Дени Рене Наказание для нее

Переводчики: DariaFil

Обложка: Александра

ПРОЛОГ

Это его вина.

Он заставил меня провалиться в кроличью нору запретных, недозволенных и почти незаконных вещей.

Я не хотела этого.

Нет. Это ложь.

Я страстно желала этого. Жаждала внимания.

В тот день, придя к Кинкейдам, я не знала, что моя судьба предрешена. Именно мой собственный выбор привел меня сюда. Они уничтожили все мое существование, пока ничего не осталось, лишь он.

В свои тринадцать лет я понимала, что делаю. Забираю то, что мне не принадлежало. Они говорят, что каждое преступление должно быть наказуемо. Но кто решает, каким должно быть наказание? Раз за разом нарушая закон и выходя сухой из воды, я считала себя непобедимой. Со временем это проникало в меня, и стало тем, чем я жила. Я входила и уходила со всем, что хотела.

Одежда. Обувь. Драгоценности. Косметика.

Все эти мелочи были самыми легкими. Я начала с губной помады. Дальше набралась смелости. Хотела большего. Нуждалась в большем. Возможно, в глубине души я стремилась к тому, чтобы меня поймали. Может быть, когда-нибудь мой отец заметит меня.

Впрочем, ничего из этого не имело значения. Во всяком случае, когда я однажды вошла в дом после своего "шопинга" и обнаружила, что папа трахает какую-то цыпочку, спустя неделю после того, как моя мать была захоронена на глубине шести футов. Именно тогда я осознала, что все, что бы я ни делала, не привлечет его внимания.

Два месяца спустя я начала воровать его алкоголь. Я быстро привыкла к этому вкусу. Злилась на свою мать. Она оставила меня с недоумком, которого я называла отцом. Однако это была не ее вина. Подростковая хандра была делом моих рук. Я не хотела признавать, что моя мать умерла и оставила меня с любимым папочкой.

Именно тогда все, что я вытворяла, было связано со мной. Все, что я совершала, делала ради собственной выгоды. Мой отец трахал на своих двоих все подряд, а я сидела дома и планировала свою следующую работенку.

Я не собиралась быть подростком, которого арестовали.

Не собиралась стать для них образцом для подражания.

Но когда он нашел меня…

Он наказывал меня до тех пор, пока я не взмолилась о большем.

Глава 1

Киянти

Я нежусь на террасе нашего особняка, греясь в лучах яркого солнца. Или мне следует сказать "Папиного особняка"? Мой отец, один из тех корпоративных юристов, которые проводят в суде и со своими клиентами больше времени, чем с семьей. Порой я задумываюсь, действительно ли я его дочь.

С тех пор как умерла мама, нам обоим было нелегко, но вместо того, чтобы проводить время вместе, мы еще больше отдалялись друг от друга. В тринадцать лет моя жизнь решительно изменилась. В конце концов я поняла, что больше никогда не получу родительской любви.

Некоторые считают меня бунтаркой. Я предпочитаю считать это вызовом. В смысле… Кому не по душе сложные задачи, верно? Потягивая коктейль, приготовленный для меня Луи, я переворачиваю страницу последнего романа, который читаю. Безусловно, покалывание между ног усиливается, когда я читаю о мужском персонаже, трахающем женщину во внутреннем дворике.

Закрыв глаза, я представляю, словно это была я. Моя рука скользнула под пояс бикини, и нащупала гладкую киску. Указательным пальцем я слегка нажимаю на затвердевший, пульсирующий маленький бугорок, что вырывает стон у меня изо рта.

Пусть я и девственница, но далеко не без греха. В пятнадцать лет я чуть не лишилась невинности с мальчиком на два года старше. Теперь, оглядываясь назад, я понимаю, как было глупо вообще присутствовать на той вечеринке. Там было полно спортсменов, которые хотели больше, нежели я могла предложить. Тогда я впервые сорвалась, и с тех пор упорно спускаюсь по наклонной.

Неподалеку жужжит телефон, вырывая меня из фантазий о том, как меня прижимают к кухонному столу. На экране высвечивается имя моей лучшей подруги.

— Эй, Патока, — отвечаю я, используя прозвище, которое она ненавидит. Мать дала его ей в шестилетнем возрасте, поскольку у нее во всем была склонность к патоке. Да, я говорю абсолютно серьезно. Даже на картошке фри присутствовала эта сладко-липкая жидкость.

— Да пошла ты! Мне скучно. Не хочешь сходить в торговый центр? — Ее голос звучит тихо, и мне интересно, рядом ли ее мама. От этой мысли щемит сердце, но я отгоняю ее и фокусируюсь на настоящем.

— Так мы идем… по магазинам? — Я делаю акцент на последнем слове, ибо знаю, к чему она клонит. Она моя соучастница в преступлениях. Та, с кем я могу быть собой. Возможно, мы плохо влияем друг на друга, однако она всегда рядом, когда мне нужно выпустить гнев на волю.

— Да, безусловно. Мне нужно новое бикини для пляжной вечеринки завтра вечером. Ты ведь придешь, правда? — недоверчиво спрашивает она. Последний раз, когда у ребят была вечеринка на пляже, я свалила со своим теперь уже бывшим парнем.

— Кайла, я не пропущу ее ни за что на свете. — Поднявшись со стула, я направилась в спальню, чтобы одеться. — Я буду у тебя около десяти.

В ответ она лишь хихикнула.

Повесив трубку, открываю гардеробную и начинаю копаться в комоде, где куча джинсов, в поисках отрезанных джинсовых шорт. Ищу майку, выбираю милую голубую, которая выгодно подчеркивает мои изгибы и формы. Надеваю черно-белые кеды, собираю темно-каштановые волосы в низкий хвост и иду на кухню за ключами от машины.

Моя миниатюрная красная спортивная машина, купленная отцом, сверкает под лучами заходящего солнца, когда я сажусь за руль и включаю зажигание. Я всегда мечтала об "Ауди", и в прошлом году, когда мне исполнилось семнадцать, отец наконец сдался и вручил мне ключи.

Осталось две недели до моего восемнадцатилетия, а я все гадаю, какими щедрыми подарками он откупится от меня в этом году. Тяжело вздохнув, я выруливаю на дорогу и сворачиваю к дому моей лучшей подруги. Мы живем недалеко от Нью-Йорка в красивом районе под названием Хантингтон на Лонг-Айленде. Особняки здесь большие, люди богатые, а вокруг одни деревья. Летом тут красиво, но зимой точно хуже всего. Я бы скорее предпочла все время жить в скудной одежде, нежели быть одетой, как старуха, в спортивные штаны и свитера.

Не говоря уже о том, что парни выглядят намного лучше в футболках, чем в рубашках с длинными рукавами. Подъезжая к двухэтажному дому, я сигналю, и из него выскакивает Кайла. В самых крошечных шортах, какие я когда-либо видела, в топе, открывающем ее плоский живот, она подходит к машине и быстро проскальзывает на пассажирское сиденье.

— Во что, черт возьми, ты одета? — Я закусываю губу, рассматривая наряд Кайлы. — Тебя арестуют за наряд проститутки.

От этих слов я только закатываю глаза и хихикаю.

— Если это будет горячий коп, он может предъявить мне все, что захочет, — резко отвечает она. И это одна из качеств моей лучшей подруги. Она бесстыдница.

— У тебя будут большие неприятности, если мама или папа увидят тебя.

Родители Кайлы развелись, но остались друзьями, несмотря на то, что я слышала, что якобы ее отец узнал об измене матери. Мысли о мистере Арчере вызывают у меня мурашки по спине. Этот человек восхитителен. Горячий, соблазнительный и немолодой. Слишком стар для моих фантазий. Но меня это не останавливает. Конечно, я никогда не говорила своей лучшей подруге, как ее отец прижимает меня к стене и приковывает наручниками к кровати.

— Земля вызывает Кию, — поддразнивает меня Кайла, вырывая из раздумий, и я осознаю, что отключилась, взгляд устремлен на дорогу, однако мои мысли витают где угодно, только не в этой чертовой машине.

— Что?

— Что же такое происходит в этой прелестной головке? — Она смотрит на меня так пристально, что ее взгляд словно прожигает мою щеку.

— Да так, ерунда. Итак, что нам достанется сегодня, помимо бикини?

— Нижнее белье, какое-нибудь сексуальное. Я хочу надеть его для Брендона, — с улыбкой сообщает она мне.

Кивая, я не отвечаю, поскольку она знает, насколько я ненавижу ее парня. Он — блудник, и я жду того дня, когда она наконец узнает правду. Или не дай бог, застукает его с другой.

Как только мы добираемся до торгового центра, азарт проносится по моим венам. Я паркую машину и выхожу вместе с Кайлой.

Сперва в туалет, и только потом мы направимся в "Бичерс и Бауз”. Кайла ухмыляется и мчится прочь, оставляя меня смотреть, как ее наглая задница пробирается сквозь толпу людей, делающих покупки.

Мой взгляд блуждает в современном пространстве, изучая каждый магазин. Сейчас многолюдно, хотя это летние каникулы, так что вполне ожидаемо. Как старшеклассникам, нам посчастливилось получить еще несколько дней до выпускных экзаменов. Предполагается, что мы будем учиться, но ритейловая терапия всегда лучше, чем чтение книг.

Кайла еще в туалете, когда я иду к магазину, в витрине которого выставлены невероятно красивые украшения. Каждый бриллиант сверкает у меня перед глазами, и мне интересно, надену ли я когда-нибудь один из них. Я никогда не думала о чем-то длительном с каким-то парнем. Это не входит в мои планы. Я планирую поступить в колледж и начать собственный бизнес. С тех пор как себя помню, моей страстью был дизайн одежды, и именно этим я хочу заниматься.

Я поднимаю глаза и встречаюсь взглядом с голубоглазым сексуальным божеством по ту сторону витрины. А затем случается это. Та штука. Эти бабочки. Такого никогда не бывает ни с кем другим. Ни один другой парень из школы или колледжа со мной такого не делает. Мой мир вращается по своей оси.

Так и вышло, когда я увидела его впервые. И так каждый раз с тех пор. Я знакома с ним практически всю свою жизнь, но когда он улыбается мне, я понимаю, что для меня нет никакой надежды. К югу от моего пупка все напрягается, и в животе просыпается шквал бабочек. Мое сердце бешено колотится в груди, и все, что я могу сделать, это застенчиво улыбнуться в ответ.

Я сознаю, что краснею. Никаких сомнений в этом нет. К счастью, Кайлы нет рядом, и она не видит, как я разглядываю ее отца. Роман Арчер — это что-то особенное. Взлохмаченные волосы, такие, что называют просто прической после секса. Темно-синие глаза, которые напоминают мне океан.

Для взрослого мужчины его тело все еще совершенно сексуально. Папочка. Допустим, они с Джоан родили Кайлу, когда им было по девятнадцать, молодые и безрассудные, но для тридцатисемилетнего мужчины он восхитителен.

А теперь, когда он стоит передо мной в костюме и галстуке, я невольно сжимаю бедра. Его только что назначили детективом в нашем местном полицейском участке, но даже будучи простым копом, он оставался фантазией, заставлявшей мой клитор трепетать от желания. В его прежней униформе при мысли об этих металлических наручниках на моих запястьях меня всегда побуждало тереться по ночам об постель. Мистер Арчер из тех мужчин, которые могут намочить твои трусики еще до того, как он поздоровается.

— Киянти.

Его глубокий, чувственный голос звучит рядом со мной. Мои соски твердеют от того, как он произносит мое имя, выступая из-под обтягивающей майки, в которую я одета

— Здравствуйте, мистер Арчер, — смущенно отвечаю я, зная, что мои щеки теперь пунцовые. Я грезила о нем во сне, а сейчас он стоит передо мной.

— Все в порядке?

Он ухмыляется, скрещивая руки на груди, и ткань облегает его широкие плечи. Плотно сжатые мышцы дразнят меня, и я не могу оторвать взгляд от настоящей мужской силы, которую излучает Роман. Для человека более старшего возраста он просто мечта. Высунув язык, я облизываю губы. Если раньше я считала, что мои трусики влажные, то солгала. Они совершенно промокли. Голубые глаза смотрят на меня с такой силой, что у меня перехватывает дыхание.

— Кия? — спрашивает он, и все, что я могу сделать, это кивнуть.

Слова убегают прочь. Ускользают от меня, когда дело доходит до разговоров с мальчиками или мужчинами, как в данном случае. В кои-то веки, хотя бы в этот раз, я мечтаю, чтобы они вели себя прилично и позволили мне быть той свирепой девчонкой, какой меня знает большинство людей.

— А разве вы уже не взрослые, Милашка?

Его взгляд темнеет, перемещаясь от моей головы вниз к моим черным кедам. Прозвище, которое он дал мне, когда мне исполнилось тринадцать, просто выкручивает меня наизнанку.

— Да, наверное.

Мне хочется выглядеть спокойной, но когда его руки раскрываются и он притягивает меня в объятия, его твердая грудь прижимается ко мне, холода больше нет, потому что я вся горю от прикосновения его рук к гладкой коже моей спины, не прикрытой материей.

Я обнимаю его за талию и вдыхаю пряный аромат одеколона. Мыло, специи и все такое мужское. Мне кажется, что мы оба просто горим.

— Ты… Хм… Ты выглядишь великолепно, — бормочет он, замолкая на полуслове. Моя надежда, что он скажет что-то еще, падает на землю, когда он внезапно отступает. — Ну, я лучше пойду на свою встречу. Береги себя, малышка.

Его взор остыл от прежнего темного голода, который кружился в нем, а теплый взгляд, которым он одарил меня всего несколько мгновений назад, исчез.

— До свидания, мистер Арчер, — мой голос звучит почти шепотом, и он поворачивается и направляется к выходу.

Глава 2

Роман

Мысли, которые я столько раз отгонял от себя с тех пор, как развелся, снова атакуют. Сейчас все, чего я хочу, все, что мне нужно, это тот милый маленький ангел, смотревший на меня своими темными, проникновенными глазами. Только я знаю, что она не ангел. Я подслушал, как она и моя дочь говорили о мальчиках и сексе, и это заставляет меня задуматься, девственница она или нет. С моей стороны неправильно думать о ней в таком русле, но я уже не пытаюсь остановиться.

Я провел много одиноких ночей, думая о ней. Видя в ней взрослую женщину, а не лучшую подругу моей дочери. Девушка, которую я знаю с тринадцати лет.

Прижимая ее так близко к себе, все мое гребаное тело реагировало на нее. Это просто смешно. Она же подросток. Я взрослый человек. Но не могу отрицать притяжения, даже если оно одностороннее. Груди у нее были мягкие, теплые, и единственное, о чем я могу думать, так это о том, как они ощущались бы обнаженными на моей груди. В голове проносятся недозволенные мысли о том, что мы с ней делаем то, чего не должны делать, пока я иду на встречу.

Зайдя в кабинет службы охраны торгового центра, вижу в нем своего старого друга, который сидит на стуле из заменителя кожи.

— Привет, мужик. Как дела?

Рид Хейл переехал к нам в город около трех месяцев назад вместе со своей девушкой. Я знал его с пятнадцати лет, наблюдал, как он слетал с катушек. В прошлом на него навалилось много дерьма. И теперь, глядя на него, когда он вырос и стал ответственным за свои поступки, с гордостью могу сказать, что приложил к этому руку.

— Роман, рад тебя видеть, — улыбается он и протягивает мне руку. — Видел, здесь твоя дочь.

Услышав его слова, я взглянул на мониторы и увидел, как моя дочь Кайла, вместе с Кией направляются в бутик с одеждой. Обе девушки одеты в мини-шортики, и я сразу вспомнил теплоту тела Кии.

— В наше время с подростками сложно, — бормочу я, качая головой. и рассматриваю еще раз дочь в ее так называемой одежде.

— Ну, им по восемнадцать. Моей Сейдж девятнадцать.

То, как он это преподносит, звучит не так мерзко, как есть на самом деле. Риду тридцать три года, а его девушке — девятнадцать. Но это вовсе не значит, что мои чувства к Кие правильные. Мне тридцать семь лет, и я вожделею девушку, которой едва исполнилось восемнадцать. Вообще-то, если уж рассуждать и быть честным, ей исполнится восемнадцать через две недели.

— Это не одно и то же, и тебе известно об этом.

— Послушай, девушки в наши дни более зрелые. Если они собираются творить дерьмо, то найдут способ. Так что, как бы тебе не хотелось запереть ее в комнате, пока ей не исполнится сорок, ты не сможешь этого сделать.

Он прав. Но я хочу запереть не только Кайлу, но и темноволосую красавицу рядом с ней.

Я как раз собираюсь ответить ему, тогда как Кия заходит в примерочную одного из магазинов нижнего белья, в который они вошли, но когда она выходит оттуда, в руках у нее меньше вещей, чем было. Нахмурившись, я прошу Рида перемотать пленку.

— Что, хочешь малолетнюю пикси с тёмными волосами? — хихикает он, когда изображения на экране подтверждают то, что я увидел ранее. Она входит с четырьмя вешалками для вещей, и выходит лишь с двумя.

— Слушай, мне нужно идти. Придется перенести нашу встречу. — Мой голос больше походит на гневный рык, поскольку отчаяние сжимает каждый мускул в моем теле.

— Попал ты, чувак. Я просто хотел узнать, как твои дела. Удачи с девушками, — говорит он, когда я закрываю за собой дверь и направляюсь в "Beaches & Bows". Моя кровь кипит от ярости. Я видел слишком много подростков, которые испортили свою жизнь, начав с этого дерьма. Кража одежды, аксессуаров, всего того, что им сходит с рук. Далее будут наркотики и алкоголь. Не в мою чертову смену.

Как только я вхожу в бутик, все женщины оборачиваются в мою сторону, но я сосредоточен на Kие. Как только дохожу до нее, моя рука в мгновение ока обвивает ее запястье, и я тащу ее обратно.

— Что вы творите? — пищит она, ее глаза широко раскрыты, когда она смотрит на меня, в них читается замешательство.

Я даже не замечаю свою дочь. Все, что я могу видеть — это эта красивая девушка и красная пелена гнева, что затуманила мой взор.

Не удосужившись что-то пояснять, я заталкиваю ее в раздевалку и с громким стуком закрываю за нами дверь.

— Сейчас же снимай их, — рявкаю я, указывая на ее одежду.

— Ч-что?

Наклоняюсь, шепча ей на ухо.

— Я сказал, сними эти гребаные украденные вещи с тела сейчас же, черт возьми, или я их сорву сам.

Она в смятении, и с ее губ срывается стон, что отнюдь не помогает ни умерить мой гнев, ни стояку в штанах. Отступив на шаг, смотрю прямо ей в глаза, пока она стягивает обтягивающую майку.

Святые угодники.

От одного взгляда на увиденное, я готов кончить прямо в штаны, как чертов подросток.

— Как вы…

— Закрой рот и снимай все, — парирую я, прерывая вопрос, который она собиралась задать. Позади меня раздается стук в дверь.

— Мы скоро выходим, — кричу я, зная, что продавец, вероятно, думает, что я трахаю девочку-подростка в примерочной. Она расстегивает застежку бюстгальтера между грудей, затем снова натягивает верх. Когда она прикрывается, я выдыхаю и киваю.

— И трусики, — говорю я ей.

— Вы мне не отец. Не имеете…

Я тянусь к ее волосам, сжимаю их в кулаке, ее голова откинута назад. Наши взгляды встречаются, и я клянусь всем святым, что вижу желание в ее глазах.

— Я могу делать все, что нахрен пожелаю. Либо как полицейский, либо как человек, достаточно взрослый, чтобы быть твоим отцом. А теперь сними чертовы украденные трусики, не то я сорву их с тебя.

Когда я отпускаю ее, она слишком долго смотрит на меня, прежде чем стянуть шорты со своих безупречных, загорелых ножек, моему взору предстает очаровательный вид. Розовые трусики облегают ее бедра, но я издаю стон не из-за этого. А потому, что рассматриваю, как они впились в ее киску между бедер.

Медленно, я бы сказал мучительно долго, она снимает трусики, переступает через них, затем снова натягивает шорты. Как только она одевается, я открываю дверь с такой силой, что она с грохотом ударяется о стену.

— Пошли.

Я выхожу из примерочной, она идет у меня по пятам.

— Пап, — Кайла прерывисто дышит, когда видит, что я направляюсь к ней. Ничего не отвечаю. Просто не могу. Я на взводе. Слишком, мать вашу, зол, чтобы удосужиться объяснить ей причину, по которой я здесь. Взяв дочь за руку, вывожу девочек из магазина к автостоянке.

— Моя машина…

— Мои ребята ее отгонят, — единственный ответ, который я выдавливаю из себя для Кии, когда мы подходим к моей машине, и я открываю ее, позволяя обеим девушкам проскользнуть на заднее сиденье.

По дороге домой, когда обе девушки молча сидят у меня за спиной, пытаюсь понять, что я только что сделал. Не должен был так себя вести, но увидеть, как Кия ворует, было чем-то, с чем я не мог справиться. Ее отец — засранец. Ему плевать. Что же, теперь я в курсе всего, и позабочусь о том, чтобы она не зря тратила свою жизнь, влезая в дерьмо.

Смотрю в зеркало заднего вида, где встречаясь с взглядом ее темных глаз. Страх и желание отчетливо читаются в ее взгляде, и мне знакомо это. Она хочет меня. Блядь. Ей почти восемнадцать. Она почти совершеннолетняя. И мой член согласен с моими размышлениями.

Но лучшая подруга моей дочери под запретом. Как бы мне не хотелось прикоснуться к ее женским формам, я не могу. Она полностью соответствовала идеалу, которого у меня текут слюнки. Ее лицо, эти пухлые розовые губы и волнистые волосы, цвета какао — все, о чем я мечтал. Этот образ, на который я столько раз мастурбировал.

Как только я въезжаю на подъездную дорожку, выключаю двигатель и выхожу из машины. В машине чертовски душно. Она просто выела мне весь мозг, потому что единственное, что я представляю — это ее милые сисечки поверх моей груди. Ее образ в крошечных розовых трусиках вспыхнул в моей памяти. Я был так близок, слишком близок к тому, чтобы увидеть ее маленькую киску, и мне не следовало думать об этом. Не следует даже воображать, каково это, чувствовать, как она обволакивает мой член.

— Папа. — Голос моей дочери подобен ледяной воде, которая обрушилась на мои чувства. Когда я поворачиваюсь к ней, она смотрит на меня с таким видом, словно я только что украл ее iPod, или что-то в этом роде.

— Что?

— Можешь… ну… не говорить об этом маме? — говорит она, зная, что ее поймали. Понимает, что делает неправильно. Как меня угораздило так подвести собственную дочь? Я думал, что хороший отец. Хороший человек.

— Поговорим об этом позже.

Это все, что я могу предложить.

— Останешься здесь сегодня вечером. Вы обе. — Добавляю быстро. Господи Боже. Еще больше времени с миниатюрной Милашкой. Нужно перестать называть ее так, потому что это только усиливает мою чертову потребность узнать, сладкая ли она на вкус.

— Пожалуйста…

Моя дочь так и вертит мною вокруг своего мизинца. Маленькая брюнетка заставит мальчиков следовать за ней куда угодно, как потерянных щенков. Хотя, никто из них не осмеливался касаться ее, потому что знали, что я их уничтожу.

— Я же сказал, что мы поговорим об этом позже, — ворчу я, стараясь не встречаться взглядом с Кией, чей аромат превращает меня в животное. Дикое, голодное. Разворачиваюсь и иду в дом, прямиком в свою спальню.

Как только дверь закрывается, плюхаюсь на кровать, закрываю глаза, но единственное, что вижу — это она. Эти большие невинные глаза. Губы, которые выглядели бы невероятно, сосущими мой член. И длинные темные волосы, которые я мог бы обернуть вокруг кулака, пока доказывал бы ей, какую огромную власть она имеет надо мной.

Резко сажусь и осматриваю спальню, которую пытался назвать своей с тех пор, как разошелся с женой. Наши отношения начали портиться очень давно, и когда я наконец ушел, то безумно скучал по дочери. Но не мог забрать ее у матери. Каждой девочке нужна мать, но теперь сомневался, было ли это хорошей идеей забрать ее к себе.

Мой мир перевернут с ног на голову, и я не знаю, что, черт возьми, делать. Оттолкнувшись от кровати, подхожу к шкафу и достаю серые спортивные штаны. Возможно, поможет холодный душ. Хотя сомневаюсь, что что-то изменит мое отношение к Kие.

Девушке, за взрослением которой наблюдал. Вспоминаю, как впервые по-настоящему заметил ее. Она ночевала в нашем доме сразу после того, как я узнал, что моя жена изменила мне. Киянти вышла из спальни моей дочери в этих крошечных пижамных шортах, ее стройная фигурка. А ее сонные глаза и растрепанные волосы, делали ее еще привлекательнее. В ту ночь, кажется, я кончил быстрее, чем когда-либо.

Выхожу из спальни в ванную комнату. Сбрасываю рубашку, расстегиваю ремень и снимаю брюки. Обнажен, если не считать боксеров, открываю кран и брызгаю прохладной водой на лицо.

Все вокруг плывет перед глазами, когда мой член готов излиться. Энергия электризуется и я ощущаю покалывание.

— Простите.

Слева от меня доносится мягкий хриплый голос, и я поворачиваюсь, чтобы встретиться лицом к лицу с Киянти Джеймсон.

— Твою мать… Все в порядке, — почти сердито произношу я.

— Я хотела…

— Нет! То есть… Черт, прости.

Но мне ни чуточку не жаль. У меня стояк. Ее взгляд блуждает по моему телу. Рассматривая каждый дюйм, она улыбается. Нежный, невинный румянец красуется на ее щечках, и этого достаточно, чтобы мой член вырывался из трусов.

Глава 3

Киянти

Не пялься. Закрой дверь и забудь, что видела. Но это выше моих сил. Такое зрелище не развидеть. Точёное тело греческой статуи. Каждая ямочка, каждый тугой мускул. Эти руки. И могучий, жесткий стояк, готовый прорваться сквозь тонкую черную ткань, — да, и он тоже.

Я пялюсь. В рту пересохло. И тело моё — всё в электрических мурашках.

— Ээ… Мне надо… — Развернувшись на пятках, вылетаю из комнаты и захлопываю за собой дверь. Твою мать.

Влетев во вторую спальню квартиры мистера Арчера, которую присвоила себе Кейла, нахожу ее листающей журнал. Она поднимает на меня взгляд и хмурится.

— Что стряслось? Ты будто привидение увидела.

Тряся головой, валюсь на кровать и вздыхаю. Я не могу сказать ей, что только что видела её папу, можно сказать, нагишом. И еще, черта с два я ей расскажу, что от вида его члена я намокла и покрылась мурашками.

— Ничего, мне надо было в ванную, а там твой папа.

— Ненавижу, что приходится делить с кем-то ванную. Хотя у мамы дом побольше, я всё же больше люблю бывать здесь, у папы. Хоть эта квартира и похожа на пещеру. — Она хихикает, закатывая глаза.

— Возможно, он одинок, и ему нужно женское внимание. Она поднимается с кровати и направляется к ванной. Своим крохотным кулачком она громко долбит по дереву. — Пап, Кие нужно в ванную!

— Секундочку, Кайла! — Глубокий рык доносится с другой стороны двери, от него у меня по спине бегут горячие мурашки. Его голос хрипит, и мне интересно, не занимается ли он… О боже, нельзя мне думать о том, как папа моей лучшей подруги мастурбирует.

Кайла вздыхает, повернувшись ко мне.

— Тебе повезло, что у тебя дома таких проблем нет.

На этом она исчезает в гардеробной — по крайней мере, она это так называет — чтобы найти нам обеим пижамы.

Я в ужасе подскакиваю от грохота двери. Дверь в ванную резко открывается, и появляется мистер Арчер, одетый в серые спортивные штаны и чёрную майку, прильнувшую к его мышцам так, как мне нравится.

— Ванная комната в твоем распоряжении, Милашка, — ухмыляется он, я на мгновение попадаю в плен его синих глаз, после чего он моргает и направляется в гостиную.

Прерывисто дыша, поднимаюсь и направляюсь в ванную. Как только я закрываюсь внутри, прислоняюсь спиной к двери и делаю несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться. Ночь действительно будет долгой. Гляжу на свое отражение в зеркале и вижу, что мое лицо покраснело. Это смешно. Почему он сейчас стал так на меня действовать? Я знаю его всю свою жизнь. Несмотря на то, что я была влюблена в него, я провела бесчисленное количество ночей здесь, ночевала у Кайлы, и никогда все это еще не было так ужасно. Открыв кран с холодной водой, брызгаю освежающей жидкостью на лицо, надеясь охладить жар, но тщетно.

Понятия не имею, что делать дальше. Он никогда не обращал на меня внимание, как на женщину. Я всегда была лишь лучшей подругой его дочери, ребенком в его глазах. Но это больше не так. Скоро мой день рождение, совершеннолетие. Я стану женщиной.

* * *

Лежу в постели и смотрю в потолок. Освежившись, мы с Кай провели вечер в спальне. Я слышала, как мистер Арчер ложился спать, он пожелал нам спокойной ночи, но на этом все закончилось. Больше не было никаких раскрасневшихся лиц и долгих взглядов.

Гляжу на циферблат часов, на них час ночи. Мои мысли вновь возвращаются к нему, о том, как он лежит в постели через комнату. Интересно, спит ли он голышом. Эта мысль согревает мое тело, а трусики, которые я ношу, становятся влажными. Мне нужно взять себя в руки. Это просто смешно.

Я лежу на левой стороне огромной кровати размера «кинг сайз», и последнее, о чем могу думать, — сон. Если бы я только могла преодолеть эти глупые чувства, которые дают о себе знать каждый раз, когда я его вижу. Если бы он не был одинок, возможно, это имело бы какое-то значение, но когда я представляю его с какой-то женщиной, ревность вспыхивает во мне. Зеленоглазый монстр пробирается когтями по моему горлу.

Встав с кровати, тихонько выскальзываю за дверь, стараясь не разбудить Кай. В квартире темно. Моя лучшая подруга, и ее отец спят. Здесь так тихо, что слышны мои почти бесшумные шаги по плитке.

Дойдя до кухни, беру стакан и наполняю его ледяной водой из холодильника. Прохладная жидкость не утоляет жажду. Потому что я хочу чего-то другого, вовсе не того, что в стакане. Мужчину. Отца моей лучшей подруги.

— Милашка. — Хриплый голос доносится с порога кухни, испугав меня. Обернувшись, замечаю, что этот мужчина сейчас смотрит на меня.

— Что ты здесь делаешь? — Он входит в комнату, мне становится тяжело дышать, я изголодалась по нему. На мне только футболка, доходящая до задницы, и шорты.

В темноте его черная одежда выглядит как тень, движущаяся в пространстве. Проблеск лунного света, струящийся через окно, осветил его голубые глаза, цвета океана. На нем нет рубашки, и я невольно замечаю крепкие мышцы его торса. Он не прокачан, как большинство молодых парней, которых я знаю, но выглядит как настоящий мужчина. И от этого у меня пульсирует клитор.

— Не могла уснуть, — бормочу, делая еще один глоток воды, надеясь утолить жажду, что обволакивает меня. — А вы почему не спите? — спрашиваю я, чтобы заполнить возникшую паузу.

Вместо ответа, он лишь уклончиво пожимает плечами, пытаясь не смотреть на меня, и вообще, пока он ходит по кухне, вообще практически не смотрит в мою сторону. Словно совсем меня не замечает. Возможно, попросту не хочет. По сравнению с ним, я лишь ребенок, и это глупое желание, которое охватывает меня каждый раз, когда я рядом с ним, бессмысленно. Мне никогда не быть с таким мужчиной, как он.

— Ну ладно тогда…

Ставлю стакан в раковину и иду к двери. Но прежде, чем успеваю дотянуться до дверной ручки, меня резко оборачивают, его руки жадно впиваются в мои предплечья. В мгновение я оказываюсь прижата к его твердой обнаженной груди. Мои руки тянутся к нему, касаются его кожи, его тело вибрирует. Поднимая глаза, смотрю прямо на него в тускло освещенной комнате. Его язык высовывается наружу, облизывая полные губы, он смотрит на меня, не отводя взгляд.

— Послушай… — бормочет он, наклоняясь. Мои веки трепещут, я в предвкушении, что его губы обрушатся на мой рот, но это не происходит. — Я просто… Ты просто… Господи, это просто смешно. — Он рычит. Как животное. Что меня только заводит. В его взгляде пляшет дикая жажда. Он действительно хочет меня, и мое сердце готово выпрыгнуть из груди. — Ты можешь не шуметь? — грубо спрашивает он.

— Да, но… — Киваю, тембр моего голоса походит на скрип, волна вожделения льется вдоль моего тела по позвоночнику, сосредоточившись между бедрами. Мои слова обрываются, когда его губы обрушиваются на мои. Его руки болезненно сжимают мои бедра, прижимая к себе. Наши тела приспосабливаются друг к другу. От прикосновения его пальцев, каждый сантиметр моего тела покрывается мурашками.

Он подхватывает меня на руки. Инстинктивно, мои ноги обвиваются вокруг его талии, и он несет меня к обеденному столу, за которым мы ели так много раз. Усадив мою задницу на деревянную столешницу, он прерывает поцелуй.

— Я не должен желать тебя, Милашка. Это не правильно, так чертовски не правильно, но я не в силах больше противиться этому. — Его слова, я упиваюсь ими, они словно морось в жаркий летний день.

— Я… мистер…

— Роман, детка, просто Роман. Сегодня ночью, есть только мужчина и женщина, которые хотят друг друга. — Давление между моими ногами свидетельствует о том, что он на самом деле видит во мне гораздо больше, чем просто лучшую подругу своей дочери.

— Я хочу познать, какова ты на вкус. Вся ты, — шепчет он.

— Что? — Мой голос, похож на писк, и его никак не назвать сексуальным, но это единственное, на что я способна в данный момент, потому что понятия не имею, что еще делать.

— Киянти, ты раньше была с парнем?

Качаю головой в ответ, и замечаю столь знакомую сексуальную ухмылку.

— Хорошо. — Без предупреждения, мои пижамные шорты стянуты с бедер. Когда они на полу, я смотрю, как великий детектив Роман Арчер становится на колени между моих бедер. — Ты ведь хочешь этого… верно?

— Да. — Одно единственное слово, которое я сумела прохрипеть. — Но здесь?

Он не отвечает. Вместо этого, раздвигает мои бедра и скользит носом вдоль моих трусиков. Он вдыхает мой аромат. Мое лицо, все в груди просто пылает от стыда.

— Но что если…

— Шшш, милашка. Я сделаю тебе хорошо. — Его руки тянут мои трусики в сторону, и звук, который вырывается из его груди, дикий. — Твою мать, ты идеальна, — шепчет он, прежде чем его рот касается моей плоти. Я закатываю глаза, а пальцы ног скручивает, когда удовольствие проходит через все нервные окончания в моем теле.

Забываю, что мы на кухне. Я забываю, что сижу в трусиках за обеденном столе, а отец моей лучшей подруги стоит на коленях, уткнувшись лицом между моих ног. Он лижет, сосет, упивается мною, как и я им, после обеда. Он высовывает язык, погружается в жар моего тела. Он вращает шершавым большим пальцем по моему клитору, дразня и соблазняя меня, словно я просто музыкальный инструмент, которым он владеет. И какую музыку он играет, когда вокруг нас раздаются мои хныканье и аханье.

— Сладкая, как мед, — бормочет он у моих чувственных половых губ.

Мой живот сводит от спазма удовольствия, по спине бегут мурашки. Его рот не сбавляет напор. Его пальцы погружаются в мою киску, и когда его зубы прикусывают клитор, моя рука прижимается ко рту, чтобы не закричать.

Мои бедра извиваются у его лица. Я не могу остановиться. Как и он.

Спустя несколько минут, когда я наконец перевожу дыхание, мистер Арчер поднимается с коленей и ухмыляется.

— Ты такая сладкая на вкус, Милашка.

Затем он наклоняется ко мне, и его влажные губы касаются моего уха.

— И поверь мне, это не последний раз, когда я собираюсь испить этот вкус.

Больше он не произносит ни слова. Только помогает мне привести себя в порядок и оставляет на кухне, в полнейшем недоумении, что, черт возьми, только что произошло.

Глава 4

Роман

Несмотря на то, что я больше не видел Киянти с той ночи неделю назад, я постоянно думаю о ней. Она там, вне досягаемости, и все, что я хочу, — это проглотить ее. Сегодня у нее вечеринка по случаю дня рождения, и ее чертов отец пригласил меня присоединиться к нему в праздновании этого важного для нее дня. Восемнадцатилетие. Теперь она женщина, и все становится опасным.

Я стараюсь поступать правильно. Меня преследует ночь, когда я вкусил ее, попробовал. В основном потому, что хочу большего. Как бы это ни было неправильно, ничего не могу поделать с ее ароматом, который дразнит меня. Все просто бурлит в моей голове. Должен держаться от нее подальше. Но в глубине души знаю, что человек может выдержать очень многое.

Натягиваю пиджак и вздыхаю, потирая руками заросший щетиной подбородок. Я не брился два дня, и проблески седых волосков на моем лице подтверждают, что я для нее слишком стар. Сейчас она, возможно, и совершеннолетняя, но по-прежнему маленькая девочка, лучшая подруга моей дочери.

Что я за человек, если стану проявлять свои желания в отношении ее? Той ночью, я облажался. Познал вкус ее, сладкой киски, и это было самое вкусное лакомство, которое я когда-либо позволял себе испробовать.

— Детектив Арчер, — отвечаю, сняв трубку, и пытаюсь отбросить прочь образ ее манящих глаз из головы.

— Я… Привет, — Голос Кии звучит неуверенно, пронизан страхом, от которого у меня стынет кровь в венах. — Мистер. Ар-Ар-Арчер. — Моё имя из ее уст, словно шепот мольбы, мое сердце неистово колотится в груди.

— Что случилось, детка? — спрашиваю я, на ходу хватая ключи, когда направляюсь к двери. Уже в машине, когда она наконец отвечает тихим, но в то же время пугающим тоном.

— Не могли бы вы забрать меня, пожалуйста? — От ее слов сочится отчаянием, и моя грудь сжимается от беспокойства за девушку, которая прокралась в мою голову и сердце. Завожу двигатель и выезжаю на дорогу так быстро, что мои шины визжат в знак протеста.

— Где ты находишься? — Мой собственный голос звучит прерывисто, он пронизан тревогой.

— Я… я в подвале дома какого-то парня. Мы должны были быстренько выпить, перед тем, как отправиться на вечеринку…

— Где ты, черт побери, Киянти? — Мой голос похож на команду, грубый, и я почти ощущаю, как она вздрагивает от моего голоса. Но судя по тону ее голоса и страху, который нарастает с каждым словом, я не в игрушки играю. Если она ранена, если с ней что-то случилось, я убью того, кто причинил ей боль.

— Дом номер 365 по Хендалл Роуд, — шепчет она в трубку, и я уже нажимаю ногой на педаль газа, прежде чем она успевает произнести последнее слово.

— Будь со мной на связи. Приеду минут через десять. Ты в порядке?

— Да, — вздыхает она, и мне интересно, разочарование ли это из-за меня, или тот факт, что она попала в беду, из которой она не может с легкостью улизнуть. Я не упустил одно: она позвала меня, не своего отца. Этот факт заставляет меня улыбнуться. Почему-то, я счастлив быть мужчиной в ее жизни. Тем, кто готов прийти ей на помощь. Хочу быть ее рыцарем в сияющих доспехах.

— Говори со мной, малышка, — призываю ее, чтобы услышать ее голос. Мягкий, мелодичный тон поможет мне успокоиться и сосредоточиться на дороге.

— Мне… мне очень жаль. Я так накосячила, — произносит она, и я знаю, что она плачет.

Мое сердце бешено колотится в груди, когда слышу ее слова.

— Ты еще так юна, Милашка, не стоит терзать себя по этому поводу. Все мы в молодости совершаем ошибки, — говорю я ей, стараясь успокоить и ее, и себя самого.

— Серьезно? — Ее голос звучит громче, как будто она не верит, что я был испорченным подростком, но так оно и было.

— Ага, я не был таким примерным мальчиком, как ты думаешь.

Я усмехнулся. На дорогах спокойно, и я радуюсь этому. Не знаю, смог бы я сконцентрироваться на дорожных пробках и Киянти.

— Значит, вы не сердитесь на меня? — Ее голос такой невинный, такой наивный, хотя я знаю, она далеко не такая. И все же я люблю ее. Мое сердце сжимается от осознания того, что она в опасности.

— С чего ты взяла, что я злюсь, малышка? — Спрашиваю я, нахмурившись в замешательстве. Я больше всего на свете хочу сделать ее счастливой, и полагать, будто я на нее сержусь, просто смешно.

— Вы не… С той ночи на вашей кухне, ты не…

— Милашка, мы с тобой…. Это то, о чем нам стоит задуматься. Давай поговорим об этом когда встретимся, через пару минут, ладно?

— Хорошо, — произносит она, и я буквально ощущаю ее улыбку.

— Ты сможешь выбраться из дома? Я за углом, — говорю я ей.

— Да, сейчас открою дверь.

И в этот момент я останавливаюсь возле триста шестьдесят пятого дома. Ее стройная фигура в разорванной одежде появляется на тротуаре, когда я припарковываю машину. Прежде чем она успевает открыть рот, я выскакиваю из машины и огибаю капот.

Мои руки тянутся к ней, притягивая к себе. Она всхлипывает в моих объятиях. Все ее тело дрожит от страха, и я хочу только одного — защитить девушку. Поцеловав Кианти в макушку, я вдыхаю аромат ее шампуня. Она такая крошечная, такая маленькая в моих ручищах, и я точно знаю, что больше никогда ее не отпущу.

— Прости, что позвонила тебе, — произносит она, уткнувшись мне в грудь. Слова приглушенные, но я слышу ее. Я всегда буду рядом с ней. Несмотря ни на что.

— Не надо извиняться, малышка.

Я веду ее к машине, отворив перед ней дверцу. Когда она садится на сиденье, какой-то придурок орет у меня за спиной. Повернувшись к дому, я вижу молодого панка в джинсах, низко сидящих на бедрах, и прислонившегося к дверному косяку.

— Эй, мудак, удачи тебе с дразнилкой члена.

Тот усмехается.

От его слов у меня закипает кровь. Ярость переполняет меня, и прежде, чем я осознаю это, подхожу к двери. Добравшись до него, не могу удержаться и замахиваюсь кулаком. Хруст его носа эхом отдается в темноте, когда ой кулак встречается с физиономией ублюдка. Я ни о чем не жалею. Конечно, меня могут отстранить, если он решит выдвинуть обвинение, но я знаю, что он этого не сделает, поскольку такие парни, как он, не хотят, чтобы их репутация оказывалась вблизи полицейского участка. Тот вопит в мучениях, и я не могу сдержать улыбки, поворачиваясь, чтобы уйти.

— Больше никогда не говори так о женщине, болван, — сообщаю я ему, прежде чем направиться к машине. Теперь пришло время отвезти мою девочку домой. От этой мысли я на мгновение замираю. Моя девочка.

Я сажусь за руль, и она бросает взгляд в мою сторону, но я не в силах на нее смотреть. Я хочу понять, трогал ли он ее, случилось ли что-нибудь, а как только я выясню всю правду и узнаю, что его руки были на ней, я обязательно вернусь сюда и убью этого ублюдка.

Глава 5

Киянти

— Ты в порядке? — наконец спрашивает он, мчась по дороге. Его руки так крепко сжимают руль, что я уверена, что он оторвет его от приборной панели.

— Теперь я в порядке. Спасибо. — В моем голосе все еще присутствует намек на страх и тревогу. Я идиотка. Восемнадцать лет, но еще такой ребенок. Пошла в дом Макса, ведь думала, что он хороший парень. Только оказалось, что больше ему был интересен кайф и секс. Две вещи, которыми я заниматься и не собиралась.

Определенно, я хотела заняться с ним сексом, но он превратился в монстра, чем меня только напугал. Хочу кого-то, кто готов дать мне одновременно грубость и нежность, сделать это сексуально и грязно одновременно. С кем-то вроде Романа Арчера.

— Я не хотела звонить вам. Просто… — вздыхаю. Не знаю, зачем я ему позвонила. Могла бы легко позвонить Кайле. Но что-то мне подсказывает, что ее отец был более надежным для этой роли. Если бы Макс стал агрессивно себя вести, к примеру, Роман смог бы его вырубить.

— Тебе не нужно ничего объяснять мне, малышка. Всегда готов прийти тебе на помощь, — говорит он, кладя руку мне на колено.

После того, что случилось, мне следовало бы нервничать, но это не так. Воспоминания о том, как он сделал мне куниллингус на своем обеденном столе, вновь нахлынули, и я не в силах спокойно усидеть на месте.

— Я… эм…

— Выкладывай уже, Милашка, — ухмыляется он, наблюдая за тем, как я запинаюсь от нервов. Я никогда раньше так не смущалась и не боялась разговаривать с мужчиной.

— Можно мне… Можно остаться у тебя сегодня вечером? — Наши взгляды встречаются. На его лице отражается шок. — Я просто не хочу оставаться дома одна.

— А что насчет вечеринки, которую устраивает для тебя отец?

— Я отменила ее, — честно признаюсь я.

Как только отца снова вызвали из города по делам, я приказала ему отменить все приглашения, диджея и кейтеринг. У меня не было ни малейшего желания участвовать в вечеринке, которую он запланировал, а сам даже не собирался со мной праздновать.

— Почему? — спрашивает Роман, продолжая крепко держать меня за колено. Большим пальцем он водит по гладкой коже, отчего по всему телу бегут мурашки.

— Это длинная история. Я бы предпочла не говорить об этом.

Он поворачивает на свою улицу, не обращая внимания на то, что я только что сказала. Не задавая больше вопросов, он заезжает на подъездную дорожку и выключает двигатель.

Свет в доме не горит, я знаю, что Кайла ушла со своим парнем. Когда я сказала ей, что вечеринка отменяется, она заявила, что Бретт ведет ее в кино. Иногда я задумываюсь о ней. В последнее время наша дружба была односторонней, а мне одиноко, когда рядом нет кого-то, с кем можно поговорить.

Конечно, я не смогу рассказать ей, что хочу заняться сексом с ее отцом, только кому-то, кто поймет. После того как я потеряла маму, а собственный отец перестал быть таковым, мне часто кажется, что я слишком быстро повзрослела. Наверное, по большей части так и было. У меня не было другого выбора.

Не говоря ни слова, мы выходим из машины и заходим в дом. Скинув туфли, я оставляю их у двери, бреду в гостиную и сворачиваюсь калачиком на диване. Несколько минут я нахожусь одна, но потом входит Роман с бутылкой шампанского и двумя бокалами.

— Ты обязана отпраздновать свой день рождения, Милашка, — говорит он, устраиваясь рядом со мной. Он с шумом откупоривает пробку, и я непроизвольно хихикаю. Наполнив два бокала, он протягивает один мне, и мы поднимаем тост за мое совершеннолетие.

— Спасибо тебе за это. За все.

Я выпиваю игристую жидкость и улыбаюсь, услышав, как он смеется. То, как его голубые глаза пронзают меня, вызывает теплое покалывание по спине. Я ерзаю под его пристальным взглядом, не замечая, что мои шорты задрались выше бедер. Когда он опускает взгляд, я вижу желание и голод, пляшущие в нем.

— Кия, — шепчет он мое имя, будто смакуя его вкус. Словно хорошее вино. Или декадентский десерт. — Ты… Мы не должны… Я имею в виду, что тебе не следует… — Ему трудно отказать мне, потому что это невозможно. Он хочет этого так же сильно, как и я.

— Я всегда этого хотела, — шепчу я, боясь говорить громче из-за страха, что он оттолкнет меня или отвергнет. Синие глаза приподнимаются, фокусируясь на мне. То, как он смотрит на меня сквозь полуприкрытые веки, обжигает, и я снова поеживаюсь. Левой рукой он неуверенно дотрагивается до меня. Поглаживая мое бедро, побуждая меня раздвинуть для него ноги.

— Господи, Милашка, ты так прекрасна.

Его голос хриплый и ласковый. Как горячее какао в холодную ночь. Он не перестает водить рукой по внутренней стороне моего бедра, дразня гладкую кожу, пока я не начинаю извиваться и прижиматься к его грубой мозолистой ладони. Его пальцы исследуют меня поверх моих шорт, и я не могу сдержать стон, который срывается с моих губ.

— Пожалуйста, мистер Арчер — я бесстыдно умоляю.

Но он не реагирует. Вместо этого рывком поднимает меня на ноги, стягивая шорты вместе с трусиками с моих ног. Едва я вылезаю из них, он откинувшись на спинку дивана, загибает палец, подзывая меня.

— Садись на мое лицо, лапочка, я сейчас съем твое сладкое крошечное лоно.

Без сомнения, грязный рот этого человека способен погубить меня.

— Я… — начала я, а затем перевела взгляд на его промежность. — Я бы с удовольствием… Хмм..

— Хочешь проглотить мой член, детка? — спрашивает он с ухмылкой, и я киваю. Мои щеки заливает румянец, когда он стягивает брюки и нижнее белье вниз, до тех пор, пока член не появляется. Длинный, толстый и чертовски твердый. — Не стесняйся, — поддразнивает он меня.

Я быстро перемещаюсь на его лицо, вверх ногами, так что мой рот находится прямо там, где его эрекция.

Неуверенно я обхватываю его рукой, что приводит к удовлетворенному стону мужчины, ласкающего мою киску.

— Вот так, Милашка, отсоси у меня, — настаивает он, что я и делаю.

Мои губы скользят вдоль кончика члена, и я заглатываю его в рот. Всасывая все глубже, он колотит по задней стенке моего горла, заставляя меня задыхаться. Слюна течет вниз вдоль ствола, пока я продолжаю мотать головой вверх-вниз.

Он посасывает и жадно впивается в мою мягкую плоть, в то время как его пальцы исследуют меня. Я постанываю над его членом лишь затем, дабы удостоиться свирепого рычания. Он приподнимает бедра, и я понимаю, что он не может сдерживаться. Роман трахает мой рот, мое лицо, использует для своего удовольствия, что заставляет мои бедра прижиматься к нему, пока я скачу на нем в беспамятстве.

Глава 6

Роман

У нее сладкий, восхитительный медовый вкус, к которому я пристрастился. Без сомнения, мне никогда ею не насытиться. Когда нам наконец-то удается сдвинуться с места, все, чего я хочу, — это чтобы она оседлала мой член.

— Мистер Арчер, — бормочет она голосом, пронизанным шоком, волнением и желанием. — Я… Я… это было…

— Превосходно, — заканчиваю я за нее. — Я хочу, чтобы ты оказалась на моем члене, лапочка. Я хочу почувствовать, как твоя тугая маленькая киска овладевает мной.

Багровый румянец покрывает ее щеки. Она опускается, располагаясь именно там, где я хочу. Прекрасные влажные губки ее влагалища скользят по моему твердому члену, и он вздрагивает.

— Ты все еще твердый, — говорит она с восхищением.

— Разумеется. Я жаждал эту маленькую киску много лет. — Моя искренность грубая. Это может быть плохо, хотя мне кажется, это совсем не так. Кажется, все, что бежит по моим венам, правильно. Так чертовски правильно, что я знаю, как только я заявлю на нее свои права, я не отпущу ее. — Оседлай меня, малышка.

Я смотрю, как она стискивает мой член, приставляя его к своему входу, и медленно опускается. Тепла и тесноты ее тела достаточно, чтобы я выплеснул все свое семя, но я стискиваю зубы и сосредотачиваюсь.

— Знаешь, я принимаю таблетки, — ее слова должны усмирить меня, однако от них я становлюсь еще тверже.

— И что ты хочешь этим сказать, крошка? — Спрашиваю я, глядя в ее большие глаза. Она медленно насаживается на мой член. Только когда я оказываюсь глубоко внутри, она наконец отвечает:

— Хочу, чтобы ты кончил в меня. — Не думал, что могу быть возбужден больше, чем сейчас, но ее слова вызывают во мне нечто большее, чем просто животные инстинкты. Они превращают меня в зверя.

— Обопрись на мою грудь и слегка приподнимись.

Она кладет свои маленькие изящные ручки мне на грудь, приподнимая маленькую упругую попку, позволяя мне взять себя в руки. Как только ее взгляд встречается с моим, я поднимаю бедра и вторгаюсь в нее. Глубже и сильнее. Все быстрее и быстрее. Ее всхлипы превращаются в крики удовольствия, пока я вонзаюсь в нее, как сумасшедший.

— Да! Роман! Мистер Арчер, О Боже! — кричит она, заставляя меня двигаться быстрее.

Стенки ее киски дрожат, и я чувствую, что она близко. Тянусь к ее розовому крохотному клитору и пальцем тереблю его, вызывая в ней трепет. Ее соки стекают по моему члену, и я уже не могу больше сдерживаться.

Настоящий оргазм проносится вниз по позвоночнику, и я кончаю внутри ее тесной маленькой дырочки. Проходит несколько секунд. Ее тело падает на мое, прижимаясь к груди.

— Это было потрясающе, — шепчет она, поднимая взгляд на меня.

— Я не должен был этого делать, — говорю я ей, ощущая тяжесть вины. Об этом будет говорить весь город. Я ей в отцы гожусь.

— Ты должен был сделать это и многое другое, — язвительно бросает она, скользя вниз по моему телу, покрывая поцелуями мой накачанный живот. Как только Киянти добирается до моего уже размякшего члена, я с полным восхищением и удовольствием наблюдаю, как она слизывает наше совместное высвобождение. Своим языком она доводит меня до очередного экстаза, но мне нужно время, чтобы поговорить с ней. Все это неправильно, но мне почему-то кажется, что ей все равно. И, честно говоря, мне тоже.

— Солнышко, нам нужно поговорить, прежде чем ты снова возбудишь меня, — говорю ей, подтягивая и прижимая к себе. — Это не совсем обычные отношения. Я уже староват для тебя — говорю я, но она качает головой.

— Кто сказал, что у любви есть возрастное ограничение?

Мне не по себе от ее вопроса. Мы все так поглощены своей жизнью и тем, что общество считает правильным и неправильным, что я отродясь не задумывался об этом. Действительно, я люблю Киянти Джеймсон.

— Думаю, малышка, я бы согласился с тобой на этот счет, но…

— Однако если я выберу тебя, то никто не сможет сказать мне, что я неправа. Мне восемнадцать, в глазах общества я вполне взрослая. Теперь мне можно поступать по-своему. И я хочу тебя.

Она так уверена в себе. Так было всегда. Возможно, именно из-за того, что она так быстро повзрослела после потери матери.

— Пожалуйста, мистер Арчер, — поддразнивая, мурлычет она мне в ухо, отчего мой член вздрагивает.

— Ты плохая девчонка, Киянти, — рычу я, хватая ее за ягодицу и сжимаю, пока она не начинает хныкать от восторга.

— Тогда накажи меня, — шутит она, и я знаю, что ни за что не позволю ей уйти отсюда. Позабочусь, чтобы когда она вернулась домой, то собрала чемоданы и переехала ко мне.

Эпилог

Мы подъезжаем к дому Рида и Сейдж. Судя по всему, раньше он был священником, и когда встретил Сейдж, влюбился в нее. Какими бы запрещенными ни были мои отношения с Романом, их отношения так же незаконны.

— Надеюсь, тебе понравится, — говорит мне Роман, беря меня за руку.

— Ты ведь рядом. Почему мне не понравится?

После того как я переехала к Роману, что-то изменилось в моих отношениях с Кайлой. Я думаю, ей трудно видеть нас с отцом, но меня беспокоит другое. Почему-то она замкнулась в себе. Даже в школе. Но больше всего меня беспокоит то, что она оказалась в беде. Я поделилась своими опасениями с Романом, и он сказал, что разберется, потому-то мы и пришли к Риду.

Мы с Романом выходим из машины, он обнимает меня за талию, и мы направляемся к входной двери. Когда та открывается, меня встречает красивая девушка, по виду ненамного старше меня.

— Роман. — Она улыбается и сжимает его в объятиях, а потом смотрит на меня. — А вы, должно быть, Киянти, — голос у нее приятный, мелодичный.

— Именно. Приятно познакомиться, — говорю ей улыбаясь.

— И мне. Проходите, — жестом приглашает нас войти первыми.

Когда мы вошли, то меня поразило то насколько домашним и в то же время современным является их дом. Я выросла в большом, пустом, холодном особняке. Но этот далеко не такой.

Войдя в гостиную, мы натыкаемся на мужчину лет тридцати. Темная щетина на подбородке, под цвет волос, и глаза светятся счастьем. Сейдж подходит к нему, и я чувствую исходящую от них любовь.

— Рад тебя видеть, Роман, — он протягивает руку, и мужчины обмениваются рукопожатием. — А вы — Киянти. — Я киваю, хотя это и не было вопросом. — Приятно наконец с вами познакомиться.

— Взаимно. Мне мало рассказывали о вас обоих, — честно признаюсь я и удостаиваюсь улыбки.

— Твой парень слишком долго прятал тебя.

То, как он говорит "парень", вызывает у меня приступ сердцебиения. Минуло уже два месяца, а я все еще испытываю странное чувство, называя Романа своим бойфрендом.

— Пожалуйста, присаживайтесь, — предлагает Сейдж. — Расскажи о себе, Кия.

— Ну, я поступила в колледж. Учусь по спортивной специальности. Пытаюсь решить, хочу ли заниматься этим.

— Невероятно. Я вот-вот получу финансовую степень, — говорит она.

— Пошли поговорим, Ром, дадим девочкам время поболтать, — говорит Рид, и я наблюдаю, как он встает. У него широкие плечи и крепкие мускулы под рубашкой, темно-синие джинсы плотно облегают бедра, и я невольно отмечаю, что оба мужчины невероятно красивы.

Оставшись наедине, Сейдж устраивается на диване рядом со мной.

— Рид упомянул, что вы с Романом живете вместе.

— Да, уже пару месяцев, — отвечаю я, допуская к себе кого-то, кроме Кайлы. Она была моей единственной настоящей подругой так долго, что странно говорить с кем-то еще. Да и потом, я не могу болтать о ее отце.

— Поначалу это сложно, когда оказываешься с кем-то постарше, — серьезно говорит мне Сейдж. — Однако если твои чувства искренни, а он хорошо к тебе относится, то почему бы тебе не быть с ним?

— Ты права. Но дело в том, что он отец моей лучшей подруги. Наши отношения испортились, и я не виню ее, просто…

— Скучаешь по ней? — она заканчивает фразу, вынуждая меня кивнуть. — Это непросто, но поверь мне, ей нужно время. Как и тебе. Все сейчас ново для вас, не стоит так давить на себя. Мы с Ридом воспринимали каждый день таким, каким он был, и от этого становились сильнее.

Усмехнувшись, я встречаюсь с ней взглядом.

— Значит, ты соблазнила священника?

Легкий румянец окрасил ее щеки.

— Мы оба сделали это. Знали, что существует некая взаимосвязь. Нужно было сделать следующий шаг, и я, возможно, немного подтолкнула его. Однако могу сказать, что он не был счастлив и…

— Ты хотела его осчастливить.

Она кивнула, когда я закончила ее предложение, и до меня дошло, что, возможно, у меня появился новый друг. Если бы только мы могли привести сюда Кайлу, жизнь была бы идеальной.