Он вспоминает свою пробежку в туманной мороси. Вспоминает Эмили и ее мужа. Вспоминает, как они обманули его и затем укололи чем-то. После этого была только чернота, пока он не очнулся здесь.
Почему? Зачем они это сделали?
- Хотите поговорить? - он кричит в стеклянный глаз. - Я готов. Просто скажите, чего вы хотите!
Опять нет ответа. В комнате царит гробовая тишина, кроме шарканья его ног и дзынь-дзынь обручального кольца, которое он носит. Не его кольца; они с Фредди не женаты. По крайней мере, пока, а может быть, и никогда, судя по тому, как обстоят дела. Хорхе снял кольцо с пальца своего отца в больнице, через несколько минут после смерти папочки. С тех пор он его носит.
Сколько времени он здесь? Он смотрит на свои часы, но это бесполезно; они заводные, еще одна вещь, которую он взял на память, когда умер его отец, и они остановились на часе пятнадцати. Дня или ночи, он не знает. И он не помнит, когда он в последний раз их заводил.
Харрисы. Эмили и Рональд. Или Роберт? Он их знает, и это как-то зловеще, не так ли?
Это может быть зловеще, говорит себе он.
Поскольку в звуконепроницаемой комнате нет смысла кричать или вопить, что только вернет головную боль, он садится на матрас и начинает ждать, когда что-то произойдет. Когда кто-то придет и объяснит, что за хрень творится.
5
То вещество, которое они ему вкололи, видимо, всё еще плавает в его голове, потому что Хорхе погружается в полудрему, опустив голову, и слюна стекает с уголка его рта. Некоторое время спустя — всё еще в час пятнадцать по часам его папочки — наверху открывается дверь, и кто-то начинает спускаться по лестнице. Хорхе поднимает голову (испытав еще один приступ боли, но уже не такой сильный) и видит черные туфли на плоской подошве, носки до щиколотки, аккуратные коричневые брюки, затем фартук в цветочек. Это Эмили Харрис. С подносом.
Хорхе встает:
- Что здесь происходит?
Она не отвечает, только ставит поднос примерно в двух футах от клетки. На нем пухлый коричневый пакетик, воткнутый в верхнюю часть большого пластикового стакана для кофе, который берут в долгую поездку. Рядом с ним стоит тарелка, на которой лежит что-то отвратительное: кусок темно-красного мяса, плавающий в еще более темно-красной жидкости. От одного только взгляда на это Хорхе чувствует тошноту.
- Если вы думаете, что я буду это есть, Эмили, вы заблуждаетесь.
Она ничего не говорит, только берет метлу и толкает поднос по бетонному полу. Внизу клетки есть откидная створка (они всё это заранее продумали, думает Хорхе). Стакан для кофе опрокидывается, когда он ударяется о верхнюю часть створки, высота которой составляет всего четыре дюйма или около того, и поднос проходит через нее. Створка захлопывается, когда она тянет метлу назад. Мясо, плавающее в луже крови, похоже на сырую печень. Эмили Харрис выпрямляется, кладет метлу обратно, поворачивается... и улыбается ему. Как будто они на какой-то чертовой коктейльной вечеринке или еще где.
- Я не буду это есть, - повторяет Хорхе.
- Будешь, - говорит она.
С этими словами она возвращается наверх. Он слышит, как закрывается дверь, а затем раздается щелчок, вероятно, это задвижка.
Взгляд на сырую печень снова вызывает у Хорхе чувство тошноты, но он вынимает пакетик из стакана. Это нечто под названием Ка’Чава. Согласно этикетке, порошок внутри представляет собой «напиток, богатый питательными веществами, который подпитывает ваши приключения».
Хорхе чувствует, что ему хватило приключений за последнее время на всю жизнь. Он кладет пакетик обратно в стакан и садится на матрас. Отодвигает поднос в сторону, не глядя на него. Закрывает глаза.
6
Он дремлет, просыпается, снова дремлет, а затем окончательно просыпается. Головная боль почти прошла, и желудок успокоился. Он заводит папины часы и устанавливает их на полдень. Или, может, на полночь. Неважно; по крайней мере, он может отслеживать, как долго он здесь. В конце концов, кто-то - возможно, мужская половина этой сумасшедшей команды профессоров - объяснит ему, почему он здесь и что ему нужно сделать, чтобы выбраться. Хорхе предполагает, что всё это лишено какого-либо смысла, поскольку эти двое - явно чокнутые. Многие профессора чокнутые, он работал в достаточном количестве школ, чтобы узнать это, но Харрисы однозначно выводят это на совершенно новый уровень.
В конце концов, он вынимает пакетик Ка’Чавы из стакана, который, очевидно, предназначен для смешивания с оставшейся бутылкой Дасани. Стаканчик от Диллона, стоянки грузовиков в Редлунде, где Хорхе и Фредди иногда завтракают. Он хотел бы быть там сейчас. Он хотел бы быть в Эйерс-Чапел и послушать одну из унылых проповедей преподобного Галлатина. Он хотел бы оказаться в кабинете проктолога в ожидании осмотра. Он хотел бы быть где угодно, только не здесь.
У него нет причин доверять хоть чему-нибудь, что дают ему эти сумасшедшие Харрисы, но теперь, когда тошнота прошла, он почувствовал голод. Перед пробежкой он всегда ест легкую пищу, откладывая более калорийную на потом. Пакетик запечатан, а это значит, что все в порядке, но он внимательно осматривает его на наличие проколов, прежде чем разорвать его и высыпать в стакан. Добавляет воды, закрывает крышку и хорошо встряхивает, как сказано в инструкции. Пробует на вкус, затем глотает. Он очень сомневается, что напиток вдохновлен «древней мудростью», как гласит этикетка, но вполне вкусен. Шоколадный. Как фраппе, если бы фраппе был растительного происхождения.
Выпив напиток, он снова смотрит на сырую печень. Он пытается вытолкнуть поднос обратно через створку, но сначала ему не удается, потому что створка откидывается только внутрь. Ногтями он тянет створку наверх и выталкивает поднос.
- Эй! - кричит он в стеклянный глаз, глядящий на него сверху. - Эй, что вы хотите? Давайте поговорим! Давайте разберемся!
Нет ответа.
7
Проходит шесть часов.
На этот раз по лестнице спускается мужчина Харрис. Он в пижаме и тапочках. У него широкие плечи, но в остальном он костляв, и пижама, украшенная пожарными машинами, как у ребенка, хлопает по нему. Один взгляд на этого старика дает Хорхе Кастро ощущение нереальности - может ли это действительно происходить?
- Чего вы хотите?
Харрис не отвечает, только смотрит на отвергнутый поднос на бетонном полу. Он смотрит на откидную створку, затем обратно на поднос. Еще пару раз для пущей убедительности: поднос, створка, створка, поднос. Затем подходит к метле и толкает поднос вовнутрь.
Хорхе уже всё это осточертело. Придерживая створку, он выталкивает поднос обратно. Капли крови забрызгивают манжету пижамных штанов Харриса. Харрис опускает метлу, чтобы затолкнуть поднос обратно, затем решает, что это будет бесполезная затея. Он снова прислоняет метлу к краю лестницы и готовится подняться по ней. Ниже широких плеч он не так уж и сложен, но этот лживый ублюдок выглядит достаточно проворным.
- Вернитесь, - говорит Хорхе. - Давай поговорим как мужчина с мужчиной.
Харрис смотрит на него и издает вздох, как многострадальный родитель, имеющий дело с упрямым младенцем.
- Ты можешь забрать поднос, когда захочешь, - говорит он. - И точка.
- Я не буду это есть, я уже сказал вашей жене. Помимо того, что он сырой, он простоял при комнатной температуре в течение... - он смотрит на папины часы. - Больше шести часов.
Сумасшедший профессор ничего на это не отвечает, только поднимается по лестнице. Дверь захлопывается. Засов закрывается. Щелк.
8
По папиным часам уже десять часов, когда Эмили спускается вниз. Она сменила аккуратные коричневые брюки на цветочное одеяние и пару тапочек. "Может быть, уже наступила следующая ночь?" - думает Хорхе. – «Такое вообще возможно? Насколько меня вырубило после того укола?» Почему-то потеря времени расстраивает его даже больше, чем взгляд на этот застывший комок мяса. К потере времени трудно привыкнуть. Но есть еще что-то, к чему он не может привыкнуть.
Она смотрит на поднос. Смотрит на Хорхе. Улыбается. Поворачивается, чтобы уйти.
- Эй, - говорит он. - Эмили.
Она не оборачивается, но останавливается у основания лестницы и прислушивается.
- Мне нужно еще немного воды. Я выпил одну бутылку, а другую использовал для приготовления коктейля. Между прочим, он был довольно хорош.
- Больше никакой воды, пока не поужинаешь, - говорит она и поднимается по лестнице.
9
Время идет. Еще четыре часа. Его жажда усиливается. Он пока не умирает ни от нее, ни от чего-либо еще, но нет сомнений, что он обезвожен из-за рвоты, и этот коктейль... который покрывает стенки его горла. Глоток воды облегчил бы состояние. Хотя бы пару глотков.
Он смотрит на Порта-Джона, но ему еще далеко до того, чтобы попытаться пить дезинфицированную воду. «Которую я уже дважды испортил», - думает он.
Он поднимает взгляд на объектив:
- Давайте поговорим, хорошо? Пожалуйста. - Он колеблется, затем говорит. - Умоляю вас. Он слышит надлом в своем голосе. Сухой треск.
И ничего в ответ.
10
Еще два часа.
Сейчас он может думать только о жажде. Он читал рассказы о том, как люди, затерянные в океане, в конце концов, начинают пить то, на чем плывут, хотя пить морскую воду — это верный путь к безумию. В любом случае, правда это или ложь, в его нынешней ситуации это не имеет никакого значения, потому что океана нет в пределах тысячи миль. Здесь нет ничего, кроме яда в Порта-Джоне.
Наконец Хорхе сдаётся. Он просовывает пальцы под створку, опирается на одну руку и протягивает другую руку к подносу. Сначала ему не удается ухватиться за него, потому что край скользкий от сока. Вместо того, чтобы притянуть его к себе, он лишь немного отталкивает его дальше на бетонном полу. Он напрягается и, наконец, хватает за край. Тянет поднос через створку. Смотрит на мясо, красное, как сырые мышцы, затем закрывает глаза и берет его в руки, запястьями чувствуя холод. С закрытыми глазами он откусывает кусочек. Его начинает подташнивать.