Брук Блейн, Элла Франк "Секретность" Серия: Элита (книга 3)

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!

Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения.

Спасибо.

Перевод: Женя

Редактор: Eva

Обложка: Роман

Оформление: Eva

Матео Морган

Позывной: Соло

Дерзкий, нахальный и решительный, Соло известен в военно-морском флоте США за свою репутацию плохого парня, а также за свои навыки лётчика-истребителя. Для его товарищей становится сюрпризом то, что он избран для тренировок и участия в конкурсе на место в самой престижной военно-морской авиации мира.

Правила миссии:

1. Надрать всем зад.

2. Делать всё необходимое для победы.

3. Изо всех сил стараться отвлечь конкурентов.

4. Особенно, когда конкурент – прекрасный голубоглазый перфекционист, из-за которого в жилах кипит кровь.

Грант Хьюз

Позывной: Пантера

Дисциплинированный, умный и уверенный, Пантера не может позволить себе не играть по правилам. Как на сына высшего коммандера военно-морского флота, на него обращены все взгляды, и быть кем-то ниже первого номера неприемлемо.

Правила миссии:

1. Держать безопасность в воздухе.

2. Доказать, что ты больше, чем сын коммандера Хьюза.

3. Не отвлекаться. Оставаться сосредоточенным.

4. Не влюбляться в своего конкурента – особенно в строптивого сердцееда, чьи губы созданы для греха.

На жаре калифорнийского солнца вспыхивает характер и зажигается желание, пока Соло и Пантера пытаются устоять перед своим влечением, борясь за первое место.

С такой сильной страстью, остаётся вопрос: кто одержит верх?

Секретная информация

ПОЗЫВНЫЕ:

Лейтенант Грант «Пантера» Хьюз

Бесшумен, амбициозен и жесток в воздухе. Также получил позывной из-за глубоко-чёрных волос.

Лейтенант Матео «Соло» Морган

Как и Хан Соло¹, он бесстрашный, но склонен думать только о себе.

Лейтенант Пит «Гуччи» Картер

Получил свой позывной после того, как выпил слишком много шотов в вечер перед началом обучения на офицера, и его вырвало в женскую сумочку от Гуччи.

Лейтенант Билли «Гудини» Вазовский

Может впутаться и выпутаться из чего угодно — проблемы, женские трусики, плохая ситуация в небе…

Лейтенант Тиа «Хлыст» Кастанеда

Позывной получила от товарищей по обучению после того, как несколько из них получили серьёзную хлыстовую травму, засмотревшись в её сторону.

Лейтенант Пол «Юта» Вайнбергер

На офицерском обучении для всех превратил жизнь в ад.

Ю.Т.А. = Юродивый и Тупой Аморал.

Лейтенант Абсде «Алфавит» Сжабельска

В первый день обучения, никто не смог произнести его имя, так что все называли его «Алфавит». Так и осталось.

Лейтенант Дэррел «Фантом» Андерсон

Склонен исчезать, когда в нём нуждаются.

Коммандер Виктор «Полночь» Леви

Был найден спящим на скамейке со стриптизёршей по имени Полночь. До сих пор отрицает это.

Коммандер Памела «Кетчуп» Хайнц

Она будто напрашивалась, записавшись на обучение с фамилией Хайнц.

Капитан Франклин «Бритва» Хьюз

Известен самыми острыми поворотами и манёврами во время боевых учений.

Глава 1

Пантера

С того момента, как я вошел в конференц-центр, где проходил Военно-морской бал, я почувствовал тошноту в животе. На самом деле, вычеркните это. С того момента, как я сел в лимузин с Гудини и остальными и увидел Соло, наблюдающего за тем, как мы отъезжаем, я нутром чувствовал, что принял неправильное решение. Чем дальше я удалялся от Соло, тем больше волновался, но только когда мы все вошли в вестибюль конференц-центра, я понял, что не могу продолжать притворяться, что все в порядке. Что я не умирал внутри.

Когда остальные направились в главный зал, мне оставалось только спрятаться в тени и ждать. Казалось, прошла вечность, но потом… Я увидел его.

Соло следовал за группой товарищей-стажеров, с которыми он ехал, выглядя таким же без энтузиазма, как и я, из-за необходимости заходить внутрь, но, черт возьми, он выглядел великолепно. Я не мог отвести от него глаз. Его загорелая кожа идеально сочеталась с накрахмаленным белым костюмом, его стройное мускулистое тело так хорошо смотрелось в официальной одежде, и он шел с уверенностью, которая, я знал, не была притворной.

Посмотри на меня, — просил я его мысленно обернуться. — Не уходи без меня.

Как будто я произнес эти слова вслух, Соло оглянулся через плечо, и его глаза цвета виски слегка расширились.

Черт. Если я думал, что он хорошо смотрелся сзади, это не имело ничего общего с тем идеальным видом, который он создавал, когда шел ко мне.

Я облизал нижнюю губу и повертел фуражку в руках, а когда он остановился в паре футов от меня, я сказал ему именно то, что думал.

— Ты выглядишь... действительно хорошо.

— Ты тоже. — Соло попытался улыбнуться, но это не коснулось его глаз. — Достаточно хорош, чтобы съесть.

Я знал, что он пытался изобразить легкомыслие, но прямо сейчас я не мог заставить себя увидеть юмор в ситуации.

— Эй, — сказал он, делая шаг ко мне, хотя все еще держался на расстоянии. — Что происходит? Почему ты здесь, а не там?

— Я-я не могу этого сделать.

Я сразу понял, что Соло неправильно истолковал мои слова, потому что в его глазах промелькнула тень страха.

— Что ты не можешь сделать? — спросил он.

— Я больше не могу притворяться. — Я сделал прерывистый вдох. — Я не могу пойти туда, притворяясь.

— Притворяясь... кем именно?

— Знаешь что, Матео. Я не могу пойти туда, солгать и сказать людям, что не смог найти себе пару, когда человек, которого я хочу видеть рядом больше всего на свете, стоит прямо передо мной.

Все тело Соло застыло. Так тихо, что я даже не был уверен, что он дышит, и, черт возьми, это не могло быть хорошим знаком.

О Боже, зачем я это сказал, когда он, очевидно, не…

— Все бы узнали.

Три слова, которые, как я знал, могли изменить все, но что, если это того стоило? Что, если бы мы того стоили?

Я пристально смотрел на него, показывая, что не боюсь.

— Я знаю.

Соло сделал еще один шаг ко мне, а затем он сделал то, чего я не ожидал.

Он протянул руку.

Я тяжело сглотнул, переводя взгляд с его руки обратно на его лицо, на эту хитрую полуулыбку, а затем он подмигнул мне.

— Ты доверяешь мне?

Если бы мне сказали несколько недель назад, что я решу доверить свою жизнь и судьбу своей карьеры в руки Соло, я бы сказал, что они сумасшедшие. Но теперь ничто и никогда не казалось таким правильным.

Его глаза слегка расширились, когда я вложил свою руку в его, как будто он не ожидал, что я так легко соглашусь. Что он не ожидал, что я «прыгну», когда «прыгнул» он. Но это было именно то место, где я хотел быть. Это было то место, где я хотел быть с того момента, как закрыл дверь лимузина и уехал от этого человека, и ничто не помешало бы мне сделать следующий шаг.

— Я доверяю тебе. Вопрос в том, доверяешь ли ты себе?

Пальцы Соло сжались вокруг моих, а затем он притянул меня к себе и слегка кивнул.

— Ты заставляешь меня хотеть этого.

Уязвимость в его голосе заставила мое сердце забиться немного сильнее. Соло мог бы быть вне себя от гордости и выглядеть так, как будто ему наплевать на чужое мнение. Но я прекрасно понимал, что девяносто процентов этой бравады было прикрытием, шоу, которое он разыгрывал для окружающих, и знание того, что он так же опасался входить в эти двери, вернуло мне уверенность.

— Тогда это все, что нам нужно, верно? Вместе? — Я знал, что выставляю все это напоказ. Я доверял не только своему доверию, но и своим эмоциям в руках этого человека, и когда губы Соло изогнулись в той чувственной улыбке, которую я любил, мои колени чуть не подкосились подо мной.

— Хм, думаю, что ты, возможно, прав.

Черт. Этот белый официальный костюм, эта улыбка и подтекст, сквозящий в словах Соло, заставили мой член встать и обратить на себя внимание. Не совсем лучшее положение, в котором я мог оказаться, особенно с учетом того, что эта униформа была подогнана должным образом.

— Ладно, тебе нужно перестать так на меня смотреть.

Соло облизнул нижнюю губу. Когда мои пальцы автоматически сжались на его, он усмехнулся.

— Например, как?

— Как будто мы одни, и у нас есть целая ночь, чтобы исследовать все, что предлагают твои глаза.

Соло оглядел пустой вестибюль.

— Я больше никого здесь не вижу, лейтенант.

Я покачал головой.

— Будь серьезен. Мой отец стоит прямо за этой дверью.

Глаза Соло чуть ли не сверкнули, и как раз в тот момент, когда я подумал, что он скажет «к черту все» и утащит меня куда-нибудь в более уединенное место, он повернулся на каблуках и потянул меня за руку. Когда я последовал за ним, мой взгляд опустился на идеально сидящий покрой его пиджака и брюк. Когда мы наконец добрались до дверей вестибюля, он остановился и оглянулся на меня через плечо.

— Господи, Пантера. Перестань пялиться на мою задницу. Твой отец прямо по ту сторону этой чертовой двери.

Мои губы дрогнули, когда он потянулся к ручке, и именно в этот момент я понял одну из главных причин, по которой я влюбился в этого сердцееда, этого плохого парня, который обладал способностью успокаивать и возбуждать меня одновременно.

Там, где я был хладнокровен и спокоен под давлением, Соло был напористым и безрассудным. Ему доставляло удовольствие шокировать окружающих до чертиков, и сегодняшний вечер не собирался быть исключением.

Глава 2

Соло

Я не обманывал Пантеру. Я знал, что он мог видеть насквозь мое безразличие к происходящему, но он не обращал на меня внимания из-за этого. Остроты заключались в том, как я справлялся со слишком тяжелыми вещами, моментами, когда давление было настолько велико, что существовала вероятность того, что все может пойти не так. И не стоит заблуждаться, как только мы войдем в эти двери, все может пойти наперекосяк.

Но рука Пантеры в моей означала, что он был готов рискнуть страховочной сеткой своей жизни ради того, чего он хотел — и чего он хотел, так это меня.

Если бы я мог сдерживать кайф, который испытывал, я бы заработал гребаные миллионы. Как бы то ни было, мне казалось, что мое сердце стало на пять размеров больше и готово было вырваться из груди в любой момент, но я должен был сдержаться, если у меня была хоть какая-то надежда пройти через эти двери.

— Ты готов?

Пантера надел свою фуражку и выдохнул. Затем он посмотрел на меня глазами, сияющими решимостью, сжал мою руку и кивнул.

— Готов.

Не сводя с него глаз — и прежде чем сделать что-нибудь безумное, например, оттащить его обратно в казарму, чтобы поступить с ним, как я того хотел, — я распахнул дверь в главный зал.

Синие огни вспыхивали в тускло освещенной комнате в такт живому джаз-бэнду, игравшему Summertime, и когда мои глаза привыкли, я смог разглядеть огромное количество людей, заполнивших большую комнату. Искусно украшенные круглые столы занимали большую часть пространства, хотя перед группой была большая танцплощадка, но именно те, кто стоял прямо перед нами, заставили Пантеру сжать мою руку мертвой хваткой.

Впрочем, ему не нужно было беспокоиться; я не отпускал его.

«Устрашающие» — вот слово, которое я бы использовал, чтобы описать высокопоставленных офицеров, стоявших в, казалось бы, бесконечной очереди на прием к военно-морскому флоту и золотой ковровой дорожке. Когда мы с Пантерой вошли в комнату, все взгляды устремились на нас.

Нечасто высшее руководство выдавало свое удивление, но несколько пар глаз расширились, и среди них… отец Пантеры. Он стоял в нескольких футах от своих сверстников, его уважали и боялись в равной мере, и я ждал его реакции. Он ни за что не стал бы устраивать сцену, не здесь, но я также не хотел, чтобы он или кто-либо другой доставлял Пантере неприятности. Когда я не увидел никаких явных признаков неудовольствия — ни стиснутой челюсти, ни сжатых кулаков, — я почти вздохнул с облегчением, хотя мы еще не были в безопасности.

— Лейтенант Матео Морган, позывной «Соло», в настоящее время зачислен в «Элиту», — прогремел громкоговоритель, объявляя о моем прибытии. — И лейтенант Грант Фредерик Хьюз, позывной «Пантера», в настоящее время зачислен в «Элиту».

Теперь каждая пара глаз во всем этом гребаном заведении смотрела в нашу сторону. Как будто после этого объявления бал остановился, чтобы посмотреть на вновь прибывших, включая наших коллег-стажеров, некоторым из которых нужно было поднять челюсти с пола.

Я не из тех, кто отступает от любопытства, даже когда оно было направлено в нашу сторону сотнями любопытных ублюдков, я подмигнул им и развернул Пантеру, чтобы мы могли пройти вдоль линии приема.

Это означало, что мне пришлось отпустить его, чтобы поприветствовать начальство, но наше заявление уже было сделано: мы были вместе, здесь вместе, и если у кого-то были проблемы с этим, они могли любезно отвалить.

Или мой кулак смог бы «любезно» сказать им, чтобы они отвалили позже.

— Лейтенант Морган. — Первый мужчина в очереди был не из тех, кого я встречал раньше, но я слышал о нем достаточно, чтобы сразу понять, кто он такой.

— Капитан Перри, — сказал я, пожимая ему руку.

— Я довольно много слышал о вас, молодой человек.

Возможно, он имел в виду это как предостережение, но я широко ухмыльнулся.

— И все это, вероятно, правда, сэр.

Его кустистая бровь приподнялась, но его ухмылка заставила меня подумать, что это был человек, который, похоже, не возражал против того, чтобы кто-то немного встряхнул ситуацию — спасибо, черт возьми.

Было приятно не встречаться первым делом с кем-то, у кого был шест, засунутый в его…

— А вы, должно быть, лейтенант Хьюз. База гудит о вас с тех пор, как вы решили, что нам нужно модернизировать один из наших самолетов.

Да, этот капитан Перри определенно не был дураком. Не то что…

— Добрый вечер, коммандер Леви.

— Лейтенант Морган, — сказал Леви с коротким кивком, в то время как его глаза метались между мной и моей... парой.

Я расправил плечи и придал своему лицу строгое выражение. Я имею в виду, что было худшим, что он мог сделать? Вышвырнуть нас вон? Ладно, тогда мы бы вместе вернулись в наши казармы. На самом деле я не видел в этом недостатка.

Но, похоже, коммандер Леви был умнее этого. Он не собирался ставить себя в неловкое положение, привлекая еще больше внимания к своим ученикам. Вместо этого он вздохнул, вероятно, задаваясь вопросом, когда, черт возьми, он избавится от меня, чтобы его жизнь могла вернуться в нормальное русло.

Еще немного, Леви. Еще немного.

— Приятно видеть, что ты пришел вовремя. Я на минуту подумал, что мне придется послать поисковую группу.

Я слышал, как Пантера разговаривает о чем-то с капитаном Перри рядом со мной, и когда он закончил, я решил, какого черта, и снова потянулся к его руке, притягивая его к себе.

— Просто ждал своего... партнера, — сказал я с широкой улыбкой, позволяя Леви воспринимать это так, как он хотел. Когда Пантера усилил хватку на моей руке, сжав все кости, я понял, что, возможно, я перегнул всю эту историю с осторожностью.

Эх, Пантера знал, кто я такой, когда подписался на этот концерт.

— Лейтенант Хьюз.

— Коммандер Леви.

Обмен был произведен с такой формальностью и окончательностью, что я знал, что на этом все закончится, и не нужно быть гением, чтобы понять почему. Я чувствовал на себе ледяной взгляд мужчины, стоявшего справа от Леви, но когда я двинулся в его направлении, я подумал: «Ну, по крайней мере, на этот раз я в штанах».

Приготовившись к тому, что наверняка должно было стать эпической расправой в общественном масштабе, я крепче сжал руку Пантеры и стал ждать, что скажет капитан Хьюз. Его глаза опустились на наши руки, а затем снова поднялись к моему лицу. Как раз в тот момент, когда я собирался отпустить руку Пантеры, чтобы пожать руку его отца, капитан Хьюз сказал:

— Вы опоздали, лейтенант Хьюз.

О, черт. Он не только полностью проигнорировал меня, но и смотрел на Пантеру так, словно хотел вывести его на улицу и хорошенько побить. Этот взгляд был чертовски устрашающим, но меня не так-то легко было напугать.

Как, по-видимому, и Пантеру.

— Я ждал своего партнера.

Моя голова повернулась так быстро, что я удивился, как не свернул себе шею. Я не был уверен, почему я был так шокирован. Пантера сказал мне, что хочет это сделать. Но где-то в глубине души я ждал, что он передумает. Я ждал, что он, что… разочарует меня?

Казалось, я бы ждал намного дольше, если бы это было так.

— Соло, я знаю, что вы двое встречались раньше, но я хотел бы официально представить тебя моему отцу. Капитан Хьюз, это лейтенант Морган.

Моя челюсть присоединилась ко всем остальным, едва не ударившись об пол. Пантера сверкнул в мою сторону кривой улыбкой, и я не мог не задаться вопросом, куда делся нервный парень снаружи, потому что мужчина, стоящий сейчас рядом со мной, казался на сто процентов уверенным в том, что он делает. И трахни меня, это было горячо.

— Сын, — сказал капитан Хьюз, а затем прочистил горло. — Думаю, нам, возможно, следует...

— Папа. Это Соло. Он важен для меня.

Челюсть капитана Хьюза дернулась, когда он перевел взгляд в мою сторону. Он сглотнул и протянул мне руку, и Пантера отпустил мою руку, чтобы я мог пожать руку его отцу.

— Добрый вечер, лейтенант Морган.

Его рукопожатие было крепким, и никто не был удивлен больше меня, когда он не попытался разорвать его.

— Добрый вечер, капитан.

Он проглотил — вероятно, все слова, которые он действительно хотел сказать — и сказал:

— Вы двое до сих пор очень хорошо выступали в элитной программе. Я надеюсь, вы хорошо проведете вечер.

— Спасибо, э-э, мы обязательно попробуем.

Он кивнул и отпустил мою руку, и, не будучи глупым, я воспринял это как сигнал продолжать. Пантера остановился перед своим отцом, и они тихо обменялись словами.

Только когда Пантера бочком подошел ко мне в конце линии приема и вложил свою руку в мою, я понял, что нам удалось вместе пережить этот шторм и выйти с другой стороны невредимыми... пока.

Я оглядел комнату, пытаясь найти остальных из нашего класса, но найти их было нетрудно, так как большинство стояли за нашим столом с широко раскрытыми ртами и круглыми, как блюдца, глазами.

Поэтому я нацепил ухмылку на лицо — я имею в виду, давайте посмотрим правде в глаза, моя пара самая горячая — и неторопливо направился к ним, Пантера следовал за мной. Когда мы остановились перед «любопытными ублюдками», я сказал:

— Ладно, придурки, кто покупает первый раунд шотов? Мне бы не помешало выпить.

Глава 3

Пантера

— Обычно тебе не требуется больше одной попытки, чтобы загнать его в лунку. — Дыхание Соло защекотало мне ухо, когда он усмехнулся и сильнее прижался своим телом к моей спине. — Нужно, чтобы я взял управление на себя?

— Я сам могу это сделать. — И действительно, я мог бы. Мне просто нужно было выяснить, какая из двух дырок, уставившихся на меня, была правильной. Я закрыл один глаз, и когда одно из отверстий исчезло, я попробовал оставшееся.

— Ммм, да, — прошептал Соло. — Успех.

Я усмехнулся, поворачивая ключ так, что замок щелкнул, а затем практически упал, когда дверь распахнулась. Соло схватил меня сзади, прежде чем я смог встать лицом к лицу, его сильная рука крепко обхватила мою талию, а затем рассмеялся.

— Думаю, те шоты в лимузине попали в цель.

— Я не пьян.

— Нет? Где твоя фуражка?

Я огляделся вокруг, пощупал макушку и снова посмотрел вниз.

Соло рассмеялся и достал фуражку из-за спины.

— Ищешь это?

Я схватил фуражку и швырнул ее через всю комнату, как летающую тарелку. Затем я потянулся к его и сделал то же самое.

Такой красивый… Соло в его белом костюме никогда не переставал захватывать мое дыхание. Как бы сильно мне ни хотелось раздеть его догола теперь, когда он наконец остался со мной наедине, я также хотел не торопиться, просто глядя на него.

Он ухмыльнулся.

— Видишь что-то, что тебе нравится?

— О да. — Я провел руками по его груди и шагнул ближе, чтобы уткнуться носом в его шею. — Почему ты должен так хорошо выглядеть? — Я вдохнул его запах и вздохнул. — И пахнуть так чертовски вкусно.

Соло вибрировал от смеха, когда он обнял меня.

— Ладно, текила начинает действовать.

— Мне не нужна текила, чтобы понять, насколько вы сексуальны, оба…

— Оба? — губы Соло изогнулись, когда я отстранился, чтобы посмотреть на него.

— Ммм. Кого поцеловать первым...

Ухмылка Соло стала шире, а затем он потянулся ко мне, подняв руки, чтобы обхватить мое лицо. Я закрыл глаза, когда его губы коснулись моих.

А потом я потерялся.

Он медленно углубил поцелуй, проведя языком по моей нижней губе, прежде чем погрузиться внутрь, чтобы попробовать меня на вкус. Я не мог сдержать стона, когда наконец получил связь, о которой мечтал всю ночь. Несмотря на то, что мы вместе пришли на Военно-морской бал и сообщили о своем статусе всем в той комнате, мы все равно избегали любой открытой демонстрации, особенно на глазах у нашего начальства. Не говоря уже о наших коллегах-стажерах из «Элиты», все они выглядели немного шокированными и не знали, что сказать. В мои планы не входило много пить, но я не мог отрицать, что пиво, которое мне подали, помогло, и к тому времени, как мы забрались в лимузин Гудини, я был достаточно расслаблен, чтобы принять каждый протянутый в мою сторону глоток. Все это время Соло наблюдал за мной, его рука была на моем бедре, он слегка поглаживал большим пальцем мои брюки…

Соло прервал наш поцелуй, его губы припухли и выглядели более восхитительно, чем я когда-либо их видел. Я снова наклонился вперед, не желая разрывать нашу связь, но он поднес палец к моему рту.

— Куда ты идешь?

Соло подошел к тумбочке и достал свой телефон из кармана. Он прокрутил страницу на мгновение, а затем посмотрел на меня.

— Я хотел заниматься этим всю ночь. — Он положил трубку, и когда знойные звуки Stormy Weather Этты Джеймс заполнили комнату, Соло сказал: — Потанцуешь со мной?

Чувственный свет в его глазах и хрипловатая интонация в его голосе заставили мои колени чуть не подогнуться подо мной, и когда он протянул мне руку, я ни за что на свете не собирался отказывать ему. Я вложил свою руку в его, и когда его пальцы обвили мои, и он привлек меня в свои объятия, я положил ладонь ему на грудь, чтобы успокоиться.

Черт, кто знал, что Соло такой романтик?

Когда мы начали раскачиваться взад-вперед по моей квартире, Соло поцеловал меня в висок и прошептал мне на ухо:

— Эта песня — именно то, что я чувствовал, когда ты уехал от меня сегодня вечером. Как будто я не мог дышать... не мог продолжать, зная, что ты будешь так близко, но я не мог по-настоящему прикоснуться к тебе.

Мое сердце бешено колотилось, когда он продолжал медленно вести меня в этом соблазнительном танце, который заставлял меня чувствовать, что я парю.

— Но потом, — продолжил он, прокладывая поцелуями путь вверх по раковине моего уха. — Потом я попал на бал, и там был ты, ждал меня, как в каком-то сне...

Мои глаза затрепетали и закрылись, когда он сжал свои пальцы вокруг моих.

— Но ты не сон.

Я глубоко вдохнул его восхитительный аромат, затем поднял голову и открыл глаза. От необузданных эмоций, бурлящих в этих прекрасных карих глазах, захватывало дух. Они были полны доверия, честности и абсолютной преданности. Соло ворвался в мою жизнь как ураган и заставил меня влюбиться в него по уши, и с каждой минутой, которую мы проводили вместе, я все больше поддавался его притяжению.

Я коснулся сильной линии подбородка Соло, затем провел большим пальцем по его нижней губе и покачал головой.

— Это не сон. Я стою прямо здесь.

Тело Соло вибрировало рядом с моим. Я убрал руку и прошептал:

— Поцелуй меня снова.

Когда Соло попробовал меня на вкус, я застонал. Сегодняшний вечер, возможно, начался бурно, но теперь, когда мы были вместе, я знал, что мы сможем справиться со всем, что встретится на нашем пути.

Глава 4

Соло

Губы Пантеры были опьяняющими. Всю ночь я был осторожен, чтобы не переборщить с алкоголем, зная, что Пантере, скорее всего, жидкая храбрость понадобится больше, чем мне. Но по мере того, как мы продолжали двигаться под звуки Этты, я почувствовал, что у меня начинает кружиться голова.

Сегодняшний вечер полностью застал меня врасплох, начиная с Пантеры, ожидавшего меня за пределами бального зала, и заканчивая тем, как дерзко он сказал своему отцу, как много я для него значу, и я не мог не поверить, что каждый из этих моментов привел нас прямо сюда.

Я чувствовал, как его нос прижимается к моему уху, его теплое дыхание, когда он время от времени вздыхал от удовольствия. Когда его бедра коснулись моих, было легко сказать, что Пантера наслаждался этим танцем так же сильно, как и я.

Мы ждали этого всю ночь, наблюдая, как другие пары небрежно направляются к танцполу, но каждый на каком-то подсознательном уровне знал, что мы хотели, чтобы наш первый танец был таким, которым мы могли бы наслаждаться, а не таким, где мы были бы под пристальным вниманием окружающих. Я крепче обнял его за талию и притянул вплотную к себе. Пантера застонал и поднял голову.

Теперь его глаза были расширены, щеки слегка порозовели, и когда я положил его руку себе на плечо, он понял, к чему я клоню, и положил туда другую руку, чтобы придвинуться еще ближе. Я скользнул обеими руками вниз к его сшитым на заказ брюкам и притянул его к себе красиво и близко. Когда он прижался ко мне, я ухмыльнулся.

— Знаешь, ты удивил меня сегодня вечером. Ты действительно сильно рисковал, делая то, что сделал. — Пантера облизнул нижнюю губу, когда я схватил его за тугую задницу.

— Некоторые вещи стоят того, чтобы рискнуть.

— Да?

Пантера кивнул и провел пальцами по моей шее сзади.

— Ты стоишь того, чтобы рискнуть.

Я ухмыльнулся ему в рот.

— Это ты или текила говоришь?

Он сильнее прикусил мою губу, прежде чем запечатлеть поцелуй там, чтобы успокоить ее.

— Я. Я никогда не встречал никого более достойного.

Я усмехнулся.

— Ладно, это определенно говорит текила.

— Шшш. — Пантера смягчил приказ поцелуем, таким сладким, что у меня внутри все перевернулось. Когда песня заиграла снова и прозвучали первые слова: «Мои глаза смотрят только на тебя», он поднял голову и улыбнулся с замиранием сердца.

— Что?

— Я просто думал о том, насколько совершенна эта песня.

— О, да?

— Ммм. — Пантера провел рукой вниз по моему позвоночнику к талии, затем развернулся, забирая у меня инициативу. — Мне это нравится. Это очень... романтично.

— Я могу быть романтичным.

Пантера проложил поцелуями путь вдоль моей челюсти к уху. Мурашки покрыли мои руки, когда он прошептал:

— Очевидно, так. Кто знал?

Я посмотрел ему в глаза и ухмыльнулся.

— Никто, бл*ть.

Пантера притянул меня ближе.

— Ты хочешь сказать, что я заставляю тебя чувствовать себя романтично, Матео?

Бл*ть. Пантера, произносящая мое имя, всегда заставлял мое тело откликаться. Но добавьте к этому ночь, настроение и то, как он смотрел на меня, как будто никогда не хотел прекращать смотреть на меня, и я просто пропал.

Я облизнул нижнюю губу.

— Среди прочего...

Пантера расправил ладонь и провел ею по округлому изгибу моей задницы, так же, как и я по отношению к нему, затем притянул меня к себе, чтобы он мог потереться своим твердым членом о мой. Я обвил руками его шею, более чем счастливый позволить ему делать со мной все, что он хотел.

— Тогда, наверное, умно, что мы не сделали этого на балу, а?

— Возможно, — сказал я, откидывая голову назад. Не прошло и секунды, как он уже прокладывал поцелуями путь вверх по моему кадыку.

— Почти уверен, что мы достаточно шокировали всех и без того, чтобы я сделал что-то подобное с тобой там, на танцполе.

— К черту всех остальных.

Пантера провел зубами по моей челюсти, опустил другую руку вниз, чтобы присоединиться к той, что была на моей заднице, и начал вести меня обратно к своей кровати.

— Я бы предпочел трахнуть тебя...

Когда мои ноги коснулись матраса, он провел большим пальцем по моим распухшим губам. Мой пульс участился от голода в его глазах. Он потянулся к медным пуговицам на моем пиджаке и начал расстегивать их.

— Ты прекрасен, ты знаешь это?

Я усмехнулся, но прежде чем я смог ответить, Пантера покачал головой и сказал:

— Прежде чем ты даже спросишь, это тоже я говорю.

Когда он добрался до последней пуговицы и мой пиджак распахнулся, он коснулся моей щеки, и его глаза блуждали по моему лицу.

— Красивый. Сексуальный. И мой...

В прошлом мысль о принадлежности к кому-то всегда наполняла меня чувством паники. Потребность бежать, уйти от любых обязательств, которые заставили меня отдать свое сердце ситуации или кому-то, кто мог причинить мне боль. Но когда я стоял там перед Пантерой, я подумал: «Пожалуйста, не разбивай мне сердце». Потому что, как бы сильно я ни старался, чтобы все было весело, чтобы между нами все было непринужденно, не было никаких сомнений в том, что сегодня вечером все изменилось.

— Твой, — сказал я прежде, чем смог остановить себя, и тогда Пантера просунул руку под мой пиджак и притянул меня к себе.

— Теперь докажи это.

Когда мы упали на его кровать и остальной мир исчез из поля зрения, я подумал, какая это идеальная песня и окончание нашей ночи, потому что в тот момент я смотрел только на Гранта Хьюза.

Глава 5

Пантера

Я сдержался, чтобы не схватить Соло за руку, когда мы вошли в ABMA в понедельник утром после Военно-морского бала, но поскольку проявление привязанности любого рода между любыми парами не было разрешено, я сдержался.

Но едва-едва.

— Хочешь сделать ставки на то, кто выдаст нам больше дерьма? — спросил Соло после того, как мы прошли проверку безопасности. Он посмотрел на меня, его глаза озорно заблестели, когда он сунул свой телефон обратно в карман.

— Все?

— Может быть. Гуч уже взорвал мой телефон, но я ставлю на Юту. Он, бл*ть, метал кинжалы в нашу сторону на вечеринке.

— Расскажи мне то, чего я не знаю, — усмехнулся я, когда мы направились в раздевалку. — Этот парень придурок и ненавидит всех.

— Вероятно, потому, что он находится в самом низу списка. Как он вообще сюда попал?

— Не начинай ничего сам.

— Кто, я?

— Да, ты. Нам не нужно лишнее внимание.

— Что, если он попросит об этом?

— Соло...

Он вздохнул.

— Отлично. Я буду хорошо себя вести.

— Я не говорил давать обещания, которые ты не можешь сдержать. — Я подмигнул ему, а затем вошел в раздевалку, где остальные мужчины-стажеры уже были в разных состояниях раздевания. Как только они увидели нас двоих, почти все они начали хлопать и улюлюкать, а у Гуччи даже хватило наглости начать издавать сексуальные звуки, покачивая бедрами в воздухе.

Меня нелегко было смутить — обычно, — но пока Соло просто смеялся, я чувствовал, как жар поднимается по моей шее.

Гудини обнял меня одной рукой.

— Ты мог бы сказать мне.

— Ты был немного занят.

— Черт возьми, я был прав. Как насчет того, чтобы мне немного поаплодировали за это? — Гудини опустил руку и обернулся. — Продолжайте. Похлопайте меня по спине.

— Хлыст надерет тебе задницу, когда услышит об этом, — сказал Гуччи.

Гудини огляделся.

— Да брось. Она, наверное, сейчас в женской раздевалке хвастается моим членом.

Я застонал и открыл свой шкафчик.

— Если ты не заткнешься, второго свидания не будет, тупица.

— Откуда ты знаешь, что его еще не было? — когда я поднял бровь, Гудини ухмыльнулся. — Кстати, о вторых свиданиях, ты не отвечал на звонки все выходные.

— И что?

— Таааак, я предполагаю, что у тебя был хороший второй и третий оргазм… ой, я имею в виду свидание. — Гудини потер затылок, куда его ударил Соло. — Что? Теперь это общеизвестно.

Более чем осознавая, что все взгляды устремлены в мою сторону, я сосредоточился на содержимом своего шкафчика и сбросил туфли, когда Соло сказал:

— Если бы ты был так доволен своей собственной сексуальной жизнью, ты бы не так жаждал подробностей о нашей.

В комнате раздались смешки, и Гудини поднял руки вверх, сдаваясь. Соло подмигнул мне, и я мог только покачать головой, запихивая свои солнцезащитные очки и телефон в шкафчик.

Я был удивлен, что никто из парней не задал никаких вопросов на Военно-морском балу, но вокруг было так много наших начальников, что это послужило достаточно приличным блоком. Это не остановило любопытных взглядов, и я знал, что позже будут еще вопросы, особенно от Гудини, но сейчас мне нужно было переориентироваться и подумать о предстоящем дне.

— Ну, если это не голубки из «Элиты». — Юта вышел из душа с полотенцем на талии. Он перевел взгляд с Соло на меня, скрестил руки на груди и прислонился к своему шкафчику.

Соло закатил глаза.

— Оставь это, Юта.

— Так это настоящая любовь, или вы двое в сговоре, чтобы убедиться, что вы победите?

— Не будь мудаком, — сказал Фантом, бросив на Юту взгляд, который никак не помог ему заткнуться.

— Я просто говорю то, о чем мы все думаем. — Юта оттолкнулся от своего шкафчика и направился к нам. — Расскажите нам. Как долго вы двое трахаетесь?

Челюсть Соло дернулась.

— Не твое чертово дело.

— Да неужели? Почти уверен, что ты сделал это нашим делом, когда пришел на Военно-морской бал, выкинув этот трюк.

Соло рванулся вперед, и мне пришлось действовать быстро, чтобы оттащить его назад.

— Он просто пытается добиться реакции. Не давай ему ни одной, — сказал я.

— Однако разве это не удобно, — продолжил Юта, — что вы двое оказались партнерами, отец Пантеры оказался наследником здесь, и тогда вы оба оказались на вершине таблицы лидеров. Совпадение? Или сговор?

— Нам не нужно жульничать, чтобы выиграть, — сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно, хотя намек на то, что мой отец имеет какое-то отношение к тому, что я здесь или преуспеваю, раздражал.

Юта обратил свое внимание на меня.

— Я думал, что твой старик упадет в обморок, когда увидит, как ты входишь с этим, и я не могу его винить. Если бы ты хотел приличного свидания, ты мог бы найти кого-нибудь получше, чем дегенерат из «Элиты».

Прежде чем Соло или кто-либо другой смог остановить меня, я прижал Юту к его шкафчику, крепко сжав рукой его горло.

— Я скажу это только один раз, так что тебе лучше слушать внимательно, ты, кусок дерьма, — сказал я низким и угрожающим голосом. — Этот так называемый дегенерат из «Элиты»? Он мог бы перехитрить тебя в воздухе с завязанными глазами и одной рукой, связанной за спиной.

Юта зарычал на меня, его глаза метались между нами двумя.

— Да, ну, если кто и знает, на что он способен с завязанными глазами, я думаю, это был бы ты.

Я немного сильнее впился пальцами в его горло, когда наклонился очень близко.

— Ты знаешь, мы еще не совсем дошли до этого. Но теперь, когда ты упомянул об этом...

Я оглянулся на Соло, который наблюдал за мной со смесью благоговения и — похоти? Да, это был гребаный нарушитель спокойствия. Вот тебе и хорошее поведение. Черт, если кто-то сейчас и переступал черту, так это я.

Но мне было бы хреново, если бы я мог найти в себе силы заботиться.

Вместо этого я ухмыльнулся Соло, и я знал, что он мог точно сказать, куда направились мои мысли.

— Запомни это на потом, хорошо?

Глава 6

Соло

Запомнить это? Э-э, почти уверен, что в этом не было необходимости, учитывая, что эта идея теперь навсегда укоренилась в моем мозгу. Я, Пантера и повязка на глазах? Рассчитывайте на меня — или на него; я не был привередлив.

— Убери от меня свои гребаные руки, Пантера, — сказал Юта. Мои губы приподнялись, когда я подумал о предупреждении Пантеры, чтобы я вел себя прилично до того, как мы приехали сегодня.

Называйте меня юным или незрелым, но видеть, как Пантера разозлился за мою честь, было очень сексуально, и если кто-то в этой раздевалке думал, что я положу конец этой демонстрации тестостерона, они были бредовыми.

— Может быть тебе стоит вмешаться?

Я обернулся и увидел, что Гуччи разглядывает ремонт, который давно был необходим нашей раздевалке.

— Зачем? Ты думаешь, Пантера не справится с этим?

— Э-э, нет. Думаю, настоящая проблема может заключаться в том, что он слишком хорошо с этим справляется. Но если он зайдет намного дальше, это будет основанием для отстранения. — Он столкнулся со мной плечом к плечу. — Если, конечно, это не является твоей целью.

— Что?

— Знаешь, убить двух зайцев одним выстрелом.

Какого хрена? Неужели Гуч действительно верил, что я сделаю что-то подобное? И Пантеру могут отстранить? Не собираясь давать ему возможность вылететь или получить нагоняй, я подался вперед, схватил Пантеру за выпуклый бицепс и встряхнул его.

— Пантера, давай. Он этого не стоит.

Проницательный взгляд Пантеры нашел мой, и когда лед растаял, а жар вернулся, он опустил руки и сделал шаг назад.

Я повернулся к Юте.

— Как насчет того, чтобы убраться отсюда нах*й и просмотреть план сегодняшнего полета? Докажи, что есть реальная причина, по которой ты здесь, а не для того, чтобы трепать языком и вести себя как гребаный мудак.

Юта оттолкнулся от стены и выпрямил спину, выпятив грудь, как будто его только что не одолели и не показали, каким ничтожеством он был перед своими товарищами-стажерами. Затем он протиснулся мимо нас и ушел.

Когда все остальные последовали за ним, Пантера обратил свое внимание на меня.

— Что?

— Не начинай ничего, ладно? — Пантера выгнул бровь, и я усмехнулся.

— Я вижу, ты действительно хотел на создавать проблем.

— Ты слышал, что он сказал о тебе?

— Да.

Пантера сделал шаг вперед, пока мы не оказались лицом к лицу. Хотя гнев покинул его, огонь все еще мерцал прямо под поверхностью.

— И тебя это устраивает?

— Мне насрать, что Юта думает обо мне.

— Правда?

Я кивнул.

— Правда.

— Ну, а мне, бл*ть, не насрать.

— Хм, я знаю. — Я склонил голову набок и заметил румянец, который все еще оставался на его щеках. Когда я опустил глаза к его рту, Пантера облизнул губы. — Это было чертовски горячо.

— Что именно?

— То, как ты стал таким защищающим. Юте повезло, что я хочу посмотреть, как ты сегодня надерешь ему задницу в небе, иначе я бы, возможно, удовлетворился тем, что посмотрел, как ты надерешь его здесь.

Пантера засунул руки в карманы и нахмурился.

— Мне не нравится, когда люди так говорят о тебе. Говорят о нас.

Что-то в тоне голоса Пантеры заставило дрожь возбуждения пробежать по мне. Это был кайф — знать, что этот умный, уверенный в себе задира думал, что за меня стоит бороться. Но в то же время я не собирался позволять ему упускать свой шанс стать номером один в «Элите» из-за какого-то придурка вроде Юты.

Мы заслужили свои места на вершине этой чертовой таблицы лидеров, и не было бы никаких сомнений по этому поводу, когда все было сказано и сделано.

— Я знаю, — сказал я. — Но ты не можешь позволить ему добраться до тебя. До нас. Это то, чего он хочет. Он хочет вывести тебя из себя. Это единственный способ, в котором у него есть шанс подняться с гребаного дна.

Пантера сделал глубокий вдох и выдохнул.

— Ты прав. Я знаю, что ты прав. Не знаю, почему я позволил ему так до меня добраться.

Желая ослабить напряжение настолько, насколько я мог, я положил руки на грудь Пантеры и ухмыльнулся.

— Потому что ты влюблен в меня.

Губы Пантеры дрогнули, но, как я и подозревал, это сработало.

— Влюблен? Я что, школьник?

Я оглядел пустую раздевалку, а затем провел рукой ниже его пояса, чтобы быстро почувствовать его растущую эрекцию. Пантера застонал и схватил меня за руку, а я прижался губами к его подбородку и сказал:

— Определенно не девушка...

— Господи, Соло. Ты должен остановиться. Мы должны переодеться и выйти на улицу, прежде чем Леви придет искать нас.

— Ты прав, — сказал я и неохотно отпустил его. — Но просто знай, что все время, пока я буду летать сегодня, я буду думать о повязках на глазах и о том факте, что, по-твоему, я бы выглядел в них чертовски хорошо.

Его пробормотанное проклятие, когда я выходил из раздевалки, заставило меня рассмеяться. Я прекрасно понимал, что порыв, который я испытывал, не имел ничего общего с тем, чтобы надеть форму и сесть в кабину пилота, а был связан с предвкушением того, что я снова останусь наедине с Пантерой.

Когда, черт возьми, это произошло?

Глава 7

Пантера

— Прошу прощения, леди и джентльмены, но вы сегодня не полетите.

Мы едва сели на первое занятие в тот день, когда коммандер Леви сбросил на нас эту бомбу. Вчера были изнурительные четырнадцать часов тестов на физическую и умственную пригодность, и я знал, что был не единственным, кто с нетерпением ждал возможности подняться в воздух.

Хор стонов подтвердил мои мысли, но прежде чем я успел как следует освоиться для дня в классе, коммандер Леви щелкнул пальцами.

— Хорошо, поднимайтесь на ноги. Оставьте свои вещи здесь.

Когда мы все встали, я увидел одинаковое любопытство, написанное на лицах каждого.

Коммандер Леви шел впереди, и все мы поодиночке вышли из комнаты вслед за ним. Позади меня Гудини прошептал:

— Как думаете, что происходит?

— Публичная порка? — предложил Соло. — Может быть, Юта наконец-то получает то, что ему причитается.

Я засмеялся, когда мы протискивались через двери, ведущие на летное поле, отчасти желая, чтобы это было так, но как только я увидел, что нас ждет, я остановился как вкопанный.

— Срань господня.

— Что? — спросил Соло, но когда он остановился рядом со мной, он издал возглас. — Что здесь делают «Небесные ангелы»?

Я смотрел на темно-синие и золотые самолеты F/A-18, припаркованные вдоль взлетно-посадочной полосы, и задавался тем же вопросом. «Небесные ангелы» были настоящими летчиками Военно-морского флота, теми, кого специально отобрали, чтобы представлять флот и демонстрировать, на что мы способны. Быть выбранным было огромной честью, и это было единственное, чего мой отец никогда не делал. Одна из единственных вещей, — подумал я.

Мы последовали за коммандером Леви в ангар, где пилоты стояли неподвижно, заложив руки за спину и одетые в свои синие летные костюмы. Было что-то такое в том, чтобы видеть их, что всегда вызывало у меня трепет. Так было с тех пор, как я был мальчиком и мой отец взял меня на их первое шоу. Безумный пилотаж в сочетании со всей этой скоростью был одной из причин, по которой мне в первую очередь захотелось пилотировать реактивный истребитель.

Коммандер Леви остановился перед человеком в дальнем конце очереди, — боссом. Он был командиром «Небесных ангелов» и тем, кто летал на самолете номер один. Они поприветствовали друг друга коротким кивком, прежде чем повернуться к нам лицом, и мы встали в такой же ряд напротив Ангелов.

По мере того, как наше волнение росло, среди стажеров раздавался ропот. Мы точно знали, что должно было произойти сегодня. «Небесные ангелы» должны были выступить здесь в эти выходные, и мы собирались получить VIP-место для их тренировки. Было ясно, что мы все были готовы смотреть, а не «делать» для разнообразия.

Пока мы молча ждали, когда Леви обратится к нам, Соло столкнулся со мной плечом.

— Думаешь, я бы хорошо смотрелся в этом наряде? — сказал он достаточно тихо, чтобы никто другой не услышал. Когда я посмотрел в его сторону, он приподнял брови, глядя на меня.

Проигнорировав его поддразнивание, я вернул свое внимание к Леви, который развернулся на каблуках и прошел по центру двух линий.

— Я не знаю о вас, но одной из самых вдохновляющих вещей для меня, молодого человека и, в конечном счете, опытного пилота, было наблюдать, как эти невероятные пилоты, стоящие перед вами, парят в небе на бешеной скорости и выполняют некоторые из самых сногсшибательных движений, которые я когда-либо видел в жизни.

Все мы согласились, и Леви продолжил разговор с натянутой улыбкой на губах.

— Они не только одни из лучших пилотов-истребителей Военно-морского флота за прошедшие годы, они также продолжают оставаться одними из лучших в мире, кто устраивает шоу в небе.

Он не лгал. Если вы спросите кого-нибудь, видели ли они когда-нибудь эстакаду «Небесных ангелов», ответ всегда был один и тот же — «это было лучшее, что я когда-либо видел». Они внушали чувство благоговения, патриотизма и удивления, которое мало кто другой мог бы вызвать, и независимо от того, сколько раз вы их видели, это чувство никогда не менялось.

— Вы лучшие из лучших, когда дело доходит до боевых полетов. Вы быстры, сосредоточены и методичны. Мы обучаем вас подниматься в небо, выслеживать цель и нейтрализовать угрозу. Сегодня я хочу, чтобы вы вспомнили, почему вы стали пилотами. Вспомните радость полета в небе и немного расслабьтесь. Вы были здесь в течение нескольких недель с одной целью и сосредоточенностью. Найдите время сейчас, чтобы по-настоящему подумать о том, почему вы здесь, потому что после этого наступает реальная жизнь, и то, на что вы подписываетесь, — это не шоу.

Когда Леви проходил мимо, он встретился со мной взглядом, и что-то в его взгляде заставило мои руки покрыться мурашками. Что означал этот взгляд? Конечно, он не ставил под сомнение мое желание быть здесь. После того единственного приступа паники, который случился у меня в первый день возвращения, все в значительной степени вернулось в норму — если не считать случайных кошмаров.

Но это было не так уж необычно после того, через что я прошел, верно?

Соло снова приблизился ко мне, когда Леви проходил мимо.

— О чем был этот взгляд?

Отлично, значит, это было не только в моей голове.

— Я не знаю.

Глаза Соло сузились, и я мог сказать, что он знал, что я лгу, но я не собирался вдаваться в это здесь.

— Ладно, ребята, — сказал Леви, когда снова добрался до главы группы. — Если вы все пойдете посидите снаружи, мы позволим этим парням подняться в воздух и сделать то, что у них получается лучше всего. — Он повернулся к Ангелам. — Будьте там в безопасности и покажите нам, на что вы способны.

Глава 8

Соло

Прошли годы с тех пор, как я в последний раз видел «Небесных ангелов», летящих над головой в идеальном строю, их маневры были настолько плотными, что казалось, между ними не поместится и пенни. Они были даже ближе, чем казались. Я слышал, что в какой-то момент они были примерно в восемнадцати дюймах друг от друга, что поразило меня, учитывая, что смысл боя состоял в том, чтобы убраться подальше от других самолетов. Или, знаете ли, взорвать их к чертовой матери с неба.

Шесть реактивных самолетов внезапно разделились, два ушли влево, три — вправо, в то время как номер один взмыл прямо вверх и начал серию одиночных маневров, которые, я не был уверен, были срежиссированы. Был ли у всех них шанс показать все, что они хотели, когда они были в центре внимания? Или даже их отдельные моменты были заранее спланированы кем-то другим? Последнее меня не сильно взволновало, но если каждый пилот должен сам придумывать свое дерьмо? Задиры. Я сделал мысленную пометку спросить их позже.

Остальные реактивные самолеты с ревом неслись навстречу друг другу, и с нашей точки зрения они выглядели так, словно направлялись к столкновению.

— О, черт, я не могу смотреть, — сказал Гуччи, и я поймал себя на том, что задерживаю дыхание, когда самолеты пролетали друг мимо друга в такой близости, что я не мог видеть небо между ними.

Пантера присвистнул с того места, где он сидел на земле рядом со мной, подтянув свои длинные ноги и положив на них руки. Его глаза были широко раскрыты от интереса, и я обнаружил, что мои губы изогнулись, когда я наблюдал за ним. В тот момент он выглядел таким невинным, как загипнотизированный ребенок, впервые увидевший самолеты.

— Ты пялишься, — сказал он, не отрывая глаз от неба.

— Что я могу поделать, если нахожу тебя более интересным?

Он покачал головой, а затем посмотрел на меня.

— Будь серьезен.

— Я говорю серьезно.

Пантера прищурил глаза, как будто он разоблачал мой блеф, но громкий рокот приближающихся самолетов заставил его снова посмотреть вверх. Ангелы пикировали с неба, разлетаясь в разные стороны, оставляя за собой инверсионный след. Это выглядело действительно впечатляюще, и улыбка, озарившая лицо Пантеры, сказала мне, что он тоже так думал.

— Тебе это нравится, — сказал я.

— А кому не нравится?

— Чтобы посмотреть, может быть. Но некоторые из нас плохо ладят с другими.

Пантера засмеялся, опустив руки за спину и вытянув ноги.

— Да, я не уверен, что смогу увидеть, как ты это делаешь. У тебя было бы больше шансов сыграть в «бэмпер джетс», если бы ты подошел к кому-нибудь слишком близко.

— Вот это звучит забавно. — Я склонил голову набок, размышляя. — Может быть, если бы я был номером один, и они должны были следовать моим правилам.

— Не думаю, что это так работает.

— Тогда да. «Бэмпер джетс», или я ухожу.

Пантера ухмыльнулся.

— А как насчет тебя? Хорошо ли ты играешь с другими? — сказал я, двигая своей рукой так, чтобы она оказался рядом с его.

— Это ты мне скажи.

Черт. Ответом на это было, черт возьми, да, он играл хорошо. В моей постели, в его, в душе…

— Я бы сказал тебе, что хочу, чтобы ты играл только со мной.

Глаза Пантеры загорелись, и он открыл рот, чтобы ответить, но Гуччи был прямо там, портя нам весь кайф.

— Серьезно, вы двое, идите снимите комнату или заткнитесь к чертовой матери. У меня из ушей течет кровь.

Я наклонился над Пантерой, чтобы посмотреть на мудака сверху вниз.

— Оу, ты ревнуешь? Я знаю, что ты всегда был неравнодушен ко мне.

Гуччи показал мне средний палец, а затем посмотрел на Пантеру.

— Ты связался с ним только для того, чтобы заткнуть ему рот, когда захочешь, верно? Я имею в виду, что с ним действительно есть только один способ…

Я не был уверен, как Пантера отреагирует на такое прямое заявление, но когда он повернулся ко мне лицом и усмехнулся, я подумал, что это свидетельствует о том, насколько он расслаблен. Его взгляд упал на мой рот, и он ухмыльнулся.

— Это определенно одна из причин.

Гуччи застонал и закатил глаза, прежде чем снова посмотреть на небо, но Пантера, этот дразнящий ублюдок, не сводил с меня глаз.

— А ты не собираешься спросить меня, каковы другие причины?

Судя по огоньку в его серьезных голубых глазах, я не был уверена, что смогу выдержать, услышав их на публике. Нет, если бы они были хотя бы вполовину так хороши, как первая. Как будто он почувствовал мое колебание, злая усмешка изогнула губы Пантеры.

— Испугался?

Черт возьми, нет. Я просто боялся, что сделаю что-то, чего не должен, например, прыгну на него прямо там, на глазах у всех.

— Я выгляжу испуганным?

— Честно? Вроде того.

— Пошел ты.

Пантера засмеялся и наклонился, положив руку на сиденье позади моей задницы, его пальцы задели заднюю часть моих штанов. Затем его рот оказался у моего уха, и как раз в тот момент, когда самолеты пролетели мимо, он сказал хриплым тоном, от которого у меня защекотало в яйцах:

— Другая причина в том, что я бы сделал практически все за возможность засунуть свой член в тебя.

Слава богу, рев двигателей разорвал небо, потому что ни за что на свете я не смог бы сдержать свой стон. Пантера поднял голову и встретился с моими глазами, и я сглотнул.

— Это работает в обоих направлениях, ты же знаешь.

— О, поверь мне, я знаю. — Пантера вернулся в исходное положение и подмигнул мне. Затем он посмотрел на небо. — Это другая причина.

И, черт возьми, с меня хватит. Я был чертовски сыт по горло, когда дело касалось других парней.

Я знал это, он знал это, и, судя по идиотам вокруг нас, которые сейчас смотрят в нашу сторону… они тоже это знали.

Глава 9

Пантера

Неделя шла своим чередом, а вместе с ней и соревнования. Я был плечом к плечу с Соло в таблице лидеров, мы оба с относительной легкостью расправлялись с нашими противниками. Обычно я бы чувствовал давление от того, что кто-то преследует меня по пятам, пытаясь вырвать трофей из моих невольных рук, но прямо сейчас? К моему крайнему удивлению, я обнаружил, что меня это... не беспокоит. Было ли это потому, что мы были вместе, или победа и самоутверждение перед моим отцом внезапно перестали казаться такими важными, я не знал. Хотел бы я видеть свое имя в верхней части доски победителей? Черт возьми, да. Но всепоглощающее желание победить любой ценой больше не преследовало меня каждый час бодрствования.

— Время перевернуться. — Соло перевернулся на спину на пляжном полотенце рядом с моим, и когда вся эта загорелая обнаженная кожа стала видна, мне пришлось прикусить губу и вспомнить, что мы были на общественном пляже. Я не мог просто протянуть руку и схватить то, что хотел, но я чертовски уверен, что мог посмотреть.

— Не хочешь помочь мне с этим? — Соло покачивал в пальцах бутылочку с маслом для загара. Откупорив флакон, я налил достаточное количество себе на ладонь, а затем наклонился и начал растирать им его мускулистую грудь. Когда мои пальцы прижались к мышцам, Соло издал тихий стон, от которого мой член дернулся.

— Если ты продолжишь издавать эти звуки, я не смогу гарантировать, что ты сильно загоришь.

— О, да? — Соло повернул голову в мою сторону, и даже в своих авиаторах я знал, что эти темные глаза путешествовали по моей обнаженной груди, потому что тепло, которое они оставляли после себя, было горячее, чем лучи, падающие на мое лицо.

— Да. Но у меня такое чувство, что в конечном итоге у меня будет адский ожог на заднице.

Соло облизнул нижнюю губу, а я наклонился и провел языком по дорожке. Трудно было поверить, что на самом деле это было наше первое свидание. Во всяком случае, наше первое публичное свидание. То, где нам не нужно было беспокоиться о том, что кто-то увидит нас, чего не должно быть, и тот, где нам не нужно было беспокоиться о том, что подумают другие. Это был первый раз, когда я действительно мог ослабить бдительность и быть тем, кем я был за закрытыми дверями. Однако, когда мой член из заинтересованного превратился в готовый к работе, я понял, что есть определенные вещи, которые следует делать без посторонних.

— Серьезно, — сказал я, поднимая голову и изучая греховно привлекательное лицо, смотрящее на меня. — Перестань дразнить меня. Эти шорты скрывают не так много.

Соло ухмыльнулся, а затем заложил руки за голову, вытягивая свое впечатляющее тело, чтобы я мог его видеть, и внезапно я не был уверен, что это был разумный вариант.

— Хорошо, я буду вести себя хорошо…

Я усмехнулся, не веря в это ни на секунду.

— На данный момент.

Мои губы дрогнули, когда я вернулся к смазыванию его маслом.

— Но ни на секунду не думай, что это свидание закончится как-то иначе, чем твоими руками на мне, как сейчас.

Дикий звук, который я едва узнал, вырвался из меня, эта идея, которую я не собирался позволять ему забыть... позже. Но я ни за что не собирался продолжать этот разговор прямо сейчас, не с семьями и детьми, играющими чуть дальше по пляжу.

— Смени тему, Соло. Или нас вот-вот арестуют за непристойное обнажение.

— Действительно? — он протянул руку и сдвинул очки вниз, чтобы посмотреть на меня поверх них. — Возможно, это просто стоит того, чтобы увидеть тебя в паре наручников.

Иисус.

— Это вряд ли меняет тему.

— Я знаю, но перестань, я всего лишь человек. И когда ты гладишь меня своими скользкими руками по всему телу и выглядишь так, словно хочешь напасть, ты действительно ожидал, что я начну говорить с тобой о погоде?

— Может быть, не о погоде.

Соло усмехнулся и лег обратно.

— Отлично. Сколько детей ты хочешь?

Я поперхнулся водой, и мне пришлось сесть, так как приступ кашля взял верх.

— Что?

— Посмотри на всех этих милых маленьких сорванцов там, внизу. У тебя могла бы быть целая футбольная команда.

Уставившись на него в шоке, когда он лежал там, ухмыляясь, я вытер рот и сказал:

— Дети? Футбол?

— Или бейсбол. Баскетбол. Я имею в виду, что это жестокий вид спорта, но посмотри, как они прыгают вокруг, пытаясь убить друг друга.

Я посмотрел туда, где стайка темноволосых детей разного возраста, может быть, младше десяти, плескалась и играла в океане, и у меня внутри все перевернулось.

— Ты, должно быть, шутишь надо мной.

— Пантера? — Соло подождал, пока я посмотрю в его сторону, а затем рассмеялся. — Ты бы видел свое лицо прямо сейчас.

— Почему ты смеешься?

— Потому что, если ты думаешь, что я хочу футбольную команду, полную маленьких детей, то ты сошел с ума. Я полностью издеваюсь над тобой.

Облегчение прошло через меня, и я провел рукой по лицу.

— Что за черт?

— Ты хотел чего-нибудь, чтобы отвлечься от раздевания меня догола. Не за что.

Я взглянул вниз, туда, где моя эрекция опала, полностью и бесповоротно.

— Ага. Разговор о маленьких детках определенно сделал свое дело.

Соло усмехнулся и приподнялся на локтях.

— Что ж, это говорит мне о твоей позиции по этому вопросу. Видишь? Это то дерьмо, которым мы должны заниматься, чтобы узнать нас получше.

— О, а есть контрольный список?

— Откуда, черт возьми, мне знать? Это первые отношения, в которых я когда-либо был.

Я снял солнцезащитные очки и прищурился на него, убеждаясь, что передо мной тот самый парень. Отношения? Дети?

— Кто ты такой и что ты сделал с мятежным мудаком, которого я встретил несколько недель назад?

— Думаю, теперь я твоя задница.

Я рассмеялся.

— Что делает меня либо сумасшедшим, либо удачливым ублюдком. Я не могу решить, кем именно.

— Ну, если ты спросишь кого-нибудь в ABMA, тебе следует проверить свой мозг.

— Хорошо, что мне наплевать на то, что кто-то там думает.

Соло сорвал очки, чтобы посмотреть на меня.

— Хорошо, теперь, кто ты такой и что ты сделал с тем крутым парнем, которого я встретил несколько недель назад?

Я повернулся на бок, положив голову на вытянутую руку.

— Может быть, мы оба знаем, что лучше не позволять хорошему пройти мимо нас, когда оно попадает нам в руки.

— Почти уверен, что мне пришлось потрудиться, чтобы схватить тебя в руки. Тебя нелегко поймать, ты знаешь это?

Я наклонился к нему.

— Хорошо, что тебе нравится бросать вызов. — Я потянулся к его челюсти и притянул его ближе, чтобы почувствовать его вкус. Наконец-то я смог сделать это на открытом месте, где все могли видеть, и я планировал воспользоваться всеми преимуществами…

Что-то мокрое и песчаное ударило нас обоих по голове, и я резко отвернулся, чтобы увидеть группу детей — маленьких сорванцов, как назвал их Соло, — смеющихся, когда резиновый мяч, который они запустили в нашу сторону, покатился позади нас.

Соло сел и свирепо посмотрел, вытирая песок с головы.

— Интересно, играли ли эти маленькие ублюдки когда-нибудь в вышибалы с профессионалом, — сказал он, но прежде чем я успел ответить, он ушел. Когда он посмотрел на них сверху вниз и прицелился в одного посередине, я понадеялся, что дети знают, как бегать изо всех сил.

Глава 10

Соло

Десять минут спустя я вытер свои грязные руки о шорты и встал перед Пантерой, заслоняя солнце от его сексуального тела. Он наблюдал, как я нокаутировал каждого из этих пацанов, не вспотев, и на его лице была кривая ухмылка.

— Повеселился с футбольной командой?

— Я хотел прицелиться им в головы, но их отец выглядит так, будто мог бы надрать мою задницу. — Я протянул руку Пантере. — Не поможешь мне убрать весь этот песок? Я позволю тебе потереть меня...

Пантера снял полотенце за две секунды, схватил меня за руку и рванул с места, побежав так быстро, что практически потащил меня по пляжу, пока мои ноги не подхватили его темп.

— О, трахни меня, — закричал я, когда мои ноги коснулись воды. — Почему здесь так чертовски холодно?

Пантера оглянулся через плечо и ухмыльнулся, когда он потянул меня за собой, направляясь глубже в воду.

— Это должно быть горячо?

— Сейчас середина гребаного лета, так что вода не должна была спускаться с чертовой снежной горы.

— Не волнуйся. Через минуту ты настолько онемеешь, что не почувствуешь этого.

— Думаю, этого достаточно, — сказал я, как только вода достигла верхней части наших бедер. — Мне не нужно, чтобы мой член отморозился.

Пантера развернулся и пошел обратно ко мне, держа наши руки связанными.

— О, да? Так ты хочешь, чтобы я растер тебя прямо здесь? — Когда волна обрушилась на его спину, его хватка на моей руке усилилась, а затем он потянул меня за собой в воду.

Ледяные иглы пронзили все мое тело, когда океан поглотил меня, и я немедленно вынырнул на поверхность, брызжа слюной и готовый убить своего парня.

— Думаешь, что ты действительно чертовски забавный, не так ли?

Пантера собрался с духом, когда за его спиной накатила очередная волна, и когда вода обрушилась вокруг него, я клянусь всеми святыми, что он был похож на какого-то морского бога.

— Похоже, тебе нужно было немного остыть, поэтому я подумал, почему бы не убить двух зайцев одним выстрелом.

Я провел руками по волосам, и когда глаза Пантеры прошлись по моему торсу, я ухмыльнулся.

— Уверен, что ты не тот, кому нужно немного остыть? Глаза выше пояса, лейтенант Хьюз.

Пантера повернулся, чтобы зайти дальше в воду, и теперь, когда мое тело фактически онемело от низких температур, я последовал за ним. Было ясно, что он вырос, проводя лето на пляже с идеально выполненными ныряниями под гребни волн. Когда я поспешил догнать его, я поразился тому, каким он казался здесь.

Когда я, наконец, выбрался из-за волн туда, где вода плескался нам по грудь, я подплыл к нему и потянулся к поясу его шорт. Пантера автоматически придвинулся ближе ко мне, и когда наши тела столкнулись друг с другом, я издал низкий стон удовольствия.

— Знаешь, — сказал я, подставляя лицо теплым лучам, — думаю, я мог бы привыкнуть к этому.

— Да? — Пантера обвил руками мою талию, а я обвил свои вокруг его шеи.

— Да. Солнце, прибой, ты… По-моему, это неплохой способ провести выходные, если хочешь знать мое мнение.

— Я не могу не согласиться. Я люблю это место. Всегда так было. — Пантера прижался губами к моей челюсти и поцеловал меня до уха. — Но теперь, кажется, я люблю его еще больше.

Я улыбнулся и открыл глаза, и заметил, что Пантера смотрит на меня так же, как в ночь Военно-морского бала — с той глубокой интенсивностью, которую я чувствовал до самых костей.

— Господи, Пантера. Клянусь, иногда у тебя в глазах появляется такое выражение, что становится трудно дышать.

Пантера провел пальцами вниз по моей шее, затем вокруг нее, и коснулся губами верхней части моих.

— И что это за взгляд?

— Типа, я не знаю...

— Да, ты знаешь. — Пантера отпустил меня и я поплыл к нему на спину, подпрыгивая вверх и вниз над прохладной водой, и когда он расслабился в устойчивом ритме, мое сердце начало колотиться.

Он был прав. Я точно знал, как он смотрел на меня. Как будто он любил меня. Но поскольку ни один из нас, казалось, пока не был готов сказать это, я оставил все как есть, потому что, насколько я был обеспокоен, жизнь казалась мне чертовски идеальной.

Глава 11

Пантера

Я легко лавировал между полосами, давая Соло преимущество ровно настолько, чтобы он подумал, что поймал меня. Слабеющий свет заходящего солнца отражался от задней части его мотоцикла, подзывая меня подойти ближе, но я отступил, потому что вид его футболки, задравшейся вверх по мускулистой спине, был слишком соблазнительным, чтобы пропустить его. Проведя весь день на пляже, его кожа теперь была темно-золотисто-коричневой с легким оттенком красного, и я не мог дождаться возвращения в казарму, чтобы провести языком по теплым линиям его тела.

Соло внезапно свернул, застав меня врасплох, когда он направился по боковой улице, которая определенно не вела обратно на базу. Заинтригованный, я последовал за ним. Дорога была узкой, не главной магистралью, и это заставило меня задуматься, действительно ли Соло знал, куда он направляется.

Когда дорога начала петлять по склону горы, мы пролетели мимо нескольких подъездов, которые исчезали за закрытыми заборами и сочными пейзажами, и я знал, что какой бы вид они ни открывали, он будет стоить того, чтобы туда подняться. Я был уверен, что именно по этой причине Соло в первую очередь выбрал именно эту дорогу.

Ничто не сравнится с острыми ощущениями погони, особенно по смертельно опасной дороге, по которой едва могли проехать две машины. Когда мы обогнули последний крутой поворот и преодолели последние несколько миль, я увидел, как Соло съехал на обочину и заглушил двигатель прямо у знака «Продается».

Я сбавил скорость до минимума и подогнал свой мотоцикл рядом с его, и когда я остановился, Соло снял шлем. Трахни меня, он был сексуален. Сидя там, оседлав свой мотоцикл, с дикими глазами, я мог бы сказать, что он наслаждался поездкой сюда почти так же сильно, как и я.

Я стянул свой собственный шлем и положил его между раздвинутых бедер, глядя мимо плеча Соло на слегка разросшуюся листву позади него. Этот дом был немного менее ухоженным, чем остальные, вероятно, из-за того, что уже некоторое время продавался. Соло опустил подставку для ног и слез с мотоцикла, и я сделал то же самое.

— Что это за место? — сказал я, останавливаясь рядом с Соло.

— Понятия не имею. Я наткнулся на это однажды вечером, когда впервые попал сюда.

— Просто наткнулся на это, да?

Соло взглянул на меня с широкой улыбкой на лице и пожал плечами.

— Да. Однажды вечером я отправился на успокаивающую прогулку после того, как один парень, к которому я был неравнодушен, подрался со мной и возбудил меня. Он все еще думал, что я самая сексуальная штучка на планете... и поскольку я не собирался идти и трахаться с кем попало...

— То, за что, я уверен, он благодарен.

— Ммм. Вместо этого я нашел это место. — Соло подмигнул мне, а затем протянул руку. — Хочешь взглянуть?

— Э-э, то есть зайти внутрь? Возможно, нам придется позвонить риелтору для этого, и я почти уверен, — я посмотрел через плечо на вывеску, — что Пэтти Хинкл уже закончила работу на сегодня.

Соло усмехнулся и потянул меня за руку.

— Не внутри. Я говорю о внешней стороне.

Я посмотрел на ворота перед нами и был почти уверен, что перелезать через них — значит нарушать границы, но когда Соло пошевелил бровями и сказал: «Да ладно, мы ничего не собираемся делать с этим местом, просто посмотри на вид», я смягчился.

— Если моя задница попадет в беду из-за этого...

— Я обещаю, что буду целовать ее лучше после порки.

— На самом деле я собирался сказать, не думай, что я не скажу им, что это была твоя идея.

Соло усмехнулся, когда мы подошли к воротам.

— Как будто они когда-нибудь поверят, что это твоя идея. — Затем, быстро, как кошка, взбирающаяся на дерево, он оказался наверху и перемахнул через него, прежде чем я успел моргнуть. Очевидно, он делал это раньше. — Давай. Теперь твоя очередь.

— Почему у меня такое чувство, что это начало какого-то фильма, где крутой парень уговаривает стеснительного парня сделать то, чего он действительно не должен...

Соло ухмыльнулся, как дьявол, и потянулся к краю своей футболки.

— Я имею в виду, если ты хочешь упустить возможность заполучить это в свои руки, — он провел рукой по своему твердому животу, и у меня практически потекли слюнки, — — ты можешь оставаться там, как хороший маленький мальчик.

Я прищурился, глядя на его дразнящую задницу.

— Маленький, да?

— Я вижу, у тебя никаких проблем с тем, чтобы быть хорошим, нет?

Я потянулся к прутьям и крепко ухватился за них, прежде чем посмотреть на верх забора, измеряя расстояние.

— Нет, — сказал я, а затем снова посмотрел на Соло, убедившись, что одарил его своей самой высокомерной улыбкой. — Мы оба знаем, что я хорош во всем.

Соло громко рассмеялся, а затем повернулся и побежал в темноту.

— Докажи это!

Глава 12

Соло

Звук Пантеры, карабкающейся по забору, заставил меня улыбнуться, когда я направился вниз по стене пустого дома. Я не лгал о том, что впервые посетил это место, и когда я крался сквозь тени, как вор в ночи, я почувствовал, как оставшийся адреналин от поездки сюда всплыл вновь.

Легкий ветерок дул с холмов, охлаждая мою кожу в эту теплую летнюю ночь. Когда я направился к задней части дома, собственность широко открылась передо мной. Прямо за домом была терраса с садовой мебелью и гидромассажной ванной, примостившейся в углу, а заросший травой двор простирался до забора, который граничил с участком и защищал любого от падения с края.

Вид отсюда был чертовски нереальным. Я пересек лужайку, чтобы посмотреть на редкие огни домов внизу, и глубоко вздохнул.

Ах, соленый воздух был чем-то, к чему я определенно мог привыкнуть. На самом деле, весь этот сценарий был чертовски потрясающим. Когда Пантера подошел ко мне сзади и обнял за талию, я убедился, что в моей фантазии для него нашлось место.

— Это невероятное место, — голос Пантеры был низким у моего уха и послал дрожь по моей спине, когда я снова прижался к нему. Черт, он был расслаблен. Твердые, как камень, мышцы с головы до пят, и эти сильные руки, удерживающие меня на месте, давали ощущение принадлежности, которого я никогда раньше не испытывал.

— Ты чувствуешь себя невероятно, так что, я думаю, так и должно было быть.

— Ммм, я думаю, да, — сказал Пантера, положив подбородок мне на плечо. — На что именно я смотрю? Кроме захватывающего вида на ночное небо.

Я поднял глаза к звездам, сияющим над нами, чтобы увидеть, что он был прав. Здесь, наверху, звезды казались нереальными. Четкие, яркие и такие близкие, что казалось, их можно практически потрогать.

— Ну, там внизу Хантингтон-Бич, — сказал я, указывая прямо перед нами. — А вон там, слева от него, — Черные каменные утесы.

Восхитительное рычание сорвалось с губ Пантеры, когда они переместились к моему виску. Он поцеловал меня там и сказал:

— Наши Черные каменные утесы? — Я знал, что он вспоминал тот первый взрывной момент, который мы разделили там, внизу, между зубчатыми каменными столбами.

Я потянулся к его руке и медленно опустил ее вниз, туда, где мой член давал о себе знать. Когда он провел ладонью по молнии и запустил пальцы в джинсы, я подался бедрами вперед и кивнул.

— Да, это те самые, — мой голос звучал напряженно, когда губы Пантеры пробрались к краю моего уха, а его рука начала двигаться. — Днем ты можешь видеть… Бл*ть.

Низкий смешок прогрохотал у меня в ухе, когда моя голова откинулась на плечо Пантеры.

— Если это то, что ты можешь увидеть там внизу днем, я думаю, кто-то должен вызвать полицию.

Я издал низкий стон, затем повернул голову, чтобы увидеть, как глаза Пантеры полностью расширились, когда они блуждали по моему лицу. Он был возбужден, и если выражение его лица было недостаточным показателем, то твердый член, трущийся о мою задницу, был.

Когда летний ветерок закружился вокруг нас, я облизнул губы, и взгляд Пантеры опустился на мой рот. Господи, этот взгляд был чем-то другим. Он был полон жарких летних ночей, проведенных обнаженными и в обнимку с человеком, от которого у тебя кружилась голова. Я повернулся в его объятиях, желая от него большего, чем это, затем потянулся к пуговице его джинсов и расстегнул ее.

— Или... мы могли бы просто присоединиться к ним.

Пантера сделал шаг вперед и положил руки по обе стороны от моего тела, прижимая меня к забору.

— Прямо здесь, прямо сейчас, да?

— Ну, — сказал я, медленно расстегивая его молнию, — нам не обязательно идти до конца.

Пантера пристально смотрел на меня, пока я скользил рукой под джинсы и трусы, в которые он переоделся на пляже. Когда мои пальцы нашли его горячую плоть, он втянул воздух.

— Но я не могу позволить тебе ехать домой в таком виде сейчас, не так ли?

Губы Пантеры дрогнули.

— Да, это было бы неудобно, а здесь довольно темно.

— Очень темно, — согласился я. — И если мы будем стоять очень близко, никто даже не узнает, что моя рука обхватила твой твердый член.

— О черт, Соло, — прорычал Пантера.

— Прекратить?

Руки Пантеры согнулись там, где они были прижаты по обе стороны от меня, а затем он подался бедрами вперед, пропуская свой толстый член сквозь мои пальцы.

— Не смей, черт возьми.

Я прикусил его нижнюю губу и крепко сжал пальцы вокруг него. Когда я провел по всей его длине приятным, долгим рывком, Пантера застонал.

— Хм, не так уж и мало теперь, когда ты у меня в руках.

Глаза Пантеры зажмурились, а челюсть сжалась, и как только он, казалось, взял себя в руки, он сказал:

— Ты тоже не будешь чувствовать себя так плохо позже, когда я вколочу это в тебя.

— Черт, теперь это звучит многообещающе. — Я провел зубами по его челюсти к уху. — Тебе лучше разобраться с этим, когда мы вернемся домой.

Пантера повернул голову, и когда дикая улыбка искривила его губы, я понял, что получу это, когда мы доберемся туда, где он сможет высвободиться.

— Начинай двигать рукой, Соло. Или это будет здесь, у этого гребаного забора.

Хотя идея, безусловно, была неплохой, я не был уверен, что смогу удержаться от того, чтобы не разбудить соседей, если Пантера полностью засунет в меня свой жесткий стержень. Вместо этого я завладел его ртом в обжигающем поцелуе.

Черт. Я не был уверен, был ли это мужчина, поцелуй или общественное место, но я почти кончил в своих джинсах. Я переплел свой язык с языком Пантеры, дразня и пробуя его на вкус, продолжая доить его по всей длине. Когда он оторвал свой рот от моего и пригвоздил меня диким взглядом, я понял, что он был близок.

Я облизнул нижнюю губу и провел кулаком по всей длине его члена, затем коснулся большим пальцем набухшей головки его члена и поднес руку ко рту. Когда я засосал большой палец между губами, и его вкус взорвался на моем языке, Пантера рыкнул и подался бедрами вперед.

— Черт. — Проклятие Пантеры сорвалось с его губ прямо перед тем, как он снова завладел моими в греховном слиянии ртов, и я снова потянулся вниз, чтобы взять его в руки.

Все еще прислоненный к забору, руки Пантеры согнулись и выпятились, когда он начал толкаться в мою руку, как будто это был вопрос жизни и смерти. Я обхватил свободной рукой его шею сзади и сильно поцеловал.

— Перестаньте быть таким приверженцем правил, лейтенант, и испортите мне все на хрен.

Пантера притянул меня вплотную к себе, и я постарался усилить хватку на его стальной длине, когда все его тело начало трястись. Затем его голова откинулась назад, и крик вырвался из его груди, когда он взорвался по всей моей ладони.

— Иисус Христос. — Благоговение в голосе Пантеры заставило меня усмехнуться. — Ты, бл*ть, плохо влияешь на меня.

— Я? — Я запечатлел поцелуй на его губах. — Ты тот, кто только что кончил мне на руку на задворках чужой собственности. На самом деле, Пантера, тебе следовало бы лучше контролировать себя.

Пантера посмотрел на меня и отпустил, затем сделал шаг назад, чтобы застегнуть джинсы.

— О, как ты только что контролировал?

Я посмотрел вниз на стояк, которым все еще щеголял.

— Думаю, что проявил огромный контроль. На самом деле, я думаю, что потребуется что-то очень большое и твердое, чтобы убрать это. Есть что-нибудь на примете?

Пантера облизнул губы, его глаза сузились, глядя на меня, как охотник на свою добычу.

— Да, есть, поезжай за мной.

Я поправил стояк в джинсах, зная, что поездка обратно в казарму будет чертовски неудобной. Но обещание того, что Пантера повалит меня на кровать, сделало дискомфорт стоящим того.

— Соло?

Все мое тело дрожало. В отличие от секунды назад, когда он был расслаблен и удовлетворен, сейчас голос Пантеры звучал... раздраженно.

— Да? — сказал я, повернувшись, чтобы увидеть, как он направляется в мою сторону, его длинные ноги сокращали расстояние между нами. Хищный взгляд Пантеры пробудил во мне что-то первобытное.

— Тебе лучше направляться прямо за мной, бл*ть, и даже не думай останавливаться по пути.

Да, я собирался сделать это, и я, черт возьми, не мог дождаться.

Глава 13

Пантера

— Ты сжульничал. — Мой Дукати промурлыкал, когда я сбавил скорость и притормозил рядом с вишнево-красным Кротч-рокет Соло. Я заглушил двигатель, перекинул ногу через сиденье и наблюдал, как этот злой язык, который был у меня во рту несколько минут назад, выскользнул и заскользил по его пухлой нижней губе.

— Ну и что?

Я снял с головы шлем и закрепил его на мотоцикле.

— Не очень по-спортивному с твоей стороны.

Пока я медленно приближался к мужчине, который только что сделал мне одну из самых фантастических дрочек в моей жизни, Соло ухмыльнулся и отступил на шаг.

— Прости, я не понимал, что должен был играть по определенным правилам.

Я ступил на тротуар, когда Соло спиной врезался в дверь моей комнаты, и пока я продолжал приближаться к нему, он наклонился и поправил то, что должно было быть стояком у него за джинсами.

— Но если мы пытаемся вести себя по-спортивному, — Соло сверкнул бесстыдной ухмылкой, — тогда справедливо, и ты у меня в долгу.

Я положил руки по обе стороны от его головы.

— И что именно, по-твоему, я тебе должен?

Соло опустил глаза на мой рот, затем наклонился вперед, так что его губы оказались у моего уха.

— Ты должен мне оргазм, от которого у меня подогнуться колени.

Дрожь пробежала по моему позвоночнику, и я прижался к нему всем телом. Вставляя ключ в замок, я прижался к его эрекции. Соло застонал, и я сказал:

— Иди внутрь.

Когда я повернул ручку двери и толкнул ее, Соло, спотыкаясь, вошел. Я притянул его ближе, пока он снова не оказался со мной лицом к лицу. Его глаза горели похотью и желанием, и я опустил голову и провел зубами по его заросшей щетиной челюсти. Соло потянулся к моим рукам, его пальцы впились в кожу моей куртки, когда из него вырвался рокот возбуждения.

— Черт, ты потрясающе пахнешь, — сказал я, уткнувшись носом ему под ухо и спустившись к воротнику его куртки. — Как кожа и морская соль, и этот восхитительный одеколон, которым ты пользуешься... — я слегка согнул колени, чтобы вдохнуть пьянящий аромат, исходящий от V-образного выреза его рубашки.

— Господи, Пантера. Мой член уже тверд; тебе не обязательно тратить здесь свое время.

Я выпрямился и провел ладонью по его джинсам спереди. Когда Соло выругался, я крепче сжал рукой его напряженный член.

Весь день я думал об этом моменте, когда я мог бы застать его голым и наедине, где я мог бы поступить с ним по-своему, и по мере того, как эта идея оседала, приходило воспоминание о недавнем разговоре, который у нас был. Разговор, от которого я не смог избавиться. Разговор, который одновременно заинтриговал и возбудил меня.

— Что, если я захочу взять всю ночь?

Грудь Соло поднималась и опускалась, его дыхание стало намного тяжелее, когда я массировал его через джинсовую ткань. Он наклонился, чтобы обхватить пальцами мое запястье и вонзиться в мою руку, и мой член начал пульсировать.

— Тогда, я надеюсь, ты получил все, что хотел, там, в доме, потому что я в нескольких секундах от того, чтобы кончить в джинсах.

— Тебе лучше, бл*ть, не делать этого. — Я прикусил его нижнюю губу. — У меня есть планы на тебя.

Я отпустил его, чтобы расстегнуть пуговицу на его джинсах, а затем потянулся за своими.

— Раздевайся и жди меня на кровати.

Соло выгнул бровь.

— И куда ты направляешься?

Я знал, что вел себя чересчур властно, но все это было частью фантазии. Если бы я хоть на секунду заподозрил, что Соло это не понравится, я бы все отменил. Как бы то ни было, я почувствовал доказательство того, что он очень наслаждался.

— Соло?

— Да?

— Хоть раз в жизни сделай то, что тебе говорят. — Я посмотрел на свою кровать, затем провел кончиком пальца по его члену. — Раздевайся и ложись на мою кровать. Я вернусь через секунду.

Соло снял свою кожаную куртку и бросил ее на один из стульев в комнате, затем снял футболку. Он скомкал ее и бросил на пол, и видение, когда он стоял в одних ботинках, расстегнутых джинсах и ВМС жетонах, заставила мою эрекцию пульсировать, как у ублюдка.

Он смотрел на меня, пока я возвращался в ванную, и когда я врезался в стену, он усмехнулся.

— Скорее возвращайтесь, лейтенант. — Соло засунул руку в расстегнутые джинсы и высвободил свой член. — Я хочу убедиться, что я точно выполняю ваши приказы.

Гребаный Соло. Как раз в тот момент, когда я подумал, что одержал над ним верх, ему удалось одолеть меня. Не то чтобы я был удивлен. Он был самым сексуальным, самым дерзким ублюдком, которого я знал, и, к счастью для меня, он был полностью моим.

Глава 14

Соло

Если бы я знал, что дерзкий Пантера, пришедший за мной, приведет к этому, я бы сделал это в первую ночь, когда мы встретились. Не то чтобы я сейчас жаловался. Но, черт возьми. Жар в его глазах почти заставил меня кончить прямо там.

К счастью, я держал себя в руках, потому что ничего не хотел больше, чем знать, куда он собирается это завести. Итак, полностью раздевшись, я направился к его кровати и забрался на нее, затем взбил две подушки позади себя, потому что, черт возьми, я хотел увидеть все, что должно было произойти дальше.

Не сводя глаз с двери ванной, я обхватил рукой свой нетерпеливый член и начал медленно поглаживать. Я был на волосок от взрыва, и все, что угодно, кроме этого, могло привести меня прямо к краю пропасти.

Наблюдение за тем, как Пантера кончил ранее около того дома, было одной из самых горячих вещей, которые я видел в своей жизни. Но когда я лежал там, голый, с раздвинутыми ногами и твердый, как стальной прут, у меня было чувство, что все, что должно было произойти дальше, побьет все рекорды.

Именно так было с Пантерой. Каждый раз, когда мы прикасались друг к другу, каждый раз, когда мы целовались, связь, которую мы создали, становилась сильнее, а голод усиливался. Со мной никогда раньше такого не случалось. Никогда не было желания возвращаться к одному и тому же человеку снова и снова. Но с ним все было по-другому.

Звук поворачивающейся ручки заставил меня переориентироваться. Дверь ванной открылась, и Пантера вышел голый, как в день своего рождения. Моя рука сжалась у основания моего члена в попытке не кончить от его вида.

Трахните меня, он был горяч. На его плотной, подтянутой фигуре по всему телу перекатывались мышцы. Когда он начал входить в комнату, моя рука автоматически снова начала двигаться. Иисус. Я хотел, чтобы это тело было надо мной, внутри меня, трахало меня, пока я не смогу пошевелиться.

Пантера остановился у комода на дальней стене и внимательно посмотрел на мою фотографию с рейтингом X, затем ухмыльнулся и подбросил бутылку смазки, которую держал, поймав ее при падении.

— Очень хорошо, лейтенант Морган. Я рад отметить, что вы можете выполнять приказы.

Черт, эта маленькая игра была такой же горячей, как и потрясающий вид, который он представлял, стоя там, — и это было до того, как он достал повязку для глаз.

Откуда, черт возьми, он это взял?

— А теперь давай посмотрим, сможешь ли ты оправдать мои высокие ожидания...

Бл*ть. Бл*ть. Фааааак.

— Ожидания?

Я не был уверен, что трепещет сильнее, мое сердце или мой член. Но когда Пантера остановился у кровати и бросил бутылку смазки рядом со мной, мой член дернулся, и предсперма покрыла мою ладонь, и я получил свой ответ.

Он наклонился и коснулся своими губами моих.

— Я хочу посмотреть, так ли ты талантлив с завязанными глазами, как я думаю.

Я застонал и потянулся к нему, но Пантера быстро отодвинулся. Затем он покачал черной повязкой на одном из своих пальцев.

— Ты играешь?

Черт возьми, да. Хотя было жаль, что я не смогу смотреть на это твердое, как камень, тело, когда оно будет врезаться в мое.

— Отдай это мне.

Пантера опустил мягкую ткань мне на грудь. Я надел ее на глаза и убедился, что резинка сзади надежно удерживает ее на месте. С потерей зрения начали включаться другие мои чувства, и первое, что я заметил, был отчетливый звук удаляющегося от меня Пантеры.

— Куда ты идешь? — когда я не получил ответа, я добавил: — Это не какая-то шутка, как в прошлый раз, не так ли? Где ты привязываешь меня к кровати, завязываешь глаза, а потом убегаешь?

Шаги прекратились, а затем глубокий голос Пантеры заполнил комнату и послал прилив адреналина по моим венам.

— Нет. Здесь я даю тебе бутылочку смазки и смотрю, как ты растягиваешься для моего члена.

— Черт.

Пантера усмехнулся, затем я почувствовал, как он вложил бутылку мне в руку.

— Сделай это для меня.

Ему не нужно было повторять мне дважды. Я нащупал бутылку в поисках горлышка и откупорил ее, затем налил изрядное количество себе в руку, а затем снова закрыл ее и бросил — судя по глухому стуку — на пол.

Ну ладно, мне было все равно. Это не должно было занять много времени, насколько я был готов, и когда я согнул ноги и положил ступни на матрас, Пантера зарычал, давая мне понять, что я не единственный, кто так думает.

Я скользнул своей скользкой рукой вниз по своему твердому члену, и когда мои пальцы коснулись моих яиц, я втянул воздух. Черт, я был так взвинчен, что мне пришлось остановиться на секунду и сосчитать до десяти.

— Ты там в порядке?

Я прикусил нижнюю губу и каким-то образом сумел обуздать свое желание кончить прямо сейчас. Затем я кивнул и приподнял бедра, немного расширив свою задницу.

— Чертов ад, — пробормотал Пантера, и удовлетворения, которое я почувствовал, было достаточно, чтобы сохранить ясную голову.

— О, мне здесь действительно хорошо. — Я провел пальцами вниз по тугой коже промежности, затем снова вверх, чтобы обхватить свои яйца. — Просто нащупываю свой вход, так как я не могу, ты знаешь... видеть.

Я слышал, как дыхание Пантеры стало тяжелее и учащеннее, когда я снова провел пальцами вниз к своей дырочке. Затем, как раз в тот момент, когда я собирался снова подразнить его, он отдал свой следующий приказ.

— Запусти их в себя, Матео.

Я сглотнул, приподнимая бедра с матраса. Когда они опустились обратно, я почувствовал, как край кровати прогнулся.

Черт возьми, да, иди ко мне, подумал я, когда мои пальцы нашли мою дырочку, и я представил, как Пантера поднимается по кровати между моих ног. Я представил его лицо таким напряженным и серьезным. Его рот, сжатый и неулыбчивый, но не потому, что он был зол, потому что он сопротивлялся собственному порыву поглотить каждый дюйм меня. Я издал мучительный стон, когда первый палец вошел в меня.

— Черт, — прошептал он, как молитву. — Матео… Иисус, — голос Пантеры был грубым, как наждачная бумага, что заставило меня еще сильнее напрячь свои длинные пальцы. — Сделай это снова.

Я толкнул пальцы и снова надавил немного сильнее, и когда я расширил их и задел свою простату, я зажмурился за мягкой черной тканью. В этот момент чья-то рука схватила меня за лодыжку, и меня стащили с кровати.

Мои пальцы высвободились, и я потянулся к своему члену. Пантера провел руками по внутренней стороне моих бедер, раздвигая их шире, и издал звук, который, я знал, я буду воспроизводить снова и снова, когда захочу кончить.

Наполовину рычание, наполовину стон, он звучал как животное, готовое сойти с ума. Он просунул руки под мои бедра и слегка приподнял меня, чтобы подтолкнуть широкую головку своего члена к моей пустой дырочке. Пантере надоело ждать, надоело наблюдать, и прежде чем я успел сказать ему, чтобы он поторопился, черт возьми, или все это закончится, он рванулся вперед и заполнил меня одним сильным толчком.

— Черт. — Я закричал так громко, что не удивился бы, если бы меня услышали все на базе. Но, черт возьми, Пантера вошел так чертовски глубоко, и это было так невероятно, что не было никакой возможности сдержаться. Я отчаянно начал доить свой член, мои чувства теперь были на пределе, когда Пантера начал входить и выходить из меня в безжалостном темпе.

Боже, это было напряженно. Звуки, эхом отражающиеся от стен, запах пота и возбуждения, когда предсперма растеклась по всей моей руке и животу, и ощущение… Черт, твердое, толстое ощущение его члена, наполняющего меня, было больше, чем я когда-либо мог себе представить.

Пантера опустился на меня, отбил мою руку в сторону и взял мой член в кулак, затем провел языком по моим губам.

— Откройся для меня.

У меня получилось. Я поднял голову и вслепую нацелился на его губы, и его рот обрушился на мой. Когда его язык нырнул внутрь, я застонал и обвил ногами его талию, и он начал жестко трахать меня в свой матрас.

Это было быстро, это было тяжело, это было все, ради чего мы двое жили, и когда меня начало трясти, я почувствовал, как Пантера напрягся, отдавая свой последний приказ.

— Кончи для меня, Матео.

Как будто что-то могло меня остановить. В следующий раз, когда он проник внутрь, Пантера кончил горячо и жестко, наполняя меня своим возбуждением, и я взорвался липким месивом между нами двумя.

Святое гребаное дерьмо. Я чувствовал себя так, словно меня сбил грузовик. Когда мои руки и ноги безвольно упали на кровать, я услышал довольный смех и улыбнулся. Даже это было похоже на усилие.

— Доволен собой? — спросил я, когда Пантера вышел из меня.

— Думаю, ты должен чувствовать, как я доволен, по крайней мере, еще пару дней. Не так ли?

Я уже собирался ответить, когда нежные пальцы погладили мою щеку, а затем скользнули под повязку, снимая ее с моих глаз. Я моргнул, глядя на красивое лицо, нависшее над моим, затем ухмыльнулся.

— Итак, каков вердикт? Так ли я талантлив с завязанными глазами, как и без них?

Пантера отбросил материал в сторону, а затем опустился на меня, пока наши тела не соединились с головы до ног.

— Я бы сказал, что это громкое «да», но...

— Но?

Он провел пальцами по моему виску к подбородку, а затем приподнял мое лицо.

— Но как бы мне ни нравилась эта маленькая фантазия, ничто не сравнится с тем, как ты разваливаешься на части, а потом смотришь на меня так, будто я достал гребаную луну.

Мое сердце сильно забилось, но вместо ответа я прижался поцелуем к его губам и снова опустил голову на подушку.

Впервые в жизни у меня не было ни остроумного ответа, ни быстрых ответов, потому что он был прав. Насколько я мог судить, он действительно достал солнце, луну и все звезды на небе. Именно так он заставлял меня чувствовать себя, когда мы были вместе, и если кто-то не сможет доказать обратное, у меня было чувство, что я всегда буду испытывать такие чувства к Гранту «Пантере» Хьюзу.

Глава 15

Пантера

— Так как же вы двое стали друзьями? — Хлыст обмакнула пару картофелин фри в кетчуп, стоявший в центре стола, и отправила их обе в рот. Каким-то образом мы вчетвером — Хлыст, Гудини, Соло и я — оказались в местной закусочной после двухчасовой тренировки и теперь набивали животы жирной едой и молочными коктейлями. Это, вероятно, сводило на нет тренировку, но оно того стоило, потому что, черт возьми, это дерьмо было вкусным.

— Он думал, что я красивый ублюдок, приставал ко мне, и, к сожалению, мне пришлось ему отказать, — ответил Гудини, заставив меня подавиться своим куском еды.

Я потянулся за своим стаканом и проглотил немного содовой, когда мои глаза наполнились слезами. Когда я снова смог говорить, я сказал:

— Ты придурок. Расскажи им, как это произошло на самом деле.

Губы Гудини скривились, и когда он повернулся к Хлысту, я приготовился к тому, что должно было сорваться с его губ.

— Ладно, правду? Мы были партнерами в офицерской подготовке, и Пантера спросил, может ли он воспользоваться моим длинным толстым карандашом...

Соло фыркнул, и я закатил глаза. Поскольку его светлые волосы немного отросли на макушке после нашей размолвки, Гудини смог провести рукой по более длинным прядям. Его глаза, черт возьми, почти заблестели, и он одарил меня улыбкой соседского симпатичного паренька, которую он использовал, чтобы завоевывать дам.

— Потом он пощупал мою задницу и сказал, что это самое красивое, что он когда-либо видел.

— Такого никогда, бл*ть, не было. Ты тогда даже не знал, что я гей, тупица, — сказал я, хватая горсть картошки фри и бросая ее через стол в Гудини.

Он снял одну со своей рубашки и отправил в рот. Когда он жевал, он сказал:

— О, точно. Должно быть, он думал о ком-то другом. Хотя у меня действительно горячая задница.

— Без обид, Хлыст, но на самом деле? — Соло бросил на нее недоверчивый взгляд. — Ты находишь этого засранца привлекательным?

Хлыст отодвинулась от Гудини и обвела его взглядом с ног до головы.

— Эх, мне просто стало жаль его, ведь я столько раз обставляла его.

— В воздухе? — Соло ухмыльнулся.

Она рассмеялась.

— И это тоже.

— Извините, я сижу прямо здесь, — сказал Гудини, размахивая руками в воздухе. — И я позволил твоей сладкой заднице одолеть меня.

Хлыст потянулась за своим молочным коктейлем и поиграла соломинкой, зажимая ее между пальцами, а затем двигая ими вверх-вниз. Глаза Гудини расширились, когда он заерзал на своем стуле.

— Конечно, ты это сделала, дорогая. Конечно, ты это сделала. — Затем она взяла соломинку в рот непристойным движением, которое заставило Соло и меня отвести глаза.

Бедняга Гудини напрашивался на неприятности, преследуя таких, как Хлыст, и, судя по всему, она была больше, чем он мог вынести. Я должен был признать, что именно это мне в ней нравилось. Это и то, что она была крутой в кабине пилота.

Тем не менее, даже с учетом того ада, который мы все устроили друг другу, было приятно сидеть в кабинке на чем-то вроде двойного свидания. Не то чтобы я когда-либо был частью одного из них, но, видя, как я был с Соло, Гудини и Хлыстом, а у них было что-то свое.… Это считается, верно? Это было приятно... нормально. Что-то, чего мне не хватало, хотя я и не осознавал этого.

Я был на публике на двойном свидании, и ни один человек не смотрел в нашу сторону, как будто в этом было что-то не так.

Черт, это было потрясающе.

— Так я получу реальный ответ или как? — спросила Хлыст, врываясь в мои мысли. Она вернула Гудини его молочный коктейль и переключила свое внимание на меня, вероятно, ожидая, что я расскажу ей правду, а не какие-то диковинные сексуальные намеки.

— Ну, — сказал я, — мы действительно встретились на офицерской подготовке, так что Гудини был прав насчет этого. Но, насколько я помню, я только что наблюдал, как он подрался с одним из приглашенных инструкторов, и пригласил его выпить пива, чтобы уменьшить напряжение.

Гудини склонил голову набок.

— Я этого не помню.

— Ты этого не помнишь, потому что напился до чертиков, в чем и был весь смысл.

— Не-а, — сказал Гудини, положив руку на спинку стула позади Хлыста. — Я думаю, ты это выдумал.

— Я не знаю, — сказал Соло, глядя на Гудини. — Это звучит более правдоподобно, чем любая из историй, которые ты пытаешься рассказать.

Гудини прищурился на Соло, и это было все, что я мог сделать, чтобы не напомнить им устно, чтобы они вели себя хорошо. С самого первого дня Гудини создавал защитное напряжение там, где был задействован Соло. Но теперь, когда мы были вместе, я надеялся показать ему, что то, что у нас было, было хорошо, что Соло — это гораздо больше, чем громкий язык и вызывающее поведение.

Таков был план — до тех пор, конечно, пока Соло не пришлось вмешаться.

— Ты пытаешься убедить нас, что Пантера приставал к тебе? Я имею в виду, если ты собираешься солгать, по крайней мере, сделай это правдоподобно.

— И почему это не правдоподобно? — спросил Гудини.

— По двум вопиюще очевидным причинам. Во-первых, нужно было сильно пожалеть твою унылую задницу, чтобы действительно сдаться и сказать «да» на свидание. И второе, Пантера не приставал ко мне, хотя я заставлял его член твердеть каждый раз, когда он смотрел в мою сторону. Так что я сильно сомневаюсь, что он хватал тебя за задницу и играл с твоим...

— Хорошо, думаю, мы все поняли суть, — сказал я и положил руку на бедро Соло.

— Ты уверен? Если ты поднимешь руку немного выше, ты мог бы воспользоваться моим карандашом, чтобы записать все это для своего друга здесь.

Хлыст издала такой громкий смешок, что другие посмотрели в нашу сторону. Она перегнулась через стол, чтобы дать Соло пять.

— Хороший ответ.

— Я так и думал, — сказал Соло, откидываясь на спинку стула и раздвигая ноги, чертовски дразня.

— Да, да, — проворчал Гудини, повторяя позу Соло. — Я просто дурачился.

— Ну, не надо, — сказал Соло тоном, который был намного серьезнее, чем того требовал разговор. — Мне не нравится идея, что люди прикасаются к тому, что принадлежит мне.

Черт, ладно, это было действительно горячо. Я поерзал на сиденье рядом с ним.

— А что у вас, а? — Хлыст посмотрела в мою сторону. — Значит, то, что у вас двоих происходит, серьезно? Не просто развлечение, чтобы выпустить пар, пока мы все застряли здесь, на базе?

Как олень, попавший в свет фар, все мысли покинули мой разум. Я уставился через стол и попытался придумать подходящий ответ. Я знал, что между нами было нечто большее, чем просто приятели по траху. Но поскольку ни один из нас на самом деле не затрагивал эту тему подробно, было трудно понять, насколько глубоки наши чувства, и это было последнее место, где я хотел бы вести эту дискуссию.

У Соло, по-видимому, вообще не было проблем с обсуждением этого. Его рука нашла мою под столом, и он поднял ее между своих раздвинутых бедер.

— О, нам и весело, и между нами отличная химия, мы пара. И кроме того, что я надираю вам задницы при каждой возможности, я бы сказал, что это единственное, к чему я когда-либо относился серьезно в своей жизни.

Воцарился тишина, когда Соло наклонился и запечатлел поцелуй на моих губах. Когда он отстранился, я почувствовал, как картофель фри попал мне на щеку, и Гудини застонал.

— О, ради всего святого, вы двое можете прекратить? Я собираюсь вернуться к своему обеду.

Глава 16

Соло

Шок на красивом лице Пантеры стоил того, чтобы рискнуть и открыться перед нашими друзьями о своих мыслях о наших отношениях. Когда я снова устроился на своей стороне столика и потянулся за своим бургером, я с радостью отметил, что он все еще смотрит на меня.

Мы уже несколько недель обходили этот вопрос стороной: «Являемся ли мы или не являемся чем-то большим, чем просто горячий перепих между простынями». Хотя было совершенно очевидно, что ответом было громкое «да», ни один из нас не начинал разговор, который официально подтвердил бы это.

Как будто разговор об этом мог каким-то образом изменить динамику между нами, мог заставить одного из нас — или нас обоих — почувствовать себя зажатыми. Но к черту это дерьмо. Я никак не мог скрыть свои чувства к Пантере, и не было причин, по которым я должен был это делать. То, что мы нашли вместе, было реальным, пугающим и совершенно удивительным, и я хотел, чтобы он знал, о чем я думаю.

— Ну, это здорово, — сказала Хлыст, прожевывая еще одну порцию жаркого. — Может быть, немного сомнительно, что вы двое являетесь партнерами там и здесь. Но я хочу верить, что ваши члены не встанут на пути вашей конкурентной стороны.

Это, казалось, привлекло внимание Пантеры. Он повернул голову в ее сторону, нахмурив брови.

— Конечно, этого не произойдет. Это то, что думают люди?

Гудини покачал головой и сделал еще глоток своего молочного коктейля.

— Нет. Только Юта, но ты уже знаешь это.

Я кивнул, проглатывая свой кусок бургера.

— Да, но он гребаный идиот, так что он не в счет.

— Согласна, — сказала Хлыст, а затем поморщилась, когда она повернулась в сторону Пантеры. — Как твой отец воспринял все это? Я не завидовала вам двоим в тот вечер на балу. Я имею в виду, я гордилась вами обоими, но черт. Я бы наложила в штаны, столкнувшись лицом к лицу с капитаном Хью — я имею в виду, твоим отцом.

Я сам не смог бы сказать это лучше. Та ночь была напряженной. Общение не только с нашими коллегами-стажерами, но и с отцом Пантеры было огромным событием. Хотя теперь казалось, что это было целую вечность назад, и, к счастью, насколько мне было известно, никаких последствий не было.

— Он в порядке, — наконец сказал Пантера. — Он был шокирован, но он просто хочет для меня лучшего.

Боже, я надеялся, что это правда. Но поскольку никто из нас не видел его отца с той ночи, мне просто пришлось поверить Пантере на слово. Он бы знал, если бы его отец был на тропе войны... верно?

— Это круто. Я имею в виду, что он собирается делать? — сказал Гудини, приподняв бровь. — Запретить вам двоим видеться друг с другом?

Пантера покачал головой, но я чувствовал, что ему становится не по себе от всех этих личных вопросов.

— А как насчет вас двоих? — сказал я, переводя тему. — Поговорим о маловероятной связи. Я понимаю, что выбор ограничен, Хлыст, но даже мой мальчик Гуч был бы лучшим вариантом, чем этот парень, ты так не думаешь?

Гудини усмехнулся.

— Что? Тот мускулистый засранец? Я удивлен, что он может поместиться в кабине пилота.

— Да? Ну, я удивлен, что они впустили тебя в одну из них.

Хлыст посмотрела на мужчину рядом с ней, на ее накрашенных губах играла улыбка, и по тупому выражению лица Гудини было ясно, кто главный между этими двумя.

— Ты чувствуешь себя немного его соперником, любимый? — спросила она.

О Боже. Гудини собирался лишиться обеда из-за нас с Пантерой, но я не сильно отставал, думая о нем в этой роли.

Чувство, которое Пантера явно разделял.

— Если ты не возражаешь, Хлыст, последнее, что мне нужно, чтобы ты делала, это заводила его.

Она одарила нас нераскаявшейся улыбкой.

— Хорошо, — сказала она, затем повернулась обратно к Гудини. — Я заглажу это перед тобой позже.

Я закатил глаза и посмотрел на Пантеру, притворяясь, что меня тошнит, и когда он ухмыльнулся, я улыбнулся в ответ. Это было приятно — вот так сидеть с ним. Казалось естественным шутить с Хлыстом и Гудини. Когда я снова повернулся к ним лицом, Хлыст обхватила рукой своего мужчину.

— Что касается твоего вопроса о том, почему я оказалась с Гудини, я нахожу странным, что ты, из всех людей, спросил об этом.

Какого хрена? Почему я должен знать что-то больше, чем кто-либо другой? Не было похоже на то, что я подсчитывал хорошие стороны Гудини. Были ли они вообще у этого парня?

Выражение моего лица, должно быть, передало мое замешательство, потому что Хлыст начала смеяться, расслабленным, беззаботным смешком, который заставил меня выгнуть бровь.

— Он настойчив. Я подумала, что если кто-то и сможет понять, как это может разрушить чьи-то стены, то это будешь ты. — Она обратила свое внимание на мужчину рядом со мной. — Это безумно сексуально, когда тебя так безжалостно преследуют, верно, Пантера?

Ухмылка Пантеры была медленной и чувственной, и, черт возьми, она творила безумные вещи с моими внутренностями. Мое сердце бешено заколотилось, в животе все перевернулось, и когда он ответил:

— О да, совершенно сексуально, — я посмотрел на Хлыст, которая прокладывала поцелуями дорожку вдоль челюсти Гудини.

— Вы двое не могли бы забрать остальную еду с собой? — Пантера сжал руку на моем бедре, и я добавил:

— К черту это, — вытащил две двадцатидолларовые купюры и бросил их на стол. — Мне не нужны лишние калории.

Мы все выскользнули из кабинки и направились к двери, желая побыть где-нибудь наедине — единственное, о чем сейчас все думали.

Гудини посмотрел поверх капота своего джипа туда, где я стоял рядом с Пантерой и его мотоциклом.

— Вы двое будете на вечеринке у бассейна завтра вечером?

Пантера кивнул, и это было все, что он успел сделать, прежде чем мои губы оказались на его губах, и я услышал, как Гудини и Хлыст захлопнули двери машины. Когда они дали задний ход и умчались, я прошептал:

— Встретимся на базе?

Пантера потянулся за своим шлемом.

— Еще бы. О, и Соло?

— Да? — сказал я, пятясь к своему мотоциклу.

— Не забудь взять с собой свой длинный толстый карандаш. Нам это может понадобиться, чтобы составить список вещей, которые нужно купить для завтрашней вечеринки у бассейна.

Глава 17

Соло

— Я собираюсь сбегать в магазин и купить немного «Хайнекена» для вечеринки у бассейна позже, — крикнул я достаточно громко, чтобы Пантера мог услышать меня из-за льющегося душа. — Хочешь чего-нибудь?

— Да, — крикнул он в ответ. — Смазка.

Я ухмыльнулся, обернув кожаный браслет вокруг запястья, а затем просунул голову в ванную.

— Она закончилась? Прошло всего два дня.

Пантера раздвинул занавеску, и вырвался клуб пара, ненадолго скрыв довольную ухмылку на его лице.

— Кто-то ненасытен.

— Ммм, — сказал я, следуя за струйками воды, стекающими по его шее. Мне захотелось их слизать. И испачкать его снова. Или хотя бы что-нибудь из этого.

Когда я вошел в ванную, Пантера рассмеялся.

— Ты уверен, что уходишь, а не присоединяешься ко мне вместо этого?

— Это твоя вина. Ты не должен быть таким чертовски соблазнительным. — Я коснулся губами его губ, брызги позади него запотели на моих волосах, но мне было наплевать. Я уже принял душ, но к черту это; я мог бы принять еще один, если бы это означало потрогать Пантеру.

Мой телефон, конечно же, выбрал этот момент, чтобы зазвонить на максимальной громкости, заставив меня застонать.

— Ответь и сходи в магазин, — пробормотал он, затем поцеловал меня в последний раз. — И поторопись вернуться.

Я вздохнул и потянулся за телефоном в кармане, отступая назад.

— Я вернусь через десять минут.

— Конечно, ты сделаешь это.

— Десять минут. — По пути к выходу я прихватил солнцезащитные очки, заверив Гуччи по телефону, что обязательно прихвачу побольше лаймов для вечеринки у бассейна, которые теперь проходили каждую неделю.

До магазина было две минуты ходьбы, и мне не потребовалось много времени, чтобы раздобыть те немногие вещи, которые мне были нужны. Пиво, лаймы, смазка. Если это не кричало, что я хорошо проведу время позже, я не знал, что кричало бы сильнее.

Когда я закончил завязывать пакет с лаймами, чтобы они не разлетелись повсюду, я услышал, как кто-то прочистил горло позади меня.

— Лейтенант Морган.

Мой позвоночник напрягся. Вы, должно быть, издеваетесь надо мной. Я положил лаймы в тележку и медленно обернулся, чтобы увидеть отца Пантеры, стоящего там, безукоризненно одетого, как всегда, даже в выходной день, его пристальный взгляд был прикован к товарам в моей тележке.

Здорово. При любых других обстоятельствах мне бы ни в малейшей степени не было стыдно, но я более чем осознавал свой преступный статус в глазах капитана Хьюза, так что добавлять пять бутылок алкоголя и смазку, чтобы развратить его сына? Определенно завоевало его расположение.

Но я все равно одарил его легкой улыбкой, потому что он не устроил сцену на Военно-морском балу, и Пантера не был отвергнут. Оба эти пункта были прогрессом.

— Капитан Хьюз. Рад вас видеть. Отправились за покупками для вас и миссис? —Видите, мы могли непринужденно поболтать. Может быть, старик начал привыкать к идее наших отношений.

Или, — подумал я, когда его глаза сузились, — может быть, и нет.

— Грант здесь?

— Он вернулся на базу, в мою комнату. В его комнату, — быстро поправил я себя, хотя я никого не обманывал.

— Отлично. Именно с вами я хотел бы поговорить. — Капитан Хьюз скрестил руки на груди, и я приготовился к тому, что может произойти в моем случае. По плотно сжатым губам я догадался, что в этом не было ничего хорошего. — Как думаешь, ты подходишь моему сыну?

— Не имеет значения, что я думаю. Главное, что он думает.

— Значит, ты согласен со мной, что ты не идеальный партнер?

Ни хрена себе.

— Не думаю, что я был бы своим первым выбором, нет.

— И почему это так?

Внезапно почувствовав себя защищающимся, я скрестил руки на груди, подражая его позе.

— Почему бы вам не сказать мне?

— Грант был лучшим в каждом классе, в котором он когда-либо учился. Он может думать по-другому, но не мое имя привело его к этому моменту. У него есть талант и трудовая этика, которые приведут его туда, куда он захочет пойти.

— Вы не обязаны мне это говорить. Я вижу это каждый день. — Куда, черт возьми, он клонит с этим?

— Тогда почему ты позволил ему рисковать всем этим?

Комментарий должен был оскорбить меня, но я не мог удержаться от смеха.

— Позволил ему? Мне нравится, что вы предполагаете, что у меня есть власть позволить Пантере делать все, что угодно. Вы должны лучше знать своего сына, чтобы не думать, что ему нужно чье-либо разрешение, чтобы делать то, что он хочет.

Капитан Хьюз прервал зрительный контакт, отводя взгляд.

— Я думал, что да.

— Но сейчас вы не доверяете его суждениям? Из-за меня?

Его челюсть дернулась, и я понял, что попал в точку. Меня не удивило, что он этого не одобрил — черт возьми, он даже не хотел, чтобы мы были партнерами по полету, — но это все равно задело.

— Слушайте, я понимаю это. Вам не нравится моя репутация. Вы думаете, что я безрассуден и что мне наплевать на всех, кроме себя. И да, возможно, пару месяцев назад вы были бы правы. Но я забочусь о Пан… о Гранте. Я бы не сделал ничего, что могло бы причинить ему боль. Может быть, не намеренно. — Его глаза снова встретились с моими, и я увидел это. За кажущимся безразличным фасадом скрывался проблеск беспокойства.

— Как ты думаешь, что произойдет после окончания школы?

Я сглотнул.

— Мы еще толком это не обсуждали.

— Хм.

Я точно знал, что означало это «хм». Это означало, что у нас оставалось всего две недели пребывания в «Элите», и тот факт, что мы совершенно не думали о нашем будущем, означал, что мы не относились ко всему так серьезно, как следовало бы. Капитан Хьюз не просто оценивал наши отношения — он оценивал, были ли они у нас вообще.

— Мы разберемся с этим, — сказал я.

— Хм. — Это было все, что он сказал. Снова. Хмм.

Я начинал чертовски ненавидеть этот звук.

— Нам нужно многое обдумать. Мы разберемся с этим. Вместе, — сказал я, но по выражению его лица я мог сказать, что он правильно прочитал опасения, стоящие за моими словами. Очевидно, я знал, сколько времени у нас осталось, что нам придется принять решение о том, что будет дальше, но я не ожидал, что паника охватит мою грудь. Казалось, что у нас приближается срок годности. Я никогда раньше не занимался этим дерьмом; откуда, черт возьми, я должен был знать, как ориентироваться в будущем?

— Я бы не выбрал это для Гранта.

— Я знаю.

Капитан Хьюз опустил подбородок, глядя на меня свысока.

— Тогда я ожидаю, что ты поступишь правильно.

Волна защитной реакции заставила меня выпрямиться и опустить руки, когда я посмотрел на него сверху вниз.

— И что, по вашему мнению, является правильным... сэр?

— Удостоверься, что наилучшие интересы моего сына соблюдены. Я уверен, что если он тебе небезразличен, ты сможешь понять, что это.

Когда он повернулся на каблуках и зашагал прочь, я мог только смотреть ему вслед, мое сердце колотилось в неровном ритме.

Бл*ть. Я знал, что то, что я чувствовал к Пантере, было больше, чем я когда-либо испытывал с кем-либо. От одной мысли о том, что наши пути разойдутся после окончания школы, у меня сжималось в груди, а в животе все переворачивалось.

«Поступишь правильно».

Что, во имя всего святого, было правильным поступком?

Глава 18

Пантера

Приняв душ, побрившись и полностью одевшись, я посмотрел на часы и стал наблюдать, как тикают секунды. Десять минут, сказал он. Они прошли почти пять минут назад. Сидя там, в своей тихой комнате, я понял, насколько я привык к тому, что там есть Соло.

Не то чтобы я не ценил время, проведенное в одиночестве. Но я начал понимать, что мне это нравилось только тогда, когда я знал, что в следующий раз и на каком свидании я снова встречусь с Соло.

Черт, я был по уши в дерьме. Настолько глубоко, что я жадно строил планы для нас двоих при каждой возможности, зная, что наше время здесь, так близко друг к другу, быстро подходит к концу. Однако я старался не думать об этом слишком много, всегда отодвигая это на задний план, когда мы были вместе. Но когда я был один, не имея ничего, кроме своих мыслей и тикающего времени, я поймал себя на том, что смотрю на часы и ненавижу те несколько минут, которые мы не были вместе. Это было время, которое мы никогда не смогли бы вернуть.

Поворот дверной ручки отвлек мое внимание от прилежного учета времени. Когда Соло протиснулся внутрь с ящиком пива на плече и коричневой продуктовой сумкой в руке, я вскочил на ноги и подошел к нему прежде, чем он сделал два шага.

— Вот, дай-ка я возьму это. — Я взял у него пиво и поставил его у двери. — Ты сказал десять минут, задница.

Я ожидал какого-то сексуального возвращения от мужчины, которого мне пришлось выгнать из душа ранее. Но тишина, последовавшая за Соло в мою комнату, заставила меня нахмуриться и повернуться к нему.

— Эй, Земля вызывает Соло...

Соло положил сумку на стол, и когда он повернулся ко мне лицом, я заметил явную перемену в его поведении. Исчезла расслабленная поза, самоуверенное отношение, и на их месте была напряженная версия его самого.

— Ты достал все, что нам нужно? — спросил я, надеясь вызвать у него хоть какую-то реакцию.

— Да, там все есть. Я собираюсь пойти одеться, прежде чем мы уйдем.

Ладно, что, черт возьми, произошло в том продуктовом магазине?

Он направился обратно в мою сторону, как будто собирался уходить, но я встал у него на пути и положил руку ему на грудь.

— Эй. Что с тобой происходит?

В авиаторах было трудно разглядеть его глаза, но по напряженной линии губ было достаточно легко прочесть. Что бы ни произошло между тем, как он ушел, и сейчас, это было то, о чем он не хотел говорить.

Что, черт возьми, происходит?

— Ничего. Мне просто нужно пойти и собраться, а моя одежда в соседней комнате.

Я прищурил глаза и подумал, может быть, телефонный звонок, который он получил, когда выходил из моей комнаты, имел какое-то отношение к его плохому настроению, потому что я не думал, что поездки туда-сюда по проходу в местном магазине было достаточно, чтобы привести его в такое состояние.

Когда стало ясно, что больше он ничего не скажет, я отступил в сторону, чтобы дать ему пройти, но как только он потянулся к двери, я положил руку ему на плечо.

— Я не знаю, что происходит, или что произошло между твоим уходом и возвращением…

— Ничего не происходит.

Я выгнул бровь и просто продолжил, потому что он был достаточно умен, чтобы понять, что я не купился на этот дерьмовый ответ.

— Ладно. Но если есть что-то, ты можешь поговорить со мной об этом.

— Я знаю. Но там ничего нет. Мне просто нужно пойти собраться.

Я уставился на Соло сверху вниз, он выдержал мой взгляд, и я подумал, может быть, ему просто нужно немного пространства. Просто потому, что я хотел проводить с ним каждую минуту, не означало, что он чувствовал то же самое. Может быть, он чувствовал себя задушенным, подавленным? Если ему нужна была секунда без меня, мне нужно было отойти в сторону и дать ему это.

Я отпустил его руку, и когда он повернул ручку, я почувствовал, как что-то внутри меня скрутило. Мне казалось, что он... отдаляется от меня. Но почему?

Я здесь сидел и желал его скорейшего возвращения, только чтобы обнаружить, что Соло чувствовал прямо противоположное.

— Эй, — сказал я, прежде чем он исчез за моей дверью. — Ты все еще хочешь пойти на вечеринку вместе позже, верно?

Господи, теперь я звучал как неуверенное дерьмо. Но это было именно то, что я чувствовал.

— Да, конечно. — Соло кивнул и распахнул дверь. — Мне просто нужно подготовиться.

Правильно…

Соло вышел и направился в свою комнату, а я смотрел ему вслед. Он не оглянулся, когда отпер свою дверь и вошел внутрь.

Я закрыл свою дверь, затем прислонился к ней и уставился на продукты, которые он выложил на стол. Когда тишина поглотила меня, единственным другим звуком в комнате было тиканье часов, напоминавшее мне, что каждую секунду разлуки мы никогда не вернем.

Глава 19

Соло

— ЧЕРТ! — крикнул я, ворвавшись в раздевалку и швырнув шлем в дверь. — Бл*ть, бл*ть, бл*ть.

Я только что вернулся с полета из ада и все еще злился на то, как все это дерьмо произошло. А именно, как я ошибся, а Юта обставил меня — Юта.

Сегодня я впервые за долгое время занял второе место, и не нужно быть гением, чтобы понять причину этого. Последние пару дней я переживал из-за своей стычки со старым добрым папашей Пантеры, и хотя я пытался отодвинуть это дерьмо в сторону, было чертовски очевидно, что я плохо справлялся с работой.

Мое сегодняшнее выступление было дерьмовым. С той секунды, как мы вступили в тестовый бой, и до того момента, как Юта завладел ситуацией и никогда не отпускал, мои балы были, мягко говоря, средними. Я был полностью погружен в свои мысли, благодаря капитану Хьюзу, и если его целью было психологически настроить своего сына на лучшее соревнование, чтобы он оставался лучшим в классе, то он должен был чертовски гордиться своими усилиями после сегодняшней катастрофы.

Я ударил ногой по бетонному основанию отсека, а затем выругался, когда боль рикошетом пронзила мою ногу. Я попрыгал на одной ноге в ботинке и отругал себя за еще одно потрясающее решение, а затем сдернул свои авиаторы и бросил их на сиденье слева от меня.

Что касается меня, то этот день мог сразу пойти к черту, как и капитан Хьюз.

— Ах, так вот где ты — поджал хвост и убежал после того, как я только что хорошенько отшлепал тебя по заднице.

Юта... отлично. Он был последним ублюдком на планете, которого я хотел бы видеть прямо сейчас. Но с учетом того, как проходил мой день, я не был удивлен, узнав, что Вселенная не забыла обо мне.

— Отвали, Юта. Я не в настроении.

— О, моя вина, — продолжил Юта, как самый тупой говнюк, каким он и был. — Не так уж весело быть на том конце списка, не так ли?

Нет, это, бл*ть, было не так. Но если Юта продолжит в том же духе, он окажется на конце моего кулака. Обычно я был весь в соперничестве и всякой ерунде, но напряжение последних двух дней наконец-то овладело мной.

Напряженность с капитаном Хьюзом…

Напряженность с Пантерой…

Напряжение с самим собой и каждым моим маленьким движением, и я знал, что был чертовски близок к срыву.

Решив, что лучше не обращать внимания на Юту, я отстегнул ремни безопасности на ногах, талии и груди и сбросил их, прежде чем повесить на крючок. Мне нужно было убираться отсюда, и чем скорее, тем лучше. Может быть, я бы прокатился и попытался прочистить мозги, или, может быть…

— Соло?

При звуке голоса Пантеры я вздрогнул, а насмешливый смешок Юты заставил мои пальцы сжаться в кулаки.

— Оу, смотри, твой парень пришел убедиться, что ты не вернешься сюда, плача, как маленькая сучка.

— Клянусь Богом, Юта, если ты не уберешься нах*й от меня прямо сейчас, я…

— Что? Надерешь мне задницу? — Он рассмеялся. — Почти уверен, что ты доказал там, что единственное, что тебе интересно делать с задницей, это трахать ее.

Я развернулся к нему так быстро, что у меня закружилась голова, затем я схватил его за ремень безопасности и притянул к себе, пока наши носы практически не соприкоснулись. Моя грудь вздымалась, мой гнев достиг небывало высокого уровня. Юта смерил меня презрительным взглядом.

— Соло?

Голос Пантеры снова эхом разнесся по помещению, но я не собирался отвлекаться от Юты.

— Ты в… Соло? Что ты делаешь?

Глаза Юты сузились, глядя на меня, и ухмылка изогнула его верхнюю губу. Мне хотелось стереть это прямо с его лица.

— Соло, отпусти его, — сказал Пантера откуда-то позади меня, но я был не в настроении слушать.

— Знаешь, — сказал Юта голосом, от которого у меня напрягся позвоночник, — может быть, если бы ты не был так занят мыслями о том, чтобы отсосать член Пантеры, пока летал сегодня, все могло бы сложиться лучше для тебя.

Я задавался вопросом, когда я достигну своей критической точки. Когда я обхватил руками ремни и прижал Юту спиной к стенке шкафчиков моего отсека, я понял, что только что достиг цели.

— Скажи это еще раз, ублюдок, — прорычал я. — Я сделаю это. — Моя челюсть сжалась, все мое тело затряслось, и когда я отпустил руку, чтобы нанести первый удар, я почувствовал, как чужая рука сжала мое запястье и дернула его назад.

Я повернул голову в сторону, чтобы увидеть Пантеру, стоящего рядом со мной, его глаза сверлили мои.

— Он этого не стоит. Он, бл*ть, не стоит этого, Соло. Отпусти его.

Глава 20

Пантера

Сегодняшнее наблюдение за Соло в небе только подтвердило то, о чем я думал уже несколько дней: что-то было серьезно не так.

И, судя по тому, как обстояли дела в раздевалке, дела шли все хуже и хуже. Соло прижал Юту спиной к стене, крепко сжимая ремни безопасности Юты, и он выглядел в двух секундах от того, чтобы разбить парню лицо. Из-за чего его бы отстранили от программы.

— Соло, отпусти его.

Как будто он даже не слышал меня. Я ускорил шаг, устремляясь к ним. Все тело Соло вибрировало от ярости, и я знал, что это была не совсем вина Юты, хотя парень был болтливым дерьмом. Что бы ни грызло Соло, оно наконец вырвалось на свободу, но использование его кулака на Юте не было способом добиться освобождения.

— Он того не стоит, — сказал я, остановившись рядом с ним, подняв руки, как будто приручал дикое животное. Я использовал те же слова, которые он сказал мне, когда я тоже был сыт по горло дерьмом Юты. Надеюсь, они подействуют на него так же хорошо, как и на меня. — Он, бл*ть, не стоит этого, Соло. Отпусти его.

Время, казалось, замедлилось, и я затаил дыхание, ожидая, что сделает Соло. Я был достаточно близко, чтобы вмешаться, если понадобится, но я надеялся, что до этого не дойдет.

После того, что казалось вечностью, я увидел это, изменение в глазах Соло, когда он посмотрел на меня. За всей этой все еще кипящей яростью скрывалась тревога, которую я чувствовал от него, наряду с… Нет, это не мог быть страх. Чего вообще может бояться Соло?

Соло медленно опустил руку, а затем повернулся к Юте — у которого хватило здравого смысла на данный момент держать рот на замке — и отпустил его ремень безопасности. Когда Соло отступил назад и сделал глубокий вдох, я бросил на Юту свирепый взгляд.

— Убирайся.

Мне не пришлось повторять ему дважды, хотя он покачал головой с самодовольным выражением на лице. Как только он вышел из раздевалки, я потянулся к руке Соло, желая немного утешить его, но он отстранился от меня. Запустив руки в волосы, он повернулся ко мне спиной. Все, что я мог сделать, это наблюдать за тем, как его тело расширилось, когда он сделал еще несколько глубоких вдохов.

— Что происходит? Поговори со мной.

Соло скинул ботинки, а затем снял летный костюм, его молчание было оглушительным. Я пытался точно определить перемену в нем, что я мог бы сделать, но все, что я мог проследить, это тот день, когда он вышел, чтобы взять несколько вещей из магазина. Неужели он наткнулся на Юту? Или на кого-то другого? Это просто не имело смысла, и он не разговаривал со мной, так что... какого хрена.

— Я знаю, что бы это ни было, дело не только в том, что произошло там в воздухе.

Все еще стоя ко мне спиной, Соло фыркнул.

— Конечно, это так.

— Тогда как ты объяснишь свое настроение в последние пару дней?

Соло ударил кулаком по шкафчику с такой силой, что звук эхом отразился от стен.

— Какого хрена ты от меня хочешь?

— Я хочу, чтобы ты сказал мне, что происходит. Ты даже не смотришь на меня.

— Разве я не могу просто злиться, что, бл*ть, проиграл там наверху? Разве этого недостаточно?

— Нет. Каждый в конце концов делает...

— Я не знаю.

— Это не имеет большого значения…

— Для меня имеет, — прогремел Соло, ярость вернулась и переполнила пространство между нами. Я никогда раньше не видел его с этой стороны. Раздраженный Соло? Конечно. Разозленный Соло? Определенно. Но Соло, который страдал, было чем-то новым.

— Соло, посмотри на меня.

Он уронил голову на руки, потирая лицо, его спина по-прежнему была единственной частью его тела, которую он позволял мне видеть.

— Пожалуйста, — сказал я, так сильно желая прикоснуться к нему, но заставляя себя оставаться на месте. — Просто посмотри на меня.

Наконец Соло обернулся, но было ясно, что он занял оборонительную позицию. Он скрестил руки на груди, и его глаза встретились с моими. Теперь там таилась пустота, и я не понимал этого. Я не знал, что, черт возьми, изменилось. Все, что я мог чувствовать, это грызущее меня нутро, которое говорило мне, что я теряю его, и я ничего не мог с этим поделать.

Я с трудом сглотнул и произнес слова, на которые боялся услышать ответ:

— Это из-за меня?

На мгновение я подумал, что он не собирается отвечать, но потом он открыл рот, и его слова были холоднее, чем я даже представлял.

— Да, знаешь что? Так оно и есть.

Я почувствовал, как будто он ударил меня кулаком в грудь, весь воздух со свистом покинул мои легкие.

— Что?

— Я весь погружен в свои мысли, не могу сосредоточиться из-за тебя. Я никогда не проигрываю, и уж точно не такому придурку, как Юта, но сегодня я проиграл, и почему? Потому что я не могу перестать думать о тебе.

Слишком ошеломленный, чтобы что-либо сказать, я мог только смотреть, как Соло ходит по комнате, выплескивая все разочарование, которое он держал внутри. Это было то, чего я хотел, верно?

— Может быть, таков был твой план с самого начала, а? — продолжил он. — Подойти поближе, трахнуть мою голову и мой член, выбить меня из игры, чтобы ты мог выиграть.

Мой рот открылся, его слова прозвучали как пощечина.

— Ты на самом деле в это не веришь.

— Чему же тогда я должен верить? Что у нас действительно есть какое-то будущее? Что мы делаем что-то еще, кроме как валяем дурака, прежде чем реальный мир рухнет на нас? — Он покачал головой. — Все это было чертовски глупо. Это не изменится, и мы были дураками, думая иначе.

— Ты не это имеешь в виду.

— Нет? Тогда в чем же твой блестящий план, Пантера? У тебя ведь есть план, верно? Золотой мальчик из «Элиты», готовый занять это первое место, чтобы твой старик гордился тобой.

Я стиснул челюсти.

— Если бы я хотел, чтобы мой отец гордился мной, я бы не уделил тебе столько времени.

Соло уставился на меня, а затем начал смеяться. Сначала смешок, прежде чем он превратился в полномасштабный животный смех.

— Верно. Конечно. Хороший мальчик становится бунтарем, чтобы позлить своего отца. Самая старая история в мире.

Я сделал шаг к Соло.

— Ты обвиняешь меня в том, что я использую тебя, чтобы добраться до моего отца?

— Это ты сказал, не я.

Я вглядывался в его лицо, пытаясь найти проблеск мужчины, в которого я влюбился.

— Кто ты такой?

Соло пожал плечами.

— Просто парень, который оказался втянутым в то, чего ему не следовало делать.

— Ты хочешь сказать, что быть со мной — это ошибка?

— Я говорю, что у тебя на лбу написан большой предупреждающий знак, так что я не должен удивляться, что это дерьмо закончилось катастрофой. — Соло схватил свою сумку, но прежде чем уйти, он сделал несколько шагов вперед, так что мы оказались практически лицом к лицу. — Ты и я? Мы никогда не должны были быть вместе. Не в этой гребаной жизни.

Глава 21

Соло

Волны разбивались о столбы на пляже Блэк-Рок-Клиффс, одна за другой, небо над головой было темно-серым, что соответствовало моему настроению.

Я знал, что сегодня зашел слишком далеко, но все же не мог перестать мучить себя, снова и снова прокручивая сцену с Пантерой. Набросившись на него, я не избавился от сдерживаемого разочарования, которое накапливалось с тех пор, как я столкнулся с его отцом. На самом деле, я сожалел о каждом слове, слетевшем с моих губ. Но за те часы, что я провел, сидя на пляже, я убедил себя, что это хорошо, что оттолкнуть Пантеру было правильным поступком, потому что, разве не так сказал его отец? «Я ожидаю, что ты поступишь правильно».

Очевидно, по его мнению, правильным было оставить своего сына в покое, черт возьми. Вот так. Сделано. Мне удалось сделать это с помощью нескольких сердитых слов, потому что Пантера ни за что не посмотрел бы больше на меня. И действительно, хотел ли я, чтобы он это сделал? Я провел большую часть своей взрослой жизни, избегая всех, кто хотел подойти слишком близко, и до сих пор у меня это прекрасно получалось. Если бы я провел еще один день с Пантерой, я был бы в заднице.

Бл*ть. Если это было правдой, то почему мне казалось, что кто-то вырывает мое сердце из груди голыми руками? Я не чувствовал себя так с тех пор, как… ну, с тех пор, как я получил известие о своем брате, а это было много лет назад. Я так долго не заботился ни о ком, кроме себя, что чувство потери, которое пришло с разрывом с Пантерой, стало шоком, но что еще я должен был делать? Мы были двумя мужчинами, совершавшими похожие, но разные путешествия, и у меня не было ни малейшего представления о том, как ориентироваться в чем-то подобном. Как это вообще было возможно? Если бы нас отправили за шесть тысяч миль друг от друга на долгие месяцы... ну, и что тогда?

Так что, да, лучше сократить наши потери сейчас, потому что неизбежное разбитое сердце было бы намного хуже, если бы я позволил этому дерьму продолжаться.

Я провел руками по песку, набирая пригоршню и позволяя крупинкам просыпаться сквозь пальцы. Именно так ощущались мои отношения с Пантерой: время утекало у меня сквозь пальцы, утекало быстрее, чем я думал, что это возможно, и все это время стены смыкались, душа меня под давлением.

Черт возьми. Вот почему я не заводил отношений. Почему я держал стену между собой и кем-либо еще. Это пустое, опустошающее чувство, которое поглотило тебя, как черная дыра. Я чувствовал себя потерянным, одиноким, и для этого была только одна причина. Я привык к тому, что кто-то есть рядом. Нет, не просто кто-то — Грант.

Где-то между той первой ночью в баре и сегодняшним днем этот сексуальный, прямолинейный летчик прорвался сквозь всю мою обычную защиту. Он смотрел сквозь мою репутацию, грязный язык и браваду и увидел меня настоящего.

Я не мог вспомнить, когда в последний раз кто-то заботился настолько, чтобы копать так глубоко. Каждый из нас вступил в эти отношения, зная, что есть дата окончания, но вместо того, чтобы говорить об этом, что я сделал? Я сбежал при первых признаках неприятностей, потому что у его отца было, что? Он сказал мне, что я недостаточно хорош для Пантеры?

С каких это пор мне стало не насрать на то, что другие думают обо мне? Не то чтобы я уже не знал, что капитан Хьюз хотел бы, чтобы кто-то, кроме меня, был влюблен в его сына, но это было чертовски плохо.

Подождите — влюблен в его сына?

Да, срань господня… Я влюблен в Пантеру.

Когда это осознание обрушилось на меня, то же самое произошло и с тем фактом, что я был полным гребаным идиотом. За последние пару дней Пантера сделал все, что было в его силах, чтобы заставить меня открыться. Он отступил, дал мне пространство, и все равно этого было недостаточно, чтобы выбросить его из головы.

Нет, я полностью выкинул его из своей жизни.

Конечно, почему бы не покончить с этим сейчас, пока все не стало слишком сложно? Использовать сомнения и неодобрение его отца, чтобы скрыть настоящую причину, по которой я пытался сбежать. Выпускной бал. Я не хотел смотреть в лицо тому, что надвигалось. Я не хотел слушать, как мужчина, в которого я был влюблен — и да, я был влюблен в него, — говорит мне, что он решил устроиться на работу за миллион миль от меня.

Я хотел... чего? Чтобы Пантера отказался от своей мечты? Бл*ть, нет. Но я чертовски хотел быть частью их, и это означало, что мне нужно было вытащить голову из задницы и поговорить с ним. Мне нужно было сказать ему, что я чувствую.

Я отряхнул руки и полез в карман за телефоном. Нет ничего лучше небольшого самосаботажа, чтобы заставить тебя задуматься о том, как по-королевски ты облажался. И все испортил.

Я отправил сообщение. «Я сожалею о том, что было раньше. Мы можем поговорить?»

Звон крови в моих ушах был достаточно громким, чтобы перекрыть грохот волн, когда я уставился на экран, ожидая какого-то ответа. Когда ничего не последовало, я выругался и попробовал другой заход. «Я был полным придурком. Я знаю. Может быть, я мог бы зайти через час, и ты мог бы надрать мне задницу? Тебе даже не нужно быть нежным».

Когда ответом был еще один пустой экран, мой желудок начал скручиваться сам по себе, и я сказал себе подождать минуту. Но после того, как прошло пять, я понял, что ничего не произойдет. Пантера был явно взбешен, поэтому вместо того, чтобы написать еще одно сообщение, я глубоко вздохнул и набрал его номер. Когда его телефон переключился сразу на голосовую почту, я выругался.

Да, это было нехорошо. Пантера выключил свой телефон. Если это не кричало: «я, бл*ть, не хочу с тобой разговаривать», тогда я не знаю, что это было. Но это меня не остановит. Мне нужно было увидеть его. Мне нужно было поговорить с ним. Мне нужно было объяснить, почему я был таким гребаным придурком последние пару дней, и если он не собирался отвечать на мой звонок, тогда я буду колотить в его дверь, пока он не ответит.

Я поднялся на ноги, отряхнул песок с задницы и помчался обратно к своему мотоциклу. Мое сердце бешено колотилось, а ладони вспотели, молчание Пантеры более эффективно, чем слова, давало мне понять, насколько он расстроен.

Я нахлобучил шлем на голову немного сильнее, чем это было необходимо, пытаясь вбить в себя хоть немного гребаного здравого смысла. Затем я завел мотоцикл и выехал на главную дорогу. Когда я завел двигатель и с ревом помчался по улице, я думал о том, что скажу Пантере, когда наконец доберусь до казарм.

Я имею в виду, что я мог сказать? Что мне очень жаль. У меня было такое чувство, что я еще долго буду извиняться за это. Но мне также нужно было рассказать ему о его отце, о том, с чего все это началось, и я не был уверен, как эта часть пройдет.

Согласится ли с ним Пантера? Я боялся узнать ответ.

Подъезжая к базе, я попытался отбросить в сторону нервы, которые по дороге на обратном пути становились все хуже, и велел себе собраться с духом. Пантера был разумным парнем. Конечно, у него были моменты, когда он позволял всему закипать и брать над ним верх. На самом деле, я вспомнил, как однажды он чуть не выбил мне зубы после того, как я насмехался над ним из-за того, что он хотел меня.

Конечно, тогда все было совсем по-другому, но применялись те же принципы... верно? Да, нет. На этот раз все было совершенно по-другому.

Я должен был довериться ему, поговорить с ним о том, что сказал его отец, и тогда, возможно, я бы не паниковал по поводу всего остального. Но вместо этого я позволил всему, кроме Пантеры, проникнуть в мою голову, и я оттолкнул того, кому доверял больше всего.

Заезжая на свое парковочное место, я посмотрел на его закрытую дверь и задался вопросом, чем именно это закончится.

Конец… Мне не нравилось это слово, и от одной мысли об этом у меня снова все сжалось внутри. Я снял шлем и сделал несколько глубоких вдохов. Когда я почувствовал, что могу стоять, не падая на задницу, я слез с мотоцикла и направился в комнату Пантеры.

Просто постучи в его дверь и скажи, что тебе жаль. Это казалось таким простым, когда я думал об этом таким образом. Но когда я добрался до его двери, я обнаружил, что застыл, сбитый с толку, дезориентированный, и удивляюсь, как, черт возьми, я оказался по эту сторону двери.

Отбросив эту мысль в сторону, я сделал еще один вдох и постучал. Потом я стал ждать.

Я ждал, и ждал, и когда ничего не было слышно — даже шагов за дверью — я постучал снова, и еще, и еще.

По-прежнему ничего.

Бл*ть.

— Пантера! — крикнул я и начал колотить в дверь, отчаянно желая, чтобы он меня выслушал. — Пантера? Ты там?

Я прислонился лбом к двери и закрыл глаза.

Давай, Пантера, — подумала я, надеясь каким-то чудом услышать, как он подходит ближе, что я услышу, как он открывает дверь. Но когда все, что встретило меня, было еще большей тишиной, я проклял себя за то, каким дураком я был.

Чего я ожидал? Что он откроет дверь и пригласит меня внутрь? Я сделал все, что было в моих силах, чтобы вбить клин между нами, поэтому я не знал, почему я был так шокирован тем, что мне это удалось.

Я сделал шаг назад и был ошеломлен, обнаружив, что мое зрение затуманилось. Я хотел вернуться туда. Не только в эту комнату и за эту дверь, но и в объятия и сердце мужчины внутри. Я пообещал себе прямо тогда и там, что не успокоюсь, пока жив.

Глава 22

Пантера

Семнадцать часов — нет, не так. Прошло семнадцать часов, тридцать пять минут и примерно пятнадцать секунд с тех пор, как весь мой мир полетел к чертям собачьим. Я зашел в класс на утренний брифинг, осмотрел комнату в поисках Соло и не удивился, обнаружив, что его обычное место пустует.

Чертов Соло. Я понятия не имел, что на него нашло за последние несколько дней, но после вчерашнего скандала я перестал пытаться разобраться в этом. Если он не видел, что то, что у нас было, было чем-то, за что стоило бороться, тогда я ничего не мог и не хотел с этим делать. Он обвиняет меня в проблемах в своей жизни? Обвиняет меня в том, что я использую его, чтобы победить и отомстить моему отцу? Он казался чертовски помешанным и совсем не тем человеком, которого я знал.

Вчера я отключил свой телефон, как только вернулся в свою комнату, а сегодня утром проснулся с пропущенными звонками и сообщениями, которые я не потрудился прочитать. Я предположил, что это также Соло выбил мою дверь прошлой ночью, пока я спал. Может быть, это означало, что он все обдумал и понял, каким эгоистичным, недалеким мудаком он был.

Или, может быть, он просто хотел еще немного поспорить.

Я опустился на место у прохода рядом с Гудини, не желая давать Соло возможность подойти достаточно близко, чтобы затеять драку. Все, чего я хотел, это провести время с этим ублюдком, пока мы еще могли, но ему просто нужно было быть упрямым и все испортить, не так ли? Я не понял его выражения лица, но мне и не нужно было понимать. Было очевидно, что он хотел обвинить меня во всем, что пошло не так, включая, каким-то образом, его проигрыш Юте, который, как я знал, не был настоящим источником того, что происходило.

Просто забудь о нем сейчас. Вернись к тому, чтобы сосредоточиться на том, почему ты здесь.

Легче сказать, чем сделать, особенно когда запах геля для душа и одеколона Соло донесся до него, когда он направлялся по проходу к своему обычному месту. Все мое тело напряглось, когда я наблюдал за ним. Это было совершенно несправедливо, так как вживую он выглядел даже лучше, чем когда я думал о нем. Даже фотография не отдала бы ему должного. Не то, как его темные волосы немного торчали спереди, или золотисто-коричневый цвет его загорелой кожи. Или то, как все, что он носил, так идеально облегало каждую мышцу, что вы могли практически представить его обнаженным.

Соло устроился в своем кресле, вертя ручку в пальцах. Когда он взглянул на меня через плечо, я постарался сохранить выражение лица и отвел взгляд. Не нужно, чтобы он видел мои эмоции, отражающиеся на моем лице, не тогда, когда чувства были последним, на чем мне нужно было сосредоточиться.

— Эй, чувак. — Гудини наклонился и кивнул в сторону Соло. — Что происходит?

Я пожал плечами, и он закатил глаза.

— Проблемы в раю с тобой и Соло?

— Я не хочу говорить об этом.

— Но...

— Оставь это, бл*ть, в покое, — рявкнул я, и Гудини отшатнулся, подняв брови.

— Ладно.

Я знал, что веду себя как придурок, но мне просто нужно было прожить день, не думая и не говоря о Соло.

Бумажный самолетик пролетел через комнату и приземлился на край моего стола, и не нужно было быть гением, чтобы понять, кто послал его в мою сторону. Я не потрудился посмотреть в сторону Соло, когда смахнул самолет со своего стола, а затем раздавил его каблуком ботинка.

— Ой, — сказал кто-то — я предполагал, что Гуччи, но мне было, бл*ть, все равно. Я не занимался здесь нашими проблемами, и Соло, привлекающий внимание к тому факту, что мы не разговаривали, не помогало.

Я услышал вздох Соло, и через минуту на мой стол приземлился еще один бумажный самолетик. На этот раз он написал на внешней стороне самолета, так как, вероятно, решил, что я и этот не открою.

«Мне жаль. Мы можем поговорить?»

Я засунул самолет под свой блокнот, прежде чем Гудини или кто-либо другой смог увидеть, что там было написано, затем взглянул на Соло. Было бы слишком легко сдаться, когда он смотрел на меня с таким раскаивающимся выражением, но слова, которые он использовал как оружие, оставили свой след, и раны, которые они нанесли, все еще болели.

Соло вопросительно приподнял бровь, но я только уставился на него в ответ, отказываясь дать ему то, о чем он просил.

— Леди и джентльмены, — голос командира Леви прогремел, когда он вошел в класс, но Соло не сводил с меня глаз, поэтому я выдержал его взгляд. — Ваше время здесь почти истекло, а это значит, что с этого момента все будет только сложнее.

Я едва расслышал ни слова из того, что он сказал, но когда коммандер Леви проходил мимо меня по проходу, это заставило меня прервать зрительный контакт с Соло. Я не оглядывался на него, но чувствовал тяжесть его взгляда.

— Лейтенант Морган, есть ли для вас что-то более интересное, чем победа в этом соревновании?

Соло неохотно повернулся лицом к экрану, все еще вертя ручку в пальцах.

— Может быть, есть одна вещь.

Вздохи и смешки раздались по комнате, когда все мое тело застыло.

Глаза коммандера Леви сузились.

— И что бы это могло быть?

О, сладостный Бог всего, что было святым. Соло не мог иметь в виду меня... не так ли?

Соло оглянулся на меня с хитрой усмешкой на губах, а затем повернулся к коммандеру Леви и сказал с абсолютной уверенностью:

— Это секретно, сэр.

Совершенно не в его характере, командир закатил глаза. Без сомнения, он привык к болтливости Соло, но, должно быть, было утомительно получать вызов на каждом шагу.

— Лейтенант Морган, могу я предложить вам подумать о том, чтобы сделать этот класс и эту программу вашим главным приоритетом на оставшееся время нашего совместного пребывания. То есть, если вы хотите получить рекомендацию, чтобы вас перевели куда-нибудь еще, кроме как обратно в ангар для промывки реактивных двигателей, для следующего раунда горячих полетов.

Когда все в комнате рассмеялись, а коммандер Леви двинулся дальше, я покачал головой. Соло, который изо всех сил старался испортить свою карьеру, не был смешным. Использовать меня — если это было то, что он имел в виду под своим — секретным замечанием — было не смешно.

Я нахмурился, глядя на затылок Соло. Какого черта ты делаешь?

Глава 23

Соло

Ладно, я снова стал болтливым дерьмом, но после того, как мои попытки заставить Пантеру поговорить со мной провалились, может ли кто-нибудь винить меня?

Как только нас отпустили с утреннего заседания, я вскочил со своего места. Пантера был быстрее. Но он не мог уйти от меня. Не в этот раз.

Я протиснулся мимо Юты — который на самом деле должен быть рад, что я не впечатал его лицом в дверь — и, когда я тащил задницу в направлении Пантеры, я услышал, как он хихикнул.

— Брось это, любовничек. Ты не получишь ни трофея, ни парня.

Моя челюсть сжалась, как и кулаки, но я не обернулся, чтобы дать ему именно то, чего он от меня хотел: физическую реакцию. Вместо этого я сосредоточился на высоком, кипящем от злости мужчине передо мной. Я сократил расстояние между нами и крикнул:

— Эй, Пантера. Подожди.

Он продолжал двигаться, игнорируя меня, потому что, конечно, он так и сделал, но после моего маленького откровения на пляже прошлой ночью я не позволил ему так легко уйти. Или вообще.

Я снова позвал его по имени, и когда он продолжил идти, я выругался себе под нос и ускорил шаг.

— Ты серьезно собираешься заставить меня преследовать тебя?

Неудивительно, что он не потрудился ответить на это, так что же я сделал? Я побежал за ним. Я. Я преследовал кого-то.

Нет, не кого-то. Не просто кого-то. Пантеру.

Я чувствовал на себе взгляды других стажеров, когда мчался за мужчиной, в которого влюбился, — тем, кто еще не знал этого и был слишком упрям, чтобы выслушать хоть секунду, чтобы я мог сказать ему. Но мне было все равно, что думают другие. Все, о чем я заботился, — это возможность все исправить.

— Пантера, нам нужно поговорить.

Он покачал головой.

— Нет, думаю, что услышал достаточно.

Ну, черт возьми, по крайней мере, это был ответ, который был больше, чем я получил до сих пор. Господи, вот на что было похоже отчаяние. К черту это.

Я прикусил внутреннюю сторону щеки, когда, наконец, догнал его и схватил за локоть.

Пантера развернулся и посмотрел между мной и моей рукой. Прежде чем он успел открыть рот, чтобы возразить, я сказал:

— Я знаю, что был придурком, но я хотел бы извиниться. Мы можем куда-нибудь пойти? Куда угодно.

Боль в глазах Пантеры была едва ли не больше, чем я мог вынести. Я хотел бы как-нибудь надрать себе задницу за это. Может быть, я не заслуживал того, чтобы он был со мной, но я был эгоистичным ублюдком и хотел знать, что я сделал все, что мог. Мне пришлось бы принять все, что бы он ни решил, но он не мог принять справедливое решение, не зная, что я должен был сказать.

— Что-то не так с этим коридором? — наконец он сказал.

Я нахмурился.

— Что?

— Ты хочешь извиниться. Здесь такое же хорошее место, как и в любом другом.

— О. Верно. — Я сглотнул, и незнакомое ощущение заполнило мой желудок. Это была... нервозность? Дерьмо. Это была она. Я стоял здесь перед Пантерой, ладони вспотели, беспокойство накатывало на меня, как волна, и все потому, что мне нужно было извиниться, а ему нужно было это услышать. — Мне жаль. Мне так чертовски жаль. Я сказал тебе несколько действительно дерьмовых вещей, которые я не имел в виду, и…

Пантера резко толкнул меня в сторону, к стене, и только когда мимо прошла ремонтная бригада, я понял, что мы блокировали коридор.

Я посмотрел вниз, туда, где рука Пантеры все еще была на моей руке, и он отпрянул, как будто я был в огне. Нет, так не пойдет. Я не хотел, чтобы он отстранялся от меня. Все просто не должно было так закончиться.

Собравшись с духом перед неизбежным, я сказал:

— Послушай. Мне многое нужно сказать, мне нужно принести еще больше извинений, но лучше было бы сказать это наедине. На этот раз я не приму от тебя отказа, так что, если ты не против встретиться со мной позже, мы можем обсудить это прямо здесь, прямо сейчас, на глазах у всех. Выбор за тобой.

Недоверчивый взгляд на лице Пантеры был бы забавным, если бы я не относился так серьезно к этому ультиматуму. Он был не из тех, с кем можно так поступить, и хотя выглядело так, будто он хотел послать меня нахрен, я видел, что любопытство берет верх.

Его льдисто-голубые глаза не отрывались от моих, как будто он пытался вытянуть из меня правду.

— После нашего последнего урока. Заброшенный парк.

Я не осознавал, что задерживал дыхание, пока оно не вырвалось из меня с облегчением. Я ожидал большего сопротивления, поэтому был немного застигнут врасплох его легким согласием.

— Я буду там.

Пантера перекинул свою сумку через плечо и кивнул, прежде чем отправиться обратно туда, куда он собирался, прежде чем я остановил его.

Но когда он ушел от меня на этот раз, я не испытал того чувства страха, которое преследовало меня весь последний день. Вместо этого я почувствовал надежду, надежду на то, что шансы были в мою пользу, потому что я ни за что не отпущу его без борьбы. И после сегодняшней ночи он тоже это узнает.

Глава 24

Пантера

Несколько часов спустя я заехал на стоянку заброшенного парка, в который я приехал после первого поцелуя Соло в ABMA, казалось, много лет назад. В тот день я впервые по-настоящему почувствовал, что мне удалось увидеть человека, стоящего за бунтарским поступком, который он разыгрывал.

Я выключил мотоцикл и повесил шлем на одну из ручек, затем направился туда, где пустовала давно заброшенная карусель. Это было похоже на дежавю, когда я вернулся сюда, все это всплыло у меня в голове после очередного раунда с Соло. Начало его извинений казалось достаточно искренним, но мне нужно было нечто большее, чем «мне жаль». Мне нужно было знать, что творилось в его голове, что заставило его наброситься на меня, и если он не мог сказать мне этого, значит, у нас с ним не было ни настоящего, ни будущего, как бы сильно ни жалила мысль об этом.

Гравий захрустел под тяжестью приближающегося мотоцикла Соло, и я почувствовал, как мой желудок скрутился в предвкушении. Будет ли это началом или концом? Я, конечно, знал, в какую сторону, по моему мнению, все шло, но после вспышки Соло я начал сомневаться в себе.

Когда он остановил свой мотоцикл и слез с него, я вытер вспотевшие ладони о бедра, мои нервы были на пределе после всего, что произошло. Но когда он снял шлем, выражение облегчения, промелькнувшее на его лице, сказало мне, что я был не единственным, кто переживал.

Соло прикрепил шлем к задней части своего мотоцикла и слез. Когда он направился в мою сторону, я воспользовался секундой, чтобы впитать его вот так — как сделал бы любовник — на случай, если это было моим последним видением.

Он был в джинсах и белой футболке, и прежде чем слезть с мотоцикла, он надел свои авиаторы. Это был один из самых повседневных нарядов, которые он мог надеть, но Соло излучал определенную развязность, непринужденную сексуальную привлекательность, которая заставляла откликаться каждую частичку моего тела — особенно мое сердце.

Он был этим для меня. Я знал это уже некоторое время. Но с учетом того, что это может закончиться, что Соло почувствует себя по-другому, я постарался запомнить этот момент, это видение, опасаясь, что это будет последнее, что я получу.

— Ты здесь, — сказал Соло, останавливаясь передо мной, и мне потребовалось все, что у меня было, чтобы не сказать ему, что я бы пошел куда угодно, если бы это означало, что он наконец заговорит со мной. Он причинил мне боль, и хотя я ничего так не хотел, как встать, поцеловать его раздражающий рот и сказать ему, что все в порядке, мне нужно было нечто большее. Мне нужно было объяснение.

— Я же говорил тебе, что буду тут.

— Да, но я вроде как думал, что ты можешь бросить меня. Я бы не стал винить тебя.

— Я бы тоже не стал винить себя. — Когда Соло скорчил гримасу, я выпалил: — Вчера ты был настоящим мудаком, ты это знаешь?

Соло кивнул, затем указал на пустое место на карусели рядом со мной.

— Не возражаешь, если я присяду?

— Нет. Но только если ты собираешься говорить. Я действительно не в настроении снова слушать всю эту речь «ничего не происходит».

Соло ничего на это не сказал, но ему и не нужно было. Тот факт, что он сидел рядом со мной, говорил о многом.

— Пантера, я... — Соло сделал паузу и посмотрел через мое плечо на секунду, и я мог видеть, как вращаются колесики в его мозгу, когда он пытался решить, с чего он хотел начать. Затем его глаза вернулись к моим, и боль в них чуть не заставила мое сердце разорваться. — Я так сожалею о том, что наговорил тебе вчера.

По тону его голоса я мог сказать, что он говорил серьезно, но этого все равно было недостаточно для меня.

— Какую часть?

Глаза Соло слегка расширились.

— Какую часть? Эм... все это? Я почти уверен, что вчерашний полет заставил мой мозг расплавиться, а слова, как рвота, просто полились из меня.

— Да, но это откуда-то взялось, Соло. — Я вздохнул и потер лицо руками. — У тебя и раньше бывали плохие дни в воздухе, и ты никогда так эффектно не терял самообладания. Итак, мне нужно нечто большее. Мне нужно, чтобы ты доверял мне больше, чем это, если ты хочешь… — я остановился, не сказав «отношений», потому что понятия не имел, как он смотрит на нас на этом этапе, — что бы это ни было, чтобы это продолжалось.

Соло уставился на меня так, как будто я говорил на другом языке. Но потом он взял одну из моих рук в свою и переплел свои пальцы с моими.

За последние пару дней я понял две очень важные вещи о Матео «Соло» Моргане: у него была сила делать цельным мой мир и сила заставить его развалиться на части, и это пугало меня до чертиков.

— Это, — сказал Соло, поднимая мою руку и кладя ее на свое сердце. — Ты значишь для меня все. Все, Пантера. Настолько, что мысль о том, чтобы потерять тебя, заставила меня потерять рассудок в последние пару дней.

Я сидел там, глядя в его глубокие карие глаза, и пока его слова прокручивались в моей голове, я продолжал зацикливаться на одной конкретной вещи.

— Почему ты думал, что потеряешь меня? — Соло опустил глаза, но я не собирался позволять ему замолчать, не сейчас, когда мы наконец-то к чему-то пришли. Я поднял руку и накрыл его щеку своей ладонью. — Скажи мне.

Глава 25

Соло

Я знал, что этот разговор грядет, и боялся его. Это было девяносто девять процентов причины, по которой я был полным дерьмом на этой неделе. Но я знал, что выхода из этого нет. Пантере нужно было знать о разговоре, который у меня был с его отцом, и я не был уверен, как он отреагирует.

Если бы это были только мои страхи и чувства, но это было не совсем так.

— Соло?

Я сделал глубокий вдох и вплел свои пальцы в его.

— Ты помнишь то утро, когда я выбежал в продуктовый магазин? В то утро, когда была вечеринка у бассейна?

Страдальческое выражение его лица сказало мне, что он помнил.

— Это довольно трудно забыть. Ты вышел из моей комнаты с улыбкой на лице и вернулся с таким видом, словно кто-то задавил твоего любимого питомца.

— Не кто-то, а твой отец.

Пантера прищурил глаза.

— Ладно, остановись на секунду. А что насчет моего отца?

Ну вот мы и подошли к самому интересному. Я вздохнул.

— В то утро я столкнулся с ним в магазине. — Я позволил своим словам осесть, и когда стало ясно, что Пантера не собирается ничего говорить, я продолжил. — Я не уверен, помнишь ли ты, что я там покупал, но это было не просто пиво.

— Я помню, — голос Пантеры был спокойным, низким и немного... напряженным.

— Да. Эм, ну, он сказал мне несколько вещей, которые…

— Что сказал? — потребовал Пантера, убирая свою руку от моей.

Я хотел снова дотянуться до него, но вибрация, исходящая от него прямо сейчас, не совсем утешала меня. Она кричала: «Поторопись и закончи эту гребаную историю».

— Что он сказал тебе, Соло?

Я облизнул губы, раздумывая, как много стоит разглашать, но в конце концов решил ограничиться кратким пересказом.

— Ничего такого, чего бы я уже не знал. — Я прислонился спиной к перилам карусели и сунул руки в карманы, чтобы не наделать глупостей, например, не попытаться снова дотянуться до него.

— Например?

— Например, он не в восторге от нас… вместе. Он не думает, что я хороший выбор для тебя, и я определенно не тот, кого он бы выбрал.

Я оглянулся через плечо. Куда угодно, только не на молчаливого Пантеру. Казалось, я не мог ничего о нем понять, но когда он вскочил на ноги и начал расхаживать, я понял, что самое разумное — подождать.

Подожди и дай тому, что я сказал, осмыслиться.

— Он сказал тебе это? — наконец проговорил Пантера. — Он сказал тебе, что не рад за нас?

От его ледяного тона у меня по спине пробежал холодок, как и от тика на его челюсти. Пантера был в бешенстве. Когда я кивнул, он выругался.

— Что еще сказал тебе мой отец в то утро?

— Эм... — я сглотнул, а Пантера наклонился и положил руки на перила, к которым я прислонился, фактически заключив меня в клетку. — Он сказал, что если я забочусь о тебе, то я должен сделать то, что лучше для тебя.

— Что лучше для меня?

— Его точные слова были: «Я ожидаю, что ты поступишь правильно…» — если бы у гнева был оттенок, это был бы красный оттенок, который сейчас окрашивает щеки Пантеры.

— И что именно это должно быть? Оттолкнуть меня? Обращаться со мной как с куском дерьма последние пару дней?

— Нет. — Я поднялся на ноги, и Пантера сделал шаг назад, но я никуда его не отпускал. — Поверь мне, это худшее, что я мог сделать. Самая тупая гребаная вещь. Он просто... он залез мне в голову, ясно? — Я вскинул руки в воздух. — Он залез мне в голову, заставил меня усомниться в себе...

— И во мне.

— Да, — признался я, когда Пантера вернулся к расхаживанию. — И в тебе. И, ну, я начал думать, что, возможно, он был прав, и тебе было бы лучше без меня. Я имею в виду, давай посмотрим правде в глаза, ты заслуживаешь гораздо лучшего, чем кого-то вроде меня.

— Я заслуживаю лучшего?

— Да. Я не глуп, Пантера. Ты практически член королевской семьи военно-морского флота. Ты чертовски умен, ты летаешь так, словно тебе принадлежит небо, и ты самый храбрый человек, которого я когда-либо встречал. Я люблю тебя, но у меня нет никаких иллюзий. Я осознаю, что, вероятно, ты у меня здесь только на ограниченное время.

Пантера остановился и медленно развернулся.

— Что ты только что сказал?

Когда я обдумывал свои слова, три, которые я никогда никому не говорил, выделялись, как мигающая неоновая вывеска.

Когда Пантера направился в мою сторону, я обнаружил, что отступаю, не потому, что боялся насилия или ярости, а потому, что эмоции в его глазах отражали все, что я чувствовал за последние пару недель и слишком боялся сказать вслух.

— Ты сказал, что любишь меня.

— Я...

Пылающие голубые глаза Пантеры повергли меня в своего рода транс, а его губы изогнулись в самодовольной улыбке.

— Ты сказал, что любишь меня.

Просто услышав, как он произносит эти слова, мое сердце почувствовало, что оно вот-вот разорвется, и эта улыбка была предназначена для того, чтобы поставить меня на колени.

— Да, сказал.

Пантера потянулся к одному из крючков на ремне моих джинсов и притянул меня так близко, как только мог. Затем он опустил голову и прошептал мне в губы:

— Скажи это еще раз.

— Я люблю тебя, — сказал я и потянулся, чтобы взять лицо Пантеры. — Я просто не осознавал, насколько сильно, пока чуть не потерял тебя.

— Никогда. — Глаза Пантеры закрылись, и он прислонился своим лбом к моему. — Ты никогда не сможешь потерять меня, потому что я бы никогда не отказался от нас. Я тоже люблю тебя, Соло. И мне все равно, что кто-то скажет по этому поводу, особенно мой отец. Эти последние несколько дней показались мне вечностью.

Я нежно поцеловал Пантеру в губы.

— Я так сожалею обо всем, что наговорил тебе...

— Все в порядке.

— Нет. — Я покачал головой. — Это не так. Я должен был доверять тебе, доверять нам больше. Ты прав. Я позволил твоему отцу залезть мне в голову, когда я должен был прийти и поговорить с тобой.

— Поверь мне, я понимаю это. Если кто-то и понимает, в какие игры разума может играть мой отец, так это я. Но в следующий раз не отгораживайся от меня, ладно? Мы можем справиться с чем угодно, даже с ним, пока мы делаем это вместе.

— Договорились, — сказал я, а затем взял Пантеру за руку, и внезапно меня осенила идея. — Итак, эм, ты позволишь мне загладить свою вину?

Пантера выгнул бровь и оглядел меня.

— Ну, я, конечно, не собираюсь отказываться от этого.

Я начал пятиться к своему мотоциклу с улыбкой на губах, его рука в моей.

— Хм, я надеялся, что ты это скажешь.

Пантера облизнул губы, когда мы продолжили путь к нашим мотоциклам, прежняя тяжесть сменилась легкомыслием, которое заставило меня почувствовать, что я могу парить в воздухе.

— Хорошо, сначала я должен сделать несколько вещей, но… как насчет того, чтобы ты постучал в мою дверь в восемь, и я устрою тебе ночь, которую ты никогда не забудешь? — Я запечатлел поцелуй на его подбородке. — Ночь, которая напомнит тебе, что ты именно тот, кого я хочу, и с кем я хочу быть.

Дрожь пробежала по телу Пантеры. Я отступил назад, затем отпустил его руку и забрался на свой мотоцикл. Когда я завел двигатель, сверкнул улыбкой в его сторону. Я мысленно представил, как он стоит там и смотрит на меня так, словно я достал луну, и, выезжая со стоянки, пообещал себе, что к тому времени, когда ночь закончится, я позабочусь о том, чтобы он тоже увидел звезды.

Глава 26

Пантера

Я не был уверен, почему я нервничал, но по мере того, как я смотрел на часы, ожидая, когда наступит восемь, я становился все более и более встревоженным. Это было нелепо, но в то же время имело полный смысл после всего, что произошло сегодня.

Соло пообещал мне ночь, которую я никогда не забуду, ночь, которая напомнит мне, что я был именно тем, кого он хотел, и где он хотел быть. Эта сексуальная ухмылка, когда он уезжал с детской площадки, сказала мне, что он точно знал, что его обещание сделало со мной.

Я никогда в жизни не испытывал такого предвкушения, и он это знал.

Я посмотрел на свои джинсы и рубашку и подумал, не переодеться ли мне в пятидесятый раз за последние тридцать минут, а затем сказал себе перестать быть идиотом. Я выглядел прекрасно, и я все равно сомневался, что буду носить это долго.

Когда, наконец, пробило восемь, я поднялся на ноги и направился к следующей двери. Там было на удивление тихо, учитывая, что обычно я мог слышать какое-то движение. Но все опасения, что Соло не было дома, исчезли в ту секунду, когда я постучал в дверь, и он широко распахнул ее, и, черт возьми, от его вида у меня перехватило дыхание.

На нем не было ничего, кроме пары шорт-карго, которые низко сидели на бедрах, и было ясно, что Соло совсем не беспокоился о том, что на нем надето, да и с чего бы ему, черт возьми, это делать? Его тело было произведением искусства. Все нервы, которые я чувствовал, исчезли перед лицом всех этих рельефных мышц, умоляющих меня прикоснуться к ним. Добавьте к этому жетоны, висящие у него на шее, и сексуальную улыбку, изгибающую его сочные губы, и я чуть не кончил.

Никто и никогда не заставлял меня чувствовать себя так, как Соло. Ему удалось завладеть не только моим вниманием, но и моим сердцем. Теперь, когда я знал, что он был в этом — действительно способен завладеть моим сердцем — я позволил всем тем чувствам, которых я опасался, взять верх. Я дал себе разрешение отпустить.

— Добрый вечер, лейтенант Хьюз, — плавная интонация Соло была приглашением, от которого я не мог отказаться.

Черт, он был прекрасен. Его каштановые волосы, коротко подстриженные, подчеркивали густые ресницы, окружающие эти темные глаза, а высокие скулы и полные губы говорили о его испанском происхождении, как и потрясающий загар. Я никак не мог удержаться от того, чтобы не прикоснуться к нему.

Я провел пальцами по серебряной цепочке, висящей у него на шее.

— Добрый вечер, лейтенант Морган.

Соло облизнул нижнюю губу, и на секунду мне показалось, что я увидел ту же вспышку нервозности, которую чувствовал секунду назад. Как будто мы оба понимали, что это было новое начало для нас. Начало... вечности.

— Не хотели бы вы войти?

Я кивнул.

— Больше, чем мой следующий вдох.

Соло усмехнулся и отступил назад, чтобы дать мне пройти. Мой взгляд скользнул по его комнате, и у меня перехватило дыхание где-то в глубине горла. Где-то между тем, как он оставил меня на детской площадке, и сейчас Соло превратил свою комнату в нечто прямо из моих снов.

Комната была залита мягким, мерцающим сиянием, благодаря одному Богу известно, скольким свечам, расставленным по всему помещению. Когда я прошел дальше в его комнату, стало ясно, что это были не обычные восковые свечки, а те, что работали на батарейках.

Там были высокие, короткие, чайные лампы и даже несколько маленьких фонариков. Я услышал, как за мной закрылась дверь, и, обернувшись, увидел, что он прислонился к ней, наблюдая за мной. Тени света, играющие на его коже, делали его невероятно сексуальным, и когда мой взгляд переместился на кровать, чтобы увидеть, что он уже откинул одеяло для нас, мой член начал пульсировать в такт моему сердцу.

Соло много думал о сегодняшнем вечере, и мысль о том, что он готовит для нас эту сцену, о том, что он планирует идеальную ночь, заставила меня полюбить его еще больше.

— Соло, это...

Когда он оттолкнулся от двери и неторопливо подошел ко мне, мои колени подогнулись. Черт возьми, он был сексуален, и что еще лучше, он был моим.

— Тебе нравится?

Я огляделся и кивнул.

— Ммм. Мне нравится.

Соло провел пальцем по пуговицам моей рубашки.

— Хорошо, потому что у меня было такое желание увидеть, как ты выглядишь при свечах.

Я понимал это, потому что сейчас он выглядел чертовски потрясающе.

— Где, черт возьми, ты нашел все эти свечи?

Его низкий раскатистый смех заставил мой член дернуться. О да, мне понравилась эта чувственная сцена, которую он устроил для нас сегодня вечером.

— Хм, давай просто скажем, что если кто-то сейчас ищет фонари на батарейках и лампы в каких-либо местных магазинах, им придется подождать, пока они не пополнятся. Я скупил все в ближайших магазинах. И батарейки тоже.

Я рассмеялся, когда Соло просунул пальцы под верхнюю пуговицу моей рубашки и начал расстегивать каждую из них.

— Я люблю тебя.

Пальцы Соло остановились, и он повернул свое лицо к моему.

— Я тоже тебя люблю.

Я потянулся к его лицу и провел большим пальцем по его щеке. Его глаза закрылись, и он сделал глубокий вдох. Я опустил голову и коснулся губами его губ.

— Спасибо, — прошептал я. — За все это.

Соло скользнул рукой под мою рубашку к груди и сверкнул своей душераздирающей улыбкой, и я знал, что неважно, будет ли это завтра, послезавтра или через сто дней, я сделаю все, что мне нужно, чтобы видеть эту улыбку каждый день своей жизни.

— Если ты впечатлен свечами, то не могу дождаться, чтобы увидеть твою реакцию на это. — Соло наклонился, взял свой телефон с тумбочки и нажал play, и когда знакомая мелодия заполнила воздух, я не смог скрыть своего веселья.

— Извини, — сказал Соло, когда он бочком приблизился ко мне. — Ты сейчас смеешься? Хочу, чтобы ты знал, что эта песня очень сексуальная.

— Сладкая любовь? — я обвил руками его талию.

— Ммм, — сказал он, прокладывая поцелуями путь от моей челюсти к уху. — Мне нравится танцевать с тобой

— Это я могу сказать. — Когда его бедра начали покачиваться напротив моих, было невозможно ошибиться в его возбуждении.

— Я вижу, тебе это тоже нравится.

— Очень, — сказал я и притянул его немного крепче к себе. — Я просто боюсь, что теперь каждый раз, когда я услышу Аниту Бейкер, у меня будет вставать.

Соло усмехнулся и провел пальцами вниз по моему телу, пока не начал заигрывать с пуговицей моих джинсов. Он расстегнул ее, затем нашел мою шею и запечатлел там поцелуй.

— Так вот что это песня делает с тобой, да? — Когда он накрыл ладонью мою эрекцию и сжал, я застонал.

— Песня, мужчина, этот момент, который ты запланировал для нас...

— Хорошо. Но я еще не закончил. — Соло прикусил мои губы и потянул молнию вниз. — Совсем не закончил с тобой.

Было удивительно, насколько сильными могут быть слова, и просто знание того, что Соло был так же предан этим отношениям, как и я, заставило меня почувствовать себя самым счастливым человеком в мире.

Дотянувшись до задней части его шеи, я притянул его к себе и скользнул языком по его губам.

— Впусти меня.

Соло не колебался, и я проскользнул внутрь. Когда его язык переплелся с моим, он скользнул рукой мне под джинсы и обхватил меня пальцами.

Господи, это было потрясающе. Когда Соло начал дрочить мне, красиво и медленно, мои глаза закрылись. Я начал медленно толкаться, я входил и выходил из его кулака, и, как будто этого было недостаточно, его вкус затопил мои чувства.

— Соло... — он в последний раз сжал меня, а затем отпустил. — Боже, я хочу тебя. Я никогда никого так не хотел, как тебя.

Румянец на его щеках, любовь и желание, сияющие в его глазах, сделали каждую деталь этой ночи идеальной, как он и говорил. Я протянул руку и провел большим пальцем по его распухшим губам.

— Тогда возьми меня.

Глава 27

Соло

Я не мог себе даже представить, что зачисление в «Элиту» в этом году приведет меня сюда, в объятия человека, который должен был быть моим конкурентом, должен был быть моим соперником, но вместо этого оказался для меня всем.

Грант «Пантера» Хьюз появился в поле моего зрения, и я вцепился в него и никогда не отпускал. Он был всем, чего я когда-либо хотел, и никогда не мечтал, что смогу иметь. Но когда он растянулся на моей кровати, голый, как в день своего рождения, я перестал думать об этой ерунде.

Пантера был моим во всех отношениях, и я бы потратил каждый день своей жизни на то, чтобы убедиться, что он никогда не пожалеет об этом и не усомнится в этом. Я подошел к краю кровати, глаза Пантеры следили за каждым моим движением, и когда его рука переместилась, чтобы обхватить его набухший член, я улыбнулся.

Пантера застонал и приподнял бедра, и я быстро потянулся к пуговице своих шорт и расстегнул их. Когда его глаза следили за каждым моим движением, мне казалось, что мою кожу лижет пламя.

Когда моя эрекция появился в поле зрения, Пантера прикусил нижнюю губу. Румянец, заливший его щеки, был таким чертовски сексуальным, что все, что я мог сделать, это не кончить прямо здесь и сейчас.

— Господи, Матео. Ты такой чертовски красивый.

У меня перехватило дыхание, я увидел правду его слов в его глазах. Я забрался на кровать, вытянулся рядом с ним, положил руку ему на сердце и поцеловал в висок.

— Думаю, вы не правы, лейтенант.

Пантера повернул голову на подушке и прижался к моей щеке.

— Ни за что. Это лицо, эта душа, они прекрасны, и все это мое...

Пантера завладел моими губами в поцелуе, от которого мое сердце готово было разорваться. Этот мужчина заставил меня поверить в такие слова, как любовь, навсегда, моя и твоя. Я хотел иметь и быть всем этим с ним. Я уставился в эти пронзительные глаза.

— Я весь твой.

Пантера провел пальцами по моей щеке, прежде чем перевернуться на правый бок и оглянуться на меня через плечо. Я точно знал, чего он хотел. Я придвинулся поближе к этим широким плечам и талии. Когда наши тела выровнялись друг с другом, я прижался губами к его плечу и провел рукой вниз по его торсу к выпуклости его задницы.

— Боже... ты выглядишь чертовски нереально, — сказал я, сжимая его бедро. Я оттащил его назад, чтобы я мог вставить свой член в щелку его задницы. — И ты чувствуешься еще лучше.

Пантера выгнул спину, прижимаясь ко мне. Я поиграл с короткими прядями его волос, сжал его ягодицы, прижимаясь к нему. У него вырвался стон удовольствия, и Пантера оглянулся на меня. Я наклонился вперед, чтобы завладеть его ртом в поцелуе, от которого у меня чуть не снесло голову.

Его тело было таким твердым во всех нужных местах. Я отпустил его задницу, чтобы дотянуться до его талии и начать поглаживать его член, и все эти мышцы начали двигаться и изгибаться, когда Пантера стал извиваться против меня.

Черт, это было чертовски жарко, то, как он двигался против меня, как будто хотел меня прямо до безумия. Пантера оторвал свой рот и сказал:

— Ты мне нужен, — я не собирался заставлять его больше ждать.

Я схватил смазку с тумбочки, налил немного себе на ладонь и быстро смазал свой нетерпеливый член, прежде чем провести скользкими пальцами по щелке Пантеры и подразнить его дырочку. Когда я скользнул одним пальцем внутрь, он застонал. Когда он наклонился к матрасу и подогнул левую ногу к груди, я проклинал эротическую картинку, которая теперь запечатлелась в моем мозгу.

— Ты понятия не имеешь, как чертовски сексуально ты выглядишь прямо сейчас, — сказал я и просунул второй палец внутрь. Пантера наклонился и поработал своим членом, все это время издавая звуки настолько чертовски сексуальные, что мне захотелось включить запись на своем телефоне, чтобы я мог заняться ими позже.

Но взгляд в глазах Пантеры, когда он оглянулся на меня, гарантировал, что я никуда не пойду, что уведет меня от него. Дерьмо. Его светлые глаза были почти черными из-за того, насколько они были расширены, его возбуждение сейчас достигло высшей точки. Когда я коснулся его простаты, Пантера зажмурил глаза, а его тугая задница почти сдавила мои пальцы.

Не в силах больше сдерживаться, я высвободил пальцы и потянулся к своему члену. Я сравнял свою эрекцию с нетерпеливым входом Пантеры, поцеловал его в плечо и медленно двинулся вперед. Пантера застонал, и когда он откинулся назад от глубокого проникновения, я провел зубами по его лопатке.

— Да, — сказал я, в то время как его задница продолжала поглощать мою длину. — Черт, Грант. О, черт, ты потрясающий.

Я сжал пальцы на его бедре, и когда мой член проник внутрь, и я вошел полностью, я вонзил зубы в его плечо.

— Ты тоже, — сказал он сквозь затрудненное дыхание. Когда его голова упала вперед на подушку, а рука начала двигаться, я знал, что он был готов, готов для меня принести нам кайф, который мы могли получить только в объятиях друг друга.

Мои пальцы впились в его упругую кожу, я смотрел, как тени от свечей мерцают над нами обоими, и когда его тело начало дрожать рядом с моим, я понял, что пришло время. Я медленно вынул, а затем снова вошла внутрь, и когда он выкрикнул мое имя, я сделал это снова. Я мог видеть сильную линию его шеи и мускулистую руку, когда она двигалась по его толстой, сочащейся длине. Когда он напрягся и снова прижался ко мне, чистая мужская красота заставила мой оргазм пробежать по позвоночнику к яйцам.

— Грант, — сказал я, начиная быстрые, резкие удары, когда мой оргазм угрожал взорваться.

— Да. Я прямо здесь, Матео… Сильнее. — Он вцепился в подушку свободной рукой, когда я проник в него. Затем, как раз в тот момент, когда я подумал, что сойду с ума, все тело Пантеры напряглось и сжалось вокруг моего, и мы вдвоем взорвались оргазмом, который заставил мои глаза закатиться к затылку.

Боже милостивый, ничто не сравнится с тем, что я чувствовал, когда был с Пантерой. Я всегда говорил, что моей первой любовью был полет, и что ничто никогда не сможет занять его место. Но когда Пантера сдвинулся и перекатился так, что мы оказались лицом друг к другу, я понял, как сильно ошибался.

Это была моя первая любовь.

Глава 28

Пантера

Солнце едва начало проглядывать сквозь занавески, когда я перевернулся на живот, растягиваясь на теплых простынях. В моих мышцах была восхитительная боль, такая, какая бывает только после ночи чистого, пожирающего тело блаженства. Я открыл глаза, чтобы сосредоточиться на мужчине, крепко спящем рядом со мной, и улыбнулся.

Соло лежал на спине, закинув одну руку за голову, его дыхание было ровным и тихим. Было удивительно, каким невинным и умиротворенным он выглядел, когда спал, особенно если учесть, каким диким, необузданным человеком он становился в часы бодрствования. Теперь я знал его достаточно хорошо, чтобы понимать, что это было не все, что в нем было, что под его внешностью скрывался уязвимость, которую он не хотел показывать кому попало.

И он мой, — подумал я, засовывая руки под подушку, чтобы получше его рассмотреть. — Весь мой.

Брови Соло сошлись вместе, и он издал легкий стонущий звук, перекатываясь на бок, лицом ко мне. Я не смог удержаться, чтобы не протянуть руку и не прикоснуться к нему. Я слегка провел пальцами по его голове, где волосы были самыми короткими, довольный тем, что он спит столько, сколько захочет. Но несколько секунд спустя он зевнул и попытался поднять тяжелые веки.

— Ты действительно чертовски милый, когда спишь, — сказал я, проводя пальцами по его заросшей щетиной челюсти. Прежде чем я смог отстраниться, он схватил меня за запястье, удерживая мою руку на своем лице.

— Так вот почему ты не разбудил меня? — Он подавил еще один зевок. — Я не такой милый, когда бодрствую?

— Милый — это не то слово, которое я бы использовал, чтобы описать тебя, если только ты не спишь, поверь мне.

Соло ухмыльнулся и поцеловал мою ладонь.

— Нет? Что же тогда? Неотразимый? Разрушительный? Исключительно... большой?

Смеясь, я толкнул Соло на спину, наклонился над ним и запечатлел поцелуй ниже его уха.

— Все это, — пробормотал я, затем поцеловал его шею, подбородок, приземлившись на мою любимую часть его тела, его рот. Я провел губами по его губам один, два, три раза. Соло застонал и сжал мою задницу.

— Просто чтобы ты знал, сегодня мы не встанем с этой кровати, — сказал он, зарываясь лицом в мою шею.

— Нет? Собираешься заковать меня в цепи и заставить остаться?

— Если мне придется. Или, может быть, это будет просто прелюдия.

Я ухмыльнулся и откатился на свою сторону кровати, хватая телефон с тумбочки.

— Позволь мне просто расчистить свой плотный график.

— Что, свидание в театре с Гудини?

— Близко. Мы собирались пойти в спортзал позже.

— Ты имеешь в виду, что я недостаточно тщательно поработал, чтобы измотать твою задницу прошлой ночью? — Соло придвинулся ближе ко мне. — Думаю, тогда мне придется повторить сегодня еще раз.

Я усмехнулся и отправил сообщение, сообщив Гудини, что меня сегодня не будет. Только после того, как я отправил сообщение, я понял, насколько еще рано. Эх, этот ублюдок рано или поздно получит это сообщение.

Выключив телефон, я перевернулся на бок так, чтобы мы с Соло оказались лицом друг к другу. Прошлая ночь была такой невероятной, и он сказал именно то, что мне нужно было услышать, но все еще оставались темы, которые нужно было обсудить — и с учетом того, что наше время вместе в ABMA истекало, это должно было произойти скорее раньше, чем позже.

Соло, должно быть, заметил перемену в моих мыслях, потому что он вздохнул и потянулся к моей руке, переплетая свои пальцы с моими, когда они лежали на простынях между нами.

— Полагаю, нам нужно обратиться к слону в комнате, да?

Не в силах сопротивляться, я приподнял простыню нашими соединенными руками и полюбовался его длинным, толстым членом.

— Почти уверен, что я уже сделал это прошлой ночью. Несколько раз.

Соло застонал и снова натянул простыню.

— Не начинай со мной, или мы никогда не остановимся, и это было бы огромной гребаной проблемой, потому что я знаю, что нам нужно поговорить об этом. Так что... давай просто уже покончим с этим.

Сразу к делу. Это был мой мужчина.

— Хорошо. — Я прочистил горло. — Думаю, мы начнем с того, что знаем.

— Верно, — согласился Соло, а затем нахмурился. — Итак, что мы знаем?

— Ну, мы знаем, что у нас есть неделя до выпуска.

— Правильно.

— И я почти уверен, что после прошлой ночи мы решили, что хотим попробовать сделать наши отношения постоянными.

— Совершенно уверен?

— Определенно уверен.

Соло улыбнулся.

— Так-то лучше. Что еще мы знаем?

— Э-э… Думаю, что это все известные факторы.

— А неизвестные такие, — он отпустил мою руку и начал отмечать список пальцами, — мы понятия не имеем, куда нас отправят после окончания школы, если мы решим принять предложения. Мы понятия не имеем, как долго продлятся эти миссии и когда мы снова увидимся.

— Да, — сказал я, тяжело сглотнув теперь, когда мы выставляли наше будущее на всеобщее обозрение, чтобы проанализировать. — Так что мы просто… Я не знаю. Надеюсь, мы окажемся в пределах тысячи миль друг от друга? FaceTime на регулярной основе? Будем навещать друг друга в наше свободное время?

— Я думаю, что да.

— Я имею в виду, какие еще варианты у нас есть?

Соло посмотрел вниз на наши руки и долго молчал. Так долго, что я начал задаваться вопросом, нет ли в комнате какого-нибудь другого слона, о котором я не знал.

— Скажи мне, о чем ты думаешь, — сказал я. — Просто сорви пластырь.

Когда глаза Соло встретились с моими, в них была такая решимость, смешанная с опасением, что это заставило меня задуматься, что, черт возьми, он собирался сказать.

— У меня были кое-какие мысли, — медленно произнес он, как будто то, что он собирался сказать, было настолько чуждым, что ему пришлось сначала покрутить их на языке. — Что, если... мы сделаем другой выбор?

Глава 29

Соло

Если бы кто-то сказал мне, что в течение последней недели тренировок в «Элите» я буду думать о чем угодно, кроме как надрать задницу, забрать домой трофей и получить приказ улететь Бог знает куда для моей следующей миссии, я бы сказал им, что они чертовски сумасшедшие.

Но когда я лежал там рядом с Пантерой, единственное, о чем я мог думать, это о том, как мы могли бы быть вместе, если бы нас разделял миллион миль. Конечно, была вся эта история с междугородними поездками. Но мысль о том, что я не смогу видеть его каждый день, не смогу прикоснуться к нему, поговорить с ним и поделиться своими взлетами и падениями, была подобна темному облаку, нависшему над нами, — у меня было чувство, что я не смогу избавиться от него, если это станет постоянным.

— Другой выбор? Кроме полетов? — глаза Пантеры слегка сузились.

— Да. Я имею в виду, что полет должен был бы быть частью этого — ты действительно можешь представить, как пытаешься посадить меня на землю?

Пантера покачал головой и рассмеялся.

— Ни за что на свете. Я бы тоже этого не хотел. Полет у тебя в крови. Это то, кто ты есть.

— Это так, но миссии? Убийства? С каждым разом они будут становиться все труднее.

Выражение лица Пантеры стало серьезным.

— И много у тебя таких было?

— Четыре.

Я сбросил простыню с наших талий и перекатился на живот.

Пантера протянул руку, чтобы провести пальцами по татуировкам в виде звезд, украшающим заднюю часть моего бедра.

— Это оттуда?

Я кивнул, когда Пантера проследил одну из звезд от одной точки к другой.

— Я сделал их, чтобы никогда не забывать, но на них больно смотреть, так что…

— Ты расположил их там.

— Да.

Пантера наклонился ко мне, и я вытянул шею, чтобы встретиться с его губами. Поцелуй был нежным, почти благоговейным, и когда он поднял голову, удивление в его глазах заставило мое сердце учащенно забиться.

— Ты постоянно удивляешь меня, ты знаешь это?

— О, да?

— Да. — Пантера запечатлел еще один нежный поцелуй на моих губах, а затем подпер голову ладонью. — На самом деле, я сам в последнее время чувствую себя немного отстраненным.

— Действительно?

— Ммм. — Пантера начал возиться со своими жетонами. — Я имею в виду, что, как и ты, я не могу представить, чтобы не летать в каком-то качестве. Но мысль о том, что тебя отправят туда, где тебя нет? Я... я ненавижу это. Боже, это безумие? Что после нескольких недель с тобой я не могу представить даже дня без тебя?

— Грант?

— Да?

— Это, пожалуй, самая милая вещь, которую кто-либо когда-либо говорил мне. — Когда румянец расцвел на щеках Пантеры, я усмехнулся и подвинулся, чтобы поцеловать его. — И знаешь что?

— Что?

— Я тоже хочу быть там, где ты. Итак... что теперь?

Пантера перевернулся на спину. Я переместился на сгиб его руки и поцеловал его в грудь, и он улыбнулся мне сверху вниз.

— Теперь мы думаем. Мы заканчиваем наше обучение, а затем рассматриваем наши варианты.

Наступило молчание, тяжелое, но не неудобное, поскольку каждый из нас думал о том, что сказал другой. Это было грандиозно. Как в том, что меняет жизнь. Вот мы и были, два парня, которые пришли в Элитную академию с одной целью: выйти на первое место. Мы хотели править воздухом, быть коронованными королями неба и использовать все возможности, которые мог предоставить такой престижный титул.

Сейчас? Теперь мы хотели всего этого, но так, чтобы мы могли выбирать, чего мы хотим дальше друг с другом, и это было здорово.

— Ты в порядке? — голос Пантеры был шепотом мне на ухо.

— Да, я в порядке. Просто задумался.

Рука Пантеры сжалась вокруг меня, и я почувствовал его губы в своих волосах.

— О чем?

— О том, как быстро все может измениться. — Когда Пантера напрягся, я прижался поцелуем к его груди. — В хорошем смысле. Как быстро все может измениться наилучшим из возможных способов.

Он вздохнул с облегчением и закрыл глаза. Я приподнялся, чтобы посмотреть вниз на лицо, которое захватило меня с той секунды, как я его увидел.

Сильная челюсть, обрамленная темной щетиной, завораживающие голубые глаза, которые видели все и обещали мир, и губы, которые вызывали у меня желание приблизиться достаточно близко, чтобы попробовать их. Это было лицо, с которым я хотел просыпаться и засыпать, видя его каждую ночь, и что бы ни случилось после окончания школы, я знал, что буду с ним, а он со мной.

— Перестань пялиться.

Я ухмыльнулся и запечатлел поцелуй на его губах.

— Никогда.

Он подвинулся, чтобы уложить меня на себя, затем раздвинул ноги, чтобы я мог устроиться между его бедер.

— Это звучит многообещающе.

Я положил руки по обе стороны от его головы.

— Это угроза, а не обещание. Ты, Грант Хьюз, теперь навсегда останешься со мной. От этого никуда не деться.

— Нет? — сказал Пантера и начал обвивать меня своими длинными, мускулистыми ногами. — Черт. А я-то думал, что если скажу тебе, что люблю тебя, ты убежишь.

Я покачал бедрами поверх его.

— Чушь собачья.

— Хм, — сказал Пантера и провел руками по моим бокам к заднице. — Скажи мне еще раз...

Ему не нужно было говорить то, что он хотел услышать. Я уже знал.

— Я люблю тебя.

Пантера ухмыльнулся. Мой желудок перевернулся, сердце заколотилось, и я почувствовал, что испытываю лучший кайф в своей жизни.

Когда я покрывал поцелуями его сильную челюсть, вдоль шеи к центру ключицы, я сказал:

— Я люблю тебя… Я люблю тебя... Я люблю. Тебя.

— Навсегда?

Мой ответ не мог прийти достаточно быстро.

— Навсегда...

Пантера провел рукой по моим волосам. Когда я закрыл глаза и расслабился в его объятиях, я никогда не чувствовал себя более любимым и более защищенным, чем прямо там, в объятиях моей вечности.

Глава 30

Пантера

— Ты действительно думаешь, что это лучший ход прямо сейчас? — спросил Соло, когда снял свой шлем. Его длинные ноги все еще сидели верхом на мотоцикле, и он не сделал ни малейшего движения, чтобы слезть с него, что говорило мне о том, что он был более чем рад не доводить сегодняшний день до конца. Но если мы действительно собирались сделать это вместе — а после вчерашнего дня в постели, когда мы обсуждали наше будущее, это больше не подлежало обсуждению, — некоторые конфронтации должны были произойти как можно скорее, чтобы все стало ясно. После того, что Соло рассказал мне о встрече с моим отцом? Это дерьмо не должно было прокатить, и мне определенно было что сказать по этому поводу.

— Чем скорее мы это сделаем, тем скорее все закончится, — сказал я.

Соло кивнул, но когда он все еще не сделал ни одного движения, чтобы последовать за мной к дому, я повернулся назад и положил руки на его руль.

— Ты выбрал нас, а это значит, что теперь ты моя семья. И это облегчит нашу жизнь, если мы все сможем принять друг друга скорее раньше, чем позже. Если только... ты не передумал.

— Черт возьми, нет, — сказал он, наконец, соскальзывая с мотоцикла. — Ни одного шанса. Показывай дорогу.

— Вот так-то лучше. — Я протянул руку, и когда Соло взял ее, у меня внутри все перевернулось. Вот каково это было — наконец-то найти своего человека, знать, что он выбрал тебя, ты выбрал его, и ничто не помешает тому, чем вы делитесь.

Теперь нам просто нужно было заставить моих родителей увидеть это.

Дом, в котором я вырос, был среднего размера в испанском колониальном стиле, ничего лишнего, но ландшафтный дизайн, которому моя мать уделяла особое внимание, придавал дому вид большего, чем он был на самом деле, окруженный таким пышным оазисом. Вдоль дорожки росли пальмы и тропические растения всех форм и цветов, и, судя по тому, как Соло воспринимал все это, он был впечатлен.

Подожди, пока он не увидит задний двор.

Я постучал в дверь из вежливости, но не стал дожидаться, пока кто-нибудь ответит, прежде чем войти внутрь. Воздух наполнился запахом свежеиспеченного хлеба, запах, который я отождествлял с домом. Моя мама ни дня в своей жизни не работала вне дома, но это не означало, что она не тратила каждую свободную минуту на то, чтобы научиться ухаживать за садом, готовить, шить, играть на пианино, изучать новые языки или что-то еще, о чем она думала, просыпаясь в этот день. Она никогда не была из тех, кто сидит на месте, всегда следя за тем, чтобы обо всех и вся позаботились.

Ее короткая черная стрижка была заправлена за уши, когда она направлялась в столовую с корзинкой хлеба, которая так вкусно пахла, но когда она увидела нас в коридоре, она остановилась.

— Грант, — сказала она, улыбаясь. — И Матео, верно?

— Да, мэм. Спасибо, что пригласили меня.

— О, нам очень приятно.

Соло склонил голову набок.

— Знаете, у моей мамы был точно такой же фартук. Раньше она надевала его каждое воскресенье.

Мама опустила взгляд на розовый фартук с оборками, повязанный вокруг ее тонкой талии, который постоянно был запачкан мукой, хотя у нее были более красивые, новые.

— О простите, я в таком беспорядке. — Она подтолкнула корзинку с булочками в мою сторону и поцеловала меня в щеку.

— Я только что все достала из духовки, так что как насчет того, чтобы вы, мальчики, пошли в столовую и устроились, а я сообщу вашему отцу, что вы здесь.

— Конечно. Спасибо, мам. — Как только она повернулась ко мне спиной, я приподнял полотенце, прикрывающее булочки, чтобы вытащить одну, и услышал, как она сказала: — Грант, не смей их трогать.

— Ха, — Соло усмехнулся.

И это в значительной степени подвело итог моим детским годам. Глаза у нее были на затылке, такие же, как у моего отца, а это означало, что в этой семье ничего не сходило с рук. Неудивительно, что Соло подумал, что я такой сдержанный, когда он встретил меня. Я никогда в жизни не совершал ничего бунтарского.

— Пойдем, — сказал я, опуская полотенце обратно на место и направляясь в официальную столовую. Поскольку мой отец регулярно принимал высокопоставленных военных, там стоял изящный резной стол вишневого цвета, окруженный богато украшенными стульями с высокими спинками, которые больше походили на то, что вы найдете в тронном зале. Даже без гостей мы втроем всегда обедали там по настоянию моего отца. Что-то в том, что ты сидел в этой комнате, окруженный таким великолепием, заставляло тебя вести себя наилучшим образом, и я должен был признать, что мне было любопытно посмотреть, как отреагирует Соло. Мог ли вообще Соло вести себя «наилучшим» образом? Я искренне сомневался в этом — что также было одной из причин, по которой я влюбился в него.

Когда я ставил булочки на стол, уже уставленный мисками и тарелками с едой — слишком много для четырех человек, — Соло присвистнул.

— Просто обед, да? — Он провел рукой по черной рубашке, которую он сочетал с джинсами. — Ты не сказал мне, что мы должны были надеть смокинги.

— Нет, ты выглядишь великолепно.

— Означает ли все это, что твой отец собирается прийти в своей полной официальной форме или что? Я просто хочу быть готовым сделать реверанс.

Я начал смеяться, но потом мой отец прогремел:

— Простого приветствия будет достаточно.

Если бы я ожидал, что Соло отреагирует взглядом «о, черт», я был бы сильно разочарован, потому что единственным намеком на удивление на его лице было легкое поднятие бровей.

Поскольку надвигающееся присутствие моего отца занимало большую часть дверного проема, Соло двинулся к нему, протягивая руку.

— Добрый день, капитан.

— Мистер Морган, — сказал мой отец, оглядывая его с ног до головы. К моему удивлению, он без колебаний пожал руку Соло.

— Просто Матео.

— Конечно. Хорошо, что ты пришел, Матео.

Соло ухмыльнулся.

— Ни за что на свете не пропустил бы это.

Мой отец промычал что-то в ответ, и когда он отпустил руку Соло, тот немедленно отдал честь моему отцу.

Умник в моем парне не смог устоять. Мне пришлось подавить смех, когда мой отец посмотрел на него и отмахнулся. Если это было началом «наилучшего» поведения Соло, то оно определенно попало бы в книги.

Да поможет нам всем Бог.

Глава 31

Соло

Капитан Хьюз, возможно, и обладал всей властью, когда мы были в стенах Военно-морского флота, но за их пределами он был просто человеком, которому я не собирался позволять снова лезть мне в голову. Я не мог поверить, что вообще позволил ему войти туда, но виновата была моя собственная чертова неуверенность.

Хватит, — подумал я, когда капитан Хьюз занял место во главе стола.

Он жестом пригласил нас присоединиться к нему.

— Садитесь.

Пантера занял место справа от своего отца, поэтому я скользнул на место рядом со своим мужчиной, убедившись, что моя рука коснулась его бедра под столом. Он подмигнул в мою сторону, когда его мама ворвалась в комнату, неся большую миску салата. Она сняла фартук, обнажив под ним скромное платье, такое же безупречно сшитое, как и костюм у ее мужа. Оба они выглядели более готовыми к вечерней прогулке, чем к обеду дома.

— Матео, что бы ты хотел выпить? — спросила она.

Пантера встал, чтобы помочь ей.

— Мы сами сможем достать все, мам…

— Абсолютно нет. Вы двое оставайтесь здесь и отдыхайте, а я сейчас вернусь с...?

— Вода — это прекрасно, — сказал я. — Спасибо.

Она кивнула и вышла так же быстро, как и вошла, и как только она оказалась вне пределов слышимости, Пантера сказал:

— Нам нужно поговорить.

Невозмутимый капитан Хьюз посмотрел на своего сына, и я мог точно видеть, откуда у Пантеры появилось выражение беспечности, которое он напускал, чтобы скрыть то, что он действительно думал. Видеть, как они двое смотрят друг на друга одними и теми же пустыми глазами, было немного нервирующе.

— Не хотел бы ты объяснить, почему ты подумал, что вмешиваться в мои отношения было хорошей идеей? — спросил Пантера.

— Вмешиваться?

— Да. Сказать Соло, чтобы он бросил меня? Зачем тебе это делать?

Его отец взял со своей тарелки искусно сложенную салфетку, расправил ее и положил себе на колени.

— Конечно, ты знаешь лучше, раз приходишь в мой дом с обвинениями, которые ты не можешь подтвердить.

— Так ты собираешься солгать мне в лицо и сказать, что не говорил Соло оставить меня в покое? Серьезно?

— Я никогда не говорил ничего подобного. И уж точно не в таких выражениях.

— Это чушь собачья, — сказал Пантера, его кожа покраснела от злости. — По крайней мере, будь честен в том, что ты сделал. О том, что ты сказал.

— Я помню, что мои слова Матео были о том, что он должен поступить правильно. — Капитан Хьюз обратил на меня свой проницательный взгляд. — Интересно, что ты истолковал мои слова как возможность порвать с моим сыном.

Что... за хрень.

Я не часто терялся в словах.

— Извините?

— Если я правильно помню, а я всегда так делаю, я задал тебе ряд вопросов, на которые ты не смог ответить, о будущем твоих отношений с Грантом. Я говорил тебе, что это не то, чего я бы хотел для своего сына…

— Это не твое дело, — вмешался Пантера, но его отец продолжил.

— …и что я ожидал, что ты будешь принимать его интересы близко к сердцу...

— Вы сказали мне поступить правильно, — сказал я, начиная раздражаться.

Капитан Хьюз кивнул.

— Я так сказал. Но я ни разу не сказал тебе, как именно.

Я открыл рот, чтобы ответить, но то, что он сказал, поразило меня прямо в грудь. Неужели я действительно сделал поспешный вывод, что он ненавидел меня и хотел, чтобы я покончил с Пантерой до окончания школы? Я имею в виду, что в то время это определенно воспринималось мной именно так, и у меня никогда не было причин думать иначе. Очевидно, он не был моим поклонником. Он определенно сказал, что не хочет этого для своего сына, и я предположил, что это относится к моим отношениям с Пантерой, а не к чему-либо еще. Что еще он мог иметь в виду? Конечно, я бы воспринял это так, как воспринял раньше.

Я вспомнил, прокручивая в голове нашу стычку и пытаясь точно определить, когда он намекал на разрыв отношений.

Говорил ли он это когда-нибудь на самом деле?

Рев крови в ушах был всем, что я мог слышать, пока мое сердце колотилось быстрее, а на лбу выступили капельки пота.

Нет. Ни за что. Было невозможно, чтобы я прочитал все это неправильно, чтобы у меня сложилось неверное предположение. Верно?

О, Иисус Христос.

Я посмотрел на Пантеру и выдавил из себя одно-единственное слово:

— Черт.

— Что? — спросил Пантера, потянувшись к моей руке. — Скажи мне.

У меня внезапно пересохло во рту, и я потянулся за водой, только чтобы понять, что мама Пантеры не вернулась с напитками. Смесь эмоций бурлила внутри меня, и я не был уверен, какая из них выйдет наружу первой. Я повернулся к капитану Хьюзу и сказал:

— Но вы меня ненавидите.

— Ненависть — сильное слово. Я никого не ненавижу.

— Значит, я вам сильно не нравлюсь. Вы думаете, я недостаточно хорош для вашего сына.

Капитан Хьюз склонил голову.

— Когда вы станете родителем, вы поймете, что никто на земле не будет достаточно хорош для вашего ребенка.

— А особенно я. Вот что вы имели в виду, когда сказали, что не выбрали бы это для Гранта. Вы имели в виду нас вместе.

— Это был не вопрос.

Я стиснул челюсть.

— И это не было ответом, сэр.

Напряжение в комнате усилилось, пока мы смотрели друг на друга, голова Пантеры двигалась взад-вперед между нами, как будто он задавался вопросом, кого ему придется сдерживать первым. Это не зашло бы так далеко — в конце концов, я испытывал некоторое уважение к рангу его отца, — но я хотел, чтобы он пояснил, что он имел в виду.

Секунды тянулись, как часы, и наконец капитан Хьюз вздохнул.

— Есть кое-что, что вам обоим нужно понять. Желать лучшего для своего ребенка — это не преступление. Жизнь трудна, наша работа опасна, и добавление чего-то, из-за чего тебя совсем недавно выгнали бы из армии... заставляет меня нервничать. Я уверен, что твои родители согласились бы со мной, Матео, и хотя, возможно, они быстрее приняли бы твой выбор, они не были в нашей сфере деятельности и не до конца понимали бы последствия. Точно так же, как вы двое не стали бы этого делать, никогда не испытывая негативной реакции, которую я видел воочию. Я знаю, ты думаешь, что я не одобряю вас двоих вместе, но это неправда.

В любую секунду чудовищность того, что он говорил, могла подействовать на меня, и мой мозг взорвался бы.

В любую секунду…

— Тогда... — Да, вот оно. Официально короткое замыкание в мозге. — Я не понимаю. Что вообще было в тот день в магазине? Потому что, да, возможно, вы не сказали этого прямо, но вы заставили меня поверить в одну вещь, когда... что? Вы имели в виду… что? Почему вы тогда все это сказали?

— Легко совершить ошибку, учитывая, что он не знает, как улыбаться, — сказал Пантера себе под нос. Его слова рассмешили бы меня, если бы я все еще не был занят переглядыванием с его отцом.

Капитан Хьюз поднял брови.

— Разве не очевидно, почему? Если бы я мог выбрать более легкий путь для Гранта, я бы так и сделал. Но это не в моей власти, и он ясно дал понять, что его выбор — это его личное дело. Он выбрал тебя. Я только хотел знать, сделаешь ли ты то же самое.

Мой рот закрылся. Было ясно, что капитан Хьюз заботился о своем сыне и что его слова были искренними, даже если выражение его лица никогда не менялось. Или, может быть, это была грубая, прямая манера общения, которая сбила меня и всех вокруг него с толку. В любом случае, то, что он только что сказал, произвело явное впечатление на Пантеру, который опустил голову.

Я сжал его руку, чувство вины поднималось во мне.

— Мне так жаль. Я думал… Наверное, я неправильно понял то, что он сказал...

— Нет. — Пантера покачал головой. — Возможно, ты спроецировал свои чувства на то, что он сказал, но он все равно предупреждал тебя. — Он повернулся к своему отцу. — Я мог потерять его, потому что ты вмешался.

Капитан Хьюз открыл рот, чтобы ответить, но затем передумал, что бы он ни собирался сказать, и кивнул.

— Не делай так больше, — сказал Пантера. — Соло никуда не денется, ни сейчас, ни после окончания школы. — Он сжал мою руку в ответ. — Он остается. Понимаешь?

— Я понял.

— И ты. — Он снова повернулся ко мне. — Не позволяй никому снова вмешиваться. Хорошо?

Я попытался сдержать ухмылку, но она все равно вырвалась наружу.

— Я обещаю.

— Хорошо. — Он откинулся на спинку стула с таким видом, словно с его плеч свалился груз, но мне все еще оставалось сказать одну вещь.

— Капитан Хьюз? Я люблю вашего сына. Возможно, однажды я облажался по-королевски, но больше я этого не сделаю. — Я поднял наши соединенные руки вверх, положив их на стол. — Вы сказали, что хотите, чтобы я поступил правильно, и я здесь, чтобы сказать вам, что делаю это. Потому что то, что нужно Гранту, — это я, и, как он сказал… Я никуда не собираюсь уходить. Никогда.

Пантера просиял, когда я поднял наши руки, чтобы запечатлеть поцелуй на его костяшках. Я случайно взглянул на его отца и был потрясен, увидев намек на улыбку.

— Хорошо, — хрипло сказал он, а затем прочистил горло. — Ну, теперь, когда это решено, Пантера, не мог бы ты пойти проведать свою мать, и Матео, пожалуйста, передай булочки.

Глава 32

Пантера

Настроение между стажерами было напряженным, когда мы направились в раздевалки, чтобы переодеться для полета. Дух товарищества и дружба, которые мы построили за время, проведенное вместе за последние три месяца, отошли на второй план, поскольку каждый из нас думал о том, что принесет нам сегодняшний день.

Сегодня был последний день наших занятий. Это был день, когда мы должны были выяснить, кто из нас был не только самым опытным пилотом истребителя, но и самым хитрым, когда дело доходило до принятия быстрых решений в воздушном бою.

Мужчины и женщины, которые записались на этот курс, сделали это с одной целью: выйти на первое место. И хотя это по-прежнему было моим приоритетом номер один, так же как и благополучное возвращение домой и начало следующей главы моей жизни с Соло.

Мы провели все утро, обсуждая с коммандером Леви план полета, прежде чем он дал нам наши заключительные задания по программе, и неудивительно, что они оставили самый сложный полет напоследок.

Сегодня мы поднимемся в наших первоначальных парах, и нам будет поручено провести ближний и личный воздушный бой. Во время нашего пребывания здесь, на курсе, мы обычно придерживались BVR-тренировки по стрельбе из ракет за пределами визуальной дальности, когда вы фиксируете свою цель поражения так, что они даже не видят вас. Но это дерьмо с близкого расстояния было целым набором других трюков. Это была техника, которая практически устарела в сегодняшнем воздушном бою, но кое-чему каждый из нас, пилотов истребителей, должен был научиться на случай, если мы окажемся в ситуации, когда все пошло наперекосяк, и все, на что нам оставалось полагаться, — это наше быстрое мышление и маневренность.

В сегодняшней миссии я бы взял на себя руководство, а Соло был бы моим ведомым. Он направился в свой отсек переодеваться, а я последовал за ним по пятам. Он был необычно тих во время утреннего брифинга, но по его нахмуренным бровям и стиснутой челюсти я мог сказать, что он просто обрабатывал всю информацию, которую нам дали для этого последнего полета — а ее было много.

Этот вид боя был самым напряженным и необходимым. Именно в подобных миссиях пилот либо преуспевал, либо терпел неудачу, и сегодня мы точно узнаем, на какой стороне мы приземлились.

— Итак, ты готов к этому? — сказал я, останавливаясь возле отсека, где Соло раскладывал свое снаряжение.

— Чтобы в последний раз надрать Гучу задницу? Тебе лучше поверить в это. Будет приятно дать Хлысту еще одну причину для ее позывного имени. Знаешь, когда она оглянется назад, чтобы увидеть нас у себя на хвосте.

Я усмехнулся, когда Соло натянул свой летный костюм и начал закреплять его на бедрах, затем я зашел в его отсек, чтобы вручить ему спасательный жилет. Когда он надел ремни безопасности и подтянул их к ногам, я убедился, что не спускаю с него глаз, чтобы не отвлекаться на то, насколько хорошо этот элемент защитного снаряжения подчеркивал... ну, его снаряжение.

— У меня было предчувствие, что Леви собирается натравить нас друг на друга, — сказал он, просунув руки под ремни и закрепив их. — Мы вчетвером уже некоторое время кружим на вершине таблицы лидеров.

Теперь все зависело от нас и от того, что мы сделаем сегодня в воздухе. Человек, которого назовут лучшим из лучших, должен был продемонстрировать как образцовые навыки пилотирования, так и первоклассные лидерские качества, и я знал, что человек, стоящий напротив меня, был моим самым большим конкурентом.

Умный, сексуальный и чертовски хороший пилот. Соло был всем, что я хотел, завернутый в летный костюм и пару авиаторов. Он был моим партнером в воздухе, на земле, в моей постели и в моей жизни, и независимо от того, кто сегодня выйдет на первое место, я не мог не верить, что в конце концов мы оба станем победителями.

— Эй… Земля — Пантере. Ты меня слышал?

Я моргнул, отбрасывая свои мысли в сторону.

— Прости, что ты сказал?

— Ты в порядке? Ты хочешь что-то обсудить, прежде чем мы отправимся туда?

Мы уже продумали наш план игры еще на занятиях, но, помимо первоначальной настройки, на самом деле не было никакого способа предсказать, что произойдет, когда мы окажемся в воздухе. Сегодня нам была отведена роль агрессоров, но вместо того, чтобы опуститься и испачкаться, как все ожидали от нас, как только мы поднимемся в воздух, я придумал новый план: скрытность.

— Нет, я в порядке, — сказал я, затем потянулся к ремням его безопасности, подтягивая его так близко, как только мог, со всем его защитным снаряжением. — Но ты будь осторожен там сегодня. Я хочу, чтобы ты вернулся целым и невредимым в конце этого, ты слышишь меня, лейтенант Морган?

— Я буду летать умно и последую твоему примеру, как насчет этого?

Я знал, что это было настолько близко к обещанию осторожности, насколько я мог бы получить от Соло, особенно учитывая, что сегодня было поставлено на карту. Поэтому я отпустил его и коротко кивнул.

— Хорошо. Ладно, я пойду переоденусь. Я встречу тебя там через несколько минут.

Я повернулся, чтобы выйти из его отсека и направиться к своему, затем услышал, как он зовет меня по имени. Я остановился и оглянулся, чтобы увидеть, что он выглядит во всех отношениях дерзким, непокорным пилотом истребителя, в которого я влюбился.

Соло сверкнул своей очаровательной улыбкой и сказал:

— Я люблю тебя.

Вау. Это было удивительно, как три простых слова могли заставить тебя почувствовать, что ты можешь завоевать весь чертов мир, и я почувствовал себя непобедимым. Сегодня днем рядом со мной летел самый талантливый и быстро соображающий пилот в «Элите». Я хотел доказать Леви, нашим коллегам-стажерам и моему отцу, что я достоин Матео «Соло» Моргана, и мне было жаль бедных дураков, которым предстояло встретиться со мной лицом к лицу.

Глава 33

Соло

Солнце едва успело проскользнуть сквозь облака, когда мы направились по взлетно-посадочной полосе туда, где наши самолеты ждали, полностью заправленные и готовые к тренировочному полету. Я мог видеть, как Гудини и этот придурок Юта заходят на посадку через одну взлетно-посадочную полосу, и после того, как они только что уничтожили Фантома и Алфавита там, у меня под задницей зажегся огонь.

С первого дня я поступил на этот курс с твердым намерением победить, и только потому, что я совершил невообразимое — влюбился, — это не означало, что моя решимость надрать всем задницы улетучился.

Одной задницей, которую я особенно хотел отшлепать, была задница Юты. В последний раз, когда мы сошлись лицом к лицу, я был весь в своем хаосе, и этот ублюдок взял надо мной верх. Но сегодня была совсем другая история. Я был сосредоточен на сто процентов, и единственный способ покинуть это небо — это победить.

Эта новообретенная уверенность появился еще и потому, что так уж случилось, что я стал партнером лучшего пилота программы. Не поймите меня неправильно, я был близок ко второму и наступал Пантере на пятки, но надо быть глупцом, чтобы думать, что любой, кто победил капитана «Бритву» Хьюза, не представлял серьезной угрозы.

У Пантеры был такой хладнокровный, расчетливый подход к полетам, что вы не могли не испытывать благоговейный трепет. И когда он безупречно выполнял некоторые из самых сложных маневров, не вспотев, черт возьми, это было просто чертовски сексуально.

Пройдя все проверки, я поймал взгляд Пантеры и кивнул, затем мы забрались в кабины и приготовились к взлету. Поскольку Пантера был ведущим в сегодняшней миссии, он вырулил впереди меня. Когда он занял позицию, я остановился позади него и стал ждать. Секундой позже он мчался по взлетно-посадочной полосе с головокружительной скоростью, и мой желудок сжался, а сердце застряло где-то в задней части горла.

Ладно, это было что-то новенькое, это чувство полного восторга в сочетании с ужасом, когда нос F-A/18A Хорнета Пантеры поднялся, и он взмыл в бескрайнее синее пространство над головой. Думаю, именно это вы бы почувствовали, когда смотрели бы, как мужчина, которого вы любите, садится в машину, которая отправит его в небо. Взволнованные, потому что вы знали, каково это — сидеть в кабине пилота, и смертельно переживающие, потому что вы также знали, насколько чертовски опасно это дерьмо.

С Пантерой все в порядке, теперь настала моя очередь, и хотя я нервничал, наблюдая за ним, я ничего подобного не чувствовал по отношению к себе. Вместо этого мой адреналин начал гудеть в предвкушении того кайфа, который, как я знал, я получу от взлета.

Я подождал, пока все будет чисто, затем включил двигатели и помчался по взлетно-посадочной полосе, как летучая мышь из ада. Трахни меня, это чувство никогда не устареет. Я поднялся прямо в небо, затем зафиксировал координаты Пантеры и отправился на его поиски.

План сегодняшнего полета состоял в том, чтобы немного встряхнуть обстановку. Вместо того чтобы действовать жестко и быстро, мы собирались действовать немного по-другому. Мы уже сталкивались с Гуччи и Хлыстом раньше, и если я знал своего приятеля, он бы ожидал, что я, как обычно, буду летать без пленных. Но сегодня мы играли по правилам Пантеры, а этот ублюдок был скрытным.

Когда я встал в строй с Пантерой во главе, десять футов, разделявших нас, показались мне почти ничем на этом бесконечном отрезке вечности.

Я оглянулся, чтобы увидеть, как он быстро махнул рукой в знак подтверждения, а затем через динамик в моем шлеме он сказал:

— Я держу тебя на шесть часов. Ты готов? — и мне потребовалось все, что у меня было, чтобы собраться.

— Я на позиции и держу тебя в поле зрения. Скажи, когда будешь готов. — Пантера показал большой палец вверх, а затем рванул вперед, накренившись влево, и когда я выполнил разворот, чтобы удержаться на месте, рев скользящего потока заставил крылья Хорнета согнуться, а корпус реактивного самолета содрогнуться. Пантера включил передачу, пока мы не набрали несколько серьезных оборотов, и когда мы прорвались сквозь облака, усеявшие послеполуденное небо, я осмотрел каждый дюйм синевы, который мог видеть.

Выходите, выходите, где бы вы ни были, — думал я, пока искал признаки Гуччи и Хлыста, и, как будто вселенная решила услышать мой зов, солнечный свет упал на что-то справа от меня. — Ах, вот вы где.

— Пугало справа от тебя, — сказал я в коммуникатор, и я знал, что Пантера заметил их, потому что он наклонился в том направлении и начал снижаться, выполняя план, который мы обсуждали на базе, если все условия были благоприятными — а они были.

Я пристроился рядом с ним, и мы нашли облачный покров, за которым охотились, и помчались к ничего не подозревающей парочке наверху. Цель состояла в том, чтобы попасть под них еще до того, как они поймут, что мы там, а маскировка в виде облаков нам бы помогла.

Теперь мои чувства были напряжены, так как вот-вот должна была начаться рискованная часть сегодняшнего полета. Пантера вылетел из-под хвоста Гуччи и устремился прямо вверх, и я последовал его примеру, едва оторвавшись от хвоста Хлыста, когда начал подниматься к небесам.

В ту секунду, когда они увидели нас, было очевидно — они нарушили строй, без сомнения, в попытке разглядеть, что, черт возьми, происходит у них за спиной. Но теперь было слишком поздно; они были у нас на прицеле, и этот полет должен был показать, кто более искусен в этом дерьме один на один.

Набор навыков, который Леви хотел продемонстрировать в этом финальном полете, был высочайшего уровня. Он хотел знать, что его пилоты — элитные пилоты — знали, как вести себя, когда сталкивались с врагом лицом к лицу. В этом виде боя все сводилось к геометрии и пилотированию. Речь шла об оценке энергии и готовности другого пилота пройти весь путь. Вы должны были наблюдать за каждым их маневром, ориентироваться в том, что они делают, а затем принимать решение о том, что делать дальше. Как только вы сделали все это, вам нужно было занять позицию, чтобы противостоять этому — и все это за несколько секунд, которые могли означать жизнь или смерть.

Эта работа была не для слабонервных. Мы с Пантерой набрали максимальную высоту, а затем начали крутое погружение обратно к двум нижним, и азарт погони усилился, когда я нацелился на Хлыст и наблюдал, как Пантера взял в оборот Гуччи.

— Похоже, они хотят сбросить нас, — сказал Пантера, и не прошло и секунды после этого, как они разошлись в противоположных направлениях и перекатывались снова и снова с тошнотворной скоростью, пытаясь стряхнуть нас с себя.

Но когда мы с Пантерой были так близко, мы могли видеть каждое движение еще до того, как они его сделали. Гуччи попытался нырнуть вниз, но Пантера не дал ему этого, а Хлыст решила проверить, насколько силен мой желудок, когда рванула резко вверх в стратосферу на безумной скорости. Однако, чтобы они ни предпринимали, мы были прямо у них на хвосте, и вскоре после этого мы с Пантерой нацелились на наши цели, и миссия была завершена. С Хлыстом и Гуччи было покончено. Сайонара, сосунки (прим. яп. До свидания, пока).

Эйфория победы, охватившая меня, когда результаты были переданы по комму, заставила меня вскрикнуть и вскинуть кулак в воздух. Тактика скрытности Пантеры была идеальным ходом для сегодняшней миссии — мы были охотниками, ищущими свою добычу, — и когда я пролетал мимо самолета Хлыста, и она показала мне палец, я не мог удержаться от смеха, моя радость охватила меня.

Мы вчетвером выровнялись, я занял позицию рядом с Пантерой, чтобы вернуться на базу, и мне пришло в голову, что, возможно, это последний раз, когда я летаю с ним вот так. Этого было почти достаточно, чтобы избавиться от ликующего чувства успеха, пока я не вспомнил, что какой бы путь мы ни выбрали после этого, мы шли по нему вместе.

Были бы другие взлеты, другие моменты, которыми можно было бы поделиться, поэтому мне нужно было насладиться этим сейчас, а затем сохранить его как один из лучших моментов в моей жизни. Это было время для празднования, и я был совершенно уверен, что этого будет еще больше.

Я не мог быть уверен на сто процентов, но я знал, что сегодняшняя победа также только что обеспечила первое место в программе для одного из нас.

Я приземлился, вылез из самолета и бросился к Пантере, срывая с себя шлем. Когда он посмотрел на меня и улыбнулся, я впервые почувствовал кайф от того, что оказался на земле.

Это гордое, радостное выражение, появившееся на его лице, когда он снимал свои авиаторы, заставило меня почувствовать, что я все еще летаю. Мы встретились на полпути между самолетами и заключили друг друга в победоносное объятие, полное хлопков по спине, возгласов и, наконец, нежного поглаживания пальцами по щеке.

— Не могу поверить, что мы сделали это. Ты был великолепен там сегодня, — сказал Пантера. Мы повернулись, чтобы направиться обратно к ангару, и я не мог не выпятить грудь. Было приятно получить одобрение Пантеры, а еще лучше — его уважение.

— Ты сам был не так уж плох, лейтенант Хьюз. Этот твой план был гениальным. Они даже не видели, как мы приблизились.

— Чертовски верно. — Пантера ухмыльнулся, затем шагнул ко мне, чтобы пожать плечами, как будто не иметь возможности прикоснуться было так же тяжело для него, как и для меня. — Слава богу, погода была в нашу пользу.

— Да, но... — я пожал плечами, когда мы вошли в ангар. — Если бы не было облаков, мы бы просто перешли к плану Б.

Пантера остановился, когда мы подошли к двери в раздевалку и отсек.

— Который был...?

— Летай как сумасшедший, безрассудный ублюдок и пугай их.

Пантера усмехнулся, открывая передо мной дверь. Когда я проходил мимо, он прошептал мне на ухо:

— Думаю, что время, проведенное вместе, научило тебя немного сдержанности, лейтенант Морган.

Я согласился — общение с ним научило меня чертовски хорошо владеть собой. Это также сказало мне, что некоторые вещи — самые лучшие вещи — стоят того, чтобы ждать и бороться за них.

— Лейтенанты? — при звуке голоса коммандера Леви мы подняли глаза и увидели, что он стоит на верхней ступеньке лестницы, ведущей в смотровую площадку над ангаром. — Приведите себя в порядок и встретимся с остальным классом здесь через двадцать минут.

— Да, сэр, — рявкнули мы, резко отдав честь.

— Хорошо полетали сегодня, вы двое, — добавил Леви, прежде чем направиться обратно внутрь.

Я направился по коридору, затем подмигнул Пантере и сказал:

— Наперегонки до душа?

Глава 34

Пантера

Без двадцать минут второго мы с Соло направились к двери, которая вела в зону наблюдения, где, как мы предполагали, все ждали.

Вместе с Гуччи и Хлыст мы были последними, кто вернулся на базу после полета, и поскольку в раздевалке никого не осталось, мы предположили, что они уже собрались для этого заключительного и очень важного занятия.

Мы были примерно на полпути по коридору, когда Хлыст окликнула сзади:

— Эй, ребята? Подождите!

Мы обернулись и увидели, что она спешит в нашу сторону. Она присоединилась к нам, указала на Соло и сказала:

— Даже не думай говорить мне всякую чушь прямо сейчас, ты меня слышишь? Тот трюк, который вы двое сегодня провернули, был...

— Гениален? — ответил я. Было ясно, на кого Хлыст возлагала всю вину за свой проигрыш, но ей придется подумать еще раз, чтобы найти виновника этой операции. Скрытность была моим особым стилем игры, а не Соло.

— Это было довольно круто, — сказал Соло. — Держу пари, ты ожидала, что я кончу жестко и быстро, да?

Хлыст выгнула бровь. Мы подошли к двери, я распахнул ее для них двоих, и Соло наклонился и тихо сказал:

— Теперь я занимаюсь этим только со своим мужчиной. Не ревнуй.

Когда он начал хихикать, я застонал, а Хлыст закатила глаза. Но когда она протискивалась мимо него, я уловил ее смешок.

Я сказал себе под нос:

— Ты смешон, ты же знаешь это, верно?

— Возможно, но разве я ошибаюсь? — спросил Соло.

Мой взгляд упал на губы Соло, когда он облизал их, и все, о чем я мог думать, это о том, как он кончает в меня, быстро и жестко — прямо сейчас.

— Ммм, вот что я подумал…

— Лейтенанты Хьюз и Морган, как мило с вашей стороны присоединиться к нам, — прервал коммандер Леви. Мы направились к остальной части нашего класса в передней части огромной комнаты, обращенной к стене с окнами, выходящими на летное поле.

Соло занял свое место рядом с Хлыстом и Гудини. Я встал рядом с ним и оглядел наших коллег-стажеров. Трудно было поверить, что это был последний раз, когда мы все сидели здесь, но такова была реальность. Наши двенадцать недель в Мезамире истекли. Все полеты, сводки и тесты были завершены, и это был момент, когда мы, наконец, собирались выяснить, кто вышел на первое место.

Краем глаза я заметил коммандера «Кетчуп» Хайнца. Ее парадная форма, как всегда, была безупречна, когда она окинула наш класс холодным, оценивающим взглядом. Я знал, что это окончательное решение — каким бы оно ни было — подробно обсуждалось между двумя командирами, которые сейчас оглядывали класс.

— Ну, тогда, теперь, когда вы все здесь, мы можем начать, — сказал коммандер Леви, начиная расхаживать по комнате. — Прежде всего, я хотел бы лично поздравить каждого из вас с завершением Элитной программы. В прошлом было много людей, которые не продвинулись так далеко. Поэтому первое, что вы все должны сделать, это похлопать себя по спине за то, что прошли весь курс.

Соло фыркнул.

— Если я похлопаю тебя по спине, ты похлопаешь меня? — спросил он меня.

Было почти невозможно не поддаться его обаянию, но каким-то образом мне это удалось.

— Позже.

Соло пошевелил бровями, затем мы оба повернулись к Леви.

— В течение этого года у нас было много взлетов и падений, один из которых чуть не стоил нам жизни стажера.

Леви посмотрел в мою сторону, Соло потянулся к моей руке, и я переплел свои пальцы с его, напоминание о том трудном моменте.

— Строгая подготовка лейтенанта Хьюза и быстрое мышление не только помогли спасти его в тот день, но и помогли ему избежать одной из самых страшных авиакатастроф, которые я видел здесь, в Месамире. Ваша способность выступать в таких напряженных и опасных для жизни обстоятельствах доказала, что вы не только заслуживаете быть здесь, в «Элите», тренируясь с лучшими, но вы также заслужили место, которое вы занимали в то время, на вершине класса.

В комнате воцарилась тишина, когда Леви оглядел остальных стажеров.

— Но это было восемь недель назад, и многое произошло с тех пор по настоящее время. Коммандер Хайнц и я провели последние две недели, изучая не только ваши показатели в воздухе, но и результаты ваших тестов здесь, в классе, и хотя все вы по какой-то причине являетесь лучшими в своей области, трое из вас выделялись.

О черт. Дерьмо. Это было оно. Это был тот момент, которого мы все ждали. Мое сердце грозило выскочить из груди. Пальцы Соло почти сдавили мои, и я знал, что он думал точно о том же.

Я закрыл глаза и сосчитал до десяти, и в пять Леви сказал:

— Не могли бы лейтенанты Морган, Кастенада и Хьюз, пожалуйста, присоединиться ко мне здесь?

Соло, Хлыст и я посмотрели друг на друга, как будто хотели убедиться, что каждый из нас правильно расслышал его слова, а затем Хлыст вскочила на ноги и перелезла через Гудини, чтобы направиться вперед.

Следующим поднялся на ноги Соло. Он посмотрел на меня сверху вниз, и его ухмылка была той же самой, которую я видел в ту первую ночь в баре. Он был полон высокомерия, уверенности и превосходства, которые заставляли мою кровь гудеть. Когда я поднялся на ноги, я понял, что нашел себе равного во всех отношениях.

Направляясь к выходу, мы прошли мимо Гуччи, который поздравил Соло, и когда мы все трое встали бок о бок по стойке смирно, Леви посмотрел на состав и сдержанно кивнул.

— Ну, вот они, три лучших пилота «Элиты» года. Давайте поаплодируем им все вместе, вашим коллегам-стажерам, думаю, мы все можем согласиться с тем, что они доказали свое место здесь среди лучших пилотов, когда-либо украшавших небо.

Когда зал взорвался аплодисментами, Гуччи поднялся на ноги и издал громкий возглас. Гудини поднес пальцы ко рту и издал свист. Даже Юта медленно захлопал в ладоши в знак признательности — все это время Соло смотрел в землю.

— Каждый из вас продемонстрировал безупречное мастерство как в небе, так и за его пределами за последние двенадцать недель, и когда дело дошло до занявшего второе место и победителя, разница в очках между двумя местами была в лучшем случае минимальной. Поэтому, не мудрствуя лукаво, я с гордостью объявляю, что на втором месте не кто иной, как лейтенант Тиа Кастенада.

Хлыст ахнула, когда она посмотрела на Соло, а затем на меня, ее глаза расширились от недоверия. Но Хлыст была одной из самых яростных соперниц, с которыми я когда-либо сталкивался, и она заслужила это место. Она была крутым пилотом, который, как и все мы, боролся зубами и ногтями, чтобы оказаться там, где она была сегодня. Возможно, она даже боролась немного жестче просто потому, что была женщиной.

Но... черт. Это означало, что все зависело от меня и Соло, и хотя мне бы хотелось, чтобы мы были двумя лучшими, этого не должно было случиться.

Соло и я изменили позицию, чтобы поздравить Хлыст и обнять ее. Она пожала Леви руку, поблагодарила его за уделенное время и опеку, а затем отступила назад в очередь, где Соло и я ожидали своей участи.

Мой пульс участился, ладони вспотели, когда класс затих и Леви занял центральное место.

Я чувствовал, что Соло наблюдает за мной. Я посмотрел в его сторону, и он одними губами произнес:

— Нервничаешь? — Когда я кивнул, он сказал: — Не стоит. Ты заслуживаешь этого.

Если бы я уже не был безумно влюблен в него, то сейчас непременно бы влюбился. Он, как и я, был готов отдать приз, за которым приехал сюда, и если это не говорило о многом, то я не знал, что говорило.

— Впервые в истории «Элиты» у нас ничья за первое место.

Соло и я повернули головы в его сторону, и моя голова начала гудеть.

— Это не невозможно, но, конечно, никогда раньше не случалось в мое дежурство. Однако, после подсчета очков каждого из этих двух мужчин, не было просто никакого способа разделить их. — Леви сделал паузу. Я изо всех сил старался не отставать от того, что он говорил, но потом он изложил это предельно ясно.

— Совместными победителями Элитной программы в этом году являются лейтенант Грант Хьюз и — я не могу поверить, что собираюсь это сказать — лейтенант Матео Морган. Поздравляю, мужчины. Я никогда не видел, чтобы такие полярные противоположности работали с такой синхронностью в небе. Вы двое — непревзойденная комбинация.

Когда оглушительный грохот сапог по полу присоединился к улюлюканью и воплям, мое сердце чуть не взорвалось, когда Соло притянул меня к себе и обнял.

— Ну, если это не подходит, я не знаю, что подходит, — сказал он, затем похлопал меня по спине и поцеловал в висок. — Нам обоим слишком нравится быть сверху.

Он отстранился от меня, его хитрая ухмылка гарантировала, что я буду думать об этом до конца дня, а затем остальная часть нашего класса заключила нас в сокрушительные объятия.

Жизнь была хороша. Черт, это было близко к совершенству. Когда я смотрел на Соло поверх толпы людей, предлагающих свои поздравления, я знал, что с ним рядом со мной впереди не было ничего, кроме чистого неба.

Глава 35

Пантера

Я не понимал, почему нам дали целый день на то, чтобы собрать наше снаряжение, прежде чем покинуть казарму. Будучи солдатами военно-морского флота, мы знали, как важно упаковывать вещи налегке, и, учитывая, что большинство наших вещей могло поместиться в одну сумку, на то, чтобы собрать наши вещи, уходило не больше часа — если, конечно, вы не были в одиночку.

После нашей вчерашней крупной победы мы провели ночь с остальными стажерами, празднуя, и вскоре после этого завалились в мою комнату, обнявшись друг с другом.

Это был идеальный конец бурных двенадцати недель, и я не видел Соло с тех пор, как на рассвете он выполз из моей постели. Его оправданием было то, что у него сегодня было много дел. Но, глядя на свою набитую сумку на полу в изножье кровати, я задавался вопросом, что именно могло так занять его последние несколько часов.

Завтра был выпускной, и я все еще не мог поверить, что двенадцать недель пролетели так быстро. Казалось, мы приехали только вчера. Ну, это было неправдой — за это время я сильно изменился. В начале всего этого я был одинок как в мыслях, так и в фокусе, а затем Соло встал на моем пути, и весь мой мир сместился со своей оси.

Мои надежды и мечты сильно отклонились от пути, который я изначально наметил для себя. Но чем больше я думал о своих возможностях и об этой новой дороге, по которой я теперь шел, тем больше мне казалось, что это совершенно правильное направление для меня.

И вот я был полностью и безумно влюблен в мужчину, о котором заботился и которого уважал больше, чем когда-либо мог себе представить. Наконец-то я был в хороших отношениях со своим отцом, а что касается моих планов после окончания школы… Что ж, теперь это зависело от судьбы. Я знал, чего я хотел, и если бы моя удача оставалась сильной, и мне каким-то образом удалось бы получить этот последний кусочек головоломки, я был бы самым счастливым человеком на планете. Но лучше было пока не забегать вперед.

Только что стукнуло шесть, когда я взял свой телефон и открыл приложение, чтобы отправить смс Соло. Лучше бы он захватил еду, если уж припрется сюда так поздно, но как раз в тот момент, когда я собирался написать ему, раздался громкий стук в мою дверь.

Я направился к двери и распахнул ее, чтобы увидеть Соло, стоящего там с его недавно уложенными волосами, поднятыми спереди, с улыбкой на красивом лице и коробкой пиццы в руке. Я окинул его долгим, неторопливым взглядом, прежде чем сказать:

— Я не уверен, что мне сейчас больше нравится, ты или эта коробка пиццы, которую ты держишь.

Соло усмехнулся и шагнул вперед.

— Держу пари, я могу помочь тебе принять решение. — Он перегнулся через коробку для поцелуя, и когда его губы встретились с моими, мне пришлось крепче ухватиться за дверцу, чтобы не улететь на седьмое небо от счастья.

Черт возьми, он был хорош на вкус, лучше, чем все, что могло быть в этой коробке, но прежде чем я увлекся, я заставил себя отступить и впустить его внутрь. Когда Соло проходил мимо, восхитительное сочетание его одеколона и пиццы с пепперони наполнило мои ноздри, и я быстро закрыл дверь, желая запереть его здесь со мной на одну последнюю ночь.

— Так ты все упаковал? — спросил он.

— Да, примерно через час после того, как ты ушел.

Соло сверкнул своей сердцеедской улыбкой.

— Если бы я не знал лучше, я бы подумал, что ты немного... язвителен со мной, лейтенант Хьюз. В чем дело, ты скучал по мне?

Я схватил его за талию, притягивая его обратно к себе спереди, чтобы я мог обхватить его руками.

— Я начал скучать в ту секунду, когда ты встал с моей кровати, — признался я. Руки Соло легли на мои, и когда он откинул голову мне на плечо, я уткнулся носом в его шею. — Как только ты уходишь, я хочу, чтобы ты вернулся. Извини, если это для тебя проблема.

Соло повернул голову.

— Это не так. Но сегодня мне пришлось уйти по уважительной причине.

— Отсутствие причины — это веская причина.

— Да? Даже если это было сделано для того, чтобы сделать тебе подарок на выпускной?

Я ослабил хватку на Соло и покачал головой.

— Мы решили, никаких подарков.

— Да, я знаю, — сказал Соло, поворачиваясь и обвивая руками мою шею. — Но я проигнорировал тебя.

Я моргнул и откинулся назад, чтобы лучше рассмотреть его дьявольскую ухмылку.

— Ты проигнорировал меня. Приятно это знать.

Соло прикусил мою челюсть.

— Что? Ты же не думал, что я стану таким милым и уступчивым теперь, когда признался, что люблю тебя, не так ли?

Это заставило меня рассмеяться.

— Черт возьми, нет. Но теперь я чувствую себя дерьмово, потому что не купил тебе подарок.

— Ну, ничего. Это вроде как для нас обоих.

— Для обоих? Ладно, теперь я заинтригован.

— Да. — Соло быстро и крепко поцеловал меня, отпустил, затем сделал шаг назад и потянулся к пуговице своих шорт.

— Твой подарок у тебя в шортах? — я рассмеялся, и Соло поднял бровь.

— Ты хочешь сказать, что то, что у меня в шортах, не подарок?

— Я имею в виду, не пойми меня неправильно, то, что там есть, определенно что-то особенное, и то, что ты с этим делаешь, — это воплощенная фантазия. Но…

— Но что? — спросил Соло, сбрасывая шлепанцы, расстегивая пуговицу и медленно расстегивая молнию.

— Но тебе не нужно ничего лишнего, чтобы произвести на меня впечатление.

Соло облизнул губы и медленно раздвинул свои шорты.

— О, я уже знаю это. Мой член — это дар от Бога, Пантера. Этот подарок от меня нам.

Глава 36

Соло

Раскатистый смех Пантеры придал смысл всему в моем мире. Юмор освещал его идеальные черты, и радость исходила от каждого дюйма его тела.

Вчера был один из лучших дней в моей жизни. Мы с Пантерой не только выиграли наш финальный полет вместе, но и — каким-то чудом — в итоге набрали одинаковый результат в таблице лидеров, обеспечив себе первое место. Нечто такое, чего никогда раньше не случалось в истории «Элиты», никогда.

Если бы это случилось с Соло двенадцать недель назад, у меня был бы дерьмовый припадок, как ни у кого другого, и, без сомнения, я потребовал бы реванша или какой-нибудь очной схватки. Но разделение этого момента с Пантерой только усилило победу. Было еще приятнее сознавать, что парень, стоявший рядом со мной на вершине, был не только одним из лучших пилотов, которых я когда-либо видел в своей жизни, но и одним из самых храбрых людей, которых я знал.

Все, что мне нужно было сделать, это поднять свою задницу в воздух, управлять самолетами и стараться держать язык за зубами, чтобы меня не вышвырнули с трассы. Пантера? Ему пришлось превзойти ожидания каждого инструктора на курсе, а также своего отца, и сделать все это, пытаясь преодолеть травму, вызванную катапультированием из неисправного Хорнета.

Стоя с ним вчера, я был чертовски горд. Не было никого, кого я уважал больше, чем Пантеру, который в данный момент смотрел на меня так, словно его ужином на сегодня был я, а не пицца, и я чертовски надеялся, что ему понравится — подарок, который я для него приготовил.

— Ладно, подразни. Как долго ты собираешься заставлять меня ждать этого подарка? — спросил Пантера, его глаза были прикованы к моим рукам, которые держали мои теперь расстегнутые шорты.

— Я не знаю. Было бы забавно заставить тебя ждать.

— Помни, расплата — это сука.

— Хм, да. Но, может быть, это того стоило бы.

— Соло... — Пантера зарычал, и разочарование в его голосе, наконец, заставило меня приспустить шорты. Когда я снял свои облегающие черные боксеры, напряжение в комнате стало ощутимым, и когда я отпустил их, и они упали на пол, Пантера выругался.

Я ждал, пока он сосредоточится и перестанет пялиться на мою эрекцию, которой я щеголял благодаря его обжигающему взгляду. Его глаза, наконец, зацепились за прозрачную повязку на моем левом бедре, а затем быстро вернулись ко мне.

— У тебя новая татуировка?

Я снял шорты и отбросил их в сторону.

— Да.

Зная, как сильно Пантере нравятся звезды, украшающие мое правое бедро, эта идея пришла мне в голову совсем недавно и казалась идеальным подарком на выпускной. У меня было такое чувство, что нам обоим это понравилось бы.

Пантера прикусил губу и покраснел, что никак не помешало моему возбужденному члену думать, что он вот-вот начнет действовать.

— Могу я это увидеть?

Будь моя воля, он бы увидел это, потрогал, лизнул и сделал с этим все, что угодно — конечно, когда это было бы полностью завершено и зажило, — но прямо сейчас…

Я начал разматывать пленку вокруг бедра, Пантера зачарованно наблюдал за этим. Я знал, что он мог видеть темные очертания и оттенки того, что было внизу, но, судя по его молчанию, он еще не догадался, что именно я нанес чернилами на свою кожу.

— Ты сделал это сегодня?

— Да, — сказал я. — Я хотел что-нибудь на память о моем пребывании здесь, в «Элите». Что-то на память о том, как я впервые увидел, — я оторвал последний кусок обертки, — Пантеру.

Когда в поле зрения появились смелые очертания и тени гладкого кота джунглей, воцарилась тишина, похожая на церковную. Это было полно благоговения, когда Пантера сделал шаг ко мне и медленно опустился на колени, и когда его глаза оказались на уровне моего недавно покрытого чернилами бедра, он, наконец, заговорил.

— Соло… Матео… Это... — он посмотрел на меня, и любовь и удивление, сияющие в его глазах, сказали мне все, что мне нужно было знать.

— Тебе нравится?

— Нравится? — взгляд Пантеры вернулся к замысловатому рисунку, на котором был изображен поразительный охотник с глазами того же оттенка синего, что и у него, крадущийся вокруг моего бедра к своей добыче. — Это потрясающе красиво, и даже эти слова кажутся недостаточными для того, сколько работы было вложено в это. Это ведь еще даже не закончено, не так ли?

— Нет, — сказал я, проглатывая комок в горле. То, как Пантера смотрел на своего тезку, полностью очарованный изображением, мешало сосредоточиться, не говоря уже о том, чтобы говорить.

— Повернись, — прошептал он. Я медленно повернулся. — Мне нравится, как его хвост обвивается вокруг задней части твоего бедра вот здесь...

Мне это тоже понравилось. Когда Пантера дотронулся до меня прямо под чернилами и сказал: «Немного раздвинь ноги», я был благодарен за то, что оказался лицом к столу.

Я уперся руками в верхнюю часть поверхности и закрыл глаза. Я не мог дождаться, когда татуировка будет завершена и Пантера сможет прикоснуться ко мне своим ртом. Черт, я был близок к тому, чтобы умолять его, несмотря ни на что.

— Я знаю, что пока не могу, но то, как художник растушевал это, делает его мех таким гладким, что мне просто хочется к нему прикоснуться.

Пытаясь взять себя в руки, я оглянулся через плечо и увидел, что он изучает изображение голодными глазами.

— Значит, я был прав?

— Хм, — сказал Пантера, когда его взгляд нашел мой. — Это подарок для тебя и для меня.

Хитрая улыбка искривила рот Пантеры. Он поднялся на ноги и взял мое лицо в свои ладони.

— Это, безусловно, самый лучший и сексуальный подарок, который я когда-либо получал в своей жизни. Я собираюсь наслаждаться этим — и тобой — часто.

— Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю.

Не в силах больше сопротивляться ему, я потянулся к поясу его джинсов и притянул его к себе. В ту секунду, когда наши губы встретились, он открылся для меня, и когда мы стояли в центре его комнаты в эту последнюю ночь здесь, на базе, я знал, что это было началом гораздо большего. Я не мог дождаться, чтобы увидеть, куда приведет нас будущее.

Глава 37

Пантера

— Боже мой. Разве ты не великолепно выглядишь? — Соло присвистнул, и я наблюдал за ним в зеркале ванной, когда он подошел ко мне сзади, его глаза скользили вверх и вниз по моему телу. Он остановился, так близко прижавшись передом к моей спине, а затем положил подбородок мне на плечо и встретился со мной глазами в зеркале. — Не думаю, что этот вид когда-нибудь надоест.

— Лучше бы этого не произошло. На случай, если ты забыл, ты застрял со мной.

— Ммм. Мой на всю жизнь.

Я подмигнул ему.

— И на мемориальной доске «Элиты».

Огромная ухмылка появилась на лице Соло.

— Ни с кем другим, кроме тебя, я бы не хотел там висеть.

Он поцеловал меня в подбородок, от его прикосновения тепло разлилось по всему моему телу.

Всегда ли это будет так ощущаться? Буду ли я всегда желать его с такой силой, что это напугает меня? Боже, я на это надеялся. Я никогда не ожидал, что мое пребывание в ABMA так кардинально изменит мою жизнь, по крайней мере, мою личную. Я положил глаз на приз, но я выиграл больше, чем трофей и право хвастаться — я также выиграл спутника жизни. Соло появился на моем пути из ниоткуда, точно так же, как предшествовавшая ему репутация урагана. Мои инстинкты были начеку с первого дня, когда я увидел его в том баре, и в итоге они сработали правильно. Я знал, что Соло будет опасен, если я подойду слишком близко, но я никогда не представлял, какой волнующей или наполненной была бы моя жизнь, если бы я просто ослабил бдительность и пригласил его войти.

— Повернись, — прошептал Соло.

— Если я это сделаю, мы опоздаем на выпускной.

— Кого это волнует?

— Тебя. Ты будешь скучать по всему обожанию, которое люди будут бросать в твою сторону за то, что ты такая большая шишка.

— С другой стороны, нам, вероятно, следует идти.

Я рассмеялся, когда Соло убрал руки с моих бедер, затем повернулся к нему лицом, прежде чем он смог зайти слишком далеко.

— Я горжусь тобой, ты знаешь, — сказал я, хватая его за руку и притягивая его обратно к себе. — Когда я встретил тебя, ты был самоуверенным пилотом, который не мог хорошо ладить с другими, а теперь…

— Я хорошо лажу с тобой?

Я покачал головой, застонав. Да, Соло всегда найдет способ скрасить серьезный момент.

— Ну, это у тебя тоже хорошо получается, но я имел в виду, как ты относишься к другим. Ты прошел путь от рисования небесных пенисов до того, чтобы на самом деле показать всем, что ты знаешь свое дело и являешься одним из лучших пилотов на флоте. Это довольно радикальное изменение.

— Ну, я не настолько повзрослел. Я все еще хотел бы подняться туда и нарисовать что-нибудь непристойное в небе на выпускной.

— Ты бы не стал.

— Я бы так и сделал.

— Соло, ты можешь шутить по этому поводу сколько угодно, но ты не хуже меня знаешь, что тебе не обязательно делать что-то подобное сумасшедшее, чтобы привлечь к себе внимание. Все уже видят, какой ты удивительный, например, Леви. Черт возьми, даже мой отец.

Как будто ему было неловко от комплиментов, Соло пожал плечами и отвернулся. Но я это так не мог оставить. Не сегодня.

Я взял его за подбородок, заставляя посмотреть на меня, потому что хотел, чтобы он услышал следующую часть, действительно услышал ее.

— Знаешь, кто бы подумал, что ты еще более удивительный, если бы они были здесь? Твоя семья. Боже, их челюсти были бы на гребаной земле, наблюдая за тобой. А твой брат? Я знаю, ты боготворил его, но я думаю, что сегодня он думал бы о тебе то же самое.

Глаза Соло наполнились слезами, его челюсть слегка задрожала.

— Я надеюсь, что я... — он покачал головой, и я убрал руку с его лица, когда он вытер глаза. — Я просто хочу, чтобы они гордились мной. Я плевал на все это так долго...

— Ты горевал. Ты так справлялся. Ты человек, как бы тебе ни было неприятно это признавать, и эй, может быть, рисование членов в небе было для тебя катарсисом.

Сдавленный смех вырвался у Соло.

— Ну, раз уж мы говорим о сентиментальном дерьме, тот факт, что ты устроил своему отцу такую эпическую взбучку, сказал всем, кто главный в твоей семье. Ты уничтожил гребаную легенду. Я знаю, тебе не нравился тот факт, что люди предполагали, что ты прошел службу во флоте из-за своего имени, но если кто-то все еще достаточно глуп, чтобы верить в это, я оборву их дерьмо.

Моя голова откинулась назад, когда я разразился смехом.

— О Боже. Мой личный телохранитель...

— Я испорчу этим людям все дерьмо. Да. — Соло ухмыльнулся.

Когда мой смех затих, я наклонился и нежно поцеловал его.

— Спасибо, — пробормотал я ему в губы. — За поддержку и веру в меня.

— Что я могу сказать? Я твой поклонник номер один. — Он снова поцеловал меня, когда за дверью моей комнаты раздался сигнал клаксона. Как и на балу военно-морского флота, мы все арендовали пару лимузинов, но на этот раз я поеду не один.

Я отстранился и оглядел своего мужчину, убеждаясь, что все было идеально на месте. Боже милостивый, он был великолепен. Действительно захватывает дух, особенно в его белом костюме.

— Совершенство, — сказал я, и когда снова раздался гудок, я протянул руку. — Ты готов закончить школу во главе класса?

Соло переплел свои пальцы с моими.

— Чертовски верно. Давай сделаем это.

***

Это было странно… Я всегда ожидал, что этот день, день, когда я доказал всем свою ценность, станет лучшим днем в моей жизни. Вместо этого церемония прошла как в тумане, пока я думал о том, что будет дальше.

Сам выпускной проходил снаружи на летном поле под палящим летним солнцем, импровизированная сцена в центре с несколькими реактивными самолетами, расположенными позади нее. С речами выступили наши командиры, а также глава ABMA, а затем нам с Соло вручили наши награды. Каждый из нас получил Элитный трофей. Так же все, кто ступит в ABMA, будут лицезреть новую табличку с лучшими выпускниками, где теперь красовались наши фото и имена.

Как бы я ни гордился тем, что прошел через это и вышел на первое место с Соло рядом со мной, масштаб того, чего я достиг, больше не казался мне таким уж важным. Это было приятно, не поймите меня неправильно, но даже если бы я не победил, я не мог бы сказать, что чувствовал бы себя иначе, чем стоя на сцене под бурные аплодисменты моей семьи и коллег-стажеров. Хотя видеть, как мой отец на самом деле улыбается, определенно было одним из самых ярких моментов.

— Боже, как же жарко, — сказал Соло себе под нос, потянув за воротник. — Кто подумал, что униформа с длинными рукавами в середине лета — это, бл*ть, хорошая идея?

— Я думаю, что все почти закончилось.

Я кивнул в сторону коммандера Леви, который взял микрофон и, казалось, заканчивал разговор. И действительно, через пару минут он сказал: «Поздравляю, леди и джентльмены», и прогремело несколько пушек с конфетти, засыпав толпу цветной бумагой. В такой жаркий день я не был уверен, что пот и конфетти — лучшее сочетание, но, эй, это выглядело празднично, и, в конце концов, сегодня все было посвящено празднованию.

— Наконец-то, — сказал Соло, вскакивая на ноги. — Напитки и кондиционер зовут.

С трофеем в руке я последовал за ним сквозь толпу, которая быстро направлялась в зал для приема, явно подвергаясь такой же опасности теплового удара, как и мы.

Как только мы оказались внутри... я почувствовал сладкое облегчение. Я вытер пот со лба тыльной стороной ладони и вошел в комнату с Соло, но остановился как вкопанный, увидев изображение перед нами. Зрительный зал был украшен не только по этому случаю, о нет. Там было так много воздушных шаров, растяжек и фоновых фотографий, что этого хватило бы для празднования дня рождения любого ребенка.

— Здесь что, есть еще и контактный зоопарк? — удивился Соло.

— Я боюсь это выяснить. Давай. — Я подтолкнул его локтем. — Время для напитков.

Но не успели мы отойти и на два фута, как кто-то позади нас окликнул нас по именам. Я повернулся, чтобы посмотреть, чего хочет коммандер Леви, но все, на чем я мог сосредоточиться, были конверты в его руке.

Глава 38

Соло

Я точно знал, что произойдет, когда Леви остановил нас от нашего столь необходимого похода за прохладным алкоголем, и конверты, которые он нес, только доказали это.

Он собирался дать нам наши следующие задания. Время, которое я провел здесь с Пантерой, уже подошло к концу, и как только мы откроем эти конверты, все изменится.

— Джентльмены, — сказал он, протягивая руки. — Поздравляю с тем, что вы лучшие в классе. Как вы себя чувствуете?

— Вполне заслуженно, — сказал я, в то же время Пантера ответил:

— Невероятно.

Коммандер Леви покачал головой и попытался сдержать улыбку, но я знал, что он будет скучать по моим выходкам, когда я уйду. Я имею в виду, кто бы этого не сделал?

— Ну, никто не скажет, что тебе не хватает уверенности, Соло, это точно.

— Я почти уверен, что никто не говорил этого с момента первого полета, сэр. Того, где рисунок моего члена в небе был выставлен на всеобщее обозрение в городе.

Он испустил долгий вздох.

— Вижу, ты собираешься заставить меня пожалеть об этом.

— Пожалеть, о чем, сэр?

Коммандер Леви похлопал конвертами по ладони, переводя взгляд с нас на них.

— Как вы знаете, «Элита» — это не просто программа обучения для лучших из лучших. Это также открывает возможности трудоустройства для тех, кто преуспевает, а вы двое были не просто лучшими в классе, вы также двое из самых талантливых пилотов, которых мы видели здесь. Я говорю это не легкомысленно и не для того, чтобы порадовать ваше эго, — он адресовал это мне, — но и чтобы дать вам знать, что у вас есть варианты, если вы захотите их рассмотреть.

— Варианты? — спросил Пантера. — У нас есть возможность выбирать наши миссии? Или пункты назначения?

— Это немного больше, чем это.

Мы с Пантерой посмотрели друг на друга, растерянное выражение на его лице соответствовало моим чувствам.

— Э-э… Боюсь, я не понимаю, — наконец сказал Пантера за нас обоих.

После того, как мы положили наши трофеи на пол у наших ног, коммандер Леви вручил мне три конверта, а затем передал три Пантере.

— Основываясь на ваших сильных сторонах, мы общались с теми, кто мог бы предложить вам другой путь в вашей карьере. Вам решать, что это может быть.

О, черт. Моя кровь сильнее побежала по венам, чтобы поспеть за быстрым ритмом, в котором билось мое сердце. Я не хотел тешить себя надеждами, что мы с Пантерой можем каким-то образом оказаться в одном и том же месте, но... черт. Что, если это было именно то, что означали эти конверты?

Я посмотрел на Пантеру, который все еще смотрел на письма в своей руке. Когда он посмотрел на меня, я увидел нерешительность и волнение в его глазах.

— Пожалуйста, — сказал коммандер Леви, жестом предлагая нам открыть их.

Я разорвал первый, пытаясь скрыть тот факт, что у меня дрожали руки, но, черт возьми, это было мое будущее, то, о чем я никогда особо не задумывался до Пантеры, но теперь это было все, о чем я мог думать.

Пожалуйста, пусть это будет не предложением вступить в ремонтную бригаду в следующей команде-стажеров «Элиты».

Я быстро перечитал письмо, но когда до меня дошел весь масштаб того, что в нем говорилось, мне пришлось прочитать его еще раз.

Я вскинул голову.

— Вы серьезно?

— Как я и сказал, — ответил Леви. — Не заставляй меня пожалеть об этом.

— Что там написано? — спросил Пантера.

То, что я держал в руке, лишило меня дара речи. Я передал Пантере письмо, и когда он прочитал его, у него отвисла челюсть.

— Срань господня, — сказал он.

Я кивнул.

— Я знаю.

— Это по-настоящему?

— Хотя Соло может быть немного неортодоксальным выбором для наших методов обучения, мы считаем, что его нестандартное мышление может оказаться полезным для будущих элитных стажеров, — сказал Леви.

— Вы предлагаете мне здесь работу? — спросил я, нуждаясь в разъяснении, хотя прочитал письмо дважды. — В качестве инструктора?

Коммандер Леви наклонил голову.

— Если вы хотите присоединиться к нам, мы думаем, что вы были бы полезны нашей команде. При условии, конечно, что вы останетесь в рамках установленных параметров, но ваш рост за время пребывания здесь не остался незамеченным.

— Сэр, вы хотите сказать, что, по-вашему, я теперь могу не только нарисовать член, но и раскрасить линии? — Я не смог сдержать широкой ухмылки, которую подарил ему, потому что он, черт возьми, сошел с ума. Никогда за миллион лет я не ожидал, что кто-нибудь предложит мне должность инструктора, и никогда в ABMA. Но я бы принял это, не задумываясь — в зависимости, конечно, от того, что содержалось в остальных конвертах и что выбрал Пантера.

Коммандер Леви наконец выдавил улыбку.

— Я говорю вам, что в вас есть потенциал, лейтенант Морган. Не подведите меня.

Я быстро разорвал два других письма, в одном была должность инструктора в Чарльстоне, а в другом — мой выбор миссий. К концу третьего письма у меня голова шла кругом, но мне все еще нужно было знать, каковы были варианты Пантеры, прежде чем я приму какое-либо решение.

Толкнув его в бок, я слегка улыбнулся ему и кивнул на его нераспечатанные конверты.

— Твоя очередь, лейтенант Хьюз.

Он сглотнул, когда просунул большой палец под отверстие в конверте и сделал чистый разрыв. Пока он молча перечитывал письмо, мое предвкушение взяло верх надо мной.

— Ладно, ты должен прочитать это вслух, ради всего святого, — сказал я. — Что там написано?

— Это… это приглашение присоединяйся к «Небесным ангелам».

— Что?

— «Небесные ангелы». — Пантера посмотрел на меня. — Они хотят предложить мне место в их предстоящем сезоне.

Теперь у меня отвисла челюсть. Вау.

— Да...

— Думаю, что это даже круче, чем быть инструктором для военно-морского флота.

— Редко кто-то получает от них предложение, — сказал коммандер Леви. — Но шеф случайно провел здесь встречу в тот день, когда ты победил своего отца, и давай просто скажем, что он был впечатлен.

Я тихо присвистнул.

— Поговорим о хорошем выборе времени. Им повезет, если ты у них будешь.

— Я еще не сказал «да», — проговорил Пантера.

— Что может превзойти это?

— Не знаю, дай я посмотрю. — Следующее письмо он прочитал вслух для моего здравомыслия, и это был выбор миссий также в отличных местах. Я просмотрел свое письмо и сравнил с его. Две наши миссии совпали.

Это было что-то. Это были не «Небесные ангелы», но это было больше, чем мы надеялись. С надеждой, вспыхнувшей во мне, Пантера вскрыл третий конверт, но у него не было возможности прочитать его вслух, когда я увидел те же слова, что были на моем.

— Ни за что, черт возьми, — крикнул я, подпрыгивая в воздух, и когда все в непосредственной близости повернулись в мою сторону, я отмахнулся от них. — Здесь не на что смотреть. Продолжайте.

Пантера посмотрел на коммандера Леви.

— Вы тоже хотите, чтобы я был здесь инструктором?

— Мы были бы сумасшедшими, если бы не спросили тебя. Ты демонстрируешь идеальное поведение, навыки и талант победителя элитной программы и военно-морского флота.

— Спасибо, сэр, — сказал Пантера, а затем снова перечитал письмо. — Подождите, означает ли это предложение, что только один из нас может его принять?

— Это распространяется на вас обоих по отдельности, так что один или оба из вас могут принять должность у нас. Сами по себе вы двое чертовски хорошие пилоты-истребители, но вместе вы — сила, которую почти невозможно победить. Это то, что мы могли бы использовать здесь.

Широко раскрыв глаза, мы смотрели друг на друга. Этого не могло быть, не так ли? Что мы могли бы каким-то образом оказаться в одном и том же месте в одно и то же время? Найти способ остаться вместе было невозможно десять минут назад, и даже сейчас, с письмами в наших руках, с письменными предложениями, мы не могли сказать, что воображали… это казалось нереальным.

Когда ни один из нас не смог ничего сказать, коммандер Леви прочистил горло.

— Понятно, что вам понадобится время, чтобы пересмотреть свои варианты, поэтому, пожалуйста, потратьте остаток выходных на то, чтобы все обдумать. Нам понадобятся ваши решения первым делом в понедельник утром. — Он хотел отвернуться, но затем добавил: — Конечно, если вы решите не возвращаться в армию, у вас также есть возможность устроиться на гражданскую работу.

— В этом нет необходимости, сэр, — сказал один из нас, но я не мог сказать, был ли это я или Пантера, потому что все мое тело онемело. Я ни хрена не чувствовал.

Коммандер Леви в последний раз кивнул нам.

— Приятного вам вечера, джентльмены, и еще раз поздравляю.

Мы с Пантерой не пошевелили ни единым мускулом, когда коммандер Леви уходил. Может быть, Пантера был так же ошарашен, как и я. На самом деле, в этом не было никакого «может быть». Я чувствовал, как от него исходит шок, и прошло много времени после ухода Леви, когда мы наконец повернулись лицом друг к другу.

— Я не думаю, что перевариваю то, что только что произошло, — сказал Пантера.

— Я тоже.

— Мы действительно только что получили предложения во множественном числе?

— Мы это сделали.

— Значит, я не просто выдумал это дерьмо?

Я покачал головой.

— Нет.

— Трахни меня. — Когда Пантера попытался и не смог избавиться от ошеломленного выражения на своем лице, я обнял его, не заботясь о том, кто был рядом, или о том факте, что мы находились в присутствии некоторых высокопоставленных лиц, которые только что предложили нам работу. Мне нужно было удержать его, мой якорь, единственного человека, который мог бы твердо стоять на ногах, даже когда моя голова и эго раздувались до размеров воздушного шара.

— Мы сделали это, — сказал Пантера. — Ты и я.

Я отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть на него. Эти голубые глаза были светлее, чем я когда-либо видел их раньше. От них исходило чистое, нефильтрованное счастье, и я улыбнулся возбуждению, вибрирующему в каждой поре его тела. Черт возьми, это соответствовало моему собственному.

Не в силах остановиться, я поцеловал его, крадя его дыхание и принимая его за свое собственное. Его рот открылся без колебаний, жаждущий того, что так очевидно принадлежало ему. Поцелуй был одновременно бархатисто-мягким и совершенно ненасытным, превращая мой мозг в жидкость так, как это мог сделать только Пантера. Минуты, часы — они ничего не значили, когда мы вот так соединились.

— Снимите комнату! — крикнул Гуччи, и последовали одобрительные возгласы и свист.

Неохотно я позволил своим губам оторваться от губ Пантеры, временная пауза, потому что они вернутся к нему через несколько часов.

— Ты знаешь. — Пантера склонил голову набок, его руки все еще крепко обнимали меня за талию. — Думаю, мне понравилось выигрывать и праздновать победу.

Это было не то, что я ожидал от него услышать, и смех вырвался из моего горла.

— Да? Что ж, думаю, мы будем чертовски довольны этой победой, когда все будет сказано и сделано.

— Ммм. Кажется, нам есть о чем подумать, да?

— Да. Я думаю, что так оно и есть.

Когда мы стояли там, прижавшись друг к другу, как будто никого больше в комнате не существовало, я знал, что независимо от того, что мы решим, то, что у нас было, эта связь, была сильнее, чем любая работа, за которую мы возьмемся, с какими бы препятствиями мы ни столкнёмся. Ничто в мире никогда не будет таким впечатляюще прекрасным с тех пор, как мы нашли друг друга, так что же случится дальше? Кусок гребаного пирога.

— Вот что я тебе скажу, — сказал я. — Как насчет того, чтобы сначала выпить по случаю праздника, а потом принимать трудные решения?

Красивое лицо Пантеры расплылось в ослепительной улыбке, ради которой я жил и готов был умереть.

— С тобой? Абсолютно согласен.

Эпилог

2,5 года спустя…

Пантера

— Как, черт возьми, все это барахло уместилось в нашей крошечной квартирке? Ты уверен, что они не захватили чужой дом? — Соло вытянул шею, глядя на только что прибывший переполненный грузовик, и покачал головой. — Это не может быть все наше.

— Лучше бы так и было. Мы платим этим парням по часам.

— Шшш. Может быть, нам следовало купить дом побольше.

Я зацепил пальцем пояс джинсов Соло и притянул его к себе, чтобы он посмотрел на наш потрясающий вид, а не на огромную кучу вещей, с которыми мы оставили разбираться грузчиков.

— Посмотри на это место. Если ты думаешь, что в мире есть что-то лучше, ты можешь подумать еще раз.

Соло посмотрел через мое плечо, и я понял, что он смотрит на дом нашей мечты и невероятные виды.

— Мы ждали этого два года. Мне было бы все равно, если бы мы переехали только с матрасом и стулом. Все равно стоило бы потратить каждую секунду жизни на базе, чтобы наконец попасть сюда.

— И стоит каждого пенни, который мы потратили на расширение, которое ты еще даже не видел.

Я наклонился, чтобы прикусить его нижнюю губу, и ухмыльнулся.

— Тогда, я полагаю, тебе следует отвести меня наверх, чтобы показать нашу спальню, лейтенант-коммандер Морган.

— Ммм, мне нравится, как это звучит из твоего рта. — Соло быстро поцеловал меня в губы, схватил за руку и помахал грузчикам, которые в данный момент опускали рампу, чтобы начать погрузку. — Спасибо, ребята. Все коробки помечены.

Он не стал дожидаться ответа, бросившись к входной двери так быстро, что моя рука чуть не вылетела из сустава, когда он потащил меня. Я отпустил его руку, когда мы вошли внутрь, и он взбежал по лестнице в то, что изначально было небольшим чердаком и местом для хранения вещей, но мы оба согласились, когда покупали дом, что это будет идеальная хозяйская спальня. На одно только получение разрешения на работу ушло больше года, а если добавить все время, потраченное на строительство пристройки, то это заняло гораздо больше времени, чем ожидалось, но в итоге сроки были выбраны как нельзя лучше. Поскольку мой график тура с «Небесными ангелами» подходил к концу, это означало, что мои выходные больше не были посвящены авиашоу по всей стране. Несмотря на то, что мое время с ними было возможностью, которая выпадает раз в жизни и которая была просто невероятной, я с нетерпением ждал, когда проведу время с Соло больше, чем просто четыре вечера в неделю.

Здесь. В нашем великолепном доме мечты в Месамире.

— Закрой глаза, — сказал Соло с лестничной площадки, наблюдая, как я взбираюсь наверх.

— Я не могу закрыть глаза. Я споткнусь.

— Просто сделай это. Я держу тебя.

Я перестал двигаться и сделал, как он сказал, и через несколько секунд теплые руки Соло обхватили мои, медленно направляя меня вверх по оставшейся части пути. Если он хотел создать предвкушение, у него получилось.

— Это то, что я получаю за то, что позволил тебе взять на себя проект, — сказал я, осторожно ступая по ступенькам.

— Позволил мне? Как ты думаешь, когда бы ты нашел время, чтобы совершить такой подвиг?

— Ты, как никто другой, должен знать, насколько хорошо я работаю в режиме многозадачности.

Соло явно уловил сексуальный подтекст громко и ясно, потому что издал мучительный стон.

— Черт возьми, да, я знаю, и ты поблагодаришь меня, когда откроешь глаза. Ты можешь сделать это в любой форме оплаты, какую захочешь: на нашей новой кровати, в душе, склонившись над кухонным островком...

— Я понимаю, куда ты клонишь.

— Нет, пока не понимаешь. Ладно, сейчас ты на лестничной площадке, но держи глаза закрытыми. Обещаешь?

— Я обещаю.

Соло отпустил мои руки, и я почувствовал, как он придвинулся ко мне.

— Готов? Ладно... открой их.

Первое, что я заметил, было то, что я смотрел прямо перед собой на небо, потому что вся стена спальни была превращена в стекло. Результат был ошеломляющим: все это голубое небо таяло в океане под нами…

— Вау, — выдохнул я. — Это... — у меня не было слов, и я даже еще не видел остальную часть этого.

Соло рассмеялся и потянулся к моей руке.

— Потерял дар речи, да? Просто подожди.

Он повел меня в спальню, и я попытался осознать все это, но, черт возьми, было так много всего, что сводило меня с ума, что я едва знал, с чего начать. К счастью, Соло хорошо уловил мои мысли и начал указывать на новые дополнения.

— Мы смогли найти те же деревянные полы, которые использовались в остальной части дома, и это хорошо, потому что я знаю, что несоответствующее дерьмо в конечном итоге свело бы тебя с ума. — Он указал на массивную кровать с белоснежными простынями и покрывалом, и миллионом подушек разных оттенков серого. — Королевский размер, идеально подходящий для твоих сексуальных длинных ног.

Я присел на край кровати, провел рукой по белоснежному покрывалу, аккуратно заправленному в нижнюю половину, и практически замурлыкал.

— О, детка. Ты действительно любишь меня.

— Больше, чем ты можешь себе представить.

— Думаю, ты проделал чертовски хорошую работу, показав это.

— Да? Тебе нравится?

— Ты шутишь? Мне это чертовски нравится.

Соло подошел к стене напротив кровати, где в изящном современном камине плясали языки пламени.

— А как насчет этого? Можешь ли ты представить, что проведешь всю ночь в постели с этим на заднем плане?

— Черт возьми, да, могу. Это идеально. — Мой взгляд остановился на фотографии в рамке, висевшей над камином, на которой были изображены два самолета, летящих бок о бок в небе…

— Узнаешь это?

Я спрыгнул с кровати, чтобы рассмотреть поближе, и когда понял, на что смотрю, у меня перехватило дыхание.

— Как ты… Как?

— Я попросил Леви сфотографировать нас во время инструкторской подготовки. Неплохо, да?

Ракурс фотографии означал, что Леви, должно быть, был перед нами, потому что это был снимок в лоб, на котором мы с Соло в F/A-18A Хорнет бок о бок скользили над облаками. Несмотря на то, что я принял предложение «Небесных ангелов», я все еще выступал в качестве приглашенного инструктора в свободное время, что означало прохождение еще одного раунда тренировок с Соло. Как Леви удалось сделать этот снимок нас, было выше моего понимания, но это было невероятно.

— Соло, это нереально. — Я повернулся, указывая на остальную часть комнаты. — Все это нереально. Я не могу поверить, что ты сделал все это. Это просто... — вот так я снова совершенно потерял дар речи.

— Я рад, что тебе это нравится. — Застенчивая, гордая улыбка появилась на лице Соло, и Боже… Я не мог любить его больше, чем любил прямо тогда.

Мои пальцы дернулись; я хотел схватить кольцо, которое прятал в кармане, и отдать его ему прямо сейчас, но нет. Я планировал это так долго, что мог бы еще немного подождать идеального момента.

В конце концов, что такое еще пара часов в промежутке вечности?

Соло

Пантере не нужно было говорить ни слова — все было написано в его глазах. Когда я сказал ему, что беру на себя ремонт, я точно знал, что ему понравится, и независимо от цены, я добился этого. Все это стоило того, чтобы увидеть взгляд, которым он смотрел на меня сейчас.

— Это еще не все, — сказал я.

— Я не уверен, что мое сердце выдержит больше. — Он прижал ладонь к груди и глубоко вздохнул. — Хорошо, покажи мне.

— Это, — сказал я, направляясь к стеклянным дверям, открывающим выход на террасу. — Зацени это. — Я отодвинул одну сторону, дверь исчезла в стеклянной стене, а затем проделал то же самое с другой стороны. Эффект был таков, что казалось, будто спальня каким-то образом находится на открытом воздухе, а пространство — всего лишь одна широко открытая комната.

Я вышел на террасу, где подпорные стенки были достаточно низкими, чтобы, даже сидя за столом перед камином на открытом воздухе, мы все равно могли видеть океан.

— Теперь это рай, — сказал Пантера, подходя ко мне. — О, эй, мы можем ужинать здесь, когда будет тепло.

— Что происходит каждую ночь в Южной Калифорнии.

Он ухмыльнулся.

— Вот именно. И в гостиной тоже, да? Насколько уединена эта терраса?

— Чертовски близко к ста процентам, если только на лодках нет извращенцев, пользующихся биноклями. Почему ты спросил?

Пантера потянулся ко мне, схватив за ворот моей рубашки и придвинувшись ближе.

— Я просто думал о той ночи, когда мы пришли сюда и перепрыгнули через забор...

Я застонал и, нуждаясь в том, чтобы он был еще ближе, потянулся вниз, чтобы схватить его за задницу, притягивая его к себе.

— Нарушение границ нашей собственной собственности...

— Тогда это было не наше.

— Нет, но если тебе когда-нибудь понадобится повторить твою единственную ночь преступного поведения, не стесняйся, дай мне знать.

Пантера прикусил мою губу, прося открыться.

— Я думаю, мы могли бы найти себе достаточно неприятностей на этой террасе, ты так не думаешь?

— Бл*ть, рассчитывай на это. — Я сократил разрыв между нами, но едва почувствовал его вкус, как мы услышали громкий стук за дверью спальни, за которым последовали шаги, а затем в дверном проеме появились грузчики.

— Мистер Морган, — позвал один из парней. — У нас здесь есть стул, который был помечен для главной спальни. Это она?

Я держал Пантеру прямо там, перед моим телом, чтобы скрыть свою эрекцию, и кивнул.

— Да, заходи. Их должно быть два, и поставьте их по обе стороны от камина.

Пока они перетаскивали мебель, я коснулся губами губ Пантеры.

— Думаю, что эти грузчики получат больше, чем рассчитывали, если ты не перестанешь дразнить мой член.

— Тогда мне придется действовать незаметно.

Я ухмыльнулся.

— Твоя фишка.

Я сжал его задницу, и Пантера застонал у моих губ, и, черт возьми, кто мог устоять перед этим звуком? Я наклонил голову к нему и снова завладел его губами, проникая языком в его рот.

Хорошо, что это всегда казалось тем, чего хотел и Пантера.

Еще один громкий удар заставил меня оглянуться, чтобы убедиться, что там ничего не разрушено. Когда я убедился, что, казалось, все в порядке, я повернулся обратно к Пантере.

— Итак, — сказал он, проводя рукой по моей груди. — Я как раз хотел спросить. Ты уверен, что все еще не против того, чтобы я стал инструктором в ABMA? Ты там уже пару лет, так что это вроде как твоя территория…

— К черту это. Ты знаешь, что я буду вести себя лучше, когда ты будешь чаще находиться рядом.

Пантера приподнял бровь.

— Я не знал об этом.

— Леви практически пускает слюни от того, что ты будешь работать у него, и поверь мне, я бы хотел посмотреть на этих маленьких засранцев, когда ты надерешь им задницы.

Смеясь, Пантера кивнул.

— После окончания школы я научился нескольким новым трюкам, которые смогу использовать с пользой.

— Ммм. Но теперь мы живем вместе, работаем вместе… Я надеюсь, что это не слишком много для тебя?

— Поверь мне, я отсчитывал дни, когда буду с тобой двадцать четыре часа семь дней в неделю.

— Ты можешь пожалеть об этом позже.

— Никогда.

— Хорошо. — Я поднес его руку к своим губам и поцеловал каждый из его пальцев, прежде чем вплести их в свои. — Как бы мне не хотелось снова увидеть тебя в форме ABMA, я должен признать, что буду скучать по этому сексуальному летному костюму «Небесных ангелов».

— Тогда, думаю, это хорошо, что я сохранил его. Я даже позволю тебе снять его с меня позже. — Пантера подмигнул, и, черт возьми, мой член снова дернулся.

Через его плечо я все еще мог видеть парней в нашей спальне, поэтому я отодвинул нас от дверного проема к краю террасы. С этой стороны открывался лучший вид, потому что прямо под нами был виден не только Хантингтон-Бич, но и утесы Блэк-Рок, которые, на мой взгляд, всегда будут синонимом Пантеры и нас двоих вместе взятых. Это была одна из главных причин, по которой нас привлек этот дом, но была еще одна вещь, которую Пантера еще не видел.

— Посмотри вверх, — сказал я, указывая на точку вдалеке. — Я хочу, чтобы ты кое-что увидел.

Пантера, прищурившись, посмотрел на небо.

— Что я ищу?

— Просто подожди этого. Ты узнаешь.

Пока мы стояли там в тишине, мой подбородок покоился на его плече, я вспоминал, как далеко мы зашли, чтобы добраться до этого момента. Я вспомнил, как Пантера отшил меня в том сомнительном баре, и как потом мы стали соперниками в «Элите», друзьями и любовниками, а теперь всем друг для друга навсегда. Я ни разу не усомнился в том, что когда-нибудь мы окажемся здесь, в доме, которым владели вместе, будем любоваться закатами и планировать остаток нашей совместной жизни.

— Вот оно. — Достаточно далеко, чтобы мы не могли услышать взлет, но достаточно близко, чтобы мы могли видеть его с того места, где мы стояли, 737-й поднимался над океаном под углом. Он вылетел из того же аэропорта через заброшенный парк, где мы наблюдали за взлетами и посадками с ржавой карусели. — Теперь мы можем наблюдать за этим со своего места в любое время, когда захотим.

Пантера улыбнулся, его взгляд был прикован к самолету, исчезающему в облаках.

— Я люблю тебя, ты знаешь это? Я не могу поверить, что ты сделал все это.

— Ну, это не я договорился о самолете…

— Думаешь, что это делает остальное менее впечатляющим? — Пантера покачал головой, а затем встретился со мной взглядом через плечо. — Ты подумал обо всем. Спасибо тебе.

Я поцеловал кончик его носа.

— Я люблю тебя. Я бы сделал для тебя все, что угодно. Ты это знаешь.

— Я знаю.

Мое сердце екнуло от этих двух простых слов. Услышу ли я их снова сегодня вечером, когда задам ему самый важный вопрос в нашей жизни? Тот, о котором я планировал спросить уже несколько месяцев и просто ждал, когда этот день наконец наступит?

Черт возьми, да, я бы хотел услышать эти слова от него. Я никогда ничего не делал наполовину, никогда не задавал вопроса, на который уже знал ответ. Пантера был моим, и он был моим с первого момента, как я его увидел, даже если сначала он изо всех сил пытался это отрицать. Он не стал бы отказывать мне сегодня вечером, и, черт возьми, я был готов.

Когда вдалеке взлетел еще один реактивный самолет, привлекая внимание Пантеры, я практически почувствовал тепло и тяжесть кольца там, где оно лежало в кармане моих джинсов. Я прокрутил в голове сроки своего плана, убедившись, что даже с учетом переезда, происходящего внизу, все по-прежнему идет своим чередом. Затем я улыбнулся, прижимаясь к нагретой солнцем коже шеи Пантеры, радуясь, что у меня есть последний секрет, прежде чем он узнает все.

И как именно я планировал сделать предложение любви всей моей жизни?

Это было секретно.

Конец

Notes

[

←1

]

Один из главных героев киносаги «Звёздные войны».