ГЛАВА 1
Зейн стоял всего в нескольких футах от меня, удивительно прохладный июльский ветерок поднимал кончики его светлых волос с обнажённых плеч.
Или мне только казалось, что я это видела.
Я медленно слепла. Моя линия зрения уже была сильно ограничена практически без периферического зрения. В конце концов, не останется ничего, окна размером с булавочную головку. Чтобы видеть было ещё более затруднительно, в обоих глазах образовалась катаракта, из-за чего моё центральное зрение было размытым, а глаза ещё более чувствительными к свету. Это было генетическое заболевание, известное как пигментный ретинит, и даже вся ангельская кровь, текущая по моим венам, не могла предотвратить прогрессирование болезни. Яркий свет любого рода мешал мне видеть, а слабый свет был ничуть не лучше, делая всё тёмным и трудноразличимым ночью.
Так что, когда только фонарные столбы в парке Рок-Крик освещали пешеходную дорожку позади меня, было более чем возможно, что я не видела того, что мне казалось. Кроме того, всего несколько дней назад я пережила адскую травму, полученную в эпических масштабах от психопата Архангела Гавриила, также известного как Предвестник Чрезмерно Длинных Монологов, так что одному Богу известно, что это сделало с моими глазами.
Или с моим мозгом.
Зейн мог быть галлюцинацией, вызванной повреждением мозга или горем. Любая из этих двух вещей на самом деле имела больше смысла. Потому что как он мог стоять передо мной? Зейн был... О, боже, он умер, его тело уже превратилось в пыль, как и у всех Стражей после смерти. Связь, которая соединяла нас, делала его моим Защитником, давала нам силу и скорость, обернулась против нас в тот момент, когда я по-настоящему признала, как сильно я его люблю. Он был физически ослаблен, и Гавриил воспользовался этим. Я слышала, как Зейн произнёс свои последние слова. Всё в порядке. Я видела, как он испустил последний вздох. Я почувствовала, как внутри меня оборвалась та нить, которая связывала нас как Защитника и Истиннорождённого.
Он умер.
Он был мёртв.
Но он был здесь, стоял передо мной, и я почувствовала запах свежевыпавшего снега и мяты, зимней мяты. Он был сильнее, чем раньше, как будто летний воздух был пропитан зимой.
Из-за этого запаха, на мгновение я задалась вопросом, был ли он духом — кем-то, кто умер и перешёл. Когда души, ушедшие на другую сторону, приходили проведать близких, люди часто чувствовали запах, напоминающий им о человеке, который ушёл. Духи. Зубная паста. Сигара. Костёр. Это может быть что угодно, потому что Небеса...У Рая был определённый запах; он пах тем, чего ты желал больше всего, и я хотела, чтобы Зейн был жив больше, чем я чего-либо хотела.
Прямо сейчас я чувствовала запах Рая.
Но даже с моим плохим зрением я могла видеть, что Зейн не был духом. Что он из плоти и крови, светящаяся плоть и кровь. Его кожа светилась слабым сиянием, которого раньше не было.
Головокружение охватило меня, когда я посмотрела в глаза, которые больше не были бледно-голубыми. Теперь они были интенсивного, яркого оттенка, напоминая мне о кратких моментах в сумерках, когда небо было самого глубокого оттенка сапфира. У Стражей даже не было таких глаз, и они не светились, как у одной из тех старых кукол-червяков, которых Джада однажды нашла на чердаке, когда мы были детьми.
И у Стражей, чёрт возьми, не было таких крыльев, распростёртых на широких плечах Зейна. Это не были крылья Стражей, которые часто напоминали мне гладкую кожу. О нет, они были покрыты перьями, белыми и густыми, с золотыми прожилками, сияющими небесным огнём, Благодатью.
Только два существа в этом мире и за его пределами, кроме Бога, несли в себе мощную и всемогущую благодать. Я была одним из таких существ.
Но Зейн не был Истиннорождённым, как я, и он не был похож на тех немногих людей, у которых на генеалогическом древе сидел ангел, дающий им смягчённую, гораздо менее мощную благодать, которая либо позволяла им видеть призраков и духов, либо заставляла их проявлять другие экстрасенсорные способности. Мне всю жизнь говорили, что я единственный Истиннорождённый, ребёнок в первом поколении ангела и человека, но это было не совсем так. Был Сулиен, отпрыск Гавриила, но Зейн убил его, так что я догадалась, что снова стала той уникальной личностью, которой была. Всё это не имело значения, потому что Зейн был Стражем.
Единственным существом с такой благодатью и крыльями был ангел, но Зейн тоже им не был.
Но теперь у него были ангельские крылья — оперенные ангельские крылья, которые светились благодатью.
— Трин?.. — сказал он, и я резко втянула воздух.
О, боже, это был его голос, и всё моё тело, казалось, задрожало. Я бы отдала всё, что угодно, чтобы снова услышать его голос, и теперь я была готова.
Я сделала неуверенный шаг вперёд.
— Я...чувствую тебя, — смущение наполнило его голос, и он уставился на меня.
Он имел в виду связь с Защитником? Я поискала жужжание осознания, намёк на эмоции, которые не были моими. Я ничего не нашла. Шнура не было. Никакой связи.
Он больше не был моим Защитником.
— Тринити, — тихо повторил он, и я услышала это.
Тон его голоса. Он был неправильным. Больше, чем просто в замешательстве.
— Это имя... оно что-то значит.
Моё сердце пропустило удар.
— Потому что это моё имя.
Он наклонил голову в тень, но я всё ещё чувствовала его пристальный взгляд. Неужели он... неужели он не помнит меня? Беспокойство расцвело. Я понятия не имела, как он вернулся и почему он похож на ангела, но если с ним случилось что-то, что повлияло на его память, я помогу ему. Мы бы вместе во всём разобрались. Всё, что имело значение, это то, что он был жив. Я сделала ещё один шаг, поднимая руку...
Только что он стоял в нескольких футах от меня, а в следующее мгновение оказался прямо передо мной, эти невероятные крылья закрывали мир позади него. Зейн двигался быстрее, чем мог бы любой Страж, быстрее, чем даже я.
Я вздрогнула от неожиданности, отдёрнув голову. В глубине души я знала, что Зейн, зная, как работает моё зрение и как трудно мне отслеживать движение, не стал бы так двигаться. Но что-то явно было не так с его воспоминаниями и...
Зейн схватил меня за руку и, опустив подбородок, глубоко вдохнул. Он вздрогнул и поднял голову. Мои глаза расширились. Так близко, как он был сейчас, я могла видеть знакомые линии и углы его лица, но я видела их... Я видела их более ясно, и это тоже не имело смысла. Его крылья заслоняли лунный свет, а свечение ближайших фонарных столбов было недостаточно близко, чтобы объяснить, как я могла так хорошо его видеть. Его черты были слишком отчётливы, и там... там действительно было это свечение.
— Ты думаешь, что сможешь справиться со мной, маленький нефилим? — спросил он.
Погодите. Что?
Все мои чувства обострились, и я уставилась на него.
— Маленький?..
Заживающая кожа и мышцы запротестовали, жарко вспыхнув, когда он притянул меня к своей груди. Его рука сжала мою талию, как стальная. Захват был сокрушительным, но контакт его тела с моим всё ещё был шоком для системы, рассеивая мысли и заставляя замолчать предупреждающие колокола, которые начали громко звонить. Он снова опустил голову, и всё моё тело напряглось в ожидании. Было много странного, но он собирался поцеловать меня, и я никогда бы не захотела...
Он зарылся лицом в мои волосы, ещё раз глубоко вдохнув.
— Твой запах... Я его знаю. Он зовёт меня. Почему?
— Потому что ты, э-э, знаешь меня? — предложила я.
— Может быть, — пробормотал Зейн, и на мгновение он просто обнял меня, и я начала воспринимать это как хороший знак. — Но ты... Я узнаю эту благодать. Она мощная. Как у Архангела, — сказал он, выплюнув последнее слово, как будто говорил о какой-то неизлечимой болезни.
Какого чёрта?
Я повернула голову, не в силах поднять руки оттуда, где они были зажаты по бокам.
— Зейн, это я, — сказала я, пытаясь понять, что происходит. — Тринити.
Он замер невероятно неподвижно.
— Есть кое-что важное: твоё имя, твой запах, — перебил он, снова вздрогнув, когда его хватка на мне смягчилась. — Я слишком много чувствую. Вся эта жадность и обжорство, отвращение и ненависть. Это внутри меня, наполняет меня.
Это... это звучало совсем не хорошо.
— Но ты потрясающе пахнешь. Опьяняюще. Это знакомо, — повторил он.
Он повернул голову, и я почувствовала его губы на своей челюсти.
Я ахнула, чувства были переполнены взрывом противоречивых ощущений. Моё тело было полностью на борту его близости, но не мой мозг или моё сердце.
— Отпусти меня, и мы выясним, что происходит.
Зейн не отпускал.
Он рассмеялся.
И этот смех... это был совсем не тот звук, который я любила и которым дорожила. Дрожь пробежала по моей коже, и не в весёлом, хорошем смысле. Его смех был холодным, даже жестоким, а в нём никогда не было ничего жестокого.
— Отпусти меня, Зейн.
— Перестань меня так называть.
Моё сердце дрогнуло.
— Это твоё имя.
— У меня нет имени.
— Нет, есть. Зейн...
— И я отпущу тебя, когда захочу, — перебил он. — Знаешь что, маленький нефилим. Я не хочу.
Хорошо. Я любила его всем своим существом, любила больше всего на свете. Я также была очень обеспокоена его психическим состоянием в данный момент. Я хотела помочь ему, и я бы помогла, но он действительно начинал выводить меня из себя.
— Перестань называть меня маленьким нефилимом, — предупредила я.
— Ты он и есть.
— Я Истиннорождённая, но ни то, ни другое не моё имя. Я Тринити или Трин.
Я извивалась, пытаясь освободиться. Низкий, животный звук вырвался из его горла.
— Отпусти меня, или я клянусь Богом...
— Богом? Ты клянешься Богом? — он снова рассмеялся. — Бог оставил нас всех.
Меня пронзил шок. Дикая смесь облегчения, замешательства, раздражения и чего-то гораздо более сильного и сокрушительного. Впервые с тех пор, как я узнала Зейна, я почувствовала страх в его объятиях.