Дженисес Мне нужно, чтобы ты ненавидела меня Серия: Мне нужно #1

Книга предназначена только для ознакомительного чтения. Любая публикация данного материала без ссылки на группу и указания переводчика строго запрещена. Любое коммерческое и иное использование материала, кроме предварительного ознакомления, запрещено.

Количество глав: 24 главы + эпилог

Переводчик: Вера В

Редактор: Екатерина К

Вычитка: Екатерина К

Обложка: Вера В

Наша группа:https://m.vk.com/passion.oflove (Passion of love ♔ Перевод книг 18+)

Эта книга — художественное произведение. Имена, персонажи, места и происшествия либо являются плодом воображения автора, либо используются вымышлено, и любое сходство с реальными людьми, живыми или мертвыми, деловыми учреждениями, событиями или местами является случайным.

Всем моим преданным читателям, которые воплотили мои мечты в реальность. Я люблю вас всем своим сердцем.

Глава 1 Новые начинания

Шины моей машины хрустят по листьям, когда я огибаю очередной поворот на однополосной дороге. Окно моей двадцатипятилетней «Мазды», которая раньше служила семейным автомобилем, опущено, чтобы оставить зазор. Когда я веду машину, набирая скорость после поворота, сильный ветер проникает внутрь, принося запах дерева и уныния.

Бриджвейл — небольшой городок в штате Айдахо. Его население составляет менее тысячи человек, девятьсот семьдесят три, если быть точным, я посмотрела прошлой ночью. Город известен своими горными пейзажами и уединенными озерами. Это будет мой дом на следующие три года.

Я подъезжаю к огромному дому, тяжело вздыхая. Он выглядит так же, как на фотографиях, серое квадратное здание со скатной крышей. Я смирилась с тем фактом, что мой выбор в последнюю минуту поступить в университет приведет к скучной жизненной ситуации, но теперь, когда я здесь, это выглядит не так уж плохо.

Это мой отец убедил меня уехать из нашего города и начать все сначала. Легче сказать, чем сделать. Но мы оба знаем, что я никогда не перестану винить себя в несчастном случае, если продолжу оставаться дома.

Я делаю все возможное, чтобы избавиться от страшных и мучительных воспоминаний, но все равно время от времени ловлю себя на том, что беззвучно плачу в подушку. Последние два года моей жизни были сплошным потоком событий.

Я заранее подала заявление в университеты, однако не была уверена, буду ли посещать их. Только неделю назад я наконец поговорила с отцом о том, чтобы уехать из дома.

Учитывая, что занятия начинаются в понедельник, я не смогла получить общежитие в кампусе за такое короткое время. Я также не смогла позволить себе снять жилье самостоятельно. Я посмотрела объявления на странице университета в Фейсбуке и сразу нашла это место.

Подходя к двери, я надеюсь, что это будет столь необходимый новый старт. Новое начало, как бы паршиво это ни звучало.

Теперь, когда я стою перед ним, дом становится шире, выше. Стучу в деревянную оливково-зеленую дверь. Я не беру свои сумки, на случай, если это не тот дом, но я уверена, что это не так.

Дверь открывает миниатюрная девушка в ярко-желтом сарафане и кремовых балетках, я сразу узнаю в ней Оливию. Мы переписывались несколько дней, и я следила за ее профилем в Фейсбуке, прежде чем согласиться на это. Втайне молясь, чтобы это был не какой-нибудь женский клуб.

— Ты Карлотта, верно? — спрашивает она с улыбкой. Я вздрагиваю при звуке своего полного имени. Дело не в том, что мне это не нравится, дело в том, что единственный человек, который когда-либо им пользовался, теперь мертв. Так что, я думаю, вы могли бы сказать, что я предпочитаю этого не слышать. Я отправила Оливии фотографию своих водительских прав, и, поскольку она никогда не использовала мое имя в сообщениях, я пока не могла ее исправить.

— Калла, — я заставляю себя улыбнуться, чтобы не показаться грубой.

— Круто. Зови меня Лив, — говорит она, ее кудри подпрыгивают на плечах с каждым словом, — тебе нужна помощь с твоими сумками?

— Да, конечно. Спасибо, — говорю я. Из того, что, Лив уже упоминала о доме в текстовых сообщениях, я знаю, что моя спальня наверху, через холл от ее. К счастью, в комнате уже есть все необходимое: кровать, письменный стол и так далее. Любезно предоставленные хозяином. Я взяла с собой свои книги и одежду, которых мне хватило бы на первый год.

— Зак! — зовет Лив, и за ее спиной появляется светловолосый парень. Он на полфута выше ее и обладает телосложением баскетболиста. Его карие глаза сверкают ярче от окружающего нас теплого цвета осени.

Он целует Лив в щеку, и она хихикает. — Это мой парень Зак, — представляет она. Он лучезарно улыбается мне, — Зак, это наша новая соседка по дому, Калла. Будь милым.

Он закатывает глаза в ответ на ее предупреждение. — Я всегда мил. За кого ты меня принимаешь? — шутит он, — приятно познакомиться с тобой, Калла, — он протягивает руку, как джентльмен.

Я беру ее, и он слегка, дружески сжимает мою, прежде чем вернуть свое внимание к Лив.

Зак обнимает ее за талию, и она наклоняется к нему. Мои мысли возвращаются к Нейту. Нейт, который расстался со мной несколько месяцев назад в предвкушении беззаботной одинокой жизни в том же университете, в который я только что решила поступить. Я не осуждаю его, но какая-то часть меня все еще хочет, чтобы все было по-другому.

Нейт — один из немногих людей, кто был рядом со мной после аварии. Несмотря на то, что он сказал о желании наслаждаться университетом, несчастный случай сыграл существенную роль в том, почему мы расстались.

Я всех оттолкнула. Я хотела все время быть одна, как будто изоляция каким-то образом реабилитировала бы меня. На самом деле я наказывала себя, и это заставляло меня хотеть изолировать себя еще больше.

Неся коробку из машины, я позволяю своим глазам блуждать. Внутри меня поглощает огромное пространство, по крайней мере, мне не нужно беспокоиться о том, что дом слишком мал. Полы деревянные и темно-серые под моими ботинками, надеюсь, здесь есть отопление.

На первый взгляд, это место отражает то, как я представляла себе университетский дом. Он потрепан и полон острых углов. Единственный компромисс с комфортом — это старый лохматый ковер, который заполняет гостиную и знавал лучшие времена. У лестницы в большом горшке покоится зеленое растение. Как оно продержалось так долго?

— Тут живете только вы двое? В объявлении говорилось о трех соседях по дому? — спрашиваю я. Легкий аромат ванили и цитрусовых касается моей кожи, когда Лив стоит рядом со мной.

— Есть еще Эйс. Однако он не будет здесь до понедельника, — сообщает Лив, — обычно он держится особняком. Его комната здесь, внизу, — она жестом указывает на дверь в углу, подальше от всего, — в любом случае, я так рада, что ты здесь! Я беспокоилась о том, чтобы жить только с мальчиками, — она вздрагивает, с отвращением морща нос.

После того, как они помогают мне отнести вещи в мою комнату, я получаю ключ и краткое объяснение домашних правил. Через коридор от моей комнаты есть ванная, которую я буду делить с ними. У Эйса в комнате есть собственная ванная комната.

Я также могу приводить кого угодно, если только это не парень из их конкурента, университета Эшворта. Очевидно, между ними была вражда с тех пор, как кто-либо себя помнит. Я согласна с условиями, излишне говорить, что я не заинтересована в том, чтобы приводить парней сюда или куда-либо еще.

Лив уходит, чтобы дать мне устроиться, и напоминает, чтобы я дала ей знать, если мне что-нибудь понадобится. Она выскальзывает из моей комнаты, ее мягкие кудри развеваются позади нее.

Моя комната больше, чем я ожидала, и я рада, что нашла это место. Мои соседи по дому кажутся нормальными и могут даже стать хорошими друзьями.

Я распаковываю свою одежду, развешивая почти все в шкафу, а остальное складываю в маленький комод у бледно-зеленой стены. Складываю свои книги на пол рядом со столом и вздыхаю. Кусая ногти, я понимаю, что понятия не имею, каким будет университет.

Я выглядываю в окно. Почему кто-то решил сдавать это в аренду студентам? Это больше похоже на загородный дом. Он спрятан в уединенном месте, вдали от общежитий университета, и мне потребовалось больше времени, чем я ожидала, чтобы найти улицу, которая ведет сюда.

Вид из моей комнаты просто волшебный. Я всегда ценила осень — это одна из немногих вещей в моей жизни, которая до сих пор не изменилась. Воздух свежий, как раз такой, как мне нравится, и деревья горят красками. Я улыбаюсь осеннему ковру возле моего окна, вспоминая, как моя мама всегда ругала меня за то, что я приносила листья в дом.

Я бы сделала все, чтобы снова услышать ее голос, увидеть ее. Моя мать всегда ставила всех остальных выше себя. Она была добросердечной и страстно желала вдохнуть жизнь. Она не заслужила того, что с ней случилось, и во всем этом была моя вина.

Мои глаза смотрят в окно, на самом деле не глядя ни на что конкретное; однако озеро вдалеке привлекает мое внимание. Оно смотрит на меня со спокойствием и приглашением, его неподвижность образует стеклянное зеркало с золотисто-оранжевыми оттенками окружающего пейзажа.

Я делаю мысленную заметку прогуляться в этом направлении в течение недели. Я могла бы даже взять свой дневник и написать. Несмотря на то, что раньше это было моим любимым занятием, я ничего не писала уже два года, возможно, новое начало исправит это.

Я решаю позвонить отцу, чтобы сообщить ему, что я приехала, и что нет, я не хочу, чтобы он попросил одного из своих многочисленных друзей-полицейских проверить меня. Это последнее, что мне нужно.

Я набираю его номер, и он берет трубку после первого гудка.

— Эй, Калс, я уже начал волноваться. Ты добралась туда нормально? — спрашивает он.

— Да, извини. Я как раз распаковывала вещи, — говорю я, садясь на розовое одеяло на своей кровати.

— Как там? Они кажутся милыми? Знаешь, если тебе там не нравится, я могу дать тебе больше денег, чтобы ты сняла себе собственное жилье, — волнуется он. У него добрые намерения, но мы оба знаем, что он уже борется со счетами. Он ни за что не смог бы себе этого позволить.

— Здесь хорошо. Они милые, — заверяю я его.

— Не говори так легко об этом, Калс. Если я узнаю, что происходит что-то плохое, я приведу целую чертову команду спецназа, — рявкает мой отец, и я вздыхаю, зная, что это не шутка.

Несмотря на то, что именно он вдохновил меня на осуществление моей мечты, меня гложет чувство вины за то, что я оставила его совсем одного в том доме.

Мое сердце всегда было нацелено на то, чтобы стать журналистом, писать истории и создавать голос для тех, у кого его нет. Возможно, как бы банально это ни звучало, я хочу верить, что могу изменить мир так, как никто другой.

Заверив отца, что со мной все в порядке и ему нет необходимости проверять меня, я наконец заканчиваю разговор. Я удивлена, что он не прочитал мне лекцию о мальчиках и вечеринках, он, должно быть, рад, что я наконец-то выбралась из того дома.

Откинувшись на спинку кровати, я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на озеро, горы, тишину времени.

В конце концов, я засыпаю. Первый день в университете, вероятно, будет абсолютной катастрофой, от возможной встречи с Нейтом и незнания многих людей до пребывания в чужом месте. Мне нужен отдых.

Глава 2 Первый день

Мой будильник звонит в понедельник, вызывая у меня панику. Я пытаюсь отговорить себя от этого чувства, все учатся в университете, все в какой-то момент новички, с тобой все будет хорошо, и беспокойство не проходит, пока я готовлюсь.

Я опасаюсь, что все уже будут знать друг друга. Большинство из них учились в одной и той же средней школе, в получасе езды отсюда. Я просто та, кто переехал за два часа из своего родного города, потому что не смогла поступить ни в один другой университет из-за плохих оценок и отсутствия посещаемости. Но также и в надежде избежать травмы.

Обжигающая вода стекает по моей спине, когда я стою под душем, бездумно уставившись на потрескавшуюся плитку на стене, мысленно готовясь к предстоящему дню.

Впервые за долгое время я приложила немного больше усилий к своей внешности, надев свою лучшую пару джинсов с высокой талией и кремовый свитер с мешковатыми рукавами. Я оставляю свои прямые волосы распущенными и не уложенными, нанося немного консилера под глазами. Последний взгляд в зеркало, и я готова идти.

Лив и Зак предлагают подвезти меня до занятий, но я отказываюсь. Во второй половине дня у меня встреча с ректором, и я не хочу заставлять его ждать меня, поэтому вместо этого я следую за ними на своей машине. Кампус находится недалеко, всего в пяти минутах езды.

Следуя по узкой дороге, мой взгляд блуждает по деревьям, которые излучают оттенки желтого, оранжевого и красного. Они расположены близко друг к другу, и толстые ветви простираются вверху в обе стороны, создавая ощущение движения по туннелю с окружающим пламенем.

Мы приезжаем в кампус немного раньше, и они показывают мне окрестности. Зак учится на втором курсе, поэтому он берет на себя роль экскурсовода. Удивительно, но кампус больше, чем казался на фотографиях. Одно массивное здание представляет собой мягкую атмосферу из красного кирпича, разделенное на разные секции для каждого факультета, а с правой стороны расположены общежития.

Зак ведет нас через поле, где круглый год играют в футбол. Университет Бриджвейла славится своими спортивными стипендиями, поэтому главный коридор в здании посвящен трофеям и медалям.

Мальчик со светло-каштановыми волосами, бегущий к нам, зовет Зака. — Эй, чувак, разве я не говорил тебе подождать меня? — ухмыляется он.

Его пристальный взгляд скользит по мне, и его улыбка становится шире. Как по команде, Лив делает жест в мою сторону. — Это наша новая соседка по дому, Калла. Даже не пытайся выкинуть какую-нибудь шуточку, — предупреждает она его. Я благодарна Лив, я почти не проводила с ней времени, и она уже кажется мне кем-то, с кем я могла бы поладить или с кем раньше ладила.

Парень с каштановыми волосами обнимает меня за плечи, как будто мы уже знаем друг друга. — Тео, — самоуверенно представляется он.

— Эй! Я сказала, что без шуточек, — кричит Лив, скидывая с меня его руку. Я издаю тихий смешок.

Тео морщит лицо, надув губы, он такой милый. Он напоминает мне медведя гризли, он даже сложен как медведь, высокий, широкоплечий, с телом футболиста. Держу пари, он тоже играет.

К моему удивлению, Тео присутствует на двух моих первых лекциях, и теперь, когда я кое-кого знаю, я расслабляюсь. Приятно впервые за долгое время познакомиться с группой друзей. Все они, кажется, принимают и приветствуют меня в своей компании с распростертыми объятиями. Из того, что я могу понять, все они ходили в одну и ту же среднюю школу, но Зак на год старше. Есть еще Эйс, с которым я еще не сталкивалась, но я уверена, что он будет так же приветлив.

Мы с Тео направляемся к нашему первому занятию и заводим светскую беседу. — Я живу дальше по дороге, в доме братства. Лучший способ познакомиться с университетской жизнью, — ухмыляется он.

— Я так и думала. Футболка выдала тебя, — я смотрю на него. На черной футболке написано: внимание, может содержать алкоголь.

— Тебе это не нравится? — спрашивает он, притворяясь шокированным.

— Это нравится тебе.

В классе меньше тридцати человек, что неудивительно для города с небольшим населением. Все студенты разбросаны по кабинету, подальше друг от друга. Тео направляется к свободному месту впереди, и я следую за ним.

— На чем ты специализируешься? — спрашиваю я Тео во время нашей лекции.

— Инженерия, — с гордостью отвечает он. Расширяю глаза, я не ожидала такого ответа.

— Умный и красивый, — я подмигиваю, и его ухмылка расплывается от гордости.

— Я здесь на футбольную стипендию, но школа заставила меня пройти курс английской социологии для дополнительного зачета — это был единственный способ принять меня в программу, так как я не получал лучших оценок в средней школе, — объясняет он.

Его взгляд возвращается к профессору, прежде чем снова повернуться ко мне. — Итак, что привело тебя сюда?

— Единственный университет, который принял мою тупую задницу, — шучу я, надеясь, что не обидела его. Тео наклоняет голову набок, и моя потребность объяснить возрастает, — последние пару лет я не думала о школе…

Дело не в том, что я неразумная и глупая, я была лучшей ученицей в своем классе, была — это было ключевое слово здесь. У меня все было отлично, пока вселенная не решила погубить меня. После этого я перестала пытаться.

Я не хочу рассказывать слезливую историю о несчастном случае. И я ценю, когда Тео кивает и не настаивает на получении дополнительной информации.

Перед моим следующим уроком сорокаминутный перерыв, и Тео настаивает, чтобы мы встретились с Заком и Лив. Я колеблюсь, потому что они все так близки, я не хочу вторгаться в их группу дружбы.

— Все в порядке. Разве ты не хочешь пообщаться с крутыми ребятами? — спрашивает он и закидывает руку мне на плечо, выводя меня из класса.

Мы приходим в кафе по дороге от университета. Здание выкрашено в темно-синий цвет, справа стоит подходящая деревянная скамейка. Со скатной крыши свисает вывеска: кафе «Космос». Мне нравится, что этот городок маленький, это экономит мне кучу денег на бензин.

Лив замечает нас и машет нам в сторону угла, где они находятся. Она сидит рядом с Заком, а напротив них светловолосый парень в разноцветной рубашке на пуговицах, которого я не узнаю.

Тео подходит и игриво шлепает блондина по затылку. Блондин оборачивается, и как только он понимает, кто это, его рот растягивается в кривой улыбке. Одним быстрым движением он выскакивает из кабинки и пытается схватить Тео посреди кафе. Я смотрю на них широко раскрытыми глазами. Я оглядываю кафе, но никто больше не обращает внимания на их детское поведение. Лив и Зак полностью игнорируют их. Должно быть, это их обычное поведение друг с другом.

— Я вижу, ты нашел себе девушку. Наконец-то, Теодор, — блондин проводит рукой по своим растрепанным волосам. Я собираюсь возразить, но он одаривает меня зубастой ухмылкой.

— Я шучу, — говорит он, — в тот день, когда у Тео появится девушка, мы все будем обречены. Кстати, меня зовут Джош.

— Говори за себя, Эванс, — ворчит Тео, не впечатленный комментарием Джоша, и садится на сиденье рядом со мной.

Как Лив справляется со всем этим тестостероном в воздухе? Должно быть, она уже привыкла к этому. — Как давно вы, ребята, знаете друг друга? — спрашиваю я.

— С тех пор, как мы научились ходить. Мы все выросли в Уоллесе, — говорит мне Зак.

— Ты придешь на вечеринку в пятницу вечером? — перебивает Тео, глядя на меня сверху вниз.

Я? Вечеринка? Я так не думаю.

— Конечно, она придет, — отвечает Лив, и я неловко оглядываю кафе.

— Э-э, я на самом деле не участвую в вечеринках, — тихо говорю я. Они смотрят на меня так, как будто я сказала, что небо падает.

— Давай, это будет весело, — настаивает Лив.

— Ты должна прийти. Это первая вечеринка сезона, — присоединяется Джош, — все будут там.

Тот факт, что все будут на вечеринке, не делает ее привлекательной. Они все смотрят на меня, ожидая, что я соглашусь, и я никак не могу выбраться из этой ситуации.

— Я думаю, я могу прийти ненадолго, верно? — это звучит как вопрос.

— Отлично! Я так взволнована! — восклицает Лив, и я заставляю себя улыбнуться.

——

Я жду у входа в кабинет ректора. Поскольку я так поздно приняла предложение университета, ректор требует обсудить некоторые вещи. Я не уверена, что это такое, но я предполагаю, что это будет стандартно, краткое приветствие и, возможно, обсуждение любых будущих целей или того, чего я планирую достичь за время, проведенное здесь.

Из офиса доносятся крики, и я вскидываю голову. Кто вообще может кричать на ректора в первый день семестра?

Я стараюсь не подслушивать, но это трудно из-за всего этого рева и ругани. Я не могу расшифровать, о чем они говорят, но что бы это ни было, это кажется горячим и не связанным с университетом. Что-то о конкуренции и фанатичных условиях.

— Тебе чертовски повезло, что я в хорошем настроении, — рычит голос. Мурашки ползут по моим рукам, если это хорошее настроение, то я бы не хотела слышать его в плохом настроении, кто бы это ни был.

На мгновение воцаряется тишина, за которой следует громкий стук, как будто кулак ударяет по деревянному столу. Я громко сглатываю, и мое сердце бьется быстрее. Может быть, мне стоит вернуться позже.

Я встаю, чтобы уйти, но в это же время дверь распахивается. Что-то твердое врезается в мое тело, и я отшатываюсь назад, проливая свой кофе. Моя сумка соскальзывает с плеча и падает на пол.

— Какого хрена ты стоишь на пути? — рычит чей-то голос.

— Извини, — мне удается выдавить тихим голосом. Это одна из вещей, которых я хотела избежать в свой первый день. Я не смотрю на него, боясь встретиться с его взглядом, вместо этого я смотрю на его рубашку, рассматривая, есть ли на ней кофе. Но трудно сказать, так как она полночно темная.

Он вздыхает и наклоняется, чтобы поднять мою сумку. — Вот, — его голос грубый, в нем все еще присутствует гнев. Он сует мою сумку мне в руки, и мои глаза сканируют татуировки, покрывающие его руки. На его коже разбросаны разные изображения, но они также умудряются соединяться воедино.

Я опускаю голову, избегая зрительного контакта с ним, но чувствую, как его глаза пронизывают меня насквозь. Почему он все еще стоит здесь?

Не смотри. Не смотри.

Я глупо смотрю на него снизу-вверх.

Его глаза мгновенно привлекают мое внимание, пугающие и напряженные. Они сильно похожи на пещеры, которые я видела, смесь синего, серого и зеленого.

Он встречается со мной взглядом, и когда наши глаза встречаются, в них мелькает узнавание, возможно, намек на признание тоже. В любом случае, что-то в них преображается и меняет его поведение.

— Ты закончила пялиться? — огрызается он. Я в смущении опускаю глаза в землю. По-видимому, это не слишком изменило его поведение, — в следующий раз смотри, куда ты, блядь, идешь, — рычит он и поворачивается на каблуках, не удостоив меня второго взгляда.

— Придурок, — кричу я достаточно громко, чтобы он услышал. Он не оборачивается.

Я остаюсь ошеломленной и возмущенной. Это именно тот человек, с которым я не хочу иметь дело, плохой мальчик с плохим отношением. Я делаю мысленную пометку держаться от него подальше, это должно оказаться легким делом. Я направляюсь в кабинет ректора в отвратительном настроении.

Ректор — мужчина лет тридцати с небольшим, и это меня удивляет, так как я ожидала, что он будет старше. Он складывает руки, и его глаза, опущенное лицо, сканируют папку, лежащую на столе.

— Калла Мейвен, не так ли? — его голос хриплый, и он прочищает горло.

Я киваю.

— Я мистер Хоули. Присаживайтесь, — он указывает на пустой стул перед своим столом, кашляя в ладонь. Я сажусь на место, — я вижу, что вы поздно приняли наше предложение. Рассматривали ли вы другие варианты?

— Я думала о других вещах, — осторожно отвечаю я, стараясь не увязнуть в глубоких водах, где требуется правда. Последнее, о чем я хочу говорить — это события, которые привели меня в этом направлении.

— Хм, — выдыхает он, внимательно изучая файл, как будто ожидает появления слов или того, что я что-то скажу. Я не говорю. — Я просмотрел ваше досье и заметил, что вы интересуетесь специальностью журналистики. У нас есть несколько замечательных программ, которые могли бы продвинуть вас в этой карьере, и у нас есть партнеры по всей стране, включая Нью-Йорк, если вас это заинтересует.

Я всегда мечтала жить в большом городе и познавать мир. Моя мама подталкивала меня к моим целям, напоминая мне, что нет ничего, чего я не могла бы достичь. Если ты стремишься к этому и работаешь ради этого, нет причин, по которым ты не осуществишь каждую мечту. Слова эхом отдаются в моей голове, напоминая мне о силе, которой они когда-то обладали.

— Это было бы то, что меня бы заинтересовало.

Ректор кивает, в его тускло-каштановых волосах отражается солнце, льющееся через окно, и уже есть немного седины. Он продолжает. — Однако я также заметил, что ваши оценки за последний год учебы в средней школе значительно упали. Я хочу дать вам шанс. Поэтому я взял на себя смелость записать вас на курс английской социологии. Это класс для студентов, у которых, возможно, были не самые лучшие оценки, чтобы получить дополнительный зачет.

На занятии, которое проходило сегодня утром, я помню, как Тео упомянул, что должен был пройти его, если хотел сохранить свою футбольную стипендию.

— Конечно, — говорю я. Если этот университет позволит мне работать в одном из крупнейших городов мира, то я готова учиться изо всех сил.

— Отлично. Также я бы предложил заняться волонтерской работой в университете, возможно, чем-то относительно похожим на вашу специальность, например, писать колонку в школьной газете несколько раз в месяц, — продолжает ректор.

Я уже давно ничего не писала, не говоря уже о том, чтобы делиться своей работой со всей школой. Но слова моей мамы продолжают повторяться снова и снова, я сомневаюсь, что многие люди читают университетскую газету. — Конечно.

В течение оставшейся части приема мистер Хоули обсуждает различные курсы здесь и ненавязчиво дает указания посещать кабинет школьного терапевта. Он предоставляет мне перечень тем, проинструктировав меня отправить статью о том, что я считаю подходящим, когда я буду готова, и они рассмотрят ее.

Возвращаясь домой, я размышляю, правильно ли я поступила, приехав сюда, в этот университет, в этот город. Возможно, год перерыва был бы не так уж плох. Я могла бы записаться на программы, чтобы получить дополнительный зачет, и это повысило бы мой средний балл. И все же я искренне сомневаюсь, что сделала бы это. Вместо этого я бы придумала оправдание и продолжала хандрить. Надеюсь, я сделала правильный выбор.

— Как прошел остаток твоего дня? — Лив спрашивает меня, когда я неторопливо вхожу в дом. Она сидит на кухонном столе, засовывая виноград в рот, живя в блаженстве.

Я закатываю глаза и вздыхаю.

— Что случилось? — настаивает она.

Недавний инцидент у кабинета ректора все еще давит мне на грудь.

— Ух, — стону я, — какой-то недоделанный плохой мальчик, мудак… — начинаю я, но внимание Лив больше не на мне. Я останавливаюсь на полуслове и медленно поворачиваюсь, чтобы проследить за взглядом Лив.

Недоделанный плохой мальчик, мудак, стоит передо мной. Его взгляд впивается в мой.

— Эйс, — приветствует его Лив.

Глава 3 Эйс

Эйс возвышается надо мной. — Какого хрена она здесь делает? — рычит он. Я поднимаю голову, чтобы встретиться с его презрительным взглядом, и снова меня притягивают его прекрасные глаза. Остальная часть его лица четко очерчена. Его брови нахмурены, полные губы сжаты в линию, а темная щетина очерчивает его подбородок.

Несмотря на то, что он полностью одет, его мышцы перекатываются по каждой части тела. Большинство парней здесь занимаются спортом, отсюда и их подтянутые тела — такой позор, что мой взгляд был потрачен на засранца.

— Эйс, я же говорила тебе, что у нас будет соседка по дому. Тебя это устраивало, — успокаивающим тоном напоминает ему Лив.

— Не она, — говорит он. Его глаза не отрываются от моих, в них танцует пламя, откровенный гнев без намека на милосердие.

— Прошу прощения? — спрашиваю я. Я не могу понять, что я такого сделала, чтобы он так сильно ненавидел меня. Конечно, сегодняшний инцидент был неприятным, но я почти ничего ему не сказала, кроме того, что назвала его придурком. В свою защиту скажу, что я имела на это полное право, поскольку он вел себя как настоящий мудак.

— Успокойся, ты ведешь себя как ребенок, — спокойно говорит Лив. Она поворачивается к нему лицом, перекидывая ноги через стойку.

— Она должна уйти, — медленно заявляет он. Его руки сжимаются в кулаки по бокам. Мне следовало бы бояться его, и я боюсь, только немного. Он пугающий, особенно когда у него так тикает челюсть. Он очаровывает меня тем количеством гнева, которое в нем есть. Кто сегодня плюнул ему в завтрак?

— Эм, я могу пойти собрать свои вещи, — заявляю я. Очевидно, что это единственное решение, поселяться сюда было плохой идеей. Я использую это осложнение как путь к отступлению, но сомневаюсь, что у кого-то на моем месте был бы другой взгляд.

— О нет, определенно нет. Ты не уйдешь, — говорит мне Лив, но не сводит глаз с Эйса. Несколько мгновений они пристально смотрят друг на друга, и, что удивительно, Эйс первым разрывает зрительный контакт.

Он врывается в свою комнату и так сильно хлопает дверью, что я подпрыгиваю от грохота. Секундой позже с его стороны раздаются тревожные звуки. Я смотрю на закрытую дверь, не понимая, что произошло. Он что-то ломает? У этого парня серьезные проблемы с гневом, но Лив ведет себя так, будто все в порядке, с удовольствием жуя виноградину. Я предполагаю, что это происходит не в первый и не в последний раз.

— Мне так жаль, я не знала, что он будет так себя вести. Обычно он не так плох, — пытается успокоить меня Лив.

— Возможно, я разозлила его, столкнувшись с ним возле кабинета ректора, — признаю я, хотя знаю, что это была не моя вина.

— О, — говорит она и хмурит брови. — Эйс разговаривал с Де… я имею в виду, с ректором? — она поправляет себя.

— Э-э, больше похоже на кричал, — признаю я, и она кивает.

Между нами повисает тишина, поскольку ее глаза не отрываются от двери Эйса, как будто она подумывает о том, чтобы войти туда и самой вразумить его.

— Что происходит? — Зак, пошатываясь, спускается по лестнице, закидывает руки за голову и подавляет зевок. Его волосы взъерошены и отброшены в сторону, покрасневшие глаза.

— Эйс здесь… и он в одном из своих настроений, — отвечает Лив, как будто это все объясняет, — ты можешь пойти и убедиться, что он не повредит стены? В противном случае он заплатит за ремонт.

Зак вздыхает и смотрит в сторону комнаты Эйса. Он бросает на Лив еще один взгляд, но она настаивает, чтобы тот пошел. Он на мгновение закрывает глаза и разминает шею. Затем он шаркает к двери, как будто это рутинная работа, и закрывает ее за собой.

— Извини, ты, должно быть, хочешь убежать в горы после этого, — говорит Лив.

Да, и я рассматриваю другие варианты жилья. Общежития переполнены, я могу выйти в Интернет и посмотреть, есть ли еще что-нибудь доступное.

— Я могу уйти, если это проблема, — говорю я ей. Я не хочу быть там, где меня не хотят видеть.

— Нет, ты недолжна уходить из-за него. Ты мне нравишься, как и всем остальным, — говорит Лив. Кроме Эйса, но я держу рот на замке.

— Эйс — это просто Эйс, — говорит она мне, как будто читая мои мысли. Я не знаю, что это значит. Я медленно киваю и поднимаюсь по лестнице в свою комнату. Разрушительных звуков больше нет, так что я предполагаю, что Зак приручил дикое животное.

Я закрыла дверь своей спальни и легла на кровать. Потянувшись за своим ноутбуком, я начала искать другое жилье поблизости. Его тут не так уж много, если только я не хочу жить в настоящем женском сообществе.

Я отказываюсь сдаваться после того, как на пути возникает небольшая заминка. Но Эйс не похож на мелкую заминку, он — чертов ураган, и я не уверена, смогу ли выжить рядом с кем-то подобным. Я планирую держаться на расстоянии. Это может оказаться непростым делом, так как мы будем жить под одной крышей, хотя и не невозможным.

Уставившись в потолок, я чувствую тяжесть в груди от раздражения. Насколько я знаю, это может быть первым препятствием, которое вселенная бросает мне, что-то, что я должна преодолеть.

Преобладание над мудаком.

——

Мои занятия начинаются сегодня немного позже. Когда я просыпаюсь, дом пуст, слава Богу за это. Сунув ноги в пушистые тапочки с кроликами, я направляюсь в ванную, включаю душ и даю воде нагреться, прежде чем войти внутрь.

Когда время приближается к девяти часам, я беру свой ноутбук и два учебника из своей комнаты и спускаюсь вниз к своей машине.

— Эй, Калла, иди сюда! — Тео зовет, как только я прихожу на урок. Я поворачиваюсь в его сторону только для того, чтобы обнаружить монстра с прекрасными глазами, пристально смотрящего на меня. Возможно, я не продумала это до конца. Конечно, Тео дружит с Эйсом. Это имеет смысл, поскольку все они — одна компания.

Тео жестом приглашает меня подойти и сесть рядом с ним, и я взвешиваю варианты в своей голове. Если я сяду рядом с Тео, Эйс, скорее всего, придет в ярость. Если я этого не сделаю, мне придется сидеть одной. У меня здесь не так много друзей, и я не собираюсь терять единственных друзей, которых завела, из-за какого-то придурка, который думает, что имеет на это право.

Я направляюсь к Тео, прижимая сумку к груди. Мои ногти впиваются в ладони. — Привет, — я опускаюсь на сиденье.

— Ты знакома с Эйсом? — спрашивает меня Тео, поворачиваясь к нему, — конечно, вы двое знакомы, вы живете вместе, — понимает он.

Эйс больше не обращает на меня внимания. Вместо этого его внимание сосредоточено на карандаше, который он вертит в своих грубых пальцах. Я не уверена, лучше это или хуже, в чем его проблема? Он был чрезмерно враждебен, груб и разрушителен с того момента, как мы встретились, абсолютно без причины, его поведение, мягко говоря, тревожит.

После урока Тео сообщает мне, что сегодня днем все снова собираются в кафе. Деликатное приглашение в их группу. Будет ли он там? Мой взгляд перемещается на Эйса через плечо Тео, но он не реагирует. Он все еще игнорирует мое существование.

— Хорошо, я встречу тебя там, — говорю я Тео. Он посылает мне мальчишескую ухмылку, демонстрируя полный ряд жемчужно-белых зубов.

Припарковав машину через дорогу от кафе, я пересекаю тихую улицу. Это напоминает мне, что я должна найти работу после уроков и в выходные. Чувство вины за то, что мой отец платит за все, гложет меня со всех сторон.

Когда я подхожу к большой синей двери, мой взгляд падает на листовку на окне, и у меня перехватывает дыхание. Как будто вселенная знает, что мне нужна причина, чтобы остаться.

Снимая листовку с двери, я направляюсь внутрь. Лив сразу замечает меня и начинает махать мне рукой, браслеты на ее запястье звенят друг о друга. Я указываю ей одним пальцем, говоря «одну секунду», и подхожу к стойке.

Пышная блондинка с розовой челкой подходит ко мне и достает свой блокнот. — Что тебе принести, детка?

Она накручивает прядь волос на ручку, кажется она примерно моего возраста, и я так понимаю, что она тоже учится в Бриджвейлском университете.

Я кладу листовку на стойку перед ней. — Вы принимаете на работу, — это не вопрос, но неуверенность в моем голосе намекает на необходимость в подтверждении.

— Я позову своего дядю, — говорит она и смотрит на меня. На ее накрашенных розовых губах появляется улыбка. Она идет в заднюю часть кафе и, прежде чем исчезнуть за маленькой зеленой дверью, поворачивается ко мне, — я Миа.

— Калла, — отвечаю я, повторяя ее улыбку.

Я играю пальцами, пока жду ее дядю, ковыряясь в омертвевшей коже. Оглядываюсь через плечо на группу, и Тео ловит мой взгляд, одаривая меня успокаивающей улыбкой. Выражение его лица быстро становится насмешливым. Прежде чем я успеваю молча объяснить ему ситуацию, мое внимание переключается на звук приближающихся шагов.

Мужчина передо мной совсем не такой, как я ожидала. Его длинные растрепанные волосы и борода закрывают большую часть лица, но его темно-голубые глаза, настолько голубые, что кажется, будто они принадлежат самой глубокой части океана, выходят на сцену. Я не могу точно определить его возрастную категорию. Часть его выглядит достаточно молодой, чтобы поступить в университет, а другая часть кажется достаточно взрослой, чтобы быть моим отцом.

— Ты ищешь работу, да? — спрашивает он и проводит языком по передним зубам, издавая сосущий звук. В его голосе слышен сильный австралийский акцент. Что привело его сюда?

— Да, — я киваю в знак согласия.

— Отлично, ты нанята, — говорит он и, пошатываясь, возвращается за зеленую дверь, не оборачиваясь. Я стою, застыв на месте, озадаченная этим «собеседованием».

Миа сочувственно улыбается. — Прости, я должна была предупредить тебя, прежде чем звать его. Он мало говорит и излучает свои «вибрации», как он любит их называть. Я думаю, ты поставила галочку в нужном поле.

— О, — это все, что мне удается сказать.

— Когда ты сможешь начать? — спрашивает она меня.

— Завтра. У меня занятия до двух, но я могу прийти к двум тридцати? — я принимаю во внимание, сколько времени мне потребуется, чтобы доехать домой и переодеться после занятий.

— Это не проблема. Увидимся завтра. Тогда мы сможем поговорить об остальном, — Миа улыбается. Я воспринимаю это как сигнал к уходу, позади меня уже несколько человек ждут, когда их обслужат.

Когда я иду к ребятам, я не могу не заметить, как… просто было устроиться на работу, как легко было попасть в группу друзей, все устраивается по какой-то необъяснимой причине. Единственное противоречие — это Эйс.

Тео и Джош спорят из-за того, кому достанется последний кусок пиццы. — Это мой. Ты уже получил свою половину, — возражает Джош.

— Но ты даже не хочешь его, чувак. Ты только что сказал, что сыт, — рассуждает Тео, протягивая руку за кусочком.

Джош шлепает его по руке. — Я передумал.

Чем больше времени я провожу с ними, тем больше понимаю, как они общаются друг с другом. Они ведут себя как братья, но между ними нет никакого сходства, я предполагаю, что они знают друг друга уже давно, больше, чем остальные члены группы.

— Ты только что устроилась на работу? — Лив приподнимает бровь, глядя на меня, когда я опускаюсь рядом с Тео. Это единственное свободное место в кабинке. Она держит маленькое карманное зеркальце и подкрашивает свои розовые губы карандашом.

— Э-э, да, но босс кажется немного странным, — признаю я, и она смеется, как будто это уже известный факт.

— Да, это так, — соглашается она и подсознательно наклоняется к Заку. Он целует ее в щеку и что-то шепчет ей на ухо. Я отворачиваюсь, чтобы дать им немного уединения. Тео и Джош все еще спорят, не подозревая о моем присутствии.

Мой взгляд скользит по столу и останавливается на Эйсе. Он уже смотрит на меня. Он не утруждает себя тем, чтобы скрывать это или отвести взгляд, его глаза окружены темными кругами. Я с вызовом выдерживаю его взгляд. Его угрожающее поведение излучает загадочную атмосферу, и это меня интригует.

— Я тебя тут не видел, — Тео сияет, поворачиваясь ко мне лицом, дружеским жестом закидывая свою мускулистую руку мне на плечо, в то же время прерывая зрительный контакт между мной и Эйсом.

— Привет, — я улыбаюсь ему в ответ.

— Ты все еще собираешься на вечеринку? — Джош высовывает голову из-за плеча Тео с улыбкой, которая обычно трогает каждую сердечную струну.

— А у меня есть выбор? — я вздыхаю, надеясь выбраться из этого. Мне нужно наверстать упущенное в школе и написать статью.

— Определенно нет, — присоединяется Лив.

Глава 4 Неприятный инцидент

Прошло несколько дней без очередного ужасного происшествия. Я устроилась в своем новом жилье и ознакомилась с расписанием занятий. Каждый день ребята собирались в кафе, чтобы наверстать упущенное и рассказать друг другу о своих днях. Я ловлю себя на том, что присоединяюсь к ним, когда могу, в перерывах между занятиями и работой.

Ступая на коврик после горячего душа, я остаюсь собой, когда звук моего телефонного звонка эхом разносится по дому. Он доносится снизу, где я, должно быть, оставила его, придя домой с занятий сегодня днем.

Единственный человек, который звонит мне и знает мой номер — это мой папа. С тех пор как я приехала сюда в пятницу, я ему не звонила. Он, должно быть, готовится сесть в свою патрульную машину и приехать сюда сам. Мне не терпится сообщить ему, что я нашла работу, и все встает на свои места. Я завожу друзей, и занятия увлекательны, может быть, в конце концов, приехать сюда было не такой уж ужасной идеей.

Дом пуст. Лив написала мне сегодня утром, чтобы сообщить, что они с Заком пошли в кино и не вернутся домой допоздна. Обернув полотенце вокруг тела, я спешу вниз, чтобы ответить на звонок.

Схватившись за перила лестницы, я заворачиваю за угол на кухню и натыкаюсь на что-то твердое. Кого-то твердого.

Моя голова пульсирует, и я убеждена, что могу видеть звезды в течение нескольких секунд. Полотенце, за которое я держалась изо всех сил, теперь упало мне на лодыжки, пока я пытаюсь прийти в себя. Когда я это делаю, я оказываюсь в ситуации, в которой предпочла бы быть без сознания.

Я абсолютно и совершенно голая, если не считать моих пушистых кроличьих тапочек, и смотрю в пару веселящихся глаз.

Эйс.

Что еще хуже, Эйс сам без рубашки. Я не могу двигаться достаточно быстро, тянусь за полотенцем, которое уронила, и прикрываюсь им. Это не меняет реальности этой ситуации. Он уже видел меня голой. Хуже этого быть не может.

Мои глаза скользят по его телу, кажется, я не могу себя контролировать. Должно быть, он тоже принимал душ в своей ванной. Его волосы влажные, и капли стекают по груди.

Мне не нужно видеть себя, чтобы понять, что мое лицо приобрело пунцовый оттенок. Мой рот открывается, но ничего не выходит. Я смущена до такой степени, что немею. Это просто великолепно!

— Я думал, что сказал тебе смотреть, куда ты идешь, — огрызается Эйс. Я не знаю, почему я так удивлена. Он грубит каждый раз, когда мы имеем удовольствие общаться.

Тень пасмурного полудня, заглядывающая в кухонное окно, заставляет его глаза казаться темнее, разъяренными. Я понимаю, что это, должно быть, его обычное поведение, некоторые люди просто вспыльчивы.

— В чем твоя проблема? — я огрызаюсь на него в ответ, мой собственный гнев берет верх, — что я такого сделала, что ты на меня злишься?

Его лицо немного смягчается, но это может быть моим воображением. — Просто держись подальше от меня, — предупреждает он и уходит от меня, захлопывая за собой дверь своей спальни.

Я стону от разочарования. Это все равно, что вытягивать кровь из камня.

Поднимаясь по скрипучей деревянной лестнице обратно в свою комнату, я нажимаю на контакт моего отца. — Привет, извини, я пропустила твой звонок, — говорю я, как только он берет трубку.

— Привет, Калс. Я просто звоню, чтобы убедиться, что с тобой все в порядке. Я не могу не волноваться, — говорит мой отец.

— Все в порядке, пап, — я понимаю его беспокойство.

Он последний родитель, который у меня остался, и я его единственный ребенок. Мы пережили вместе самое трудное время, но, возможно, травма помешала нашим отношениям во многих отношениях. Мы не говорим о несчастном случае. Мы почти не говорим о ней.

— У меня все хорошо. Я встретила кое-кого из друзей и, возможно, напишу несколько статей для университетской газеты, — говорю я ему. Если мой папа поймет, что я прогрессирую, тогда он перестанет так сильно беспокоиться обо мне.

— О, — говорит он удивленно, — это здорово! Я горжусь тобой за то, что ты дала этому шанс, малышка, — через несколько секунд он добавляет, — твоя мама тоже была бы рада.

Моя мама была учительницей английского языка, увлеченной миром. Хотя временами я задаюсь вопросом, не была ли она слишком увлечена идеализмом. Она постоянно терялась в присутствии слов, поглощая их, и изливая их на страницы ее дневников. Мне еще предстоит заставить себя прочитать ее дневники, которые хранятся на чердаке дома моего детства.

Были времена, когда я сидела в своей комнате, уставившись на них, не в силах пройти дальше обложки. Я боюсь, что в конце концов потеряю каждую частичку своей мамы, если прочитаю их. Я не готова к этому.

— Как у тебя дела, пап? Дома все в порядке? Счета оплачены?

Мой папа склонен оставлять вещи забытыми, когда он слишком перегружен ими. Мы не испытываем особых финансовых трудностей, но у нас также нет свободных денег, особенно с единственным доходом и моим обучением в колледже, за которое платит мой отец. Я взяла студенческий кредит, но мой отец настоял на том, чтобы оплатить часть обучения, утверждая, что он откладывал деньги на это с тех пор, как мне было пять.

— Не беспокойся об этом, я справляюсь. Тебе не нужно присматривать за мной. Сосредоточься на своей учебе. Начни все сначала, заведи друзей… поживи немного для себя, — говорит он, но меня это не убеждает. Я мало что могу сделать, кроме как поверить ему на слово.

——

Проходит несколько дней. Я посещаю свои занятия и работаю в кафе в три смены, я так и не сталкивалась с дядей Мии, Броуди, после «собеседования». По сути, Миа заботится о передней части кафе со столиками и кабинками, а Броуди выполняет внутреннюю часть, одновременно работая над «проектом». К сожалению, Миа не дала мне никаких разъяснений относительно того, что означает этот проект. Тем не менее, приятно заниматься делами и входить в привычную жизнь студента университета.

Наступает полдень пятницы, и все отвлекаются на разговор о первой вечеринке семестра.

— Проходи, садись. Я сделаю тебе макияж, — Лив подводит меня к стулу возле своего туалетного столика, не давая мне шанса отказаться. Кисти для макияжа разбросаны по столу со всеми мыслимыми цветами теней для век.

— Ты когда-нибудь была на одной из них? — спрашиваю я, пока Лив вертит одной из кисточек на моем закрытом веке.

Я и раньше бывала на домашних вечеринках в старших классах. Это было то, чем занимались все, и, будучи одной из популярных девочек в школе, я почти обязана была присутствовать.

Лив смеется. — Не на вечеринке братства, но я была на множестве домашних вечеринок. С тобой все будет в порядке. Выпивка, веселье, — успокаивает она меня.

Есть тревожное предчувствие, что это будет катастрофой.

Лив не позволяет мне взглянуть в зеркало, пока она не закончит «шедевр», как она это называет. Я ахаю, когда она протягивает мне зеркало. — Ух ты.

— Я знаю, я хороша в этом, — она снова смеется. Я не могу перестать смотреть на девушку в зеркале. На себя.

Я давно не красилась, и даже тогда это выглядело не так хорошо. Лив не переборщила, мои тени для век светлые, но темные круги скрыты. Моя внешность яркая, покрытая светлыми веснушками, в центре внимания — мои карие глаза.

Глядя на себя в зеркало, я вспоминаю, как я похожа на свою мать. Я унаследовала ее внешность, но характер моего отца, хладнокровный и спокойный, даже когда попадаю в сомнительные ситуации.

— Спасибо, — говорю я Лив.

Она пожимает плечами, как будто в этом нет ничего особенного. — Итак, у тебя есть что надеть? Предпочтительно платье? — она приподнимает брови.

— Я уверена, что смогу что-нибудь найти, — я направляюсь в свою комнату, прежде чем Лив попытается одеть меня в свою откровенную одежду. Это творит чудеса с ее телом, но я немного более застенчива и стремлюсь быть незаметной.

Я выбираю черное платье и надеваю под него белую водолазку под самую шею. На улице холодно, и я не собираюсь отмораживать свою задницу ради этой вечеринки. Сочетая платье с белыми кроссовками, я оглядываю себя в зеркале в полный рост у своего шкафа. Платье красиво облегает мои изгибы, и я снимаю резинку со своих шоколадно-каштановых волос, позволяя им свободно падать на спину.

Внизу у Лив стоят в ряд две рюмки. Она пододвигает одну ко мне, и я открываю рот, чтобы отказаться. Лив надувает губы, прежде чем я успеваю что-то сказать. — Ну же, пожалуйста.

Начать сначала.

Заводить друзей.

Пожить немного для себя.

Слова моего отца эхом отдаются во мне. Он произнес мне целую речь, чтобы побудить меня приехать сюда. Я почти уверена, что это не то, что он имел в виду, но я должна с чего-то начать.

Удивляя саму себя, я тянусь за рюмкой и запрокидываю голову, выливая содержимое в горло. Моя мгновенная реакция — кашель и рвотный позыв, но я сдерживаю позыв, и в конце концов затяжной привкус алкоголя исчезает.

— Кстати, это не мой первый выбор наряда… но на тебе он выглядит потрясающе, — говорит Лив, сделав глоток и сморщив лицо. Мальчики уже на вечеринке, так что здесь только Лив и я.

До дома братства всего пятнадцать минут ходьбы через поля деревьев, по узкой тропинке, на которой нет никакого освещения. Воздух свежий и чистый, с оттенком древесного аромата. Листья хрустят под нашими ногами, и мы придвигаемся ближе друг к другу при звуке любого шума.

Как только мы подходим ближе и выходим на дорогу, я слышу, как гремит музыка, должно быть, поэтому местные жители не живут так близко к университету.

Люди собрались вокруг лужайки перед домом. Некоторые разговаривают со своими друзьями, смеются. Других уже тошнит, наверное, они рано начали пить. Я отворачиваюсь от них, пока меня не затошнило.

Лив берет меня за руку и тянет к входной двери. Она здоровается с несколькими людьми, и они здороваются с ней в ответ. Мы не останавливаемся, пока не оказываемся внутри, и она наливает нам напитки в два красных стакана. Покачивая головой в такт музыке, которая способна пробить барабанные перепонки стоя слишком близко к динамику, она протягивает мне стакан, пока ее глаза осматривают помещение.

Я делаю то же самое и замечаю Джоша в ярко-желтой футболке, рядом с ним Тео и Зак. Я кричу Лив сквозь музыку, кивая в их сторону. — Вот они!

Лив берет меня за руку, и мы проталкиваемся мимо группы парней в центр того, что должно было быть гостиной. Теперь она превратилась в площадку для пиво-понга. Чья-то рука скользит по моей талии. Я поворачиваюсь и сталкиваюсь лицом к лицу с парнем постарше. Темно-желтое пятно покрывает верхнюю часть его рубашки, и от него воняет, как от пива.

Раскачиваясь из стороны в сторону, он цепляется за меня для поддержки и ухмыляется. — Как насчет поцелуя, детка?

Я морщусь. Это когда-нибудь срабатывало у него раньше?

— Как насчет сломанного носа, придурок? — возражаю я, и он отпускает меня.

Мы с Лив добираемся до ребят без лишних происшествий. Тео делает несколько шагов, чтобы заключить меня в одно из своих медвежьих объятий, но Джош опережает его.

— Я рад, что ты сделала это, — Джош ухмыляется. Тео пристально смотрит на него и качает головой.

— На самом деле у меня не было выбора, — шучу я и смотрю на Лив. Она уже рядом с Заком, убеждаясь, что окружающие девушки знают, что он занят, я не виню ее, они, кажется, засматриваются.

— Это не то, что я хотел услышать. Скажи мне, что ты пришла из-за меня, — шутит Джош в ответ. Он уже немного выпил, алкоголь в его дыхании невыносим.

Тео стоит в стороне, разговаривая с девушкой с косичками. Его брови нахмурены, и он чешет затылок. Он замечает, что я смотрю на него, и выражение его лица меняется, уголки рта приподнимаются.

Я бессознательно осматриваю комнату в поисках Эйса, чтобы держаться от него подальше, согласно его просьбе. После инцидента с полотенцем прошло несколько дней, и я делала все возможное, чтобы избегать его. Чем больше я об этом вспоминаю, тем больше я смущаюсь.

Эйс, придурок, который презирает меня, увидел меня голой, и в ответ я столкнулась с ним лицом к лицу. Это была не совсем идеальная ситуация.

Мы на вечеринке меньше часа, а я уже хочу уйти.

— Эй, что происходит с Эйсом? Он всегда такой… угрюмый? — я спрашиваю Лив. Мы наверху, в спальне Тео. Лив не хотела пользоваться отвратительной ванной внизу, и я не могу сказать, что виню ее, там воняет рвотой. Тео сказал, что она может воспользоваться той, что в его комнате, и Лив потащила меня с собой наверх. Мои глаза блуждают по пространству и останавливаются на медалях и трофеях на его комоде.

— Нет, обычно нет. По крайней мере, больше нет, — Лив поправляет прическу. Она уже навеселе после нескольких рюмок и еще более разговорчива.

— Больше нет? — я сажусь на кровать Тео и жду, пока Лив поправит свои заколки в волосах.

— Да, пару лет назад он через что-то прошел, но сейчас ему лучше.

— Похоже, я ему не нравлюсь, — признаюсь я. Дело не в том, что я ему не нравлюсь. Он ненавидит меня.

— Эйсу нужно время, чтобы привыкнуть к людям. Я уверена, что он скоро придет в себя, — успокаивает она меня, но я не верю.

Как он ведет себя с другими людьми? Я не могу представить его кем-то иным, кроме грубого засранца. У него есть друзья, это должно что-то значить. Я выбрасываю мысли об Эйсе из головы, я не против вести себя так, как будто его не существует.

Лив вставляет последнюю заколку в волосы, чтобы закрепить боковые части на месте, и достает из сумочки набор для макияжа. Мой рот приоткрывается, как это вообще помещается в ее сумочке, выше моего понимания. Она тратит еще пятнадцать минут на то, чтобы подкрасить свое и без того безупречное лицо.

— Тебе что-нибудь нужно? — спрашивает она меня.

Я качаю головой. Мой макияж безупречен, и я не вижу смысла добавлять что-то еще, чтобы иметь дело с пьяными, возбужденными университетскими парнями. Как только Лив заканчивает, мы спускаемся вниз. Я хватаюсь за нее, боясь, что она может упасть с лестницы, если я этого не сделаю.

— Я сейчас вернусь, — говорю я.

Она кивает и идет в дальний конец комнаты. Я направляюсь на кухню, проталкиваясь через переполненный дом. Тому, кто завтра будет убирать этот беспорядок, я сочувствую. Стаканчики разбросаны повсюду, рвота покрывает столешницу, пол и даже стены. Я задерживаю дыхание, когда выливаю свой стакан в раковину.

Это мой третий напиток, и я не знаю, как я выдержала первые два, но Лив настояла. У меня кружится голова. Мне не нравится, как алкоголь заставляет меня чувствовать себя, не в своей тарелке.

Я наполняю стаканчик водой и пью ее вместо этого, пытаясь избавиться от покалывания во всем теле. Я наполняю стаканчик, прежде чем повернуться и встретиться лицом к лицу с единственным человеком, которого я не ожидала здесь встретить.

Нейт. Мой бывший парень.

Его карамельные локоны падают на лоб точно так же, как я помню, и его взгляд устремлен на меня в замешательстве. Меня охватывает чувство ностальгии, он точно такой, каким я его помню, только пьяный. Очень пьяный.

— Калла, — он растягивает мое имя, как будто не верит, что видит меня.

— Привет, — говорю я, понимая, что для него это должно быть шоком. По крайней мере, я знала, что Нейт поступит в этот университет, но я застала его врасплох. Я решила приехать слишком поздно и почти никому не сказала. Я также ничего не должна Нейту. Он бросил меня.

— Я так сильно скучал по тебе, — он подходит ближе. Я делаю шаг назад и недоверчиво смотрю на него. Я напоминаю себе, что это всего лишь разговоры алкоголика, и он на самом деле не имеет в виду то, что говорит. По крайней мере, я так думаю.

— Ты так хорошо выглядишь. Ты сменила прическу? — Нейт изучает меня. Я не меняла прическу. Это первый раз, когда я выгляжу собранной за долгое время. Мы оба это знаем. Я возвращаю свою жизнь в прежнее русло без тебя, хочу сказать я, но придерживаю язык.

Нейт был популярным парнем в старшей школе, высокий, красивый и капитан футбольной команды. Я была капитаном команды поддержки. То, что мы окажемся вместе, было неизбежно. Разве не так это бывает, футбольный капитан и болельщица?

Нейт был моим первым всем. Я думала, что любила его. Теперь я не совсем уверена, что так оно и было. Мы были молоды и встречались всего три месяца, прежде чем умерла моя мать. После этого все изменилось.

— Нейт, — предупреждаю я его, но он слишком пьян. Его глаза налиты кровью, создавая впечатление, что он либо рано начал пить, либо решил добавить в смесь что-то другое. Он наклоняется ко мне, и я отталкиваю его назад, — остановись.

— Не будь такой. Ты никогда не выглядела так хорошо, когда мы были вместе, особенно после… — начинает Нейт.

Гнев клокочет во мне. Он точно знает, как добиться от меня реакции. Мой кулак сжимается, и я крепко зажмуриваю глаза. Как только я замахиваюсь, он сталкивается с чем-то, надеюсь, с лицом Нейта. Когда я открываю глаза, к моему изумлению, лицо Нейта совершенно не повреждено. Он увернулся от моего удара и ухмыляется от уха до уха.

Мой взгляд устремляется влево от Нейта, и я встречаюсь взглядом с человеком, которого я намеревалась избегать сегодня вечером. Он зажимает свой кровоточащий нос.

Глава 5 Щелчок выключателя

Стакан, полный воды, который я держала, пролился мне на платье, когда я нанесла удар. То, чего я никогда раньше не делала. Как Эйс сюда попал? Он подслушивал или просто оказался не в том месте не в то время?

— Я… мне жаль, это был несчастный случай, — выдыхаю я.

Эйс подносит руку к носу и вытирает кровь с него тыльной стороной рукава. Коварная улыбка появляется на его лице, когда он разглядывает меня.

Я присматриваюсь. Эйс улыбается? Но, возможно, улыбка — неподходящее слово для описания этого. Мягкий изгиб его полных губ, и тень маленькой ямочки на щеке. У кого-нибудь другого это не было бы классифицировано как улыбка, возможно, в лучшем случае как ухмылка. Тем не менее, это первый раз, когда я вижу, чтобы Эйс выглядел менее чем взбешенным.

Только сейчас, когда я прихожу в себя от шока, я понимаю, что моя рука пульсирует. Нейт придвигается ко мне. Я протягиваю другую руку, чтобы остановить его. — Ты! Не смей прикасаться ко мне, — злюсь я.

— Ну же, Калс! Ты не можешь винить меня за это, — он улыбается своей жалкой, кривой улыбкой, от которой я раньше таяла.

Игнорируя его, я осматриваю свою руку. Она красная и опухшая, и я почти могу зайти так далеко, что могу сказать, что что-то сломано. Я прикусываю внутреннюю сторону щеки, чтобы избавиться от боли в руке. Слезы подступают к моим глазам, но я сдерживаю их.

— Это выглядит плохо, — Эйс смотрит на мою руку.

Ни хрена себе, Шерлок.

Он открывает морозильник и роется за всеми забытыми бутылками с алкоголем, которые люди поставили сюда в начале вечеринки. Он достает пакет со льдом и оборачивает его кухонным полотенцем, прежде чем сделать несколько шагов ко мне.

— Мне жаль, — он берет мою руку в свою, медленно кладет на нее кухонное полотенце. Я вздрагиваю от его прикосновения. Он теплый и вызывает во мне странное покалывание. Забирая у него кухонное полотенце с пакетом льда другой рукой, я разрываю наш контакт.

Я смеюсь, глядя на него снизу-вверх. — Ты извиняешься, когда я та, кто ударила тебя?

Он смотрит на меня так, словно заглядывает мне в душу. Его глаза такие же проницательные, как и в первый раз, когда я их увидела, и мне приходится опустить взгляд в пол, чтобы избежать их воздействия.

— Наверное, да, — говорит он почти про себя.

— Ты хорошо себя чувствуешь? — меня смущает перемена в его поведении. Все остальное время он был только грубым и высокомерным. Теперь я бью его, и вдруг он становится… милым? Может быть, еще один побочный эффект расстройства личности? — я ударила тебя слишком сильно?

Он смеется, по-настоящему смеется. От этого сердечного звука у меня по рукам бегут мурашки, и я остаюсь совершенно ошеломленной. Я прихожу к выводу, что у него сотрясение мозга. Другого объяснения его поведению нет.

— Тебя нужно осмотреть, — говорит он. Я слишком занята, гадая, что случилось с Эйсом, которого я встретила в начале недели. У него есть близнец? — позволь мне отвезти тебя.

— А? — мои глаза устремляются на него.

— Позволь мне отвезти тебя в больницу, — повторяет он.

— Э-э, я не думаю, что в этом есть необходимость, — я пытаюсь согнуть пальцы, чтобы доказать, что со мной все в порядке, но их пронзает боль.

Эйс наблюдает за мной, наклоняя голову набок, когда я встречаюсь с ним взглядом.

— Наверное, я должна, но ты не обязан меня везти, — говорю я, хотя сама не смогу добраться до больницы, если только не пойду пешком.

— Пойдем, — он жестом приглашает меня следовать за ним. Я все еще настороженно отношусь к внезапной перемене в его отношении.

Я следую за ним, пораженная тем, как люди, кажется, уступают дорогу, они либо боятся его, либо очень уважают. Я предпочитаю первое.

Эйс подходит к Заку и Тео. Они стоят за столом для пиво-понга, ожидая своей очереди. Кто-то из их команды бросает шарик для пинг-понга в один из красных стаканчиков, и они разражаются радостными криками.

— Где твои ключи? Мне нужно одолжить твою машину, — Эйс смотрит на Зака.

О, нет. Я не могу позволить ему сесть за руль. Я не могу быть пассажиром в машине ночью. Это вызывает воспоминания о несчастном случае. Я ломаю голову в поисках оправдания, чего угодно.

Зак без колебаний вытаскивает ключи из кармана и протягивает их Эйсу. — Все в порядке? — он переводит взгляд с меня на Эйса. От моей пульсирующей руки к носу Эйса, на котором все еще немного крови, — ты, должно быть, действительно разозлил ее на этот раз, чувак.

— Я думаю, что она сломала руку. Я собираюсь отвезти ее в больницу, чтобы ее осмотрели, — отвечает Эйс. Зак поднимает брови, — на этот раз это была не моя вина, — добавляет Эйс и кладет ключи в карман толстовки вместе со своими руками.

Тео с опаской смотрит на мою руку. — Ты хочешь, чтобы я пошел с тобой?

Я собираюсь отклонить его предложение, я не хочу портить ему вечер, и по его случайным покачиваниям я могу сказать, что он много выпил, но Эйс отвечает за меня. — Нет.

Эйс подходит к входной двери и оглядывается, ожидая, что я последую за ним. Я иду к нему, но затем останавливаюсь, приходя в себя. Во-первых, у меня нет причин доверять ему, чтобы он куда-нибудь меня отвез, а во-вторых, есть проблема с тем, что ночью я нахожусь на пассажирском сиденье.

— Почему я должна доверять тебе? Я ударила тебя, а ты предлагаешь отвезти меня в больницу. Откуда мне знать, что это не часть твоего плана мести?

Эйс пожимает плечами. — Ты этого не знаешь, — он поворачивается и продолжает идти к машине.

— Ты должен быть за рулем? Разве ты не пил? — спрашиваю я, когда догоняю его.

— Нет. Я не пил., — одиночный шаг Эйса в два раза длиннее моего, и я ускоряю шаг, чтобы компенсировать это.

— Я все еще не думаю, что тебе следует садиться за руль. Возможно, я сделала тебе сотрясение мозга. Мы оба должны пройти обследование, — говорю я.

Он усмехается. — Меня били и сильнее.

Я в этом не сомневаюсь. С таким отношением, я уверена, что было бесчисленное множество раз, когда у кого-то возникало желание нанести ему хук справа.

Будучи юристом по профессии, мой отец настаивал на том, чтобы я знала, как наносить удары. — Для самообороны, — заверил он меня, когда я попыталась сказать ему, что размахивание кулаков не входило в мой список дел.

Итак, однажды мы провели несколько часов, совершенствуя мою технику в гараже. — Держи колени согнутыми… Двигай бедрами и туловищем, — и самое главное, — держи большой палец снаружи кулака.

Он не упомянул, что удар кого-то со значительной силой, скорее всего, повредит мне больше, чем моему противнику. Это очевидно, по крайней мере, в моем нынешнем случае. Лицо Эйса сделано из железа. К тому же я навеселе, и, возможно, поэтому решила, что закрыть глаза будет правильным решением.

Эйс открывает пассажирскую дверь белой Субару Зака и ждет, пока я заберусь внутрь.

— Полагаю, рыцарство не умерло, — замечаю я, переводя взгляд с него на дверь. Его лицо не меняется. Вместо этого он идет к водительской стороне.

— Подожди, — кричу я, — я поведу, — я протягиваю руку за ключами.

Эйс смотрит на руку так, словно у меня выросла третья. — Ни за что.

— Эйс… — начинаю я, не зная, как объяснить свою дилемму, — э-э, я… я не могу быть пассажиром в машине ночью.

Это звучит безумно, и я стараюсь избегать подобных ситуаций. Я ожидаю, что Эйс рассмеется или посмотрит на меня как на сумасшедшую. Я готовлюсь к тому, что он начнет задавать вопросы, и мой разум начинает выстраивать ложь.

— Хорошо, но я не могу позволить тебе вести машину одной рукой, — он подходит ближе. Мы стоим в нескольких дюймах друг от друга, его рука опирается на дверцу машины.

— Где твой мотоцикл? — спрашиваю я.

Он указывает на противоположную сторону улицы. — Но ты на самом деле сумасшедшая, если думаешь, что я позволю тебе приблизиться к рулю моего байка. С одной рабочей рукой и пьяной, — подчеркивает он.

Я поднимаю на него глаза, его задумчивый взгляд устремлен на меня с любопытством. Я не пьяна, возможно, навеселе, но спорить с ним нет смысла. — Ты поведешь, — заявляю я.

— С мотоциклами все в порядке? — он вопросительно поднимает брови.

— Все в порядке, только не машины ночью, — уточняю я.

Он кивает и снова не спрашивает, почему. Мы направились в сторону его мотоцикла, в конец улицы.

— Я еще раз прошу прощения. Удар, он предназначался не тебе, — чувство вины поглощает меня. Если быть совсем честной, я, возможно, фантазировала о том, чтобы ударить его с тех пор, как впервые встретила его, но я никогда не думала, что сделаю это.

— Нейт, не так ли? — спрашивает он.

— Что?

— Удар, он предназначался Нейту?

— Ты его знаешь? — я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Эйса. Это последнее, что я представляла себе сегодня вечером, нормальный разговор с ним.

— Нет, я случайно услышал, как ты произнесла его имя.

— О, точно…

Мы молча идем по улице, и звуки музыки затихают с каждым шагом. Моя рука пульсирует, и я прижимаю ее к груди. Я не думала, что эта ночь приведет к такой ситуации.

— Поскольку ты даже не ударила того, кого намеревалась, я предполагаю, что удар кулаком — одно из твоих самых слабых мест, — говорит Эйс.

Я прищуриваю глаза. — Поскольку ты воспринял это с достоинством, я предполагаю, что ты привык получать удары.

Эйс останавливается перед своим мотоциклом, который темного черного цвета, а на сиденье лежит шлем. Неудивительно, что он припарковался так далеко.

Он ухмыляется, тень его ямочки видна под уличным фонарем. Он надевает шлем мне на голову, и ветерок доносит до меня запах его лосьона после бритья. Я резко вдыхаю.

Он плавно забирается на байк, и я следую его примеру, перекидывая ногу через него и кладя рабочую руку на плечо Эйса для поддержки. Он наблюдает за мной с удивлением и, возможно, немного с нерешительностью. Я не могу сказать.

Мотоцикл с ревом оживает, и я обхватываю одной рукой талию Эйса для поддержки, не чувствуя ничего, кроме мышц. Вместо того, чтобы этот жест казался странным и неловким, все в порядке.

К счастью, моя рука не так уж плоха, просто небольшой перелом на костяшке пальца. Эйс ждет, пока меня осмотрит доктор.

— Вы, должно быть, сильно ударились обо что-то, — заявляет доктор. Он перевязывает мне руку и говорит, что она заживет в течение трех недель, но я должна ограничить ее использование.

— Ты можешь отвезти меня домой? Мне не хочется возвращаться на вечеринку, — спрашиваю я Эйса, когда мы снова идем к его мотоциклу.

— Конечно.

Единственный звук — это двигатель мотоцикла, едущего по изолированной дороге обратно к дому. Я хватаюсь за Эйса одной рукой, одновременно поднимая взгляд к небу. Там есть узкое отверстие, где звезды мерцают сквозь верхушки огромных густых деревьев. Я позволяю своей голове откинуться назад, и прохладный ветерок касается моей кожи, покалывая мой нос.

Мои волосы развеваются за спиной, и я глубоко вдыхаю. На этот раз я позволяю себе признать, что, возможно, именно здесь мне суждено быть — новый город, новые друзья, новое начало.

Проходит совсем немного времени, прежде чем мы оказываемся на подъездной дорожке, и Эйс глушит двигатель, слезая. Он заходит со мной в пустой дом и щелкает выключателем, освещая пространство. Он собирается вернуться на вечеринку?

Я подхожу к холодильнику и беру бутылку воды. Затем тянусь к шкафу наверху, где, как сообщила мне Лив, хранятся обезболивающие. Моя рука пульсирует, как и голова, от громкой музыки на вечеринке. Мои пальцы касаются маленькой коробочки, но я не могу дотянуться до нее, даже когда встаю на цыпочки.

Когда шаги приближаются ко мне, мое тело замирает. Эйс наклоняется надо мной, тепло его тела обжигает меня. Я делаю глубокий вдох — цитрусовые с преобладанием дубового мха открывают неровный след таинственности и очарования. Я не смею пошевелиться.

Его пальцы беззаботно касаются моих, и он опускает коробку для меня. Я поворачиваюсь к нему лицом, и он протягивает ее мне. Я чувствую необходимость поблагодарить его за это и за сегодняшний вечер, хотя и не знаю, почему он беспокоился обо мне. Я надеюсь, что, по крайней мере, с этого момента мы будем вести себя вежливо.

— Спасибо, что отвез меня в больницу, хотя тебе не следовало этого делать. Я имею в виду, я та, кто ударила тебя, — говорю я поджимая губы.

— Калла, — мое имя слетает с его языка, и он делает шаг ближе ко мне. Мой взгляд перемещается к его губам. Они приподнимаются в уголках, открывая слабую улыбку. Он собирается что-то сказать, но его прерывает телефонный звонок. Вынимая его из кармана, он смотрит на экран. Тео.

Он отвечает, поднося телефон к уху. Тишина в доме позволяет мне различать отдельные части того, что говорит Тео. Я улавливаю слова Университет Эшворта, срыв вечеринки, и тебе нужно немедленно приехать сюда.

— Я еду, — говорит Эйс в трубку.

Глава 6 Марс и Юпитер

В субботу я провожу день, наверстывая упущенное на занятиях, которые состоят из чтения учебников. На большую половину дня больше нечего делать. Я открываю пустой документ Word на своем ноутбуке и опускаю пальцы на клавиатуру, пытаясь начать писать статью. Вместо этого я обнаруживаю себя с пустым разумом, и ничто не жаждет вырваться наружу.

Дом пустует, и в нем нет никаких признаков жизни. Единственный звук — это ветер, гудящий за моим слегка приоткрытым окном, шелестящий жизнью в старых деревьях. Через несколько мгновений, уставившись на пустой экран, ожидая чего-то, любого намека, я захлопываю ноутбук и стону от разочарования. Тянусь за одной из книг, которые привезла с собой, «Маленькие женщины» — это была любимая книга моей мамы. Я открываю ее на первой странице.

На следующий день в кафе начинается еще одна смена, и, хотя прошлой ночью я спала меньше четырех часов, я рада, что могу чем-то заняться. Проблема со сном не лучший вариант, но лучше, чем полная бессонница.

Первые пару месяцев после аварии я с трудом могла заснуть, каждый раз, когда я закрывала глаза, меня охватывали воспоминания о месте происшествия. Я просыпалась с приливами жара и пронзительными криками. В конце концов, мой отец заставил меня обратиться к психотерапевту за свою и без того нищенскую зарплату.

— Хей! — Миа приветствует меня, как только я прихожу на работу. Ее голубые глаза-бусинки изучают мою внешность, пока она кладет замороженную клубнику в блендер, добавляет банан и немного порошка корицы.

— Привет, — я смотрю, как она делает заказ. Она наливает коктейль в стакан и пододвигает его ко мне, ее розовый ноготь уже просматривает следующий заказ.

— Восьмой столик, — беззаботно говорит она мне. Я уже привыкла к косым взглядам. Дело в том, что я не знаю, нравлюсь ли я ей, или она просто ведет себя дружелюбно.

Я беру коктейль и направляюсь к кабинке. Карамельные локоны заставляют меня остановиться как вкопанную, и я практически оборачиваюсь. Нейт сидит в кабинке номер восемь. Я делаю размеренный шаг назад, надеясь сбежать. Вместо этого он резко поднимает голову, не оставляя мне другого выбора, кроме как направиться к его столу.

— Я сожалею о пятничном вечере. Я был пьян, — говорит он, когда я ставлю перед ним коктейль, — я был удивлен, увидев тебя, и, э-э… Я не знаю, почему я сказал то, что сказал, — бормочет он, глядя на меня извиняющимся взглядом. Его знакомые глаза сверкают, и я складываю руки на груди.

— Как ты узнал, что я буду здесь? — я не видела, чтобы он приходил сюда раньше, так что это явно не его обычное место, где он может перекусить в одиночестве.

— Я этого не знал, — он виновато улыбается и добавляет, — приятный сюрприз, не так ли?

— Конечно, — я закатываю глаза и поворачиваюсь на каблуках, направляясь к стойке.

Нейт мягко обхватывает мое запястье, и я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него. — Я скучал по тебе, — говорит он. Эти слова ничего не зажигают во мне, как я думала, что они могли бы зажечь. Вместо этого меня раздражает, что он, возможно, ожидает, что я скажу то же в ответ.

— Нейт, я работаю, — я отдергиваю от него руку и ухожу. Он хотел поступить в университет холостяком, думаю, теперь он сожалеет об этом решении. Не то чтобы я злорадствую, но, когда твой бывший парень говорит, что скучает по тебе после того, как расстался с тобой, чтобы поступить в университет, это заставляет тебя чувствовать себя определенным образом, почти удовлетворенно.

Мия переводит взгляд с меня на Нейта, а затем снова на меня, ожидая объяснений. — Это твой парень?

— Бывший, — отвечаю я.

Она выгибает бровь. — Он милый.

Я пожимаю плечами. Разве это странно, что меня не волнует, что Мию влечет к нему?

Броуди проносится мимо нас. Он бормочет себе под нос фразу о том, что Марс делает что-то странное с Юпитером, изо всех сил пытаясь просунуть руки в коричневую куртку. Это первый раз, когда я вижу его после «собеседования». Я вопросительно наблюдаю за ним. Я никогда не видела кого-то более очаровательного, чем он, он — одна большая загадка.

— Он помешан на гороскопах, — объясняет Миа, когда замечает, что я наблюдаю, как Броуди переходит дорогу через бордовые шторы в окне кафе.

Я перевожу взгляд на нее, но Мию, похоже, не волнует, что я наблюдала за Броуди. Последнее, что мне нужно, это чтобы она подумала, что я наблюдаю за ее дядей.

— Гороскопы? — спрашиваю я.

— Да, что-то суеверное, на самом деле. Он увлекается всеми этими вещами, — поясняет Миа таким образом, что это подразумевает, что она не очень верит в то, частью чего является Броуди.

— А ты нет? — спрашиваю я.

Мия смотрит на меня, как будто не ожидая, что я спрошу ее об этом. — Я не уверена. До того, как я стала жить у Броуди, я не увлекалась подобными вещами, но теперь… я не знаю.

Иногда я читаю свой гороскоп, но не принимаю его всерьез. Они написаны таким образом, чтобы каждый мог вписаться в их теорию. Вам предстоит принять несколько важных решений. Один человек может сказать, что важное решение заключается в том, что есть на ужин, в то время как другой человек должен решить, следует ли ему отключить свою мать от системы жизнеобеспечения. Заметили расплывчатость?

Закончив работу, я вхожу в дом и обнаруживаю настольные игры, разбросанные по полу гостиной. Лив и Зак сидят вместе, как команда, обсуждая что-то об игре. Тео и Джош спорят — какой сюрприз. Эйс разговаривает по своему телефону. Это похоже на обычное взаимодействие между ними, поскольку я уже знаю, как общается их компания.

Никто не замечает, что я вошла внутрь, кроме Эйса. Он вскидывает голову, и наши взгляды встречаются на долгое мгновение. Неожиданный зрительный контакт вызывает дрожь в моих руках, и он наклоняет голову в сторону, как будто замечая изменение атмосферы, прежде чем снова опустить взгляд на свой телефон.

Значит, мы больше не разговариваем? Я не видела его с вечера пятницы. Почему я думала, что после этого инцидента все будет по-другому? Я имею в виду, я ударила его, и он отвез меня в больницу, мы поладили. Почему бы после этого не быть другим?

— Привет, — приветствует меня Лив, когда я иду к лестнице, достав бутылку воды из холодильника. — Хочешь присоединиться к нам?

— Да, ты можешь быть в моей команде. Тео тянет меня вниз, — шутит Джош, и Тео толкает его в плечо.

— Не начинай. Ты тот, кто выкинул двойку! — вмешивается Тео, и я смеюсь.

Я перевожу взгляд с ребят, наполненных смехом и шутками, на лестницу, ведущую в мою комнату. Я привыкла к сегрегации (прим.перев.: Сегрега́ция — принудительное разделение людей на расовые, этнические или другие группы в повседневной жизни). Возможно, пришло время разорвать порочный круг отчуждения. Я подхожу к ним.

Тео подскакивает и жестом приглашает меня сесть рядом с ним. Джош делает то же самое. Я закатываю глаза на их внутреннюю конкуренцию и оцениваю сложившуюся ситуацию. Если я сяду рядом с Тео, мне придется также сесть рядом с Эйсом. Последнее, чего я хочу — это терпеть его странные перепады настроения. Выбирая Джоша, я извиняющимся жестом пожимаю плечами Тео. Он хмурит брови и опускает голову к настольной игре.

— Тебя не было дома прошлой ночью? — спрашиваю я Лив, хотя знаю, что они ушли и вернулись поздно. Я помню пустоту дома и странное чувство… что меня бросили? Не то чтобы они мне что-то должны, я только что с ними познакомилась, но я подумала… Что? Что я подумала, что они будут приглашать меня на всё?

— Да, мы были в клубе, — сообщает мне Лив. Эйс бросает предупреждающий взгляд на Лив, но она продолжает, — ты можешь пойти с нами в следующую субботу…

На этом Эйс обрывает ее. — Нет. Она не может.

Мой рот приоткрывается. Несомненно, Эйс вернулся к своему обычному очаровательному облику. Я не могу сказать, что скучала по этому. Лив бросает на него раздраженный взгляд, обещая, что она встретится с ним лицом к лицу, но не передо мной. Разочарование течет по моим венам. Почему меня так беспокоит, что я не нравлюсь Эйсу? Я никогда не была из тех, кто ищет одобрения своему характеру или поступкам.

Зак запускает классическую игру в Скрэббл, и мы начинаем собирать слова. Иногда между Джошем и Тео вспыхивает спор о правильности того или иного слова, и в результате Лив достает словарь.

— Давай, выпей с нами, — умоляет меня Джош. Я собираюсь отказаться в третий раз. Он очень настойчив, но я не могу снова употреблять алкоголь в эти выходные.

— Она этого не хочет, — огрызается Эйс. Все взгляды устремляются на него, и я замечаю, что он тоже не пьет. Он не встречает моего пытливого взгляда, и я смущена его противоречивыми действиями.

— На самом деле, Джош, я думаю, что соглашусь, — говорю я, глядя на Джоша с широкой улыбкой. Он держит стакан с чем-то похожим на фруктовую содовую, но у меня нет сомнений в том, сколько в нем алкоголя. Краем глаза я замечаю, как Эйс смотрит на меня, и его челюсть напрягается в… раздражении?

——

На следующее утро я спускаюсь по лестнице после душа и обнаруживаю Эйса на кухне спиной ко мне. Здорово. Я предполагала, что пробуждение пораньше позволит мне избежать именно этой ситуации, избежать встречи с ним. Тот факт, что он без рубашки, не помогает. Утреннее солнце мерцает на его мускулистой спине, и я не могу отвести взгляд. Я хихикаю, когда эта сцена разворачивается передо мной.

Это самое последнее, что я ожидала увидеть — Эйс, переворачивающий блины у окна. Я не принимала его за любителя блинов. У меня возникает желание пнуть себя за то, что я нахожу его хоть немного привлекательным, но это чувство заканчивается, когда он поворачивается и открывает рот.

— Может хватит пялиться? — спрашивает Эйс, выгибая бровь со всем возможным высокомерием.

Мои щеки краснеют чуть темнее, но я не спускаю с него глаз, не утруждая себя тем, чтобы отвести взгляд или дать ему удовольствие от моего смущения теперь, когда меня поймали с поличным.

— У тебя расстройство личности? — спрашиваю я, заставая его врасплох. При этом он поднимает обе брови, и уголки его полных губ изгибаются в улыбке.

— Нет. Я не знаю, Калла, — отвечает он, как будто это был обычный вопрос. Его глаза не отрываются, ожидая моей реакции.

— Что тогда я такого сделала, что ты возненавидел меня? Это единственное другое объяснение, почему он так себя ведет по отношению ко мне, — наступает долгая пауза, прежде чем он решает ответить. Слова, которые слетают с его губ в следующий момент, заставляют меня пересмотреть свой вопрос.

— Чтобы я возненавидел тебя, мне нужно что-то чувствовать, и, честно говоря, я ничего к тебе не чувствую.

Мудак. Я не была готова к этому, и я сопротивляюсь желанию ударить его снова, моя рука все еще замотана гипсом с вечера пятницы. — Это кажется вопиющей неправдой, учитывая твою реакцию, когда ты узнал, что я здесь остановилась. Знаешь, тебе не следует лгать самому себе.

Эйс усмехается, его глаза не отрываются от моих. — Это иронично слышать это от тебя… — он шагает ко мне, и я втягиваю воздух, — ты призналась себе, что находишь меня неприлично привлекательным?

Когда я не отвечаю, он ухмыляется. — Я приму это как нет.

Он невыносим — я не могу с ним иметь дело. — Вау, мы можем просто притвориться на мгновение, что ты не высокомерный мудак?

— Но я только начал, — говорит он, испытывая мое терпение.

— Тьфу, я думаю, что на самом деле ненавижу тебя! — я никогда не встречала кого-то более бесящего, чем он.

— Хорошо. Ты была бы глупой, если бы не чувствовала этого, — напористость, исходящая из этого предложения, поражает меня, и все же я не могу точно определить, что в нем такого, что, кажется, держит меня на взводе.

— Блинчики? — он ставит передо мной теплую тарелку блинчиков со взбитыми сливками.

Я сердито смотрю на блины, а затем снова на него, снова ошеломленная тем, как он, кажется, меняет свое настроение от одной крайности к другой. Это неприятно, знать, как я отношусь к нему.

Сгоряча я хватаю дурацкий блинчик со взбитыми сливками и размазываю по его самодовольной физиономии. Я не задерживаюсь, чтобы посмотреть на его реакцию, схватив свою сумку со стула, я вылетаю на улицу.

Дыхательное упражнение успокаивает меня, когда я иду в кампус по кратчайшему пути, который показала мне Лив. К сожалению, мой день уже проклят из-за горькой утренней стычки с мудаком, с которым я живу. Я только надеюсь, что дальше будет лучше, но это не так.

Я вхожу на свой первый урок сразу после его начала, горя желанием увидеть Тео, он никогда не перестает поднимать мне настроение. Эта мысль длится недолго, и улыбка, которую мне удалось сохранить на лице, растворяется в воздухе, когда я замечаю Эйса рядом с Тео. Черт бы побрал его мотоцикл.

Бросив взгляд в дальнюю часть аудитории, я подумываю о том, чтобы занять там одно из пустых мест, но не хочу доставлять Эйсу такое удовольствие. Поэтому вместо этого я расправляю плечи и направляюсь к ним.

— Привет, Тео! — говорю я, а затем поворачиваюсь к Эйсу. — Привет, Эйс. Надеюсь, тебе понравились твои блинчики сегодня утром, — я заставляю себя широко улыбнуться.

Он прищуривается, глядя на меня, и я опускаюсь на стул рядом с Тео, но не раньше, чем замечаю очертания улыбки, пытающейся появиться на полных губах Эйса.

Профессор обсуждает нашу оценочную работу. — В этом году задание будет посвящено текущим социальным вопросам. Вы будете работать с партнером, и вы оба выберете разные темы, которые вы должны обобщить, чтобы сформировать хорошо продуманный анализ того, как эти проблемы пересекаются, — он расхаживает из одного конца аудитории в другой, говоря, — возможно, вы хотели бы почерпнуть что-то из своего личного опыта. На самом деле, поскольку это задание по сплочению команды, я бы посоветовал всем вам познакомиться со своими партнерами и, возможно, поделиться тем, почему эта тема важна для вас.

Я уже чувствую, что это задание будет непростым. Я не хочу делиться своей личной жизнью или мыслями с незнакомым человеком.

— Откройте свои ноутбуки и перейдите на вкладку «Анализ», где вы найдете обширный список проблем на выбор. После выбора вы автоматически свяжетесь со своим партнером в зависимости от того, какую тему вы оба выбрали.

Мои глаза просматривают список проблем, все они обширны. Мой взгляд останавливается на одном — процент разводов и их влияние на детей. Мои родители были счастливы в браке, так что это была бы идеальная тема для обсуждения, не переходя с кем-то на личности. Как только я нажимаю на нее, появляется имя Эйса с темой, которую он выбрал — последствия злоупотребления алкоголем и то, как это влияет на семьи.

Этого не может быть, из всех людей в этом классе мы выбрали подходящие темы. После этого утра последнее, что я хочу делать, это проводить время с Эйсом. Это доведет меня до полного безумия. Вдобавок ко всему, проблема, которую выбрал Эйс, слишком близка мне.

— Кого ты поймала? — спрашивает Тео, отрываясь от своего ноутбука, — Эйс Блэквелл, — читает он с моего экрана, — Эй, Эйс! Вы с Каллой — партнеры, — говорит Тео, слегка толкая его локтем, чтобы привлечь его внимание.

Мне не нужно смотреть на Эйса, чтобы понять, какое у него выражение лица. Мы оба не в восторге от этого. Остаток дня я провожу, поглощенная мыслью о том, чтобы провести время с Эйсом. Я подумываю о том, чтобы поговорить с профессором о смене темы, но Эйс уже сделал это. Я заметила, что он остался после занятий, и я предполагаю, что все прошло не очень хорошо.

Я убеждаю себя, что, возможно, это не так уж плохо. Я заинтригована возможностью познакомиться с Эйсом Блэквеллом, узнать, почему он такой, какой он есть — злой на весь мир, вспыльчивый и откровенный мудак. Стоит ли рисковать моей уязвимостью, чтобы узнать его?

——

Я благодарна, когда Нейт не заходит в кафе, пока я сегодня работаю, и удивлена, когда Миа говорит. — В четверг вечером будет вечеринка, напитки и музыка у озера. Собирается много людей из кампуса. Хочешь пойти?

Это первый раз, когда она разговаривает со мной как с другом, а не как с коллегой. — Конечно, — соглашаюсь я. Будет здорово выйти из дома и провести некоторое время с Мией вне работы.

Когда я прихожу домой, Эйс разговаривает по телефону в комнате за закрытой дверью. Его голос мягкий и наполнен чем-то, на что я не думала, что он способен… теплотой? Я не уверена, с кем он разговаривает, и прежде чем задаться вопросом, какого черта я делаю, я поднимаю руку и стучу.

— Я тебе перезвоню, хорошо? — говорит он в трубку.

Замок щелкает, и деревянная дверь распахивается. Лицо Эйса в нескольких дюймах от моего. Прежде чем я успеваю остановиться, мой взгляд скользит вниз по его груди, задерживаясь на чернилах, покрывающих все его тело. Разве у него нет долбаной рубашки?

— Могу я тебе чем-то помочь, или тебе не хватило утреннего шоу?

Отвлекаясь от него, я скриплю зубами. Как можно быть таким самонадеянным? Я смотрю мимо него, чтобы мельком увидеть его комнату, в основном потому, что не хочу смотреть в его сторону и давать ему неверное представление. Он меня не интересует, но его внешность, безусловно, можно оценить по достоинству. Мой взгляд падает на книжную полку, и мои брови хмурятся в замешательстве. Эйс читает? Я в этом сомневаюсь, наверное, это просто для виду.

— Как ты думаешь, сможешь ли ты быть вежливым для этого задания? — я снова поднимаю на него глаза.

— Хм, — он прислоняется к дверному косяку, и его широкие плечи занимают почти все пространство, — как друзья? — говорит он, в первую очередь самому себе, взвешивая свои варианты.

Я закатываю глаза от его эгоизма. — Да, — я снова раздражаюсь.

— Можно подумать, что твои действия сегодня утром были крайне недружелюбными, — размышляет он с оттенком веселья. Ах, он без ума от блинов.

— Ты это заслужил.

— Твоего кулака в пятницу вечером было недостаточно, не так ли?

— Это… был несчастный случай, — возражаю я.

Эйс наклоняет голову набок и приподнимает одну из своих темных бровей. А было ли? — Ты же знаешь, что это задание требует знакомства друг с другом.

— Я слышала инструктаж.

— Ну, в таком случае… — он подходит ближе, — ты сама напросилась на это. К концу этого задания я узнаю о тебе все, что нужно знать. Твои недостатки, все, что заставляет тебя нервничать — все твои чувствительные маленькие кнопочки. Как это звучит?

Неужели он надеется, что я отступлю? Я не отступлю.

— Мудак, — бормочу я.

— Спокойной ночи, Калла, — он захлопывает дверь у меня перед носом. Я стону от разочарования, и, клянусь, с другой стороны доносится тихий смешок.

Глава 7 Игра с огнем

Дружить с Эйсом — все равно что играть с огнем, надеясь, что я не обожгусь. По большей части мы держались подальше друг от друга.

Я до сих пор ничего не написала для университетской газеты, и я задаюсь вопросом, зачем я вообще занимаюсь этой карьерой, если не могу написать ни одной статьи. Как будто та часть меня, которая раньше могла придумывать идеи, похоронена, и не в состоянии подняться и ожить.

Сегодня мне не нужно работать, и я возвращаюсь домой раньше обычного. Я вспоминаю, как Лив сказала мне, что они с Заком вернутся домой только позже, и я остаюсь в доме одна. Прочитав книгу и посмотрев фильм на своем ноутбуке, я спускаюсь вниз, чтобы выпить немного воды.

Из кухни я замечаю, что дверь Эйса открыта — она никогда не открывается. И я не знала, что он был дома. Поэтому я пользуюсь этой возможностью, чтобы поспешно схватить один из своих блокнотов наверху и встать в дверях, прочищая горло.

— Что? — он выгибает бровь, но не отрывает взгляда от ноутбука.

— Задание? Я подумала, что мы могли бы обсудить кое-что сейчас, — говорю я.

Я оглядываю его комнату, она намного больше моей, и его двуспальная кровать удобно помещается посередине. Окон здесь нет, но большая стеклянная раздвижная дверь, слегка приоткрытая, и ведет в задний дворик, где на маленьком деревянном столике посыпаны каштановые листья. Солнце почти село за горы в нескольких милях отсюда, и дует легкий ветерок, неся обещание более холодных дней.

— Я занят.

Конечно, это так, но задание не будет написано само по себе. Игнорируя его, я подхожу к краю его кровати, раскрывая свой блокнот. Я сажусь как можно дальше от него, скрестив ноги. Его рот дергается. Сдерживает ли он улыбку?

Я поднимаю ручку, верчу ее в пальцах. — Ты всегда такой мудак, когда впервые кого-то встречаешь?

Он закрывает свой ноутбук, уделяя мне все свое безграничное внимание. Это интенсивно и, в некотором смысле, неприятно. В результате я отсаживаюсь назад, и если я пошевелюсь еще немного, то окажусь на полу.

— И? — я продолжаю под его пристальным взглядом, когда он не отвечает, потому что напряжение становится слишком сильным. Почему он так на меня смотрит?

— Только когда это их так сильно заводит, — он ухмыляется, находя юмор в моем дискомфорте. Я беру блокнот и притворяюсь, что что-то в нем записываю. Эйс вопросительно приподнимает бровь, — почему тебя беспокоит, если ты мне не нравишься? — спрашивает он, наклоняясь вперед, и я замолкаю, — но дело не только во мне, не так ли? Почему тебя беспокоит, если ты кому-то не нравишься?

Моя нижняя губа задевает мои зубы, и я обдумываю вопрос. Эйс отчасти прав. Меня действительно беспокоит, если я кому-то не нравлюсь, но еще больше меня беспокоит то, что это он. Я не собираюсь ему этого говорить.

— Ты читаешь? — я бросаю взгляд на большую книжную полку, отвлекаясь от разговора.

— В основном автобиографии. Немного классики, — он понимает, что я пытаюсь сделать, но не упоминает об этом. Я понимаю, что он может. Он не расспрашивал меня о проблеме ночного сидения на пассажирском сиденье, и теперь он не настаивает на ответах.

— Почему ты выбрал эту тему для задания? — спрашиваю я, переходя границу, которая может быть личной. Его лицо искажается мрачностью, которой я раньше у него не видела, что-то среднее между печалью и яростью.

— Это огромная проблема в обществе, о которой нужно говорить чаще, — говорит он, но не вдается в подробности.

Итак, мы будем ходить вокруг да около для этого задания. Мы оба не желаем обсуждать личные связи, которые у нас могут быть с обсуждаемыми проблемами, или отвечать на любой вопрос, который, возможно, слишком близок к сути. Я смотрю на пустую страницу в блокноте.

Он вздыхает. — Я был свидетелем того, как злоупотребление алкоголем может разрушать семьи.

Это то, о чем говорила Лив на вечеринке? Пару лет назад он кое-что пережил.

Мой папа и я также на собственном опыте испытали отвратительные последствия употребления алкоголя. — Нам не обязательно говорить об этом, — говорю я.

— В этом как бы весь смысл задания.

Именно этого я и пыталась избежать, выбрав проблему, в которой не было никаких личных чувств. — Хорошо, — бормочу я и жестом прошу его продолжить свой рассказ.

Он прищуривается, глядя на меня, как будто ожидает, что я буду тем, кто ему что-то скажет, и когда я этого не делаю, он снова открывает свой ноутбук. — Это научно-исследовательски.

Я беру свой ноутбук наверху, и мы оба начинаем работать над заданием. Эйс изучает источники, и я делаю заметки о них, объединяя информацию.

Чем больше я провожу с ним времени, тем больше я задаюсь вопросом, не встали ли мы просто не с той ноги. Возможно, легче ненавидеть саму мысль о ком-то, но труднее ненавидеть его, когда он прямо перед тобой.

Эйс уделяет мне все свое внимание, время от времени нарушая тишину в комнате вопросами, на которые легко ответить и которые не обременяют ни одного из нас, но они также не имеют никакого отношения к заданию.

— Я не могу поверить, что ты не знаешь, кто такие Актик Манкис (прим.перев.: Arctic Monkeys — это четвёрка талантливых уроженцев Хай Грина, пригорода Шеффилда (Великобритания), которая творит музыку в таких направлениях как: инди-рок, постпанк-ривайвл, психоделический рок). Они самая превосходная группа всех времен, — говорит он. Приятно видеть эту его часть, меньше мудака и больше открытости.

Я закатываю глаза и сжимаю губы. — Я полагаю, ты собираешься сказать мне, что тебе тоже нравится Никелбэк (прим.перев.: Nickelback — канадская рок-группа).

Он недоверчиво качает головой и криво ухмыляется. — Я не собираюсь быть пристыженным за свой выбор музыки кем-то, кто, вероятно, слушает Ханну Монтану, — я воздерживаюсь от того, чтобы спросить его, что в этом плохого. Я уверена, что у него будет много аргументов к этому, и я не смогу смириться с этим.

Моя рука поддерживает мой вес на кровати, и я оставляю ноги свисающими с края. Когда я оглядываюсь на Эйса, мне кажется, что он придвинулся ближе. Когда наши руки соприкасаются, у меня пересыхает во рту. Я прочищаю горло, разглядывая заметки, которые я нацарапала в своем блокноте, совершенно не интересуясь ими.

— Почти половина браков в Соединенных Штатах заканчиваются разводом, — читает Эйс с веб-сайта, — можно подумать, что это похоже на игру в рулетку.

— Но разве ты не хотел бы рискнуть с человеком, которого любишь?

Он усмехается. — Есть и другие способы показать кому-то, что ты его любишь.

— Значит, ты не веришь в брак? — уточняю я.

Я сама не уверена, верю ли я в это. Мне хотелось бы думать, что да, поскольку мои родители были счастливы в браке более пятнадцати лет, но, в конце концов, это бессмысленная концепция. Однако я, конечно, не была бы против этого, если бы встретила подходящего человека далеко-далеко в будущем.

— Разве я это сказал?

— Ты определенно на это намекнул.

— Мой отец изменял моей маме на протяжении всего их брака. Мне позволено сомневаться в этом процессе, — утверждает он.

Эйс тихо вздыхает, как будто он не хотел раскрывать этот фрагмент своего прошлого. Еще один кусочек головоломки собирается и делает Эйса гораздо менее ненавистным. Я ничего не говорю, не зная, что правильно сказать в этой ситуации.

Я меняю тему. То, что я привыкла делать, когда кто-нибудь задает мне вопросы обо мне. — Если бы ты мог жить в любой точке мира, где бы это было?

Эйс закрывает свой ноутбук. — Норвегия. Там тихо, пейзаж замечательный, холодно. И давай не будем забывать о Северном Сиянии, — говорит он, глядя вдаль. Нам обоим нравится холод, интересно.

— Раз уж мы перешли к философским вопросам, какими сверхспособностями ты хотела бы обладать? — спрашивает меня Эйс.

Я поднимаю брови в ответ на этот бессмысленный вопрос. Но я знаю, что Эйс делает то же самое, что и я. Держась подальше от проблемных вопросов — тех, которыми мы не готовы или когда-либо будем готовы поделиться друг с другом.

— Управлять временем. Пауза, перемотка назад, быстрая перемотка вперед, — отвечаю я.

Ухмылка играет на губах Эйса, и он сжимает губы вместе.

— Что? Только не говори мне, что ты бы выбрал умение летать, или чтение мыслей, или что-то столь же ненужное, — я закатываю глаза.

— Нет, я бы выбрал то же, что и ты.

Мои глаза немного расширяются. — Почему?

— С помощью управления временем не будет упущенных возможностей, не будет ошибок, которые я не смогу исправить. Я смог бы пережить лучшие моменты в своей жизни и пропустить худшие, если таковые будут.

Я смотрю на улицу, в сторону заднего дворика. Я ничего не вижу в темноте. Который сейчас час? Как долго мы сидели в его комнате? Кажется, что прошло несколько минут.

Мой взгляд падает на время на его часах. — Уже больше одиннадцати? Извини, я не хотела задерживать тебя так на долго, — я забываю, что люди на самом деле спят. Это не та роскошь, которой я обладаю.

— Все в порядке. Я все равно почти не сплю.

— Хмм?

— Мой разум имеет свойство быть темным и извращенным, когда он уязвим, — бормочет он себе под нос. Он хотел сказать это вслух?

— Ты имеешь в виду, что тебе снятся кошмары? — я едва слышу свой голос. Я знаю, каково это, закрыть глаза и насытить свой разум зловещими мыслями, внутренней тьмой, которая толкает тебя к иррациональности.

Неужели мы оба все еще держимся за что-то, что нам следует отпустить? В чем твой секрет, Эйс?

— Видимо, — его голос едва слышен, как шепот. Он нежно касается моей кожи. Как мы смогли так сблизиться? И почему у меня нет желания убежать? Это потому, что я начинаю видеть сходство между нами с каждым произнесенным словом?

Я смотрю на Эйса сквозь ресницы, затаив дыхание. Его глаза в основном серые, с оттенком зеленого и голубого. После того, как они наивно загипнотизировали меня, мое внимание переключается на его чувственный рот, уголки которого изгибаются в дьявольской ухмылке. Мое сердце ускоряется — оно колотится у меня в груди.

Мы оба знаем, что, если один из нас двинется вперед, наши губы соединятся. Я не могу понять свой мыслительный процесс и почему я вдруг захотела, чтобы это произошло. Возможно, это усталость и иррациональность, смешанные с неизвестностью. Завтра Эйс снова станет мудаком, и я буду тем, кто обожжется — не играй с огнем.

Я ничего не чувствую к тебе.

Используя свою руку, я отталкиваюсь от кровати, нарушая момент, сохраняя рассудок. — Мне, наверное, все равно стоит пойти в свою комнату. Увидимся завтра.

— Боишься, что ты уже влюбляешься в меня? — шутит он, поднимая настроение.

Я усмехаюсь. — В твоих мечтах, Блэквелл.

Он ухмыляется. Это такое редкое, но трогательное зрелище. — Спокойной ночи, Калла.

——

Переступая порог дома Мии, я не могу охватить все сразу. Я этого не ожидала. Это все равно что проникнуть в чей-то разум — определенно разум Броуди.

Винтовая лестница справа привлекает мое внимание, она выкрашена в белый цвет с деревянными перилами. Остальная часть пространства украшена растениями, очень многими растениями, а яркий ковер с рисунком занимает большую часть жилой площади.

— Я просто быстро переоденусь. Тебе что-нибудь нужно? — спрашивает Миа.

Я смотрю вниз на то, что на мне надето — черные леггинсы, футболка оверсайс и ботинки, та же одежда, в которой я ходила на работу. Я не взяла с собой ничего, во что можно было бы переодеться, и я не планирую наряжаться для этого мероприятия. Это то, что отвлекает меня от всего остального. Проводить время с обычными людьми, занимаясь обычными университетскими делами.

— Я в порядке. Не торопись.

Меня тянет к большому книжному шкафу, тянущемуся вдоль задней стены. Он заполнен сотнями книг. Я обнаружила, что большинство из них старые, выцветшие и с потертыми краями. Я провожу пальцами по корешкам и просматриваю названия — все они кажутся духовными, и я понимаю, что Миа имеет в виду, говоря о Броуди.

Я вытаскиваю одну книгу и смотрю на нее.

— Страница двадцать четвертая, — произносит грубый голос позади меня, и я поворачиваюсь, чтобы обнаружить Броуди. Светлая рубашка свободно свисает с него, и его взгляд прямо сфокусирован на книге в моих руках.

— А? — спрашиваю я, но уже листаю страницы.

— Первая строка, страница двадцать четыре, — повторяет он.

— Звезды сгорят в огне, — читаю я вслух и смотрю на него в поисках объяснения. Он не отвечает, как будто я должна знать, что это значит, и шаркает в маленькую комнату, закрывая за собой дверь. Ладно, сейчас это было странно.

Вечеринка проходит на другой стороне озера, напротив того места, где я живу. Нам не потребуется много времени, чтобы дойти туда от дома Мии. — Ты всегда жила с Броуди? — спрашиваю я, потирая руки друг о друга, чтобы согреть их.

— Только последние несколько месяцев, — говорит она мне и добавляет, — мои родители выгнали меня за, гм… бунт, — она хихикает, — под бунтом я подразумеваю подстричь собственную челку и покрасить ее в розовый цвет.

— Уоу, откуда ты родом?

— Юта, — отвечает она, одаривая меня взглядом, который должен все объяснить. К сожалению, единственное, что я знаю о Юте, это то, что она фантастически подходит для катания на лыжах.

Сегодня вечером у костра будет несколько знакомых человек. Мои глаза привыкают к злобному свету пламени, и ко мне подбегает коренастая фигура. — Я не знал, что ты собираешься прийти, — Тео врезается в мое тело, обнимая меня, — я должен был спросить тебя. Черт, извини! Я не думал, что это, гм, то, к чему ты захочешь присоединиться, — бормочет он.

— Все в порядке, — я обнимаю его в ответ. От него пахнет стиральным порошком, смешанным с дымом от костра.

За последние пару недель я узнала, что Тео чрезмерно ласков со всеми, и, зная это, я чувствую себя более комфортно. Не то чтобы мне было неуютно рядом с ним раньше, но последнее, что я хочу обнаружить, это то, что он в меня влюблен.

— Миа, — говорю я, чтобы объяснить, почему я здесь. Я поворачиваюсь, чтобы подойти к ней, но ее там нет. Я оглядываюсь вокруг, она, кажется, растворилась в воздухе.

Джош стоит у костра и машет мне рукой. Мой взгляд метнулся в его сторону, к Эйсу и другой девушке. Он даже не удосуживается взглянуть на меня, и я не жду от него ничего большего. Просто потому, что мы провели время вместе на днях, это не значит, что мы станем лучшими друзьями. Это только для выполнения задания.

Усевшись задницей на деревянное бревно между Джошем и Тео, я узнаю некоторых людей из нескольких моих классов и некоторых из братства Тео.

— Вот, — Миа появляется позади меня и протягивает стаканчик мне в руку.

Я вытягиваю шею, чтобы взглянуть на нее, и ее розовая челка свисает ей на лицо. — Спасибо, — говорю я. Я подношу чашку к носу и тут же жалею об этом. Запах алкоголя пересиливает любой микс, который она туда поместила.

Кто-то принес динамик и играет песни Блинк-182. Пары целуются вокруг нас, и снова, по какой-то неясной причине, мои мысли возвращаются к Нейту. Я немедленно заставляю свой разум избавиться от этих мыслей.

Есть зефир, который люди поджаривают на огне, нанизанный на палочках. Пьяные подростки и открытое пламя — не самое лучшее сочетание, и я не хочу застрять посреди всего этого, когда случится что-то ужасное.

Джош мне что-то говорит, и я смотрю на него, его губы шевелятся, но я не могу сосредоточиться на его голосе среди всех остальных вокруг нас. Тем не менее, я слышу разговор рядом с Джошем, Эйса и темноволосой девушки, которую я не узнаю.

— Давай вернемся к тебе домой, — предлагает она.

— Может быть, позже, — отвечает Эйс.

— Я сделаю так, чтобы это стоило твоего времени, — ее рука скользит вверх по его ноге.

Я отворачиваюсь и сосредотачиваюсь на музыке, подсознательно делая глоток из чашки, которую дала мне Миа, и морщусь от отвращения, когда горький вкус алкоголя встречается с моими вкусовыми рецепторами.

— Я сейчас вернусь, — говорю я, вставая, чувствуя легкую тошноту. Боковым зрением я замечаю, что голова Эйса резко поднимается, и он стряхивает руку девушки со своего бедра.

— Ты в порядке? — Мия беззвучно спрашивает одними губами. Она разговорилась с Тео. Я киваю и направляюсь к террасе на озере, подальше от всех.

Мне нравится моя собственная компания, большую часть времени я предпочитаю ее. Но мне не нравится оставаться одной достаточно долго, чтобы злые мысли овладевали мной. Раньше я никогда не была такой. Раньше я была экстравертом. До и после смерти моей мамы, я использую эти слова, чтобы описать временные рамки в моей жизни. До все было лучше.

Воздух на пирсе прохладнее, чище. Я делаю глубокий вдох, прислоняясь к одной из деревянных колонн, и смотрю вдаль. Я часто нахожу себя оторванной от собственного тела, или, возможно, лучше сказать «оторванной от мира».

Я не могу не задаться вопросом о цели всего происходящего. Смысл нашего существования или почему я здесь именно в этот промежуток времени. Вселенная бесконечна, поистине безгранична, и даже время — это иллюзия, на самом деле его даже не существует. Я где-то читала, что на горных вершинах часы бегут быстрее, чем на уровне моря. Итак, по сути, время не является постоянным, это просто обман, допущенный нашим неточным наблюдением.

В чем смысл жизни? Это способ скоротать время, которого даже не существует? И, может быть, по сути, ничто не имеет значения в великой схеме вещей.

Когда я посещала своего психотерапевта, она называла это «нигилизмом», и один из способов преодолеть его — не поддаваться ему. Она побуждала меня каждый день находить хотя бы малую толику смысла.

— Почему такая симпатичная девушка, как ты, совсем одна?

Этот голос пугает меня и вырывает из моих мыслей. Я поворачиваюсь и вижу высокую фигуру, стоящую передо мной. Слабый красный огонек от сигареты мерцает между его губами.

— Э-э, — я не знаю, что сказать, и смотрю в сторону костра, рассчитывая, как громко мне пришлось бы звать на помощь, если он окажется подонком.

— Я Логан, — он одаривает меня улыбкой. Я могу лишь частично рассмотреть его черты. Его каштановые волосы коротко зачесаны назад, а кривой нос возвышается над тонкими губами.

— Калла, — отвечаю я, и наши глаза встречаются. Меня охватывает неприятное чувство, — ты учишься здесь в университете? — я пытаюсь завести светскую беседу. Мне не нужна компания, но я не знаю, как выйти из этой ситуации, не будучи грубой.

— Не совсем, — говорит он, и прежде чем я успеваю спросить его, что это значит, мои глаза расширяются. Вдалеке к нам шагает Эйс. Я перевожу взгляд с Логана на Эйса, мои брови хмурятся в замешательстве. Он заблудился?

Эйс останавливается рядом со мной и переплетает свои пальцы с моими. Что он делает? Я замерзла. Я совершенно забыла, как двигаться. Его мозолистый большой палец касается тыльной стороны моей ладони, и тепло от нашего контакта распространяется по мне.

— Что ты здесь делаешь, Логан? — тон Эйса низкий и пронизан раздражением.

Логан засовывает одну руку в карман и нарочито неторопливо затягивается сигаретой, оценивая контакт между мной и Эйсом.

— Расслабься. Я как раз собирался уходить, — Логан щелчком выбрасывает сигарету в озеро, и я слышу слабое шипение, когда она гаснет, — увидимся, Калла, — он подмигивает мне, и хватка Эйса крепче сжимает мою руку.

Я прикрываю свою гримасу вымученной улыбкой. Что-то в Логане кажется странным, но я не могу точно определить, что именно.

Эйс и я стоим в полной тишине, наши руки все еще переплетены. Я жду, пока силуэт Логана не превратится в маленькую тень на расстоянии, прежде чем прервать наш контакт и увеличить расстояние между нами. — Что, черт возьми, это было?

— Что было что? — Эйс пожимает плечами, делая вид, что понятия не имеет, о чем я говорю. Он серьезно?

Он делает шаг ко мне, и мой пульс учащается. Почему он так поступает со мной?

Я делаю шаг назад, не обращая внимания на тот факт, что я уже близко к краю причала. Все это происходит слишком быстро, чтобы я могла понять. В одну минуту я пристально смотрю на Эйса, готовясь возразить ему по поводу выходки, которую он выкинул, а в следующую меня окатывает ледяной водой.

О боже мой. Это не может происходить прямо сейчас.

Когда я выныриваю на поверхность, чтобы глотнуть воздуха, лицо Эйса наполнено законным беспокойством. Он опускается на колени у края, протягивая мне руку. Я намереваюсь затащить его с собой, но сомневаюсь, что он попадется на этот трюк. Поэтому вместо этого я кладу обе руки на палубу и поднимаюсь.

Я промокла, замерзла и совершенно разозлилась.

Губы Эйса сжаты, и его грудь слегка вздрагивает. Этот засранец подавляет смех? Это все его вина. Если бы он не пришел сюда, пытаясь вести себя как рыцарь в сияющих доспехах, этого бы не случилось. Я все еще была бы сухой и веселой — вместо этого я дрожу, пока прохладный ветерок касается меня.

— Заткнись, — предупреждаю я, наконец выбираясь из воды.

— Я ничего не говорил, — Эйс поднимает руки в знак защиты, его ухмылка широкая, как у чеширского кота.

— Мне все равно. Заткнись.

Он хватает свою толстовку сзади и снимает ее через голову, передавая мне. — Вот, — конечно, под его толстовкой нет рубашки, какой шокирующий сюрприз.

Я собираюсь отклонить его предложение, мне не нужно, чтобы он спасал положение, но ветер заставляет меня передумать. Я хватаю толстовку дрожащими руками.

— Сними футболку, — приказывает он.

— Что? — я стискиваю зубы, чтобы они не стучали от холода.

— Калла, она промокла, — он смотрит вниз на значительную лужу у меня под ногами, чтобы доказать свою точку зрения, — тебе все равно будет холодно.

Почему его это волнует? Я бросаю взгляд на потрескивающий огонь вдалеке, откуда доносится смех и громкая музыка, а затем снова смотрю на Эйса. У меня нет ни малейшего шанса снять рубашку перед ним — я бы предпочла подхватить пневмонию или какие-то другие последствия.

— Давай, — говорит Эйс, вставая передо мной, так что никто не сможет увидеть, как я переодеваюсь. Он поворачивается ко мне спиной.

Он не дает мне шанса отказаться, и я в некотором роде благодарна. Мое упрямое «я» пострадало бы, чтобы доказать свою правоту. Я снимаю свою мокрую футболку, осторожно роняя ее на землю, она шлепает, когда соприкасается с деревянной платформой. Я задерживаю дыхание, нервничая из-за любого шума.

Когда я натягиваю его толстовку через голову, интенсивный запах Эйса наполняет мои легкие, вызывая мурашки по рукам. Я виню в этом холод. Я вспоминаю, что все еще злюсь на Эйса. Я злюсь, потому что его перепады настроения причиняют мне боль, он говорит, что ничего ко мне не чувствует, но потом он делает это? В какую игру он играет?

— Зачем ты пришел сюда? Я разговаривала с Логаном, — говорю я. Мне плевать на Логана, и я рада, что он ушел. От него у меня мурашки бегали по коже, но дело не в этом.

— Он не порядочный человек, — отвечает Эйс.

Какой лицемер. — И что? Полагаю, ты тоже?

Эйс поворачивается ко мне с серьезным выражением лица. Он на мгновение закрывает глаза, и когда они открываются, в первый раз, в них есть что-то нежное. То, как он смотрит на меня прямо сейчас, отличается от всех остальных раз.

— Я этого не говорил, и, откровенно говоря, я еще хуже. Правда, Калла. Будет лучше, если ты будешь держаться от меня подальше.

Я не нахожу слов. Он тот, кто пританцовывал здесь, чтобы спасти положение, и он говорит мне держаться подальше?

Он совершенно безумен.

Глава 8 Незаконное хобби

Мрачным субботним утром я сижу на кухне, погруженная в книгу, когда Лив, спотыкаясь, входит в парадную дверь с коробкой в руках. Оставив книгу лицевой стороной вниз на стойке, я поворачиваюсь к ней лицом.

Лив вздыхает, кладя коробку на стул. — Ты знаешь, что в этом городе нет ни одного магазина тканей? Мне пришлось ехать всю дорогу до соседнего! — она кладет локти на стойку и зевает.

— Магазин тканей?

— Я взяла на себя задачу разработать наряды для команды поддержки на следующий семестр. Ты их видела? Они ужасны. Я имею в виду, кто совмещает зеленую рвоту с оранжевым? — она вздрагивает, — нам повезло, что с тех пор цвета университета изменились, но форма не обновлялась с семидесятых годов.

Это меня не удивляет. Лив кажется мне человеком, способным заниматься подобными вещами, поэтому она и получила степень дизайнера. — Ты всегда хотела быть дизайнером?

Она сияет от моего вопроса. — С тех пор, как я была младенцем. Я думаю, что моя мама поняла это, как только я разрезала ее свадебное платье в возрасте пяти лет. Она была в ярости, но на нем были эти отвратительные рукава, и я думаю, что мое пятилетнее «я» знало, что это была трагедия, которую требовалось исправить, — она смеется, и я присоединяюсь к ней.

— Эй, ты занята сегодня вечером? — она переводит взгляд с меня на книгу, которую я положила на столешницу вверх обложкой, — я думаю, что нет… Хочешь пойти с нами в клуб? Тео и Джош тоже придут, — приглашает меня Лив.

Мои мысли возвращаются к Эйсу, вспоминая его реакцию в последний раз, когда Лив пригласила меня пойти с ними в клуб. Я надеюсь, что его там не будет. — Я согласна.

Я принимаю душ и переодеваюсь. Я все еще в своей комнате, когда снизу доносятся звуки перебранки — знак того, что Джош и Тео должно быть здесь. Я хватаю куртку и проверяю свой внешний вид в зеркале, прежде чем броситься вниз по лестнице.

Зак отвозит нас туда, припарковав свою Субару на дороге, прежде чем мы выходим и двигаемся по узкому переулку. Звуки улиц по обе стороны отражаются от одной стены к другой. Слабый отблеск заката проглядывает издалека, подчеркивая пустоту.

Мы лениво идем к месту назначения, как будто были здесь уже сто раз. Наконец, мы поворачиваем направо, что ведет к спускающейся лестнице и открывает металлическую дверь внизу. Зак держит ее открытой для всех.

Я не уверена, что, Лив имела в виду под клубом, но, возможно, нелегальный подпольный бойцовский клуб — это не то, что я имела в виду.

Здесь так много людей, достаточно, чтобы заставить меня сгорбить плечи, чтобы не столкнуться с ними. Мы протискиваемся мимо, прокладывая себе путь к задней части. Только несколько человек нашего возраста, остальные намного старше. У некоторых в руках напитки, и я морщу нос от невыносимого запаха сигарет.

— Я думал, что говорил тебе не приводить ее, — Эйс несется к нам.

О, нет. Откуда он взялся?

— Эйс, расслабься. С ней все будет в порядке, — говорит Тео, обнимая меня в знак защиты. Глаза Эйса темнеют, и он переводят взгляд с меня на Тео, раздражение обильно разливается по его телу.

— Черт! Я не могу делать это, когда она здесь.

Я так устала от этой ситуации между нами. В один прекрасный день ему со мной хорошо, я даже могу сказать, что мы ладим, а в следующий он превращает это в проблему.

— Тогда почему бы тебе не уйти? — я не понимаю, о чем он говорит, и, честно говоря, мне вообще плевать.

Он смеется, но смех не доходит до его глаз. Вместо этого они жесткие и узкие. — Я, блядь, не могу уйти. Это мой бой, Калла.

Отлично! Я совершенно опозорила себя. Почему мне никто об этом не сказал? Я вопросительно смотрю на Лив, и она невинно пожимает плечами, как бы говоря: «Я думала, ты знаешь».

— Все, что связано с этим, незаконно, — замечаю я.

Взгляд Эйса перемещается на Лив, а затем на Тео, как будто безмолвно сообщая, что он им так и сказал. Он взбешен, это ясно по тому, как он возвышается над нами с явным мужским доминированием, но когда это не так?

Если бы мой отец знал, что я здесь, участвую в незаконной деятельности… он бы не был впечатлен. Я могу представить, как он приказывает целой команде спецназа закрыть это место.

Со сцены выкрикивают имя Эйса, и он поворачивается ко мне. — Просто держись подальше от неприятностей, — на секунду его голос смягчается. Когда наши глаза встречаются, я вытираю пот с ладоней о джинсы. Эйс смотрит на меня так, будто знает все мои секреты. Я ничего о нем не знаю, кроме того, что он мудак, нарушающий закон, вот и все.

— Ты привел ее сюда. Убедись, что она не покинет твоего поля зрения, — приказывает Эйс Тео, прежде чем уйти. Почему Эйс волнуется, что со мной вдруг что-то случится? Но он делает это не в первый раз.

— Хорошо, хорошо, — знакомый голос гремит по всему помещению, и громкие голоса, окружающие нас, тускнеют. Единственные оставшиеся звуки — это дыхание и редкий шепот толпы, — вы все знаете о правилах, так что давайте начнем с представления нашего первого кандидата, — мои глаза сканируют толпу в поисках источника голоса.

Я не могу поверить в то, что я вижу — это ректор университета, мистер Хоули. Это становится все интереснее и интереснее. Я поворачиваюсь к Тео. — Это… — начинаю я.

— Тсс, — он оглядывается, проверяя, не подслушал ли меня кто-нибудь, — его зовут Дин, и я не думаю, что он хочет, чтобы все знали о его повседневной работе.

Интересно, почему?

Противник Эйса выходит на ринг, и у меня скручивает живот. Этот человек вдвое старше Эйса, и он возвышается над Эйсом. Не знаю почему, но мне вдруг становится тревожно, и мое сердцебиение учащается. Есть ли у Эйса желание умереть?

Я смотрю на Лив, потом на Зака, они разговаривают между собой и шутят. Я не могу сказать, что мне нравится Эйс, но я не предполагала, что его лучшие друзья захотят увидеть, как он окажется в больнице. Или хуже, намного хуже.

Когда начинается бой, становится ясно, что возраст и размер не имеют ничего общего с мастерством. Эйс в своей стихии. Его противник пытается наносить удары, но Эйс уклоняется от каждого из них. Эйс прыгает на цыпочках, бросая вызов своему противнику, изматывая его.

Я не могу оторвать глаз от Эйса. То, как напрягается его тело, обнажая все мышцы живота, почти греховно. Ну, думаю, я поняла, что он делает, чтобы поддерживать себя в форме. Глаза Эйса останавливаются на мне сквозь толпу. Как будто он чувствует, что я разглядываю его, и его рот кривится в хитрой ухмылке. Он завладевает моим взглядом на долгое мгновение.

Толпа становится беспокойной, шумит и кричит. Эйс замечает это, и он, наконец, наносит свой первый удар, заставляя своего противника отступить. К сожалению, у него нет времени восстановиться, прежде чем Эйс нанесет еще один удар, а затем еще один. Становится ясно, кто любимец публики, когда раздаются слова ободрения, обращенные к Эйсу. — Прикончи его!

У меня возникает желание отвести взгляд. Кровь противника разбрызгивается по полу и размазывается по его лицу. Руки Эйса тоже покрыты ей. Тем не менее, как будто кто-то держит мои глаза открытыми и заставляет меня смотреть. Эйс не останавливается, пока Дин, который, как я предполагаю, является судьей, не отрывает его с обмякшего тела.

Толпа взрывается радостными криками, и меня толкают и толкают во все стороны. Я поворачиваюсь в поисках Тео или кого-нибудь, за кого можно было бы ухватиться. Дерьмо. Здесь сотни людей, и я встаю на цыпочки, оглядывая толпу в поиске друзей, но безуспешно.

— У меня было предчувствие, что я увижу тебя здесь, — грохочет голос справа от меня. Я поворачиваюсь и вижу Логана, прислонившегося к стене, руки в карманах джинсов. Теперь, когда мы находимся под достаточным количеством света, а не в тени, я могу лучше разглядеть его черты.

— Твой парень настоящий боец, — замечает он с дикой ухмылкой.

— Эйс не мой парень, — далеко не так.

— Нет?

Я качаю головой и поджимаю губы. И снова то же чувство, что и в прошлый раз, охватывает меня, приказывая убираться от него подальше.

— В любом случае, что за дело между вами двумя? — я осмеливаюсь спросить. Эйс не был в восторге, увидев Логана у костра.

Логан ухмыляется. — У нас с Эйсом общая… история. Возможно, это не лучшее место для меня, чтобы рассказать тебе об этом. Давай уберемся отсюда? — он выпрямляется и придвигается ближе ко мне.

Мое дыхание учащается, руки дрожат, а глаза осматривают помещение в поисках ребят. Логан не похож на человека, который принимает отказ в качестве ответа, поэтому я быстро перебираю идеи в своей голове.

Он делает еще один шаг вперед, ухмыляясь с вызовом, и я отступаю во что-то теплое и твердое. Рука скользит вокруг моей талии и притягивает меня ближе. Мне не нужно оборачиваться, чтобы понять, что это Эйс. Все в нем знакомо, хотя так не должно быть.

— Логан, отвали от нее на хрен.

— Мы просто разговариваем, — Логан пожимает плечами и переводит взгляд с Эйса на меня. Я не осмеливаюсь оглянуться на Эйса, но я знаю, как его челюсть тикает от гнева.

— В следующий раз даже не смотри на нее, — настаивает Эйс. Он отворачивается и тянет меня за собой, прежде чем Логан успевает ответить. Я благодарна Эйсу, кто знает, что случилось бы в такой ситуации, но я также раздражена. Что, если я действительно захочу поговорить с Логаном? Кем Эйс себя возомнил? Нам нужно серьезно поговорить о его противоречивом поведении.

Я отмахиваюсь от него и замечаю Тео и Джоша, направляющихся к нам вместе с остальными. Мы проталкиваемся сквозь толпу к задней двери и поднимаемся по лестнице навстречу ночному свежему воздуху. Я глубоко вдыхаю и расслабляю плечи впервые с тех пор, как вошла в это здание.

Мотоцикл Эйса припаркован через дорогу. Как я могла пропустить это, когда мы приехали сюда? Эта мысль немедленно стирается, когда передо мной встает гораздо более серьезная дилемма. Уже темно, и я сюда не приехала. Я не могу быть пассажиром в машине, когда темно.

О чем я думала раньше, когда согласилась прийти? О, верно, я не думала. Должно быть, я была слишком увлечена приглашением Лив.

Я бросаю взгляд на машину и краем глаза замечаю, что Эйс наблюдает за мной, он знает, что я облажалась. Он приподнимает бровь и делает паузу, ожидая, пока я придумаю оправдание. Я могу спросить ребят, могу ли я повести, но это вызовет больше вопросов, чем я готова получить.

— Хей, Лив, — говорю я, и все оборачиваются на звук моего голоса. Я прочищаю горло, — я не думаю, что чувствую себя слишком хорошо. Я могу дойти до дома пешком. Знаешь, думаю, на свежем воздухе мне станет лучше, — лепечу я, не понимая, какая чушь льется из моего рта. Все, что я знаю, это то, что я не могу сесть в эту машину. Губы Эйса растягиваются в улыбке.

— Ты что, с ума сошла? — говорит Тео, посмеиваясь, — это займет у тебя несколько часов, и мы не позволим тебе гулять ночью одной.

Я явно не продумала это до конца.

Эйс стоит посреди дороги, между машиной и своим мотоциклом. К счастью, это тихая улица. — Калла, поедем со мной, — небрежно говорит Эйс. Мой рот открывается вместе со всеми остальными.

Не так давно он не хотел, чтобы я была здесь, а теперь предлагает мне помощь. Я не просила его о помощи, и, честно говоря, я возмущена его поведением. —Я не поеду с тобой, Эйс, — говорю я, и он смотрит на меня так, как будто я сказала ему, что наступает конец света.

— Ты поедешь, — заявляет он определенным тоном.

— Я пойду пешком, — говорю я всем, но в основном Эйсу. Я бросаю извиняющийся взгляд на ребят и отправляюсь в том направлении, откуда, как я предполагаю, мы пришли. Все еще слишком ошеломлённая предложением Эйса поехать с ним.

Через несколько минут ходьбы я достаю свой телефон и набираю адрес в Google Maps. Два с половиной часа. Может ли этот день стать еще лучше? Именно по этой причине я не делаю то, чем занимаются мои ровесники. Однако в данный момент я бы сказала, что посещение подземной боевой арены не является обычным делом.

Проходит совсем немного времени, прежде чем позади меня раздается звук мотоцикла. Вот и мы. А вот и вихрь перепадов настроения. — Садись на байк, Калла, — командует Эйс, подъезжая ко мне.

— Нет, — я смотрю прямо перед собой и продолжаю идти. Эйс изо всех сил старается не отставать от меня и балансировать на своем байке в таком медленном темпе.

— Ты всегда такая упрямая? Я пытаюсь тебе помочь. Просто садись на байк, — он слезает со своего байка и идет рядом со мной. Я закатываю глаза от иронии.

— Почему тебя волнует, что я делаю? — спрашиваю я, не ожидая ответа.

— Мы друзья, — заявляет он.

Мне хочется рассмеяться, потому что мы определенно не друзья. Я даже не знаю, что значит дружить с Эйсом. С тех пор как мы встретились, он не проявлял ко мне ничего, кроме неуважения, говорил обо мне так, как будто меня там нет, общался только тогда, когда это его устраивало, и приказывал мне. — Я пойду пешком.

— Черт возьми, Калла. Я думал, ты хочешь быть друзьями? — Эйс в отчаянии проводит рукой по волосам. Он, должно быть, издевается надо мной, он ведет себя так, как будто это я посылаю ему смешанные сигналы.

Я останавливаюсь и смотрю на него, прищурив глаза. — Ты уверен, что у тебя нет расстройства личности? Я не могу за тобой угнаться! В одну минуту ты ничего не чувствуешь ко мне, а в следующую ведешь себя как одержимый парень. А потом ты говоришь мне держаться от тебя подальше! Теперь ты хочешь быть друзьями?! — я почти кричу посреди дороги. Я могу показаться психопатом невинным прохожим, но я не могу угнаться за ним.

Он пинает боковую стойку своего мотоцикла сильнее, чем необходимо, и скрещивает руки на груди. — Я пытаюсь уберечь тебя от разочарования.

— Что это должно означать?

Он глубоко выдыхает и качает головой, не в силах дать ответ. Мне абсолютно все равно.

— Неважно.

Я поворачиваюсь на каблуках, чтобы уйти, но он сжимает моё запястье, притягивая меня к себе. Мои ноги спотыкаются друг о друга, и я натыкаюсь на его грудь. Эйс обнимает меня за талию, чтобы удержать, я задерживаю дыхание, мои щеки горят.

Уголки его рта приподнимаются, как будто он знает, что делает со мной. Это необычное чувство, которого я никогда раньше не испытывала, особенно с Нейтом.

С Нейтом это было невинно. Наши отношения были построены на дружбе и знакомстве больше, чем на чем-либо другом. Мы занимались сексом, потому что это было то, чем занимались все остальные, и когда я говорю вам, что мой первый и единственный раз был ужасным, я не преувеличиваю.

Нейт утверждал, что переспал со многими девушками до меня, но я думаю, что это говорило только его эго. Он пропустил прелюдию и сразу перешел к большому взрыву. Боль была невыносимой, и Скуби-Ду, который играл на заднем плане на большом плазменном телевизоре, не помогал мне расслабиться. Что еще хуже, пудель Нейта все время пытался трахнуть его ногу.

К счастью, Нейту потребовалось меньше пяти минут, чтобы закончить, и с тех пор у меня не было желания попробовать еще раз. Вспоминая об этом сейчас, я удивляюсь, что мы продолжали встречаться еще месяц после этого прискорбного события.

Я бросаю взгляд на Эйса сквозь ресницы, он уже наблюдает за мной. На секунду, только на секунду, мой взгляд останавливается на его губах, и я представляю, каково было бы приветствовать их на своих собственных. Приди в себя! Эйс — не тот, с кем мне следует связываться по многим причинам.

— Давай начнем сначала. Как друзья? — говорит он.

Снова это слово, и я до сих пор не знаю, что оно означает. Я отвлекаю свое внимание от его рта, стараясь лучше понять, что для него значит слово «друзья».

Он точно не ведет себя так с Лив или кем-либо из других своих предполагаемых друзей.

— Тебе придется поподробнее остановиться на этом. Я изо всех сил стараюсь понять тебя.

Эйс на мгновение замирает, все еще обнимая меня, и изучает выражение моего лица в поисках разъяснений.

— Ты хочешь быть друзьями… как ты и Лив? — подсказываю я.

Он на мгновение закрывает глаза и качает головой, что приводит меня в еще большее замешательство. Я пытаюсь отвернуться от него, за один день я могу справиться только с определенным количеством Эйса, и этот лимит уже истек.

Эйс мягко кладет руку мне на подбородок, поворачивая меня, чтобы снова встретиться с ним взглядом. — Как ты и я, — я все еще не понимаю, что это значит, но то, как он это говорит, заставляет меня чувствовать что-то, что я не должна. Не слишком ли много я вкладываю в это? Это еще одна из его игр?

— Это просто еще одно представление, Эйс? Потому что если это так, то я не хочу быть частью этого. Я устала от того, как резко меняется твое настроение.

— Извини, — говорит он. Я смотрю на него, озадаченная словами, которые слетают с его губ. Я никогда не ожидала извинений, хотя, черт возьми, прекрасно знаю, что его действия того заслуживали.

— Извинения? Ух ты, кто бы мог подумать, что мы зайдем так далеко?

Он весело качает головой. — А теперь садись на байк, — я бросаю на него неодобрительный взгляд, и он добавляет, — пожалуйста, садись на байк, Калла.

Глава 9 Игра

Эйс исчезает на остаток выходных. Он отвез меня домой в субботу вечером после клуба, и с тех пор я его не видела. Я провожу выходные с Лив, помогая ей надевать форму команды поддержки.

Я многого о ней не знала. Она выросла, борясь за всеобщее внимание среди своих четырех младших братьев и сестер. Ее родители развелись, когда ей было всего пять лет, хотя она говорит, что почти ничего не помнит об этом, ее лицо говорит совсем о другом.

В понедельник, после занятий, я прихожу домой и нахожу на своей двери розовый стикер приклеенный с компакт-диском:

«Мой любимый трек — 3».

У меня нет никаких сомнений в том, что записка от Эйса. Я снимаю её и беру компакт-диск в руки. Единственное место, где я могу его послушать — это в моей машине. Эйс либо очень наблюдателен, либо просто предположил, что у меня есть проигрыватель компакт-дисков, чего в наши дни ни у кого нет.

Я спускаюсь вниз, чтобы поблагодарить его за это, может быть, даже послушать компакт-диск в его комнате, где у него обязательно должен быть проигрыватель. Однако я нахожу дом пустым. Вместо этого я беру ручку из своей комнаты и стикер для заметок:

«Почему автобиографии?»

Все его книги — своего рода автобиография. Я сама никогда не читала их. Я придерживаюсь художественной литературы.

На следующий день я нахожу его ответ приклеенным к моей двери:

«Каждый, кто их пишет, находит хорошее в любой, казалось бы, ужасной ситуации» — интересный способ восприятия вещей.

Мы с Эйсом общаемся с помощью стикеров до конца недели. Я не спрашиваю, куда он исчезает или почему он почти не бывает на занятиях, наше задание должно быть выполнено только через три недели, так что у нас есть время.

Мы открываемся больше, чем могли бы сделать при личной встрече. Расстояние между нами служит барьером безопасности, на который мы можем опереться. Тем не менее, ни один из нас не заходит слишком далеко, боясь спуститься по спирали в невысказанные тени и в конечном счете разрушить путь, который мы построили.

Университетская футбольная команда, частью которой является Тео, проводит свою первую игру в сезоне в четверг вечером. Тео предложил мне пойти с Лив и Заком посмотреть. Это всего в пятнадцати минутах ходьбы от полей до нашего дома, и это «наверняка будет шумная игра», как выразился Тео.

Я спускаюсь вниз, чтобы встретиться с Лив и Заком, как только спускаюсь я замечаю, что Эйс опирается на открытую дверную раму. Он одет в черные джинсы и темную футболку, которые исключительно хорошо соответствуют его образу. В некотором смысле он — загадка, которую невозможно разгадать, и все же я замечаю часть себя, когда смотрю на него. Произведение, озлобленное на весь мир и стремящееся оттолкнуть всех, кто пытается помочь.

Остановившись на лестнице, я позволяю себе понаблюдать за Эйсом, который смотрит вдаль. Его татуированные руки сложены на груди, он отгораживается.

Деревянная лестница скрипит под моими ногами, и его голова поворачивается в мою сторону. Его глаза блуждают по мне. Я заставляю себя не дрожать под его таинственным взглядом.

— Я полагаю, это лучше, чем твои розовые тапочки, — он одаривает меня понимающей улыбкой, демонстрируя свои заметные ямочки на щеках.

О Боже, инцидент с полотенцем двухнедельной давности. Он решает поднять этот вопрос сейчас?

Жар приливает к моим щекам. — Я не понимаю, о чем ты говоришь.

— Серьезно? — продолжает он, делая несколько шагов в моем направлении. Я все еще стою на лестнице, с любопытством наблюдая за ним. Можно было бы подумать, что высокая и крепкая фигура Эйса давит на него. Однако его движения странно грациозны.

Я качаю головой в ответ, не сводя с него глаз. Игривая ухмылка танцует на его очаровательных губах, и я выставляю ногу, чтобы сделать еще один шаг к нему. К сожалению, я неверно оцениваю расстояние до ступеньки и, спотыкаясь, лечу вперед, хватаясь за деревянные перила лестницы.

Как только я прихожу в себя, мой взгляд падает на Эйса. Он стоит на коленях у подножия лестницы, готовый поймать меня. — Что ты собирался сделать? — спрашиваю я, хмуря брови.

— Смягчить падение, чтобы я мог пошутить о том, что ты влюбилась в меня, — ухмыляется он.

Я закатываю глаза. — Это банально.

Эйс открывает рот, чтобы что-то сказать, но его перебивают.

— Готова? — говорит Лив с верхней площадки лестницы. Она переводит взгляд с меня на Эйса, и у нее отвисает челюсть, когда она вопросительно поднимает брови.

— Ждал вас двоих, — отвечает Эйс, вставая. Лив и Зак спускаются по лестнице, и мы направляемся к университетскому городку.

Ночное небо покрыто покрывалом облаков, которые плывут над нами с большой скоростью. Иногда есть отверстие, через которое проглядывает группа звезд, борющихся за воздух, но тени, которые следуют за ними, снова поглощают их. Атмосфера душная, позже обещают дождь.

Мы с Эйсом заканчиваем тем, что идем позади Лив и Зака. Они безумно влюблены, и это видно. Они держатся за руки и Зак говорит что-то, что вызывает взрыв смеха у Лив. Время от времени его губы касаются ее виска, и я замечаю, как Зак притягивает ее ближе к себе.

— Как они познакомились? — спрашиваю я Эйса.

Лив слышит меня и оборачивается, ее улыбка становится шире. — Это была любовь с первого взгляда. Не так ли, детка? — она тянет Зака за руку.

— Такого не бывает, — перебивает Эйс.

Я не согласна. Мой папа влюбился в маму, когда впервые увидел ее. Он рассказывал мне эту историю более сотни раз.

Это была одна из его первых смен на работе. Его вызвали, чтобы разобраться с неприятным для общества делом. Моей матери было двадцать четыре, она только что вышла замуж и раздевалась в пьяном виде посреди оживленного шоссе. Она не помнила, как туда попала. Вместо того чтобы арестовать ее, мой отец отвез ее домой на своей патрульной машине с включенными мигалками просто потому, что она об этом попросила. Он даже не усомнился в этом, он был слишком поглощен ею. После этого они были неразлучны.

— Что ты можешь знать? У тебя никогда не было девушки, Эйс, — говорит Лив и поворачивается к Заку.

Я поднимаю брови. — У тебя никогда не было девушки?

— Это не имеет большого значения, — он пожимает плечами.

В некотором роде так оно и есть. У меня было множество парней с первого класса и до последнего. Ни один из них не был серьезным, но дело не в этом. — Есть ли какая-то причина?

— Я никогда не встречал кого-то, кто мог бы удерживать мое внимание достаточно долго. Я не думаю, что это справедливо — торчать с кем-то только ради этого, — Эйс засовывает руки в карманы.

— Это ужасно, — замечаю я, бросая на него взгляд для уточнения. Мы проходим мимо уличного фонаря, и теплая желтая атмосфера заставляет глаза Эйса казаться мягче.

Он поднимает бровь. — Ты хочешь, чтобы я солгал и сказал тебе, что причина, по которой у меня никогда не было девушки, в том, что я тщеславный мудак?

Я попыталась подавить улыбку. — Это, безусловно, было бы более правдоподобно.

Эйс усмехается и качает головой. Этот непривычный звук посылает через меня электрический разряд. Я все еще пытаюсь привыкнуть к тому, что он совсем не мудак, поэтому, когда он так смеется, это застает меня врасплох.

Клянусь, с того момента, как я ударила его на вечеринке, у него полностью изменилось настроение. Меня это все еще смущает, но я больше не собираюсь утруждать себя расспросами об этом. Мне нравится эта его сторона.

— Кстати, спасибо тебе за диск. Ты был прав — Арктик Манкис довольно хороши.

Эйс смотрит на меня и одаривает взглядом, который говорит: «Я же тебе говорил». — Какая тебе больше понравилась?

— А, я думаю, что это должно быть 505.

— Тоже одна из моих любимых, — говорит он. Наши руки случайно соприкасаются, и волосы у меня на затылке встают дыбом.

— Ты путешествовал? — спрашиваю я.

— Немного. Мой отец… — его тон становится резче, — много путешествовал по работе. Иногда он брал нас с мамой с собой, но это случалось не очень часто. Но я побывал в Канаде и Англии, когда был маленьким, — объясняет он, пока мы продолжаем идти, — а так же родители моей мамы жили в Испании, так что мы время от времени навещали их. Пока моя бабушка Абуэла не умерла, и моя мама не перевезла моего дедушку Аво сюда, в дом престарелых. С тех пор он тоже скончался.

— Мне жаль, — я удивлена, что Эйс решил раскрыть так много информации о себе, о своей семье.

— Это было очень давно, — Эйс отмахивается от этого, — я не был с ними очень близок.

— Значит, в тебе есть немного испанского?

— Только со стороны моей бабушки Абуэлы. Мой дедушка Аво был бразильцем.

Я делаю усилие, чтобы оглядеть его с ног до головы. — Я это вижу, — это объясняет красивый светло-коричневый цвет его кожи и поразительные темные волосы.

Я смотрю себе под ноги, когда мы переходим дорогу, направляясь к кампусу.

— Твой любимый фильм? — Эйс начинает другой разговор.

— Я не могу выбрать один, — говорю я. Есть слишком много замечательных фильмов. Я просматривала их все в те дни, что запиралась в своей комнате.

— Назови несколько, — предлагает Эйс.

— «Жена путешественника во времени» — но книга намного лучше, «Ла-Ла-Ленд», «Вечное Сияние Безупречного Разума»…

Эйс смеется.

— Что?

— Я этого не понимаю. Какой смысл стирать их воспоминания, если они собирались снова встретиться вместе? — он смотрит на меня, ожидая дальнейших разъяснений.

Фильм рассказывает о паре, которая отправляется в путешествие, чтобы стереть себя из памяти друг друга после ужасного расставания.

— Это показывает, что, несмотря на все их усилия забыть друг друга, и, несмотря на недостатки и неудачи друг друга, они все еще готовы дать друг другу еще один шанс. Людей нельзя изменить незнанием или отречением, — объясняю я, бездумно двигая руками вокруг.

Он качает головой. — Если ты наблюдала за концовкой, это показывает, что они снова и снова оказываются в одном и том же положении. Они находят друг друга, влюбляются, расстаются, а затем стирают друг друга снова и снова. Я не понимаю, зачем им тратить свое время впустую.

— Да, они могут в конце концов расстаться, но им все равно. Речь идет об их совместном времяпрепровождении. У тебя никогда не было девушки, и это заметно, — я закатываю глаза.

Эйс засовывает руки поглубже в карманы. Он снова качает головой, на его губах появляется широкая ухмылка.

Я с удивлением уже вижу вдалеке красные университетские здания. Прогулка прошла быстрее, чем я ожидала. Мы направляемся к полям в задней части кампуса. Футболисты делятся на четыре группы. Каждая группа выполняет разминочные упражнения, которые были им назначены.

Тео замечает нас и убеждается, что тренер не смотрит, прежде чем с ухмылкой подбежать к нам. Его и без того атлетическую фигуру подчеркивает защитный слой одежды, облегающий плечи и ноги.

— Эй, ребята! Приготовьтесь к грязной игре. Парни из Эшворта уже затеяли драку с двумя нашими парнями. Мы не собираемся сдерживаться, — говорит он, в его голосе сквозит предвкушение. Тео прыгает с ноги на ногу на одном и том же месте, согревая свое тело.

О, Университет Эшворта. Соперники.

— Я надеюсь, что нет. Я пришел сегодня вечером, чтобы увидеть пролитую кровь, — раздается голос позади нас. Я поворачиваюсь всем телом и вижу Джоша, стоящего со скрещенными руками. Когда он сюда пришел?

Тренер, который сам не в состоянии играть, дует в свисток, который свисает у него с груди. — Тео Медейрос! Иди сюда, сейчас же!

— Ой, извините, ребята. Нужно идти! — говорит Тео и бежит трусцой к своим товарищам по команде.

Мы находим свои места на трибуне, подальше от всех остальных. Как только игра начинается, Джош выкрикивает Тео ободряющие слова. — Давай же! Ты справишься, Теодор.

Мой взгляд устремляется к Эйсу, но его внимание больше не сосредоточено на игре. Его тело напряжено, и он так сильно вцепился в сиденье руками, что костяшки пальцев побелели. У него на предплечье вздулись вены, набухшие из-за напряжения. Мои глаза продолжают блуждать по очертаниям его тела, которое застыло на скамейке, и наконец останавливаются на его лице.

Рот Эйса сжат в напряженную линию. Его челюсть сжата с такой силой, что у меня начинают болеть собственные зубы. — Эй, ты в порядке? — спрашиваю я, проследив за его взглядом.

Затемненный винтажный «Шевроле» остановился на стоянке через дорогу. Уличные фонари, окружающие этот район, яркие, так что я могу различить детали. Там не так много машин, только из Эшвортского университета, большинство студентов из нашего пришли сюда пешком.

Дверь «Шевроле» со стороны водителя распахивается, и оттуда вылезает до жути знакомая фигура. Я прищуриваюсь, заглядывая через плечо Эйса. Парень поворачивается, давая мне возможность ясно разглядеть его лицо. Логан. Он еще больше выпячивает грудь и становится выше ростом. Еще один человек встает с пассажирского сиденья. Я его не узнаю.

— Оставайся здесь, — рычит Эйс. Он встает и бросается к Логану. Его руки сжаты в кулаки по бокам, и я надеюсь, что драка не разразится на парковке. Судя по тому, как Эйс шагает к Логану, шансы на мирное противостояние кажутся ужасно ничтожными.

Ураган Эйса обрушивается на машину Логана, и между ними вспыхивает жаркий спор. Я не могу разобрать, что они говорят, но ярость Эйса сжигает его. Логан, с другой стороны, прислонился к боку своей машины.

Эйс хлопает ладонью по капоту машины. — Убирайся отсюда к чертовой матери!

Я так поглощена разворачивающейся передо мной сценой, что едва замечаю, что Зак и Джош уже на полпути туда. Лив встает со своего места, чтобы последовать за ними, и я ловлю себя на том, что делаю то же самое. Мы трусцой спускаемся по лестнице и проходим через группы наблюдателей за игрой, чтобы догнать их.

Мы подходим ближе, и дикая ухмылка появляется на губах Логана, когда его внимание останавливается на нас. — Эй, что здесь происходит? — спрашивает Зак. Никто его не слушает.

— Логан, у тебя есть три секунды, чтобы уйти, — кипит Эйс в нескольких дюймах от его лица. Я и раньше видела Эйса злым — все те разы, когда мы сталкивались друг с другом после первой встречи. Но это совсем другое дело. Колоссальная ярость нарастает в его дрожащем теле. Я в ужасе от того, что может произойти, если ситуация не будет урегулирована. Быстро.

Логан не двигается. Его ухмылка не ослабевает, когда он говорит. — Или что?

Как только слова слетают с его губ, Эйс хватает Логана за воротник. Все происходит слишком быстро, чтобы я могла это понять. Друг Логана, тот, что пришел с ним, мгновенно оказывается рядом с Эйсом. Джош и Зак тоже там, готовятся к драке, которая вот-вот разразится.

Зак кладет руку на плечо Эйса. — Отпусти его, чувак. Давай, давай уйдем отсюда.

Эйс игнорирует его. Вместо этого он с колоссальной силой толкает Логана в открытую дверь со стороны водителя. Логан отшатывается, но без промедления восстанавливает равновесие. Он не отступает.

— Ты не хочешь видеть, что произойдет, — загоняет его в угол Эйс.

Логан качает головой, на его лице появляется звериное выражение. Злобная усмешка.

Он знает, что его превосходят числом, но ему явно все равно. Он либо глуп, либо знает что-то такое, чего не знаем мы. — Одно неверное движение, Эйс, и все здесь узнают твой секрет. Как ты думаешь, твои друзья примут тебя, узнав, что ты сделал?

Эйс смотрит на Логана с абсолютной ненавистью. Его взгляд скользит по нам, от Зака к Джошу, а затем дольше всего задерживается на мне. Сквозь ярость и враждебность, которые переполняют его, проглядывает проблеск вины. Эйс поворачивается на каблуках и убегает в противоположном направлении.

У меня возникает желание последовать за ним, убедиться, что с ним все в порядке. И все же я не могу пошевелить ногами, они прикованы к земле.

— Хорошее решение, — кричит Логан ему вслед, отряхивая рубашку рукой, как будто это было просто недоразумение.

— Я собираюсь убедиться, что он не сделает ничего не обдуманного. Оставайтесь здесь, смотрите игру, — говорит нам Зак и гонится за Эйсом.

Лив понимающе кивает, и когда я не двигаюсь, она тянет меня за руку. Мои ноги двигаются, шаркая друг перед другом. Когда мы возвращаемся к полям, мои собственные руки неудержимо дрожат.

Мы остаемся до конца игры, но настроение резко упало. Никто не говорит об этом инциденте. Слова, сказанные Логаном, прокручиваются в моей голове снова и снова. Логан знает что-то об Эйсе, о чём не знают даже его лучшие друзья. Что может быть такого ужасного?

——

Эйс держится от меня на расстоянии после игры и снова исчезает на выходных. Никто ничего не говорит, и Зак становится более отстраненным, чем обычно. Я сосредотачиваюсь на своей университетской работе и, наконец, печатаю статью для газеты. Перечитав его более ста раз, я удаляю ее.

Нейт не заходил в кафе со следующего дня после вечеринки, поэтому я предположила, как и следовало ожидать, что он получил сообщение. Но, похоже, это не так, потому что, когда я оборачиваюсь, он прямо передо мной.

— Хочешь сходить в кино? — спрашивает он, когда я прохожу мимо него с подносом кофейных чашек. Я ставлю поднос на скамейку за стойкой и ставлю чашки в раковину.

— Нейт, я работаю, — говорю я, бросая кусочки манго в блендер для коктейля.

У Мии сегодня выходной, так что я работаю с Броуди. Он кажется нормальным… ну, более нормальным, чем обычно. Может быть, Марс больше не делает ничего сверхъестественного с Юпитером. Броуди мало общается, и, возможно, кому-то это покажется неловким, но в его присутствии меня охватывает чувство спокойствия.

— Я подожду, — Нейт садится на барный стул возле стойки.

— Нейт, что ты делаешь? Мы расстались, — говорю я, не желая устраивать сцену.

— Я скучаю по тебе, — говорит он. Я закатываю глаза, — серьезно, Калла, я знаю. Я скучаю по возможности поговорить с тобой, и ты знаешь… просто тусоваться, как мы привыкли. Здесь все по-другому. У меня не так много друзей, и…

Он выглядит искренне расстроенным, и мне его немного жаль. — Хорошо, мы можем пойти посмотреть фильм. Но ничего не выдумывай. Это не значит, что мы снова будем вместе, — поясняю я. Если не считать незначительного инцидента под названием потеря девственности, который оттолкнул меня от секса на всю оставшуюся жизнь, мы приятно проводили время вместе.

Броуди время от времени поглядывает на Нейта. — Это твой парень? — Броуди наконец спрашивает меня.

— Нет, бывший, — отвечаю я.

— Хм, — хмыкает он, но я чувствую, что у него на уме что-то еще — если только я не выдумываю.

Лив и Зак заходят в кафе, когда до моей смены остается двадцать минут, и Эйс следует их примеру. Его блестящие глаза ищут меня, и когда он находит то, что ищет, на его губах появляется кривая усмешка.

Даже по прошествии недели я все еще не привыкла к этой его стороне. Щелчок выключателя, и он внезапно стал приятным. Это относится только ко мне, его поведение по отношению к другим не изменилось, заставляя меня чувствовать… Что? Что ты при этом чувствуешь, Калла? Теплоту и нежность? Избавься от этого, потому что это, вероятно, долго не продлится. Хотя моя совесть права, я не могу не заметить в нем хорошего, и я хочу проводить с ним время. Как друзья, конечно.

За неделю я обнаружила, что в глубине души он старомодный человек. Помимо Арктик Манкис, на диске, который он мне дал, была и другая рок-музыка. Иногда по ночам я сижу в своей машине и слушаю его. Его любимый цвет — черный. Я сказала ему, что это не цвет. Тем не менее, он был непреклонен в том, что это может быть, я не стала спорить.

Эйс переводит взгляд с меня на Нейта, который сидит передо мной. Нейт ничего не знает, когда он просматривает свою ленту в Facebook, терпеливо ожидая меня. Я собираюсь освободиться, когда Эйс подходит к нам и возвышается надо мной. — Тебя подвезти домой? — Эйс задает вопрос, не обращая внимания на Нейта.

Зак и Лив выходят из кафе. Они открывают дверь достаточно широко, чтобы ветерок мог проникнуть внутрь, и в воздухе витает запах лосьона после бритья Эйса, мускусный с легким привкусом сладости.

Голова Нейта вскидывается при словах Эйса, и он встает со стула. Он вытягивает свое тело, чтобы казаться выше. — В этом нет необходимости, чувак. Я отвезу ее.

— Зачем беспокоиться, если я все равно туда еду? — Эйс ухмыляется, его глаза не отрываются от моих. Он даже не смотрит в сторону Нейта.

Краем глаза я замечаю, как Нейт бросает на меня взгляд. Я отрываю взгляд от Эйса. — Он мой сосед по дому, — объясняю я Нейту, не зная, зачем мне это вообще нужно.

— Мы с Каллой идем в кино, — настаивает Нейт, его глаза темнеют от раздражения, и он подходит ближе ко мне.

— Ну, это забавно, потому что я отчетливо помню, как мы с Каллой планировали поработать над нашим заданием сегодня вечером, — Эйс приподнимает бровь, — должно быть, ты дважды забыла, Калла, — на его лице появляется мальчишеская ухмылка.

Что? Я не помню, чтобы у нас с ним были какие-то планы на сегодняшний вечер. Я озадаченно смотрю на Эйса. Я не уверена, действительно ли он верит, что у нас что-то запланировано, или это одна из его игр?

— Мы можем поработать над этим завтра?

— Нет… сегодня вечером, Калла, — мое имя слетает с его языка, как мед, с легким привкусом остроты.

Я ломаю голову в поисках хоть какого-нибудь воспоминания о том, как строила планы с Эйсом. В конце концов, начиная сомневаться в своей памяти, я оглядываюсь на Нейта. — Может быть, в другой раз, — говорю я. Прежде чем я успеваю выплюнуть извинения, Эйс обнимает меня за талию. Он плавно тянет меня к двери.

— Что это было? — я скрещиваю руки на груди, как только мы оказываемся снаружи. Мой взгляд устремляется через окно к Нейту, который все еще стоит там, где я его оставила. Я не совсем уверена, что Эйс только что провернул, и я ни в малейшей степени не впечатлена. Почему он думает, что может так сделать? Логан, теперь Нейт.

— Что было что? — беспечно спрашивает он, пытаясь надеть на меня шлем. Я останавливаю его и кладу руку на его твердую грудь. Я пытаюсь оттолкнуть его от себя, но он не двигается, так что в итоге я делаю шаг назад. Это приводит к тому, что Эйс хмурит брови.

— Мы не строили планов, — я жду объяснений.

— Нет? Хм… — он делает паузу на мгновение и наклоняет голову. Его глаза сверкают. — Хорошо, ты хочешь поработать над заданием сегодня вечером, раз у тебя нет других планов? — на его лице появляется улыбка.

— Эйс… — начинаю я, все еще требуя объяснения его поведения. Я не разговаривала с ним после игры. Воспоминание о чистой ярости гнева все еще живо в моем сознании.

— Отлично, — говорит Эйс, не давая мне закончить. Вместо этого он надевает шлем мне на голову.

Ауч! Что с ним не так?!

Он запрыгивает на мотоцикл и наблюдает за мной, ожидая, когда я окажусь позади него. Я закатываю глаза и перекидываю ногу. У меня нет сил спорить с ним, и мне остается либо идти домой, либо это. Кроме того, я не могу избавиться от живого чувства, охватывающего мое тело при мысли о том, чтобы проводить больше времени с Эйсом.

Я свободно кладу руки ему на талию. Он напрягается, его живот становится твердым, как камень, под моим слабым прикосновением.

Я свободно обнимаю его руками всю дорогу домой, избегая сжимать крепче, когда мы сворачиваем за угол. Мои глаза остаются открытыми, даже когда они слезятся на ветру. Мы быстро проезжаем тени деревьев. Мы едва развиваем скорость пятьдесят миль в час, но свобода охватывает нас. Моя душа чувствует себя безграничной и неукротимой. Так вот почему Эйс предпочитает мотоциклы?

Вернувшись в дом, я иду к лестнице, Эйс следует за мной. — Куда ты идешь?

— Я просто быстро переоденусь и возьму свой блокнот, — говорю я и продолжаю подниматься.

— Блокнот?

Я поворачиваюсь и делаю движение рукой. — Задание? Я думала, ты хочешь выполнить это задание, Эйс. Разве не поэтому я не в кино с Нейтом?

Его лицо напрягается при упоминании Нейта, но он скрывает это за улыбкой. — Да, задание… Я буду в своей комнате, так что… приходи, когда будешь готова.

Он ведет себя странно.

В своей комнате я переодеваюсь в длинную белую футболку и пижамные шорты. Я провожу щеткой по волосам и чищу зубы, прежде чем схватить свой блокнот и спуститься вниз.

Эйс прислонился к изголовью своей кровати. Он переоделся в светло-серые спортивные штаны и, как вы уже догадались, без рубашки. Я оглядываю его комнату, его книжную полку, дверь, ведущую наружу — куда угодно, только не на него, но я замечаю, что мой взгляд устремляется к нему. Трудно не делать этого, когда кто-то так выглядит.

Эйс проводит рукой по волосам, и его мышцы сокращаются при каждом движении. Он смотрит на меня и проводит языком по нижней губе, точно зная, что делает. Я прикусываю внутреннюю сторону щеки.

О боже мой. Перестань стоять там и пялиться на него!

Я стараюсь сесть как можно дальше от него и подтягиваю колени, прислоняя к ним свой блокнот. Его глаза сканируют меня, и его губы растягиваются в улыбке. Наконец он отводит взгляд и берет пульт от телевизора. — Ты хочешь вместо этого посмотреть фильм?

Мои глаза расширяются, и я теряюсь в словах. — Ты что, издеваешься надо мной? А как насчет задания? — Эйс наклоняется к другой стороне кровати, где на полу лежат его книги, и достает бумагу, протягивая ее мне.

— Что это такое? — спрашиваю я, когда мои глаза задерживаются на нем, — это и есть задание? Ты сам написал все задание?

— Не стесняйся поменять там так, как ты считаешь нужным. Я также отправил тебе копию по электронной почте. Поскольку меня не было рядом, я предположил, что несправедливо ожидать, что ты сделаешь это в одиночку. Кроме того, ты упряма и не хочешь говорить о том, как текущие проблемы влияют на тебя, поэтому я взял это на себя.

Когда я слишком ошеломлена, чтобы ответить, он толкает меня локтем. — Не будь такой довольной. Теперь у нас есть время посмотреть фильм, — он ухмыляется, включая телевизор.

Он прокручивает варианты, прежде чем выбрать фильм ужасов. Затем он встает и выключает свет. Я ошеломленно смотрю на него. Эйс продолжает удивлять меня во всех отношениях, и мне любопытно прочитать, что он написал для этого задания.

Он шаркает по кровати, устраиваясь поудобнее. Я делаю то же самое, моя рука касается его руки. Мурашки по коже сопровождают слабый контакт между нами. Я не осмеливаюсь поднять на него взгляд, мои глаза прикованы к экрану, хотя я слишком отвлечена, чтобы обращать на это внимание.

— Тебе всегда нужно все контролировать? — спрашиваю я, наконец встречая его любопытный взгляд.

— Ты злишься, что я написал задание? Я не думал, что ты будешь возражать, — отвечает Эйс, вопросительно наклоняя голову, оценивая меня своими харизматичными глазами.

Я пожимаю плечами. — Я не злюсь из-за этого задания. Спасибо тебе за то, что написал его. Тем не менее, я пришла к выводу, что у тебя это закономерность. Постоянная тяга к необходимости брать все в свои руки, — объясняю я, стараясь лучше понять его тайные мысли, даже если это может быть то, на что он не захочет отвечать.

Его действия оказываются на той же волне, что и мои, мы оба чувствуем себя в безопасности, когда отвечаем. Тем не менее, его чувства обострены. Я пришла к выводу, что его настроение является движущей силой последующих событий. Возможно, я ошибаюсь, хотя и сомневаюсь в этом. — Мне просто любопытно, — добавляю я.

— Это чувство стабильности. Я не знаю, почему ты удивлена. Я точно знаю, что мы не так уж сильно отличаемся, так как мы оба хотим контролировать все. Время.

Я воздерживаюсь от того, чтобы сказать ему, что, возможно, времени не существует. Дело не в этом, и Эйс прав. С манипулированием временем появились бы бесконечные возможности и различные результаты, и я была бы у руля, способная изменить любую ситуацию так, как я считаю нужным.

Отрывая свой пристальный взгляд от его, я не двигаюсь в течение следующего часа, размышляя о нашем разговоре. Мое тело становится жестким, а в ноге появляется покалывание. Я откидываюсь на спинку кровати, не в силах усидеть на месте. Моя футболка задирается вверх, как и шорты, обнажая остальную часть верхней части бедра.

Глаза Эйса устремлены на меня — я чувствую их. От долгого ожидания у меня пересыхает в горле. Я изо всех сил стараюсь не отпрянуть или не показать ему, что он влияет на меня так, как я не могу даже начать описывать.

В конце концов, я набираюсь смелости встретиться с ним лицом к лицу, встретить темный, манящий взгляд, который разжигает во мне дикий огонь. Я хочу, чтобы он прикоснулся ко мне, чтобы я могла ощутить искру, которая часто возникает после нашего контакта. Мои глаза опускаются к его соблазнительным губам, которые слегка приоткрываются. Как бы они чувствовались, соприкасаясь с моими собственными? Дикий огонь разгорается от желания.

Ой… о чем я думаю?

— Есть какие-то проблемы? — спрашиваю я, мой голос звучит мягче, чем предполагалось. Глаза Эйса отрываются от моих. Он бормочет что-то себе под нос, чего я не могу разобрать. Его челюсть напрягается, и он глубоко выдыхает, качая головой.

— Я иду в душ, — заявляет он, устремляясь в свою ванную. Я немного ошеломлена его внезапностью. Я продолжаю смотреть фильм, прежде чем включить свет. Десять минут спустя Эйс наконец возвращается.

Он садится рядом со мной. Его плечо прохладное рядом с моим собственным. — Холодный душ?

— Хмм? Э-э… да, горячая вода закончилась, — отвечает он, не глядя на меня.

Это был не последний раз, когда я проверяла.

Глава 10 Утешение

— У вас есть сантехник? — спустившись по лестнице, я спрашиваю Лив. Наш душ протекает, и давление воды такое, будто кто-то мочится на тебя. Мне понадобится не меньше двух часов, чтобы вымыть голову.

— Уже позвонила ему. Его не будет здесь до вторника, — сообщает она мне, и мои глаза расширяются. Сегодня пятница, — нам придется пользоваться тем, что в комнате Эйса, — добавляет она.

— У него проблемы с горячей водой, — похоже, какое-то время нам придется принимать холодный душ.

— Полчаса назад все было хорошо, — она намазывает масло на свой тост.

О.

Мы с Лив проводим гораздо больше времени вместе. Легко впасть в привычную рутину. Рутина, в которой моя жизнь приходит в некоторую норму, больше нет желания изолировать себя.

Я достаю поднос с клубникой из холодильника и закрываю дверь, поворачиваясь. О, Боже. Эйс стоит передо мной… прямо передо мной. Как он подобрался сюда так быстро и незаметно?

— Доброе утро, — говорит он. Хриплый голос притягивает мой взгляд к его идеальному рту. Интересно, скольких девушек он целовал и что с ними происходило, когда они чувствовали его губы на своих. Я хочу, чтобы он…

Остановись. Я должна положить конец этим любовным мыслям, особенно когда Эйс внимательно наблюдает за мной. Как будто он точно знает, о чем я думаю.

Я смотрю вверх сквозь ресницы, встречаясь с его проницательным взглядом. Мои щеки горят. — Доброе утро, Эйс, — говорю я, но это звучит едва слышно, как шепот. Мои губы пересохли, поэтому я провожу по ним языком.

Эйс кашляет, прочищая горло. Я использую этот момент, чтобы сделать шаг назад, подальше от него. Между нами слишком много напряжения. Почему он должен стоять так близко ко мне? Он поднимает свою футболку со стула и надевает ее, быстро выходя за дверь, не сказав больше ни слова.

— Ты и Эйс, да? — Лив кладет нож для масла в посудомоечную машину.

— Что? — я быстро бросаю на нее взгляд, и она обвиняюще выгибает брови, — нет, нет, мы просто, э-э, общаемся — как друзья, — бормочу я, доставая стакан воды.

— Друзья? Я не помню, чтобы я так смотрела на своих друзей.

Я стону, делая глоток.

— Я говорила не о тебе, но теперь, когда ты упомянула об этом… — она садится на табурет напротив меня. Кладет локти на стойку и опускает голову на руки, — ты и Эйс… ты знаешь? — она шевелит бровями, — трахались?

Я выплевываю воду, чуть не захлебываясь ею.

— Лив! — я бросаю на нее широко распахнутый взгляд, хватая тряпку для мытья посуды, чтобы вытереть беспорядок.

— Я приму это как нет, — она посмеивается, откусывая кусочек тоста.

— Определенно нет, — соглашаюсь я, но громко сглатываю, не в силах выбросить эту мысль из головы.

Пятницы обычно не заняты делами. У меня только одна лекция и никакой работы. Мне не особенно нравится, когда мне нечего делать. Мой разум требует, чтобы его чем-то заняли. Если я позволю ему свободно разгуливать, я обнаружу, что он тянет меня к прошлому, которое я не могу изменить, как бы сильно я этого ни хотела.

В начале недели Тео попросил меня помочь ему в учебе. Чтобы сохранить свою стипендию и продолжать играть за футбольную команду, он должен получать оценки выше среднего, чего он в настоящее время изо всех сил пытается достичь, особенно на занятиях по математике.

Так как моя мама была школьной учительницей, она поддерживала меня в моих занятиях и учила меня большему, чем было необходимо. Так что нет проблем помочь Тео учиться, даже если мы не учимся в одном классе.

— Что за история между тобой и Джошем? — спрашиваю я, и Тео приподнимает бровь, — знаешь, ведь вы двое вечно ссоритесь, как старухи, — наши учебники разложены на его кровати и на полу. Мы занимались последние пару часов.

Он смеется, звук отражается от стен. — Отец Джоша — мой отец, — говорит он, и я складываю губами букву «о». Я догадывалась, что они были близки, но не понимала, насколько близки.

— Джош — мой сводный брат. У нас один и тот же отец. Он изменил маме Джоша, — объясняет он, — все действительно запутано.

Как это не всплыло в разговоре раньше? Но я думаю, все предполагали, что я уже знала. — Каким-то образом испорченные вещи, похоже, тоже порождают что-то хорошее, — говорю я. У вселенной есть забавный способ сводить людей вместе.

Тео кивает, почти самому себе. — Ты права.

— Ты всегда хотел быть инженером? — спрашиваю я.

— Это было единственное, что интересовало меня в школе. Мне нравилось создавать вещи и понимать, как они работают. Единственная проблема, которая меня сдерживает — это математическая сторона дела, — объясняет он.

Тео запрыгивает на кровать, и я издаю тихий визг. Он щекочет меня, и я не могу дышать. Я смеюсь и говорю ему остановиться, но он не слушает.

— Что это за шум? — спрашиваю я между смехом и отдышкой. Приглушенные звуки музыки от домашней вечеринки проникают сквозь стены.

— Начало студенческой вечеринки, — застенчиво говорит Тео, опираясь на локти.

— Ой. Нет, я не останусь на нее, — я быстро сажусь.

Тео надувает губы и кладет руку на грудь, на сердце. — Ну же, пожалуйста. Лив будет здесь, и эта странная девушка тоже придет, я думаю, — сообщает мне Тео.

Я приподнимаю бровь. — Миа? — Тео кивает, и я закатываю глаза, — она не странная.

— Немного, — говорит Тео, я прищуриваюсь, глядя на него. Миа не странная, люди быстро критикуют.

— Я не знаю. Я на самом деле не люблю вечеринки или алкоголь, — говорю я, и он бросает на меня еще один умоляющий взгляд, — хорошо, я думаю, что могу остаться ненадолго.

Вскоре гремит музыка, и начинают появляться люди. Тео тащит меня вниз и наполняет красный стакан водой, передавая его мне. — Спасибо, — смеюсь я, принимая его.

— Я сейчас вернусь, — говорит мне Тео, направляясь к задней двери. Я стою на кухне, переминаясь с ноги на ногу, оглядывая комнату в поисках кого-нибудь, кого я могу узнать.

Я выхожу на улицу, как только музыка становится громче, надеясь сбежать из этого места до того, как Тео заметит, что меня нет.

Мой взгляд сразу же падает на Эйса. Он прислонился к дереву с той же девушкой с вечеринки у костра и еще несколькими людьми, с которыми я не знакома. Рука девушки задерживается на руке Эйса, и она слишком много хихикает, когда он говорит. Необычное чувство пронзает мою грудь.

Развернувшись на каблуках, я возвращаюсь внутрь, но не раньше, чем замечаю, как голова Эйса поворачивается в мою сторону. Мое сердце бешено колотится в груди, и у меня нет желания признавать, что наблюдение за ними вместе заставляет меня чувствовать себя определенным образом, хотя, честно говоря, мне должно быть все равно.

Протискиваясь мимо нескольких человек, я стою в коридоре, пытаясь успокоить дыхание. Теперь внутри больше людей, и атмосфера давит на меня. Я прислоняюсь плечом к стене, позволяя прохладе просачиваться сквозь тонкий материал моей футболки.

Мозолистая рука обвивается вокруг моей талии, и я знаю, что это Эйс. Развернувшись, я смотрю ему в лицо. Его прикосновения неприветливы, холодны, особенно после того, как он прикасался к кому-то другому. Я стряхиваю его руку и скрещиваю руки на груди.

Эйс вздыхает и поворачивается, собираясь уйти. Я сбита с толку. Как будто он хотел что-то сказать, но передумал. Какой смысл ему было следовать за мной внутрь?

— Ты невероятный, — говорю я, делая шаг за ним. Он резко оборачивается, заставляя меня сделать шаг назад.

Его глаза темнеют — вспышка раздражения. Такое же выражение было у него, когда мы впервые встретились. — Что невероятно, так это то, что ты ожидаешь чего-то другого, — говорит он, упираясь руками в стену по обе стороны от моей головы. Он наклоняется ко мне еще ближе. Его дыхание касается моих губ, — я не очень хороший человек. Я тебя разочарую, — но как будто его слова — всего лишь отвлекающий маневр. Все, о чем я могу думать, это о том, насколько не уверенно он заставляет меня чувствовать себя, и как я завидовала, когда увидела его с кем-то другим.

— Ты так говоришь, но ты также тот, кто пришел за мной, — говорю я ему, — если это правда, то почему бы тебе не держаться подальше?

— Ты думаешь, это так просто? Ты сводишь меня с ума, черт возьми, — он вздыхает, проводя рукой по своим темным, растрепанным ветром волосам.

— Мне знакомо это чувство, — насмешливо говорю я, но он не улыбается. Я прикусываю губу, чуть не до крови.

— Ты хоть представляешь, что ты со мной делаешь? Что это со мной делает? — он смотрит на мой рот. Я в замешательстве. Он не может подразумевать то, о чем я думаю.

— Ты не можешь говорить мне такие вещи, — заявляю я, хотя уголек надежды разгорается во мне, когда он это делает.

— Почему? — спрашивает он, и я вижу, как на его лице появляется ухмылка, но я не могу быть уверена на сто процентов.

— Потому что… потому что ты был с другой девушкой! — потому что мы просто друзья. Потому что твои перепады настроения — это не то, с чем я могу справляться ежедневно.

— Ты хочешь, чтобы я перестал общаться с другими девушками?

— Нет, я просто… — я не знаю, что сказать, у меня нет слов. Чего я хочу?

— Пойдем со мной.

— Куда? — спрашиваю я, но Эйс не отвечает. Он хватает меня за руку, и я глупо следую за ним. Дом битком набит, и мы вынуждены протискиваться мимо всех. Что ж, я должна признать… люди уступают дорогу Эйсу.

Я протискиваюсь мимо парня с лысой головой, и он облизывает губы. Дерзко. Через секунду моя рука выскальзывает из руки Эйса, и лысый парень лапает меня. — Куда ты собралась, секси? — шепчет он мне на ухо, и я сопротивляюсь желанию тошноты.

Мое колено врезается в его промежность, и он спотыкается от боли. — Смело, — говорит он, прежде чем снова потянуться ко мне. Я и глазом моргнуть не успеваю, как Эйс встает между парнем и мной. Эйс оценивающе смотрит на него, и опасная улыбка появляется на его лице.

— Не надо, — предупреждаю я Эйса, кладя руку ему на плечо. Эйс не смотрит на меня, он все еще пристально смотрит на парня, который не отступает от боя, заставляя его сделать первый шаг.

Я крепче сжимаю руку Эйса, что, кажется, наконец привлекает его внимание. Его глаза — тени в ночи, жаждущие драки, но они смягчаются, когда он понимает, что это я. Он злой — он всегда злой. И возможно на весь чертов мир.

Эйс хватает меня за руку и мягко подталкивает мое тело перед собой. Его великолепная мускулистая грудь слегка касается моей спины, хотя я впереди, он контролирует ситуацию.

— Эйс, что это было? Я могу сама о себе позаботиться. Тебе не нужно все время вставать на мою защиту, — я оборачиваюсь, когда мы наконец оказываемся снаружи, вдали от всех.

— Не начинай, Калла, — он дергает себя за волосы, не глядя на меня.

— Не начинать? Не начинать что? — раздраженно спрашиваю я. Это он собирался спровоцировать драку в разгар вечеринки, и он говорит мне не начинать.

— Голодна? — спрашивает он, полностью игнорируя мой вопрос. Я прищуриваю глаза. Я собираюсь сказать ему «нет», но вместо этого мой желудок бурчит в ответ. Предатель.

— Мы возьмем что-нибудь поесть, — он снова берет меня за руку, жест становится чересчур приятным. Я могу привыкнуть к этому, и это пугает меня до чертиков, — это нормально? — спрашивает он, глядя на наши руки. Я слегка киваю ему, это более чем нормально.

Эйс вспыльчив и импульсивен. Он действует мне на нервы больше, чем кто-либо другой. Он хаотичный и полон острых углов, но в нем есть что-то такое, что заставляет меня возвращаться за чем-то новым. Возможно, дело в том, что я вижу в нем так много самой себя.

Похоже, мы оба пытаемся найти свое место в этом мире. Возможно, мы надеемся на то, чего не существует, на чувство причастности или, может быть, на что-то, что подскажет нам, что мы на правильном пути.

Мы прогуливаемся по пустым парковым полям, не торопясь добраться до места назначения. Я украдкой бросаю взгляды на Эйса, на темную щетину, пробивающуюся сквозь его кожу вокруг рта. На то, как его грудь вздымается при каждом вдохе. Он время от времени бросает на меня быстрый взгляд, как будто он пытается что-то понять.

— Эйс?

— Что?

— Почему ты думаешь, что ты плохой человек? — спрашиваю я. Его пальцы сжимаются вокруг моих, и я чувствую, что это не тот вопрос, на который он хочет ответить. Наступает многозначительная пауза, и я предполагаю, что он не собирается отвечать.

— Я совершал аморальные поступки. Вещи, о которых я не могу заставить себя даже говорить. Кому угодно, — наконец говорит он. Его рот сжимается в мрачную линию, и он смотрит вдаль. Мои мысли возвращаются к тому, что Логан сказал на игре.

— Разве мы не все так поступали? — наконец спрашиваю я.

Тишина окутывает нас своей вездесущностью, и я практически слышу, как наши сердца бьются в унисон. — Нет, Калла. Не так, — он останавливается, поворачиваясь ко мне лицом. В его глазах слишком много горя и ярости. По отношению к кому? Самому себе?

Эйс открывает рот, как будто хочет что-то сказать, но потом закрывает его, изо всех сил пытаясь заговорить о своем прошлом. Я понимаю. Я понимаю, каково это — не хотеть говорить о душераздирающих событиях. Я знаю, каково это — винить себя, потому что, если бы не я, моя мать была бы все еще жива.

У меня нет времени обдумывать, что я делаю, прежде чем я протягиваю руку и провожу пальцами по его скулам. Его кожа горит под ними, и когда его глаза встречаются с моими, они полны непристойных обещаний. — Эйс, мы все совершаем плохие поступки. Но не все плохие вещи делают нас плохими людьми. Искупление возможно.

Мгновение он ничего не говорит. Тишина между нами говорит тысячу слов. — И иногда худшие вещи, которые мы совершаем, приводят нас к лучшим вещам, которые с нами случаются, — добавляю я, вспоминая разговор с Тео.

Эйс тянется к моей руке, той, что все еще лежит на его щеке. Он пропускает сквозь нее пальцы, поднося к своим нежным губам.

Дыши, напоминаю я себе, тебе нужен воздух, чтобы жить. Мягкое прикосновение его губ к моим пальцам вызывает во мне дрожь. Это исчезло так же быстро, как и появилось, и мне остается гадать, было ли это вообще реальностью или частью моего воображения.

Эйс выбирает маленькую пиццерию и придерживает для меня дверь. Атмосфера интерьера, ее аппетитный аромат пиццы, приготовленной на дровах, еще больше проясняет, что я умираю с голоду. Хотя я не уверена, что еда полностью удовлетворит меня. Возможно, я изголодалась по чувствам в компании Эйса.

Он кладет руку мне на поясницу, когда я прохожу мимо него, и от этого прикосновения во мне разливается тепло. Внутри не так много людей, и он ведет меня к месту у окна, откуда открывается вид на пустынную улицу.

— Тебе нравится драться? — спрашиваю я после того, как мы заказываем еду. Я кусаю соломинку и смотрю на Эйса.

Он смеется, но смех не доходит до его глаз. Вместо этого он служит барьером между его истинными эмоциями. — Не так, как я это делаю, — отвечает он, и я не совсем понимаю, что он имеет в виду.

— Но ты делаешь это почти каждые выходные, — говорю я, пытаясь понять его, пытаясь узнать его получше, потому что что-то продолжает стягивать нас вместе, как резиновая лента. Мы отстраняемся, а затем возвращаемся назад.

— Мне нужны деньги, — говорит он. Я понимаю, что он, должно быть, много получает за один бой. Я вспоминаю, сколько людей делали ставки несколькими стодолларовыми купюрами на его последнем матче. Но зачем ему столько денег?

Как будто он знает, что я собираюсь спросить, потому что он направляет разговор в другое русло. — Специализируешься на журналистике?

— Как ты узнал? — спрашиваю я, и он пожимает плечами, как будто это очевидно.

— Ты читаешь другие книги? Ну, знаешь, кроме автобиографий? — спрашиваю я. Я не знаю, почему я продолжаю поднимать этот вопрос. Может быть, это потому, что вы знаете человека намного лучше, если знаете, что он читает и почему.

— Если ты читаешь только то, что делают все остальные, ты можешь думать только о том, о чем думают все остальные, — говорит он, но это не отвечает на мой вопрос. Почему он должен быть таким? Расплывчатый в своих ответах, почти отбрасывающий мои вопросы, но, тем не менее, все еще дающий жалкий ответ.

— Почему журналистика? — спрашивает меня Эйс.

Я пожимаю плечами. — Это свобода. Я могу путешествовать по всему миру и внутренне жить своими собственными словами в надежде что-то изменить на этом пути.

— Было бы странно, если бы я сказал, что ожидал такого ответа?

— В каком смысле? — спрашиваю я.

Эйс улыбается. — У меня такое чувство, что ты не из тех, кто слишком долго остается на одном месте.

Я наклоняю голову, изучая его. Похоже, он очень многое во мне понимает. Неужели меня так легко прочитать?

— А как насчет тебя? — спрашиваю я, — ты тот, кто остается на одном и том же месте, или ты находишь это скучным и однообразным?

— С моей стороны было бы эгоистично сказать, что я такой же, как ты.

Мне любопытно узнать, что его сдерживает, но я стараюсь не совать нос не в свое дело. — Может быть, нам следует время от времени быть эгоистичными, — говорю я. Прежде чем у него появляется возможность ответить, официант приносит нашу еду.

Мы едим в тишине, или я ем, а он наблюдает за мной. Когда мы заканчиваем, мы не спеша возвращаемся в дом, его рука переплетается с моей. Меня пугает, как сильно я наслаждаюсь присутствием Эйса. Он заставляет меня нервничать, но в то же время возбуждает. Как будто самой загадки недостаточно, чтобы убежать от нее.

— Могу я воспользоваться твоим душем? Тот, что наверху, сломан, — спрашиваю я, когда мы заходим внутрь, и он кивает.

Его ванная комната огромна, особенно душ. Здесь с комфортом могут разместиться пять человек. Я беру гель для душа, который лежит на полу в душе, нюхаю его. Ароматы древесных цитрусовых кружатся впереди и вокруг, наполняя душ его ароматом.

Когда я выхожу из ванной Эйс стоит у шкафа и снимает футболку. Как будто он чувствует мое присутствие и поворачивается, и его глаза сканируют меня. Я не двигаюсь, то, как он смотрит на меня, намекает на незнакомое желание. Я намереваюсь отвести взгляд, но не могу. Я застряла, застыла в его существовании.

Звук его телефонного звонка пугает нас обоих, и он отводит от меня глаза. Достав его, он мельком бросает взгляд на экран. Я не вижу, кто это, но его лицо напрягается. Он шагает к задней двери и открывает ее. И закрывает ее за собой, но я слышу слабые слова. — Эй, детка, все в порядке?

Детка? Я стою там, застывшая во времени. Чувствую себя глупо. Так невероятно глупо.

Эйс возвращается, и я жду объяснений, но он их не дает. Он мне ничего не должен. Он мне ничем не обязан. — Извини, мне нужно идти, — он берет ключи с тумбочки и перекидывает футболку через плечо.

Глава 11 Невинные явления

Глядя в окно, я наблюдаю за заходом солнца. Это нежный оттенок темно-оранжевого и розового. Жаль, что через несколько коротких мгновений он погрузится во тьму, как это обычно бывает со всеми хорошими вещами.

— Ты уверена, что не хочешь приехать домой на несколько дней? — спрашивает мой папа по телефону, — я могу приехать, чтобы забрать тебя, Калс.

— Нет, пап… Я в порядке, правда, — говорю я.

Сегодня день рождения моей мамы. Мы оба это знаем, но ни один из нас не упоминает об этом. Так было последние два года. Я действительно ненавижу это. Мы оба стараемся реже думать о несчастном случае, но мой папа справляется с этим гораздо лучше, или, может быть, лучше скрывает это.

— Послушай, Калс, я знаю, что мы не часто говорим о ней… но это не значит, что проходит хотя бы секунда, когда я не думаю о ней. Что я не хотел бы это изменить. Что я не хотел бы, чтобы в ту чертову ночь в машине был я, а не она.

Я крепко зажмуриваю глаза. Боль в моей груди становится невыносимой. — Папа, не говори так.

— Почему? Это все, о чем я думаю, — его голос срывается и заставляет мою грудь вздыматься.

Я открываю глаза, сосредотачиваясь на озере вдалеке. Цвета сумерек отражаются от него, и это самый замечательный вид, который я когда-либо видела. — Мама не хотела бы этого для нас.

Он вздыхает. — Я знаю. Боже, я знаю.

Однако от этого не становится легче. Я на собственном опыте испытываю чувство вины, которое возникает, когда переживаю катастрофу. Большую часть времени я провожу, размышляя, было бы ли моему отцу спокойнее, если бы на его месте была я, а не она.

— Я должна идти. Мне нужно делать много уроков. Дядя Дейв сегодня с тобой? — спрашиваю я. Пока с ним сегодня кто-то есть, это все, что имеет значение.

— Да, он пошел положить цветы на могилу мамы, — говорит мой отец. Никто из нас не мог пойти туда после похорон. Что-то в этом месте заставляет мою кожу покрываться мурашками. Я не хочу вспоминать свою маму такой — похороненной на глубине шести футов.

— Приезжай в гости как сможешь. Не забывай о своем старике. Я скучаю по тебе, — говорит он, и боль усиливается, поглощая меня.

— Я тоже скучаю по тебе, пап.

Я вешаю трубку и продолжаю смотреть в окно. Я не в порядке, не совсем, но я не могу допустить, чтобы мой отец беспокоился обо мне, хорошо, что у него есть другие проблемы. У него есть близкие друзья и его брат, мой дядя, который составит ему компанию, если ему это понадобится. Я буду только обузой.

Переодевшись в толстовку и спортивные штаны, я бездумно спускаюсь вниз. Я стараюсь занять свой разум на весь день. Я посещала свои занятия, а затем занималась университетской работой. Теперь, когда мне больше нечего делать, мой разум продолжает блуждать в том месте, где царит пустота.

Лив и Зака нет дома. Пятница для них обычно — вечер свиданий или вечеринка. Я предполагаю, что это первое, так как они не приставали ко мне, чтобы я пошла, как обычно, если бы это была вечеринка. Эйс приходил и уходил всю неделю, но мы не разговаривали с той ночи, когда он ушел, не объяснив мне причину.

Мои мысли время от времени возвращаются к нему… «иногда» — неподходящее слово для данных обстоятельств. «Он глубоко укоренился в моих мыслях» было бы лучшим способом выразить это.

Я открываю шкаф, и передо мной именно то, что мне нужно, чтобы заглушить боль сегодня вечером — алкоголь. Я ненавижу алкоголь. Я ненавижу то, что он заставляет меня чувствовать, почти так, как будто все не реально. Но в том-то и дело, что прямо сейчас мне нужно убежать от реальности. Смогу ли я когда-нибудь смириться с тем фактом, что моя мама, моя лучшая подруга на всю жизнь, ушла? Все говорят, что время лечит все раны, но как долго? Или моя рана — пустая дыра, которую невозможно залечить?

Взяв бутылку водки, я делаю мысленную пометку купить на замену другую, чья бы она не была, хотя не думаю, что они будут возражать. Алкоголь здесь не в дефиците.

Наступают последние мгновения сумерек, и я неторопливо подхожу к краю пристани посреди озера. На небе ни облачка, и я откручиваю крышку бутылки, делая глоток. Я кашляю от вкуса, и меня чуть не тошнит. Как кто-то пьет это ради удовольствия, выше моего понимания. Возможно, они пьют по той же причине, что и я сейчас, чтобы заглушить боль.

Вскоре наступит кромешная тьма, но темнота порождает самые яркие звезды. Я лежу на деревянных досках и смотрю вверх. Дует ветерок, окутывая меня своим холодом. Я обхватываю себя руками.

Звезды горят отблесками света. Я представляю, что вижу свою маму, в звездах, в озере. Она повсюду вокруг меня, но я все еще так одинока.

У меня кружится голова, но я сделала только один глоток. Иногда бывает падающие звезды, я не понимаю, почему люди загадывают на них желания. Они просто невинное явление.

Именно в такие моменты, как сейчас, когда сгущается тьма и тишина поглощает ночь. Именно тогда возникает мое чувство вины и по-настоящему травмированное сердце, никаких отвлекающих факторов, никакого шума, только мой блуждающий разум, заставляющий меня отвечать за всю боль, которой я могла бы избежать.

Я вижу его раньше, чем слышу. Неужели я настолько помешана? Темный силуэт движется ко мне. — Я иногда прихожу сюда, чтобы проветрить голову, — его голос грубый.

— Эйс? — разве я не должна злиться на него? Я не могу вспомнить.

— Ты ожидала кого-то другого?

Я тебя не ждала. — Эм, нет, но…

— Хорошо, — он прислоняется к деревянной опоре. Я закатываю глаза и подталкиваю к нему бутылку алкоголя в качестве предложения мира. — Я не пью, — говорит он. Я морщу лицо, но потом вспоминаю, что никогда раньше не видела его с выпивкой.

— Я тоже, — говорю я.

Он осматривает меня, затем бутылку и поднимает бровь.

— Я этого не делаю, — защищаюсь я.

Мы сидим в тишине несколько потерянных мгновений, прежде чем я заговариваю. — Я помню, как однажды мы с папой отправились на озеро, точно такое же, как это, дома. Мне было всего лет пять или шесть. Мы были в деревянной лодке, и я забралась на ее переднюю часть, насколько могла, и вытянула руки. Когда ветерок дул мне в лицо, это было так хорошо. Мой отец сказал мне сесть, пока я не поранилась. Я не слушала, — вспоминаю я, — в итоге я упала в озеро, и, к моему счастью, внизу была затопленная скала. Я порезала руку, и мне пришлось накладывать швы. Моя мама была так зла на моего папу в тот день, — говорю я. Я помню, что в тот день тоже злилась на маму. Мне не нравилось, как она кричала на моего отца, обвиняя его в том, что случилось, хотя это была не его вина.

— Я могу себе это представить, — говорит Эйс, посмеиваясь, — похоже, ты так и не переросла свою неуклюжесть.

Я не считаю себя неуклюжей, просто мне не повезло. Где бы ни случались неприятности, они всегда натыкаются на меня. — Ты когда-нибудь чувствовал, как тебя гложет чувство вины, душит тебя без возможности убежать? — спрашиваю я, крепко зажмурив глаза.

— Все время, — говорит он, — все это чертово время.

Я не уверена в обосновании следующих слов, которые достигают своего выхода. Это не потому, что я требую, чтобы Эйс осуждал меня или даже жалел меня — это последнее, что мне нужно. Может быть, это потому, что я перестала говорить о ней. Мне надоело держать все в внутри бутылок. Или, может быть, у меня есть непреодолимое чувство, что мы с Эйсом похожи во многих аспектах.

— Моя мама умерла два года назад в канун Рождества в автомобильной аварии, — говорю я. Я не смотрю на него. Я неподвижно лежу на деревянной палубе, направляя свое внимание на одну звезду, которая сияет ярче всех остальных.

Когда Эйс не произносит ни единого слова, я делаю глубокий вдох. — Это была моя вина. Если бы я не заставила ее вернуться, потому что забыла свой дурацкий дневник, мы бы уже были дома… — начинаю я. Мое сердце бешено колотится.

— Это не твоя вина, — перебивает Эйс, наклоняясь надо мной, так что я вынуждена посмотреть на него.

— Так и есть.

— Нет, Калла, это не так. Ты не можешь винить себя за это.

— Эйс, если бы я…

— Блядь, не надо, — предупреждает Эйс и кладет свою руку на мою, — не делай этого. Никакое чувство вины не изменит прошлого. Не вини себя. Это несправедливо, и это уничтожит тебя.

Он смотрит на меня так, словно я звезды, хотя все, что я когда-либо чувствовала раньше, была тьма, которая окружает их. Он заставляет меня впервые в жизни чувствовать себя безумно вменяемой. — Это уже произошло, Эйс.

Молчание между нами становится все более долгим, все более безумным. Но он здесь, сидит рядом со мной на пирсе, посреди озера, и лунный свет льется на его кожу.

Я не уверена, из-за алкоголя это или из-за того, как он смотрит на меня, и на его губах появляется улыбка, определенно из-за алкоголя. Я не знаю, что я делаю, но внезапно оказываюсь у него на коленях. Мои колени по обе стороны от его бедер, и я замечаю, каким опустошенным он выглядит. Где ты был, Эйс?

Он редко бывает дома, все время исчезает без всякого предупреждения.

Я прослеживаю темные круги у него под глазами и замечаю, как застывает его тело. Мои пальцы спускаются к его губам. Мой большой палец нежно касается их, обводя очертания, наслаждаясь каждым мгновением, каждым прикосновением.

Эйс хватает мои пальцы своей рукой, и мои глаза устремляются к нему. Они зловещие и наполнены тьмой, но в то же время завораживающие. Я не в состоянии отвести взгляд, даже если я рушусь. В его глазах весь мир, его проклятые глаза уничтожают меня.

— Заставь меня забыть, — говорю я срывающимся голосом. — Заставь меня забыть обо всем. Это убивает меня изнутри.

Эйс подносит руку к моей щеке и нежно вытирает слезы, бегущие из моих глаз. Каждое прикосновение его пальцев ко мне разжигает огонь внутри.

— Эйс, пожалуйста, — умоляю я. Мне нужно, чтобы отчаяние и страдание исчезли, даже если это на короткую секунду. Похоже, он единственный, кто может дать мне то, что мне нужно.

— Калла, — предупреждает он. Мое требование ошеломило его. Его глаза снова встречаются с моими, и в них есть что-то другое. Возможно, я придаю этому слишком большое значение, но это как будто его собственные демоны танцуют прямо передо мной.

— Скажи мне, если нужно будет остановиться, — говорит Эйс, наклоняясь ко мне.

Не останавливайся. — Остановись, — выдыхаю я, но мое тело произносит полную противоположность, когда мои руки запутываются в его волосах, притягивая его еще ближе.

— Серьезно, Калла, — протягивает он низким голосом, крепче обнимая меня за талию.

Мое тело горит везде, где он прикасается ко мне. Его мозолистые пальцы касаются моей обнаженной кожи там, где задралась футболка. Мне нужно, чтобы он продолжал, потому что никто никогда не заставлял меня чувствовать себя так. Я не хочу, чтобы это заканчивалось.

Его губы слегка касаются уголка моего рта, ожидая моего согласия, ожидая, что я передумаю.

Я задыхаюсь от едва уловимого контакта, желая большего. — Нет, я не могу.

— Черт, — ругается Эйс, и внезапно я чувствую только его вкус. Его рот движется вдоль моего, медленно и неторопливо.

Я никогда не понимала, как люди могут быть зависимы от наркотиков. Я даже никогда их не пробовала. Мой отец бы взорвался, вы же знаете, он был шерифом и все такое. Но в данный момент я наркоман, который не может насытиться. Вся боль в моем сознании, все разочарование и гнев утихают. Каждая мысль в моей голове взрывается темной жаждой.

Я зависима от того, что Эйс заставляет меня чувствовать. Конечно, не поймите меня неправильно, я целовалась с несколькими парнями раньше, но никто никогда не заставлял меня чувствовать себя так. Даже близко. Интересно, не потому ли это, что мы окружены тишиной всего вокруг нас, звезд, луны, озера, спокойствием времени?

Его губы требовательно прижимаются к моим губам, и в них нет ничего нежного. Эйс далек от нежности. Его руки на моей талии, притягивая меня ближе, хотя между нами нет пространства.

Он проводит языком по моей нижней губе, спрашивая разрешения, и я позволяю ему. Удовольствие пронзает меня, когда наши языки танцуют вместе в идеальной синхронизации. Я не знаю, как я могла предположить, что поцелуй с Эйсом будет чем-то меньшим, чем это.

Я ненавижу то, что мне это так нравится.

Последняя крупица здравого смысла, оставшаяся во мне, советует мне выбраться из этой ситуации, но мое тело приклеено к телу Эйса. Что он со мной делает? Он разрушает все барьеры, которые я воздвигла, чтобы защитить себя.

Он отстраняется. Его голос низкий и грубый. — Мы не должны были этого делать.

— Эйс, — бормочу я ему, возвращая его губы к своим, не готовая к тому, что это чувство закончится. Не желая принимать реальность, которая вот-вот рухнет обратно.

Мне нужно больше. Больше его.

— Калла, — предупреждает он, и именно серьезность его голоса возвращает меня на Землю. Мы оба пытаемся отдышаться, — мы не должны. Не так, — говорит он, на этот раз тверже.

— Почему твой рот снова должен делать это, все портить? — я отворачиваюсь. Эйс неохотно отпускает меня, и я вдруг точно вспоминаю, почему это плохая идея.

«Детка.

Мы просто друзья.

Я никогда не встречал кого-то, кто мог бы удерживать мое внимание достаточно долго».

Три причины, которые проникают в мой разум, как яд. — Ты пытаешься флиртовать со мной или затеять драку? — раздраженно спрашивает он. Его раздражительность… раздражает меня? Смело. Не начинай этого, Эйс.

— Ни то, ни другое, — я поднимаюсь на ноги. У меня кружится голова, но я трезвее, чем когда-либо. Я не хочу с ним спорить, и мне необходимо отстраниться от этой ситуации. Как мы можем перейти от поцелуев к ссоре менее чем за секунду?

— Куда ты идешь? — спрашивает он.

Я игнорирую его и продолжаю идти. Я не уверена, который сейчас час и как долго я просидела на пристани. Как долго я пробыла здесь, прежде чем он пришел и все испортил? И почему? Почему он не может оставить меня в покое? Получает ли он удовольствие, играя с моими эмоциями?

— Калла, подожди, — он догоняет меня. Почему я так зла на него? Но на этот вопрос не стоит отвечать, потому что я уже знаю.

Я ненавижу, как он заставляет меня чувствовать, что ничто не имеет значения, когда я с ним. Я ненавижу то, что, хотя он говорит мне держаться подальше, он всегда тот, кто находит меня. Он всегда рядом, когда единственное, что я хочу сделать — это вписаться и начать все сначала. Но больше всего я ненавижу то, что каким-то образом, в течение всех этих недель, когда Эйс был мудаком, я обнаружила, что хочу проводить с ним время. Я обнаружила, что он мне нравится. Он понимает меня так, как никто другой. Я принимаю его таким, какой он есть на самом деле, и, в конце концов, мы не так уж сильно отличаемся. Мы оба отталкиваем всех, кто стремится помочь. У нас обоих впереди долгое исцеление.

Но мне не нужны сложности. Мне это не нужно.

— Черт возьми, Калла. Просто подожди, — он касается моей руки.

— Что? — я поворачиваюсь к нему лицом.

— Этого не должно было случиться… — он проводит рукой по волосам. Я не могу избавиться от ощущения, что мои пальцы несколько мгновений назад делали это… Нет, нет, нет. Я хочу вырвать их.

Это последнее, что девушка хочет услышать после поцелуя с кем-то. Этого не должно было случиться. Я убеждена, что он не говорит этого другим своим друзьям.

Было ли это так ужасно для него? Боже мой, что я сделала с Эйсом? Мое сердце выпрыгивает из груди. Я злюсь на себя за то, что позволила этому случиться.

— Почему? Потому что я тебе уже наскучила? Потому что ты исчез на неделю после того, как тебе позвонила девушка? Потому что мы друзья? — я не кричу, но так кажется, потому что вокруг нас тишина.

— Нет, Калла. Потому что ты пьяна и не в том эмоциональном состоянии. Я не подхожу для т… — начинает он, но с меня хватит. Я не могу позволить ему закончить это предложение. С меня хватит того, что он определяет, что для меня хорошо, а что нет.

— Эйс, клянусь, если ты скажешь то, что, как я думаю, ты собираешься сказать, я… я… — тьфу! Я кладу руку на лоб, трогаю его, и возникает острая головная боль.

Его губы изгибаются в усмешке, от которой появляются обе ямочки, и я хочу стереть ее с его лица. Он так бесит. Никто никогда не заставлял меня чувствовать столько гнева, раздражения и явной тоски одновременно.

— Ты сделаешь что, — бросает он вызов.

— Я-я пошел ты, Эйс, — заикаюсь я.

Его улыбка становится шире, и он поднимает бровь. — Это то, чего ты хочешь?

Я не могу поверить словам, которые слетают с его губ. Почему он думает, что может говорить такие вещи, и, самое главное, почему его слова заставляют мое сердце биться сильнее, чем оно уже бьется?

— Абсолютно нет, — мой голос выдает меня и звучит с оттенком неуверенности. Все, что я могу представить, это его руки на мне… его губы на моих.

Эйс делает шаг ближе. Как будто он знает, что может сделать с девушками одним словом, взглядом, прикосновением. Как будто он играет с моими чувствами, в одну минуту он хочет меня, а в следующую — нет.

— Эйс, — шепчу я, подходя ближе и кладя руки на его твердую грудь. Я бросаю на него взгляд сквозь ресницы и прикусываю губу, изображая невинность.

— Что? Ты передумала? — он высокомерно ухмыляется, его настроение снова меняется. Засранец ухмыляется, и я делаю все возможное, чтобы держать себя в руках. Чтобы не ударить его, не потому, что я не хочу, а потому, что его лицо сделано из стали. Его били слишком много раз, чтобы он что-то почувствовал.

Я встаю на цыпочки и наклоняюсь ближе. Аромат Эйса манит меня. Его глаза расширяются, и он думает, что обвел меня вокруг пальца, как и всех остальных. Он ошибается. И он мне действительно нравится. Он мне очень нравится, но я не глупа и не играю в игры.

Мои губы касаются его щеки, прежде чем прошептать. — Держись, блядь, подальше от меня, — мне требуется все, что у меня есть, чтобы оставить его стоять там ошарашенным, спрашивая, что, черт возьми, только что произошло.

Когда я возвращаюсь в свою комнату, я хлопаю дверью сильнее, чем необходимо, и тут же жалею об этом. Надеюсь, я не разбудила Зака и Лив. Я смотрю на время, и сейчас три часа ночи. Я отсутствовала уже несколько часов. Я выключаю свет и падаю на кровать.

Это очевидно, когда Эйс входит в дом, потому что он хлопает своей дверью еще сильнее, чем я хлопнула своей. Он взбешен, но и я тоже. Он был импульсивным со мной с самого начала. И с самого начала я знала, что он был тем, с кем я не хотела иметь дело.

Но вот я здесь.

Я ворочаюсь с боку на бок, не в силах заснуть, потому что Эйс всего этажом ниже. Несколько часов спустя, когда свет проникает в мое окно, я наконец засыпаю, но лучше бы я этого не делала, потому что мои сны наполнены всем, от чего я пытаюсь убежать.

Всем, что есть в нем.

Глава 12 Ярмарка

Миа готовит кофе для заказа, ее голова покачивается в такт музыке, которая льется из старой стереосистемы на облупленной стене.

— Ты веришь в судьбу? — спрашиваю я ее. Вопрос, который вертелся у меня в голове весь день.

Я хотела бы верить, что судьба реальна, главным образом потому, что мысль о том, что все это совпадение, ужасает. Вера в то, что все происходит по какой-то причине, делает ужасные вещи в нашей жизни частью чего-то большего. Может быть, я снова слишком много думаю.

— Ты проводила время с Броуди? Клянусь, если он пытается вбить тебе в голову безумные идеи о своих теориях, ты должна быть с ним начеку, — она качает головой.

Мне нравится Миа. Она рядом и является одним из немногих друзей, которые у меня есть. Она другая, и ее не волнует, что о ней подумают люди, что я нахожу чрезвычайно освежающим, особенно когда я полная противоположность.

Я смеюсь. — Это просто мысль.

Как по команде, Броуди выходит из зеленой двери в задней части. Я до сих пор не заглянула туда, и я не уверена, хочу ли я этого. Это почти похоже на вторжение, потому что он проводит там много времени.

— Ну, тогда… — Миа делает паузу и поворачивается к Броуди. — Броуди, мысли о судьбе? Но, пожалуйста, сделай это быстро. У нас действительно есть клиенты.

Броуди оценивающе смотрит на Мию, кажется, он удивлен ее вопросом. В его глазах мелькает искра. Как будто он ждал, что она задаст ему подобный вопрос всю свою жизнь. Он страстно увлечен этими вещами.

Миа упомянула, что находит все это абсурдным, и она предпочла бы продолжать свою жизнь без нереалистичных теорий. Но я заинтригована, я всегда была заинтригована. Я чувствую, что Мия заинтересована так же, как и я, хотя она может утверждать обратное.

— Не все определяется судьбой, а судьба почти всегда жестока и несправедлива.

Что с ним сделала судьба?

С этими словами Броуди перекидывает джинсовую куртку через плечо и направляется к двери. Этот человек постоянно ведет себя так, как будто он на задании, и я думаю, что так оно и есть, судя по всему, вся его жизнь — это миссия.

Я собираюсь расспросить Мию подробнее о Броуди, например, как он оказался в этом маленьком городке, когда он явно родом из далекого отсюда места, но, когда я поворачиваюсь к ней лицом, она смотрит мне за спину. Ее глаза расширяются — признак того, что там есть кто-то определенный. Мне не нравится это чувство. Я медленно поворачиваюсь и молюсь, чтобы это был не тот, о ком я думаю.

Нейт. Слава Богу.

Его карамельные локоны дополняют его голубые глаза, и он неприятно счастлив. Почти слишком счастлив. Он достает ключи из кармана и кладет их на стойку.

— Привет, Калла, — он садится на табурет передо мной. Похоже, он не скрывает того, что мы оба знаем, он здесь не для своего ежедневного молочного коктейля. Он здесь, чтобы повидаться со мной. Я не возражаю, пока он понимает, что наши отношения чисто платонические, и я думаю, что ясно дала это понять.

— Привет, — говорю я, прежде чем взять кофе, который Мия приготовила для пары за угловым столиком. Нейт смотрит на меня, и когда я возвращаюсь, он не упускает возможности.

— Я тут подумал, ты знаешь… — Нейт начинает. Я пытаюсь сосредоточиться на том, что он говорит, но дверь кафе открывается, и я чувствую его, прежде чем вижу. Атмосфера меняется. Мне не нужно заглядывать за спину Нейта, чтобы знать, что он здесь.

Эйс.

Мне было легко держаться от него на расстоянии в выходные, его не было дома. Как будто он живет двумя совершенно разными жизнями, одна в течение недели, когда он посещает университет и занимается обычными делами, а другая… ну, он дерется по выходным, но это не оправдывает его исчезновение в остальное время.

Эйс отстает от Лив и Зака. Краем глаза я замечаю, что он поворачивает голову в мою сторону. Я не смотрю на него, но мое сердце, не колеблясь, пропускает удар. Как долго продлится эта бессмысленная влюбленность?

— Калла? — зовет Нейт.

— Что? — мое внимание снова переключается на него. Я абсолютно ничего не слышала из того, что он говорил.

— Итак, что ты скажешь? — он наклоняется ближе. Я отстраняюсь от него.

— О чем?

— Ярмарка… — говорит он. Я тупо смотрю на него. Ярмарка?

— Э-э, да, конечно, — говорю я, соглашаясь, не задумываясь об этом. Мое сердце все еще колотится в груди от встречи с Эйсом.

Нейт искренне улыбается мне, и я не могу ответить на его улыбку, потому что все, что я вижу — это Эйс. Я оборачиваюсь, Миа смотрит на меня широко раскрытыми глазами. Я рассказала ей все об Эйсе во время своих смен в выходные. Трудно не делать этого, когда она видит меня насквозь.

Я вздыхаю и подхожу, чтобы забрать несколько чашек со стола позади Эйса. — Эй, ты пойдешь с нами на ярмарку? — спрашивает Лив.

— Я бы с удовольствием, но, думаю, я только что согласилась пойти с Нейтом, — я смотрю на него через плечо. Он все еще сидит за стойкой. Он ухмыляется, когда замечает, что я смотрю на него.

Когда я поворачиваюсь лицом к Лив, я чувствую, как взгляд Эйса пронзает меня насквозь. Я пытаюсь побороть желание посмотреть на него. Однако я терплю неудачу, замечая, как его рука так сильно сжимает край стола, что костяшки пальцев белеют.

— Это круто. Мы можем встретиться там, — говорит Лив, и я киваю в знак согласия. Будет лучше пойти группой, чтобы у Нейта не возникло никаких ненужных идей. — Это будем только мы с Заком, — добавляет она.

— Я пойду, — перебивает Эйс.

— Но ты только что сказал, что ты… — начинает Зак.

Эйс пристально смотрит на него. — Я иду на ярмарку.

Конечно, он идет.

——

Нейт приходит к нам в дом раньше, чем я ожидала. — Эй, заходи. Просто дай мне минутку, — я открываю деревянную дверь, чтобы впустить его внутрь.

— Не торопись, — говорит он мне, когда я спешу обратно наверх, чтобы схватить свою сумочку, старая лестница скрипит под моими ногами.

Я выпускаю волосы из косы и распутываю их рукой. Нет времени укладывать их, поэтому я оставляю их распущенными, они волнами свисают до середины спины. Я смотрю в зеркало, оценивая свою внешность. Застиранные джинсы с белым боди на бретельках. Я хватаю светло-серый вязаный кардиган из своего гардероба, набрасываю его на плечи, прежде чем спуститься вниз.

Нейт чувствует себя как дома. Он развалился на диване, положив ноги на кофейный столик. Я рада, что все уже уехали на ярмарку, и здесь только я. Это было бы крайне неудобно для Лив и Зака.

— Ты готова? — Нейт резко встает, когда слышит, что я иду к нему.

— Да, — я киваю, пока засовываю ноги в свои черные ботинки.

Сейчас чуть больше пяти, но солнце уже садится. Это моя любимая часть дня. В закатах есть что-то волшебное, то, как все небо меняет цвет и превращается в этот сказочно-розовый.

Это всего в пятнадцати минутах ходьбы от дома через парк. Когда мы подходим ближе, вдалеке слабо звучит музыка.

— Как твой папа? — Нейт пытается завести светскую беседу.

Нейт и мой отец ладили, но я чувствую, что это только потому, что наши отцы — приятели по рыбалке. Они почти каждые выходные катались на его любимой лодке. — У него все хорошо, — говорю я, глядя себе под ноги, пока мы идем.

— А ты? Как у тебя дела? — он останавливается передо мной, вынуждая меня встретиться с ним лицом к лицу.

— Я в порядке, — говорю я. Нейт приподнимает бровь. Я одариваю его ободряющей улыбкой. — Правда, я в порядке.

Это не ложь, не совсем так, я в порядке. Я больше не плачу. Я живу своей жизнью, как все от меня и ожидают. Я даже могу сказать, что несколько раз за последний месяц я чувствовала себя счастливой, но чувствовала это только тогда, когда была с ним. Я отказываюсь думать об этом.

Стоянка уже забита машинами. Чем ближе мы подходим ко входу, запах попкорна и конфет усиливается, наполняя атмосферу. Когда я была моложе, мои родители водили меня на каждую городскую ярмарку. Они позволяли мне кататься на всем, что я хотела. Это был единственный раз, когда я могла съесть столько сахарной ваты, сколько могла вместить в свой маленький животик. Эти воспоминания кажутся давними, как целая жизнь назад.

Я понимаю, почему сахарная вата — плохая идея, дети пробегают мимо нас, хихикая и крича. Я почти чувствую головную боль родителей, когда они уносят своих детей обратно за ворота и ругают их.

Гравий хрустит под моими ботинками. Я плотнее закутываюсь в кардиган, когда прохладный ветерок касается моих щек.

Мы подходим к киоску. — Два человека, — говорит Нейт мужчине за прилавком. Он платит за нас обоих, и мужчина вручает ему два браслета, которые дают нам право на вход на ярмарку. Мы расступаемся, чтобы пропустить людей, стоящих позади нас. Нейт берет меня за руку, надевая браслет.

Во всех направлениях, куда я смотрю, есть американские горки и палатки, но больше всего выделяется высокое колесо обозрения с очаровательными огнями, меняющими цвета. Подростки прогуливаются небольшими группами, а игровые палатки переполнены людьми, бросающими мячи в мишени или отчаянно пытающимися зацепить утку на удочку, чтобы выиграть призы.

Издалека я вижу всех ребят, даже Тео и Джош здесь. Как и Эйс. Тео видит меня и ухмыляется, жестом приглашая меня подойти. Лив и Зак делятся сахарной ватой, в то время как Джош пытается забрать немного для себя, в результате чего Лив шлепает его.

Как только мы подходим ближе, Нейт делает кое-что, что заставляет меня думать, что он не понимает платонических чувств. Он хватает меня за руку, она холодная и мокрая.

Замешательство закручивается спиралью внутри меня. Он улыбается мне, как будто не верит, что в его действиях есть что-то неправильное. Я убираю свою руку из его, но не раньше, чем Эйс замечает это. Его челюсть сжимается, когда он переводит взгляд с меня на Нейта. Зачем он вообще здесь, если все это время будет вести себя так, будто кто-то пнул его щенка?

— Привет, — Тео заключает меня в одно из своих больших медвежьих объятий, крепко обнимая.

— Не могу… дышать, — мне удается пробормотать ему в грудь. Он отпускает меня из своей хватки.

Я представляю Нейта ребятам. По-видимому, Нейт уже знает Джоша и Зака, так как они вместе посещают некоторые занятия. Похоже, он всем нравится, кроме Эйса, конечно, это, само собой разумеется. Я игнорирую требовательные взгляды Эйса и пытаюсь наслаждаться прогулкой.

— Какой вкус ты хочешь? — Нейт указывает на прилавок со сладостями, где в прозрачных стаканчиках выставлены различные кислые тянучки.

— Клубничный, — говорю я. Нейт кивает, шатаясь, направляясь туда.

Эйса, кажется, притягивает ко мне. Я стою рядом с Тео, а Эйс стоит рядом с ним. Я разговариваю с Лив, и Эйс каким-то образом вмешивается. Я сердито смотрю на него, пытаясь напомнить ему держаться подальше. Он ухмыляется, демонстрируя свои очаровательные ямочки на щеках, мой желудок наполняется этими неосторожными бабочками, от которых я не могу избавиться.

Нейт возвращается и протягивает мне кислые тянучки. Я откусываю маленький кусочек. — Это вишня, — говорю я разочарованно.

— Да, ты сказала «вишневые», не так ли?

— Нет, я сказала клубничные. Я не люблю ничего со вкусом вишни, я думала, что говорила тебе об этом раньше?

Эйс усмехается себе под нос. Все взгляды устремлены на него. Я не заметила, что он слушал наш с Нейтом разговор. Я помню, как рассказывала Эйсу об этом маленьком факте где-то несколько недель назад.

Нейт пристально смотрит на Эйса и берет мои тянучки, с силой меняясь ими. — Э-э, спасибо, — бормочу я себе под нос, чувствуя неловкое изменение атмосферы.

Мы направляемся к некоторым игровым палаткам, в которые Джош и Тео хотят поиграть, они как дети. Нейт идет по одну сторону от меня, а Эйс — по другую. Если это не неловко, то я не уверена, что тогда вообще неловко.

Нейт замечает действия Эйса и обнимает меня за плечи. Я закатываю глаза и держу в уме, что позже у меня должен быть серьезный разговор с ним о том, где мы находимся. Прежде чем у меня появляется шанс убрать его руку с меня, Эйс придвигается ближе, задевая мою руку своей.

Переминаясь с ноги на ногу, я наблюдаю, как Тео и Джош бросают баскетбольные мячи, чтобы выиграть плюшевую игрушку. Джош легонько толкает Тео, когда тот подходит к своей очереди, и промахивается. Это приводит к поединку.

Рука обнимает меня за талию, и я готова спросить Нейта, чего, по его мнению, он добивается. Запах Эйса наполняет мои легкие, и мое дыхание поспешно ускоряется.

Он тащит меня в узкий, ограниченный промежуток между двумя палатками. Эйс упирается руками в стену по обе стороны от меня. Я встречаюсь с его всепоглощающим взглядом. Если это его определение того, чтобы держаться от меня подальше, то у этого парня серьезные проблемы.

— Что ты делаешь, Эйс? — я шиплю, прижимаясь спиной к прохладной поверхности.

— Ты пытаешься вывести меня из себя? Заставляешь меня ревновать? — спрашивает он.

— Что? — спрашиваю я в недоумении. Заставить его ревновать? — о чем ты говоришь?

— Ты и Нейт? — рычит он, отчего у меня по рукам бегут мурашки.

— Мы просто друзья, — это не касается Эйса. Его челюсть сжимается, —знаешь, как ты и я, — говорю я, подливая масла в огонь. Его брови хмурятся, а глаза темнеют, прежде чем он закрывает их, замедляя дыхание.

Мы стоим так мгновение, и я впитываю все его черты. Темные круги под его глазами, кажется, усилились с тех пор, как я видела его в последний раз. Я думаю, что мои ничуть не лучше, я просто отлично справляюсь с тем, чтобы скрыть их. Его мягкие губы сжаты в тонкую линию, и моя грудь вздымается, когда воспоминания о соблазнительном поцелуе, который мы разделили, проносятся через меня.

Эйс открывает глаза, заманивая меня в ловушку. Он спокойнее, его глаза мягче. Он наклоняет голову набок и бросает мне вызов. — Мы что, просто друзья?

Мои брови озадаченно приподнимаются. Я хочу сказать, что мы даже не друзья, но все, что я могу сделать, это кивнуть.

Эйс усмехается над этим, качая головой. Хитрая ухмылка появляется на его лице, и он проводит большим пальцем по моей скуле. — Если мы просто друзья, тогда почему ты так себя ведешь, когда я прикасаюсь к тебе?

Мое тело дрожит, но, несмотря на это, я открываю рот, чтобы отрицать это.

Прежде чем у меня появляется шанс, он берет мою руку и кладет ее себе на грудь. — Калла, если мы просто гребаные друзья, тогда почему я чувствую себя так каждый раз, когда нахожусь рядом с тобой?

Между вдохами его сердцебиение гремит под моей рукой, как и мое. Я не могу ясно мыслить. Он вторгается в мое сознание, и мои мысли витают повсюду.

— Эйс, — бормочу я, и он наклоняется ближе, как будто это приглашение, а не предупреждение. Его дыхание щекочет мои губы, и я напрягаюсь, пытаясь вспомнить, почему это плохая идея, — мы не можем продолжать это делать. Ты тот, кто сказал, что мы не должны… Ты морочишь мне голову.

Он смеется и снова качает головой. Звук наполняет мои уши, и я никогда не хочу, чтобы он прекращался.

— Я морочу тебе голову? Ты понятия не имеешь, что ты со мной делаешь. Ты понятия не имеешь, как я был чертовски зол, когда увидел тебя с этим гребаным идиотом, — говорит он.

— Я не понимаю…

— Черт, — ругается он, — я не могу держаться от тебя подальше. Я пытался, но, черт возьми, не могу. Дай мне шанс проявить себя.

— Что, как друг? — усмехаюсь я.

Он сокращает небольшой промежуток между нами, и его губы скользят по моим. Это не невинно, потому что в Эйсе нет ничего невинного, это почти греховно. Я должна отстраниться, пока снова не потеряла себя, но, похоже, я не могу этого сделать. Мои чувства соблазняются его ртом. Меня влечет к нему.

— Нет, Калла. Как ты и я. Я устал играть в эти игры.

— Я тебе не верю, — произношу я, слова выходят шепотом.

— Тогда позволь мне изменить твое мнение.

Мое сердце трепещет, и по какой-то неизвестной и далекой причине я верю, что он это сделает.

Я сжимаю руки по обе стороны от его лица, притягивая его ближе. Эйс прижимает свой горячий язык к складке моих губ, и я открываю рот, позволяя поцелую углубиться. С каждым движением его языка во мне пробуждается глубокое чувство. Я закрываю глаза, и всё исчезает, оставляя его и меня, увлеченных друг другом. Тепло разливается по всему моему телу.

Это приятно. Это кажется правильным. Мы отстраняемся, чтобы перевести дыхание. Его рука лежит на моем ухе, большой палец ласкает мою щеку. Я вижу все эмоции, бурлящие в его безупречных глазах. Наконец-то я знаю, что я не единственная, кто это чувствует.

Глава 13 У каждого максимума есть свой минимум

Это опасно, когда один человек может внезапно войти в вашу жизнь и перевернуть все с ног на голову. Страшно, что каждую минуту, которую я провожу с Эйсом, кажется, что больше ничего не имеет значения. И я в ужасе от того, что Эйс может уйти из моей жизни так же быстро, как и появился. Но что-то подсказывает мне, что он этого не сделает. Что-то заставляет меня дать этому, что бы это ни было, шанс, потому что я не хочу, чтобы меня оставили с вопросом «что, если».

Может быть, это то, как он заставляет меня чувствовать что-то большее, чем кто-либо другой, или, возможно, то, как он изображает себя, скрывает, кто он есть на самом деле. Он напускает на себя суровый вид, и только когда некоторые из его стен рушатся, я понимаю, что на самом деле он не такой мудак, каким он заставляет всех себя считать.

— Есть кое-что, что я хочу сделать, — говорит Эйс, все еще склоняясь надо мной.

— И что это такое? — я прикусываю губу, чтобы скрыть легкую улыбку.

— Пойдем со мной.

— Мы не можем просто бросить всех. Я не могу оставить Нейта, — говорю я, но он прищуривается, глядя на меня, как будто это самая нелепая вещь, которую я когда-либо говорила.

— Я вернусь. Оставайся здесь, — Эйс выходит из уютного пространства, в котором мы были заперты последние пять минут.

Не проходит и минуты, как он возвращается и улыбается мне. — Пойдем.

— Что ты им сказал?

Он ухмыляется, и мои щеки краснеют от смущения. Он на что-то намекает?

— Эйс!

— Я шучу, — он подмигивает мне и берет мою руку в свою, она теплая и легко ложится в мою.

Эйс ведет меня через палатки в противоположном направлении от ребят. Только когда мы стоим перед колесом обозрения, я понимаю, что это то, что он хочет сделать. Он платит за билет, и оператор, которому, похоже, скучно на работе, открывает перед нами дверь кабины, пропуская нас внутрь.

Эйс садится напротив меня, но пространство кажется таким маленьким и интимным. Мое колено между его. Он кладет руки по обе стороны от него, его пальцы гладят мое бедро.

Наше молчание сильнее, чем могли быть слова. Я хочу спросить его, кто такая детка и где он пропадал в то время, но мне кажется неправильным портить этот момент.

Я выглядываю через открытую решетку и наблюдаю, как город разворачивается перед нами. Темнота неба отделяет цивилизацию. Я всегда была очарована миром над нами, галактиками и звездами. Я могу наблюдать за ними часами. Чувство, которое соблазняет меня, это удивление и созерцание, удивление во многих случаях, например, удивление тому, что я не могу по-настоящему рассмотреть своими глазами. Интересно, что на самом деле происходит в других галактиках, и интересно узнать об альтернативных реальностях, разных возможностях.

Мы находимся на самой высокой точке и внезапно останавливаемся. Эти штуки иногда останавливаются, чтобы впустить и выпустить людей, поэтому я жду, когда она снова начнет двигаться. Поэтому, когда этого не происходит, мои глаза устремляются на Эйса. Кажется, его это не беспокоит.

— Почему мы остановились? — спрашиваю я.

— Должно быть, оно сломалось. Я уверен, что они скоро это исправят, — безучастно говорит Эйс. Я закрываю глаза, пытаясь вспомнить, как наполнить легкие, — что ты делаешь? — спрашивает он, забавляясь.

— Я боюсь высоты, — отвечаю я почти самой себе в виде напоминания. Я не знаю, о чем я думала. Я не думала, я иррациональна с Эйсом.

— Тогда почему ты не сказала об этом до того, как мы сели? — его губы изгибаются в улыбке.

— Я… я забыла, — говорю я.

— Ты забыла, что боишься высоты, когда садилась на самый высокий аттракцион? — смеется он.

— Да, — отвечаю я, раздраженная тем, что он смеется надо мной. Это звучит бездумно, но Эйс заставляет меня забыть о своих страхах, и я, вероятно, не вспомнила бы, если бы мы не сломались посреди этого чертова пространства.

Я опускаю голову на руки и считаю до десяти, чтобы успокоиться.

— Эй, посмотри на меня, — говорит Эйс.

Я качаю головой, но он убирает мои руки от лица и берет их в свои. Он опускается передо мной на колени и поднимает глаза, чтобы встретиться со мной взглядом, самообладание охватывает меня. Я не так давно знаю Эйса, но связь между нами замечательная. Меня тянет к нему так, как ни к кому другому.

— Мы все чего-то боимся.

— Чего ты боишься? — спрашиваю я, отвлекая свое внимание от того факта, что мы все еще не двигаемся.

Он не отвечает, и я думаю, что он не собирается отвечать. — Самого себя, — он отводит свой пристальный взгляд от моего, и его рот сжимается в жесткую линию, — у меня иногда бывают такие… эпизоды, когда я не могу контролировать свой гнев, — объясняет он.

Меня удивляет, что он так откровенен со мной. В первый день, когда я встретила его, я помню, как он был взбешен до такой степени, что Заку пришлось остановить его от уничтожения вещей в его комнате. Я также помню, что на Заке не было ни царапины.

— Что вызывает, эм… эти эпизоды? — я задаю вопрос.

Он пожимает плечами, не отвечая. Он сказал мне это как напоминание о том, что он мне не подходит. Но напоминание для кого, для себя или для меня?

— Ты никому не причинил вреда, — заявляю я.

— Я мог бы, — говорит он мне, его хватка крепче сжимает мою руку.

— Ты этого не сделаешь.

Он смотрит на меня и стискивает челюсти. — Ты этого не знаешь. Черт! Я даже этого не знаю!

Я кладу руку ему на щеку, и он отводит свой взгляд от моего. — Ты не плохой человек, Эйс. Я вижу это, я вижу тебя. Возможно, ты совершал плохие поступки, но… — я качаю головой, пытаясь найти подходящие слова, чтобы он понял, — это в прошлом. Ты можешь двигаться дальше, только если примешь это и перестанешь позволять этому иметь власть над тобой.

Эйс встречается со мной взглядом, вина и боль бурлят в самых глубоких уголках его души. Он берет мою руку, ту, что у него на щеке, подносит ее ко рту и касается губами моих пальцев, заставляя мое сердце биться быстрее.

Я забываю, что мы остановились в воздухе, поэтому, когда мы начинаем двигаться, это пугает меня. Разрушая наш момент.

На обратном пути к дому мы покупаем мороженое, и я смеюсь больше, чем когда-либо прежде. Мои щеки болят от непривычного движения. Несмотря на то, что ночью дует свежий ветер, в моем теле много эндорфинов.

— Ты ведь не собираешься спать в ближайшее время, не так ли? — спрашивает Эйс, когда мы входим в дом.

Я качаю головой. Мой режим сна ужасен, но я бы предпочла бодрствовать, если это означает избавление от кошмаров, которые влечет за собой сон.

— Фильм?

Легкая улыбка появляется на моих губах, и я киваю. Мне нравится быть одной, но я ловлю себя на том, что еще больше хочу побыть наедине с Эйсом. Часть меня хочет провести с ним как можно больше времени до завтра, на случай, если это продлится только до тех пор.

— Я спущусь через несколько минут, — отвечаю я, направляясь наверх. Я принимаю душ и чищу зубы.

Направляясь в комнату Эйса, я не могу унять дрожь в руках. Дверь его спальни открыта, и я останавливаюсь в дверном проеме. Эйс сидит на кровати с готовым фильмом на своем плазменном телевизоре. Он ухмыляется мне и нажимает кнопку воспроизведения на пульте дистанционного управления. Я сразу узнаю его, «Король лев», по мнению Эйса, лучший фильм, когда-либо снятый.

Комфорт окутывает меня, когда я сажусь рядом с Эйсом, и он обнимает меня одной рукой, притягивая ближе к себе. Я провожу пальцем по татуировкам на его руке. Я на самом деле не рассмотрела их как следует, но теперь я запоминаю каждую строчку. Я не особенно увлекаюсь татуировками, но на нем они выглядят привлекательно.

Я поднимаю взгляд на Эйса, и он уже наблюдает за мной, уголки его рта приподнимаются в улыбке. Как давно он смотрит на меня вместо фильма? Мои глаза останавливаются на его губах, и, словно читая мои мысли, он опускает свои губы к моим.

Я никогда не смогу привыкнуть целоваться с Эйсом. То, как его рот движется против моего собственного, заставляет всю комнату вращаться вокруг меня. Я забираюсь на него сверху, не прерывая поцелуя. Эйс кладет руки мне на бедра и притягивает меня ближе, как будто есть способ соединить нас вместе еще сильнее.

Тепло исходит от его тела через мое. Мы тратим время на изучение друг друга, но все это кажется таким знакомым, как будто мы уже знаем это. Его грубые пальцы скользят по моей обнаженной коже там, где задралась рубашка, и двигаются дальше вверх, задевая нижнюю часть моей груди. Тепло разливается у меня между ног, когда я вспоминаю, что не надела лифчик.

Отстраняясь от него, я дергаю его за футболку. Почему из всех дней он выбрал именно сегодняшний, чтобы оставить ее? Я хочу почувствовать гладкость его кожи, бугорки его твердых мышц под моими пальцами.

Он понимает, снимая одним быстрым движением. Я, не теряя времени, провожу руками по твердости его груди, вниз по рельефному прессу и впиваюсь в него ногтями.

— Калла, — бормочет он себе под нос и опускает губы к моей шее, посасывая и облизывая. Заявляющий права на меня. Я не могу сдержать стон, срывающийся с моих губ.

Мое сердце колотится в груди, и я не могу насытиться. Это космическое чувство. Он легко переворачивает меня на спину, прижимая к кровати, сохраняя наш поцелуй нетронутым. Никогда не колеблясь. Его язык дразнит меня, и насыщенный вкус Эйса пересиливает мою рациональность, когда я приподнимаю бедра, прижимаясь к его огромной эрекции.

Он отстраняется слишком быстро, мы оба пытаемся отдышаться. — Я сделала что-то не так? — мой голос срывается на сдавленный хрип.

— Нет, на самом деле, наоборот. Я не хочу торопить события, а ты все очень усложняешь.

— Ох, извини.

— Тебе не нужно извиняться, Калла. Я иду в душ, — говорит он мне, спрыгивая с кровати и направляясь в ванную, оставляя меня разгоряченной и обеспокоенной.

— Холодный?

— Что? — его голова поворачивается ко мне.

— Ничего, — я прикусываю губу, сдерживая улыбку.

——

Такое ощущение, что посреди ночи я слышу стук и кто-то зовет меня по имени. — Калла! Калла! Ты здесь?

На мгновение мне кажется, что это сон. Я не открываю глаза, ожидая, что бы это ни было, пройдет. Но нет. Наконец, приоткрывая глаза, я оглядываю комнату. Свет пробивается сквозь занавески, и я понимаю, что нахожусь не в своей постели.

Я не помню, как заснула прошлой ночью, хотя обычно мне приходится заставлять себя засыпать. А еще мне впервые за долгое время не приснился кошмар. На самом деле, мне вообще ничего не снилось.

Мое сердце трепещет, когда я вижу руку Эйса, обнимающую меня. Его темные волосы растрепаны, а мягкие губы приоткрыты, такие умиротворенные. Я не хочу его будить. Ему нужно поспать, он всегда измотан.

Я отодвигаю Эйса от себя так легко, как только могу, но он ворчит и крепче обхватывает меня рукой, притягивая ближе к своей горячей груди. — Что, черт возьми, это за шум? — раздраженно спрашивает он.

Я быстро распутываюсь и встаю, направляясь к двери, потому что точно знаю, кому принадлежит этот голос. Я выхожу из комнаты Эйса, и Нейт собирается ворваться наверх, когда замечает меня. Я смотрю на широко раскрытые глаза Лив у входной двери, сожалея о своем решении впустить его. Она одаривает меня извиняющейся улыбкой и закрывает дверь, выходя.

Спасибо, Лив.

— Куда ты ушла этой ночью? — спрашивает Нейт, — я искал тебя повсюду, — его взгляд устремляется мне за спину.

Эйс обнимает меня за талию, заставляя глаза Нейта сузиться от разочарования, и в них мелькает боль.

— Извини… я… — начинаю я, но не знаю, что сказать. Что Эйс всем сказал?

— Я понимаю, — его челюсть напрягается, но он продолжает, — мой папа пытался дозвониться до тебя, — говорит Нейт. Я пытаюсь вспомнить, где мой телефон. Я думаю, что оставила его наверху в своей комнате после того, как приняла душ прошлой ночью, — у твоего отца был сердечный приступ, — говорит он. Мир перестает вращаться, и земля поглощает меня. У меня в горле комок, который я не могу проглотить.

Мой папа.

Сердечный приступ.

Должно быть, я неправильно его расслышала, моему отцу всего за сорок. Мои глаза расширяются, а грудь сжимается, как будто у меня тоже вот-вот будет.

— Он в больнице, состояние стабильное, — быстро добавляет Нейт.

Тишина. Я ничего не говорю. Я пытаюсь успокоить дыхание, когда огонь подступает к моему горлу.

Все в порядке. С ним все будет в порядке.

— Калла? Калла, ты меня слышала? — спрашивает Нейт. Я пытаюсь отвлечься от него, мне нужно, чтобы мой разум расслабился, прежде чем я смогу ответить.

— Заткнись на хрен и дай ей минутку, — Эйс пристально смотрит на Нейта и ободряюще сжимает мою руку.

— Не указывай мне, что делать. Я знаю ее лучше, чем ты.

— Очевидно, черт возьми, что нет, — огрызается Эйс. Игнорируя их обоих, я спешу наверх, чтобы собрать кое-что из своей одежды. Мне нужно увидеть своего отца.

Шаги за углом в моей комнате. Я едва бросаю взгляд в сторону своей двери, но знаю, что это Эйс. Я бросаю кое-какую одежду в спортивную сумку и бегу мимо него в ванную, чтобы взять свою зубную щетку.

— Я могу что-нибудь сделать? — спрашивает он, но он имеет в виду ты хочешь, чтобы я пошел с тобой? Еще слишком рано, мы оба это знаем.

Я качаю головой. Несмотря на то, что Эйс заставляет меня чувствовать себя спокойно, сейчас не время для него встречаться с моим отцом, особенно когда я не знаю, что происходит между нами, и когда мой отец в больнице.

— По крайней мере, позволь мне отвезти тебя?

— Лучше я отвезу ее, так как я еду с ней, — говорит Нейт. Я оборачиваюсь. Нейт небрежно опирается на дверь, он дарит мне успокаивающую улыбку.

Я вздыхаю. Для Нейта действительно имеет смысл поехать со мной. Мы практически семья, но что-то в этом говорит о том, что у него есть скрытые мотивы. У меня нет времени спорить, поэтому я только киваю. Для Нейта это тоже шанс увидеть свою семью. Кроме того, я не доверяю себе за рулем, я чувствую, что меня сейчас стошнит.

Челюсть Эйса тикает от раздражения, он пристально смотрит на Нейта. Нейт скрещивает руки на груди и улыбается Эйсу, выглядя довольным собой. Слишком довольный для моего собственного комфорта. Мне нужно разрядить обстановку, прежде чем Эйс сотрет ухмылку с его лица.

— Ты можешь подождать меня внизу? — спрашиваю я Нейта, надеясь, что он поймет намек. Он смотрит на Эйса и снова улыбается, прежде чем повернуться на пятках и направиться вниз.

Руки Эйса сжаты в кулаки, костяшки пальцев побелели. Эйс не фанат Нейта, но сейчас не время затевать драку.

Эйс смотрит, как я собираю сумку, проводит рукой по волосам и время от времени потирает висок. Я наконец заканчиваю и поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него. На его груди есть слабые розовые линии от моих ногтей, впившихся в него прошлой ночью. Я краснею при этой мысли. Это воспоминание сейчас кажется таким далеким, таким неправильным. Для каждого максимума есть свой минимум — максимум всегда снижается. Вот что заставляет мир вращаться.

— Как долго тебя не будет? — голос Эйса пустой, бесстрастный.

— Я не знаю, — я качаю головой, — несколько дней, неделю, может быть, больше, — я пожимаю плечами, я не знаю, в каком состоянии мой отец. Я нужна ему, я тоже не могу его потерять. Он — единственная близкая семья, которая у меня осталась.

Выражение лица Эйса ничего не выдает. Я поворачиваюсь к своему столу, беру ручку и лист бумаги, записываю на нем свой номер.

— Вот, — говорю я, протягивая ему стикер для заметок, — позвони мне или напиши, — говорю я, но добавляю, — знаешь, только если ты хочешь, ты за…

— Я хочу, — говорит он. Он берет меня за руку, нежно притягивая к своей обнаженной груди. От него пахнет мылом, и мои руки пробегают по его спине. Эйс утыкается головой в изгиб моей шеи и целует меня в плечо.

——

— Это не твое дело, Нейт, — говорю я, и его голова поворачивается ко мне.

Маленький локон закрывает левую сторону его лица, и он качает головой, — что-то в нем не так. Я чувствую это, — говорит мне Нейт, и я закатываю глаза.

— Ты его не знаешь, — защищаюсь я.

— А ты знаешь?

Мои глаза возвращаются к дороге, и я наблюдаю, как разворачивается пейзаж, зеленые луга с деревьями. Это действительно прекрасно. Дорога длинная, но узкая и тянется на многие мили. Если я полностью опущу окно, мне будет казаться, что я лечу.

Это то чувство, которое я испытываю, когда я с Эйсом. Как будто я лечу, парю в реальности меня и его. Но я знаю только того Эйса, который со мной. Меня тревожит то, что я, возможно, совсем его не знаю и как быстро он может изменить свое мнение о нас. Нас. Кем мы снова стали? Я и ты? Что это вообще значит, Эйс?

У него есть секреты, прошлое, хотя мне все равно, что он сделал или что он думает, что сделал, что заставляет его верить, что он плохой человек, я не могу не подвергать сомнению скрытое.

— Я начинаю узнавать его, — говорю я Нейту.

Он снова качает головой и усмехается. Остаток пути мы не разговариваем, и Нейт украдкой бросает на меня взгляды каждые несколько минут, как будто хочет мне что-то сказать, но не делает этого.

Мы подъезжаем к старому зданию больницы, и я выхожу. Воздух здесь другой, густой, и дышать им труднее. Всегда ли так было? Я уже не совсем помню.

— Я найду место для парковки и встречу тебя внутри, — говорит Нейт. Я киваю и иду ко входу, ставя одну ногу перед другой.

Будет ли мой папа выглядеть так, будто у него только что случился сердечный приступ? Но как бы это вообще выглядело?

Я представляюсь медсестре на стойке регистрации. — Седьмой этаж, палата двадцать пять, — сообщает она мне. Я поднимаюсь на лифте и готовлюсь к худшему, настолько, что, когда я вижу своего отца, я в шоке.

Он выглядит точно так же. Его шоколадно-каштановые волосы коротко подстрижены, а карие глаза загораются, когда он видит меня в дверях. Если бы не синий больничный халат, который его окутывает, он бы выглядел так же, как и раньше.

— Калс, я же говорил тебе, что не нужно было приходить.

Роб, отец Нейта, сидит рядом с кроватью в больничном кресле. Он встает и слегка обнимает меня. — Я дам вам двоим немного уединения. Я пойду найду Нейта.

Я киваю. — Что случилось? — спрашиваю своего отца.

— Ничего страшного, Калс. Я даже не знал, что у меня был сердечный приступ. Я был на работе и почувствовал стеснение в груди, и это все. На этом настоял один из парней, который был не приклонен в том, чтобы я сходил в больницу. Оказывается, это сердечный приступ, — говорит он, — честно говоря, я в порядке, — уверяет он меня, когда видит мое обеспокоенное лицо.

— Я бы хотела немного побыть дома, — наконец отвечаю я.

— Тебе не нужно этого делать. Тебе следует вернуться в университет. Ты же не хочешь ничего пропустить, — говорит мой отец, и я снова закатываю глаза.

— Несколько дней меня не убьют, и в любом случае, я ушла вперед на своих занятиях, — объясняю я.

Это требует немного больше убеждения, но мой папа наконец соглашается. Я не знаю, как долго я сижу здесь с ним, просто разговаривая. Кажется, что прошли часы. — Как продвигается университетская газета?

Я сжимаю губы вместе. — Я не смогла ничего написать.

Мой отец ерзает, выпрямляясь на жесткой больничной койке. — Твоя мама иногда была такой. Она могла годами ничего не писать, а потом ей в голову приходила идея, и она проводила следующие несколько месяцев в своем офисе.

Приходит доктор и говорит, что хочет, чтобы мой папа остался на ночь, чтобы присмотреть за ним. Если все пойдет хорошо, то завтра он сможет вернуться домой.

Я пододвигаю стул, на котором сидела последние пару часов, поближе к окну. Встав на цыпочки, я тянусь за подушкой в шкафу наверху.

— Что ты делаешь? — голос моего отца прозвучал хрипло.

— Готовлю постель на ночь, — отвечаю я, указывая на стул.

Он качает головой. — Иди домой, Калс. Отдохни немного, — я не хочу оставлять его, но он не хочет этого слышать. Сокрушенно вздыхая, я говорю ему, что вернусь утром первым делом.

Я уезжаю на своей старой Мазде обратно в дом моего отца. Мой дом. Я узнаю дороги как свои пять пальцев. Я жила здесь восемнадцать лет. Проезжаю мимо парка, куда мама с папой водили меня на пикники, когда я была маленькой. Все выглядит так же, но чувство, которое охватывает меня, странно.

Я подъезжаю к дому с четырьмя спальнями. Он намного меньше, чем то место, где я сейчас живу. Всего один этаж, с белым штакетником, но его было более чем достаточно для нас троих. Этот дом хранит бесчисленные воспоминания, и это главная причина, по которой мой отец не продал его. Я сомневаюсь, что он когда-нибудь это сделает.

Когда я подхожу к входной двери, мой телефон загорается. Как по команде, мое сердце учащенно бьется. Я не узнаю номер, но у меня такое чувство, что это Эйс. Никто больше мне не звонит.

— Привет, — выдыхаю я в трубку.

— Калла, — его голос низкий, и мурашки покрывают мою кожу. Я отпираю дверь и иду в свою комнату, — как дела? С твоим отцом все в порядке? — спрашивает он.

— Да, у моего отца все хорошо, — говорю я с облегчением. Я объясняю, что произошло, и Эйс слушает, произнося, что все будет хорошо. Я верю ему.

Когда больше нечего сказать, Эйс спрашивает. — Этот гребаный идиот пытался что-нибудь с тобой сделать?

— Нет, я думаю, ты ясно выразился, — я смеюсь, кладя ключи на комод.

— Хорошо.

Телефон замолкает, и я хочу спросить его кое о чем. — Эйс…

— Что?

— Ты… ты знаешь, все еще встречаешься с другими девушками? — я крепко зажмуриваю глаза. Я не хотела заводить этот разговор по телефону, но никто не знает, как долго я здесь пробуду.

— Встречаюсь с другими девушками? — переспрашивает он. Я почти чувствую глупую улыбку на его губах, — что ты имеешь в виду, под встречаюсь с другими девушками?

— Например, ты знаешь… делать то, что ты делал с ними раньше? — я прикусываю внутреннюю сторону щеки. Я хочу знать, как Эйс относится ко мне, чтобы не чувствовать себя идиоткой.

— Что я с кем делал, Калла? — он упорствует. Я предполагаю, что он ухмыляется прямо сейчас, придурок. Он требует, чтобы я объяснила ему это по буквам.

Я ничего не говорю, позволяя тишине определять мои следующие слова.

— Калла?

— Мм? — спрашиваю я.

— Я не хочу видеть никого, кроме тебя.

Нет никакого способа остановить улыбку, которая появляется на моих губах. Эйс иногда говорит все правильные вещи, но как долго это продлится, прежде чем все снова изменится? Это слишком хорошо, чтобы быть правдой?

Поговорив по телефону с Эйсом, я планирую принять душ, только чтобы понять, что не взяла с собой никакого нижнего белья. Как я могла забыть нижнее белье? Я просматриваю свои старые ящики только для того, чтобы найти все кружевное. Есть причина, по которой я не взяла их с собой, они такие неудобные. Я не помню, почему я купила их. Однако это все, что у меня сейчас есть.

Я просматриваю Instagram на своем телефоне, чего обычно никогда не делаю. Все мои фотографии двухлетней давности. В последнее время я ничего не публиковала. Моя лента заполнена людьми из моей средней школы — моими бывшими лучшими подругами, популярными школьными девушками. Неудивительно, что я была одной из них. В конце концов, я была капитаном команды поддержки — разве не так это работает?

Включая камеру телефона, я поворачиваю ее к себе, удивляясь, как кто-то может сделать сексуальное фото и опубликовать его в Интернете, чтобы весь мир увидел. Такой могла бы быть я два года назад, но не сейчас.

Я ложусь на спину и фотографирую, красное кружевное нижнее белье и бюстгальтер. Моего лица на нем почти нет, только нижняя губа, которую я бездумно кусаю в середине фотографии.

Пробегая руками по мокрым волосам, я решаю удалить ее. Несмотря на то, что это заставляет меня чувствовать себя хорошо, я не могу представить, чтобы кто-то увидел это случайно. Я нажимаю кнопку удаления, но у меня мокрые руки, и она каким-то образом настраивается на отправку.

Дерьмо. Нет, не посылать. Я нажимаю указательным пальцем на кнопку «Назад». Это приводит к тому, что все становится в сто раз хуже, если отправить фотографию на самый последний номер.

Мое лицо становится пунцовым. Нет, нет, нет. Этого не может быть.

У меня звонит телефон. Я знаю, что это Эйс, даже не проверяя экран. Я не отвечаю, я не могу. Мне так стыдно. Я швыряю телефон в другой конец комнаты, надеясь, что он перестанет звонить, и на мгновение мне этого хватает, чтобы прочитать короткое текстовое сообщение, от которого у меня слабеют колени.

«Возьми трубку, Калла. Сейчас же».

Глава 14 Прекрасные глаза монстра

Прошло пять минут, самые долгие пять минут в моей жизни. Мой телефон не переставал звонить, но я несколько расслабилась. Если под несколько я подразумеваю, что все мое тело дрожит, и я на грани потери рассудка, то да, я в некоторой степени в порядке.

Я тянусь за телефоном и провожу большим пальцем по экрану, чтобы ответить, поднося его к уху.

— Калла, — у него серьезный голос. Несмотря на то, что он меня не видит, я закрываю лицо рукой.

— Я не хотела посылать это тебе, — говорю я, запинаясь на словах.

— Нет? Тогда кому это предназначалось? — спрашивает он с горечью в голосе.

Я улыбаюсь. — Эйс, ты ревнуешь?

— Я хочу тебя видеть.

— Я вернусь через несколько дней.

— Нет, я хочу видеть тебя сейчас, — подчеркивает он. Нетерпеливый, как всегда, — это в двух часах езды, — я закрываю глаза и ложусь на свою кровать, — я буду там меньше чем через час, — говорит он, и в его тоне сквозит решимость.

— Эйс, это безрассудно, — наступает тишина, и я сжимаю губы вместе, — я буду ждать. Пожалуйста, веди мотоцикл осторожно.

Эйс велит мне написать ему свой адрес, и я это делаю. Мои руки вспотели, когда я чищу зубы и расхаживаю по своей спальне. К счастью, я сняла все свои плакаты перед отъездом в университет.

Я смотрю в зеркало в пятый раз. Должна ли я надеть одежду? Я проверяю свой гардероб и нахожу шелковый халат. Я примеряю его перед зеркалом, а потом снова снимаю. Я выгляжу как глупая идиотка. Что я делаю? Нервы заставляют меня лихорадочно трястись.

Я оставляю кружевное нижнее белье, так как другого у меня нет, но засовываю шелковый халат обратно в шкаф. Вместо этого я подхожу к своей сумке и вытаскиваю длинную белую футболку, натягивая ее через голову.

Звук мотоцикла Эйса вырывает меня из моих мыслей. Он грохочет, когда въезжает на подъездную дорожку и глушит двигатель. Он уже здесь? Это определенно было меньше двух часов.

Я отпираю входную дверь. Он стоит на моем крыльце, одетый с головы до ног в черное — мой любимый «цвет» на нем. Я открываю для него дверь шире. Пристальный взгляд Эйса скользит по моему телу, и на его лице появляется легкая, нарочитая усмешка. — Ты выглядишь… мило.

Он знает, что у меня под футболкой, и я прочищаю горло, сглатывая. — Что? — я закрываю за ним дверь. Поворачиваюсь и вижу, что он наблюдает за мной, его задумчивый взгляд не отрывается от моего.

Обнимая меня за талию своей мускулистой рукой, он притягивает меня к своей груди. — Я сказал, ты мило выглядишь.

Я улучаю момент, чтобы вернуть себе дар речи, чтобы он не понял, что он со мной делает. — Мило? — я поднимаю бровь.

Он опирается другой рукой на дверь позади меня и приближает свои губы к моим. — Калла, ты выглядишь чертовски идеально.

Жар охватывает мои щеки. Вот и все что нужно для того, чтобы потерять дар речи. Эйс улыбается и отстраняется, когда я не могу говорить. Он засовывает руки в карманы и оглядывает небольшое жилое пространство, впитывая его. — Проведи мне экскурсию.

Я закатываю глаза. — Он не большой, но это дом моей семьи. Дом, в котором я выросла. Единственное место, где хранится большая часть моих воспоминаний о моей маме. Последнее я произношу чуть тише, почти про себя.

— Тогда для тебя это все, — говорит он, глядя на меня.

Я улыбаюсь. — Раньше так и было. Я больше не думаю, что это так. У меня начинается клаустрофобия, если я провожу здесь слишком много времени.

Может быть, именно поэтому мне потребовалось так много времени, чтобы справиться со смертью моей матери. Я была заперта в этом доме, где все напоминало мне о ней. Моя мама была воплощением всего этого, и когда она умерла, казалось, что все умерло вместе с ней, включая меня.

— Так вот почему ты решила переехать в университет? — спрашивает Эйс.

— Я думаю, что это одна из причин. Мне нужно было уйти. Чтобы напомнить себе, что мне нужно жить, и мой папа убедил меня, — я не знаю, почему я так много рассказываю. Я никому не открывала этого так много. Разговаривать с Эйсом легко, он все понимает. Как будто он такой же разрушенный, как и я. Мы оба пытаемся собрать осколки, которые остались от нас.

Он кивает. — Если бы ты осталась здесь, чувство вины съело бы тебя изнутри, — он попал в самую точку. Я слишком ошеломлена, чтобы ответить. Он говорит по собственному опыту, или меня снова так легко прочесть?

— Это гостиная, а кухня там, — я делаю движение вправо, меняя тему разговора, — хотя я не готовлю.

— Если бы ты попробовала мои блины, ты бы знала, что я потрясающий повар, — заявляет он, поднимая бровь.

— Ах, да. Если я правильно помню, они выглядели лучше размазанными по твоему лицу, — отвечаю я.

Он качает головой. — Ты представляешь угрозу. Я все еще не могу поверить, что ты это сделала.

Я пожимаю плечами и веду его по коридору в свою комнату. Он останавливается, разглядывая картины на стенах. — Кто это? — спрашивает он, указывая на мою детскую фотографию. Мне около двух или трех лет, у меня все лицо и тело измазаны шоколадным тортом. Он даже размазан по моим волосам.

— Это я.

— Ты была блондинкой? — спрашивает он, бросая взгляд на мои темные волосы, и при этом его брови хмурятся.

— Многие дети рождаются со светлыми волосами, а затем с годами они меняются. То же самое и с голубыми глазами, — я беру его за руку и оттаскиваю от стены стыда. Есть и другие неловкие фотографии, такие как фотографии средней школы с брекетами и прыщами, которые я не хочу, чтобы он видел.

— А это моя комната… Где мой отец-шериф вышвыривал моих парней за шиворот и потом долго со мной не разговаривал, — вспоминаю я. Стены моей старой спальни пастельно-персикового цвета, у окна письменный стол.

— Значит, их было много? — спрашивает Эйс.

— Что?

— Ты сказала «парней», я хочу знать, с чем я столкнусь.

Я снова закатываю глаза. — Их было немного, и ни один из них не был серьезным! — ни один из них не заставил меня чувствовать. Эйс поворачивает голову, чтобы подавить появляющуюся ухмылку.

Он пробегает пальцами по дневникам моей мамы на прикроватном столике. Я не виню его, они действительно прекрасны. Обложки разных цветов украшены элегантными плавными орнаментами из переплетенных арабесок. Мой папа всегда покупал дневники для моей мамы. Он сказал, что ее слова должны принадлежать чему-то столь же прекрасному, как и их значение.

Должно быть, мой отец принес их в мою комнату. Он никогда не спрашивал, почему я их не читала. Я не уверена, читал ли он их сам. Раньше я проводила бесчисленные ночи без сна, восхищаясь обложками, проводя по ним пальцами, гадая, что за ними спрятано. В тот день, когда я решила переехать в университет, я убрала их на чердак.

— Дневники моей мамы, — говорю я, — я их еще не читала.

Эйс смотрит на меня. — Почему?

Я пожимаю плечами и подхожу к нему. — Какая-то часть меня думает, что если я позволю себе прочитать их, то полностью ее потеряю, — я качаю головой, — я не знаю… это глупо.

Эйс встает передо мной. — Зачем ты это делаешь? — спрашивает он, убирая прядь волос мне за ухо. Он держит мое лицо в своих ладонях, — почему ты пытаешься принизить то, что явно много значит для тебя?

Я опускаю взгляд в пол. — Я не знаю. Потому что это глупо…

— Я не думаю, что это глупо, — резко отвечает он. Я поднимаю глаза, чтобы встретиться с ним взглядом — я понимаю, что ты имеешь в виду. Как будто есть часть ее, которую ты все еще не знаешь, и когда ты раскроешь эту часть, больше ничего не будет.

Я наклоняю голову, анализируя его слова. — Да.

— Но даже если я понимаю, я не думаю, что это правда, — продолжает Эйс, — особенно не словами. Если ты будешь читать одно и то же снова и снова, ты все равно будешь каждый раз интерпретировать это по-разному. В этот день будет что-то, что найдет у тебя отклик, независимо от того, зависит ли это от твоего настроения или от того, что ты пытаешься найти, — подушечка его большого пальца касается моей скулы, — и даже если ты все еще думаешь, что потеряешь ее после того, как закончишь дневники, ты можешь читать по одному слову в день. Тебе понадобится вся твоя жизнь, чтобы пройти через это, — заканчивает он с искренней улыбкой.

— Почему ты всегда говоришь правильные вещи? — я вздыхаю, уголки моих собственных губ приподнимаются.

Эйс пожимает плечами. — Может быть, это потому, что я все делал неправильно.

Есть краткий миг, прежде чем наши губы встречаются, когда мелькает проблеск его настоящего «я» — темнота, раскаяние и полумрак хаоса. Я встаю на цыпочки и прикасаюсь губами к его губам. У него вкус отчаяния и саморазрушения. Я пробую себя в нем.

Эйс целует меня, сначала нежно, а потом с чистым голодом, как будто его всю жизнь обделяли, лишали меня. Как будто он прятался очень долго. Как будто он увядал, а теперь борется за жизнь.

Его мозолистые руки спускаются к моим бедрам, прижимая меня к стене и сжимая крепче. Заставляя меня забыть все, что произошло сегодня. — Скажи мне остановиться, и я остановлюсь, — он кладет одну из своих рук на внутреннюю сторону моего бедра. Внутри меня вспыхивает пламя. О мой…

— Не останавливайся, — бормочу я ему в губы, не в силах сказать что-либо еще. Не в силах сказать ему, как сильно мне нравится эта его сторона. Не в силах сказать ему, как сильно он мне нравится. Осторожная, нежная, заботливая сторона, чем больше времени я провожу с ним, тем больше он оказывается совсем не таким, как я думала.

Я крепко зажмуриваю глаза. Быть с Эйсом — это как глоток свежего воздуха после того, как я так долго тонула. И здесь, с ним, я наконец-то живу, а не существую.

Слезы текут по моему лицу. Заметив смену моего настроения, Эйс отстраняется.

— Калла, мы не обязаны ничего делать, если ты не хочешь. Блядь… Мне так жаль. Мне не следовало этого делать, — он опускает руки по швам и делает шаг назад. Пламя гаснет.

Я встречаюсь с ним взглядом. От того, как он смотрит на меня, у меня кружится голова. — Эйс, я хочу. Я действительно, очень хочу.

Его брови сходятся вместе. Он подносит руку к моей щеке и смахивает слезы. — Скажи мне, что ты чувствуешь.

Я качаю головой, не зная, как даже начать это объяснять. — Быть с тобой так не просто. Я не могу контролировать свои эмоции.

— Мне знакомо это чувство, — говорит он. Я беру его за руку и притягиваю ближе.

Эйс смотрит на меня с сомнением.

— Пожалуйста, не останавливайся, — умоляю я. И притягиваю его губы к своим. На этот раз он целует меня нежно, наслаждаясь каждым мгновением, когда его губы скользят по моим, и он нежно прикусывает мою губу. Он поднимает меня, и я обхватываю ногами его талию.

Эйс глубоко вдыхает, и я чувствую его толстую эрекцию напротив себя, твердую, как сталь. Я провожу мягкими поцелуями по его подбородку, обеими руками обнимая его за шею. Он укладывает меня на кровать, и я снимаю футболку, обнажая красный комплект, который привел нас сюда. Его глаза изучают меня, и его острая челюсть напрягается. Я полностью обнажена под его пристальным взглядом.

Он уже видел тебя голой.

Неосознанно я прижимаю руку к груди, чтобы прикрыться.

— Нет, — заявляет Эйс и берет меня за руки, фиксируя их по обе стороны от меня. Он наклоняется и касается теплыми губами впадины у меня на шее, а затем спускается вниз по груди.

Каждый поцелуй аккуратный, нежный. Мое сердцебиение учащается от его прикосновений, и он это знает. Жар расцветает у меня между ног, и я умираю от желания, чтобы он прикоснулся ко мне там.

Он проводит указательным пальцем по материалу моего лифчика, и я вздрагиваю. Эйс продолжает покрывать поцелуями мое тело, заставляя меня тяжело дышать.

— Все в порядке? — он теребит пальцами мои трусики и поднимает глаза, чтобы встретиться со мной взглядом. Я киваю, прикусив губу. Он опускает рот, снимая их зубами, и хриплый звук вырывается из его горла.

Он целует и лижет обнаженную кожу внутренней части моего бедра, и я задыхаюсь от ощущения покалывания, нарастающего во мне. Затем, медленно, он на дюйм приближается к тому месту, где я нуждаюсь в нем больше всего, и я задыхаюсь, когда он накрывает мою плоть, посасывая и вращая языком, заставляя мои глаза закатиться.

Я дергаю его за волосы, возвращая его к своему лицу. Он снимает футболку прежде, чем у меня появляется возможность сделать это. Я обожаю чувствовать его теплую кожу на своей, и мне нравится целовать его. Я люблю целоваться с Эйсом.

Я сажусь на него верхом, его пальцы у меня между ног. Губы Эйса не отрываются от моих, но ему все же удается пробормотать кое-что. — Калла, ты невероятна.

Двигая бедрами взад и вперед на его руке, я устанавливаю свою собственную скорость. Его губы изгибаются в улыбке, пока он смотрит на меня с тоской, а его пальцы играют с моим соском, сводя все мои ощущения с ума. Его язык заполняет мой рот, и я теряюсь в нем.

Никогда я не делала ничего подобного. Это почти так же, как если бы я была другим человеком, когда я с Эйсом — более уверенным в себе. Он успокаивает мою душу и возвращает меня к жизни. Я никогда не чувствовала себя более уверенно ни с кем, включая саму себя.

Эрекция Эйса впивается в мою ногу, и глубокий стон из глубины его горла сталкивается с моими стонами. Его средний палец двигается внутри меня, изгибаясь, когда его большой палец кружит вокруг моего клитора, и я выгибаю бедра, чтобы соответствовать его ритму.

— Вот так, оседлай мою руку, — шепчет он у моей шеи, и это все, что мне нужно, чтобы впиться ногтями в его плечо и откинуть голову назад.

— Эйс, — стону я его имя, и он опускает рот к моей челюсти, моей шее, моей груди, в то время как я испытываю чистое возбуждение, проносящееся по моему телу. Наконец, моя голова падает ему на плечо, и я тяжело дышу, переводя дыхание.

— Это было…

— Хорошо? — задыхаясь, спрашиваю я.

Он смеется. Его горячее дыхание касается изгиба моей шеи ниже уха. — Нет — заманчиво. Ты чертовски соблазнительна, Калла, — он нежно целует меня в плечо.

Обе мои руки находят пояс его джинсов, но он ловит мои пальцы. — Не сегодня, не так.

И я знаю, что он имеет в виду. Не тогда, когда мой отец в больнице. Не тогда, когда я открыла ему больше, чем кому-либо за последние два года. Он целует меня в губы, отвлекая от моих мыслей.

Мы разговариваем, кажется, часами, пока он пропускает мои волосы между пальцами. Я почти засыпаю у него на груди, но заставляю свои глаза оставаться открытыми, подавляя зевоту. Я не могу позволить этому прекрасному моменту закончиться.

— Эйс? — говорю я, когда мы погружаемся в наше безопасное молчание.

— Что?

— Почему ты возненавидел меня, когда мы впервые встретились? — этот вопрос не давал мне покоя уже несколько недель.

Он напрягается и несколько минут не отвечает. — Все как раз наоборот.

— Я не ненавидела тебя. Я не ненавижу тебя, — говорю я, сбитая с толку его ответом.

— Мне нужно, чтобы ты ненавидела меня, — пальцы Эйса скользят по моей обнаженной спине.

— Почему? — спрашиваю я, но больше не могу держать глаза открытыми. Я проваливаюсь в темноту, и у меня нет ни единого сна.

Я просыпаюсь, когда солнце пробивается сквозь занавески. Воспоминание о прошлой ночи заполняет мою память, но Эйс исчез. Я проверяю свой телефон, и там есть сообщение от него, пришедшее в пяти утра.

Извини, мне нужно было уехать. Я позвоню тебе.

Я не знаю, должна ли я ответить на его сообщение… Расстроена ли я, что он просто ушел, не разбудив меня? Одеваясь, я завариваю чашку кофе и выбегаю за дверь, чтобы забрать отца из больницы. Единственное, что у меня на уме — это Эйс и то, как он заставил меня чувствовать себя прошлой ночью, как никто другой раньше. Все, что с ним связано, в значительной степени интимно и искренне.

Следующие пару дней я провожу время со своим отцом. Доктор сообщает нам, что маловероятно, что случится еще один сердечный приступ. Мой папа заботится о себе, у него прекрасное здоровье.

— Спасибо, что приехала, Калс, но ты можешь сама убедиться, что я в порядке, — мой папа целует меня в макушку в свой первый рабочий день.

Я не звонила Эйсу и не писала ему сообщение — он сказал, что позвонит мне. Я не решаюсь взять дело в свои руки и показаться нуждающейся девушкой, потому что я не являюсь ни тем, ни другим. Каждую ночь, когда я лежу в своей постели, воспоминания о том, что произошло несколько дней назад, повторяются. Зависимость, о существовании которой я и не подозревала.

К пятнице Эйс все еще не позвонил. Сегодня тот день, когда я возвращаюсь в университет. Нет смысла оставаться. Все, что я делала, это сидела дома, пока мой отец ходил на работу. Кажется, с ним все в порядке, но все равно трудно его оставить. Я собираю свою сумку и, для решимости, так же бросаю туда мамины дневники.

Дорога обратно к дому проходит быстро, может быть, потому, что мне не терпится увидеть Эйса. Мы не разговаривали несколько дней. Он передумал насчет того, что бы это ни было? Я бы не удивилась, если бы он это сделал.

Мои шины хрустят по гравию, когда я паркую машину перед домом. Лив и Зака здесь нет, но мотоцикл Эйса стоит у входа. Сделав глубокий вдох, я заглушаю двигатель и вылезаю из машины. Я вставляю ключ в замок входной двери и поворачиваю ручку. Когда дверь открывается, тревожный шум из спальни Эйса заставляет мой желудок сжаться.

Моя спортивная сумка с громким стуком падает у меня из рук на землю, и я бросаюсь в его комнату. Поворачивая дверную ручку, я вздыхаю с облегчением, обнаружив, что она не заперта. Я чертовски уверена, что не хотела пытаться вышибить дверь. Возможно ли это вообще? В фильмах это кажется таким легким делом.

Все в его комнате — катастрофа. Его книги разбросаны по земле, в то время как его книжный шкаф находится в другом положении, а его рабочее кресло развалилось на куски. Такое впечатление, что по его комнате пробежал дикий зверь. Но Эйса здесь нет.

Я иду на звук бьющегося стекла в ванную, поворачиваю ручку и задерживаю дыхание. Не зная, чего ожидать, мои руки дрожат. Мои глаза расширяются, а губы приоткрываются, когда дверь распахивается. Сцена разворачивается прямо передо мной.

Там так много крови, но это не то, что меня пугает. Эйс несколько раз бьет кулаком по разбитому зеркалу в ванной. Его костяшки пальцев кровоточат до такой степени, что я не думаю, что он вообще это чувствует. В его глазах нет никаких эмоций, только полное ничто. Я предполагаю, что у него один из эпизодов, о которых он мне рассказывал, но я также помню, как Лив уверяла меня, что они у него теперь не часто бывают.

Бросившись к нему, я положила руку ему на плечо. — Эйс, — как будто он вообще меня не слышит. Он снова и снова бьёт кулаком, и сталкивается с уже разбитым зеркалом.

Кровь размазана по осколкам и стекает по костяшкам его пальцев. — Эйс, остановись, пожалуйста! — я кричу, но ничего. Слезы наворачиваются на мои глаза. Я беспомощна и нахожусь под давлением, я не знаю, что делать. Изнурительно наблюдать, как он причиняет себе боль, даже не осознавая этого. Все мое тело сотрясается.

Я делаю единственное, что приходит мне в голову. Я слегка толкаю Эйса, чтобы встать между ним и зеркалом. Я закрываю глаза и жду. Чего я жду? Он не причинит мне вреда. Он только хочет навредить себе.

Я медленно открываю глаза, и он пристально смотрит на меня. Вместо пустоты в них гнев, и я испытываю облегчение оттого, что в чистой тьме его серых глаз есть хоть какие-то эмоции.

— Какого хрена ты это сделала? — рычит он. Его челюсть сжимается.

— У тебя идет кровь, — мой голос едва слышен, когда я осторожно касаюсь его руки.

Он отшатывается. — Калла, я мог бы, черт возьми, причинить тебе боль, а ты беспокоишься о царапине?

Это не царапина. У Эйса полностью разбиты костяшки пальцев на одной руке, и меня не волнует, что он этого не чувствует, он устроил беспорядок на полу в ванной. Лив не будет слишком довольна тем хаосом, который он устроил.

— Тебе, наверное, нужно наложить швы, — бормочу я.

— Остановись! Перестань заботиться обо мне. Я гребаный монстр! — он еще раз ударяет костяшками пальцев по зеркалу рядом со мной. Он хочет, чтобы я его боялась. Он хочет, чтобы я бросила его, оставила его стоять там с последствиями его ошибок. Я не сделаю этого. Я даже не вздрагиваю.

Я поднимаю обе руки и кладу их по обе стороны от его лица, заставляя его встретиться со мной взглядом. Его красивые глаза, его выдающаяся черта, и мне нравится, как они взаимодействуют с моими. Никто никогда не смотрел на меня так, как Эйс, и это, мягко говоря, мучительно. Все, чего я хочу, это понять, что творится у него в голове.

Он мгновенно успокаивается, выражение его лица смягчается, и связь между нами — это почти наэлектризовывает. — Не все монстры плохие, Эйс.

Он не ожидал, что я это скажу. Он делает глубокий вдох и наклоняется, прижимаясь своим лбом к моему. И с каждой проходящей секундой его дыхание приходит в норму.

— Что, черт возьми, ты со мной делаешь? — бормочет он. Затем, обхватив меня руками, он притягивает меня ближе к себе. Моя щека прижата к его груди, и его сердцебиение удивительно медленное для того, кто только что разбил зеркало.

Я скольжу руками вверх по его спине, и его мышцы сокращаются от моего прикосновения. Я не знаю, как долго мы так стоим, но в конце концов я беру его за руку и опускаю ее под холодную воду, смывая всю кровь.

— Эйс, тебе следует зашить…

— Нет, — перебивает он.

Я вздыхаю и веду его обратно в комнату, где царит еще больший хаос. — Садись. Я схожу за аптечкой.

— Нет, — говорит он, крепче сжимая мою руку.

— Эйс, не двигайся, — предупреждаю я его, мягко толкая на кровать.

— Или что? — он приподнимает бровь, проверяя меня. Его губы приподнимаются по бокам. Это едва заметная улыбка, но она заставляет меня пошатнуться. Я рада, что он все еще может найти способ пошутить после того, что случилось.

Я кладу руки ему на колени и наклоняюсь над ним. Он поднимает голову, чтобы встретиться со мной взглядом. — Ты не хочешь знать, — шепчу я. Развернувшись, я спешу на кухню за аптечкой.

Когда я возвращаюсь, Эйс находится именно там, где я его оставила. Я встаю перед ним и ставлю коробку на кровать, открывая ее. Я осматриваю тыльную сторону его ладони и, убедившись, что в порезах нет застрявшего стекла, протираю ее спиртовыми салфетками. Он все время наблюдает за мной. Я удивлена, что порезы не так глубоки, как я думала, за исключением одного. Хотя ему действительно нужно наложить швы.

— Несмотря ни на что, — говорю я, промывая раны Эйса. Я чувствую на себе его пристальный взгляд.,— первые слова из дневника моей мамы, — объясняю я. Я читаю по одному каждый день, не позволяя себе читать дальше.

— Несмотря ни на что, — бормочет он, и полуулыбка украшает его рот.

Когда я заканчиваю перевязывать его, он протягивает руку и берет меня за руку, притягивая к себе. Он утыкается головой мне в грудь, и я едва слышу следующее: — спасибо.

Запустив руки в его волосы, я накручиваю маленький локон на палец — он мягкий. Эйс поднимает меня на себя, и я кладу ноги по обе стороны от его тела. Эта поза кажется такой знакомой. Связанные — это слово, которое я использую, но это гораздо больше, чем это.

— Эйс, ты говорил с кем-нибудь об… этом? — спрашиваю я обеспокоенно, глядя на его забинтованную руку.

— Нет.

— Ты собираешься…

— Нет.

Я вздыхаю. Я не могу заставить его что-либо делать. Я боюсь, что чем больше я буду упорствовать, тем дальше он будет отталкивать меня. Я бы сделала то же самое, если бы до этого дошло.

— Эйс… — я начинаю снова. Я провожу пальцами по его скуле и вниз по сильной линии подбородка, чтобы привлечь его внимание.

— Калла, нет, — говорит он мне, решительность и резкость достигают пика в его голосе.

Он не хочет говорить об этом, и я хочу подождать, пока он будет готов, но я беспокоюсь за него. Мои глаза поднимаются к его, и его губы ловят мои в мягком поцелуе. Он обхватывает рукой мой затылок, его грубый большой палец скользит по моему горлу. Я закрываю глаза и растворяюсь в его существовании.

Через минуту он отстраняется и шепчет мне в губы. — Прости, что не позвонил тебе.

— Ты должен был, — говорю я ему, и он улыбается, целуя меня в уголок рта.

Эйс — самый большой парадокс, который я когда-либо знала. Он ненавидит себя за то, что сделал, но в то же время влюблен в себя до откровенного нарциссизма. В одну секунду он высокомерный засранец, а в следующую — милый и соблазнительный. Он сбивает меня с толку всеми возможными способами, но я вижу себя, может быть, возможно, и быстро влюбляюсь в него. Несмотря ни на что.

— Ты свободна в следующую субботу? — он скользит левой рукой по моей футболке, и я вздрагиваю в ответ, — есть кое-кто, с кем я хотел бы тебя познакомить.

Глава 15 Шторм

Люди приходят, люди уходят, и это просто образ жизни. Они почти всегда оставляют что-то после себя, либо ценный урок, либо особое воспоминание, которое придет вам в голову, когда вы будете думать о них.

Я не видела Эйса с того дня, как он разбил зеркало по всему полу в ванной. Это было в пятницу. Я пообещала себе, что подниму этот вопрос на следующий день, я не могла так просто это оставить. Эйс хочет причинить себе боль. Он убежден, что заслуживает этого, и это разрывает меня на части. После того, как я обработала ему руку той ночью, мы заснули.

Сон. Такая простая вещь, на самом деле. Вы закрываете глаза и погружаетесь в свое самое уязвимое состояние. Некоторым людям снятся сны, другим снятся кошмары, но лучший сон без снов. К сожалению, сон — это то, чего я не получала последние несколько дней. Мои обычные несколько часов за ночь превратились в два часа, если мне повезет. По большей части это моя вина. Я заставляю себя не ложиться до тех пор, пока не буду уверена, что мой разум настолько истощен, что не может придумать никаких способов мучить меня. Но иногда ему все же удается найти выход.

Мои кошмары всегда основаны на одном и том же — автомобильной аварии. И даже в своих кошмарах я все еще не могу спасти ее. Я ничего не могу сделать, чтобы изменить последовательность событий, все, что я могу сделать, это наблюдать, как они разворачиваются передо мной. Один час, вот сколько времени потребовалось спасательной команде, чтобы вытащить меня из машины. Один час может показаться не таким уж большим сроком, но, когда вы сидите в машине и считаете секунды, вам кажется, что прошли дни.

В течение одного часа мне пришлось сидеть и наблюдать, как моя мать впадает в вегетативное состояние. Она не отвечала, но ее сердце все еще билось. В больнице они объявили, что у нее умер мозг. Несколько дней спустя мой отец был вынужден принять ужасное решение отключить ее от системы жизнеобеспечения. Хотела бы я, чтобы это была я, а не она?

Каждый чертов день.

— Ты не можешь изменить прошлое, — голос Броуди пугает меня. Я слишком поглощена своими собственными зловещими мыслями, пока режу клубнику.

Налитые кровью голубые глаза Броуди осматривают кафе, словно привыкая к свету. Он что, только что проснулся? Есть ли вообще кровать за узкой зеленой дверью? Возможно, это типичный офис, но шансы невелики, учитывая характер Броуди.

— Прошу прощения? — я спрашиваю, потому что это, должно быть, совпадение. Он, конечно, не может знать, о чем я думала.

— Анализировать прошлое — пустая трата времени и энергии. Попытаться собрать все воедино, оправдать то, что могло бы произойти, когда на самом деле ты ничего не можешь сделать, чтобы повернуть время вспять, — говорит он.

Мой рот приоткрывается. Я не могу говорить, у меня нет слов. Он не умеет читать мысли, напоминаю я себе. Это невозможно, верно?!

— Жизнь в прошлом только портит настоящее, — добавляет он, проводя рукой по своим растрепанным волосам, и я тяжело сглатываю.

— Ты снова читал свой гороскоп? — спрашивает его Миа и качает головой, как будто это не нормально, но я думаю, что для него это нормально. Броуди небрежно пожимает плечами, как будто этого не произошло, и спрашивает Мию, не нужно ли им чего-нибудь в продуктовом магазине.

Я сутулюсь в кабинке напротив Тео и Джоша во время пятнадцатиминутного перерыва, прокручивая в голове слова Броуди. Мои пальцы играют с пластиковой соломинкой на столе. Тео и Джош шепчутся друг с другом и продолжают оглядываться назад.

— Что? — спрашиваю я, проследив за их взглядами. Позади Джоша стоит парень, которого я знаю по некоторым моим занятиям. Его рука лежит на миниатюрной девушке с косичками, и она наклоняется к нему.

— Ничего, — бормочет Джош себе под нос и смотрит на стол. Его губы складываются в линию, и он потирает лоб. Я никогда раньше не видела Джоша таким, почти отчаявшимся.

— У Джоша есть тайный парень, который в настоящее время становится слишком уютным с девушкой, — объясняет Тео, кивая ему за спину и засовывая чипсы в рот, в результате чего Джош пихает его локтем в ребра.

Джош пристально смотрит на Тео. — Он не мой парень. Мы просто встречаемся, когда никого больше нет рядом. Он еще… не определился.

— Итак… тайный парень, — бездумно говорит Тео. Джош, должно быть, пнул Тео под столом, голова Тео поворачивается к Джошу, и он кашляет, — в чем твоя проблема? Я чуть не подавился своей едой.

— И часто это случается? — я спрашиваю Джоша, наклоняя голову в сторону парня. Джош вертит в руках свой стакан, обдумывая свой ответ.

Он смотрит на меня и пожимает плечами. — Уже несколько месяцев.

— Вы говорили с ним об этом?

— Он продолжает говорить, что ему нужно время. Он беспокоится о том, что подумают люди, что подумает его семья… — говорит Джош.

— Тебе действительно стоит подумать о том, чтобы поговорить с ним снова, если это заставляет тебя чувствовать себя так. Возможно, он еще не готов. Ты не можешь ждать его и жертвовать своим собственным счастьем, — говорю я.

— Да, Эванс. Калла права. Я устал видеть тебя расстроенным из-за него, — вмешивается Тео и закидывает руку на плечо Джоша. Джош пожимает плечами, чувствуя себя неловко из-за того, что наше внимание приковано к нему.

Я бросаю взгляд на часы на стене над стойкой. — Извините, ребята, мне нужно возвращаться к работе.

Я направляюсь к стойке в последний час своей смены, продолжая думать о ситуации с Джошем. Смогу ли я быть с кем-то, кто ведет себя со мной определенным образом за закрытыми дверями и совершенно по-другому перед всеми остальными?

Ответ — однозначное «нет», но опять же, все не так просто. Из того, что я могу понять, Джоша всегда принимали в его семье, в его дружеском кругу таким, какой он есть, это привело к тому, что он принял это и был уверен в себе. Многим другим повезло меньше, чем Джошу.

Я заканчиваю свой последний заказ и вытираю стойку. Поворачиваюсь и вижу Эйса, стоящего передо мной, прислонившись боком к стойке. Пять дней прошло с тех пор, как я видела его в последний раз. Ни звонков, ни сообщений. Ничего. Это не удивительно, может быть, только еще одно разочарование. Хотя у меня было предчувствие, что в конце концов все вернется к этому, я не думала, что это произойдет так скоро и из ниоткуда. Я могла бы спросить Зака или Лив, где Эйс, но я этого не делаю. Если бы он хотел, чтобы я знала, он бы мне сказал.

— Калла, — протягивает он в качестве приветствия.

Я не хочу испытывать это чувство, которое охватывает меня каждый раз, когда мы видим друг друга. Слабость, которая разливается по моим венам каждый раз, когда я слышу его голос. Странно и тревожно, что у меня такая реакция на парня, который так недавно вошел в мою жизнь.

— Ты вернулся, — говорю я, стараясь, чтобы мой голос звучал нейтрально.

— Это не та реакция, на которую я надеялся, — его рот растягивается в бесхитростной мальчишеской ухмылке, когда он продолжает пронзать меня своим пристальным взглядом.

— Как и твое высокомерие, — отмечаю я, не поддаваясь его чарам.

— А что было бы веселого без этого? — спрашивает он, сохраняя то же выражение лица.

Эйс отлично справляется с маскировкой своих искренних чувств. Он скорее пошутит, чем признается, что его что-то беспокоит. То, что он впустил меня в то, что у него уже есть, должно быть, имеет для него большое значение. Но для меня это не то же самое. Я никогда ни с кем не говорила о своем прошлом, о своей матери, о своих чувствах. Не так много, как я общалась с Эйсом за последний месяц.

— Как скоро ты исчезнешь на этот раз? — спрашиваю я, мой голос звучит ледянее, чем я намеревалась. Я не могу солгать и сказать, что это меня не беспокоит, это так. Мы зашли так далеко, и я бы хотела, чтобы он открылся мне.

— Ну, у меня скоро тренировка, — отвечает он, но знает, что я не это имею в виду. — Ты можешь прийти, но я не могу гарантировать, что это будет весело.

— Я приду.

Он удивленно приподнимает бровь. — Ты хочешь пойти?

— Если это возможно? Я заканчиваю здесь через несколько минут.

Тренировки Эйса проходят в том же клубе, что и его бои. Здание, которое обычно заполнено толпой, пустует в будние вечера. Эйс ведет меня в заднюю часть, держа мою руку в своей. Горит яркий свет, освещающий облупленные стены с краской и чисто вымытые полы, запах отбеливателя наполняет мои ноздри. Мои глаза устремляются на боевой ринг, когда мы проходим мимо него, кровь все еще окрашивает пол, где многие упали после поражения.

Я не понимаю, зачем остановилась, чтобы посмотреть на это, пока Эйс мягко не тянет меня за руку, ведя через дверь. Свет в этой комнате более тусклый и имеет красный оттенок. Передо мной боевой ринг, похожий на основной, но этот чище, без следов крови. Сбоку находятся боксерский мешок и другое спортивное оборудование, такое как гантели, тренажеры и маты для растяжки.

— Я же говорил тебе, что это будет не очень весело, — повторяет Эйс, отпуская мою руку.

Я сажусь на стул у стены. — Позволь мне судить об этом.

Эйс снимает футболку и включает плейлист, который начинает звучать из динамиков в четырех углах комнаты. Он берет скакалку и разминается. Мои глаза расширяются от того, как быстро его ноги двигаются через веревку, и мой рот открывается. Эйс криво ухмыляется, набирая скорость. Капли пота выступили у него на лбу и груди, ярко блестят при свете.

После того, как он разогрелся, он достает боксерские перчатки из своей сумки и неторопливо подходит, протягивая их мне. — Тебе действительно нужно поработать над своей техникой.

Я хмурю брови. — Я не собираюсь тебя бить, — он что, сумасшедший?

— Ты не злишься на меня? — спрашивает он.

Да, я злюсь на него за то, что он снова исчез, но в этом нет необходимости. Есть и другие способы решить наши проблемы — может быть, поговорить? — Я не собираюсь бить тебя, Эйс, — заявляю я.

— Боишься, что ты навредишь себе больше, чем снова навредишь мне? — он ухмыляется, подпрыгивая вокруг меня.

Я прищуриваю глаза. Почему он это делает? Я выхватываю у него перчатки и натягиваю их на руки. Они слишком велики для меня, и я сжимаю кулаки, привыкая к ним. Встаю, и ухмылка Эйса становится шире, обнажая большую часть его верхних зубов.

— Ты знаешь, что есть другие способы решить наши проблемы, — говорю я, как только мы выходим на ринг. На Эйсе нет никакого защитного снаряжения, и это меня не удивляет. Я пришла к выводу, что он сумасшедший или недооценивает мои возможности. Я не виню его, учитывая тот последний раз, когда я его ударила.

— Но этот оказался нашим любимым, — замечает он с блеском в глазах, — давай. Я могу принять удар. Ты должна это знать, — подбадривает он меня, жестом предлагая мне нанести ему удар.

О, такой самоуверенный. Я позволяю себе замахнуться на него, но он делает шаг вправо, уклоняясь от моего удара. Я прищуриваю глаза и пытаюсь снова и снова. Ему удается увернуться с моего пути. Я стискиваю зубы, обескураженная этим испытанием. Эйс наклоняет голову набок с ужасно самодовольным видом. Я пользуюсь случаем и бью его кулаком по руке, не используя полную силу.

Он ухмыляется. — Хорошо.

Мы продолжаем это в течение того, что кажется часом, но, вероятно, это минуты. Я выдыхаюсь и задыхаюсь. Все это время Эйс заставляет меня работать ради этого. Он подпрыгивает на пальцах ног, заставляя меня гоняться за ним по рингу. Я наношу ему три удара, но думаю, это потому, что он мне это позволяет.

Я смотрю на него и иду за четвертым, но Эйс загоняет меня в угол между канатами и обнимает одной рукой за талию, притягивая ближе к себе. Пот его тела прилипает к моей футболке. Я должна думать, что это мерзко и отвратительно. Однако я ловлю себя на том, что мне все равно, я даже нахожу это немного привлекательным.

— И ты сказал, что это будет скучно? — я запыхалась, но Эйс, кажется, ни капельки не устал. Его выносливость, должно быть, огромна.

— С тобой ничто не может быть скучным, — отвечает Эйс. Он наклоняется и касается своими губами моих. Они нежные и манящие, заставляя меня сходить с ума, особенно после тренировки. Он отстраняется слишком быстро, ухмыляясь мне.

Я протягиваю Эйсу перчатки. Он подходит к боксерской груше и начинает свою обычную тренировку. Я стою в стороне, наблюдая, как он наносит удары с невероятной силой, один за другим. Его и без того массивные бицепсы становятся более заметными под натиском.

— По поводу инцидента на днях… — я начинаю, не зная, подходящее ли сейчас время для этого, не зная, будет ли когда-нибудь подходящее время.

Эйс смотрит на меня, не теряя инерции. На этот раз ни ухмылки, ни приглашения. — Я не хочу об этом говорить.

Я ожидала этого, но я не собираюсь так легко сдаваться. — Может быть, тебе нужно. Это не то, что ты можешь просто игнорировать, — говорю я, не сводя с него глаз.

— Я справляюсь с этим, — почти рычит он, несколько раз ударяя кулаком по груше, на этот раз сильнее, используя всю свою силу. Звук его перчаток, соединяющихся с мешком, эхом отражается от стен, хотя музыка все еще играет на заднем плане. Груша прикреплена к потолку ржавыми цепями, и я любопытно разглядываю их.

— Это… не выглядело так, как будто ты можешь с этим справиться. Как часто у тебя случаются такие эпизоды? — я нажимаю дальше.

Его челюсть сжимается от моего вопроса, и он сосредотачивается на своей технике, способе не смотреть на меня, избежать этого разговора. — Не часто, — говорит он, но то, как он отворачивает голову подальше от меня и его голос становится более резким, доказывает, что он лжет.

— Я вижу ложь насквозь, Эйс.

— Ты. Не видишь. Ничего, — с каждым словом, которое он произносит, он бьет по боксерскому мешку все сильнее и сильнее. Я не знала, что можно обладать таким количеством силы. В своем последнем слове он проявляет колоссальную мощь. Цепи, удерживающие грушу, поддаются, и всё с грохотом падает на пол перед Эйсом.

— Я пытаюсь тебе помочь. Я хочу тебе помочь! — восклицаю я, желая, чтобы он понял — это все, что я хочу сделать.

Он поворачивается и свирепо смотрит на меня. Огонь пляшет в его глазах, и он качает головой, как будто пытается искоренить мои слова. — Мне не нужна твоя помощь или твое сострадание. Мне не нужен этот взгляд, который кричит о жалости. Мне не нужно, чтобы ты входила в мою жизнь и пыталась исправить все, что со мной не так, — огрызается он.

Я делаю шаг к нему, давая ему понять, что он меня не пугает. Он может огрызаться на меня сколько угодно, но это не меняет того, что произошло на днях. — Тогда что тебе нужно?

Эйс смотрит мне прямо в глаза. — Мне ничего от тебя не нужно, — его слова заставляют меня отшатнуться, как пощечина. Я знаю, что это он отгораживается от меня, и это ранит больше всего.

— Хорошо, — я скрещиваю руки на груди в знак защиты.

— Прекрасно, — рычит он.

На обратном пути все тихо, если не считать рева двигателя. Я стараюсь избегать прикосновений к Эйсу любым возможным способом, цепляясь за борта мотоцикла вместо него. Сегодня холоднее, и это напоминает мне о приближении зимы.

Я понимаю, откуда берется этот Эйс. Я понимаю это больше, чем кто-либо другой, но я ничего не могу с этим поделать и не обращать внимания на проблему. Я не могу поднимать рядом с ним вопросы, надеясь, что то, что я решу спросить, не заставит его оттолкнуть меня в любой момент.

——

Есть определенная степень усталости, которая приравнивается к безумию. Я вот-вот достигну этой границы. Позже вечером мне, возможно, придется принять снотворное, к которому я почти не прикасалась с тех пор, как его прописал мой терапевт. Иначе я превращусь в ходячего зомби.

Я спускаюсь по лестнице, надеясь, что Эйс все еще в своей комнате, так что я смогу быстро сбежать на занятия, не столкнувшись с ним. Я останавливаюсь на центральной лестнице, проверяя, нет ли какого-нибудь движения. Его дверь закрыта, и я вздыхаю с облегчением. У меня нет никакого желания разговаривать с ним после вчерашних событий.

Мои глаза расширяются, когда я открываю входную дверь. Я стою лицом к лицу с рукой Нейта, которая была поднята, чтобы постучать. — Эй! Эм… — его глаза расширяются, и он начинает бессвязно бормотать, — я просто подумал, что мы могли бы прогуляться до кампуса вместе… и ухх… я принес тебе кофе, — он предлагает мне стакан на вынос и откидывает назад маленький золотистый локон, который заслонял ему обзор.

Я вдыхаю запах кофе, и я на седьмом небе от счастья. Мне больше нравится нюхать кофе, чем пить его.

— Латте с карамелью и миндалем, — гордо говорит Нейт, и я удивляюсь, что он вообще помнит мой заказ на кофе после инцидента с вишней.

— Спасибо тебе. Мне это было нужно, — я подавляю зевок тыльной стороной ладони.

— Ты все еще не спишь? — он смотрит прямо на мешки под глазами, которые я пыталась прикрыть смехотворным количеством консилера, но, очевидно, это мало помогло.

— Неужели это так заметно?

— Нет, нет, ты прекрасно выглядишь, — успокаивает он, и я делаю глоток кофе, не зная, как ответить на нежеланный комплимент. Я бы предпочла, чтобы он сказал мне, что я плохо выгляжу, и сделал из этого шутку, а не лгал.

Мы лишь мельком поговорили с тех пор, как он отвез меня к отцу в больницу. Я подумала, что это из-за Эйса, но, похоже, Нейт уже смирился с этим, так как он ухмыляется от уха до уха. Что привело его в такое веселое настроение сегодня утром?

Я собираюсь выйти на крыльцо, но вдалеке формируются темные, сердитые тучи, обещающие шторм позже. Я люблю штормы. Что-то в них успокаивает, особенно когда вы находитесь в комфорте собственного дома, наслаждаясь осознанием силы природы и того, насколько разрушительной она может быть.

— Подожди, я думаю, мне нужно взять куртку, — я оборачиваюсь, но останавливаюсь как вкопанная, когда дверь Эйса открывается. Раннее утреннее солнце освещает его тело во всех нужных местах, подчеркивая и без того загорелую грудь и мышцы живота. Он проводит рукой по своим влажным волосам, выходя из своей комнаты, и его взгляд останавливается на мне.

Я задерживаю дыхание. Мое сердце ускоряется и… нет, не сегодня. — На самом деле, не волнуйся, пойдем, — я поворачиваюсь к Нейту, натыкаясь на него.

— Ух? А что насчет твоей куртки? — спрашивает он, не замечая Эйса и загораживая дверной проем.

— Мне она не нужна. Идем. Сейчас же, — я подталкиваю его к крыльцу одной рукой, сжимая свой кофе в другой. Я захлопываю за нами дверь, но не раньше, чем замечаю, как глаза Эйса перебегают с меня на Нейта, а затем обратно на меня. Выражение его лица быстро меняется на зависть. Зеленоглазый монстр.

Нейт провожает меня в класс и рассказывает о каком-то походе, в который якобы собирается весь университет на Хэллоуин. Он преувеличивает, я сомневаюсь, что весь университет собирается, но я говорю ему, что подумаю об этом.

Мы останавливаемся возле моего лекционного класса. — Ты знаешь, что я всегда здесь для тебя, что бы тебе ни понадобилось, — говорит Нейт, его глаза напряжены и полны беспокойства.

— Да, конечно…

— Подвинься.

Мне даже не нужно поворачивать голову, чтобы узнать, кому принадлежит этот голос. Я бы узнала его где угодно. — Чувак, я даже не мешаю, — возражает Нейт.

Нейт прав, мы не мешаем, но я стою дальше в стороне, таща Нейта за собой. У меня сегодня нет сил разбираться с Эйсом.

— В чем его проблема? — спрашивает Нейт, когда Эйс входит в аудиторию с взглядом, способным убить.

Я пожимаю плечами и говорю Нейту, что мне нужно идти. Он застает меня врасплох, обнимая меня за талию и притягивая в объятия. Я похлопываю его по плечу через несколько секунд, чтобы он получил сообщение отпустить.

Тео сегодня нет на занятиях, так что мне не нужно сидеть рядом с Эйсом. Я выбираю самое дальнее от него место, сзади. Но, как я и думала, это бесполезно, потому что Эйс пробирается и садится рядом со мной.

— Калла, — он падает на сиденье рядом со мной и поворачивает свое массивное тело лицом ко мне. Я игнорирую его и не спускаю глаз с профессора, но, кажется, не могу сосредоточиться ни на чем, что он говорит.

Эйс легонько тычет меня в руку кончиком ручки и проводит ею по моей коже, оставляя мурашки, как будто он сам прикоснулся ко мне. Я хватаю ручку другой рукой и сильно кладу ее на его стол.

— Ради всего святого, Калла!

— Что, Эйс? — шиплю я, все еще не встречаясь с ним взглядом.

— Что это было? — спрашивает он.

— Что?

— Ты и Нейт? Тебе не кажется, что ему слишком комфортно с тобой?

Я хмуро смотрю на него, пытаясь понять, шутит ли он, но его челюсть напрягается от раздражения. — Ты такой лицемер! — усмехаюсь я. Я не могу поверить, что из всего, что он мог сказать, он решил рассказать о том, как хорошо мы смотримся с Нейтом.

Голова профессора поворачивается к нам. — Мистер Блэквелл и мисс Мейвен, я вижу, вам двоим есть что сказать. Как насчет того, чтобы поделиться некоторыми вещами, которые вы узнали друг о друге, прерывая мой урок?

Я бросаю на Эйса раздраженный взгляд. — Ну, мой партнер — высокомерный мудак с эго больше, чем его голова, но я уже знала это с самого начала, — бормочу я себе под нос, достаточно громко, чтобы некоторые студенты могли услышать, но не профессор.

— Извините, не могли бы вы говорить громче, мисс Мейвен?

Эйс приподнимает бровь и вызывающе ухмыляется. Если бы это было в любой другой день, я бы извинилась перед профессором и опустила голову, но я уже раздражена, а Эйс не облегчает ситуацию.

Я мило улыбаюсь ему, прежде чем прочистить горло. — У Эйса несколько личностей, и я до сих пор не знаю, действительно ли это проблема или он просто тщеславный лицемер.

Я смотрю на него, и он ухмыляется, поэтому я воспринимаю это как сигнал к продолжению. — Он почти всегда противоречит сам себе. Если бы я не знала лучше, я бы сказала, что это нарочно. И я до сих пор не раскрыла ни одного из секретов, которые он твердо намерен хранить, потому что считает, что ему нужно страдать за свое прошлое.

Ухмылка Эйса исчезла с его лица, и теперь он сжимает ручку так сильно, что она грозит сломаться. Я перевожу дыхание, прежде чем продолжить. — Эйс не впускает людей, и единственный раз, когда он сам это делает, это когда он говорит вам, насколько он плохой человек, и когда вы, наконец, думаете, что добиваетесь определенного прогресса, он надевает ещё один щит.

— Но разве мы не все притворяемся? — спрашивает меня Эйс.

— В какой-то степени, да, но…

— И не скажешь ли ты, что ты не такая, какой себя показываешь? — перебивает он.

— Что это должно означать? — я скрещиваю руки на груди, прищурившись, глядя на него.

— Ну, посмотри на себя. Ты так стараешься обвинить себя в чем-то, в чем даже не было твоей вины, и в процессе этого ты меняешься, и прячешь кто ты есть на самом деле.

Эйс понятия не имеет, о чем он говорит, и я не могу поверить, что мы ведем этот разговор перед всем классом. — Ты даже не знаешь, какая я на самом деле.

Он приподнимает бровь. — Я знаю, что ты не тот человек, которым заставляешь всех себя считать. Ты не отрешенная, не асоциальная и даже не застенчивая, если уж на то пошло, и тебе всегда есть что сказать. Но никто здесь, в здравом уме, не догадался бы, что ты была капитаном команды поддержки в старшей школе, а также… хм… как они их называют? Королевой пчелок?

Мои глаза расширяются, не потому, что это неправда, а потому, что я не помню, чтобы рассказывала Эйсу что-либо из этого. — На самом деле, сейчас ты бы предпочла держать рот на замке и позволять людям думать о тебе что угодно, чем позволить им знать правду и жалеть тебя.

Наступает тишина, и все смотрят на нас, шепчась со своими сверстниками. Я хочу, чтобы земля поглотила меня. Я благодарна, когда профессор наконец заговаривает, качая головой. — Не прерывайте мой урок снова, мисс Мейвен и мистер Блэквелл.

Я опускаюсь на свое место и жду, пока все вернутся к записям. — Откуда ты все это знаешь обо мне? Я никогда тебе не говорила.

— Я этого не говорил, но догадаться нетрудно. Нейт даже не взглянул бы на тебя дважды, если бы ты не была всем этим. Все, что его волнует — это его имидж.

— Ты можешь думать, что каким-то образом разгадал меня, но ты ничего не знаешь о Нейте, — говорю я, даже не понимая, почему я защищаю его. Все, что сказал Эйс, — правда, но я не хочу признавать это ни себе, ни ему.

Эйс пожимает плечами и следующие двадцать минут ничего не говорит. Я не могу перестать прокручивать в голове то, что он сказал. Я не пытаюсь винить себя ни в чем, потому что я во всем виновата.

— Извини, — наконец говорит Эйс, его голос на грани шепота, — за прошлую ночь, — я игнорирую его. Сейчас не время говорить об этом, — Калла, — говорит он, и я закатываю глаза.

Я беру свои вещи и выхожу из лекционного зала, ничего не сказав. Вместо этого я быстро произношу «извините» профессору, который хмуро смотрит на меня, когда я выхожу. В моей голове нарастает стук, я не могу справиться с этим сегодня. Я массирую висок, пытаясь унять пульсацию. Позади меня раздаются шаги, и я знаю, что это он. Я ускоряю шаг.

— Калла! Подожди.

Я продолжаю идти, нуждаясь в том, чтобы уйти от него, нуждаясь в свежем воздухе и ясной голове. Я открываю дверь, ведущую наружу, и вижу, что идет дождь. Конечно, это так. Я упряма, так что вариант развернуться и встретиться лицом к лицу с Эйсом — это вообще не вариант.

Я ставлю одну ногу перед другой, пока холод дождевых капель не стекает по моему разгоряченному телу. Спокойствие, которое я обычно испытываю, когда идет дождь, маскируется моим внезапным желанием заплакать, и я виню во всех этих эмоциях мои месячные, которые наступили несколько дней назад.

Эйс хватает меня за руку, разворачивая лицом к себе. Когда я оказываюсь перед ним, он отводит нас обоих в сторону, под навес здания, чтобы защитить нас от дождя.

— Мне жаль. Мне не следовало так огрызаться на тебя прошлой ночью. Я… я просто не привык говорить об этом с кем бы то ни было, — объясняет он.

— Может быть, тебе стоит сходить к кому-нибудь. Я беспокоюсь о тебе, и так как это не в первый раз… — мой голос затихает, — как часто это случалось?

— Я не собираюсь ни с кем встречаться, Калла, — говорит он, сохраняя спокойствие в голосе, и не давая мне ответа на другой вопрос.

— Почему? Ты вредишь себе, Эйс.

— Я же говорил тебе. Я справляюсь с этим, — говорит он. Его холодные глаза впиваются в мои, и я понимаю, что ему трудно говорить о чем-то, что он хочет держать глубоко внутри себя. Это вредит его здоровью.

— Что это должно означать? — настаиваю я.

— Просто доверься мне.

Я качаю головой, не в силах отпустить это. Как его друзья продолжают позволять ему страдать, не обращаясь за помощью? Я не понимаю, но потом вспоминаю, что это Эйс. Он никому не позволит помочь ему, и он отстранится, как только они начнут.

— Пожалуйста, Калла, — говорит он, беря мою руку в свою. Его прикосновение сразу же затуманивает мой разум.

Я вздыхаю. Я не знаю, что делать, оказавшись в такой ситуации. Я могла бы упорствовать, но тогда это привело бы к тому, что Эйс дистанцировался бы от меня. — Обещай сказать мне, если у тебя снова будет приступ.

Эйс колеблется.

— Обещай мне, — требую я.

Он делает глубокий вдох, понимая, что я не собираюсь уступать, пока он этого не сделает. — Да, я обещаю.

Глава 16 Раскрывая секреты

Мои глаза резко раскрываются, и на моих щеках остается влажный след. Я вытираю их тыльной стороной ладони. Просто еще один кошмар, если бы только этот кошмар не был так близок к реальности.

В душе обжигающая вода льется на мою кожу. Я надеюсь сжечь все негативные воспоминания в своем сознании. Я бы хотела, чтобы это сработало именно так, но это не так. Я до сих пор помню все, каждую деталь, вплоть до самого последнего вздоха.

Зеркало запотело от конденсата, и я протираю его краем полотенца, быстро оглядывая свой внешний вид. Мои волосы теперь темнее, когда они мокрые, а в глазах больше зеленого, как у моей мамы. Мое лицо раскраснелось до ярко-красного цвета от горячего душа.

Завернувшись в банное полотенце, я ступаю по деревянному полу в свою комнату. Пробегая рукой по мокрым волосам, я открываю дверь своей спальни другой рукой.

Я не знаю, то ли я неуклюжая, то ли это как-то связано с тем, как Эйс сидит на моей кровати, неожиданно и слишком красивый, чтобы даже быть настоящим, из-за чего мои ноги скользят по полу.

Хватаясь за дверь для поддержки, я пытаюсь удержаться на ногах, но она выскальзывает из моей досягаемости. Зажмуривая глаза, я готовлюсь к падению, но оно не происходит. Вместо этого пара крепких рук обнимает меня. — Уже влюбляешься в меня?

Я открываю глаза, не в силах перестать пялиться на него или говорить, если уж на то пошло. Запах его геля для душа и мятной зубной пасты наполняет мои легкие. Я опьянена, и моя голова кружится в знак согласия. — Как долго ты ждешь? — спрашиваю я.

Он ухмыляется мне. — С тех пор, как я упустил свой шанс на лестнице.

Я закатываю глаза. — Что ты делаешь в моей комнате? — я кладу руки на его обнаженную грудь для поддержки.

Он смотрит вниз на мои руки и улыбается. — У нас есть планы, — он оценивает выражение моего лица, чтобы понять, не забыла ли я.

Я не забыла. На самом деле все наоборот. Я с нетерпением ждала этого всю неделю, надеясь, что Эйс не передумает. Я уже начала задаваться вопросом, не исчезнет ли он в эти выходные, как всегда, и я рада, что он этого не сделал. Я отчаянно хочу узнать о нем побольше. Я очарована каждой деталью, которую он раскрывает.

— Я помню, — улыбаюсь я, — ты собираешься сказать мне, куда ты меня повезешь?

Он на мгновение задумывается над этим. — Нет, ты увидишь все сама.

Я замечаю что-то в том, как он это говорит, как будто он нервничает, но я быстро отбрасываю эту идею. Эйс нервничает? Ни единого шанса.

Мы берем мою машину, но Эйс настаивает на том, чтобы сесть за руль. Я не против. Я слишком погружена в свои мысли, чтобы заметить молчание между нами, но это не неловко. Только не с Эйсом. Его присутствие говорит мне больше, чем когда-либо могли бы сказать слова. Наше совместное молчание кажется более знакомым, чем мое собственное, хотя я провела со своим целую жизнь.

Эйс тоже глубоко задумался. Время от времени он проводит рукой по волосам, которые все равно треплет ветер. Его локоть свисает из окна, а рука сжимает руль. Неужели он передумал насчет этого, насчет того, чтобы впустить меня? Надеюсь, что нет.

Через двадцать минут езды он возится со стереосистемой и в конце концов включает ее. Первое, что вырывается из динамиков — это Ханна Монтана, и я чуть не умираю от смущения. В последний раз я водила свою машину, когда возвращалась из папиного дома, и мне нужно было что-то ободряющее, чтобы быть начеку во время двухчасовой поездки.

Я немедленно убавляю громкость и меняю ее на компакт-диск, который дал мне Эйс. Начинается песня «Хочу ли я знать?». Эйс поворачивается, чтобы ухмыльнуться мне, и подпевает тексту. Он кладет руку мне на бедро, как будто это обычный жест. Но в этом нет ничего случайного, особенно в тех словах, которые слетают с его губ.

Тексты песен невероятно соответствуют нашей ситуации. Это просто песня. Держи себя в руках. Но я не могу. Как долго это продлится? Чувство, которое пронизывает меня каждый раз, когда он прикасается ко мне.

Эйс гладит меня по бедру. Я кладу свою руку на его, нависая над порезами, которые почти зажили после инцидента с зеркалом. Я не могу перестать думать об этом.

Я не знаю, откуда берется эта уверенность, но я немного поднимаю его руку вверх. Клянусь, эта песня поднимает мне настроение или это исключительно Эйс?

Он глубоко выдыхает, но не сводит глаз с дороги. Я не настаиваю на этом дальше. Вместо этого я убираю свою руку с его. Он перемещает ее дальше вверх по моему бедру. — Скажи мне, если хочешь, чтобы я остановился.

Я не хочу. Чего я хочу, так это чтобы он остановил машину, но я не высказываю своих идей, и его рука скользит мне под юбку. Можно подумать, что кто-то, побывавший в автокатастрофе, был бы против того, чтобы делать что-то подобное — опасное, безрассудное и абсолютно неуместное. Но Эйс заставляет меня игнорировать все. Здесь только он и я.

Он потирает меня через трусики. Трение вызывает во мне потребность, и возбуждение разливается между моими бедрами. Но он отстраняется слишком рано. — Прикоснись к себе.

Моя голова поворачивается к нему. — Что?

Он берет мою руку и кладет ее туда, где была его рука. — Покажи мне, как ты трогаешь себя, Калла.

Ни за что. Я собираюсь сказать ему «нет». Для начала, я бы не стала прикасаться к себе в движущейся машине при чистом дневном свете. Это безумие. Эйс на секунду поворачивает ко мне голову, и уголки его рта приподнимаются в обольстительной улыбке.

— Для меня, — растягивает он, его голос низкий и горячий, как какой-то декаданс. Этот взгляд, который он бросает на меня, и два слова, которые слетают с его губ — все, что мне нужно, чтобы сдаться.

Я делаю глубокий вдох и закрываю глаза, откидывая голову на спинку сиденья. Я никогда раньше не делала ничего подобного. Я делала это, да, но никто никогда не наблюдал за мной. Это кажется грязным и неуместным. Но это заводит меня еще больше, когда я чувствую на себе его взгляд.

Эйс держит меня за руку, пока я просовываю другую руку в трусики. Удивительно, на сколько я мокрая, почти неловко. Я собираю влагу и распределяю ее, массируя двумя пальцами. Тепло разливается в глубине моего живота, требуя освобождения.

— Тебе это нравится? — спрашивает Эйс.

Мне удается кивнуть. Если бы несколько месяцев назад кто-то сказал мне, что я буду делать именно это, я бы сказала, что они сумасшедшие. Но теперь все кардинально изменилось.

Эйс ворвался в мою жизнь, как гроза, внезапно и без особого предупреждения. В нем есть эта невероятная энергия, она захватывает и успокаивает меня. Но есть более глубокое чувство, которое витает вокруг нас, что-то вроде привязанности и близости, как будто мы уже пересекались в другой жизни. Возможно, я просто идеализирую.

Продолжая потирать себя, ускоряя темп, я делаю паузу, чтобы скользнуть пальцем внутрь и представить, что это Эйс. Мои глаза закатываются, и я прикусываю внутреннюю сторону щеки. Мое дыхание становится прерывистым, когда с моих губ срываются тихие всхлипы. Я, распределяю собранную влагу по себе и преследую свое освобождение. Мне не требуется много времени, чтобы впиться ногтями в его руку.

— Посмотри на меня, когда будешь кончать, — он сжимает мою руку, и я повинуюсь.

— О Боже мой. Эйс, — я стону его имя снова и снова, когда мой оргазм захлестывает меня.

Он крепче сжимает руль, в то время как его взгляд мечется между мной и дорогой, наблюдая, как я разваливаюсь рядом с ним на части. Из-за него. Когда мое дыхание приходит в норму, у меня появляется время поразмыслить над тем, что только что произошло. Что он со мной делает?

Через десять минут Эйс паркуется на подъездной дорожке маленького бледно-голубого дома, и у меня перехватывает дыхание. Я вытираю ладони о юбку, смахивая выступивший пот. Мне не приходило в голову, что тот, с кем он хочет меня познакомить, может быть его родителями. Он бы не поступил так со мной без предупреждения, не так ли?

Мы выходим из машины, и Эйс берет мою руку в свою, его большой палец успокаивающе поглаживает мою тыльную сторону ладони. Я понятия не имею, чего ожидать. Я осматриваю себя сверху вниз, критикуя свой выбор одежды.

— Расслабься, любимая. Ты прекрасно выглядишь, — заявляет он. Мы поднимаемся по ступенькам крыльца, и мой разум сходит с ума от предвкушения.

Дверь распахивается, и маленькая девочка лет пяти прыгает на Эйса. Он ловит ее в воздухе, прижимая к своей груди. Она выглядит точь-в-точь как он. Ее темные волосы волнами спадают на плечи, а глаза такие же, как у Эйса — как море в штормовой день. Она великолепна.

— Эйс! — визжит она, обнимая его за шею своими маленькими ручками и хихикая.

— Эй!

Маленькая девочка бросает на меня взгляд из рук Эйса и наклоняет голову набок, как будто изучая меня. Она коротко, неуверенно машет мне рукой, и я улыбаюсь ей. Ее глаза сверкают на ярком солнце, а крошечные, слабые веснушки, которые становятся более заметными под золотыми лучами, покрывают ее нос.

— Привет… — я приветствую ее, и Эйс поворачивается ко мне с искренней улыбкой. Он ничего не говорит. Вместо этого он наблюдает за взаимодействием между этой маленькой девочкой и мной, — как тебя зовут? — я спрашиваю ее.

Она поднимает глаза на Эйса. — Кто она?

Эйс смеется — звук, который я обожаю с первого дня. — Это Калла, — говорит он ей. У них есть неоспоримая связь, я предполагаю, что это его младшая сестра. Она никак не может быть его дочерью, разница в возрасте не складывается.

— Калла, — повторяет она за ним и смотрит на меня, — меня зовут Ариэлла, но мои друзья зовут меня Элли, — говорит она. Легко понять, куда Эйс исчезает каждые выходные. Она очаровательна.

— Красивое имя, — замечаю я, и она кивает, глядя на Эйса, — как я могу тебя называть? — спрашиваю я.

Она на мгновение задумывается об этом, глядя на меня своими миндалевидными глазами, как будто может видеть мою душу насквозь. — Мы можем быть друзьями.

Я замечаю, как губы Эйса складываются в ухмылку, и его глаза мерцают в моих. Друзья. Это то, чем мы с Эйсом все еще являемся?

В дверях появляется пожилая женщина лет шестидесяти. — Эйс, — приветствует она его. Выражение ее лица нежное, и она улыбается, позволяя своим морщинам стать более заметными.

— Эвелин, это Калла… моя подруга, — объясняет он женщине, и ее улыбка становится шире на тонких, хрупких губах.

— Я вижу. Приятно наконец-то познакомиться с тобой, Калла, — ее голос полон искренности. Наконец-то? Означает ли это, что Эйс говорил обо мне раньше, или она просто говорит это из вежливости? Я не хочу слишком много об этом думать.

— Взаимно, — я не знаю, что еще сказать. Эйс ничего не рассказывал мне о своей семье, но он познакомил меня с ними. Я немного не в своей тарелке.

— Я вернусь около четырех, дорогой? — ее глаза поворачиваются к Эйсу.

— Да, мне нужно быть на работе в шесть, — заявляет он, опуская Элли. Она подходит ко мне.

Работать? Он имеет в виду, что у него бой?

Эвелин кивает. — Я достала ингредиенты на кухонном столе для печенья. Мы с Элли собирались что-нибудь приготовить, но она хотела подождать тебя.

— Печенье! Мы сделаем печенье! — восклицает Элли, пристально глядя на меня.

— Я люблю печенье, — заявляю я, и она сияет от предвкушения.

Элли тянет меня за руку и ведет внутрь, пока Эйс и Эвелин заканчивают на крыльце. — Ты нравишься Эйси.

— Да?

— Он приводит сюда только девушек, которые ему нравятся, — беспечно говорит она, качая головой из стороны в сторону и проходя на кухню.

Я уже люблю ее.

— Хм, правда? — спрашиваю я, приподняв брови. Знает ли он…

— Да, как Ливви! Я люблю Ливви. Она делает мне макияж и заставляет меня выглядеть красиво, — рассказывает Элли, и я вздыхаю с облегчением.

Внутри дом намного больше, чем я ожидала. Это открытая планировка, кухня и гостиная соединены, а большие окна освещают помещение. На стенах несколько фотографий, и я останавливаюсь, чтобы взглянуть.

Есть одна с Элли на плечах у Эйса. Похоже, она была сделана не так давно на переднем крыльце. Однако мое внимание привлекает другая фотография, и мои глаза сканируют ее. Элли держит в руках массивный фиолетовый гелиевый шар в форме цифры пять. Эйс держит Элли, а справа от Эйса женщина. На вид ей лет тридцать пять, с теми же чертами лица — темные волосы и выразительные глаза. Должно быть, это их мама, и мне интересно, где она.

— Это моя мама, — говорит Эйс, поражая меня. Я и не подозревала, что он наблюдает за мной.

— Я встречусь с ней сегодня?

— Нет, она работает. Она работает почти все выходные, — говорит он мне, и я киваю. Я начинаю понимать ситуацию.

— Чем она занимается? — спрашиваю я.

— Она медсестра.

— А Эвелин? — продолжаю я. Надеюсь, он не подумает, что я задаю слишком много вопросов или переступаю какие-либо границы. С тех пор как я встретила его, он был закрытой книгой, и приятно видеть его с другой стороны.

— Эвелин живет по соседству. Она как семья, — объясняет он.

Элли забирается на барный стул за кухонной стойкой и рассматривает пластиковые формочки для печенья. — Я хочу сделать кроликов, — говорит она, и Эйс направляется к ней.

Я мою руки и с помощью Элли смешиваю ингредиенты для теста. Она очень умна для пятилетнего ребенка и знает точный рецепт. Эйс ничем не поможет, я не думаю, что он даже знает, как печь печенье. Он наблюдает за Элли и мной, время от времени оставляя отпечаток своей руки в муке на рукаве моей футболки.

— У тебя сегодня будет бой? — шепчу я, пока Элли занята смешиванием глазури, время от времени украдкой облизывая ложку. Глаза Эйса сужаются, но он ничего не говорит, так что я предполагаю, что это так.

— Могу я прийти? — я складываю грязную посуду в посудомоечную машину.

— Нет.

— Почему нет? — я поворачиваюсь к нему лицом.

— Это небезопасно, Калла.

Я закатываю глаза. — В прошлый раз все было хорошо.

— На этот раз людей будет больше, — говорит он.

— Все остальные идут? — спрашиваю я. Он не отвечает мне, ставя противень с печеньем в разогретую духовку, — ты не хочешь, чтобы я пришла?

— Я не хочу отвлекаться. Ты отвлекаешь меня, — Эйс загоняет меня в угол между своим телом и столешницей. Мои глаза бросают взгляд на Элли, но она не обращает на нас никакого внимания.

— Пожалуйста? — я провожу рукой по его груди, — было горячо наблюдать за тобой в прошлый раз, — шепчу я так, чтобы только он мог услышать, и слегка прикусываю нижнюю губу зубами.

Его глаза сужаются. — Черт возьми, Калла. Почему ты так делаешь? — разочарованно спрашивает он, убирая мою руку от себя и резко отворачиваясь.

У кого-то плохое настроение. Я улыбаюсь про себя. — Значит ли это, что я могу прийти?

— Нет.

Я пока оставляю это, но он идиот, если думает, что я не приду.

— Эйси ведет меня на день рождения Беллы через неделю. Я должна сделать ей открытку, — говорит Элли, когда мы заканчиваем уборку.

— Мы можем посмотреть «Короля Льва», пока ты это делаешь, — предлагает Эйс, направляясь в гостиную.

— Нееет, мы смотрим его каждый раз, — возражает Элли, хватая коробку с всем необходимым для творчества из шкафа.

— Но это лучший фильм, — пытается он убедить ее.

— Нет, — говорит Элли, и я замечаю сходство в черте властности, — Калла может выбирать, — я смеюсь, а Эйс дуется на Элли. Она забирает у него пульт от телевизора и протягивает его мне.

Эйс лежит на диване, а я сажусь рядом с ним. Элли устраивается на своей подушке рядом с нами, сосредоточившись на своей открытке. Она приклеивает блестки и перья спереди. Эйс обнимает меня, кладя руку мне на ногу, и я провожу пальцами по темным чернилам, покрывающим его кожу.

— Это что-нибудь значит? — я обвожу контур маленьких часов без стрелок.

— Некоторые да. Другие я делал, чтобы отвлечься, — он не вдается в подробности. В остальное время мы смотрим фильм, а Элли спрашивает, какие цвета ей следует использовать для своей открытки.

Таймер для печенья срабатывает, и я поворачиваюсь к Эйсу, но его глаза закрыты. Его дыхание постепенно движется, вдыхая и выдыхая между губами. Я воздерживаюсь от того, чтобы разбудить его. Ему нужно поспать.

Мы с Элли смотрим еще один фильм, пока ждем, пока печенье остынет. Мы спокойно украшаем их розово-белой глазурью, рисуя мордочки кроликов. У меня нет младших братьев и сестер или даже племянниц, или племянников, поэтому я никогда не понимала, как весело рисовать глазурь на дурацком печенье, следя за тем, чтобы оно выглядело идеально.

Элли показывает мне свою комнату, она выкрашена в пастельно-фиолетовый цвет, а на потолке разбросаны серебряные звезды. — Они светятся в темноте, — говорит она, и я внезапно начинаю завидовать комнате пятилетнего ребенка, — у Эйси в комнате есть светящиеся в темноте планеты, — добавляет она.

Мои брови взлетают вверх, когда я представляю, с чем столкнусь в комнате Эйса.

— Не могла бы ты почитать мне, пожалуйста? — Элли протягивает мне книгу с драконами на обложке. Интересный выбор, держу пари, Эйс втянул ее в это.

— Конечно, — говорю я.

Мы лежим в углу ее комнаты под балдахином с волшебными гирляндами и одеялами. Следующий час я провожу за чтением каждой книги, о которой она меня просит, в то время как она слушает, не перебивая. — Ты можешь пойти на вечеринку по случаю дня рождения Беллы со мной и Эйси? — спрашивает она после того, как я заканчиваю очередную книгу.

— Я бы с удовольствием, но тебе придется спросить Эйса, согласен ли он.

— Он согласен. Ты ему нравишься.

Когда уже почти четыре, мы направляемся в гостиную, чтобы проверить Эйса, а он все еще лежит на диване. — Элли, у тебя есть взбитые сливки? — спрашиваю я ее, и она качает головой вверх и вниз в знак подтверждения, указывая на холодильник.

Я достаю взбитые сливки из холодильника и жестом приглашаю Элли следовать за мной. Я прикладываю палец к губам, чтобы сказать ей замолчать, и она взволнованно кивает. Наполняя руки Эйса взбитыми сливками, я нахожу перо в коробке с творчеством.

— Ты хочешь пощекотать Эйси лицо? — я предлагаю Элли перо, и она берет его, хихикая.

— Шшш, — я смеюсь. Элли подходит к Эйсу и проводит пером по его лицу, но он не двигается с места. Ее брови хмурятся в замешательстве, как это иногда бывает у Эйса, она такая милая.

— Давай, дай я попробую, — говорю я, и Элли передает мне перо. Я провожу им по лицу Эйса, запоминая каждую черточку, как будто это дорожная карта на небеса. Он выглядит таким умиротворенным, его полные губы слегка приоткрыты, а темные ресницы отбрасывают тень под глазами. Мне неловко за то, что я пытаюсь его разбудить, но, черт возьми, парень спит как убитый.

Когда он не двигается, я засовываю перо ему в нос, и Элли пытается прикрыть свое хихиканье рукой. Но это, наконец, кажется, делает свое дело.

Эйс стонет, и его рука взлетает, чтобы потереть лицо, размазывая взбитые сливки по всему носу. Его глаза распахиваются, и Элли уже начинает хихикать, но смех становится еще громче, когда Эйс пытается вытереть лицо другой рукой, не понимая, что на ней тоже есть сливки.

— Элли! — говорит Эйс, одаривая ее волчьей ухмылкой и вставая.

— Я этого не делала! Эйййй!! Это была не я, — визжит она, убегая от него.

— Нет? Это была Калла? — спрашивает он, его глаза с удивлением останавливаются на мне. Черт.

— Эм, — Элли делает паузу, не зная, что сказать, не желая доставлять мне неприятности. Я прикусываю нижнюю губу и медленно отступаю.

Эйс гонится за мной в сторону кухни и хватает меня за талию, притягивая ближе к своей груди. Я не сражаюсь с ним, я обожаю игривого Эйса. Я бы никогда не подумала, что у него есть такая сторона, но чем больше я провожу с ним времени, тем больше я узнаю его.

Он нежно целует меня, покрывая мое лицо сливками, а затем щекочет меня.

— Остановись, Эйси, это была не она, — Элли пытается оттащить его от меня. Он поднимает ее и тоже щекочет. Наш смех наполняет пространство вокруг нас.

И в этот момент, стоя посреди дома детства Эйса и смеясь до тех пор, пока я больше не могу дышать, я счастлива. Мне не нужно притворно улыбаться или заставлять себя смеяться, потому что это просто происходит с Эйсом. Это связь, которую я не могу объяснить, и в такие моменты я жалею, что не могу остановить время.

Глава 17 Предначертанное звездами

Холодный воздух щиплет мое лицо через открытые окна, когда мы едем обратно. — Мы едем прямо в клуб? — спрашиваю я. Мы проезжаем лес, и я вдыхаю запах сосны — терпкий, сладкий и возвышающийся.

— Я отвезу тебя обратно домой. Тогда я поеду в клуб, — заявляет Эйс.

Его руки напрягаются на руле. Я немного расстроена тем, что он не хочет, чтобы я присутствовала на его поединке, хотя все остальные идут. Я закручиваю кончики волос и смотрю в окно.

Остальная часть поездки в машине проходит в тишине, и мой разум переходит в овердрайв. Я беспокоюсь, что Эйс вернется к своему обычному очаровательному облику и оттолкнет меня. Надеюсь, я ошибаюсь. Он заезжает на подъездную дорожку, глушит двигатель и протягивает мне ключи. Я беру их, направляясь в дом.

— Калла, подожди, — требовательно говорит он, догоняя меня и нежно беря мою руку между пальцами. Я неохотно поворачиваюсь к нему лицом. — Ты можешь прийти, если хочешь, — говорит он, его глаза смягчаются, когда они встречаются с моими.

— Я не хочу приходить, если ты не хочешь, чтобы я была там, — я опускаю взгляд в землю.

— Я хочу. Просто я не могу защитить тебя, когда я на ринге и…

— Мне не нужна защита, Эйс, — говорю я, даже не уверенная, что он имеет в виду под этим. От чего мне нужна защита?

Эйс качает головой. — Я собираюсь переодеться. И вернусь, — говорит он, направляясь в свою комнату.

Мы едем на моей машине в клуб, и все уже ждут нас там. Эйс открывает мне дверь и берет мою руку в свою. Лив шевелит бровями и смотрит вниз на мою руку, которая переплетена с рукой Эйса. Она бросает на меня взгляд, который говорит, что мы определенно поговорим об этом позже.

Внутри гораздо больше народу, чем в прошлый раз. Все перекрикивают друг друга, и почти не остается места для дыхания. Пахнет сигаретами, алкоголем и потом, смешанным с кровью.

Эйс ведет нас в дальний угол, куда никого не пускают, кроме бойцов. Я замечаю Дина, школьного ректора, который с кем-то разговаривает. Его руки подняты в воздух, а лицо покраснело от гнева. Честно говоря, похоже, что Дин вот-вот сам нанесет удар.

— Мне нужно идти, — говорит Эйс, успокаивающе сжимая мою руку. Он поворачивается к Тео. — Проследи, чтобы с Каллой ничего не случилось! — я закатываю глаза. Мне не нужна нянька.

— Конечно, чувак, — Тео закидывает руку мне на плечо. Эйс хмурится, прежде чем подойти к Дину.

Я не ожидала, что Логан снова будет здесь, и самое главное, я не предполагала, что он будет бойцом, хотя у него для этого есть физическое телосложение. Я думаю, была причина, по которой он скрывался в прошлый раз. Странно видеть, как Логан двигается на ринге. Он не быстр, но он наносит каждый удар всем весом, что у него есть. Мой взгляд устремляется на Эйса, вспоминая последний раз, когда у него была стычка с Логаном. Эйс разминается и не обращает на него никакого внимания. Мои плечи расслабляются.

— В чем проблема у Эйса и Логана? — я спрашиваю Тео. Он чешет затылок, как будто раздумывая, стоит ли ему говорить или нет.

— Ты не поверишь, но они раньше были близки, — начинает Тео, не в силах сдержать свой язык, но я сама догадалась об этом после их встречи на футбольном матче.

— Пару лет назад между ними что-то произошло. Никто не знает, что именно, но это было странно… В одну минуту они были лучшими друзьями, а в следующую возненавидели друг друга. Эйс говорит, что они поссорились, но это все, что мы смогли из него вытянуть.

Я открываю рот, чтобы задать еще один вопрос, но толпа разражается радостными криками. Я поднимаю взгляд и вижу Эйса на ринге. Его тело блестит от пота и напрягается при каждом движении, демонстрируя каждую мышцу. Это порочно и наводит меня на грязные мысли.

На этот раз противник Эйса быстр и резок. Ему удается нанести несколько ударов по Эйсу, и я вздрагиваю каждый раз, когда он это делает. Эйса, похоже, они не беспокоят, и это заставляет меня задуматься, о том, что он сам позволил себя ударить. Вероятно, так оно и было. В противном случае никто не стал бы ставить на кого-либо из противников Эйса, если бы он собирался свергнуть их мгновенно.

Проходит совсем немного времени, прежде чем противник Эйса устает и становится более неуклюжим, спотыкаясь из угла в угол. Идеальное время, чтобы сразить его, и это именно то, что делает Эйс: один чистый удар, за которым следует другой и еще один, пока его противник не падает на землю и не обмякает. Толпа радостно кричит и сталкивает свои напитки друг с другом, расплескивая их. Я рада, что мы не в центре всего этого хаоса, как в прошлый раз.

Эйс шагает ко мне, ухмыляясь, и в этот момент я обнимаю его за шею, прижимаясь губами к его губам. Его губы прижимаются к мои, и он кладет руки мне на бедра, притягивая меня ближе к себе.

— Это было горячо, — шепчу я между поцелуями. Кровь из разбитой губы стекает по подбородку.

— Блэквелл, — прерывает его голос. Моя голова поворачивается направо, где Логан все еще в своих серых боксерских трусах.

Он с сомнением смотрит на Эйса, а затем на меня. — Я никогда раньше не видел, чтобы ты был так очарован девушкой. Обычно они тебе надоедают через несколько дней. Ну, кроме… — он замолкает на мгновение и наклоняет голову набок. Его глаза перебегают с Эйса на меня, а затем снова на Эйса, — нет… — недоверчиво бормочет он, его рот складывается в саркастическую ухмылку.

— Логан, — предупреждает Эйс, его руки сжимаются в кулаки по бокам.

— Это так, не так ли? — спрашивает Логан.

— Нет, — рычит Эйс.

— Ты облажался, — говорит Логан с весельем в голосе, скрещивая руки на груди.

Эйс делает шаг ближе к Логану и сжимает челюсти, от него исходит гнев. — Заткнись на хрен, пока не сказал то, о чем пожалеешь.

Я не знала, что с Логаном были два парня среднего роста. Одного из них я узнаю по футбольному матчу. Они делают шаг ближе, как будто ждут, что вот-вот начнется драка, но ничего не говорят.

— Ты хочешь выплеснуть свой гнев? — Логан толкает Эйса, едва сдвинув его с места, — как насчет того, чтобы подраться? Это будет адский матч. Дай зрителям то, что они хотят.

Эйс качает головой и усмехается таким образом, что Логан выглядит идиотом, в чем я не сомневаюсь, но мой желудок сжимается при мысли о том, что они подерутся, тем более, что у них есть история. Драться с незнакомцем из-за денег — это одно. Борьба по личным причинам — это совсем другая история.

Логан подходит ближе к Эйсу, провоцируя его. — Ты либо соглашаешься драться со мной, либо… — его улыбка становится шире и злобнее.

Тело Эйса дрожит от ярости. Он точно знает, на что намекает Логан. Я внимательно разглядываю Тео, Джоша и Лив, у всех у них пустые взгляды. С другой стороны, Зак подходит ближе к Эйсу, как будто знает, что это выведет его из себя.

— Две недели, — рявкает Эйс с гневом в голосе и обнимает меня за талию, отворачиваясь.

— Разве мы не собираемся обсудить приз? — спрашивает Логан с блеском в глазах, и Эйс замолкает, оборачиваясь, чтобы хмуро посмотреть на него. — Может быть, мне стоит сначала посмотреть, — Логан многозначительно переводит взгляд на меня, – прежде чем трахнуть е…

Прежде чем кто-либо успевает среагировать, кулак Эйса сталкивается с самодовольным лицом Логана. Это быстро и жестоко. После этого все происходит так быстро, что за этим трудно угнаться. Двое парней с Логаном выходят вперед, но то же самое делают Тео и Джош.

Логан поднимает руку, жестом приказывая им отступить. — Две недели, Эйс, — он ухмыляется, вытирая кровь с лица и стряхивая ее на пол. Я морщусь.

— Что, черт возьми, это было? — Джош расспрашивает Эйса, как только мы выходим на улицу. Прохладный ветерок обдувает нас, и я обхватываю себя руками, дрожа. Эйс замечает это и крепче прижимает меня к себе.

— Ничего. Логан просто ищет неприятностей, — отвечает Эйс, глядя на Зака и удерживая его взгляд, как будто безмолвно передавая сообщение.

Мы с Эйсом идем к моей машине, а остальная группа идет в противоположном направлении, так как они не смогли найти место для парковки рядом с нами.

— Что произошло, когда ты ночью сидела на пассажирском сидении? — спрашивает меня Эйс, когда мы подходим ближе к машине. Мгновение я колеблюсь, не зная, как ответить на его вопрос. — Ты даже не пытаешься сесть на пассажирское сидение? — Эйс приподнимает бровь.

— Ты говоришь так, словно пытаешься сказать, что все это у меня в голове.

— Так и есть, — говорит он мне, и я прищуриваюсь, глядя на него. Отчасти он прав, но я никак не могу прийти в себя от этого. Что-то в этом пугает меня, и даже терапия, казалось, не сработала, может быть, потому, что я отказалась от этой идеи, прежде чем войти в клинику.

Эйс открывает пассажирскую дверь и опирается на нее локтем, ожидая, пока я сяду.

Мое сердце колотится в груди, и я качаю головой. — Нет, я не могу.

— Просто посиди внутри. Мы не собираемся ехать, — я колеблюсь и медленно двигаюсь к машине, пытаясь успокоить дыхание. Это просто сидение, говорю я себе.

Образы несчастного случая заполняют мою голову. Эйс берет мою руку в свою, и все исчезает. Необъяснимо, как волна спокойствия накрывает меня от его прикосновения, и я опускаюсь на сиденье.

— Хорошо? — спрашивает Эйс, когда садится на водительское место, и я киваю.

— О чем говорил Логан? — я пытаюсь отвлечься от ситуации с машиной. Все тело Эйса напрягается.

— Ни о чем, — резко говорит он. Он поворачивается к окну, не встречаясь с моим любопытным взглядом.

— Это было похоже на что-то, — настаиваю я. Похоже, чем больше я узнаю Эйса, тем больше секретов остается между нами.

— Это ничего не значит.

— Эйс… — начинаю я, желая сказать ему, что он может говорить со мной, о чем угодно.

— Ты можешь просто бросить это? Черт! Это не имеет к тебе никакого отношения! — он потирает лоб и поворачивает голову к окну.

Я думаю, на этом наш разговор закончен. Я не давлю на него дальше. Я боюсь, что он полностью откажется от меня, как сделал после инцидента с зеркалом.

Некоторое время мы сидим в тишине, прежде чем я больше не могу этого выносить. Обычно наше молчание успокаивает, но на этот раз оно наполнено неизвестностью и беспокойством.

— Ладно, я закончила сидеть, — огрызаюсь я. Затем, вылезая с пассажирского сиденья, я шагаю к водительской стороне. Эйс вздыхает, прежде чем тоже выйти из машины.

— Мне жаль, — он притягивает меня к себе, чтобы обнять. Он касается губами моей макушки.

Когда мы добираемся до дома, Эйс говорит, что ему нужно куда-то пойти, и уходит в противоположном направлении. Я остаюсь стоять перед домом, сбитая с толку всем этим испытанием. Я поднимаюсь наверх и нахожу розовую липкую записку посередине своей двери.

«Встретимся на нашем месте. Сегодня вечером будет метеоритный дождь».

Наше место. Есть только одно место, где это могло быть — место, где мы впервые поцеловались.

Неужели Эйс все это спланировал с самого начала? Должно быть, он повесил записку на мою дверь перед тем, как мы отправились в клуб. Почему бы не спросить меня, когда мы вернулись?

Я надеваю белые спортивные штаны и толстовку с капюшоном, потому что чертовски холодно, и я не собираюсь превращаться в сосульку посреди ночи. Холодные месяцы всегда были моими любимыми. Что-то в том, чтобы быть в тепле успокаивает.

Это примерно в пяти минутах ходьбы. Должно быть, сейчас новолуние, потому что от него нет света, чтобы осветить мой путь, но я знаю дорогу. Все то время, что я была здесь, здесь больше никого не было — кроме как во время костра. Это место уединено от публики, и здесь нет тропинки, так что прохожие, совершающие свою полуночную прогулку, случайно не наткнутся на него.

Мой взгляд перемещается в конец причала, где находится Эйс, и мое сердце трепещет в груди. Он лежит на одеяле, заложив руки за голову, и смотрит в небо. Кто знал, что Эйс, высокомерный мудак, каким я его когда-то считала, может совершить такой прекрасный жест, как этот.

— Я не принимала тебя за романтика, — я стою перед ним, загораживая ему вид на небо.

Он садится, улыбаясь, и хватает меня за руку, притягивая к своей твердой груди. Я ставлю колени по обе стороны от него.

— Только для тебя, — шепчет он мне в губы. Он находит мои губы своими, как будто им никогда не суждено было разлучиться. Его вкус опьяняет. Прошло меньше часа с тех пор, как я видела его в последний раз, но любое время, проведенное вдали от него, заставляет меня желать его еще больше.

Я ложусь рядом с ним, кладу голову ему на грудь. Тихий звук его сердца бьется у меня в ухе, и я провожу пальцами по его бицепсу.

— Это туда ты ходишь каждые выходные? Чтобы увидеть Элли? — спрашиваю я. Сегодняшние события кажутся такими далекими.

— Да, моя мама работает почти каждые выходные.

— Папа? — спрашиваю я тихим голосом, испытывая свою удачу. Воздух вокруг нас сгущается, и Эйс выдыхает.

— Он исчез пару лет назад. В любом случае, он был куском дерьма. Эгоцентричный адвокат, который думал, что солнце светит из его гребаной задницы, — объясняет он с горечью.

Я загипнотизирована небом. По нему разбегаются скопления мерцающих звезд. Это лучше, чем что-либо на картинках или, на самом деле, лучше, чем любая имитация вообще. Яркий свет проносится по небу каждые несколько секунд и оставляет за собой светящийся след дыма, который в конце концов исчезает.

В кои-то веки что-то в падающих звездах кажется волшебным, но почему? Я не могу этого понять. Может быть, это их реальность — тайна. Или то, как все остальное становится таким незначительным. Вселенная находится за пределами чьего-либо представления. Мои глаза прикованы к бесконечному существованию звездной пыли, вращающейся триллионом различных способов. Единственное, что у меня на уме — это то, насколько прекрасен этот момент благодаря ему.

Неужели у Эйса в голове те же ностальгические мысли, что и у меня? Я поворачиваю голову, чтобы мельком взглянуть на него, но его глаза уже прикованы к моим. Улыбка растекается по его соблазнительному рту, что зажигает что-то внутри меня — потребность в нем.

Он нужен мне всеми возможными способами.

Вытягивая шею, я целую его, проводя языком по его губам. Он открывает рот, позволяя мне. Положив руки ему на затылок, я притягиваю его ближе к себе, не в силах насытиться, как будто это какой-то сон.

Его рот исследует мой, как будто у нас есть все время в мире. Все мое тело излучает желание — желание его.

Эйс садится, усаживая меня к себе на колени, и я прижимаюсь своими бедрами к его. Чувствуя его твердость на себе, я стону ему в рот, и его руки сжимаются вокруг меня. Мои руки путешествуют под его футболкой и вверх по его телу — по каждой мышце, которая расширяется под моими прикосновениями. Мы оба знаем, что нас ждет, и я хочу его больше, чем когда-либо хотела кого-либо или что-либо прежде.

— Есть кое-что, что я должен тебе сказать, — он переводит дыхание и отстраняется.

— Тогда скажи мне, — я кладу руки по обе стороны от его лица, его кожа горячая под моими пальцами, и я провожу большим пальцем по его скулам.

Эйс закрывает глаза, словно размышляя над моим ответом. — Калла… — мне нравится, как он произносит мое имя. На мгновение он колеблется, и на его лице появляется что-то в виде опасения. — Я, блядь, не могу потерять тебя, — его голос наполнен эмоциями, которых я раньше от него не слышала. Уязвимость?

— Я никуда не уйду, Эйс, — говорю я, растягивая каждое слово, чтобы он понял. Так вот почему он боится открыться мне? Потому что он думает, что я уйду? Я снова и снова повторяю, что у меня нет намерения делать это.

Губы Эйса снова прижимаются к моим, на этот раз более требовательно, как будто он вкладывает в это все, что у него есть. Это страстно и всепоглощающе, это больше, чем я когда-либо себе представляла. Наконец, Эйс переворачивает меня, укладывая на одеяло под собой, и я стягиваю толстовку через голову.

Его глаза сканируют мое тело, и он втягивает воздух, опускает рот на мою шею и нежно посасывает, прежде чем прошептать. — Черт, Калла. Ты знаешь, как ты прекрасна?

Он прокладывает свой путь вниз по моему телу, целуя каждую частичку меня своим идеальным ртом. Затем, проводя языком по тем местам, которые он целовал. Если бы я не знала ничего лучше, я бы сказал, что мое сердце вот-вот вырвется из груди и разлетится на миллион осколков. И все же каждый кусочек все равно найдет свой путь обратно к нему.

Эйс дергает меня за пояс штанов, смотрит на меня снизу-вверх, спрашивая разрешения. Я киваю, и он снимает их, откладывая в сторону.

Я знаю, что прохладный воздух проходит по моему телу, но я ничего не чувствую, кроме того, как он прикасается ко мне. Его горячее дыхание у меня между ног, и он снова дергает меня за трусики, спрашивая согласия. Я киваю, закрываю глаза и прикусываю нижнюю губу в предвкушении.

Он целует каждую внутреннюю сторону моих бедер, нежно посасывая, и я тяжело сглатываю.

— Посмотри на меня, — требует Эйс. Мои глаза распахиваются и останавливаются на его. У меня перехватывает дыхание, и Эйс ухмыляется, прежде чем опустить свой рот прямо между моих ног. Одна его рука держит мою, а другая сжимает мое бедро, и этот момент становится гораздо более интимным. Он скользит языком по мне, и я вздрагиваю в ответ.

— Боже мой, — выдыхаю я, когда его язык погружается в меня, и его кончик изгибается. Моя спина выгибается, когда удовольствие пронизывает меня, я никогда раньше не чувствовала ничего подобного, и я под кайфом от эндорфинов, которые циркулируют по всему моему телу.

Моя голова откидывается назад, все, что я вижу — это космос надо мной. Подчиняясь губам Эйса, наблюдая за звездами, довольно удивительно, и некоторые сказали бы, что такая возможность выпадает раз в жизни.

Эйс стонет рядом со мной, и это ощущение посылает вибрации по всему моему телу.

— Эйс, — выдыхаю я. Его рука сжимается вокруг моей, удерживая меня на месте, в то время как его движения ускоряются, как будто он пишет наши имена в чертовом созвездии своим языком.

Его палец погружается в меня, пока он пожирает меня, кружа языком вокруг самой чувствительной области. Я не могу сдержать чувство, которое охватывает меня, когда он обхватывает всем своим ртом мой клитор и посасывает. Я двигаю бедрами навстречу его рту, откидывая голову назад. Наконец, мое тело сотрясается, и я кончаю, выдыхая его имя снова и снова, и все, что я вижу, это звезды за моими веками.

Он снова поднимается ко мне и обхватывает ладонями мое лицо. — Мне нравится тебя слышать.

Мои руки на нем, потирают его эрекцию через материал штанов. Он ругается, прижимая мои руки по обе стороны от меня, проводя поцелуями от моей челюсти к губам. — У тебя есть през… — начинаю я.

— У меня в кармане. Ты уверена в этом?

— Я хочу тебя, — говорю я ему. Он делает паузу, как будто ждет, что я передумаю. — Я хочу тебя всего, пожалуйста.

Я хватаю его за лицо и опускаю его обратно к своему.

Между нашими поцелуями мне удается стянуть с него штаны, и он шарит в кармане, ругаясь, когда не может достаточно быстро развернуть обертку от презерватива.

— О боже… — мои глаза расширяются, когда моя рука проникает в его боксеры и обхватывает его.

— Что? — он замирает, отрывая свой рот от моего. Он стоит передо мной на коленях.

Я знала, что он большой, в то время, когда его эрекция касалась меня через одежду. Но теперь, когда я вижу его впервые, у меня есть сомнения относительно того, как это будет происходить.

Единственным человеком, с которым у меня был секс, был Нейт, так что я не уверена, обычное ли это явление или Эйс ненормально велик. Воспоминания о том, как я в последний раз участвовала в этом прискорбном событии с Нейтом, заполняют мою голову. О Боже.

Мысли о моем бывшем не помогают. Я трясу головой, чтобы избавиться от этих мыслей.

— Эм… я — ты… — у меня нет слов.

Эйс приподнимает бровь. — Я что, Калла?

Я с трудом сглатываю. — Ты огромный. Я не уверена, что это получится, — мои руки гладят его, готовясь.

Он ухмыляется, чистое мужское высокомерие и эго на пике. Чего я ожидала, сказав что-то подобное?

— Не позволяй этому осесть у тебя в голове, Эйс.

— Слишком поздно, любовь моя, — его ухмылка шире, чем у чеширского кота.

Я крепче обхватываю руками его член, и он стонет. — Ах, полегче.

Эйс наблюдает, как на моем лице появляется неуверенность. — Эй, — говорит он, успокаивая мою руку своей, — мы не обязаны этого делать, если ты сомневаешься.

— Я хочу, — говорю я. И я верю, я действительно верю.

Я провожу руками по его телу и провожу языком по его шее, что вызывает у него ворчание. Схватив его за волосы руками, я притягиваю его еще ближе и накрываю его рот своим. Язык Эйса заполняет мой рот, и он крепче прижимает мое тело к своему, не оставляя места ни для чего другого.

Он снова скользит одним длинным пальцем внутрь меня, и я ахаю. Эйс опускает нас на одеяло, углубляя поцелуй, зажигая меня повсюду, как будто я спичка.

Его тело устраивается между моими бедрами, и я чувствую его прямо там. Он не двигается, ожидая меня, и я слегка киваю ему. Он медленно толкается в меня, растягивая своей длиной. Мои руки на его спине, мои ногти впиваются в его кожу от жжения.

Боль длится недолго, и меня охватывает приятное чувство наполненности.

Эйс наблюдает за моим лицом в поисках какого-либо сопротивления или колебаний. Я ему ничего не даю. — Черт, — стонет он мне в ухо, пока полностью неподвижно остается внутри меня, — ты в порядке?

Я киваю, давая ему добро.

Удерживая свой вес надо мной, он двигается, наслаждаясь каждым толчком. Я провожу руками по его груди и рукам, его мышцы сокращаются при каждом движении. Я никогда не думала, что это может быть так приятно. Или это только с ним? С Эйсом все кажется умопомрачительным.

Его глаза пронзают мои, передавая каждую невысказанную эмоцию между нами. Я обхватываю ногами его торс, и он берет мои руки, поднимает их над моей головой, переплетая пальцы.

— Ты невероятная, — стонет он.

Связь между нами непреодолима. Удивительно, как один человек может заставить меня чувствовать себя так, словно весь мир у меня под рукой. Эйс ускоряет темп, и его другая рука обхватывает меня за талию, притягивая меня еще ближе к нему, делая его толчки глубже.

Он пробегает влажными поцелуями по моей челюсти, шее, к груди. Он берет мой сосок в рот и сосет его, прежде чем снова соединиться с моим ртом. Его горячий язык играет с моим. Я закрываю глаза и позволяю голове глубже зарыться в одеяло, позволяя Эйсу направлять меня так, как ему нужно. Я снова приближаюсь, и он тоже.

Мои глаза тяжелеют, и он целует меня с неумолимой страстью. — Эйс, — стону я, переводя дыхание. Он понимает каждый знак, который подает ему мое тело.

— Калла, — бормочет он и опускает свой лоб на мой, тяжело дыша. Я кончаю во второй раз за сегодняшний вечер. На этот раз с ним, дрожа от его тела и чувствуя тепло его груди, когда он падает на меня. Наше дыхание прерывистое, и мои пальцы скользят по его спине.

Когда мы завернуты в одеяло, и я лежу у него на груди, я спрашиваю его. — Ты веришь в судьбу?

— В определенной степени, но не все определяется судьбой.

Как иронично, Броуди сказал то же самое. Я морщу лицо от его ответа, глядя на него снизу-вверх, и уголки его рта приподнимаются.

— Тебе понравилось бы, если бы я сказал тебе, что наше пребывание здесь было начертано звездами? — спрашивает он.

— Хм, да. Я хотела бы во что-то верить.

— Ты и я, мы предначертаны друг другу звездами, любовь моя, — он берет мою руку и целует ее. Я надеюсь, что он не почувствует, как мое дыхание участилось, но я уверена, что после всего он уже знает, что делает со мной.

— Хотел бы ты знать, когда и как ты умрешь? — бездумно спрашиваю я. Возможно, мир над нами сегодня вечером открывает дверь для философских вопросов.

— Я хотел бы знать, когда, но не как. Так что я буду знать, как долго мне придется исправлять свои ошибки.

— Ты так говоришь, как будто их много. Ты веришь в загробный мир? Так вот почему ты хочешь загладить свою вину до того, как твое время истечет?

Он усмехается. — Нет, я уже знаю, что попаду прямиком в ад, если такое место существует, — его голос воздвигает барьер, и он не вдается в подробности.

Мы часами разговариваем, и он рассказывает мне о своей маме и Элли. Он говорит мне, что хочет, чтобы я познакомилась с его мамой, и я боюсь, не потому, что не хочу, а потому, что хочу ей понравиться. Он дразнит меня за мой выбор музыки, вспоминая Ханну Монтану, и я говорю ему, что это было всего один раз.

Я пообещала себе, что в университете не будет мальчиков, я пришла сюда не за этим. Но сейчас три часа ночи, и мы на пристани. Мы смеемся до фырканья и наблюдаем за целой вселенной над нами. Я счастлива впервые за долгое время из-за него, и я знаю, что я полностью и абсолютно облажалась.

Глава 18 Неожиданный поворот

Легко потеряться в этом моменте, когда есть только Эйс и я. Время пролетает почти со скоростью света, и мне остается только гадать, было ли что-то из этого реальным. Поговорка «не судите о книге по ее обложке», несомненно, верна, особенно в случае с Эйсом. Когда мы встретились, я понятия не имела, что он может быть таким.

Под покровом тьмы и мрака скрывается вспышка света. Эйс проницателен, вдумчив и самоотвержен, что не было очевидно при наших первых встречах. Я рада, что решила дать ему шанс, даже когда он раздражал меня до чертиков в самом начале.

Я не знаю, как назвать, то, что происходит между нами. Но мне это нравится. Он кажется хрупким и сильным одновременно, но хорошим. Таким хорошим.

— Эй, ты думала об этом походе? — голос Нейта вырывает меня из моих мыслей.

— Черт, — я подпрыгиваю, чуть не проливая чашку горячего чая, которую несу.

Он постоянно появляется из ниоткуда, и большую часть времени это происходит, когда я работаю. Похоже, он считает это прекрасной возможностью поговорить. Разве он не знает, что такое телефон, вместо того, чтобы прийти туда, где я работаю?

Я нервничаю после выходных и стычки Эйса с Логаном. Я не могу выбросить из головы слова Тео, что они когда-то были лучшими друзьями. Что Логан знает об Эйсе такого, чего никто не должен знать?

— Извини, — извиняется Нейт и наклоняет голову набок, как будто ждет ответа.

Я подхожу к столику в углу и ставлю чай перед женщиной средних лет в очках. Она одна из постоянных посетителей, она приходит почти каждый день и читает книгу с мятным чаем, как будто это ее способ отвлечься от забот прошедшего дня.

— Спасибо тебе, дорогая, — она одаривает меня легкой улыбкой.

— Хм… — я обдумываю свои варианты, пока возвращаюсь к стойке, где Нейт все еще ждет ответа.

Я слышала, как Лив, Зак и Тео обсуждали поход на днях, но я не уверена, решили они пойти или нет. Это на Хэллоуин, и я не решаюсь отправиться в поход, полный очень пьяных студентов университета у черта на куличках.

— Давай, Калс, это будет весело, — Нейт смотрит на меня щенячьими глазами. Они больше не действуют на меня.

Нейт никогда так себя не вел, даже когда мы были вместе. Он всегда отменял планы, которые мы строили, чтобы тусоваться на вечеринках и вместо этого употреблять наркотики со своими друзьями. Почему такая внезапная перемена сейчас? Неужели он действительно не завел здесь друзей, не вписался в общество?

Я тянусь за бутылкой с водой и делаю глоток.

— Да, Калс, это будет весело, — Мия передразнивает Нейта тихим голосом позади меня. Я сдерживаю улыбку. Я не уверена, слышал ли это Нейт, а если и слышал, то никак на это не реагирует.

Мы с Мией сблизились, так как проводим много времени вместе во время работы, поэтому я рассказала ей о Нейте. Она непреклонна в том, что у него все еще есть чувства ко мне, но я отказываюсь размышлять об этом. Я ясно дала ему понять, что между нами ничего не будет. Было бы неразумно полагать иначе.

— Хорошо, конечно, только если ты придешь, — говорю я Мии, убедившись, что она видит мои умоляющие глаза. Мне не нужно, чтобы у Нейта появились какие-то идеи, если бы я согласилась отправиться с ним в этот поход, так что единственный способ справиться с этим, привести кого-то другого. Плюс, разве Миа не говорила, что считает его милым или что-то в этом роде?

— Я-я… — заикается Миа, когда я ставлю ее в безвыходное положение, и пользуюсь возможностью.

— Отлично, с этим разобрались. Тебе следует пригласить побольше людей пойти с нами, — я оглядываюсь на Нейта, и он вздыхает, изучая выражение моего лица и потирая лоб, как будто он ожидал, что мы будем только вдвоем.

— Э-э, да, конечно, — отвечает он ровным тоном. Он разворачивается и, пошатываясь, выходит, качая головой.

— Он влюблен, — поет Миа, когда Нейт находится вне пределов слышимости.

— Он не влюблен. Я думаю, что он одинок. Должно быть, ему здесь тяжело, — возражаю я. Нейт оставил всех своих друзей дома, большинство из них решили не поступать в колледж и вместо этого выбрали работу.

— Ты голодна? Приходи поужинать с нами, — приглашает меня Броуди, когда мы закрываемся. Он не смотрит на меня, когда строчит в своем блокноте, его широкие плечи напрягаются, когда он не может произнести больше ни слова.

Я бросаю взгляд на Мию, и она, кажется, так же смущена, как и я. Я предполагаю, что это происходит не часто.

— Конечно, — говорю я Броуди, и он кивает сам себе, прежде чем выйти.

Мы с Мией закрываем кафе и идем к ее дому. — Знаешь, походы на самом деле не по мне, — ее ботинки стучат по бетону под нашими ногами.

Мои брови приподнимаются. — Разве это похоже на то, что это нравится мне? У меня даже палатки нет.

Она смеется. — Не волнуйся. Я уверена, что у Броуди есть.

Мы входим через парадную дверь, и меня окутывают запахи перца, сочных помидоров и лука. Я не знала, что Броуди будет готовить ужин, когда согласилась прийти.

Он подает пасту в мисках перед нами и смотрит на меня. Его пронзительные голубые глаза проникают мне в душу, и я опускаю взгляд на еду.

— Монстры, которые живут в твоем разуме, действительно существуют. У них просто человеческое лицо, — говорит он мне, когда я набиваю рот пастой и давлюсь ею. Я вытираю губы салфеткой, кашляю и тянусь за стаканом холодной воды.

— Броуди! Ты пригласил ее только для того, чтобы напугать? Есть причина, по которой я не могу привести сюда друзей! — Миа качает головой, — ты не можешь такое говорить.

Броуди пожимает плечами и возвращается к своим заметкам, время от времени наматывая пасту вилкой.

После ужина мы направляемся в комнату Мии, и она невероятно просторная. Ее двуспальная кровать стоит у темно-серой стены, рядом с ней письменный стол. В остальной части ее комнаты почти ничего нет, хотя там достаточно места, чтобы собрать целую компанию. Я думаю, ей нравится минималистичный внешний вид.

— Итак… Броуди всегда был таким? — спрашиваю я Мию.

Броуди бывает в двух состояниях, и ни одно из этих состояний не является чем-то таким, что кто-то счел бы нормальным. Некоторые вещи, которые он говорит, как будто он видит тебя насквозь, а другие, я сомневаюсь, что кто-нибудь вообще понимает, о чем он говорит.

— Нет, он попал в аварию пару лет назад, и у него была длительная потеря памяти, — говорит она, — это изменило его.

— Несчастный случай?

— Да, я действительно не знаю, что произошло, и Броуди почти ничего не помнит, если вообще что-то помнит. Моя семья с ним не близка, поэтому они так и не удосужились выяснить, что случилось.

— Каким он был до несчастного случая?

— Сильно отличался. На самом деле все было совсем наоборот. Раньше он был связан с наркотиками и бандами, поэтому моя семья разорвала все связи, но сейчас он совершенно другой человек, какого ты видишь.

Я киваю в знак согласия. Я не могу представить, чтобы Броуди был замешан в чем-то подобном.

— Это ты их нарисовала? — спрашиваю я, с изумлением изучая подробные наброски. На одном из них изображена девушка с шипами, торчащими из затылка, и туго заплетенными волосами. Детали на ней на столько подробны, от освещенного луной фона до уникальных цветов и оттенков. Это действительно завораживает.

— Ох, да, они не самые лучшие… — она прикусывает губу, накрывая их рукой.

— Не самые лучшие? Они невероятны, — говорю я, — ты специализируешься на искусстве?

— Да. Я всегда хотела быть татуировщиком, но я не знаю… Я не чувствую, что моя работа достаточно хороша, чтобы вечно быть на чьем-то теле, — она падает на кровать.

Я сажусь рядом с ней и прислоняюсь спиной к стене. — Ты недостаточно ценишь себя. Они действительно потрясающие, — говорю я ей, разглядывая рисунки.

Все это происходит так быстро, и я замираю, когда она наклоняется, прижимая свои блестящие губы к моим. Я не могу пошевелиться. Ее губы сделаны из бархата и нежно прижимаются к моим не более чем на пять секунд. Блеск для губ, который у нее на губах, на вкус как сочная клубника, сладкая и манящая.

— Ох, — вздыхает она, когда отстраняется.

Я смотрю на нее широко раскрытыми глазами. — Миа?

— Извини, мне нужно было кое-что попробовать, — она тупо смотрит перед собой и подносит свои маленькие пальчики к губам.

— Попробовать что-нибудь что? — спрашиваю я, не сердясь, но крайне смущенная.

— Я пытаюсь кое-что понять, — говорит она, размышляя. Она смущена своей ориентацией?

— И, эм… это помогло тебе понять это?

— Не совсем, но это было… хорошо, — признается она и начинает рисовать на новой странице, как будто ничего не случилось.

Меня никогда раньше не целовала девушка, и это не было плохо, просто странно. Но это мгновенно забывается, и я поглощена наблюдением за тем, как рисует Мия.

— Какой была твоя жизнь до того, как ты переехала жить к Броуди?

— Строгой. Мои родители мормоны, — говорит она мне, как будто это все объясняет. Я замечаю, что она не причисляет себя к таковым. — Наверное, я говорю так, будто ненавижу своих родителей. Я не ненавижу. Я просто не верю в их образ жизни и в то, что они пытаются навязать его мне с того дня, как я вышла из утробы матери.

— Я бы никогда не подумала, что тебя воспитали как мормона.

— Хорошо, — говорит она с горечью, пронизанной ее обычным нежным голосом.

— Итак, о чем ты мечтаешь, когда закончишь университет? Каков был бы твой идеальный результат? — спрашиваю я.

У всех нас есть видение самих себя в конце этого. На какое-то время мое видение стало размытым. Но чем больше проходит времени, тем яснее это становится. Как будто я наконец-то получила очки после того, как так долго была слепа, и все еще приспосабливаюсь к их форме. Но Нью-Йорк постепенно проникает в меня.

— Я собираюсь путешествовать в течение нескольких лет. Я начну с Франции, точнее с Парижа, так как это город любви. Может быть, мне повезет, и я найду компаньона, который готов следовать за мной до любой цели, — смеется она, — затем я отправлюсь в Португалию, Испанию, Италию, Хорватию, определенно в Грецию и на все ее острова, вот что меня больше всего волнует. Древняя история, красивые закаты и еда. Я уже влюблена, — мечтает Миа, закрывая глаза.

Я смотрю, как она теряется в своих видениях, за миллион миль отсюда. В спокойствии ее лица, в глубине души, за крошечными веснушками, которые блестками рассыпаются вокруг носа, есть надежда. И в ее присутствии атмосфера охватывает меня и тянет к моим собственным амбициям, делая их более четкими и определенными.

Я представляю себе старую квартиру-студию с видом на улицы Нью-Йорка, которые бурлят жизнью. Предвкушение течет по моей крови и наполняет мои вены.

Эйс на кухне, когда я прихожу домой около одиннадцати, и его глаза устремляются на меня, когда я переступаю порог. Я не знаю, как вести себя рядом с ним. Он не мой парень, так что я тоже не должна вести себя так, как он. Но это был не просто секс — для этого все было слишком интимно. Или я слишком много анализирую?

Он опускает свой темный взгляд на книгу в своей руке, ничего не говоря. Я иду к лестнице. Я не должна нервничать рядом с ним после всего, что случилось.

— Поспи со мной сегодня ночью, — Эйс закрывает книгу и смотрит на меня, — просто поспим, больше ничего, — добавляет он, когда я ничего не говорю. Мы оба знаем, что единственный способ заснуть — это быть рядом друг с другом, но мы оба не хотим этого признавать. Разве не ужасно нуждаться в человеке в такой элементарной потребности?

— Хорошо, я просто приму душ, — ловлю себя на том, что говорю.

— Ты можешь принять душ в моей комнате, — говорит он, но быстро добавляет, — если хочешь. Он больше, и ты можешь пользоваться им… вместо того, чтобы делить его наверху с Лив и Заком.

Я киваю. — Хорошо, я просто возьму кое какую одежду.

— Хорошо, — улыбка появляется на его губах, и все мгновенно возвращается на круги своя, когда есть только он и я.

— Опять сломался душ? — спрашивает меня Лив, когда я спускаюсь по лестнице с полотенцем и одеждой под мышкой. Она знает, что это не так, так как ее волосы мокрые от душа, который был у нее десять минут назад. Лив вертится в форме команды поддержки, которую она разработала, пока Зак делает ей вафли.

— Э-э, не совсем, — говорю я, не встречаясь с ней взглядом, потому что знаю, что она смотрит на меня так, словно говорит, что мы все еще не говорили о том, что происходит между мной и Эйсом. Я не рассказала ей так много, как рассказала Мии, потому что, либо она всегда с Заком, либо Эйс находится на расстоянии слышимости.

— Ох, понятно, — говорит она, ухмыляясь, и Зак смотрит на меня.

Он наименее разговорчивый из всех, самый замкнутый, и я его совсем не знаю, хотя и живу с ним.

— А ты что думаешь? — спрашивает Лив, стоя передо мной, уперев руки в бедра. Она сменила цельную форму команды поддержки на двойку с юбкой и укороченным топом с длинными рукавами, который находится чуть выше ее пупка.

— Намного лучше, чем предыдущие, — признаю я.

— Намного лучше? Девочка, это другой уровень, — она крутится еще раз, восхищаясь своим мастерством.

Я подхожу к комнате Эйса, и его глаза находят меня, когда я открываю дверь. Он печатает на своем ноутбуке, я предполагаю, что это задание.

Я до сих пор понятия не имею, как Эйсу удалось заполучить спальню вдвое больше, чем у Лив и Зака, и с личной ванной комнатой. Но он может быть очень убедительным или требовательным, в зависимости от того, кого он хочет убедить. Это значат для него одно и то же.

Я выхожу из ванной, изучаю книги Эйса и пробегаю пальцами по корешкам, на самом деле не читая названия, но осознавая, что Эйс наблюдает за мной. И наблюдать за Эйсом очень увлекательно.

Он растянулся на своей кровати, и, хотя она королевских размеров, он занимает большую ее часть. Его руки лежат за головой, и я отвожу от него глаза, потому что слишком хорошо знаю, что он заставляет меня чувствовать, как мои мысли путаются вокруг него. Как я теряю связь с окружающим, и я существую полностью в нем.

— На чем ты специализируешься? — спрашиваю я, наклоняя голову набок, но все еще не решаясь посмотреть в его сторону.

— На самом деле я подумываю о смене направления, — признается он. Я сосредотачиваюсь на том, чтобы скользить пальцами по названиям. Бенджамин Франклин, Эрнест Хемингуэй, Нельсон Мандела.

— Хм, правда?

Он кивает и продолжает. — Я не знал, что я хотел изучать, но так как всю свою жизнь я читал, я предположил, что литература будет в какой-то степени приемлемой.

В какой-то степени приемлемой? Это звучит неубедительно. — Похоже, тебя она совсем не интересует, — замечаю я, осторожно барабаня пальцами по его деревянной книжной полке.

— Мой отец хотел, чтобы я был юристом, как и он, — он почти издевается над последней частью. Это первый раз, когда он упомянул своего отца без моего участия.

— И я предполагаю, что это тоже не то, чем ты хочешь заниматься?

— Если бы ты знала моего отца, ты бы не захотела делать ничего, что сделало бы меня относительно похожим на него.

Как может кто-то исчезнуть и оставить свою пятилетнюю дочь?

— Юристы хотят стать юристами, чтобы они могли соблюдать закон. И мой папа юрист, так что он может злоупотреблять этим. Он бы поимел свою собственную семью, если бы кто-то сделал ему правильное предложение, — говорит Эйс, стиснув зубы. И закрывает глаза.

— Итак, что же тебе интересно изучать? — я предлагаю перевести разговор на что-нибудь более легкое. Я подхожу ближе к нему, и он садится, так что мои ноги оказываются посередине его.

— Может быть, что-то связанное со спортом, — думает он и обнимает меня сзади за бедра, притягивая немного ближе, — мне предложили контракт с клубом. У Дина, на удивление, есть кое-какие связи, и это не противозаконно.

— Я не думала, что тебе нравится драться? — я запускаю руки в его волосы делаю это неосознанно.

— Дело не только в этом. Часть предложения заключается в том, что это гарантировало бы мне полностью оплачиваемую стипендию в Университете Палм-Вэлли.

У меня отвисает челюсть. Палм-Вэлли — один из самых престижных университетов в стране, и одни только оценки не гарантируют вам места там. Тебе так же понадобится чертова уйма денег. В основном он заполнен студентами из богатых семей, такими как отпрыски политиков и даже дети кинозвезд. Каждому, кто посещает курс, гарантируется работа по выбранной им специальности до того, как он закончит учебу.

— Это чертовски выгодное предложение. Ты, должно быть, произвел на кого-то впечатление.

Он наклоняет голову и смотрит на меня, на его очаровательных губах появляется ухмылка. — Разве ты не видела, как я дерусь? — он крепче сжимает мои бедра, и я обнимаю его одной рукой за шею, — о, ты видела, потому что я помню, как ты упоминала, что нашла это… хм, какое слово ты использовала? — он приподнимает темную бровь, настаивая, что бы я ответила, и я закатываю глаза.

Вот он, амбициозный Эйс, которым я очарована.

— Горячим, Эйс. Удивительно горячо наблюдать, как ты кого-то избиваешь, — саркастически отвечаю я, возможно, с некоторой честностью в своих словах.

Я не знаю, что такого в том, чтобы видеть, как он дерется, что нажимает на мои кнопки во всех нужных местах. Но опять же, Эйс мог бы просто посмотреть на меня определенным образом, так, как он смотрит на меня прямо сейчас, своими великолепными глазами и ленивой улыбкой, которая разжигает во мне огонь.

— Итак, я возбуждаю тебя в самые захватывающие моменты. Я буду иметь это в виду, — он притягивает меня ближе и кладет подбородок мне на грудь, все еще глядя на меня снизу-вверх.

— Когда начинаешь работать? — спрашиваю я с любопытством. Я продолжаю запускать пальцы в его волосы, которые уже растрепала, и он удовлетворенно стонет.

— Почему ты предполагаешь, что я принял это предложение?

Телефон Эйса загорается рядом с ним на кровати, и мои глаза бессознательно перемещаются к нему. Я не узнаю этот номер. Эйс не обращает на это никакого внимания, он сосредоточен исключительно на мне.

— Было бы глупо не сделать этого. Это потрясающая возможность, — говорю я ему, хотя в моей голове роятся вопросы. Отсюда примерно четыре часа езды до университета Палм-Вэлли и два часа езды от дома моего отца.

— Я сказал им, что подумаю об этом. Это будет где-то в следующем году.

— О чем тут думать?

Он пожимает плечами, но по выражению его лица я могу понять, что ему нужно многое обдумать.

— Знаешь, Элли позвонила мне сегодня и сказала, что ты должна надеть что-нибудь розовое на вечеринку Беллы в пятницу, а я ведь даже не знал, что ты придешь, — говорит он, и его улыбка становится еще шире, заставляя бабочек порхать у меня в животе.

Что он со мной делает?

— Э-э, да, она попросила меня, и я сказала, что приду, если ты не против, — признаюсь я, чувствуя себя немного виноватой, что, возможно, забыла об этом.

— Тебе лучше не ревновать. Все пятилетние дети любят меня, — он подмигивает, и я игриво хлопаю его по плечу.

— Наверное, у меня есть кое-какие конкуренты, — шучу я, и он качает головой.

Телефон Эйса снова звонит с несколькими текстовыми сообщениями, но он по-прежнему не утруждает себя просмотром их. Вместо этого он поднимает меня за ноги, заставая врасплох.

— Эйс! — я вскрикиваю, и он смеется. Не успеваю я опомниться, как уже лежу на кровати, а он нависает надо мной.

— Никакой конкуренции, любовь моя, — он касается своими губами моих, и я не могу удержаться от улыбки во время лихорадочного поцелуя.

Я медленно двигаю своими губами по его губам, пробуя особый вкус Эйса, к которому я начинаю привыкать. Однако это прерывается звуком звонка телефона Эйса.

Его грудь вздымается во вздохе, и он отстраняется, потянувшись за телефоном. Он отклоняет звонок, но его глаза просматривают текстовые сообщения, а брови в замешательстве хмурятся. Там по меньшей мере пять сообщений.

Он резко встает и надевает толстовку с капюшоном, которая лежала на его рабочем стуле.

— Мне нужно идти, — он хватает ключи со стола.

Что? Я пытаюсь сохранить невозмутимое выражение лица, хотя понятия не имею, что только что произошло.

— Эм? Ты вернешься? — спрашиваю я, сразу же испытывая отвращение к тому, как звучит мой голос, почти нуждающийся, и я жалею, что спросила. Я ломаю голову в поисках какого-нибудь объяснения, надеясь, что Эйс хотя бы предложит мне его, но он этого не делает. Он никогда этого не делает.

— Я не знаю. Ты можешь спать здесь, если хочешь, но не жди, — говорит он, поправляя волосы, которые я взъерошила секунду назад. И с этими словами он выходит из комнаты.

Его мотоцикл заводится и уезжает вдаль. Кажется, я не могу понять неожиданный поворот событий. Нетрудно в нескольких словах объяснить мне ситуацию, если только он не хочет, чтобы я об этом знала. Сделали мы один шаг вперед или два шага назад?

Глава 19 Важные решения

Мои мысли продолжают бесконечно блуждать, пока я лежу в своей постели с открытым окном. Я пытаюсь убедить себя, что меня не беспокоит нынешняя ситуация, но вскоре понимаю, что мои мысли предают меня. Мои эмоции — единственный честный фактор. Еще раз я напоминаю себе, что Эйс не обязан мне ничего объяснять, и, если уж на то пошло, я сама виновата в том, что испытываю эти чувства, когда меня предупреждали не делать этого.

Время от времени холодный ветерок проникает в мое окно, и я вдыхаю свежий воздух, пытаясь очистить свой разум, но у меня ничего не получается. После того, как мне кажется, что я несколько часов лежу на кровати, уставившись вдаль, я тянусь за своим ноутбуком.

Наконец-то я печатаю статью для газеты. Позволяю своим пальцам двигаться по клавиатуре, не беспокоясь о результате. Это короткая и незамысловатая статья, но это отвлекает меня от Эйса. Я перечитала ее один раз, внеся несколько изменений. Прежде чем у меня будет время передумать, я отправляю ее на адрес электронной почты, который дал мне профессор.

Ранним утром, я предполагаю, что сейчас около трех, меня снова окутывает тьма. Подъезжает мотоцикл Эйса, и я с жалостью жду, когда он войдет в мою комнату и все объяснит. Принятие желаемого за действительное от моего имени.

На лестнице раздаются шаги, но через несколько минут наступает тишина, и я клянусь, что у меня галлюцинации.

Я не сплю до конца утра, я лежу без сна часами. Когда встает солнце, Лив встает и готовится к своим занятиям. Затем Зак начинает петь в душе — обычное явление.

Я встаю с постели, когда уверена, что все ушли, особенно Эйс. Я посвящаю свой день выполнению домашних дел и чтению лекций в классе. Последнее, что мне нужно — это посещать занятия, когда я не в состоянии думать.

Во второй половине дня раздается стук в дверь. — Эй! Я искал тебя в кампусе, но тебя там не было, — щебечет Нейт, когда я здороваюсь с ним.

— Да, я не очень хорошо себя чувствовала этим утром, — отвечаю я, и он кивает, глядя на меня, впитывая мой внешний вид, — я в порядке, просто болит голова, — быстро добавляю я, чтобы он не беспокоился обо мне.

— Я подготовил вещи к походу, — наконец говорит он, в его голосе сквозит волнение, — пойдем, я хочу тебе кое-что показать, — он жестом приглашает меня выйти, и я следую за ним.

Когда я выхожу на крыльцо, я понимаю, что он приехал сюда. Его пикап припаркован на траве, а в кузове грузовика стоит большая красная палатка. Мои глаза расширяются. Я не думаю, что он приехал сюда с палаткой, так как долго он стоял у входа, устанавливая это, чтобы показать мне?

С земли есть хлипкая лестница, которая ведет наверх, и Нейт нетерпеливо взбирается наверх. Он просовывает голову в маленькое окошко палатки сбоку. — А ты что думаешь? — ухмыляется он.

Что я думаю? Ну, Нейт, я думала, что у тебя будет отдельная палатка, но вот ты здесь. Я прикусываю язык, он гордится собой, и у меня не хватает духу все испортить.

— Она выглядит достаточно большой для нас троих, — я ободряюще улыбаюсь ему. Я действительно ценю его усилия.

— Нас троих? — его брови хмурятся в замешательстве.

— Миа?

— О… да, — его лицо опускается.

— Ты спрашивал кого-нибудь из своих друзей, не хотят ли они прийти? Может быть, твои соседи по дому?

— Да, они идут.

Он ступает на лестницу и спускается. Все происходит слишком быстро. Он промахивается и падает на землю, разбивая голову о камень, торчащий из травы.

— Нейт! — кричу я, бросаясь к нему, — Боже мой! Ты в порядке?! — я опускаюсь на колени рядом с ним, и мой взгляд перемещается к ране на его голове.

— Черт, — ворчит он. Его рука взлетает к голове, и он потирает ее. Кровь стекает ему на руку.

— Давай отведем тебя внутрь, — я помогаю ему подняться, держа за локоть. Отводя его внутрь, к дивану. — Сиди, не двигайся. Я принесу тебе что-нибудь, чтобы очистить рану, чтобы мы могли увидеть, насколько все плохо.

Он стонет, и я беру тряпку с кухни, смачивая ее под теплой водой. Звук мотоцикла Эйса, подъезжающего к дому, заставляет мое сердце биться быстрее. Я игнорирую это, Лив и Зак тоже скоро будут дома.

Я стою перед Нейтом, осторожно прикладывая тряпку к его лбу, откуда льется кровь. На меня никогда не действовал вид крови, но это уже слишком. Я не могу заставить ее остановиться, чтобы посмотреть, насколько серьезен порез, и это серьезный показатель того, что ему следует наложить швы.

Он тоже немного бледнеет. Я открываю рот, чтобы сообщить Нейту, что я везу его в больницу, но замираю, когда его руки взлетают к моей талии.

— Что это, черт возьми, такое? — хмурится Эйс.

— Эйс, — вздыхаю я. Его глаза сверлят руки Нейта, которые все еще лежат на моей талии. Я убираю их с себя и делаю шаг назад.

— Калла, — Эйс рычит мое имя и подходит ближе. Его смертоносный взгляд застывает на Нейте.

— Я показывал Калле нашу палатку, — с гордостью говорит Нейт. Я хочу дать ему по физиономии за эти слова. Не хочу разбираться с этим прямо сейчас. Я не рассказывала о своих планах Эйсу.

Челюсть Эйса напрягается, и, если этого недостаточно, Нейт добавляет. — Для похода, в который мы отправляемся в эти выходные.

Я поспешно беру руку Нейта и кладу ему на лоб, чтобы он продолжал давить на рану, прежде чем повернуться, чтобы справиться с Эйсом.

— Да пошел ты, — говорит Эйс. Теперь он прямо перед Нейтом, нависая над ним, как пещерный человек.

Нейт встает и отходит в сторону. Мне действительно следует отвезти его в больницу, пока он не потерял сознание от потери крови. — Не… — начинаю я, но он перебивает.

— В чем твоя проблема? — Нейт подходит ближе к Эйсу. Это не может происходить прямо сейчас. Раненый Нейт и разъяренный Эйс — это не то, что я запланировала на свой тихий день.

— Нейт, нам нужно ехать в больницу, — я кладу руку ему на грудь, пытаясь отодвинуть его назад, подальше от Эйса.

— Нет, Калла. Меня уже тошнит от этого придурка, думающего, что ты принадлежишь ему или что-то в этом роде, — рявкает Нейт.

— Ты хочешь знать мою проблему? Ты — моя проблема! — Эйс возвышается над Нейтом, его руки сжаты в крепкие кулаки по бокам.

Дерьмо. Это нехорошо. Где Зак и Лив, когда они тебе нужны?

— Эйс, прекрати это, — говорю я, и его глаза на секунду вспыхивают на мне, прежде чем уставиться на Нейта, — ты не имеешь права указывать мне, с кем я могу, а с кем не могу проводить свое время.

Это привлекает его внимание.

— Калла, — его глаза смягчаются, вспоминая прошлую ночь.

— Нет, не смей. Я не говорю тебе, с кем ты можешь проводить бесконечные ночные часы, — огрызаюсь я.

— Я могу объяснить, — он на секунду закрывает глаза.

— Я уверена, что ты можешь, но у меня нет на это времени. Мне нужно отвезти Нейта в больницу.

— Я в порядке, — возражает Нейт, желая услышать, что происходит между мной и Эйсом. Он всегда любил драму.

— С ним все в порядке. Это всего лишь царапина. Если он захочет из-за чего-то пойти в больницу, я сломаю ему гребаный нос, — говорит Эйс, ухмыляясь. Его настроение улучшается.

— Ты хочешь разобраться с этим прямо сейчас? — спрашивает его Нейт, бросая окровавленную тряпку на землю.

— Нейт, пойдем, — повторяю я, глядя на его голову, которая все еще не перестала кровоточить. Я отчаянно пытаюсь разрядить ситуацию, но ни один из них не облегчает мне задачу. Они оба ведут себя как дети.

— Нет, Калла. Я немного поранился, но я уверен, что справлюсь с этим придурком, — глаза Нейта устремлены на Эйса, и я понимаю, что он не знает, что Эйс может разбить все его лицо одним ударом. Это даже не было бы дракой. Эйс тоже это знает и усмехается.

— Нейт! Довольно. Поехали! — я повышаю голос, и он смотрит на меня широко раскрытыми глазами, кровь течет по его щеке.

Я никогда раньше не повышала на него голос, но он меня вынудил. Вся эта сцена, которую они оба устроили, вызвала у меня пронзительную головную боль. Я массирую висок, стремясь облегчить боль.

— Ты можешь мне помочь? Я думаю, что у меня немного кружится голова, — наконец говорит Нейт. Я вздыхаю, обнимая его за талию, и он кладет руку мне на плечи.

— Ты не можешь быть блядь серьезной? — недоверчиво спрашивает Эйс.

— Эйс, не надо, — говорю я, в моем голосе звучит убедительность, и Нейт поворачивается, чтобы ухмыльнуться ему.

Я тащу его наружу, к своей машине, пока не случилось что-то ужасное. Я поражена, что Эйсу удалось сохранить самообладание в течение последних пяти минут.

— Что это было? Ты пытаешься затеять драку? — спрашиваю я Нейта, когда сажусь на водительское сиденье и поворачиваю ключи. Старый двигатель хрипит, а затем с грохотом оживает.

— Калла, он мне действительно не нравится. В нем что-то не так, — Нейт смотрит прямо перед собой.

— Я уверена, что он думает о тебе то же самое.

Он некоторое время молчит, и я приветствую это молчание. Только когда я подъезжаю к старому зданию больницы, он снова заговаривает.

— Ну и что? Вы двое трахаетесь или что-то в этом роде?

Я бросаю на него взгляд, прищурив глаза, зная, что я не собираюсь вести этот разговор с Нейтом, моим бывшим. — Это не твое дело.

Нейту действительно приходится накладывать швы, и я сижу с ним после того, как убедила доктора, что мы семья. Нейт берет мою руку в свою, когда доктор начинает накладывать швы. Я позволяю ему. Он проводит гладким большим пальцем по тыльной стороне моей руки и съеживается, когда игла входит в его кожу.

Доктор сообщает нам, что Нейт, возможно, будет немного бредить из-за травмы и лекарств, но завтра он должен прийти в себя.

К счастью, он живет с соседями по комнате, так что сегодня вечером за ним есть кому присмотреть. Он показывает мне дорогу к дому, и в итоге я несколько раз сворачиваю не туда, потому что Нейт под кайфом от лекарств.

Наконец я паркуюсь перед небольшим зданием. Нейт поворачивается ко мне. — Я люблю тебя, Калла.

Я предполагаю, что он говорит это как способ поблагодарить меня. Эти слова уже были брошены между нами ранее. — Я тоже тебя люблю, — говорю я и открываю дверь, чтобы выйти и завести Нейта внутрь.

— Нет. Я влюблен в тебя.

Оу.

О, пожалуйста, нет. Сегодня вечером я больше ни с чем не могу справиться, и у меня кружится голова от осознания того, что Эйс ждет моего возвращения.

— Я думаю, ты довольно сильно ударился головой. Мы поговорим об этом завтра, когда ты почувствуешь себя лучше, — я надеюсь, что к завтрашнему дню он не вспомнит об этом разговоре.

— Я серьезно. Я влюблен в тебя. Я гребаный идиот, что покончил с нами.

Я ошеломленно смотрю на него. В его глазах искренность, но я надеюсь, что это из-за препаратов. Я не знаю, что сказать. Если бы он высказал это два месяца назад, то все могло бы сложиться по-другому. Но правда в том, что я больше ничего не чувствую к Нейту. Я забочусь о нем, но это не равнозначно, далеко не так. Он как член семьи.

— Нейт, пожалуйста. Мы можем поговорить об этом завтра? — я опускаю голову на руки.

— Калла…

— Пожалуйста, Нейт. Завтра.

Он кивает, неохотно вылезая из машины, и я веду его к входной двери, прежде чем ехать обратно в дом. Я остаюсь в машине у входа, тишина пожирает меня. Мой разум мчится со скоростью миллион миль в час, и я не способна замедлиться. Знакомое звездное ночное небо сегодня вечером затянуто облаками, как и мои мысли.

Я не могу понять, была ли в словах Нейта хоть капля правды. Это обременительная тема для обсуждения с кем-то, и я бы хотела, чтобы это было недоразумение. Он не может быть влюблен в меня. Абсолютно нет.

Эйс читает одну из своих книг на диване, по крайней мере, так кажется. Его тело выпрямлено и напряжено, как будто он резко встал там, когда услышал поворот моего ключа в замке. Прошло пару часов с тех пор, как я уехала в больницу, и что я узнала об Эйсе, так это то, что он самый нетерпеливый человек, которого я когда-либо встречала.

Его бездонные глаза встречаются с моими, и он заглядывает мне за спину, как будто кого-то ищет. — Где этот идиот?

Я закатываю глаза от его невежливости, кладя ключи на кухонную стойку. Я наливаю себе попить, прежде чем ответить. — Я отвезла его домой после больницы.

— Гребаная киска, — бормочет он себе под нос. Он закрывает книгу и бросает ее на диван.

Я прищуриваюсь, глядя на него. Я не знаю, почему это меня все еще удивляет, его наглость. Я должна была бы уже привыкнуть к этому, но я этого не сделала, а наоборот.

— Нейт — мой друг, — я делаю глоток воды и ставлю стакан на стойку, капли стекают по нему.

И так оно и есть, на данный момент. Мне придется решить, как справиться с ситуацией в ближайшие несколько дней, как только Нейт придет в себя. Для него не имеет смысла любить меня. Наши отношения были не совсем такими, и он был тем, кто порвал со мной.

— Друг моей гребаной задницы. Его руки были повсюду на тебе, — ворчит Эйс, встает с дивана и шагает ко мне. Его поза напряжена, и он скрещивает руки на груди.

Его спортивные штаны низко висят на бедрах, обнажая v-образную линию, и я быстро поднимаю глаза обратно к нему, но он уже заметил, что я разглядываю его. Кривая улыбка появляется на его лице.

— Тебя это беспокоит? — спрашиваю я, имея в виду Нейта. Это заметно, но я хочу услышать, как он это скажет.

— Беспокоит ли это меня? — он усмехается, — ты пытаешься меня спровоцировать? — риторически спрашивает он, подходя ко мне еще ближе.

Как по команде, мое сердце учащенно бьется в груди. Мое тело жаждет его прикосновений, но я кладу руку на его обнаженную грудь, останавливая его на полпути. Я не собираюсь забывать о прошлой ночи.

— Куда ты ходил вчера? Ты просто исчез.

Он закрывает глаза и делает паузу, прежде чем открыть их снова. Я жду объяснений, давая ему шанс. Эйс, похоже, не понимает, что я даю ему возможность искупления, поэтому я поворачиваюсь на каблуках и направляюсь к лестнице. Я отказываюсь ждать, пока он придумает оправдания. Если он думает, что я смирюсь с этим, то он глубоко ошибается. Возможно, он мне очень нравится. Может быть, даже больше, но я не позволю кому-то переступать через меня.

У меня нет возможности поставить ногу на первую ступеньку, когда все мое тело отрывается от земли. Он поднимает меня и перекидывает через плечо, как будто я всего лишь тряпичная кукла.

— Эйс!

В чем, черт возьми, его проблема? Он не может этого сделать, потому что не добился своего. Я смотрю на его мускулистую нижнюю часть спины и его задницу, на самом деле, очень подтянутую задницу.

Нет, не время. Он меня раздражает.

— Отпусти меня! — я ударяю кулаками по его заднице, но это ничего не дает, кроме как вызывает у него тихий смех. Вибрации от него пульсируют по моему телу, распаляя меня так, как это должно быть невозможно.

Эйс не отпускает меня, пока мы не оказываемся в его комнате с закрытой дверью. Мои ноги касаются холодного твердого дерева. Я пошатываюсь, теряя равновесие из-за того, что меня перевернули вверх ногами, и моя спина натыкается на дверь.

— Не убегай от меня, Калла.

То, как он смотрит на меня, требовательно и горячо. Так чертовски сексуально. При слабом освещении в его комнате его мышцы кажутся более рельефными, а линия подбородка более четкой, чем она есть на самом деле.

Но я отказываюсь поддаваться на его игры. Я пытаюсь оттолкнуть его одной рукой, но клянусь, он сделан из стали, потому что не двигается. Даже чуть-чуть. Я пытаюсь снова и пристально смотрю на него. Похоже, он понял, что я взбешена. Он делает шаг назад, но упирается руками по обе стороны двери.

Он смотрит на меня сверху вниз, ухмыляясь. — Тебе кто-нибудь говорил, что ты похожа на бобренка, когда злишься? С этими пылающими щеками и вздернутым носиком.

Он сравнивает меня с долбаным грызуном. Оскорбляя меня… прямо сейчас? Я больше не могу терпеть это от него. Игры, он играет в игры.

Я поднимаю руку, чтобы дать ему пощечину, но он ловит мое запястье, даже не моргнув. Наклоняется ближе ко мне, и, словно по сигналу, у меня покалывает затылок. Его губы касаются моей щеки. — Хочешь попробовать это снова, любимая?

И даже когда я, несомненно, злюсь на него, фейерверк в моем животе взрывается от желания. — Эйс, я говорила тебе, что я не запасной вариант, и прошлой ночью ты заставил меня почувствовать, что я именно такая.

Его брови хмурятся. Если бы я не знала его лучше, я бы сказала, что он выглядит извиняющимся, но мы говорим об Эйсе.

— Мне нужно было разобраться с Логаном в кое-каком дерьме, — начинает он.

— Логан? — я вторю ему.

— Другу нужна была моя помощь. Логан не позволил бы ей уйти, пока она не позвонила мне. Он использовал ее, чтобы привлечь мое внимание.

Его челюсть напрягается, и он проводит рукой по волосам, прежде чем положить ее обратно на дверь позади меня. Я чувствую себя глупо из-за того, что расстраиваюсь из-за этого, но он должен был рассказать мне вчера вечером, прежде чем оставить меня.

Я все еще в неведении относительно того, что происходит между Логаном и Эйсом, но я позволяю Эйсу раскрыть это самостоятельно, когда он будет готов это сделать.

— Я же сказал тебе, что у тебя нет никакой конкуренции. Тебе не о чем беспокоиться. Я хочу только тебя, — повторяет Эйс.

Я хочу только тебя. Я признаю эти слова. Они текут по мне, как река, и температура моего тела повышается. — Ты даже не объяснил. Ты просто ушел, — возражаю я.

— Я знаю. Черт, прости меня. Я не привык объяснять свои поступки.

Ясно.

— Но я сделаю это ради тебя. Для нас. Я хочу, чтобы это сработало. Когда я с тобой, мне кажется, что я могу ясно мыслить, ясно видеть. Я не могу этого объяснить… — Эйс закрывает глаза, как будто изо всех сил пытается найти выход. И я понимаю, что он имеет в виду. Эти чувства взаимны.

— Калла… я… — начинает он. Я забываю, как дышать. Эйс качает головой, проясняя мысли. Это один из немногих случаев, когда я вижу, чтобы он терялся в словах.

— Я знаю, что ты имеешь в виду. Я думаю об этом как о том, что наконец-то могу дышать после того, как так долго тонула, — говорю я ему, не осознавая, что раскрываю глубину своих чувств.

Эйс делает шаг назад и пристально смотрит на меня, как будто хочет увидеть меня более ясно. — Вот именно.

Он садится на кровать, и я присоединяюсь к нему. Воздух в комнате сгущается.

— Я хотела спросить тебя… — я смотрю на свои руки, когда они становятся самыми безопасным местом в комнате, — неужели мы… — я не знаю, как сформулировать этот вопрос. — Когда мне нужно представить тебя кому-то, что я должна говорить, кто ты для меня? — я крепко зажмуриваю глаза. Непонятно, почему я смущена. Все, что я хочу знать — это кто я для Эйса.

Он берет мою руку в свою, успокаивая мои пальцы. Волна умиротворения накрывает меня, и я открываю глаза. — Ну, ты могла бы представить меня как своего парня. То есть, конечно, если это то, чего ты хочешь.

— Парня? — я обдумываю эту идею. Мой тон ровный. Однако внутри все совсем не такие. Возможно, это очень много значит для меня, потому что у Эйса никогда не было отношений.

Я поднимаю голову, чтобы взглянуть на него. Его глаза сверкают от восторга, чувственная улыбка застыла на его красивых губах.

— Обычно я не из тех, кто заботится о ярлыках, Калла. Для меня это впервые, поэтому, пожалуйста, скажи мне, не слишком ли я тороплюсь для тебя. Но мне бы очень хотелось называть тебя своей девушкой.

— Эм, это так? — я размышляю, поглаживая пальцами внутреннюю сторону его ладони. Все его тело замирает, и я обретаю утешение, зная, что оказываю на него такое же воздействие, какое он оказывает на меня.

— Ты действительно заставляешь меня работать над собой, не так ли, любимая?

Моя рука скользит вверх по его руке и к напряженным бицепсам. — Я беспокоюсь о тебе. Не хотела бы, чтобы тебе было со мной сложно.

Он качает головой и нежно кладет обе руки по обе стороны от моего лица. — Ни за что на свете.

Он наклоняется, и его рот соединяется с моим, превращая каждый дюйм моей кожи в пылающий ад.

Глава 20 Столкновение звезд

Мягкое солнце просачивается сквозь занавески. Мои глаза все еще закрыты, когда я придвигаюсь спиной ближе к теплу позади меня. Меня охватывает необычное чувство прилива энергии. Я не помню, когда в последний раз я чувствовала себя так, просыпаясь. Я не открываю глаза, желая насладиться этим моментом.

Кто-то прочищает горло рядом со мной. Знакомый звук, который я узнала бы где угодно. — Калла, ты можешь не тереться об меня своей задницей? — Эйс вздыхает, впиваясь пальцами в мое бедро, чтобы остановить мои движения.

Мои глаза распахиваются, и я оборачиваюсь, встречая пристальный взгляд Эйса. Его темные волосы растрепаны, и моя рука тянется к ним. Я провожу по ним пальцами, осторожно укладывая маленькие завитки. Последние пару ночей я спала в его комнате, в его постели, главным образом потому, что он настаивал.

Я не против. У меня не было никаких кошмаров, хотя обычно они снятся мне по крайней мере каждую вторую ночь. Компания Эйса помогает мне, и я понимаю, что мое присутствие делает то же самое для него. Тени, которые часто залегают под его яркими глазами, исчезли, и он стал еще красивее.

Мне требуется некоторое время, чтобы понять, что он сказал, но как только я это делаю, моя рука опускается к его боксерам. Мои губы изгибаются в дерзкой улыбке, и он стонет.

— Дай мне секунду, — говорю я. Я встаю и направляюсь в ванную. Умываю лицо и пальцем размазываю зубную пасту по рту, так как оставила зубную щетку наверху.

Я ложусь на его кровать и продолжаю с того места, на котором мы остановились две минуты назад.

— Черт возьми, Калла, — предупреждает Эйс, стиснув зубы. Он хватает меня за руку, чтобы остановить, но я не останавливаюсь.

— С добрым утром, Эйс, — произношу я его имя самым соблазнительным способом, на какой только способна. Я держу свою руку там и двигаю ею по его внушительной эрекции. Он закрывает глаза и стонет от удовольствия, вызывая вибрации в каждой части моего тела.

Он обхватывает меня руками за талию и переворачивает, так что я оказываюсь на нем сверху. Наши губы легко соприкасаются, как будто они созданы друг для друга. Я провожу языком по его губам, пробуя их на вкус. Его руки поднимаются под моей футболкой, и тепло разливается глубоко в моем животе.

Я качаю головой. — Ах, никаких прикосновений, — шепчу я ему в губы.

Он прищуривает глаза. — Это несправедливо, — бормочет он, надувшись.

— Тсс, — я подношу палец к его губам, игнорируя его протесты. Его рот открывается, он мягко сжимает его между зубами. Я крепче обхватываю его рукой. Он отпускает мой палец, настойчиво приближая свои губы к моим.

— Калла, — шепчет он.

Отчаяние в его голосе заставляет его использовать свои руки, прикасаться ко мне повсюду. Это отнимает у него последний контроль. Я продолжаю водить по нему руками, целуя его челюсть, шею, сводя его с ума. Его руки прижимают меня, и я отмахиваюсь от них.

— Черт, — ругается он, начиная сопротивляться.

Я сажусь, притягивая его к себе, оседлав. Я наконец кладу его сильные руки себе на талию, и его рот кривится в грешной ухмылке.

За этот короткий промежуток времени, прежде чем его прикосновение обретет силу разорвать меня, каждый нерв в моем теле наэлектризован. Как будто я жду неизбежного, но каждый раз это оказывается сильнее, чем я себе представляю. Предвкушение того, что мы будем вместе больше, чем просто слова, соединяясь на другом уровне, совершенно интимным способом, по меньшей мере, волнует.

Рука Эйса путешествует вверх под моей футболкой, оставляя мою кожу гореть там, где он прикасается ко мне. То, как мое тело реагирует на него, немедленно и с неудержимой страстью, заставляет меня верить, что он единственный, кто этого заслуживает. Единственный, кто этого достоин.

Он снимает с меня футболку и замирает. Его глаза скользят по моему телу, жадно пожирая меня. Я задерживаю дыхание, позволяя ему сделать это.

Эйс проводит языком по зубам, и мое сердце бешено колотится в груди. Мой разум находится в полном отрицании. Нетрудно понять, что то, что я чувствую к Эйсу, больше, чем я когда-либо планировала, больше, чем я когда-либо чувствовала к кому-либо раньше.

Я дергаю за пояс его штанов, давая ему понять, что хочу его прямо сейчас. — Снимай.

Он приподнимает бровь и усмехается. — Командуешь, да?

— Училась у лучших, — парирую я, и он смеется, звук низкий и плавный.

Все в нем так чертовски безупречно, и я падаю слишком глубоко. Или я уже упала? Я не могу сказать. Слишком много линий размыто, и единственное, что осталось — это завеса доступности.

Эйс игнорирует мое требование и целует меня в шею, нежно посасывая. Это слишком приятно для меня, чтобы даже беспокоиться о том, что это может оставить следы. И быть отмеченной Эйсом будет не так уж плохо, не так ли?

Его руки ласкают мое тело, притягивая меня ближе к нему, как будто он хочет устранить все и вся, стоящее между нами.

— Ты знаешь, что ты делаешь со мной?

Эйс берет меня за руку и касается губами внутренней стороны моей ладони, прежде чем положить мою руку ему на шею. Я медленно качаю головой, мои руки обнимают его за шею, мои пальцы в его взъерошенных волосах.

— Ты сводишь меня с ума, черт возьми, — произносит он, не сводя с меня глаз, — я хочу тебя, — он хватает меня за бедра, и его пальцы впиваются в мою кожу, — больше никого. Только тебя.

— Ммм, — стону я, пытаясь притянуть его рот обратно к своему.

Он мне не позволяет. Вместо этого он кладет руки по обе стороны от моего лица. — Нет ничего, чего бы я не сделал для тебя. Я хочу, чтобы ты это знала. Ты понимаешь?

Это заставляет меня сделать паузу. Эйс умеет обращаться со словами, они проникают прямо в мое сердце, но я не хочу, чтобы меня подводили. Я остерегаюсь зависеть от кого бы то ни было.

— Калла, ответь мне, — требует он, не сводя с меня глаз. Эйс меня не подведет. Я доверяю ему все, что у меня есть, и, возможно, с моей стороны — это глупо.

— Да.

Я понимаю и доверяю тебе. Пожалуйста, не заставляй меня сожалеть об этом.

— Хорошо, — говорит он. Затем его губы снова прижимаются к моим, более настойчивые, чем когда-либо прежде. Мои губы уже распухли, а боль между бедер усиливается.

Среди всех этих поцелуев нам удается снять друг с друга одежду. Я провожу рукой по его обнаженной груди. Его прекрасная светло-коричневая кожа — моя погибель. Его тело кажется чересчур знакомым, как будто оно было моим все это время. Эйс берет презерватив со своего прикроватного столика и разрывает обертку зубами.

Я чувствую все, это колоссальное магнитное поле между нами. Напряжение. Сила. Рвение. Он единственный, кто когда-либо заставлял меня чувствовать себя так, единственный, кто заставляет меня чувствовать, что он вдыхает в меня огонь. Сжигая меня заживо. Может ли он тоже это чувствовать, или это только я?

Рука Эйса обвивается вокруг моей спины, и запутывается в моих волосах. Его другая рука скользит вниз по моей скуле, скользя по губам, и вот тогда снова начинаются бесконечные поцелуи. Он трется об меня своей эрекцией, смазываясь моим возбуждением, а его рот обхватывает мой сосок.

Он медленно входит в меня, и мы тонем друг в друге с огромной скоростью, как сталкивающиеся звезды, но при столкновении могут произойти две вещи. Звезды либо формируются как единое целое, либо превращаются в черную дыру.

Мы встречаемся взглядами, и я в безопасности. Он заставляет меня чувствовать себя спокойно, под кайфом от эндорфинов. И вот тогда я понимаю, что мы проваливаемся в черную дыру. Потому что ничто из того, что кажется таким приятным, не может длиться долго. И ничто не может избежать черной дыры, даже мы.

——

— Моя мама должна быть дома, — беззаботно говорит мне Эйс, когда мы почти подъезжаем к его дому.

— Твоя мама? Я собираюсь встретиться с твоей мамой? И ты не мог сказать мне об этом раньше?

Он пожимает плечами. Я прикусываю внутреннюю сторону губы, пока вкус крови не проникает в мой рот. Я опускаю взгляд на свой наряд, поправляю свое детское розовое платье, дергаю за кончики волос.

— Хэй, — говорит Эйс, кладя руку мне на бедро и нежно потирая его, посылая успокаивающее ощущение по всему моему телу. — Все будет хорошо. Она полюбит тебя.

— Каллааааа, — входная дверь распахивается, и голос Элли вырывает меня из моих тревожных мыслей. На ней платье персикового цвета с перьями спереди, а из спины торчат маленькие серебряные крылышки. Она крутится передо мной, прежде чем обхватить руками мои ноги.

— Привет, Элли, — я присаживаюсь на корточки, чтобы обнять ее, осторожно, чтобы не смять ее крылья.

— Эй! А как насчет меня? — Эйс надувает губы и скрещивает руки на груди, притворяясь расстроенным.

— Эйси! — она смеется и прыгает на него. Он ловит ее, поднимая на руки.

Женщина, в которой я узнаю маму Эйса по фотографиям, появляется в дверях. Ее темные волосы зачесаны назад, а глаза сияют, как облака в летний день. На ней темно-синяя униформа, и я предполагаю, что она собирается идти на работу.

— Привет, мам, — Эйс обнимает ее одной рукой, а Элли балансирует на другой.

— Эйс, — приветствует она его, обнимая в ответ.

— Ты, должно быть, Калла, — она поворачивается ко мне с искренней улыбкой, — Эйс не переставал говорить о тебе.

Меня удивляет, что Эйс говорил обо мне. Что он рассказывал?

— Мама! Что за черт? — Эйс сердито смотрит на нее, но она отмахивается от него одной рукой.

— Язык, дорогой, — она бросает на него неодобрительный взгляд, прежде чем снова взглянуть на меня. — Входи. Сейчас мне нужно идти на работу, но Элли так рада этой вечеринке, — она ведет нас внутрь.

Дом наполнен сладким ароматом, и я вдыхаю глубже. Легкий привкус ванили с шоколадом. Я замечаю кексы на стойке, некоторые из которых покрыты розовой глазурью, а некоторые — фиолетовой. У всех них сверху белые крылья, посыпанные золотой пылью.

— Давай. Мы должны идти! Мы не можем опоздать, — выпаливает Элли. Она хватает коробку в фиолетовой упаковке со стойки и говорит Эйсу принести кексы. Он качает головой в ответ на ее властность, но делает то, что ему говорят. По крайней мере, кто-то может его приручить. Просто смешно, что это пятилетняя девочка.

Вечеринка Беллы — мечта каждой девочки. Дети носятся по дому, чуть не сбивая нас с ног, когда в воздухе плавают пузыри, а воздушные шары дрейфуют из угла в угол. Стопка нераспечатанных подарков стоит в углу гостиной, а посреди кухни стоит огромный четырехъярусный торт, покрытый розовым и белым кремом.

Мы следуем за Элли, когда она нетерпеливо выбегает на улицу, чтобы встретиться со своими друзьями, совершенно забыв о нас. Снаружи еще более украшено, чем внутри. Там есть массивный замок-батут с единорогом и слой розового блеска, покрывающий то, что раньше было пышной зеленой лужайкой.

Эйс здоровается с несколькими людьми, но так как большинство взрослых здесь — женщины среднего возраста, мы проводим большую часть времени в нашем собственном маленьком пузыре, наблюдая, как Элли играет со своими друзьями.

Когда приходит время петь «С Днем рождения», все дети с нетерпением собираются вокруг торта.

— Пойдем со мной, — говорит Эйс, беря меня за руку и выводя наружу так, чтобы никто не заметил.

— Что ты делаешь? — я выгибаю бровь.

— Ты увидишь.

Он ведет меня к батуту, и мои глаза расширяются. — Эйс!

— Шшш, — он прикладывает палец к губам и тянет меня за собой внутрь огромного замка.

Он начинает прыгать, и я смеюсь. Он выглядит так неуместно, но снова хватает меня за руку, заставляя прыгать вместе с ним. Я не могу перестать смеяться. Это самая нелепая вещь, которую я когда-либо делала, но в то же время и самая веселая за долгое время.

Мне трудно дышать. Мне действительно нужно больше заниматься спортом. Я лежу на спине на полу замка, не желая вставать. Эйс лежит рядом со мной.

— Я думаю, что ты — лучшее, что я могла найти, — говорю я. Я прикусываю нижнюю губу, опуская взгляд.

Эйс наклоняется надо мной и берет мое лицо в обе руки. Он наклоняется, прижимаясь своими губами к моим. Отстраняясь, он заправляет выбившуюся прядь волос мне за ухо. — Ты — самое лучшее, что у меня есть.

Я не могу точно определить, где я слышала эту фразу раньше. Я не в состоянии думать. Я тону в глубоком море его глаз, и нет ничего другого, что я предпочла бы делать.

Эйс — другое дело. Он единственный человек, который делает мое сердце счастливым. И он — причина, по которой я снова улыбаюсь.

Он проводит большим пальцем по моим губам. — Ты мне действительно нравишься, — подчеркивает он.

— Ты мне тоже очень нравишься, Эйс, — мои щеки болят от улыбки.

— Я думаю, что, возможно, я вхожу в другую зону отношений.

— Другую зону отношений? Что, нам десять? — я приподнимаю бровь, побуждая его к разъяснениям.

Эйс смеется, и его большой палец перемещается от моих губ к линии подбородка. Его пальцы сильные и нежные на моей коже.

— Я думаю, что я… — но прежде чем он успевает закончить, нас внезапно прерывают крики и хихиканье маленьких детей вокруг нас.

Глава 21 Поход

Мои глаза распахиваются, и я чуть не вскакиваю с кровати. Я приспосабливаюсь к своему окружению. Комната Эйса, кровать Эйса, руки Эйса, обнимающие меня. Все кажется знакомым, более чем знакомым. Идеальным. Я не могу понять, почему я вдруг проснулась. Мне не приснился кошмар. Кажется, в этом нет ничего необычного. То есть до тех пор, пока я снова не слышу шум.

Это звучит как автомобильный гудок, раздающийся снаружи. Какой идиот будет делать это в такое время утром?

Эйс стонет рядом со мной, и я убираю его руку с себя. У меня есть предположение, кто бы это мог быть. Я натягиваю через голову первую попавшуюся толстовку, которую могу найти в комнате Эйса, и выбегаю на улицу. Если все в доме еще спят, они точно проснутся из-за суматохи на переднем дворе.

Я распахиваю входную дверь и нахожу Нейта, стоящего у своей машины и потирающего руки, чтобы согреться. Он ухмыляется, когда видит меня, лезет в свой пикап, чтобы вытащить стакан кофе навынос.

— Как ты думаешь, что ты делаешь? — спрашиваю я сквозь стиснутые зубы. Мои глаза широко раскрыты, и я обхватываю себя руками, дрожа. Температура должно быть ниже нуля.

— Время идти в поход, ДЕТКА! — кричит Нейт. Его возбуждение достигло пика. На нем теплые штаны и куртка-ветровка.

— Нейт, еще даже нет шести утра!

— Ранний червь ловит пташку, — он шевелит бровями, подходит, протягивает мне кофе и обнимает меня другой рукой за плечи.

Стаканчик теплый в моих руках. Я обнимаю его другой рукой, прижимая кофе к груди, надеясь, что тепло пройдет через меня. — Это ранняя пташка ловит червяка, — стону я.

— Разве это не то, что я только что сказал? — он приподнимает бровь, — не бери в голову. Ты готова? Где твои вещи? — он оценивает мой наряд и выглядит смущенным. — Разве ты не получила мое сообщение прошлой ночью?

— Э-э, — я делаю паузу. Я даже не проверяла свой телефон прошлой ночью. Эйс и я были вроде как… заняты.

— Калла! — голос Эйса разносится по дому, его шаги приближаются к нам. У меня неприятное предчувствие по этому поводу. Нейта это нисколько не беспокоит, ни капельки. Напротив, он в восторге. Широкая ухмылка расплылась по всему его лицу.

Как только Эйс замечает нас с Нейтом на крыльце, его расслабленное поведение сменяется раздражением. Я не могу винить его.

— Клянусь, лучше бы это было мое воображение, потому что я собираюсь выбить из тебя все дерьмо, — Эйс в отчаянии проводит рукой по своим утренним волосам. Тем не менее, его глаза фокусируются на Нейте, прежде чем посмотреть на меня и осмотреть мой наряд — его толстовку и мои светло-розовые спортивные штаны. На его лице появляется улыбка, но она исчезает, когда его взгляд останавливается на руке Нейта, обнимающей меня за плечо.

— Хэй, чувак, — Нейт поднимает руки в знак защиты, — я просто забираю Каллу.

Эйс пристально смотрит на него. Я встаю между ними на всякий случай, если Эйс станет неразумным. Я не собираюсь снова везти Нейта в больницу. При мысли об этом на меня нахлынули воспоминания о той ночи. Нейт и я все еще не обсудили маленький… инцидент, и я чертовски уверена, что не собираюсь поднимать этот вопрос. Я надеюсь, что это были обезболивающие.

— Единственное, что ты собираешься забрать, это свои гребаные зубы с земли, — ворчит Эйс.

— Эйс, — предупреждаю я. Ему нет нужды проявлять неуважение к бедняге. Эйс бросает на меня взгляд, который говорит: «Держись подальше от этого», но он не может думать, что я позволю им решить это самостоятельно.

— Нейт, серьезно. Сейчас шесть утра.

— Чтобы добраться туда, требуется около часа. Я выделил полтора часа на случай, если мы попадем в пробку, — начинает Нейт. Я закатываю глаза. В шесть утра в субботу не будет никакого движения, во всяком случае, здесь. Это не так, как если бы мы жили в городе.

Нейт делает вдох и продолжает. — Мы остановимся по дороге, чтобы купить еду, алкоголь и все остальное, что тебе нужно. Это займет еще от тридцати минут до часа. Так что мы даже не доберемся до кемпинга до половины девятого, а потом нам придется устраиваться…

Я зеваю, отключаясь.

— Мы должны забрать Мию, — добавляю я, потому что он не упомянул эту незначительную деталь в своих специально намеченных планах.

— Что? — спрашивает он, когда я прерываю его.

— Миа… Мы должны забрать ее, потому что она едет с нами, — он не мог снова забыть?

— О, да, это верно, — вздыхает он.

— Ты серьезно рассматриваешь возможность пойти с ним? — огрызается Эйс, и я свирепо смотрю на него.

Я понимаю, что это не идеальная ситуация, но я уже согласилась и сказала Мии принести запасную палатку, потому что я отказываюсь спать с Нейтом. Не после того, как он признался мне в любви, вдобавок ко всему, все остальные будут там — Лив, Зак, Тео, Джош. Я попросила Эйса поехать, но он не дал мне определенного ответа.

— Поедем, Калла. Ты ведь уже собрала свои вещи, не так ли? — вмешивается Нейт, приподнимая бровь. Тело Эйса напрягается рядом с моим.

— Не совсем так. Это не займет много времени. Подожди здесь, — я поворачиваюсь, чтобы направиться внутрь, хватаю Эйса за руку и тащу его за собой. Я не останавливаюсь, пока мы не доберемся до моей комнаты.

Я проверяю свой телефон, который лежит на моей кровати и лежит там со вчерашнего дня. И вот, есть почти двадцать сообщений от Нейта, сообщающих мне, что он заедет за мной «замечательно и рано», и расширенный список вещей, которые нужно взять с собой. Я дам ему очки за организованность.

Я игнорирую их и вместо этого пишу Мии, чтобы она встала с постели. Я искренне сомневаюсь, что она справится с гудком, раздавшимся возле окна ее спальни в шесть утра, так же хорошо, как и я.

— Ты не можешь ожидать, что я буду в порядке с этим, — настаивает Эйс, заметно расстроенный всем этим испытанием.

— Поедем с нами, — уговариваю я его, и он усмехается.

Я бросаю спортивные штаны и толстовки в свою спортивную сумку. Сейчас не время выглядеть презентабельно, скорее нужно постараться не замерзнуть насмерть во сне. Это одна из многих причин, по которой я не хожу в походы, особенно в это время года.

— Я не знаю, что ты хочешь, чтобы я сделала, Эйс. Я уже согласилась пойти с ним, и Мия идет с нами. Я уверена, что там будет много других людей. Лив и Зак сказали, что они едут.

— Мне все еще это не нравится, — он скрещивает руки на своей широкой груди и прислоняется к моему дверному косяку. Его огромная фигура занимает большую часть дверного проема.

— Я не прошу, чтобы тебе это нравилось, — отвечаю я, и он сжимает губы в строгую линию. Я бросаю последние свои вещи в сумку и направляюсь в ванную, чтобы почистить зубы и переодеться.

Как только я возвращаюсь в спальню, я сталкиваюсь с грудью Эйса. Выражение его лица ничего не выражает, пока он пытается скрыть свой гнев. Он следит за каждым моим движением.

Я хочу убедиться, что он понимает, что у него нет причин для беспокойства. Положив руки по обе стороны от его щек, я поднимаю свое лицо на уровень его глаз. — Эйс, это две ночи, и я буду думать о тебе все это время.

Его глаза расширяются, и он прочищает горло. Его реакция — именно то, на что я надеялась. — Ты не будешь спать с ним. — его голос низкий, и он звучит как рычание.

— Я знаю, — ухмыляюсь я. — Миа привезет для нас дополнительную палатку.

На его серьезном лице расплывается улыбка. Положив руки мне на талию, он наклоняется ко мне. — Музыка для моих ушей.

Я слегка чмокаю его в губы и отстраняюсь, направляясь вниз, прежде чем Нейт решит искать меня. Как я и думала, спускаясь по лестнице, я замечаю ногу Нейта на первой ступеньке. — Я иду.

— Как раз вовремя.

— Гребаный идиот, — бормочет Эйс себе под нос.

Нейт забирает у меня сумку и идет к своей машине. Я беру кофе со стойки, следуя за ним. Эйс тенью ведет меня к крыльцу, и он тянет меня за руку, заставляя меня упасть обратно ему на грудь.

— Что ты… — я поворачиваюсь к нему лицом, но меня прерывает его рот на моем. Я точно знаю, что он делает, и я чувствую смертельный взгляд, которым Нейт смотрит на нас прямо сейчас. Меня это не беспокоит. Если это заставит Эйса чувствовать себя лучше, в большей безопасности, тогда я полностью за это.

Дверца машины громко хлопает, и Эйс смеется мне в рот.

Дорога к дому Мии заполнена неловким молчанием. Я включаю радио. Машина Нейта только трехместная, поэтому я заставляю Мию сесть посередине. Она не возражает, хотя и уточняет, что ее не впечатлило, что мы разбудили ее в такое раннее утро. Само собой.

Нейт заезжает в магазины по дороге. Миа покупает больше алкоголя, чем еды, и я должна напомнить ей, что мы едем только на две ночи. Одну, если нам повезет.

— Как ты думаешь, мне следует взять больше? — она наклоняет голову набок. Я надеюсь, что у нее не будет алкогольного отравления.

Поездка туда занимает час. Нейт не такой, как обычно, разговорчивый. Мия, ничего не понимающая в том, что произошло до того, как она села в машину, болтает о том, как она не хочет, чтобы наша палатка была близко к воде. Ребята всегда устраивают розыгрыши, перетаскивая матрасы в озеро, пока все спят.

Когда мы наконец прибываем в кемпинг, я с удивлением вижу, что там уже много студентов. Они устанавливают свои палатки, уже держа в руках бутылки с алкоголем, типичное поведение в студентов.

Я замечаю Тео и Зака и жестом прошу Нейта припарковаться рядом с их машинами. Когда мы подъезжаем к ним, мои глаза расширяются. На моем лице появляется улыбка. Руки Нейта крепче сжимают руль. Он опускает окно, выплевывая наружу, как будто это поможет сдержать его гнев.

Не нужно быть Эйнштейном, чтобы понять, что заставило Нейта так разозлиться, или, скорее, кто. Мотоцикл Эйса припаркован рядом с машиной Зака, и он прислоняется к ней. Он ухмыляется, когда замечает нас, я сбита с толку. Как ему удалось вытащить Лив и Зака из постели и прибыть сюда раньше нас?

— Разве ты не говорила, что Эйс не поедет? — спрашивает Миа, когда Нейт паркуется рядом с машиной Зака. Нейт ворчит что-то себе под нос, чего я не совсем понимаю, поэтому я предпочитаю не обращать на это внимания.

— Я думаю, он передумал, — я пожимаю плечами. Я не совсем понимаю, что здесь делает Эйс. Он сказал мне сегодня утром, что не поедет.

— Передумал он, мать твою, — бормочет Нейт. На этот раз достаточно ясно, чтобы мы могли услышать. Я прищуриваюсь, глядя на него. Я изо всех сил стараюсь подружиться с Нейтом, но он меня раздражает. Он не имеет права так вести себя по отношению ко мне и Эйсу. Я могу видеть, кого мне заблагорассудится.

— Или он все это время планировал прийти, — Миа игнорирует Нейта и подмигивает мне.

Я открываю дверь, чтобы вылезти из машины Нейта, Миа следует за мной. Прежде чем я успеваю ступить на землю, сильные руки Тео обнимают меня и вытаскивают из машины.

— Привет, — говорю я, смеясь. За тот короткий период, что я знаю Тео, он стал мне как брат.

— Я рад, что ты здесь. Я думал, это не в твоем вкусе! — Тео сжимает меня.

— Это так, но я думаю, что могу сделать исключение.

Тео смеется и опускает меня на землю. — Это будет весело. Ты увидишь!

Может быть, это будет не так уж плохо, но единственная причина, по которой я передумала — это то, что Эйс здесь.

Тео и Миа погружаются в глубокий разговор друг с другом о том, в какие игры с выпивкой они будут играть сегодня вечером. Я подхожу к Эйсу. Холодный утренний туман все еще витает в воздухе, здесь кажется холоднее. Это логично, поскольку мы находимся у черта на куличках.

— Я думала, ты не поедешь, — говорю я Эйсу.

— Ты действительно думала, что я позволю Нейту получить свой шанс? Ни за один гребаный миллион лет, — он переплетает мою руку в своей теплой, поднося ее ко рту, и его губы скользят по моей коже.

— Как ты добрался сюда так быстро? Лучше бы ты не превышал скорость, — в шутку отчитываю я его.

— Я? Превышал скорость? Никогда, любимая, — он притягивает меня ближе, и я поднимаюсь на цыпочки, чтобы встретиться с его губами. Они мой дом и на вкус как самые сладкие конфеты, отчего я схожу с ума.

— Эй! Перестаньте трахаться и иди помоги с палаткой, — шутит Джош. Он пытается игриво ударить Эйса в плечо, но Эйс как будто знает, что сейчас произойдет, и отстраняется, уклоняясь от удара.

— Я не думаю, что тебе следует пытаться нанести удары опытному бойцу, Эванс. Для тебя это плохо кончится, — ухмыляется Эйс.

Джош приподнимает бровь, как бы бросая ему вызов. Он ухмыляется и выставляет перед собой кулаки, подпрыгивая вверх-вниз перед Эйсом. Эйс качает головой, но подыгрывает, и я решаю оставить двух детей на время их игр.

Миа стаскивает палатку и надувной матрас, которые она нашла в подвале дома Броуди, с пикапа Нейта на траву. — Ты делала это раньше?

Я качаю головой. — А ты? — она смотрит на меня как на сумасшедшую и, вздыхая, скрещивает руки на груди. Это будет долгое утро.

Прошло, кажется, около часа, а мы только воткнули колышки в землю. Мы пришли к выводу, что некоторые части отсутствуют. Я оглядываюсь вокруг. В основном все уже закончили свои палатки. Палатка Джоша, Эйса и Тео выглядит потрясающе. Она массивная, и в ней есть небольшой навес, где они устанавливают пластиковый стол и стулья.

Нейт тоже закончил свою палатку. Он идет к нам с ухмылкой.

— Ты не против помочь нам? Похоже, ты знаешь, что делаешь, — я киваю в сторону его машины, где он уже установил свою палатку поверх нее.

Он ухмыляется шире, как будто ждал, что я спрошу, и сразу же приступает к работе. Ему требуется меньше пятнадцати минут, чтобы установить палатку и надуть матрас. По-видимому, ни одна деталь не пропала.

Остаток дня мы проводим, наблюдая за неприятностями, которые делают парни, раздеваясь и плавая в полузамерзшем озере. Я не удивлюсь, если нам придется вызывать скорую помощь в случаях переохлаждения.

К середине дня по меньшей мере четверть из них уже теряют сознание в собственной рвоте. Я не понимаю, как они называют это весельем. Некоторые группы собираются вместе, чтобы разжечь костер. Я наблюдаю за этим издалека. Нейт куда-то исчезает со своими соседями по комнате, и я рада, что он заводит друзей.

Когда солнце садится, Миа протягивает мне пластиковый стаканчик, и я удивляюсь, что это не случилось раньше. Я подношу его к носу, нюхаю и чуть не давлюсь. Она не дала мне чистую водку, но была близка к этому. Отвратительно.

— Что это? — спрашиваю я и морщусь, глядя на стаканчик, снова понюхав.

— Водка, малиновая содовая, — отвечает она, делая глоток и даже не моргнув глазом.

Тео и Джош ставят красные стаканчики на пластиковый стол, чтобы поиграть в пиво-понг, и другие люди собираются вокруг нашего кемпинга. Я думаю, что пиво-понг — это собиратель толпы.

— Здесь вообще есть содовая? — спрашиваю я, и Эйс забирает у меня стаканчик, заменяя ее своим. Миа пристально наблюдает за нами, но ничего не говорит, только поднимает бровь, когда Эйс не смотрит.

Я подношу чашку Эйса ко рту и делаю глоток, не чувствуя ничего, кроме малиновой содовой. Это напоминает мне о том факте, что Эйс не пьет.

Закат здесь прекрасен. То, как обжигающие оранжевые цвета отражаются от озера, завораживает. Я обхватываю себя руками, чтобы приспособиться к внезапному понижению температуры.

Эйс замечает это, он берет меня за руку и тянет со стула к себе. Он опускается на сиденье и осторожно опускает меня вместе с собой, моя спина плотно прижимается к его теплой груди. Он обнимает меня за талию и кладет подбородок мне на плечо. Мы наблюдаем, как Тео и Джош препираются из-за того, кто первым бросит мяч для пиво-понга.

Несколько человек смотрят на нас, и я чувствую себя в безопасности рядом с Эйсом. Как будто больше ничего не имеет значения, только он и я. Я провожу пальцами по его рукам. Он крепче сжимает меня в объятиях, посылая теплое уютное ощущение по всему моему телу. В конце концов, поход не так уж плох.

Весь вечер, между жарением зефира и наблюдением за пьяным Тео, купающимся нагишом, я ищу Эйса.

Джош садится рядом со мной вокруг яркого костра, который потрескивает. Пламя танцует под лунным светом, но жар огня изо всех сил пытается добраться до меня. Я потираю свои холодные руки друг о друга. Вокруг него сидят всего несколько человек. Большинство из них без сознания на пластиковых стульях, но очень немногие, кто остается в сознании, слишком пьяны, чтобы составлять связные предложения.

Я следую за взглядом Джоша в сторону береговой линии озера. Я различаю две смеющиеся фигуры. Парень преследует девушку и обнимает ее за талию, притягивая к себе. Должно быть, это тот парень, с которым Джош тайно встречается.

— Ты с ним разговаривал? — спрашиваю я.

Джош встречается со мной взглядом и глубоко выдыхает. — Да. Он говорит, что не готов предавать огласке наши отношения, и если я не могу принять его решение, то…

— Джош… я не думаю, что дело только в этом. Да, это может быть одной из причин. Но если бы он не хотел предавать огласке ваши отношения, он бы не делал этого с другими людьми, — я киваю в сторону береговой линии.

Он вздыхает, дергая себя за волосы. Он не смотрит мне в глаза, и очевидно, что он не хочет говорить об этом. Я отвлекаю его от этой темы.

— Все знают, что вы с Тео родственники? — я подтягиваю колени к груди.

— Нет, не многие знают, — объясняет он, но, похоже, его не удивляет, что я знаю, — все предполагают, что между нами что-то происходит, но на самом деле никто не задает никаких вопросов.

— Тебя это беспокоит? Что у людей может сложиться неверное представление о вас двоих? — я не говорю ему, что раньше тоже так думала, пока Тео не сказал мне, что они сводные братья.

— Меня не волнует, что думают люди, — он пожимает плечами, и я хотела быть такой же.

Я иду, чтобы забрать свою сумку с одеждой из машины Нейта, но останавливаюсь, когда Эйс запрыгивает на свой мотоцикл рядом со мной, он с ревом оживает. Несколько человек бросают взгляды в нашу сторону, но быстро теряют интерес.

Эйс смотрит на меня, как будто ждет, что я запрыгну, и когда я этого не делаю, он говорит. — Поедем со мной.

— Куда ты едешь? — я переминаюсь с ноги на ногу, прикусывая губу в предвкушении.

— Мы едем, — поправляет он меня, — и ты увидишь.

Глава 22 Туз червей

Я никогда не понимала, каково это — быть настолько поглощенной кем-то, что даже воздух вокруг них кажется самым чистым воздухом, которым я когда-либо дышала. И я никогда не ожидала столкновения звезд, которое обрушилось на меня, определив момент, когда я впервые встретила Эйса.

Мои руки обвиваются вокруг его талии, и моя голова зарывается в изгиб его шеи, когда я прячусь от морозного воздуха, щиплющего мой нос. Трудно поверить, что я знаю Эйса всего несколько месяцев. Кажется, мы были лучшими друзьями всю нашу жизнь. Комфорт, притяжение к нему с самого начала — это не что иное, как невероятное.

Мы едем не очень долго, может быть, минут пятнадцать. Эйс замедляет мотоцикл, и я, наконец, поднимаю голову, открывая глаза. Фонарные столбы освещают незнакомый город, и, хотя уже поздно, люди прогуливаются, наслаждаясь свежим воздухом.

Мы останавливаемся перед небольшим магазином мороженого. Фасад здания светло-голубой, а на стеклянной двери висит ярко-розовая неоновая вывеска с надписью: «ОТКРЫТО».

Эйс глушит двигатель и слезает с байка. Он протягивает мне руку, чтобы я взяла ее, как будто это то, к чему мы привыкли, но чувство, которое возникает, когда я беру ее, совсем не обычное. Независимо от того, насколько комфортно я чувствую себя рядом с Эйсом, и независимо от того, сколько времени я провожу с ним, мои внутренности всегда танцуют огнем, когда он прикасается ко мне. Пожар, начинающий распространяться.

— Лучшее мороженое, которое ты когда-либо пробовала, — клянется он, и на его лице появляется улыбка.

— Ты бывал здесь раньше? — спрашиваю я, когда он ведет меня внутрь.

— Я часто приходил сюда со своим отцом, когда был маленьким, — его тон меняется при воспоминании о чем-то обостренном и безутешном. Я хочу узнать больше о его детстве, о том, что делало его счастливым. Я хочу быть тем человеком, с которым он может поговорить, о чем угодно.

Мои глаза сканируют магазин мороженого, в нем царит атмосфера винтажного ретро. Клетчатая плитка на полу подчеркивает нежно-розовые столики и светло-голубые сиденья. Молодая женщина за прилавком в очках, слишком больших для ее лица, приветствует нас. Разнообразие цветов и ароматов притягивает мой взгляд. Существуют не только все вкусы, но и все возможные комбинации.

Мне требуется десять минут, чтобы решить, чего я хочу. Эйс не жалуется. Он ждет, обхватив меня руками за талию, его губы время от времени касаются моего виска.

Эйс выбирает шоколадный молочный коктейль с мороженым с крошками печенья, смешанными с ним. Я предполагаю, что мы собираемся сесть в одной из кабинок, но он берет меня за руку и выводит наружу. Мы переходим дорогу, и я понимаю, что мы идем в сторону парка.

На земле есть фонари, освещающие путь, и он не отпускает мою руку. Вместо этого он сжимает ее крепче. Я подношу рожок мороженого ко рту, и прежде чем я успеваю попробовать его, Эйс толкает меня локтем, заставляя мороженое размазаться вокруг моего рта и на носу.

— Эйс! — я бросаю на него сердитый взгляд, и он одаривает меня мальчишеской улыбкой.

Его глаза сверкают в свете уличного фонаря, когда он поворачивается ко мне лицом и отходит назад, достаточно далеко, чтобы я не могла дотянуться до него. — Расплата, — подмигивает он.

Я понимаю, что он говорит об инциденте со взбитыми сливками. Это не мешает мне нахмуриться, и выражение его лица меняется с удивленного на обеспокоенное. Эйс останавливается как вкопанный, позволяя мне догнать его.

Он нежно тянется ко мне. Мой рот изгибается в улыбке, и я подношу мороженое, размазывая его по всему его красивому лицу. Взгляд, который он бросает на меня, бесценен.

— Теперь ты сделала это, — он хватает меня за талию, притягивая ближе.

Он наклоняется и медленно целует меня, его язык смахивает мороженое с моих губ. Сочетание клубники и шоколада вызывает аппетит. Но то, как Эйс целует меня, ни с чем не сравнимо, заставляя мое тело жаждать большего.

Он отстраняется на мгновение, пристально глядя на меня сверху вниз, скользя пальцами по моей щеке. — Хм, клубничный. Мой любимый, — он возвращает свои губы обратно к моим.

— Как ты попал в бои? — спрашиваю я, когда мы идем по тропинке.

— Еще в старшей школе Логан увлекался этим, и мы всегда практиковались в его гараже. Я побывал на нескольких его боях, и он убедил меня принять в них участие. Это стало серьезным только после того, как ушел мой отец. За это много платят, а мне нужны были деньги, чтобы помочь маме.

Я киваю в знак понимания. — Ты делаешь это только ради денег?

Он пожимает плечами. — Это спорт. Это придает мне бодрости. Это своего рода кайф, который усиливается каждый раз, особенно после победы.

Я киваю в знак понимания. Я никогда не была большим поклонником спорта, но я ценю мастерство, которое в нем заложено. На это очень интересно смотреть.

Мы прогуливаемся по остальной части парка в тишине, но этого достаточно, чтобы просто быть в его присутствии. Плечи Эйса напряжены, как будто у него что-то на уме, но я не хочу совать нос, если это то, чем он не готов поделиться со мной.

Как только мы делаем круг вокруг его мотоцикла, Эйс улыбается. Он поднимает меня, удивляя меня, и сажает на байк, как будто я собираюсь его вести. Я никогда не делала этого раньше.

— Что ты делаешь? — я спрашиваю его, но он не отвечает. Вместо этого он касается губами моих волос и поворачивает ключ, заставляя мотоцикл с ревом ожить.

— Эйс, я никогда… — я пытаюсь говорить через двигатель. Он надевает шлем мне на голову, и мое сердце колотится от волнения, а не от страха.

— Ты доверяешь мне? — он берет мои руки, кладет их на руль и накрывает своими.

— Да, — отвечаю я. Я полностью доверяю Эйсу, и, возможно, это должно пугать меня, но все, что я чувствую — это предвкушение.

— Я держу тебя, — успокаивает он меня и с этими словами поворачивает газ в нашу сторону.

Мотоцикл медленно трогается с места, и холодный ветерок бьет мне в лицо.

Я держу глаза открытыми, в отличие от других раз, и смотрю, как дорога парит под нами. Все кажется слишком хорошим, слишком комфортным, как будто грядет что-то ужасное. Но я выбрасываю эту мысль из головы, не желая портить момент.

Только когда мы едем уже пять минут, я понимаю, что мы не возвращаемся в лагерь. Под нами простирается прямая дорога, и Эйс крепче сжимает мою правую руку, которая лежит на дроссельной заслонке, притягивая ее к нам.

Спидометр поднимается — мое сердце тоже поднимается вместе с подъемом стрелки. Мы едем шестьдесят миль в час. Я делаю глубокий вдох.

Семьдесят.

Все, о чем я могу думать — это близость груди Эйса к моей спине и адреналин, бегущий по моим венам.

Восемьдесят.

Яркая полная луна освещает наш путь, делая все таким четким, как будто мы едем при ясном дневном свете. Мои руки крепче сжимают руль, и теплое дыхание Эйса касается моей шеи.

Девяносто.

Эйс отпускает правую руку, отдавая мне весь контроль над скоростью. Он все еще сохраняет контроль над всем остальным.

Я не знаю, что на меня нашло, но я жажду ехать быстрее. Может быть, дело в адреналине, а может быть, в том, что Эйс заставляет меня чувствовать себя непобедимой. Как будто ничего плохого не может случиться, когда я с ним. Как будто мы центр вселенной, и есть только он и я.

И я кручу ручку газа, постепенно увеличивая скорость до ста. Мы летим, и на нашем пути нет ничего, кроме бесконечных возможностей и тяжелых решений.

Я еду ускоряясь еще больше. — Эй, полегче, любимая, — его низкий голос у меня над ухом, от которого по рукам бегут мурашки, возвращая меня на Землю. Он снова накрывает мою руку своей.

Стрелка спидометра падает, и Эйс поворачивает за угол, выводя мотоцикл на гравийную дорожку. Проходит совсем немного времени, прежде чем мы подъезжаем к большому деревянному домику, и Эйс глушит двигатель. Именно тогда я понимаю, что он никогда не собирался в поход, и я совсем не возражаю против этого.

Эйс спрыгивает и протягивает мне руку. Мы поднимаемся по лестнице ко входу. Он достает свой телефон, активирует функцию фонарика и направляется к коврику у входной двери, заглядывая под него, в поисках… ключа?

Проводя рукой по взъерошенным волосам, он заглядывает под растение в горшке.

— Гребаный придурок, — бормочет Эйс себе под нос. Он сжимает кулак, и прежде чем я успеваю его остановить, он ударяется о маленькое стеклянное окошко рядом с дверью. Стекло разлетается вдребезги, в результате чего срабатывает охранная сигнализация. — Блядь!

— Чей это дом? — паникую я.

Разве некоторые охранные сигнализации не вызывают полицейских? Я искренне надеюсь, что нас не арестуют. Если мой отец узнает об этом, он взбесится. Дочь шерифа взламывает и проникает в дом. Я предполагаю, что это место находится всего в часе езды от моего родного города, так что, без сомнения, мой отец услышал бы об этом.

— Моего отца, — отвечает Эйс. Я выдыхаю, по крайней мере, половину вздоха облегчения. Надеюсь, это означает, что он имеет полное право находиться здесь, но я сомневаюсь, что это так, поскольку у него даже не было ключа.

Эйс открывает замок входной двери через окно и быстро заходит внутрь, потянувшись к свету. — У меня есть около минуты, чтобы ввести код для сигнализации. В противном случае он пошлет сигнал на телефон моего отца.

— Я надеюсь ты знаешь код.

Он подмигивает и переворачивает пластиковый защитный экран, набирая кучу цифр. Сигнал отключается через несколько секунд, и я выдыхаю, позволяя своим плечам расслабиться.

Я оглядываю помещение, отмечая дорогую мебель. Все помещение массивное и выглядит еще более просторным, с окнами от пола до потолка, покрывающими большую часть стен. К счастью, Эйс не пытался их разбить, хотя я сомневаюсь, что они будут подвержены разрушению. Я также не стала бы беспокоиться о том, что кто-то заметит нас здесь. На многие мили вокруг никого нет.

— Вау, — это не захудалое место, и оно стоит больших денег, — я предполагаю, что нам не разрешают быть здесь, — заявляю я вместо того, чтобы спросить.

— Никто не узнает. Я сомневаюсь, что мой папа приезжал сюда недавно, — говорит он мне с горечью в голосе. Я всматриваюсь, чтобы увидеть выражение его лица, но оно остается пустым.

Мой взгляд перемещается к его руке, которая кровоточит по всему полу.

— Здесь есть аптечка? — я не отрываю глаз от его руки.

— Я не знаю. Все в порядке, — он вытирает кровь о переднюю часть своей темной толстовки и хмурит брови, разглядывая свою руку.

— Там, наверное, застряли осколки стекла. Позволь мне хотя бы взглянуть, — говорю я с беспокойством.

Он не отвечает, и, судя по всему, ему все равно, что он наводит беспорядок на деревянных полах. Он подходит к дивану и садится. Я открываю несколько шкафов в поисках аптечки, пока не нахожу ее.

Эйс качает головой, глядя на меня, но его рот кривится в улыбке, когда я подхожу к нему. Я стою над ним, беру его раненую руку в свою, осматриваю ее. Эйс кладет другую руку мне на талию и притягивает меня к себе.

— Эйс, — предупреждаю я.

— Калла, — он растягивает мое имя низким голосом, мои пальцы на ногах сжимаются.

Я игнорирую его и беру пинцет из аптечки, извлекая маленькие кусочки стекла из его костяшек пальцев. Эйс закатывает глаза, но откидывается назад, притягивая меня к себе. Я сажусь к нему на колени и осматриваю его руку.

— Он привозил меня сюда все время, — начинает Эйс, и я на секунду бросаю на него взгляд. Его взгляд отрешен, когда он это вспоминает. Он говорит о своем отце. Я ничего не говорю, боясь, что, если я это сделаю, он замолчит.

— Он говорил мне, что это наш секрет, и мама не должна об этом знать, — его лицо становится каким-то темным. У меня такое чувство, что я знаю, к чему это приведет.

Кладя пинцет обратно в аптечку, я снова протираю его руку спиртовой салфеткой после того, как убеждаюсь, что стекла больше нет. Эйс этого не замечает.

— В конце концов, именно здесь он трахал всех своих подружек все то время, пока они с мамой были вместе, — усмехается он.

Я прекращаю то, что делаю, чтобы встретиться с ним взглядом, они полны боли и ярости. Хотела бы я все это излечить.

Я провожу рукой по его щеке, и он ловит ее своей. Он крепко держится за нее, как будто ему нужно что-то обхватить. В противном случае он это потеряет. Потеряет весь контроль, который он отчаянно пытался удержать.

— Я так чертовски долго не обращал на это внимания. Может быть, я все это время знал. Я просто не хотел в это верить.

— Ты не можешь винить себя за это, — говорю я, но он качает головой, как будто не слышит меня.

— Он упаковал свое барахло, когда мама была на работе. У него даже не хватило порядочности сказать ей, что он уходит, — продолжает он, тяжело сглатывая. Слова застревают у него в горле — неужели он впервые заговорил об этом? Я жду, когда он продолжит. Я вижу, что это еще не все. Есть еще кое-что в этой истории.

— Он не забыл каким большим разочарованием я был для него. Все, чего он когда-либо хотел — это сын, который пошел бы по его стопам, но все, что он получил — это я. Неблагодарный, неосмотрительный тусовщик, который ничего не добьется. Мне было все равно, что он говорил обо мне, — Эйс покачал головой, — меня задело то, что он даже не признал Элли, как будто она ничего для него не значила.

Я не знаю, что сказать. Эйс был всего лишь подростком, когда это случилось, а Элли… Как мог отец бросить свою трехлетнюю дочь?

— Я избил его до полусмерти, прежде чем он ушел. К счастью, Логан добрался туда вовремя. В ту ночь мы напились. И это был последний раз, когда я прикасался к алкоголю.

— Эйс, — произношу я его имя, но оно звучит едва слышно. У меня пересохло во рту, и я крепче сжимаю его руку, — твой отец выглядит как дерьмовый отец. Он даже не заслуживает этого слова.

Эйс заставляет себя рассмеяться, звук наполняет пространство вокруг нас, и мое сердце сжимается. — Ты все правильно поняла.

— Элли повезло, что у нее есть ты, — говорю я, — она смотрит на тебя с обожанием.

Эйс приближает свои губы к моим и целует меня. Его губы мягкие и нежные. Поцелуй отличается от всех остальных, медленнее, глубже, страстнее, как будто он боится, что я исчезну.

Я здесь, Эйс. Я всегда буду здесь.

— Калла, я хотел тебе кое-что рассказать о той ночи.

— Что?

— Когда я напился…

Телефонный звонок пугает меня, и я чуть не падаю с колен Эйса. Он поддерживает меня рукой, и я жду, когда он ответит, пока не понимаю, что это мой телефон.

Я быстро выуживаю его из кармана и смотрю на экран, наполовину думая, что это Нейт или Мия, гадающие, где я нахожусь. Но я удивлена, увидев, что это мой папа. Я извиняющимся взглядом смотрю на Эйса, молчаливо давая понять, что я должна ответить.

Он ободряюще кивает мне.

Я встаю и иду к задней двери. — Привет, пап, все в порядке?

— Да, все в порядке. Я просто звоню, чтобы проверить. Я давно не получал от тебя вестей, и твой старик начинает беспокоиться, — говорит он.

— Собираешься привести сюда свою команду спецназа? — шучу я.

— Тебе это нужно, Калс? — спрашивает он с серьезностью в голосе.

Я смеюсь. — Нет, папа, определенно нет.

Он спрашивает меня, что я делаю, и я лгу ему. Я говорю ему, что поехала в поход с друзьями. Он ни за что не согласился бы, если бы я осталась наедине с парнем, хотя мне восемнадцать, особенно когда я даже не упомянула ему об Эйсе.

Заверив отца, что со мной все в порядке, и дав ему знать, что я приеду навестить его через неделю или около того, я наконец вешаю трубку.

— Ты хотел мне что-то сказать? — я спрашиваю Эйса, когда вернулась.

— Это не имеет значения, — заявляет он, вставая. — Подожди здесь.

Эйс достает несколько одеял из шкафа и направляется на заднее крыльцо. Там есть большая кровать, которая свисает с крыши.

— Я всегда спал снаружи, когда мы приезжали сюда. Мой папа ненавидел это, — он расстилает одеяло и ложится на спину, заложив руки за голову, ожидая, когда я присоединюсь к нему.

Его сверкающие глаза ловят лунный свет. Как я вообще представляла себе мир без него? Как я когда-либо целовала других людей, прикасалась к ним?

Мы с Эйсом так похожи, но в то же время так различаемся во многих отношениях. Мы оба потеряли родителя, но моего у меня отняли, а его бросили. Мы оба виним себя за ошибки, которые, возможно, были вне нашего контроля.

Он разжигает огонь внутри меня, и я подобна льду для его скрытого гнева. Мне хотелось бы верить, что мы созданы друг для друга, чтобы уравновешивать друг друга.

Сегодня вечером луна красивее, чем звезды вокруг нее, как будто она забирает у них всю энергию. Я сажусь на качающуюся кровать, скидываю обувь и засовываю ноги под одеяло.

— Как думаешь, параллельная вселенная существует? — спрашивает меня Эйс.

Я кладу голову ему на грудь, и его руки обнимают меня, как все, что, как я думала, у меня никогда не будет. Я зависима от того, что они заставляют меня чувствовать — от того, что он заставляет меня чувствовать. Он берет мою руку и поднимает ее над нами, переплетая наши пальцы вместе.

— Я верю, что должно быть что-то… жизнь за пределами самой Земли. Посмотри на небо и все звезды и скажи мне, что мы здесь единственные. Это невозможно, — отвечаю я, поднимая глаза и наблюдая за всем, что происходит над нами.

Эйс сжимает мою руку в знак согласия.

— Почему звезды? — спрашиваю я Эйса, глядя на него. Он смотрит на них так, словно хочет, чтобы у него была другая жизнь, другой шанс или что-то еще, во что можно верить.

На мгновение воцаряется тишина, как будто он пытается придумать правильный ответ.

— Посмотри вверх и скажи мне, что ты не чувствуешь большего чувства власти, как будто ничто другое не имеет значения. Как будто все, во что нас учили верить, не существует, когда ты смотришь на бесконечные созвездия. Твоя боль и все, что ты чувствуешь, превращается в оцепенение, и ты начинаешь все подвергать сомнению, — объясняет он, — я делал вещи, которыми не горжусь. Я совершал ошибки, которые могут настигнуть меня в будущем. Но лежа здесь с тобой и глядя в небо, которое хранит так много вопросов без ответов и не предлагает ответов взамен, мне кажется, что именно здесь я должен быть в этот момент. Все, что я сделал, привело меня к этому моменту, — говорит он.

И вот так мы лежим там часами, разговаривая абсолютно ни о чем, но для меня это значит абсолютно все.

Я просыпаюсь от щебета птиц, но место рядом со мной, где прошлой ночью был Эйс, пустует. Запах кофе зовет меня внутрь.

— Извини, здесь нет еды. Мы остановимся по дороге домой, чтобы позавтракать, — говорит Эйс, протягивая мне чашку кофе и целуя меня в щеку. Толстовка, в которой он спал прошлой ночью, лежит на кухонном столе, и если просыпаться с Эйсом без рубашки — это не рай, то я не знаю, что это такое.

— Все в порядке. Кофе — это нормально, — улыбаюсь я.

Мы вместе пьем кофе и вскоре уходим. На этот раз он ведёт мотоцикл, и я благодарна ему за это.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я, когда он подъезжает к старому зданию.

— Хочу сделать татуировку, — он подмигивает, прежде чем взять меня за руку и направиться к узкой тропинке.

Мы входим через выкрашенную в синий цвет дверь. Нас встречает сильно татуированная женщина лет двадцати с небольшим. — Эйс, — ее лицо светлеет от узнавания в улыбке.

— Бекки, — он возвращает ей ее и поворачивается ко мне лицом. — Это Калла.

— Привет, — говорю я неловко.

Ее взгляд перемещается на мою руку, которая все еще в руке Эйса, и ее улыбка становится шире. — Рада видеть, что ты наконец нашел кого-то, кого стоит привести сюда, — говорит она, — что я могу сделать для вас сегодня?

Эйс говорит ей, что хочет еще одну татуировку, и она ведет нас в заднюю часть, усаживая его на стул. Эйс показывает ей что-то на своем телефоне, и они несколько секунд шепчутся.

— Не смотри на это, пока не закончим, — говорит мне Эйс. Бекки берет тату-машинку в руку после того, как протирает его руку антибактериальной салфеткой.

— Это больно? — спрашиваю я, когда она касается его кожи.

— Нет, я уже привык к этому.

Конечно, так оно и есть, его руки и грудь покрыты черными чернилами. Я все время смотрю ему в лицо, и он не вздрагивает.

Он показывает мне свою руку, когда заканчивает. Там четыре звезды, а в середине — луна. Полумесяц луны имеет форму буквы «С» (прим.перев.: С — в английском читается как К), и, судя по улыбке на лице Эйса, это было сделано намеренно. Он сделал мне татуировку, и это самая романтичная вещь, которую кто-либо когда-либо делал. Луна. Звезды. Вся гребаная вселенная. Это каким-то образом стало нашей фишкой.

— Я хочу одну, — заявляю я.

— Ты хочешь татуировку?

Я киваю, и он наклоняет голову набок, обдумывая мой ответ. — Хорошо.

— Ты можешь подождать у входа? Я хочу, чтобы это был сюрприз, — я знаю, чего я хочу, но я не могу объяснить это Бекки так, чтобы Эйс этого не услышал.

Он поднимает бровь, и я бросаю на него умоляющий взгляд.

— Хорошо, — говорит он, поднимая руки в знак защиты и уходя.

Татуировка причиняет боль больше, чем я ожидаю, и Бекки говорит мне, что я выбрала худшее место для тату. Она закончила через несколько минут, и я смотрю в зеркало, прежде чем поблагодарить ее.

— Ты уже закончила? — Эйс нетерпеливо зовет, прежде чем вернуться в комнату.

Я поднимаю футболку достаточно высоко, чтобы показать ему, что сбоку на моих ребрах, возле левой груди, есть маленькая буква «А» (прим.перев.: А — читается Эй) с сердечком под ней — туз червей (прим перев.: асе — перев. с англ. туз).

Некоторые люди говорят, что глупо делать татуировку с чьим-то именем на своем теле, и я не зашла так далеко. Может быть, инициал кого-то, кого вы знаете всего несколько месяцев, достаточно глуп. Но я никогда не хочу забывать Эйса, что бы ни случилось между нами.

Он полностью поглотил каждую частичку меня и заставил меня поверить во все, о чем я никогда не думала, что существует.

Глава 23 Черная дыра

На прошлой неделе я спала больше, чем за последние несколько месяцев. Никаких кошмаров. Я больше улыбаюсь, больше смеюсь. Мне не нужно притворяться, что я в порядке, потому что я в порядке. Наконец-то я могу быть более чем в порядке.

— Я все еще не могу поверить, что ты бросила меня в прошлые выходные и спала в настоящей кровати, в то время как мой надувной матрас продолжал сдуваться, — дуется Миа, поедая бутерброд. В кафе осталось всего несколько человек, и я слегка потягиваюсь.

— Не похоже, чтобы ты возражала против того, чтобы делить палатку с кем-то еще, — подмигиваю я.

Мии не потребовалось много времени, чтобы сказать мне, что Тео спал в ее палатке. Она написала мне в воскресенье утром, требуя знать, где я нахожусь, и не забыла сообщить эту незначительную деталь. Она была непреклонна в том, что ничего не произошло. — Что значит «ничего не произошло»? — спросила я ее в понедельник на работе.

— Ты знаешь, просто целовались, — она махнула рукой, как будто это была маленькая деталь, которую казалось бессмысленным упоминать.

Я думаю, поцелуи для Мии ничего не значат. Мои мысли возвращаются к тому дню в ее комнате. Я сомневаюсь, что Тео думает, что это ерунда. Он всю неделю вел себя странно, задавал все больше вопросов о Мии. И она больше не «та странная девчонка», как он говорил, когда говорил о ней.

— Знаешь, кое-кто влюблен, — говорю я Мии.

— Я так не думаю, — как по команде, Тео заходит в кафе, направляясь прямо к нам. Я улыбаюсь ему, и он вторит мне, но его внимание сосредоточено на чем-то другом. Ком-то другом. Интересно, кто бы это мог быть.

— Привет, — Тео прислоняется к стойке. Его выдающаяся мускулистая фигура занимает большую часть пространства. Я смотрю на Мию и поднимаю бровь, давая понять, что Тео действительно влюблен. Она игнорирует мой взгляд.

— Привет, Тео, — отвечает Миа.

Тео переминается с ноги на ногу. — Э-э, ты хотела бы сходить в кино или куда-то еще на следующей неделе? — он спрашивает Мию. Его обычного уверенного, игривого «я» нигде не видно. Я никогда не видела Тео таким… нервным.

Миа обдумывает это несколько секунд. Наши с Тео взгляды не отрываются от нее. Она смотрит на меня, хмуря брови, прежде чем снова посмотреть на Тео. — Конечно! Мы можем пойти в кино. Калла тоже хотела бы пойти, — добавляет она.

— Я бы хотела? — спрашиваю я в замешательстве. Я пристально смотрю на Мию, пытаясь молча донести, что это не то, что имел в виду Тео. Она снова игнорирует мои хитрые взгляды.

— Да, конечно. Пригласи Джоша. Может быть, Лив и Зак тоже могли бы прийти, и Эйс? — Миа говорит Тео.

— Э-э, — Тео чешет затылок. Он открывает рот, как будто хочет что-то сказать, но откладывает это. Вместо этого он отвечает. — Эм, да, конечно.

— Круто, звучит как план, — щебечет Миа и запихивает остаток своего бутерброда в рот.

Тео стоит у стойки, оглядывается по сторонам и поворачивается, чтобы выйти. — Тогда увидимся позже. Я пойду расскажу остальным.

— Да, увидимся, — говорю я, извиняясь и улыбаясь ему от имени Мии.

— Что это было? — спрашиваю я Мию, когда Тео уходит. Он явно сбит с толку тем, что произошло, как и я.

— Что было что? — спрашивает она.

— Разве он не в твоем вкусе? — настаиваю я.

— Мм, он во вкусе любого, Калла, — беспечно отвечает Миа, как будто это несложно, и это не так. Не с внешностью Тео.

— Тогда в чем проблема? Он явно пытался пригласить тебя на свидание, — говорю я ей, но я уверена, что она уже знает. Она не глупа.

— И я согласилась, — она запирает входную дверь после того, как уходит последний клиент.

— Ты пригласила всю чертову команду, Миа. Я не думаю, что это можно квалифицировать как свидание.

Она пожимает плечами. — Детские шаги.

Что бы, черт возьми, это ни значило.

——

Сегодня пятница, и Эйс ушел на ночь к Элли. Его мама работает в ночную смену. Я бы с удовольствием поехала с ним, но я уже пропустила два выходных на работе. Хотя Броуди ничего об этом не говорил, я не хочу показаться неблагодарной по отношению к этой работе.

Завтра большой бой между Эйсом и Логаном. Даже мысль об этом заставляет меня нервничать, и я не та, кто в этом участвует. Все может пойти не так.

Я лежу на кровати Эйса, так как практически переехала в его комнату. Это более реалистично, так как я всегда здесь. Его комната намного больше моей, и не заставляйте меня говорить о размере его кровати. Это также означает, что мне не придется делить ванную с Лив и Заком, которые знают, чем они там любят заниматься. Я была свидетелем того, как они выходили вместе с красными лицами. Это был либо горячий душ, либо, ну… очень горячий душ.

На моем телефоне высвечивается имя Эйса. — Привет, — отвечаю я на звонок по Фейстайм (прим.перев.: программа от Apple, позволяющая совершать видео- и аудиозвонки между устройствами).

— Каллааааа, — поет Элли в трубку, ее ярко-зеленые глаза смотрят в камеру, и она поворачивает ее так, чтобы я могла видеть ее пижаму.

— Элли, мне нравится твоя пижама! — оно ярко-фиолетовая с капюшоном и с единорогом.

— Это моя любимая. Эйси купил ее для меня, — заявляет она. Эйс забирает у нее телефон.

— Иди, готовься ко сну. Уже поздно. Я буду у тебя через секунду, — говорит он Элли, его тон смягчается для нее. Она надувает губы, но подчиняется, машет мне на прощание. Я машу в ответ.

— Ты в моей постели? В моей футболке? — спрашивает Эйс, когда Элли больше нет в комнате.

— Мм, да, — я осторожно прикусываю губу.

— Ты делаешь это нарочно? Ты хоть представляешь, блядь, что это со мной делает? — спрашивает Эйс. С его волос капает вода, а тело блестит от капель. Я предполагаю, что он принял душ.

— Как насчет того, чтобы рассказать мне? — я улыбаюсь и откидываюсь на спинку кровати. Я медленно задираю футболку, наблюдая, как лицо Эйса напрягается в ожидании.

— Эйси я готова к своей сказке на ночь, — зовет Элли, и на моем лице появляется улыбка. Она такая милая.

— Черт, — ругается Эйс.

— Спокойной ночи, Эйс, — я заканчиваю разговор до того, как он успевает ответить. Я уверена, что он перезвонит мне позже, как только Элли уснет.

Мне скучно, и я обнаруживаю, что еще не готова лечь спать. Я беру книгу, которая лежит на столе Эйса, и читаю ее с обратной стороны.

Глядя в темноту через раздвижные двери, я ничего не вижу. Странно, что раньше моя жизнь была именно такой. Я не могла видеть ничего, кроме мрака прошлого. Несмотря на то, что все продолжали намекать, что ситуация улучшится, я не могла понять, как это может стать лучше.

Я была поймана в ловушку непостижимых теней, оглядываясь назад вместо того, чтобы видеть будущее. И теперь я принимаю прошлое. Я ловлю себя на том, что радуюсь тому, что ждет меня в будущем. Пожалуй, я даже могу сказать, что я в восторге от этого.

Я поворачиваюсь и замечаю скомканный листок бумаги рядом с мусорным ведром, как будто Эйс бросил его сюда со своей кровати, но промахнулся. Я поднимаю его с пола с твердым намерением выбросить в мусорное ведро. Любопытство берет верх надо мной, и я разворачиваю его, осторожно, чтобы не порвать страницу.

Когда я понимаю, что это страница из дневника Эйса, мне хочется выбросить ее в мусорное ведро — я не хочу вторгаться в его личную жизнь. Но все меняется, когда мои глаза непреднамеренно пробегают по его почерку.

Я прочитала эту страницу один раз. Дважды.

Трижды.

Сначала я этого не замечаю, не желая в это верить. Должно быть какое-то объяснение, этого не может быть на самом деле. Меня затягивает в один из моих кошмаров. Засасывает в черную дыру.

Мое тело сотрясается, а легкие сжимаются, не пропуская воздух. Я физически не могу дышать. Мой разум работает со скоростью миллион миль в секунду, думая о каждом отдельном сценарии, о каждой чертовой подсказке. Должно быть, это ошибка.

Последние несколько месяцев проносятся у меня в голове на полной скорости, и мое зрение затуманивается.

Держись подальше от меня.

Вдох.

Мне нужно, чтобы ты ненавидела меня.

Выдох.

Я тебе не подхожу.

Пол вращается подо мной. Я изо всех сил пытаюсь удержать равновесие.

Я больше не пью.

Я сажусь на корточки и кладу голову на руки. Я закрываю глаза в надежде, что проснусь. Но я этого не делаю, потому что это не сон. Все гораздо хуже.

Я монстр.

Слова Эйса проносятся у меня в голове, пока я складываю кусочки головоломки воедино. Все имеет смысл, но я пытаюсь найти другое объяснение. Все, что может подтвердить это.

Мое сердце колотится в груди. Я продолжаю читать страницу, заполненную почерком Эйса, снова и снова, пока мои руки не начинают трястись так сильно, что я больше не могу сосредоточиться на нем. Мой желудок переворачивается с каждым словом.

Я тянусь за телефоном и вожусь с экраном. Я не могу контролировать свои дрожащие руки, поэтому мне требуется минута, чтобы найти контакт Эйса.

— Ты уже соскучилась по моему голосу? — поддразнивает он. Его голос, который обычно приносил мне утешение, теперь причиняет боль.

Я пытаюсь дышать, чтобы произносить слова. Что-нибудь. Единственный способ для меня поверить в это — услышать это непосредственно от него, и я не могу дождаться его возвращения. Мне нужно знать сейчас.

— Все в порядке? — он спрашивает, когда я не отвечаю.

Все далеко не в порядке. — Это правда? — наконец мне удается спросить.

— Что? Калла, ты в порядке?

Я открываю рот, но не могу этого сказать. Слова застряли глубоко у меня в горле. Вместо этого я говорю. — Я нашла страницу из твоего дневника.

Тишина. Явный признак того, что он знает, о чем я говорю. Я хочу, нет, мне нужно, чтобы он сказал мне, что это не то, чем кажется. Мне нужно, чтобы он доказал, что я ошибаюсь.

— Черт возьми, Калла…

— Это правда?! — я отчаянно прошу ответа.

— Позволь мне объяснить… — начинает Эйс. Но тут нечего объяснять, это простой вопрос.

— Ответь мне! — мой голос срывается. Я надеюсь всем, что у меня есть, что это недоразумение. Тишина убивает меня, и дыхание Эйса становится глубже. Целая минута кажется часом.

— Да.

Мое сердце разбивается вдребезги. Я падаю на четвереньки, мое дыхание поверхностное и учащенное. Я слышу голос Эйса по телефону, но не могу сосредоточиться ни на чем, что он говорит. Мне нужно выбраться отсюда, из его комнаты. Куда угодно, подальше от всего, что принадлежит ему.

Не полностью контролируя себя, я умудряюсь добраться до входной двери, не упав в обморок. Я выхожу на улицу, и холодный ветерок обволакивает мою кожу, погружая меня в свое отчаяние. Здесь легче дышать воздухом. Тем не менее, мои легкие горят с каждым вдохом и выдохом. Я не понимаю, что плачу, пока мое зрение снова не затуманивается.

Я смотрю на небо, чтобы смахнуть слезы, которые сейчас текут, но вместо этого в него вторгаются многочисленные алые падающие звезды. Они яркие и невообразимым образом освещают всю атмосферу.

Звезды сгорят в огне.

Глава 24 Принятие

День назад все было по-другому. Но все это может измениться в мгновение ока — жизнь продолжает повторять это для меня несколькими способами. Она продолжает демонстрировать, что ничто не остается неизменным, и чем больше я пытаюсь держаться, тем больше это вредит мне в процессе.

За последние два года я бесчисленное количество раз была одержима этим моментом. Я думала обо всем, что сказала бы убийце моей матери, если бы встретилась с ним лицом к лицу. Я лежала без сна бесчисленные ночи, глядя в пустоту и представляя, что могло бы быть вместо того, что было.

Случай моей матери был простым, по крайней мере, так они говорят. Другая машина никогда бы не сбила нас. Моя мама свернула с дороги, прежде чем мы столкнулись лоб в лоб. Эксперты сказали, что, если бы мы столкнулись с другой машиной, я бы не пережила столкновения. Я бы закончила так же, как моя мама.

Они так и не нашли другую машину, но по бутылке виски рядом с местом происшествия было видно, что это был случай неконтролируемого пьяного водителя. Отпечатки пальцев не совпадали ни с кем из базы, и других улик не было. У них почти не было подозреваемых и свидетелей, кроме меня. От меня не было никакой помощи. Я ничего не могла вспомнить.

Дело зашло в тупик, и хотя мой отец привлек все ресурсы, работал каждый час в течение дня, мы так и не получили ответов. Нам приходилось жить с неизвестностью.

— Он в душе. Он там уже больше часа, — говорит Джош. Он останавливается перед дверью спальни Эйса.

Тео позвонил мне двадцать минут назад, отчаянно объясняя, что мне нужно немедленно приехать домой.

— Мы не знаем, что с ним не так. Он позволил Логану выбить из него все дерьмо сегодня на ринге. Он даже не пытался, — недоверчиво говорит Тео.

— Хорошо, — говорю я. Я кладу руку на дверь, чтобы толкнуть ее.

— Эй, — говорит Джош, останавливая меня, — я знаю, что он мог облажаться. Черт, это Эйс, он определенно облажался. И я не знаю, что происходит между вами, ребята, но я знаю его всю свою жизнь, и я никогда не видел, чтобы он так себя вел с кем-то раньше.

Я киваю, не имея сил что-либо сказать в ответ, и вхожу в спальню Эйса. Если бы только Джош знал.

Эйс не замечает меня, когда я открываю ширму в душе, он даже не моргает. Я вхожу, полностью одетая, и сдерживаю вскрик. Вода обжигающе горячая. Как будто выбить из него все дерьмо было недостаточным наказанием. Я убавляю горячую воду, делая ее сносной для обычного человека.

Он сидит, опустив голову, склонив голову между коленями, на нем все еще боксерские шорты. Он никак не показывает, что знает, что я здесь. Может быть, он и не знает. Он слишком глубоко погружен в свои мысли, наказывая себя снова и снова.

Сколько раз он делал это? У меня было мало времени подумать об этом, по-настоящему обдумать ситуацию. Все встало на свои места — отказ от алкоголя, эпизоды ПТСР, Эйс предупреждает меня держаться от него подальше. Он действительно верит, что он плохой человек, и при других обстоятельствах я бы тоже так подумала.

В течение многих лет я убеждала себя, что у человека, который сделал это, не было ни сочувствия, ни сердца. Как он мог жить с самим собой после того, что он сделал, не признаваясь в этом? Но все не так, как кажется, особенно когда ты знаешь только одну сторону.

Вода стучит по его спине и мягко стекает по волосам. Стеклянная душевая перегородка густо пропитана паром — мы задыхаемся, втягивая себя в непостижимую реальность. Это заставляет нас взглянуть правде в глаза.

Я опускаюсь перед ним на колени, вода пропитывает мою футболку и штаны. Наконец он поднимает голову. Его глаза встречаются с моими, когда он наклоняет голову дальше в поток воды. Они опухли, но, тем не менее, все еще сохраняют яркий сине-зеленый цвета. Его лицо покрыто засохшей кровью, и я почти протягиваю руку, чтобы прикоснуться к нему, но останавливаю себя.

Это кажется нереальным. Все это время я верила, что покончу с этим, если только узнаю, из-за кого моя жизнь перевернулась с ног на голову. Теперь, заглядывая в глубины души человека, ставшего причиной трагедии, я понимаю, что это совсем не то, что я себе представляла. Нет никакого завершения или чего-то близкого к тому, что, как я думала, повлечет за собой этот момент.

Есть только сердечная боль и горе.

Скорбь по моей матери. Скорбь по этим отношениям, какими бы они ни были. Скорбь по всему, во что меня когда-либо заставляли верить. Но больше всего я скорблю о потере того человека, которым я являюсь, когда я с Эйсом, потому что я никогда больше не буду такой.

Никто никогда не сможет заставить меня чувствовать так, как он, но и никто никогда не сможет сломить меня так, как он. Хуже всего то, что я слепо доверила Эйсу все, что у меня было. И он показал мне, почему я не должна была этого делать.

— Эйс, — ловлю я себя на том, что говорю.

Он открывает рот, чтобы заговорить, и кровь сочится из его губы. Ни звука не доносится, и он опускает голову.

Я больше ничего не говорю. Я не знаю, что сказать. В мире нет слов, которые могли бы оправдать эту ситуацию. Вместо этого я хватаю бутылочку шампуня и выливаю его себе на руки. Я вплетаю пальцы в его волосы, нежно поглаживая их, в последний раз ощущая их на своей коже.

Моя одежда давит на меня, но я стираю засохшую кровь с его лица. Наливая гель для душа в руки, я намыливаю его шею, плечи и руки, которые я научилась ценить за последние несколько месяцев.

Он наблюдает за мной. Его пустые глаза, лишенные надежды, ищут в моих то, чего я не могу дать в этот момент или, может быть, когда-либо. Прощение.

У меня разрывается сердце, когда я вижу его таким. Разбитый и пустой. Но чего он ожидал, что произойдет? Нам обоим было бы легче, если бы он держался от меня подальше.

После того, как я заканчиваю мыть его, мы сидим под душем. Тишина пронизана каждым невысказанным словом, каждой эмоцией. Как до этого дошло?

Наконец-то я снова начала быть счастливой, а потом свет погас быстрее, чем появился. Меня бросили в океан, и я снова тону, и никого не осталось, чтобы спасти меня.

Встав, я протягиваю ему руку. Он смотрит на нее, но не берет. Вместо этого он отталкивается от пола в душе и встает. Я вывожу его из душа. Я протягиваю ему полотенце, беря одно для себя из шкафа слева от меня.

— Почему ты здесь? — его голос звучит хрипло, и на несколько секунд я опешила.

— Ты хочешь, чтобы я ушла?

Он в отчаянии качает головой. — Калла, ты должна ненавидеть меня. Ты должна кричать на меня, ты должна быть на пути в полицейский участок или позвонить своему отцу, чтобы сказать ему. Но вместо этого ты здесь, черт возьми, моешь меня.

Он прав. Я должна сделать все эти вещи. Но ни одна из них ничего не изменит. Возможно, они могут даже ухудшить ситуацию, если это вообще возможно.

Я пожимаю плечами и выхожу из ванной. В комнате Эйса есть кое-что из моей одежды с прошлой недели, поэтому я переодеваюсь в сухую футболку и джинсы.

— Мне нужно знать правду, — твердо говорю я, когда он выходит из ванной.

Он кивает, но не смотрит на меня. Тишина, прежде чем он начинает говорить, оглушительна. Мои руки дрожат в предвкушении. Даже при том, что у меня есть представление о событиях, которые он собирается рассказать, ничто не может подготовить меня к словам, которые срываются с его губ.

— Это было в ту ночь, когда мой отец ушел от нас. Я был не в том настроении. Мы с Логаном пошли к нему домой и выпили. Много. Логан мог видеть мою боль, и он предложил мне Шевроле своего отца… Я не думал, что кто-то будет на этой дороге. Я никогда не видел никого на ней, когда темнело, — говорит Эйс. Он крепко зажмуривает глаза, как будто воспоминаний слишком много, а боль слишком невыносима.

Я не могу перестать думать, что ничего этого не случилось бы, если бы я не заставила маму вернуться. Мы были бы дома еще до захода солнца. Ни Эйс, ни я не прошли бы через такой травмирующий опыт. Где бы мы сейчас были? Насколько другой была бы моя жизнь? Чувство вины пронзает меня насквозь, чувство, к которому я привыкла за последние два года.

— Я ехал слишком быстро. Дорога была обледенелой. Я потерял контроль… — голос Эйса дрожит, но он продолжает, — с этого момента я помню только части и обрывки. Я помню, как выходил из машины. Я помню, как набирал 911. Я хотел остаться, пока не приедет скорая, но Логан потащил меня к машине. Он все время повторял: «Подумай об Элли, подумай о своей маме».

Он опускает голову на руки. Страдание пульсирует по всей комнате, прижимаясь ко мне и погружая нас обоих в неопровержимый мрак.

— Я хотел сдаться полиции, но не смог… из-за Элли. Мой отец ушел, и я тоже не мог оставить ее. Моя мама тогда только начала работать в больнице, ей мало платили, и я знал, что мой отец не оставил нам ни цента, — объясняет он.

Моя грудь сжимается от его признания. Мое сердце и разум скручены друг против друга и разорваны на части, вынужденные разделяться. Я понимаю, с чем пришлось столкнуться Эйсу, какие решения он был вынужден принять после своего проступка. Но это не успокаивает пустоту в моей груди.

Трудно внушить ему это. Я ожидала, что, придя сюда сегодня вечером и услышав, что он сделал с моей мамой, мне будет легче. Я надеялась, что это заставит меня возненавидеть его. Я этого не сделала, и это ранит больше всего.

— Было время, когда все это не имело значения. Через год после несчастного случая я собирался сдаться полиции. Я позвонил Логану, чтобы предупредить его, но он отговорил меня от этого, — Эйс сглатывает комок в горле.

— Кто-нибудь еще знает? Кроме Логана?

— Зак знает.

Конечно. Теперь все это имеет смысл. Зак держался со мной отстраненно, и он единственный, кто знает, как справляться с эпизодами Эйса. Кусочки головоломки складываются воедино. Все более вопиюще, чем когда-либо прежде.

— Как ты мог проводить со мной время? Поделиться со мной личными моментами? Эта чушь про «ты и я», Эйс. Ты когда-нибудь собирался сказать мне или собирался просто написать это в своем дурацком дневнике? Может быть, даже написать одну из своих автобиографий, основанных на этом?

Мой голос повышается, и слезы наворачиваются на глаза. Я больше не плачу. Я перестала чувствовать себя беспомощной. Я перестала так себя чувствовать уже два чертовых года. Я так устала от всего. Каждая испорченная вещь, которая продолжает происходить со мной.

— Я не знал, как тебе сказать.

— Как насчет: «Эй, я стал причиной автокатастрофы, в которой погибла твоя мама»… это… узнать вот так, после всего, что мы сделали вместе… это как будто для тебя все было извращенной игрой, — мой голос срывается, и я делаю глубокий вдох. Мне больше нечего сказать. Я онемела, но в то же время все болит.

Я не могу ясно мыслить. Я повсюду — застряла в кошмаре, не в силах вырваться. Мои слезы жаждут вырваться наружу, а уши разрываются от стука моего бьющегося сердца. Внутри меня идет война. Я прикусываю внутреннюю сторону щеки и сдерживаю слезы.

Эйс падает на колени перед дверью. — Калла, мне так жаль. Я сделаю все, что угодно. Я сдамся… во что бы то не стало.

Мое сердце сжимается при виде него. Я пытаюсь проглотить комок в горле, но он не проходит. Я никогда не думала, что увижу Эйса в таком положении. Конечно, не тогда, когда я впервые встретила его. Я говорю себе продолжать дышать. Это все, что я могу сделать.

Мои ноги движутся к нему. Я кладу руку ему на щеку, наслаждаясь этим моментом — это последний раз, когда я позволяю себе это сделать. Его тепло под моими прикосновениями наэлектризовывает меня. Его полные сожаления глаза находят мои, и он кладет свою руку поверх моей.

— Ты не плохой человек. Ты просто поступил плохо. Ты совершил преступление. Я не думаю, что, сдавшись полиции, ты чего-то добьешься. Ты и так достаточно страдаешь, — я имею в виду каждое произнесенное слово. У меня была вся ночь, чтобы подумать об этом, но от этого не легче, наоборот, — и я не ненавижу тебя… Но я не могу быть с тобой. Я не могу тебя видеть. Я не могу быть твоим другом. Каждый раз, когда я буду смотреть на тебя, я буду видеть человека, который забрал мою маму. Я не хочу презирать тебя, потому что то, что у нас было, было хорошим, даже если все это было построено на лжи.

Я доверяла ему больше, чем кому-либо другому. Эйс знал все это время. Знал меня, знал, что он сделал. И все же он позволил мне впасть в отчаянье.

Дыши. Вдох. Выдох.

— Калла… все было по-настоящему. Ты и я, мы настоящие… — начинает он, но я качаю головой.

Он ничего не может сказать, что могло бы это изменить. Нет никаких действий, которые можно было бы предпринять, чтобы исправить это. И в этот момент я ничего так не хочу, как повернуть время вспять.

Я убираю руку с его щеки и заставляю себя поставить одну ногу перед другой. Я направляюсь к двери, оставляя Эйса на коленях умолять о прощении. Я не думаю, что когда-нибудь в своей жизни столкнусь с чем-то более трудным.

Это до тех пор, пока я не слышу три слова, которые заставляют мое сердце сжиматься в груди. От них у меня перехватывает дыхание. Они почти заставляют меня остановиться и вернуться назад.

Почти.

— Я люблю тебя, — говорит Эйс.

Слезы, которые я сдерживала, текут по моим щекам и не останавливаются. Сколько раз может разбиться сердце? Было ли моё когда-нибудь целым с самого начала?

Я ничего не могу сделать, чтобы облегчить эту боль. Мое сердце вырвали из груди и раздавили. Я пытаюсь успокоиться, пока не выхожу из этого проклятого дома, жалея, что вообще сюда приехала. Желая, чтобы я осталась дома с папой, веря, что человек, который забрал мою маму — монстр. Потому что это, знание того, что Эйс был водителем, причиняет мне боль больше, чем что-либо когда-либо.

Мое зрение затуманено, и я не знаю, куда иду. Все, что я знаю, это то, что мне нужно убраться от него как можно дальше. Но безнадежно убегать от чувств, которые разрывают меня на части кусочек за кусочком.

Улицы пусты, лишь изредка в мою сторону светят фары. Я продолжаю идти, ставя одну ногу перед другой, позволяя своему разуму разгуляться. Думаю, о каждой подсказке, которую я упустила прошлой осенью, обо всем, что привело к этому. Как я могла так сильно ослабить бдительность? Как я влюбилась в человека, которого ненавидела последние два года?

Не осознавая, что направляюсь в этом направлении, я оказываюсь перед домом Мии. Мне больше некуда идти. Я не могу пойти домой к отцу, потому что он поймет, что что-то не так, и рассказ ему об Эйсе, обо всем, принесет больше вреда, чем пользы. Может быть, мое суждение затуманено тревожными мыслями об Эйсе и о том, что я чувствую к нему, даже после того, как узнала правду.

— Малышка, — Миа открывает дверь. Ее глаза пристально смотрят на меня, — о, нет, — она обнимает меня, и это то, что заставляет меня полностью сломаться. Рыдания вырываются из глубины моей груди, и мне кажется, что я не могу набрать достаточно воздуха в легкие.

— Дыши, дыши, — Миа гладит меня по спине и сжимает еще крепче.

Я никогда раньше так не плакала. Я тону в собственных слезах, и никто не может вытащить меня на поверхность.

— Мне… некуда идти, — мне удается произнести эти слова в перерывах между рыданиями.

— Ты можешь оставаться здесь столько, сколько тебе нужно. Давай, давай сойдем с крыльца, — Миа ведет меня внутрь и в свою комнату, — я принесу тебе стакан воды, — она поворачивается, чтобы направиться на кухню.

— Я люблю его, — признаюсь я вслух, не уверенная, говорю ли я сама с собой или с Мией.

Она поворачивается ко мне и берет меня за руку. — Я знаю.

— Но я не могу быть с ним, — я пытаюсь убедить себя, потому что все, что я хочу сделать прямо сейчас, это притвориться, что это не реально. Я хочу верить, что Эйс не тот, кто забрал у меня мою маму.

— Нет. Ты не можешь полагаться на то, что он исцелит тебя, когда он тот, кто сломал тебя.

И я думаю, что это то, чем я занималась. Я потеряла частичку себя, когда умерла моя мать. Эйс починил эту деталь, когда вошел в мою жизнь, или, по крайней мере, я думала, что он это сделал. Оказывается, он был тем самым, кто забрал ее в первую очередь. В конце концов, никто не может исцелить меня, кроме меня самой, независимо от того, насколько прочна сила любви.

Я сворачиваюсь калачиком на кровати Мии и плачу. Я плачу по девушке, которая думала, что ей наконец-то стало лучше. Я плачу по парню, который так же сломлен, как и я, и сделал неправильный выбор. Я плачу по своему отцу, который никогда не узнает, кто отнял жизнь у его жены. И, наконец, я плачу из-за всего, во что я когда-либо верила.

Эпилог

2 месяца спустя

Говорят, время излечит все раны, но сколько времени достаточно, чтобы залечить мои бесчисленные раны? Или я безнадежна, так как время не имеет значения? Возможно, мне придется смириться с тем фактом, что не каждый получит пластырь или лекарство от своих поражений. И даже если они это сделают, шрам останется навсегда. Напоминание в виде искаженной памяти о том, с чем вы когда-то столкнулись, врезается в вашу душу.

За последние два месяца я почти не выходила на улицу, и единственные люди, с которыми я нормально разговаривал — это Миа и, иногда, Броуди. Но он мало говорит, а когда говорит, то напряженно и расплывчато. Я не хочу напряженного и расплывчатого. Почему в кои-то веки ничто не может быть откровенным и прямолинейным?

Эйс уехал в университет Палм-Вэлли, который находится более чем в четырех часах езды отсюда. Хорошо для него. Это еще раз подтвердило, что я приняла правильное решение для нас обоих. Воспользовался бы он этой возможностью, если бы я приняла решение остаться с ним? Позволила бы я ему пожертвовать своим будущим ради меня?

Бессмысленно думать об альтернативных реальностях и о том, что могло бы произойти вместо того, что произошло. Я сделала свой выбор и буду его придерживаться.

Эйс неплохой человек — я всегда это знала. С первой нашей встречи его энергия излучала теплый свет, затуманенный окружающей его тьмой. Он принял серьезное решение в возрасте семнадцати лет и с тех пор страдает из-за этого каждый день. Но одно дело простить, а другое — забыть. Со временем я смогу простить Эйса, но я никогда не смогу забыть. Как я могу?

Миа предложила мне остаться с ней и Броуди до конца учебы. Сначала я колебалась. Я не хотела вмешиваться, а два с половиной года — это долгий срок, чтобы жить с кем-то. Но у них была свободная комната, и я убедила их позволить мне платить за аренду. Каким-то образом это заставило меня чувствовать себя лучше вместо того, чтобы жить там бесплатно.

Я сосредоточилась на своей работе и учебе. Я сдала все свои задания вовремя и потратила дополнительные часы на учебу. Мне также предложили должность редактора университетской газеты. Очевидно, у предыдущего редактора были другие обязанности, и декан, мистер Хоули, был впечатлен моими усилиями. Он сказал, что я была самым преданным учеником, которого он когда-либо встречал, особенно на первом курсе.

Нетрудно понять, почему. Я была чрезвычайно занята, занимала свой разум всеми возможными способами, чтобы мои мысли не возвращались к нему. Если это означает тратить часы на дополнительную работу, написание статей и редактирование статей, я с радостью это сделаю. В основном, когда ставки высоки. Моя мечта жить в Нью-Йорке находится всего в нескольких шагах от меня. Я зациклилась на цели, и я сделаю все возможное, чтобы добраться туда.

Я провела Рождество со своим отцом и семьей Нейта. Все было хорошо, пока Нейт не решил вложить свои два цента. Я предположила, что он все еще горевал из-за всего, что произошло между нами.

— Что случилось, Калс? — спросил меня папа, когда я помогала ему с шоколадным пудингом.

Я собиралась придумать какую-нибудь ложь о том, что плохо сдала экзамены, но Нейт опередил меня. — Она рассталась со своим парнем, — сказал он, и я бросила на него разочарованный взгляд. Он был немного холоден с тех пор, как узнал, что я так себя вела из-за Эйса. Но он не знает всей истории. Никто этого не делает, кроме Зака — он не может смотреть мне в глаза и избегает меня, как черной чумы. Я его не виню. Эйс не имел права взваливать такое бремя на Зака, заставляя его хранить травмирующую тайну, в которой у него не было выбора.

— Парень? Я не знал ни о каких парнях… — мой отец потер бороду. Мне пришлось провести остаток рождественской ночи, убеждая его, что у меня нет парня, и время от времени бросая на Нейта холодный взгляд.

Броуди оглядывает меня с ног до головы, когда я вхожу в кухню. — Ты собираешься сегодня куда-нибудь? — спрашивает он хриплым голосом.

— Э-э, да, я думаю, что могла бы сходить на несколько занятий. И забрать остальные мои вещи из дома, — говорю я, не зная, как все будет дальше. Я должна начать возвращаться к нормальной жизни, что бы это ни было. Я долгое время не знала, что такое нормально.

— Знаешь, может быть, тебе стоит съесть немного зелени, прежде чем ты уйдешь. Это избавит от нервов, — небрежно говорит Броуди, едва взглянув на меня еще раз. Он готовит свой знаменитый вегемит (прим.перев.: Густая паста тёмно-коричневого цвета на основе дрожжевого экстракта, национальное блюдо Австралии) на тостах, и это самая отвратительная вещь, которую я когда-либо пробовала. Но он утверждает, что мы с Мией «не знаем, что для тебя хорошо, даже если это ударит тебя по лицу».

То, что Броуди курит травку, не новость, но это первый раз, когда он мне ее предлагает. Обычно он держится особняком. Если бы я не переехала, я бы никогда не узнала, что он страдает от ПТСР после несчастного случая, и «зеленая штука», как он это называет, помогает ему.

— Я шучу, Калла, — говорит он, когда я продолжаю смотреть на него широко раскрытыми глазами.

— Он не шутит, — вмешивается Миа, и мне удается слегка улыбнуться ей. Она единственный человек, который был рядом со мной изо дня в день. Приятно иметь кого-то, кто знает, через что ты проходишь, даже когда он не может помочь.

— Я могу забрать твои вещи, если хочешь, — предлагает Миа. Должно быть, она подслушала меня.

— Все в порядке. Я думаю, что мне нужно сделать это самой, — я прикусываю внутреннюю сторону щеки.

Я не переступала порог этого дома с тех пор, как ушла от Эйса той ночью. Миа принесла мне несколько моих учебников и одежду. Мысль о том, чтобы вернуться туда, вызывает мучительную боль в моей груди. Все это у меня в голове. Это страх перед всем, что я оставила позади — всеми воспоминаниями, витающими в этом доме и ждущими, чтобы вторгнуться в мой разум. Я не могла заставить себя сделать это до сегодняшнего дня.

Я прочитала один из дневников моей мамы. От начала до конца, а не просто несколько слов здесь и там. Я решила, что пришло время отказаться от чего-то, чтобы получить что-то взамен. Я отказалась от возможности потерять маму, чтобы получить ее мудрые слова и силу, которую они содержали. Я не могла бы выбрать лучшего времени.

Сначала я думала, что это будет ее жизнь, продиктованная на бумаге. В каком-то смысле так оно и было, в других отношениях это было нечто большее. Ее мысли, чувства, восприятие жизни и все вместе взятое было там, чтобы я могла их проанализировать. Это помогло мне понять, что мир — жестокое место, хотя я уже знала об этом. Но это также вселило в меня оптимизм, как сейчас, так и в будущем.

Ее слова дали мне повод продолжать добиваться большего. Всегда большего — некоторые страницы резонировали со мной больше, чем что-либо другое.

«Ничто не может оставаться прежним. Мы все являемся частью изменяющейся силы, которая непостижимым образом меняет нас, пока мы не испытаем это на себе. Могут быть суровые и эксцентричные уроки, которые нужно усвоить, но все они являются напоминанием о том, что ничто не остается неизменным — даже когда вы этого хотите. Время от времени это может быть чем-то, чего мы с нетерпением ждем, а в других случаях это то, чего мы избегаем. Тем не менее, принимай все таким, как оно есть, ибо это дар — иметь возможность перемещаться во времени и испытывать то, что предлагает вам вселенная, каким бы запретным это ни казалось».

В некотором смысле, похоже, что моя мама писала дневники за меня. Как будто она знала, что этот момент наступит, когда ее не будет здесь, чтобы дать мне материнское наставление. И все же я не могу не представить, через какие трудности она прошла сама, чтобы у нее возникла необходимость написать это.

Я выхожу на улицу и вдыхаю свежий, прохладный воздух. Я смотрю на небо, и снежинки падают мне на лицо, тая, когда они встречаются с моей теплой кожей. Снежное покрывало, покрывающее улицы, действует успокаивающе. Я останавливаюсь на мгновение, мои ботинки скрипят подо мной при каждом легком движении.

Голубая бабочка привлекает мое внимание. Я в изумлении смотрю на нее и тянусь к ней. Она приземляется на меня. Откуда она могла взяться в середине зимы? Я оглядываюсь назад. Может быть, она застряла в доме Броуди, и я ее выпустила?

Я моргаю. Раз, два — и все пропало. Единственное напоминание об этом — в моей голове. Неужели я действительно схожу с ума?

Может быть, я не верю в приметы, или в судьбу, или во всякую подобную чушь. Но в этот момент мне действительно кажется, что моя мама присматривает за мной.

Воспоминания нахлынули на меня, когда я вхожу в старую спальню, в которой провела всего несколько месяцев. Мои руки дрожат, когда я лихорадочно упаковываю все свои вещи в чемодан, который я привезла с собой в начале семестра. Я не могу предоставить себе здесь ни одной лишней секунды. Воспоминания, запах, маленькие напоминания. Всего этого слишком много — слишком много от него.

Мои книги, моя одежда, все, что я могу найти, я энергично бросаю все это в чемодан. На мгновение мой взгляд скользит к прикроватному столику, и я направляюсь к нему.

Сверху лежит розовый стикер. Я зажмуриваю глаза, боясь прочитать, что на нем написано. Сделав глубокий, прерывистый вдох, я открываю глаза и позволяю себе прочитать слова, которые засядут в моем сознании на всю оставшуюся вечность.

«Может быть, мы еще встретимся в другой жизни. Когда звезды сойдутся».