

“Это та, что на фотографиях?”

“Да. Это видно по сумасшедшим волосам”.

“Она думает, что имеет право командовать нами, потому что она шлюха генерального директора?”

“Я не могу поверить, что некоторым людям все сходит с рук, в то время как остальным из нас приходится страдать”.

“Я не буду слушать ни слова из того, что она говорит. Что она знает, кроме того, как соблазнить богатого мужчину?”

“Я не могу поверить, что они послали ее сюда”.

“Что теперь будет с компанией?”

“Что ты имеешь в виду?”

“Если женщины узнают, что генеральный директор Belle's Beauty - подонок, они собираются уволить его. Если они уволят его, они собираются бойкотировать продукцию. Вы думаете, компания обанкротится?”

Мои ресницы трепещут. Банкрот?

Наследие Клэр. Право Белль по рождению. Что, если все это сгорит в огне из-за меня?

Паника хватает меня за горло, но у меня нет времени разваливаться на части. Алистер в офисе, пытается разобраться в царящем хаосе. Если я развалюсь на части, я не заслуживаю стоять рядом с ним.

Хотя меня убивает вытаскивать улыбку из глубин моей боли, я наношу ее на лицо и вхожу.

Радостно приветствую менеджеров. - Спасибо, что подождали.

Они смотрят на меня в каменном молчании.

Моя уверенность ослабевает. Я думаю об их мрачных прогнозах. Что, если компания обанкротится?

У меня в горле образуется комок.

Может быть… этот скандал станет большей проблемой, чем я думала.

Бернард стоит снаружи, когда я покидаю локацию. Я удивлена, увидев его, но он просто предлагает мне улыбку и кофе. Когда он открывает дверь, он жестом указывает внутрь.

Я остаюсь на месте. - Алистеру не стоит так волноваться. Я в порядке.

- Я здесь по просьбе мистера Алистера, но кофе от меня. Похоже, он тебе не помешал бы.

Я не пила кофе Иезекииля этим утром и к предложениям Бернарда тоже не притрагиваюсь. Мои руки уже дрожат. Я не хочу кофеин в таком состоянии. Не тогда, когда шум от моего дискомфорта уже так силен.

- Куда мы идем? - Мой взгляд скользит по ориентирам, ведущим к фабрике. - Не обратно в офис?

- Нет, инструкции мистера Алистера были четкими.

Я раздраженно выдыхаю.

Доставая телефон, я отправляю сообщение Алистеру.

Кения: Вы планируете не пускать меня в офис до конца года?

Холланд: Если это то, что требуется.

Кения: Я ценю вашу заботу, но рано или поздно мне придется с этим столкнуться.

Холланд: Тогда выбери позже. Позволь мне сначала разобраться с тем, что я могу.

Я потираю виски, когда усиливается головная боль. Комментарии менеджеров въелись мне в кожу и глубоко въелись. Мне следовало быть более осторожным. Если бы я не стремилась так сильно провести время с Алистером, нас бы не поймали.

Мои глаза закрываются, и я пытаюсь найти решение. Что, если я выйду и скажу всем, что на фотографии не я?

Это спасет тебя, но Алистер все равно будет выглядеть как придурок, хватающийся за женщин.

Я хмурюсь. Что, если я расскажу всем, что мы встречаемся?

И тогда вся проделанная тобой работа будет отвергнута как привилегия подружки, и никто больше не будет тебя уважать.

Мои пальцы сжимаются в кулаки. Я должна что-то сделать. Это ни при каких обстоятельствах не может повлиять на Blle's Beauty.

Я так же заинтересована в будущем Белль, как и Алистер. Его дочь - милая девочка, и у нас много общего. Потеря моей матери в таком нежном возрасте пробила дыру в моем сердце. По сей день я дорожу всем, что оставила моя мать. Ее драгоценности. Ее фотографии. Даже ее школьный ежегодник.

Белль заслуживает того, чтобы иметь то, что оставила после себя ее мать. Компанию. Незапятнанный подарок.

Как раз в этот момент мой телефон чирикает уведомлением по электронной почте. Я ожидаю увидеть имя Алистера в строке "от", но это не он.

Кому: Кении Джонс

От: Стивен Сазербург

Тема: Предложение о работе в бэби-боксе

Приветствую мисс Джонс,

Готовясь к первой презентации бэби-боксов с косметическими продуктами Belle, мы хотели бы еще раз подчеркнуть, как мы рады работать с вами.

Ваша креативность, целеустремленность и опыт в сфере продаж превратили вас в козырь красоты Belle.

Так уж получилось, что наш подписной бренд собирается расширяться за рубежом, и нам нужен менеджер для контроля за этим. Мы были бы рады предложить вам эту должность, начиная как можно скорее.

Мы готовы предложить вам значительную годовую зарплату (открыт для переговоров, поскольку мы хотим сделать это предложение как можно более заманчивым) наряду с множеством льгот, включая оплачиваемое жилье, транспорт и развлекательные пакеты.

Пожалуйста, прилагаю ваше подробное письмо с предложением. Если вы заинтересованы, я бы с удовольствием обсудил с вами это предприятие более подробно.

С уважением,

Стивен Сазербург

Директор по маркетингу бэби-боксов

Я прикрываю рот рукой, чтобы сдержать вздох. Бэби Бокс хочет отобрать меня у Belle's Beauty. Это не тот вариант, который я бы выбрала в любое другое время.

Но прямо сейчас...

Я договорилась о встрече с секретарем мистера Сазербурга. Безответственно встречаться по поводу другой работы, в то время как я в настоящее время занимаюсь косметическим бизнесом Belle. Мы договорились обсудить это после работы.

Несколько часов спустя, когда я нахожусь на производственной фабрике, я вспоминаю горячее предупреждение Алистера избегать Сазербурга любой ценой. Это казалось совершенно случайным, особенно учитывая обстоятельства. Теперь это имеет смысл. Знал ли он о заинтересованности Сазербурга в том, чтобы нанять меня?

Интуиция подсказывает мне, что да. Он не только знал, но и не хотел давать мне возможность самой принять или отвергнуть эту позицию.

Я сжимаю пальцы в кулаки. Сколько раз я должна повторять ему? Холланд Алистер мной не владеет.

Мы оба попались, поэтому мы оба несем ответственность за поиск решения. У меня есть выбор, и я приму решение. Потому что это - моя жизнь, и я единственная, кто может спасти себя.

С этого момента я буду делать все, что в моих силах, чтобы защитить компанию, защитить Белль и защитить себя.

Сазербург встречает меня в модном кафе с футуристическими произведениями искусства на стенах и самыми неудобными стульями в мире. Я ерзаю на своем сиденье, пытаясь найти наилучшее положение.

- Я ценю, что вы нашли для меня время, мисс Джонс.

- Вам тоже спасибо. Я была занята рекламными акциями бэби боксов, поэтому рада, что вы согласились соответствовать моему графику.

- Это мы пытаемся убедить вас отказаться от вашей лояльности. Мы будем вести себя наилучшим образом. - Он усмехается.

Я не хочу. Предательство этого… Мне это не нравится. Алистер очень усердно работает, чтобы подавить слухи. Он уважает мою просьбу соблюдать дистанцию в офисе. Он каждый день присылает Иезекииля с кофе, а Бернард всегда рядом, чтобы отвезти меня домой.

Я чувствую, что Алистер заботится обо мне, даже несмотря на то, что мы не видимся вне работы. И это только укрепляет меня в решимости внести свой вклад.

- Давайте перейдем к делу. - Я наклоняю голову. - Почему Baby Box вдруг заинтересовалась моим наймом?

- Ты гений маркетинга. Ты также женщина, которая превратила ошибку с датой проведения промо-акции во взрывной пиар-успех. Кажется, что все, к чему ты прикасаешься, превращается в золото.

Я прищуриваю глаза. - И это все?

- Что еще это могло быть?

- Мистер Уолш, похоже, проявил ко мне личный интерес в тот день, когда мы встретились в Fine Industries. Это уловка, чтобы...

- Нет. Нет. - Он качает головой. - Уолш имеет… склонности, но я не разделяю их и также не поощряю их.

Мой подозрительный взгляд не дрогнул.

- Я признаю, это он поднял тему твоего найма. Кажется, он хочет что—то доказать Алистеру...

Я усмехаюсь. - Спасибо за честность, но я не пешка в игре могущественных людей.

- Мисс Джонс, пожалуйста, дайте мне закончить. Обычно я бы никогда не стал так откровенничать в своих выступлениях. Это контрпродуктивно. Но я сообщил вам эту информацию не просто так. Ты не доверяешь Уолшу. Прекрасно. Тогда доверься мне.

Я пристально смотрю на дородного мужчину.

Он жестикулирует руками. - Я понял, что ты сокровище, в тот момент, когда ты открылась на презентации Belle's Beauty. Вы смотрите на вещи с другой, свежей точки зрения, и у вас есть дисциплина и зрелость, чтобы довести дело до конца. Трудно найти кого-то вроде вас. Кого-то со всеми этими качествами. Я здесь сам, вместо того чтобы нанимать специалиста по поиску талантов, потому что знаю, что в ”Бэби Бокс" ты бы преуспела.

Его слова убедительны, но я все равно качаю головой. - Я пришла сегодня только для того, чтобы выслушать тебя, а не принимать какие-либо решения.

- Прекрасно. Это справедливо. Так как насчет того, чтобы ты позволил мне быть с тобой откровенным?

Я жестом приглашаю его продолжать.

- Пока мы разговариваем, Холланд Алистер отчаянно пытается скрыть фотографию вас двоих вместе в романтический момент.

Я сгибаю пальцы внутрь.

- Да, мы знаем. В этом бизнесе новости просачиваются быстро, и это только вопрос времени, когда пресса пронюхает об этом. - Он поднимает два пухлых пальца. - С этим связано много проблем, но вот две основные. Во-первых, имидж Belle's Beauty как чистого и заслуживающего доверия бренда будет разрушен. Во-вторых, Baby Box будет иметь право разорвать контракт.

- Что? - Я наклоняюсь вперед.

- В нашем соглашении есть пункт, который гласит, что, если Belle's Beauty потеряет свое положение или сделает что-либо, что поставит под угрозу репутацию Baby Box, мы имеем право расторгнуть контракт. - Он стучит по столу. - Как вы, вероятно, знаете, у нас достаточно доказательств, чтобы не только разорвать контракт, но и подать иск о возмещении ущерба.

Я быстро моргаю. - Это одна картинка.

- Это запятнанная репутация. Разве вы не знаете о нашем нынешнем политическом и социальном климате? Истории о людях, злоупотребляющих своей властью, в наши дни могут положить конец империи.

- Алистер не такой. Мы встречаемся. По собственному выбору. Мной ни к чему не принуждали.

- Пресса не собирается печатать красивую историю любви, мисс Джонс. Трогательный роман не подходит для сногсшибательного заголовка.

Я свирепо смотрю на него.

Он выдыхает. - Мир несправедлив. Ничто не происходит так, как должно. Хорошие парни не всегда побеждают. Злодеи получают не только десерты. Маленькие люди, такие как я и вы, должны делать все возможное с тем, что нам дано.

- И если я не "сделаю все, что в моих силах", что означает делать то, что ты хочешь, чтобы Belle's Beauty пострадает?

- Неважно, как вы на это смотрите, мисс Джонс, ущерб уже нанесен. Даже если Алистер женится на вас завтра, вы уже запятнаны. Его отношения с тобой - черная метка в его личном деле. Возможно, он сможет восстановиться. Мужчины в таких случаях всегда это делают, но сможешь ли ты?

Я быстро моргаю. Сомнения пронизывают меня, но я держусь стойко. - Ты понятия не имеешь, о чем говоришь.

- Я вижу, что ты заботишься об Алистере. Я тоже не буду судить. Завели вы роман или нет, - он машет рукой, - это не мое дело. Но это не романтический фильм, мисс Джонс. Это реальная жизнь. А в реальной жизни либо ты делаешь трудный выбор, либо кто-то делает это за тебя. - Он делает драматическую паузу. - Можете ли вы доверять ему, мисс Джонс, что он наведет порядок в этом беспорядке, не причинив вреда вам, себе или компании?

Я с трудом сглатываю.

- Разве тебе не следует подумать о себе? Чего ты хочешь? Является ли Belle's Beauty действительно для тебя или это просто ступенька к тому, что ты действительно любишь? - Он понижает голос. - Возможно, что-то, что использует эту степень по литературе?

Мои брови подпрыгивают.

- Я думаю, если вы действительно заглянете внутрь себя, то увидите, что это предложение неплохое и что все двери открываются прямо здесь, прямо сейчас, так что вы можете пройти через них.

- Мне нужно идти. - Поспешно поднимаясь на ноги, я отступаю от стола.

- Я буду на связи, мисс Джонс.

Я, спотыкаясь, бреду в ночь, борясь с комом в горле. Как бы я ни старалась, я не могу отрицать, что в словах Сазербурга есть смысл. Выбрать свой собственный путь может означать расстаться с Belle's Beauty.

На следующий день Бернард забирает меня из дома.

Ему не нужно говорить ни слова. Я просто сажусь в машину и позволяю ему отвезти меня на завод. Похоже, Алистер до сих пор не нашел способа прекратить сплетни.

И он, вероятно, этого не сделает.

С каждой проходящей секундой предложение Сазербурга выглядит как лучший выход из сложившейся ситуации. Моя репутация в компании разрушена. Если слухи просочатся в глаза общественности, у меня не будет шанса это исправить.

Но как мне сказать своему боссу?

Когда мой телефон жужжит от звонка Алистера позже тем вечером, я почти отказываюсь от него. Мои мысли по спирали развиваются в направлении, которое уводит меня от него. Как мне сказать ему правду?

Нервничая, я отвечаю на его звонок.

- Привет. - Его голос приглушен. Я чувствую его усталость. Со всем хаосом, творящимся в Belle's Beauty, и его лицензионной игрой в Fine Industries, эта головная боль - последнее, что ему нужно.

- Где ты? - Спрашиваю я.

- В офисе.

- Нам нужно поговорить.

Он становится чрезвычайно тихим.

- Ты можешь выкроить время?

- У меня позже встреча, но я могу попытаться закончить ее быстро.

- Хорошо. Я буду ждать тебя.

Часы ползут незаметно, пока я снова не увижу Алистера.

Он врывается в закусочную, словно тигр на охоте. Острые глаза пробиваются сквозь толпу, прежде чем остановиться на мне. Я вижу электрические токи, пробегающие под его кожей, когда он шагает в мою сторону.

Головы поворачиваются, чтобы проследить за его походом к алтарю. Неудивительно. Алистер умопомрачительно великолепен. Все в нем — от густых волос до квадратных плеч и длинных-предлинных ног привлекает внимание. Это как магнитное поле, которое не спрашивает разрешения. Он просто захватывает все на своей орбите.

Он проскальзывает в пространство напротив меня. Его челюсть крепко сжата.

- Ты выглядишь усталым, - тихо говорю я. Это правда. Его глаза налиты кровью, а волосы беспорядочно падают на лоб. Обычно его волосы зачесаны назад, каждая прядь на месте.

-Многое происходит. - Он протягивает руку и берет меня за руку.

Я с тревогой оглядываюсь вокруг, прежде чем вырвать его из его хватки.

Его глаза сужаются. - Кения.

- Я встретил Сазербурга.

Его плечи напрягаются, мышцы перекатываются под рябью загорелой кожи. - Когда?

- Несколько дней назад.

- И ты мне это только что говоришь?

Его тон заставляет меня ощетиниться. - Мне не нужно отчитываться перед тобой о своих ежедневных действиях, Алистер.

- Я же просил тебя не делать этого.

Я рычу на него. - И?

- И ты все равно пошла вперед и сделала это.

- Потому что я сама по себе личность. Вы платите мне не за привилегию контролировать свои мысли и действия. В мире не хватит денег, чтобы купить эту привилегию .

- Не пытайся вести себя так, будто я контролирующий придурок.

- Ты вроде как такой и есть.

Он хмурится. - Ты знаешь, я не доверяю этому парню настолько, насколько могу его бросить. Уолш увлечен тобой. Это ясно как божий день.

— Уолш не был тем, кто...

- Сазербург - его щенок. Уолш наверняка дергает за ниточки.

- Это законное предложение.

Он ударяет кулаком по столу, и чашки начинают дрожать. - Я выяснил, кто слил эти фотографии. Это был не кто-то из компании.

У меня отвисает челюсть.

- Кто-то следил за нами. Конкретно за мной.

- Уолш? - Мой голос становится громче.

- Сейчас он упорно это отрицает, но если я проведу дополнительное расследование, я знаю, что смогу связать это с ним.

От смятения у меня кружится голова.

- Вот почему я сказал тебе не вступать в контакт. Они играют в игры, частью которых ты не хочешь быть.

- Уолш убогий. Я знала это с самого начала, но не похоже, что он выдумал эти фотографии. Все, что он сделал, - это раскрыл правду.

- С какой целью? Ты когда-нибудь думала об этом?

- Он предложил мне работу, но решение было одобрено советом директоров Baby Box. Они должны видеть выгоду от моего присутствия.

Ноздри Алистера раздуваются. Он поднимает руку и привлекает внимание официанта. Когда мальчик подходит ближе, Алистер ворчливо отдает приказ, и мальчик убегает с места происшествия, как от медведя.

Я складываю руки на груди. - Я еще не окончательно приняла решение, но я подумываю сказать да.

- Черт возьми, Кения. Ты что, меня не слышала?

- Я слышала. Уолш - мерзавец, но моя работа не в том, чтобы быть его любовницей. Я должна работать на его компанию.

- Но он...

На карту поставлена Belle's Beauty, Алистер. Как и моя репутация.

- Я справляюсь с этим.

- Ты не можешь остановить такого могущественного монстра, как сплетни. Они пустят корни и погубят тебя. Меня. Даже Белль.

Его глаза сужаются при упоминании его дочери.

- Ты хочешь, чтобы однажды она посмотрела на твое имя и нашла захудалые статьи о неподобающем поведении на рабочем месте?

- Мы не сделали ничего плохого.

- Этого никто не знает.

- Я знаю это. И Иезекииль тоже. Когда Белль станет достаточно взрослой, мы сможем все объяснить. Она поймет.

- Это слишком опасно. Слухи уже вышли из-под контроля. Они говорят, что я... - Мой взгляд ускользает. - Я соблазнила тебя, чтобы получить этот офис. Что я была с тобой, когда ты был с Клэр. Что я позвонила тебе в ночь аварии и вот почему...

- Чепуха.

Я поджимаю губы.

- Кения, ты знаешь, что я нанял тебя не для того, чтобы спать с тобой. Ты чертовски хороший работник.

- Это правда. - Мои губы изгибаются.

Он остается плоским.

- Если я уйду, это отвлечет внимание от Belle's Beauty, сохранит сделку с Бэби-Боксом и позволит нам обоим в значительной степени опровергнуть слухи. Никто не сможет обвинить тебя в том, что ты хищный босс, если ты больше не будешь подписывать мои платежные чеки.

- Что вы имеете в виду под "уйти"? Уйти из компании?

Я отвожу взгляд. - В деревню.

- Черт возьми, нет. - Его щеки покрываются красными пятнами. - Я никуда тебя не отпущу.

Я ощетиниваюсь. - Ты не диктуешь куда мне идти, Алистер.

- Ты чертовски уверена, что они переманивают тебя, просто чтобы добраться до меня.

- Значит, теперь я не могу быть признана за свои навыки?

- Прекрати искажать мои слова, - выплевывает он. - Почему ты так быстро двигаешься? Если ты дашь мне немного больше времени, я смогу заставить исчезнуть эти глупые истории, и я позабочусь о том, чтобы никто не прикоснулся к Belle's Beauty.

- Это хорошая возможность. Такая возможность, которую мне, возможно, больше никогда не представится.

Он наклоняется вперед. - Признай это, Кения. Дело не только в Belle's Beauty или твоей репутации. Ты убегаешь.

- От чего?

- От меня.

Я усмехаюсь. - Это не о нас.

- Ты начала открываться мне, но в твоих глазах всегда было немного сомнения. Маленькая часть себя, которую ты скрывала от меня. Я не хотел давить на тебя. Я понял, что твой бывший парень и твоя сестра проделали с тобой кое-что, но это смешно.

- А как насчет тебя? - Я огрызаюсь в ответ. - Я не слышала от тебя ни слова четыре дня. Все, что я получаю, - это кофе Иезекииля и Бернард, бросающий на меня жалостливые взгляды из зеркала заднего вида.

- Черт возьми, женщина. Я убивал себя, пытаясь это исправить!

- Вот именно! Ты все делаешь по-своему, так, как тебе нравится. Ты берешь полный контроль над кризисом, который затрагивает мою жизнь, не приходя ко мне, чтобы мы могли исправить это вместе. Ты отдаешь мне приказы и говоришь, куда я могу пойти и когда я могу прийти в офис. Еще раз, это либо путь Алистера, либо высокий путь.

На его шее вздувается вена. - Кения.

- Ты никого не слушаешь. Ты настаиваешь на том, чтобы обращаться с людьми так, как будто они твои сотрудники. Как будто все они поднимаются и опускаются по твоему слову. Что ж, позволь мне прояснить одну вещь, Алистер, я не работаю на тебя в нерабочее время. Ты не можешь относиться ко мне как к своему сотруднику и называть это отношениями.

Его глаза жестоко вспыхивают. - Я тебя не отпущу.

Моя грудь поднимается и опускается. Звук моего собственного сердцебиения, учащенно бьющегося в ушах, эхом возвращается ко мне.

- Попробуй остановить меня.

- Не думай, что я этого не сделаю. - Он рычит. - Не думай, что я не последую за тобой на край света и не притащу тебя обратно на свою сторону. Я уже кое-кого потерял. Я больше никого не потеряю.

Переполненная эмоциями и разочарованием, я разворачиваюсь. - Я не Клэр.

В его глазах появляется затуманенное выражение.

Боль изливается из него неистовыми волнами.

Я вонзаю нож глубже, не в силах остановиться. - Она выслушала все, что ты сказал, и к чему это привело?

Пальцы Алистер сжимаются в кулаки.

Сожаление начинает зарождаться у меня в животе и перетекает в каждый из моих пальцев на руках и ногах.

- Ладно, - рычит он. - Иди.

- Алистер...

- Если это то, чего ты хочешь, вот дверь, Кения. Не трудись оглядываться назад, когда войдешь в нее.

Мое сердце разлетается на миллион осколков. Я не хотела, чтобы разговор закончился вот так. Я не хотела задевать его за живое.

Но я также отказываюсь отказываться от своей независимости. Я не его собственность. И единственное, что Холланд Алистер должен признать, это то, что я ему не принадлежу.

ГЛАВА 20 ПОСЛЕДСТВИЯ

ХОЛЛАНД

Весь мой мозг в огне. Никакое количество таблеток от головной боли или выпивки не может это исправить.

Я хожу по натянутому канату, а прямо подо мной океан, кишащий акулами. Такое чувство, что я в любой момент могу разбиться насмерть.

Я смотрю на электронное письмо, которое только что пришло в мой почтовый ящик, и сжимаю кулаки.

Кому: Холланд Алистер

cc. Директор по персоналу

От: Кения Джонс

Тема: Официальная отставка

К кому это может относиться,

В связи с неожиданной возможностью, я с сожалением сообщаю вам, что я ухожу со своей должности менеджера по продажам косметики Belle. Я хотела бы использовать свои отпускные дни — все из них — в соответствии с политикой компании в отношении экстренных отпусков.

Спасибо вам за уроки, которые дала мне компания. Я многому научилась за эти несколько месяцев и никогда не забуду, что мне пришлось пережить.

С уважением,

Кения Джонс

Это ощущается как пощечина по чертову лицу.

Она даже не потрудилась написать мое имя.

Теперь я "кого это может касаться"?

Стиснув зубы, я вскакиваю со стула и, спотыкаясь, подхожу к окну. Я колочу кулаками по стеклу. Это никак не облегчает хаос в моей груди.

Она действительно уходит из компании.

Черт.

После нашего катастрофического разговора в закусочной я пришел домой в ярости. Бросить Клэр мне в лицо было низко, и она это знала. Я должен был прийти в ярость, но гнев длился недолго.

Я не могу прожить и дня, не думая о ней. Заботясь о ней. Находясь рядом с ней.

Тот факт, что я каждый день прохожу мимо ее пустого офиса, чертовски неприемлем.

Belle's Beauty в смятении. Подобный скандал не скоро утихнет. Особенно теперь, когда Кения уже несколько дней не выходит на работу.

Почти смешно слышать, что они придумали. Объяснения варьируются от ‘она беременна’ до ‘Алистер похитил ее и спрятал тело в багажнике’.

Сплетни - для пустоголовых людей, которым больше нечем заняться. Мне наплевать, что говорят обо мне сотрудники. Они шептались о моем колючем характере еще до того, как я основал Fine Industries.

Что меня волнует, так это Кения. Эта женщина пробила дыру в моей груди, и даже если я безумно по ней скучаю, я не собираюсь ее преследовать. Я не собираюсь заставлять ее быть со мной.

Она не хочет, чтобы ее контролировали? Нормально?

Тогда я не буду ползать на четвереньках, как долбаный панк, и умолять ее.

Она может идти.

Неважно.

Иезекииль стучит в дверь. - Алистер?

- Ты видел электронное письмо?

Он нервно сглатывает. - Что бы вы хотели, чтобы я сделал? Спрашивает директор по персоналу. Обычно мы не так оформляем увольнения.

Я поднимаю на него глаза. - Дай ей несколько дней отпуска.

Его лицо становится пепельно-серым. Он приближается к моему столу, двигаясь быстрее, чем я когда-либо его видел. - Алистер.

Упрямство пронзает мою грудь, зарываясь глубоко в боль, которая спряталась, когда Клэр бросила меня. Это другой вид страдания. Другой, потому что Кения все еще жива, но она выбирает не быть со мной. Она выбирает уехать.

Это все равно что получать когтями по лицу снова и снова.

- Отпусти ее.

- Ты что, потерял свой чертов разум?

Мои глаза вспыхивают.

На меня кричит мой хладнокровный и сдержанный исполнительный помощник.

Все официально сошли с ума.

- С кем, ты думаешь, ты разговариваешь? - Я рычу.

- Я разговариваю с человеком, которому нужен хороший старомодный удар по лицу, чтобы вбить в него немного здравого смысла. И поскольку мисс Джонс нет рядом, чтобы оказать честь, я мог бы попробовать это вместо нее.

Я складываю руки на груди. - Ты действительно решил, что это твой последний день, не так ли?

- Ты можешь пытаться угрожать мне, Алистер, но я вижу тебя насквозь. Ты рычишь, чтобы держать людей на расстоянии, просто чтобы они не подходили близко и не увидели, какой ты на самом деле трус.

Я хлопаю ладонью по столу. - Она попросила уйти!

- И ты не боролся за то, чтобы она осталась.

- Я сказал ей, чтобы...

- Ты не сражаешься, приказывая. - Он свирепо смотрит на меня. - Ты не сражаешься, предполагая, что можешь контролировать кого-то другого. Если бы любовь заключалась в контроле, тогда все были бы несчастны. Единственный способ доказать, что это настоящая любовь, - это если есть выбор.

Я рычу на него. - У мисс Джонс был выбор. Она не выбирала меня. - Я поднимаю руку. - Отпусти ее. Она мне все равно не нужна.

- Чушь собачья. - Иезекииль качает головой. - Она ценный сотрудник этой компании. Она работала усерднее, чем десять человек. Она всегда приходила рано и уходила последней из нас. Она бросала вам вызов в нужные моменты и прислушивалась к каждому наставлению, которое вы давали другим. Теперь она покидает корабль из-за небольшого слуха, который мы усердно пытаемся прояснить? Я на это не куплюсь.

- Она хочет уйти.

Иезекииль моргает. - Ты что, не слышал меня? Ты дал ей причину остаться?

Я с трудом сглатываю.

Прекрасно. Я огромный ублюдок, который относился к ней как к работнице, даже когда мы встречались. Я тот, кто взвалил наши проблемы на свои плечи и прогнал ее, заставил ее броситься прямо в объятия Уолша. Это на моей совести.

Но признание этого ничего не изменит. Я знаю Кению. Как только она примет решение, все закончится.

- Ты говорил с ней?

- Нет. - Я хватаю свой стул и усаживаюсь на него. - И я не буду.

- Алистер.

- Если ты закончил свою тираду, Иезекииль, можешь уходить.

Он не двигается.

Я отвожу взгляд. Все, что я скажу Кении в этот момент, усугубит бушующий пожар в мусорном контейнере. Кения не хочет меня слышать. И я бы не знал, что сказать, чтобы переубедить ее.

Я тебе не принадлежу.

Нет. Если бы я это сделал, я бы никогда никому не позволил причинить ей вред. Я бы никогда не позволил ни одному грубому слову проникнуть в ее мир. Я бы завернул ее в пузырчатую пленку и держал подальше от жизненных опасностей.

Но я не могу этого сделать.

Не с ней.

Не с Белль.

И я чертовски уверен, что не сделал этого с Клэр.

Ночь, когда я потерял свою жену, была самым беспомощным моментом в моей жизни. Это я сказал ей сесть в машину. Я настоял, чтобы мы выехали на дорогу, и это привело к тому, что моя жена умерла при ударе.

Я смотрел, как кровь стекает по ее лицу.

Я выкрикнул ее имя и встряхнул ее.

Она даже не моргнула.

Когда контроль вот так вырывается из твоих рук, ты либо сдаешься и признаешь, что ты ничто по сравнению со штормом, либо даешь отпор. И это то, что я сделал. Я загнал себя в угол, чтобы контроль всегда был в моих руках. Чтобы я никогда больше не чувствовал себя таким беспомощным.

- Она имеет в виду возможность в "Бэби Бокс"? - выпаливает Иезекииль.

Я провожу руками по лицу, внезапно чувствуя усталость. - Я не знаю. Возможно.

- Она действительно уезжает из страны?

Я держу рот на замке.

Иезекииль выдыхает. Его глаза впиваются в меня, как два шампура. - Она не уйдет, если ты попросишь ее. По какой-то безумной причине, которую я никогда не пойму, она любит тебя, Алистер. Она не из тех женщин, которые бегают вокруг, сыпля цветистыми словами, но она любит. Она оставалась рядом с тобой, даже когда ты доводил ее до предела. Поначалу ей нужно было что-то доказать самой себе. Тебе. А потом речь зашла о том, чтобы быть рядом с тобой.

Кения любит меня? Тогда почему она бежит в противоположном направлении? Почему она заставляет меня противостоять обугленным частицам меня самого? Слабости, которых я не хочу касаться десятифутовым шестом.

- Прекрасно. Оставайся там. Держись за пульт, если это поможет тебе согреться ночью. Я сообщу в отдел кадров, что мисс Джонс получит все свои дни отпуска.

- Иезекииль.

Он оглядывается через плечо, его глаза называют меня "идиотом" примерно на трех разных языках.

Я отвожу взгляд. - Дайте ей щедрое выходное пособие. Она со многим мирилась в этой компании.

- Люди неправильно поймут. Это выйдет как деньги за молчание.

- Меня не волнует, что думают люди. Она работала как сумасшедшая ради Belle's Beauty. И она мирилась со мной... - Я сглатываю. - Она заслуживает компенсации. Это не имеет никакого отношения к нашим отношениям. Я бы сделал то же самое с любым другим. - Я делаю паузу. - Мне понадобится новый список управляющих компаний как можно скорее.

- Ты действительно это делаешь?

- Какого черта ты от меня ждешь, Иезекииль? Плакать? Слушать грустную музыку? Носить спортивные штаны и лежать в постели, поедая мороженое? Мне нужно управлять компанией.

Все его лицо осунулось, как будто он посасывает дольку терпкого лимона. - Вы можете найти кого-нибудь на замену мисс Джонс. Будет сложно соответствовать ее трудовой этике и блеску, но это может случиться. У вас достаточно денег в банке, чтобы искать их по всему миру. Но шансы на то, что ты найдешь кого-то, кто захочет рассказать тебе о твоем дерьме и полюбит тебя, несмотря на это, бывают раз в жизни. - Он указывает на дверь. - Я больше не буду выходить за рамки дозволенного, но я подумал, что вы должны знать, как человек, который работает с вами ближе всех, что, по моему мнению, вы совершаете ошибку.

- Не заходи слишком далеко, Иезекииль. Или я оформлю твое заявление об уходе вместе с заявлением мисс Джонс.

Его взгляд обостряется.

Эта пуля попала ему в центр груди.

Иезекииль быстро поворачивается и захлопывает за собой дверь, оставляя меня наполненной сожалением и поразительным осознанием. Теперь, когда ее официально не стало, я скучаю по Кении еще больше, чем раньше.

Белль гоняется за бабочкой вокруг дуба, ее волосы развеваются за спиной, а глаза светятся ликованием. Я смотрю на нее, и боль в моей груди становится немного легче. Ненамного. Но это терпимо.

Даррел протягивает мне бутылку воды. - Ты давно не просил снотворное. Тебе стало плохо? Снова снятся кошмары?

Нет. Кошмаров не было. Просто прекрасные сны. В моих снах Кения все еще со мной, улыбается так тепло, что это зажигает меня изнутри. Она здесь, смуглая кожа мягкая и эластичная. Пальцы танцуют по моим рукам. Губы прижимаются к моим в сладком поцелуе.

Когда я просыпаюсь, это кошмар. Жизнь - это гигантская, зияющая пропасть пустоты. С тех пор как Кения выбежала из той закусочной и отправила заявление об уходе, я чувствую, что мир вокруг меня меняется, но он полностью отдалился.

Даррел бросает на меня обеспокоенный взгляд. - Ты неважно выглядишь, Алистер.

- Я в порядке. Я просто занят. Мы еще не нашли управляющую компанию, а все помощники, которых мы наняли, были пустой тратой времени.

Они совсем не похожи на Кению.

Или, может быть, дело в том, что они не из Кении.

Конечно, они могут сортировать электронные таблицы, готовить мне кофе и писать отчеты, но они не раскрывают рта, когда я особенно жестоко справляюсь со своими задачами. Они не рассылают пассивно-агрессивные электронные письма, которые представляют собой один гигантский средний палец, завернутый бантиком. Они не находят изобретательных способов работать умнее, а не усерднее.

Даррел поджимает губы. - Ты был пьян.

Всего несколько и просто чтобы снять напряжение. Но я знаю, что это мешает моей работе, вот почему я прошу таблетки. Я не хочу превратиться в пьяницу. Белль заслуживает лучшего, чем это.

Даррел отводит от меня взгляд и изучает птицу, порхающую вокруг ветки дерева. - Ты слышал что-нибудь о ней и Бэби-Боксе?

- Иезекииль посещает эти встречи вместо меня. Команда по связям с общественностью полностью отвечает за проект.

- Ты убегаешь.

- Я выбираю охранять свой покой. Это она ушла.

- И ты единственный, кто не погнался за ней. - Он опирается локтем на спинку скамейки. - Почему ты не возвращаешь свою женщину?

Солнечный свет режет мне глаза. Я думаю о сне, который приснился мне этим утром. Кения была окутана солнечным светом. Ничего, кроме солнечного света. Мы были прижаты друг к другу, наши конечности переплелись так крепко, что потребовался бы лом, чтобы оторвать нас.

Ее ресницы затрепетали на моей груди, и жар ее руки опалил меня до самого сердца. Клеймо. Татуировка. Замок, который можно было открыть только по ее отпечаткам пальцев.

- Я уже думал о том, как будет выглядеть наша оставшаяся жизнь. - Мои глаза сужаются. - Она превратила меня в такого идиота.

Даррел спокойно наблюдает за мной.

- Я никогда не встречал никого, похожего на нее. Я никогда никому не доверял так быстро, как ей. Она умная, красивая, способная...

- Ты здесь не помогаешь своему делу. Почему ты не знаешь, где она? Почему ты не сжигаешь ее телефон? Почему ты ничего не предпринимаешь?

Я закрываю рот на замок.

- Потому что это потребовало бы риска, - говорит Даррел, как будто у него есть сканер мозга, и он собирает мои мысли лопатой. - Потому что это означало бы разрушить эти стены и впервые в твоей жизни умолять кого-то остаться. Это означало бы отказаться от контроля и показать, что ты должен от кого-то зависеть. Зависишь от них так сильно, что не можешь дышать.

Белль хихикает и машет цветком. - Посмотри на это, папочка!

Я киваю и машу в ответ. Затем поворачиваюсь к Даррелу. - Это были бурные отношения.

- Чушь собачья. Ты познакомил ее с Белль.

- Она нашла Белль...

- Не лги мне, Алистер. Это заставляет тебя выглядеть жалким.

Я стискиваю зубы.

Даррел складывает руки вместе. - Моя сестра была из тех людей, которые видели хорошее во всех. Ей нравилось суетиться в кругу семьи. Она презирала драмы. Она не бросала тебе вызов. Она была не из тех, кто любит конфликты. Вот почему нам пришлось нанять няню. Мамы и папы все время не было дома. Клэр всегда была хрупкой, грустной и одинокой. Ей нужно было на кого-то положиться. Ей нужно было, чтобы кто-то сказал ей, что все будет хорошо. Что они обо всем позаботятся, и ей не придется думать. И ей нравилось это в тебе. Что ты возьмешь на себя ответственность. Возьми все под свой контроль. Она была счастливее всего, когда ты попросил ее прыгнуть, потому что она могла доказать свою любовь, прыгнув как можно выше.

Я наклоняюсь, мои плечи опускаются, а руки лежат на коленях.

- Кения другая. Ты попросишь ее прыгнуть, и она скажет тебе прыгнуть первым. Ей не нужно, чтобы ты брал на себя ответственность, потому что она гордится шрамами, которые заработала, выжив во всех жизненных испытаниях. Я провел в ее обществе всего пару минут, но я многое наблюдал. Она уверена в тишине. В своей собственной шкуре. Она не чувствовала необходимости вести скучный разговор. Она не уклонялась от твоего прошлого или любой из глубоких тем, которые мы обсуждали. Ей было комфортно, прохладно, ей было наплевать на мое мнение о ней.

- Это неправда. Ей не нравилось, что люди говорили о нас. Ее волнует их мнение.

- Это было все? - Он выгибает бровь.

Я прочищаю горло.

- Ты думаешь, она была настолько поверхностной, Алистер?

- Нет. - Я огрызаюсь. - Это было нечто большее. Она ненавидела, что ее репутация летит коту под хвост.

- Почему?

Я прищуриваюсь, глядя на него. - Ты издеваешься надо мной?

- Я заставляю тебя проснуться и почувствовать запах кофе. Итак, почему ее беспокоило, что ее репутация была подмочена?

- Потому что она усердно работала, чтобы проложить свой собственный путь. У нее и раньше отбирали то, что ей нравилось. - Я думаю о ее признании, что ей пришлось бросить занятия в клубах после школы из-за своей сестры. - И она не хочет снова ничего из своего терять. Она хочет бороться, чтобы защитить себя, даже если я обещаю, что буду бороться за нее.

- Как ты думаешь, что ей было нужно от тебя, Алистер?

Я хмурюсь.

Он, не мигая, смотрит на меня.

Такое чувство, что у меня внутри все переворачивается, и Даррел не сдается, пока не растянет и не прояснит все в моем сердце.

- Партнерство, - строго говорит он. - Она не Клэр. Она не хочет, чтобы ты ее душил. Она хочет, чтобы ты поднял ее в воздух, чтобы она могла летать. Итак, вы летите вместе.

Она не Клэр. Он повторяет слова Кении, брошенные в мой адрес. Те, которые вырвали мое сердце из груди и отправили его лететь в космос.

- Папа! - Белль танцует, подходя ко мне. На ней платье с оборками и крошечными лепестками по подолу. В руках у нее букет полевых цветов. Ее губы изгибаются в ослепительной улыбке.

- Это прекрасно, Белль, - говорит Даррел.

- Это для меня? - Спрашиваю я.

- Нет. - Она хихикает. - Это для мисс Кения.

Мои глаза расширяются.

Даррел бросает на меня понимающий взгляд. - Правда, Белль? Ты хочешь снова увидеть мисс Кению?

- Да. Но папа говорит, что она занята. Поэтому я хочу отправить это ей. И пригласить ее на чай.

- Интересно, кто должен отправить это приглашение? - Даррел напевает, выгибая бровь в мою сторону.

Белль выжидающе смотрит на меня, и я понимаю, что в моем сердце та же тоска. Кения уже оставила свой след в нашей жизни. Я ни за что не смогу вернуться к тому, как все было раньше. Я ни за что не смогу продолжать жить в этом страдании.

Осторожно забирая цветы у Белль, я поднимаю ее на руки и целую в щеку. - Не волнуйся, Белль. Папа проследит, чтобы мисс Кения получила эти цветы.

- А чай?

- Я не знаю, но я сделаю все, что в моих силах, чтобы мы могли увидеть ее снова.

Стоять перед квартирой Кении, держа в руках только свое сердце, - это позиция, к которой я все еще не привык.

Я никогда ни о чем не умолял женщину. Никогда.

Но Кения для меня нова во многих отношениях. Она резкая и мягкая одновременно. Она может быть громкой или тише шепота. Ее рот может порезать меня, или он может исцелить все, что сломано внутри.

Я влюблен в нее.

И я не могу прожить еще ни дня, не дав ей знать.

Я стучу в дверь и жду еще немного, гадая, нет ли кого дома.

Но это неправильно.

Я вижу свет под дверью. И я вижу тени.

Я останусь здесь, пока она не признает меня. Это единственное, что я могу сделать, поскольку она не подходит к телефону, не отвечает на мои электронные письма и не читает мои личные сообщения.

Стучать в эту дверь и быть проигнорированным унизительно, но я не буду зацикливаться на том, как глупо я выгляжу. Я отбрасываю свою гордость в сторону в отчаянной попытке спасти свое сердце.

- Кения. - Я стучу снова.

Снова.

Снова.

Она может прятаться, если хочет. У меня впереди весь день. Не похоже, что я успевал что-то сделать. Я расползаюсь по швам, и начинают проступать потертые края. Даже Иезекииль перестал хмуриться и проявлять едва заметную холодность, чтобы отругать меня за то, что я недостаточно высыпаюсь.

Кения Джонс погубила меня.

И ей нужно взять на себя ответственность, прежде чем она отправится в другую страну, чтобы встретиться с каким-нибудь парнем, который, возможно, не такой сломленный, как я.

Я снова стучу в дверь. - Алло?

Дверь распахивается, и высокая стройная женщина со смуглой кожей и поразительными глазами хмуро смотрит на меня.

Я прочищаю горло. - Привет, Санни.

- Почему ты снова здесь?

- Потому что ты игнорировала меня в другие разы. - Я смотрю мимо нее. - Кения здесь?

- Нет. - Она хлопает ладонью по дверному проему, преграждая мне вход.

Я откидываюсь назад. - Я принес кофе.

Ее взгляд скользит к бумажным стаканчикам.

- Секретный кофе Иезекииля. Я знаю, что ей нравится его напиток больше, чем в любой другой кофейне.

Ее глаза сужаются. - Чего именно вы хотите, мистер Алистер?

- Я хочу ее увидеть. - Мой голос ровный. - На этот раз она дома?

- Нет, ее нет дома. - Санни складывает руки на груди. Я вижу, что обе подруги настроены так уже несколько дней. - И даже если бы это было так, она не стала бы пить твой кофе. Она наконец открыла глаза и поняла, как это плохо для нее. Это чересчур и вредно для ее здоровья.

Судя по испепеляющему взгляду, которым она одаривает меня, я начинаю задаваться вопросом, не имеет ли она в виду меня, а не кофе.

- Мне трудно поверить, что Кения откажется от кофе.

- Во что ты веришь, меня не касается. Мы закончили?

- Ты уверена, что Кении нет дома?

- Ты называешь меня лжецом?

Эта женщина выглядит так, словно легкий ветерок мог бы сдуть ее с ног. Я мог бы оттолкнуть ее в сторону и ворваться, как угроза, но мои инстинкты предупреждают меня использовать эту сторону себя.

Она заслоняет меня, когда я пытаюсь заглянуть в комнату. - Отойди, пока я не сломал тебе нос дверью.

- Кения сказала мне, что ты ее лучшая подруга. Если ее сейчас нет дома, ты должна знать, где она.

- Ты прав. Я лучшая подруга Кении. И поскольку я ее лучшая подруга, я бы никогда не продала ее возмутительному боссу, который превратил ее жизнь в сущий ад. - Она моргает на меня глазами. - Это ответ на твой вопрос? - Она начинает закрывать дверь.

Я просовываю ногу в щель. - Подожди.

- Ты просто напрашиваешься на взбучку, не так ли? - Она фыркает.

Я думал, Кения такая же прямолинейная и упрямая, как и все остальные, но ее подруга дает ей побегать за ее деньгами.

- Мне действительно нужно поговорить с Кенией.

- И мне нужен контракт с HGTV, но ни того, ни другого не происходит. Так что двигайся дальше.

- Послушай, - рычу я, потому что мой запас спокойствия иссякает, - скажи ей, что мне жаль, и что я просто хочу с ней поговорить. - Мои губы дрожат, произнося это слово, но я выдавливаю его. - Пожалуйста.

Я умоляю.

Кения Джонс заставляет меня умолять просто услышать ее голос.

Санни хмурится. - Ты опоздал. Ее здесь нет.

Мое сердце колотится о ребра. - Что?

- Она уже уехала на задание в ту, другую компанию. - Ее руки взметнулись в воздух, она машет мне в ответ. - Последний раз, когда я проверяла, она плавала с акулами-няньками и флиртовала с местными жителями. Она наслаждается своей свободой. Сомневаюсь, что она помнит ваше имя.

Ужас наполняет мою грудь. Я теряю все терпение и выдавливаю: - Ты лжешь.

- Вопреки тому, что вы думаете, мистер Большой и Плохой Миллиардер, мир не вращается вокруг вас, как и Кения. Она живет своей лучшей жизнью без твоего участия, и она хотела бы продолжать, так что проваливай и не возвращайся. - Санни тычет мне в ногу своими шлепанцами.

- Подожди. - Я протягиваю ей цветы Белль.

Она бросает на это неодобрительный взгляд. - Что это? Какая-то кукла вуду?

- Нет. Это от моей дочери.

В ее глазах мелькает удивление, прежде чем она его скрывает.

- Я надеюсь, вы сможете передать это Кении.

На секунду кажется, что Санни сейчас запихнет цветы мне в рот, как свинья, но она забирает их у меня. - Прекрасно. До свидания.

Дверь захлопывается у меня перед носом.

Я бесцельно бреду по коридору. Что, если Кения встретит кого-то еще за границей? Прилив ревности обжигает мои вены, когда я представляю, как какой-нибудь другой парень обожает эти великолепные изгибы и укрощает этот острый рот.

Она ни за что не найдет кого-то другого так быстро. Ни за что ...

Но что, если она это сделает?

Решимость разжигает мой огонь. Это еще не конец. Ни в коем случае.

Я спешу к машине. Бернард смотрит на меня с надеждой, но она исчезает, как только он видит мое лицо.

- На этот раз она тоже вас не заметила, сэр?

- Отвези меня в штаб-квартиру бэби-бокса.

- Бэби-бокс? С чего вдруг?

Я сжимаю кулаки. - Кения покинула страну, и я собираюсь узнать ее местонахождение у Уолша так или иначе.

ГЛАВА 21 КРАСНЫЕ ЧЕРНИЛА

КЕНИЯ

Санни гарцует в мою спальню и со скрипом открывает дверь. - Девочка, ты не говорила мне, что твой босс горяч-горяч! - Она обмахивает лицо. - Его фотографии не отдают ему должное. И он такой напряженный. Я думал, он ворвется в дом и будет топать вокруг, пытаясь найти тебя.

- Я удивлена, что он этого не сделал, - бормочу я дрожащим голосом.

Санни понятия не имеет, насколько вспыльчивым может быть характер Алистера. Все, что его волнует, - это результаты и путь к ним? Что ж, он будет обращаться с тобой как с рабочей лошадкой, если это поможет выполнить работу.

- Хотя это было немного грустно, - признается она. - Должно быть, он бежал вверх по лестнице, потому что с него капал пот.

Мои ресницы трепещут. - Правда?

Она кивает.

Мне трудно это представить. Но тогда… в Холланде Алистере есть нечто большее, чем его легендарные придурковатые манеры.

Он из тех мужчин, которые оплатят медицинские счета больной жены своего водителя.

Он из тех людей, которые ценят чьи-то усилия, независимо от того, окончил ли человек хорошую школу, имеет ли он ученую степень или нет.

Он из тех мужчин, которые будут работать до упаду, чтобы обеспечить наследство своей дочери.

Он не всем показывает эту сторону, но я это видела. Я видела, как его сварливое выражение лица смягчается, сменяясь нежностью. Я чувствовала, как его грубый рот мягко касается моего, заставляя мое сердце трепетать и замирать. Я слышала, как его голос становится низким и грубым, когда он говорит о своей жене и своих сожалениях о той ночи.

- Ты расстроена, - бормочет Санни. Падая в кровать, она переворачивается на живот и подпирает ладонью острый подбородок. - Должна ли я была сказать ему, что ты все еще здесь, в городе? Разве я не должна была сказать ему, что ты занималась безумной, страстной любовью с полуголым аквалангистом на Карибах?

Я перекатываюсь в сидячее положение. - Ты что?

Ранее я услышала голос Алистера и чуть не расплакалась. С каждым произнесенным им словом мое сердце трепетало, и мне хотелось раскрыться. Я знала, что должна уйти, поэтому заперла свою дверь и включила громкую музыку, чтобы заглушить его.

Я понятия не имела, что Санни зайдет так далеко в своей попытке сбить его с моего следа.

Санни одаривает меня широкой ухмылкой. - Все, что я сделала, это намекнула, что ты снова встречаешься. Я ничего не говорил о ныряльщике с аквалангом, но должна была! Это было бы ему на руку.

Я качаю головой.

Она откидывается назад. - Должна признать, он меня удивил. Учитывая то, как в статьях говорится о его увлеченности бизнесом, я думала, что он будет немного более ... невозмутимым. Но когда я упомянул, что ты, возможно, с кем-то другим, я подумал, что у него лопнет селезенка. - Она прикрывает рот, чтобы заглушить смех. Я понятия не имею, как она может находить что-то из этого смешным. - Он выглядел так, как будто собирался прилететь туда, где ты была, и отправить этого парня в кому.

- Несуществующего пареня.

- Эй, если тебе это не нравится, я могу позвонить ему и исправить историю. Он не будет возражать.

- Нет. - Я хватаю ее за руку. Если я вернусь к Алистеру, ничего не изменится. Он по-прежнему будет решать проблемы самостоятельно. Он по-прежнему будет относиться ко мне так, как будто я его подчиненная, та, кем он командует, а не та, кто воюет с ним.

Ее брови сошлись на переносице. - О, он также принес самый странный букет цветов, который я когда-либо видела.

- Цветы?

- Он сказал, что это от его дочери. - Она фыркает. - Он использует ребенка, чтобы добраться до тебя. Это какая-то манипуляция следующего уровня прямо здесь.

- Алистер никогда не использовал бы Белль, чтобы получить то, что он хочет. - Я думаю о первом огромном взрыве, который у нас был после подачи Бэби-Бокса.

Санни выглядит озадаченной. - Ты уверена?

- Где цветы? - спросил я.

- Подожди здесь. Я принесу их. - Она спрыгивает с кровати и возвращается секундой позже с букетом сухих цветов, которые выглядели так, будто их сорвал озорной четырехлетний ребенок, которого выпустили на волю в парке.

Я смотрю на цветы, и слезы наворачиваются мне на глаза.

Санни обеспокоенно изучает меня. - Боже, я что-то упускаю? Он миллиардер, но эта штука выглядит так, словно он подобрал ее на улице.

- Это была Белль, - хрипло шепчу я. Алистер может позволить себе купить мне цветочный магазин, но это не будет стоить столько, сколько эти цветы прямо здесь.

Острая тоска царапает середину моего сердца. Я не могу дышать, не в состоянии вынести еще одну секунду боли.

- Он ... он выглядел нормально? - Прохрипела я.

Глаза Санни округляются. - Что?

- Ты сказала, что он вспотел. - Трудно представить, что Алистер выглядел таким грустным. Обычно он - готовая модель GQ в итальянских костюмах и с идеальной прической.

Если только он не с Белль. В такие моменты он меняет костюмы-тройки на Хенли и джинсы. Его волосы падают так, как им хочется. Его карие глаза искрятся довольством. Мой мозг вызывает в воображении образ, как будто он вращался по орбите, хватаясь за любую возможность вырваться на свободу.

- Он выглядел, - Санни постукивает длинным изящным пальцем по одеялу, - измученным. Как будто кто-то избил его сердце до полусмерти. Несчастным. - Она трет подбородок. - Таким же несчастным, как и ты.

Я прижимаю руку ко рту и прерывисто выдыхаю. Алистер выглядит измученным? Несчастный? Это трудно себе представить.

Ему никто не нужен. По крайней мере, он никогда бы в этом не признался. Никогда никому не позволил бы узнать. Мне казалось, что все, что ему было нужно, - это игрушечный солдатик. Кто-то, кого он мог бы двигать вверх и вниз без борьбы.

Я с трудом сглатываю.

Не имеет значения, ошибаюсь ли я на этот счет. Не имеет значения, страдает ли он.

Мы закончили. Конец.

Но Белль...

Я смотрю на яркие цветы. Внезапно я хватаю их и выхожу из спальни.

- Куда ты идешь? - Спрашивает Санни, карабкаясь за мной.

Я оглядываюсь по сторонам, пока не нахожу вазу. Несу ее к раковине и наполняю водой.

- Кения, ты меня пугаешь. - Она хмурится. - Я знаю, что горячий лорд продолжает появляться на нашем пороге, умоляя тебя поговорить с ним, но ты не можешь сделать это так просто.

Я проносюсь мимо нее с вазой, которая тяжелее, потому что наполнена водой.

Она отступает назад. - Ты не можешь позволить ему добраться до тебя.

- Это прислала Белль.

Она прищуривает глаза. - Как ты можешь быть так уверена?

- Потому что так и есть. - Я нежно беру цветы и ставлю их, один за другим, в вазу.

- Прекрасно. Скажи, что это от его дочери. Учитывая нежный взгляд в твоих глазах, он, вероятно, отправил их нарочно. Он знает, что ты питаешь слабость к его маленькой девочке.

Я аккуратно расставляю цветы.

- Кения, ты меня слушаешь?

- Не совсем.

Она хватает меня за запястье и понижает голос. - Ты сказала, что не хочешь разыгрывать девицу в беде, пока какой-то богатый придурок решает за тебя твою жизнь. Ты же сама сказала, что он был главным альфа-придурком, который не научился контролировать свои пещерные инстинкты. Ты это сказала. Не я.

Да.

Но то, что я поворачиваюсь спиной к Алистеру, не означает, что я должна поворачиваться спиной к Белль.

- Спасибо, что встретились со мной. Я провожу пальцами по кружке. В воздух поднимается струйка дыма. Аромат крепкого кофе придает мне смелости.

Даррел сидит на стуле напротив меня прямой и высокий. Его плечи напрягаются под тонкой белой футболкой. Толстые пальцы остаются лежать на столе.

- Честно говоря, я удивлен, что ты связалась со мной.

- Я хотела позвонить Иезекиилю, но его верность принадлежит Алистеру. Он не смог бы сохранить это в секрете.

- В чем именно заключается секрет? В том, что ты встречаешься со мной или что ты вернулась в город?

- И то, и другое. - Мой взгляд устремляется в сторону. - На самом деле я не покидала город.

Его зеленые глаза расширяются до размеров изумрудных озер.

Я натянуто улыбаюсь. - Сюрприз.

- Алистер был так уверен, что ты ушла. Он почти ворвался в кассы Бэби Боксов, надеясь затеять драку с Уолшем. Бернарду пришлось отвезти его ко мне на практику, чтобы я мог его успокоить, иначе следующие несколько месяцев он провел бы в тюрьме.

Пораженная, я сжимаю пальцы на чашке.

Даррел позволяет тишине затянуться, и я понимаю, что с ним в тишине нет неловкости. С Алистером все по-другому. Его молчание тяжелое. Пульсирующий. Полный потрескивающей, необузданной энергии. Даже его тихие моменты звучат громко.

Даррел - другой тип силы. Тот, который подкрадывается незаметно, когда ты чувствуешь, что ты самый непобедимый. Он не громкий и не агрессивный, но такой же мощный.

- Чем ты сейчас занимаешься? - Он делает глоток кофе. - Я предполагаю, что ты не в "Бэби Бокс". Если бы это было так, кто-нибудь из Belle's Beauty увидел бы тебя и сообщил об этом Алистеру.

- Нет, я решила не соглашаться на эту сделку.

- Не достаточно денег?

- Дело было не в деньгах. Или положении. И даже не в Уолше. - Я быстро моргаю. - Это была я. Благодаря солидным зарплатам, которые я получала, работая с Алистером, у меня наконец-то появился шанс перестать лихорадочно бегать, пытаясь оплатить счета, и по-настоящему подумать о том, чем я хочу заниматься в своей жизни.

- И что ты обнаружила? - Его слова терпеливы. Его глаза полностью сосредоточены на мне. Он исследует, и все же я чувствую себя совершенно непринужденно.

- Моя первая любовь - литература. Даже когда я писала те отчеты для Алистера, это просочилось наружу. Однажды он отругал меня за это. - Мои губы неосознанно изгибаются. - Он назвал мой отчет "цветочным". Сначала я была так оскорблена, но поняла, что это был своего рода комплимент. - Я барабаню пальцами по столу. - Раньше у меня не было нужных рекомендаций, но благодаря тому, что в моем заявлении была указана сила Belle's Beauty, мне перезвонили на собеседования в несколько крупнейших издательств города. Вчера я получила письмо о приеме. Я приступаю к работе на следующей неделе. В качестве помощника редактора.

- Рад за вас, мисс Джонс. Я рад, что вы осуществили свои мечты.

- Да. - Мои пальцы скользят по краю чашки.

Он продолжает изучать меня. - Мисс Джонс.

- Мм?

- Почему ты позвала меня встретиться сегодня?

- Это насчет Белль. - Я смотрю вниз. - С ней все в порядке?

- Тебе следует спрашивать Алистера, а не меня.

- Я знаю, но...

Его жесткое выражение лица немного смягчается. Сложив руки вместе, он наклоняется вперед. - Белль часто спрашивает о тебе. Доходит до того, что у Алистер заканчиваются оправдания, на которые она купится.

Мое сердце замирает, и я чувствую, что я в свободном падении. - Правда?

Он кивает. - Они оба очень скучают по тебе.

- Ты сказал "оба".

- Я это имел в виду.

Мой телефон жужжит.

Мрачно я поднимаю его и прокручиваю до нового текста.

Холланд: Белль отказывается есть, пока не поговорит с тобой. Я знаю, у тебя есть полное право игнорировать меня, но, пожалуйста, Кения, не могла бы ты уделить немного времени, чтобы поговорить с ней?

Я потрясенно моргаю.

Даррел приподнимает обе брови. - Что случилось?

- Алистер...

- Он что?

- Он умоляет меня. - Я поворачиваю телефон и показываю ему сообщение. - Он сказал, пожалуйста.

Челюсть Даррела сжимается. Я вижу в нем борьбу. Разрыв между тем, чтобы быть дядей и быть объективной стороной.

- Это твой выбор, но если я могу говорить за Белль, я думаю, она была бы признательна за простой видеозвонок.

- Я позвоню. - Как я могу не позвонить, когда Алистер впервые в жизни умоляет меня?

- Знаешь, он меняется, - тихо говорит Даррел. - Ты вынудила его встретиться лицом к лицу с теми частями себя, которые нуждаются в исправлении. Взрослеет. Из-за этого он пришел к нескольким осознаниям.

- Речь идет не о том, чтобы вернуться к Алистеру. Я просто хочу убедиться, что с Белль все в порядке.

- Хорошо. Я уважаю это. Я не буду вмешиваться в ваши отношения, но я подумал, что тебе следует знать. - Он кивает на телефон. - Что он готов просить за людей, которых любит. И ты входишь в это число.

Я сминаю салфетку в комок. - Спасибо, что принял меня сегодня, Даррел.

- Конечно. - Он встает во весь рост и оставляет банкноту. - Я позабочусь об этом.

- Подожди.

Он поворачивается и выжидающе смотрит на меня.

- Ты можешь… никому не рассказывать об этом? О нашей встрече?

- От меня никто не узнает о твоем местонахождении. - Его улыбка мрачна. - Поверь мне. Я хорошо умею хранить секреты.

Я киваю, потому что верю ему. У него такие широкие плечи. Его лицо апатично. Он выглядит так, словно на него ничего не действует, и это заставляет меня задуматься, что могло бы поколебать эту каменную личность.

Когда Даррел уходит, я отвечаю Алистеру.

Кения: Я сегодня свободна. Когда вернешься домой, дай мне знать, и я позвоню ей.

Его реакция мгновенна.

Холланд: Я дома.

У меня глаза чуть не вылезают из орбит. Он такой? С каких это пор Холланд Алистер берет выходной по субботам? Он не понимает концепции выходных. Он всегда на работе, делая жизнь людей невыносимой.

Мой телефон загорается при входящем видеозвонке.

В панике я мечусь вокруг, чтобы найти ту часть кафе, которая не выдаст моего местоположения. Я двигаюсь так неровно, что мой большой палец проводит по экрану, и я принимаю вызов.

Униженная, я вскакиваю на ноги и отхожу назад, ища ближайшую глухую стену. Моя улыбка нервная, а голос дрожит, когда я говорю: - Привет, Белль.

- Мисс Кения! - Ее красивое лицо заполняет экран. Легкий румянец покрывает ее щеки, и я задаюсь вопросом, плакала ли она.

- Я так рада тебя видеть. - Я устраиваюсь на стуле у стены и надеюсь, что в комнате не слишком шумно. В кафе относительно пусто, но жужжание кофемашин делает его похожим на фабрику.

- Ты получила мои цветы?

- Ммм. - Искренняя улыбка расплывается на моем лице. - Они были такими красивыми.

- Папа говорит, что ты далеко.

- Э-э...

- Но это не похоже на маму. Мама на небесах. Я не могу видеть ее, но я вижу тебя”\.

Мое сердце переворачивается, как у прыгуна в длину, преодолевающего все препятствия. Может ли этот ребенок быть еще более драгоценным?

- Да. - Я качаю головой. - Да, ты можешь видеть меня, когда захочешь.

- Ура! Белль мило танцует.

Телефон сдвигается и дребезжит.

Раздается глубокий голос Алистера: - Будь осторожна, Белль. Смотри не упади с кровати.

Я напрягаюсь.

- Папочка, - радостно кричит Белль, - иди и посмотри на мисс Кению. - Ее маленькие пальчики тянутся к телефону, и сцена снова становится хаотичной. Мгновение спустя на экране появляется красивое лицо Алистера.

Я не думала, что у меня осталось достаточно сердца, чтобы разбиться, но я обнаружила, что то, что от него осталось, вырывается из меня. При виде него мои руки дрожат. Если я не возьму себя в руки, мне придется позвонить Даррелу, чтобы назначить сеанс.

- Привет, Кения. - Он произносит мое имя легко. Благоговейно. Как будто оно слишком особенное, чтобы произноситься выше определенного децибела.

Это почти уничтожает меня. - Алистер.

Я стараюсь не показывать свою тоску. Если бы мы были вместе, если бы мы не закончили так, как закончили, он бы зарычал на меня, чтобы я произнесла его имя. И я бы притворилась, что игнорирую просьбу, пока он меньше всего этого не ожидал.

Но мы не вместе.

И я полна решимости не поддаваться этому сильному, гипнотизирующему взгляду карих глаз.

Белль отворачивает телефон от своего отца. - Мисс Кения, когда вы возвращаетесь?

- Я не уверена, - говорю я так бодро, как только могу. - Но не волнуйся. Ты можешь позвонить мне, когда будешь скучать по мне.

- Правда?

- Я всегда отвечу.

- Ты обещаешь?

Боль скручивает мой живот. - Обещаю.

Белль почти вибрирует от возбуждения. Ее улыбка расцветает, а пухлые щеки прижимаются к глазам.

- Хорошо, Белль. У мисс Джонс есть дела. Скажи "пока".

- Пока. - Белль радостно машет мне рукой.

Я дела также. - Пока, Белль.

- Я позвоню вам снова, мисс Кения! Мы можем выпить чаю!

- Звучит заманчиво, - хриплю я.

Алистер поворачивает телефон к себе. С темнеющими глазами он одними губами произносит: -Спасибо.

Я киваю и сбрасываю.

Моя голова тяжелая, и я чувствую, что весь мой мир выходит из-под контроля. Мне было так хорошо держаться подальше от них. От него. Но теперь, когда я немного вошла во вкус, я похожа на алкоголика, сорвавшегося с пьедестала.

Я знаю, что этот кайф - всего лишь фантазия. И, возможно, все это рухнет и сгорит. Но если я смогу сохранить Белль и Алистера в своей жизни, хотя бы на этот крошечный манер, может быть, мне будет не так больно, когда у меня наконец появятся силы оставить их позади.

Этот телефонный звонок - один из многих.

Оказывается, если вы скажете четырехлетней девочке, что будете отвечать на каждый звонок, она будет звонить… часто. И поскольку я дала обещание, я всегда стараюсь отвечать.

Иногда я задерживаюсь на работе и не могу дозвониться до нее.

Быть профессиональным редактором в издательстве - это не тот романтический опыт, который я себе представляла. Я думала, что буду сидеть, свернувшись калачиком, с готовящимся бестселлером, потягивая горячий кофе и помечая слова красными чернилами.

Оказывается, я снова замужем за печатником. И нет никаких рукописей, кроме тех, что брошены в кучу мусора.

В издательстве сроки поджимают быстро, необходимость создать пакет бестселлеров очень высока, и это почти как моя напряженная работа в Belle's Beauty.

За исключением того, что мой босс не сумасшедший великолепный мужчина с глазами, которые пронзают тебя насквозь. Она пожилая женщина с очень высокими ожиданиями и пассивно-агрессивным характером, который усложняет жизнь.

Из-за ехидных замечаний моего главного редактора я начала ценить грубоватый и откровенный характер Алистера. Он не прочь задеть твои чувства прямо тебе в лицо, что отстойно. Но это лучше, чем быть оскорбленным за твоей спиной и незаметно подорванным. Не могу поверить, что скучаю по стилю руководства Алистера, но это правда.

Прямо сейчас все еще больше обеспокоены предстоящим слиянием. Владельцы переходят из рук в руки, и никто в издательстве не уверен, останется ли у них работа, когда уляжется пыль.

Мой главный редактор срывается на мне, и благодаря ей я наконец-то понимаю разницу между начальником, который суров к тебе, чтобы добиться наилучших результатов, и начальницей, которая сурова к тебе, потому что у нее сильная неуверенность в себе и мстительный дух.

Поскольку последние несколько дней на работе царила суматоха, я начал звонить Белль, когда она ложилась спать.

Иногда она спит, и мне отвечает Алистер. Хотя я знаю, что, вероятно, мне следует повесить трубку, я спрашиваю его о Белль, он спрашивает меня о моем дне, и обычно это превращается в разговор, который длится всю ночь.

В последнее время это происходит все чаще и чаще.

Я позвоню, чтобы спросить о Белль.

Он ответит.

И тогда разговор пойдет по спирали именно оттуда.

Я знаю, что играю с огнем. И меня не удивило бы, узнай я, что Алистер полагается на мою любовь к его дочери, чтобы удержать мое сердце привязанным к нему.

Но я не могу отрицать, что мне приятно делиться с ним своими мыслями. Особенно когда у меня стресс и я прижата спиной к стене на работе.

Дело не в том, что у меня нет другой поддержки. Санни встает на мою сторону, потому что она самая потрясающая лучшая подруга, о которой только можно мечтать. Но все время соглашаться со мной бесполезно.

Алистер не страдает от этой проблемы. Он бесцеремонен и груб. Каждая проблема, которую я передаю ему, находит холодное, но тактическое решение.

Иногда мне хочется воспользоваться его советом. Иногда я этого не делаю.

Но я пришла к выводу, что его идеи бесценны и всегда предлагают иную точку зрения.

Он ценный человек в моей жизни.

И он все еще заставляет мое сердце биться быстрее.

К счастью, между нами существует внутренняя граница. Тот факт, что он думает, что я за границей, - это стена, на которую он не может взобраться.

Я в безопасности.

На данный момент.

Несколько дней спустя я прихожу домой и замечаю машину Саши на стоянке.

Все мое тело наполняется беспокойством. Ее свадьба не за горами. Что она здесь делает?

Я опускаю голову и пытаюсь прошаркать мимо нее незамеченным, но у меня ужасно не получается. Дверца машины Саши распахивается, и она выпрыгивает на тротуар.

Лунный свет льется на ее волнистые каштановые волосы и карие глаза, блестящие от слез. Она хватается за верхнюю часть дверцы, ее наманикюренные ногти изысканно выделяются на фоне зеленой краски автомобиля.

- Кения, мы можем поговорить, пожалуйста? Просто выслушай меня на этот раз.

Мои ноги замедляются, останавливаясь на тротуаре.

Она все еще твоя сестра, говорю я себе.

Нерешительно я поворачиваюсь и снова смотрю на нее. Она остается у машины, по ее щеке стекает слеза, а глаза в отчаянии ищут мои.

После разрыва с Алистером я была не в том настроении, чтобы разговаривать с Сашей, поэтому заблокировала ее номер, проигнорировала все сообщения от Фелиции, по сути, спрятала голову в песок.

Но никто не может избежать уроков, которые ему предназначено усвоить.

Я крадусь к ее машине.

Она захлопывает дверь и делает шаг ко мне. — Пойдем наверх...

- Ни за что. Санни убьет тебя, если увидит. - Я указываю на ее машину. - Мы сделаем это там.

Она выглядит так, словно хочет поспорить.

- Прими это или оставь, Саша. - Я постукиваю пальцами по лобовому стеклу. - Что ты хочешь сделать?

Она открывает дверь, проскальзывает внутрь и распахивает пассажирскую дверь для меня.

Я сажусь в машину и смотрю прямо перед собой. - Что случилось?

Она качает головой, вытирая глаза. - Ничего.

Моя насмешка звучит далеко не мягко. Нетрудно понять, почему мне не хватает терпения. Через несколько дней моя вероломная сестра выйдет замуж за моего вероломного бывшего. Кажется, я не могу найти в себе сострадания.

- Я не идиотка, Саша, так что не обращайся со мной как с идиотой. Что случилось?

Она запускает пальцы в волосы. - Ничего.

- Правда? - Шиплю я. - Я думаю, случайный плач совершенно нормален. Поскольку с тобой все в порядке, мне не нужно быть здесь.

- Подожди. Я... это не случайно...

- Я знаю. Должна быть причина для..

- ... Это гормоны.

Ее слова доходят до меня.

Я резко поворачиваю голову. - Гормоны?

Она кивает. Сглатывает. - Я беременна. Дрейк и я.

Детали со щелчком встают на свои места.

Фелиция была так напугана здоровьем Саши. Дело было не только в возвращении рака. Речь шла о ребенке.

И неудивительно, что Дрейк сразу же женился на ней. Он всегда испытывал сильное чувство ответственности перед семьей. Он не хотел быть похожим на своего отца, который ушел от своей матери.

Это также объясняет, почему свадьба происходит так быстро.

Я вжимаюсь в свое кресло, в моей голове вихрем проносятся мысли.

Я знаю, что то, что я сделала, было ошибкой, но я заботилась о Дрейке. И он любит меня. У нас будет семья. Почему ты не можешь быть частью этого?”

Этого не может быть. Моей сестры здесь нет, чтобы ругать меня. Снова.

Она предала меня. Растоптала меня.

И это не имеет значения.

От меня ожидают, что я смирюсь с этим и буду ее фрейлиной, какой была всегда. Что я и делала с радостью.

- Саша, тебе лучше сейчас же остановиться.

Ее глаза сверкают решимостью. - Я слышала, ты крутила с этим своим боссом-миллиардером. Ты, очевидно, продвинулась дальше.

Мое терпение падает в пропасть разочарования.

Она наклоняется вперед. - Видишь? Ты была с ним, даже несмотря на то, что знала, как опасно быть разоблаченной. Ты любила его так сильно, что не могла остаться в стороне. Неужели ты не понимаешь меня сейчас?

- Я не встречаюсь со своим боссом, - выплевываю я.

- Но ты была.

- Все кончено.

- Итак, ты играла в игру и не смогла с этим справиться. Ты облажалась. Видишь? Ты не можешь контролировать свое сердце, Кения. Никто из нас не может. У любви есть способ заставить даже самые безумные вещи казаться правильными. Теперь ты понимаешь, к чему я клоню?

- Это не одно и то же, - выплевываю я. - Не смей пытаться сравнивать то, что ты сделала с Дрейком, с тем, что я встречаюсь со своим боссом.

- Ты все еще злишься, Кения? - Ее губы поджимаются при произнесении моего имени. - Нам действительно нужно так долго тянуть?

Я смотрю прямо перед собой. Ночь тиха. Ничто не движется, кроме деревьев, гнущихся от ветра.

“Семья - это не из плоти и крови."Я слышу Алистера в своей голове.

- Знаешь, - шепчу я, - я всегда считала тебя своей сестрой, хотя мы и не были связаны кровными узами. Я была готова бросить все, чтобы быть рядом с тобой, потому что это то, что делает семья. Но если я единственная, кто отказывается от всего, а ты единственная, кто берет, это не семья. - Мои глаза поворачиваются к ней. - Это собственность. Ты продолжаешь ожидать, что я уступлю тебе, потому что так было всегда. И ты не можешь смириться с тем, что снова не добиваешься своего.

Она прижимает руку к животу. - Кения, я беременна. У меня будет семья. Ты серьезно отвернешься от меня и моего ребенка?

Мое сердце бешено колотится. Я сопротивляюсь чувству вины, которое хочет проникнуть в мою решимость и откусить от нее кусочек. Я всегда отдавалась Саше. Всегда. Это одна из причин, по которой она думала, что секс с моим парнем не повлияет на нас.

Я вздергиваю подбородок. - Я люблю тебя, Саша. Ты моя сестра, и у нас всегда будут совместные воспоминания. У нас всегда будет наша история. Но я больше не позволю тебе использовать меня и плохо обращаться со мной. Я больше не позволю тебе ходить вокруг да около и говорить мне, что я должна принять это из-за любви. Это не то, что такое любовь. И это не то, что такое семья.

- Кения, пожалуйста. - Она протягивает руку и хватает меня за руку.

Я стряхиваю ее с себя. - Меня и близко не будет на твоей свадьбе, так что не ищи меня и не надейся, что я передумаю.

Крупные слезы катятся по ее лицу. Одна за другой.

Я остаюсь неподвижной на пассажирском сиденье. - Теперь я собираюсь вызвать для тебя такси, и ты позволишь им отвезти тебя домой, потому что ты не сядешь за руль в таком состоянии. Это будет мое последнее выступление в роли твоей сестры.

- Почему ты делаешь это со мной? - Ее голос пропитан ядом. - Почему ты ведешь себя как с...

Я улыбаюсь и прерываю ее, хватая свой телефон, чтобы вызвать такси.

Она дрожит, как ураган, ее грудь поднимается и опускается.

Я открываю свою дверь. - Водитель будет здесь через десять минут. Я рекомендую тебе беречь себя. Для тебя и ребенка. - Мой взгляд опускается на ее живот. - Приятной жизни, Саша.

Когда я выхожу из машины, я слышу короткие гудки клаксона. Саша бьет руками по рулю и плачет. Сквозь тонированное лобовое стекло я вижу, как поблескивает ее обручальное кольцо.

С тяжелым сердцем я тащусь вверх по лестнице, хотя часть меня все еще хочет сбежать к моей сестре и решить все ее проблемы.

Санни вскакивает на ноги, когда я захожу в ее квартиру. - Я видела Сашу. Скажи только слово, и я спущусь туда со своей битой.

- Она беременна, - говорю я устало.

- Что? - У нее отвисает челюсть.

Я поднимаю руку. - Я действительно не хочу говорить об этом.

Санни с беспокойством наблюдает за мной, пока я бреду в ванную и прислоняюсь к раковине у стены. Слезы выступают у меня из глаз и текут по щекам.

Я ужасный человек.

Я ужасна.

Она беременна. Я нужна ей. Я должна быть рядом с ней, несмотря ни на что.

Сомнения выползают из тени и нападают на меня, как маленькие букашки. Они ползают по моей коже и впиваются в мои раны, пока они не начинают гореть.

В этот момент у меня звонит телефон.

Это Белль.

Я быстро вытираю щеки и улыбаюсь ей. - Белль, привет, детка!

- Привет, мисс Кения.

- Что случилось? - Мой голос сдавленный.

К счастью, мне не приходится говорить слишком много. Она начинает рассказывать о своем дне и берет разговор в свои руки.

Мне удается улыбнуться и кивнуть в соответствующие моменты. Она, кажется, довольна.

Через некоторое время Алистер осторожно забирает телефон у своей дочери и говорит ей пойти помочь миссис Хэнсли с ужином.

- Хорошо. - Она радостно вскакивает, ее два хвостика развеваются. - Пока, мисс Кения.

- Пока, милая.

Я ожидаю, что Алистер закончит разговор, но он изучает меня серьезным хмурым взглядом. - Ты плакала?

- Нет.

- Кения. - То, как он произносит мое имя, такое нежное и приторное, почти снова запускает водяные струи.

Я потираю лоб, не в силах скрыть свои эмоции. - Саша сказала мне, что беременна. - Одна слеза выкатывается из моего глаза. - Она попросила меня быть частью жизни ребенка, и я сказала ей ... - Рыдание прерывает мои слова. - Я сказала ей "нет".

- Кения. - Его голос похож на рокот. - Черт, как бы я хотел тебя обнять.

Можете называть меня идиоткой, но я бы тоже хотела, чтобы он мог.

- Скажи мне, что я сделала правильный выбор. Скажи мне, что я не ужасный человек.

- Ты не ужасный человек, Кения, но ты человек. - Он вздыхает. - То, что ты чувствуешь прямо сейчас, говорит мне, двигаешься ли ты дальше. И если она все еще причиняет тебе боль, значит, ты не полностью исцелена. Ты имеешь право требовать дистанцироваться, пока эти раны не заживут. Ни у кого не должно быть полномочий принуждать тебя к исцелению.

Я шмыгаю носом, поднимая голову. - Ты хочешь сказать, что никого не следует принуждать? Ты?

Он смеется. - Я учусь.

Я улыбаюсь.

- Когда ты, наконец, исцелишься, ты будешь двигаться дальше. Возможно, ты даже снова впустишь ее в свою жизнь и простишь то, что она сделала.

- Я не думаю, что это произойдет в ближайшее время.

- Ну,- его губы медленно приподнимаются, - если у тебя есть кто-то еще, кого ты любишь, кто-то, кто любит тебя еще больше в ответ, возможно, будет легче справиться с болью. Мое предложение - отпустить и сосредоточить свою любовь и внимание на этом человеке.

Я смеюсь. Кто сказал, что этот человек не силен в продажах?

- Алистер, ты пытаешься выставить себя передо мной?

Его улыбка озаряет его лицо, и у меня почти перехватывает дыхание. - Кения, так уж случилось, что мне скоро предстоит поездка за пределы страны. Я буду в вашем районе на следующей неделе. - Он наклоняется ближе к камере. - Если ты не против, я хочу тебя увидеть.

ГЛАВА 22 ПАПОРОТНИКИ ЛЮБВИ

ХОЛЛАНД

В тот момент, когда я спрашиваю о встрече, слезы Кении исчезают, ее глаза бегают взад-вперед, и она неубедительно оправдывается тем, что ей нужно вернуться на работу.

Как будто я куплюсь хоть на одну строчку из этого.

Я удовлетворенно улыбаюсь. Возможно, она паникует, но я отвлек ее от разговора с сестрой.

Оценка.

- Ты закончил разговор с Кенией? - Спрашивает Иезекииль.

- Да.

- Она в порядке?

Я на сто процентов уверен, что она больше сосредоточена на том, что она сделает, чтобы защитить свою ложь, чем на свадьбе Саши с дробовиком. Это должно занять ее на некоторое время.

- Она могла бы быть лучше, но я дал ей пищу для размышлений.

- Хм.

- Иезекииль, ты можешь расставить эти тарелки? - Напевает миссис Хэнсли, передавая ему стопку тарелок.

- Конечно. - Он бредет прочь.

Миссис Хэнсли посылает ему сердечные взгляды, которые он полностью игнорирует.

Я хихикаю. С тех пор как состоялась сделка по лицензированию Fine Industries, я решил перенести свой офис домой. Разумно, что мой исполнительный помощник должен сделать этот шаг вместе со мной.

Миссис Хэнсли, кажется, очень этому рада.

Честно говоря, я тоже. Я все еще работаю в компании, но я полон решимости проводить больше времени с Белль. Чего бы это ни стоило.

- Папа, посмотри. - Белль вылетает из кухни, держа в руках огромную миску с листьями. - Я приготовила салат.

- Хорошая работа, Белль.

Раздается звонок в дверь.

Глаза Белль загораются. - Дядя Даррел! - Она пулей вылетает из комнаты, и я поспешаю за ней.

Белл подпрыгивает, когда Даррел входит в комнату. Он смягчает свое жесткое выражение лица, чтобы улыбнуться ей.

- Привет, Белль. - Он подхватывает ее на руки и крепко обнимает. Затем его зеленые глаза переводятся на меня. - Спасибо за приглашение на ужин.

- Идея миссис Хэнсли. Она хотела, чтобы кто-то остался рядом, и случайный званый ужин был лучшим оправданием.

Его глаза мерцают. - Я понимаю.

Белль указывает на стол. - Давайте есть!

Даррел усаживает ее на стул, и я кладу салфетку ей на колени.

- Папа, - говорит Белл.

- Да, милая?

- Я бы хотел, чтобы мисс Кения была здесь и поужинала с нами.

- Я тоже, дорогая.

Не проходит и дня, чтобы Белль не упоминала Кению. Я понятия не имел, что моя маленькая дочь так сильно ее обожала. До тех пор, пока она вообще не смогла перестать видеть мисс Джонс.

День, когда Белль закатила свою самую большую истерику, был днем, когда я сказал ей, что Кения не вернется.

Большая ошибка.

Моя дочь разрыдалась и отказалась съесть еще кусочек, пока не сможет поговорить с мисс Кенией.

"Если мисс Кения не на небесах, тогда почему я не могу ее увидеть?"

Я не мог спорить с подобной логикой. И у меня сердце выскакивало из груди, когда я видел своего ребенка в слезах. Поскольку я скучал по Кении так же сильно, как и она, я решил проглотить свою гордость и умолять уделить мне немного времени Кении.

Лучшее решение, которое я когда-либо принимал.

Мы разговаривали почти каждый день. Иногда это касалось только Белль. В других случаях это касается ее работы, моего прогресса в Fine Industries или моих жалоб на новую управляющую компанию.

- Когда-нибудь мы ее похитим. - Белль жует свою еду.

Мои глаза расширяются.

Иезекииль фыркает.

Миссис Хэнсли качает головой. - Белль, мы не занимаемся похищением людей. Нехорошо так говорить.

Между ее бровей образуется морщинка. - Но папа сказал это о мисс Кении. Он сказал, что так сильно скучал по ней, что хотел ее похитить.

Мои щеки заливает жар. - Э-э-э… почему бы нам не поговорить о чем-нибудь другом?

- Что плохого в похищении? - Невинно спрашивает Белль.

- Мисс Кения не в стране, помнишь, Белль? - Я прочищаю горло. - Так что, даже если бы ты захотела, похитить ее было бы трудно.

- О боже. - Белль выпячивает нижнюю губу и приседает на сиденье.

Я замечаю, что Даррел виновато отводит взгляд. Мне становится любопытно, поэтому после ужина я загоняю его в угол на балконе.

Город раскинулся перед нами, небоскребы с огнями, более ослепительными, чем звезды. Темное небо простирается над горизонтом, переходя в тонкую линию на краю света.

Я кладу руку на плечо Даррела и сжимаю. - Ты что-то знаешь.

- Я не понимаю, о чем ты говоришь.

- Как долго ты знал, что Кения не покидала город?

Его глаза прищуриваются, глядя на меня.

- Я узнал с первого звонка. Несколько недель назад. - Кения изо всех сил старалась скрыть свое окружение, но я мельком увидел кофейню, прежде чем она навела камеру на стену.

Я узнал комнату, и мои подозрения расцвели. После этого я приставал к Сазербургу, пока он, наконец, не признался, что Кения отклонила предложение о бэби-боксе.

Отказ сопровождался угрозой о том, что произойдет, если они разорвут контракт с Belle's Beauty. Оказывается, Кения для меня не просто львица. Она никого не боится.

И я люблю ее за это.

Даже если это означает, что мне придется работать вдвое усерднее, чтобы вернуть ее.

- Ты должен был сказать мне. - Я хмуро смотрю на него. - Я выглядел как дурак.

- Я не разглашаю конфиденциальную информацию, и тебе не нужна моя помощь, чтобы выглядеть дураком.

- Люди действительно приходят к вам за утешением? Я не понимаю почему.

Его губы расслабляются. Это не полная улыбка, но это его версия. - Если ты знал так долго, почему ты не пошел к ней? - Он выгибает бровь. Все еще боишься?

- Нет. - Я прислоняюсь к балкону.

Он делает то же самое, глядя в ночное небо.

- После смерти Клэр мне потребовалось много времени, чтобы смириться с тем, что я заслуживаю продолжать дышать. У меня было так много мыслей о том, чтобы покончить с этим, но я не мог оставить Белль. Я не мог подвести Клэр во второй раз.

Он кивает.

Я устремляю взгляд на Луну. - Так я стал сильнее. Жестче. Я решил, что кто-то заплатит. Они пожалеют, что оставили меня в живых. Меня не заботило ничего, кроме моих собственных целей. Я привык брать то, что хотел, потому что Судьба не спрашивала разрешения забрать Клэр, так почему я должен? Так жизнь была простой.

Он потирает руки, все еще прислушиваясь.

- Но с Кенией я знал, что это не прокатит. Я знал, что врываться и требовать, чтобы она признала свою ложь и вернулась ко мне, приведет к тому, что я получу пощечину.

- Или удар карате в шею, - говорит Даррел.

Я бросаю на него странный взгляд.

- Эта женщина не чужда насилия.

Я усмехаюсь. - Лучший способ вернуть ее - это не использовать мою обычную тактику. Мне нужно было завоевать ее доверие. Медленно. Со временем. Мне нужно доказать, что я могу идти в ее темпе, не подталкивая ее к своей скорости.

- Вау. Ты говоришь почти как чуткий человек, Алистер.

- Пошел ты.

Он хихикает. - И как все проходит?

- Мы ведем себя так, будто она действительно на большом расстоянии. Мы часами разговариваем по телефону. Мы обсуждаем все - от политики до начинок для попкорна. Мне кажется, что теперь я знаю ее лучше. И я люблю ее больше, чем это было раньше.

Это палка о двух концах. Чем больше я узнаю о Кении, тем труднее сдерживать свое желание.

Каждую ночь я засыпаю с болью за нее. Это загоняет меня в тупик, и что бы я ни делал, это не помогает избавиться от тоски.

Я скучаю по ее тихим стонам, которые она издает за кофе. И я скучаю по тому, как у нее перехватывает дыхание, когда я прикасаюсь к ней. Я скучаю по тому, как она тает в моих объятиях, когда я обвиваю ими ее талию. И по тому, как она стонет по моему имени, как будто это последнее слово, которое она когда-либо произнесет.

Мой мир перевернулся с ног на голову, когда она вторглась в него. И теперь мой папоротник - не единственное, что она уничтожила. Мое сердце разбито вдребезги прямо рядом с ним.

- Что ты собираешься делать?

Я обхватываю пальцами защитные перила. Я установил их так, чтобы Белль случайно не забралась на выступ и не упала.

- Я попросил ее встретиться со мной лично.

Его глаза расширяются.

- Она не знает, что я знаю.

- Что, если она проделает весь этот путь до чужой страны только для того, чтобы продолжать лгать тебе?

- Она не собирается этого делать.

- Почему ты так уверен?

- Потому что я ее знаю. - Моя челюсть смягчается. - Она не убегает, когда ее загоняют в угол. Она смотрит правде в глаза. Она борется. Так уж она устроена. - На моем лице расплывается ухмылка. - Она останется здесь и набросится на меня.

- И что ты будешь делать?

- Я? - Я с ухмылкой массирую запястье. - Я буду готов к ней.

Кения устраивает нам встречу в парке, утверждая, что она ‘вернулась на каникулы’. Я верю в это примерно столько же, сколько верю в то, что Санта-Клаус реален.

Но я не жалуюсь.

Приятно видеть ее снова.

Я переворачиваю Белль на другую сторону и пытаюсь не пускать слюни на женщину, стоящую в парке.

Кения выглядит как мечта. Ее волосы уложены в изящную прическу в стиле афро. Ее платье длинное и шелковистое. Тропический принт. Ее смуглая кожа загорела, как будто она действительно провела последние несколько месяцев в раю.

Мои руки немедленно дергаются, желая сомкнуться вокруг нее и сократить расстояние между нами. Вместо этого я осторожно опускаю Белль на землю и смотрю, как она течет в объятия Кении.

Кения поглощает ее, притягивая к себе Белль и закрывая глаза, как будто она ждала этого момента целую вечность. Когда они расходятся, это всего на дюйм. Они оба крепко держатся.

- Мисс Кения, вы такая хорошенькая.

- Ты тоже, милая.

- Можно мне потрогать твои волосы?

- Спасибо, что спросила, ты можешь. - Кения наклоняет голову к моей маленькой девочке.

Белль щупает свои волосы и издает изумленный звук. - Они такие мягкие.

Я удивляюсь, когда вижу, как Кения борется со слезами. Моя челюсть сжимается. Я никогда не хочу, чтобы она плакала. Я только хочу, чтобы с этого момента она улыбалась и смеялась. Быть самой счастливой, какой она когда-либо была.

- Я скучала по тебе. - Белль снова обнимает ее. - Папа тоже.

- Неужели он? Карие глаза Кении устремляются на меня.

Я притворяюсь, что хмурюсь. - Белль.

- Но ты просил передать ей это. - Моя дочь смотрит на меня широко раскрытыми невинными глазами. - Помнишь?

Я потрясенно моргаю. Это последний раз, когда я прошу Белль сыграть для меня роль. У нее нет проблем с тем, чтобы бросить меня под автобус.

Кения поднимается на ноги, выглядя удивленной. - Что еще ты должна была мне сказать, Белль?

- Эм, - она постукивает себя по подбородку, - что папа любит тебя. И эм… он сделает для тебя все, что угодно. И не могли бы вы, пожалуйста, вернуться?

Кения целует Белль в щеку. - Вау. Как сильно тебе пришлось потрудиться, чтобы запомнить это?

Я прерываю их. - Белль, почему бы тебе не рассказать мисс Джонс о своей чашке?

- О да! - Белл начинает болтать о новом наборе, который купил ей Даррел. Пока моя дочь говорит сама с собой до посинения, Кения сажает ее к себе на колени и крепко прижимает к себе.

Я смотрю на них обоих, и это чувство ... завершенности ударяет меня в грудь. Как будто наша семья наконец-то исцеляется. Как будто я нашел то, чего мне так долго не хватало.

В этот момент Кения смотрит на меня и улыбается.

Мое сердце танцует, и я даже не могу перевести дыхание. Она самая красивая женщина в мире. Несправедливо, что она так тискает мою душу на досуге. Даже не пошевелив хорошеньким пальчиком.

- Белль, - говорю я, когда моя дочь заканчивает свою речь, - почему бы вам с миссис Хэнсли не пойти поиграть немного, пока я поговорю с Кенией? Я указываю на няню, которая сидела в машине, пока Кения и Белль воссоединялись.

- И о чем именно мы должны поговорить? - Спрашивает Кения, выгибая бровь, когда Белль бросается в объятия миссис Хэнсли.

Я вижу, ты все такой же отважный, как всегда.

- Пойдем со мной.

Она остается на месте.

Я вздыхаю, закрываю глаза и произношу слово, которого, я знаю, она ждет. - Пожалуйста.

Кения опускает подбородок, как бы говоря, что так лучше. Она следует за мной, когда мы прогуливаемся по парку.

Солнечный свет пробивается между деревьями. Ветви с обеих сторон настолько длинные, что переплетаются посередине, образуя своего рода лиственный навес.

- Ты прилетела на свадьбу своей сестры? - Спрашиваю я, заведя руки за спину.

Она скрещивает руки на груди, старательно избегая моего взгляда. - Я не ходила.

- Твои родители ругали тебя?

- Они ничего не сказали. - Должно быть, на земле лежит что-то захватывающее, потому что ее взгляд прикован к нему. - Они прервали связь со мной.

Мое сердце болит за нее.

- Прости. - Я останавливаюсь и провожу кончиком пальца по линии под ее подбородком. - Ты в порядке, Кения? Ты выглядишь... усталой.

На секунду в ее глазах вспыхивает страстное желание. Я чувствую, как сильно она хочет раствориться во мне, превратиться из каменной в томную теплоту. Она не может скрыть, как сильно хочет меня, но изо всех сил пытается бороться с этим. Как всегда, полна противоречий.

- Я усердно работаю. Из-за "Бэби Бокс" у меня строгий график. - Она говорит медленно, как будто не верит в собственную историю. - Я прекрасно выживаю и без тиранического босса-повелителя, указывающего мне, что делать.

- Но этот босс такой же красивый, как я?

Я ожидаю какого-нибудь резкого ответа, но она просто отходит в сторону от меня — и от вопроса — и поворачивается, чтобы вернуться к Белль.

Мои губы приподнимаются. - У меня есть кое-что для тебя, но ты идешь не в ту сторону.

- Что ты имеешь в виду?

Я указываю на тропинку, по которой мы шли.

Она, прищурившись, смотрит на меня. - Алистер.

Черт. Я скучал по тому, как она произносила мое имя лично. Ее голос мягкий и трепещущий. Этот аромат, который я люблю, витает в воздухе, сливаясь с ароматом солнечного света и сухих листьев.

Я решаю немного изменить порядок вещей. Вытаскивая конверт из своего пиджака, я передаю его ей.

Она хмурится. - Что это?

- Взгляни.

- Если это какой-то судебный процесс, угрожающий мне вернуться в Belle's Beauty ...

Я ухмыляюсь. Ее разум работает таинственным образом, и я люблю каждый его дюйм. Даже если это сводит меня с ума.

- Как бы мне ни хотелось, чтобы ты вернулась к Belle's Beauty, я понимаю, почему ты этого не сделаешь. И я хочу того, что делает тебя счастливой.

Подозрительный взгляд исчезает из ее глаз, оставляя на их месте только любопытство. - Значит, ты не прикажешь мне вернуться и работать под твоим началом.

- О, я определенно хочу, чтобы ты была подо мной. - Предпочтительно мокрая от пота и выкрикивающая мое имя так, словно она идет ко дну вместе с кораблем.

Ее глаза расширяются.

Мои поддразнивания ограничены. - Но у меня нет никаких мыслей приказывать тебе что-либо делать. Прямо сейчас. - Однако, когда я застану ее одну в постели...

- Ты так уверен, что чтобы здесь ни было, это изменит мое мнение о тебе? О нас? - Темно-карие глаза держат меня в заложниках.

Я киваю на конверт. - Открой его.

На этот раз она не ругает меня за то, что я не добавил ‘пожалуйста’. Склонив голову набок, она разрывает конверт и вытряхивает содержимое.

Это контракт, который я подписал несколько дней назад. В документах говорится о поглощении ее издательства. Мной.

- Ты купил издательство? - У нее отвисает челюсть.

- Не только я. Мы. - Я нажимаю на ее имя, написанное черным по белому.

Она спотыкается, и я быстро обнимаю ее, чтобы поддержать. Кения остается в моих объятиях, слишком потрясенная, чтобы оттолкнуть меня или что-то сказать.

Я не возражаю против близости. Мне нравится, что я могу вот так обнимать ее. Это было так давно.

Наклоняясь, я вдыхаю ее аромат.

Она потрясающе пахнет.

- Почему там мое имя?

- Оказывается, если вы издательская компания среднего размера, вам всегда не хватает денег. У издательства было хорошее имя и пустая казна. Было нетрудно заставить их подписать сделку.

Ее ресницы трепещут. - Алистер.

Я кладу руку на изгиб ее бедра. - Я главный покровитель, но я отдал тебе контрольные акции. Это означает, что ты можешь делать с компанией все, что захочешь. Я последую твоему примеру. Когда дело дойдет до этого бизнеса, я сделаю все, что ты скажешь.

Она поднимает взгляд от бумаг. - Ты сумасшедший.

- Тебе это не нравится? - Я выгибаю бровь.

Она высвобождается из моих рук и делает шаг в сторону от меня. Ее глаза вспыхивают. - Ты потрясающий.

- В хорошем смысле, верно? - Я уверенно наклоняю голову.

- Ты не можешь просто... - Она размахивает бумагами. - купить мне компанию! Особенно не то место, где я.. - Затем она замолкает. - Ты все это время знал, где я была?

- Я знал.

Ее глаза сужаются.

Я делаю шаг к ней. - Кения, я согласился с твоей ложью, потому что знал, что тебе было неудобно встречаться со мной. Я хочу приложить усилия, чтобы уважать твое личное пространство. Уважать твою независимость. Но я также хочу, чтобы ты знала, что я сожгу весь мир дотла, если это согреет тебя. И всякий раз, когда ты устанешь бороться в одиночку и доказывать все, что тебе нужно доказать, я буду рядом, чтобы бежать с тобой. Сражайся вместе с тобой. Поддержу тебя, если все когда-нибудь развалится. Я не буду привязывать тебя к себе, пока ты обещаешь, что будешь продолжать возвращаться ко мне. Пока мы всегда можем быть командой.

Ее глаза встречаются с моими.

Я останавливаюсь, когда оказываюсь прямо перед ней. - Жизнь без тебя была одной из самых трудных вещей, которые мне когда-либо приходилось делать. Я понял, что не могу себя контролировать. Не совсем. Но то, что у меня есть, - это семья. Ты моя, Кения. И я хочу быть твоим.

Она складывает бумагу пополам и сует ее мне в грудь. - Я никогда не просила ни о чем таком большом, Алистер.

Я хмурюсь. - Как насчет поля папоротников, на котором написано "Я люблю тебя"?

Она замирает.

- Я расставил их вон там. - Я указываю за ее плечо.

Ее голова откидывается назад, и она вздыхает, глядя в небо, как будто я проклятие ее существования.

Я жду, когда она снова посмотрит на меня.

- Они действительно пишут "Я люблю тебя"?

- Ты должна смотреть на это под определенным углом...

Она морщит нос, а затем разражается смехом. Не совсем тот ответ, на который я надеялся, потратив тысячи долларов на оформление вывески.

- Папоротники… это растение, которое я разбила в день нашей встречи. Это... - Она держится за живот. - Алистер, я не знаю, что с тобой делать.

- Если ты будешь любить меня хоть на четверть так сильно, как я люблю тебя, я буду счастлив, - рычу я. Затем я притягиваю ее к себе. - Мое сердце в твоих руках, женщина. Это не повод для смеха.

Она обвивает руками мою шею, растворяясь во мне. Все мои мечты достигают кульминации в этот единственный момент. Кения смотрит мне в глаза, когда я прижимаю ее к себе. Конечно, обычно я мечтаю о ней в своей постели, но мы вернемся к этому, когда она будет готова.

Ее пальцы скользят в мои волосы. - Я приму папоротники на нескольких условиях.

- Назови это.

- Ты одалжишь мне свой кабинет в нерабочее время. Я подумываю написать книгу обо всем, что произошло за последние несколько недель, но в моей квартире слишком шумно. Я работала лучше всего, когда была в здании Fine Industries, и я хочу посмотреть, найдет ли меня моя муза снова.

Кения Джонс? Снова в моем офисе? Снова в поле моего зрения? В нерабочее время?

- Будет сделано.

Она смеется. - Я больше не хочу красться по офису. Всякий раз, когда я прихожу, ты держишь дверь открытой.

- Ни за что.

- Алистер.

- Ты хочешь, чтобы все мои сотрудники видели, как я насилую тебя?

Ее пальцы сжимаются на моей шее. Ее тело содрогается.

Я провожу пальцами по изгибу ее позвоночника. - Что еще?

- Вы отпускаете своих сотрудников по субботам домой.

- Я подумаю об этом.

- Алистер.

- Как насчет полдня в субботу и воскресенье?

- Холланд.

Ад.

- Хорошо. Никаких суббот. - Эта женщина может сбежать со всем моим богатством, а я все равно буду ухмыляться как сумасшедший.

Она улыбается мне.

Я выдохнул. - Я люблю тебя, Кения. Жизнь без тебя была кошмаром наяву, гораздо худшим, чем все, что я пережил в своих снах. Я не сделаю ничего, что могло бы снова поставить это под угрозу.

- Я дам тебе еще один шанс. - Она поднимает палец и наклоняет голову ближе. - Не облажайся с этим, Алистер.

Меня окутывает тепло.

Я наклоняюсь, готовый коснуться губами ее идеального рта.

- Папа! - Белль задыхается.

Я отпрыгиваю назад, все еще держа Кению за талию.

Белль подбегает к нам, в ее глазах сияют огоньки. - Мисс Кения будет моей новой мамочкой?

Кения смущенно хихикает.

Миссис Хэнсли краснеет и провожает Белль обратно. - Милая, я говорила тебе пока не подходить сюда.

- Что ты скажешь? - Я спрашиваю Кению. - Ты хочешь осуществить мечту милой маленькой девочки?

- Сначала поцелуй меня, а потом я подумаю об этом.

Я рад услужить.

Мои губы касаются ее губ, и я больше не блуждаю в темноте. Она чистая, электрический свет, и я держусь за нее изо всех сил.

Медленно, нежно я целую ее, пока она не понимает, что принадлежит мне. Но я в равной степени принадлежу и ей. Вздохнув, она целует меня в ответ, как будто понимает. Неистовый, отчаянный поцелуй, от которого у меня кружится голова.

- Более простой способ сказать, что ты тоже скучала по мне, но мне это нравится, - говорю я ей.

- Это очевидно?

- Тебе не нужно ничего говорить. Твои глаза говорят мне все, что мне нужно знать.

- Я все равно это скажу, потому что слова тоже важны. - Она прижимается ко мне. - Я люблю тебя.

Мне трудно дышать.

У этой женщины есть все возможности покончить со мной. Это чертовски пугающе и волнующе одновременно.

Белль извивается в сторонке. - Ура! - Моя дочь срывается с места и бросается к моим ногам.

Кения смеется и подхватывает Белль на руки.

- Мои девочки. - Я бросаю взгляд на каждую из них. Обнимая Кению, я целую ее в висок и шепчу: - Пойдем домой.

ГЛАВА 23 РАЗБИВАТЕЛИ ДЛЯ ДУША

КЕНИЯ

Санни указывает на занавеску. -Желтый - хороший цвет для писателей? Я не знаю. Недостаточно вдохновляюще. - Она чешет подбородок. - Может быть, что-нибудь более спокойное? Океанские волны. Синий? Бирюзовый или темно-синий?

- Детка, я понятия не имею. Это твоя территория, - бормочу я, слегка скучая.

- Наконец-то я приступаю к переделке еще одного офиса в Fine Industries. Кабинет босса. И Алистер сказал мне, что хочет, чтобы комната выглядела уютно на случай, если ты в конечном итоге будешь писать там вместе с ним.

Как будто я могу что-то написать, когда Алистер в комнате. Он такой великолепный, что превращает мой мозг в кашу. И не заставляйте меня рассказывать о том, что его руки делают со мной.

- Это огромная сумма для моего портфолио. Я включила в свое резюме Fine Industries, и люди сходили с ума. Я перегружена, дорогая. - Она перебрасывает свои блестящие волосы через плечо. - Тебе повезло, что я тебя втиснула.

- Эй, у меня есть привилегия лучшего друга.

Она хихикает.

Вдалеке я замечаю знакомое лицо. В универмаге есть детский отдел с милым демонстрационным залом и множеством мебели в стиле персонажей.

- Даррел? - Я замечаю, что великан шныряет вокруг, выглядя совершенно неуместным.

Санни толкает тележку позади меня, когда я подхожу.

Даррел вздрагивает. Зеленые глаза встречаются с моими, а затем поворачиваются к Санни. Они немного расширяются, прежде чем он быстро отводит взгляд.

- Что ты здесь делаешь? - Спрашиваю я.

- Осматриваюсь, - говорит он низким, взволнованным голосом.

- Для Белль? - Я оглядываюсь по сторонам. Белль в стадии принцессы. Ни один из этих подарков на тему мальчика не подойдет.

- Э-э-э, нет. Двое гостей переезжают ко мне. Просто на время. Пока их бабушка поправляется. - Он снова бросает косой взгляд на Санни.

Я замечаю, что он наблюдает за ней, и понимаю, что я их не представила. - О, это Санни, моя лучшая подруга. Санни, это Даррел, дядя Белль.

- Приятно познакомиться. - Она протягивает руку.

Он смотрит на это и отворачивается. - С вашего позволения.

У Санни отвисает челюсть.

Мои брови поднимаются.

Я в шоке смотрю, как Даррел уносится прочь, как будто мы только что подожгли его дом.

Рот Санни хмурится. - Что с ним не так?

- Понятия не имею. Обычно он не такой.

- Например, какой? Чертовски грубый?

Мой потрясенный взгляд возвращается к спине Даррела. -Серьезно, он никогда раньше не делал ничего подобного.

Санни фыркает и хлопает рукой по тележке.

- Вы двое встречались?

- Я никогда в жизни его раньше не видела, - выплевывает она. - Даже если бы и видела, разве это дает ему какое-то право быть придурком? - Она усмехается. - Неудивительно, что он родственник Алистера.

- Эй, Алистер не стал бы просто игнорировать твою руку. Он бы ее отшвырнул. Даррелл все еще спокоен по сравнению с ним.

- И ты говоришь так гордо, - саркастически замечает она.

- Он больше не такой.

- Хм.

- Это правда. Он работает над тем, чтобы быть добрее. Особенно теперь, когда он сокращает эти нелепые часы. У него меньше времени лаять на людей.

- Ты можешь убрать придурка из офиса, но ты не можешь убрать придурка из человека.

- Поговорка гласит не так.

Она морщит нос и смотрит в сторону Даррела. - Напомни мне избегать любых вечеринок, на которые ходит парень Даррел. Если только это не твоя свадьба.

- Вау. Мы уже на свадьбе?

- Ты думаешь, Алистер продолжит подыгрывать тебе? Он готов приложить к этому все усилия, девочка.

Я беру ее за руку и смеюсь. Мысль о том, чтобы стать женой Алистера, приятна, но мне действительно нравится встречаться с ним. Очень. И я не спешу выходить замуж.

- Давай продолжим ходить по магазинам.

Санни снова улыбается. Ничто так не поднимает ей настроение, как обещание создать дизайн интерьера.

Мы завершаем наши покупки, а затем она тащит меня в модное кафе.

- Не правда ли, это место немного… богатое? - Спрашиваю я, нервно оглядываясь по сторонам.

- Девочка, твой парень чертовски хорошо мне заплатил. - Она ухмыляется. - Мне нужно вознаградить женщину, которая позволила мне иметь клиентом миллиардера.

Я ухмыляюсь.

Мы заказываем кофе.

Это хорошо, но определенно не так хорошо, как у Иезекииля.

Санни помешивает кофе. - Каково это - работать в издательстве, которым ты владеешь?

Я тихо смеюсь. После того, как Алистер представил мне издательскую компанию — как сумасшедший перекупщик, которым он и является, — я решила никому об этом не рассказывать. Я все еще работаю на моего деспотичного главного редактора.

Это забавно. Каждый раз, когда она плохо обращается со мной, я думаю о том факте, что могу получить ее работу в одно мгновение. В этом есть сила, которую нельзя купить ни за какие деньги, и я очень люблю Алистера за то, что он согласился сохранить мои контрольные акции в секрете.

- Это немного похоже на работу босса под прикрытием, не так ли? - Санни наклоняет вилку, проскальзывая в свой белизский акцент. - У тебя есть вся власть, но ты позволяешь сотрудникам указывать вам, что делать.

- Я только начала осваиваться. Я едва знаю, как редактировать рукописи, корректуры и иметь дело с авторскими правами. Было бы глупо с моей стороны брать на себя управление кораблем, которым я не знаю, как управлять. Я люблю литературу. Я люблю книги. Я люблю слова. Я хочу отдать им должное. Это значит начать с низов и проложить себе путь к вершине.

Она потягивает кофе. - Девочка, ты лучше меня. Я бы разнесла эту компанию и повсюду развесила свою фотографию. Все люди, которые издевались надо мной? Я бы отправила их убираться в мой офис.

- Ты бы так и сделала.

- Ты это знаешь.

Мы заканчиваем болтать, а затем покидаем кафе.

В этот момент я замечаю черную машину, припаркованную рядом с кафе. С заднего сиденья появляется Алистер.

Я потихоньку работаю над тем, чтобы убедить его попробовать себя за рулем. Я не пытаюсь лишить Бернарда работы, но мне ненавистна мысль, что Алистер таким образом находится в плену своей травмы. Он заслуживает свободы. И я хочу быть тем, кто поможет ему.

Алистер подходит к нам, олицетворяя уверенность. На нем простая белая рубашка на пуговицах и черные брюки. Его карие глаза пригвождают меня, а его шаги медленные и вялые.

У меня такое чувство, будто я смотрю на кинозвезду.

Волнение клокочет у меня в груди.

- Привет, красавица. - Твердый баритон Алистера вызывает дрожь во всем моем теле.

Я делаю глубокий вдох и раздраженно хмурюсь. - Ты шпионил за мной все это время?

- Я проезжал мимо и увидел в окне свою девушку. Я подумал, что ты будешь ныть за хорошим кофе без меня.

Санни закатывает глаза. - Можете вы двое не быть сейчас отвратительно милыми? Боже.

Я смеюсь.

Санни встает перед Алистером и упирает руки в бедра. - Кстати, Горячая Штучка, что случилось с твоим братом?

- Брат?

- Даррел, - подсказываю я.

- О, мой шурин.

- Сегодня он был со мной полным придурком.

- Я думал, ты покончила с этим?

— Увидев его..., — она указывает на Алистера, - самоуверенную рожу, я вспомнила об этом, и теперь я снова раздражена.

Алистер становится трезвым. - Даррел берет на себя временную опеку над детьми своего клиента. Их бабушка заболела, и мать не могут найти. Это выводит его из себя.

- Правда? - Я бросаю на него обеспокоенный взгляд.

Санни немного теряет свою твердость. - О, но это… Я не знаю. Мне казалось, что это нечто большее. Как будто у него были проблемы со мной.

- Я уверена, что ты слишком много об этом думаешь. - Я массирую ее плечо.

Она качает головой. - Неважно. Алистер, ты берешь свою женщину сейчас?

- Мы можем подбросить тебя домой, - говорю я, указывая на машину.

- И заставить мои чистые, невинные глаза смотреть, как вы двое ласкаете друг друга на заднем сиденье? Спасибо, но нет, спасибо. Я понятия не имею, как Бернард не требует прибавки к зарплате, когда ты продолжаешь буравить его взглядом со своим КПК.

Алистер ловит мой взгляд и подмигивает.

Жар заливает мои щеки. Мы и раньше ... увлекались в машине, но всегда с поднятыми шторами.

Алистер вздергивает подбородок в ее сторону. - Она знает, куда мы идем?

Я киваю.

Санни закатывает глаза, прежде чем я успеваю заговорить. - Я знаю, и я полностью не согласна с этим. Вот почему я притворяюсь, что этого не существует.

Из меня вырывается смех.

Алистер ухмыляется.

- Я ухожу сейчас, голубки.

- Тогда мы подождем, пока ты не поймаешь такси.

- Я остановлю одно для тебя, - говорит Алистер.

- Это будет тяжело. Сейчас час пик. Никто не остановится ... - Слова Санни обрываются, когда Алистер просто подходит к краю тротуара, поднимает руку и останавливает машину. Оборачиваясь с дерзкой ухмылкой, он жестикулирует. - Вот так-то.

- Он раздражает, - шепчет Санни.

- Я знаю. Но мне это нравится.

Санни уходит, а Алистер подходит ко мне сзади. Его руки скользят по моей талии, и я закрываю глаза, тая в его объятиях.

Он глубоко вдыхает мой запах, словно пытаясь запечатлеть его в памяти. Я действительно не понимаю, почему он так одержим моими духами. Все, что я знаю, это то, что фабрика, производящая мой аромат, теперь принадлежит Fine Industries, и я была завалена пожизненным запасом.

Это мой любимый аромат, но, опять же, Алистер просто перестарался.

- Ты не хочешь притормозить, приятель? - Я поддразниваю его, когда он оставляет дорожку из поцелуев на моем горле.

- Нет, если ты не скажешь "пожалуйста".

Я смеюсь.

Он целует меня в шею средь бела дня, потому что он придурок-миллиардер, который делает все, что хочет. Но он мой придурковатый миллиардер, и мне втайне нравится быть центром его привязанности.

Его озорные карие глаза не отрываются от моих. - Ты хорошо провела время?

- Я так и сделала. Санни сойдет с ума от твоего офиса.

- Хорошо. Я хочу, чтобы ты чувствовала себя комфортно, и она знает тебя лучше всех. - Он наклоняет голову. - Кроме меня.

- О?

Он хватает меня за руку и подносит мои пальцы к своим губам. - Готова идти?

Я иду за ним к машине.

Бернард на водительском сиденье. Он оглядывается через плечо и широко улыбается мне.

- Мисс Джонс.

- Привет, Бернард.

- Твоя одежда в задней части. Я буду включать очень громкую музыку. - Он подмигивает.

- Я ценю это. - Мои губы дрожат от того, как сильно я улыбаюсь.

Окно поднимается, и Алистер вручает мне пакеты с платьями.

- Нужна моя помощь? - шепчет он мне на ухо.

Я начинаю расстегивать молнию на юбке.

Между нами нет расстояния, потому что он разрушает все это. И горячее биение моего пульса совпадает с ритмом моего сердца.

Я так влюблена в этого мужчину.

Нет сомнений. Во мне нет ни капли беспокойства.

Машина трогается с места.

И Алистер пользуется конфиденциальностью.

Переодевание занимает в два раза больше времени, но к тому времени, как мы притормаживаем перед отелем, я уже одета в дорогое красное платье и туфли на высоких каблуках.

Мне нужно снова сделать макияж, а Алистеру - стереть с лица мой тональный крем. Когда мы приводим себя в порядок, он открывает дверь и обходит машину с моей стороны.

Я беру его за руку и выхожу. Ветер развевает мои вьющиеся волосы, и они танцуют на ветру. Мои губы, накрашенные красной помадой, растягиваются в усмешке.

- Подожди. - Алистер останавливает меня, прежде чем мы заходим внутрь. - Есть еще кое-что.

- Что?

Он достает из кармана шкатулку для драгоценностей.

Я ахаю, когда он открывает его для меня. -Это прекрасно.

- На изготовление этого камня уходят годы, но он прочнее алмаза. Такой же, как ты.

У меня слезятся глаза. - Из-за тебя я испорчу макияж. И мне было так тяжело краситься в машине.

- Ты прекрасна, даже когда тушь стекает по твоему лицу. - Он нежно целует меня. - Даже когда ты огрызаешься на меня. - Его пальцы обхватывают мой бок. - И особенно когда ты вырубаешь мои папоротники.

Я смеюсь.

Он застегивает ожерелье вокруг меня, а затем протягивает свой локоть.

Я беру его за руку, когда мы входим в отель и направляемся прямо в банкетный зал. Повсюду синие воздушные шары и огромный торт с соской-пустышкой. На столе выстроились подгузники с шоколадным пудингом (кому бы ни пришла в голову эта идея, ее нужно немедленно выбросить).

Тишина окутывает комнату, когда мы входим.

Алистер наклоняется и шепчет: - Еще есть время отступить.

Я вздергиваю подбородок. - Ни за что на свете.

Гордый блеск сияет в его глазах.

Я подхожу туда, где Саша, Дрейк, Фелиция и папа сидят вокруг стола. На Саше обтягивающее синее платье. Ее живот так раздут, что кажется, будто он лопнет в любой момент.

Ее глаза расширяются. - Кения.

- Сюрприз. - Я шевелю пальцами. - Я пропустила твою свадьбу, но решила сходить на вечеринку по случаю рождения ребенка. - Я киваю на ее живот. - Мой племянник не сделал мне ничего плохого. Это были его лживые, обманывающие родители.

У Фелиции отвисает челюсть.

Папа ерзает.

Алистер хихикает. - Это подарок от нас. - Он кладет на стол конверт, в котором лежит очень щедрый чек. Достаточно, чтобы я чувствовала себя менее виноватой за то, что была грубой на Сашином дне рождения.

Я тоже кое-чему учусь у Алистера.

- О! - Я указываю в сторону. - Холланд, там шампанское.

Алистер обнимает меня за талию, запрокидывает мой подбородок и запечатлевает на моих губах такой горячий поцелуй, что комната начинает кружиться.

Он отстраняется, пока я ошеломлена, и рычит: - Сколько раз я предупреждал тебя не называть меня так на людях? Я не могу контролировать себя, когда ты это делаешь.

Я быстро моргаю и пытаюсь восстановить самообладание, но мои колени вот-вот подогнутся.

Алистер хорошо меня знает и крепче обнимает меня за талию. Затем он поворачивается к моему отцу. - Сэр, если вы не возражаете, я хотел бы поговорить с вами позже. Мне нужно обсудить с вами один личный вопрос.

Папа только моргает.

Алистер хватает меня за руку и оттаскивает от их столика. Когда мы идем, он берет меня под руку и спрашивает обеспокоенным голосом: - Ты в порядке?

- Я не могу думать. Ты только что поцеловал меня глухой и слепой.

Он хихикает. - Наверное, мне не следовало делать этого в присутствии твоего отца. Теперь, как мне попросить его благословения на твою руку и сердце?

Я толкаю его.

Алистер просто хватает меня за руку и кружит на танцполе. Пока мы танцуем, он продолжает спрашивать, все ли со мной в порядке, не нужно ли мне уйти, не чувствую ли я себя некомфортно.

Он милый и внимательный, даже если выпаливает свои вопросы. И я улыбаюсь, потому что знаю, что его тон и его напористость - это то, как он защищает людей, которых любит.

Я продолжаю уверять его, что со мной все в порядке.

Так и есть.

Алистер был прав. Я продолжала убегать, плакать и жаловаться на предательство Саши, потому что мне было больно. Они моя семья. Конечно, у них была бы сила причинить мне боль.

Но за последние несколько месяцев Алистер терпеливо и неуклонно осыпал меня своей любовью. Он и Белль - мое внимание. И их присутствие в моей жизни заставило меня захотеть поблагодарить Сашу за то, что она показала мне, каким придурком был Дрейк.

Если бы они не довели меня до нервного срыва в тот день, я бы никогда не нашла в себе мужества и не спорила с Алистером. И он, вероятно, не был бы достаточно впечатлен моей смелостью, чтобы нанять меня на работу в Belle's Beauty.

Я бы ни на что не променяла его и Белль.

Мы продолжаем танцевать. А потом мы едим. И мы выигрываем все игры, потому что Алистер - хвастун, а я сам по себе сверхконкурентоспособен.

В конце вечера мы пьем шампанское Саши и танцуем вместе посреди танцпола. Через некоторое время мы отказываемся от попыток создать впечатление, что мы танцуем, и просто обвиваем друг друга руками, целуясь так, словно нам нужен кислород друг друга, чтобы выжить.

Саша держится подальше. То ли она считает меня сумасшедшей, то ли Фелиция сказала ей держаться подальше, то ли ей просто на меня наплевать, я не знаю. Мне все равно. Я прекрасно провожу время, потому что я здесь с Алистером. И я хочу отпраздновать жизнь моего племянника, даже если я не праздную то, как он был зачат.

Когда мы, спотыкаясь, уходим с танцпола, Саша, наконец, противостоит мне.

Алистер сжимает мою руку, вопросительно глядя на меня сверху вниз. "Ты хочешь, чтобы я остался?"

Я сжимаю руку в ответ. "Я в порядке."

Он уходит, вероятно, в поисках моего отца.

Саша ковыляет ко мне. - Спасибо, что пришла, Кения. Даже несмотря на все... - Она указывает на удаляющуюся спину Алистера: - шалости. Я рада, что ты наконец-то поняла, что такое семья.

- О нет, Саша. Я здесь не ради тебя. - Я показываю на ее живот. - Я пришла за этим малышом, потому что после знакомства с дочерью Алистера я поняла, что дети совершенно невиновны в драме для взрослых. И я хочу, чтобы мой племянник знал, что его тетя была рядом с ним. Я буду продолжать быть рядом с ним, даже несмотря на то, что его мама - эгоистичное отродье.

У нее отвисает челюсть. Никто никогда не разговаривал с ней таким образом.

Я никогда этого не делала.

Опять же, Алистер оказывает действительно плохое влияние.

- Как ты можешь говорить такое на моем детском вечере?

- Потому что я не скажу этого за твоей спиной, если не смогу сказать это тебе в лицо.

Она хмурится.

- Я не хочу быть друзьями, Саша. Ты обманула мое доверие и все еще непримирима. Но я хочу, чтобы ты знала, что если тебе понадобится помощь для малыша, ты все равно можешь прийти ко мне. Нам не обязательно быть дружелюбными, но мы все равно можем быть семьей.

Слезы наполняют ее глаза. Она выдыхает. - Я возьму это.

Я оставляю ее и нахожу Алистера.

Он смотрит на меня. - Готова идти?

Я киваю.

Он выводит меня на улицу подождать Бернарда, и я прижимаюсь к его груди. Звезды яркие. Деревья возвышаются над головой.

Он гладит меня по лбу и целует в висок. - Я горжусь тобой.

- Что еще? - Я поддразниваю.

- Я люблю тебя.

Моя улыбка становится шире.

Его глаза ласкают меня. - Я люблю тебя, Кения. Я люблю тебя немного больше с каждым вдохом. И я позабочусь о том, чтобы ты никогда не пожалела о том, что стала частью моей семьи. - Он обнимает мое лицо. - Я обещаю всегда поддерживать тебя, поднимать тебя, бороться за тебя...

- А со мной?

Его взгляд опускается на мои губы. - Только если ты подтолкнешь меня.

- Я люблю тебя, - шепчу я. - Спасибо тебе. У меня бы не хватило смелости встретиться со своей семьей сегодня вечером.

- Я дорожу тобой. - Он гладит мой подбородок. - И твой папа тоже. Хочешь верь, хочешь нет. Когда мы разговаривали, он сказал мне заботиться о тебе. Он казался расстроенным. Сказал, что хотел бы встретиться с тобой. Без Фелиции.

Я вздыхаю. - То, что он будет красться, чтобы поговорить со мной, испортит его брак. Фелиция выглядела так, будто хотела ударить меня ножом в лицо, когда увидела меня.

- Это тебе решать.

- Я подумаю об этом. - Я смотрю на его великолепное лицо. - Просто чтобы ты знал, все члены моей семьи, вероятно, будут звонить тебе, пытаясь попросить об одолжении.

- Я назначаю тебя ответственной за это. Я помогу тому, кому ты захочешь.

- Что, если я сотру твой банковский счет насухо?

- Ты можешь делать с моими деньгами все, что, черт возьми, захочешь, пока ты моя.

Я улыбаюсь и приподнимаюсь на цыпочки, чтобы встретить его губы. - Это был правильный ответ.

- Я всегда прав, - бормочет он.

Я качаю головой, потому что он все тот же самоуверенный ублюдок.

Но он мой самоуверенный ублюдок.

А потом я целую его, пока мир не исчезает.