Глава 1

Каденц собралась к Джейку на ночную смену. Ее сердце готово было выскочить из груди, а живот сводило в судорогах. Джейк был старым другом семьи. Она знала его и его жену всю свою жизнь. Рене и ее мать вместе ходили в школу и были лучшими подругами. Когда Каденц была ребенком, она называла их дядя Джейк и тетя Рене. Из-за того, что ее мать умерла во время родов, Рене была ей ближе всех, заменяя маму, а Джейк был больше отцом, чем ее собственный. Они всегда были такими, какие ей нужны: дать поплакать на своем плече, занять деньги для ремонта автомобиля, и обеспечить работой, чтобы поддержать ее на плаву в перерывах между семестрами.

Джейк был владельцем бара, который он назвал в честь себя, в центре захолустья в Кентукки. В двадцать два года Каденц закончила колледж и была готова ко всему, чтобы превратить свою жизнь во что-то стоящее. Она поступила в НКУ на специальность бизнес, чтобы помочь отцу с его рестораном, но он умер в начале первого года ее обучения. Продолжая усердно учиться, Каденц возвращалась летом и останавливалась в старом деревенском доме, который принадлежал ее бабушке и дедушке со стороны матери. Он был расположен в лесу, вдали от центра города, уединенное и тихое место, чтобы она могла остаться наедине со своими мыслями. И просто в одиночестве.

Теперь, имея степень бакалавра в области управления бизнесом без какого-либо опыта работы, она не знала, что делать дальше. Хотя и не очень-то искала вакансии по специальности. Страховка за жизнь ее отца полностью покрыла расходы на колледж, и по окончании Каденц смогла купить себе последнюю модель айфона. Джейк предложил ей работу бармена, пока она не определится, что делать дальше, хотя ей не очень-то нужны были деньги. Это дало ей занятие, и, к сожалению, место в первом ряду для наблюдения за объектом ее любви, который ее игнорировал: Джейсон Геррик. Джейсон был истинным мужчиной: великолепный, всегда загорелый, всегда растрепанные светло-русые до плеч волосы, словно он только что встал с кровати, и светло-голубые, как летнее небо, глаза. Он ездил на мотоцикле со своим другом, владельцем местного гаража по имени Пит, названого в честь своего отца. Также он был Альфа-волком. Фактически, более половины людей в городе были оборотнями.

Джейк тоже был волком — Альфой стаи, которая делила город со стаей Джейсона. Большая часть стаи Джейка тоже ездила на мотоциклах, и Каденц думала, что, наверное, что-то в этом было, но никогда не спрашивала. Может быть, все байкеры были оборотнями.

Ее мать была волком, но вышла замуж за ее отца — обычного человека. Она забеременела и, как часто это бывает, связь человека и оборотня привели к человеческому ребенку. Но за несколько дней до рождения ребенка, ее мать атаковала конкурирующая волчья стая. После того, как Каденц родилась с помощью срочного кесарева сечения, ее мать умерла.

Совершенное насилие, когда она была еще в утробе матери, изменило ее на клеточном уровне таким образом, что она стала совершенно уникальной. Гибридом волка и человека. Наполовину девушка, наполовину волчица. Все повадки, сила и скорость, но раз в месяц она не обрастает шерстью. Вроде как Блейд для собак. Ее мать была частью стаи ее дяди, поэтому, естественно, они пытались воспитывать ее как часть стаи. Но ее отец, который до этого не питал теплых чувств к волкам, но любил свою жену, теперь стал их ярым ненавистником. Ведь один из их рода убил его жену. Так Каденц постоянно сталкивалась с ненавистью родного отца к ее собственному народу и части себя. Он не позволял ей учиться, как быть оборотнем, кроме самого необходимого.

А потом появился Джейсон. Милый Джейсон. Она выросла с ним. Хотя его стая была отделена от Джейка, волки всегда бежали с волками. Если стаи пересекались, то всегда присматривали друг за другом. И в этом была проблема. Как гибрид, единственная в своем роде, она не была формально частью стаи Джейка, потому что никогда не принимала решения присоединиться к ней. Это была простая церемония в полнолуние, после чего ее волк, по крайней мере та часть ее мозга, которая иногда чувствовала себя волком, попадала под правила Джейка как Альфы. Каденц была уверена, что каждый раз, когда она злила дядю, он хотел, чтобы она была частью стаи, так чтобы иметь власть заставить ее подчиниться. Может быть, поэтому она не соглашалась. Или из-за Джейсона и ее невероятно долгой и неразделенной любви к ублюдку.

Джейк и Рене всегда относились к ней, как к дочери. Стая присматривала за ней. А родители Джейсона жили по соседству, в десяти минутах ходьбы от нее. Джейсон, который был на пять лет старше Каденц, постоянно присутствовал в ее жизни до школы. А потом он изменился. Мальчик, которого она любила больше, чем брата, больше, чем друга, но меньше, чем что-то серьезное, стал замкнутым и злым. Он был вспыльчив, изменчив и бросался на всех. Джейк сказал ей, что это из-за волка. К мальчикам приходили их волки около шестнадцати лет, и им требовалось время, чтобы получить контроль над их зверем, особенно во время полнолуния. Она была с волками всю свою жизнь, так что могла понять, что он переживал. Каденц пыталась утешить Джейсона, хотя ей было всего одиннадцать. Он отверг ее с такой яростью и ненавистью в глазах. Она не знала, что случилось. И со временем это не изменилось.

Ее любовь к нему росла все больше, а его гнев увеличивал расстояние между ними, пока он не стал для нее чужим. За исключением, конечно, маленькой части ее сердца, где он был прочно укоренен. Когда она была в городе, то игнорировала его, как могла, а это было трудно. Все волки отдыхали в баре, этом чертовом ресторане ее отца, которым сейчас управлял Джейк, и обе стаи ели там постоянно. А единственная заправка в городе была в гараже Джейсона.

Она не может убежать от волков, ведь все они знали кто она, ее прошлое и знали о ее дружбе с Джейсоном, и как он к ней относился. Волки не могли держать рот на замке о чем-нибудь интересном, а бедная девушка-гибрид, подлизывающаяся к Альфе стаи Трессел была большой новостью. Поэтому она делала все, чтобы быть стервой. Ее саркастическое чувство юмора стало ее лучшим оружием.

Когда она собиралась на ее первую рабочую ночь у Джейка, она знала, что Джейсон будет там. Каденц тщательно выбрала свой наряд. Она хотела, чтобы он пожалел, что посылал ее все это время. Она была одна достаточно долго, и если он не хотел ее, то кто-нибудь другой захочет. У нее была большая старая кровать, и ей нужен был мужчина, которого можно было в нее затащить, и скоро.

Каденц расчесала свои длинные, темно-коричневые волосы и закрепила их сзади. Темный макияж на лице, шипованный ошейник на шею, два дюйма браслетов на запястья и кольца на ее пальцах. Она надела черную, кожаную мини-юбку с разрезами и цепями вокруг талии, чулки до бедер, кожаные сапоги до колена, и черное замшевое бюстье на шнуровке. Она надеялась, что голова Джейсона взорвется при виде ее. Проходя мимо зеркала, она увидела свое отражение и те два слова, которые крутились в ее голове, заставили ее улыбнуться: Красиво. Опасно.

Опустив окна автомобиля, Каденц включила в колонках Джимми Хендрикса, и помчалась в сторону бара. Она любила ездить ночью, особенно осенью, когда дул свежий ветер с запахом листьев и земли, готовой вздремнуть в течение зимы. Каденц нарочно шагала до входной двери пешком, где очередь мужчин и женщин, в основном людей, ждали, чтобы попасть в бар. Это приятно щекотало ее нервы. Волки использовали отдельный вход, и она могла бы пройти через него. Но ей хотелось увидеть, кто первый подскочит при ее появлении. И это был Тоби — огромный, даже больше волка, человек. На фоне освистывания и криков, пока она шла по тротуару, Тоби улыбнулся ей широкой улыбкой и развел свои руки для нее. Она кинулась в его объятья, держа свои ноги вместе, чтобы не светить бельем на весь район.

— Девочка ты становишься прекрасней каждый раз, когда я тебя вижу. Ты будешь поблизости в этот раз, не так ли?

— Если я смогу найти работу.

Она ожидала, что он обнимет ее крепче, но он улыбнулся и сказал: «заплати за вход». Каденц поцеловала его в щеку и он, вздохнув от удовольствия, поставил ее на землю.

— Не говори Джейсону, — он подмигнул ей.

— Зачем мне что-то говорить Джейсону?

Она сразу же встала в оборону.

— О, мы играем, да? Неси свой прекрасный зад в бар, девочка, и отправь напиток для меня, когда выпадет возможность.

Он попытался шлепнуть ее по заднице, но она сумела вовремя уклониться. Двери бара открылись для нее, и она поцеловала в щеки еще двух Волков, которые принадлежали стае Джейка.

Как обычно по пятницам, бар был переполнен начиная примерно с десяти вечера. Очередь снаружи говорила, что это будет долгая ночь. Каденц порадовалась, что смогла немного вздремнуть перед работой. Она красила спальню все утро, и утомившись, плюхнулась на свою кровать и заснула. Более умная женщина наняла бы кого-то, чтобы покрасить дом. И не взялась бы за это в одиночку в попытке найти чем бы занять свои руки, чтобы не наделать глупостей. Например, названивать местному Альфе и умолять его о встрече сегодня.

И сейчас она отправилась прямиком к барной стойке, избегая большинства из толпы. Стая Джейка приветствовала ее объятьями, а вот стае Джейсона она дарила робкие улыбки. Наконец, она нырнула под прилавок бара и выпрямилась, скользя своими руками вниз по юбке, чтобы остановить дрожь в коленях.

— Какого черта на тебе надето?

Она развернулся на голос Джейка.

— Что плохого в том, как я одета?

Она скрестила руки на груди и встала в стойку.

— Ты пытаешься начать бунт?

Он подошел ближе к ней, раздражение и беспокойство пылало в его глазах.

Она закатила глаза и, прежде чем смогла сказать что-то, Джейк схватил ее за запястье:

— У меня полный бар волков и людей, просто ищущих причину, чтобы попасть в беду. Ты пытаешься начать драку? Я только сделал ремонт.

Это звучало как шутка, но она чувствовала, что ему было не до смеха.

Каденц уставилась на него. Ее наряд был не хуже, чем у любой другой девушки. Может быть, он просто слишком сильно о ней печется, как обычно. Вытащив руку из его хватки, она фыркнула:

— Послушай, Джейк. Это то, как я одеваюсь. Если тебе не нравится, уволь меня, в противном случае, заткнись и позволь мне начать обслуживать в этой дыре, — в конце она перешла на небольшое рычание, на что дядя ответил тем же.

— Если бы не дружба Рене с твоей мамой, я бы давно тебя выгнал.

— Не угрожай мне, старик. — зарычала она и, отвернувшись от него, столкнулась лицом к лицу с младшим братом Джейсона, а также с самым великолепным братом, Майклом.

— Эй, малышка!

Он улыбнулся, облокачиваясь на барную стойку. Девушка по имени Линди, выглядевшая как проститутка, повисла на его плече, обвивая его как пальто, и кинула на Каденц презрительный взгляд. Сука. Сука-оборотень. Каденц проигнорировала ее. Было не так много волчиц, которые хотели бы с ней связываться. Кроме того, имея силу, скорость и жестокий нрав, она также имела чип на ее плече размером с Род-Айленд. Плюс, она провела четыре года в колледже, обучаясь боевым искусствам и оборонительной тактике. Так что она могла надрать зад любой волчице, и небольшому количеству мужчин, если постарается. Большую часть времени их угрозы не имели под собой оснований, просто задирали, как дети. Посмотреть, как много ваших кнопок они смогут нажать, прежде чем вы взорветесь.

Философия Каденц всегда была такой: хватать сразу, сводить с ума полностью. Так, чтобы они отступили и оставили ее в покое. Большую часть времени это работало. Ей достаточно в школе надирали задницу как волчицы, так и волки, и пока Джейсону не исполнилось шестнадцать лет, он всегда защищал ее. Конечно, никто действительно не причинял ей боли, боясь вызвать гнев Джейка, и даже отец Джейсона, который был альфой до него, присматривал за ней в качестве любезности Джейку. Она была под защитой, если не начинала драку первой. Волки говорят, если ты не можешь подкрепить свои слова делом, то держи свой рот закрытым. Хороший совет, но большую часть времени она не могла остановить себя.

— Эй, Майкл, как дела?

Он попросил две кружки пива.

— Хорошо, хорошо. Ты выглядишь потрясающе, малышка. Ты остаешься?

— Может быть. Если смогу найти работу.

Он сделал лицо, как будто думал о чем-то, на его щеках появились восхитительно милые ямочки. Каденц чуть не поцеловала его только потому, что он был так чертовски мил. Майкл был всего на два года старше ее, и он никогда не проходил через такую ужасную переменчивость характера, какая была у Джейсона. Хотя его личность изменилась, и, как и все волки, он был с характером, но он просто был очень уравновешенным парнем. Если не хотел быть другим. Она могла положиться на Майкла в бою, и он всегда поддержит ее во всем. Но он не был тем, кто ей нужен, как бы она не хотела этого. Только Джейсон мог сжигать ее сердце. Майкл никогда не смотрел на нее как-нибудь, кроме как на друга. Каденц радовалась этому так же, как и ненавидела. Ни один волк в стае никогда не приглашал ее на свидание. Когда она была моложе, она думала, что это из-за Джейсона. Потом она просто решила, что они не заинтересованы в «дворняге», как ее называли многие волчицы.

Майкл бросил пятьдесят баксов на прилавок и пошел прочь, вызвав ее улыбку. Волки всегда были очень щедры. Хотя много раз они заканчивали вечер, уничтожая вещи, потому что забывали про свои силы после нескольких часов пьянки, танцев и горячих девушек. Бар привлекал волков и людей обоих полов. Некоторые волки и люди были парами, другие подругами или друзьями, или просто трахались. Немногие волчицы просто не привлекали мужчин любого вида. А некоторые человеческие девушки хотели быть с большим плохим волком так сильно, что они просто болтались тут и делали себя доступными для любого, кто их хотел. Мужчины называли таких женщин жевательными игрушками. Каденц всегда чувствовала себя немного плохо из-за них, потому что ни один волк не возьмет жевательную игрушку в пару.

Как и у самцов, у самок была своя иерархия с альфа-самкой в паре с альфа-самцом. В стае Джейсона не было Альфа-самки, и насколько она знала, Джейсон не был с женщиной-волчицей. Даже в полнолуние, когда их тяга к сексу была невыносимой.

Она с радостью взяла бы на себя любого из волков в стае за шанс быть в объятиях Джейсона. Но она не могла признать это вслух. На самом деле, при всех она была с ним стервой. Она дразнила его, пока его глаза не наливались кровью, и он не был готов придушить ее. Она знала, на какие кнопки нажимать и любила это делать. Если она была несчастна, то хотела, чтобы он тоже был несчастным. Каденц вернулась мыслями из прошлого и потеряла себя в шквале заказов.

Она точно знала, где Джейсон был все это время, но проявила большое усердие и игнорировала его. Хотя, в конце концов, больше не могла. Джейк опустил поднос перед ней и поставил на него четыре бутылки пива, сказав отнести его на стол Джейсона.

— Ты сам это сделаешь.

Она сунула поднос в его руки, как ребенок.

— Нет, — рыкнул он. — Ты сделаешь это.

— Отвали, я не хочу.

Она толкнула его обратно и бутылки опасно закачались.

Его голос стал низким, тон очень серьезным, и это заставило волосы на ее затылке встать.

— Ты будешь делать то, что я говорю.

Она прикусила свой язык, чтобы не сказать что-то гадкое. Кивнув, Каденц собрала все свое мужество и храбрость. Она была готова встретиться лицом к лицу с Джейсоном и вести себя так, как будто ее меньше всего заботило живет ли он и дышит. Хотя это были две самые важные вещи в ее жизни.

Глава 2

Джейсон знал, что она вошла в бар. Черт возьми, он знал, когда она въехала со своим новоиспеченным айфоном в город — Хендрикс ревел через ее стерео. Она остановилась на заправке, отъехав от места, где она пряталась, когда приехала после окончания учебы НКУ и всей этой херни в июне. Она выглядела фантастически. Даже больше, чем фантастически; она выглядела восхитительно и великолепно, и заставляла его член стоять по стойке смирно. Он любил ее так давно, сколько он мог себя помнить, и он наконец решил, что сейчас подходящее время, чтобы раскрыть свои чувства к ней, вернее он вынужден будет раскрыть свои чувства к ней, в противном случае увидит, как кто-то другой ее забирает у него. А этого, он не мог позволить. Он ждал ее, когда она приедет домой после окончания учебы, но она не появлялась в течение нескольких месяцев и он почти сошел с ума от ожидания. Почему он не проехал, блять, туда и не потащил ее домой за волосы, как какой-то пещерный человек? О, точно, он был абсолютным идиотом, плюс это могло бы разозлить ее.

Ее лучшая подруга Келли, одна из его волчиц, сказала ему, что у Каденц не было никаких причин больше не возвращаться домой, и, это заставило его впасть в ярость. Он уничтожил половину своего офиса в гараже, прежде чем смог взять своего зверя под контроль, который кусался и рычал в его мозгу, как дикий зверь, которым он и был. Мысль о ней никогда больше не возвратившейся была больше, чем любой из них мог нести. Он приказал Келли сделать то, что он никогда не приказывал ни одному из своих людей прежде… вмешаться.

— Заставь ее увидеть выгоду, Келли. Она хочет вернуться домой. Ты знаешь, что она принадлежит этому месту.

Он использовал свой Альфа-голос и Келли опустилась на колени в мгновение ока, и у нее не было никакого выбора, кроме как подчиниться, хотя она явно хотела послать его к черту. Келли была милой девочкой и дальней родственницей. Он заставлял Келли давать ему сведения о Каденц в течение многих лет, и Каденция не знала об этом. По сути, Каденция ненавидела его, и это была его собственная проклятая вина.

Сначала он отправил Майкла в бар, чтобы посмотреть, как она. Конечно, эта потасканная женщина увязалась за ним. Он не был уверен, почему Майкл хотел иметь с ней что-то общего, она была волчицей, но она была стервозной и не в хорошем смысле. Она была коварной, подлой, и даже отдаленно не красавицей, не говоря уже о том, что Майкл был Бетой в стае и должен иметь более высокие стандарты. Он не особо что-либо говорил. Его добровольное воздержание от волчиц означало, что он в конечном итоге выплескивал свое агрессивное либидо перед полнолунием в душе. Один.

Он смотрел, как Каденция демонстративно игнорировала Линди и подарила его брату улыбку, которая явно была слишком сладкой для него, и его зверь начал рычать. Он должен быть осторожным, потому что если он покажет себя слишком сильно с ней, то он сделает что-то темпераментное, как, например, выкинуть половину бара, и он уже был более чем готов оплатить Джейку косметический ремонт. Майкл сел с двумя кувшинами и Линди усадила себя рядом с ним. Джейсон послал ей тяжелый взгляд, она пискнула и вылетела из их столика в спешке и чуть не упала, пытаясь убежать.

— Эй, — рыкнул Майкл. — У меня были планы.

— У тебя может быть кто-то получше. Ты второй, все-таки. Должно быть какое-то самоуважение, — зарычал Джейсон, не отрывая взгляда от его милой женщины.

И это то, кем она была. Его. Сладкая. Самая идеальная женщина, которая только может быть. Великолепные темно-каштановые волосы, зеленые глаза, как изумруды, которые достались ей от ее ублюдка отца ирландской крови, полные губы, созданные для поцелуев и других порочных игр, сиськи, которые такие большие и прекрасные, что он мог представить себя, уткнувшимся между ними и счастливо умирающим, не говоря уже о ее плоском животе, и коротких, но стройных ногах. И она вошла в потрепанной черной коже и замшевых трахни меня сапогах, и шлейф духов, который он мог проследить через бар, от того места, где он следил за ней глазами и носом. Тоскана, ее аромат, который делал ее собственный естественный запах намного сильнее для него. Она пахла, как буря, как небо становившееся все свежее и чище после уходящей грозы, и она бросала в него молнии каждый раз, когда смотрела на него.

И он был не единственным, кто так думал. Каждый чертов волк в баре был очень осведомлен о ней; притяжение и желание повисло в воздухе, как облако, и это его бесило. Но, блять, если она хотела его, то он понятия не имел, как близко к ней подобраться, не подвергаясь ее остроумным колкостям и саркастическим замечаниям, а иногда и выброшенным кулакам. Она приводила его в бешенство, и она знала это; подначивала его нещадно, а в основном просто злилась на него, но он виноват в этом сам. Он свел свою сладкую Каденцию с ума пренебрежением, и теперь он зализывал свои раны, потому что сделал слишком хорошую работу, держа ее подальше от себя. Идиот.

Майкл щелкнул пальцами перед его лицом.

— Ты знаешь, она никогда ничего не поймет, если ей не помочь понять.

Джейсон почти рычал. Как будто он не думал о том, чтобы просто пойти и рассказать ей все, обнажая свою душу перед ней.

— Это не сработает таким образом. Она должна этого захотеть. Ты знаешь это.

Майкл закатил глаза. Джейсон любил своего брата, но сейчас он хотел придушить его. Он смотрел на свою женщину, свою пару, работающую в баре для Джейка, Альфы стаи Гарра, человека, который взял ее под свое крыло или лапу, возможно, и научил ее всему, что он знал о том как быть в стае, и Джейк был чертовски хорошим Альфой. Как двух их стаям удавалось жить в одном городе столько лет, он не знал, но договору между стаями Трессел и Гарра было более ста лет, и бар был нейтральной территорией. За исключением случайных боев волк-на-волка, обычно за женщину; поскольку было так мало между двумя стаями, что делить, группы терпели друг друга. И Джейк был хорошим человеком.

К сожалению, у него два сына, оба занимающие высокие должности, и хотевшие похоронить себя в теле Каденции, может быть, даже так же сильно, как и он. Джейк дал ему срок, и Джейсон чуть не снес ему за это голову.

— Когда она вернется в город, заяви на нее права как на свою собственность в течение тридцати дней, или я по истечению срока дам моему народу шанс добраться до нее. — Джейсон тут же оторвал бы ему голову, начав войну между стаями, но Джейк выглядел грустным и вдруг он схватил его за плечо. — Слушай, мужик, я понимаю. Ты выполнял приказы, но сейчас ты Альфа. Ты хочешь претендовать на то, что по праву твое, так сделай это, и быстро. Мои люди хотят ее. Ты хранил ее для себя на протяжении четырнадцати лет, и я более чем доверяю тебе девушку, которая мне как дочь. Так что вынь голову из своей задницы и будь с ней или отпусти ее. Это не справедливо, отказывать ей в счастье, если ты не хочешь быть тем, кто ей его даст.

Итак, Каденция вернулась в город двадцать девятого сентября, и он получил записку на следующий день от Джейка. «Я дам тебе время до костра тридцать первого, чтобы сделать свой ход или она — честная игра. Не испогань свой шанс. Джейк».

Поэтому он сидел в этом дурацком баре с такой же дурацкой музыкой и там была она, усердно работала, делая напитки, и он не знал с чего начать, с флирта ли, и одета она была так сексуально, как он никогда не видел, возможно, специально, чтобы спровоцировать его. Просто взглянув на нее… все его тело становилось твердым. Не хватит всего холодного душа в мире, чтобы получилось заглушить то, как она влияет на него. Он посмотреть через бар на Джейка, и Джейк послал одного из своих лакеев к столу.

— Я хочу Каденцию, чтобы она принесла нам четыре пива.

— Она не принесет, чувак, — сказал лакей. Кори, кажется. Маленький волк, большой рот.

Джейсон заскрипел зубами.

— Она принесет, если Джейк заставит ее. Уходи.

Лакей убежал так быстро, как мог на двух ногах, и Джейк явно был раздражен, но сделал как я просил. Он смотрел как она пихнула поднос обратно в него, сказала ему пойти куда подальше. Иметь суперслух иногда очень удобно. Он слышал ее слова, и сосредоточился полностью на ней… как она вдруг резко вдохнула на приказ, как ее сердце заколотилось, и как она, казалось, жаждала разбить лицо Джейка об поднос. У нее был вспыльчивый характер, и Джейсон любил это в ней. Такая умная, такая веселая, такая опасная. Он любил все в ней, и она была вся огненно-опасной.

Практически топая до середины бара, она несла поднос, как профи, даже если она бакалавр в области бизнеса. Майкл сказал, что ей нужна работа, не зная останется ли она, но он знал, что должен помочь в этой ситуации, не делая так, как будто он что-то задумал, хотя он, конечно, задумал. Он слышал, как одна из его волчиц назвала Каденцию шавкой, так они называли ее, когда она была ребенком, потому что она полукровка. Всего на одно мгновение, все ее тело напряглось и Джейсон едва не кинулся из кабинки, и не избил волка, но он знал, что не может этого сделать. По крайней мере, не на публике. Каденции нужно бороться по-своему, особенно, если она собиралась быть его парой. Ей придется взять на себя группу противных сук, и он не сомневался, что она сможет. Он видел ее сражения, ее видели с лучшими из них, и выходила она победителем или ждала реванша. Это была Линди, кто назвал ее шавкой, и он знал почему. Линди думала о себе как о Альфа-суке и пыталась затащить Джейсона в постель в течение многих лет. Она взяла Майкла. Так как он был Бетой и лучшим, но она бы раздвинула для него ноги в мгновение ока, если бы он не чувствовал к ней полное отвращение.

Все его люди знали, что Каденция была для него единственной, и некоторые женщины принимали это, но многие из них нет. Потому что он выбрал ее, а она была слабой в их глазах, потому что не могла измениться. Это не делало ее менее волком в его глазах; на самом деле он завидовал. Она не была рабыней полной Луны, хотя она всегда любила этот их праздник.

Глупая Линди. Никто и не понял, что Каденцию затронуло прозвище, потому что они внимательно не следили за ней. Ее глаза слегка сузились, дыхание перехватило в ее горле, и все ее тело напряглась. Он был уверен, что она хотела разбить поднос о череп Линди и ему бы это понравилось. Научить эту сучку хорошим манерам. Линди была проблемой и будет, пока Каденция не поставит ее на место. Но она не могла сделать это, не будучи утвержденная Джейсоном как его пара, и он не был уверен, что она это сделает, уж точно не сейчас.

Нежный взгляд, который она подарила Майклу, когда подошла к столу, заставил его захотеть оторвать голову Майклу через стол. Она улыбнулась Майклу уже дважды, и Майкл практически светился от радости, чем еще больше разозлил Джейсона. К счастью, одна из вещей, которые Каденция не приобрела в ее сверхъестественных навыках, было умение чувствовать эмоции других, иначе она очень четко осознавала бы, что он завидует Майклу, как сильно он желает ее, и как сильно хотел разложить ее на столе. Как бы это ни было, все, что он мог дать ей это пустое лицо и действовать так, как будто его не волновало ничего. Ее взгляд скользнул по кабине, и ее улыбка исчезла, когда она поставила бутылки.

Она держала бутылку для него, и он не смог остановить себя от поддевки, когда сказал:

— Так мило с твоей стороны остановиться и поздороваться, когда ты приехала в город.

Ее ручка крепче сжала бутылку, и волки вокруг него все затаили дыхание.

Он увидел, как она прижала кончик языка к ее резцу, как она делала, когда была ребенком, чтобы не проливать кровь, она прикусывала язык, а затем она сделала нечто, что совсем не удивило его. Она взяла его бутылку пива и поднесла ее ко рту, пробегая язычком по стеклу. С ухмылкой, она поставила ее перед ним, схватив деньги со стола и пыхтя уходя прочь с бурей противоречивых эмоций: гнев, в основном, но и некоторая доля страха, смешанный с желанием. Он не знал, чего она боялась, но он полагал, что своей реакции. Он посмотрел на бутылку, все они посмотрели, потому что она не просто лизнула ее, она дразнила его открыто, но она явно не хотела его возбуждать.

Он готов держать пари на любую сумму денег, что она думала, что он будет взбешен по поводу этого действия, что это вызовет у него отвращение и он будет торговать поменяться бутылками с кем-то. Когда они были детьми, она могла засунуть свой палец в его миску каши перед всей школой и он всегда любил это в ней, ее способность найти что-то, что беспокоило его и вызывало его худшую сторону. Это сводило его с ума, конечно, но он любил, что она смотрела на него так пристально, даже в детстве, и точно знала, как добраться до него. Она до сих пор это делала, на самом деле, только теперь делала это назло. Каденция проделывала это с кашей долгие месяцы, пока он, наконец, не схватил ее за руку и не слизал молоко. Она взвизгнула и попыталась убежать, но он не отпускал ее до тех пор, пока полностью не слизал молоко и на ее коже вкус был очень хорош. Конечно, ему было пятнадцать, а ей было десять, это было чем-то непристойным, но он уже помечал ее, и это было нормально для волков — пробовать друг друга на вкус. И она была вкусной под молоком. Как сладкий крем или ваниль, что-то успокаивающее. Сколько лет назад это было? Четырнадцать, сказал Джейк. Четырнадцать лет, а она так никогда и не выяснила, что он сделал, никогда, казалось, не помнила тот день, который навсегда изменил его жизнь, и который отправил его практически в изгнание.

Он нуждался в ней, чтобы вспомнить, что произошло между ними, когда ей было девять, а ему четырнадцать, но он начал думать, что она никогда не вспомнит. Они играли в доме его отца, который был вниз по улице от ее дома. Его отец, Питер, был вожаком стаи, а Джейсон готовился взять ее на себя, когда ему будет двадцать один. Питер и ее отец, Джеймс, были только едва знакомы, хотя они жили по соседству друг с другом, а мать, Дикси, была волком, так что ее отец знал о них все, но всегда был якобы выше них. Как будто быть чистокровным человеком было лучше, чем что-либо. Он старался держать Каденцию подальше от дел стаи, но Джейк настаивал, Джеймс не мог помочь ей смириться с ее силой. Если она будет необученной, тогда она будет еще более опасной, поэтому Джеймс отступил, сердито, и проводил все свое свободное время задавая трепку волку в Каденц.

Она всегда была красивой, но она становилась для него красивее каждый день, который они проводили вместе пока росли. Он знал, что его время подходит к концу с его силами, и что у него только около двух лет быть с ней, и потом ему придется держаться подальше от нее, потому что он будет слишком изменчив. Джейсон никогда не хотел причинять ей боль, но он видел достаточно, когда волки вступают в свои силы в шестнадцать лет, и как это больно для их семей и друзей. Он собирался тяжело работать, чтобы укротить своего зверя, посадить его в клетку и на цепь, пока тот не будет похож на щенка, чтобы он мог быть рядом с ней, и сделает это быстрее, чем кто-либо, чтобы он мог быть с ней раньше, снова быть ее парой и доверенным лицом.

В тот день, он почувствовал желание пометить ее. Он чувствовал это раньше, зная, что она будет его, когда они оба станут взрослыми людьми, но желание убедиться, что никто никогда не прикоснется к ней… Он мог сделать это только пометив ее. Может быть, он каким-то образом знал, что не сможет контролировать своего зверя, может быть, он каким-то образом знал, что она будет расти, ненавидя его, потому что она не понимала, что он пытался защитить ее, поэтому он сделал это. Она преследовала его во дворе. Это была весна, все было свежим и новым. Он возвышался над ней, почти в два раза выше ее, и поэтому он присел на корточки и зарычал на нее. Каденц думала, что он играл, но он не играл. Он совсем не играл.

Она замерла, ее зеленые глаза были широко распахнуты, ее конский хвост открывал ее шею, а потом она развернулась и метнулась прочь от него с восхитительным смехом, и он погнался за ней. Он был сильнее ее, потому что он был старше и мужчина, но она была быстра, и ему пришлось поднажать, чтобы получить ее. Он подождал, пока она обогнет дом, так чтобы никто не видел, и он поймал ее, аккуратно прижимая ее к земле своими нескладными руками, подчиняя ее.

— Попалась, Каденция, — сказал он.

Она смеялась и извивалась в его руках, и тогда он укусил ее за шею. Она стала очень тихой, не плакала, ничего, даже когда его клыки вонзились в ее плоть и проткнули ее насквозь. Ее кожа была такой невероятно сладкой. Он зарычал на нее, посылая его рычание вниз по ее позвоночнику, и он почувствовал, как она расслабилась и подчинилась, как и должно было быть между спаренными парами. Она была такой маленькой, такой милый, и его. Он отпустил ее и лизнул рану и открыл рот, чтобы сказать ей, что она была его пара, а затем голос отца раздался из окна над ними.

— Джейсон, блять, отпусти ее сейчас же и быстро зайди в этот чертов дом!

Джейсон позволил ей отодвинуться от него, и она посмотрела на него так странно, коснулась своей шеи и поглядела на кровь на ее пальцах. Его отец выбежал из дома и практически отбросил его на спину и он услышал, как отец поднял ее с земли и очень спокойно ей что-то сказал. Когда она пошла домой, он увидел, что ее волосы были теперь распущены; его отец четко ее предупредил, что если ее отец увидит, то они все будут в беде.

Его отец был в такой ярости, затащил его в дом за шею.

— О чем ты твою мать думал?

— Она моя!

Он попытался встать, чтобы защитить себя, но отец ударил его, сбил его обратно на колени.

— Она не из нашей стаи, и она ребенок, Джейсон.

Его отец снова ударил его, кулаки летели так быстро, что он видел только расплывшиеся пятна, а затем чувствовал боль.

— Она моя, отец, я сделаю ее своей!

— Ты все разрушил, Джейсон. Если ее отец узнает, он тебя арестует за нападение. Как ты мог быть таким глупым?

Джейсон, впервые с тех пор, как он был маленьким ребенком, заплакал, его рот бы соленый из-за слез, текущих из глаз.

— Мне пришлось, папа. Я буду держаться подальше от нее, как только изменюсь, пока я могу себя контролировать, и я не хочу, чтобы кто-то еще претендовал на нее. Слишком многие, папа, слишком многие хотят ее. Мы были созданы друг для друга, она принадлежит мне, она моя женщина-Альфа.

Его отец стоял там, ярость кипела в нем, а потом он вдруг присел на корточки и положил руку на его плечо.

— Я понимаю, сынок. Ты нашел свою половинку, и она особенная. Но она не из нашей стаи, и она не совсем похожа на нас. Как твой Альфа, я запрещаю тебе говорить о том, что случилось с ней, объяснить значение этого. Если она действительно твоя, она будет помнить, что ты сделал и знать смысл, и придет к тебе. Пока этого не произошло, я запрещаю тебе и любому из наших волков разговаривать с ней о метке.

Его отец встал в полный рост, и Джейсон почувствовал вес слов его отца. Он не мог игнорировать прямой приказ от своего Альфы, и неважно, как сильно он этого хотел. Теперь он пометил ее, заклеймил ее как свою жену, и любой волк, который видел ранки на шее, будет знать, что она принадлежала кому-то, и его стая будет знать, что это был он, и стая Джейка тоже. Но никому не позволено говорить с ней об этом, и это будет проблемой. Он не смог закончить утверждать ее.

Он был вынужден остаться на коленях в гостиной, пока его отец ждал, когда Джейк придет. Потому что Каденц была так близка к Джейку, его отец должен был объяснить, что произошло.

Джейк не был расстроен, но он взволновался.

— Порядок сам по себе уже будет нарушен, Питер.

— Почему? — спросил его отец.

— Потому что если волк Джейсона признает ее как свою Альфа-пару, тогда стаи будут относиться к ней таким же образом. Они будут ожидать, что она знает, что Альфа и что принадлежит ему, когда достигнет совершеннолетия. Даже если она не будет помнить из-за чего у нее метка, она будет знать, что что-то происходит, потому как они будут реагировать на нее. Вы не сможете полностью удерживать ее в стороне от всего этого, если не уберете ее отсюда.

— Итак, что ты тогда предлагаешь для обеих стай?

Его отец потер его выдающуюся челюсть двумя пальцами.

Джейк пожал плечами.

— У тебя есть только два пути, Питер, правда. Ты либо найдешь ее и отметишь ее полностью и убедишься, что она понимает тяжкие последствия того, что будет, если ее отец узнает, что Джейсон укусил ее, или ты полностью удержишь ее от всего этого. Я учил ее некоторым вещам, ее отец полон ненависти ко всему что касается стаи, поэтому я стараюсь не слишком сильно влиять на нее, но я не уверен, что в любом случае лучшего варианта нет.

Джейсон знал, каким путем он бы хотел, чтобы его отец пошел, но он не смел говорить. Полностью удержать ее от всего для обеих стай будет означать, что она не будет знать, на что действительно похоже принадлежать стае. Или на что похоже вязка. Или поделиться полнолунием с ним.

— Ты прав, Джейк. Я не подумал об этом. Если бы она была старше, и мы могли бы доверять, что она не скажет своему отцу, то я бы отменил свой приказ. Этот способ безопаснее для всех. Я позволю своей стае узнать, но, чтобы они не говорили ей о том, что она Альфа, не говорили ей о следах на шее, или о спаривании с Джейсоном.

— Я сделаю то же самое.

Джейк посмотрел еще одним долгим взглядом на Джейсона, и это был первый раз, когда он почувствовал, что кто-то его жалеет и это заставило его чувствовать себя еще хуже.

Он должен был пойти с отцом на встречу со стаей, и слушать, как его отец говорит о его действиях, как будто он был каким-то недоразвитым ребенком и не пытался защитить свою пару. А потом прозвучал приказ, и стая его приняла. Его мать обняла его и поцеловала в макушку. Это было самое утешительное действие, которое он получал от кого-либо. Если бы Каденция была там, она бы держала его за руку или сделала бы для него то, что она обычно делала для него. Но ее там не было, и он не знал, как много времени понадобиться ей, чтобы выяснить, что случилось.

Позже той ночью, когда он не смог уснуть, он был на улице, где отметил ее и увидел металлическую заколку с ее волос, она поблескивала на земле. Он сел, свернувшись на траве, где держал ее в своих объятиях и чувствовал ее сладкий запах, смешанный с клубничным блеском для губ, который она так любила, и он одел ее себе на запястье. Она до сих пор у него, на самом деле. Черная ткань прикрывала заколку, которая была одета на руль его Харлея.

Он никогда не преследовал ее, потому что желание держать ее в своих объятиях было столь сильным, что он чувствовал, что задыхается от него. И тогда, когда ему было шестнадцать, он вдруг начал врать ей, говоря, что она была всего лишь ребенком и чтобы она оставила его в покое, когда все, что он хотел — измениться в его форму волка и положить голову ей на колени. Он хотел ее утешить, что было черт возьми абсурдно, потому что она была всего лишь ребенком, но она была его и это то, что пары делали друг для друга. У них была серьезная связь, и он знал, что Каденц это чувствовала, но она не понимала ее, и никто не мог помочь ей понять.

Когда он окончил школу, она была новенькой. Ее постоянно терроризировали, что ему пришлось попросить брата, чтобы он следил за ней, но они подружились, что вызывало у него яростный гнев, что он чуть не убил того несколько раз.

Джейсону понадобилось несколько лет, чтобы взять своего волка под контроль. Его волк был зверем, полным ярости, что он боялся быть рядом с ней, одна его часть думала, что может быть, он был таким злым, потому что его не было рядом с ней, но он не мог рисковать. Не мог рисковать причинить ей боль, и он чувствовал даже на расстоянии, она развила достаточно плохое отношение к нему. Вся любовь, которую он видел в ее глазах, когда они были детьми, превратилась в ненависть и отчаяние, и он ненавидел себя за это. Она отправилась в колледж, прежде чем он узнал это, и тогда он занял позицию своего отца после того, как тот был ранен во время охоты. Но пропади оно все пропадом, она встречалась с парнями в колледже, и он слышал об этом от Келли, которая, хоть и не хотела этого, была его шпионом.

И теперь он был здесь, держал бутылку пива, горлышко, которой она лизнула и это завело его, как ни что другое. Он сделал большой глоток, наблюдая за ней, смотревшей на него из-за стойки, пробуя ее на бутылке и он почти кончил прямо там. Сейчас это было бы неловко. Он слышал ее проклятия под нос, и она вернулась к клиентам. Лайнус, один из его волков, начала смеяться.

— Ты прямо сейчас такой, блять, заведенный.

Он быстро поднял руки в защиту, и это спасло его от получения пинка. Хотя это была правда. У него был месяц, чтобы заставить ее вспомнить метку, признать, что она была его, и снова полюбить его. Звучало достаточно простой, в теории, но она была зла в ее самый хороший день, что означало, что он вел себя действительно, как болван.

Глава 3

Несколько мыслей промелькнуло в голове у Каденции, когда она кинула поднос на прилавок; громче всех мысль: на кой черт она облизала ему бутылку пива? Он заставил ее выглядеть дурой. Ворча, она начала выполнять заказы, и прижимала свой язык к зубам так сильно и часто, что думала, натрет там волдырь до конца ночи.

— Эй, красотка.

Не поднимая глаз, она знала, что голос принадлежал Кристиану, старшему сыну Джейка, жаждущему возглавить стаю через несколько лет, когда Джейк уйдет. Ему было двадцать семь, великолепный и надменный.

— Привет, Крис. Что ты будешь?

— Ты, на прилавке.

Она взглянула на него с удивлением; он никогда так откровенно не флиртовал.

— Конечно, позволь мне убрать мои трусики под бар, и я буду прямо сверху.

Она отвернулась от него, чтобы взять стаканы; он засмеялся, и тут Джейк вдруг что-то зашептал ему злобно в ухо.

Крис зашипел в ответ.

— Я сказал, что подожду, я не говорил, что облегчу это для него. — Ей он сказал бархатным голосом, — красавица, принести пару пива для парней и присоединяйся к нам.

Она ухмыльнулась ему, и он отвернулся, прокладывая свой путь через толпу, которая собиралась на танцплощадке в ожидании группы, лидером которой был Крис, называемой Дрожащий Мех. Они были великолепны; немного рок, кантри и блюз, смешанные вместе, и она пела с ними раньше. Стоять перед микрофоном и петь в группе было весело, но она не могла не думать, что что-то изменилось, с тех пор как она вернулась домой. Крис всегда был дружелюбным, из-за дружбы его родителей с ее матерью; и она провела много времени с Крисом пока росла, но не было там больше ничего, кроме, ну… ничего.

— Иди и спой пару песен. Для меня, — сказал Джейк, давая ей четыре пива. Она взяла по два в каждую руку, и посмотрела на него.

— Что-то происходит, что я должна знать?

Он посмотрел на нее пустым лицом, что означало, что он что-то скрывает.

— Нет, дорогая. Я не могу помочь тебе, несмотря на то, какая ты милая для твоего же блага. — Он улыбнулся, но это было натянуто.

Что-то явно затевалось. Она пожала плечами и нырнула под прилавок. Она не упустила жалостливые взгляды от стаи Джейсона, когда она подошла к сцене и поднялась на несколько шагов, целуя щеки других участников группы, в том числе Бретта, сына Джейка. Она передала им пива и Крис вдруг оказался позади нее, его рука скользнула по ее коже между поясом юбки и нижней части топа, когда он взял оставшееся пиво из ее рук. Она услышала недовольный утробный рык волков и знала, что один из них был Джейсона.

Крис напрягся на секунду, а потом расслабился и сказал:

— Я рад, что ты вернулась, котенок. Ты идешь в воскресенье на вечеринку у костра?

— Я хоть раз пропустила?

Он был так близко, слишком близко, но если это раздражало Джейсона, то это было хорошо.

— Оставишь мне танец?

Она повернула голову, чтобы посмотреть на него. Между двумя мальчиками Джейка, Крис был самым красивым: со светло-русыми волосами, которые падали прямо на плечи и на подбородок, на котором постоянно была щетина.

— Побрейся и я подумаю об этом. — Она улыбнулась, погладив его щеку и убежав от него.

Он засмеялся, перекинув свою гитару через плечо. Она спела три песни, одну в жанре блюз и две другие — рок, а потом улыбалась всю дорогу пока пошла обратно к бару, когда они начали несколько песен Хендрикса. Наблюдая за ними из бара, как они выступают, она считала, что он не так уж плох, учитывая все обстоятельства. Но ее сердце предавало ее и хотело только Джейсона. Проклятье.

Каденция услышала Келли, прежде чем увидела ее, и та была в беде. Она бросила взгляд на свою лучшую подругу-волка и увидела, что один из волков Джейсона схватил Келли за запястья в жесткие тиски и попытался тащить ее с ним к задней двери. Она выглядела испуганной. Недолго думая, Каденция схватила биту под прилавком, перепрыгнула через планку опираясь одной рукой и приземлилась на ноги, пока Джейк вздохнул что-то о ремонте. Быстро сокращая расстояние между ними, она увидела, что Брюс не принимает «нет» за ответ.

Она ударила битой Брюса в грудь, и он полетел назад в колонну.

— Ты хотел облапать мою подругу в моем же баре, — она ткнула концом битой в его горло и поставила ногу на его промежность, надавливая, пока он не издал что-то вроде стона. — Это два напитка минимум, ты, мудак.

Келли подошла, чтобы встать рядом с ней.

— Рада, что ты смогла прийти, — сказала Каденция ей, не сводя глаз с корчащегося парня на полу.

— Я тоже. — Келли поцеловала ее в щеку. — Я скучала по тебе.

— Скажи, что тебе жаль, Брюси, и я позволю тебе оставить себе твои яйца.

Она надавила ногой, и он застонал, а потом она услышала голос Джейсона и поняла, что у них зрители.

— Сделай это, — прорычал он, встав рядом с Брюсом и глядя вниз.

— Мне жаль, — выплюнул он, потирая грудь.

Она немного надавила на него, и Джейсон сказал ее имя очень сурово. Она посмотрела на него так, как будто видела его впервые, и вид у него был довольный, но злой, и, возможно, немного возбужденный. Конечно, ей, наверное, просто показалось последняя часть. Она отступила назад, и Брюс, оторвавший себя от колонны и разминавший шею, был явно смущен, что его победил наполовину волк, но предупреждающее рычание Джейсона дрожью прошло через всю группу и Брюс отступил, и убежал прочь.

Толпа начала расходиться, даже Келли попятилась, и Джейсон протянул руку. Каденц посмотрела на него, как будто он был змеей, и он вздохнул.

— Дай мне биту, Каденция.

— Боишься, что я сумасшедшая?

Ее костяшки побелели в сжатых кулаках.

— Нет. Я не беспокоюсь, что ты потеряешь контроль. Но все кончено, так отдай ее мне.

— Ты не мой Альфа, Джейсон.

Она развернулась на каблуках и направилась обратно к бару, нырнув под стойку и отдав биту Джейку.

— Спасибо, что не разрушила это место, — фыркнул он, и она уловила ту каплю неохотной гордости, которую он пытался скрыть, когда она делала опасные вещи, например, нападала на взрослого оборотня с бейсбольной битой посреди бара, полного волков. Глупо, да, но необходимо. И она сделает это снова в одно мгновение.

Келли подошла к бару, протянула руки, Каденц наклонилась и обняла ее. Она сделала свой любимый напиток, «Секс с Аллигатором», и толкнула его через бар, не обращая внимания на деньги, которые она протянула.

— Что все это значит?

Каденц поставила стопки на прилавок и наполнила их для Джека.

Келли сделала глоток и вздохнула.

— Несколько вещей, но в основном, они думают, что я одинока слишком долго.

— Кто они?

Каденц бросила взгляд на кабинку и по тому, как Джейсон сидел, поняла, что он их слушает. У оборотней был фантастический слух, даже в человеческом облике. Это не та черта, которую она унаследовала, и она всегда думала, что это должно быть хорошо, просто легко все услышать.

Чтобы убедиться, что он действительно слушает, она заговорщически прошептала Келли:

— Я думаю, Крис сегодня выглядит чертовски сексуально, не так ли?

Краем глаза она наблюдала, как лицо Джейсона исказилось от ярости, а затем раздался громкий треск, когда бутылка в его руке разбилась.

Он прорычал:

— Черт, — и все его волки схватили салфетки, чтобы вытереть пиво. Она хихикнула, ничего не могла с собой поделать, и Джейк наклонился над ней и положил свою большую руку на потертый прилавок.

— Ты думаешь, что это смешно, но ты должна это убрать.

Посмотрев на него, она увидела, что он пытается быть строгим, но он явно также подумал, что это смешно. Дразнить большого плохого. Вот она стерва.

— Я займусь этим, старина. Очевидно, я должна подождать, когда он весь станет красным и в пиве.

Джейк фыркнул, нежно дернул ее за прядь волос и вернулся к работе.

Келли вздохнула и продолжила разговор там, где он прервался. Разговор, во время которого Каденция работала, что означало много остановок и начинаний разговора. Они были друзьями долгое время, почти столько же, сколько она знала Джейсона. Келли и Каденц всегда прикрывали друг друга, и Келли была единственной волчицей в их возрастной группе, которая не ненавидела ее. С тех пор как Джейсон отвернулся от нее, Келли и Майкл были ее единственными настоящими друзьями.

— Мужчины, — наконец сказала она, отвечая на вопрос.

— Нахуй их, — сказала Каденц. — Ты можешь трахаться с кем хочешь без обязательств или можешь выбрать себе пару. Ты не должна позволять принуждать себя к чему-либо. Особенно такому мерзкому придурку, как Брюсу. Фу, — Каденц скривилась, и Келли усмехнулась.

— Если бы ты не бросила меня одну, чтобы учиться в колледже, я бы не застряла в этом бардаке.

— Какое отношение ко всему этому имеет мое поступление в колледж?

— Потому что если бы ты была с кем-то, то смогла бы подать пример. Я всегда намного лучше веду себя, как стерва, когда ты рядом. Я не могу постоять за себя, когда одна.

Каденц бросила на нее тяжелый взгляд.

— Я не твой наставок кисок, Кел. И я едва ли могу быть примером: в этом проклятом городе нет парня, который хотел бы иметь со мной дело.

— Неправда, ты чертова королева лжецов. — Она сделала большой глоток коричнево-зеленого напитка и облизала губы. — Ты могла бы сделать выбор, если бы поняла, из кого делать этот выбор.

Прежде чем Каденц успела спросить ее, что она имела в виду под выбором, Майкл внезапно оказался рядом с Келли, сердито шепча ей на ухо что-то, что заставило ее черты лица омрачиться страхом. Она кивнула, Майкл посмотрел на Каденц и, странно смотря на нее, натянуто улыбнулся. Келли схватила свой напиток и мягко улыбнулась Каденц, а Майкл отвел ее обратно в кабинку, где, похоже, Джейсон был в ярости. Она внутри вздохнула и подумала: «Подойди и поговори со мной, Джас. Скажи мне, что, когда ты повернулся ко мне спиной, ты не это имел в виду. Что ты сожалеешь и любишь меня так же сильно, как я люблю тебя».

Остаток ночи прошел быстро, и Келли остановилась, чтобы поцеловать ее на прощание и пообещала зайти, чтобы они вместе пообедали после того, как Каденц убедилась, что она в порядке. Каденц поцеловала Джейка на прощание и вышла, Крис и Бретт ждали снаружи, чтобы проводить ее до машины. Джейк всегда настаивал, чтобы ее провожали на случай, если снаружи слоняются пьяные волки. Даже самый робкий из них, когда трезвый, мог быть настоящим животным — когда был пьян… а она уже дралась этой ночью.

— Хочешь перекусить? — спросил Крис, выхватывая ключи из ее руки и отпирая дверь.

— Я обещала Кел пообедать, и я немного устала, но спасибо за предложение. — Он уронил ключи в ее руку и оперся рукой на дверь. — Крис, что происходит?

Он бросил на нее явно фальшивый растерянный взгляд.

— О чем ты говоришь?

Она отрицательно покачала головой.

— Я не знаю. Похоже, все ведут себя странно по отношению ко мне. Страннее, чем обычно.

Он выглядел так, как будто обдумывал ее вопрос, и всего на минуту она почувствовала, что настоящий Крис, тот, которого она знала в детстве, который однажды помог ей, когда ей было больно, вернулся.

— Почему ты так думаешь? — спросил он вдруг, подняв брови.

— Я помню, как-то раз мы играли вместе за баром и мне было пять, я упала, и ты отнес меня внутрь и наложил повязку на колено. И ты дал мне эскимо, чтобы я перестала плакать. Раньше ты был таким милым.

Он засмеялся.

— Я больше не милый? Ой, как больно.

Он преувеличенно сжал грудь.

— Да брось, Крис. Ты высокомерен и знаешь это.

Он вздохнул, смотря на нее своими светло-карими глазами.

— Может быть, я решил, что это не весело, когда все думают, что ты придурок, особенно люди, которые знают тебя лучше всего, или, может быть, я решил пересмотреть свои приоритеты. Я не знаю. Знаешь, Каденц, ты можешь делать, что хочешь, ты можешь быть с людьми или выбрать стаю. Тебя легко примут, все, что тебе нужно будет сделать, это выбрать себе пару.

— Пару? Откуда это взялось?

Бретт громко откашлялся, и Крис вздохнул.

— Спокойной ночи, дорогая. Увидимся вечером. И не забудь о танце, который ты обещала мне на костре.

Он пристально посмотрел на нее через плечо, когда они с Бреттом направились к своим пикапам, и Бретт целомудренно поцеловал ее в щеку.

— Не забудь, что я сказала, что тебе надо побриться.

Он махнул рукой через плечо, и она рассмеялась, шагнула в прохладный кожаный салон и запустила свой V8 двигатель Хендрикса.

Она вырубилась после того, как переоделась в длинную футболку и забралась в постель. Все ее тело болело, от ног до макушки головы и всех частей между ними, и она быстро заснула, ее последние мысли кружились вокруг Джейсона и теперь Криса. Глупый Джейсон. Странный Крис. Странная, странная жизнь.

Кровать наклонилась, и Келли шлепнула ее по заднице. Ну, лучше бы это была Келли.

— Ты достаточно выспалась, — объявила она.

— Для тебя же лучше, чтобы сейчас было после двенадцати, — зарычала Каденц.

— Завязывай. Сейчас 10:30.

— А, к черту тебя, Кел. Я не спала до пяти.

Она схватила подушку, чтобы прикрыть ею лицо.

— Вздремнешь попозже. Давай, давай, я хочу позавтракать до того, как ресторан Лонестара перестанет его подавать.

Каденц оттолкнула ее, но встала, приняла душ и натянула пару модных рваных джинсов, сапоги Harley и темно-синюю рубашку с длинными рукавами из джерси с v-образным вырезом.

Пока они завтракали в угловой кабинке в задней части ресторана, Келли сказала:

— Знаешь, о чем я думала на днях?

Она проглотила ломтик французского тоста и спросила: «о чем»? Вилка Келли лежала на тарелке, и она сложила руки:

— Я думала о том, когда ты впервые встала на мою защиту. В школе, когда мы учились во втором классе.

Каденц улыбнулась, и сцена быстро пронеслась у нее в голове, как в старом фильме. Она знала Келли с дошкольного возраста, но не дружила с ней. Она была аутсайдером, даже в семь лет во втором классе. Отойдя от стены, где она проводила перерыв, подпирая ее плечом, она услышала чей-то плач и пошла искать. Она нашла Келли на коленях с опущенной головой и трех больших волчиц, стоящих вокруг нее, дразнящих ее. Каденц не знала, что, по их мнению, сделала Келли, чтобы с ней так плохо обращались, но защитные инстинкты быстро поднялись, и она подбежала к самой большой девочке и толкнула ее. Та отшатнулась на несколько шагов, и Каденц встала перед Келли в агрессивной позе, какой, как она надеялась, видела у некоторых мальчиков-волков, и сказала:

— Оставь ее в покое, Алиса!

Две девочки с Алисой посмотрели на Каденцию с отвращением, когда Алиса прорычала:

— Ты кем себя возомнила, дворняга?

— Оставь ее в покое! — снова сказала Каденция, ощетинившись на термин «дворняга».

Алиса сильно толкнула ее, и, поскольку Келли была позади нее, она споткнулась об нее и упала на спину. В то время Рене работала в школе помощником учителя и дежурной в столовой, и она внезапно появилась и помогла Каденц подняться. Ее голос был волчьим, когда она сказала:

— В чем проблема, девочки?

— Она сама это начала.

Алиса принюхалась.

Келли заскулила:

— Она же не такая дура!

Рене слегка встряхнула Алису за руку и сказала:

— Ты не должна поднимать руку на одну из нас, Алиса.

— Эта дворняга не одна из нас, — она фыркнула, и две ее подруги присоединились к ней.

— Достаточно. Идите, играйте в другом месте, или мне придется поговорить с вашими отцами.

Девочки ушли, не обернувшись, а Рене помогла Келли встать с колен и долго смотрела на них обеих.

— Вы двое тоже идите и поиграйте.

После этого они были не разлей вода. Случаев защищать было много, и они, к счастью, учились вместе в одном классе, так что они были как можно ближе друг к другу.

— Я была так рада, когда Алиса и ее подружки уехали в другую стаю в Теннесси, после окончания учебы. Она была такой стервой, — сказала Каденц, доедая все на тарелке.

— Да, я тоже. Я когда-нибудь говорила тебе спасибо за это? Никто никогда не заступался за меня раньше. Или верил, что я чего-то стою.

— Ты упоминала об этом несколько раз за эти годы, Кел. Ты тоже была моим первым настоящим другом. Мне было бы гораздо труднее, если бы тебя не было в моей жизни.

После четвертой чашки кофе, Грей, человек, который купил ресторан у ее отца и был частью стаи Джейка, подошел к столу с большой картонной коробкой с многочисленными пенопластовыми коробками.

— Привет, дорогая. Доставь это в гараж, пожалуйста.

Каденц подняла брови над чашкой кофе.

— Я похожа на курьершу?

— Давай, а я приготовлю тебе поесть, — он вздохнул.

— Ты всегда готовишь мне поесть, — раздраженно указала она.

— Я также буду делать это для Келли. Пожалуйста? Мне не хватает людей, и скоро начнется пик обеда. Я буду тебе должен.

Честно говоря, она предпочла бы остаться и помочь с обедом.

Она сузила глаза, глядя на него.

— Скажи, почему все так странно ведут себя по отношению ко мне с тех пор, как я вернулась?

Он побледнел и громко сглотнул.

— О чем ты говоришь?

— Ты знаешь, о чем я говорю. Крис пристает ко мне, странные взгляды кидает на меня стая Джейсона, и Джейк в ярости от всего, что я делаю.

Он поджал губы, и она услышала, как он скрежещет зубами.

— Я не могу, милая, я просто не могу. Ничего плохого, но это все, что я могу сказать. Это все, что можно сказать.

Он взглянул на Келли, которая отвела взгляд.

— Идите вы на хуй.

Она показала ему неприличный жест и кивнула Келли на выходе из кафе. После похода в ванную Келли и Каденц поехали в гараж. Каденц понесла коробку внутрь после того, как Келли выскочила и исчезла за ее спиной, заставив ее пойти внутрь в одиночку. Майкл в ожидании перегнулся через прилавок.

— Сладкая. Грей виноват, что ты это несешь?

Она кивнула, подвинув коробку к нему.

— Эй, сделай мне одолжение, — сказал он, копаясь в коробке и вытаскивая коробочку. — Отнеси это Джейсону, чтобы я мог раздать остальное.

— Нет.

Она повернулась, чтобы уйти, и он стал умолять.

— Пожалуйста, Каденц. Это всего лишь коробка. Я же не прошу тебя передать военные секреты Китаю.

Просто коробка. Да, а Харлей просто велосипед.

— Ты мог бы уже отнести ее сам за то время, что мы спорим с тобой.

— Ты тоже могла бы.

Он нахмурил брови.

В конце концов, она сдалась, потому что Майкл был очень убедителен, когда хотел, и раздражал, когда он что-то задумывал. Она схватила коробку, прошествовала по коридору в офис Джейсона, и попыталась проигнорировать свой пульс и внезапно вспотевшие руки. Не постучав, она открыла дверь кабинета, и Келли вскрикнула от удивления, а затем выглядела виноватой. Она стояла у стола рядом с его стулом, наклонившись очень близко к нему.

Каденц долго смотрела на них, впиваясь в ее виноватое и раскрасневшееся лицо и его пустое лицо. Джейсон откашлялся.

— Это для меня, Каденц?

Каденц усмехнулась, и это прозвучало гораздо более расстроено, чем она предполагала, потому что она даже не была уверена, почему она расстроена. Она пробормотала утвердительный ответ, бросила коробку на стол и ушла, не сказав больше ни слова. Что-то во всей этой ситуации беспокоило ее.

Она пошла к своей машине, игнорируя Келли, когда та позвонила ей и Майкла, когда тот попрощался; и когда она открыла дверь машины, и Келли стояла в двери гаража, она поняла, что ее мозг пытался сказать ей. Возможно ли, что Джейсон и Келли были вместе?

— Мне надо бежать, Келли, я пойду… увидимся.

Ей пришлось дважды прочистить горло. Келли не протестовала, когда Каденц уезжала, но выглядела обиженной. Ее мозг наполнил тишину в машине новыми мыслями. Вот почему все так странно себя вели? Потому что ее лучшая подруга трахалась с любовью всей ее жизни? Келли знала о своих чувствах к Джейсону, и она все равно трахалась с ним? Каденц чувствовала, как ее сердце сжимается в тисках.

Когда она сидела за рулем перед своим домом с выключенным двигателем, то прислушалась к поезду в своей голове и зарычала на себя. Она была сильнее этого, не так ли? Если Джейсон и Келли были сейчас вместе, она была счастлива за них. Не так ли? Разве она не хотела, чтобы Келли влюбилась, нашла мужа и родила детей? Она не хотела, чтобы Джейсон был счастлив? Он был таким угрюмым и задумчивым, что заслужил немного счастья, даже если ее собственное быстро утекало сквозь пальцы.

Ее сотовый зазвонил, и это была Келли. Она не хотела с ней разговаривать. Не сейчас. Она вошла в дом, выключила сотовый и отключила домашний телефон, потому что почти непрерываемые звонки действовали ей на нервы. Зарывшись в подушку на кровати, она позволила себе почувствовать себя плохо и какое-то время быть жалкой, а затем стряхнула все это. Она пережила детство с пьяным отцом, который думал, что волки — воплощение дьявола, и заставлял ее чувствовать себя каким-то нечестивым отродьем, а не его собственным ребенком. Она может справиться с этим. Она должна. Даже если какая-то ее часть умирала внутри, она могла надеть жесткую маску и не дать им понять, что ей плохо, и она разваливается. Ее сердце разрывалось от мысли, что Келли и Джейсон вместе, даже если это не подтвердилось.

Она любила Келли как сестру, но мысль о ней в объятиях Джейсона пробивала дыры в фасаде спокойствия. Она отбросила эти мысли, как грязную тряпку, и погрузилась в беспокойный сон.

Глядя в свой шкаф перед работой, она нетерпеливо передвигала вешалки взад и вперед, прежде чем, наконец, остановилась на черных джинсах, ботинках Harley и топе с запахом с серебряным драконом, который завязывался с одной стороны талии. Почти полная противоположность тому, что она носила прошлой ночью, ее дразнящая сексуальность не подняла голову, потому что она чувствовала себя намного более сломленной, чем когда она приехала в город.

Ей хотелось сделать вид, что она может справиться с тем, что увидит Келли и Джейсона вместе, поэтому она взяла себя в руки, когда вошла в бар, приготовившись наблюдать, как он обнимает ее, шепча ей на ухо все, что она хотела, чтобы он шептал ей. Когда она опустила руки на барную стойку и позволила своему взгляду переместиться через переполненный бар к столу, где сидели Джейсон и его ближайшие друзья, она была удивлена, что Келли не сидела рядом с ним. Джейсон встретил ее взгляд, и она хотела верить, что в глубине этих красивых голубых глаз была любовь, но маленький ворчливый голос в ее голове напомнил ей, что Келли и Джейсон вместе, что объясняло много из того, что происходило с тех пор, как она приехала в город. Келли сказала ей, что у нее есть выбор… она имела в виду выбор, кроме Джейсона. Крис сказал ей, что она может выбрать стаю, он имел в виду Джейка, потому что единственная причина, по которой она выберет стаю Джейсона, был сам Джейсон. Конечно, она любила Майкла, но совершенно не в сексуальном плане. Как кого-то теплого. Она любила его, но не хотела его.

На один яростный момент она позволила себе померкнуть в жалости от потери человека, которого любила почти всю свою жизнь, а затем взялась за работу. Напитки текли рекой, и звон бокалов на барной стойке был похож на песню, и, хотя она не была такой кокетливой и веселой, как прошлой ночью, она погрузилась в работу.

Вскоре Келли подошла к бару.

— Каденц, мы можем поговорить, пожалуйста?

Она сделала непроницаемое лицо. Она могла быть вежливой, но сейчас она не хотела никаких разговоров по душам.

— Хочешь чего-нибудь выпить?

Келли выглядела так, будто сейчас заплачет.

— Каденц, пожалуйста, скажи мне, что случилось.

— Я работаю, Келли, — выдавила она.

Она ушла, дрожа, а Каденц стала обслуживать тех, кто ждал. В конце концов, Джейк оттащил ее в сторону.

— Что тебя беспокоит? Как будто кто-то высосал из тебя всю жизнь. Где та дерзкая девчонка, которая сбила Брюса с ног моей бейсбольной битой?

Она вздохнула.

— Не знаю, Джейк, просто слишком многое меняется. Я думала, что знаю, чего хочу, но как будто понятия не имею.

Она не была уверена, что сможет сказать Джейку, что не знает, как она будет обращаться с Джейсоном и Келли вместе, если они действительно вместе. Она боялась спросить у кого-то подтверждения, потому что, если она была права, и они были вместе, это означало, что все, что она любила, в мгновение ока закончится. Она сможет пережить это, в конце концов, забыть его, надеялась она. Но на это потребуется время. Много-много времени. А сейчас у нее было такое чувство, будто ее сердце разбито на миллион кусочков.

— Послушай, я скажу тебе то, что должен был сказать давным-давно. Ты либо сражаешься за то, чего хочешь, либо разворачиваешься и берешь то, что тебе дано. У тебя есть выбор. Выбор есть всегда.

Опять слово «выбор». Она кивнула ему и вернулась к работе, очень благодарная, что почти не общалась с волками Джейсона, хотя прекрасно знала, где он находится.

Всю ночь она чувствовала, что за ней пристально наблюдают со стороны столика Джейсона, но каждый раз, когда она смотрела в ту сторону, он не смотрел на нее, и к концу ночи она начала думать, что у нее серьезные проблемы. Крис и Бретт проводили ее, когда Джейк решил, что с него хватит того, что она не такая, как обычно. Мужчина все время был не доволен, как бы она себя ни вела. Это было перед закрытием, и она с облегчением вздохнула. Ей не придется думать о баре еще неделю, хотя придется встретиться со всеми у костра.

— Пойдем, милая.

Крис притянул ее к себе, обняв за плечи, и вывел из комнаты вместе с Бреттом. Они поговорили о костре, и она сказала, что не собирается идти.

— Конечно, ты пойдешь, — сказал Крис. — Это первый костер с тех пор, как ты вернулась в город. И к тому же ты должна мне танец.

— Крис, — она вежливо запротестовала.

— Нет. Я даже заеду за тобой. Как тебе?

Она прищурилась, и он поднял руки.

— Я клянусь, что все будет хорошо. Давай, я принесу тебе цветы. Я даже знаю твои любимые.

— Неужели?

Теперь ей стало любопытно. Несколько парней в колледже дарили ей цветы, но никто никогда не дарил ей ее любимые.

— Да, — он усмехнулся и пошевелил бровями, и она почувствовала, как одна из крошечных трещинок в ее сердце немного зажила.

Крис, это тот выбор, о котором говорил Джейк? Крису она не нравилась в этом плане, не так ли? Почему сейчас? Почему на этот раз, когда она вернулась домой? Потому что она не собиралась уезжать, хотя и не решила этого официально, или дело было не только в этом?

— Окей. Но это не свидание.

Он сделал вид, что оскорблен.

— Конечно, это не свидание. Я бы не повел тебя на что-то нелепое, вроде костра в доме моего отца на наше первое свидание. Поверь мне на слово, тьфу. — Он наклонился, поцеловал ее в щеку и сказал: — Я заеду за тобой в восемь.

Бретт быстро поцеловала ее, и они оба исчезли в баре, как только она заперлась в своей машине. Она заметила, когда выезжала со стоянки, что Келли и Майкл были снаружи, быстро разговаривали, сердито жестикулировали. Странно.

Она закончила красить свою комнату в воскресенье, красивый темно-коричневый цвет с небольшим розовым оттенком, который соответствовал новому одеялу и занавескам от Bed Bath & Beyond. Она рассчитала и купила достаточно краски, чтобы покрасить весь дом, и была полна решимости сделать это, сколько бы времени это не заняло. Это было все равно, что изгнать из дома демона отца и сделать его своим. Покраска хозяйской спальни в цвет белой яичной скорлупы и замена всей мебели были первым шагом к тому, чтобы сделать дом своим и превратить его в настоящий дом.

Майкл и Келли звонили весь день, но было легче игнорировать их, чем смотреть правде в глаза. Она оделась для прохладной ночи в темные джинсы, походные ботинки, белую облегающую майку с темно-фиолетовыми подтяжками, которые выглядели так, будто были заляпаны черной краской, и кожаную куртку.

Когда в восемь позвонили в дверь, Крис стоял на крыльце с букетом душистого горошка, ее любимого цветка. Она почувствовала, как заживает еще одна трещинка, взяла букет, притянула его к себе, крепко обняла и поцеловала в щеку.

— Ты очаровательный, Крис. Откуда ты знаешь, какой мой любимый цветок?

Он последовал за ней на кухню, выглядя восхитительно в темных джинсах и обтягивающей черной футболке. Почти все волки были одеты примерно в одно и то же, по крайней мере, в их возрастной группе. На нем была кожаная куртка, но не байкерская, а темно-коричневая, очень мягкая.

— Думаю, это одна из тех вещей, которые я всегда помнил. Моя мама выращивала их на клумбах, и ты всегда собирала их, делала короны для себя. И я думаю, что однажды ты также попыталась надеть его на меня, — он усмехнулся, прислонившись к холодильнику, наблюдая, как она достает из шкафа вазу и наполняет ее водой.

Они были очень красивые и пахли невероятно. Она понятия не имела, где он их взял осенью, но, вероятно, они обошлись ему в приличную сумму.

— Если я спрошу тебя кое о чем, ты будешь со мной откровенен?

Повернувшись, она прислонилась задницей к кухонному столу и поставила вазу в центр.

Он замер, а потом расслабился.

— Если смогу. Ты знаешь, что есть вещи, о которых мне нельзя тебе говорить, потому что технически ты не из стаи.

— Тогда неважно, — она вздохнула и потянулась за курткой. Он взял ее, держа открытой, и она скользнула в нее руками, пока он натягивал куртку ей на плечи, откидывая волосы в сторону и задерживая руки на ее плечах.

— Если тебе интересно, почему я выбрал именно это время, чтобы быть особенно милым с тобой, то ты должна знать, что отчасти это потому, что ты закончила колледж и больше никуда не уезжаешь.

— Ты что, очень мил? — она ухмыльнулась и повернулась к нему.

— Ну, во всяком случае, милее, чем раньше, — он рассмеялся. — Каденц, я знаю тебя всю свою жизнь. Черт, я был в больнице, когда ты родилась, кричал, что ты маленькая. У меня никогда не было друга, настоящего друга, который был бы девушкой, за исключением тебя, и я думаю, что я не был так добр к тебе, или так дружелюбен, как должен был быть. Я просто хочу, чтобы ты знала, что у тебя есть варианты будущего.

Он протянул ей руку, и они прошли через дом и вышли на крыльцо, остановившись, пока она запирала дверь.

— Как выглядит твое будущее, Крис?

Он открыл пассажирскую дверцу своего блестящего черного пикапа, и она села. Он с задумчивым видом закрыл за ней дверь, обошел вокруг, открыл свою и сел.

— Ну, — он завел грузовик, взглянул на нее с полуулыбкой и сказал, — я не совсем уверен. Стая хочет, чтобы мой отец ушел в отставку в ближайшие несколько лет, и с этим будет трудно справиться. Он великий альфа, и его трудно будет заменить. И я не смогу собрать всех вместе в квартире. Почему-то я думаю, что ассоциация будет не довольна, когда появятся семьдесят волков, чтобы тусить и слушать рок-музыку.

Она рассмеялась, когда он выехал на дорогу. Темнота окутала их, фары прыгали по грязной дороге, которая вела от ее подъездной дорожки к сельской дороге, которая вела через город к дому его родителей, расположенному в лесу на сотне акров.

— Наверное, мне тоже стоит найти себе пару, — сказал он вдруг, подхватывая их разговор. — Стаи не любят, когда Альфа один.

— Почему это?

Она удивленно посмотрела на него.

— Ну, во-первых, потому, что это заставляет женщин бороться за место. Ты видишь, как ведут себя женщины в стае Джейсона. Любая женщина, которая даже смотрит на него искоса, получает неприятности от других. Пока он кого-то не выберет, так будет всегда, и это также нервирует мужчин.

— Почему?

Он вздохнул вроде как с раздражением, но улыбнулся.

— Потому что самки не хотят выбирать себе пару на тот случай, если Альфа выберет их. Его стая не была бы такой непостоянной, если бы у него была пара, он создает помехи своему собственному народу. Это естественный порядок вещей для волков. Альфы должны приходить парами, один мужчина и одна женщина, чтобы уравновесить друг друга и защитить друг друга, и защитить стаю. Альфа-самка не может по-настоящему защитить самцов, так же как альфа-самец не может справиться с самками, поэтому, чтобы стая была в гармонии, чувствовала себя в безопасности, их должно быть двое. Понятнее?

Он весело приподнял брови, и она рассмеялась.

— Да. Твой отец много раз объяснял мне иерархию оборотней за эти годы.

Когда они припарковались на траве перед домом, Крис открыл перед ней дверь и протянул руку.

— Большая часть иерархии — чушь собачья, но, когда она работает правильно, она просто… работает. Я имел в виду то, что сказал ранее о принятии решений. Наша стая работает гладко, и ты уже часть нашей семьи. Тебе стоит подумать.

Вообще-то она думала. Он просит ее стать его парой? Так небрежно? Вот как они это делали? Она никогда раньше не спрашивала, как мужчина и женщина оказываются вместе, но всегда предполагала, что это связано с чем-то физическим, например, с тем чтобы притащить ее за волосы к себе домой. Волки делали все сверх меры. Несмотря на то, что она очень любила Криса, она всегда думала, что когда решит остаться с мужчиной навсегда, то захочет знать, что он, по крайней мере, любит ее, а не просто принимает хорошее деловое решение.

Он держал ее за руку всю дорогу вокруг дома и затащил внутрь, где его мать практически выхватила ее у него. Она взяла ее лицо руками и широко улыбнулась.

— Боже мой, ты становишься все красивее с каждой нашей встречей. Не так ли, Крис?

Она посмотрела на него, и он закатил глаза.

— Думаю, я упоминал об этом раз или два.

Рене была в теле, но высокой, и она была настоящей сукой, но в хорошем смысле. Она была женщиной-Альфой не просто потому, что Джейк объявил ее своей Альфа-парой, но потому, что она могла убить кого угодно и где угодно. Даже сейчас, когда ей было ближе к шестидесяти, чем к пятидесяти, она выглядела такой же молодой, как всегда. Она заставила Каденц скучать по маме.

Она удивленно посмотрела на Криса.

— Ты побрился!

Он усмехнулся, жестом махнув на Каденц и отправив в рот картофельный чипс.

— Она меня заставила. Сказала, что не будет танцевать со мной небритым.

Рене рассмеялась, и Каденц тоже, и она сказала:

— Как кто-то сможет увидеть, какой ты милый, когда ты покрыт щетиной, как бродяга?

Крис застонал, покраснев от смущения, и это было восхитительно.

— Черт, мам. Не милый, ясно? Что угодно, только не милый.

Она махнула ему рукой, отмахиваясь от его упреков, и это заставило Каденц улыбнуться еще шире, но это и немного опечалило ее. Она никогда не дразнила маму и не стеснялась ее. Ее отца, да, но не в веселом смысле.

Крис вырвал ее из рук Рене, и они прошли несколько сотен футов к тому месту, где было собрание стай, через рощу деревьев к большой поляне с поленьями и садовыми стульями, разбросанными вокруг огромной ямы, в которой ревело двадцатифутовое пламя. Из чьего-то стерео доносилась музыка, и, пока некоторые танцевали, многие волки просто болтали и болтались. Еженедельные воскресные костры, чередующиеся между домом Джейка и домом отца Джейсона, давали волкам возможность общаться и наслаждаться обществом друг друга на нейтральной территории. Волки были чрезвычайно общительными существами, и они жаждали быть рядом с другими волками.

Гул голосов стал странно тихим, когда они с Крисом вышли на поляну, держась за руки, и она действительно не понимала этого, но, опять же, она не понимала многого из того, что происходило в последние пару дней. Как будто весь город перенесли в сумеречную зону. Крис подтащил ее к открытой холодильной камере и подал бутылку красного ирландского пива, которое она любила. Она посмотрела на него, а он улыбался, очень довольный собой.

— Ты сегодня очень наблюдательный, — сказала она, откручивая крышку и делая глоток.

— Да, что ж, самое время, чтобы кто-нибудь начинал быть наблюдательным.

Он говорил так, как будто на самом деле не разговаривал с ней, и ее уши уловили сердитые шепотки с другой стороны костра. У нее было чувство, что Джейсон был зол, как и большинство Волков из его стаи, но она не могла слышать, что они говорят. И снова она не понимала почему. В конце концов, у него была Келли, и это маленькое напоминание заставило ее поморщиться, и пока она не смогла вернуться к нейтральному выражению лица, она сделала большой глоток пива.

Планируя проигнорировать стаю Джейсона всю ночь, она оставалась очень близко к Крису, наслаждаясь тем, как легко было быть с ним и стаей, к которой она была ближе всего. Крис, наконец, напомнил ей, что она обещала потанцевать с ним, если он побреется, что он и сделал, добавил он со знанием дела, и потянул ее к костру, в то время как Бретт и остальные парни в группе схватили женщин, болтающихся вокруг, и последовали за ними, все они танцевали вместе. Она и забыла, какой он хороший танцор, как и большинство волков. Легко быть скоординированным и естественно ритмичным, когда внутри тебя животное.

Хотя она изо всех сил старалась хорошо провести время, некоторые вещи беспокоили ее. Во-первых, она чувствовала на себе взгляд Джейсона, не говоря уже о взглядах стаи Трессел, все то время, пока она была с Крисом. Во-вторых, каждый раз, когда она смотрела в том направлении, чего старалась не делать, она видела лицо Келли, залитое слезами, и несколько женщин утешали ее, и она явно стояла далеко от Джейсона. И, в конце концов, Каденц была совершенно несчастна. Она ненавидела Келли за то, что та забрала Джейсона, ненавидела Джейсона за то, что он бросил ее много лет назад, ненавидела себя за то, что была отчаянно одинока, но не могла даже представить себя с Крисом.

Он был всем, о чем только может мечтать девушка: великолепный, очаровательный, с отличной работой, собственным домом и милой улыбкой. Он был из тех парней, которые улыбаются так, что у тебя подгибаются колени и трепещет сердце. Только с ней этого не случалось. Он нравился ей, она любила его семью и стаю Гарра, но он не был Джейсоном. Как можно быть с кем-то, когда твое сердце принадлежит кому-то другому?

После полудюжины песен, когда она была полностью возбуждена только от всего, что делал Крис, не говоря уже об энергетике от других волков, когда они танцевали, ее потащили обратно в дом, Крис обнял ее за плечи, а группа шла за ними. Предложение о том, что они немного зажгут, было для нее как музыка. Много лет назад, когда они впервые обнаружили, что она умеет петь, они проводили время за диджейским пультом во время костров, распевая песни по радио, пока ребята играли на своих акустических инструментах. Это был один из самых счастливых моментов в ее жизни, хотя она всегда хотела, чтобы Джейсон разделил его с ней, а не стоял снаружи и смотрел на нее неодобрительно.

Крис сел в кресло, стоявшее рядом с кушеткой, и вытащил из ниоткуда футляр акустической «Малибу». Она села на край дивана рядом с ним, поджав одну ногу под другую. Стая Гарра начала просачиваться в дом, глаза Рене сияли от счастья, но гримаса на лице Джейка не вязалась с тем, что всегда было веселым времяпровождением. После быстрой мелодии и легкого подтрунивания они играли, и она пела, а Крис аккомпанировал ей. Ее диапазон был большим, как сопрано, так и альт, а у Криса был тенор, который подходил почти идеально. Они пели и играли часами, и она действительно могла раствориться в музыке и ощущении семьи, которое давала ей стая. Впервые за очень долгое время она почувствовала себя по-настоящему своей. Стая Джейсона, все женщины ненавидели ее, за исключением Келли и, конечно, тех, кто был в паре. Но те, что были ее возраста или старше, заставляли ее чувствовать себя каким-то ужасным существом, появившейся из недр ада, чтобы мучить их. Стая Джейка была другой, и, возможно, Крис был прав. Джейк был альфой и женат, так что женщины не боролись за желанное положение, не боялись каждой проходящей мимо женщины.

Когда их голоса затихли, Крис отложил гитару, встал и протянул ей руку, мягко подтягивая ее к себе. Рене обняла ее по пути к двери и сказала:

— Мы должны сходить на ланч на этой неделе, дорогая.

— С удовольствием.

— Хорошо, я соберу девочек, как насчет завтра в «Одинокой Звезде» в час?

Каденц согласилась, с нетерпением ожидая этого. Было бы здорово провести день девочек. Крис говорил ей, как потрясающе она звучит, и как ему нравится петь с ней, когда внезапно раздались шаги, и Крис задвинул ее к себе за спину. Это была инстинктивная реакция с его стороны, но она все равно согрела ее. Келли, с Майклом за ней, ворвалась в дом, а Каденц увидела Джейсона на крыльце, скрестившего руки на груди, с сердитым выражением на лице.

— Каденц, пожалуйста, не уходи. Пожалуйста, поговори со мной, — выдохнула Келли, на ее щеках выступили слезы.

Келли была сама не своя; Каденц никогда не видела, чтобы она плакала публично. Она была похожа на Каденцию, страдала молча на публике и сходила с ума в одиночестве.

Каденц обняла бы ее, назвала бы идиоткой и сказала, что любит. Но она не могла выбросить из головы образ Келли и Джейсона, даже несмотря на то, что в первую очередь ее мозг был тем, кто поместил его туда. Она подумала, что это будет преследовать ее вечно. Покачав головой Келли, Каденц потянула Криса назад к грузовику. Он закрыл за ней пассажирскую дверь, пока Майкл обнимал Келли, а она рыдала у него на плече. Каденц закрыла глаза от боли и слез, которые наступали, когда они отъезжали.

— Ты в порядке?

Он взял ее руку и поцеловал ладонь.

— Я не знаю. Ты когда-нибудь чувствовал, что все что-то скрывают от тебя, но они ожидают, что ты поймешь, что это, без какой-либо помощи?

— Нет. Извини, — он рассмеялся, и это рассмешило ее, и ей пришлось смахнуть слезы, которые упали, когда она потеряла бдительность. Он обнял ее одной рукой и поцеловал в макушку. — Милая, нет никакого огромного заговора против тебя. Если подумать, одинокие мужчины обращаются с тобой так, как им положено, и женщины тоже, потому что видят в тебе соперницу.

— Но я не из стаи, ты сам так сказал.

— Нет, но ты очень близко к ней. Разве тебе не было весело сегодня?

— Было.

— Разве стая Гарра не относится к тебе лучше, чем стая Трессел?

— Да.

А все-таки почему?

Словно прочитав ее мысли, он сказал:

— Это потому, что Альфа женат, дорогая. Я имею в виду, что женщины в моей стае не без ума от тебя, они не без ума от одиноких женщин, но желанная позиция недоступна, поэтому они не сражаются. Разве ты не чувствуешь разницу между двумя стаями?

— Я просто подумала, что это потому, что твой отец всегда присматривал за мной.

— Ну, как и другая стая, но это не совсем то же самое. Прикрывать спину от неприятностей — это не то же самое, что иметь дело с самками, когда они хотят трахнуть одинокого Альфу.

— Но он больше не одинок, у него есть Келли.

— Ничто не официально, пока не станет официальным, так что, пока не наступит завершения, стая будет вцепляться друг другу в глотки. Но тебе не стоит беспокоиться об этом с моей стаей.

— Твоей стаей?

Он рассмеялся. У него был отличный смех. Почему она не заметила этого раньше?

— Да, рано или поздно.

Он последовал за ней на крыльцо и подождал, пока она откроет дверь. Он возвышался над ней, как всегда, но теперь казался еще более внушительным, и, возможно, потому что медленно сокращал расстояние между ними. Его рука приподняла ее лицо, чтобы встретиться с его, и она закрыла глаза, и их губы встретились, ее кожа соприкоснулась с его кожей, в то время как ее сердце колотилось в ушах.

Внезапно она отпрянула, и он провел тыльной стороной ладони по ее щеке.

— Ты особенная, Каденц. Если я поторопил тебя, прости. Я бы хотел позвонить тебе завтра, если ты не против.

Она кивнула, прикусив нижнюю губу, чтобы не расплакаться, хотя и не была уверена, откуда появилась эта эмоция. Она вошла в дом, закрыла и заперла дверь, и прислонилась к ней. Когда она услышала, как отъезжает его грузовик, она позволила себе расплакаться, а затем закричала первобытным криком от несправедливости ситуации. Крис был великолепен, все, чего только может пожелать девушка, за исключением того, что он не был Джейсоном. Крис перестанет хотеть ее в конце концов, потому что она не уверена, что сможет дать ему больше половины своего сердца, а какой мужчина в здравом уме согласится на это?

На следующий день она надевала свои любимые часы Винни-Пуха, когда в дверь постучали. Она не ждала гостей, она должна была встретиться с Рене и девочками в «Одинокой звезде». Майкл стоял в дверях, когда она открыла входную дверь. Он выглядел усталым и несчастным.

— Что случилось? — сказала она, оставив дверь открытой и потянувшись за ключами.

Как только она заперла дверь, он последовал за ней вниз по ступенькам.

— Что это было вчера вечером?

— О чем конкретно ты говоришь?

Она прислонилась к дверце машины.

Он прищурился.

— Не вешай мне лапшу на уши, Каденц. Обо всем. Ты появилась с Крисом, как будто вы теперь вместе. Да?

— А тебе какое дело?

— Мне не все равно, — выдавил он, — Потому что Крис следующий в очереди быть Альфой в их стаи.

— И? — раздраженно выдавила она слово.

— И, черт возьми, Каденц, — зарычал он. — Ты мой друг. Моя лучшая подруга и я думаю, что тебе нужно пересмотреть свой выбор.

Рыча, она вскинула руки.

— Выбор, выбор. Все говорят о выборе, но пока есть только один выбор, у которого хватило смелости заявить мне о себе, и я не могу быть более удивлена, что это Крис, но это мило. Их стая, Майкл, их стая не относится ко мне как к какому-то коротышке, пытающемуся добраться до тарелки с едой. И я ничего не могу поделать, если самки в твоей стае меня не любят, но это не значит, что я должна это терпеть. И, в конце концов, со временем это уже не будет иметь значения.

Он схватил ее за руку, чтобы она не села в машину.

— Что значит, со временем это не будет иметь значения?

— Я имею в виду, когда Джейсон и Келли объявят себя парой или как там все происходит.

Он выглядел так, будто она ударила его чем-то тяжелым.

— Ты думаешь, Джейсон и Келли вместе? Пара?

— Они вместе. Я видела их в его кабинете.

Он широко раскрыл глаза и расхохотался.

— Черт возьми. Ты действительно так думаешь, не так ли? Келли отчаянно пыталась поговорить с тобой, но я понятия не имел из-за чего ты злишься. Ты выбежала из гаража так быстро, что я подумал, что мой брат просто ведет себя как обычно и разозлил тебя. Но это? Ты ревнуешь.

— ДА ПОШЕЛ ТЫ, я не ревную, — она закипела.

— Ты совсем неопытная, — он хихикнул, и она ударила его, он едва успел увернуться. — Видишь? Ты только что доказала мою точку зрения. Вынь голову из задницы и поговори с Джейсоном. Ты должна поговорить с ним, Каденц. Это очень важно.

— Даже если он не с Келли, он просто осел.

Ее сердце кричало от радости от новости, что она неправильно истолковала ситуацию между ним и Келли, но это не изменяло того, насколько он обидел ее до этого.

— Мне нужно идти.

Она оттолкнула его от двери и села, закрыв ее и заводя машину.

Он прислонился к открытому окну, положив подбородок на руки.

— Каденц, пожалуйста, сделай мне одолжение. Поговори с Келли. Ей действительно больно, потому что она думает, что ты ее ненавидишь. Между ними ничего нет, клянусь. Ты ее лучшая подруга, ее единственный союзник в стае. Она как будто совсем потерялась без тебя. И тебе действительно стоит зайти в гараж, я думаю, ты провела достаточно времени рядом со стаей Джейка, тебе нужно позависать с нами.

Не говоря ни слова, она оттолкнула его от окна и направилась в ресторан. Она включила стерео, чтобы не думать ни о чем, кроме песен Foxy Lady.

Для ланча в понедельник, «Одинокая звезда» была довольно пустынна. Она припарковалась рядом с темно-синим «Таурусом» Рене, убирая громкость, и выключила двигатель. Она долго сидела в машине и просто дышала. Она позволила себе мысленно порадоваться, что Келли и Джейсон не вместе, хотя и не была уверена, что это что-то меняет.

На ней было мягкое платье-свитер, доходившее ей до середины бедер, мешковатое и очень милое, или она сама так себе говорила, черные замшевые сапоги до колен и повязка на голове, отбрасывающая назад волосы. Рене собрала группу женщин Стаи возраста Каденц, которых было всего пять, но она знала их со школы. Все они, казалось, были искренне рады видеть ее, говорить с ней и включить ее в свои планы на выходные, которые включали поездку в ближайший город в клуб и тусовку.

— Джейк сказал, что ты должна пойти, милая. Возьми выходной в пятницу, я даже заставлю его заплатить тебе. Ты заслуживаешь веселого вечера, — сказала Рене и Каденц согласилась. Она нуждалась в ночи тусовки.

Грей подошел к Рене и поцеловал ее в щеку, когда принес сдачу. Он взглянул на Каденц и сказал:

— Мне позвонили из гаража, Каденц. Джейсон просил тебя зайти к нему.

— Я занята. Но спасибо за сообщение.

Они встали, собираясь уходить, и все девочки потрясенно посмотрели на нее. Когда она спросила, в чем проблема, Рене сказала:

— Нравится он тебе или нет, милая, он Альфа другой стаи, и это многое значит. Я знаю, у вас напряженные отношения, но это не значит, что ты должна быть откровенно груба или неуважительна к нему.

Она недоверчиво покачала головой.

— Я не могу никого осчастливить, правда? Это уму непостижимо, — Каденц обняла Рене, поблагодарила за ланч и попрощалась с другими девочками.

Она не хотела идти в гараж. Она могла его выслушать, вести себя хорошо, но не хотела. Она не хотела, чтобы он увидел, что она рада, что он не с Келли. Она не сомневалась, что Майкл рассказал ему все, и она снова будет похожа на щебечущего подростка, гоняющегося за ним, отчаянно нуждающегося в добром слове или прикосновении. Она плакала по нему так много раз, когда была молода, пролила так много слез, что на подушке были пятна соленой воды. Стиснув зубы, она сказала своему сердцу в недвусмысленных выражениях, чтобы оно не смело показывать Джейсону свои эмоции. Она не могла позволить себе снова строить глупые планы по нему. Она не будет проводить ночи, глядя на телефон и молясь, чтобы он зазвонил.

Она. Просто. Больше. Не. Переживет. Это.

Вздохнув, она повернулась к гаражу.

Глава 4

Нечасто Джейсон с надеждой чего-то ждал, но он ждал Каденцию уже больше десяти лет, и он думал, что сейчас, наконец, взорвется. Он рассеянно переставлял туда-сюда старый офисный стул, пока ждал, появится ли она, чтобы увидеть его или нет. Она была достаточно упряма, чтобы вообще не появиться, или появиться, чтобы сказать ему пойти на фиг и уйти, не услышав, что он должен был сказать, но почему-то он не думал, что она появится просто, чтобы выслушать его.

И что он вообще мог сказать? У него был план снова сблизиться с ней, полюбить ее, но он не был уверен, хватит ли ему чуть больше трех недель. Блин, блин, блин! Он услышал звук ее айпада и внезапно занервничал. Он мог узнать двигатель ее машины где угодно так же, как он мог выделить ее голос или запах в толпе. Он послал Майкла поговорить с ней, потому что не понял, что произошло у костра. Она всегда тусовалась со стаей Трессел. Даже когда ненавидела его, она никогда не оставляла Келли, Ли и Майкла тоже. Хотя он ненавидел ее дружбу со своим братом, потому что он был лишен ее своей собственной рукой, ему всегда нравилось, что она была с ними, частью их стаи. Но Крис, эта история с Крисом была осложнением. Она не пробыла в городе и четырех дней, а Крис практически насел на нее в баре в пятницу вечером и откровенно предложил себя, на что она его поддразнила. А потом он положил руки на ее голую кожу на сцене перед всем этим чертовым баром.

Джейсон провел рукой по лицу. Майкл сказал, что она ревнует, что думает, будто они с Келли вместе. Абсурдная женщина. Как будто он возьмет Келли вместо нее, его сладкого совершенства. Она под наркотиками?

— То, что она ревнует, означает, что она все еще любит меня, верно? — спросил он об этом Майкла.

— Черт меня побери, если я знаю. Но она попыталась ударить меня, — Майкл улыбнулся ему. — Я чувствую, что больше не знаю ее, чувак, она полностью разорвана внутри. Я думаю, ты свел ее с ума.

Она промчалась через гараж и в его офис, выглядя соблазнительно в очень коротком платье и сексуальных замшевых сапожках. Он хотел бы взять ее в этих сапогах, широко раздвинуть ее бедра и впиться пальцами в ее икры через замшу.

— Ты звал меня? — ее голос был злым, горьким, и это заставило его съежиться, сладкое видение того, как она берет его в себя, испарилось.

Не будь мудаком, сказал он себе.

— Насколько я понимаю, тебе нужна работа, — он старался говорить небрежно.

Она фыркнула, скрестила руки на груди и прислонилась к дверному косяку.

— А тебе какое дело?

Она не собиралась быть милой, не так ли?

— Мне не все равно, — выдавил он, щелкая ручкой, которую держал в руке, — потому что ты мой друг, и мне нужна помощь.

Она нахмурилась, вся ее поза изменилась, смягчилась, и он чуть не бросился на нее через стол. Но так же быстро, как она изменилась, она изменилась обратно, ее взгляд стал жестче.

— Мне не нужна твоя благотворительность, Джейсон. Я найду что-нибудь сама, здесь или где-нибудь еще.

Он тихо зарычал.

— Слушай, мне нужен менеджер, окей? Парни постоянно меняются друг с другом, и это значит, что либо мои клиенты ждут, когда кто-то встретит их, либо мои парни оторваны от своей работы, чтобы помочь. Ты знаешь мотоциклы и автомобили достаточно, чтобы понимать, о чем речь, и у тебя есть степень по бизнесу, и ты можешь вести документацию и инвентарь.

— И что, ты хочешь, чтобы кто-то взял на себя все твои обязанности, чтобы ты мог сидеть и ничего не делать?

Он закрыл глаза на ее выпад; она не собиралась облегчать ему жизнь. Не то чтобы он ожидал от нее уступчивости. Она была настоящей альфа-самкой, и единственное место, где он хотел, чтобы она была послушной, это спальня, но даже в этом он не совсем был уверен.

— Я так погружен в свои дела, что даже не могу вовремя выплатить зарплату, и у меня есть люди, которые хотят, чтобы я сделал заказ на их мотоциклы, но я не могу делать все. Я дам тебе все, что ты захочешь, просто, черт возьми, Каденц, работай на меня. Тебе нужна работа, а мне нужен кто-то, кому я доверяю, и нет никого, кому я доверяю больше, чем тебе.

Зазвонил телефон, она подняла трубку, увидела номер и улыбнулась.

— Я дам тебе знать, — небрежно бросила она, не обращая внимания на откровенную правду, которой он поделился, повернулась, отвечая на телефон, и вышла. — Привет, Крис, — услышал он очень отчетливо ее счастливый голос.

Ему хотелось ударить ее по голове, затащить обратно в кабинет, закрыть дверь и все рассказать. Он слышал, как Лайнус остановил ее по пути из гаража и пригласил на пятничную встречу у себя дома. Лайнус предложил Джейсону устроить что-то личное для них, всего лишь несколько волков и Каденц, чтобы ввести ее в контролируемую ситуацию и попытаться провести с ней время и дать ей возможность оттаять.

— У меня планы, — ответила она, сказав Крису, что перезвонит ему.

— Уверен, Джейк не будет возражать, если ты опоздаешь на работу. Все придут в семь, — сказал Лайнус.

— В пятницу вечером у меня выходной; вообще-то я собираюсь в клуб в Ривер-Тауне с несколькими девушками.

— С нашими девушками? — вмешался Майкл. — Я об этом не слышал.

Она усмехнулась, словно защищаясь.

— Не с твоей стаей, Майкл, а с девочками Джейка.

Майкл внезапно рассердился.

— Ты теперь собираешься уйти в стаю Джейка?

Он сказал именно то, что думал Джейсон. Женщины Джейка принимали ее, потому что, хотя она и была одинока, позиция альфа-самки была занята, и Рене любила Каденц как дочь, поэтому все относились к ней с уважением. Женщины стаи Джейсона ненавидели ее, потому что все они знали, что он любит ее. Незаявленные на нее его прав вызвало огромное количество проблем в стае, и все они были бы разрешены, если бы она просто вспомнила, что он сделал, когда ей было девять. К черту все это!

Она выглядела такой сердитой и обиженной, когда послала Майкла к черту и села в машину, двигатель взревел, когда она прибавила газу, рыча, и выехала с парковки, ревя музыкой.

Он вошел в магазин. Лайнус посмотрел на него с жалостью.

— Она сказала, что придет, может быть, но только на несколько минут. Прости, чувак, я сделал все, что мог. Я боюсь, что ты теряешь ее из-за стаи Гарра.

Он вошел в гараж из магазина, и Джейсону хотелось орать во все горло и колотить кулаками по стене.

— Ты говорил с Джейком? — спросил Майкл, обходя прилавок и подходя к нему.

Он положил голову на руки на прохладную стойку.

— Да. Он сказал, что уже говорил с Крисом о том, чтобы тот отступил, но если она принимает ухаживание Криса, то это не в его власти. Я предложил ему приказать Крису отступить, а он сказал, что, по его мнению, четырнадцать лет — достаточно, чтобы пометить женщину и ухаживать за ней, и что он не сделает ничего, чтобы поощрить или смутить своего сына.

Он также предположил, чтобы Джейсон приказать своим женщинам относиться к ней с уважением, отчасти Каденц была так несчастна, потому что не чувствовала себя частью чего-либо. Он не мог заставить женщин изменить естественное поведение, как не мог контролировать солнце. Женщины будут уважать Каденц только в том случае, когда она займет свое законное место Альфы и надерет кому-нибудь задницу.

Он покинул костер сразу же за ней и Крисом, раздеваясь в лесу и изменяясь, он бежал к ее дому так быстро, как только мог. Он оставался в тени деревьев, окружающих ее дом, и с тихим рычанием наблюдал, как этот ублюдок Крис целует ее. Она остановила его, это не зашло слишком далеко, чему он был рад, но как только Крис ушел, она пошла в свой дом и начала плакать, а потом закричала. Он никогда не слышал, чтобы она издавала такие звуки, животные и болезненные, и ему хотелось обнять ее и утешить. Он был так далек от ее жизни, что понятия не имел, что причиняет ей столько горя. Несмотря на то, что это противоречило всем его инстинктам, он не пошел к ней, потому что знал, что она не примет его прямо сейчас.

Он оставался у дома несколько часов, пока не убедился, что она заснула, а затем вернулся в лес, чтобы найти свою одежду и пойти домой.

Следующие несколько дней он так или иначе ждал от нее вестей. Он действительно нуждался в помощи. Он был механиком, а не бумагомарателем, и она была достаточно жесткой, чтобы справиться с самым плохим клиентом, человеком или волком, и достаточно умной, чтобы исправить беспорядок, который, он был уверен, был. Вопрос был в том, захочет ли она быть рядом с ним, ненавидит ли она его настолько, что не сможет находиться рядом с ним целый рабочий день.

Наконец, в четверг она оставила ему сообщение на автоответчике, нарочно позвонив в четыре утра.

— Я возьмусь за эту работу, Джейсон, пока не прояснятся некоторые ключевые моменты. Я приду в пятницу утром. Будь готов к переговорам.

Он предвкушал утро пятницы, как ребенок Рождество. Она вошла в его кабинет с таким видом, будто была здесь хозяйкой, ее волосы были собраны в конский хвост, который раскачивался взад и вперед. На ней была восхитительно короткая камуфляжная юбка, оливковые гольфы до колен и замшевые ботильоны, черная майка, выглядывающая из-под разорванного бежевого топа. Скользнув в кресло напротив его стола, она скрестила ноги и щелкнула жвачкой, подняв бровь.

Все его тело ожило для нее, напряглось почти болезненно, и он напомнил себе, что она вряд ли отреагирует так, как он хотел, если он будет вести себя как пещерный человек. Или настоящий волк. Как бы то ни было, он был всего в одном шаге, взглянув на ее бедра цвета слоновой кости, от того, чтобы трахнуть ее ногу.

— Пять дней в неделю, сорок часов плюс сверхурочные, если они мне нужны будут, и я могу платить тебе двадцать пять тысяч, для начала, плюс весь ремонт твоей машины бесплатно.

Она молча вдыхала и выдыхала, ее грудь поднималась и опускалась в такт движениям, пока она размышляла над тем, что он предлагал.

— Все, что меньше тридцати тысяч, является оскорблением для моей степени бакалавра. — Она задумчиво покачала ногой. — Я хочу этот офис для себя, но кресло получше, бак бензина в неделю, и ты можешь бесплатно установить в моей машине усовершенствованную звуковую систему.

Он постарался не улыбнуться. Она подготовилась к своим переговорам. Однако, он не собирался прыгать в омут с головой.

— Я не могу поднять выше двадцати семи, и это не оскорбление, это просто бизнес.

Она сделала движение, чтобы встать.

— Ну ладно. Увидимся.

Он чуть не зарычал.

— Подожди, ты уходишь из-за трех штук? Подожди, должно быть что-то еще, что я могу дать тебе взамен. Назови это.

Он увидел выражение ее лица и с досадой подумал: «О черт».

— Покрась мой дом.

— Что? — переспросил он.

— Ты слышал меня. Мне понадобится вечность, чтобы все покрасить, я только смогла покрасить свою спальню. Так что, покрась остальную часть моего дома, и я удивлю тебя своими деловыми навыками и спасу твою задницу.

— Я имел в виду, что дам тебе все, что связано с гаражом.

Она улыбнулась, и он понял, что она знает, что держит его за яйца.

— Жаль. Я сделала последнее предложение. Двадцать семь тысяч, хороший офисный стул, еженедельный бак бензина и моя звуковая система, плюс покраска моего дома. И я знаю, что ты отлично справишься. Я жду тебя в комбинезоне. Ты можешь начать в субботу, а я начну в понедельник.

Она скрестила руки на груди, и он чуть не рассмеялся. Чуть.

— Ты должна купить краску. — прорычал он.

— Я уже это сделала.

— Ладно.

Она встала с такой милой улыбкой на лице, что он чуть не упал на колени, и протянула ему руку. Он взял ее теплую руку в свою, которую так давно хотел снова почувствовать.

— До завтра. Убедись, что есть кофе.

Она что-то промычала себе под нос.

— С утра пораньше.

Она сморщила носик от счастья, и ему захотелось обнять ее, но он сдержался. Это была девушка, которую он любил, которая любила выигрывать споры и мучить его, потому что ей это нравилось, а не потому, что она была так несчастна. Он смотрел ей вслед, слушал, как заревел ее мотор, и пошел искать помощь, чтобы покрасить ее дом и найти для нее подходящий офисный стул.

***

Дом Лайнуса был маленьким, но уютным. Он был немного старше и какое-то время был женат на женщине, которая считала сексуальным быть с волком. Чего Лайнус не ожидал, так это того, что, когда они поженились, она была уверена, что он может просто уйти из стаи. Лайнус занимал четвертое место в стае и был слишком силен, чтобы повернуться к ним спиной, и когда она поняла это, то оставила его, но только после того, как сделала его совершенно несчастным. Он прошелся по маленькому заднему дворику, где Лайнус зажег большой гриль. Оборотни могут употреблять еду, как плотоядные верблюды. Груда сырого мяса на подносах в кухне подтверждала этот факт.

— Ты заставляешь меня нервничать, — сказал Лайнус, царапая проволочной щеткой металлическую решетку.

— Мне не нравится вся эта история с женщинами Джейка, — признался он. — Где, черт возьми, Келли? Она должна быть здесь.

Майкл высунулся из задней двери.

— Она уже едет, я только что ей позвонил. Сейчас только 18:30, возьми себя в руки.

Когда Келли приехала, она нервничала не меньше Джейсона, потому что скучала по Каденц. Без лучшей подруги, которая могла бы укрепить ее уверенность в себе, Келли заняла еще более низкое положение среди женщин, которые считали ее слабой. Это разозлило его, потому что Келли была верна ему годами, делясь информацией, когда он просил об этом, хотя она чувствовала, что это предает Каденц. Но Келли должна была постоять за себя, была ли с ней ее лучшая подруга или нет. Он наблюдал, как Келли бросилась с крыльца в объятия Каденц, когда та наконец появилась в 19:30. Она рыдала, объясняя, что никогда не предаст ее, что она никогда даже не подумает сделать что-нибудь, чтобы причинить ей боль, и это было похоже на то, что Келли говорила то, о чем он думал. Почему это было так просто с женщинами, но так сложно, когда это был противоположный пол?

Она прослезилась, но на самом деле не плакала при признаниях и извинениях Келли, и ее изумрудные глаза теперь были ярко-зелеными, и она выглядела счастливой. Она также выглядела потрясающе. Она была в милой маленькой клетчатой мини-юбке с белыми чулками на бедрах с маленькими черными бантиками спереди, в черных туфлях на каблуках с ремешком сверху и в белом свитере обнажающим живот. Она завершила образ шаловливой школьницы двумя хвостиками на голове, с маленькими розовыми лентами и мягким макияжем. Майкл обернулся, чтобы посмотреть на Джейсона, который сказал именно то, что он думал: «Святое дерьмо!»

Он наблюдал, как она оглядывает людей в доме Лайнуса и бросает на него подозрительный взгляд, но ничего не говорит, кроме как здоровается с мужчинами. Он выбрал самых высокопоставленных людей, и, поскольку Келли была единственной женщиной, он надеялся, что Каденц задержится дольше, чтобы защитить свою подругу от других, но ее телефон почти сразу же позвонил.

— Я скоро приеду, я позвоню, — сказала она женщине, но он не узнал по голосу кому.

Она и Келли вернулись к старым привычкам, разговаривая и в основном игнорируя мужчин. Майкл зависал с ними и несколько раз пытался втянуть его и других в их маленький мир, но, хотя Келли пыталась бросить разговоры в его сторону, Каденц казалась равнодушной к этим попыткам. Через полчаса ей позвонили еще три раза, а потом она наконец объявила, что должна уйти. Она почти ничего не сказала ему, и его сердце упало к коленям. Она поцеловала Лайнуса в щеку и поблагодарила за приглашение. Стащив с прилавка морковную палочку и помахав рукой комнате в целом, она вышла, юбка подпрыгнула сзади и открыла самый голый, дразнящий вид на ее бедра.

Его телефон зажужжал, и он вытащил его из чехла на ремне, чтобы увидеть от нее сообщение:

«Не забудь, завтра с утра».

Он грустно рассмеялся, потому что ей было все равно, говорить с ним или быть рядом.

— Прости, Джейсон, — сказала Келли. — Я не понимаю, почему стая Джейка вдруг стала так любезна с ней. Как будто они намеренно пытаются склонить ее к своей стае. Ей не терпелось выбраться отсюда.

— Я понимаю.

Он застонал, чувствуя себя несчастным. Он не хотел, чтобы так случилось. Он не хотел ни для кого из них попасть в такую ситуацию.

— Думаешь, это возможно? — спросил Лайнус.

— Что? — рявкнул он.

— Что стая Джейка намеренно добра к ней так, как, может быть, некий Альфа-подражатель попросил об этом свою маму или женщин?

Клей, пятый по рангу, сказал:

— Имеет смысл. Если Крис получит ее, у их стаи будет преимущество. Его мама и твоя мама были почти равны, держали твоего отца и Джейка в узде и поддерживали хорошее равновесие, но Каденц жестче и злее любой женщины. В нашей стае нет девушки, которая могла бы конкурировать с ней, если она не придет в нашу стаю.

Это было неожиданное открытие, но имело смысл. Джейсон знал, что Крису нравится она, может быть, даже он немного любит Каденц, потому что рядом с ней трудно не влюбиться, но если он действительно ухаживает за ней прямо сейчас, пока время принадлежит Джейсону, то это не сулит ему ничего хорошего. История Каденц с Крисом была гораздо менее мучительной. Крис никогда не был с ней откровенно груб из-за Джейка, но и не был слишком мил. Он начал с гораздо лучшего места, чем Джейсон, это точно. Она не ненавидела Криса. На самом деле он ей явно нравился, и она была в настроении поддаться его влиянию.

— Келли? — сказал он наконец, и взгляд, который она бросила на него, сказал ему, что она была посвящена в разговор, о котором он еще не знал.

— Прости, Джейсон. Она сказала мне раньше, до того, как стала ревновать и злиться, что думает, что она была одна достаточно долго, и что если никто не заполнит ее тарелку из нашей стаи, то она уйдет. В стаю Джейка.

Если разбитое сердце могло разбиться еще сильнее, то его разбилось. Его пара, его возлюбленная, была одинока и обращалась к Крису, потому что он был милым, и она явно не понимала его намерений. Он был уверен, что она не осознавала этого, но Крис трахал ее глазами на сцене все время пока они пели, и она звучала невероятно и выглядела потрясающе, и черт побери все, если это не сделало ее еще более неотразимой для мужчин в баре. Он был уверен, что Крис не станет тратить время на то, чтобы прояснить свои намерения, пометит ее и соединится с ней, как только закончится его время.

После того, как он покинул Лайнуса, он пошел в дом своих родителей. Отчасти для того, чтобы убедиться, что Каденц благополучно добралась до дома, но отчасти потому, что ему нужен был совет.

— Мне жаль, что я издал этот указ, сынок, если тебя это утешит, хотя я уверен, что это не так. Я никогда бы не подумал, что после стольких лет, проведенных в нашем окружении, она не догадается, что ты сделал, и не спросит об этом. — Отец снял очки и откинулся на спинку кресла. — Хотел бы я это исправить. Указы Альфы обязательны, навсегда, в этом их смысл.

Мать присела на подлокотник кресла.

— Разве ты не можешь чем-то поделиться с ней, чтобы она поняла, как давно ты ее любишь? Она должна чувствовать связь с тобой. Я знаю, она была молода, но она все еще наполовину волчица.

— Не знаю, что я мог бы ей сказать, не нарушая указа. Каждый раз, когда я начинаю открывать рот рядом с ней, указ всплывает у меня в голове. Келли сказала, что она чувствует, будто я ее бросил. Как она могла не понять, что я держусь в стороне, чтобы защитить ее?

— Потому что ни один другой волк не поступил так, как ты, сынок. Ты так беспокоился о ее безопасности, что не просто держал ее на расстоянии вытянутой руки, ты отталкивал ее так сильно, как только мог. Ты был жесток, потому что думал, что должен быть жестоким; она не понимала, потому что твои действия были такими разными. Ты ходил с ней в школу каждый день и едва мог находиться с ней в одной комнате.

— Папа, что ты ей сказал? В тот день. Я помню, как она бежала домой с распущенными волосами. Она даже не спросила меня о метках. Что на самом деле не в ее характере. Она просто не отпускает ничего. Никогда.

Отец сделал вдох, второй, думая.

— Когда я отослал тебя в дом, я поднял ее с земли и посмотрел на следы, которые уже зажили, но ее кожа была загорелой от солнца, и они были довольно заметны. Я беспокоился, что ее отец позвонит в полицию. Это было то, что они не проигнорировали бы для меня, ты знаешь это, это было слишком значимым. Я распустил ее конский хвост и сказал, что ты играл с ней, и твои зубы случайно опустились и задели ее кожу. Я сказал ей, что, если ее отец увидит следы и спросит о них, она должна сказать, что упала, играя у своего дома, и оцарапалась о колючий розовый куст сбоку от дома. Я вложил всю свою силу в голос, сказал ей, что это пустяки, и сделал это приказом для нее. Она достаточно волчица, чтобы повиноваться.

— Разве он не может пометить ее снова? Если она была так молода и не понимала, что произошло, почему бы ему просто не освежить ее память? Или пометить ее устно, как ты сделал со мной?

Мать с надеждой посмотрела на отца.

Джейсон хорошо знал эту историю. В школьной столовой отец объявил матери, что она выйдет за него замуж, нравится ей это или нет, а она послала его к черту и уехала. Он преследовал ее, схватил на футбольном поле и пометил. Очевидно, в то время у нее был парень, и он бросил ее немедленно, потому что боялся отца, и она в отместку разбила монтировкой машину его отца. И оставила монтировку на крыльце с бантом. Однако, официальное свидание состоялось всего через день или два. Она сказала, что с самого начала знала, что они созданы друг для друга.

— Потому что в первый раз, когда самец отмечает самку, если самка игнорирует это, самец должен двигаться дальше. Если бы он публично сказал, что они принадлежат друг другу, объявил ее своей парой, а затем отметил ее физически второй раз, как он и должен был, я не смог бы остановить никого от разговора с ней об этом, потому что это было бы общее знание стаи. Это не то, что случилось. И ты не можешь отмечать женщину снова и снова; это будет похоже на принуждение ее к браку по договоренности, связывание ее рук. Словесная метка предназначена для утверждения. Физическая метка предназначена для укрепления связи, а не для того, чтобы заставить.

Его отец сказал то, что знал Джейсон, но идея матери ему понравилась больше.

— Я не могу ее потерять. Просто не могу, — он вздохнул в ладони.

— Тогда исправь это. Разберись с этим и быстро. Прошла всего неделя, а она уже предпочла женщин Джейка Келли, — сказал его отец, и Джейсон кивнул, но как, черт возьми, он мог починить что-то настолько сломанное?

Напряженный и, по крайней мере, такой же несчастный, каким был до разговора с родителями, он покинул их дом и изменился, оставив одежду в куче в лесу. Охотясь, чтобы выпустить пар, он поймал пару вкусных кроликов, а затем ждал за деревьями у ее дома, пока она, наконец, не вошла. Она зевнула, открывая входную дверь, и он острым слухом услышал, как она поднимается по лестнице, со вздохом плюхается на кровать и засыпает. Он улыбнулся про себя, потому что она выглядела так чертовски мило в этом наряде, но он пожалел, что она не надела его для него. Он представил себе, как она дразнит его в этом дерзком наряде, называет ублюдком и с намеком виляет бедрами. У нее было фантастическое тело, и она точно знала, как использовать его в своих интересах.

Когда она крепко уснула, он снова изменился, оделся и отправился домой, чтобы немного отдохнуть, прежде чем отправиться на работу. Он собирался быть рядом с ней постоянно, и он собирался сделать все от него зависящее, чтобы растопить часть льда, которое было воздвигнуто вокруг ее сердца из-за него.

***

Когда он проехал мимо трейлера Майкла на своем мотоцикле, чтобы они могли поехать вместе, Майкл расхохотался. Джейсон позаимствовал у отца комбинезон, что Майкл счел забавным.

— Мужик, да ты на взводе. Мне стыдно быть твоим братом.

Джейсон прислонился к мотоциклу, изобразил удар, от которого Майкл увернулся, а затем ударил его в плечо, когда он этого не ожидал. Майкл выругался.

— Она попросила меня надеть его.

Он пожал плечами, уже подумав, что когда-нибудь он тоже попросит ее надеть что-нибудь для него. Что-то непослушное, вроде того наряда школьницы, но без трусиков. Привееет.

Входная дверь в ее дом была широко распахнута, и он почувствовал запах кофе, как только поднялся на крыльцо. Было около семи, и его с Майклом сопровождали Лайнус и Бо. Все говорили о его комбинезоне, но ему было все равно. К его удивлению и удовольствию, на ней самой был комбинезон. Кухня пахла восхитительно, и не только из-за ее сладкого запаха, но и из-за запаха коричневого сахара и специй. Она вытащила из духовки поднос с липкими булочками и свободной рукой указала на стол.

— Садитесь, ребята. У вас впереди очень длинный день.

Пока она щипцами снимала булочки с подноса, судя по запыленной мукой столешнице — самодельные, он достал из шкафа кружки и поставил кофейник на подставку.

— Очень мило, Джас, — она назвала его прозвищем, которым он только ей позволял себя называть. Она дернула за его комбинезон. — Кто знал, что ты будешь таким… покладистым?

— Я отмечу, что они практичны, и ты их тоже носишь.

Она тоже выглядела восхитительно. На ней был соблазнительный черный спортивный лифчик, комбинезон сидел восхитительно, одна бретелька была расстегнута, так что грудь выглядывала наружу, умоляя, чтобы к ней прикоснулись и поддразнили. Обнаженная кожа, видимая между нижним краем лифчика и комбинезоном, была бледной и безупречной. Она приподняла бровь и подтолкнула его к столу. После того, как Лайнус притащил из столовой стул, они сели за ее маленький столик, и мужчины зарылись в куче липких булочек, пока она пила кофе.

— Ты выглядишь немного уставшей. Тебе было весело прошлой ночью? — спросил Майкл.

— О, да, конечно. Эти девчонки умеют веселиться, — она усмехнулась.

После короткого разговора о клубе под названием «Сверхновая», она встала и отнесла посуду в раковину, чтобы вымыть.

— Краска и все остальное есть в каждой комнате, а в гараже есть пара лестниц.

Джейсон жестом велел ребятам приниматься за работу, подошел к раковине и облокотился на нее, опершись локтем о стойку.

— Ты останешься здесь, верно? То есть, знаю, что сегодня я твой покорный слуга и все такое, но ты же не собираешься просто оставить нас работать, пока делаешь маникюр?

Она рассмеялась.

— Слуга, да? Интересно. Да, я буду здесь. Мне нужно кое-что сделать, теперь, когда у меня есть работорговец в качестве босса, и почти все мои дни будут заняты.

Он усмехнулся и прочистил горло, его пульс внезапно забился сильнее.

— Знаешь, о чем я думал на днях?

— Как погоняться за кроликами? — небрежно бросила она, ополаскивая поднос.

Он покачал головой и рассмеялся.

— Нет. Я думал о том времени, когда мы были детьми и ходили вместе в походы.

В ее глазах появилось задумчивое выражение, на губах заиграла легкая улыбка. Он понял, что она у него в руках, и ее мысли вернулись к тому времени, когда он пометил ее. Он собирался взять ее с собой в путешествие по воспоминаниям, попытаться привлечь ее мысли к тому дню, чтобы поговорить с ней об этом. Она повернулась, как будто собираясь что-то сказать, и ее телефон зазвонил, и он чуть не закричал, чтобы она не отвечала, но она ответила, и он сразу понял, что это Крис. Она одними губами произнесла «извини» и вышла через заднюю дверь, отвечая на какой-то вопрос: «я отлично провела время».

Застонав, он вышел в гостиную и принялся за работу.

Около полудня он пошел ее искать, и она была в гараже, который когда-то был мастерской ее отца, и шлифовала старую книжную полку.

— Я заказала пиццу, она должна быть здесь минут через десять, если ты не возражаешь.

Удивленный, он кивнул.

— Спасибо, им понравится.

Он сел на металлический табурет рядом с верстаком.

— Зачем ты перекрашиваешь дом? В большинстве комнат покраска еще хорошая.

Она промолчала, потом пожала плечами, но по тому, как изменилась ее поза, он понял, что причина была эмоциональной.

Тщательно контролируя голос, она ответила.

— Мне нужно было сделать это место своим.

Он понял. Ее отец был пьяным ублюдком, и действительно мучил ее до конца своей жизни. Он ужасно с ней обращался, но он не был стаей, и он никогда не прикасался к ней, так что никто не мог ничего с ним сделать, но иногда эмоциональные шрамы так же плохи, как и физические. Джейсон всегда ненавидел ее отца и хотел защитить ее от него, но он не мог ничего сделать, кроме как быть рядом с ней, но, конечно, как только она начала ненавидеть его, он потерял эту привилегию.

Она вернулась к работе, и он оставил ее, боясь задеть ее, боясь не сделать этого. Он шел к ней по лезвию бритвы, и все, что он делал, было взвешенным, каждое действие подкреплялось беспокойством и нерешительностью. Они поели на крыльце под теплым послеполуденным солнцем… вероятно, это был один из последних приятных уик-эндов до наступления зимы, а затем вернулись к работе. Она заказала шесть больших пицц и взяла только один кусок для себя, но заверила их, что этого достаточно.

Они закончили красить дом и убрали около семи. Он предложил ей поужинать в ресторане, но она вежливо отказалась, мельком взглянув на остальных, а затем запечатлела на их щеках нежные поцелуи с искренней благодарностью за помощь. Вот так они и оказались на крыльце, дверь захлопнулась перед их носами, и на него навалилась тяжесть отчаяния. Майкл похлопал его по плечу, жалость виднелась в его глазах, и они все вместе уехали.

В тот вечер в баре он наблюдал за ней и за каждым мужчиной в стае Джейка, особенно за Крисом, который смотрел на нее так, словно она была чем-то вкусным. Когда она вошла в дверь в тот вечер, она оглядела бар, ее взгляд приземлился на их столик, и она слегка улыбнулась, а затем приступила к работе. Он снова послал ее за их напитками, и она принесла их с быстрым «привет, ребята» и ушла, присоединившись к стаи Джейка, как будто она была их частью.

Он поймал оценивающий взгляд Криса, сидевшего за стойкой со своими людьми, и понял, что Лайнус был прав. Крис заманивал ее к ним, используя своих женщин, чтобы дать ей друзей, которых у нее никогда не было. И они хотели бы, чтобы она стала их альфой, в этом он не сомневался. Она могла быть злой, как змея, когда злилась, но она также дико защищала тех, о ком заботилась, Келли была доказательством этого. Каденц не раз была избита до крови, защищая свою более слабую подругу. С другого конца волчьей толпы Крис поймал его взгляд, и чертов ублюдок имел наглость выглядеть самодовольным. Он чуть не сошел с ума, но сумел удержаться на месте, никого не задушив.

Чтобы усилить растущее беспокойство, он наблюдал, как Крис подозвал одну из их женщин и тихо заговорила с ней, она улыбнулась и кивнула, а затем подошла к звукозаписывающей кабине и заговорила с диджеем, членом стаи Джейка. Ее звали Кэрри, вспомнил он, она была высокой и некрасивой, но вежливой, и именно на это реагировала Каденц. Она взобралась на барную стойку и посмотрела вниз на Каденц, затем присела на корточки и протянула руку, когда из динамиков зазвучала песня, которую он никогда раньше не слышал, и, Каденц улыбнулась и засмеялась, позволяя Кэрри поднять ее на барную стойку. Две другие женщины Джейка запрыгнули на стойку, и все девушки подпевали песне, что-то старое, про уродливых женщин, и они танцевали скоординированный танец, но немного по-другому. Все взгляды были прикованы к девушкам, особенно к Каденц, которая была одета в восхитительно обтягивающие кожаные штаны и крошечный топик на бретельках, и она не могла выглядеть более неуклюжей, даже если бы была с завязанными глазами. Он видел, как она ускользает все дальше и дальше, и темный взгляд Криса, желание, исходящее от него, как какой-то ужасный одеколон, было как гвоздь в гроб его будущего. Его будущее с Каденц.

К его удивлению, она позвонила в дверь в воскресенье вечером, когда он рано ушел с костра. Его раздражало, что она снова появилась с Крисом, хотя, проклятый ублюдок был в доме его родителей, и она могла дойти туда меньше чем за десять минут. Стая Гарра действовала ему на нервы, слишком собственнически относясь к его женщине. Чтобы не наделать глупостей, вроде убийства Криса и начала войны стаи, он ушел.

— Все в порядке? — спросил он, жалея, что не побрился утром.

— Я пришла порыться в твоем шкафу в поисках рабочей рубашки, пока не смогу заказать ее для себя.

Она прошла мимо него, как будто это ее дом, а он хотел, чтобы она чувствовала себя здесь как дома, поэтому решил быть с ней милым.

— Если только ты не хочешь, чтобы я носила то, что ношу в баре.

— Это было бы хорошо для бизнеса, — съязвил он, следуя за ней в свою комнату, неубранную, как обычно, и он снова пожалел, что не застелил постель.

Она указала на кровать.

— Кто-то веселился.

Она что-то промычала себе под нос, перешагнула через груду одежды и открыла дверцу шкафа.

— Здесь никому не было весело, — прорычал он.

Она рассмеялась, и это его разозлило и заставило забыть о своем плане быть с ней очень милым и благодарным за то, что она была рядом. Она подавила смех и сказала:

— Надеюсь, ты хотя бы послал цветы.

Рыча, он подошел к комоду, где хранил свои рабочие рубашки, вытащил пару футболок с логотипом и бросил ей. Она поймала их, открыла одну, чтобы посмотреть, а потом перекинула через руку.

— Спасибо. В семь?

— Семь, чего?

Она меняла мысли быстрее, чем «Амтрак» (Американская железнодорожная компания, занимающаяся пассажирскими перевозками. Монополист в обслуживании пассажиров, путешествующих на дальние расстояния железнодорожным транспортом. «Амтрак» является государственным предприятием, принадлежащим Правительству США).

— Завтра в семь утра?

Он покачал головой.

— О, да, конечно.

Она улыбнулась и попрощалась, оставив его одного в неубранной комнате. Что, черт возьми, только что произошло?

Он пришел на работу в половине седьмого, раньше, чем обычно, он хотел, чтобы все было идеально для ее первого дня. Новое кресло, кожаное, вращающееся кресло, за которое он заплатил кругленькую сумму в магазине канцелярских товаров, стояло за столом, который он постарался привести в порядок в пятницу днем. Он сварил кофе и наполнил холодильник ее любимой газировкой и водой в бутылках. Напитки были в полной безопасности от парней, и он угрожал им, чтобы они держали руки подальше, но он должен предупредить ее, чтобы она не держала там еду. В конце концов, они были волками.

Она вошла в его рубашке, завязанной сбоку так, что она доходила только до пояса ее темных джинсов, и он не был уверен, что было что-то круче, чем видеть ее в своей одежде. Он хотел бы видеть ее только в рубашке, и ничего больше. Ее строительные ботинки выглядели восхитительно, и она подстригла волосы, отметины на шее, как маяки для него, едва заметные, но все еще зовущие его.

— Привет, босс, — сказала она, улыбаясь. — Это единственный раз, когда ты от меня это услышал, так что, надеюсь, тебе понравилось.

Она уже начала, и ему это нравилось.

— Нет, на самом деле, я думаю, что это очень уместно. Ты должна все время меня так называть.

— Это будет стоить тебе доллар каждый раз, когда ты захочешь, чтобы я называла тебя боссом.

Он фыркнул себе под нос. Она была слишком дерзкой для своего же блага. Она нырнула прямо в платежную ведомость, и он оценил, что она понимает, как важно для него заботиться о своих людях. Он устроился в задней части магазина, где было четыре гаража, которые делали заказную работу, и посмотрел на мотоцикл, который ему было поручено восстановить. Он не мог выбросить ее из головы, прекрасно понимая, что она будет то входить, то выходить из магазина, и он сможет увидеть ее в любое время, когда захочет. Это было похоже на сбывшуюся мечту, по крайней мере, ту, где они в одежде.

Его рабочие просочились внутрь, все из его стаи, все они говорили о том, что Каденц начала работать и как мило она выглядит в рубашке.

— О чем ты думаешь так серьезно? — спросил Майкл, подходя посмотреть на старый вертолет.

— Я подумал, может, купить ей цветы или еще что-нибудь? Как бы поздравляя с первым днем? А ты как думаешь?

Майкл позеленел.

— Думаю, ты опоздал.

— Что? — взревел он.

Майкл поднял руки и отступил на несколько шагов.

— Крис прислал цветы, парень из доставки появился, как только мы вошли.

— Черт! — закричал он и швырнул гаечный ключ, который держал в руке, в бетонную стену.

Он велел Майклу оставить его одного, боясь, что он попытается выместить свою агрессию на лице Майкла, и погрузился в разборку мотоцикла. Около одиннадцати у него появилась идея, он прибрался, вышел на улицу и нашел ее в ее новом кабинете, она что-то писала в блокноте. Цветы, какие-то розовые, очень сладко пахнущие, стояли в дорогой хрустальной вазе. Там была карточка, но она ее явно спрятала, оставив только держатель.

— Красивые цветы, — сказал он с порога, надеясь, что он не звучал ревностно.

— Это мои любимые.

Она секунду смотрела на них, а потом перевела взгляд своих зеленых глаз на него.

Он этого не знал. Почему он не знает, какие цветы больше всего нравятся его женщине? Что это за цветы? Он проглотил это, изо всех сил стараясь не обращать внимания на желание выбросить вазу в окно.

— Вот я и подумал, хочу пригласить своего нового сотрудника на ленч. Что скажешь?

Она нахмурилась.

— Рене заедет за мной на ленч. Ты хочешь, чтобы я отменила ленч с ней?

Неужели пыткам не будет конца?

— Нет-нет, все в порядке, я просто не хотел, чтобы ты голодала.

Он попытался выдать свое несчастье за безразличие, но был уверен, что потерпел неудачу. Он вышел и вернулся в магазин, и когда он увидел машину Рене, въезжающую на стоянку, к нему вернулось тошнотворное чувство, и он почувствовал, что все в стае Джейка делают все возможное, чтобы заставить Каденц выбрать их.

Вертя гаечный ключ в руках, он подумал о том, насколько могла бы быть эта ситуация идеальной. Если бы не отец, он сказал бы, что она принадлежит ему, что он любит ее и будет заботиться о ней вечно. Он сказал бы ей, что боится причинить ей боль, поэтому будет держаться от нее подальше, пока не возьмет своего зверя под контроль, но она никогда не должна сомневаться, что он делал это для ее защиты. И она бы поняла, пообещала своим мелодичным юным голосом, что будет ждать его и доверять ему, и все было бы прекрасно.

Он был бы частью ее жизни, а не стоял бы в тени, как проклятый преследователь, и ее друзья не снабжали бы его информацией. Он сделал бы все, что Лайнус сделал для своей бывшей жены, а Каденц это бы понравилось, и он сделал бы все, чтобы заставить ее улыбнуться, увидеть ее счастливой. Выпускной, первая поездка, лето на озере. Он с радостью сделал бы все, что угодно, потому что ее улыбка стоила для него всего, а смотреть, как она медленно умирает внутри от пренебрежения и гнева, все эти годы было адом, от которого он не мог убежать, не имел право.

Сегодня утром она должна была проснуться в его объятиях. Поехать с ним на работу. Зевать, потому что они полночи занимались любовью.

— Я превращусь в чертова плаксу-подростка, — проворчал он себе под нос.

Часть его мозга, которая хотела погрязнуть в жалости к себе, побеждала часть мозга, которая рычала и кидалась, чтобы войти в офис, вытащить ее из кресла и поцеловать так, как он хотел все эти годы. Прикоснуться к этим отметинам пальцами, провести по ним языком, крепко обнять ее и заставить поклясться никогда больше не покидать его.

Глава 5

— Цветы такие сладкие.

Каденц позвонила Крису на мобильный.

Он уже работал менеджером филиала местного кредитного союза. Открытка заставила ее улыбнуться: «Самой милой девушке, с которой я когда-либо ел мороженое. С любовью, Крис».

— У каждого должны быть цветы в его первый день работы, это просто правило, — сказал он. — Значит, ты снова собираешься обедать с моей мамой? Не верь ничему, что она говорит обо мне как о подростке.

— Постараюсь иметь это в виду, — она рассмеялась.

— Я просто хотел, чтобы ты знала, что сегодня вечером после работы ты придешь ко мне домой, и я приготовлю тебе ужин.

— О? — она снова рассмеялась. — Я не знала, что ты умеешь готовить.

— Я чертов гурман, детка. Ты любишь спагетти, правда?

Этот мужчина смешил ее, что она могла сказать?

— Я не знаю, когда закончу.

— Не имеет значения. Я прихожу домой в пять. Ты помнишь, как добраться до моей квартиры?

— Конечно. Я постараюсь быть там к шести. У меня много работы, которую нужно сделать.

— Грязные файлы?

— Среди прочего, — вздохнула она.

Ей понадобятся недели, чтобы разобраться во всем, чтобы навести хоть какое-то подобие порядка. Она понятия не имела, что Джейсон так сильно погряз. Она согласилась пойти к Крису и повесила трубку. Когда Джейсон пригласил ее на ланч, она почувствовала себя неловко из-за того, что у нее уже были планы, но он вел себя так, словно просто пытался быть милым, поэтому она не придала этому особого значения. Внезапно она стала популярной девушкой.

За обедом они с Рене болтали и смеялись над их общим прошлым, вспоминая, как Крис и Каденц были молоды и что Рене помнила о ее матери. У машины она обняла Рене на прощание.

— Ты всегда была для меня второй мамой, и я просто хотела, чтобы ты знала, что я ценю тебя и люблю.

— Я тоже люблю тебя, милая.

Она поцеловала ее в щеку с милой улыбкой, и они расстались.

Около пяти она вошла туда, где Джейсон был по щиколотку в мотоциклетных частях, и сказала:

— Я собираюсь уходить, если тебе не нужно, чтобы я осталась.

Он казался угрюмым.

— Можешь идти.

— Мы должны поговорить завтра о финансах.

Он окинул ее оценивающим взглядом, сидя на корточках рядом с мотоциклом.

— Почему не сегодня?

— Потому что у меня есть планы.

Его челюсть дернулась.

— Отлично.

Он повернулся к ней спиной, и она почувствовала странное разочарование. Уходя, она думала о том, как весело было поддразнивать его в воскресенье вечером из-за его постели, прекрасно зная, что единственный запах в этой комнате был его. Похоже, ему не терпелось увидеться с ней сегодня утром, но как только подоспел обед, все было кончено. Он казался ревнивым. Странным.

Она быстро приняла душ, чтобы избавиться от запаха гаража, надела джинсовую юбку, ботинки и рубашку с длинным рукавом. Когда она приехала домой к Крису, тот протянул ей бокал вина, быстро поцеловав в губы, и она села на табурет у стойки и наблюдала как он готовит.

— Можно тебя кое о чем спросить?

— Ты можешь задать мне два вопроса.

Он ухмыльнулся, соскребая порезанные травы в кастрюлю с макаронами.

— Такое чувство, что стая твоего отца принимает меня больше, чем раньше. Мне не просто все это кажется.

Он ловко подбросил макароны, поставил их на стол, отрегулировал конфорку и сделал глоток вина из своего бокала.

— Наверное, потому что ты все время тусуешься поблизости. Верно? Я имею в виду, что ты согласилась на работу в гараже и все такое.

— Думаю, я останусь. Ты не одобряешь гараж?

— Ты слишком умна, чтобы работать там. Ты должна работать на меня в кредитном союзе.

Неужели все хотят, чтобы она работала на них?

— Джейсону нужна помощь. Гараж принадлежит его семье уже несколько поколений, и я не хочу, чтобы он его потерял.

Он выглядел так, будто собирался что-то сказать, но передумал, и наконец, сказал:

— Ты так добра, Каденц.

Они поужинали в летней кухне с видом на небольшой задний дворик. Блюдо с макаронами было восхитительным, полным нежных кусочков курицы и соуса, который он сделал с нуля. Они смеялись и разговаривали, пока ели, и он позволил ей помочь ему с посудой. Он легонько подтолкнул ее локтем, и она вышла во внутренний дворик, чтобы сесть на один из стульев Адирондака. Он принес два фруктовых мороженых, и она так расхохоталась, что чуть не упала со стула.

Она никогда не была с таким заботливым парнем. Провожая ее до машины, он поцеловал ее, и она ответила на поцелуй, приоткрыв рот. Он заключил ее в объятия, прижимаясь к ней всем телом, и это было самое приятное, что она чувствовала за долгое время. Уезжая, она чувствовала себя странно виноватой и смущенной, но это был приятный поцелуй.

***

На следующее утро Джейсон сидел напротив нее за столом, пока она объясняла, как он так по-королевски испортил свои финансы, что ей потребуются недели, чтобы разобраться хоть с чем-то. Он выглядел усталым, и он также выглядел взбешенным.

— Ты можешь выплатить зарплату на этой неделе, но едва-едва. Я могу выиграть с несколькими счетами и думаю, что ты будешь в порядке, пока я буду копаться во всем этом.

— Не плати мне на этой неделе.

Она нахмурилась.

— Что?

Он пожал плечами.

— Гораздо важнее заплатить другим, они мирились с большим количеством моего творческого финансирования на протяжении многих лет. Я не могу продолжать делать это с ними. Не тогда, когда они так верны.

Она покачала головой.

— До этого не дойдет, Джейсон. У тебя нет причин не брать зарплату. Разве у тебя нет собственных счетов?

Он со скучающим видом пожал плечами. Вот придурок. Она пытается помочь; неужели он не может понять этого своей тупой головой? Она стиснула зубы.

— Послушай, я просто хочу, чтобы ты знал, с чем я имею дело. Я не позволю тебе пойти ко дну, но это будет тяжелая пара недель, пока я все не улажу.

— За это я тебе и плачу, верно?

— В чем, черт возьми, твоя проблема?

— У меня нет проблем, — рявкнул он.

— Ты ведешь себя как придурок.

Он проворчал себе что-то под нос, но ничего не сказал.

— Просто убирайся, — спокойно сказала она, стараясь держать себя в руках.

— Это мой кабинет. Мне не нужно никуда уходить, — он ухмыльнулся и скрестил руки на груди.

— Пошел ты, Джейсон. Это мой кабинет, это было частью нашей сделки.

Он фыркнул, положил обе руки на стол и наклонился к ней.

— Я могу делать со своим бизнесом все, что захочу, Каденц. Ты наемный работник. Мой. Помни это.

— Пошел. Ты, — сказала она, стиснув зубы, чтобы не разрыдаться.

Почему он так жесток?

Они уставились друг на друга, и все, что она ненавидела в нем, вырвалось наружу. Почему она думала, что сможет находиться рядом с ним? Должно быть, она принимала наркотики. Она чуть не потеряла самообладание, глядя ему в глаза, поэтому собрала все свое мужество и сказала:

— Уходи, или уйду я.

Его губы скривились в оскале, а глаза сузились. Он выглядел так, будто хотел ударить ее так же сильно, как она хотела ударить его, но вместо этого он развернулся и ушел, хлопнув дверью с такой силой, что стеклянная вставка разбилась вдребезги. Фантастика.

***

В обеденный перерыв она села на капот своей машины, купила рогалик с корицей и кофе со льдом в мини-маркете дальше по улице и принялась ворчать по поводу своего нынешнего положения. Она не могла быть более разъяренной на Джейсона, но и более сломленной. Он просто понятия не имел, как сильно ранил ее, а он делал это уже давно.

— Уходи, Майкл.

Он медленно приблизился к ней с поднятыми руками, как будто она собиралась застрелить его, и то, как она чувствовала себя прямо сейчас, если бы у нее был доступ к оружию, она могла бы подумать об этом.

— Слушай, насчет Джейсона.

— Я сказала: «Уходи».

— Я слышал тебя, дорогая, но ты должна выслушать меня.

Она сунула в рот последний кусочек рогалика, вкус которого даже не почувствовала, и спрыгнула с капота.

— Знаешь, что отстойно? Я знаю обе стаи с тех пор, как себя помню. Мы с Джейсоном были очень близки, даже ближе, чем ты и я, а теперь я едва могу находиться с ним в одной комнате, когда он в истерике. Должно быть, я идиотка, раз пришла сюда работать. Крис был прав.

Она скомкала салфетку и схватила пустую чашку из-под кофе со льдом.

— Что именно сказал Крис? — его голос гневно дрогнул.

— Он сказал, что я слишком хороша для этого места. Сначала я так не думала, то есть для меня важно, чтобы гараж оставался открытым и все такое, но я не могу избавиться от чувства, что я какая-то ужасная обуза для всех в стае Трессел. Это самое смешное в моей жизни за последнее время. Все, что я думала, что знаю, просто исчезает.

— А что насчет стаи Джейка? — его тон был обвиняющим.

Взявшись за ручку двери, чтобы вернуться в гараж, она на мгновение замерла, обернулась и посмотрела на него.

— Я не чертов трофей, который можно выиграть!

Он выглядел смущенным.

— О чем, черт возьми, ты говоришь?

— Джейсон относился ко мне как к рыжеволосому пасынку города с тех пор, как мне исполнилось одиннадцать. Теперь, когда стая Джейка открылась мне, потеплела, внезапно все меняется и меняется у меня на глазах. Это… жалко.

Открыв дверь, она захлопнула ее за собой, положив конец разговору.

Она вернулась в маленький кабинет, похожий на чулан, чтобы вымыть стакан, но он уже был вымыт. Пожав плечами, она вернулась к работе, пытаясь вытащить Джейсона и его бизнес из ямы.

До конца недели Джейсон почти не появлялся, но она каждый вечер после работы проводила с Крисом. В пятницу чеки на зарплату были урезаны, и она пропустила свой собственный чек и заплатила за свой бензин. Она до сих пор не нуждалась в деньгах и ошиблась в своих первоначальных расчетах, бизнес «стоял на ногах». Когда он закончит свой единственный проект, он снова будет в ударе, но сейчас это было не так. Правда состояла в том, что она посещала несколько бухгалтерских курсов, но не была бухгалтером, поэтому не была так умна в финансах, как кто-то с большим образованием.

Майкл взял чек Джейсона, чтобы она не видела его. Все вели себя странно по отношению к ней, и она снова чувствовала себя чужой. Крис заехал к ней домой после работы, и она приготовила ужин. Она чувствовала себя не в своей тарелке, а он был достаточно умен, или знал ее достаточно хорошо, чтобы позволить ей быть тихой и несчастной, и просто находился рядом с ней. Он отвез ее в бар, что было очень мило, и пригласил снова спеть с ними.

— Крис? — Она посмотрела в окно грузовика, когда темнота пронеслась мимо. — Почему ты не выбирал себе пару? Каждая девушка в стае Гарра хотела бы иметь тебя в пару.

Он медленно вздохнул и выдохнул.

— Думаю, самое простое объяснение в том, что ни одна из них меня не интересует. Я не думаю, что кто-то из волчиц в стае сейчас может быть будущей Альфа-самкой. Нужна особенная женщина, чтобы возглавить целую стаю, чтобы она могла быть альфой.

— Когда твой отец уйдет, если у тебя не будет пары, они набросятся на тебя.

— Надеюсь, к тому времени мне удастся убедить какую-нибудь ничего не подозревающую женщину стать моей, — он рассмеялся.

Она отстегнула ремень безопасности, когда он заглушил двигатель.

— Ты очень милый парень, Крис. Я рада, что узнала тебя получше.

— Я тоже, дорогая. Мне жаль, что у тебя была не очень хорошая неделя. Предложение все еще в силе. — Он протянул ей руку, когда она вышла из машины, и она приняла ее. — Работай на меня в кредитном союзе. Или ты всегда можешь быть моей рабыней любви.

Настала ее очередь смеяться.

— К этому прилагается зубной?

Выполняя заказы, она размышляла о Крисе и его тонко завуалированном флирте, и ей это нравилось. Он так отличался от Джейсона. На прошлой неделе она не могла представить его чем-то большим, чем он всегда был, просто другом. Но теперь, когда Джейсон был таким ужасным, когда он не прятался в задней части магазина, а стая Джейка так открыто принимала ее, она не могла не потворствовать своим нежным чувствам к Крису. Он был чертовски сексуален, забавен и умен, и он собирался стать альфой. Единственное, что в нем не привлекало, это то, что он не был Джейсоном. И будь проклято ее предательское сердце, но, когда она думала о Крисе, Джейсон затуманивал ее разум.

Группа Криса была на сцене, и они позвали ее, и она пошла по настоянию Джейка, спев несколько песен и наслаждаясь. Джейсон сидел в своей обычной кабинке и сердито барабанил пальцами по столу. Вспотев от яркого света сцены и слегка запыхавшись, она спрыгнула со сцены и пошла через толпу, чтобы вернуться к работе, когда услышала очень знакомый голос, произносящий очень знакомое и утомительное оскорбление.

— Что за чертова дворняжка, — сказала Линди.

Девочки из стаи Джейсона смеялись так, будто это была самая смешная вещь, которую они когда-либо слышали, хотя она слышала это с детского сада. Суки.

Ведя себя так, будто ничего не слышала, Каденц зашла за стойку, а Джейк оказался к ней спиной, и она воспользовалась возможностью схватить спрятанную под стойкой биту и перепрыгнуть через стойку. Она услышала, как трое мужчин: Джейк, Крис и Джейсон… почти одновременно воскликнули:

— О, дерьмо!

Швырнув биту на середину стола так, что дерево треснуло от силы, а напитки пролились, она схватила эту сучку Линди за волосы и стащила ее со стула.

— Я так чертовски устала, — сказала Каденц, таща ее за собой через бар, в то время как Крис и Джейсон неслись к ней. — От того, что слышу этот твой маленький ехидный рот: дворняжка то и дворняжка это.

Каденц швырнула ее к стене у выхода, где Линди рухнула на пол, пинком открыла дверь, схватила ее за шею и вытолкнула наружу.

Линди споткнулась на каблуках и с рычанием повернулась к ней. Каденц направила на нее биту.

— Ты должна держать свой гребаный рот на замке, или я закрою его навсегда.

— Ты не из стаи, ты не можешь прикоснуться ко мне.

— Нахуй стаю, это личное.

Толпа хлынула из бара на заднюю стоянку, и Джейк оказался в поле ее зрения.

— Каденц, не делай этого. Она того не стоит.

— Думаю, я уже достаточно наслушалась дерьма от стаи Трессел.

Она бросила взгляд на Джейсона, который почти гордился ею. Крис ободряюще улыбнулся ей, стоя в нескольких шагах от Джейка.

Линди, наконец, встала на ноги и сказала:

— Ты такая крутая только с бейсбольной битой.

Каденц бросила биту Джейку, который ловко поймал ее, и угрожающе шагнула к Линди, радуясь, что на ней были кожаные штаны, а не юбка, как у нее.

— Подумай хорошенько, ты же не хочешь связываться со мной, — спросила Каденц тихим голосом, беря силу в той ее половине, которая годами ждала, чтобы причинить Линди боль.

Линди бросилась на Каденц, но из-за каблуков не смогла прицелиться, поэтому Каденц отступила в сторону и ударила Линди кулаком в спину, отправив ее на землю. Линди была быстрой и сильной, но она не была бойцом, и Каденц могла без труда взять ее за горло и заставить подчиниться. Что она и сделала. Без труда. Каденц толкнула ее, и та заскулила, поцарапав ладони и колени, когда упала, и заработав длинную царапину на челюсти, когда ударилась о бетон.

Каденц хрустнула костяшками пальцев.

— Никогда больше не называй меня дворняжкой.

Она почистила руки друг об друга и повернулась к Джейку.

— Мне нужно выпить.

Все оставили жалкую Линди на земле. Едва ли это стоило усилий, но Каденц была не в настроении выслушивать дерьмо от кого-либо еще из стаи Трессел. Крис и музыкальная группа вернулись к игре после того, как Крис поцеловал ее в щеку и потянул за локон волос, шепча, что гордится ею, а Джейк сказал ей, что собирается вычесть столик из ее зарплаты, как она и ожидала.

Через некоторое время Джейсон подошел к бару и спросил, можно ли с ней поговорить. Она шагнула к нему за спину, ожидая, что он рассердится.

— Я действительно горжусь тобой, Каденц. Я ждал, когда ты ее проучишь, она меня чертовски раздражает, — нервно рассмеялся он.

— Рада, что смогла тебя развлечь, — ухмыльнулась она.

— Слушай, насчет этой недели. Я… Мне жаль. Я знаю, что ты мне помогаешь, но мне трудно признать, что я навредил своему бизнесу, потому что не знал, что делать. Я никогда не прощу себя, если позволю бизнесу пойти ко дну.

— Я этого не допущу, Джейсон.

Он вздохнул и потер висок.

— Майкл сказал мне, что ты чувствуешь, будто я плохо обращаюсь с тобой с одиннадцати лет. Это правда?

— Вроде того. Я думаю, что именно тогда я начала реально чувствовать, что я не принадлежу этому месту. Ты просто понятия не имеешь, каково это для меня, быть одной ногой в каждом мире. Я хотела бы, чтобы все было просто, чтобы я могла быть просто стаей или просто человеком, но ни то, ни другое не является для меня домом. Это становится уже обыденно, гоняться за хвостом, которого у меня нет, и пытаться угодить людям, которые не хотят, чтобы я была рядом.

— Стая, моя стая, причина, по которой они так себя ведут, в том, что ты одинока, ты — угроза.

— Да, Крис сказал мне об этом. Но стая Джейка не относится ко мне так, и, — она вздохнула, — просто приятно, когда все просто. Я знаю, ты не любишь Криса, но с ним легко общаться. Он не заставляет меня чувствовать себя неполноценной. — Она посмотрела на свои часы. — Мне пора возвращаться. Спасибо, что не вышел из себя.

Она быстро поцеловала его в щеку и вернулась в бар.

Крис отвез ее домой, поцеловал у двери, и она заснула, думая о том, как странно складывается ее жизнь.

Глава 6

В пятницу вечером, когда Джейсон возвращался домой, его многое беспокоило. Всю неделю Каденц злилась на работу, конечно, по его вине, но во вторник он не смог сказать ей, что ему стыдно, что он чуть не разрушил семейный бизнес. Откровение Майкла ударило его, как тонна кирпичей, потому что, конечно, когда ей было одиннадцать, он повернулся к ней спиной. До этого момента он не осознавал, насколько уязвимой она должна была себя чувствовать, хотя с этого момента он наблюдал за ней более пристально, чем раньше. Он практически преследовал ее до тех пор, пока она не поступила в колледж, меняя обличье и наблюдая за домом по ночам, даже спал в лесу, просто чтобы быть рядом с ней. Ее безопасность была для него важнее всего, и пока она не призналась Майклу, он не понимал, как сильно она скучала по нему, как высоко ценила его. Он снова разозлился на себя за то, что не справился с ситуацией.

Он так гордился ею за то, что она надрала задницу Линди, и она сделала это как настоящая Альфа. Она положила ее на лопатки, заставила подчиниться, а потом пригрозила, что попробует еще раз. Она была грациозной и невероятной, и ни в одной стае не было женщины, которая могла бы оскорбить ее в ближайшее время. Конечно, если бы она действительно стала Альфой, ей, вероятно, пришлось бы сделать это снова, просто для хорошей меры, но это было частью того, чтобы быть Альфой. И она будет отличной Альфой.

Выходные тянулись невероятно медленно. Он зашел в гараж в субботу, отчаянно пытаясь закончить мотоцикл, чтобы заработать деньги, которые, как он знал, принесет больше, чем нужно. Он вошел в кабинет, говоря себе, что ему нужно проверить книги и посмотреть, что она сделала, но на самом деле он хотел почувствовать ее запах в маленькой комнате. Сидя в более чем удобном кресле, он словно почувствовал ее запах. Он закрыл глаза и глубоко вздохнул, пробуя и вдыхая аромат ее духов и кожи, как афродизиак. Цветы исчезли, к счастью, он мог заглянуть в офис, не желая выследить Криса и разорвать ему горло. Включив компьютер и подождав, пока он загрузится, он открыл ящик стола, чтобы найти ручку, и нашел карточку от ее цветов. Он нахмурился, читая, потому что не знал, что это значит, но было ясно, что это было что-то, что она и Крис делали вместе, может быть, когда они были детьми? Больше всего его беспокоило то, что Крис подписал открытку «С любовью».

Она проделала потрясающую работу с финансами за то короткое время, что была погружена в них, а затем он с шоком понял, что она сделала. Она не заплатила себе. Конечно, ее зарплата должна была быть всего около трехсот долларов, но она вычеркнула себя из бухгалтерских книг на неделю, получив большой жирный ноль своей зарплаты, но заплатив ему и всем остальным полностью, даже наверстав некоторые прошлые сверхурочные, которые он не смог заплатить. Подойдя к кассе, чтобы проверить чеки по кредитным картам, он увидел, что она поставила подпись на счете за полный бак бензина в пятницу.

— Что-нибудь нужно, Джейсон? — сросил Фриц, войдя с заправки.

Сунув чек обратно в кассу, он что-то проворчал волчонку и вышел. Ее не было ни дома, ни в ресторане. Он учуял ее запах и увидел, когда проезжал мимо парка. Она лежала на столе для пикника, подняв одно колено, и разговаривала с Крисом, который сидел на столе рядом с ней. Как Крису удалось так быстро вцепиться в нее когтями? Поначалу он думал, что Крис — всего лишь досадная помеха, но он на самом деле пытался оставить ее себе. Прошло две недели после оглашения срока, и он почувствовал, что быстро теряет то немногое, что у него было.

В воскресенье вечером он тщательно выискивал возможность поговорить с ней о ее идее сделать книги, и, наконец, Майклу и Лайнусу удалось отвлечь Криса и его товарищей по группе, мини-кликой в стае, чтобы он мог схватить руку Каденц. Он подтащил ее к костру.

— Странная вещь случилась, когда ты в пятницу выписывала платежную ведомость.

Он сделал глоток пива.

Она нахмурилась, потом покачала головой и перебросила свои длинные волосы через плечо.

— Не понимаю, о чем ты говоришь. Я лучший бухгалтер, который у тебя когда-либо был.

Он любил ее искру. Маленькая Злючка.

— Возможно, но ты забыла заплатить себе. И ты заплатила за свой бензин.

Ее красивые глаза сузились.

— Проверяешь меня?

— Это мой бизнес, мне это позволено. — Он закатил глаза на нее. — Зачем ты это сделала? Я говорил тебе, что ты должна не платить мне; я не предлагал тебе сделать это с собой.

Она начала что-то напевать и несколько раз подпрыгнула на ногах.

— Мне не нужны деньги. Во всяком случае, не сейчас. Ты пожертвовал достаточно. Так что, не беспокойся об этом.

— Я не хочу, чтобы ты это делала, это не твое дело.

Она с любопытством посмотрела на него.

— Ладно, Джас.

Она улыбнулась ему, выхватила пиво у него из рук и сделала большой глоток, а затем со смехом вернула ему пиво и отошла к другой стороне костра, где Крис и его группа пристально смотрели на него. Джейсон отсалютовал своим пивом Крису и увидел, что это разозлило его, что Джейсону очень понравилось. Затем Крис разозлил его еще больше: обернув локон волос Каденц вокруг своего пальца и нежно потянув за него. Она взглянула на Криса с мягкой улыбкой, Джейсону захотелось придушить его. Он продвинулся на дюйм вперед вместе с ней, а Крис оттолкнул его на милю назад.

***

В понедельник утром он подслушал разговор, от которого у него кровь застыла в жилах. В половине девятого она была у себя в кабинете, а он стоял перед магазином, обдумывая, не пригласить ли ее на ланч, не рискнув получить отказ.

— Нет, я не уверена, кто это был, я их не узнала. Это определенно был волк, но я никогда раньше не чувствовала его запах.

Джейсон практически бегом ворвался в ее офис, напугав ее.

— Повесь трубку, — потребовал он. Она выглядела смущенной. — Повесь эту хрень прямо сейчас.

— Я перезвоню тебе, Крис, — сказала она раздраженно, кладя трубку на рычаг.

— Да, мой господин? — она истекала сарказмом.

— Ты учуяла странного волка? Когда? — потребовал он.

— Вчера вечером у меня дома. А что?

— Почему ты мне не сказала?

— По-моему, лучше спросить, зачем мне тебе это говорить? Ничего особенного, я уверена, что это просто любопытный бродяга или, может быть, новый подросток, который изменился до моего возвращения.

Она пожала плечами.

— Ни хера, не ничего страшного.

Он схватил ее за руку и потащил из магазина. Она попыталась остановить его, но не смогла. Уставившись на шлем, который он ей сунул, она спросила:

— Что ты делаешь?

— Везу тебя домой, чтобы разобраться, что происходит. Давай садись.

— Нет, — зарычала она.

— Садись, или я тебя посажу, — зарычал он в ответ.

Он уже подумал, что она и дальше начнет сопротивляться, но вместо этого она фыркнула и надела шлем, скользнув за ним. Прошло так много времени с тех пор, как она сидела на заднем сиденье его мотоцикла. Он схватил ее руки и положил себе на талию, а она пробормотала себе под нос:

— Я убью тебя, — и его смех потонул в шуме мотора.

Ее руки были теплыми, почти горячими сквозь ткань его рубашки, и, чтобы сжать их вместе, ей пришлось прижаться к нему всем телом.

Естественно реагируя на близость к нему, он почувствовал, как желание пронзает ее, когда она прижалась к нему, прижалась вершиной своих сладких бедер к его спине; вибрация огромного мотора усиливало ее желание. Она не знала этого, но ее зверь звал свою пару, и это было сладчайшее чувство. Это было еще одним доказательством того, что она действительно предназначена ему. Часть ее, которая была волком, знала, что они были парой, и жаждала этой близости, даже если человеческая часть ее не доверяла ему настолько, что она могла бросить его.

Запах ударил в нос, как только он свернул на подъездную дорожку и остановил мотоцикл. Она соскользнула первой, сняла шлем и провела рукой по волосам. Он вздохнул с облегчением. Это был один из подростков Джейка, который переменился всего месяц назад. Конечно, ни один волк не должен обнюхивать ее территорию, так что это само по себе было проблемой. По крайней мере, это не бродяга или другая стая.

— По-моему, ты преувеличиваешь с осторожностью, — сказала она.

— Когда речь заходит о твоей безопасности, не стоит ничего недооценивать.

— Конечно, — фыркнула она.

Он схватил ее одной рукой за шею и притянул к себе.

— Думаешь, ты мне безразлична? Как ты могла поверить, что я хочу, чтобы с тобой что-то случилось?

Она вырывалась из-под хватки на шее, и он сжал пальцы достаточно сильно, чтобы успокоить ее движения, она всхлипнула и перестала двигаться, ее глаза слегка остекленели.

— Ты не заботился обо мне с тех пор, как я была ребенком, — ее слова были слегка невнятными, когда точки давления под его пальцами заставили ее подчиняться.

— Это чертова ложь, и ты это знаешь.

— Я больше ничего не знаю наверняка, Джас.

Она закрыла глаза и тихо вздохнула.

— Я собираюсь прогуляться, осмотреться, но думаю, что это один из волков Джейка. Иди в дом и закрой дверь, и жди меня. Поняла?

Ему очень хотелось поцеловать ее, но он подумал, что при таком раскладе ему сломают нос, если он попытается это сделать, так что лучше дать себе и своему волку немного передышки. Ослабив хватку, он потер точки давления и увидел, как ее глаза расширились, а затем снова сузились. Отпустив ее шею, он подождал, пока она войдет в дом и закроет за собой дверь, а затем отправился на долгую прогулку. Он учуял волка, и это определенно был не его запах. Но он узнал его и позвонил Джейку.

— Ну, черт. Я забегу понюхаю, а потом соберу молодежь. Ты знаешь, что часть проблемы в том, что вы с Крисом ссоритесь из-за нее, и это привлекает внимание к ее свободному статусу.

Его вздох перешел в рычание.

— Она не свободна, Джейк.

Если бы Джейк был там, он поднял бы руки в защиту, это рычание говорило ясно.

— Я здесь не враг тебе, Джейсон.

— Я знаю. Знаю. — Он шел назад, пока не показался дом. — Я дам ей знать, что ты будешь рядом.

— Я приношу извинения от имени молодняка, но лучший способ подавить подобное поведение… заявить на нее права.

— Я бы так и сделал, если бы она, блядь, помнила.

— Поэтому лучше потренируй ее память. Она не идиотка. Память просто глубоко в ней. Приказ твоего отца изменил ее впечатление о метке вместе с тем, что никто не может обращаться с ней как с Альфой, она отстала в иерархии. Лучше всего обращаться с ней как с Альфой, Джейсон. Тебе не нужно нарушать клятву, чтобы включить ее во внутреннюю работу. Может быть, поможет, если пригласить ее на совещание правящей части стаи.

Его голос звучал чертовски ободряюще.

— Джейк?

— Послушай, я люблю своего сына, но он заблуждается, полагая, что получение Каденц изменит его положение в стае. Ему недостаточно быть в паре, даже на такой могущественной женщине, как Каденц. Он непостоянен, безрассуден и незрел. Я боюсь, что он уничтожит все хорошее, чем наши стаи наслаждались последние несколько десятилетий. Более того, я знаю, что происходит, когда мужчина выбирает себе пару, а она оставляет его ради другого. Я бы никому такого не пожелал. Делай, что должен, Джейсон. Я буду на связи с тобой.

Он молча повесил трубку и закусил губу. А потом сделал еще несколько звонков.

Залетев на заднее крыльцо, он вошел в кухню, как будто это был его собственный дом, и сказал:

— Надеюсь, у тебя здесь есть что-нибудь поесть, у нас тут будет встреча.

— Почему бы тебе не пойти к себе?

— Потому что я не хочу, и я все равно здесь.

Он двинулся к шкафам, надеясь подтолкнуть ее к действиям. Он очень ясно дал указания волкам, которые прибудут. Они полноценно будут обсуждать дела стаи, и они должны будут включать ее во все. И его секретным оружием был Каспер, недавно повязанный.

Она молча смотрела, как он достает из буфета тарелки и чашки, а когда зарылся в холодильник, она легонько толкнула его в бедро.

— Ты устраиваешь беспорядок, Джас. Убирайся.

Отойдя в сторону, он занялся столом, накрывая его на семерых, притащив еще три стула из столовой в уютную кухню.

— Эй, Кадц, помнишь, как мы красили яйца на кухне моей мамы на Пасху?

Она повернулась от холодильника с пластиковым контейнером в руке, и в ее глазах плясали огоньки.

— Она так разозлилась, когда мы забыли положить клеенку, чтобы не запачкать ничего краской.

Джейсон усмехнулся, радуясь, что так легко вернул ее в прошлое. Их связывало так много историй.

— Да, она заставила меня мыть стол всю ночь. На нем все еще места, где есть немного зеленой краски, впитанной в дуб. Я думаю, она хочет задушить меня каждый раз, когда видит их.

— Скорее всего, — она деликатно фыркнула, барабаня рукой по крышке контейнера. — Вас будет семеро?

— Нет, милая, шестеро плюс ты.

— Я?

— Конечно, почему нет? Ты не можешь изменяться, но ты все еще волк, и ты остаешься в городе. Это означает, что ты должна знать, что происходит в стае.

Ее брови нахмурились, но губы растянулись в легкой улыбке, и она повернулась к холодильнику со счастливым тихим гулом.

Джейсон мысленно выдохнул. Она не отчитала его и не пыталась спорить. Она просто принимала вещи, которые означали, что Джейк был прав. Он пытался обращаться с ней так, будто она не такая, как они, и игнорировал волка в ней. Неудивительно, что она не знала, как справиться с тем, что происходило вокруг нее. Она была буквально невежественна. Конечно, она могла бы спросить, но после того, что она сказала Майклу об ощущениях незащищенности, ненужности, и теперь, когда между ним и Крисом началась борьба, она не знала, как с этим справиться.

Он попытался представить ее новой волчицей, как бы он поступил с ней в шестнадцать лет, даже будучи она полукровкой. Его отец не включил ее в стаю, потому что ее отец запретил прямой контакт вне ее отношений с Джейком и Рене, но ему было бы двадцать в то время, и он научил бы ее всему, чему мог в частном порядке. Одной из первых вещей, которую узнавал новый волк — его место в стае. Новые волки всегда начинали снизу, если только они не рождались Альфами. А Кадц была Альфой.

Какое-то мгновение он молча наблюдал, как она двигается по кухне с грацией и легкостью, которые просто кричали: «волк». Только в прошлые выходные он был здесь, смеялся с ней, со своими близкими друзьями, и это казалось таким естественным. Он хотел этого с ней все время. Он хотел построить с ней жизнь, которая была бы для них простой. Стая тоже бы принадлежала им, но он хотел бы ложиться спать с ее запахом в носу и просыпаться обнимая ее.

У нее не было гриля, но все четыре конфорки на плите быстро включились. Она хорошо всех знала, но была ближе всех к Майклу. Майкл — второй, Бо — третий, Лайнус — четвертый, Клай — пятый, Каспер — младший, но хороший парень. И он все еще щеголял со свежими брачными укусами.

— Помощь нужна?

Джейсон прислонился к столешнице. Это был блеф. Он мог жарить на гриле вверх ногами, но включить плиту и приготовить что-то другое, кроме сухой яичницы, было вне его досягаемости. К счастью, она не согласилась, а просто улыбнулась и сказала:

— Я справлюсь.

Он услышал рев мотоциклов, говоривший о прибытии мужчин, подошел к входной двери и впустил их. Все они выглядели счастливыми, взволнованными. Воздух вокруг них гудел электричеством, и это было потому, что они, наконец, смогли включить свою Альфа-самку в дела стаи. Он снова ощутил тяжесть своих действий и последствия, которые его люди почувствовали в результате них. Теперь, дело было не только в нем и Каденц, дело было во всех них.

Все они приветствовали ее с должным сочетанием дружбы и уважения. Все они принимали ее приветственные поцелуи в щеку, поглядывая на него так, словно он собирался вышвырнуть их из дома, но он не возражал. Он знал, что ее намерения чисты. Если бы она знала, как сильно заводит стаю, просто оставаясь собой, она бы никогда не захотела выходить из дома.

Майкл, отличный повар, вмешался, чтобы помочь, а Лайнус украл пиво из холодильника, и все они расселись. Он занял место во главе стола, оставив для нее стул, а остальные опустились на другие стулья, аккуратно расставленные так, чтобы Каспер сидел рядом с ней.

Стол был накрыт: жареные цыплята, салат из пасты, нарезанный ростбиф и зити (Зити — разновидность пасты в виде трубочек, которая по своей форме напоминает толстые спагетти). Она села со стаканом чая со льдом. На самом деле, она пила пиво только у костра.

За столом шла непринужденная болтовня, и, дождавшись, когда она наполнит свою тарелку, они набросились на еду, как саранча.

После нескольких спокойных минут, пока все мужчины хвалили ее стряпню, Майкл начал:

— Итак, Касп, похоже Гвенни действительно может отметить, да?

Каспер усмехнулся. Он не играл прямо сейчас; он был так взволнован, найдя свою пару.

— Чувак, я весь в синяках!

Касперу было всего двадцать четыре, но у него была довольно жесткая жизнь, пока Гвен не начала обращать внимание на его слюни по ней.

Каденц повернула голову, как будто только заметила Каспера, и издала тихий звук. Должно быть, она выглядела смущенной, потому что Каспер сказал:

— Это то, что делают пары. Я пометил Гвенни, чтобы, когда мы не были вместе, никто не прикоснулся к ней.

Лайнус рассмеялся.

— Это как ло-джек (lo-jack — автомобильная противоугонная система) для пар. Кто-то находит твою пару, и они возвращают ее тебе нетронутой. Поняла шпильку?

— Я поняла, — ее голос был хриплым, мягким.

Джейсону показалось, что ей не терпится прикоснуться к шее. Все ее тело кричало, протестуя против неподвижности. Но она не сдвинулась с места и слушала, как мальчики плавно меняют темы и начинают рассказывать о своих подвигах. Семя было посеяно. Она поймет связь, он был уверен в этом. Шея. Укус. Пара. Он хотел, чтобы она это знала, поняла и перешла этот мост к нему.

Когда трапеза подошла к концу, он постучал костяшками пальцев по столу, и все замолчали.

— Хорошо, джентльмены, и Каденц, к делу.

В течение следующего часа они говорили о делах стаи более подробно, чем обычно. К тому времени, когда они оба смотрели, как мужчины уезжают на мотоциклах, она прошла ускоренный курс по работе со стаей, и, сделала несколько хороших замечаний и комментариев, когда он предложил ей высказаться. Она вписалась даже лучше, чем он ожидал, и он не мог быть счастливее в этот момент. Ну, он мог бы быть намного, намного счастливее, но это было бы другой вид счастья.

— Хочешь, я помогу тебе прибраться на кухне?

— Нет. Я надеюсь, что фея чистых тарелок появится, пока я сплю.

Она зевнула и потянулась, тихонько кряхтя. Восхитительная женщина.

Он посмотрел на полумесяц.

— Ну, если она появится, пошли ее и ко мне, ладно?

— Конечно, Джас. Спасибо. За вечер.

— За что?

— За то, что включил меня. Тебе не нужно было, но я ценю твой жест. Знаешь? Вы, ребята, никогда не были проблемой, с вами я чувствовала себя здесь своей.

— Я был проблемой.

— В свой хороший день, ты — проблема.

Ее едкий сарказм исчез, в голосе звучали легкая насмешка и дружелюбие. Сегодня он сломал часть ее доспехов, защищавших ее от него. Если бы она не подумала, что он чокнутый, он бы разразился мелодиями из шоу.

— Правда. Я был несчастен долгое время.

Он повернулся к ней, намереваясь сделать какой-нибудь большой романтический жест, сбить ее с ног и целовать до тех пор, пока у них обоих не закружится голова от недостатка кислорода, но она опередила его целомудренным поцелуем и нежным «Спокойной ночи», и выгнала его из дома. И все же, когда он шел к мотоциклу, в его походке чувствовалась легкость. Благодаря маленькой волчьей проблеме Джейка и его мудрому совету, он только что сократил расстояние между собой и Каденц так, как Крис никогда не сможет. Крис мог бы дать ей девочек стаи, с которыми она могла бы пойти выпить, но он никогда не смог бы привести ее на встречу стаи с Джейком в качестве Альфы, и то, что Каденц явно жаждала, было домом и семьей. Не просто приятели по бару. Это он, безусловно, мог сделать. И он сделает это. Сколько бы он ни жаловался на его родителей, и на его брата-идиота, у Каденц было чертовски жестокое воспитание. Но эта алмазная, жесткая внешность была тем, что он любил, почти так же сильно, как та нежная, мягкая девушка, которая плакала, когда Кинг-Конг умер.

Его семья будет принадлежать ей, стая примет ее как свою, и он получит то, чего жаждал с тех пор, как узнал, что они пара. Он просто хотел ее. Все ее взлеты. Все ее падения. Он хотел, чтобы она крепко держала его за руку, а ее сердце было навсегда его. Это был маленький шажок, но, наконец, почувствовал, что все меняется в его сторону.

Глава 7

Проснувшись во вторник утром с будильником, Каденц заворчала, выходя из дремоты, и перевернулась на другой бок. Она плохо спала. Не из-за подростка, который вынюхивал вокруг, это было все, что произошло после этого. Что-то шевельнулось в ней после собрания стаи, и это был не просто разговор о метке пар. Она почувствовала, что часть ее принадлежала стае. И не потому, что она дружила с ними, а ведь они смотрели на нее так, словно она была одной из них.

Всю ночь ее мозг работал в бешеном темпе, сортируя прошлое и пытаясь собрать воедино беспорядочные образы, и расплывчатые воспоминания. Она вывернула бы голову наизнанку лишь бы еще один кусочек распутался. Что-то из того, что она услышала, заставило ее оглянуться в прошлое?

Когда она вышла из дремоты в четвертый раз, она ничего не успела сделать, кроме как рассердиться на звук будильника, она встала и приняла душ. Ей действительно понадобится галлон кофе.

Вытирая волосы, она слегка наклонилась и заметила белое пятно на шее. Остановившись, она коснулась четырех шрамов, которые были у нее, сколько она себя помнила. Она могла чувствовать их, немного грубее и теплее, чем остальная кожа, но практически незаметные на фоне ее светлого цвета кожи; за исключением тех случаев, когда ее светлая кожа загорает, выделяя их. Только один человек спрашивал ее о них, кроме отца, и это была ее соседка по комнате в колледже. Каденц сказала ей то, что, как она знала, было правдой, но это вырвалось у нее изо рта, как гвозди, как будто она нарочно лгала, и правда ждала, когда ее освободят.

«Я упала в розовый куст и порезалась о шипы», — сказала она Гретхен. Сопливая, типичная студенческая шлюха. Она выглядела разочарованной, как будто думала, что история должна быть лучше; и это был первый раз, когда Каденц серьезно задумалась о них.

До сих пор. Она усмехнулась себе в зеркало. Эти отметки казались ужасно знакомыми и многозначительными. Она закончила сушить волосы, оделась для работы и уехала.

Она варила кофе и смотрела на кофейник, который, казалось, капал медленнее, чем всегда. Возможно, подобно чайнику с водой, ожидающим закипания, сколько не смотри кофейник — не закапает быстрее.

— Привет, малышка.

Майкл бочком подошел к столешнице и выжидающе посмотрел на кофе.

— Привет, Майкл. Что-то случилось?

— Не-а. Босс надрал мне задницу, чтобы я закончил ремонт двигателя на том Шевроле.

— Он настоящий работорговец. — Она подмигнула ему, и он усмехнулся. — Эй, могу я спросить тебя кое-что о волках?

Он выглядел приятно удивленным.

— Конечно. Мои обширные знания обо всем в твоем распоряжении.

— Что за чушь, — фыркнула она. — Насчет той штуки с Каспером и его девушкой, было что-то большее, чем, ну ты знаешь, укусы?

Она сделала жест в сторону шеи, как будто он не понял, о чем она говорит.

— Ты имеешь в виду, как все это происходит?

— Ага.

Она пожала плечами, как будто просто хотела поговорить, но это было не так. У нее были отметины. У нее были отметины. Не так ли? Все отметки, которые она увидела на коже Каспера, были похожие на засосы, синяки и следы зубов, но не четыре, как у нее.

— Ну, это зависит от волков. Ты знаешь историю моих родителей? — Она кивнула. — Да, но в большинстве случаев это публичное объявление, так называемая публичная пометка. И есть еще частная, зубами. Но настоящая метка, куколка, это всего лишь одна отметина, на ключице клыками. Остальная часть синяков Каспера была потому, что они занимались сексом.

Ее лицо залилось румянцем. Она не была ханжой, но любила, чтобы в спальне все оставалось личным. Майкл наслаждался ее смущением, и она знала, что он скажет что-нибудь нелепое или сделает еще хуже, так что она избавила его от хлопот.

— Ты когда-нибудь кого-нибудь отмечал?

— Я выгляжу женатым? — он громко рассмеялся.

— Женатым?

— Да. Я имею в виду, это не грубый секс, ясно? Речь идет не о боли ради удовольствия или о чем-то из этого. Это что-то типа я твое, а ты — мое. Это связь. И спаривание на всю жизнь. Упс, вот и Джейсон. Я должен потеряться, пока он не приколол мою шкуру к стене. Позже, — сказал Майкл, когда звякнул колокольчик на входной двери.

Он вытащил кофейник и наполнил чашку, прежде чем убежать.

На автопилоте Каденц наполнила кружку кофе и прошла мимо Джейсона в холл, прежде чем закрыть дверь в свой кабинет и попытаться собраться с мыслями. Он улыбнулся и сказал «Доброе утро», но в его глазах не было ничего, кроме этого. Прошлой ночью она была уверена, что он поцеловал бы ее, если бы она его не опередила, а она не хотела поцелуя. Ну, она чертовски хотела поцелуя, но сначала она хотела немного пространства. Этой ночью она хорошо спала, но казалось, что ей чего-то не хватало. Что ей хотелось больше, чем ложиться спать одной, так это поговорить с кем-нибудь. Она сто раз подумала, не позвонить ли Джейсону. Или Крису. Но что-то было не так с ней, и то чувство, которое она испытала, когда впервые приехала в город, что все что-то знают о ней и не говорят ей, подняло голову. Она попыталась приглушить его, но оно все еще не утихало, так что ей пришлось выйти из офиса и прогуляться.

Когда она вернулась с обеда, Джейсон сидел за стойкой.

— Эй. Я собирался предложить тебе сходить к Лоунстару, но ты исчезла. Все в порядке?

— Да. Я просто хотела подышать свежим воздухом. Может, завтра?

— Конечно. — Он кивнул.

Когда работа была закончена, она пожелала ему «Спокойной ночи», а он погрузился по локоть в машинное масло, одарив ее милой улыбкой, от которой ямочка на его щеке стала еще глубже, и она пошла домой. В пустой дом. Было что-то дико неудовлетворительное в приготовлении ужина для себя после того, как накануне вечером у нее был полный дом буйных волков. И черт побери, она забыла зайти в продуктовый магазин по дороге домой, так что у нее была только коробка с макаронами и сыром, и ничего больше.

Крис позвонил около семи, когда она переключала канал за каналом и думала, что надо бы купить кино-каналы, пока платила за спутниковую связь. Он пригласил ее поужинать в среду. Она заколебалась, потому что если завтра ей предстоит большой обед с Джейсоном, то ужина не будет, поэтому она предложила четверг, и повесив трубку, почувствовала себя неуютно. Странно, но ее голова говорила ей, что она обманывает, что Крис не подходит ей. Отказавшись от телевизора, она легла спать, заглушая голос в голове.

***

Джейсон даже не взглянул на меню, когда они сели обедать. Каденц заглянула, просто чтобы чем-то заняться. Они оба выросли в этом ресторане, потому что он был единственным в городе, и с тех пор, как Грей купил это место, в меню не было никаких изменений. Все это было типичное южное мясо и картофель. Ее отец был хорошим поваром, но не особо творческим. Его кулинарные способности были едва ли не единственным спасительным качеством. Из горстки ее достойных воспоминаний о нем все они вращались вокруг еды. Он учил ее как что-то готовить, или один день рождения, который он не проигнорировал, приготовив вафли размером с обеденную тарелку и нарисовав на них улыбающиеся лица сиропом.

Она поняла, что Джейсон говорит.

— Прости, Джас, что ты сказал?

— Я спросил, о чем ты так серьезно думаешь?

— О моем отце. — Она поморщилась.

Он поморщился, и она грустно усмехнулась. Никто не любил ее отца. Но если ее мать вышла за него замуж, у него должны были быть какие-то положительные качества.

А потом он сказал что-то, что удивило ее.

— Я почти ничего не помню ни о нем, ни о твоей маме, потому что был очень молод. Она тусовалась с Рене, потому что они были близки. Но мы были соседями, и я помню, что они устраивали пикники для обеих стай, как мы делаем сейчас; за исключением того, что они брали одну из суббот, а другая, стая моего отца, брала другую, так что это не всегда было между папой и Джейком. Конечно, она была в стае Джейка, но, насколько я помню, с твоим отцом все было напряженно. Я думаю, он был похож на бывшую жену Лайнуса. Часть его была возбуждена волчьей частью твоей матери, но по большей части он хотел человеческой жизни и не хотел, чтобы ее тянуло к стае и от него.

Прежде чем она успела что-то сказать, одна из официанток приняла их заказ, и когда они остались одни, он продолжил.

— Я думаю, смешанным отношениям труднее, когда одна из пары не является частью стаи. Лайнус совершил ошибку, женившись на женщине, которая была хороша только в том, что была горяча для его волка и у него были обязанности, от которых он не мог уйти, но когда страсть исчезла, тогда он убежал от нее. Иногда стая должна быть на первом месте. Не думаю, что твои родители были женаты долго до того, как она умерла. Он только что открыл ресторан, и я помню, как подслушал разговор отца и Джейка о покупке ресторана у него, но он не продал. Может быть, он остался, потому что знал, что однажды тебе понадобится стая.

Мысль о том, что ее отец сделает для нее что-то бескорыстное, была так же правильна, как рука на горячей плите.

— Это хорошая мысль, но я не думаю, что он остался здесь ради меня. Я не думаю, что он… вообще думал обо мне.

Она откашлялась от внезапного комка в горле и отвернулась. Джейсон выглядел таким заботливым и задумчивым в этот момент, что все, о чем она могла думать, это забраться к нему на колени и позволить обнять себя.

Ей нравилось держать себя в руках. Она провела свое детство, не давая отцу понять, что он может ранить ее эмоционально, тыча в ту часть ее, которая не была человеком. Для этого она очень хорошо научилась скрывать свои эмоции так, чтобы ее лицо было пустым, нейтральным. Но очень голубые глаза Джейсона следили за ней, как лазер, и это было все, что она могла сделать, чтобы не развалиться на части.

— Знаешь что? Я думаю, было бы неплохо, если бы ты захотела устроить костер в один из этих выходных. Твоя собственность очень большая. — Он так плавно сменил тему разговора, что она чуть не заплакала от облегчения, почувствовав, как тяжесть спала с ее плеч. — В одни из ноябрьских, эти выходные слишком близки, а на следующей неделе полнолуние, так что, знаешь, просто подумай.

Пока они ждали еды, он оживленно рассказывал о кострах и их истории. Изначально они были созданы, чтобы собирать стаи только в полнолуние. Началось все с Альф, которые были до Джейка и Питера, они это начали, потому что обе стаи были маленькими и могли помочь друг другу быть в безопасности. Стаи выросли за эти годы.

Когда принесли еду, одну из его четырех тарелок, они несколько минут ели в уютном молчании.

— У меня есть каталог стереосистем. После обеда я принесу его в твой кабинет, и ты сможешь выбрать ту, что захочешь.

Его пальцы блестели от жира, и всякие пошлые мысли проносились в ее голове.

Она не спеша пережевывала кусочек феттучини альфредо, чтобы случайно не попросить его позволить ей облизать его пальцы, и когда убедилась, что не собирается выставлять себя идиоткой, сказала:

— Это может подождать.

— Это было частью нашей сделки. Зачем этому ждать?

— Потому что в этом нет необходимости. Ты вчера закончил с мотоциклом, и когда его чек будет оплачен, мы будем в порядке, но не делай этого ради меня.

— Я не собирался платить за стерео из гаражных денег.

О. Ой.

— Окей. Прости, если обидела тебя.

— Меня не так легко ранить, Кадц. Верь в меня хоть немного.

Он закатил свои насыщено-голубые глаза и ухмыльнулся, и она влюбилась в него немного больше, если это было возможно.

Остальная часть обеда была приятной. Более чем приятной, было все, что она хотела от него. Джейсон, которого она помнила, когда была маленькой, до того, как он превратился в волка, сидел прямо перед ней, и это было похоже на возращение в прошлое. Вернувшись в офис, они поговорили о стереосистемах, и он высказал ей свои предложения, наряду с высмеиванием ее вкуса в музыке, и она выбрала тот, который имел экран GPS и синхронизировался с ее iPod.

Когда она собиралась уходить на ночь, он посмотрел поверх сиденья мотоцикла, который только что начал разбирать

— Могу я пригласить тебя на ужин завтра вечером?

Должно быть, она нахмурилась, раздумывая, что сказать, потому что он встал.

— Что не так?

— Мы с Крисом договорились на завтра.

Его улыбка сменилась злостью, а мышцы шеи напряглись, когда он повернул ключ в руке. И затем так же быстро, как он разозлился, его лицо внезапно стало пустым, спокойным, как будто он слишком старался быть спокойным, потому что он таким явно не был.

— Спокойной ночи, Каденц.

Она вздрогнула от холода в его голосе.

— Спокойной ночи, Джас.

Смущенная внезапной переменой в нем, она пошла домой. Одна. Снова. Чего она ожидала? Чего-то. Чего угодно. Все лучше, чем никакого ответа и холодное лицо.

Она не могла уснуть. Простыни были шершавыми, кровать комковатой, и ее рука тянулась к мобильнику, чтобы позвонить Джейсону и извиниться за свидание, или позвонить Крису и отменить, или открыть окно и закричать на небо без всякой причины. Джейсон хочет с ней встречаться? Например, ходить на свидание с ней? Что в этих отметинах на шее? Что все от нее скрывают?

***

Когда она пришла на работу в четверг, ее глаза были красными с фиолетовыми синяками от недосыпа; и, очевидно, в результате предстоящего свидания с Крисом, Джейсон снова вернулся в свое обычное состояние, сердито лая на всех. Майкл бросил на нее грустный взгляд, когда они обедали вместе, и она боролась с собой, не зная, что делать. Время победило, удачно это или нет, и вдруг стало слишком поздно отменять встречу.

Крис появился на ее пороге в шесть часов, был одет в брюки и мягкий белый свитер. Он выглядел так, словно только что сошел с фотосессии, и ее первой мыслью было, что он сделал это не для нее. Красивый? Да. Забавный? Да. Сексуальный? Ясное дело! Больше, чем просто друг? Вряд ли.

Он отвез их в маленький уютный итальянский ресторанчик в нескольких городах отсюда, и они говорили за одним из тех красных стеклянных подсвечников, которые можно увидеть во всех итальянских ресторанах в кино. Как будто любой другой держатель просто не был подлинным. Она никогда не была в Италии, так что, возможно, это было очень аутентично, или, может быть, они думают, что американцы идиоты. Курица с пармезаном была вполне сносной, особенно благодаря бутылке вина, которую он заказал. Пить она не любила. Но она любила хороший коктейль «Дынные шарики» или «Морской бриз», и не притворялась, что разбирается в вине. Если это было вкусно, то ей было все равно, какое имя было на этикетке. Дайте ей бутылку «Two Buck Chuck» (прим. пер.: Распространенное дешевое вино, два доллара за бутылку) и она счастлива.

— Я подумал, что мы могли бы вместе приехать на костер в воскресенье, а потом сходить в кино. Бретт и его нынешняя жевательная игрушка сейчас на стадии свиданий, — он засмеялся, но ей это совсем не показалось смешным.

Бретт славился тем, что трахал и оставлял человеческих женщин, которые потом околачивались вокруг стай.

— Должно быть, он что-то к ней чувствует, если собирается пригласить на свидание, — заметила она. Весь ужин скис у нее в желудке.

— Нет. — Он откинулся на спинку стула и махнул рукой. — Не жалей ее, Каденц, она знает, во что ввязывается. Если бы она действительно хотела иметь отношения с волком, она бы не вела себя так. И она определенно не должна пытаться что-то сделать с моим братом.

Возможно.

— В любом случае, это не мое дело. Бретт всегда был игроком.

Она потерла большим пальцем пространство между глазами.

— Нельзя играть вечно, — сказал он.

Это звучало зловеще.

Она что-то пробормотала себе под нос и отказалась от десерта, готовая положить конец вечеру. Разговор стал тяжелым, и ей захотелось домой. Поцелуй у двери был хороший. Крис умел целоваться, это уж точно. Мысль о том, что он, вероятно, целовался и пробирался через бар, «жуя игрушки», не говоря уже о женщинах в стае Джейка, заставила ее встревожиться, и это также заставило ее подумать о Джейсоне. Скольких девушек он целовал? Брал ли он когда-нибудь женщину в полнолуние? Если до этих мыслей она была несчастна, то после того, как они обрушились на ее мозг, как поезд, она чувствовала себя ужасно несчастной.

Она собиралась поговорить с Джейсоном, просто чтобы услышать его голос, но он таинственно отсутствовал в пятницу. Выполняет поручения, по словам Майкла, который выглядел так, будто был недоволен ею. Она не была уверена, что делает неправильно, но, казалось, она всех раздражала.

***

В субботу днем волки собрались на футбол в доме Джейка. Она не собиралась играть, хотя и была одета в майку NKU, но Келли схватила ее за руку и затащила в команду стаи Джейсона. Каденц поймала довольный взгляд Джейсона, брошенный на Келли, и раздраженный взгляд Криса. Прежде чем она успела подумать, Келли втянула ее в самую гущу игры.

Келли осталась с ней, подальше от более серьезных мальчиков, которые пытались сбить друг друга за мяч. Казалось, что речь шла не столько об игре, сколько о высвобождении тестостерона и агрессии. Остальные члены стаи смотрели, как Джейк и Рене готовят барбекю для всех, что было немалым подвигом. Келли предложила им принять участие, и она толкнула Каденц одной рукой к линии ворот и побежала, чтобы поймать мяч. Каденц отбежала от линии, услышала, как Келли выкрикнула ее имя, повернулась и поймала мяч, который бросила Келли. Она едва увернулась от одного из членов стаи Джейка, когда он попытался вернуть мяч. Она увидела, как Крис бросился к ней, засмеялась и бросила мяч Майклу, но Крис все равно схватил ее, осторожно удерживая, чтобы падение на землю не причинило боли. Лежа на спине и смеясь, пока она пыталась отдышаться, он держался над ней с распрямленными руками и с широкой улыбкой на лице. Секундой позже Джейсон врезался в него, отбросив их обоих на несколько ярдов, где они ударились о землю и начали драться.

Сначала она удивилась, потому что не думала, что Джейсон обращает на нее внимания, но потом совсем не удивилась. Это была еще одна странная вещь, которую она не могла объяснить. Келли и Майкл оказались рядом с ней, и Майкл протянул руку, помогая ей встать на ноги.

— Рано или поздно это должно было случиться.

Майкл пожал плечами, оттягивая ее подальше от того места, где они пытались разорвать друг друга.

Похоже, ни один из них не брал верх, но они оба были очень злы. Она нахмурилась.

— Это из-за меня, да?

Майкл посмотрел на нее так, словно у нее только что выросли рога.

— Ты, блядь, издеваешься надо мной? Как ты можешь быть такой тупой?

— Эй! — зарычала она.

— Думаешь, они дерутся из-за этой игры? Крис прилюдно прикасался к тебе. Ему нельзя этого делать. — Он указал на Криса и Джейсона.

— Прошу прощения? Я отвечаю за то, кто имеет и не имеет права прикасаться ко мне.

Она шагнула к ним, и Майкл схватил ее за руку.

— Ты в своем уме? Если ты попытаешься расцепить их, ты можешь пострадать. Это бой за пару, Каденц. Крис пытается забрать то, что по праву принадлежит Джейсону. Они, вероятно, в двух секундах от того, чтобы измениться и разорвать друг друга. Ты не можешь остановить двух альфа-самцов от борьбы за единственную, частично отмеченную альфа-самку в радиусе двухсот миль отсюда.

— Что ты сказал? — У нее отвисла челюсть, и голова пошла кругом.

Вся кровь отхлынула от его лица. Он запнулся и громко сглотнул.

— Что именно ты слышала? — он нервно рассмеялся.

— Майкл? — жалобно спросила она, умоляя голосом, чтобы он сказал ей правду.

Майкл явно позеленел, и Келли тоже.

— Я не должен был ничего говорить. Я чертовски облажался. Извини.

— Почему нет? Я не понимаю.

Она чувствовала себя еще более невежественной, чем раньше.

— Я… я, — пробормотал Майкл, и она подняла руку.

— Забудь.

Она повернулась и протиснулась между Майклом и Келли, обхватив себя руками и обогнув дом, к крыльцу, которое было тихим и пустынным. Завернув за угол дома, она услышала, как перекатываются и рычат два оборотня, готовые разорвать друг друга на части клыками и когтями. Из-за нее.

Ее мозг спорил сам с собой. Часть ее верила каждому слову Майкла, что она всегда принадлежала Джейсону, и он был так же не уверен в себе, когда дело касалось сердечных дел, как и она. Пессимистическая часть ее верила, что Джейсон не хотел, чтобы Крис был с ней, даже если он сам не хотел ее.

К сожалению, Крис подвез ее, а ей не хотелось идти пешком, поэтому она села на крыльцо. Она знала, не видя, что два волка, вероятно, вцепились друг другу в глотки, рычание эхом разносилось по дому и окружающему лесу, а обе стаи просто наблюдали.

— Ты в порядке, милая?

Джейк опустился рядом с ней на верхнюю ступеньку.

— Нет. Я не понимаю, что происходит. За последние пару недель все в моей жизни совершенно обезумело. Я всегда думала, что Джейсон не заботится обо мне, но его действия в последнее время говорят об обратном, а Крис всегда был другом, но теперь кажется, что он хочет большего. Я просто не знаю, что делать.

— Боюсь, тебе придется разобраться в этом самой. Я хотел бы помочь тебе, но не могу.

— Почему, черт возьми? — потребовала она.

— Потому что это твоя жизнь и твое будущее, и ты должна сначала разобраться со своим прошлым, прежде чем сможешь разобраться со своим будущим. Я мог бы сказать тебе, что я думаю, но это не важно. Единственное, что имеет значение, это то, что ты хочешь и в чем нуждаешься. — Он наклонился, поцеловал ее в макушку и обнял одной рукой. — Ты все поймешь. Я абсолютно уверен в тебе.

После того, как Джейк оставил ее одну, она ворчала достаточно долго, чтобы ее задница начала неметь на прохладной бетонной ступеньке.

Келли выглянула из-за угла, и Каденц сказала:

— Отвезешь меня домой?

Келли кивнула, достала из кармана ключи и крепко обняла Каденц. Дорога к ее дому была очень тихой. Каденц знала, что Келли не скажет ей то, что она хотела знать, потому что она была частью того, что скрывалось от нее. Никогда в жизни она не чувствовала себя настолько преданной тайной против нее.

— Тебе нужна компания? — спросила Келли, подъезжая к ее дому.

— Спасибо, но нет. Мне просто нужно немного побыть одной.

— Я знаю, это может показаться странным, но тебе очень повезло, правда. За тебя сражаются два мужчины, два Альфы. Я даже не помню что-то подобное. Я думаю, что никогда не было двух одиночных Альф из конкурирующих стай в одном городе, в одно и то же время, хотя Крис технически еще не Альфа.

— Я не люблю, когда люди пытаются принимать решения за меня.

Каденц открыла пассажирскую дверь.

— Конечно, нет, но речь идет не только о тебе в данный момент времени, речь идет о твоем прошлом и твоем будущем, а также о будущем обеих стай. Конечно, тебе решать, но ты должна быть осторожной. На карту поставлено больше, чем просто два парня, которые хотят тебя, глупышку.

— Джейсон не хочет меня, глупышку.

Каденц посмотрела на нее долгим взглядом.

— Ты сошла с ума? Как ты можешь не знать, что Джейсон любит тебя?

— Может быть, когда-то и любил, но не сейчас. Больше нет. И мы тогда были просто детьми.

— Да, просто детьми. Но тогда многое произошло, серьезные, изменяющие будущее вещи.

— Я не понимаю, о чем ты, черт возьми, говоришь! Я чувствую, что все говорят мне тарабарщину, или я была помещена в какую-то альтернативную вселенную.

Удивленное лицо Келли сменилось яростью.

— Ты смотришь мне в глаза и говоришь, что не любишь Джейсона всеми фибрами своего существа. Ты так ревновала, думая обо мне и о нем вместе, что собиралась отказаться от моей дружбы из-за этого. Крис, Крис хороший милый, но он не подходит тебе, и ты это знаешь. Они разрывают друг друга на части, потому что оба хотят тебя, но Джейсон любит тебя с детства. — Она наклонилась и заглянула в лицо Каденц. — Ты вспоминаешь свои отношения с Джейсоном. Ты всерьез думаешь обо всем, что происходило между вами, когда вы были молоды, а потом говоришь мне, что не знаешь точно, что делать со своей жизнью.

Келли в ярости уставилась на нее, а Каденц вышла из машины и захлопнула дверцу. Ее шины взвизгнули, когда она уехала, оставив Каденц в таком же замешательстве, как и прежде. Миллион вопросов вертелись в ее голове. Любил ли ее Джейсон? Почему он никогда ничего не говорил? И после всех этих лет, которые она мечтала о нем и говорила о своей безответной любви Майклу и Келли, почему они никогда не говорили ей, что у него есть чувства к ней? Они были ее самыми близкими друзьями; они не должны были ничего скрывать от нее.

Никто не позвонил и не появился в ее доме. Она провела день, размышляя о своей жизни и своем прошлом с Джейсоном, и у нее было это ноющее чувство, что есть что-то, что она должна вспомнить или знать, но она просто не знала что это, и это раздражало ее. Майкл сказал, что она была частично отмеченной Альфой. Она вспомнила разговор с Келли в машине. Ее милая подруга, которая никогда не говорила ей ни одного злого слова, чуть не откусила ей голову.

Она не знала, что значит быть частично отмеченной, но она была полукровкой, полной аномалией. Она ведь не может возглавить стаю, правда? И почему Майкл сказал, что она не должна была это знать? Джейсон был воспитан, чтобы стать следующим Альфой стаи. Если бы она действительно была альфа-самкой, то ей бы об этом сказали. Джейк рассказывал ей о стаях, когда она росла, но кроме выходных костров, она действительно многое не знала о внутренней работе стаи. Встреча Джейсона в ее доме в понедельник была первым разом, когда она была вовлечена во что-либо, кроме чисто поверхностного упоминания.

Головная боль, начавшаяся за ее глазами, говорила, что ей нужно прекратить так сильно пытаться все понять, и она, наконец, легла, чтобы вздремнуть перед работой. Пока она дремала, ей приснился очень странный сон.

Она была молода, лет девяти или десяти, одетая в желтое платье. Она топнула ногой в сторону черного волка.

— Просто скажи мне, Джас. Скажи мне, что я должна знать.

Он покачал головой и прижался к ней, заставляя ее идти вперед к дому его родителей. Они завернули за угол, и он подтолкнул ее к открытому окну, в которое смотрел его отец.

— Я и не подозревал, что ты такая медлительная, моя дорогая, — сказал его отец.

— Это все не очень мило. Ты совсем не милый, — сказала она, чувствуя, как подступают слезы.

Джейсон уткнулся головой ей в колени, она упала на мягкую траву и перекатилась на живот, а потом он уткнулся носом в ее шею и зарычал. Последнее, что она помнила, это как повернулась на спину, посмотрела ему в глаза и увидела его оскаленные зубы.

Она проснулась, дрожа, и коснулась своей шеи, и все стало кристально ясно. Джейсон укусил ее, когда они были детьми. Это была частичная отметка, потому что сначала он не сделал публичного заявления. Но почему он все это время находился так далеко от нее?

С еще большим количеством вопросов, вспыхивающих в ее мозгу, как фейерверк, она приняла душ и оделась для бара в черную замшевую жилетку, красную клетчатую мини-юбку и ботинки, решение сделать все правильно, проходило через каждую клеточку ее существа.

Она остановилась у входа в бар. Что же ей теперь делать? Штормом взять стол Джейсона и сказать ему, что она знает, что он сделал, и ему нужно многое объяснить? Да. Да, именно это она и собиралась сделать. Она собиралась потребовать, чтобы он рассказал ей все. А потом она расскажет ему о своих чувствах. Что она никогда не переставала любить его, и теперь, когда она могла видеть вещи ясно, она понимала, почему она никогда не могла забыть его. И после того, как они все друг другу расскажут, она заставит его поработать над ее прощением. С ее внутренней волчьей стервой, требующей удовлетворения, она ворвалась в клуб, чтобы найти его наполовину пустым. Стаи Джейсона не было.

— Я попросил их держаться подальше отсюда сегодня вечером.

Джейк вытер пивную кружку полотенцем, осмотрел ее и повесил на крючок над стойкой.

— Почему? — Ее внутренний волк заскулил и разочарованно сел.

— Я думаю, ты знаешь ответ на этот вопрос, Каденц.

Он посмотрел на нее, подняв брови.

Крис подошел к ней, прежде чем она успела что-либо сказать на это, и облокотился на стойку, сложив руки вместе.

— Мне очень жаль. Я никогда не хотел, чтобы тебя все это так мучило. После работы сегодня вечером, почему бы нам не пойти куда-нибудь поесть и поговорить. Теперь, когда приказ Альфы был нарушен большим ртом Майкла, я могу рассказать тебе все, что было скрыто от тебя.

Ее вежливое «нет» замерло у нее в горле, и вместо этого она спросила:

— Значит, это был настоящий приказ, чтобы все не говорили мне, что я Альфа?

— Все гораздо сложнее. — Он посмотрел на Джейка, и она тоже, а Джейк только пожал плечами и повернулся к другим клиентам. Крис слегка понизил голос. — Отец Джейсона издал приказ своей стае и попросил моего отца распространить его и на свою, что он и сделал. На самом деле нам не разрешалось говорить с тобой о работе стаи, пока ты сама не заговоришь об этом, но ты никогда этого не делала. Все эти годы ты ни к кому из нас не приходила с вопросами.

Нет, она не приходила. Потому что думала, что она не принадлежала к их миру. Она беспомощно посмотрела на него, и он одарил ее мягкой, грустной улыбкой.

— Я собираюсь пойти потусоваться. Когда будешь готова уходить, дай мне знать.

Слишком ошеломленная, чтобы сказать ему, что она не хочет говорить с ним ни о чем, связанном с ней и Джейсоном, она просто посмотрела на него с открытым ртом; пока Джейк не подтолкнул ее к работе, и она начала выполнять заказы на напитки. Поскольку половина бара была пуста, обычной субботней суеты не было, и это давало ей время подумать.

Вот что она знала до сих пор, благодаря большому рту Майкла: она была частично отмечена, что бы это ни значило на самом деле, и достаточно сильна, чтобы быть женщиной-альфой для стаи. Джейсон и Крис дрались из-за нее, как будто она была последней игрушкой на полке, но в основном драка была потому, что у Джейсона были какие-то дополнительные права на нее. Майкл сказал, что Крис прилюдно прикасался к ней, а ему не разрешалось этого делать. Потому что… почему? Потому что Джейсон и она были настоящей парой?

Ее мать не была Альфой. Каденц думала, что Альфы происходят только от других Альф. Почему никто не сказал ей прямо то, чего она явно не знала? И что более важно, почему она никогда не спрашивала? Она никогда прямо не спрашивала Джейсона, почему он отвернулся от нее, и все еще этого не понимала. Только потому, что ему не разрешили рассказать ей о том, что он пометил ее или что она альфа? Это не имело смысла. Честно говоря, ничего из этого не имело смысла.

— Хочешь поговорить, детка? — спросил Джейк, перекидывая тряпку через плечо, когда бар был полностью пуст.

— Нет. Но спасибо за предложение. Спасибо за все.

Она поцеловала его в щеку, и он улыбнулся.

— Пойдем, девочка.

Крис протянул ей руку, она взяла ее, но тут же отпустила. Теперь, когда она вспомнила правду о своем прошлом, она поняла, почему поцелуи с Крисом казались ей изменой. Потому что он не подходил ей.

— Ты в настроении пообедать или позавтракать? — спросил он, когда они вышли. Ночной воздух был свежим. Запах осени и наступающей зимы был тяжелым от ветра, который разбрасывал опавшие листья по бетону.

— Ничего.

— Итак, пойдем пешком. Ладно? Если ты не проголодаешься через пятнадцать минут, мы вернемся, и ты сможешь уйти. Я просто хочу поговорить с тобой немного. Пожалуйста?

Если он предлагал ответить на некоторые вопросы, предполагая, что она доверяет ему, что он скажет ей правду, тогда, возможно, небольшая беседа не навредит. И пятнадцать минут не так уж много, не так ли?

— Пятнадцать минут. Это все, что я могу обещать.

Он выглядел так, словно выиграл в лотерею, Крис предложил ей руку, и она приняла ее, хотя бы из вежливости. Они молча шли по улице к парку. По другую сторону широкой зеленой травы находился гараж. Может быть, Джейсон там.

— Итак, — Крис сел на деревянную скамейку у фонтана, и она присоединилась к нему, — Насколько ты напугана?

— Теперь уже не так сильно. Я чувствую, что пропустила много вещей, потому что чувствовала, что не принадлежу этому месту. Но я принадлежу.

— Ну конечно, Кадц. Твоя мама была членом стаи, и это делает тебя тоже частью стаи. Это не твоя вина, что твой отец ненавидел волков, так же, как и не твоя вина, что Джейсон переступил черту, когда ты была ребенком.

— Переступил черту?

— Никто не выбирает себе пару так рано, — сказал он, закатив глаза.

— Тебе не кажется это романтичным?

Выражение крайнего отвращения, промелькнувшее на его лице, говорило о том, что он не придавал особого значения тому, что сделал Джейсон.

— Что романтичного в физическом насилии над ребенком ради того, чтобы заявить о своих правах на него, которых этот ребенок даже, скорее всего, не желал?

— Что?

— Послушай, ты великолепна. Но он никак не мог этого знать, когда ты была маленьким костлявым ребенком. Он был уверен, что ты будешь похожа на свою маму.

Желчь подступила к ее горлу, и она вскочила со скамьи. Очевидно, он не подумал, что сказал что-то не так, потому что встал и потянулся к ней.

— Эй, ты выглядишь больной. Ты в порядке?

— Не трогай меня, Крис.

Она подняла руки.

— Что с тобой? Мы просто разговариваем. — Озабоченная улыбка сползла с его лица.

— Я больше не хочу с тобой разговаривать. Это было ошибкой. Ты и я. Все это.

Покачав головой, она попятилась.

Он повторил ее шаги, чтобы она не удалялась от него, но она все же углубилась в парк, подальше от бара и людей. Центр Парка представлял собой лабиринт деревьев и кустарников, клумб и детских площадок, не говоря уже о десятках столов для пикников. Ей часто приходилось оглядываться, чтобы не споткнуться.

Пока они бежали по парку, словно в каком-то ужасном хореографическом танце, они продолжали двигаться сквозь свет и тени ламп, и с каждой вспышкой света его лицо менялось, из милого, беззаботно улыбающегося лица в лицо чистой угрозы. Каковы бы ни были его планы сейчас относительно нее, она не хотела в них участвовать. Рискнув, она сделала вид, что повернула направо, и он бросился на нее, но она увернулась влево и побежала. Он выругался, крича, чтобы она вернулась к нему, затем его ноги ускорили темп, и он рванул за ней.

Она проникла в самую сущность своего волка и умоляла эту часть себя вытащить ее из этой передряги. Пробираясь через парк, она увертывалась и петляла мимо препятствий, как будто у нее было четыре ноги, а не две, позволяя инстинктам нести ее в единственное место, где она чувствовала себя в безопасности: гараж был ярко освещен, что говорило, что кто-то работает. Кто-нибудь услышит ее, поможет ей и остановит Криса от того, что он задумал.

Ее легкие болели, а бедра горели, но она рванула вперед, продираясь сквозь ряд кустов, которые росли вдоль тротуара, и выскочила на улицу.

— Каденц, нет! — закричал Крис за долю секунды до того, как она услышала визг тормозов и ослепла от света фар, ее тело оказалось между ужасом и судьбой, и последней мыслью было то, что она не сможет попрощаться с Джейсоном.

Глава 8

Разминая руки, чтобы облегчить боль, которую он получил, ударяя Криса, Джейсон плюхнулся на кровать, пытаясь найти более прохладное место на подушке. Часы показывали 1:14. Наверное, она сейчас с Крисом. Ни за что на свете Крис, оставаясь в баре один, не попытается приударить за Каденц или хотя бы провести с ней время. И после того, как они немного порезвились, Крис был полон решимости, по крайней мере, отвратить ее от него. Он так и сказал, когда они оба изменились после драки. По большей части это был равный матч, но он был больше Криса, а иногда быть больше достаточно, и на этот раз это было так. Он выразительно посмотрел на него, поджав свой пресловутый хвост, но по выражению его глаз было ясно, что это еще не конец. Он все равно должен был пойти в бар, остаться снаружи и предложить подвезти ее. Что-то. Ничего не делать — все равно что перевернуться на спину и сдаться.

Его телефон зазвонил в тот самый момент, когда кто-то постучал в дверь. Звонивший оказался Лайнусом.

— Что? — рявкнул он в трубку, направляясь к двери. — Кому-то лучше умереть, — проворчал он, распахивая дверь, но слова повисли в воздухе, когда он увидел лицо Майкла.

Что-то ужасное случилось, очень ужасное.

Майкл толкнул его обратно в спальню и взял телефон:

— Мы будем там через двадцать минут. Позвони и моему отцу.

— Что случилось, Майкл? Скажи мне!

Паника впилась в него своими ледяными пальчиками.

— Каденц в больнице. Одевайся, давай! — Майкл бросил в него одежду с пола, но тело Джейсона не двигалось. Он был слишком потрясен. Майкл зарычал и щелкнул пальцами. — Давай. Одевайся.

Быстро принявшись за дело, он натянул джинсы.

— Она жива, — объяснил Майкл, — но серьезно ранена. Она вышла из бара и пошла гулять с Крисом, он сказал, что она выбежала на дорогу у гаража и прям под колеса одного из наших эвакуаторов. За рулем сидел Фриц, который поздно вечером делал погрузку у полицейского участка. Крис оттолкнул ее в сторону, но толкнул так сильно, что она влетела в зеркальное стекло гаража.

— С ней все будет в порядке? — Джейсон сглотнул и сунул ноги в сапоги.

— Врачи в больнице Кармел говорят «Да», но она пробудет там несколько дней. Никаких переломов, но она ударилась головой и была без сознания, плюс потеря крови. Ты готов?

Он последовал за Майклом, и они сели в пикап Бо.

— Я не буду тратить время на светофоры, чувак, — сказал Бо с мрачным лицом, когда он ударил ногой по газу, и грузовик рванул вперед.

С ней все будет хорошо. С ней все будет хорошо. Врачи знают о чем говорят, да? Так и будет. Она должна быть в порядке. Все остальное не имело значения.

Обычные тридцать минут езды до больницы Кармел заняло у Бо меньше пятнадцати, и Майкл повел Джейсона быстрым шагом в больницу. В вестибюле находились его родители, а также Джейк и Рене. Рене и его мать плакали, их лица были красными и покрытыми пятнами.

— Новости? — потребовал он, пытаясь подавить панику, которая продолжала накатывать, как приливная волна.

— Она еще не проснулась, сынок, — его отец сказал это слишком успокаивающим тоном, что означало, что он беспокоится.

— Но она проснется. Она боец.

Его мама шмыгнула носом, и он обнял ее за плечи, чтобы утешить, но что он хотел, так это чтобы его самого утешили.

— Я знаю, что это так, мама. Могу я поговорить с доктором?

— Да, он ждал, когда ты придешь, — сказал Джейк.

— Ждал меня?

Он последовал за Джейком к стойке регистрации.

— Джейсон, ты ее пара. Ты не хуже меня знаешь, что это делает тебя ее мужем во всех отношениях. Никто не скажет по-другому. Ее благополучие в твоих руках, как и должно было быть.

Едва успев подумать над тем, что сказал Джейк, появился ее врач, и Джейк вернулся в приемную. Пожав друг другу руки, доктор представился как Карл Делрей.

— Она в очень хорошей форме, учитывая, что прошла через окно с зеркальным стеклом. Она достаточно волчица, чтобы быстро исцелиться. Если бы она была полностью человеком, потеря крови была бы слишком травматичной. Ее жизненные показатели в порядке, и ничто не держит ее в бессознательном состоянии. Я верю, что это способ, который выбрало ее тело, чтобы помочь ей исцелиться.

— Значит, у нее нет серьезных травм головы?

— Нет. Никто не знает, ударилась ли она головой или нет, был синяк, но теперь он почти исчез. Возможно, предмет мебели в гараже или окно. Со всем этим стеклом, удивительно, что у нее не было колотых, серьезных ран. Порезов было много, но мелких. Ей повезло.

Это было преуменьшение века.

— Как скоро она проснется?

— Не знаю. Может быть в течение нескольких часов, может быть через день или два. Она прошла МРТ и компьютерную томографию. Все отлично. Она просто еще не пришла в сознание.

— Можно мне ее увидеть? — он снова сглотнул комок в горле.

— Конечно, конечно, мистер Геррик, она в 402-ой, на четвертом этаже.

Он снова пожал доктору руку, но думал только о том, как ему повезло. Он подождал, пока не почувствует, что снова может поговорить со своей семьей, а затем повторил все, что сказал доктор.

— Дай мне минут двадцать, а потом вы сможете подняться и увидеть ее, хорошо?

Он был уверен, что сорвется, и он не хотел делать этого перед свидетелями.

В комнате было темно и пусто, если не считать верхнего света, освещавшего контрольное оборудование рядом с угловой кроватью. Пересекая комнату, он медленно перевел взгляд на кровать, а когда добрался до ее лица, то не выдержал. Как он и ожидал. Горячие слезы хлынули из его глаз, и он упал на колени рядом с кроватью, нежно взял ее руку в свою и заплакал впервые за много лет. Он позволил себе немного поплакать, а потом попытался взять себя в руки и победил.

Он вытер глаза салфеткой и высморкался, а затем оценивающе посмотрел на свою пару. Ее лицо было изрезано, на одной стороне лица и на шее виднелись маленькие красные порезы, и он увидел, что у нее порезаны руки. Это было почти так же, как если бы она вскинула руки, чтобы защитить себя. Пригладив ее волосы, он нежно поцеловал ее в лоб и тихо сказал:

— Я здесь, любимая. Пожалуйста, проснись ради меня. Мне нужно так много тебе рассказать. Пожалуйста.

Он сжал ее пальцы и выпрямился, глядя на нее. Она выглядела бледной, осунувшейся, ее волосы веером рассыпались по белой подушке и трубкам, выходящим из ее руки. К нему присоединились его семья, Джейк и Рене, и все они целовали ее в лоб и говорили с ней, как будто она была рядом, и это было все, что Джейсон мог сделать, чтобы не потерять самообладание снова. Это была семья. Именно этого она и хотела все это время. Люди, которых она любила, сплотившиеся вокруг нее и поддерживающие ее. Он совершил так много ошибок. Он собирался провести всю свою жизнь, наверстывая упущенное.

— Джей, подойди сюда на секунду, — сказал Майкл, кивнув головой в сторону двери. В дверях стояли Лайнус и Фриц.

Он бросил на нее последний взгляд и вышел в коридор. Фриц выглядел так, будто вот-вот свернется калачиком и заплачет, но, прежде чем Джейсон успел что-то сказать, Лайнус сказал:

— Все не так, как все думают.

Лайнус шел в переднюю часть магазина, чтобы запереться после работы над проектом. Он заметил какое-то движение на другой стороне улицы и остановился. Каденц выбежала из парка прямо на дорогу перед грузовиком. Он побежал к двери, зовя ее, но Крис догнал ее первым и врезался в нее плечом, и она ударилась в окно с такой силой, что оно разбилось вдребезги. Лайнус немедленно вызвал полицию и, воспользовавшись чистыми полотенцами и собственной рубашкой, пытался остановить кровотечение из больших ран.

— Почему она выбежала на дорогу? Я не понимаю.

Он в отчаянии потер шею.

— Потому что Крис гнался за ней.

Лайнус сложил руки на груди, и все в нем кричало, что он хочет причинить Крису боль. Он прищурился, глядя на своего четвертого в ранге.

— Ты видел его? Они не просто… играли в погоню?

— Она была напугана, мужик, и он не играл в хищника, он был им. Это была не вина Фрица; Крис погнался за ней через дорогу, — прорычал Лайнус.

— Она так быстро выбежала из парка, Джейсон. Я ударил по тормозам, а потом Крис бросился на нее, и она отлетела. А потом он исчез, — Фриц глубоко вздохнул.

— Изчез?

— Никто его не видел, — ответил Лайнус. — Он задержался на столько, чтобы спросить, жива ли она, и сказать, что они только гуляли, а она выбежала на дорогу. Я с минуту смотрел на нее сверху вниз, а когда поднял глаза, его уже не было. Он чертовски точно виновен. Он навредил нашей Альфе, — его голос перешел в рычание.

Майкл зарычал вслед за Фрицем, а затем, Джейсон тоже позволил своему волку зарычать. Переступив с ноги на ногу, он несколько раз провел рукой по волосам, а затем сказал:

— Я хочу, чтобы его нашли. Введи Трика в курс дела, пусть он проверит кредитную карту, сотовый, что угодно. Когда она проснется и расскажет мне, что случилось, я хочу, чтобы он был рядом.

Патрик Фланниган, он же Трик, был шерифом полиции, человеком и женатым на волчице из стаи Джейсона. Он с радостью согласится на все, что им нужно.

Лайнус развернулся и ушел, и Фриц последовал за ним, но не раньше, чем извинился. Джейсон ободряюще похлопал молодого волка по спине.

— Я не считаю тебя ответственным, Фриц, и Каденц тоже.

Облегчение появилось на его лице, и он побежал за Лайнусом, который уже говорил по телефону.

— Хочешь, чтобы я остался? — спросил Майкл.

— Нет. Спасибо. Я останусь здесь, пока она не проснется. Позвоните в страховую компанию, номер на доске объявлений в комнате отдыха, на визитной карточке; и попросите кого-нибудь из парней положить брезент или что-то еще, чтобы сдержать мусор из комнаты ожидания. И принеси мне позже одежду.

— Понял. — Майкл отвернулся, а потом снова повернулся. Понизив голос до шепота, он сказал: — Я никогда в жизни так не боялся. Когда Лайнус позвонил, я, ну, я рад, что с ней все будет в порядке. Как только она проснется и все будет в порядке, пожалуйста, не трать больше в пустую ни секунды с ней.

— Не буду, брат.

Джейк и Рене вышли в коридор, за ними последовали его родители. Его мать и Рене поцеловали его и попросили периодически звонить, когда появятся новости. Отец сжал его плечо и сказал, чтобы он звонил, если ему что-нибудь понадобится, в любое время. А потом остались только он и Джейк. Два Альфы.

— Мне очень жаль, что так получилось, Джейсон. Это правда. Если тебе что-нибудь понадобится, пожалуйста, дай мне знать.

— Спасибо, Джек.

Он на мгновение заглянул в темную комнату, а затем сказал:

— Когда вы найдете его, я был бы признателен, если вы сообщите мне.

— Я не собираюсь ничего делать, пока она не придет в сознание. Но я буду держать тебя в курсе.

Джейк не мог защитить Криса в этой ситуации. Если то, что видел Лайнус, было правдой, если Каденц подтвердит это, то Крис создал ситуацию, в которой Альфа-самка другой стаи была ранена. Это повлекло за собой серьезные последствия.

Он пододвинул стул к ее кровати и потянулся к руке, к которой не были подключены трубки и мониторы. Рассеянно потирая ее руку большим пальцем, он закинул ноги на подоконник и стал ждать восхода солнца.

Спать в больницах было нелегко, и его шестифутовое тело не могло растянуться между неудобным стулом и узким выступом. В любом случае, спать в больнице невозможно. Слишком много шума. Слишком много странных запахов. И каждый раз, когда он закрывал глаза, кто-то открывал дверь, чтобы проверить ее. Не то чтобы он возражал против этого. Она выглядела намного лучше. Что это значило для ее пробуждения, он не знал, но ему отчаянно хотелось снова увидеть ее красивые глаза.

Майкл принес ему сменную одежду и показал фотографии гаража на мобильнике. Кровь растеклась по полу гаража, как будто кто-то бросил галлон красной краски, и стекло отразило верхний свет, как бриллианты. Страховая компания тут же выписала чек на замену окна, и они закрылись на следующие несколько дней, пока все не будет убрано и заменено. В данный момент ему было наплевать на гараж. Единственное, что имело значение во Вселенной… лежало без сознания на больничной койке.

В маленькой ванной комнате он вымылся полотенцем и миниатюрной бутылочкой средства для мытья тела, а затем переоделся в свежую одежду. Лайнус и Келли появились с белым бумажным пакетом и большой чашкой кофе.

Взяв один из шести бутербродов, Джейсон вытянул ноги и посмотрел на свою пару, пока Келли тихо плакала, а Майкл успокаивал ее. Ему чертовски хотелось, чтобы она проснулась. Он отдал бы свой правый клык, чтобы услышать ее язвительные ответы и остроумные колкости.

— Ты заставишь его заплатить, правда, Джейсон? За это? — Келли сердито вытерла глаза. Джейсон никогда не видел ее такой грубой и полной гнева.

— Он не останется безнаказанным, — сказал он, тщательно подбирая слова.

— Хорошо, — она разгладила рубашку и вздохнула. — Я могу что-нибудь сделать?

— На самом деле, да. Иди к ней домой и собери для нее две сумки. Одежды на несколько дней, и все, что ей может понадобится. Одну из них принеси сюда, когда она проснется, а другую ко мне. Майкл возьмет тебя с собой.

— Это больше не твой дом, чувак.

Майкл выбросил обертку в мусорное ведро.

— Точно. К нам домой, — усмехнулся он.

— Да, черт возьми.

Майкл улыбнулся в ответ и обнял Келли. А когда Лайнус ушел вместе с ними, он снова остался один и ждал.

В обед появились его родители, и мать настояла, чтобы он пошел пообедать в кафетерий, а она останется с ней. К обеду Келли и Майкл вернулись с ее сумкой и ели пиццу в ее палате. Когда наступила ночь и он снова остался с ней наедине, он начал тихо напевать, чтобы она пришла в себя. Его зверь разозлился, что она так близко, ранена и он не может ей помочь, и несчастное рычание, вырвавшееся из его горла, заставило ее сжать его руку.

Он в шоке уставился на ее руку. Она отреагировала на его волка! Потянувшись к своему зверю, он отпустил его достаточно, чтобы запах его тела изменился с обычного человеческого на запах осеннего леса — мускусный запах волка; и он взял ее руку, прижал ее запястье к своему горлу и зарычал. Другой рукой он снова и снова проводил по ее лицу, надеясь привлечь ее своим запахом и своим зверем.

Она тихо застонала и пошевелилась, застонала громче, а он перестал рычать и сказал:

— Кадец?

— Ах, черт возьми! Где я? — Это были самые сладкие слова, которые он слышал от нее, до сих пор.

Он засмеялся и заморгал от слез счастья, которые угрожали пролиться. Он не был против, если она увидит, как он плачет. Это покажет ей, как сильно он ее ценит. Он наклонился над ней, чтобы ей не пришлось садиться, и улыбнулся.

— Не двигайся слишком резко, тебе было очень больно. Позволь мне позвать дока. — Нажав на кнопку вызова, он позвал доктора и поцеловал ее в лоб. — Я так чертовски рад, что ты проснулась.

— Как долго, как долго я была без сознания? — ее голос был хриплым.

— Неполный день. Сейчас около 7:30 вечера воскресенья. Не буду лгать, ты напугала меня до смерти, милая.

Она несколько раз моргнула и выглядела так, будто собиралась что-то сказать, но дверь открылась и вошел доктор. Примерно через десять минут, осмотрев ее, он сказал медсестре, что она сидит на жидкой диете до завтрака, а затем он посмотрит, как она себя будет чувствовать.

— Возможно, она сможет вернуться домой во вторник, если кто-то останется с ней.

— Это не проблема.

— Рад, что вы снова с нами, миссис Геррик.

Доктор и медсестра оставили их одних.

Она это уловила? Он посмотрел на нее сверху вниз, она пристально смотрела на него, а потом ее глаза заблестели, и она начала плакать. Медленными движениями он помог ей сесть, чтобы она могла поплакать у него на плече. Она крепко прижалась к нему, ее руки свободно лежали по бокам, но она хотела, чтобы ее обняли и утешили, и, наконец, он мог это для нее сделать. Он гладил ее волосы и шептал ей что-то нежное, пока она не успокоилась и ее дрожащие рыдания не утихли.

— Прости меня, Кадц.

— За что ты извиняешься?

— Потому что я должен был быть рядом с тобой. В любом случае, я хотел быть в баре, чтобы сказать тебе, что сожалею о том, что вел себя как придурок, когда узнал, что ты снова встречаешься с ним. Я не имел права так к тебе относиться.

— Но ты имел, ты имел на это полное право. Теперь я вспомнила, Джас.

Она посмотрела на него своими яркими изумрудными глазами, и он понял, что она знает. Аллилуйя!

— Что ты помнишь, милая? — Просто на всякий случай.

— Ты схватил меня, когда мы были детьми, и укусил за шею. Я всегда думала, что история о розовом кусте не имеет смысла, но мне казалось, что это все, о чем я могла думать, когда думала о метке. И мой отец был единственным, кто когда-либо спрашивал о них, за исключением девушки в колледже. Тогда ты сделал меня своей парой, не так ли?

— Да

— И почему доктор назвал меня миссис Геррик? — Она слегка приподняла бровь.

— Я думаю, ты уже знаешь ответ на этот вопрос, маленькая шалунья.

Она что-то пробормотала себе под нос и вздохнула. Он помог ей снова лечь.

— Потому что пара — это на всю жизнь. Как брак.

— Да.

— Ты же не думаешь, что так легко добьешься меня, Джейсон Геррик. Я хочу всего. Хорошее предложение, кольцо, платье, клятвы. Все это. — Теперь ее глаза были закрыты, но губы улыбались.

— Я дам тебе все, что ты пожелаешь, но сначала нам нужно о многом поговорить.

Переполненный до отказа, он хотел кричать от радости и бегать кругами по больнице.

Она медленно повернулась на бок и посмотрела на него.

— Я вспомнила все прошлой ночью перед работой и хотела поговорить с тобой об этом. Я хотела, чтобы ты сказал мне правду, а потом я хотела, чтобы мы поговорили наедине. Крис хотел пригласить меня, но я не хотела идти с ним. Мне было жаль его, поэтому, когда он попросил всего пятнадцать минут, чтобы поговорить, я сдалась. Через некоторое время я сказала ему, что не хочу быть с ним, и он, я не знаю, как будто все его поведение изменилось. Он стал выглядеть действительно диким, я думаю, это правильное слово. Он преследовал меня, играл со мной, а потом погнался за мной. Я помню только фары и подумала, что больше тебя не увижу.

Значит, Лайнус был прав. Крис гнал ее прямо в опасность. Он определенно заплатит за то, что сделал.

— Джас, когда ты отметил меня, почему потом оттолкнул? Почему между нами так долго все было плохо? — он выдохнул и провел рукой по волосам.

— Ты была так молода, когда я отметил тебя, мой отец боялся, что твой отец нашлет на меня копов, и он вложил силу в предположение, что это был несчастный случай, и что ты должна так и сказать своему отцу, что упала в розовый куст. Мы подумали, что раз ты была так молода и впечатлительна, и в тебе достаточно волка, то ты воспримешь его предложение как истину. В нормальной ситуации Альфа не приказывает таким маленьким детенышам, как ты, потому что приказы могут быть восприняты буквально, и ты никогда не знаешь, как отреагирует ребенок.

— Джейк отметил, что поскольку мы были парой, то приказ покалечит тебя как часть стаи, если ты не поймешь достаточно быстро, поэтому мой отец издал еще один указ: никто не мог сказать тебе, что ты тоже Альфа. Если ты не спросишь. Но ты никогда этого не делала, милая. Как будто ты думала, что тебе не место с нами. И чтобы ответить на твой вопрос, любовь моя, я оттолкнул тебя, потому что боялся причинить тебе боль, как только изменюсь. Я сделал это так хорошо, что ты подумала, что я тебя ненавижу. Я никогда этого не делал. Клянусь своей жизнью.

— По крайней мере, теперь я знаю, почему никогда не могла выкинуть тебя из головы, — тихо она размышляла над тем, что он сказал.

Он поцеловал ее в щеку и со вздохом откинулся на спинку стула, все еще держа ее за руку.

— То же самое было и со мной, любовь моя. И так как Майкл проболтался о том, что ты отмечена и Альфа, мы можем свободно говорить о том, что произошло между нами, но мы не должны делать этого здесь. Достаточно, что я могу сказать тебе эту правду. Я люблю тебя Каденц. И всегда любил.

— Я тоже тебя люблю, Джас.

Она задремала, и когда ее дыхание стало ритмичным, он встал, чтобы позвонить людям, ожидающим новостей. Когда наступит утро, у нее здесь будет толпа, и она на собственном опыте узнает, что значит быть стаей.

Это был адский день. За двадцать четыре часа он почти потерял свою любовь не только из-за другого, но и из-за ее потери крови. Он никогда не хотел бы проходить через это снова. Как бы ни складывались их отношения с Крисом, сейчас они были вместе, по крайней мере так вместе, чтобы он мог защитить ее; и она была с ним, а это самое главное. Он мог бы публично заявить на нее права перед стаями в полнолуние, и потом они не торопились бы узнавать друг друга. Теперь, когда эмоции переполняли ее, она доверяла ему, но когда сияние угаснет, она захочет получить ответы и будет верной своей природе, она не отпустит его так просто. Но он примет все, какое бы наказание она ни придумала, он заплатит, чтобы они могли быть вместе, никакая цена не будет слишком высока. Чтобы защитить свою пару, он сделает все, что угодно. Она заслужила любовь, счастье и семью. И его работа состояла в том, чтобы следить за тем, чтобы она получила все это сполна.

Она беспокойно спала всю ночь, часто просыпаясь и протягивая к нему руки, и он был рад, что был рядом с ней, и что она хотела его утешений. Когда утром пришел доктор, чтобы проверить ее, он заявил, что пока нет никаких осложнений, что она может уехать во вторник утром.

Ее завтрак был мягким, щадящим и она сделала очень несчастное лицо, когда посмотрела на поднос.

— Ты должна поесть, любимая. Того желе и бульона прошлой ночью было недостаточно, чтобы удержать мышь, не говоря уже об Альфе.

Она неохотно посмотрела на овсянку, но, к счастью, съела ее. Он не хотел, чтобы их первым спором в качестве пары был спор о больничной еде, когда было так много других вещей, за которые он был уверен, она выкрутит его яйца.

Первыми посетителями были его родители, Келли и Майкл, которые заискивали перед ней, уверяя, что она выглядит идеально и прекрасно. Что было правдой, даже с порезами, которые еще не исчезли. Он знал, что она была удивлена потоком посетителей из Стаи Трессел. Даже девушки, которые были так бессердечны к ней, были одними из первых после его семьи и его верхушки стаи. Комната была настолько полна цветов, что казалось, будто флорист вывернул все наизнанку.

— Похоже, пора обедать, куколка, — сказал он нежно, заправляя прядь волос ей за ухо. Она истощалась. Голодная и измученная.

Еще один прием мягкой пищи, и тогда она сможет нормально поужинать, как им сказали, а утром вернуться домой. Она еще не спрашивала о том, пойдет ли она к себе домой. Он ждал подходящей возможности сказать ей, что не собирается выпускать ее из поля зрения. Пока они не нашли Криса. Каждый раз, когда он проверял свой мобильный, надеясь получить сообщение от Лайнуса, он был разочарован.

Пока она спала после обеда, он стоял в коридоре и слушал новости от своих людей. Трик искал Криса, но пока его мобильный был выключен, и он не получил никаких совпадений по описанию его грузовика или по номеру. Многие из стаи Джейка приходили повидаться с ней, а если не могли прийти, то они прислали цветы, но сейчас было неспокойно, и в основном потому, что никто не знал, насколько ужасным будет наказание, когда Криса найдут, и, черт возьми, он тоже не был уверен. Конечно, он хотел убить его, оторвать ему голову и покончить с этим, но смерть была слишком легким наказанием. Что бы он ни решил сделать с Крисом, это будет увековечивающим и правильным.

Было уже поздно. Телевизор в углу мигал, звук был тихим.

— Ты можешь идти домой, Джас.

Она зевнула и положила руку под щеку

— Я в порядке, детка.

Он не мог дождаться, когда доберется до своей кровати и хорошенько выспится. Изнеможение просачивалось в его поры и поглощало его.

— Ага.

— Хм?

— Хорошо. Ты очень хорошо обо мне заботишься.

— Ну, конечно. Мы же пара, Кадц. Это несет за собой большую ответственность. И я, ну, я сильно облажался, но я пытаюсь все исправить. Это может занять некоторое время.

— У нас впереди вся оставшаяся жизнь, — пробормотала она сквозь сон.

***

Итак, их первый спор был не о больничной еде, а о том, чтобы она вернулась к нему домой, для выздоровления. Доктор сказал, что она должна отдыхать до выходных, и хотел, чтобы кто-то был с ней, а Джейсон хотел, чтобы она была у него дома по нескольким причинам.

Скрестив руки на груди, она смотрела на него, пока он держал открытой пассажирскую дверь ее машины. Бо и Майкл пригнали ее машину этим утром.

— Можешь смотреть на меня сколько угодно, но ты поедешь домой со мной. Нет более безопасного места, чем трейлерный парк; и с все еще не найденным Крисом, я не буду подвергать тебя риску в твоем доме.

— Даже если ты со мной?

— Да. Даже тогда.

По крайней мере, она не говорила, что не хочет его общества.

Ее рот открылся, потом закрылся, а потом руки разжались, и плечи поникли. Ха! Успех!

— Не выгляди таким самодовольным, — проворчала она, садясь.

— Прости. Я не часто выигрываю споры с тобой.

Даже если это была маленькая, но все равно победа на его счету.

Пока он вез их к трейлеру, в его голове пронеслось множество мыслей. В первый раз он понял, что они были парой, когда ей было семь, а ему двенадцать. Это был просто щелчок в его голове, как будто его мозг внезапно понял, что она была создана для него. Потом, когда ему было восемнадцать, а ей тринадцать, он имел привычку проезжать мимо ее дома после школы, чтобы убедиться, что она добралась до дома нормально. Один раз ее не было дома, поэтому он поехал на своем мотоцикле по маршруту между ее домом и школой, и нашел ее идущей пешком, потому что она пропустила автобус. Он предложил подвезти ее, и дал ей свой шлем. Он не сказал ей и двух слов после того, как предложил подвезти, и это было самое трудное, что он когда-либо делал, отпустить ее, когда она слезла с мотоцикла и протянула ему шлем. Он увидел замешательство в ее глазах, удивление и надежду, он просто надел шлем и уехал. А потом он купил ей собственный шлем, но она никогда больше не ездила с ним, до недавнего времени.

Когда его отец был подстрелен охотником за пределами города, принявшим его за настоящего волка слишком близко к своей ферме, Джейсон занял временно должность Альфы, а потом его отец решил уйти. Это было сразу после того, как умер отец Канденц, и она была в эмоциональном беспорядке, и он нуждался в ней, но боялся попросить ее о помощи. Это был не первый раз, когда он хотел обнять ее для утешения. Где-то в середине проблем стаи и долгого выздоровления его отца, Джейсон терял ее так много раз, но было слишком поздно для утешения.

Она закусила губу. Он взял ее руку и легонько сжал, положив себе на бедро. Верхняя часть была в синяках от иглы капельницы.

— Ты же не думаешь, что Крис придет за мной, правда?

— Он будет дураком, если придет. Трейлерный парк полон стаи Трессела. Это самое безопасное место для тебя. Самое лучшее, что можно сделать, милая, это полная маркировка. Полнолуние в пятницу, и я могу дать тебе устное обязательство, а ты можешь взять на себя обязательство Альфы. А потом, когда ты будешь готова, я могу пометить тебя снова, сделать это правильно на этот раз.

Она не смотрела на него, но продолжала жевать губу и смотреть в окно. Трейлерный парк, где он и большая часть его сверстников жили, находился на другом конце города, рядом с гаражом. Он отнес ее в трейлер и уложил на кровать. Слава богу, Келли прибралась. Майкл сказал, что она была очень настойчива.

Возвращаясь к своим людям, которые собрались для инструктажа, он сказал:

— Хорошо, у нас есть пропавший волк, у которого на уме наша Альфа-самка. Какими бы ни были его намерения сейчас, он причинил ей боль, и нельзя ему позволить добраться до нее. Пока его не найдут и не разберутся с ним должным образом, будьте всегда начеку. Лайнус?

— Трику не повезло. Мы не можем найти его свежий запах нигде в городе. Мы следим за его кондоминиумом и кредиткой.

Он кивнул и сказал:

— Убедись, что вход в парк закрыт до дальнейших распоряжений, Майкл, ты будешь дежурить по сменам. Бо, иди в участок, предложи Трику любую помощь, которая ему нужна, чтобы следить за городом. Лайнус, собери все свободные руки, чтобы привести магазин в порядок. Я не хочу вспоминать, через что она прошла.

Его люди кивнули и начали действовать.

Он постоял на крыльце еще несколько минут. Это был первый раз с тех пор, как он стал альфой и должен был доказать старшим волкам, что он чувствует себя настоящим лидером. Отчасти это было потому, что Кандец была сейчас с ним, по крайней мере, настолько, насколько она могла быть, пока они не обсудили все; а другая часть заключалась в том, что он действовал, как Альфа. Спокойный, контролирующий, обдумывающий каждый сценарий, прежде чем принять решение.

Его маленькая возлюбленная свернулась в клубок, выглядя еще более крошечной, чем когда-либо, карликовой по сравнению с его огромной кроватью. Он ожидал, что ей захочется плакать, и ему не терпелось остаться с ней наедине, чтобы она могла потерять самообладание, если понадобится. Никто не стал бы думать о ней хуже, если бы она публично расплакалась в больнице. Кто-то, о ком она заботилась, причинил ей физическую боль после того, как терроризировал ее. Она прошла через многое и не говорила с ним о том, что произошло, за исключением того момента, когда впервые проснулась. А потом она была ошеломлена поддержкой стаи. Но она не плакала.

— Почему ты не сказал мне, что пытался защитить меня, защитить, когда изменился?

Она слегка приподнялась, когда он вошел в комнату, чтобы проверить ее.

— Я думал, что ты, может быть, не поймешь или все равно попытаешься быть со мной. Я боялся, что причиню тебе боль, и тогда ты перестанешь мне доверять, — он со вздохом присел на край кровати.

— Я не глупая, Джас. — Она медленно перекатилась в сидячее положение. — Даже когда я была ребенком, я любила тебя. Если бы ты сказал мне, что боишься причинить мне боль, тогда я думаю, нет, я знаю, что отступила бы. Я бы сделала все, чтобы быть с тобой, даже если бы это означало, что придется несколько лет побыть вдалеке друг от друга. Я чувствовала себя такой потерянной без тебя, как будто кто-то вырвал мое сердце из тела и оставил большую зияющую дыру.

— Прости, детка. Я знаю, что поступил неправильно, я был молод и глуп, и последнее, что я хотел сделать, это причинить тебе боль, и я, возможно, не причинил тебе физической боли, но я знаю, что причинил тебе эмоциональную боль. На мой взгляд, это еще хуже. Я всегда был рядом, всегда присматривал за тобой, но я боялся приблизиться к тебе, потому что зверь требователен в некоторых вещах. — Вот оно. Сокрушительное чувство вины. Он так сильно облажался.

— В каких вещах?

Она придвинулась ближе, ее запах кружился вокруг него.

— В основном — ты, — он сглотнул, пытаясь подавить желание, которое нахлынуло на него. Она выздоравливала, ей хотелось поговорить… им нужно было поговорить. Он должен остановить свои низменные желания.

— Чего же ты боялся?

Он не признался бы никому в своей стае, что когда-либо чего-то боялся, но она поймет всю ту чушь, когда услышит ее, особенно от него

— Я боялся, что если не смогу себя контролировать, то попытаюсь сделать тебя своей парой, по-настоящему сделать своей парой. Я не мог вынести мысли о том, чтобы причинить тебе такую боль, любила ты меня или нет. Как только я пришел в свои силы, я не мог быть рядом с тобой, не чувствуя, как волк щелкает в моем мозгу, чтобы приблизиться к тебе. Прикосновение превратилось бы в желание большего. Я не думаю, что ты остановила бы меня, от чего бы то ни было, и это пугало меня больше всего. Потому что ты была намного моложе меня. Поэтому я оттолкнул тебя, и это было самое трудное, что я когда-либо делал. Ты действительно думала, что я не люблю тебя, Каденц? Правда?

— Даже не знаю. Я надеялась на это, но прошло так много лет, Джас.

— Мне очень жаль. Но ты же все понимаешь?

— Да. — Она повернула голову в сторону и внимательно посмотрела на него. — Ты жалеешь, что отметил меня так, как ты это сделал?

Он внутренне поморщился. Со вздохом он сказал:

— И да, и нет. Да, потому что я сделал это неправильно. Если бы я сначала сказал тебе, что мы пара, а потом я бы пометил тебя, у тебя было бы знание, и моему отцу не пришлось бы говорить, что никто не может говорить с тобой об этом. И тогда ты бы знала, что я вернусь за тобой. Если бы я не пометил тебя, тебе, вероятно, не пришлось бы так туго с самками в стае. Но нет, я не жалею о том, что пометил тебя, это много значило для меня. Это было самое важное, что я когда-либо делал, и, хотя я по-королевски облажался, я все равно не изменил бы этого.

Она молчала, глядя на него настороженно и расчетливо. Молчание длилось достаточно долго, и он уже собирался спросить ее, о чем она думает, когда она бросилась к нему, прижавшись губами к его губам и погрузив свой горячий язык в его рот. Ее дыхание перешло в тихий стон, сладкий естественный запах ее кожи окружил его, утопая в нем, и он крепко прижал ее к себе, пробуя на вкус и переплел свой язык с ее. Вкус был декадентский, словно что-то запретное, и ему хотелось прижиматься губами к ее губам до конца своей естественной жизни. Она запустила руки в его волосы и отстранилась, удерживая его. Ее глаза были ясными и серьезными.

— Поставь на мне метку еще раз, Джейсон. Сделай меня своей на самом деле.

На короткий момент мир перестал кружиться, а потом он вспомнил, что ей не до этого. Пока нет.

— Пока нет, Кадц. Если я отмечу тебя, то я захочу, чтобы мы занялись любовью, а мы не можем. Ты только что вышла из больницы, у нас есть время, не надо никуда спешить.

Высвободив ее пальцы из своих волос, он поцеловал ее руки.

— Прости. На минуту я почувствовала легкое беспокойство.

Она сильно покраснела и отодвинулась.

— Почему? Здесь ты в безопасности, клянусь.

— Нет, наверное, потому что потеряла тебя. Я не хочу потерять тебя.

— Ты не сможешь, даже если попытаешься. — Он коснулся отметин на ее шее. — Ты моя. Так было всегда. Часто, но не всегда, Альфа-пара рождается в одной стае. Иногда они одного возраста, как мои родители, но иногда мужчина старше, поэтому он может защитить женщину. Я знаю, что ты чувствуешь, будто я бросил тебя, и теперь я вижу, что оставил тебя без защиты, но я всегда присматривал за тобой. И стая тоже. Девушки доставали тебе столько хлопот, потому что ты вела себя не как их Альфа. Они хотели, чтобы их вели. Они восприняли как оскорбление то, что ты не вступилась за них, не защищала их всех, как ты защищаешь Келли.

— В каком-то искаженном виде это имеет смысл.

Она улыбнулась и сказала, что собирается принять душ.

Он приготовит ей что-нибудь поесть, радуясь, что Келли отправилась за продуктами и заполнила кухню продуктами, которые нравились Каденц. Пока она ела, они разговаривали о стае и будущем, но он старательно отводил разговор от метки. Если она снова набросится на него, он не был уверен, что у него хватит силы воли остановить себя от того, чтобы полностью не овладеть ею, и последнее, чего он хотел, чтобы их первый раз стал для нее болезненным или пугающим воспоминанием.

В ту ночь она попросила его лечь с ней, обнимать ее, пока она будет спать, и он сделал это, но это не было его выбором. Иметь свою женщину в своей постели и в своих объятиях, но не брать ее полностью — было немного адом посреди рая, особенно для его волка. Но ему нужно было, чтобы она чувствовала себя в безопасности и была готова. Действительно готова.

***

В среду вечером, по-прежнему не говоря ни слова о Крисе, они с Каденц сидели на диване и разговаривали ни о чем и обо всем, а не просто смотрели какой-то занудный фильм, который она выбрала. А потом она удивила его. Снова.

— Джейсон, я хочу, чтобы ты отметил меня. Я готова.

— Кадц, пожалуйста. — Его волк сел по стойке смирно.

— Нет. Я готова. Я готова, по правде, быть твоей. Мне это нужно. Мне нужно сделать этот шаг вместе с тобой. — Она покачала головой.

Он закрыл глаза. Мог ли он отметить ее, не пытаясь заняться с ней любовью? Скорее всего, нет. Ее возбуждение было как маяк для его волка.

Он почувствовал ее руку на своей щеке и открыл глаза.

— Я исцелилась, я чувствую себя прекрасно. И я не прошу об этом из-за того, что случилось с Крисом или из-за чего-то еще, я прошу, потому что я не могу быть в твоей постели, еще даже секунду, и не быть с тобой полностью. Мы говорили о нашем прошлом, пока не оставили камня на камне. Мы простили друг другу потерянное время, гнев, непонимание. Это важно, я знаю это. — Он хотел снова возразить, но тут она сделала то, о чем он только мечтал: с тихим вздохом лизнула его нижнюю губу и прошептала: — Пожалуйста.

Совершенно сбитый с толку ее жестом, так делали волки, когда просили секса, он подхватил ее на руки и понес в спальню, пинком распахнув дверь.

— Отметь меня еще раз, сделай меня своей.

Она легла на его подушку на бок, убирая волосы с шеи.

Его зверь огрызался и рычал в его мозгу, жаждя своей пары. Он скользнул к ней, и все ее тело напряглось в предвкушении, сердце забилось быстрее, а дыхание стало мягким и прерывистым. Он переместил ее, чтобы ее шея была расположена так, чтобы он мог отметить ее должным образом, скользнув одной рукой под нее и притянув к себе.

— На этот раз ты моя навсегда, Каденц.

Его клыки вытянулись, погружаясь в ее шею, когда он впился своим ртом в ее шею чуть ниже линии волос, так чтобы отметины были по обе стороны. Она тихо застонала, сжимая его руки и прижимаясь к нему всем телом. Он зарычал в ее тело, и она расслабилась в его объятиях с довольным вздохом. На этот раз, он действительно мог чувствовать все о ней. Ее сердце бешено колотилось, возбуждение гудело в ее теле, и главным отличием было желание, которое горячо пронзало ее, быть его.

— Джейсон, — прошептала она, и он отпустил ее шею так нежно, как только мог.

В своем возбуждении он, возможно, укусил глубже, чем хотел, у нее, вероятно, будет небольшой синяк. Он лизнул ранку, раз, другой, и она вздрогнула и прижалась к нему.

— Каденц.

Она утонула в его объятиях.

Он улыбнулся ей, пытаясь придумать что-нибудь романтичное, чтобы сказать. Она спасла его от слишком долгих раздумий.

— Я люблю тебя. Мой Альфа, моя пара, недостающая часть моего сердца. Займись со мной любовью, пожалуйста.

Она провела ладонями по его щекам и обхватила руками его затылок.

Она прижалась губами к его губам, и все его тело напряглось, как будто его кожа была зажата в тиски. Она двигалась от его губ по подбородку вниз к шее, втягивая его плоть своим ртом и покусывая, облизывая отметины, а затем начинала все сначала. Он был уверен, что к тому времени, как она закончит, ему будет очень хорошо и он будет весь в синяках, но он будет носить эти отметки с гордостью. Теперь она полностью принадлежала ему, и он не сомневался, что она знает, что он принадлежит ей.

— Я люблю тебя, Каденц. Моя милая пара, любовь всей моей жизни. Я больше никогда тебя не отпущу.

Она отпустила его шею и посмотрела на него своими зелеными глазами, полными любви.

Глава 9

Отметина была точно такой же, как помнила Каденц, теперь, когда ее воспоминания, казалось, были освобождены, но на этот раз она поняла, что это значит. И на этот раз они оба были достаточно взрослыми, чтобы действовать в соответствии с чувствами, которые сопровождали заявление прав. Она притянула его к себе, и они поцеловались, по-настоящему поцеловались в первый раз, как пара.

Он погладил ее по щеке тыльной стороной ладони.

— Ты уверена, что готова? Мы можем подождать.

— Конечно, я готова. Я люблю тебя. Я хочу заняться с тобой любовью.

— Я тоже очень хочу заняться с тобой любовью, дорогая, но… — прорычал он мягко.

— Но что? — рассмеялась она.

— Но мой волк рвется у меня в голове, так что если ты уверена, что готова, то я заранее извинюсь, если разорву тебя пополам, хорошо?

Он усмехнулся, и она снова рассмеялась. Это было все, что она хотела от него. Любовь. Принятие. И жаркое, голое, веселое времяпровождение.

— Пора играть, мой Альфа, — сказала она, шлепнув его по заднице.

— Надеюсь, ты не планировала сегодня спать, — прорычал он и удовлетворенно хмыкнул.

Их одежда разлетелась в размытом пятне разорванных швов и летящей ткани, а затем все пошло в замедленном темпе, он медленно выцеловывал горячий след вниз к центру ее тела. Остановился над ее покалывающей киской, одной рукой обхватив ее бедро.

— Посмотри на меня, — сказал он хриплым голосом.

Она приподнялась на локтях, чтобы посмотреть на него. У нее было чувство, что большая часть их сдерживаемого разочарования и прошлого отрицания сделает их первый раз вместе невероятным.

— Скажи мое имя, — потребовал он.

— Джейсон, — прошептала она.

Он вознаградил ее мазком своего языка вверх по ее нежному клитору, и она застонала, когда жар омыл ее.

— Кто я?

— Моя пара.

Она встретилась с ним взглядом, и он не отводил от нее взгляда, в то время как его язык медленно кружил вокруг нее, и ее мозг атрофировался.

— И?

Ее все еще не работающий мозг взвизгнул в смятении, когда он убрал свой язык обратно в рот, в наказание на ее молчание. Она извивалась под ним.

— И? — снова потребовал он.

— Мой, мой альфа? — запнулась она.

— Хорошая девочка.

Джейсон снова скользнул языком по ее телу, и оно загорелось. Пальцы его свободной руки вошли в нее, когда он втянул ее клитор в рот, посасывая, как будто это была его любимая конфета. Каденц потеряла способность стоять на локтях и растянулась на кровати, в то время как он играл пальцами внутри нее в быстром ритме. Ее пальцы впились в одеяло, а живот напрягся.

Его пальцы изогнулись вверх и танцевали на ее самом чувствительном месте; Каденц выкрикнула его имя, когда волна оргазма захлестнула ее. Он безжалостно толкал ее на очередную волну наслаждения, которая с грохотом обрушилась на нее, и когда она кончила, прижилась к нему от чистого наслаждения, такого сильного, такого декадентского, что она не могла удержаться от крика; он выскользнул влажными пальцами из ее тела и прижался почти целомудренным поцелуем к ее пульсирующему клитору.

Джейсон выцеловывал путь вверх по ее телу, в то время как она дрожала и задыхалась. Он захватил ее рот в горячем поцелуе, устраиваясь между ее ног, только самый кончик его члена прижимался к ней.

Джейсон немного отодвинулся от нее, протянув руку между ними, чтобы направить свой член внутрь нее, и Каденц обвила ногами его бедра, помогая втянуть его внутрь себя, зацепившись ногами за его поясницу. Они оба застонали, когда он вошел в нее, его член идеально наполнил ее. Почти слишком длинный, почти слишком толстый, но просто идеально созданный для ее тела.

Так близко друг к другу, как только могут быть два человека, он крепко прижался к ней и посмотрел ей в глаза, удерживая ее взгляд с силой, которая угрожала сжечь ее заживо.

— Я хотел быть твоим первым, но с радостью соглашусь быть твоим последним. Я люблю тебя, милая.

— Определенно мой последний. Я тоже тебя люблю, Джас.

Медленно он начал выскальзывать из нее, мучительно дюйм за дюймом, пока только его обнаженный кончик не остался внутри нее, и это было последнее, что он сделал медленно. Он не столько вонзался в ее тело, сколько пытался пробиться сквозь нее, и она толкнулась на его член, отчаянно пытаясь найти ритм, который позволил бы ей почувствовать, как ее тело сжимает его член, как тиски, а затем почувствовать, как он кончает глубоко внутри нее.

Джейсон толкался в нее, выталкивая дыхание из ее легких с каждым толчком, пока единственным звуком, который Каденц смогла издавать, не были задыхающиеся, мяукающие крики, когда она извивалась под ним на грани экстаза. Он укусил ее за шею и плечо, рыча самым примитивным образом, который заставил ее позвоночник покалывать, а тело светиться, и она провела ногтями вниз по его спине и вернула укус своим собственным.

Внезапно он рывком поднял их обоих так, чтобы оказаться на коленях, а она у него на коленях, обхватив его ногами, и он входил в нее, в то время как его руки на ее талии вели ее вниз. С каждым сотрясающим толчком ее ногти впивались в его плечи, что приносило ему несравненное удовольствие.

— Ну же, любимая, кончи снова для меня, — зарычал он.

Его пальцы почти болезненно впились в ее плоть, и она упивалась звуком их тел, сливающихся вместе, этим горячим, влажным звуком, который кричал об удовольствии и удовлетворении.

— Ууу, Джас, — застонала она, ногтями впившись глубже в его кожу.

— Кончай, Кадц, кончай со мной! — прорычал он голосом, наполненным силой.

Тело Каденц ответило, и в сознании ее волчья сторона завыла, а ее человеческая сторона завизжала от блаженства, когда центр тела стал жидким и горячим, и все замерло на идеальный момент, а затем она взорвалась вокруг него. Джейсон с силой вонзился в нее, кряхтя и стискивая зубы, а затем издал резкий сдавленный крик, когда его тело содрогнулось внутри нее.

Каденц обвила руками его шею и обняла, целуя в мокрый от пота лоб, прежде чем он опрокинул ее назад, и она соскользнула с его члена, немедленно сожалея о потере его внутри нее. Со стоном, отчасти удовлетворенным, отчасти измученным, он опустился на матрас рядом с ней, обнял за талию и устроился рядом с ней на боку. Постепенно их дыхание стало нормальным, а тела перестали дрожать.

— Ты действительно моя, — его голос был грубым и низким.

С некоторым усилием ей удалось повернуться на бок, чтобы посмотреть на него, и его лицо стало лицом человека, полностью счастливого и удовлетворенного.

— Только твоя.

— Это стоило того, чтобы подождать, детка, — сказал он со смешком.

В его глазах плясало счастье.

— Знаешь, — сказала она, целуя его, — по-моему, я уже давно не видела, чтобы ты по-настоящему улыбался.

— Я был очень несчастен.

— Прости, что не вспомнила раньше, что сомневалась в твоих чувствах ко мне.

— Ну, если тебе от этого станет легче, мой отец сказал, что ему жаль, что он издал эти указы. А моя мать решила, что я должен снова схватить тебя и пометить, как будто я не делал этого в первый раз.

— Как ни странно, это не так. — Каденц улыбнулась ему, и он ответил ей тем же. Она приподнялась на локте. — У меня только одна просьба.

— Назови ее, — сказал он уверенно.

— Просто пообещай, что больше ничего от меня не будешь скрывать. Я сильнее, чем ты думаешь, и я не хочу, чтобы наша жизнь была построена на лжи.

Его глаза потемнели и стали серьезными.

— Клянусь, я сделаю все возможное, чтобы рассказать тебе все, что тебе нужно знать. Я не могу обещать, что не буду что-то скрывать от тебя, если это защитит тебя или если мне придется, но я обещаю сказать правду, когда можно будет.

Его пальцы погладили ее подбородок.

— Как ты можешь даже думать о том, чтобы простить меня?

— Потому что ты мой. Так было всегда. Не потому, что ты пометил меня, а потому что это правда. Все это время, что мы потратили впустую, мы должны многое наверстать.

Они снова занялись любовью, более нежно, чем в первый раз, и когда они спустились с небес, она упала на его грудь бескостной массой, совершенно уверенная, что ее суставы не выдержали последнего оргазма. Он перевернул ее на бок и скользнул за спину, одну руку засунув под подушку, а другой притянув ее к себе.

Он поцеловал ее за ушком.

— Сладких снов, моя альфа-пара.

Она погрузилась в глубокий сон, обнимаемая и защищенная единственным мужчиной, которого она когда-либо действительно хотела или любила.

***

Она проснулась одна, слегка дезориентированная и с сильной болью от бровей до пальцев ног. Когда мир обрел четкость, она услышала голос Джейсона за закрытой дверью спальни и голоса нескольких членов стаи, включая Майкла. Осторожно потянув спину, она направилась в ванную и включила душ. Зевнув, мельком увидела свое отражение в зеркале и закричала:

— О, черт возьми, Джейсон!

Девушка, смотревшая на нее в зеркале, выглядела так, будто кто-то нарисовал на ней фиолетовыми маркерами. У нее были засосы и следы укусов по обеим сторонам шеи, ее плечи были усеяны синяками в форме кончиков пальцев, и даже на лобке были следы пальцев.

Каденц полностью планировала отомстить ему, за то, как он отметил ее, когда Джейсон подошел к двери ванной, но вместо этого она просто рассмеялась. Без рубашки и в одних джинсах он выглядел почти так же плохо, как и она, даже хуже, потому что она несколько раз проводила ногтями по его спине и бокам. Смутившись, он ждал, пока она перестанет смеяться, потом Каденц показала на свою шею.

— Ты сделал меня похожей на кусок побитого фрукта.

С самодовольной улыбкой он притянул ее к себе и обнял.

— Я не буду извиняться за то, как отметил тебя. Это то, что делают волки. Синяки и следы укусов только подтверждают то, что все теперь и так знают как истину. И ты так же пометила меня, так что ты не можешь жаловаться.

Она показала ему язык.

— Уверена, что могу. Я могу делать все что захочу, я никогда не говорила, что справедлива.

Он со смехом поцеловал ее в кончик носа.

— Не высовывай эту штуку, если не собираешься ее использовать.

— Ты действительно угрожаешь мне сексом?

— Не совсем. Ребята в гостиной, а ты очень, очень шумная.

Она покраснела, ее рот открылся от удивления, и он усмехнулся, целуя ее в щеку.

— Иди и приведи себя в порядок. Я подожду тебя в гостиной.

Он похлопал ее по заднице, легонько подтолкнул в сторону душа и вышел из ванной. Она вернулась к душу и шагнула внутрь.

Келли хорошо упаковала для нее вещи и вспомнила все, кроме геля для душа и шампуня, что означало, что ей придется использовать шампунь Джейсона. Знаете, чем пользуются мужчины? Мужскими ароматами. Как «Ирландская весна» и аромат «Суаве» (Suave — мужской одеколон). Тьфу. Ей нравилось, как пахнет Джейсон; она просто не хотела пахнуть так же, как он. Каденц надела джинсы и футболку с длинными рукавами, рекламирующую бар в кампусе под названием «Маленькие Братья», и быстро заплела волосы в косу, предварительно высушив их настолько, чтобы не простудиться.

В гостиной Джейсон, Лайнус и Бо пили кофе и смотрели новости. Джейсон натянул толстовку, и ей было неприятно видеть, как он скрывает все ее укусы и синяки. Лицо Джейсона просветлело, когда она вошла в комнату, и он жестом подозвал ее.

— Я только выпью чашечку кофе, Джас, — сказала она.

— Майкл принесет тебе кофе. Он на кухне готовит завтрак.

Она села к нему на колени на мягкое кресло и чмокнула его в щеку.

— Майкл готовит завтрак?

Хотя Майкл и был превосходным поваром, он был печально известен своей ленью, когда дело касалось приготовления пищи для других.

Бо и Лайнус начали хихикать, и она посмотрела на них, но они не смотрели ей в глаза. Джейсон позвал Майкла, и она услышала безошибочный стук каблуков по линолеуму. Она чуть не умерла от шока, когда Майкл появился в поле зрения, одетый в униформу французской горничной в комплекте с ажурными чулками и черными лодочками. Он улыбнулся ей и неловко присел в реверансе.

— Моя госпожа.

— Какого черта? — она зашипела от шока.

Джейсон сделал жест своей пустой кружкой, и Майкл взял ее у него и ушел на кухню, спросив, не хочет ли она тоже кофе.

— Это его наказание, во всяком случае часть его, за нарушение приказа Альфы не говорить тебе, что ты моя пара или альфа.

— Ты в наказание одел его в платье?

— Ну, — он ущипнул ее за подбородок, — я на самом деле не злюсь, но я должен был сделать что-то, чтобы показать, что я уважаю старые правила и законы Альфы. Не существует правил жесткого и быстрого наказание за такие вещи. Поэтому он должен носить это и подавать нам завтрак.

— А другая часть его наказания?

— Сегодня он будет твоим лакеем, а я пойду в гараж и посмотрю, как идут дела. Он твой, злоупотребляй им как хочешь.

Она со смехом покачала головой и взяла свой кофе у Майкла, не глядя ему в глаза. Ради бога, на губах у него была красная губная помада! Ее лучший друг-парень приготовил ей кофе именно так, как она любила, сладкий с цельным молоком, но единственное, о чем она могла думать, было интересно, чем он заполнил верхнюю часть костюма и был ли он на самом деле одет в пояс с подвязками.

Через несколько минут Майкл позвал их на кухню завтракать. Когда они расселись, он принялся топать по кухне, как жеребенок на нетвердых ногах, ставя миски и тарелки с едой. Он устроил армейский пир с яичницей-болтуньей, тостами с маслом, овсянкой, картофельными оладьями и сосисками, и сначала Каденц наполнила свою тарелку по приказу Джейсона, а затем все исчезло в вихре вилок и довольного ворчания. В те несколько секунд она ничего не смогла бы взять. Ее никогда не переставало удивлять, как много они могут съесть.

Пока мальчики говорили о гараже, Джейсон подмигнул ей, и она удивилась тому, насколько расслабленным он казался, даже посреди всего того дерьма, что происходило. Может быть, это и значит быть парой. Что они могут утешать друг друга, поддерживать друг друга? Что все не казалось таким уж плохим, когда ты был с человеком, которого любил, и они были в безопасности. Ей не нужно было гадать, насколько он зол на Криса, потому что она знала, как бы она себя чувствовала, если бы кто-то так сильно ранил Джейсона. Крис будет страдать, а Джейсон будет наслаждаться этим.

После завтрака Джейсон поцеловал ее на прощание, пообещав вернуться к обеду, а также заехать к ней домой и забрать вещи из ванной. Когда они ушли, она настояла, чтобы Майкл снял каблуки, прежде чем он подвернет лодыжку, а затем помогла ему с посудой.

Она ткнула его в поддельную сиську.

— Что здесь, черт возьми?

Он засмеялся и потянул верх вниз, чтобы показать грейпфрут. Она застонала в ладони.

— Эй, я знаю, что уже давно не видел настоящую грудь вблизи, но я думаю, что помню основную форму. Что бы ты использовала?

— Черт возьми, Майкл, я понятия не имею, чем мужчина набивает форму горничной. И вообще, где ты ее взял?

Еще одна из его дерьмовых ухмылок осветила его лицо.

— В разделе размер плюс в магазине нижнего белья в Свидесборо (Swedesboro — город в округе Gloucester County, Нью-Джерси, Соединенные Штаты Америки). Я очень большая девочка.

Он так гордился этим фактом, что она смеялась до боли в боку.

Крутясь, как маленькая девочка в балетной пачке, он сделал пируэт для нее, и юбка распушилась, открывая черные трусы и подвязки. Она никогда больше не будет смотреть на него как раньше.

— Майкл, я люблю тебя. Ты мой лучший друг. Но пожалуйста, пожалуйста, никогда больше не надевай платье.

— Я ничего не обещаю. Но я тоже тебя люблю. Альфа. Сестра.

Он положил палец ей на подбородок и улыбнулся, легкость и удовольствие в его глазах говорили о том, что он был рад, что она сейчас с Джейсоном. И она тоже.

Взяв у него одну из тарелок и вытирая ее кухонным полотенцем, она сказала:

— Могу я спросить тебя кое о чем насчет приказов?

— Конечно, малышка.

Залезая по локоть в мыльную пену, он порылся в поисках другой тарелки и вымыл ее.

— Если они обязательны, почему тебе было так легко нарушить приказ? Почему никто никогда не говорил мне правду?

Он сполоснул тарелку и протянул ей, выключив воду и вытирая руки другим полотенцем.

— Мне было нелегко нарушить приказ, но это было сочетание вещей. Я беспокоился о твоей безопасности, о будущем нашей стаи, и когда Джейсон дрался, его волк просто сходил с ума, и мы все это чувствовали. Мы так связаны, потому что он альфа. Когда Альфа выходит из-под контроля, это заставляет нас нервничать. Мое разочарование в этой ситуации только достигло пика, когда ты казалась совершенно невежественной в том, что происходит, и слова покинули мой рот, прежде чем я смог их остановить. Для нас, когда Альфа издает приказ, вроде запрета не говорить с тобой о метке или твоем месте в стае, пока ты не придешь к нам, всякий раз, когда кто-то из нас хотел сказать тебе, это было почти, как если бы мы стали немыми и неспособными говорить. Запрет вспыхивал в моей голове каждый раз, когда я хотел сказать тебе, малышка, а я хотел сказать тебе все время, честно. Никому из нас не нравилось, что ты находилась в неведенье, и нам было трудно видеть, как ты барахтаешься и чувствуешь себя плохо, когда мы знали, что простой вопрос от тебя покончил бы со всем этим.

Он сделал паузу и посмотрел на нее долгим взглядом.

— Я думаю, что причина, по которой никто никогда не говорил тебе правду, или, во всяком случае, не пытался это сделать, заключалась в том, что в чьих-то интересах было твое неведенье, что вы с Джейсоном были парой. Если ты решишь отказаться от него и свяжешься с кем-то другим, то Джейсон будет честной добычей для других женщин в стае. Таким образом, ты можешь догадаться, почему женщины были счастливы держать тебя в неведенье и мучить тебя. И потеря тебя могла бы стоить ему стаи, если бы он не смог держать себя в руках достаточно, чтобы вести стаю. Слабый Альфа, эмоционально или физически, это созревший для вызова Альфа. В стае есть самцы, которые хотели бы получить шанс стать альфой, но попытались бы только, если бы он был отвлечен и расстроен.

Она недоверчиво покачала головой.

— Джейсону нравится возглавлять стаю. Он бы не проиграл, только не из-за меня.

— Разве ты еще не поняла, как сильно мой брат любит тебя? Для него нет буквально никого, кроме тебя. Он хотел, чтобы ты была с ним с самого детства, и разлука с тобой из-за его собственных действий сводила его с ума. Если бы ты не осталась с ним, он бы уже не был таким же, и это правда.

Она улыбнулась ему и снова повернулась к раковине.

— Спасибо, Майкл.

— За что, сестренка?

Она со смехом толкнула его локтем, когда он снова включил воду.

— За нарушение запрета.

— Я и мой большой рот счастливы услужить, — усмехнулся он.

После того, как посуда была вымыта, они с Майклом сидели на диване и пили кофе, разговаривая о прошлом и будущем стаи. Было так много того, чего она не знала и должна была знать. Келли позвонила в обед, как раз перед тем, как Джейсон вернулся домой, и пообещала заехать на ужин, чтобы они смогли поговорить.

Когда она повесила трубку, она сказала:

— Почему ты и Келли никогда не были вместе? Я знаю, что вы кузены, но вы как четвероюродные кузены. Это не слишком мерзко.

Майкл был восхитительно красив. Хотя она не могла смотреть на него иначе, как на друга и скоро он станет шурином, она слушала, как другие женщины в баре годами бредили им. Взъерошенные, каштановые волосы с естественными светлыми прядями, которые слегка завивались, светло-голубые глаза, которые заставляли вас думать о летнем небе, и улыбка, которая растопила бы вас даже в носках. Чего с ней никогда не происходило. Она знала, что Майкл держался от нее подальше из-за Джейсона, но она никогда не думала о нем таким образом. В ее глазах он был практически бесполым. Ее лучший друг.

Он что-то напевал себе под нос.

— Это не из-за недостатка привлекательности. Она очень красивая и милая. Но я думаю, что она всегда была для меня семьей. Кроме тебя, она действительно единственная женщина, с которой я не был. Я не думаю, что моя пара какая-нибудь волчица отсюда. Я бы уже нашел ее.

Он выглядел немного грустным, задумчивым.

— Ей повезло, и она даже не знает об этом.

***

В ту ночь они с Джейсоном занимались любовью дважды. Он беспокоился о том, чтобы не утомить ее, хотя она заверила его, что чувствует себя прекрасно. Когда она сказала, что не уверена, какой способ ей больше нравится… жесткий и резкий или медленный и нежный… он был более чем счастлив дать ей жесткий и резкий, так как первый раунд той ночью был сладким и нежным. Одно можно было сказать наверняка: он знал, как к ней прикасаться, и выжимал из нее столько оргазмов, что ей казалось, будто ее внутренности все расплавило.

Отличный секс приводит к ноющим телам по утрам, но оно того стоило. Все это было. Как бы долго они ни добирались до этого места, теперь она ни о чем не жалела. Все это стало размыто, все это дерьмо и драма, и все, что она могла ясно видеть, это его любовь к ней, и это все, что имело значение.

Полнолуние выпало на вечер пятницы, со специальным вторым костром в воскресенье на 31-й, ежегодный Хэллоуин пикник. Костер в полнолуние устраивали у Питера, а Хэллоуин у Джейка.

В четверг Джейсон сел с ней за кухонный стол в трейлере и рассказал ей о церемонии отмечания.

— Церемонии полнолуния, милая, являются одной из самых важных традиций, которые у нас есть. То, что происходит между волками в полнолуние, священно и не может быть разрушено обычным способом. Вот почему мы говорим, что метки спаривания постоянны, потому что они полностью становятся связаны на полнолуние. Мы еще не окончательно спарены, но завтра вечером будем. Женаты в глазах стаи, неприкасаемы для других. Единственное, что может разделить спаренную пару — это смерть.

— Мы встретимся в Священном круге глубоко в лесу. Я скажу стаям, что беру тебя в супруги на всю жизнь, а потом спрошу, есть ли у кого-то возражения.

— Возражения?

— Конечно, как на свадьбе, когда священник спрашивает: «Может ли кто-нибудь сказать, почему эта пара не может пожениться». Это просто формальность. Я не помню, чтобы кто-то протестовал против спаривания, но когда мой отец был молод, несколько братьев боролись за одну и ту же женщину, а когда один проиграл, он все еще протестовал против спаривания.

— А если кто-то будет возражать?

— Во-первых, я альфа, так что никто в здравом уме не будет возражать. Но в традиционной ситуации, связанной с другими, Альфа решает, что делать. Обычно, если Альфа верил, что пара должна быть парой, если он хорошо знал их и знал, что они любят друг друга, тогда он позволял спариванию продолжиться. Но в старые времена, если это было политическое спаривание, что-то устроенное не обязательно по любви, тогда он мог проигнорировать возражение или предложить выбор тому, о ком идет речь, или он мог предложить бой. В этом случае именно сыновья-близнецы Альфы сражались за самку, и когда один проигрывал, отец наказывал другого сына за попытку встать на пути справедливого спаривания.

— Кажется суровым.

Она водила кончиком пальца по его руке, пока они разговаривали. Теперь, когда она могла прикасаться к нему в любое время, она не хотела останавливаться.

— Ну, это так, и не так. Мы такие, какие мы есть, Кадц. Нет ничего постыдного в соблюдении наших древних законов и традиций. Они стоят на месте не просто так и выдерживают испытание временем. Но эта ситуация была из другого времени, когда старейшины стаи обменивали детей на политические спаривания с другими стаями, чтобы создать союз. Меньшая стая могла бы отдать дочь Альфы другой, большей стае, чтобы у них была поддержка, если кто-то пойдет против них.

— Похоже на то, что делали в Европе, обменивая принцев и принцесс на Армии.

— Что-то вроде этого. Но с мехом, — он усмехнулся, и в его глазах заплясали огоньки.

Она хотела пойти в гараж, но он хотел, чтобы она отдохнула. Джейсон сказал, что они все еще в процессе его очистки, и она могла сказать, что он беспокоится, что Каденц может потерять контроль, если увидит место, где она могла умереть. Возможно, он был прав, она не знала, но решила, что его беспокойства было достаточно, чтобы она не затеяла ссору из-за этого. Она становилась чертовски доброй. Должно быть, все дело в горячем сексе.

В пятницу днем она присоединилась к Джейсону и его первой четверке в доме его отца, и они собрали припасы для празднования полнолуния и отвезли их глубоко в лес на участок между домом Питера и ее домом, который принадлежал обеим стаям. Настала очередь стаи Джейсона все устраивать. Две стаи менялись ежемесячно. На квадроциклах, с двумя прицепами, они подъехали к площадке… круглой поляне, длиной с футбольное поле. Деревья, окаймлявшие поляну, были подстрижены так, чтобы луна светила прямо над костром.

Каденц соскользнула с заднего сиденья квадроцикла, которым управлял Джейсон, и обошла круг. Когда они были маленькими, они исследовали поляну. Тогда это казалось таким таинственным и пугающим. И они были пойманы его отцом за то, что пришли туда, не будучи частью стаи. Она посмотрела на Джейсона и обнаружила, что он пристально наблюдает за ней.

Выпрямившись с того места, где она стояла на коленях перед пустой ямой для костра, она улыбнулась.

— Знаешь, твой отец был настоящим занудой?

Он издал смешок, который сказал ей, что он думал о том же самом.

— Знаешь, он сказал мне, что я плохо влияю на тебя, потому что ты такая милая и невинная. У меня не хватило духу сказать ему, что это была твоя идея.

Она подошла к тому месту, где он разгружал дрова, и он обнял ее, нежно поцеловав в лоб, прежде чем уткнуться головой в изгиб ее шеи.

— Когда-нибудь мы будем гнать отсюда наших детей, да? — спросила она.

— Наверное. Во всяком случае, если они будут похожи на свою мать.

Она почувствовала его улыбку на своей коже и ущипнула его за бок.

— Тебе лучше надеяться, что они такими не будут.

— Нет. — Он выпрямился и сжал обе ее руки в своих. — Им чертовски повезет, если у них будут твой дух и ум. Не твоя память, конечно, но все же.

Она громко рассмеялась, а он поцеловал ее еще раз и вернулся к разгрузке дров. Каденц взяла одну из грабель и начала убирать мусор с поляны, в то время как парни тихо говорили о церемонии, пока работали, и о том, как сегодня вечером все изменится для стаи.

Несколько часов спустя у нее на руке появился волдырь размером с Орегон, а плечи болели от физического труда, но было так приятно работать вместе со своей парой над чем-то очень близким к настоящей свадебной церемонии. Во всех смыслах и целях после сегодняшнего вечера, в глазах стаи, она и Джейсон будут почти то же самое, что и женаты. Оставив квадроциклы в сарае позади родительского дома, они подошли к ее дому, и Джейсон подхватил ее на руки, и понес внутрь. Они занимались любовью в душе, в котором они меньше думали о том, чтобы помыться и больше о том, как он пытался пробить ее через кафельную стену, а затем Каденц забралась на его спину в постели и сделала ему тщательный массаж.

— Я подумал, что мы могли бы поехать в Теннесси, в одно из тех туристических мест, и пожениться. Может быть, в декабре, перед Рождеством? — его голос был слегка приглушен мускулистыми руками.

— Это не очень романтично.

Он слегка повернул голову и открыл глаза.

— Нет? У них есть такие прекрасные часовни; мы можем остаться в хижине одни на неделю, без стаи, только мы. Звучит довольно романтично для меня.

Конечно, это романтично.

— Нет, я имею в виду, что твое предложение не очень романтично. Где мое кольцо? Почему ты не стоишь на одном колене? Ты мог бы хотя бы пригласить меня на ужин, и я отмечу, что мы голые, — проворчала она.

Он повернулся под ней и притянул ее к себе для поцелуя.

— Ты нуждаешься в этом, не так ли?

Опять эти пляшущие голубые глаза. Все, что он должен был сделать, это улыбнуться, и она превращалась в большую лужу слизи.

— Я говорила тебе, чего хочу. Ты лучше всех знаешь, насколько я люблю, когда все на высоте.

Он помассировал пальцами за ее ушами, и ее мозг отключился.

— Перестань давить на меня, это нечестно, — ее голос звучал глухо и невнятно даже для ее ушей.

Он засмеялся, черт возьми, она любила его смех, и остановился.

— Хорошо, я определенно подарю тебе кольцо и сделаю то предложение, которое ты хочешь. Но сегодня вечером, после церемонии и охоты, я отвезу тебя домой и проведу ночь так, как хочу проводить каждую ночь до конца нашей жизни: слышать, как ты выкрикиваешь мое имя в небо.

— Мило.

Она поцеловала внутреннюю сторону его запястья и соскользнула с него, прижимаясь к его боку.

— Почему бы нам не остаться здесь на ночь?

— Мы можем, любовь моя, если хочешь.

Она пробормотала это уже почти засыпая.

***

Несколько часов спустя, каким-то образом ее дом стал центром раздачи еды, и когда она спустилась вниз, половина пакета Трессел крутилась в ее кухне. Линди подошла к ней с тарелкой и обнадеженной улыбкой на лице.

— Я захватила тебе тарелку, Каденц.

Она явно хотела знать, все ли у них в порядке, простила ли она ее за все эти годы.

— Спасибо, Линди.

Она взяла тарелку, и по лицу Линди пробежало облегчение. Они с Джейсоном пошли сесть за стол, и молодые волки расселись на свои места. Было здорово быть альфой.

Как и просили, на ней была рубашка, которую она могла снять, и что-то под ней, что не было слишком откровенным. Они собирались помазать друг друга над сердцем священным маслом во время церемонии, и он не хотел, чтобы она была только в лифчике. И дело было не в холоде. С тех пор как они впервые занялись сексом, она заметила, что он становится все более собственническим по отношению к ней. Хотя она и доставляла ему много хлопот, дразня его только для того, чтобы увидеть, как он покраснеет, втайне ей это нравилось.

В конце концов стало темнее, и время для церемонии полнолуния приближалось. Джейсон крепко держал ее за руку, пока они шли через лес к священной поляне.

— Ты нервничаешь, дорогая?

— Нет. — Она ободряюще сжала его руку. — Я получаю тебя навсегда. Это все, что я когда-либо действительно хотела.

— Хорошо. Я тоже.

— Итак, если бы я не была под запретом и все такое, мы бы сделали это раньше?

— Определенно. Я бы начал привлекать тебя в свои дела, когда тебе было бы шестнадцать, а потом, когда тебе было бы восемнадцать, я бы попросил тебя быть моей парой публично, и мы бы начали все правильно.

Он потянул ее за руку, и они остановились в нескольких футах от поляны, где толпились обе стаи.

Он вытащил что-то из кармана джинсов и протянул ей. С его пальцев свисала тонкая цепочка с золотым медальоном в форме сердца. Он убедил ее открыть его, и на каждой стороне медальона были их фотографии, когда они были детьми, и она узнала их с лета, когда он отметил ее. После того, как он надел медальон на шею, она обняла его.

— О, Джас, я так тебя люблю.

Его руки прижались к ее пояснице, и он поднял ее с земли в объятия.

— Я тоже люблю тебя, Каденц. — Он опустил ее на землю и улыбнулся. — Когда мой отец пострадал, и мне пришлось взять все на себя, я нуждался в тебе сильнее всего. Я хотел, чтобы ты была рядом со мной; я хотел твоей привязанности и твоей любви. Теперь ты моя, — он замолчал и тяжело сглотнул, как будто его эмоции взяли верх над ним. Ей нравилось, что он изо всех сил пытался сохранить контроль, потому что он так много чувствовал.

Майкл, всегда нарушавший настроение, позвал их и снял напряжение, которое нависло над ним.

— Ребята, у нас минут десять.

Джейсон грубо притянул ее к себе и целовал до тех пор, пока у нее не онемели пальцы ног.

— Когда я вернусь сегодня вечером после охоты, я не буду торопиться, буду узнавать свою пару медленно, дюйм за дюймом.

Не столько сексуальная угроза, сколько жар в глазах сказали ей, что ее дневного сна должно быть достаточно, потому что она не будет спать, как только он появится. С нежным рывком Джейсон потянул ее через толпу волков, которые расступились перед ними, и они вошли в круг камней, отмечавших место силы, центр которого ярко светился от ревущего костра. В круге стояли старейшины стаи Трессел, каждый из которых держал в руках маленький кувшин. Питер вышел вперед и перешагнул через камни. Обычно церемонию проводил Альфа, но поскольку Джейсон был альфой, он выбрал своего отца в качестве одного из старейшин, чтобы соединить их вместе.

Она расстегнула рубашку Джейсона и помогла ему снять ее через голову. Он снял с ее плеч куртку и отбросил ее в сторону, так чтобы Келли поймала ее. Затем он медленно расстегнул ее рубашку с длинными рукавами, его глаза темнели с каждой расстегнутой пуговицей, пока он грубо не стянул ее с плеч и не открыл черный корсет без бретелек, который она надела под рубашку.

— Мило, — вздохнул он, и жар в его голосе заставил ее задрожать всем телом.

Они стояли лицом друг к другу, а Питер стоял перед ними, лицом к стаям, впереди их. Они с Джейсоном взяли друг друга за левую руку, и Питер обернул вокруг их запястья кусок кожи толщиной в один дюйм, начиная от запястья Джейсона, и заканчивая обернутым вокруг ее запястья.

— Мы пришли сегодня вечером, чтобы присоединиться к нашему Альфе и его истинной паре. Есть ли среди вас кто-нибудь, кто будет протестовать против этого присоединения? Говорите сейчас или молчите вечно.

Питер медленно окинул взглядом стаю, и ей захотелось оглянуться, но она не стала этого делать. Какая-то часть ее ожидала, что Крис появится и сделает какую-нибудь идиотскую выходку, но он ушел, и она была рада. Она не хотела, чтобы их спаривание было омрачено чем-то неприятным.

Удовлетворенный, Питер положил свои руки на их руки и начал говорить на том, что они называют древним языком, древнегреческим, который звучал чисто и мощно в его устах. Старейшины шагнули вперед, один за другим. Первый подошел к Питеру и протянул ему банку. Питер сунул указательный палец в банку, и вытащил палец в чем-то темном. Он провел пальцем по внутренней стороне запястья Джейсона, следуя за веной, а затем сделал то же самое с ней.

— Пепел наших предков, которые прошли перед нами к Великому Духу Волков, отмечают это событие. История нашего народа теперь в ваших руках, как Альфы стаи Трессел, и вы несете ответственность за то, чтобы ваши дети продолжали наши традиции.

Второй старейшина присоединился к Питеру, и он опустил еще один палец в банку перед собой, и этот палец тоже стал темным. Он коснулся задней части шеи Джейсона, снова окунул палец, а затем коснулся ее шеи. Запах крови покалывал ей нос. Джейсон сказал ей ранее, что кровь будет от недавно убитого животного, жертвоприношение кровью, чтобы успокоить духов Волков.

— Этой кровью мы выражаем нашу благодарность за это объединение и нацеливаемся на процветающую охоту сегодня вечером и в будущем.

Третий старейшина присоединился к ним, и на этот раз Джейсон опустил указательный палец правой руки в банку, и палец стал толстым и с прозрачной жижей. Он нарисовал символ бесконечности над ее сердцем, а затем положил свою руку поверх их соединенных рук. Ее палец дрожал, когда она окунула его в прохладное масло, и она отметила над его сердцем боковую цифру восемь и положила свою руку поверх его.

Его улыбка убедила ее, что они почти закончили. Руки Питера лежали поверх их ладоней.

— Масло наших священных оливковых деревьев и символ вечности отмечают это соединение под Полной Луной, освященной для всех, чтобы засвидетельствовать и никогда не забывать. Это соединение будет длиться вечно, пока смерть не разлучит вас, и вы снова не соединитесь вместе в Великом мире духов.

С радостным рычанием Джейсон притянул ее к себе, крепко сжав их связанные руки, и поцеловал. Пока они целовались, стаи радостно кричали и хлопали в ладоши, а затем Питер размотал кожаный ремень с их рук. Он и старейшины вышли из круга, а женщины их стаи вышли вперед. Джейсон обернул веревку вокруг ее запястья и закрепил ее.

С горячим шепотом в ее ухе он сказал:

— Оставь ее, мы потом поиграем с ней.

Ах, она может просто сгореть от всех этих угроз! Он отступил в сторону, и она повернулась к женщинам. В стае Трессел было тридцать семь членов, теперь с ней — тридцать восемь, и шестнадцать из них были женщинами. Они встали на колени в два ряда.

Джейсон зарычал, и его голос был глубоким и сильным.

— Каденц, ты принимаешь свое место в качестве Альфа-самки стаи Трессел?

— Принимаю.

— Ты клянешься вести и защищать стаю? Советовать и направлять, когда это необходимо?

— Клянусь.

— Тогда назови свое имя, Альфа.

Его одобрение было ясным, и ее сердце забилось от радости.

— Каденция Дарах МакИнтайр.

Джейсон поднял голову, и вой пронзил ночной воздух. К ним присоединились самки, а затем и остальная стая Трессел, и ночь наполнилась воем волчьей стаи, которая наконец-то стала целой. Ее глаза наполнились слезами, и она попыталась взять себя в руки. Каденц не хотела плакать перед своей стаей.

Волки зашевелились, сбросив одежду, и Джейсон схватил ее в объятия и поцеловал.

— Я чертовски люблю тебя, Кадс. — Он скинул обувь и отпустил ее. — Двое парней будут дежурить у дома в свою смену. Ты будешь ждать меня в постели, да?

— Да, мой Альфа.

Она поцеловала его в подбородок, и он рассмеялся.

— Сделай мне одолжение, детка?

— Назови его.

— Положи подушку между ног, ладно?

— Зачем?

— Она пока займет мое место.

Она все еще смеялась, когда он снял джинсы и опустился вниз, и впервые она увидела, как он изменяется. Она видела его волком, но никогда не наблюдала за этим процессом. Было очень интересно наблюдать, как он за считанные секунды превратился из красивого мужчины в прекрасного черного волка. Встряхнув шерстью, он лизнул ее ладонь со счастливым рычанием; она собрала его одежду, и они пошли обратно к ее дому. Их стая последовала за ними, а Джейсон бежал рядом с ней. Если бы она могла перекинуться, они бы сейчас охотились вместе.

Она весело поцеловала его в мохнатую морду, сказала, что любит его, и пожелала ему хорошей охоты. Она узнала двух волков среднего ранга, стоявших на страже, одного спереди и одного сзади дома, и, зевнув, поднялась по лестнице и легла, чтобы вздремнуть, крепко зажав подушку между ног.

Глава 10

Джейсон сидел на корточках у задней двери дома Каденц и ждал, когда она поднимется наверх. С его острым слухом, он мог различить звуки ее движения внутри. Она медленно поднималась по лестнице, и он видел, что она устала. Они часто не спали последние две ночи, и хотя она отдыхала в течение дня, она была довольно ненасытна, когда видела его, и он заметил, что ее глаза были налиты кровью этим вечером. Не то чтобы он жаловался. На самом деле он не мог думать ни о чем, кроме как о том, чтобы снять с нее одежду и привязать к изголовью кровати этим брачным ремнем. Не уверен, что это то, что древние имели в виду, когда использовали его как часть церемонии, но он хотел, чтобы она была в его власти сегодня вечером, чтобы он мог дать ей столько удовольствия, сколько она сможет выдержать, прежде чем они займутся любовью. Единственный способ позаботиться о ней… это чтобы она держала свои руки подальше от него.

Она открыла окно спальни и высунулась наружу, ища его, а когда увидела, послала ему воздушный поцелуй, помахала рукой и выключила свет. Он услышал, как скрипнула кровать, когда она легла, и, убедившись, что его люди стоят на страже, отправился со стаей на охоту. Стая Джейка собиралась отправиться на охоту в другой район, потому что этой ночью вся эта территория принадлежала стае Трессел. Празднование спаривания и недостающей части их иерархии.

С резким лаем он помчался в глубь леса, и его стая присоединилась к нему. Сегодня ночью они будут охотиться всей группой, прежде чем разойтись и последовать за своей добычей. Это была самая примитивная холостяцкая вечеринка в истории: стая волков на охоте.

Не прошло и часа, как они углубились в лес, выслеживая стадо оленей. Майкл и Бо встали по бокам от него, и они двинулись на группу как настоящая стая, группы из трех и четырех волков, убивая оленей в скоординированном усилии. Когда его клыки вцепились в затылок самого крупного оленя, он почувствовал, как дрожь страха пробежала по его спине.

Странно.

Должно быть, дело в олене. Страх делал их кровь слаще на вкус, все эти эндорфины. Могучим движением головы он свернул оленю шею, и тот обмяк. Ослабив хватку, он посмотрел вниз по всему телу оленя и увидел, как Майкл и Бо вонзаются в живот и задние лапы, и он открыл пасть, чтобы взять кусок из шеи, когда почувствовал еще одну дрожь страха. Но олень был мертв. Еще одна волна пронзила его, но на этот раз ближе к сердцу. Это была Каденция. Что-то происходило с Каденц, и она была так напугана, что он мог чувствовать ее страх на таком большом расстоянии.

Он пролаял резкий приказ своим людям и помчался к ее дому так быстро, как только мог. Через несколько минут вся стая была уже в пути, крики и лай поддержки сопровождали его, когда их лапы стучали по земле. Бег к стаду, казалось, был так быстр, но то же самое расстояние назад к его паре занимало целую вечность. Несмотря на то, что они двигались прямо, вместо того, чтобы вилять и наслаждаться, время шло, и ее страх ускользал от него, чем ближе он подходил.

Когда они прорвались сквозь заросли деревьев к ее владениям, он увидел Гарри, лежащего на боку на заднем крыльце. Джейсон принял свою человеческую форму и, спотыкаясь, поднялся по ступенькам, твердо встав на ноги и побежал в спальню. Почти! Он с такой силой распахнул дверь, что она врезалась в стену. Кровать была пуста. Он сорвал одеяло и увидел единственное пятно крови на белой наволочке.

Он глубоко вздохнул и устроился поудобнее, втягивая глубоко в себя, раскрывая самую глубокую часть своих обонятельных рецепторов, когда звук его людей, входящих в дом, эхом отдавался вокруг него. Он чувствовал ее запах в комнате, сладкий и теплый, а затем он уловил запах мужчин, двух из них, и точно знал, кто взял его пару: Крис и один из его товарищей по группе, Уэстин.

Он схватил одежду, которую Каденц сложила и оставила на комоде, и сердито сунул ноги в ботинки, когда Майкл вошел в комнату.

— Черт! — он зарычал, глядя на пустую кровать. — Ребята накачаны наркотиками, но они живы и в остальном невредимы. Джей?

Джейсон посмотрел на брата.

— Я хочу, чтобы все оделись и сели на мотоциклы через десять минут. Найдите мне Джейка.

В течение десяти минут десятки мотоциклов и квадроциклов были на большом дворе, а он стоял на крыльце с Майклом и его лучшими людьми.

Джейк подошел и встал рядом с ним, выглядя одинаково раздраженным и обеспокоенным.

— Пятеро ушли, Джейсон. Крис, Зан, Уэстин, Куинси и Даррин. Камеры выключены, и никто их не видел.

Бретт, его младший сын, подошел к подножию лестницы.

Джейсон посмотрел на него сверху вниз.

— Куда бы пошел твой брат, если бы захотел исчезнуть?

Бретт покачал головой.

— Даже не знаю. Я ничего не слышал о нем с тех пор, как он ушел, причинив боль Каденц.

Костяшки его пальцев побелели, когда он сжал кулаки. Он чувствовал себя чертовски беспомощным, и он не хотел думать, что это может означать, что он больше не может чувствовать ее страх.

— Разве у кого из парней в группе нет семейной собственности к северу отсюда, в горах?

Ясность звенела в нем, как колокол. Конечно! Он точно знал, где она находится. Ему оставалось только надеяться, что еще не поздно спасти его возлюбленную. Он повысил голос, перекрывая шум, и все в обеих стаях затихли.

— Самка-Альфа стаи Трессел находится там и в опасности. Давай привезем ее домой в целости и сохранности.

Волки сердито завыли в небо, а он уже сидел на мотоцикле и мчался по грязной дороге, которая вела прочь от ее дома, его стая и стая Гарра следовали за ним.

Станция Хамерсвилл была ничем не примечательным городком, как сказал бы его дед, в основном с заброшенными фермами и хижинами, за исключением охотничьего сезона. К северу от Аллена примерно в сорока милях, когда они были подростками, они обычно болтались в хижине кузена Зана, уединенной в глубине холмистых лесов, которые составляли город.

Его сердце стучало в ушах громче, чем двигатель мотоцикла, когда он мчался по шоссе на север. Он не остановится ни перед чем и ни перед кем. Ему было все равно, даже если в результате за ними последует толпа полицейских, он сначала увидит ее в безопасности и дома.

Снова и снова его мысли возвращались к вечеру, и он проклинал себя за то, что не остался с ней, не переждал это время рядом с ней, чтобы защитить ее. И снова он был небрежен с ее безопасностью; очень уверенный, что никто не посмеет прикоснуться к полностью спаренной женщине. Волки, которых он выставил в доме, были там просто потому, что он не мог вынести ее одиночества. Он понятия не имел, что они ей действительно понадобятся.

Его тревога снова возросла, и он рванул мотоцикл так быстро, как только мог, не замечая пейзаж, который мелькал в темноте, когда они двигались к хижине. Он молился, чтобы она была там. Он молился, чтобы она была жива и невредима. И в основном он молился, если он умрет сегодня, спасая ее жизнь, чтобы она знала, что он любит ее больше, чем его следующий вздох. Потому что он именно так и любил.

Глава 11

Пытаясь открыть глаза, когда она начала просыпаться, Каденц обнаружила, что они были слишком тяжелыми, как будто веки были свинцовыми. Все казалось тяжелым. Ее руки были словно привязаны к гирям, а голова напоминала большой бесполезный шар. Она слегка подалась вперед и услышала визг тормозов, и вдруг ей стало очень страшно. Порыв холодного воздуха окатил ее после того, как дверь резко распахнулась, и руки жестоко схватили ее, потянув.

Когда она смогла заставить себя открыть глаза, то увидела только расплывчатые пятна, которые подпитали ее страх, и ее желудок скрутило; когда ее поставили на ноги, она упала на землю, и ее вырвало. Земля была твердой, сухой травой и грязью, и местность совсем не пахла знакомым ей запахом. Она уже собиралась спросить, где находится, когда кто-то вытер ей лицо мокрой тряпкой, и голос, который она слишком хорошо знала, произнес:

— Ты отлично справишься с церемонией, Каденц.

— Крис?

Она закашлялась и выплюнула еще больше желчи, судорожно втянув несколько глотков холодного воздуха.

— Конечно, любовь моя. Неужели ты думала, что я оставлю тебя одну в нашу брачную ночь?

Руки обвились вокруг нее и подняли ее с земли; она попыталась успокоить свой страх, но это было похоже на собаку, кусающую ее за шею: зубы, когти и отчаяние. Она ничего не могла сделать, пока к ней не вернется зрение, но Каденц вбирала в себя все, что могла другими чувствами. Она услышала голоса, и узнала Зана и Уэстина, Даррина и Куинси. Зан казался очень удивленным.

— Это то, зачем вы, ребята, пошли? Каденц?

Голос Криса стал ледяным.

— Я же сказал тебе, что собираюсь забрать свою пару. О ком ты думал, что я говорю, Зан?

Куинси прорычал:

— Заткнись, Зан. Когда ты порвал связи со стаей Гарра, ты поклялся перед нашим новым альфой, и это значит, что ты не сомневаешься в том, что он делает.

Крис опускал ее, пока она не почувствовала землю под своей задницей, и он отпустил ее. Ей в руку сунули бутылку с водой.

— Выпей это, дорогая. Ты скоро почувствуешь себя лучше.

— Крис, — прохрипела она, — зачем ты это делаешь?

— Потому что мы должны были быть вместе. Ты пережила аварию. Это значит, что наша любовь чиста и сильна.

Окей. Он сошел с ума. Что, черт возьми, она собирается делать? Она яростно заморгала и осушила бутылку с водой. К счастью, она не была связана, но она определенно не могла убежать от пяти оборотней. Не без чертовски хорошей форы.

Она почувствовала запах огня прежде, чем почувствовала тепло, когда он ярко вспыхнул. Наконец ее расплывчатое зрение начало проясняться. Она видела, как пятеро мужчин целеустремленно расхаживали вокруг, словно у них были какие-то дела. За ней никто не следил, она быстро огляделась и не увидела ничего, кроме старой хижины. Она выглядела знакомой, даже покрытая светом и тенями от полной луны над головой. Интересно, как долго она была без сознания, что случилось с охранниками, и знал ли Джейсон о ее исчезновении? Он должен был найти ее, она хотела, чтобы он нашел ее.

Она воспользовалась возможностью отвлечься, чтобы убежать, и не успела сделать и двух шагов, как кто-то приземлился ей на спину и швырнул ее на землю. Ее плечо ударилось об большой камень, и, прежде чем она успела почувствовать хоть какую-то боль, ее подняли на ноги за волосы. Она вскрикнула и получила пощечину, оставившую после себя горячий след.

— Ты думала, я не буду за тобой следить? — выплюнул Крис.

— Мне очень жаль, Крис. Пожалуйста, отпусти меня. Не делай этого.

— О, мы все сделаем правильно.

Он так крепко сжал ее волосы в кулаке, что вырвал пряди, и прижался губами к ее рту, пока ее зубы не впились в губы, и она не почувствовала вкус крови.

Она заплакала, когда он прервал поцелуй и рывком расстегнул ее рубашку, пуговицы разлетелись, и он сорвал ее с плеч.

— Подожди, это же брачный ремень, — запротестовал Зан. — Крис, она уже замужем за Джейсоном. Ты не можешь взять ее, он убьет тебя! Это наш самый старый закон.

Глаза Криса вспыхнули янтарным светом в свете костра, а его клыки удлинились, когда он толкнул ее назад в чьи-то руки и сказал:

— Держи ее.

С рычанием он прыгнул на Зана, и ее единственной надеждой на союзника в этом хаосе был его собственный крик ужаса.

Уэстин промурлыкал ей на ухо, его пальцы крепче сжали ее плоть.

— Сегодня будет весело, детка. Крис трахнет тебя, а потом и все мы. Ты будешь нашей личной жевательной игрушкой, для новой стаи. Стая без правил.

Он грубо сжал ее грудь через корсет, и она подавила болезненный стон. Ужас снова охватил ее. Это было гораздо хуже, чем отбиваться от Криса. Она не могла надеяться пережить эту ночь против четырех. Волк при полной луне был достаточно возбудим до и после их изменения, но они вели себя так, как будто у них не было еще шанса измениться. Это делало их напряженными и эмоциональными, на волоске, который склонялся к насилию.

Крис встал после нескольких минут избиения Зана, который лежал в смятой, кровоточащей куче за пределами грубо построенного каменного круга.

— Ну, дорогая, во-первых, тебе это больше не нужно.

Он сорвал ожерелье и отбросил его в сторону. Тот описал дугу в свете костра, и она почувствовала потерю на своей шее.

В разгар полномасштабной панической атаки она не могла ни дышать нормально, ни сосредоточиться на чем-либо. Ее ужас усилился еще больше, когда он начал извилистую версию брачных клятв.

— Сегодня ты моя пара, а я твоя. Кто-нибудь хочет что-нибудь сказать по этому поводу?

Он дернул ее за пояс джинсов, и пуговица отскочила. Она захныкала, беспомощная в крепкой хватке Уэстина.

— Черт возьми, давай мужик! — закричал один из них, другие зааплодировали, и ее кровь застыла в жилах.

— Мы создаем свои собственные традиции.

Его клыки вытянулись, и она подумала, что он собирается укусить ее, но вместо этого он вонзил один клык себе в запястье и вытер кровь о ее сердце, а затем о свое собственное. Ее желудок скрутило, когда запах его крови ударил ей в нос.

— Ты моя навеки, Каденц.

Когда он снова потянулся к ее джинсам, ее грудь тяжело вздымалась, и она думала, что ее сердце полностью остановится. Затем она почувствовала, как что-то шевельнулось в ее сознании, сила, которая не покинула ее посреди этого ужаса. Ее волк. Она была достаточно волчицей, чтобы быть альфой; она была достаточно волчицей, чтобы победить этого меньшего волка, который перешел грань здравомыслия. Молния медленно опустилась, и идея возникла быстро.

— Крис, детка, Крис? Посмотри на меня, милый, — она говорила так ровно, как только могла. Он должен был ей поверить.

Он посмотрел на нее, и его глаза засветились.

— Мы собираемся заняться любовью, Крис. Разве ты не хочешь чувствовать меня полностью под собой? Разве ты не хочешь, чтобы Уэстин подождал своей очереди вместе с остальными?

Она облизнула губы и посмотрела на него.

Он моргнул и сделал несколько вдохов.

— Вот и все, детка, сначала сними с меня обувь, чтобы ты смог правильно снять с меня штаны, — ворковала она с ним.

Он опустился перед ней на колени, рухнув как камень, и развязал шнурки ее походных ботинок. Отбросив их в сторону, он медленно провел руками вверх по ее ногам, с нетерпением ожидая всего. Снова потянувшись к ее джинсам, он прорычал:

— Отпусти ее, Уэстин. Жди своей очереди.

Когда Уэстин не двинулся с места, Крис зарычал.

— Я сказал отпусти!

С раздражением тот отпустил ее, и она вздохнула, почувствовав облегчение от давления вокруг своей талии. Он держал ее как в тисках. Пока Крис стягивал джинсы с ее ног, она вернулась к тренировкам по боевым искусствам и потянулась к своей волчьей половине в своем сознании, чтобы использовать каждую унцию силы и знаний, доступных ей. Она уложит его на землю и убежит от них. У нее не было выбора.

Она высвободилась из джинсов, положила руки ему на плечи и, когда он оказался в нужном положении, запустила руки в его волосы и прижала его голову к своему колену. С треском, похожим на выстрел, он взвыл и откатился от нее, а она побежала. Они не погнались за ней сразу, но она была в носках, без штанов и на незнакомой территории. К тому же была ночь. Каденц полагалась на своего волка, бежав через лес, но даже она не могла ориентироваться там, где никогда не была.

Каденц промчалась мимо хижины, направляясь к чему-то похожему на дорогу. Пока она бежала, ее ноги натыкались на то, что причиняло боль, но она оттолкнула боль, ее глаза были прикованы к месту впереди нее. Она услышала рев моторов мотоциклов и поняла, что ей конец, если ее поймают. Грунтовая дорога заканчивалась и переходила в другую дорогу, которая тянулась в обоих направлениях, но на многие мили вокруг не было ничего, кроме лесов и полей. Каденц подняла глаза на холм и увидела ограждение. Оно означало дорогу!

Вместо того чтобы держаться дороги, Каденц направилась к холму. Они не могли подняться на крутой холм на своих мотоциклах, поэтому они должны были подняться, как она пешком, или добраться до дороги другим способом. Палки резали ей руки, камни впивались в колени, но она продолжала двигаться, пока не смогла ухватиться за нижнюю часть ограждения, когда крики снизу стали ближе. Каденц подтянулась и перелезла через него, упав на землю перед оградой с резким криком. Что-то пронзило ее бедро, и потянувшись к боли, она нашла осколок толстого стекла, похожего на пивную бутылку, и отбросила его в сторону. Пытаясь подняться на ноги, она услышала приближающийся звук мотоциклов и попыталась обратно перелезть через ограждение, но ее руки были скользкими и болели; в одно мгновение была ослеплена фарами, и зарыдала от поражения.

Топот сапогов приближался к ней, и она закричала:

— Пожалуйста, Крис, нет!

— Милая, это я, — родной голос Джейсона достиг ее ушей, и она подняла голову. — Кадц, Кадц?

— О, Джас.

Она протянула к нему руки, и он быстро сократил расстояние, сорвав с себя куртку, чтобы прикрыть ее, прежде чем встать, крепко держа ее в своих объятиях.

Он рявкнул:

— Найдите его! Черт возьми, найдите их всех!

Двигатели взревели, а затем унеслись прочь, и дверь со скрипом открылась. Она почувствовала что-то мягкое под своими голыми ногами и напряглась.

— Все в порядке, Кадец, — успокоил он. — Это грузовик моего отца. Келли здесь. Они отвезут тебя обратно в мой трейлер.

Она схватила его за воротник.

— Пожалуйста, не оставляй меня, Джас!

Он нахмурился, наклонился вперед и поцеловал ее в лоб.

— Я должен обезопасить тебя, дорогая. Я скоро буду дома, обещаю. Папа?

— Я отвезу ее в твой трейлер и позабочусь о ней, пока ты не вернешься, сынок. Ты отомстишь за нашу Альфу.

Она почувствовала, что ускользает от всего, а голос Джейсона стал жестяным и далеким, затем она ушла в темноту.

Глава 12

Джейсон думал, что самое худшее, что он когда-либо видел, это Каденц в больнице. Это перевесило все. Окровавленная, в синяках, наполовину голая и абсолютно напуганная. Каждый инстинкт в его теле был в состоянии войны. Половина его не хотела, чтобы она исчезла из его поля зрения, потому что ей было больно и страшно. Другая его половина знала, что Крис должен заплатить. Она заслуживает того, чтобы чувствовать себя в безопасности, и он будет тем, кто даст ей это.

Его телефон зазвонил, и голос Майкла без колебания сказал:

— Мы нашли их, Джей, один был без сознания у костра, остальных четверых мы преследовали на мотоциклах, и они сейчас внизу в хижине у костра.

— Я сейчас приду.

Он вцепился в своего зверя. Сейчас он не мог быть эмоциональным, он должен был действовать по законам их предков. В то время как для Криса не было никакой свободы действий, другие в его разбойничьем отряде были другой историей. Ехав быстро, он подъехал к хижине и заглушил мотоцикл. Он видел всех мужчин, кроме своего отца, стоящих вокруг костра. Каждый из его самых высокопоставленных людей держал одного из разбойников, за исключением того, который был без сознания. Все женщины стаи Трессел ждали в трейлерном парке, чтобы охранять свою Альфу, пока он не сможет вернуться к ней.

Джейк подошел к нему, пока он осматривал место происшествия.

— Каденц в порядке?

— Будет. Слушай, Джейк…

— Нет, подожди, — Джейк вздохнул и провел рукой по седеющим волосам. — Крис мой сын, а Каденц была мне как дочь. Никто не заслуживает того, чтобы его терроризировали так, как ее. Я не буду стоять у тебя на пути. Я знаю, по закону он заслуживает смерти. Я хотел бы сказать тебе, почему он сошел с ума, но я честно не знаю. Еще месяц назад я бы и не подумал, что он способен быть таким расчетливым и жестоким. И еще, чтобы другие согласились с этим, ну, это заставляет меня чувствовать, что я был плохим Альфой. Но это мой багаж. Я объявлю, что отказываюсь наказывать членов своей стаи за их преступления. Я не могу остаться. Ты ведь это знаешь, да?

Джейсон кивнул, пораженный спокойствием Джейка.

— Хижина твоя, на все, что тебе нужно. Я прослежу, чтобы Рене пошла в трейлерный парк, чтобы помочь.

Они с Джейком вместе подошли к каменному кругу. Джейк повернулся к стаям.

— Как Альфа стаи Гарра, я снимаю свою судейскую руку с этого собрания. За преступления против стаи Трессел и их альфа-самки я поддерживаю Джейсона Геррика, Альфу.

Он бросил один взгляд на Криса, приказал своей стае отправляться домой и ушел, не взглянув больше на сына.

Во всех своих высокомерных позах Крис был таким самодовольным, но, когда отец ушел, он превратился в плачущего ребенка, молящего о пощаде и зовущего Джейка. К его чести, он не обернулся, как и другие члены стаи.

Джейсон вышел вперед. Он хотел бы знать, почему Зан был без сознания. Он посмотрел на пару волков среднего ранга.

— Тиг, возьми Зана и запри его в кузове грузовика Бо. Я не собираюсь наказывать его, пока не выясню, почему он без сознания.

Он повернулся к старейшинам, которые стоически стояли за пределами круга, ожидая указаний, если они ему понадобятся. Он оценил их присутствие и пожалел, что отец не смог остаться. Но не было никого, кому он доверил бы свою женщину больше, чем отцу.

Со всей своей властью Джейсон произнес:

— Они изгнаны из стаи по приказу своего Альфы. Они похитили альфа-самку с целью, по крайней мере наблюдать, как ее насилует другой Альфа.

Он догадывался, что они планировали нечто большее, чем просто наблюдение.

Лон, один из старейшин, сделал шаг вперед.

— Альфа, есть только один истинный путь. Их нужно отдать стае, чтобы они могли отомстить за свою альфа-самку. Только кровь подойдет для отмщения.

Итак, вызов сделан. Осужденным будет позволено измениться и им дадут две минуты форы. Если они останутся до рассвета живыми, их выгонят из города, но оставят в живых. До рассвета оставалось четыре часа.

— Я, Джейсон Геррик, Альфа стаи Трессел, обвиняю тебя, Уэстин, в похищении спаренной альфа-самки нашей стаи с намерением причинить ей телесные повреждения. За твое преступление тебе бросают вызов за твою жизнь. Доживи до рассвета, и твоя жизнь будет принадлежать тебе, но ты должен будешь покинуть штат в течение сорока восьми часов, или ты потеряешь свою жизнь. Тебе есть что сказать?

Уэстин, человек, на которого Джейсон когда-то смотрел снизу вверх, плюнул на землю.

— Я бы трахнул твою маленькую самку, пока она не взмолила бы о пощаде, так что ты можешь засунуть свой вызов себе в задницу и трахнуть себя.

Не обращая внимания на провокацию, потому что Уэстин явно надеялся на быстрый конец вместо того, чтобы встретиться лицом к лицу со стаей в лесу, Джейсон двинулся дальше и повторил вызов Даррину и Куинси. Даррин ничего не ответил, смирившись со своей судьбой. Куинси молил о пощаде, но ее не было.

Наконец он повернулся к Крису, которого держали на коленях Майкл и Бо. Он посмотрел на Джейсона, но в его глазах больше не было ничего человеческого. Он потерял всякую связь с реальностью.

— Кристиан, я приговариваю тебя к смерти за преступления против Альфы-самки нашей стаи. Для тебя не будет отсрочки до рассвета, я сам выслежу тебя и убью. Тебе есть что сказать?

Он смотрел на него снизу вверх, и в его глазах была огромная пустота.

Кивнув, его люди отпустили осужденных, и те с трудом поднялись на ноги и побежали. Ему было приятно видеть, что кто-то снял обувь. Это было вполне уместно, потому что Каденц бежала без обуви, поэтому они будут ощущать то же самое, по крайней мере, пока они не изменятся.

Повернувшись к своей стае, он встретился с их яростными, сердитыми взглядами.

— Сегодня мы охотимся, чтобы отомстить за нашу Альфу!

Он поднял голову к небу и завыл, и холмы отозвались эхом. Одежда упала, и они изменились в волков и направились к своим жертвам.

Майкл и Бо последовали за ним, пока он вынюхивал Криса и легко выбирал его путь. Волки разошлись в разные стороны, но это не имело значения. Крис пробыл в своей человеческой форме всего несколько мгновений, а затем изменился. Независимо от того, сколько времени это займет, Джейсон найдет его, Крис никогда больше не причинит вреда другому человеку.

Они преследовали его несколько часов. Он был быстр и часто возвращался назад, пересекая свои следы снова и снова, но, наконец, они заметили его темно-серую фигуру, когда он шел по мокрому руслу ручья. С координированной группой, которая охотилась вместе в течение многих лет, Бо и Майкл отделились и напали на Криса с обеих сторон, пока Джейсон нападал на него сзади. Его естественной реакцией при виде двух волков по обе стороны от него было отступить назад, и он побежал прямо на Джейсона. Они сомкнули челюсти на шеях друг друга, рычание становилось все громче и громче.

Они кувыркались и извивались в грязи, и Крис прижался к его спине, целясь в яремную вену, а Джейсон схватил его за живот задней лапой и вспорол живот, проведя толстыми когтями по мягкой плоти. Крис вскрикнул и отпустил его, а Джейсон схватил его за шею, сильно встряхнул и резко вырвал кусок. Крис может быть и был злым, но он не заслужил страданий.

Майкл и Бо победно завыли, уткнувшись мордами в окровавленные внутренности. Джейсон сделал то же самое. Они не съедят его, как добычу, а притащат обратно к костру и сожгут вместе с остальными. Они по очереди тащили тело обратно к костру из-за мертвого веса тела. К тому времени, как они добрались туда, их ждали еще три волчьих тела. Они гнались за Крисом на протяжении многих миль, остальные быстро расправились с осужденными.

Старейшины ждали, и все вместе, трое мужчин говорили по-древнегречески над каждым телом, в основном прося великих духов благословить стаю и смыть трагедию из их умов. Он бесстрастно наблюдал, как каждое тело поднимали и бросали в костер, в который подбрасывали еще дров, чтобы он раскалился и быстро сжег тела. Когда последнее тело бросили в огонь, волки подняли морды. Это был не победный вой; это был скорбный звук потери их братьев и насилия, которое привело их к этому концу.

Он снова принял человеческий облик, и каждый сделал то же самое, а потом собрал свою одежду и направился к хижине. Он хотел привести себя в порядок, прежде чем одеться и вернуться к Каденц.

Насос на заднем крыльце гнал ледяную воду, но это было все, что ему было нужно. Он смыл кровь и грязь со своего лица, и тела, и прополоскал рот, убедившись, что его руки были настолько чистыми, насколько он мог их вымыть. Его заботило только то, что нужно вернуться домой к Каденц. Ему хотелось зарыться лицом в ее волосы, вдыхать ее запах и держать в своих объятиях. Он не отпустит ее несколько дней.

Майкл присоединился к нему уже одетый и умывшийся. Порывшись в кармане, пока Джейсон надевал сапоги, он вытащил что-то блестящее.

— Цепь порвана, но я подумал, что ты захочешь вернуть ей это.

— Спасибо, приятель.

Он сжал ее в ладони и постарался не думать о том, как он снова был близок к тому, чтобы потерять ее.

Горстка стаи и старейшины согласились остаться, пока тела не превратятся в пепел, а потом засыпать костер грязью. Желание обнять Каденц и посмотреть, как сильно она ранена, пересилило все остальное в его голове, и он помчался к дому, его люди следовали за ним. Все были встревожены.

Подъехав к стоянке трейлеров менее чем через двадцать минут, он был удивлен, когда Келли распахнула дверь его трейлера.

— Слава богу, Джейсон! Быстрее!

С колотящимся сердцем он выключил мотоцикл и одним прыжком преодолел ступеньки. Его мать, Рене, отец и несколько женщин стаи были внутри, выглядя обеспокоенными. Остальные стояли снаружи на страже.

Взглянув на часы, он понял, что отсутствовал почти шесть часов. Черт возьми, что же произошло, пока она была дома?

Его мать мягко потянула его в спальню.

— Джейсон, Каденц в шоке. Она проснулась, когда твой отец привел ее в дом, и у нее случился приступ паники. Мы уже собирались вызвать помощь, когда она немного успокоилась, потому что твой отец говорил с ней как с бывшей Альфой. Она хотела принять душ, поэтому мы помогли ей, а затем оставили ее одну, когда она настояла на этом, Келли пошла в ванную через полчаса, но Каденц сидела под водой, свернувшись в клубок и плача. Келли выключила воду, попыталась вытащить ее, но та не двигалась. Поэтому мы положили на нее полотенца, чтобы согреть, но она закрылась.

Он посмотрел на дверь ванны.

— Она ранена?

— У нее было несколько камней и осколков стекла в ногах и ладонях, и довольно сильная рана на бедре, но кроме синяка на щеке, она, кажется, в порядке. Ты ей нужен, милый.

— Тогда я помогу ей. Спасибо, мам.

Он обнял мать, и его охватило беспокойство. Как он должен был помочь Каденц выйти из шока? Может быть, отвезти ее в больницу было лучшим решением.

Он отправил женщин по домам, кроме его родителей, Рене, и Келли. Закрыв дверь спальни, он пошел в ванную. Как они сказали, его маленькое солнышко, прислонилось к стене ванны, руки плотно обвивались вокруг ее колен. Она слегка раскачивалась взад и вперед.

Он схватил другое полотенце из шкафа.

— Милая? Каденц? Ты меня слышишь?

Она не делала никаких движений, которые указывали бы на то, что она слышала его. Когда он попытался потянуть ее на ноги, она тихо застонала и сопротивлялась ему. Он мягко говорил с ней, трогал ее плечо и лицо, а она отказывалась даже открывать глаза или говорить что-либо. Расстроенный, он зарычал, когда опускался на одно колено. Ее тело напряглось.

Ах. Опять эта ее волчья часть в ней сработала, даже когда человеческая сторона была глубоко внутри нее. Джейсон опустил стену, которая отделяла его от его зверя и позволил волку наполнить его силой. Он знал, что его глаза стали ярко-желтыми, и чувствовал, что его клыки удлинились.

С мощным рыком, он сказал:

— Каденция, ты сейчас же встанешь и сядешь на кровать.

Послушно, она встала, и он последовал за ней в спальню, где она села на кровать, словно кукла, тело без сознательной мысли. Он обернул полотенце вокруг нее.

Джейсон знал, что ему нужно делать. Он видел это однажды, когда был ребенком. Волк был тяжело ранен и отступил в свое подсознание, чтобы защитить себя. Его отец как альфа призвал своего зверя и успокоил ее, как мог только альфа. Он покрыл ее своим ароматом и использовал своего зверя, чтобы привлечь ее от того места, где она пряталась. Она была сильнее этого. Он не позволит ей отступить.

Он открыл дверь спальни и увидел Келли.

— С ней утром все будет хорошо, Келли. Я обещаю.

Закрыв дверь, он скинул свою рубашку и призвал своего зверея на поверхность с громким рычанием, он собирается преследовать свою пару.

Глава 13

Каденц казалось, что она плывет в темноте. Она могла слышать разные голоса, звуки… но она ничего не видела. Ее голова была отделена от тела, как будто она никогда раньше не была его частью. Две разные вещи.

Ей было ужасно холодно, но она никак не могла собраться с силами, чтобы что-то предпринять по этому поводу. И вдруг ее волчье «Я» начало волноваться, и она почувствовала, что вынуждена действовать. Вставать и двигаться, сесть и быть неподвижной. Ей не нравилось получать приказы от кого бы то ни было, но это было не совсем то же самое. Это был не совсем приказ, это было… что-то более глубокое, древнее и могущественное.

Внезапно ее накрыл запах осени, деревьев и кустарника, готовящихся к зиме, меха, крови и зубов, и ее мозг начал возвращаться в тело. Ее обнимали руки, не просто руки, а две самые важные руки в мире. Джейсон.

Джейсон.

Одного этого слова было достаточно, чтобы ее сердце забилось быстрее, и она почувствовала его запах, почувствовала и услышала. Он схватил ее волчицу за шкирку и потащил вперед, вытаскивая из темноты, а Каденц была привязана к ней. Теперь она это поняла. Они действительно не были отдельными существами; волчица была частью ее, потому что она была тем, что делало ее уникальной. Гибридом. Оборотень и человек смешались вместе.

— Ну же, любимая, вернись ко мне.

Голос, который она так любила, пел, пока теплые руки методично двигались вниз от ее шеи к плечам, вниз по груди и ребрам, огибая ее бедра и спускаясь вниз по ногам.

Она услышала глубокий вдох перед тем, как руки снова начали двигаться, а затем она почувствовала запах своего супруга настолько сильный, что она пробиралась сквозь темноту, чтобы найти его. Это была борьба, как идти через прибой к берегу, и она нуждалась в помощи. Но ее разум не мог заставить ее рот сформировать правильные слова. Как будто он знал, Джейсон начал покусывать ее пульс зубами, и небольших толчков сознания было достаточно, чтобы вернуть ее к нему со вздохом.

Каденц села, глубоко вздохнула и схватилась за грудь. Она потянулась к Джейсону, он обнял ее, и она упала с кровати к нему на колени со звуком, средним между криком счастья и рыданием. Он прижал ее к себе, гладя по волосам и глубоко вздыхая.

— Я думал, ты никогда не очнешься, милая.

Она откинулась назад, чтобы посмотреть на него. Он улыбался, но улыбка не достигала его глаз. В глубине глаз, которые она так любила, была темнота, и тогда она поняла, что не одна пострадала от действий Криса.

— Я пыталась, но чувствовала себя такой потерянной. Это было странно. Но я учуяла тебя, твоего волка, и почувствовала на себе твои руки.

— Я раскрыл свой запах. Это старый Альфа-трюк, и ты достаточно волк, чтобы признать мою власть и запах. По крайней мере, когда ты зомби.

Он ухмыльнулся, и она закатила глаза.

— Эй, меня чуть не сделали невестой всей стаи, так что не будь таким букой.

Он медленно встал, держа ее на руках, и положил обратно на кровать, накинув ей на плечи мягкое одеяло. Опустившись на колени, он обнял ее и прижался к ее коленям. Она гладила его по волосам и ждала, когда он заговорит.

В конце концов он это сделал.

Он разделил все это с ней, а раны были свежи и глубоки для него. Он никогда раньше не видел, чтобы правосудие стаи осуществлялось подобным образом. Это было необходимо, другого выхода не было, но это не означало, что он не страдал из-за этого. Тяжелая была голова, которая носила корону, волчья или нет.

— Спасибо, Джас.

— За что? Снова принимаешь свою безопасность как должное? Веришь, что ты будешь в безопасности, когда у меня нет абсолютно никаких причин в это верить?

Его глаза на мгновение вспыхнули, а затем он снова уронил голову ей на колени.

— Спасибо, что нашел меня. За то, что спас меня. И за то, что ты сделал то, что должен был сделать как вожак стаи. Я не очень понимала, какое бремя ты несешь как альфа, но теперь у меня лучшее представление об этом. И я разделю это бремя с тобой, Джас. — Она подняла его голову на руки, так чтобы он был вынужден посмотреть на нее. — Я люблю тебя. По-другому и быть не могло.

Его глаза заблестели от непролитых слез, и у нее возникло ощущение, что она может сидеть там весь день и смотреть на него, а он никогда не заплачет, и это было нормально. Он не был создан для мягких вещей, но и она тоже.

— Ты пролил кровь, — проворчала она, мельком взглянув на одно запястье. Один из его клыков задел ее.

Он смущенно пожал плечами.

— Мне пришлось позвать твоего зверя. Знаешь, а ты чертовски упряма?

Он улыбнулся и прогнал этот темный взгляд из своих глаз. Он поцеловал метку и встал.

— Ты знал, насколько я требовательна, еще до того, как пометил меня.

— Что, когда тебе было девять? Дерьмо, — он со стоном потянулся. — Тогда тебе нужны были только куклы Барби и ожерелья из конфет. Это не высокое обслуживание, даже близко.

Он заявил, что голоден, подошел к сумке и бросил ей футболку и трусики. Ее суставы болели, но порезы зажили, пока она была не в себе, так что она могла быть благодарна за маленькие чудеса. Она натянула одежду, решив, что ей не нужны брюки, потому что они одни в доме.

Он сделал два телефонных звонка после того, как она вызвалась приготовить для них, потому что он мало что мог сделать на кухне, кроме как устроить беспорядок. И все равно ей было чем заняться. Если бы ей пришлось слишком долго сидеть на месте, она подумала, что сейчас эмоции взяли бы над ней верх. Он следовал за ней по маленькой кухне, пока она готовила им завтрак, как будто он не мог находиться дальше о нее, чем на фут. В любой другой день она бы набросилась на него, чтобы он дал ей немного пространства, но не сегодня. Он был потрясен до глубины души тем, что случилось с ней, что почти произошло, если бы он не появился, и она нуждалась в его прикосновениях так же, как он нуждался в ее. Она не знала, как долго была без сознания, но сейчас было восемь утра. Начало нового дня.

Пока она жарила яичницу на плите, а он, прислонившись к столу, держал пальцы под ее футболкой, она спросила:

— Тебе нужно куда-нибудь пойти сегодня?

— Как будто я сегодня оставлю тебя одну.

— Нет, Джас, я имею в виду, я бы хотела вернуться в постель после еды и просто обнимать друг друга, хорошо? Но если тебе нужно куда-то сходить, собрать вещи или что-то еще, тогда я приму душ и пойду с тобой.

Он покачал головой.

— Нет, Майкл следит за стаей, и сейчас ничего не происходит. Сегодня вечером у нас будет собрание, пусть все увидят, что ты в порядке. Ты в порядке, не так ли?

Она остановилась в середине перемешивания и посмотрела на него. Однажды, когда они были совсем маленькими, он убил змею, потому что Каденц испугалась ее, когда они играли в лесу. Хотя змея не была ядовитой, она помнила выражение его глаз тогда, и теперь ясно видела это. Он думал о худшем варианте развития событий. Тогда его преследовал тот факт, что змея могла быть ядовитой, могла укусить ее, и она могла умереть до того, как придет помощь. Этим утром он думал обо всех «а вдруг», во что могло превратиться ее похищение.

Она скользнула ладонями вверх по его рукам, обхватила сильные плечи и сплела пальцы на затылке.

— Джейсон Деррик, ты спас мою жизнь и мое тело. Ты вернул меня из тьмы и показал мне, что я больше волчица, чем когда-либо считала возможным, что она… часть меня, а не отдельная сущность. Я вижу, что ты винишь себя за то, что чуть не случилось, но это съест тебя живьем, если ты не прекратишь. Я не почти в безопасности, я в безопасности. Я здесь, в твоих объятиях.

Используя его собственную технику против него, она впилась большими пальцами в точки давления на его шее, и он закрыл глаза с глубоким вздохом.

— Я люблю тебя, Кадц.

— Я тоже тебя люблю.

Она ослабила хватку на его шее и снова повернулась к яйцам. Он казался немного более расслабленным, но не переставал вертеться рядом с ней, пока она готовила, а затем придвинул свой стул как можно ближе к ней, пока они ели за кухонным столом. Она оставила посуду на потом и повела его в ванную, где они вымыли друг друга и занялись любовью на кровати, медленно и нежно, глядя друг другу в глаза, пока их нужда впивалась горячими пальцами в их тела. Они оба нуждались в отдыхе, и впервые с тех пор, как они соединились, она смогла дать ему утешение, к которому он привык.

Каденц легла на спину, и он прижался к ней, крепко обняв и положив голову ей на плечо. Она провела пальцами по его волосам, плечам и рукам, проводя нежные прикосновения по спине, пока не почувствовала, что он расслабился и заснул. Наконец она закрыла глаза и заснула крепким сном без кошмаров, как и следовало ожидать из-за пережитого испытания. Разница заключалась в том, что ее разум знал, что Крис и люди, похитившие ее, мертвы, за исключением Зана, который находился под домашним арестом вместе с Джейком, пока они не решат, что с ним делать.

Они проснулись одновременно, и его грубое и собственническое рычание не оставляло места для споров о том, что он хочет снова заняться любовью. Он гнал ее все выше и выше с наслаждением, пока не взял грубо, и ее крики удовольствия не нарушили тихую послеполуденную тишину в доме. Если то, как он хотел убедить себя, что она в безопасности, было трахнуть ее в пределах дюйма от ее жизни, что ж, она была полностью согласна с этим.

— Я думаю, мы должны встретиться у моего отца, — сказал он, наблюдая, как она одевается в джинсы и черный свитер после того, как ее кости стали твердыми.

— В этом нет никакого смысла, Джас. Твой отец не Альфа. Ты Альфа. Так что либо встреча должна быть здесь, либо у меня дома. Если ты беспокоишься, что я буду волноваться из-за того, что я дома, то просто знай, что я действительно ничего не помню после того, как заснула с подушкой между бедер.

Его лицо расплылось в улыбке.

— Ты это сделала?

— Конечно. Я хотела, чтобы твое лицо было там. Глупый волк.

— Хорошо. Я просто подумал, что ты не захочешь быть там так скоро.

— Это мой дом. Они ушли. Я не доставлю его памяти удовольствия, зная, что он добрался до меня таким образом.

Его улыбка стала шире.

— Ты очень крутая Альфа, милая.

Она фыркнула и стянула волосы в конский хвост.

— Я же должна иметь дело с тобой.

Он отвез их на своем мотоцикле к ее дому, позвонив Майклу и попросив его послать за первым составом, чтобы присоединиться к ним, а затем позвонить остальной части стаи, чтобы они появились через час. Джейсон не отпускал ее руку, когда они вошли в дом, и продолжал рычать каждый раз, когда кто-то из мужчин приближался к ней, так что они наконец сдались.

Она были на кухне, пока ждали Лайнуса, последнего из высокопоставленных волков.

— Ты псих, знаешь это? — усмехнулась она.

Нахмурившись, он потянул ее за поясную петлю.

— Вовсе нет. Ты моя, и никто не прикасается к тому, что принадлежит мне, не рискуя пальцами и возможностью дышать.

Наконец вошел Лайнус, и они сели за стол. Питер сел напротив них на другом конце стола. Майкл, Бо и Лайнус выстроились по одну сторону стола, а трое старейшин… Лонг, Дэй и Гетти… по другую. Им было по меньшей мере за семьдесят, но они были такими же резвыми, как и все остальные волки вокруг. И тоже злющие.

Джейсон взглянул на часы на кухонной стене.

— У нас есть около сорока пяти минут, прежде чем стая появится, чтобы убедиться, что их альфа дома, в безопасности.

Все снова поздравили ее.

— Итак, первое, это то, о чем Джейк говорил тебе сегодня днем, папа. Бар твой.

Питер прочистил горло.

— Джейк хочет забрать стаю и уехать из города. Он хочет переписать их имущество на нашу стаю, которое включает ресторан «Одинокая звезда» и бар, а также их дома.

— А когда они уезжают? — спросил Майкл.

— После ноябрьского полнолуния. Им понадобится месяц, чтобы закрыться и подготовиться к отъезду, и он сказал, что они планируют отправиться на юг. Рене, очевидно, очень настаивает на том, что они не могут остаться здесь, и я не думаю, что кто-то из нас может винить ее за это.

— Если мы откажемся от их владений, они оставят их без присмотра. В конце концов, из-за отсутствия уплаты налогов и того, что у вас есть, банк вмешается, и мы можем потерять два важных бизнеса, принадлежащих волкам, не говоря уже о некоторой ключевой недвижимости с несколькими домами на большом куске земли, — сказал Джейсон, проводя рукой вверх и вниз по ее бедру под столом. Это отвлекало, но она знала, что он чувствовал необходимость держать на ней руку. Но разве он не мог взять ее за руку?

— У нас нет никого знающего, кто мог бы вести какое-либо из этих бизнесов, если стая Гарра уедет. Я могла бы вести бухгалтерию, но будет слишком тяжело вести бухгалтерию для трех очень разных компаний. А бару нужно больше, чем бухгалтер… и ресторану тоже. — высказалась она.

Все кивнули, и в комнате воцарилась тишина.

— Итак, мы забираем их владения и оставляем их закрытыми, пока не решим, что с ними делать. Мы не можем позволить людям войти и взять на себя наш бизнес. Они на самом деле ничего не понимают о нас, и более того, они не дают нам свободу действий, в которой мы нуждаемся, чтобы быть самими собой.

Ропот согласия исходил от всех. Джейсон вздохнул.

— Мы позволим двум бизнесам закрыться после того, как их стая уйдет, но убедимся, что несколько наших людей пойдут в ресторан Грей и в бар Джейка, забрать все книги и все, чтобы мы могли открыть их снова, когда придет время.

Гетти провел пальцами по своей морщинистой челюсти.

— Если ты протянешь щупальцы к некоторым из наших альянсных стай, ты потенциально можешь привести больше в стаю людей, которые смогут управлять бизнесом. Расширишь стаю, чтобы защитить город. Это не неслыханно.

Каденц посмотрела на Джейсона.

— Мы должны защитить себя, Джас. Если это означает сидеть на нескольких пустых зданиях, пока у нас нет людей, чтобы управлять ими, тогда мы должны это сделать.

Хотя ему не нужно было голосовать, потому что он мог сам устанавливать свои правила, как ему заблагорассудится, он все равно спросил:

— Все за?

Все руки за столом поднялись.

— Тогда давайте начнем. Мы встретимся с Джейком сегодня вечером после собрания стаи и договоримся о том, что захватим их владения.

Они дальше говорили о том, чтобы управлять баром только по выходным, пока он не найдет того, кто сможет управлять им, чтобы бар был открыт каждый день, и что может понадобиться для управления рестораном, и что делать с инвентарем, пока это не произойдет. Они ждали на заднем крыльце, когда появилась остальная часть стаи. Тридцать семь волков смотрели на нее и Джейсона как на вожаков, даже мужчины, которые были в три раза старше ее. Это было смущающе и одновременно мощно.

Джейсон потянулся к своему зверю, и сила его волка появилась в его голосе, когда он сказал толпе:

— Правосудие стаи было совершено сегодня утром. Те, кто несет ответственность за похищение нашей Альфа-самки и ранение двух наших волков, которые стояли на страже, были уничтожены. Да будет известно всем и каждому, что никто из тех, кто идет против стаи Трессел — волк, человек или кто-то еще, — не победит. Полное уничтожение, совместная месть!

Стая взвыла, услышав его слова, древний гимн стаи Трессел: «Стая сначала, стая всегда». Он подтолкнул ее локтем, поднял голову к небу и завыл, а она мысленно прикоснулась к волку, издала свой вариант воя и присоединилась к хору со своей стаей. Ее стая. Ее народ. Ее семья. Мужчины и женщины, которые готовы умереть за нее. Убить ради нее.

Это было намного больше, чем семья, о которой она всегда мечтала, намного больше, чем она думала, что означала стая. Это был меч, который рубил в обе стороны. Они умрут за нее, но в этот момент она знала, что умрет за них. Ее клятва как Альфы была сильной и верной: она будет защищать и советовать, потому что она была их лидером. Как первая гибридная альфа-самка стаи Трессел, она могла сделать не меньше, чем отдать им все. Потому что они отдали ей все свои силы.

Глава 14

Джейсон положил руку на плечо Каденц, когда они сидели в гостиной ее дома с Джейком, Рене, его родителями и Майклом. Это было столько же для его собственного комфорта, сколько и для ее. Он был не в состоянии избавиться от собственнических мыслей своего волка о потенциальной потере своей пары, и он перестал пытаться бороться с ними. Каденц была более чем готова потакать его прикосновениям весь день, и он был рад этому.

Рене плакала на плече Каденц, и он знал, что по крайней мере часть ее слез была вызвана тем, что ей самой было больно от действий Криса. Он видел вопрос в ее глазах, когда она мягко отодвинулась от Каденц: «почему он перешел черту»? Это был вопрос, на который никогда не будет ответа.

— Ты уверена, что Зан не участвовал в планах похитить тебя, любимая?

Он заглянул ей в глаза и внимательно посмотрел в них. Сейчас она чувствовала себя уязвленной и эмоциональной, и она знала, что четыре человека погибли только этим утром из-за опасной привязанности мужчины-о-котором-нельзя-говорить-снова к ней. Она чувствовала себя так, словно на ее руках была кровь, и он знал это. Потому что он тоже себя так чувствовал.

— Я уверена, — уверенно сказала она и повторила: — Зейн был в хижине возле костра, когда меня привели туда и сказал: «это то, за чем ты ходил? Каденц?», а потом Крис сказал: «я пошел за своей парой», и когда Зан увидел брачный ремень после того, как с меня сняли рубашку, он стал возражать, что изнасилование спаренного волка противоречит древнейшим законам.

Джейсон обдумал ее заявление и посмотрел на отца. Он тоже тихо размышлял. Интересно, что бы сделал его отец, если бы его мать похитили, как Каденц? Зан получил взбучку за свой протест и оказался невольным соучастником похищения. Предположение, что он участвовал в запланированном изнасиловании, было предположением, на которое никто не мог ответить наверняка. В конце концов, Зан не участвовал в реальном терроризировании его пары, и это что-то значило для него.

— Джейк, я собираюсь вернуть тебе свое право на любое наказание Зана. Хотя он и был частью расколотой стаи, судя по его и Каденц заявлениям, его единственным преступлением было то, что он покинул твою стаю без твоего разрешения. Я удовлетворен тем, что виновные в ее похищении были должным образом наказаны.

Джейк кивнул.

— Я знаю, что это ничего не значит, но ему жаль, что он был частью этого. Он был поколеблен утверждениями моего сына о создании стаи, которая была бы более современной и оставила бы пути древних законов. Мне очень не хочется отсылать его из стаи и превращать в бесчестного изгоя. Мы представим его перед стаей, но я верю, что он выиграет от того, что за ним внимательно будут следить и накажут за его нарушение. И мы возьмем его с собой, когда будем уезжать.

Вскоре после этого Джейк и Рене уехали. Каденц вздохнула и положила голову ему на плечо.

— Город будет казаться действительно пустым с отъездом стаи Гарра.

— Мы справимся с этим. В любом случае, это ненормально для двух стай быть так близко, как мы были. Это срабатывало только потому, что не было прямой конкуренции между лидерами стаи, — пообещал Джейсон.

Она наклонилась к нему, и он на мгновение прижался губами к ее губам.

— Я добровольно стану тенью Джейка в баре, Джей Тоби много лет возглавлял там службу безопасности, и он из нашей стаи, так что он будет бесценен, — предложил Майкл.

— Хорошо. Мам, в ресторан?

— Он принадлежал отцу Каденц до того, как перешел к Грею, — заметила она.

— Хм, если ты не хочешь, чтобы через месяц все было кончено, кто-то другой должен за это отвечать, — рассмеялась Каденц. — Я буду рада следить за книгами некоторое время, но я думаю, что мы должны сосредоточиться на одном бизнесе, и просто позволить другому пока закрыться.

— Я голосую за бар, — высказался Майкл.

— Я тоже, — Каденц рассмеялась, и они стукнулись кулаками, а Джейсон слегка зарычал и притянул ее к себе. Никаких прикосновений к другим не связанным самцам. Никогда.

— Ладно. Кадц, ты можешь пригласить Грея на этой неделе и поговорить с нами о ресторане. Мы поедем в эти выходные, получим план земли и убедимся, что все неоплаченные счета оплачены до их отъезда.

— Я могу сама пойти к нему, Джас.

— Э, нет, — черт возьми, нет. — Мы сделаем это вместе, или я назначу кого-нибудь другого.

Он уловил легкую вспышку вызова в ее глазах и был почти рад увидеть ее, знать, что она все еще там, несмотря на все испытания. Он был очень рад, что она подавила ее перед другими, так что ему не пришлось иметь дело с этим. Меньше всего ему хотелось отчитывать свою пару за неуважение. Она могла дать ему нагоняй наедине, но на людях ей приходилось обращаться с ним так, словно он был боссом.

Каденц молча кивнула, и он действительно видел, как ее мозг работает, придумывая способы заставить его заплатить за это. Его маленькая мстительная возлюбленная.

Она пошла на кухню, чтобы приготовить им ужин, и его мать присоединилась к ней.

Его отец сказал:

— Она, похоже, восстанавливается хорошо. Как ты держишься?

— Просто это было слишком, чтобы принять так скоро после того, как она была в больнице. Достаточно того, что она в безопасности со мной. Я больше не буду принимать ее безопасность как должное.

— Ну, никто из нас не будет, не в ближайшее время, это точно. Вы уже решили, где будете жить?

— Я думаю, что она захочет жить здесь, но она еще не сказала этого. Мы могли бы пожить в трейлере какое-то время, но как только у нас появятся дети, он не будет достаточно большим для кого-то еще, кроме нас двоих. И в самом деле, с наступлением полнолуния здесь все равно было бы лучше. Я думаю, что стая дрейфовала достаточно долго, и у меня достаточно много места, чтобы все могли присоединиться.

— Твоя мама будет в восторге, что ей не придется убирать за стаей.

Хм. Каденц, вероятно, не понравится этот аспект игры в Мать стаи. Но, по крайней мере, как альфа, она могла рассчитывать на помощь женщин. Он отключился, когда его отец и Майкл начали говорить о баре и ресторане, и о последствиях потери половины волков в их городе. Джейсон подумывал о том, чтобы переехать в дом и жить вместе, как и положено.

Их пригласили на ужин, и Каденц, казалось, почувствовала, что он все еще нервничает из-за нее. Когда она села к нему на колени за столом и поцеловала его в ухо, он понял, что хотя она и не понимает, что делает, она показывает волкам за столом, что она полностью верит в него как в Альфу и как в свою пару, чтобы защитить ее. Даже если это были только Майкл и его родители, он лелеял ее действие и эмоции, стоящие за ними. Он любил эту женщину всеми фибрами своей души.

Атмосфера была расслабленная, пока они ели. Каденц и его мать обменивались историями из прошлого, глупыми вещами, которые его мама помнила, что они делали вместе, а его отец шутил здесь и там с историями, которые он помнил.

Когда дом опустел на ночь, он спокойно наблюдал, как она загружает посудомоечную машину и вытирает столы.

— Ты не думала о том, где хочешь жить, милая?

— Я надеялась, что ты захочешь переехать сюда. Как только мы поженимся по-настоящему, будет достаточно просто оформить договор и на твое имя. Я не хочу, чтобы ты думала о месте, где мы будем жить, как о моем или как о своем, а как о нашем месте.

— Для меня это тоже важно. И я готов жить здесь, если ты этого хочешь. Если хочешь продолжать все эти костры для стаи теперь, когда мы спаренная пара, нам нужно пространство. Трейлерный парк хорош, но не для такого рода собраний.

— Кроме того, в конце концов у нас будут дети, — она улыбнулась, обняла его за талию и прижалась щекой к его груди.

— Ты хочешь? — Он обнял ее руками. Прижав крепко к себе.

— Да. А ты?

— Только с тобой, любимая.

— Ну, засунь эту мысль на несколько месяцев в коробку, ковбой. По крайней мере, пока мы не поженимся.

— Да, дорогая, — поддразнил он, и она подняла свое лицо к его, и ее рот приоткрылся в мягком стоне, и он прижался губами к ее губам. Его желание завладеть ею вырвалось на поверхность, как что-то горячее и живое. Его план отнести ее в постель и медленно раздеть, целуя каждый дюйм ее сладкого тела, вылетел в окно, когда она засунула руку ему под джинсы и сжала его член, как будто это был спасательный круг, а она плыла по течению.

Он оторвал ее от своего рта, сильно потянув рукой за ее конский хвост.

— Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя, детка?

— Да, Джас, пожалуйста, — прошептала она, ее глаза потемнели и вспыхнули от жара и желания.

Он перевернул ее и положил ее руки на стойку. Покусывая пульс на ее шее, когда он рванул пуговицу ее джинсов и расстегнул молнию, он прорычал:

— Прелюдия позже, Кадц.

Стянув с нее джинсы, он раздвинул ее ноги так далеко, как только мог, и спустил свои собственные джинсы и трусы на пол. Джас провел рукой по ее попке, и она вздрогнула. Он нанес ей жгучей шлепок, и она зашипела. Мило. Скользнув одной рукой вверх по ее свитеру и под лифчик, пока он не схватился за дразнящее полушарие, он использовал другую руку, чтобы направить себя в ее глубины.

Когда головка его члена оказалась совсем рядом с ее тугим входом, он положил руку ей на бедро и дернул ее назад, толкая свой член прямо в самую глубокую часть ее тела. Она вскрикнула, когда он толкнулся в нее так глубоко, как только мог, но он не дал ей передохнуть. Убрав руку с ее груди и вытащив из-под свитера, он положил ее ей на шею и подтолкнул к стойке, чтобы удержать там, где он хотел. Врываясь в нее, он доминировал над ней, заставляя оставаться неподвижной под его натиском, неспособной двигаться самостоятельно, способной только брать то, что он давал. Она была влажной с самого начала, но когда он начал трахать ее сильнее и быстрее, ее тело ответило еще больше сладким медом, и звук их тел, сближающихся, был подобен музыке для его волка.

Он потянул Каденц назад, выгибая к себе, и она инстинктивно наклонила голову, и он вонзил в нее зубы. Первый спазм ее киски вокруг его члена, когда она кончила с его зубами и его член в ней был более удовлетворительным, чем все, что он когда-либо делал в своей жизни. Он двинулся вниз по ее шее, собирая кровь и оставляя синяки, пока входил в нее. Она кончала снова и снова, пока он кусал ее и брал, принося ей столько удовольствия, сколько мог, прежде чем не смог больше сдерживаться. Джас толкнул ее вперед так, что она рухнула на столешницу и глубоко погрузился в ее тепло, раз, два, три, а потом он заревел, и его пальцы впились в плоть ее бедра, когда она извивалась под ним, пока он кончал.

Он упал ей на спину, скользя руками по обе стороны от нее и прижимаясь лбом к ее спине. Его легкие, казалось, вот-вот взорвутся, пока он делал глубокие вдохи и пытался заставить свое тело снова работать правильно. Дрожь пробежала по телу Каденц, ее колени подогнулись, и ему удалось подхватить ее и усесться на ковер перед раковиной, прислонившись спиной к шкафу.

Их ноги были связаны вместе джинсами, но это не имело значения. Все, что имело значение в этом мире, это тяжело дышащая пара в его объятиях, потная и носящая его запах на своей коже и внутри нее. Она с шипением выдохнула, и ее рука взлетела к шее. Он догадался, что пот капал на отметины.

Он наклонил ее голову, чтобы посмотреть на то, что он сделал, и понял, что был немного грубее с ней, чем если бы полностью контролировал своего зверя. Дюжина кровоточащих отметин тянулась по ее шее к плечу. Они, конечно, заживали, но это не означало, что они не болели. Прежде чем он смог придумать способ извиниться, не мешая себе делать это в будущем, она вздохнула и откинула голову назад так, чтобы она лежала на его плече.

— Как хорошо, то, что ты делал ощущается так хорошо. Потом компенсируешь боль.

Определенно.

— Отнеси меня в кровать, Джас.

— Конечно, сладкая.

Они распутали ноги и освободились от одежды, а позже она показала ему, как сильно ей нравилось быть укушенной, укусив его в ответ. Джасу нравилось, что она отмечала его и заявляла на него права, что не хотела, чтобы кто-нибудь смотрел на него, не видя ее отметин на его коже или не чувствуя ее запаха на нем. И он определенно был благодарен ей за то, что позволяла более мягкой стороне показать ему себя, когда они занимались любовью, обнимая друг друга, в то время как души магически переплетались в их телах и соединяли их все ближе и ближе.

***

Несмотря на другие неотложные дела в понедельник утром, он оставил Каденц в магазине под бдительным, если не раздражающим взглядом Майкла и строгим пониманием того, что он не должен касаться волос на ее голове, иначе он пожалеет о том дне, когда родился. Правда. Ему не нравилось оставлять ее одну, и он все еще чувствовал к ней острую собственническую привязанность, но он не мог взять ее с собой в магазин за обручальным кольцом или запланировать романтический ужин, если она пойдет с ним.

Остановившись у трейлера, он упаковал гриль с заднего дворика и отвез его в своем грузовике к ее дому, а затем отправился за покупками.

Бриллианты в витрине подмигивали ему. Надо было спросить у Келли, какое кольцо нужно Каденц. Ему и в голову не приходило, что их будет так много. Захочет ли она один камень или один с несколькими поменьше камнями, белое золото или желтое золото, или что-то еще, кроме бриллианта? Дерьмо. Он даже и близко не был к правильному ответу.

Пожилые джентльмены, пришедшие ему на помощь, ободряюще улыбнулись.

— Если я чему и научился за эти годы, сынок, так это тому, что большинство женщин предпочитают жест кольца тому, как оно на самом деле выглядит. Ты любишь ее, и ты надеваешь ей кольцо на палец, чтобы сказать об этом всему миру. И если она захочет что-то другое, ты всегда сможешь позволить ей изменить кольцо, позволив ей выбрать то, которое она захочет. Например… — он вытащил из футляра кольцо с одним камнем и соединил его с другим кольцом, полным бриллиантов. — Это называется корзиной. Ты используешь главное кольцо с одним камнем, как обручальное кольцо, а затем корзина становится обручальным кольцом. За день до свадьбы ты просто принесешь оба, и мы спаем их вместе в задней части, чтобы они были одним кольцом, которое ты сможешь подарить ей во время церемонии.

Он посмотрел на все эти бриллианты и провел пальцем по подбородку. Он был рад, что она правша. Если она замахнется на него этим кольцом на пальце, он будет истекать кровью несколько дней.

— А сколько стоит с одним?

Мужчина и глазом не моргнул:

— Четыре с половиной тысячи долларов. Это три четверти карата, отличное качество.

Он произнес несколько цифр и букв вместе, что не имело для Джаса большого значения, но, по-видимому, говорило о квалификации алмаза. Он упомянул, что у него были другие, которые были меньшего качества и размера, если стоимость была проблемой, когда Джейсон положил кольцо в руку. Оно выглядело таким маленьким. Но идеальным. Как и его пара. Он уставился в глубину кольца и представил его на ее пальце.

— Дайте мне минутку.

Он положил кольцо на стойку, отступил на шаг и вытащил из кармана мобильник.

— Эй, мужик, что случилось? — радостно закричал в трубку Фриц. Джейсон обычно не звонил молодому волку.

— Помнишь, ты говорил, что знаешь парня, который заинтересуется моей машиной?

— Да, чувак. Он только неделю назад спрашивал меня, не передумал ли ты. А что, тебе интересно?

— Ну, если он купит ее за ту цену, которую ты говорил, то да. Он может забрать ее сегодня днем.

— Он сказал, что пять тысяч это все, что он может себе позволить. Ты это имел в виду?

— Да, и я приму твои услуги в качестве водителя эвакуатора, но мне срочно нужны деньги.

— Я позвоню ему прямо сейчас, Джей.

— И сразу же перезвони.

— Понял.

Он нажал кнопку отбоя и посмотрел на человека за стойкой:

— Я вернусь, сэр. Спасибо.

— Подождите, молодой человек, — Джейсон обернулся. — Если вы дадите мне двадцать долларов сейчас, я отложу это кольцо для вас, и даже отдам его вам за… четыре тысячи долларов.

Джейсон почувствовал, что его улыбка была достаточно большой, чтобы расколоть его лицо пополам, и сразу же потянулся за бумажником.

— Это было бы замечательно, сэр.

— Ну, — он улыбнулся, и его лицо потеплело от этого жеста. — Любой мужчина, который готов продать машину, чтобы купить своей девушке обручальное кольцо, хороший человек в моей книге. А я просто обожаю любовь. Вот почему я занялся ювелирным бизнесом. Плюс скидки для моей жены, — он сделал жест головой в сторону пожилой женщины, склонившейся над другим прилавком. Ее пальцы были покрыты кольцами, а полдюжины ожерелий болтались на стекле.

Джейсон фыркнул, заполняя карточку заявки; могло быть намного хуже.

Он пообедал со своей возлюбленной, и после того, как они поели, он наслаждался, держа ее в плену на коленях, пока он сосал ее шею, пока она не извивалась и не умоляла его либо закончить то, что он начал, либо полностью остановиться. Он прекратил пытку.

— Я ни в коем случае не буду играть с тобой, пока все, у кого есть суперслух, находятся в здании.

Она хмыкнула.

— Значит, ты меня только что продинамил? Спасибо.

Хорошая точка зрения.

— Теперь, когда мы закончили есть, мне нужно выполнить еще одно поручение. А когда я вернусь, когда гараж опустеет, я сделаю так, что ты будешь счастлива, что дождалась меня. Договорились?

— Что такого важного ты должен сделать, что ты оставляешь свою девушку в подвешенном состоянии?

Она надулась, преувеличивая вытянутой нижней губой.

— Дела стаи, моя дорогая.

Он поднял ее с колен и, ворча на себя за собственную эрекцию, поцеловал на прощание, прежде чем она успела сказать, что теперь она часть стаи. К счастью, она все еще не привыкала быть включенной в то, от чего ее всю жизнь исключали. Это хорошо сработало в данном случае.

Два телефонных звонка и поездка в трейлерный парк позже, он забрал пять тысяч наличными от друга Фрица, автомобильного психа, как и он сам, который был более чем рад получить в свои руки машину, которую Джейсон когда-то планировал восстановить.

Грег посмотрел на машину с едва скрываемой симпатией.

— Почему ты отказываешься от нее? Она потрясающая.

Джейсон сунул конверт с деньгами во внутренний карман своей кожаной куртки и посмотрел, как Фриц облокотился на свой грузовик.

— У меня больше нет времени возиться с такими вещами. Я думал, что это было то, чего я хотел, но теперь я понимаю, что это не так.

Правда. Когда он нашел GTO в объявлениях, он намеревался снова сделать его вишневым и использовать его вместо своего пикапа. Теперь у него не было ни малейшего желания вкладывать деньги в то, от чего ему все равно придется отказаться в пользу более семейного автомобиля. Он купил ее, когда Каденц уехала в колледж. Он планировал прятать голову под капюшоном в течение четырех лет, но это не сработало, как он планировал. Ничего не сработало.

Он пожал руку Грегу и смотрел, как Фриц уезжает со старым автомобилем на платформе, а Грег следует за ним. Он мог бы получить за нее больше, если бы выставил на аукцион, но он связывал свободные концы своей жизни, чтобы начать ее заново со своей парой, и многое из этого означало избавление от вещей, которые он пытался использовать, чтобы игнорировать ее.

Вернувшись перед закрытием с кольцом, припрятанным в ее доме, он подождал, пока все уйдут, и запер входную дверь. Вернувшись в офис, он ел ее сладкую киску, пока она сидела на столе, свесив ноги у него на плечах, и все, кроме компьютера, полетело на пол в их безумной спешке. Когда она скользнула вниз на его член, оседлав его в кресле, он поблагодарил свою счастливую звезду за полный круг его жизни, частично благодаря его глупую метку на ней, когда они были детьми. Он мог сделать ее своей, не только со стаей, но и на законных основаниях, и тогда они смогли бы создать свою собственную семью, и он может быть всем, что ей нужно.

Глава 15

Джейсон заставил Каденц поизвиваться. Конечно, ей чертовски нравилось заниматься сексом в офисе. Она никогда не будет смотреть на это кресло так же, как сейчас, черт возьми. Но потом он только улыбнулся ей, сказав, что они ужинают дома, и отвез их на своем пикапе к ее дому. Нет, к их дому. Да, это звучало лучше в ее голове. Их дом. Их жизнь. Их стая.

К ее удивлению, он полностью спланировал ужин. Когда он выносил поднос стейков на заднюю веранду, она понятия не имела, что он делает, пока не запахло грилем.

— Я знаю. Я принес его со своего старого дома. Разве я не говорил тебе сесть и расслабиться?

Она одарила его ухмылкой и вернулась назад, чтобы сесть. Она боролась с собой, позволяя кому-то готовить на своей кухне, но не жаловалась. Похоже, он что-то «припрятал в рукаве». Его голубые глаза обещали хорошую ночь впереди.

Уже немного знакомый с планировкой кухни, Джейсон накрыл для них стол и достал из холодильника посуду, которой не было сегодня утром, когда она готовила им завтрак. Он проигнорировал ее настороженный взгляд, от этого Каденц слегка взбесилась, и принялся раскладывать по тарелкам вкусную еду.

Когда стейки были готовы, он положил их на тарелку на столе, налил ей бокал вина, а себе открыл пиво и зажег две свечи.

— За лучшую главу моей жизни, — сказал он, протягивая ей бутылку.

Она чокнулась с его бутылкой и согрелась от этих слов. Джейсон был чертовски романтичен, когда хотел этого.

Он мог бы поджарить стейк, это одна вопиющая правда. А во-вторых, у него было отличное бесстрастное лицо. Не важно, сколько раз она задавала ему вопрос о том, что он от нее скрывает, он отклонялся, как художник, и легко менял темы, пока она не рассказывала ему о последних годах средней школы после ее окончания, а затем колледжа.

После того, как она рассказала ему о том, как ей пришлось одной идти на выпускной в средней и на выпускной в старшей школе, он внезапно почувствовал себя виноватым, и она сказала:

— Ты как-то к этому причастен?

Его пухлые губы на мгновение сжались, и она уже знала ответ.

— Милая, неужели ты думала, что я позволю кому-то дотронуться до тебя на балу? В ночь, синонимичной подростковому сексу и алкогольному опьянению? — сказал он.

— Ты ходил и на выпускной в средней, и на выпускной в старшей школе… с парой, — возмутилась она.

— Это было другое.

— Почему это?

Он открыл и закрыл рот, а затем сказал:

— Ну, я знал, что могу доверять себе, чтобы не заниматься сексом на выпускном вечере. Я не знал, могу ли доверять мужчинам, которых просил держать свои руки подальше от тебя, а ты выбирала людей из всех возможных парней, что означало, что я даже не мог воспользоваться своим рангом и заставить их держать свои члены в штанах.

— Значит, ты им угрожал?

Ее пригласили на выпускной бал два разных парня, которые оба были людьми. Один отменил за несколько недель до этого, сославшись на семейные проблемы, а другой просто не появился. Это было просто немного разрушительно для ее самооценки, особенно после того, как волчицы узнали, как ее подставили. И потом, на выпускном балу несмотря на то, что она была на нескольких свиданиях, никто даже не взглянул на нее дважды, когда был выпускной сезон.

— Это было довольно давно, — оправдался он.

Ей не понравилось это.

— Неважно, — фыркнула она. — В ту ночь я чувствовала себя как в аду. А потом никто не пригласил меня на выпускной бал, и Келли отменила свое свидание, чтобы я пошла с ней. Ты мог бы позволить Майклу пригласить меня, или Лайнусу, — заметила она. — Они бы составили мне компанию и держали свои руки подальше от меня.

Его глаза вспыхнули в ответ:

— Никогда. Я бы и за миллион лет не послал другого волка на свое место. Мне жаль, что ты была несчастна, но я знал, что если приглашу тебя, то захочу заняться с тобой сексом. Черт побери, Кадц, ты и раньше думала, что запуталась… если бы мы с тобой спали вместе, когда ты училась в школе, ты бы не отличила лево от право, когда дело касалось бы меня и стаи.

Ей пришлось признать, что он прав. Даже тех смешанных сигналов, которые он посылал ей последние несколько лет, было достаточно, чтобы довести ее до грани безумия. Если бы она действительно переспала с ним, попробовала на вкус его губы, почувствовала его кожу под своими руками, то с ней было бы покончено. Стояла бы на часовой башне в полдень с дробовиком наготове.

— Пойдем, милая, — сказал он, когда они закончили есть. Он встал и протянул ей руку.

Каденц думала, что он отведет ее наверх. Она была более чем готова поваляться на простынях, но он подошел к шкафу в прихожей и достал их куртки, помогая ей надеть ее, прежде чем надеть свою.

— Доверься мне, любимая, — сказал он, а потом она взяла его руку и облизала губы.

Было темно, но все еще яркая луна освещала местность голубым сиянием. Он вывел ее с задней веранды и направился к дому своих родителей. Ей хотелось возразить и сказать, что сейчас она не в настроении навещать их. Уик-энд был достаточно тяжелым, со всеми доброжелателями и общением с Джейком и Рене. Сейчас она хотела только Джейсона. Но он просил ее о доверии, и если начнет расспрашивать его, это будет означать, что она ему не доверяет, поэтому она впилась языком в зуб, пока не отвлеклась настолько, что забыла, почему вообще пыталась держать рот на замке.

Они шли молча, и он укорачивал свои длинные шаги, чтобы соответствовать ее шагам. Это было похоже на инстинкт с его стороны, и она задавалась вопросом, осознавал ли он вообще, что делает это. В доме его родителей было совершенно темно, что еще больше ее смутило.

Он повел ее вокруг дома и остановился прямо под окном. Она посмотрела на него, потом на окно. Это было место, где его отец видел, как он отметил ее, прежде чем вылетел из дома и заставил его войти внутрь, в то время как он вел себя слишком как альфа, чтобы она могла игнорировать. Она повернулась к Джейсону, который встал перед ней на одно колено, и ее сердце остановилось достаточно надолго, что она не была уверена, что оно когда-нибудь снова начнется биться.

— Каденц, я должен был вернуть тебя к началу. По правде говоря, мы уже пара. В глазах стаи, ты — моя жена. Но для меня этого недостаточно. Нам недостаточно быть наполовину женатыми, я хочу тебя всеми возможными способами. Не только для стаи, но и для той части нас, которая живет в человеческом мире. Так что там, где мы начинали как пара по стае, я хочу перейти к следующей главе нашей совместной жизни, где я поделюсь с тобой своей фамилией и сделаю тебя своей законной женой. Я люблю тебя всеми фибрами своего сердца и души. Единственное тело, которое я хочу прижимать к себе ночью… это твое. Единственный рот, который я хочу на своем… это твой. Единственное сердце, которое я лелею, люблю… это твое. Пожалуйста, выходи за меня замуж, Каденц.

Ей хотелось сказать что-нибудь глубокое и проникновенное, но каждое слово, которое она выучила в школе, вылетело у нее из головы. Все, что она могла сказать, было эмоциональное «да, Джас», прежде чем слезы хлынули, и ее рот стал соленым, и она упала на траву, в то время как он надел кольцо на ее палец и поцеловал ее.

— Я люблю тебя, милая, — прошептал он ей на ухо, прижимая к себе с довольным вздохом.

— Я тоже тебя люблю, Джейсон.

Они долго сидели в темноте на прохладной траве, не слыша ничего, кроме звуков природы вокруг. Когда они возвращались домой, он сказал ей, что планировал это так, чтобы его родители ушли на вечер, чтобы их случайно не прервали.

Он распахнул перед ней сетчатую дверь.

— Ты молодец, Джас. Я хотела романтики, и ты действительно был романтичен.

— Ты того стоишь, Кадц. — Он притянул ее в свои объятия и поцеловал, спускаясь по ее подбородку к уху. — Милая, я никогда не считал себя романтичным парнем, но сделаю все возможное, чтобы ты была счастлива.

— Не волнуйся, сердце мое, — она погладила его по щеке. — Если ты облажаешься, я дам тебе об этом знать.

Он фыркнул и перекинул ее через плечо, как пещерный человек.

— Я бы не хотел, чтобы все было по-другому, детка. И это чертова правда.

***

То, что разбудило ее утром, было ненормальными звуками внизу. Она достаточно долго жила одна, чтобы ожидать, что все будет тихо, пока она не будет готова проснуться. Джейсона в постели не было, и она перевернулась на другой бок, пытаясь уловить звуки. А потом она услышала другие голоса, кроме его, что было неожиданно.

Она раздумывала, не встать ли и не посмотреть, кто был на кухне, и не спросить ли Джейсона, почему он решил, что это хорошая идея, приглашать людей в дом до восьми утра, после того как они легли очень, очень поздно прошлой ночью. Услышав его шаги на лестнице, она попыталась притвориться спящей.

Она почувствовала, как он остановился перед ней рядом с кроватью, и подумала, что ей чертовски хорошо удается притворяться спящей, когда он вздохнул:

— Кадц, я знаю, что ты не спишь. Хватит валять дурака. Моя семья внизу, и мама готовит нам завтрак.

— Не слышу тебя, я сплю, — пробормотала она.

Альфа в нем явно почувствовал, что она бросает ему вызов, потому что он наклонился над ней, упер руки в бока и сказал очень низким голосом:

— Ты спустишься вниз либо голая, либо одетая. Если мне придется самому вытаскивать тебя из постели, ты будешь есть без одежды.

Ее глаза распахнулись. На какую-то долю секунды она испугалась, что он говорит серьезно, и чуть не вскочила на ноги. Но потом она поняла, что родители или нет, он не хотел бы, чтобы она была голая перед любым другим мужчиной, поэтому она решила, что он блефует.

— Ты не давал мне спать, по крайней мере до четырех часов, со всем этим горячим обезьяньим сексом. Я не хочу вставать. Так что скажи им, что я спущусь, когда спущусь, и оставь мне завтрак в тарелке, я потом съем.

Он явно не был счастлив. Сузив глаза, раздув ноздри и поджав губы, он смотрел на нее расчетливым взглядом человека, пытающегося понять, серьезно она говорит или нет.

Его тон внезапно изменился.

— Горячий обезьяний секс?

Она не удержалась и рассмеялась, увидев его удивленную улыбку.

Толкнув его в плечи, она пожаловалась:

— Ты не можешь все время обращаться со мной как с волком. Я с тобой не соглашусь. Я не буду неуважительно относиться к тебе на публике, но должно же быть место, где мы можем поспорить, и ты не будешь вести себя со мной как пещерный человек.

Он выпрямился, выглядя обиженным.

— Я обращался с тобой не как с волком.

Она приподнялась на локтях.

— Да, именно так. Вместо того, чтобы обращаться со мной как с равной… из всех мест, хотя бы в спальне… ты пытался командовать мной, а затем угрожал мне!

Огорченный, он присел на край кровати.

— Прости, сладкая. Я не привык к людям, которые бросают мне вызов, и которые являются частью стаи. Это, ну, это немного портит мне настроение. Мы равны, любовь моя. Мне просто нужно немного времени, чтобы разобраться с перегибами. Так что, пожалуйста, оденься и спустись вниз, чтобы позавтракать с моей семьей. Они хотят поздравить нас с нашей помолвкой.

Каденц уступила и встала. Мужчина, который редко извинялся, был искренним, так что она могла быть любезной. Джейсон стоял рядом, пока она приводила себя в порядок, как будто думал, что она может вернуться в постель, чтобы доказать свою точку зрения. Поскольку он сказал, что у нее нет времени на душ, хотя она легла спать липкой и проснулась точно такой же, она помылась с мочалкой и мылом. Он сказал, что ему нравится засыпать после секса с ней, потому что пока он не примет душ, он будет пахнуть как они вместе. Это все хорошо и хорошо для мужчин, но для женщин, ну, это просто неприятно, когда все, что было весело накануне вечером, начинает просачиваться наружу.

Она исподтишка взглянула на него:

— Ты ведь не стал бы спускать меня вниз голой, правда?

Он ухмыльнулся.

— Я чувствую, что мне нужно сказать тебе, что я бы сделал это, чтобы в следующий раз, когда я попрошу тебя сделать что-то, ты бы сразу это сделала. Но ты же знаешь, я не хочу, чтобы кто-нибудь видел тебя голой, кроме меня.

Ха! Она знала это. Каденц спрятала торжествующую улыбку, повернувшись к шкафу и натянув через голову толстовку, а затем они спустились вниз, держась за руки.

Майкл, родители Джейсона и его дед, Абрахам, сидели за кухонным столом и пили кофе. Абрахам был Альфой еще до Питера, и его жену застрелили охотники, когда Питер был еще молодым человеком, еще до рождения Джейсона. Джейсон сказал, что его дед потерял желание возглавить стаю, и что Питер и старейшины в то время беспокоились, что соперничающая стая может прийти и забрать управление. Наряду с укреплением союза со стаей Гарра, Питер встал в управление стаи раньше, чем ему бы хотелось, и позволил своему отцу уйти, пока у него еще было достоинство. Джейсон, казалось, думал, что это история о человеке, который не может справиться со своей ответственностью перед лицом личных испытаний; что его дед должен был поставить стаю на первое место независимо от того, что происходило в его жизни. Однако Каденц думала об этом гораздо мягче. То, что Абрахам любил свою жену так сильно, что сам чуть не сошел в могилу от горя, красноречиво говорило об их совместной жизни и глубине их любви. Она полагала, что нельзя сказать Альфе, что в тот или иной момент в их жизни могут наступить времена больших потерь, и они не смогут или не захотят поставить стаю на первое место. Независимо от клятвы стаи, могут быть случаи, когда стая не будет на первом месте, а будет семья.

Майкл, Питер и Абрахам поцеловали ее в щеку в знак поздравления, а Тина обняла ее и подняла руку, чтобы рассмотреть кольцо. Оно было действительно прекрасно. Он проделал очень хорошую работу, выбирая потрясающий, но простой, круглый бриллиант. Очевидно, его вчерашние дела были связаны с продажей ремонтной машины, а затем покупкой кольца и планированием их особого ужина.

Обсуждалась свадьба, и идея Джейсона пожениться в Пиджен Фордж, и провести неделю одним была хорошо воспринята. Тина слегка нахмурилась в раздумье, а затем сказала:

— Ты не думаешь, что стая захочет быть частью свадьбы? Смотреть, как их Альфы женятся? Знаешь, что это необычно, большинство Альфа-пар женятся в течение нескольких лет, прежде чем они берут на себя руководство.

Подразумевалась, но не была произнесена простая истина, что, если бы они не обманывали друг друга так долго, она бы уже поняла, что они — пара, а она — Альфа, и они поженились бы раньше.

Каденц отложила вилку, набитую до самых жабр запеканкой, переполненной несколькими фунтами мяса, сыром и яйцами.

— А что, если мы сделаем все в Пиджен Фордж, но устроим вечеринку, когда вернемся? Я действительно не хочу большой свадьбы.

Все, чего она действительно хотела, это чтобы Келли была ее подружкой невесты, Майкл — шафером, а в конце церемонии она вышла замуж за Джейсона. Ничто другое не было даже на радаре значения.

Возможно, она была единственной невестой, произнесшей эти слова, но это было правдой. Теперь у нее было все, что она хотела. Они могли бы пожениться на ледяных ступенях здания суда в январе, и ей было бы все равно, потому что единственное, что имело значение, это то, что Джейсон будет принадлежать ей, и она могла оставить его себе. Навсегда.

Это звучало так, как будто все думали, что это хорошая идея, и позже, когда Джейсон извинялся за то, что он был таким командующим мудаком раньше, она спросила его, действительно ли им понравилась идея вечеринки или они просто сказали, что им нравится, потому что она была Альфой.

Он убрал волосы с ее шеи сзади, где пытался высосать ее позвоночник через кожу.

— Это имеет значение?

— Вроде как.

Он закатил глаза, и это заставило ее улыбнуться. Он подхватил ее дурную привычку.

— Милая, ты никогда не узнаешь наверняка, идет ли стая с тобой из-за твоего положения или потому, что им действительно нравятся твои идеи. Некоторые из них, такие как Келли, скажут тебе правду, потому что они верят, что ты не кинешься на них, если с тобой не согласны. Но для большинства из стаи, они бы кинулись с обрыва, если бы ты предложила это несмотря на то, что они знают, что в любом случае разобьются о камни внизу.

Это было похоже на наименее сексуальную вещь, которую она когда-либо слышала, и она уставилась на него с открытым ртом, а затем просто рассмеялась. Это была абсурдная мысленная картина. Волки, как лемминги (Прим. пер.: Компьютерная игра в жанре головоломки, разработанная DMA Design и изданная Psygnosis в 1991 году для Commodore Amiga), а она рассекает у края утеса.

Они провели свой день после помолвки в постели, которая была одним из ее самых любимых мест, а затем их выходные были разделены между планированием покинуть город десятого декабря и подготовкой к приему, как только они вернутся домой восемнадцатого. Это первое Рождество было очень важным, потому что стая не праздновала Рождество вместе, с тех пор как Джейсон занял место Альфы, а Сочельник также был ночью полнолуния.

Ее глупый ум задавался вопросом, что произойдет, если Санта окажется оборотнем. Она могла представить себе, как он делает свои дела, пока не взойдет луна, а потом он будет водить сани своими лапами. Олени, вероятно, испугаются, по крайней мере те, кого он не съест, и маленькие дети, которые будут ждать его, будут очень, очень шокированы.

Глава 16

— Джас, ты думаешь, что Рене ненавидит меня? — спросила его Каденц на следующей неделе, поворачиваясь в кресле за столом и постукивая карандашом по блокноту.

Джейсон удивленно выпрямился. Они обсуждали расписание работы гаража, пока они будут в свадебном путешествии, и она внезапно сменила тему.

— Почему ты так думаешь?

Она пошевелилась, и ее глаза заблестели от боли.

— Они потеряли сына из-за меня. Стая потеряла своего следующего Альфу.

Джейсон встал и подошел к ней, обнял и снова опустился в кресло, прижав ее к своей груди. Он ждал, что она расскажет ему о причине своего чувства вины. Он мог сказать, что Каденц была в некотором роде обременена тем, что случилось с ее мучителем и его дружками. Джейсон предпочел бы, чтобы она смогла полностью забыть о кошмаре, но это было не реально.

— Ты не сделала ничего плохого, детка, клянусь. Крис был неуравновешен. Он не просто щелкнул выключателем и сошел с ума, потому что ты выбрала меня; он явно был таким все время и просто очень хорошо скрывал глубину своей испорченности.

— Я чувствую себя дурой, потому что доверяла ему.

— Он нас всех одурачил. Но ты не должна чувствовать никакой вины. Ты отвечала ему, потому что он показывал тебе нежную часть себя. Если бы ты сдалась, Кадц, если бы ты выбрала его вместо меня, ты бы все равно могла бы пережить тот же сценарий. Джейк не собирался уходить с поста Альфы в ближайшее время, и Крис мог просто уйти с тобой и сделать то же самое в любом случае.

— Я все равно не смогла бы его выбрать, просто мое сердце уже принадлежало тебе.

Она глубоко вздохнула и прижалась к нему, а он крепче сжал ее в объятьях. Было много сожалений, которые он испытывал в этой ситуации, но пока его возлюбленная была в его объятиях, то с его точки зрения вся боль и страдания стоили того.

— Ты можешь поговорить с ними, милая; я возьму тебя с собой, если хочешь. Они не считают тебя ответственной. Ты была жертвой, просто и ясно.

— Я бы хотела увидеть их, пока они не уехали.

Он пообещал, что возьмет, целуя ее в лоб и давая ей столько покоя, сколько ей было нужно. В тот вечер он отвез ее к Джейку и Рене; когда они приехали, Рене заперлась в спальне, а Джейк с грустью посмотрел на лестницу.

— Мне очень жаль, Каденц. Она сейчас просто развалина, собирает вещи из его детства. Она боится тебя увидеть. В конце концов, с ней все будет в порядке, но это все еще очень свежо для нее.

Каденц опустила голову, и Джейсон увидел слезу, упавшую на пол. Он крепче прижал ее к себе, а Джейк сказал:

— Нет, Каденц, нет, это не твоя вина. Мы с Рене не считаем тебя ответственной за это, ни в какой форме!

Джейк опустился на колени так, чтобы она смотрела на него сверху вниз. Правда была на его лице, если бы только Кадц увидела ее.

— Мне так жаль, Джейк, — ее голос дрогнул.

— Мне тоже очень жаль. Дай Рене немного времени, милая, пусть она погорюет о нашем сыне. Она не хочет никого видеть прямо сейчас. Ты всегда была для нее как дочь, для нас обоих, и сейчас она испытывает чувство вины за все, что упустила. Прости, Каденц, за все, что ты пережила.

Вскоре после этого Джейсон отвез ее домой, и она свернулась калачиком на диване, погруженная в свои мысли. Через несколько дней Рене появилась в гараже, обняла Каденц и сказала, что очень сожалеет и будет очень скучать по ней. Кадц позже сказала ему, что она чувствовала себя так, будто Джейк подтолкнул ее прийти в гараж, зная, как она расстроена, и это, вероятно, было правдой. Джейк не хотел бы, чтобы она страдала, а она бы страдала, если бы хоть на секунду подумала, что Рене считает ее хоть как-то ответственной. Она была довольна, хотя и испытывала немного облегчения от того, что Рене захотела все отпустить. Если Кадц будет думать, что Рене будет ненавидеть ее всю оставшуюся жизнь, это погубит ее изнутри. По крайней мере, таким образом, у нее было немного облегчения, в котором она нуждалась, чтобы начать исцелять себя.

На следующей неделе он сидел в гостиной, откуда мог наблюдать, как Грей и Каденц обсуждают ресторан. Ему нравился Грей. Он доверял ему. Но предпочитал находится рядом с Каденц. За первые полчаса он, должно быть, раз десять зарычал, потому что Грей наклонился к ней слишком близко, или одновременно коснулся бумаг, или слишком долго смотрел на нее. Его волк был на взводе, потому что Грей был не связанным самцом. Конечно, он был достаточно взрослым, чтобы быть ее отцом, но его волку было все равно. Ты просто не можешь урезонить зверя.

Стая Гарра должна была уехать через четыре дня. Фургоны были припаркованы перед домами в той части города, где жила стая Джейка, и оба предприятия медленно закрылись. В ресторане непортящаяся еда, которую можно было безопасно хранить в течение нескольких месяцев, хранилась в запертой кладовке на кухне ресторана, все остальное было распределено между членами стаи и отдано в сиротский приют в Фоллс-Крике, в часе езды к югу.

Это была их последняя встреча. До этого они встречались в ресторане, и Джейсон сидел на этих невероятно скучных встречах в кабинке рядом с ней, так ему казалось, что он оберегает ее. Ноябрьское полнолуние действительно повлияло на его голову, и это выплеснулось в его повседневную жизнь. Он переступил с ноги на ногу и повел Каденц обратно к дому, но на охоту не вышел. Она спорила с ним, что было довольно забавно, потому что он не мог говорить с ней, поэтому она, казалось, в основном спорила сама с собой.

Джас попытался объяснить, что после того, что случилось в октябре, он все еще не может заставить себя уйти от нее. И не только его человеческая сторона переживала ту ночь, но и волчья тоже. Он и его зверь были единодушны в ту ночь: их женщина должна была быть в безопасности, и единственный способ убедиться в этом — остаться с ней. Он рассудил, что почувствует себя лучше, когда стая Гарра уйдет, но правда заключалась в том, что с тех пор, как он дважды чуть не потерял ее, он не был уверен, что когда-нибудь преодолеет это чувство, что он был единственным, кто мог защитить ее.

Джейсон услышал, как они заканчивают, и пошел на кухню. Каденц одарила его ухмылкой в сочетании с приподнятым лбом, но ничего не сказала, закрывая портфель со всеми бумагами и записями, чтобы ресторан можно было снова открыть всякий раз, когда кто-то достаточно опытный, чтобы управлять им, сможет это сделать. А пока она займется бухгалтерией и проследит, чтобы все оставшиеся счета были в актуальном состоянии.

Он пожал руку Грею и пожелал ему удачи в их путешествии на юг, чтобы найти новый дом, а когда входная дверь закрылась, он с рычанием повернулся и направился к Каденц. Он рывком перекинул ее через плечо… это был самый быстрый способ отнести ее наверх, и на этот раз она не сопротивлялась, даже в шутку. Она знала, что сейчас ему нелегко, и собиралась позволить ему сделать все, что ему нужно, чтобы снова заявить на нее права как на свою волчицу, доказать, что с ней все в порядке и она рядом.

Он бросил ее на кровать, и она подпрыгнула один раз. Он разделся, нужда заставила его пальцы задрожать, а затем он оказался на ней сверху, кусая и облизывая ее шею. Каденц напряглась от удара, но тут же расслабилась, опустив руки в сторону и повернув голову так, чтобы он мог получить полный доступ к ее плоти.

Джейсон выпустил свои клыки и погрузил их в ее шею, и она застонала, извиваясь под ним, потому что была так возбуждена его первобытным альфа-поведением. Он был рад, что она не задает вопросов, потому что прямо сейчас он не мог думать даже для того, чтобы что-то сказать.

Он вытащил клыки и слизнул крошечные капельки крови, которые сочились из раны, а затем сел, оседлав ее талию. Его когти вырвались из рук, он повернул изогнутые концы и разрезал переднюю часть ее рубашки, одновременно захватив кружевной лифчик и обнажив ее от шеи до талии. Еще один осторожный взмах руки, и рубашка оказалась в клочьях на полу.

Джинсы и трусики последовали следом со звуком когтей, рвущих ткань, и его собственным рычанием, которое собственнически клокотало в груди. Его непреодолимая потребность пометить ее снова и снова, и трахнуть ее так сильно, что она не сможет ходить прямо в течение нескольких дней, вырвалась на поверхность, и он отдался своим желаниям. Она скажет ему, если он причинит ей боль; он доверял ей в этом.

Джейсон задержал взгляд на ее соблазнительном теле, распростертом перед ним, на полушариях ее груди, на пышных бедрах, на изящном изгибе шеи. И на… возбужденном биении ее сердца, прилив крови в венах и нежное дыхание предвкушения, исходящее из ее приоткрытого рта. Он взял ее запястье и медленно лизнул плоть, а затем укусил, и она быстро втянула воздух и начала снова извиваться под ним. Он разрезал до крови оба запястья, ровно столько, чтобы оставить на ней маленькие постоянные отметины, а затем скользнул вниз по ее телу и раздвинул ноги.

Ее киска блестела от возбуждения; темно-розовый цвет ее сладкого центра был подобен взгляду в Небесные врата. Облизывая внутреннюю сторону бедра, он почувствовал вкус ее меда, и его тело было готово для нее, но сначала его волк должен был отметить это место тоже как свое.

Он коснулся внутренней стороны ее бедра своими клыками, и она застонала в знак одобрения, то ли от его зубов, то ли от пальцев, которые он начал вонзать в нее. Облизывая и дразня своими клыками, он внимательно прислушивался к ее дыханию, прежде чем она перескочит через край оргазма, и за мгновение до того, как она сделала это, и ее тело стало взрываться, он погрузил свои клыки в ее бедро, и она закричала:

— Черт! Джейсон!

Он зарычал в ее бедро, прежде чем перейти к другому бедру и сильно укусить. Все еще теребя ее клитор; она отчаянно мотала головой и крутила простыню в руках, и он ослабил свою атаку на ее промокшую киску, возвращая ее с орбиты на землю.

Он перевернул ее на живот и поднял на четвереньки, прежде чем опустить ее голову и раздвинуть колени. Его контроль над зверем еще немного ускользнул, и он врезался в ее тело, и она вскрикнула, и это перешло в низкий стон и рычание, когда его когти впились в ее задницу, и он вонзился в ее горячее ядро так быстро и сильно, как только мог.

Полностью в его власти, она брала все, что у него было, когда его толчки заставляли ее только тяжело дышать и тихие крики подчинения срывались с ее губ. Ее сладкий мед стекал по ее бедрам, и запах ее чистой, женственной сущности клеймил его чувства. Полностью отдавшись своему зверю, он почувствовал, как его когти прорвали ее кожу и разорвали, и она достигла оргазма, плотно сжимая его член киской, как тисками. Он едва услышал звук рвущейся ткани, когда кончил, и оттолкнул ее от себя за долю секунды до того, как полностью потерял контроль и изменился.

Он встряхнулся, сел на корточки и посмотрел на нее, когда она со всхлипом перевернулась на спину, а простыня, за которую она держалась, была разорвана в клочья. Даже когда он осознал, что никогда раньше не терял такого полного контроля, это было очень близко.

Ее бедра кровоточили, четыре пореза с одной стороны и три на другой, а отметины на внутренней стороне бедер были натерты до крови и уже кровоточили. Он был слишком слаб, чтобы снова принять человеческий облик, но ее тихий плач разбил ему сердце; он уткнулся носом в ее подбородок и облизал его. Ее глаза были полны слез и боли, и он подумал о том, чтобы заставить себя измениться прямо сейчас, но, скорее всего, он просто устанет в процессе, и тогда пройдет еще больше времени, прежде чем он будет достаточно силен, чтобы измениться. Он всхлипнул и лег на живот, надеясь, что она знает, как ему жаль, что он причинил ей боль.

Ему хотелось утешить ее, залечить раны и тысячу раз сказать, что он сожалеет, и он проклинал свою неспособность держать себя в руках. Он был так поглощен одержимостью, так отдал контроль своему зверю, ничего не мог с собой поделать, и тут его осенило. Он чувствовал себя не в своей тарелке с самого полнолуния, с тех пор как перестал охотиться, потому что так беспокоился о ее безопасности в доме. Внутренне рыча, он снова проклял себя за то, что был так неосторожен. Он должен был лучше понимать, что изменение и охота помогают оборотням держать своих зверей в узде. Он практически уменьшил свою способность заботиться о ней. Неудивительно, что он вел себя так собственнически из-за Грея. Одного изменения было недостаточно.

Он двинулся, чтобы провести языком по отметинам на ее бедре, она вздрогнула и дернулась.

— Нет, Джас, так еще хуже.

Ее голос был почти шепотом. Неужели она сама кричала до хрипоты? Неужели она умоляла его остановиться? Он не мог вспомнить, а теперь чувствовал себя еще хуже.

Застонав от напряжения, она перекатилась на бок, обняла его за шею и закрыла глаза, погружаясь в сон, издавая эти тихие плачущие звуки, когда слезы исчезли, но причина их не в этом. Ему следовало бы отдохнуть, но он не мог заставить себя заснуть, когда она издавала маленькие болезненные звуки каждый раз, когда двигалась, поэтому он внимательно следил за своим телом, пока не стал достаточно силен, чтобы принять человеческий облик, а затем он помыл и перевязал ее раны. Его беспокоило, что она не хотела, чтобы он зализывал ее раны, это было совершенно по-волчьи, но он мог понять, что в отличие от брачных отметин, следы когтей были зазубренными и более глубокими. Отказать ему в чем-то, что, как она знала, он хотел сделать, означало, что ей было больно больше, чем он думал. И, как и брачные метки, они будут постоянными, что означает, что они заживут, к сожалению, медленно. Теперь ее прекрасное тело было изуродовано, и, хотя зверь в нем ценил отметины за то, что они означали, мужчина в нем был в ужасе от того, что причинил ей боль в муках страсти. Он только хотел, чтобы она познала удовольствие и безопасность в его объятиях, а он только что все испортил.

— Я, черт возьми, не заслуживаю тебя, милая, — прошептал он, заправляя прядь ее волос за ухо. Так или иначе, он загладит эту ночь перед ней.

Он спал достаточно крепко, чтобы не слышать, как она встала. Или приняла ванну. Он проснулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как она хромает от ванной к шкафу, и мельком увидеть следы. Она сняла повязки, и следы когтей были окружены синяками, пока заживали. Он хотел бы вырвать свои когти!

— Ты достаточно отдохнул, Джас? — Спросила она из шкафа.

— Что? — Он сел.

Она вышла из шкафа, натягивая через голову простую футболку с длинными рукавами.

— Я спросила, достаточно ли ты отдохнул. Я старалась не шуметь, когда вставала.

— Ты ведь не всерьез беспокоишься обо мне, Каденц?

Она порылась в одном из маленьких ящиков комода, прежде чем вытащить пару трусиков, которые она называла «короткими шортиками», и они были черно-белыми в клетку с красными сердечками. Улыбнувшись ему, она проковыляла к кровати и села рядом с ним.

— Конечно, я беспокоюсь за тебя. Ты был весь напряжен на прошлой неделе, и мы были действительно чертовски жесткими вчера, и ты изменился, а я знаю, что это отнимает у тебя много сил. Я просто хочу убедиться, что с тобой все в порядке.

Он даже не мог ответить. Она хромала, потому что он сдержал свое обещание трахнуть ее так сильно, что она не сможет ходить. Не говоря уже о синяках и очевидном факте, что она не могла носить нормальную одежду из-за отметин. Ему хотелось разорвать собственное горло.

Несколько мгновений она выжидающе смотрела на него, и он наконец сумел сказать:

— Я в порядке, спасибо, милая.

— Я умираю с голоду. Яичница?

Он наклонился к ней, когда она попыталась встать с кровати. Она рассмеялась и оттолкнула его руки, когда он потянул ее обратно на подушку.

— Не обижайся, но мне немного больно. Может, позже?

Черт побери, неужели она позволит ему сделать с ней что-нибудь так скоро? Неужели она считает его полным варваром? Она была слишком сговорчива для своего же блага.

— Милая, я просто хочу, чтобы ты отдохнула, а я позабочусь о завтраке.

Она выгнула бровь, как будто он шутил, но он определенно не шутил. Сложив ее руки на животе, он поцеловал ее в висок и заставил пообещать отдохнуть, а сам натянул джинсы и побежал вниз по лестнице.

Он не тот человек, который готовил много, кроме гриля, поэтому был довольно потерян на кухне. Но он мог бы сделать тост, и он мог бы попробовать не сжечь яйца.

Через пятнадцать минут на тарелке у него была сносная куча яичницы, три из восьми поджаренных ломтиков хлеба, наименее почерневших из всех, и чашка кофе.

— А для чего эти пакеты со льдом? — спросила она, принимая сначала кофе и заметив их у него под мышкой.

Поставив тарелку на кровать, он приподнял простыню и положил два пакета со льдом, которые она привезла с собой из больницы, на самый большой из синяков, который был между следами когтей и клыков.

— Это поможет уменьшить синяки, дорогая.

Она склонила голову набок.

— Знаешь, ты такой милый?

Он сказал единственное, что мог придумать, чтобы не звучать как полный осел.

— Только для тебя, Кадц.

Он провел весь день, изо всех сил стараясь побаловать ее, хотя был совершенно не в своей тарелке. В конце концов она огрызнулась на него за то, что он как курица наседка, но он ничего не мог с собой поделать. Прошлой ночью его волк кричал в его черепе, чтобы отметить ее, чтобы никто никогда не сомневался, что она не одинока, и теперь его волк скулил, чтобы обнять ее и прикоснуться к ней.

— Где ты? — Майкл щелкнул пальцами перед его лицом несколько раз в понедельник утром, и Джейсон моргнул.

— Что? — Он тяжело оперся на передние стойки.

— Я спросил, есть ли у нас возможность заказать детали для работы Коллинза. А потом я спросил, где ты. Ты смотришь в никуда уже минут десять.

Он слегка понизил голос:

— Я отметил Кадц в эти выходные.

— Что, опять?

— Нет, — он покраснел от смущения. — Мои когти вылезли, и я почти разорвал ее киску, и укусил ее раза четыре, чтобы пометить. Я едва успел отойти от нее, прежде чем изменился. Я действительно мог причинить ей боль.

Она все еще хромала и ей было больно, поэтому он ушел из дома, пока она была в душе, прихватив с собой ключи от машины. Когда она позвонила ему на мобильный, он велел ей остаться дома весь день и сделал вид, что ему нужно позвонить по делу, чтобы повесить трубку. Она не была счастлива, когда он повесил трубку.

Любопытный взгляд Майкла сменился гневом.

— Так вот почему ее сегодня нет? Я говорил тебе, что ты не должен был пропускать охоту. Это было глупо, Джей.

Внезапный неуважительный тон Майкла заставил волка Джейсона ощетиниться.

— Осторожнее, Майкл.

Обычно веселое и добродушное поведение Майкла сменилось гневом так же быстро, как поворот крана от холодного к горячему.

— Эй, она же наша Альфа, ты мог разорвать ее своими когтями! Ты должен быть лучше этого.

Он сжал кулак и хотел вонзить зубы Майкла в его мозг, но понял, что тот прав. Он должен был быть лучше этого. Немного расслабившись, по крайней мере настолько, чтобы отпустить кулак, он опустил голову на руки.

— Хуже всего то, что она думает, что это нормально. Что это были какие-то дополнительные брачные знаки или что-то в этом роде. Я имею в виду, что мог разорвать ее бедро или зацепить артерию своими клыками. Я просто не сложил два и два, пока не изменился, а потом понял, какую ошибку совершил.

— Она действительно думает, что волки царапают друг друга, когда занимаются сексом?

— Да. Она верит, что я не причиню ей боли, а я сделал это.

— Ну, я не совсем специалист по женщинам, но я знаю Каденц. Если ты скажешь ей сейчас, что ты облажался и что ты собираешься сделать все, чтобы этого никогда не повторилось, тогда она простит тебя. Но если ты забудешь об этом, что случится следующим летом, когда мы будем болтаться на озере, и Келли поймает проблеск этих отметин и скажет ей, что это ненормально, если только мужчина не чрезмерный собственник? Она с тебя живьем шкуру спустит.

— Я не охотился, потому что боялся снова потерять ее. Я не могу выбросить это из головы.

— Тогда в следующее полнолуние, и сколько бы их ни было потом, мы будем охотиться посменно. Ты же знаешь, что женщины останутся рядом с ней, они принимают эту ее часть из-за того, насколько она сильна. Тебе нужно поохотиться, чувак. А что, если она беременна? Ты не можешь так обращаться с получеловеком, чувак. Даже для полной волчицы это было бы близко к краю. Подумай хорошенько.

— Ты прав, — эта мысль даже не приходила ему в голову, и теперь она усугубляла его вину. — Пусть это останется между нами, Майкл.

Он пожал плечами.

— Что останется между нами?

Вот почему он все эти годы не убивал своего брата. Потому что независимо от того, какие неприятности он причинял или как он ухмылялся, когда был причиной их, он был верным и преданным другом и шел прямо против врат ада, чтобы помочь кому-то, кого он любил.

Позже вечером, когда они ели еду на вынос, которую он принес домой, и она заставила его поклясться, что он не возьмет ее ключи и не оставит ее в доме снова, он рассказал ей все.

Она молча смотрела на него несколько минут, а потом наконец сказала:

— Это было самое близкое чувство, которое я когда-либо испытывала к настоящему волку. — Она пожала плечами. — Я знала, что ты груб, я знала, что ты пометил меня, потому что происходило что-то еще. Я твоя, Джас. Шрамы или нет. Ты не можешь отказать себе, потому что беспокоишься обо мне. Я не из стекла сделана.

— Я действительно мог причинить тебе боль. Это было слишком для меня.

— Но ты этого не сделал.

— Кадц…

Она остановила его, приложив палец к губам.

— Нет. Отпусти это, Джас. Я отпустила.

Она поцеловала его, нежно, как делала всегда, когда, казалось, все еще сомневалась, правда ли все это между ними. Он представил себе, что ее первый поцелуй был чем-то вроде этого, нервным и осторожным.

Джейсон затащил ее в постель, но только для того, чтобы обнять, и она нуждалась в нем, как и он в ней. Она попросила его оставить это позади, и он так и сделал. В конце концов, он был опять благодарен своей возлюбленной за то, что она прощала ему многие, многие ошибки.

***

Она плакала, когда Джейк уехал. Это была одна из причин, по которой он назначил им прощание наедине, а не перед стаями. Она страдала, стараясь не плакать перед другими, и после всего, через что она прошла, он мог сделать это для нее.

Рене дала ей коробку с вещами, которые были семейными реликвиями, драгоценностями и безделушками, и Каденц сжала коробку так, словно могла остановить себя от слез, если бы уголки впились в ее кожу достаточно сильно, чтобы отвлечь ее от эмоциональной боли. Караван движущихся грузовиков и транспортных средств покинул Аллен, штат Кентукки, чтобы отправиться на юг. Город, в котором он вырос, резко изменился. Он просто не был уверен, что теперь делать с городом, а быть Альфой означало, что это теперь полностью зависит от него.

На следующей неделе они выбрали обручальные кольца, и она настояла на том, чтобы купить простое золотое кольцо чуть меньше того, которое он выбрал, хотя он был более чем готов купить ей одно из самых ярких. Он был почти уверен, что это не имеет никакого отношения к стоимости, а просто ей нравилось все простое, и это было то, что она хотела.

В следующие выходные она вместе с его матерью и Келли отправилась за покупками, чтобы купить платье и все остальное, что нужно женщинам для медового месяца. Он позаботился о том, чтобы она знала, что он ожидает увидеть много наготы в уютной двухкомнатной хижине, которую они сняли. Она была расположена в лесу, а на задней веранде стояла гидромассажная ванна, и его самым большим желанием было наверстать за все, что она пережила за последние пару месяцев, не говоря уже о том дерьме, которое она терпела от него все эти годы.

Зимой в Пиджен Фордж было нечем заняться, большинство больших аттракционов были закрыты на сезон, и ему было все равно. Хотя они собирались время от времени ужинать в ресторане, подниматься на гору и поехать в Чероки, Северная Каролина, все, чего он действительно хотел, это провести целую неделю со своей возлюбленной, чтобы они могли лучше узнать друг друга.

Он и горстка волков упаковали его трейлер и перенесли все в дом Каденц, пока она ходила по магазинам. Родители двух молодых волков, окончивших школу в прошлом году, купили у него трейлер почти за те же деньги, что он за него заплатил. Хотя он взял бы гораздо меньше, чтобы просто отдать его, он не пытался торговаться с ними. В конце концов, он не идиот.

Он услышал смех и увидел Майкла и Лайнуса, готовящихся повесить одну из его фотографий пивной девушки.

— Какого черта вы делаете?

Майкл ухмыльнулся.

— Наводим красоту и уют в столовой.

— Она отделит мою голову от тела, парень, — предупредил он.

Майкл повернул фотографию к нему, которую собирался повесить, чтобы показать, что на ней.

— За исключением цвета волос, эта девушка выглядит как Кадц.

Вот почему он приобрел ее. Плохая замена в любом случае.

— Майкл, ты не можешь.

— Боишься, что она спросит, играл ли ты на нее на дудочке?

— Нет, — его лицо вспыхнуло.

Майкл ухмыльнулся еще шире.

— О, боишься, что она побьет твоего маленького братана?

— Нет, я беспокоюсь, что к тому времени, как она вернется домой, ты уже будешь далеко, и тогда мне придется разбираться с последствиями.

Он рассмеялся, но это было правдой. К тому же, это было неуважительно. И Каденц определенно надерет ему задницу, если Майкл проделает ненужную дырку в стене и повесит на нее фотографию полуобнаженной женщины.

— Хорошо, тогда я заберу ее.

Было что-то такое в том, как Майкл смотрел на фото, что заставило встать дыбом волосы на шее Джейсона. Он пересек комнату и выдернул фото из его руки.

— Не получится. А теперь иди, закончи разгружать грузовик.

— Слушаюсь, Капитан, — Майкл по-идиотски отсалютовал и вместе с Лайнусом выбежал из дома.

Дом был маленький, но прекрасный, и Джейсон был рад, что она заставила его согласиться ранее покрасить его. Он поменял ее старый телевизор на свой плоский экран и стереосистему. Как Каденц могла вынести отсутствие HD и стерео, было выше его понимания, но она собиралась быстро усвоить, насколько лучше фильмы, если они громкие и с кристально чистой картинкой. Бо был их постоянным гуру электроники, и он провел несколько часов, подключая объемный звук, пока Джейсон распаковывал свою одежду. Наверху Каденц перенесла все, кроме того, что называла «зимними вещами», из хозяйского шкафа в другую спальню, так что у него было достаточно места, чтобы повесить свои вещи.

Он смотрел на обувь в хозяйском шкафу. Изящные, маленькие туфли для платья, теннисные туфли, и те замшевые трахни-меня-ботинки, которые он любил, и его собственные рабочие ботинки, и мотоциклетные ботинки — все было поставлено рядом. Он подумал, что это хорошая картина для них двоих. Не склонный к поэзии, он увидел сильную и красивую женщину, которая открыла свою жизнь всепоглощающему грубому мужчине, и дала ему доступ ко всем частям себя без каких-либо оговорок. Они были настолько же противоположны, насколько и похожи, но идеально подходили друг другу. И скоро она будет принадлежать ему навсегда во всех отношениях. Если волчий рай действительно существовал, то сейчас он в нем.

Глава 17

Джейсон хотел отпраздновать их первую ночь официальной совместной жизни, и когда они рухнули в постель, он достал брачный ремень.

Протянув его ей, он разлегся на кровати и потянулся вверх, схватившись руками за две перекладины на спинке кровати. Она посмотрела на длинный кусок кожи и на него, и когда она обвязала один конец вокруг запястья, то подумала, что он делает это, чтобы позволить ей сделать его таким же беспомощным, каким он сделал ее той ночью, когда почувствовал себя так, словно упал за борт. Хотя она чертовски любила свои отметки, хотя это было больно в то время и некоторое время после этого. Теперь они были чувствительны, особенно те, что были у нее на бедрах. Когда он проводил по ним пальцами или языком, это было похоже на электрическую щекотку, которая пробегала вверх и вниз по ее телу.

Когда он был привязан, она присела на корточки, чтобы осмотреть свою работу, и улыбнулась, когда он инстинктивно потянул за веревки. Они были очень надежными, и изголовье кровати было кованым железом. Он мог бы согнуть его, но не сломать.

— Только одно, милая, — сказал он темным, хриплым голосом.

Она что-то пробормотала себе под нос и потерла пальцем его смуглый сосок.

— Не могла бы ты припарковаться у меня на лице примерно на час?

О, черт, да!!!

***

Когда она шла по проходу Часовни Любви в Пиджен-Фордж, у нее сдали нервы. Свадьба свалилась на нее так быстро, словно она легла спать в ночь полнолуния в ноябре и проснулась сегодня утром в одном номере с Келли.

Отец Джейсона предложил проводить ее по проходу, и, когда она, держа его за руку, шла по короткому проходу в причудливой часовне, она задумалась, жив ли ее отец, пришел бы он вообще, не говоря уже о том, чтобы выдать ее. Если бы все было иначе, она бы попросила Джейка остаться с ней в такой особенный день. И Рене тоже. В ее сердце была большая пустота, которую Джейсон и стая более чем заполнили.

Она нервничала, потому что в такие невероятные моменты всегда боялась, что ей снится сон. Что она внезапно проснется и окажется одна в своей постели в доме, и ничего из того, что произошло, на самом деле не произошло. Но это было реально. Она ущипнула себя полдюжины раз, просто чтобы убедиться, и Келли даже предложила ей свои услуги щипка. Как подружка невесты, она спустилась вниз вместе с Майклом, и единственными людьми в часовне были мама Джейсона и его дед Абрахам.

Она выбрала простое белое атласное платье с короткими рукавами и бисером на лифе, которое считалось ее «новой» вещью. Вместо вуали она использовала жемчужные гребни для волос Тины, которые также служили ей «позаимствованными». Сапфировый браслет матери был одновременно и «старым», и «синим», и это помогало ей чувствовать связь с женщиной, которую она никогда не знала. У волков не было никаких особых традиций, связанных с человеческим браком, но она упаковала их брачный ремень, чтобы Джейсон мог в свою очередь связать ее. Это была чертовски жаркая ночь, и после нее у него еще несколько дней оставались следы на запястьях.

Ее нервы напряглись еще сильнее, когда Питер объявил, что отдает ее Джейсону, и голубые глаза Джейсона вспыхнули, когда он взял ее за руку и притянул к себе.

Не сон. Не сон.

Клятвы вылетели у нее из головы, как только она их произнесла. Люди с ними были просто размытыми пятнами на периферии ее зрения. Единственное, что имело значение во Вселенной, был мужчина рядом с ней, и когда он притянул ее в свои объятия для их первого поцелуя, она могла поклясться, что мир перестал вращаться на мгновение.

В этот момент все встало на свои места. Они с Джейсоном были женаты. Теперь она была миссис Каденц Геррик, а он — ее мужем. Она больше не будет одна, да и вообще никогда по-настоящему не была.

Их прием был просто ужином в ресторане отеля, где останавливались их гости, и так как это было межсезонье, у них не было гостей; персонал отодвинул столы от центра комнаты и включил стереосистему, чтобы они все могли танцевать.

Майкл и Келли украсили грузовик Джейсона чем-то вроде воздушных шариков, но при близком рассмотрении это оказались надутые презервативы. Келли явно пыталась смягчить яркий показ цветами, но личность Майкла была во всех украшениях.

В ту ночь пошел снег, и к тому времени, когда они зарегистрировались и поехали вверх по склону холма к свою уединенную хижину, земля уже была покрыта снегом. Когда они проснулись на следующий день, мир выглядел свежим и новым, как начало их совместной жизни.

Джейсон получил то, что он просил: много наготы в течение их недельного медового месяца, и к тому времени, когда они выехали, не было поверхности в хижине, на которой они не занимались бы любовью так или иначе. А в перерывах между любовными утехами они разговаривали и снова становились лучшими друзьями. Две части одного целого. Две стороны одной медали. Муж и жена.

Официальный прием для стаи Трессел состоялся в баре со всеми делами: торт, танцы, бросание подвязки и свежего букета, а также, много ликера и хорошей еды.

Усевшись в обычную кабинку, Джейсон поцеловал ее за ухом.

— Вы счастливы, миссис Геррик?

— Да. А ты?

— Я только что женился на своей лучшей девушке. Я не могу быть счастливее.

И она тоже не могла быть счастливее.

***

Сочельник начался с большой церемонии зажжения елки в центре города, и стая собралась на большой семейный ужин перед охотой на полнолуние. Она и Джейсон стояли вместе перед большим костром со своей стаей — в первый раз, когда это была только их стая, а не две стаи вместе. Настроение было торжественным, знаменуя начало нового времени в Аллене и с их народом.

Весь день она чувствовала себя не в своей тарелке. Месяц пролетел так быстро, что казалось, будто полная луна обладает собственным разумом и подкрадывается к ней. Они с Джейсоном провели весь день в постели, но она как будто была подключена к ней. Посмотрев на небо, она закрыла глаза и глубоко вздохнула, когда раздался звук падающей на землю одежды, и все волки подняли морды, чтобы завыть, и она утонула в знакомом и сладком осеннем запахе волков.

Джейсон ткнулся мордой в ее ногу, и она посмотрела на него сверху вниз, чувствуя двойную боль в верхних деснах.

— Ой, — проворчала она, дотронувшись до места во рту, где болели десны, и ахнула от удивления, почувствовав вкус крови. Нежно ощупывая, она последовала за распухшими деснами вниз, туда, где ее клыки удлинились в острые кончики.

— Джас? — ее голос дрожал, она открыла рот и показала на что-то похожее на более толстые и длинные зубы.

Он издал горловой вопросительный звук, и они с волками, находившимися поблизости, посмотрели на Кадц так, словно были сбиты с толку. Черт, она была в замешательстве! Она хотела посмотреть в зеркало, чтобы убедиться, что ей не показалось, что они были длиннее обычного.

Ее голос был менее дрожащим и более спокойным, когда она легонько толкнула Джейсона в голову и сказала:

— Иди поохоться, а потом возвращайся домой. Я буду в порядке.

Она повернулась, чтобы уйти, но рывок остановил ее. Джейсон зацепил зубами заднюю часть ее джинсов на ноге за коленом и заставил остановиться. Гнев перешел в щекочущий страх, когда она зарычала и сверкнула, как она надеялась, по крайней мере слегка пугающими клыками на него.

— Если ты порвешь мои джинсы, я буду так зла, что ты не сможешь нормально слышать в течение недели, когда я закончу кричать на тебя. Иди на охоту. Я не хочу, чтобы ты снова сходил с ума. Мое тело не выдержит этого.

Она знала, что он расстроится из-за этого удара, но она начинала немного волноваться из-за этого нового развития событий, и ей хотелось побыть в относительном уединении дома.

Он тут же отпустил ткань и, прорычав команду окружавшим ее женщинам, которые уже согласились остаться с ней в доме, умчался с тремя волками: Майклом, Лайнусом и Бо.

Она смотрела на Джейсона, пока его фигура не скрылась в темноте, и повернулась к дому: Келли справа от нее, Тина слева, две женщины впереди и еще одна сзади. Она включила свет в маленькой нижней ванной и приподняла верхнюю губу кончиками пальцев, которые теперь дрожали. Там, в сверкающем белом свете, виднелись крошечные белые клыки, изящно заостренные, как маленькие блестящие кинжалы. Как она и думала, они были толще и длиннее, чем ее обычные зубы, очень четко… клыки.

Келли издала какой-то печальный хныкающий звук, сидя на корточках в дверном проеме. Она взглянула на свою лучшую подругу.

— Не знаю, Кел. Я чувствовала себя странно весь день, а потом они просто выросли. И больно, как сука.

Ее десны все еще немного побаливали, но не настолько сильно, чтобы обращать на это внимания; она вышла в гостиную и села на диван, ожидая, когда Джейсон закончит охоту и вернется. Келли и Тина сидели в комнате вместе с ней, но поскольку они не могли разговаривать, это было похоже на двух больших собак, смотрящих на нее по-человечески умными глазами, и она чувствовала себя еще более выставленной напоказ, чем перед костром.

Часы тянулись медленно, но наконец она услышала предупреждающий лай, который предупредил женщин вокруг дома, что Альфа направляется домой; она встала и пошла к задней двери. Джейсон запрыгнул на заднее крыльцо и изменился, когда она открыла ему дверь. В прачечной он натянул джинсы и обнял ее, притягивая в дополнительное тепло своего только что изменившегося тела.

Женщины, которые остались с ней, ушли на охоту. В кухне Джейсон посмотрел на нее сверху вниз и приподнял ее губу, обнажив маленькие клыки, чтобы он мог видеть их вместе с Питером, Майклом и Лоном. Она не могла не покраснеть от смущения, что ее разоблачили, хотя они смотрели только на ее зубы. Это было очень интимно.

Питер провел рукой по своим темно-русым волосам и вздохнул, садясь за кухонный стол.

— У тебя есть еще какие-нибудь странные чувства, Каденц?

— Какие например?

— Например, потребность поохотиться, желание попробовать свежую кровь или желание отправиться на пробежку?

Она покачала головой. Джейсон отпустил ее губу и поднял ее руки вверх, чтобы осмотреть их. Он сжал каждый палец между большим и указательным пальцами, оказывая достаточное давление, чтобы после четырех пальцев она отдернула руку и сказала:

— Что ты делаешь?

— Если у тебя болят пальцы, то это могут быть когти. Я просто проверяю, дай мне закончить.

Она позволила ему сжать ее остальные и большие пальцы, а затем помассировать обе руки вниз по ладоням, скручивая запястья так, чтобы ладони были подняты вверх, пока он ласкал, стесняясь болезненно сильно, по всей длине ее рук и до плеч. Это было невероятно приятно, она вздохнула и закрыла глаза.

— Это чертовски горячо, детка, — тихо сказал он рассмеявшись. Ее глаза распахнулись, и он усмехнулся. — Ни один из твоих суставов не болит?

— Не-а.

Он опустил ее руки и посмотрел на отца и старейшину, которые вернулись после охоты.

— Не знаю, Джейсон. Насколько я знаю, твоя пара единственный гибрид оборотня в мире. Она совершенно уникальна, — сказал Лон.

— Но почему клыки? Почему сейчас? — спросил Джейсон.

— Понятия не имею. Я хотел бы сказать тебе что-нибудь, чтобы облегчить твои опасения, но у меня нет ничего, кроме чистого предположения.

— Например? — спросил Майкл.

— Например, очень маловероятно, чтобы человек так поздно превратился в оборотня. Клыки — это одно, потому что клыки уже существуют в человеческом рту, поэтому не обязательно, чтобы они удлинялись, как у нас. Но способность к изменению — это то, что рождается в нашей ДНК. Если бы она когда-нибудь смогла превратиться в полноценного волка, то сделала бы это в шестнадцать лет, как и все остальные.

— Она быстрее человека, и сильнее, но, кроме этого, у нее нет наших слуховых или обонятельных способностей. Это может быть случайностью, или у нее могут вырастать клыки каждое полнолуние, потому что ее зверь находится в большей гармонии со стаей, чем когда-либо прежде. Возможно, это просто еще один способ для ее зверя, пусть даже и частичный, соединиться со стаей, которую она приняла как свою собственную.

Лон откинулся на спинку стула и посмотрел на Джейсона своими серебристо-серыми глазами.

— А что, если они не уйдут? — спросила она.

— У нас нет оснований полагать, что они останутся, — ответил Лон.

Ну, это был не их рот, не так ли? Чертовски здорово. Что, если она всю оставшуюся жизнь будет ходить с клыками? Ей нужно было подумать о чем-то другом, прежде чем ее голова взорвется; а ее муж, ее сладкая пара-волк, почувствовав, что она идет по канату с ее эмоциями, поблагодарил своего отца, Майкла и Лона за их помощь и пообещал сообщить им, как она будет себя чувствовать утром.

Когда он взвалил ее на плечо, что явно было одним из его любимых способов затащить ее наверх, она посмотрела вниз на его невероятную задницу и задумалась о своих клыках.

Он резко бросил ее на кровать и пошел в ванную. Она услышала шум воды в раковине и поняла, что он чистит зубы. Ее так и подмывало присоединиться к нему, чтобы еще раз взглянуть на свои клыки, но она не думала, что сможет сделать это без того, чтобы окончательно не развалиться на части, а если она сделает это, то жар в глазах Джейсона исчезнет и сменится жалостью и беспокойством. Не было такого взгляда, который убил бы либидо больше, чем жалость.

— Почему ты все еще в одежде? — потребовал он, выходя из ванной и направляясь к ней во всей своей обнаженной красе.

У нее не было ответа. Если бы она сказала, что думает о своих клыках… ну… она уже обдумала этот сценарий, поэтому вместо этого сказала:

— Я просто ждала своего мужа.

Довольный ворчливый ответ — это все, что он смог выдавить из себя, торопливо раздевая ее и забираясь на нее сверху. Раздвинув ее бедра коленями и раскинув руки в стороны, положив свои ладони на ее запястья, он уткнулся носом ей в подбородок и стал засасывать поцелуи открытым ртом вниз по ее горлу, достаточно сильно, чтобы скрутить ее живот в тугой клубок желания и оживить каждое нервное окончание. Он скользнул в нее одним сильным толчком, от которого ее зубы стукнулись друг от друга от силы удара, и он входил в нее, держась чуть подальше, чтобы она могла видеть, как его член входит и выходит из ее тела. С захватом на ее запястьях, он вел их решительными, смелыми толчками, пока они оба не подошли к краю оргазма, и ее потребность пометить его поднялась, как приливная волна. Теперь у нее были клыки. Она могла их использовать. Она хотела этого. Ей это было необходимо.

Тяжело дыша, пот покрыл его лицо, он нежно поцеловал ее, а затем облизал ее нижнюю губу. Повторяя ее собственные слова, он прорычал:

— Пометь меня, Кадц, сделай меня своим по-настоящему.

Он скатился, перекатился на бок, и она слегка подтолкнула его назад в плечо и убрала завиток его темно-русых волос с шеи, открывая обнаженную кожу. Она слизнула пот с его шеи, и он вздрогнул от этого действия. У нее были только верхние клыки, так что это выглядело бы не совсем нормально для волчьей метки, но она собиралась взять то, что он предлагал добровольно, и укусить его к чертовой матери.

Страстно желая вонзить клыки в его плоть, она обхватила ногой его бедро, а руку положила на грудь и накрыла своим ртом его шею. Она впилась в него клыками, пока они не прорвали кожу, легко входя в его плоть, как острые ножи, которыми они казались. Он быстро выдохнул, что закончилось стоном, и она почувствовала, как его член затвердел у ее лодыжки. Она ощутила вкус его крови, — восхитительный, горячий и соленый металлический привкус, — когда вытащила клыки и облизала две проколотые раны.

Она поцеловала каждую отметину и приподнялась, чтобы он мог перевернуться на спину, когда она оседлает его. Наклонившись вперед, она осторожно поцеловала его, позволяя ему ласкать языком края ее клыков, пока он мурлыкал, волчьим мурлыканьем удовольствия. Он направился в ее влажные, горячие глубины, и они провели ночь вместе, как два отмеченных Альфы.

Когда она наконец проснулась утром, ее клыки в какой-то момент исчезли, пока она спала. Она была благодарна за то, что они ушли, но беспокоилась о том, что на самом деле она не могла контролировать их приход и уход. Джейсон сказал, что ему все равно, если они вернутся и останутся навсегда, потому что он думает, что они горячие.

Они прошли в Новый год без особых фанфар. У них была вечеринка, которая продолжалась всю ночь с большим количеством тостов, и Джейсон не позволял ей целовать кого-то в полночь, кто не был спарен.

Каденц возлагала большие надежды на первый год их брака и на свое место вожака стаи. Она хотела заставить его гордиться собой, вести себя так, как он хотел и ожидал, и быть более мягким балансом его грубой натуры. Несмотря на то, что она не могла перекинуться, она чувствовала себя оборотнем, и с ней так и обращались.

Ее клыки вернулись в январское полнолуние и исчезли на следующее утро. По настоянию Джейсона она исследовала местность вокруг костра в ночь полнолуния с волчицами и попробовала основные чувства, которые имели волки: скорость, силу, запах, зрение и обоняние. В полнолуние для нее все было чуть более ярко выражено. Каденц уже была быстрее и сильнее, чем обычная человеческая женщина, но в полнолуние она могла ощущать все лучше. Она могла определить местонахождение Джейсона, если он был в нескольких сотнях футов от нее, даже в темноте, и он проверил ее в феврале, попросив выследить его. Хотя несколько охранников следовали за ней по пятам, они не предлагали помощи. Ей это удалось блестяще. Ее зрение не улучшилось, и ее чувство обоняния не изменилось, но она действительно испытывала тягу к еде в полнолуние, которая больше тяготела к красному мясу редкого сорта. Изменения в ее теле, когда она стала альфой и ее волчица расцвела, заставили ее задуматься о том, какими будут их дети. Если она была наполовину человеком, то и они могут быть людьми. Это был наиболее вероятный сценарий. Но, надеялась, поскольку она была уникальной, их дети тоже будут уникальными, и в ее глазах они будут идеальными.

Она была человеком и оборотнем, одной ногой в двух совершенно разных мирах. Она могла бы стать человеком. Она могла бы отгородиться от того, что делало ее такой, какой она была, но она лгала бы себе и всем, с кем была.

Она была изгоем и лидером, стервой и ангелом. Она шла по краю смерти, ей угрожали и били за дружбу и любовь. Она стояла перед стаей волков как их вожак. Она страдала от горя, сердечной боли и любви в самой чистой форме. И она была в безопасности в объятиях мужчины, которого любила больше, чем свой следующий вздох, и ждала, когда их будущее раскроется.

Больше книг на сайте - Knigoed.net