Лаура Винтер

Перевод группыhttps://vk.com/bambook_clubs 

Переводчик: Анна Макарова

Бета - редактор: Аня Мурзина

Обложка: Евгения Кононова

Роман содержит ненормативную лексику, сексуальные сцены.

Материал для лиц 18+

Приятного прочтения и помните — книга переведена для ознакомления, не для коммерческих выгод. Просим Вас уважать труд наших пчёлок, не присваивать его себе и не выкладывать, без согласования с администрацией группы-переводчика данный материал на сторонних сайтах.

Спасибо ;-)

Перевод группы https://vk.com/bambook_clubs

Пролог

— Мистер Паркер? — расстроено шепчет медсестра, как раз выходящая из палаты миссис Паркер.

— Что с моей женой?! — взволнованно спрашивает мистер Паркер. Он несколько минут назад пришёл и теперь должен ждать в коридоре больницы. Он нетерпеливо расхаживал взад и вперёд, пока врачи пытались спасти жизнь его жены.

— Ваша супруга в тяжёлом состоянии, — шепчет ему медсестра.

Он в панике округляет глаза и сглатывает слюну, теряя самообладание.

— Она потеряла слишком много крови, мы вывели её из наркоза и дали сильные болеутоляющее. Но кровотечение не прекращается… И у нас нет возможности… — пытается она ему объяснить, в этот момент мистер Паркер её перебивает:

— Можно к ней?

— Конечно! — Она провожает его в отдельную палату, где на больничной койке лежит его умирающая жена. Она вся окружена приборами со множеством трубок, которые выходят из её тела. Она лежит здесь, пот льётся с неё градом, но она улыбается и держит своего сына на руках.

— Итан, любимый! — шепчет она обессиленно. Два врача и одна медсестра стоят около неё, но она прощается только с мистером Паркером.

Ему позвонили, когда он был на важной встрече, которую никак нельзя было пропустить. Его любимая упала с лестницы, получила тяжёлые повреждения, попала в больницу и сразу была прооперирована. Так как её нерождённый пока ещё сын был в большой опасности.

Это значило: она или её ребёнок. И Алиса Паркер решила в пользу сына. Он будет спасён, однако внутренние органы Алисы из-за падения и операции так сильно повреждены, что у неё лишь несколько мгновений побыть со своим мужем и их сыном.

Мистер Паркер встаёт около кровати своей жены. Она ещё так молода. Так прекрасна. Длинные каштановые волосы, цвета дубовой коры, как однажды сказал он ей, когда они только познакомились год назад и полюбили друг друга. Сначала молодая двадцатилетняя девушка не хотела ничего знать о мужчине, которому на тот момент было уже сорок три года. Ну а год спустя, произошло чудо, и она родила ему сына. Но иногда между радостью и страданием проходит лишь миг. Один неверный шаг. Одно падение. Один момент невнимательности, который завершил молодую жизнь, забрал её из рук любящего мужа, отобрал возможность ребёнка познакомиться со своей матерью.

— Пусть его зовут Калеб, — шепчет Алиса на исходе сил. Она пытается взять сына за руку, но ей это не удаётся. Мистер Паркер кивает и сжимает руку жены изо всех сил. Но она уже этого не заметила. Её влюблённый взгляд был устремлён на мужа. В последний раз она прошептала:

— Я люблю тебя… всегда, навеки… — после чего она наклоняется к Калебу, дарит ему последний поцелуй и уже навсегда закрывает глаза.

Восемь лет спустя.

— Как тебе нравится дом? — спрашивает меня отец. Он другой. Больше. Ну и ещё какой-то пустой что ли. Здесь ничего не напоминает мне о моей маме. Здесь больше нет её фотографий, выставленных на шкафах и полках. Я откладываю свой футбольный мяч, который я всю поездку держал в руках. Моя мама купила мне его тогда, когда я ещё был в её животе. Он уже достаточно старый, но совсем как новый, так как я никогда с ним не играл.

— Здесь красиво, — отвечаю я. Собственно другого выбора у меня и нет, кроме как посчитать этот дом красивым.

Я больше не увижу своих друзей и одноклассников. Ну, возможно, я найду здесь новых друзей, с которыми я смогу играть?

Мой папа целует свою новую жену. Они поженились, когда я был ещё совсем маленьким. Но я не очень её люблю.

— Твоя комната наверху, на третьем этаже. Вся мебель новая, и Роза тебе с удовольствием поможет разложить твою одежду в шкафы… — При этом мой отец строго смотрит на Розу, которая выглядит далеко не восторженной.

— Да я и один могу это сделать, — отвечаю я быстро и после этого просто поднимаюсь по лестнице.

— Сегодня после обеда придёт твой новый репетитор. Он подготовит тебя к занятиям в новом классе! — кричит отец мне вслед строгим тоном. Я закатываю глаза, но при этом я рад, что он не может этого видеть, так как я уже повернулся к нему спиной.

— Окей, спасибо! — отвечаю ему кратко и ещё быстрее поднимаюсь наверх. В этом доме так много комнат! Я открываю несколько дверей и обнаруживаю пустые помещения, большую ванную комнату, комнату, в которой стоит пианино и потом уже мою комнату. Она огромная! Здесь у меня действительно много места. Аккуратно кладу футбольный мяч на кровать и смотрю в окно. Этот сад тоже принадлежит нашему дому? Как минимум отсюда сверху выглядит это именно так. Здесь много деревьев, и их кроны выше, чем то окно, перед которым я стою. Между множеством листьев я вижу ещё один дом, он стоит как раз напротив моих окон. Интересно кто там живёт?

Только через несколько дней я узнал, кто живёт в этом доме. Маленькая девочка по имени Джолли. Она живёт там со своими родителями; братьев и сестёр у неё нет.

Сегодня я осмелился сходить на игровую площадку. Она находится поблизости и там даже есть футбольное поле, где играют несколько ребят примерно моего возраста. Но они смеялись надо мной, когда я пришёл к ним в свой домашней одежде и захотел поиграть. Потом они меня бьют и смеясь выгоняют с площадки. Но я хочу вернуться… Или точнее сказать я хотел вернуться. Но когда я встречаю эту маленькую девочку, моё решение резко меняется.

Я сижу в своей комнате и раздеваюсь. Бегом под душ! А одежду я спрятал. Но что же мне сделать с ссадинами и кровоточащей губой? Я встаю на табуретку в ванной и внимательно рассматриваю своё разбитое лицо в зеркале. Мой отец предостерегал меня, что я не должен играть с другими мальчишками. «Они все злые и только завидуют, так как у нас так много денег», — предполагает он. Но эта девочка была иной. Она меня рассмешила, даже взяла за руку…

Я смотрю но обе свои ладони и улыбаюсь. Отец в последний раз обнимал меня много лет назад, и я совсем не хочу, чтобы Роза обнимала меня. Иногда, когда мне бывает особенно одиноко, я беру мамин футбольный мяч в кровать и крепко-крепко прижимаю его к себе. Но эта девочка сегодня взяла меня за руку. Она даже поцеловала меня в щеку. Она хотела выйти за меня замуж.

Я снова смотрю в зеркало и замечаю, что мои щеки стали пунцовыми. О, что это сейчас было?

Я быстро хватаю полотенце и вытираю лицо, однако лучше не становится.

Проходят недели. Конечно отец заметил, что меня отлупили. Он ужасно кричал и угрожал, что я на протяжении всего года больше никогда не получу никакого десерта.

Он не знает ничего о Джолли. Также он не знает, что мы очень часто видимся. Она прячется всегда за дыркой в заборе, а потом мы сидим в кустах и тайно лакомимся сладостями. Она действительно классная девчонка.

Иногда мы просто сидим там. Потом она берет меня за руку и прижимается ко мне.

Я вообще не понимаю, почему отец всегда говорит, что другие дети такие плохие. Или что они все злые. Что я ни с кем не должен играть. Не должен иметь друзей. Джолли не такая, как он думает! Почему взрослые всегда думают, что они правы?

При этом я сегодня видел, когда ещё шёл со школы, как мой отец разговаривал с отцом Джолли у входной двери. Я быстро спрятался за стеной и смог даже услышать несколько обрывков фраз, прежде чем отец Джолли ушёл.

Он был зол на моего отца, когда мы только переехали сюда. Мой отец должен снова уехать отсюда. Всё становилось ещё ужаснее, ему было абсолютно всё равно, чего хотел мой отец. Отец Джолли знал, как помешать этому. Что он вообще под этим подразумевал? Однако, к сожалению, я не мог спросить своего отца, иначе он узнал бы, что я подслушал их обоих.

Проходили месяцы. Я всегда радовался, если удавалось увидеть Джолли.

В ящике моего письменного стола лежит до сих пор её носовой платок, которым она по вытирала мне разбитые губы при нашем знакомстве. Он был постиран её мамой, а после она подарила его мне. А прежде она пару раз пшикнула на него маминым парфюмом. Он до сих пор так приятно пахнет… Поэтому я храню его в стеклянном боксе. Так я могу всегда посмотреть на него, но при этом в моей комнате не будет пахнуть этим странным ароматом. Самое главное, что отец не сможет найти его. Это было бы катастрофа, если бы он захотел отобрать у меня носовой платок! Потому что на данный момент это единственное, что есть у меня помимо футбольного мяча, который мама купила мне перед смертью, и это то, что для меня действительно дорого.

— Хочешь посмотреть мою комнату? — спрашивает Джолли меня однажды, на тот момент мы были знакомы уже около полугода. Было прохладно, так что у нас было немного времени, чтобы прятаться в кустах. Она специально принесла одеяло, чтобы мы могли сидеть на нём. Земля уже была не такой тёплой, так как на улице темнело рано, и даже в толстой куртке, здесь не так тепло, как летом. Скоро пойдёт снег, тогда мы вообще не сможем больше видеться. Мои следы, которые я оставлял бы на снегу, выдали бы меня.

Джолли держит меня за руку и смотрит на меня взглядом, полным счастья.

— Мой папа работает, а мама уехала ненадолго за покупками. Её точно не будет полчаса! — воодушевлённо рассказывает она мне.

— О! Звучит здорово! — Я и правда с удовольствием посмотрел бы её комнату. Конечно же она будет вся в розовых тонах и пахнуть духами её матери. На самом деле, мне это не нравится, но ведь это Джолли.

Когда я вырасту, я хочу на ней жениться и стать для неё хорошим мужем! Тогда я построю для Джолли дом и буду зарабатывать много денег, чтобы она каждый день могла печь пироги. Улыбаясь, я позволяю девочке провести меня через дыру в заборе. Я несу одеяло под мышкой и радуюсь, как сумасшедший, от того, что могу зайти в дом, вход в который мне запрещён.

Отец последнее время всё твердит мне, что мне ни в коем случае нельзя выходить на участок, так как он один раз уже застукал меня, как я стоял у окна и улыбался. Здесь живут демоны, говорит он. Злые люди, которые могут мне причинить зло.

Мы заходим в дом через кухню. Везде большие светлые окна. Здесь приятно пахнет, и я вижу много фотографий, что висят на стенах в гостиной. Фрукты лежат на тарелке на столе и много свежих цветов стоят в пёстрых вазах на полках и шкафах. Здесь совсем иначе, чем в том доме, в котором живём мы с отцом. И Розой.

Мы поднимаемся по лестнице, пока Джолли рассказывает мне подробно, почему та или иная вещь здесь стоит. Что эти старые напольные часы принадлежат бабушке или что эти цветы от её тёти, у которой цветочный магазин в городе.

Потом мы заходим в её комнату. Вау! Здесь всё ещё более розовое, чем я предполагал.

Стены выдержаны в светлых розовых тонах, а её кровать похожа на кровать принцессы. Всё такое разноцветное! У неё так много кукол, мягких игрушек, настольных игр, мелков и огромный платяной шкаф.

— Когда мы поженимся, я хочу, чтобы у меня была гардеробная, а также комната, где все мои куклы смогут жить… — Джолли хихикает и предлагает мне сесть за стол, где стоят четыре стула. На других трёх стульях сидят большие плюшевые игрушки. Стол накрыт, тут много розовой пластиковой посуды.

— И большая кухня, где ты сможешь печь вкусные пироги, — предполагаю я немного смущённо. Я совершенно не знаю, куда мне смотреть. У неё так много вещей, и всё такое яркое. В моей комнате совершенно пусто и у меня нет никаких игрушек.

— Может быть хочешь перекусить? — спрашивает она меня и открывает сокровищницу.

— Да, с удовольствием, — отвечаю ей и даже встаю, чтобы посмотреть, что находится в сундучке.

— Здесь у меня много сладостей. Шоколад, леденцы, пастила… — действительно.

— Вау! — Я удивлённо округляю глаза. Так много вкусностей и Джолли вот так запросто готова со мной чем-то из этого поделиться?

— Я считаю невероятно подлым со стороны твоего отца, что тебе не разрешается есть сладости, да и потом у тебя нет больше даже десертов… — говорит Джолли сердито и отходит на шаг в сторону. — Ты всегда можешь прийти сюда и тогда мы вот это все разделим, правда? Даже самый вкусный белый шоколад, который я люблю больше всего!

Я выбрал молочный шоколад.

— Я этот люблю больше всего, я правда могу его взять?

— Конечно! — Джолли сияет и хихикает, как это иногда делают девчонки. Но тут она вдруг пугается и спешно подходит к своей кровати. На ночном столике лежит красная бархатная коробочка, которую она с гордостью протягивает мне.

— Я должна тебе это показать, смотри-ка! — Джолли открывает её, и я вижу — там лежит цепочка. Она серебряная с красным камнем в форме сердца.

— Это моей мамы. Мой папа подарил ей цепочку, а я посчитала что она такая милая — и сегодня мама подарила её мне! — Глаза Джолли сияют, когда она берет украшение и целует камень в форме сердца.

— Это самое ценное во всей моей жизни… — шепчет она и хихикая добавляет: — Хотя, моя мама, мой папа и ты — вы намного, намного дороже для меня. Но это цепочка занимает четвёртое место. — Она протягивает мне украшение и потом счастливо произносит:

— Когда мы поженимся, я хочу быть в ней. Тогда на мне будет розовое платье невесты и эта цепочка!

Я не могу не смеяться, так как о розовом платье невесты может мечтать в действительности только девочка.

— Ты точно будешь выглядеть прекрасно, — отвечаю я ей и возвращаю цепочку в коробочку, которую Джолли после этого снова ставить на прикроватную тумбочку.

— И ты тоже, если будешь в белом костюме, — говорит Джолли, доставая при этом из выдвижного ящика мешочек розового цвета и наполняет его сладостями.

— Почему костюм должен быть белый? — спрашиваю я растеряно. Но ведь женихи же обычно в чёрном?

— Ну, я считаю, что этот цвет очень хорошо подходит к твоим глазам цвета кубиков льда. — Джолли вручает мне мешочек и смотрит на меня взглядом, полным счастья.

— Глаза цвета кубиков льда… — улыбаюсь, потому что у моей мамы были такие же ярко-голубые глаза. Джолли уже несколько раз говорила, что мои глаза своим цветом напоминают ей кубики льда.

— Я могла бы целый день смотреть в твои глаза, они такие красивые... — Джолли подходит немного ближе и рассматривает моё лицо с любопытством.

— У меня будет прекрасный муж и у нас будут чудесные дети! — улыбается она и берёт меня за руку.

— Моя мама уже скоро должна вернуться… — Вместе мы спускаемся по лестнице, возвращаемся через гостиную и кухню. Я с удовольствием остался бы подольше, но если её мама меня заметит, тогда получу не только я, но и у Джолли наверняка будут неприятности, а этого я хотел бы избежать при любых обстоятельствах!

В конце концов, она единственная подруга, что есть у меня.

Несколько дней спустя.

Я сижу на своей кровати и рассматриваю стеклянную коробку. В ней находится платок Джолли. На миг я поднимаю крышку, чтобы можно было немного вдохнуть аромат. Он пахнет действительно хорошо. Сначала мне запах не очень понравился, но сейчас он напоминает мне о Джолли и о настоящей семье. Я вздыхаю. Почему же я так ужасно молод, был бы я постарше, то запросто смог бы убежать вместе с Джолли, я стал бы упорно работать, и у нас была бы настоящая семья.

Моего отца практически никогда не бывает дома и Розу я вижу очень редко. Только мой репетитор каждый день здесь, и даже в выходные! Как хотел бы я иметь настоящую семью, такую, какая есть у Джолли...

Я снова и снова смотрю на стеклянную коробку и улыбаюсь.

Интересно, могла бы моя мама пользоваться такими же духами? Я глажу стеклянный футляр, в этот момент только лунный свет освещает мою комнату. Но лунный свет мерцает. Ну и? Что там происходит? Откуда может идти это красное свечение?

Глава 14

Горькая правда.

Итан Паркер

Несколькими минутами ранее.

Несу канистру с бензином, с собой у меня два пистолета. Конечно же, ещё спички, чтобы сжечь дотла дом, в котором живёт Ричард Робертсон со своей женой и маленькой дочерью. Заказ пришёл с самого верха, от Дона Сильвиуса Колуччи лично. Мне нравился Ричард. Вначале. Но когда он оспорил моё положение, то сам решил свою судьбу. Но так даже лучше. Так что теперь он умрёт, а мы с Калебом и Розой продолжим жить дальше. Это не моя семья, что сейчас должна умереть.

Проникаю в дом. Всё было очень хорошо подготовлено. Для Каито Акирано было несложно отключить сигнализацию. Кто бы мог подумать, что этот слизняк обладает такими способностями? И тем не менее, он никогда не доведёт это до чего-то большего.

На лице появляется ухмылка, потому что с нетерпением жду возможность увидеть паническое выражение на лице Роберта, когда буду убивать его жену и ребёнка на его глазах и позволю ему наблюдать за этим. Почему он должен быть счастлив, если у меня отняли мою любимую Алису?

У них большой дом. Я прохожу по гостиной и с отвращением рассматриваю семейные портреты, которые, кажется, будто таращатся на меня. Затем я поднимаюсь по лестнице. Здесь я расплёскиваю бензин. Как только они будут мертвы, я подожгу дом, уничтожив тем самым все свои следы. Как заботливый сосед я, конечно, не буду падать духом, если учесть что местный инспектор полиции — наш человек.

Я иду дальше и захожу в комнату девочки. Она спит. Ещё. Я хочу её поднять и принести к ним. Лучше всего было бы убить малышку на глазах у её родителей.

Но затем начинаю различать какой-то шум из спальни. Смех. Неужели эти двое ещё не спят? Я иду дальше и подсматриваю в щель двери спальни, которая легко открывается. И действительно. Мишель сидит на коленях у Ричарда и собирается раздеться. Жаль, что мне понравилось это шоу, но я не могу им позволить дольше наслаждаться друг другом.

Поэтому я просто открываю дверь, оставаясь в тени, как будто бы я никакой не злоумышленник, и говорю, потешаясь:

— Ради бога простите, что помешал…

Конечно же оба вздрагивают. Мишель начинает кричать, Ричард в жесте защиты обнимает её. Но он не сможет спасти её. Мне не составит сложности выстрелить в обоих. Кто-то из этих двоих должен выйти из строя, кто же? Это решит пуля.

Она простреливает Ричарду плечо. Он хрипит, кричит и извивается, в то время как Мишель и вправду пытается добраться до своего оружия, которое лежит на прикроватной тумбе, чтобы себя защитить. Но я выстреливаю ей в руку, я всегда был отличным стрелком.

С улыбкой на губах я наслаждаюсь хаусом. Паника. Крики. Запах пороха и обилие крови, которая впитывается в белые скомканные простыни.

— Теперь я привлёк ваше внимание? — Я потешаюсь. Жаль. Тогда малышку придётся убить немного позже, сейчас не самый удачный момент, если я выйду из спальни. Глупая ошибка, которую я списываю на волнение и жадность, связанные с тем, что мне, наконец, разрешили убить этого выродка! Но это подождёт! Они всё равно умрут, зная, что не смогут спасти друг друга и своего ребёнка.

Ричард лежит в кровати, задыхаясь и хрипя. Должно быть пуля задела его лёгкое. Он сплёвывает кровь. Жаль. Я наделся, что он протянет ещё чуть подольше. Смерть в агонии тоже устроит меня.

Только прикроватная лампа освещает небольшую часть комнаты, я включаю большой свет над кроватью.

Мишель всё-таки пытается, несмотря на свои ранения, добраться до своего оружия, но я это понимаю и мешаю ей. Я быстро продвигаюсь вперёд, вцепляюсь в её длинные светлые волосы и вытаскиваю эту шлюху из кровати. Она должна валяться у меня в ногах, на полу и смотреть на меня. Умолять меня позволить ей жить. Или же просить застрелить её, если в я пощажу её ребёнка. На ней только тонкая белая кружевная сорочка. Я вижу что под ней она полностью голая. Вот же падаль! Снова дёргаю её немного дальше от кровати, чтобы мне лучше было видно всё помещение.

— Руки прочь от моей жены! — прорычал Ричард, хотя это скорее похоже на бульканье. Его лицо белое как мел, а его жена вся испачкана кровью.

— А если нет? — спрашиваю я, смеясь, прижимая Мишель к полу. Я ставлю одну ногу ей на спину и заставляю её трепыхаться, целясь из пистолета в Ричарда.

— Зачем ты это делаешь?! — спрашивает Ричард. У него едва хватает сил, энергия уже на исходе. Да, так жалко, что мне пришлось продырявить его пулей. Возможно, было бы лучше выстрелить ему в плечо, но он так неистово дёргался. И если бы я не выстрелил, то стал бы тем, кто истекая кровью лежал бы на полу.

— Указания от Дона, — коротко отвечаю ему.

— Ты врёшь! Дон никогда бы не отдал такого приказа…

— О, да ладно тебе, Ричард! Ты сам во всём виноват. Захотел стать двойным агентом, противопоставив себя всей нашей семье? И при этом, как агент ФБР ты должен был бы знать, что к мафии никто не может повернуться спиной. Даже если твои мотивы защитить жену и ребёнка, действительно являются понятными. — Я достаю нож, который ношу на ремне и вонзаю его Ричарду в ногу. Он вскрикивает, в это время я начинаю медленно наслаждаться этой игрой. В конце концов, не каждый день мне приходится убивать моего когда-то лучшего друга и нынешнего заклятого врага.

Ну прежде чем я это делаю, я не забываю про его жену, хватаю её и бросаю животом на кровать.

— Не смей! — бессильно кричит Ричард, и в самом деле, он пытается встать. Но это же бред, нож всё ещё в нём.

— Иначе что? — смеясь я расстёгиваю свои брюки и приставляю пистолет к затылку Мишель. Она лежит и скулит. Так я даже больше люблю…

— Ричард… — Она всхлипывает снова и снова. Снова и снова. Какое возвышенное чувство — стоять здесь и в конечном итоге делать то, для чего я был обучен... нет, то, для чего был рождён!

Игнорирую ругательства и, наконец, нажимаю на курок. Впрочем, выстреливаю я не в Мишель, а в Ричарда, после чего с ухмылкой на губах произношу:

— И твоя дочь будет следующей. А ты? Ты ничего не сможешь с этим поделать… — Он делает последнее движение и, наконец, безжизненно застывает. Жаль. Он всё равно скоро бы умер. Но последним выстрелом я должен завершить свой план. Мишель начинает кричать, снова и снова зовёт Ричарда. Как будто он может ей ответить, смешно. В этот момент, я слышу голос маленькой принцессы, что расстроено зовёт своих родителей, Мишель в действительности беспокоится о своём мёртвом муже.

— О, я думаю она очень хочет со мной познакомиться… — произношу смеясь и снова натягиваю брюки. Мишель собирает все свои оставшиеся силы и вот теперь серьёзно набрасывается на меня.

— Ты чудовище! Ты не получишь мою дочь! Никогда! — Но у неё нет никаких шансов против меня. Смешно, эти малюсенькие кулачки, как она пытается ими бить меня. Бессильный оттолкнуть или даже подавить эти попытки оттолкнуть меня. Я стою здесь и смеюсь над ней, хватаю с силой её за шею и поднимаю высоко над полом, заставляя её беспомощно сучить ногами.

— Как жаль, что мамочка не может прийти на помощь, когда маленькая принцесса кричит и просит о помощи. После она сгорит в огне вместе с вашими трупами в этом доме! А я буду стоять снаружи и наблюдать за этим… — Мишель пытается поймать ртом воздух и вдохнуть, но я крепко сжимаю её горло. Из последних сил она всё же плюёт мне в лицо. Вот ведьма!

В ярости отпускаю её и бросаю на пол. Она судорожно хватает ртом воздух и пытается отползти от меня.

— Джолли! Беги отсюда! Беги! Пожалуйста… если ты меня слышишь! Беги прочь! — кричит она. Она действительно пытается помешать моим планам?

В ярости хватаю свой нож, который всё ещё был в ноге Ричарда, и вонзаю его ей в живот. У Мишель такой прекрасный голос, когда она кричит от боли. Возможно, мне следовало взять с собой камеру, тогда смог бы снова и снова пересматривать, как умирают эти двое …

— Раньше, в средние века... — начинаю я излагать свою мысль, схватил при этом чулки, что лежали на полу. Я заматываю ими запястья Мишель, заведя их ей за спину. Но похоже, что она меня не слышит.

— Мистер Тедди играет в прятки! — выкрикивает она неожиданно.

— Замолчи сейчас же! — влепляю ей пощёчину и второй раз хватаю её за шею, чтобы заставить замолчать эту стерву.

— Ты сгоришь заживо, как и подобает ведьме! — С этими словами я привязываю её к ножке кровати, чтобы она не смогла избежать пламени.

После этого я поднимаюсь и беру спички, которыми зажигаю бензин в коридоре.

— Джолли! — кричит Мишель снова и снова. Да ты всё равно ничего не сможешь сделать. Абсолютно ничего. У тебя не хватит сил. Плохая мать. Из-за тебя и из-за твоего мужа должен страдать ваш ребёнок. Она же и так, и так умрёт, и ты сгоришь в огне. Твои последние мысли будут крутиться вокруг твоего мужа и твоей дочери, пока в конечном счёте ты не умрёшь в огне.

Огонь вспыхивает и быстро начинает распространяться, вот уже обои начинают пылать. Как же я люблю этот запах бензина и горящей материи.

Но теперь к дочери Ричарда и Мишель. Я достаю пистолет и в голове уже появляется идея, как лучше всего можно будет поиздеваться над девочкой.

— Где же ты, моя маленькая? — Я вхожу в детскую и начинаю осматриваться. Она больше не лежит в своей кроватке. Но если бы она куда-то убежала или скрылась от меня, я бы точно это заметил. Да, к тому же все окна и двери закрыты. Значит она никак не должна уйти. Как увлекательна эта охота!

Дым от огня уже проникает в детскую, через которую я медленно прохожу.

— Иди сюда, принцесса. Тебе не нужно бояться, — говорю я, смеясь. Может она мне поверит? Но если она где-то забилась, спрятавшись от страха, то мне нужно торопить её и искать по всему дому, было бы намного лучше, окажись она доверчивым ребёнком.

Когда я приближаюсь к её кровати, слышу плачь Джолли. Она лежит под кроватью прижавшись к полу. Я улыбаюсь и быстро убираю пистолет обратно в кобуру.

— Ты от меня прячешься, принцесса? — весело спрашиваю я. После поднимаю матрац и вижу её! Джолли лежит на полу и испуганно смотрит на меня. В руке она держит лохматого плюшевого медвежонка, который тоже не сможет её защитить. Я прижимаю матрас к стене и показываю ей свой пистолет. Мы смотрим друг другу в глаза. Какое прекрасное зрелище. Этот чистейший страх и неизвестность того, что сейчас может произойти.

— Ты такая милая, иди скорее сюда… — Я кладу оружие на прикроватную тумбу. При этом слышно, как что-то падает на пол, однако это мне не мешает. Вот-вот дом начнёт полыхать, но прежде я заставлю малышку ещё немного потерпеть. Лучше всего я отведу её к Мишель и застрелю её на глазах у матери. Улыбаясь, я шарю под кроватью и вытаскиваю её наружу. Она кричит и извивается, бьётся как рыбёшка об лёд. Но что могут сделать мне эти детские ручки? К сожалению, она оказалась весьма проворной и ей удаётся попасть мне стопой в лицо.

— Ну, погоди, маленькая стерва! Я ведь могу и по-другому! — Я опрокидываю её на пол. При этом она ударяется затылком о край кровати и визжит. Так тебе и надо! Хватаю свой пистолет и оборачиваюсь. Огонь уже приближается. Нужно сосредоточиться на том, что пора уходить отсюда. Сердито вытираю кровоточащий подбородок и в последний раз наклоняюсь к малышке.

— Если тебе повезёт, то ты встретишься со своими родителями на небесах. Но прежде тебе придётся сгореть! — Я целюсь ей в сердце и нажимаю курок. Джолли даже не вскрикивает. Жаль, а то я с удовольствием послушал бы ещё раз, как она орёт, но видимо удар от падения уже убил её.

Довольный, я покидаю комнату и смотрю на свои труды. Пожар всё усиливается, так что я спешу и могу ещё успеть вылить несколько канистр с бензином, что стоят внизу.

Заказ выполнен.

Калеб

В это же время.

На мне только пижама. Я босой, но это всё неважно. В панике я несусь через наш сад, через тропинку, через дыру в заборе, через лужайку. Двери заперты. Как и окна. Как мне теперь попасть в дом? Везде дым. Огонь! И совсем не видно ничего, ни Джолли, ни её родителей.

Поэтому я хватаю здоровенный камень из сада и бросаю его в дверь террасы. Прохожу по осколкам. Это больно. Но мне всё равно. Мне нужно к Джолли! Вокруг всё окутано дымом, так что свет уже нельзя будет включить. Когда я уже оказываюсь на лестнице, то вижу, что пламя движется сверху, но и снизу, оттуда, где находится подвал, тоже поднимается дым. Почему же горит только верхний этаж и подвал? И почему родители Джолли не проснулись?! Розы дома нет и отца тоже… что же мне ещё остаётся делать? Я уже вызвал пожарных, а потом просто побежал сюда. Надеюсь, что они приедут быстро!

— Джолли! — слышу женский голос, когда я поднимаюсь наверх. Меня волшебным образом влечёт к этому зову, и я бегу мимо огня в большую комнату. Здесь совсем темно. Света нет.

Но лунный свет, а также огонь, что настолько невероятно горяч, от чего я сильно потею, и у меня болит кожа, помогает мне узнать маму Джолли. Я видел её однажды издалека, а также на фотографиях, что висели здесь в доме на стенах.

Когда она меня видит, у неё панически расширяются глаза.

— Ты должен бежать… Спасайся, малыш! — умоляет она меня, хотя я сейчас уже не смогу убежать.

— Что я должен сделать?! — Я полностью дезориентированный. Ну где же Джолли? И почему её отец лежит в кровати и не шевелится?

— Я друг Джолли… Где она?! — в отчаянии спрашиваю её маму, она лежит на полу и тяжело дышит.

— В детской… Но, берегись… — Вдруг она смотрит на меня испуганно и шепчет: — Т-ты ведь Калеб? — Откуда она только знает моё имя?

— Да…

— О, боже… — Мама Джолли вскрикивает и дёргается. Её руки привязаны к кровати, но я не могу из развязать. Узлы такие крепкие, и я не могу приподнять кровать!

— Ты должен помочь Джолли! Пожалуйста! Не думай обо мне, но, пожалуйста, помоги ей! Помоги ей, Калеб! — умоляет она, я киваю и бегу. Пламя приближается к лестнице. Мне нужно поторопиться!

Когда я добираюсь до комнаты Джолли, то вижу полный хаус. Её матрас высоко поднят, она лежит на полу.

— Джолли! — испуганно кричу и стремительно несусь к ней, спотыкаюсь и падаю, и пытаюсь привести её в сознание. На ней белая ночная рубашка, но она почему-то липкая и влажная. Это что кровь? Она без сознания, но она ещё дышит!

Из последних сил я беру её на руки и несу к маме Джолли. Огонь становится всё выше, и дым собирается под потолком. Я захожусь кашлем. Мне трудно дышать.

— Я нашёл её! — кричу маме Джолли, она лежит на полу, и только её глаза могут двигаться.

— Что я могу сделать? — Я ведь должен ещё спасти её родителей! Что если Джолли придёт в себя, а её родители будут мертвы? Этого она мне никогда не простит! Слёзы бегут по моему лицу и будто царапают кожу.

— Вынеси её отсюда. Пожалуйста… Джолли должна жить! Только спрячь её от своего отца… Он стрелял в неё… — Что она говорит? Мой отец имеет к этому отношение, он несёт ответственность за это?!

Я становлюсь на колени перед матерью Джолли, прижимая Джолли к себе.

— Спаси себя и спаси Джолли. Обещай мне… Что ты всегда будешь хорошо заботиться о ней. Пожалуйста…

— Но я же должен ещё вам помочь! — Нет мне никак нельзя идти из дома без родителей Джолли !

— Я уже потеряла слишком много крови. Но ты должен жить. И Джолли должна жить… Обещай мне. Обещай мне, что ты будешь защищать мою дочь! — Маме Джолли едва удаётся держать глаза открытыми, однако после этих слов она улыбается и шепчет:

— Пожалуйста, всегда заботься о ней... обещай мне...

— Я обещаю! Я всегда буду с Джолли, всегда! — Но мама Джолли больше не отвечает мне. Она неподвижно лежит на полу. Она умерла?

В панике распахиваю глаза, но затем сразу закрываю их, из-за сильного волнения у меня уже наворачиваются слёзы. Мне нужно выбраться отсюда! Джолли должна быть в безопасности, я обещал её матери!

Я крепко прижимаю Джолли к себе, настолько крепко, как я только могу, и выхожу в коридор. Она такая миниатюрная девочка, и всё же силы покидают меня. Она ведь всего на хорошую голову ниже меня.

Я не могу сейчас сдаться. Я должен спасти её жизнь, как бы то ни было!

Везде огонь! Даже до лестницы огонь уже добрался и движется вниз. Здесь так жарко! Моя кожа болит, а ноги так больно ранит, как будто я бегу по иглам.

Я едва могу дышать… Начинаю кашлять, но у меня есть цель: нужно вынести из дома Джолли! Вынести её на улицу, и она сможет лучше дышать. Туда, где ей могут помочь!

Наконец, достигаю кухни. Снова я бегу по стеклу, которое врезается в мою кожу. Я спешу на улицу. Ночь холодная, но, наконец-то, Джолли в безопасности!

Уже слышны сирены полиции и пожарных, различаю свет фар у ворот. Но они не могут попасть сюда! Ворота закрыты! Что теперь?

Я бегу изо всех сил с Джолли к нашей дыре в заборе и обегаю участок кругом. Пожалуйста Джолли… Держись! Ты должна жить… Я же обещал твоей матери, что буду заботиться о тебе! Она рассчитывала на меня. Она мертва… и теперь наблюдает за тобой на небесах. А это значит, что она видит также, что делаю я и, наверняка, будет сердится на меня, если я позволю тебе умереть!

Кашляю и практически задыхаясь, я добираюсь до машин полиции и скорой помощи. Спасатели пытаются при помощи какого-то странного устройства открыть ворота, в это время полицейские переговариваются по рации друг с другом. Я бросаю короткий взгляд на дом. Огонь вырывается из разбитых окон.

— П-пожалуйста, помогите мне! — кричу я и падаю без сил вместе с Джолли. Мне едва хватает воздуха. Мои лёгкие горят, будто бы в них тоже огонь!

На меня обращает внимание пожарный. Я слишком слаб, чтобы снова поднять Джолли. Ну почему? Ну вот так всегда. Я ведь уже помог, и теперь у меня подкашиваются ноги.

— Мне нужна помощь! — кричу я во всю мощь своих лёгких, когда ко мне подбегает мужчина.

— Мальчик! Что ты здесь делаешь? Что произошло?! — спрашивает он меня и опускается на колени на землю.

— Моя подруга! Она была в доме, я вынес её наружу. Она истекает кровью и без сознания! — говорю я серьёзным голосом и умоляюще добавляю: — Помогите ей!

Мужчина испуганно смотрит в мои глаза, потом на Джолли. Свет фар спецтранспорта и уличных фонарей освещает, как много крови пропитало её белую одежду.

— Я отнесу её к машине скорой помощи. Что с тобой? Ты тоже весь в крови!

— Со мной ничего страшного, у меня всё хорошо, но, пожалуйста, помогите Джолли! Я обещал её матери, что она выживет. И Джолли обещал, что женюсь на ней!

Пожарный кивает и поднимает Джолли, спешит с ней к двум медикам, которые тут же принимают её.

Из последних сил мне удаётся дотащиться до машины, где Джолли кладут на носилки и осматривают. Пожарный поднимает меня, чтобы я мог быть с ней. Тут же хватаю её за руку, которую я никогда, никогда не отпущу! Но… Я что-то чувствую. В её руке красная коробочка. Она держит её крепко и вдруг открывает глаза, после того как фельдшер вводит ей какое-то лекарство через шприц.

Джолли хватает ртом воздух и начинает плакать. При этом коробочка падает на пол.

— Джолли! — кричу я переполненный счастьем. Она живая!

К сожалению, я всё-таки должен отпустить её руку, чтобы медики могли полностью обследовать Джолли. Они говорят о «сквозном ранении», которое уже почти «ещё чуть-чуть и задело бы сердце». Ну что это всё значит, я не могу сказать. Всё происходит ужасно быстро.

— Её состояние стабильное для транспортировки? — спрашивает один медиков другого.

— Надо дождаться врача, его ещё нет! — отвечает ему другой, в то время как спасатель отдаёт мне красную коробочку.

— Джолли! — хватаю снова её руку и передаю ей коробочку. Её глаза смотрят на меня, после она улыбается.

— Ты здесь, — обессиленно шепчет Джолли.

— Да. Ты сейчас поедешь в больницу и там тебе помогут!

— Ты спас меня… От злого человека, который устроил пожар, — выдыхает она и сжимает мою руку. Я просто киваю, и я так рад, что она жива, что ничего не могу сказать.

— Это мамина цепочка? — спрашивает она удивлённо, глядя на свою руку.

— Да, ты держала её, когда я выносил тебя из дома.

— Я хочу, чтобы она была у тебя. Так долго, пока я снова не стану здоровый. Если я лягу в больницу, тогда мама будет беспокоиться. Пожалуйста позаботься об этой цепочке и скажи моей маме, что со мной уже всё в порядке. Я не хочу, чтобы они с папой плакали…

Крепко сжимаю зубы и храбро киваю.

— Я сделаю это! — обещаю ей.

— Что здесь делает маленький мальчик? Он должен выйти… Кто-нибудь, позвоните в соцзащиту или службу опеки! — вдруг говорит пожилой мужчина, который поднимается в машину скорой помощи.

— Я приеду в больницу! — обещаю Джолли, когда пожарный снова меня поднимает. При этом я должен отпустить руку Джолли.

— Я позабочусь о цепочке, обещаю! Я приду к тебе в больницу! — кричу я снова и снова, однако медики закрывают двери. Последнее, что я видел от Джолли, это были её тёплые карие глаза. Улыбка и поднятая рука, помахавшая мне на прощание. Затем скорая уехала.

Я крепко прижимаю к себе бархатную коробочку, в то время как пожарный пытается усадить меня на землю, но мои ноги болят так сильно, что я падаю на колени.

— Мальчик, что с тобой?! — озабоченно обращается он ко мне, садясь на корточки, в то время как подъезжают вторая и третья машины скорой помощи к площадке перед домом. Пожарным, наконец, удаётся открыть толстые железные прутья ворот, так что спасатели могут, наконец-то, приступить к тушению пожара.

— Её родители оба мертвы… Никого больше дома нет, — шепчу я обессилено.

— Я позову помощь! Оставайся здесь и не двигайся с места! — говорит он и ненадолго отворачивается от меня, чтобы направить ко мне одну из машин скорой помощи, но вдруг неожиданно сзади кто-то хватает меня. Мне закрывают рот, так что я не могу кричать. Вокруг меня бегают множество пожарных туда-сюда. Полицейские машины, две машины скорой помощи и множество соседей стоят на улице. Там так темно. Свет некоторых фонарей мерцает, в то время, как я могу видеть только землю. Тот кто меня так запросто поймал, начинает бежать, в то время как все люди оказавшиеся вокруг меня, направляли всё своё внимание на огонь. Это шумно. Некоторые кричат. Некоторые молятся.

— Как ты здесь оказался?! — ревёт на меня мой отец, неожиданно усаживая меня на камень у нашей входной двери. Отец?! Как он оказался здесь?! Я испуганно уставился на него. Человек, который убил родителей Джолли, и который стрелял в Джолли! Он не должен знать, что она ещё жива!

— Я хотел только посмотреть, — вру ему, в то время как отец кладёт ладони мне на плечи и с силой встряхивает меня. При этом я теряю цепочку Джолли, что до этого крепко держал в руках. Она падает рядом с камнем, но я слишком напуган, чтобы дотянуться до неё сейчас. Я вернусь за ней на рассвете, когда никто не сможет наблюдать за мной…

Я же должен следить за цепочкой! Джолли надеется на меня!

— Я же тебе столько раз говорил, что тебе там нечего делать! — сердито буркнул он и схватил меня за плечо, потом потащил обратно в наш дом и запер дверь. К моему удивлению, Роза стоит рядом с молодым парнем, когда мы входим в коридор. Он выглядит так молодо, что наверняка ещё должен ходить в школу. Может быть, в среднюю или старшую школу. Он не американец, а азиат. Но я не могу долго концентрировать своё внимание на нём, так как мой отец отталкивает меня в сторону.

— Иди в свою комнату, немедленно! — кричит он мне. Я съёживаюсь от ужаса. Он убил родителей Джолли, и Джолли он тоже хотел убить! Почему мой отец это сделал?!

Тут же он поворачивается к азиату, который смотрит на него покорно.

— Девочка выжила, я еду в больницу, чтобы убедиться, что она меня не выдаст! — рычит он.

— О господи… — Роза вздрогнула и прикрыла обеими ладонями рот, в этот момент азиат кивает и достаёт свой блокнот.

— Конечно, это больница Святой Марии, она находится здесь совсем рядом. Я пошлю кого-нибудь туда, чтобы проверить обстановку, — говорит азиат на английском без акцента. И вот тогда отец поворачивается ко мне. Я жду ещё немного на лестнице и пожимаю плечами, когда вижу его сердитый взгляд. Эти ледяные голубые глаза пугают меня! К сожалению я унаследовал глаза отца, а не матери.

— Ты должен немедленно идти в свою комнату! — кричит он мне, однако я не двигаюсь ни на дюйм. Затем качаю головой. Он хотел убить Джолли! Мой отец убийца! Из-за него горит дом Джолли и из-за него её родители мертвы!

— Что, прости? Ты действительно посмеешь меня ослушаться?! — Отец подбегает ко мне, но я продолжаю стоять и кричу:

— Ты убийца! — Я уворачиваюсь от его кулака, падая на пол. Его кулак угодил в перекладину лестничных перил.

— Любимый, — кричит Роза испуганно. Мой отец, ругаясь, схватил меня за руку, в этот момент я выхватываю его пистолет, болтающийся в кобуре на ремне, которую он всегда так носит.

Я не знаю, что я здесь делаю. Ещё никогда я не держал пистолет в руках. Но одно я знаю. Это я выучил из фильмов и сериалов. Из книг. Из рассказов! Плохого парня всегда можно победить с помощью оружия.

Я отступаю на пару шагов назад, игнорируя боль в ногах. Не обращаю внимания на горящие лёгкие и крики Розы:

— Калеб! Что ты делаешь!? Ты же не станешь направлять оружие на своего отца!

Неожиданно раздаётся выстрел, который отбрасывает меня назад. Я падаю на пол и смотрю на разъярённого отца. Несколько кусочков штукатурки осыпается с потолка, и Роза, вместе с японцем, отходят в укрытие.

— Калеб, пожалуйста! Убери оружие в сторону, иначе ты нанесёшь кому-нибудь увечья! — кричит Роза взволнованно, а отец в этот момент стоит как скала в прибое. Он смотрит на меня взглядом, полным ненависти и высокомерия. Но затем я снова поднимаюсь и целюсь в этот раз в его тело.

— Ты убил родителей Джолли!

— Они должны были умереть. Они стояли у меня на пути! — отвечает он мне. Мы стоим недалеко друг от друга. Это всего около десяти или пятнадцати шагов взрослого человека. Я чувствую позади себя стену. И в этот момент мой отец делает большой шаг навстречу.

— Оставайся на месте или я стреляю!

Он смеётся и протягивает руку.

— Немедленно отдай мне пистолет!

— Нет! Я застрелю тебя! Ты никогда не получишь Джолли! Она моя единственная подруга, когда я вырасту, то женюсь на ней!

Отец смеётся мне в лицо и весело качает головой.

— Прекрати смеяться! Я серьёзно! Она будет моей женой и ты никогда не сможешь причинить ей зла!

Я нажимаю на курок.

Второй громкий хлопок эхом разносится по дому. Пуля проходит прямо сквозь голову моего отца, он безжизненно оседает на пол. Кровь брызжет на стены и некоторые капли попадают на мою пижаму. От отдачи при выстреле меня отбросило к стене, а потом я снова приземлился на пол.

— О, господи, Итан! — отчаянно кричит Роза.

Я остаюсь сидеть на месте и смотрю блуждающим взглядом на своего отца, мои руки дрожат. Он мёртв. Я убил его.

Теперь я такой же убийца, как и он.

Внутри меня... наступила тишина, которую я никогда в жизни не чувствовал. Такая тишина, как будто прошла страшная буря и как будто сквозь серые облака вдруг снова проникает солнечный свет.

Я сглатываю и медленно поднимаюсь, уставившись на безжизненное тело отца. Он больше не двигается. Его лицо теперь невозможно узнать.

— Теперь я тоже сирота. Как и ты, Джолли… — шепчу я так тихо, что только я могу слышать эти слова.

Роза плачет. Я бросаю взгляд на неё,и она с азиатом вздрагивают.

— Я ничего вам не сделаю, — обещаю им. Нет, я не буду убивать этих двоих. Они ничего не сделали. Они не виноваты в том, что родителям Джолли пришлось умереть.

Прошли часы. Часы, которые я молча провёл на диване в гостиной.

И хотя меньше чем в ста метрах от меня находились пожарные которые всё ещё пытались тушить дом, а вокруг была полиция, никто к нам не пришёл. Выстрел был не замечен из-за ночи и воя сирен.

Роза сидит рядом со мной и обнимает меня. Она качает меня из стороны в сторону, плача, снова и снова рассказывая мне, каким жестоким был мой отец. Что он её бил. И что я не сделал ничего плохого. Что это даже хорошо, что Итан теперь мёртв. Но я никому не должен говорить об этом, особенно тем мужчинам, которые сейчас здесь. Иначе они меня убьют.

Роза не знала, что теперь будет, потому что отец принёс деньги домой. Где тогда она должна остаться, где должен буду находиться я? Должна ли она позвонить в полицию? Они просто бросили бы меня в тюрьму.

Азиат, к которому Роза обращалась со словами «К-сан» разговаривает по телефону всё время и, наконец, подходит к нам с Розой в гостиной. Другие незнакомые мужчины, которых я прежде никогда не видел, сопровождают его. Они просто были здесь. Быстрые как молния. Так, как будто бы они никогда не отходили отсюда далеко.

Они забрали моего отца, убрали всю кровь. Они бегали по всему дому и смотрели на меня так странно.

— Есть решение, — сообщает К-сан Розе и мне.

— Вы должны уехать из Нью-Йорка как можно дальше! — Когда он это говорит, эти мужчины становятся вокруг нас.

— Вы принадлежите семье. Дон желает, чтобы вы исчезли из Нью-Йорка, пока вся шумиха вокруг этого дела утрясётся. После этого вы снова сможете приступить к работе. Но на данный момент вы не нужны. — Когда азиат это произносит, я смотрю на него во все глаза и серьёзно говорю:

— Я не хочу уезжать отсюда! Я не буду покидать Джолли! У неё остался только я один!

— Полиция может заставить тебя предстать перед судом. И тебе придётся провести свою жизнь за решёткой, ты хочешь этого? — спрашивает меня К-сан. Нет, конечно, я этого не хочу. Так я точно никак не смогу защитить Джолли! Я опускаю взгляд и вздыхаю. Нет. Я не проронил ни одной слезинки по моему отцу. Ни единой! И сейчас не буду этого делать!

— Можно к моей сестре. Она живёт в Пасадене. Наверняка она примет нас! К тому же у меня ещё есть немного денег, что откладывал Итан. На это мы сможем прожить несколько месяцев. Мы с Калебом точно справимся! — отвечает Роза уверенно и прижимает меня к себе. Что, простите? Я должен уехать с Розой? Где вообще находится эта Пасадена?

— Отлично. Алан и Рик отвезут вас в Пасадену. Возьмите с собой только самое необходимое. Мы свяжемся с вами… Не пытаетесь самостоятельно с нами выходить на контакт, понятно?! — серьёзно говорит К-сан, и Роза кивает.

— У Итана был счёт? — продолжает он спрашивать.

— Да, совершенно обычный и,конечно же, для сделок, — отвечает Роза ему неуверенно.

— А что насчёт другого? Который совершенно иной, особенный? Что с паролем?

— Итан давал мне только наличные, чтобы делать покупки… У меня никогда не было доступа к счёту, — неуверенно бормочет Роза.

— Ребёнок? Он знает пароль? — спрашивает К-сан. Я смотрю на него и говорю:

— Я слишком мал для такого… У меня есть только копилка.

— Папа никогда не рассказывал тебе по секрету? — интересуется К-сан.

— Тайны нельзя выдавать, но нет, мой отец никогда со мной много не разговаривал. Он вообще бывал здесь достаточно редко. — Я догадываюсь, к чему он клонит. Лучше всего вести себя в соответствии с моим возрастом.

— Хм, понимаю. Как обстоят деля с наличкой сейчас?

— У него всегда что-то было дома. Для самого крайнего случая! И я сейчас принесу! — Роза вскакивает, а потом обращается ко мне:

— Калеб, пожалуйста сбегай быстро в душ. После надень на себя что-нибудь. Собери только самое необходимое. Одежду на лето и на зиму. Все должно влезть в один чемодан, ты понял?

— Я не хочу отсюда уезжать! — Об этом не может быть и речи!

Роза просто берет и тащит меня с собой.

— У нас нет выбора! Как только полиция узнает, что ты убил своего отца, тогда… Тогда всё будет ещё намного ужаснее!

Спустя час мужчины усаживают меня в машину. Я измучен. Устал. Голоден. Хочу пить.

В машину загружают несколько чемоданов. Я понимаю, что дом Джолли больше не горит. Вся территория оцеплена. Двое полицейских стоят перед большими воротами, а репортёры снимают видео и делают фотографии участка.

Я осматриваюсь. В этот момент никто не смотрит на меня. Я должен забрать цепочку Джолли. Я выползаю из машины и спешу к большому камню. На моё счастье быстро нахожу коробочку и прячу её в карман брюк.

— Оставайся на месте! — раздражённо бросила мне Роза и схватила меня.

— Сейчас мы должны уехать. Мне очень жаль, что мы снова должны переезжать, но это для нашего блага… — говорит она со слезам на глазах и прижимает меня к себе. Неужели она совсем не любила моего отца? Роза не злиться на меня за то, что я застрелил его. Почему все ведут себя так странно?

Они отводят меня обратно к машине и после этого начинают о чем-то говорить. Роза стоит рядом с К-сан и мужчинами, одетыми во всё чёрное. Они делают какие-то заметки, у одного даже есть самый модный мобильный телефон. Очень большой этот телефон. Я потираю глаза и смотрю на двух полицейских. Жаль, что они стоят так далеко.

Я быстро размышляю, что я могу сделать. Просто закричать и побежать к ним? Но тогда они могут меня посадить в тюрьму! Но почему тогда Роза помогает мне? Я же убил своего отца… не должна ли она выдать меня полицейским?

— Мы едем в Питтсбург, — говорит Роза, внезапно открывая мне дверь. Я был ещё полностью в своих мыслях и даже не заметил, как она подошла к машине.

Перевод группы https://vk.com/bambook_clubs

— Друзья твоего отца отвезут нас туда. А потом мы будем передвигаться с места на место, пока не окажемся в Пасадене. На наше счастье, у твоего отца оказалось так много хороших друзей… — Когда Роза это сказала, я вижу в её глазах чистый страх. Она крепко прижимает меня к себе и после этого садится в машину. Почему же я не верю этим словам?

Потом мы уезжаем… Неужели эта Пасадена так далеко отсюда? Я хочу как можно скорее иметь возможность навестить Джолли… В конце концов, я ещё даже не знаю, как у неё дела!

Я знаю только одно. То, что я должен присматривать за её цепочкой, чего бы это мне не стоило.

21 год спустя...

Даниэль

21.06.2015

Я не знаю, сколько дней уже здесь нахожусь, или это были всего лишь часы. Или уже несколько недель. Меня постоянно окружает темнота, так как на моих глазах повязка. Мои руки закреплены стальным цепями к стене, и мне приходится спать сидя. Пол холодный. Влажный. Жёсткий. Пахнет болотом, гнилью и плесенью, отходами и другими не различаемыми запахами. К тому же влажность воздуха очень высокая, и я всё время потею. Мне больше нечего было есть. Только иногда мой брат заходит и наливает мне в рот воду. Как раз столько, чтобы я не умер от жажды.

Я голый. Иногда мне так холодно, что кажется, будто я умру от холода, а потом снова становится так жарко, что едва могу дышать. Лиз… Ты, конечно, сейчас ужасно сильно обо мне беспокоишься, наверное думаешь, что я уже мёртв. Но я всё ещё жив, пожалуйста не сдавайся! Дин умный человек, и он обязательно отыщет меня!

— Ну? Как же так, мой дорогой брат… — Издалека раздался голос Алессандро. Я слишком слаб, чтобы ему ответить, да, он называет меня всё ещё своим братом, хотя у нас общий только отец.

— Ты работаешь только на меня и следишь за тем, чтобы я получил Лиз в свои руки? Так же как и Дин Уайт? Или твоя собственная жизнь тебе и правда больше не дорога? — Алессандро переворачивает ведро воды мне на голову, я пытаюсь поймать столько воды, сколько могу.

— В наших жилах течёт одна кровь, и вместе мы могли бы построить здесь в США новую организацию. Тебе нужно всего лишь, наконец, понять, что ты должен быть предан мне, только и всего. Мне было бы очень трудно убить своего единственного брата. — Внезапно он срывает повязку с моих глаз.

Тусклые огни мерцают на заднем плане, и я едва могу узнать Алессандро. Это подвальная дыра действительно неприглядная, гнилая и ветхая.

— Ты мог бы снова спать в нормальной кровати. Есть. Пить. Чувствовать себя уютно и быть в тепле. Забудь ты эту потаскуху. На моей стороне ты сможешь иметь любую женщину, какую только захочешь… — Алессандро не может меня заманить к себе фальшивыми обещаниями! Неужели он действительно думает, что я поведусь на его вранье? Едва он доберётся до Дина и Лиз, как сразу убьёт нас троих!

— Я кое-что ещё тебе принёс, — говорит он и копается в пакете. Он достаёт сэндвич, запакованный в фольгу. Проклятье. Он действительно хорошо выглядит. Мои глаза дёргаются и желудок сжимается.

Лучше всего будет, если я буду смотреть в сторону.

— Ты можешь прямо здесь и сейчас поесть, если только пообещаешь мне, как минимум, хотя бы со мной поговорить.

— Иначе что? — спрашиваю я его обессиленно. Мой собственный голос звучит совсем по-другому, он полон сомнений и страха.

— Иначе ты останешься здесь до тех пор, пока не умрёшь с голоду. Это может длиться долгое время. Одна из самых ужасных смертей, кроме того, если я буду приходить каждый день, и на твоих глазах чем-то питаться… — Алессандро открывает фольгу и вгрызается зубами в сэндвич. Это тунец? Как давно я не ел сэндвич с тунцом… Я сглатываю и пытаюсь не обращать внимания на неуёмный голод.

— Рано или поздно я всё равно убью Дина и Лиз, но твоя жизнь могла бы продолжиться.

— Я люблю её! — говорю из последних сил и начинаю кашлять. Но могу кое-что добавить: — Лучше я умру… — Я с ненавистью смотрю на Алессандро, и при этих словах откусанный кусок становится ему поперёк горла. В ярости он бросает сэндвич на пол и после этого наступает на него.

— Как хочешь. Это будут твои последние слова? — сердито спрашивает он меня.

— Я люблю Лиз и я готов умереть за неё! Ты никогда не сделаешь из меня такого монстра, каким являешься сам! Никогда! — Дин защитит Лиз. С ним она будет в безопасности. С ней ничего не случится.

Улыбаясь, я закрываю глаза. Я только что подписал себе смертный приговор, и я это осознаю. Но я знаю, что с Лиз всё будет хорошо, и это заставляет моё сердце биться немного спокойнее. Всё равно, насколько ужасной будет моя смерть, моей большой вечной любви он ничего плохого не сделает.

— Там снаружи, на море, сегодня штормит. Я уверен, акулы обрадуются, если разок полакомиться чем-то другим, кроме тунца… — Алессандро кивает своим людям, которые появляются из тени.

— В Италии меня действительно собирались утопить. Как же это банально, не находишь? Они хотели одеть на меня бетонные ботинки. Смешно. Как хорошо, что я всегда мог положиться на свою мать и на людей, которых нанял Дон. Они всегда были преданы мне и моей матери. — Как мог Алессандро сбежать? Проклятье. Лучше бы Дин его застрелил.

— Бетонные ботинки я считаю слишком… Заурядным что ли. Ты будешь тонуть, это ведь достаточно скучно не правда ли? Но, несколько часов плавать в открытом море, пока твои силы не предадут тебя, звучит действительно интересней, правда же? Чайки, которые будут выклёвывать тебе глаза, акулы, которые видят тебя в качестве жертвы. Надежда всё же добраться до спасительного берега, которая исчезает по мере того, как всё меньше сил в тебе остаётся. Как охотно я посмотрел бы на это, но мне нравиться убирать мусор без какой-либо большой шумихи. — Когда Алессандро закончил со своей речью, мои руки связаны за спиной. После этого меня вытащили из подвала. Куда можно отправиться в путешествие, в фургоне, посреди ночи, я уже могу себе представить. По крайней мере, как только мы доберёмся до моря, я смогу в последний раз увидеть луну и звезды.

И может быть… Лиз в этот момент тоже посмотрит на небо, и она почувствует, что я к ней испытываю. Действительно бесконечную любовь, которая переживёт и мою смерть.

Джолли

Мои колени предательски подрагивают, даже, когда Дин решается разорвать поцелуй. При этом с силой прижимаюсь к его губам в последний раз, и, затем крепко сжимаю свои губы и сглатываю слюну.

— Как ты можешь меня целовать, когда я причинила тебе такие бесконечные страдания? — виновато шепчу я, вцепившись в его рубашку, которую я могу схватить под его белым костюмом.

— В конце концов, мы уже говорили об этом, — шепчет Дин мне в губы и целует меня в лоб. Я закрываю глаза и наслаждаюсь моментом. Было бы так здорово, если бы это могло длиться вечно…

— Я здесь, потому что должна кое в чём тебе признаться, — говорю я серьёзным голосом и отхожу на шаг назад, отстраняясь от него. Сглотнула и уставилась в пол. Какая же я трусиха! Я должна как минимум посмотреть в глаза, так как Дин ничего не сделал. Он не виноват, в отличие от меня. Поэтому я решаюсь и смотрю прямо в глаза Дину.

— Окей, — отвечает он мне спокойно и при этом подходит немного ближе. Дин берет меня за руку и мягко её сжимает. Я снова сглатываю. Чувствую, как во рту пересохло, и понимаю,что не смогу издать ни звука.

— Ты был прав с твоими предположениями…— говорю я после, но больше не могу смотреть на Дина.

— В чём? — спрашивает он нежным голосом. Я снова беру себя в руки, смотрю на него и выдыхаю следующие слова:

— Это был белый дракон! — После этого я крепко сжимаю губы и не решаюсь даже вздохнуть.

Он не показывает никакой реакции. Ничего! Его глаза не двигаются, губы сжаты. Где-то через пару секунд он реагирует. Дин кивает, зрачки его глаз на мгновение сужаются. Особенным образом. Так, как будто бы он давно уже знал, что это был белый дракон, а никакой другой чужак.

— Я знаю, — отвечает он мне и улыбается.

— К-как, ты знаешь? Как ты можешь это знать?! — спрашиваю его ошарашенно и отступаю на шаг, но Дин берёт меня за руку и целует во внутреннюю часть сгиба запястья. Он чувственно вдыхает аромат моей кожи и затем аккуратно подталкивает меня к дверям лифта, которые, к счастью, остаются закрытыми. Другой рукой он прижимается к холодному металлу и неожиданно пристально смотрит мне в глаза. Я не могу избежать его взгляда! Точно добыча, которую вот-вот разорвут на части и её жизнь закончится. Что он знает такого, о чём не знаю я?!

— Шон сказал мне, что он прислал тебе красные тюльпаны. Он, скорее всего, даже следил за тобой. Кто иначе мог тебя связать, чтобы с тобой переспать? — Дин обращает внимание на каждое движение, изменения в моих глазах. Я пытаюсь твёрдо стоять на ногах и спокойно отвечаю:

— Я думаю, я знаю, кто он. У меня есть одно предположение. Но я всё же должна быть полностью уверена… Поэтому я хотела тебя попросить дать мне время. Поэтому я здесь. — Я хочу отвести взгляд в сторону, но Дин кладёт свой указательный палец мне под подбородок, так что я могу смотреть только вверх на него.

— А если он что-нибудь с тобой сделает?

— Он не будет…

— Но он связал тебя, — напоминает мне Дин.

На это я ничего не отвечаю. А чтобы я могла ещё сказать?

— Тебе это понравилось, да?

— Дин…

— Я тоже могу сделать что-то подобное с тобой, если тебе нравится это. Возможно, я слишком мил с тобой, а тебе нравится немного погрубее? — Прежде чем я смогла ответить ему, что именно этого я не хотела бы, как он касается кнопки и двери лифта открываются. Но я не успеваю упасть спиной на пол. Дин хватает меня в этот момент и практически затаскивать меня в зеркальную кабину. Достаточно ещё одного движения руки, и двери лифта закрываются.

— Д-дин! — восклицаю я, но уже в следующий момент оказываюсь спиной к зеркалу, и он захватывает мои губы в плен. Одновременно Дин хватает мои запястья и с силой прижимает их к зеркальной стене, от чего у меня сбивается дыхание.

— Ммм! — Я, конечно, ожидала многого, но вот так? Точно нет! Полностью отдавшись его неожиданному напору, я позволяю ему это делать. Он нежно едва касается моих губ, а затем снова с силой вжимается в мои губы, посасывая и покусывая их. При этом он не оставляет мне не единого шанса, спастись из его сильной хватки. Неожиданно он заводит обе руки над моей головой и удерживает их только одной рукой крепко, в то время как другая скользит вниз по моей шее. Его пальцы блуждают нежно между моих грудей, насколько это позволяет декольте. Потом они спускаются вниз, по моей блузке до пупка, а затем они останавливаются вскоре после того как встречаются с застёжкой.

— Ммм! — скулю я, но не могу издать ни звука, так как он всё ещё держит мой рот закрытым. Он же не собирается сейчас заняться сексом здесь в лифте ?

Вот уже его рука справляется застёжкой и уже мягко лежит у меня между ног. Именно в этот момент он прекращает наш поцелуй, заставляя меня жадно застонать. Но… А дальше происходит совершенно другое, то чего я не ожидала. Прямо сейчас и прямо здесь, где мне так чертовски горячо и он ведь хочет продолжения!

— Запомни это чувство, — мягко говорит он и внезапно убирает от меня обе руки. Прости, что?! Я ошарашена смотрю на Дина и чувствую, насколько пылают мои щеки. Всё произошло так ужасно быстро!

— Я могу тебе это дать. Это и ещё многое другое. Если ты встретишься с белым драконом, я доверяю тебе. Если ты решила все вопросы с ним и хочешь быть со мной, то тогда тебе не следует больше с ним видеться. Я хочу тебя полностью, безраздельно. Со всем, что к этому прилагается. Тогда я требую верности, которую я сам буду хранить по отношению к тебе. — Серьёзные слова Дина попали мне прямо в сердце. Я неуверенно киваю.

— Если ты решилась, и я твой выбор, тогда ты знаешь, где меня можно найти. — Дин делает шаг назад, Открывает двери нажатием кнопки и молча выбирает подземный этаж. Мы не проронили ни одного слова, двери закрылись. Его взгляд изменился. Он не добросердечный, но и не холодный. Он грустный и в тоже время очень серьёзный.

Двери закрываются я смотрю Дину в глаза и… Переживаю дежавю.

Закрывающиеся двери. Эти светло-голубые, ледяные глаза. Эти глаза цвета кубиков льда. Так уже было однажды! В панике сминаю ткань в области груди и мешком оседаю на пол, резко выдыхая воздух. Эта боль! Это ужасная, колющая боль в моей груди снова здесь.

Образы всплывают перед моим внутренним взором. Калеб! Он был там. Он и множество разноцветных огней. Двери закрылись и тогда он исчез. Но что это были за двери? И почему он смотрит на меня так грустно и в тоже время улыбается?

Это действительно произошло? Или… Это был лишь сон, который мне когда-то снился?

Я сижу на полу лифта, который доставляет меня в подземный гараж. Хоть больше всего я хотела бы оказаться снова наверху и сразу принять решение в пользу Дина, но однако остались ещё последние дела, которые мне нужно выяснить прежде. Найти Калеба и вывести его на разговор! Он должен прекратить эти убийства… Хотя что я буду делать, когда его найду? Дать Калебу возможность сбежать, или исполнить свой долг и заставить его ответить перед законом?

Дин

Я упираюсь обеими руками в двери лифта и несколько раз делаю глубокий вдох. Как мне снова пришла в голову идея предстать перед Джолли в качестве белого дракона? Должно быть, я был пьян. Лиз и Леон ведь были правы, говоря об этом несколько недель назад. Это и правда была плохая идея. Но я просто уже больше не мог ждать, наконец-то, хотелось близости с ней.

— Дин ты идёшь? Другие уже… — зовёт меня Леон. Я вздрагиваю и поворачиваюсь к нему. Он выглядит обеспокоенным и выходит за дверь, чтобы подойти ко мне.

— Эй, всё в порядке? — спрашивает он меня, и я киваю.

— Серьёзно. С тобой всё хорошо? Джолли снова приезжала? — критически смотря на меня, спрашивает Леон.

— Она хочет встретиться с белым драконом. Я позвоню Эйвери, чтобы он выяснил, что она задумала. Потом я подойду к вам, — обещаю я Леону. Он кивает и ободряюще хлопает меня по плечу.

— И, кстати. Я только что дозвонился до Лиз. Она всё ещё на твоей вилле. Она сказала, что ей лучше, но… Я думаю, она такая же плохая лгунья, как и ты. — Леон улыбается мне и возвращается в конференц-зал.

Я набираю номер Эйвери. Не проходит и пяти секунд, как он отвечает:

— Да?

— Узнай, что у Джолли на уме, она хочет встретиться с белым драконом. Если сегодня она покинет дом, доложи мне об этом! — Я просто отключаюсь, потому что точно знаю, что Эйвери меня понял.

После этого я возвращаюсь в конференц-зал.

Чёрный дракон, Кассиопея Гарсия сидит всё там же в своём длинном красном платье. Она так сияет, как будто она ёлочный шар. Её спутница — молодая мексиканка с заплетёнными косичками, в больших очках, в пуловере оверсайз и плиссированной юбке в клетку. Она больше похожа на меня, чем на японскую школьницу.

Синий дракон, Наэль Пайяо спокойно сидит на своём месте и позволяет своему спутнику, бодибилдеру Марке, налить ему немного чая. Мужчины индейского происхождения имеют в своих чертах что-то угрожающее, на мой взгляд. Особенно, если они носят костюм и галстук.

Красный дракон, Каито Акирано, сегодня в кроваво-красным костюме, который очень хорошо по цвету подходит к чёрному дракону. Его спутница, так же японка и носит очень откровенную блузку и чересчур короткую юбку.

И конечно, не забыть: жёлтый дракон. Леон Хантер. Он здесь со своей спутницей Элизой. В компании Леона «Победа» она является его персональный ассистенткой. Мне кажется, он ей нравится, как она себя ведёт, но Леон этого совершенно не замечает. Она носит дерзкий белокурый боб, у неё зелёные глаза и стройная изящная фигурка, внешностью — типаж Леона.

— Прошу прощения за задержку, — говорю я и сажусь снова за стол переговоров.

— Это была твоя подружка? — Кассиопея хихикает и наклоняется ко мне. Конечно, она сидит ближе всех ко мне, устремив в меня проникновенный взгляд.

— Сегодня речь пойдёт не об этом, — говорю я строго. Я не хочу упоминать Джолли в разговоре ни в коем случае. То, что ей пришлось столкнуться с другими драконами, пожалуй, действительно можно назвать невезением.

— Она очень похожа на Лиз. Они сестры? — спрашивает Кассиопея с такой ухмылкой, которая выдаёт, что она давно в курсе, кто такая Джолли.

Я поднимаю брови и бросаю на неё холодный взгляд, что однако не помешало ей оставаться в приподнятом настроении.

— Я думаю, мы сейчас действительно должны обсудить наши следующие цели, — говорю я строго и осматриваю присутствующих.

Мы не друзья. Мы «Большая пятёрка». Пять убийц, которые объединились, чтобы вместе действовать быстрее и эффективнее. Если бы я повернулся спиной к одному из здесь присутствующих, он или она тотчас же меня убили бы. Ну кроме Леона. Ему я доверяю.

Чёрный дракон, Кассиопея Гарсия, знаменитость. В двадцать семь лет у неё есть свой собственный сериал, мыльная опера в Мексике, и её каждый узнаёт на улице. Но только не в США, здесь её никто не знает. Она родом из богатой семьи и никому не открывает свою тайну, почему она так ненавидит мужчин, особенно, если они завязаны в играх с наркотиками.

Как чёрный дракон, она рисует свой символ над сердцем своей жертвы, типичная женщина.

Конечно, я заметил, что она пытается меня соблазнить, но… Даже если она очень привлекательна и внешне может показаться милой, в глубине души она психопатка. Она не просто убивает своих жертв, она позволяет им жить ещё очень долго,чтобы причинить им как можно больше боли.

Она хорошо ладит с Каито Акирано, красным драконом. Я меньше всего могу оценить его их тех троих, кто входит в «Большую пятёрку», кроме меня и Леона.

Будучи японцем, он всегда улыбается, вежливый, очаровательный и визуально создаёт впечатление достаточно лояльного человека. Но того, кому удалось добраться от Японии до США и здесь создать собственную организацию, я не могу недооценивать. Кроме того, я замечаю, что он иногда наблюдает за мной каким-то своим особенным образом, который мне абсолютно не нравится. По его собственным словам, ему тридцать девять лет, но он ни на день не выглядит старше меня самого. Он рисует своего красного дракона на ладонях левой руки и мстит могущественным боссам компаний, которые эксплуатируют своих подчинённых или угрожают их жизни. Интересный выбор.

Так, ещё синий дракон. Наэль Пайяо. Он настоящая местная знаменитость и его очень часто можно увидеть по телевизору. Сын индейского вождя и лауреата Нобелевской премии мира, он всегда желанный гость на многих мероприятиях. Он известен тем, что выступает за мир и защиту окружающей среды. Он «заботится» о корпоративных боссах, которые предают общественность и своих коммерческих партнёров. И естественно те фирмы, которые не беспокоятся о соблюдении всех норм защиты окружающей среды. Он рисует своего синего дракона на правой ладони. Является ли его убийства просто личной местью или нет, я пока не берусь судить. Трудно получить информацию о нём. Настоящую информацию, не ту, которую он рассказывает прессе.

А Леон? Как жёлтый дракон, он убирает людей, которые занимаются торговлей золота и драгоценностей и при этом действовали безрассудно. Жёлтый дракон приземляется на лоб своей жертвы. Леон никогда долго не мучает. Он убивает быстро, но любит заранее напугать своих жертв, сказав им, как скоро они умрут.

А я? Что ж, как белый дракон, я убиваю людей, которые якобы руководят благотворительными организациями, но в действительности представляют угрозу жизни другим людям или занимаются работорговлей. И когда люди падают замертво, я размещаю символ белого дракона на спине моей жертвы.

— Ах да, правильно… Джолли Робертсон, — говорит Кассиопея и тут же вырывает меня из моих раздумий.

— Миленькая, сексуальная агент ФБР! — Она хихикает и при этом рассматривает какие-то фотографии, которые ей подаёт её спутница.

— В конце концов, у тебя же совсем другие возможности, чтобы выловить всю информацию из ФБР. Зачем тебе это маленькая блондинка? У тебя на неё какие-то планы? — Кассиопея поглаживает кончиками своих пальцев по одной из фотографий, на который Джолли в кофейне. Это личные снимки, которые снимал не я.

— Держись от неё подальше! — говорю я резким тоном, не повышая голоса.

— Не беспокойся, ты же меня знаешь. Просто мне не очень нравятся конкурентки рядом со мной, если я борюсь за мужчину… — говорит она с кокетливым видом.

— Об этом мы поговорим позже, не здесь! — призываю её. Кассиопея может быть действительно утомительной.

— Наедине? — спрашивает меня и проводит призывно носком своей туфли по моей ноге. Вздохнув, я откатываюсь вместе со стулом назад и отодвигаю свою ногу. Лучше всего было бы её проигнорировать и просто вернуться к теме. Осталось обсудить так много всего. Например, следующую жертву!

Поскольку Дон мёртв, и я занял его место, у меня более высокое положение, чем у остальных четверых. И тем не менее, каждый из них относится к какой-то своей организации, что несколько уравнивает положение. И всё же у них организации значительно меньше, что даёт мне некоторое преимущество.

Джолли

Уже поздний вечер, когда, наконец, у меня появляется возможность поговорить с Рейчел. Она ходила гулять, чтобы немного проветрить свою голову. И вот только сейчас, наконец, мне удалось её поймать. С Эйвери и Тэйлором на данный момент у нас не такие хорошие отношения, сейчас моё доверие к обоим не настолько стабильное, как было в начале. Один из этих двоих может запросто шпионить для белого дракона, а я пока ещё не знаю, кто это. Или пока не доказана их невиновность, лучше уж быть осторожнее во всем том, что я говорю или делаю.

— Эй, так вот ты где! — говорю я и встречаю Рейчел со стаканом прохладной минеральной воды. Она смотрит на меня немного озадаченно, а затем, улыбаясь, проходит ко мне на кухню. Я закидываю ещё несколько кубиков льда в стакан и несколько кусочков лайма, которые я только что нарезала.

— Спасибо… — Я вижу во взгляде Рейчел скепсис. Она только что пришла. Она хотела бы побыть наедине с собой, и поразмыслить немного над кое-чем, об этом рассказал мне Эйвери, когда я у него спросила, где может быть Рейчел. К счастью, я успела отмахнуться от Шона, который отчаянно хотел поговорить со мной. Но я не хочу, чтобы мне приходилось объясняться…

Отстранение от должности продлится всего три недели, и после этого я смогу снова работать. По крайней мере, он смог сказать мне, что они успешно получили доступ, и что Грегор, как и Рокко Макдроуни, он же «Кровавый боец», были схвачены.

По крайней мере, это… Ну относительно Грегора и его связи в этой сцене я сейчас даже не хочу думать. Шон или мистер Вайн будут, конечно же, меня ещё об этом расспрашивать.

— Судя по тому, как ты на меня смотришь, этот стакан воды точно не просто так, верно? — произносит Рейчел. Я поднимаю бровь и дерзко улыбаюсь ей.

— Честно говоря, ты права! — Затем я беру её за руку, что находится рядом со стаканом воды и становлюсь серьёзной.

— Мне нужна твоя помощь! — Рейчел рассказывала мне, что после изучения психотерапии, она также получила последующее образование в области гипнотерапии. И вот как раз эти знания мне сейчас необходимы!

— Не проблема, я охотно помогу, даже без напитка в качестве взятки, — с улыбкой отвечает Рейчел, но увидев моё серьёзное лицо, её взгляд становится таким же сосредоточенным.

— О чём пойдёт речь? — хочет она знать.

— Тебе нужно будет меня ввести в состояние гипноза…

Через десять минут мы обе находимся в моей комнате. Я лежу на кровати, устроившись по-удобнее. Рейчел сидит на стуле. Она только быстро переоделась и приготовилась к сеансу, чтобы я могла вернуться в своё прошлое. Эта встреча сегодня, когда я стояла в лифте с Дином, эта картина закрывающихся дверей … Я должна знать, что за этим стоит!

— Расскажи о ночи, когда начался пожар. Обо всём, о чём ты только можешь вспомнить, — просит меня Рейчел. Она объяснила мне до этого, что я ей должна рассказать абсолютно всё, прежде чем она сможет задавать конкретные вопросы в гипнозе.

— Того вечера я уже не помню. Я знаю только, что меня разбудил звук громкого треска. Потом были слышны крики. Сначала я подумала, что мои родители включили очень громко телевизор, но потом снова прозвучал выстрел второй раз. Они закричали, и я испугалась. Я спряталась под кроватью, когда почувствовала странный запах… Это было огонь, который распространялся по коридору. Я припоминаю мерцающий свет, а потом я вцепилась в своего Тедди, когда лежала под кроватью. Затем кто-то вошёл. Это был мужчина. Он вытащил меня из-под кровати. Он был дружелюбный, но я знала что он лишь притворяется… А потом? Потом… Я больше не знаю. Если я об этом вспоминаю, тогда я думаю, что слышу ещё один выстрел. Я знаю также, что он в меня стрелял. Следующее, о чём я могу вспомнить, это то что я очнулась в больнице после того, как пролежала много дней в коме. Больше двух недель.

— Что именно ты хочешь, чтобы я вытащила наружу? — спрашивает меня после этого Рейчел.

— Я хочу больше знать об этой ночи. Там был мальчик, который тогда жил рядом с нами. Его звали Калеб, и он был немного старше меня. Мы были друзьями и тайно играли вместе. Его родители ему запрещали заводить друзей. И… Я хотела бы знать, как он вышел на след цепочки моей матери. Она лежала у меня на тумбочке, и всё же Калеб как-то её получил. Я всё спрашивала себя: как? Я ему её подарила, или как он её нашёл? И… Я вижу закрывающиеся двери. Быть может, я как раз лежала в машине скорой помощи? Так как я вижу этого мальчика из прошлого, как он смотрит на меня… Ну может ли это быть?! — со смирением смотрю на Рейчел, она уже поняла, как это важно для меня.

Рейчел кивает и улыбается.

— Сейчас мы это выясним… Закрывай глаза, — просит она меня, и я следую тому, что она мне говорит.

Рейчел начинает говорить. Её голос нежный. Расслабляющий. Ей удаётся заставить меня вернуться в ту самую ситуацию из моего прошлого.

— Что ты чувствуешь? — спрашивает она меня, спустя несколько минут. Я чувствую себя расслабленно, и сейчас даже совсем не воспринимаю нашу беседу, не погружаюсь мыслями в наш диалог.

Мне снова пять. Я снова в родительском доме. Я чувствую запах огня вокруг себя.

— Мне страшно. Ужасный страх. Какой-то мужчина заходит в мою комнату и я знаю, что это не мой отец…

— Где твой отец?

— Он не здесь. Я слышу его крики, но потом они замолкают. Но… Я слышу, как зовёт моя мама. Она выкрикивает моё имя и упоминает мистера Тедди… Я знаю, что я должна спрятаться под кроватью, потому что мы так уже тренировались, — шепчу я.

— Здесь так жарко. И огонь так дико мерцает. Я так ужасно боюсь. Ещё запах гари, мне становится тяжело дышать. Я отползаю как можно дальше к стене, но всё же этот мужчина находит меня. Он называет меня сладкой принцессой. И я должна к нему идти…

— Что происходит потом?

— Он поднимает матрас. Он меня заметил. Он… Вытаскивает меня из-под кровати. Он душит меня, эти глаза…— Я вспоминаю его взгляд.

— Такие холодные. Такие... ледяные. Такие голубые, точно лёд. Глаза цвета кубиков льда… — Я чувствую панику. Даже если я больше не помню лица этого человека, я всё равно вижу перед собой эти светлые, ледяные глаза. Такие же глаза, как у Калеба. У Дина Уайта они такие же!

— Ты здесь в безопасности. Этот мужчина больше не сможет ничего с тобой сделать, он не причинит тебе вреда…

— У него в руке пистолет. Он смеётся. Он стреляет! Это так больно! Я больше не могу дышать! Но… — Как только я чувствую надвигающуюся панику, мгновение спустя я ощущаю глубокий внутренний покой.

— Моя мама… — шепчу я, крепче зажмуривая глаза. Картинка нечёткая. Как будто бы я с закрытыми глазами лежу и чувствую под собой одеяло, я вцепляюсь в него со всей силы ногтями, мне кажется, что так я смогу увидеть лучше. Почему же мои воспоминания настолько ужасно тёмные?

— Я вижу маму. Она… Она лежит на полу. Она говорит что-то… — Что же? Я вижу только, что её губы двигаются. Но при этом я не могу её слышать.

Я начинаю плакать, всё кружится вокруг меня. Я чувствую себя как на американских горках.

— Джолли… — слышу её голос, который настолько далёк, настолько чертовски далёк.

— Я двигаюсь. Жарко. Потом холодно. Ветрено. Ледяной холод… И вот голос, который говорит со мной. Он звучит так знакомо…

— Джолли… Ты в безопасности, просыпайся сейчас!

— Нет! — В конце концов, я как раз собираюсь посмотреть, что произошло!

— Просыпайся сейчас же! — кричит Рейчел, и я открываю глаза, прямо в тот момент, когда увидела картину. Она была ясной и чёткой.

— Калеб… — шепчу я, из глаз льются слёзы. Я видела его, как он склонился надо мной. Видела над его головой звёздное небо.

— Он вытащил меня из дома… — шепчу я и вскакиваю. Моё тело болит и Рейчел крепко сжимает мою руку.

— Ты кричала и дрожала. Твоё тело было всё так напряжено… Я так переживала за тебя! — Рейчел обеспокоенно обнимает меня и крепко прижимает к себе. — Я думала, что у меня не получится разбудить тебя!

— Всё хорошо… Зато я смогла вспомнить что-то новое! — счастливо говорю я и кладу руки на её плечи, чтобы немного отодвинуть и отстранить её от себя, чтобы можно было посмотреть Рейчел в глаза.

— Пожарные говорили мне, что около меня сидел мальчик, но они не знали, кто он и как он и я оказались перед воротами. Калеб вытащил меня из огня! Он должно быть побежал в дом и нашёл меня, а потом он меня вынес наружу! Я знаю также, что он незадолго до этого разговаривал с моей матерью, так как она лежала на полу и не могла двигаться… — Моё сердце бьётся как сумасшедшее. Какое невероятное воспоминание. Я плачу от радости и некрасиво размазываю слёзы по лицу.

Перевод группы https://vk.com/bambook_clubs

— Твои родители умерли в пожаре? — осторожно спрашивает Рейчел. Я киваю.

— Моя тётя рассказывала мне, что обнаружила полиция. Когда мне было шестнадцать, она мне говорила, что оба лежали безжизненно в своей постели… — Но погоди-ка.

— М…мне было шестнадцать. Тётя Марисса сказала мне тогда, что я могу узнать правду. Да, она сказала, что мой отец и моя мама задохнулись в дыму и были без сознания. Когда я ей сказала, что слышала крики, она подумала, что мне показалось. — Я испуганно смотрю на Рейчел.

— Ты никогда не запрашивала файлы? — нерешительно спрашивает она.

— Н-нет. Я никак не могла их получить. Я могла посмотреть только отчёты обо мне. В меня стреляли. Пуля прошла насквозь через моё тело. Она не задела ни сердца, ни лёгкие. Это было невероятное счастье, что я выжила. Всего лишь несколько миллиметров повыше, и она встретилась бы сердцем.

— Я видела, как моя мама лежит на полу. Она лежала на боку и не могла пошевелиться. Она ещё была жива. Почему… — Это не имеет сейчас никакого смысла. То, что тётя Марисса сказала, сейчас не имеет абсолютно никакого смысла.

— Он, должно быть, застрелил моих родителей. Но они ещё были живы. Они не могли спастись, потому что были сильно ранены. А я? Как я подошла к моей маме?! — Я провожу рукой по волосам.

— Что там с этим мальчиком? Что, если он тебя отнёс к твоей маме?

— Ты думаешь, он стрелял в меня? Нет, это был взрослый мужчина, Калеб этого не делал! — говорю я, защищаясь.

— Нет, я не это имела ввиду. Что, если он тебя нашёл, и потом отнёс тебя к твоей маме. Если он был немного старше тебя тогда, то наверняка он испугался и пытался спасти и твою мать…

Я сглатываю и касаюсь ладонью своего шрама. Почему же тётя Марисса солгала мне?

— Те два выстрела, которые я слышала ранее, они ведь действительно тогда были…

— И ты не можешь этого Калеба разыскать? — обеспокоенно спрашивает Рейчел. Она крепко держит мою руку и смотрит на меня нежным взглядом.

— Я пытаюсь сделать это. И ты должна мне в этом помочь. — Я смотрю серьёзно на Рейчел и объясняю ей: — Тогда на месте было так много репортёров. Из газет, а также с телевидения. Я не могу связаться с архивом, так как я ещё отстранена. Но если рано утром завтра мы с тобой туда поедем, тогда я смогу взять и посмотреть картотеку! — Моё сердцебиение учащается и я начинаю сиять.

— Я уже давно пыталась выяснить фамилию Калеба, но я не могла ничего найти. Хозяева соседнего дома никогда его не сдавали. А потом они исчезли без следа, дом был дёшево продан нынешним владельцам. Это что-то мистическое. И, к сожалению, я помню только, что его звали Калеб и у него были такие красивые глаза цвета кубиков льда… — Я прихожу в восторг и вздыхаю.

— Но разве Дин Уайт не этот мальчик с необычным именем Калеб? У него такие же глаза цвета голубого льда? — заметила Рейчел, задумавшись, а я лишь пожимаю плечами.

— Он сказал, что это не он. Сначала я тоже подумала, что это мог быть он, но Дин это так категорично отрицал, и я хочу ему верить. — А вот сейчас, когда Рейчел говорит об этом, я снова становлюсь чертовски в этом неуверенной.

— Но это же не просто случайное совпадение? Я имею в виду, когда мы были в отеле, то там появился белый дракон, и поговорил с тобой. А потом эта охапка красных тюльпанов в твоей комнате. И одновременно знакомство с Дином Уайтом? — Рейчел скептически приподняла одну бровь.

— Мкхм… Да, да, но…

— Дину Уайту сейчас двадцать восемь? Если тебе тогда было пять, то ему на тот момент было от семи до восьми лет. — Когда она это говорит, я покрываюсь мурашками.

— Да, Калебу тогда было как раз восемь лет… Но он же сказал, что это был не он! — Я освобождаюсь от рук Рейчел и встаю, чтобы можно было походить туда-сюда.

— Значит он солгал? Мне кажется, что здесь слишком много совпадений сразу! — Если бы Рейчел сейчас знала, что белый дракон сделал ещё кое-что, и также у него была цепочка моей матери… Но… Нет, это не имеет никакого смысла. Почему Дин должен подходить ко мне и ревновать, говорить, что ждёт меня?

— Поговори ещё раз с Дином. Возможно, он этот момент тоже забыл? Прошёл двадцать один год с тех пор, и ты же говорила, что он всего несколько месяцев жил рядом с тобой? Или, быть может у него есть другая причина, почему он лжёт тебе. — Рейчел попадает прямо в точку. Как бы мне хотелось ей сказать, что у нас с белым драконом был секс. Что он здесь за мной наблюдает. Что я подозреваю, что Эйвери или Тэйлор является его шпионами. Но что, если все в этом доме его шпионы?!

— Я хочу, чтобы ты меня ещё раз ввела в гипноз. Завтра мы поедем вместе в редакцию газеты и на телевидение! — прошу её и снова сажусь на кровать.

— Завтра, к сожалению, я не могу. Шон меня попросил сопровождать его на важном совещании. Но спроси Эйвери или Тэйлора? Насколько я знаю, завтра у них никаких планов. — Вот именно этого я хотела избежать. Но, хотя, тогда я смогу их обоих проверить!

— Сможешь ещё раз ввести меня в гипноз? Я должна знать, что произошло, когда я лежала в машине скорой помощи! — При этом я хватаю руку Рейчел и умоляюще смотрю на неё.

— Итак, как минимум, я полагаю, что смогу проснуться, прежде чем меня отвезли в больницу. Здесь закрылись двери, и снова вижу лицо Калеба… Я Отчётливо вижу его перед собой!

— Действительно ли это хорошая идея? Я тебе как раз хотела…

— Я должна это знать! — перебиваю я Рейчел и сжимаю её руку ещё сильнее, чтобы она поняла как невероятно важно для меня выяснить, что же точно произошло.

— Окей… Но если это будешь так же напряжено, то я прекращу, и тогда мы попробуем, но только уже через несколько дней, — говорят она предостерегающе.

— Я должна это знать. Пойми, это значит для меня так много!

Рейчел глубоко вздохнула, затем кивнула. С трепещущим сердцем я ложусь снова на матрас и пытаюсь успокоиться. Я нахожусь в сложном положении, хотя Рейчел удаётся, спустя несколько минут, ввести меня в гипноз.

— Ты слышишь что-нибудь? — спрашивает она меня тихим голосом.

— Да… — шепчу я. Я слышу голос. Молодой голос, который выкрикивает моё имя. Он пищит. Чувствуется напряжение. Глубокий мужской голос, он звучит так, как будто чем-то обеспокоен. Скрежет металла доносится до моих ушей и снова этот молодой голос, что выкрикивает моё имя. Потом я его вижу… Калеб!

— Он здесь, — шепчу я и улыбаюсь. Калеб со мной в машине скорой помощи и держит меня за руку. Я радуюсь, что он здесь. Он говорит мне, что я должна поехать в больницу…

И тут я вспоминаю. Изображения становятся ясными и чёткими, я вижу это!

Я открываю глаза и смотрю в потолок.

— Джолли? — обеспокоенно спрашивает меня Рейчел и берет меня за руку.

Да я смогла вспомнить!

— С тобой всё в порядке? — Рейчел гладит меня по руке, так, что я отвечаю ей лёгкой улыбкой.

— К сожалению, сейчас это не сработало, — соврала я ей и сажусь. Пытаюсь сделать растерянное выражение лица и надеюсь, что Рейчел меня не раскусит. У неё скептически вид, но всё же она кивает.

— Мы просто попытаемся ещё раз через несколько дней? Да? — предлагает она. И при этом мы остаёмся ещё сидеть некоторое время. Я не могу дождаться, чтобы снова побыть одной в своей комнате, поэтому ссылаюсь Рейчел на головную боль.

Как только она уходит, я могу дать волю своим чувствам.

Взволнованная, я бегаю туда-сюда. Я ему… Я! Я отдала Калебу цепочку моей матери и я попросила его за ней присмотреть. Как я только могла это забыть?

Неудивительно, что Калеб обижен, что я не могу вспомнить такое важное обещание.

Как хорошо было бы сейчас с ним побеседовать… Поговорить с ним о том, что тогда происходило. Но единственный способ связаться с ним — это написать что-нибудь в своём дневнике. Значит, здесь камеры? Или Эйвери или Тэйлор фотографировали ему страницы?

Больше всего я хотела бы сейчас пойти к ним и сказать, что я хочу поговорить с Калебом, но что, если они не имеют к этому никакого отношения? Что, если это Шон? Или Рейчел?

Чёрт, такое ощущение что, разрываюсь на части.

В конце концов, мне нужны результаты. Поэтому я крадусь по ступенькам вниз до этажа Эйвери и Тэйлора сразу после полуночи. Нерешительно стучу и выжидаю пару секунд, прежде чем ещё раз постучать. К счастью, длится это недолго, озадаченный Тэйлор открывает мне дверь. На нём только трусы-боксеры и расстёгнутая рубашка, которую он смущённо пытается запахнуть.

— Эй, можно я зайду ненадолго, или я вам помешаю? — спрашиваю его с ощущением неприятного покалывания в животе. С тех пор, как эти двое снова в хороших отношениях, они занимаются этим всегда и везде.

— Н-нет, заходи… — пробормотал Тэйлор, заливаюсь краской. Всё же. Естественно. Конечно, я помешала.

И когда Эйвери вышел из спальни голый, почёсывая при этом задницу и глядя на меня с ехидной ухмылочкой, когда я захожу в комнату, в этом я теперь удостоверяюсь на сто процентов.

— Надень что-нибудь! — в ужасе кричит ему Тэйлор, тогда Эйвери вздыхает и болтается обратно в спальню... эээ, уходит… Болтается у него что-то другое. О, Господи. Я не хочу ничего видеть!

— Я всего лишь хотела кое-что у вас спросить… — Приди я на пять минут раньше или рано утром. Ну нет, я врываюсь в самую гущу событий, когда эти двое только только успели. Как всегда! Мне наверное стоит привязать им колокольчики, тогда я буду слышать когда они находятся в движении.

— Просто избавься от неё… — Эйвери натянул джинсы, которые он на ходу застёгивает и мне прекрасно видно, что под ними нет трусов. Мои глаза увеличиваются, я перевожу взгляд на Тэйлора, который, конечно, уже всё понял. Пристыженный, он подносит руку к лицу и вздыхает.

— Я хочу рано утром поехать в город, чтобы попасть в редакцию газеты и на телевидение, — объясняю им.

— И? — спрашивает Эйвери, присаживаясь рядом с Тэйлором.

— Я хочу посмотреть архивы и материалы, которые очень важны для меня. Я была там уже однажды одна, но мне не дали ознакомиться со старыми документами двадцатиоднолетней давности. И к тому же я ещё отстранена, поэтому мне нужна ваша помощь. Иначе мне придётся ждать три недели, но для меня это очень важно! — Я складываю руки на груди и умоляюще смотрю на этих двоих.

Тэйлор выглядит удивлённым. Эйвери, напротив, ни капельки не смутился.

— Окей, я могу тебя отвезти, — говорит Эйвери, а Тэйлор кивает и добавляет: — Я тоже с удовольствием поеду с вами.

— Правда? О, это было бы чудесно! — радостно говорю я, слегка подпрыгивая на месте.

— Ты хочешь поехать в какое-то определённое издательство? — спрашивает Эйвери меня, когда я уже хочу выйти за дверь.

— Только к большой тройке. И, возможно, ещё на канал «V», у них было сообщение об этом… — объясняю я.

— О чём? — интересуется Тэйлор.

— О пожаре… — Ах да, точно. Эти двое же ничего об этом не знают. Я исхожу из того, что они слышали о смерти моих родителей, о которой, конечно же, было известно в ФБР. Здесь такие трагические истории всегда обсуждаются, а вот как раз таки детали они не знают.

— Ты думаешь… О твоём родительском доме? — Тэйлор резко бледнеет и хватает за руку Эйвери, тот же напротив, остаётся совершенно спокойным. Впрочем, как ни крути, настроение у него подпорчено, я вижу это по его глазам..

— Точно. Я ищу одного маленького мальчика по имени Калеб, и хотела бы найти его фотографию. Он был на месте тогда, в ночь пожара, и… И я очень хотела бы просто его ещё раз увидеть. — Я выдавливаю из себя улыбку и объясняю дальше: — Я помню обещание, и надеюсь, что я смогу связаться с ним. — Если один из этих двоих шпионит на белого дракона… На Калеба, то, надеюсь, моё сообщение дойдёт до адресата!

— И как ты собираешься это сделать? — холодно спрашивает меня Эйвери. Или он недоволен, что я помешала ему с Тэйлором, или почему это собственно он ведёт себя так необычно?

— У меня есть ещё надежда, что он хочет найти меня… — Я нежно улыбаюсь ему и Тэйлору и открываю дверь.

— Спасибо, что будете завтра меня сопровождать, это для меня очень многое значит. — Я счастливо вдыхаю, но потом смущённо хихикаю.

— А сейчас, гм… просто продолжайте. Простите меня, пожалуйста, ещё раз! — Я киваю обоим с ухмылкой и поспешно выбегаю за дверь.

Теперь остаётся только ждать. Возможно, Калеб сам позвонит мне? Лучше всего мне сесть на кровать, положить рядом с собой телефон и ждать. Если он где-то спрятал камеру, то он увидит, что я жду его звонка!

Глава 15

Радость и сожаление.

Рейчел

Не могу заснуть. Шон никак не выходит у меня из головы. Все мои мысли крутятся только вокруг него. Он хотел меня! Он хотел со мной переспать, хотя я ему отказала. Это точно было правильным решением?

И да, и нет. Да, потому что он был пьян и, возможно, в конце концов, после этого он мог бы пожалеть об этом. А нет, потому что, возможно, это был мой единственный шанс на близость с ним.

Я сажусь и включаю ночник, чтобы вытереть слёзы и решаю пойти на кухню. Прямо сейчас мне нужен чай.

Сначала я была воодушевлена идеей, что мы все переедем в один большой дом, чтобы наша команда могла объединиться. Это была идея мистера Вайна, и, если вышестоящие по рангу в Штаб-квартире ФБР делают такое предложение, то, конечно, его ни в коем случае не отклоняют. Каждый из нас получил свою комнату. Собственно, изначально я должна жить с Джолли на одном этаже, но она решила устроиться на мансарде, и получилось так, что мы с Шоном занимаем вместе этот этаж. Я была так благодарна Джолли, что она туда переехала, так как если мы все имеем отдельные комнаты, то здесь я нахожусь к Шону ближе, чем все остальные.

Вначале я даже подумала, что он тоже хочет быть ко мне поближе, но он тот час же смутился, когда Джолли заняла свою комнату. При этом я думала тогда, что Джолли сказала это шутки ради.

Вздохнув, покидаю свою комнату и крадусь по длинному тёмному коридору. Зайдя на кухню я включаю только маленький свет, который освещает рабочую поверхность. Приглушаю его, так что здесь становится не слишком светло. Я ни в коем случае не хочу будить Шона, так как тогда нам придётся с ним говорить о том, что произошло за последние несколько недель.

Сначала моё признание, потом то, что случилось в ванной комнате, и неловкое молчание, которое последовало за этим. Но он же знал, что я люблю его и я знаю что он… а собственно что… Он хочет видеть меня рядом?

Я наливаю воду в чайник и хочу выбрать какой-нибудь вкусный сорт чая, но чаи стоят слишком высоко. Даже встав на цыпочки, едва достаю до них. С каких это пор они стоят так высоко? Раздражённо вздыхаю и уже хочу взять стул, но обернувшись, вздрагиваю от испуга.

Потому что Шон спокойно сидит за кухонным столом и наблюдают за мной!

— Ч-что ты здесь делаешь?! — спрашиваю я его, в ужасе прижимая руку над своим бешено колотящимся сердцем. И только тут мне приходит на ум, что на мне только тёмно-синяя ночная сорочка, которая едва прикрывает мой зад. Тогда я резко сжимаю ноги и кладу руку так, чтобы прикрыть декольте. Шон, в конце концов, всё ещё мой босс!

Шон молча поднимает свою чашку, затем снова ставит её на стол. На нём рубашка и брюки. Галстук ослаблен. Я не заметила его, когда вошла, потому что он сидел рядом с кухонным шкафом.

— Я только быстро сделаю чай и тот час же исчезну… — Почему он сидит здесь, в темноте?

Тут же я поворачиваюсь и хватаю первую попавшуюся мне кружку, наливаю в неё кипяток и почти забываю про чайный пакетик.

И вот когда я уже хочу выйти за дверь, он говорит:

— Не хочешь присесть? — Ну да, конец моему покою! Я должна присесть к нему? Здесь и сейчас? В темноте?

— Эээ… — мямлю я, и вот только сейчас понимаю, что я стою босиком и в одних трусиках. Ночная рубашка почти не считается, так как она немного прозрачная. Я сглатываю, а затем молча сажусь. Здесь темно и он, конечно же, не увидит, что на мне нет бюстгальтера.

Нервно хватаюсь за слишком горячую кружку и опускаю в неё чайный пакетик, как будто хочу утопить его.

— Нам нужно поговорить, — говорит Шон строгим тоном и делает глоток своего чая. Даже от слабого свечения света от рабочей поверхности, я очень хорошо вижу его глаза. Они светятся, как будто кошачьи.

— Как шеф и сотрудник, или как…

— Мужчина и женщина, — дополняет он мои слова. А вот именно сейчас глоток чая мне просто необходим.

— В последнее время многое пошло не так, и я хотел бы извиниться за это. Прежде всего за то, что произошло в ванной. Я хотел немного выпить для храбрости, но потом всё пошло не так. А когда ты ко мне пришла… — Шон опускает свой взгляд и крутит кружку в руках туда-сюда.

— Ты ещё такая юная. Моя жена… то есть будущая бывшая жена, она на пятнадцать лет старше тебя. Кроме того, я твой начальник. И вообще, здесь чертовски много препятствий. Я совершенно не хочу, чтобы ты чувствовала, что тебя используют, или подумала, что я пользуюсь своим положением. И оба этих варианта меня, черт возьми, выводит из себя. Меня бы просто перевели, а вот ты можешь потерять свою работу.

— Тогда я могу работать в другом месте! — говорю я серьёзным голосом. — Если это всё, что тебе мешает, тогда… Это просто бессмыслица! Мне всё равно, что ты немного старше!

— Немного? — издаёт короткий смешок Шон и отставляет свою чашку в сторону, чтобы обеими руками можно было помассировать виски.

— Я мог бы быть твоим отцом, — сонно бормочет Шон. Его голос звучит устало, опустошено. Неудивительно, после того, что мы сегодня… Или точнее сказать, вчера вечером, пережили. Грегор был успешным агентом в ФБР и то, что он оказался замешан в таких зловещих махинациях, потрясло нас всех.

— Может, мне лучше поискать мужчину моего возраста, лет двадцати? — Я знаю, мне двадцать четыре, а ему сорок один. Это разница в семнадцать лет, но что тут можно поделать?

— И с кем мы не будем понимать друг друга? Забудь уже эти маленькие препятствия. Оставь их позади, — вдыхаю я и символически отодвигаю свою чашку с чаем в сторону.

— Ты не должен набираться храбрости. Ты вообще не должен беспокоиться, что что-то может пойти не так… — И вот сейчас мне как раз пригодится мужество, так как я встаю, наклоняюсь и опираюсь на кухонный стол. Я немного наклоняюсь вперёд и шепчу: — Если ты сдашься, то ты уже всё потерял, но если ты попытаешься, ты всё ещё можешь выиграть…

— Разве это поговорка звучит не иначе? — Шона и меня друг от друга разделяют лишь несколько сантиметров. Я улыбаюсь и думаю : «да, но я вся на нервах… Ты просто разрываешь моё сознание!»

Шон ничего не говорит по этому поводу, вместо этого он позволяет своим рукам говорить за него. Они ложатся на мои бёдра, притягивая меня к нему на колени. Помедлив, я позволяю себе погладить Шона по груди и наслаждаюсь тем, что могу ощущать его близость. Тут же его пальцы скользят по моему бедру, в то время как другая его рука ласкает мою спину. Я не хочу терять времени и обнимаю его лицо и уже хочу его поцеловать, но Шон уклоняется от меня. Вместо этого он просто обнимает меня и прижимает к себе моё миниатюрное тело. При этом его руки скользят по моей коже, а затем замирают. Он вдыхает мой аромат.

— Ты так приятно пахнешь, — шепчет он мне в шею. Его губы скользят по моим ключицам, прежде чем Шон снова делает паузу.

И что же я сейчас должна делать, в конце концов? Я сижу здесь у него на коленях, как в дамском седле. Моя грудь прижата к его груди, и я так сильно хочу его, как никогда прежде я не хотела ни одного мужчину. Почему, чёрт побери, он медлит?

Я должна взять инициативу в свои руки!

— Я хочу тебя! — шепчу я ему на ухо и тяну галстук Шона на себя, а после грубо развязываю. Собственно я бы хотела его чем-нибудь крепко связать, чтобы уже, наконец, быть вместе с ним, но он просто поднимается, небрежно сажает меня на кухонный стол.

— Мы не можем этого сделать! Я всё ещё женат! — неистово говорит он и отходит на пару шагов, пока я сижу на кухонном столе и пытаюсь привести в порядок свои растрёпанные волосы. Так не пойдёт!

— На бумаге. Но эмоционально вас давно уже ничего не связывает. Или? Ты же больше в неё не влюблён?! — Что, если всё же влюблён? Что, если он также всё ещё любит свою жену? Завтра будет первое заседание по разводу, на которое я буду его сопровождать. Но действительно подпишет ли он?

— Нет, конечно нет. Слишком много всего произошло для этого. Сначала я хочу закончить эту встречу, после… Посмотрим уже дальше. — Шон дипломатичен как никогда, что я даже не могу сидеть на месте. В ярости соскакиваю вниз и говорю взволнованно:

— Ты всерьёз сейчас хочешь меня оставить в таком состоянии?!

Однако Шон садится на своё прежнее место и с грустью смотрит на меня.

— Рейчел…

— Вы больше не вместе. Если ты что-то чувствуешь ко мне, тогда прекрати, наконец, отталкивать меня. Ты делаешь мне больно! — Когда я это говорю, Шон смотрит на меня, холодный и отстранённый, как всегда. Затем он включает свет, так чтобы мы смогли лучше друг друга видеть.

— Я хочу быть с тобой, Шон. Я хочу лежать рядом с тобой ночью. Держать твою руку. Целовать тебя. Смотреть тебе в глаза и видеть, что ты также хочешь быть рядом со мной. Мне ужасно больно, если ты на меня так смотришь. Если будучи пьяным ты набрасываешься на меня. Если пытаешься меня целовать, а потом вдруг снова вспоминаешь, что ты не можешь. Или не хочешь. Или ты, наконец, доверяешь своим чувствам, или я начинаю посматривать по сторонам в поисках того другого, которому я понравлюсь! — Я подкрепляю это своей стойкой, поводя указательным пальцем, однако, на Шона это не оказывает никакого эффекта.

Шон ухмыляется, и я на грани того, чтобы накричать на него.

— Иди ко мне, — нежно говорит он и протягивает руки навстречу мне. Я скептически сужаю глаза и не двигаюсь ни на дюйм.

— Мисс Кингстон, не могли бы вы ко мне подойти, пожалуйста? — говорит Шон с лёгкой улыбкой на губах. Он протягивает руку ещё немного ближе ко мне. Я колеблюсь и прячу поглубже своё горе.

— Ты серьёзно? — спрашиваю я его неуверенно. После этого стервозного и отчаянного поступка хочется устроить ему маленькую месть. Шон встаёт и делает несколько шагов ко мне, ловит моё лицо своими большими руками и целует мой лоб. Я немного разочарована, так как я не знаю, что же сейчас произойдёт и что он хочет со мной сделать.

— Никаких поцелуев. Никакого секса. Но если ты хочешь, можешь остаться сегодня ночью со мной…

— Окей! — взрываюсь я и смотрю на него с недоверием.

— Я... я только быстро выключу свет, потом приду к тебе! — Я выбегаю из кухни и несусь к моей спальне, прежде чем вернуться к Шону, который в этот момент снимают рубашку и галстук.

Я не могу этого отрицать. Мои глаза становится просто огромными, когда я смотрю на Шона сзади. Его плечи широкие и свет ночной лампы очень красиво играет так искусно обрисовывая рельефы на его теле. Просто наваждение. Как будто я наблюдаю обработанный компьютерный снимок из глянцевого журнала.

Шон, положив руки на пояс брюк, вопросительно поворачивается ко мне. При этом мои глаза блуждает по его бёдрам, которые оказывают на меня непривычно магическое влечение. К тому же ещё этот подтянутый живот, кажется будто сияющий. Он что, предварительно маслом натёр себя?

Я моргаю и сглатываю. Сейчас я уже не открою рот от удивления как прежде, когда увидела его полуобнажённым перед собой. Что за мужчина! Такой большой. Так хорошо сложен. К тому же эти глаза… С которыми я внезапно встречаюсь взглядом. Проскользнувшая мимолётная улыбка на тонких губах и вот уже две руки, что лежат на моих плечах, заставляют меня окончательно растаять.

— Никакого секса… — шепчет Шон, и я повторяю за ним, как в трансе:

— Да, никакого секса…

Его руки поднимаются вверх по моей шее и обоими большими пальцами он нежно гладит по моим щекам.

— Никакого секса… — задумчиво повторяю я, прикусывая нижнюю губу. Собственническим жестом я кладу руку Шону на живот и провожу своими тонкими пальцами по каждому бугорку мышц его пресса. Он такой твёрдый и его кожа такая бархатистая.

— Мы сохраним эти ощущения… — вздыхает Шон, приближаясь к моим губам. Я встаю на цыпочки, и всё же я не могу даже приблизиться к его губам.

— Да, мы должны, — соглашаюсь с ним и облизываю быстро губы, вижу по его глазам, заметил это.

— Но один поцелуй… — говорит он серьёзно.

— Да?

— Один маленький поцелуй ведь возможно?

— Да… Маленький поцелуй, он действительно возможен... — соглашаюсь я и продолжаю скользить руками по его груди, пока они не оказываются на шее Шона.

— Впрочем… — Шон медлит, пробуждая во мне ярость, которая неделями накапливалась.

— Никаких впрочем! Сейчас, наконец, поцелуй меня! — ругаюсь и протестую я, в этот момент Шон дерзко ухмыляется и моё сердце с этими словами резко подпрыгивает. Впрочем длится эта сладкая дерзкая ухмылка недолго, тут он меня хватает, бросает на кровать и просто нависает надо мной.

— В качестве исключения ты сегодня можешь отдавать приказы, — Он прижимается к моим губам, при этом кладёт руку на мою щеку и, наконец, целует меня. Наконец-то!

Шон опирается на моё тело только наполовину, поэтому его вес не давит на меня. Хотя мне очень приятно, когда мужчина лежит на мне. Ближе быть просто не может…

И целоваться он умеет, чистое сумасшествие! У меня так кружится голова и я начинаю дрожать. Все эти недели я представляла, как это будет, если он меня когда-нибудь, наконец, поцелует. Бесчисленное количество раз в бесчисленных местах я представляла наш первый поцелуй. А сейчас это было совсем иначе. Мне пришлось потребовать поцелуя, и я была намного энергичнее, чем когда-либо могла себе представить.

Но это того стоило…

Я вздыхаю, когда Шон прерывает поцелуй, это было так прекрасно. Его рука скользит по моей щеке, по шее, боку, и, наконец, оказывается на моем бедре. Почти незаметно его пальцы пробираются под мою ночную рубашку и нащупывает трусики. Он играется с холмиком лобка и наблюдает за мной.

Конечно, я замечаю, как он борется с собой и я знаю, что это жестоко, если я сейчас немного приподниму свой таз, чтобы его подтолкнуть продолжать. Разве это не называется соблазнением?

К сожалению, с Шоном такая психология срабатывает наоборот. Иначе я бы просто могла быть лицемерно выказать незаинтересованность и подождать, пока он поймёт, из-за чего же он будет страдать.

Но Шон другой. Мне нужно голой лежать на кровати и рисовать на своём животе светящуюся огромную стрелку, которая будет указывать в направлении нижней части тела, чтобы он понял, чего я хочу.

Хорошо, он не глупый, ну так чертовски скромен и сдержан, если это касается любви.

Но вдруг его указательный палец скользит по краю моих трусиков и ныряет под них. Лёгким касанием пальцев проскальзывает и блуждает вдоль кромки! И даже дальше, на внутренней стороне бёдра. Мои глаза от удивления немного расширяются, и я шепчу:

— Ш-Что ты делаешь?! — Неужели он хочет со мной переспать сейчас?

— Шшш… — Шон улыбается, дразняще играя с тканью трусиков, в то время как его действия становятся всё увереннее. А потом он шепчет:

— Я лишь говорил об одном поцелуе… это как раз можно…

Да, это я поняла. Но при этом то, ЧТО он использовал, это его палец, и он не вблизи моих губ… Эмм… или всё же? Минуточку?!

Шон снова приближается ко мне, но останавливается, как раз перед тем, как наши губы соприкасаются. Моё сердце стучит как ненормальное, и я уже не знаю, что должна делать. Мои руки обнимают его за шею, в то время как я разрываюсь между тем чтобы сжать ноги вместе или лучше раздвинуть их шире.

— Н-но это не поцелуй, — нервно шепчу и сглатываю. Я совсем обессилела, внутри меня бушуют все потаённые желания и мечты!

— Ещё нет, — шепчет Шон и целуем мою ключицу, в то время как его рука ложится на внутреннюю сторону моего бедра и там замирает. Очень медленно он покрывает мою грудь поцелуями, а его рука прокладывает путь по моей ноге вверх все выше и выше, к подолу сорочки. Постепенно его пальцы проникают под ткань и скользят по ней, оставляя мой живот обнажённым.

Я просто расслабленно лежу и наслаждаюсь его прикосновениями. И если моё сердце до сих пор так же быстро бьётся, то думаю это легко будет ему заметить, его тёплая рука — самое прекрасное, что я могла почувствовать за долгое время.

Его кончики пальцев нежно двигаются по моей коже, он тихо смеётся, когда моя кожа покрывается мурашками. С любопытством я открываю глаза и на мгновение вздрагиваю от того, как внимательно Шон рассматривает меня. Он смотрит мне в глаза, в то время как его рука находится совсем в другом месте. Мне становится немного не по себе, особенно учитывая, что некоторое время назад я улыбалась.

— Ты такая милая, когда расслабляешься. Ты всегда выглядишь такой серьёзной или чем-то обеспокоенной, — шепчет Шон и после целует меня в щеку. Это из-за него я постоянно такая серьёзная и полна беспокойства, но я лучше не буду раскрывать ему свой секрет, это только испортит прекрасное настроение.

— Тогда ты должен чаще со мной это проделывать, — аккуратно обхожу эту тему, и при этом соблазнительно улыбаюсь. Я слегка прогибаю спину, тем самым подставляя ему свои маленькие соски, уже торчащие из-под ткани.

— Тогда я буду улыбаться, — шепчу я ему жадно в ответ, когда его рука приближается к моей груди. При этом он снова задирает ночную рубашку вверх, пока моя грудь полностью не обнажается перед ним. Его глаза блуждают с интересом по моему телу вниз. Теперь он улыбается, и это мне действительно нравится.

— Как ты относишься к тому, если я тебя поцелую сейчас? — спрашивает он меня и при этом снова слегка наклоняется над моим телом.

— Очень, очень буду рада, мистер Эдвард, — говорю я и при этом издаю тихий стон. Я вытягиваю руки и слегка приподнимаю их над головой. Так моя грудь выглядит немного красивее, как мне кажется. Как минимум с моей точки зрения.

Шон склонился над моей грудью и коснулся её лёгкими поцелуями. Я наслаждаюсь каждым прикосновением, которое он мне дарит и предоставляю Шону полную свободу выбора действий. Всё, что он хочет, он должен сегодня от меня получить. Я не буду сопротивляться и препятствовать!

Постепенно он спускается вниз, вдоль моих рёбер, к пупку. На мгновение он останавливается на бёдрах, пока не покрывает поцелуями мой беззащитный лобок. Его пальцы при этом отодвигают трусики в сторону, так что они попадают именно в те места, которые ему нужны, чтобы подарить мне чудесный момент.

Я кусаю губы и жадно тянусь к нему навстречу. Но Шона это не впечатлило. Он беспрепятственно продолжает свой путь и, конечно же, даже не думает уступать моей жадности и торопиться. Вместо этого он продолжает ласкать меня своими губами по моей ставший такой чувствительной коже.

Я лежу с закрытыми глазами, вцепившись обеими руками в подушку, на которой рассыпались в беспорядке мои светлые волосы. Я чувствую себя сексуальной. Такой привлекательной, как никогда. Желанной. Совсем не похожа на агента или помощницу Шона. И не как сотрудник, скрюченный и потеющий в кустах, ожидающий, чтобы нажать на курок, а затем сокрушить преступника. Нет, я чувствую себя женственной и любимой. Как женщина в милых кружевных трусиках, с шелковистой кремовой кожей и приятно пахнущими волосами. Свежевыбритые ноги и педикюр на ногах. Однако Шон превзошёл всё это. Он заставляет меня снова почувствовать то, чего мне так мучительно не хватало все эти годы во время моей тяжёлой работы. Близость. Любовь. Чувство защищенности. И эротика, о которой я в последние годы могла только мечтать.

Шон открывает рот и скользит своим прекрасным тёплым языком между моих половых губ… и…тогда я кончаю. И как!

Словно волной сносит меня этот невероятный оргазм, что заставляет моё тело дрожать. Я едва могу удержаться и прогибаю своё тело, которое Шон прижимает рукой к подушкам после того, как я остаюсь лежать без сил.

Моё сердце стучит так быстро и так сильно, что в ушах звенит, и я слышу какой-то шум. Я только сейчас по-настоящему ощущаю жар на своих щеках, так как раньше я была в экстазе, который я даже не могу оценить по-настоящему. Это было просто сумасшествие!

Шон на прощание целует мой лобок и возвращают на место ткань трусиков.

— Я предполагаю, тебе понравилось? — шепчет он, быстро облизывая губы. Моё лицо стало пунцовым, так как сейчас, когда я снова могу трезво мыслить, мне стало понятно, что собственно произошло.

Шон ещё женат, а у нас только что было что-то похожее на секс! Я чувствую себя виноватой. Грязной. Смущённой. Настоящие леди так не поступают.

И тем не менее я улыбаюсь и киваю робко.

— Тогда я быстро схожу в ванную, а потом вернусь… — Он, улыбаясь, поднимается. Он выглядит довольным. Конечно, всё произошло так быстро. Однако у него ловкий язык. Невероятно.

После переворачиваюсь и надеваю ночнушку и виновато смотрю в потолок. А что если… Это звучит странно, но… Что если его жена завтра увидит, что мы с Шоном пара? Будет он меня избегать и… Или мы вот сейчас стали единым целым? Или он просто считает меня маленькой постельной историей?

Я закрываю глаза и ложусь на бок. Нет, Шон точно не такой. Он взрослый мужчина. Разумный. Рассудительный. Почему только сейчас мне приходят в голову такие ужасные мысли? Раньше у меня их не было?

Мне слышно, как он чистит зубы. На самом деле мне тоже не мешало бы это сделать. Поэтому я пробираюсь в свою комнату и прячусь во вторую, меньшую ванную комнату, чтобы там тоже почистить зубы и посмотреть на себя в зеркало.

Удивлённо смотрю в зеркало. Вижу там взъерошенную молодую женщину, которая несколько мгновений назад перешагнула важный рубеж, которая захотела всё и сразу. И всё испортила. Я чувствую себя ужасно. Виноватой. Раздавленной.

Тэйлор

— Кому ты там пишешь? — спрашиваю я Эйвери немного раздражённо. С тех пор, как Джолли с нами, он сразу же схватил свой мобильник и начал бешено печатать на нём. Но я и сам не лучше. Я лежу рядом с ним в кровати и набираю в данный момент важное сообщение.

— Одному очень горячему парню… — ухмыляется Эйвери, не отрывая глаз от экрана.

У меня замирает сердце, но всего лишь мгновение спустя получаю сообщение от него и открываю, читаю следующее:

« ;)»

— Идиот… — бормочу я, и всё же улыбаюсь, ведь он такой милый. Что за классная идея. Впрочем, это немного меня успокаивает. Он так долго строчил всё это время, возможно, я действительно не единственный, с кем он переписывается, верно?

По крайней мере, так я могу воспользоваться этой ситуацией и написать моему заказчику:

«Джолли упомянула, что она может вспомнить о своём обещании».

Это сообщение я отправляю белому дракону. Честно говоря моя совесть нечиста перед Джолли и Эйвери, с какой стороны ни посмотри. Я знаю, что он Дин Уайт, и знаю также, что он наблюдает за Джолли. Годами. Что он установил камеры в её комнате, которые я не должен был найти при проверке. В конце концов, я их сам прикрепил…

Мне нравится Джолли. Даже очень. Она прекрасная девушка и хороший друг. Сначала это было только задание. Только задание. Одно из многих. А потом я встретил Эйвери. Влюбился. Встретил Джолли и нашёл в ней хорошую подругу. Они для меня как семья, и всё же я должен их обоих предать.

Я смотрю на Эйвери, как он сосредоточенно пишет сообщение. Мне было бы легко взломать его мобильник и восстановить все сообщения, которые он удаляет, но я хочу доверять ему. Я хочу этого. Действительно. Я и правда хочу попытаться, но это даётся мне чертовски тяжело, когда он сидит с серьёзным лицом и строчит сообщения кому-то, чьё имя он мне не раскрывает.

Меня должно утешать хотя бы то, что мы вместе лежим в одной кровати. Мы прекрасно проводим время вместе и, как минимум, он больше не ревнует к Джолли, спасибо уже на этом.

Как хотелось бы мне сейчас сказать ей, что ей давно уже не нужно искать Калеба. Что он Дин Уайт... это ведь очевидно! Почему же Джолли настолько наивна и слепа, когда дело касается его?

Я всегда должен оставаться спокойным, когда дело касается Калеба, он же Дин Уайт. Я не могу себе позволить показать, что я знаю его и он является тем, на кого я работаю.

Однако что, если мой договор закончится? Тогда в моей работе на ФБР отпадёт необходимость. И я снова вернусь к Дину. Обратно в его организацию. И, возможно, буду находиться в другом городе. Или даже другой стране. Тогда я буду далеко от Эйвери и, возможно, никогда больше его не увижу.

Я закрываю глаза и потираю лицо. Ничего, сейчас не время раскисать. Будь мужчиной, Тэйлор!

Глубокий вздох вырывается из меня, а после стираю всё отправленное и зашифрованное сообщение, подчищаю все следы.

Эйвери

Если бы Тэйлор только знал, кому я сейчас пишу… Он, наверняка, сдал бы меня Шону. Я не знаю, остался бы он на моей стороне. На стороне криминала. Убийцы. Человека, который по-прежнему многим обязан белому дракону.

Я только что сообщил Дину, что Джолли собирается завтра поехать в редакцию газеты и на телевидение. Таким образом, у него есть ещё ночь, чтобы успеть всё подготовить.

Кидаю взгляд но Тэйлора. Он быстро усмехается, когда получает отправленный мною смайлик. Он и правда думает, что я смогу ему изменить? Вот этому милому ангельски сексуальному парню? Больше всего мне хотелось бы наорать на него, как выбешивает меня его беспокойство. Я никогда ему не изменю! Да и с кем? Всё, что я хочу видеть в своём партнёре, всё это есть в нём. Абсолютно всё. Действительно всё.

— Ммм, что? — спрашивает меня Тэйлор, его щеки пылают.

— Ничего, — отвечаю ему раздражённо. Почему он всё время хочет это слышать? Что я его люблю. Что он мне нравится. Что я считаю его классным. Конечно я говорю это, иначе я бы здесь с ним не лежал!

— Ммм… — бормочет он и снова вздыхает. О господи! Это сейчас я должен быть тем, кто вздыхает. Что он хочет от меня? Я просто сижу и пишу сообщение, больше ничего! Я, конечно, могу сказать, что я работаю на «врага». И тогда я потеряю Тэйлора… Он возненавидит меня.

— Ты всё ещё хочешь… обниматься, или… — спрашивает он, а у самого взгляд такой грустный. Ну, если он так на меня смотрит, то я чувствую себя человеком, который действует против воли других. У Тэйлора больше нет настроения, чтобы спать со мной.

— Всё в порядке, — раздражённо отвечаю ему. Я не хочу секса с моим партнёром, если он просто подставляет мне свою задницу, полагая, что нас с ним связывает только секс. Если он хочет со мной спать, тогда и для всего остального у него тоже должно быть желание.

— Окей… Я тогда выключу свет?

— И я, — отвечаю ему и удаляю сообщения при помощи специально установленной программы от Дина, и откладываю телефон в сторону. Насколько я знаю Тэйлора, он будет разнюхивают всё в моем телефоне, может наткнуться и на сообщения. Как хорошо, что как раз для такого случая Дин поставил приложение, которое делает невозможным восстановление удалённых сообщений. В противном случае у меня сейчас очень быстро появились бы проблемы, и чертовски большие проблемы!

Тэйлор даже специально подождал, когда я освобожусь. Сначала он выключает свой свет, потом я гашу свой. Собственно у нас две спальни, но я поставил свою кровать в комнату Тэйлора, а потом мы купили большой матрас, чтобы не сползать в щель между кроватями во время наших утех. Джолли и Рейчел знают, что у нас отношения с Тэйлором, но Шону это не обязательно знать.

Я лежу на спине, скрестив руки за головой. Задумчиво уставился в темноту, которая не так уж и беспросветна. Шторы ещё открыты и лунный свет освещает комнату достаточно хорошо, так что я даже могу узнавать все предметы.

Тэйлор поворачивается и осторожно приближается ко мне.

— Ты злишься на меня? — очень тихо спрашивает он. Хмм…? Что? Что это за ерунда сейчас пришла ему в голову?

— Нет, почему?

— Ты такой резкий со мной, я думал у нас с тобой, наконец-то, всё хорошо. Или ты до сих пор думаешь, что между нами с Джолли что-то есть? Если ты больше не хочешь быть со мной, тогда так просто мне и скажи. Я… Я едва ли это выдержу! Лучше скажи мне просто…

— Тэйлор? — раздражённо говорю я, тем самым просто бросая ему вызов.

— Да? — нервозно шепчет он.

— Закрой рот, — говорю я серьёзным голосом и ложусь на бок, а потом прямо на него. Больше всего я хотел бы поцеловать этого негодника, мелкого, нервного… Я просто люблю его. Каким бы раздражающим он ни был. Плевать, как часто он сомневается в моей любви. Я надеюсь всё будет хорошо. Когда-нибудь.

Тэйлор возбужденно всхлипывает, когда я целую его. Это было правильным решением. Маленький мини-Тэйлор уже возбуждён и готов. Можно хоть прямо сейчас почувствовать…

Я просовываю руку в его трусы-боксеры и удовлетворённо улыбаюсь, когда чувствую, насколько он твёрд, едва я обхватил его член.

— Что у нас тут? — весело спрашиваю его и начинаю беззастенчиво тереться о него. Тэйлор обхватывает своими руками моё тело и возбуждённо прижимается к моим губам.

— Я хочу это услышать, — шепчет он практически обессиленно и при этом гладит руками мои плечи, шею и, наконец, касается моих щёк.

— Скажи это! — просит он меня, пока я контролирую его возбуждение и убираю руку из трусов.

— Я люблю тебя, — отвечаю ему немного раздражённо. Боже мой, сколько ещё можно? И всё-таки при этом моё взвинченное настроение испаряется, когда я вижу, как Тэйлор радостно улыбается.

Малыш. Когда ты улыбаешься, во мне восходит солнце. Ты сумасшедшее блондинистое создание!

Я тоже на мгновение улыбаюсь, прежде чем снова целую его и снимаю его трусы-боксеры. Всё-таки он такой чувствительный. Типично для такого молодого и ещё не опытного парня, как он.

В тот раз, когда мы впервые поцеловались в штаб-квартире ФБР в этом офисе, где нас никто не видел, тогда он так сильно и бурно реагировал на малейшее касание.

Я целую вниз по его телу. У Тэйлора прекрасное подтянутое тело с идеальной кожей. На его груди нельзя найти ни одного волоска и даже внизу он гладко выбрит. К счастью, мне удалось удержать его от удаления волос с ног, хотя там у него их почти нет. Тэйлор спокойно мог бы быть девушкой. Но к счастью, у него есть член, который я теперь осыпаю поцелуями.

Тут же он задыхается и стонет, начинает дрожать и извиваться под моими ласками.

Да, я знаю очень точно, что я делаю. Но прежде чем веселье снова закончится слишком быстро, я отворачиваюсь от него и достаю презерватив из ящика прикроватной тумбочки.

— Ложись на живот, — прошу я его, и Тэйлор подчиняется. Безвольно он поворачивается и открывает мне свой округлый зад, который я приветствую ласковым шлепком. Это за нервотрёпку. А ещё то, что последует дальше — это за то, что снова так меня накрутил.

Я надеваю презерватив и распределяю немного смазки между его ягодицами, а потом уже мягко и аккуратно в него вхожу. Дальше. Наслаждаюсь его близостью, его возбуждёнными звуками, что вырываются из его губ, ещё до того, как я наклоняюсь к Тэйлору, чтобы уже окончательно с ним слиться.

Признаю, что заставлю его сегодня страдать особенно подлым способом, раз уж до этого он изрядно потрепал мне нервы. Это работает особенно хорошо, когда я крепко связываю ему руки за спиной и просто использую его тело так, как мне нравится, не позволяя ему кончить.

Теперь он просит о пощаде, но я не поддаюсь. Пока нет. Ночь длинная, а он свой урок ещё не усвоил.

До этого ещё далеко.

Джолли

Я всё ещё продолжаю сидеть на своей кровати и слегка возмущенно закатываю глаза. Сначала Рейчел так громко стонала, что я в панике сбежала по лестнице, думая, что с ней что-то произошло, а теперь Тэйлор громит весь дом.

Ни одного звонка.

Я снова бросаю взгляд на свой телефон. Нет, всё также ничего. После я осматриваю каждый уголок моей комнаты, особенно, естественно, потолки и полки. Где бы я спрятала камеру если бы была Калебом? Конечно, лучше всего установить камеру так, чтобы была хорошо видна кровать. Извращенец.

Но я ничего не нахожу. Она точно где-то должна быть. Я уже всю комнату много раз осмотрела со всех сторон.

А что, если здесь нет камер? Но как тогда Калеб мог добраться до моего дневника? Он всё ещё здесь, как и прежде. На том самом месте! И откуда он узнал, что этот текст находится аккурат именно в этом блокноте? Значит это должна передать камера и, как минимум, должен быть один сообщник.

Я боюсь, я не смогу уже так спокойно записать новую историю в книгу. Ладно, хватаю блокнот и перелистываю страницы.

Я сижу на кровати и думаю о тебе. Я могу вспомнить. О прошлом. Тот момент, когда я отдала тебе цепочку моей матери. Ты должен был за ней присмотреть пока я не выйду из больницы. Но ты никогда не был со мной. Ты никогда не навещал меня. Ты никогда больше не жил в том доме. И ты всё же все эти годы сохранял цепочку. Я вспомнила тебя, Калеб!

Пожалуйста… Позвони мне. Напиши мне. Я жду твоего звонка!

Но я не хочу останавливаться только на тексте. Я встаю и протягиваю блокнот перед собой. Я держу его и верчу во все возможные направления несколько секунд, так чтобы было время и возможность прочитать строки.

Пожалуйста, Калеб... пожалуйста отзовись, напиши мне! Я тебя жду! Уже так долго… Так чертовски долго!

Дин

Уже поздно и я рад, что наша встреча приближается к концу. Время уже перевалило за час ночи и я принимаю таблетки от головной боли, которые мне подаёт Леон, как конфеты.

— Ну тогда раз уж мы с вами разъяснили все вопросы, — говорю я и встаю. Остальные драконы, как и их спутники тоже выглядят уже порядком уставшими. Кроме Кассиопеи. Она улыбается мне и, наверное, думает, что сейчас, наконец-то, сможет побыть со мной наедине. Но для этого у меня нет времени. На самом деле, когда я прочитал сообщения от Эйвери и Тэйлора, мне нужно было отреагировать немедленно. Но встреча заняла гораздо больше времени, чем я планировал, поэтому придётся попросить Леона взять на себя часть задач.

Сначала я попрощался с Наэлем Пайяо, синим драконом. Мы любезно протягиваем друг другу руки, и я желаю ему спокойной дороги домой и удачного выступления через несколько дней. В данный момент у него турне по США, он продвигает свою книгу «Ключ к внутреннему спокойствию, миру и блаженству». Он продвигает духовную тему. Предположительно, он написал это сам и также хотел оставить мне подписанное издание. Конечно, не без скрытых мотивов в смысле «рекламы». Если бы в новостях стало известно, что я рекомендую эту книгу, то наверняка было бы продано ещё много экземпляров.

— Я с удовольствием пришлю тебе издание моей книги, она будет способствовать созданию новых внутренних сил, мой дорогой друг, — говорит Наэль, крепко пожимая мне руку. Он выглядит спокойным и рассудительным, как всегда. Его улыбка настолько приятная и, если бы я просто внимательно на него посмотрел, то и правда мог бы поверить, что он прекрасный человек, который даже муху не обидит, а поймав её отпустит на волю, на природу. Вместо этого он жестокий убийца. Как и все мы здесь.

— Я прочту, — обещаю я ему и знаю, что я вряд ли буду читать дальше предисловия.

Я провожаю его до лифта. После я обращаюсь к красному дракону, который хотел ещё раз коротко со мной переговорить по личному делу. Так мы проходим пару шагов, в этот момент его спутница стоит рядом с Леоном и скептически его осматривает.

— Она красивая, — завожу я разговор и указываю на его компаньёнку.

— Да, действительно. Акума — это цветок, который, наконец, должен был раскрыться. — Каито Акирано выглядит собранным, но на мгновение улыбается, когда смотрит на неё.

— Возможно, мы разделяем схожие, но не одинаковые вкусы в том, что касается женщин. Пока на меня смотрит кактус, орхидея, кажется, вскружила тебе голову? — Я бы даже не подумал, что он так хотел вывести меня на личный разговор, который пойдёт о Джолли. Или за этим скрывается что-то другое?

— К чему ты клонишь? — спрашиваю его спокойным голосом. Говорят, что азиаты всегда улыбаются, даже если втыкают в спину нож, и при этом они остаются вежливыми. По крайней мере, я когда-то это слышал, и к Каито Акирано это точно относится.

— Ну, иногда внешность обманчива. Кактус выглядит на первый взгляд совсем не как цветок, однако же и у кактуса могут появиться бутоны, он зацветёт и тогда это будут прекрасные цветы. Сок сладок, и спасает многих потерявшихся в пустыне от жажды. Даже если он на первый взгляд выглядит неказистым, однако же кактус является чудо оружием. — Я вопросительно поднимаю брови, и он продолжает:

— А иногда орхидея оказывается обычным тюльпаном, если вы посмотрите очень внимательно. Сначала я думал, что её цвет белый, но потом понял, что Джолли всё же больше подойдут именно красные тюльпаны. — Он вызывающие улыбается мне. Я думаю, что понял его.

— Ну, даже если она предпочитает красные тюльпаны, в конце концов, она выберет белый цвет, — уточняю я. Это был вызов на бой!

Каито Акирано улыбается и шепчет предупреждающим голосом:

— Даже если она пожелает белые тюльпаны, то, в конце концов, она будет окружена красными тюльпанами. Она очень переменчива, эта орхидея… — Он кладёт руки за спину и спокойно шагает обратно к своей спутнице. Я сглатываю. Да это и правда был вызов на бой! Я должен спасти Джолли любой ценой!

Я следую за ним, сначала отставая на пару шагов, а после догоняю и первым добираюсь до Леона и спутницы Каито Акираны Акумы.

— Огромное спасибо, что вы проделали такой долгий путь к нам, — дружелюбно говорю я, слегка кланяясь, прежде чем проводить их обоих до лифта. Я замечаю, как восхищённо Aкума смотрит на своего господина, хотя он сам не выказывает ей ни малейшего внимания. Его взгляд полностью направлен на меня, и только когда двери лифта закрываются, наши взгляды разделяются.

Я с тревогой смотрю на Леона, который всё ещё стоит рядом с Кассиопеей и её спутницей. Проклятье. И как мне сейчас от неё отделаться?

— Подожди меня немного, располагайся в конференц-зале, хорошо? — говорю ей и даже выдавливаю из себя быстро улыбку, чтобы она выполнила мою просьбу. Как будто бы ожидая этого она расцвела и быстро закончила разговор со своей спутницей, которая к счастью уже собиралась уходить, после чего Кассиопея отправилась в конференц-зал.

— Я надеюсь, ты скоро придёшь… — Она шутливо пригрозила мне, чувственно прижимаясь к дверному косяку.

— Мне нужно буквально пару минут, чтобы обсудить кое-что с Леоном, а после я позабочусь о тебе! — Если мне это необходимо, то я могу обвести вокруг пальца любую женщину.

Её глаза вспыхнули в предвкушении и она тотчас же исчезает за дверью. Очень хорошо!

Я смотрю на лифт, который поглотил её спутницу, после чего тащу Леона на несколько шагов в сторону.

— Эй, что случилось? — Он даже не может представить, что мне только что пришлось испытать!

Теперь мы только втроём на этаже. Весь персонал охраны находится в этот момент в вестибюле и на парковке. Как хорошо, что я могу доверять Леону, особенно в это трудное и очень непростое время я нуждаюсь в таком хорошем друге, как он.

— Каито Акирано знает о Джолли! Он знает, что красные тюльпаны её любимые цветы! — говорю я растроено. Мне тяжело держать себя в руках, что Леон может хорошо прочувствовать. Его лицо искажается от боли, так сильно я вцепляюсь в его плечо.

— Извини, — нервно заикаюсь я, после чего напряжённо провожу рукой по волосам.

— Ты уверен? — спрашивает Леон.

— Да, он мне угрожал. И хотя мы беседовали о цветах, но он очень ясно и чётко сказал мне, что Джолли будет принадлежать ему; даже если она хочет меня или она решит, что я белый тюльпан, в конце концов, она должна будет выбрать красные тюльпаны. Это был вызов мне! Откуда знает этот мерзкий выродок о её любимых цветах?!

— Да, ничего хорошего. Я должен ввести в курс Эйвери и Тэйлора? — Я киваю, когда Леон мне это предлагает. Он тут же достаёт свой телефон.

— Об остальном я позабочусь сам, впрочем… мне нужна твоя помощь ещё кое в чём! — серьёзным тоном говорю ему, пристально глядя ему в глаза.

Он кивает без промедления. Да, Леон действительно предан мне. На него я всегда могу положиться.

Кассиопея Гарсия

Я роюсь в своей маленькой сумочке и достаю зеркальце для макияжа, без которого я никогда не выхожу из дома. Оно находится в маленькой пудренице и является своего рода талисманом. Хихикая, подкрашиваю губы тёмно-красным цветом и поправляю декольте. Судя по тому, как Дин только что улыбнулся мне, сейчас будет чертовски жарко! Виолетта, моя ассистентка, уже направляется в отель, в то время как я сижу на столе для переговоров Дина, совершенно непристойно поджав одну ногу. Быстро поправляю волосы и кидаю волнующий взгляд в сторону двери… И — есть!

Дверь открывается и, пожалуй, самый привлекательный мужчина США заходит в конференц-зал.

— Ты действительно ещё здесь… — обращается он ко мне. Нас всё ещё разделяет несколько шагов, но я хочу насладиться этими секундами, прежде чем мы займёмся любовью на этом столе.

— Я весь вечер тебя ждала, — выдыхаю я. О, внутри у меня сейчас так всё горячо! Дин подходит медленными спокойными шагами ко мне и ослабляет галстук. Боже, этот мужчина — что-то невероятно притягательное! Одни только его большие ладони, на которых так выступают некоторые костяшки и сухожилия. К тому же эти глаза… Такие яркие и ясные, как будто бы состоящие из чистой воды.

— Я всё же удивлена, что ты согласился на это горячие приключения со мной. Я думала, что та сладкая блондинка твой номер один? — хихикаю я, осознавая, что сейчас размахиваю красной тряпкой перед быком. Но мне очень интересно, как Дин отреагирует на мою провокацию.

— Если она номер один, то есть ещё и номер два. У тебя есть желание попасть в мой рейтинг? — спрашивает он меня, смотря при этом голодным взглядом. Точно волк, что фиксирует взглядом свою добычу и вот-вот оскалит зубы. Я скорее подумаю, что он исключит меня из компании, но чтобы Дин действительно выбирал позицию в своём рейтинг-листе для меня? Чудесно. Да, здесь К–сан всё-таки ужасно ошибся. Кажется он не так сильно влюблён в эту ФБР–агентессу, как думает Каито.

— Ты ведёшь рейтинг? — спрашиваю я его слегка отстранённо и обиженно поднимаю обе брови. — Если такой список есть, я хочу быть только на первом месте!

Конечно ничего другого не может быть! Дин стоит прямо передо мной и кладёт свою руку на моё колено прежде чем легко отодвинуть его в сторону. Умело вцепившись в мои ягодицы, он рывком притягивает меня к своему бедру и холодно улыбается.

— Он очень, очень длинный… — шепчет он. Ну, Это я называю обычный умелый высокий пас, которые я не хотела бы пропустить. Я провожу своей рукой по его ремню и нащупываю рукой его член, который ещё в брюках.

— Ты действительно можешь себе это позволить. Я чувствую здесь что-то очень, очень длинное.

— Множество нулей на моем банковском счёте? — спрашивает он, смеясь, и даже позволяет мне расстегнуть ремень. Я улыбаюсь и говорю:

— У меня самой достаточно денег. Но таких красивых мужчин как ты просто так не получают, просто заплатив. Тебя нужно победить… — Или сломить. Но когда я угрожаю ему, это только разрушает романтическое настроение, в котором мы сейчас находимся.

Я обхватываю ногами его бёдра и пока снимаю с него штаны, хочу сначала хорошенько его разглядеть. К сожалению в интернете есть только фото после Фотошопа, и нет настоящих фотографий Дина Уайта, как он позирует с обнажённым торсом, да и нет фото нижней части тела.

Как бы мне хотелось снять всё это на видео прямо сейчас, но это его офис, и у меня нет возможности установить здесь камеру. Очень жаль.

Я развязываю галстук Дина и хочу отбросить его в сторону, но Дин крепко удерживает моё запястье.

— Я полагаю, ты переоцениваешь мои способности. Это моя площадка для игры. И я определяю что мы делаем! — серьёзно говорит он, чуть крепче сжимая мою руку. Он действительно знает, что мне нравится. Вижу быструю вспышку искр в его глазах и этот агрессивный взгляд будит во мне даже небольшое чувство страха. Горячо! Очень горячо!

Я улыбаюсь, когда ощущаю, в какой огромной опасности сейчас нахожусь. И от сильного возбуждения иногда забываю, ради кого я здесь раздвигаю ноги. Дина не следует недооценивать. Между тем, ходили слухи, что Дона убил его пасынок Алессандро, и Дин сейчас пришёл к власти. Это делает его значительно более опасным, потому что его приказам подчиняется огромная сильная армия, но в то же время он невероятно сексуален, потому что люди наделённые огромной властью невероятно возбуждающие.

— И это было бы? — спрашиваю его с оттенком покорности в голосе. Я люблю эту игру силы и принуждения. На самом деле я похожа на чёрную вдову. После или даже во время акта я убиваю самца. Больше всего мне нравится это делать одним ударом ножа в сердце, перед тем как он кончит. Или я перерезаю ему горло. Очень люблю, конечно же, вариант отрезания члена, именно так больше всего разбрызгивается крови. Конечно, если член находится в достаточно хорошем эрегированном состоянии.

— Ты увидишь… — говорит Дин, заставляя меня встать на ноги. После этого разворачивает меня вокруг и реально пытается завязать мне глаза.

— Ты правда хочешь лишить меня одного из моих чувств? Я ведь хочу видеть тебя, если ты мне это позволишь…! — жалуюсь я. С другой стороны я бы хотела поддаться на эту игру, и позволить Дину сделать это.

— Не волнуйся. У нас впереди целая ночь… — шепчет он мне на ухо и очень тщательно завязывает мне глаза. После этого кладёт мне руку на шею и притягивает моё тело к своему. Другая его рука скользит по моему животу вниз, но прежде чем он достигает места, он грубо толкает меня на стол, так что мне приходится опираться на него обеими руками.

— Ты очень груб, — выдыхаю я, потираясь своим задом о его низ живота.

— Я больше не хочу слышать ни единого слова… Во время секса не разговаривать! — строго говорит он и скользит руками по моей заднице. Ого. Ну хорошо, как миллиардеру ему действительно разрешается иметь пару фетишей. Некоторые предпочитают остаться в носках, другие хотят чтобы их называли «папочкой». Я тоже не фанат элегантных диалогов и с этим я полностью согласна, если мы, наконец, уже перейдём к делу!

Улыбаюсь и покачиваю бёдрами. Ну, это действительно будет горячая ночка! Дин отходит на шаг назад, я его больше не чувствую. Затем я слышу звук его ремня. Он расстёгивает его… После хватает меня за левое запястье и прижимает мой торс к столу. Оу, ему действительно нравится держать бразды правления в руках...

Когда он хочет уже связать меня, я вырываю свою руку.

— О нет, дорогой, ни в коем случае! В конце концов, я не твоя игрушка! — поворачиваюсь и вцепляюсь в его рубашку.

— Я не твоя маленькая сладкая принцесса, я и правда хотела бы жёстко, но я не позволю себе оказаться беззащитной перед лицом врага! — воскликнула я уже угрожающим голосом. Хватка Дина становится слабее и я снова расслабляюсь. Я слышу, как ремень падает на пол.

— Уже лучше… — Как бы мне хотелось сейчас развязать его галстук, чтобы я хоть что-то увидела, но это всё же так эротично, когда один лишает другого какого-то одного из чувств. Мой слух и тактильные ощущения сейчас во сто крат усилились. Или это похоже на то что мне это по вкусу? Улыбаясь, я ощупываю его промежность и шепчу:

— Извини. Я была плохой девочкой… Ты же не злишься на меня? Ах да, я забыла… — Нет, конечно, я не забыла, что должна молчать, но я очень люблю его провоцировать! Опасность, в которой я нахожусь в этот момент, это ведь чистый кайф!

— Да, я должна молчать. Возможно… Ты хочешь заткнуть мне рот? Чем-то большим? — При этом я расстёгиваю его брюки и опускаюсь на колени на пол. Это не так просто на высоченных каблуках, ну я могу всё-таки держаться за его штанины. Жадно облизываю губы, когда у меня получается немного стянуть его брюки, и его член выпрыгивает мне навстречу. Какой он огромный!

Я хотела бы знать, у К-сан тоже такой же большой пенис, хотя в любом случае на эту тему мне можно не строить никаких надежд. Что касается японцев — здесь шансов никаких. И я не хотела бы становиться на пути у Акумы, она любит его больше всего, а он просто её к себе не подпускает. Ну полный идиот. Она милая. Умная. И немного сумасшедшая. На самом деле, они оба друг другу очень подходят. Да, но все мужчины одинаковы. Они просто не знают, что для них хорошо, пока не найдут женщину, которая точно им объяснит и покажет, к чему они стремились все эти годы.

Я пробую языком его гладкую головку и обхватываю по всей длине обеими руками. Он правда настоящий? Сначала у меня было ощущение, что он держит перед моим носом согретую силиконовую игрушку, но, когда я захотела проверить, то заметила, что член действительно принадлежит ему. Так что он настоящий. Ну, тогда я надеюсь, что от этого не получу заклинивание челюсти.

Рука Дина гладит меня по волосам, в то время как я демонстрирую ему свои старания. Я уже слышу, как он сопит, всякий раз, когда я сильно сосу его. Да, это же тебе очень нравится, мой дорогой? Как здорово бы сейчас я улыбалась, хотя твой огромный крепкий член следит за тем, чтобы мои губы выглядели так, будто чертовски большая «О», так что мою дерзкую торжествующую ухмылку мне приходится отложить на потом.

Признаюсь, что его голос я себе представляла немного иным. Он довольно стонет, голос его твёрд, как и его член. И вот он уже готов кончить, так что я отпускаю его.

— Достаточно отсосала, ковбой. Теперь ты покажи мне, на что способен! — кидаю ему вызов и снова встаю. Я нащупала стол позади себя и устраиваюсь сверху, вот Дин становится между ног и хватает меня под колени. И одним движением тянет на себя. Я чуть не упала на спину. Ну, может быть, кто-то уже настолько увлечён этим, что забыл свои манеры?

— Спокойно, ковбой. Ты сможешь объездить эту лошадку, только не сломай меня. Не забывай, что я леди! — строгим голосом говорю я ему и тут же снова обхватываю его ногами. Но у Дина другие планы. Он наклоняется ко мне и ласкает мои щеки. Чёрт! Это была попытка меня поцеловать? С другой стороны… Он А он действительно бравый парень. Я могу, пожалуй, сделать исключение. Поцелуи могут быть довольно возбуждающими, но только немногие знают, что делать со своим языком.

Поэтому я в полном молчании отдаю себя и предоставляю Дину. Хочется посмотреть, как ловок его язык…

Дин такой невероятно вкусный, и да, он целуется намного лучше, чем я предполагала. В этот момент он сдвигает вниз моё декольте так, что моя грудь оказывается обнажённой. Но долго это платье всё равно не продержалось бы, потому что оно на самом деле было слишком маленьким для моего бюста. Хотя теперь я даже рада, что мои два сладких сокровища, наконец-то, перестают находиться в заточении. Рука Дина уже на месте, и его губы покидают мои, к сожалению. Они уже направились к моим острым соскам. Проклятье, он так чертовски заводит меня! Наши тела прижимаясь трутся друг об друга. В каком-то смысле это уже достаточно сексуально, когда ты ещё не совсем обнажён, но всё ещё сохраняешь часть одежды. Это распаляет тело ещё сильнее и делает ощущения ещё более яркими.

Но, поскольку я не ношу трусиков, платье может спокойно висеть у меня на талии. В конце концов, его разрез достаточно выразительный и доходит мне до бедра.

— Давай, детка, трахни меня! — Хватит уже этой возни, он должен, наконец, приступить к делу! Я достаточно настойчива. Я могу заниматься сексом всю ночь, но сейчас так возбуждена, что едва могу сдержать первый оргазм.

— Шшш... — призывает он меня к тишине, но я уже не могу молчать. Если Дин этого не сделает, то мне придётся самой себе помочь!

Я хватаюсь за его член и начинаю усиленно его массировать.

— Давай же, вставь его! — приказываю ему и слышу как Дин тихо смеётся, вот же задница!

— Я сказала, ты должен, наконец-то, меня трахнуть! — Я ещё крепче обхватываю его ногами и пытаюсь прижать его член к моему входу, но тут я слышу голос, который совсем не похож на голос Дина…

— С удовольствием, Касси…

— Что за…?! — Я сжимаюсь от ужаса, но как только я пытаюсь развязать повязку, этот извращённый сукин сын проникает в меня. Боже! Какой же могучий член! Он просто чертовски огромный…

— Уфф… — выдыхаю я и падаю спиной на стол. Мне нужно расслабиться и привыкнуть к этому размеру, но сначала… повязка ослабевает и чуть сползает с моих глаз.

— Ну, ну… Что же это, сладкая? — говорит мне хорошо знакомый голос, но это не Дин! Он кладёт свою ладонь на моё лицо и мешает его рассмотреть. И вот он снова завязывает галстук у меня на глазах, а его сильные толчки приводит меня к ещё более сильному оргазму. Опасная ситуация, очень рискованно! В конце концов, при себе у меня нет вообще никакого оружия и Виолетта, которая должна меня защищать, не здесь!

— Убери сейчас же свои руки! — кричу на него, однако этот тип смеётся, а потом убирает руки с моего лица. Однако он не перестаёт прижиматься бедром к моему низу живота. Так горячо... И возбуждение заставляет моё сердце биться сильнее!

Я сдвигаю галстук и неуверенно смотрю на этот живот с яркой татуировкой. Орёл?

Так ярко, что я сначала не узнаю его лица.

— Леон? Ты, чертов жёлтый дракон! — Я бросаюсь на этого жалкого приспешника Дина, но тот держит крепко мои бёдра и проникает в меня до самого основания. Потом останавливается.

— Как ты меня назвала? — спрашивает он меня со строгим выражением лица. Одно должна признать, тело у него чертовски крутое. Но этот его властный вид никогда мне не нравился.

— Я дам тебе совсем другое имя, грёбаное дерьмо… Ах! — Я стону и содрогаюсь, потому что Леон и не думает останавливаться.

— Пошёл ты! — яростно кричу ему в ответ. Проклятие. Со мной не должно было такого случиться! Почему у меня не возникло подозрения, когда Дин захотел завязать мне глаза? И почему это мне просто не пришло на ум, когда мне что-то показалось странным, как он меня поставил повернувшись спиной к нему? Я просто нереально зла на него. Хотя сама виновата, Касси. Сама виновата. Это могла бы быть моя смерть, но я лежу под ним. К сожалению, Леон чертовски хорош и я вот вот получу оргазм. Мой мозг ещё затуманен — а его? Он стоит рядом и ухмыляется шире при каждом жёстком толчке.

— Скоро сползёт твоя ухмылка. Я отрежу тебе твой член! — К сожалению, мои слова звучат не слишком яростно, потому что в этот момент я издаю стоны возбуждённым голосом и прикрываю от удовольствия глаза. Нет. Я больше не хищная кошка в данный момент. Но даже и не обычная кошка или котёнок. Я превратилась в плюшевого котёнка и это всё из-за него!

Леон касается меня своим большим пальцем, точно массируя мой клитор. Я издаю громкие звуки, о которых раньше даже и не знала. Он хорош. Чертовски хорош всё же. Я его недооценивала…

— Может хочешь ещё пососать? Мне нравиться это вспоминать. Жаль только, что не сделал фото, — дерзко отвечает он мне, слегка наклоняясь ко мне.

— Я хочу посмотреть тебе в лицо, как ты кончишь… — весело шепчет он, пока я улучаю момент и кладу обе ладони на его шею. На мгновенье, он сужает глаза, когда я зажимаю руки, но к сожалению силы оставляют меня, когда его палец начинает двигаться быстрее, и я кончаю.

— Проклятый, грязный… паршивец! — ругаюсь я и при этом бессильно выдыхаю. Задыхаюсь, позволяю своим рукам снова скользнуть по нему. Так как от Леона не исходит никакой опасности. От меня… От меня же он сейчас эту опасность почувствует очень остро!

Леон ещё не понял, в чем заключается опасность…

— Дерьмо. Ты похотливая дрянь… у тебя там чертовски узко, когда ты ловишь свой оргазм, что я чуть не кончил в тебя! — говорит Леон и при этом тихо смеётся, прежде чем отстраниться от меня. Однако делает это он не совсем добровольно, так как я поднимаю ногу и толкаю его в грудь, так что он упал на пол.

— Как ты меня называл? Ну подожди! — Жаль. Обычно я всегда ношу с собой охотничий нож, чтобы потрошить своих врагов, но где я могла спрятать его под этим платьем?

К счастью для него.

Я вскакиваю и оказываюсь у ног Леона. Тот, смеясь, лежит на полу и пытается сесть, но нет, со мной такое не пройдёт. Я снимаю платье, а кроме него на мне нет ничего кроме туфель на высоких каблуках.

— Жёсткий удар… — признается он, ухмыляясь и потирает место на груди, куда я пнула его.

— Мне кажется, что этот гордый орёл что-то поймал? Как патриотично… — говорю я высокомерным тоном и провоцируя устремляюсь ногой на его член. Он тяжело дышит и смотрит на меня с паникой глазах.

— О, что это? — А вот теперь уже я, тот человек, который смеётся. Мягко… Нет, это не мягко. Но по моим меркам, да. Осторожно прижимаю каблук к его толстым яйцам и оказываюсь прямо на его члене, лежащем на его бедре. Он всё ещё возбуждён, но теперь вскрикивает от боли и… Кончает! Конечно, же я не стою всем весом на его достоинстве. Я хочу его ещё использовать, или лучше сказать его самого. Было бы здорово, чтобы его член ещё некоторое время был в исправном состоянии.

Громко смеясь, я стою и наблюдаю как сперма стекает по моей туфле.

— О! Кажется я нашла твой тайный фетиш? — Я хихикаю и вожу туфлей туда-сюда, прежде чем вытереть «сопли» о его брюки.

— Приведи себя в порядок, ковбой. После мы можем пойти на второй заход, если, конечно, ты сможешь… Твой маленький дружок выглядит сейчас чертовски подавленно! — Я отхожу на шаг назад и наблюдаю за Леоном, как он пытается встать с перекошенным от боли лицом.

— Сука! — сердито фыркает он, но потом усмехается и полностью поднимается.

— Я покажу тебе, кусок дерьма!

В этот момент я хватаю галстук Дина и отточенным жестом заставляю Леона упасть на пол. Если бы он не упал от удара и до этого не получил такой оргазм, конечно я бы так легко не отделалась. Но он слишком слаб, какое счастье — в мою пользу!

Теперь он лежит на животе, и я могу относительно легко, даже если мне придётся приложить некоторые усилия, завязать галстук на его шее. Леон всё же отбрасывает меня от себя, и я неуклюже приземляюсь на холодную мраморную плитку.

— Вот так ты обращаешься с леди?! — зло кричу ему.

— Не вижу здесь ни одной! — дерзко отвечает мне Леон. Но он, наверное, забыл, что я накинула на него удавку из галстука, и теперь могу притянуть его к себе. Так что он снова падает на пол. О, да, расстёгнутые брюки, что висят практически в районе колен, крепкий член, который ограничивает способность мыслить, и растерянный взгляд — не очень хорошее сочетание, чтобы меня легко схватить!

Перевод группы https://vk.com/bambook_clubs

— Как вы это провернули, хммм?! — спрашиваю Леона, когда я просто сажусь на его бёдра и натягиваю «поводок». Я не задушу его этим, так как узел плотно прилегает, и остаётся несколько дюймов места. Жаль.

— Что? — спрашивает Леон, хватаясь за галстук и наконец-то замечая, что я его переиграла.

— Ты и Дин! Когда это вы поменялись местами, хм? — Я сердито дёргаю за галстук, однако это вызывает у Леона, к моему величайшему сожалению, только ухмылку.

— Когда он тебе сказал, что ты должна быть тихой. Это был наш пароль. К сожалению, ему пришлось уехать, но я уверен, что он сожалеет о том, что оставил здесь такую красивую женщину, так ты…

— Ты что серьёзно пытаешься ко мне подлизываться? Это не сработает! — Он дерзкий. Наглый. Грубый и… немного даже милый. Признаться. действительно хорош.

Я снова дёргаю за галстук, но Леон отталкивает меня и хватает за оба запястья, удерживая на месте. Чёрт! В нём так много силы! Я сижу на его бёдрах и извиваюсь, при этом мои половые губы трутся о его член. Так изначально не планировалось…

Я задыхаюсь и замечаю, что от этого я уже достаточно сильно возбудилась. Так это он так задумал?!

— Это всего лишь правда. Итак, Принцесса. Что ты хочешь делать? Получить от меня взбучку или удовольствие? — спрашивает он меня, затем притягивает к себе на грудь. Я приземляюсь голым торсом на его, но я не могу оттолкнуться, так как Леон всё также крепко держит мои запястья.

— Сукин сын!

— Итак взбучка? Правда? Я неохотно бью женщин…

— Трахни меня, наконец... — яростно выдыхаю и просто прикусываю его нижнюю губу. Несильно, но достаточно, чтобы я могла почувствовать металлический вкус его крови.

— С удовольствием... — отвечает он мне и сплетает свои руки с моими. И вот я не могу оттолкнуться, а его возбуждённый член снова в меня входит. О да… Так чувствуется намного лучше. Намного-намного лучше…

Дин

Прошёл почти час. Мне удалось, к счастью, свалить из офиса так, чтобы никто не заметил. Надеюсь, Леон сможет достаточно потянуть время, выдавая себя за меня, в противном случае она сразу же сообщит Каито Акирано.

Я смог проинформировать своих людей. Они взяли под охрану по периметру весь дом, в котором Джолли живёт со своими коллегами. Но слишком обширная территория. Однако до сих пор ни сам Каито Акирано, ни один из его приспешников, не появились в непосредственной близости.

Проклятый выродок! Откуда он знает о красных тюльпанах? Это был первый раз, когда я смог немного понять на своей шкуре, что Джолли всё это время чувствовала.

Сейчас я нахожусь на своей вилле. Рядом крепким и глубоким сном спит Лиз. Уже хорошо. Она практически раздавлена из-за исчезновения Даниэля, которое мы, к сожалению, до сих пор не можем объяснить. Это понятно. Несколько дней она не сомкнула глаз, но снотворное, которое я подмешивал ей в чай, наконец, подействовало. Ей срочно нужен хороший сон. Да, я очень беспокоюсь за Лиз. Конечно из-за Даниэля тоже. То, что Алессандро не представил нам ни трупа, ни каких-либо частей тела, на самом деле является плохим знаком. От него не поступало никаких вестей, и его не мог выследить ни один из моих людей. Должно быть Алессандро удалось развить чертовски хорошую сеть. И это всё в сжатые сроки. Проклятье.

В данный момент всё вышло из-под контроля. На самом деле мне надо бы выманить Джолли из дома и спрятать её в бункере… Здесь, как минимум, она будет в безопасности. Здесь я смогу её защитить! Но он ещё не закончен. Кое-какой мебели ещё не хватает. Ещё правильный цвет стен. Ещё несколько книг. Последние детали, но я мог бы наверстать упущенное, пока Джолли будет в безопасности!

Ещё раз проверяю камеры слежения, которые Тэйлор вмонтировал в её комнату. Она всё ещё сидит на кровати и внимательно смотрит на мобильник, но выражение её лица растерянное. Я что-то просмотрел?

Я просматриваю записи, перематываю назад и одновременно наблюдаю за Джолли в прямом эфире.

В моём втором офисе, который находится на первом этаже моей виллы, у меня есть несколько мониторов, чтобы следить за Джолли в любой момент. Чертовски много техники. А если она сможет это всё увидеть, то наверняка посчитает меня больным сталкером. В каком-то смысле я такой… но только для её защиты. Но сумеет ли она понять, если это всё узнает?

Когда я перематываю назад, кое-что бросается мне в глаза. Джолли что-то высоко держит. Я останавливаю видео и приближаю, выбираю ту самую камеру, где было бы лучше видно. Что там? Я снова нажимаю на зум и пытаюсь сделать картинку чётче. Нет, я не могу прочитать. Итак я запускаю видео дальше. Джолли отодвинулась немного в сторону и снова высоко поднимает свой блокнот.

Она поняла, что в её комнате есть камеры. Да, ну об этом потом… я немного подхожу вперёд, а затем, наконец, ловлю угол, с которого я могу прочитать то, что она написала.

Понимаю.

Поэтому она сидит рядом со своей телефоном и ждёт. Я медленно, массирую виски и пью ещё одну таблетку от головной боли. Мне нужно поспать. Но… речь идёт о ней. Джолли.

Я активирую защищённую линию и набираю номер мобильного телефона Джолли. Благодаря прямой трансляции я могу наблюдать за ней. Ловить каждое её движение. Каждую улыбку. Каждое промедление, заминку. Просто всё.

Джолли

Полная идиотка. Ненормальная, глупая идиотка! Я так сойду с ума! Почему Калеб не связывается со мной? Я сделала что-то не так? Нужно поставить на место дневник и просто ждать, что произойдёт? Или он предпочитает читать что-то другое? Ну, что это, мне нужно ещё подумать. Но вот именно эти строки я точно не буду писать!

Или он спит. Ну да, или… здесь нет никакой камеры. Если он всё же спит, то это действительно может быть Дин. Рейчел права… Это говорит о многом. То же самое имя. Возраст подходит. Такие же чёртовы льдисто-голубые глаза. Цвет волос! И это влечение, которое я чувствую, как только оказываюсь рядом с Дином. Там так много... так невероятно много того, что связывает меня с ним. Что, если он обратился ко мне как Дин Уайт только потому, что хотел познакомиться со мной? Но в этом нет никакого смысла. Почему он просто не раскрывает себя?

— Аргх! — В ярости подпрыгиваю я и хочу уже запустить этим блокнотом куда-нибудь об стену комнаты. Быть может, я просто выбрала неподходящее время? Однако незадолго до того момента, как я уже почти сдалась, звонит мой мобильный. Я пугаюсь. В конце концов, сейчас практически три часа ночи, и единственное, что я слышу — это жадные крики Тэйлора: «Ещё! О Боже, да! Больше! Трахни меня!»

Возможно, мне следует сообщить ему, что этот дом имеет чертовски плохую звукоизоляцию. Особенно как минимум тогда, когда он так орёт.

— Неизвестный номер… — бормочу я и колеблюсь. Мой номер знают только несколько человек. Это Шон, Рейчел, Эйвери и Тэйлор. Мои тётя и дядя, конечно. А кто ещё? Никто. Это мой личный телефон. Так это он? Калеб?

Я беру телефон в руки. Есть только одна возможность узнать, кто же звонит мне так поздно. Я принимаю вызов и подрагивающей рукой подношу мобильник к уху, но не издаю при этом никакого звука.

— Значит ты помнишь? — шепчет мне уже известный по хижине голос. Итак Калеб снова принял «капсулы», о которых говорил. Те, которые искажают его голос до неузнаваемости? Новое изобретение — и это опять же играет в пользу того, что это может быть Дин. Я сглатываю и киваю. Если я ничего не говорю, но киваю и он это видит то значит правда, что здесь находится камера.

— О чём ты вспомнила? — спрашивает он.

— Ты правда здесь поставил камеры, Калеб? — отвечаю ему грустным голосом. Я чувствую себя так, будто меня предали. Зачем это всё? Зачем?!

— Сейчас ты меня поймала. Я был неосторожен. — Я слышу, как от тихо смеётся.

— Извини. Сегодня был длинный тяжёлый день и я так устал, но я хотел тебе ответить. Мне очень радостно слышать, что ты вспомнила.

— Ты спас меня… — Я всхлипываю и бессильно опускаюсь на край кровати, одной рукой закрывая лицо, а другой крепко прижимая телефон к уху.

— Вытащил меня из горящего дома. Я вспомнила об этом… Мы были у моей мамы. Она лежала на полу, но не могла уйти. После этого ты отнёс меня к машине скорой помощи, где меня забрали… Я… Помню ещё звёздное небо над нами. Помню дым. Жар огня. — Я качаю головой.

— Всё запутанно. Но обрывки воспоминаний... Они снова здесь. Я вижу тебя! Тебя и твои голубые глаза, глаза цвета кубиков льда. И я помню об обещании, которое я тебе дала. Мне очень жаль, что я это забыла… Мне очень жаль… Просто бесконечно жаль! — Я начинаю плакать и произношу слово «спасибо», прежде чем начинаю рыдать.

Были ведь не только обещания, что он должен был присмотреть за цепочкой, также я обещала, что выйду за него замуж, когда мы станем взрослыми… Будучи ребёнком такое говорится просто, но для него ведь это было чем-то серьёзным. Очень серьёзно.

— Без тебя я бы умерла… Ты спас меня! — шепчу я, после того как удалось немного успокоиться. — Ты меня спас…

— Значит, ты действительно помнишь, — отвечает мне Калеб. У него изменился голос. До этого он звучал прохладно и отстранённо, а сейчас можно услышать какую-то теплоту, которую прежде я от него никогда не слышала.

— Я хочу тебя увидеть. Хочу увидеть тебя и посмотреть в твои глаза. Сказать тебе спасибо. Без тебя я бы умерла! Из-за тебя… Благодаря тебе я ещё жива. Я бы сгорела. Но ты забежал в горящий дом и вытащил меня оттуда. Ты ведь тогда сам был ещё ребёнком…

Калеб на это ничего мне не отвечает.

— Пожалуйста! Не отказывай мне в этом желание! Ты сказал, что ты меня любишь. Докажи это мне! Если ты меня правда любишь, тогда встреться со мной! — требую я.

— Нет, так не пойдёт, — отвечает Калеб уже привычным ледяным тоном.

— Я хочу сказать тебе спасибо, лично, пожалуйста!

— Нет это невозможно. Ещё нет.

— Я завяжу глаза. Я просто хочу прикоснуться к тебе. Обнять тебя. Пожалуйста… У меня только одно желание. Я очень тебя прошу! Если ты меня и правда любишь, тогда исполни это моё желание! — Я встаю и оглядываю все углы своей спальни. Где-то здесь есть камера и он, наверняка, наблюдает за мной.

Он медлит.

— Пожалуйста не клади трубку… Я так долго тебя искала. Я хотела всегда тебя найти. И вот ты сам нашёл меня!

— Я никогда никуда не исчезал, — говорит мне он бархатистым голосом и тихо добавляет: — Я всегда был рядом с тобой. В твоей школе. В кафе-мороженом, в котором ты так любила сидеть со своими подругами. Кофейня, где ты была по утрам перед службой, покупала кофе для себя и твоих коллег. Я всегда был рядом. Всегда…

— Почему же ты никогда ничего не говорил? Просто привета было бы достаточно, и я бы с радостью прыгнула тебе на шею! — Когда я это говорю, Калеб весело фыркает.

— Это правда!

— Прекрасное представление, — отвечает он мне на это.

— И оно могло бы случиться в реальности. Пожалуйста… Я сделаю всё, что от меня потребуется. Только пожалуйста, встреться со мной! — Тогда я смогу не только узнать, являются ли Калеб и Дин одним и тем же человеком, но и, наконец, смогу выразить свою благодарность. Хотя прошло совсем немного времени, с тех пор как я вспомнила о спасении и об обещании, но чувствую себя ужасно виноватой. Он знал об этом двадцать один год! Он никогда об этом не забывал! И он должен был жить все эти годы, ничего не предпринимая.

Калеб молчал. Он решается?

— Разве ты не хочешь увидеть меня снова? Прикоснуться ко мне? Поцеловать…? — Я пытаюсь таким образом как-то его завлечь, но потом он говорит что-то такое, что вызывает во мне действительно огромный ужас.

— А как же Дин Уайт?

Я сглатываю. Теперь это я молчу. Однако я улыбаюсь и говорю:

— А может быть я смогу вас обоих полюбить?

Он не произносит ни звука, и я также ничего не говорю. Я мужественно решаюсь и выдавливаю из себя слова:

— Дин рядом, чтобы поддержать меня. Я могу смотреть ему в глаза. С ним мне комфортно, а ты не хочешь быть со мной. Почему нет? Что я сделала такого, что ты меня не хочешь видеть?

— Я вижу тебя. Всегда, когда я этого хочу. — Голос Калеба звучит надломленным. Это впервые начинаю верить, что есть серьёзная причина, по которой он это делает.

— Если ты меня любишь, тогда позволь мне быть счастливой; а я была бы счастлива, если бы я могла быть с Дином. — Если он Дин… тогда он должен отреагировать соответствующим образом прямо сейчас!

— Я так сильно тебя люблю, что твои слова причиняют мне боль, — выдыхает он.

— И ты этим делаешь больно мне! Я хочу, чтобы у тебя всё было хорошо, но ведь ты же не позволяешь мне быть с тобой! — Ну почему? Почему же?

— Запомни это чувство, — внезапно говорит он и меня вдруг пронзает молнией. Это были слова Дина, когда мы стояли у лифта! Я стараюсь, чтобы он ничего не заметил, и жду, что он скажет дальше.

— Потому что тогда, возможно, в какой-то момент ты поймёшь, почему я тебя так люблю…

— Я хочу тебя видеть! — говорю я серьёзным голосом. — Только одна встреча. Я прошу тебя! На твоих условиях!

Я никогда не была так уверена, как в этот момент, что он Дин Уайт! Если бы они не были одним и тем же человеком, то он бы отреагировал иначе на мои слова, что я могла бы быть счастлива с Дином. Он бы сказал, что Дин не сможет меня защитить. Что Дин фальшивка. Или он бы сказал, что, наверное, будет лучше, если я пойду к нему. Но он ничего не сказал по этому поводу. Из страха себя выдать?

У меня словно спала пелена с глаз… Но сейчас я ничего не должна говорить! Ничего! Иначе я себя выдам!

— На моих условиях, хмм? — Калеб глубоко вздохнул.

— Да!

— А что если я тебя украду? И ты никогда не сможешь больше быть свободной? И не сбежишь от… убийцы.

— Не имеет значения. — Что ж, мне всё равно, но я бы сказала всё что угодно, только чтобы он со мной встретился. Я должна знать… Я должна быть уверенной на сто процентов, что Калеб и Дин — один и тот же человек!

— С-сегодня... — запинаюсь я. Я хочу встретиться с ним прямо сейчас!

— Уже поздно, и ты устала. Я далеко от тебя. Но завтра, и так… Через несколько часов мы сможем встретиться.

— Итак, завтра… — Я улыбаюсь и счастливо закрываю глаза.

— Я назову тебе время и место. Ты поедешь на машине, как и тогда, к хижине в лесу. — Ах да, хижина в лесу! Её мне тоже нужно бы ещё раз проверить! Возможно, там я найду какую-то подсказку? Так много всего произошло, что я абсолютно вымотана. Но найду ли я вообще дорогу назад? Если… Стоит ли там ещё эта самая хижина? И найду ли я что-то важное в этой хижине? Подсказку? Следы?

— Поняла, — шепчу я и вздыхаю. Я так хотела бы встретиться уже сегодня. Итак, сегодня вечером.

— Так что теперь мне придётся лечь в постель в полном одиночестве. Без тебя?

— Боюсь, что да, — отвечает мне Калеб.

— Прежде чем ты положишь трубку… Я хотела бы тебе ещё кое-что показать. Но для этого ты должен мне сказать, где находится камера.

— Ни при каких условиях… — Калеб смеётся.

— Я не буду её отключать. Уверена, ты установил здесь не одну, да и наверняка давно… — Когда я думаю о том, что эти камеры уже находится здесь давно, и он наблюдал не только как я сплю, но и как я использую свой вибратор. Нахал. За это он ещё поплатится, когда, наконец, посмотрит мне в глаза!

— Это то, чему я обрадуюсь? — Я могу слышать, как он устраивается поудобнее. Он сейчас в своей кровати? Или на диване? Это были подушки, шуршание которых я слышала?

— Я думаю, очень. Это небольшое напоминание и стимул для того, чтобы мне наконец-то довериться. Я не оттолкну тебя от себя. Независимо от того, что ты сделал. И мне всё равно, что ты за человек сегодня! — Я встаю, показываю указательным пальцем на шкаф, что стоит напротив кровати.

— Ты видишь меня хорошо?

— Немного левее… — просит он меня, а я следую указаниями и становлюсь так, чтобы он мог меня хорошо видеть.

— Окей. Я только сначала улажу кое-какие дела со своими двумя коллегами, чтобы после я уже была свободна. Я не буду с тобой спать, это должно быть ясно! — Последнее предложение я говорю немного серьёзнее.

— Я хочу с тобой поговорить. Прикоснуться к тебе. Если я не смогу тебя увидеть, то как минимум хотелось бы сказать тебе спасибо и при этом держать тебя за руку. Как раньше…

— Хорошо, — отвечает он мне спокойно.

Потом мы молчим. Было так тихо этой ночью. И едва различимо лёгкое тиканье моего будильника, что обычно мне мешает, когда я засыпаю. Или скрип деревянных балок, что использовали при строительстве дома. Этот дом старый. Отремонтированный, но со старыми стенами.

— Почему бы тебе не повесить трубку? — спрашиваю я его. Я всё ещё стою и смотрю на то место, где, как я подозреваю, находится камера.

— Так приятно слышать твой голос. Как ты дышишь.

Я сглатываю. Он говорит эти слова с такой любовью. С полной отдачей.

— Я тоже считаю так… Я могла бы всю ночь с тобой говорить. — Однако я боюсь, что Калеб уклонится от всех вопросов, как он всегда это делает.

— Увидимся через несколько часов, — говорит он после. Ну да, но я его ведь не увижу. Он видит меня сейчас.

— Я очень рада этому. Э… Калеб?

— Да?

— Я надеюсь, мы увидимся в наших снах, — вдыхаю я, а затем просто отключаюсь. Чтобы он мог на это ответить? С бьющимся сердцем я откладываю телефон в сторону и фиксирую после этого точку, на которую он намекнул. Это полка для DVD, что стоит напротив изножия кровати. Их несколько, и они здесь наверху распределены. Собственно помещение достаточно большое, но поскольку потолки наклонные и полки такие высокие, это делает мою комнату зрительно намного меньше. И тем не менее, мне вполне достаточно места, чтобы доставить Калебу… или Дину... небольшое удовольствие.

Я встаю на свободное место и распускаю пучок. Мои длинные, волнистые волосы ниспадают мне на плечи и я быстро поправляю их обеими руками. Всегда, если я ношу пучок, прямые волосы становится симпатично волнистыми. Мне нравится, как они выглядят, так как это даже не требует особых усилий.

Улыбаюсь и глядя в направлении камеры, я расстёгиваю верхнюю пуговицу своей блузки. Медленно, по частям, я освобождаюсь от ткани, вращая соблазнительно бёдрами. Да это выглядит как небольшой стриптиз. Я хочу его выманить и заставить действовать! Может, если я нанесу ему неожиданный визит, Дин ошибётся и выдаст себя! За блузкой следуют джинсы. Окей, я немного беспомощно ёрзаю, чёрт, они так узко сидят. Да сексуально — это не совсем подходит…

Когда я уже стояла в трусиках, я отворачиваюсь от камеры, сняла бюстгальтер и прикрыла грудь руками. Соблазнительно помахивая чёрным кусочком ткани, прежде чем подойти к выключателю и просто выключить свет. Да мой дорогой, это шоу сегодня проходит мимо тебя. Но если ты хочешь увидеть больше, то ты можешь со мной встретиться и понаблюдать за мной не только через свою камеру!

Дин

Сижу ухмыляюсь и качаю головой. О, Джолли, если бы ты только знала, что у меня есть несколько настроенных камер ночного видения и кроме того мне можно отсюда приблизить картинку, твоя прекрасная грудь при увеличении так чудесно выглядит.

Ты ложишься в свою кровать и, наверняка, думаешь сегодня ночью обо мне. Я целую подушечки пальцев и после этого касаюсь ими монитора, на котором могу увидеть тебя. Скоро. Скоро мы снова встретимся… Уже через несколько часов. И тогда я смогу уже решить, что мне с тобой делать и как поступить. Будешь ли ты жить на свободе или мне придётся тебя закрыть? Ну что же, я должен решиться… Свобода? Или плен? Смерть или жизнь? Каито Акирано не сможет мне облегчить этот выбор, это уж точно. Мне просто интересно, почему он выбрал Джолли. Он хочет причинить мне вред? Шантажировать меня?

Я делаю глубокий вдох и сохраняю видео, прежде чем встать и пойти налить себе что-нибудь выпить. Но потом я вздрагиваю, потому что в дверях стоит Лиз. Она, наверное, наблюдала за мной.

— Ты не спишь? — удивлённо спрашиваю её. Я думал, что снотворное действует дольше, и то, что она наблюдает за мной здесь, на неё совсем не похоже.

— Да. Мне снился плохой сон, и я от этого проснулась. Те ощущения, которые у меня сейчас, слишком уж напоминают мне действие снотворного… — Лиз смотрит на меня немного с упрёком, но потом улыбается, прежде чем прошептать: — Спасибо, Дин…

Когда я стою перед ней, то вижу как опухли глаза Лиз. Она смотрит в сторону, пытаясь удержаться на ногах. Поэтому я просто хватаю её и поднимаю.

— Я отнесу тебя в гостевую комнату…

— Я могу поспать у тебя? Я боюсь! Боюсь, что придёт Алессандро и заберёт меня. Что он меня убьёт, как он убил Даниэля! — Она тянет ко мне дрожащие руки и я не могу винить её и отказать в этом её желании.

Молча иду по коридору и открываю ногой дверь своей спальни. Потом заношу её внутрь и усаживаю на матрас.

— Он не умер. Даниэль жив, в этом я абсолютно уверен. Был бы он мёртв, Алессандро давно бы прислал мне что-нибудь. Запись. Видео. Фото. Но ничего из этого нет. Ты здесь в безопасности. Мои люди снаружи охраняют нас. Сюда никто не входит так легко. — Я поглаживаю её по голове. Лиз перенервничала. Она дрожит и, всхлипывая, залезает под одеяло.

— Я принесу тебе ещё снотворного и что-нибудь поесть. А потом тоже лягу спать. — Я бы не хотел оставлять её одну, но иначе никак не получится, ей ведь нужно принять снотворное. Лиз не отвечает мне. Конечно, она не хочет ещё больше обременять меня.

— Поторопись, пожалуйста! — кричит она мне вслед, едва я переступаю порог комнаты.

— Я всё сделаю, — отвечаю я спокойным тоном. Оказавшись на кухне, замечаю охранников перед дверью. Какая-то очень странная ситуация, знать, что они так близко расположились к дому.

Я, конечно, тоже заинтересован в том, чтобы Алессандро побыстрее нашёлся. И хотя среди нас, «мафиози», есть кодекс, что мы друг друга не предаём, но ему бы я позволил раскрыть моё инкогнито. Тогда вышел бы отличный скандал.

Дин Уайт — босс мафии! Это действительно был бы запоминающийся заголовок.

Я подогреваю Лиз куриный суп, который повар приготовил вчера вечером. Тогда она ничего не хотела есть. Готовлю ей чай, горячее молоко с мёдом и кладу на поднос упаковку вкусных шоколадных кексов, которые она так любит. Плюс, конечно же, снотворное и бутылка воды.

Когда я возвращаюсь в спальню, то замечаю Лиз, она стоит у окна. Наверное, она меня слышала, потому что, когда я вхожу, она говорит:

— Что, если он всех их перестреляет, а потом он ворвётся сюда и заберёт меня с собой…

— Не только дом охраняется. Также отличные ребята находится на другой стороне улицы. Кроме того, вилла защищена высокой стеной. — Поднос осторожно ставлю на ночной столик. Лиз даже не сдвигается с места, не отходит от окна.

— Они хороши. Они выследят его, если он или его люди сюда войдут. Ты останешься здесь, если я в офисе…

— Нет! — Лиз поворачивается в панике на месте и попадает прямо в кольцо моих рук.

— Я хочу быть с тобой! Всё равно, куда ты идёшь, я не отойду от тебя ни на шаг! Ты один раз уже меня спас от Алессандро и сейчас являешься единственным, кому я ещё могу доверять!

Я делаю глубокий вдох и осторожно обнимаю её дрожащее тело.

— Хорошо. Но только, если ты сейчас что-то поешь. Куриный суп с шоколадными кексами. К ним ещё чашку горячего молока с мёдом и чай для успокоения? Ну? — Видя её в таком отчаянии, я напоминаю себе, что Джолли моя ахиллесова пята. Если с ней что-то произойдёт, моя жизнь больше не будет иметь никакого смысла. Меня можно шантажировать. Но не только из-за Джолли. Если Алессандро захочет взять под свою власть Лиз… То мне нужно будет её спасать также как и Джолли.

Возможно, этот урод скоро объявится! Каждую секунду, что проходит без сообщения от него, даёт ему всё больше и больше времени для создания армии!

Лиз садиться на кровать. Она выглядит обессиленной, и всё же пытается изобразить улыбку.

— Строительство бункера уже завершено… — говорит она неожиданно, когда я снимаю пиджак.

— Что?!

— Я всё время была здесь и должна же была себя чем-то отвлечь. Это должно было быть сюрпризом. Но сейчас… Когда он готов, я бы сама с удовольствием там заперлась. — Лиз пододвигает к себе суп и опускают в него ложку. Как загипнотизированная она подносит еду к своему рту.

— Я не знал, что ты…

— Сюрприз, — говорит она и бросает на меня быстрый взгляд. Я действительно удивлён. На это я даже не мог рассчитывать.

— Я вспоминаю о том дне, когда я в первый раз заговорила с Даниэлем. Он был в кофейне и я специально вылила кофе на его пальто, чтобы завести с ним разговор. Мне он сразу показался милым, но я за ним только шпионила. Если бы я знала, в какую опасность моё любопытство может привести… Или моя работа журналистки, тогда я никогда бы это не сделала. Даниэль был бы жив, а я? Я всё ещё оставалась бы в Англии и не нужно было бы проходить через всё это. Возможно, у меня был бы друг. Парень. Возможно, я была бы даже замужем. Предположим даже было бы всё хорошо… — Она смотрит на суп, пока я снимаю брюки и рубашку. В одних трусах-боксерах я перехожу на другую сторону кровати и ложусь прямо на одеяло. Я совсем не хочу приближаться к ней близко, будучи полу-голым.

Лиз поднимает взгляд, когда чувствует движение матраса и удивлённо поворачивается ко мне. Как будто она разговаривала сама с собой и не ожидала, что я буду присутствовать.

— Мы найдём его. И тогда вы поженитесь. Когда я найду Алессандро и его головорезов, то предоставлю тебе такую честь — убить его, — обещаю ей.

— Убить, ммм… — Лиз на мгновенье улыбается и съедает немного супа.

— Это было так легко кого-то убить. Один выстрел в голову, и жизнь кончена. Я раньше не могла и муху обидеть, а потом? Потом я убила сразу несколько человек. Я даже не помню, сколько их было, три или четыре. Или пять. Всё произошло так быстро. Так автоматически. Как будто я не была собой. Но поверь мне… Если я стану против Алессандро, то он будет страдать. Я буду держать его в живых как можно дольше, чтобы заставить его умирать мучительной смертью !

Мои глаза расширяются, когда Лиз это произносит. Это милая, нежная Лиз, что любит розовую одежду и носит милые платьица, и у которой всегда загораются глаза, если она видит что-то блестящее.

— Ты сможешь насладиться своей местью. Обещаю! — Я смотрю на Лиз, как она доедает суп и потом ещё принимается за кекс и молоко. Это хорошо, что она сейчас много ест и восстанавливает свои силы. Она сдала за эти дни. Её лицо выглядит уставшим и руки шершавыми, волосы спутаны.

— Ты правда хочешь её запереть? — спрашивает меня Лиз, ставя пустую чайную чашку на поднос.

— Свободной она нравится мне гораздо больше. Свободная, как бабочка, что может летать над полями и лугами, как ей нравится. Но если я её запрячу в бункере… В её новом жилище, тогда она будет в безопасности. Там никто не будет её искать. Никто никогда её не найдёт. Она будет жить. С ней будет всё хорошо…

— Я ведь тоже должна была запереть Даниэля… — шепчет Лиз, а потом смотрит на меня серьёзно.

— Я до последнего была против того, чтобы ты запирал Джолли. Но сейчас я уверена, что это хорошая идея. Я не доверяю другим драконам. Что если кто-нибудь из них узнает, что ты любишь Джолли? Они ведь могут поймать её, чтобы тебя шантажировать. — Она говорит именно то, чего я опасаюсь. Опасаюсь уже много лет. Я сглатываю, а затем киваю.

— Если другие драконы умрут и есть возможность освободить Джолли — сделай это. Но, в данный момент, настоящая опасность грозит и тебе и ей! Я заметила, как Кассиопея на тебя всегда смотрит. Она ведь запросто сможет убить Джолли, чтобы к тебе поближе подобраться. И этот Наэль? Этот сын вождя? Он всегда смотрит на тебя так самодовольно. Я думаю, он ждёт только случая, пока ты себя проявишь и покажешь хоть какую-то свою слабость. Но самым опасным мне кажется красный дракон. Каито Акирано! Его взгляд будит во мне животный страх! — Лиз передёргивает плечами и принимает снотворное, запивая его достаточным количеством воды.

— Он тебя ненавидит. Я, конечно, не знаю почему, но он и секунды не помедлит, чтобы тебя убить. В этом я полностью уверена! — Лиз тянется к бутылке и отпивает ещё немного, смотря при этом на меня. Я ложусь на бок, подперев рукой голову.

— Да, у меня тоже были подобные мысли, — отвечаю я ей.

Затем Лиз смотрит на бутылку и снова успокаивается.

— Ты думаешь, что Даниэль ещё жив? Что у него всё хорошо? Что у него есть, что пить?

Ничего не знать о том, что происходит с любимым человеком, просто какая-то ужасная ситуация. Но ничего нельзя поделать, абсолютно ничего.

— Я надеюсь на это. Если бы я был Даниэлем… То я бы хотел, чтобы ты не беспокоилась. Я бы знал, что ты не можешь спать. Ничего не можешь есть. Плачешь. Я бы так сильно беспокоился о тебе, что мне было бы наплевать на свою собственную судьбу.

Лиз откладывает бутылку в сторону и обнимает себя под одеялом. Она тоже ложится на бок и кладёт голову на свою подушку. Наши взгляды снова встречаются.

— Была бы я на его месте, я бы надеялась, что он снова влюбиться. Что он меня никогда не забудет, но вскоре встретит кого-то ещё. Потому что никто не должен оставаться один. Оставаться одиноким ужасно… — Я вижу, как в её глазах собираются слёзы.

Молча пододвигаюсь к ней ближе и притягиваю её в свои объятия. Она должна почувствовать себя в безопасности, а я могу сейчас подарить ей это ощущение. Пока я не знаю, что с произошло с Даниэлем, и Алессандро не пойман, тебя, Лиз, я не дам в обиду. Позабочусь о тебе, плевать, что будет происходить, с тобой ничего не случится.

Глава 16

Холод

Рейчел

Когда я проснулась, Шон лежал рядом со мной. На боку. Он всё ещё глубоко и крепко спит, вытянув руку так, что она служила мне сегодня ночью подушкой. Он лежит здесь с обнажённым торсом, таким образом являя прекрасную картину, которую я увидела, открыв глаза. Я улыбаюсь и пододвигаюсь ближе. Будильник ещё не звонил, значит, ещё нет десяти.

Наша ночь была короткой, хотя, к сожалению, я слишком быстро заснула после того, как кончила. Надеюсь, меня никто в доме не слышал…

Как здорово было бы ещё подольше не спать, чтобы наблюдать и ощущать, как Шон меня обнимает. Ну раз уж я уже проснулась, то могу прижаться к нему. Но, как только я придвигаюсь на пару дюймов, чувствую его другую руку, которой он обнимает меня.

— Доброе утро, — шепчет он, улыбаясь. Ну вот, коварный, уже давно проснулся!

— Доброе… — шепчу я несколько неуверенно; хотя его нежные объятия дарят мне ощущение безопасности, я всё же чувствую себя немного неуютно. Конечно, всё это из-за сегодняшнего бракоразводного процесса с его женой. Или лучше сказать: в скором времени бывшей женой! В одиннадцать мы должны быть там. И это встреча не весёлая прогулка!

— Ты хорошо спала? — интересуется он.

— Да… — Что я должна на это ответить? Спасибо за вчерашний оргазм? Я после этого так расслабилась, что могла бы спать ещё на протяжении трёх дней? Шон заставляет меня нервничать. Всё в нём. Его голос. Его движения. Одно только ощущение его присутствия будоражит меня.

— Ты так приятно пахнешь, — выдыхает он и улыбается, когда целует меня в лоб с закрытыми глазами. Спальня залита солнечным светом, здесь нет штор на окнах.

Я улыбаюсь и шепчу ему:

— Ты тоже… — возвращаю ему поцелуй, прежде чем посмотреть на часы. Проклятье. Через две минуты зазвенит будильник. Как не хотелось бы вообще никуда вставать, но я должна.

— Нам нужно вставать, потому что… — начинаю я, ну а он меня просто целует. Чтобы я замолчала?

— Позволь мне ещё последние пару минут побыть с тобой, прежде чем мне придётся думать о моей бывшей жене, хорошо? — И всё также глаза закрыты. Он опустошён. Не удивительно. Последние несколько дней были действительно напряжёнными. По крайней мере, мистер Вайн дал нашей группе «вынужденный отпуск», чтобы мы могли отдохнуть. Великодушно. Я за ним такого раньше никогда не замечала. Пока никто из драконов не нанёс удар, у нас действительно что-то наподобие «свободного времени». Достаточно редкий и ценный дар, когда работаешь в ФБР.

Шон делает глубокий вдох и выдох, прижимает меня поближе к себе, и тут же снова в самом деле засыпает. Как бы мне хотелось дать ему поспать, но если на эту встречу я приду одна, то его жена… его бывшая жена это время превратит в ад!

К сожалению, звонит будильник и Шон вздрагивает. Это так несправедливо, но... в конце концов, он берет меня с собой на встречу с юристами и, надеюсь, проведёт следующие несколько дней со мной!

Мы молча поднимаемся. Какая это всё-таки непривычная и странная ситуация. Он всё-таки мой шеф и, если я начинаю думать о том, что он творил со мной вчера вечером…

От переживаний меня трясёт. Даже тогда, когда мы уже сидим в машине и выезжаем в город.

— Что сегодня будет происходить? — спрашиваю его, а у самой руки дрожат. Я вцепилась в тонкую папку, в то время как Шон сосредоточенно смотрит на дорогу уставшими глазами.

— Эмбер и моим адвокатам сегодня предстоит самое большое дело. Мы сядем за один стол и пункт за пунктом определим, кто что получает. Например, дом, машину. Общие счета. Сберегательные книжки. Общие приобретения. Это будет… нелегко, — говорит он и глубоко вздыхает.

Да, вижу твоё состояние, Шон, это точно будет нелегко.

— Ты любил её. Расстаться с тем, кого когда-то любил, никогда не бывает просто…

— Особенно, после того, как вы построили всё это вместе, — отвечает он с совершенно измученным выражением лица.

Ещё через несколько минут мы молча добираемся до юридической фирмы Шона. Адвокат Эмбер приехал сегодня на первую встречу.

— Просто ничего не говори. Даже если Эмбер или её адвокат обратятся к тебе, веди себя спокойно, окей? — Шон улыбнулся мне ещё раз, прежде чем его выражение лица становится серьёзным и холодным.

Я уверена, что он чувствует что-то наподобие любви к своей бывшей жене. Интересно, как, собственно, она выглядит?

Лифт доставил нас на седьмой этаж небоскрёба. Едва только мы выходим, к нам тот час же подходит адвокат Шона. Мужчина, примерно того же возраста, что и Шон, протягивает нам руку для рукопожатия.

— Мистер Эдвардс и мисс…? — спрашивает он удивлённо.

— Э-э, мисс Кингстон, — нервно бормочу я. Шон наверняка не сказал ему, что я приду с ним?

— Моя коллега и ассистентка. Она сопровождает меня сегодня, — говорит Шон спокойно, и его адвокат кивает.

— Ваша жена уже на месте, это было немного забавно… но сегодня всё получится... — Он поднимает брови в отчаянии, делает глубокий вдох, а затем кивает нам обоим, прежде чем мы идём по длинному коридору.

Перед нами стоит достаточно высокий мужчина и боится бывшую жену Шона ? Да, это и правда может развеселить.

Мы подходим к вестибюлю, где передаём наши личные вещи помощнице. Отсюда я могу заглянуть в конференц-зал и увидеть красивую женщину. Каштановые волосы, заплетённые в тугую косу. «Каменное выражение лица» и её кивающий адвокат. И тут она замечает меня и Шона. Её глаза сужаются, затем она встаёт. Её адвокат пытается удержать её, но это бесполезно. Мне так и хочется сделать пару шагов назад. Хорошо, что я маленькая, возможно мне повезёт, и она меня не увидит!

Прежде чем может произойти конфронтация, адвокат противоположной стороны закрывает дверь и говорит что-то строгим тоном, обращаясь к Эмбер. Я слышу только обрывки слов.

«Спокойно… сделайте глубокий вдох… речь идёт о больших деньгах… нужно быть дружелюбнее… больше шансов…»

Шон стоит рядом. Спокойный. Как скала в прибое.

— Мы сделаем так, как уже было оговорено. Надеюсь вы в курсе всего? – спрашивает адвокат Шона. Тот кивает. Тогда заходим…

Два часа напряжённых переговоров. Два часа мрачных взглядов. Эмбер кажется расстроенной. Разгневанной. Я сижу здесь и кое-что отмечаю. Хоть и без причины, но мне кажется, что останься я просто так тихо здесь сидеть и ничего не делать, я бы давно уже сбежала.

— Итак, миссис Крюгер получит дом. Он оплачен, и таким образом, имеет расчётную стоимость в размере одного миллиона восьмисот долларов. Кроме того она будет получать ежемесячное содержание в размере четырёх тысяч долларов, пока Лея не достигнет совершеннолетия, и когда миссис Крюгер сможет снова приступить к работе... — сообщает адвокат противоположной стороны. И Шон начинает смеяться.

— Мы так не договаривались! Где вы были последние два часа? — сердито возражает Шон и быстро пишет записку, которую он затем протягивает адвокату.

— Дом был куплен мистером Эдвардсом ещё до бракосочетания. Он оплатил его из наследства от своих родителей и хотел там жить с женой и ребёнком. Миссис Крюгер и дочь Леа уехали, хотя мой клиент ни в чём не виноват! Он пошёл работать, чтобы заработать денег для того, чтобы его жена и дочь могли вести безбедную жизнь. А она захотела с ним развестись! Не было измен ни до брака, ни во время его и даже никакаого домашнего насилия. Мой клиент сохраняет дом и выплачивает алименты в размере тысячи пятисот долларов! Миссис Крюгер может работать неполный рабочий день и таким образом финансировать свою жизнь!

— Как вы себе это представляете? — Адвокат противоположной стороны высокомерно улыбается, а Эмбер бросает яростный взгляд на Шона. Сам Шон по-прежнему спокоен. Он не произносит ни звука.

— Лея ходит в начальную школу. Моя клиентка отвозит её к 7.30 в школу и в 13:30 снова забирает её. После этого она посещает ещё дополнительные кружки. Балет. Флейта… Когда же она должна по-вашему работать?

— С восьми до тринадцати часов? Это пять часов ежедневно, а в месяц целых сто... — Как только адвокат Шона входит в раж, Шон кладёт примирительно свою руку на его и заставляет его таким образом замолчать.

— Я пошёл работать ради тебя. Ради тебя и Леи. А ты просто взяла и уехала вместе с ней. Я пришёл домой, после одного из чертовски длинных дней. После перестрелки. Двух моих людей в этот день не стало. Я прихожу домой и хочу побыть с моей семьёй. Но вас нет. Потому что я, как мне стало известно из записки, лежавший на кухонном столе, опоздал на час. То есть, я должен был просто уйти? Оставить свой отдел? Эти преступники… Не будут медлить, а будут стрелять в женщин и детей. И чем меньше их будет, тем спокойнее смогут они жить. Почему ты просто не можешь это понять? — Шон обращается прямо к Эмбер, которая вероятно начинает сдаваться и понимать. Однако мне совершенно не нравится внезапная гармония между ними. Он что до сих пор её любит?!

— Я много лет проявляла понимание, Шон. Но… у меня есть желание иметь семью. Я не хочу больше каждый вечер объяснять дочери, почему её отец не приходит на ужин. Что он, возможно, где-то лежит мёртвым на обочине дороги и поэтому не может почитать ей вслух. Я хочу иметь мужа… который будет рядом со мной. — Когда она произносит последнее предложение, то смотрит немного смущённо на своего адвоката. Их взгляды встречаются. Она выглядит застенчивой, а затем упрямо смотрит в сторону.

И тут до меня доходит.

— Вы встречаетесь со своим адвокатом?! — вырывается у меня, и вдруг все взгляды уже направлены на меня. Я широко раскрываю глаза в панике и пытаюсь снова сделать вид, что смотрю в блокнот, однако у меня не получается отвернуться. Так как Эмбер ведёт себя более чем вызывающе. Краска ударила ей в лицо, и вот она уже в отчаянии смотрит на своего адвоката, который в этот момент стал достаточно нервозным. Это не укрывается и от других, и адвокат Шона выдаёт следующее:

— Ого, тогда по поводу назначенного содержания — это вряд ли уже выгорит. Никакого дома, а содержание сократится до тысячи долларов в месяц!

Удивительно, но нет никакого сопротивления, а только злой взгляд в мою сторону. К счастью, не от Шона или его адвоката, а только от противоположной стороны.

— Мы не живём вместе. Я живу всё также в отеле! — защищается Эмбер.

— Который мой клиент оплачивает уже больше года! Комната стоит сто сорок долларов за ночь и плюс расходы на жизнь, так что на данный момент выходит две тысячи долларов ! А это… примерно шесть тысяч двести долларов в месяц! — Адвокат Шона хотел резко подняться, но Шон его остановил.

— Я охотно соглашусь с этим. Поэтому… Хочу внести предложения. — Шон даёт знак помолчать. Он выглядит невозмутимым.

Он берёт лист бумаги и записывает какие-то цифры. Я склоняюсь над ним через плечо, пытаясь игнорировать ненавидящие взгляды Эмбер и её любовника.

Шон передвигает записку к Эмбер, которая тут же показывает её своему адвокату. Тот морщит лоб и ненадолго задумывается.

— Мы должны над этим подумать, — говорит он и хочет подняться.

— В таком случае сумма уменьшится! — вмешивается Шон, и адвокат противоположной стороны немедленно снова садится за стол.

— Тогда мы принимаем... — сокрушенно отвечает тот ему.

Проклятье. Я не видела, что именно написал Шон!

После нескольких подписей и настроения, как в камере смертников, мы встаём и прощаемся. Шон больше не удостаивает Эмбер взглядом, и она бежит прямо в объятия своего любимого.

Я хватаю со стола свои вещи и бегу за Шоном, который быстрыми широкими шагами направляется в сторону лифта. Его адвокат сопровождает нас и находится в хорошем настроении. Шон же выглядит с каждой секундой всё хуже.

— Это невероятно. Откуда вы только узнали, что у этих двоих интрижка? Это сэкономило мистеру Эдвардсу немало денег! Адвокат гордо похлопывают меня по спине, в то время как Шон молча нажимает кнопку лифта.

— Всё дело во взглядах. Быстрый взгляд на человека и соответствующая мимика выдаёт слишком сильные чувства человека и их отношение друг к другу. Намного больше, чем вам может показаться, если бы вы знали только одну сторону, — печально отвечаю я, сжимая папку с документами.

Двери лифта открываются. Шон заходит внутрь и я молча следую за ним.

— Гм, хорошо. Это меня порадовало, мисс Кингстон! Мистер Эдвардс, мы созвонимся, да? — При этом адвокат изображает знак большим пальцем и мизинцем телефонную трубку, и машет быстро рукой, прежде чем двери закрываются.

Я молча стою и открываю папку, в которой находится соглашение обеих сторон.

Шону остаётся дом его родителей и он выплачивает Эмбер и Лее те же деньги ещё три месяца, чтобы они могли продолжать жить в отеле.

После этого он будет платить своей бывшей жене ежемесячно по две тысячи пятьсот долларов пока Лее не исполнится двенадцать лет, две тысячи долларов он будет платить до её шестнадцатилетия и тысячу пятьсот долларов до её совершеннолетия.

Кроме того, он оплачивает все курсы, которые посещает его дочь, а также такие фиксированные расходы, как плата за обучение в частной школе и обед.

На лето есть специальная субсидия в две тысячи пятьсот долларов на каникулы и на зиму две тысячи пятьсот долларов дополнительно на Рождество.

Но и это было не всё. Ежемесячно тысяча долларов будет падать на сберегательную книжку, с которой Лея к своему восемнадцатилетию сможет снять до двадцати пяти процентов, а после исполнения двадцати одного года она может снять ещё двадцать пять процентов и по достижению двадцати пяти лет оставшиеся пятьдесят процентов. Он будет и впредь класть деньги на этот счёт, пока ей не исполнится двадцать пять лет.

Это он хорошо сделал. Справедливо. И это явно показывает, как сильно он любит свою дочь.

Но… Его реакция, когда он писал это предложение, ещё более ясно показывает, насколько сильно он всё ещё зависит от своей бывшей жены.

— Ты хотел, чтобы я поехала с тобой и увидела собственными глазами, что ты всё ещё её любишь? — спросила я неохотно, когда лифт замедлил свой ход. И при этом я чувствую, что мои колени еле держат меня.

— Ты психолог. Если ты не знаешь, кто тогда? — произносит он холодно и выходит из лифта. Он не смотрит на меня. Он не улыбается. Он уходит… Вот так просто.

А я бегу за ним. Как всегда. Я бегаю за ним, прошу и умоляю хоть малейшей капли внимания. Вымаливая толику истинных и подлинных чувств. Но он же даже не бросает мне под ноги обглоданных костей.

Могу ли я винить его? Он любил её, женился на ней, у них с ней есть ребёнок, она ушла, он не хотел разлуки.

Я сама виновата. Он женат. Он отталкивал меня от себя и говорил, что хочет сначала закончить с предыдущими отношениями. Но я торопила Шона. Сама поцеловала его. Спала с ним в одной кровати. Но при этом он всё ещё любит её… И я уверена, что Шон думал о ней, когда целовал меня. Держал меня за руку. И просыпался рядом со мной…

Джолли

За несколько часов до этого .

Звенит будильник. Я быстро встаю. Принимаю душ. Одеваюсь и практически скатываюсь вниз по лестнице.

Вот я уже стою напротив двери Эйвери и Тэйлора, стучу.

— Подъём! Нам пора! — кричу снова и снова, продолжая барабанить в дверь их комнаты.

По ощущениям прошла вечность, прежде чем заспанный Тэйлор, зевая во весь рот, открыл мне дверь.

— Доброе… Что такое…? — бурчит он и трёт глаза, я в это время штурмую их спальню.

— Мы же хотели уезжать? Почему вы оба ещё в постели?! — Хорошо, этот вопрос можем оставить без ответа, всё-таки я прекрасно слышала стоны и вздохи Тэйлора до раннего утра. Окей, хотя лучше бы не слышать их так громко, так как эти звуки могли бы спокойно принадлежать какому-нибудь медведю в брачный сезон, а Тэйлор на медведя не похож. Да мы собственно и не в Канаде.

— Ну, мы вдвоём не можем так уж хорошо спать… — защищается Тэйлор, взгляд его становится смущённым, когда встречается с моей ухмылочкой.

— Да, это слышно. Ты же знаешь, что стены здесь не особенно толстые? — Я поднимаю брови и вдруг замечаю в его глазах панику.

— Как бы то ни было! В конце концов, пора уже ехать. Хватит ребята, бегом в душ и поехали!

Однако это потребовало намного больше сил, чем казалось на первый взгляд. Только после всех этих танцев с бубнами, криков и обещаний каждому по чашке кофе с завтраком, пончиков и даже массажа, эта парочка, наконец-то, выбралась из душа. Я была очень рада, что эти двое даже не прикоснулись друг другу, иначе они могли бы полоскаться в воде ещё очень долго. Или всё дело было в том, что я готова была вот-вот взорваться и даже ворваться к ним? Хм… кто знает?

Хихикая, я сажусь за руль и, наконец-то, мы выезжаем. Эйвери расположился на заднем сидении, уютно устроившись и задрав ноги. Tэйлор сидит рядом на пассажирском сидении и выискивает первый адрес, куда мы хотим попасть.

— Итак… Я правильно понял? — Tэйлор делает глубокий вдох и после спрашивает: — Этот маленький мальчик вытащил тогда тебя из огня, отнёс к машине скорой помощи? А после он просто исчез? А ты надеешься что издательство газет имеет какие-то фотографии, на которых он изображён?

— Точно, — коротко отвечаю я.

— Но почему они не хотят допустить тебя к архиву? Разве эти фотографии не в общем доступе? — спрашивает с любопытством Тэйлор.

— Ну, нормальный архив крупной газеты. Там чаще всего есть архив печатных изданий. Это как раз можно посмотреть. Но все другие фотографии и исследовательские работы двадцатилетней давности не в общем доступе. Они так мне прямо и сказали и, конечно, не поверили, что я из ФБР. Очень неудачно так совпало, что я как раз в это время была отстранена. А эти оставшиеся три недели я никак не хочу ждать. Ещё лучше было бы, если бы я могла туда попасть ещё вчера! — Я нервно вздыхаю и останавливаюсь у кофейни. В конце концов, я этим двоим обещала кофе. А насчёт завтрака, это уже позже, если у меня будут фотографии!

В конце концов, мы добрались в самое крупнейшее газетное издательство Нью-Йорка. В этот раз переживаю ещё сильнее. Но, к счастью, сегодня со мной Эйвери и Тэйлор, которые небрежно достают свои удостоверения. Нас пропускают внутрь, и проводят до архива, который находится в подвале. Ну, пошли!

Сейчас на пути у нас стоит ещё один проверяющий. Пожилой седовласый мужчина в очках с толстыми стёклами. Так и слышно пощелкивание его суставов. Может они его здесь в подвале забыли? Он выглядит таким запылённым. Бедняга. Весь такой бледный и уставший. Должно быть и вправду, долгое время не видел солнца…

— А, понимаю. Следуйте за мной… — бормочет он и со скрипом поднимается. Это был стул? Или его межпозвоночный диск? Вопросов становится ещё больше!

Он двигается, к сожалению, чертовски медленно, по бесконечно длинному и нескончаемому коридору. Затем он поворачивает направо, через дверь, дальше прямо, налево, снова налево, прямо… Я чувствую себя точно лабораторная мышь, которая почувствовала этот чертовски манящий запах сыра!

Вот, наконец, мы доходим до старой, поцарапанной двери, которую он открывает ключ картой. Под потолком светит старая лампочка, вся запылённая и бессильно мерцающая. Похоже, здесь действительно давно никого не было.

И когда он уже достал коробочку, на которой значилось дата катастрофы, и можно было увидеть мою фамилию, кое-что приходит мне на ум.

— Подождите! — говорю я и останавливаю старика, которого я своим резким вмешательством и правда доведу до семьдесят четвёртого инфаркта на этой неделе. Он вздрагивает и тут же убирает пальцы от картонной коробки.

— Здесь… Здесь же сверху видны отпечатки. Пыль кто-то стёр! — Сразу бросается мне в глаза. Я смотрю на другие картонные коробки и удостоверяюсь в этом ещё раз.

— Вы видите? Везде толстый серый слой пыли, но здесь на моей коробочке… Видите это? — Я указываю на следы от стёртой пыли.

— Кто-то прикасался к этой коробке. Недавно. Следы ещё совсем свежие… — Я скептически осматривая всё вокруг, но в конечном счёте обращаюсь к хранителю архива.—– Сегодня или вчера вечером кто-нибудь был здесь?! — спрашиваю я и он кивает.

— Он хотел попасть сюда, тот человек?! — спрашиваю его дальше, проклятье! Может это и правда был Калеб?! Он был здесь?!

— Так…так… Извините. Нет, здесь никого не было… — Администратор вдруг так сильно меняет своё поведение, а затем раздражённо переводит взгляд с меня на коробку.

— Да, странно, я тоже не знаю, как это могло произойти. Может это я сейчас коснулся её и поэтому стряхнул пыль? — Он протягивает мне свои запачканные пальцы. Проклятье. Неужели это действительно мог быть он? Но я не очень внимательно смотрела, так как наблюдала за лампой, и не могла понять, где коробка могла находиться.

— Это не имеет значения... Я хочу заглянуть внутрь! — Я аккуратно отодвигаю его в сторону и вытаскиваю коробку. Она тяжёлая. Ужасно тяжёлая!

— Помоги мне! — Я киваю Эйвери, тот молча берет у меня картонную коробку и ставит её на пол. Жаль, что здесь нет стола, но мне достаточно и пола.

— Спасибо за вашу помощь, мы справимся! — Старик теперь с радостью может снова исчезнуть.

— Хорошо. Но если что, или если вдруг заблудитесь тогда зовите! Что ж удачи! — Он выходит за дверь с окаменевшим видом, а я приказываю Тэйлору придержать её открытой. Я не очень хотела бы оставаться здесь внутри и быть найденной через много лет, когда мои останки костей сами покроются пылью.

Осторожно поднимаю крышку, в то время как Тэйлор придерживает дверь, а Эйвери сидит на корточках рядом со мной.

В картонной коробке находятся различные папки и маленькие коробочки. А также есть старая газета и несколько останков нашего дома… Они очень заботливо упакованы в полиэтиленовые пакеты.

— Что за… Почему это не было передано в полицию?! Я поднимаю мешок и узнаю игрушки, с которыми я тогда играла, мои игрушки. Ручка отца. Мамина пудреница, которую я иногда брала, чтобы использовать её для макияжа моих кукол.

— Как… Как эти вещи попали в этот ящик?! — Я не понимаю. Здесь всё абсолютно чистое и вещи все ухоженные, вещи мои и моих родителей.

Я с непониманием смотрю на Эйвери, но тот даже виду не подаёт, и только когда замечает, как я на него смотрю, становится обеспокоенным.

— Вы можете оба ненадолго оставить меня одну? Я хочу посмотреть на это спокойно, окей? — прошу я Эйвери и Тэйлора. На самом деле, оба должны были удивится, обнаружив, что улики не в камере хранения полиции, однако они не выдали ни единого звука поэтому поводу. А может они… Едва ли… Нет, они оба не могут работать на Калеба! Или всё-таки могут?

Тэйлор — технарь. Он был в моей комнате чтобы обыскать её на предмет камер. Этот прибор, который он имеет при себе, пока не показал никакой камеры или подслушивающих устройств. Потому что он мог манипулировать результатами? И Эйвери? Он силён… В опасной ситуации он мог бы меня защитить. Калеб не может всегда находиться рядом со мной, но эти двое рядом. И кто решил, распределил, что мы сначала сюда поедем? Это была не я…

Это многое объяснило бы. Почти всё.

Но сейчас у меня нет желания размышлять над этим всем, так как то, что я прямо сейчас держу в моих руках, просто невероятно! Каждая вещичка аккуратно запакована в пакет. Это точно не сделал кто-то, кто здесь мог работать. Это был тот, кто с любовью забрал всё, что когда-либо получал от меня.

Я плачу, когда я держу в руках личные вещи своих родителей. Ручка отца, которую он получил в честь повышения по службе, и, конечно же, мамина пудреница. Её губная помада, которой она очень редко пользовалась, так как думала, что красный цвет ей не очень хорошо подходит. Но отец сказал, что ему очень нравится. Да, я даже могу это вспомнить.

Когда я начинаю смотреть дальше, то ухожу в ещё одно давнее детское воспоминание. Тот самый тканевый мешочек! Мои глаза округляется и я не могу отвести взгляд от прозрачного пакета. Это… Мешочек, который я когда-то давно подарила Калебу. Внутри были конфеты и ещё шоколад. Это было незадолго до того, как мы увиделись в последний раз… У него просто не было шанса вернуть его мне.

Почему он так быстро съехал со своей семьёй? Их преследовали? Или убийца моих родителей напал на след? Хотел убить Калеба, потому что тот видел убийцу? Что же тогда произошло?

Я прижимаю к сердцу каждый предмет, так аккуратно запакованный в пакетик. И вот когда я уже почти дохожу до дна коробки, там вижу большой конверт. Он кажется толстым и тяжёлым. Здесь есть ещё другие материалы, но я пока не буду обращать внимание на них.

Потому что на этом конверте написано что-то, что привлекает всё моё внимание.

«Для Джолли».

Я дрожу, обнимая себя за плечи. Вытираю слёзы с щёк, одну за другой. Калеб был здесь. Именно он прикоснулся к коробке и, возможно, непреднамеренно смахнул пыль. Он был здесь…

Итак, что же дальше? Письмо, в котором написано, что я должна прекратить его искать? Я это всё узнаю, если открою конверт.

Это не легко, хоть он и не заклеен. Но мои руки дрожат. Я всегда думала, что всё из моего прошлого пало жертвой огня. Но теперь я нахожу так много маленьких сокровищ, который Калеб все эти годы берег для меня… Он сделал всё это для меня. Я вытягиваю лист формата A4 и ещё один прозрачный пакетик со множеством фотографий в нём. Моё сердце бьётся сильнее. Мои глаза неуверенно пробегают по аккуратным буквам.

«Джолли!

А ты не сдашься, правда? Ты продолжаешь искать правду, хотя ты давно уже смогла вспомнить об этом.

И я не могу тебя за это винить.

Все эти годы я хранил твои подарки. К сожалению, при нашем таком быстром отъезде я не смог взять всё с собой, но остальное я смог спрятать. Они до сих пор находятся в доме…

Если ты ещё раз пойдёшь к Дороти и Альфреду, то они позволят тебе пройти в мою старую детскую комнату. Она заперта. Они никогда не входили в неё. Ключ в замке, ты сможешь просто зайти внутрь. Комната, конечно, будет вся в пыли, но если ты заглянешь под кровать, то найдёшь что-то, что сделает тебя очень счастливой.

Фотографии, которые ты держишь в руках, помогут тебе с дальнейшими воспоминаниями. Я надеюсь, они наполнят тебя счастьем и положат конец твоим поискам.

Мы скоро встретимся. С нетерпением жду этого.

К.»

Я целую письмо и на мгновение прижимаю его к своей груди, прежде чем складываю его и прячу в свою сумочку. После этого просматриваю фотографии.

Вот дом, объятый пламенем. Ворота очень хорошо узнаваемы. Много людей стоят вокруг участка, они все обеспокоены. Плачут. Кричат. Пытаются помочь. Вот уезжает машина скорой помощи и…

Я широко раскрываю глаза. Здесь… Здесь мы! Я вижу Калеба, он держит меня за руку. Как он падает. Как пожарный относит меня к машине скорой помощи. Как Калеб тотчас же поднимается в машину.

Это ведь доказательства! Мои воспоминания были реальные! Но здесь ещё больше фотографий.

Калеб и пожарные выходят. Машина скорой помощи уезжает прочь.

Последнее фото показывает, на ней высокий мужчина хватает Калеба. Так ведь и было. Я рассматриваю ещё внимательнее, но едва ли что-то узнаю. Это не пожарный. Не полицейский. Кто же ты, черт побери! И почему он обращается так с Калебом? Это… не может быть… его отец? Я ведь никогда его не видела… Никогда вблизи. Только иногда со спины или очень издалека. Но это было так давно, что здесь можно сделать совершенно неверные выводы.

Неожиданно меня осеняет ужасная мысль. Что… Если отец Калеба и есть убийца моих родителей?

Я всматриваюсь и снова просматриваю все фотографии. Кто ещё мог так схватить Калеба? Это ведь мог быть только его отец! Это также объясняет, почему они после этого так быстро исчезли, и я так и не смогла найти никаких документов... они просто исчезли. Без следа!

Это многое бы объяснило… Так много. Почему Калеб не был со мной, не приходил ко мне в больницу. Почему он много лет не сообщал о себе и… Почему он меня избегает. Почему он мне не говорит, кто он есть. Потому, что он боится, что я его могу возненавидеть? Это сумасшествие? Это… Это правда всё не нормально.

Мне обязательно нужно с ним поговорить! Если Калеб поведёт меня сегодня вечером к себе, тогда я смогу встретиться с ним лицом к лицу!

Я складываю всё обратно в коробку и закрываю её. Я всё возьму с собой!

После я стучу в дверь. Эйвери большой и сильный, он с лёгкостью дотащит эту тяжёлую штуку. А даже если он будет ныть и стенать, всё равно ему придётся это нести.

Вместе мы едем к дому Дороти и Альфреда. Или я должна сказать, к бывшему дому Калеба и его родителей? Он ведь недолго там жил.

— И что ты хочешь, что тебе нужно здесь? — спрашивает меня Эйвери, который всё ещё пил кофе. В конце концов, ведь ему пришлось тащить тяжёлый «сундук», как он выразился, и срочно нуждался в подкреплении. Ну почему это должен быть обязательно кофе, этого он мне кстати так и не объяснил, но всё равно. Тэйлор пьёт горячий шоколад, а я довольствуюсь небольшой порцией воды.

— Забрать ещё один подарок, — вдруг замечаю, что во мне поднимается какая-то ярость. Если эти двое действительно работают на белого дракона, тогда Калеб… Или даже Дин, работают… Господи, тут и правда можно сойти с ума, тогда… Тогда им не надо задавать эти глупые вопросы! Они уже знают, что я найду. Или он об этом им не сообщил?

Но когда мы подъезжаем к дому, то обнаруживаем, что обоих жителей нет на месте. Их машины не стоят у входа, и гараж тоже выглядит заброшенным.

— Будем ждать, пока они вернуться? — предложил Тэйлор.

— Ни в коем случае. Я должна попасть внутрь! — Но как? Я просто прокрадусь на участок и проигнорирую яростные крики «Джолли, что ты здесь делаешь?!» от моих коллег или надзирателей, что я ещё смогу сказать после того, что собираюсь сделать. Здесь же наверняка где-то есть открытое окно? Или дверь?

Я карабкаюсь через забор и попадаю на участок. Отсюда мне прекрасно виден зимний сад.

— Джолли! Оставь эту идею! Как насчёт того, чтобы вернуться?! — кричит Tэйлор взволнованным голосом, но я продолжаю идти дальше.

— Оставайтесь там, пока я не приду! — Двигаюсь дальше. Зимний сад закрыт, ну а как обстоят дела с дверью в подвал? Проклятье. Тоже самое. Я бегаю туда-сюда и уже почти задумываюсь над тем, чтобы бросить камень в одно из окон, когда мне на глаза попадается кухонная дверь. Она только прикрыта, между дверью и рамой виднеется заглушка.

Удача всё-таки на моей стороне! Или… Ещё слишком рано радоваться.

К дверному косяку прикреплено письмо, на котором написано моё имя. Это уже было как-то заранее известно, да?

Я открываю его, но не вхожу в дом.

«Дорогая Джолли!

Сегодня утром нам позвонили и сообщили, что мы должны впустить тебя в наш дом. Так как сегодня начинается наш отпуск и две недели нас не будет, а наша уборщица придёт проверить цветы только завтра, поэтому мы оставляем тебе открытую дверь. Пожалуйста, закрой её, когда уйдёшь, хорошо? Звонивший сегодня предположил, что тебе понадобится попасть в дом. Это звучит мило. Мы надеемся, что у тебя всё хорошо, и желаем тебе, чтобы ты нашла своё счастье!

С любовью,

Дороти и Альфред».

Что? Серьёзно? Просто звонит какой-то незнакомый человек, и они оставляют дверь открытой? Может быть… Они... он заставил их написать это под принуждением? Или это вообще не их почерк? И это тоже мне нужно спросить у Калеба... но сейчас… Я могу, наконец-то, войти!

Через кухню в коридор до входной двери, которую я открываю, чтобы позвать к себе Тэйлора и Эйвери.

— Ты правда пошла на взлом? Ни за что бы не поверил! — Эйвери почёсывает затылок, а Тэйлор нервозно озирается по сторонам.

— Дверь была открыта. Заходите уже! — шиплю я, а эти двое оглядываются, а затем проскальзывают в дверь.

— Итак… Преступников из вас не получится, если вдруг вы решите покончить с карьерой ФБР, — с ухмылочкой предполагаю я и после этого закрываю дверь.

— Почему дверь была открыта? — интересуется Эйвери, осматривая меня с удивлением, в то время как Тэйлор растерянно останавливаться у входа.

— Объясню вам это позже. Стойте, пожалуйста, здесь, пока я буду искать комнату…

— Какую комнату? — спрашивает меня Эйвери. Ну, я действительно не уверена, что он давно этого не знает!

— Это тебя не касается! — кричу ему, подходя к лестнице. До чего же большой дом! К сожалению, я никогда так и не смогла провести здесь время с Калебом. Тогда я была такой любознательной, так хотела внутри всё рассмотреть. Калеб всегда описывал этот дом как какой-то дворец. Как золотую клетку…

А я тогда и правда представляла себе жилище короля, и только сейчас я понимаю, что он имел в виду под этим.

— Поторопись! — всё ещё слышу крик Эйвери. Да… Но сначала мне надо подняться по лестнице.

Кто же написал эту записку? Я не могу быть уверенной, что это были хозяева дома. И вряд ли бы они позволили мне здесь просто так разгуливать здесь, и всё равно насколько мило мы с ними общались. Наверняка это сообщение Калеба, и они оба ничего не знают о том, что я нахожусь здесь. Поэтому я хочу с уважением относиться к их личному пространству.

Поднявшись наверх, я осматриваюсь вокруг. Некоторые двери открыты, некоторые закрыты. Но только одна дверь находится в тени. Она располагается в конце коридора и от того кажется мрачной . Так темно.

Я припоминаю, что Калеб что-то такое упоминал. Но я ведь могу и ошибаться. Всё равно! С бьющимся сердцем я подхожу к ней и понимаю, что на самом деле это единственная дверь, в которой есть ключ снаружи.

Неужели нынешние хозяева дома и правда никогда не заходили сюда? Или есть ещё какой-то барьер, который я должна преодолеть?

Аккуратно проворачиваю ключ. Дверь была заперта, но с лёгкостью открывается.

Пыль поднимается мне навстречу, как только я открываю дверь.

— Двадцать один год… — благоговейно шепчу я. Детская комната Калеба выглядит так, как будто он никогда её не покидал. Постер всё также висит на стене, двери платяного шкафа закрыты. Обувь стоит на полу, покрытая серым толстым слоем пыли. Я иду по полу и замечаю, что под пылью скрывается коричневое дерево. Окна пожелтевшие и грязные. Также и с внешней стороны они никогда не мылись. Моё сердце бьётся сильнее, когда я раздвигаю шторы. Сквозь ветки деревьев я могу увидеть мой участок. Дом моей матери и отца. Руины.

Может быть, Калеб часто стоял здесь и наблюдал за мной?

Я ощупываю дерево оконной рамы и внимательно всё осматриваю. Он ведь многое оставил здесь. Одежду. Школьные принадлежности. Даже его рюкзак всё ещё стоит здесь. Как будто время остановилось.

Что же могло произойти, если бы не этот пожар? Если бы Калеб не исчез? Если бы нам позволили и дальше расти вместе? Возможно, я подарила бы ему свой первый поцелуй. Мы стали бы парой… Переспали бы друг с другом в первый раз. Возможно, даже поженились бы.

Ему не нужно было бы идти в мафию. Из него получился бы честный человек…

Я представляю образ Дина перед глазами, когда думаю о Калебе. Конечно, ему удалось накопить целое состояние, так что… Я... мне абсолютно точно нужно быть уверенной!

Затем я смотрю на постель. Где же это может лежать?

Кровать не заправлена. Всё выглядит так, как будто Калеб покидал комнату в спешке.

Осторожно поднимаю подушку. У меня начинается кашель, сколько же пыли попало ко мне в лёгкие. Под подушкой я нащупала что-то! Книгу.… Блокнот? Дневник?!

Вытаскиваю его. И правда. Это же дневник?! И он полностью заполнен. От первой до последней страницы! Это… Это просто невероятно! Это было то, что Калеб хотел мне подарить? Нет. Минуточку. Он же сказал под кроватью? Я опускаюсь на колени на пол и заглядываю под кровать, но ничего не могу найти. Затем я поднимаю матрас, извлекая оттуда то, что находится позади него у стены. Это что-то вроде стеклянной коробки? Я протягиваю руку через реечное дно и достаю коробку. Она размером примерно пятнадцать на пятнадцать дюймов и толщиной пару дюймов. Внутри находится что-то… Что-то, что я точно сейчас узнаю!

— Это… не может быть! — В ужасе я отпускаю матрас и сажусь на кровать.

— Платок моей матери! — Я не могу точно припомнить, чтобы Калеб получал от меня в подарок этот носовой платок. Откуда же он тогда у него? Или по-другому спросить… Откуда у него вообще эти вещи? Я ему их давала? Дарила?

Я помню, как мама сбрызгивала платки духами, чтобы аромат сохранялся дольше. Что… Может быть, Калеб использовал стеклянную коробку, это должно значить, что, возможно, я почувствую запах её духов... Я в панике распахиваю глаза и выбегаю из комнаты. Да, я планировала уважать частные владения, но мне срочно нужно в ванную, чтобы стереть пыль!

После того как я открыла две неправильные двери, нахожу ванную. Полотенцем, которое я немного смочила водой, аккуратно протираю стеклянную коробочку. Если она двадцать один год была закрыта… Возможно…

Эта стеклянная коробка, кажется, герметично закрыта. Неужели это действительно может быть так, что… Что я смогу почувствовать аромат? Мои руки дрожат, и мне нужно быть аккуратной, чтобы не уронить коробку.

Осторожно возвращаюсь в прихожую и ставлю стеклянную коробку на комод. Бережно открываю крышку и робко вдыхаю аромат платка.

— О, Боже мой! — восклицаю я и тут же закрываю крышку. Закашлявшись, поворачиваюсь и слышу, как Эйвери и Тэйлор обеспокоенно спешат ко мне по лестнице.

— Что произошло?! — спрашивает Эйвери с тревогой.

— Н..Ничего… Всё хорошо! — такой насыщенный аромат. И это через столько лет…

Я опускаюсь на пол и начинаю смеяться. При этом обхватив себя рукой над животом, так сильно он начинает болеть, из-за того что так громко я смеюсь.

— Ну что… Что случилось? — Тэйлор опускается на колени рядом мной на пол, Эйвери настороженно осматривается.

— Он воняет всё также ужасно, как раньше! — смеясь, говорю я и падаю в объятия Тэйлора, рыдая. Я смеюсь. Я плачу. Эти многочисленные воспоминания, которые внезапно возвращаются, переполняют меня.

— Что воняет? — спрашивает Тэйлор, но я не могу ему ответить, так как мне сначала нужно успокоиться.

— Этот носовой платок пролежал в стеклянной коробке двадцать один год. Он пропитан духами моей матери. Я много лет пыталась выяснить каким духами она пользовалась, но даже моя тётя не могла мне этого сказать. Возможно… Я могу их и сейчас купить. Даже если они ужасно пахнут, но… Это они пахнут ею. — Когда я это говорю, больше ничто не сдерживает меня. Я горько плачу и не могу этому противостоять.

Этот аромат. Это множество воспоминаний. Образы. Голоса. Они снова здесь. Это стало настолько реальным благодаря её духам, что я верю, что снова там окажусь. В детстве. В её спальне перед туалетным столиком. Я вспоминаю об этом моменте. О том дне, когда я обтирала Калебу платком лицо. Он был весь в крови и грязный. Я тайком стащила платок из корзины с бельём и сбрызнула духами мамы. Подарила его Калебу. На память…

А также хорошо помню, как рассердилась мама когда заметила, что я опустошила половину флакона. Я начинаю смеяться. Хихикать. И снова плакать. Калеб его сохранил. Берег, как сокровище. Также как и другие вещи. Как и цепочку матери…

— Подождите, пожалуйста, здесь. Мне нужно кое-что забрать, – говорю я и поднимаюсь. Колени дрожат, но мне удаётся встать.

— Всё правда в порядке? — спрашивает Тэйлор, который тут же встаёт чтобы меня поддержать.

— Да… со мной всё хорошо. Даже очень хорошо. Только не урони стеклянную коробочку, я должна взять её в парфюмерный магазин, так что запах, находящийся там, не должен выветрится! — Возможно я найду какую-нибудь немолодую опытную продавщицу, которая сможет вспомнить этот аромат…

Вернувшись в комнату Калеба, я собираю некоторые вещи. Его школьные учебники, рубашка, которую я помню, которую он часто носил. Конечно же дневник и его скрипка. Ноты, лежащие рядом с этими украшениями. Я хочу всё забрать. Так как это принадлежит ему. Этому невероятному мужчине, который подарил мне это чудо. Спустя столько лет…

Когда мы уже идём обратно, я стараюсь не оставлять никаких следов. Дверь Калеба снова заперта, как и дверь на кухню. Мы выходим через парадную дверь, а затем вместе едем в город.

Рядом с магазином пончиков есть старый парфюмерный магазинчик. Несколько лет назад я даже однажды там была, его хозяин является одним из старейших и опытных людей в своей области! Но… Сможет ли он мне помочь в этот раз?

— Здесь. Запаситесь пока пончиками. Мне нужно срочно поговорить с владельцем парфюмерного магазина! — Tэйлор получает от меня пятидесятидолларовую купюру, и я хватаю стеклянную коробку, чтобы пойти в парфюмерный магазин.

— Что ж, надеюсь, мы с этим справимся… — ворчит Эйвери, пока я тоже не протягиваю ему пятидесятидолларовую купюру.

— Уже лучше! — усмехается он, а затем выходит вместе с Тэйлором.

— Но, пожалуйста, сделайте мне одолжение, хорошо? — строго говорю я и предостерегающе поднимаю указательный палец, прежде чем продолжить: — только Tэйлора не поливай сахарной глазурью, чтобы потом не облизывать его сверху донизу!

Тэйлор становится пунцовым, но Эйвери гримасничает и добавляет:

— Супер идея!

— Боже, я не это имела в виду! — Закатываю глаза и уже точно знаю, чем они сегодня ночью будут заниматься. С другой стороны… Немного глазури на сексуальной мужской груди — это чертовски привлекательно. Быстро вдыхаю, снова представляя Дина, слизывающего с моего тела что-то сладкое и липкое, пока я не прихожу в себя и не захожу в парфюмерный магазин.

Молодая сотрудница позвонила своему шефу. Он как раз находится в одном из филиалов, однако обещает заехать.

— Ему уже за семьдесят, но его нос как у ищейки! — обещает мне молодая женщина.

— Большое спасибо! — Я была здесь уже, примерно… четыре или даже пять лет назад, и тогда он не смог мне помочь. Хорошо, а кто смог бы при таком расплывчатом описание, типа такого: «он какой-то вонючий, и произведён двадцать один - двадцать пять лет назад» Это, наверное, никто бы не смог сделать. Но сейчас у меня кое-что с собой… И если он действительно так хорош, как я надеюсь, то я смогу узнать название парфюма и купить себе несколько флаконов.

Спустя почти сорок минут Эйвери и Тэйлор появляются в парфюмерном магазине. Они выглядят сытыми и счастливыми.

— Удалось уже что-нибудь выяснить? — Эйвери потирает живот. Интересно, оставил ли он вообще хоть что-то другим посетителям магазина?

— Хозяин должен вот-вот подойти. Возможно, мне повезёт… — Мне ведь должно повезти, или? Или я это не заслужила за все эти годы?

Вместе мы ждём, и действительно, в конце концов, возвращается владелец парфюмерного магазина.

— О, не может быть. А я вас помню… — говорит старик и улыбаясь, пожимает мне руку.

— Вы правда помните меня? — Но тогда это сбивает меня с толку.

— Да. Не так часто происходит такое, чтобы молодая девушка рассказывала историю своей жизни. Очень драматично всё это. Я на самом деле всё ещё помню то время. Это событие долго было в заголовках газет. И тут появляетесь вы и пытаетесь найти духи своей матери… Это не то, что можно забыть так легко.

Я сдержанно улыбаюсь, потому что в то время он ничем не мог мне помочь. А быть может сегодня?!

— Я смогла добыть носовой платок моей матери. Он надушен её духами, но мне нужен тот, кто разбирается в этом! И вы, безусловно, тот, кто подходит для этого! — Я больше не знаю ни одного другого парфюмерного магазина, который имел бы столь давние традиции, как этот.

— Носовой платок? — Полноватый мужчина в круглых никелевых очках удивлённо смотрит на меня, а потом на стеклянную коробочку.

— Она была заперта более двадцати лет, и до сих пор можно почувствовать аромат! — Я вся сияю от счастья и надеюсь, что он сможет вспомнить название. Это было бы так здорово!

— Но они ещё достаточно сильно пахнут, так что сразу не пытайтесь вдохнуть сильно, – предупреждаю его на всякий случай.

— Лучше всего нам пройти в дальнюю комнату, там спокойно, а другие ароматы не будут меня отвлекать, — говорит он и показывает мне путь.

— Подождёте меня? Это недолго. — Эйвери и Tэйлор кивают. Они выглядят немного заскучавшими, но сейчас им нужно через это пройти.

Я следую за пожилым джентльменом в его кабинет, где он откладывает в сторону пальто и сумку. Снаружи больше двадцати пяти градусов, но он пальто? Типично старый человек, который просто мёрзнет всё время. Улыбаюсь и ставлю стеклянную коробочку на стол.

Осторожно открываю её и вижу, как он делает рукой несколько размашистых движений.

— Ммм, понимаю… — Затем он берёт одну из этих бумажных полосок для образцов аромата, прижимает её к платку и говорит: — Можете закрыть коробку. — Сказано – сделано.

Он крутит полоску бумаги перед своим носом и выглядит серьёзным. Задумчивым.

Я широко раскрываю глаза. Давай... Давай. Говори же! Неужели он должен это делать так напряжённо?

После этого он смеётся.

— Вы знаете?! Неужели это возможно..?

— Здесь, понюхайте сами… — Он быстро помахивает бумажкой у меня перед носом. Я удивлена, так как это пахнет совсем не так сильно, даже чувствуется мандариновый шлейф, цветочные нотки и кокос.

— Это так здорово пахнет?!

— Да. Из-за того, что в носовой платок было добавлено такое огромное количество духов, запах был слишком интенсивный. Если прямо его вдыхать, то аж он бьёт в нос. Но на самом деле аромат совершенно другой. И прежде чем вы спросите: да, я знаю его. Я знаю, как называется духи…

— Правда?! — Меня просто распирает от счастья.

— Да. Определённо. Следуйте за мной. У меня есть маленький сюрприз для вас… — Владелец покидает кабинет и идёт по коридору. В конце находится большая белая дверь, которая ведёт нас в подвал.

— Здесь хранятся все наши товары. Все духи. Некоторым уже много лет. Но есть несколько клиентов, которые снова и снова покупают одни и те же ароматы. Тогда, более двадцати лет назад, примерно до 2005-го… Или 2006-го года, производились эти духи. Аромат рекламировала известная певица. Как же её звали?, Я никак не могу вспомнить её имени. Какая-то поп-дива с длинными белокурыми волосами. Но разве не у всех у них длинные светлые волосы? — Он смеётся и просматривает одну из полок. На уровне глаз стоит коробка, которую он достаёт их ставит на маленький столик. Я с удовольствием бы с ним побеседовала, посплетничала, но…

— Уверен, вы уже хотите получить, наконец, ответ, правильно? — Да, он определённо умеет читать мысли.

— Я ищу его уже так давно, — шепчу я, едва сдерживая слёзы.

— И он здесь. — Он открывает коробку и достаёт упаковку. Она тёмно-розовая и на ней изображено золотое сердце.

— Поцелуй надежды, — читаю я вслух. Владелец достаёт флакон, он имеет форму сердца с прикреплённой к нему небольшой подвеской, также в форме золотого сердца.

— Я… Помню! — Как будто бы это было вчера. Дрожащими руками я беру духи, которые владелец, улыбаясь, протягивает мне.

— Тогда они продавались очень хорошо. Моя жена... Моя покойная жена любила этот аромат. Иногда, когда слишком больно и мне тяжело без неё, то нюхаю этот аромат. Я закупил тогда много флаконов…

Я прижимаю бутылочку к себе и с благодарностью смотрю на него.

— Я дарю их вам. Я уже стар и скоро буду уже со своей Бетани. Эти флакончики духов будут никому не нужны, но с вами, я знаю, они в надёжных руках. В правильной дозировке аромат вернёт вам много воспоминаний, о которых вы думали, что давно забыли.

Я просто бросаюсь к нему на шею, так я ему благодарна. У меня снова наворачиваются слёзы.

— Большое спасибо! Я даже не могу как следует отблагодарить вас! — говорю я и всхлипывая при этом. Когда я уже отхожу от него, то замечаю, как быстро бьётся моё сердце.

— Если бы моя мама могла сейчас это увидеть. Она ведь тогда так сильно ругалась, что я опустошила половину флакона, потому что так сильно промокнула платок. — Я закрываю глаза и возвращаюсь назад в свои воспоминания. И хоть тогда я много и долго ревела, но это было по-настоящему прекрасное воспоминание. Потому что потом она обняла меня и утешила. Объяснила мне, что духи — подарок папы, и поэтому нужно обходиться с ними бережно. Что они очень дорогие, и даже если есть много денег, то не стоит их растрачивать понапрасну.

— Именно эти воспоминания, которые аромат может разбудить в нас, является тем, за что я так люблю свою профессию. Ароматы могут очаровывать людей. Заставить их смеяться. А кого-то привести к тому, что он влюбится в дарителя… — Он глубоко вдыхает и выдыхает и рассказывает дальше: — Когда я познакомился со своей женой, она покупала у меня духи. Они были слишком дорогими, к сожалению. Я спросил её, сколько у неё денег, и это оказалось слишком маленькой суммой... Тогда я подарил ей духи, потому что она мне уже тогда очень нравилась. На следующий день она пришла снова, принесла духи и спросила меня: «Когда ты пригласишь меня на свидание? Каждую неделю я прихожу в твой магазин, а ты меня всё никак не позовёшь!» — Он смеётся и вздыхает, закрывая глаза.

— Она была такая хулиганка…

Будет ли Дин когда-нибудь так обо мне думать? И…Калеб, или уже думает?

Я кладу руки на его плечи и нежно улыбаюсь владельцу магазина.

— Благодаря вам я, наконец-то, могу спросить человека, которого я люблю, когда он со мной пойдёт на свидание. Он собственно говоря мне тоже не доверяет. — Хорошо что это только половина правды, но когда я вижу, как он сияет и как бьётся его сердце, для меня важно, это стоит того, чтобы я немного переписала нашу с Калебом историю.

С целой коробкой,всего десять флаконов, я возвращаюсь к машине.

— Они правда были на складе? Невероятно… — выдаёт Эйвери, и быстро садится на заднее сидение, хватая свой мобильник. Что? Опять кому-то будет писать? Возможно, Калебу? Как хотелось бы сейчас отобрать у него телефон и прочитать, что он там пишет. Или точнее сказать, кому!

Я снова сажусь за руль и не удерживаюсь от колкости:

— Кому это ты там строчишь? Tэйлор что, не сидит в машине? Я надеюсь, что ты ему верен? Или ты пишешь ему что-то неприличное? — Ухмыляюсь, надеясь, что это его дезориентирует, а его мимика его выдаст. Но он остаётся абсолютно непроницаемым, набирает там что-то дальше и говорит:

— Сообщение Шону. Он мне как раз написал, что мистер Вайн даёт нам отдых на целую неделю, так как в последнее время у нас было достаточно стрессовых ситуаций. Да, это так мило… — отвечает он, а в это время Tэйлор как раз тоже берет свой мобильник.

Может у меня уже паранойя, но эта парочка кажется мне очень подозрительной.

— А что там с нашим массажем? — спрашивает Эйвери, дерзко похлопав меня по плечу. Я могу наблюдать его глуповатое выражением лица в зеркале заднего вида. Хорошо. Отличная идея, дорогой! Я смеюсь и отвечаю ему:

— О, ты получишь его. Это такой массаж, настоящий массаж класса люкс! — Я буду тебя проверять. Тебя и Тэйлора. И тогда я увижу, кто из вас двоих является правой рукой белого дракона!

Рейчел

Наконец, я в машине. Мы с Шоном едем домой. Домой. Почему я на самом деле называю это так? Моё жилище… Каждый из нас отказался от своей квартиры. Мы переехали сюда с тем немногим, что у нас было. Даже тогда мне казалось странным, что о чём-то подобном просили, но я действительно хотела принять в этом участие. Это был уникальный шанс. Теперь я сожалею об этом.

Шон молчит. Я собственно тоже.

Я была такой глупой. Настолько непроходимо глупой.

Как только мы вернёмся... домой, я поеду в штаб-квартиру и попрошу мистера Вайна о переводе. Я думаю, что возвращение к жизни в собственном доме и работе психиатром пойдёт мне на пользу. В конце концов, когда-то это было моей мечтой, и я для этого много работала. Даже если я буду скучать по Джолли, Эйвери, Тэйлору… А такое действительно может быть. Да, они, в конце концов, никуда не исчезают с этой планеты, мы сможем видеться вне работы.

Мне нужно быть подальше от Шона. Очень далеко. Нам обоим нужно быть друг от друга на расстоянии и как можно скорее.

Когда мы подъезжаем к дому, я выхожу и останавливаюсь перед Шоном. Тот, кажется, меня не замечает.

— Дай мне ключи от машины? Мне нужно ещё кое-что сделать, — говорю ему спокойным тоном, пожалуйста, пусть он сейчас ничего не отвечает, не надо вот только извиняться. Я не хочу слышать от него ни единого слова.

Он молча передаёт мне ключи от автомобиля. И действительно не спрашивает меня ни о чём; я также молча сажусь в машину и уезжаю. Сейчас я должна действовать. Я сильная и независимая женщина! Шон ещё не отошёл от предыдущих отношений. Он не готов к новым отношениям. Он не может найти новую любовь. Не сможет, пока ещё любит свою жену.

А я не хочу больше быть как собачка и бегать за ним, всё равно в каком направлении он бежит, всё равно как часто он об менял спотыкается. Мне не следовало его целовать. Нет… Я не должна была этого допускать. И пусть даже я оказалась такой глупой, что влюбилась в мужчину, чьё сердце всё ещё занято.

Когда я приезжаю в штаб-квартиру, прошу встречи с мистером Вайном. К сожалению, он не может пока меня принять. За столом мне отвечает его секретарь. Так что я подожду.

Пока я сижу в ожидании, слышу, как несколько сотрудников говорят о Грегори. Они удивлены. Шокированы. Просто в ярости, что их коллега, агент ФБР, замешан в таких преступных махинациях. Грегор сидит в тюрьме, ожидает своего приговора.

Неужели мир настолько плох, что мы больше не можем никому доверять? Больше нет даже тех, кто на самом деле призван нас защищать?

Только ближе к вечеру у мистера Вайна появляется немного времени и он приглашает меня в свой кабинет. Я вежливо приветствую его и быстро перехожу к сути дела:

— Я прошу о переводе. Я хочу вернуться к работе психиатром и больше не хочу охотиться на драконов, — произношу я серьёзно. Мой голос ниже, чем обычно. Если я буду говорить своим обычным высоким тоном, то мои шансы будут невелики. Мой голос звучит слишком мило. А я хочу чтобы меня воспринимали всерьёз.

Мистер Вайн удивлён и спрашивает меня:

— Что-то произошло? Это так неожиданно. Мистер Эдвард доволен вашей работой и по отношению к вам отзывается только с похвалой. — Он бегает пальцами по клавиатуре. Уверена он открыл моё досье.

— Спасибо. Я долго об этом думала. Я психиатр по образованию, на данный момент я занимаюсь чем-то абсолютно противоположным. Я надеюсь, вы рассмотрите возможности для моего перевода?

Мистер Вайн размышляет, отмечает себе что-то и после обращается ко мне с дружелюбным выражением лица:

— Я не хочу принимать это решение в ближайшее время. Завтра утром я сообщу свой ответ. Вы живёте в доме снятом специально для этой операции, отказались от своей квартиры и мне понадобиться некоторое время, чтобы найти вам жилье.

— Конечно. Я могу переехать в отель за свой счёт пока не уладятся эти моменты. Я готова прямо сейчас приступить к работе, — решительно говорю я.

— Понимаю. Но вы действительно хорошо всё обдумали?

— Уже давно! — отвечаю я ещё более низким голосом. Он кивает, а затем поднимается, протягивает мне руку и говорит:

— И всё таки, я прошу вас завтра в семнадцать часов ещё раз прийти сюда, чтобы мы смогли обсудить всё? У меня сейчас ещё одна очень важная встреча, которую я не могу перенести.

— Да, конечно, с удовольствием. До свидания! — Я тотчас же поднимаюсь и пожимаю ему руку на прощание.

Ладно. Завтра. В семнадцать часов. Я буду здесь, и к тому времени я просто надеюсь, что мне больше никогда не придётся встречать Шона. Даже если я всё ещё надеюсь на счастливый конец, что Шон полюбит меня... этого не произойдёт. И чем быстрее я это осознаю и съеду, тем быстрее я отделюсь от него. Быть свободной для новой любви. Быть свободной для того чтобы, наконец, дать шанс мужчине познакомиться со мной. В конце концов, я хочу создать семью. Завести детей. А Шон не даст мне этого. Никогда. Я должна, наконец, это понять...

Дин

— Что с тобой произошло? — вырывается у меня, как только вижу Леона, останавливающегося передо мной. Царапины и ссадины на шее, синяк под глазом и губа разбита в двух местах.

— Это? Увы... у меня была небольшая борьба с дикой кошкой, — отвечает он мне с ухмылкой.

— Кассиопея? — спрашиваю его, в ответ Леон усмехнулся и кивнул.

— Как при этом ты ещё можешь смеяться? — Я поправляю в недоумении свой галстук.

— Она бестия… — выдыхает он, потирая подбородок, как будто ему ещё больно. Хотя, учитывая то, как он выглядит, меня это не удивляет.

— Очень рад, что мы поменялись местами… — говорю я и хватаю папку с документами. Леон присоединился ко мне на вилле и снова должен занять моё место, чтобы присмотреть за Лиз.

— Серьёзно. Это был самый горячий секс в моей жизни. Что за женщина! Даже если она меня поцарапала и покусала, а как она сосёт…

Я перебиваю Леона:

— Ладно, достаточно об этом. Пожалуйста, никаких подробностей! — И даже при этом я не могу сдержать ухмылочку.

— Лиз сейчас наверху, в моей кровати, ещё спит. Я не хотел её будить. Предполагаю, она поспит ещё несколько часов. После её пробуждения заставь её что-нибудь поесть и попить. Уговори принять расслабляющую ванну. Отвлекай её как-нибудь. Ей не нужно сейчас думать о Даниэле, понятно?! — напоминаю Леону с серьёзным видом.

— Понял. Жалко только, что нет новостей об Алессандро. Никто его не видел, даже ничего о нём не слышал. Хотя был найден мужской труп, но на вид ему уже за пятьдесят. Я расширил поиски на всё побережье. Где-то же он должен быть! — Леон выглядит озадаченным. Ему нравится Лиз, это точно.

— Понятно. Я сейчас встречусь с Кристофером, он будет заменять на фирме Лиз по рабочим вопросам. После этого я обсужу все дальнейшие дела с моими людьми. Они должны быть начеку! — Когда я собираюсь уже идти, Леон останавливает меня:

— А Джолли?

— Я встречусь с ней сегодня вечером. Эйвери написал мне недавно, что ей удалось найти духи её матери. Я полагаю… Сейчас как раз то самое время, чтобы рассказать Эйвери и Тэйлору о том, что они оба на меня работает. Они очень преданны мне, и хотя оба работают на меня, ещё не в курсе что происходит. Я предполагаю, Tэйлор первый понял, что Эйвери тоже на меня работает. Ну, да, тут я был неправ. Я обоих приглашу завтра в офис. Там мы обсудим дальнейшее. Первым делом на повестке дня защита Лиз и Джолли. С ними ничего не должно случиться!

— Я буду защищать их ценой своей жизни, — кивнул Леон. — И… как ты видишь, я могу выдержать многое. — Он кладёт руку мне на плечо и решительно кивает.

Я киваю в ответ и покидаю виллу. Впереди важный большой этап работы… Ну когда-то мне всё равно пришлось бы его её выполнить. В конце концов, сегодня вечером меня ожидает кое-что прекрасное и этому я могу действительно порадоваться.

Лиз

— Дин?! — я вздрагиваю, когда вижу мужчину у окна. Он блондин и совсем не похож на Дина.

— Дин! — кричу я и в панике заползаю обратно на кровать. Я чувствую себя ошеломлённой и дезориентированной. Меня мутит, но я могу видеть нечёткий силуэт. Ну одно я знаю точно, этот мужчина, что стоит там, не Дин!

— Эй, спокойно. Это я, Леон… — спокойно отвечает он мне, протягивая руки ко мне. Я всё же инстинктивно подаюсь назад и сужаю глаза. Взгляд фокусируется на нём. Как минимум я пытаюсь это сделать. Очень медленно приходит узнавание. Да это точно Леон.

— Ч-что ты здесь делаешь?! — бросаю в панике и прикрываюсь одеялом. И хоть на мне удобный домашний костюм,всё равно чувствую себя практически голой, сидя здесь на кровати в полном одиночестве.

— Дин не хотел тебя будить. Он уехал несколько часов назад на фирму и оставил меня вместо себя. Я всего лишь пригляжу за тобой, и если это будет необходимо, отдам свою жизнь за тебя, – говорит он серьёзным голосом и отступает на пару шагов назад, прежде чем снова встать у окна и посмотреть на улицу.

— Судя по тому, как выглядит твоё лицо, ты этим только что и занимался. Что произошло? — спрашиваю его и потираю заспанное лицо.

— У меня была дикая ночка, назовём это так… — вздыхает он.

— Ммм… горячий секс?

— Да. Ты ведь помнишь чёрного дракона? — Он снова шумно выдыхает.

— Правда? Она прекрасна и почему то я так и думала, что секс с ней именно такой, — ехидная улыбка выходит сама, а я добавляю: — Меня только удивляет, что ты пережил это, и что она тебе не откусила голову. — По каким-то причинам я ей понравилась. Хотя при этом мы виделись от силы четыре или пять раз, она всегда при встрече со мной бросалась мне на шею от радости.

— Пыталась… — Леон указывает на следы укусов, которые Кассиопея оставила на его шее. При этом ухмыляется так дерзко, что у меня возникло ощущение, что он преисполнен гордости.

— О, господи… — Я пытаюсь встать и тут же спотыкаюсь. Мой организм меня не слушается, но прежде чем я падаю, его руки поймали меня.

— Я приготовлю тебе что-нибудь поесть. Что ты хочешь?

— Ничего… Мне бы хотелось только ненадолго в ванну, — тихо говорю я и слегка отстраняюсь от Леона. Но прежде чем он успевает заговорить, добавляю: — Только принеси мне аптечку, я хочу обработать твои раны, когда вернусь из ванной.

— Итак, куриный суп, овощи с грудкой индейки и вкусное шоколадное мороженое на десерт. Будет сделано! — Леон что меня вообще не слышал?

— Нет, не забудь про аптечку. Твои раны нужно обработать… Ты выглядишь больше не так мило, как прежде… — Я пытаюсь выдать короткий смешок, но Леон смотрит на меня так, как будто я считаю всё это ужасно забавным.

— Детка, ты такая милая, когда злишься. Шрамы делают из мальчика настоящего мужчину!

— Псих. Отведи меня сейчас до двери ванной, а потом можешь идти за мороженным, но я ничего не хочу!

— А, ты ещё хочешь кексы? Принесу. Но только после того как съешь суп и овощи!

— Ты меня вообще слушаешь? — отвечаю я уже будучи на взводе.

— Да я сделаю тебе брокколи и цветную капусту. Обещаю.

— Леон… — Я уже готова его задушить!

— Окей, ну в качестве исключения тебе можно попить колы!

— Ну ты идиот… — вздыхаю я и открываю дверь ванной комнаты. — Дальше я сама. Делай, что хочешь…

Я захожу в ванную, закрываю дверь, добираюсь до раковины и смотрю на своё белое, точно мел, лицо. О господи, это точно я? Глубокие морщины, запавшие глаза и почти чёрные круги под ними. Потрескавшиеся губы и сальные волосы. И Дин действительно всю ночь держал меня за руку? Я время от времени просыпалась и чувствовала, что он ни на секунду от меня не отходил.

После живительного душа и целой кучи средств по уходу за волосами и масел для кожи я чувствую себя словно заново родившейся. У Дина в ванной стоит половина парфюмерного магазина, неудивительно, что он всегда так хорошо пахнет. И Даниэль так на него похож в этом, он..

Он был… Очень похож на Дина. Я не могу больше обманывать себя. Даниэль мёртв. Алессандро его убил и показал мне его труп. Когда-нибудь он найдёт меня и тогда я также должна буду умирать, как мой любимый.

Я сильнее вцепляюсь в края раковины, а затем направляю свои взгляд в окно, которое я открываю. Свежий воздух проникает внутрь и я делаю глубокий вдох. Охранники заняли позиции в саду. Отсюда я могу видеть не только их, но и рассмотреть бункер. Когда там появится Джолли? Уже сегодня? Так или иначе ... я не могу дождаться, когда она окажется там. Потому что тогда я буду знать, что она в безопасности И хотя я её знаю совсем недолго, ещё недостаточно хорошо, однако по рассказам Дина у меня сложилось хорошее впечатление о ней. Она мне нравится. И мне также как Дину хочется, чтобы ей здесь было хорошо.

Но больше всего я не хочу, чтобы Дин сломался из-за Джолли, если с ней что-то произойдёт. Он — мой герой. Мой спаситель. Я буду ему вечно благодарна!

Надевая халат, я возвращаюсь в спальню Дина. Леон сидит на кровати и роется в маленьком чемоданчике. Наверное, там аптечка?

— Я помогу тебе… — Когда я подхожу к кровати, мне в нос ударяет приятный аромат. О, это действительно вызывает аппетит.

Я быстро перевожу взгляд в сторону и вижу, Леон поставил мне на стол приготовленную еду. Всё стоит в углу спальни прямо у дивана.

— Но сначала тебе нужно поесть, — говорит он строго и смотрит на меня своими большими глазами, улыбается и после продолжает сосредоточенно рыться в коробке. Я нервно вздыхаю и отбираю у него все эти вещи.

— Но после этого я займусь твоим лечением! — С аптечкой усаживаюсь на диван и начинаю есть. Только теперь, когда откусываю кусочек за кусочком понимаю, как была голодна. Всё действительно хорошо и моё тело благодарит меня урчанием в животе. Оказывается всё это время тело ощущало голод, но печаль по Даниэ…

— О, да ты без белья?! — говорит Леон серьёзным голосом и тем самым перебивает ход моих мыслей. Я сразу же сжимаю ноги вместе и смотрю на него с высоко поднятой головой.

— Это шутка! Я ничего не видел! — Леон сидит и громко смеётся, пока я посильнее пытаюсь запахнуть халат. Идиот! Я громко выдыхаю. Где мысленно была я, на чём я остановилась тогда. Дани…

— У тебя очень красивые ноги… — снова Леон вытаскивает меня из моих мыслей. О, небо! Неужели он не может оставить меня в покое и дать мне хоть немного подумать о моём погибшем женихе, без того чтобы… Он отвлекает меня. Я моргаю ему в ответ и молча наблюдаю, как он подходит ко мне, а затем садится рядом со мной.

— Ты вообще заметила, с какой любовью я приготовил тебе еду? Рис выложен в форме сердца, и фасоль точно солнечные лучики. Классно же? — Леон ухмыляется и хватает росток фасоли, который тут же быстро съедает.

— Очень искусно, — говорю я и пытаюсь не выглядеть скорбящей вдовой.

— Я до этого момента и сам не знал, что я могу так здорово готовить. У меня в поместье повар. Но я отпустил его, потому, что решил для тебя всё сделать сам, — объясняет он.

Ах да, я всё время забываю, что Леон благодаря своей фирме «Победа» стал таким же чертовски богатым, как и Дин. Но, похоже, его это нисколько не волнует. Хотя он носит дорогие золотые часы, невероятно крутая штука, но… помимо этого? Обычная одежда. Элегантный покрой, хорошо сидящий, подобранный по цвету. Его идеальная причёска и свеже-отбеленные зубы. Но у меня создаётся впечатление, что он не хвастается…

— Ну, я могу себе это позволить…— Окей, я беру свои слова обратно.

— Мило с твоей стороны. — Деньги значат не всё… Нет. Важна любовь, которая нас…

— Я мог бы дать тебе денег… — Я округляю от удивления глаза и уже не смотрю так скучно на свой кусок брокколи.

— Правда? — восклицаю я.

— Да. — И как только Леон снова смотрит на меня, я уже могу себе хорошо представить, что он там себе надумал.

— С цепью на шее, в бикини и ты с пульсирующим световым мечом? — И я выразительно смотрю на промежность Леона.

— О, мне бы очень понравилось, — шепчет он и прочистив горло, продолжает: — Если у Дина будет Джолли, ему придётся возвращаться и продавать свою фирму. Но я хотел бы в дальнейшем продолжать развивать «Победу», а потом открыть филиал где-нибудь в Англии. Твои родители до сих пор ещё там живут? Я думаю мне…

— Нет. Ни в коем случае! В Англии со мной произошло слишком много всего. Мы остаёмся здесь! — выпаливаю ему в ответ.

— Но…

— Никаких но. Дин спас мне жизнь и жизнь Даниэлю. Мы остаёмся здесь! — Но потом я понимаю, что нет уже никаких «мы». Я на мгновение закрываю глаза, прежде чем снова принимаюсь за еду.

Леону приходит сообщение на телефон, он поднимается и собирается выйти из комнаты.

— Когда я снова вернусь, надеюсь ты уже быстренько всё съешь, тогда можно будет полакомиться ещё мороженым на десерт, всё ясно?

— Да, да… — бормочу я и продолжаю есть. Вкусно. Это самое главное.

Мне слышно, как Леон разговаривает по телефону, но не получается разобрать ни одного чёткого слова. Когда он возвращается, я с гордостью демонстрирую ему свою пустую тарелку.

Леон старался и даже готовил для меня. Он… Пытался меня подбодрить. При этом он ничего не обязан был делать на самом деле. Ему ведь могло быть просто всё равно, грустно ли мне. Вместо этого он здесь со мной делает всё, чтобы я чувствовала себя хорошо или хотя бы какое-то время не думала о Даниэле.

Леон с бледным лицом смотрит в пол, не смея поднять глаз.

— Вот, смотри! Я даже облизала тарелку! — ухмыляюсь я и снова ставлю тарелку назад на стол. Пока Леон со мной, мне нужно извлечь всё самое хорошее из этой ситуации и быть ему благодарной, что он здесь. Отвлекает меня. И пытается меня как-то заставить улыбнуться.

— Лиз… — Леон делает глубокий вдох. Он крепко сжимает телефон в руке, а затем кладёт его в карман брюк. Выдыхает. Проводит рукой по волосам. Касаясь улица.

— Ч-что такое? — Моё сердце начинает бешено колотится. Оно стучит в непривычном странном ритме.

Глухой звон в ушах искажает его голос. Я слышу слова Леона. Понимаю, что он говорит. Слово за словом, предложение за предложением. Да. Я поняла его. Его объяснение. Его «мне так жаль».

Я сижу и смотрю на Леона, затем перевожу взгляд на стол. Там всё ещё стоит стакан, наполненный минеральной водой с двумя кубиками льда. Я осушаю его.

— Мне хочется пить. Можешь мне, пожалуйста, принести что-то попить? — Искажение звука не проходит. Становится громче, но голос Леона слышится как будто издалека.

— Лиз, ты поняла, что я тебе сказал? — спрашивает он меня и подходит при этом немного ближе.

— Апельсиновый сок. Пожалуйста.

— Мне нужно знать, поняла ли ты меня! — Леон говорит достаточно громко. Я не могу сказать, из-за него это или из-за того, что у меня в ушах звенит.

— Не мог бы ты мне пожалуйста…!

— Лиз! — Леон выкрикивает моё имя. Я вздрагиваю и нечаянно роняю стакан. Он приземляется на белый ковёр и не разбивается. Я опускаю взгляд вниз. Последние капли жемчужинками разбрызгиваются из стакана и кубики льда тают на ковре.

— Я поняла тебя, — шепчу я и бессильно смотрю на Леона. — Но я не хочу ни единой секунды думать об этом. Так как, если я это сделаю, тогда твои слова достигнут моего сознания. А этого делать никак нельзя. Я не хочу себе это представлять. Я хочу и дальше оставаться в этой неопределённой реальности, в которой Даниэль всё ещё мог бы жить. Я хочу иметь хотя бы надежду. Надежду, что он ещё жив. И никакой уверенности. Так оставь уже мне эту надежду! Оставь её! — Но как бы я ни старалась кричать, мои слёзы и надломленный голос мешают мне говорить внятно.

Леон молча садится рядом со мной. Его руки обнимают моё обессиленное тело.

Я не хочу воспринимать всё это. Зачем только… я слушала, как Леон сказал мне, что он получил видео от Алессандро? Почему я не пропустила это мимо ушей? Зачем только Леон продолжил говорить. Он видел видео. Видео, которое было отправлено людьми Алессандро.

Как Даниэля вытащили из фургона. Он был связан. Они бросили его в маленькую лодку и вышли в море. Несколько раз нанесли удары ножом и бросили его, всё также связного и обессиленного, в воду.

Я хочу вдохнуть. Но не могу. Моё сердце перестаёт биться. Это правильно? Собственно оно должно биться дальше, если моё сердце бьётся, значит я живу. Но оно перестаёт. Останавливается. Молчит. И так дальше я не могу дышать, даже если пытаюсь это сделать. Я открываю рот. Мои губы. Пытаюсь вдохнуть воздух. Но я закрываю глаза и поджимаю губы. Молчу. Прекращаю дышать.

Когда умер Даниэль, часть меня тоже умерла. Какие последние слова я говорила ему? Я даже точно не помню. А чём шла речь? О свадебном торте? Какая незначительная деталь…до чего неважная деталь!

Последнее, что видел Даниэль, было звёздное небо над ним. Это было ночью, сказал Леон. Тёмной ночью. Я очень надеюсь, что Даниэль в последний момент смог увидеть звезды. Что он думал обо мне. Потому что именно ему я отдаю свои последние мысли, прежде чем …

Делаю вдох. Открываю глаза.

Моя грудь болит. Леон склонился ко мне и двигается так странно. Его губы шевелятся. Он что-то говорит? Я не могу понять ни единого слова. Но он выглядит взволнованным.

Я кашляю. Шум в ушах становится тише. Сейчас… Я могу его понять. Очень медленно его слова становятся понятнее.

— Подумал уже… Потерял тебя… Что ты только делаешь… Я подумал… Проклятье…

— Что? — спрашиваю я его. Моя рука скользит по моей груди. Я голая. Халат распахнут и моя грудная клетка освобождена от ткани. Так больно…

— Тебя… Оживить… Ты была… — бормочет он.

— Что? Я… Я не могу тебя понять, — выдыхаю я потрясённо. У меня кружится голова.

— Вызови… Врача! — Это взрывается снова и снова в моей голове. Мои удары сердца такие громкие. Как же мне расслышать и понять Леона? Он поднимает меня и кладёт на мягкую пушистую кровать. Каждое прикосновение вызывает боль. Моё сердце болит и ребра ломит. Я смотрю на Леона, который разговаривает по своему телефону и взволнованно ходит туда-сюда. Что… Что же здесь произошло?

Дин

— Что прости?! — Я подпрыгиваю и бросаю на пол стул, на котором только что сидел.

— Но ей уже лучше, — уверяет меня Леон.

— Ты должен был обходиться с ней осторожно! — Я не должен был уезжать, я должен был остаться с Лиз.

— Я пытался. Она вела себя немного странно и потом просто упала, перестала дышать. Но я смог её привести в чувства. Врач уже здесь, а Лиз спит. Он сказал, что я повредил ей ребра, но ничего не сломано.

Глубоко вдыхаю. Этого мне ещё не хватало. Сначала Алессандро присылает мне это ужасное видео, на котором можно всё чётко и ясно видеть, что Даниэль получил девять ударов ножом в грудь и живот и после этого был выброшен в море. Затем мне звонит мистер Вайн и говорит, что Рейчел хочет выйти из программы.

К счастью, у меня есть такие способные люди как Леон, на которых я могу положиться.

— Спасибо, что спас её. Ты остаёшься с ней. Всё равно, что она хочет, ты это ей обеспечиваешь. Если только она не захочет навредить себе! Лиз должна выжить, понятно?! — приказываю Леону.

— Понятно. Когда ты собираешься вернуться? — спрашивает он меня.

Я бросаю взгляд на часы.

— Думаю в полночь. К тому времени я поговорю с Джолли и вернусь на виллу. После этого у меня будет время, чтобы позаботиться о Лиз. Хорошо бы чтобы ты взял на себя утренний разговор с Эйвери и Тэйлором. — В данный момент стряслось слишком много всего. Как будто бы Господь запланировал персонально против меня целый комплекс мести.

Больше всего на свете я хотел бы схватить Джолли и улететь с ней на другой конец света. Отвезти её в безопасное место и следить за тем, чтобы никто и никогда не смог к ней приблизиться.

Как же я могу её защитить? Ну, как? А ещё вот Лиз…С ней ничего не должно было случиться. Ни при каких условиях!

— Понятно! — отвечает мне Леон.

— Хорошо… — Я делаю глубокий вдох. Сейчас самое время для того, чтобы хоть ненадолго проявить беспокойство и слабость. Потому что уже через мгновение Кристофер входит в дверь:

— Дин? Ты нужен нам, люди ждут новых указаний!

— Я сейчас подойду! — отвечаю ему. Иногда… Этого всего становится слишком много. Но я знаю, зачем я это делаю. Или для кого.

Только так я могу защитить Джолли.

Джолли

Мы снова дома. Рейчел выехала нам навстречу на машине. Она спешила. Когда мы припарковали автомобиль, Шон выходит из дома. Он выглядит измученным и даже немного рассерженным.

— Мне нужен ключ! — говорит он, требовательно протягивая ко мне руку. Не спрашивая, я вручаю ему ключи от машины и всё ещё пытаюсь улыбнуться. Но Шон сразу же садится за руль и газует с места.

— Ну… Это что-то новенькое… — бормочу я. Шон всегда был немного скрытным, но это была самая странная выходка за все недели с тех пор, как я с ним знакома.

— Эй, остынь, «шторм покинул бухту»! Я чувствую себя практически как взрослый человек! — Эйвери поднимает руки вверх, в то время как Тэйлор открывает дверь. Да. Для нас всех это какая-то странная непривычная ситуация.

Иногда мне хочется иметь свою собственную квартиру. Большая ванная комната, настоящая гостиная и конечно собственная кухня.

Кто знает, сколько я ещё смогу пробыть здесь? На самом деле, я буду свободна, только после того, как все драконы будут выслежены и ... уничтожены. Живые или мёртвые, для ФБР это в общем-то всё равно. Главное, они должны быть уничтожены.

И теперь, когда я знаю, что Калеб это белый дракон… Я, наверное, останусь здесь на веки вечные. Как будто я застряла во временной петле, которая повторяет одни и те же недели снова и снова.

Я не могла арестовать Калеба… В конце концов, он спас меня. Если бы не он, я бы тогда сгорела в огне. Как я могу позволить покончить с его жизнью и допустить, чтобы его казнили?

— Так, ну теперь перейдём к вашему массажу! — А здорово всё сложилось, что Шон так быстро покинул дом. Потому что я, наконец-то, смогу протестировать этих двоих! Если один из них, или, возможно, даже действительно оба, работают на Калеба, то сейчас они себя выдадут.

Эйвери и Тэйлор оказались на кухне и проверяют запасы холодильника, но когда я повторила им свои обещания массажа, оба посмотрели на меня как два пса, которые так и ждут, что я им подброшу вкусняшки.

— Как? Хочешь это сделать сама?! —Эйвери поражён, как будто я ему обещала самолично собрать шкаф. Пфф. О, мужчины, только громкие слова говорить мастаки, куда ни глянь!

Окей, я сейчас и сама начинаю мыслить стереотипно, но мне можно! Я же женщина, мне позволительно!

— Естественно. Забыли что ли, сколько у меня сил? — Я иду к ним твёрдыми шагами и засучиваю правый рукав своей кроваво-красной блузки.

— Мы можем ещё раз посмотреть, кто в армреслинге выиграет, а? — Я говорю это серьёзно, естественно, что…

— Разве ты не потерпела неудачу с треском против меня? — смеётся Эйвери.

— Но я ведь несколько секунд продержалась! — защищаюсь я, дерзко улыбаюсь и ставлю локоть на кухонный островок, машу пальчиками и таким образом бросаю вызов Эйвери. Он же только забавно поигрывает бровями и занимает позицию напротив меня.

— Для женщины неплохо, согласен. Но против меня у тебя нет никаких шансов! — Эйвери ухмыляется, и я бросаю краткую ухмылку Тэйлору. Поможет ли он мне?

Мы с Эйвери держимся за руки.

— Если я выигрываю, я делаю массаж обоим. Если я проигрываю, вы оба меня массируйте, окей? — предлагаю я. Tэйлор делает вид, как будто он что-то достаёт из шкафа, по его взгляду вижу, что он хочет мне помочь. Очень хорошо!

Эйвери настолько в себе уверен, что согласился.

— И завтра у тебя будут везде синяки, потому что я тебя так сильно намну! Но, эй, это была твоя инициатива! — Он так глупо ухмыляется, что я с нетерпением хочу посмотреть на выражение его лица, когда он будет проигрывать мне. Тэйлор ещё тогда мне предложил свою помощь на случай, если мы снова утроим поединок, и я не могу дождаться, когда увижу, как Эйвери проиграет.

— Да, пусть будет так! — Мы с Эйвери держимся за руки, а Тэйлор стоит прямо позади своего парня. Тот совершенно не замечает, что Тэйлор переходит в атакующую позицию, так как всё внимание направил исключительно на меня.

— Три…два… — начинаю отсчёт и напрягаю при этом руку, — один! — Но прежде чем я кричу один, Тэйлор просто берет и хватает Эйвери между ног. Тот вздрагивает, и я резво укладываю его руку на поверхность стола.

— Выиграла! — У меня получилось, в победном жесте поднимаю руку вверх, а потом пытаюсь спастись и отпрыгиваю. — Ты — хиляк! Заморыш! Ха! Проиграл девчонке, слабак!

Я потешаюсь над Эйвери, пока тот поворачивается пунцово-красным лицом к Тэйлору, который громко смеётся.

— О, вы меня подставили! — зло выкрикивает Эйвери. Ну он получит своё!

Спустя примерно час я стою перед дверью комнаты Эйвери и Тэйлора. На мне только халат и я прячу то, что на мне надето под ним. В маленькой корзинке лежат различные масла и ещё пара вещиц, накрытых полотенцем. И только лосьоны для тела находятся сверху. Эти двое открыли мне дверь, они только из душа, как и я.

— Я что-то неправильно понял? — спрашивает Эйвери удивлённо, который как и Тэйлор был только в полотенце, намотанном вокруг бёдер.

— Нет, всё хорошо. Я сделаю массаж, как обещала. Я просто хочу сразу же вам представить свой наряд, который скрывается под красивым розовым халатом.

Я вам ещё устрою райскую жизнь. Как только узнаю, кто работает на Калеба… и подставит другого! Допустим Тэйлор работает двойным агентом и следит за нашей работой. Я ещё тогда подумала, заполучив его мобильник в свои руки и увидела, что он пишет тому, кто не относится к нашей команде. Что, если он докладывает не штаб-квартире, а Калебу? Я сразу узнаю…

— Окей, где ты хочешь это делать? В спальне? — непристойно ухмыляется Эйвери. Ну подожди, мой дорогой, надеюсь, ты скоро забудешь эту ухмылку.

— Да…

— Я будто знал, что ты принесёшь масло, мы даже дополнительно натянули нашу латексную простыню. Ты сама можешь понаблюдать… — Эйвери ухмыляется ещё сильнее, я же внутренне ухмыляюсь намного, намного шире.

— Супер… — Tэйлору всё это немного неприятнее. Он весь напряжённый, садится у изголовья кровати, в то время как Эйвери пожелал улечься на живот. Я оставлю его ненадолго! В то время как Тэйлор старается прикрыть промежность, Эйвери же лежит с раскинутыми ногами и по-удобнее устраивается. Полотенце накрывает только задницу Эйвери и свободно лежит на его теле. Молча, но с улыбкой ставлю корзинку на кровать и после распахиваю халат, чего не видит Эйвери, так как его голова повёрнута набок. Но Тэйлор видит это; и, как бы панически он ни расширял глаза, я думаю, он этого не ожидал. Так как под халатом на мне было только нижнее бельё и больше ничего. То есть чёрное, очень горячее, сексуальное нижнее белье. Такое вот для очень злых девочек, которые попадают куда угодно, но только не на небеса. Это бюстье, высоко приподнимающее грудь, гордо демонстрирующее соски, и трусики гораздо ниже пупка. Они с кружевной отделкой, а на стратегически важном месте соблазнительный разрез. Таким образом видно всё, от слова «совсем». Этот милый комплект я покупала для встречи с белым драконом, на случай эротической встречи, но теперь он послужит своей цели.

Гордо улыбаясь, я позволяю халату соскользнуть на пол и затем хватаю флакон с маслом и просто сажусь, широко расставив ноги и похотливо глядя на задницу Эйвери.

— Д-Джолли! — нервно заикается Тэйлор, который теперь лучше всех видит мой обнаженный живот, так как он сидит под углом позади меня, и я слегка наклоняюсь вперёд. Да, его задача — спокойно наблюдать. Если Тэйлор работает на Калеба, он отреагирует нужным образом, и Эйвери тоже!

— Ммм… — невольно вскрикивает Эйвери, когда я позволяю своим скользким рукам скользить по его спине. Если бы он знал…

— Тебе нравится, да? — шепчу я Эйвери на ухо, немного наклоняясь к нему.

— Очень, теперь немного сильнее… — отвечает он.

— Сильнее? Обеими руками?— уточняю я.

— Да, сделай сильно, жёстко и красиво… — продолжает он. Конечно, он это получит! Я массирую его действительно привлекательную тренированную спину. У Эйвери такая красивая, приятного смуглого оттенка кожа, а из-за масла она выглядит просто потрясающе.

— Джолли, — нервозно шипит Тэйлор, не нравится лицезреть то, что я здесь так свободно демонстрирую.

— Не переживай, ты следующий на очереди, — обещаю я, заманчиво и медленно провожу обеими ладонями по ягодицам Эйвери. Теперь всё должно быть сделано быстро.

— Достаточно сильно, да? — хихикаю я, и скольжу обеими руками по его ягодицам, отодвигая полотенце в сторону. Он дёргается и, наверное, ещё не осознает, что с ним происходит. Но это в моих интересах! Я провожу рукой между его ног и хватаю его член. Моя рука твёрдо скользит по его яичкам, прежде чем я, наконец, дотягиваюсь до его пениса второй рукой. Эйвери пугается и хочет повернуться. Мда. Вот и получилось, что схватила его за яйца не в переносном смысле.

— Ч-что за чёрт?! — с ужасом в голосе восклицает Эйвери. К сожалению масло всё ещё достаточно сильно скользит и его член выскальзывает из моей хватки. Вот чёрт. И вот он поворачивается и сбрасывает меня с себя. Я хихикаю, падая на бок, наблюдая за Эйвери, что весь пунцовый от смущения прикрывается полотенцем. И после этого он поднимает взгляд на меня. Да, мой дорогой, быть может, ты забыл, что я в курсе, что ты бисексуал? У тебя стоит на женщин!

— Неужели было слишком? — предполагаю я и бесстыдно располагаюсь рядом с ним на кровати. Стараюсь придать голосу максимальную эротичность и практически выдыхаю эти слова. Взгляд Эйвери полон ужаса, он переводит его с меня на Тэйлора, прежде чем снова посмотреть на меня.

— Что такое, ммм? Позволь мне продолжить… — усаживаюсь так, чтобы его взгляд был аккурат напротив моей груди. Знаю, что это отвратительно. Но, если я когда-нибудь узнаю, что он не работает на Калеба, я извинюсь.

— Что ты творишь?! — спрашивает Эйвери, который быстро в панике отодвигается от меня, я двигаюсь к нему боком так же быстро и стаскиваю с него полотенце, которое затем бросаю на пол.

— Ты так часто предлагал мне свой член, и я едва могу дождаться, как смогу его...

— Джолли! — Эйвери повышает голос, но он не серьёзен, скорее уже находится в полном смущении.

— Я смогу его помассировать своим язычком. Или грудью, как ты любишь… — Я наклоняюсь, принимая такую призывную позу, в этот момент Тэйлор поднимается из соображений осторожности и отдаляется от меня. Но тут я расстёгиваю бюстье и кидаю его на пол.

— И-ты же это не всерьёз?! — бормочет Эйвери.

— Конечно я серьёзно. Не ты ли мне несколько недель назад говорил, что ты охотно посмотрел бы как Тэйлор меня трахает? Как было бы здорово, если он в действительности это сделает, а я в этот момент отсосу тебе, ммм…?

Пока я придвигаюсь к нему поближе, с гордостью представляю Тэйлору свою задницу. Он в панике бросает взгляд на Эйвери. Очень смелая идея, не правда ли? Возможно…решение немного чересчур смелое?! Конечно, мне стыдно, но… Иначе ничто мне не поможет узнать правду!

— Это было сказано в шутку, только в шутку! Я бы не пошёл на такое ни в коем случае, иначе он меня убьёт! — выпаливает Эйвери, когда я снова схватила его за его член. Он? Эйвери сказал… Он? Я смотрю на Тэйлора и шепчу, в то время как держу член Эйвери в крепком захвате:

— Кто? Тэйлор? Нет, я не верю, что он смог бы тебе что-нибудь сделать. Или… Ты имеешь ввиду кого-то другого? — Я начинаю тереться о него, и Эйвери на мгновение закатывает глаза. Да, я могу почувствовать, как сильно он затвердел и смотрю на Тэйлора. Судя по его виду, он не беспокоится о том, что я сейчас делаю, а о том, что я, вероятно, узнала!

— Я сказала… Возможно ты имеешь в виду кого-то другого?! — кричу я в ярости и снова смотрю на Эйвери. Он неуверенно переводит взгляд с меня на Тэйлора и обратно, пока я снова не смотрю на Тэйлора. Он становится бледным как мел и шепчет:

— Это… Этого не может быть… — И при этом он всё равно смотрит не на меня, а на Эйвери, который в этот момент выглядит очень нервозно. Я оставляю его член в покое.

— Я жду! — кричу я громким голосом. В ярости. Я ужасно расстроена и вся пыхчу злостью в ожидании ответа. Эйвери и Тэйлор недоверчиво смотрят друг на друга.

— Ты тоже? — шепчет Эйвери подавленно.

— Кто-то из вас собирается отвечать на мои вопросы?! — кричу я и со злостью бью Эйвери в грудь.

— Уфф…эй! — жалуется он со спадающей эрекцией и поднимает колено так, чтобы оно в качестве защиты было между его животом и моей рукой.

— Я не буду спрашивать второй раз! Кто ещё хочет возразить?! — Я сжимаю руку в кулак и снова смотрю на Тэйлора. Они оба. В ярости поднимаюсь, хватаю халат, надеваю его и хочу уже сбежать, но Тэйлор меня останавливает:

— Я! Только у меня есть, что возразить! Эйвери мой парень, а ты не должна трогать его! — с этими словами он хватает меня за предплечье и пытается выглядеть серьёзным противником.

— Слишком поздно. Я хотела сказать… вы оба только что предали друг друга. Но вы прекрасно разбираетесь в предательствах! — Я отступаю от Тэйлора и хочу уже выбежать, но он успевает закрыть передо мной дверь.

— Мы не предатели! — защищается Тэйлор.

— Ах нет? Уважаемый господин двойной агент? Я думала, что мы коллеги по работе. Друзья. А вы… Вы работаете на него. Оба! Вы оба предатели… — Злость поднимается во мне. И разочарование. — Я думала, я могу вам доверять. Но всё, что вы говорили, что вы сделали, вы всё это делали только потому, что так вам приказал белый дракон. Вы можете радоваться, что я не сдам вас Шону. Или мистеру Вайну! Оставьте меня в покое! — Я пытаюсь снова открыть дверь, но Тэйлор снова останавливает меня.

— Ты не можешь сейчас вот так уйти! — сердито говорит Тэйлор и пытается отодвинуть меня от двери. — Ты тем самым не только нам навредишь, а подвергаешь опасности и свою жизнь! Ты не должна знать об этом! — обращается ко мне Тэйлор, в то время как Эйвери поднимается и пытается намотать полотенца на бедра.

— Отойди от двери или я сломаю тебе руку, — кричу я Тэйлору, тот вздрагивает. Наконец мне удаётся открыть дверь и выбежать в коридор.

— Джолли, пожалуйста! Позволь нам всё объяснить! — умоляет Тэйлор.

— Нет! — я показываю пальцем на Тэйлора, а потом перевожу на Эйвери:

— Вам двоим, думаю, есть что сейчас сказать друг другу. Но на этом мы покончим друг с другом. Я не буду говорить ничего Шону, но я требую от вас больше не попадаться мне на глаза в нерабочее время. Как только здесь всё закончится, я переведусь, а вы исчезнете из Нью-Йорка, иначе я уничтожу вас! — Я разворачиваюсь на месте и выбегаю из их комнаты. Я не хотела быть настолько жестокой. Они только делали свою работу. Но… Я чувствую себя так ужасно. Использованной и преданной. Получается всё было не по-настоящему? Совершенно ничего? И каждый разговор был тщательно спланирован? Незадолго до того как зайти в свою комнату, я начинаю сомневаться. Я… Не должна ничего говорить Калебу, что раскрыла Эйвери и Тэйлора. Возможно, он убьёт их обоих. Потому что я не должна забывать, что Калеб убийца. Итак, я остаюсь стоять перед дверью своей комнаты и долго размышляю, как мне теперь себя вести.

Глава 17

Конфронтация.

Тэйлор

Едва Джолли исчезает, я поворачиваюсь к Эйвери и смотрю на него подозрительно:

— Ты мне никогда ничего не говорил! — шиплю в ярости и кладу руку на его грудь чтобы оттолкнуть его от себя.

— Да и ты тоже молчал! Я не мог даже подумать, что он нанял нас обоих для защиты Джолли! — оправдывается Эйвери.

— Ты… ты конечно прав, тем не менее я злюсь! — И на самом деле это практически без какой-либо причины.

— В конце концов, как ты можешь злиться, если ты устроил такое же дерьмо, как и я ?! Нам не разрешали ничего говорить ... мы же сами находимся под наблюдением! Откуда ты знаешь, что Рейчел или Шон тоже не были наняты им, ммм ?! — Эйвери в ярости, и даже когда он говорит серьёзным тоном, он, по крайней мере, не кричит на меня. Было бы также крайне неразумно сейчас говорить громче, потому что Шон мог давно вернуться и, возможно, подслушивать. Хотя я бы и не удивился, если Дин использует и его с Рейчел как шпионов.

— Кто же это там дрочил,а ? Ты был возбуждён! И это… из-за женщины! — говорю я разочарованно.

— Да потому что я би! До тебя у меня были и женщины. Мне нравятся и мужчины и женщины. Члены и…

— Я даже не хочу об этом слышать!

— Она меня так схватила! Ты же был при этом. Ты не видел, как она меня обхаживала? Естественно, что он встал. Это было скользко и хорошо… Но я не хотел с ней ничего такого. Как ты думаешь, что сделал бы со мной Дин, если бы она получила засосы от меня?! — Он хватает меня за плечи и грубо толкает к стене.

— Я люблю тебя, сумасшедший ревнивец, мой маленький блондинчик. Тебя. И только тебя. Было бы это другая женщина, я бы её жёстко скинул на пол, так как только ты можешь владеть моим членом, ясно? — Когда Эйвери мне это говорит с серьёзным выражением лица, я готов уже ему поверить.

— Всё произошло так быстро. Не более секунды. Джолли это спланировала. Конечно, она уже давно подозревала кого-то из нас, и, поскольку она начала делать массаж мне, я думаю, что так оно и было. Должно быть я в чём-то выдал себя… — Эйвери притягивает меня к себе, обнимает и шепчет:

— Мы должны держаться вместе. Мы должны защитить Джолли… И сейчас она об этом знает. Нам нужно с ней поговорить. Она никому не должна рассказать, иначе нам обоим конец!

— Да, ты прав, — отвечаю ему, вздыхая и обнимаю его. Осторожно мы разжимаем объятия. — Нам срочно нужно к ней. Если мы ей объясним, что это для её защиты, тогда…

Однако Эйвери меня быстро перебивает:

— Что, если она спросит, а не Дин ли это?!

— Она так и предполагает, я уверен. А в таком случае я не буду ей лгать, — говорю я серьёзно то, что Эйвери считает не такой уж хорошей идеей.

— Тогда ты подвергаешь себя опасности! — Эйвери обхватывает моё лицо своими ладонями и при этом смотрит мне в глаза.

— Поэтому мы должны с ней поговорить. Она хочет правду? Она может её получить. Мы ей лгали…! — Я кладу свои ладони на ладони Эйвери и закрываю глаза.

— Но? — шепчет Эйвери мне в губы.

— Но я беспокоюсь о том, что происходит с нами сейчас. Что, если Дин узнает, что мы сказали ей правду? Что, если он захочет перевести меня в другое место, и это далеко-далеко от тебя? Он ведь не будет знать, что нас связывает! — Я крепко сжимаю губы. Это меня так злит! При этом я могу быть счастлив, что Дин нанял меня ... а не какого-то другого преступника.

— Не переживай. Я смогу защитить тебя. Даже от него, — предупреждает Эйвери, говоря эти слова мне прямо в губы и быстро целует.

— Почему… Могу я спросить тебя, почему ты на него работаешь? — хочу я знать и открываю глаза. Я хочу посмотреть в лицо Эйвери, когда он мне ответит. Он смотрит на меня, затем отводит взгляд в сторону и чуть отстраняется от меня.

— Долгая история... — Он быстро проводит рукой по волосам и трёт ладонями лицо.

— Краткая версия меня вполне устроит. Мы должны как можно скорее пойти к Джолли, прежде чем она ещё какую-то глупость вытворит!

— Тогда сначала идём к ней. Ты… ещё доверяешь мне? — протягивает мне свою руку, которую я без промедления хватаю.

— Да, я доверяю тебе! — В хорошие или плохие времена. Сейчас… Мы должны держаться вместе, чтобы тяжёлые времена пережить. Я и сам сделал то, чем я совсем не горжусь и я надеюсь, что Эйвери меня простит.

Мы вместе покидаем комнату и направляемся к Джолли. Мы быстро переоделись в джинсы и футболки, чтобы не заявиться к ней в одних полотенцах на бёдрах. К моему удивлению она сидит на лестнице, всего в нескольких шагах от нашего этажа. Сидит на корточках, спрятав лицо в ладонях. Услышав нас она поднимает голову. Я уже предвкушаю худшее, но во взгляде Джолли нет ни капли гнева.

— Наверху ведь камеры, верно? Здесь в коридоре тоже? — спрашивает она.

— Нет, только в твоей комнате, он не сможет нас здесь услышать, — успокаиваю её. Джолли пытается справиться с собой, я вижу это. Она складывает руки, всё ещё сидя на ступеньках. Надломленным голосом она шепчет:

— Я совсем не хотела вас заводить. Мне очень жаль. Больше всего мне жаль, что я тебя, Эйвери, так лапала. Я просто хотела узнать, наконец… Что здесь происходит. Ты сможешь меня простить? — Она виновато смотрит на него, а Эйвери кивает.

— Всё хорошо. Я тебя как-то тоже прижимал к стене и был не очень нежен к тебе. Я думаю, мы квиты, так что не ломай уже голову над этим, окей? — Когда Эйвери это произносит, я вижу как она улыбается. Очень быстро. Всего лишь на мгновенье. Но кажется сейчас ей намного лучше.

— Мы должны поговорить, — говорит Джолли и поднимается. — В гостиную? — предлагает она. Я киваю и вопросительно смотрю на Эйвери. Мы идём втроём вниз, проверяя при этом, действительно ли мы здесь одни. Джолли моет руки и после этого крепче затягивает пояс халата. У неё не было времени переодеться. Я достаю свою мою маленькую игрушку и выключаю камеру наблюдения, чтобы нам действительно никто не помешал.

— Сейчас мы можем говорить. Все камеры выключены, кроме тех, к которым имеет доступ белый дракон, да и все они находится в твоей комнате, — объясняю я Эйвери и Джолли. Я занимаю место рядом с Эйвери и смотрю в лицо Джолли. Все эти недели я надеялся, что этот разговор никогда не наступит. Но сейчас тот день, когда на всё прольётся свет.

Джолли

И вот я снова спокойна. Мне просто нужно было это сделать. Потому что действовать сейчас на эмоциях бесполезно. Для этого меня обучали сохранять спокойствие даже в стрессовых и эмоциональных ситуациях. Потому что только так можно принять правильное решение. Я сглатываю и пытаюсь не расплакаться, но слезы всё равно подступают ко мне.

— Пожалуйста… — умоляю я, пряча лицо, я должна снова держать себя в руках. — Пожалуйста… Скажите мне, кто он! Я должна это знать! — Когда я перевожу взгляд на Тэйлора, эти двое не смотрят друг на друга. Они только кивают, независимо друг от друга. И всё же никто ничего не говорит. Они медлят. Должно быть, тоже перебарывают себя.

— Это ведь Дин, ведь так? Он и есть белый дракон… Или я не права? Я же права, да? — Я сжимаю ладони и начинаю дрожать. Тэйлор вздыхает и Эйвери бросает на него взгляд, он точно хочет на Тэйлора переложить эту ответственность, сказать мне правду. — Я была слепа? Он неожиданно появляется на этом гала-концерте вскоре после того как мы в отеле в первый раз встретились. Дина раньше звали Калеб. Он это отрицал, когда я его спрашивала… Он смотрел мне в лицо и лгал… — С умоляющим взглядом я смотрю на Тэйлора, который, наконец, начинает говорить:

— Это очень важно, что ты официально не знаешь, что это Дин Уайт! — Во мне что-то ломается. Эта боль, от того, что мне лгали, разрывает меня изнутри. Я была в объятиях Дина, целовала его. Влюбилась в него. Спала с ним. Смотрела в его глаза и верила тому, что он сказал мне, что он не Калеб. Я была настолько наивна? Настолько слепа? Настолько… глупа? Но во мне также поднимается чувство, которое затмевает все тёмные стороны тёплым светом. Я начинаю улыбаться. Я чувствую облегчение и даже в некотором роде чувствую себя в безопасности.

— С ним всё хорошо, — выдыхаю я, закрывая глаза. И я действительно благодарна, что у моего спасителя всё хорошо. Что у него нет сильных ожогов и судя по всему, он живёт хорошей жизнью.

— Важно, что ты этого не знаешь! Ты обязательно должна вести себя так, как будто ты этого не знаешь! Здесь речь идёт уже не только о жизни Эйвери и моей жизни, но также о твоей и Дина! И, конечно же, обо всех людях, с которыми ты, мы или он имеет дело! — сообщает Эйвери мне серьёзным тоном. Я тихо киваю и несколько раз глубоко вдыхаю и выдыхаю.

— Он не узнает от меня, что я получила от вас подтверждения. Если… Тогда я скажу, что я это знала с самого начала. Мне просто интересно, почему? Почему он лжёт мне? Зачем вся эта игра?!

— Я не знаю, — говорит Эйвери, затем переводит взгляд на Тэйлора.

— Я тоже не знаю. Со мной дело обстояло так, что я уже много лет… Как пришёл к нему. Я слишком много ему должен. Очень много. И когда он сказал мне заботиться о тебе, я немедленно согласился переехать сюда, — признаётся Тэйлор.

— Я хочу всё знать. Ты… Прошёл обучение в ФБР. Ты ведь знаешь, что ты работаешь на преступника?! — упрекаю Тэйлора, но тут же виновато добавляю: — Я полагаю… Извини пожалуйста. Я… запуталась. Калеб… Дин… — Я тру нервозно обеими ладонями лицо. — Калеб убийца. Он убивал людей и, конечно, приказывал убивать многим другим. И я пришла в ФБР для того, чтобы специально таких преступников задерживать! Но… Калеб? Я… Я не смогу его предать, он спас мне жизнь! А вы? Что… Что сделали вы? Я хочу это знать! — ощущая дрожь в теле, смотрю на Эйвери и Тэйлора. — Давайте, мне важно это знать. Вы мне должны!

Тэйлор смотрит на Эйвери и потом на меня, прежде чем кивнуть.

— Эйвери пока тоже не знает. Мы ведь только сейчас сами узнали, что оба работаем на него. — Тэйлор делает глубокий вдох, борясь с собой, пока Эйвери не берет его за руку и ободряюще не начинает улыбаться ему.

— Я всегда тебя буду любить, всё равно, что ты сделал. Я остаюсь здесь… С тобой.

Тэйлор улыбается и быстро подмигивает ему, прежде чем сказать:

— Мне было шестнадцать, я хакнул систему банка, в которой Дин проходил стажировку. Он это заметил и выяснил мой адрес. Потом однажды он просто оказался перед моей дверью и хотел со мной поговорить. Я панически боялся, что он сдаст меня полиции, но после того как я признался ему, для чего мне нужны были деньги, которые я попытался перевести себе на счёт, он меня пощадил. Я до сих пор думал, что он хакер, и не знал даже его имени. Я хотел изменить свою жизнь, стеснялся… И подал заявление в ФБР. В любом случае… — Тэйлор колеблется, и Эйвери обнимает его.

— Всё хорошо, просто покончим с этим… — шепчет ему Эйвери.

— Я подделал свой аттестат, исправил оценки. Для этого я взломал университетский компьютер и даже организовал себе печать и подделал подпись. Это... были предметы, которые абсолютно не важны, но, тем не менее, они влияли на общий бал. Я не очень хотел этого делать, но мне не оставалось ничего другого! — Тэйлор смотрит сначала на Эйвери. Тот кивает. Потом оба смотрят на меня. Но я молчу.

— Мой отец был пьяницей, он вечно избивал меня и мою маму. Когда она умерла, мне нужно было жить с ним вдвоём. Я хотел от него сбежать, как только у меня появятся деньги… Позже, когда я пошёл в университет, мне пришлось пойти работать, я много прогуливал. У меня не было времени подготовиться к экзаменам, и вот однажды я почти завалил сессию, потому что я едва присутствовал на занятиях. Я подделал расписание посещений и списал тесты. Я понимаю, это было неправильно но… Неплохо же вышло! Был бы у меня хороший отец, я смог бы спокойно учиться и не прибегал бы к таким мерам! — выдаёт Эйвери.

Я поднимаюсь, хочу сделать несколько шагов. Я ещё ничего не решила. У меня то всегда всё было в порядке. Мои родители сделали всё для того, чтобы со мной всё было хорошо. А потом и моя тётя и мой дядя… Я не могу даже себе представить, где бы я сегодня была, окажись я в шкуре Тэйлора. Я медленно поворачиваюсь и улыбаюсь обоим, после сажусь рядом с Тэйлором и делаю глубокий вдох и выдох.

— А потом? — спрашиваю я его.

— Когда меня взяли в ФБР, он неожиданно опять оказался перед моей дверью. Я тут же его узнал … И пустил его внутрь. Он объяснил мне, кто он такой, и чего хочет от меня. Он… Никак на меня не давил, никогда такого не было. Он только просил меня и говорил, что он должен тебя защитить и поэтому он нуждается во мне. Это всё. Я согласился. И теперь я здесь… — Тэйлор смотрит сконфуженно в пол, когда я кладу руку на его плечо и шепчу:

— Ты порядочный человек. Конечно всё то, что ты делал не есть здорово, но я тебя не выдам. Сегодня ты помогаешь ФБР поймать преступников и сделать мир хоть на чуточку лучше. Когда я думаю о Грегоре… Он из хорошей семьи и тем не менее занимался торговлей людьми. В таких личностях точно ФБР не нуждается. Ему нужны такие люди как ты, которые стоят на стороне добра. Ещё… Если ты работаешь на Дина, ты не сделал ничего, кроме как... защитить меня. Я не сержусь. Как раз наоборот. — Я наклоняюсь к нему и осторожно целую его щеку.

— Спасибо, что был честен со мной, — выдыхаю я, и мне снова приходится сделать глубокий вдох. Слишком много всего за один раз. Очень много. Мне больно осознавать, какой трудный путь пришлось пройти Тэйлору, чтобы в конечном итоге добиться того, чего требует его сердце. Работать в ФБР и обеспечивать мир во всем мире. Он никого не убивал ... он хороший парень.

— А ты? — спрашиваю Эйвери. Однако он медлит.

— Говори… Я не буду тебя выдавать. Я и так благодарна, что вы мне сказали правду и как ваша подруга я буду соблюдать перемирие! — уверяю я его. Эйвери вздыхает и кивает, прежде чем спокойным тоном сказать:

— Мне было одиннадцать, я курил и был в молодёжной банде. Мы держали наш район. Однажды к нам присоединилась компания ребят постарше, и мы устроили перестрелку. Я убил одного из них…

Хорошо, но я такого не ожидала! Мы с Тэйлором смотрим на него взглядами, полными сожаления, но оба молчим. Он сейчас серьёзно насчёт этого?

— Тогда это было слишком ужасно. Мой отец узнал, как только я в тот вечер вернулся домой весь в крови. Он замял убийство, но я не мог этого забыть. Да, я признаю, некоторым парням пришлось умереть от моих рук и в последние годы. Я был одним из телохранителей Калеба, и все, кто приближался к нему слишком близко, были устранены. Но не только это… — Эйвери быстро смотрит на меня и говорит твёрдым голосом:

— С тех пор как тебе исполнилось шестнадцать, я присматриваю за тобой. Я не всегда мог быть рядом с тобой, но он хорошо платил. Я всегда был где-то рядом.

— Что? Т–Ты охранял меня десять лет?! — выдаю я в полном смятении. Я нахожу это более возмутительным, чем то, что на его совести так много трупов!

— Да. — К этому Эйвери ничего больше не добавляет. Теперь все мы молчим. Я замечаю, как Тэйлор дрожит и обнимает Эйвери. Возможно, он тоже не ожидал такой истории от друга.

— Это было мужественно с твоей стороны, мне всё это сказать, — Я серьёзно смотрю на Эйвери. Теперь я могу его оценить.

— Я хорошо тебя знаю, ты сдержишь своё слово. — Эйвери освобождается от рук Тэйлора и встаёт. Я поднимаюсь в тот же миг и, когда мы уже почти поравнялись, касаемся ладонями друг друга. Эйвери смотрит мне в глаза, как будто хочет узнать во мне свою старую подругу, которую он много лет не видел. Вместе с успокоением на его губах появляется улыбка. Я чувствую, что он очень хорошо сделал, снял эту тяжесть со своей души и смог рассказать.

— Спасибо, — шепчу я и подхожу на шаг ближе к нему. Я обнимаю его и облегчённо выдыхаю, когда чувствую его руки на своей спине.

— Спасибо, что ты приглядывал за мной. Спасибо… — Это, конечно, была та ещё задача, потому что я была сорванцом. Постоянно какие-то компании, всегда куда-то направляюсь, на дискотеку или с подругами в город. Я изменилась только когда поступила в ФБР и начала там обучаться.

— И тебе тоже спасибо… — я протягиваю руку Тэйлору, который, улыбаясь, встаёт и присоединяется к нашим объятиям. — Я ничего не скажу. Обещаю.

Я даю им слово. И на это они точно могут положиться!

И только уже поздно вечером, после основательного душа, я ощущаю спокойствие. Шон и Рейчел ещё не вернулись, мы не получали от них никаких новостей. Конечно, эти двое просто поссорились. Так безбашенно понёсся Шон за Рейчел…? Я надеюсь, эти двое договорятся. Несмотря на разницу в возрасте они чертовски милая парочка.

Я сижу на краю кровати в белом облегающем платье с квадратным вырезом и широкими бретелями, подол лишь немного прикрывает попу. К этому следует добавить длинные прямые волосы, губную помаду кроваво-красного цвета, которая, конечно же, приятна для поцелуев, и белые туфли на высоких каблуках, дополняющие наряд. Я держу в руках мамину цепочку. Она была со мной, когда он меня спас тогда. При этом она лежала на прикроватной тумбочке. Или Ди… Я полагаю Калеб, или он её взял, прежде чем вытащить меня из пламени? Мне сегодня ни в коем случае нельзя проговорится. Калеб должен знать, что я сама раскрыла его инкогнито, иначе для Эйвери и Тэйлора это может выйти боком. Я не могу его судить. В конце концов… Он много раз смотрел мне в глаза и при этом лгал. Когда мы были в штаб-квартире ФБР, в лифте, тогда он сделал вид, как будто ревнует. Или у него в офисе, когда я хотела разойтись. Почему? Почему просто не сказать, что он Калеб? Я тут же бросилась бы ему на шею… Он хочет меня защищать? Если да, почему он вообще не представился изначально мне белым драконом? Чтобы я, наконец, вспомнила? Чтобы он знал, что для меня важно, что все эти годы он охранял меня? Проверял ли свои собственные чувства ко мне? Я не могу этого знать, но я надеюсь, что он сегодня ночью будет честен передо мной. Сейчас уже чуть больше девяти вечера, а он ещё не позвонил.

Эйвери

— Ты дрожишь, — Я прижимаюсь к щеке Тэйлора. Мы уютно устроились в нашей комнате на диване. Он лежит у меня между ног. Его спина на моей груди, я обнимаю его руками вокруг живота. Телевизор работает. Какой-то криминальный триллер мелькает на экране. Я действительно не обращал внимания о чём там идёт речь, но как я могу сосредоточиться на фильме, когда Тэйлор дрожит, как осиновый лист?

— Только не говори, что тебе холодно, ты скорее уж горишь, — шепчу я, немного ослабляя объятия. — Это от того, что я тебе рассказал правду, верно? Что будучи ребёнком я убил человека? И после я делал это ещё. В конце концов, я получал за это деньги. Но при этом было неприятное чувство, когда в кого-то стреляешь… — сообщаю ему. В этот момент Тэйлор высвобождается из моих объятий и поднимается.

— Ты сказал, что всё равно… Всё равно что это. Мы хотим быть честными и поддерживать друг друга. Это были твои слова!

Я тоже встаю и жду когда он, наконец, что-нибудь скажет.

— Я правда не знаю, как мне нужно на это реагировать, как мне с этим жить! — бормочет Тэйлор с сожалением.

— Ты можешь начать хотя бы с того, чтобы посмотреть на меня. А потом мы поговорим об этом! — Я не подхожу к нему близко, оставляя ему свободное пространство. Из соображений безопасности я даже снова сажусь и пытаюсь принять расслабленную позу.

— Убийство доставляло тебе удовольствие?! — спрашивает он.

— Ты всё также хочешь знать честный ответ или…

— Конечно же, правду!

— Да. Нравилось. Это было… Эй! — Тэйлор хочет сбежать из гостиной после того, как он с ужасом посмотрел на меня и рассмеялся в недоумении. Как будто я несу какую-то чушь.

— Это был честный ответ. Да, иногда мне это доставляло удовольствие. Потому что это были мудаки. Наркоторговцы. Насильники. Мерзкие типы, которые хотели соблазнить Джолли. Или убить Дина. Это была моя работа, защищать этих двоих!

— Но, как ты можешь говорить о наслаждении?! — Тэйлор скрывается в ванной комнате и ходит там нервозно из стороны в сторону. Ну и здесь я оставляю ему его свободное пространство.

— На одну грязную крысу меньше на этой земле. Что, если бы он набросился на тебя на следующий день? Тогда сегодня ты бы здесь не оказался. Или на маленького ребёнка? На мать? Это была моя работа. Я получал и получаю за это деньги! — Я провожу рукой по волосам, а потом сердито скрещиваю руки на груди.

— Но удовольствие? Как можно получать при этом удовольствие?! — кричит он мне.

— Тогда измени это слово на… Удовлетворение. Это было удовлетворительно видеть, что эти уроды мертвы. Убивать их было хорошо, потому что это были не невинные люди. В конце концов, ты также знаешь Калеба… Возможно не так долго, как я, но ты знаешь его. И тогда ты знаешь также, что он не сумасшедший слабоумный убийца, а хочет очистить этот мир! — И только сейчас я подхожу к Тэйлору и кладу обе ладони на его плечи. Он вздрагивает, но я пытаюсь это игнорировать. Потому что тогда я только усилил бы его страх.

— Я люблю тебя и никогда не причиню тебе зла, понятно? У меня было задание защищать Джолли, но у меня также есть собственная голова. Собственные правила. И ты для меня номер один. Я буду тебя защищать, неважно от кого. Ты понимаешь это? Я стал старше. Более зрелым. Осмысленным. Теперь я гораздо дольше размышляю над тем, действительно ли имеет смысл кого-то убивать. Но приказ есть приказ. И я выполняю свои приказы. И исходят ли они от Калеба, или от ФБР, мне всё равно. И тебе тоже это должно быть всё равно. Так как единственное, что важно, то что мы оба вместе. — Я осторожно подношу руки к щекам Тэйлора и целую его в губы. Хотя он всё ещё дрожит. Боится меня и моих поступков. Того, что было, и того, что ещё может произойти.

— Я люблю тебя… Я… Это просто… — бормочет он неуверенно.

— Тебе нужно время подумать об этом? — спрашиваю я его и Тэйлор кивает. Если бы он знал, что это такая очень укорочённая версия… Нет, я лучше больше ничего не буду ему рассказывать.

— Сегодня ночью я буду спать на диване. А лучше ещё и несколько ночей. — Молча хватаю свою подушку и одеяло, которые как раз лежат на прикроватной тумбочке, мы здесь ещё не успели прибраться. Я покидаю спальню и проклинаю себя самого за эти ошибки, которые я совершил. Я должен был прислушаться к своему отцу, тогда сегодня я был бы тем, кого Тэйлору не пришлось бы бояться.

Даниэль

За неделю до этого…

Холодно. Очень холодно. Мёрзну. Дрожу. Почему здесь так холодно? И сыро… Я слышу шум волн. Море штормит. Смех мужчин, которые должны были убить меня на глазах у Алессандро. Он сам снимал мою смерть и говорил, что с нетерпением будет ждать возможности показать это видео Лиз. Я думал о тебе, Лиз. О тебе и о панике в твоих глазах, если ты встретишь этот момент лицом к лицу. В тот момент я думал, что не хочу, чтобы ты видела, как я умираю. А потом они наносили удары ножом снова и снова. Я едва ли могу описать эту боль. Это было самое ужасное, что я когда-либо чувствовал. Нет. Секунду. Это неправильно. Это было вторым по ужасности. Осознание, что никогда больше не смогу тебе сказать, что я тебя люблю, вот это намного мучительнее. Господи, я люблю тебя так сильно, разве я когда-нибудь говорил тебе это так, как чувствую? Говорят, что только в первый раз произнося эти слова бывает такая страсть и волнение, всё настолько головокружительно.

Но чем чаще вы произносите эти три слова, тем больше они теряют смысл и ощущения. Но со мной всё было по-другому. Всякий раз, когда я говорил тебе, что люблю тебя, мне хотелось сказать это во второй или в третий раз. Больше всего я хотел бы крепко тебя обнять и никогда больше не отпускать. Моя жизнь без тебя была такой бессмысленной, и когда ты влюбилась в меня, ты спасла мою потерянную душу от падения в глубокую тёмную бездну. Ты была моей надеждой. Моим светом. И я так благодарен, что смог познакомиться с тобой поближе. Когда меня бросили в море, у меня не было сил, чтобы выплыть на поверхность воды. Вода была такой холодной. Такой солёной. Вокруг тишина. Я погружался всё глубже и глубже... всё глубже и глубже. И становилось всё тише и тише. Я начал уставать. Стал бы я теперь мечтать о тебе? По твоей улыбке и смеху? Твоим сияющим глазам, когда ты смотрела на меня? Было бы так приятно посмотреть тебе в глаза в последний раз ... и сказать тебе в последний раз, что я люблю тебя. И что эти слова никогда не теряли для меня значения.

Неделей позже.

Наши дни.

Я хочу вдохнуть воздуха, но не получается. Я… Мне нужно дышать! Я хочу дышать! Острая боль в трахее вызывает у меня панику. Я открываю глаза. Темнота. Холод. Я просто хочу дышать, в конце концов! Пожалуйста! Я отчаянно бьюсь, но мои руки болят. Что-то застряло в моем горле! Нужно вытащить! Здесь! Вдох… Но это не может быть мой вдох. Я ничего не могу сделать! Воздух наполнял мои лёгкие сам по себе. Что здесь произошло?! Где я? Я различаю шум. Звуковой сигнал. Громче. Быстрее. Пронзительнее. Через нос я не могу дышать, но воздух идёт через мой рот. Но тот заклеен, как мне показалось. Я хочу это снять, но мои руки еле поднимается, неважно с какой силой я пытаюсь это сделать! Неожиданно включается свет. Я инстинктивно зажмуриваю глаза и пытаюсь понять, где я. Новый вздох! Мне кажется, я задыхаюсь. Так мало воздуха! Мне нужно больше, проклятье!

— Спокойно… Спокойно! Аппарат дышит за вас… Спокойно… — слышу женский голос обращённый ко мне, и, когда я смотрю в направлении этих слов, вижу молодую женщину. Медсестра? Когда я скольжу взглядом дальше по помещению, узнаю, что это больничная палата. Мне удалось ещё раз вдохнуть.

— Вы должны сохранять спокойствие, слышите? Полное спокойствие… — Она стоит рядом с моей кроватью и кладёт руку мне на грудь. — Вы находитесь на искусственной вентиляции лёгких. Травмы были очень серьёзными, и до сих пор вызывают опасения. Но мы сделали всё, чтобы вас спасти и вы могли жить. Вам просто нужно успокоиться сейчас. Аппарат подаёт вам воздух… Если вы спокойны и у вас нет паники, тогда всё будет хорошо. Оставайтесь абсолютно спокойным… — Её голос такой приятный. Это женщина… О которой я всё это время мечтал? Я не могу вспомнить её лица или её имени. Но… Я всё же знаю, что чувствую к ней глубочайшую любовь. Мои глаза останавливаются на медсестре. Она улыбается мне и удовлетворительно кивает, когда я успокаиваюсь.

— Очень хорошо… Мы всё делаем правильно. Я сейчас позову врача. Он с вами поговорит… — Когда она уже хочет идти, у меня начинается паника. Нет! Остановись! Тебе нельзя уходить! Тебе нужно оставаться здесь! Ты… Ты ещё… Я не могу вспомнить. Она женщина… Для которой я… что? Всё так перепуталось. О чём я сейчас думаю? Всё прошло. Я чувствую себя таким опустошённым. Таким усталым. Таким… Таким чертовски….пустым.

Дин

Ты хорошо выглядишь, — шепчу я, когда Лиз наконец открывает глаза. Я держу её за руку и с облегчением улыбаюсь. Ей нужно несколько секунд, чтобы осмотреться и ответить мне немного нервно:

— Лжец…

— Ну ты меня и напугала, — говорю я и сажусь на край кровати, целую её руку после глубоко вдыхаю и выдыхаю.

— Врач уже со мной говорил. Это очень мило с твоей стороны, что ты пришёл навестить меня, — вздыхает она в ответ.

Частная медицинская бригада оборудовала больничную палату для Лиз в моём особняке. Она спала весь день, но я хотел ещё раз увидеть её, прежде чем пойти к Джолли.

— Я не должен был тебя оставлять одну, — говорю я виновато. Лиз пытается сесть, я помогаю ей. Если бы я заставил её остаться лежать, я уверен, что её когти вонзились бы мне в лицо.

— Видео так или иначе всё равно попалось бы мне. — Лиз пытается оставаться сильной. Но, наверное, она просто очень слаба, для того чтобы плакать. Её взгляд кажется пустым. Холодным. Мёртвым.

— Я найду его и тогда ты сможешь отомстить, убить Алессандро. — Я пододвигаюсь ближе и целую её в лоб. Она нерешительно кивает и смотрит на покрывало. Пульсоксиметр измеряет уровень кислорода в её крови и частоту пульса. Её сердце бьётся ужасно медленно.

— Виноградный Сахар (Декстроза, конфетки содержащие глюкозу, прим. редактора)? — предлагаю я ей и Лиз берёт пару конфеток. — Леон здесь, и он будет за тобой ухаживать, как горничная. В крайнем случае, если ты пожелаешь, согласен даже надеть косынку и фартук… — шучу я и вызываю этими словами у Лиз лёгкую улыбку.

— Он хорошо обо мне заботится, и я не хочу его больше раздражать. — Она смотрит на часы и потом переводит осуждающий взгляд на меня. — Не заставляй Джолли долго ждать и… Дин? — Её холодная рука ложится на мою. Она такая ледяная, будто бы она находится в подвале.

— Возьми её с собой. Приведи её в бункер! — Её взгляд серьёзен. Полон ярости и беспокойства одновременно.

— Возьми ещё немного виноградного сахара, — говорю я и кормлю её с рук кусочками из ярко-розовой банки, которая стоит рядом с кроватью на столике.

— Только если опасность настолько велика. Эйвери и Тэйлор с ней. Ещё её охраняет ФБР и, конечно же, мои люди. С Даниэлем всё было иначе. В тот день с ним никого не было, он собирался на уборку, — объясняю ей.

— Всё просто… Он не мог знать, что Алессандро ещё живой. — Лиз опускает взгляд и начинает плакать. Я тут же заключаю её в объятия и нежно качаю вздрагивающее хрупкое тело туда-сюда. Такая худенькая.

— Он будет страдать… Алессандро будет страдать, я тебе обещаю! — говорю я серьёзным голосом и даю ей возможность выплакаться у меня на плече.

Я должен был это контролировать. Ещё тогда, когда я был в Италии. Я должен был взять его с собой на море и смотреть, как он тонет. Вместо этого я полагался на то, что люди Дона сделают это. Кто же мог тогда подумать, что Дон пощадит своего сына и спрячет его?

У меня чуть не разрывается сердце, когда я вижу, как Лиз страдает. И если я с самого начала желал, чтобы Даниэля не существовало, так как он так был похож на Джолли, то теперь я глубоко сожалею об этой мысли.

В коридоре я встречаю Леона. Он как раз поднимается по ступенькам с подносом.

— Она спит, — говорю я, делая глубокий вдох. Сегодня явно не самый хороший день. Надеюсь, он закончится лучше, чем начался.

— О, мне разбудить её? — удивлённо спрашивает он меня, поднимаясь ко мне на верхний этаж.

— Возможно она проснётся, когда почувствует запах еды? — Я так устал, но сейчас я не могу пойти спать, Джолли ждёт меня.

— Да, хорошая идея. Что с тобой? Не лучше тебе сейчас немного отдохнуть? — спрашивает меня Леон с озабоченным видом.

— Я хочу сейчас к Джолли. Присмотри, пожалуйста, за Лиз как можно лучше. — Я на мгновение кладу руку на плечо Леона, выражая ему благодарность за то, что он так хорошо заботится о Лиз. — Я доверяю её тебе...

Леон ответственно кивает и после идёт в её комнату, а я быстро собираюсь принять душ.

Алессандро

Как бы я хотел увидеть лицо Дина, когда он будет смотреть видео. К сожалению я не смог найти шпиона, который смог бы мне об этом докладывать. У него действительно всё чертовски хорошо организовано! В этом ему можно отдать должное. Но так не будет длиться вечно. Я буду постепенно, один за одним, убирать его людей. Убивать их. И потом… Как только я выясню, где его слабое место, то выверну этого ублюдка наизнанку! В конечном счёте, именно я стану преемником Дона!

Уже поздно. Мы с моими людьми живём в непригодном для нас месте. Ну для начала сойдёт и это. Скоро я стану тем, кто займёт трон в роскошном особняке и буду любоваться могилой Дина Уайта из окон, выходящих на сад.

Я вхожу в пошарпанный бар, который находится напротив нашего тайника. Кучка бесполезных пьяниц ошиваются вокруг. Мужчины, которым нечего терять, но которые слишком пьяны, чтобы можно было их завербовать.

Я сажусь за барную стойку, и я очень рад, что у меня есть минутка, чтобы побыть наедине с самим собой. Честно говоря, мне не хватает Вильяма, Лиама и Логана. Они были хорошими исполнителями. Всегда хорошо выполняли свою работу и были отвязными и жестокими психопатами. Боже, я обращался с ними как со своими собственными сыновьями. Они были безупречны. Прекрасно тренированные, безмозглые солдаты. Жалко, что они были убиты Дином Уайтом, они могли бы мне ещё хорошо послужить.

— Вермут, — говорю я бармену, тот без слов мне его подаёт. После этого осматриваюсь. Возможно, я встречу здесь одного или несколько людей, которые пригодятся мне для моих дальнейших целей. Пару человек, которые захотят стать частью большой сети.

Мой взгляд падает на группу из трёх мужчин и молодой женщины. У неё чёрные длинные волосы и на ней красное чертовски обтягивающее платье. Она никак не вписывается в декорации этого заведения.

Что мне сразу бросается в глаза: она наблюдает за мной и тут же салютует мне своим бокалом. Это маленькое, стремительное движение, еле уловимое. Но эти тёмные глаза пристально смотрят на меня. Я перевожу взгляд дальше. Другие мужчины здесь смотрят только на дно пустых стаканов или осматривают местность. Но эта женщина…

Она поднимается и подходит ко мне. Её спутники остаются сидеть за столом. Это здоровенные, мускулистые типы, которых я здесь прежде никогда не видел.

— Можно мне присесть? — почти ласково шепчет она мне. Она флиртует со мной. Её взгляд сексуальный, а язык, ласкающий её кроваво-красные губы, делает это чертовски много времени. Напиток, вероятно тоже вермут, она поднимает и мягко покачивает. Большая грудь, вызывающе вздымающая от дыхания, и волосы идеально уложены. Проституткой она точно не является. Эта женщина класса люкс. Стильная. И знакомый блеск в её глазах говорит мне, что она уже познала вкус убийства.

— Очень рад, — коротко отвечаю я и смахиваю пыль с барного стула, стоящего рядом со мной. Небрежно вытираю руку о штаны, прежде чем позволить своим глазам скользнуть дальше по её фигуре. Она чертовски хорошо сложена. Узкая талия, широкие бедра и ягодицы, в которых хочется утонуть. Все её женственные формы очень хорошо представлены, это я точно могу сказать.

— Твой акцент… Ты мексиканка? — прямо спрашиваю её, когда она кладёт ногу на ногу и начинает меня также пристально рассматривать.

— Да, верно. Ты кажешься умным мужчиной. Мне нравятся умные мужчины… Нет, я люблю их! — признается она и делает ещё один глоток из своего бокала, прежде чем поставить его на стойку.

— Как я могу тебе помочь, ммм? — Когда такая юная и привлекательная женщина подходит ко мне, первым делом я начинаю думать, что она хочет опытного мужчину на одну ночь. Однако, мне не совсем комфортно с этой женщиной. У неё взгляд чёрной вдовы и я боюсь, как бы она меня не пристрелила, ещё до того как я успею натянуть штаны.

— Это твой ствол? — спрашивает она меня, просто беззастенчиво кладя руку мне на бедро. Её пальцы скользят по моей промежности, нащупывая мой член.

— Оо, да он, должно быть, большой… — добавляет она, улыбаясь.

Я оставляю её слова без комментариев и пытаюсь соблюдать спокойствие. Только вот не дают покоя её сопровождающие у меня за спиной, буквально в нескольких метрах, да я сегодня оказался настолько неумным, что в одиночку покинул убежище.

— Я люблю оружие. Больше всего я люблю, когда мужчина приставляет пистолет к моей голове, пока он трахает меня сзади, — шепчет она, пытаясь приблизить ко мне свои губы. Я холодно улыбаюсь и пренебрежительно тянусь к своему напитку.

— Кто ты? — спрашиваю я, наблюдая за ней краем глаза.

— Просто новая подруга, которая хочет обменять некоторые сведения на небольшую услугу, — говорит она и пододвигается ещё немного ближе, после чего продолжает: — но не здесь и не сейчас.

— А когда?

— Я забронировала для нас комнату. В другой части города. Приятная атмосфера. Только ты и я. Жаркая ночь, а потом… — предлагает она мне, однако я лишь тихо рассмеялся. И лишь секунду спустя я слышу, как она достаёт свой пистолет и приставляет его к моему виску. Я не двигаюсь ни на дюйм.

— Для информации. Я совсем не люблю, когда меня высмеивает, Алессандро! — Да это же та самая больная психопатка, которую я в ней подозревал. Это не заняло много времени, стало ясно сразу, как только она появилась. Расслабившись, я делаю ещё глоток, прежде чем ответить ей:

— Я довольно приятно удивлён, что попал в такую ловушку. Не слишком ли я для тебя стар? — Я поворачиваю голову к ней и вижу, как выражение её лица немного расслабляется. И тем не менее она переводит дуло пистолета прямо мне в промежность, поглаживая меня там прохладным металлом.

— О, совсем нет. Вы, старые жеребцы, знаете, что делать, и вы цените молодых девушек, не так ли? — Она холодно улыбается и позволяет своему пистолету «Смит и Вэссон» грубо скользить по моему члену. Я делаю ещё один глоток и затем поворачиваюсь к ней, чтобы мексиканская красотка отодвинула своё оружие.

Где она, собственно, умудрилась спрятать его под этим облегающем будто вторая кожа платьем? Но когда она убирает пистолет обратно в кобуру, которая находится прямо у неё на бедре под платьем, я понимаю. И вот дуло пистолета направлено не на меня. Умная девочка.

— Могу себе представить, ты берёшь всё, что хочешь, — отвечаю я, когда она повернулась, и мне можно видеть, как три её спутника сменили место дислокации. Они подошли ближе и готовы в любое время напасть.

— Не только сексуальной, но ещё и умный. Шикарно! — шепчет она мне в ответ. Она действительно кажется возбуждённой. Такой женщины я никогда не встречал.

— Значит ты знаешь, кто я? — Сейчас я осторожнее. Интересно, что оно обо мне знает.

— Сын Донны. Убийца Дона. Ты вызвал в Англии настоящий переполох своим маленьким парком развлечений. Хочешь построить себе такое сокровище в США? — То, что она так много знает, и это именно женщина, снова немного тревожит.

— Нет, я хочу… — начинаю я, но она меня перебивает. Сейчас что-то будет очень точно и по существу, я думаю.

— Отомстить белому дракону?

Я молчу. Сейчас будет что-то интересное.

— Я тоже. Я хочу чтобы Дин остался в живых, но… Он до конца жизни должен страдать. И это должно быть намного хуже, чем дыра в башке, поэтому… У меня есть немного интересной информации для тебя.

Да это чертовски интересно.

— Которую ты не отдашь мне бескорыстно, я правильно понимаю?

— Правильно. Мне удалось выяснить его слабое место. Я хочу, чтобы она умерла; а ты, как я слышала, хочешь того же! — Когда она это говорит, у меня не надолго расширяются глаза.

— Лиз? — спрашиваю я быстро. Она кивает.

— Он любит её. Но… Он охраняет её чертовски хорошо. Его люди находится всегда около неё. Бывают только моменты, когда она одна в пути. Как было с Даниэлем.

Кажется, у этой женщины информации для меня предостаточно. Она допивает свой напиток, поигрывает волосами, прежде чем продолжить:

— Ты получишь Лиз. Убьёшь её и тем самым попадёшь ему прямо в сердце. А я получу Дина, так как её больше не будет существовать и его сердце снова станет свободным. Для меня!

Так. Вот у нас и причина встречи со мной нашлась.

— Ну зачем я тебе нужен? Естественно же, не для небольшого приключения сегодня ночью? — спрашиваю её и прямым взглядом осматриваю её тело. У меня давно не было женщины, у которой была бы такая шикарная фигура. А проститутки, которых ко мне приводили, просто рыдали всё время. Это когда-нибудь, да надоест. К тому же их трупы скоро будут найдены и тогда здесь будет полно копов.

— Не осталось незаметным, какой величины твоя сеть. Ты умный человек. В тебе течёт кровь лидера. А я лично очень люблю, когда… У человека похожие прекрасные идеи, как у меня. И мне нужен козёл отпущения. — Она пожимают плечами и встаёт. Сейчас её прекрасная талия ещё отчётливее подчёркнута.

— Козёл отпущения? — вопросительно повторяю я.

— Если я убью Лиз, Дин никогда меня за это не простит. А если убьёшь её ты, я смогу его утешить. Каждый из нас получит то, что он хочет. Ты — свою месть. Я — мужчину, которого желаю. И он женщину, которую заслуживает. — Она делает несколько шагов и за ней следуют не только эти трое мужчин, но и все остальные, около двадцати человек, которые рассредоточено сидели в баре. Бармен ей быстро кивает, а я, наконец, начинаю понимать, кто сейчас передо мной стоит.

Так что я тоже поднимаюсь, но когда я собираюсь заплатить, она мне кричит:

— За мой счёт. Ты мне сегодня ночью можешь ещё что-нибудь подарить, если захочешь последовать за мной?

Ну, если я пойду за ней. Хоть это и рискованно, но мой член уже на изготовке, весь наполнен кровью, а её чёртова задница так привлекательна в этом узком платье, что мне не терпится хорошенько её трахнуть. Если к этому прилагается и ещё что-то такое же красивое, как убийство Лиз, тогда это меня может действительно ещё больше осчастливить.

Я сопровождаю её до лимузина, протягиваю ей руку, когда она садится. Её люди занимают места в других авто.

— Это мой район. Поэтому от меня не ускользнуло, что ты обустроился здесь. Но только сегодня в полдень я узнала, что ты убил парня Лиз.

— Спасибо, — я воспринимаю это как комплимент.

Поездка до отеля длится недолго. Он впечатляет, конечно, она принимает гостей в пентхаусе. Как же мне всё-таки не хватало этой роскоши.

— А ты и правда построила впечатляющую империю, — говорю я и немного ослабляю свой галстук, в это время она откладывает в сторону свою сумочку и включает везде свет.

— Ты же не знаешь, кто я? Сейчас я обижена… — Она поджимает свои полные губы, подходит ко мне и снимает с меня галстук.

— Я полагаю, одна из драконов? — шепчу ей в губы, но до поцелуя не доходит.

— Умный мужчина. Умный, старый мужчина… мне нравится твои белые волосы, что пробиваются сквозь тёмно-русые, почти каштановые. К тому же тёмно-карие глаза. Они почти чёрные, как у меня. — Она проводит обеими ладонями по моим щекам, подбородку, её ногти оставляет царапины у меня на шее. Она на мгновение напрягает челюсть и двигается ладонями по моей груди вниз, до моих брюк. И вот она снова щупает мой член, что всё ещё остаётся твёрдым.

— Умный, возбуждённый мужчина, — говорит она с улыбкой и расстёгивает ремень, не прерывая зрительного контакта со мной.

— Ты боишься сейчас? — спрашивает она, в этот момент её рука погружена в мои брюки. Тут же сильно хватает меня, что я комментирую с улыбкой:

— Красивая. Умная. Смертоносная. Очень эротическая мощная смесь. Страха нет, но…

— Т-шш… — Она кладёт свой указательный палец мне на губы, а вторая её рука делает захват ещё более сильным. — Молчи, мой сладкий. Молчи. Я сейчас не хочу говорить о работе, а хочу услышать, что ты скажешь о моём теле. Я хочу… Чтобы ты выебал из меня душу, понятно?

Мне нужно следить, чтобы выражение моего лица не выдало меня, поэтому я пытаюсь контролировать каждый мускул. Так как она очень точно высматривает каждое моё движение. И всего секунда, что я не держал бы себя под контролем, может привести к тому, что меня убьют.

Я слегка наклоняю лицо и нежно покусываю её указательный палец, посасываю его и после этого отпускаю. Она касается им моей щеки, прежде чем выдать стон. Это явно ей понравилось.

— Сильнее! — приказывает она мне, одновременно начиная двигать рукой по моему члену. Теперь она подносит большой палей к моим губам, и я улыбаюсь. Кто-то явно здесь хотел сам иметь член, правда?

Тем не менее, хоть это и не входит в мою привычку — сосать палец, я делаю ей одолжение. Я кусаю немного сильнее и сжимаю кончик пальца между губами. При этом сосу и провожу языком по пострадавшей коже.

Я вижу, как на мгновение расширяются её зрачки. Она облизывает губы и после этого смеётся.

— Именно это ты сделаешь… С остальной частью моего тела, понятно объясняю? — У меня такое ощущение, что это скорее кошка начала игру с мышкой, которую после игры убьёт, а не просто желание кота. Ну мы ещё посмотрим.

Это, должно быть, для неё непросто. Доминантная женщина с хлыстом в руке, которая любит всё держать под контролем, но при этом хочет мужчину, который этот контроль любыми средствами возьмёт в свои руки. Я вижу тебя насквозь. Она неосторожна, но для начала я создам видимость, что она имеет власть надо мной.

Я с силой сжимаю её запястье и мешаю ей дальше массировать мой член, хотя мне это нравилось. Я поднимаю её руку и прижимаю к стене. При этом она неожиданно для себя, увлекается и спотыкается о свой чемодан. Я хватаю её и кладу ладонь на её шею. Сжимаю. С усилием, но не настолько сильно, чтобы она могла задохнуться.

Она хватает воздух и тут же улыбается. Я смотрю на неё, какая она взволнованная и возбуждённая, и понимаю, что я всё сделал правильно.

У меня на губах холодная усмешка, и моя рука двигается к ключицам. При этом она глубоко вдыхает и возбужденно прикусывает нижнюю губу.

Умелой рукой я тяну её декольте вниз, так что её прекрасная грудь показывается из-под платья. Что мы здесь имеем? Бюстье, что приподнимает грудь, но не скрывает её? Её соски ничем не прикрыты и буквально устремлены на меня острыми пиками, когда я их вытаскиваю наружу.

Но прежде я провожу ладонью по шее и подбородку и потом крепко перехватываю и вжимаю в стену. Грубо вжимаю своё бедро в её тело, а затем прижимаюсь к её губам:

— Вот сейчас ты можешь его поиметь!

Я чуть крепче сжимаю её челюсть, заставляя её смотреть на меня. В этот момент я замечаю, как её тело ко мне прижимается. Да она возбуждена. Она действительно не может дождаться...

Я перехватываю её другое запястье и также прижимаю к стене. Постепенно позволяю её рукам скользить вниз, пока её обе руки не оказываются крепко зажатыми за её спиной. Для этого мне достаточно одной руки, тем более что она даже не сопротивляется.

Мой язык заботится о её шее, в то время как мои свободные пальцы скользят по её животу, путешествия до самого края платья. Тяну ткань наверх и радуюсь тому что представляется моему взгляду, да это юная леди не носит трусики! Лишь пояс, что удерживает чулки.

— Неприлично… — говорю я, развлекаясь, а потом сначала нежно а потом грубее начинаю поглаживать её лобок. Средним пальцем я быстро нащупал, насколько она уже влажная, хотя совершенно этому не удивлён.

— Очень неприлично… — Я знаю, что должен сделать, чтобы довести её моментально до оргазма. Я могу воспользоваться этим и связать её своим галстуком, а после… Она уже принадлежит мне!

Её плечи выглядит очень женственно, но каждый раз, когда она напрягает их, мне становится видно, как здорово она сложена. Она не слабая. Она очень спортивная и может мне, в прямом смысле слова, свернуть шею, если я не проявлю должной осторожности.

— О боже! Да! — жадно стонет она, когда я обрабатываю её клитор пальцами. У меня ловкие пальцы, которые с нажатием достигают именно того, что мы оба хотим.

Она стонет и извивается, снова и снова ненадолго закрывая глаза, в то время как я усиливаю давление на её запястья. Она любит опасность? Она может это получить!

Её стоны становится громче и тут я использую шанс и убираю свою руку прямо перед тем, как она почти кончает. Вот сейчас самое идеальное время! Женщина, которая вот-вот кончит, слаба, вся дрожит от возбуждения и никак не ожидает, что сейчас что-то пойдёт иначе.

Я залезаю внутрь моего пиджака, нащупываю там наручники и заковываю её.

— Что?! — кричит она на меня, но в этот момент она уже мягко приземляется на пол. Я тут же зажимаю ей рот и наваливаюсь на неё. Эта леди отбивается изо всех сил. Пытается кричать и даже кусаться. Трепыхается. Сучит ногами. Ну всё это ей не помогает и она быстро это замечает, тем более что я зажимаю ей рот так крепко, что воздух она может вдохнуть только через нос. Она фыркает, а затем успокаивается.

— Вот теперь хорошо. Оставайся такой же спокойной… — шепчу я, смеясь ей на ухо. — Об этом ты ведь не подумала?

— О наручниках? Нет… — плюётся она в меня ядом и шипит эти слова. Она в ярости. Чертовски зла.

Я нащупываю рукой место рядом с собой и вытаскиваю галстук. Сейчас, когда она полностью обезоруженная лежит на полу, я могу этим галстуком на раз-два обмотать её голову и использовать этот чудесный материал, чтобы её рот держать открытым. Она кусает галстук и пытается как-то защититься, однако сразу понимает что я крепко затянул узел.

— Ты ведь хочешь знать, почему такой человек, как я, при себе держит наручники? Это я тебе могу объяснить, — говорю я, развлекаясь, и грубо хватаю её за волосы, чтобы она могла немного приподняться. Добровольно она садится на колени и после поднимается. Я заставляю её посмотреть на меня и, холодно улыбаясь, говорю:

— Вчера у меня на пути попалась шлюха. На ней была полицейская форма и она была совсем одна. Ты знаешь, что мне нравится в таких женщинах? В тех, что думают, что настолько же сильные, как мужчины? Они думают, мы живём в век равноправия? — Я смеюсь и веду её вдоль коридора, пока мы не достигаем кровати. Грубо подталкиваю её, что эта красотка ложится на неё животом. Она охотно приподнимает в призыве свою задницу, и я различаю шорох её жадных нетерпеливых движений.

— Я люблю этот взгляд, когда они прощаются со своей жизнью, незадолго до того, как я их убиваю. Хочешь знать, как я это делал? — Я поворачиваю её так, что она теперь лежит на спине. После этого я усаживаюсь на её бёдра и наклоняюсь к её прекрасному телу. При этом опускаю одну руку на матрас, поддерживая себя таким образом, а другую кладу на её живот. Медленно мои пальцы скользят по её груди до самой шеи, которую я нежно сжимаю.

— Сначала я её трахаю. Конечно же, она сопротивляется. Она кричит. Плачет. В какой-то момент у неё заканчиваются силы, и она сдаётся мне. Потом я позволяю ей бежать. Охочусь за ней. Ловлю её. У неё нет ни единого шанса, но это маленькая надежда, которую я предоставил, позволяет выйти на её последние резервы. И она снова пытается сопротивляться. Но у неё нет шансов. И тогда… Я её душу! — Я крепче обхватываю пальцами её шею и приближаюсь к её лицу, шепчу: — Пока трахаю её. Я должен быть последним, кого она увидит в своей жизни. И этот момент, когда жизнь её покидает, он просто невероятный. Такой красоты больше нет нигде в мире.

Я отпускаю её шею, чтобы она смогла снова лучше дышать и поднимаюсь. При этом всё также сидя на её бёдрах. Призывно улыбаюсь, расстёгиваю ремень и аккуратно достаю его из брюк.

— Думается мне, что в отель ты не взяла никаких сексуальных игрушек, но его будет достаточно, чтобы надрать твою задницу, если ты продолжишь капризничать, любовь моя.

Она сверлит меня взглядом. Агрессия уступает место похоти, что я также замечаю, как она сжимает свои ноги и пытается своими бёдрами тереться о низ моего живота.

После я полностью расстёгиваю брюки и достаю свой ставший твёрдым член. Я устраиваюсь между её ног, и передо мной открывается чудесный вид на её шикарные половые губы. На мгновение мои зрачки расширяются и в предвкушении улыбаюсь.

— Какой прекрасный вид, – шепчу я и тут же врываюсь в неё. Я могу почувствовать, как она уже готова и я не хочу заставлять её долго ждать.

Как ожидалось, она горячая и узкая. Я могу также чувствовать, что она напрягает свои мышцы. В это время я наслаждаюсь её сладкими жадными стонами, всхлипами и поскуливаниями, так как я ничего не делаю дальше, чтобы жёстко в ней двигаться. Её клитор я оставляю нетронутым. Сейчас я владею её оргазмом!

А его она должна ещё некоторое время подождать.

Я поворачиваюсь набок ложусь на её тело и пробую на вкус каждый дюйм её кожи. Целую её шею, грудь, и слизываю горячий сок её лона.

Она крутится и скулит, двигается нижней частью тела, однако я всё также не даю ей достичь оргазма. В любом случае… Она медленно заслуживала его. Я пропускаю её агрессивный тон, проникаю в её рот указательным и средним пальцами. Конечно же она тут же их кусает и начинает сразу сосать.

Я узнаю триумф в её взгляде, когда она наслаждается первыми каплями крови и мне едва удаётся спасти свои пальцы. Она облизывает губы и шепчет:

— Так действительно входишь во вкус! — Да именно по такому комментарию я скучал. Хоть немного, но скучал.

Я улыбаюсь, оценив её шутку и резко вхожу в неё. Наконец, я слышу её возбуждённый голос, полностью свободный от кляпа.

— Ты скажешь это, — говорю я и ускоряюсь. Только под конец использую свой большой палец в помощь.

— Ну вот теперь разрешаю тебе кончить, — намеренно снисходительно говорю я ей, глядя в её взволнованное лицо. Я хочу видеть, когда она кончит. И ощущать, когда она будет напрягать свои мышцы и чувствовать сладкое облегчение, когда оргазм возьмёт в плен её тело.

— Я же сказал, ты можешь кончить!— Мой тон становится грубым и я сильнее двигаюсь в ней, что она действительно получает свой оргазм. Я усмехаюсь при этом и позволяю ей также увидеть, что я смеюсь на дней.

— Превосходно! Мне нравится! — Я выхожу из неё и хочу перевернуть её, но неожиданно всё быстро меняется. Только что она лежала, корчась и извиваясь, задыхаясь и счастливо улыбаясь «Да», но теперь я держу её ноги у себя на шее и мягко опускаю на матрас. Прежде чем я осознаю, что со мной происходит, я слышу звон наручников и ощущаю на своей шее цепь, соединяющую её руки.

Я лежу на животе, она сидит на моей спине, цепь на моем горле натянута. Как… Как ей удалось всё это так быстро провернут?!

Я больше не могу дышать!

— Ты действительно оказался прав. Это прекрасное чувство, когда кто-то лежит на полу и пытается вдохнуть. Мне правда может понравиться, если в будущем делать так с мужчинами, которые жадно и возбужденно заманивают меня в ловушку? — Сейчас я слышу, как она смеётся, и чувствую этот момент, как она усиливает давление. Неужели она правда хочет меня удавить?

Я хватаюсь за цепи, пытаюсь ослабить хватку, она же забавляется тем, что не даёт мне дышать:

— Что теперь? Разве мы не понимаем веселья? Это же очередной кич, что делает тебя таким возбуждённым, ммм? — После она отстраняется от меня и со смехом падает мне на спину. Её грудь скользит по моим лопаткам и волосы струятся по моим плечам. Я кашляю и панически хватаю воздух. Ещё бы несколько секунд и… И было бы всё кончено!

Что она делает? Лежит на мне и хихикает!

— Но в одном ты не прав. У меня здесь есть игрушки. Даже такая, что ты точно никогда не видел. Это… Трусы с пенисом. Как ты думаешь насчёт того, если я… — Она не заканчивает предложение, но хихикает, когда её бёдра ритмично прижимается к моей заднице.

Я в ужасе распахиваю глаза и сбрасываю с себя эту сучку. Но она просто лежит и весело смеётся, пока я сажусь и ещё не совсем уверен, действительно ли она хотела убить меня сейчас, или…

— Это шутка! О, Боже! Все мужчины впадают в панику, когда я это им предлагаю. При этом вы так любите трахать нас, женщин, в жопу. Вы ведь тоже должны это испытать. — Она наклоняет своё лицо ко мне и освобождается от наручников. Как… Как она это сделала?

Я спокойно сижу и смотрю, как она потирает свои запястья.

— Плохое качество. В Нью-йоркской полиции должно быть экономят. У меня здесь есть пара наручников, вот там совсем другое качество.

— Красивый магический трюк, — говорю я, потирая шею.

— Тренировки, — отвечает она мне и тут же садиться, придвигаясь поближе. Я не двигаюсь, оставаясь спокойным, особенно, когда она проводит языком по содранной кожей на моей шее.

— Получилось немного сильнее… Злая Касси, злая. Я была действительно плохой девочкой. Я понимаю, я должна получить наказание. — Она отползает немного назад, показывает мне свой зад и укладывается грудью на матрас.

— Касси? — спрашиваю её.

— Кассиопея, но моё имя мало кто может вспомнить, ты можешь называть меня так, как тебе нравится. — Она немного виляет бёдрами и продолжает уже с призывными нотками в голосе: — Я и правда была очень, очень плохой девочкой и должна понести наказание!

Я тут же хватаю ремень, натягиваю его и поднимаюсь. Эта женщина точно сумасшедшая. Душевнобольная. Ну какая же она горячая. Коварная смесь!

— Это точно, очень даже непослушная! — Я бью так сильно, что слышится сильный шлепок. Однако за ним следуют не крик боли, а возбуждённые стоны. Ну, эта выдержит.

Я слюнявлю большой и указательный пальцы и погружаю их в её вагину. Эта бестия ни разу не дала мне кончить. Это была её месть за историю в коридоре.

Она молит о большем и будет счастлива уже получить это. Я откладываю свой ремень и заменяю свои пальцы на член. Эта дрянь ещё увидит, что с ней будет, если не даст мне кончить!

Я усердно работаю, и не становлюсь мягче, когда дело доходит до ударов ремнём, и всё же она требует большего. Стонет. Кричит от радости и хочет больше, больше и намного, намного больше.

Спустя некоторое время я лежу обессиленно на спине. Признаюсь... Я измотан. Я пытаюсь делать пренебрежительный вид, когда Кассиопея лежит рядом со мной и рисует маленькие круги указательным пальцем по моей груди

— Ты можешь ещё? — спрашивает она.

Теперь я больше не могу контролировать выражение своего лица и бросаю на неё уставший взгляд.

— Нет, — признаюсь я. Так действительно не пойдёт. Максимум, можно мне накачаться таблетками, но это касается моего члена и это очень сильно ограничивает получение удовольствия. Кроме того мои руки болят от постоянных ударов. И шлепков.

Я могу даже наблюдать, насколько красная её задница.

— Хмм.., жаль. Хочешь я принесу тебе энергетик, чтобы ты снова был в форме, или это из-за возраста? — Она хихикает и снимает свои туфли, садиться и, в конце концов, полностью раздевается.

— Тебе похоже нравится… — Как хотел бы я сейчас перерезать ей горло! Она прекрасно знает, что чувствует мужчина, которому только что сказали, что женщина не до конца удовлетворена!

— Но это было мило. Правда. Ну для начала. Но у меня бывали и похуже. — Она подмигивает мне, а затем изящно бежит к одной из дверей.

— Тогда я в душ. На кухне ты найдёшь что-нибудь перекусить. Возможно… Это тебе поможет. — Она подмигивает мне во второй раз и исчезает за дверью ванной комнаты.

Мне на кухне следовало бы искать не закуски, а нож!

Я осторожно поднимаю покрывало, что лежит на моих бёдрах. Мой член покраснел и лежит сморщенный и измученный. Ещё никогда мои яйца не были настолько опустошены. Не единой капли больше не выжать. Эта женщина выдоила меня в самом прямом смысле слова.

Я протираю глаза и встаю. Мне здесь ни в коем случае нельзя засыпать, кто знает, что тогда она со мной захочет сделать.

Ей потребовалось практически два часа, за которые я успел выпить практически весь кофейник и приготовить что-то вполне сносное. Если учесть, что здесь всего лишь номер отеля, то обустроен он действительно великолепно.

Поскольку я всё-таки джентльмен, я даже оставил ей немного перекусить.

Когда она, наконец, вышла из ванной, я не слабо так удивился. Чёрное облегающее платье, уложенные волосы идеально лежат волосок к волоску.

Мои брови на мгновение взлетают и я говорю:

— Красива, как всегда, — затем встаю и хочу погреть ей её тарелку с едой.

— О, для меня? Нет, спасибо. Я никогда не ем углеводы. Рыба, морепродукты и только яичный белок и овощи. Но спасибо… — Она на мгновение оглядывается и после продолжает: — Ты ничего не накопал. Удивительно…

После этого, улыбаясь она покидает кухню и устраивается в гостиной. Я следую за ней, но остаюсь стоять.

— Я собираюсь устроить ещё одну вечеринку, ведь вечер ещё только начинается! — говорит она и предлагает мне при этом бокал шампанского.

— Что-то ещё? — Я отказываюсь, мотнув головой.

— Итак, перейдём к делу! — Она смотрит на свои маленькие золотые часы тонкой работы на запястье и добавляет: — У нас есть где-то двадцать минут. Сядь, пожалуйста.

Я пытаюсь не очень громко выдохнуть, и всё-таки усаживаюсь.

Это будет точно интересный разговор.

— Просто… Расскажи мне о своём плане, — говорю я, складывая руки. Сейчас я точно взволнован…

Джолли

Наконец, звонит мой мобильник! Пора бы уже по времени! В конце концов, уже почти одиннадцать, а я сижу здесь целую вечность и жду, когда же это произойдёт!

Неизвестный номер!

— Да? — выдыхаю я в трубку. Мне действительно нужно быть осторожной, чтобы случайно не назвать по имени Дина… Нет, чтобы случайно не назвать Калеба Дином! Я в полном замешательстве от этих мыслей, и тогда это будет фатальная ошибка! Пока он мне сам не скажет… Мне нужно молчать!

— Ты готова? — слышу известный мне изменённый голос. Калеб сказал, что он тогда принимал какие-то медикаменты, которые меняют его голос. Так что, хоть в этом он сказал правду. Я вообще не знала, что такие средства существует! Никогда я не слышала у Дина такого голоса!

— Д-да. Что мне нужно делать? — спрашиваю его, приподнимаясь. Я держу в руке цепочку матери. Но сегодня я надену не её, а ожерелье в виде сердца, которое Дин подарил мне в ресторане. Уже тогда мне нужно было догадаться. Хотя, ведь у меня были подозрения, но… Я была слепа. Глупа и наивна.

— Садись в лимузин, что стоит перед твоим домом. Стёкла тонированные. Водитель не будет с тобой разговаривать и ты тоже молчи. Он привезёт тебя ко мне. Возьми телефон с собой, он тебе пригодится, — затем просто пошли гудки.

Я дрожу всем телом, когда встаю.

Аккуратно кладу цепочку моей матери назад в коробочку, убирая её в мой маленький сейф под письменным столом. После этого надеваю цепочку Дина и покидаю свою маленькую комнату.

Сердце так и прыгает в груди, когда я спускаюсь по лестнице. Я так переживаю!

Тихо покидаю дом. Две машины уже на месте, но как приехали Шон и Рейчел я даже не слышала. Лучше всего с ней будет поговорить утром, она себя в последние дни вела очень странно. В противном случае мы тоже будем видеться каждый день.

Как Калеб и обещал, чёрный лимузин стоит перед домом. Свет выключен, и я не вижу даже тени человека за рулём. Я сглатываю. Закрываю за собой калитку и ещё раз бросаю быстрый взгляд назад.

В доме горит свет. Эйвери и Тэйлор знают, что я сейчас с ним встречаюсь. Они точно надеются, что я их никогда не предам. Могут не беспокоиться, эти двое… Они за мной присматривали, и хоть моей первой реакцией была ярость и разочарование, то сейчас я бесконечно благодарна им. Благодарна, так как они защищали меня и честно рассказали свои истории.

Я никогда бы не подумала, что Tэйлор подделал свои документы! А Эйвери? Ну… Он бравый парень, внешне точно камень, но внутри такой мягкий.

Я нерешительно хватаюсь за ручку двери и открываю машину. Мне становится совсем плохо и к тому же я чувствую себя странно. До этого надо было наверное хоть что-то поесть, но сейчас уже не сделать никакой остановки, нет пути назад.

Молча сажусь в машину, закрываю дверь. Лимузин широкий, длинные сидения расположены по бокам. Здесь по-видимому могут устроиться человек пятнадцать. Зайти можно только с одной стороны. Типичный пати лимузин с минибаром и холодильником.

Я занимаю место и смотрю вперёд. Широкая чёрная тонированная стеклянная перегородка отделяет меня от водителя. Неожиданно мы трогаемся! Автомобиль приходит в движение, меня немного отбрасывает в сиденье, хотя он едет очень медленно.

Конечно, скорее всего Калеб сам сидит за рулём. Кому бы ещё он мог поручить забрать меня? Был бы это просто нанятый водитель, я могла бы спокойно посмотреть в его лицо.

Ну что я делаю?

Я мечтательно смотрю вдаль. Удобство тонировки в том, что никто снаружи не может видеть тех кто внутри.

Мы едем вдоль нескольких улиц, пока не выезжаем на уединённую дорожку. Внезапно раздаётся голос, который должен принадлежать «водителю»:

— Рядом с холодильником стоит сумка. Пожалуйста, наденьте повязку на глаза. — Поскольку до и после этого сообщения раздаётся щелчок, мне становится понятно, что я ему не должна ничего отвечать. Но он прокололся. Я узнала его голос. Не Дина, а Калеба. Или он снова принимал эти таблетки?

Я дотягиваюсь до сумки и достаю оттуда наручники, две накладки на глаза и одну повязку на глаза.

— Руки должны быть завязаны за спиной, — говорит он, но я ему не отвечаю. Уверена, он меня даже не слышит. Я ему, конечно, обещала, всё сделать, и я сдержу своё обещание.

Подушечки ложатся на мои глаза, сверху надеваю повязку. Мне легко удаётся самой застегнуть наручники, в конце концов. это было одно из многих упражнений во время нашего обучения.

Я откидываюсь на спинку сидения и наслаждаюсь дальнейшей поездкой. Это так волнительно… И да, я осознаю, что я возбуждена.

Я сглатываю и сжимаю ноги, так как поднимающийся жар мне сложно сдерживать. Что я ему ещё говорила? Что я никогда не буду с ним спать? Но сейчас, когда я знаю, что это Дин… Я хочу этого ещё сильнее!

Секунды кажутся мне часами. Я становлюсь такой нетерпеливой! В любом случае я радуюсь, когда мы, наконец-то, начинаем ехать не по ровной поверхности. Возможно мы сейчас у цели? В уединённом лесном уголке, где нас… Никто не услышит?

Меня на мгновение бросает в дрожь, и я облизываю губы. Я делала это так часто, что наверняка уже не осталось ни следа от губной помады на них. К счастью, в ней хотя бы нет калорий!

Я опускаю голову, когда лимузин замедляет ход. Я становлюсь просто какой-то ненормальной! Это… Так увлекательно, так возбуждающе! Я не могу унять стук сердца и уже от нетерпения начинаю крутится на месте. Даже если Калеба нет рядом со мной, но он возбуждает меня этой игрой даже на расстоянии!

Лимузин останавливается.

Я ёрзаю на месте, когда водитель выходит. Дверь закрывается и потом… Проходит несколько секунд, пока дверь рядом со мной не открывается. Я задерживаю дыхание, стараюсь не дышать и, самое главное, не испытывать оргазма прямо сейчас. Я дрожу, так как свежий ветерок ласкает мои оголённые ноги. Сегодня ночью было прохладно. Если дни стали тёплыми, то ночи всё ещё остаются достаточно свежими.

Он залезает в машину. Без каких-либо комментариев.

Потом он садится. Не говоря ни слова.

— Привет… — шепчу я. Но он всё также молчит… Но всё-таки начинает тихо смеяться. И это не приятный смех, а скорее насмешка. Что…что это значит?!

Затем я слышу щелчок. По звуку похоже на снятие предохранителя! Я вздрагиваю, так как на это я точно не рассчитывала!

Неожиданно я ощущаю холодный металл на моей шее, прямо под челюстью.

— Глупая девочка… Садишься просто так в чужой автомобиль, не проконтролировав, кто водитель?! — говорит он мне глубоким, незнакомым голосом. Это не Калеб!

Я в шоке и чувствую, как дуло пистолета сильнее вдавливает мне в горло...

— И наручники надеваешь добровольно… — Он снова смеётся, прежде чем прошептать: — Как глупо с твоей стороны… — А затем он нажимает курок.

Я вскрикиваю, извиваюсь и падаю на бок. О господи!

Он не издаёт ни единого звука, я лежу неподвижно, не смея вымолвить ни слова.

— Ты могла быть уже мёртвой! — говорит он, вздыхая. Но это точно вздох разочарования.

— Кто вы?! Что всё это значит?! — кричу я на него.

— Действия капсул заканчивается. Мне нужно принять новые. В последние минуты голос всегда меняется… — Или это всё же Калеб?

— Да что происходит?! — кричу я громче и пытаюсь пнуть его, но, к сожалению, не могу его достать.

— Ты так просто села в лимузин, хотя до сих пор не знаешь, кем я точно являюсь! Я всё это время мог тебе врать! Что, если я тебя сейчас убью? Ты….не смогла бы даже защитить себя и умерла бы с уверенностью, что это не я с тобой сделал! — Вот теперь он кричит. Ну да, собственно он прав.

— Тогда позволь мне, наконец, увидеть, кто ты, Калеб! Сними с меня эти наручники и повязку, чтобы я могла тебе доказать, что ты можешь мне доверять! — В конце концов, это, наверное, не может быть правдой…

— Идиот! — Я пытаюсь подвинуться ближе, но он хватает меня за щиколотки, так что я снова не могу его достать.

— Что, если ты сейчас умрёшь? Тогда… У меня больше не будет смысла жизни, понимаешь ты это или нет?! — Когда он это говорит, я прекращаю извиваться и успокаиваюсь.

— Я тут сейчас подумала… — шепчу я и несколько раз делаю глубокий вдох, прежде чем продолжить: — что я могла бы умереть, так и не увидев тебя…

Я успокаиваюсь.

Проходит секунды и минуты, пока Калеб начинает шептать:

— Мне очень жаль, что мне пришлось это сделать. Но если ты скажешь, что ты сделаешь всё, чтобы меня увидеть, то ты окажешься в большой опасности. Я долго размышлял, должен ли я выходить вообще с тобой на контакт. Намного лучше было бы, если бы… Я тебя забыл. Если один из моих врагов узнает, что я всё ещё тебя люблю как собственную жизнь, тогда… — Его голос отчаянный и полон злости.

Я осторожно сажусь, хотя со связанными руками это не так просто.

— Я здесь… И ты тоже, — шепчу я. Я встаю, подхожу к нему, немного неуклюже сажусь рядом с ним, поскольку могу только догадываться, где находится сиденье, и вздыхаю.

— Понимаю, о чём ты мне говоришь, и мне очень жаль. Ты прав. И мне жаль, что ты из-за меня должен был терпеть такие мучения и они всё ещё влияют на твою жизнь. Позволь мне, наконец-то, сказать спасибо… Чтобы при этом я могла посмотреть тебе в глаза!

— Нет!

— Тогда… Возьми меня хотя бы за руку! Я боюсь… Ты напугал меня, и теперь мне нужно, чтобы меня утешили! — Моё сердце начинает биться сильнее я чувствую, как слёзы собирается в уголках глаз. Но я не могу и не хочу сейчас плакать.

— Мне очень жаль. Я так больше никогда не сделаю… — Наконец, он обнимает меня обеими руками и притягивает к своей груди. Я вздыхаю с облегчением, наслаждаясь тем, что нахожусь в сильных руках.

Он успокаивающе гладит меня по спине и прижимается своим лицом к моей щеке.

Вот теперь так хорошо…

Я вдыхаю его парфюм. Вероятно он только принял душ, и затем надушился. А он умён, так как Дин носил совершенно другой аромат. Он о многом подумал. Даже материал рубашек или галстука другой. Уверена, на нём сейчас не белый костюм, а чёрный или тёмно-синий.

— Ты такой приятный, тёплый, — вдыхаю я, прижимаясь к нему так крепко, как только могу.

— Как хотела бы я сейчас положить свои ладони на твои плечи и целовать тебя повсюду… — добавляю я, эти слова является самым настоящим желанием в моих мечтах.

Тогда он делает это для меня. Кончики пальцев Калеба нежно касаются моей кожи. Моя кожа сразу же покрывается мурашками и я съёживаюсь. После того огромного ужаса, который я испытала, я снова возвращаюсь в зону своего комфорта и могу расслабиться.

— Мы можем поговорить? — спрашиваю я его.

— Конечно, — получаю я ответ.

— Обо всём. Я хочу тебе всё рассказать, о чём я вспомнила, а ты, пожалуйста, восполни пробелы. Калеб, мне было всего пять! Я была тяжело ранена, пролежала две недели в коме и после этого многие долгие недели в больнице. Я не могу обо всём вспомнить, пожалуйста не упрекай меня в этом!

Он медлит, но потом говорит мне:

— Окей. За это я должен извиниться. Мне было обидно, что у тебя были не такие же воспоминания как у меня, что они не настолько сильные, как мои… Ты была младше меня. Мы забываем, когда становимся взрослыми, многое из того, что происходило в нашем детстве. — Он гладит меня по щеке, а я всё также прижимаюсь к его груди.

— Как бы мне хотелось помнить больше деталей. Это было бы так классно… Но сейчас я хотя бы рада, что с тобой всё хорошо. Что ты жив. И что мы можем быть вместе, как мы всегда хотели!

— Не всегда. Это нелегко, найти время следить за тем чтобы твоё окружение было безопасным. Но ты мне очень нужна, — шепчет он. После этих слов я сажусь прямо. Я хочу поговорить. Получить ответы!

— Ты не снимешь с моих глаз повязку? — спрашиваю его.

— Нет… — отвечает он на этот раз уже спокойнее.

— Потому что я из ФБР и ты боишься, что я могу тебя сдать? — продолжаю я.

— Не только…

— Но? У меня есть предположение, но я боюсь, если я ошибусь, то смогу тебя этим ранить.

— Ну, хватит об этом, — просит он меня дружелюбно и при этом нежно гладит по щеке. Его прикосновения пальцев настолько нежные, что я могла бы поверить, что Калеб боится меня сломать.

— Ты не только боишься, что я тебя по долгу службы выдам ФБР, но у тебя также есть чувство вины, потому что ты знаешь, кто убил моих родителей. — Говорю это ему спокойным голосом, но потом прикусываю нижнюю губу.

Калеб колеблется ненадолго, но потом его пальцы продолжают гладить меня по щеке, даже скользят по моим волосам.

— К сожалению, это верно, — отвечает он мне и через небольшую паузу продолжает: — Продолжай...

— Фотографии, которые я нашла в архиве издательства, на них мы оба! Но есть и фотография, на которой виден один мужчина, который тебя уводит. И это высокий человек, — говорю я серьёзным голосом.

— Это верно, — подтверждает он.

— И я боюсь, что этим человекам был твой отец. И, что незадолго до этого это он ворвался в наш дом, убил моих родителей, а потом стрелял в меня. Это… Это был твой отец. И… И ты чувствуешь себя ответственным за то, что… Мои родители мертвы, и причина их смерти твой отец! — Я задыхаюсь, после того как эти ужасные слова всё-таки слетели с моих губ и опускаю голову. Мне нужно как-то успокоиться, потому что я всё-таки оказалась к этому не готова!

— И теперь ты боишься, что если я посмотрю тебе в глаза, то узнаю убийцу моих родителей, так как ты похож на него, или я в тебе всегда смогу видеть только его сына, в жилах которого течёт та же злая кровь, что и у его отца...

Калеб медлит с ответом. Его рука гладит моё плечо. Он молчит, да и я не говорю ни слова.

— Это правда, — отвечает он после долгого молчания.

Я знала это. Я догадывалась… Проклятье. Я всё также продолжаю сидеть опустив голову, но теперь кусаю губы и качаю головой.

— Но это ведь не твоя вина, — шепчу я, сжимая челюсти. Всё моё тело напряжено. Я… Я нашла убийцу родителей, и это спустя столько лет! Но должен ли это быть его отец из всех людей?!

— Твои глаза завязаны и всё же ты опускаешь голову. Это меня не удивляет. Потому что, если бы ты могла посмотреть на меня сейчас, ты бы всё равно так сделала. Это твой инстинкт. Ты не сможешь смотреть мне в глаза, так как ты всегда будешь видеть во мне убийцу твоих родителей. Всегда! — Он зол, обижен. Но не только потому, что я не поднимаю голову, но и потому, что он, наконец-то, проговорил то,что его так много лет тяготило.

— То, что произносится, может стать реальностью. Если умалчивать что-то, это ведь тоже ложь, — шепчет он. Именно в этот момент я поднимаю голову и пытаюсь повернуть лицо по направлению к нему.

— Сними с меня повязку. Тогда я смогу посмотреть тебе в глаза и сказать, что я люблю тебя. Ты будешь знать, что это правда! — Когда я это говорю, Калеб касается ладонями моих щёк и прижимается лбом к моему.

— Я знаю, ты напуган. Ты боишься того момента, когда я узнаю тебя… Но… Как я смогу тебя предать? Сдать тебя? Ты же спас мою жизнь, да ничто и никто в этом мире не заставит меня тебе навредить. — Мой голос предельно искренен. Я слегка наклоняю лицо, чтобы быстро его поцеловать.

Я замолкаю, потому что теперь его очередь. Но он ничего не говорит, ни единого слова.

— Я давно уже знаю, кто ты… — шепчу я и пытаюсь почувствовать его движения, и понимаю что он ненадолго вздрагивает. Это совсем лёгкое едва заметное движение, но всё же я могу это почувствовать.

— Разве ты не видишь, что на мне надето? Разве не видишь?! — Я не буду выдавать Эйвери и Тэйлора, но ему лгать не буду. Если уж я решила быть честной с людьми, которых я люблю, но… Это не настоящая ложь. Дина я уже очень давно заподозрила!

Калеб немного отстраняется от меня и кажется размышляет об этом.

Да, это белое платье, но ожерелье, что Калеб подарил мне в ресторане будучи Дином, говорит намного больше, чем тысячи слов!

— Ты носишь цепочку твоей матери, — наконец, говорит он и снова гладит мои плечи, затем нащупывает пальцами кулон с сердечком и шепчет:

— Кулон в форме сердца…

— Это не цепочка моей матери, — отвечаю ему и добавляю дрожащим голосом: — Я не хочу произносить твоё имя. Я хочу, чтобы ты посмотрел мне в глаза и, наконец-то, рассказал мне правду! Я хочу услышать это от тебя. От тебя!

Он молчит. Размышляет?

— Я хочу поговорить с тобой о многих вещах. О нашем детстве. Ты же точно сможешь о большем вспомнить, чем я. Какие-то короткие истории. Анекдоты. Весёлое. Грустное. Ты расскажешь мне, а я тоже часть тебя. Я хочу чтобы мы были одним целым… Чтобы мы принадлежали друг другу! Так что, пожалуйста, пожалуйста, сними с меня повязку, — отчаянно умоляю его.

— Последний поцелуй, — шепчет он неожиданно, кладёт руки мне на щёки, затем поднимает моё лицо и целует меня. Интенсивно. Нежный поцелуй, полный любви. Как будто прощается со мной навсегда и хочет вспоминать тёмными холодными ночами тепло моих губ.

— Не уходи, пожалуйста! — шепчу я и начинаю сражаться с наручниками. Зачем я только их так сильно закрыла? Я могла бы немножко его в этом обмануть! Тогда мои руки сейчас были бы свободны и я бы могла сама снять повязку с глаз, в конце концов, наручники он не проверял!

— Я не собираюсь уходить, Джолли, — говорит он серьёзным голосом, который изменился. Он прочищает горло. Кажется это средство больше не действует, ведь я узнаю голос Дина. Пока ещё совсем немного, но его можно уже расслышать! После он касается руками моего тела, находит наручники и расстёгивает их. Он освобождает меня!

Я нервно сглатываю слюну, могу ли я сейчас снять повязку с глаз? Или он сам это сделает?

— Я больше этого не выдержу. Ты нужен мне… Кто же сможет меня защитить, если не ты? — спрашиваю я с грустной улыбкой. Мои глаза всё ещё завязаны.

Я аккуратно вытягиваю руки вперёд, потираю запястья. Сглатываю. На мгновение опускаю голову назад и на самом деле хочу посмотреть на него с высоко поднятый головой, когда он снимет с меня повязку, но я не решаюсь.

Прямо сейчас я посмотрю ему в глаза. Калеб. Дин. Белый дракон, убийца.

Я никогда бы не подумала, что смогу влюбиться в такого человека. Но это Калеб… Милый мальчик, который так мне нравился, когда я была маленькой девочкой. За которого я хотела выйти замуж и которому я дарила так много сладостей, что у меня самой ничего не оставалось.

Сейчас… Я посмотрю в глаза человека, отец которого убил моих родителей. Смогу ли я это пережить? Я не должна плакать. Я хочу улыбаться ему, потому что он идёт на большой риск! Это я уже сама понимаю, мы стоим здесь на отдалённой обочине дороги, по крайней мере, я так подозреваю. Или даже посреди леса. В коттедж мы не поехали, для этого поездка была слишком короткой.

Я снова сглатываю и нерешительно кладу ладони на предплечья Дина. Аккуратно нащупываю пуговицы рубашки, которые выскользнули из-под пиджака. Это тонкая и дорогая ткань. Мои кончики пальцев медленно скользят по его рукам вверх, ненадолго останавливаюсь на плечах, а затем продвигаются до его лица.

— Сними с меня повязку, — нерешительно прошу я, успокаивающе поглаживая его по коже двумя большими пальцами. Я нащупала его пробивающуюся щетину и улыбаюсь. Мне нравится, когда у мужчин, особенно у него, лёгкая небритость. Никакой пышной бороды, она бы ему не подошла, но такая щетина — это довольно мило.

Чувствую, как он пытается развязать узел.

Я улыбнулась, а затем сказала:

— Я отлично завязала, не так ли? Ты... ты просто можешь сдвинуть повязку вниз...

— Хорошая идея, — отвечает он. Да, теперь я почти отчётливо узнаю голос Дина! Где-то в глубине души я всё ещё надеялась, что это не он. Потому что… Как у нас двоих может быть вообще будущее? Ну как? Если когда-нибудь станет известно, что он белый дракон, его убьют. И потом? Я не смогу этого пережить… Нет, я не захочу без него жить.

Он развязывает мою повязку и аккуратно снимают подушечки с моих глаз, пока я провожу руками по его груди.

А потом… Когда обе подушечки убраны, я опускаю голову. Но это иллюзия.

— Почему же ты медлишь? — спрашивает он меня, а вот теперь я та, кто молчит. Я пытаюсь подобрать слова, а затем прикрываю ладонью рот, чувствую, как слёзы рвутся наружу.

— Я так боялась, что тебя потеряю! — рыдаю я, зажмурив глаза.

— Я здесь, — шепчет он, вытирая мои слёзы подушечками больших пальцев.

— Я здесь с тобой. Мы нашли друг друга… Ты вспомнила себя и я… Очень рад, что… Что ты хочешь посмотреть на меня своими глазами, чтобы сказать мне, что ты тоже меня любишь! — Голос Калеба твёрд, и всё же я слышу в нём лёгкий оттенок страха.

Я киваю и всхлипываю в последний раз, прежде чем открыть глаза.

На нём чёрный костюм, к нему зелёная рубашка с чёрным галстуком. Постепенно мои глаза поднимаются вверх. Это правда Дин? Или Эйвери и Тэйлор мне наврали? Или у него всего лишь похожий голос на Дина? Или Дин притворялся белым драконом? Есть много вариантов, но я сейчас здесь и с ним, чтобы узнать единственную правду.

Я начинаю дрожать, когда мой мой взгляд доходит до подбородка. И его губы и, наконец… Эти чудесные…

— Глаза цвета кубиков льда, — шепчу я и вздыхаю с облегчением. Моя улыбка наполнена счастьем.

— Глаза цвета кубиков льда, что превращаются в ледник. Все эти годы, — добавляю мягким голосом и поднимаю обе руки, чтобы обнять и прижать ладони к его щекам, погладить его волосы и ласкать каждый дюйм его лица.

Здесь в лимузине не так светло, как при дневном свете или в помещении, в котором включены лампы. Свет голубоватый и не всё так хорошо узнаваемо. Но я узнаю его. Всё в нём.

— Наконец-то… Наконец-то! — всхлипываю я и переполненная счастьем бросаюсь ему на шею. Я не могу прекратить плакать, и прижимаюсь к его телу, а он обнимает меня.

— После всех этих лет! — Я не хочу отпускать его никогда, никогда больше!

После того как я немного успокаиваюсь, а он тем временем нежно гладил меня по спине, я всё же осторожно освобождаюсь из его объятий и кладу свои ладони на его щеки.

— Я так сильно тебя люблю, что ты даже не можешь себе представить! — Я всегда думала, что любовь должна расти. Вы влюблены, и в какой-то момент, когда вы знаете этого человека дольше, возникает настоящая любовь. Через месяц или через годы. Но с ним всё по-другому. Я чувствую, что он тот, кто завершает половину моей разбитой души. Он есть та самая часть, которой у меня не было так много лет. Он делает меня целой…

Калеб нежно улыбается и ласково проводит рукой по моей щеке, волосам, а затем касается моей руки, прежде чем прошептать:

— Ты даже не представляешь, насколько счастливым ты меня делаешь. Я этого ждал все эти годы. Надеялся. И вот этот миг настал. Ты говоришь эти слова с такой любовью, нет ни единой капли ненависти в твоих глазах! — И теперь Калеб опускает голову. Он добрался… И я была его целью.

— Ты все эти годы боялся, что я тебя могу отвергнуть, потому что твой отец... сделал эти ужасные вещи. И теперь... я не виню тебя за его поступки... Это нормально, если ты измотан. В конце концов, ты, должно быть, все эти годы — двадцать один год, думал об этом. Особенно, если ты меня постоянно видел. — Я делаю глубокий вдох и выдох, прежде чем обхватить его голову руками и осторожно притянуть его к себе.

— Я здесь, чтобы быть с тобой. Сейчас я та, кто тебя защитит!

Но Калеб останавливает меня и спокойно смотрит на меня, прежде чем сказать:

— Ты хотела ответы. И я дам их тебе. Задавай свои вопросы. И тогда мы увидим, сможешь ли ты меня по-прежнему любить!

Кажется, это никогда не закончится.

— Согласна! — шепчу я, и мне не нужно много времени, чтобы обдумать, о чём я хочу его спросить.

Я сижу лицом к нему, хватаю его за руку и крепко прижимаю к себе.

— Что именно тогда произошло? В тот день, когда вспыхнул пожар? Я должна это знать… Всё. Каждую деталь! — Я смотрю на него и уже почти готова заплакать, смотрю в его глаза и надеюсь что он, наконец, скажет, что я все эти годы искала.

Он кивает и начинает рассказывать с того момента, когда заметил огонь из окна своей детской комнаты.

Слова звучали так искренне и были наполнены неподдельной болью. Он рассказывает так живо, как будто все эти действия и правда произошли совсем недавно. Как он забежал в дом, увидел меня лежащую рядом с кроватью и как после он отнёс меня к моей матери.

— Она лежала там, я спросил её, что я должен делать. Я был так неуверен в себе, и я знал, когда я оставил твоих родителей, что ты никогда не простишь меня. — На этом предложении Калеб останавливается, борясь с собой.

— Она… была ещё жива?! — Я действительно не ожидала этого! Калеб кивает и рассказывает дальше холодом тоном:

— Сегодня я уже понимаю, что она была привязана к кровати. Она лежала на полу, на боку. Руки связаны за спиной. Я пытался развязать её, но узлы мне не поддавались. Она лежала… Хотела тебя увидеть последний раз и попросила меня тогда… за тобой присматривать. Что бы ни случилось, я должен приглядывать за тобой. Ей было всё равно, что с ней произойдёт, она хотела только, чтобы ты была в безопасности.

Я закрываю глаза, глубоко вдыхаю и выдыхаю, а потом начинаю плакать.

— Даже перед лицом смерти она думала обо мне… — шепчу я, а слёзы душат меня. Калеб потянулся к мини-бару. Над ним стоит небольшая коробочка с бумажными салфетками. Он протягивает мне упаковку, чтобы я могла вытереть слёзы.

— Она умерла от своих ранений, когда я с тобой выбежал из дома. Она была уже мертва, до того как огонь достиг её. Ни она, ни твой отец не должны были умереть от огня.

Я киваю. И хотя это ужасно, узнать такие подробные детали, мне становится легче от осознания, что они не умирали в мучениях, в агонии огня.

Затем он продолжает рассказывать, как отнёс меня к машине скорой помощи и его отец затащил его обратно в дом. Ещё, как он в него стрелял и после его увезли в Пасадену.

— У меня совершенно не было шансов остаться с тобой. Мне было всего лишь восемь. Был бы я хоть немного старше, никто не смог бы меня удержать от того, чтобы поехать к тебе. Но Пасадена и Нью-Йорк так далеко друг от друга, что я не смог этого сделать. Мне очень жаль… Я никогда не знал, как ты себя чувствуешь, я постоянно себе рисовал образы, что было бы, если бы ты умерла. И ты умирала бы с мыслью, что я был не с тобой! Или что ты здорова и можешь думать, что я больше не хочу о тебе ничего знать!

Что я должна сказать? Правду? Или мне нужно ему солгать? Это важно быть честной, так как он это заслужил. Только правду.

— Мне было грустно. Когда я очнулась, первым делом я спросила о тебе. — Когда я говорю ему это, улыбаюсь.

— Никто не знал ничего о тебе. Они говорили мне, что ты вообще не существовал, ну я знала лучше. Я долгое время плакала и была очень часто около дома родителей, бродила там пока мои дядя и тётя меня оттуда не забирали. Я подбегала снова и снова к дыре в ограде, но тебя там не было. Да, мне тогда было плохо. Но я знала, когда я стану старше, тогда я займусь поисками тебя. Я бы тебя уже нашла… Я себе всё время об этом говорила. Я знала, если я не найду, то ты найдёшь меня. И вот мы здесь. Мы оба здесь. Всё, что произошло, осталось в прошлом. Имеет смысл только здесь и сейчас.

Я осторожно приближаюсь к его губам , быстрый лёгкий поцелуй, а затем шепчу:

— Вот теперь я чувствую себя так, будто обрела целостность.

Мне всегда казалось, что я пазл, в котором не хватает одной части. Независимо от того, где я искала, я никогда не находила последнего фрагмента. Я всегда была не законченная. Но рядом с ним всё обретает смысл.

— Есть только одна вещь, что мешает… — говорю я уже более серьёзным голосом и откладываю носовой платок в сторону.

— Почему я убивал? — отвечает он. Я молча киваю.

— Я делаю это для тебя… — признаётся он и поднимает мою руку. Он с любовью целует тыльную сторону моей ладони и прижимается к моим пальцам, тоже целуя их быстрыми поцелуями, как будто боготворит меня.

— Я заключил договор с дьяволом. Когда я работал в банке Калеба Бэнкса, у меня было достаточно дохода, чтобы приглядывать за тобой или быть рядом с тобой. Мне нужно было только быть уверенным, что у тебя всё хорошо.

— Но потом… Когда наступил мировой кризис и я потерял работу. Был разорён. Поскольку я ранее брал несколько заданий для небольших организаций, они обратились ко мне снова, когда я был в новостях. И хотя я поменял своё имя на Дина Уайта, ничего не изменилось, они меня нашли. Я был завербован и не мог отказать. Но… Было и хорошее, так как… Сейчас у меня не было бы достаточно денег, чтобы круглосуточно за тобой наблюдать и охранять. И необходимых контактов, чтобы они могли защитить тебя от опасности.

— Андреас… немец, — шепчу я, и Калеб кивает.

— Я убил его ради тебя. Он бы изнасиловал тебя, но я наказал его за то, что он прикоснулся к тебе! Оставь я его в живых… было бы гораздо хуже. А этого я не мог допустить!

То дело с Андреасом я почти забыла. Мы нашли его в мусорном баке. Его пенис был отрезан и с ним жестоко расправились. Исполнителя так и не нашли. И вот он сидит передо мной. Да, вспоминаю. Он признавался мне в этом и раньше... Я просто вытесняла эти воспоминания. Просто не хотелось воспринимать серьёзно, что он ещё и убийца.

На мгновение прикрываю глаза, прежде чем снова посмотреть прямо на Калеба и твёрдым голосом сказать:

— Но сейчас я здесь. И я люблю тебя. Я хочу быть с тобой вместе и забыть все годы, которые мы не могли быть вместе! Я никогда тебя не предам… Этого я никогда не смогла бы сделать. Поверь мне. Только пожалуйста, пожалуйста… Не убивай больше никого!

— Этого я не могу сделать.

— Что? Но почему? Но я же здесь! Я здесь, рядом с тобой и больше не уйду!

— Дон убит. Он был главарём и руководил всемирной организаций. Я был его правой рукой и занял его место. Я не могу просто так остановиться. Всё настолько серьёзно, получится только если я умру или мой заместитель встанет на моё место. Попав внутрь, ты остаёшься внутри. Есть конечно ещё одна причина… — Когда он мне объясняет, что он увязался, только чтобы меня защитить, я снова сглатываю слюну.

— Если кто-то из моих врагов из другой какой-то организации или чужой, из противостоящего объединения узнают о моём слабом месте… А это ты, тогда они попытаются тебя убить, чтобы мне навредить.

Когда он это сказал, мне стало ужасно страшно. Но прежде чем я успеваю запаниковать, Калеб улыбается мне такой успокаивающей улыбкой, что я сразу же чувствую себя защищённой.

— Это продлиться недолго. Есть только четыре человека, которые смогут тебе что-либо сделать. Мне нужно всего лишь немного времени, чтобы избавиться от них. После… Станет проще. Но сейчас всё ещё опасно. Поэтому ты мне должна обещать, что будешь осторожной! Не разговаривай и не общайся с чужаками, и плевать насколько дружелюбными они тебя покажутся. Лучше всего, если ты будешь оставаться в доме.

— Кто же тогда будет меня там защищать?! — И вот сейчас я чувствую радость от того что он настоял на том, чтобы Эйвери и Тэйлор на него работали! Я смотрю на Калеба, вижу, что внутри он сомневается, но в последний момент всё-таки решается сказать мне правду:

— Эйвери и Tэйлор — мои люди. Но не только они, есть ещё пара других, что живут за пределами дома. Последние годы мне удалось выстроить хорошую структуру. Что тебе пошло только на пользу. Только не беспокойся. Пойми… Мне осталось совсем немного времени, для того чтобы очистить мир от последних четырёх врагов.

А вот сейчас я должна удивится.

— Что?! — Хорошо, в конце концов, это звучало убедительно. — Что значит, что они твои люди?! — Я отклоняюсь назад и пытаюсь сделать видимость того удивления, что было у меня несколько часов назад, когда эти двое сообщили мне, кто они есть.

Прищурив глаза я вижу только спокойную улыбку на лице Калеба.

— У меня есть камеры также и в гостиной, которые Тэйлор не может выключить. Это было очень милое представление с твоей стороны.

М-да… об этом я не подумала.

— Я подозреваю, что ты этих двоих хотела бы защитить. Они долгое время верно служили мне и всегда идеально выполняли работу. Не волнуйся, никаких последствий это не повлечёт.

Я всё ещё не знаю, что можно к этому добавить.

— Мои глаза и уши повсюду. Так как я должен быть в курсе всего, что происходит в твоей жизни.

Я на мгновение опускаю взгляд и сжимаю одну руку в кулак, чтобы сильно ударить его по плечу.

— Хорошо, тогда сейчас уже раскроем друг другу карты! — А вот теперь он тот, кто удивлённо смотрит.

— Что это было в отеле?! Я требую от тебя ответ, немедленно! — продолжаю я в ярости.

— В отеле?

— Да! Когда ты мне в темноте угрожал оружием, что это было?!

— Ах это, так… — Он коротко усмехается, пытаясь заменить это дерзкое выражение обычной улыбкой, прежде чем сказать:

— Мне это совсем недавно пришло на ум. Ты была так близко и мне хотелось подойти к тебе. Я хотел произвести на тебя опасное впечатление, и я надеялся, что таким образом разбудил в тебе любопытство. И что ты, возможно, влюбишься в меня.

— Как я могу влюбиться в кого-то, кто вызывает во мне страх?!

— Но… Ты уже находишь эту ситуацию достаточно эротичной?

— Д… дальше, переходим к следующему вопросу! — Заикаюсь я, покраснев. Хорошо. Он прав. Да я посчитала эту ситуацию эротической, эту первую встречу с ним.

— Значит, да… — Он улыбается и подпирает голову рукой и смотрит при этом на меня влюблённым взглядом.

— И почему же ты со мной заговорил на том концерте?!

— Потому что я больше не мог выдерживать этого. Я должен был просто тебя увидеть и задать пару вопросов. Но ты посмотрела на меня таким влюблённым взглядом. Я был даже близок к тому, чтобы сказать тебе, кто я такой, но… Я не мог. Я должен был и дальше поддерживать эту видимость, Чтобы тебя защитить. Это была моя ошибка, в тот же день затащить тебя в кровать. Я предпочёл бы перенести тот опыт на более подходящий день, например на такой как сегодня, в котором всё идеально. — Он глубоко вдыхает и выдыхает, после чего его рука поднимается и очень нежно гладит меня по щеке.

— Это такое прекрасное чувство — иметь возможность к тебе прикоснуться. А монитор такой холодный.

Я медленно колеблюсь, прежде чем его спросить:

— Почему ты солгал, когда я спросила у тебя, не Калеб ли ты? — Только сейчас он убирает свою ладонь, но правда скользит ею по моей руке и пододвигается немного ближе.

— Я хотел тебе это сказать, но как бы ты отреагировала? На том вечере у нас был секс, и я уверен, ты просто убежала бы, не дав объяснить тебе ситуацию. Я должен был ждать и быть терпеливым, ради такого момента, как сегодня.

Я перевожу взгляд в сторону, прежде чем снова ловлю себя на мысли. Даже если мне кажется, что он преувеличивает, но я снова могу его понять.

— А та история с тюльпанами? Я и правда испугалась…

— Я хотел отвлечь тебя, что, очевидно, не сработало.

— И цепочка с сердечком? Тебе ведь сразу было ясно, что я тут же вспомню о маминой цепочке!

— Таков был план. Ты должна была вспомнить. Я надеялся, что ты снова вспомнишь о вечере, когда я тебя спас, и это снова напомнит обо мне. А наших обещаниях жениться, когда мы вырастем. И что я тебе обещал, что отдам тебе цепочку, когда выйдешь из больницы.

— Почему бы тебе просто было не подойти ко мне как Дину Вайту и не сказать: «Эй, это я. Калеб, мальчик из прошлого. Это цепочка твоей матери и я хотел бы тебе её вернуть!?»

— А потом? Как бы я это мог сказать? Откуда я знаю, что ты живёшь в Нью-Йорке? Что я тебя искал? Я думаю, что ты посчитаешь это как минимум чем-то мешающим твоему спокойствию или подумаешь, что я сумасшедший. Хотя очень может быть, что ты не вспомнишь о цепочке и наша встреча могла бы быть просто прекрасной. Я не мог рисковать, чтобы ты могла в меня не влюбиться. Это потому что ты значишь для меня слишком много!

Он и правда честен со мной. Но прежде чем я успеваю заговорить он продолжает:

— Но также я подумал, что в ресторане ты думаешь, у него такой же вкус как у моего отца, когда он подарил матери эту цепочку. Это знак. Он — тот самый… Мне очень жаль, что я пытался тобой манипулировать.

— Это только показывает, как сильно ты меня любишь. Я… Я даже не могу себе представить, как ты должен был чувствовать себя, не зная, смогу ли я принять твои чувства. Мне так жаль, что я не нашла тебя раньше! — Я пересаживаюсь к Калебу на колени и прижимаюсь к его груди.

— Ну а в хижине… — подчёркиваю я строго, одновременно играя с полами его пиджака. — Ты был такой грубый. И в лифте. А ещё ты был в ярости… От чего?

— Я хотел знать, кого ты больше любишь. Калеба, мальчика, которого ты знала только в своём детстве и который стал убийцей, или красивого миллиардера.

Я фыркаю от удовольствия и нежно прижимаюсь к его груди, прежде чем снова сесть прямо и откинуть волосы назад.

— Но тебе же понравилось, когда я был немного жёстче? — Когда он меня это спрашивает, я смотрю на него немного испуганно, а потом на меня накатывает такое смущение. Это как раз та ситуация, в которую я никогда не хотела бы попасть.

— Ты же сам сказал, что то, что происходит в хижине, остаётся в хижине!

— Да, но…

— Никаких но!

— Было здорово, не правда ли? — Калеб касается кончиками пальцев моего подбородка и медленно его приподнимает, но я всё равно смущённо отвожу взгляд.

—Я могу дать тебе всё, что ты хочешь. Ты должна быть счастливой. Должна наслаждаться. Всё равно, что это будет. Если ты не хочешь это говорить вслух, тогда напиши мне свои идеи и я буду их все для тебя претворять в реальность. — Очень заманчивое предложение, этим стоит воспользоваться.

Я моргаю и отвожу взгляд в сторону, мои щеки всё ещё пылают от смущения.

— Всё, что ты захочешь, — шепчет он и придвигается немного ближе. И ещё ближе. Пока его губы не касаются меня и начинают ласкать мою горячую щёку.

— Поцелуи. Нежные и интимные. Не только… на твоём лице, — шепчет он низким голосом, который заставляет меня вздрогнуть. Я сглатываю и начинаю дрожать. Проклятье. Он делает меня такой слабой. Такой горячей…

Я прикусываю нижнюю губу и выдыхаю:

— Хорошо.

Но это кажется ему недостаточно.

— Я мог бы позволить своим пальцам ласкать твоё обнажённое тело…

— Звучит здорово!

— И моим языком…

— Д-да, да! Я тебя поняла! — Я вздрагиваю и зажимаю обе ладони между ног. Было бы я мужчиной, у меня уже была сильная эрекция, так как я женщина, моя промежность увлажнилась. Чувствую пульсацию. Там, внизу. Причём очень сильно.

Я закрываю глаза, вздрагиваю снова и снова от каждого маленького поцелуя в щёку. В ухо. Шею.

Я чувствую, как его язык ласкает мою кожу и мне больше не удаётся оставаться неподвижной. Он такой идеальный ... такой привлекательный. Всё в нём. Его голос. Его тело. Его движения. То, что он говорит. Как он говорит.

— Скажи мне, что я должен делать. Всё равно что, я сделаю это. — Я слышу, как он улыбается, произнося это предложение. Вернее, усмехается глубоко внутри себя.

— Но я не могу…

— Ну же, доверься мне, — пытается он меня поддержать.

— Но…

— Никаких но.

— Ты же просто так не можешь делать со мной всё, что хочешь? Или то, что ты делал со мной в хижине? — Даже эта просьба, или … это «признание» с трудом срывается с моих губ. Я даже слышу, как из моих губ срывается вздох, так что я быстро закрываю рот.

— Значит жёстко и грязно? — Он коротко смеётся и проводит рукой по моей груди, и дальше наслаждением скользит вниз по телу. А затем он пробирается между моих ладоней, которые всё ещё сжаты у меня между ног.

— Может быть выберем компромисс? Нежно и жёстко? — спрашиваю его покорно. О, господи. А чём мы сейчас вообще говорим? Как же это всё неловко!

— Тебе поможет, если я пообещаю, что всё, что сейчас происходит в лимузине, не будет обсуждаться? Ты же сильная, независимая женщина, которая знает, чего она хочет, верно? — Я недолго раздумываю над этими словами, но решаюсь только на:

— Да, конечно! — Это звучит сейчас не очень убедительно.

— Ты хочешь, чтобы я поцеловал тебя в губы? — спрашивает Калеб улыбаясь. Я вижу его лицо лишь мельком, так как до сих пор стесняюсь от того, что за мысли сейчас во мне бродят. Это мои фантазии и действительно никого не касаются!

Это те маленькие, тайные желания, которые я нарисовала в своём воображении и охотно обыграла бы, если бы я была совсем одна. Но проговорить их? Кому-то рассказать? Или, может быть, повторить это? Этого я не могу сказать. Нет, я не смею. Что, если он посчитает это всё странным или пугающим?

Калеб целует мои губы и при этом шепчет:

— Можно я положу свою ладонь между твоих ног? Поглажу тебя там? А потом сниму трусики?

Очень странная последовательность, но я не буду возражать.

— О-Окей… — Я и всё ещё нахожусь в каком-то смятении после всех этих событий и информации, что за последние часы на меня навалились, особенно за последние минуты.

Калеб кладёт свои ладони на мои и мне удаётся расслабиться. После он отводит руки в стороны и касается своими ладонями моих бёдер. В это же время целует мой подбородок и шею. Это отвлекающий манёвр? Однако он не очень хорошо сработал, так как я чувствую его пальцы под моим платьем, прямо на внутренней стороне бёдер, и я могу сконцентрироваться только на этом.

Я сжимаю ноги вместе, хотя на самом деле мне не терпится раздвинуть их достаточно широко, чтобы он мог удобно разместиться между ними. И всё же я наслаждаюсь, несмотря на то, что надела очень сексуальное бельё именно для этой ситуации.

— Да ты вся дрожишь! — Калеб улыбается и видит в этом вызов, который нужно преодолеть.

— Я так сильно возбуждена. Сегодня всё по-особенному. Ты не тот странный мужчина на гала-вечере, и не незнакомец, которого я не могу видеть. Ты Калеб. Ты тот, кто украсил моё детство. О котором я постоянно думала. Ты тот, кого я давно представляла. О ком были мои самые горячие сны и фантазии на яву, что были совсем не невинны. Я так часто об этом мечтала, как могла бы выглядеть наша встреча, что я захочу с тобой переспать. И вот сейчас ты сидишь здесь, напротив и смотришь на меня. Это заставляет меня нервничать! — Что за длинная речь. Я знаю, мне не следует так долго болтать, лучше просто наслаждаться.

Калеб улыбается мне и шепчет:

— Я тоже часто себе это представлял. Каждую ночь. Каждый день. Я проиграл в голове так много моментов. Встречу во всех подробностях. Как мы вместе смеёмся и вечером засыпаем, крепко обнявшись. А сейчас ты здесь, и я сделаю всё для того, чтобы этот вечер остался для тебя незабываемым.

Он нежно поглаживает мою кожу подушечками пальцев. Туда-сюда… пробирается нежно до самых моих трусиков, которые пытается стянуть с моих бёдер.

Вот уж точно, не имею ничего против этого!

— Сними с меня платье, — прошу его. Калеб ведь тоже хочет этого, да? Я должна сказать ему, что хочу!

Улыбаясь он тянет меня к себе на колени и нащупывает молнию платья. Он расстёгивает его, а затем тянет наверх. А там, где оно плотнее прилегает — мне удобнее самой снять, ведь оно сшито из эластичного материала. Калеб в этом мне любезно помогает.

Я не могу удержаться от смеха, потому как со стороны это выглядит не так сексуально, как я это себе представляла, но главное, что на мне сейчас белое белье и белые туфли на каблуках. Бюстье без лямок, оно здорово поддерживает грудь, что даже визуально она кажется больше, чем есть на самом деле.

— Ты так прекрасна, а на ощупь ещё лучше, — шепчет Калеб и приветствует мою грудь нежными, словно дыхание, поцелуями. Он и правда об этом думает?

Снова ощущаю поднимающуюся к щекам волну жара и не сдерживаясь улыбаюсь. А вот и она, радостная ухмылка на его лице. Прошло так много времени с тех пор, как подобные слова говорил мне мужчина. Собственно, я скорее отношусь к типажу женщин, что не любят платья. Но для Калеба хочу быть красивой. Женственной. Хочу быть как конфетка. Вкусная нуга в шоколаде с трюфельно-сливочной начинкой и фисташкой сверху. Это только шоколад. Любой шоколад вкусный. Но, слегка приправленный и хорошо представленный всегда намного вкуснее, чем простой в обычной упаковке шоколад.

Почему я сейчас думаю о шоколаде? Когда передо мной находится такой айсберг с такими большими тёплыми руками, что при виде этого у меня кружится голова? Может быть потому,что на вкус он напоминает шоколад. Калеб и правда целует меня так, что это напоминает вкус шоколада на губах.

Вы держите плитку в руке, разворачиваете и уже знаете, что она будет восхитительной на вкус. Затем грубо откусываете, как голодное животное, и жадно сосёте отломившийся кусочек, пока весь рот не наполняется шоколадным вкусом. Но вы не оставляете это на один укус. Человек хочет большего. Ещё больше, намного больше!

И с Калебом так же. Я всё это время была на диете, а вот сейчас вижу, передо мной лежит целая плитка шоколада, но я себе говорю, что не должна её есть. И вот сейчас она сама собой оказывается у меня во рту и просто вынуждает её смаковать.

О, что за метафора. Как только такие мысли пришли в мою голову, он расстёгивает моё бюстье?

— О, да, — счастливо вздыхаю я, когда этот неудобный предмет одежды, наконец, расстёгивается. И вот я снова могу дышать! К сожалению, моя грудь выглядит сейчас на пару размеров меньше, но Калеб уже переключил своё внимание на неё.

Кажется, мы, женщины, слишком много об этом думаем. Мужчине в общем-то всё равно и он не ломает голову над тем, что здесь и сейчас грудь визуально меньше на пару дюймов. И вместо того ,чтобы сейчас, сидя у него на коленях, загоняться по этому поводу, лучше слушать, ЧТО он говорит. Мне говорит! Насколько я красивая. Что он меня любит.

И ведь я могу за ним наблюдать, сколько наслаждения ему доставляет ласкать языком мой левый сосок, его губы скользят по моей коже, эти приятные ощущения, как его тело движется навстречу моему.

Я возбуждаю его, а он меня. И вот сейчас нет никаких забот и тревог, о которых стоило бы размышлять. Просто хочу быть здесь и сейчас, с ним. Дарить ему любовь и получать любовь от него в ответ. Хочу всё это прочувствовать как можно сильнее и насладиться в полной мере близостью с ним.

— Я так сильно тебя люблю, — бормочет он мне в шею, вжимаясь в меня всем телом. При этом его грудь прижимается к моей. Это так сексуально, когда на мужчине что-то есть из одежды. Мужчина в костюме это всегда сексуально, хотя обнажённый Калеб — тоже отрада для глаз.

— Я люблю тебя… — шепчу ему в ответ. Я не добавляю слово «тоже», так как мне просто хотелось сказать это, а не ответить на вопрос. Это действительно так.

Его губы целуют мою грудь и шею дюйм за дюймом, а затем Калеб после блужданий по моему телу, крепко хватает меня за попу.

— Это мне очень нравится! — выражаю свои мысли вслух и издаю стон, когда чувствую его руки там. Он ведь тоже хочет этого, или? Чтобы я ему говорила, что мне нравится.

— Нежно и жёстко? — спрашивает он меня и скользит рукой под мои трусики.

— О, да! — нежные поцелуи и сильные, жёсткие прикосновения. Это сочетание идеально!

Чувствую его пальцы, они прощупывают мою кожу сзади у меня между ног, доходят до таких чувствительных половых губ и гладят их. У него действительно ловкая рука.

Я издаю несколько жадных стонов, когда один из его пальцев, что лежит аккурат между моих половых губ, передвигается к моему клитору и начинает нежно его массировать. Вот сейчас я не знаю, что мне нужно говорить... мыслительная деятельность мне даётся в этот момент ужасно плохо. Меня переполняет просто невообразимое чувство возбуждения!

Рефлекторно вцепляюсь в его пиджак и выдыхаю рвано ему на ухо. Он должен знать, что мне это нравится…

Другой рукой он с силой массирует мои ягодицы. Мне и правда надо бы сказать, что эта сила мне чертовски сильно нравится. Калеб знает, чего он хочет и, похоже, я тоже знаю чего хочу…

Скольжу своей рукой у себя между ног и кладу её на руку Калеба. Только трусики отделяют наши руки друг от друга. Его пальцы так проворны, что я тут же теряю связь с реальностью.

Но несколько секунд спустя он убирает свою руку. Но не сейчас же? Я ошеломлённо смотрю на него и что-то сердито бурчу, но Калеб только улыбается и расстёгивает ремень. Ах так. Ну, тогда я с удовольствием могу в этом быть полезной.

— Спокойствие, у нас с тобой ещё вся ночь впереди…

— Но я не хочу долго ждать! — Ему хорошо говорить. Сначала он так возбудил меня, что я вот-вот испытаю оргазм, а потом просто взял и убрал руку?! И при этом я должна оставаться спокойной?

Я тут же скольжу пальцами в трусы-боксеры Калеба. Могу слышать и видеть, насколько сильно ему это нравится. Вот теперь я — тот человек, кто обладает властью!

Его член уже твёрд и стремится ко мне, ведь я тоже уже готова сделать ему приятно. Я обхватываю его ствол и начинаю двигать рукой, в это время приспускаю пониже его брюки, таким образом появляется место. Так как я хочу на него сесть верхом.

Как хорошо, что Калеб сразу понимает, что у меня на уме и помогает мне. Я немного приподнимаю свой зад, отодвигая трусики в сторону и позволяю его возбуждению скользнуть взад-вперед между моих половых губ. Пусть он почувствует мою влагу и прикоснётся к моему клитору, прежде чем этот красивый, жёсткий член сможет погрузиться в меня.

Это первый раз. С Калебом. Тогда, с Дином, на том вечере… В комнате, это было для меня всего лишь на один раз. Секс с незнакомцем.

То, что произошло в хижине, это было чем-то, что я и по сей день себе не могу объяснить. Кроме того он засунул свой член мне только в задницу… а сюда нет, для этого он использовал лишь язык. Ну, и? И, наконец, я смогу почувствовать его возбуждение во мне.

Я задыхаюсь, когда сажусь на него верхом.

Большой член, не ужасно большой, но точно достаточного размера. Такое приятное ощущение, что он внутри меня.

Я поднимаю взгляд и смотрю в лицо Калеба. Его глаза сконцентрированы на мне. Только на мне.

Я могу их видеть, бесконечно полные любви, которую он ко мне чувствует. Это просто прекрасно, иначе я не могу описать этот момент. Это не просто секс с человеком, которого думаешь, что любишь; это то, когда ты, наконец-то, нашёл свою половинку. Это глубокая связь, я об этом читала, слышала. Но сейчас я могу её чувствовать и переживать, и это в тысячу раз прекраснее, чем я когда-либо мечтала.

Губы Калеба. Везде. Его руки. На моем теле. Его вздохи. Мне на ухо.

Я хочу, чтобы это никогда не прекращалась, и всё же одновременно хочу, наконец, кончить. Я должна о чём-то подумать, что это не так быстро пройдёт мимо, но не помогает. Это всего лишь секунды, в которые мне кажется я даже не могу вдохнуть воздух. В которых моё сердце бьётся сильнее, чем я когда-либо могла бы пережить.

Я ещё не хочу кончать! Пожалуйста! Но уже поздно. Я жадно издаю стоны на ухо Калебу, напрягаясь всем телом, всего через несколько секунд после того, как мы соединяемся. Мышцы моей нижней части тела сокращаются, когда я слышу его сладкий стон, как и ощущаю ещё более сильное сжатие моего зада, я знаю, что он тоже кончил.

Измученная, опускаюсь в его объятия, настолько обессиленная. Всё напряжение последних минут сошло с меня в один момент.

Мои колени дрожат, как и мои руки. Мои мышцы были слишком напряжены и хотят сейчас только отдыхать.

Улыбаюсь и прижимаюсь к груди Калеба и закрываю глаза.

Я больше не хочу оставлять его, больше никогда отсюда уходить. Никогда больше!

Мы довольно долго не двигаемся. Только Калеб осторожно гладит ладонью по моей спине. Нежно, как будто он не хочет меня будить, но при этом я совсем не сплю.

Я приближаю лицо ближе к нему и целую его в щеку.

— Мне очень жаль… — внезапно шепчет он. Голос Калеба звучит так виновато, что я осторожно приподнялась и позволила его члену выскользнуть из меня. Да, он точно в меня кончил… И это единственный минус, когда секс без презерватива.

Сейчас я лучше могу думать.

— Из-за того что ты мне врал? — спрашиваю его дерзко. Теперь, когда я не возбуждена, мне действительно намного легче получается думать.

— Нет, что это было так быстро. — Дин проводит рукой по лицу. Он выглядит усталым и опустошённым. Уж не потому ли он такой спокойный?

— Быстро? Я думала было классно. Это точно было правильно. Я не должна всегда часами напролёт заниматься этим. Иногда быстро это чертовски здорово. А вообще мы друг друга, наконец, нашли, и сможем делать это, когда захотим. Быстро. Медленно. Коротко ли долго по времени. Или оба варианта… — Я кладу ладонь на его щеку и быстро целую.

— Всегда когда ты захочешь… — шепчу ему в губы и прижимаюсь своим лбом к его лбу.

Руки Калеба скользят по моей спине, ласково прикасаясь ко мне. Я чувствую себя в безопасности в его объятиях. Весь мир вокруг нас может быть объят огнём и всё же ничего не изменится.

— Я думаю, что в ближайшие несколько недель это будет возможно только спонтанно. Потому что я не могу позволить своим врагам знать, что у меня есть ты. Я свяжусь с тобой, и если я буду уверен, что за мной никто не следил, я приду к тебе. Как только они умрут, я буду уверен в этом, тогда твои желания будут на первом месте. — Калеб тяжело вздыхает и прижимает меня к себе немного сильнее, а потом объясняет: — Мне не следовало приближаться к тебе в роли Дина Уайта. Я поддался искушению…

— Я могу сама себя хорошо защитить. У меня есть ещё Эйвери и Tэйлор. Они очень хорошо за мной присматривает. — Один вопрос всё-таки не даёт мне покоя: — Я была сегодня у Доротеи и Альфреда. Ты им сказал, что они должны открыть дверь в кухню? Мне это показалось странным, если честно.

Калеб улыбается и отвечает мне:

— Нет, записка была подделкой. Я сам её написал. Если бы ты не пошла в дом, Эйвери и Тэйлор уговорили бы тебя попробовать зайти с другой стороны. Но они не знали, что дверь открыта или того что они увидят в доме.

— Окей… — вот же хитрец.

— Я взяла несколько вещей из твоей детской комнаты. Скрипка. Ноты. И… я там ещё кое-что нашла. Твой дневник.

Когда я упомянула последнее, взгляд Калеба стал немного испуганным.

— Но я его ещё не читала. Только немного пролистала. Ты исписал всё, до последней страницы.

— Мой дневник. Хм… — Калеб улыбается и после шепчет: — Про него я совсем забыл. Тебе нужно было найти только платок, и после суметь разыскать поставщика парфюма.

— Что мне уже удалось. Не чувствуешь? — Я немного вытягиваю шею и улыбаюсь от радости.

— Пахнет… Как платок из прошлого. Только лучше. Я часто вдыхал его аромат и вспоминал время проведённое с тобой. — Мысленно возвращаюсь в прошлое. А Калеб потом добавляет что-то, что я давно забыла: — Например, как ты сказала, если мы поженимся, то я должен буду надеть белый костюм.

— Что? Я и правда это сказала?

— Да. Поэтому я и сейчас ношу белые костюмы и моя фамилия вдохновлена именно белым цветом.

— А имя Дин?

Калеб смеётся и продолжает:

— Ты любила тогда ещё детский сериал с тряпичными животными. И большой сильный медведь, который защищал в лесу животных как раз и звался Дином. И ты мне об этом рассказывала и делилась тем, каким я должен быть. Большим и смелым. Я должен тебя защищать.

— Я даже не могу об этом вспомнить… — Я с грустью отвожу взгляд в сторону и, вздохнув, прижимаюсь к его телу.

— И как же я тогда должна тебя называть? Калеб или Дин?

— Я — Дин Уайт. Я был Калебом. Ты познакомилось со мной как с Дином. Калеба больше нет. Это всего лишь приятные воспоминания. Я тогда всегда улыбался и меня радовало, когда ты называла меня Дином. Так что, Дин. Пожалуйста…

— Окей. Дин…— Я целую его в щеку и провожу рукой по груди. Теперь я хочу, чтобы он предстал передо мной обнажённым, если честно.

— Ты устал, — замечаю я, когда чувствую, как Дин снова трёт своё лицо.

— Сегодня был довольно тяжёлый день.

— Но я не хочу, чтобы ты уходил. И уж точно совсем не хочу одна спать в своей кровати!

— Можно разложить сиденье в лимузине. Тут есть одеяла и подушки, так что если ты хочешь…

— Ещё как! — Хотя я уверена, что можно придумать что-то более удобное, чем сиденье лимузина. Это напоминает мне немного о раскладном диване, но пока он рядом со мной, я бы смогла спокойно спать и на твёрдом каменном полу.

После того как мы всё подготовили, мы располагаемся на импровизированной кровати. Однако это гораздо удобнее, чем я предполагала.

Я тут же устраиваюсь под одеялом и с интересом смотрю на то, как он раздевается.

— Так ты можешь запросто делать каждый день. Реально здорово!

Как здорово, что в лимузине всё так хорошо предусмотрено. Я хихикаю и слежу за каждым его движением.

Дин улыбается, и, наконец, остаётся только в одних боксерах. Боже. Он так круто выглядит!

Опьянённый сном, он позволяет мне накрыть себя и всё же умудряется притянуть меня в свои объятия, пока просто не отключается. Это были какие-то секунды!

Я не удивлена, конечно, но всё же я хотела бы ещё с ним о многом поговорить.

Но уже поздно. У Дина сегодня был очень длинный день в качестве босса на своей фирме и кроме того… Он же ещё и босс мафии.

Эти мысли делают меня уже не такой счастливый. Как… Мы будем строить своё будущее? Ну как?

Я ложусь на бок и натягиваю тонкое одеяло так, чтобы Дин был накрыт. Ночью ещё недостаточно тепло, хотя здесь, в лимузине, мы не замёрзнем.

Кроме того, я могу прижаться к его телу, так мы вдвоём согреемся.

Да, он и правда глубоко и крепко спит. Улыбаясь, я смотрю на его лицо и даже не пытаюсь его коснуться. Потому что, если Дин проснётся сейчас, он наверняка не сможет хорошо заснуть ещё раз.

И вот сейчас я единственная, кто не спит и по всей видимости совершенно не засну. Потому то он лежит рядом со мной. Он. Калеб. Дин. Белый дракон…

Убийца. Киллер. Больной сталкер… Так его тоже можно было бы описать.

Да, я беспокоюсь за него. И ещё немного за себя. Даже если сейчас это прекрасно, что если он прав и кто-то хочет навредить ему или мне?

Неужели у тебя действительно нет другого решения, Дин? Почему же нельзя было просто приехать ко мне, когда ты стал совершеннолетним? Я бы бросилась к тебе на шею, смеясь и плача, целовала бы тебя... я бы, наверняка, влюбилась бы в тебя.

Ну и как мне в эту ночь заснуть? Как только… Когда он рядом со мной лежит, и я, наконец-то, после стольких лет, получила ответы на свои вопросы?

Мне нужно об этом подумать, даже если это ни к чему не приведёт.

— Спи хорошо… И пусть тебе снятся сладкие сны, — шепчу я и осторожно целую его лоб, прежде чем закрываю глаза.

Я могу и завтра об этом подумать. Завтра… Поломать голову. А сейчас я хочу просто наслаждаться этим моментом. Слушать дыхание Дина. Чувствовать его тепло. Ловить звуки биения его сердца.

Я хочу делать всё, к чему так много женщин всегда стремиться. Я хочу любить. Я хочу чувствовать в ответ взаимную любовь.

Глава 18

Конец близко.

Рейчел

— Уходи! — кричу я Шону, который осмеливается постучать в мою дверь. Мои чемоданы упакованы, и, надеюсь, завтра днём я получу подтверждение о своём переводе.

— Мне нужно с тобой поговорить, — говорит Шон строгим тоном.

— У тебя был шанс, а сейчас уходи! — раздражённо кричу в ответ. Он должен понимать, что я зла. Всё прошло. Безвозвратно!

Если я сейчас с ним поговорю и при этом посмотрю ему в глаза, тогда снова будет больно. А этого не должно произойти!

— Тогда давай поговорим через дверь. Ты всё равно сможешь меня слышать…

— И даже через дверь! Я хочу, чтобы ты оставил меня в покое! — Что бы он ни сказал, я не могу позволить этому повлиять на меня. Возможно было бы лучше перебраться в отель уже сегодня вечером.

— Я не согласен с твоим переводом и мистера Вайну об этом тоже сказал. Ты не можешь просто так покинуть команду!

— Если ты ещё любишь свою жену, я тоже могу уйти!

Шон стучит в дверь. Это первый раз, когда я вижу его настолько разъяренным:

— Это несправедливо!

— Да, верно. Это нечестно, здесь ты прав! Вот и возвращайся к ней, а меня оставь покое! — Да, здесь я сама виновата. Шон говорил мне, что он ещё не отошёл от прошлых отношений. Мне нужно было его слушать. А сейчас я сижу здесь и плачу, закрыв глаза… и вообще, я не имею право злиться на него. Чувства, и ничего с ними не поделаешь. Они просто есть. И даже если кто-то пытается их приглушить… От этого они не исчезнут. В лучшем случае они станут тише, но их всегда можно услышать.

— Рейчелl. Проклятье… Я же тебе сказал, что я… — пытается объяснить Шон, но мне этого достаточно. Я хватаю оба своих чемодана и затем распахиваю дверь.

— Я переезжаю. Сегодня! — сердито говорю я, когда Шон интуитивно отходит от раскрывающейся двери. Наверное, он не ожидал, что я всё-таки открою дверь.

— Что? Ну ты ведь правда не съезжаешь?

— Оооо, очень даже съезжаю! — спотыкаясь, я иду по коридору, намереваясь открыть входную дверь, но Шон преграждают мне дорогу. Он прижимает дверь так, что дёргать за дверную ручку становится бесполезно.

— Пропусти меня! — кричу ему.

— Сначала мы поговорим. Пожалуйста… — Шон выглядит немного спокойнее, но я вижу как он напряжён.

На эмоциях я отпускаю чемодан и отступаю на шаг назад.

— Окей. Говори мне, что хотел. А после ты дашь мне уйти. — в ярости я скрещиваю руки на груди и смотрю в сторону.

— У меня есть чувства к тебе. Но и с моей бывшей женой... У нас есть общая дочь. Я хотел до конца своей жизни заботиться о своей семье. Я не могу просто так забыть об этом. Это нелегко! Ты должна мне дать немного времени, пожалуйста…

— Это всё? — Он прав. Шон прав, я знаю. Именно поэтому я настолько зла. В большей степени на себя, чем на него. Как я могла так увлечься им?

— Да. Это всё. Но если ты захочешь дать мне время, позволишь нам ещё раз поговорить в спокойной обстановке, когда пройдёт несколько недель. Возможно…

— Тогда сейчас я могу уйти, — холодно говорю я. Мне нельзя сейчас показывать свои чувства, иначе я начну плакать и упаду в его объятия. Возможно, даже лучше, что он вернётся к своей… жене. Возможно, им обоим нужна была пауза, чтобы стало ясно, чего они хотят.

Шон молча убирает свою руку с двери, которую я теперь могу открыть.

Я хотела это знать. Лучше уж знать наверняка. И я узнаю, что другие думают и чувствуют. Ну вот в одном, к сожалению, это не работает. Я ещё слишком молода. Мне ещё нужно многому поучиться.

Я покидаю этаж и спускаюсь по лестнице, с двумя тяжёлыми чемоданами это не так уж и легко.

Эйвери и Тэйлор на кухне бросают на меня взгляды, полные непонимания.

— Что ты там делаешь? — спрашивает меня Tэйлор, который подходит ко мне и хочет взять мой чемодан.

— Я переезжаю. Это долгая история. Мне сейчас первым делом нужно в отель. Можешь меня отвезти? — Эйвери и Тэйлор удивлённо уставились на меня.

— Что здесь происходит? Это как-то связано с криками только что? — интересуется Эйвери.

— Как я уже сказала, это долгая история. Первым делом я хочу уехать отсюда… Так что, может меня кто-то из вас отвезти? Пожалуйста? Иначе я побежала.

— Нет, конечно. Я отвезу тебя, естественно… — Tэйлор достаёт ключи от машины, в то время как Эйвери вздыхает и протягивает мне руку. И всё же он ненадолго притягивает меня в свои объятия, а после снова отпускает.

— Только не наделай глупости, малышка. Ты нам ещё нужна. Без тебя мы лишь кучка вооружённых болванов… — Он улыбается мне и вызывает во мне ответную улыбку. Я молча киваю, а затем выхожу из дома вместе с Тэйлором.

Я должно уехать отсюда. Как можно скорее.

Иначе не может быть... так нужно.

Джолли

Две недели спустя.

— Как насчёт этого магазина? — спрашивает меня Эйвери. Он сидит за рулём, а я заняла место рядом с водителем. Тэйлору пришлось сесть назад. Он наклонился вперёд к нам.

— Хмм … Я не знаю найду ли я здесь что-нибудь?

— Ну смотри. Я мужчина. Тэйлор тоже мужчина. Я люблю делать там покупки, и Тэйлор тоже. Если хочешь купить что-нибудь для Дина, то этот магазин идеально подойдёт! — Эйвери очень раздражён. Понятное дело. В конце концов, мы уже почти два часа ездим по Нью-Йорку в поисках магазина, где я смогу купить что-нибудь для Дина. Небольшой подарочек. Знак внимания, который его обрадует.

У меня, естественно, не так много денег, и я, конечно, не хочу дарить ему драгоценности. Или обувь. Или цветы…

Боже, я вообще не понимаю, почему мужчины всё время жалуются, что они не знают, что им подарить женщине. Мы, женщины, с нами просто! Вот мужчины — это проблема!

Он не фанат спорта. Не помешан на оружии. Питается достаточно правильно. Что же мне ему купить?!

Эйвери паркуется на одном из немногих парковочных мест. Как хорошо, что мы находимся не в центре города, иначе ему пришлось бы искать место ездя кругами.

— Вино и шоколад. Всё просто. Шоколад для наслаждения, вино для лёгкого хмеля и потом… Ты надеваешь миленькая белье и… — объясняет мне Эйвери, а я его резко перебиваю:

— Да, хорошо. Больше никаких объяснений! — Моё лицо уже пылает, и я хватаю свою сумочку.

Сегодня на мне миленькая белая плиссированная юбка и блуза мятного цвета. Волосы уложены, а подходящие балетки мятного цвета делают весь образ весьма женственным. Да я чувствую себя так. Милой. Привлекательной и… Изменившейся.

Плюс к этому на мне, конечно, цепочка Дина, что он мне подарил. В последний раз я касаюсь пальцами основания камня и глубоко вдыхаю.

Дин сегодня мне разрешил прийти к нему в офис. И хотя мне нужно ехать обязательно с Эйвери и Тэйлором, а потом заходить через подземный гараж… Ну как минимум я, наконец-то, смогу с ним увидеться. В дневное время!

Широко улыбаюсь, и мы заходим втроём в магазинчик для гурманов. Он большой и даже немного загромождённый, здесь много теряющихся из вида проходов и особенная архитектура. Шебби шик? Кажется это так называется? Всё оформлено в белых и светло-серых тонах. К тому же много пастельных тонов. Что ж, тогда я вполне вписываюсь сюда с точки зрения цвета!

— О, только посмотри! — Тэйлор воодушевился и дёргает за рубашку Эйвери. Сегодня эти двое одеты очень непринуждённо.

Эйвери выглядит очень сексуально в этой большой шерстяной шапке и шарфе, чёрной обтягивающей рубашке и широких брюках, а Тэйлор в узкой белой футболке и в солнечных очках, эти двое действительно такие милашки… Я очень рада, что они сейчас, по крайней мере, не так часто спорят, как в начале своих отношений.

Что бы Тэйлор там не обнаружил, Эйвери должен взглянуть на это.

Я стою здесь хихикая и оглядываюсь по сторонам. В магазине полно народу, и в нём действительно много разнообразных товаров.

Из любопытства я прогуливаюсь из помещения в помещение, рассматриваю маленькие подарки. Дорогие вина, упакованные в деревянные ящики. Этот магазин делает акцент не на количество, а на класс. И да, я согласна, это упаковка мне очень даже нравится.

Кажется, я добралась до последнего помещения. Здесь никого. Здесь представлены коробочки с шоколадными конфетами, что выглядят очень презентабельно. Есть даже несколько подарочных корзин, в которых скомбинированы вино и конфеты.

Но цены здесь заставляет меня просто рыдать.

— Лиз? — внезапно раздаётся голос позади меня. Ммм…? Каким-то образом я чувствую, что обращаются ко мне, потому что, в конце концов, меня уже несколько раз с ней путали.

Когда я оборачиваюсь, черноволосая женщина бросается мне на шею и спрашивает:

— Что ты здесь делаешь? Ты выглядишь сногсшибательно... Такая красивая!

Да!?

Когда она уже кладёт руку мне на плечи и смотрит на меня с радостью во взгляде, я вижу, что она замечает, наконец-то, свою ошибку. Снова.

— А, это ты, точно! Ты же совсем не Лиз! Прости… — Она слегка склоняет голову набок, прищуривает глаза и, кажется, тут же вспоминает: — Ах! Да, мы же у Дина виделись в офисе? Ах точно!

Ей ужасно неудобно и я пытаюсь сгладить ситуацию.

— Верно. Я не Лиз, нет, но многие путают нас… — негромко отвечаю я. Она выглядит мило. Её стиль одежды очень мне нравится. Тёмно-синее, летящее платье, На талии завязан кожаный ремень, сверху чёрная кожаная куртка и симпатичные сапожки. К тому же распущенные волосы и большие солнцезащитные очки на носу.

— Вот же блин. Второй раз со мной такое! — Она смеётся и отходит на шаг назад. На сгибе её руки висит дорогая роскошная сумочка, что мне тут же бросается в глаза.

Кто же она? И что её связывает с Дином? Наверняка, деловой партнёр.

— Тебе нравится? — спрашивает она меня. Я пожимаю плечами, так как чувствую себя странно.

— О, да. Она невероятно красива… — И, конечно же, ужасно дорогая.

— Хочешь такую же?

— Что? — Я такого не ожидала. Лучше я объясню свои финансовые проблемы прямо сейчас…

— С удовольствием. Н-Но… к сожалению, я зарабатываю не так много…

— Ага, это не проблема! Друзья Дина — мои друзья. Я исполнительный директор в магазине «Кловер Вейли». Я получаю эти сумки почти за бесценок и не знаю уже, куда их девать и что с ними делать. — Когда она это говорит, мои глаза увеличивается. Oк, сейчас я немного нервничаю. Никогда не была фанатом сумок, но эта выглядит нереально здорово…

Если я буду с таким мужчиной, как Дин Уайт, то мне нужно одеваться соответственно.

— О, я не знаю… — нервно покусываю нижнюю губу и смотрю на её сумку.

— Конечно можешь! — Она кажется такой общительной и дружелюбной. Типичная жительница Нью-Йорка, сказала бы я, но она выглядит скорее больше как мексиканка. Её акцент немного выдаёт, что она родилась не в США.

— Но мы даже не знакомы…

— Пока нет! — завершает она моё предложение, а затем сует мне в руку свою сумку.

— Точно такая же модель у меня есть в машине. Сегодня я… — Она смотрит на свои изящные дорогие наручные часы и довольно улыбается, прежде чем продолжить:

— Примерно через пару часов у меня назначена встреча по поводу сумок. Мы как раз нашли несколько новых партнёров и я как раз с парочкой новинок еду, чтобы их на месте презентовать. Если там одной не будет, вообще ничего страшного.

— И что же я могу для тебя сделать? — Тут наверняка есть подвох?

Она хихикает и быстро бросает на меня хитрый взгляд, прежде чем прошептать:

— Уговорить Дина инвестировать в наше дело. Он один из самых крупных спонсоров, и мы хотим его ещё немного чем-то привлечь. Если кто-нибудь, как ты... Подруга, будет ходить с этой сумкой, это будет лучше рекламы! — Да она продавец. Это у неё в крови. Я улыбаюсь и рассматриваю сумку с воодушевлением.

— Окей… — Я хоть и не знаю точно, как я должна объяснить Дина, ну… Это можно ещё обмозговать, но уже точно знаю одно! Широко улыбаясь, возвращаю ей сумку, которая, конечно же, заполнена её личными вещами.

— Кстати, меня зовут Касси! — Она протягивает мне руку и при этом смотрит мне прямо в глаза.

— Джолли.

— О, как практично! — Она смотрит на дверь, что ведёт прямо во двор. Она открыта.

— Могу тебе отдать всё прямо сейчас? — спрашивает она меня и уточняют: — Я как раз припарковалась с этой стороны. — Она просто так выходит, боже, вот это женщина, энергия в чистом виде!

А где собственно Эйвери и Тэйлор? Я не вижу их. Наверняка болтаются в отделе с какими-то смешными штуками, которые они смогли бы использовать в качестве сексуальных игрушек. Что касается этих двоих, то они ужасно креативные. Я до сих пор не могу больше есть длинные огурцы…

Это ненадолго меня тормозит, прежде чем я бегу за Касси.

— Подожди, я иду с тобой! — Тут всего ничего до её машины. Совсем рядом. Что здесь может произойти?

Чёрный роскошный автомобиль стоит рядом с белыми воротами, что отделяют задний двор от парковки. Рядом стоят какие-то другие машины.

—А как ты познакомилось с Дином? — интересуется она.

— О, долго история… — Он сказал, что если кто-нибудь спросит меня, я должна ответить, что пришла устраиваться на стажировку, и он дал мне шанс получить эту работу. Никто не должен знать, что он меня любит.

Касси открывает багажник, я с любопытством заглядываю внутрь. Так много классных сумок и обуви! О, вау!

— Они выглядит просто здорово! — Окей, вот теперь я точно превращусь из пацанки в настоящую девочку.

Яркие сумки. Свежие, насыщенные цвета. Пастельные тона и современный дизайн.

Мы обе наклоняемся над открытым багажником и она показывает мне несколько моделей.

— Но если ты хочешь какую-нибудь другую…? — Она всё ещё кажется такой доброй и милой. Может быть такое, что она нашла новую подругу? К сожалению, не так просто, вообще завязать дружбу, если ты работаешь в ФБР. Особенно женщине.

— Они все такие классные. Как дорого стоит примерно, например, хотя бы эта? — И пусть мыслишка и подленькая, но я же, в конце концов, могла бы послать Дину и идею моего желания запиской…

— Все по-разному. Маленькая сумка здесь стоит две тысячи восемьсот долларов, а это наша самая дорогая модель, она стоит двести семьдесят тысяч. — Когда она это говорит, мне становится совсем плохо.

Но прежде чем я успеваю ответить, я чувствую руку, сжимающую мой рот. Какую-то материю, которую прижали к моим губам, пропитанную хлороформом. Мне нельзя, я же могу это вдохнуть! Нет! Что же делать?!

Я пытаюсь схватить руку, которая обхватывает моё тело и бороться с этой силой. Это мужчина. Я уставилась на Касси, она стоит спокойно около машины и улыбается.

Пытаюсь кричать. Но он слишком сильный. Его руки скользят по моему телу. Ой, а рук больше. Больше, чем один мужчина?! Нет…нет!

А Касси? Она просто стоит и смотрит на всё это и закрывает багажник. Спокойная. Улыбающаяся.

Это было..? Нет.., нет.., она выманила меня... от Эйвери и Тэйлора…

Дин... ты же говорил мне быть осторожной.

Я обещала тебе, что… никуда не буду выходить одна.

И вот теперь вижу… что получилось, когда нарушила это обещание.

Болит голова.

Рёв и гул в моем сознании преобладает над всем. Свет. Чертовски яркий свет. Мне едва удаётся разлепить веки, так как свет так сильно слепит.

Во рту чувствуется такая сухость, а ещё я не могу его закрыть. Что это? Это что-то мягкое, но жёсткое. Получается жевать это, и моя слюна пропитывается этим.

Пытаюсь узнать окрестности. Осторожно бросаю взгляд по углам и осматриваюсь.

Я нахожусь на кровати, а на моей левой щиколотке находится браслет. Он закреплён цепью к ножке кровати.

Такие же стальные цепи я ощущаю на своих запястьях. Я лежу в форме «Т» на матрасе, ни подушки, ни одеяла нет. Помещение обставлено очень скудно. Здесь есть только грубый пол, похоже просто цемент. Грязные, голые стены. Потолок помещения очень высокий, на первый взгляд в пятнадцать или даже шестнадцать футов(*примерно 5-6 метров). Нет, это не жилое помещение. Больше смахивает на небольшой склад, по размеру где-то около шестисот квадратных футов (*примерно 200 квадратным метров). Здесь нет окон. Только дверь, которая закрыта.

— Ммм… — пытаюсь снять кляп, но он завязан очень крепко.

Когда я снова опускаю взгляд вниз, замечаю, что я всё ещё в своей одежде, но без обуви.

Что произошло?

Я пытаюсь вспомнить, но… Моя голова так сильно болит!

Здесь никого нет. Я здесь совсем одна.

Кровать стоит в углу, но под углом к комнате. Вокруг меня лампы, которые используют обычно фотостудии. Они меня освещают. Поэтому так светло.

Но потом я вижу что-то, что меня очень сильно взволновало! Камера на штативе! Она направлена на меня. Окей, вот сейчас у меня начнётся паника!

Я пытаюсь освободиться, но цепи очень тугие на моих запястьях, и та что на моей ноге не намного удобнее.

Если это был Дин, чтобы преподать мне новый урок, то я его точно убью!

Эта женщина… Касси. Она была в тот день в офисе Дина, когда я к нему пришла. Мы стояли у лифта. Но Касси была не одна. Там ещё были другие, очень представительные люди. Или она действительно работает на эту фирму, сумки и обувь поставляет?

Я больше в этом совсем не уверена.

Неожиданно дверь открывается. И эта женщина здесь!

Она входит внутрь, снимает солнцезащитные очки и холодно улыбается мне. Яростно. Дерзко. Торжествующе.

— Ты уже проснулась, — говорит она, подходя ко мне. Но примерно в метре от кровати останавливается и вздыхает.

— Мне очень жаль, милая. Ты правда хорошая девушка. Но ты стоишь у меня на пути. — Я с удовольствием ответила бы что-то ей на это, но не могу!

— Дин Уайт будет принадлежать мне. Но так будет только, если ты умрёшь. Он любит тебя так сильно, но с этим надо покончить… — Она присаживаются ко мне на кровать и убирает с моего лица несколько выбившихся прядей.

— Такая красивая женщина. Неудивительно, что он в тебя влюбился. Ну скоро он влюбится в меня. Я надеюсь, ты понимаешь это. — Её взгляд холоден, но умиротворён.

— Ммм-ммм! — Я хочу кое-что сказать! Яростно дёргаю свои оковы, но удостаиваюсь лишь одного:

— Шшш… Ты хочешь что-то сказать? Какой бы я была женщиной, если бы отказала своей сопернице произнести последние слова?

Пока она медленно развязывает мой рот, я пытаюсь всеми силами мобилизировать свои. Напомни себе, Джолли. Помни всё, чему тебя учили!

— Дай-ка угадаю. Ты любишь его. Ты хочешь с ним состариться. Это меня не удивляет. Эти слова я могу тебе сэкономить. Помолись лучше, чтобы твоя смерть была быстрой и безболезненной. Я даю тебе честное слово, что Алессандро выстрелит тебе в голову, но для этого тебе нужно быть с ним милой и попросить его об этом. Это просто добрый совет от меня. Не зли его. Не раздражай его. Делай всё, что он от тебя потребуют. Тогда он быстро тебя убьёт.

Наконец, кляп исчез и я могу снова дышать полной грудью.

— Пожалуйста не надо... — молю я. Мой пульс учащается, я чувствую себя такой беспомощной.

— Ну, так мы далеко не уйдём. Он тебя убьёт, это точно. И никакие мольбы и жалобы тебе не помогут. Так что не трать свои последние минуты, ммм? — Касси продолжает меня гладить по щеке. Это просто не может быть правдой!

— Я знаю его уже двадцать один год. Он меня когда-то давно спас. Без него я бы давно умерла. И с тех пор я его не видела. Только вот несколько недель назад снова встретились. Он моя большая любовь… И я… Я… — Слёзы полились градом из моих глаз. Я не знаю, где я. Подвал? Гараж? Или звукоизолированный склад?

Где бы я не была, здесь меня действительно никто не найдёт.

— Очень трогательная история, правда. Но тебе всё-таки придётся меня выслушать. Делай, что он скажет. Если Алессандро разозлиться, он будет тебя мучить днями или даже неделями, пока ты не умрёшь. Повинуйся ему. Будь покорной. Тогда он убьёт тебя быстро. Всё будет лучше, чем попасть под его ярость.

Во мне поднимается волна паники.

Я даже не могу просто умереть? Только не сейчас, когда я нашла Калеба. Когда я научилась любить Дина. Не сейчас! Пожалуйста, не сейчас! Должна же быть какая-то возможность!

— Пожалуйста… Ты можешь мне помочь! — Я умоляю её, но Касси только спокойно цокает языком и прикладывает свой указательный палец к моим губам.

— Спокойствие. Ты должна всё внимание направить на свою судьбу. Если ты не будешь сопротивляться, тебе будет проще. — Когда раздаются шаги, она поднимается и смотрит на дверь. Мои глаза неуверенно бегают туда-сюда. Всё происходит чертовски быстро! Что же она делает? Что?

Я была невнимательна всего лишь пару мгновений. Я… Даже не могла подумать, что опасность так близко!

Эйвери. Тэйлор. Мне очень жаль. Они точно получат ужасные выговоры. Но это не их вина. Во всём виновата я. Я не сдержала слово. Возможно… Дин не посчитает это их виной!

В комнату входит мужчина. Он высокий и одет в хорошо сидящий костюм. Он… немного старше. Возможно, ему около сорока. Хорошо выглядит. Тёмно-русые, почти каштановые волосы.

Я дрожу всем телом, когда он подходит ближе. Ещё четверо мужчин, высоких и широкоплечих, следуют за ним. Они встают на страже у двери.

Рефлекторно сжимаю ноги вместе. Это мне не нравится. Совсем не нравится!

Дин! Помоги же мне! Пожалуйста!

— Хорошая работа, Кассиопея, — говорит он. У этого человека английский акцент и глубокий пугающий голос.

Кассиопея? Это имя кажется мне знакомо. Я его однажды слышала. Ну вот где? Откуда я знаю это имя? Это необычное, особенное имя?

Мужчина смеётся и подходит ко мне. Касси отходит в сторону, когда он начинает меня жадно осматривать.

— Вот мы снова увиделись, Лиз. Ты же не думала, что сможешь сбежать от меня? — Он смеётся и ненадолго останавливается перед кроватью.

Лиз? Неужели он думает, что я Лиз? И почему Кассиопея не говорит ничего поэтому поводу?

— Но я не Лиз! — говорю я сердито и при этом полностью наполнена страхом.

Зрачки мужчины от ярости сужаются, и он наклоняется ко мне. Грубо хватает меня за подбородок и немного наклоняют моё лицо. И только сейчас он действительно понимает, что я точно не Лиз.

— Этого не может быть. Она не Лиз, кто же тогда, Кассиопия!? — Он оставляет меня в покое и уставился на мою соперницу. Та выдаёт невинно:

— Что? Это не Лиз? Но она же выглядит точно также, к тому же она — женщина, которую любит Дин Уайт!

— Я хочу Лиз, а не какую-то из его любовниц! — кричит он на Кассиопею, которая продолжают спокойно стоять и покорно пожимают плечами.

— Но она выглядит как Лиз, и он любит её. Она не любовница. Она стоит гораздо большего. Ты можешь сначала взять её, а потом Лиз. Но если ты хочешь сделать Дину больно… — Она кивает мне, и этот человек смотрит на меня, прежде чем вернуться взглядом к Касси. — Тогда убей её.

Теперь я должна сыграть… как в покере. У меня нет другого выбора!

— Кто же на самом деле этот Дин?! Где я вообще?! — Теперь я ловлю на себе вопросительные взгляды. Это было умно? Я этого не знаю.

— Ты приводишь мне первую попавшуюся женщину, похожую Лиз? За какого дурака ты меня держишь? Я хотел бы мстить не прямо Дину, а Лиз в первую очередь! — О господи, Лиз что же ты сделала, что этот сумасшедший против тебя так обозлился? Я вспоминаю о разговоре, когда она подвозила меня домой. В тот день, когда я сбежала из дома Дина. Тогда она сказала что-то… Что она родом из Англии. Неужели она сбежала от него?!

— Её зовут Джолли Робертсон. Дин нанял Лиз только потому, что она очень похожа на эту миленькую агентшу ФБР. Он любит её. Поверь мне, Алессандро. Если ты убьёшь её, то ты попадёшь Дину прямиком в сердце. Мы подарим ему её труп… После этого он сломается и тебе будет легче его убить. А после никто не сможет защитить эту Лиз и ты сможешь делать с ней всё, что захочешь.

— Но мы так не договаривались! — орёт он на неё.

— Но это верный ход! — огрызается она в ответ.

Неожиданно мужчина достаёт пистолет.

— Нет! Пожалуйста… О, господи! Я не хочу умирать, пожалуйста! Мне всего двадцать шесть лет. Я же ещё даже не жила как следует! — Я пытаюсь отодвинуться, но это бесполезно. Даже если бы я не была привязана, даже тогда я не смогла бы ничего сделать. Четверо мужчин стоят у двери. И, конечно же, Касси и этот человек, которого она называет Алессандро.

Однако он прижимает дуло пистолета к груди Касси, припечатывая её к стене. Удивительно, но она при этом остаётся абсолютно спокойной, как будто знает, что он ничего ей не сделает.

— Это лучший план! — шипит она. — Подумай только, что ты сможешь сделать с Лиз, если Дин не будет на тебя охотиться. Она сможет принадлежать тебе. Всю жизнь. Никто не сможет ей помочь… Никто!

Александро медлит, а затем поворачивается ко мне. При этом он опускает оружие и холодно смотрит на меня.

— Итак, Джолли Робертсон. — Я вздрагиваю. Это так несправедливо, что я ничего не могу сделать. Если бы я хотя бы при себе имела своё оружие или могла против него бороться. Но как?!

— Было бы очень жаль, если я её просто так убью. У меня есть уже другая идея… — Его холодная улыбка пугает меня.

Он убирает пистолет и после этого смотрит на камеру, которую включает. Нет… Нет, нет!

После этого он смотрит на четвёрку мужчин и кивает им.

Они приближаются ко мне.

— Не трогайте меня! — кричу я в панике и снова пытаюсь освободиться. Как я могла так глупо ей довериться? Почему… Ну почему?

Если бы Рейчел осталась с нами… Тогда у меня была бы подруга и я, возможно, была бы осторожнее! Что я сейчас делаю? Что?!

— Отошлю ему это видео и посмотрим тогда, как он отреагирует, — говорит он.

Но вмешивается Касси:

— Дурацкая идея. Ты хочешь его разозлить? Тогда он поднимет всю свою армию и поверь мне, ты этого не хочешь. Убей её. Покажи ему её труп. Тогда он будет сломлен и не будет видеть в своей жизни никакого смысла!

— Тогда возьми и убей её сама! — кричит он Касси, но та молчит. Алессандро поднимает руку и подаёт знак своим жадно смотрящим людям вернуться к двери. Я ненадолго с облегчением выдыхаю, но опасность ещё не отступила.

— Я? Почему я? — спрашивает он её и хладнокровно добавляет: — Почему ты сама её не убьёшь? Мы запишем это на видео и покажем Дину…

— Это не моя месть, — отвечает Касси.

— Всё равно, кто её убьёт. Если её смерть доведёт Дина до отчаяния, то… — Алессандро замолкает и смотрит на меня, потом снова на неё.

— Подожди-ка. Подожди… — Он мечется взад-вперёд, в то время как Касси становится уже не такой уверенной.

— Ты хочешь, чтобы она умерла, чтобы Дин попал в твои объятия и нашёл в них утешение. Это твой план? — Не так уж и глуп этот Алессандро.

— А если так! — брызжет ядом Касси. — Тогда он больше не будет заботиться о Лиз, ты сможешь стать новым Доном и… Владеть миром.

— И тогда Дин будет принадлежать тебе? — Алессандро смеётся и трясёт головой, как будто он только заметил, какая же она всё-таки дрянь.

— Мы оба придём к нашей цели. Ты получаешь месть Лиз, а я получу любовь Дина.

Но, Алессандро похоже это не нравится. Не говоря больше ни слова, он поднимает свой пистолет, направляет его на Кассиопею и стреляет.

— Ах! — вскрикивает она и падает на пол. Кровь растекается по помещению и даже попадает на кровать, на который я лежу. Позади неё на стене видны густые брызги, стекающие вниз и застывающие лужицей на бетоне.

— О боже, нет! Нет! — кричу я и пытаюсь найти в себе хоть какие-то силы. Я не должна здесь сейчас умирать! Нет, я не смогу больше увидеть Дина и сказать ему, как сильно я его люблю! Это произойдёт здесь и сейчас, ничто не может этому помешать!

— Как же я ненавижу женщин, которые думают, что могут мною манипулировать, — говорит он, сердито фыркнув.

Когда он поворачивается ко мне и направляет на меня пистолет, я не знаю что делать. Что… Что мне нужно сейчас делать? Что сказать?

Я смотрю на его движение как в замедленной съёмке. Алессандро поднимает руку и вот уже дуло его серебристого оружия направлено мне в голову. Я в панике распахиваю глаза и я цепляюсь за цепи. Мне нужно освободиться. Я должна сбежать! Но как? Как только это сделать? Почему меня никто не спасает? Дин…Дин!

— Алессандро? Звонок… — прерывает его один из охранников. Я не осмеливаюсь даже пошевелиться. Мой взгляд направлен на дуло пистолета.

Алессандро стоит от меня в четырёх футах. Он медлит и смотрит на этого мужчину с мобильником у уха.

— Это должен быть чрезвычайно важный звонок, иначе ты будешь следующим, кому я выстрелю в грудь! — кричит он ему.

— Всё дело в Даниэле, — говорит он.

— Они нашли его тело? — спрашивает Алессандро, опуская ствол.

— Нет. Но одного человека выловили из моря. Он жив. И описание его внешности подходит,— говорит этот тип.

— Что ты сказал?!

— У него амнезия. В новостях об этом не сообщают, но во внутренних кругах этот случай стал известен несколько часов назад, — объясняет он и хочет дать трубку Алессандро.

— Этого не может быть… — яростно переводит он взгляд с мобильника на меня и обратно.

— Что ж, тогда, к сожалению, я сейчас не могу тобой заняться… – Алессандро подходит ближе и неожиданно упирает пистолет мне в грудь.

— С удовольствием отстрелил бы тебе сейчас голову и положил бы её перед дверью Дина. Но сейчас мне, к сожалению, нужно позаботиться о другом человеке, и он сейчас в приоритете.

— Пожалуйста… — хнычу я. Крупные слёзы бегут у меня по щекам. — Я не хочу умирать… Пожалуйста!

Но его взгляд холоден. Это глаза беспощадного убийцы, в которые я смотрю. Он улыбается. Но это улыбка ни в коем случае меня не успокаивает. Как раз наоборот.

— Мы действительно могли бы доставить удовольствие друг другу, но к сожалению мне пора. Но я вернусь и позабочусь тогда о твоём теле! — Когда он это говорит и снимает пистолет с предохранителя, ствол которого целится прямо над моим сердцем, я могу сказать только одно:

— Я беременна!

Мои отчаянные слова эхом разносятся по комнате, только заставляя его смеяться.

— Ах так? Ну, если так… — Я дрожу. Рваные вдохи разрывают мне грудь. Я не хочу… Я не могу умереть. О боже… Пожалуйста если ты есть, пожалуйста, оставь меня в живых!

Я чувствую как пистолет скользит между грудей. С нажимом он рвёт пуговицы на блузке, используя для этого только оружие.

— Нет! Пожалуйста! — умоляю его, но мои слова, кажется, до него не доходят.

Вместо этого двигает пистолет дальше вниз, к моему животу. С холодной улыбкой он наклоняется ко мне и шепчет:

— Тогда только так…

Раздаётся выстрел. Он выстрелил мне в живот.

Это боль. Непередаваемая. Этот жар моей крови, что вытекает из меня. Она просачивается через матрас.

Это так больно… Адская боль! Ещё никогда мне не доводилось ощущать такую боль.

Я не могу дышать! Больше не могу ясно мыслить.

Становится темно. И холодно.

Эти голоса… Они так далеко. И становятся всё тише и тише.

И это то, как умирают? Боль уменьшается через некоторое время. И когда больше не можешь дышать, останавливается сердце. Человек расслабляется.

Все кончено. Тело, кажется, уже подготовилось к смерти. И тут появляются эти красивые картинки? Могу ли я ещё раз полюбоваться своей жизнью, прежде чем она закончится? Я всё бы отдала, если бы могла ещё раз увидеть Дина. Если бы смогла его поцеловать.

В последний раз. Пожалуйста…

Я так люблю его… Больше, чем свою собственную жизнь.

Конец 4 тома.

Перевод группы https://vk.com/bambook_clubs