!!!Текст предназначен только для ознокомительного чтения. Любая публикация без ссылки на группу ...

!!!Текст предназначен только для ознокомительного чтения. Любая публикация без ссылки на группу переводчика строго запрещена. Любое коммерческое использование материала, кроме ознакомительного чтения запрещенно. Публикация данных материаловне не преследует за собой никакой коммерческой выгоды.

Переведено для группы ТГ: MadLoveBooks💜

От автора

Дорогой читатель, в книге упоминается несколько итальянских слов, поэтому здесь приведены переводы и пояснения:

Cara - дорогая;.

Vita mia - " жизнь моя";

Предупреждение о триггере

Пожалуйста, имейте в виду, что эта книга содержит материалы, которые некоторые читатели могут счесть тревожными, такие как: запёкшаяся кровь, оскорбления (абьюз) , графические описания насилия и пыток.

Пролог

Семь лет назад

Молоток обрушивается на мою руку, его металлическая головка погружается в плоть, которая уже распухла, и тонкая струйка крови разбрызгивается по столу.

Я жду, пока боль утихнет, затем поднимаю подбородок и смотрю на человека, нависшего надо мной.

"Нет." выкрикиваю я.

Марчелло, один из капо, наблюдает за мной пару секунд, прежде чем бросить взгляд через плечо на дона, который прислонился к стене справа. В комнате темно, ни гула, ни бликов от люминесцентных ламп на потолке. Единственное освещение исходит от старой лампы на углу стола, но когда дон зажигает сигару, его лицо краснеет от пламени.

Марчелло поворачивается ко мне и крепко сжимает мое запястье. "Думаю, тебе стоит передумать", - усмехается он и снова сильно бьет молотком по моим пальцам.

Жгучая боль пробегает по всей длине моей руки, пронзает плечо и посылает искры прямо в затылок. Ощущение завладевает моим мозгом и поселяется в черепе. Я стискиваю зубы, пытаясь отгородиться от него.

"Пошел ты, Марчелло", - прохрипел я.

Он смеется и качает головой. "Ты и правда нечто".

Марчелло кладет молоток на стол и достает из кобуры пистолет. Я предполагаю, что он просто выстрелит мне в голову, но вместо этого он направляет оружие на мою ногу. "Думаю, я достаточно испортил твою руку. Ты, наверное, ее уже не чувствуешь. Как насчет этого?"

Раздаются два выстрела, и я корчусь в агонии, когда пули разрывают плоть и кости. Черные пятна затуманивают мое зрение.

"Последний шанс, Сальваторе", - рявкает он.

Я делаю глубокий вдох, игнорирую никчемного ублюдка и смотрю прямо в глаза дону, который все еще стоит на том же месте в темном углу. Слишком темно, чтобы я мог ясно видеть его глаза, но, поскольку лампа так близко к моему лицу, я уверен, что он смотрит на меня. Моя неповрежденная рука привязана к подлокотнику кресла, но я поворачиваю запястье так, чтобы поднять к нему средний палец, веревка натирает кожу.

"Он не сдастся, Марчелло", - говорит дон и поворачивается, чтобы уйти. "Просто убей его и покончим с этим".

Марчелло ждет, пока закроется дверь, затем обходит вокруг стула, к которому я привязан, и наклоняется, чтобы прошептать мне на ухо. "Я всегда ненавидел тебя. Я не знаю, о чем думал дон, когда позволил тебе занять место отца два года назад. Сделать двадцатичетырехлетнего парня капо, как будто мы управляем гребаным детским садом или что-то в этом роде".

"Я понимаю, как это должно быть бесит тебя, Марчелло". Я делаю глубокий вдох, пока темные пятна продолжают затуманивать мое зрение. "Особенно учитывая, что за два года работы капо я заработал для Семьи больше денег, чем ты за двадцать на той же должности".

"Я должен оставить тебя здесь истекать кровью". Он сплевывает на пол и посылает еще одну пулю в мою ногу.

"Это было бы неразумно, - задыхаюсь я, - это было бы неразумно".

"Почему?"

"Потому что если я не умру... ты умрешь".

Он смеется. "Да, мы не должны рисковать".

Три быстрых выстрела эхом разносятся по комнате, и я задыхаюсь от резкой, жгучей боли в спине. Я успеваю сделать один вдох, прежде чем все вокруг становится черным.Молоток обрушивается на мою руку, его металлическая головка погружается в плоть, которая уже распухла, и тонкая струйка крови разбрызгивается по столу.

Глава 1

Настоящее

"Отойди, идиот!"

Я вскидываю голову, делаю шаг в сторону, избегая удара локтем по почкам, и смотрю на женщину в спецодежде, которая проносится мимо меня. Она бежит к машине, которая с визгом останавливается в нескольких футах передо мной посреди больничной парковки.

Из машины со стороны водителя выпрыгивает подросток, которому не больше пятнадцати лет. Очевидно, что он не был в больнице раньше, поскольку он приехал на парковку, а не к аварийному входу. Он открывает дверь в то же время, когда медсестра подходит к машине. В течение нескольких секунд они оба смотрят на заднее сиденье.

"Это... голова?" - заикается мальчик. "Почему...? Мама, ты сказала, что у нас есть еще время".

Женские стоны наполняют воздух, а мальчик, в ужасе и белый как лист бумаги, не сводит глаз с заднего сиденья.

"Малыш! Эй!" Медсестра хватает мальчика за предплечье и трясет его, но он не реагирует. "Малыш. Сосредоточься!" Она легонько шлепает его по лицу. "Иди в больницу. Найди врача и позови их сюда".

"Разве... разве ты не врач?"

"Я просто медсестра. В информации говорится, что у вашей мамы начались схватки, а не то, что у нее были полноценные роды. Иди. Сейчас же!" - огрызнулась она, повернулась к машине и опустилась на колени на бетон, положив руки на сиденье перед собой. "Все хорошо, мама. Дыши за меня. Все хорошо. Когда придет боль, мне нужно, чтобы ты тужилась, хорошо? Как тебя зовут?"

Женщина в машине хнычет и говорит что-то, чего я не улавливаю, вероятно, отвечая на вопрос медсестры, затем снова вскрикивает.

"Я Милен", - говорит медсестра. "У тебя все хорошо, Дженни. Да, дышите. Еще раз, головка уже вышла. Еще один толчок, но помедленнее .

Медсестра смотрит через плечо на вход в больницу, потом в сторону, пока ее взгляд не останавливается на мне. "Ты! Парень в куртке!" - кричит она. "Иди сюда!"

Я наклоняю голову и смотрю на нее. Первое, что я замечаю, это ее глаза, но не цвет. Я слишком далеко, чтобы разглядеть эту деталь. В них смесь паники и решимости, которая приковывает мой взгляд. В любой другой ситуации я бы проигнорировал подобную просьбу и ушел. Жизнь других людей меня нисколько не интересует. Но я не могу отвести взгляд от девушки. Нужно обладать немалой решимостью, чтобы сохранять спокойствие в подобной ситуации. Медленно я подхожу к машине, не сводя глаз с медсестры, которая снова сосредоточилась на женщине в машине и раздает указания. Волосы медсестры очень светлого оттенка блондинки собраны в хвост, который висит в беспорядке.

"Дайте мне вашу куртку", - говорит она, не глядя в мою сторону, в то время как женщина в машине издает глубокий стон. "Вот так, Дженни. Вот так. Она у меня".

Ее голос слегка дрожит, но невозможно не заметить паническое выражение ее лица. Меня поражает, как она держит себя в руках. И после всего, что я видел и делал на своем веку, меня уже мало что удивляет.

Внезапно пространство вокруг нас пронзает детский крик.

Говорят, что первый крик ребенка должен растопить даже самое холодное сердце, но на меня он ничего не произвел. Не то чтобы я ожидал этого. Я только что был свидетелем того, как новая жизнь входит в мир, но это вызвало точно такую же эмоциональную реакцию, как переключение светофора.

Никакую.

Я снимаю куртку, намереваясь накинуть ее на дверь машины и уйти, но мой взгляд падает на лицо медсестры, и дыхание перехватывает в горле. Она смотрит на ребенка на руках, улыбаясь с таким благоговением и радостью, что ее лицо светится. Так открыто и так искренне, что я не могу оторвать взгляд от ее губ. Я ничего не почувствовал в этом предполагаемом чуде жизни, но странное ощущение внезапно сжимает мою грудь, когда я смотрю на нее, а вместе с ним и чужое чувство... желания. Я сжимаю куртку в руке, пытаясь расшифровать значение этого непроизвольного желания схватить лицо девушки и повернуть ее к себе, чтобы я мог забрать ее улыбку себе. У меня нет подходящего названия того, что овладело мной. Может быть... тоска?

Краем глаза я вижу, как две женщины в белых халатах выходят из больницы и бегут в нашу сторону. Позади них мужчина-медик толкает каталку.

"Ты отлично справилась, Дженни. Я положу ее тебе на грудь. Расстегните рубашку", - говорит медсестра, затем поворачивается ко мне, протягивая руку. Я отдаю ей свою куртку от Armani и смотрю, как она наклоняется внутрь машины, чтобы накрыть ребенка.

"Господи, Милен". Один из врачей, который только что прибыл, задыхается. "Мы займемся этим дальше, дорогая. Ты отлично справилась".

Белокурая медсестра Милен кивает и поднимается с асфальта. Ее радостное выражение лица сменяется растерянностью, как будто она только сейчас осознает, что произошло. У меня возникает желание схватить человека, ответственного за погашение ее улыбки, и наказать его за это, но винить некого. Это сама ситуация. Тем не менее, желание убить кого-нибудь не покидает меня.

Молодая медсестра направляется к входу в больницу, но через несколько шагов останавливается и прислоняется к припаркованной машине. Склонив голову, она смотрит на свои дрожащие руки, измазанные кровью, затем судорожно начинает вытирать их о переднюю часть своей униформы. Она очень молода. Около двадцати. Может быть, двадцать два или двадцать три, не больше. Вероятно, это были ее первые роды, но она хорошо держалась, и я не могу не восхищаться ею за это. Когда ее руки немного очистились, она оттолкнулась от машины и продолжила свой путь, но споткнулась. Сделав шаг в сторону, она прислоняется к соседней машине и закрывает глаза.

Я должен уйти. Просто развернуться, пойти к своей машине и поехать домой. Но я не могу. Как будто все мое существо сосредоточено на ней. Она выглядит такой потерянной и уязвимой. Поэтому вместо того, чтобы поступить разумно, я преодолеваю расстояние между нами и встаю прямо перед ней. Внезапно меня одолевает безумное желание протянуть руку и коснуться ее лица, но я подавляю это нелепое желание и просто наблюдаю за ней. Ее глаза открываются, и она смотрит на меня. Темно-зеленые.

"Парень в куртке", - говорит она и снова закрывает глаза. "Вы можете оставить свое имя и адрес на стойке регистрации. Я прослежу, чтобы они отправили вашу куртку обратно".

Ее голос звучит ровно, но руки все еще дрожат, как и все остальное тело. Пост-адреналиновая катастрофа. Я бросаю взгляд через плечо. Между нами и входом в больницу всего тридцать ярдов, но я сомневаюсь, что она сможет преодолеть это расстояние в таком состоянии. Ее ноги дрожат так сильно, что я ожидаю, что они подкосятся под ней в любую секунду. Она может споткнуться на обратном пути в здание и пораниться. Не знаю, почему такая возможность меня беспокоит.

Я наклоняюсь и беру ее маленькую фигурку на руки. С губ девушки срывается удивленный вскрик, но она не сразу жалуется. Она просто обхватывает меня за шею и смотрит на меня широко раскрытыми глазами. Мы уже на полпути к входу, когда она начинает извиваться, чуть не выбив меня из равновесия.

"Опусти меня". Опять извивается: "Я могу идти, черт возьми".

Я продолжаю идти вперед с ней на руках, а она продолжает бить меня в грудь своими маленькими кулачками, пытаясь выскользнуть из моей хватки. Хотя она весит не более ста фунтов, она извивается, что делает задачу утомительной. Если она не остановится, мы оба можем оказаться на тротуаре лицом вниз.

Я поворачиваю голову, и наши носы случайно соприкасаются. Я замечаю, что у нее веснушки.

"Прекрати", - говорю я, и она перестает извиваться.

Она открывает рот, как будто собирается спорить со мной, но я сжимаю руки вокруг нее в знак предупреждения. Никто не имеет права ослушаться моего приказа. Девушка закрывает рот, сморщив нос, но ничего не говорит. Мудро. Я поворачиваю голову обратно к входу и иду дальше.

"Он был горячим?" спрашивает Андреа, моя лучшая подруга.

Я кладу телефон между плечом и щекой и достаю из холодильника остатки еды на ужин.

"Наверное", - говорю я и накладываю еду на свою тарелку. Я ничего не ела с завтрака.

"Что это за ответ? Был он или нет?"

"Был. Высокий. Дорогой костюм. Темные волосы, местами немного седые. От него приятно пахло". Очень, очень приятно. Я до сих пор чувствую запах его одеколона на своей футболке.

"Седые волосы? Сколько лет было тому парню?"

"Около тридцати. Возможно, преждевременно поседел". Я ставлю тарелку в микроволновку, установив таймер на одну минуту. Времени недостаточно, чтобы еда достаточно разогрелась, но этого хватит. Я слишком голодна, чтобы ждать еще дольше.

"И он ничего не сказал? Как его зовут?"

"Нет. Просто пронес меня в вестибюль больницы, усадил, потом развернулся и ушел".

"Ну, не могу сказать, что я удивлена. Ты всегда привлекала чудаков". Андреа смеется. "Тот анестезиолог, Рэнди, все еще преследует тебя?"

"Да". Я сажусь за маленький столик в углу со своей тарелкой и принимаюсь за еду. "Вчера он снова прислал мне цветы. На этот раз гвоздики. Я имею в виду, какого хрена? Они для похорон".

"Там была еще одна жуткая записка?"

"Да. Что-то о том, что моя кожа сияет, как лунный свет. Меня аж стошнило". Мой кот запрыгивает на стол, сует нос в мою чашку и пьет воду. Я похлопываю его кухонной тряпкой по голове. "Лежать, черт тебя дери!"

"Как ты думаешь, этот Рэнди опасен?" спрашивает Андреа. "Он преследует тебя уже несколько месяцев".

"Я так не думаю. Надеюсь, он скоро найдет, к кому приставать. Что происходит в Чикаго?" Я загружаю в рот еще одну порцию еды.

"Я видела твоего брата на днях. Он все еще думает, что ты в Иллинойсе".

"Окей. Пожалуйста, постарайся не проговориться перед ним. Анджело взбесится, если узнает, что я в Нью-Йорке".

"Тебе лучше вернуться в Чикаго, Милен. Здесь небезопасно. Что если кто-то из нью-йоркской семьи узнает, что ты там?". Она переходит на шепот. "Аджелло не пускает членов других семей Cosa Nostra на свою территорию без разрешения. Ты это прекрасно знаешь".

"Сомневаюсь, что пресловутый дон Аджелло станет изматывать себя из-за бедняжки как я, - бормочу я между укусами, - и в любом случае, мне нужно закончить резидентуру. Я вернусь, как только закончу". Кот снова запрыгивает на стол, крадет кусок мяса с моей тарелки и мчится в сторону ванной. "Когда-нибудь я задушу этого кота".

"Ты говоришь это уже несколько недель". Андреа смеется.

"Вчера он пришел домой с гребаным куриным крылышком. И куском рыбы за два дня до этого. Соседи подумают, что я приучила его воровать для меня еду". Я зеваю. "Я позвоню тебе завтра. Меня клонит в сон".

"Хорошо. Если ты снова столкнешься с этим сексуальным незнакомцем, обязательно возьми его номер".

"Да, конечно".

Я прерываю звонок и тащу себя к кровати на другой стороне моей квартиры. Она меньше, чем моя спальня дома, но она оплачена моими собственными деньгами, и я бы ни за что не поменяла ее. Я еще не сказала Андреа или кому-то еще, но я не планирую возвращаться в Чикаго. Никогда.

Я покончила со всем этим дерьмом Cosa Nostra.

В дверь моего кабинета резко постучали. Я поднимаю глаза от ноутбука и вижу, как входит начальник службы безопасности и кивает в сторону кресла по другую сторону стола.

" Ты нашел девушку?" спрашиваю я.

"Да. И вы не поверите". Нино садится и скрещивает руки перед грудью. "Она Милен Скардони. Младшая сестра одного из капо Чикаго, Анджело Скардони".

Я откинулся в кресле. Какой необычный поворот событий. "Ты уверен?"

"Да. Она единственная Милен, которая работает в больнице Святой Марии. Я также проверил ее социальные сети". Он достает свой телефон, пролистывает его пару секунд, затем протягивает его через стол ко мне. "Там не так много фотографий, но я нашел две, где она со своей сестрой. Та, что вышла замуж за Братву. Они очень похожи. И я нашел несколько фотографий с невесткой Росси, Андреа. Это она, босс".

Я беру со стола телефон и смотрю на экран. Фотографии несколько лет. Ее волосы короче. Она стоит с другой девочкой примерно того же возраста. Милен улыбается, и ее ладонь полностью вытянута перед ртом, посылая поцелуй в сторону камеры. С полными губами и маленьким носиком она прекрасна. Но мое внимание привлекают не ее безупречные черты лица. Это ее глаза. Большие, светящиеся зеленые глаза, которые, кажется, смотрят прямо на меня, искрясь радостью и озорством. Я провожу большим пальцем по экрану, пока не дохожу до ее губ и прослеживаю их контуры.

"Сестра чикагского капо. На моей территории". Я кладу телефон обратно на стол, но не могу перестать смотреть на изображение. Ее улыбка кажется такой искренней. Каково это, когда кто-то так улыбается мне?

"Хочешь, чтобы я послал кого-нибудь притащить ее сюда?" спрашивает Нино. "Или ты позвонишь Росси, чтобы он сам разобрался с проблемой?"

Я отвожу взгляд от экрана, обеспокоенный тем, что случайная женщина, которую я только что встретил, сумела вызвать такой нездоровый интерес. Я встаю и иду к большому окну с видом на город. Позвонить Луке Росси, чикагскому дону, будет лучшим вариантом действий. Он пришлет кого-нибудь за ней и отвезет ее обратно в Чикаго.

"Нет", - говорю я, глядя на улицу внизу. Дождь начался часом раньше. Начавшись как морось, он перерос в настоящий ливень. Интересно, насколько темнее ее волосы, когда они мокрые? "Приставь к ней кого-нибудь. Ты знаешь, где она живет?"

"Я проверил. Какая-то помойка в пригороде".

"Одна?"

"У нее есть кошка".

"Я хочу установить камеры в ее доме", - говорю я. "Кухня, гостиная, спальни, но не в ванной".

Нино ничего не говорит, поэтому я поворачиваюсь и вижу, что он смотрит на меня с немного шокированным выражением лица. Мы знаем друг друга уже два десятилетия, поэтому неудивительно, что моя просьба его ошеломила. Я тоже в недоумении.

"Я заглянул внутрь с пожарной лестницы", - быстро говорит он. "Это студия площадью двести квадратных футов. Всего одна комната".

Какого черта сестра капо, работая медсестрой, живет в студии в пригороде?

"Поставь две камеры, чтобы было видно всё помещение", - говорю я. "Я хочу, чтобы это было сделано в течение следующих двадцати четырех часов, и установи запись прямо на мой ноутбук. Ни у кого больше не должно быть доступа".

"Считайте, что это сделано". Нино встает, чтобы уйти, но смотрит на меня через плечо. "Если позволите спросить, где вы ее нашли?"

"Перед церковью Святой Марии. Я возвращался домой после шестимесячного осмотра". Я снова поворачиваюсь к окну. "Она назвала меня идиотом, чуть не сбила меня с ног, а потом принимала роды посреди парковки. В ходе этой эскапады она также конфисковала мою куртку".

Нино разразился смехом позади меня. "Ну, теперь понимаю, почему она показалась тебе интересной".

Да. Я нахожу Милену Скардони очень интересной.

Глава 2

Я ложусь на кровать, включаю ноутбук и перехожу на запись видеонаблюдения из квартиры девушки Скардони, как я делал каждый вечер в течение последней недели. В первый вечер я говорил себе, что это просто личный интерес, убеждал себя, что это просто мимолетное увлечение. Я бы быстро посмотрел, выключил запись и пошел спать. В итоге я просмотрел всю запись. И с тех пор я делал так каждый вечер. Потребность увидеть ее слишком сильна, чтобы ее игнорировать.

Отмотав запись назад до сегодняшнего утра, когда она должна была вернуться с ночной смены, я нажимаю "Enter" и проигрываю видео.

Это место - чертова коробка из-под обуви, и двух камер достаточно, чтобы охватить каждый дюйм. Я наблюдаю за Милен, как она входит, чуть не спотыкается о спящего кота посреди подъезда и исчезает в ванной. Десять минут спустя она выходит оттуда в футболке большого размера, тащит себя в кровать и забирается под одеяло. Она сворачивается в клубок и утешающе обнимает его. Не проходит и минуты, как на кровать запрыгивает ее тупой кот. Он грязно-серого цвета, тощий, и часть его хвоста, кажется, отсутствует. Она что, подобрала его на помойке? Кот пробирается к изножью кровати, затем постукивает и царапает ноги Милен, которые высовываются из-под одеяла.

Звука нет, поэтому, когда Милен поднимается с кровати, я вижу только, как шевелятся ее губы. Судя по выражению ее лица, она кричит. Кот убегает под кровать. Милен ложится обратно, но как только она снова натягивает одеяло, кот возвращается. Он приближается к голове Милен, протягивает переднюю лапу и бьет ее по носу. Она не реагирует, хотя кот прикасается к ней еще несколько раз. Эта чертова тварь настойчива. Милен протягивает руку, чтобы схватить кота, прижимает ее к себе и зарывается лицом в подушку.

Я увеличиваю видео и смотрю на ее спящую фигуру, освещенную полуденным солнечным светом, проникающим через окно. Кот в какой-то момент повернулся и прижал голову к шее Милен.

Какого черта она живет в этой дыре? Я попросил Нино проверить ее счета. Ее брат каждый месяц присылает на счет огромную сумму денег, но она ничего не снимает. Она пользуется только вторым счетом - тем, на который получает свою мизерную ежемесячную зарплату. Интересно, знает ли Скардони, что она в Нью-Йорке? Скорее всего, нет. Я должен была позвонить Росси сразу же, как только узнал, кто она такая. Вместо этого я продолжал шпионить за ней ночь за ночью, и это превратилось в желание. Это смешно. Но я не могу остановиться.

Стараясь не обращать внимания на фантомную боль в левой ноге, я перематываю запись вперед до семи часов вечера, когда Милен вздрагивает и садится в своей постели. Она секунду смотрит на входную дверь, накидывает на себя одеяло, вставая с кровати, и направляется в сторону входа. Она уже на полпути, когда эта глупый кот бросается к ней, хватает угол одеяла, волочащегося по полу, и бросается ей между ног. Милен спотыкается. Кот запрыгивает на комод и сталкивает на пол декоративную корзину, а также стопку бумаг и других предметов. Милен смотрит на беспорядок у своих ног, качает головой и направляется к двери.

В дверях появляется курьер с огромным букетом красных роз в руках. Они обмениваются несколькими словами, затем он уходит с цветами, а Милен направляется на кухню с какой-то запиской в руке. Она останавливается рядом с мусорным ведром, читает ее и хмурится. Закатив глаза, она выбрасывает записку в мусор.

Я беру свой телефон с тумбочки, отправляю сообщение Нино, поручая ему выяснить, кто прислал эти чертовы цветы, и продолжаю наблюдение.

Я слежу за Милен, пока она готовит яичницу на плите, и все это время барабаню пальцами по ноутбуку. Неужели она отослала цветы, потому что ей не нравятся розы? Мысль о том, что какой-то другой мужчина прислал ей цветы, скручивает мне живот. Может, дело в цвете? Я снова беру телефон и звоню своему секретарю. Когда она отвечает на звонок, я сообщаю ей, что мне нужно. На несколько мгновений воцаряется полная тишина, после чего она быстро бормочет, что попросит флориста позвонить мне прямо сейчас. Через пять минут звонит мой телефон.

"Мистер Аджелло. Это Диана из цветочного бутика. Пожалуйста, сообщите мне, что вам нужно, и я все для вас организую", - щебечет она.

"Мне нужно, чтобы цветы были отправлены завтра утром".

"Конечно. Вы хотите что-то конкретное? У нас есть потрясающие красные розы из Голландии и..."

"Я возьму все, что у вас есть, кроме красных роз".

"О? Все наши розы, кроме красных?Безусловно. Куда..."

"Я сказал все, Диана", - говорю я. "Запиши адрес. Мне нужно, чтобы их доставили в шесть утра".

Когда я заканчиваю разговор с флористом, я кладу телефон на клавиатуру перед собой и смотрю на него. Я никогда никому не покупал цветы. Так откуда, черт возьми, взялась эта безумная потребность сделать это сейчас?

"Черт", - бормочу я, возясь с засовом замка.

Я забыла включить будильник и чуть не проспала. Наконец ручка поворачивается, и я открываю входную дверь, намереваясь броситься в коридор, но останавливаюсь на пороге. Бежать по коридору не придется, это точно. Мне повезет, если я добегу до лестницы, потому что, похоже, какая-то курьерская компания облажалась. По-большому счету.

По обе стороны коридора длиной около восьмидесяти футов стоят огромные чаши и вазы, переполненные цветами. Каждая композиция состоит из разных цветов - белых роз, желтых роз, персиковых роз, маргариток, лилий, тюльпанов и множества других, которые я не узнаю. У каждого букета вокруг вазы повязан большой атласный бант, цвет которого соответствует цветам.

"Господи", - бормочу я, глядя на море цветов и думая, как мне добраться до лестницы, не сбив ни одного из них.

"Милен!" - кричит грубый женский голос.

Я поворачиваю голову и вижу, что моя хозяйка стоит на верхней площадке лестницы, положив руки на бедра.

"Мне нужно, чтобы ты убрала это из коридора. Людям нужно идти на работу", - продолжает она.

"Они не мои", - говорю я, оглядывая взрыв красок.

"В записке сказано, что твои".

Моя голова снова поворачивается вправо. "Записка?"

Она поднимает руку, держащую розовый конверт. "Курьеры сказали передать это тебе".

"Должно быть, это ошибка".

"На нем написано твое имя".

Я выхожу в коридор, изо всех сил стараясь ничего не сбить, и направляюсь к ней. Мне приходится идти зигзагом, вокруг, должно быть, не менее сотни ваз.

"Дай посмотреть", - говорю я и наклоняюсь над большой композицией из белых роз, чтобы взять конверт. Она права. На нем написано мое имя. Я оглядываюсь через плечо, любуясь всеми этими цветами, затем вынимаю записку из конверта.

Выбери те, что тебе понравились.

Верни те, которые не нравятся.

Я моргаю. Прочитываю еще раз. Переворачиваю. Нет подписи. Кто, черт возьми, покупает цветы за тысячи долларов и говорит получателю вернуть те, что не нравится? Это был Рэнди? Я так не думаю. Кроме того, в записке нет ни одной пошлой фразы, а он всегда их подписывает. Я снова смотрю в коридор и делаю быстрый подсчет. Каждая из этих ваз, должно быть, стоила сотню баксов. Возможно, больше. Значит, общая сумма будет.... Моя голова возвращается к хозяйке дома, глаза расширились. Святое. Дерьмо.

"Мне нужно, чтобы их убрали из коридора", - ворчит она и поворачивается, чтобы уйти. "У тебя есть тридцать минут".

Какого черта я собираюсь делать со всем этим? И кто этот маньяк,который купил, похоже, весь цветочный магазин? Это особый уровень безумия.

Я достаю свой телефон и звоню Пиппе, моей подруге с работы.

"Ты можешь дать мне номер телефона одного из парней, работающих в прачечной больницы?" спрашиваю я.

"Прачечная?"

"Ага. Мне нужна услуга. И грузовик", - говорю я, глядя на цветы. "Большой."

Глава 3

Я закрываю ноутбук и смотрю на человека, стоящего на коленях в противоположном углу моего кабинета. Нино держит его за волосы и кричит ему в лицо.

"Я спросил, на кого ты работаешь, Октавио?" - кричит он и бьет мужчину по лицу. "Ты сдал нас? УБН (управление по борьбе с наркотиками)?"

"Это был не я, Нино. Клянусь, это был не я!"

"Кто еще работает с тобой, продает информацию?" Еще один удар. Два зуба разлетаются по кабинету в беспорядке слюны и крови, оставляя красные пятна на стене.

"Мне нужно имя, Октавио!" продолжает кричать Нино.

Я беру телефон со стола и открываю приложение для наблюдения, вызывая запись из квартиры Милен. В течение прошлой недели я периодически стал проверять прямую видеотрансляцию в течение дня. У меня появилась необъяснимая потребность знать, где она и что делает.

На экране появляется вид на дом Милен. Она сохранила белые розы и маргаритки, и они стоят на ее кухонном столе. Я ожидал увидеть Милен за просмотром телевизора или чтением - именно этим она обычно занимается по вечерам, когда не на работе. Вместо этого я вижу, как она мечется по комнате, одетая только в комплект черного кружевного белья. Опершись локтями на стол, я наклоняюсь вперед и сжимаю в руке телефон.

Милен снимает серебряное платье с вешалки в маленьком шкафу и пару черных туфель на высоком каблуке. Сначала она надевает платье. Оно короткое, облегающее и сверкает, как диско-шар. Я еще крепче сжимаю телефон в руке. Футболки, которые она надевает в постель, висят ниже, чем это платье. Оно едва прикрывает ее задницу. Милен поскальзывается на каблуках и отгоняет лохматого кота, спящего на ее пальто. Подхватив куртку, она выходит из квартиры.

"Нино, кто сейчас с девушкой Скардони?" спрашиваю я.

Нино поднимает глаза, его внимание переключается с его методичной работы по ломанию пальцев Октавио. "Сейчас должна быть очередь Пьетро".

Я нахожу номер Пьетро и звоню ему. "Где она?"

"Садится в такси", - говорит он.

"Следуйте за ней. Дай мне знать, куда она поедет". Я обрываю звонок, достаю пистолет и подхожу к Октавио, который все еще стоит на коленях, но находится лишь в полубессознательном состоянии.

"Имя другого стукача, Октавио", - требую я.

"Я не знаю, босс. Клянусь..."

Я поднимаю пистолет, стреляю ему один раз в упор в голову и поворачиваюсь к Нино. "Позвони в техническое обслуживание . Нужна уборка офиса к утру. У меня встреча в восемь. У него была семья?"

"Жена".

"Пошли кого-нибудь с деньгами. Ста тысяч должно хватить. Убедись, что она знает, что случится, если она не будет держать язык за зубами".

"Хорошо. Что-нибудь еще?"

"Пусть кто-нибудь закрасит это". Я киваю в сторону стены за телом Октавио. "Его мозги повсюду".

"Ты уходишь?"

"Да".

"Мне прислать подкрепление?"

"Нет", - говорю я и пригвождаю его взглядом. "Не смей никого посылать за мной. Я уже говорил тебе, чтобы ты отбросил эту свою привычку".

"Я твой начальник службы безопасности. Как я могу выполнять свою работу, если вы мне не позволяете?"

"До сегодняшнего дня я делал вид, что не замечаю парней, которых ты посадил мне на хвост. Не сегодня, Нино".

"Хорошо, босс".

Когда я направляюсь к гаражу, звонит Пьетро и дает мне адрес бара в центре города. Когда я сажусь в машину, проверяю местоположение на своем телефоне. Почти час езды. Черт. Я ударяю ладонью по рулю и завожу двигатель.

Я прислонилась спиной к барной стойке и подняла бокал, чтобы сделать глоток своего напитка, когда заметила вошедшего мужчину в темных брюках и белой рубашке. Черт.

"Ради Бога, Пип". простонала я. "Ты серьезно пригласила Рэнди на наш девичник?".

"Конечно, нет". Пиппа следит за моим взглядом. "Я могла упомянуть об этом в какой-то момент. Мы были вместе в ночную смену в среду, но я точно не звала его с собой".

"Зашибись." Я делаю большой глоток своего напитка и смотрю, как приближается Рэнди, широкая ухмылка на его скучном лице.

"Девочки! Что вам принести?"

"Нам и так хорошо, спасибо", - бормочу я.

Я столько раз говорила Рэнди, что не хочу с ним встречаться, но он не оставляет меня в покое. Если это продолжится, то я не знаю, что делать. Я не могу сказать ему, чтобы он прекратил приглашать меня на свидание и присылать цветы. Это было бы грубо. Кроме того, он врач, который работает в больнице Святой Марии уже пять лет, а я всего лишь медсестра, заканчивающая ординатуру. Если дело дойдет до публичной конфронтации, все встанут на его сторону". Анестезиологов трудно найти.

"Не хочешь сходить в кино на следующей неделе?" - спрашивает он.

"Рэнди, пожалуйста. Я уже сказала тебе, что не пойду с тобой на свидание".

"Мне нужно в туалет", - Пиппа спрыгивает со стула.

"Сейчас?" Я смотрю на нее. Я не хочу оставаться наедине с Рэнди.

"Мне действительно нужно идти. Я быстро".

Как только Пиппа уходит, Рэнди кладет свою руку на мою. "Давай, Милен. Только одно свидание".

"Нет." Я отдергиваю руку: "Ты можешь уйти?"

"Почему ты такая сложная? Это..."

Рэнди останавливается на полуслове и смотрит на меня через плечо. В то же время, рука обхватывает мою талию.

"Извините, я опоздал", - раздается глубокий баритон рядом с моим ухом.

Мое тело напрягается. Я узнаю этот голос. Он произнес всего одно слово на парковке, но такой голос, как у него, трудно забыть. Я поворачиваю голову и смотрю вверх. Парень в куртке. Я смотрю на него, слегка ошеломленная. Когда мы встретились раньше, был ранний вечер, и я была не в лучшем психическом состоянии, поэтому не смогла полностью воспринять его внешность. На этот раз мое внимание более сфокусировано, и я вижу его отчетливо. Черный костюм, под ним черная рубашка. И то, и другое, несомненно, дорогое. Его лицо с четкими линиями и гранями, словно высеченное из твердого гранита. В нем чувствуется аристократизм. Парень в куртке очень сексуальный.

"Милен?" спрашивает Рэнди. "Кто твой друг?"

Я улыбаюсь Рэнди. "Это Курт. Мой парень".

"Парень?" спрашивает Рэнди, все еще глядя на парня в куртке позади меня. "Пиппа сказала, что ты с ним рассталась".

"Мы поссорились, и я была зла, но сейчас мы снова вместе". Я ухмыляюсь.

Рука на моей талии напрягается, и я оказываюсь прижатой к мускулистой груди у меня за спиной.

"И мы поженимся в декабре", - говорит парень в куртке, глядя на меня сверху вниз. "Правда, Голди?".

Курт и Голди? Я поджимаю губы, стараясь не рассмеяться. "Ага. Первое декабря". Как ему удается держать лицо? "Так что тебе действительно нужно прекратить приглашать меня на свидания, Рэнди. Курту это ни капельки не нравится".

Рэнди смотрит на парня в куртке, бормочет что-то вроде "до свидания" и неохотно направляется к выходу. Рука, обхватывающая меня за плечи, исчезает, и я чувствую разочарование.

"Спасибо за спасение", - говорю я, берясь за свой стакан на барной стойке. "Значит, мир все-таки тесен".

Парень в куртке секунду смотрит на меня, затем придвигается еще ближе, прислоняясь к барной стойке рядом с моим табуретом. У него больше седины, чем я думала, в основном на висках, но есть и на макушке. Это необычно, но каким-то образом эффект дополняет его лицо и эти светло-карие глаза.

"Почему Курт?"

"Я вчера пересматривал "Tango and Cash". Это было первое имя, которое пришло мне на ум". Я пожимаю плечами. "А какое твое настоящее имя?"

"Курт мне подходит, Голди".

"О, человек-загадка?" Я подношу бокал к губам, но глазами впиваюсь в него. Я не помню, что встречала раньше мужчину с таким мощным присутствием. Он привлекает внимание, просто находясь в комнате, и его внешность, кажется, не имеет к этому никакого отношения. "Итак, чем занимаетесь в жизни, Курт?".

"Можно сказать, что я занимаюсь менеджментом". Он наклоняет голову, и странный взгляд загорается в его глазах, как будто он пытается меня разгадать. "А ты? Принимали недавно роды?"

"Боже, нет. Я все еще пытаюсь пережить первые". Я делаю глоток своего напитка. "Я была напугана до смерти".

"Да, я могу сказать".

"Ты можешь? Черт. Я думала, что хорошо это скрыла".

Бармен наклоняется между нами, спрашивая, не нужно ли нам чего-нибудь. Я киваю в сторону своего бокала, чтобы подлить, а Курт отмахивается от него левой рукой, демонстрируя черную кожаную перчатку. Он что, один из этих одержимых микробами параноиков? Его правая рука опирается на барную стойку. Без перчатки. Странно.

" Всегда хотела стать медсестрой?" - спрашивает он.

"Да. С третьего класса".

"Почему?"

"Это хороший вопрос". Я киваю. "Я не знаю почему. Это то, чего я всегда хотела. А ты?"

"Я продолжаю семейный бизнес. Это то, чего от меня ждали".

"Да, я понимаю, о чем ты". Я осушаю свой бокал.

Этого ждали и от меня. Но в моем случае это означало, что я выйду замуж за мужа, выбранного доном. Ну, этого не произошло. Моей сестре повезло. Бьянка вышла замуж за человека, которого обожает, но я ни за что не вернусь домой, чтобы рисковать стать разменной монетой в сделках Cosa Nostra.

"Этот парень - твой бывший, или что-то вроде того?" - спрашивает мой таинственный незнакомец, и я вздрагиваю.

"Рэнди? Господи, нет". Я делаю гримасу отвращения. "Просто придурок с работы, от которого я не могу отделаться. Он месяцами присылал мне цветы и жалкие записки".

"Что за записки?"

"В последней говорится, что мои волосы напоминают ему солнечные лучи". Я фыркнула.

Его рука в перчатке попадает в поле моего зрения, и у меня перехватывает дыхание, когда он берет прядь моих волос и наматывает ее на палец. Это довольно интимный акт, касаться чьих-то волос, и это должно меня беспокоить. Но это не беспокоит. Ни капельки.

"Ты не романтик, не так ли, Голди?".

"Нет, не совсем, Курт". Я говорю, стараясь сохранить голос ровным, в то время как мое сердце бешено колотится.

Он так близко, что я чувствую запах его одеколона. Это тот же запах, что и тогда, когда мы встретились перед больницей, очень специфический и слегка пряный, и я не могу удержаться, чтобы не наклониться чуть вперед. Выражение его лица остается абсолютно нейтральным, когда он спрашивает: "И ты также не любишь цветы?".

"Я ничего не имею против цветов. Просто мне некомфортно получать их от мерзавцев", - бормочу я в свой бокал. "И похоже, что я каким-то образом заполучила второго".

"Второй гад?" - спрашивает он, все еще играя с моими волосами.

"Ага. В начале этой недели кто-то решил выкупить весь цветочный магазин и оставил более сотни букетов перед моей дверью".

"Это был не Рэнди?"

"Я уверена, что это был не он. Там не было ни пошлой фразы, ни подписи на записке. Рэнди всегда следит за тем, чтобы подписывать свои открытки", - говорю я, глядя ему в глаза. "Моя подруга, Пиппа, говорит, что я всегда привлекаю странных парней".

Он слегка наклоняет голову. "Ты думаешь, она права?"

"Может быть". Я задерживаю дыхание, гадая, собирается ли он меня поцеловать. Подруга, о которой идет речь, как раз в этот момент возвращается из туалета и садится на стул по другую сторону от меня. Пиппа всегда в самое время.

"Думаю, мне пора уходить", - говорит парень в курткеаке и отходит от бара.

Я не хочу, чтобы он уходил, но вместо того, чтобы протестовать, я просто киваю. "Увидимся".

Он качает головой в сторону, держа меня в плену своего взгляда, и проводит тыльной стороной руки в перчатке по моей щеке.

"Может быть". Он отпускает мои волосы и отворачивается.

Я смотрю, как он уходит, его высокая фигура пробирается сквозь толпу, которая, кажется, расступается, пропуская его. Я замечаю, что он слегка прихрамывает. Это едва заметно. Просто разница в его шагах, которая другим может не бросаться в глаза. Раньше я этого не замечала.

Я думаю, не обернется ли он, но он уходит, не оглядываясь.

"Вау". Пиппа вздыхает рядом со мной. "Кто это был?"

"Понятия не имею", - шепчу я.

Я вхожу в слабо освещенную гостиную и оглядываюсь вокруг. В доме царит катастрофа - одежда разбросана по полу гостиной, пустые коробки из-под еды свалены на прилавке. Затхлая атмосфера проникает в мои дыхательные пути, густая и неприятная. Как будто никто не удосужился открыть окно в течение нескольких месяцев. Это место отвратительно. Я подхожу к обеденному столу и выдвигаю стул. Повернув его лицом к входной двери, я сажусь ждать.

Через двадцать минут входная дверь открывается, и Рэнди Филипс, гад Милен, входит внутрь. Он не сразу замечает меня, потому что я выключил свет. Однако, когда он щелкает выключателем и видит, что я сижу в его столовой, он замирает на месте.

"Привет, Рэнди", - говорю я.

Его глаза расширяются, и он делает шаг назад. "Что ты здесь делаешь? Как ты сюда попал? Я звоню в полицию".

"Я бы не советовал этого делать". Я откинулся в кресле. "Я пришел поболтать. Вот и все".

"Что тебе нужно?" Он оценивает меня, затем придвигается ближе.

"Я хочу, чтобы ты забыл о Милен", - говорю я. "Ты не разговариваешь с ней. Ты даже не смотришь на нее. Когда она входит в комнату, ты разворачиваешься и уходишь".

"А если я откажусь?" Он делает еще один шаг в мою сторону.

Рэнди - крупный парень, немного ниже меня ростом, но с как минимум пятьюдесятью лишними килограммами. Его вес, однако, происходит в основном от лишнего веса, который он набирает вокруг своего живота. Он выглядит самодовольным, как будто уверен, что сможет меня одолеть. Необоснованные выводы могут привести к смерти. Большинство людей не принимают это во внимание.

Я вижу тот самый момент, когда он решает сделать выпад в мою сторону. Прежде чем он успевает это сделать, я встаю, хватаю стул и разбиваю его о его голову. Рэнди рушится и падает на колени, сильно прижав ладони к полу. Пока он восстанавливает равновесие и душевное равновесие, я лезу в куртку, достаю пистолет и начинаю навинчивать глушитель на ствол. Он не погасит звук выстрелов полностью, но точно сделает их тише. Я не хочу, чтобы кто-нибудь из соседей прервал нашу беседу.

"Я очень надеялся, что до этого не дойдет, Рэнди, но ты не оставляешь мне выбора".

Он смотрит вверх и, увидев пистолет, отползает назад на четвереньках. Я прицеливаюсь слева от него и спускаю курок, посылая пулю в деревянный пол в дюйме от его руки.

"Остановись", - говорю я, и он замирает. "Единственная причина, по которой ты еще дышишь, Рэнди, это потому, что я слышал, что ты врач, а я очень уважаю медицинских работников. Поэтому я даю тебе последний шанс подчиниться".

Он быстро кивает и хнычет, его глаза расширены и наполнены паникой.

"Хорошо. Завтра утром ты уйдешь со своей должности в больнице Святой Марии. Если я хоть раз услышу, что кто-нибудь увидит тебя в радиусе десяти миль от здания или Милен, твоя жизнь закончена. Ты понял?"

"Я понял."

"Отлично." Я целюсь в его ногу и стреляю ему в бедро.

Он вскрикивает и падает на бок, прижимая руки к кровоточащей ране. Его костяшки побелели от напряжения.

"Небольшое напоминание о том, насколько я серьезен. Ты можешь позвонить в 911, когда меня не будет, и сказать, что столкнулся с грабителем". Я откручиваю глушитель и прячу пистолет, затем направляюсь к входной двери. "В радиусе десяти миль, Рэнди".

Как только я оказываюсь в машине, я достаю свой телефон и открываю приложение для наблюдения. Милен сидит на своем диване, ест чипсы и сосредоточенно смотрит ситком по телевизору. Кот сидит у нее на коленях и пытается лапой стянуть одну из закусок Милен из миски. С ее напряженным ежедневным графиком девушке необходимо более качественное питание. С тех пор как я наблюдаю за ней, она готовила для себя всего несколько раз, и только когда у нее был выходной. Судя по тому, что я видел, у нее это ужасно получается. За исключением тех нескольких случаев,в основном она питается фастфудом. Иногда, когда у нее длинные смены, она сразу засыпает, когда возвращается домой, так ничего и не съев. Если так будет продолжаться, она заболеет.

Я отправляю сообщение Аде, моей домработнице, с инструкциями о том, что нужно сделать для меня, и кладу телефон в держатель рядом с рулем, чтобы я мог смотреть и вести машину одновременно.

Глава 4

"Господи!" Я вскрикиваю и перепрыгиваю через кота, который спит безмятежным сном, растянувшись вдоль пола прямо перед входом. Я чуть не раздавила его под ногами. Опять.

Тряся головой, я иду на кухню, мысленно перебирая остатки еды с прошлого дня, чтобы пойти поспать. Ночные смены убивают меня. Я открываю холодильник, дотягиваюсь рукой до верхней полки и дважды моргаю. Закрываю холодильник и оборачиваюсь, чтобы убедиться, что нахожусь в нужной квартире.

Моя кухня.

Мой кот.

Двухдневная груда грязной посуды, тоже моя. Нет, я не ошиблась квартирой. Я снова открываю холодильник, любуюсь его содержимым и достаю телефон из заднего кармана, чтобы позвонить Пиппе.

"Ты заходила ко мне, пока я была на работе?" спрашиваю я.

"Нет".

"Ты уверена?"

"Конечно, уверена. А что?"

"Я думаю, кто-то вломился прошлой ночью".

"Что?! Ты сообщила об этом? Что они взяли?"

"Кхм. Они ничего не взяли". Я наклоняюсь, чтобы осмотреть содержимое полок, моргая несколько раз, чтобы убедиться, что мне не показалось. "Они... пополнили мой холодильник".

"Я не понимаю".

"Кто-то вломился, заполнил мой холодильник овощами, тонной мяса, молоком, яйцами и "- я дотягиваюсь до пластикового контейнера на средней полке и поднимаю крышку - "супом домашнего приготовления".

На другом конце линии меня встречает тишина, затем раздается хихиканье. "Да, должно быть, это маленькие домашние эльфы. Ты забавная".

"Я серьезно. Я не видела такого полного холодильника с тех пор, как уехала из дома".

"Ты, наверное, вчера пополнила его запасы и забыла. Холодильники не заполняются чудесным образом".

"Ради Бога, у меня недосыпание, а не похмелье. Я бы помнила, как пошла в магазин и потратила половину своей месячной зарплаты на еду". Я протягиваю руку, чтобы взять сыр со средней полки и поворачиваю его, чтобы лучше рассмотреть. Это один из тех причудливых сортов с плесенью. "Там даже есть огромная упаковка Горгонзолы. Модные грабители".

"Ты серьезно?"

"Конечно, я серьезно". Я бросаю сыр обратно на полку и захлопываю холодильник. "Я звоню в полицию".

"Чтобы сказать им что?"

Черт. Она права, они только посмеются. "Ты думаешь, это был Дэвид?"

"Твой бывший? Я думала, он уехал в Индию со своей группой йоги, когда вы расстались. Этот парень был очень странным и помешанным на еде. Могу представить, как он пробирается к тебе домой".

"Господи. Я был уверена, что вернула лишние ключи". Я вздыхаю и сжимаю свой затылок. "Я пойду спать, но когда проснусь, напишу Дэвиду, и завтра первым делом поменяю замки".

Я прерываю звонок и ложусь спать. Когда я засыпаю, в голове проносится шальная мысль: а не был ли Дэвид веганом?

Наклонив голову набок, я наблюдаю за Милен, когда она собирается на работу. Она расчесывает волосы перед зеркалом, затем собирает их у макушки в высокий хвост. Мне больше нравится, когда она носит их распущенными. Я переворачиваю телефон лицом вниз и сосредотачиваюсь на двух капо напротив моего стола, Козимо и Рокко, которые спорят о найме очередной строительной компании.

"Аттикус работает и на государственных проектах", - огрызается Козимо. "У них строгий внутренний и внешний аудит. Что если кто-то решит проверить все компании, на которые они работают, и просмотрит наши документы?".

"Все наши контракты надежны. Они не найдут ничего подозрительного". Рокко пожимает плечами.

"А если они копнут глубже?" спрашиваю я. "Проверят наших инвесторов, например? Ты подумал об этом, Рокко?".

"Черт", - бормочет он.

"Вот именно. Мы не ведем никаких дел с Аттикусом". Я киваю в сторону двери своего кабинета. "На сегодня мы закончили".

Когда они уходят, я возвращаю свое внимание к телефону и включаю вторую камеру. Милен наполняет свой ланч-бокс каким-то мясом, которое она, очевидно, жарила сама, потому что половина его, похоже, обуглилась. Мне нужно будет сказать Аде, чтобы она купила побольше продуктов, и послать Алессандро снова наполнить ее холодильник на следующей неделе. Она сменила замки, но запертые двери никогда не были проблемой для Алессандро. Как только она выходит из дома, я выключаю ноутбук и направляюсь в гараж.

Я еду сорок минут, чтобы добраться до больницы, где работает Милен. Припарковавшись недалеко от входа, я откидываюсь на спинку сиденья и жду. Через некоторое время она появляется из-за угла, и я провожаю ее взглядом, пока она не исчезает через широкие раздвижные двери. Я включаю зажигание, даю задний ход и выезжаю с парковки.

Моя одержимость девушкой не ослабевает, как я ожидал. На самом деле, она только усилилась. В какой-то момент за последние пару дней я перешел от проверки камеры несколько раз в день к тому, чтобы оставлять ее включенной постоянно, за исключением тех случаев, когда я нахожусь на совещании. Даже тогда, если разговор длится более трех часов, я поднимаю камеру и бегло просматриваю ее. Этого едва ли достаточно, чтобы уменьшить беспокойство, которое нарастает всякий раз, когда я не знаю о ее местонахождении в течение длительного времени. Милен Скардони, по какой-то причине, стала наркотиком, который течет по моим венам. Чем больше я получаю, тем больше хочу. Мне нужно увидеть ее снова, лично. Это произойдет не сегодня, но скоро.

Я останавливаюсь на красный свет в нескольких кварталах от дома и смотрю в зеркало заднего вида. Знакомая черная машина ехала за мной последние пятнадцать минут, оставаясь в той же полосе и на несколько машин позади. Похоже, жена бостонского дона послала за мной еще одного из своих питомцев. Ей нужно лучше обучать своих людей, потому что избавляться от ее некомпетентных шпионов становится хлопотно. После того как светофор переключился на зеленый, я поворачиваю направо и еду еще полчаса, пока не доезжаю до полуразрушенного офисного здания. Я поворачиваю еще раз направо и направляюсь в подземный гараж, который должен был быть закончен на прошлой неделе. Судя по разбросанным вдоль стен коробкам, малярным принадлежностям и моткам электрических кабелей, работы ведутся с большим отставанием от графика.

Припарковавшись рядом со служебной дверью, ведущей на лестничную площадку, я достаю свой пистолет из-под сиденья и выхожу из машины. По пути к лестнице я прохожу мимо бетонного столба и вхожу в здание, оставив дверь приоткрытой.

Менее чем через тридцать секунд мужчина в черных джинсах и черной футболке пробирается внутрь гаража. Прижавшись спиной к стене, он крадется к служебной двери с пистолетом в руке. Когда он достигает порога и прижимает ладонь свободной руки к дверному косяку, я выхожу из тени и пускаю ему пулю в висок. Кровь брызжет на свежевыкрашенную стену, а тело мужчины падает на пол. Я опускаю пистолет и, достав свой телефон, подхожу к телу.

"Да?" - отвечает женский голос.

"Нера. Я нашел что-то твое".

"О. Как жаль". На другом конце провода наступает короткое молчание, после чего она продолжает: "Ну, думаю, мы в расчете. Может, пока прекратим эту ситуацию? У меня есть некоторые проблемы здесь, в Бостоне. В данный момент мне нужно сосредоточиться на этом и я не могу тратить время и силы на охоту за шпионами, которых ты посылаешь."

"Да. Это было бы разумно. Пожалуйста, передай дону Леоне мои наилучшие пожелания скорейшего выздоровления".

"Передам", - говорит она, и связь прерывается.

Я перешагиваю через мертвое тело у своих ног и звоню Нино.

"У меня есть еще один из шпионов Нера Леоне. Пошли кого-нибудь избавиться от тела. Оно в гараже под офисным зданием в Бруклине".

"Сейчас. Стоит ли нам ожидать большего?"

"Нет. Мы с Нерой пришли к соглашению пока не шпионить друг за другом".

"Мы снова будем посылать сообщение?" - спросил он.

"Да. На этот раз достаточно головы. Но заверни ее в шикарную красную бумагу. Это ее любимый цвет".

"От этой женщины у меня всегда мурашки по коже".

"Ты же знаешь, какие взгляды у Cosa Nostra на женщин, занимающих властные позиции. Она должна быть безжалостной, чтобы терпеть все это".

"Ты думаешь, она сдержит свое обещание".

"Да. Нера - змея, но она не отступит от своего слова. Жаль, что она скоро умрет".

"Ты думаешь, кто-то убьет ее?"

"Как только умрет ее муж. До тех пор она будет держать власть, но как только дон умрет, с ней будет покончено". Я убрал телефон и вернулся в машину.

Глава 5

"Не могу дождаться, когда вернусь домой". Я вздыхаю и закрываю свой шкафчик. "Я поменялась сменами с Харпер на завтра. Я буду работать в две смены".

"Почему?" спрашивает Пиппа.

"Она сказала, что ее мама заболела и ей нужно ее навестить. Я не могла отказать".

"Иногда ты слишком мягкая. Харпер никогда ни с кем не соглашается поменяться". Она качает головой. "Ты встречалась с тем сексуальным незнакомцем? Того, что был три недели назад?"

"Нет". Я машу рукой девушке за стойкой регистрации, когда мы проходим мимо.

"Не могу поверить, что он не попросил твой номер".

"Может, ему было неинтересно". Я пожимаю плечами. "Он увидел, как Рэнди приставал ко мне, решил помочь, и все".

"Я до сих пор в шоке, что Рэнди уволился. Это было так неожиданно".

"Я слышала, что он сослался на семейные обстоятельства и уехал из города", - говорю я, когда мы проходим через двери выхода. "Слава Богу".

Внезапно Пиппа перестает идти в ногу со мной. Я останавливаюсь и поворачиваюсь, чтобы увидеть, что она смотрит на что-то, ее глаза расширены.

"Пип? Ты идешь?"

"Эм... насчет твоего таинственного парня".

"А что с ним?"

"Похоже, он все-таки может быть заинтересован". Она ухмыляется и кивает в сторону парковки.

Я провожаю ее взглядом, и уголки моего рта дергаются в непроизвольной улыбке. В пятнадцати метрах от нас парень в куртке прислонился к капоту большой серебристой машины, скрестив руки перед собой.

"Твою мать. Это Бентли?" Пиппа шепчет мне на ухо, подталкивая меня плечом. "Иди туда сейчас же. Заставь его жениться на тебе. Тебе больше никогда не придется работать". Она хихикает.

Я фыркаю. Она предлагает именно то, чего я изо всех сил стараюсь избежать. "Увидимся завтра".

Парень в пиджаке смотрит на меня, пока я иду к нему, и я жалею, что на мне не больничная одежда. Полуденный свет высвечивает седину в его волосах, и я снова поражаюсь тому, насколько он привлекателен. Сегодня на нем простая серая рубашка, поверх которой ничего нет. Его осанка подчеркивает широкие плечи и выпуклые бицепсы. Он сложен как профессиональный пловец - мускулы в тонусе, узкая талия и широкая грудь. Я выхожу на его прямую орбиту и улыбаюсь.

"Что ж, еще раз привет, незнакомец. Если ты все еще незнакомец", - говорю я. "Просто проходил мимо?"

"Типа того". Он выпрямляется и засовывает руки в карманы. "Я хотел спросить, не хочешь ли ты со мной пообедать".

"Обычно я не хожу на обед с мужчинами, чьих имен я не знаю, Курт".

Я ожидаю, что он улыбнется на это, но вместо этого он просто возвращает мой взгляд. "Кофе?"

Мне интересно, почему он не хочет назвать свое имя. Я имею в виду, он мог бы с самого начала дать мне вымышленное имя. Я же не попросила бы его удостоверение личности для подтверждения. Может быть, он думает, что так он покажется мне более привлекательным? Если это так, то он совсем не ошибается.

" Кофе выпить можно". Я пожимаю плечами и показываю в сторону небольшого заведения поблизости, где большинство сотрудников больницы, включая меня, являются, по крайней мере, полурегулярными посетителями. "Через дорогу есть кафе".

Он кивает и молча следует за мной, пока мы переходим дорогу. Мы выбираем один из столиков во внутреннем дворике, покрытый красно-белой скатертью. Парень в куртке выдвигает для меня стул и садится рядом со мной.

"Итак, ты преследуешь меня, Курт?".

"Нет", - говорит он. "У меня были кое-какие дела неподалеку, и я увидел, как ты выходишь из больницы, когда садился в свою машину".

"Какое совпадение".

Дочь владельца кафе подходит к нам, чтобы сделать заказ. Капучино для меня и двойной эспрессо, без сахара, для него. Мне всегда было интересно, как люди могут пить кофе без сахара.

"Как жизнь, Голди?"

Есть что-то необычное в том, как он наблюдает за мной, ожидая ответа. Как будто он искренне хочет знать, а не просто спрашивает, чтобы завязать разговор. Это может показаться глупым, поскольку я действительно обменялась с ним всего несколькими словами, но у меня сложилось впечатление, что он редко кому уделяет свое внимание.

"Как обычно", - говорю я. "Люди получают ножевые ранения. Передозировки. Куча сломанных костей. Одно отравление".

"Отравление?"

"Ревнивая жена. Муж изменял". Я усмехаюсь. "Она совсем не была счастлива".

"Он выжил?"

"Да. Мы промыли ему желудок, когда он поступил".

"Что она использовала?"

"Какой-то коктейль из кухонных химикатов". Я поднимаю бровь. "А у тебя?"

"Никаких отравлений. Просто встречи и тонна электронных писем".

Я прищуриваю на него глаза. Несмотря на то, что он выглядит как бизнесмен, в дорогой одежде и с часами, которые, вероятно, стоят больше, чем годовая арендная плата, он не кажется мне человеком, который будет заниматься бумажной работой. Он держит себя определенным образом, даже сейчас, когда кажется, что он расслаблен, и это заставляет меня быть уверенным, что он не обычный менеджер.

"Ты ведь не просто случайно оказался поблизости, Курт?". Я беру кофе, который официантка поставила передо мной, и делаю глоток.

"Нет". Он наклоняется вперед, протягивает руку и снимает заколку, удерживающую мои волосы в пучке на затылке, отчего они каскадом рассыпаются по спине. "У тебя очень необычные волосы, Голди".

В моих волосах нет ничего необычного. За исключением того, что мы с сестрой разделяем их светлый оттенок, но больше ни у кого в нашей семье их нет. Светлые волосы не распространены в итальянской общине. Мы с Бьянкой единственные, кто берет пример с нашей норвежской бабушки.

Он берет несколько прядей между пальцами в перчатках, слегка расчесывая локоны.

Скажи ему, чтобы он остановился! Он переходит границы. Ты не можешь позволить случайному незнакомцу делать это.

Я полностью игнорирую голос разума и смотрю на прядь волос, которую он держит, замечая, что он использует только первые три пальцы, а две другие остаются слегка напряженными и согнутыми. Интересно, что случилось с его рукой?

"Итак, ты ждал меня", - говорю я. "Почему?"

"Разве есть что-то плохое в том, что я хочу пригласить красивую женщину на обед?"

"Обычно это происходит после нескольких встреч, Курт". Я ухмыляюсь. "Тебе есть что скрывать? Есть ли причина, по которой ты не хочешь назвать мне свое имя?"

"Что я могу скрывать?" Его пальцы в перчатках отпускают мои волосы и задевают кожу на верхней части руки, вызывая возбужденную дрожь во всем теле.

"Я не знаю. Ты бывший заключенный? Политик, у которого дома жена и трое детей?".

"У меня нет ни одного штрафа за превышение скорости. Ни жены, ни детей".

"Почему?" Я поднимаю бровь. "Сколько тебе лет?"

"Тридцать четыре. Иметь жену и детей я никогда не планировал".

"И у тебя есть определенный план на все случаи жизни?"

"Для большинства вещей - да". Он смотрит мне в глаза. "Не хочешь ли ты подать заявление на должность жены?".

Я разражаюсь смехом. Дело не в самом вопросе, а в том, как он был задан совершенно серьезным тоном. "Извини, Курт. Я не совсем подхожу. Тебе придется поискать подходящую кандидатуру в другом месте".

"Ты что-то имеешь против брака? Боишься обязательств?"

"Нет". Я качаю головой в недоумении от того, что обсуждаю брак с человеком, с которым только что познакомилась. "У меня есть вполне обоснованный страх оказаться связанной обязательствами с мужчиной, которого я не люблю. Слишком много плохих примеров в моей семье, я думаю. В свое время мы с моей сестрой Бьянкой договорились, что никогда не выйдем замуж. Мы планировали быть кошатницами, жить в домах, где пахнет мочой". Я потянулась за своим капучино. "Это было до тех пор, пока она не нарушила свою часть сделки и не вышла замуж за страшного русского парня. После этого я по-настоящему изменила свой взгляд на брак".

"Как это?"

"Странно, но я увидел, как хорошо это может быть. Эти двое... как чертовы родственные души или что-то в этом роде. Я никогда не видела двух людей, которые так чертовски любят друг друга. Они могли бы быть на открытке Hallmark". Я делаю глоток своего кофе. "Я не могу это объяснить. Чтобы понять, нужно это увидеть".

"Ты тоже планируешь выйти замуж за страшного русского парня?" - спрашивает он.

"Конечно, нет". Я смеюсь. "Мне не нравятся страшные парни. Хочу сказать, что не соглашусь на меньшее".

"А ты говорила, что ты не романтичная..." Его палец приземляется на мое обнаженное предплечье и проводит линию до голубых вен на запястье. Клянусь, мое сердце действительно пропускает удар.

"Может быть, да, немного". Я пожимаю плечами, чувствуя, как его палец снова движется вверх, и пытаюсь подавить желание просто закрыть глаза и наслаждаться его прикосновениями.

"Тот парень снова приставал к тебе?" - спрашивает он. "Тот, из бара?"

"Рэнди? Не-а. Я слышала, что он внезапно уехал из города, даже не позвонил. Слава Богу."

"Хорошо." Он кивает и проводит пальцем по тыльной стороне моей руки. "Есть еще что-нибудь новое?"

"Кроме того, что происходит куча странных вещей? Нет."

"Каких странных вещей?"

"Ну, можно начать с того, что я пошла на свидание с мужчиной, имени которого я не знаю". Я ухмыляюсь.

"Так это свидание?"

"Это ты мне скажи".

"Может, и так". Он берет мою руку, поворачивает ее ладонью вверх и продолжает выводить узоры на моей коже. "Я не часто хожу на свидания, поэтому я не совсем уверен, как это классифицировать".

Я вскидываю бровь. "Ты не ходишь на свидания?"

"Нет. На самом деле, я не думаю, что когда-либо был на свидании. Может быть, в старших классах".

Я смеюсь. "Ты меня обманываешь, да?"

Он лжет. Должен. Когда мужчина выглядит так, как он, должно быть, тонна женщин выстраивается в очередь, чтобы броситься в его объятия. Он смотрит вниз на мою руку, которая выскользнула из его руки, пока я хихикала, и обхватывает пальцами мое запястье. Притянув ее ближе, он продолжает выводить линии кончиком пальца. Линия любви, линия жизни, я никогда не уверена, какая из них какая.

"Что еще за странные вещи?" - спрашивает он.

Я моргаю и качаю головой. Его прикосновения очень легкие, но они все равно вызывают мурашки на моей коже. И не только на руках. И я определенно не собираюсь убирать руку.

"Ну, есть еще инцидент с цветами. Я до сих пор не знаю, кто их прислал".

"Да, я помню, ты упоминала об этом. Что ты сделала со всеми цветами?"

"Попросила ребят из больничной прачечной помочь мне отнести их в больницу Святой Марии. Мы разнесли цветы по палатам пациентов, находящихся на длительном лечении", - говорю я. "Некоторые я оставила себе. Я не должна была этого делать, поскольку не знаю, кто их прислал, но они были слишком красивыми".

Его палец движется вверх по моему предплечью. "Что еще?"

"Мой бывший вломился ко мне на прошлой неделе и пополнил мой холодильник". Я поднимаю на него глаза. "Он говорит, что не делал этого, но я ему не верю".

Дэвид не очень-то склонен к отношениям. Мне кажется очень странным, что он пытается наладить отношения с таким человеком, но я не могу придумать никого другого, кто мог бы это сделать.

"Твой бывший?" - спрашивает он. "Вы долго были вместе?"

"С учетом всех этих периодов " вместе" и "не вместе"..." Я думаю об этом. "Может быть, год".

Палец на моем предплечье замирает на мгновение.

"Год", - говорит он, затем продолжает свои движения. "Это долгое время. Он живет поблизости?"

"Да, но сейчас он в Индии. На йога-ретрите или что-то в этом роде. Наверное, он послал кого-то, чтобы тот разобрался с холодильником за него. Почему ты спрашиваешь?"

"Я слышал, что в Индии хорошо. Он должен подумать о том, чтобы остаться там. Это было бы полезно для его здоровья".

Я прищурила глаза. "Почему? Из-за тропического климата?"

Его пальцы снова переместились на мою ладонь. "Из-за воздуха".

Боже, как мне нравится голос этого человека. Мой взгляд падает на его часы, и я неохотно отдергиваю руку от его ладони. "Мне нужно идти. У меня назначена встреча с ветеринаром для моего кота".

"Я тебя подвезу". Он достает бумажник и оставляет пятьдесят долларов, что является слишком большой суммой, затем встает. "Что не так с котом?"

"Его рвет со вчерашнего вечера. Думаю, он опять съел одну из моих резинок для волос".

Когда мы переходим улицу, с другой стороны к нам устремляется компания подростков, крича и дурачась, как они часто делают. Рука парня в пиджаке ложится мне на бедро, притягивая меня ближе к себе, и он крепко держит меня, пока дети пролетают мимо в шквале машущих рук и шуток. Черт, я просто балдею от парней с защитным бифштексом.

"Это нормально?" - спрашивает он. "Я слышал, что собаки могут есть что угодно, но не коты".

"Я так не думаю. Он проблемный", - говорю я, пока мы идем к его машине. "Но, по крайней мере, он перестал воровать еду у соседки".

"Зачем держать кота, если у него проблемы?"

"Он вроде как переехал к нам без спроса. Я не могла его выгнать".

Мы доходим до его машины, и я оборачиваюсь, внезапно задаваясь вопросом, насколько разумно садиться в машину к человеку, которого я едва знаю. Когда эта мысль поражает меня, он поднимает руку и берет мой подбородок между пальцами, наклоняя мое лицо вверх. Палец слегка касается кожи на моей щеке, и я чувствую, что наклоняюсь навстречу его прикосновениям. Он наклоняет голову, пока его рот не оказывается рядом с моим ухом, его губы устанавливают легкий, но электрический контакт.

"Ты очень необычная, Голди", - шепчет он мне на ухо. Его голос грубый и гипнотизирующий, вызывающий дрожь по позвоночнику. "А я очень люблю необычные вещи".

Другая его рука обхватывает мою талию, и через мгновение я оказываюсь сидящей на капоте его машины, а мои ноги обхватывают его тело.

"Во мне нет ничего необычного", - говорю я, глядя в его янтарные глаза. У него небольшой шрам на лбу над бровью, и я протягиваю руку, чтобы дотронуться до него. Наши лица так близко, что его дыхание касается моих губ. Если бы я немного наклонилась вперед, мои губы коснулись бы его губ. Я провожу пальцем от его брови вниз по боковой стороне лица, а затем зарываю его в волосы на затылке. В то же время его палец скользит вверх от моего подбородка к нижней губе.

"Не соглашусь с этим, Голди". Его палец исчезает из моего рта, заменяясь крепкими губами.

Поцелуй медленный. Контролируемый. Прямо как он. Я сжимаю руку на его шее и восхищаюсь тем, как его губы смакуют мои. Как будто он открыл для себя новую экзотическую страну. Я всегда думала, что жесткие и сильные поцелуи - самые интенсивные. Я ошибалась, потому что то, как он исследует мой рот, просто греховно. Стал бы он заниматься любовью таким же образом? По какой-то причине я не верю в это. Другая его рука тянется вниз к пояснице и под топ, скользит вверх по хребтам моего позвоночника, зажигая вспышки фейерверка с каждым нежным прикосновением.

"Пойдем ко мне", - шепчу я ему в губы, не совсем веря в свою смелость. Я не приглашаю домой незнакомцев, и я спала только с мужчинами, с которыми встречалась, но вот я здесь, приглашаю неизвестного мужчину в свою постель, чтобы он делал со мной все, что захочет. Это безрассудство. Безумие. Почему меня это не волнует?

Он наклоняет голову, пристально глядя на меня. Его рука все еще держит мой подбородок, его палец ласкает мою нижнюю губу. "Ты уверена?"

Я открываю рот, чтобы сказать "да", когда воздух пронзает свистящий звук, и лобовое стекло позади меня разбивается. Я вскрикиваю. Рука на моей талии напрягается, капот исчезает из-под ног, и я оказываюсь полностью прижатой к борту машины, прижавшись лицом к твердой груди. Еще один выстрел эхом проносится в воздухе. Пуля посылает осколки асфальта вверх, как искры, прямо слева от нас. Где-то неподалеку с визгом останавливается машина, за ней следует вторая. Грудь исчезает, и вдруг меня укладывают на заднее сиденье автомобиля.

Парень в куртке обращается к водителю тревожным ровным голосом. "Отвези девушку домой. Убедись, что за тобой не следят".

"Босс", - водитель кивает в сторону верхней части руки моего защитника. "У вас кровь".

Я перевожу взгляд в его сторону и вижу темное багровое пятно, расползающееся по рукаву.

Он полностью игнорирует это и поворачивается к кому-то, кто сейчас стоит позади него, вне моего поля зрения. "Найди этого гребаного снайпера".

Он бросает на меня быстрый взгляд и опускает ладонь на крышу машины. В долю секунды машина подается вперед, и я прижимаюсь к спинке сиденья, впервые ощущая, каково это - вылететь в космос.

Глава 6

"Вы поступили неразумно, босс", - говорит Нино. "Стоять два часа, ждать девушку там, где тебя может увидеть любой. И в середине дня. Этого следовало ожидать".

"Ты нашел стрелка?" спрашиваю я.

"Это заняло у нас почти всю ночь, но да. Просто наемный убийца". Он смотрит на выпуклость повязки под моим рукавом. "И не очень хороший".

"Он сказал, кто его нанял?"

"Стефано хорошенько его обработал, но он продолжал говорить, что не знает, кто его нанял. Это могла быть Нера Леоне?"

"Это не она", - говорю я. Жена бостонского дона - отличная интриганка, но она выполняет свои обещания". "Где держите стрелка?"

"На старой конспиративной квартире".

"Я приеду позже. А что с девушкой?"

"Сегодня утром она, как обычно, вышла на работу. За ней постоянно следят два человека, но пока ничего подозрительного не произошло. Не думаю, что кто-то, кроме киллера, видел ее с вами. Она в безопасности". Он пристально смотрит на меня. "Если ты будешь держаться на расстоянии".

Он прав. Но проблема в том, что я не хочу держать дистанцию.

* * *

У меня уходит два часа на то, чтобы обсудить с Артуро, моим младшим боссом, последние новости о поставках наркотиков. Оперативную часть наркобизнеса я оставляю ему, поэтому, если все работает как надо, ему достаточно вводить меня в курс дела раз в неделю. Следующий час я провожу с Козимо, Рокко и Джанкарло - капо, отвечающими за наш строительный отдел. Они отчитываются передо мной ежедневно. Когда я отправляюсь на конспиративную квартиру, уже спустились сумерки.

Через час я сворачиваю на грунтовую дорогу, скрытую от посторонних глаз зарослями деревьев, и иду по тропинке вниз. Вскоре я доезжаю до ржавых ворот и четыре раза мигаю фарами. Мужчина в черной одежде выходит из-за дерева, отпирает ворота и тянет их на себя.

"Стефано еще здесь?" спрашиваю я, когда он подходит к окну со стороны водителя.

"Да, босс". Он кивает. "Как рука?"

"Просто царапина", - говорю я и проезжаю дальше по тропинке, мимо зарослей кустов, которые подметают бок машины. Впереди виднеется шаткий дом, и я паркуюсь на гравии перед входом.

Когда я вхожу в убежище, я вижу Стефано, сидящего в кресле, одетого только в черные брюки от костюма. Его грудь обнажена и блестит от пота и крови, большая часть которой, похоже, высохла до темно-коричневого цвета. Напротив него, привязанный к деревянному стулу, сидит мужчина лет сорока. Он еще жив, но Стефано, похоже, довел его до края.

"Немного увлекся, Стефано?" спрашиваю я.

"Босс". Он спрыгивает с кресла и встает рядом с нашим несчастным гостем. "Извините. Я слышал, что он стрелял в вас, поэтому я немного был с ним грубее, чем обычно".

Иногда мои мужчины похожи на церковный хор старых девиц. Они любят посплетничать между собой. Мне плевать, пока они держат информацию в нужных кругах. Они знают, что лучше не допускать распространения новостей - личных или деловых, если не хотят закончить, как Октавио.

Я подхожу к освободившемуся креслу Стефано, сажусь и смотрю на стрелка. Он в сознании, но не реагирует. Так бывает, когда перебарщиваешь с избиением: в конце концов наступает оцепенение и диссоциация, и остается комок пульсирующей, инертной плоти. Стефано должен был сменить тактику несколько часов назад, если он хочет результатов. Но он молод. Он научится.

Когда я возглавил нью-йоркскую семью, я изменил принцип работы. Я делегировал большую часть оперативной работы - то, что не требует моего личного участия - Артуро и капо. Таким образом, за мной осталось только принятие решений на высоком уровне в плане общего надзора за бизнесом. Однако я внимательно следил за делами семьи, включая работу с ворами, стукачами и внешними угрозами.

"Отруби ему руку", - говорю я Стефано.

Мужчина начинает говорить в тот момент, когда через две минуты пила прокусывает кожу на его запястье.

"Ирландцы!" - кричит он. "Это были ирландцы".

"Кто именно?" спрашиваю я.

"Патрик Фицджеральд".

Я откидываюсь в кресле и смотрю на заключенного. В этом нет ничего нового, кто-то всегда пытается меня убить, но ирландцы становятся серьезной проблемой. Когда они напали на Братву в Чикаго четыре года назад, их попытка закончилась смертью половины их собственных людей, включая лидера. Похоже, теперь они нацелились на мой город. С ними нужно будет разобраться, и быстро.

"Ты сказал ирландцам, что я встречаюсь с женщиной?" спрашиваю я.

Стрелок смотрит на меня, потом быстро качает головой. Я киваю Стефано. Он берет нож и вонзает его в бок мужчины, надеясь избежать жизненно важных органов. Заключенный кричит.

"Я . . Я возможно упомянул ее", - говорит он между хныканьем.

"Ты дал им ее описание?"

"Да".

Я закрываю глаза. Если ирландцы подумают, что между нами что-то есть, они могут прийти за Милен. "Что еще?"

"Я сказал им, что она работает в больнице".

Я открываю глаза и смотрю на отслаивающиеся обои позади него. Меня ошеломляет не то, что он передал информацию, а тревога, которая нарастает изнутри. Когда я думаю о том, как легко пуля этого человека могла зацепить Милен, это перерастает в ярость. Этот ублюдок упустил ее, но следующий может и не упустить. Несколько минут я смотрю на стену, стараясь, чтобы мои черты лица не выдавали моего внутреннего смятения.

Незнакомые эмоции захлестывают меня. Я чувствую себя как моряк, попавший в бушующее море. Я позволяю чувствам захлестнуть меня, вбирая их в себя. Желание уничтожить поднимается во мне, как прилив. Это гнев. Ярость. Неумолимый водоворот.

Я встаю, подхожу к пленнику и беру нож из рук Стефано. Приставив лезвие к шее снайпера, я наношу сильный удар, перерезая ему горло от уха до уха.

* * *

Покинув убежище, я сажусь в машину и, достав телефон, включаю запись с камеры наблюдения в доме Милен. Кот висит на полуразбитой занавеске, очевидно, гоняясь за каким-то жуком. Милен там нет. В груди нарастает тревога.

Я звоню Альдо. "Где она?"

"Все еще на работе. Я припарковался перед больницей, дам знать, как только она отправится домой".

"Не упускай ее из виду". Я прервал звонок и уставился вдаль. Не знаю точно, как долго. В конце концов, я снова беру трубку и звоню Луке Росси, дону семьи Чикаго.

"Мистер Росси. У нас может возникнуть проблема".

"Что-то относительно последнего строительного проекта?" - спрашивает он.

"Нет. Это личное дело", - говорю я и откидываюсь в кресле. "Здесь есть что-то ваше. Что-то, что не должно было быть в моем городе, мистер Росси. . ."

"Повтори еще раз". Пиппа опускает свою сумочку и смотрит на меня.

"Кто-то стрелял в нас". Я беру бутылку воды из шкафчика и делаю глоток.

"Средь бела дня? Ты позвонила в полицию? И почему ты так...спокойна?"

Это не первое мое родео, но Пиппе не обязательно это знать. "Мой таинственный незнакомец посадил меня в машину своего друга и уехал. Я не могу сказать, что произошло потом. Водитель высадил меня и уехал".

"Это был случайный выстрел?"

"Я не знаю. Возможно, они целились в парня в пиджаке".

"Зачем кому-то стрелять в него? Ты сказала, что он просто бизнесмен".

Да, я тоже задавалась этим вопросом. "Я даже не уверена, стреляли ли они в нас или это была случайная пуля. Все произошло так быстро. В один момент мы целовались, а в следующий - лобовое стекло позади меня разбилось, и я оказалась на заднем сиденье другой машины".

"Что?" Она смотрит на меня расширенными глазами. "Ты целовалась с ним? Это было хорошо?"

"Технически говоря, он поцеловал меня". Я ухмыляюсь, несмотря на себя. "И да, это было хорошо".

"Ты собираешься увидеться с ним снова?"

"Я не знаю. У нас не было времени обменяться номерами". Я закрываю шкафчик и прислоняюсь к нему спиной. "В нем что-то есть. Я не могу понять, что именно, но меня тянет к нему, как пчелу к меду. И поверь мне, в этом парне нет ничего сладкого".

"Он определенно горяч".

"Дело не только в этом. Он... странный, в каком-то странном привлекательном смысле. Он был абсолютно серьезен все время, как будто мы были на деловой встрече, обсуждали колебания акций. Но то, как он смотрел на меня..." Я вздохнула. "Ты когда-нибудь ходила на свидание и говорила всякую ерунду, чтобы растопить лед? Там, возле кафе, я болтала о работе, пока его глаза изучали мои. И, Пиппа, он слушал меня. Не потому, что был вежлив, а как будто действительно хотел знать". Я закрываю глаза и качаю головой. "Он мне нравится. Очень нравится. Но мне не нравится, когда в меня стреляют. И я была бы очень признательна, если бы в этот раз он назвал свое имя".

* * *

Я вставляю ключ в новый замок, но входная дверь открывается без моего поворота. Неужели я забыла запереться сегодня утром? Я вхожу в свою квартиру и застываю, словно восковая модель. Мой брат сидит за кухонным столом, скрестив руки, и смотрит на меня.

"О чем, блядь, ты думала, Милен?" - спрашивает он сквозь зубы.

Я пересекаю небольшое пространство и тяжело опускаюсь на диван. "Как ты меня нашел?"

"Как? Это забавная история, правда. Вчера вечером мне позвонил Росси, он был в ярости. Он хотел знать, какого черта моя сестра делает в Нью-Йорке. Я сказал, что это, должно быть, ошибка, так как моя сестра в Иллинойсе".

Черт. Как наш дон узнал, что я в Нью-Йорке? Я на секунду зажмуриваю глаза, а потом смотрю на Анджело. "Я знала, что ты не позволишь мне приехать в Нью-Йорк, но больница Святой Марии - лучшая. Мне повезло получить шанс поработать там, и я не хотела его упускать. Мне очень жаль".

"Тебе жаль?" - рычит он. "Тебе, блядь, жаль?"

"У меня осталось еще три месяца ординатуры, а потом я уеду, обещаю. Дон Аджелло никогда не узнает".

Анджело смотрит на меня, сжав челюсти, вены на его шее быстро пульсируют, и качает головой. "Как, по-твоему, я узнал твой адрес, Милен?"

По моему позвоночнику пробегает ледяной холодок, а по всему телу распространяется оцепеневшая паника.

"Аджелло отправил твой адрес Росси, Милен. Вместе с копией данных о твоем местожительстве, которое указывает, что ты здесь уже девять гребаных месяцев!" Он кричит так громко, что мой бедный кот спрыгивает с дивана и мчится в ванную.

Все, что я могу сделать, это уставиться на своего брата, лишенного дара речи.

"Ты понимаешь, что ты почти начала чертову войну?".

"Но... Я просто работаю в больнице. Я же не продаю наркотики на территории Аджелло или что-то в этом роде. Какое это имеет значение?"

"Он гребаный дон нью-йоркской семьи, а ты пошла против его указа. Это посылает сигнал, что ты не признаешь его как авторитетную фигуру в своем регионе. А значит, и Чикагская семья тоже". Он опускает плечи и сжимает переносицу между двумя пальцами. "То, что ты сестра капо, только усугубляет ситуацию в сотни раз".

"Я. . . Я никогда об этом не думала, Анджело". Я зарываю руки в волосы. "Боже."

Он вздыхает и смотрит в потолок. "Ты помнишь Энцо, Милен?"

"Кузена-идиота Каталины, который погиб в аварии в прошлом году? Какое отношение к этому имеет Энцо?"

"Он не погиб в аварии. Аджелло узнал, что он приехал в Нью-Йорк на выходные "отдохнуть по-мужски" - стриптиз-клубы, выпивка, приятное времяпрепровождение. Ничего общего с семейным бизнесом. Тело Энцо было доставлено в Росси на следующий день. Оно было доставлено в нескольких пакетах, Милен".

"Пакетах?" Я вытаращилась на него.

"Да. Их было три. В записке говорилось, что FedEx легче обрабатывать небольшие пакеты. Это вышло дешевле".

Я обхватываю себя руками. "Он и меня собирается убить?"

"Он имеет на это полное право, и никто ничего не сможет с этим поделать". Он смотрит на меня. "Но он потребовал еще одну компенсацию. Росси согласился".

"Какую компенсацию?"

"Брак".

Я вскидываю голову. "Нет", - шепчу я.

"Мне жаль. Ты сама навлекла это на себя".

"Я не выйду замуж!" кричу я, изо всех сил стараясь сдержать слезы, но они все равно идут, затуманивая мое зрение.

"Я ничего не могу сделать, сестренка". Анджело встает со стула и подходит ко мне, приседая у моих ног. "Если бы это была только ты, я мог бы договориться, чтобы тебя вывезли из страны или что-то в этом роде. Но здесь на кону вся семья".

Мой брат прав, он ничего не может сделать. Отказ означал бы войну. Люди бы погибли из-за меня и моей глупости. Я знала о риске прихода на территорию Аджелло и все равно решила приехать.

"Я здорово облажалась, да?" Я фыркнул.

"Да. Мне жаль".

"Итак, за кого я должна выйти замуж?"

Он хватает меня за руку и просто смотрит на меня несколько секунд, затем вздыхает. "Дон Аджелло, Милен".

Паника взрывается в моей груди. "Что? Я не выйду замуж за человека, который рубит людей на куски и отправляет их части тела по почте".

"Если ты этого не сделаешь, Аджелло может напасть. И, хотя Братва, скорее всего, встанет на нашу сторону из-за Бьянки, это все равно будет чертова кровавая баня".

Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох. Муж нашей сестры - силовик Братвы. Если в это втянут русских, его отправят на поле боя. Я не могу так поступить с Бьянкой.

"Когда?" Я задыхаюсь.

"Он будет здесь в полдень вместе со свадебным священником".

Мои слезы текут так быстро, словно падают дождем на деревянный пол, каждая капля разбрызгивается о предыдущую.

* * *

Ровно в полдень раздается резкий стук в дверь, но я по-прежнему неподвижно сижу на диване, все еще в своей рабочей форме. Открывает Анджело.

Мой брат пытался убедить меня переодеться во что-то более подходящее, но я сказала ему, чтобы он отвалил и умер. За три часа, проведенные на диване, я пережила шок и неверие, затем отрицание и жалость к себе. А теперь? Сейчас я в ярости.

Анджело открывает дверь, и огромный лысый мужчина лет пятидесяти уверенно входит в мою квартиру. Я не могу подавить дрожь. Все могло быть хуже. Все могло быть гораздо хуже. Мой внутренний монолог все еще повторяет эту мысль, когда лысый мужчина отходит в сторону, открывая другую фигуру. Я мгновенно вскакиваю на ноги. Это парень в куртке.

Мой загадочный незнакомец входит так, как будто жил здесь всю жизнь, и я не могу решить, смеяться мне или плакать. Этот сукин сын все это время знал, кто я. Возможно, именно он сообщил об этом Аджелло. Ублюдок.

"Милен", - говорит мой брат и кивает в сторону загадочного засранца. "Это дон Сальваторе Аджелло".

Моя челюсть падает. Что за хрень?

"Приятно наконец-то познакомиться с вами, мисс Скардони", - говорит он своим ровным тоном.

Я таращусь. Моргаю. Затем пялюсь еще, не обращая внимания на то, что происходит вокруг меня.

"Для такой маленькой женщины вы произвели настоящий фурор", - добавляет он, и его слова выводят меня из ступора.

Я поджимаю губы. Какая у него наглость - притворяться, что мы не знакомы, когда он прекрасно знает, что всего сорок восемь часов назад его язык тщательно исследовал мой рот. Полагаю, он ждет моего ответа. Но он его не получит.

"Милен!" Анджело подталкивает меня локтем. "Она просто нервничает".

Я растягиваю губы в саркастической улыбке. Сальваторе Аджелло игнорирует замечание моего брата и смотрит на меня. Несмотря на то, что я продолжаю улыбаться, я передаю всю ненависть, которую чувствую, через свои глаза. И ее очень много.

Мой взгляд сосредоточен на дороге, которая то появляется, то исчезает из виду через лобовое стекло, когда дворники периодически очищают стекло от непрекращающегося дождя.

Милен не сказала ни слова с тех пор, как я вошел к ней, кроме того"Да" на вопрос священника. Я ожидал, что она будет удивлена, но не ожидал этого. То, что меня игнорируют, для меня в новинку, и то, что это делает она, вызывает у меня желание ударить что-нибудь. Вместо этого я крепче сжимаю руль. Это не помогает. Я делаю глубокий вдох, пытаясь подавить бушующий внутри огонь. Зол. Нет, это не точный термин. В ярости. Я чертовски взбешен, хотя это и не разумная реакция.

С заднего сиденья до моих ушей доносится мяуканье. Чертов кот совершенно вылетел у меня из головы, пока Милен не вышла из здания, держа в руках переноску с тупым животным внутри.

Я паркую машину на свое место в подземном гараже под моим домом и выхожу, намереваясь открыть дверь для Милен, но она уже вышла и открыла заднюю дверь, чтобы вынести кота. Обойдя машину, я открываю багажник и достаю ее сумку, когда она перемещается, чтобы встать справа от меня. Она хватается за ручку свободной рукой, обхватывая ее пальцами прямо рядом с моими, и тянет, изо всех сил пытаясь отобрать у меня сумку. Я держу ее, пока она не отпускает ручку и не задыхается. Пока мы идем к лифту, Милен старается держаться на два шага позади меня и не произносит ни слова.

Когда мы доходим до моего пентхауса, я веду ее через гостиную и по коридору к своей спальне и открываю дверь. Милен останавливается на пороге и окидывает комнату быстрым взглядом.

"Этому не бывать", - говорит она и делает шаг назад в коридор.

"Чего именно?"

"То что я буду спать в твоей комнате".

Я встречаюсь с ней взглядом. "Откуда ты знаешь, что это моя спальня?"

"Я умоляю". Она фыркает. "Массивная мебель из темного дерева? Кровать размером с футбольное поле? Это кричит "эгоцентричный, эгоистичный ублюдок"".

"Так ты меня видишь?"

"Да. Разве я не права?"

Нет, она не ошибается. "И где бы ты хотела спать?"

"У меня дома".

"Ты же знаешь, что это не вариант".

Она поднимает кошачью переноску и обхватывает ее руками, создавая между нами барьер.

Может быть, мне стоит дать ей немного пространства. Пока что. "Хорошо."

Я выхожу из своей спальни и направляюсь по коридору ко второй спальне, оставляя ее за собой.

"Обед будет в столовой в два часа", - говорю я, когда вхожу внутрь и поворачиваюсь, чтобы увидеть, что она смотрит на меня сузившимися глазами. "Что-то случилось?"

Она опускает кошачью переноску на пол, затем скрещивает руки и выпячивает подбородок. "Ты имеешь в виду, кроме того, что ты испортил мне жизнь, Сальваторе?"

Чувство огромного удовлетворения проходит через меня, когда я слышу, как она произносит мое имя. Я делаю два шага вперед, пока не оказываюсь прямо перед ней. "Ты бы предпочла, чтобы я убил тебя?"

"Ну, я не могу сказать, что это имеет большое значение".

"Ты преувеличиваешь".

"О? Моя жизнь могла показаться тебе маленькой и бессмысленной, но это была моя жизнь". Она подавилась словами. "Почему ты просто не сказал мне уехать из Нью-Йорка? Ты с самого начала знал, кто я".

"Я планировал это сделать. Все было бы намного проще". Я протягиваю руку и беру прядь ее волос между пальцами. "Однако ситуация изменилась".

"Почему? В каком смысле?"

Потому что я решил, что никуда ее не отпущу. "Сейчас тебе не о чем беспокоиться", - говорю я.

"Да, давай не будем перегружать мой ограниченный мозг тем, что могут понять только мужчины". Она переводит взгляд на прядь волос, которую я все еще держу, и хватает меня за руку, пытаясь разжать пальцы. "Отпусти мои волосы".

"Ты всегда знала, что в конце концов выйдешь замуж за кого-то из Семьи, Милен. Так в чем же проблема?"

"Ну, в этом-то и проблема - я не знала", - бормочет она, продолжая тянуть меня за пальцы. "Я уехала из Чикаго, потому что надеялась, что мне удастся избежать этой судьбы".

Я отпускаю ее волосы и беру ее за подбородок, наклоняя ее голову вверх. Ее зеленые глаза смотрят в мои, а дыхание слегка учащается. "Ты не сможешь убежать от Cosa Nostra, Милен". говорю я и убираю руку.

"Нет. Наверное, не смогу", - шепчет она и делает шаг назад, вырываясь из моей хватки. Снова схватив переноску, она проходит мимо меня к кровати и кладет кота рядом. "Я собираюсь принять душ".

Я провожаю ее взглядом, пока она не исчезает в ванной, задаваясь вопросом, правильное ли решение я принял. Возможно, ирландцы не пришли бы за Милен, и, женившись на ней, я только сделал ее более выгодной мишенью. Но меня больше не устраивало наблюдать за ней издалека.

Я хочу Милен Скардони так, как сильнее в жизни не хотел ничего другого.

Я выпускаю кота из переноски, затем падаю на кровать и смотрю в потолок. Назвать это катастрофой было бы преуменьшением. Что же мне делать? Прожить остаток жизни здесь, с ним? Я не знаю, кто он. Он не знает меня. Кто, блядь, все еще думает, что браки по расчету - это хорошая идея? Как будто мы забыли последние пятьсот лет и вернулись в средневековье, черт возьми. Да, я облажалась. Ему не нужно было жениться на мне, чтобы доказать свою точку зрения. Он мог бы отпустить меня обратно в Чикаго, и все было бы прекрасно. Какого хрена он хотел на мне жениться?

Это была какая-то прихоть? Мы даже не обменялись кольцами. Может, он просто хотел преподать мне урок? Нет, у него есть дела поважнее. Секс? Нет, дело было не в этом, потому что я была готова заняться с ним сексом и без этого. Ну, теперь этоне случится, это точно. Может, ему скучно, и он отпустит меня, когда я ему надоем.

Я переворачиваюсь на кровати, зарываюсь лицом в подушку и стону. Он сделал это не от скуки, и я очень сомневаюсь, что он меня отпустит. Это дерьмо по-настоящему.

Я. Выхожу замуж.

За гребаного дона из Нью-Йорка.

Глава 7

Возникли некоторые проблемы с одним из строительных проектов, поэтому, когда я вернулся в пентхаус, было уже девять часов вечера. Я думал, что буду волноваться, не зная, чем Милен занимается днем, но то, что она находится в моем доме, облегчает ситуацию. Проходя мимо кухни, я киваю Аде, которая вынимает посуду из посудомоечной машины, и направляюсь в свою спальню, чтобы принять душ.

Когда через полчаса я выхожу из спальни, Ада надевает пальто, собираясь уходить.

"Где она?" спрашиваю я.

"В своей комнате. Она не выходила с тех пор, как вы ушли, мистер Аджелло".

" Отнесли ей обед?"

"Да, но когда я снова зашла, чтобы принести ей лоток для кошки, который она просила, тарелка стояла на тумбочке нетронутой", - говорит Ада. "Я отнесла ей ужин в семь часов, но она и к нему не притронулась".

"Она ела что-нибудь с утра?"

"Нет. Я предложила приготовить что-нибудь другое, но она сказала, что не собирается есть ничего, приготовленного под вашей крышей. Я убрала еду в холодильник".

Скрежеща зубами, я киваю. "Ты можешь идти, Ада".

Я жду, пока Ада уйдет, а затем направляюсь в комнату Милен, злой как черт и не имеющий никакого опыта, как с этим справиться. Я никогда не злюсь. Раздражен- да. Но когда речь идет об этой женщине, каждая эмоция переходит в перенапряжение. Я открываю дверь и вижу, что она сидит, скрестив ноги на кровати, и что-то печатает на своем телефоне.

"Это детское поведение прекращается сейчас же!" рычу я, и она поднимает голову, ее глаза внезапно расширились. "Ада оставила еду в холодильнике. Если ты не съешь что-нибудь, я, блядь, буду кормить тебя насильно!".

Милен моргает, все еще глядя на меня, и тут меня осеняет. Черт. Я так разозлился из-за того, что она не ест, что совсем забыл. Взгляд Милен скользит по моим рукам и рукам, держащим мои костыли. Затем опускается ниже, пока ее взгляд не достигает моей левой ноги... где штанина моей кофты завязана узлом чуть ниже колена. У меня совершенно вылетело из головы, что я никогда не рассказывал ей о своей ноге. Когда ее глаза встречаются с моими, я готовлюсь к тому, что я там увижу, потому что если я найду хоть унцию жалости, я разгромлю комнату.

Она встает с кровати и подходит, чтобы встать передо мной, ее подбородок наклонен под небольшим углом. "Я бы хотела посмотреть, как ты попробуешь, Сальваторе". Она поднимает брови и захлопывает дверь.

Я стою, глядя на дверь, которая чуть не ударила меня в лицо, и чувствую, как уголок моих губ слегка дергается вверх.

Я возвращаюсь к кровати и сажусь на край, пытаясь собраться с мыслями. Мне и в голову не приходило, что часть его ноги могла быть ампутирована.

Сальваторе Аджелло всегда в тренде, когда речь идет о сплетнях. Несмотря на то, что лишь несколько членов нашей семьи встречались с ним, люди любят поговорить об этом. Возможно, потому, что информации о нем никогда не бывает достаточно. Он не посещает публичные мероприятия, и нигде нет его фотографий. Его младший босс, Артуро, выступает в качестве "лица" нью-йоркской преступной семьи. Когда кому-то нужно связаться с нью-йоркской Cosa Nostra, он звонит Артуро. И никогда - дону.

Если бы недавно произошел несчастный случай, повлекший за собой столь серьезные травмы, кто-нибудь обязательно узнал бы об этом. Слухи ходили бы месяцами. Значит, это произошло до того, как он стал главой нью-йоркской семьи.

"Господи", - пробормотал я и зарылся руками в волосы.

Потеря конечности - это, наверное, ад. Я встречала несколько ампутантов во время учебы и ординатуры, и большинство из них с трудом приспосабливались к новой реальности. У Сальваторе, похоже, с этим проблем нет. Что я за медсестра, что не догадалась сразу? Я заметила его хромоту и то, что она стала немного более выраженной, когда мы приехали в пентхаус, но я не установила связь. Возможно, он контролирует то, как он ходит, когда рядом есть другие люди. Я решила, что это старая травма или что-то врожденное. Если я вообще об этом думала.

Он действительно необычный парень, мой новый муж. То, как он вел себя спокойно и непоколебимо в тот день, когда кто-то стрелял в нас на парковке, было действительно пугающим. У меня такое чувство, что мало что могло бы потрясти его до глубины души. Кроме, видимо, моего нежелания есть.

Я схватилась за телефон. Я должна позвонить Бьянке и рассказать ей, что случилось. Она выйдет из себя. Беспокоить женщину, находящуюся на шестом месяце беременности, неразумно, но я должна ей сказать. Завтра. Я позвоню ей завтра, потому что я все еще сама разбираюсь с этим дерьмом. Пока я листаю список контактов, размышляя, стоит ли звонить Андреа, на экране появляется еще одно имя, и я останавливаюсь. Нонна Джулия. Тетя моего покойного отца всегда в курсе последних сплетен. Ей сто один год, и она знает всех в Cosa Nostra. Я нажимаю кнопку вызова.

"Милен, тесоро!" - щебечет она на другом конце.

"Привет, Нонна. Как дела?"

"Загораю в Канкуне. Ты не поверишь, какие у них тут красавчики-мужчины".

Я фыркнула. Нонна немного сумасбродна. "Слушай, я хотела тебя кое о чем спросить. Ты когда-нибудь встречала Сальваторе Аджелло? Доном нью-йоркской семьи?"

"Я знаю, кто такой Аджелло, тесоро. Я все еще в том состоянии, которое вы бы назвали compos mentis". Она хмыкнула. "Почему ты спрашиваешь?"

Я вздыхаю и рассказываю ей о последних событиях в моей жизни. Когда я заканчиваю, на другом конце линии наступает долгая пауза, прежде чем она наконец отвечает.

"Твою мать, Милен", - шепчет она.

Я никогда раньше не слышала, чтобы Нонна ругалась. "Так что? Ты его знаешь?"

"Я знала его отца. Он был капо. Сальваторе занял его место, когда его отца убили. Это было девять или десять лет назад", - говорит она. "Несколько лет спустя что-то случилось в Нью-Йорке, и вся элита оказалась мертва. Дон, младший босс, пять капо. Сальваторе взял все на себя. Думаю, это было шесть лет назад".

" Ты никогда не встречалась с ним?"

"Однажды, но это было несколько десятилетий назад. Была свадьба, и отец взял его с собой. Сальваторе было восемь лет, насколько я помню".

Я пытаюсь представить Сальваторе ребенком, но не могу. "Каким он был?" спрашиваю я.

"Странный", - говорит Нонна. "В конце того дня произошел несчастный случай. Один из светильников вырвался из потолка и упал на стол, зажав под собой мужчину. Женщины кричали. Кровь была повсюду. Люди метались вокруг, пытаясь помочь бедняге, но он был уже мертв. Это было ужасно".

"Боже милостивый".

"Сальваторе сидел за столиком неподалеку, ел торт и наблюдал за происходящим, абсолютно не реагируя на случившееся. Как будто и не было человека с металлическим стержнем, торчащим из груди, сидящего в пятнадцати футах от него. Сначала я подумала, что у парня, должно быть, шок, но он встал и непринужденно направился к фуршетному столу, чтобы взять еще один кусок торта. Он прошел мимо кровавой сцены, как будто это его нисколько не беспокоило", - говорит она. "С ним что-то не так, Милен. Пожалуйста, будь осторожна".

Когда я заканчиваю разговор, я некоторое время обдумываю то, что сказала Нонна. Я уже заметила, что Сальваторе немного странный, так что она не сказала мне ничего нового. Меня больше интересует тот факт, что он стал доном в сколько лет? В двадцать восемь лет? Это неслыханно.

Кот спрыгивает с кровати и трется боком о мои ноги. Наверное, он голоден. Я забыл сказать Аде, чтобы она заказала кошачий корм. Пока придется обойтись чем-нибудь из холодильника, а кошачий корм я куплю завтра. Было бы неплохо, чтобы я тоже что-нибудь съела, но мой мысль о еде кажется мне непривлекательной. Впрочем, я уверена, что Сальваторе не блефовал, когда сказал, что заставит меня есть. Ублюдок.

Я беру кошку на руки и направляюсь к двери. "Пойдем и найдем что-нибудь поесть, Курт".

Первое слово, которое приходит мне на ум, когда я прохожу через пентхаус, - "огромный". Площадь помещения должна быть не менее четырех тысяч квадратных футов, а может, и больше. Учитывая его расположение, это место должно стоить миллионы. Интересно, насколько богат Сальваторе? У моей семьи есть деньги, и я привыкла к дорогим вещам довольно рано, но это совершенно новый уровень богатства. Я не большой знаток искусства, но картины, украшающие стены, должно быть, стоят целое состояние. Надеюсь, мебель не такая дорогая, поскольку мой кот любит беззаботно точить когти об обивку.

Пентхаус разделен на две части. Первая, где находится моя комната, кажется приватной зоной с двумя спальнями по обе стороны широкого коридора. Большие белые двойные двери отделяют ее от общей зоны, где расположены кухня, гостиная и столовая. Все безукоризненно ухожено, а открытая планировка подчеркивает простор помещения.

Я нахожу Сальваторе сидящим за барной стойкой, которая отделяет кухню от гостиной, но игнорирую его. Открыв дверцу ультрасовременного холодильника, я роюсь в его содержимом в поисках того, что мог бы съесть мой кот. Нахожу на средней полке пластиковый контейнер с мясом, открываю его, беру кусочек и провожу языком по нему, чтобы проверить, не слишком ли он острый или слишком соленый. Это не так, поэтому я кладу кота на пол и беру миску с подставки на стойке. Я кладу внутрь несколько кусочков мяса, удаляю пальцами кость и иду в угол кухни, чтобы поставить миску на пол. Вместо того чтобы пойти к миске, кот запрыгивает на стойку и запрыгивает на верхнюю часть холодильника. Его нос дергается раз, два, а затем он расползается по нему.

"Черт возьми, Курт!" огрызаюсь я.

Кот надменно смотрит на меня со своего места на холодильнике.

"Курт?" глубокий голос Сальваторе раздается позади меня.

"Ага. Я решила, что пришло время дать имя моему коту, раз уж он остался у меня".

Я поворачиваюсь и направляюсь в столовую, чтобы взять стул, избегая Сальваторе, не желая знать, наблюдает он за мной или нет. Я так зла на него.

"И это должен быть "Курт"?"

"Да". Я выбрала это имя, чтобы мне всегда напоминали о том, какой лжец мой муж.

Я несу стул на кухню и забираюсь на него, намереваясь спустить Курта. Однако, как только я тянусь к нему, он перепрыгивает на стойку, пробегает по ней и запрыгивает на барную стойку перед Сальваторе. Они вступают в нечто вроде противостояния, кот с интересом наблюдает за ним, а тот хмурится. Я открываю рот, чтобы предупредить Сальваторе следить за своей тарелкой, но Курт уже схватил огромный кусок еды и умчался прочь.

"Это была... рыба?" спрашиваю я.

"Да. А что?"

Я стону. "Это портит его желудок".

Наблюдая за тем, как Курт жует кусок рыбы в углу кухни, и думая о том, что ждет меня завтра в туалете, я решаю, что на сегодня с меня хватит. Я беру контейнер с остатками мяса из холодильника и возвращаюсь в свою комнату.

Милен выходит из кухни и идет через гостиную, неся остатки обеда, очевидно, планируя съесть их в своей комнате. Я решаю, что так не пойдет. "Никакой еды в спальне".

Она останавливается на своем пути, медленно поворачивается и окидывает меня твердым, взволнованным взглядом. "Ада приносила мне туда обед и ужин".

"Но ты же их не ела, правда?" Я указываю на барный стул рядом со своим. "Ты будешь есть здесь".

"Я точно не буду есть за одним столом с тобой".

Я хватаюсь за спинку стула и поворачиваю его так, чтобы он стоял к ней лицом. "Сюда", - рявкаю я. Милен поднимает подбородок, но все же делает то, что я прошу.

"У тебя проблемы с контролем". Она садится рядом со мной и начинает есть прямо из контейнера.

Меня поражает, насколько неожиданно нормальной она оказалась. Если бы я этого не знал, то никогда бы не догадался, что она принцесса мафии, привыкшая к роскоши. Она кажется такой обычной, живя в той помойной квартире, работая медсестрой и держа эту идиотского кота. Почему бы не потратить деньги, которые присылал ей брат? Ногти у нее короткие и не накрашенные, а волосы собраны на макушке простой резинкой. Я видел, как они висят свободно, и это простая стрижка, ничего вычурного. А вот ее лицо. Никакого макияжа. Никаких накладных ресниц. В нашем кругу я не встречал ни одной женщины, у которой не было бы идеально уложенных волос, безупречного макияжа и наряда, сошедшего с подиума. И все же женщина, сидящая рядом со мной в свободной футболке и джинсах, красивее всех остальных. Милен Скардони - редкий экземпляр.

"Завтра мне нужно сделать несколько покупок", - говорит она между укусами.

"Ты возьмешь телохранителей".

"Телохранителей?" Она поднимает на меня глаза. "Во множественном числе?"

"Да".

"Я иду в гребаный супермаркет. Одного будет достаточно".

"Ты возьмешь телохранителей, которых я тебе назначу, или можешь сделать заказ через интернет. Твой выбор."

"Отлично." Она возвращается к своей еде. "Я собираюсь купить тампоны и кошачий корм с двумя гориллами, идущими за мной".

"Четырьмя гориллами", - говорю я.

Она вскидывает голову. "Четырьмя? Ты серьезно?"

"Не спорь со мной, Милен. Это ни к чему не приведет. Все будет по-моему, или этого не произойдет".

"Тебе" - она тычет вилкой мне в лицо - "нужна профессиональная помощь".

"Алессандро будет ждать тебя перед дверью в девять. Он будет сопровождать тебя. Остальные приедут на второй машине".

"Две машины. Чертовски здорово". Она качает головой и продолжает есть.

Похоже, меня снова игнорируют, поскольку она продолжает запихивать еду в рот, явно стараясь сделать все возможное, чтобы избежать зрительного контакта со мной.

"Ты не спросила, что случилось с моей ногой", - говорю я и вижу, что ее вилка все еще на полпути к цели.

"Что случилось с твоей ногой?" - спрашивает она, прежде чем откусить кусочек мяса.

"Огнестрельное ранение. Транстибиальная ампутация".

Она поднимает голову и смотрит на повязку, виднеющуюся под манжетой рукава моей футболки. "Похоже, людям нравится в тебя стрелять".

"Такое случается".

"Сколько раз?"

"В меня стреляли?" Я потянулся за своим стаканом воды. "Я перестал считать. Но если ты имеешь в виду, сколько раз в меня попадали - восемь. Вообще-то, девять, если считать тот прошлый, но это было просто ранение".

Глаза Милен выпучились. "Ни хрена себе. Ты пытаешься побить мировой рекорд Гиннеса или что-то в этом роде?".

Я игнорирую ее реплику. "Когда ты вышла за меня замуж, ты тоже стала мишенью", - говорю я. "Теперь ты понимаешь необходимость четырех телохранителей?".

"Замечательно". Она вздыхает и смотрит на мою левую руку, лежащую на поверхности бара. "Тоже огнестрельное ранение?".

Значит, она заметила, что я снял перчатку, как обычно делаю перед сном. Я прослеживаю ее взгляд до своей руки, рассматривая многочисленные шрамы, покрывающие мои слегка деформированные пальцы.

"Молоток", - говорю я. "Нервы в последних двух пальцах повреждены. Я не могу их чувствовать. Остальные в основном в порядке, но у меня проблемы с мелкой моторикой".

"Почему ты носишь перчатку?".

"Мне не нравится, когда мне напоминают о моих слабых местах", - говорю я. "Моя левая рука - доминирующая".

"А как насчет ноги? Это тоже слабое место?".

"Нет. У меня первоклассный протез, и я хорошо адаптировался. Уже больше семи лет. Большую часть времени я забываю о нем". Я протягиваю руку, чтобы убрать прядь волос, упавшую ей на глаза, и заправляю ее за ухо. "Тебя это беспокоит? То, что у меня нет части ноги?".

"Нет". Она улыбается. "Но то, что ты лживый ублюдок, беспокоит".

Я наклоняюсь вперед и вглядываюсь в контуры ее лица. Эта улыбка не идет ни в какое сравнение с тем, как она смеялась в кафе два дня назад. Улыбка в кафе мне понравилась. А эта мне не нравится. Она кажется... злой.

Опираясь на костыли, я встаю и наклоняюсь, чтобы прошептать ей на ухо. "Но я никогда не лгал тебе, Милен, не так ли?"

"Скрывать правду- это то же самое, что и ложь".

"Не в моем мире, cara". Я кладу легкий поцелуй на открытую часть ее плеча, где сползла футболка, и направляюсь к своей спальне.

"У меня завтра ночная смена", - кричит она мне вслед. "Мне нужно быть на работе в девять".

"Ты больше не будешь работать в больнице, Милен".

"Что! Ты не можешь запретить мне работать".

"Я только что запретил".

Звук стула, скребущего по полу, сменяется быстрым топотом босых ног. Через несколько секунд она обходит меня и встает, преграждая мне путь.

"Пожалуйста, не делай этого", - говорит она сквозь стиснутые зубы.

"Прости, cara, но я не буду рисковать твоей безопасностью".

Ноздри Милен раздуваются, и она делает шаг ближе, становясь прямо передо мной, наши тела почти соприкасаются. Она наклоняет подбородок и смотрит прямо мне в глаза.

"Ты разрушил мою жизнь", - шепчет она.

Я наклоняю голову, пока наши носы не соприкасаются, как в тот день, когда мы встретились на парковке. "Я знаю".

Она ничего не говорит. Мы долго смотрим друг на друга, кончики наших носов - единственная точка соприкосновения наших тел. После того, что кажется вечностью, Милен резко поворачивается на пятках и исчезает в гостевой спальне.

Глава 8

Я просматриваю мыльный отдел, когда телефон в моем кармане вибрирует, указывая на входящее сообщение.

09:23 Бьянка: Анджело только что сказал мне. О чем, черт возьми, ты думала, отправляясь в Нью-Йорк? Я не могу поверить, что ты мне солгала! Ты в порядке?

Я вздыхаю и нажимаю на значок микрофона, чтобы записать голосовое сообщение. Мы с Бьянкой обычно пишем друг другу смс, поскольку она не может говорить, но мне понадобится полчаса, чтобы напечатать все, что я хочу сказать.

"Прости, что солгала тебе. Я в порядке. Все еще пытаюсь смириться с тем, что все, ради чего я работала, просто... исчезло. Ты знаешь, что в начале месяца я принимала роды на парковке? Это было страшно, Бьянка, но в то же время это было самое лучшее чувство. Сальваторе сказал, что я больше не могу работать. Этот контролирующий сукин сын... Секундочку." Я поворачиваюсь лицом к горе мужчины, который стоит в нескольких шагах позади меня. Я считала Сальваторе странным, но этот парень превосходит его на целую милю. По дороге сюда он не проронил ни слова.

"Алессандро, верно? Ты не против?" Я показываю рукой, чтобы он отошел. "Я пытаюсь провести здесь личный разговор".

Мой телохранитель делает шаг назад и скрещивает руки, глядя на меня пронзительным черным взглядом. Я закатываю глаза и продолжаю.

“ Насчет Сальваторе. Я так зла на него!" шепчу я в трубку. "Мы уже встречались. Сальваторе и я. Три раза. Он никогда не говорил мне, кто он, и я думала, что он просто обычный парень, понимаешь? Я поняла, кто он такой, только когда он вчера пришел ко мне подписать документы о браке. Он мне нравился, Бьянка. Он мне очень понравился. Мы ходили на свидание, вроде как, а потом он оказался гребаным доном нью-йоркской семьи".

Я беру с полки средство для мытья тела с запахом шоколада и нюхаю его.

"Я не уверена, что думаю о нем. Я ненавижу его за то, что он заставил меня выйти за него замуж и разрушил все мои планы. Если бы я могла повернуть время вспять, я бы никогда не приехала сюда. Но часть меня все еще неравнодушна к нему, и это делает все гораздо более разочаровывающим".

Я положила шоколадное средство обратно - слишком сладкий запах - и взяла одно с ароматом кокоса.

"Похоже, кто-то пытается его убить, поэтому у меня четыре телохранителя. Четыре! Я нахожусь в гребаном супермаркете, а за мной тащатся четыре парня в темных костюмах. Господи. Как Михаил? Лена? Как ты? Спина не болит? Я скучаю по тебе, милая. Прости, что солгала тебе, но поверь мне, я расплачиваюсь за это".

Я отправляю сообщение и направляюсь к кассе, Алессандро следует за мной, а другой телохранитель идет в нескольких метрах позади. Третий стоит в углу, наблюдая за пространством. Четвертый остался у входа. Какой перебор. Что, если я решу выйти на пробежку? Неужели все четверо будут бежать за мной по пятам?

Утром я поймала Сальваторе, когда он уходил, и сказала ему, что мне нужно поехать в больницу, чтобы написать заявление об уходе. Он сказал, что все уже улажено. Улажено! Как будто это подписка на гребаный интернет-журнал, а не мечта всей моей жизни! Что же мне теперь делать? Может, найти какую-нибудь небольшую частную больницу, закончить там ординатуру и работать. Это было бы не так опасно, как работа в огромной больнице вроде больницы Святой Марии. Да, это отлично подойдет.

* * *

"Нет", - говорит Сальваторе и возвращается к своей еде.

"Что? Почему?"

"Они не разрешают телохранителям сопровождать тебя в больнице. В любой больнице".

"Они могут остаться снаружи".

"Этого недостаточно".

Я положила вилку и глубоко вздохнула. "Что, по-твоему, я должна делать весь день?"

"Ты можешь делать все, что захочешь".

"Я хочу работать".

"Все, что угодно, кроме этого".

У меня возникает безумное желание обхватить его шею руками и сжать. "Я сойду с ума от безделья. Я не могу так жить".

"Я дам тебе немного средств. Начни заниматься благотворительностью или что-то в этом роде".

"Благотворительность?" Я вытаращился на него. "Я зашиваю раны и вставляю катетеры. Я понятия не имею, как работают благотворительные организации, и как я вообще могу их организовать".

"Погугли".

Погугли. Отлично. "Почему ты настаивал на том, чтобы жениться на мне?"

"Я уже говорил тебе. У меня есть причины".

"Ты поделишься со мной этими причинами?"

Он смотрит на меня, эти пронзительные янтарные глаза посылают лазерные лучи прямо в меня. Я хочу отвернуться, но не могу.

"Нет", - говорит он и снова возвращается к своему ужину. "На следующей неделе мы идем на аукцион. Там есть картина, которую я планирую купить. У тебя есть платье?"

"Я никуда с тобой не пойду, Сальваторе".

"Нет, пойдешь".

"Я сказала "нет".

"Неважно, что ты говоришь, Милен. Я хочу, чтобы ты пошла со мной, или, ты делаешь это добровольно, или я буду тащить тебя за собой. Это твой выбор".

Я сжимаю вилку в руке и наклоняюсь вперед, пока мое лицо не оказывается прямо напротив его лица. "Пошел. Ты." Я усмехаюсь.

Он смотрит на меня мгновение, затем его рука вырывается и хватает меня за подбородок, прежде чем я успеваю пошевелиться. "Я сделаю это, cara".

Я отстраняюсь, освобождаясь от его нежной хватки. "Продолжай мечтать. Ты и близко не подойдешь к моей киске".

Я могу ошибаться, но мне кажется, что уголок его губ слегка выгибается вверх. "Если у тебя нет подходящего платья, Алессандро отвезет тебя купить его. Я не хочу, чтобы ты шла в том коротком диско-шаре, в котором была в баре. На этот раз тебе нужно что-то, что прикроет твою задницу".

"О? Так ты любовался моей задницей?"

"Конечно", - говорит он, берет свою тарелку и несет ее в посудомоечную машину.

Я смотрю, как он уходит в сторону приватной части пентхауса, наслаждаясь видом его задницы в угольных брюках, несмотря на мои лучшие инстинкты. Эта задница чертовски сексуальна, и она прекрасно сочетается с его узкой талией и широкими плечами. Я не помню, чтобы когда-либо встречала мужчину, который носил бы костюмы так, как это делает Сальваторе, как будто он в них родился. Он очень сексуальный и ... Остановись, черт возьми! Каким бы красивым он ни был, это не меняет того факта, что он мудак. Мне лучше помнить об этом.

Глава 9

Я только что закончила варить кофе, когда Милен выходит из прихожей и направляется через гостиную на кухню. Ее волосы в беспорядке, ноги босые, и она несет это дефектное животное под мышкой, как будто это сумочка. На кухне она что-то бормочет, проходя мимо меня и направляясь к холодильнику. Она открывает дверцу и достает пакет молока, затем переходит к стойке. Кот все еще находится под ее правой рукой и в данный момент смотрит на меня злым взглядом.

После вчерашнего обеда она скрылась в своей комнате и не выходила. Очевидно, она изо всех сил старается избегать меня. Я беру спутанную прядь, упавшую ей на лицо, и убираю ее, стараясь, чтобы тыльная сторона моих пальцев коснулась кожи ее щеки. Милен бросает на меня косой взгляд, который, как я полагаю, должен был быть сердитым, но общее впечатление несколько портит ее зевок.

"Что с тобой случилось?" спрашиваю я.

"Я вчера вечером смотрела последний сезон "Stranger Things". Закончила в четыре часа ночи и не могла уснуть".

Она смотрит на стоящую перед ней кофеварку, затем переводит взгляд на кофе, который я приготовил для себя, и наклоняется вперед, чтобы вдохнуть аромат. Она неуверенно протягивает руку, чтобы обхватить чашку, и медленно тянет ее вдоль стойки. Поставив кофе перед собой, она смотрит на меня краем глаза, вероятно, ожидая моей реакции. Не разрывая зрительного контакта, она достает молоко и наливает немного в кофе. В мой кофе. Который я пью черным. Закончив с молоком, она тянется к контейнеру с сахаром, но он оказывается вне ее досягаемости. Наши взгляды остаются прикованными друг к другу . Не отрывая от нее глаз, я тащу сахар по столу, пока он не оказывается перед ней. Он с завинчивающейся крышкой, так что ей придется опустить кота.

Вместо этого она сует тощее животное мне в руки и начинает открывать банку. Вблизи кот выглядит еще хуже. Часть левого уха отсутствует, и кажется, что один из глаз смотрит не в ту сторону.

"Это самый уродливый кот, которую я когда-либо видел", - говорю я.

Милен вскидывает голову, ее глаза расширяются. "Это было подло".

Она тянется к коту. Чертова тварь выбирает именно этот момент, чтобы очнуться от своего летаргического состояния, и запрыгивает на стойку, царапая задней лапой мое запястье.

"Это не вина Курта. Ты его напугал", - говорит Милен, берет чашку с моим кофе и поворачивается, чтобы уйти. Она делает два шага в сторону гостиной, но вдруг останавливается, поворачивается на пятках и идет обратно. Она ставит кофе на стойку, берет мою правую руку и поворачивает ее, чтобы осмотреть внутреннюю сторону запястья.

"Как думаешь, я выживу?" спрашиваю я, разглядывая царапину длиной в три дюйма.

Милен проводит кончиком пальца по коже вдоль царапины и поднимает на меня глаза. "Да, к сожалению".

Я обхватываю ее за талию свободной рукой и прижимаю ее тело к своему. Она вскрикивает, затем прижимает ладони к моей груди, как бы отталкивая меня. Но не отталкивает. Мелкая дрожь проходит по ее телу, когда я запускаю ладонь под футболку и продолжаю двигаться вверх вдоль позвоночника.

"Чье это?" спрашиваю я и наклоняю голову, чтобы зарыться носом в ее волосы.

"Что?" - выдыхает она.

" Мужская футболка". Это одна из тех больших футболок, в которых, как я заметил, она любит спать.

"Я не уверена. Возможно, Дэвида".

Моя рука замирает на середине ее спины. На ней футболка другого мужчины. "А как насчет других? Они тоже его?"

"Некоторые. А что?"

Я хватаю материал ее футболки и стягиваю эту чертову штуку через голову.

"Эй!" Она закрывает обнаженную грудь руками и смотрит на меня. "Что, блядь, с тобой не так? Отдай это".

Она больше никогда не будет носить чужие вещи. Я иду в другой конец кухни, чтобы выбросить футболку в мусорное ведро, а затем направляюсь в ее спальню.

"Ты не можешь выбрасывать мои вещи", - кричу я вслед Сальваторе.

Он не обращает на меня внимания и продолжает идти, пока не доходит до двери моей комнаты, а затем заходит внутрь.

"Эй!" - бросаюсь я за ним. "Тебе там нечего делать! Сальваторе!"

Я застаю его стоящим перед моим шкафом и рассматривающим его содержимое. Он берет со средней полки стопку сложенных футболок, в которых я спала, пересекает комнату и выходит.

"Ты с ума сошел? Верни мне мою одежду. Немедленно!"

Я все еще стою посреди своей комнаты с руками, прижатыми к груди, когда он возвращается через две минуты, неся под мышкой еще одну стопку футболок. Без всяких объяснений он возвращается к шкафу и кладет футболки на полку, где лежали мои.

"Что это?" огрызаюсь я. " Еще одна из твоих игр во власть? Ты не можешь ходить и выбрасывать чужие вещи! Сальваторе, ты вообще меня слушаешь?".

"Нет". Он закрывает дверцы шкафа и подходит ко мне, держа в руках одну из принесенных им футболок.

Я уже собираюсь снова навалиться на него, когда он берет футболку и стягивает ее через голову.

"Руки", - говорит он, держа футболку.

"Тебе нужна помощь", - говорю я сквозь стиснутые зубы.

Сальваторе наклоняется, пока наши лица не оказываются на одном уровне. Это просто смешно, насколько красивы его янтарные глаза. Или как сильно он возбуждает меня каждый раз, когда буравит своим пронзительным взглядом.

"Руки, Милен".

Я поджимаю губы, убираю руки с груди и просовываю их в рукава, которые он протягивает мне.

"Доволен?" огрызаюсь я.

Он оглядывает меня. Подол его футболки едва достигает моих колен.

"Очень", - говорит он и небрежно выходит из комнаты.

"Контролирующий урод!" кричу я ему вслед.

Когда я убеждаюсь, что он ушел, я хватаю горсть белого хлопка и прижимаю его к носу. Он пахнет им. Я ни за что не надену одежду этого маньяка. Я закрываю глаза и снова вдыхаю. Какого черта я делаю? Я быстро снимаю футболку, бросаю ее на пол и направляюсь в ванную, чтобы принять душ. Я избавляюсь от всего этого.

Однако когда я выхожу из ванной через двадцать минут, я хватаю с пола футболку Сальваторе и засовываю ее под подушку.

Глава 10

Я беру пульт, включаю телевизор и опускаюсь на большой диван в центре гостиной, чтобы посмотреть каналы. Ничего не привлекает моего внимания, поэтому я оставляю его на Food Network, где какой-то парень готовит домашнюю пасту. Я беру подушку, кладу ее под голову и вытягиваюсь.

Четыре дня. Я просидела в пентхаусе четыре гребаных дня, абсолютно ничего не делая, и это меня уже достало. Единственные люди, которых я вижу, это Ада и Сальваторе. Ада почти не разговаривает. Она уделяет мне внимание изредка, чтобы спросить, не нужно ли мне чего-нибудь, а потом сразу возвращается к работе. Я ненавижу готовить, но мне так отчаянно хотелось чем-то заняться, что я спросила, не нужна ли ей помощь с обедом. Ада посмотрела на меня так, словно я предложила выпотрошить соседскую собаку. Наверное, она увидела, как я жарила яичницу сегодня утром, когда чуть не подожгла кухню. Это был несчастный случай! Я оставила сковороду на плите и пошла догонять Курта, который скреб когтями по ковру в гостиной.

А потом появился он. Мой дорогой муж. Проклятие моего существования. Все эти загадочные взгляды, которые он бросает на меня. Случайные прикосновения, которые я делаю вид, что мне не нравятся, но втайне наслаждаюсь ими. Волнение, которое переполняет меня каждый раз, когда он входит вечером в парадную дверь. Это сводит меня с ума. Я не хочу испытывать эти чувства к человеку, который, по сути, разбил мою жизнь вдребезги.

Зевнув, я убавляю громкость телевизора и закрываю глаза. Прошлой ночью мне снилось, как он целует меня, потом я резко проснулась и не могла заставить себя снова заснуть, потому что продолжала думать о нем. Похоже, моя судьба - всю жизнь не высыпаться. Раньше это было из-за работы. Теперь - из-за него.

"Будь ты проклят, Сальваторе Аджелло", - бормочу я в подушку.

Я только задремала, когда почувствовала легкое прикосновение вдоль челюсти, затем по бокам лица и по щеке к нижней губе. Я протягиваю руку, чтобы отогнать кота, которому нравится забавляться со мной, пока я сплю, но вместо мягкого меха мои пальцы обхватывают сильную мужскую руку. Я открываю глаза.

"Дерзкая, даже во сне", - гремит глубокий голос Сальваторе, когда он смотрит вниз на мою руку, все еще держащую его. Я тут же отпускаю руку и вскакиваю с дивана, намереваясь выскочить из комнаты. Как только я отворачиваюсь, рука Сальваторе тянется к моей талии и притягивает меня обратно к его твердой груди.

"Отпусти меня", - бормочу я.

Рука вокруг моей талии сжимается еще сильнее. Его дыхание теплое на моей шее, когда он наклоняет голову, чтобы прошептать мне на ухо. "Нет".

Я закрываю глаза и глубоко вдыхаю, стараясь не обращать внимания на бабочек, порхающих в животе. Кажется, что все мое тело внезапно зарядилось электричеством просто от того, что я рядом с ним. Когда я открываю рот, чтобы сказать ему, чтобы он шел к черту, его губы целуют мою шею, и мне едва удается подавить вздох.

"Ты не присоединилась ко мне за завтраком сегодня утром", - говорит он мне на ухо. "Ты избегаешь меня, Милен?".

"Нет", - лгу я. Конечно, я избегаю его. Быть привязанной к человеку, которого ты ненавидишь, - это мучительно.

"О, но я думаю, что это так". Его хватка на моей талии усиливается, а другая рука обвивает мою шею. "Скажи мне, cara, мое присутствие действует на тебя?"

"Да", - говорю я, стиснув зубы. Моя кожа зудит по всему телу, как будто слабый ток неуклонно переполняет мою нервную систему. Мое тело - это провод под напряжением, но моя голова кружится в смятении, пока я изо всех сил пытаюсь отгородиться от образа его обнаженного тела. "Каждый раз, когда я вижу тебя, у меня возникает желание запустить в твою голову тупым предметом".

"Такая жестокая... Я думал, принцессы мафии по умолчанию добродушные. Скромные...»

Губы Сальваторе продолжают касаться моей кожи, и мне очень трудно сохранять самообладание, пока его мягкие прикосновения пощипывают тонкие волоски на моей шее.

"Жаль разочаровывать. Тебе не повезло. Может, стоит отправить меня обратно в магазин, раз уж ты не удовлетворен тем, что у тебя под капотом".

Внезапно он разворачивает меня лицом к себе и, взяв за подбородок, наклоняет мою голову вверх.

"Ты никуда не уйдешь, Милен". Его губы нежно касаются моих, когда он говорит, и я сжимаю руки в кулаки, чтобы остановить сильное желание с силой притянуть его рот к своему. "Спокойной ночи, cara".

Он отпускает мой подбородок, отворачивается и уходит, не оборачиваясь.

Глава 11

Я опираюсь плечом на книжную полку и рассматриваю Милен. В последнюю неделю я делаю это довольно часто. Она раскинулась на диване, смотря очередное кулинарное шоу. Мой взгляд проходит вдоль ее тела и останавливается на ее ногах. Пара крайне уродливых сандалий с разноцветными блестками украшает ее смехотворно маленькие ступни. Кот растянулся рядом с Милен, повернув голову в сторону телевизора. С этим животным что-то не так.

До того, как я перевез сюда Милен, я уходил в офис рано утром и обычно возвращался в пентхаус поздно вечером. Но теперь я продолжаю находить какие-то идиотские причины, чтобы покинуть офис и заглянуть домой, по крайней мере, дважды в день, просто чтобы взглянуть на нее. Милен изо всех сил старается игнорировать мое присутствие, когда видит, что я наблюдаю за ней, поэтому я стал подниматься к ней на обед каждый день.

"Ты не умеешь готовить", - говорю я. "Зачем ты смотришь кулинарные шоу?"

Сегодня утром, когда я пришел на завтрак, Ада подошла ко мне и спросила, не установить ли мне несколько дополнительных огнетушителей на кухне. Когда я спросил зачем, она сказала, что моя жена вчера предложила помочь ей приготовить соус для пасты и умудрилась устроить пожар на сковороде, потому что оставила ее нагреваться слишком долго.

"Также как и смотрю Animal Planet, но ты же не видишь, чтобы я гонялась за кроликами или откладывала яйца в песок, правда?" говорит Милен, не отрывая глаз от экрана. "Будешь теперь диктовать, что мне смотреть?".

"Может быть". Мне плевать, что она смотрит, но я получаю удовольствие от того, что провоцирую ее.

Милен качает головой в сторону и поднимает на меня бровь. "Это какое-то принуждение ? Приказывать людям просто так и ждать, что они будут плясать под твою дудку?"

"Так здесь все устроено, Милен".

"То есть, ты говоришь "прыгай", а люди спрашивают, насколько высоко?"

"Вполне."

Она сморщила нос. "Твоя жизнь, должно быть, очень скучное занятие".

Да. Я никогда не понимал, насколько, пока она не ворвалась и не испортила все мое существование.

"Возьми свою сумочку", - говорю я.

"Мне не нужна сумочка, чтобы валяться на диване".

"Мы собираемся взглянуть на один из участков, которые я купил".

"Не интересно. Но спасибо за приглашение". Она бросает на меня успокаивающую улыбку и переключает свое внимание на телевизор.

Я выпрямляюсь и иду к дивану. Милен делает вид, что не замечает меня, когда я останавливаюсь перед ней. Я наклоняюсь, обхватываю ее за талию и перекидываю на плечо.

"Какого черта!" - кричит она. "Опусти меня!"

Не обращая внимания на ее протесты, я направляюсь к входной двери. Я хочу провести с ней время, и она не имеет права голоса в этом.

"Ты контролирующий, грубый, властный засранец..." Она сыплет оскорблениями, в то время как бьет кулаками по моей спине. Это... довольно забавно.

Я несу ее к лифту и захожу внутрь.

". ...абсолютно не заботится о желаниях других людей..."

Я нажимаю кнопку выезда из гаража.

". ...найди психотерапевта, который поможет тебе решить твои проблемы... . ."

Лифт дзинькает, когда мы достигаем подземного уровня. Я выхожу и поворачиваюсь к своей машине, когда рядом с моей паркуется другая машина, и Нино выходит из нее.

Милен продолжает бормотать: "...гребаный неандерталец с нулевым...".

Я пропускаю своего начальника охраны, который смотрит на нас с разинутым ртом, открываю пассажирскую дверь и усаживаю жену на сиденье.

"Пристегни ремень безопасности, Милен".

Она поднимает лицо и поджимает губы, затем показывает мне средний палец. Я закрываю ее дверь и обхожу капот, чтобы сесть на водительское кресло. Милен сидит, скрестив руки, и смотрит через лобовое стекло на бетонную стену.

"Милен", - говорю я.

Она фыркает.

Потянувшись, я беру ее за подбородок и поворачиваю ее голову. Мы смотрим друг на друга почти минуту. Вызов в ее глазах так чертовски сильно заводит меня. Я не хочу сломить ее дух, потому что мне нравятся те способы, которыми она пытается бросить мне вызов. Но она должна понять, что в каждой стае есть вожак. И в этом конкретном зверинце им буду я.

"Пристегнись", - шепчу я.

Милен выдыхает через нос, тянется к ремню безопасности и пытается три раза, прежде чем находит пряжку. Она все еще смотрит на меня, ее глаза буравят меня. Я провожу большим пальцем по линии ее нижней губы, затем отворачиваюсь и завожу машину.

Я оборачиваюсь, оглядывая зеленые просторы, насколько хватает взгляда. Огромное поле с трех сторон окружено деревьями. Красиво.

"Мне казалось, ты сказал, что купил немного, - говорю я, - а не половину штата".

"Я купил несколько. Я все еще не решил, что хочу построить на этом участке, поэтому приобрел все доступные земли. На всякий случай". Он берет меня за руку и ведет обратно к машине. "Ты голодна?"

Я ожидала, что участок, о котором он упомянул, будет где-то в городе, но мы ехали до него два часа.

"Я умираю с голоду", - бормочу я, глядя вниз на наши переплетенные пальцы. Я должна отдернуть руку. Но я этого не делаю.

"В двадцати минутах отсюда есть ресторан", - говорит он, открывая для меня пассажирскую дверь. "Я бываю там, когда приезжаю сюда".

"Какое-то шикарное место, я полагаю?" спрашиваю я, когда он заводит машину.

"Да. Почему спрашиваешь?"

Я смотрю на него. "Я в чертовых джинсовых шортах, Сальваторе. Даже если они нас впустят, все будут пялиться".

Он бросает на меня один из этих своих прищуренных взглядов, затем достает телефон и кому-то звонит.

"Джонатан, - говорит он в трубку, - я приду на обед с женой через пятнадцать минут. Мы не хотим, чтобы нас беспокоили".

Он не дожидается ответа собеседника, просто завершает разговор и бросает телефон на приборную панель. Очень грубо? И что вообще будет делать этот Джонатан? Я предполагаю, что он менеджер.

Я качаю головой и смотрю на дорогу перед нами. "У тебя очень странный способ отвечать на телефонные звонки.

"Как это?"

"Что случилось с ‘Привет, как твой день?" или "Как дела?’ Ну, знаешь, обычная вежливость”.

Во время двухчасовой поездки сюда его телефон звонил по меньшей мере раз семь. При каждом звонке он произносил ровно два слова: "да", когда принимал звонок, а затем либо "да", либо "нет" после того, как выслушивал человека на другом конце линии. Сразу после этого он обрывал звонок.

"Мне все равно, как они живут и как проходит их день, Милен".

Я повернула голову и уставилась на него. Я предполагала, что так оно и есть, но не ожидала, что он будет так прямолинеен и признает это. "Ты исключительно грубый человек".

"Мне это неинтересно".

"Неинтересно". Я киваю. Он абсолютно чокнутый. "Ты про людей, которые работают на тебя, или о людей в целом?"

"В целом. За исключением одного", - говорит он и смотрит на меня своим нервирующим взглядом. "Тебя".

Я моргаю в замешательстве и быстро отвожу глаза. Должна ли я быть польщена или испугана?

Наверное, и то, и другое.

* * *

"Вау". Я замираю на месте, когда мы проходим через задние французские двери ресторана.

Заведение расположено у края леса. Это большой одноэтажный особняк в колониальном стиле. Но что не оставляет меня равнодушным, так это огромный сад в центре, расположенный под огромным железным куполом, покрытым лианами и зеленью. Столы и стулья сделаны из белого дерева, вокруг расставлены цветочные горшки, создавая эстетику джунглей. Это великолепно. И совершенно безлюдно, за исключением менеджера, который встретил нас у дверей.

Судя по размеру парковки и количеству столов, здесь может разместиться более ста человек. Сейчас время обеда. Почему здесь нет ни одного занятого столика?

Рука Сальваторе ложится мне на спину, и он ведет меня к столику, расположенному сбоку от сада, рядом с лимонным деревом, посаженным в красный терракотовый горшок. Он выдвигает для меня стул и садится напротив.

"Что-то не так с их бизнесом?" спрашиваю я тихим голосом.

"Нет. А что?"

"Ну, у меня сложилось впечатление, что для ведения ресторанного бизнеса нужны гости".

"У них больше клиентов, чем они могут обслужить", - говорит Сальваторе и берет меню, которое принес официант. "Что будешь пить?"

"Лимонад".

"Лимонад и минеральную воду", - говорит он официанту. "И скажите Джонатану, что мы возьмем несколько блюд, которые шеф-повар уже приготовил".

Официант кивает и исчезает.

"Минеральная вода?" Я поднимаю бровь.

"Я не пью, когда веду машину". Он наклоняется над столом и протягивает мне руку.

Приятная дрожь проходит через меня, когда он проводит по моей коже так же, как он это делал, когда мы ходили на "свидание". И как и раньше, я не убираю руку, хотя мне очень хочется.

"Итак, если это место обычно переполнено, где все?" спрашиваю я, оглядываясь вокруг.

"Они ушли".

"Ушли? Куда? Зачем им...?" Я откидываю голову назад и таращусь на него. "Ты прогнал целый ресторан, полный людей?"

"Ты сказала, что тебе было бы неприятно, если бы они смотрели на тебя". Он притягивает мою руку ближе. "Теперь не будут".

Мое сердцебиение подскакивает. Это самая чертовски романтичная вещь, которую когда-либо делал для меня мужчина.

"Значит, сотне или более людей пришлось уйти посреди трапезы из-за моих шорт?"

"Нет. Им пришлось уйти, потому что никто не имеет права заставлять тебя чувствовать себя некомфортно".

Я опираюсь на локти, приближаясь к его лицу, когда нас разделяет всего несколько сантиметров. "Я не чувствовала себя особенно комфортно, когда моя голова болталась вверх ногами, а ты так любезно нес меня к машине, как будто я была мешком картошки. На самом деле, это был довольно неприятный опыт, Сальваторе".

"Тогда позволь мне перефразировать мое заявление. Никто, кроме меня".

Фу. Я закатываю глаза и сажусь обратно в кресло.

"Скажи мне, ты действительно рубишь людей ради забавы?" спрашиваю я.

Это беспокоило меня с самого начала. Когда Анджело сказал мне, что Сальваторе отправил тело Энцо обратно в трех мешках, я предположила, что он какой-то очень агрессивный, жестокий парень, который делает такие вещи в безумной ярости. Это абсолютная противоположность чрезвычайно спокойному человеку, который сейчас наблюдает за мной с другой стороны стола. У меня сложилось впечатление, что он и глазом бы не повел, если бы посреди ресторана приземлилось гребаное НЛО.

"Нет", - говорит Сальваторе и тянется за своей водой.

"Я так и знала". Я ухмыляюсь. Конечно, нет. Я всегда хорошо разбиралась в характере человека.

"Я делаю это, потому что ничто не посылает более сильного сигнала, чем отрубленная голова, доставленная к твоему порогу, Милен".

У меня отвисла челюсть. Меня выдали замуж за полного безумца.

Сальваторе качает головой в сторону и буравит меня взглядом. "Теперь ты боишься меня, cara?".

Я смотрю на него, на его крупное тело, непринужденно откинувшееся на спинку кресла, на янтарные глаза, буравящие меня. Услышав это заявление, я должна вскочить со стула и с криком убежать. Но я этого не делаю. Наверное, со мной что-то не так, потому что по какой-то необъяснимой причине я его не боюсь.

Два официанта подходят к столу, неся огромные овальные тарелки в каждой руке, спасая меня от ответа Сальваторе. Когда они ставят их на стол, я замечаю, что оба очень стараются не встречаться с Сальватором взглядом. Думаю, это понятно. Люди стараются избегать зрительного контакта с теми, кого считают сумасшедшими. Но меня озадачивает то, что ни официанты, ни менеджер, который приветствовал нас, когда мы пришли, ни разу не взглянули на меня. Почему они избегали смотреть на меня? Я же приятный человек.

Я качаю головой, делаю глоток лимонада и кашляю. Сколько лимонов они положили, целый фунт?

"Простите?" обращаюсь я к стоящему рядом официанту.

Он замирает, расставляя тарелки на столе, затем поворачивает голову к Сальваторе. Зачем ему это делать?

Сальваторе кивает ему.

Официант выпрямляется и, наконец, обращает на меня внимание. "Да, миссис Аджелло?"

"Можно мне немного сахара, пожалуйста?" спрашиваю я и снова опираюсь локтями на стол, глядя на мужа, который все это время наблюдал за мной. Я жду, пока официанты уйдут, затем поднимаю брови. "Что это было?"

"Что именно?"

"Этот кивок. Потому что это выглядело так, будто ты даешь официанту разрешение обратиться ко мне".

"И что в этом плохого?"

"Ты серьезно?"

"Он не из Семьи, Милен. Поэтому ему не позволено смотреть на мою жену, если я не разрешу".

У меня нет ответа на это, поэтому я просто смотрю на него.

"Что бы ты хотела поесть?" Он кивает в сторону тарелок и тонны еды, стоящих на столе передо мной.

"Мне все равно". Я пожимаю плечами и кладу на свою тарелку что-то, похожее на рис и зеленые листья, вместе с огромным куском рыбы.

"Разве ты не хочешь сначала узнать, что это такое? А вдруг тебе не понравится?".

"Кто-то нашел время, чтобы приготовить эти ... неважно как вы их называете. Они приготовили их и принесли сюда. Мне не пришлось ничего из этого готовить". Я запихиваю ложку еды в рот. "Что мне может не понравиться?"

"Ты действительно ненавидишь готовить".

"Ага." На одной из тарелок лежит что-то похожее на жареные луковые кольца. Я протягиваю руку и беру кусочек, а потом вскрикиваю. Они обжигающе горячие.

"Дай мне посмотреть". Сальваторе берет мою руку и поворачивает ее ладонью вверх.

Я пытаюсь вырваться из его хватки, но он крепко держит мою руку. Мое сердцебиение учащается, а в животе снова порхают бабочки, когда он подносит мою руку к губам и целует кончики моих пальцев. Как только его хватка ослабевает, я быстро убираю руку и делаю вид, что поглощена едой. Почему он продолжает это делать? Разве соблазнение не должно предшествовать браку? Он уже заставил меня выйти за него замуж, так что я не вижу в этом смысла.

Он может продолжать пытаться. Я не буду с ним спать. Я скорее умру, чем пересплю с ним. Я откусываю еще кусочек и медленно жую, пока мой внутренний дьявол насмехается надо мной.

Врушка, врушка, обожгла штанишки. Ты представляла, как это будет. Гадала, будет ли он также властен в постели. Ты несколько дней тайно разглядывала его, как конфетку, и...

Я положила вилку на тарелку и стиснула зубы. Стоп! Я кричу на свое внутреннее "я". У этой суки самый худший вкус в мужчинах. Просто... остановись, мать твою.

"Ты в порядке, Милен?"

Я поднимаю голову. "Да", - бормочу я и продолжаю запихивать еду в рот. "Почему спросил?"

"На мгновение у тебя было очень интересное выражение лица. Это было похоже на... разочарование".

"Ну, я вынуждена быть с тобой, Сальваторе. Разве ты не был бы разочарован, если бы кто-то заставил тебя проводить время с самим собой?"

Он наклоняется над столом и берет мой подбородок, заставляя меня посмотреть на него. "Это действительно так ужасно? Проводить время со мной?"

Нет. И именно поэтому я так расстроена. "Да", - говорю я.

Его большой палец проводит линию вдоль моего подбородка и до нижней губы. Если бы я увидела где-нибудь его фотографию, я бы сказала, что он до смешного красив и все. Но изображение не смогло бы передать силу его присутствия вживую. Я быстро отстраняюсь от его прикосновений и снова сосредотачиваюсь на своей еде, поедая еще немного вкусной пищи. Я изо всех сил стараюсь не смотреть на него. Но это не помогает, потому что даже если я не смотрю на него, я все равно чувствую его взгляд на себе.

Почему он настоял на том, чтобы жениться на мне? Я уверена, что я не в его вкусе. В своем безупречно сшитом сером костюме и черной рубашке он похож на рекламу Armani или Prada, или другого дорогого дизайнера. А эти зачесанные назад темные волосы с белоснежными прядями, которые так и манят провести по ним пальцами и посчитать седину. Я не знаю, почему он меня так привлекает. Мне нравятся светловолосые парни. Крис Хемсворт. Брэд Питт. Типы с ангельским лицом. Я бросаю быстрый взгляд на Сальваторе и фыркаю. Он может дать Сатане охренительную фору. Ему не хватает только чертовых рогов и вил.

Вдруг в поле моего зрения попадает его рука в перчатке и берет прядь моих волос, которая выпала из хвоста и висит рядом с моей тарелкой. Он держит ее между пальцами несколько секунд, затем убирает за мое плечо.

"Ты находишь что-то забавным, Милен?".

Я откладываю вилку и поднимаю голову. Сальваторе склонился над столом, его лицо находится в нескольких сантиметрах от моего, и его тревожные глаза смотрят прямо в мои. У меня перехватывает дыхание. Я заставляю себя выдержать его взгляд, сохраняя при этом спокойное выражение лица. Это нелегко.

Это одновременно ужасает и восхищает, как кто-то может заманить человека в ловушку одним лишь взглядом, как это делает Сальваторе. Я боюсь, что если бы он попытался затащить меня в глубины ада, глядя на меня вот так, я бы охотно последовала за ним. Нехорошо. Совсем не хорошо.

"Я не нахожу ничего забавного в этой ситуации, Сальваторе". Я вздыхаю. "Послушай, я понимаю. Правда, понимаю. Я облажалась, и ты хотел наказать меня за это. Никто не связывается с большим плохим нью-йоркским Доном. Но давай будем честными. Из нас, - я показываю пальцем на него, потом на себя, - ничего не получится. Лучше нам расстаться. Ты отправляешь меня обратно в Чикаго, говоришь, что я отстой в постели, или еще что-нибудь, и аннулируешь брак. Я уберусь с твоих глаз и буду жить дальше. А ты можешь продолжать обезглавливать людей, отправлять их тела по FedEx или еще куда-нибудь, без меня, чтобы не нарушать твой график. Что скажешь?"

Сальваторе кладет левую руку на край стола и наклоняет голову, молча глядя на меня. Обдумывает ли он мое предложение? О Боже, пожалуйста, заставьте его сказать "да".

Стол между нами внезапно отлетает в сторону, отбрасывая меня назад на стуле. Посуда и столовые приборы падают на землю. Куски еды и битое стекло разлетаются повсюду в радиусе пяти футов. Я смотрю на мужа широко раскрытыми глазами, когда он встает и делает два непринужденных шага, пока не оказывается прямо передо мной.

Откинувшись на стуле, я наклоняю голову вверх. "Это означает "нет", я полагаю?".

"Это значит "нет", Милен", - говорит он холодным тоном, обхватывает меня за талию и поднимает над плечом.

"Сальваторе!" кричу я, снова свесив голову за его спину, пока он несет меня. "Опусти меня на землю! Сейчас же!"

Он делает еще пару шагов, потом останавливается. Слава тебе, Господи, в нем все-таки есть здравый смысл.

"Еда была превосходной, Джонатан. Передай шеф-повару, что нам понравилось, и запишите убытки на мой счет".

"Конечно, мистер Аджелло", - отвечает придушенный голос, и Сальваторе возобновляет свой поход по ресторану. Этот чертов сукин сын продолжает идти!

"У меня твое плечо застряло в желудке", - огрызаюсь я. "Я заблюю весь твой шикарный костюм, если ты не опустишь меня на землю, Сальваторе".

Раздается писк, когда дверь машины отпирается. Сальваторе усаживает меня на пассажирское сиденье, обходит машину и садится за руль, как будто все в полном порядке.

"Если у тебя есть диагноз психического расстройства, сейчас самое время об этом упомянуть", - говорю я, глядя на его идеальный профиль.

Он поворачивает голову, и я снова оказываюсь в плену его пристального взгляда. Его рука взлетает вверх и хватает меня за подбородок. Я вдыхаю и смотрю на него, когда он наклоняется близко к моему лицу.

"Это не имеет значения, cara. Потому что ты застряла со мной", - говорит он сквозь зубы, а затем прижимается своим ртом к моему.

Это так злобно. Его поцелуй. Мой ответ - еще злее. Я хватаюсь за его шею, намереваясь сжать ее, но вместо этого мои руки скользят вверх, пальцы запутываются в его волосах. В моих легких не хватает воздуха, я пытаюсь не отставать, принимая все, что он дает. Боже, его рот... такой твердый, но в то же время мягкий. Зубы прикусывают мою нижнюю губу. Его пальцы, все еще держащие мой подбородок. Это безумие. Я не могу думать. Я не хочу думать. Когда он поцеловал меня на парковке, это было похоже на морской бриз, но это буря. Я обхватываю его шею руками, пытаясь приблизиться к бушующему морю, которым является Сальваторе Аджелло. Его другая рука гладит мою щеку, затем переходит к затылку и сжимает его. Губы на моих губах становятся неподвижными.

"Похоже, мы совместимы, Милен", - говорит он мне в губы, затем резко отпускает меня и заводит машину.

Я смотрю на дорогу перед нами и думаю, что, черт возьми, только что произошло.

Глава 12

Огромный участок, на котором я планирую построить новый склад, находится в промышленном районе. Он находится достаточно далеко от города, чтобы обеспечить уединение, но в то же время достаточно близко к основным дорогам, чтобы не создавать проблем, когда речь идет о наших потребностях в дистрибуции.

"Я хочу, чтобы главный склад находился в центре. Поставьте еще восемь или около того вокруг него и заполните их случайными товарами, чтобы они служили прикрытием", - говорю я.

"Еда?" спрашивает Артуро.

"Нет. Что-то с большим сроком хранения. Запчасти для машин. Инструменты. Мебель. Используй свое воображение. Если кто-то сунет свой нос, я не хочу, чтобы что-то вызвало у него подозрения. Например, тонны гнилой еды".

"Хорошо." Он кивает. "Сколько мы должны перевести, когда склад будет полностью подготовлен?"

"Максимум сорок процентов".

"Почему не все?" вставляет Рокко.

Я поворачиваюсь и смотрю на своего капо. Рокко хорошо справляется с управлением операционной частью наших строительных проектов, но он не очень сообразителен, когда дело касается общего бизнеса. Я позволил ему занять пост капо два года назад, когда его отец ушел в отставку, но я не уверен, что это было лучшее решение.

"Никогда не клади все яйца в одну корзину, Рокко", - говорю я и проверяю часы. Мне нужно возвращаться, иначе я опоздаю на аукцион.

"Нино сказал мне, что ты назначил Алессандро телохранителем своей жены", - говорит он, следуя за мной к нашим машинам. "Это потому, что его не привлекают женщины?"

Я останавливаюсь на месте и поворачиваюсь так неожиданно, что он чуть не налетает на меня. "Мне плевать на то, кто его привлекает, Рокко. Я назначил его, потому что он будет чертовски хорошим телохранителем".

Он слегка отступает назад. "Да, но..."

"Ты сомневаешься в моем решении?"

Его лицо становится призрачно бледным. "Нет, босс. Конечно, нет".

"Ты уверен?"

"Да". Он делает еще один шаг назад. "Простите, босс".

"Хорошо." Я сажусь в машину и выезжаю с парковки под звуки визга шин и запаха горящей резины, направляясь к шоссе, ведущему обратно в город.

Во время поездки я быстро звоню Аде, чтобы спросить, что делает Милен, и она подтверждает, что моя жена в пентхаусе, гоняется за котом. Тревога в моем желудке немного уменьшается. Тем не менее, я нажимаю на газ сильнее.

Слова Рокко приходят мне на ум, пока я жду, когда переключится уличный фонарь. Он всегда был очень гомофобом и считает геем любого мужчину, который не потакает каждой желающей киске. Интересно, прав ли он насчет Алессандро? Я не могу вспомнить, чтобы когда-нибудь видел его с женщиной или даже говорил о ней. На самом деле, за те пять лет, что он работает на меня, я не думаю, что слышал, чтобы Алессандро Занетти говорил больше, чем несколько раз.

Когда он впервые стал частью "Семьи", у меня возникли подозрения. Он явно прошел военную подготовку, и я даже рассматривал возможность того, что он может быть полицейским под прикрытием, поэтому Нино тщательно проверил его биографию. Все выглядело солидно. Несколько лет военной службы, затем почетная отставка из-за ранения. Я не помню характер ранения, о котором упоминал Нино, но оно определенно не повлияло на способности Алессандро. Судя по тому, что я видел, он находится в прекрасной физической форме. За эти годы я несколько раз проверял его, поручая ему проведение операций по ликвидации, просто чтобы оценить его реакцию на случай, если он на самом деле является кротом. То, как он избавлялся от своих целей с хирургической точностью и без секундных колебаний, подтвердило то, что я уже подозревал. До того, как он присоединился к Cosa Nostra, Алессандро был профессиональным киллером. Поэтому я позаботился о том, чтобы его навыки не пропали даром.

* * *

Когда Милен проходит через двойные двери и входит в гостиную, я позволяю своим глазам блуждать по ее белым туфлям на шпильках и белому платью, которое обнимает ее изгибы и подчеркивает ее фигуру. Ее волосы распущены, мягкие локоны спадают до середины спины. Она накрасилась и выглядит потрясающе красивой.

"Это мероприятие будет продолжаться всю ночь? Если так, то мне нужно поменять эти туфли на другую пару с меньшим каблуком", - говорит она, роясь в сумочке. "Я слишком привыкла носить кроссовки".

"Нет."

"Слава Богу". Она останавливается передо мной, поднимая глаза на меня. "Ты в порядке?"

"Почему ты спрашиваешь?"

"У тебя слегка озадаченное выражение лица. Это не совсем сочетается с твоей контролирующей личностью, Торе, солнышко". Она ухмыляется.

"Торе?"

"Твое имя слишком длинное. На произношение уходит целый век, и к тому времени, когда оно заканчивается, я часто забываю, что хотела сказать. Или ты предпочитаешь, чтобы я продолжал называть тебя Куртом? Хотя это может сбить с толку кота".

Очень смешно. "Toре подойдет", - говорю я. "Дай мне свою руку".

"Ты уже забрал мою жизнь. Я больше ничего тебе не дам".

"Руку, Милен. Левую."

Она поднимает руку. Я достаю из кармана два толстых золотых кольца и надеваю меньшее из них на ее безымянный палец.

Милен поднимает брови. "Я думала, мы пропустим часть с кольцом".

"Мы ничего не пропускаем, cara. Кольца опоздали".

И я убедился, что ювелир знает, как я к этому отношусь. Нино сказал, что мужчина останется в больнице как минимум на две недели.

Все еще держа Милен за руку, я наслаждаюсь видом кольца, которое обозначает ее как мою, на ее изящном пальчике. Я поднимаю второе кольцо так, чтобы оно оказалось перед ее лицом.

Милен качает головой. "Ты не показался мне любителем украшений".

Я не такой. Я никогда не планировал жениться, и идея носить обручальное кольцо никогда не приходила мне в голову. До этого момента.

Она берет кольцо. "На левую руке или правую?"

"На правую". Я хочу, чтобы оно всегда было на виду, а не спрятано под перчаткой. Оно все равно не налезло бы на мой деформированный сустав

Милен берет мою правую руку в свою и надевает кольцо мне на палец. Когда она собирается отпустить кольцо, я обхватываю ее руку своими пальцами. Она смотрит на меня, но не отстраняется, когда я веду ее к двери.

* * *

Когда мы входим в галерею, все взгляды обращаются к нам и следят за нашими шагами, пока мы пересекаем фойе и проходим в главный зал, где будет проходить аукцион. Толпа состоит из тех же людей, которые обычно часто посещают эти аукционы, и это первый раз, когда я привел с собой женщину. Я также никогда не брал с собой телохранителей. Однако, поскольку Милен сегодня со мной, Стефано и еще двое мужчин держатся рядом.

От меня не ускользнуло, как большинство мужчин реагируют на мою жену. Они изо всех сил стараются скрыть это, но я вижу, как они рассматривают ее, когда думают, что я не смотрю, поэтому я отпускаю ее руку и обхватываю ее за талию. Милен поднимает на меня глаза и отбрасывает прядь волос, упавшую ей на лицо. Мои глаза ловят блеск золота на ее пальце. Обручальное кольцо, которое я выбрал, кажется абсурдно большим на ее хрупкой руке. Возможно, что-то более тонкое было бы лучшим выбором, но мне нравится то, что есть.

"Это разумно?" - спрашивает она.

"Что именно?"

"Быть на людях, когда есть люди, которые пытаются тебя убить?"

"Кто-то всегда пытается убить меня, Милен. Я не собираюсь прятаться в норе из-за этого. "

Она покачала головой и вздохнула. "Мужчины."

Я веду ее к заднему ряду сидений, который обычно предназначен только для меня, и к последним двум местам на стороне, наиболее удаленной от двери. Стефано, как и было велено, встает позади Милен, а два других телохранителя занимают свои места слева и справа от входа.

Милен сидит рядом со мной, ее позвоночник выпрямлен, а руки сцеплены на коленях, и кажется, что она ничем не интересуется. Но ее глаза перемещаются влево и вправо, рассматривая различных людей, которые молча входят в зал и занимают свои места. Она фокусирует свой взгляд на группе мужчин, которые только что вошли в зал и что-то бормочут низким голосом. Я наклоняю голову в сторону, чтобы лучше слышать.

". ... что это за похоронная атмосфера?" - пробормотала она, - "Они оплакивают кучу денег, которые собираются потратить на безделушки?".

Я откидываюсь назад и протягиваю руку вдоль спинки сиденья Милен. Меня бесконечно забавляет, какой сварливой она иногда бывает.

Большой экран на противоположной стене загорается, и я наблюдаю за женой, пока идет аукцион. По мере того как продаются картины, причем качество и стоимость каждой из них неуклонно растут, ее глаза становятся все шире. Она вздрагивает, когда ассистенты выносят большое фактурное полотно в оттенках черного, серого и красного.

"Это тревожно", - шепчет она.

Я перевожу взгляд на картину, на которой изображен обезглавленный олень, стоящий на вершине чего-то, похожего на груду кухонных кастрюль. На ценнике написано двадцать тысяч долларов.

"Неужели кто-то купит эту вещь?" спрашивает Милен.

"Подождем и посмотрим".

Никто не делает ставки. Это не неожиданно. Они знают, что у них нет шансов получить ее. Человек, принимающий телефонные предложения за своим столом в углу, поднимает руку.

"У нас есть сто тысяч", - восклицает он.

"Что?" говорит Милен. "Кто бы дал сто тысяч, чтобы иметь это у себя дома".

"Пахан Братвы в Чикаго", - говорю я. "Это его жена нарисовала. Она выставляет по одной картине на каждом аукционе, и он покупает их все, независимо от цены. Все остальные уже давно перестали делать ставки на ее картины".

"Люди иногда такие странные". Милен качает головой.

Картина, которую я выбрал, появляется следующей - натюрморт менее известного английского художника девятнадцатого века. Когда я делаю ставку, Милен медленно поднимает одну бровь, но воздерживается от комментариев. Когда с картинами покончено, аукцион, как всегда, переходит к ювелирным изделиям. Обычно на этом этапе я ухожу, но сегодня я решил остаться и понаблюдать за реакцией Милен на предлагаемые украшения.

Я уже почти пришел к выводу, что она совершенно равнодушна к драгоценным металлам и камням, когда ей приносят старинный золотой браслет. С точки зрения дизайна в нем нет ничего особенного. В нем нет ни драгоценных камней, ни бриллиантов, просто массивный золотой циркуль с выгравированными на его поверхности разрозненными цветочными элементами. Единственное, что в нем особенного, это то, что он сделан в двенадцатом веке. Глаза Милен расширились, и она наклонилась вперед, рассматривая крупный план, показанный на огромном экране над подиумом. Она совершенно не обращала внимания на все бриллианты, рубины и жемчуг, которые мы видели до сих пор, но теперь она, не моргая, смотрит на самый обычный на вид предмет. В примечании под изображением указана начальная цена в 650 000 долларов. Убедившись, что Милен не видит, что я делаю, я поднимаю руку. Мое движение едва уловимо, но чувства аукциониста очень тонко настроены.

"Черт", - бормочет она, все еще глядя на браслет. "Эти люди сумасшедшие".

Кто-то из первого ряда поднимает ставку до $660 000. Я снова поднимаю: $670 000. Мужчина из первого ряда следует за мной. Я мог бы продолжать, но я предпочитаю поскорее отправиться домой. Я снова поднимаю руку и называю сумму.

"У нас один миллион", - объявляет аукционист. "Есть еще ставки?"

"Иисус, блядь, Христос", - говорит Милен, глядя на аукциониста. "Я бы очень хотела встретиться с сумасшедшим, который заплатит миллион долларов за браслет".

Аукционист закрывает торги, и я пишу сообщение своему банкиру. Он всегда наготове и знает, что деньги нужно перевести немедленно и без вопросов, независимо от суммы.

"Пойдем." Я встаю и беру Милен за руку, ведя ее к столу у входа.

"Один миллион. Такое часто случается? Я имею в виду, кто так делает? Арт, я понимаю. Есть люди, которым нравится иметь подобные вещи на своих стенах — знаете, это своего рода сумасшествие, — но да ладно".

Она продолжает свое недоуменное бормотание тихим голосом, пока я подхожу к стойке, чтобы подписать бумаги и подтвердить, что картина будет отправлена на мой обычный адрес. Когда клерк принимает документы, я указываю на прямоугольную бархатную коробку. Когда он приносит ее, я достаю браслет.

"А что, если кто-то украдет его?" продолжает Милен. "Такие вещи застрахованы? Один миллион. Это просто возмутительно, если хочешь знать мое мнение ".

Я поворачиваюсь и вижу, что Милен снова смотрит в аукционный зал, уставившись на большой экран, где все еще показывается изображение браслета.

"Где вообще это можно носить? Что если..." продолжает она, стоя передо мной с руками на бедрах.

Я надеваю браслет на ее правое запястье и застегиваю застежку. Это одна из тех простых застежек-крючков. Не думаю, что мне удалось бы сделать что-то более изящное. Когда я снова смотрю на Милен, она смотрит на свою руку с открытым ртом.

"Так вот что нужно сделать, чтобы ты замолчала", - говорю я. "Я буду иметь это в виду".

* * *

"Я не могу это взять", - говорит Милен, как только мы оказываемся в пентхаусе.

Я знал, что это произойдет. По дороге домой она не проронила ни слова и даже ни разу не взглянула на меня. Ее внимание было сосредоточено через окно со стороны пассажира на неоновых огнях, когда мы проезжали мимо них.

"Это красиво, но я действительно не могу. Может быть, если бы оно стоило на три нуля меньше".

"Ты оставишь его себе". говорю я и направляюсь в коридор, ведущий в мою спальню.

"Я... что мне с этим делать? Он должно быть в чертовом музее или еще где-нибудь".

"Делай с ним все, что хочешь".

"Торе!"

Позади меня раздается стук каблуков по плитке пола, а затем Милен ругается. Я оглядываюсь через плечо и вижу, как она снимает туфли. Учитывая фасон платья и то, как она наклоняется вперед, мне открывается прекрасный вид на ее грудь. Я наклоняю голову для лучшего ракурса и представляю, как моя жена лежит обнаженная в моей постели, ее молочная кожа контрастирует с темными простынями, а бледные волосы спутаны вокруг головы.

"Пожалуйста, будь благоразумен". Она вздыхает и выпрямляется. "Пожалуйста".

"Я никогда ничего не делаю без причины, Милен. Ты уже должна это знать", - говорю я и закрываю за собой дверь спальни.

Я рассматриваю браслет на тумбочке с опаской, как будто он собирается напасть на меня. Я смотрела на него с того момента, как легла в кровать, размышляя, что мне с ним делать. Где вы храните то, что стоит миллион долларов? Под матрасом? Может, попытаться поднять одну из половиц и спрятать ее под ней? Какого черта Сальваторе купил его? Неужели он думает, что я буду носить его по дому? Он сумасшедший.

В пентхаусе должен быть какой-то сейф. Я беру браслет, выхожу из спальни и иду по коридору, чтобы постучать в дверь Сальваторе. Ничего. Я пытаюсь еще раз. Снова ничего. Повернувшись на пятках, я направляюсь в гостиную.

Сальваторе лежит на диване перед телевизором, смотрит игру и держит в руках бутылку пива. Обычный парень в трениках и футболке, смотрящий футбол. Какая обманчивая картина.

"У тебя есть сейф?"

"Да", - говорит он, не отрывая глаз от экрана.

"Могу я положить туда браслет?".

"Нет".

"Нет?" Я обхожу диван, стараясь не задеть его костыли. По вечерам он снимает свой протез. Стоя прямо перед ним, я скрещиваю руки. "Почему?"

"Потому что я купил его для того, чтобы ты его носила. А не для того, чтобы он лежал в сейфе". Он направляет бутылку на телевизор позади меня. "Я смотрю это".

"Зачем ты купил мне что-то подобное?"

"Я уже говорил тебе".

"Да, да, у тебя есть свои причины. Что это за причины? Ты чувствуешь себя плохо из-за того, что заставил меня бросить работу?"

"Не особо". Он делает глоток пива и смотрит на меня. "Это было ради твоей безопасности".

Его волосы мокрые и зачесаны назад, но несколько прядей упали ему на лоб, и у меня возникает безумное желание протянуть руку и убрать их.

"Значит, ты пытаешься заманить меня в дом?"

Сальваторе ставит бутылку на пол и закидывает руку за голову, наблюдая за мной. Его белая футболка туго натянута на груди и широких плечах. Он выглядит как реклама мужского одеколона.

"Чтобы заманить тебя?" - спрашивает он. "Зачем?"

"Чтобы быть с тобой?"

"Мне не нужно заманивать тебя, Милен. Мы уже женаты. Или это вылетело у тебя из головы?"

"Ты понимаешь, о чем я".

"Нет, не думаю, что понимаю".

"Ладно. Неважно." Я качаю головой. Когда я поворачиваюсь, чтобы уйти, его рука вырывается и хватает меня за талию. Он притягивает меня к себе, мое лицо оказывается прямо над его лицом.

"Ты действительно веришь", - он поднимает левую руку и проводит тыльной стороной пальцев по моей щеке, - "что мне нужно покупать тебе украшения, чтобы заманить тебя?".

Я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоить свое предательское тело, которое дергалось и дрожало от возбуждения с момента нашего прикосновения. Я никак не могу ответить на его вопрос, но боюсь, что он уже знает правду.

"Правда, Милен?" - он наклоняет голову и слегка целует мой подбородок.

"Нет". Я закрываю глаза.

Еще один поцелуй. На этот раз немного правее. "Тогда зачем я его купила?"

Я сжимаю браслет в руке и прижимаю его к груди. "Понятия не имею".

Рука Сальваторе накрывает мою, и он вынимает мои пальцы из золотого браслета. Я отпускаю браслет и открываю глаза, чтобы увидеть, как он бросает антиквариат стоимостью в миллион долларов за диван, словно пустую банку из-под газировки.

Я задыхаюсь. "Ты с ума сошел?"

"Почему", - он зарывается пальцами в мои волосы, притягивая мою голову ниже, пока мой рот почти не касается его губ, - "я купил браслет, Милен?".

"Потому что он мне понравился?" шепчу я ему в губы.

"Потому что он тебе понравился", - говорит он, прижимаясь своим ртом к моим.

В его поцелуе нет ничего нежного или легкого. Он голодный. Жесткий. Возможно, даже немного враждебный. Его рука движется вниз по моей спине и под рубашку, чтобы сжать одну из моих ягодиц. Я чувствую, как его твердый член давит мне на сердце. Это так соблазнительно, что с моих губ срывается стон, а между ног появляется влага. Он сильно прикусывает мою нижнюю губу, а затем снова сжимает мою задницу. Я покачиваю бедрами, проводя пальцами по его твердой длине. В голове мелькает образ его внутри меня, и мои трусики мгновенно становятся мокрыми и просятся наружу.

Что-то падает на пол с грохотом, за которым следует громкое мяуканье. Я открываю глаза и вижу, что Сальваторе наблюдает за мной. Это так чертовски приятно - быть прижатой к его твердому телу, его рука прижимает меня к нему. И я ненавижу себя за то, что наслаждаюсь этим.

"Я лучше схожу за котом, пока он чего-нибудь не сломал", - говорю я, ожидая, не станет ли он упрекать меня в том, что я воспользовалась возможностью сбежать.

"Хорошо". Он убирает свои руки от моего тела, и мне тут же хочется зарыдать от потери. "Не забудь про браслет".

Я киваю и выпрямляюсь в сидячее положение. Быстро соскальзывая с его великолепного тела, я чувствую, как моя задница еще раз касается его члена.

Я подбираю браслет с пола и бегу на кухню за Куртом, не зная, поцеловать его или придушить за то, что он помешал.

Глава 13

Я делаю глоток кофе, ожидая, пока Нино и Артуро займут свои места напротив моего стола. "Богдан звонил сегодня утром".

"Не думаю, что нам сейчас нужны дополнительные боеприпасы", - говорит Нино. "Последняя партия поступила две недели назад".

"Дело было не в заказах. Он хотел сообщить мне, что слышал, будто Фицджеральд заказал у Душку кучу оружия".

"Братве это не понравится", - говорит Артуро. "Не после того, что произошло четыре года назад между ними и ирландцами. Если Петров услышит, что Душку торгует с ирландцами на стороне, он будет недоволен".

Я откидываюсь в кресле, раздумывая, стоит ли звонить Петрову. "Сейчас важнее то, что ирландцы, возможно, планируют делать со всем этим оружием. Богдан считает, что они не для перепродажи".

"Ты думаешь, они готовятся напасть на нас?" спрашивает Артуро. "У них недостаточно людей, чтобы нанести серьезный ущерб".

"Ну, я вообще не хочу никакого ущерба, Артуро", - говорю я и поворачиваюсь к Нино. "Удвойте охрану на всех объектах. Я хочу, чтобы с каждым транспортом было по два дополнительных солдата. Скажи людям, чтобы были готовы. О любой подозрительной активности нужно немедленно сообщать. И приставьте хвост к Фицджеральду. И за его вторым командиром, Диганом, тоже".

"Хорошо." Он кивает.

"Как обстоят дела с поиском второго стукача?"

"Он затаился. С тех пор как мы разобрались с Октавио, никаких утечек не было".

Мой телефон завибрировал на столе от входящего сообщения от Ады. Я поручил ей докладывать мне каждые два часа о том, что делает Милен. В сообщении говорится, что моя жена сейчас в ванной, пытается искупать кота, потому что этот идиот всю ночь спал в цветочном горшке.

"Сколько людей знали, где происходил захват, когда появилось УБН?" спрашиваю я, опуская телефон обратно на стол.

"Около двадцати", - отвечает Нино.

"И сколько из них проработали у нас менее двух лет?"

Он задумывается на мгновение. "Девять. А что?"

"Их не было рядом, когда мы приводили в пример последнего человека, проболтавшегося о наших делах. Если бы они были, обращение к властям даже не пришло бы им в голову", - говорю я. "Разделите этих девятерых на две группы и отправьте их куда-нибудь. Сообщи, что кто-то из Cosa Nostra будет лично встречаться с Мендозой, но укажи разное место встречи для каждой группы. Потом мы подождем, чтобы увидеть, где появятся копы".

"Что мы будем делать, когда поймаем стукача?".

"Устроим небольшую демонстрацию", - говорю я.

* * *

Я планировал пообедать с Рокко и менеджером строительной площадки, но в последний момент это отменилось, поэтому я покидаю свой офис на десятом этаже и поднимаюсь на лифте в пентхаус. Я сказал Аде приготовить сегодня обед только для Милен, но она обычно готовит гораздо больше еды, чем нужно, а я уже взволнован тем, что не видел ее со вчерашнего вечера. Когда я прихожу в столовую, я обнаруживаю, что стол накрыт на одного, но вместо того, чтобы есть, Милен сидит за барной стойкой с телефоном, прислоненным к бутылке с водой, и смотрит видео.

"Что-то не так со столом?" спрашиваю я.

"Нет". Она качает головой и запихивает в рот кусочек лазаньи, не отрывая глаз от телефона.

"Тогда почему ты здесь обедаешь?".

"Дома нас всегда заставляли обедать за обеденным столом, даже когда мы ели одни. У меня травма".

Я беру тарелку из шкафа, подхожу к обеденному столу и беру еду с сервировочного подноса, затем сажусь на барный стул напротив Милен. Она поднимает на меня глаза, но быстро переключает свое внимание на телефон. Очевидно, мы будем игнорировать то, что произошло вчера вечером на диване.

"Я нашла видео о том, как организовать благотворительный фонд". Она указывает вилкой на телефон. "На мой вкус, там слишком много бюрократии. Разве я не могу сделать что-нибудь еще?".

"Тебе не нужно ничего делать".

Она опускает вилку и бросает на меня раздраженный взгляд. "Я же сказала тебе, я не могу сидеть здесь весь день".

"Если тебе станет легче, я могу позвать кого-нибудь из своих людей, и ты сможешь вставлять иглы для капельниц и тому подобное".

"Ха-ха." Она закатывает глаза. "Я серьезно".

"Я тоже".

Милен моргает на меня, затем качает головой и что-то бормочет. Я не уверена на сто процентов, но думаю, что она только что назвала меня сумасшедшей.

"Как быстро ты можешь печатать?" спрашиваю я.

"На телефоне?"

"На ноутбуке".

"Я не знаю. Я никогда не засекала время, но я бы сказала, что средняя скорость. А что?"

"Сойдет." Я тянусь за бутылкой воды.

Она берет свой телефон со своего места. "Зачем?"

"Если ты закончила обедать, иди и переоденься во что-нибудь более подходящее для бизнеса". Я киваю на ее желтую футболку с названием какой-то группы, выгравированным спереди. "Ты пойдешь со мной в офис".

"И что я буду делать в твоем офисе? Поливать растения?"

"У тебя есть двадцать минут, или я уйду без тебя".

Я надеваю стильное темно-синее платье, которое не надевала по крайней мере два года, и смотрю на свое отражение в зеркале.

Сальваторе не упомянул о случае на диване. Хорошо. Насколько я понимаю, ничего и не было. Он застал меня врасплох. Что, блядь, со мной такое, что я, как животное в жару, терзаю свою киску о член человека, который разрушил мою жизнь? Кто так делает?

Если ему нужен рекреационный секс, он может найти его в другом месте, потому что от меня он его не получит. Тот... эпизод был единичным. Я должна жить здесь, но это все, что мы будем делать - сожительствовать. Я уверена, что у него длинный список женщин, все выстроились в очередь и ждут, когда их вызовут и трахнут. Он может делать все, что захочет. Меня это нисколько не беспокоит. Ни капельки. Скорее всего, это будет какая-нибудь высокая, утонченная особа. Они могут обсуждать искусство и прочее аристократическое дерьмо, о котором я понятия не имею. Может, он возьмет ее на свои аукционы. Купит ей безделушки за миллион долларов.

Я скрежещу зубами и застегиваю широкий белый пояс, который идет в комплекте с платьем. Мне все равно. Он может трахать кого захочет. Я затягиваю пояс так туго, что почти до синяков на бедрах.

"У тебя есть двадцать минут, или я уйду без тебя", - бормочу я, подражая резкому тону Сальваторе, когда он отдавал мне приказ. Ну и контролер. Если бы я не умирала от скуки, я бы высказала ему все, что думаю о его предложении. Но я схожу с ума в этом нелепом пентхаусе, и я сделаю все, чтобы сбежать, хотя бы на несколько часов.

Платье немного свободно в районе бедер, но сойдет. Я быстро собираю волосы в низкий пучок, надеваю белые туфли на каблуках и беру сумочку, прежде чем выбежать из комнаты. Не прошло и двадцати минут, но когда я добегаю до гостиной, Сальваторе уже уходит.

"Подожди, черт возьми!"

Он поворачивается и наблюдает за моим приближением, осматривая меня с ног до головы.

"Ваше деловое высочество одобряет?" Я провожу рукой по всей длине своего наряда.

"Одобряю", - говорит он и выходит через парадную дверь, оставляя меня за собой.

Я предполагала, что у него офис где-то в центре города, но когда мы вошли в лифт, он нажал на кнопку, ведущую на два этажа вниз. Двери открываются, открывая широкий вестибюль, отделанный белым мрамором и темным деревом. Прямо перед нами, вплотную к стене, стоит стол с компьютером и несколькими стопками папок. Женщина, сидящая за ним, вскакивает на ноги, как только видит, что мы выходим из лифта.

"Мистер Аджелло". Она кивает и остается стоять, глядя на меня широко раскрытыми глазами. Она симпатичная, лет двадцати пяти, и безупречно одета в коралловый брючный костюм и белую рубашку, которая так идеально отглажена, что можно порезать палец о ее лацкан.

Слева - длинный коридор с несколькими дверями с каждой стороны, но Сальваторе направляется в противоположную сторону к большой богато украшенной деревянной двери, кивая женщине за стойкой регистрации, когда проходит мимо. Он открывает для меня дверь, и я вхожу в кабинет, в котором доминирует массивный деревянный стол рядом с впечатляющими окнами от пола до потолка. Правая стена полностью состоит из книжных полок, а на другой - плюшевый кожаный диван и два одинаковых кресла. На стене над диваном висит картина с изображением заката.

Сальваторе обходит стол, чтобы включить ноутбук, затем садится на свой офисный стул и приглашает меня подойти. Я подхожу к столу, намереваясь занять одно из двух кресел для гостей, установленных перед ним, но он качает головой.

"Иди сюда".

Подняв брови, я обхожу стол. Когда я собираюсь встать рядом с ним, он хватает меня за талию и тянет вниз, чтобы я села на его правое бедро. Я вскрикиваю и удивленно смотрю на него, но он просто подкатывает стул ближе к столу, продолжая держать меня за руку, и выдвигает передо мной ноутбук.

"Открой приложение электронной почты", - говорит он.

Я достаю мышь и наклоняюсь вперед, чтобы найти среди десятков иконок, разбросанных по экрану, ту, которая откроет его электронную почту. На рабочем столе царит беспорядок, что совершенно не соответствует характеру Сальваторе. Он поднимает свою правую руку с моей талии и накрывает мою, перемещая мышь к левому верхнему углу экрана.

Он нажимает на значок конверта, чтобы открыть окно входящих сообщений. "Давай начнем с писем, которые пришли сегодня".

Мне довольно трудно изображать безразличие, сидя у него на коленях, когда его рука снова обвивает мою талию, но каким-то образом мне удается сохранить спокойствие и открыть первое непрочитанное письмо из списка.

"Это документы на другой участок, который я планирую купить", - говорит он рядом с моим ухом. "Перешли это моему адвокату. Грегу Аткинсону. Скажи ему, чтобы он обязательно проверил, все ли чисто. Я не хочу повторения февральской ситуации".

"Что случилось в феврале?" спрашиваю я, пока печатаю.

"Появился незаконнорожденный сын предыдущего владельца и заявил о своем праве собственности".

Я заканчиваю письмо, отправляю его и открываю следующее.

"Я полагаю, у тебя нет дяди в Южной Африке, которому нужны деньги на операцию на мозге".

Рука на моей талии напрягается. "Нет", - говорит он, его губы слегка касаются мочки моего уха.

Мне нужно, чтобы он перестал меня трогать. Это сводит меня с ума.

Так почему бы тебе не сказать ему, чтобы он прекратил? Я скажу тебе почему. Потому что ты лицемерка, Милен. Тебе это нравится, просто признай это.

Я не признаюсь, даже самой себе. Заткнись! говорю я своему внутреннему голосу, помечаю письмо как спам и перехожу к следующему.

"Это от моего банкира", - говорит Сальваторе. "Перешли его Грегу тоже. Скажи ему, чтобы он обязательно прочитал новый контракт и проверил, предложили ли они лучшие коэффициенты конверсии, как мы просили. Если нет, пусть сообщит им, что мы закроем все наши счета к концу месяца".

Пока я печатаю, я бросаю быстрый взгляд на его левую руку в перчатке, лежащую рядом с ноутбуком. Вероятно, он не может печатать этой рукой, а если и может, то на это уходит целая вечность. Как он оказался в ситуации, когда кто-то разбил ему пальцы молотком? Господи, наверное, это было ужасно больно.

Я открываю следующее письмо и бегло просматриваю список материалов для ремонта и цены, указанные рядом с каждым пунктом. "Ты планируешь сделать ремонт?".

Он не производит впечатление человека, который делает все сам, но зачем ему еще плитка, краски и прочее, что там перечислено.

"Не совсем." Он наклоняет голову в сторону, и его нос оказывается прижатым к моей шее. "Скажи им, что мы возьмем столько же, сколько и в прошлом месяце, за исключением белой плитки для метро. Мне нужно втрое больше, и я хочу лучшую цену. Включи Артуро в счет".

Я прекращаю печатать на середине предложения и поворачиваюсь к нему, мои глаза расширены. "Ты заказываешь наркотики по электронной почте? Ты с ума сошел?"

Подложив палец под мой подбородок, Сальваторе осторожно наклоняет мою голову. Мое сердцебиение учащается, когда его взгляд фокусируется на моих губах.

"Может быть", - говорит он, затем опускает руку и снова сосредотачивается на ноутбуке. "Давайте продолжим".

Мы проводим почти четыре часа, просматривая его электронную почту, прежде чем он убирает мои руки с клавиатуры и закрывает ноутбук. "На сегодня достаточно".

Я встаю и беру со стола свою сумочку, стараясь не обращать внимания на чувство потери из-за разрыва контакта.

"Ну, я пойду обратно наверх", - говорю я.

"Хорошо". Он откидывается в кресле. "Мне нужно сделать несколько звонков, потом я тоже поднимусь".

"Ага. Увидимся позже". Я поспешно покидаю офис, как будто побег от него может помочь подавить безумное желание снова запрыгнуть к нему на колени и прижаться губами к его губам. Я не могу пожертвовать своей честностью на алтарь этого сводящего с ума влечения Я хочу ненавидеть его, черт возьми, а не представлять, как он трахает меня до бесчувствия каждую ночь.

Черт возьми.

* * *

После долгой пенной ванны я целый час перебираю свою одежду, откладывая в сторону подходящие деловые наряды. Если Сальваторе решит, что я должна продолжать помогать ему с электронной почтой, мне придется пройтись по магазинам, потому что моя стопка подходящей для бизнеса одежды состоит из двух платьев, четырех блузок и одной пары черных брюк. В последние пару лет у меня не было возможности носить костюмы или юбки, и большая часть моего гардероба - это джинсы, шорты и повседневные топы. Есть несколько платьев, которые я купила по прихоти и надевала, может быть, один раз, когда выходила в свет, но они тоже не подходят.

Я кладу одежду обратно в шкаф, спихиваю Курта с подушки, на которой он спал последний час, и иду на кухню, чтобы взять что-нибудь поесть. Надеюсь, Сальваторе уже поел, и я не столкнусь с ним. Да, я трушу, но проще избегать его, чем сопротивляться безумному влечению, которое я испытываю, когда он рядом. Больше всего меня расстраивает то, что он точно знает, как его близость действует на меня. Он играет со мной уже несколько дней, все эти взгляды "я хочу тебя трахнуть" и украденные прикосновения, а затем притворное безразличие. И я не уверена в правилах этой игры.

К счастью, кухня пуста, поэтому я осматриваю содержимое холодильника. Там есть остатки обеда, но я решаю перекусить чем-нибудь легким и тянусь к коробке с клубникой на верхней полке. Я уже почти закончила мыть ее, когда чувствую, что Сальваторе стоит у меня за спиной. Мне даже не нужно оборачиваться, чтобы понять, что это он. И это не имеет никакого отношения к тому, что в пентхаусе нас только двое. У меня покалывает в затылке каждый раз, когда он рядом. Сильная реакция моего тела на него нервирует.

"Они выглядят сладкими", - раздается бархатистый голос Сальваторе рядом с моим ухом. "Можно мне одну?"

Я делаю глубокий вдох и медленно поворачиваюсь. Мой взгляд падает на скульптурную форму его голой груди, всего в нескольких дюймах от моего лица, поскольку на нем только треники. Я поднимаю голову и ловлю его взгляд. Он, должно быть, принял душ, потому что от него исходит запах лесного мыла для тела. Его волосы мокрые и находятся в состоянии полного беспорядка, как будто он пару раз провел по ним пальцами и счел их расчесанными. В это трудно поверить, но в таком виде он еще более сексуален, чем когда он собран и одет в костюм. Я прочищаю горло и поднимаю миску с вымытой клубникой между нами.

Сальваторе качает головой, затем буравит меня взглядом и медленно моргает. Мое сердцебиение учащается, и я с трудом подавляю вздох. Это просто смешно, как такой маленький поступок может вызвать слабость в коленях. Он смотрит на миску в моих руках, делает шаг вперед и прижимает меня к прилавку своими руками. Я поджимаю губы, беру клубнику из миски и подношу ее к его рту. Его глаза не отрываются от моих, пока он обхватывает ягоду губами, засасывая в рот кончики моих пальцев.

"Что ты задумал, Торе?" спрашиваю я.

"Что?"

"Я не собираюсь спать с тобой, так что ты можешь прекратить эту свою затею с соблазнением. Играешь со мной, ходишь без рубашки. Это не сработает".

"Это мой дом, я могу делать все, что захочу". Он наклоняется вперед и склоняет голову. "А если это не сработает, не все ли равно, без рубашки я или нет?"

Его глаза напоминают мне глаза ястреба, острые и сосредоточенные, с добычей на прицеле и готовящиеся к убийству. Он делает это специально.

"Это так". Я пожимаю плечами. "Мне абсолютно безразлично, когда дело касается тебя".

Один уголок его губ слегка выгибается вверх. Я бы даже не заметила этого, если бы не привыкла видеть его с постоянно мрачным лицом.

"Я не могу дождаться, когда ты окажешься в моей постели, Милен", - шепчет он, и по моему телу проходит дрожь.

"Этого никогда не случится. Ты мне даже не нравишься". Я поворачиваюсь к нему спиной, ставлю миску с клубникой на стойку и кладу одну в рот, делая вид, что сосредоточилась на городском пейзаже, виднеющемся в окне.

Тело Сальваторе прижимается к моему, и его рука ложится мне на талию. Твердые губы прижимаются к моей шее, затем зубы слегка покусывают чувствительную кожу.

"Ты уверена, что я тебе безразличен, cara?" - шепчет он и снова кусает меня за шею.

Я хватаюсь за край стойки и закрываю глаза. Его рот теперь на моем затылке, целует и покусывает. Мне нужно, черт возьми, отодвинуться от него, но я не могу заставить себя сделать это.

"Я уверена", - выдохнула я и усилием воли заставила себя открыть глаза.

"Давай проверим эту твою уверенность. Не так ли?"

Он проводит рукой по моему животу вниз и внутрь шорт. Я делаю глубокий вдох и концентрируюсь на траектории движения его ладони. Это так приятно, что я почти разваливаюсь.

Его рука опускается ниже, между моих ног, и давит на мою киску. Я втягиваю воздух, затем медленно выдыхаю, пока его пальцы продолжают поглаживать меня по намокшей ткани трусиков. Господи. Я снова закрываю глаза, удивляясь, куда делось мое самообладание.

"Лгунья", - шепчет он мне на ухо, осторожно беря мочку моего уха между передними зубами. "Спокойной ночи, Милен".

Осторожно он убирает руку с моих шорт, и через несколько секунд я слышу, как он выходит из кухни. Только убедившись, что он ушел, я открываю глаза и бегу в сторону своей спальни.

Глава 14

Я опираюсь плечом на опорную колонну, обозначающую кухонную зону, и скрещиваю руки на груди, наблюдая за Милен, когда она помешивает то, что готовит на плите. Почему она продолжает пытаться, когда все сжигает или поджигает что-то всякий раз, когда пытается приготовить?

"Если я правильно помню, тебе запрещено подходить к плите", - говорю я.

Она бросает на меня возмущенный взгляд через плечо, а затем возвращается к помешиванию. "У Курта понос. В статье, которую я читала, говорилось, что нужно кормить его вареной курицей".

"Почему ты не попросила Аду приготовить ее?"

"Я сама в состоянии сварить два куска мяса".

"Нет ли у твоего кота какой-нибудь проблемы со здоровьем?"

"У него была тяжелая жизнь, Торе. Стресс может привести ко многим медицинским проблемам. Очевидно, что над ним издевались".

"Издевались?"

"Конечно. Разве ты не видел его хвост?"

"Да." И его глаз. И ухо. А еще у него не хватает шерсти на спине. Эта кошка выглядит так, будто пережила ядерную катастрофу.

Милен достает тарелку, вылавливает из кастрюли два куска мяса - столько, чтобы накормить по крайней мере пять кошек, - и режет их на мелкие кубики. Закончив, она почти минуту дует на мясо, затем ставит тарелку на пол в углу. Тем временем кастрюля все еще стоит на плите с включенной конфоркой. Покачав головой, я подхожу и выключаю ее.

"Почему ты не на работе?" - непринужденно спрашивает она, вымыв руки. Слишком непринужденно. Похоже, мы будем игнорировать то, что произошло на кухне прошлой ночью. Мне кажется забавным ее упорство в том, что между нами нет притяжения. Как будто она думает, что оно исчезнет, если мы сделаем вид, что его нет.

"Мне нужно было кое-что отсюда", - говорю я.

Это не ложь, потому что мне действительно кое—что нужно - моя регулярная доза ее присутствия. Я не мог ждать еще два часа, пока она спустится вниз, чтобы поработать над моими письмами. Я должен был увидеть ее.

Сейчас.

"И как поживает твоя черная империя в эти дни?"

"Лучше, чем когда-либо", - говорю я. "А что?"

Она пожимает плечами, затем вскакивает и садится на стойку. "Мне просто интересно. Почему вы продолжаете торговать наркотиками? У тебя огромный бизнес в сфере недвижимости. Зачем рисковать?"

Бросив взгляд на плиту, чтобы убедиться, что Милен больше ничего не оставила на конфорке, я прохожу через всю кухню, пока не оказываюсь прямо перед ней. Положив руки по обе стороны от нее, я прижимаю ее к столешнице. Солнечные лучи, проникающие через окно, падают прямо на ее лицо, делая ее веснушки еще более заметными. "Ты беспокоишься обо мне, Милен?".

"В тебя часто стреляют", - говорит она. "Может быть, было бы разумно расширяться. Минимизировать воздействие и все такое".

Я поднимаю руку, чтобы положить ее под подбородок и наклонить ее голову вверх. "Ты не ответила на мой вопрос".

"Нет".

"Нет?" Я наклоняюсь вперед, пока наши лица не окажутся в сантиметре друг от друга.

Ее губы расширяются в самодовольной улыбке.

О, как ей нравится проверять меня. Я опускаю руку вниз и обхватываю пальцами ее стройную шею, черная кожаная перчатка создает такой контраст с ее молочной кожей и бледными волосами.

"Скажи мне, Милен". шепчу я ей на ухо. "Ты не боишься, что я могу решить бросить это... соблазнение, как ты его назвала, и взять то, что я хочу?"

Ее дыхание учащается. Жаль, что на мне перчатки, я бы мог почувствовать ее пульс под своей кожей. Может быть, он лишь немного быстрее обычного? Или нестабильный?

"Нет. Я этого не боюсь", - говорит она, касаясь губами мочки моего уха. "Как и любой хищник, ты наслаждаешься азартом охоты. Но знай одно, Сальваторе. Эта добыча не попадет в твои когти добровольно. Никогда".

Я закрываю глаза и вдыхаю ее запах. "Тебе не следовало этого говорить, cara". Я наклоняю голову в сторону и прижимаюсь губами к мягкой коже ее шеи. "Тебе действительно... действительно не стоило этого делать".

"Почему?" - выдыхает она.

"Потому что это заявление, Милен... влажная мечта любого хищника", - шепчу я ей на ухо, затем отпускаю ее шею и поворачиваюсь, чтобы уйти. "Я жду тебя в офисе через два часа".

Глава 15

Мучить Милен доставляет столько же удовольствия, сколько и разочарований. Хотя мне нравится играть с ней и гадать, когда же она, наконец, поддастся, вся эта затея обернулась против меня, потому что я не могу выбросить ее из головы. Я не позволял ничему стоять на пути бизнеса, но в последнее время я больше думаю о Милен, чем об инвестициях и проблемах, которые должны меня волновать.

Прошла неделя с тех пор, как я впервые попросил ее пойти со мной в офис, и с тех пор она приходит каждый день после обеда. Она настаивала на том, чтобы взять один из стульев, чтобы сидеть на нем, отвечая на электронные письма. Я сказал "нет". Она пыталась спорить, но когда это не увенчалось успехом, она сдалась и теперь автоматически садится ко мне на колени, как только входит в дверь. Как сейчас.

Я смотрю, как она подходит, на ее лице совершенно нейтральное выражение. Она опускает свой упругий зад на мое бедро и придвигает ноутбук поближе.

"Еще один контракт", - говорит она. "Какие-нибудь комментарии по нему, или мне переслать его Грегу?"

"Просто перешлите".

Милен кивает, отправляет письмо и открывает следующее. "Местная школа просит о пожертвовании. Что мне ответить?"

"Просто проигнорируй это".

Она поворачивает голову и смотрит на меня через плечо. "Ты богат".

"И?"

"И, ты можешь позволить себе небольшое пожертвование".

"Могу. Но я не понимаю, почему я должен начинать раздавать деньги". Я позволил своему взгляду опуститься от ее глаз до груди. На ней белая шелковая блузка. Первые две пуговицы расстегнуты, и бледно-розового бюстгальтера дразнит меня.

"Потому что ты хочешь стать лучше?"

"Мне не нужно быть лучшим человеком, Милен. Меня вполне устраивает то, что я есть".

"И что же это?"

Я поднимаю глаза от ее декольте и фокусируюсь на ее лице. Ее волосы сегодня распущены. Я убираю светлые пряди, чтобы открыть нежную кожу ее шеи.

"Просто плохой". Я крепче обхватываю ее талию, наслаждаясь тем, как она напрягается. Чтобы еще больше расстроить ее, я слегка целую ее шею, проводя губами по нежной коже. Я имел в виду то, что сказал на кухне в тот день. Она еще не знает об этом, но очень скоро окажется в моей постели. "Скажи им, что они получат ноутбуки для успешных учеников, но я пошлю кого-нибудь проследить за тем, чтобы техника действительно попала в руки учеников. Если я узнаю, что хоть один используется в другом месте, они больше не получат от меня ни цента".

Она кивает и начинает печатать, но ее пальцы слегка дрожат. Я снова целую ее шею, на этот раз чуть выше, под ухом, и наслаждаюсь тем, как она вздрагивает.

"Ты отвлекаешь меня, Сальваторе".

"Тебе нужно поработать над своей концентрацией", - говорю я и провожу правой рукой по ее бедру, пока не добираюсь до подола юбки. "Давай потренируемся".

Милен открывает рот, чтобы что-то сказать, но когда моя ладонь скользит между ее ног и прижимается к ее ядру, она задыхается. Я провожу кончиками пальцев по кружевной ткани, затем снова слегка надавливаю.

"Что ты делаешь?" - шепчет она.

"Помогаю тебе".

"В чем?"

"Работать над твоей концентрацией". Я сдвигаю ее трусики в сторону, чувствую ее влажность и нежно потираю ее клитор круговыми движениями, усиливая давление в нужные моменты.

Некоторое время Милен не двигается. Она просто сидит неподвижно на моих коленях, затем делает глубокий вдох и снова кладет руки на клавиатуру. Я наблюдаю за тем, как она делает еще один вдох, нажимает клавишу Enter и возобновляет свое тихое клацанье по клавишам.

Она довольно быстра. Гораздо быстрее, чем я ожидал. Впервые, насколько я помню, я в курсе своей переписки. Я умею печатать, но одной рукой это просто набирание текста, и на это уходит слишком много времени. Обычно я сосредотачиваюсь только на самых насущных вопросах, а с остальным справляюсь по телефону. Однажды я попробовал печатать как левой, так и правой рукой, но результаты были плачевными. Исправление ошибок заняло больше времени, чем при наборе текста одной рукой.

"Что я должна сделать с теми документами, которые прислал Грег?" Тон Милен ровный, когда она спрашивает, но я улавливаю легкую дрожь в ее голосе. Она изо всех сил старается изобразить безразличие и притвориться, что мои исследующие пальцы нисколько ее не трогают.

Я зарываюсь носом в ее волосы и вдыхаю. "Оставь. Я проверю их завтра", - говорю я, проводя большим пальцем по ее клитору.

С губ Милен срывается слабое хныканье. "Пожалуйста, остановись".

"Почему?" Я провожу кончиком пальца по влажным губкам ее киски. "Тебе не нравится?"

Она поворачивается ко мне на коленях и прикусывает нижнюю губу. "Не нравится".

"Хорошо." Я начинаю отдергивать руку, но ее ноги сжимаются, задерживая мою руку на месте. Смесь гнева и растерянности на ее лице бесценна. Интересно, понимает ли она, что ее гнев направлен не по адресу? Она злится не на меня. Она злится на себя, потому что ей это нравится. Ее глаза опускаются ниже и останавливаются на моих губах.

В тот момент, когда она ослабляет хватку, я просовываю руку в ее трусики и снова дразню ее. Когда я ввожу в нее палец, с ее губ срывается вздох. Она раздвигает ноги, ее дыхание учащается. Теплое дыхание обдувает мое лицо, когда я ввожу и вывожу палец. Из ее рта вырывается тоненькое лепетание, и мой член набухает, услышав его.

"Я так хочу трахнуть тебя до потери сознания, cara", - говорю я, глядя ей в глаза.

"Мечтай", - выдыхает она, а затем хнычет, когда я добавляю еще один палец.

"Я уже мечтаю. Я представляю, как буду входить в тебя, разрушать твою сладкую киску каждую гребаную ночь". Я ввожу пальцы до упора, наслаждаясь ее неровным дыханием. "Но в итоге я только разочаровываюсь, потому что ты такая чертовски упрямая".

"Ты мне не нравишься!" - говорит она сквозь зубы.

"Нет? Ну, похоже, что твоей киске очень нравится моя рука. Но, возможно, я ошибаюсь". Я вытаскиваю пальцы и убираю руку с ее киски.

Милен смотрит на меня, стиснув зубы и расширив глаза. Кажется, что она вот-вот взорвется.

Кто-то стучит в дверь. Милен быстро отворачивает голову и снова смотрит на экран ноутбука.

"Войдите", - говорю я и убираю руку из-под ее юбки.

Нино входит, но замирает, увидев Милен, сидящую у меня на коленях. Я жестом приглашаю его подойти, и он садится в кресло на противоположной стороне стола.

"У нас новое развитие событий относительно стукача", - говорит он. "Утечка информации сработала".

"Ты знаешь, кто это?"

"Нет. Но он был в группе из пяти человек".

"Их телефоны чисты?" спрашиваю я.

"Да. Мы не сможем узнать, кто это был, если только кто-нибудь не признается".

"Отвезите всех пятерых на старую конспиративную квартиру и заприте их в комнате под видеонаблюдением. Всех вместе. Никаких охранников внутри. Ни еды, ни воды". Я откинулся в кресле, потянув за собой Милен. "Но прежде чем это сделаете, возьмите того, кто меньше всего похож на стукача, и расскажите ему, что происходит. Дайте понять, что если к утру никто не признается, все пятеро будут мертвы ".

Тело Милен напряглось. Возможно, мне не стоит обсуждать такие вещи при ней. "Мы продолжим завтра, Милен".

Она смотрит на Нино, потом на меня, прежде чем встать и выйти из кабинета, и я не могу не заметить, как бледнеет ее лицо. Когда она закрывает за собой дверь, я снова обращаюсь к Нино.

"По крайней мере, один из них должен был видеть, как крыса использовала неправильный телефон или вела себя странно, но им нужен стимул, чтобы запомнить. Поставь двух своих людей следить за записью. Посмотрим, начнут ли они обвинять друг друга. Возможно, преступник всплывет на поверхность".

"А если нет?"

"Как я уже сказал, убейте всех пятерых. На этом корабле не будет ни одной крысы".

"Считайте, что дело сделано".

"Расскажи мне о Фицджеральде. Есть что-нибудь новое по этому поводу?"

Нино сообщает мне последние новости о местонахождении Фицджеральда, когда телефон на моем столе громко звонит. Я смотрю на определитель номера и вижу, что это служба безопасности внизу. На мгновение я думаю проигнорировать звонок, но потом решаю все-таки ответить.

"Мистер Аджелло, я хотел сообщить вам, что ваша жена только что покинула здание".

"Что?" Я вскочил со стула. "Одна?"

"Да. Я... я должен был ее остановить?"

Я сжимаю трубку в руке. "Она все еще внизу?"

"Нет, она успешно поймала такси и уехала".

"Если ты все еще будешь там, когда я спущусь", - усмехаюсь я, - "я прострелю тебе башку, Стивен".

Я беру со стола свой телефон и ключи от машины и направляюсь к двери.

"Босс?" звонит Нино, торопясь за мной. "Что случилось?"

"Случилась моя жена", - огрызаюсь я, вхожу в лифт с Нино на пятках и звоню Милен.

"Да?"

"Куда ты, мать твою, собралась без охраны?" кричу я.

"Ты сказал, что у тебя есть работа. Я еду к Пиппе выпить кофе. Буду дома через два часа".

"Скажи водителю, чтобы развернулся и возвращайся к своим телохранителям. Сейчас же, Милен!"

"Я не собираюсь везти четырех телохранителей в крошечную квартирку моей подруги. Такси высадит меня перед домом Пиппы, и я сразу же вернусь обратно".

Я нажал кнопку выезда из гаража. "Скажи водителю, чтобы он сделал этот гребаный разворот!"

"Не кричи на меня, Сальваторе. Я не собираюсь рисковать и скоро вернусь. Если ты считаешь, что в следующий раз я должна взять охрану, мы можем обсудить это позже и найти какой-то компромисс."

О, я дам ей компромисс. "Адрес?"

"Зачем?"

"Я приеду за вами. Не выходи из такси, пока я не приеду".

"Перестань слишком остро реагировать. Мы поговорим, когда я вернусь". Она прерывает звонок. Я снова набираю ее номер, но звонок попадает прямо на ее голосовую почту.

Она бросила трубку. Никто, блядь, не бросает трубку. Я закрываю глаза, делаю глубокий вдох и направляюсь к своей машине.

"Босс?" Нино говорит позади меня.

"Найди мне адрес Пиппы!" Я сажусь в машину, оставляя дверь открытой, пока продолжаю разговор. "Она работает в больнице Святой Марии медсестрой".

"Он будет у меня через пять минут", - говорит он и пристально смотрит на меня. "Босс, вы в порядке?".

Я вставляю ключ в замок зажигания. "А почему бы и нет?"

"Вы орали всю дорогу. Вы никогда не кричите". Он кивает в сторону моих рук на руле. "И руки у вас трясутся".

Конечно, у меня трясутся руки, я так полон ярости, что кажется, будто я сейчас взорвусь, и я понятия не имею, как справиться с этим дерьмом.

"Найди мне адрес. Сейчас же!" Я захлопываю дверь, завожу машину и жму на газ.

Я игнорирую красный свет, выезжая из гаража, и сильнее нажимаю на педаль газа. То, как я веду себя, совершенно неразумно, но мне плевать. Я не могу смириться с мыслью, что не знаю, где она. Это грызет меня изнутри, как крысу в клетке. Я изо всех сил вцепился в руль и сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Не получается. Где она, черт возьми?!

"Что, черт возьми, случилось?" Пиппа набрасывается на меня с вопросами, прежде чем я успеваю войти в ее квартиру. "Почему ты уволилась? Где ты была последние несколько недель? Я дважды приходила к тебе домой. Я думала, что тебя похитили".

"Извини, я просто не хотела говорить об этом по телефону. Это долгая история". Я опускаюсь на диван и, откинувшись на мягкие подушки, закрываю глаза. Я скучала по этому. Обычный мир. Обычной жизни. Я провела пятнадцать минут перед зданием, делая глубокие вдохи, чтобы успокоиться настолько, чтобы подняться наверх.

Когда я вышла из кабинета Сальваторе, мне показалось, что стены внезапно сомкнулись вокруг меня, и я не могла сделать вдох. Я не могла заставить себя подняться в пентхаус. Мне нужно было выйти и пойти куда-нибудь, куда угодно, только не туда, и я позвонила Пиппе. Наверное, четыре года, проведенные в попытках избежать всего, что связано с Cosa Nostra, сделали меня мягкой. Я забыла, как решаются многие проблемы. Убийство пяти человек, четверо из которых невиновны, - это нормально в нашем мире.

"Рассказывай!" говорит Пиппа и садится на диван рядом со мной.

"Помнишь таинственного парня?"

"Да".

"Так вот, мы понравились друг другу", - говорю я, понимая, как совершенно глупо прозвучит остальное объяснение. "И я решила последовать твоему совету".

"Что? Ты вышла замуж за того парня?" Она смотрит на меня. "Но ты знаешь его около месяца!"

"Мы действительно нравимся друг другу". Я пожимаю плечами.

"Вау, Милен. Это... это безумие".

Да. Она и половины не знает.

"Значит, ты была с ним все это время? Кто он? Поэтому ты уволилась? Я... вау. Я все еще не могу в это поверить. Ты никогда не казалась импульсивным человеком".

"Я поняла, что моя жизнь стала слишком скучной, и я должна... ну, знаешь, немного разнообразить ее".

Пиппа смеется и качает головой. "О, ты определенно придала ей остроты, детка. Ты хотя бы узнала его имя до того, как вышла за него замуж?"

"Да. Это Сальваторе".

"Итальянец? Мило. Не могу дождаться, когда расскажу об этом девочкам на работе".

Громкий удар в дверь, и она распахивается, открывая Сальваторе, стоящего на пороге. Его губы сжаты в тонкую бледную линию, а темнота в глазах показывает, что он зол как черт. Как будто из его зрачков вылетают крошечные кинжалы, и все они направлены на меня. Как, черт возьми, он так быстро нашел меня?

"Милен", - говорит он с вынужденным спокойствием.

Но я вижу это по его лицу. Он готов тащить меня обратно, за волосы, если понадобится. Я вздыхаю. Мне не следовало уходить без охраны, но я была на взводе. Теперь мы здесь, и он собирается устроить сцену.

"Мне нужно идти, дорогая", - говорю я Пиппе и поднимаюсь с дивана. "Я просто хотела заскочить и поздороваться, но я позвоню тебе, и мы сходим выпить кофе как-нибудь днем. Договорились?"

Она смотрит на Сальваторе, который отбрасывает длинную тень на пол квартиры Пиппы, и снова на меня. "Все в порядке? Ты можешь остаться здесь, если хочешь".

"Все в порядке". Я наклоняюсь, чтобы поцеловать ее в щеку. "Я позвоню тебе на следующей неделе".

Я иду к двери и поднимаю подбородок, чтобы встретить взгляд мужа. Он все еще ждет, чтобы наброситься на меня, как лев на добычу, но я не отступаю. "Позже", - говорю я низким голосом.

Он ничего не говорит, просто берет меня за руку и ведет к лифту.

Когда мы садимся в машину, он опирается предплечьями на руль и смотрит вдаль. Мы оба смотрим прямо перед собой и сидим в угрожающем молчании по крайней мере пять минут, прежде чем он наконец нарушает его.

"Ты больше никогда так не сделаешь", - говорит он и ударяет ладонью по рулю. "Никогда, Милен".

Я откидываюсь на сиденье и закрываю глаза. "Я испугалась, Торе. Мне нужно было выбраться из этого здания".

Сильные пальцы обхватывают мою шею сзади, и я открываю глаза, чтобы увидеть лицо Сальваторе в паре дюймов от моего.

"Почему?" - спрашивает он сквозь зубы и слегка сжимает мою шею.

"Слышать, как кто-то заявляет, что он готов казнить пятерых человек, как будто речь идет о выбрасывании перезрелых фруктов, что ж, это может встревожить человека".

"Ты прекрасно знаешь, как все устроено в Семье, Милен".

"Да. Именно поэтому я ушла. Или попыталась, по крайней мере".

Он ругается, затем прижимает свой рот к моему в жестком и злом поцелуе. Я задыхаюсь, потрясенная и растерянная.

"Никогда. Больше никогда", - говорит он мне в губы и снова сжимает мою шею. "Понятно?"

"Хорошо". Я киваю.

Он смотрит на меня сузившимися глазами, и я думаю, не собирается ли он поцеловать меня снова. Но он просто кивает, затем отпускает мою шею и заводит двигатель.

Глава 16

"Милен!"

Я приподнимаюсь на кровати и прогоняю сон. Сальваторе стоит в дверях моей комнаты, волосы в беспорядке, рубашка расстегнута. На улице кромешная тьма.

"Одевайся", - говорит он, начиная застегивать рубашку. "Ты нужна нам на одиннадцатом этаже".

"Что там?" спрашиваю я, торопливо включая лампу, затем иду к шкафу, чтобы достать пару леггинсов и футболку и натянуть их.

"Лазарет. Ирландцы напали на моих людей, пока они грузили наркотики. Они будут здесь через десять минут".

"У вас здесь есть лазарет? Сколько у вас этажей?" Я спешу в ванную, чтобы почистить зубы.

"Я владею зданием", - доносится до меня его ответ.

Когда я возвращаюсь, Сальваторе все еще возится с кнопками. За те четыре минуты, что я провела в ванной, он успел застегнуть только две верхние. Я смотрю, как он пытается застегнуть третью, но она все время выскальзывает из пальцев левой руки, и он ругается.

Я подхожу и убираю его руки прочь. Он стоит неподвижно, как статуя, пока я проделываю свой путь вниз по ряду, пока не закончатся все пуговицы.

"Вот. Все готово", - говорю я и поднимаю глаза.

Его взгляд прикован к моим глазам в течение нескольких долгих секунд. Затем он резко говорит: "Поехали".

Когда мы выходим из лифта на этаж ниже, я следую за Сальватором через дверь в большую комнату, выложенную белой плиткой от пола до потолка. У меня челюсть отпадает, когда я смотрю на это зрелище. Слева стоят три каталки с высококлассным медицинским оборудованием рядом с каждой. Сзади пространство разделено стеклянной стеной, внутри которой виден операционный стол. Стена справа уставлена большими белыми полками с медицинскими принадлежностями.

Я ожидала увидеть небольшую комнату с тележкой, на которой лежат бинты и другие предметы первой помощи, может быть, капельница, а не миниатюрную больницу. Когда я поворачиваюсь к Сальваторе, озадаченный всем увиденным, двери огромного служебного лифта, расположенного на противоположной стороне комнаты - не того, которым пользовались мы с Сальваторе - открываются, и из него выходит группа людей, половины из которых истекают кровью.

"Где, блядь, Илария?" кричит Сальваторе на Нино, который наполовину тащит Алессандро, когда тот выходит из лифта. Здоровяк прижимает руку к кровоточащему животу. Огнестрельное ранение?

"Я здесь", - доносится откуда-то женский голос. Я поворачиваюсь и вижу элегантную, высокую женщину лет пятидесяти, выходящую из главного лифта. Ее идеально уложенные волосы светло-песочного цвета. На ней темно-синие брюки с шелковистой блузкой и белое кашемировое пальто. Когда она доходит до нас, она смотрит на меня и вздыхает.

"Полагаю, это твоя жена. Мы познакомимся позже", - говорит женщина, снимая пальто. Она направляется к раковине, чтобы вымыть руки, затем берет из одного из ящиков халат врача, надевает пару перчаток и быстрым шагом направляется к группе раненых мужчин.

"Кто это?" Я смотрю на Сальваторе и направляюсь к раковине, чтобы помыть руки.

"Моя мать", - отвечает он.

Я смотрю на его спину, ошеломленная на мгновение, когда он уходит, чтобы присоединиться к группе, сгрудившейся вокруг Алессандро. Все, что я могу сделать, это просто пялиться, пока я немного трясу головой, чтобы прийти в себя после этой маленькой бомбы.

Его мать?

Я заканчиваю подготовку и бегу к хаосу в другом конце комнаты, где мать Сальваторе уже дает указания Нино отнести Алессандро в маленькую операционную.

“Подержите это". Милен хватает меня за руку и тянет мою ладонь за жгут марли, прижатый к ране в плече Кармело. "Черт возьми, Торе. Тебе нужно прижать сильнее".

Кармело смотрит на нее, потом на меня, его глаза расширены. Я не обращаю внимания на его пристальный взгляд и смотрю, как Милен переходит к Филиппо и задирает его рубашку, чтобы осмотреть рваную рану на боку его тела.

"Поверхностная. Ты хочешь, чтобы я зашила тебя, или хочешь, чтобы это сделала Илария?" - спрашивает она.

Филиппо смотрит на меня, и я качаю головой. Я не позволю своей жене прикасаться к другому мужчине, если это не является абсолютно необходимым.

"Док может это сделать, миссис Аджелло", - быстро говорит Филиппо.

"Хорошо, я пойду посмотрю, нужна ли я им в операционной".

Она останавливается, чтобы проверить капельницу рядом с кроватью Алессандро, идет сменить перчатки и стерильный халат, затем направляется в маленькую комнату, где Илария пытается выковырять пулю из бедра Паскаля. Они возились с его раной еще двадцать минут. Милен перевязывает ему ногу, а Илария выбрасывает свои перчатки в мусорное ведро, надевает новую пару и открывает раздвижную дверь.

"Следующий!" кричит Илария, затем смотрит на Кармело. "Давно не виделись, Кармело. Что у тебя для меня сегодня, а?".

Иларии и Милен требуется еще два часа, чтобы позаботиться о раненых, и к тому времени, когда всем оказана помощь, уже восемь утра. Из-за ранения в живот Алессандро придется остаться в лазарете на несколько дней. Ранения Кармело и Паскаля менее серьезные, поэтому их выпишут завтра. Остальные четыре человека были отправлены домой сразу после оказания им медицинской помощи. Всего раненых семеро. Не могу дождаться, когда смогу попасть в руки Фицджеральда.

Служебный лифт открывается, из него выходит Нино, а за ним две медсестры, которые у меня в штате как раз для таких ситуаций. Они будут присматривать за Алессандро, Кармело и Паскалем до завтрашнего полудня, когда их сменит другая пара.

"Пойдемте наверх. Я сказала Аде, чтобы она приготовила нам что-нибудь поесть". Я передаю Иларии ее пальто. "Ты можешь переночевать в одной из комнат для гостей, или я могу попросить кого-нибудь тебя подбросить".

"Нет необходимости. Козимо заедет за мной в девять. Я хочу еще раз проверить Алессандро, прежде чем уйду".

"Его нужно перевезти в больницу?" спрашиваю я.

"Нет. Ему повезло. Пуля не повредила никаких органов. Я буду заходить к нему дважды в день до понедельника. К тому времени он должен быть в порядке".

Я киваю. "Я позову Милен, и мы поднимемся".

Илария смотрит на меня, как будто хочет что-то сказать, но уходит, не произнеся ни слова. Я поворачиваюсь в поисках жены и обнаруживаю, что она меняет капельницу Паскалю, болтая без умолку, пока он смотрит на нее, как на ангела. Мне требуется всего пять секунд, чтобы дойти до нее, подхватить ее на руки и отнести к лифту, подав сигнал одной из других медсестер, чтобы она занялась им.

"Торе? Что ты делаешь?"

"Я везу тебя домой".

"Я была в середине разговора".

"Я вижу", - говорю я и локтем нажимаю на кнопку двенадцатого этажа. "Ты не будешь разговаривать с моими людьми без необходимости. Да и вообще с любыми людьми".

"Что?"

"Ты меня слышала".

"Не будь смешным."

Лифт пикает, когда мы поднимаемся на верхний этаж, и двери открываются. Я усаживаю Милен, но вместо того, чтобы позволить ей выйти, я нажимаю кнопку "стоп" и делаю шаг к ней, загоняя ее в кабину, прижимая ладони к стенкам по обе стороны от ее головы. "Никаких разговоров с моими людьми, Милен".

"Господи, что на тебя вдруг нашло?". Она пытается вырваться, но я обхватываю ее за талию и притягиваю ее тело к своему.

"Не. Надо. Испытывать меня", - шепчу я, кладя руку ей на затылок и притягивая ее лицо к своему. "Потому что если я увижу, что кто-то еще смотрит на тебя так, как только что смотрел Паскаль, я покончу с ним".

"Ради Бога, Сальваторе. Это абсолютно..."

Прижавшись ртом к ее рту, я проглатываю ее слова и просовываю левую руку под ее футболку. Милен задыхается и на секунду застывает, но затем ее руки обвиваются вокруг моей шеи, притягивая меня к себе.

Мои губы касаются ее губ, прежде чем я отстраняюсь на волосок, чтобы посмотреть ей в глаза. "Я покончу с ним, Милен. Кем бы он ни был", - говорю я и скольжу руками по бокам ее тела к бедрам. Я хватаю и поднимаю ее, прижимая к задней стене. "Поняла?"

Милен кивает и обхватывает ногами мою талию, а затем стонет, когда мой твердый член прижимается к ее телу. Не помню, чтобы я когда-либо хотел женщину так безумно, что она занимала все мои мысли.

"Почему у тебя в гостиной кот точит когти о персидский ковер?" - спрашивает мама откуда-то сзади меня.

"Мы заняты, Илария", - говорю я и продолжаю атаковать губы Милен.

"Так я вижу".

Милен извивается в моих руках, я неохотно отпускаю ее, и мои глаза следуют за ней, когда она выходит из лифта и мчится через коридор, мимо Иларии и в пентхаус. Черт бы побрал этого кота.

"Ты позволил ей привести сюда кота?" спрашивает Илария.

Я прохожу мимо нее и направляюсь прямо к гостиной. "Это не кот. Это отродье дьявола. И разве Козимо не должен был встретиться с тобой?"

"Он уже в пути", - отвечает Иллария.

Ада накрыла обеденный стол к завтраку, поэтому я выбираю стул, с которого открывается беспрепятственный вид на гостиную. Милен стоит перед книжной полкой, положив руки на бедра, и пытается уговорить Курта спуститься с ее вершины. У него во рту что-то похожее на кусок колбасы.

"Сколько ей лет?" спрашивает Илария и садится рядом со мной.

"Двадцать два".

"Молодая. Она хорошо себя показала там, внизу. Она студентка медицинского факультета?"

Кот спрыгивает с полки и забирается под диван. Милен поворачивается, приседает, чтобы заглянуть под мебель.

"Медсестра". Я достаю свой кофе и делаю глоток.

"Почему ты женился на ней, Сальваторе? Козимо сказал, что это было из-за какого-то соглашения с семьей Чикаго, но мы оба знаем, что никто не может заставить тебя что-либо сделать".

"Я не совсем уверен, Илария". Я наклоняю голову, глядя на упругую попку Милены, которая продолжает заглядывать под диван. "Она полностью испортила мой мозг. Я стал вести себя иррационально".

"Как это?"

"Несколько дней назад она ушла к подруге. Одна. Я взбесился. Орал на Нино всю дорогу от офиса до парковки".

"Это на тебя не похоже".

"Я знаю".

Милен наконец-то подхватывает кота и несет его на кухню.

"Ты ешь там!" Она показывает на миску в углу.

Кот смотрит на нее, запрыгивает на стойку, а затем на холодильник, где продолжает жевать сосиску. Милен вскидывает руки вверх, оставляет кота сидеть на холодильнике и подходит ко мне, чтобы занять место рядом со мной.

"Итак, ты никогда не говорил мне, что твоя мама хирург". Она берет кусок теста с блюда, стоящего в центре стола. "Это было удивительно наблюдать, миссис Аджелло. Это вы постоянно латаете людей Тора?".

Брови моей матери взлетели вверх, когда она услышала это прозвище.

"У Сальваторе есть врач общей практики для повседневных дел. Меня они вызывают только в случае серьезных ранений", - говорит она и бросает косой взгляд в мою сторону. "Я не возражаю, если только пули, которые я выковыриваю, не изнутри моего сына".

"Да, я слышала, что такое случается довольно часто". Милен запихивает в рот остатки пирожного и встает из-за стола. "Я пойду спать. Я нужна тебе в офисе сегодня днем?"

"Нет. Через час у меня встреча с Артуро, которая займет почти весь день", - говорю я.

"А как же сон? Мы не спим с двух часов".

"Ты приглашаешь меня присоединиться к тебе, cara?"

Ее глаза расширяются, прежде чем она сморщит нос. "Ты знаешь ответ на этот вопрос". Она поворачивается к Иларии. "Было приятно познакомиться с вами, миссис Аджелло. Надеюсь, в следующий раз мы встретимся при менее драматических обстоятельствах".

Как только Милен исчезает из виду, моя мать скрещивает руки и устремляет на меня взгляд. "Cara?"

"Да. А что?"

"Я никогда не слышала, чтобы ты использовала ласковое обращение к кому-либо".

“Все бывает в первый раз".

Глаза Иларии сузились. "И вы двое не спите вместе?"

"Не понимаю, какое это имеет отношение к тебе".

"Значит, не спите".

"Нет. Пока нет".

"Ты не умеешь строить отношения, Сальваторе. Я очень сомневаюсь, что ты знаешь, как вести себя в таких отношениях. Насколько я знаю, ты использовал женщин только для того, чтобы трахаться, так что же такого в этой девушке? Вы двое уже женаты. Зачем играть в сожителей?"

"Я уже лишил ее всех возможностей выбора в жизни", - говорю я. "Когда мы, в конце концов, переспим, это будет потому, что она решила сделать этот шаг".

"То, что я видела в лифте, не был первым шагом". Она качает головой. "Воздух вокруг вас двоих практически гудит от сексуальной энергии. У меня половина мысли о том, чтобы запереть вас двоих в комнате и уйти".

"Она все еще злится на меня".

"За то, что ты женился на ней?"

"Я не думаю, что сам брак беспокоит ее так сильно. Это все остальное, что с ним связано". Я наливаю себе еще кофе. "Я заставил ее уволиться из больницы, где она работала".

"Она не хотела уходить с работы?"

"Нет. Возможно, если бы ситуация была другой, мы могли бы что-нибудь придумать, но сейчас, когда ирландцы на грани, я не могу рисковать".

"Значит, ты бы позволил ей работать, если бы ирландцев не было?"

"Возможно. Если бы она согласилась перевестись в гинекологию или педиатрию. Куда-нибудь, где нет взрослых пациентов-мужчин".

"Ты хочешь сказать, что ревнуешь?"

"Я не ревную". Я делаю глоток кофе. "У меня просто неконтролируемое желание убить любого мужчину, который хотя бы взглянет на мою жену".

Моя мать наблюдает за мной несколько секунд, затем кладет руки на стол и наклоняется вперед. "Я искренне надеюсь, что это мимолетное увлечение", - говорит она. "Боже, помоги ей, если ты действительно зациклился".

"Это звучит зловеще".

"Потому что так оно и есть. У тебя всегда были проблемы с общением с людьми, с самого детства. Она слишком молода, чтобы справиться с кем-то вроде тебя".

"Илария, пожалуйста, ты говоришь так, будто я психопат".

Моя мама вздыхает и переводит взгляд на что-то позади меня. Ее глаза остаются приклеенными к этому месту в течение нескольких минут, и кажется, что она глубоко задумалась.

"Ты мой ребенок, Сальваторе. Я люблю тебя таким, какой ты есть", - говорит она, а затем смотрит прямо мне в глаза. "Но мы оба знаем, что ты не тот, кого большинство людей считают нормальным. Если я права, и если ты действительно что-то чувствуешь к этой девушке, ты сильно осложнишь ей жизнь. Ты знаешь, что становишься неразумным, когда зацикливаешься на чем-то. Тебе придется либо контролировать себя, либо объяснять ей некоторые вещи. Иначе, в конце концов, она сбежит".

"Что, по-твоему, я должен сделать?"

Телефон в ее пальто пикает.

"Хотел бы я знать. Твой мозг устроен по-другому, сынок. Помни об этом". Она достает телефон и смотрит на экран. "Козимо здесь. Я проверю Алессандро, потом уйду".

"Интересно, что ты утверждаешь, что ненавидишь Cosa Nostra, но при этом поддерживаешь отношения с одним из моих капо".

"Конечно, я ненавижу ее. Ты чуть не умер из-за этой гребаной Семьи", - рявкает она, ее маска вежливости немного сползает. "Я до сих пор не знаю, как ты выжил. Ты не представляешь, что со мной сделало ожидание в больничном коридоре, когда я молилась, чтобы хирург вышел и сказал мне, что ты будешь жить".

"Я жив, Илария. И это было семь лет назад".

"Ты еле выжил, и не без последствий", - огрызнулась она, посмотрев вниз на мою левую ногу, но быстро отвела глаза.

Потеря части ноги затронула Иларию больше, чем меня. Она до сих пор не смирилась с этим. Я всегда стараюсь надевать протез, когда она рядом, потому что последние несколько раз, когда она видела меня без него, она уходила со слезами в уголках глаз. Она боролась с ними, но я все равно видел.

Илария берет свое пальто, сжимает мое плечо. "Позвони мне, если тебе нужно будет поговорить. Я заеду сегодня вечером, чтобы узнать, как дела у Алессандро".

Глава 17

Я просыпаюсь от покалывания в основании черепа и мгновенно осознаю, что кто-то наблюдает за мной. Мне даже не нужно открывать глаза, чтобы понять, что это Сальваторе.

"Который час?" бормочу я.

"Три часа дня".

Боже, его голос оказывает еще более разрушительное воздействие на мой полусонный мозг. Глубокий и сексуальный, он вызывает у меня желание зарыться под одеяло и просто впитывать звук его баритона. Не слова, а тембр. Интересно, опускается ли его тембр еще ниже, когда он занимается сексом? Нет, я не пойду в эту кроличью нору.

Я несколько раз моргаю, прежде чем полностью открыть глаза, и вижу, что Сальваторе прислонился плечом к дверной раме, рукава его черной рубашки закатаны до локтей, а две верхние пуговицы расстегнуты.

"Ты проверил ребят?"

"Да. Они в порядке". Он смотрит на Курта, который свернулся калачиком на подушке над моей головой. "Ты в курсе, что твой кот спит, прикрыв хвостом лицо?"

"Он делал это с самого начала. Я пыталась заставить его спать у изножья кровати, но это не помогло".

"Тебе стоит попробовать еще раз".

"Почему?"

"Потому что когда ты переедешь в мою комнату, я не хочу, чтобы кот был на моей кровати".

"Я не планирую переезжать в твою комнату".

"А я планирую, Милен".

Он уходит, а я сжимаю свои бедра вместе, презирая себя за то, что хочу проводить каждую ночь в его постели.

Я вспоминаю эпизод в лифте и то, как приятно было прижиматься к его телу, его член прижимался к моей киске. От одной мысли о стоне, который мне пришлось подавить, меня выворачивает наизнанку. Я изо всех сил стараюсь не поддаваться желанию побежать за ним и прыгнуть в его объятия. Вместо этого я иду в ванную, чтобы вымыть волосы.

Подняв душевую лейку, я опускаю ее вниз, пока струя воды не упирается в мою киску, и ввожу палец свободной руки внутрь моей ноющей сердцевины. Я позволяю волнам наслаждения захлестнуть меня, дрожа от восторга, представляя перед собой Сальваторе, его палец во мне вместо моего собственного. Я кончаю со стоном.

* * *

Во время позднего обеда я отправляю сообщение Бьянке, спрашивая, что у нее нового. Я также пытаюсь позвонить Андреа, но она не отвечает. Сальваторе нигде не видно. Вероятно, он либо спит, либо сидит в своем кабинете, замышляя месть ирландцам. Покончив с едой, я отправляюсь в лазарет, чтобы проверить раненых.

Кивнув дежурной медсестре, убирающей в шкафчик лекарства, я подхожу к Алессандро, который лежит на кровати в самой дальней части палаты. Он листает свой телефон, но когда я подхожу, он опускает устройство.

То, как его глаза впиваются в мои, крайне тревожно. Как будто он анализирует каждое мое действие и реакцию. Взгляд его глаз говорит о том, что он готов ко всему, и я заметила, что он так поступает со всеми. То, как он наблюдает за людьми с таким пристальным вниманием, нервирует.

Однажды я встретила другого мужчину, ветерана войны, который вернулся из своей пятой командировки в Афганистан, с почти таким же взглядом в глазах. Он вел себя так, словно все еще находился на вражеской территории, готовый сражаться с повстанцами, прячущимися за каждым углом.

"Как себя чувствуете?" спрашиваю я, проверяя его капельницу. Он не отвечает, а просто смотрит, как я заменяю пакет с физраствором и делаю запись в карте у изножья кровати.

"Хорошо", - наконец говорит он.

"О." Я театрально хмурюсь. "Он разговаривает".

Алессандро одаривает меня еще одним из своих мрачных взглядов, а затем берет свой телефон и продолжает листать. Я закатываю глаза и направляюсь к соседней кровати.

Я как раз меняю повязку на бедре Паскаля, когда телефон в моем заднем кармане вибрирует. Вероятно, это Андреа, поэтому я оставляю его звонить и продолжаю перевязывать рану. Однако как только звонок прекращается, он начинается снова. Я закрепляю повязку и достаю телефон. На экране высвечивается имя Сальваторе.

"Где. Ты?" - выкрикивает он, как только я отвечаю на звонок, его голос смертельно тих.

"На одиннадцатом этаже. Что?"

Он повесил трубку. Что-то случилось? Я собираю медицинские принадлежности и несу их в другой конец комнаты. Когда я возвращаю неиспользованные бинты в шкаф, дверь справа от меня с грохотом открывается, и внутрь заходит Сальваторе. Я никогда не видела, чтобы он выходил из пентхауса в чем-либо, кроме безупречного костюма или без протеза, но сейчас на нем только треники и он опирается на костыли. Судя по удивленному выражению лица Паскаля, это не совсем обычное явление. Как только глаза Сальваторе находят меня, он направляется в мою сторону. Он не останавливается, даже когда оказывается почти передо мной, и я отступаю назад, пока не врезаюсь в стену.

"Сальваторе?" Я смотрю ему в лицо.

Его глаза сужены, дыхание учащенное, а ноздри раздуваются.

"Я искал тебя, но тебя там не было", - говорит он сквозь зубы. "Ты не покидаешь пентхаус, не поставив меня в известность".

"Но я нахожусь этажом ниже тебя".

"Это не имеет значения".

"Я здесь пленница?"

"Нет". В его глазах - контролируемое безумие. "Мне нужно знать, где ты находишься в любое время".

Это глупо. Он ожидает, что я буду сообщать ему, когда захочу выйти из квартиры? На мгновение я думаю, что он издевается надо мной, но потом вижу его выражение лица. Он смертельно серьезен.

"Почему?" спрашиваю я.

"Я так хочу. Ты закончила?"

"Я хочу проверить, как там Кармело".

"Илария придет позже. Она убедится, что с ним все в порядке. Пойдем."

Я качаю головой и следую за ним к лифту. Когда мы поднимаемся в пентхаус, он ничего не говорит. Его странному поведению нет объяснения. Я иду за ним, когда он направляется в свою спальню, и останавливаюсь в дверях.

Сальваторе садится на кровать и развязывает узел на левой штанине своего свитера. Он натягивает материал и тянется к протезу, прислоненному к стене. Ему требуется много времени, чтобы надеть его. Намного дольше, чем следовало бы. Закатать рукав на подкладке - довольно сложное дело, когда у него только одна рука функционирует, потому что ткань постоянно выскальзывает из пальцев. Я удивлялась, почему он не надевает протез вечером, после душа. Наверное, слишком хлопотно делать это дважды в день.

"Что-то происходит?" спрашиваю я.

"Что ты имеешь в виду?"

"Ты настаиваешь, чтобы я давала тебе знать каждый раз, когда выхожу из пентхауса. Ты боишься, что ирландцы могут попытаются проникнуть в это здание?"

"Ирландцы тут ни при чем". Он выругался, когда лайнер снова выскользнул из его пальцев. "И никто не может проникнуть в это здание".

"Тогда почему? Ты думаетшь, я сбегу или что-то в этом роде?"

Он не отвечает, но продолжает возиться с протезом. Когда он надевает его, он встает и подходит ко мне, поднимая руку к моей шее.

"Ты можешь попробовать убежать", - говорит он и наклоняет мою голову вверх, - "но я поймаю тебя каждый раз, Милен".

Он все еще без рубашки, и то, что он так близко, путает мои и без того спутанные мысли. У этого парня чертовы восемь кубиков. Как я могу продолжать притворяться безразличной, когда моим глазам хочется опуститься на его живот и еще раз сосчитать каждый дюйм, чтобы убедиться? Я думала, что это дерьмо - миф.

"Надень, пожалуйста, рубашку".

"Нет". Он делает еще один шаг вперед, заставляя меня отступить назад. Рука, сжимающая мою шею, скользит вниз, пока не останавливается на небольшой части моей спины. Крошечные волоски на моей коже поднимаются, и мурашки покрывают все тело.

"Торе?"

"Да?" Еще один шаг, за ним еще один, пока я не упираюсь спиной в стену коридора.

"Почему ты всегда загоняешь меня в угол?" спрашиваю я, пытаясь отвлечься от мыслей о том, чтобы прижать ладони к его груди. "Тебя это заводит или что?".

"Может быть. Почему бы тебе самой не проверить?" Он берет мою руку и прижимает ее к своей промежности, и я втягиваю воздух. Он твердый как камень.

"Прекрати, это сексуальное запугивание, Сальваторе", - задыхаюсь я.

"Я не вижу, чтобы ты пыталась убежать". Он наклоняет голову, наблюдая за мной, затем проводит пальцем по моей щеке. "Или отпустила мой член, если уж на то пошло".

Я задыхаюсь и быстро убираю руку.

"Скажи мне, Милен, если бы я сейчас запустил руку в твои трусики", - он скользит правой рукой по моему бедру спереди, проводя пальцем по линии от пупка до пояса шорт, - "насколько влажной я бы тебя нашел?".

Я должна сказать ему, что я сухая, или повернуться и уйти. Или попросить его остановиться. Вместо этого я прикусываю нижнюю губу и держу его взгляд, не моргая.

Медленно, я расстегиваю первую пуговицу своих джинсовых брюк. Сальваторе наклоняет голову и прижимается своими губами к моим, но это длится всего секунду.

"Следующий, cara", - говорит он мне в губы, и я расстегиваю еще одну пуговицу. На этот раз он берет мою нижнюю губу между зубами и нежно посасывает ее, сводя меня с ума от желания.

"Следующий".

Я расстегиваю последние две пуговицы и делаю глубокий вдох, ожидая, что он будет делать. Его палец пробирается ниже, под оборку на верхней части моих трусиков, и прижимается к влажной коже.

"Промокла насквозь. Ты должна была сказать мне, что все так плохо, Милен". Он быстро проводит пальцами по моему клитору, и мое дыхание учащается. "Почему ты такая чертовски упрямая?"

"Я не упрямая", - шепчу я. "Я злюсь на тебя".

"Ты можешь продолжать злиться на меня. Я не возражаю". Он сжимает свою левую руку рядом с моей головой. "Повернись и прижми ладони к стене".

Нет! Убери его руку и уходи, - кричит мой мозг. К сожалению, способность моего разума контролировать мое тело была нарушена, потому что я делаю то, что он приказывает. Как только я поворачиваюсь, он прижимается своим телом к моему, его рука снова скользит в мои трусики, и мне едва удается сдержать стон. А может быть, и нет, так как крошечное хныканье все же вырывается через мои едва раздвинутые губы.

"Мне очень нравится эта маленькая игра, в которую мы играем". Его палец толкается, и придавливает, и кружит, заставляя мой и без того влажный вход еще больше промокать.

Когда он оказывает дополнительное давление, я скрежещу зубами, поддаваясь, даже пытаясь удержать последние остатки сопротивления, прежде чем оно исчезнет. Я немного вскрикнула? Возможно, но ощущения вне тела, которые я испытываю благодаря его ловким пальцам, мешают мне думать. На этот раз он медленно обводит мой клитор, оказывая давление во всех нужных местах, я словно марионетка на его ниточках. Мое дыхание учащается, сердце бешено колотится в груди.

"Но, как и в любой подобной игре, в конце концов, победителем выйдет только один". Он прижимается к моему клитору чуть сильнее, его движения становятся быстрее, и под его контролируемыми и методичными прикосновениями последние остатки моего сопротивления быстро просачиваются наружу.

"Думаешь, что победишь ты?". Я снова прикусываю губу и прижимаюсь лбом к стене. Еще. Мне нужно больше, но я скорее умру, чем признаюсь ему в этом. Демону. Да, он демон, посланный мучить меня и играть на мне, как на инструменте, своими адскими пальцами. С каждым нажатием его пальцев я теряю еще один кусочек своего разума.

"В том-то и дело, Милен", - шепчет он мне на ухо и медленно двигает пальцем к моему входу. "Я уже победил. Осталось только, чтобы ты приняла это".

"Ты ничего не выиграл, Сальваторе".

"Ты уверена в этом, cara?" - спрашивает он и вводит в меня два пальца.

Я втягиваю воздух и стону, закатывая глаза. Он проталкивает пальцы еще глубже, а другой рукой быстро трет мой клитор. Его пальцы изгибаются, массируя мою внутреннюю стенку, нащупывая точку G. На этот раз очень громкий стон наполняет воздух, так как удовольствие переполняет мою систему.

Когда Сальваторе ущипнул мой клитор чуть сильнее и стал быстрее тереть его обеими руками, я достигла такого оргазма, какого не испытывала никогда прежде. Волна за волной спазмы сотрясают мое тело, заглушая все рациональные мысли. Кажется, что в этот момент мой разум полностью распадается.

Его губы касаются моей шеи. Легкие поцелуи пронизывают горло до самой мочки уха. Он тихо шепчет: "Это было сделано моими пальцами, Милен. Сегодня ночью, когда ты будешь пытаться заснуть, представь, каково было бы чувствовать мой член внутри себя вместо этого".

Он осторожно вынимает пальцы, его рука исчезает, и между вдохами он тоже уходит, оставляя меня задыхающейся посреди коридора, прижатой лбом и руками к стене.

* * *

”Черт бы его побрал", - бормочу я и беру телефон с тумбочки, проверяя время. Четыре утра. Застонав, я кладу телефон обратно и зарываюсь лицом в подушку, пытаясь выкинуть из головы воспоминания о том, как меня прижимали к стене. Никакая гимнастика ума не помогает.

Я встаю с кровати и иду на кухню. Может, мне стоит напиться и вырубиться на диване? Это не займет много времени, поскольку я редко пью. Трех бокалов вина будет достаточно.

Я достаю из холодильника открытую бутылку белого вина и иду к шкафу рядом с раковиной, чтобы взять бокал. Пока я тянусь за ним, я слышу, как Сальваторе входит в кухню, и моя рука замирает на пути к моему священному Граалю. Несколько мгновений спустя я чувствую легкое прикосновение к своей спине.

"Не можешь заснуть?" - шепчут мне за ухом, а затем следует легкий поцелуй, от которого тонкие волоски на моей шее мгновенно становятся дыбом.

"Нет".

"Я тоже". Еще один легкий поцелуй в шею. "Возьми два бокала. И принеси вино".

"Куда принести?" произношу я.

"В мою спальню", - говорит он и перемещает свои губы на мое плечо, слегка покусывая. "Я буду вести себя хорошо".

"О? Как ты ведешь себя сейчас?"

"Такая упрямая". Он целует кожу на моей шее. "Мы можем поговорить. Если ты этого хочешь".

"Да." Я сжимаю ножки двух бокалов между пальцами и поднимаю охлажденную бутылку со своего места. Когда я поворачиваюсь, он смотрит на меня с любопытным блеском в глазах. "Просто поговорить, Торе".

"Просто поговорить, Милен".

Я киваю и прохожу мимо него в коридор, который приобрел новый облик после предыдущих событий. Я замечаю, что он смотрит на меня, когда он следует на несколько шагов позади. Дверь в его спальню закрыта, поэтому я наклоняюсь, чтобы нажать локтем на ручку, и чувствую, как поднимается моя футболка. Я поворачиваюсь и вижу, что Сальваторе стоит прямо за мной, засунув палец под подол моей футболки и разглядывая мою задницу.

"Торе! Мы же договорились".

"Но я и пальцем тебя не тронул, Милен", - говорит он, не отрывая взгляда от моего затылка. "Красный цвет тебе очень идет,cara.".

"Я рада, что ты одобряешь мой выбор нижнего белья. А сейчас прекращай ".

Я открываю дверь и прохожу в его спальню, прекрасно понимая, что пришла сюда не для разговоров. В какой-то момент в течение ночи, между метаниями и ворочаниями, когда я пыталась заснуть, я наконец призналась себе - я больше не могу сопротивляться. К черту мою честность. Я не могу продолжать в том же духе, потому что, если не сделаю этого, то сойду с ума.

Я прохожу мимо Милен, которая ставит бокалы на комод рядом с дверью, сажусь на край кровати и опираюсь костылями о стену, а затем растягиваюсь на атласных простынях. Милен наливает вино, затем покачивает бедрами, двигаясь к тумбочке рядом со мной, и ставит мой бокал. Расхаживая по комнате, она потягивает "Совиньон Блан", осматривая пространство. Надеюсь, ей понравится, потому что с этого момента она будет проводить здесь со мной каждую ночь.

"Ты действительно любишь искусство", - комментирует она, стоя перед широкой пейзажной картиной на стене напротив кровати.

"Да".

"Дорогое хобби". Она делает глоток вина и продолжает рассматривать остальные картины.

Интересно, как долго она будет притворяться, что мы просто болтаем? Мы оба знаем, чем это закончится. У моей жены, как я понял, почти патологическая потребность отстаивать свои решения, даже если она знает, что они неправильные. Судя по информации, которую обнаружил Нино, отец Милен был тираном, который прилагал все усилия, чтобы навязать свою волю детям. Вероятно, она вынуждена делать все, даже бороться с собой, чтобы сохранить хоть какое-то подобие контроля над своей жизнью. Она хочет меня, но боится, что это будет означать, что она потерпела неудачу. Я был терпелив с ней, позволяя ей танцевать вокруг этой ситуации довольно долгое время, но сегодня все закончится.

"Иди сюда, Милен".

Она поворачивается, делает еще один глоток и поднимает бровь. "В твою постель?"

"Да. Иди сюда или я буду гоняться за тобой по всему пентхаусу, пока ты не сделаешь это".

"Я уверена, что смогу тебя обогнать". Она ухмыляется.

"Издеваешься над инвалидом, cara? Это не подходит медицинскому работнику". Я скрещиваю руки за головой, замечая, как ее глаза прикованы к моим бицепсам.

"Ты инвалид только потому, что не можешь понять значение слова "нет", Сальваторе".

Я несколько мгновений смотрю на изгиб ее губ, а затем спрашиваю: "Как насчет того, чтобы сыграть в небольшую игру?".

"Меня не интересуют твои игры".

"Боишься проиграть, cara?"

Ее глаза переходят на мои, когда она прижимает стакан ко рту и делает глоток. "Я не боюсь ни тебя, ни твоих игр", - говорит она. "Что ты имеешь в виду?"

"Я расскажу тебе кое-что о себе. Если я прав, ты снимешь часть одежды".

Милен смеется, и теплое чувство распространяется в моей груди, когда я слышу это.

"А если ты ошибаешься?" - спрашивает она.

"Я снимаю одну из своих".

"Ты меня не знаешь. Ты окажешься голым меньше чем через пять минут".

"Тогда тебе не о чем беспокоиться".

Она прислоняется спиной к стене и делает еще один глоток вина, улыбаясь. "Хорошо".

Серая футболка на ней - одна из моих футболок. Я подумал, будет ли она носить мои футболки после того, как я выброшу все дерьмо, принадлежавшее ее бывшему. В тот день я едва сдержался, чтобы не поджечь весь шкаф. Одна мысль о том, что Милен может носить то, что принадлежало другому мужчине, чуть не повергла меня в ярость. Однако вид ее в моей одежде доставляет мне огромное удовольствие.

Я провожу взглядом по ее телу, пока не дохожу до ее рта. Она все еще улыбается.

"Ты солгала, когда сказала мне, что не знаешь, почему хочешь стать медсестрой", - говорю я и наблюдаю за ее реакцией.

Тело Милен застывает, ее рука, держащая стакан, замирает на полпути ко рту. "Ты ошибаешься".

"Ошибаюсь?" Я качаю головой в сторону. "Почему не врач? Нейрохирург? Кардиолог?"

"Я не знаю". Она пожимает плечами и смотрит вниз на свой бокал.

"Ложь выведет тебя из игры,cara", - говорю я. "Что ты увидела, что заставило тебя захотеть стать медсестрой?"

Милен закрывает глаза и прислоняется головой к стене. "Моя сестра, Бьянка, попала в автокатастрофу, когда ей было одиннадцать. Она чуть не погибла, потому что парамедик, который пришел на помощь, понятия не имел, что делает". Она покачала головой. "Какой-то идиот записал все на телефон и выложил в интернет. Я была в доме подруги, когда это случилось. Ее брат показал мне видео. Я смотрела, как парень пытался и не смог интубировать мою сестру, пока она лежала посреди тротуара. Только когда приехали другие парамедики, им удалось привести ее в чувство". Она делает глубокий вдох и открывает глаза, но продолжает смотреть в потолок. "Мой отец был за рулем машины, когда они разбились. Он был пьян".

Да, Бруно Скардони был эпическим сукиным сыном.

"Итак, что ты хочешь, чтобы я сняла?" спрашивает Милен и опускает глаза, чтобы встретиться с моими.

"Ты выбирай".

Она нагибается, забирается под футболку и медленно снимает трусики. Когда она выпрямляется, я киваю в сторону куска красного кружева, который она держит, и протягиваю руку. "Теперь они мои".

Милен выгибает бровь, запуская трусики прямо мне в лицо. "Тебе повезло с этим. Следующий."

Красное кружево падает мне на грудь, я намеренно поднимаю его к носу и вдыхаю, наслаждаясь выражением удивления на лице Милен. "У тебя аллергия на рыбу", - говорю я, а потом добавляю: "И на арахис".

Ее губы расширяются в самодовольной улыбке. "Два промаха, Торе. Я съедаю полбанки арахисового масла в неделю, и у нас была рыба в том ресторане, где ты заставил уйти всех остальных гостей. Я ожидала, что ты будешь более внимательным для человека, который..." Она останавливается на середине предложения, и в ее глазах мелькает удивление, когда она приходит к пониманию.

"Да, наверное, я должен быть более внимательным", - говорю я и снимаю кофту за рыбу. А за арахисового масла я снимаю футболку. У нее осталась только футболка, а я остался в трусах-боксерах. "Похоже, на данный момент мы квиты".

Глаза Милен путешествуют по моей груди и животу и останавливаются на моей промежности, а точнее, на выпуклости там. "Игры со мной возбуждают тебя?".

"Дело не в играх, Милен", - говорю я. "А в тебе".

Ее взгляд возвращается к моему лицу, эти зеленые глаза смотрят в мои, губы плотно сжаты.

"Скажи мне, Милен, почему ты так боялась завязать отношения с кем-то из Cosa Nostra?".

Она моргает и быстро переключает внимание на картину над кроватью. "Я понятия не имею, о чем ты".

"Ты очень плохая лгунья, cara. Еще раз соврешь, и ты снимешь футболку в наказание". Я потянулся за своим вином на тумбочке. "Я заметил очень интересную вещь, когда просматривал информацию, которую Нино собрал для меня. Этот последний парень, с которым ты была, Дэвид. ...он был инструктором по йоге".

"И что?"

"До него был какой-то кондитер. До него - флорист. Даже когда ты училась в школе, ты всегда выбирала самых... прирученных партнеров. Ты даже никогда не ходила на свидания с кем-то из нашего круга".

"Ты заставил своего начальника охраны раскопать мои школьные увлечения?" Она вытаращилась на меня.

"Да."

Милен оставляет свой пустой стакан на комоде позади себя и хватает доску у изножья кровати. "Ты не имел права!" - огрызается она.

"Ты боялась, что все в Cosa Nostra такие же, как твой отец? Терроризирует людей из-за собственного комплекса неполноценности?" Я продолжаю: "Или это было потому, что ты не чувствовала себя в безопасности?"

"А с тобой я в безопасности?" Уголки ее губ изгибаются вверх. Удивительно, как сильно меня заводит эта маленькая ухмылка. Я смотрю, как она забирается на кровать, затем переползает по моему телу и обхватывает меня за талию, пока ее лицо не оказывается всего в нескольких дюймах от моего. "Ты думаешь, что ты лучше, чем другие мужчины в Cosa Nostra, поэтому мне нечего бояться? Это так?"

"Со мной ты в безопасности, Милен". Я делаю глоток вина и оставляю бокал на тумбочке. "Но не потому, что я лучше других. Как раз наоборот, на самом деле".

"О?"

Я беру ее за подбородок и смотрю на нее пристальным взглядом. "Со мной ты в безопасности, потому что я - худшее, что может быть,cara. И никто не посмеет прикоснуться к тому, что принадлежит мне".

"Ты опять промахнулся". Она вцепилась пальцами в подол моих трусов. "Я никогда не боялась, что мне может быть больно, если я окажусь с кем-то из Семьи".

"Что еще?" спрашиваю я и смотрю на нее, пока она движется вниз по моему телу, стягивая трусы по ногам. Она не вздрагивает, когда доходит до середины икры, просто продолжает спускать их по правой ноге, а затем бросает трусы через плечо.

"Меня пугала возможность того, что я могу влюбиться в кого-то из Cosa Nostra", - говорит она и ползет вверх по моему телу, избегая моего уже полностью эрегированного члена, пока не садится на мой живот со своей голой и полностью промокшей киской, прижимающейся к моей коже.

Мой член так чертовски тверд, что кажется, будто он сейчас взорвется. "И почему это должно представлять проблему?" спрашиваю я и поднимаю руку, чтобы провести пальцем по линии ее губ.

"Потому что я не думаю, что смогу выжить, наблюдая, как умирает человек, которого я люблю, Торе", - шепчет она, глядя мне в глаза.

"Хорошо, что ты ненавидишь меня, cara. Так что, думаю, тебе не грозит душевная боль".

"Конечно, я тебя ненавижу", - говорит Милен сквозь зубы.

Я вижу, как она сидит на мне, ее светлые волосы падают на лицо и на грудь. Моя прекрасная, упрямая лгунья. Она делает глубокий вдох и закрывает глаза, и когда она выдыхает, это звучит как вздох поражения. Секунду спустя эти озорные зеленые глаза открываются. Не сводя с меня взгляда, она хватает подол своей футболки и стягивает ее.

"Похоже, игра окончена для нас обоих, cara", - говорю я и перемещаю руку на ее шею, притягивая ее вниз.

"Пошел ты, Сальваторе", - шепчет она и прижимается своим ртом к моему.

Я переворачиваю ее на спину, мое тело нависает над ее телом, и я упиваюсь ее видом. Наконец-то моя маленькая чертовка сдалась. Я редко испытываю удовлетворение или какое-либо возбуждение, но это, когда моя жена лежит подо мной, не сравнится ни с каким другим ощущением, которое я когда-либо испытывал. Милен обхватывает ногами мой торс, прижимая свою теплую киску к моему члену. Я подумал, что могу не спешить, насладиться моментом и немного помучить ее, заставив ждать. Я намеревался затянуть это на час или больше, прежде чем целенаправленно вводить свой член в ее жар, пока он не заполнит ее полностью. Довольно странный план, потому что раньше я никогда не хотел медлить с женщиной. Для меня секс всегда был средством освобождения. Но не с ней. С моей Милен все по-другому.

Я перемещаю руку вниз по ее передней части и прижимаю пальцы к ее киске. Она такая мокрая, безмолвно умоляя меня трахнуть ее.

Мой член уже близок к тому, чтобы лопнуть, вены пульсируют. Когда Милен впивается ногтями в мою спину, я полностью теряю самообладание. Я хочу, чтобы она стонала, кричала и задыхалась. Я хочу услышать, как она выкрикивает мое имя... Я хочу всего, и хочу это сейчас! Я убираю руку и одним толчком погружаю в нее свой член. Идеально. Милен задыхается и сжимает ноги вокруг меня. Я проникаю в нее до упора, наслаждаясь ощущением того, как мой член заполняет ее.

Наклонив голову, я сжимаю рукой ее затылок. "Посмотри на меня".

Глаза Милен открываются, и она смотрит на меня, ее глубокое и тяжелое дыхание обдувает мое лицо.

"Кто владеет тобой, Милен?".

Она поджимает губы и слегка щурит глаза. Я вынимаю свой член, пока он почти полностью не выходит из ее дрожащей киски. Ноги Милен сжимаются вокруг меня, пытаясь, но безуспешно, удержать меня глубоко внутри.

"Я спросил..." Я запутался руками в волосах на ее затылке. "Кто владеет тобой?"

Она задыхается, обхватывая руками мою шею и притягивая меня к себе, но не произносит ни слова. Желание вогнать себя обратно до упора приводит меня в ярость, но я не двигаюсь ни на дюйм, наслаждаясь тем, как она умоляет глазами и телом.

Я сжимаю светлые пряди чуть сильнее. "Кто, Милен?"

"Ты!" - кричит она.

"Я". Я врезаюсь в нее. "Никогда не забывай об этом".

Ее руки перемещаются по моей шее, натягивая затылок, и она наклоняет подбородок, чтобы заглянуть мне в глаза. "Я все еще зла на тебя, Сальваторе".

Я выскальзываю из нее и снова вхожу, затем наклоняюсь, чтобы прошептать ей на ухо: "Я тебе не верю".

Она крепче прижимается ко мне. Перемещая руку между нашими телами, я нахожу ее клитор и дразню его. Дыхание Милен учащается. Я слегка вытаскиваю член, а затем ввожу его полностью, массируя ее снаружи и внутри.

"Быстрее", - дышит она.

Я прижимаюсь губами к изгибу ее плеча, целую мягкую кожу. "Ты все еще злишься на меня?"

"Да".

Я полностью вытаскиваю член, заменяя его одним пальцем. Она обхватывает мои руки и впивается ногтями в кожу.

"В чем дело, cara ?" спрашиваю я и добавляю еще один палец. "Тебя что-то беспокоит?"

О, как она смотрит на меня. Разочарование в чистом виде. И все же она не отвечает. Упрямая. Такая, блядь, упрямая. Я загибаю палец внутрь нее и нажимаю большим пальцем на ее клитор.

Милен стонет, и она крепче сжимает мою руку. "Я хочу твой член", - наконец говорит она.

Я вынимаю пальцы из ее киски и наклоняюсь, чтобы слегка прикусить нижнюю губу, которую она любит жевать. "Ты все еще злишься на меня?"

"Нет, черт тебя побери!" - кричит она, и я снова вставляю в нее свой член, до самых яиц.

Я толкаюсь в нее, сначала медленно, мои глаза прикованы к ее лицу. Затем быстрее, пока кровать не заскрипела под нами, а изголовье не ударилось о стену, когда наши тела раскачивались вместе.

Милен вскрикивает и прижимает ладони к доске над головой, раздвигая ноги, задыхаясь. Моя рука движется вверх по ее телу, обхватывая ее горло, и я вхожу в нее еще глубже и сильнее, чем раньше. Моя. Я выскальзываю, чтобы снова войти в нее. Только моя. Я смотрю на нее - в ее полузакрытые глаза, на ее рот, покрасневший от того, что она кусает губы. Рот, который так очаровывает меня.

"Улыбнись мне", - рявкаю я, покачиваясь в ней.

Ее глаза находят мои и фиксируются, но ее губы остаются сжатыми. Я слегка сжимаю пальцы на ее шее и наклоняю голову, пока мы не оказываемся лицом к лицу.

"Улыбнись. Мне.." Я вбиваюсь в нее - раз, два, три раза. Ее улыбка для меня как воздух. Мне нужно ее увидеть. Если я этого не сделаю, я сойду с ума. "Улыбнись, упрямая женщина".

Милен щурит на меня глаза, а потом улыбается. Это как первый луч света после тысячи часов долгой ночи, пронзающий темноту в моей груди и наполняющий меня теплом. Я целую этот упрямый рот и наслаждаюсь ощущением своего члена, когда он растягивает ее внутренние стенки, пока ее киска не начинает спазмировать вокруг моей длины.

Она кричит, когда я еще глубже вгоняю в нее свой член, и это сводит меня с ума. Я выскользнул и снова вошел в нее, чувствуя, как содрогается ее тело. Я кусаю ее за подбородок и провожу зубами по ее шее.

"Я хочу, чтобы ты улыбалась мне каждый день", - говорю я рядом с ее ухом и снова врезаюсь в нее. "Каждый".Толчок. "Чертов". Толчок. "День".

"Почему?" - выдыхает она, а потом стонет, когда кончает.

Потому что мне это нужно. Потому что каждый раз, когда она кончает, что-то происходит в моей груди. Потому что она вдыхает воздух в мои легкие и заставляет мое сердце биться.

"Потому что я тебе приказываю", - рявкаю я, глядя на нее сверху вниз.

Она смотрит на меня несколько секунд, затем сжимает ноги вокруг меня и разражается смехом.

Я делаю глубокий вдох и вхожу в нее в последний раз, не в силах сдержать оргазм, пока я изливаю в нее недели своего разочарования. Ни на секунду я не отрываю глаз от ее улыбающегося рта.

"Ты в порядке, Cara?" Сальваторе протягивает руку и проводит тыльной стороной ладони по линии моей челюсти.

Нет, я не в порядке. Мои ноги все еще слегка дрожат, моя киска болит, и все тело болит. Самое лучшее чувство на свете. "Надеюсь, завтра я смогу ходить", - говорю я и поднимаю голову с груди Сальваторе, чтобы увидеть, что он наблюдает за мной.

Я прикладываю кончик пальца к уголку его рта и слегка надавливаю вверх. Мне кажется, я никогда не видела, чтобы Сальваторе улыбался, поэтому я не понимаю, почему он, кажется, зациклился на том, чтобы я это сделала. Ранее он почти "уничтожил сексом" меня за это.

Сальваторе кусает кончик моего пальца, затем целует его. "Я буду носить тебя с собой, если понадобится".

"На спине?"

"Если ты настаиваешь".

Я представляю, как отреагируют его люди, и смеюсь. "Ты такой странный, Торе".

"Это проблема?"

"Нет. Мне нравятся твои странности". Перемещая руку вверх, я запускаю пальцы в его волосы. "Когда ты начал седеть?"

"Несколько лет назад. Это у нас в семейное".

"По отцовской линии?"

"Нет. Я получил это от Иларии". Он наклоняет голову в сторону, открывая мне доступ к своей шее. "Я все еще помню день, когда она обнаружила первые седые волосы на своей голове. Нашел ее плачущей в ванной. Я был уверен, что кто-то умер. Ей было двадцать девять, кажется".

Я поднимаю брови. "Из того, что я видела, она производит впечатление очень спокойного человека".

"Это прикрытие", - говорит он. "Она очень хорошо умеет притворяться, поскольку занимается этим уже много лет. Мой отец и она были плохой парой. Я рад, что теперь у нее есть Козимо. Он делает ее счастливой, а значит, я не смогу убить его, если он облажается".

Он говорит это так, как будто читает вслух прогноз погоды. Факты. Выводы. Ноль эмоций. На секунду я думаю, что он шутит, но он смотрит на меня сверху вниз, и я вижу в его глазах смертельную серьезность.

"Что случилось с твоим отцом?" спрашиваю я.

"Он был убит во время разногласий в семье".

Я вздыхаю и снова опускаю голову ему на грудь. "Мой отец тоже был убит. Четыре года назад".

"Я знаю. Это был тот провал с Братвой".

"Да. Он чуть не убил мужа Бьянки". Я вздрагиваю. "Я ненавижу Cosa Nostra".

"Вы с Иларией можете организовать клуб". Его рука ложится на мою руку, и он выводит случайные узоры на моей коже. "Но если и был кто-то, кому Cosa Nostra испортила жизнь, так это Артуро".

"Подчиненный босс?"

"Да. Его родители, вместе с четырьмя другими людьми, были убиты во время полицейского рейда в одном из казино. Предыдущий дон был сильно вложен в нелегальный игорный бизнес". Его рука движется вниз к моей заднице, затем снова вверх. "Артуро остался воспитывать своих сестер. Ему было двадцать".

"Господи. Сколько им было лет?"

"Пять лет, близняшки".

"Ого." Я моргнула. "У него была помощь с этим, или ... ?"

"Тетя, которая приходила иногда, но это было все".

Мы долго молчим, я смотрю на стену, а Сальваторе все еще проводит линии по моей спине.

"Я бы хотела родиться в другой семье", - шепчу я. "В нормальной".

"Я рад, что ты не родилась". Он сжимает мой зад и смотрит на меня своими расчетливыми глазами. "Потому что наши пути никогда бы не пересеклись".

Я кладу ладонь ему на грудь и скольжу вверх, чтобы обвить рукой его шею. "Это крайне эгоистично".

"Я знаю. Но это правда". Другой рукой он берет мой подбородок и наклоняет мою голову. "Ты бы предпочла, чтобы я солгал тебе?".

"Нет". Я перекидываю свою ногу через его и забираюсь на него сверху, чувствуя, как его член быстро набухает на моем животе. "Серьезно?"

"Ты отказывала мне несколько недель". Его рука запускается в мои волосы. "Я планирую получить все, что ты мне должна, Милен".

"И ты думаешь, что тебе удастся получить все сегодня вечером?" Я выпрямляюсь, обхватывая его за талию.

"На данный момент за тобой должок, cara".

"О? И сколько я должна тебе в общей сложности?" Я поднимаю бровь и скольжу по его длине. Моя киска чувствительна, но меня это не волнует, потому что его твердый член, заполняющий меня, напрягающий и без того нежные части моего тела, стоит того. Это всего лишь чуть-чуть не дотягивает до боли, что делает это еще лучше.

"Я мог бы убить тебя, когда нашел в своем городе". Его левая рука опускается на мою талию, и он скользит ею вверх по моему животу и груди, чтобы снова обхватить мое горло. "Я этого не сделал, поэтому я бы сказал, что ты обязана мне всем".

Дрожь пробегает по моему телу, когда я слышу его слова, и я слегка наклоняюсь вперед, прижимаясь горлом к его ладони. Есть что-то тревожно-чувственное в том, что его рука обвивает мою шею, и он чувствует каждый мой вдох и выдох, и, если захочет, может полностью перекрыть мне доступ воздуха.

Это должно меня пугать. Я не очень хорошо отношусь к тому, чтобы дать мужчине, любому мужчине, подобие контроля над собой, никогда. Но по какой-то причине это меня не беспокоит. Может быть, потому что его прикосновения легки, его пальцы едва касаются моей кожи, как будто он действительно не хочет меня напугать и словно это игра. Да, такой противоречивый - мой муж. Приказывает казнить четырех невинных людей, а потом предлагает носить меня на руках по квартире, потому что мне больно.

Я прижимаю ладони к груди Сальваторе и медленно вращаю бедрами. Теперь моя очередь дразнить, поэтому я слегка приподнимаюсь и снова опускаюсь вниз, жестко, наблюдая за ним так же пристально, как он за мной. Я меняю темп и смещаюсь вперед, чтобы принять еще больше его внутрь, а он выгибает бедра, чтобы войти в меня снизу. Я стону, впиваясь ногтями в его грудь, и скачу на нем быстрее, смесь удовлетворения и возбуждения омывает меня. Сальваторе Аджелло, самый страшный человек во всей Cosa Nostra, разрывается подо мной.

Его руки обхватывают мою спину, притягивая меня к себе. Он переворачивает нас, пока снова не оказывается сверху, впивается в меня, мышцы шеи напрягаются от усилий. Он так красив - так, как бывают красивы экзотические, опасные животные. Чем ближе я подхожу, тем больше вероятность, что меня съедят заживо.

Рука Сальваторе скользит между нашими телами и находит мою трепещущую киску. Я уже близка к этому, поэтому, когда он щиплет мой клитор и сильно вводит внутрь, я кричу от дрожи в теле.

"Мне нравится, когда ты кричишь, cara", - говорит он и внезапно вырывается.

Я уставилась на него. Он не просто так это сделал!

"Можешь не беспокоиться о киллерах, Сальваторе", - рычу я, обхватывая его ногами за талию и хватаясь рукой за горло. "Потому что я буду той, кто закончит твою жизнь, если ты не засунешь свой член обратно в меня".

Сальваторе наклоняет голову, пока наши носы не соприкасаются. "Эта твоя зловещая черта чертовски сексуальна", - говорит он и снова входит в меня так сильно, что я непроизвольно сжимаю его шею. Его глаза вспыхивают, а с губ срывается рычание. Я еще сильнее сжимаю его горло и улыбаюсь. Ястребиные глаза наблюдают за мной сверху, когда он отстраняется, только чтобы снова войти еще сильнее, заставляя меня стонать.

Я отпускаю его шею и позволяю своим рукам пройтись по его плечам, обхватывая пальцами его выпуклые бицепсы. Сальваторе снова врезается в меня. Я впиваюсь ногтями в кожу его рук. Еще один рык, и твердые губы прижимаются к моим. Я улыбаюсь в рот Сальваторе и крепче прижимаюсь к нему, впиваясь ногтями в его плоть. Сделав следующий вдох, я прикусываю его нижнюю губу.

Он полностью переворачивается. Его ладонь скользит между моих грудей и по шее, затем он запускает пальцы в мои волосы и тянет. Я задыхаюсь, в то время как водопад удовольствия обрушивается на меня, когда он продолжает свои мощные толчки, заставляя изголовье кровати снова ударяться о стену. За моими веками вспыхивают звезды, и я кончаю одновременно с ним.

Когда волны блаженства проходят через меня, мы снова целуемся - наше дыхание тяжелое, а воздух вокруг наполнен ароматом наших занятий любовью.

Я открываю глаза и вижу, что Сальваторе смотрит на меня сверху вниз. Его пальцы все еще запутались в моих волосах. Я поднимаю руку и убираю одну из черных прядей, упавших ему на лоб.

"Слишком много сдерживаемой агрессии, Сальваторе", - говорю я и провожу тыльной стороной ладони по его щеке. "Где я сейчас со своим долгом?"

"Там же, где ты была два часа назад".

" Звучит не совсем справедливо".

Он опускает голову, наклоняясь к моему лицу. "Мне плевать".

Я вздыхаю, затем тяну его голову вниз, пока наши губы не соприкасаются. "Значит, я все еще должна тебе всем?"

"Всем, Милен", - шепчет он, не отрывая своего рта от моего.

Глава 18

Я остановилась на пороге, выходя из ванной, и уставилась на свою кровать. Пустая. Милен еще спала, когда я пошел в душ, так что она, вероятно, отправилась в свою комнату, чтобы сделать то же самое. Она должна быть здесь. Я скрежещу зубами и направляюсь к шкафу.

Через пятнадцать минут у меня встреча с Артуро и Нино, а я ненавижу опаздывать. Надев протез и одевшись, я быстро иду по коридору и останавливаюсь перед дверью Милен. С той стороны доносится звук фена. Покачав головой, я продолжаю идти к лифту, но через несколько футов останавливаюсь. Сжав руки в кулаки, я делаю еще один шаг и снова останавливаюсь. Черт! Я разворачиваюсь и направляюсь обратно к комнате Милен.

"Привет". Она выключает фен, когда видит, что я вошел. "Тебе что-то нужно?"

Да. Ее в моей комнате. В моей постели. Тот факт, что ее там нет, вызывает чувство беспокойства в моем затылке, от которого я не могу избавиться.

"Нет", - говорю я. "У меня встреча, так что сегодня я пропущу завтрак".

"Хорошо". Она оставляет фен на комоде и подходит ко мне. "Тебя что-то беспокоит?"

"Нет. А что?"

"Ты выглядишь... сердитым". Она кладет руку на мое предплечье и слегка поглаживает его.

"Я не сержусь, Милен".

Она вскидывает брови. "Ты мог бы меня обмануть".

Я обхватываю ее за талию и притягиваю к себе. Она улыбается. Это одна из тех улыбок, которые мне нравятся - та, когда ее глаза как будто мерцают.

Люди редко улыбаются мне, да я и не хочу, чтобы они улыбались. Мне просто нужно, чтобы они делали то, что им говорят.

Крепче сжимая ее руку, я прижимаюсь губами к ее губам, крадя эту улыбку. Это мое. Она моя. Вместе со всем остальным, что она может дать. Каждая улыбка, каждый поцелуй, каждый стон. Они все мои.

"Я не могу... дышать", - бормочет Милен, прижимаясь к моим губам.

Я слегка ослабляю свою хватку.

Ее глаза немного тускнеют, и она выглядит озадаченной. Даже обеспокоенной. Она проводит тыльной стороной ладони по моей щеке. "Ты уверена, что с тобой все в порядке?"

"Конечно, да".

Милен кивает, целует меня в подбородок, а затем идет в гардеробную.

"Мне нужно отвезти Курта к ветеринару. Он уже три дня чешет заднюю лапу, как маньяк".

"Если эта тварь принесла блох в мой дом, я ее задушу".

"У него нет блох", - бросает она через плечо. "Это похоже на какую-то аллергию. В двух кварталах отсюда есть ветеринарная клиника. Я нашла их в интернете. Я позвоню и узнаю, есть ли у них свободные места сегодня".

"Позвони Нино, когда узнаешь время. Он попросит телохранителей ждать тебя внизу".

"Четырех?"

"Да."

"Господи." Она вздохнула и покачала головой.

"Позвони мне перед отъездом и когда вернешься".

"Да, мама".

Я стиснула зубы. Она не понимает. Я тоже ни хрена не понимаю. Я только знаю, что мне нужно, чтобы она мне позвонила. "Я буду в офисе".

"Я зайду, как только закончу с Куртом", - говорит она.

Артуро и Нино приедут через несколько минут, но вместо того, чтобы направиться в свой кабинет, я встаю позади Милен. Она все еще роется в своем шкафу и ворчит что-то о желтой футболке. Я наклоняю голову, чтобы зарыться носом в ее свежевымытые и высушенные волосы.

"Шоколад?" спрашиваю я.

Она оглядывается через плечо и ухмыляется. "Не-а. Кокос".

"Хм." Я обхватываю ее за талию и притягиваю к себе. "Тебе больно?"

"Немного". Она задыхается, когда я запускаю руку в ее трусики. "Ты вроде как сломал мою киску прошлой ночью".

Я обвожу ее клитор кончиком пальца, дразня его быстрыми движениями, пока не чувствую, что она становится влажной. Ее дыхание учащается, и я медленно опускаю палец ниже и ввожу его внутрь. Милен хватается за полку перед собой и раздвигает ноги шире, издавая сладостный стон.

"Это больно?" спрашиваю я и ввожу палец чуть глубже.

"Нет", - выдыхает она и хватает меня за запястье. "Еще".

"Ты позвонишь мне, как мы договорились?".

"Да!"

"Хорошая девочка". Я вытаскиваю палец, еще несколько раз провожу по ее клитору, а затем одним толчком ввожу в нее два пальца. Милен задыхается и вздрагивает, когда кончает.

"Видишь, как хорошо, когда мы во всем соглашаемся?" Я целую ее в шею и вынимаю пальцы из ее киски. Когда я выхожу из комнаты, она все еще сжимает полку, делая быстрые, неглубокие вдохи.

* * *

"Итак, мы знаем, кто стукач?" спрашиваю я Нино, который сидит на стуле рядом с Артуро.

"Это Томазо", - говорит он. "Ребята загнали его в угол, и он проболтался через два часа".

"Пошли кого-нибудь на допрос. Я хочу знать, его контакты, как они с ним связались и что он им сказал. У вас есть "- я смотрю на часы - "девять часов".

"Хорошо." Нино кивает. "Что потом?"

Я смотрю на Артуро. "Я хочу, чтобы все капо и руководители групп были в старой конспиративной квартире в десять часов вечера".

"Хорошо. Что я должен им сказать? По какому поводу?"

"Что-то вроде демонстрации".

"Никакой конкретики?"

"Нет, оставим все как есть", - говорю я. "Что у нас с Фицджеральдом?"

"Он не покидал своего логова". Нино качает головой. "У меня два человека постоянно находятся возле его дома, но пока никакой активности".

Я откинулся в кресле, взвешивая наши варианты. "Я хочу, чтобы ты поймал одного из людей Фицджеральда и привел его ко мне. Кого-нибудь из его близких. Невредимого. Убедитесь, что никто не заметит, когда вы его схватите, я хочу, чтобы эта встреча была только по необходимости".

"Куда мы должны его привести?"

"В безопасное место в центре города. У нас есть другие неотложные дела?"

"Вы планируете пойти на открытие городского музея на следующей неделе?" спрашивает Нино. "Если да, то мне нужно будет организовать охрану".

"Нет".

"А как насчет свадьбы Рокко? Все будут ожидать увидеть тебя там".

Я не в настроении общаться с семьей, но сплетни вокруг моего брака уже набирают обороты, так что, думаю, взять Милен на встречу с ними будет в порядке вещей. "Мы пойдем".

"Сколько телохранителей?"

Если бы это был только я, я бы не взял ни одного, особенно на свадьбу Семьи. "Стефано и Альдо".

"Хорошо. Что-нибудь еще?"

"Нет. Это все".

Когда Нино и Артуро уходят, я беру трубку, чтобы позвонить Милене. Она написала мне сообщение двумя часами ранее после возвращения от ветеринара. Не прошло и часа, а я уже чувствую себя на взводе. Это идиотизм. Я знаю, что она находится на два этажа выше, в пентхаусе, потому что я позвонил Аде, чтобы убедиться, что она там, и все же я испытываю сильное желание проверить ее еще раз.

"Я собиралась тебе позвонить", - говорит она в тот момент, когда линия соединяется. "Почему Ада перевезла все мои вещи в твою комнату?"

"Потому что я ей так приказал".

"И тебе не пришло в голову, что, возможно, сначала тебе стоит поговорить со мной?"

Нет. "Я хочу, чтобы ты переехала в мою комнату, Милен".

"У тебя серьезный недостаток социальных навыков. Ты ведь это знаешь, да?"

"Да."

Она вздохнула. "Курт тоже переезжает, просто чтобы ты знал".

"Я не собираюсь спать в одной постели с котом. Особенно с блохастым".

"У него нет блох. Ветеринар сказал, что у него депрессия".

Депрессивный кот. "Может, записать его на групповую терапию?" спрашиваю я.

"Ха-ха".

"Что нам делать с депрессивным котом?"

"Он предложил взять еще одного, чтобы они могли играть".

"Нет."

"Он страдает, Торе!"

"Я сказал "нет", Милен". Еще один кот, и страдать буду я.

"Здесь неподалеку есть приют. Мы можем пойти посмотреть после обеда".

"Никаких. Больше. Кошек."

"Ты плохой человек".

"Да."

"Пожалуйста? Только одну. Ты можешь выбрать".

"Мы не возьмем еще одну кошку, Милен", - говорю я и обрываю звонок.

"О, посмотри на рыжего!" Я хватаю Сальваторе за руку и тяну его к последней клетке в очереди. "Он похож на мини-Гарфилда".

"Этот немного проблемный", - говорит дама, которая руководит спасательной службой, с беспокойством наблюдая за Сальватором. Мой муж не относится к типичным клиентам - он неподвижно стоит в своем угольном костюме от Армани и хмурится, рассматривая кота. Думаю, она права. Он определенно не производит впечатления человека, который любит кошек.

"Проблемный?" спрашиваю я. "В каком смысле?"

"Больше никаких умственно неполноценных животных, Милен", - ворчит Сальваторе. "Одного достаточно".

"Ну, он немного ворчливый", - говорит женщина. "Не очень хорошо ладит с людьми".

"Очень похоже на тебя, Торе". Я кладу руку на его руку. "Мы можем его взять?"

"Нет".

"Но посмотри на него! Разве он не милый?"

"Нет".

"Торе!"

Он смотрит на кота, затем переводит взгляд на меня. "Ты сказала, что мы придем сюда просто посмотреть".

Я поднимаю бровь и улыбаюсь. "Я солгала".

Сальваторе наблюдает за мной, его глаза прикованы к моим губам. Он часто так делает. Он всегда изучает мой рот, когда я улыбаюсь.

"Просто возьми эту чертову штуковину, и поехали домой", - ворчит он.

* * *

"Торе!" кричу я из гостевой ванной. "Он не выходит из душевой кабинки".

Я подталкиваю миску с едой к коту и воркую с ним, но он продолжает упрямо сидеть в углу.

Курт пришел посмотреть на нового жильца, как только мы приехали, шипел на него и вернулся в мою старую спальню. Сказать, что все идет не так, как я ожидала, было бы мягко сказано. Я вздыхаю, оставляю кота в ванной и направляюсь в столовую, где Сальваторе уже ест.

"Нам нужно дать ему имя", - говорю я, садясь на стул рядом с ним. "Как насчет Риггса? Как персонаж Мела Гибсона в "Смертельном оружии".

"Мне не очень нравится, как ты называешь своих животных".

"Рада, что тебе нравится". Я зачерпываю ложку картофельного пюре из миски на столе и бросаю ее на свою тарелку.

"Что у тебя за одержимость фильмами восьмидесятых?"

"Тогда снимали лучшие фильмы. Хочешь пересмотреть со мной "Побег из Лос-Анджелеса"?"

"Я не смотрю фильмы, Милен".

Я опускаю вилку и смотрю на него. "Ты не смотришь фильмы? Что ты делаешь в свободное время?".

"Хожу в спортзал на третьем этаже. Время от времени смотрю игры. Сплю".

"И... и все?"

"Да".

"Неудивительно, что ты все время угрюмый".

Его рука вырывается и хватает меня за подбородок, наклоняя мою голову в сторону, пока наши взгляды не встречаются. "Я угрюмый?"

"Чрезвычайно".

"И просмотр боевиков восьмидесятых годов это исправит?"

"Может быть?" Я улыбаюсь. "Хочешь попробовать?"

Его мрачный взгляд перемещается на мои губы. "Мы можем посмотреть фильм в выходные", - говорит он и отпускает мой подбородок, чтобы вернуться к еде.

"Мы будем заниматься электронной почтой после обеда?" спрашиваю я.

"Да".

"Хорошо. Сначала я пойду проверю, как там Алессандро".

"Я пойду с тобой".

"Тебе не нужно", - говорю я с набитым ртом. "Это займет всего минуту, и сразу после этого я пойду в офис".

"Я сказал, что иду".

Я опускаю столовые приборы и вздыхаю. "Ты думаешь, я собираюсь флиртовать с Алессандро или что-то в этом роде?"

"Нет. Мне не нравится мысль о том, что ты наедине с другим мужчиной".

"Тебе не кажется, что ты слишком остро реагируешь?"

"Возможно. Но я все равно не хочу, чтобы ты оставалась с ним наедине".

Я вздыхаю. "Иногда мне очень трудно понять тебя, Сальваторе".

"Я знаю". Он поднимает свой стакан с водой и откидывается в кресле, задерживая на мне свой взгляд. "Сегодня вечером у меня есть дела, и я вернусь домой не раньше двух часов ночи. Мне нужно, чтобы ты позвонила мне и сказал, что все в порядке".

"Хорошо. Я позвоню тебе перед сном".

Он кивает, но я замечаю, что его челюсть сжата в жесткую линию, как будто он недоволен моим ответом.

"Что-то не так?"

"Нет", - говорит он, сжимая стакан в руке, как будто пытается его разбить.

"Торе?"

Он ставит стакан на стол, поворачивается ко мне и сжимает переносицу. Я не знаю, что происходит, но он кажется необычайно взволнованным. Я не могу понять, почему.

"Я уезжаю около восьми". Он смотрит мне в глаза. "Ты будешь звонить мне каждый час, пока меня здесь не будет".

"Зачем?"

"Чтобы проверить", - говорит он. "Чтобы я знал, что все в порядке".

Я вытаращилась на него. "Ты хочешь, чтобы я отписывалась тебе каждый час? Пока я откидываюсь в гостиной и смотрю кулинарное шоу?"

"Да".

"Ты ждешь, что кто-то будет штурмовать здание? Они объявили о предстоящем землетрясении?" спрашиваю я.

"Нет".

"Тогда почему?"

"Потому что я так сказал".

"А текстового сообщения будет достаточно?"

"Нет. Мне нужно услышать твой голос".

Хорошо. Нам нужно поговорить об этом. Я встаю и кладу ладони на его щеки, глядя ему в глаза. "Ты можешь объяснить? Пожалуйста?"

Его пронзительный светло-карий взгляд впивается в меня. "Я не уверен, что ты поймешь, Милен".

"Попробуй".

Рука Сальваторе тянется к поясу моих джинсов. Он зацепляет палец за петлю ремня и тянет меня вниз, чтобы я села на его бедро. Я вопросительно поднимаю бровь, ожидая от него объяснений, но он просто смотрит на меня несколько секунд, плотно сжав губы.

"У меня... проблема", - выдавливает он из себя. Я уже поняла, что Сальваторе не терпит слабостей, и, похоже, ему очень трудно признаться в этом сейчас.

"Ты думаешь, что я изменяю тебе, когда тебя нет рядом?"

"Нет. Это не имеет к этому никакого отношения". Он кладет кончик пальца на мое предплечье, слегка поглаживая кожу. "Когда я был сегодня в офисе, даже зная, что ты здесь, я чувствовал себя обязанным позвонить и подтвердить. Я не могу контролировать это, Милен. Я пытался".

"Это похоже на какое-то беспокойство?"

"Да, но в десять раз хуже".

"У тебя было это... с кем-нибудь еще? С твоими сотрудниками?"

"Только с тобой".

Я моргаю на него в замешательстве. "Почему? И почему так внезапно? Я что-то сделала, чтобы вызвать это?"

"Это не внезапно, Милен. Последние недели мне едва удавалось контролировать его". Он протягивает другую руку и гладит меня по щеке. "Ты будешь звонить мне каждый час. Пожалуйста".

"Это пройдет?" спрашиваю я. "Это состояние".

"Я так не думаю". Его лицо мрачно, и я вижу, что ему не нравится спрашивать меня об этом. Он прав, я не понимаю.

Сальваторе производит впечатление очень выдержанного человека, но чем больше я думаю об этом, тем больше понимаю, что многие его реакции были не совсем нормальными. Например, на парковке, когда кто-то стрелял в нас. Никто не должен быть настолько спокойным и контролируемым под огнем, но затем выходить из себя, когда я иду на этаж ниже, не предупредив его заранее. Я также никогда не видела, чтобы он улыбался. Он немного странный - я знала это с самого начала, - но это не похоже на глупую причуду. Я думаю, у него действительно есть проблема, и я не уверена, что он говорит мне все.

"Надеюсь, это не станет еще хуже, потому что я не пущу тебя в ванную, когда мне нужно пописать". Я наклоняюсь вперед и касаюсь своим носом его носа. "Как часто тебе нужно, чтобы я тебе звонила?"

Он закрывает глаза и прикасается своим носом к моему. Это такой неожиданный и нежный жест, так полностью противоречащий его характеру, что он вызывает нежность в моем сердце, как теплое объятие, утешающее меня изнутри.

"Когда я в офисе, каждые два часа", - говорит он и смотрит на меня. "Но когда меня нет в здании, то каждый час, по часам".

"И что ты хочешь, чтобы я сказал тебе, когда буду звонить?"

"Неважно. Это не имеет значения."

"Хорошо." Я киваю и глажу его волосы. "Что мы будем делать, когда мне нужно будет куда-то идти?"

"С этого момента я буду сопровождать тебя".

"Ты не можешь всегда ходить со мной, Сальваторе. Что, если мне нужно будет посетить парикмахера? Или сделать маникюр? У меня есть подруги. Мне нравится время от времени ходить с ними в кафе ".

Его тело напряглось. "Как часто?"

"В салон красоты - раз в месяц. С девушками - два раза в месяц".

"Хорошо. Я как-нибудь разберусь с этим". Он сжимает руки на моей талии. "Но сегодня вечером... каждый час, Милен".

"Я позвоню", - шепчу я. "Куда ты идешь сегодня вечером?"

"В одно из наших убежищ. Мне нужно разрешить одну ситуацию".

"Хочу ли я знать подробности?"

"Не захочешь". Он быстро целует меня в губы. "Пойдем поработаем над этими письмами".

* * *

Звук дверного звонка доносится до меня, когда я пытаюсь выманить Курта из кухонного шкафа. Он прячется в большой кастрюле из нержавеющей стали уже двадцать минут, и каждый раз, когда я пытаюсь его вытащить, он только шипит и оскаливает клыки. Кроме того, у меня на предплечье остались два длинных следа от когтей, когда я пыталась его вытащить.

"Ада, ты можешь это достать?" кричу я через плечо, затем снова поворачиваюсь к дьявольским глазам передо мной. Я не признаю поражения перед этим котом! Схватив крышку с полки внизу, я накрываю ею кастрюлю и, не выпуская кота из рук. Я несу Курта в спальню и кладу его на кровать, чтобы избежать дальнейших травм.

С кастрюлей в руках я поворачиваюсь и сталкиваюсь лицом к лицу с матерью Сальваторе.

"Илария". Я сглотнула, затем улыбнулась. "Как приятно тебя видеть. Не хотите ли кофе?"

"Конечно", - говорит она и снимает пальто.

"Отлично, я только... уберу это". Я киваю на кофейник в своих руках. Курт выбирает именно этот момент, чтобы издать страдальческое мяуканье. Я стону, опускаю кастрюлю на пол и осторожно снимаю крышку. Курт выпрыгивает из кастрюли, шипит на меня еще раз для убедительности и бросается в сторону коридора. Когда я встаю, Илария смотрит на меня расширенными глазами. Думаю, она не привыкла к тому, что люди носят котов в кастрюлях.

"Отчаянные меры", - бормочу я, ставя кастрюлю в раковину и направляясь к кофеварке. "Молоко? Сахар?"

"И то, и другое". Она садится за барную стойку.

"Сальваторе здесь нет", - говорю я через плечо. "У него были кое-какие дела".

"Я знаю. Я пришла проведать Алессандро, но сначала хотела поговорить с тобой".

"О?" Я несу кофе и сажусь напротив нее. "О чем-нибудь конкретном?"

"Как продвигаются дела между вами?"

"Под "делами" вы имеете в виду брак?"

"Да. Быть вынужденной выйти замуж за незнакомого человека - мечта не каждой женщины", - говорит она и опускает взгляд в свою чашку. "Поверьте мне, у меня есть опыт".

"Вы не знали отца Сальваторе, пока не вышли за него замуж?"

"Нет. Так что, как видите, я могу отнестись к вам и вашей ситуации".

"Хм." Я делаю глоток своего кофе. "Мы с Сальваторе знали друг друга до того, как он решил заманить меня в ловушку этого брака".

Рука Иларии, держащая чашку с кофе, останавливается на полпути ко рту. "Что?"

"О, он вам не сказал?"

"Нет", - шепчет она.

"Мы встречались всего несколько раз. Я уверена, что он преследовал меня. Мы даже ходили на свидание. Что-то вроде свидания, в общем".

Она пристально смотрит на меня. "Сальваторе не ходит на свидания".

"Он сказал мне". Я фыркнула. "Кроме того, я не уверена на сто процентов, но мне кажется, что он вломился ко мне домой и заполнил мой холодильник едой".

Осознание этого пришло всего пару дней назад, когда я наткнулась на Аду, готовящую суп. Я спросил, зачем нам суп, если никто не болен, и она ответила, что это потому, что Сальваторе сказал ей, что в прошлый раз мне он понравился. Единственный суп, который я ела за последние два года, был тот, который я нашла в своем чудом укомплектованном холодильнике. Я до сих пор не знаю, что и думать об этом. Это мило в очень странном смысле.

Илария продолжает смотреть на меня несколько мгновений, затем медленно опускает свою чашку. "Он вел себя... странно?"

"Ну, ваш сын очень необычный человек, Илария, и я не знаю его достаточно хорошо, чтобы определить, какое поведение является "нормальным-странным", а какое "странным-странным"". Я пожимаю плечами. "Он хочет, чтобы я звонила ему и проверяла каждые два часа. Это можно считать "странным-странным"?".

"Да. Он сказал, почему?"

"Из-за какого-то принуждения знать, где я нахожусь в любое время. Как вы думаете, это что-то вроде ОКР? Как, например, когда тебе нужно трогать бумажник каждые несколько минут, чтобы убедиться, что он на месте, понимаете?".

Илария закрывает глаза и делает глубокий вдох. "Это не ОКР", - говорит она и смотрит на меня с серьезным выражением лица. "Я думаю, ты ему... нравишься".

Я разражаюсь смехом. "Он заставил меня выйти за него замуж, так что да, я однозначно нравлюсь ему".

"Сальваторе не любит людей, Милен. Он уважает их, или нет. Но они ему не нравятся".

Я нахмурила брови в замешательстве. "Это безумие. Он любит своих людей. Я видела, как он был обеспокоен, когда ирландцы напали, и некоторые из них пострадали".

"Люди Сальваторе чрезвычайно преданы ему. Он уважает их преданность. Возможно, он даже по-своему заботится о них". Она наклоняется вперед и берет меня за руку. "Но он ни к кому ничего не чувствует".

"Конечно, чувствует". Я моргаю на нее. "Он не гребаная статуя. Да, иногда у него бывают странные реакции, но... он любит тебя. Ты его мама".

"Сальваторе заботится обо мне, да". Ее глаза расплылись в грустной улыбке. "Ты позвонишь ему, как он просил?"

"На самом деле он не просил. Это было скорее требование". Я ухмыляюсь. "Но он сказал "пожалуйста", так что да".

"Он сказал "пожалуйста"...", - бормочет она, затем сжимает мою руку. "Я собираюсь проверить Алессандро".

Пока она берет свое пальто и сумочку, я думаю, это возможно самое странное взаимодействие с человеком,которое я когда-либо испытывала.

Глава 19

Сегодня вечером перед убежищем стоят четыре охранника, что вполне ожидаемо, учитывая, сколько людей приедет.

"Босс". Они кивают в унисон, когда я прохожу мимо них, и тот, что ближе ко мне, открывает дверь.

Нино ждет у окна в первой комнате, потягивая напиток, а Альдо и Стефано сидят за столом в углу, но быстро поднимаются, как только видят меня.

"Томазо рассказал?" спрашиваю я.

"Он рассказал нам все в течение часа". Альдо показывает рукой в сторону двери справа. "Вы хотите поговорить с ним, босс?"

"Нет. Насколько сильно вы его избили?"

"Не хватает трех пальцев. Несколько ударов. Его было относительно легко уломать".

Я киваю и сканирую свое окружение. "Принесите мне один стул в центре комнаты. Есть у тебя плоскогубцы и ножницы для тяжелых работ?".

Альдо смотрит на меня с замешательством в глазах, но потом берет себя в руки. "А садовые ножницы подойдут?"

"Да".

Телефон в моем кармане вибрирует. Когда я достаю его, нарастающее беспокойство начинает ослабевать.

"Милен".

"Риггса вырвало на весь ковер".

"Что?"

"Откуда, черт возьми, мне знать, Сальваторе? Похоже на шерсть и полупереваренный кошачий корм".

"Я выразил свое раздражение. А не просил сделать анализ кошачьей рвоты".

"Тебе нужно поработать над голос. Интонация у тебя отстойная. Я должна пойти и убрать это". Она прерывает звонок. Видимо, она восприняла тот факт, когда я сказал ей, что не имеет значения, о чем она говорит, буквально.

Я кладу телефон обратно в карман и вижу, что Альдо и Стефано смотрят на меня. "Мы взяли кота. Он проблемный", - говорю я и поворачиваюсь к двери, как раз когда входят Козимо и Артуро. "Возьмите стул и принесите Томазо. Привяжите его крепко-накрепко".

* * *

Проходит пятнадцать минут, пока все собираются. Нино приказывает им встать вдоль стены напротив стула, на котором сидит Томазо, связанный и с кляпом во рту. После того как Артуро кивает, сигнализируя, что все двенадцать человек, которых мы ждали, присутствуют, я подхожу к Томазо и поворачиваюсь к группе капо и командиров наших солдат.

"Томазо решил, что это хорошая идея - подлизаться к властям и слить информацию о наших поставках наркотиков", - говорю я, глядя на мужчин, которые стоят вокруг в полном молчании.

Я снимаю куртку, вешаю его на спинку стула позади себя и закатываю рукава рубашки. "Нино, вынь кляп и открой ему рот. И держи его открытым".

Томазо хнычет и качает головой влево и вправо, пытаясь, но безуспешно, избежать рук Нино. Как только Нино удается открыть рот парня, я беру со стола плоскогубцы и ножницы и встаю перед стукачом.

"Людям свойственно забывать, поэтому я подумал, что сейчас самое время напомнить всем, что мы делаем с кротами", - говорю я.

Мне требуется несколько попыток, чтобы поймать язык Томазо щипцами. Когда он оказывается у меня в руках, я вытягиваю его и отрезаю садовыми ножницами от его коварного рта. Кровь брызжет на мою белую рубашку, а Томазо кричит. Я поворачиваюсь лицом к группе - каждый мужчина смотрит на кричащего Томазо - и бросаю щипцы вместе со все еще прикрепленным розовым комочком плоти на пол перед ними.

"Я не терплю предателей", - говорю я. Обойдя кресло и встав позади Томазо, я кладу правую руку ему под подбородок, а левую - на макушку. "Запомни это".

С этими словами я насильно закрываю рот Томазо и держу его в таком положении. Он дергается, захлебываясь собственной кровью, и я жду, пока его тело не затихнет, прежде чем отпустить его.

Я беру тряпку со стола, чтобы вытереть руки. Кровь легко сходит с моей правой руки, но перчатка на левой полностью пропиталась. Я снимаю ее и бросаю на пол, прямо в лужу еще большей крови, скопившейся под мертвецом.

"Свободны", - говорю я и достаю свою куртку.

* * *

Когда я прихожу домой, Милен уже спит. Я прислоняюсь плечом к дверному косяку и просто смотрю на нее, кажется, часами. Посмотрит ли она на меня по-другому, если увидит, что я делаю все эти неприятные вещи, чтобы сохранить эту организацию? Позволила бы она мне прикасаться к ней руками, которые были пропитаны кровью всего двумя часами ранее? Я знаю, что она в курсе того, что происходит в Cosa Nostra, но я не думаю, что могу рисковать, чтобы она стала свидетелем этого. Это должно меня беспокоить, тот факт, что ее мнение так важно. Мне плевать, что люди за моей спиной называют меня монстром; это входит в должностные обязанности. Но не в ее. Я изо всех сил хватаюсь за дверной проем, игнорируя боль, отдающуюся от левой руки до самой головы. Никогда не в ее.

Я чувствую легкое прикосновение к подбородку, затем палец проводит по линии челюсти. Твердые губы вскоре находят мои собственные. Я сонно улыбаюсь и поворачиваю голову в сторону тепла, которое чувствую у себя под боком. Открыв глаза, я обнаруживаю, что Сальваторе смотрит на меня, лежа в постели.

"Ты разговариваешь во сне", - говорит он.

"Я знаю". Я протягиваю руку, чтобы погладить его волосы. "Надеюсь, я не разболтала никаких секретов".

"У тебя нет от меня секретов, Милен". Его палец движется по моей шее, все ниже и ниже. "Я уже сказал тебе, что ты обязана мне всем". Его ладонь скользит между моих ног. "И это включает любые секреты, которые у тебя могут быть".

Я улыбаюсь, затем задыхаюсь, когда его палец входит в меня. "Ты не можешь этого требовать".

"Нет, могу". Еще один палец проникает внутрь. "Ты принадлежишь мне. Твое тело. Твои мысли". Его большой палец прижимается к моему клитору, и он дразнит меня своими пальцами. "Твоя улыбка. И твои секреты".

"Ты не можешь владеть человеком". Я хватаюсь за его плечи и сажусь на его руку. То, что он может делать своими пальцами, не поддается никакой логике и разуму.

"Я не могу..?" Он вводит свои пальцы так глубоко, что я задыхаюсь и хнычу, когда он загибает их внутрь меня. Он задевает чувствительную точку на моей верхней стенке, и я кончаю мгновенно и неистово.

Я еще задыхаюсь, пытаясь перевести дыхание, когда он накрывает меня своим телом, вдавливая в кровать.

"Ты весишь тонну, Сальваторе", - задыхаюсь я, а затем задыхаюсь, когда его пальцы сменяются стальным твердым членом.

"Кто..." - он вводит кончик внутрь, но так медленно, что мне хочется застонать от разочарования - "владеет тобой, Cara?".

Я встречаю его взгляд, улыбаюсь и перемещаю руку к его шее. Когда я крепче прижимаюсь к нему, Сальваторе издает рык и вводит свой член до упора, заполняя меня так, что сознание покидает мое тело. Ощущение такое, будто я лечу.

"Ты", - шепчу я и скольжу ладонями по его спине до самой твердой задницы. "А я владею тобой, Торе?".

Он не отвечает сразу, просто продолжает вбиваться в меня, пока мои стенки не сжимаются вокруг его члена, и я снова кончаю от его карающего темпа. Опустив голову ниже, он целует мое плечо и шепчет мне на ухо.

"Боюсь, что да, Милен".

Он прижимается своими губами к моим и одновременно толкается в меня, наполняя меня своей горячей спермой.

* * *

Я сажусь в кровати и наблюдаю за Сальваторе, который подходит к шкафу в другом конце комнаты, достает оттуда рубашку и надевает ее. У него четыре шрама от выстрелов на спине. Один возле плеча, два с левой стороны, и еще один в нескольких дюймах справа от позвоночника. Если учесть его ногу и царапину на правом бицепсе, то всего их шесть.

"Где остальные?" спрашиваю я.

"Что?"

"Огнестрельные ранения".

Он поворачивается и возится с пуговицами на рубашке. "Правое бедро и левая нога".

"Твою мать, Сальваторе. Когда ты успел получить все эти огнестрельные ранения?" Я встаю с кровати и принимаюсь застегивать пуговицы на его рубашке.

"То, что у меня на плече, было несколько лет назад. А ранение в бедро - в прошлом году". Он говорит это так, будто перечисляет список продуктов. "Моя левая нога и еще три на спине были нанесены мне во время одного и того же инцидента. Семь лет назад".

Мои пальцы замирают на средней кнопке. Три пули в спине - это не обычная перестрелка. Это была казнь. "Кто это сделал?"

"Старый дон отдал приказ", - говорит он. "Но исполнил его один из капо".

"Почему?"

"Предыдущее руководство стало жадным. Они решили оставить львиную долю денег себе".

Это безумие. Я не могла понять. "Они воровали у Семьи?"

Семьи Cosa Nostra имеют очень строгий порядок работы, и он основан на доверии прежде всего. Доны и капо отвечают за организацию бизнеса, но они имеют право только на часть прибыли. Остальные деньги распределяются между всеми остальными членами, вплоть до рядовых бойцов. Доля зависит от положения человека в организации, но дон и капо никогда не берут больше 40 процентов от общего дохода. Я не знаю, сколько человек в нью-йоркской семье, но тогда, в Чикаго, их было не меньше сотни".

"Да", - говорит он. "И я узнал".

"Значит, они решили убить тебя?"

"В конце концов, да". Он наклоняет голову и прижимается щекой к моей. "Сначала они пытались вовлечь меня в свою маленькую схему. Я тогда был капо и уже начал строить свой собственный строительный бизнес. Он приносил много денег".

"Что случилось?"

"Я сказал "нет". Они попытались дать мне стимул, чтобы я передумал". Он протягивает руку и проводит пальцем линию вдоль моей челюсти. "Они были полны энтузиазма в своих усилиях.".

"Твоя рука?" спрашиваю я и кладу свою ладонь поверх той, что ласкает мой подбородок.

"И моя нога".

"Господи, Торе". Я моргаю, чтобы сдержать слезы. "Как кто-то выживает после такого?"

"Нино нашел меня на складе, куда меня пригласили на "встречу". У него есть привычка следовать за мной, даже когда я просила его не делать этого. Когда меня выписали из больницы, Артуро помог мне залечь на дно, пока я не поправился настолько, чтобы снова обсудить этот вопрос с доном и капо".

"И что ты им сказал?"

"Ничего особенного. Я только показал, где они ошиблись". Он прижимается губами к моим пальцам. "Когда ты действительно собираешься кого-то убить, ты целишься в голову".

"Ты убил дона?"

"И всех шестерых капо".

Дрожь проходит по моему позвоночнику. Трудно принять тот факт, что мне нравится человек, который олицетворяет все то, от чего я хотела убежать. "Торе?"

"Да?"

"Скольких людей ты убил?" шепчу я. "Сам".

Его палец проникает под мой подбородок и поднимает мою голову. Наши глаза встречаются. "Ты действительно хочешь, чтобы я ответил на этот вопрос, cara?".

Я смотрю в эти янтарные глубины и, чувствуя себя самой большой лицемеркой на земле, медленно качаю головой. Нет, я не хочу знать. Но не потому, что боюсь, что он станет мне меньше нравиться. Это потому, что я боюсь, что он будет нравиться мне так же, несмотря на его ответ.

Глава 20

“Это очень смешно, - говорит Пиппа, оглядываясь через плечо на Стефано и Винченцо, которые следуют в нескольких шагах позади нас. Еще два телохранителя следуют чуть поодаль.

"Да, расскажи мне об этом", - вздыхаю я и поворачиваюсь, чтобы войти в следующий бутик.

"Мне кажется, что за нами должна следовать еще и съемочная группа". Она хихикает. "Зачем кому-то четыре телохранителя? Ты сказала, что твой муж бизнесмен, а не президент".

"Он немного экстремал". Я подхожу к вешалке с платьями и достаю телефон из сумочки, чтобы позвонить Сальваторе.

"Милен".

"Насчет платья для свадьбы Рокко. Как насчет серого?" спрашиваю я, глядя на длинное и струящееся платье. "Или лучше выбрать что-то более яркое?"

"Ты можешь надеть все, что захочешь, лишь бы это прикрывало твою задницу".

"Ну, спасибо, сладкий пирожок, это было действительно полезно". Я фыркнула и оборвала фразу.

"Он тебе очень идет", - комментирует Пиппа, глядя мимо меня на платье. "Что это было, ты звонишь ему третий раз с тех пор, как мы начали ходить по магазинам?"

Вообще-то, это был четвертый. Я звонила ему, пока она была в туалете.

Прошло две недели с тех пор, как Сальваторе попросил меня звонить ему всякий раз, когда мы не вместе. Вначале я была не совсем пунктуальна. Он никогда не комментировал это и не отчитывал меня за опоздания с "проверками". Я думаю, что он чувствовал себя виноватым за то, что попросил меня сделать это в первую очередь, но каждый раз, когда я опаздывала со звонком, я замечала легкое напряжение в его голосе, как будто он был на взводе. После этого я решила быть более прилежной в общении.

"Ага". Я киваю. "Так и есть".

Это правда. Странно это или нет, но мне нравится проводить время с Сальваторе. Я даже не возражаю против его причуд. Если бы не его настойчивое требование, чтобы я не работала, я бы не затаила обиду на этот брак, по расчету или нет.

"Черт", - говорю я, пока несу платье к кассе. Кажется, я влюбилась в своего мужа".

После быстрого кофе в торговом центре мы высаживаем Пиппу у ее дома и едем домой. Машина въезжает в гараж, и пока я достаю телефон, чтобы позвонить Сальваторе и сказать ему, что я вернулась, двери лифта открываются, и он выходит. Пока я тянусь через заднее сиденье, чтобы взять пакеты с покупками, которые лежат рядом со мной, дверь открывается, и Сальваторе проскальзывает внутрь рядом со мной.

"Выходи!" - кричит он водителю и Стефано, сидящим на переднем сиденье.

Как только они выходят из машины, он обхватывает меня за талию, тянет к себе на колени и зарывается носом в мои волосы. Я пытаюсь повернуть голову, но он лишь крепче обхватывает меня за талию, прижимая к своему телу.

"Четыре часа, Милен", - шепчет он мне на ухо.

"Я звонила тебе каждый час".

"Я знаю". Он прижимается лицом к моей шее и вдыхает. "Ты считаешь меня сумасшедшим?"

"Немного?" Я фыркнула, обхватывая его шею руками и прижимаясь губами к его губам.

"Это проблема?"

"Не совсем." Я пожимаю плечами и целую его. Это должно меня волновать. Дело в том, что я не возражаю против ОКР Сальваторе или его потребности знать, где я нахожусь. Я тоже не против звонить ему, даже чаще, чем каждый час, если это необходимо, чтобы унять его беспокойство. На самом деле, мне это даже... нравится. "Знаешь, мне кое-что пришло в голову, когда мы с Пиппой проходили мимо цветочного магазина".

"Что?" - спрашивает он, покусывая мою челюсть.

"Ты был тем вторым гадом. Что прислал мне тонну цветов".

"Да."

Я отстраняюсь и пригвождаю его взглядом. "Сто ваз?"

"Девяносто шесть. Это все, что у них было".

"Одной было бы более чем достаточно".

Сальваторе наблюдает за мной мгновение, затем наклоняется вперед и касается своим носом моего. "Для меня все или ничего, Милен. Ты уже должна была это понять".

Да. Думаю, так и есть.

* * *

Я расчесываю пальцами волосы Сальваторе, наблюдая со своего места на его талии за тем, как он поднимает с пола бутылку пива. Меня все еще удивляет, что он так расслаблен.

Мы лежим на диване в гостиной уже почти час - он смотрит игру, а я раскинулась у него на груди, переписываясь с Бьянкой. Она перестала отвечать на мои сообщения около десяти минут назад, значит, Михаил, вероятно, вернулся домой. Видит Бог, эти двое не могут оторваться друг от друга.

"Не могу поверить, что тебе нравится пиво", - говорю я.

"Почему?"

"Не знаю. Мне всегда казалось, что ты больше любишь изысканные вина". Я провожу тыльной стороной пальца по линии его челюсти. "Это из-за костюмов".

"Я ничего не имею против вина. Но оно лучше сочетается с сыром, чем с футболом". Он наклоняет голову и целует мой палец. "Что сказала твоя сестра? Есть новости из дома?"

"Все как обычно. Я все еще жду, когда она ответит на последнее сообщение".

Сальваторе поднимает руку и проводит большим пальцем по моей нижней губе. "Попроси ее передать сообщение Петрову от меня".

"Русскому пахану?"

"Да. Он должен знать, что албанцы начали вести дела с ирландцами".

Я быстро набираю текст и отправляю его Бьянке. "Что-нибудь еще?"

"Нет". Он берет телефон из моих рук, кладет его на журнальный столик и снимает с дивана брошенные подушки, бросая их на пол.

"Бедные подушки чем-то тебя обидели?".

"Да". Он бросает последнюю через спинку. "Они занимают слишком много места".

"Может, нам стоит купить диван побольше". Я наклоняю голову и целую его в челюсть.

"Не могу не согласиться".

Его рука обхватывает меня за талию, и он тянет меня вниз, так что я лежу на боку, прижатая между его телом и спинкой дивана. Я тянусь к поясу своих леггинсов и снимаю их, а затем снимаю треники и трусы-боксеры Сальваторе. То же самое я делаю со своими трусиками, бросая их на пол рядом с одеждой Сальваторе.

Он берет мою руку, подносит мои пальцы к своим губам, нежно целует каждый по очереди, затем проводит губами по моему запястью и вдоль руки, вызывая дрожь во всем теле. Он делает все это очень медленно, задерживая губы на определенном месте на несколько секунд, прежде чем двигаться дальше, как будто каждый поцелуй - это заявление. Это завораживает, то, как он ласкает мою кожу, потому что Сальваторе никогда не казался терпеливым любовником. Притяжение между нами всегда было взрывной силой, одновременно жесткой и интенсивной.

"Ты даже не представляешь, что ты делаешь со мной, Милен", - шепчет он, добираясь до моего плеча, и я вздрагиваю. "Черт возьми, ты не представляешь".

Его губы встречаются с моими, и я обхватываю его шею руками, прижимая его к себе со всей силой. Не думаю, что он понимает, насколько сильно он запутал мой собственный разум. Это страшно. Я уже даже не знаю, что чувствую. Люблю ли я его? В этого контролирующего, ворчливого, замкнутого человека? В того, кому я даже ни разу не улыбнулась за все то время, что я его знаю? Боюсь, что да.

Мои руки спускаются по его шее и плечам, ложатся на его рельефную грудь, и, не разрывая поцелуя, я закидываю ногу на его талию и перемещаюсь так, что оказываюсь сверху.

"Я хочу заняться с тобой любовью", - говорю я ему в губы и чувствую, как он замирает подо мной. "Ты позволишь мне?"

Когда я открываю глаза, его пристальный взгляд прикован ко мне. "Да".

Я улыбаюсь и провожу пальцами по его губам. Илария была права. Он плохо справляется с чувствами. Как будто он не способен уловить значения различных эмоций и с трудом их перерабатывает. Я двигаюсь вниз по его телу, пока его член не упирается во влажную поверхность моего лона. Дюйм за дюймом я принимаю его в себя, наслаждаясь тем, как он постепенно заполняет меня. Он большой, его член. Когда он полностью входит в меня, кажется, что мои стенки вот-вот разорвутся. Мне это нравится.

Когда он полностью входит в меня, я наклоняюсь, чтобы прильнуть губами к его груди, и двигаюсь вверх, целуя его шею, пока не достигаю его сильной челюсти. Я методично и непрерывно вращаю бедрами, но так деликатно и медленно, как только могу, чтобы держать его на грани. Когда мой рот достигает его рта, я поднимаю бедра вверх, пока внутри не остается только кончик его члена. Сальваторе смотрит на меня, его глаза прикованы к моим, его руки хватают меня за бедра, но он не двигается. Я улыбаюсь, затем опускаюсь на его член и одновременно прикусываю губу. Он резко вдыхает и слегка прижимает левую ладонь к моей щеке, в то время как его другая рука блуждает там, где соединяются наши тела.

"Мне интересно ,cara ", - говорит он и прижимает большой палец к моему клитору, заставляя меня стонать.

"Что?" Я откидываюсь назад и продолжаю вращать бедрами.

Его пальцы слегка пощипывают мой клитор, и я вздрагиваю, но сопротивляюсь потребности двигаться быстрее. Вместо этого я сохраняю медленный темп, наслаждаясь тем, как его затуманенные, пропитанные похотью глаза задерживаются на моих.

Руки Сальваторе перемещаются к моей попке, и он сжимает ее, заставляя меня хныкать. В следующее мгновение он врезается в меня снизу с такой силой, что я задыхаюсь.

"Ты никогда не боялась меня", - говорит он. "Почему?"

Я улыбаюсь, пока он продолжает входить в меня, его темп нарастает.

"Ответь мне, Милен".

"Я была слишком зла на тебя, чтобы бояться!"

"Это" - он снова вонзает в меня свой член с такой силой, что я мгновенно взрываюсь, как фейерверк и гром - "самый идиотский ответ, который я когда-либо слышал".

Глава 21

В течение последнего часа Артуро сообщал последние новости о наших деловых операциях с наркотиками, но мои мысли блуждали. Милен пошла делать маникюр со своей подругой и позвонила из салона меньше часа назад, но уже через двадцать минут мне стало неспокойно. Несмотря на то, что ее охраняют четыре телохранителя, мне все еще трудно сосредоточиться.

Мой телефон вибрирует от входящего сообщения. Это сообщение от ювелира, которому я сделал специальный заказ два дня назад, и он сообщает мне, что мой заказ готов к выдаче.

Мне каким-то образом удается высидеть всю встречу, затем я говорю Артуро, что он свободен. Как только он выходит, я покидаю офис и иду к своей машине.

Магазин находится неподалеку, поэтому мне требуется менее получаса, чтобы добраться туда и забрать свои покупки. Когда я возвращаюсь в машину, я кладу красную бархатную коробку на приборную панель перед собой. Один только взгляд на нее уменьшает мою тревогу. Я не уверен, как отреагирует Милен, когда я скажу ей, что это такое. Возможно, я уже слишком далеко ее завел. Меня все еще удивляет, что она готова иметь дело с моим дерьмом. Но все же... эта маленькая коробочка на приборной панели может ей показаться слишком.

Мои глаза сканируют часы на приборной панели. Две минуты после шести. Она уже должна была позвонить. Тревога снова дает о себе знать.

Я сжимаю руль, закрываю глаза и делаю глубокий вдох. Еще один. И еще один. Если бы что-то случилось, Стефано сообщил бы мне. Возможно, она потеряла счет времени. Звонит мой телефон. Я открываю глаза и хватаю трубку.

"Торе?"

"Да?"

"Ты знаешь ту хрустальную вазу в коридоре?" говорит Милен тоненьким голосом. "Сколько она стоила?"

Пару тысяч. "Не много. А что?"

Она вздыхает. "Слава Богу. Когда я вернулась домой, Курт гонялся за Риггсом, и они вроде как ... сломали его. Мне пришлось убирать осколки, и некоторые из них были очень маленькими, так что, пожалуйста, не ходи там босиком. Я не уверена, что убрала все осколки. Где ты? Мне подождать, пока ты поужинаешь?".

"Мне нужно было выполнить несколько поручений, но я скоро приду".

"Хорошо, я... Пригнись, ублюдок!" Звук чего-то грохочущего проносится по линии. "Нет, только не шторы! Мне нужно идти".

Я кладу телефон рядом с бархатной коробкой и завожу машину.

* * *

Войдя в пентхаус, я останавливаюсь на пороге, чтобы взглянуть на хаос в гостиной. Несколько размотанных рулонов туалетной бумаги разбросаны по полу, маленькие кусочки захламляют мебель. Похоже, что здесь пронесся торнадо. Большой горшок, в котором стоял фикус, лежит на боку в углу комнаты, земля разбросана повсюду. Один конец карниза свисает наполовину до пола, атласные шторы упали с него. По всей его длине видны следы когтей.

Откуда-то из кухни доносится стук, и я поворачиваюсь, чтобы увидеть, как Курт перепрыгивает со стойки на барную стойку, а затем на стол в столовой. Через мгновение появляется Милен и пускается в погоню.

"Иди сюда, черт тебя побери!" - кричит она и пытается схватить кота, но тот прыгает вниз и мчится в сторону прихожей.

Плечи Милен опускаются, и она смотрит на меня. "Я все уберу, обещаю! Я понятия не имею, что случилось с Куртом. Он сошел с ума. Почти час бегал вокруг, как заведенный". Она подходит ко мне, качая головой. "Я пытаюсь поймать его. Может, он успокоится, если я ненадолго отнесу его в спальню".

Когда она останавливается передо мной, я внимательно смотрю на свою жену. Ее белая футболка порвана сбоку. Хвост висит косо, несколько прядей волос болтаются без дела. На правой руке у нее следы когтей, а по всей передней части тела - пятна неизвестного происхождения.

"Торе?"

Я поднимаю руку и беру ее подбородок между пальцами, глядя ей в глаза. "Ты такая красивая".

Она моргает на меня, выглядя слегка смущенной. "Эм... спасибо?"

Диван находится в тридцати футах от нас, но обеденный стол ближе. Подойдет. Я обхватываю ее за талию и поднимаю, неся ее к столу.

"Что ты делаешь?" - спрашивает она рядом с моим ухом, звуча искренне озадаченно.

Когда я дохожу до стола, я ставлю ее на ноги. Хватаюсь за скатерть и сдергиваю ее, отчего посуда и столовые приборы с шумом бьются об пол.

"Джинсы", - говорю я, глядя на нее сверху вниз.

Милен поднимает брови, расстегивает пуговицы на джинсах и снимает их. Как только она снимает трусики, я беру ее за талию и усаживаю на стол.

"Ложись". Я прижимаю ладонь к ее груди, пока она не ложится на поверхность, ее ноги свесились через край. Свободной рукой я подтягиваю стул, сажусь и поднимаю ее ноги себе на плечи. "Закрой глаза", - говорю я, прежде чем схватить ее за задницу и притянуть к себе, чтобы я мог вылизать ее идеальную киску.

Милен стонет. Я снова медленно облизываю ее, нежно целую и посасываю ее клитор, пока она не начинает задыхаться. Она раздвигает ноги, и я просовываю палец внутрь, продолжая дразнить ее языком. Она вся мокрая. Выгнув спину, она издает крик удовольствия. Не вынимая пальца, я лижу ее сладкую точку, надавливая языком чуть сильнее. Ее тело содрогается, и я снова втягиваю ее клитор в рот.

Я никогда раньше не набрасывался на женщину и никогда не испытывал желания сделать это, но с Милен я хочу все. Я наслаждаюсь тем, как ее тело реагирует на каждый удар и движение. Я дразню ее киску языком еще несколько минут, а когда убеждаюсь, что она близка, снова прижимаюсь ртом к ее клитору и сильно сосу его, одновременно загибая палец внутрь. Она кончает с очередным нарастающим криком, и ее ноги неистово трясутся вокруг моих плеч. Я еще раз целую губы ее киски и смотрю, как восстанавливается ее тело. Милен лежит на спине, глаза закрыты, ее грудь поднимается и опускается в быстром темпе, как будто она пытается втянуть достаточное количество воздуха.

"Милен?" спрашиваю я и провожу ладонью по ее обнаженному бедру. "Ты жива, cara mia?".

"Нет", - шепчет она, медленно поднимаясь в сидячее положение и глядя на меня. "Подвинься".

Я отодвигаю стул и смотрю, как она слезает со стола, становится на колени между моих ног и начинает расстегивать мои брюки.

"Ты не обязана отвечать взаимностью, Милен". Я провожу тыльной стороной ладони по ее щеке.

Она достает мой член, который был болезненно твердым с того момента, как я прижался своим ртом к ее кискуе, и смотрит на меня. "Попробуй остановить меня". Она ухмыляется. "И ты увидишь, что произойдет".

С этими словами она захватывает губами головку моего члена, обхватывая его ствол своими тонкими пальцами. Она начинает медленно, облизывая чувствительную нижнюю часть, посасывая кончик, а затем заглатывая все больше меня своим горячим ртом. Темп постепенно ускоряется, и я хватаю ее за волосы, когда она начинает неистово двигаться, следя за ее губами, когда она принимает меня в себя. Я пытаюсь сдерживаться, но обнаруживаю, что не могу. Одного вида Милен, стоящей на коленях между моих ног с моим членом во рту, более чем достаточно, чтобы я кончил, поэтому, когда она сжимает меня и раздвигает бедра, я взрываюсь у нее во рту.

Держа ее за спутанные волосы, я поднимаю ее голову, пока наши глаза не встречаются.

"Глотай", - приказываю я.

Она ухмыляется и выполняет приказ. Самая сексуальная гребаная вещь, которую я когда-либо видел

Я провожу линию по груди Сальваторе, провожу пальцем по его твердому животу, затем наклоняю голову, чтобы поцеловать его в плечо. Его рука обхватывает мою талию, прижимая меня ближе к его телу.

"Бьянка написала мне сегодня". Я снова провожу пальцем вверх по его груди. "Петров благодарит за информацию об албанцах".

"Я бы не хотел оказаться сейчас на месте Душку". Он тянется левой рукой, чтобы убрать волосы, упавшие мне на лицо, за ухо, затем кладет руку на живот.

"Все еще больно?" спрашиваю я и перевожу палец на его руку, проводя линию по одному из заметных шрамов.

"Иногда".

"Сколько разрывов?"

"Они не смогли определить". Он поворачивает свою руку и переплетает свои пальцы с моими. "Мне удалось приучить себя стрелять правой. Теперь я стреляю даже лучше, чем левой. Хотя почерк у меня отстойный". Он смотрит на меня сверху вниз. "Как и мой набор текста, что ты, наверное, заметила".

"А нога? Огнестрельное ранение в икру редко требует ампутации".

"Я был ранен один раз в лодыжку и два раза в икры, с близкого расстояния", - говорит он."Не было никаких шансов спасти его".

Я закрываю глаза и зарываюсь лицом в его шею. "Пообещай мне кое-что".

"Что?"

"Пожалуйста, не подставляйся под пули снова".

"Я же не бегаю с мишенью, нарисованной на спине, Милен". Поцелуй приземляется на мою макушку.

"Да, это так", - бормочу я ему в шею. "Я спросила Нино, почему к тебе не приставлена охрана. Он сказал, что ты этого не допускаешь".

"Если кто-то достаточно настойчив в попытке убить меня, он это сделает. С охраной или без".

Я вскидываю голову. "Так что, ты будешь делать то, что делал до сих пор, и ждать, пока это произойдет?"

"Нет. Я постараюсь сделать все возможное, чтобы убить их первым".

"Тогда, черт возьми, старайся больше!"

Он наклоняет голову, с интересом рассматривая меня. "Тебя бы беспокоило, если меня убьют?"

"Черт возьми, Сальваторе!" огрызаюсь я. "Меня бы это беспокоило? Ты серьезно?"

"Да. Я хочу знать".

"Ты хочешь знать". Я моргаю, не веря в то, что слышу. "Он хочет знать, будет ли меня беспокоить, если его убьют".

"Это простой вопрос, cara".

Ему нужно проверить голову. "Да, меня бы это беспокоило". Я качаю головой в разочаровании. "Тебя бы беспокоило, если бы меня убили?"

Тело Сальваторе замирает. "Никогда. Больше, Не спрашивай об этом.."

"Ты начал это с идиотских вопросов". Я беру его лицо между ладонями. "Больше никаких огнестрельных ранений. Обещай мне".

"Я постараюсь".

Я вздыхаю и закрываю глаза. Он постарается. Идеально.

"Значит ли это, что ты начнешь брать охрану?"

"Нет."

Конечно, нет.

"Тогда разберись с ирландцами", - говорю я сквозь стиснутые зубы и прижимаюсь губами к его губам. "Я хочу, чтобы они умерли".

"Я уже работаю над этим". Он берет прядь моих волос и наматывает ее на палец. "Почему ты вдруг стала такой кровожадной?".

Я смотрю на него, поражаясь его невежеству. У него действительно проблемы с осознанием и обработкой некоторых вещей, если он не видит, что я влюблена в него.

"Наверное, это ПМС". Я вздыхаю, надеясь, что он примет мой ответ и больше не будет меня расспрашивать, и кладу голову ему на грудь.

Рука Сальваторе ложится на мой затылок и скользит вниз, слегка касаясь моей кожи кончиками пальцев. Я закрываю глаза и наслаждаюсь ощущениями. Я полусонная, когда его рука останавливается на моей шее.

"Я купил тебе кое-что", - говорит он серьезным тоном. "Но если тебе не понравится, я заберу его обратно".

"Ты не умеешь дарить подарки", - бормочу я ему в грудь.

"Я знаю". Он зарывается пальцами в мои волосы. "Хочешь посмотреть?"

"Это стоило миллион долларов? Подсказка для тебя - если ответ "да", ты можешь забрать его сейчас же".

"Нет".

"Хорошо."

"Это в моей куртке. Я сейчас вернусь".

Я смотрю, как он берет костыли, встает и направляется к двери. Пользуясь случаем, я любуюсь его упругой задницей, обтянутой черными боксерами. Действительно, очень мило. Сальваторе спит в одних трусах, что я искренне одобряю. Он возвращается через несколько минут, бросает куртку на кровать и садится. Достав красную бархатную коробочку, он кладет ее рядом со мной на подушку. Я сажусь и открываю коробочку, чтобы найти простой золотой браслет. Он толстый, но в то же время какой-то нежный.

"Это красиво, но ты не должен покупать мне украшения. Ты же знаешь, я редко их ношу. У меня даже не было возможности надеть тот нелепый браслет, который ты купил", - говорю я.

Он застывает рядом со мной. "Мне нужно, чтобы ты носила его", - говорит он. "Всегда".

"Хорошо". Я пожимаю плечами и открываю застежку, чтобы надеть его.

"В нем есть GPS-чип", - добавляет он, и я поднимаю голову.

Милен сначала молчит, а потом ее взгляд перемещается между мной и браслетом в ее руке. "Почему?"

"Звонков больше не достаточно. Сегодня я чуть не сорвалась, пока ты был с Пиппой. Еле досидел до конца совещания, потому что думал о том, где ты. Мне нужно знать, где ты, Милен. В любое время".

"Ты знал, где я. Я звонила каждый час", - говорит она. "Со мной было четыре телохранителя. Ты мог позвонить им, чтобы проверить".

Я дважды звонила Стефано. Это не помогло. Я забеспокоился меньше чем через пятнадцать минут. "Хорошо. Я найду способ решить свои проблемы каким-нибудь другим способом".

Я шокировал ее. Это видно по тому, как она переводит взгляд с меня на браслет.

"Ты можешь описать эти... проблемы немного поконкретнее ? Пожалуйста".

Я беру ее руку в свою и провожу круговой узор на середине ее ладони. "Это начинается как легкое беспокойство - ничего особенного, небольшой дискомфорт, но он быстро превращается в беспокойство, которое трудно контролировать", - говорю я. "Затем я становлюсь рассеянным. Раздражительным. Я не могу сосредоточиться. Мой мозг строит различные сценарии, каждый из которых хуже предыдущего, и это все, о чем я могу думать. Я не могу отгородиться от этого".

"Какие сценарии, Торе?" Ее глаза ищут мои.

Не отрывая от нее взгляда, я поджимаю губы. "Тебя", - говорю я сквозь стиснутые зубы. "Раненой. Или похищенной".

"Ты понимаешь, что твой страх беспочвенен, не так ли? Особенно когда мы находимся в одном здании".

"Это не имеет значения". Я протягиваю руку и беру ее за подбородок. "Мне нужно увидеть тебя, чтобы убедиться, что ты действительно в порядке. Если такой возможности нет, мне нужно знать, где ты. Каждую гребаную секунду".

Я не упоминаю, что у меня также есть безумное желание постоянно прикасаться к ней. Я не могу находиться с ней в одной комнате, не положив свою руку на ее руку или не обхватив ее талию. Если она сидит рядом, она обязательно должна быть у меня на коленях. Я не могу переварить мысль о том, что она может быть рядом и не иметь ее кожи против моей. Это все равно, что подносить бутылку воды к человеку, умирающему от жажды. Физиологическая потребность, которую я должен удовлетворить, иначе я сойду с ума. До сих пор я сопротивлялся этому состоянию и поддавался ему только тогда, когда был близок к тому, чтобы сойти с ума. По крайней мере, на данный момент

Милен рассматривает браслет, затем встречает мой взгляд. "Значит, если я буду носить его, то оно поможет тебе?"

"Да".

Она вздыхает и протягивает мне его, протягивая левую руку. "Хорошо."

Я беру браслет и закрепляю его на ее запястье. В тот момент, когда он застегнут, чувство беспокойства, нарастающее во мне, почти полностью рассеивается. "Ты будешь носить его всегда, даже когда будешь в душе или спать. И ты будешь продолжать звонить мне, как мы и договаривались".

"Я буду".

Я киваю и, обхватив ее руками за талию, притягиваю к себе. "Хорошо".

Глава 22

"Невеста не выглядит взволнованной", - комментирую я, глядя на темноволосую женщину лет двадцати пяти, сидящую рядом с Рокко. Вместо того чтобы выглядеть счастливой, она сидит с опущенной головой и сосредоточенно смотрит на свои руки, сложенные на коленях. "Брак по расчету?"

"Типа того", - говорит Сальваторе рядом со мной. "У ее брата проблемы с азартными играми. Он потратил все, что у них было, а потом занял денег у Рокко. Он потратил и их".

Я резко вдыхаю. "Рокко взял ее в счет погашения кредита?"

Сальваторе кивает один раз. "Да".

Жених сидит рядом со своей невестой, разговаривает с мужчиной на другом конце стола и смеется, как будто свадьба станет лучшим событием в их жизни. Его рука лежит на спинке стула его жены. Невозможно не заметить, как она наклоняется вперед, словно пытаясь как можно дальше отодвинуться от него.

"Это нездорово", - говорю я.

Рокко красив, так зачем принуждать к браку женщину, которая явно не хочет быть рядом с ним? Должна быть причина, почему она выглядит такой... испуганной".

Я отвожу взгляд от молодоженов и осматриваю комнату. Да, люди все еще смотрят на меня. С того момента, как мы приехали, я чувствовала себя экзотическим животным в зоопарке - люди постоянно смотрели на нас. Я ожидала пристальных взглядов, поскольку впервые встречалась с членами нью-йоркской семьи, но не ожидала увидеть страх в их глазах. Большинство из них держались подальше от того места, где стояли мы с Сальваторе, но они не переставали таращиться на нас. Точнее, на руку Сальваторе, которую он держал вокруг моей талии на протяжении всего мероприятия. Никто не подошел к нам, кроме Артуро. И тот подошел только для того, чтобы поделиться с Сальваторе конфиденциальной информацией.

"Мне нравится платье", - говорит Сальваторе и целует мое обнаженное плечо. "Хорошо сочетается с браслетом".

"Мне казалось постыдным позволить ему лежать без присмотра в коробке из-под обуви под кроватью".

"Ты хранишь браслет в коробке из-под обуви? Под нашей кроватью?"

"Куда, блядь, я должна положить вещь за миллион долларов?" шепчу я. "Ты не разрешаешь мне пользоваться сейфом".

"Есть только одно место, где он заслуживает быть, Милен". Он проводит кончиком пальца по моей шее и вниз по руке до запястья.

Он пристально смотрит мне в глаза, словно живое существо, и меня пробирает легкая дрожь.

Я наблюдала за тем, как Сальваторе общается со своими людьми. Он мало говорит. И хотя он внимательно слушает, когда они говорят, он также, кажется, держит в поле зрения остальную часть комнаты. То, как он смотрит на меня сейчас, совсем другое дело. Быть в центре внимания такого человека, как Сальваторе Аджелло, одновременно манит и пугает.

"Время для фейерверка!" - кричит кто-то из другой части комнаты.

Коллективное ликование наполняет зал, и краем глаза я вижу, как гости направляются к выходу. Сальваторе не двигается с места, но продолжает проводить кончиком пальца по моему предплечью. Его левая рука касается моей щеки, большой палец ласкает кожу под глазом.

"Ты забыл надеть перчатку", - говорю я, не отрывая взгляда от его глаз, и поднимаю свою руку, чтобы накрыть его руку. Сначала он снимал ее только после того, как приходил домой по вечерам, но теперь я не могу вспомнить, когда в последний раз видела, чтобы он ее надевал.

"Я ничего не забываю, Милен".

На улице раздается первый взрыв, и разноцветные огни вспыхивают на внутренних стенах, самые яркие из них подчеркивают жесткие черты лица Сальваторе.

Я наклоняю голову в сторону, еще больше склоняясь к его прикосновениям. "Я думала, что вид твоей руки беспокоит тебя".

"Да". Он наклоняет голову и целует меня в шею, ниже уха.

Грохот фейерверков продолжается, но мое сердце бьется еще громче. Зарывшись руками в волосы Сальваторе, я прижимаюсь губами к его губам. Он делает шаг вперед, затем еще один, заставляя меня отступить назад, пока я не оказываюсь прижатой к холодной поверхности окна от пола до потолка, выходящего в сад.

"Почему никто не подошел к нам за весь вечер?" спрашиваю я, а затем вздрагиваю, когда чувствую его руку на внутренней стороне моего бедра, продвигающуюся вверх.

"Потому что я убедился, что все они знают, что я не хочу, чтобы кто-то приближался к тебе".

Его рука дотягивается до моих трусиков, и ловкие пальцы оттягивают их в сторону, обнажая меня.

"Почему?"

"Я был не в настроении" - его палец дразнит мой клитор и движется к моему входу, в то время как его янтарные глаза смотрят на меня с интенсивностью хищной птицы, нацелившейся на свою следующую пищу - "чтобы делить твое внимание с кем-либо".

"Ты такой невероятно эгоцентричный". Я улыбаюсь, затем вдыхаю, когда его палец входит в меня.

"Да". Еще один палец проникает внутрь.

Я быстро оглядываюсь через плечо Сальваторе и вижу Альдо и Стефано, стоящих в противоположном углу пустой комнаты. Они оба смотрят в потолок, предлагая нам свое усмотрение в процессе.

Фейерверк все еще освещает небо, и все находятся на переднем дворе, на некотором расстоянии за окном. На улице темно, а при ярком свете в комнате любой, кто посмотрит в нашу сторону, будет иметь прекрасную видимость.

"Люди увидят нас", - шепчу я, а затем испускаю низкий стон, когда большой палец Сальваторе нажимает на мой клитор.

"Мне плевать на людей". Он прикусывает мою нижнюю губу и переходит к подбородку. Пальцы внутри меня продолжают двигаться, растягивая мои внутренние стенки.

"Я тоже люди, Торе". Я вздыхаю, затем задыхаюсь, когда он снова прикусывает мою губу.

"Ты не люди".

"О?" Дрожь сотрясает мое тело так сильно, что я едва могу произнести слова. "И кто же я?"

Его рот замирает. Медленно он поднимает голову и смотрит в мои глаза.

"Моя", - говорит он и вводит свои пальцы до конца, попадая в то место, которое нашел только он. "Ты моя, Милен".

Я вздрагиваю, когда кончаю, и прижимаюсь к его груди для поддержки.

Сальваторе убирает руку, затем берется за мои бедра и поднимает меня. Я обхватываю ногами его талию и набрасываюсь на его грешные губы, чувствуя его твердый член за тканью брюк, когда он упирается мне в сердцевину.

Звук визжащих шин где-то снаружи доносится до нас. Сальваторе вскидывает голову и смотрит через мое плечо на двор, виднеющийся за окном.

"Стефано! Альдо!" - кричит он, резко разворачивается и направляется через комнату, все еще крепко обнимая меня. " Через кухню. Альдо первый".

Пока Сальваторе отдает приказы, я смотрю через его плечо на двор через окно. Две черные машины припарковались у края лужайки, и из них выходят люди с оружием. Через секунду раздаются выстрелы.

Сальваторе опускает меня на землю и берет мой подбородок между пальцами. "Ты пойдешь со Стефано".

Я моргаю на него, испуганная и растерянная. В следующее мгновение рука Стефано хватает меня за плечо и оттаскивает.

"Что... Торе!" Я дергаю руку, пытаясь освободиться от хватки Стефано. Я никуда не пойду без своего мужа.

Сальваторе смотрит на меня, затем переводит взгляд на Стефано и кивает ему. "Ценой своей жизни, Стефано".

"Моей жизни, босс", - говорит Стефано рядом со мной, обхватывает меня за талию и убегает.

Сальваторе остается стоять на том же месте, несколько секунд смотрит нам вслед, пока мы отступаем, а затем лезет в куртку. Я в ужасе смотрю, как он достает пистолет и поворачивается в сторону двойных стеклянных дверей на противоположной стороне комнаты. Двери, ведущие на передний двор, где, судя по крикам и звукам выстрелов, только что разверзся ад.

Хаос.

Некоторые гости бегут, пытаясь найти укрытие или убежище в доме. Более дюжины тел разбросаны по лужайке. Я заметил по меньшей мере одиннадцать стрелков. Двое лежат на траве, вероятно, уже мертвы. Шестеро используют машины в качестве укрытия, стреляя по охране Рокко. Остальные разбросаны, стреляют беспорядочно.

Артуро стоит на краю лужайки, отстреливаясь от стрелков из своих пистолетов. Он единственный из всех, кого я знаю, кто одинаково хорошо стреляет и левой, и правой рукой. Для того чтобы научиться целиться и стрелять не доминирующей рукой, требуется огромная решимость и практика, что я знаю на личном опыте.

Один из стрелков отделяется от группы за машинами и направляется к дому, по пути попадая меткой пулей в человека Рокко. Я поднимаю пистолет и делаю два выстрела в его сторону. Первая пуля промахивается, но вторая попадает ему в грудь. Он спотыкается. Я стреляю снова, на этот раз в живот, и он падает лицом на траву. Пуля пролетает мимо моей головы, и я быстро отступаю назад, укрываясь за толстой каменной колонной справа. Из дома выбегают еще пять человек Рокко и направляются к стрелкам на лужайке, сначала перестреляв их, а затем сосредоточившись на группе за машинами.

Телефон в моем кармане вибрирует один раз. Это сигнал Стефано о том, что он закрепил Милен в машине. Давление в моей груди ослабевает.

Когда я покидаю крыльцо и направляюсь к машинам нападавших, большинство стрелков уже мертвы. Возможно, Рокко немного медлителен в делах, но он знает, как выбирать охрану.

Последние двое нападавших прячутся за одной из машин, скрываясь от людей Рокко, которые осыпают их пулями из мощного оружия где-то справа от меня. Враги не замечают моего приближения, так как слишком сосредоточены на том, чтобы не высовываться и вести ответный огонь. Я целюсь в голову ближайшего ко мне стрелка и выпускаю пулю. Его голова отлетает в сторону, и он мгновенно падает. Другой стрелок смотрит вниз на своего упавшего товарища, затем поднимает пистолет и целится в меня. Я дважды стреляю ему в грудь, прежде чем он успевает нажать на курок. Стрельба прекращается. Люди Рокко разбегаются, чтобы проверить, есть ли жизнь среди упавших людей.

"Ирландец?" спрашиваю я, подходя к Артуро, пока он осматривает одного из убитых стрелков.

"Скорее всего", - отвечает он. "Как вы хотите, чтобы с этим разобрались?"

"С пролитием крови". Я беру свой телефон и звоню Нино.

"Мне нужно двадцать вооруженных людей", - говорю я в тот момент, когда он отвечает на звонок. "Я встречу их через час на заправке возле дома Фицджеральда".

"Они будут там".

"Хорошо".

"Босс?" - добавляет он. "Вы в порядке? Стефано позвонил, чтобы рассказать мне, что случилось".

"Да", - отвечаю я. "Рокко потерял трех человек. Дюжина или около того гостей ранены. Несколько из них серьезно. По крайней мере, двое мертвы".

"Мне позвонить Иларии?"

"Нет. Это слишком большой риск. Кто-то, вероятно, уже позвонил в 911. Я ухожу. Рокко придется иметь дело с властями. Позвони Грегу. Им понадобится адвокат прямо сейчас, до приезда полиции". Я прерываю звонок и поворачиваюсь к Артуро. "Иди. Я не хочу, чтобы ты был здесь, когда появятся власти".

"Ты думаешь, Рокко справится с этим?"

"Мне плевать.", - говорю я и направляюсь к своей машине. Пришло время разобраться с Патриком Фицджеральдом.

Я включаю зажигание, когда звонит мой телефон. Номер Стефано.

"Мы как раз въезжаем в гараж", - говорит он.

Я откидываюсь на сиденье и закрываю глаза. Она в безопасности.

С другого конца линии доносится звук толчков.

"Отдай мне этот чертов телефон!" слышу я крик Милен. "Господи, Сальваторе! Ты в порядке?"

"Да".

"Уверен?"

"Я в порядке, Милен. Мне нужно кое с чем разобраться. Я буду дома через пару часов".

Несколько мгновений молчания, прежде чем она заговорила снова. Я замечаю, что ее голос дрожит.

"Ты напугал меня до смерти. Не смей больше так меня отсылать", - шепчет она. "В следующий раз ты пойдешь со мной".

Я скрежещу зубами. Она даже не представляет, как трудно было доверить ее безопасность в руки Стефано вместо того, чтобы самому вывести ее из-под удара.

"Стефано быстрее меня, cara".

"Мне все равно!" - огрызается она, и связь прерывается.

Я опускаю трубку и смотрю на нее. Никто никогда не осмеливался бросить трубку, а она все время это делает. Это странно.

* * *

Я паркую машину на подъездной дорожке Фицджеральда и направляюсь к входной двери, где меня ждет Нино.

"Фицджеральда здесь нет", - говорит он.

"Диган?"

"Он у Паскаля на кухне".

"Пойдем, поболтаем с ним", - говорю я и захожу в дом, избегая свежих тел под тусклым светом крыльца.

Люди наблюдали за домом Фицджеральда уже несколько недель, поэтому попасть внутрь не составило труда. Они уже знали маршруты охранников, а Алессандро обезвредил устаревшую систему безопасности менее чем за пять минут.

Когда я вхожу в дом, я прохожу мимо персонала, собранного в углу и прислоненного к стене, некоторые из них заметно дрожат. Двое моих людей охраняют их. Я следую за Нино в заднюю часть дома.

Второй помощник Фицджеральда сидит за обеденным столом, прижав ствол пистолета Паскуаля к левому виску. Ирландец смотрит вверх, затем следит за мной глазами, когда я подхожу к столу и сажусь напротив него.

"Где Патрик?" спрашиваю я и откидываюсь на спинку стула.

"Не знаю", - огрызается он.

Я киваю на Паскуаля. Он опускает пистолет и стреляет Дигану в бедро. Ирландец кричит.

"Где Патрик, Диган?" спрашиваю я снова.

"Я не знаю!" - задыхается он. "Когда он услышал, что план провалился, он сел в машину и исчез. Возможно, он в одном из своих убежищ".

"Ложь." Я никогда не пойму, как такой трус, как Фицджеральд, оказался главой крупной преступной организации. Ирландцы, вероятно, были в смятении, когда Братва убила большинство их лидеров четыре года назад, и он воспользовался открытой возможностью быстро подняться в их рядах. "Ты знаешь местонахождение конспиративных квартир?"

"Нет. Патрик никогда не делился ими со мной".

"Очень жаль". Я смотрю на Паскаля. Еще один выстрел пронзает воздух. Диган дергается один раз, затем падает вперед, кровь вытекает из свежей дыры в боку его головы.

"Что нам делать с персоналом, босс?" спрашивает Нино.

"Я оставлю это на ваше усмотрение. Если вы думаете, что кто-то из них может заговорить, избавьтесь от них". Я встаю. "Скажи Алессандро, чтобы он сжег дом. Я не хочу никаких доказательств того, что мы здесь были".

Я случайно узнал об умении Алессандро Дзанетти обращаться с огнем. Некоторое время назад я послал его избавиться от нескольких конкурентов, предполагая, что он их застрелит. Вместо этого он связал их в заброшенной хижине и поджег. Она сгорела так тщательно и так быстро, что тела не удалось опознать.

Я уже на полпути к машине, Нино рядом со мной, когда в воздухе раздается звук выстрелов. Он доносится со стороны гаража слева от нас. Нино достает свой пистолет и бежит к одному из наших солдат, который уже ведет ответный огонь у передней двери. Похоже, что некоторые люди Фицджеральда решили спрятаться в машинах. Нино проскальзывает внутрь, пока я достаю свой пистолет из кобуры и направляюсь к другой стороне двери здания, чтобы прикрыть его.

Мужчина с пистолетом в руке выбегает из гаража и поворачивается, чтобы прицелиться в одного из моих людей, меняя магазин рядом с дверью. Я посылаю в него пулю. Ирландец падает, из его шеи сочится кровь. В нескольких ярдах от него на земле лежит еще одно тело.

Внутри гаражного отсека Нино приседает за машиной, пытаясь нейтрализовать двух последних стрелков, которые сыплют пулями в его сторону из-за другой машины. Я выпускаю несколько пуль в их сторону, но они оба уворачиваются. Нино выпрямляется и бежит к другой машине, а мы с одним из наших солдат прикрываем его. Он сразу же убивает одного из врагов, но последний бросается к выходу, ведя беспорядочную стрельбу. Пули впиваются в него со всех сторон, и он падает на колени, а затем переворачивается.

Я бросаю оружие на землю и снимаю куртку, прижимая ее к кровоточащей ране на левом боку.

Я проверяю время на своем телефоне. Половина второго ночи. Где Сальваторе? Он сказал мне, что ему нужно кое о чем позаботиться. Это было несколько часов назад. Я открываю журнал вызовов и снова пролистываю его имя. Он не ответил на два последних звонка. Такого никогда не случается. Я наполовину ожидаю, что этот звонок тоже останется без ответа, но вздох облегчения вырывается из моих губ, когда я слышу его голос на другом конце.

"Торе? Все в порядке?"

"Да", - отвечает он отрывистым тоном.

"Где ты? Что-то случилось?"

"Нет. Я буду там через десять минут". Он обрывает звонок.

Я крепче сжимаю телефон, так как моя рука на мгновение дрожит. Сделав глубокий вдох, я открываю список контактов, нахожу номер Нино и нажимаю зеленую кнопку вызова.

"Миссис Аджелло?"

"Где он?" рявкаю я в трубку.

"Кто?"

"Не издевайся надо мной, Нино. Где Сальваторе, и что случилось?".

В трубке наступает короткое молчание, прежде чем он отвечает. "Мы внизу".

"В офисе?"

"Нет. В лазарете".

"А что? В кого-то стреляли?"

"Да".

"Господи! Кто это на этот раз? Почему мне никто не позвонил, черт возьми?". Я поворачиваюсь и направляюсь к входной двери. "Я спускаюсь".

"Не думаю, что это хорошая идея, миссис Аджелло. Босс сказал, что не хочет видеть вас здесь".

Я замираю, когда уже собираюсь повернуть ручку. "Почему, блядь, нет?"

"Потому что это его подстрелили".

"Что?"

"Док достает пулю".

Телефон выпадает из моей руки, и я выбегаю из пентхауса. Я не жду лифта. Вместо этого я спускаюсь по лестнице и бегу через коридор к Стефано, который стоит у входа в лазарет. Увидев, что я иду, он преграждает мне путь и поднимает руку, как бы останавливая меня.

"Миссис Аджелло, босс сказал, что я не могу никого впустить".

"Блядь,подвинься!" Я отбрасываю его руку в сторону, хватаюсь за дверь и вхожу внутрь, но замираю на пороге.

Сальваторе сидит на одной из каталок. Илария рядом с ним, зашивает рану на его боку. Куча окровавленных марлей разбросана на полу вокруг ее ног. Я вдыхаю, а когда выдыхаю, из моего рта вырывается что-то похожее на хныканье. Сальваторе смотрит на меня и издает проклятие.

"Да что с тобой такое?" кричу я, смахивая слезы с лица и направляясь к нему. "Разве нельзя для разнообразия подстрелить кого-нибудь другого? Или это твое исключительное право?"

"Милен, успокойся", - говорит он, пока Илария завязывает последний шов.

"Не смей говорить мне успокоиться, ты, безрассудный идиот". Я хватаю его за плечи и продолжаю кричать, не обращая внимания на Иларию и Нино, которые стоят слева от меня и смотрят на меня с шокированными выражениями на лицах. "Я устала считать огнестрельные раны на твоем теле! Ты поняли?"

"Милен..."

"Эта последняя!" рявкнула я ему в лицо, а затем разразилась рыданиями. "Обещай мне!"

"Скорее всего, это был рикошет. Он едва попал".

"Мне плевать, если это чертова капсула для пейнтбола, Сальваторе!" Я фыркнула и стиснула зубы. "В следующий раз, когда в тебя выстрелят, я уйду".

Его левая рука хватает меня за шею, и он смотрит на меня, раздувая ноздри. "Ты больше никогда так не скажешь, слышишь меня, Милен?".

"Я. Уйду.". Слова вырываются, а слезы продолжают катиться по моим щекам. Я тянусь к нему, притягиваю его лицо к своему и прижимаюсь губами к его губам. "Черт возьми, Торе".

Кто-то прочищает горло, и я поворачиваю голову, чтобы увидеть Иларию, стоящую рядом со мной, одна рука у нее на бедре, а другая держит рулон бинтов. "Если вы двое закончили, я бы хотела продолжить", - говорит она, затем смотрит на Сальваторе. "И я тоже бы хотела присоединиться к клубу "в последний раз", для пущей убедительности. Я устала обрабатывать тебя. В следующий раз найди кого-нибудь другого. Милен, ему придется принимать антибиотики в течение следующих десяти дней, можешь проверить, есть ли они у нас в шкафчике?"

"Нет." Сальваторе хватает меня за пояс моих шорт, удерживая на месте. "Нино, иди проверь шкафчик".

Нино кивает и идет рыться в ящиках, пока Илария перевязывает рану Сальваторе. Я мельком взглянула на нее, прежде чем она начала, и она не выглядела слишком плохой. Тем не менее, я не могу заставить себя перестать дрожать. Когда Нино сказал мне, что Сальваторе ранили, у меня перед глазами промелькнул самый худший из всех сценариев. Даже то, что с ним все в порядке, мало помогает избавиться от чувства ужаса.

"Я принесу тебе рубашку", - говорю я и поворачиваюсь к лифту, но Сальваторе крепко держит меня за шорты.

"Нино, пусть кто-нибудь сходит наверх и принесет мне рубашку".

Нино бросает Иларии коробку с антибиотиками и достает свой телефон.

"Я могла бы принести твою рубашку", - говорю я.

Сальваторе поджимает губы, затем наклоняется, чтобы прошептать мне на ухо. "Ты сказала, что собираешься меня бросить. Пока мне не удастся забыть об этом, Милен, я не выпущу тебя из рук".

"Никаких физических нагрузок по крайней мере в течение месяца, Сальваторе". заявляет Илария.

"Не смеши." Он медленно спускается с каталки. "Это заживет через несколько дней".

"О, ради всего святого". Она качает головой и поворачивается ко мне. "Пожалуйста, попытайся его образумить".

Стефано вбегает внутрь, неся в руке белую рубашку, и предлагает ее Сальваторе. Нехотя, мой муж, наконец, отпускает свою хватку. Он надевает рубашку, но когда он пытается застегнуть пуговицы, я убираю его руки и берусь за дело.

"С ним невозможно договориться, Илария. Он упрям, как мул", - бормочу я, продвигаясь вниз по пуговицам.

Только когда я дохожу до последней, я замечаю жуткую тишину в комнате. Нино и Стефано застыли на месте в нескольких футах от меня, их взгляды прикованы к моим рукам и к рубашке Сальваторе. С другой стороны от меня Илария сжимает коробку с антибиотиками и точно так же смотрит на мои руки. Я провожу пальцем по ряду пуговиц на рубашке Сальваторе, размышляя, не пропустила ли я случайно какую-нибудь дырочку. Нет. Покачав головой, я застегиваю последнюю.

Поцелуй ложится мне на лоб. "Пойдем наверх".

"Конечно". Я киваю и поворачиваюсь к Иларии. "Не хотите пойти с нами?"

Она не отвечает сразу. Кажется, она слишком увлечена моей рукой, вложенной в руку Сальваторе, наши пальцы переплетены. "Нет... У меня есть кое-какие дела". Она смотрит на меня, затем быстро поворачивается и направляется к стулу, чтобы взять свое пальто и сумочку. Дела в три часа ночи?

"Я позвоню тебе завтра. Не порви швы", - бросает она через плечо, а затем уходит. Я точно не уверен,а но мне кажется, что я увидела слезы в ее глазах, прежде чем она выскочила из лазарета и вошла в лифт, двери которого тут же закрылись.

Когда мы добрались до пентхауса, я направился на кухню. "Хочешь что-нибудь поесть?" спрашиваю я.

"Да".

"Хорошо, я проверю, не оставила ли Ада что-нибудь в холодильнике. Ты хочешь что-то конкретное?"

"Да". Сальваторе берет меня за руку и поворачивает к себе. "Тебя. Сядь на стойку".

Я поднимаю брови.

Он делает шаг ко мне. "Сейчас, Милен".

Когда я не делаю ни шагу, он делает еще один шаг вперед, заставляя меня отступить на два шага назад. И еще один. Моя спина соприкасается со шкафом.

"Сядь".

Я хватаюсь за край столешницы и приподнимаюсь, чтобы сесть.

"Ты порвешь швы", - говорю я.

"Не порву. Садись".

Гадая, что он имеет в виду, я делаю, как он говорит, наблюдая за ним все это время суженными глазами. Он делает шаг ближе, кладет руки на стойку, по одной с каждой стороны от моих ног, и смотрит на меня сверху.

"Сними свои шорты и трусики".

Он не может быть серьезным.

Пока я смотрю на это, Сальваторе берет мои лодыжки и наклоняется вперед.

"Сейчас", - говорит он и кусает шорты, прикрывающие мою киску.

Мои руки слегка дрожат, когда я поспешно расстегиваю шорты и снимаю их вместе с трусиками. Как только я выпрямляюсь, Сальваторе зарывается лицом между моих ног. Я ожидала, что он начнет медленно. Я ошибалась. Он так энергично сосет мой клитор, что я вскрикиваю и запускаю руки в его волосы, сжимая темные пряди, пока он лижет и ласкает их языком. Его правая рука движется вверх по внутренней стороне моего бедра, все выше и выше.

"Швы", - произношу я, а затем хнычу, когда его язык снова лижет мои складочки.

"Они с левой стороны", - говорит он, вводя в меня палец.

Мои глаза закатываются обратно в голову, а ноги дрожат. Еще один палец входит в меня. Я задыхаюсь и тянусь, чтобы схватить полку справа. Сальваторе продолжает лизать мою киску, пока его пальцы двигаются внутри меня, растягивая мои стенки, снова приводя меня в состояние полного блаженства.

"Боже мой", - стону я и откидываю голову назад. Когда я чувствую легкие покусывания моего клитора, я кончаю так внезапно, что чуть не падаю с этой чертовой столешницы.

"У тебя дрожат ноги", - говорит Сальваторе и медленно раздвигает пальцы.

Это не только мои ноги. Мой гребаный мозг трясется вместе с остальным телом. Я отпускаю полку, за которую держалась, и опускаюсь вниз.

"Мы оба могли бы оказаться на полу", - говорю я, когда мне удается перевести дыхание. "Ты сумасшедший".

Он качает головой в сторону и кладет ладони на мои щеки, глядя на меня своими глазами. "А мне послышалось, что я "твой", - говорит он, - и "бог"".

Я фыркаю в отчаянии. "И скромный". Затем я качаю головой и прижимаюсь ртом к его рту, пробуя себя на нем.

"Нет, не совсем". Его руки слегка сжимаются. "И я бы никогда не позволил тебе упасть, Милен".

"Я знаю", - шепчу я.

Милен стоит перед шкафчиком с лекарствами на другой стороне комнаты, перебирает содержимое и делает пометки на листке бумаги. Вероятно, проводит инвентаризацию. Мне требуется огромная сила воли, чтобы остаться на месте, а не пойти к ней и взять ее с собой, чтобы она была рядом со мной.

"Ты позволил ей застегнуть твою рубашку", - говорит Илария, меняя мне повязку.

"Да", - говорю я.

Илария молчит несколько мгновений, возится с повязкой, но я знаю, что она не упустит эту тему.

"Это первый раз? Ты не хотел еще больше расстроить ее вчера?" - спрашивает она.

"Нет. Она делает это уже довольно давно".

Руки моей матери на мгновение замирают, пока она перевязывает рану. Когда наши взгляды встречаются, она поднимает глаза, на ее лице написано выражение шока. С двумя нерабочими пальцами и повреждением нервов на трех других, выполнение вещей, требующих изящества, было моей проблемой в течение многих лет. Слабое место. Позволить кому-то застегнуть за меня рубашку - это то, чего я никогда бы не позволил. Особенно при свидетелях. И она это знает.

Глаза Иларии путешествуют вниз и останавливаются на моей левой руке, которая держится за край каталки. Она протягивает руку и кончиками пальцев проводит по тыльной стороне моей ладони.

"Я забыла, как это было ужасно", - говорит она.

Я пытаюсь распрямить пальцы, но не могу. Только на этой руке я прошел через шесть раундов хирургического вмешательства. И все равно этого было недостаточно. Мои нервы слишком повреждены. Я ненавижу это. При одном взгляде на шрамы и воспоминании о том, что они собой представляют, мне хочется кого-нибудь убить. Я никогда не терплю слабости в других, но особенно в себе".

В глазах Иларии появляется вопрос, пока она ждет моего ответа.

"Я хочу чувствовать ее кожу, когда прикасаюсь к ней", - отвечаю я. "И я не могу этого сделать, если на мне перчатка".

Она наблюдает за мной несколько мгновений, затем шепчет: "Ты влюблен в нее, Сальваторе?".

На этот вопрос у меня нет ответа. Тем не менее, я не могу оторвать свое внимание от другого конца комнаты, где Милен все еще пристально изучает медицинские принадлежности. На ней джинсы и ужасная желтая футболка, которую я терпеть не могу. Ее волосы собраны в пучок на макушке и закреплены двумя карандашами.

"Я понятия не имею, Илария", - говорю я. "Ты же знаешь, что я не очень хорошо отношусь к эмоциональному дерьму".

"А я знаю".

Я встаю с каталки, намереваясь уйти, когда Илария снова заговорила.

"Что бы ты сделал, если бы кто-то причинил ей боль, Сальваторе?"

Я быстро поворачиваю голову к ней лицом, пригвоздив ее взглядом. Она делает шаг назад, но я знаю, что это было сделано бессознательно. Все так делают. Кроме Милен. Она обычно вздергивает подбородок. Или ухмыляется.

"Если бы в чьей-нибудь голове зародилось хотя бы зернышко мысли о том, чтобы причинить вред моей жене, я бы разбил эту голову голыми руками, как гребаный арбуз", - выплюнул я. "Затем я бы вытащил их больной мозг и сжал его так сильно, что осталась бы только кашица".

Моя мать улыбается и направляется к шкафчику с лекарствами, напевая про себя.

Глава 23

"Я собираюсь зайти к Пиппе позже", - бросаю я через плечо и включаю кофеварку. "Я обещала, что после этого пойду с ней по магазинам в поисках платья. Они устраивают банкет для персонала больницы в субботу". Для меня нет возврата к программе ординатуры - не после того, как "Семья" изменила мою жизнь пару месяцев назад. А после нападения, произошедшего месяц назад, причины, по которым Сальваторе не разрешает мне работать медсестрой в государственной больнице, стали более понятными.

"Ты скучаешь по этому? По работе", - спрашивает Сальваторе со своего места за обеденным столом.

"Ты знаешь, что скучаю". Я пожимаю плечами.

"Нино все еще пытается выяснить, где прячутся ирландцы, чтобы мы могли их уничтожить. Когда я закончу с Фицджеральдом, мы что-нибудь придумаем".

Чашка, которую я держу, почти выскользнула у меня из пальцев. Я поворачиваюсь и пристально смотрю на него. "Что ты имеешь в виду?"

"Если это так много для тебя значит, мы можем попытаться найти поблизости больницу, которая может позволить телохранителей", - говорит он, наблюдая за мной с мрачным выражением лица. "Или ты можешь взять на себя лазарет внизу".

Я сжимаю губы, затем улыбаюсь. "Спасибо".

Сальваторе кивает. "Насчет того похода по магазинам. Как долго?"

"Три часа. Может быть, четыре".

Он смотрит на меня несколько мгновений, губы сжаты в тонкую линию, затем кивает. Я отношу свою чашку кофе на стол, сажусь на правое бедро Сальваторе и тянусь к корзине с выпечкой. Его правая рука ложится на мою талию, и он продолжает есть.

Сидеть на коленях Сальваторе во время еды было немного странно вначале, но я привыкла к этому. Это началось месяц назад, сразу после стычки с ирландцами. Сначала он настаивал, чтобы я сидела у него на коленях, когда мы завтракали. Потом это перешло и на ужин. Теперь на каждый прием пищи. Когда я спросила его, почему, он ответил, что до сих пор не забыл, что я сказала ему, что уйду, если он снова получит пулю, и это мое наказание. Это не похоже на наказание. На самом деле, мне очень нравится быть так близко к нему. Его объяснение, конечно, было прозрачной чушью. У Сальваторе проблемы с признанием собственных чувств, поэтому неудивительно, что ему так же трудно их выразить.

"Ты будешь звонить мне каждый час", - говорит он и сжимает мою талию.

"Ты знаешь, что буду". Я кладу поцелуй в уголок его плотно сжатых губ.

"Не забывай, Милен".

Я вздыхаю, беру его лицо между ладонями и наклоняю его голову. "Как насчет того, чтобы звонить каждые тридцать минут? Тебе так будет легче?"

Он просто смотрит на меня в этой своей необычной манере, как будто хочет впитать меня в себя глазами.

"Тогда тридцать минут". Я улыбаюсь и целую его. "Тебе нужно начать говорить об этих вещах, Торе. Я не всегда могу угадать, когда тебя что-то беспокоит".

"Пока что ты справляешься".

Раздается звук падения чего-то на пол, за которым следует сердитое рычание, когда Риггс выбегает из кухни и мчится по жилому пространству. Секунду спустя Курт на бешеной скорости мчится за Риггсом, но теряет сцепление с полированным полом и в итоге скользит по коридору на боку, ударяясь задницей о стену в конце.

"Этому коту нужно пересадить мозг", - говорит Сальваторе, и я разражаюсь смехом.

"Если это была твоя попытка пошутить, то тебе нужно поработать над своей подачей".

"Ты смеешься, не так ли?"

"Да", - фыркнула я, - "но только потому, что ты мой, и я не хочу тебя разочаровывать".

Он поднимает бровь.

"Ты не можешь шутить с той же интонацией, с которой угрожаешь смертью, Сальваторе". Я кладу еще один поцелуй на его губы, беру еще одно пирожное из корзины и встаю. "Я позвоню тебе. Обещаю".

* * *

"Я действительно не понимаю, зачем это нужно", - ворчит Пиппа, когда мы доходим до парфюмерного магазина. "Первые несколько раз было весело, но теперь это кажется странным".

Я оглядываюсь через плечо. Алессандро идет в нескольких шагах позади нас, он выглядит опасным в темном костюме, его наушник виден. Интересно, где он находит костюмы своего размера? Рост этого парня не менее шести с половиной футов, а мышечная масса - как у горы среднего размера. Винченцо стоит возле кассы в противоположном углу магазина, сцепив руки за спиной. Еще два телохранителя стоят у входа, один снаружи, другой внутри.

"Не обращай на них внимания". Я пожимаю плечами.

"Мне нужно в туалет", - говорит Пиппа. "Я тебя догоню".

"Опять? Твой мочевой пузырь размером с арахис".

"Я на программе детоксикации. Жидкая пища в течение следующих семи дней. Это отстой." Она бросается к выходу.

Я иду к мужскому отделу и прохожу мимо полки с надписью "Новые поступления" в середине магазина. Я достаю флакон одеколона, чтобы понюхать. Нет, слишком сильный. Сальваторе это не понравится. Я ставлю флакон на место, когда воздух пронзает звук выстрела.

Флакон выскальзывает из моих рук и разбивается об пол, а я смотрю на телохранителя, который стоял у входа. Он распростерт на земле, вокруг него запекшаяся кровь. Огромное мужское тело материализуется передо мной в тот же момент, когда раздается еще один выстрел. Прикованный к месту, я смотрю на спину Алессандро, которая загораживает мне вид на вход, и изо всех сил пытаюсь набрать в легкие достаточно воздуха. Не получается. Все, что мне удается, - это быстрые, резкие вдохи. Я ничего не вижу, но по близости ударов понимаю, что это стреляет пистолет Алессандро. Раз, два... семь раз. Звук смешивается с шумом других выстрелов, и кажется, что стрельба бушует вокруг нас. Люди кричат. Мое сердцебиение учащается, и я судорожно оглядываюсь в поисках Пиппы. Где она?

"Винченцо", - говорит Алессандро. "Дверь. Прикрой нас".

Винченцо покидает свое место за полкой слева от нас, бежит к входу и продолжает вести ответный огонь.

"Сними обувь", - говорит глубокий голос Алессандро, когда он меняет магазин в пистолете и возобновляет стрельбу.

Как только я снимаю каблуки, его пальцы обхватывают мое запястье и перемещают мою руку на пояс его брюк сзади.

"Держись. Следуй за мной", - приказывает он ровным голосом. "Мы уходим".

Рукав его пиджака задрался, обнажив кожаный браслет на запястье. На узле, где завязан кожаный шнурок, висит маленький серебряный кулон в виде плюшевого мишки с розовым бантиком на голове.

"Милен".

Я крепко хватаю его за пояс, и его рука исчезает из виду.

Алессандро идет к выходу. Один шаг. Я следую за ним, держась за жизнь и держась как можно ближе к нему. Еще несколько выстрелов. Я вздрагиваю от каждого выстрела. Еще один шаг. Еще один выстрел. Он снова меняет магазин. Еще два шага. Мы останавливаемся у двери, и мой взгляд падает на распростертое на земле тело справа от меня. Глаза телохранителя открыты, но остекленели. Я впервые понимаю, как молодо он выглядит. На шее у него дыра, из которой сочится кровь, и еще несколько на груди. Я сжимаю губы, пытаясь сдержать слезы.

"Винченцо". Голос Алессандро. "Позади Милен. Прикрой наши спины".

Мы выходим из магазина, Алессандро первым, а я за ним. Винченцо выходит за нами, прижавшись спиной к моей, держа пистолет наготове.

Раздается выстрел, разбивая окно магазина слева от нас. За ним следует еще один. Алессандро продолжает идти по проходу, отстреливаясь от пуль впереди нас. Его левый рукав мокрый. Когда я опускаю взгляд, я вижу кровь, стекающую по его руке на белый кафельный пол. Вокруг нас разбросаны тела. Их должно быть не менее двадцати. Мой взгляд пробегает по каждому из них, боясь, что я найду среди них Пиппу. Но это только мужчины, и некоторые из них все еще держат оружие в руках. С улицы доносятся вой полицейских сирен, но они кажутся далекими и какими-то потусторонними.

"Это все", - заявляет Алессандро, как будто обсуждает погоду. "Пойдемте к машине".

Внезапно рука Винченцо обхватывает мою талию и притягивает меня к себе. Я задыхаюсь, когда моя рука выскальзывает из пояса Алессандро. Он поворачивается на месте, когда Винченцо поднимает пистолет и выпускает пять пуль в грудь здоровяка. Я вскрикиваю, когда Алессандро падает на пол.

"Двигайся". Винченцо больно хватает меня за верхнюю руку и тащит назад к запасному выходу, мои глаза прикованы к неподвижному Алессандро.

* * *

"Ты кусок дерьма!" кричу я, пока Винченцо продолжает тащить меня. Мы на подземной парковке и направляемся к черному фургону, припаркованному в дальнем конце тускло освещенного гаража.

"Заткнись, мать твою, или я заткну тебя своим кулаком". Он сильнее сжимает мою руку и рывком увлекает меня за собой.

Боковая дверь фургона раздвигается, открывая двух мужчин.

"Где остальные?" - спрашивает огромный лысый парень рядом с дверью.

"Ушли", - говорит Винченцо, хватает меня за волосы и заталкивает внутрь.

"Что значит "ушли"? У нас было двадцать пять человек!"

"Занетти убил их всех".

"Какого хрена ты не убил этого ублюдка?"

"Пришлось в конце", - огрызается Винченцо. "Мне заплатили, чтобы я вытащил женщину. А не за помощь кучке идиотов, неспособных справиться с одним человеком".

"Чертов трус", - выплевывает лысый парень, поднимает пистолет и стреляет Винченцо в лицо.

Раздвижная дверь закрывается с сильным щелчком, когда двигатель оживает.

Телефон на моем столе звонит, когда я нахожусь на встрече с Козимо. Как только я вижу имя Алессандро, в моем животе зарождается чувство ужаса. Он может звонить мне, чтобы одобрить изменение маршрута, потому что Милен решила пойти в другое место после торгового центра, но я почему-то знаю, что это не так.

"Что случилось?" рявкаю я в трубку.

"Ирландцы напали на нас, когда мы были в торговом центре", - говорит Алессандро. Его дыхание затруднено, он хрипит. "Мне удалось нейтрализовать их, но прежде чем мы добрались до машины, Винченцо схватил твою жену и всадил в меня пулю".

Я сжимаю мобильник в руке. "Куда он ее увез?"

"Я не знаю". Алессандро кашляет. "На мне был бронежилет, но я потерял сознание от удара. Они ушли".

"Убирайся оттуда и позвони кому-нибудь, чтобы тебя забрали". Я обрываю связь и смотрю на Козимо. "Уходи. Пришли сюда Нино. Прямо сейчас."

Я открываю программу GPS-навигации на своем ноутбуке и смотрю на красную точку, показывающую местоположение Милен. Сигнал движется вдоль шоссе. Они вывозят ее из города.

* * *

"Они не тронут ее, босс", - говорит Нино. "Им нужен только ты".

"Я знаю", - говорю я и продолжаю смотреть на красную точку, мигающую на экране. Я не свожу с нее глаз с того момента, как открыл приложение для слежения, как будто она исчезнет, стоит мне только моргнуть. Что-то темное и жаждущее разрушения проснулось в моей груди, когда позвонил Алессандро. Бездна тьмы растет с каждой секундой, жаждая резни. Черная дыра, готовая поглотить всю вселенную. Они посмели забрать мою Милен. О, как они поплатятся.

Мигающая точка останавливается. Мое сердце пропускает удар. Через минуту телефон на моем столе звонит. Я беру трубку и отвечаю на звонок.

"Аджелло", - говорит голос на другом конце. "Я слышал, ты что-то потерял".

"Где моя жена, Патрик?".

Он смеется. "О, разве ты не хотел бы знать?"

"Где. Она?"

"Садись в машину и езжай на юг. Кто-то позвонит тебе с дальнейшими инструкциями. Когда доберетешься до места назначения, мы совершим обмен. Ты на нее", - говорит он. "Если ты будешь не один, я скажу своим людям свернуть ей шею".

Звонок прерывается.

"Возьми тридцать человек", - говорю я Нино. "Они держат Милен где-то к западу от города, вероятно, в промышленной зоне. Можешь узнать точные координаты отсюда. Возьми с собой". Я киваю в сторону ноутбука.

"Я могу подготовить их к поездке с тобой через десять минут".

"Они не пойдут со мной. Ты отведешь людей прямо туда, где находится Милен, и найдешь укрытие поблизости. Я позвоню тебе, когда доберусь туда. Патрик, вероятно, будет водить меня кругами некоторое время, чтобы убедиться, что никто не преследует, так что ты будешь там до моего прибытия". Я пригвоздила его взглядом. "Даже не думай о том, чтобы послать кого-нибудь за мной", - шепчу я.

"Но, босс..."

"Не смей, мать твою!" рычу я и бью ладонью по столу перед собой. "Я убью любого, кто последует за мной, и тебя тоже прикончу за неподчинение приказам! Ты понял?"

Нино скрежещет зубами. "Это ловушка".

"Конечно, это ловушка". Я кладу телефон в карман и беру со стола ключи от машины. "Когда я приеду, подожди двадцать минут, а потом ты и люди сможете войти в дом с оружием наперевес. Ни секундой раньше, Нино".

"Они убьют тебя".

"Не убьют. По крайней мере, не сразу. Я хочу, чтобы они сосредоточились на мне, а не на Милен, пока ты будешь штурмовать это место". Я встаю и обхожу стол, пока не оказываюсь прямо перед Нино. "Что бы вы ни нашли, когда войдете, сначала выведите Милен. Только когда она будет в безопасности, ты сможешь вернуться за мной. Кивни, если понял".

Он смотрит на меня расширенными глазами.

"Кивни, блядь!" кричу я ему в лицо.

Нино закрывает глаза и кивает.

"Хорошо." Я поворачиваюсь и выхожу из кабинета.

Глава 24

Дверь фургона раздвигается, открывая яркий дневной свет. Рука обхватывает меня за плечо, вытаскивая наружу. Я щурюсь от солнца, мои глаза привыкли к мраку фургона. Я пытаюсь разглядеть место, куда меня привезли. Большой металлический ангар, похожий на какой-то склад, возвышается в нескольких футах передо мной. Это может быть где угодно. Мне не удается разглядеть больше, потому что один из мужчин, лысый громила, направляет меня к зданию. Камни и другой мусор резко вдавливаются в кожу моих босых подошв.

Что они со мной сделают? Если бы они планировали убить меня, они бы уже сделали это. Я опускаю взгляд на свои связанные руки и золотой браслет на левом запястье. ОКР Сальваторе спасет мне жизнь. Он пришлет кого-нибудь, чтобы вытащить меня. Мне просто нужно остаться в живых, пока они не придут.

Внутри склада почти пусто, только несколько случайных предметов мебели разбросаны вокруг. В дальнем правом углу стоят несколько неровных стульев рядом с длинным журнальным столиком Formica. Восемь мужчин сидят вокруг него, пьют и смеются. Я быстро опускаю голову, чтобы не смотреть на твердую землю между ног. Парень, который меня держит, тащит меня к стене слева и толкает на землю. Со связанными руками мне не удается смягчить падение, и я тяжело приземляюсь на плечо, упираясь носом во влажный и грязный пол.

"Не двигайся, мать твою", - рявкает лысый парень и скрещивает руки перед грудью, глядя в сторону широких раздвижных дверей, которые они оставили открытыми.

Похоже, мы кого-то ждем. Возможно, главу ирландского клана. Я перехожу в сидячее положение и прислоняюсь спиной к стене, поворачиваясь так, чтобы видеть вход.

* * *

Должно быть, прошло два или три часа с тех пор, как меня привезли на склад. Я не могу сказать точно, так как у меня нет часов. Большую часть этого времени я провела на холодном полу, осматриваясь, ища выход. Ничего не вышло. Лысый парень, охранявший меня, не сказал ни слова.

Когда я не искал возможности сбежать, я думал о трех мужчинах, которые умерли за меня сегодня. Я не очень хорошо знал двух телохранителей, оставшихся у дверей магазина. Я даже не могу вспомнить их имена, и это гложет меня изнутри. Как я могу не помнить их имена? Я думаю об Алессандро. Он мог бы быть слишком угрюмым, но сегодня он спас мне жизнь, возможно, несколько раз, только чтобы в итоге умереть из-за этого. Лучше бы лысый парень не стрелял в Винченцо. Этот чертов предатель заслуживал гораздо более мучительной смерти.

Что они планируют со мной делать? Они собираются просить выкуп? Почему они еще ничего не сделали? Если не считать нескольких выпавших прядей волос, порезов на ногах и синяков на руках от рукоприкладства, я вполне цел, по крайней мере, внешне. В какой-то момент я подумала, что меня могут подвергнуть групповому изнасилованию из-за ржавой канистры из-под масла, но если не считать грязных шуток, которые я слышала от мужчин за столом, меня практически не замечали. Очевидно, что я пешка в гораздо более крупной игре. Хорошо ли это? Получат ли они больше денег от Сальваторе, если я останусь невредимой?

Телефон в кармане лысого парня звонит. Он достает его и некоторое время слушает собеседника. Затем он смотрит на мужчин, которые собрались вокруг журнального столика, смотрят видео на чьем-то телефоне и смеются.

"Он здесь", - рявкает лысый Халк. Мужчины вскакивают с кресел и бросаются за своим оружием, лежащим у стены неподалеку.

В открытые двери въезжает большая серебристая машина. Один из мужчин подбегает и закрывает дверь склада за машиной, остальные семеро стоят перед машиной, направив на нее оружие. Дверь со стороны водителя открывается, и из машины выходит Сальваторе. Я неуклюже поднимаюсь со своего места на полу, намереваясь побежать к нему, но лысый парень обхватывает своей мясистой рукой мою руку, крепко удерживая меня на месте.

Сальваторе закрывает дверь машины и оглядывается по сторонам, не обращая внимания на мужчин, направляющих оружие прямо на него. Как будто он зашел в 7-Eleven, чтобы купить чертов пакет молока. Я затаиласа дыхание, ожидая, что его люди вот-вот ворвутся. Ничего не происходит. Какого хрена? Почему с ним никого нет?

Его взгляд достигает моего и останавливается. Его глаза перемещаются вниз по моему телу. Я могу только представить, о чем он думает, когда видит мои спутанные волосы и царапины на левой щеке, которые я получила, когда лысый ирландец грубо толкнул меня на землю. Его глаза блуждают по моему испачканному пудрово-голубому платью и, наконец, опускаются к моим босым ногам. Мужчины вокруг кричат Сальваторе, чтобы он поднял руки, но он их игнорирует. Его взгляд снова путешествует по моему телу, пока не достигает моих глаз, где он остается неподвижным. Трое ирландцев стоят позади него, их оружие направлено на спину Сальваторе. Они все еще кричат.

Двое из них хватают Сальваторе за бицепсы и тащат его к креслу в центре огромного помещения. И он позволяет им это сделать. Что, черт возьми, происходит? Где, черт возьми, его прикрытие? У них есть GPS-координаты с моего браслета, так почему Сальваторе пришел один, черт возьми? Я с ужасом наблюдаю, как они толкают его на стул, и невысокий коренастый мужчина начинает связывать Сальваторе руки за спиной.

Сальваторе не пытается сопротивляться и ничего не говорит. Он просто сидит на стуле и смотрит прямо на меня.

* * *

Коренастый парень снова отводит кулак назад и еще раз ударяет Сальваторе в живот. Я подавляю хныканье и на мгновение закрываю глаза, когда его кулак входит в контакт.

"Я думаю, мы должны оставить его в живых хотя бы на несколько дней", - говорит один из мужчин, стоящих у стены, и смеется. "Пока каждый не получит свою очередь".

Когда коренастый парень снова замахивается кулаком, я дергаю рукой, пытаясь вырваться, но лысый ирландец, держащий меня, крепко сжимает свою хватку. Он переместил меня так, что я стою в поле зрения Сальваторе. Единственное, что я могу сделать, это наблюдать за тем, как очередной удар попадает в цель.

С того момента, как Сальваторе вошел десятью минутами ранее, ирландцы сосредоточили все свое внимание на нем, оставив меня на обочине вместе с лысым мужчиной. Я была приманкой, использованной, чтобы привести Сальваторе сюда.

Он не проронил ни слова с момента своего появления. Ни когда они притащили его к стулу посреди комнаты и привязали к нему, ни когда били его. Он просто молча сидит и смотрит на меня - его пронзительные глаза не отрываются от моих.

Коренастый парень снова бьет его, на этот раз по подбородку, и голова Сальваторе резко поворачивается в сторону. Я пытаюсь смахнуть слезы, но они все равно падают. Некоторые струйки стекают по моим щекам и падают на испорченное платье. Они собираются убить его, и он знал это, как только переступил порог склада. И все же он пришел. Сальваторе делает глубокий вдох, поднимает голову и переводит взгляд на меня. Я фыркаю и снова дергаюсь за руку, пытаясь рвануться вперед, но рука, держащая меня, только крепче сжимается.

Широкие металлические двери справа раздвигаются, и внутрь въезжает машина, останавливаясь рядом с креслом, в котором сидит связанный Сальваторе. Водитель выходит из машины и открывает одну из задних дверей. Из машины выходит мужчина в военно-морском костюме. Он бросает взгляд в мою сторону, затем переводит взгляд на Сальваторе, и на его губах появляется злая улыбка.

"Знаете, - говорит он, подходя к Сальваторе. "Если бы кто-нибудь сказал мне, что женщина станет твоей гибелью, я бы со смехом выгнал его из комнаты. Мне интересно, что в ней такого особенного".

Глаза Сальваторе оставляют мои и фокусируются на мужчине в костюме. "Патрик", - говорит он ровным голосом. "Как хорошо, что ты присоединился к нам. Я ожидал, что ты забьешься в свою нору и позволишь другим делать за тебя твою работу, как ты обычно и делаешь".

Какого черта он делает? Почему он провоцирует ирландского лидера?

"Всегда такой спокойный". Патрик качает головой и смотрит на меня через плечо. "Ты сохранишь самообладание, когда я начну играть с твоей женой? Она симпатичная штучка, надо отдать тебе должное".

"У меня был интересный разговор с одним из ваших людей", - продолжает Сальваторе. "Я не знал, что у тебя проблемы с азартными играми, Патрик. Ваши люди знают, что вы тратите деньги организации как воду?".

Голова Патрика стремительно поворачивается обратно к Сальваторе, и он бьет его в спину. "Заткнись, блядь!"

Сальваторе сплевывает кровь на пол, затем поднимает взгляд. "Два миллиона - это большие деньги, чтобы их потерять, Патрик".

Я глотаю, и слезы текут из моих глаз, когда я понимаю, что он делает. Будь ты проклят, Сальваторе. Он пытается заставить Патрика сосредоточиться на нем, а не на мне.

"Я планировал поиграть с тобой некоторое время, прежде чем убить тебя", - говорит Патрик. "Но, возможно, я передумал".

Когда он тянется за курткой, снаружи раздаются звуки выстрелов. Раздвижные двери открываются, и мужчины с оружием в руках вбегают внутрь, метко стреляя в ирландцев. Я узнаю среди них Кармело и Альдо. Окна на другой стороне склада разбиваются под выстрелами, и толпа ирландцев внезапно приходит в замешательство, бегая то в одну, то в другую сторону, казалось, не готовая к такому вторжению. Мой похититель исчезает из виду, его лысая голова движется к открытым дверям с пистолетом в руке. Я поворачиваюсь к Сальватору, который все еще привязан к стулу, прямо под перекрестным огнем, и бегу к нему.

"Что ты делаешь! Ложись!" - кричит он, когда я настигаю его. Я игнорирую его крики и обхожу кресло сзади. Мои руки связаны спереди, так что я в состоянии освободить его, но когда я тянусь к его запястьям, во мне поднимается холодная паника. Они не использовали веревку, как это было со мной. Обе руки Сальваторе прикованы наручниками к спинке стула. Металлического стула. Прикрученного к полу.

"Милен! Ложись, мать твою!"

Со всех сторон до нас доносятся крики и выстрелы, но, похоже, большая часть перестрелки происходит около дверей. Я делаю глубокий вдох, поворачиваюсь лицом к Сальватору и зацепляю свои связанные руки за его шею. Я забираюсь к нему на колени, сидя на нем, спиной к дверям и выстрелам вокруг нас.

"Милен! Какого черта?! Слезай!" - рычит он, трясясь всем телом, пытаясь сбросить меня, но я прижимаюсь к нему грудью и обхватываю руками его голову, прижимая ее к своей груди.

"Черт возьми, Милен, я убью тебя на хрен! Слезь с меня и ложись на пол!" - кричит он во всю мощь своих легких. "Прямо сейчас!"

"Ты чертов магнит для пуль, Сальваторе". Я целую его волосы и крепко сжимаю. "И я уверена, что ты уже израсходовал свои девять жизней, так что сегодня ты больше не получишь пулю".

Его грудь вздымается и опадает. Несколько пуль проносятся где-то рядом с моей головой и попадают в стол в глубине комнаты, опрокидывая его на бетонный пол. Тело Сальваторе начинает дрожать в моих объятиях.

"Vita mia", - шепчет он. "Пожалуйста. Пригнись".

Еще одна пуля рикошетит от пола справа от нас, и я еще крепче прижимаюсь к нему. Его тело дрожит, как будто у него жар.

"Я люблю тебя, Торе", - говорю я ему на ухо.

"Милен". Его глаза покраснели. "Я собираюсь укусить тебя. Со всей своей силой". Стрельба все еще бушует, но теперь я слышу, как дрожит его голос. "Это будет больно, Милен. Очень сильно. Слезь. С. Меня."

Я улыбаюсь. "Валяй. Я не подвинусь."

Пули попадают во что-то над нашими головами, и часть металлической конструкции обрушивается позади нас, поднимая в воздух пыль и осколки. Дыхание Сальваторе становится неровным, его грудь поднимается и опускается с безумной скоростью. Пока я смотрю, как по его щеке скатывается слеза.

"Пожалуйста", - шепчет он.

"Нет", - говорю я и сжимаю руки вокруг него, прижимая его голову к своей шее. Он снова бьется, и мне едва удается удержаться, чтобы не упасть с его колен.

До моих ушей доносятся крики и выстрелы, звуки длятся еще пару секунд, прежде чем действие затихает. Вскоре после этого слышны только голоса и быстрые шаги. Нино спрыгивает на пол склада через большое разбитое окно в задней части и бежит к нам, а Паскале и еще один человек следуют за ним. Когда я наблюдаю за ними поверх головы Сальваторе, Нино и Паскале резко останавливаются и поднимают пистолеты в нашу сторону. Мои глаза расширяются, потому что на мгновение я думаю, что они действительно могут стрелять в нас. Прежде чем они успевают нажать на спусковые крючки, где-то позади меня раздается выстрел, и в моей руке вспыхивает боль.

Я подавляю крик и почти теряю сознание, глядя на большую красную дыру в руке, из которой сочится кровь. Это совсем другое - видеть рану на собственном теле, и никакой опыт не смог бы подготовить меня к этому.

"Нино!" кричит Сальваторе, глядя на мою руку и кровь, льющуюся из раны. Он тяжело дышит, и когда он смотрит на меня, в его глазах безумие.

Прибегает Нино, прижимает к моей руке сверток материала, похожего на чью-то рубашку, и я кричу.

"В больницу", - кричит Сальваторе. "Сейчас же, Нино!"

"Что с вами, босс?" спрашивает Нино, подхватывая меня на руки.

"Если ты не доставишь мою жену в больницу меньше чем за пять минут, Нино, я тебя на хрен прикончу! Кармело, иди с ними и забери Паскале. Блядь, сейчас же!" - кричит он.

Нино кивает и выносит меня, бежит к внедорожнику, припаркованному на улице.

Проходит сорок минут, прежде чем Стефано находит ключи от наручников и освобождает меня. Сорок гребаных минут я сижу там, пока Милен теряет кровь. Выстрел. Из-за меня.

Слева от меня раздается звук телефонного звонка.

"Это Нино", - говорит Стефано и передает мне свой телефон.

Моя рука дрожит, когда я беру аппарат и смотрю на экран. Это рана на руке. Ничего серьезного, если только пуля не задела артерию. Дрожь в руке усиливается, и мне удается нажать на кнопку ответа только с третьей попытки. Я прикладываю телефон к уху и закрываю глаза.

"Нино?"

"С ней все будет в порядке".

Я хватаюсь за спинку кресла и выдыхаю. "Насколько все плохо?"

"Некоторые повреждения мышц, которые должны зажить нормально".

"Она поправится? Никаких последствий?"

"Они выпишут ее завтра. С вашей женой все в порядке, босс".

Я прерываю звонок, затем поворачиваюсь, чтобы посмотреть на тела ирландцев, разбросанные вокруг. Большинство из них мертвы, но некоторые еще живы, хнычут или задыхаются. Повернув голову в сторону, я упираюсь взглядом в человека, которого Альдо держит прижатым к капоту машины. Чертов Патрик Фицджеральд! Он прятался в машине, пока бушевала стрельба, а потом пытался застрелить меня, когда все ослабили бдительность. Только пуля попала в мою жену.

"Нож", - говорю я, не отрывая глаз от главаря ирландской мафии, которому осталось всего несколько сотен ударов сердца в его жалкой жизни.

Кто-то прижимает рукоятку ножа к моей протянутой руке. Я делаю шаг вперед, наклоняюсь и хватаю первого попавшегося мне на глаза стонущего ирландца за волосы. Фицджеральд смотрит на меня расширенными глазами, и я не свожу с него взгляда, прижимая нож к шее мужчины и проводя лезвием по его горлу. Теплая кровь течет по моей руке. Склад, наполненный криками и шумом, затихает.

Я позволяю телу упасть к моим ногам, переступаю через него и иду к следующему человеку. Этот теряет сознание, но еще дышит. Я хватаю его за волосы и прижимаю лезвие к его адамову яблоку.

С губ Патрика срывается придушенный звук, он следит глазами за моей рукой и видит, как кровь брызжет на мою руку и рубашку. Когда я отпускаю тело и делаю еще один шаг к нему, Патрик смотрит вверх. Я делаю еще один шаг и продолжаю прокладывать дорожку из мертвых ирландцев, не сводя с него глаз. Ужас на его лице восхитителен. Он знает, что я приберегаю лучшее напоследок. Я улыбаюсь и делаю еще один шаг. О, как я буду наслаждаться тем, что застрелю человека, который причинил боль единственной в этом мире, которую я люблю.

* * *

Я вхожу в небольшую частную больницу, где лечат моих людей, когда Илария не может ухаживать за ними в лазарете, и поворачиваю в коридор слева. Две медсестры за главным столом резко встают, но, когда я не обращаю на них внимания, садятся обратно. У меня пронзительная боль в левом боку. Головорез Патрика, вероятно, сломал мне одно из ребер, но я не обращаю на это внимания и продолжаю идти, а Стефано следует в нескольких шагах позади.

Не помню, чтобы я когда-либо был так напуган, как в тот момент, когда увидел кровь, вытекающую из руки Милен. Как будто кто-то воткнул нож в мой живот и потащил его вверх, вскрывая грудную клетку.

Люди, которые видели, как я прохожу мимо, отходили в сторону, глядя на кровь, все еще покрывающую мои руки и кисти. Хорошо, что я надел по этому случаю черную рубашку. Это значит, что они не смогут увидеть кровь, пропитавшую и ее.

Врач, который обычно лечит моих людей, поднимает глаза от карты в своей руке и бросается ко мне. "Мистер Аджелло! Что..."

"Отвали", - огрызаюсь я, сворачиваю за угол и мчусь по длинному коридору к двери в конце, где Кармело и Нино стоят на страже.

"Откройте дверь", - говорю я.

"Босс. Возможно, сначала ты захочешь смыть кровь". Нино кивает в сторону моих рук. "Она может испугаться, если увидит тебя в таком виде".

Я об этом не подумал. "Найди мне рубашку".

У меня уходит пять минут на то, чтобы отмыть руки. Черная футболка, которую принес Нино, скрывает пятна на груди, которые я не удосужился отстирать. Когда я открываю дверь в комнату Милен, я нахожусь в полупрезентабельном состоянии. По крайней мере, внешне.

"Торе!" Милен садится в кровати и перекидывает ноги через бок.

Я хватаюсь за металлическую тележку, стоящую у изножья кровати, и изо всех сил сжимаю край.

"Не вздумай слезать с этой кровати", - шепчу я, не сводя глаз с повязки на ее верхней руке и стоящей рядом с кроватью капельницы. Она могла умереть. Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки. Не получается.

Я крепче сжимаю раму тележки. Внутри меня скапливается огромное количество чего-то необъяснимого, и кажется, что я сейчас взорвусь.

"Как ты могла так поступить?" спрашиваю я тихо, затем перехожу на крик. "Как, блядь, ты могла это сделать! зная, что ты находишься на прямой линии огня, ожидая, когда в тебя попадет пуля! Ради меня!" Я сжимаю тележку и запускаю ее в стену позади себя. "Ты. Не можешь. Сделать. Этого!"

"Торе..."

"Нет!" рычу я. "Никогда! Никогда, Милен! Я не могу... Я не могу вынести даже мысли о том, что могло произойти! Как, блядь, ты думаешь, я справлюсь с этим? Ты пострадала из-за меня? Ты больше никогда так не поступишь!" Я зарываю руки в волосы и тяну. "Черт!"

Милен качает головой и наблюдает за мной. Очевидно, придя к какому-то загадочному выводу, она сползает с кровати и берет в руки капельницу. Держа его под рукой, она встает рядом со мной.

Я делаю глубокий вдох, затем выдыхаю и хватаю ее за шею. "Никогда, vita mia", - шепчу я.

"Тебя осматривал врач?" - спрашивает она.

"Нет".

Ее правая бровь поднимается в одну идеальную дугу. "Почему?"

"Я был занята".

"Чем занят?"

Убивал ирландцев и бесился. Не то чтобы я планировал говорить ей об этом. "Неважно."

Она вздыхает. "Ты выглядишь ужасно, детка".

"Я знаю".

Она кладет ладонь на мою щеку и притягивает меня для поцелуя. "Давай найдем кого-нибудь, кто осмотрит твою губу. И твой глаз. Твое лицо в полном беспорядке".

"Хрен с ним, с моим лицом".

"Могу я обнять тебя?"

"Нет".

Милен моргает в замешательстве. "Почему, черт возьми, нет?"

"Я боюсь, что это повредит твою руку". Мой взгляд опускается на повязку, затем я быстро отвожу глаза и целую ее в лоб. "Мне невыносимо даже смотреть на нее".

"Торе..."

"Я был так напуган, Милен", - снова шепчу я, проводя кончиком пальца по линии ее брови."Не думаю, что я когда-либо испытывал что-то подобное раньше. Как будто я прыгнул с обрыва и наблюдал, как земля поднимается навстречу мне, ожидая удара". Мой палец движется вниз, пока не останавливается на ее нижней губе. "Из-за тебя у меня будет аневризма".

Милен прислоняется ко мне, обхватывает мою шею руками и наклоняет голову вверх. "Поцелуй. Потом объятия".

Я сужаю глаза, беру ее лицо между ладонями и сильно прижимаюсь губами к ее губам. Давление в моей груди нарастает, сердце бьется так быстро, что кажется, будто оно может вырваться наружу. Я крепче прижимаю ее к себе, стараясь не задеть ее руку.

"Ты не понимаешь, Милен", - говорю я ей в рот.

"Конечно, понимаю". Она улыбается и смотрит прямо мне в глаза. "Я тоже люблю тебя, Торе".

Глава 25

6 недель спустя

Дверь с щелчком открывается, а затем с грохотом закрывается.

"Милен!"

Я отпустила занавеску, которую вешала, и повернулась, чтобы увидеть Сальваторе, идущего через гостиную ко мне.

"Стоять на журнальном столике? Серьезно?" Он обхватывает меня за талию и опускает на пол. "Ты могла сломать себе шею! Этой штуке двести лет. Она могла рухнуть под тобой".

Я закатываю глаза.

"Не закатывай на меня глаза. Я серьезно. Из-за тебя я окончательно поседею через год".

"О, не смей винить меня в своих седых волосах". Я прижимаю руки к его волосам, прочесывая их пальцами и смакуя момент. "Ты пришел ко мне в таком виде. Очень эффектно, должна признать".

"Ты прекрасно знаешь, что ты ответственна за половину". Он обнимает меня за талию и кивает в сторону шторы. "Опять новые?"

Я сморщилась. "Ага. Я надеялся, что ты не заметишь".

"Я ненавижу этих кошек".

"Я видела, как ты чесал Курта за ухом сегодня утром". Я приподнимаюсь на носочках и целую его. "Не волнуйся, я никому не скажу. Если ты найдешь способ убедить меня держать рот на замке".

"Хорошо". Он подхватывает меня на руки и несет в спальню, где бросает на кровать и садится, чтобы снять свой протез.

"Знаешь, я тут подумала", - говорю я, кладя подбородок ему на плечо и обхватывая его сзади, расстегивая пуговицы на его рубашке. "Как ты смотришь на то, чтобы завести собаку?".

Тело Сальваторе становится таким абсолютно неподвижным, что я приостанавливаюсь в своей задаче и, выгнув шею, вижу, что он смотрит на стену.

"Если ты приведешь сюда еще одно животное, я убью кого-нибудь, Милен".

"Пожалуйста?" Я беру его подбородок между пальцами и поворачиваю его голову к себе. "Это может быть какая-нибудь мелкая порода и... Почему ты держишь глаза закрытыми?"

"Без причины".

"Сальваторе Аджелло, открой глаза. Прямо сейчас".

Он вздыхает. Открывает глаза.

"Пожааалуйста?" спрашиваю я и широко улыбаюсь.

Его взгляд переходит на мой рот, затем он тянется рукой, чтобы провести кончиком пальца по линии моих губ.

"Я хочу получить психологическую оценку от лицензированного психолога по животным, на бумаге, прежде чем он засунет сюда свою лапу".

Я визжу от восторга и целую кончик его пальца.

"Ты делаешь это нарочно", - говорит он, не отрывая глаз от моих губ.

"Я понятия не имею, о чем ты говоришь".

"Ты прекрасно знаешь, что твоя улыбка делает со мной, и ты бессовестно этим пользуешься". Его палец замирает на середине моей нижней губы. "Интересно, осознаешь ли ты, каким оружием ты владеешь?"

"Это просто улыбка. Не оружие".

"А пистолет - это просто кусок металла. Он все равно может лишить жизни за секунду, если его правильно использовать". Он берет мой подбородок между пальцами и наклоняется, прижимаясь губами к уголку моего рта. "Ты должна быть очень осторожна с этой улыбкой, vita mia. Люди могут погибнуть из-за нее".

"Улыбки не убивают, Сальваторе".

"Твоя убивает. Попробуйте подарить одну из улыбок, принадлежащих мне, кому-нибудь другому и посмотрите, как потечет река крови".

"Какой поэтичный, мой муж". Я улыбаюсь ему в губы. "Тогда, может быть, мне стоит перестать улыбаться. Я не хочу рисковать убить кого-нибудь случайно".

Рука, держащая мой подбородок, напрягается. "Ты никогда не перестанешь улыбаться, Милен", - говорит он. "Если что-нибудь или кто-нибудь когда-нибудь заставит твою улыбку дрогнуть, хотя бы на мгновение, я уничтожу их".

"Так жестоко". Я ухмыляюсь и опускаюсь на кровать, увлекая его за собой. "Не мог бы ты вместо этого уничтожить мою киску?"

Уголки губ Сальваторе изгибаются вверх. Это не совсем улыбка, но близко к тому. Его руки путешествуют по моему телу, стягивая шорты и трусики.

"Мне бы этого очень хотелось".

В тот момент, когда мы раздеваемся, он ложится на меня сверху и погружается в меня. Я задыхаюсь от внезапного вторжения, но прихожу в себя и обвиваю ногами его талию, открывая себя еще больше. Сальваторе не двигается, но наблюдает за моим лицом, пока моя киска пульсирует от желания. Я слегка приподнимаю таз, покачивая бедрами, пытаясь уговорить его двигаться, но он остается неподвижным, его огромный член находится внутри меня, растягивая меня в экстазе.

Его рука скользит между нашими телами, по моей груди, затем по животу, пока не достигает моей киски. Меня пробирает дрожь, когда он проводит пальцем между моими складочками и прижимает его к моему жаждущему прикосновений клитору. Я пропускаю пальцы сквозь его густые волосы и кусаю его за подбородок. Давление между ног нарастает, когда он продолжает дразнить меня своим пальцем, и мне хочется кричать от желания, чтобы он двигался внутри меня. Но дьявол остается неподвижным.

"Сальваторе!" Я взвизгиваю, а затем хнычу, когда он щиплет мой клитор.

"Да, Милен?" Он прикусывает мою губу.

"Прекрати мучить меня".

"Хорошо". Он убирает руку, и я вскрикиваю от разочарования.

"Ты мертвец", - говорю я сквозь зубы.

"Решайся, cara". Он наклоняет голову, чтобы лизнуть мою шею, затем вводит в меня свой член. "Ты этого хочешь?"

Я сжимаю ноги вокруг его талии и крепко сжимаю волосы на его шее, затем наклоняю голову в сторону и впиваюсь зубами в его бицепсы. "Да".

Я чувствую, как он набухает внутри меня. Запустив пальцы в мои волосы, он выходит из меня, чтобы снова войти в меня с такой силой, что меня подбрасывает на кровати, и моя голова почти ударяется об изголовье. Возможно, так бы и случилось, если бы он не успел подставить защитную руку.

"Всегда планируешь заранее", - вздохнула я, а затем застонала, когда он снова вошел в меня.

"Конечно". Еще один толчок. "Ты думала, я когда-нибудь позволю тебе пострадать?"

Я открываю рот, чтобы сказать "нет", но следующим движением он вводит член так глубоко внутрь, что я задыхаюсь от собственного дыхания. Мои стенки спазмируются, и я перемещаю руку, чтобы положить ее на его горло, слегка надавливая. Пальцы в моих волосах скручиваются в кулак. Рука Сальваторе движется вниз по моему бедру, тянет мою ногу вверх и в сторону, и он входит в меня глубже. Его губы проводят поцелуями вдоль моей челюсти по направлению к моему рту, пока, наконец, не достигают моего. Я беру его нижнюю губу между зубами и кусаю. Толчки усиливаются. Я надавливаю еще сильнее, пока не чувствую металлический привкус крови. Сальваторе впадает в бешенство.

Кровать скрипит подо мной, изголовье бьется о стену в такт его ударам. Как будто мы находимся в центре чертова землетрясения, и меня безжалостно - бах-бах-красиво - бах-бах-разрушают.

Я кричу, кончая, за моими веками вспыхивают белые звезды, а Сальваторе продолжает входить в меня. Его огромный член набрасывается на мою киску, пока он не находит свою собственную разрядку, и его жар разливается внутри меня. Он делает последний толчок. Звук ломающегося дерева заполняет комнату.

* * *

Я поднимаю голову от груди Сальваторе и провожу мизинцем по линии его брови, затем опускаю его вниз и провожу по подбородку. "Не могу поверить, что ты сломал эту гребаную кровать".

"Она была старой", - говорит он и поворачивает голову в сторону, чтобы поцеловать кончики моих пальцев.

По всей длине изголовья проходит длинная горизонтальная трещина. С декоративными завитушками по бокам оно, конечно, кажется старинным. "Насколько древним?"

"Сто лет, или около того".

Я вытаращился на него. "Ты уничтожил гребаный антиквариат. Варвар".

"Ты слишком много ругаешься, Милен".

"Ни хрена?" Я смеюсь. "Мы купим новую кровать в Target".

"Мы не будем покупать кровать в Target".

Я поднимаю бровь. "Много снобизма?"

"Да", - говорит он и берет мой подбородок между пальцами. "Но ты все равно меня любишь".

Это заявление. Сделанное его ровным тоном, который он использует, когда приказывает людям. Однако в этих светло-карих глазах, которые так пристально смотрят на меня, есть вопрос.

"Но я все равно люблю тебя, Торе". Я улыбаюсь.

Его взгляд переходит на мои губы и задерживается там. "Я тоже тебя люблю".

У меня перехватывает дыхание. Его глаза возвращаются к моим, а другая его рука поглаживает мое ухо. "Мне жаль", - говорит он. "Я знаю, это нелегко. Быть любимой мной".

Я прикусываю нижнюю губу и делаю глубокий вдох.

"Ты ошибаешься". Я знаю, что он любит меня, но это совсем другое, когда он говорит это. То, что он дошел до того момента, когда может произнести эти три маленьких слова, значит больше, чем само чувство. "Быть любимой тобой - это лучшее, блядь, чувство в мире".

Его губы прижимаются к моим. "Тебе больно?" - шепчет он.

"О, ты не приблизишь свой варварский член к моей киске в ближайшие двадцать четыре часа, по крайней мере, Сальваторе".

"А как насчет моего рта?"

Я ухмыляюсь и целую его снова. "Это возможно".

Он переворачивает нас так, что я снова оказываюсь сверху, и мои глаза следуют за ним, пока он движется вниз по моему телу, сопровождая его легкими, воздушными поцелуями. Когда он достигает моей киски, он проводит по ней кончиком пальца, а затем заменяет его губами в поцелуе.

Телефон Сальваторе звонит на тумбочке. Я хватаю руками простыню и стону, когда он сосет мой клитор и вводит в меня палец. Телефон продолжает звонить.

"Торе".

"Что?" - бормочет он в мою киску, затем возобновляет давление своих губ и языка, его пятичасовая тень царапается об меня и заводит меня еще больше.

"Ты не хочешь ответить? Это может быть важно, если они звонят в одиннадцать вечера".

"Посмотри на абонента", - говорит он и слегка сжимает мой клитор между своими губами, заставляя меня вздрогнуть.

Я наклоняюсь и нащупываю на тумбочке телефон, беру его и смотрю на экран.

"Это Артуро".

"Прими звонок и переведи его на громкую связь".

Я поднимаю голову с подушки и сужаю на него глаза, затем зарываюсь пальцами в его волосы и дергаю их, пока он не возвращает мой взгляд. "Ты не будешь принимать деловые звонки с лицом, зарытым между моих ног, Сальваторе".

"Включи громкую связь, Милен". Он вводит в меня еще один палец, продолжая лизать мою киску.

"Невероятно", - бормочу я и нажимаю кнопку громкой связи, чтобы ответить на звонок.

"Босс", - наполняет комнату голос Артуро. "У нас проблема".

"Быстрее", - говорит Сальваторе между движениями языка.

"Рокко убил еще одного из своих людей, назначенных телохранителем его жены. Он сказал, что тот парень флиртовал с ней".

"Он сказал то же самое о предыдущем". Еще один лизнул. "И о предыдущем".

"Да. Я не знаю, что делать".

Положив руку на мое бедро, Сальваторе раздвигает мои ноги шире и обдувает горячим дыханием мою влагу. Я подавляю стон, когда мое тело содрогается.

"Скажи Алессандро, что я хочу видеть его в своем кабинете завтра в девять". кричит Сальваторе, вынимая пальцы из меня и двигая свое тело вверх, чтобы он мог войти в меня своим членом. Я хватаю его упругую задницу обеими руками, когда он толкает себя внутрь, наслаждаясь каждым его дюймом, как я всегда и делаю.

"А как же Рокко?" продолжает голос Артуро из телефона. "Я могу попробовать поговорить с ним, но, возможно, будет лучше, если..."

Я стону, хватаю телефон и бросаю его в другой конец комнаты, где он вдребезги разбивается о стену.

Сальваторе останавливается на середине пути. "Мне нравился этот телефон".

"Больше никакой многозадачности", - вздыхаю я, а затем проталкиваю свой язык в его ждущий рот.

Я наблюдаю за Алессандро, когда он входит в мой кабинет и становится по другую сторону моего стола, сцепив руки за спиной.

"Ты гей?" спрашиваю я.

Он смотрит на меня, моргая. Кажется, я впервые вижу, чтобы Алессандро Занетти выглядел смущенным.

"Нет".

Я откинулся в кресле. "Тебя переводят к одному из моих капо. Ты будешь работать телохранителем у его жены. Пока ты там, если вдруг кто-нибудь спросит, ты - гей".

"Почему?"

"Потому что он патологически ревнив, и он уже убил трех предыдущих мужчин, назначенных на эту должность. Он все равно думает, что ты гей, так что я надеюсь, что это облегчит ситуацию".

"Хорошо." Он кивает. "Какой капо?"

Телефон на моем столе вибрирует.

"Рокко Пизано", - говорю я и читаю имя Нино на экране. "Ты можешь идти. Артуро сообщит тебе подробности".

"Да, босс".

Когда Алессандро поворачивается, чтобы уйти, я мельком замечаю выражение его лица. Он улыбается.

"Да", - говорю я в трубку.

"Босс. Сестра Артуро пропала". серьезный голос Нино говорит с другого конца.

"Какая?"

"Ася. Она и Сиенна прокрались и пошли в бар прошлой ночью. Сиенна вернулась домой около полуночи. Ася так и не вернулась".

"Телефон?"

"Найден в кустах на некотором расстоянии от бара, вместе с ее сумочкой", - говорит он, - "Я здесь с Артуро. Никаких следов его сестры, но..."

"Но?"

"Один из парней нашел кровь на снегу, Босс. Ее очки были рядом с ней".

Черт. "Пришли мне адрес. Я еду."

Я беру со стола ключи от машины и выхожу из офиса. Когда я иду к лифту, я прохожу мимо Алессандро, который с кем-то разговаривает по телефону. Его тон негромкий, но мне все же удается уловить одну фразу.

"Феликс, - говорит Алессандро в трубку, - это Аз. Мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделал".

Эпилог

Два года спустя

Я не могу поверить, что он сделал это снова.

Лифт открывается. Не обращая внимания на секретаршу Сальваторе, которая смотрит на меня из-за своего стола, я иду через фойе офиса к большой богато украшенной двери справа.

"Миссис Аджелло?"

Я останавливаюсь и бросаю взгляд через плечо. "Да, Джинджер?"

"Все... в порядке?" - спрашивает секретарша, переводя взгляд с моих спутанных волос на серую футболку Сальваторе, которая на мне, на мои босые ноги.

"Конечно, в порядке". Я широко улыбаюсь, берусь за ручку и вхожу в кабинет мужа.

Положив руки на бедра и нахмурив лицо, я обхожу его стол и останавливаюсь рядом с ним. Сальваторе поднимает взгляд от ноутбука, затем откидывается в кресле.

"Ты хорошо спала, vita mia?".

Я сужаю глаза и указываю на маленький сверток, который он держит на груди. "Хватит красть моего ребенка".

С того момента, как месяц назад мы вернулись домой из больницы, Сальваторе использовал любую возможность, чтобы пробраться в детскую, взять Мию и повсюду носить ее с собой. Его объяснение - ей больше нравится спать у него на руках, чем в кровати. И если этого было недостаточно, он держал ее на руках, когда она бодрствовала. Все. Время.

Сальваторе качает головой и делает ту штуку с глазами, когда он приковывает меня взглядом и медленно моргает. Черт, от этого у меня до сих пор подкашиваются колени.

"Она была в твоем распоряжении девять месяцев, Милен", - говорит он тем серьезным тоном, который заставляет даже самое странное заявление звучать абсолютно обоснованно. "Теперь моя очередь".

"Она была внутри моего живота, Сальваторе. Это не считается".

"В моей книге - считается".

Я вздыхаю и беру его лицо между ладонями. "Что происходит? И не говори мне "ничего", потому что я слишком хорошо тебя знаю. Так что выкладывай".

Он долго смотрит на меня, потом закрывает глаза. "Я боюсь, что она меня не полюбит".

"Что?" Я крепче прижимаюсь к его щекам и слегка качаю головой. "Конечно, она будет любить тебя, малыш. Ты же ее отец".

Глаза Сальваторе открываются, и хотя он ничего не говорит, я вижу беспокойство в глубине его янтарных глаз.

"Она будет любить тебя", - повторяю я и прижимаюсь губами к его губам. "Она будет чертовски обожать тебя. Как и я".

"Ты обещаешь?" - шепчет он мне в губы.

"Обещаю". Я протягиваю руку и кладу ее на голову нашей дочери, зачесывая назад короткие светлые пряди. "Просто посмотри на нее. Она уже любит тебя безоговорочно".

Он смотрит вниз на ребенка, спящего у него на груди. Глаза Мии открываются, и мгновение спустя два янтарных взгляда сталкиваются.

И тут мой муж улыбается.