Наташа Л. Блэк «Порочная вдвойне»

Главы: 14 глав

Переводчик: Denika

Редактор: Иришка К.

Обложка: Wolf A.

Переведено для группы: Золочевская Ирина || Б. Б. Рейд

Внимание!

Текст переведен исключительно с целью ознакомления, не для получения материальной выгоды. Создатели перевода не несут ответственности за его распространение в сети. Любое коммерческое или иное использование, кроме ознакомительного чтения, запрещено.

Приятного прочтения!

Глава 1

Лекси

Я сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, когда свернула с главной дороги на гравийную. Независимо от того, сколько раз я там бывала, я всегда этого боялась. Большинство клиентов по моему делу работали невероятно усердно, чтобы выполнить требования суда и вернуть своих детей. Я только что воссоединила мальчика с его матерью, которая работала на двух работах и закончила родительские курсы и амбулаторную реабилитацию раньше установленного срока, чтобы она могла забрать его домой. Она никогда не опаздывала ни на один визит и никогда не переставала возрождать мою веру в человечество. Хотя этот парень. Он был полной противоположностью.

Когда я получила дело, пятилетнюю девочку забрали из дома за безнадзорность, а её отцу предъявили обвинение. Соседка вызвала полицию после того, как увидела, что ребёнок играет с чем-то похожим на настоящее огнестрельное оружие. На самом деле это был украденный «магнум» 357-го калибра. Её отцу каким-то образом сошёл с рук испытательный срок, но Элиза находилась в приёмной семье, пока он не закончил несколько курсов по воспитанию детей и не доказал, что он последователен и ответственен в своих посещениях. За три месяца он даже не зарекомендовал себя достаточно стабильным, чтобы получать визиты без присмотра, не говоря уже о ночлеге. Я ненавидела выезжать рассматривать жилище и говорить с ним. Но он был в моём списке дел, и я запланировала визит, чтобы связаться с ним и попытался его мотивировать. У меня был список дополнительной поддержки, которая могла бы помочь ему достичь поставленных целей — транспорт, наставник и тому подобное. Судя по тому факту, что его «Харлей» последней модели был припаркован рядом с трейлером, я не думала, что с транспортом возникнут проблемы.

Что-то в этом парне заставляло меня чувствовать себя неуютно. Я три года проработала социальным работником в Агентстве по защите детей, и он заставил сработать мои тревожные сирены. Дело было не только в его послужном списке по обвинению в употреблении наркотиков и бытовых беспорядках. Это было его отношение, как будто я была его врагом. Как бы тяжело это ни было, я напомнила себе быть абсолютно профессиональной и уважительной, проявить сострадание к тому факту, что он был разлучён со своим ребёнком. Я поднялась по шатким деревянным ступенькам к двери трейлера, чтобы постучать. Прежде чем я добралась туда, он распахнул дверь.

— Тебе лучше убраться к чёрту с моего крыльца, — сказал он, наклоняясь ближе ко мне.

Я рефлекторно отступила назад, чувствуя запах алкоголя в его дыхании, видя агрессию в каждом его движении. Я попятилась вниз по ступенькам.

— Мистер Уоттс, извините, если это неподходящее время, — начала я, мой голос был выше, чем мне бы хотелось. Я нервничала. Я ничего не могла с этим поделать.

— Если ты не посадила моего ребёнка в эту отстойную «Тойоту», на которой ты ездишь, убирайся к чёрту с моей территории.

— Сэр, я вижу, что вы расстроены. Я уверена, что вам неприятно проходить через этот процесс, чтобы воссоединиться со своей дочерью. Я здесь, чтобы предложить вам услуги поддержки, чтобы вы могли выполнить рекомендации суда и ускорить процесс. Поскольку вы не пришли на запланированный визит во вторник...

— Я не понимаю, о чём, чёрт возьми, ты говоришь. У меня не было никакого визита во вторник, иначе я бы там был.

— Вы были уведомлены по почте, имейлом и текстовым сообщением. Если вы посмотрите сюда, то увидите, что вы мне ответили.

— Ты называешь меня лжецом? — сказал он, спускаясь ко мне по ступенькам.

Он швырнул сигарету на землю и, рыча, направился ко мне. Он был одет в потрёпанные джинсы и майку, которую, помнится, я называла майка-алкоголичка, когда училась в колледже. В то время мне это показалось забавным. Это не казалось таким забавным, когда мистер Уоттс нависал надо мной.

Он был жилистым; его длинные чёрные волосы были туго зачёсаны назад. Я почувствовала, как у меня перехватило дыхание от страха. Я имела дело со многими разгневанными родителями, и я смога помочь им всем, установив взаимопонимание, уважительные отношения. Ни у одного из них не было таких холодных, мёртвых глаз, как у него. Когда он посмотрел на меня, я вздрогнула, потому что он смотрел на меня так, как вы смотрите на вещь, на объект, а не на человека. Я была никем, куском мусора на его пути. Я отступила ещё немного назад.

— Я была бы рада организовать для вас визит. Когда у вас будет время в вашем расписании? — произнесла я, заставляя себя говорить бодро и профессионально.

— У меня нет времени на твою чушь. Убирайся отсюда и не возвращайся, пока не привезёшь мою дочь домой, если не хочешь, чтобы тебе надрали задницу, — его голос был ледяным, когда он подталкивал меня к моей машине.

Мне пришло в голову, что выбраться оттуда — это то, чего я хотела больше всего. Я повернулась и поспешила обойти свою машину, села внутрь и заперла двери. Когда я оглянулась, чтобы дать задний ход, я увидела, что он стоит со стороны пассажира и пристально смотрит на меня. Я слегка подпрыгнула, поражённая его близостью, его пристальным взглядом. На долю секунды я задумалась, не собирается ли он выбить моё окно, вытащить меня из машины.

Я слишком быстро сдала назад, моя машина криво вырулила на дорогу, когда я умчалась прочь. Он сказал мне уезжать. Я уехала. Это было самое разумное, что можно было сделать. Я позвонила в офис и сообщила, что мой визит был безуспешным, что меня не пустили домой, а клиент отказался от услуг службы поддержки. Через несколько недель мы бы выяснили, соблюдал ли он постановление суда или нет. Судя по его враждебности и алкоголю в его дыхании, это казалось маловероятным.

Меня всё ещё трясло, когда я проезжала мимо заведения быстрого питания и взяла чашку кофе. Я насыпала в него много сахара. Я не была большим любителем кофе, но я помнила, как угощала горячим шоколадом некоторых детей, которых привезли после пожара в доме, помнила, как им сказали, что им нужен сахар после шока. Я припарковалась и выпила кофе трясущимися руками.

Я знала, что должна подать документы о том, что клиент сказал мне не возвращаться без его ребёнка, иначе он надерёт мне задницу. Это была не первая моя угроза, но это был первый раз, когда я по-настоящему испугалась. Мне пришло в голову, что, если я не появлюсь на двухчасовом собрании сотрудников, моя начальница попытается дозвониться ко мне на мобильный. Она оставит голосовое сообщение. В конце концов, меня объявили бы пропавшей без вести, и кто-нибудь вышел бы к трейлеру и нашёл бы меня мёртвой на подъездной дорожке, глаза безучастно смотрели на горизонт, голова была вывернута под неестественным углом. Я почувствовала липкость и ужас от этого образа, но это была возможность — реальная.

Я не собиралась жить в страхе и не собиралась позволять какому-то придурку мешать мне выполнять мою работу. Я помогала людям и воссоединяла семьи. Ему нужны были сеансы управления гневом или что-то в этом роде. Но в то же время я должна была позаботиться о себе.

На какую-то жаркую секунду я пожалела, что у меня нет парня. Кого-то, кому я могла бы рассказать об этом, кто бы обнял меня, защищая, и рассказал о том ущербе, который он собирался нанести, если кто-нибудь попытается причинить мне боль ещё раз. Ни разу я не пожалела о том, что была независимой или преследовала свою мечту стать социальным работником и помогать сломленным семьям. Мне просто нужен был способ защитить себя, чтобы я могла чувствовать себя в безопасности в ситуации, когда клиент настроен воинственно.

Я убедилась, что в досье мистера Уоттса была запись о его поведении — это была не первая жалоба. Особого выхода не было. Я поговорила об этом с Джанет, моим руководителем. Она предложила направить меня к психологу, если я почувствую себя травмированной, но офис и так был недофинансирован и укомплектован небольшим количеством сотрудников. Другого работника, которого можно было бы переназначить на это дело, не было. Я смирилась с тем, что мне придётся продолжать работать с мистером Уоттсом, и пообещала себе, что позвоню Кейтлин, моей коллеге, которая была в декретном отпуске, и спрошу её, как, по её мнению, лучше всего справиться с такого рода проблемами. У неё была репутация человека, хорошо разбирающегося в сложных случаях, и у неё могли быть какие-то советы.

После рассмотрения ходатайств на работе, так и не избавившись по-настоящему от тошнотворного чувства страха, охватившего меня в то утро, я решила действовать. Я сбегала в хозяйственный магазин и купила засов. С помощью отвёртки и нескольких видеороликов на Ютубе мне удалось его установить. Дверь моей квартиры была надёжно заперта, и я чувствовала себя завершённой, установив её сама. Затем я поехала в спортзал в нескольких кварталах от своей квартиры. На их веб-сайте говорилось, что по средам вечером они проводят занятия по самообороне, и я собиралась присоединиться. Я никогда не чувствовала себя комфортно с насилием, но и ждать, когда я стану жертвой преступления, мне было не совсем комфортно.

Я заплатила свои семь баксов и проскользнула в комнату, где проводилось занятие. Днём это, вероятно, была студия аэробики, потому что вдоль одной стены висело зеркало, а старый потёртый пол был деревянным. Сначала я посмотрела на отражение, видя его спину и не обращая внимания на его лицо. Инструктор был мужчиной, широкоплечим, с тёмными волосами, которые завивались на концах. Он стоял, слегка пригнувшись, в позе бойца, в серой футболке и чёрных спортивных шортах. Рукава футболки были отрезаны, демонстрируя его большие мускулистые руки. Каждый видимый дюйм его тела был рельефным, но двигался он с грацией и силой. Я остановилась сразу за дверью и осталась сзади. Он только начинал урок, поднял глаза и увидел меня. Кивком он признал моё присутствие, но не остановился и не заставил меня представиться или что-то в этом роде.

— Для тех из вас, кто только присоединяется к нам, меня зовут Рейф Салливан. Я лицензированный личный тренер, а также сертифицированный инструктор по самообороне. Сегодня вечером мы поработаем над вашей стойкой, равновесием и осанкой. Большая часть самозащиты носит ментальный характер. Вы должны тренироваться реагировать практично, а не со страхом. Если вы окажетесь в ситуации, когда конфликт приобретает физический характер, вы должны сохранять хладнокровие.

Я молча кивнула. Раньше я потеряла голову. Мне пришлось научиться держать себя в руках, вести себя в конфронтации так, чтобы не пискнуть и не броситься к своей машине. Он говорил о наших центрах тяжести и сбалансированной стойке, о том, как переносить свой вес на подушечки наших стоп. Он упомянул, что носил обувь, которая оставалась на ногах — никаких шлёпанцев или сандалий без задника.

— Важно помнить, что вы не получаете очки за то, что остаётесь здесь ради драки. Цель самообороны — безопасный побег, а не надрать кому-то задницу. Вы хотите оглушить или обезоружить нападающего на достаточно долгое время, чтобы уйти. Поэтому в своей повседневной жизни вам нужно делать выбор, который увеличивает шансы на успех. Никакой обуви, которая спадает, когда вы пытаетесь бежать. Никаких серёжек-колец или конских хвостиков. Это удобные способы для кого-то схватить вас и контролировать ваши движения.

Я протянула руку назад и застенчиво потеребила свой конский хвост. Я никогда не думала о нём иначе, как об удобном и спортивном — и уж точно не как о рычаге для хищника. Он продолжал рассказывать нам о серии поз, некоторые из которых я узнала из йоги, и все они были направлены на установление равновесия и сильную стойку. Затем он попросил добровольцев. Я огляделся в поисках чего-нибудь, за чем можно было бы спрятаться. Я не хотела появляться перед классом — пятнадцатью или двадцатью людьми, большинство из которых были спортивного вида — в своих потрёпанных спортивных штанах, футболке и моём опасном «конском хвосте». Когда девушка в первом ряду подпрыгнула вверх-вниз и помахала рукой, он выбрал её.

Я испытала облегчение от того, что меня не выбрали, но как только он дал ей рюкзак и сказал проходить мимо, я поняла, что он собирается дотронуться до неё. Я поняла, что прикусила губу. Даже когда я впитывала каждое его слово, где-то внутри я замечала, каким он был красивым, каким уверенным и сильным. Я была зла на себя за то, что испытывала неуловимое вожделение к инструктору по защите. Этот парень был там, чтобы научить меня, как уберечься от смерти, а я думала, как измученный жаждой подросток. «Путь к выживанию в приоритете», — мрачно сказала я себе.

Он дёрнул её назад за лямку рюкзака, но она резко развернулась и ударила его по лицу тыльной стороной ладони. Он бросил рюкзак и кивнул:

— Молодец, Джорджия. Если бы она ударила меня со всей силы, вы бы увидели, как моя голова откинулась назад. Я бы истекал кровью, глаза слезились, а она могла бы уйти. Вот ещё что, и вам придётся извинить меня за мои высказывания, но я не могу достаточно подчеркнуть это. Оставьте этот грёбаный рюкзак. Не сражайся за вещи, которые могут стоить вам жизни.

Я чувствовала, что он говорил только со мной, как будто это было нормально, что я сорвалась и убежала от мистера Уоттса раньше. Как будто я поступила умно, а не просто трусливо. То, что это мне напомнило, было странно — в детстве я любила томатный суп. Даже летом я хотела приготовить его на обед из-за того, каким восхитительно нежным и успокаивающим он был. Голос Рейфа Салливана был лучше томатного супа. Я чувствовала себя так, словно кто-то накинул одеяло мне на плечи и сказал, что всё будет хорошо. Чего, конечно, никто не знал.

Глава 2

Рейф

Она пришла немного позже. Она была новенькой. Большая часть класса была здесь уже несколько недель, а некоторые вернулись с прошлого года. Я бы запомнил её, если бы когда-нибудь видел её раньше. Её глаза были широко раскрыты и темны, как будто она нервничала или была напугана. Она держалась в глубине комнаты. Она никогда добровольно не участвовала в демонстрациях. Может быть, она пыталась оценить класс и решить, стоит ли возвращаться, или, может быть, она просто беспокоилась. В любом случае, я знал, что это моя обязанность — заставить её чувствовать себя желанной гостьей. Если она не чувствовала себя комфортно в моём классе, в городе были другие инструкторы, к которым я мог бы направить её.

Люди не приходили на занятия по защите, если они не боялись. Очень небольшой процент учеников просто хотел быть подготовленным. У остальных в прошлом или настоящем было что-то такое, что напугало их и заставило захотеть дать отпор. Однако я знал выражение её лица. Она не очень хорошо его скрывала. Это был неприкрытый страх. Я не знал, что с ней случилось, но знал, что она нуждалась в помощи. Получит ли она её от меня, другого инструктора или консультанта по травмам, я собирался познакомить её с нужными людьми.

Когда урок закончился и несколько моих учеников подошли поболтать, я сделал большой глоток из своей бутылки с водой и извинился. Она собиралась выскользнуть за дверь ещё до того, как я узнал её имя. Я инстинктивно чувствовал, что защищаю её — профессионально, конечно. Я быстро догнал её в спортзале, где рёв телевизора и топот ног по беговым дорожкам заглушали любой возможный разговор.

— Простите, — сказал я. Я не протянул руку и не прикоснулся к ней — даже не повысил голос.

Она повернулась, чтобы посмотреть на меня, её глаза всё ещё были безумно расширены, и выглядела она так, словно сделала что-то не так.

— Вы в порядке? — спросил я.

— Я в порядке. Спасибо. Хм, отличный класс, — сказала она, переминаясь с ноги на ногу.

— Я Рейф, — сказал я.

— Да, вы представились классу. Я слушала.

— Конечно. А вы кто? — улыбнулся я и спросил.

— Я Лекси Коннерс.

— Рад с вами познакомиться, — сказал я, протягивая руку. Она осторожно приняла ее, как будто ей не хотелось прикасаться ко мне.

— Я многое узнала, — сказала она, — возможно, я вернусь в пятницу.

— Надеюсь, что вы так и сделаете. Слушайте, вы выглядели там немного взволнованной. Я здесь закончил и подумал, что хотел бы узнать, не хотите ли вы пойти выпить чашечку кофе. Я могу ответить на любые ваши вопросы о занятии. И если этот класс вам не подходит, я могу порекомендовать другой примерно в шести кварталах отсюда. Учитель — мой друг. Она женщина, если вам удобнее с женщинами, — предложил я.

— У меня нет проблем с мужчинами, — ответила Лекси, — но со мной всё в порядке. Было мило с вашей стороны проявить беспокойство.

— Закусочная находится прямо по соседству. У них отличный пирог, — проговорил я, желая, чтобы она сказала «да», но я не собирался давить на неё, особенно если ей причинили боль или угрожали, ей это было не нужно. Итак, я стоял в стороне и ждал.

— Мне нравится пирог, — согласилась она. — Думаю, у меня есть время на одну чашку кофе. Я пока не спешу возвращаться домой. У меня был долгий день.

— Отлично, — сказал я.

Я ухмыльнулся. Я ничего не мог с этим поделать. Я знал, что это был просто бизнес, что я интересовался тем, что она надеялась получить от занятий по самообороне, как помочь ей адаптировать свой образ жизни для повышения её безопасности. Но я почувствовал прилив возбуждения, как будто только что подцепил действительно хорошенькую девушку.

— Я встречу вас там. Мне просто нужно забежать сюда на секунду, — сказала она, указывая на женскую раздевалку.

Я вошёл в соседнюю дверь от Лекси и занял кабинку, откуда мне была видна дверь. Я держал перед собой ламинированное меню, как будто действительно читал его, хотя последние несколько лет ел там по крайней мере два раза в неделю. Когда Лекси вошла в дверь, я встал, поднял руку, чтобы помахать. Она увидела меня и подошла к кабинке. Её волосы были распущены. Этот тугой конский хвост исчез, и на его месте было облако мягких, блестящих тёмных волос, рассыпавшихся по её плечам. Я не мог отвести от них глаз. Это казалось почти неприличным, как будто я видел что-то очень личное.

Она взяла меню и просмотрела его:

— Я сегодня толком не обедала, так что умираю с голоду.

— Ну, вы сказали, что это был долгий день. Вы, наверное, были слишком заняты, чтобы проголодаться, — сказал я.

— Не совсем. Я просто была... не в том настроении, чтобы что-нибудь есть.

Подошёл официант и принял наш заказ. Я пил кофе с пирогом, а Лекси ела котлету с беконом. Дополнительный картофель фри. Я восхищался её заказом, поддерживал беседу.

— Думаю, если бы вы пришли сюда и просто заказали чай или салат, я бы посоветовал вам съесть немного белка, чтобы вы могли окрепнуть в целях самообороны, — произнёс я.

— Об этом должен позаботиться бекон. Бекон делает нас сильными, верно? Или это был шпинат? — пошутила она.

— Я думаю, это капуста, — сказал я.

— Я ненавижу капусту. Моя начальница на работе готовит дома чипсы из капусты и приносит их, чтобы поделиться, как будто это какое-то большое лакомство. Я хочу знать, кто тот шутник, которому пришла в голову эта идея. Например, как насчёт того, чтобы испечь немного салата и посмотреть, съест ли его кто-нибудь? — сказала Лекси.

Я рассмеялся. Она была забавной. Я рассказала ей, как заинтересовался обучением самообороне, когда нам принесли еду. Лекси кивнула вместе слушая мой рассказ, откусывая огромный кусок от своего бургера. Я схватил солёную картошку фри, прежде чем она успела запротестовать с набитым ртом.

— Вы знаете, именно поэтому я хочу выучить этот удар в нос на уроке. Так я смогу расправиться с любым, кто попытается украсть мою картошку фри.

— Вы очень бережно относитесь к своим углеводам.

— Да, не пытайтесь говорить о диете при мне. Я люблю картошку. И хлеб.

— Расслабьтесь, я не пытаюсь отобрать у вас крахмал.

— Вы личный тренер. Я так и думала, что вы всерьёз отнесётесь к протеиновому порошку и суперпродуктам.

— Эй. Я ем пирог, — сказал я, указывая на свою тарелку.

— Может быть, вы пытаетесь заманить меня с помощью наживки и подмены. Скажите мне, что я могу есть пирог в любое время, пока я слежу за тренировками, а потом, как только я запишусь на миллион тренировок, вы скажете мне, что я могу есть только сырую чернику и спельту.

— Спельта?

— Да, это разновидность муки, используемой для выпечки хлеба. Я видела такое по телевизору. Звучало здорово и скучно.

— Я не пытаюсь заставить вас подписаться на что-либо, не волнуйтесь. Я просто думаю, что при моей работе лучше перестраховаться, чем потом сожалеть. Я хотел поговорить с вами и узнать, что побудило вас прийти на урок сегодня вечером.

— Ситуация на работе. Раньше тоже было трудно, но сегодня стало немного напряжённо. Я подумала, как вы сказали, лучше перестраховаться, чем потом сожалеть.

— Есть ли кто-нибудь, с кем вы можете поговорить на работе? Вытащить вас из этой ситуации?

— Не совсем. Я поговорила со своей начальницей. Она великолепна, но у нас с самого начала не хватает персонала, а теперь ещё одна работница ушла в декретный отпуск, так что мы разрываемся. Я не могу просто свалить своё дело на коллегу.

— Вы доктор? Помощница?

— Социальный работник. Я люблю свою работу, не поймите меня неправильно. Я просто…

— Я полагаю, вы имеете дело с самыми разными людьми. Некоторые лучше других.

— Да, как и на любой работе, за исключением того, что это с самого начала большой стресс, потому что я работаю в агентстве, которое забрало их детей. Так что трудно не прослыть врагом.

— Итак, это родитель?

— Я определённо не могу это обсуждать. Законы о неприкосновенности частной жизни, — сказала она, делая глоток воды.

— Хорошо, тогда я задам правильные вопросы, а вы можете просто сказать «да» или «нет». Кто-нибудь угрожал вам физической расправой?

— Да.

— Чёрт. Ладно. Это довольно явная опасность. Мы говорим о прямой угрозе? Человек сказал, что он или она сделает с вами что-то физическое?

— Да. Надерёт мне задницу, — добавила она, поедая картошку фри. Лекси пыталась произнести это сухо, как будто это была забавная история, но её рука немного дрожала.

Я хотел обнять её.

Но это было бы очень непрофессионально. Ничего такого, о чём я бы никогда не подумал сделать. Почему я вообще подумал об этом? То, как она смотрела на меня с такой решимостью быть спокойной, казаться в порядке. Я хотел сказать ей, что она не должна была вести себя так решительно, что это нормально — бояться и просить о помощи. Я хотел сказать ей, что её начальница должна что-то сделать, чтобы обеспечить её безопасность. Например, возможно, прострелить парню обе его чёртовы ноги.

Я потянулся через стол туда, где её рука лежала рядом с тарелкой. Я почти взял её за руку. В последнюю секунду я свернул и украл ещё одну картошку фри. Это было опасно. Я хотел заверить Лекси, что она может доверять мне, что я буду оберегать её, как если бы я знал её, как если бы она была моей, кого я должен был защищать.

Я перевёл разговор в более спокойное русло, рассказал ей о своих тренировках по самообороне, о том, насколько тяжёлым является полное имитационное снаряжение и сколько ударов я получил, прежде чем признал, что мне нужно надеть снаряжение. Она рассмеялась, совершенно непринуждённо. Было удивительно, как хорошо мы ладили, как легко было с ней разговаривать, смешить друг друга.

Когда я посмотрел на свой телефон, я был удивлён, увидев, что мы пробыли там два часа. Я сказал ей, который час. Лекси тоже была шокирована.

— Вы шутите. Как будто мы только что пришли сюда. Я бывала на свиданиях, где полчаса казались намного дольше, чем это. Не то чтобы это было свидание, — сказала она, покраснев и казавшись немного взволнованной.

— Нет. Я точно знаю, что вы имеете в виду. Это было весело. Могу я проводить вас домой? Убедиться, что вы доберётесь туда в целости и сохранности?

— Я за рулём, спасибо. Однако, если вы хотите проявить большую защиту, вы можете проводить меня до моей машины, — сказала она.

Мы оба встали, и я последовал за ней на улицу и дальше по кварталу. Она открыла маленькую «Тойоту» и забралась внутрь. Она завела её и опустила окно.

— Спасибо за сегодняшний вечер. Я чувствую себя немного лучше.

— Приятно это слышать, Лекси, — сказал я, произнося её имя просто потому, что мне этого хотелось.

— Эй, увидимся в пятницу на занятиях, хорошо?

— Тогда увидимся, — ответил я. Я хотел сказать что-то ещё, сказать ей, чтобы она была осторожна или заперла свои двери, но это показалось навязчивым, поскольку мы едва знали друг друга.

Я пошёл домой и обнаружил, что мой лучший друг Лео уже там.

— Что, сегодня никаких пожаров? — спросил я, отхлёбывая пиво.

— Нет. Я освободился пораньше. Ты, с другой стороны, гуляешь допоздна. Одной из ваших девушек по самообороне понадобилось небольшое индивидуальное обучение в раздевалке? — пошутил он.

— Нет, наоборот, ты, озабоченный щенок.

— Противоположное, как в случае с одним из парней для самообороны, которым нужен был тет-а-тет?

Я закатил на него глаза:

— Нет. В классе появилась новая девушка. Она оставалась сзади и нервничала. Я хотел убедиться, что с ней всё в порядке.

— Под нервной ты подразумеваешь сексуальная?

— Я имею в виду нервничала, как будто она собиралась выпрыгнуть из своей кожи, если кто-нибудь хотя бы заговорит с ней.

— Жертва травмы?

— Угрозы на работе, — ответил я, присаживаясь рядом с ним на диван.

— Бывший парень?

— Клиент.

— Проститутка? — он спросил.

— Социальный работник. Боже, ты извращенец. Начальник пожарной охраны знает о твоих пошлых мыслях?

— Мы с ним не настолько близки, — ответил Лео, — к тому же мне нравятся девушки. Как выглядит эта?

— Я не знаю, — сказал я, ставя своё пиво на стол и потирая шею.

— Ты не знаешь? — он засмеялся. — Ты ведёшь себя так, как будто мы вернулись в старшую школу, и ты думаешь, что я охочусь за твоим свиданием на выпускном вечере. Просто скажи мне, как выглядит эта женщина.

— Тёмные волосы. Большие глаза, как у потерявшегося щенка, по крайней мере, поначалу. Клянусь Богом, она была похожа на одного из тех лесных зверей из мультфильма, у всех такие большие глаза и ресницы.

— Мультфильм. Звучит заманчиво, — невозмутимо произнёс Лео.

— Я не говорил, что она была сексуальной.

— И ты не говорил, что это не так, — сказал он. — Так на что ещё она похожа, кроме испуганных кроличьих глазок?

— У неё тёмные волосы — они были собраны в конский хвост, но после того, как я произнёс свою речь о конских хвостах, она убрала его. Она маленькая, но соблазнительная. Ненавидит диеты, любит углеводы. Она заказала дополнительную порцию картошки фри, — сказал я с улыбкой.

— Похоже, это женщина моего типа, — проговорил Лео.

Я искоса взглянул на него и допил своё пиво.

— Как скажешь, — промолвил я. На самом деле я не ревновал. Я просто не хотел, чтобы Лео и его манеры озабоченного щенка связывались с Лекси, которой и так было нелегко из-за угрозы, высказанной в её адрес каким-то клиентом.

— Как её зовут?

— Лекси, — ответил я.

— Как Александра?

— Я не знаю. Она сказала, что её зовут Лекси.

— Звучит так, будто она расставляет точки над i маленькими сердечками, — сказал он. Я пожал плечами.

— У меня завтра раннее занятие. Мне лучше лечь спать.

— Думаю, ты не хочешь больше отвечать ни на какие вопросы о Лекси. Ты ведёшь себя так странно из-за этого, что она, очевидно, задела тебя. Она тебе нравится. Напуганная крольчиха Лекси, которая расставляет точки над i сердечками, добралась до тебя, — засмеялся он.

— Прекрасно, наслаждайся. Это полная выдумка, — сердито проговорил я.

— Тебя к ней влечёт. Просто признай это.

— Да, это так, хорошо? Мы только что встретились. Я на самом деле её не знаю. Мы просто отлично поладили, и она мне понравилась. И она привлекательна.

— Вот. Это всё, что я хотел услышать. Честность — лучшая политика, Рейфи, — сказал Лео со смешком.

— Давай, смейся, пока не обоссышься, мне всё равно. Мне нужно быть в спортзале в шесть. Спокойной ночи, — сказал я и пошёл спать.

Глава 3

Лекси

Мне никогда не было так весело на свидании. Я имею в виду, на самом деле это было не свидание. Он был просто моим инструктором по самообороне, который оказался настоящим джентльменом и хотел убедиться, что со мной всё в порядке. Это не похоже на то, что это прервало все мои фантазии о рыцаре в сияющих доспехах или что-то в этом роде. Я совершенно не думала о том, чтобы поцеловать его в шею, или о том, каково это — чувствовать его щетину на своих бёдрах. Небольшое напряжение в моём животе ответило на эту мысль, и я отругала себя.

С Рейфом было так легко разговаривать. Он был добрым и забавным, и прежде чем я осознала это, я рассказала ему больше подробностей, чем собиралась, о том, что меня беспокоило. Но вместо того, чтобы сказать мне, что я была глупой из-за того, что изначально отправилась туда, Рейф дал мне много советов о том, как вести себя с людьми, которые вели себя угрожающе.

Он сказал, что большая часть самообороны заключается в словах, а также в языке тела, что я должна смотреть парню в плечо, а не прямо ему в лицо, и не скрещивать руки на груди. Скрещивание рук было для меня важным механизмом преодоления трудностей — утешением, так что мне пришлось бы поработать над этим.

— Если кто-то схватит тебя за руку, пни его в колено. Нанеси удар подошвой так сильно, как только можешь. Это его свалит. Он отпустит тебя, и ты сможешь убежать. В этом и заключается суть. Убегать. Не оставайся, чтобы топтать его и пинать ногами, — сказал Рейф мне. Я рассмеялась.

— Кто бы остался и топтал кого-то?

— Преступник. Вот почему ты хочешь убежать от одного из них. Следующее, что нужно сделать, если ты окажешься прямо против него, врежь кулаком прямо под его челюсть. Блуждающий нерв. Чертовски больно.

— Хорошо. Пнуть его по коленям, бить в челюсть, поняла, — сказала я.

— Нет, это последнее средство. Приоритет номер один — всегда иметь план побега. Найди выходы. Держи дистанцию. Не будь безрассудной, не планируй пробивать себе путь к отступлению. Планируй сорваться и сбежать, — проговорил Рейф.

Я кивнула, чувствуя себя всё лучше и лучше от того, что собираюсь пойти с ним выпить кофе. Не только потому, что то, как он смотрел на меня, заставляло всё моё тело покрываться мурашками. Может быть, я устала и была одинока. Может быть, я всё ещё была напугана своей встречей с мистером Уоттсом и хотела, чтобы большой сильный мужчина обнял меня. Но я хотела, чтобы Рейф это сделал. Один раз мне показалось, что он тянется к моей руке, но он просто взял ещё картошку фри. Я была опустошена, когда это случилось.

Впрочем, это было к лучшему, потому что я бы разрушила то, что потенциально могло стать хорошей дружбой, устроив свой первый в жизни роман на одну ночь. Я была не из тех людей, которые заводят знакомства с парнями, но я чувствовала себя уязвимой и не хотела быть одна. Если бы он дал мне хоть малейшее представление о том, что ему интересно, неизвестно, что бы я сделала. Я определённо позволила бы ему поцеловать меня. Я, вероятно, позволила бы ему пойти со мной домой, хотя в моей квартире никогда не было парня, по крайней мере, за те два года, что я там жила.

Я была независима и сосредоточена на своей работе. Я хотела помогать детям, помогать семьям так, как никто не помогал моей. Это было моё призвание. Но впервые в жизни я почувствовала себя по-настоящему одинокой. Сидя напротив Рейфа в кафе, всё казалось хуже, а не лучше. Я почувствовала укол тоски по нему, по кому бы то ни было на самом деле, по мужчине, которого можно любить и с которым можно просыпаться каждый день. Это заставило что-то заныть в моей груди.

Его предложения дали мне кое-что, на чём можно было сосредоточиться, практические стратегии, чтобы защитить себя в следующий раз. Даже несмотря на то, что я не могла последовать его совету.

— Лекси, я не знаю тебя достаточно хорошо, чтобы иметь какое-либо право давать тебе советы, но ты не можешь вернуться туда. Получи новое назначение, потребуй, чтобы твой руководитель прослал туда кого-нибудь другого. Откажись идти туда. Это единственный выбор в данной ситуации. Ничто из того, чему я могу тебя научить, не защитит тебя на 100% с этим парнем. Господи, он сказал, что собирается надрать тебе задницу. Ты должна отнестись к этому серьёзно. Ничего не имею против моих занятий, но их недостаточно, не тогда, когда ты уже в опасности.

Я поблагодарила его за заботу, но сказала Рейфу правду, говоря, что другого выхода не было. Джанет была занята своими управленческими обязанностями и всё ещё восстанавливалась после замены коленного сустава. Она ни за что не отправиться туда. И Броуди не стал бы передавать мне дела или делать что-то похожее на одолжение для меня в этой жизни. Я не сказала Рейфу почему. Он уже проявил достаточно сострадания, чтобы выяснить, почему я хотела научиться самообороне. Он выслушал меня, пока я объясняла угрозу в мой адрес, невозможность переназначения. Ему не нужно было выслушивать подробности каждого несчастного случая, который когда-либо случался на работе.

Часть меня не хотела, чтобы парень думал, что я нытик. Я уже чувствовал себя слабой, загнанной в угол в моей ситуации. Это как-то помогло бы, если бы он считал меня храброй, если бы Рейф думал, что я могу находить хорошее во всём. Итак, я сказала ему, что хотела бы, чтобы всё было по-другому, но в основном я желала, чтобы всё было по-другому для маленькой девочки Уоттс. Она заслуживала лучшего, чем это. Она заслуживала родителя, который боролся бы за то, чтобы всё исправить и вернуть её домой, а не того, кто угрожал, пренебрегал ею и не брал на себя ответственности за проблемы.

— Это разбивает мне сердце каждый день, — честно сказала я Рейфу, — что эти малыши заслуживают гораздо лучшего. Самое худшее в сегодняшнем дне было не в том, что я была напугана. Хуже всего было осознавать, что это всё, на что может надеяться его маленькая девочка. Что возвращение домой к такому отцу — это тот результат, на который мы надеемся.

И снова мне захотелось свернуться калачиком в его объятиях. Было что-то в нём, в том мужчине, которого я только что встретила. У него было крепкое, мощное тело — мне следовало бы отшатнуться от него. Все эти мускулы могли бы быть наказанием. Сам его размер мог бы устрашить. Вместо этого, из-за того, как он держал себя, из-за своего поведения, он казался уверенным и сильным, а не угрожающим. Рейф казался таким мужчиной, который обнимал бы меня на диване, позволяя мне прижаться к его широкой мускулистой груди, и он крепко сжимал в объятиях. У меня никогда не было такого; я никогда не знала мужчину или вообще кого-либо, кто обнимал бы меня, но я жаждала этого. И моё тело, или мои гормоны, или что-то ещё, казалось, узнало его, отметило его заботу, его врождённую доброту.

Я доверяла ему. Я никогда не доверяла легко, не после того, как я выросла. Но что-то в Рейфе взывало ко мне, заставляло чувствовать себя в безопасности. Удивительно, что я не разрыдалась. Единственное, что действительно удерживало меня от слёз, был тот факт, что я не хотела откровенно ужасать его.

Когда я вернулась домой и заперла свой новый засов, я отвлекла свой встревоженный разум мыслями о том, чтобы я хотела сделать с Рейфом Салливаном. Шокировать его даже не входило в список.

Глава 4

Лео

Я получал удовольствие от того, что заставлял Рейфа извиваться. Мы выросли вместе. Мы всегда были как братья, и я никогда не упускал шанса напакостить ему, когда мог. Большую часть времени он был уравновешенным, так что у меня было не так много возможностей, как в старшей школе, когда он целый год гонялся за главной болельщицей. Честно говоря, с тех пор я не видел его таким нелепым из-за девушки. Пока в кадре не появилась Лекси.

Я с первого дня понял, что она не такая, как все. Рейф замолчал и не хотел вдаваться в подробности. Если бы это была просто какая-нибудь девушка, с которой он познакомился в клубе, он бы рассказал о том, как они познакомились, и куда они пошли перекусить поздно вечером, и какая музыка ей нравилась, и была ли у неё сумасшедшая семья. Мы никогда не обсуждали наши свидания, но делились забавными историями и держали друг друга в курсе. Поэтому, когда он не захотел говорить об этом, было совершенно очевидно, что он хотел сохранить всё в тайне по какой-то причине.

Рейф сказал, что это была всего лишь профессиональная забота, но это полная чушь. Я слишком хорошо знал своего друга для этого. Может, он и не макал ручку в офисные чернила, но уж точно не вёл себя так, словно на дворе девятнадцатый век, и не избегал всех женщин, которые когда-либо ходили в этот спортзал. Он сомкнул ряды, вёл себя так, как будто ему нужно было защитить её. Он дал мне только самый минимум информации, когда я спросил. Он никогда не предлагал информацию свободно.

Дело в том, что я знал, что он встречался с ней в течение нескольких недель. Знал, потому что вместо того, чтобы дважды в неделю приходить домой, чтобы принять душ и выпить пару кружек пива после занятий по самообороне, он всегда приходил примерно на три часа позже обычного. Я бы спросил, приходила ли она на занятия, и он бы сказал «да». Потом они заходили в «Лейси» перекусить.

Его лицо, когда он говорил о ней — оно было весёлым и жалким одновременно. То немногое, что он когда-либо говорил, было сказано с серьёзным выражением лица, как будто он говорил о церкви, Конституции или о чём-то ещё чрезвычайно важном.

— У неё уже есть ключ от квартиры? — спросил я его однажды, и он показал мне палец.

Я просто нёс чушь собачью, но я беспокоился за парня. Он был по уши в дерьме и даже не подозревал об этом. Он ещё не приводил её домой, так что я её не видел, хотя он наконец-то показал мне фотографию на своём телефоне. Однажды она отправила ему его с работы — селфи с пакетом для выпечки и подписью: «Жаль, что тебя здесь нет, но я бы не стала делиться своим рогаликом». Он ухмыльнулся, когда показывал его мне, как будто это было что-то действительно умное и очаровательное. Ему было плохо, и я сказал ему об этом.

Я только что вернулся с вызова пожарных, принял душ и отправился в «Лейси». Я решил, что встречу девушку, о которой он мне почти ничего не рассказывал. Когда я вошёл в закусочную, я увидела Рейфа, сидящего в кабинке, а напротив него темноволосую девушку. Я подошёл к их столику, чтобы сесть с ними.

Рейф бросил на меня один взгляд, встал и пересел рядом с Лекси:

— Давай, присаживайся, чувак. У нас есть место, — сказал он, указывая на пустую сторону кабинки.

— Ты, должно быть, Лео, — сказала она, улыбаясь мне.

Я видел её фотографию. Я знал, как она будет выглядеть, но я не был готов к тому, как мало справедливости отдала ей фотография. Её улыбки было достаточно, чтобы свалить меня на задницу.

— Привет. Я подумал, что, возможно, у меня будет шанс встретиться с тобой, если я заскочу. С тех пор, как мой мальчик стыдится нашего дома.

— Ни за что, у нас отличный дом. Ты можешь увидеть дом в любое время. Это тот осёл, с которым я не хотел тебя знакомить. Думал, он тебя отпугнёт, — сказал Рейф Лекси.

— Меня не так-то легко отпугнуть, не так ли? Я давно хотела познакомиться с героем-пожарным. Спасал сегодня котят с каких-нибудь деревьев? — спросила она меня.

Мне пришлось рассмеяться. Мне понравился её юмор.

— Не сегодня. На самом деле я убил нескольких драконов и остановил тление старой проводки на чердаке, — скромно сказал я.

— Сколько драконов? — она сказала: — Я всегда думала, что несколько — это три, как пара — это два, но я не уверена в этом.

— По крайней мере, пять, — ответил я, хвастаясь своими воображаемыми драконами.

— Видишь ли, я думаю, что пять - это было сколько-нибудь, а не несколько. Насколько я понимаю, в этом и заключается проблема английского языка. У нас недостаточно конкретных слов.

— Я понимаю твою точку зрения, — сказал я, — но думаю, что у нас есть несколько замечательных конкретных слов. Как пиво, например. Начос, тоже хороший вариант.

Она рассмеялась. У Лекси был отличный смех. Я пошёл в закусочную, чтобы встретиться с девушкой и иметь больше поводов подразнить Рейфа. Но она мне уже нравилась. Более того, я мог видеть, что он чувствовал к ней. Он не обнимал её, но продолжал смотреть на неё, то кромсая бумажную салфетку, то ковыряясь в своём пироге, как будто действительно был занят тем, что пытался не обнимать её.

— Как самый старый друг Рейфа, я хотел бы знать твои намерения по отношению к нему.

Рэйф поперхнулся кофе, и Лекси хлопнула его по спине, пока он не смог дышать. Я усмехнулся.

— Мои намерения? Думаю, мой план состоит в том, чтобы оплатить счёт, когда мы закончим, потому что он оплатил мой ужин в среду, и теперь моя очередь. Затем я увижу его на занятиях на следующей неделе.

— Это мило. Но я говорю здесь о моём мальчике Рейфе. Очевидно, он пытается быть джентльменом. Но я знаю его достаточно долго, чтобы сказать, что не видел его таким влюблённым со времён Эшли Поттер в одиннадцатом классе.

— В самом деле? И как это было? — спросила Лекси.

— Ну, сейчас они женаты, и у них восемь детей, -— невозмутимо ответил я.

— Нет, он думает о себе и Эшли. Бедный парень. Она даже не взглянула на него, — вмешался Рейф. — У него была футболка с её лицом и надписью: «Я люблю Эшли» на спине. Они даже поместили его фотографию в ежегодник. Это было так грустно.

Лекси хихикнула:

— Правда?

— Нет, — ответил я ей. — Он просто пытается уклониться от того факта, что с тех пор он не вёл себя так глупо. До сих пор. Количество времени, которое он тратит, избегая моих вопросов о тебе, должно сказать тебе...

— Должно сказать тебе, какой любопытный ублюдок мой лучший друг. Всё время задаёт мне вопросы о тебе. Я думаю, он одержим тобой, — проговорил Рейф.

— Я? Это ты одержим ею. Я никогда не встречал её до сегодняшнего вечера. Мы даже не друзья на Фейсбук, — сказал я.

— Я слежу за твоим Инстаграмом. И я должна сказать, что в пожарной части очень много селфи, — произнесла Лекси.

— Что я могу поделать, если я фотогеничен, а в пожарной части есть куча реквизита для фона? Кирпичные стены, пожарные машины, столб, шланги...

— Да, это как будто ты проходишь прослушивание для собственного календаря горячих пожарных, — сказала она.

— Я бы не отказался от подобной сделки, — проговорил я.

— Хотя это забавно — пролистать мою ленту и увидеть пять твоих селфи без рубашки, ты действительно мог бы стать моделью. Ты не похож на настоящего пожарного. Ты похож на пожарных, которых изображают на фотографиях в «Космо» и на обложках любовных романов. Слишком хорош, чтобы быть правдой, — сказала Лекси.

— Мы оба были неправы, — сказал я Рейфу. — Она единственная, кто одержим, и она одержима мной.

— Ага, кто знал, что ты онлайн преследовала моего соседа, — строго сказал ей Рейф. Лекси рассмеялась.

— Я должна была проверить своих конкурентов за твоё время и внимание, — невозмутимо ответила она. — Я должна была знать, с чем я столкнулась. И он, очевидно, был слишком тщеславен, чтобы представлять угрозу.

Я рассмеялся. Я также остановился, чтобы поразиться тому, как хорошо она вписалась в нас, как будто она всегда была частью нашей динамики. Она могла говорить гадости с ноткой нежности, которая давала нам понять, что она на нашей стороне. Нам было так удобно взаимодействовать туда-сюда. Мы просидели там несколько часов, просто разговаривая и смеясь. Когда было уже достаточно поздно, мы все признали, что нам нужно идти домой, и было странно не брать Лекси с собой домой. Это была самая странная часть из всех.

Вторым самым странным был тот факт, что меня к ней тянуло. Даже когда она дразнила меня или слишком долго смотрела на Рейфа, я всё равно представлял, что хотел бы с ней делать. Смотреть на неё, слышать её смех, всё это заставляло меня хотеть её. Я знал, что она принадлежала Рейфу, и я бы никогда не взял девушку своего лучшего друга, но я был мужчиной из плоти и крови. Я бы добавил её в свой банк для дрочки и никогда не сказал бы об этом ни слова.

Когда мы уходили, чтобы проводить её до машины, я кое о чём подумал, о способе провести с ней ещё немного времени, втроём. Мы хорошо поладили, и это было весело. Поэтому я пошла решился на это, не спрашивая Рейфа.

— Эй, не хочешь завтра около одиннадцати потренироваться с нами в спортзале? — спросил я.

— Чем вы занимаетесь?

— Мы боремся. Иногда мы занимаемся боксом, кикбоксингом, немного ММА. Я не занимаюсь крав-магой, как Рейф, но я могу постоять за себя.

— Я бы хотела на это посмотреть, — ответила Лекси, — спасибо. Я буду там.

Я поймал себя на том, что ухмыляюсь. Когда я посмотрел на Рейфа, он тоже улыбался. Я был не единственным, кто думал, что мы хорошо подходим друг другу. И если она собиралась стать его девушкой, я мог бы с таким же успехом привыкнуть быть с ними обоими.

Глава 5

Лекси

Занятия у Рейфа придали мне некоторую уверенность, но самой большой переменой в моей жизни стало проводить время с парнями. Сначала я называл их «мои мальчики», говорила это в шутку, но мне казалось, что они мои. Как будто после двадцати семи лет отсутствия семьи я внезапно стала её частью. У них была связь, как у братьев, и ничто не могло поколебать её. Сначала я завидовала их близости, лёгкости взаимопонимания, но потом обнаружила, что могу включиться в разговор и подогреть их интерес. Я чувствовала себя бодрой и счастливой внутри, сидя с ними в закусочной и заставляя их смеяться.

С того первого занятия Рейф изо всех сил старался, чтобы я чувствовала себя в безопасности, защищённой, когда он был рядом. Меня тянуло к нему, к его силе и уверенности, к его доброте. Затем в кадре появился Лео, вторгшийся в наш уютный ужин, такой дерзкий, самодовольный и весёлый. Он был более общительным там, где Рейф был искренним и серьёзным. Лео был шутником, который знал, насколько он хорош собой, но он также был пожарным, настоящим героем. Я обижалась на него около пяти минут. Потом я поняла, что он был дружелюбным и забавным и хотел только потусоваться с нами обоими. Когда я поняла, что он привлек меня, пригласив на спарринг в тренажёрном зале, я прониклась к нему ещё большей симпатией.

За последние несколько недель мы провели много времени вместе. Я поймала себя на том, что с нетерпением жду встречи с ними после работы, заскочу в спортзал или зайду к ним домой. Однажды я даже заснула на их кровати и переночевала у них. Я проснулась в толстовке, наброшенной на меня вместо одеяла, потому что не похоже, чтобы у двух парней было много декоративных пледов, валяющихся по всему дому. По правде говоря, это был лучший сон за всё время, что я себя помню, потому что я была не одна. Я не подставляла стул под дверную ручку и не клала свои вещи в мешок для мусора под кровать, чтобы иметь возможность дотянуться до них, если мне понадобится срочно уходить. Когда я просыпалась ночью, не в своей квартире, а в гостиной Рейфа и Лео, я знала, что я в безопасности. Я жила с накаченным личным тренером и пожарным, и я была в полной безопасности.

Перед очередным разговором с мистером Уоттсом, я готовилась к новой конфронтации. Я пробежалась по всем навыкам словесной деэскалации, которым меня научил Рейф, спланировала стратегию побега и знала все выходы. Я даже попросила Лео помочь мне с несколькими тренировочными упражнениями — я заставила его схватить меня за запястье, за руку, за сумочку, чтобы проверить, помню ли я, как убежать. Я не спрашивала Рейфа, потому что не хотела, чтобы он знал, что я волнуюсь, но Лео был слишком осторожен со мной, бережно взяв меня за руку, как будто боялся причинить мне боль.

— Ты знаешь, что Рейф иногда оставляет синяки, когда мы делаем это на уроке, — сказала я.

— То, чем вы, ребята, занимаетесь за закрытыми дверями, меня не касается, — съязвил Лео.

— Всё не так, — сказала я. — Мы друзья. Все мы трое. Я не буду спать с Рейфом. Я думала, ты это понимаешь.

Я почувствовала, что краснею. Не то чтобы я не думала об этом. Я фантазировала о Рейфе, и о Лео тоже. Даже несмотря на то, что я ненавидела себя за это. Они оба были великолепны, и с ними я чувствовала себя в безопасности и обо мне заботились. Я бы никогда не сделала ничего, что могло бы встать между ними, и мне приходилось держать свои чувства при себе. Но последнее, чего я хотела, это чтобы Лео подумал, что мы с Рейфом встречаемся, и почувствовал ревность.

— Я это знаю. Я просто вешаю тебе лапшу на уши, так же, как и ему. Расслабься, девочка, — сказал он.

Я рассмеялась, чувствуя облегчение.

— Знаешь, я пару раз разговаривала с Уоттсом по телефону. Я даже договорилась о визите к нему и его дочери, но он так и не появился. Суть в том, что мне нечего бояться. По телефону он не повторял угроз, мне просто нужно пройтись по трейлеру и спросить, посещает ли он занятия по воспитанию детей. Я имею в виду, инструктор сказал, что он там не был, но я всё равно должна спросить его. Он часть моей работы.

— Звучит так, будто ты пытаешься успокоить себя, а не меня. Иди сюда, — сказал Лео.

Лео раскрыл объятия. Я на секунду заколебалась, почувствовав, как краска залила моё лицо. Потом я бросилась в его объятия и позволила ему обнять меня. Всего на минутку. Просто потому, что это была поблажка, которую я могла себе позволить. Это не означало, что я была слабой и беспомощной. Это просто означало, что у меня был друг, который был действительно добр ко мне. И, возможно, он не понимал, что напряжённая сила, которую я чувствовала в его жилистом теле, заставляла моё сердце биться быстрее, заставляла волну жара прокатываться по мне. Я обхватила его руками за спину и закрыла глаза. Я могу получить это, хотя бы на секунду. Я могу притвориться, что это по-настоящему, могу притвориться, что это нечто большее, чем просто дружба и нежность. Я закрыла глаза и на мгновение представила, что знаю его вдоль и поперёк, что я знаю, как прикоснуться к его шее так, чтобы он застонал, сдался и прижался губами к моим. Что он позволил бы мне быть с ним, что я также могла бы быть с Рейфом. Что где-то существует фантастический мир, где я могла бы любить двух мужчин, никому не причиняя боли, не заставляя никого ревновать и не обзываясь тысячью плохих слов, которые существуют для женщин, которые так любят. Может быть, лёгкое рыдание сотрясло мои плечи, а может быть, Лео обнял меня крепче.

— Всё в порядке. Тебе не обязательно туда возвращаться. Просто скажи им, что это слишком большой риск, и откажись. Им придётся послать кого-нибудь другого.

Я отступила от него, высвободилась из его объятий.

— Нет, они бы уволили меня за неподчинение. Я не могу. Я знаю, ты не понимаешь. Потому что в том, что ты говоришь, есть смысл. Любой, у кого есть хоть капля мозгов, не вернулся бы туда. Но в этом замешана маленькая девочка, маленькая девочка, которой нужно, чтобы с её отцом всё было хорошо. Я должна убедить его сделать то, что должно быть сделано, чтобы он мог вернуть её.

— Кем бы ни был этот ребёнок, ей будет лучше без него, — сказал Лео, отступая от меня. — Серьёзно, назови мне хоть одну причину не надирать ему задницу.

— Я бы лишилась своих прав. Существуют законы о конфиденциальности, которые запрещают нам говорить о делах и клиентах.

— Ты могла бы найти работу понадёжнее, — проговорил он, стиснув зубы.

— Это то, чем я всегда хотела заниматься, Лео. Раньше я была тем ребёнком, которому нужен был защитник, кто-то, кто мог бы привести в порядок её семью, чтобы она могла быть в безопасности. Тогда я была бессильна, но не сейчас. Я могу помочь. У меня есть все эти ресурсы, которые я могу предоставить, чтобы помочь им.

— Лекси, пожалуйста, — попросил он тогда.

Тогда я увидела это: поза мачо сошла на нет ровно настолько, чтобы я могла сказать, что он боялся за меня. Я чуть не врезалась в него, снова зарывшись в его объятия.

— Со мной всё будет в порядке. Я достаточно сильна, чтобы сделать это. И для меня очень важно, что кто-то заботится обо мне настолько, чтобы беспокоиться обо мне. Я никогда... никто никогда не делал этого раньше.

Я с трудом сглотнула, удивляясь, почему слёзы подступили к моим глазам и почему я почувствовала этот странный, жизнерадостный прилив счастья только потому, что Лео беспокоился обо мне. Потому что я была важна для него.

У меня и раньше были друзья, с которыми я тусовалась в колледже и на своей первой работе официанткой, но они были не из тех, кто проверяет, не заболела ли ты или грустишь. Они были не такими.

— Ты позвонишь мне, если тебе что-нибудь понадобится? И ты пообещаешь, что если тебе будет страшно или даже немного странно, пока ты там, ты сядешь в свою машину и уедешь?

— Я обещаю, — ответила я.

— Позвони мне, когда выйдешь оттуда. Я просто хочу услышать, что с тобой всё хорошо.

— Я так и сделаю, — сказала я.

Когда я свернула на грунтовую дорогу, я вспоминала всё, чему Рейф научил меня о вербальной деэскалации и стратегиях побега. Я планировала заехать, затем дать задний ход, чтобы направить свою машину к дороге и ближайшей ко мне водительской двери, прежде чем выйти. У меня были бы ключи в кармане. На мне были кроссовки вместо моих обычных балеток. Мои волосы были скручены и плотно прижаты к голове, так что не было конского хвоста, как предлога. Я отрепетировала то, что собиралась сказать, как я собиралась быть спокойной и примирительной и предложить ему выбор относительно того, как действовать в соответствии с требованиями суда. Я собиралась быть краткой и сообщить ему, что меня ждут на другой встрече через полчаса.

Из своей машины я набрала его номер, чтобы сообщить, что приехала. Он не ответил. Я оставила голосовое сообщение. «Харлей» и пара пикапов были припаркованы у трейлера, значит, там кто-то был. Прерывисто вздохнув, я вышла и подошла к ступенькам. Я подавила желание позвонить своему начальнику и попросить её взять трубку, перед тем как постучать, чтобы у меня был свидетель. Нуждаться в свидетеле было слишком страшно, чтобы даже думать об этом. Поэтому я собралась с духом и постучала.

Я услышала шум внутри, голоса, что-то ударилось о пол, что-то маленькое, вроде банки или тарелки. Я напряглась, заставляя себя улыбнуться, открыто и дружелюбно, без конфронтации.

Он рывком распахнул дверь. Я была потрясена внезапностью, тем фактом, что грязно-белая дверь не просто слетела с петель от удара. Я с трудом сглотнула.

— Доброе утро, мистер Уоттс, — произнесла я. — Я пыталась дозвониться...

— Где она? — требовательно спросил он.

Его глаза были тёмными, а зрачки слишком большими. Наркотики?

— Ваша дочь? Она, наверное, в школе.

— Я, блядь, говорил тебе не возвращаться сюда без неё, — прорычал он.

Его голос звучал гортанно. Я отступила назад, когда он шагнул вперёд. Я попятилась вниз по ступенькам, увеличивая расстояние между нами. Я задрожала, мои колени подогнулись. Мне хотелось заскулить и поползти к своей машине, но это было трусостью. Я заставила себя выпрямиться.

— Давайте договоримся о визите. Завтра вам будет удобно? — я предложила это в полном умиротворяющем и продуктивном режиме.

— Убирайся отсюда к чёртовой матери и не возвращайся, пока она не будет с тобой.

— Я уверена, вы понимаете, что у меня нет власти вернуть её вам. Суд составил список требований, которым вы должны соответствовать, чтобы вы могли...

Уоттс придвинулся ближе. Я достала свой телефон:

— Это расписание занятий по воспитанию детей.

Мой телефон упал в грязь. Я наблюдала, как он описал дугу и приземлился, когда мужчина грубо схватил меня.

Он дёрнул меня назад за руки и встряхнул. Мои зубы клацнули друг о друга, голова закружилась от шока, когда он притянул меня ближе. Я отшатнулась, но он обхватил меня за шею. Его руки, твёрдые и безжалостные, сомкнулись на моём горле. Я попыталась закричать, но не смогла. Он крепко сжимал меня, затыкая рот и перекрывая доступ воздуха, в моих глазах пульсировала боль. Я судорожно втягивала в себя столько воздуха, сколько могла, слёзы текли по моему лицу. Я уже чувствовал головокружение и слабость. Я безрезультатно сжала его запястья. Он был намного сильнее меня. Он и близко не был таким крупным, как Рейф или даже Лео, но он был таким сильным. Мне хотелось рыдать, упасть на землю, умолять. Он собирался убить меня. Его глаза были на уровне моего лба, он даже не смотрел на меня, как будто я была человеком, которого он убивал. Я впилась ногтями в его запястья, но он даже не вздрогнул.

Я должна была позвонить Лео, когда буду уходить. Но мой телефон валялся на земле, и вместо этого я собирался умереть.

«Он бы так разозлился на меня, — смутно подумала я, — за то, что я ему не позвонила». И Рейф — Рейф! Рейф научил меня кое-чему об удушающих захватах. Я пыталась ухватиться за эту мысль, но мне было так страшно. Я продолжала пытаться отступить и не могла. Его руки были большими и крепко сжимали моё горло. Было так больно, что у меня уже подкашивались ноги.

Шагни к нему.

Опусти голову прямо вниз.

Ныряй в сторону у него под мышкой и беги изо всех сил.

Это вернулось ко мне. Слава богу, это вернулось ко мне. Я сделала это быстро, прежде чем успела потерять сознание. Я придвинулась ближе, выпрямила голову и нырнула под его руку. Тогда он набросился на меня и повалил на землю. Это вышибло из меня дух, но я оттолкнулась и вскочила на ноги. Я, пошатываясь, направилась к своей машине, рывком открыла дверцу и заперла её, как только села. Я завела машину и умчалась, буксуя и петляя, пока не оказался на главной дороге. Я гнала как проклятая всю дорогу до офиса. Я, спотыкаясь, вошла и включила свой компьютер, открывая формы отчётов. Я обнаружила, что мои руки слишком сильно дрожат, чтобы даже печатать. Я зашла в кабинет Джанет. Она разговаривала по телефону, но тут же бросила его.

— Господи, твоя шея. Что случилось?

Я попыталась ответить, но в горле у меня пересохло, оно болело и саднило. Мне удалось хрипло прошептать:

— Уоттс напал на меня. Душил меня.

— Ладно, мы едем в отделение неотложной помощи. Есть кто-нибудь, кому я могу позвонить вместо тебя? — спросила она. Я покачала головой.

— Могу я воспользоваться твоим телефоном? Я потеряла свой, когда он схватил меня.

Я воспользовалась её телефоном, чтобы написать Лео. «Потеряла свой телефон, но вернулась в офис. Увидимся на спарринге». Я не сказала, что со мной всё в порядке, потому что это было не так, но завтра я куплю новый телефон. Мне не придётся встречаться ни с кем из парней до субботы. Если бы мне пришлось увидеть их или хотя бы услышать их голоса, я бы не выдержала своего слабого самообладания и разрыдалась. Лучше было держать их на расстоянии, не рассказывать им о том, что произошло.

Джанет сама отвезла меня в отделение неотложной помощи и заполнила за меня кучу бумаг на своём планшете, просто задавая вопросы. Она была великолепна во всём и настояла, чтобы я подала заявление в полицию. Она позвонила в полицию и попросила их прислать кого-нибудь в отделение неотложной помощи, чтобы допросить меня, чтобы мне не пришлось идти в участок для дачи показаний. Меня бросало в дрожь при одном упоминании об этом. Я никогда больше не хотела думать об этом. Она рассказала о последствиях для дела, о прекращении попыток свиданий до тех пор, пока не будет проведено расследование. Всё, о чём я могла думать, — это о маленькой девочке, о том, что я не помогла ей. Я только появилась, попыталась показать её отцу список и меня чуть не задушили в процессе. Мне было жаль, так жаль, что я подвела её. Я снова и снова качала головой, даже когда врач осматривал меня и говорил о синяках, отдыхе, жидкости и прикладывании пакета со льдом к моей шее.

Джанет отвезла меня обратно к моей машине и настояла, чтобы я взяла выходной на следующий день, чтобы восстановиться. Я поехала домой, переоделась в пижаму и раз двадцать проверила замок на своей двери. Я не могла сосредоточиться ни на телевизоре, ни на своей книге, взятой в библиотеке. Я просто приложила лёд к шее и лежала на диване под одеялом, напуганная до смерти и обвиняющая себя.

Посмотрев в зеркало, я вздрогнула. Белок моего левого глаза был почти полностью красный из-за кровеносного сосуда, лопнувшего в результате удушения. Моё лицо было опухшим. Синяки образовали тёмные полосы на моей шее и обвивали руки. Я приняла душ, жалея, что не могу стереть следы, которые он оставил на моей коже. Когда я плакала, у меня болело горло.

На следующий день мне пришлось заставить себя пойти в полицейский участок, чтобы подписать заявление и ответить ещё на несколько вопросов. Я надела солнцезащитные очки.

«Все в участке, наверное, думали, что я побитая жена», — подумала я. Не то чтобы это имело какое-то реальное значение. В конце концов, синяки есть синяки.

Позже я купила новый телефон. Я не могла заставить себя ничего съесть, поэтому просто отхлебнула немного воды. Я снова забилась под одеяло с включённым телевизором, отчаянно нуждаясь в компании. Джанет звонила, чтобы проведать меня, но я отправила сообщение на голосовую почту. Она бы подумала, что я отдыхаю, а не пялюсь безумным взглядом на свою дверь, как будто кто-то собирается ворваться в неё и прикончить меня. Когда Рейф позвонил, чтобы узнать, приеду ли на спарринг в спортзал, я ответила. Часть меня нуждалась в том, чтобы услышать его голос, нуждалась в общении с другим человеком. Я сказала ему, что буду там.

Вместо своей обычной майки и шорт я надела футболку и застегнула куртку высоко у шеи. Может быть, они подумали бы, что мне холодно, или что я чем-то заболела и мне нужна куртка, чтобы согреться. Глаз — ну, я не могу носить солнцезащитные очки в спортзале, так что мне придётся сказать, что я повредила глаз.

Я могла бы заявить, что уколола себя, нанося тушь. Мужчины не очень разбирались в макияже, поэтому могли поверить, что я могу ткнуть палочкой в глазное яблоко с такой силой, что лопнет кровеносный сосуд. Часть меня хотела свернуться калачиком и спрятаться, не выходить на улицу, не позволять им видеть меня, но часть, которая жаждала контакта, дружбы и комфорта от пребывания с ними, говорила громче.

Я зашла в спортзал, бросила свою сумку в раздевалке и встретилась с ними на матах. Я стояла к ним спиной, надевая шлем.

— Давай я помогу его застегнуть, — сказал Рейф, дотрагиваясь до моего плеча. Я обернулась, решив проявить наглость, чтобы он увидел, что мне было больно.

— Чёрт возьми, Лекси, что случилось? — он сказал, положив руки мне на лицо, снимая защитный шлем, прикасаясь к моим щекам и подбородку, как будто нащупывая повреждения: — Кто это сделал?

— Ничего страшного, — ответила я. — Я не хочу об этом говорить.

— Дай мне посмотреть на твою шею. Кто-то душил тебя. Это был тот отец? Лео! — крикнул он в другой конец спортзала.

Вошёл Лео, всё ещё делая наклоны с большой гантелью, вероятно, хвастаясь:

— Что?

— Посмотри на неё, — сказал Рейф почти обвиняющим тоном. — Я думал, ты сказал, что она прекрасно добралась до офиса.

— Я получил сообщение. Я решил, что всё в порядке. Господи, — сказал он, увидев меня. Он потянулся к молнии на моей куртке, но я отступила назад.

— Эй, — сказала я. — Я не подписывалась на полный осмотр тела.

— Дай-ка я посмотрю, — произнёс Рейф. Вместо того, чтобы потянуться к моей куртке, он взял меня за руки, осмотрел кончики пальцев, мои неровные ногти, — Оборонительные повреждения. — Он покачал головой: — Ты вцепилась ногтями в кого-то, кто держал тебя за шею. Ты была у врача?

Я кивнула.

— Ты собирались рассказать нам об этом? — спросил Лео.

Я покачала головой, моё горло сжалось, и я не могла говорить.

— Иди сюда, — сказал он, раскрывая мне свои объятия. Я попятилась, сопротивляясь. Я сильно заморгала, от чего-то у меня защипало в глазах.

— Мы хотим позаботиться о тебе, — проговорил Рейф. — Знаю, что у тебя здесь была травма. Но мы никому не позволим снова причинить тебе боль. Возвращайся к нам домой. Мы поговорим об этом, разработаем план.

Я сильно шмыгнула носом, потому что у меня текло из носа.

— Хорошо, — сказала я дрожащим голосом.

— Мой грузовик за зданием, — сказал Рейф, убирая свои руки из моих. — Отведи её туда. Я возьму её сумку, — сказал он Лео.

Лео не колебался. Я думала, он собирается обнять меня и помочь добраться до грузовика, как инвалиду. Я была неправа. Он наклонился и подхватил меня на руки. Я ахнула.

— Я держу тебя. Теперь всё хорошо, — сказал он. Я чувствовала себя глупо, но не могла отделаться от мысли, что приятно, когда тебя носят на руках, балуют таким образом. Он поставил меня на землю, чтобы открыть грузовик, и помог мне забраться в него. Я проскользнула на середину: — Мы приготовим сэндвич Лекси, — поддразнил он, — никто больше не приблизится к тебе.

Это было правдой, как только Рейф сел на водительское место, я оказалась зажатой между двумя большими парнями, зажатой и в безопасности. Они жили недалеко, но это не помешало мне прислонить голову к плечу Рэйфа, пока он вёл машину. Возможно, я задремала. Когда грузовик остановился, я резко проснулась.

— Моя очередь, — мягко сказал Рейф, беря меня на руки и неся вверх по ступенькам к их дому.

Он сел на их большой раскладной диван, посадив меня к себе на колени. Я пошевелилась рядом с ним, положив голову ему на грудь. Он поцеловал меня в лоб.

— Ты с нами. Ты можешь отдохнуть, — сказал он. — Мы поговорим позже.

— Нет, — пробормотала я. — Нам нужно поговорить сейчас.

— Ты спала после нападения? — спросил Лео.

— Не совсем, — пробормотала я. — Я смотрела на дверь так, словно он вот-вот мог ворватся.

Лео выругался, потом сказал:

— Тебе нужно пожить у нас некоторое время. Пока ты снова не почувствуешь себя в безопасности.

— Теперь я чувствую себя в безопасности, — прошептала я, прижимаясь к ним обоим. Лео положил мои ноги себе на колени, и я поняла: — Из вас, ребята, получается отличная кровать.

— Лекси, тебе нужно вздремнуть. Я собираюсь уложить тебя в свою постель. Это нормально? — сказал Рейф.

Я кивнула, почувствовав, как он снова поднял меня и куда-то понёс. Меня уложили на мягкую кровать, запах средства для смягчения тканей витал вокруг меня, как летний ветерок. Я благодарно свернулась калачиком, натянув на себя простыню. Как только я начала засыпать, я услышала собственное хныканье.

— Не оставляйте меня одну, пожалуйста. — Я шмыгнула носом, но слёзы уже текли ручьём.

— Чёрт, она плачет, — услышала я голос Лео.

Матрас прогнулся под тяжестью того, кто сел. Я знала, что это Рейф притягивал меня в свои объятия. Я прижалась к нему, плача. Лео присоединился к нам, поглаживая меня по спине и успокаивающе поглаживая по волосам.

— Мы прямо здесь, Лекси. С тобой ничего не случится. Теперь ты с нами. Никто не поднимет на тебя руку, — произнёс он мне в волосы.

— Он прав. Ты с нами. С тобой всё хорошо. Давай я сниму с тебя эту куртку, — сказал Лео. Я сама расстегнула молнию, и он помог мне её снять.

— Ублюдок, — сказал Рейф, увидев синяки на моём горле, а также на руках.

Он так легко коснулся моей шеи кончиками пальцев, но я всё равно вздрогнула. Он наклонился поближе, чтобы рассмотреть отметины. Я почувствовалп, что меня трясёт. Затем я почувствовала, как его губы, мягкие на моей коже, касаются синяков, оставляя слабый след влаги на моём горле. Я почувствовала яркий прилив удовольствия, за которым последовала приливная волна вины. Он поцеловал меня в шею так, как целуют чьё-то поцарапанное колено или ушибленный локоть, и я получила от этого какой-то сексуальный заряд. От этого по моему животу прокатилась волна тепла. Мои соски напряглись, зубы впились в нижнюю губу.

Лео сбросил мою куртку, его руки поглаживали мои предплечья, где у меня были синяки. Он сел позади меня, притянул меня спиной к своей груди и обнял. Я прислонилась к нему, пытаясь успокоиться от прикосновения губ Рейфа к моей коже. В глубине души я была встревожена тем, что хотела его. Я хотела Рейфа, хотела оказаться с ним в его большой кровати, раздетая догола и приветствовать его руки и рот на каждом дюйме моего тела.

Затем Лео взял мою руку обеими своими, соединив наши пальцы и выровняв наши ладони, его руки были больше моих. Я могла закрыть глаза и представить, как его руки скользят по всему моему телу, эти большие ладони скользят вниз по моему животу и проникают под пояс моих шорт. Я встряхнулась. У меня были пошлые мысли о моих друзьях, моих лучших друзьях, которые пытались защитить меня и позаботиться обо мне. Мне было ужасно даже думать о таких вещах. Я не должна была хотеть их, не должна была жаждать такой связи с ними.

Рейф и Лео были друг другу почти как братья, друзья на всю жизнь. Я бы никогда не сделала ничего, что могло бы встать между ними, причинить боль кому-либо из них. Я решила перестать думать о ком-либо из них таким образом, сопротивляться любому случайному порыву, который я испытывала по отношению к парням. Я была им благодарна. Это было бы не более чем есть сейчас. Если бы моё тело попыталось отреагировать, я бы безжалостно отключила его. Я бы подумала о чём угодно, лишь бы вернуть свой разум на твёрдую почву.

Но, Боже, было так приятно, когда тебя обнимали и прикасались к тебе. Я не привыкла ни к какой привязанности. Моё тело не было приспособлено к пониманию заботы и нежности, и мне пришлось научить его успокаиваться, дружить без всякой выгоды.

— Ты могла бы переехать сюда, — голос Рэйфа вывел меня из задумчивости.

— Ты вполне могла бы. У нас есть место. И ты была бы не одинока. Ты была бы с нами, и тебе не пришлось бы пялиться на дверь, — сказал Лео.

Я уставилась на них, разинув рот. Я не совсем понимала, о чём они говорили. Мне не нужна была няня, и у меня было собственное жильё. Я даже поставила новый засов без чьей-либо помощи. Я прекрасно могла позаботиться о себе. Я попыталась выразить это словами.

— Я знаю, что ты знаешь меня всего несколько недель, но Рейф был твоим учителем самообороны сколько, полтора месяца? И ты провела с ним много времени. Ты знаешь, что он безопасный, и даже если ты, возможно, немного нервничаешь из-за соблазна жить в тесноте со мной, зная, как я выгляжу, и что ты можешь столкнуться со мной в одном полотенце после душа, уверяю тебя, любые нечистые мысли, которые у тебя могут возникнуть обо мне, полностью нормальны и простительны, — сказал Лео, пытаясь успокоить меня.

Я просто смотрела на него и очень старалась не рассмеяться. Я знала, что он шутит. Я также знала, что то, что они предлагали, имело смысл на данный момент. Даже за то короткое время, что я знала их, я привыкла полагаться на их дружбу. Мне было действительно комфортно с ними обоими, и я провела у них достаточно времени, чтобы знать, что они были именно теми, кем казались, — лучшими друзьями, которые делили арендную плату и холодильник и которым нравилось проводить время вместе. Я полностью им доверяла. Это вообще не было проблемой. Согласиться зависеть от них, позволить им заботиться обо мне было проблемой.

— Я не думаю, что это хорошая идея для меня. Это действительно великодушно с вашей стороны, и я ценю это предложение больше, чем могу выразить словами, но это не сработает. Тем не менее, спасибо вам, — сказала я, изо всех сил пытаясь сесть на кровати подальше от рук и груди Лео.

— Почему это не сработает? — спросил Рейф. — Это может быть временно, если это то, что ты предпочитаешь — сохранить свою независимость, свою частную жизнь или что-то ещё. Смотри, у нас есть комната для гостей. Там полно коробок. Мы можем установить на неё замок для тебя. У тебя был бы ключ. Мы не пытаемся заманить тебя в наше секретное сексуальное подземелье или что-то в этом роде, — сказал Рейф, пытаясь отнестись к этому легкомысленно. Но Рейф был слишком серьёзен для этого, слишком искренен. Я видела, что он действительно был сбит с толку тем, почему я сказала «нет».

— Мы не будем угрожать твоим кавалерам или доставлять им неприятности, — проговорил Лео. — И, если ты решишь сделать это в душе, просто повесь какие-нибудь трусики на дверь, чтобы мы не мешали.

— Я ни с кем не встречаюсь, — пробормотала я, заикаясь.

— Ну, я надеюсь, что нет. Потому что, если бы это было так, и он позволил бы тебе остаться дома одной после того нападения, нам пришлось бы пойти и надрать ему задницу за тебя, — сказал Рейф. — Но то, что сказал Лео, правда. Мы не будем вмешиваться в твою личную жизнь. Просто позволь нам обеспечить твою безопасность. Присматривать за тобой, чтобы ты не была одна, пока всё с Уоттсом не разрешится. Это был он, не так ли?

— Да. Я пошла к его трейлеру. Он разозлился, потому что сказал мне не возвращаться, пока я не верну его дочь. Я проигнорировала это и отправилась на запланированный визит, чтобы поговорить с ним о том, чтобы он ходил на его родительские занятия и всё такое. Его глаза были действительно тёмными, зрачки были слишком большими. В каком-то смысле я была готова, как будто повторяла то, чему ты меня научил, Рейф. Я развернула свою машину передом к дороге, и ключи были у меня с собой. Я даже выбралась из удушающего захвата. Я опустила голову прямо вниз... — я заплакала.

Рейф заключил меня в объятия и прижал к себе. Он раскачивался назад-вперёд, тихонько шикая напротив меня. Я вцепилась пальцами в его рубашку, медленно успокаиваясь.

— Иди сюда, — сказал Лео. Я оторвала взгляд от Рейфа и перешла через кровать в распростёртые объятия Лео. Он обнял меня, поцеловал в макушку. — Я собираюсь дать тебе вздремнуть и всё обдумать. Я бы остался здесь и обнимал тебя, но я знаю, что ты не смогла бы устоять и попыталась бы соблазнить меня. Так что не делай все более странным. Увидимся, когда ты проснёшься, — сказал он. Я одарила его улыбкой сквозь слезы. — Вот эта улыбка, Лекси. Мы заботимся о тебе. Просто позволь нам позаботиться о тебе некоторое время, хорошо?

Я покачала головой, не оборачиваясь, чтобы посмотреть, как он уходит. Я была наедине с Рейфом, самым сильным и безопасным человеком, которого знала. Я повернулась к нему, обвила руками его шею.

— Я не знаю, что делать. Я могу сама о себе позаботиться. Я всегда так делала. Мне не нужно, чтобы кто-то присматривал за мной. Но я не хочу ранить ваши чувства, когда вы были так добры ко мне, — призналась я. — Просто... никто никогда не хотел, чтобы я была рядом. Даже когда я была ребёнком.

— Ты нужна нам здесь. Нам обоим нравится, когда ты рядом. Ты знаешь, что Лео полон дерьма, и он никогда бы за миллион лет не сделал ничего такого, что поставило бы тебя в неловкое положение. Мы просто хотим заботиться о тебе, защищать тебя. У тебя на лице царапина, это наименьшая из твоих травм, и я этого не выношу. Иди сюда, — сказал Рейф.

Он провёл большим пальцем по царапине на моей щеке, нежно поцеловал её.

— Я хочу забрать всё, что причиняет тебе боль. Начиная с идеи, что ты никому не нужна. Я хочу, чтобы ты была здесь. Мы хотим. Так давай же сделаем это.

Рейф погладил меня по волосам, снова поцеловал в щеку. Я растаяла от этого простого, платонического жеста, как будто была какой-то беспризорницей, изголодавшейся по ласке. Только я не была беспризорницей. Я была женщиной. Женщина с неуместными похотливыми мыслями о своих лучших друзьях. О них обоих. И если Рейф не перестанет нежно целовать мои раны, я с криком побегу в ванную и забаррикадируюсь там. Он лёг на бок лицом ко мне и жестом пригласил меня присоединиться к нему. Я лежала на кровати, держась на расстоянии шести дюймов между нами, подперев голову рукой. Он коснулся моего лица, провёл пальцами по моей шее так осторожно и нежно, что мне показалось, я вот-вот застону. Его рука скользнула по моему плечу и вниз по руке. Он взял мою руку в свою и поцеловал её.

— Мы здесь для тебя, если мы тебе понадобимся. Я просто хочу, чтобы ты это знала. А теперь немного отдохни. Ты не обязана давать нам ответ сейчас. Ты хочешь, чтобы я остался с тобой, пока ты не заснешь?

Против моей воли из уголка моего глаза скатилась слеза. Он смахнул её большим пальцем. Боль в моей груди усилилась, ощущение того, что я желанна и лелеема, просто выворачивало меня наизнанку. Я прикрыла рот рукой и подавила рыдание. Он притянул меня в свои объятия, как я и предполагала. Его объятия были самой безопасной вещью, которую я когда-либо знала. Я бы никогда не смогла устоять перед этим опасным ощущением, когда о тебе заботятся и ты желанна одному из этих мужчин или обоим.

— Хорошо, — прошептала я, — я останусь. Но ты должен пообещать выгнать меня, если я останусь слишком надолго или стану надоедать.

— Никогда, — сказал он, — Лео всё время действует мне на нервы, и я позволил ему остаться. Ты можешь переночевать здесь сегодня, а завтра мы установим замок на эту дверь и перевезём твои вещи. Я буду спать на диване. Он большой и удобный.

— Нет, я не выгоняю тебя из постели. Ты можешь поспать здесь. Я лягу на диване, — настаивала я, мои глаза закрылись, когда я прислонилась к нему.

Засыпая, я пообещала себе, что никогда не сделаю ничего, что могло бы причинить им боль. Что я не позволю ни малейшему намёку на мою привлекательность выплеснуться наружу и вызвать неприятности. Они были лучшим, что когда-либо случалось со мной, и я прошла бы сквозь огонь, прежде чем встать между ними. Я слишком высоко ценила их дружбу со мной и друг с другом, чтобы когда-либо рисковать этим.

Глава 6

Рейф

Она не прожила с нами и трёх недель, прежде чем я заметил, что мы все каждый вечер остаёмся дома. Лекси купила тайскую еду после работы. Мы ели её на террасе глядя какое-то дурацкое реалити-шоу, которое она заставила нас посмотреть. Мы с комфортом передавали картонные коробки туда-обратно, поедая из контейнеров друг друга. Её босые ступни лежали на моей ноге. Я поставил свою коробку на пол и потёр её ступню, массируя её тонкую лодыжку и под пяткой, пока не почувствовал, как напряжение покидает её.

— Мм-м, — сказала Лекси, — это даже лучше, чем эта лапша. Но теперь тебе придётся пойти вымыть руки, потому что ты дотронулся до моей ноги. — Она сморщила нос. Это было чертовски мило.

Меня так и подмывало взять её ступню в руки, поднести к своему лицу и лизнуть свод одним роскошным движением, просто чтобы почувствовать её дрожь. Она бы задрожала. Дрожь пробегала по всему её телу. Я знал, насколько она чувствительна к прикосновениям, как изголодалась по ним. Иногда мне было трудно не переступить эту черту. Я хотел, чтобы ей было хорошо. Ночью я слышал, как она встаёт, чтобы попить воды или ещё чего-нибудь, и мне приходилось заставлять себя оставаться в своей комнате. Если я вставал и заставал её на кухне в каком-нибудь маленьком белом лоскутке ночной рубашки — мои ладони чесались при мысли о том, чтобы взять её на руки и заставить стонать.

— Когда ты в последний раз выходил куда-нибудь, Лео? — спросил я его, когда он стащил лапшу из коробки Лекси.

— В прошлый вторник вечером я гулял с ребятами с работы. А как насчёт тебя?

Я пожал плечами:

— Пенни заходила и пригласила меня на свидание этим утром.

— Кто такая Пенни? — спросила Лекси с набитым лапшой ртом. — Нужно ли мне приготовить для неё место на завтрашний вечер?

— Не-а. Я сказал ей, что мы готовим ужин. Это был наш четверг.

— С каких это пор у нас что-то происходит по четвергам? Это похоже на нашу семейную традицию? — поддразнил Лео.

— Сегодня моя неделя, чтобы готовить. Ты отвечаешь за салат, Лекси готовит десерт. Помнишь?

— Я помню, она готовила для нас в первую неделю, когда жила здесь. Боже всемогущий, я не ел такого жаркого с тех пор, как умерла моя абуэла (прим. перев. — с исп. бабушка). И вообще, где ты научилась так готовить?

— В приюте, — ответила Лекси. — Мы готовили по сменному графику. Я прочитала в каком-то журнале, который оставила там один из рабочих, о традиционном семейном воскресном ужине. Я подумала, что ни у кого из нас такого никогда не было, поэтому я всегда готовила тушёное мясо по-американски. Это было приятное отличие от запеканки с чипсами, которую готовили большинство из них. Мне нравилось сохранять рецепты из журналов, которые попадались мне на глаза.

— Как долго ты жила в приюте? — спросил я её.

— Шесть лет. Люди хотят воспитывать только маленьких милых детишек. Трудно убедить кого-то, что они должны взять к себе подростка, особенно когда нам всем приходилось бороться за выживание, и это порождает некоторые привычки, которые... не являются очаровательными, — она закатила глаза. — Итак, будучи социальным работником, я хорошо подхожу для этого, потому что я могу как бы обучать детей ожидаемому поведению и объяснять семьям, с чем они могут столкнуться. Я думаю об этом почти как о работе переводчиком. Помогаю им понять друг друга.

Мне было невыносимо думать о том, что она чувствовала себя нежеланной, о том, как она рылась в старых журналах в поисках какой-нибудь еды, которая заставила бы их всех почувствовать себя семьёй на один вечер. Я заключил её в объятия с лапшой и всем прочим, и она рассмеялась.

— Подожди, пока не попробуешь десерт, который я приготовила на завтрашний вечер. И на Пенни хватит, если ты захочешь её пригласить. Я собираюсь приготовить этот шоколадный пудинг со слоями Орео и взбитыми сливками. Девушкам это нравится. Возможно, тебе повезёт, — поддразнила она.

— О, с Пенни удача — это верное дело, — сказал Лео. — Эти двое сходились и расходились около года. В основном расходились, но время от времени она появляется здесь на завтрак.

— Заткнись, — пробормотал я. Я не хотел, чтобы Лекси думала обо мне с Пенни. Не то чтобы я думал, что у Лекси были сексуальные мысли обо мне или Лео. Просто потому, что я не хотел, чтобы ей приходилось думать о том, чтобы однажды утром обнаружить в доме какую-то незнакомую женщину.

— Если подумать, её не было рядом уже несколько месяцев. Ты отказываешься от случайного секса, братан? — спросил Лео.

— Нам с Пенни было весело какое-то время, — ответил я. — Но это никогда не было долгосрочным. — Я надеялся, что это достаточно объяснит тот факт, что, когда мне дали выбор, я предпочёл бы есть тушёное мясо со своими соседями по жилью, чем снова встречаться с Пенни. В моей жизни была женщина, даже если это были платонические отношения, и было бы странно встречаться с какой-то девушкой, заниматься сексом с какой-то девушкой когда Лекси находится в соседней комнате.

— Только не говори мне, что ты бросил её из-за меня. Я не хочу никого из вас подставлять. Просто скажи слово, и я пойду в библиотеку, или останусь в своей комнате, или ещё что-нибудь, — промолвила Лекси.

Она отнеслась к этому спокойно. Это только усложнило задачу. «Сложнее» — это слово, из-за которого у меня возникали проблемы, например, чем больше она закидывала ноги мне на колени или прятала лицо у меня на плече во время просмотра фильма ужасов, тем сложнее мне становилось.

Лекси была моей подругой, и это было самое близкое к дому место, которое у неё когда-либо было. Я был полон решимости не испортить ей всё это. Даже если это означало внезапно броситься в ванную и оставаться там, чтобы успокоиться. Даже если это означало подрочить одному в душе во время рекламной паузы, чтобы я мог устроиться на уютную ночь с ней. Она мне нравилась, и я хотел, чтобы она чувствовала себя с нами как дома. Она была здесь, чтобы мы могли обеспечить её безопасность. Это означало, что я никогда не смогу приблизиться к ней.

Я бы просто отказался от любых планов, которые попадались мне на пути. Вечера были нашим временем. Мы запоем смотрели дурацкие песенные конкурсы и один о каких-то богатых дамах, у которых у всех были проблемы с ботоксом и алкоголем. Лео тоже был с нами почти каждый вечер, болтая всякую чушь о плохих певцах и женщинах, которые падали в обморок от мыслей о курином салате.

Лекси заставила меня смеяться. Всё время. Чем больше времени я проводил с ней, тем глубже становились мои чувства к ней. Я довольно хорошо скрывала их, даже от Лео, который гордился тем, что знал, когда я хотя бы немного интересовалась представителем противоположного пола. Я старался не пялиться на неё слишком долго, не позволять своим глазам закатываться, а рту приоткрываться от вожделения, когда она гладила меня по плечам после долгого дня. Если с тех пор, как она переехала, я проводил дома гораздо больше времени, я говорил себе, что это просто совпадение. Или если я спешил домой после занятий, потому что знал, что она ждёт меня там, это было просто в новинку. Это пройдёт само собой. В конце концов, я бы вернулся к тусовкам в баре с другими тренерами. Если это когда-нибудь снова прозвучит хоть сколько-нибудь привлекательно.

Однажды вечером Лео вызвали в ночную смену, так что он ночевал на станции. Когда он ушёл, Лекси растянулась на диване во весь рост.

— Наконец-то есть где растянуться, — хихикнула она.

— Ты занимаешь много места для маленького человека, — сказал я.

— Эй, я храню всю свою косметику и девчачье барахло в корзинке, я не оставляю её в вашей ванной, — засмеялась она.

— Я и вполовину не возражаю против твоего девчачьего барахла так сильно, как ты думаешь, — честно ответил я. — Мне нравится, что ты здесь.

— Мне нравится быть здесь. На самом деле, мне это нравится. Я обожаю тебя. Вас обоих, — быстро сказала она. Я увидел, как румянец пополз вверх по её шее и разлился веером по щекам. Мне так сильно захотелось поцеловать её в губы, что я слегка ущипнул себя за грудь, где у меня болело. Я откашлялся, сделал глоток пива.

— Я лучше приберу здесь, — хрипло произнёс я, собирая контейнеры и салфетки. Она вскочила на ноги, стремясь помочь. Лекси перегнулась через меня и схватила скомканную салфетку, валявшуюся на полу. Когда она это сделала, то прижалась ко мне, и моя рука коснулась её груди сбоку. Я чувствовал себя так, словно меня обожгли, заклеймили клеймом. Я отпрянул назад: — Извини, — сказал я, делая шаг назад и натыкаясь на диван.

— Не хотела создавать пробку, — произнесла Лекси, проскальзывая мимо меня, чтобы выбросить салфетки, которые она подобрала. — У меня свидание с библиотечной книгой. Я почти закончила со всем их уютным разделом тайн. Большинство старушек из пекарен раскрывают убийства.

— Ладно, спокойной ночи, — крикнул я ей, когда она вошла в свою комнату.

Лекси не закрыла дверь до конца. Я знал, что она будет переодеваться в пижаму. Я мог закрыть глаза и представить, как приподнимаются её груди, когда она стягивает футболку через голову, изгиб её задницы, когда она сбрасывает джинсы. Я встряхнулся, схватил свой телефон и некоторое время полазил по Инстаграму. Когда я был уверен, что она уснула, я пошёл и принял холодный душ, вытерся полотенцем, чтобы приготовиться ко сну.

Я чистил зубы, когда услышал её. Вначале это было тихо, как стон, но затем послышались более быстрые всхлипы, короткий вскрик. Я бросил зубную щётку в раковину и направился в её комнату.

Лекси спала, завернувшись в белые простыни, свернувшись калачиком, запустив руки в спутанные волосы. Она хныкала и стонала, издавая короткие вскрики. Тогда я был возле неё, больше не колеблясь в дверях. Я притянул её к себе в объятия и что-то прошептал ей.

— Всё в порядке, Лекси. Я прямо здесь. Всё хорошо, — сказал я в её влажные, спутанные волосы. Она слабо сопротивлялась мне, отталкивая, качая головой.

— Просыпайся! — сказал я. — Лекси!

Я на секунду отстранил её от себя, чтобы заглянуть ей в лицо. Она раскраснелась и вспотела, по её щекам текли слёзы. У меня что-то сжалось в груди, когда я увидел её испуганной.

Она моргнула, потёрла глаза, храбро шмыгнула носом:

— Я... я... Рейф... — она замолчала, произнося моё имя. Она уткнулась лицом мне в шею, горячие слёзы капали на мою кожу. Я заключил её в свои объятия, снова и снова повторяя, что она со мной, что она в безопасности. Я почувствовал, как напряжение покинуло её, когда рыдания утихли.

Лекси всё ещё прижималась ко мне, одна рука на моей обнажённой спине, другая на груди. Я на мгновение пожалел, что не надел после душа какую-нибудь одежду, а не только полотенце. Что-то, что угодно между нами было бы безопаснее. Она была в белой футболке, под которой обнажались её сильные бёдра. Я с трудом сглотнул и погладил её по спине, как я надеялся, дружески, успокаивающе.

Она посмотрела на меня, её глаза блестели от слёз, когда они встретились с моими. Она наклонилась и поцеловала меня в щеку или попыталась это сделать. Она коснулась губами уголка моего рта, вероятно, случайно, но я растерялся. Я накрыл её рот своим, мои губы покусывали её, мой язык скользил внутри её рта, мягкого и гостеприимного. Она ахнула мне в рот, её язык скользил вдоль моего, пока я медленно и чувственно исследовал её. Её руки запутались в моих мокрых волосах, и я зарычал от удовлетворения, я ничего не мог с собой поделать, когда она прикусила зубами мою нижнюю губу, посылая волну ощущений прямо к моему члену. Я хотел её так неистово, что мне не пришлось останавливаться ни перед чем, чтобы сдержать это, пришлось довольствоваться тем, что мой язык проникал в её рот глубоко и медленно, заставляя её дрожать под моими руками.

Наклонившись к её рту, я провёл ладонью по её грудной клетке, большим пальцем касаясь нижней части её груди. Я погладил выше, почувствовав, как её сосок затвердел, превратившись в тугой бутон, от легчайшего прикосновения большого пальца. Она тихонько застонала мне в рот, и я дал ей ещё. Я уложил её обратно на кровать, сжимая её чувствительный сосок между большим и указательным пальцами, превращая его в твёрдую, ноющую вершинку. Лекси обхватила меня обеими руками и прошептала мне в губы:

— Рейф, я так долго хотела тебя. — Её слова сразили меня наповал. Я хотел утешить её поцелуем, но она воспламенила меня.

Я отстранился от неё, стараясь не позволять своему взгляду задерживаться на её припухших губах, одурманенном взгляде в её глазах. Мне хотелось задрать её футболку и прижаться ртом к её ногам. Она позволила бы мне, я понял это по выражению её лица. Но она была слишком уязвима, оставалась с нами ради безопасности и дружбы, плакала по ночам от плохого сна. Было бы бесчестно воспользоваться ею в своих интересах. Я помог ей подняться на ноги.

— Ты плакала во сне, — сказал я хрипло. — Я зашёл, чтобы разбудить тебя. Я пришёл сюда не для того, чтобы...

— Я знаю, — ответила она, — спасибо, что разбудил меня. Это был кошмар. Думаю, именно поэтому я... держалась за тебя. Этого больше не повторится. Я не хочу терять твою дружбу. Твою или Лео.

— То, что у нас есть, слишком особенное, чтобы рисковать, — сказал я, надеясь, что она поняла, что я имел в виду — что меня к ней влекло, но я не хотел терять лёгкость и близость, которые были у нас троих.

— Спокойной ночи, Рейф, — произнесла Лекси. Она не поднимала лица, чтобы посмотреть на меня. — И как бы то ни было, никто никогда так меня не целовал. Никогда.

Я с трудом сглотнул. Я не мог придумать, что на это сказать, и уж точно не мог позволить себе снова прикоснуться к ней. Я потуже обернул полотенце вокруг бёдер и вышел. Возвращаясь к очередному холодному душу.

Глава 7

Лео

В закусочной Лекси покраснела, когда Рейф отпил её диетической колы. И снова, когда он потянулся за одной из её картошек фри. Она вдруг стала казаться застенчивой рядом с ним, после того как неделями вдвоём с нами валялась на диване или подталкивала его откусить кусочек гамбургера в кабинке закусочной. Она странно вела себя рядом с ним.

Я бы подумал, что это ерунда, но рядом с ней он тоже больше не был таким, как обычно, чересчур серьёзным. Чаще всего он смотрел на неё так, словно был умирающим с голоду человеком, а она — банкетом из десяти блюд. Всё остальное время он выглядел так, словно его выпороли, и не осмеливался поднять глаза. Когда она отобрала у него тарелку после того, как он потянулся за картошкой фри, у Рейфа был вид непослушного щенка, которого оставили снаружи на снегу.

Мне было достаточно трудно быть её другом и ничем другим. Но наблюдать за тем, как Рейф изо всех сил старается не флиртовать с ней, как она любой ценой избегает прикасаться к нему, было утомительно. Я рассказал им о пожаре, на который мы выехали накануне, когда какой-то идиот вылил целую банку жидкости для разжигания на гриль, прежде чем бросить туда спичку, просто чтобы попытаться развеять неловкость.

— Тупице повезло, что он лишился только бровей и обжог лоб. От него могла остаться только груда зубов после того, как по нему прокатился огненный шар, — произнёс я.

— Груда зубов? Мм-м. Отличный ужин, Лео, — сказала Лекси.

— Люди совершают много глупостей, из-за которых умирают. Это как неофициальный девиз пожарной службы: Спасать тупиц, которые занимаются глупостями.

— Оу, тебе следует вышить его крестиком на диванной подушке, — поддразнила она. — Моей работой было бы «Убеждать пьяниц попытаться вернуть своих детей». А как насчёт тебя, Рейф? «Делаем ленивых людей здоровыми?»

— Даю людям возможность стать сильнее, — ответил он.

— Фу, такой искренний все время, — простонал я. — Зачем мы вообще с ним общаемся?

— Он хорошо готовит чили? — предположила Лекси, пожимая плечами. Затем она застенчиво посмотрела на него и покраснела, когда он встретился с ней взглядом.

Мне захотелось выплеснуть на них обоих свой стакан воды со льдом. Они строили друг другу глазки, и это портило мой опыт приготовления сэндвичей с курицей. Я вышел из кабинки, сказав, что устал и собираюсь отправиться на станцию немного пораньше на свою ночную смену.

— Я тоже пойду, — сказал Рейф, вскакивая, чтобы последовать за мной, что было странно. — Мне пора в постель.

— Ну, я собираюсь остаться здесь и допить свой молочный коктейль. Увидимся, когда я вернусь домой, — проговорила Лекси, закатив глаза.

Когда мы добрались до дома, я повернулся к Рейфу:

— Почему ты ушёл вместе со мной? Похоже, вам двоим нужно было побыть наедине.

Он покачал головой и раздражённо потёр затылок.

— Это последнее, что нам нужно. На прошлой неделе, когда тебе пришлось подменять Глен, ей приснился кошмар. Проснулась с криком, и всё такое. Я пошёл туда, чтобы разбудить её и утешить. Но я увлёкся и поцеловал её. Так что давай, ударь меня. Я это заслужил. Она переехала сюда, чтобы мы могли защищать её и заботиться о ней, а я начал подкатывать к ней.

Он опустил голову, явно пристыженный.

— Братан, нет ничего такого, чего бы я не хотел сделать. Жизнь с Лекси сопряжена со своими трудностями. Например, когда она тянется за чем-то на верхней полке, а её футболка задирается, и ты видишь эту маленькую полоску живота, чёрт возьми, — сказал я с полным сочувствием.

— Да. Это так, или, когда мы лежим на диване, и она прислоняется ко мне спиной или кладёт ноги мне на колени… Боже. Это чудо, что наш счёт за воду не увеличился в четыре раза из-за количества холодных душей, которые я принимал, — ответил Рейф.

— Знаю, — сказал я ему. — Это тяжело. Но она того стоит. И если она поцеловала тебя, то только потому, что сама этого хотела. Я знаю Лекси достаточно хорошо, чтобы понимать, что она не делает ничего такого, чего не хочет.

— Верно. Мы просто должны верить, что всё станет легче, как только мы больше привыкнем жить с ней. Прошло всего, сколько, месяц или около того?

— Да, и мы заключим договор. Мы не предпринимаем никаких действий в отношении неё. Если она хочет тебя — а судя по тому, как она украдкой смотрит на тебя, так оно и есть, — мы позволяем ей сделать первый шаг. Никакого вреда, никакой ревности. Приоритет номер один — защитить её и заставить чувствовать себя с нами в безопасности.

— Она должна быть в состоянии доверять нам. Неважно, насколько больно жить с этим искушением, — сказал Рейф.

— Нам обоим стоит попробовать сходить куда-нибудь, потрахаться. Может быть, если бы мы оба не подставляли ей синие яйца, всё было бы не так плохо.

— Я не хочу встречаться с какой-то женщиной, которая не Лекси, — ответил Рейф.

— Я знаю, братан. Что ж, я собираюсь отправиться на станцию. Увидимся завтра утром.

***

Моя смена почти закончилась. Было шесть утра, когда раздался звонок. Меньше чем через минуту я был в пожарно-спасательной машине, а Донни забрался следом за мной. Он спал, пока я ел бутерброд с яйцом и думал, что было бы неплохо немного отдохнуть дома. Я даже задавался вопросом, будет ли Лекси всё ещё там, когда я приеду. Я подумал о том, чтобы купить ей латте по дороге.

В тот раз это был не тупица, игравший с жидкостью для зажигалок. Это была автомобильная авария, пара подростков слишком быстро свернули с дороги после того, как всю ночь занимались бог знает чем. Женщина в халате издали поливала пламя из маленького кухонного огнетушителя. Мы отмахнулись от неё и попытались потушить пламя, но было слишком поздно. Через полчаса стало очевидно, что спасти их невозможно.

Я подавал рапорты, пока Донни разговаривал с копами, и ждал поблизости, чтобы поговорить с семьёй. Моя смена закончилась полтора часа назад, когда я покинул место происшествия. К тому времени я уже знал, что это была пара шестнадцатилетних девушек, что они пораньше ушли с ночёвки, чтобы попасть на тренировку по лёгкой атлетике, что они опаздывали. Вместо того чтобы принять душ на станции, как обычно делал, я просто сдал свою униформу и направился домой. Мне нужен был свой собственный душ и своя кровать.

Мои глаза горели, а голова болела, когда я отпер дверь и, спотыкаясь, вошёл внутрь. Лекси давно должна была уехать, как и Рейф, но она была дома.

— Эй, ты в порядке? — спросила она, обходя кухонную стойку и подходя ко мне. Я попытался пошутить или пожать плечами, но у меня не хватило на это сил.

— Трудный вызов в конце моей смены, — ответил я ей, надломленным голосом.

— О, нет, сожалею, — сказала она, притягивая меня в свои объятия.

— Нет, я испачкаю тебя, — произнёс я, неуклюже пытаясь оттолкнуть её.

— Меня это не волнует. Ты выглядишь так, будто тебе не помешал бы друг, — запротестовала она. Лекси пыталась обнять меня. Я старался не обнять её в ответ. Следующее, что я осознал, — это то, что мои руки обняли её, прижимая к себе, как будто я пытался удержать всё, что ещё было чистым и добрым во вселенной. Я подавил рыдание: — Им было всего по шестнадцать, — выдавил я.

Она целовала мои задымлённые волосы, моё грязное, почерневшее лицо. Я повернул голову и накрыл её рот своим. Она не отстранилась. Она жадно ответила мне, приняв мой язык в рот, открываясь для меня, её руки жадно скользили по моим плечам и шее. Её ладони прошлись по моей груди, вытащили футболку из джинсов и стянули её с меня, прервав поцелуй ровно настолько, чтобы раздеть меня догола.

— Почему ты дома? — спросил я в её мягкие, сладкие губы.

— Ждала тебя. Я собиралась приготовить тебе завтрак и уложить спать перед тем, как пойти в офис, но, когда ты опоздал, я задержалась на полдня. Я подумала, что, возможно, я тебе понадоблюсь.

— Ты мне действительно нужна, — грубо сказал я. — Прямо сейчас ты нужна мне во всех отношениях.

— Тогда ты можешь обладать мной во всех отношениях, Лео, — ответила она. Лекси понимающе улыбнулась мне.

— Ты шутишь, — глупо промолвил я.

— Нет, это не так. Я хочу избавить тебя от боли, Лео. Я хочу, чтобы ты почувствовал себя героем, которым ты и являешься. Покажи мне, как это сделать.

— Боже, Лекси, ты не можешь так говорить всерьёз. Ты знаешь, как долго я хотел тебя?

— Примерно столько же, сколько я хотела тебя. Когда мне было больно, и ты обнимал меня и целовал мои волосы, ты очень медленно гладил меня по затылку. Это делало меня такой мокрой, Лео. Мне было так неловко, потому что здесь вы двое были лучшими друзьями, которые у меня когда-либо были, и хотели обезопасить меня, а я промокла из-за вас, — смущённо произнесла она.

Затем мои руки легли на её бёдра, мои губы искали её губы, касались их, прижимались. Мои руки были у неё под блузкой, пуговицы валялись где-то на полу, и только её горячая гладкая кожа была под моими ладонями. Я прижал её к себе и втолкнул в свою спальню. Я снял с неё блузку, затем лифчик. Прежде чем я успел вымолвить хоть слово, я оказался на коленях, как будто был готов поклоняться ей. Её руки были в моих волосах, когда мои губы сомкнулись на одном розовом соске, потягивая его, делая тугим и затвердевшим. Я заключил её всю в свои объятия, желая удержать всё сразу.

Лекси ахнула, её руки коснулись моего лица, она притянула меня к своим губам и снова поцеловала. Она попробовала меня на вкус, мягкое прикосновение её языка к моему рту заставило меня жаждать большего. Мы упали обратно на мою кровать, я не мог оторвать мои руки и рот от нее. Это была Лекси, живая и энергичная, в безопасности и, наконец, моя. Я собирался сделать так, чтобы ей было хорошо, так хорошо, что она никогда этого не забудет. Я нуждался в ней, мне нужно было погрузиться в неё, вспомнить, что значит чувствовать себя живым, соединиться с кем-то. Знал, что в её теле я смогу найти всё, что мне нужно. Все мысли о моём разговоре с Рейфом прошлой ночью вылетели у меня из головы.

Я перевернул Лекси на спину, её руки всё ещё обнимали меня. Я целовал её губы снова и снова, затем шею и ключицы.

Словно прочитав мои мысли, она ненадолго прервала поцелуй.

— Позволь мне сказать, что это потому, что у тебя был неудачный вызов, ты не смог спасти людей в машине. Позволь мне сказать, что я хотела утешить тебя, и мы увлеклись, — говорит она, задыхаясь.

Прежде чем я успел сказать ей, что возьму вину на себя перед Рейфом, она снова прижалась своими губами к моим, и я растерялся. Я перевернулся на бок, увлекая её за собой, прижимая к себе, прижимаясь губами к её щеке, подбородку. Держать её в объятиях было роскошью; то, что я так долго хотел сделать.

— Ты осталась дома ради меня, чтобы дождаться меня, — произнёс я, не в силах сказать ей, как много это для меня значило, — чтобы убедиться, что со мной всё в порядке.

— Ты нуждался во мне. Думаю, может быть, я знала, что так выйдет.

— Мне всё равно, почему ты осталась, — признался я. — Мне просто важно, что ты сейчас здесь.

— Я здесь, Лео, — проговорила Лекси, и моё имя слетело с её губ, когда я снова поцеловал её.

Это было быстро и размыто, потное совокупление на моей смятой кровати. Она была права насчёт того, как долго мы оба этого хотели, потому что не было времени на утончённость, не было времени на медленное и нежное пробуждение. Мои пальцы скользнули вниз по её животу, в её влажное гнёздышко из кудряшек. Она извивалась под моей рукой, доказывая, насколько готова всего от нескольких поцелуев. Я потянулся через её голову к прикроватному столику, пошарил в ящике в поисках презерватива. Я развернул его и надел, прежде чем наклонил голову, чтобы попробовать её сосок на вкус, прикусить его и подразнить Лекси, убедившись, что она скользкая и готова. Я раздвинул её пальцами, поглаживая лоно, и устроился между её бёдер. Я поцеловал её в шею, за ухом и прошептал, как сильно она мне нужна. Я протолкнул свой член внутрь неё, почувствовал, как она растекается и вспыхивает вокруг меня. Она была маленькой и упругой, и по мне уже прокатилась волна удовольствия.

У меня перехватило дыхание, когда она обхватила ногами мои бёдра, подталкивая меня вперёд. Я откинул назад её волосы, прижимаясь губами к её губам. Я ловил ртом её вздохи и стоны, пробуя на вкус каждый звук, который я извлекал из неё своими толчками. Она была восхитительной, отзывчивой. Я кончил быстро и сильно, потерявшись в её сладкой, горячей плоти. Отодвинувшись, я коснулся её пальцами, гладил её, пока не почувствовал, как задрожали её ноги, а спина выгнулась дугой. Её зубы впились в нижнюю губу. Я лизнул её ухо, обвёл большим пальцем чувствительный бугорок, погружая и потирая, пока она не раскрылась под моей рукой. Я прижал её к себе, позволяя её прерывистому дыханию замедлиться и успокоиться. Лекси прижималась ко мне, мои губы касались её волос. Она проспала час, голая и прижавшись ко мне. Я натянул на нас простыню, наслаждаясь теплом её мягкого тела, прижавшегося ко мне, её волосы рассыпались по моему плечу и руке.

Когда она пошевелилась, её руки обхватили меня, прижимая к себе.

— Прости меня, — прошептала она.

— За что? — спросил я, всё ещё наслаждаясь послевкусием.

— Это была ошибка, Лео. Предполагалось, что это должно было сделать все лучше. Но от этого стало только хуже, — она неохотно встретилась со мной взглядом, её нижняя губа задрожала.

— Что ты имеешь в виду? Это не было похоже на ошибку, Лекси, это было похоже на рай.

Я недоверчиво покачал головой, не желая слышать, что она сожалеет о том, что была со мной.

— В том-то и дело, Лео. Я знала, что делаю, и я думала, что если мы поддадимся этому влечению, то сможем выкинуть его из головы и жить дальше как друзья. Что мы могли бы, я не знаю, унять зуд и справиться с ним. Я должна была перестать хотеть тебя. Предполагалось, что я смогу разделить это с тобой и решить, что нам лучше быть друзьями и соседями по комнате. Но от этого стало только хуже. Потому что я всё ещё хочу тебя. Теперь я хочу тебя ещё больше, — сказала Лекси, и её глаза заблестели от непролитых слез.

Я чувствовал себя так, словно мою грудь вскрыли когтями и в неё хлынул свет. Я сжал её в своих объятиях. Было так приятно обнимать её, знать, что она была потрясена той связью, которую я тоже почувствовал. Что она не выбросила меня из головы, что она всё ещё хотела меня так же, как я хотел её. Я был вне себя от радости. По-другому это невозможно было описать. Я принялся целовать её, прижимаясь губами к её губам так естественно, как и всё остальное.

— Ты — всё, чего я хочу, Лекси, — прошептал я ей на ухо, двигая губами, чтобы поцеловать её в шею.

Она покачала головой и отстранилась:

— Прости. Я не могу здесь оставаться. Это было ужасно по отношению к тебе и Рейфу, к вашей дружбе. Вы лучшие друзья, которые у меня когда-либо были, и посмотри, что я с тобой сделала. Я всё испортила, — сказала она, и выражение её лица исказилось в агонии самообвинения.

— Ты сделала это не одна. Мы расскажем ему вместе, Лекси. Всё в порядке. Так и должно было быть, разве ты этого не чувствуешь? Не думаю, что это так. Я имею в виду, что у меня был секс, и в большом количестве. Но я не становился романтичным. Я ни к кому так не относился, никогда. Как будто я хочу удержать тебя.

— Я знаю, что мы должны сказать ему, но это моя вина. Я хотела этого. Я осталась сегодня утром, чтобы увидеться с тобой наедине, узнать, хочешь ли ты меня тоже. Я никогда не чувствовала того, что ты заставил меня почувствовать этим утром.

— Ты ведёшь себя так, словно накачала меня наркотиками и воспользовалась этим, Лекси, но всё было не так. Я был разбит, вернувшись со своей смены. Я нашёл тебя здесь, ждущей меня. Я сразу же захотел тебя, душой и телом. Ты утешила меня, дала мне близость, о которой я даже не подозревал, что нуждаюсь. Боже, Лекси, я чувствую себя здесь совершенно разбитым. И ты несёшь чушь о том, как ты всё испортила. Откуда это вообще берётся?

— Рейф возненавидит нас. Возненавидит меня. Лео, мы целовались прошлой ночью, — сказала она, качая головой.

— Знаю, он мне сказал. Послушай, меня это не волнует, — ответил я ей.

— Не волнует? — спросила она с недоверием в голосе.

— Нет, детка. Меня не волнует. Мы договорились позволить тебе выбирать, и ты выбрала меня. Я хочу тебя снова и снова. Я хочу, чтобы ты переехала в мою комнату, чтобы я мог касаться тебя ночью. Я хочу, чтобы ты засыпала в моих объятиях, чтобы я мог присматривать за тобой и никогда больше никому не позволять причинять тебе боль. Ты не можешь себе представить, что со мной происходит, что ты так сильно доверяешь мне после всего, через что тебе пришлось пройти.

Я резко остановился. Я чуть не сказал это слишком рано. Это было бы глупо и прогнало бы её прочь. Лекси и так была напугана. Сейчас было неподходящее время говорить, что у меня к ней есть чувства.

— Рейф — лучший парень, которого я знаю. Он не выгонит тебя или что-то в этом роде. Он поймёт. Он будет расстроен и, возможно, надерёт мне задницу, но мы семья, мы трое. Не стоит недооценивать это. У тебя раньше не было семьи, но в этом есть преданность, понимание того, что наша совместная история не позволяет этому быть одноразовым. Мы не будем отталкивать друг друга, отказываться от такой дружбы.

— Ты прав. Я этого не понимаю. И у вас двоих есть общая история, а у меня её нет.

— Он прошёл бы сквозь огонь ради тебя, Лекси. Мы оба хотели бы этого. Не недооценивай себя.

— Я этого не заслуживаю, Лео. Посмотри на меня

— Я смотрю на тебя. Ты — это всё, — сказал я, вкладывая смысл в каждое слово.

Глава 8

Лекси

Я чувствую себя полным куском дерьма. Я была достаточно напугана, чтобы переехать к Рейфу и Лео, позволить им защитить меня. Я играла с ними в «дом», лучших друзей и счастливую семью одновременно. Потом я всё испортила, поцеловав Рейфа после моего кошмара. Мы едва справились с этим, и я навлекла на себя беду. Я переспала с Лео, когда ему было больно, потому что мне было одиноко и страшно, и я хотела, чтобы ко мне прикасался и обнимал кто-то, кто мне небезразличен, кто-то, кто заботился бы обо мне.

У меня никогда раньше такого не было. Конечно, у меня был секс, но не такой. Я боялась встретиться с Рейфом лицом к лицу и сказать ему правду, боялась быть отвергнутой и выгнанной, как это было всю мою жизнь. Боялась, что встану между двумя лучшими друзьями. Но я должна была уважать его и наши отношения настолько, чтобы сказать правду, даже если это стоило мне всего, что имело для меня значение. Я пригласила их обоих поужинать со мной дома, потому что нам нужно было поговорить.

Рейф пришёл после работы с двумя бутылками вина.

— Так что там с семейным собранием? Это звучало серьёзно. — Он поцеловал меня в щеку и поставил бокал с вином.

Я помешала приготовленную курицу и макароны, которые уже дымились на плите.

— Пахнет великолепно. Даже моя мама никогда так не готовила. Могу я приготовить салат или что-нибудь ещё?

— Ты можешь достать печенье из духовки, — ответила я, отворачиваясь от него, от того факта, что мне хотелось броситься в его объятия, плакать и просить прощения.

Лео вышел из ванной в полотенце и пошёл одеваться. Я не могла смотреть на него. Мне было стыдно за то, что я сделала, за то, как я разрушила свою собственную жизнь и, возможно, даже их.

Несколько минут спустя я поставила бокал вина, который налил мне Рейф, и подала еду. Мы сидели вместе, и я смотрела на них, переполненная чувством сожаления. У меня могло бы быть это милое товарищество, дружба и защита двух необыкновенных мужчин, и я бы позволила своим гормонам взять верх надо мной.

— Парни, — сказала я, прочищая горло и делая большой глоток. — Мне нужно кое-что сказать вам обоим. Я съезжаю. Завтра.

— Что? Нет, — сказал Лео. — Тебе не нужно этого делать.

— Да, я знаю. Я облажалась. Я воспользовался этим. Рейф, — я повернулась к нему, моё сердце сжалось в груди, — это почти как если бы я намеревалась саботировать лучшее, что было в моей жизни. Я должна перед тобой извиниться. Я знаю, что поцеловала тебя после того, как мне приснился тот кошмар, и это было уже чересчур. Я просто хотела бы, чтобы на этом всё закончилось. Но сегодня утром, когда я осталась здесь, чтобы встретиться с Лео после его смены… Боже, трудно в этом признаться. Я ждала Лео. Я затащила его в постель, потому что сама этого хотела. Не потому, что он был расстроен из-за жертв происшествия, с которого он только что вернулся. Меня влекло к нему с самого начала. Но это ещё не самое худшее. Я чувствую к тебе то же самое. Мне так неловко это признавать, но вы оба заслуживаете от меня лучшего. Честность — это самое меньшее, что я тебе должна. У меня есть чувства к вам обоим. Так вот почему я ухожу.

Я с трудом сглотнула, прикусив губу и ожидая реакции Рейфа.

Он мгновение пристально смотрел на меня, прежде чем заговорить.

— Ни за что, — произнёс он. — Я имею в виду, я не могу притворяться, что рад, что ты переспала с Лео, но я также не удивлён. Я всегда знал, что это будет один из нас. Избежать этого было невозможно. Мы жили в тесноте, нас обоих тянуло к тебе. Хотел бы я, чтобы это был я, но я не собираюсь выгонять тебя из-за этого. Что насчёт тебя? Ты хочешь, чтобы она ушла? — спросил он Лео.

Я осушила свой бокал вина и налила ещё, не сводя с них глаз. Я чувствовала, что приговор всей моей жизни висит на волоске. Для этого потребовалось ведёрко Шардоне. Я заметила, что Рейф так же сильно приложился к бутылке красного.

— Чёрт возьми, нет. И я понимаю, к чему ты клонишь. Я вроде как думал, что это тоже будешь ты. Честно говоря, я был удивлён этим, но не жалею, что это случилось, брат. Я надеюсь, ты сможешь простить меня, потому что я мог бы с таким же успехом признаться, если мы признаем здесь все наши грехи, что я заразился чувствами.

— О Боже, только не ты, — рассмеялся Рейф.

Я не могла поверить, что он смеялся.

— Что? — спросила я, не поняв шутки.

— Лео — самый худший. Он трахается и движется дальше. Шутка в том, что, если он что-то почувствовал — миру пришёл конец и ад замёрз.

— Тогда Сатана прямо сейчас спускается на лыжах со снежной горы, — сказал Лео с кривой усмешкой. — Потому что, и я пытаюсь здесь не хвастаться, но это было не просто горячо на следующем уровне. Была, и не стесняйтесь смеяться здесь до упаду, какая-то серьёзная связь, когда мы были вместе.

— То есть, по сути, ты хочешь сказать, что она полностью заморочила тебе голову и оставила меня с доктором Филом в качестве соседки по комнате? — сказал Рейф, сердито глядя на Лео с таким весельем на лице, что я позволила себе почувствовать небольшое облегчение.

Я была совершенно сбита с толку. Это была совсем не та реакция, которую я ожидала.

— А что касается тебя, Лекси, я не хочу, чтобы ты уходила. Вот в какой ситуации мы находимся. Мы хотели, чтобы ты переехала ко мне. Затем мы оба хотели, чтобы ты была в наших постелях. Мы хотели, чтобы ты сама выбрала, хочешь ли ты кого-то из нас, и не пытались направлять тебя тем или иным путём. Я не собираюсь быть обиженным неудачником. Да, сейчас хреново быть мной, но было бы ещё хуже, если бы ты ушла, если бы ты съехала из-за этого. Так что оставайся с нами. Мы оба хотим, чтобы ты была здесь. И если ты почувствуешь необходимость переспать с Лео, просто запри дверь. Я не хочу зайти, чтобы одолжить у него зарядное устройство для телефона, и обнаружить тебя на нём сверху. Честно говоря, мне и так приходится достаточно дрочить, пока ты живёшь здесь.

— Что? — сказала я, чуть не поперхнувшись вином.

— Очень много дрочить, — добавил Лео, — это постоянная потребность. Ты только наклоняешься, чтобы поднять пульт, а мне приходится идти в ванную.

— Или, когда ты выходишь из душа в пижаме с овечками.

— Боже, да, розовой? Это так странно, но то, как они цепляются за тебя, просто чертовски сексуально.

— Моя овечья майка? И фланелевые штаны? — спросила я, недоверчиво качая головой.

— Да, — ответил Рейф со вздохом. — И в ту ночь ты заснула, положив голову мне на грудь.

— Когда мы смотрели «Спортивный центр», — сказал Лео. — Я помню.

— Я был так твёрд из-за тебя, — немного застенчиво сказал Рейф. — Я чуть не свалил тебя на пол, чтобы пойти подрочить разок и получить хоть какое-то облегчение.

— Если бы вы сказали мне, я бы начала носить халат и держала свои руки при себе. Простите. Я не знала, что просто сводила вас обоих с ума. Почему вы ничего не сказали? — сказала я.

— Ну и дела, я не знаю, Лекси. Разве это не прозвучало бы жутко? Если бы парень, с которым ты жила, объявил что-то вроде: «Чёрт возьми, ты аппетитно выглядишь в этих шортах, мне сейчас нужно пойти подрочить в ванную», — проговорил Лео. — Я не хотел ставить тебя в неловкое положение.

— Но разве я не доставляла вам неудобств всё это время? Я не хотела вас соблазнять, — промолвила я, но даже произнося это, я знала, что это неправда. Я подумывала надеть мешковатую футболку вместо моей любимой майки для сна, но решила, что они с этим справятся. Очевидно, им пришлось много раз «справляться с этим» благодаря этой майке.

— Не переставай носить её, — сказал Рейф. — Боже, иногда я думаю, что обещание этой майки поддерживает во мне жизнь.

Он застонал, и я рассмеялась:

— Неужели всё так плохо? — поддразнила я.

— Иди сюда и посмотри сама, — сказал он. Я встала и подошла к тому месту, где он сидел за столом напротив меня.

Рейф усадил меня к себе на колени. Я почувствовала дрожь от его прикосновения, твёрдый стержень его возбуждения, прижавшийся к моему боку, когда я сидела там.

— Чёрт, — сказала я, не собираясь реагировать, но не в силах скрыть, насколько я была впечатлена, насколько меня заводило то, что он был настолько взвинчен.

Я встретилась с ним взглядом, чувствуя, как краснею. Его руки обнимали меня, и его глаза были тёмными, когда он оглядывал меня с ног до головы.

— Я ничего не могу с собой поделать, — пробормотал он, прижимаясь губами к моим.

Язык Рейфа был у меня во рту. Не мягкий и ищущий, как это было после моего кошмара. Поцелуй был полноценным и порочным, его рука крепко обнимала мои бёдра, большой палец поглаживал нижнюю часть моей груди. Я почувствовала, что дрожу, глубокий, страстный поцелуй потряс меня до глубины души. Мои руки лежали у него на плечах. Он откинул мою голову назад, чтобы иметь возможность целовать мою шею, облизывая и посасывая, пока я не поняла, что он, должно быть, помечает моё горло, но это было так приятно. Дымка вина согрела мои вены. Я выгибалась в его руке, пока он не взял мою грудь в ладони, болезненный сосок затвердел, как бусинка, в его пальцах. Задыхаясь, я отстранилась.

— Мы заключили договор, — сказал он низким и хриплым голосом, его губы всё ещё касались моих, — Лео и я. Мы позволили тебе сделать первый шаг, чтобы не ревновать и не позволять этому встать между нами. Так скажи мне, что ты делаешь этот шаг. Ко мне, — сказал он.

Я крепко поцеловала его, отчаявшись от страстного желания. Я перевожу взгляд на Лео. Его глаза блестят, губы приоткрылись. Он наблюдал за нами. Он не только наблюдал за тем, как мы целуемся, ему это понравилось. Я видела возбуждение на его лице, в напряжённых линиях его тела, напряжённого и неподвижного. Я слезла с колен Рэйфа, потянулась за бокалом Лео и отпила из него, ощущая во рту насыщенный аромат знойного красного вина.

Я смело скользнула к нему:

— Твоя очередь, — выдохнула я.

— О Боже, — сказал он, раскрывая объятия, — иди сюда, Лекси.

Лео встал, его рука прижала меня к нему, притягивая вплотную к своему твёрдому телу. Моё собственное тело вспыхнуло в ответ, вспоминая события несколько коротких часов назад, когда эта упругая твёрдость была похоронена внутри меня, растягивая меня, чтобы я могла выдержать тяжёлые толчки. Я тяжело сглотнула, схватившись за его руки для равновесия, когда он поддержал меня. Мы лежали на раскладном диване, а потом его пальцы оказались на пуговицах моей блузки, расстёгивая их. Его большая, горячая рука скользнула под ткань, чтобы найти мои груди, которые уже болели и отяжелели от возбуждения. Он накрыл одну из них своей большой, шершавой рукой, и я знала, что он почувствовал, как я вздрогнула.

— Тебе нравится это, детка? — спросил он, прижимаясь губами к моим. Он раздвинул мои губы, без усилий открыв меня для своего языка.

Я почувствовала тяжесть внизу живота, нуждающийся импульс, который заставил меня выгнуться в его объятиях, когда он провёл языком по нёбу моего рта. Я тяжело дышала.

— Я хочу тебя, Лео. Как я могу когда-нибудь перестать хотеть тебя? — захныкала я.

— Никогда не останавливайся, детка. Тебе никогда не придётся этого делать.

— У меня есть новая идея, — произнёс Рейф, выливая остатки вина в свой бокал и делая глоток. Он присоединился к нам на диване. Я содрогнулась от предвкушения, все порочные фантазии, в которых я боялась признаться самой себе, устремились вперёд. Я знала, что мои щеки покраснели.

— У меня есть чувства к вам обоим. Меня влечёт к вам обоим, — попыталась сказать я, но из-за выпитого вина у меня немного заплетался язык.

— Ты можешь получить всё, что захочешь, Лекси, — ответил Рейф, прижимаясь губами к моим.

Я всё ещё сидела на коленях у Лео, пальцы Лео пощипывали мои чувствительные соски, его горячие руки были у меня под блузкой. Но именно Рейф убирал мои волосы с лица, чтобы поцеловать линию подбородка, щеку и уголок рта. Это было так же, как я поцеловала его в тот первый раз, — робкое прикосновение к уголку его рта. Я обвила одной рукой его шею, когда он поцеловал меня.

Пока Рейф целовал меня, Лео прижался ртом к моему соску, посасывая меня горячо и влажно через мой кружевной лифчик. Я ахнула, и Рейф поглотил мой крик своими губами, утягивая меня низко и глубоко. Долгая дрожь прокатилась по мне, когда их рты прикоснулись ко мне одновременно. Я шептала «да» Рейфу в рот, мой язык сливался с его языком. Затем я оторвала свой рот от его, чтобы встретиться взглядом с Лео. Он накрыл мои губы своими, целуя меня так глубоко, что я готова была заплакать. Я застонала и прижалась к его растущей эрекции. Я напомнила себе, что с ними я в безопасности. Они хотели, чтобы я была такой. Я могла бы немного сойти с ума, если бы захотела.

И я захотела.

Я взяла руку Рейфа, ту, что ласкала мою обнажённую шею, и направила её вниз, под расстёгнутую блузку, позволяя ему ласкать и пощипывать мои соски. Я почувствовала, как его руки стянули с меня блузку до конца, его рот прошёлся от моего плеча и ключицы к изгибу моей мягкой груди. Дразня кончиком языка мой сосок, он сводил меня с ума. Я шептала «пожалуйста, пожалуйста» в жар губ Лео. Я не знала, о чём я его умоляла, потому что я уже получала всё от двух великолепных мужчин.

Потом Рейф потянул меня наверх. Сбитая с толку, я посмотрела на него.

— Сюда, — сказал он, поворачивая моё тело и укладывая меня на колени Лео. Лео ухмыльнулся и склонился надо мной, его губы коснулись моего лба, моего носа, снова моего рта. Он потрясающе целовался, нежный и похотливый одновременно. Я почувствовала, как моё тело разгорячилось, влага покрыла мою промежность и верхнюю часть бёдер. Вот где был Рэйф, в верхней части моих бёдер. Он спустил с меня штаны, сдёрнул их. Прежде чем я успела спросить, что он делает, его рот оказался низко на моём животе, чуть ниже пупка началось урчание, пульсация, когда моё лоно начало сжиматься вокруг пустоты и желания. Затем его рот стал горячим и влажным, порхая у меня между ног. Он провёл тёплым плоским языком по складке моей чувствительной, пульсирующей щели. Я захныкала. Даже через мои трусики это было острое ощущение. Моя голова откинулась назад, язык Лео полностью проник мне в рот. Движения его языка каким-то образом совпадали с тем, что делал Рейф, проводя языком по моему набухшему бутону, его большие пальцы поглаживали пухлые, дрожащие губки моей киски.

Я вскрикнула в мгновение ока, дёргая ногами по обе стороны от головы Рейфа. Я почувствовала, как его щетина царапнула внутреннюю сторону моих бёдер, мои пальцы запутались в его тёмных волосах. Я прижалась к его рту, дрожа. Лео провёл кончиками своих пальцев по моей шее и груди, погрузив пальцы в кружевную чашечку моего лифчика, когда мои груди напряглись под тканью, моя грудь вздымалась с каждым вздохом. Он потеребил мой сосок, мягко ущипнул его, послав волну острого, раскалённого добела удовольствия по моему телу. Я снова выгнулась навстречу рту Рейфа, крича от удовольствия в приоткрытые губы Лео, его язык поглощал мои крики, успокаивая меня, в то же время он доводил меня до грани безумия. Всё ещё дёргаясь от толчков удовольствия, я свернулась калачиком, дрожа. Я отстранилась от них обоих, рыдание застряло у меня в горле. Этого было слишком много, слишком интенсивно. Я чувствовала себя востребованной, изнасилованной и обожаемой одновременно. У меня было два рта, два дерзких языка, четыре ищущие руки, расточающие внимание моему телу. Дрожь вспомнившегося блаженства снова пронзила моё тело при этой мысли.

— Эй, иди сюда, — сказал Рейф. Я покачала головой, но забралась к нему на колени, как он и просил.

Он прижал меня к своей груди, поцеловал в волосы и погладил по спине. Лео подошёл ближе, взял мои руки и поцеловал их. Я гладила его по лицу, щекам и подбородку со слезами на глазах.

— Как это возможно? — недоверчиво прошептала я.

— А почему нет? — произнёс Рейф. — Мы с самого начала были откровенны друг с другом в том, что каждый из нас хотел тебя. Что мы готовы на всё, если ты сделаешь шаг, что мы никогда не будем ссориться из-за тебя. Разве не имеет смысла, что мы могли бы поделиться? То, что нам троим было так легко приспособиться друг к другу, является естественным продолжением этой близости. Мы оба хотим тебя. Мы оба защищаем тебя. Мы оба сходим с ума по тебе в белой футболке, в которой ты спишь, или в овечьей майке — на самом деле, все твои пижамы порочные на вид, — ухмыльнулся он.

— В самом деле? Я думала, они просто поношенные и дешёвые.

— Поверь мне, детка, — проговорил Лео, его руки гладили мои запястья, — в тебе нет ничего изношенного или дешёвого. Что бы на тебе ни было, мне всегда хочется снять это. Ты хотя бы нашла все пуговицы, сорванные утром?

Я покачала головой:

— Не думаю, что это возможно. Я и не знала, что мне позволено хотеть этого.

— Значит, ты этого хочешь? — настаивал Рейф. — Как ты себя чувствуешь? Тебе неловко?

Я покачала головой, позволив себе улыбнуться:

— Нет, прямо сейчас я чувствую себя самой счастливой женщиной в мире. Вы оба невероятны. Я даже не могу поверить, что я всё ещё нравлюсь вам не говоря уже о том, что вы хотите...

— Быть с тобой, — закончил за меня Рейф.

— Оставаться вместе, — сказал Лео.

— Так где ты хочешь спать? У него или у меня? — спросил Рейф.

— До сегодняшнего утра, когда я заснула с тобой, — сказала я Лео, — я никогда не делила с кем-либо постель.

Лео посадил меня к себе на колени, поцеловал в висок и макушку. Он мягко покачивал меня назад-вперёд. Я почувствовала внутри себя что-то неведомое, о существовании чего я и не подозревала, что-то напряжённое и одинокое. Слёзы навернулись у меня на глаза. Я чувствовала себя такой любимой, такой желанной. Я почувствовала большую руку Рейфа на своей спине, он медленно поглаживал меня кругами, успокаивая. Меня окружали люди, которые заботились обо мне, необыкновенные, сострадательные мужчины, которые были чертовски сексуальными. Мужчины, которые были достаточно сильны и уверены в себе, чтобы делить меня без ревности или глупого мачо-позёрства. Такого мужчину девушка встречает раз в жизни, если ей чертовски повезёт. И вот я здесь, дважды осчастливленная, с двумя самыми лучшими, невероятными парнями на свете.

— Я хочу остаться здесь, с вами. До тех пор, пока я вам нужна, — призналась я, протягивая руку и обнимая их обоих сразу.

Я была права. Я была самой счастливой девушкой в мире.

Глава 9

Рейф

Каждый вечер мы проводили дома, свернувшись калачиком на диване, с попкорном, пивом и Лекси. Мы смотрели плохое реалити-шоу. Мы играли в беспощадную игру «Call of Duty», в которой выяснили, что очаровательная социальная работница Лекси обругала гарнитуру, когда её загнали в угол. Она случайно назвала меня ублюдком, потому что я оказался не в том месте, когда был ей нужен. Лео скатился с дивана, так сильно смеясь. Я поперхнулся своим пивом. Она даже не осознавала этого, пока мы ей не сказали.

Её соревновательная сторона была ещё одной чертой, которая нам в ней нравилась. Однажды утром я спрятался за дверью прачечной и выскочил наружу, чтобы напугать её. Она закричала, выругалась и шлёпнула меня по руке, удивлённая и смущённая. Она пыталась достать меня, но вместо этого получила Лео.

Пронзительный визг, который я услышал, заставил меня броситься в ванную, где Лео указывал на неё и тяжело дышал, держа свой член в руке, в то время как она смеялась, согнувшись пополам на полу ванной.

— Она была в этой чёртовой корзине! — Лео повторял снова и снова: — Я мог бы обоссать всю стену. Я мог упасть и удариться головой.

— Ага, объяснение, зачем тебе нужен больничный, — усмехнулась она. — Моя соседка по комнате напугала меня, и я ударился головой об унитаз.

Я дал ей пять, и Лео показал мне средний палец.

Когда Лео пришлось вернуться к ночным дежурствам на пожарной станции, я знал, что проведу вечер наедине с Лекси. Мы втроём говорили о наших границах, о наших ожиданиях. Мы бы не стали встречаться с другими людьми. Мы все проверились, сдав анализы в клинике. Она принимала противозачаточные средства. Мы были открыты для того, чтобы делиться ею без ревности, пока были открыты в нашем общении. Поэтому, когда я планировал поужинать с ней и многое другое, я не собирался держать это в секрете.

Когда Лекси вернулась домой с работы и сбросила туфли, я заказал китайскую кухню и приготовил ей ванну.

— Принять ванну? Ты ангел, — произнесла она, расстёгивая рубашку и исчезая в ванной. — Я выйду через несколько минут. Может быть, даже больше, чем несколько. Это был адский день.

Она пробыла там минут десять, прежде чем я постучал в дверь.

— Входи, — сказала она. В её голосе не было ни соблазна, ни шока. Это была просто Лекси, просто отзывчивая и милая.

Она всё ещё находилась в ванне, её мокрые волосы рассыпались по плечам. Пузырьки были только в тех местах, которые плавали на прозрачной воде, как островки. У меня руки чесались дотянуться до неё.

— Еда здесь, — проговорил я, не в силах оторвать свой голодный взгляд от пиршества.

Я провёл рукой по волосам, потёр затылок, чувствуя себя снова подростком. Я мог видеть выпуклости её грудей под водой, и мне захотелось прикоснуться к ним ртом. Я хотел вытащить её из ванны, промокшую насквозь, и прижаться ртом к её скользким соскам, посмотреть, смогу ли я снова заставить её закричать своим ртом у неё между ног. Я моргнул, чтобы прогнать образ Лекси, извивающейся и брыкающейся от наслаждения на синем коврике в ванной.

— Чему ты улыбаешься? — спросила она, но сама тоже улыбалась. Я покачал головой.

— Лучше бы мне этого не делать.

— Почему нет? — с вызовом спросила она. — Тебе не нужно стесняться меня, Рейф. Мы говорили об этом, все трое.

— Неожиданно единственное, что я хочу попробовать на вкус — это ты.

Я увидел, как она задрожала, прямо там, в ванне. Она заморгала быстрее, её щеки вспыхнули.

— Иди сюда, — сказал я, наклоняясь над ней.

Я наклонился и поцеловал её в губы, мягкие и сладкие, точно такие, какими я запомнил ту ночь, когда она проснулась в слезах. Но я проник глубже, поглаживая языком её рот, её влажные руки вцепились в мою рубашку.

— Я намочила тебя, — проговорила она, прикусив губу.

— Тогда я должен отплатить тебе тем же, — лукаво ответил я ей.

Я поднял её из ванны и поставил на коврик. Она схватила полотенце, но не для того, чтобы прикрыться, а чтобы начать вытираться. Я был рад, что она не прятала от меня своё тело. Лекси была невысокой и с правильными изгибами, её бедра были полнее, чем я ожидал, её маленькие груди были идеальны с тугими розовыми сосками. Я обвил рукой её талию и накрыл ртом её левый сосок, посасывая его губами и проводя по нему языком. Я почувствовал, как она дёрнулась, услышал, как она ахнула. Её влажная, скользкая кожа, цветочный вкус её мыла — всё это грозило ошеломить меня. Я опустился на колени и проложил поцелуями дорожку вниз по изгибу её живота. Я поднял её правую ногу, перекинул колено через плечо и зарылся лицом между её ног.

— О, Боже, — сказал я, прижимаясь к её мягкому теплу. Мне это нравилось, нравился её скользкий солоноватый вкус, пухлые губы, которые я раздвигал пальцами и заставлял её вздрагивать. Я ел Лекси в течение нескольких минут, облизывая и посасывая. Когда я добрался до её клитора, я потянул его губами, провёл по нему кончиком языка, когда её ноги задрожали, и она всхлипнула, произнося моё имя.

Я остановился, оставив её прямо на краю, и выпрямился. Я поцеловал её, всё ещё ощущая вкус её киски у себя во рту.

— Я собираюсь овладеть тобой сегодня вечером. Всей тобой.

Она захныкала, разочарованно надув губы. Она прижалась ко мне, её соски напряглись и затвердели под моей мокрой рубашкой. Она приблизила своё лицо к моему, её пальцы играли на моём затылке. Она потёрлась губами о мой подбородок, запустив руки в мои волосы. Она поцеловала меня в шею, сначала нежно, и я почувствовал прилив тёплого возбуждения, пока она не укусила меня, сильно посасывая мою шею. Я застонал.

— Итак, ты заказал отбивную, которая мне нравится? — весело спросила она, проходя мимо меня, надевая футболку-безрукавку с овечками и влезая в свои розовые фланелевые брюки.

Она расчесала свои мокрые волосы и собрала их в неряшливый пучок. Пока я стоял там с полуоткрытым ртом, просто размышляя о том факте, что она укусила меня за горло и на ней не было никакого нижнего белья. Мой мозг не мог вычислить ни то, ни другое, не говоря уже о том, насколько жизнерадостно она звучала. Я был почти уверен, что низко зарычал, прежде чем повернуться и последовать за ней на кухню.

Я наблюдал, как она открывает бутылку вина, даже не предложив помощи. Она налила два бокала и протянула один мне. Я пил так, словно у меня пересохло во рту. Я не был уверен, что смогу сидеть напротив неё за столом и есть. Вполне возможно, что я заберусь на стол, сброшу с него всё и начну пожирать её с головы до ног. Она села, как будто это ничего не значило, как будто я только что не довёл её до грани экстаза и не отступил. Может быть, это была месть, она сводила меня с ума в качестве расплаты.

Она смотрела, как я открываю картонные коробки и ковыряюсь в содержимом, как будто она была нормальным человеком, готовым поужинать, а не женщиной, которую я был в пяти секундах от того, чтобы изнасиловать на ближайшей поверхности. Она скосила на меня глаза, выглядя готовой рассмеяться.

— Ты сейчас похож на большого злого волка, — проговорила она.

Это было всё, что я мог сделать, чтобы не зарычать в ответ. Как бы то ни было, она обогнула стол и взгромоздилась мне на колено:

— Что за безумные глаза?

— Боже, Лекси, — простонал я, утыкаясь лбом в её плечо, крепко обнимая её. — Я хочу не торопиться с тобой, показать тебе всё, что я чувствую, но я не знаю, хватит ли у меня силы воли сделать это таким образом.

— Я немного сомневаюсь в этом, поскольку ты вошёл, чтобы сказать мне, что еда здесь, и набросился на меня, как похотливый подросток, только с лучшими навыками.

— Я не уверен, что смогу удержаться.

— Ты пробовал думать о баскетболе? Это то, что мой парень делал в выпускном классе, — поддразнила она.

— Это сработало?

— Нет. Он никогда не продерживался больше двадцати секунд. Я бы не назвала это приятным опытом.

— От этого мне не становится лучше. Возможно, сегодня вечером я буду таким же разочарованием.

— Что? — спросила она, положив руку мне на лицо, заставляя меня поднять на неё глаза. — Ты никогда не смог бы разочаровать меня. Никогда. Боже, Рейф, мне кажется, я влюбилась в тебя в первый же день, когда мы встретились. Я этого не говорила, и мне всё ещё страшно говорить это сейчас, но ничего нельзя было поделать. Я просто поняла это по тому, насколько ты был осторожен со мной, как добр, а потом ты ничего так не хотел, как научить меня защищать себя.

— Это неправда, — сказал я ей. — Я сам хотел защитить тебя. Я хотел оторвать этому парню грёбаную голову голыми руками. Потом я хотел отвести тебя к моей машине и показать, для чего нужны задние сиденья. Ничто из этого не похоже на парня, в которого, по твоим словам, ты влюбилась.

— Конечно, это так, — промолвила Лекси. — Ты был сильным, терпеливым и настоящим джентльменом со мной, но это не значит, что мне нужно, чтобы ты был святым. На самом деле, я надеюсь, что сегодня вечером ты будешь ещё большим грешником.

Она облизнула губы. Она была в двух дюймах от моего лица и, чёрт возьми, облизала губы. Что, по её мнению, я собирался тогда делать?

Я взял её лицо обеими руками, обхватил подбородок, погладил по щекам и прижался губами к её губам. Её губы прильнули к моим, мягкие и страстные. Она легко открылась мне, когда я раздвинул её губы, игриво провёл языком по её верхней губе и почувствовал, как Лекси вздрогнула. Это было восхитительно. Глубоко погрузившись в ее рот, я ощутил в ее аромате приятную кислинку вина и, откинув её голову назад, полностью завладел её ртом. Я не сдерживался, не пытался быть нежным или подразнить её в ответ. Я сделал то, что должен был, насыщаясь ею. Она потёрлась о мою грудь, её кожа была горячей, а соски твёрдыми. Я погладил её грудь, провёл большим пальцем по соску, просто чтобы почувствовать, как она напрягается.

Мы были примерно в полутора минутах от того, чтобы трахнуться на кухонном стуле, и единственное, что меня остановило, это осознание того, что стол и стулья были не в лучшей форме. Они не выдержали бы той взбучки, которую я собирался задать Лекси. Поэтому я подобрал её. Она изогнулась, обхватила меня ногами и не отпускала. Было чертовски жарко знать, что она хотела, чтобы я нёс её, что она была готова взобраться на меня.

Я отнёс её к себе в постель, не отрываясь от её губ. Я поставил её на матрас и рывком стянул с неё фланелевые брюки, уткнувшись лицом ей в живот. Она схватила меня за голову, запустив руки в мои волосы, пока я целовал её в пупок. Я скользнул рукой между её ног, обхватывая холмик и проводя пальцами по внешним губам, дразняще мягким. Она была мокрой для меня, Боже, такой мокрой. Я провёл языком по краю её пупка и почувствовал, как задрожали её ноги. Я убрал руку, и Лекси протестующе мяукнула. Я погладил её бёдра, попку, сжал её. Затем я прижался к ней ртом, облизывая её клитор одним резким движением. Она упала на колени, как будто у неё подкосились ноги. Я усмехнулся. Но ненадолго.

Лекси обвила руками мою шею. Она поцеловала меня в щеку, лизнула в ухо, а затем прошептала мне что-то.

— Я позабочусь о тебе, Рейф. Я всегда так делала. Мне кажется, я влюбляюсь в тебя. Я больше не могу ждать, когда ты будешь со мной. Пожалуйста.

Что ж её слова были подобны огню в моей крови, и моё тело разгорячилось, мой и без того пульсирующий член болезненно затвердел. Я стиснул зубы. Она обвилась вокруг меня, обнажённая ниже пояса. Я должен был взять себя в руки, иначе всё закончилось бы быстрее, чем кончил бы её школьный парень. Я заключил её в объятия и прижал к себе. Мой рот нашёл её шею. Я сдерживал себя, целуя и слегка покусывая, не позволяя себе пометить её или опрокинуть на кровать и погрузить свой член в неё без малейшего предупреждения. Мне нравилось слышать, как она говорила, что хотела меня и достаточно долго. Это растопило меня и завело одновременно.

Прижав её к своей груди, я поцеловал её влажные волосы и стянул с них резинку, которой она их скрепила. Я запустил пальцы в её локоны, проводя губами по её щеке, пока не смог встретиться с её губами своими.

— Я люблю тебя, Лекси, — сказал я ей в губы. Она покачала головой и отстранилась, очевидно, менее сексуально возбуждённая моим признанием, чем я был возбуждён её. Я увидел, как в её глазах заблестели слёзы.

— Ты не можешь так думать, — сказала она.

— Почему, чёрт возьми, я не могу говорить это всерьёз? Это правда, — ответил я. Я хотел встряхнуть её, трахать до беспомощности, пока она мне не поверит.

— Потому что никто никогда не говорил мне этого. Никогда. Ни на протяжении всей моей жизнь, — сказала она дрожащим голосом. Её слова отозвались болью в моей груди.

— Будь я проклят, если ты проживёшь ещё один день, не услышав этого. Не слыша этого каждый день. Может быть, никто раньше не видел тебя такой, какая ты есть на самом деле, но я вижу тебя и, чёрт возьми, Лекси. Я люблю тебя. Ты должна в это поверить, — практически прорычал я. Она упала в мои объятия. Я крепко прижал её к себе, её слёзы душили меня.

— Как кто-то вроде меня смог заполучить тебя и Лео? Даже один из вас, даже на одну ночь, это было бы больше, чем я имею право ожидать.

— У тебя есть на это полное право. Мне нужно тебе показать? — спросил я, разрываясь между страстью и гневом из-за того, что её учили, что в её жизни не было любви или преданности.

— Покажи мне, пожалуйста, — прошептала она мне в шею, её голос был тихим и потерянным.

Я отодвинулся от неё достаточно надолго, чтобы снять рубашку, просто чтобы оказаться с ней лицом к лицу. Лекси сняла свою майку, прижалась своей грудью к моей, её мягкий живот прижался к моему, её твёрдые соски чувственно тёрлись о мою грудь. Они были почти острыми, и мне захотелось проглотить один, но ей нужна была уверенность, утешение, романтический поцелуй, а не мой жадный рот на её великолепных маленьких сиськах.

Я провёл руками по её бокам, поглаживая изгиб под грудью большими пальцами. Я приблизил своё лицо к её, и наши губы встретились. Мягкая сладость, нежное прикосновение её губ пробежали по мне, как огонь. Это было так деликатно, так сдержанно, что сводило меня с ума. Это было всё, что я мог сделать, чтобы продолжать целовать её вот так, прикасаться своим языком к её языку и скользить руками по её обнажённой спине, как мужчина, занимающийся любовью, а не умирающий с голоду на пиру.

Она ритмично двигалась рядом со мной, точно так же, как мой язык поглаживал небо её рта, мягко и извилисто, как в самом сексуальном танце. Мне нравилось, как влажные пряди её волос касались моих пальцев, когда мои руки сжимали её спину, нравилось, как её руки были на моём лице, как будто ей была невыносима мысль о том, что я оторвусь от её рта.

— Я хочу, чтобы ты была обнажена, — проговорил я. — Между нами ничего нет. У меня никогда не было такой женщины, и я хочу, чтобы это была ты. Я хочу, чтобы ты почувствовала, как глубоко я нахожусь внутри тебя, кожа к коже.

— Да, — сказала она мне в губы, почти всхлипнув. — Я не могу этого вынести, Рейф. Мне это нужно.

Лекси дрожала в моих руках. Если я отойду от неё, я знал, что она рухнет на матрас, потому что единственное, что удерживало её на ногах, был я. Я обхватил её голову ладонью, а другой рукой обнял за талию, притягивая её к себе и опуская на кровать. Она была обнажена для меня, и я хотел её всеми мыслимыми способами в тот момент. Я мог видеть её лоно, пухлое и блестящее от влаги между её кремовых бёдер, её кудряшки были влажными от потока влаги, который высвободило её возбуждение. Я хотел слизать всё это, хотел согнуть свои пальцы внутри неё, пока она не покроет кремом всю мою руку. Я хотел перевернуть её и трахнуть лицом вниз на кровати, и заставить её всхлипывать от удовольствия, когда я наполню её своим ноющим членом. Я хотел усадить её к себе на колени и насаживать вверх-вниз на свой член, пока она не развалится на части и не признает, что мой член был лучшим, что у неё когда-либо было. Что бы я ни говорил о том, что не ревную к Лео, сгоряча я хотел сделать её полностью своей. Обнажённый вид оставил бы на ней след, как татуировка, и он мог бы заставить её кончить, но она никогда не будет принадлежать ему, настаивал какой-то первобытный голос пещерного человека в моём мозгу.

Больше всего я гордился тем, что был первым мужчиной, полюбившим её. Я знал, что Лео влюбился в неё, что он тоже скажет это, и она скоро полюбит его, если уже не полюбила. Сейчас здесь были только мы вдвоём. Если я и испытывал к Лекси больше собственнических чувств, чем когда-либо в своей жизни, то у меня был шанс показать ей это.

Она не просто лежала там, как какая-нибудь обложка, как кукла, которую я расположил, чтобы любоваться ею. Лекси села, поцеловала меня в щеку и губы, прислонилась своим лбом к моему. Это заставляло меня дрожать всем телом, просто её рука была такой нежной на моём лице, её большой палец поглаживал уголок моего рта.

— Мне холодно, — тихо сказала она, — пожалуйста.

Я мог бы укрыть её одеялом. Я мог бы сделать это, но знал, что она имела в виду: тот холод, который вызывает у тебя одиночество, тот, когда тебе кажется, что ты никогда больше не согреешься. Поэтому я обнял её и лёг рядом, наши ноги переплелись так, что это было одновременно сладко и горячо.

— Я хочу, чтобы ты была готова. Я не буду торопить тебя, — сказал я ей. Мне нужно было, чтобы она знала, что со мной она в безопасности, что я всегда буду оберегать её, даже если это означало защищать её от дикой похоти, бушующей во мне.

— Я знаю, — ответила Лекси. — Но я думаю, что я готова. Разве я не ощущаюсь готовой к тебе?

Я целовал её глаза, щёки, подбородок.

— Боже, да. Но ты — это уже слишком. Женщина не может быть такой мокрой после такой малости.

— То, что ты целуешь меня и прикасаешься ко мне, — это не так уж мало. Это потрясающе. Ты понимаешь, что я чувствую, когда ты просто вот так гладишь меня по шее? Это безумие, но я чувствую это всем своим телом, понимаешь, — она слегка провела пальцами по моей шее, и мой член сжался и дёрнулся в ответ. Она лукаво улыбнулась мне.

Я попытался расстегнуть джинсы, но, клянусь Богом, меня слишком сильно трясло. Лекси оттолкнула мои пальцы в сторону, и сама расстегнула брюки, спустив их вниз. Мы лежали голые на кровати. Я испытывал странную смесь восторга и ужаса. Это была Лекси. Это имело значение. Если это окажется ошибкой, я рискую кем-то, кто мне дорог. Если всё будет так хорошо, как я думал, никто из нас не переживёт этого. На самом деле я задавался вопросом, смогу ли я пережить занятие любовью с Лекси после того, как так отчаянно желал её. Я никогда раньше не был так возбуждён, так мучительно твёрд. Я беспокоился, что буду для неё слишком велик, что, как бы она ни старалась, она никогда не сможет растянуться, чтобы приспособиться ко мне. У меня и раньше были девушки, которые впадали в панику, когда видели мой член, сходили с ума и говорили, что он никогда не подойдёт. Я хотел, чтобы Лекси была как можно более мокрой. Я не хотел причинять ей боль. Я бы не стал так рисковать.

Я мял её попку, спину и целовал в шею. Я попытался скользнуть рукой к её груди, чтобы потрогать этот крошечный, твёрдый, как бриллиант, сосок, но она поймала мою руку.

— Рейф, пожалуйста. Я сойду с ума, если ты не дашь мне его. Перестань валять дурака. Ты мне нужен.

— Я хочу убедиться, — сказал я. — Я не хочу причинять тебе боль.

— Если ты сделаешь мне больно, я скажу тебе, — ответила Лекси раздражённо. Я поцеловал её в подбородок и нижнюю губу.

— Не бойся, я прямо здесь, — сказал я ей.

— Я думаю, мне следовало бы сказать это тебе. Поверь мне, Рейф. Я хочу тебя. Если обнажение заставляет тебя нервничать, ты не обязан этого делать.

— Дело не в этом. Мне трудно держать себя в руках. Я не хочу обращаться с тобой слишком грубо.

— Иди сюда, — сказала она, — ты всегда говоришь мне это, и я всегда слушаю. Даже когда я уверена, что не заслуживаю этого, я верю тебе. Так что иди сюда, Рейф, иди сюда и позволь мне почувствовать тебя внутри себя.

Я погладил её по волосам и поцеловал в лоб. Затем я спустил свои боксеры и провёл скользкой головкой своего члена между её бёдер. Я просто двигался вокруг, обводя пальцем её щель и складочки, прижимаясь нежной головкой моего члена к её клитору. Лекси вздрогнула, её рот приоткрылся, её рука попыталась накрыть мою, сжать мой член. Я покачал головой:

— Позволь мне, — сказал я.

Она держала меня за плечи, её тело было неподвижным и податливым, когда я прижался к ней, как раз у края её лона. Головка моего члена вспыхнула от соприкосновения, от ощущения её влажной, горячей киски, поглощающей его.

— Поговори со мной, — прошептала она, притягивая меня ближе. Я дразнил её, находил каждую складочку, каждый изгиб, каждое чувствительное местечко. Я сильно дрочил, не в силах сдерживаться. Я вошёл в неё примерно наполовину. Она была такой тесной, такой маленькой вокруг меня, что я остановился, переводя дыхание.

— Больше, — прошептала она.

— Что?

— Я хочу от тебя большего. Всего тебя, — проговорила Лекси. — Рейф, ты мой мужчина. Тот, кто спас меня. Не сдерживайся сейчас.

Её слова освободили меня от крепкой хватки, которой я удерживал себя. Я погрузился в неё, проникая по самые яйца, заполняя её по самое основание. Она снова и снова выкрикивала «да», обнимая меня. Я прижал её спиной к матрасу, её ноги обхватили меня, а руки крепко прижимали меня к себе.

Это было всё, что я мог сделать, чтобы снова выйти из неё. Я бы остался там навсегда, её тугое лоно было таким манящим, таким совершенным вокруг меня. Она была влажной, облегчая проникновение, и было так невероятно жарко находиться внутри неё без презерватива. На минуту я испугался, что слишком романтизировал это или что Лекси не захочет принять это в последнюю секунду. Но она была такой. Я был глубоко внутри неё, без сожалений, без слёз, в танце её бёдер, меняя положение. Я приподнял её бёдра, положив одну руку на её задницу, и снова входил и выходил. В тот раз она застонала. Она издала высокий пронзительный звук, когда я ритмично вонзился в её податливое тело. Звуки, которые она издавала, взывали к небесам, не благодарили их за то, что они послали ей такого мужчину, как я, а умоляли, словно она разрывалась на части. Потом она это сделала. Она сильно сжалась вокруг меня, её внутренние мышцы, казалось, душили меня, когда она сжала мой член. Затем я излился в неё, сильные импульсы густой жидкости разлились по её телу. Я прижал её к себе и поцеловал, зарывшись губами в её волосы. Лекси обвила мою спину руками и поцеловала.

— Слава Богу, — сказала она. — У тебя есть я. Я не смогла бы прожить и дня без того, чтобы просто обнимать и целовать тебя, не владея тобой полностью.

— Я так долго нуждался в тебе, — ответил я, чувствуя близость, интимность, которую она мне дарила.

— Это было прекрасно, — пробормотала Лекси.

— Так же само, как и с Лео? — спросил я, хотя ответ мог убить меня. — Дело даже не в том, что я хочу пятизвёздочный отзыв. Я просто хочу знать, что о тебе всегда заботятся.

— Я знаю, что это так, Рейф. И нет, это было совсем не похоже на Лео. Мы были близки по-другому, немного более страстно и нежно, но он не такой, как ты. Ты другой. Я не хочу, чтобы вы сравнивали себя или переживали из-за того, кто что сделал со мной. Иначе у нас ничего не получится.

— Тогда мы сделаем всё возможное, чтобы это сработало, потому что я знаю, что ни один из нас не хочет тебя отпускать.

— Иди сюда, — снова сказала она мне. Я покачал головой и позволил её рукам поиграть с моими волосами, позволил ей прижать меня к себе. Через пять минут она уже спала. Я перевернул её и пристроился сзади. Она ощущалась потрясающе в моих объятиях, как будто её тело было тем, чего мне не хватало каждый раз, когда я спал.

Глава 10

Лео

Я не удивился, когда, вернувшись домой, обнаружил Рейфа и Лекси хихикающими за завтраком на кухне. Они склонили головы друг к другу, когда Рейф поцеловал её в щеку и накормил блинчиками. Я не ревновал. Возможно, я просто чувствовал себя обделённым. Я подошёл и потрепал её по плечам. Лекси обернулась, обрадованная моим появлением, и обняла меня.

— Я скучала по тебе, — проговорила она. — Как прошла твоя смена?

— Э-э, мы выезжали только на один вызов. Я проспал большую часть ночи. Как прошёл твой вечер?

Она улыбнулась, посмотрела на Рейфа и снова вернулась.

— Думаю, нам нужно поговорить, тебе и мне, — сказала она, беря меня за руку и ведя в свою комнату.

Я немного колебался, следовать ли за ней, внезапно испугавшись, что она собирается сказать мне, что на самом деле ей нужен только Рейф. Но я всё равно позволил ей вести меня.

— Вот в чём дело, — проговорила она. — Я знаю, вы двое сказали, что между вами не будет ревности, соперничества или чего-то ещё, но я думаю, что вам всё ещё трудно. Даже если тебя не возмущает то, что я была с Рейфом прошлой ночью, ты, вероятно, чувствуешь себя обделённым или как будто мы разделили что-то, частью чего ты не можешь быть. Я сказала ему, что влюблена в него. Но я хочу, чтобы ты точно знал, что я также влюблена и в тебя, Лео. Ты такой же особенный для меня, как и он. Никогда не сомневайся в этом.

Моё сердце чуть не выпрыгнуло из груди, когда я притянул её к себе и поцеловал.

— Я не ревновал, но меня чуть не убило, когда я узнал, что он был с тобой прошлой ночью, а мне пришлось остаться на работе. Я мог бы...

— Быть с нами. Знаю. Это то, чего я хочу, но мне нужно знать, согласен ли ты с этим.

— Я не трахнусь с Рейфом. Никогда, — сказала я с улыбкой на губах.

— Я знаю это, — засмеялась она, снова целуя меня. — Я просто хочу быть с вами обоими, и не заставлять тебя пытаться быть таким вежливым и давать мне пространство и время с ним, и наоборот. Если ты думаешь, что тебя не смутит, если ты увидишь меня с ним, тогда я хочу попробовать это.

— Я не думаю, что «смутит» — подходящее слово. Прошлой ночью мне пришлось досчитать до тысячи в обратном порядке, чтобы удержаться от необходимости дрочить на работе, просто думая о вас двоих вместе. В моём сознании это было похоже на ролик с порнофильмом.

— Ладно. Значит, тебя эта идея не стращает?

— Я думаю, нам всем следует сегодня сослаться на болезнь, чтобы я мог показать тебе, насколько меня ничто не стращает, — ответил я, прижимаясь губами к её шее. Я почувствовал удовлетворяющую дрожь её тела, когда её пальцы коснулись моей рубашки спереди.

— Мне сегодня нужно работать.

— Значит, сегодня вечером?

— Мы поговорим с Рейфом и узнаем, готов ли он к этому. Если так, то сегодня вечером. Мы запираем дверь и устанавливаем свои собственные правила.

Я услышала, как Рейф позвал меня с кухни, и хлопнула дверь.

— Я намереваюсь закончить свой макияж. Мне и самой нужно идти на работу, — сказала Лекси.

Я поцеловал её в щёку и пошёл принять душ и поспать ещё несколько часов. Я встретил её в продуктовом магазине, когда она возвращалась с работы. Мы покупали ингредиенты для приготовления эмпанадас (прим. перев. — латиноамериканские пирожки, или блинчики с мясом) моей бабушки. Я подшучивал над Лекси из-за того, что она неправильно произносила это слово. Она дразнила меня, потому что я знал рецепт десять лет и никогда не пробовал их готовить.

Когда мы выходили, нагруженные многоразовыми пакетами с продуктами, на которых она настояла, она так внезапно остановилась на парковке, что я чуть не врезался в неё.

— Что такое? — спросил я.

— Он, — сказала она, её голос был едва слышен.

Какой-то парень направлялся ко входу в здание. У него были тёмные волосы, собранные в конский хвост. Он был худым, но жилистым, злобного вида и разговаривал по телефону.

— Уоттс? — спросил я, переводя взгляд прямо на его руки. Руки, которые он сжимал на горле Лекси в тот день, когда причинил ей боль. Я просто бросил свои пакеты, преодолел расстояние между нами в четыре больших шага и схватила его за руку. Его телефон с грохотом упал на бетон из-за того места, где я схватил его, из-за того нерва, на который я надавил. Я отвёл его за угол магазина и прижал к стене. Я схватил его другую руку за запястье и прижал к стене рядом с его головой, чтобы он не смог ударить меня ножом, пока я говорил.

— Слушай, ты, грёбаный панк, — прошипел я на него. — Видишь вон ту девушку? — я указал на Лекси, где она собирала пакеты, которые я уронил. Она сидела на корточках, но настороженно смотрела на нас.

— А что насчёт этой сучки? Она твоя?

— Ты больше никогда не притронешься к ней, слышишь меня? — прошипел я. Он был злым, но я был крупнее и чертовски зол. — Если она позвонит по поводу твоего дела и скажет тебе что-то сделать, ты сделаешь это так вежливо, как будто я приставил нож к твоим яйцам. Не прикасайся к ней, не угрожай ей, не смотри ей в глаза. Я узнаю и приду за тобой.

— Такой симпатичный мальчик, как ты? — усмехнулся он. — Отдай мне мой грёбаный телефон обратно.

— Было бы обидно, если бы я наступил на него после того, как покончил с тобой. Однажды ты причинил ей боль. Я позволил тебе жить. Это подарок, потому что она сказала мне не убивать тебя. Я не буду великодушен во второй раз, что бы она ни говорила. Возможно, она хочет, чтобы у тебя был ещё один шанс изменить свою жизнь к лучшему. Тебе лучше воспользоваться этим, пока у тебя он есть, потому что, насколько я понимаю, мои руки уже запачканы, и ещё один такой кусок дерьма, как ты, не причинит большего вреда моей бессмертной душе.

Я поднял его и просто бросил на землю, вытер руки. Проходя мимо, я раздавил его телефон, взял свои пакеты и отвёз Лекси домой. Я отвёз её на её машине, потому что она была слишком потрясена, чтобы ехать отдельно. Я заберу свою машину позже, как только с ней всё будет в порядке. Я привёз её домой. Я хотел обнять её и поговорить с ней, но она покачала головой и пошла прилечь.

Мне было интересно, злится ли она на меня, но на самом деле мне было всё равно, злится ли она. Кто-то должен был предупредить его, и я знал, что теперь он будет держаться от неё подальше. Он был бы идиотом, если бы поступил иначе, и, судя по тому, что я увидел по его лицу, он не был идиотом, просто хулиганом, подлым сукиным сыном, который не захотел бы идти против меня.

Мне пришлось вернуться на станцию сразу после того, как Рейф вернулся домой и отвёз меня за моим грузовиком. Когда я проверил Лекси, она спала. Я сказал Рейфу приглядывать за ней, потому что она может расстроиться после того, как мы столкнулись с Уоттсом, и я включил своего альфу.

— Ты же понимаешь, что она не любительница мачо-демонстрации доминирования, — сказал он.

— Да, но этот засранец, похоже, не понимал ситуации. Я ясно дал ему это понять.

— Лучше ты, чем я. Я бы избил его до полусмерти и, возможно, лишился бы лицензии тренера по самообороне.

— Верно. И всё равно это того стоило.

Я отправился на работу, и смена прошла без происшествий. Я заполнил несколько отчётов, работал над грантом на кое-какое обучение. Я собирал свои вещи, чтобы уехать на следующее утро, когда зазвонил мой телефон. Это был Рейф, который, вероятно, звонил мне всего пять раз за последние десять лет. Он был заядлым эсэмэсником, поэтому я ответил на него немедленно.

— Привет, — сказал я.

— Немедленно отправляйся в больницу Святого Винсента, Лео, приезжай в отделение неотложной помощи, — произнёс он.

— Чёрт, что случилось?

— Мы пока не знаем. Мы ждём отчёта токсикологов. Похоже, что кто-то накачал Лекси наркотиками, или отравил её, или что-то в этом роде. Тебе нужно быть здесь.

— Я уже еду, — сказал я.

Не помню, как я туда добрался, знаю только, что это было невероятно быстро, но, казалось, заняло целую вечность. Я даже не потрудился попытаться очаровать администратора приёмного покоя в отделении неотложной помощи. Я просто рявкнул ей имя Лекси сдавленным голосом. Я даже не мог сосредоточиться на лице женщины или на том, что она мне сказала. Всё, что я мог видеть, это синяки на шее Лекси, когда он душил её, высокомерное выражение лица Уоттса, когда я оставил его в продуктовом магазине, когда я по глупости поверил, что он больше не побеспокоит её.

То, что он сделал на этот раз, было ещё хуже. Когда я подошёл к ней, она была подключена к мониторам, и из неё выходили провода и трубки. Мне было тошно думать об этом. Однажды она сказала мне, что я сделал только хуже — она сказала это самым сексуальным, самым романтичным образом, как будто я был ей нужен. Но теперь это было правдой в буквальном смысле этого слова. Я сделал всё только хуже, и она заплатила за это. Я сидел на пластиковом стуле, потирая лицо руками. Мой телефон зажужжал, и я уставилась на него, имя Рейфа даже не всплыло у меня в голове, когда я посмотрел на идентификатор вызывающего абонента.

— Где ты, чёрт возьми, находишься, чувак? — потребовал он.

— Что? Я здесь. Я в отделении неотложной помощи, — пробормотал я.

— Ты не вернулся сюда. Я нахожусь в шестой кабинке. Я думал, ты остановился позавтракать чёртовыми блинчиками, это заняло у тебя так много времени.

— Женщина, дама за стойкой регистрации, она сказала мне подождать, — запинаясь, ответил я.

— С каких это пор тобой так легко командовать? — произнёс Рейф. — Прямо сейчас у Лекси берут анализы. Я не понимаю и половины из того, что они мне сказали, за исключением того, что они действительно пока ничего не знают о том, что стало причиной этого, и будет ли с ней всё в порядке.

Я поднялся на ноги и сказал женщине, что я нужен в шестой кабинке. Меня впустили, и я вернулся туда. Было очень холодно. Там стояла ужасная тишина после рёва телевизоров и телефонных разговоров в зоне ожидания.

Рейф расхаживал по небольшому занавешенному помещению. Он держал сумочку Лекси.

— Что ты с ней делаешь? — спросил я.

— Они предложили положить её в сейф для неё, на случай, если ей она понадобится, но я продолжал думать, что, если она очнётся и захочет свой бальзам для губ, — проговорил он, явно нуждаясь в чём-то, чтобы занять свои мысли.

— Знаю, она подсела на вишнёвый бальзам для губ, — сказал я. Я взял у него сумочку и положил на стул. Я стоял перед ним, не зная, что делать.

— Господи, Лео, она не пробуждается, — сказал Рейф свирепым голосом.

— Это, должно быть, Уоттс. Жаль, что я не убил его, — ответил я, и это было правдой. Я, который никогда не думал о том, чтобы лишить жизни. Я тратил своё время на спасение жизней, а не на их прекращение. Прямо тогда я бы отдал свою душу за шанс вернуться и убить сукина сына, из-за которого Лекси попала в больницу.

— Её только что нашли в её кабинете без сознания. У неё была с собой кофейная чашка. Они думают, что она что-то проглотила. Я не знаю, как они об этом догадались и как кто-то мог испортить её кофе. Она даже не любила кофе.

— Это не так, чёрт возьми, Рэйф. Она не такая, нет, она не посмеет. Она не уйдёт, — сказал я. Мне нужно было поверить в это, заставить его поверить в это тоже.

Рейф просто кивнул, и мы по очереди сидели на единственном пластиковом стуле, пока ждали.

— Если она выберется из этого, я сделаю всё, что угодно, — произнёс я.

— Откажешься от мяса и станешь веганом? Станешь священником? — поддразнил Рейф.

— Я сомневаюсь, что они примут меня в священный сан, но я мог бы соблюдать целибат, поедая тофу, если бы пришлось.

— Да, примерно на неделю. Каким было бы искушение, которое погубило бы тебя? Заменители фрикаделек или женщины?

— Лекси, чёрт возьми, конечно, — ответил я уныло.

— Я бы всё отдал за то, чтобы она преодолела это, — внезапно сказал Рейф.

— Что угодно? Я тоже.

— Я бы уступил её тебе. Я бы даже не колебался, если бы такова была цена, — произнёс Рейф.

— Я бы тоже, иначе я бы просто отпустил её. Позволил ей жить своей жизнью без меня, без тебя. Никогда больше не увидев её, пока с ней всё хорошо, пока это было то, чего она хотела.

— Вот именно.

— Это не сработает, не так ли? Предлагать Богу или вселенной что угодно, вплоть до наших жизней — это не даст ей ни минуты, — мрачно сказал я.

Рейф хлопнул меня по спине. Я думаю, это должно было утешить, но мы просто были не из тех, кто обнимается.

Я встал и принялся расхаживать по комнате, уступив ему стул. Казалось, это продолжалось вечно. Наконец, кто-то вошёл, парень с биркой младший медработник.

— Получено заключение токсиколога, и сейчас пациентку переводят в отделение интенсивной терапии. Доктор Кавано придёт поговорить с вами через несколько минут, —сказал он.

— Спасибо, — произнёс Рейф.

С минуту я не мог вымолвить ни слова. Потом я посмотрел на него.

— Отделение интенсивной терапии? — переспросил я.

— По крайней мере, она всё ещё жива.

— Да, — еле слышно произнёс я. — Всё, что угодно, лишь бы Лекси выжила. Она... она очнулась? — сказал я.

— Нет. Они даже дали ей налоксон, чтобы попытаться привести её в чувство. Но поскольку это не сработало, они сказали, что, вероятно, это был не опиоид. Когда они спросили меня по телефону, что она принимала, и я ответил ничего, я сказал им, что, возможно, это так. Я знал, что у Уоттса была пара судимостей за то, что он продавал викодин, фентанил и тому подобное дерьмо.

— В этом есть смысл. Хорошо, что ты знал это, что ты мог им сказать.

— Это не сработало, — ответил Рейф несчастным голосом, как будто у него не получилось сделать искусственное дыхание или что-то в этом роде. Я положил руку ему на плечо.

— Ты сделал всё, что мог. Нам просто нужно надеяться, что с ней всё будет в порядке.

Вошла врач, миниатюрная рыжеволосая женщина с айпадом.

— Итак, это похоже на острую передозировку мощного успокоительного. Это могло бы объяснить, почему антагонист опиоидов не принёс успеха. Её дыхание замедленное, но показатели оксиметрии в норме. Я собираюсь оставить её в отделении интенсивной терапии, пока она не придёт в сознание, обычно в течение сорока восьми часов, а затем мы оценим, как она.

— Но она всё же очнётся? — спросил я.

— Я не могу давать гарантий, но, скорее всего, она выйдет из комы, да. В этот момент мы определяем, была ли она без кислорода и как долго. Любой промежуток времени наносит ущерб работе мозга, и мы не узнаем о повреждениях, пока она не начнёт реагировать.

— Спасибо, — сказал Рейф.

— Я проведаю её сегодня вечером, чтобы узнать, есть ли какой-нибудь прогресс. Поднимитесь на девятнадцатый этаж, и они ознакомят вас с правилами.

Она ушла, и мы побрели к лифту.

— Она не умрёт, — проговорил Рейф глухим от шока голосом.

Мы молчали, слушая об ограничениях на посещение и узнав, что нам придётся спать в комнате ожидания. Для нас обоих не имело смысла оставаться — мы могли отключиться, поспать дома, могли спланировать, как добраться до работы. Но мы всё равно остались.

В течение двух дней мы спали урывками, ели из торговых автоматов, бесшумно пробирались в палату интенсивной терапии Лекси, своего рода холодный стеклянный бокс с кроватью, множеством шумных мониторов и одним стулом. С работы навестить её пришла только Джанет — никаких других друзей, и уж точно никакой семьи, если она у неё когда-либо была.

Сразу после захода солнца на вторую ночь, когда я пошёл посмотреть, наполнили ли они автомат с закусками «Пикантные горячие чипсы для барбекю» на седьмом этаже, Лекси очнулась. Меня там не было, но Рейф был. Когда я вернулся, ворча по поводу предлагаемых закусок, в кабинке было полно медсестёр и врачей. Рейф поманил меня из-за угла. Его глаза были красными.

— О Боже, — сказал я, вглядываясь в его лицо в поисках подсказки. У неё ровная линия на мониторе? Нуждается в реанимации?

Он покачал головой:

— Очнулась, — выдавил он из себя.

Я схватил его за руку:

— Она проснулась?

Он кивнул. Я начал вытаскивать его из кабины, чтобы дать им возможность осмотреть её, но услышал, как она произнесла моё имя. Сквозь гул голосов, гудки и шум машин я узнал её голос, хотя он был хриплым и низким.

— Лео?

— Я здесь! — произнёс я, вероятно, крича, возможно, слишком громко для маленькой комнаты. Я не пробивался сквозь толпу — я был не настолько глуп, чтобы мешать медицинским работникам выполнять свою работу. Но я знал, что она хотела, чтобы я был там, что теперь она знала, что мы оба несём вахту ради неё.

— Как она очнулась? — спросил я Рейфа, когда мы сидели в комнате ожидания, с нетерпением ожидая возможности навестить её после обследования.

— Она вроде как застонала, а я держал её за руку и разговаривал с ней — она немного пошевелила пальцами. Я хотел отпустить её, как будто мне было неудобно держать её за руку из-за этой чёртовой кислородной штуковины у неё на пальце, но она сказала «нет», как будто не хотела, чтобы я отпускал. Потом я произнёс её имя, а она — моё. Я нажал на кнопку вызова медсестры, и всё.

Мы вздохнули с облегчением и стали ждать. Это было несколько часов спустя. Он заснул, а батарея моего телефона была разряжена.

— Вы можете увидеть её сейчас в течение нескольких минут, прежде чем её переведут в двенадцатую палату, — сообщила помощница медсестры.

— Спасибо, — сказал я ей, толкая Рейфа, чтобы разбудить его.

Лекси выглядела отстойно. Я подошёл к одной стороне её кровати, а Рейф прижался к капельнице и кардиомонитору с другой стороны.

— Привет, девочка, — проговорил я. — С возвращением. Никогда больше так не дремай у нас.

— Ты победила, Лекси, — сказал Рейф, — ты сделала это. Ты напугала меня до смерти.

Он потёр глаза. Она попыталась поднять руку к его лицу, но та безвольно упала на одеяло.

— Прости, — сказала она, её голос был едва слышен.

— Нет. Нет, нет, не извиняйся, — проговорил Рейф, взяв её руку в свои. — Мы просто рады, что ты очнулась. Если бы они нам позволили, мы бы вынесли тебя отсюда прямо сейчас. Мы не можем дождаться, когда ты вернёшься домой.

— Да, нам всё ещё нужно приготовить эти эмпанады. Это означает, что вам придётся разобраться, как пользоваться фритюрницей. Честно, она меня пугает, — сказал я.

— Ты пожарный, — сказала Лекси с хриплым смехом. Она улыбалась. Было так приятно видеть её улыбку, но её слабость, серая бледность на губах были подобны удару под дых.

— Ты сейчас сбежишь отсюда в комнату получше. Я слышал, у них есть телевизор и не один стул. Может быть, они даже накормят тебя завтраком утром, — ответил я.

Глава 11

Лекси

— Что случилось? — спросила я. Всё казалось трудным. Моя кожа зудела. Мои глаза не хотели оставаться открытыми.

— О, милая, — сказал Рейф, — у тебя была передозировка. Кто-то накачал тебя наркотиками.

— О, нет, — ответила я, и слёзы потекли из моих глаз. Рыдания сотрясали моё тело, лёгкие вздохи и кашель сотрясали мои плечи. Даже плач казался неправильным и непохожим на другие, всё казалось далёким и пугающим.

— Всё будет хорошо. Теперь ты в безопасности. Мы здесь, мы больше не оставим тебя одну, — сказал Лео.

Я пробыла в больнице ещё два дня, прежде чем врачи признали, что я достаточно здорова, чтобы отправиться домой. Лео держал меня за руку, пока я отвечала на вопросы полицейских детективов, но я всё ещё была сбита с толку тем, что произошло. Консультанты и социальные работники поговорили со мной, и мне дали брошюру о том, как справиться с тревогой после травмы. Рейф испёк мне блинчики и тайком принёс их в мою больничную палату.

Они расположили меня дома, и Рейф принёс мне бутылку воды.

— Для тебя важно продолжать пить воду, — сказал он, размахивая пачкой бумаг с инструкциями по выписке, которые мы подписали.

— Я в порядке, парни, — сказала я. — Мне придётся взять отпуск на следующей неделе, чтобы встать на ноги, но я в порядке. Я немного слаба, время от времени у меня кружится голова, но врач сказал, что примерно через неделю все лекарства выйдут из моего организма. — Я не хотела, чтобы они суетились, но главным образом я не хотела причинять им ещё больше неудобств, чем уже доставила. Это было так, словно меня вырвали из моей жизни и бросили в новую, кошмарную версию, где я была беспомощна, и кто-то пытался убить меня. Я вцепилась в одеяло у себя на коленях, изо всех сил стараясь не грызть ногти и не разрыдаться.

— Завтра мы должны пойти для полной дачи показаний, — проговорил Лео, — но мы хотели сообщить тебе, что мы уладили дела на станции и в спортзале, так что некоторое время мы работаем в разные смены. Таким образом, один из нас всегда будет здесь, с тобой.

— Нет! Вам не следовало делать этого для меня. Я не хочу, чтобы вы меняли своё расписание, чтобы посидеть со мной. Пожалуйста, — сказала я, и слёзы снова подступили к моим глазам. Рейф присел на край дивана и погладил меня по волосам.

— Всё хорошо, детка, — заверил он меня. — Мы хотим быть здесь ради тебя. Знаешь, на случай, если тебе понадобится массаж ног или что-то в этом роде, — поддразнил Рейф, пытаясь заставить меня улыбнуться, но я покачала головой.

— Я разрушила ваши жизни. Такой беспорядок, — промолвила я, шмыгая носом.

— Ты этого не делала, — сказал Лео. — Всё, что мы делали на прошлой неделе, это говорили о том, что мы не можем потерять тебя.

— Да, Лео сказал, что дал бы обет безбрачия и стал бы веганом, если бы это вернуло тебя.

— Вау, отказываешься от бекона? Ты, должно быть, говорил серьёзно, — поддразнила я, но мне было больно от того, что я заставила их так волноваться.

— Я серьёзно, — сказал Рейф. — Мы обсуждали это, пока ты была без сознания. Это не соревнование. Я имею в виду, мы всё равно делились практически всем, когда росли, верно? Дело в том, что я люблю тебя. И... — он посмотрел на Лео и кивнул.

— Я тоже в тебя влюблён. У нас была своего рода экстремальная ситуация, в которой мы должны были разобраться, и это было довольно ясно. Мы оба влюблены в тебя. И мы оба отказались бы от тебя, если бы это сделало тебя счастливой. Итак, когда всё это закончится, когда ситуация с Уоттсом прояснится, когда у тебя будет время вернуть себе равновесие, мы все поговорим о том, как двигаться вперёд и чего ты хочешь, — сказал Лео.

Я кивнула, кусая губы, чтобы не расплакаться. Они оба любили меня. У меня не нашлось слов, чтобы возразить на это, кроме очевидного.

— Спасибо, — проговорила я.

— Мне нужно уехать на станцию примерно через час, — сказал Лео. Я кивнула.

— Итак, я буду здесь, — произнёс Рейф, садясь рядом со мной и прижимая меня к себе. Я уронила голову ему на грудь. Он потянулся за пультом и включил какое-то реалити-шоу, которое мне обычно нравилось, но я мгновенно уснула.

Именно Лео отвёл меня на дачу показаний, пока Рейф был на работе. Затем на следующий день Рейф ушёл пораньше, чтобы отвезти меня на приём к врачу. Это было всё равно что иметь пару чрезмерно заботливых нянек — по-настоящему сексуальных. Один из них всегда был рядом, следил за тем, чтобы я пила воду, совершала короткую прогулку на солнышке, хорошенько отдыхала. Рейф принёс мне бургер из закусочной и посмотрел со мной старые серии «Офиса». Мы с Лео отказались от эмпанадас после того, как приготовили жирную, несъедобную порцию, и заказали пиццу, чтобы поесть, пока смотрим кулинарные шоу.

Они заставили меня смеяться. Они обнимали меня, когда я была слишком напугана, чтобы спать. Я не могла надеяться отплатить за такую заботу и доброту. Неделя, которую я планировала отпроситься с работы, растянулась на две, а затем и на три. Заехала Джанет и настояла, чтобы я взяла официальный отпуск до тех пор, пока не будет урегулирован судебный иск, чтобы дать себе время привыкнуть.

Я ненавидела вид полицейского участка, маленький страх, который скручивался узлом у меня в животе каждый раз, когда мне приходилось идти подписывать заявление, или уточнять ответ, или просто снова отвечать на те же вопросы. Если бы со мной не было Рейфа или Лео, я, вероятно, спряталась бы в машине и сказала, что слишком больна, чтобы добраться туда. Я вдруг пугалась всего на свете.

В первый раз, когда я решилась выйти одна, я пошла купить горячий шоколад, необычный сорт, который стоит пять долларов и сверху покрыт взбитыми сливками. Я расплатилась с продавцом и отнесла его к своей машине. Затем я понюхала его, чтобы проверить, не пахнет ли он испорченным, чтобы понять, мог ли, несмотря на то, что Уоттс сидел в городской тюрьме, кто-нибудь из его друзей уговорить баристу подсунуть мне что-нибудь. Я посмотрела на шоколад, сказала себе, что веду себя глупо, и пошла выпить. Я не смогла этого сделать. Я развернулась и выбросила его в мусорное ведро. Вся в поту, я поехала домой, приняла душ и попыталась забыть о своей паранойе.

Парни отвели меня в спортзал на спарринг. Я проводила большую часть своего времени, наблюдая за ними после того, как заканчивала заниматься на беговой дорожке. Это было медленное возвращение к моему обычному уровню активности, и ко мне ещё не вернулась вся моя выносливость. Итак, я сидела и наблюдала за их спаррингом, и впервые за долгое время почувствовала, как во мне вновь разгорается вспышка желания. Просто наблюдая за изгибом широких плеч Рейфа, за тем, как напрягались мышцы ягодиц Лео, когда он бил ногами, мой пульс учащался. Я чувствовала, что часть меня просыпается после комы, часть, которая всё это время спала.

Они остановились, чтобы передохнуть и выпить немного воды. Вытирая полотенцем пот с лица, Рейф спросил меня, всё ли со мной в порядке.

— Ты вся раскраснелась. Тебе здесь не слишком тепло?

Я откашлялась:

— Эм, нет. Мне нужно поговорить с вами обоими позже. Когда вы закончите. Спешить некуда, — сказала я немного застенчиво.

Они закончили свой спарринг и приняли душ. Я сидела снаружи, играя на телефоне, и изо всех сил старалась не думать о них в душе, о двух великолепных обнажённых мужчинах, с которых каскадом стекала вода, когда всё, чего я хотела, — это ворваться в раздевалку и ворваться в их душевые кабины. Вероятно, это было неуместно, тем более что раздевалкой пользовались и другие мужчины, а женщинам туда вход был запрещён.

Обратно к дому мы ехали в неловком молчании. Они пытались заставить меня поговорить о том, что меня беспокоило, но я покачала головой и уставилась в окно. Я была полна решимости по-настоящему обсудить это, дать каждому из них время подумать об этом и рассказать о своих чувствах.

Войдя внутрь, я достала из холодильника бутылку вина и три бокала, и мы сели за стол.

— Мы через многое прошли вместе, — начала я.

— Ты не съедешь, — произнёс Рейф.

— Нет, — промолвила я, — я не об этом. Сегодня утром мне позвонили и сообщили, что Уоттс согласился на сделку о признании вины. Он сядет в тюрьму на пять лет. Самое раннее, когда он сможет выйти на свободу, — это через двадцать месяцев, и это при условии хорошего поведения, чего, я думаю, мы все знаем, не произойдёт. Итак, он будет отсутствовать долго.

— Это не так много, как он заслуживает, — сказал Лео.

— Но она избавлена от необходимости проходить через судебное разбирательство, — возразил Рейф, — а это дорогого стоит.

— В этом я согласна с Рейфом, — проговорила я. — Я не с нетерпением ждала встречи с ним в зале суда и необходимости повторять всё заново. Теперь я чувствую, что могу начать пытаться оставить всё это позади. Даже мой консультант сказал, что для меня это будет большим шагом, как только я пойму, что свободна от него, что мне не нужно оглядываться через плечо, куда бы я ни пошла.

— Ты в безопасности, — промолвил Рейф.

Я кивнула.

— Послушай, до того, как всё это — дерьмо — случилось, я разговаривала с Лео. Я не знаю, обсуждали ли вы это вдвоём, но я должна это сказать. Я влюблена в тебя, в вас обоих. Я бы никогда не сделала ничего, что могло бы причинить тебе боль или повредить вашей дружбе друг с другом. Я хочу быть с вами обоими. Если ты не против насчёт этого. Я не имею в виду открытые отношения — мне это кажется неловким, как будто кто-то всегда пытался быть вежливым и дать другим двоим пространство — я хочу, чтобы мы все были вместе.

Я выпалила это очень быстро, одним нервным предложением. Я закусила губу и ждала, ладони вспотели. Было слишком много надежд на то, что они согласятся на это. Казалось тщеславным даже просить их об этом, ожидать, что они оба подумают об этом. Я наблюдала, как они коротко переглянулись.

— Итак, эм, сейчас подходящее время для тебя? — спросил Лео, ухмыляясь.

— Что?

— Вместо того, чтобы долго говорить об этом, почему бы нам просто не попробовать? — предположил Рейф. — Это другое дело, но я, например, думаю, что ты того стоишь.

— Чувак, в этом нет ничего необычного. Это называется полиаморный образ жизни. Ты что, «Космо» не читаешь?

— Нет. Я мужчина.

— Я тоже. У нас есть подписки на станции, а также на «Men's Health», «Forbes» и кучу другого дерьма. Мы хорошо подготовлены. Занимайся самообразованием, — сказал Лео.

Я рассмеялась. Напряжение было снято. Улыбаясь, я встала и протянула обе руки.

— Вы оба спасали меня сотни раз. Я никогда не смогу отблагодарить вас в достаточной мере, — горячо сказала я, слёзы жгли мне глаза. — Я так сильно люблю вас обоих.

— Я тоже тебя люблю, — ответил Рейф, целуя меня в висок.

Я прислонила голову к его плечу. Лео поднёс другую мою руку к своим губам и нежно поцеловал костяшки пальцев.

— Я люблю тебя, Лекси, — проговорил он. Я кивнула, слишком переполненная эмоциями, чтобы говорить.

Я почувствовала, как рука Лео обняла меня за талию. Он подхватил меня на руки и отнёс на большую кровать Рэйфа.

— Я же говорил тебе, что мы запрём дверь и установим свои собственные правила. Мы здесь. Мы втроём, — сказал он.

— Мы полностью твои, Лекси, — проговорил Рейф.

Я подошла к нему и обвила руками его шею, подняв лицо, чтобы встретиться с ним взглядом. Он был высоким, массивным, каждый дюйм его тела был мужским. Я привстала на цыпочки, чтобы запечатлеть поцелуй на его подбородке. Я почувствовала, как Лео подошёл ко мне сзади, положил руки мне на бёдра, притягивая меня обратно к себе. Я потянулась одной рукой за спину, снова обхватив его за шею. Рейф наклонился и накрыл мои губы своими. Я вздрогнула, когда его язык проник в мои губы. Рука Лео скользнула по моему животу, его ладонь скользнула вниз, пока тепло его ладони не коснулось моей киски. Я прижалась к нему почти непроизвольно. Это было так приятно — тепло и давление его руки, в то время как язык Рейфа двигался у меня во рту, пробуя меня на вкус.

Поцелуй был нежным и глубоким, и Рейф обхватил моё лицо ладонями. Спотыкаясь, мы добрались до кровати. Я была между ними, двое моих мужчин обнимали и целовали меня. Лео поцеловал меня в шею, в то время как Рейф продолжал прикасаться к моим губам своими. Я тихонько замурлыкала, когда Лео обнял меня за талию свободной рукой, всё ещё обхватывая ладонями горячее местечко между моих ног, которое с каждой минутой становилось всё более влажным. Я, наконец, прервала поцелуй, чувствуя головокружение и задыхаясь, и начала тянуть Рейфа за рубашку. Лео снял свою рубашку, и я повернулась, чтобы расстегнуть его брюки, пока Рейф бормотал о том, что на мне слишком много одежды. Я опустилась на колени, чтобы он мог стянуть с меня шорты и трусики, пока я смотрела, как Лео снимает свои спортивные штаны.

Я была полностью обнажена под лучами полуденного солнца, падавшими на кровать между жалюзи на окне. Я увидела, как тени пробежали по обнажённой груди Рейфа, по лицу и шее Лео. Вместо того чтобы спрашивать, что было дальше, гадать, как не поставить всё в неловкое положение, я просто позволила этому случиться. Были некоторые вещи, которые происходили естественно, и даже при том, что могло показаться, что секс втроём будет сложным с большим количеством пауз и случайного удара локтем кому-то в лицо, в тот момент всё было не так. Были только эти два мужчины, которых я знала лучше, чем кого-либо в мире, мужчины, с которыми я чувствовала себя близкой и которых понимала. Я прикасался к ним так, как хотела с тех пор, как мы встретились. Вместо того чтобы чувствовать спешку, лёгкую вину за то, что я кого-то бросила, я почувствовала себя завершённой, цельной в новом, прекрасном смысле. Я почувствовала, что улыбаюсь. Я повернулась, чтобы обнять их обоих и притянуть к себе для объятий.

— Мои, парни, — сказала я, качая головой в великолепном недоверии.

— Так что, подбросим монетку? — пошутил Рейф.

— Камень-ножницы-бумага, — предложил Лео, притворяясь серьёзным. Я рассмеялась.

Затем всё сразу стало тихим и интенсивным. Как будто дикий ветер пронёсся по комнате, заставляя нас замолчать, увеличивая сексуальное напряжение до одиннадцати и выше. Я с трудом сглотнула, повернулась лицом к Лео и нежно поцеловала его.

Его руки были в моих волосах, его зубы слегка покусывали мою нижнюю губу. Я ахнула от того, как это было приятно, насколько я была возбуждена. Затем большие руки Рейфа обхватили мою грудь и погладили её, потирая большими пальцами мои чувствительные соски. Я дёрнулась, втягивая воздух от мощного толчка удовольствия, который внезапно прокатился по моему позвоночнику. Я обняла Лео за плечи и страстно поцеловала его в ответ. Его руки легли на мои бёдра и притянули меня к себе на колени. Длинные пальцы Лео скользнули между моих бёдер, просто дразняще поглаживая туда-сюда, погружаясь в мои складочки и заставляя дрожь пробегать по моему телу. Два пальца скользнули в мою щель, вызвав у меня стон.

— Пожалуйста, малыш, — сказала я ему в губы.

Лео раздвинул мои складочки, направляя свой член ко входу. Я дрожала, мои руки, бёдра, всё дрожало, напряжённые от осознания происходящего. Губы Рейфа скользнули вниз по моей шее к плечу, его пальцы пощипывали мои соски. Затем он что-то прошептал мне, и прикосновение его губ к моему уху, жар его голоса зарядили меня, вовлекли его в процесс.

— Ты хочешь этого, да? Мы оба прикасаемся к тебе, целуем тебя, поклоняемся тебе. Ты хочешь, чтобы мои руки были на твоих идеальных сиськах вот так, и мой голос звучал у тебя в ухе, когда он будет трахать тебя. Одного из нас тебе было недостаточно. Ты хочешь, чтобы мы оба трахали тебя, прикасались к тебе повсюду, пока ты не перестанешь сопротивляться. Пока ты не начнёшь кричать, требуя большего, а затем молить о пощаде, — говорил он низким и грубым голосом. Это возбудило меня ещё больше, пошлые слова, которые он произносил, потирая и покручивая мои соски, заставляя меня вскрикивать.

Лео прижал влажную, бархатистую головку своего твёрдого члена к моей щели, растирая мою собственную влагу вокруг, создавая беспорядок, когда я схватила его за плечи, мои глаза закрылись. Я была переполнена ощущениями, с пульсирующей пустотой между ног, напрягшимися сосками и тянущим ощущением внизу живота при приближении оргазма. Сенсорная перегрузка была вызвана присутствием Лео и Рейфа, тем, что я так интимно лежала у Лео на коленях и чувствовала, как пальцы Рейфа спускаются с моих грудей, назойливо опускаются между ног и потирают мой клитор медленными, непослушными кругами, пока Лео проникал в меня, вводя свой член дюйм за дюймом, в сладкой пытке. Я сильно дрожала у него на коленях, одной рукой вцепившись в руку Рейфа, а другой вцепившись в волосы Лео. Мне нужно было, чтобы они оба поддерживали меня, иначе мне казалось, что я разлечусь на куски.

Я чувствовала себя нервной, беспокойной, желая большего и быстрее, когда они, казалось, настойчиво дразнили меня, занимаясь со мной любовью с порочной медлительностью. Стон сорвался с моих губ, когда Лео, наконец, полностью подался вперёд, зарываясь в моё тело. Мои внутренние мышцы сжались вокруг него, и его рука, обнимавшая меня, прижала мои груди к его груди вплотную. Его язык проник мне в рот, поглаживая нёбо, пока он покачивал меня у себя на коленях, на своём члене. Он поворачивался и извивался, трахая меня во всех смыслах этого слова, задевая те места внутри меня, которые заставляли меня сходить с ума и пытаться забраться на него, даже когда Рейф гладил мой клитор сводящими с ума неторопливыми движениями. Его зубы задели мою шею, и он поглаживал меня сильнее и быстрее, пока я прижималась бёдрами к Лео. Мой голый живот был прижат к прессу Лео, как к стиральной доске, а запястье и ладонь Рейфа находились между нами, неистово потираясь, пока мы трахались, гладко и быстро.

— О боже, Лекси, — простонал Лео.

— Не сейчас, малыш, пожалуйста, — прошептала я, раскачиваясь быстрее, чтобы получить необходимое трение от Рейфа, наклоняясь вперёд, чтобы Лео мог заполнить меня. Я почувствовала его ствол, прикосновение его мошонки к моим сжатым губам, и прикусила губу от этого ощущения, от того, как глубоко он погрузился в меня.

— Я не могу больше сдерживаться, — сказал он, его челюсть была сжата, зубы стиснуты, губы тёрлись о мои, когда он пытался овладеть собой и сдержать свой оргазм.

— Я почти, малыш, — промолвила я в отчаянии. Я схватила его за волосы, притянула его рот к своему. Он взревел, его язык погрузился глубоко, и я почувствовала, как он изливается внутри меня. Я сжалась вокруг него, чувствуя, как начинается дрожь моего оргазма. Он снова упал на кровать.

— Мне жаль, детка, прости. Это было слишком, и в тебе было очень хорошо. Я исправлюсь, — выдохнул Лео, задыхаясь, его грудь тяжело вздымалась от напряжения.

— Нет, это было здорово, ты был великолепен, — искренне ответила я, отстраняясь от рук Рейфа достаточно надолго, чтобы нежно поцеловать Лео.

Я повернулась к Рейфу, который злобно ухмыльнулся:

— Ты готова принять меня? — он бросил вызов. Я посмотрела вниз, увидела его длинный, твёрдый член в его руке, где он гладил его, пока трогал меня пальцами. При виде него у меня потекли слюнки. Я хотела его, хотела, чтобы он весь был внутри меня незамедлительно. Сначала я подползла к нему по кровати и поцеловала в губы.

— Из-за тебя девушке трудно сосредоточиться.

— Я всё усложняю? Тебе следует попробовать вести занятия по самообороне и вести себя как профессионал, когда всё, что ты хочешь сделать, это стянуть с ученицы шорты и съесть её прямо там, в студии, перед зеркалом, — сказал он.

Я вздрогнула от его порочных слов, от самой мысли об этом.

— Тогда, может быть, мне стоит записаться на частные уроки? Ты занимаешься репетиторством? — поддразнил я.

— Нет, но я возьму тебя сейчас, — сказал он, и его глаза потемнели от желания.

В Рейфе, чувствительном, внимательном мужчине, которому я доверяла с первого дня, было что-то особенное. В его голосе был намёк на опасность, острие ножа, а глаза обещали тёмное удовольствие, которое могло просто погубить меня. Он взял меня за руки и притянул к себе.

— Тот ублюдок чуть не забрал тебя у нас. Всё, чего я хотел с того момента, это снова оказаться внутри тебя, напомнить нам обоим, что ты жива, что он этого не сделал, — произнёс Рейф, его голос хрипло звучал в моих спутанных волосах.

Моё тело дрожало от желания, от отчаянного желания ощутить его внутри себя. Я уже хотела умолять, когда он всего лишь держал меня за руки. Он поцеловал меня, внезапно и страстно. Мои руки обхватили его спину, ту мускулистую широкую спину, на которой задержался мой взгляд в тот первый вечер на занятиях.

«О да, — подумала я, — наконец-то».

Он повалил меня на кровать, навалившись на меня всем своим восхитительным весом. Рейф раздвинул мои ноги одним мощным бедром. Я тяжело дышала, задыхаясь под его весом и натиском его языка. Я повернула голову в сторону, чтобы иметь возможность дышать, и он проник в меня, глубоко погрузив свой член. Я почувствовала, как моя скользкость облегчила его проникновение, его твёрдая длина вошла полностью одним толчком. Я вскрикнула от ощущения растяжения, наполненности. Моя спина выгнулась, когда он начал двигаться, порочно вращая бёдрами, погружаясь в меня без секундной передышки, чтобы перевести дыхание. Я изо всех сил вцепилась в его плечи, инерция его сильных толчков швыряла меня по матрасу.

Его пристальный взгляд впился в мой. Мне пришлось закрыть глаза, чтобы попытаться отдышаться. Он поймал один сосок ртом, усердно посасывая, пока я не выгнулась под ним. Затем, когда он коснулся языком моего соска, я почувствовала, как Лео навис надо мной, его рот накрыл мой, сочный и медленный, своим умелым языком, пока Рейф трахал меня. Тогда я разбилась вдребезги, ещё до того, как Рейф смог снова погрузиться в меня.

Волны удовольствия затянули меня под себя, сотрясая моё тело дрожью, когда я кончала и кончала, крича в рот Лео от интенсивности оргазма. Рейф вколачивался в меня сильнее, доводя до исступления. Мои пальцы вцепились в простыни рядом со мной, чувствуя, как будто сама земля накренилась и раскололась надвое, когда он отдавался мне жёстко и безжалостно. Я почувствовала зубы Лео, почувствовала огромное давление на свой клитор, когда Рейф ущипнул его, прежде чем врезаться в меня последним толчком. Я снова закричала и зарыдала, когда второй оргазм пронзил меня, горячее сияние разлилось от моего пульсирующего клитора, когда Рейф излился в меня, толстые струйки жидкости хлынули внутрь меня, стекая по моим бёдрам, когда он кончил. Дрожа, я лежала там, моя голова безрезультатно металась по матрасу.

Лео отстранился и вернулся с влажным полотенцем. Он вымыл меня, такой нежный и заботливый. Мои пальцы переплелись с пальцами Рейфа, когда мы лежали бок о бок, измученные. Я начала засыпать, когда влажная жара потрясла меня. Лео просунул язык мне между ног, его губы целовали мою промежность так, как он целовал бы рот любовницы. Мои бёдра изогнулись, пытаясь отстраниться от него, уже слишком чувствительные и пресыщенные наслаждением. Он прижал меня к себе, его пальцы сжали мои бёдра, заставляя опуститься на матрас и раскрывая меня своим языком. Огненные движения его бархатного языка скользили по моим складочкам, исследуя каждое нежное местечко, касаясь нижней части моего клитора так, что у меня перед глазами потемнело и поплыло. Я взвизгнула и застонала. Рейф перекатился ко мне на бок. Он поднёс мою руку к своим губам и засосал один палец в рот, облизывая его языком, как будто это был мой клитор. Он озорно приподнял брови, глядя на меня. Мне хотелось рассмеяться, но безжалостное удовольствие сжало меня в своих безжалостных кулаках. Я захныкала, слишком слабая и подавленная, чтобы произносить слова.

Яркие фиолетовые пятна заполнили моё зрение. Мои бёдра бесстыдно двигались навстречу рту Лео. Рейф поцеловал мою ладонь, царапнув зубами чувствительную плоть. Он медленно проложил поцелуями дорожку вверх по моей руке к плечу и шее. Всё это время Лео облизывал и посасывал меня, втягивая в рот сначала одну губу, а затем другую, насилуя мой клитор кончиком языка, а затем раздвигая мои складки, чтобы засунуть в меня два пальца, когда он ласкал меня. Я уже распадалась на части под его горячим ртом, когда Рейф взял мой сосок губами и потянул его. Я поднялась с кровати, издавая высокий и протяжный стон, как будто моя грудь была разорвана, когда я кончила. Лео засунул в меня третий палец, когда я начала извиваться. Я медленно замерла, Рейф привлёк меня в свои объятия и прижал к своей груди. Лео накрыл меня простыней, чувствуя, как пот холодеет на моей коже. В конце концов Рейф опустил меня на кровать, моя щека покоилась на подушке между ними двумя. Лео погладил меня по влажным волосам и поцеловал в лоб. Рейф держал меня за руку. Мы все погрузились в сон.

Несколько часов спустя я проснулась оттого, что чья-то рука незаметно пробралась мне между ног. Я пошевелилась, раздвинула ноги. Я почувствовала, как его большой палец коснулся нежных губок моей киски. Я извивалась, потому что это было приятно, лучше, чем хорошо. Я хотела большего. Я издала тихий звук, так и не открывая глаз. Я раздвинула ноги для него, ради удовольствия, которое, я знала, он мне доставит. Он провёл чем-то скользким по моему лону, затем надавил большим пальцем глубже, мимо входа, в меня. Наклонив его вперёд, я почувствовала, как мозолистая подушечка его большого пальца потёрла место, которое, казалось, молнией пронзило моё тело. Я напряглась, извиваясь под его хваткой.

— Рэйф, — прошептала я. Я открыла глаза только для того, чтобы обнаружить густую темноту.

— Как ты узнала, что это был я? — спросил он, приблизив свой рот к моему. Я повернула лицо и потёрлась губами о его губы.

— Я знаю твои прикосновения, — ответила я, когда он нежно поцеловал меня.

Это был рай.

Глава 12

Рейф

Я проснулся оттого, что Лекси свернулась калачиком у моей спины, подтянув колени. Я посмотрел на часы, вспомнил, что у Лео сегодня была ранняя смена, а это означало, что она была полностью в моём распоряжении. Я поцеловал её, чтобы разбудить. Она коснулась моей щеки и улыбнулась.

— Доброе утро, красавчик, — сказала она. Потом она хихикнула. — Это прозвучало так слащаво. Я хотела, чтобы это было романтично.

— Да, ты права. Жалкая. Ты меня больше совсем не привлекаешь, — сказал я, скользя рукой вниз по изгибу её груди и захватывая сосок кончиками пальцев. Я почувствовал, как мурашки побежали по её коже, когда холодок возбуждения пробежал по её телу. Я наклонил голову и прикоснулся ртом к её груди, пробуя соль её кожи, твёрдую текстуру её напряжённого соска, когда провёл по нему языком. Мне понравился громкий вдох, который Лекси издала, почти комичный звук, как будто включился пылесос. Я тихо рассмеялся.

— Что? Разве моя грудь смешная? — спросила она, слегка задыхаясь, пытаясь, но безуспешно, изобразить обиду.

— Вовсе нет. Она — рай. Звук, который ты издала, когда делала этот глубокий вдох, был похож на шум, с которым кто-то пылесосит ковёр. Вот и все.

— Мило. Ты лучший в разговорах наедине, Рейф, — саркастически сказала Лекси.

— Что, если я попробую поменьше говорить и побольше действовать? — произнёс я.

— А что, если я буду смеяться над звуками, которые ты издаёшь, когда мой рот прикасается к тебе? — возразила она. Я почувствовал, как затвердел при мысли о её сладких, мягких губах, обхватывающих головку моего члена.

Я двинулся вверх по её телу, мои губы прижались к её губам, облизывая её рот. Я взял её за руки, переплёл наши пальцы вместе.

— Ты снова нужна мне, — сказал я, мой голос был хриплым, когда я прикусил её нижнюю губу краем своих зубов. — Пожалуйста.

— У меня немного... — пробормотала она.

— Болит?

— Да, — ответила она, немного застенчиво поворачивая лицо.

— Мне нравится то, что мы имеем вместе, все мы. Полное единение, тот факт, что это так нерушимо. — Боже, я не знаю, это звучит глупо, когда я говорю это вслух. Я люблю тебя. Если ты примешь меня, я...

— Ты всегда будешь со мной, Рейф. Здесь, на кухне, в прачечной, на капоте твоей машины. Теперь ты не можешь в этом сомневаться. Вы оба вернули меня к жизни, и я бы прошла через ад ради вас. Так что просить меня снова принять тебя в своё тело — это то, чего я хочу. Я хочу отдать тебе всё. Может быть, тогда ты поймёшь, насколько глубоко это чувство, — сказала она.

Я глубоко вздохнул и с трудом сглотнул, потому что у меня сразу сдавило горло. Я притянул её к себе и на мгновение прижал к себе.

— Ты мне тоже нужен, — промолвила Лекси, — на случай, если тебе интересно.

Я чувствовал тоску в её поцелуе, чувствовал, что она нуждается в нежном соединении. Мне было легко овладеть ею со страстным неистовством. Двигаться медленнее, быть нежным и уязвимым было бы непросто. Сначала я уклонялся от этого. Я был мужчиной, который занимался сексом, мужчиной, который трахался. Не мужчина, который занимался любовью.

Но я вспомнил, как поклялся, что сделаю всё, что угодно, только бы Лекси вернулась, только бы она пережила покушение на свою жизнь. Если бы она смогла оправиться от передозировки, от отравления, тогда я смог бы найти в себе мужество быть мягче, откровеннее с ней. Я откинул волосы с её лица, погладил по щеке. Я подавил своё собственное желание, сдержал его, уверенный, что смогу контролировать себя ради неё. Ради близости, которой я хотел с ней.

Лекси наклонила голову и поцеловала меня в шею. Мне это понравилось, понравилось настолько сильно, что моим первым порывом было зарычать, перевернуть её на спину и раздвинуть ноги. Мне пришлось действовать медленно, чтобы сделать это по-другому, но не менее приятным. Поэтому я позволил ей поцеловать меня в шею, пока медленно водил кругами по её обнажённой спине, кончики её волос щекотали тыльную сторону моей ладони. Постепенно я передвинул её поперёк себя, так что она оказалась лежащей на мне сверху. Когда она оторвала взгляд от поцелуя в моё плечо, я увидел, как на её лице промелькнуло понимание. Она так мило покраснела, что мне захотелось подразнить её по поводу всех тех непристойных поступков, которые мы уже совершили. Вместо этого я слегка провёл пальцами по её животу и улыбнулся ей.

Я не привык строить предвкушение, откладывая собственное удовлетворение. Я провёл рукой вниз по её боку, к изгибу талии, и увидел, как она слегка изогнулась и улыбнулась.

— Ты оказался полной противоположностью тому, чего я ожидала, понимаешь? Когда я встретила тебя, ты был таким чувствительным, защищающим парнем, а потом в постели ты такой альфа, такой свирепый и всё контролирующий. Ты нравишься мне в обоих отношениях. Ты не должен быть для меня кем-то другим, — проговорила Лекси. Она сидела на мне сверху, совершенно обнажённая, и я чувствовал себя так, словно это я был обнажён, потому что она видела мои мысли и знала, что мне нужно было услышать.

— Я не веду себя как кто-то другой. Я веду себя так, как тебе нужно, а это всё, чего я хочу.

— Я просто хочу тебя. Как бы то ни было, я буду твоей, — сказала она, как будто это была самая очевидная вещь в мире.

Лекси поднялась на колени, улыбаясь мне, как кошка, которой достались сливки. Я сжал свой член в кулаке и ввёл его в неё, когда она опустила на меня свои пышные бёдра. Её нижняя губа отвисла, когда она ахнула. Я наполнил её, почувствовал, как она сильнее раздвинула ноги, пытаясь приспособиться к моей толщине.

— Да, возьми его, прими всё это, — прошипел я, пытаясь держать себя под контролем, когда мне хотелось войти в неё жёстко и быстро.

— А-а-ах, — сказала она, её глаза были большими и темными. Лекси поджала губы, прикусила их. Её руки легли мне на грудь, и она начала раскачиваться на мне, двигая мой член внутри себя, задевая все те места, которые заставляли её извиваться.

Я мог сказать, что ей нравился контроль, она немного сбивалась с темпа, хотя это убивало меня. Она покачивала бёдрами, её красивые груди поднимались и опускались с каждым ударом. Она тяжело дышала, так как дышать становилось всё труднее. Я поглаживал её груди, бёдра, старался делать это как можно неторопливее, но я был на грани. Я приподнял бёдра навстречу её движению вниз и наполнил её полностью. Это вызвало стон, сорвавшийся с её припухших от поцелуев губ. Мягко, напомнил я себе, потому что ей было больно, и потому что иногда ей нужна была близость от меня, а не просто дикая страсть. Я приподнялся, пока не сел с ней у себя на коленях. Я обнял её, притягивая ближе и покачиваясь вместе с ней, целуя за ухом, спускаясь по шее.

— Я люблю тебя, Лекси, — прошептал я.

— Я люблю тебя, и мне нравится, когда ты шепчешь, пока прикасаешься ко мне вот так. Это... это слишком, — сказала она, отворачивая лицо. Я увидел, как по её щеке скатилась слеза, и поцеловал её.

— Не плачь, детка. Это то, что у тебя есть сейчас, и то, чего ты заслуживаешь. Я тебя не отпущу. Никто из нас никогда бы этого не сделал. Я хочу, чтобы ты осталась навсегда, — сказал я, мой голос был хриплым, когда я двигался внутри горячего атласа её влагалища.

— Ох! — промолвила она, уткнувшись лицом мне в шею и сильнее прижимаясь ко мне, мой член оказался в ловушке внутри неё.

Я положил ладонь ей на спину, другой рукой обхватил её голову и поцеловал в волосы, когда она кончила, сжимая меня в объятиях. Я стиснул зубы, сдерживаясь. Когда последние приступы её оргазма утихли, Лекси начала целовать мою шею, слегка задевая моё горло зубами, давая мне острие удовольствия, которое заводило меня так, как она и предполагала. Пока я не перевернул её на спину и не начал ласкать, получая необходимое мне трение от её упругости, удовольствие от того, что её соски трутся о мою грудь, когда я лежал над ней. Я кончил, плечи тряслись, пока я держался на ногах. Я поцеловал её в лоб после того, как кончил, затем прислонился своим лбом к её лбу. Когда я перевернулся на бок, я держал её в своих объятиях. Мы дремали вместе, завернувшись друг в друга.

Когда я проснулся, Лекси трясла меня:

— Ты в порядке? — спросила она.

— Да, да. А что?

— Ты издавал какой-то шум во сне, ведя себя так, как будто что-то было не так.

— Это был просто сон, — пренебрежительно ответил я, потирая лицо руками.

Это был ещё один сон о Уоттс, сон, в котором мы не добрались до неё вовремя. Было хорошо, когда её руки обнимали меня, напоминая мне, что с ней всё в порядке, что она здорова и целостна, и мы её не потеряли.

— Жаль, что меня там не было, — сказал я наконец. — Когда Лео столкнулся с Уоттсом в магазине. Я бы избил его до полусмерти. Я бы тоже не сдался, пока он не был мёртв. Он никогда не смог бы снова причинить тебе боль.

— Не надо. Не говори так. Ты был бы в тюрьме, а я бы потеряла работу.

— Давай примем душ и немного потренируемся, раз уж в прошлый раз всё было прервано.

— Я не знаю, хватит ли у меня сил. У меня есть два сексуальных бога, которые помогают мне освоиться в спальне, Рейф. Возможно, я не готова к спаррингу.

— Ты должна развить свою выносливость. Теперь тебе нужно удовлетворять двух мужчин. Мы дадим тебе отдохнуть — немного, — но мы оба слишком сильно жаждем тебя. Иди прими ванну и оденься, — сказал я.

— Ладно, но ты настоящий эксплуататор. Мне не нужен пресс, я же тебе говорила. Я просто хочу быть в состоянии защитить себя, если понадобится.

— Итак, мы попрактикуемся в этом. Хотя я хочу, чтобы были какие-то ставки, за которые можно было бы побороться. Если я возьму тебя в плен, из которого ты не сможешь вырваться, используя приёмы, которым я тебя научил, тогда тебе придётся мне что-нибудь дать.

— Мы говорим о завтраке в постель или о пятидесяти отжиманиях? — с сомнением спросила она.

— Я бы рассматривал поцелуй как плату.

— Так что насчёт тебя? Когда я пойду и докажу, что я крутая, что я получу?

— Право на хвастовство. И, может быть, я буду отжиматься без рубашки. Я знаю, тебе это нравится.

— Договорились, — сказала она, пожимая мне руку.

В спортзале я не мог поверить, насколько она усовершенствовалась. С тех пор как я впервые поработал с ней, когда она была застенчивой и встревоженной, она так сильно изменилась, обрела такую уверенность, как на спарринг-ринге, так и вне его. А также в постели и вне её. Лекси вырывалась из захвата за захватом, подныривая под мой локоть, нанося удары по носу и ушам. Я был горд, но больше всего мне нравился румянец гордости на её лице, когда я знал, что она убегает от меня всякий раз, когда я пытаюсь напасть.

— Отжимания! — скомандовала она, указывая на коврик.

Я стянул рубашку через голову, когда вошёл Лео.

— О, мы сейчас занимаемся этим здесь? Должен ли я пойти сказать людям в раздевалках, чтобы они уходили?

— Не-а, — ответила она. — Наконец-то я победила его в спарринге. Так что он должен мне отжимания без рубашки. Мы заключили сделку.

— Хочешь, я сделаю тебе массаж плеч или что-нибудь в этом роде, пока ты наслаждаешься шоу? — Лео сказал: — Или я могу потереть всё, что ты захочешь.

— Может быть, не прямо сейчас, — произнесла Лекси. — Мне нужно сосчитать отжимания. У меня такое чувство, что он попытается обманом лишить меня нескольких повторений.

— Эй, я личный тренер. Ты оскорбляешь мою профессиональную честность, — сказал я, положив ладони на коврик.

— Что бы ни случилось, приступай к работе, — усмехнулся Лео, обнимая Лекси за плечи.

Они продолжали насмехаться над моими формами и намеренно ошибались в подсчёте, пока я, наконец, не согнулся пополам от смеха и не сдался. Мы втроём отправились поужинать бургерами и коктейлями, чтобы компенсировать все эти полезные упражнения, по словам Лекси.

Глава 13

Лео

Мы легко вошли в привычный ритм. Мы повесили календарь для сухого стирания на кухне, чтобы отслеживать мои смены, занятия Рейфа и то, какие ночи мы должны были проводить вместе. Иногда по вечерам мы с Лекси ходили послушать джаз или попробовать лучшие эмпанады в нескольких минутах ходьбы от дома. В другие вечера, когда я работал, они с Рейфом ходили в кино или готовили лимонные блинчики из одного из своих кулинарных шоу. Но самые лучшие ночи были те, которые мы все проводили вместе. Мы заказывали еду на вынос, рассказывали наши худшие и смешные истории о работе, а потом вместе ложились в постель после одной-трёх бутылок вина.

После трёх месяцев этого, всего прекрасного в жизни, о которой я и не подозревал, мне нужно было чувствовать себя целостным, я решил сводить их в сальса-клуб в наш субботний вечер. Я даже заскочил в магазин рядом со станцией и купил для Лекси бирюзовое мини-платье с оборками — идеальное для танцев и демонстрации этих великолепных ног. Я удивил её этим после работы.

— У меня есть идеальные туфли. Я купила их в «Гудвилл» два года назад, вероятно, это чьи-то туфли для выпускного вечера, но это такие серебристые босоножки на каблуке, которые выглядят так, как будто их надела бы действительно слаженная проститутка. Я понятия не имела, что они мне когда-нибудь понадобятся, но сегодня именно та ночь. У меня будут двое больших сильных мужчин, которые смогут нести меня, если у меня начнут болеть ноги, — проговорила она.

— Отлично, иди примерь это.

— Это четвёрка, а я шестёрка, — запротестовала она.

— Хорошо, я смогу увидеть немного сисек и немного задницы, — ответил я.

— Ты увидишь, как разорвётся боковой шов, если я попытаюсь потрясти задницей, — со смехом парировала Лекси.

Она вышла в платье и на заоблачных сверкающих каблуках. Я бесстыдно пялился на неё, пока Рейф по-волчьи присвистнул.

— Чёрт возьми, женщина, — произнёс он, — такими темпами я не удержу его в штанах.

— Сначала мы танцуем, — напомнила она ему. — И я ничего не знаю о движениях сальсы, так что кому-то придётся научить меня.

— Мне естественно, — похвастался я.

— Да, и когда он вывихнет свою задницу, я научу тебя кое-чему, чему стоит научиться, — сказал Рейф.

— Я не думаю, что задницы можно вывихнуть, — ответил я ему, — и ты оскорбляешь мои движения. Я превосходно танцую.

— Тебе придётся это доказать, — проговорила Лекси с усмешкой.

— Выезжаем через полчаса? Мне нужно найти свои кожаные штаны и рубашку с оборками, чтобы я мог одеться соответствующим образом, — пошутил Рейф.

— Ты не можешь танцевать сальсу в коже. Ты должен двигать бёдрами больше, чем они позволяют. Тебе нужно что-нибудь из эластичного материала, — серьёзно сказал я, и Рейф расхохотался.

— Теперь он выйдет в моих штанах для йоги, — обвинила Лекси.

Ещё немного пошутив, мы отправились в клуб. Я научил её нескольким движениям, немного покрасовался на танцполе, потому что на самом деле я танцевал сальсу как зверь. Рейф пытался выучить несколько па, но для спортивного парня он ни хрена не умел танцевать, и я ему так и сказал.

— У тебя нет ритма, — проговорил я, закатив глаза.

— О, у меня есть ритм, просто ему место в спальне, а не на танцполе. Они не могут справиться с моим ритмом, — ответил Рэйф.

— Я почти уверен, что за такой ритм тебя бы здесь арестовали. Так что держи его при себе, — сказал я ему, разворачивая Лекси обратно на танцпол.

Мы танцевали, пока не вспотели и не устали, и она сняла туфли и поставила их на стол.

— Они были прекрасны, и с ними было весело, но они причиняли адскую боль. Я не знаю, пожертвовать ли их обратно в «Гудвилл», чтобы какой-нибудь другой бедный идиот купил их и страдал в них, или мне просто достойно похоронить их в мусорном ведре в ванной, — сказала Лекси.

— О, тебе стоит оставить их себе, — произнёс Рейф. — Они чертовски сексуальны. Вот сделка: ты оставляешь эти туфли себе, надевай их время от времени, и я понесу тебя, куда ты захочешь пойти, пока ты в них.

— Я соглашусь при одном условии. Сейчас ты должен донести меня до машины. Потому что я не надену их обратно сегодня вечером! — проговорила Лекси.

Рейф обогнул стол и поднял её прямо со стула. Она засмеялась, дрыгая босыми ногами. Я забрал её туфли и оплатил счёт. Как только мы оказались в машине, я пошутил, что мне достался дерьмовый конец этой сделки.

— У тебя есть девушка, а у меня счёт.

— Да, но тебе пришлось танцевать с ней всю ночь, а мне пришлось пить воду и быть вашим водителем, — ответил Рейф.

— Прекрасно, справедливо, — сказал я, — но я хочу поговорить с вами обоими, когда мы вернёмся домой.

— Это серьёзный разговор? — спросила Лекси. — Потому что они заставляют меня нервничать.

— Тебе не о чем беспокоиться. В этом нет ничего плохого. Я просто хочу, чтобы все были полностью внимательны, когда мы будем это обсуждать.

— Ладно, это не заставляет меня меньше нервничать, приятель, — сказала она немного дрожащим голосом. Я взял её руку и поцеловал.

Как только мы оказались в доме, я усадил их на диван, чтобы поговорить.

— Вот в чём дело, — проговорил я.

— О-о-о, он объявляет об этом. Кое-что должно произойти, — сказал Рейф.

— Ребята, это серьёзно, — сказал я.

Они оба вытянулись по стойке смирно, тихо сидели и слушали.

— Спасибо. Так вот, Лекси, мы с Рейфом были как братья большую часть нашей жизни. Мы оба зарабатываем достаточно денег, чтобы нам не приходилось жить в одном доме, если бы мы этого не хотели. Мы решили жить вместе, делить счета, потому что нам нравится тусоваться. И эта дружба, это братство крепки. Он знает, что я не собираюсь бросать его, и наоборот. Он ни за что не смог бы разозлить меня настолько, чтобы я отказался от него, а он терпел меня годами. Мы знаем, что прикрываем друг друга. И мы выросли в семьях, я имею в виду, что мы получали такую поддержку в детстве, а теперь и друг от друга. У тебя этого не было. Так что это похоже на твою первую настоящую семью.

— Да, — тихо сказала Лекси, кивая. — И я никогда не хочу быть чем-то, что встанет между вами двумя.

— Мы знаем это, детка, — произнёс Рейф. — И я думаю, что, возможно, это то, к чему он клонит. Связь, которая у нас есть, которая у всех нас есть друг с другом, намного прочнее, чем та, к которой ты привыкла. Это навсегда.

— Именно так, — сказал я. — Я думаю, мы должны что-то сделать, какое-то официальное обещание, что мы участвуем в этом вместе. Что теперь мы твоя семья. Что мы всегда будем рядом с тобой, несмотря ни на что.

Лекси заплакала. Она даже не пыталась это скрыть. Она просто позволила слезам скатиться по её щекам, прежде чем храбро шмыгнуть носом и потянуться к нашим рукам.

— Работая в социальной сфере, я знаю, что семьи бывают самых разных форм и размеров, но в глубине души я никогда по-настоящему не думала, что сама стану частью одной из них. Так что удивительно, что ты подумал об этом и захотел меня успокоить. Это очень мило и романтично, и я люблю вас обоих за это. Но ты не обязан этого делать. На самом деле мы ничего не можем сделать, чтобы оформить это так, как это делают моногамные пары.

— Так вот, у меня есть друг на станции, Педро, он в свободное время занимается слесарными работами. Он даже продаёт их на ярмарках ремёсел. И я подумал, не захотели бы вы двое надеть кольца. Типа мы втроём с одинаковыми кольцами. Я упомянул ему об этом, о том, что, возможно, сделаю для нас три кольца, и ему пришла в голову идея сделать каждое из трёх серебряных нитей, скрученных вместе. Как и мы, — закончил я, выжидающе ожидая.

— Мне это нравится, — наконец сказал Рейф.

— Я хочу надеть твоё кольцо. Мне тоже нравится эта идея, — промолвила Лекси и обняла меня.

Я хотел увидеть покой в её глазах, уверенность в том, что мы любим её не только сегодня или на этой неделе, но и на всю жизнь. Я хотел дать ей такого рода обязательства. Было очень приятно видеть, как она принимает это, позволяет себе поверить, что это то, что она могла бы иметь. Я поцеловал её в макушку. Она прислонилась к моему плечу, всё ещё держа нас за руки, и некоторое время мы втроём сидели в тишине, просто позволяя этому осмыслиться. Это была наша жизнь, которую мы выбрали и построили по своим собственным правилам. И это было даже красивее, чем я мог себе представить.

Глава 14

Лекси

Когда я росла, я никогда не считала себя счастливицей. На самом деле, большую часть времени мне было очень жаль себя — ни семьи, ни настоящего дома, ни лучших друзей, ни даже гарантии, что у меня будет зимнее пальто или непромокаемые ботинки, когда они мне понадобятся. Теперь казалось, что Вселенная решила рассчитаться со мной. Что все годы, которые я провела в неуверенности и одиночестве, были платой за то, чтобы добраться туда, где я сейчас нахожусь. С моей точки зрения, это звучало пренебрежительно по отношению к моему несчастливому детству, но это была правда.

Иногда вы цените вещи больше, потому что никогда не мечтали, что они могут у вас быть. Я подумала, что это похоже на то, как если бы ты вырос по-настоящему бедным и, наконец, скопил достаточно денег со своей первой работы, чтобы внести первоначальный взнос за машину. Например, вы выросли, ездя на автобусе или пешком, и машина была не тем, к чему вы привыкли, — это было то, что было у ваших более богатых и удачливых друзей. Но потом вы получаете её, и это не просто удобство, это как ваше личное чудо.

Вот кем были для меня Рейф и Лео, моим чудом.

Поэтому, когда Лео предложил нам обменяться кольцами, я подумала, что это мило. Приятный жест, но на самом деле он мне не был нужен. Тем не менее, когда он сказал, что кольца у Педро готовы, я купила торт в продуктовом магазине и бутылку шампанского, просто чтобы мы могли отпраздновать, сделать это событием.

Я вроде как надеялась, что никто не прочитает стихотворение или что-то в этом роде. Потому что мне понравилась идея обязательства, но я чувствовала, что Лео немного раздувает из мухи слона ради меня, как будто мне нужна церемония или тайное рукопожатие, чтобы я почувствовала себя частью семьи. В глубине души я уже знала это. Они несли вахту у моей постели. Они водили меня на допросы и на приём к врачу и научили меня, каково это — когда тебя поддерживают, лелеют и хотят, по-настоящему, глубоко хотят. Принятие, которое они мне продемонстрировали, было непохоже ни на что, что я когда-либо знала. Это произошло благодаря моему глубокому доверию к Лео и Рейфу. Я могла быть уязвимой с ними, глупой с ними и проклинать с ними «Call of Duty». Так что кольца были для меня чем-то вроде запоздалой мысли, формальностью в дополнение ко всем более значимым аспектам отношений, которые мы сформировали вместе.

Вернувшись домой, я приняла душ и переоделась. Я почувствовала необходимость надеть платье. Не свадебное платье или что-то ещё глупое, а сарафан с маленькими жёлтыми цветочками на нём. Я выкладываю торт на красивую тарелку и накрываю на стол так, чтобы он был посередине. Я подумала, не поставить ли мне на него свечу или три свечи, по одной для каждого из нас. Я решила, что свечи — это перебор. Я подумала, не слишком ли я суечусь, но тут вошёл Рейф с цветами. Это были розовые розы, целая дюжина.

— Ух ты. Сюда. Я возьму вазу, — сказала я.

— Я завернул стебли. Не знал, хочешь ли ты, я не знаю, подержать их или что-то в этом роде.

Он пожал плечами, выглядя немного смущённым из-за того, что пытался купить мне свадебный букет. Я улыбнулась, тронутая этой мыслью, и поцеловала его в щеку. Затем я достала вазу, чтобы поставить их в нее, и принялась срезать кончики со стеблей. Когда я закончила, я пошла искать Рейфа. Он вышел из своей комнаты в джинсах и белой рубашке на пуговицах, выглядя таким нарядным, каким я его когда-либо видела, и красивым.

Я протянула ему розовый бутон розы:

— Я обрезала его, чтобы ты мог его носить. Как, знаешь, бутоньерку, — застенчиво сказала я. Он взял его и поблагодарил меня. Потом мы оба огляделись и не смогли найти булавку или что-нибудь ещё, чем можно было бы приколоть его к рубашке.

— У тебя есть пиджак? Пиджак от костюма? В нём была бы петлица

— Нет. Но я могу найти какой-нибудь способ закрепить его здесь. У тебя есть для Лео?

— Да, я думаю, что цветы прекрасны. Наверное, я начинаю волноваться. Это что, глупо?

— Рада провести свою жизнь с нами? Нет, я думаю, именно так ты и должна себя чувствовать. Вот как я к этому отношусь, — ответил Рейф.

Я почувствовала, что немного расслабилась. Для них не было ничего странного в том, что я была так счастлива, с таким энтузиазмом относилась к этому. Цветов было не слишком много. Мои чувства и моя надежда были не слишком сильны для Рейфа и Лео. Я не собиралась быть отвергнутой или встреченной с презрением. Никто не собирался смеяться в рукав из-за того, что я хотела, чтобы они надели цветок, или что я надела платье, или сделала из мухи слона. Было унизительно чувствовать себя такой принятой, знать в глубине души, что они никогда не отвергнут меня или не отошлют прочь, когда у меня была жизнь, в которой не было ничего, кроме этого, жизнь, в которой я изо всех сил старалась быть идеальной, просто чтобы заслужить одобрение, просто чтобы убедить кого-нибудь, кого угодно позволить мне остаться.

Лео вышел из своей комнаты в парадном костюме, как будто собирался в воскресную школу. Его волосы были зачёсаны назад. Он выглядел таким нарядным и таким красивым. Я не могла удержаться от улыбки.

— Я даже не знала, что ты дома! — сказала я.

— Чёрт возьми, да. Я взял отгул на полдня, чтобы подготовиться, — ответил Лео. — Я не собираюсь делать это наполовину. Ты получишь всю задницу целиком.

Лео ухмыльнулся, его дерзкий юмор заставил меня подбежать к нему и обнять. Мы все смеялись, потому что он действительно был весёлым, но именно теплота, связь, которую мы все разделяли, по-настоящему растопили моё сердце.

— Поэтому я подумал, что мы постоим здесь, у окна, потому что оно выходит на запад и, знаете ли, на закат, — сказал Лео.

— В самом деле? Я подумал, что мы могли бы выйти на веранду на заднем дворе, — проговорил Рейф.

Я прикусила губу. Они оба действительно думали об этом. Они отнеслись к этому серьёзно. Они оба посмотрели на меня.

— Итак, похоже, ты арбитр. Где ты хочешь разместиться? — спросил Рейф.

Я пожал плечами:

— Я довольна любым местом. Всё, что вам подходит.

— Ладно, традиционный метод принятия решений применён, — сказал Лео с серьёзным выражением лица.

У меня мелькнула мимолётная мысль, что они, возможно, собираются выбить дерьмо друг из друга в каком-нибудь ритуальном дополнительном раунде из их подростковых лет. Я не знала, должна ли я вмешаться и принять решение, чтобы предотвратить кровопролитие, или вмешательство просто разозлит их. Я подождала секунду, чтобы посмотреть, что они будут делать.

— Ладно, — тяжело вздохнул Рейф. — Камень. Ножницы. Бумага. Бросок!

Я ошеломлённо наблюдала, как два самых горячих альфа-самца, которых я когда-либо знала, вернулись к соревнованию на игровой площадке, чтобы определить место нашей церемонии посвящения.

— Черт! — сказал Лео. — Ты всегда выигрываешь.

— Не смей называть меня мошенником. Мы идём на веранду, — сказал Рейф. — И никогда не забывай: бумага покрывает камень.

Я фыркнула, не в силах сдержать смех. Я не могла отделаться от мысли, что никто и никогда не смог бы так весело провести время на обычной свадьбе. Я подала руку Лео, взяла предложенную Рейфом руку и вышла на веранду. Было красиво, золотистый свет заката окутывал всё мягким сиянием.

— Прежде чем мы начнём, — сказал Лео. — Я принёс подарок, которым мы все можем поделиться.

— Если это какой-то жуткий фаллоимитатор, который ты видел в рекламном ролике, просто знай, что ты не будешь приставать ко мне, — проворчал Рейф, когда я подавила смешок.

— Нет, всё гораздо лучше, чем это. Это селфи-палка, — ответил Лео.

Он был серьёзен. Он вытащил палку для селфи из кармана своего костюма и размахивал ею, как оружием. Он прикрепил её к своему телефону, держал на расстоянии вытянутой руки, и мы прижались щеками друг к другу, улыбаясь отчасти потому, что это было так глупо. Он сделал, наверное, двадцать снимков, прежде чем мы настояли, чтобы он остановился и убрал её.

— У меня будет холст с одним из изображений — размером 18х20, чтобы мы могли просто пережить этот момент больше, чем в жизни, — сказал Лео.

— Я дам тебе сто долларов наличными прямо сейчас, если ты пообещаешь сократить размер до 8х10, — сказал Рейф.

— Ни за что. Размер имеет значение, независимо от того, что говорят тебе дамы, чтобы ты чувствовал себя лучше, — поддразнил он.

Я толкнула локтем Лео, и он отбил его.

— Я хочу начать, — сказала я.

Они оба кивнули. Я взяла их руки в свои и с трудом сглотнула.

— Я никогда не думала, что мне повезёт настолько, что я найду единственного человека, которого полюблю, который полюбит меня в ответ. Так что для меня это невероятно, волшебно, что вы двое хотели, чтобы я переехала к вам, и попросили меня остаться. Я никогда не смогу в достаточной мере отблагодарить вас за семью, которую вы мне дали, за принятие и просто за новизну того, что здесь меня хотят и обо мне заботятся.

— Детка, ты знаешь, что мы любим тебя, — произнёс Рейф.

— Да, мистер Бумага Покрывает Камень здесь прав, — сказал Лео. — Никто из нас никогда не хочет представлять себе жизнь без тебя. Мы принадлежим друг другу.

— Теперь я это знаю. И я никогда не представляла, как много это будет значить для меня — сделать это, найти время, чтобы встать здесь, лицом к вам, и точно сказать вам, что я чувствую. Вы спасли мне жизнь многими способами, о которых даже не подозреваете. Я так сильно люблю вас обоих. Больше всего на свете, — промолвила я, смаргивая горячие слёзы. Одна слеза скатилась по моей щеке. — Вы заставили меня почувствовать себя в такой безопасности и такой желанной. Я никогда не смогу найти слов, чтобы сказать вам, как сильно я вас люблю, — добавила я им. — Так что, могу ли я получить кольца?

Я отпустила руку Лео и протянула свою ладонью вверх, чтобы получить два кольца для мужчин. Лео сунул руку в карман и достал маленький бархатный мешочек на шнурке. Он высыпал содержимое мне на ладонь. Лёгкие, как пёрышко, они упали мне в руку. Три ленты, каждая соткана из трёх металлических нитей — медной, золотой и серебряной, сплетённых и переплетённых между собой, чтобы получился круг одновременно изящный и прочный. Это зрелище странно тронуло меня. Из-за трёх одинаковых колец, которые были такими красивыми и так идеально подобранными.

Я была ошеломлена. Я услышала странный, скрипучий звук и слишком поздно поняла, что это было моё дыхание, прерывистой как всхлип и застрявшее в горле. Я сжала губы и крепко зажмурилась. Всего этого было слишком много и слишком красиво. Я отпустила руку Рейфа и взяла первое из колец побольше. Я поцеловала его и надела на безымянный палец Лео.

— Я люблю тебя. Всё в тебе — твой сумасшедший, горластый стиль, твой юмор и твою нежность. То, что ты такой преданный и уверенный. Ты храбрый и любящий, и ты видишь в людях самое лучшее. Для меня большая честь, что ты любишь меня в ответ. Я дарю тебе это кольцо, чтобы символизировать мою любовь к тебе и то, как сильно я дорожу тобой, Лео.

Он сжал мою руку, и я клянусь, его глаза блестели от непролитых слёз. Он кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Я надеваю второе кольцо на палец Рейфа со слабой улыбкой.

— Я полюбила тебя с тех пор, как ты пришёл проведать меня после первого урока самообороны. Ты такой сострадательный, сильный, оберегающий и такой тайный альфа-самец. Мне повезло, что у меня есть ты, и я дарю тебе это кольцо, чтобы символизировать мою любовь к тебе и то, как сильно я дорожу тобой, Рэйф.

Он притянул меня в свои объятия и поцеловал в макушку. Вместе они взяли самое маленькое кольцо и надели его на мою дрожащую руку. Я храбро шмыгнула носом, пытаясь скрыть свои эмоции, но потерпела полную неудачу.

— Я люблю тебя и не могу представить свою жизнь без тебя, — сказал Лео. — Ты изменила всю мою жизнь в тот день, когда сказала, что влюбляешься в меня. Я клянусь тебе быть с тобой в этом, поддерживать тебя и защищать, несмотря ни на что, пока мы живы.

Он надел кольцо мне на палец и отступил назад. Рейф улыбнулся, поднял мою руку и поцеловал её.

— Лекси, ты девушка моей мечты. С тобой я могу быть самим собой так, как раньше мог доверять только Лео. Только намного, намного сексуальнее, я обещаю, — сказал он. — И ты сказала, что он был забавным парнем. Со всей серьёзностью, детка, я твой навсегда. Мы все в этом заодно, никто не отступает, никто не нарушает доверия. Это реально, и это навсегда. Мы устанавливаем свои собственные правила. Я обещаю любить тебя и быть верным тебе до конца наших жизней.

Я всхлипнула, слёзы радости потекли по моему лицу. Я обвила руками их шеи и не отпускала. Я поцеловала сначала Лео, а потом Рейфа, вложив в эти поцелуи всё своё сердце, всё своё одиночество, страх и надежду. Рейф метнулся на кухню и принёс мне бумажное полотенце, чтобы вытереть моё испачканное тушью лицо и сопливый нос.

— Я люблю вас обоих. Спасибо вам, — сказала я. — Навсегда. Это очень много значит для меня.

— Давайте зайдём внутрь. Солнце светит мне в глаза, отчего они слезятся, — проворчал Лео.

— Это не из-за заката, — сказал Рейф. — Ты плачешь.

— Ладно, я плачу. Над этим стоит поплакать, — ответил Лео.

Мы вошли внутрь, и я шла между ними двумя. Мне нравилось, когда меня окружали двое великолепных, сильных мужчин. Это заставляло меня чувствовать себя в такой безопасности, как будто я принадлежу этому месту.

— Итак, я думаю, нам следует разрезать торт, — сказала я.

Я подвела их к столу, и мы нарезали торт, скармливая друг другу его кусочки. Я довольно сильно измазала их обоих глазурью и посмеялась над этим. Мы ели торт, и я поцеловал их обоих по меньшей мере дюжину раз.

— Итак, что ты хочешь теперь делать? — спросил Рейф. — Должны ли мы завершить наши отношения….?— он пошевелил бровями, пока я не закатила глаза.

— Тебя действительно беспокоило, что я упомянула о чувстве юмора Лео в «клятвах»? — поддразнила я.

— Возможно, — сказал он с усмешкой.

— Ну, я, например, определённо хочу достичь многого. Но позже, пожалуйста, я только что съела четвертую часть торта, — произнесла я, похлопывая себя по животу.

— Тогда давай встретимся здесь и захватим твой телефон, — сказал Лео.

По такому случаю я переоделась в пижаму с овечками и смыла с лица всю глазурь. Я была так быстра, как только могла, но всё равно оказалась последней на диване. Я села между ними, закинув ноги на колени Рейфа.

— Так зачем же мне было брать с собой телефон? Мы играем в «Angry Birds» или что-то в этом роде? — спросила я.

— Я хочу, чтобы ты проверила свой календарь и посмотрела, когда у тебя будет отпуск. У меня есть планы на нас, — сказал Лео.

— Какого рода планы? — поинтересовался Рейф. — Я больше не пойду с тобой лазать по скалам. Ему приходится останавливаться и отдыхать, как всегда.

— Ты был тем, кто выпил всю свою воду, а потом захотел мою. Да, мы оба городские парни. В любом случае, — Лео снова повернулся ко мне, — я подумал, что мы могли бы поехать в отпуск вместе. Может быть, куда-нибудь где есть пляж.

— Это звучит потрясающе! Я никогда не была в отпуске. Я имею в виду, что я останавливалась в дешёвых мотелях, когда выходила из дома престарелых, и засиживалась на диванах друзей. Но не как на настоящем курорте или что-то в этом роде.

— Тогда всё решено. Мы тебя балуем. Там будет пляж, бар у бассейна и спа-центр, — сказал Рейф. — Мы пойдём на массаж. Мы будем купаться, поваляемся в джакузи с бутылкой шампанского.

— Я присмотрел пару курортов на Карибах, которые предназначены для влюблённых и их романтического отдыха. Что вы об этом думаете? Я отправляю вам ссылку прямо сейчас, — сказал Лео.

Я заглянула на веб-страницу, полную фотографий золотистого заката, на которых пары целуются на пляже и в пейзажном бассейне, выглядят кокетливыми, счастливыми и загорелыми во время занятий виндсерфингом и плавания с дельфинами.

— Ладно, я согласна, — сказала я. — Мне нужно поработать несколько месяцев, прежде чем я возьму настоящий отпуск, так как я брала больничный.

— В этом есть смысл, — проговорил Рейф. — А как насчёт ноября? Нам действительно было бы за что быть благодарными. Наш медовый месяц.

— Медовый месяц? — недоверчиво переспросила я, глядя на красивое кольцо на своём пальце. — Я просто люблю вас, парни.

Я прислонилась спиной к Лео и улыбнулась ему.

— У тебя самые лучшие идеи, — сказала я.

— Спасибо, — ответил он с улыбкой.

— Но я делаю лучший массаж ног, — произнёс Рейф, беря мою босую ступню в свои руки и поглаживая её.

— Как мне вообще могло так повезти? — сказала я.

— Я не знаю, но тебе и дальше будет так везти. Всегда, — промолвил Лео.

— Да, у нас есть кольца, чтобы доказать это, — ответил Рейф. — Навсегда.

Они были моей семьёй, любовью и безопасностью, о которых я всегда мечтала, но никогда не думала, что у меня это будет. Прямо там, растянувшись на диване с двумя моими возлюбленными, просматривая туристические веб-сайты в поисках лучших предложений авиабилетов, я жила долго и счастливо. Всё, чего я когда-либо могла пожелать, и даже больше.

Конец