— А ты как думаешь? — спрашивает он меня, и мы снова пристально смотрим друг на друга. — Теперь ты знаешь, как работает Клуб Бесконечность. — Я поджимаю губы и на мгновение отвожу взгляд, уставившись на жёлто-коричневую траву на обочине дороги. Это было жаркое, очень жаркое лето.
— Кто это был? — шепчу я, гадая, был ли кто-нибудь из парней замешан в этом деле.
— Бекки, Харпер, Эбигейл и Валентина, — отвечает Эндрю, а затем вздыхает, как будто ему приятно избавиться от этого чувства. — Другие девчонки за глаза называют их ёбаной Четвёркой. — Я оглядываюсь на него, ссутулившегося в белой футболке и дорогих джинсах. Он выглядит побеждённым. В этом нет никакого чувства победы или справедливости.
— Ты знал о… — я даже не могу заставить свои губы произнести эти слова. Ты знал о том, как меня избили за кулисами? Как насчёт видео? Краски? Трусиков? Вообще о чём-нибудь? Потому что, если бы он это знал…
— Мы с Мирандой ничего не знали, — отвечает он, снова вздыхая. — Я больше не вхожу во Внутренний круг.
Мой рот приоткрывается, а глаза расширяются.
— Откуда ты вообще это знаешь? Идолы рассылают секретные электронные письма или что-то в этом роде?
— Когда ты больше не Голубокровка, ты это знаешь. — Эндрю садится прямо и смотрит мне прямо в глаза, протягивая руку, чтобы провести ладонью по волосам. Я ненавижу создавать стереотипы, но неудивительно, что от него так вкусно пахнет кокосами и солнечным светом; я должна была догадаться, что он гей. Все те вибрации, которые я получала от него, все эти оценивающие взгляды… это были дружеские флюиды, а не флюиды парня. — Я знал о том договоре, чтобы заставить тебя влюбиться, о…
— Пари. — Я говорю это за него, думая об этом ужасном трофее. — Продолжай.
— Только это. Вот почему я хотел пригласить тебя на зимний бал, вот почему я уговаривал тебя держаться подальше от них. — Он наклоняется вперёд и закрывает лицо руками. Отомстить Эндрю было бы всё равно что пнуть грустного щенка. Я не могу этого сделать. Потому что, несмотря ни на что, я не такая, как они. Я не хочу быть такой, как они. Раньше я думала, что стать моей матерью — худшая из возможных участей, но теперь я решила, что стать такой, как Идолы, — это судьба хуже смерти.
Я отомщу, но у меня есть правила.
Я достаю блокнот из сумки и открываю на первой странице, вписывая новую строку внизу.
Правила мести Марни
1. Никакого физического насилия.
2. Никакой игры в дружбу.
3. Никаких невинных жертв.
4. Никакого сексизма, расизма, гомофобии и др.
5. Пусть они повесятся на своей собственной верёвке.
6. Знай, когда нужно остановиться.
Эндрю поднимает голову, чтобы посмотреть на меня, голубые глаза темнеют от сожаления и разочарования.
— Что ещё? — спрашиваю я, проглатывая комок. — Ты ещё что-нибудь сделал? Потому что это твой последний шанс быть честным.
— Что ты собираешься делать? — спрашивает Эндрю, когда я переворачиваю страницу на заднюю обложку, где я записала свой список мести. Я разворачиваю его, чтобы он посмотрел, и он поднимает брови. Он замечает своё имя и поднимает лицо, встречаясь со мной взглядом. — Будь осторожна с ними, Марни. Если ты считаешь, что прошлый год был плохим, то будь уверены, на этот раз они всё исправят. Они будут охотиться за тобой.
— Отвечай на вопрос. — Я держу ручку над страницей, и Эндрю резко выдыхает.
— Больше ничего. И Миранда… — я поднимаю руку. Нам с Мирандой нужно поговорить. Но мне не нужна никакая информация из вторых рук; всё это должно исходить из первоисточника. — Больше ничего. Мне так жаль, Марни.
— Мне тоже жаль, — говорю я, чувствуя, как на меня накатывает волна облегчения. Я никогда не хотела причинять боль Эндрю. — Послушай, окажи мне одну маленькую услугу, и мы будем квиты? — он кивает, и я открываю свой красный фломастер. У меня в сумке их пять, как раз для такого случая. Пока Эндрю наблюдает, я вношу коррективы.
Месть: Голубая кровь Подготовительной Академии Бёрберри.
Список, составленный Мирандой Кэбот Марни Рид
Идолы (парни): Тристан Вандербильт (первый второй курс), Зейд Кайзер (первый второй курс) и Крид Кэбот (первый второй курс)
Идолы (девушки): Харпер Дюпон (первый второй курс), Бекки Платтер (первый второй курс) и Джина Уитли (четвертый курс) (выпустилась)
Внутренний круг: Эндрю Пейсон, Анна Киркпатрик, Майрон Тэлбот, Эбони Питерсон, Грегори Ван Хорн, Эбигейл Фаннинг, Джон Ганнибал, Валентина Питт, Сай Патель, Мэйлин Чжан, Джален Доннер... и, думаю, я!
Плебеи: все остальные, извините. XOXO
Зак Брукс
В лимузине на мгновение воняет спиртом, когда я снова надеваю колпачок, убираю блокнот и смотрю на Эндрю.
— Итак. Ты ведь был в Хэмптоне часть лета, верно? — Эндрю поднимает брови, но кивает. — Я слышала, что произошло какое-то дерьмо. Расскажи мне об этом.
Его несчастное выражение лица превращается в ухмылку, и на секунду я вижу проблеск настоящего Эндрю, скрытого под оболочкой.
— О, подожди, пока ты не услышишь всё, — начинает он и посвящает меня во всё, что произошло за последние несколько месяцев.
Это… по меньшей мере, интересно.
Возможно, мне предстоит поработать с большим количеством вещей, чем я думала.
Мы с Эндрю по очереди переодеваемся в форму, используя заднюю часть лимузина с тонированными стёклами для уединения, а затем проскальзываем на заднее сиденье блестящего чёрного «Кадиллака» с логотипом академии сбоку. Моё сердце бешено колотится, ладони вспотели. Я чувствую, что могу задохнуться.
Если я войду туда нервничая, они узнают. Они хищники, все до единого; они почуют мой страх.
— Какая-то часть тебя всё ещё увлечена ими? — спрашивает Эндрю, когда мы едем по извилистой гравийной дороге. Я бросаю на него такой жуткий взгляд, что он быстро закрывает рот и отводит глаза. Когда мы добираемся до внутреннего двора с фонтаном в виде оленя, я оказываюсь в сопровождении сопровождающего.
— Мисс Рид, — говорит мисс Фелтон, мягко улыбаясь мне. В её глазах столько жалости, что мне трудно выдержать её взгляд. — С возвращением. — Она кивает Эндрю, а затем вежливо стоит там, пока он не понимает намёк и не уходит. Позади её причёсанной фигуры стоит высокий мужчина в костюме, который заставляет меня немного нервничать. Я настороженно смотрю на него. — Вы уже говорили сегодня с Кэтлин Кэбот? — я киваю и пожимаю плечами. Она действительно позвонила и предложила мне лимузин для поездки в академию. Ну, совсем недавно она предложила мне лимузин. Вчера она предложила купить мне машину. В последний день занятий в школе она… горячо извинилась за своего сына.
Моя челюсть слегка сжимается, когда я думаю о Криде Кэботе, о его ангельских белокурых волосах, его пронзительных голубых глазах, о ленивой беззаботности, с которой он держится. Принц мудаков — это может быть его титул, пока он соревнуется с Тристаном Вандербильтом за звание короля мудаков. Я не думаю о Зейде.
— Ну, это Кайл Карлин. — Она указывает на мужчину, её наряд почти такой же, как у десятков других, которые я видел на ней в прошлом году. — Директор Коллинз, миссис Кэбот и я посовещались с вашим отцом в течение последних нескольких недель, и что ж, мы подумали, что было бы неплохо, если бы у вас был сопровождающий в кампусе. — Должно быть, она видит выражение моего лица, потому что добавляет: — По крайней мере, до тех пор, пока вы не втянетесь.
— Сопровождающий? — спрашиваю я, глядя на неуклюжую фигуру Кайла и огромные мускулы, и моё веко подрагивает. Это последнее, что мне нужно, чтобы какой-нибудь гигантский телохранитель следовал за мной по пятам. С таким же успехом я могу просто объявить о своей слабости всей академии. Что это за жизнь в старшей академии, когда какой-то случайный чувак повсюду следует за мной? — Меня не интересует сопровождение. — Мисс Фелтон поджимает губы и обменивается взглядом с Кайлом. Он высокий, темноволосый и со злым выражением лица. Очень пугающе.
— Я понимаю, что это не идеальный вариант, — начинает мисс Фелтон, и я качаю головой.
— Нет. Мне не нужен телохранитель. — Ни за что на свете я не смогу отомстить, если кто-то будет следить за мной весь день. Я поднимаю подбородок и встречаюсь взглядом с мисс Фелтон. Я не уверена, возможно ли это, но мне кажется, за лето я выросла на пару дюймов; я чувствую себя выше. — Это обязательно? — мой голос остаётся спокойным, даже когда мисс Фелтон смотрит на меня так, словно я сошла с ума.
— Это не… — начинает она, и я киваю. Ни за что. Конечно, бьюсь об заклад, телохранитель держал бы Голубокровных подальше от меня. Но это всё, что он мог бы сделать. Мне всё равно пришлось бы видеть серый взгляд Тристана с другого конца комнаты, слышать хриплый смех Зейда, слушать, как Крид развлекает своих подданных в столовой. — Ну, если вы передумаете, Кайл будет патрулировать территорию кампуса. Мы относимся к этому издевательству очень серьёзно. — Я киваю и начинаю отходить, когда мисс Фелтон кладёт руку мне на плечо. — Если вы захотите перекусить у себя в комнате, мы договорились об этом с кухней.
Я натянуто улыбаюсь ей и отстраняюсь.
Я чувствую на себе их взгляды, когда поднимаюсь по ступенькам, моя белая юбка второкурсницы развевается на ветру.
Мои ноги двигаются просто отлично, пока я не натыкаюсь на витражные двери в конце наружного коридора.
«Ты сможешь это сделать», — говорю я себе, тяжело дыша, пульс учащается. «Твоя форма чистая и отглаженная, на тебе пояс с подвязками и чулки до бёдер, о которых ты не позаботилась в прошлом году. Твоя причёска уложена, макияж... сносный, ресницы наращены, брови уложены». Я выдыхаю, достаю тюбик ярко-красной помады, размазываю её по губам, а затем проверяю свои зубы в маленьком компактном зеркальце. Я начинаю входить, но затем останавливаюсь, улыбаясь и закатывая пояс своей юбки.
— Ничего не поделать.
Я протискиваюсь внутрь здания часовни, и в зале воцаряется тишина. Мёртвая тишина. Повсюду студенты, все в школьной форме, и все они пялятся на меня. Единственный звук — это стук моих блестящих чёрных туфель по каменному полу, когда я, перекинув сумку с книгами через плечо, иду по коридору, расправив плечи, вздёрнув подбородок и выпрямив спину.