Глава 1

Куинн вырвалась из глубокого сна и оказалась в мире шума и хаоса. Дрожа, она растерянно огляделась, пытаясь понять, как может быть так холодно в середине лета, и что происходит, откуда этот визг и крики вокруг нее. Сначала было непросто разобраться. Сильный ветер хлестал ее, перехватывая дыхание, заставляя волосы трепетать и хлестать вокруг лица, периодически закрывая обзор. Между включением и выключением света она уловила краткие образы сидений и маленьких столиков, а также более мелкие незакрепленные предметы, летящие во все стороны. . а затем, в краткий миг света и без волос на глазах, она заметила кофейную чашку, летящую к ее голове.

Куинн инстинктивно отклонилась в сторону на своем сиденье и отвернулась, чтобы избежать предмета. Именно тогда она заметила женщин в креслах через проход от нее. Рослые Амазонки, обе кричали и отчаянно хватались за подлокотники, их широко распахнутые глаза смотрели на что-то впереди и чуть ниже. Этого зрелища было достаточно, чтобы подтолкнуть ее память, и Куинн вспомнила, что летела на самолете из Италии в Канаду. Она повернула голову, чтобы посмотреть, на что с таким ужасом смотрят женщины, и ее собственные глаза тут же расширились от ужаса. Они смотрели на дыру размером с квадратный фут в боку самолета. Какая-то часть ее разума поняла, что их высота и это отверстие были источником холодного, жесткого ветра, кружащегося внутри кабины, но больше всего ее беспокоило именно расположение отверстия. Оно было над сиденьями вдоль стены, вероятно, разбитое окно. Самолет почти пикировал, приближаясь к земле.

Как она это пропустила? Едва этот вопрос пронесся в ее мыслях, как что-то врезалось ей в голову. Удивленное рычание боли сорвалось с губ Куинн, и ее рука уже двинулась к больному участку на голове, но второй удар неизвестного предмета заставил ее отказаться от этого и просто наклониться вперед, в укрытие, обеспечиваемое спинками сидений. Она наклонилась, пока ее грудь не уперлась в колени, и она не уставилась в устланный ковром пол, а затем закрыла затылок руками. Это было то, что бортпроводники всегда говорили делать во время показа как вести себя в чрезвычайной ситуации в начале каждого полета, и это казалось самым разумным поступком сейчас.

Куинн едва закончила занимать позицию, когда услышала звук, похожий на запуск двигателя. Только тогда она поняла, что звука не было, когда она проснулась. Самолет начал выравниваться, как будто пилоты пытались вывести его из пике. Она поймала себя на том, что задерживает дыхание и с тревогой прислушивается к мотору. При взлете он звучал по другому. Равномерный гул теперь больше походил на заикающийся кашель, подумала она, а затем ее дыхание превратилось в нечто среднее между стоном и вздохом, когда по самолету прокатилась сильная дрожь. Это сопровождалось грохотом рвущегося металла, который, казалось, исходил отовсюду, когда ее болезненно встряхнуло.

Задыхаясь, Куинн посмотрела на женщин, сидевших напротив, и моргнула в замешательстве, а затем в ужасе. Вдоль борта самолета образовалась зияющая дыра, и женщины, сидевшие напротив нее, исчезли вместе со своими креслами и частью пола. Остался только вид на мир за пределами самолета, темная ночь с темными силуэтами деревьев, проносящихся мимо, когда самолет начал вращаться. Им удалось выровняться слишком поздно, и теперь они неслись через то, что казалось лесом.

Уверенная, что все они вот-вот умрут, Куинн склонила голову и закрыла глаза, чтобы помолиться. Это была простая молитва. «О Боже, о Боже, о Боже» сорвалось с ее губ почти безмолвной литанией отчаяния и мольбы, а затем самолет снова тряхнуло под аккомпанемент истерзанного металла, прежде чем резко остановиться.

Пораженная тем, что все еще жива, Куинн села и огляделась. Ее взгляд скользнул по длинной щели в боку самолета. Она начиналась там, где было разбитое окно, проходила мимо того места, где сидели две ныне пропавшие женщины, и тянулась прямо до задних сидений, где сейчас сидели еще двое из пяти ее спутников на этом рейсе. Они также осмотривались. Как будто какой-то великан протянул руку и оторвал стенку самолета, чтобы заглянуть внутрь, подумала она, расстегивая ремень безопасности.

«Деревья оторвали крыло. И еще половину самолета.»

Куинн моргнула при этом мрачном объяснении, произнесенном с сильным русским акцентом, и повернулась к давшей его женщине. Кира Сарка. Высокая блондинка и ее гораздо более миниатюрная телохранительница Лилия уже встали со своих мест и подошли к ней.

— Ты в порядке,

Da

? — спросила Кира, ее взгляд скользнул по Куинн, где она сидела.

—

Da

, — пробормотала Куинн, а затем откашлялась и сказала: — Да. Спасибо. Кто-нибудь из вас ранен?

Они выглядели нормально, но внутри самолета летало много вещей: чашки и стаканы, которые они использовали, и другие предметы из маленькой кухни между кабиной и пассажирским салоном. Ей показалось, что она даже видела, как в какой-то момент мимо пронесся ноутбук.

«

Nyet

. Мы идем искать Нику, Марту и Аннику. А ты проверь пилотов.

Куинн нахмурилась при упоминании трех женщин. Марта и Ника были женщинами, сидевшими через проход от нее. Анника сидела дальше, на одном из двух сидений, стоящих напротив Киры и Лилии. Она увидела, что этих кресел тоже не было, как и стола, который стоял между четверкой сидений. Она совершенно забыла о третьей женщине.

— Подожди, я пойду с тобой. Они могут быть ранены и нуждаться во мне, — сказала Куинн, вставая. Но она остановилась, чтобы ухватиться за спинку сиденья, чтобы не упасть, когда осознала, как трясутся ее ноги. Это было ожидаемо после такого инцидента, но все равно раздражало.

«

Nyet

. Бессмертным не нужны врачи. А смертным — нужны. Проверь пилотов, — приказала Кира и исчезла, не успев дослушать протест.

Не то чтобы Куинн стала бы протестовать. Кира была права. Будучи бессмертными, русские женщины, выпавшие из самолета, в случае ранения не нуждались бы в помощи врачей, им нужна только кровь. Но их пилоты были смертны и нуждались в ее помощи. Если они живы, подумала она с беспокойством, проскользнув в то, что осталось от прохода, и двинулась вперед через разрушенный салон самолета. Тот последний сотрясающий толчок, который заставил их остановиться, должен был быть вызван тем, что самолет врезался во что-то, и передняя часть самолета, где сидели пилоты, должна была принять на себя основной удар. Куинн не была уверена, что найдет в кабине. Хотя она и двое других бессмертных не пострадали, воздух был насыщен запахом крови. Но это ничего не значило. Камбуз был залит густой жидкостью в результате того, что в какой-то момент во время их крушения холодильник распахнулся и его содержимое вывалилось. Мешки с кровью, которыебыли внутри, разлетелись и разорвались.

Поморщившись, оттого, что ее ноги хлюпали по пропитанному кровью ковру, Куинн попыталась мысленно подготовиться к тому, что грядет, подходя к двери.

Боль вырвала Джета из беспамятства. Застонав от стука в голове, он раздраженно моргнул и нахмурился, глядя на происходящее вокруг. Он сидел в полумраке, видя только освещенные экраны и горстку подсвеченных кнопок на приборной панели и центральной консоли. Пришло осознание, что он находится в кабине самолета.

Правильно, подумал он немного смутно. Работа. Перевезти кучку самочек из Европы в Канаду.

Однако сейчас они не в воздухе, отметил он. По крайней мере, гул двигателя отсутствовал. Они приземлились? Почему у него болит голова? Господи, должно быть, он заснул и Миллер…

Мысли Джета умерли, когда он инстинктивно повернулся, чтобы посмотреть на пожилого мужчину, для которого он согласился быть вторым пилотом в этом полете. Джефф Миллер был на добрых двадцать лет старше его, чертовски хороший человек и превосходный пилот. Он был наставником Джета, когда тот начал работать на Аржено Интерпразис (Argeneau Enterprises) более четырех лет назад. Джефф Миллер был тем, кого Джет уважал и на кого равнялся. Кроме того, в настоящее время на него напала одна из пассажирок.

«Отойди от него! Оставь его!» — закричал Джет, схватив за руку, чтобы оттолкнуть ее от того места, где она склонилась над его другом и коллегой.

Женщина выпрямилась и тут же повернулась к нему, и Джет изумился, когда узнал ее. Ему сказали, что им нужно доставить в Торонто какую-то русскую принцессу и ее четырех телохранителей, а также одну бессмертную американку, они уже проводили предполетный досмотр, когда женщины поднялись на борт. Миллер был тем, кто приветствовал их. Джет не знал, что Куинн Питерс была той американкой. Теперь его взгляд скользнул по ее бледному лицу и миниатюрной фигуре.

Джет впервые увидел ее во время одного из своих первых полетов, когда он должен был перевезти ее, Маргариту Аржено Нотте и Джулиуса Нотте из Олбани, штат Нью-Йорк, обратно в Торонто. Шесть месяцев спустя он увез Куинн в Италию к ее сестре и сыну. С тех пор он не встречался с ней, и теперь осматривал ее, оценивая изменения, которые произошли в ней за это время. Они не были физическими. Красивая азиатка выглядела почти так же, как в первую встречу. Она была маленькой. . везде. Маленький нос, маленькие пухлые губы, маленькое лицо с широкими скулами. Ростом она была не больше пяти футов двух дюймов (157 см), хотя он подозревал, что она была ближе к пяти футам(150 см), и она все еще была такой стройной, что у него возникло желание сводить ее куда-нибудь и накормить. Все в ней было маленьким, кроме глаз. Они были огромными и темно-коричневыми, почти черными, с серебряными крапинками, которые выдавали ее статус бессмертной.

Единственное, что изменилось в ней за четыре года, прошедшие с тех пор, как он впервые увидел ее, это то, что ее прямые темные волосы отросли и теперь доходили ей до плеч. В остальном она выглядела почти так же. По крайней мере физически. Но женщина, которую он встретил в первый раз, была в плохом состоянии, у нее были синяки под глазами от горя и ужаса, когда Маргарита уговаривала ее сесть в самолет. Куинн, казалось, даже не осознавала, где она и кто с ней. Она казалась запертой в каком-то полукататоническом состоянии. Шесть месяцев спустя она была более осознанной, но почти такой же тихой, при его приветствии на борту, затравленный взгляд и вежливая улыбка, которая показалась ему грустной.

Теперь она была гораздо более настороженная и резкая, когда отвернулась от Миллера, чтобы хмуро взглянуть на него за то, что он так грубо схватил ее. Однако это выражение быстро исчезло, сменившись почти профессиональным выражением, когда она взялась за него.

«Как вы себя чувствуете?» — спросила она мягким тоном, убирая его руку со своего локтя и сжимая его запястье, заглядывая сначала в один глаз, а затем в другой. — Вы были без сознания, когда я вошла. Это была гипоксия или вы ударились головой, когда мы разбились?

Глаза Джета расширились, когда она употребила медицинский термин, обозначающий дефицит кислорода, но потом он вспомнил, что она хирург или была им в прошлом. До того, как на нее напал и обратил ее, в бессмертную, ее сумасшедший муж после того, как с ним случилось то же самое. Джет узнал об этом от других бессмертных пассажиров, которых он перевозил. Силовики, вампирская версия копов, были на удивление болтливы во время его полетов. Отчасти это было потому, что многие из них считали его другом, но он подозревал, что это была естественная потребность расслабиться и проработать то, что они испытали на своих заданиях. Многие из них делились с ним тем, что произошло, и он считался человеком, заслуживающим доверия, несмотря на то, что он был смертным. Ты не работаешь на «Аржено Интерпразис», если не заслуживаешь доверия.

Почти все, с кем Джет летал, были бессмертными, что, согласно специальной подготовке, которую он прошел, когда впервые начал работать на компанию, было более научной породой того, что, по его мнению, в основном было вампиром, хотя им не нравилось, когда их так называли. Он полагал, что не может их винить. Вампиры были мертвы и бездушны. Эти люди нет. Это были люди, с биоинженерными нано, созданными для борьбы с болезнями и восстановления повреждений внутри тела. К сожалению, эти нано использовали кровь для движения, а также для выполнения своей работы. Больше крови, чем может произвести человеческое тело, что вызвало необходимость забора крови из внешнего источника. Нано изменили своих носителей, чтобы они могли получить эту кровь, увеличив их силу, скорость и даже ночное зрение, а также клыки, чтобы сделать их идеальными хищниками. А затем, чтобы дать им преимущество, нано также дали им возможность читать и контролировать свою добычу. Теже. . вампиры. Только не мертвые. И, к счастью, они сохраняли ту совесть, которая была у них до оборота. В таком случае большинство придерживалось питья крови в пакетах из банков крови, а не питались «с копыт», как любили это называть их сородичи. Те бессмертные, которые этого не делали, считались изгоями, и на них охотились силовики.

— Вы потеряли сознание от недостатка кислорода или от удара по голове? — спросила Куинн, видимо, полагая, что он не понял, что такое гипоксия. Он понял, что она измеряла его пульс и проверяла глаза на признаки того, что доктора искали в подобных случаях. И ее пальцы, а не клыки, были прижаты к горлу Миллера, когда он схватил ее. Он видел это еще до того, как узнал ее.

Джет как раз собирался объяснить, что он понимает, что такое гипоксия, когда она снова заговорила.

— Мистер, — ее взгляд упал на табличку с его именем, — Ласситер? — сказала она, прочитав его фамилию. — Вы помните, что произошло?

— Что-то ударило меня по затылку, — пробормотал он неожиданно хриплым голосом. «Вырубило меня. Я пропустил посадку».

Джет огляделся, признавая это, его взгляд скользил по темноте за ветровым стеклом. За кабиной стояла ночь, так что он мало что мог разглядеть. Тусклый свет приборной панели не выходил за пределы ветрового стекла кабины, но то, что было освещено внутри, было достаточно, чтобы встревожить его. Лобовое стекло было разбито, но осталось на месте с его стороны, оставив паутину трещин. Но стекла со стороны Миллера практически не было, а сама рамка ветрового стекла была сдвинута внутрь, как и приборная панель и металл вокруг нее.

Взгляд Джета проследовал за смятым и сжатым металлом туда, где он, казалось, почти проглотил большую часть Джеффа Миллера. Его ноги и нижняя часть тела, казалось, исчезли в металле, который, врезался в его грудь. Джет перевел взгляд на лицо мужчины, а затем закрыл глаза, увидев, что оно посерело. Миллер смертенный, как и он, или был им. — «Он мертв.»

— Да, — тихо сказала Куинн, а затем добавила: — Вероятно, он умер мгновенно.

Рот Джета сжался. Он знал, что она пыталась его утешить, но ничего не мог с этим поделать. Миллер был хорошим другом. Десять минут назад они болтали и смеялись, пока Миллер рассказывал ему о последних выходках его дочери-подростка. Теперь он умер, а дочь осталась без отца.

«У тебя шишка, но нет ссадин».

Джет моргнул, услышав это объявление, и только тогда понял, что она отпустила его запястье и теперь изучает его голову, нежно перебирая пальцами его короткие волосы.

— Я в порядке, — прорычал он, быстро расстегивая ремень безопасности и вставая, чтобы избежать ее прикосновений. Проклятие сорвалось с его губ, когда мир тут же, закружился вокруг него, и он был вынужден схватиться за спинку сиденья, чтобы не упасть. Вместо своего сиденья он вцепился в руку Куинн.

Напрягшись, она не отмахнулась от него, а накрыла его руку своей и предупредила: «Просто не торопись. У тебя шок. Ты можешь чувствовать холод, головокружение и дрожь. Просто сделай глубокий вдох. . и надень это. Ты дрожишь.

Джет моргнул, открыв глаза, которые он не осознавая, закрыл, чтобы увидеть, что она протягивает ему его куртку-авиатор, хотя он не был уверен, откуда она ее взяла. Он снял ее раньше и повесил на спинку сиденья перед тем, как пристегнуться перед полетом, но сомневался, что она все еще была там после крушения. Пробормотав «Спасибо», он взял кожаную куртку и натянул ее, глубоко втягивая воздух. Эти глубокие вдохи вызвали приступ боли в груди, но он все равно продолжал.

Джет знал о шоке все. Это был не первый раз, когда он испытывал его. Жизнь не раз усложнялась, когда он летал на истребителях в военно-морском флоте. Совершенно другой опыт, чем его должность в «Аржено Интерпразис», крупной зонтичной корпорации, включающей несколько компаний. Компания была достаточно крупной, чтобы иметь собственную коллекцию самолетов и пилотов, на которых ее руководители и другие лица летали по всему миру. Это была работа, о которой мечтал каждый гражданский пилот: хорошо оплачиваемая и приятная со всеми видами дополнительных привилегий, чтобы компенсировать тот факт, что вы перевозите вампиров. Не то чтобы пилоты, с таким рвением подававшие заявку на работу в «Аржено Интерпразис», знали, эту часть работы. Для остального мира не существовало такого понятия, как вампиры, но любой пилот, работавший на них, убеждался в обратном. Это была информация, необходимая пилотам для их собственной безопасности, а также безопасности их клиентов. Он признал, что на случай возникновения ситуаций, подобный той, в которой они сейчас находились, и начал обдумывать, что нужно делать. Ему нужно было подать сигнал SOS и раздать кровь, которая была на борту, всем раненым бессмертным на борту.

Эта мысль заставила его рот сжаться от отвращения. Весь бизнес по высасыванию крови был единственной частью работы, с которой Джет время от времени все еще боролся. Единственная причина, по которой он вообще смог принять это, заключалась в том, что Эбигейл, его лучшая подруга детства и больше похожая на сестру, стала бессмертной пять лет назад. ЕЕ обратили, чтобы спасти жизнь, и теперь она была спутницей жизни и счастливой женой бессмертного, которому было больше века. Несмотря на это, она все еще была той же самой Эбс, которую он всегда знал и любил. Это должно было что-то означать, не так ли? Так что, хотя его инстинктивной реакцией на этот бизнес с «бессмертными» были страх и отвращение, основанные на старых фильмах ужасов о вампирах, на которых он вырос, — а именно такими и были бессмертные, независимо от того, как они себя называли, — Эбигейл заставила его дать им шанс. Она не могла быть монстром и оставаться той же заботливой, любящей женщиной, которую он всегда знал. По крайней мере, так он говорил себе, и хотя он в основном пришел к выводу, что это правда, какая-то маленькая часть его мозга все еще немного боролась с этим.

— Как остальные пассажиры? — спросил он еще через пару вдохов, но вопрос был скорее из вежливости, чем из реального беспокойства. Куинн выглядела совершенно невредимо, и он не сомневался, что с остальными тоже все в порядке. Казалось очевидным, что больше всего пострадала кабина пилотов. Кроме того, как и она сама, все остальные пассажиры были бессмертны, и поэтому их было трудно убить, так что он особо не слушал, когда она ответила:

— «Мы потеряли трех женщин. Мисс Сарка и ее телохранитель Лилия отправились на их поиски».

— Хорошо, хорошо, — пробормотал Джет, а затем моргнул, когда до него дошли ее слова. Резко повернувшись к ней, он прохрипел: — Что значит, мы потеряли трех женщин?

«Бок самолета открылся, и они, их кресла и часть пола внезапно исчезли», — объяснила она.

«Что?» — недоверчиво выдохнул он, а затем, спотыкаясь, прошел мимо нее к открытой двери кабины. Ему пришлось пройти через небольшой камбуз, чтобы добраться до пассажирского отсека, но он увидел большую зияющую дыру раньше, чем вышел. Исчезла вся правая сторона самолета, пассажирский отсек до последней пары сидений. Как и крыло, увидел он, глядя через отверстие на темный лес снаружи. Джет никогда не видел ничего подобного и покачал головой с ужасом и смятением.

«Миллер как раз возвращался из туалета, когда снаружи раздался какой-то хлопок», — пробормотал он больше себе, чем Куинн. «У нас отказали оба двигателя, а затем упало давление воздуха, и в кабине летало всякое дерьмо. Я помню, как Джефф закричал и бросился на свое место, а потом что-то ударило меня по затылку и….». Он беспомощно покачал головой. Удар вырубил его. Миллеру пришлось самостоятельно справляться с кризисом.

Рот Джета недовольно сжался. Миллер имел репутацию аса. Именно так он получил работу в «Argeneau Enterprises». Это приземление доказывало, что он заслужил репутацию и положение.

Он спустил их относительно целыми. В таком случае было чертовски несправедливо, что он сам не пережил приземление.

— Они идут, — внезапно сказала Куинн, проскользнув мимо него и двигаясь в зияющую тьму, где раньше была стена.

Джет с замешательством перевел взгляд с нее на отверстие. Он ничего не слышал, но не очень удивился, когда из темноты появились две блондинки, одна миниатюрная, как Куинн, а другая могла сойти за амазонку, и вскочили в самолет. Кира Сарка и ее телохранитель Лилия. Джет много раз был их пилотом.

Кира, более крупная женщина, перевела взгляд с Куинн на Джета, а затем изогнула бровь. — Где капитан Миллер?

— Он не выжил, — тихо сказала Куинн.

Сожаление и покорность отразились на лице женщины. «Это ужасно. Он был хорошим человеком. Мы с ним часто летали, — мрачно сказала она, а потом покачала головой и повернулась к зияющей ночи снаружи самолета. — «Мы уходим.»

Куинн, казалось, была так же удивлена объявлением, как и Джет, но без комментариев последовала за женщиной. Но Джет остался на своем месте.

— Всего одну чертову минуту, — запротестовал он, хватая Куинн за руку, чтобы остановить ее. «Нам нужно подать сигнал, чтобы прислали помощь».

— Мы пытались, — сказала ему маленькая блондинка Лилия. «Здесь нет сигнала».

Джет нахмурился, но сказал: «Тогда самое разумное — подождать здесь, где есть АЛП (ELT), и есть хотя бы какая-то защита от животных».

«АЛП?» — с интересом спросила Кира.

«Аварийно — локаторный передатчик», — объяснил он, а затем понял, что, вероятно, ничего это для нее не значит, и добавил: «Это аварийный сигнал тревоги, установленный на большинстве самолетов. Сигнал приведет к нам спасателей.

«Когда?»

«Когда что?» — неуверенно спросил Джет.

— Когда прибудут спасатели?

— Не знаю, — сказал он с раздражением. — Может, через пару часов, может, завтра.

— У тебя нет часов, — заверила его Кира.

Он нахмурился, но затем внезапно сузил глаза и спросил: «Где остальные три женщины? Вы их не нашли?

«

Da

. Нашли, — сказала Кира, мрачно сжав губы.

— Они же не мертвы? — спросил он с удивлением, потому что это казалось единственной причиной, по которой женщины могли вернуться без них. Были ли они каким-то образом обезглавлены, когда их выбросило из самолета? Или двигатель на крыле самолета, взорвался и вспыхнул, и они сгорели? Насколько он знал, это были единственные два способа убить бессмертного.

«Не мертвы.»

— Что ж, мы должны пойти за ними и принести их сюда, — сказал Джет, подходя к краю того, что осталось от пола.

— Nyet, — резко сказала Кира, вставая у него на пути.

— Все трое ранены и без сознания, — тихо сказала Лилия. «Марта и Ника сидят на дереве, все еще привязанные к своим сиденьям. Анника на земле, но ее кресло покореженно, подлокотники зажали ее.

Джет вздрогнул, подумав, что это должно быть больно, но сказал: — Тем больше причин вернуть их сюда и…

— Позволить им разорвать тебя на куски? — Кира прервала его этим сухим предложением.

Глаза Джета недоверчиво расширились. «Что?»

«У них серьезные раны, — объяснила Лилия. «Они все без сознания прямо сейчас, но когда они проснутся, им не потребуется много времени, чтобы освободиться. Нам нужно увести тебя подальше до этого, чтобы обезопасить тебя. Когда он тупо уставился на нее, она добавила: «Когда они проснутся, им будет отчаянно нужна кровь».

«Но у нас есть кровь», — сказал Джет, поворачиваясь, чтобы поспешить обратно к камбузу, но его шаги замедлились, когда он приблизился к этому месту, и он заметил открытую дверцу холодильника и кровь, покрывающую пол и стены. Должно быть, они лопнули во время крушения, вылив содержимое. Мешки с кровью не выдержали бурной посадки.

— В любом случае этого было бы недостаточно, если их травмы такие серьезные, как я подозреваю.

Джет напрягся от этого спокойного голоса позади себя и, повернувшись, обнаружил Куинн прямо у себя за спиной, а русские следовали за ней по пятам. Никто из них не удивился состоянию камбуза. Но тогда они, вероятно, заметили проблему раньше, когда он был слишком ошеломлен отсутствующей боковой стенкой и крылом, чтобы заметить густую малиновую жидкость, по которой он прошел, чтобы добраться до пассажирского отсека самолета.

— Идем, — твердо повторила Кира. — Запах крови привлечет их сюда, и единственная кровь, которую они найдут, — твоя.

«Куда мы поедем?» — обеспокоенно спросил Джет. «Мы были где-то над Great Clay Belt (Большим глиняным поясом) в Онтарио, когда у нас сломались двигатели. Там есть медведи, лоси, рыси и лисы. Мы-"

Его слова замерли, когда протяжный мучительный вопль прорезал ночной воздух. Джет никогда не слышал ничего подобного; это была смесь агонии и безумия. Он действительно почувствовал, как по его рукам и затылку побежали мурашки, когда этому звуку вторил другой.

— Они просыпаются, — обеспокоенно заметила Лилия.

«Да. Уходим. Сейчас, — объявила Кира, и в следующий момент Джета перекинули через плечо и вынесли из самолета.

Глава 2

Куинн не была уверена, как долго они бежали, но хотя к этому первому протяжному крику присоединились другие, которые, казалось, следовали за ними через лес, с тех пор крики стихли. Либо они убежали достаточно далеко и быстро, чтобы оставить трех женщин позади, либо раненые женщины остановились у самолета и искали кровь в обломках.

Куинн оглядела лес. Как бы ни было темно, у нее не было проблем со зрением. Одним из преимуществ обращения было ночное зрение, и теперь оно пригодилось. Они вообще не смогли бы отойти от самолета без ночного зрения и уж точно не смогли бы бежать через лес. Лес был старый, земля неровная, местами усеянная ветками и поваленными деревьями. До этого момента Куинн смотрела на землю, чтобы не упасть. Теперь она смотрела, как деревья расплываются, когда они пролетали мимо, и на мгновение ощутила удивление от скорости, которой они достигли.

В отличие от своей сестры-близнеца Петронеллы, Куинн никогда не была очень спортивной. Будучи смертной, она была слишком занята учебой, чтобы стать врачом, а затем хирургом, чтобы заниматься физическими упражнениями. И хотя она была бессмертной в течение четырех лет, у нее не было причин заняться физическими упражнениями, поэтому способность двигаться вот так была для нее в новинку. Это было также удивительно, как и тот факт, что она еще не устала, несмотря на то, что бежала в полную силу в течение, как она была уверена, от сорока пяти минут до часа.

Ее взгляд скользнул к пилоту, висевшему на плече Киры, и Куинн нахмурилась, заметив его бледность и отметив, что он, похоже, без сознания. Это напомнило ей, что он получил травму головы и что висеть вниз головой может быть не очень хорошо для него. Озабоченность охватила ее, Куинн набрала скорость и начала сокращать дистанцию между ней и Кирой Саркой, намереваясь привлечь ее внимание и настаивать на том, чтобы она остановилась. В конце концов, ей и не пришлось. Куинн все еще была в добрых тридцати футах(9 м) позади, когда русская начала замедляться, а затем остановилась сама. К тому времени, как Куинн добралась до нее, Кира сняла пилота с плеча, чтобы положить его на землю.

— Ты его проверь, — сказала Кира, выпрямляясь. «Я должна залезть на дерево. Посмотреть, где мы».

— Я полезу, — сразу сказала Лилия, хмурясь.

«

Nyet

. Оставайся здесь на случай, если они рядом и нападут. Защити смертного, — твердо сказала Кира и ушла прежде, чем маленькая женщина успела запротестовать.

Раздражённо кудахча, Лилия подошла к Куинн и, нахмурившись, взглянула на пилота. «Он бледен».

— Да, — пробормотала Куинн и опустилась на колени, чтобы рассмотреть его.

«Что с ним?» — спросила Лилия, вставая рядом с ней на колени, чтобы получше рассмотреть мужчину.

«Он потерял сознание во время крушения», — ответила Куинн, схватив его за запястье и измерив пульс. «Вероятно, ему не следовало висеть с опущенной головой».

— Это лучше, чем быть растерзанным Никой, Мартой и Анникой, — сказала Лилия.

Куинн нахмурилась. Она не разговаривала ни с одной из русских женщин до крушения самолета, но Лилия и Кира казались совершенно нормальными женщинами. Наверняка остальные трое тоже?

— Они ведь не причинят ему вреда, не так ли? — спросила она сейчас. — Я имею в виду, что мы все цивилизованные люди, а цивилизованные люди не нападают просто так…

— Они тяжело ранены, — заметила Лилия. «Очень тяжело.»

— Да, мы быстро выздоравливаем. Их тела начали восстанавливаться с тех пор, как они были ранены, и к настоящему времени они, вероятно, почти вернулись к нормальной жизни или находятся на пути к этому».

—

Da

, — торжественно согласилась Лилия. — Но для ремонта потребуется много крови. Больше крови, чем есть в их телах. Они будут в агонии и отчаянно нуждаться в большем».

— И все же… — начала Куинн, но Лилия оборвала ее.

«Они будут страдать от жажды крови. Нет ничего цивилизованного в бессмертном, терзаемом жаждой крови. Они обезумели от агонии и жажды и осушат собственную мать до дна в поисках живительного эликсира, который может положить конец их боли». Ее взгляд переместился на потерявшего сознание пилота. — Любая из них осушит его, чтобы получить кровь, в которой они сейчас нуждаются. Но их три. Хоть мы все его знаем и любим, но они будут драться, как три голодные собаки за одну тушу, — предсказала она, а затем заверила ее: — Если они догонят нас, они разорвут его на части.

Куинн на мгновение замолчала, слова Лилии повторялись в ее голове по кругу и вызывали в памяти образы, которые могли быть прямо из слэшера (поджанр фильмов ужасов), а затем шорох в лесу слева заставил ее резко оглянуться. Ничего не было видно. Вероятно, это было какое-то лесное животное, но Куинн не хотела рисковать и резко встала. «Мы должны продолжать двигаться».

—

Da

, — согласилась Лилия и наклонилась, чтобы схватить пилота за одно плечо. «Возьми его другую руку. Если мы понесем его вот так между нами, его голова будет поднята.

Куинн автоматически наклонился, чтобы схватить мужчину за другую руку. Ей говорили, что, став бессмертной, она будет быстрее, сильнее и у нее будет улучшено зрение, но она никогда не заботилась настолько, чтобы спросить, насколько быстрее и сильнее, или даже проверить это на себе. Однако теперь она заботилась и тоже училась. Их короткая пробежка по лесу доказала, что она была более быстрая и отлично видела в темноте. Она предположила, что это означает, что теперь она также стала сильнее, но все же была несколько удивлена, когда смогла удержать половину веса пилота одной рукой, как это делала Лилия, и без каких-либо затруднений. Мужчина, добрых шести с половиной (183 см) футов ростом и выглядевший здоровым, вероятно, весом от двухсот до двухсот тридцати (90-100 кг), теперь казался ей легче пятифунтовых (2.2 кг) гирь, которые она использовала на уроках физкультуры, будучи смертной.

Однако его рост заставил их обоих вытянуть руки над головами, чтобы держать его достаточно высоко, чтобы его ноги не волочились по земле.

— Мы подождем Киру, а потом идем. Едва Лилия объявила об этом, Кира внезапно рухнула на землю прямо перед ними. Хоть женщина взбиралась на дерево, она спрыгала с вершины, а не спустилась вниз. Удар от ее приземления был подобен валуну, упавшему с верхушки дерева. Куинн на самом деле почувствовала, как земля задрожала под ее ногами, но Кира, казалось, совсем не испугалась приземления.

«Они приближаются. Уходим, — резко сказала Кира и повернулась, чтобы идти через лес.

— Ты видела огни города или что-нибудь еще, пока была там? — спросила Куинн, когда они с Лилией последовали за крупной женщиной с болтающимся между ними пилотом.

«Да. Огни городка или поселка далеко на юге, — объявила Кира. — Мы направляемся туда.

Куинн хотела спросить, как далеко на юг и как далеко другие женщины, но Кира бросилась бежать прежде, чем успела, и Куинн пока перестала задавать вопросы. Вместо этого она присоединилась к Лилии, чтобы удержать женщину в поле зрения. Несмотря на их скорость и силу, это было трудно сделать. Такое положение пилота значительно замедлило их. Не из-за его веса, а из-за того, что они не всегда могли пройти втроем. Между деревьями не было тропы, и в некоторых местах они росли близко друг к другу, заставляя одну или другую женщину отступать назад, так что они двигались почти боком через более узкие места. Каждый раз, когда это происходило, это немного замедляло их. Они делали именно это, когда Кира, по-видимому, оглянулась, чтобы заметить, и рявкнула: «Мы должны двигаться быстрее. Лилия, перекинь его через плечо.

Куинн была позади троицы и не видела того, что видела Лилия, поэтому была совершенно застигнуат врасплох, когда вместо того, чтобы слушать этот приказ, другая женщина вдруг выругалась, закричала, что звучало как предупреждение по-русски, и уронила на нее пилота.

Резко остановившись, когда пилот прогнулся, Куинн посмотрела мимо него на Лилию, выражение ее лица, вероятно, было таким же потрясенным, как и у Киры, когда более крупная женщина, все еще оглядываясь через плечо, начала замедляться.

«Что-?» Кира начала в замешательстве, когда она столкнулась с огромной темной фигурой, которую, по-видимому, заметила Лилия. По крайней мере, Куинн подозревала, что именно поэтому миниатюрная блондинка опустила другую руку пилота, чтобы броситься вперед. Она, должно быть, заметила большое существо позади Киры, поняла, что женщина слепо мчится на него, ее внимание и так было обращено назад, и крик был предупреждением, даже когда она бросилась вперед, чтобы попытаться помочь.

Крупная фигура была медведем, с тревогой поняла Куинн, когда зверь с ревом встал на задние лапы. Животное проходило мимо, вероятно, привлеченое криком Киры, но они двигались слишком быстро, чтобы избежать столкновения. Возможно, если бы Кира резко остановилась по предупреждению Лилии, того, что последовало, можно было бы предотвратить. Но она этого не сделала, и медведь, существо, которое было почти четыреста фунтов (180 кг) и добрых семь футов (213 см) ростом, когда оно встало на задние лапы, повернулось и замахнулось на Киру одной огромной лапой. Когти зверя вонзились русской в лицо и шею, царапая там нежную плоть и отшвырнув ее на дерево рядом с ними.

Остановилось бы животное, или растерзало бы и ее, Куинн никогда не узнает. Лилия добралась до пары и напала на медведя. Это была самая нелепая вещь, которую Куинн когда-либо видела. Лилия была ростом — пять футов (152 см), и, вероятно, весила не больше ста пяти(48 кг) фунтов, но она подбежала прямо к этому четырехсотфунтовому покрытому мехом великану и ударила его кулаком в живот, а затем, когда ее первый удар заставил черного медведя встать на четвереньки от удара, она ударила его еще несколько раз в быстрой последовательности, ударив его по морде и носу.

Видимо, для медведя это было слишком. Визжа от боли, зверь даже не попытался нанести ответный удар Лилии, а развернулся и умчался к деревьям, оставив миниатюрную блондинку хмуриться.

«Бог на небесах».

Куинн моргнула от этих пробормотанных слов и взглянула на мужчину впереди и сбоку от нее, только тогда заметив, что он не обмяк в ее объятиях, когда Лилия ослабила свою хватку, а просто стоял. Очевидно, он пришел в сознание во время пробежки, когда находился в вертикальном положении. Куинн собиралась спросить его, как у него дела с головой, когда испуганный вздох Лилии привлек ее внимание.

Одновременно со звуком до нее донесся запах крови, и Куинн забыла о пилоте и бросилась вперед, чтобы присоединиться к Лилии, которая опустилась на колени рядом с Кирой. Амазонка лежала скрюченной у подножия дерева, в которое она врезалась, ее шея была свернута под странным углом.

— У нее сломана шея, — пробормотала Куинн с беспокойством, которое только усилилось, когда Лилия переложила русскую, чтобы та легла ровно на землю, а голова Киры упала набок, обнажив кровавую мякоть на лице и шее сбоку. Когти медведя впились в ее кожу, как ножи в масло, начиная с носа и впиваясь глубже, достигнув уха и шеи.

«Каждый из пяти когтей, должно быть, перерезал ей яремную вену», — мрачно подумала Куинн, заметив количество крови на Кире, на земле и все еще пульсирующую в ее шее.

Хирург, вышел вперед, Куинн положила руку на горло раненой женщины, чтобы остановить поток крови. «Мы должны-"

— Ты должна взять Джета и бежать, — мрачно прервала Лилия, убирая руку Куинн с раны и удерживая ее, чтобы оттолкнуть ее назад. «Сейчас.»

Куинн удивленно моргнула от резкого приказа. — Кто такой Джет?

Глаза Лилии расширились от изумления, когда она сказала: «Пилот».

— Ты имеешь в виду Ласситера? — неуверенно спросила она.

— Ласситер — его фамилия. Но его зовут Джетом, — объяснила Лилия.

— О, — пробормотала она, но подумала, что это глупое имя. Прозвище потому, что он был пилотом, предположила она, а потом выбросила этот вопрос из головы и сказала: — Но Кира…

— Кира ранена и потеряла много крови, — нетерпеливо перебила Лилия. «Теперь она представляет почти такую же угрозу для Джета, как Ника, Марта и Анника. Ты должна увести его отсюда в безопасное место. Найди город или лагерь, который Кира увидела с дерева, и позови на помощь. Им понадобится кровь, много крови. Ослабив хватку на запястье, Лилия повернулась и посмотрела на Киру, что-то бормоча. — И скажи им, что они должны быть быстрыми, если хотят спасти Джета и любое поселение, из которого ты позвонишь.

«Что?» — удивленно спросила Куинн. — Ты же не думаешь, что они нападут на город?

— Они голодны и безумны, — мрачно сказала Лилия. «Безумны от жажды крови. Они нападут на любого встречного, кто сможет удовлетворить эту потребность. А теперь иди, пока она не очнулась. Уведи Джета как можно дальше отсюда.

«Одна?» — Куинн ахнула от ужаса. — Ты не можешь пойти с нами?

Лилия тут же покачала головой. «Я не могу бросить Киру. Я ее охранница, и всегда должна быть рядом с ней. Вам придется продолжать без меня. Теперь иди.»

Куинн заколебалась, нахмурившись, когда посмотрела на Киру. Она не хотела идти одна. Она чувствовала себя в большей безопасности с русскими женщинами. Она ни черта не знала ни о лесе, ни о медведях, ни…. даже о бессмертных, если по правде. Какого черта она не позволила Маргарите обучить ее, когда она пыталась это сделать?

«Двигайтесь!»

Вздрогнув от этого крика, Куинн вскочила на ноги, а затем резко огляделась, когда кто-то взял ее за руку. Это был пилот. Он последовал за ней к Кире и Лилии и все слышал. Теперь он уговаривал ее уйти от женщин.

— Нам пора двигаться, — сказал он, направляя ее в том же направлении, в котором они бежали до встречи с медведем.

Тем не менее, Куинн тормозила. Она никогда не была в такой ситуации и чувствовала себя совершенно не в своей тарелке. «Я не уверена-"

— А Я уверен, — мрачно сказал Джет. «Разве ты их не слышишь? Они приближаются, и теперь Кира может быть в таком же плохом состоянии, когда проснется. Я не хочу умирать в лесу, растерзанный как свинья.

— Они не дикарки, — отрезала Куинн, а затем замолчала на минуту и прислушалась, ее глаза расширились, когда она услышала крики вдалеке. Они были ближе, чем были, когда Кира остановилась, чтобы залезть на дерево. Они сокрашали дистанцию. Охотились на них, подумала она и с тревогой сглотнула, ее взгляд скользнул к Лилии. Она почти умоляла женщину пойти с ними, но Джет начал тащить ее прочь, прежде чем она успела.

— Нам нужно двигаться, — настаивал он, утаскивая ее сквозь деревья.

— Тебе да, а я остаюсь, — сказала она, выдергивая руку. Она была более чем раздражена из-за грубого обращения. Ее муж имел обыкновение делать это, подталкивая ее, как будто она была ребенком, которым нужно было управлять.

— Ты права, — мрачно сказал Джет, отступая от нее на шаг. Выражение его лица внезапно стало мрачным и холодным. «Я не знаю, почему я думал, что бессмертная потрудится помочь такому простому смертному, как я, сбежать от других бессмертных. Тогда оставайся с ними. Но я убираюсь отсюда».

Он поспешил прочь, бросившись бежать, и Куинн смотрела ему вслед, хмурясь, ее совесть снедала ее.

— Без тебя у него нет шансов, — тихо сказала Лилия, обернувшись и увидев, что миниатюрная блондинка выпрямилась и присоединилась к ней. «Они загонят его и опустошат».

Куинн недовольно заерзала от этого предложения, но сказала: Я не знаю леса, и я… — Она беспомощно покачала головой. «Я не знаю, что делать. У меня недостаточно сил, чтобы нести его, или…

— Ты, — твердо перебила Лилия. «Ты бессмертна. Ты такая же сильная, как и я. Ты можешь перекинуть его через плечо, как это делала Кира. И ты не ранена и не нуждаешься в крови, поэтому ты можешь обогнать Киру и других. Его жизнь зависит от тебя, Куинн. Как и жизни людей в лагере или городе, который Кира увидела с дерева. Каждый смертный, до которого они смогут добраться, находится в опасности, пока Мортимер, глава Силовиков, не пришлет спасателей с кровью, — торжественно сказала она. «И этого не произойдет, пока вы не доберетесь до кого-нибудь с телефоном и не позвоните».

— О Боже, — выдохнула Куинн, чувствуя тошноту от мысли, что от ее силы и скорости зависит так много жизней. Сила и скорость не ее конек. Она была хирургом. Ее разум всегда был ее лучшим инструментом.

— Тогда используй свой разум, — сказала теперь Лилия, явно прочитав ее мысли. — Используй свой разум и свою новую силу и спаси этих людей, Куинн. Ты их единственная надежда.

— Верно, — выдохнула Куинн.

— Я постараюсь установить помехи и замедлить их, но сейчас тебе нужно идти, — сказала Лилия, слегка подтолкнув ее. «Джет так же беспомощен, как малыш против бессмертных. Без тебя он не выживет».

Лилии не пришлось снова ее подталкивать; Куинн начала двигаться, как только последнее слово сорвалось с губ блондинки. Фраза о том, что он беспомощен, как малыш, заставило ее подумать о сыне Паркере. Ему было восемь, когда ее муж напал на них обоих. Куинн не смогла спасти его от собственного отца, что мучило ее последние четыре года. Ее замешательство и тревога из-за того, что ее жизнь так резко изменилась после того, как муж превратил ее в вампира, были ужасны, но это было ничто по сравнению с чувством вины, которое она испытывала из-за того, что не смогла защитить своего сына.

Что ж, Джет — она все еще думала, что это глупое прозвище — Ласситер был чьим-то сыном, и Куинн не нуждалась в еще большем чувстве вины. Она действительно не верила, что сможет спасти его от четырех обезумевших бессмертных. Но если бы она не попыталась, то никогда бы себе этого не простила.

У Джета были довольно неприятные мысли о бессмертных вообще и об одной прекрасной девице в частности, когда он услышал, как кто-то быстро приближается к нему. Он бежал изо всех сил с тех пор, как оставил Куинн и русских женщин позади, но ужас заставил его копнуть глубже и найти дополнительные силы, чтобы прибавить скорости. Это, конечно, не имело никакого значения. Он просто не мог обогнать бессмертного.

Не желая, чтобы его бросили на землю, как импалу, сбитую львом, он подождал, пока не понял, что его преследователь находится достаточно близко, чтобы его вот-вот настигли, а затем развернулся, чтобы противостоять нападавшему. Джет узнал Куинн за мгновение до того, как она слегка наклонилась и схватила его, как футболист.

По крайней мере, так казалось, когда ее плечо врезалось ему в живот и выбило дыхание. Но когда он снова смог дышать мучительным мгновением позже, Джет обнаружил, что перекинут через ее плечо, его голова висела чуть ниже ее задницы, а его руки волочились по лесной подстилке, которая двигалась под ним с невероятной скоростью.

Поморщившись, он вытянул руки и сцепил их, чтобы они не волочились, пока Куинн продолжала мчаться в том направлении, куда он направлялся. Женщина даже не замедлилась объяснить; она просто бросилась вперед, обхватив руками его бедра, удерживая его на месте на плече, когда она перепрыгивала через упавшие бревна и сворачивала, чтобы избежать деревьев на их пути, когда они мчались через лес.

Тогда Джета охватило облегчение. По крайней мере, у него была половина шанса с ее помощью. Конечно, его гордость была немного ущемлена из-за того, что ему нужна помощь маленького существа, несущего его, но Джет был реалистом. Она не была человеком, и хотя она могла быть маленькой, такими же были и пули, но они могли спасти парню жизнь в определенных ситуациях. Эта навело его на мысль о тех специальных пистолетах с дротиками, которыми пользовались Силовики. Возможно, это дало бы ему шанс сразиться с воющими валькириями, жаждущими его крови. На самом деле, в будущем он решил, что будет настаивать на том, чтобы они присутствовали на борту любого самолета, который он пилотировал. Если он выживет, чтобы снова летать. . и если он продолжит работать на «Argeneau Enterprises», мрачно подумал Джет, нахмурившись наполовину от этой мысли, наполовину из-за того, что его голова снова начала раскалываться, как это было, когда Кира Сарка несла его вот так. Он предположил, что это как-то связано с раной на голове и приливающей к ней кровью.

Пытаясь отвлечься от нарастающей боли, он задумался, действительно ли он хочет продолжать работать на «Аржено Энтерпрайзис», возя бессмертных.

Джет вспомнил свое волнение, когда ему предложили работу в компании, и вздохнул про себя, признав, что возможно эта работа была огромной ошибкой. В других компаниях такого не было, там только переживаешь: взорвут тебя террористы или пристрелит угонщик. Никакого стресса.

Или погибнешь при крушении самолета, внезапно подумал он, когда перед его мысленным взором проскользнуло лицо Джеффа Миллера. Он был рад, что мужчина не выжил только для того, чтобы быть растерзанным амазонками, Миллер был мертв, в то время как Джет, по крайней мере, имел шанс выжить, пусть и небольшой.

Было бы хуже, если бы Миллер выжил, но был бы прижат к своему месту, признал он теперь, и разум Джета на мгновение блуждал по этому пути, представляя весь ужас. Он мог представить, как отказывается оставить другого пилота и либо стоит на месте и умирает вместе с ним, либо его бросают через плечо Киры и уносят против его воли. А потом пришлось бы слушать крики ужаса и боли Миллера, когда его осушали три обезумевшие бессмертные, пока амазонка уносила его в лес.

Поморщившись от собственных мыслей, Джет попытался очистить свой разум и направить его на более конструктивные вещи. Например, как спастись от раненых, отчаянно нуждающихся в крови, и найти цивилизацию и телефон. Насколько он мог судить, Куинн просто бежала вслепую через лес, пытаясь увеличить расстояние между ними и их преследователями. Но в конце концов ей придется остановиться. Он подозревал, что она расходовала энергию на скорость, и она не могла делать это бесконечно без топлива. Еда, конечно, была бы предпочтительным топливом. Но он был уверен, что ей понадобиться кровь. Готов ли он позволить ей питаться им, если это будет необходимо, чтобы они оба выжили?

Его бессмертная подруга, Эбс, сказала, что ее сородичи могут заставить человека, испытать удовольствие, когда они питаются от них. Она сказала ему, что, когда Томаззо укусил ее, он отвлек ее поцелуями и ласками, и все, что она чувствовала, было невероятным экстазом, прежде чем она потеряла сознание.

Он представил это сейчас. В его воображении Джет сидел в красивой беседке, а Куинн стояла перед ним на коленях. Она нежно взяла его голову в свои руки и поцеловала его, ее тело прильнуло к нему, ее маленькие груди коснулись его груди, ее руки зарылись в его волосы. Он без труда представил свое волнение, когда целовал ее в ответ, его руки сжимали ее бедра, а затем двигались вокруг и вниз, чтобы обхватить ее сзади, сжимая и прижимая ее сильнее к себе, прежде чем скользнуть вверх и найти ее груди. Мысленно он мял и ласкал эти груди, находя ее соски сквозь ткань белой шелковой блузки, которую она носила, и щипал и щипал их, когда она прервала их поцелуй, чтобы тихо застонать от удовольствия, прежде чем ее губы скользнули по его щеке.

Ее запах наполнил его ноздри, экзотический и волнующий, когда ее теплое дыхание коснулось его горла, а затем ее губы коснулись чувствительной кожи его шеи. .

Это был не первый раз, когда Джет представлял подобное. Бессмертные были невероятно привлекательными существами. Он подозревал, что это какая-то уловка, что нано, которые сделали их теми, кем они были, также посылали феромоны или что-то еще, что делало их более привлекательными для смертных, потому что он еще не встречал ни одного, который, по его мнению, не был чертовски горячим. Но Куинн действовала на него иначе, чем остальные. Он думал, что она сексуальна, но он также чувствовал, что должен защитить ее каждый раз, когда их пути пересекались, и она оставалась в его памяти надолго после каждого полета. Он часто думал о ней за последние четыре года, задаваясь вопросом, как она, что она делает, и часто искал эти ответы у других пассажиров на своих рейсах, которые могли знать ее. . Но она также забредала в его мысли в самый неподходящий момент. Занимаясь сексом с разными женщинами, с которыми встречался за последние четыре года, он ловил себя на том, что закрывает глаза и представляет, что это она.

Ее большие темные глаза с серебристыми крапинками смотрят на него, ее сладкий пухлый рот выдыхает его имя, когда он входит в нее. . А потом он открывал глаза на женщину, с которой был, и тряс головой, пытаясь выгнать Куинн от своих мыслей.

Увидеть ее стоящей в кабине после крушения было чем-то вроде шока. На мгновение он подумал, что у него галюцинации, но потом она заговорила, ее тон был таким холодным и безличным, таким же профессиональным, как у врача, которым она когда-то была, и он не почувствовал ничего, кроме разочарования. Хотя он годами фантазировал о ней, она, казалось, даже не узнала в нем кого-то, кого встречала раньше.

Джет знал, что не должен разочаровываться. Она была не в лучшей форме ни в первом перелете, ни даже во втором, и их даже не представили. Он сомневался, что она действительно видела его. Тем не менее, было трудно признать, что женщина, которая занимала так много места в его голове последние четыре года, даже не знала о его существовании.

Отбросив эти мысли, Джет вернулся к возможности того, что ей нужно питаться от него, и к тому, что это может повлечь за собой. Мысль об этом помогла ему не обращать внимания на стук в голове. Это также заставило его забыть, пусть и ненадолго, о том, что в данный момент он спасается бегством. Хотя, на самом деле, именно Куинн бежала. Его просто несли, но он твердо выбросил это из головы и вернулся к своим прежним фантазиям о беседке. Только на этот раз вместо того, чтобы встать перед ним на колени, Куинн оседлала его колени, ее шелковая блузка исчезла, а ее идеальные маленькие груди были заключены в кружевной белый лифчик. В его воображении он снял его с большей ловкостью и мастерством, чем когда-либо показывал в реальности, и ее груди внезапно оказались свободными. Когда Джет начал целовать и ласкать ее возбужденные соски, Куинн начал ерзать у него на коленях, ее тело скользило по его эрекции через их одежду и усиливало их возбуждение, так что в ответ он начал почти яростно сосать сосок ….

Глава 3

Было очень странно, что Куинн несла такого крупного мужчину. Будучи смертной, ей пришлось отказаться носить своего сына Паркера, когда ему исполнилось четыре года. Он стал слишком тяжелым для нее, и все же теперь она тащила на себе гораздо более крупного мужчину, как будто он ничего не весил. Еще более странно стало, когда его руки внезапно обвились вокруг ее бедер, и он начал тыкаться в тыльную сторону ее ноги чуть ниже ее задницы. По крайней мере, она думала, что он обнюхивает ее. . или целует ее ногу? Посасывает странно- чувствительную кожу и посылает небольшие волны удовольствия по ее телу?

О Боже! Остановившись, спотыкаясь, она начала оглядываться через плечо, чтобы увидеть, что, черт возьми, мужчина вообще понимает, что он делает, а затем остановилась и замерла, ее голова поднялась, а нос и уши напряглись.

«Что такое? Почему ты останавилась?» — спросил Джет, его руки опустились, а голос стал странно хриплым.

— Ты чувствуешь запах воды? — спросила Куинн, позабыв первоначальную причину остановки, когда понюхала воздух.

— Чувствую запах воды? — Джет казался сбитым с толку вопросом, но затем сказал: «Нет».

— Да, — пробормотала она, медленно поворачиваясь. — А я слышу.

— Ты слышишь? — повторил он с недоумением. — Как ты можешь слышать воду?

— Пороги, — уверенно сказала Куинн, а затем снова двинулась в том направлении, откуда, как она была уверена, исходили звук и запах.

Лилия сказала использовать свой разум и новую силу, чтобы спасти Джета и всех, кто может оказаться на пути раненых бессмертных женщин. Сначала Куинн волей-неволей просто бежала в направлении, которое указала Кира, какой-то город или лагерь, но в тот момент, когда она почувствовала запах воды в воздухе, ее мозг включился.

Вода должна затруднить отслеживание человека в лесу, не так ли? По крайней мере, однажды она прочитала историю, в которой это сработало, чтобы собаки не выследили героиню. Наверняка это сработает и для бессмертных. По крайней мере, на это Куинн надеялась. Она также надеялась, что им повезет, и женщины потеряют след, они будут просто бродить по лесу, пока помощь не доберется до них, вместо того, чтобы идти дальше по их следу и выслеживать их там, где могут быть другие смертные.

Куинн двигалась медленнее, чем раньше. Она все еще бежала, но не в полную силу, поскольку искала реку, которая, как она полагала, была впереди. Ей не хотелось выбежать из кустов и сразу же сигануть с обрыва в пороги или что-то в этом роде, поэтому она чувствовала, что необходима небольшая осторожность. Но в конце концов ей не о чем было беспокоиться. Деревья действительно закончились довольно неожиданно, но затем она оказалась на скалистом утесе или выступе, который простирался на добрых десять футов, прежде чем упасть к бурлящей реке внизу.

Поскольку деревья больше не заслоняли луну и звезды, вдоль реки стало намного светлее. Почти так же, как дневной свет для ее глаз. Даже Джет должен быть в состоянии видеть здесь довольно хорошо, подумала она, подходя к краю выступа и глядя вниз на белую воду, мчащуюся в шести или семи футах(180–215 см) ниже. Пороги, как она и думала. Они пробежали довольно большое расстояние, прежде чем проследовать по изгибающейся реке к более спокойному участку.

— Ты собираешься меня опустить?

Куинн взглянула на свою задницу рядом с его лицом, как будто она заговорила, а затем отступила от края утеса, повернулась и согнулась, чтобы поставить здоровяка на землю. Она не удивилась, когда он тут же покачнулся, его лицо медленно бледнело, когда кровь отхлынула от того места, где она, без сомнения, скапливалась, в его опушенной голове. Ожидая такой реакции, она схватила его за руки, чтобы удержать, и терпеливо ждала, пока он встанет на ноги, ее взгляд скользил по нему.

«Джет», нет Ласситер звучало более человечно. Она оценила его рост в шесть с половиной футов или около того, что делало его примерно на полтора фута (45 см) выше нее. Куинн и ее сестра-близнец Пэт были ростом пять футов два дюйма, но в туфлях. Они обе отказались измерять свой рост босиком. Пять футов два дюйма звучало лучше, чем пять футов, которые, как она подозревала, были на самом деле, и они обе ненавидели быть такими маленькими.

Слабо улыбнувшись своим мыслям, Куинн взглянула на короткие темно-каштановые волосы мужчины, а затем остановилась с удивлением в глазах. Она никогда не видела глаза такого оттенка, как у него, разве что в медицинских текстах. Они были ярко-зелено-голубого цвета, что было довольно ошеломляюще, а какие длинные ресницы их обрамляли.

О, да, эти глаза были убийственными, подумала Куинн, и не сомневалась, что женщины толпами падали к ногам этого мужчины. Поняв, что зависла, она заставила свой взгляд опуститься, следуя за его прямым носом вниз к широкому рту с более тонкой верхней губой, прежде чем опуститься еще ниже, чтобы увидеть его широкие плечи и мускулистуюй грудь под классической рубашкой. С галстуком и кожаной куртки-авиатор. Ее взгляд перешел к его длинным-длинным ногам, обтянутым черными классическими брюками, когда Джет вздохнул и повернулся, чтобы подойти к краю скалистого выступа, и посмотреть на воду, бегущую внизу.

«Ни за что, черт возьми, мы не сможем пересечь реку здесь».

Куинн перевела взгляд с тугой задницы мужчины на его затылок при этих мрачных словах, затем подошла к нему, чтобы посмотреть вниз на бушующую внизу воду.

«Нет, — согласилась она, а затем указала, — но по мере движения вода успокаивается».

Джет проследил за ее жестом, когда она указала вниз по течению, но выражение его лица было обеспокоенным, когда он понял это. Наконец, он сказал: — Вода здесь течет довольно быстро. Дальше может быть и поспокойнее, но могут быть и подводные течения».

Куинн нахмурилась, услышав это, но потом смиренно вздохнула. «Я думаю, мы должны рискнуть. Нам нужно сбросить Киру и остальных с нашего следа. Я не могу бежать вечно, не став для тебя возможной угрозой.

Куинн почти сразу пожалела об этих словах. Она не хотела, чтобы мужчина видел в ней обезумевшее кровожадное существо, каким теперь стали Анника, Марта, Ника и, возможно, даже Кира, но это было то, о чем она начала беспокоиться, когда ее начали мучить легкие судороги. предупреждая о потребности в крови. Надеясь удержать его от слишком долгих размышлений над тем, что она сказала, она добавила: «И я не хочу вести их прямо к другим смертным. Нам нужно установить некоторую дистанцию между ними и нами. Достаточную для того, чтобы помощь добралась сюда до того, как кто-то пострадает.

Куинн многое опустила, например, свой страх, что она потерпит неудачу в этом. Что они вообще не смогут оторваться, либо она приведет Джета к цивилизации только для того, чтобы обнаружить, что привела остальных прямо к кучке ничего не подозревающих смертных, которые будут овцами на бойне.

«Идея состоит в том, чтобы убежать от барышень, а не утонуть, пытаясь спастись от них», — серьезно сказал Джет.

Губы Куинн скривились при слове «барышни». Он использовал его не в первый раз, и это означало, что он не очень «лестно» думал о бессмертных, в том числе и о ней сейчас. Но Куинн вряд ли могла винить его. Ей было трудно принять себя такой, какая она есть. Они называли себя, а теперь и ее, бессмертными, но ей это казалось не более чем вежливостью. По ее мнению, если кто-то ходил, как утка, и крякал, как утка, то, вероятно, это была утка, и, к ее большому огорчению, теперь у нее были клыки, и ей нужно было пить кровь, чтобы выжить, — вампир.

Медленно выдохнув, Куинн отвернулась от воды, чтобы осмотреть линию деревьев позади них, и в ней зародилась надежда, когда она заметила поваленное дерево в лесу примерно в двадцати футах дальше. Она поспешила осмотреть дерево. Оно был большое, что она не могла обхватить его руками. Но у него также были ветки. Но на нижних двенадцати футах (3,6 м) или около того их не было, и на самом деле им нужно было не больше десяти футов(3 м), чтобы удержать их вес, она была уверена. Проблема заключалась в том, чтобы отломить остальную часть дерева от того, что ей было нужно. Не то чтобы у нее был топор.

Поморщившись, Куинн двинулся вдоль ствола дерева. Оно не упало на землю плашмя, когда падало; верхний конец приземлился на выступ скалы, выступавший примерно на четыре фута над ней. Основание камня было около трех футов(2.7 м) в диаметре, но сужалось к вершине, где оно исчезало в стволе дерева.

«Что ты делаешь?» — с тревогой спросил Джет, встав у основания выступа, когда она начала карабкаться по камню, чтобы забраться на ствол дерева.

— Бревна плавают, — заметила Куинн, забираясь на вершину дерева.

«Ага. И?» — спросил Джет, с беспокойством глядя на нее, пока она выпрямлялась на стволе дерева, а затем прошла вперед, пока не оказалась на верхней половине дерева, торчащей над выступом.

«И», — сказала она, а затем сделала паузу, чтобы блестяще улыбнуться ему, прежде чем подпрыгнуть и с силой рухнуть на дерево. Куинн никогда раньше не прыгала. По крайней мере, с тех пор, как она обратилась. Это было что-то, чего она еще не проверяла: как высоко она может подпрыгнуть или как сильно она будет падать. К ее большой тревоге, она взлетела высоко и приземление было жестким. Она поднялась в воздух на добрых двенадцать футов (3.6 м), а затем рухнула вниз с угрожающей скоростью.

Судя по выражению Джета, когда она приземлилась, Куинн была не единственной, кого встревожило происходящее. Это было не очень обнадеживающе, но у Куинн было мало времени, чтобы беспокоиться об этом, прежде чем она врезалась в верхушку дерева, услышала громкий треск и визг, а затем обнаружила, что падает на землю вместе с отломаным концом дерева. К счастью, они были всего в четырех футах от земли. К сожалению, ей не удалось удержаться на ногах, и она упала на бок на отломаный конец ствола дерева.

«С тобой все впорядке?» — Джет сразу оказался рядом с ней, помогая подняться.

— Я в порядке, — сказала Куинн, поморщившись, когда выпрямление вызвало боль в животе. «Давай оттащим это бревно к воде. Мы можем ухватиться за него и использовать его, чтобы спуститься вниз по реке, а затем…

— Тебе больно, — перебил Джет мрачным голосом.

Вздохнув, Куинн прекратила попытки отвлечь его и, глянув вниз, увидела растекшуюся вокруг прорехи на ее блузке кровь. «И она распространялась», — подумала она. Кровотечение, по-видимому, уже остановилось, потому что пятно было больше, чем ладонь, но больше не становилось. Отвернувшись от него, она вытащила топ из брюк и задрала его, чтобы посмотреть, что она с собой сделала. Это была неприятная царапина, добрых шести дюймов (15 см) в ширину и достаточно глубокая, чтобы быть болезненной, но она уже заживала. . и использует для этого кровь, подумала она несчастно.

«Насколько все плохо?»

Куинн позволила своему топу вернуться на место, но было слишком поздно. Джет подошел к ней, как раз когда задал вопрос, и успел увидеть, прежде чем ткань накрыла рану. Вздохнув от беспокойства на его лице, она обошла его до конца бревна без веток, говоря: «Я в порядке. Давай просто бросим это бревно в воду и будем двигаться.

К ее большому облегчению, после кратчайшего колебания он отпустил тему и присоединился к ней, чтобы изучить бревно. Оно упало с обрыва, когда сломался ствол. Куинн обошла его, а затем толкнула ногой. К счастью, каким бы огромным оно ни было, оно двигалось достаточно легко.

— Придется нести его вниз, — пробормотал Джет, поглядывая на воду и, вероятно, прикидывая, как далеко им придется нести его, чтобы добраться туда, где вода спокойнее.

По ее предположению, это было добрых восемьдесят футов (24.5 м), и она не думала, что они справятся с этим. Возможно, она была сильнее, чем когда была смертной, но здесь нужна была сила Халка, и она была совершенно уверена, что не настолько сильна. «Я думаю, мы должны просто подкатить его к краю обрыва, а потом я побегу вниз по течению к спокойной воде, и ты сможешь подташить его, тогда я поймаю его, когда оно доберется до меня».

Джет обдумывал вариант, но через мгновение покачал головой. «Мы не знаем, насколько сильно течение. Бревно может врезаться в тебя на скорости и причинить боль, или ты можешь пропустить его, и он просто проплывет мимо, и мы вернемся к тому, с чего начали».

Куинн нахмурилась, ее взгляд с беспокойством скользнул по дереву. Она могла бы навредить себе зря, если бы они не смогли добраться до реки.

— Моя подруга Эбс может поднять заднюю часть машины, — внезапно объявил Джет.

Куинн непонимающе посмотрела на него.

«Мы выросли вместе. Она была смертной, но теперь она бессмертна, — объяснил он. «И она может поднять заднюю часть автомобиля на добрых два фута от земли. Машины весят пару тонн. Это бревно не может весить больше семисот или восьмисот фунтов (310–360 кг). Конечно, мы могли бы справиться с этим вместе.

Куинн молча смотрела на него, в ее голове внезапно пронеслась дюжина вопросов, например, насколько близкой подругой была эта Эбс? И с какой стати она вообще пыталась поднять заднюю часть автомобиля? Но когда Джет наклонился, чтобы схватиться за один конец бревна, и попытался его поднять, она оставила свои вопросы и двинулась к противоположному концу, чтобы помочь.

К ее большому изумлению, когда они работали вдвоем, им удалось поднять его с земли. На самом деле Куинн было не так уж и тяжело. На самом деле она подозревала, что могла бы нести его сама, но не хотела задевать самооценку мужчины. Она знала по своему браку, что у мужчин хрупкое эго, которое нужно постоянно баловать, поэтому, как только они подняли бревно и двинулись вперед, Джет шел впереди, она сместилась ближе к центру бревна, чтобы взять на себя больше веса. Не предлагая ему отпустить.

— Похоже, это хорошее место, — выдохнул Джет, как только они прошли несколько футов мимо последнего порога. — Как ты хочешь это сделать?

Куинн взглянула на воду, а затем на то, что она могла видеть в реке впереди. Она скрывалась из виду в шестидесяти футах(18 м) от берега. Наконец, она предложила: «Думаю, мы просто опустим его в воду и будем держаться за него, чтобы спуститься по реке как можно дальше, а затем направим его к противоположному берегу и выберимся оттуда, если мы увидим пороги впереди».

Она предположила, что Джет согласился с этим планом, когда он крякнул и начал заходить в воду.

Не успел он сделать и нескольких шагов от берега, как пробормотал: «Так достаточно далеко», — и сбросил бревно с плеча, заставив ее тоже ослабить хватку. Их разница в росте вынуждала Куинн ходить, полностью вытянув руки над головой, чтобы удержать бревно, но она не возражала и почти чувствовала себя виноватой, что не попыталась нести его самостоятельно, когда Джет выпустил стон облегчения, как только вес упал с его плеча.

Бревно ударилось о поверхность реки с глухим стуком, и теплая вода забрызгала их обоих. Оно также ненадолго погрузился под поверхность, прежде чем снова всплыть. В тот момент, когда это произошло, Куинн схватила ближайший к ней конец и начала толкать его туда где глубже. Джет последовал за ней, потирая на ходу плечо, а затем перекинул руку через бревно, как только вода достигла его груди. К тому времени вода доставала до подбородка Куинн.

«Крепко держись за бревно, а я оттолкну нас», — предложил Джет, оглянувшись и увидев, что она просто сжимает его рукой. Как только Куинн перекинула руку через бревно и кивнула, он оттолкнулся, отправив их вниз по течению в хаотичном темпе, что вызвало у Куинна скорее тревогу, чем облегчение. Им нужно было уйти от преследователей как можно дальше, а их остановка, чтобы добыть бревно и отнести его к воде, уже замедлила их.

Оглянувшись назад, откуда они пришли, она с беспокойством посмотрела на то место, где они вышли из лесу, но никого не увидела. Тем не менее, когда ее ноги коснулись валуна в воде, она поставила их на камень и оттолкнулась, значительно увеличив их скорость.

Джет тут же изменил свое положение, так что он почти как мертвец плыл по поверхности реки, но, держась за бревно рукой, он удерживал лицо и большую часть груди над водой. Только когда ее колено ударилось о другой валун под поверхностью, она поняла, почему. Это не была красивая река с плоским дном. Под поверхностью маячили препятствия, и они могли столкнуться на такой скорости, если бы не были осторожны.

Копируя Джета, Куинн позволила своим ногам подняться позади нее и поправила свою хватку за бревно, чтобы как можно больше верхней части тела не касаться реки. К счастью, это помогло, или им просто повезло, и они миновали худшие из подводных препятствий.

Вода замедлялась по мере того, как река расширялась, и Куинн попеременно то пиналась, то отталкивалась от проплывающих мимо валунов, чтобы поддерживать их скорость, пока они плыли. Поначалу Куинн пытался обдумать их следующий ход, как только они выйдут из воды, но это было относительно просто. Они проплывут по реке так далеко, как смогут, чтобы сэкономить энергию, а затем как можно быстрее доберутся до населенного пункта, который Кира видела впереди. Оказавшись там, она позовет на помощь и будет надеяться, что спасатели доберутся до них быстрее, чем русские их догонят. К сожалению, поскольку она понятия не имела, как долго они смогут плыть по реке или где они выберутся из воды, это лучшее, что она могла сделать, когда дело дошло до планирования, и вскоре ее мысли переключились на мысли о сыне. Паркер, ее сестра, Пэт, ее жизнь и, что ей делать с ней, если она переживет эту авантюру. Вернуться к прежней жизни до оборота было невозможно. Все думали, что она погибла в автокатастрофе вместе с мужем, сыном и сестрой. Она даже не могла по-настоящему вернуться к своей прежней профессии из-за боязни быть узнанной, а это означало, что ей придется начинать все сначала. Даже спустя четыре года Куинн не знала, как это сделать. Вот почему она летела в Торонто, Канада. Она надеялась, что несколько сеансов терапии с Грегори Хьюиттом, местным психологом, помогут ей понять это.

«Перестань нас толкать».

Вырванная из своих мыслей этими словами, Куинн с удивлением взглянула туда, где Джет висел на бревне. — Я не толкаю нас.

«Нет. Перестань барахтать ногами в воде», — объяснил он. «Мы набираем слишком большую скорость и не знаем, что будет за следующим поворотом».

Его слова заставили ее нахмуриться. По правде говоря, Куинн так глубоко погрузилась в свои мысли, что забыла двигать ногами. Она не брыкалась… Ну, судя по тому, как далеко ушла луна в небе над головой, она могла предположить, что прошел час, может быть, чуть меньше. И все же они двигались довольно быстро, очень быстро, на самом деле, подумала она, а затем, поняв, что Джет выжидающе смотрит на нее, сказала: — Я ничего не делаю.

Его глаза слегка расширились, а затем он выругался и переместился так, что его тело оказалось перпендикулярно бревну. «Двигайся», — прорычал он, начав сучить ногами в воде. «Вода набрала скорость. Мы должно быть приблизились к порогам. Нам нужно добраться до противоположного берега и выйти».

Куинн повернулась, пока не оказалась перпендикулярно бревну, как Джет, но едва успела сделать один гребок, как еще одно проклятие Джета заставило ее оглянуться. Они достигли поворота, и впереди были пороги. Они были слишком близко, чтобы вытащить бревно на берег, прежде чем их затянет в пороги.

«Бросай бревно! Плыви к берегу!» — закричал Джет, отпуская ствол дерева и направляясь к суши.

Куинн с тревогой смотрела ему вслед, но не могла заставить себя разжать мертвую хватку на бревне. Она не очень ухорошо плавала. Гребля по-собачьи была пределом ее навыков в воде, а гребля по-собачьи не могла привести ее к берегу, поэтому она вцепилась в бревно, молча наблюдая, как плывет Джет. Он был хорошим пловцом, но течения и скорость воды замедляли его. Тем не менее, судя по тому, что Куинн могла разглядеть при последнем взгляде на него, казалось, что он почти добрался до берега, а затем бревно полетело в пороги, и у нее появилась другая забота.

За этим последовал ужасающий хаос. Прилив воды был ревом в ее ушах, когда она врезалась в нее и захлестнула, заполнив ее глаза, нос и рот и оставив ее неуверенной, где вверх, а где вниз. Куинн сказали, что бессмертные могут умереть только от огня или обезглавливания, если голову слишком долго держать подальше от тела, но ей казалось, что она тонет, когда она непреднамеренно глотала глоток за глотком воду в отчаянной попытке глотнуть воздуха. А затем сквозь ее панику прорвалась боль, исходящая от ее руки, когда она была зажата между бревном и валуном.

Куинн инстинктивно закричала от боли или попыталась. Вода тут же хлынула ей рот, оборвав крик, когда она отпустила бревно и была сметена порогами. Тем не менее, она изо всех сил пыталась удержать голову над водой и восстановить контроль над своим телом. . пока ее голова не врезалась в валун, и она потеряла сознание.

С ее бессмертной силой и скоростью Джет ожидал, что Куинн достигнет берега первой и будет ждать там, чтобы помочь ему выбраться из воды. Но когда его ноги коснулись дна и он начал устало брести в безопасное место, взгляд вдоль береговой линии не обнаружил там Куинн, и он подумал, что она, должно быть, плыла позади него, чтобы убедиться, что он добирется до берега. Он не сразу оглянулся, чтобы проверить, так ли это. Борьба с течением, чтобы доплыть до берега, истощила его как физически, так и морально, и он просто проковылял последние несколько футов из воды на берег, прежде чем подумать о том, чтобы повернуться и посмотреть на безумно бегущую воду, которую он только что покинул.

Замешательство отразилось на его лице, когда он увидел, что Куинн не плывет к нему, он ее вообще не видел. Бревно бешено раскачивалось на порогах, задняя часть поднималась, а передняя падала в водоворот, а затем шлепалась обратно вниз, и передняя часть поднималась, выходя из водоворота. Именно тогда он увидел маленькую фигурку, барахтавшуюся в пенной воде. Она не выбралась и отпустила бревно, ее швыряло и било бурлящей водой.

Забыв об усталости, Джет выругался и выпрямился, чтобы бежать вдоль берега, наполовину сосредоточившись на скалистой береговой линии, которую он пересекал, и наполовину на мучениях Куинн в воде. Сразу было видно, что она понятия не имеет, что ей делать. Она не прилагала никаких усилий, чтобы удержать пальцы ног над водой, и ее ноги опускались вниз по течению вперед. Ей даже не удавалось держать лицо над водой, если бы она была смертной, он знал, что она бы не пережила свое дикое путешествие по порогам. Но она не была смертной, поэтому он мрачно последовал за ней, а затем побежал вперед, когда увидел, что пороги заканчиваются на более спокойном участке.

Джет не остановился, как только достиг спокойной воды, но пробежал добрых двадцать футов, а затем вошел в воду и нырнул, чтобы проплыть треть пути через этот более широкий участок реки, сумев занять позицию, перед Куинн, когда она вышла из порогов. Он был достаточно далеко и как раз вовремя, чтобы схватить ее за ногу, когда она проплыла мимо. Подтащив ее к себе по воде, он бросил один взгляд на ее избитое и разбитое лицо и стал гребсти к берегу.

Добравшись до мелководья, он подхватил Куинн на руки и нес ее остаток пути. Она была маленькой и не должна была быть тяжелой, но ее одежда промокла, а мышцы Джета были истощены после его собственной битвы с быстро бегущей водой. Ему удалось пронести ее всего на пару футов вверх по скалистому берегу, прежде чем его ноги подкосились.

Упав на колени, он опустил Куинн на землю, а затем сел на корточки, чтобы осмотреть ее. Ее одна рука выглядела так, будто на нее кто-то уронил валун, и на лбу виднелась огромная шишка и синяк, но другие синяки, которые он заметил на ее лице, уже исчезали, как вода, высыхающая на солнце. Он знал, что рана на голове и ее рука заживут, и для этого нужна будет кровь, которую она сейчас не могла позволить себе.

Джет не думал, что она сойдет с ума, как женщины, выпавшие из самолета во время крушения, но он не был уверен, и на мгновение подумал оставить ее и продолжить путь самостоятельно, но он просто не мог этого сделать. Джет не спрашивал, почему; он просто знал, что не может оставить ее одну здесь, в лесу. Он позволил бы ей питаться от него, если бы это было необходимо, но они уйдут из этого леса вместе или не уйдут вовсе.

Вздохнув, он огляделся. Бревно выбралось из порогов и теперь спокойно плыло вниз по течению, не выглядя поврежденым. В остальном все выглядело тихо и мирно. Он не видел никого ни в воде, ни на берегу реки. Однако это не означало, что их не было поблизости, и он знал, что ему нужно увести Куинн подальше от открытых мест. Или, по крайней мере, ему нужно было скрыться. Он был ходячим мешком с кровью для женщин, охотившихся на них.

Расправив плечи, Джет подхватил Куинна и, пошатываясь, поднялся на ноги, он шел, пока не нашел сосну или ель — он не мог сказать в темноте — с ветвями, достаточно низкими, чтобы обеспечить укрытие. Затем он опустил Куинн и залез под низкие ветки, таща ее за собой. Как только он приблизил ее к стволу, он отпустил ее и плюхнулся на бок. Ночь была холоднее, чем вода — он предположил, что около семидесяти градусов (21 °C) — и они оба промокли насквозь, и ночной воздух казался еще прохладнее. Последнее, что Джет сделал перед тем, как усталость завладела им, прижался к ней и обнял, когда Куинн начала дрожать в своей мокрой одежде.

Глава 4

Куинн стояла в больнице, где когда-то работала, с недоумением наблюдая, как люди снуют туда-сюда, каждый спешит оказать какую-то медицинскую помощь, и никто из них, казалось, не замечает ее присутствия. Она взглянула на себя и увидела, что на ней окровавленная белая шелковая блузка и черные брюки. Это одежда, в которую она была одета в самолете, та, в которой она была в реке, и это было последнее, что она помнила — кружась и кувыркаясь через пороги, увлекаемая водой, как пробка, подхваченная течением.

Она думала, что утонет, вспомнила Куинн, и теперь задавалась вопросом, так ли это. Возможно, Маргарита ошибалась, и бессмертные могут умереть не только в огне и после обезглавливания. Возможно, она утонула в этой реке и теперь была заблудшей душой, блуждающей по коридорам больницы, где она когда-то работала хирургом, пока ее прежняя жизнь не была отнята у нее.

— Это здесь ты работала?

Куинн резко обернулась на этот вопрос и моргнула, обнаружив, что наблюдает за приближающимся Джетом. В отличие от нее, его одежда была в первозданном виде, его черные брюки, белая классическая рубашка и черная кожаная куртка-авиатор были такими же чистыми, какими они, вероятно, были, когда он их надел. Даже его галстук в черно-бело-красную полоску прекрасно сидел.

— Ты тоже умер? — спросила она, почему-то находя эту мысль ужасно грустной.

«Что?» — удивленно спросил Джет.

— Я спросила, не умерли ли и вы, мистер Ласситер, — мягко сказала Куинн, задаваясь вопросом, он наверно не понял, что умер. Это казалось единственным объяснением того, что они оба находятся в больнице. Может быть, это была не та больница, в которой она работала. Может быть, это была больница, в которую доставили их тела в Онтарио.

«Пожалуйста, зовите меня Джетом», — сказал пилот.

Куинн не смогла сдержать гримасу, которая скривила губы при этом предложении, и прямо сказала: «Я бы не хотела. Без обид, но если мы мертвы, не думаете ли вы, что нам следует использовать наши настоящие имена, а не глупые прозвища?

— Меня, действительно, зовут Джет, — сказал он ей с легкой усмешкой. «Это сокращение от Джетро. Но меня с детства звали Джетом».

Куинн моргнула при этой новости, а затем закрыла глаза со стоном. — О Боже, — пробормотала она и тут же заставила себя снова открыть глаза. «Мне жаль. Я просто предположила, что это прозвище, и подумала. ".

— Это было глупо и претенциозно? — предположил он, когда ее голос оборвался от смущения.

— Прости, — повторила Куинн со вздохом, ее плечи поникли. Казалось, что в ее загробной жизни будет столько же досадных ошибок, сколько было в ее реальной жизни.

— Не стоит, — добродушно сказал Джет. «Джет (Jet- Самолет) — довольно глупое и претенциозное прозвище для пилота. Я понимаю. На самом деле, именно так я относился к одному из парней, с которым я тренировался, и который настоял, чтобы мы называли его Эйсом (Асе- Ас (

человек, который безупречно исполнял какого-либо действие

))».

— Сокращено от «Ашерон»? — предположила она.

«Неа. Его настоящее имя Юджин, и в отличие от летающих асов, в честь которых он решил назвать себя, он не сбил ни одного вражеского самолета, не говоря уже о том количестве, которое принесло бы ему такое звание. Вот почему зваться Эйсом было так претенциозно и глупо».

«Ой.» — Куинн криво улыбнулась, ее плечи расслабились. — Джетро, да?

— Да, мэм, — ответил он, отступая в сторону, когда несколько фигур в синих халатах и масках катили между собой каталку с пациентом, явно спешили на операцию. Как только она скрылась за углом, он серьезно посмотрел на Куинн. — Значит, ты думаешь, что мы мертвы?

Плечи Куинн снова опустились, и она недовольно пожала плечами. «Это единственное объяснение, которое я могу придумать, почему мы здесь. Кроме того, кажется, что нас никто не видит, — заметила она.

Он огляделся, казалось, обдумывая это, а затем сказал: «Я не знаю. Бессмертные не могут утонуть. Может быть, это сон».

Куинн фыркнула на это предложение. «В кошмар, я бы поверила больше. Сон? Нет.»

«Почему больница для тебя кошмар?» — спросил он с интересом. — Ты когда-то была хирургом, не так ли?

«Была ключевое слово в этом заявлении», — с горечью сказала Куинн, отступая сама, когда мужчина в хирургическом халате пробежал мимо с медсестрой, рассказывающей ему о пациенте, которого он собирался оперировать. Вернувшись к Джету, она добавила: «Раньше я была кардиоторакальным хирургом. Это просто напоминает мне обо всем, что я потеряла».

«Став бессмертной ты больше не можешь быть кардиоторакальным хирургом?» — он спросил.

— В основном да, — устало сказала она.

«Почему? Разве ты не можешь просто изменить свое имя, переехать в другой штат и… — Он сделал паузу, когда она начала качать головой.

— К сожалению, нет, — с грустью сказала она ему. «Боюсь, это очень маленькое сообщество. Сертифицированных кардиоторакальных хирургов три с половиной тысячи, около того, и их число сокращается. Только тысяча триста получили сертификат за последние десять лет. Это делает бассейн очень маленьким для купания и повышает риск того, что кто-то — другой врач или медсестра — узнает меня». Куинн обвела больницу несчастным взглядом и добавила: «А еще все усугубляет тот факт, что я публиковала статьи, давала интервью и выступала с докладами на съездах, на которых присутствовали почти все 3500 кардиоторакальных хирургов. Я слишком известна, чтобы рисковать».

— Понятно, — тихо сказал Джет, а затем быстро огляделся, прежде чем сказать: — В таком случае это угнетающе. Тогда я думаю, что нужно сменить место пребывания».

— Сменить место? — неуверенно спросила она.

«Ага. Это место слишком оживленное и шумное и, видимо, просто тебя угнетает. Мы должны пойти куда-нибудь в другое место, — решил он.

— Не знаю, сможем ли мы, — неуверенно сказала Куинн. «Наши души, наверное, не могут уйти слишком далеко от наших тел, и если они здесь, в этой больн..…» Ее слова внезапно оборвались, когда больничная обстановка внезапно исчезла, и они оказались в ресторане со старомодной плиткой на полу и настоящими кабинками. Там была стойка, за которой можно было сидеть, идущая вдоль задней части ресторана перед открытым окном, и это напомнило ей о месте, где она когда-то ела, в маленьком городке. Она, Пэт, и Паркер заехали в такую же, в одну из их поездок, когда еще были смертными.

— Так лучше, — удовлетворенно сказал Джет, и Куинн с изумлением повернулась к нему.

«Ты сделал это?»

Джет поколебался, а затем пожал плечами и признался: «Я не уверен. Я думал, что мы должны пойти куда-нибудь еще. Может быть, в ресторан или кафе, раз я голоден, но определенно куда- нибудь где повеселее, и — пуф, мы здесь.

Куинн оглядела теплый и веселый ресторан. Это было определенно лучше, чем больница, подумала она, и тут ее желудок заурчал, высказав свое мнение о новом месте.

«Кабинка или табуретки у стойки?»

Вопрос Джета отвлек ее внимание от осмотра ресторана на его лицо. Но она не сразу ответила ему. Она была слишком занята, пытаясь разобраться в том, что происходит. Если она была мертва, то не могла же она просто прыгать с места на место? Или это был сон?

«Я бы выбрал кабинку», — сказал Джет, когда она промолчала. — И шоколадный коктейль, и картофель фри.

Куинн сглотнула слюну, внезапно появившуюся во рту при упоминании о коктейли и картофеле фри, и кивнула. Когда Джет немедленно подошел к ближайшей кабинке, она последовала за ним и проскользнула с одной стороны, а он занял другую.

«Шоколадный коктейль и картофель фри?» — он спросил.

— Клубничный коктейль и картофель фри, — решила Куинн, и вдруг на столе между ними появились коктейли и картофель фри, клубничный для нее, шоколадный для него.

Куинн с любопытством разглядывала еду. У нее никогда не было такого сна, когда она просто думала о чем-то, чего хотела, и это появлялось. Разве не было бы прекрасно, если бы в жизни была также? Если бы она могла просто подумать, что хочет быть смертной девчонкой на свидании в ресторане, и это исполнилось бы? Больше никаких дел с бессмертными, никаких клыков или потребности в крови, никаких побегов от обезумевших бессмертных, жаждущих крови, в тайге.

К сожалению, в жизни было не так. Так что ей лучше просто насладиться сном, решила Куинн, отбросив все мысли и заботы о своей реальной жизни и наклонившись вперед, чтобы сделать глоток клубничного коктейля. Ее глаза расширились, и она застонала, когда густой, холодный клубничный крем наполнил ее рот.

«Хорош?» — спросил Джет, зачарованно наблюдая за ней.

Кивнув, Куинн проглотила ледяной кусок и призналась: «Я не ела ничего подобного со времен медицинской школы».

«Почему?» — сразу спросил Джет.

— Они вредные, — быстро сказала она. «Сахар и жир. Привет сердечный приступ». Ее взгляд скользнул к картофелю фри рядом с коктейлем, и она неосознанно облизнула губы.

— Я полагаю, ты также давно не ела картошку фри? — Джет сказал с весельем, когда у нее потекла слюна от золотистого совершенства, почти боясь его попробовать. Когда она покачала головой, показывая, что нет, он сказал: «Давай. Попробуй.»

Его голос был глубоким, шелковистым и невероятно сексуальным, и это заставило Куинн подозрительно прищуриться. «Дай угадаю. Я действительно мертва, а ты дьявол, посланный искушать меня».

Джет торжественно кивнул. «Я дьявол, пришел, чтобы соблазнить тебя поесть жареное, что, как известно, является грехом, наказуемым вечностью в аду».

Куинн сморщила нос от его поддразнивания и потянулась за уксусом на стойке приправ, сложенных аккуратной небольшой коллекцией у стены в конце стола. Побрызгав прозрачной жидкостью на картошку фри, она сказала: «Смейся, если хочешь, но каждое путешествие начинается с одного шага. Сначала шейк и картошка фри, а потом уже обжорливая оргия на столе».

— О-о-о, ты сказала оргия, — радостно заметил Джет, а затем усмехнулся ее румянцу. «Что, если я пообещаю, что больше не буду предлагать еду?» — спросил он рассеянным тоном, наблюдая, как она сменила бутылку с прозрачной жидкостью на кетчуп и начала обильно поливать им пропитанную уксусом картошку фри.

Куинн пожала плечами, ее внимание было поглощено тем, что она делала, когда она сменила кетчуп на соль и начала посыпать ее поверх кетчупа и уксуса. Она чуть ли не пускала слюни при мысли о том, что она закончит готовить картошку фри и сможет ее съесть.

«Боже мой, ты же не собираешься есть это, не так ли?» — с отвращением спросил Джет, когда она продолжила встряхивать соль до тех пор, пока сверху не стали видны кристаллы в виде толстого слоя.

«Ты когда-нибудь ел так картошку фри?» — спросила Куинн, ставя солонку на место.

— Черт, нет, — заверил ее Джет.

«Тогда ты не имеешь права голоса. Попробуй, и тогда ты сможешь высказать свое мнение, — бросила она вызов, глядя на него через стол.

Джет с отвращением перевел взгляд с ее лица на картошку фри и отрицательно покачал головой.

— Забавно, я и не подозревала, что лётчики, такие трусы, — небрежно сказала Куинн, беря вилку и протыкая несколько картофелин фри, покрытых липкой массой.

Бормоча что-то себе под нос, Джет взял свою вилку и наколол одну ее картофелину фри, а затем быстро засунул ее в свой и без того гримасничающий рот. Однако эта гримаса исчезла, когда он стал жевать, и Куинн начала ухмыляться, когда он потянулся за уксусом, даже не закончив жевать.

«Такая же реакция была и у меня, когда я впервые увидела, как Синтия Вэнс ест картошку фри», — сказала она ему.

— Синтия Вэнс? — спросил он, полив свою картошку уксусом и потянувшись за кетчупом.

«Подруга в старшей школе», — объяснила Куинн. «В двенадцатом классе мы вместе обедали после третьего урока и пошли в ресторан рядом со школой. Когда я впервые увидела, как она ее ест, мне стало противно. Она сказала: «Не кривись, пока не попробуешь», или что-то в этом роде, и подтолкнула меня попробовать». Криво улыбнувшись, она пожала плечами. «Следующее, что я поняла, я не могу есть картошку фри по-другому. По крайней мере, раньше, — добавила она, и ее тон стал кривым. «Я не ела картошку фри примерно с тех пор, как окончила медшколу».

«Боже. Так давно? — с тревогой спросил Джет. «Это практически преступление. Картошка фри потрясающая».

«Да, это так», — согласилась она с легким вздохом, набирая на вилку еще картофеля фри. «Но я работаю в сфере здравоохранения. Я должна подавать пример и правильно питаться. Кто-то, поглощающий жир, сахар и соль, едва ли может читать своим пациентам лекции о здоровом питании, не так ли?» — спросила она, но затем ее губы сжались, когда она узнала слова мужа, исходящие из ее собственных уст. Именно Патрик уговорил ее перейти на обезжиренную и безвкусную вегетарианскую диету, и слова, которые она только что произнесла, были именно тем аргументом, который он использовал.

«Пожалуйста, только не говори мне, что ты одна из тех людей, которые забирают еду у кроликов».

Вопрос Джета, произнесенный с нарастающим ужасом, вырвал ее из размышлений, и Куинн открыла было рот, чтобы сказать «да», но затем сделала паузу, чтобы подумать. А так ли это на самом деле? Правда заключалась в том, что ей не нравилось питаться салатами и семечками. Она соскучилась по картофелю фри, пицце и бургерам. И — о Боже мой — пирожным, вдруг подумала Куинн. Пирожные с помадкой, клубничные коктейли, картофельные чипсы и печенье. . Список вещей, которые она пропустила за эти годы, был бесконечен.

— Нет, — сказала она наконец. — Я так не думаю.

— Ты не думаешь? — спросил Джет, приподняв одну бровь.

Куинн поморщилась и пожала плечами. «Боюсь, что с тех пор, как я была беременна Паркером, я ела в основном кроличью пищу, так что почти», — она быстро подсчитала в уме; Паркеру было двенадцать, и она начала есть вегетарианскую пищу за шесть месяцев до его рождения — «уже почти тринадцать лет. Но мне это не очень нравилось, так что не думаю, что я заядлый любитель кроличьей еды».

Джет обдумал это, его взгляд скользнул по ней, но он просто сказал: «Это позор. Зачем придерживаться вегетарианства, если оно тебе не нравится?»

«Иногда в жизни приходится делать то, что тебе не нравится. . для твоего же блага, — добавила она, когда он нахмурился.

«Может быть, это правда, когда речь идет об анализах крови, колоноскопии и тому подобном, но не о еде. Господи, человек должен есть три раза в день. Что это за жизнь, если тебе не нравится хотя бы часть этих блюд?»

— Довольно неаппетитно, — пробормотала Куинн себе под нос и не сказала ему, что вино помогало ей запивать большую часть еды в те десять лет ее вегетарианства, пока она была смертной. Оглядываясь на это сейчас, она осознала, что была на пути к тому, чтобы стать алкоголичкой. Вино не только помогало ей запить еду, но и снимало остроту раздражения по поводу поздних часов работы мужа и высокомерной властности.

— Ну, это действительно грустно.

Куинн нахмурилась, взглянув на Джета, наполовину испугавшись, что она сказала о том, что пьет вино вслух. «Что именно?»

«То, что ты тринадцать лет питались таким образом, когда тебе это не нравилось», — объяснил он. «Я не говорю, что не следует питаться здоровой пищей, но жизнь слишком коротка, чтобы вообще избегать удовольствий». Закончив говорить, он нахмурился, а затем сухо добавил: «Ну, для большинства из нас она короткая».

— Возможно, — сказала она, пожав плечами. «Но, как говорил Патрик, еда — это топливо, и, подобно дорогому автомобилю, работающему только на бензине премиум-класса, мы должны кормить свое тело только едой премиум-класса». Она нахмурилась, а затем добавила: «Имей в виду, хотя он часто говорил это, я нашла тайник с M&Ms и шоколадными батончиками в его столе после его смерти, и когда я просматривала его документы после того, как все утряслось, я заметила, его чеки из McDonald's и других ресторанов быстрого питания. Так что я подозреваю, что он просто не хотел, чтобы я располнела. Я имею в виду, что он начал гнобить нас по поводу нашего здорового питания, когда я начала набирать вес во время беременности».

Брови Джета приподнялись. «Я думал, что это нормально, когда женщина прибавляет в весе во время беременности».

— Да, — со вздохом сказала Куинн, а затем сказала ему, — Пэт думала, что он просто контролирующий осел, ну он ей не понравился с самого начала. Она считала, что он не уважает меня или то, как много я работаю и….». Она вздохнула и покачала головой. «Боюсь, в конце концов я с ней согласилась. Патрик не считал меня равной. Или, может быть, было бы ближе к истине сказать, что он не хотел, чтобы я была равной ему. Думаю, он хотел, чтобы я продолжала поддерживать его имидж звездного квотербека, как в старшей школе».

«Вместо этого вы оба были квотербеками», — предположил Джет. — Твой муж был врачом, как и ты, верно?

Куинн поколебалась, а затем объяснила: «На самом деле он был онкологом, а я кардиоторакальным хирургом».

Брови Джета приподнялись. «Итак, ты была квотербеком, а он — чирлидером».

Куинн удивленно моргнула при таком предложении. «Нет. Ты был прав — мы оба были квотербеками.

Джет с сомнением посмотрел на это утверждение. «Я думаю, что кардиохирург выигрывает у онколога позицию квотербека». Когда она открыла рот, чтобы возразить, он спросил: «Кому нужно было дольше обучаться?»

— Ну, мне, — неохотно призналась она.

— Угу, — сказал он, не выглядя удивленным. — А кто зарабатывал больше?

— Я, — сказала она почти извиняющимся тоном. — Но онкологи — Рак — это….».

Джет изогнул брови, терпеливо ожидая, пока она закончит свои мысли вслух, но каждый раз, когда Куинн открывала рот, она слышала, как слова мужа слетают с ее губ, и останавливалась. В основном потому, что теперь она сомневалась в словах своего мужа. Это продолжалось с тех пор, как он напал и обратил ее. Может быть, даже раньше. По словам Патрика, онкология была важнейшей областью медицины. Рак убивал огромное количество людей, и не делал различий, забирая и старых, и молодых. Все трепетали, когда говорили о диагнозе рак. Не то что проблемы с сердцем. Черт, да половина ее пациентов не соблюдала диету и даже не принимала регулярно таблетки.

Несмотря на это, Куинн не совсем была согласна с оценкой Патрика, но, подозревая, что его самооценка была немного подорвана ее успехом, она держала рот на замке и позволяла ему болтать о том, насколько он важнее всех остальных. Теперь она сказала то, во что действительно верила. «Каждый, кто работает в сфере медицины, является квотербеком, от медсестер до нейрохирургов. Каждый из них необходим и важен. Врачи, будь то врачи общей практики или специалисты в области онкологии или кардиоторакальной хирургии, не могут обойтись без медсестер, флеботомистов, которые берут кровь на анализ, лаборантов, рентгенологов и так далее».

— Мне нравится такой подход, — торжественно сказал Джет.

«Это правда, — пожала плечами Куинн, а затем, желая быть справедливой, добавила: — Что касается моего мужа, я думаю, что могу выставить его в неверном свете. Патрик был хорошим человеком и очень хорошим онкологом. Он заботился о своих пациентах и делал для них все возможное».

— А как насчет тебя и Паркера? — спросил Джет, и когда она тупо уставилась на него, не понимая, что он имеет в виду, он спросил: — Он был хорошим мужем и отцом?

Куинн вздохнула и посмотрела на свою тарелку, с удивлением заметив, что она пуста. Пока они разговаривали, она съела все до последней картошенки. Теперь она отложила вилку и сделала глоток коктейля, обдумывая вопрос. Наконец, она выпрямилась и осторожно сказала: «Ну, он не был алкоголиком или наркоманом, и он никогда не бил и не оскорблял никого из нас».

«Это своего рода база, ожидаемая большинством женщин. Как шины на машине, — заметил Джет, пристально глядя на нее, словно пытаясь прочитать ее мысли.

«Да. Ты прав, конечно, — пробормотала Куинн. Поигрывая вилкой на тарелке, она медленно сказала: «Поначалу он был хорошим мужем, очень ласковым и заботливым. Он предложил мне заняться кардиоторакальной хирургией». Помолчав, она облизнула губы, а затем призналась: «Но в конце концов, я думаю, он пожалел об этом. Думаю, он плохо принял мой успех. Я завоевала репутацию в своей области. Я начала привлекать внимание и получать предложения о работе от именитых больниц по всей стране. Меня даже попросили выступить с докладом на съезде на той неделе, когда он умер, и чем больше я добивалась успеха, тем больше он, казалось, отстранялся эмоционально, и тем больше ему нужно было контролировать вещи вокруг нас». Она сделала короткую паузу, прежде чем признать: «И я позволила ему».

«Почему?» — сразу спросил Джет.

— Потому что так проще. Ей было так стыдно признаться в этом, что слова звучали почти шепотом, но затем Куинн откашлялась и продолжила. «Поскольку моя работа была очень напряжённой, и я должна была всегда держать все под контролем и быть в курсе дел, на самом деле было чем-то вроде облегчения просто позволить ему управлять кораблем дома, даже если мне не всегда нравился исход.» Она не добавила, что его эмоциональное отстранение было для нее облегчением, потому что это позволило ей самой отстраниться. Работа с чужими эмоциями и потребностями может быть утомительной, а с Паркером и ее работой жизнь Куинн уже была достаточно утомительной и требовательной. Не то чтобы она находила потребности Паркера утомительными или чрезмерно требовательными. Это другое. Она любила своего сына и всегда находила для него время и силы. Куинн просто не могла найти ни того, ни другого, когда дело касалось неуверенности мужа и потребности в контроле, которую они вызывали.

Джет на мгновение замолчал, но вместо того, чтобы прокомментировать то, что она сказала, спросил: «А каким он был отцом?»

— Он любил Паркера, — твердо сказала она.

— Я слышу но, — тихо сказал Джет.

Куинн грустно взглянула на свою заляпанную кетчупом тарелку, думая о своем сыне и об отсутствии отношений с отцом. Наконец она сказала: «Ну, как и большинство мужчин, Патрик был совершенно бесполезен, когда Паркер был ребенком. Он не хотел иметь ничего общего с подгузниками и отрыжкой, и побудками среди ночи, — сказала она, закатив глаза, а затем, поняв, в каком свете она выставляет Патрика, она постаралась быть честной и добавила в его защиту: «Но он был онкологом и нуждался в отдыхе».

— А у тебя была кардиоваскулярная штуковина, — заметил Джет.

Куинн улыбнулась тому, как он исказил название ее профессии, но не поправила его и сказала: «Я тогда еще не была этой «штуковиной». Я была в середине своей пятилетней интернатуры по хирургии, когда у нас появился Паркер».

«Ой. Ну тебе тоже нужен был сон, — возразил он.

— Ага, — согласилась она. «К счастью, Патрик согласился нанять няню, чтобы моя интернатура не прерывалась». Куинн не упомянула, что потребовались шантаж и угрозы, чтобы заставить его сделать это. Она просто не могла совмещать стажировку и быть матерью на полную ставку, особенно после того, как Патрик, настояв на том, что они заведут семью, и пальцем не пошевелил, чтобы помочь ей с Паркером. На самом деле, если бы не ее сестра, Куинн, вероятно, бросила бы интернатуру и стала врачом общей практики. Но Пэт не позволила этому случиться. Она помогала с Паркером, и именно она предложила нанять няню, а затем призвала ее тормошить и пилить Патрика, пока он не сдался.

«Каким он был отцом, когда Паркер перерос подгузники?» — спросил Джет.

Куинн поморщилась прежде, чем сдержаться, но затем прояснила выражение лица. Здесь она была полна решимости быть справедливой. «Он гордился им. Паркер исключительно умен, — объяснила она. «Он чертов маленький гений, и Патрик гордился им за это».

«И все? Он гордился им? — спросил Джет, склонив голову. «А он водил его на игры или в кино? Или брал его на рыбалку? Куда-нибудь?»

Куинн действительно почувствовала, как слезы наворачиваются на ее глаза от вопроса. Это было то, чего она хотела для своего сына, отца, который проводил бы с ним время и брал его с собой, чтобы занимался с ним мужскими делами. Это было то, чего она ожидала и на что надеялась, но…. «Патрик был очень занят своей практикой. У него было не так много свободного времени».

Джет молча кивнул, но в его глазах было глубокое понимание, от которого ей стало не по себе. Ей казалось, что она проболталась, что ее муж по большей части игнорировал их ребенка, и что она часто чувствовала себя матерью-одиночкой, и ко времени нападения и его смерти она подумывала о разводе. Уже несколько лет, но была слишком занята, чтобы заниматься этим. Однако это было правдой. Она подумывала о разводе. Она не была счастлива, и Патрик определенно больше не казался счастливым. Он перестал быть счастливым через год после рождения Паркера. Именно тогда Патрик предложил завести еще одного ребенка. Он планировал, по ребенку раз в два года, пока их не станет три, сказал он. Но Куинн была в ужасе от этой перспективы. При отсутствии его помощи и интереса к ребенку, который у них уже не был. . Ну, она отказалась от второго ребенка, сказав, что они подождут и родят еще одного ребенка, как только она закончит свою стажировку. Это был первый раз, когда она сказала ему «нет» и не позволила ему поступить по-своему. Она не думала, что он простил ее за это. К тому времени, когда она закончила свою стажировку, они с Патриком уже почти не спали вместе, а их брак уже трещал по швам. Заводить второго ребенка, когда она подумывала о разводе, не казалось разумной идеей.

И обо всем этом Куинн избегала думать последние четыре года. Было несправедливо и неверно думать о недостатках ее мужа, когда он был мертв. Так же как и ее гнев из-за того, что он напал и обратил ее и ее сына, и в ней все еще было много этого гнева, но она не могла даже думать об этом, не чувствуя себя виноватой за то, что злилась на своего мертвого мужа.

Отбросив эти мысли как слишком угнетающие, Куинн взяла свой коктейль и откинулась на спинку кресла, чтобы рассмотреть мужчину напротив нее, а не мужчину, который ее предал.

Джетро Ласситер был красивым мужчиной. Он также был высоким и хорошо сложенным, с темными волосами. Он выглядел уличным мальчишкой. Ее муж тоже был высоким и темноволосым, но его тело было более худощавым и… . ну, он был похож на врача, человека, который больше времени проводил с книгами, чем с физическими упражнениями. Он не был широкоплечим и мускулистым, как Джет.

— Значит, твой отец водил тебя на рыбалку, в кино и на игры? — она попробовала сменить тему.

К ее большому удивлению, Джет покачал головой. «Мой отец был военным летчиком. Он погиб во время войны в Персидском заливе, когда мне было два года. Но я всегда представлял, что было бы, если бы он выжил и был рядом, когда я рос». Он криво улыбнулся и добавил: «И теперь я представляю, как когда-нибудь проделаю все это со своим собственным ребенком. Подарю ему детство, которого не было у меня. Так что я смогу наслаждаться этим опосредованно, я полагаю, — признался он с ухмылкой.

Куинн улыбнулась, очарованная мыслью, что он уже воображал ребенка, которого надеялся когда-нибудь родить, и на самом деле планировал проводить время со своим отпрыском. Она подозревала, что он будет хорошим отцом, таким, какого она хотела для своего сына, подумала она, но слегка наклонила голову и спросила: «Ты был летчиком до работы на «Argeneau Enterprises»?»

Джет кивнул.

— О, — выдохнула она, представляя, как он летит на истребители на опасные миссии. — Твоя мать, должно быть, была в ужасе, когда ты поступил на флот после того, как твой отец умер там.

Джет пожал плечами. «Боюсь, моя мама не слишком хорошо восприняла потерю отца и то, что она стала матерью-одиночкой. Хотя, в основном, я думаю, что это была вина».

«Вина?» — спросила она с замешательством.

Джет кивнул. «Кажется, отец какое-то время был безработным, когда она узнала, что беременна. У них была большая ссора из-за этого, она требовала, чтобы он нашел работу, иначе она уйдет от него. В ту ночь он ушел и присоединился к флоту. Джет пожал плечами. «Два с половиной года спустя он погиб, а она полезла в бутылку и до сих пор не вылезла». Он отодвинул свою тарелку и откинулся на спинку кресла, а затем слабо улыбнулся и добавил: «К счастью, наша соседка, Мардж Форсайт, была замечательной заботливой женщиной, которая была более чем счастлива заботиться обо мне, когда моя мама была не в состоянии. По сути, Мардж воспитывала меня вместе со своей дочерью. Мы были одного возраста, поэтому мы с Эбс всегда были лучшими друзьями».

«Эбс?» — в замешательстве повторила Куинн.

— Эбигейл Форсайт, теперь Нотте, — объяснил он. «Ее мама — соседка, которая меня растила. Ну, она вырастила нас двоих. Мы больше похожи на брата и сестру, чем на друзей».

— Эбигейл Нотте? — Глаза Куинн недоверчиво расширились, и она подалась вперед. — Она имеет какое-нибудь отношение к Санто Нотте?

«Ага. Муж и спутник жизни Эбигейл, Томаззо, приходится Санто двоюродным братом, — объяснил он.

«Боже мой!» — Куинн вздохнула, ее глаза расширились. — Тогда мы с тобой родственники через брак.

Джет удивленно моргнул. Он никогда не думал об этом в таком ключе, и сейчас ему было неудобно так думать. Боже мой, он страстно желал ее четыре года. Он не хотел никаких родственных связей, даже если только через брак. Поэтому он указал: «Ну, Эбс и я не связаны юридически».

Куинн отмахнулась. «Ты только что сказал, что вы как брат и сестра. Что делает тебя братом жены двоюродного брата мужа моей сестры.

— Что ж, это соответствует старому правилу о шести рукопожатиях (Теория «6 рукопожатий» предполагает, что каждый человек опосредованно знаком с любым другим жителем планеты через цепочку общих знакомых, в среднем состоящую из 5 человек), — пробормотал Джет.

«Да, это так», — согласилась она, а затем добавила: «Я думаю, что Паркер, должно быть, видел тебя на одном из семейных ужинов Нотте. Я помню, как он болтал о каком-то пилоте, с которым познакомился там, — задумчиво сказала она, а затем пожала плечами и тепло улыбнулась ему, протягивая руку через стол. — Что ж, приятно познакомиться, Джет.

Его брови приподнялись, и он заколебался, но затем протянул большую руку, чтобы пожать ее. Это была действительно большая рука. Ее пальцы утонули в ней, и Куинн почувствовала легкое покалывание, скользнувшее по ее пальцам и ладони вверх по руке, от контакта, когда они смотрели друг на друга. Но ни один из них на самом деле не дрожал; они просто держались за руки через стол одно мгновение, а затем оба одновременно оторвались и снова сели, глядя друг на друга с предположениями.

Куинн понятия не имела, о чем он думает, но ей было интересно, сколько ему лет и женат ли он. Вероятно, он женат, решила она. Он был чертовски красив, чтобы избегать полчищ женщин, которые преследовали бы его. Кроме того, она была почти уверена, что он более чем на пару лет моложе ее сорока лет, а она не хищница. Не то чтобы это имело значение. В любом случае, сейчас она была не в том положении, чтобы кого-то заинтересовать. Ей нужно было собраться с мыслями, прежде чем она даже задумается о свидании, и Куинн это знала. У нее был сын, о котором она должна была подумать. Сын, которого она оставила в Италии с его тетей Пэт и дядей Санто, где он ждал, пока она соберется с духом.

Губы Куинн сжались при этой мысли. Она прилетела в Италию три с половиной года назад, решив забрать с собой сына. Вместо этого она осталась у своей сестры, которая заботилась о нем, пока она отходила после обращения. В конце концов, она просто не вернулась в Америку. Она сняла коттедж и жила в Италии три с половиной года, хандря и страдая, когда не обучала сына дома. Наконец, Пэт не выдержала. Первые пару лет она пыталась уговаривать и подбадривать, но, наконец, в прошлом году она пошла по жесткому пути, говоря ей, что она тратит впустую свою жизнь и хандрит, и ее сын не заслуживает мать, которая большую часть времени не присутствует полностью умственно и эмоционально?

Ее сестра знала, что Куинн борется со всем этим бессмертным делом и своими чувствами к Патрику. Она начала уговаривать ее вернуться в Северную Америку, но не в Олбани, а в Торонто, и дала ей имя бессмертного психолога, который мог бы ей помочь. Грегори Хьюитт. Куинн чуть не рассмеялся, когда Пэт упомянула это имя. Маргарита предложила ей увидеться с мужчиной до того, как Куинн улетит в Италию, но она отказалась, заверив ее, что время, проведенное с сестрой, излечит ее.

Ей следовало бы послушать Маргариту, призналась себе Куинн. Она довольно хорошо узнала эту женщину за то время, что жила с ней и ее мужем Джулиусом, после того как проснулась от кошмара, в который превратилась ее жизнь, и довольно быстро поняла, что Маргарита была очень мудрой женщиной.

Ну что ж, подумала Куинн, лучше поздно, чем никогда. Она вернётся в Торонто и пойдёт к этому психологу, который оказался зятем Маргариты, и починет её. Тогда она наладит свою жизнь и станет достойной матерью для своего сына. У нее не было времени на мужчин до того, как все это будет сделано, и, вероятно, какое-то время не будет и после.

«Хочешь еще что-нибудь или хочешь прогуляться?»

«Прогуляться?» — спросила Куинн, оглядываясь в замешательстве, когда Джет указал на окно рядом с ними. Ее глаза расширились, когда она увидела, что через дорогу от ресторана, в котором они находились, был пляж, а солнце садилось. Это было очень мило. Кивнув, она вышла из кабинки и позволила ему взять ее за руку, чтобы вывести из ресторана.

Глава 5

— Интересно, где мы? Куинн с любопытством огляделась, когда они пересекли пустынный проспект, к столь же пустому пляжу. Улица была застроена предприятиями, но по какой-то причине она не могла прочитать вывески на зданиях. Они были для нее как бы не в фокусе. Машин не было, а пляж внезапно начинался на другой стороне дороги.

— Не знаю, — равнодушно ответил Джет. «Все вроде знакомо, но в тоже время нет. Этот ресторан напомнил мне закусочную, в которую мы с Эбс ходили после школы, когда были подростками, но это было не совсем то же самое. И этот пляж напоминает мне место, которое я однажды посетил в Европе». Он пожал плечами, не выглядя обеспокоенным. «Поскольку это все сон, я не собираюсь об этом беспокоиться. Это хороший отрыв от реальности».

— Да, — согласилась Куинн, ее разум уклонялся от мыслей о реальности и переключался на мужчину рядом с ней. Ей было намного комфортнее с Джетом теперь, когда она знала, что его приемная сестра вышла замуж за двоюродного брата мужа ее сестры. Не то чтобы ей было некомфортно с Джетом с самого начала, но теперь она чувствовала себя спокойнее.

— Итак, что побудило тебя стать хирургом? — спросил он, когда они подошли к кромке воды.

Пока они шли, Куинн серьезно обдумывала вопрос, а затем улыбнулась и сказала: «Как бы мне не было стыдно признаться в этом, я думаю, что изначально хотела стать врачом, чтобы прикрыть свою сестру».

«Что?» — Джет взглянул на нее с недоверчивым весельем. «Как? Почему? Я не понимаю.»

Куинн поморщилась и кивнула. «Это трудно объяснить.»

— Попробуй, — подбодрил Джет.

Она поколебалась, но затем начала с краткого изложения своей истории. «Хорошо. Ну, мы с Пэт родились в Китае.

— Хорошо, — тихо сказал Джет, не выглядя удивленным.

«Наш отец умер, когда мы были маленькими, и наша мать снова вышла замуж, — продолжила Куинн. «А потом она и наш отчим умерли, и нас удочерила наша крестная мать и ее муж из Америки, когда нам было по шесть лет. Мы переехали в Олбани, штат Нью-Йорк, и взяли их фамилию: Стоун».

— Вам поменяли имена или ты всегда была Куинн? — он спросил.

«Нас всегда звали Пэт и Куинн. Хотя имя Пэт на самом деле Петронелла. Мы просто зовем ее Пэт, потому что так проще».

«Как когда меня называют Джетом», — сказал он, кивнув.

Она пробормотала согласие, а затем продолжила. «В любом случае, у Пэт были проблемы с адаптацией. Она. ". Куинн вздохнула и покачала головой. «Кажется, она всегда была в конфронтации с нашими родителями».

— С приемными родителями, — сказал Джет, желая убедиться, что он понимает правильно.

Куинн кивнула. «Да. Стоуны».

— Но у тебя не было проблем с адаптацией? — спросил Джет.

«Я. . Я не знаю, — нахмурившись, сказала Куинн, а затем недовольно пожала плечами. «Я… Пэт всегда доставляла неприятности, и я всегда чувствовала, что должна сгладить углы и вести себя так, чтобы компенсировать это, поэтому я никогда не задумывалась о том, что я чувствую».

— А, — с пониманием сказал Джет.

— А, что? — спросила Куинн, прищурившись. Ей было трудно поверить, что он понял. Конечно, нет.

— Ты только что это сказала, — сказал Джет, пожав плечами. «Она была бунтаркой, поэтому тебе приходилось сглаживать острые углы, и ты никогда не показывала, что чувствуешь на самом деле. Вы выбрали свои роли».

«Роли?» — неуверенно спросила она.

«Конечно. Пэт была белой вороной, а ты была хорошей девочкой, делала то, что и ожидалось, — легко сказал он, а затем спросил: — Так это твои родители решили, что ты должна стать хирургом?

«Они оба были врачами, — призналась Куинн. «У них была семейная практика, и, поскольку у меня были хорошие оценки, они всегда говорили о том, что я вырасту, и тоже стану врачом, и когда-нибудь присоединюсь к семейной практике».

— Но ты взбунтовалась, — пробормотал он, кивнув.

— Бунт? — воскликнула она в изумлении. Куинн никогда в жизни не совершала бунтарских поступков. Как он и сказал, она была хорошей дочерью, а возмутителем спокойствия была Пэт. И разве это не было адским бременем? — внезапно спросил ее внутренний голос, заставив Куинн нахмуриться. Восстание хорошей девочки?

«Конечно, это была форма бунта», — сказал Джет, отвлекая ее от вопроса, а затем указал: «Ты выбрала операции. Очевидно, что ты никогда не присоединишься к семейной практике, если ты кардиоторакальный хирург».

— О ты вспомнил это слово, — весело заметила Куинн, но обдумывала то, что он сказал. Был ли выбор хирургии ее собственной формой бунта? Восстание хорошей девочки? Конечно, ее родители больше не рассчитывали, что она возьмет на себя семейную практику. Но они гордились ею. Не то чтобы она совсем отказалась от медицины и стала профессором университета, как Пэт.

— Значит, твоя сестра была расстроена тем, что ты стала хирургом?

«Что?» — удивленно спросила Куинн, а затем покачала головой. «Нет, конечно нет. Она гордится мной».

— Значит, она непрониклась тем, что ты стала врачом?

Куинн остановилась, обдумать это. Нет, несмотря на то, что она годами говорила себе и всем остальным о том, почему она стала хирургом, Пэт не заметила этого. Насколько ей было известно, Пэт никогда не критиковала Куинн за ее выбор, ни за ее роль послушной дочери, ни за то, что она пошла по стопам приемных родителей и стала медиком. На самом деле, единственным решением Куинн, которое Пэт не поддержала на сто процентов, был ее брак с Патриком. Однако даже тогда Пэт задала всего пару вопросов, упомянула несколько вещей, которые заставили ее задуматься, разумно ли было выходить за него замуж, если, он называл ее своей маленькой фарфоровой куклой. Но, в конце концов, ее сестра приняла ее решение и больше никогда не позволяла своим чувствам к Патрику проявляться. Ради Куинн, Пэт всегда была приветлива и открыта с Патриком.

Что вдвойне впечатляло, поскольку он был более чем саркастичен и часто неприветлив с ее «сестрой-неудачницей», как он иногда называл ее. Патрик был снобом в отношении медицины. Если ты не был каким-то врачом, ты был ниже его, и он считал Пэт бездельницей за то, что она занялась историей, а не медициной, когда она явно была достаточно умна, чтобы стать врачом. Но Патрик был груб с Пэт только тогда, когда хотел задеть Куинн, но всегда это происходило за закрытыми дверями. Если бы он когда-нибудь осмелился оскорбить Пэт в лицо…. Ну, если честно, Куинн подозревала, что их брак мог закончиться довольно внезапно.

— Пэт — профессор истории, не так ли?

— Да, — сказала Куинн, удивленно взглянув на него. «А ты откуда знаешь?»

«Она сказала мне.»

У Куинн чуть глаза не вывалились из орбит. — Ты знаком с моей сестрой?

«Конечно. Я был их пилотом в десятках рейсов за последние четыре года, если ее, Санто и Паркера нужно было куда-то доставить, — сообщил он ей. — Хотя Паркер не так часто летал с ними после твоего переезда в Италию.

Куинн с любопытством посмотрела на него, недоумевая, откуда он узнал, что она переехала в Италию.

Прежде чем она успела спросить, Джет сказал: «Санто и Пэт великолепны. Они идеально подходят друг другу. И Паркер хороший парень. И чертовски умный.

«Да. Так и есть, — мягко сказала Куинн, думая о своем сыне.

«Он приходил в кабину, чтобы скрасить мне полет на большинстве рейсов, на которых он был, и каждый раз задавал массу вопросов. Я не удивлюсь, если он уже сейчас сможет управлять этим чертовым самолетом.

— Я бы тоже не удивилась, — с ухмылкой сказала Куинн. Ее сын был умным и любознательным и, вероятно, исследовал раздел авиации после того, как вышел из самолета в первый раз. К настоящему времени он, вероятно, может летать на одном из них.

«Пэт или Санто всегда приходили через некоторое время, чтобы убедиться, что Паркер меня не утомил. Иногда они оба», — добавил Джет. «Они также часто оставались, чтобы немного поговорить».

— Уверенна в этом, — сказала Куинн со слабой улыбкой. Ее сестра всегда была болтливой Кэти по сравнению с ней, более сдержанной.

«Кроме того, Эбс приглашала меня на семейные вечеринки Нотте или на тридцать за последние четыре года, и они обычно там присутствовали, и мы перебрасывались парой слов. Мне нравятся все трое».

— Я уверена, что ты им тоже нравишься, — заверила его Куинн, но вспомнила, сколько раз Пэт пыталась убедить ее прийти на одну из этих семейных вечеринок Нотте, пока она была в Италии за последние три с половиной года. Куинн каждый раз отказывалась, настаивая на том, чтобы они шли без нее. Она могла встретить Джета на любой из них. Как бы она отреагировала на встречу с ним в такой социальной ситуации?

«Тебе?»

Куинн отогнала свои мысли от этого вопроса и безучастно посмотрела на Джета, задаваясь вопросом, когда он придвинулся к ней. Она чувствовала тепло его тела, он был так близко.

«Что мне?» — спросила она с замешательством.

«Я?» — весело спросил он, и когда она вспыхнула и начала опускать голову, Джет одним пальцем поймал ее подбородок и снова поднял вверх, не давая ей вырваться. «Ну же. Будь честна. Ты можешь читать мои мысли, и знаешь, что я думаю, что ты невероятно красива и безумно глупо было увлечься тобой с тех пор, как я доставил тебя, Маргариту и Джулиуса в Торонто из Олбани четыре года назад.

Глаза Куинн расширились от этой новости, потому что она не читала его мысли и не знала об этом. Она даже не знала, что он был пилотом до этого перелета.

«Конечно, ты можешь по крайней мере сказать мне, что ты находишь меня хоть немного привлекательным, и может быть, я тебе даже чуть-чуть нравлюсь?»

— Я… — Куинн колебалась, тяжело сглатывая. Трудно было думать, когда он был так близко. Палец, которым он поднимал ее подбородок, двигался вдоль ее челюсти, где он легко двигался вперед и назад с удивительно трогательной лаской. И он так приятно пах. Даже вкусно, подумала она, бессознательно придвигаясь ближе и глубоко вдыхая. Черт, он действительно пах восхитительно! Она просто хотела уткнуться лицом в его шею и окружить себя его запахом.

— Куинн? — мягко спросил он.

— Да, — пробормотала она, поднимая одну руку, чтобы коснуться его живота, а затем скользнула вверх к груди.

Брови Джета поднялись, и он неуверенно спросил: «Да? Ты находишь меня немного привлекательным?

— Очень привлекательным, — заверила она его. — И я думаю, мне нужно, чтобы ты меня поцеловал. Она понятия не имела, откуда взялись эти слова, но она так чувствовала. Однако она явно шокировала Джета, если судить по выражению его лица.

«Действительно?» — спросил он, словно опасаясь, что она откажется от своих слов.

— О, да, пожалуйста, — выдохнула Куинн, придвигаясь еще ближе, пока ее тело не потерлось о его тело.

Ей не нужно было спрашивать снова. Джет тут же наклонился, чтобы накрыть ее рот своим и, черт возьми. . Куинн уже испытывала страсть раньше в своей жизни. Ее отношения с Патриком начались очень страстно, но все было совсем не так. В тот момент, когда губы Джета коснулись ее, это было так, словно кто-то щелкнул выключателем в ее теле. Каждый нерв от ее губ до кончиков пальцев ног внезапно начал покалывать и вибрировать в ее теле.

Куинн поймала себя на том, что потягивается, ее спина выгнулась дугой, а пальцы ног согнулись, когда ее руки ползли вокруг его шеи, а ее пальцы скользнули в его волосы, запутавшись в мягких темных прядях. Жидкое тепло уже скапливалось между ее ног от нежной ласки его губ на ее губах, и это заставило ее хотеть большего. Она открыла рот, и он сразу же принял приглашение, его язык скользнул внутрь, чтобы бороться с ее языком. Они оба застонали от прогремевшего взрыва. Все тело Куинна внезапно задрожало, ее ноги ослабели от желания, так что теперь она цеплялась за него, чтобы устоять на ногах. Но вдруг ей больше не нужно было стоять на ногах. Она лежала на земле, и песок под ее спиной был прохладным по сравнению с его жаром, когда он прижимал ее к себе, а затем его руки двигались, скользили по ее телу, лаская здесь, сжимая там.

Одна из его рук нащупала грудь, и Куинн ахнула ему в рот, изогнув спину, чтобы острее почувствовать ласку, пока он ласкал ее сквозь блузку. Она поймала себя на том, что жалеет, что одета, а не голая. Но на этот раз сон не угодил ей и не представил ее обнаженной для удовольствия; вместо этого Джету пришлось перестать ласкать ее, чтобы потянуть рубашку вверх.

Куинн не удивилась, когда пуговицы не выдержали силы его желания. Она была даже благодарна за это, потому что это позволило ему убрать шелк с дороги. Кружевной белый лифчик был отодвинут в сторону, а затем Джет прервал их поцелуй и скользнул вниз, чтобы взять сосок, который он показал, втягивая его в свой горячий рот.

Куинн открыла глаза от крика и уставилась сквозь ветки сосны, тихое мяуканье и стоны удовольствия выскальзывали из ее рта, когда его язык кружился над ее соском и вокруг него, пока его губы сосали.

Боже, это было так чертовски приятно, слабо подумала она. Впервые за четыре года она почувствовала себя живой. А затем его рука скользнула между ее ног, и она дернулась, толкаясь в его руку, когда он прижимал ее к ней.

«Да. Джет. Пожалуйста, — умоляла она и, взявшись за его волосы, отвела его губы от своей груди и снова приблизила к своим губам, лихорадочно поцеловав его, пока он ласкал ее сквозь брюки. Но она тоже хотела прикоснуться к нему. Итак, запутавшись пальцами одной руки в его волосах, чтобы убедиться, что он не прервет их поцелуй, она позволила другой скользнуть вниз по его телу, ощупывая путь вниз по его груди, а затем по животу, прежде чем найти выпуклость между его ног. Задержавшись там, она накрыла, а затем сжала его эрекцию через брюки, и на этот раз Джет прервал их поцелуй.

С ворчанием отвернув голову, он чуть ли не протестующе выдавил ее имя, но при этом толкнулся в ее руку, и она улыбнулась, а затем поцеловала и лизнула его шею, пока ее пальцы скользили по нему. Он чувствовался и пах так чертовски хорошо, так восхитительно, так….

Не понимая, как это произошло, Куинн внезапно вонзила зубы ему в шею. Джет застонал от удовольствия, но глаза Куинн открылись, и она замерла от внезапного ужаса, когда поняла, что делает, а затем оттолкнула его от себя и изо всех сил пыпыталась отползти от него.

— Куинн? — Джет в замешательстве пробормотал и начал садиться, ругаясь, когда ударился головой об одну из низко свисающих ветвей сосны, под которую он затащил Куинн после того, как вытащил ее из реки. Потирая голову, он растерянно огляделся. Яркий утренний солнечный свет просачивался сквозь ветки, заливая местность тьмой и светом, и он предположил, что один из этих кусочков света попал ему в глаза и пробудил его от самого лучшего проклятого сна, который он видел за многие годы. Он был с Куинн, и они…

Воспоминание умерло в его сознании, когда он понял, что ее больше нет под деревом. Куда она ушла?

Беспокойство змеилось в нем, Джет вылез из-под низко лежащих ветвей, затем поднялся на ноги и огляделся, нахмурившись, когда заметил положение солнца на небе. Было не раннее утро — скорее полдень, понял он, увидев положение солнца на небе. Они проспали большую часть дня. Это заставило его задуматься, не пробежали ли обезумевшие русские бессмертные мимо того места, где они спали, или они тоже где-то заночевали. Какое-то время он надеялся на первый вариант, пока не вспомнил о ничего не подозревающих смертных в поселении, которое Кира заметила, когда забралась на дерево.

Они были бы беспомощны против них, подумал он несчастно, а затем заметил Куинн внизу у реки. Она стояла на коленях у береговой линии, брызгая водой в лицо.

Проведя рукой по лицу, чтобы полностью проснуться от безумного страстного сна, которым он только что наслаждался, Джет двинулся вперед, скривившись, когда его эрекция протестовала против этого движения.

— Успокойся, приятель, — пробормотал он, переводя взгляд на растущую эрекцию, пытающуюся вылезти из его брюк. Господи, это был горячий сон. Настоящий секс никогда не был и наполовину таким захватывающим, как просто поцелуи и ласки Куинн во сне. Почему-то он не думал, что это хорошо для него. Если до этого женщина вторгалась в его мысли, когда он был с другими женщинами, после этого опыта могло быть только хуже, беспокоился он.

Покачав головой, он продолжил идти вперед, его взгляд остановился на миниатюрной женщине у воды. Она не просто брызгала водой на лицо; она также брызала ее на грудь, отметил он, слегка нахмурившись, но прежде чем он успел спросить, все ли с ней в порядке, она, очевидно, услышала, как он приближается.

Куинн вскочила на ноги и повернулась к нему лицом, затем начала пятиться, увеличивая пространство между ними.

— Прости, — жалобно выпалила она. «Я не знаю, что произошло. В одну минуту мне приснился сон, что мы ели картошку фри, а затем гуляли по пляжу, а в следующее мгновение я осознала, что укусила тебя по-настоящему, и мне очень жаль».

Джет остановился, его рука потянулась к шее, а его глаза расширились, хотя это было не из-за двух маленьких ранок, которые он чувствовал на своем горле. Это было сочетание ее слов и того факта, что ее блузка была широко распахнута, пуговицы отсутствовали, а одна из ее грудей была выташена из чашечки лифчика и выставлена напоказ. Так же, как это было бы, если бы сон, который он видел, был реальным. Был ли это сон? Он был почти уверен, что был. По крайней мере, вначале, но они лежали близко друг к другу, когда он заснул. Он лизал ее. Возможно, сон проскользнул в реальность, когда они начали целоваться и миловаться и…

— Обещаю, я не буду приближаться к тебе, — сказала Куинн. — Тебе придется идти одному. Очевидно, ты больше не в безопасности со мной.

Это вырвало Джета из его мыслей, и он нахмурился, позволив руке соскользнуть с шеи. Но он не сразу обратился к тому, что она сказала; вместо этого он сказал самым спокойным голосом, на который был способен: — Я думаю, нам лучше отойти от воды и уйти с открытого пространства, чтобы обсудить это, Куинн. Кира или другие могут напасть на нас здесь в любой момент.

Куинн покачала головой. — Я думаю, тебе следует просто уйти. Теперь я такая же угроза, как и они».

«Нет. Это не так, — заверил ее Джет. Все еще используя свой спокойный голос, он сделал шаг к ней, протягивая руку. «Пожалуйста, давай просто отойдем за деревья и поговорим».

Когда Куинн яростно замотала головой и попятилась еще дальше, Джет тут же остановился и посмотрел на противоположный берег, размышляя, что делать. Наконец, он просто посмотрел на нее и спросил: «Тебе снилось, что мы были в больнице, а потом в старомодном ресторане с кабинками?»

Куинн застыла на вопросе, ее рот открылся.

Этого ответа было достаточно, чтобы Джет понял, что это определенно был общий сон, но он продолжил. «У нас были коктейли и картофель фри с достаточным количеством уксуса, кетчупа и соли, чтобы убить любого, у кого есть смертный тикер, а затем мы гуляли по пляжу. Мы говорили о семье, и я признался, что меня влечет к тебе уже более четырех лет, а потом мы. . э. ". Вместо того, чтобы описать словами то, что они сделали, он указал на ее рубашку.

Куинн в замешательстве посмотрела вниз, а затем ахнула и засунула грудь обратно в лифчик, запахнув блузку. Затем она попыталась застегнуть пуговицы, но застегивать было нечего. Он оторвал их, пытаясь добраться до ее груди во сне. . и видимо в реальной жизни тоже. В конце концов, она завязала хвосты блузки вместе под лифчиком. Ее живот остался на виду, но теперь ее лифчик и то, что он защищал, были прикрыты.

Как только это было сделано, она подняла голову и с некоторым достоинством спросила: «Откуда ты знаешь, что мне снилось?» Затем она нахмурилась. «И как, черт возьми, моя одежда испортилась в реальной жизни из-за сна?»

— Ну, я думаю, у нас был общий сон, — тихо сказал Джет, точно зная, что это значит.

Судя по всему, Куинн нет, понял он с удивлением, когда она нахмурилась и спросила: «Это возможно? Как мы можем разделить сон?»

Джет с трудом мог поверить в вопрос. Она была чертовой бессмертной, и ей полагалось разбираться в этом деле, а не ему. Он знал только потому, что Эбс объяснила ему о спутниках жизни и признаках их встречи, чтобы заверить его, что она не двигалась слишком быстро и не совершала ошибку, когда дело касалось ее и Томаззо. О чем он и беспокоился. По крайней мере, до тех пор, пока он не узнал этого парня и не понаблюдав за ним некоторое время с Эбс. Эти двое действительно идеально подходили друг другу.

— Это невозможно, — пробормотала Куинн.

Джет нахмурился, услышав ее заявление, и переступил с ноги на ногу. «Тогда откуда мне знать, что тебе снилось? Откуда мне знать, что твой отец умер, когда ты была крошкой, а затем твоя мать и ее новый муж, когда тебе было шесть лет, и тебя отправили в Олбани, штат Нью-Йорк, на воспитание твоей крестной матери и ее мужа, которые оба являются врачами, они хотели, чтобы ты присоединилась к семейной практике?»

Когда она молча посмотрела на него, явно не зная, как это объяснить, он заверил ее: «Это возможно. У нас был общий сон. Такое бывает. .между возможными спутниками жизни.

«Что?» — встревоженно воскликнула она.

«Это один из способов, которым спутники жизни узнают друг друга. Один из симптомов — совместные сны, — объяснил он, а затем нахмурился. — И Маргарита должна была рассказать тебе об этом, когда четыре года назад объясняла все о бессмертных. Почему, черт возьми, она этого не сделала?

— Рассказала, — недовольно призналась Куинн. — Но, боюсь, я не очень внимательно слушала. Я пропустила половину мимо ушей и. . Мне было трудно принять то, кем я стала. Вот почему меня отпустили в Италию. Они надеялись, что Пэт поможет мне приспособиться и закончит обучение». Она поморщилась, а затем призналась: «Но я позволила ей думать, что мое обучение закончено. Я просто хотела тишины и покоя и чтобы меня оставили в покое».

Джет с минуту молчал, но потом шорох в лесу заставил его нервно оглядеться. «Ну, я не останусь здесь на открытом воздухе, чтобы обсуждать это. Если хочешь поговорить, я буду в лесу. . в полном одиночестве, ожидая, когда ты или один из кровожадных локомотивов найдут меня.

Развернувшись на этой ноте, Джет пошел в лес. Не то чтобы у него был выбор. Он не мог заставить женщину поговорить с ним, но надеялся, что она последует за ним, хотя бы для того, чтобы попытаться убедить его продолжать без нее. На самом деле, он надеялся, что она захочет обсудить вопрос о спутниках жизни. Джет никогда не предполагал, что станет возможным спутником жизни для бессмертной. Но это многое объясняло. Его одержимость этой женщиной в последние четыре года после того, как он всего пару раз видел, как она садится в самолет, не раз заставляла его чувствовать себя не в своей тарелке. Он чувствовал себя жутким сталкером. Он почувствовал себя немного лучше, зная, что для этого может быть веская причина. Христос! Он был для нее возможным спутником жизни. Что теперь?

Пока он задавал вопрос, в его мозгу не было готового ответа. Никогда не предполагая, что он может быть чьим-то спутником жизни, Джет никогда не задумывался над такой проблемой и совсем не был уверен, хочет ли он вообще быть им. Быть спутником жизни означало пройти оборот, как это сделала Эбс, а это означало стать кровопийцей, что звучало для него отвратительно.

Но эта страсть. Проклятие. . Только ей можно прожить несколько жизней. Черт, одна мысль об этом пробуждала мистера Хэппи в его штанах.

Поморщившись, Джет поправился и огляделся, пока не заметил удобное бревно, на которое можно было сесть. Оно было давно мертво, серое из-за того, что стихия высосала из него последние остатки жизни. Но оно казалось достаточно прочным и не сломается под его тяжестью, так что он расслабился на бревне и стал ждать, вовсе не уверенный, что Куинн придет к нему. Он испытал сильное облегчение, когда мгновение спустя заметил ее в лесу, а затем она заколебалась, неуверенно глядя на него.

Когда Джет похлопал по бревну рядом с ним, она двинулась вперед, но не села там, где он указал. Вместо этого она выбрала противоположный конец бревна, как можно дальше от него.

Они оба помолчали с минуту. Джет, потому что она была чертовски красива. Женщина была прекрасна в деловом стиле одежды и образе, но с рубашкой, завязанной вот так, оставляя глубокий вырез, который открывал изгибы ее груди и оставлял на виду ее живот, не говоря уже о ее пышных и растрепанных волосах на ее голове от их сеанса поцелуев, она чертовски захватывала дух. Он просто хотел снова расстегнуть ее рубашку, но на этот раз снять с нее лифчик и…

— Ты действительно думаешь, что мы спутники жизни?

Джет отогнал похотливые мысли, вытер слюну с уголка рта тыльной стороной ладони и прочистил горло. «Да.»

Вот оно. Да. Это было все, что он мог сделать сейчас. Мистер Хэппи был не очень доволен тем, что его ограничивали парадными брюками, и Джет был совершенно уверен, что кровь, наполняющая мистера Хэппи, шла прямо из его мозга, потому что он казался совершенно пустым от всего, кроме того, что он хотел бы сделать с Куинн в данный момент.

Куинн тяжело вздохнула и печально посмотрела на свои руки. «Я не думаю, что готова к спутнику жизни, Джет. Мне нужна консультация или что-то в этом роде. На самом деле, мне нужно собраться с мыслями, понять, что делать со своей жизнью, чтобы я могла заботиться о своем сыне, и мне нужно со всем этим разобраться, прежде чем я даже подумаю о том, чтобы связываться с кто-то в романтическом ключе».

Тогда как насчет сумасшедшего обезьяньего секса без каких-либо обязательств? Какая-то часть разума Джета закричала, но он резко выбросил эту мысль из головы как неуместную и обдумал тот факт, что, хотя он не был уверен, что хочет быть спутником жизни, ее слова о том, что она не готова задели его. «Странно», — подумал он, но затем откашлялся и сказал: «Возможно, мы сможем побеспокоиться об этом позже. Прямо сейчас, я думаю, мы должны сосредоточиться на том, чтобы добраться до цивилизации и найти помощь для «мадам» из самолета.

«Верно.» — Куинн резко встала, но повернуласься к нему извиняющимся тоном. — Тебе нужно продолжать без меня. Я постараюсь найти остальных и задержать их, чтобы ты…

— Этого не произойдет, — твердо прервал Джет, и когда она открыла рот, чтобы возразить, он поднял руку, чтобы заставить ее замолчать, прежде чем серьезно произнес: — Куинн, без тебя мне не выбраться из этого леса. У меня был бы шанс, если бы у меня не было на хвосте сумасшедших кровожадных вампиров, но они есть, и я всего лишь смертный. Ты не сможешь сдержать четверых одна, а я не смогу обогнать их в одиночку. Ты мне нужна.»

«Но я укусила тебя», — воскликнула она, как будто он забыл об этом факте. Не забыл. На самом деле, он вспоминал возросшее удовольствие и волнение, которое он испытал, когда она это делала, и подумал, что был бы непротив испытать это снова. Кроме того, ей нужна была кровь, так что на самом деле он был бескорыстен.

«Тебя здорово потрепало на порогах, — сказал он. — И ты совсем бледная. Тебе явно нужна кровь. А мне нужно, чтобы ты была сильной и здоровой, чтобы помочь мне выжить, — важно добавил он. — Я думаю, ты должна укусить меня и взять немного крови. Достаточно, чтобы ты могла спасти нас, — быстро добавил он, когда она начала протестовать. Когда она заколебалась, выглядя неуверенно, он указал: «Это не только для меня, Куинн. Какие бы люди ни были в городе или лагере, которые видела Кира, они тоже находятся под угрозой. Нам нужно позвать на помощь, иначе они тоже могут погибнуть».

Когда ее плечи поникли в поражении, он чуть не обмяк от облегчения. Ему действительно нужна была ее помощь, чтобы сбежать от русских бессмертных, и он не был слишком горд, чтобы сказать об этом. Джет знал свои сильные стороны. Он обучался самообороне как до, так и во время службы на флоте, и мог защитить себя от большинства людей и даже многих животных, хотя добровольно не полез бы на медведя. Но он был смертным, с силой смертного человека. Он не мог пойти против бессмертных и победить. Не без проклятого оружия или чего-то подобного.

— Как ты хочешь, чтобы я это сделала?

Джет взглянул на Куинн в ответ на этот вопрос, а затем немного помедлил, прежде чем протянуть руку. Он действительно предпочел бы вернуться к тому, что они делали раньше, и уйти отсюда, но скорость здесь была очень важна, поэтому запястье казалось самой быстрой веной, к которой она могла прикоснуться.

Куинн с тревогой посмотрела на его запястье, но потом подошла ближе. Она не села. Ей не пришлось. Она была достаточно маленького роста, чтобы взять его руку и поднести ко рту, когда он сидел. Джет закрыл глаза, ожидая того же удовольствия и блаженства, которые он испытал, когда она укусила его за шею ранее, но после того, как она колебалась, он почувствовал острую боль и тянущее ощущение, которое причиняло боль, и заставила его хныкать, как девчонка.

Куинн замерла от звука, ее глаза метнулись к его лицу. Она беспокоилась, что у нее будут проблемы с тем, чтобы воткнуть клыки и сделать это, но в тот момент, когда она поднесла его запястье к своему лицу, и его запах окутал ее, ее клыки скользнули вниз, и во рту образовалась слюна. Тем не менее, она немного поколебалась, прежде чем укусить, ей было неловко это делать. Но она это сделала, и теперь она нахмурилась и выдернула клыки, увидев боль на его лице.

— Прости, — искренне сказала она, отпуская его руку.

— Черт, — пробормотал Джет, потирая запястье и вставая, чтобы уйти. «Это чертовски больно. Почему, черт возьми, так больно? Не было больно, когда мы… — Резко остановившись, он повернулся к ней. «Эбс сказала, что не почувствовала боли, когда Томаззо укусил ее. Что он отвлек ее поцелуями и ласками».

Куинн неуверенно посмотрел на него. «Ладно.»

«И это то, что происходило, когда ты укусила меня в первый раз, и тогда я не чувствовал боли», — указал он, возвращаясь к ней. — Так что, если мы снова поцелуемся и будем делать что-то еще, ты сможешь укусить меня, не причинив мне вреда.

Глаза Куинн расширились. «Ты хочешь, чтобы я-?»

Это было все, что она успела сделать, прежде чем он наклонился и поцеловал ее. На этот раз не было никакой нежности, никаких легких касаний губ к губам. На этот раз его язык высунулся, ища входа в тот момент, когда их рты встретились.

Куинн без колебаний открылась Джету, когда его рот накрыл ее рот. Ее руки обвились вокруг его шеи, а затем она ахнула и обвила ногами его талию, когда он внезапно выпрямился, увлекая ее за собой. Она смутно осознавала его движения, но была слишком отвлечена его языком, сплетающимся с ее языком, чтобы обращать на это внимание, пока не почувствовала, как дерево упирается ей в спину. Прижав ее к дереву нижней частью тела, Джет разорвал их поцелуй и откинул верхнюю часть тела назад, чтобы посмотреть, что он делает, когда он принялся развязывать узел, который она завязала на своей блузке, чтобы прикрыться.

Куинн едва взглянула вниз, чтобы понять, что он делает, когда ему удалось развязать и распахнуть ее блузку, открывая ее кружевной лифчик. Она смотрела, как он провел одним пальцем по краю кружева, а затем этот палец скользнул под тонкую ткань и потянул ее вниз сначала под одну грудь, затем под другую.

Его руки немедленно потребовали награду, которую он открыл, и Куинн откинула голову на дерево и застонала, когда он ласкал ее.

— Красиво, — пробормотал он, а затем снова поцеловал ее.

Куинн жадно ответила на поцелуй, ее руки вцепились ему в плечи, когда она выгнулась от его ласк, а затем он прервал их поцелуй и предложил ей свою шею. Ее клыки тут же скользнули наружу и вниз, но она замешкалась, боясь причинить ему боль, а затем легонько провела губами по его горлу, но не укусила, вместо этого скользнула рукой вниз между ними, чтобы найти выпуклость в его паху. Куинн пришлось немного подтолкнуть его назад и позволить себе скользнуть по его длине на дюйм или два, чтобы дотянуться до него, но потом они оба застонали, когда она прикрыла его твердость и начала тереть и ласкать его.

— О Боже, Куинн, — простонал Джет, от волнения покусывая ее ухо, и Куинн наконец позволила своим зубам вонзиться в его шею.

Она почувствовала, как он напрягся, и почти выдернула клыки, боясь причинить ему боль, но тут он начал вжиматься в ее ласкающую руку, простонав: «О, да, Куинн, да. Боже, детка. Боже мой.»

С облегчением она оставила свои клыки внутри и продолжила ласкать его, ее собственное тело отзывалось так, как будто она ласкала себя, ощущение нарастало, его руки двигались вверх к ее груди, массируя и сжимая, а затем пощипывая ее соски. Все это смешалось воедино и нарастало внутри нее, волна за волной нарастающего возбуждения и потребности, а затем далекий крик донесся до ее слуха, когда Джет внезапно застонал и пошатнулся.

Куинн уже вытаскивала клыки с его шеи, когда он упал на колени, утянув ее с собой. Отстранившись, она с беспокойством посмотрела на него, когда он открыл глаза.

— Не останавливайся, — простонал он, но его слегка качало, и она знала, что выпила больше крови, чем, вероятно, должна была. Дотянувшись до его запястья, она нащупала его пульс, с облегчением почувствовав, что он лишь немного увеличился, а затем вдалеке раздался еще один крик. Она не могла сказать, как далеко они были, но если они слышали их, то, они были слишком близко, и Куинн коротко обняла Джета и прошептала: «Нам пора идти».

«Ага.» Он вздохнул это слово в ее волосы, шевеля их своим дыханием.

— Ты можешь встать? — спросила она, вставая и протягивая ему руку.

Джет взял ее, но использовал только для того, чтобы удержаться на ногах.

«Как ты?» — спросил он, слегка нахмурившись. Он покачивался на ногах, выражение его лица было немного дезориентированным, и она убрала прядь волос с его лица и улыбнулась.

«Я в порядке. Лучше. Ты тоже будешь, как только я доставлю тебя в безопасное место. А теперь подожди здесь минутку. Подгоняя его ближе к дереву, она прислонила его к нему, чтобы он не упал, а затем быстро взобралась на дерево. Куинн не думала об этом, она просто делала это, что действительно впечатляло. Она никогда раньше не лазила по деревьям, даже в детстве. Но ее сила сделала это легко возможным, и она взобралась наверх, насколько дерево могло удержать ее, а затем передвинула ветки, закрывающие ей обзор, чтобы посмотреть на окрестности.

Сначала она заметила лагерь, и он определенно был похож на какой-то лагерь или гостиницу, а не на город, а затем она последовала за звуком еще одного крика и оглянулась назад, откуда они пришли прошлой ночью. Сначала она ничего не видела, но потом ей показалось, что она заметила движение на одном дереве, и тут же начала спускаться вниз. Лагерь был ближе, чем то движение, которое Куинн заметила в деревьях, но как бы быстро ни двигались бессмертные, ей не удастся увести Джета и людей в лагере в безопасное место, прежде чем на них набросятся русские женщины.

Джет все еще был прислонен к дереву, когда она спрыгнула на землю рядом с ним. Куинн не стала объяснять; она просто перекинула его через плечо и побежала в сторону лагеря. . и начала молиться.

Глава 6

«Какого черта, что значит у тебя нет телефона? В наше время у каждого есть проклятый мобильный телефон. Почему у вас нет?

Джет моргнул, открыв глаза на этот рев, морщась при этом. В голове стучало, как в барабан. Он бы подумал, что страдает от адского похмелья, если бы его воспоминания не были неповрежденными. К сожалению, с его памятью все было в порядке, и последнее, что он помнил, это разговор с Куинн, тошноту, охватившую его, и боль, начавшую пульсировать в голове, пока она бежала по лесу, перепрыгивая через бревна и огибая деревья на своем пути. Она отчаянно мчалась, чтобы спасти его и, по-видимому, шестерых — нет, семерых — людей, которые теперь смотрели на нее через всю комнату, со смесью беспокойства из-за ее окровавленной и растрепанной одежды и явного раздражения от ее возмушения.

«Мэм, вы должны успокоиться и рассказать нам, что произошло», — успокаивающе сказал темноволосый из двух мужчин среди семи человек. — Очевидно, вы пережили что-то ужасное, но теперь вы в безопасности и…

«Я не в безопасности!» — рявкнула Куинн, а затем нетерпеливо поерзала и добавила: — Ну, я в порядке, а вы и Джет — нет, и… — Ее голос прервался, когда она взглянула на него и увидела, что он не спит. — О, Джет, — выдохнула она, подбегая к тому месту, где он сидел на большом кожаном диване, на котором только что лежал. «Ты очнулся. Как ты себя чувствуешь? Ты потерял сознание.

«Я не упал в обморок», — прорычал он, потянувшись, чтобы погладить шишку на затылке, где, казалось, происходила большая часть барабанной дроби. Заметив выражение ее лица, он поморщился и признался: «Хорошо, я потерял сознание. Это кровь прилила к моей голове, и то, что я раскачивался и стукался о твою задницу, когда ты несла меня через лес. Черт, женщина, у тебя костлявая задница, — пожаловался он. «Нам действительно нужно накормить тебя чем-то, кроме ростков люцерны и капусты. Чем-то серьезным, — добавил он, поскольку в их общем сне она ела картошку фри.

Сдавленный звук Куинн привлек его взгляд к ее лицу, он увидел, что она покраснела ярко-красным и выглядела так, будто проглотила язык, а затем Джет понял, что сказал, и со вздохом закрыл глаза. «Мне жаль. Я не это имел в виду. Но твоя задница вся состоит из костей, и мне было больно ударяться головой о нее снова и снова, но я бы никогда не сказал этого, если бы моя голова не болела так сильно. Я ценю… Его попытка поблагодарить ее за спасение жизни застряла у него в горле, когда перед его глазами появился стакан воды.

— Это поможет, — сказал хриплый голос, когда он моргнул при виде стакана.

Джет проследовал за рукой, держащей стакан, к красивому лицу с длинными рыжими волосами вокруг него и двумя огромными грудями под ним. Шеи не было, с тревогой заметил он, а потом понял, что это из-за того, что женщина наклонилась, протягивая ему стакан. Джет не мог не перевести взгляд с ее лица на ее грудь и обратно, с тревогой подумав: «Боже мой, у бедной девушки, наверное, ужасно болит спина, таскать с собой этих монстров».

Затем тихий звук, похожий на рычание, заставил его взглянуть на Куинн. К его большому изумлению — и, ладно, небольшому удовольствию — Куинн смотрела на рыжую так, словно хотела оторвать ей голову. Она ревновала, подумал он и улыбнулся этой мысли, пока Куинн не обратила на него свой яростный взгляд. Скрывая улыбку за хмурым взглядом, он взял стакан у рыжей и резко встал.

— Где мы, н… о, — слабым голосом закончил он, когда комната немного заплясала вокруг него.

Куинн поймала стакан, когда тот выскользнул из его руки, и взяла его за руку, чтобы поддержать. Она призвала его сесть обратно, отвечая на вопрос, который он не успел закончить. «Мы находимся в частном рыбацком домике. В ста шестидесяти милях (257.5 км) от цивилизации и, видимо, без телефона и машины, чтобы выбраться отсюда.

— Я же говорил тебе, — раздраженно сказал высокий светловолосый мужчина примерно одного возраста с Джетом. «От машины толку не будет. Здесь нет дорог. Людей и товары ввозят и вывозят самолетами».

Куинн нахмурилась, а затем сказала Джету: «Я слышала, как самолет улетел, когда я была в пятнадцати минутах пути. Он только что высадил этих парней, чтобы открыть домик. Судя по всему, это место открыто только восемь недель в году и было закрыто с конца августа прошлого года. Самолет вернется только через два дня, когда прилетят первые гости».

— Ну, это нехорошо, — мрачно сказал Джет, а затем нахмурился. «Если они прибыли сюда только сегодня днем, то какие огни Кира видела прошлой ночью?»

— Мы с Бриттани прибыли вчера, — неохотно признался блондин. «Самолет, который слышала ваша подруга, улетает после того, как сегодня высадил остальную часть нашей команды».

Джет кивнул, а затем взял стакан с водой, который держала Куинн, и быстро выпил прохладную жидкость. Как ни странно, это действительно немного помогло. По крайней мере, к тому времени, как он закончил, стук в голове, казалось, немного утих.

Вежливо пробормотав «Спасибо», Джет протянул стакан рыжеволосой девушке, которая дала его ему, а затем снова повернулся к Куинн, когда она обратилась к парню, который, по-видимому, был главным. «У вас должен быть какой-то способ связаться с внешним миром в случае чрезвычайной ситуации. Си-би-рация или что-то в этом роде?

«От Си-Би нет никакой пользы здесь», — сказал мужчина, закатив глаза, как будто ее предположение было нелепым. «Мы слишком далеко для этого. У нас в офисе есть спутниковый телефон, который…

— Отведи меня к нему, — прервал Джет.

Когда мужчина заколебался, выглядя так, будто собирался отказать, Джет повернулся к Куинн и сказал: «Управляй им и заставь его».

Куинн удивилась этому предложению, а затем закусила губу и призналась: «Я не знаю, как это сделать».

Глаза Джета расширились от шока. «Что? Но ты была обращена четыре года назад. Но Маргарита. ". Его голос стих, когда он вспомнил их предыдущий разговор. Очевидно, что общие сны были не единственным, о чем она не знала.

Выругавшись, он повернулся, чтобы осмотреть группу из семи человек. Двое из них были примерно его возраста, рыжеволосая женщина и светловолосый мужчина. Судя по тому, что они носили бейджи с именами Менеджер Джейсон и Помошник Менеджера Бриттани на своих темно-синих рубашках поло, они, казалось, были главными. У остальной группы были только имена на бейджиках на голубых рубашках-поло. Люди в бледно-голубом состояли из четырех молодых женщин и одного молодого человека, которым было от восемнадцати до двадцати лет. Мужчины в этой группе были привлекательными и хорошо сложенными, а женщины — красивыми и фигуристыми.

Либо сторожка обслуживала богатых старых извращенцев, которым нравилось иметь рядом грудастых девочек, либо это личное предпочтение парня, отвечающего за подбор персонала, подумал Джет. Сам он всегда предпочитал маленькие, хорошо сложенные. Как у Куинн, признал он, когда его взгляд скользнул по дорогой отделке комнаты, в которой они находились. Она была похожа на большую гостиную с бревенчатыми стенами, сводчатыми потолками и повсюду большой кожаной мебелью. Все было покрыто слоем пыли, который подтверждал версию о том, что он был закрыт в течение десяти месяцев.

«Спутниковый телефон предназначен только для деловых звонков или экстренных случаев».

Это объявление от Джейсона, менеджера, привлекло внимание Джета к делу, и он хмуро посмотрел на парня. «Это чрезвычайная ситуация, или вы пропустили тот факт, что я был без сознания, когда она принесла меня, и вся ее рубашка в крови?»

Парень сразу сдулся и перевел взгляд с Джета на Куинн, и в уголках его рта появилась озабоченность, когда он пробормотал: «Нет, конечно, я этого не пропустил, но она не сказала нам, что произошло».

«Наш самолет разбился, трое моих пассажиров были ранены, а на четвертого напал медведь, когда мы пытались добраться до помощи», — выплюнул Джет, но немного помедлил, прежде чем добавить: «И медведь преследовал нас». Это большой сумасшедший ублюдок. Я думаю, что он болен бешенством, и если он доберется сюда до того, как мы вызовем помощь, он, вероятно, убьет нас всех.

Плохой выбор, решил он, когда беспокойство парня сменилось подозрением, и он спросил: «Вы хотите, чтобы я поверил, что эта маленькая девушка обогнала медведя, и добралась сюда? Никто не может обогнать медведя, — сказал он с отвращением. — И она несла тебя, ради бога.

— Джет, у нас нет на это времени, — мрачно сказала Куинн, переводя взгляд на дверь и обратно. «Они были не так уж далеко позади нас, когда я проверяла на дереве».

«Как далеко?» — обеспокоенно спросил Джет.

Она покачала головой. «Я не уверена. Может, минут пятнадцать, если повезет.

— Кто преследовал вас? — спросил Джейсон, менеджер, его глаза сузились.

На этот раз ответила Куинн, придумав блестящую ложь. По крайней мере, ему так показалось, когда она протянула руку и сказала: «Я доктор Куинн Питерс из Олбани, штат Нью-Йорк».

Мужчина машинально взял ее за руку, и при слове «доктор» на его лице появилось немного уважения. Внезапно взявшая на себя ответственность Куинн, профессиональный голос, вероятно, тоже помог.

«Конечно, вы правы, и нас беспокоит не медведь», — призналась она, а затем ее взгляд на мгновение метнулся к Джету, прежде чем вернуться к Джейсону, когда она объяснила: «Мы летели из Европы и наш самолет потерпел крушение. Мистер Ласситер был вторым пилотом. Мы потеряли пилота в авиакатастрофе, но бежали от пациентов, которых перевозили. Они выбрались из самолета, и они очень опасны». Она снова взглянула на Джета, а затем объявила: «Они психически больные».

— Психически больные? — рыжеволосая Бриттани, предназначенная для «возрастных гостей», ахнула от смятения. — О, бедняжки.

Куинн поморщилась от этих слов, но сказала: «Нет, ты не понимаешь. Они не… Они…

— Послушайте, — сказал Джет, подхватив рассказ, когда Куинн запнулась после сочувствия молодой девушки. «Это не какие-то там психиатрические больные. Их четверо, — добавил он, надеясь, что это правда, но знал, что, возможно, Лилия пострадала, пытаясь замедлить остальных, и, возможно, теперь тоже страдает от жажды крови. Отбросив на время это беспокойство, он продолжил: «И они одни из самых опасных людей, с которыми вы когда-либо сталкивались. Вспомните Ганнибала Лектера, Кожаное лицо, Майкла Майерса и Нормана Бейтса, — предложил он, перечислив первых четырех психов из фильмов ужасов, которые пришли на ум. «Они опасны и жаждут крови, и движутся сюда».

«О Боже. Я знала, что должна была устроиться на работу в Krispy Chicken в городе, — несчастно простонала одна из девушек. «Деньги не такие хорошие, но, по крайней мере, в городе к тебе не пристают похотливые старики и психи, пытающиеся тебя убить».

— Заткнись, Жанетт, — рявкнул Джейсон, переводя взгляд с Куинн на Джета, явно пытаясь решить, правду ли они говорят.

К счастью, в последовавшей за этим короткой тишине откуда-то снаружи раздался душераздирающий крик. Леденящий кровь звук доносился до них через открытое окно рядом со входом и звучал так же безумно и пугающе, как и в последний раз, когда Джет слышал его. Русские обезумели от жажды и приближались. Они не звучали так, как будто они были в пятнадцати минутах ходьбы.

«Что это было?» — Жанетт ахнула, когда она и другие молодые женщины сжались вместе.

— Я уверен, что это был просто псих или что-то в этом роде, — пробормотал Джейсон, но передвинулся, чтобы дотянуться до решетки над открытым окном и опустилее. Затем он быстро запер дверь. «Жанетт, ты и остальные пойдите вокруг и убедитесь, что решетки на всех окнах и все двери заперты. Я отведу мистера Ласситера к спутниковому телефону.

«Боже мой, мы умрем», — простонала одна из девушек, пока Джет следовал за менеджером из комнаты и по длинному коридору в офис.

Куинн смотрела, как мужчины уходят, а затем оглянулась на убегающих сотрудников. Большинство из них выбежало из комнаты, по-видимому, чтобы проверить окна и двери в других комнатах, но грудастая Бриттани, которая лебезила перед Джетом, осталась перепроверить решетки на других окнах в этой комнате. Куинн наблюдала за ней, а затем спросила: «На окнах наверху есть решетки?»

Строение представляло собой большое двухэтажное здание с большим количеством окон на обоих этажах. Она заметила это, когда спешила по ухоженной лужайке с Джетом через плечо. К счастью, никого не ожидая, никто из обслуживающего персонала не выглядывал из окон, чтобы увидеть, как она мчится через двор из леса на бессмертной скорости. На самом деле, она была почти уверена, что прервала собрание сотрудников и все эти молодые люди перепугались и постарели на десять лет, когда она ворвалась внутрь с Джетом через плечо и захлопнула за собой дверь.

«Да. На каждом окне есть решетки. Мы еще не начали их удалять, но мы открыли пару окон, прежде чем сюда прибыли остальные. Хорошо, что девочки проверяют. Они их закроют, — заверила ее Бриттани, а затем немного нервно пробормотала: — Решетки нужны, чтобы никто не вломился, пока домик закрыт. Десять месяцев — это долгий срок, а здесь бродят какие-то сумасшедшие. И, конечно же, в сторожке все самое лучшее и дорогое. Владельцы хотели быть уверены, что никто не вломится в межсезонье и не подожжет это место или что-то в этом роде, поэтому установили решетки».

Куинн не стала комментировать. Она подозревала, что женщина говорила просто из-за беспокойства.

— Все будет хорошо, да? — спросила Бриттани. «Они же не смогут пройти через решетку. Я имею в виду, конечно, они не смогут». Она нервно хихикнула, а затем добавила: «Не то чтобы у них были цепные пилы и прочее как у Кожаного Лица или чего-то в этом роде. . Верно?»

Куинн подошла к ближайшему окну, ухватилась за две решетки и потянула каждую в сторону. У нее перехватило дыхание, когда она вздохнула с разочарованием, когда прутья начали отклоняться друг от друга. Она надеялась, что они достаточно крепки, чтобы не пропустить бессмертных, но если она могла согнуть их…

«Боже мой!» Бриттани ахнула от ужаса. «Прутья сломаны».

— Не сломаны, — быстро сказала Куинн. «Я просто немного погнула их. Видишь. Я выгнула их обратно».

«Да, но это невозможно», — пронзительно прокричала Бриттани. «Они должны быть стальными. Они явно неисправны».

«Ой.» — Куинн отступила от окна и затем спросила, нахмурившись. — У вас здесь есть безопасная комната или что-то в этом роде?

«Нет.» — Бриттани недовольно закусила губу, а затем предложила: «Лучшее, что у нас есть, это коробка с выпивкой».

— Коробка с выпивкой? — повторила Куинн с недоумением.

«Стальная клетка в подвале, где хранится дорогой алкоголь и прочее», — объяснила Бриттани. «Мы называем это ящиком с выпивкой».

«Насколько он большой?» — сразу же спросила Куинн. — Вы все в него влезете?

— Возможно, — медленно сказала Бриттани.

— Покажи мне, — сказала Куинн, подходя к ней и следуя за Бриттани, которая повернулась и поспешила из комнаты.

Рыжеволосая повела ее по коридору. Джет и Джейсон ушли несколько минут назад, и Куинн прислушивалась, следуя за женщиной. Она резко остановилась перед дверью с надписью «Менеджер» и потянулась к дверной ручке, когда услышала голос Джета внутри.

«Ты идешь?»

Бриттани остановилась рядом с другой дверью дальше, и Куинн опустила руку с ручки, чтобы последовать за женщиной. Она могла узнать, что узнал Джет, после того, как проверит клетку. Вероятно, она была не намного прочнее, чем решетки на окнах, но им нужно было только задержать женщин, чтобы помощь успела добраться до них. Проблема была в том, что она совсем не была уверена, что они справятся с этим.

«Они добрались до самолета полчаса назад. Они уже забрали тело Джеффа Миллера и занимаются Анникой».

Джет опустил голову при словах Бастьена Аржено. Он не знал, кому звонить, когда взял в руки спутниковый телефон. Люциан Аржено нанял Джета, но племянник этого человека, Бастьен, был президентом «Argeneau Enterprises» и парнем, который подписывал его чеки, поэтому он позвонил ему. Но Бастьен перевел звонок на Люциана, потому, что тот сказал ему, что его дядя возглавляет спасательную операцию, которая направилась на поиски самолета, когда он не прибыл в Торонто, и стало очевидно, что самолет пропал. Рухнул.

К сожалению, поиск самолета занял некоторое время. К северу от домика, где сейчас находились Джет и Куинн, было много облаков. Потолок вокруг самолета колебался от пятисот футов (152.5 м) и видимости в одну милю (1.6 км), до нулевого потолка и видимости в одну восьмую мили, как ему сказали, и вертолеты должны были кружить, пересекать и облетать область снова и снова, чтобы точно определить, откуда исходил АЛП. Но они, наконец, нашли самолет.

— Мне жаль Миллера, Джет, — сказал теперь Бастьен. — Я знаю, что он был хорошим другом.

— Ага, — пробормотал Джет, тяжело сглотнув, а затем его рука сжала телефон и слегка приподнял голову. — Ты сказал, что они занимаются Анникой? Она не освободилась и не убежала из этого района?

«Нет.» — Люциан ответил мрачным голосом. «Она была слишком сильно ранена, чтобы встать со своего места. Ее шея и спина — черт возьми, каждая кость в ее теле — похоже, сломаны, а подлокотники кресла прижаты к ее телу. В ней не было достаточно крови, чтобы залечить половину ран, и она не смогла выбраться из кресла».

Джет подумал, что это была самая длинная речь, которую он когда-либо слышал от Люциана Аржено. Он подозревал, что это означало, что мужчина был в ужасе от состояния, в котором была Анника, когда они ее нашли. Джет понимал это, но был благодарен за это. Это означало, что одним бессмертным локомотивом, терзаемым жаждой крови, станет меньше, если их спасители не прибудут сюда вовремя.

— Как долго ждать тебя? — спросил Джет.

«Где ты?» — резко спросил Люциан.

— Приют для диких животных под названием…

— Я знаю название рыбацкого домика, — сухо сказал Люциан. — Ты упомянул об этом ранее. Но где, черт возьми, это? Мне нужны координаты.

«Ой.» — Джет повернулся к Джейсону, который маячил рядом с ним. — Им нужно… Вот, просто скажи ему, как нас найти, — сказал он и передал трубку мужчине. Это казалось более целесообразным, чем Джейсон скажет Джету, а он будет передавать это дальше. Он подозревал, что здесь на счету каждая секунда. Крики снаружи приближались и становились все более лихорадочными. Как будто женщины знали, что приближаются к своей добыче.

С этой мыслью, пока Джейсон говорил по телефону, Джет подошел к окну и выглянул наружу. Не было сумасшедших бессмертных, несущихся к зданию. Они все еще были в лесу, пробираясь сюда. Слава богу, подумал он, а затем, затаив дыхание, прислушался к скорбным звукам снаружи, пытаясь понять, исходят ли крики только от одной женщины или трех или четырех. Присоединилась ли Лилия к стае или с ней все в порядке? Может, с ней все в порядке, и ей удалось удержать по крайней мере Киру подальше, и им придется иметь дело только с двумя бессмертными.

— Он хочет поговорить с тобой.

Джет оставил свое место у окна и отошел, чтобы взять телефон.

«Пятнадцать минут.»

«Так долго?» — Джет тревожно взвизгнул.

— Мы на вертолете, а не в истребителе, — отрезал Люциан. — А вы в добрых пятидесяти (80.5 км) милях от того места, где разбился самолет. Кстати говоря, как тебе это удалось за четырнадцать часов и по пересеченной местности? — он спросил.

Неужели прошло всего четырнадцать часов? — удивился Джет, даже когда ответил: «Куинн несла меня».

— Тогда какого черта так долго? — Люциан залаял. — Она должна была быть в…

«Она пострадала на порогах, и нам пришлось ненадолго остановиться», — прервал Джет, не желая слушать критику в адрес женщины, которая спасла ему жизнь.

Долгое молчание звенело в его ухе, а потом Люциан спросил: — Она там с тобой? Она в безопасности?

«Да. Я дал ей. ". Джет остановился, чтобы взглянуть на Джейсона, а затем пробормотал: «Лекарство».

Люциан понял это послание и хмыкнул. «Скажи ей, что мы уже в пути, но пусть приложит все усилия, чтобы задержать их, пока мы не прибудем».

— Передам, — пробормотал Джет, но он говорил с мертвым воздухом. Вздохнув, он бросил телефон на стол и встал.

— Сколько времени, по его словам, им потребуется, чтобы добраться сюда? — с тревогой спросил Джейсон, следуя за ним к двери.

— Пятнадцать минут, — мрачно сказал Джет.

«Но именно так далеко, по мнению вашей подруги, находились эти психически больные, и это было пять минут назад», — обеспокоенно заметил Джейсон.

— Ага, — вздохнул Джет. — Думаю, нам лучше поискать оружие.

«Оружие?» — с изумлением повторил Джейсон, то ли шокированный тем, что Джет заговорил об этом, то ли шокированный тем, что сам об этом не подумал.

— Да, оружие, — мрачно сказал Джет. «Я бы попросил чеснок и кресты, но это, к сожалению, не сработает».

Джейсон выглядел сбитым с толку комментарием, но сказал: «У нас есть дробовик».

Джет поджал губы. «Огнемет был бы полезнее, но нищие не могут выбирать».

«Вот.»

Куинн остановилась рядом с Бриттани, ее глаза с интересом скользнули по стальной клетке в самой дальней комнате подвального помещения. Она ожидала увидеть одну из клеток размером с человека с тонкими стальными прутьями, образующими квадраты в один дюйм сверху донизу, но эта клетка больше походила на тюремную камеру. У нее были стальные стержни диаметром в дюйм (2.5 см), идущие вверх и вниз и из стороны в сторону примерно через каждые восемь дюймов(20 см) в обоих направлениях. Но она также была немногим больше шести футов(183 см) в ширину и примерно такой же глубины. Не идеально для размещения девяти человек.

«Возможно, здесь будет тесновато, но я думаю, мы все поместимся», — сказала Бриттани, и Куинн посмотрела на нее с недоверием. Увидев выражение ее лица, Бриттани ненадолго оттопырила нижнюю губу, а затем пробормотала: «Ну, я сказала, что будет тесновато».

Вздохнув, Куинн повернулась к клетке с мрачным выражением лица, задаваясь вопросом, кого первым протащат через эти восьмидюймовые квадраты. . Потому что они могли бы все туда протиснуться — если бы вытащили из нее все, что сейчас находится в клетке, — но не смогли бы выбраться с боков. Они были бы как рыба в бочке, ожидающая, когда ее схватит и вытащит одна из бессмертных женщин.

— Бриттани?

Обе женщины повернулись к темноволосому молодому человеку, вошедшему в комнату. На его бейджике было написано «Шон», заметила Куинн, присоединяясь к ним.

«Джейсон и тот парень закончили звонить и ищут вас двоих».

«Спасибо, Шон», — сказала Бриттани, похлопав его по плечу, проходя мимо него, а затем сделала паузу и повернулась, чтобы передать ему связку ключей. — Можешь вытащить все коробки из ящика с выпивкой?

«Все?» — спросил он, повернувшись, чтобы посмотреть на гору коробок в клетке.

«Да», — сказала Бриттани, а затем резко нахмурилась, когда Куинн ответила: «Нет».

Не обращая на нее внимания, Куинн сказала: «Сложи коробки вдоль стенок клетки внутри, а остальные убери».

«Нас девять мы никак не поместимся туда, если куча коробок съест пространство внутри», — возразила Бриттани.

— Придется потесниться, — твердо сказала Куинн. — Тебе действительно нужны эти ящики между тобой и. . душевнобольными, — мрачно закончила она, а затем повернулась, чтобы пойти к двери, добавив: — Кроме того, вас будет всего восемь человек.

«Даже восемь не поместятся с коробками внутри».

«Тебе просто нужно задержать дыхание и стать по-настоящему дружелюбной», — твердо сказала Куинн, отметив, что женщина не спросила, кого не будет в клетке.

Бриттани начала следовать за ней из комнаты, но затем остановилась, чтобы сказать: «Работай быстро, Шон. Я пошлю девочек помочь тебе.

— Спасибо, Бритт, — с облегчением сказал молодой человек. Он уже был внутри клетки и начал передвигать ящики.

«Вот ты где.»

Куинн остановилась прямо у двери в переднюю комнату, ее взгляд переместился на дробовик в руках Джета, когда он отвернулся от окна и бросился к ней.

«Последнее средство. Это может их немного замедлить, — сказал он, его взгляд проследовал от нее до оружия, которое он держал. Но затем он поднял голову и объявил: — Люциан Аржено направляется сюда с помощью. Они уже нашли самолет».

«Как скоро они смогут добраться сюда?» — сразу же спросила Куинн.

— Он сказал пятнадцать минут, — с гримасой признался Джет. — Но есть и хорошие новости.

«Какие?» — спросила Куинн, не зная, какие новости могут быть хорошими в данный момент.

«У них Анника. Она так и не выбралась из кресла. Она была слишком тяжело ранена, чтобы освободиться.

— О, — пробормотала Куинн. На самом деле это была хорошая новость. По крайней мере, на одного помешанного на крови бессмертного станет меньше, предположила она, а затем спросила: — Они упоминали о Кире и Лилии?

Джет покачал головой, и Куинн вздохнула. Таким образом, у них либо два, либо четыре бессмертных, с которыми нужно бороться. Или, может быть, три, если Лилия не слишком сильно пострадала, пытаясь замедлить остальных. Боже мой, хотела бы она знать, что это будет.

Снаружи раздался еще один вопль, и Куинн нахмурилась от того, насколько близко он прозвучал. Они скоро будут здесь, если уже не пришли.

— Джет? — вдруг сказал Джейсон.

Он вопросительно огляделся. «Что?»

«Женщина только что вышла из леса и… Боже, как она так быстро бегает?» — Джейсон задохнулся.

Куинн начала двигаться еще до того, как мужчина закончил говорить. Едва она дотянулась до него, как окно разбилось вдребезги, пальцы, согнутые, как когти, на длинных костлявых руках, потянулись к нему и промахнулись на волосок, когда Куинн оттащила Джейсона из досягаемости.

— Боже мой, что это? — Бриттани ахнула от ужаса.

Куинн задавала себе тот же вопрос. Она никогда в жизни не видела такой изможденной фигуры. Как будто нано съели больше, чем просто кровь. Или, возможно, в теле было так много крови, что, когда ее всю убрали — действительно удалили из вен, органов и тканей, — мало что осталось. Она отметила, что пальцы, руки выглядели как кости обтянутые высохшей серой кожей, а затем руки отдернулись, и к решетке прижалось такое же исхудавшее и сильно покрытое шрамами лицо. Сначала Куинн подумал, что это может быть Кира. В конце концов, ее лицо было расцарапано медведем. Но потом она поняла, что волосы этой женщины темнее, и решила, что это, должно быть, Ника. Видимо, как и Анника, Ника тоже сильно пострадала. Помимо крестообразных шрамов на лице, ее шея была слегка изогнута под странным углом, как и одна из ее рук. Ее тело не могло полностью восстановиться.

Звук очередного разбитого окна где-то в доме заставил Куинн с тревогой оглядеться, а затем Ника сказала: Жеееет, ииииидииии, Жееет.

Похоже, женщина пыталась говорить за разбитым окном, подумала Куинн, а затем краем глаза заметила какое-то движение. Она повернулась как раз вовремя, чтобы с некоторым потрясением увидеть, что Джет движется к женщине в окне с пустым лицом.

«Нет!» — закричала она, прыгнув вперед и схватив его за руку, чтобы оттащить назад, прежде чем он успел добраться до окна. Выругавшись, она оттолкнула его в коридор, крича: «Вон из комнаты! Сейчас! Все!»

Другие женщины вернулись со своих заданий и присоединились к ним в комнате, она видела, как они все бросились в холл, сотрудницы чуть не сносили друг друга в отчаянии, пытаясь выбраться из комнаты. Куинн не могла их винить. Она сама была бессмертной, но никогда не видела и не ожидала увидеть ничего подобного. Ника выглядела как монстр. Помесь зомби и вампира из мифов. Это было достаточно плохо, но бессмертная также сообщила Куинн о проблеме, о которой она не подумала. Возможно, она была недостаточно обучена, чтобы читать и управлять смертными, но каждая из женщин снаружи, обладала этим навыком. Ей нужно было не только защищать Джета и остальных от женщин; она должна была защитить их и от самих себя, или, по крайней мере, от их неспособности противостоять контролю со стороны женщин, осаждающих это место.

— Нужно заблокировать дверь, — рявкнула она, выталкивая Джета в холл. Оставив других заниматься этим, она подтолкнула Джета к стулу возле кабинета менеджера, а затем с тревогой посмотрела на него. Когда она увидела, что пустота исчезла теперь, когда он больше не был в поле зрения Ники, а значит, больше не находился под ее контролем, Куинн вздохнула и отпустила его. Затем она повернулась, чтобы посмотреть, как остальные блокируют дверь в холл. Куинн с тревогой покачала головой, когда увидела, что все, что они сделали, это запихнули под ручку стул.

— Так не пойдет, — внезапно сказал Джет, вставая рядом с ней.

— Я знаю, — устало сказала она. «Нам нужно что-то тяжелое. Или несколько тяжелых вещей.

— Почему бы нам просто не спуститься в клетку? — с тревогой спросила Бриттани, уже пробираясь к двери в подвал.

— Потому что нам нужно замедлить их на достаточно долгое время, чтобы помощь добралась сюда, — тихо сказала Куинн. — Если мы просто направимся к клетке, не чиня препятствий на их пути, помощь может не успеть.

— В кабинете управляющего стоят картотечные шкафы, — внезапно сказал Джет.

«Ты никогда их не сдвинешь», — с тревогой сказал Джейсон. «Они битком набиты бумагой и весят тонну».

— Отлично, — мрачно сказала Куинн.

Через несколько мгновений она и Джет вынесли все три шкафа из кабинета менеджера и поставили перед дверью. Куинн могла бы переместить их сама, но, как заметил Джет, демонстрация такой силы могла напугать илюдей, а они уже были достаточно напуганы, увидев Нику в той форме, в которой она была сейчас.

Куинн не хотела, чтобы они боялись ее, поэтому она взяла один конец, а он другой, и они передвинули их. Она не была настолько глупа, чтобы думать, что шкафы для документов не дадут Нике и остальным пройти через дверь, но могут немного их замедлить. Надеюсь, этого достаточно, чтобы у Люциана Аржено и остальных было достаточно времени, чтобы добраться сюда. Это был их единственный шанс.

— Я больше ничего не слышу, — пробормотал Джет.

Куинн взглянула на шкаф с документами, который они только что поставили, а затем выпрямилась и прислушалась. Она поняла, что больше не слышит Нику снаружи, и обменялась с ним обеспокоенным взглядом. — Может быть, она пытается войти другим путем.

Едва слова сорвались с ее губ, как звук бьющегося стекла вызвал тихий визг пары женщин, съежившихся дальше по коридору.

— Это из моего кабинета, — с тревогой сказал Джейсон.

«Внизу есть камера из стальных решеток, — сообщила Куинн Джету. «Они называют это ящиком с выпивкой, потому что там хранят выпивку и другие дорогие вещи. Я думаю, поперечины могли бы сделать его достаточно прочным, чтобы удержать Нику и остальных или, по крайней мере, замедлить их. Сколько времени осталось из пятнадцати минут до прибытия помощи?

Джет взглянул на свои наручные часы, затем нахмурился и постучал по циферблату, прежде чем со вздохом опустить запястье. — Нахождение в реке, должно быть, убило их. Это или они пострадали еще при крушении. Они показывают то же время, что и когда я закончил звонок. Но я предполагаю, что нужно продержаться еще, по крайней мере, пять-десять минут».

«Жееет. Помоги мне, Жеет.

Куинн вздрогнула, когда до них донесся приглушенный зов Ники из кабинета менеджера, но затем с тревогой повернулась к молодым женщинам, собравшимся вместе в коридоре, когда пара из них разрыдалась.

— Вниз, — твердо сказал Джет. Подняв дробовик, который он отложил в сторону, пока они передвигали шкафы, он взял Куинн за руку, чтобы увести ее от двери, которую они только что заблокировали. Им нужно было пройти через дверь офиса, чтобы добраться до остальных, и Куинн с опаской смотрела на нее, пока они спешили мимо, совершенно уверенная, что дверь с грохотом распахнется в любой момент, и на них нападут.

«Двигайтесь, ребята», — прорычал Джет, как только они миновали дверь в кабинет менеджера и приблизились к группе. — Сейчас вниз.

— Но мы будем в ловушке там внизу! Этот слезливый протест исходил от девушки, которую Джейсон ранее называл Жанетт, но несколько других кивнули и, казалось, не хотели двигаться.

«Мы будем в коробке с выпивкой», — ободряюще объявила Бриттани, подтолкнув пару девушек, чтобы они начали двигаться. — Там мы будем в безопасности.

«Мы все не поместимся», — забеспокоилась другая девушка, спотыкаясь о дверь в подвал.

«Поместимся. Шон убрал ящики с выпивкой, — сказала Бриттани, а затем с тревогой оглянулась на Куинн. — Я должна была послать на помощь девчонок. Она не стала ждать от нее ответа, а затем стала быстрее подгонять подопечных, сказав: «Давайте. Двигаемся. Ему может понадобиться помощь. Мы должны вынести ящики, чтобы освободить место. Там мы будем в безопасности.

К большому облегчению Куинн, это, казалось, успокоило других девушек и заставило их двигаться быстрее. Даже Джейсон бросил Куинн и Джета и побежал, чтобы догнать их, пока они торопились к двери в подвал и спускались вниз.

— Иди, проследи, чтобы они оставили ряд ящиков возле стен камеры, — предложила Куинн, замедляя ход и останавливаясь у двери в подвал. «Это будет означать, что вы, ребята, скорее всего, будете стоять друг на друге, но вам нужно, чтобы они были на месте, чтобы Ника и другие не смогли вытащить вас через решетку».

Джет кивнул, но затем выгнул бровь. «Чем ты планируешь заняться?»

«Я постараюсь задержать их здесь, если они попадут внутрь», — тихо сказала она.

— О, черт, нет, — мрачно сказал Джет, снова подталкивая ее вперед.

— Мы все не поместимся в камере, Джет. И если я смогу их замедлить…

— Тогда ты сможешь замедлить их у камеры, — мрачно возразил он. «Я хочу, чтобы ты была там, где я могу тебя видеть. Я не хочу быть внизу, беспокоясь о том, что они оторвали тебе голову или что-то в этом роде.

Куинн больше не протестовала. Она предположила, что сможет стоять на страже снаружи клетки так же, как и наверху. Кроме того, она совсем не стремилась это сделать. Просто кто-то должен был, и как единственная бессмертная она имела лучшие шансы пережить нападение женщин.

«Нет нет. Оставь ящики, которые Шон поставил у решетки, — говорила Бриттани, когда Куинн повела Джета в самую заднюю комнату в подвале, где стояла коробка с выпивкой. Похоже, помощник менеджера поняла, что они необходимы, теперь, когда она увидела, с чем они боролись. Куинн предположила, что та представляет себе серые, иссушенные руки и когтистые пальцы Ники, протянувшиеся сквозь прутья, чтобы схватить и разорвать их.

— Не смеши, Бриттани. Нам всем не хватит места с этими ящиками, — нетерпеливо сказал Джейсон.

— Так и должно быть, — резко сказала Бриттани. «Мы можем сидеть друг у друга на коленях, если необходимо, но эти ящики останутся. . Или ты хочешь остаться снаружи? Отлично, у нас будет больше места. А в тебя вцепятся пв первую очередь.

Это все, что она хотела сказать. Скривив рот, Джейсон и остальные поставили ящики, которые начали убирать, и вместо этого сосредоточили внимание на тех, что стояли в центре. Когда все они работали, потребовалось меньше секунды, чтобы убрать оставшиеся ящики, а затем небольшая группа начала тесниться в центре клетки.

— Ты тоже, — сказала Куинн, когда Джет остался у двери, где он занял позицию, чтобы наблюдать за холлом на предмет приближения их преследователей.

— Сначала нам нужно заблокировать эту дверь, — пробормотал Джет, толкая ее.

Задаваясь вопросом, почему она сама об этом не подумала, Куинн кивнула и огляделась. Единственными вещами в комнате, которые имели для них какое-то значение, были ящики с алкоголем, вынесенные из камеры. Они с Джетом работали быстро, перетаскивая ящики и складывая их перед дверью. Она подозревала, что это пустая трата энергии, и ящики не замедлят их больше, чем на секунду или две, которые потребуются, чтобы толкнуть дверь с их то силой, но это было лучше, чем ничего.

Беспокоясь о том, что русские могут добраться до них в любой момент, Куинн не стала скрывать свою силу, таская ящики, перенося четыре и более ящиков в высоту по сравнению с двумя или тремя, которые мог поднять Джет. Она слышала шепотки среди собравшихся внутри камеры людей, которые могли видеть это, но проигнорировала их.

— Это последний ящик, — мрачно сказал Джет, ставя его.

Куинн кивнула. — Тебе нужно сейчас же попасть в камеру к остальным.

Джет нахмурился и заколебался, его взгляд скользнул от двери к ней, к камере, а затем он покачал головой и поднял дробовик, который держал в руке. — Я останусь и помогу тебе.

— Ты не можешь мне помочь, Джет, — сказала она. «Они могут контролировать тебя».

«Но-"

— Слушай, — прервала она, страх заставил ее выйти из себя. «Я не какой-то боец с черным поясом, как моя сестра. До этого я даже близко не стояла к драке. Это будет достаточно сложно, и мне не придется беспокоиться о том, чтобы помешать тебе выстрелить мне в спину или пойти к одной из них, пока я сражаюсь с другими. Просто иди в чертову камеру и позволь мне сделать то, что я могу.

Обеспокоенный прищуренным взглядом, Джет кивнул, протянул ей дробовик и начал поворачиваться к камере, но затем остановился и повернулся назад. К ее изумлению, он схватил ее за плечи, прижал к своей груди и наклонился, чтобы поцеловать.

Куинн подозревала, что он имел в виду очень быстрый поцелуй, на самом деле просто чмокнуть. Он должен был передать его благодарность, беспокойство и любые другие эмоции, которые они все испытывали. Но они были спутниками жизни. Или, по крайней мере, они были кем-то, признала Куинн, потому что, несмотря на ситуацию и ужас момента, в ту секунду, когда его губы коснулись ее, мир растаял, и они цеплялись и пытались поглотить друг друга прямо здесь, между испуганными людьми в камере и заблокированной дверью.

Это был грохот этажом выше, который, наконец, заставил их разорвать поцелуй.

— Они внутри, — выдохнула Куинн, ее пальцы сжались на дробовике, который она держала между ними. Затем она отступила от него. — Тебе лучше зайти в камеру.

Джет поджал губы, но на этот раз он не стал спорить и позволил ей завести себя в камеру. Люди внутри уже были в значительной степени друг на друге, но сумели освободить достаточно места для него. Куинн закрыла дверь, а затем нахмурилась и посмотрела на людей внутри. «Как мне вас запереть?»

«На полке у стены есть висячий замок, — сказал ей Шон.

Куинн нашла его и быстро заперла дверь камеры, пытаясь игнорировать тот факт, что дверь была единственной частью камеры, не защищенной стопкой ящиков. . и Джет был прижат к ней.

— Сейчас мы ничего не можем с этим поделать, — тихо сказал он, когда она подняла на него огорченный взгляд. «Действуй. Я в тебя верю.»

Куинн выдавила кривую улыбку и повернулась к забаррикадированной двери в комнату. Она подняла дробовик, чтобы прицелиться в дверь, а затем закусила губу. Дверь находилась в добрых пятнадцати футах(4.5 м) от нее, и она никогда раньше не стреляла из дробовика. Она, вероятно, пропустит любого, кто войдет в дверь на таком расстоянии, несчастно подумала она и подошла ближе, остановившись в десяти футах(3 м) от двери, прежде чем пройти еще пару футов к ней.

Решив, что это достаточно близко, Куинн снова подняла оружие и прицелилась в центр двери. Затем она затаила дыхание и прислушалась к любому звуку, который мог бы сказать ей, где находятся русские. Она услышала движение наверху. Это было похоже на топот ног, а затем до них донесся еще один крик. За этим последовал громкий скрежет над головой.

— Это шкафы для документов, — сказал Джейсон неестественно высоким голосом.

Она слышала, как Джет выругался, и кто-то еще молился, и они услышали громоподобные шаги над головой, которые двигались к задней части здания медленнее, чем она ожидала. Она догадывалась, что они обыскивают каждую комнату, пока она слушала. Казалось, прошло десятилетие, когда она заметила, что звуки исходят откуда-то из-за двери комнаты, в которой они находились, а затем ящики начали трястись и дрожать, когда дверь открылась, толкая их по полу. Куинн закрыла глаза и нажала на курок дробовика. Оружие подпрыгнуло у нее в руках, резко вонзившись в плечо. Морщась от боли, она открыла глаза и моргнула, обнаружив, что смотрит на Люциана Аржено. Однако мужчина не смотрел на нее; он смотрел на огромную дыру в плече, куда она его ранила.

Подняв голову, он изогнул бровь, глядя на нее. — Почему-то я ожидал, что ты будешь счастлива нас видеть.

— О, дерьмо, — выдохнул Куинн и выронив дробовик.

Глава 7

«Мне очень жаль. Боже мой, я не могу поверить, что сделала это, — пролепетала Куинн, срывая рубашку и скомкав ее, бросилась через комнату к Люциану Аржено. Поднявшись на цыпочки, она прижала ткань к раненому плечу мужчины, чтобы остановить кровотечение, и заверила его: «Я бы никогда не нажала на курок, если бы знала, что это ты».

— Ты бы это знала, если бы удосужилась открыть глаза перед тем, как нажать на курок, — прорычал Люциан Аржено сквозь стиснутые зубы, когда она надавила на его рану.

«Или если бы ты потрудился окликнуть или постучать или что-то в этом роде», — резко заметила Куинн с раздражением. «Почему, черт возьми, нет? Теперь мне придется жить со знанием, что я стреляла в великого Люциана Аржено. Боже мой, как будто у меня мало прегрешений на совести, — пробормотала она, поднимая ткань, чтобы увидеть, что кровотечение невероятно быстро замедляется. Конечно. Он бессмертен, напомнила она себе. Тем не менее, она плотно прижала ткань на место, довольно довольная, когда Люциан резко втянул воздух.

Глядя на нее сверху вниз, он огрызнулся: «Я молчал, потому что не хотел никого предупреждать, что мы были здесь, пока не нашли Киру и Лилию».

— Скрыта моя задница, — с отвращением фыркнула Куинн. «Мы слышали, как ты топтался рядом — Подожди! Вы не нашли женщин? — спросила она с тревогой.

— У нас есть Ника и Марта, но нет Киры и Лилии, — прорычал он, убирая ее руку и скомканную ткань со своего плеча. «Где они?»

— Откуда, черт возьми, я должна знать? — взволнованно спросила Куинн и решительно хлопнула тканью по плечу. «Единственная, кого я видела, была Ника. Хотя мы слышали, как разбилось еще одно окно сбоку, пока она была перед нами».

— Уже безопасно выходить или нет? — спросил Джет у них за спиной. «Потому что здесь трудно дышать, когда мы все стиснуты вместе. Я думаю, что одна из девушек уже потеряла сознание, и я сам чувствую легкое головокружение».

Куинн с беспокойством огляделась, ее глаза расширились от ужаса, когда она увидела, что Джета прижимает к решетке толпа позади него, пытаясь найти место для дыхания.

— Андерс! Люциан вдруг заревел прямо ей в ухо. «Иди сюда. Я нашел смертных.

— Он сказал «смертных»? — спросила Бриттани, когда Куинн снова повернулась к Люциану Аржено и хлопнула его по руке, чтобы он не сдернул ткань, которую она прижала к его плечу.

«Прекрати. Мы должны остановить кровотечение, — резко сказала она ему.

— Я бессмертен, — напомнил он ей. «Нано остановит кровотечение. Мне нужна кровь, а не врач».

— Никакой крови, — объявил красивый мужчина с кожей цвета мокко, входя в комнату. «Мы только что отдали последнее Кире и Лилии».

— Ты нашел их? — спросила Куинн, облегчение охватило ее в тот момент, когда мужчина кивнул.

Парень — Андерс, как она предположила, — пробежал глазами по ней в лифчике и слаксах, когда она снова оттолкнула руку Люциана от ткани, которую прижимала к его груди. Его губы дернулись от удовольствия, но он сказал: «Да. Кира была довольно сильно ранена, но все еще контролировала себя. Однако травма ослабила ее. Лилия как раз провожала ее через двор к домику, когда их заметили.

— Я так рада, — выдохнула Куинн, с облегчением узнав, что Лилия не пострадала.

— Э, Куинн?

Нахмурившись, она оглянулась на клетку, ее беспокойство усилилось, когда она увидела окраску Джета.

— Вот, — сказала она, схватив руку Андерса и прижав ее к ткани на плече Люциана, прежде чем вытащить свою. «Подожди минутку», — приказала она, а затем бросилась к клетке, чтобы схватить замок. Куинн с минуту безучастно смотрела на него, а затем подняла голову и спросила: «У Шона все ключи? Шон?

Позади Джета послышался ропот, а затем он застонал, когда его еще сильнее прижало к решетке, когда люди позади него попытались двигаться, чтобы найти Шона.

«Боже мой, он на полу. Я не думаю, что он дышит, — закричал кто-то.

Выругавшись, Куинн сорвала замок с камеры и поймала Джета, когда дверь распахнулась, и он начал выпадать.

— Дыши, Джет, — пробормотала она, оттаскивая его от двери, чтобы остальные могли выйти. Куинн прислонила его к стене, убедилась, что он дышит, а затем выпрямилась и поспешила в почти пустую камеру. Джейсон и Бриттани были единственными, кто все еще находились внутри с мужчиной без сознания. Джейсон наблюдал, как Бриттани делала рот в рот бессознательному мужчине.

Куинн убрала ее с дороги и встала на колени, чтобы измерить пульс Шона. К ее большому облегчению, он был. Молодой человек был еще жив.

— Он приходит в себя, — с облегчением сказала Бриттани.

Куинн посмотрела на лицо Шона, улыбаясь, когда он открыл глаза и уставился на нее.

«Ты ангел?» — слабо спросил он.

Брови Куинн слегка приподнялись, но она лишь покачала головой и подхватила его, чтобы вынести из камеры. Несмотря на то, что большинство людей, которые были там, ушли, внутри камеры все еще было жарко и душно. Она усадила его рядом с Джетом, который уже очнулся и выглядел намного лучше, затем выпрямилась и огляделась, нахмурившись, когда увидела, что Андерс не придерживает ее рубашку над раной Люциана, как она просила.

Она уже собиралась пойти исправить эту ситуацию, когда что-то теплое и тяжелое накинулось ей на плечи. Взглянув вниз, она увидела, что это была куртка-авиатор Джета. Теперь он был на ногах, выглядя немного покрасневшим, когда пытался застегнуть ее спереди.

— О, спасибо, — пробормотала она, просовывая сначала одну руку, а потом другую в куртку.

— Пожалуйста, — прорычал Джет, застегивая молнию. «Глаза юного Шона чуть не вылезли из орбит, он так пристально смотрел на тебя».

Брови Куинн поднялись из-за ревности, которую она услышала в его голосе, а затем она наклонилась и быстро поцеловала его в щеку, прежде чем взять его за руку и увлечь за собой, когда она подошла к тому месту, где сейчас разговаривали Люциан, Андерс и третий мужчина. Новичок был темноволосым бегемотом, который почему-то заставил ее подумать о зяте. Хотя Санто был лысым, а у этого мужчины были длинные темные волосы, он был такого же размера, как ее зять. Она также отметила, что у него был такой же рот и такие же черные глаза с серебром в глубине. Ее глаза слегка расширились, когда Джет сказал: «Данте. Рад тебя видеть.»

Крупный темноволосый мужчина с облегчением улыбнулся Джету, его взгляд скользнул по нему с беспокойством, когда он шагнул вперед, чтобы пожать ему руку и сказать: «Я рад, что ты в порядке, Джет. У Эбигейл и Мэри был нервный срыв.»

Поняв тогда, что он был Данте Нотте, зятем лучшей подруги/приемной сестры Джета, Эбигейл, Куинн оставила их, чтобы поговорить, и подошла к Люциану.

— Прекрати тыкать в меня, женщина! Люциан рявкнул, шлепнув ее по руке, когда она начала оттягивать рваные края его рубашки от раны, чтобы взглянуть на нее.

«Я не тыкаю. Я врач, я осматриваю, — отрезала Куинн.

— Ты раздражаешь, — раздраженно возразил он.

— Ну, вот она благодарность, — с отвращением пробормотала она.

«Благодарность?» Люциан недоверчиво задохнулся. — Ты стреляла в меня!

«Только потому, что ты не предупредил меня, что это был ты, а не один из этих сумасшедших, кровожадных локомотивов, бегающих вокруг», — ответила Куинн, краснея от смущения, а затем прикусила губу и спросила: «Как ты себя чувствуешь? Ты потерял много крови. Ты же не собираешься сойти с ума от кровожадности и не набросишься на нас, не так ли?

Люциан мрачно посмотрел на нее, а затем прорычал: — Андерс, отведи это существо и ее смертного наверх, пожалуйста. Я хочу, чтобы они были в вертолете, как только он вернется.

— Конечно, — мягко сказал Андерс, а затем выгнул бровь. — Кто из них ее смертный?

— Тот, что сейчас прицепился к ее бедру, пытаясь заглянуть ей в грудь, — сухо сказал Люциан.

Куинн оглянулась и обнаружила, что к ним присоединились Джет и Данте. Она была достаточно быстрой, чтобы увидеть, как он дернул головой и сердито посмотрел на Люциана. «Я просто пытался убедиться, что куртка достаточно застегнута, чтобы скрыть все. Куинн она немного великовата, и молния на ней не так высоко застегивается, как на мне».

— Конечно, — сухо ответил Люциан и поднял бровь, глядя на Андерса. — Почему они все еще здесь?

— Потому что я нахожу это забавным? — предположил Андерс.

Данте рассмеялся над этим, а затем покачал головой и предложил: «Я провожу их. Я все равно должен вернуться к остальным и помочь с уборкой. Кроме того, я уверен, что здесь тебе не помешает помощь Андерса.

Люциан хмыкнул на это, что, как догадалась Куинн, было согласием, когда Данте начал выводить их из комнаты.

Однако Куинн волочила ноги и оглядывалась через плечо на работников домика, спрашивая: «А как же Бриттани и остальные?»

— О них позаботятся, — заверил ее Данте. «Обо всем позаботятся. Ты больше не одинока в этом, Куинн. Мы со всем справимся, а вы с Джетом можете отдохнуть, пока вертолет не вернется.

«Когда это случится?» — спросил Джет, пока они шли по подвальному холлу к лестнице.

«Вертолет улетал, чтобы доставить Киру и ее девочек в Кокрейн, когда я спускался вниз. Пилот сказал, что дорога туда займет около часа пятнадцати минут. Потом ему потребуется от пятнадцати минут до получаса, чтобы вытащить Киру и ее женщин из вертолета и снова загрузить его кровью и тем, что еще привезет пилот, а затем еще час и пятнадцать минут, чтобы прилететь обратно, — вслух подсчитал Данте. — Итак, наверное, около трех часов, — извиняющимся тоном объявил он.

«Три часа.» — Джет чуть не застонал от этих слов, когда они начали подниматься по лестнице. Куинн не удивилась. Она была уверена, что он, должно быть, так же истощен, как и она. Кроме того, она просто хотела вернуться к цивилизации и хоть какой-то нормальной жизни.

— Наверху есть спальни, — заметил Данте. — Если вы двое хотите прилечь и немного отдохнуть, я могу разбудить вас, когда вернется вертолет.

— Звучит неплохо, — сказал Джет, а затем спросил: — У тебя есть с собой еда?

— Нет, — извиняющимся тоном сказал Данте.

«Нет?» — Джет чуть не вытаращил глаза от этой новости. «Какого черта, мужик? У тебя с Томаззо всегда есть еда. Я никогда не видел тебя без нее».

— У меня были батончики «Сникерс», но я съел их все, пока мы искали вас, — признался Данте, а затем сказал: — Но ведь у них здесь наверняка есть еда?

— Точно, — сказала Куинн, присоединяясь к разговору. «Бретани сказала, что провизия была доставлена вместе с ней и Джейсоном вчера», — сказала она им, вспомнив, что это была одна из вещей, которые девушка пробормотала ей, когда шла обратно наверх после того, как девушка показала ей коробку с выпивкой. Нахмурившись, она добавила: «Хотя я не знаю, где находится кухня».

— Да, — объявил Данте, когда они достигли верхнего зала. Обойдя их, он сказал: «Следуй за мной». И повел их по коридору, через переднюю комнату, куда Ника просунула руки в окно, а потом по другому коридору с другой стороны здания.

— Ешьте, что хотите — Люциан заменит это до того, как мы закончим здесь, — сказал Данте, когда они вошли в большую кухню. «Но если вы вздремнете после этого, воспользуйтесь комнатами ближе к лестнице, чтобы мне не пришлось обыскивать половину помещения, когда прилетит вертолет».

«Заметано», — одновременно сказали Куинн и Джет, а затем устало улыбнулись друг другу, когда другой бессмертный вышел из комнаты.

— Что ж, посмотрим, что у нас есть, — выдохнул Джет, подходя к холодильнику и открывая дверцу. «Ух ты. Здесь большой выбор».

«Ой?» — Куинн подошла к нему и приподнялась на цыпочки, чтобы посмотреть через его руку на предлагаемое содержимое. Ее глаза расширились, когда она увидела полный холодильник. «Ух ты. Посмотри на все эти овощи и…

— О нет, — тут же сказал Джет, отталкивая ее от холодильника. «Даже не смотри на зелень. Ты съешь настоящую еду, а не салат и семечки».

— Хорошая идея, но твою так называемую «настоящую» еду нужно готовить, а я не очень хорошо готовлю, — недовольно призналась Куинн.

— Тогда тебе повезло, что я готовлю, — сказал он легко, подталкивая ее к столу в центре комнаты. — Иди посиди, а я что-нибудь приготовлю.

Куинн слабо улыбнулась и он поспешил обратно к холодильнику. Он казался намного более бодрым, его истощение прошло от перспективы еды перед ним. Опустившись, чтобы сесть на один из стульев за столом, она спросила: «Итак, откуда ты умеешь готовить?»

— Мать-алкоголичка, помнишь? — весело сказал он, доставая из холодильника лук, перец, сыр и молоко. «Научись готовить или умри с голоду. Я не мог есть в доме Эбс и ее мамы каждую ночь».

— О, — пробормотала Куинн, вспомнив тот разговор о его маме из сна. «Кажется, они определенно разделили сон», — подумала она, наблюдая, как он расставляет собранные предметы на столе и возвращается к холодильнику за яйцами и еще парой продуктов.

«К счастью, мама-Мардж была счастлива научить меня готовить, когда я околачивался у них дома», — сказал Джет, перекладывая новые предметы, которые он собрал, на стол, а затем пошел открывать шкафы и ящики.

— Ты называл ее мамой-Мардж? — с интересом спросила Куинн, следя за ним взглядом.

«Ага.» — Он нежно улыбнулся, возвращаясь к столу с большой миской, разделочной доской и ножом для чистки овощей. Положив их на стол вместе с остальными вещами, он пожал плечами и добавил: «Это то, кем она была». Его улыбка исчезла, и он мрачно добавил: «К сожалению, военно-морской флот не посчитал также, когда она умерла, и я пытался получить разрешение присутствовать на похоронах. По их мнению, если она не была кровной родственницей, мне не нужно было присутствовать. Он мрачно покачал головой и сел, чтобы начать чистить лук. «На самом деле, это одна из причин, по которой я отказался продлять контракт. Я был так зол на них за то, что они не пустили меня на ее похороны. ". Выражение лица стало грустным, он недовольно покачал головой. «Я должен был быть рядом с Эбс. И мне так и не удалось попрощаться с мамой-Мардж.»

Куинн с сочувствием коснулась его руки, и Джет удивленно посмотрел на нее, а затем криво улыбнулся ей, прежде чем вернуться к луковице и пробормотать: «Ты хорошо обращаешься с острыми предметами. Почему бы тебе не взять нож и не помочь мне нарезать перец?»

— Это я умею, — сказал Куинн с притворным весельем и встала, чтобы найти нож. Потребовалось открыть пару ящиков, но она, наконец, нашла один и вернулась к столу, чтобы заняться зеленым перцем, разрезав его пополам и удалив семена. Она начала нарезать перец на длинные полоски, а затем на кубики, а потом остановилась, чтобы спросить: «Вот так?»

Джет проверил, что она уже нарезала, и кивнул. — «Идеально.»

— Отлично, — криво сказала она, возвращаясь к нарезке. «Возможно, мне пришлось отказаться от операций, но, по крайней мере, у меня есть возможность нарезать овощи».

Джет усмехнулся ее комментарию и сказал: «Ну не знаю. Мне кажется, у тебя много умений, помимо владения скальпелем.»

«Какие же?» — спросила она с недоверием. Владение скальпелем было практически всем, что она умела. Куинн прекрасно понимала, что она пони с одним трюком.

«Ты неплохо обращаешься с оружием, — заметил он и поддразнил: — Ты проделала большую дыру в Люциане внизу».

— Ха-ха, — сухо сказала Куинн.

Голос стал более серьезным и сосредоточился на луковице, которую он нарезал кубиками. Джет добавил: — И сегодня ты спасла жизнь восьми смертным. Это довольно впечатляет».

— Мы спасли их, — твердо сказала Куинн.

Джет фыркнул на заявление и весело сказал: «Ну, это чушь собачья».

— Это правда, — настаивала она. — Я не смогла бы сделать это без тебя.

— Все, что я сделал, это замедлил тебя. Ты могла бы добраться до сторожки быстрее, если бы тебе не пришлось тащить меня на себе, — указал он, а затем поднял голову, торжественно встретился с ней взглядом и сказал: — Тебе не нужно беспокоиться о моем эго, Куинн. Я знаю, в чем я хорош, а в чем нет. Меня не беспокоит, что ты помогла мне выжить сегодня и прошлой ночью. Когда-нибудь может возникнуть ситуация, когда я смогу спасти наши задницы. Просто сегодня не тот день». Он пожал плечами. «Это не имеет большого значения».

Куинн молча смотрела, как он работает. Его действительно не беспокоил тот факт, что ей пришлось спасать его и остальных. Не то, чтобы она действительно это сделала. Их действительно спасло прибытие Люциана и его людей, но она принесла Джета сюда, а затем оттащила Джейсона от окна, прежде чем Ника успела его схватить. Она также не позволила Джету подойти к Нике, когда русская взяла его под свой контроль, а затем она встала перед ними всеми, готовая сражаться за них в подвале. . И Джет не возражал.

Это было довольно удивительно для нее. У Патрика бы случился припадок при мысли, что она спасет его. На самом деле, он сделал бы это невозможным для нее. Он бы не позволил ей нести себя, если бы не был без сознания, и, оказавшись здесь, он попытался бы взять на себя ответственность, а не делиться с ней решениями, как это делал Джет. И когда дело дошло до того, чтобы зайти в клетку, он бы этого не сделал. Он бы настоял на том, чтобы взять дробовик и держаться подальше от клетки, независимо от того, означало ли это, что его возьмут под контроль и заставят выстрелить в нее. Его эго не позволило бы ничего другого.

Она задавалась вопросом, почему двое мужчин отреагировали так по-разному. Зачем Патрику нужно было пытаться все контролировать и пытаться быть героем, когда он не мог, в то время как Джет смог отступить и позволить ей справиться со всем, когда этого требовала ситуация? Она не считала его менее мужественным из-за этого. На самом деле все было наоборот. Джет казался ей сильнее, чем когда-либо был Патрик. Он был как-то более надежным, может быть, более уверенным в себе. Он знал свои сильные стороны, но он также знал свои сравнительные слабости как смертного и не пытался притворяться, что их не существует или что их нужно стыдиться. Он относился к ним так, как будто они были просто частью его, а не чем-то, что нужно скрывать.

«Вот.»

Куинн подняла голову, удивленная, увидев, что, пока она была отвлечена своими мыслями, Джет закончил нарезать лук кубиками, нашел терку и натер сыр, и даже смешал яйца с молоком и взбил их до пены.

«Что я могу сделать?» — спросила Куинн, найдя сковороду и поставив ее на плиту.

«В холодильнике есть сок. Почему бы тебе не налить нам обоим по стакану? Или, может быть, сварить кофе. Или и то, и другое, — добавил он с иронией.

Куинн выбрала третий вариант и приготовила кофе, а также налила им обоим по стакану сока. Затем она нашла тарелки и приборы, чтобы накрыть на стол, и, наконец, нашла хлеб и начала делать тосты. С этим она могла справиться. К тому времени, как она приготовила четыре ломтика тоста и намазала их маслом, Джет уже разрезал омлет пополам и перекладывал порцию на каждую из тарелок, которые она поставила на стол.

— Вау, — пробормотала Куинн, ставя тост на стол и садясь. «Хорошо пахнет. Думаю, ты действительно умеешь готовить.

— Может, тебе стоит попробовать, прежде чем делать такие заявления, — весело сказал Джет, ставя сковороду в раковину и быстро наливая в нее воду. Подойдя к ней мгновение спустя, он заметил, что она еще даже не попробовала, и сказал: «Налетай».

Куинн взяла вилку и нож и через мгновение сунула кусок омлета в рот. Затем она благодарно застонала.

«Ага?» — с ухмылкой спросил Джет, разрезая свою порцию.

— О, да, — вздохнула она с удовольствием, как только проглотила, а затем, выгнув бровь, добавила: — Ты слишком вкусно готовишь, и у меня больше не будет костлявой задницы.

Джет замер, а затем поднял на нее извиняющееся лицо. «Я не это имел в виду. Моя голова просто раскалывалась, и я был немного раздражен. Кроме того, ты же знаешь, что нано гарантируют, что ты находишься в своей пиковой форме. Пик для них не костлявый скелет. И на самом деле я ударился о ногу. Ты бежала, твои мускулы напрягались и были тверды, когда моя голова врезалась в них. Но твоя попа на самом деле очень красивая, мягкая и пышная. Она идеально ложиться в мои руки, когда мы были… — Тут он резко оборвал себя и почти в отчаянии снова обратил внимание на омлет.

Какое-то время они оба молчали, ели и избегали смотреть друг на друга, но затем Куинн больше не могла этого выносить и сказала: «Я знаю, что это был общий сон, но я не понимаю….». Нахмурившись, она покачала головой, но когда Джет поднял голову, чтобы встретиться с ней взглядом, она продолжила. «Я не знаю, что было на самом деле, а что нет. Мы были на пляже, и я попросила тебя поцеловать меня. Эта часть была сном, не так ли?

Джет кивнул. «Да.»

«Верно. И ты сделал это. Поцеловал меня, я имею в виду, а потом… ". Она помедлила, вспомнив его руки, двигавшиеся по ее телу, возбуждение и страсть, страстное желание, и выпалила: — А потом мы оказались на песке, и ты разорвал мою блузку, отодвинул лифчик и… — Она затихла. Подняла руку, чтобы прикрыть одну грудь, вместо того, чтобы сказать, что он сосал ее, и она была удивлена, почувствовав как соски стало покалывать под кожаной курткой, когда ее рука провела по ним. Куинн была уверена, что ее соски напряглись. Просто воспоминание о том, что они делали во сне, действовало на нее.

Покачав головой, она поспешила дальше, сказав: «Я открыла глаза и смотрела вверх сквозь ветки сосны, под которой мы находились на самом деле», — призналась она. «А потом моя блузка была разорвана. Пуговицы отсутствовали. Когда сон прекратился и как он стал реальностью?»

Она увидела, как Джет сглотнул и поерзал на стуле, а затем откашлялся и сказал: — Не знаю. Последнее, что я помню перед сном, как затащил тебя под сосну в поисках укрытия. Было холодно, и ты была мокрой и дрожала, и я обнял тебя. Может быть, ты перевернулась во сне, пока мы были во сне, и….». Он беспомощно пожал плечами. — Может быть, мы начали целоваться наяву, быв еще во сне?

— И ты разорвал мою рубашку, пока мы спали? — неуверенно спросила она, а затем заметила: «Но я смотрела сквозь сосновые ветки, когда открыла глаза».

Джет облизал губы, его взгляд опустился на ее рот и ниже, на ее скрытую грудь, затем он внезапно встал, чтобы отнести свою тарелку к раковине, бормоча: «Насколько я знаю, я не проснулся, пока сон не закончился, когда ты вдруг оттолкнула меня в нем».

Встав, Куинн последовала за ним со своей тарелкой и сказала: «Тогда я, должно быть, проснулась раньше тебя. Но если я проснулась раньше тебя, то почему сон не закончился для тебя? Ты, должно быть, тоже не спал, сам того не осознавая.

— Возможно, — согласился Джет и напрягся, когда ее рука коснулась его руки, пока она ставила тарелку в раковину.

— Куинн, дорогая, ты меня убиваешь, — прорычал он, включив воду, чтобы ополоснуть тарелки. «Я знаю, ты сказала, что не готова к спутнику жизни, и я пытаюсь дать тебе пространство, но я нахожу тебя неотразимой, и поднимать эту тему мне тяжело. Так что, если ты не хочешь, чтобы тебя изнасиловали на кухонном столе, я предлагаю тебе… Его слова резко оборвались, когда она сжала его руку и наклонилась, чтобы поцеловать его в уголок рта.

Куинн знала, что она несправедлива. Она действительно не была готова к спутнику жизни, но он тоже казался ей неотразимым, и он был не единственный, кто был взволнован их обсуждением. Она хотела его, и мысль о том, что ее изнасилуют на кухонном столе, чертовски возбуждала ее. Поэтому она почувствовала облегчение, когда Джет застонал в ответ и повернул голову, чтобы завладеть ее губами. Куинн сразу же открыла рот, и стон скользнул в ее горло, когда его язык погрузился в нее, чтобы наполнить ее, а затем он полностью повернулся, и его руки обвились вокруг нее, его руки мяли и сжимали ягодицы, которые он считал подходящими. Для него.

Когда он поднял ее и крепко прижал к своему паху, Куинн задохнулась и заерзала на нем, ее ноги обхватили его бедра, а руки обвили его шею, когда она попыталась стать еще ближе.

Через мгновение Джет посадил ее на твердую поверхность, но это была стойка, а не стол, и вдруг его руки оказались повсюду. Она не заметила, как он расстегнул молнию куртки, но почувствовала, как он стянул ее с ее плеч, и выгнула спину, предлагая ему свою грудь. Но он не стал ласкать и сжимать их сразу, как она надеялась. Куинн не понимала почему, пока не почувствовала его руки сзади на лифчике, расстегивающего крючки. Она вздрогнула в предвкушении, когда кружевная ткань ослабла и упала. Когда его теплые грубые руки наконец сомкнулись на ее возбужденных сосках, массируя плоть ее маленькой груди, Куинн задохнулась и придвинулась ближе, пока его пах снова не прижался к ее паху.

Затем они оба застонали, поцелуй ненадолго прервался из-за этих звуков, когда сквозь них пролился жидкий жар при движении. Джет прижался своим лбом к ее, его руки почти грубо касались ее груди, когда он прорычал: «Ты чертовски идеальна. Боже, я люблю твое тело. Я всего-лишь хочу-"

Куинн вскрикнула и брыкнулась на столешнице, когда одна из ее грудей освободилась, а рука скользнула вниз и внутрь штанов, скользнув между ее ног.

«О Боже, ты мокрая для меня», — простонал он от отчаяния, а затем яростно поцеловал ее, начиная ласкать.

Куинн так же страстно целовала его в ответ, когда он оторвал рот и прохрипел: — Ты должна сказать мне, чего ты хочешь, Куинн. Я не хочу подталкивать тебя к… Аааа, — выдохнул он, когда ее рука нашла его сквозь брюки и сомкнулась на его члене.

— Я хочу тебя, — пробормотала она ему в губы, ее рука провела по всей длине его члена, усиливая возбуждение стократно. — Пожалуйста, Джет, — простонала она. «Я хочу тебя внутри себя. Мне нужно… О Боже! — воскликнула она, ее зад поднялся над прилавком, когда один из его пальцев скользнул внутрь нее и остался там, в то время как его большой палец водил кругами вокруг точки ее наслаждения. «Да, пожалуйста. Я… О Боже, просто…

Куинн схватила его за плечи и отчаянно замотала головой. Она хотела, чтобы он занялся с ней любовью. Она хотела чувствовать его внутри себя, но знала, что этого не произойдет. Удовольствия было уже слишком много. Они были слишком близко, а затем его палец выскользнул и снова вошел. Куинн не могла слышать его крик из-за собственного крика, когда между ними вспыхнуло наслаждение.

Глава 8

«Ты устала или посмотрим фильм или что-то еще?»

Куинн повернулась на вопрос Мэри Бонер Нотте и увидела, как блондинка подошла к холодильнику, вставленному в стену рядом с первой из двух двуспальных кроватей в комнате. Она не удивилась, увидев аккуратно сложенные пакеты с кровью внутри, как только он был открыт. Куинн также не удивилась, когда почувствовала движение во рту, когда ее клыки опустились. Последние полтора часа ее мучили судороги с тех пор, как они с Джетом сели в вертолет, чтобы покинуть рыбацкий домик.

«Кино или сон?» — снова спросила Мэри, выпрямляясь с четырьмя пакетами крови, зажатыми между ее руками.

«Кино», — решила Куинн, наблюдая, как Мэри закрывает коленом дверцу холодильника. — Если только ты сама не устала и хочешь отдохнуть?

«Нет. Я в порядке, — заверила ее Мэри, положив три пакета на стол рядом с Куинн, а затем протягивая ей четвертый. — Давай, подкрепись, пока я схожу в ванную, а потом мы посмотрим, что есть в ящике для идиотов.

«Спасибо.» — Куинн приняла пакет, который протягивала Мэри, а затем просто держала его, наблюдая, как блондинка снова пересекает комнату, чтобы проскользнуть в ванную.

В тот момент, когда дверь закрылась, Куинн прижала пакет к клыкам и ненадолго закрыла глаза, поскольку они начали втягивать кровь, в которой нуждалось ее тело. Так она и стояла, пока не опустел первый пакет. Только когда она заменила его вторым, Куинн удосужилась осмотреть комнату в мотеле, которую она должна была делить с Мэри, пока они были в Кокрейне.

Ее взгляд скользнул по двум двуспальным кроватями, кушетке и письменному столу позади нее, которые тянулись вдоль стены под рядом занавесок, скрывающих любой вид, открывающийся из окон, и, наконец, на длинную встроенную кухню напротив кроватей. Там были верхний и нижний шкафы, холодильник, раковина, машина Keurig и выбор кофе Keurig, а также миски с пакетами сахара и сливок. Вся комната была оформлена в землистых тонах, от ржавого покрывала до темно-коричневого кожаного дивана.

Заменив уже второй пустой пакет на третий, Куинн села на диван, ее мысли сразу же обратились к Джету. Он был в соседней комнате, и ей было интересно, что он делает и как он относится к тому, что произошло на кухне в домике.

У них не было возможности поговорить после их небольшой возни на кухонном столе. Некоторое время спустя Куинн очнулась лежащая на груди на кухонном полу от того, как кто-то выкрикивал их имена. Встревоженная приближением голоса, она спрыгнула с Джета, схватила с пола его куртку и успела натянуть ее и застегнуть молнию, прежде чем в дверях кухни появился Андерс.

— Вот вы где, — сказал он с раздражением. — Данте обыскал каждую спальню в поисках вас двоих. Затем его взгляд упал на Джета, который шевелился на полу, и мужчина покачал головой, прежде чем снова поднять взгляд на Куинн и прочитать лекцию: «Урок номер один для новых спутников жизни: всегда ищите мягкие поверхности, прежде чем заняться сексом со спутником жизни. Особенно если один из вас смертный. Джет мог размозжить себе голову, когда вы оба потеряли сознание, а тебе бы этого не хотелось.

Куинн была уверена, что покраснела, как школьница, услышав эти слова. Она также сразу же взглянула на Джета, чтобы увидеть, что их выдало, но он был полностью одет.

Она не понимала, пока Андерс не сказал: «Подними лифчик с пола, помоги своему спутнику жизни подняться, и пошли. Вертолет уже здесь».

Куинн почувствовала, как ее румянец усилился при воспоминании, и полезла в карман куртки Джета, чтобы засунуть клочок белого кружева, который она схватила с пола. Однако ей не пришлось помогать Джету; к тому времени, как она схватила лифчик и подошла к нему, он уже был на ногах. Он не сказал ни слова, просто наклонился, чтобы поцеловать ее в щеку, затем взял ее за руку и последовал за Андерсом на улицу, где их ждал вертолет.

Разговаривать в вертолете было невозможно. Куинн никогда раньше не летала на них, поэтому была удивлена, обнаружив, что внутри этой штуки так чертовски громко. Даже наушники с шумоподавлением, которые ей дали, не очень помогли, хотя она подозревала, что это из-за ее бессмертного слуха. Джета, казалось, не беспокоил шум, но она была благодарна, что убежала от него, когда вертолет приземлился в Кокрейне.

Кокрейн, по-видимому, был относительно небольшим городком с населением более пяти тысяч человек и находился в ста шестидесяти милях от рыбацкой хижины.

Мэри сказала им это. Дружелюбная блондинка ждала, чтобы забрать их из аэропорта и отвезти в этот мотель. Мэри Бонер Нотте была замужем за Данте Нотте, братом-близнецом мужа Эбигейл, Томаззо. Эта семейная связь была одной из причин того, что она и Данте оказались здесь, в Северном Онтарио, в поисково-спасательной операции. Пара была в гостях у Маргариты, когда позвонил Мортимер и сообщил новости о пропавшем самолете.

Куинн понятия не имела, почему с Маргаритой связались, если только женщина не следила за ней. Но, услышав новости от Маргариты, Данте немедленно позвонил своему брату. Он знал, что из-за связи Эбигейл с Джетом она захочет знать. Он поговорил с Томаззо и Эбигейл и заверил их, что поможет с поисково-спасательной операцией и свяжется с ними, как только Джет будет найден.

Объяснив это, Мэри передала телефон Джету и велела ему позвонить Эбс. «Данте уже позвонил, чтобы сообщить ей, что тебя нашли и ты в порядке», — сказала она, но была уверена, что Эбигейл не успокоится, пока не услышит его голос.

Пока Джет звонил, Мэри объяснила другую причину присутствия пары здесь. Судя по всему, после звонка брату, Данте позвонил своему двоюродному брату Санто и поговорил с ним и сестрой Куинн, Пэт, рассказав им, что происходит. Затем он дал им те же обещания, что и своему брату: что они с Мэри немедленно отправятся на север и присоединятся к поисковому отряду, и что они позвонят, когда ее найдут.

Как только Джет заверил Эбс, что с ним все в порядке, и пообещал, что снова позвонит ей, когда будет дома, он закончил разговор и передал трубку Куинн, чтобы она могла позвонить своей сестре. Несмотря на то, что Данте уже сообщил, что с ней все в порядке, Пэт почувствовала облегчение, услышав ее голос, и Паркер присоединился к разговору по другой линии. Но они лишь кратко поговорили, прежде чем Мэри подъехала к мотелю. Куинн сказала им обоим, что любит их, попросила передать Санто поцелуй и пообещала снова позвонить, как только она будет устроена в Торонто, а затем закончила разговор, чтобы последовать за Мэри из машины.

Куинн не знала, кто из них был больше удивлен, она или Джет, когда Мэри объяснила, что они сняли несколько номеров в мотеле, а затем вручила Джету ключ, сказав: «Этот твой. Ты, вероятно, будешь жить один, если Данте не вернется до того, как вы двое отчалити. Там есть кофе, газировка, еда и чистая одежда. Иди, прими душ и отдохни. Вероятно, у тебя есть несколько часов, прежде чем прилетит самолет, который доставит вас в Торонто. Когда она повернулась, чтобы направиться к следующей комнате, она добавила: «Куинн и я будем рядом, если тебе понадобится компания».

Куинн немного поколебалась, но затем слабо улыбнулась Джету, прежде чем последовать за другой женщиной в комнату. Она не знала, что еще сделать. Не то чтобы она имела право рассчитывать остаться с Джетом. Они не были парой или кем-то еще. Ну, если не считать всей этой семейной жизни. Но она призналась Джету, что не готова к спутнику жизни, один сеанс поцелуев под деревом в лесу, а также кое что большее, чем просто поцелуи на кухне домика., не делали их парой. Не так ли?

«О, черт. Ты, вероятно, хочешь принять душ или ванну.

При этих словах Куинн огляделась и увидела, что Мэри вышла из ванной и хмуро смотрит на нее. Подняв брови при виде ее лица, Куинн вытащила теперь уже пустой пакет с клыков и посмотрела на себя. Куртка Джета все еще была в хорошем состоянии, но ее черные брюки были в беспорядке. Они были сморщены, местами порваны, покрыты грязью и даже местами кровью. Она предположила, что это кровь из-за того, что ушибла живот о дерево, а потом заметила, что ее кожаные туфли были испорчены, а руки были такими же грязными, как и брюки. Как долго она бегала вокруг, как ребенок, который лепил пироги из грязи? — спросила она.

— Я сбегала и купила тебе и Джету чистую одежду, как только приехала сюда. Это просто футболка, джинсы, хлопчатобумажные трусики и лифчик, но я решила, что они сойдут, пока ты не обзаведешься своей одеждой, — сказала Мэри. Криво улыбнувшись, она добавила: «Я даже не была уверена, понадобится ли тебе свежая одежда. Когда мы прибыли, они еще не обнаружили самолет, и мы не знали, чего ожидать. Мы понятия не имели, что происходит — был ли самолет вынужден приземлиться раньше в другом аэропорту, или на шоссе, или… — Она пожала плечами, но Куинн подозревала, что она имела в виду, «Я не была уверена, что самолет не взорвался огненным шаром при падении, и ей вообще не понадобилась бы одежда, потому что она превратилась бы в пепел.»

Встав, Куинн собрала пустые пакеты и бросила их в мусор, сказав: «Душ и чистая одежда были бы замечательными. Спасибо, что подумала об этом».

«Не за что. Я была счастлива, что могу сделать что-то полезное в ожидании новостей, — призналась Мэри, подходя к столу под занавешенными окнами и поднимая сумку из универмага, которую затем протянула ей. «Там есть расческа, мыло, шампунь и крем-ополаскиватель, а также бритва и лезвия».

«Спасибо.» Куинн тепло улыбнулась, взяв сумку, действительно оценив ее заботу. — Я быстро.

— Нет, не торопись, если хочешь. Тебе может понравиться отмокать после всего, через что ты прошла.

Кивнув, Куинн повернулась и направилась в ванную с сумкой, но не собиралась долго отмокать. У нее редко было время, чтобы понежиться в ванне. По крайней мере, она не привыкла, несчастно подумала она. Доктор Куинн Питерс всегда была слишком занята, чтобы тратить время на ванну. Она не делала ничего, кроме душа в течение добрых двадцати лет благодаря своему графику, сначала в качестве интерна, а затем в качестве хирурга, и хотя за последние четыре года у нее было больше времени, она не изменила своим привычкам. Душ подойдет. По крайней мере, так она думала, пока не взглянула на свои волосатые ноги. Куинн немедленно крякнула и уронила пробку в ванну, а затем нажала кнопку, чтобы переключить воду с насадки для душа на кран, чтобы наполнить ванну.

«Куинн? Все в порядке?» — Мэри позвала через дверь. — Ты издала забавный звук.

— Я в порядке, — отозвалась Куинн, затем схватила одно из больших полотенец, висевших на вешалке для полотенец, обернула его вокруг себя и открыла дверь, чтобы объяснить. «Я только что взглянула на свои ноги и поняла, что лучше принять ванну, чтобы побриться».

«А-а-а». Мэри мудро кивнула. «Намного легче бриться сидя, чем стоя. Однажды у меня была подруга, которая поскользнулась в душе во время бритья и отрезала себе кусок лодыжки. Настоящий ужас, — произнесла она, сморщив нос. — С тех пор я бреюсь в ванне.

«Хм. Что ж, обычно я не принимаю ванны, но я не брила ноги четыре года, так что сесть для этого кажется хорошей идеей, — мрачно сказала Куинн, глядя на свои волосатые ноги. «Боже, я похожа на Снежного человека».

Брови Мэри поднялись. «Я не знаю, что спросить, почему ты так долго не брилась, или почему ты беспокоишься об этом сейчас».

«Ой. . э. ". Куинн покраснела от смущения, но не знала, что сказать, поэтому просто покачала головой и начала закрывать дверь.

— Крикни, если тебе что-нибудь понадобится, — сказала Мэри, отворачиваясь.

— Спасибо, — пробормотала Куинн, когда дверь закрылась. Затем она ненадолго прислонилась к ней лбом, прежде чем проверить ванну.

Несмотря на то, что четырех годичные волосы на теле нужно было удалить, Куинн быстро приняла ванну, но затем потратила еще несколько минут, ополаскивая ванну, прежде чем одеться и провести расческой по своим мокрым локонам. В сумке не было косметики, но Куинн не возражала. Она не пользовалась косметикой с тех пор, как проснулась после оборота, поэтому, когда она закончила расчесывать волосы, бросила расческу в сумку с другими вещами, а затем посмотрела на себя в джинсах и футболке.

Куинн очень давно не носила джинсы. У нее их даже не было, и не было со времен медицинской школы. Ее повседневный наряд состоял из классических брюк и блузок после выпуска. Пациенты ожидали от своих врачей определенного профессионализма, даже когда замечали их за пределами кабинета. По крайней мере, так всегда говорил Патрик. Теперь она посмотрела на джинсы и попыталась решить, нравятся они ей или нет. Они казались ей более тяжелыми по сравнению с брюками, и они определенно были более уютными, обтягивая ее тело почти любовно. Но также и белая футболка, признала она, задаваясь вопросом, виден ли ее лифчик сквозь белый хлопок. Она не удосужилась посмотреть в зеркало, чтобы проверить это. В любом случае это не имело значения. Бюстгальтер был таким же белым, как футболка, и ей не из чего было выбирать, поэтому она схватила сумку, засунула в нее свои грязные брюки и трусики, схватила куртку Джета и отправилась вместе с Мэри на просмотр фильма. Как она хотела.

«С тобой все впорядке?»

Куинн вырвалась из своих мыслей и взглянула на Мэри при этом вопросе. Сев немного прямее, где она сидела на двуспальной кровати ближе к окну, она быстро кивнула. «Я в порядке.»

Мэри медленно кивнула, но потом сказала. «Ты, кажется, не очень заинтересована в этом фильме. Может поискать что-то еще?»

— Нет, нет, — быстро сказала Куинн и поморщилась, прежде чем признаться, — я просто задумалась. Это отлично.» Она сосредоточилась на экране, на котором говорил Индиана Джонс.

— Хорошо, — медленно сказала Мэри, а затем спросила: — Тебя что-то беспокоит? Ты хочешь поговорить об этом?»

«Нет. Я в порядке, — сразу же сказала Куинн, поворачиваясь, чтобы подарить ей улыбку.

Мэри кивнула, но сказала: «Если ты передумаешь, просто дай мне знать, и мы поговорим».

Куинн кивнула, ненадолго повернулась к телевизору, а затем снова повернула голову к Мэри и спросила: «Что ты знаешь о спутниках жизни?»

Мэри нажала кнопку отключения звука на телевизоре и перевернулась на кровати лицом к ней, села, скрестив ноги. Она подняла брови и спросила: «Что ты имеешь в виду? Ты спрашиваешь, кого я знаю, из спутников жизни, или…

«Нет, — перебила Куинн и объяснила, — я имею в виду, что это такое?»

Мэри, казалось, была поражена вопросом, и Куинн предположила, что она, как и Джет, ожидала, что бессмертная, обращенная более четырех лет назад, должна знать об этом, но Мэри не спросила об этом. Вместо этого она сказала: «Ну, спутники жизни — это то, как звучит. Они спутники жизни для бессмертных». Мэри ненадолго замолчала с недовольным выражением лица, а затем покачала головой. «Я полагаю, это не совсем так. Они гораздо больше, чем спутники жизни».

«Как?» — спросила Куинн.

— Ну, бессмертные, как известно, могут контролировать и слышать мысли смертных и даже бессмертных, которые моложе них.

— Ты имеешь в виду прочитать их, — предположила Куинн. «Они читают наши мысли».

Брови Мэри поднялись. — Ты бессмертна более четырех лет, Куинн. Наверняка ты замечала, что не всегда нужно читать мысли людей, чтобы их услышать. По крайней мере, со смертными.

«Действительно?» — спросила она с удивлением.

Мэри смотрела на нее с минуту, а затем нахмурилась. — Ты не умеешь читать смертных и управлять ими?

Когда Куинн неловко пожала плечами и посмотрела на свои скрещенные ноги, чтобы избежать ее взгляда. Мэри вздохнула, а затем сказала: «Хорошо. Я стала бессмертной на год раньше, чем ты, но я обнаружила, что, хотя это и называют чтением мыслей, это несовсем так.

Брови Куинн приподнялись при этой новости. Она не знала, что Мария не была рождена бессмертной, но спросила: «Что же тогда происходит?»

«Ну, — сказала Мэри, — иногда, даже когда я не пытаюсь читать мысли человека, его мысли приходят ко мне. Обычно они бессвязные, просто фрагменты, но они все равно приходят, даже если я не пытаюсь их прочесть».

«Действительно?» — удивленно спросила Куинн.

«Да. Обычно, это мысли с сильными эмоциями: гнев, ненависть, страх. ". Она пожала плечами. «Я предполагаю, что это их эмоции выплескиваются наружу. Им трудно сдерживать эмоцию, связанную с мыслью, и поэтому мысль тоже выплескивается наружу». Она наклонила голову. — Ты не испытывала этого среди смертных?

Куинн неловко поерзала и призналась: «Я не была среди смертных с тех пор, как меня обратили».

Глаза Мэри расширились. «Даже для того, чтобы практиковаться и потренироваться в кормлении и…. ?» Ее голос оборвался, когда Куинн покачала головой.

— Понятно, — пробормотала Мэри. Она помолчала с минуту, а затем выпрямилась и сказала: «Ну, такое может случиться: мысли приходят свободно, а ты даже не пытаешься их прочесть», — объяснила она, а затем добавила: сначала немного напрягало. Особенно, если ты находишься в общественном месте, где большое скопление смертных. Эти мысли и чувства приходят со всех сторон — здесь слово, там фрагмент мысли, сопровождаемый гневом, болью или горем. Это как стоять в комнате с несколькими включенными радиоприемниками, на каждом из которых играет своя станция, и ни один из них не настроен должным образом. Это просто писк вокруг тебя», — объяснила она. «Это может свести с ума, если ты не блокируешь их, но постоянное блокирование мыслей и чувств других людей может довольно быстро утомить».

— Да это может быть действительно утомительно, — несчастно пробормотала Куинн.

«Да. Что ж, для старых бессмертных еще хуже. Я уверена, что они могут слышать больше, — заметила Мэри. «И вдобавок ко всему этому необходимо держать свои собственные мысли при себе и пытаться блокировать других от их прочтения или себя от передачи их другим».

«Можем ли мы запретить другим читать нас?» — с интересом спросила Куинн. Ее раздражало отсутствие уединения, когда все вокруг могли читать ее мысли.

«Да. Это требует практики, и это не всегда срабатывает, если бессмертный рядом с тобой, и он действительно стар, но мы можем возвести что-то вроде ментальной стены, например забор для охраны частной жизни, между нашими мыслями и миром в целом, — заверила ее Мэри. «Конечно, делать это часами тоже утомительно».

— Конечно, — сухо сказала Куинн. А что насчет того, что быть бессмертной, было несложно? — мрачно подумала она. Пить кровь было отвратительно, потерять все, что ты когда-либо знала и любила, было невыносимо тяжело, и…

«Вот почему спутники жизни так важны», — сказала теперь Мэри, отвлекая Куинн от ее внутреннего беспокойства. «Спутники жизни не могут читать или слышать мысли друг друга и не могут контролировать друг друга. Это дает бессмертному того, с кем он может быть, не остерегаясь, и это важно, — торжественно заверила она ее. «Многие старые бессмертные стремятся уйти от общества, чтобы избежать всего этого, и это может привести к тому, что они станут изгоями. Но со спутником жизни они не должны быть одни. У них есть кто-то, с кем они могут расслабиться и жить в мире, и этот человек, их спутник жизни, для них важнее самой жизни».

— Понятно, — пробормотала она, и вроде как поняла. По крайней мере, она понимала, что говорила Мэри, но на самом деле это не имело к ней никакого отношения. Она не могла читать мысли и не замечала, что улавливает чьи-то мысли или чувства. Конечно, все бессмертные, которых она встречала с тех пор, как обратилась, были на много старше нее, за исключением Пэт и Паркера, и она избегала общения со смертными с момента обращения. Она не ходила по магазинам или… . ну ни куда. В основном она торчала в доме Маргариты в Торонто, а затем у Санто и Пэт. Когда она переехала из их дома в небольшой коттедж, который сняла в Италии, она оставалась там, избегая людей — как смертных, так и бессмертных — насколько могла. На самом деле, пока она не села в самолет в Италии, летевший в Торонто, она не видела никого, кроме Пэт, Санто и Паркера в течение трех с половиной лет. Она стала замкнутой, с несчастьем поняла она.

Вздохнув, она спросила: «Как узнать, встретил ли ты свою вторую половинку?»

Удивление снова мелькнуло на лице Мэри, но она откашлялась и ответила на вопрос. «Есть несколько признаков. Судя по всему, через столетие или два жизни большинство бессмертных устают от чувственных занятий».

— Ты же не имеешь в виду секс? — спросила Куинн, уверенная, что нет. В то время как ее интерес к этому с Патриком исчез к концу их брака, Куинн не могла представить, что когда-нибудь устанет от этого с Джетом. Боже, от одной мысли об этом по ее телу побежали мурашки.

«Да, секс — это одна из вещей, от которых они устают. Еда — второе, — сказала ей Мэри. «Однажды я спросила об этом старшую сестру Данте, Беллелу, и она сказала: «Представь себе тысячу бездушных сексов на одну ночь подряд, которые просто сносны или ничего, или представь, что ты ешь стейк в тысячный раз». Со временем все становится скучным, даже жизнь».

Куинн хмыкнула на это. Когда-то она любила салаты и тому подобное, но после десяти лет употребления салатов, семечек и всего остального все это стало для нее просто дерьмом, так что она полагала, что со временем все может надоесть. Но — «Какое это имеет отношение к спутникам жизни?»

«Ну, в то время как одинокий бессмертный может утомиться и начать воздерживаться от таких удовольствий, при встрече со спутником жизни у бессмертных вновь пробуждаются желания, в том числе к еде и сексу и наслаждение ими», — объяснила она. «Это один из симптомов встречи со спутником жизни».

— О, — вздохнула Куинн. Хотя ей наскучил салат, она не переставала наслаждаться кексами и подобными вкусняшками. Она просто не позволяла себе их есть. Этот симптом ей совсем не помог.

«Другой симптом состоит в том, что все бессмертные, даже очень старые, которых обычно никто не мог читать, вдруг легко читаются всеми. Хотя, опять же, я бы сказала, что часть прочтение на самом деле не нужна. Эти эмоции настолько новые, сырые и сильные, что я думаю, что они проецируют их по большей части. Это еще один симптом».

Куинн только покачала головой. Поскольку она понятия не имела, как заблокироваться от чтения мыслей, и вдобавок к этому же была новообращенной, практически каждый бессмертный, с которым она сталкивалась, мог прочитать ее. Так что, опять же, это не помогло ей.

— И еще — общее удовольствие.

Куинн резко взглянула на нее. — Совместное удовольствие?

«Хм.» — Мэри кивнула. «Вы чувствуете удовольствие друг друга во время занятий сексом. Прикосновения к нему доставляют удовольствие и тебе, и наоборот, но вы также разделяете удовольствие, которое испытываете оба. Оно сливается и образует нарастающие волны, которые становятся все больше с каждым проходом, пока не возникает ощущение, что вы тонете в нем. Вот почему новые спутники жизни падают в обморок в первый год или три после того, как нашли друг друга. Их разум должен приспособиться к такой повышенной страсти и волнению».

Куинн закусила губу. Она не была уверена насчет совместного удовольствия. Она прикасалась к Джету, но оба раза делала это только после того, как он уже ласкал ее, поэтому просто думала, что то, что она испытывает, связано с тем, что он делает. Однако они потеряли сознание после того, как нашли свое освобождение.

«И общие сны — еще один признак».

Услышав это объявление, Куинн выпрямилась. «Общие сны — это признак спутников жизни?»

«Да. Только спутники жизни могут разделять сны, — сказала Мэри, с интересом глядя на нее. — У тебя с Джетом был общий сон?

— Я… — Куинн немного поколебалась, а затем призналась: — Думаю, да. Я имею в виду, я знаю, что мы это сделали, но потом это как бы выплеснулось в реальность, и я не… Вздохнув, Куинн просто описала ей сон, включая сексуальные части и концовку. Она сделала это как можно более бесстрастно и закончила жалобно: «Но я не знаю, когда закончился сон и началась реальность. Или даже то, как это произошло, хотя Джет, думает, что я, должно быть, повернулся к нему во сне, и, поскольку мы были так близки, мы просто начали проигрывать это в реальности».

— Я подозреваю, что он прав, — кивнула Мэри. «Я никогда не слышала, чтобы это происходило раньше, но, насколько я понимаю, обычно, когда спутники жизни видят общие сны, они не находятся в одной постели или на травянистой подстилке. Но если он лежал рядом, когда заснул, и вы были лицом к лицу, когда ты поняла, что кусаешь его, мне кажется, что ты, должно быть, перекатились к нему во сне, и вы двое начали отыгрывать то, что вы делали во сне».

Куинн кивнула, а затем уныло выдохнула и спросила: — Так он мой спутник жизни?

«Да. В полне возможно, — заверила ее Мэри, а затем криво улыбнулась. Когда Куинн недовольно рухнула, она мягко заметила: «Большинство бессмертных светились бы от счастья, если бы встретили своего спутника жизни. Тем более так скоро. Многим приходится ждать столетия или даже тысячелетия, прежде чем они найдут свою вторую половинку».

«Да, ну, большинство из них, вероятно, не так облажались, как я, и у них нет кучи дерьма, с которым нужно разобраться, прежде чем они даже задумаются о том, чтобы взять спутника жизни», — с горечью сказала Куинн.

Мэри на самом деле усмехнулась, но убрала это выражение со своего лица, когда Куинн нахмурилась. — Прости, — пробормотала она. — Но я боюсь, что ты ошибаешься.

Куинн моргнула, а затем неуверенно спросила: «За что?»

«Куинн, я не встречала в своей жизни ни одного человека, смертного или бессмертного, который не был бы таким же облажавшимся, как тебе кажется», — заверила она ее. «Они могут быть облажались по-разному, или они, возможно, уже разобрались со своей кучей дерьма, но никто не проходит через жизнь без того, чтобы травмы и трагедии не коснулись их и не согнули в ту или иную сторону. Все просто прячут свои согнутые части от других, потому что хотят казаться нормальными, когда на самом деле нормальных нет. Ненормальное — это действительно нормально».

Куинн покачала головой. «Я работала со многими людьми в больнице, которые были совершенно нормальными, без травм и…»

«Ты действительно так думаешь?» — весело спросила Мэри. — И что, по-твоему, они о тебе думали?

«Что?» — спросила Куинн с замешательством.

— Тебе не кажется, что они видели тебя такой же? Красивой и блестящим кардиоторакальный хирургом с таким же блестящим сыном и красивым мужем-онкологом. Счастливая нуклеарная семья, поддерживающая и любящая, и ты всегда предстаешь профессионалом. Я уверена, что они понятия не имеют, что твой брак рушился, а отец игнорировал вашего сына, или что вы изо всех сил пытались удержать все вместе».

— Ты прочитала мои мысли, — сухо сказала Куинн с негодованием.

— Нет, — тихо заверила она. «Ты проецируешь. . и так было с тех пор, как я встретила вас в аэропорту.

«Я?» — с тревогой спросила Куинн.

«О, да. Очень громко и очень сильно, — заверила ее Мэри. «Меня не просто бомбардируют слова тут или там, или обрывки мыслей или чувств. Твой разум выкрикивает целые главы миру, и твои эмоции повсюду».

«О Боже», — простонала Куинн, задаваясь вопросом, кто слышал ее кричащий разум. Русские? Люциан? Андерс? Данте?

— Любой бессмертный, столкнувшийся с тобой, вероятно, слышал это, — заверила ее Мэри.

— Даже Пэт и Паркер? — спросила она с тревогой. «Их обратили в то же время, что и меня».

«Возможно, так, но я подозреваю, что они не пренебрегали тренировками и практикой, как ты, — тихо сказала она. «Так что да, я уверена, что они подверглись бомбардировке твоими мыслями и чувствами, хотели они того или нет».

Куинн нахмурилась. Она не пренебрегала тренировками; она просто наотрез отказалась. Она не просила, чтобы ее превратили в проклятого вампира, и не хотела им быть, поэтому отказалась изучать что-либо, связанное с бессмертными.

— Это очень опасная позиция, — серьезно сказала Мэри. «Не только для тебя, но и для любых смертных, с которыми ты столкнешься, и даже для бессмертных, включая твоего сына и сестру. Способность читать смертных помогает нам узнать, представляют ли они угрозу. Если они хотят причинить нам вред, а также если они видели или слышали что-то, что может выдать наше существование. И возможность контролировать их помогает нам предотвратить их действия или слова, которые могут навредить нам или выдать наше существование, пока их память не будет изменена или стерта. Это способности, которые защищают всех бессмертных от разоблачения и уничтожения, и они очень необходимы. Она покачала головой. — Я поражена, что тебе позволили общаться со смертными, когда ты не прошла надлежащей подготовки.

Куинн отмахнулась. — Я же говорила тебе, я не общаюсь со смертными. Я не общалась ни с кем, кроме Пэт, Паркера и Санто, в течение трех с половиной лет, пока самолет не разбился», — сказала она ей, но ее больше беспокоила возможность того, что Паркер мог читать и слышать ее мысли. Она никогда не думала об этом, и ей не хотелось думать об этом сейчас, хотя это объясняет, почему он избегал ее, когда это было возможно, последние пару лет. Нахмурившись, она сказала: «Ты же не думаешь, что Паркер мог слышать или читать мои мысли, не так ли? Я имею в виду, что бессмертные не должны читать более старых бессмертных, а я почти на тридцать лет старше него.

«Более старый бессмертный относится не к биологическому возрасту, Куинн, а к тому, как долго человек был бессмертным. Двадцатилетнему рожденному бессмертному не составит труда прочитать новоиспеченного пятидесятилетнего, шестидесятилетнего или даже восьмидесятилетнего бессмертного. Это уровень навыков, а не то, сколько им лет, — объяснила Мэри. «И вы с Паркером одного возраста, если говорить о том, когда вас инициировали. . только он, без сомнения, тренировался и практиковался, а ты нет. Так что да, я уверена, что Паркер может читать и слышать твои мысли, — сказала ей Мэри, а затем добавила: — Но я больше беспокоюсь о тебе, Куинн. Ты ходячий комок боли и ярости. Ты в ярости и обижена тем, что твой муж предал тебя. И ты пропитываешься чувством вины за то, что не смогла спасти своего сына от него. Ты воешь так громко внутри, что невозможно не услышать этого, и я подозреваю, что это происходит последние четыре года.

Она сделала короткую паузу, чтобы покачать головой, а затем сказала: «Я не знаю, как ты это переносишь. Почему ты не договорилась о консультации с кем-нибудь? Ты не должна так себя чувствовать».

Куинн почувствовала, как слезы жгут глаза, и опустила голову, чтобы скрыть их, но ее разум повторял в голове слова Мэри. Сгусток боли и ярости? Чертовски права. Патрик забрал у нее все. Ее дом, ее карьеру, ее друзей, даже ее человечность, а потом этот ублюдок пошел и убил себя, оставив ее разбираться с последствиями.

— Твоя человечность?

Куинн подняла голову при словах Мэри. «Что?»

«Твой муж украл твою человечность?» — тихо спросила Мэри.

Губы Куинн сжались. Это было чертовски раздражающе, когда ты не могла удержать мысли при себе.

«Так ты видишь себя? Бесчеловечной? Монстром?» — тихо спросила Мэри.

В ее голове промелькнул образ Ники — скрученная шея, истощенное тело, пальцы, почти сцепленные как птичьи когти. Куинн даже слышала ее голос, словно тертое стекло в ушах. — Жееет, иииидииии.

— Ника была больна, — тихо сказала Мэри.

— Она была в муках жажды крови, — возразила Куинн. «Она была чертовски страшной и разорвала бы Джета в клочья. Она даже выглядела как чудовище, нечто среднее между зомби и…

«Забавно, потому что образ, промелькнувший в твоем сознании, когда ты подумала о ней, больше походил на картину, которую я когда-то видела, бедных жертв концентрационных лагерей, таких как Освенцим. Или, может быть, даже как больных раком, которых я консультировала, которые были на пороге смерти, истощенные и бесцветные, — сказала Мэри.

Куинн отвернулась, ее губы сжались, потому что Мэри была права. Работая в больнице, она видела не одного больного раком, который был похож на Нику. Но-

Повернувшись, она сказала: «У больных раком нет клыков. Да, и мы питаемся кровью смертных.

«Нам нужно принимать кровь в пакетах, чтобы выжить, точно так же, как иногда это необходимо больным гемофилией или людям с тромбоцитопенией, анемией, заболеваниями почек, заболеваниями печени, серповидно-клеточной анемией и бесчисленным множеством других заболеваний». Она подняла брови. — Они тоже монстры?

— У них нет клыков, — упрямо сказала Куинн.

— Ладно, значит, ты чудовище, — сказала Мэри, пожав плечами. — А как насчет Пэт и Паркера?

«Что насчет них?» — осторожно спросила Куинн.

— Они тоже монстры?

«Нет!» Куинн задохнулась от ужаса.

«Почему нет? Они бессмертны. Итак, если то, что ты бессмертна, означает, что ты чудовище, то и они тоже, — рассуждала Мэри.

Куинн нахмурилась из-за ее логики и покачала головой. «Но-"

«Но?»

«Паркер не монстр. Он жертва, — жалобно сказала она.

— А ты нет?

«Я идиотка, которая вышла замуж за Патрика». Вздохнув, она ненадолго закрыла глаза, а затем добавила: «Я вышла за него замуж, а потом вместо того, чтобы развестись с ним, когда должна была, я просто отпустила все, потому что так было проще, чем иметь с этим дело. . и Паркер заплатил за это».

— Понятно, — тихо сказала Мэри. «Значит, так ты жила последние четыре года? Наказывая себя за то, что случилось с Паркером?

Куинн удивленно моргнула и открыла глаза. — Я не наказывала себя.

— Разве нет? — тихо спросила она. «Ты определенно не сделала ничего, чтобы сделать себя счастливой или помочь себе преодолеть это. Ты даже не думала, чем хочешь заниматься профессионально, или где хочешь жить. Ты сняла дом в Италии рядом с сестрой, а потом заперлись в нем, варясь в своих страданиях. Ты ничего не сделала для себя. Ты даже не брила ноги четыре года, Куинн, — заметила она, а затем призналась: — Сначала я подумала, что это, возможно, депрессия, но теперь я подозреваю, что ты наказывала себя. . или, возможно, это комбинация того и другого».

Куинн снова закрыла глаза, обдумывая это. Была ли она в депрессии? Она была так зла, что не подумала, что может быть в депрессии. Она даже не осознавала, что гнев был частью депрессии. Она думала, что это просто печаль, безнадежность и истощение. Хотя, если честно, она тоже страдала от всех трех из них за последние четыре года.

Что касается наказания себя. . хотя ее первым побуждением было отрицать это, она, возможно, делала это. Если так, то, вероятно, не меньше, чем она заслуживала. Она с треском подвела Паркера. Вздохнув, она открыла глаза, села и расправила плечи. «Вот почему я вернулась. Поговорить с Грегом Хьюиттом и попытаться исправить себя».

— Нечего исправлять, Куинн. Ты не сломлена. Тебе просто нужно понять свою новую реальность и принять ее. И тебе нужно перестать брать на себя вину за действия Патрика. Он обратил Паркера, и с этим ничего нельзя поделать. Патрик сначала напал и обратил тебя. Ты была в агонии оборота, совершенно без сознания и неспособная защитить своего сына.

«Но это была моя работа», — простонала Куинн, а затем провела руками по лицу, пробормотав: «Мне не следовало выходить замуж за Патрика».

— Тогда не было бы Паркера, — заметила Мэри.

Куинн даже не хотела думать о таком исходе. Она очень любила Паркера. Итак, она пришла к выводу, что рада, что вышла замуж за Патрика, в конце концов, но… «Тогда я должна была развестись с ним, когда впервые стало очевидно, что он не собирается быть ему подходящим отцом».

— Могла бы, должна была бы, — раздраженно сказала Мэри и покачала головой. «Что, если бы ты и Паркер, жили там, когда изгой, напавший на твоего мужа, поселился по соседству? Может быть, это ты столкнулась бы с этим человеком и обратилась. Или, может быть, он бы просто высосал тебя досуха и убил. Или, может быть, он просто убил бы Паркера, — указала Мэри, а затем добавила: — В любом случае, ты определенно потеряли бы Пэт, как только Санто прибыл для расследования этого дела. Она его спутница жизни, и поэтому не могла сопротивляться ему». Мэри пожала плечами. «Так или иначе, Пэт была бы обращена, и если бы ты не была бы обращена, ей пришлось бы оставить тебя».

Куинн хмурилась, когда Мэри добавила: «Или, может быть, Паркер и Пэт оба в конечном итоге обратились бы, а ты осталась бы смертной, и тебе бы скормили какую-нибудь историю о том, что они погибли в автокатастрофе». Она изогнула брови. «Честно говоря, глядя на разные перестановки, мне кажется, что это был самый счастливый из исходов. Вы трое были обращены и все еще есть друг у друга.

Когда Куинн нахмурилась, Мэри добавила: «И как мать, которой пришлось исчезнуть из жизни своих детей и внуков после обращения, я не могу выразить, как сильно я тебе завидую».

Куинн как раз оправилась от шока от этих слов, когда в дверь постучали.

Глава 9

— Я открою, — тихо сказала Мэри и встала, чтобы пойти к двери.

Куинн смотрела, как она уходит, в голове у нее царил беспорядок, когда обрывки их разговора прокручивались в ее голове. Было много вещей, которые она хотела изучить поближе, но сейчас больше всего в ее уме было откровение Мэри о том, что ей пришлось «исчезнуть» из жизни своих детей. Куинн не могла себе этого представить. Ее не было в жизни Паркера несколько месяцев сразу после оборота и сейчас отсутствовала, но это было лишь временно. Она любила своего сына и не могла представить, что придется отказаться от него навсегда.

Или Пэт, подумала она, нахмурившись. Помимо того, что она была ее сестрой-близнецом, Пэт была ее лучшим другом. Она всегда была рядом, чтобы подбодрить ее, подбодрить и помочь Паркеру. Боже, она бы не выжила без девичьих выходных, когда Патрик отсутствовал на конференциях или в других поездках, связанных с работой. Они вдвоем выпивали слишком много вина, хихикали, а затем пели и танцевали в гостиной с Паркером под самые последнии хиты.

На самом деле, подумала Куинн, сейчас ей не помешает один из этих выходных. У них не было ни одного с тех пор, как четыре года назад началась вся эта бессмертная история, и она предполагала, что больше никогда не будет. По крайней мере, не с вином. Судя по всему, бессмертным вино вредно.

«Что смотрим?»

Куинн удивленно огляделась, услышав этот вопрос. Она смотрела широко раскрытыми глазами, когда Джет плюхнулся на кровать рядом с ней, подложив подушки под спину, чтобы он мог прислониться к изголовью, а затем скрестил ноги в лодыжках и сложил руки на животе, глядя на приглушенный телевизор.

— Куда делась Мэри? — спросила Куинн, ее взгляд скользнул в сторону входа, хотя она быстро смахнула следы слез с лица. Боже, у нее, наверное, был красный нос и…

«Она сказала, что ей нужно уйти и что-то купить. Она вернется так быстро, как только сможет, — ответил Джет, беря пульт и нажимая кнопку, чтобы включить гид по каналам. «Побег из Шоушенка», — сказал он. «Это чертовски хороший фильм».

— Да, — тихо согласилась Куинн. «Один из любимых. Но, должно быть, он только начался. До этого мы смотрели «Индиана Джонс: В поисках утраченного ковчега». Ну не совсем смотрели, — добавила она с иронией.

«Святотатство!» — Джет сказал с притворным ужасом. «Как ты могла не смотреть «Индиану»? Это классика».

Куинн весело улыбнулась его поддразниваниям и пожала плечами. «Ты знаешь, девченки. Мы любим поговорить».

«Хм. И громко, — серьезно сказал Джет, и когда она вопросительно подняла бровь, он признался: — Стены здесь, должно быть, тонкие, как бумага. Я слышал большую часть вашего разговора.

«Ой.» — Куинн почувствовала, как вспыхнули ее щеки, но была слишком занята, возвращаясь к разговору, чтобы понять, что он услышал. «Слишком много», — с тревогой решила она, а затем недовольно сказала: «Итак, теперь ты знаешь, какой у меня в жизни бардак».

«Все не так и ужасно», — заверил он ее, вставая и двигаясь, чтобы сесть на ее кровать, чтобы он мог обнять ее. Прижав ее к своей груди, он успокаивающе потер ее спину и добавил: — По крайней мере, не хуже, чем у большинства людей. Я имею в виду, смотри, я ребенок алкоголички, помнишь? И беспризорник, в значительной степени воспитанный милой соседкой.

Куинн издала удивленный смешок. — Значит, ты хочешь сказать, что мы оба запутались?

Джет пожал плечами. — Как сказала Мэри, большинство людей такие.

— Боже мой, ты же все слышал, — пробормотала Куинн, смущенно уткнувшись лицом ему в грудь.

«Да. Извини. Я подумывал включить телевизор, чтобы дать вам уединение, но не хотел», — признался он.

Это вызвало у нее еще один смех, и она откинулась назад и сухо посмотрела на него. — По крайней мере, ты честен в этом.

Выражение лица Джета стало серьезным. — Я всегда буду честен с тобой, Куинн.

— Спасибо, — прошептала она, внезапно осознав, как близко они были. Как хорошо он пах, жар его тела, его рука на ее спине.

Она подозревала, что Джет тоже внезапно осознал их близость, потому что он ненадолго закрыл глаза со стоном, а затем снова открыл их и криво улыбнулся. «Если быть честным, я, наверное, должен сказать, что, хотя я думал, что ты выглядишь горячо в классических брюках и шелковой блузке, я нахожу тебя очень, очень горячей в футболке и джинсах».

— О, — выдохнула Куинн и была совершенно уверена, что ее соски только что напряглись.

«Я хочу заняться с тобой любовью», — добавил он. — Но Мэри скоро вернется, так что я не смею.

— Нет, — разочарованно ответила она, кашлянула и кивнула. «Нет. Лучше не стоит».

«Но я очень, очень хочу прикоснуться к тебе в этой футболке», — объявил он.

— Провести по мне рукой? — спросила она с недоумением.

«Да. Я хочу посмотреть, так ли хороша она на ощупь, как выглядит, — сказал он с усмешкой, а затем добавил: — Я бы не стал ее снимать. Я просто хочу провести руками по ткани. Если ты не против».

Куинн облизнула пересохшие губы и кивнула. — Да, — прошептала она, а затем немного откинулась назад, и наблюдала, как его загорелая рука двигается к ее животу, а затем ненадолго скользит по нему по белому хлопку, прежде чем скользнуть вверх по одной груди, а затем к другой.

— Твои соски уже твердые маленькие камешки, — простонал он, накрывая рукой одну грудь и слегка массируя.

Куинн закусила губу и с восхищением наблюдала, как отзывается ее тело, как ее спина выгибается в ласке, как ее ноги беспокойно переминаются. Когда он затем сосредоточил свое внимание на одной груди, найдя и прокатав сосок через ткань большим и указательным пальцами, Куинн ахнула и схватилась за его плечи, бормоча его имя умоляющим тоном.

— Я знаю, дорогая, — простонал он и жадно поцеловал ее, продолжая ласкать. Но когда его колено скользнуло ей между ног и потерлось о нее через джинсы, Куинн со стоном отстранилась и покачала головой. «Нет. Подожди. Я хочу-"

«Что ты хочешь?» — спросил он, когда она заколебалась.

Она снова облизала губы и встретилась с ним взглядом, прежде чем сказать ему: «Мэри рассказала мне о спутниках жизни. Она рассказала мне об общем удовольствии».

— А-а-а, — пробормотал он, проводя большим пальцем по ее соску и обратно через лифчик и футболку. «Это хорошо.»

— Но на самом деле я еще не… я имею в виду, что до сих пор ты уже ласкал меня, когда я прикасалась к тебе, и я не могла сказать, что доставляло мне удовольствие, а что — тебе. Я бы хотела прикоснуться к тебе, но ты не прикасайся ко мне, — призналась она, краснея и смущенная, но слишком любопытная, чтобы не спросить.

Большой палец Джета перестал двигаться, и он слегка отстранился, чтобы посмотреть на нее. «Да?»

Куинн кивнула.

Он ненадолго задумался, а затем спросил: «Можно тебя поцеловать?»

— Да, конечно, — сказала она с улыбкой на губах, а затем остановила его, когда он начал наклоняться, чтобы сделать именно это, и добавила: — Только не сейчас. Только после того, как я начну прикасаться к тебе.

«О-о-о.» — Он снова выпрямился. — «Хорошо. Действуй.»

Когда он зажмурил глаза, словно готовясь к удару, Куинн чуть не рассмеялась. Но она сдержалась, а затем осторожно потянулась, чтобы прижать руку к его паху. Она услышала, как он втянул воздух, и почувствовала, как его рука слегка напряглась, но она также почувствовала, как волна удовольствия пронзила ее собственный пах, как будто в ответ на ласку. Зачарованная, она надавила сильнее и начала проводить рукой вверх и вниз по выпуклости его эрекции, ее рот слегка приоткрылся, когда возбуждение, потребность и удовольствие начали расти внутри нее в ответ.

Когда рот Джета накрыл ее открытый рот, она жадно поцеловала его в ответ, а затем отпустила его, чтобы слепо расстегнуть джинсы и осторожно расстегнуть молнию. Она почувствовала, как его живот напрягся в унисон с ее собственным, когда она просунула руку в его джинсы и боксеры, чтобы найти и сжать его, а затем начала ласкать его, как того требовало ее тело.

Едва Куинн успела сделать три поглаживания, как Джет прервал их поцелуй и прорычал: «О Боже, я хочу заняться с тобой любовью».

— Да, — простонала она, сжимая его чуть сильнее.

— Когда мы доберемся до Торонто, — пообещал он, лихорадочно целуя ее глаза и щеку.

— Я сняла там номер в гостинице, — пропыхтела она.

— Тогда мы отправимся туда, — выдохнул он, его руки вцепились в ее плечи, а бедра подпрыгивали от ее ласк. — Я сниму с тебя каждый дюйм одежды и… Они оба замерли, когда раздался стук в дверь, а затем Джет прижался лбом к ее и простонал: — Нет.

«Торонто.» — Она вздохнула это слово как обещание, а затем отпустила его и высвободила руку из его штанов, ее тело болело в знак протеста против прерывания.

— Торонто, — согласился он со вздохом. — Или самолет, если мы будем одни. Мы можем вступить в «Клуб на высоте в милю» («Mile High Club» — это слэнговое название несуществующего официально клуба, который объединяет людей, занимавшихся сексом на высоте больше, чем одна миля (1,6 км).

— Как будто ты не его член? — слегка поддразнила она, выпутываясь из его рук.

«Как я могу? Я ведь пилот», — отметил он.

Куинн усмехнулась, а затем посмотрела на дверь и вздохнула, когда снова раздался стук. «Я открою. А ты бы лучше. ". — Она указала на его расстегнутые джинсы, затем соскользнула с кровати и пошла к двери, не торопясь, чтобы убедиться, что он успеет привести себя в порядок, прежде чем она откроет дверь. Но он оказался быстрее, чем она ожидала. Когда она подошла к двери и оглянулась, он уже был собран и стоял перед «Keurig», готовя кофе.

Криво улыбнувшись, когда он взглянул на нее, она повернулась, чтобы открыть дверь, и ее глаза расширились от удивления, когда она уставилась на Люциана Аржено. Как только Куинн оправилась от шока, увидев человека, который, как она думала, все еще был в сторожке, ее глаза сразу же переместились на его плечо. Куинн начала было открывать рот, но прежде чем она успела что-то сказать, Люциан прорычал: «Если ты еще раз извинишься за то, что стреляла в меня, женщина, я буду крайне раздражен».

Куинн захлопнула рот, а затем пробормотала: «Я подозреваю, что это твое обычное состояние», — и повернулась, чтобы подойти к Джету. Она собиралась приготовить себе кофе, но Джет уже делал это за нее.

— Где Мэри?

Куинн с удивлением обернулась на этот вопрос и увидела, что Данте последовал за Люцианом в комнату. За ним по пятам шли еще несколько человек. Она с любопытством разглядывала их, узнавая в Джастине Брикере бессмертного, которого она встретила, когда жила у Маргариты в течение первых нескольких месяцев после ее обращения, и она уже познакомилась с Андерсом и, конечно же, с Данте в домике. Но других она не знала.

«Мэри сказала, что ей нужно кое-что принести, и она вернется через час», — объяснил Джет, добавляя сахар и порошкообразные сливки в оба кофе.

«Наверное, еда», — радостно сказал Джастин Брикер, и, когда Куинн с любопытством посмотрела на него, объяснил: «Данте написал ей, что мы возвращаемся, а он всегда голоден. Вероятно, она пошла купить для всех, что-нибудь поесть».

Куинн кивнула, но хотела, чтобы Мэри что-то сказала. Она бы пошла с ней, чтобы помочь. Она отвлеклась от этой мысли, когда Джет поставил перед ней чашку кофе. Пробормотав: «Спасибо», она взяла чашку с дымящейся жидкостью и осторожно отпила из нее, пока ее взгляд скользил по людям, заполнявшим комнату.

Данте, Джастин Брикер и Силовик по имени Андерс, которому так нравилось наблюдать, как она беспокоила Люциана из-за его раны. Была также пара, состоящая из светловолосой женщины и светловолосого мужчины, которых она не знала, но именно последние три человека действительно привлекли ее внимание. Они были просто таким странным трио. Это были две женщины и мужчина, которых Куинн никогда раньше не встречала. В то время как одна из женщин была невысокой и фигуристой, с длинными светлыми волосами и в консервативной деловой одежде, у другой были темные волосы с оттенком цвета фуксии, и она была одета в футболку с круглым вырезом, узкие черные джинсы и сапоги на высоком каблуке. При росте пять футов десять дюймов (178 см) она также была по крайней мере на шесть дюймов выше блондинки, но темноволосый мужчина между ними был еще выше и чертовски широк, казалось что в длину и в ширину он был одинаков (почти так же широк, как и его рост). Большинство бессмертных мужчин, которых она встречала, были крупными мужчинами, но этот был исключительно крупным.

— Ты знакома с Данте, Андерсом и Брикером, — сказал Люциан, а затем указал на пару и добавил: — Моя племянница Баша и ее муж, Маркус Нотте.

Глаза Куинна слегка расширились при этом имени. Мужчина, очевидно, был еще одним родственником ее зятя, но женщина была однозначно Аржено. Две семьи, казалось, были сильно связаны между собой, подумала она. Маргарита изначально была Аржено, но теперь вышла замуж за Нотте, как и эта женщина, Баша.

— Остальные трое, которых ты видешь, — это Тайни и Мирабо Макгроу и Джеки Аржено, — объявил Люциан. «Джеки — жена моего племянника Винсента, а Тайни и Мирабо — семья».

«А кто нет?» — пробормотала Куинн, вызвав смех у всех, кроме Люциана.

— Джастин нет, — сухо объявил он.

«Эй!» — запротестовал Силовик. «Зачем выделять меня? Андерс тоже не Аржено.

— Его жена спасла жизни моей жены и детей, что делает ее — и, соответственно, его — семьей, — мягко сказал Люциан.

Джастин нахмурился, услышав заявление, а затем опустился на край первой кровати, что послужило сигналом для всех рассредоточиться по комнате в поисках мест. Несколько человек сели на кровати, несколько заняли места на диване, а Данте приподнялся и сел на кухонный стол, только Люциан, Куинн и Джет остались стоять у кофеварки. Затем Люциан Аржено встал прямо перед Куинн и Джетом и осмотрел их, как бабочек, приколотых к доске.

Куинн осторожно посмотрела на него в ответ, а затем ее взгляд снова переместился с его лица на его грудь. Чувство вины тут же пронзило ее, и она открыла рот.

— Я предупреждал тебя об извинениях, — напомнил ей Люциан.

Куинн поморщилась. «Ну, мне жаль, очень жаль. Я имею в виду, я думала, что это Ника или Марта. Я бы не выстрелила в тебя, если бы знала, что это ты, — заверила она его.

— Как ты могла подумать, что Люциан — это Ника или Марта? — недоверчиво спросил Джастин Брикер, его изумленный взгляд скользнул по крупному мужчине.

— Ее глаза были закрыты, — сухо сказал Люциан.

«Что?» — Джастин недоверчиво взвизгнул. «Ты стреляла, даже не посмотрев, в кого стреляешь? Что, если бы это был Джет? Он смертен. Он бы умер».

«Это не мог быть Джет. Я только что заперла его в ящике с выпивкой позади себя, — огрызнулась Куинн, но почувствовала, как румянец заливает ее щеки. С ее стороны действительно было нехорошо стрелять, даже не посмотрев сначала, чтобы убедиться, что она стреляет внужного человека.

— Ну, это мог быть другой смертный, который… Подожди, ты заперла Джета в ящике с выпивкой? — недоверчиво спросил Джастин. «Что, черт возьми, за выпивка? Чувак, я многое пропустил, пока застрял на месте крушения, кормя Аннику кровью.

Куинн хмуро посмотрела на него, а затем повернулась и посмотрела на Люциана, выгнув бровь. — Я полагаю, есть причина, по которой вы все здесь?

Люциан помолчал с минуту, а затем спросил: «Что ты помнишь о крушении?»

Куинн удивилась вопросу, но ответила достаточно охотно. «Я спала и проснулась от шума, хаоса и холода», — начала она и быстро пробежалась по воспоминаниям об аварии. Но в конце концов она заколебалась, а затем призналась, что не сказала Джету в то время, потому что не хотела его расстраивать. «Когда я добралась до кабины, я увидела, что мы врезались в скалу. Но под углом. Миллер, должно быть, увидел скалу впереди и либо попытался развернуть самолет, чтобы избежать столкновения с каменной стеной, либо намеренно повернул самолет, чтобы Джет не пострадал. Как бы то ни было, сторона Джета не пострадала, и только сторона Миллера ударилась о каменную стену. Они столкнулись и передняя часть самолета раздавила его».

Она почувствовала, как Джет рядом с ней напрягся, как только она начала говорить об этом, но не смотрела на него. Однако она позволила своей руке опуститься, чтобы сжать его. Когда она нежно сжала его, он сжал в ответ.

— Значит, ты не слышала взрыва до того, как выбило окно? — резко спросил Люциан.

«Взрыв?» — спросила она с удивлением.

«Кира и ее охранники услышали два взрыва подряд, как раз перед тем, как самолет рухнул», — объявил он.

Куинн сглотнула, но покачала головой. «Я спала. Я полагаю, это могло быть тем, что разбудило меня, но… ". Она беспомощно пожала плечами.

Когда Люциан перевел взгляд на Джета, пилот тихо сказал: — Я услышал хлопок. Но только один раз, прежде чем мы потеряли двигатели.

— Но ты смертный и был в кабине, — пробормотал Люциан. «Женщины были сзади у двигателей и бессмертны с бессмертным слухом».

Джет кивнул, соглашаясь с этим. — Значит, ты думаешь, что оба двигателя взорвались?

— Мы знаем, что оба двигателя взорвались, — заверил его Люциан. «Джеки и Тайни провели предварительное обследование и обнаружили скрученный металл повсюду по обе стороны от места крушения».

— Это… — Джет покачал головой. «Двигатели не взрываются просто так, и никогда два одновременно…»

— Они нашли улики, свидетельствующие о том, что в оба двигателя были заложены бомбы, — тихо сказал Люциан. «Мы узнаем больше после того, как прибудет специальный следователь и проведет более тщательный осмотр самолета, но, похоже, одна из бомб была либо неправильно заложена, либо неисправна и не нанесла такого большого ущерба, как первая. Это единственная причина, по которой Миллер смог снова запустить этот двигатель и выровнять самолет. В противном случае это было бы прямое падение на землю и, без сомнения, огненный конец для всех вас».

— Боже, — вздохнул Джет, побледнев при этой мысли, а затем нахмурился и спросил: — Но зачем взрывать самолет?

Когда взгляд Люциана снова скользнул к ней, Куинн резко выпрямилась. «Что?»

— Кто-нибудь жалает твоей смерти?

Этот вопрос вызвал ее удивленный смех, и она указала: «Все, кого я знаю, уже думают, что я мертва благодаря тебе и твоим людям. Ну, кроме Пэт и моего сына, — сухо добавила она. — Ты предполагаешь, что Пэт наняла кого-нибудь, чтобы взорвать самолет?

Люциан покачал головой и взглянул на Джета. «А тебя?»

Он сразу покачал головой. «Я таких не знаю.»

Люциан кивнул, как будто именно этого он и ожидал, а затем объявил всем: «Пока мы не выясним, кто из людей в самолете был целью, все, кто был там, должны быть под защитой».

«У Киры уже есть своя собственная охрана», — заметил Андерс, и этот комментарий заставил Куинн слегка нахмуриться, задаваясь вопросом, почему у женщины были телохранители, которые путешествовали с ней. Сначала она не поняла, что женщины, сопровождавшие русскую блондинку, были ее охранниками. Она просто думала, что это группа женщин, путешествующих вместе. Теперь она задавалась вопросом, зачем Кире нужна защита. В конце концов, она была бессмертной и могла позаботиться о себе.

Ей придется спросить Джета позже, подумала Куинн, когда Брикер прокомментировал: «Да, и я сомневаюсь, что она будет рада, если к этому присоединятся наши люди».

— Я уверен, что ты прав, но я хочу, чтобы за ней следили, чтобы не случилось неприятностей, пока это все не закончится, — мрачно сказал Люциан. — Мортимер может назначить одного из вас приглядывать за ней. Лишняя пара глаз, когда она на задании, не повредит».

— А Джет и Куинн? — спросил Андерс.

Куинн резко нахмурилась посмотрев на темнокожего мужчину за то, что он привлек внимание Люциана к ним, а затем перевела взгляд на Люциана, когда он сказал: — Я хочу, чтобы они оба были подзащитой на постоянной основе. Держите их вместе. В доме Силовиков, вероятно, лучше всего. Потребуется меньше рабочей силы. Я также хочу-"

— Подожди, — запротестовала Куинн. «У меня забронирован номер в отеле Four Seasons».

«И у меня есть рейсы, которые я должен выполнить», — отметил Джет.

Люциан хмуро посмотрел на Куинн за то, что та перебила его, и сказал: — Тогда Мортимер отменит бронирование. Повернувшись к Джету, он добавил: — А Бастьен отдаст твои рейсы кому-то другому. Вы двое теперь под охраной.

— Ты имеешь в виду, заключенные, — обиженно сказала Куинн, видя, что возможность наконец-то заняться любовью с Джетом в Торонто рушится у нее на глазах.

Не обращая на нее внимания, Люциан повернулся к остальным и сказал: «Данте и Мэри полетят в Торонто с Джетом и Куинн. Но мне нужно, чтобы кто-нибудь полетел в Италию, чтобы изучить записи с камер наблюдения. Тот, кто подложил бомбу в самолет, мог быть пойман камерами безопасности либо внутри ангара, либо снаружи».

«Бомбы могли быть заложены в самолет в России», — указал Джет. «Это была первая остановка перед Италией, и мы были там некоторое время, чтобы дозаправиться».

— Да, — согласился Люциан, нахмурившись. «Я свяжусь с отцом Киры. Он может попросить своих людей проверить записи с камер наблюдения.

— Он может отказаться только потому, что это ты его просишь, — заметил Андерс.

Люциан сразу же покачал головой. — Не тогда, когда это может быть как-то связано с покушением на Киру. Этот человек мудак, но он заботится о своей дочери».

Андерс кивнул, а затем все разговоры прекратились, и все посмотрели на дверь, когда она открылась, и Мэри суетливо внесла полдюжины сумок с KFC.

«Еда!» — радостно закричал Брикер, вскакивая с кровати и бросаясь вперед, чтобы помочь Мэри.

Но она повернулась боком и обошла его, сказав: «Во внедорожнике есть пицца. Я не смогла все принести».

— Принесу, — сказал Брикер, направляясь к двери.

— Спасибо, что добыла для нас еду, Мэри, — сказал Люциан, отступая в сторону, чтобы она смогла поставить пакеты на кухонный стол. — Но вам придется забрать свою, вы уходите. Самолет уже здесь, и я хочу, чтобы ты с Данте сопроводили Джета и Куинн в Торонто. Немедленно.»

— Оки-доки(Ладненько), — легко сказала она, начав рыться в сумках и вытаскивая из них разные предметы, чтобы собрать еду на четверых.

— Где твой чемодан, tesoro? — спросил Данте, подойдя сзади к жене и обхватив ее бедра, наклонившись, чтобы поцеловать ее в макушку. «Я отнесу его во внедорожник».

«Он уже там», — заверила она его, а затем повернулась, чтобы протянуть ему сумку, в которую была упакована еда. «Твой тоже. Только Джет и Куинн должны собрать свои вещи.

Куинн поставила кофейную чашку на прилавок и подошла к изголовью кровати, чтобы забрать сумку с ее грязной одеждой и вещами, которые ей дала Мэри. Она поставила их на пол рядом с кроватью, на которой сидела. Когда она выпрямилась, Джет забрал у нее свою куртку.

— Я заберу и пойду возьму свою сумку и отнесу обе во внедорожник, пока ты обуваешься, — сказал он, а затем, казалось, заколебался, как будто хотел поцеловать ее или что-то в этом роде, но в конце концов он просто улыбнулся и повернулся, чтобы поспешно выйти из комнаты.

Она смотрела, как он уходит, затем наклонилась, чтобы подобрать свои туфли, и села на кровать, чтобы надеть их.

— Ей нужна кровь, прежде чем вы уйдете? — внезапно спросил Люциан.

Куинн раздраженно взглянул на него из-за того, что он спросил Мэри, а не ее. Она не была ребенком и ненавидела, когда с ней обращались как с ребенком.

— Она должна быть в порядке, — сказала ему Мэри. «Я дала ей четыре пакета, когда она приехала, и в самолете есть кровь».

Люциан хмыкнул на это и повернулся к еде на стойке.

Покачав головой, Куинн встала и направилась к выходу из комнаты, более чем счастливая уйти от властного человека, который, казалось, любил вмешиваться в ее жизнь. Она была в ярости, когда вышла из оборота и узнала, что он устроил так, что все думали, что она умерла. Теперь она снова злилась на него из-за того, что ей и Джету придется жить в доме Силовиков неопределенный срок. Помимо того, что с ней обращались как с ребенком, его решение поставило крест на планах, которые были у нее и Джета, провести время вместе, как только они прибудут в Торонто. Вдобавок ко всему, у нее были другие планы на пребывание в Канаде, которые она теперь не могла реализовать. Главное — посещение доктора Грегори Хьюитта, чтобы она могла привести свою жизнь в порядок. Если только он не приедет в дом Силовиков, с этим ей придется подождать.

Первоначально Куинн договорилась о встрече и возвращении в Торонто, чтобы успокоить Пэт. Отвлеченная «синдромом новоиспеченых спутников жизни», ее сестра-близнец, казалось, действительно не замечала состояния Куинн в первые два года. Пэт обратила на это внимание в последние два года, когда начала немного восстанавливать контроль над своими гормонами и клетками мозга. По крайней мере, Куинн полагала, что так оно и было, потому что именно тогда Пэт начала пытаться осторожно затронуть тему ее душевного состояния, того, как она живет в изоляции, и действительно настаивала на том, чтобы она посещала семейные праздники с ней, Санто и Паркером. Но Куинн не была готова и игнорировала ее раздражительные лекции, пока терпение Пэт не лопнуло, и она прямо не сказала ей, что она запуталась и, скорее всего, запутает Паркера, если не соберется и не попросит помощи.

Это расстроило Куинн. Она любила Паркера, и хотя она не понимала, почему ее нежелание выходить на улицу может испортить жизнь ее сыну, она сдалась под страхом того, что это произойдет. По сути, сначала она договорилась о встрече с Грегори Хьюиттом под давлением, но быстро поняла, что это была хорошая идея. Кроме того, она не хочет навредить своему сыну. . ну, откровенно говоря, Куинн не хотелось продолжать жить так, как она жила. Но она знала, что не сможет исправить ситуацию в одиночку. Ей нужна была консультация, и Люциан мешал ей получить ее.

Ублюдок, обиженно подумала она, пересекая парковку и направляясь к внедорожнику, в багажник которого Джет грузил их сумки. Что ж, она не собиралась этого допускать. Ей придется найти способ получить необходимую помощь, несмотря на диктат Люциана Аржено.

Глава 10

— Мэри спит?

Куинн смотрела в иллюминатор самолета, слепо наблюдая за проплывающими мимо облаками, когда Джет задал этот вопрос. Повернув голову, она увидела, как Данте устроился в одном из кресел напротив них и кивнул.

«

Si

. Мэри не спала с тех пор, как мы узнали о крушении, — вздохнул Данте. «Я поспал в самолете по пути, но я знаю, что она не спала, и потом никто из нас не спал с тех пор, как мы прибыли».

— И все же ты не спишь, — весело заметил Джет.

Данте пожал плечами и вместо того, чтобы ответить, сказал: «Мне интересно, принял ли кто-нибудь меры предосторожности и проверил этот самолет на наличие бомб перед нашим вылетом?»

Куинн почувствовала, как Джет напрягся рядом с ней, и знала, что слова Данте заставят ее сделать то же самое.

«Сид Уиллер — пилот. Я его знаю. Я пойду спрошу, была ли проверка, — резко сказал Джет, вставая.

Данте кивнул и смотрел, как он уходит, затем повернулся и криво улыбнулся ей. — Думаю, стоило подумать об этом до того, как мы поднялись в воздух.

— По крайней мере, ты об этом подумал, — заметила она. «Учитывая, через что нам с Джетом пришлось пройти во время последнего полета, мы должны были подумать об этом, когда Андерс вез нас в аэропорт».

Данте слабо улыбнулся, а затем повернулся, чтобы взглянуть в сторону передней части самолета. Когда Джета не было видно, он со вздохом откинулся на спинку сиденья.

Они оба помолчали с минуту, а затем Куинн откашлялась и сказала: «Мэри упомянула, что ей пришлось оставить своих детей после того, как ее обратили».

Данте выглядел пораженный комментарием, а затем печаль и сожаление отразились на его лице, и он кивнул. «

Si

. Они выросли, у них свои дети, и ей пришлось отказаться от них, как и от внуков, ради меня».

— И все же она согласилась на оборот? — удивленно спросила Куинн, не уверенная, что ее больше удивило, что женщина была достаточно взрослой, чтобы стать бабушкой, или что она вот так бросила своих детей. Куинн не думала, что она смогла бы это сделать. На самом деле, она была совершенно уверена, что не смогла.

— Ей не дали выбора, — тихо признался Данте. «Мне пришлось начать оборот, чтобы спасти ей жизнь, после того как фургон, в котором мы находились, съехал с дороги и перевернулся. Ее дети и внуки считают, что она погибла в той аварии».

— О, — выдохнула Куинн.

Данте на мгновение задумался, а затем сказал: — Я удивлен, что она поделилась этим с тобой. Обычно она об этом не говорит».

Куинн вспомнила слова женщины: «Честно говоря, глядя на разные перестановки, мне кажется, что это был самый счастливый из исходов. Вы трое были обращены и все еще есть друг у друга, — сказала она, имея в виду ее, Пэт и Паркера. «И как мать, которой пришлось исчезнуть из жизни своих детей и внуков после обращения, я не могу выразить, как сильно я тебе завидую».

Потом их разговор был прерван, но с тех пор Мэри ни разу с ней не разговаривала. Правда, она ушла за едой, а затем были аэропорт, посадка, рассадка и так далее, и теперь женщина спала, но Куинн не могла не задаться вопросом, не избегает ли ее и Мэри. Что, возможно, она обижается на Куинн за то, что она не оценила, как ей повезло. Потому что Куинн начала понимать, что ей действительно очень повезло в этом отношении. У нее все еще были ее сын и ее сестра, и Мэри была права, все могло обернуться иначе. Любой из них или все они могли быть убиты Дресслером. Или Пэт и Паркер могли быть обращены, а она, могла остаться смертной, и считала бы, что они мертвы, стали жертвами автомобильной аварии или какой-то другой трагедии, как теперь думала семья Мэри и ее собственные приемные родители. Куинн не была уверена, что смогла бы пережить такой исход.

— У моей

tresoro

великодушное сердце, — тихо сказал Данте. «Она не будет обижаться на тебя или завидовать твоему счастью. Она просто устала».

Куинн сумела улыбнуться из-за доброты мужчины, сказавшего ей это, а затем с удивлением взглянула на Джета, который занял свое место.

— По словам Сида, Люциан приказал охранять все самолеты Аржено, когда они находятся на земле, а также перед взлетом проверять их на наличие любых несанкционированных действий. В том числе и этот, — сообщил он им, застегивая ремень безопасности. «Мы в безопасности».

— Хорошо, — сказал Данте, напряжение покинуло его тело. — Тогда, думаю, я тоже пойду посплю. Встав, он кивнул им обоим, а затем прошел по проходу к передней части самолета и исчез из поля зрения, когда откинулся на сиденье рядом с тем местом, где спала Мэри.

— Я думаю, о вступлении в «Клуб на высоте в милю» не может быть и речи, когда на борту Данте и Мэри, — пробормотал Джет, протягивая руку, чтобы взять ее руку в свою.

Куинн криво улыбнулась, ее взгляд переместился на его руку. Она смотрела, как его большой палец мягко двигается туда-сюда по внутренней стороне ее запястья, пораженная тем, что даже эта легкая ласка воздействовала на нее. Покачав головой при этом осознании, она сжала ноги и пробормотала: «Торонто тоже».

«Да, будет трудно найти хоть какое-то уединение, когда вокруг полно силовиков», — согласился он со вздохом, а затем покачал головой. «Эта связь со спутниками жизни немного сводит с ума. Я никогда никого не хотел так, как хочу тебя. Просто держать тебя за руку вот так… — Он прервался и снова покачал головой, сжимая ее пальцы.

— Я знаю, — торжественно заверила она его.

— Наверное, нам стоит поговорить о чем-нибудь другом, — пробормотал он, неловко ерзая на месте. Он поморщился и потянулся вниз, чтобы поправить свои джинсы, словно пытаясь освободить место, и Куинн не могла не посмотреть. У нее пересохло во рту, когда она увидела, что он демонстрирует эрекцию под узкими джинсами, которая, казалось, пыталась вырваться из ткани. Он выглядел огромным и заставил ее понять, что, пока она прикасалась к нему, она на самом деле не видела его голым. Хотела бы она сейчас. Ей хотелось, чтобы она могла просто расстегнуть и спустить его джинсы и высвободить его, чтобы она могла посмотреть на него. Ей также хотелось надеть платье или юбку вместо джинсов, которые ей купила Мэри. Тогда она могла бы забраться к нему на колени, оседлать его и узнать, каково это, когда он находится внутри нее. Эта идея была для нее до смешного волнующей, поскольку она считала, что им нужно вести себя тихо, чтобы Данте и Мэри не услышали, и…

— Господи, Куинн, не смотри на меня так, — прорычал Джет. «Все, что я хочу, это сорвать с тебя одежду и заняться с тобой любовью прямо здесь и сейчас, и ты так жадно смотришь на меня, это не помогает».

Куинн закрыла глаза и сделала пару глубоких вдохов, пытаясь перестать думать о том, о чем думала. Однако это было тяжело, особенно когда его большой палец двигался по пульсу на ее запястье, туда-сюда, туда-сюда.

Высвободив руку, она села на свое место, с облегчением обнаружив, что от этого стало легче. Спустя пару глубоких вдохов ее разум достаточно прояснился, и она смогла придумать что-то, о чем они могли бы поговорить, что было далеко от всего, что имело бы отношение к спутникам жизни, сексу или сексу со спутниками жизни.

— Как ты думаешь, кому предназначались бомбы? — спросила она и рискнула взглянуть на Джета. Она заметила, что он, похоже, тоже обрел самообладание, теперь, когда они не соприкасались. По-видимому, в будущем было бы неплохо воздержаться от держания за руки. Что казалось ей смешным. До сих пор держаться за руки всегда казалось относительно безобидным способом показать привязанность, но они не могли даже этого, не желая сорвать друг с друга одежду. Джет был прав, это было безумие.

— Кира, — сказал он наконец.

— Я тоже, — призналась она, а потом сказала: — Хотя не знаю почему. Она мне кажется милой».

— Ага, — согласился он. «Но кто еще может быть целью? Как ты сказала Люциану, все думают, что ты уже мертва. Что до меня, то, насколько мне известно, я никогда никого не злил, не говоря уже о том, чтобы заставить их попытаться убить меня».

— Но ты думаешь, что у Киры есть недоброжелатели? — с интересом спросила Куинн.

— Я имею в виду, что у нее охрана не просто так, — заметил он, а затем слегка нахмурился и добавил: — Хотя, если честно, это из-за того, кто ее отец, и любое покушение на ее жизнь может быть связано с желанием поквитаться с ее отцом за что-то.

«Почему? Кто ее отец? — с любопытством спросила Куинн.

«Афанасиос Сарка, и я уверен, что он разозлил много людей», — сказал ей Джет, а затем объяснил: «Он глава Русского Бессмертного Совета. Как Люциан у нас.

— Значит, он, наверное, такой же мудак, как и Люциан?

— Хуже, как я слышал, — сухо сказал Джет.

— Невозможно, — заверила его Куинн.

— Афанасий с греческого означает «бессмертная смерть», — сообщил он ей. «Его люди назвали его так, когда он жил в Греции много лет назад. Мне сказали, что это потому, что он казался им бессмертным и нес быструю и жестокую смерть своим врагам. Я так понимаю, он кровожадный ублюдок.

— Ну, если честно, все бессмертные кровожадны, — сухо заметила Куинн, имея в виду их потребность пить кровь.

Изумленный смешок вырвался у Джета, а потом он покачал головой. «Я люблю твой разум. Но тот тип кровожадности, о котором я говорю…. Он вытащил мужчину, которого любила Кира, из ее постели и отрезает ему голову у нее на глазах, потому что он не одобрял эти отношения».

«Что?» — выдохнула она с тревогой. «Действительно?»

Джет торжественно кивнул. — Она сама мне это сказала. Его звали Богдан или как-то так.

— Она тебе это сказала? — удивленно спросила Куинн.

«Ага.» — Джет слабо улыбнулся. «Это было на рейсе в Британскую Колумбию. Она собиралась выполнить какую-то работу для Совета. Я предполагаю, что все ее охранницы уснули, и ей было одиноко и скучно, и она пришла в кабину за компанией».

— И она рассказала тебе? — спросила она с явным недоверием.

Джет пожал плечами. «Ну, она сделала мне предложение, и я думаю, она посчитала, что было бы справедливо сообщить мне, чем я рискую, если приму ее предложение».

«Что?» — рявкнула Куинн, резко сев, когда ревность прокатилась по ней, как цунами. С гневом она повернулась к нему, рыча: «Эта сука сделала тебе предложение?»

— Нет, — быстро сказал он, смеясь, и поймал ее сжатые в кулаки руки. «Я просто пошутил. Она никогда не делала мне предложения. Мы только поговорили. Почему-то женщины любят разговаривать со мной, как с подружкой, и рассказывать обо всех своих проблемах», — признался он. «Я всегда считал, что это как-то связано с тем, что я рос под влиянием Эбс и мамы-Мардж».

Куинн сузила на нем глаза. — Кира действительно не делал тебе предложения?

«Нет», — заверил он ее, а затем коротко задумался, прежде чем сказать: «Но мне кажется интересным, что ты отреагировала так ревниво, когда ты не заинтересована в том, чтобы я был твоим спутником жизни».

«Я не говорила, что мне неинтересно. Я сказала, что не готова, — резко заметила она.

Джет какое-то время молча смотрел на нее, обнаружив, что эти слова его раздражают. Куинн могла сказать, что она не была готова, но он услышал «я не хочу тебя», и, честно говоря, на этот раз это задело так же сильно, как и в первый раз. И она имела наглость смотреть на него, когда говорила это, как будто это была его вина. Это тоже задело, и он поймал себя на том, что спрашивает: «Не готова к чему именно, Куинн? Потому что это определенно не похоже на одноразовый секс».

Даже когда он отпустил ее руки и откинулся на свое место, Джет молча спрашивал себя, почему он ведет себя как девочка-подросток с парнем, который не согласен быть постоянным.

Они оба помолчали с минуту, а затем Куинн пробормотал: «У нас не было секса».

«Нет. Не было, — согласился он. — А может быть, и хорошо, что мы будем в доме Силовиков и ничего не сможем сделать. Наверное, будет лучше, если мы оставим это так, пока ты не будешь «готова» к спутнику жизни, — мрачно сказал он, а затем закрыл глаза. — «А теперь я посплю. Разбуди меня, когда мы будем приземляться.

Джет знал, что она смотрит на него. Он чувствовал это. На самом деле он даже чувствовал ее смущение и расстроенность от его слов и понятия не имел, почему он так себя ведет. За исключением того, что он хотел ее так чертовски сильно, что чувствовал это на вкус, и его обжигало то, что она утверждала, что «не была готова» к спутнику жизни, но при каждом удобном случае облепляла его, как мокрая рубашка.

Не то чтобы он тоже был против нее, признал он. Но его неуверенность в том, готов ли он быть спутником жизни, исчезла в какой-то момент после того разговора в лесу. Он хотел ее. Но она также нравилась ему, он уважал ее, хотел защитить и баловать. . особенно после разговора, который он подслушал между ней и Мэри. Он ненавидел то, что она винила себя в том, что не смогла защитить своего сына, и что то, что она закрывалась от мира в течение последних четырех лет после обращения, было просто преступлением. Ему было трудно сопоставить это знание в своем уме с хладнокровной женщиной, которая промчалась через лес с ним на плече, а затем проявила такое мужество в сторожке. Куинн без колебаний встала между ними всеми и русскими женщинами в том подвале, готовая защищать их до смерти. И это действительно могло быть ее смертью, если бы в дверь вошли женщины, а не Люциан Аржено. Телохранители Киры определенно знали, как убить другого бессмертного, и в своем безумии могли свернуть или оторвать ей голову. Если бы это случилось, и помощь не подоспела достаточно быстро, чтобы собрать ее обратно, она бы умерла.

Сама идея сломила его. Куинн была красивой и умной, и он обожал то, как она противостояла Люциану. Одно лишь наблюдение за крошечной пятифутовой Куинн, противостоящей огромному и самому могущественному бессмертному вокруг, заводило его. Ему захотелось сорвать с нее одежду и трахать ее весь день, каждый день, пока не наступит конец света. Это было грубо, но было правдой. Женщина попала ему под кожу. Хуже того, она держала его за яйца. Одно нажатие, и она могла бы поставить его на колени. Черт, подумал он, он уже был там. Но она явно не чувствовала того же.

Джет вздохнул и покачал головой. Он ожидал слишком многого и слишком рано, и он знал это. Он был одержим ею четыре года — думал о ней, фантазировал о ней и прислушивался к любому шепоту новостей о ней — но, насколько ей было известно, они только что встретились. Он должен быть более терпеливым, дать ей место и время, чтобы разобраться с тем, что ей нужно.

Не то чтобы он действительно думал, что есть с чем иметь дело. Он подозревал, что Мэри была права, и Куинн чувствовала себя виноватой из-за того, что не смогла защитить своего сына, и наказывала себя за то, что она считала своей неудачей.

Но что, если наказание себя включает то, что она никогда не будет «готова» к спутнику жизни? Вот что пугало его до чертиков. Его мать наказывала себя за ссору, которая привела к тому, что его отец поступил на флот и умер, большую часть из тридцати одного года жизни Джета, и не собиралась останавливаться. Если поговорка о том, что вы женитесь на женщине, похожей на вашу мать, была правдой, Куинн могла бы наказывать себя так долго или бесконечно и, возможно, никогда не была бы готова к спутнику жизни, при жизни. Что, если это правда? Хотел ли он провести свою жизнь в качестве ее игрушки, таскаясь за ней, как какой-нибудь современный Ренфилд за Дракулой? Он представил, как пускает слюни вслед за ней и сует жуков себе в рот, ожидая, пока она обратит на него внимание, все время надеясь вопреки всему, что когда-нибудь она «будет готова». Этого он хотел?

Был ли у него выбор? — мрачно подумал Джет. Хотя он и сказал, что, вероятно, хорошо, что они ничего не смогут сделать в доме Силовиков, он уже пытался придумать, как им улизнуть вместе. Женщина была как наркотик, а он наркоман, и он видел, что сделала алкогольная зависимость его матери.

Вздохнув, он выбросил эти мысли из головы и действительно попытался уснуть, думая, что это может помочь избавиться от путаницы в его голове, чтобы он мог понять, что ему лучше всего делать с Куинн.

— Дамы, заходите, Сэм вас ждет. Я отведу ребят в гараж, чтобы они посмотрели мою новую игрушку».

Куинн остановилась и огляделась, услышав это объявление, как раз в тот момент, когда Мэри повернулась, чтобы улыбнуться и отмахнуться от мужчин, крича: «Хорошо».

Они обе смотрели, как Гаррет Мортимер нажал на газ и умчался с Джетом и Данте в джипе, а затем Мэри повернулась к Куинну, и ее улыбка сползла с лица, как блин. — «Что-то случилось».

«Что?» — Куинн моргнула при этом. — «Что ты имеешь в виду?»

— Я имею в виду, что-то случилось, и Мортимер берет мальчиков на задний двор, чтобы поболтать без нас.

Куинн посмотрела вслед машине, которая исчезла за домом, перед которым их высадили. «Что заставляет тебя так думать? Может быть, у него и прада новая машина или что-то, что он хочет им показать».

«Он действительно получил новую машину», — заверила ее Мэри, а затем добавила: «Джип, на котором он их увез. И он показал его Данте, пока мы ждали прибытия самолета, который отвез нас в Кокрейн».

«Ой.» — Куинн нахмурилась, а затем начала двигаться, когда Мэри подтолкнула ее к дому, но сказала: «Ну, тогда, может быть, он хотел показать ее Джету».

«Джет не автофил. Он пилот. Вот, если бы Мортимер хотел показать ему новый самолет, он был бы в восторге, но автомобили? Она покачала головой. «Неа. Это что-то другое».

«Как ты думаешь, что это?» — спросила Куинн, немного раздраженная тем, что ее оставили в стороне от обсуждения авиакатастрофы. Это повлияло и на ее жизнь. Она должна знать, что происходит. Если вообще, что- то происходит.

— Ну, — задумчиво сказала Мери, — в самолете ничего нового быть не может — спецдознаватель приедет не раньше завтрашнего дня.

Это было новостью для Куинн. Люциан упомянул специального следователя, но она не знала, что он должен появиться так скоро.

«Значит, должно быть, они узнали что-то, что дает им представление о том, кто был целью», — решила Мэри.

Куинн напряглась и с изумлением повернулась к ней, но потом покачала головой. «Конечно, они бы позвали меня, если бы это было так?»

«Возможно, — кивнула она, а затем добавила, — если только ты не была целью, и они беспокоятся о том, как ты это воспримешь».

Куинн уставилась на нее. «Я не цель. Я не могу ей быть. Никто не знает, что я жива, кроме Пэт, Паркера и Санто.

«Пэт, Паркер, Санто и все Нотте, которые их знают, а также большинство Аржено», — поправила она, а затем добавила: «Плюс, вероятно, двадцать Силовиков и бессмертные, которые участвовали в операции в Олбани. Затем есть бессмертные, которые помогли сделать так, чтобы ты, Пэт и Паркер погибли в автокатастрофе вместе с твоим мужем, а также те, кто сделал новые удостоверения личности, и другие, которые устроили так, чтобы дом, машины и имущество были проданы, а выручка от продажи, а также твои сбережения, деньги от страховки и еще много чего перешло к тебе».

Куинн закусила нижнюю губу, обдумывая это. На самом деле она не думала о том, сколько труда должно было уйти, чтобы стереть ее старую жизнь и устроить новую. Не говоря уже о том, чтобы они с Паркером не потеряли деньги, которые она и Патрик заработали за эти годы. Она не совсем понимала, как им это удалось. По завещанию все доставалось другому супругу в случае смерти одного из них и их сыну, если они оба умирали. Но Паркер якобы тоже умер, так что деньги, вероятно, должны были уйти ее родителям. Но это не так. Они были зачислены на ее счет. Очевидно, Люциан устроил это и каким-то образом уладил это с ее родителями и всеми остальными, вероятно, с помощью контроля над разумом и еще чего-то.

— Хорошо, — сказала она сейчас. «Но почему кто-то из этих людей возжелал бы моей смерти?»

— Не знаю, — призналась она, пожав плечами. «Люди странные».

Это удивило Куинн, которая рассмеялась, а затем спросила: «Хорошо, тогда почему мужчины должны беспокоиться о том, как я это восприниму?»

«Вероятно, потому, что ты закрылась и отдалилась от мира после оборота, когда обнаружила себя обращенной, и они видят тебя слабой и хрупкой».

Куинн напряглась от этого предложения, когда Мэри добавила: «Они не обученные психологи, как я, так что не понимают, что ты на самом деле довольно сильная и выносливая с невероятно надежной системой самозащиты в твоем ужасно умном мозгу».

Теперь она снова заморгала в замешательстве. — Ты действительно считаешь меня… Подожди, ты психолог?

Мэри ухмыльнулась. «Раньше была. Я вышла на пенсию незадолго до того, как меня обратили».

— О, — пробормотала Куинн.

«Но я подумываю о том, чтобы снова заложить фундамент теперь, когда мы с Данте можем проводить час или два вне постели». Улыбаясь, она снова подтолкнула ее продолжать двигаться. — «Нам, умным девочкам, нужно что-то, чем можно занять себя, иначе мы впадем в депрессию. Или попадем в беду, — с усмешкой добавила она и оставила Куинна думать об этом, пока они шли по тротуару к парадной двери большого белого дома, который, по-видимому, был базой для торонтского отделения североамериканских силовиков.

Мэри подошла к ней первой и открыла ее, но вместо того, чтобы войти, она жестом пригласила Куинн пройти впереди нее.

Вежливо пробормотав «Спасибо», Куинн прошла мимо нее в дом и тут же замерла, когда лай привлек ее внимание к крупной немецкой овчарке, несшейся к ним по коридору.

«Бейли!» Мэри завизжала позади нее, а затем обошла Куинн и опустилась на одно колено, чтобы поприветствовать взволнованное животное. «Это моя девочка. Ты скучала по мамочке? Мамочка скучала по тебе. Да, очень-очень.»

Куинн во все глаза смотрела, как свирепый на вид пес изображал щенка, возбужденно облизывая лицо Мэри, безумно виляя хвостом, а затем упал на спину и восторженно извивался, пока Мэри гладила живот и продолжала радостно ворковать.

«Бейли скучала по ней».

Куинн повернулась, увидела Маргариту, стоящую рядом с ней, и неловко поерзала. Красавица с каштановыми волосами проявила доброту к Куинн, проведя ее через оборот, а затем прервала ее поездку на фургоне с мужем Джулиусом и забрала ее в свой собственный дом, чтобы попытаться помочь ей приспособиться. Действительно, Маргарита делала все возможное, чтобы попытаться помочь, но Куинн отказывалась от помощи на каждом шагу, пока женщина не сдалась и не позволила ей улететь в Италию, чтобы увидеться с сыном и сестрой. Оглядываясь сейчас, Куинн предположила, что было бы лучше, если бы Маргарита помогла ей. Если бы она это сделала, ей определенно было бы лучше.

— Ты не была готова, — с пониманием сказала Маргарита, явно читая ее мысли. — И ты не выбирала это. Ты не первая бессмертная, обращенная без согласия, которая изо всех сил пытается найти себя, и ты даже не приблизились к наихудшему случаю отрицания и неприятия изменения, которые я видела».

«Действительно?» — спросила Куинн.

— Правда, — заверила ее Маргарита, обвивая рукой ее талию и быстро обнимая. Затем она отпустила ее и широко улыбнулась. «И ты сейчас здесь, и готова получить помощь, чтобы понять и принять твою новую реальность. Это прекрасно.»

Куинн вспыхнула от ее похвалы, почувствовав, что она ее не заслужила, и с усмешкой признала: «Только потому, что меня заставила Пэт».

— Это могло быть толчком в самом начале, дорогая. Но я вижу, что теперь ты готова внести изменения». Она похлопала по руке, а затем взглянула на Мэри, когда женщина в последний раз погладила собаку, а затем выпрямилась. — Как и наша Мэри, кажется.

— Что наша Мэри? — спросила Мэри, обнимая Маргариту в знак приветствия.

«Готова к переменам», — объяснила Маргарита, когда они разошлись. — Ты действительно собираешься снова работать в своей области, дорогая?

«Ой.» Мэри улыбнулась. «Да. Я думаю, пора».

— Что ж, тогда я позвоню Бастьену и прожужу ему все уши, чтобы он собрал для тебя документы. Дипломы и лицензии — или что-то еще, что нужно психологам — на твое новое имя, я уверена, они будут необходимы. А пока, — сказала она, переводя взгляд с нее на Куинн. — Поскольку ты застряля здесь, помогая охранять Куинн, можешь потренироваться на ней. Она хочет получить консультацию, и я думаю, что вы двое отлично поладите. Кроме того, кажется, ты уже в курсе проблемы.

Брови Мэри приподнялись от этого предложения, и она ненадолго задумалась о Куинн, прежде чем сказать: «Я бы хотела. Но только если Куинн не возражает. Она планировала связаться с твоим зятем и, возможно, предпочтет его.

«Нет. Я была бы рада, если бы ты взялась за меня и вылечила, — тут же сказала Куинн. Ей нравилась Мэри, но, что более важно, многое из того, что Мэри сказала ей, имело смысл. Она также не наносила никаких ударов. Куинн подозревала, что эта женщина — именно то, что ей нужно.

— Хорошо, тогда все решено, — удовлетворенно вздохнула Маргарита.

«Девочки, вы когда-нибудь сюда придете? Чай уже замерз».

Все улыбнулись, услышав голос Сэм из кухни, и вместе с Бейли направились в большую комнату, где жена Мортимера ставила на кухонный стол печенье с шоколадной крошкой. Было накрыто к чаю на семь персон. Очевидно, Сэм ожидала, что мужчины присоединятся к ним.

Куинн поймала себя на том, что с любопытством разглядывает женщину, когда высокая, стройная Сэм обняла Мэри в знак приветствия. Она знала, что встречалась с этой женщиной, когда в последний раз была в Торонто, но это было три с половиной года назад, когда она ждала самолет, который должен был доставить ее в Италию. Насколько она помнила, женщина была веселой и болтливой, а Куинн — нет. Она была сильно охвачена гневом и отчаянием, и старалась по быстрее покинуть Торонто и отправиться в Италию. Так что она была немного удивлена теплой, сочувствующей улыбки, которую Сэм Мортимер подарила ей сейчас, когда она повернулась к ней.

— Ого, посмотри на себя, — сказала Сэм, рассматривая ее наряд. — В последний раз, когда я тебя видела, ты была замкнутая и погруженная в себя. Теперь ты бушующая красотка. Джинсы тебе идут, Куинн.

«Боюсь, это не моя заслуга, — застенчиво сказала Куинн. «Мэри купила мне этот наряд».

«Она и Джет потеряли свой багаж во время крушения, — объяснила Мэри.

Глаза Сэм расширились, и она завизжала от восторга. «Поход по магазинам!»

— О да, — согласилась Маргарита с широкой улыбкой. «Я пойду с вами, если меня пригласят».

— Конечно, Маргарита, — сказала Сэм так, как будто не должно было быть никаких сомнений.

«Э. ". — сказала Мэри, выглядя неуверенно. «Я не уверена, что нам разрешат сводить Куинн за покупками. Люциан хочет, чтобы она и Джет находились под защитой.

— Пффф, — сказала Сэм, равнодушно махнув рукой. «Это просто означает, что нам придется взять с собой парочку мальчиков, которые будут играть нянек. Я думаю, Фрэнсис должен быть одним из них.

— О, определенно, — согласилась Мэри, озабоченность сползла с ее лица и сменилась ликованием. — И ему это понравится.

— Что еще более важно, он хорош в этом, — весело сказала Маргарита и похлопала Куинн по руке. — Он заставит тебя выглядеть так горячо, что Джет не сможет оторвать от тебя рук.

— У него уже есть эта проблема, — весело сказала Мэри.

Куинн почувствовала, что краснеет от смущения, но покачала головой. — Он злится на меня и… — Резко остановившись, она повернулась к Маргарите. — Откуда ты знаешь, что мы с Джетом…

— Он твой спутник жизни, дорогая. Конечно ты и он. ". — Она комично поиграла бровями.

Куинн тупо уставилась на нее, а затем окинула взглядом женщин. — Все уже знают?

«Ну, твои вопросы о спутниках жизни были довольно красноречивыми», — сказала Мэри. — Но я бы все равно поняла это довольно быстро. То, как вы не можете оторвать глаз друг от друга, тоже очень важно».

— Маргарита сказала мне, — вставила Сэм. — Она не хотела, чтобы я испугалась, если споткнусь о вас двоих после того, как вы потеряете сознание голые или полуголые в той или иной комнате, как новые спутники жизни, имеют тенденцию делать».

Куинн прикрыла горящие щеки руками и покачала головой.

— А теперь, — сказала Сэм, выдвигая стул, — садись и давай попьем чайку, и ты все нам расскажешь, почему Джет злится на тебя.

Глава 11

«Что такое Медный Круг?» — спросил Джет. «И какое это имеет значение, если пару их членов заметили в Италии?» Его взгляд скользнул от Данте к Мортимеру, пока он ждал ответа, потому что мужчина не отвез их в гараж/тюрьму в задней части дома, чтобы что-то им показать. Он хотел поговорить с ними вдали от женщин и рассказать им о последних новостях, которые стали известны в связи с авиакатастрофой и бомбами, которые ее вызвали.

По крайней мере, так он сказал им, когда они закончили разговор с пилотом Сидом и направились к джипу, где их ждали женщины. Тем не менее, он начал этот разговор с объявления о том, что в Италии были замечены члены «Медного Круга», и Джет понятия не имел, кто они, черт возьми, и какое отношение они имеют к бомбам в самолете.

— «Медный Круг» — это группа изгоев в Китае, — тихо объяснил Мортимер.

— Но они не такие, как другие изгои, — вставил Данте. — Они не сумасшедшие и не бегают вокруг, обращая или убивая смертных волей-неволей. Они в этом ради денег и власти, они организованы и смертоносны. Они действуют как преступный синдикат у смертных, но там, где синдикат может вести подпольную торговлю секс-рабынями, они делают нечто подобное со смертными, которых используют в качестве скота для кормления. Вот так.»

— И вы, ребята, ничего не делаете с этим? — удивленно спросил Джет. — Я думал, вы силовики и решать такие проблемы — ваша работа? Он адресовал вопрос Мортимеру, потому что Данте на самом деле не был силовиком. Он официально работал в компании Notte Construction, но иногда помогал, если Силовикам требовалась помощь. Однако Мортимер был главой Бессмертных силовиков в Северной Америке.

«Ты верно пропустил ту часть о том, что это группа из Китая?» — сухо спросил Мортимер. «У нас не больше прав приехать и позаботиться о «Медном Круге», чем смертная полиция могла бы послать полицейских, чтобы позаботиться о мафии в Италии». Он на мгновение нахмурился, а затем признался: «Люциан и пара других глав Совета из Европы предложили помощь в искоренении «Медного Круга», но глава Совета в Китае отказался от их предложения».

«Почему?» — сразу спросил Джет. Он думал, что они захотят избавиться от такой группы любыми возможными способами.

«Они боятся, что это создаст опасный прецедент. Но мы подозреваем, что на самом деле это потому, что члены Совета подкуплены или их шантажируют, чтобы они не трогали «Медный Круг» и позволили им делать то, что они хотят.

— Хм, — пробормотал Джет, подумав: «Интересненько.» Он полагал, что ему не следует удивляться тому, что бессмертные правящие чиновники могут быть коррумпированы так же, как и смертные. Бессмертные были такими же людьми, только жили дольше. Они страдали от той же жадности и пороков, что и смертные.

Вздохнув, он отогнал эти мысли и сказал: «Хорошо, так какое отношение они имеют к падению моего самолета?»

Джет сначала взглянул на Данте, но тот покачал головой, видимо, не имея ни малейшего представления.

Когда Джет затем повернулся к Мортимеру, тот поколебался, но в конце концов сказал: «Ну, мать и отчим Пэт и Куинн были убиты «Медным Кругом», когда они были детьми».

— Черт, что? — удивленно спросил Джет.

Мортимер кивнул. «Именно поэтому их отправили жить со «Стоунами» в Америку. Миссис Стоун была лучшей подругой их матери со школы и была их крестной матерью, но у них все еще была семья в Китае по материнской линии, которая могла бы их воспитать. Тем не менее, Силовики решили, что для них будет безопаснее исчезнуть.

«Почему?» — сразу спросил Джет. — А почему убили их мать и отчима?

— Их отчим был Силовиком, который преследовал «Медный Круг» и…

— Подожди, подожди, подожди, — перебил Джет. — Куинн и Пэт были смертными еще четыре года назад или около того, не так ли?

— Да, — подтвердил Мортимер. — Но их отчим был бессмертен. А их мать была его спутницей жизни. Итак, пока дети были еще смертными, он обратил их мать и удочерил девочек».

— О, — удивленно сказал Джет.

— В любом случае, как я уже говорил, отчим пытался разоблачить верхушку «Медного Круга. На самом деле, он был частью оперативной группы силовиков, пытавшихся разогнать группу. Но история такова, что кто-то сливал информацию «Медному Кругу». Членов опергруппы выявляли и убивали одного за другим, а их семьи были убиты вместе с ними настолько жестоко, насколько это было возможно, в качестве предупреждения другим, чтобы они оставили организацию в покое. Насколько я понимаю, отчим предпринимал шаги, чтобы защитить свою семью. Его жена не хотела уезжать, но он убедил ее отправить детей в Америку, чтобы они пожили некоторое время с ее дорогой подругой, миссис Стоун. Стоуны прилетели, чтобы забрать девочек и отвезти их обратно в Америку, но они прибыли на следующее утро после убийства. Именно они нашли обугленные останки во дворе, а Пэт и Куинн прятались в шкафу в доме».

— Черт, — выдохнул Джет, представляя миловидную маленькую Куинн, сжавшуюся в чулане и слушающую крики убитых родителей. Глубоко вздохнув, чтобы прогнать эту мысль из головы, он спросил: — Значит, Силовики беспокоились, что «Медный Круг» может попытаться убить Куинн и Пэт, если они останутся в Китае? Пара маленьких девочек? Зачем им беспокоиться?

— Потому что это чертовски напугало бы других силовиков, — просто сказал Мортимер.

Джет предположил, что это правда. И все же… «Хорошо, но вряд ли они пришли бы за ними сейчас, столько лет спустя, не так ли? И откуда им вообще знать, кто они и где они?

«Откуда они узнали, какие силовики преследовали их?» — спросил Мортимер, пожав плечами, а затем сам ответил на вопрос. — Заплатив за информацию, наверное. Он помолчал с минуту, а затем добавил: «Что касается того, что они пришли за ними сейчас, после стольких лет….». Он пожал плечами. «Известно, что они мстительны и злопамятны».

— И их видели в Италии? — нахмурившись, спросил Джет.

Мортимер кивнул.

«Когда?»

«Санто заметил, что какие-то мужчины наблюдают за Пэт и Куинн в аэропорту, и понял, что они бессмертны. Он не смог их прочитать, но ему не понравилось, как они на них смотрели. Он сказал, как хищники».

— Санто довольно стар, — обеспокоенно заметил Джет.

— Очень стар, — согласился Данте. «Он родился в 965 году до нашей эры».

Джету потребовалась секунда, чтобы переварить это, а затем он сказал: «Ну, черт, если он не смог прочитать этих парней…»

— Должно быть, они старше, — закончил за него Мортимер.

— Верно, — выдохнул он, а затем покачал головой. «Хорошо, значит, Санто видит старых бессмертных, наблюдающих за девушками. . и?»

«И он начал нервничать по этому поводу, но потом мужчины ушли, и он забыл об этом. Он не подумал об этом, когда услышал о пропаже самолета, но подумал, когда узнал о бомбах в самолете», — объяснил Мортимер. «Он немедленно отправился в аэропорт, сделал их снимки с камер наблюдения и отвез на главную базу силовиков в Италии. Один из их людей смог опознать их как Юнь Сяна и Цзыин Ляна, хотя в Китае сказали бы наоборот: Сян Юнь и Лян Цзыин. Там сначала называют фамилию, — объяснил он и продолжил. «Оба мужчины, по-видимому, подозреваются в том, что они члены «Медного Круга».

— Совет защитит Пэт? — обеспокоенно спросил Данте.

Мортимер кивнул. «Пэт, Паркер и Санто были немедленно взяты под охрану».

Джет молча слушал, но теперь сказал: «Я до сих пор не понимаю, как «Медный Круг» выследил Куинн и Пэт спустя столько времени. У вас же нет на них какого-то файла с их историей или чем-то еще, не так ли?

— Нет, — заверил его Мортимер, а затем поморщился и добавил: — Но я бы хотел, чтобы мы это сделали. Тогда мы могли бы подумать о том, чтобы Куинн выбрала другое имя для нового канадского удостоверения личности и банковских счетов, которые были открыты для нее на прошлой неделе, когда она сказала, что приедет сюда».

Джет взглянул на него с удивлением. — Она сменила имя?

Мортимер кивнул, а затем сказал: — Наконец-то. Мы пытались заставить ее выбрать новое имя и дату рождения с тех пор, как она обратилась, но она отказалась. Поскольку она собиралась жить в Италии, где вряд ли кто-то знал имя Куинн Питерс, мы не торопились. Но Люциан настаивал на том, что она должна определиться, если хочет вернуться «на эту сторону пруда», как он выразился.

«Почему?» — спросил Джет.

Мортимер пожал плечами. «Я подозреваю, что это был просто его способ заставить ее, наконец, выбрать новое имя и дату рождения. Грег считает, что это часто помогает человеку осознать и принять новую реальность».

«Грег Хьюитт? Зять Маргариты, психолог? — спросил Джет, и когда Мортимер кивнул, он спросил: — Так какое у нее новое имя?

«Сейчас в документах она Куинн Фэиян Мэн, а Паркер — Паркер Мэн».

Джету понравилось. Он думал, что Фэиян было красивым именем. Но он не понимал, почему это сделало ее мишенью.

Мортимер, казалось, понял это, потому что он сказал: «Матерью Куинн и Пэт была Фэиян Мэн после того, как она вышла замуж за Тиана Мэн, своего спутника жизни. Куинн, вероятно, взяла фамилию своей матери, чтобы почтить ее, но…

— Но это привлекло «Медный Круг», — осознанно выдохнул Джет.

— Вероятно, она не думала, что это будет иметь значение, потому что ее родители давно умерли, — пробормотал Данте, но Мортимер покачал головой.

«Она не знает. По словам Пэт, Куинн ничего не помнит о своей жизни в Китае. Она знает, что их мать и отчим погибли в автокатастрофе, и Стоуны удочерили их».

— Как это возможно? — недоверчиво спросил Джет. — Ты сказал, что их нашли спрятавшимися в шкафу? Я предположил, что они были свидетелями убийства или, по крайней мере, слышали его. Иначе, зачем они прятались?

— Они были свидетелями, — заверил его Мортимер. «Пэт все это помнит, но, думаю, Куинн заблокировала эти воспоминания. Они уехали в Америку, и когда она спросила, где их мать, миссис Стоун сказала, что она попала в автомобильную аварию, и Куинн поверила ей и с тех пор верит в это». Он пожал плечами. «По-видимому, Пэт пыталась сказать ей правду, когда они были еще детьми, но Куинн ей не поверила и разозлилась на нее за то, что она пыталась напугать ее тем, что она называла историями о монстрах. Пэт больше никогда не поднимала эту тему».

«Вот почему ты рассказываешь нам все это здесь», — понял Джет.

— Люциан не хочет, чтобы ей это говорили, — признался Мортимер. «По крайней мере, не мы. Он хочет, чтобы это досталось тому, кто будет ее консультировать, и поможет ей справиться с этим. Чтобы она вспомнила сама, чтобы избежать дальнейшего повреждения ее психики».

Брови Джета слегка приподнялись. Люциан Аржено всегда был с ним честен. Именно он дал ему работу пилота в «Argeneau Enterprises». Но он знал, что среди бессмертных у этого человека репутация абсолютно жесткого ублюдка, даже бессердечного, поэтому был несколько удивлен тем, как он так деликатно отнесся к этому.

— Не слишком впечатляйся, — весело сказал Данте. — Люциану просто не нравится добивать лежачего, и он надеется этого избежать.

Джет резко взглянул на него. — «Добивать? Он не стал бы убивать Куинн?

Данте поколебался, а затем сказал: — «Это не проблема. Мы не скажем ей и будем надеяться, что она не сойдет с ума. А потом она «естественно» вспомнит это на консультации, и все будет в порядке».

«Мы даже еще не знаем, «Медный Круг» заложил ли бомбы», — заметил Мортимер, прежде чем Джет успел обсудить вопрос о том, что Куинн, возможно, была подавлена. — «Двое мужчин, которых видел Санто, возможно, просто смотрели на девушек, потому что они привлекательны».

Данте нахмурился. — Я удивлен, что Санто не получил записи с камер наблюдения самолета, пока фотографировал…

— Да, — перебил Мортимер. «Судя по всему, они сейчас просматриваются. Но там часы видео с нескольких разных камер, которые нужно просмотреть. Они свяжутся с нами, если что-нибудь найдут».

Данте кивнул, а затем прокомментировал: «Ну, по крайней мере, Баше и Маркусу не придется лететь в Италию, чтобы забрать их».

— Да, и Бастьену не придется искать пилота, чтобы привезти их, — недовольно заметил он и сказал Джету. — «Бастьен будет очень рад, если выяснится, что за этим стоит «Медный Круг», и тебя можно будет освободить из-под стражи. Он сходит с ума, пытаясь охватить все рейсы прямо сейчас. Он потерял двух пилотов, Джефф мертв, а ты взаперти.

— Ну да, если выяснится, что за этим стоит «Медный Круг» и они охотятся за Куинн, он может забыть о моем возвращении к работе, пока вопрос не будет решен. Я не оставлю ее, пока все не закончится и она не будет в безопасности».

Хм. По-моему, Джет чувствует себя обиженным и в конечном итоге отвергнутым», — решила Маргарита, когда Куинн закончила рассказывать им о том, что произошло в самолете.

— Я не отвергала его, — тут же запротестовала Куинн.

— Дорогая девочка, ты сказала ему, что не готова к спутнику жизни, — заметила Маргарита.

— Да, но мы все еще можем…

— Просто перепихнуться? — предложила Маргарита.

Куинн покраснела. От Маргариты это прозвучало так пошло. Что плохого в том, чтобы он стал любовником, а не спутником жизни?

— Может быть, он надеется, что она все-таки решит, что готова к спутнику жизни, если это будет единственный способ заняться с ним сексом, — предположила Сэм в наступившей тишине.

— Это возможно, — согласилась Маргарита, а затем взглянула на Мэри. «Что ты думаешь? Ты же психолог. Задеть чувства или шантажировать ее, чтобы она приняла его в обмен на секс?

«Мой диагноз — крайняя сексуальная неудовлетворенность и потеря контроля в сочетании со страхом потерять ее», — медленно сказала Мэри.

— Потеря контроля? — удивленно спросила Куинн.

Мэри подняла одну бровь. «Ты чувствуешь, что можешь контролировать свои желания или тело, когда он рядом? Потому что я знаю, что не могла этого с Данте. . и, Господи, это было ужасно, — призналась она без смущения. «Я была старой вдовой на пенсии, а Данте выглядел моложе моих собственных детей. Я чувствовала себя грязной старухой, жаждущей ребенка, и постоянно напоминала себе вести себя прилично, но все, что ему нужно было сделать, это прикоснуться ко мне, и я вспыхивала и пыталась взобраться на него, как какая-то юная красотка. И так до сих пор, — призналась она с ухмылкой.

Когда женщины тихо захихикали, она продолжила. «Желание, возникающее между спутниками жизни, непреодолимо и заставляет пару чувствовать себя неуправляемой. Это может быть очень тревожным. А для Джета это усугубляется тем фактом, что для него это началось четыре года назад».

«Что?» — удивленно спросила Куинн. Она смутно помнила, как Джет упомянул, что она ему понравилась в первую встречу, но это было во сне. Кроме того, влечение к ней было далеко от безумия, которое охватывало их каждый раз, когда они касались друг друга.

«Он чувствовал это неконтролируемое влечение к тебе с тех пор, как поприветствовал тебя в своем самолете в ту ночь, когда он доставил тебя, Маргариту и Джулиуса обратно в Торонто из Олбани четыре года назад», — объяснила Мэри. «Каждая женщина, с которой он встречался и с которой имел отношения с тех пор, имела твое лицо, когда он закрывал глаза, и он выискивал информацию о тебе на каждом шагу, чувствуя себя сталкером, но не в силах был остановиться. Он начал беспокоиться, что с ним что-то не так психологически, и ему следует обратиться за помощью».

«Но если мы спутники жизни, почему я не чувствую этого?» — с беспокойством спросила Куинн. «Я его даже не помню. . или даже тот полет, на самом деле.

— Тогда ты была не в лучшейформе, — торжественно сказала Маргарита. — Ты многого не знала. У твоего разума были проблемы с принятием того, что произошло, и он на некоторое время отключился, чтобы ты могла приспособиться. Вот почему мы не поехали обратно в фургоне, как планировали, а отправились на самолете обратно в Торонто.

С минуту повисла тишина, а потом Сэм пробормотала: «Бедный ублюдок. Должно быть, сейчас для него это ад. Я имею в виду, если он думал, что сходит с ума еще до того, как прикоснулся к тебе, теперь, когда он знает, чего ему не хватает, возможность потерять тебя должна свести его с ума.

«Он боится, что если Куинн откажется от него как от спутника жизни в качестве самонаказания, он превратится в сумасшедшего Ренфилда, который будет есть жуков и ходить за ней повсюду, как комнатная собачка», — сказала им Мэри.

«Что?» — Куинн с ужасом повернулась к ней.

«Это страх, который преобладает в его уме», — заверила ее Мэри.

— Но ведь этого не случится, не так ли? — спросила она с беспокойством.

«Почему?» — спросила Мэри, выгнув одну бровь. — Ты планируешь использовать его как часть своего самобичевания. В этом он прав, не так ли? Ты будешь заниматься с ним сексом, когда тебе захочется, но никогда не будешь требовать его и не позволишь серьезных отношений?

Куинн нахмурилась. «Что в этом плохого? Сейчас не девятнадцатый век. Люди постоянно заводят любовников. Почему я должна требовать его? Что это вообще значит? Свадьба?» Она покачала головой. «Брак — это устаревший институт, и я не планирую больше иметь детей, так почему мы не можем просто быть любовниками и наслаждаться друг другом?»

— Какая ты современная, Куинн, — весело сказала Маргарита, а затем пояснила: — Претендовать на него, не имеет ничего общего с браком. Это значит обратить его и принять в свою жизнь как партнера. Это обязательство на всю жизнь. У бессмертных не бывает разводов. Как только вы полностью сблизитесь, это на всю жизнь».

Куинн вздрогнула от этих слов, ее губы сжались при мысли о том, что она сделает с Джетом то, что ее муж сделал с ней. Она ненавидела Патрика за то, что он обратил ее. Как она могла сделать это с кем-то еще? И что бы почувствовал Джет, если бы она превратила его в монстра, каким стала сама?

«Вау, теперь я думаю, что мои чувства задеты», — криво сказала Сэм, а когда Куинн вопросительно взглянула на нее, объяснила: «Ну, не приятно узнать, что кто-то видит в тебе монстра».

— Я не думаю, что ты чудовище, — устало сказала Куинн, а затем нахмурилась. — Кроме того, ты сама виновата, что читаешь мои мысли.

— Очаровательно, — пробормотала Маргарита.

Мэри кивнула. «Ее разум считает нас монстрами не только потому, что мы бессмертны, но ее подсознание, то, что Фрейд называл Ид, думает так. Это говорит о фобии. Возможно, ее подсознание реагирует на прошлый опыт». Она сузила глаза на Куинн и спросила: «Ты уже сталкивалась с бессмертными, Куинн?»

«Что?» — спросила она вздрогнув и машинально покачала головой, хотя проблески воспоминаний пытались подняться в ней, но она почти привычно подавила их.

Глаза Мэри сузились еще больше, и она спросила: «Ты уверена? Ты даже не слышала о бессмертных до того, как Патрик напал и обратил тебя?

Куинн замялась, вспомнив, как Пэт когда-то пыталась рассказать ей какую-то историю об их родителях. Но воспоминание было шепотом, который она не могла расслышать, и, наконец, она снова покачала головой. «Нет.»

«Может это из-за нападения Патрика?» — спросила Сэм. «Я имею в виду, что это, должно быть, было травмирующим. Я слышала, что он был сумасшедшим, а его одежда была грязной, рваной и залитой кровью. А потом он разорвал себе запястье и чуть не утопил тебя, заставив проглотить его кровь. Это может вызвать фобию у любого. Черт возьми, оборот был травмирующим для меня, а я знала, чего ожидать. Куинн нет.

— Хм, — пробормотала Мэри, но она смотрела на Куинн так, что ей было ужасно не по себе.

— Что ж, — вздохнула Маргарита. — Тебе придется поработать над этим вместе с ней, Мэри.

«Но что, если она не сможет помочь Куинн избавиться от фобии?» — спросила Сэм, нахмурившись. — Мы просто оставим бедного Джета в качестве ее Ренфилда?

Куинн нахмурилась. Джет не будет ее Ренфилдом. Они могут быть любовниками и друзьями и…

— Нет, конечно, нет, — сказала Маргарита. «Он заслуживает шанс на жизнь с партнером, который сможет любить его так, как он этого заслуживает. Если Куинн не сможет преодолеть эту свою фобию, мы сотрем ему память и позволим ему найти смертную женщину, которая сможет подарить ему любовь, детей и счастливую жизнь, — объявила она.

Куинн с тревогой уставилась на нее при этой новости, а затем женщина добавила: «Или, может быть, я смогу найти ему другую бессмертную, для которой он мог бы стать спутником жизни».

Пока Куинн задыхалась от этого, Сэм с сомнением спросила: «Возможно ли это? Спутники жизни довольно редки».

«Раньше случалось, что смертный был возможным спутником жизни для более чем одного бессмертного», — сказала Маргарита, пожав плечами, а затем поморщилась и добавила: «Это может означать, что нам с Джулиусом придется довольно много путешествовать, чтобы найти еще одну, но он все равно хочет больше путешествовать. Мы мало куда выбирались с тех пор, как наша поездка на фургоне сорвалась с рельсов.

— Но он… я… ты не можешь… — пробормотала Куинн, не в силах выговориться.

— Мы не можем запретить тебе наказывать себя, Куинн, — мягко сказала Маргарита. «Только ты можешь решить отказаться от этого саморазрушительного побуждения. Но мы не можем позволить тебе наказывать Джета вместе с тобой. Он заслуживает счастья». Она позволила ей подумать об этом на мгновение, а затем добавила: «Ну не стоит беспокоиться об этом сейчас. Ты поговоришь с Мэри, чтобы решить свои проблемы. Я уверена, что все будет хорошо».

По-видимому, закончив разговор, Маргарита повернулась к Сэм и спросила: «Как дела у твоих сестер, дорогая? Я давно не видела Джо и Алекс. Сейчас все всегда так заняты своей жизнью».

Куинн не слышала ответа женщины. Она была поглощена своими мыслями и чувством обиды на то, чем ей угрожали. По сути, если она не «примет» Джета, что, по-видимому, означало, что она должна будет обратить его и возьмет на себя пожизненные обязательства, они заберут его у нее.

Помимо того, что она превратит его в монстра, ее проблема в тот момент также была анафемой для Куинн. Она была замужем один раз, и этого было достаточно. Она видела, как брак развалился, и пережила величайшее предательство, когда Патрик фактически убил ее, обратив. О, конечно, она все еще была жива физически, но она больше не была человеком, а Куинн Питерс была мертв. Теперь она была бессмертной Куинн Фэиян Мэн и должна была начать новую жизнь. Она потеряла все, что имело для нее значение.

Ну, не все, признала она. У нее все еще были Паркер и Пэт, и она была благодарна за это, но Куинн ходила в школу и шестнадцать лет готовилась стать кардиоторакальным хирургом. Действительно, почти тридцать лет ее жизни, если включить детский сад и двенадцать лет школы. Большая часть ее жизни была посвящена карьере, но затем в один момент эгоистичной жестокости Патрик, человек, поклявшийся перед Богом и людьми любить и лелеять ее, лишил ее всего. Только дура рискнет довериться другому мужчине, чтобы впустить его в свою жизнь после чего-то подобного. Взять Джета в любовники — это одно, но посвятить себя ему? И инициировать его? Она предпочла бы вернуться к своему унылому, пустому существованию в своем коттедже в Италии, избегая людей, как смертных, так и бессмертных, и просто позволить времени идти своим чередом, пока ей не посчастливится умереть.

Куинн вздрогнула от этой мысли. Даже она знала, что это не здорово. А как же Паркер? Какой матерью она могла быть для него в таком состоянии? Конечно, Пэт вмешалась бы и помогла, но это было бы равносильно тому, как мать Джета залезла бы в бутылку и оставила его на воспитание маме Эбигейл, только в случае Паркера это была бы его тетя, а не просто какая-то соседка.

Итак, что ей делать?

Очевидно, ей нужна была консультация, ради которой она прибыла сюда, но она не ждала ее с нетерпением. Куинн знала, что это займет некоторое время — много сессий, тяжелая работа и все такое прочее дерьмо. Ей хотелось, чтобы ей дали одну таблеточку. Или что они могут стереть ее воспоминания о Патрике, об обращении и еще о чем-то. Может быть, они могли бы заставить ее думать, что она всегда была бессмертной и что она довольна этим. Это было бы неплохо, но никогда ничего не было так просто, и она подозревала, что здесь будет именно так.

Куинн разочарованно потерла лицо. Она так устала злиться и смущаться. Единственный раз, когда она этого не чувствовала, было, когда Джет был с ней. Затем она почувствовала себя живой и взволнованной, как будто в мире появилась какая-то надежда. Но когда его не было рядом, все эти заботы и страхи возвращались, и усталость ложилась на нее, как удушающее одеяло. Ей хотелось просто лечь и забыть обо всем на время, но она понятия не имела, где должна спать, поэтому резко встала и пробормотала: «Я пойду подышу воздухом».

Когда никто не возражал, она отошла от стола и вышла из кухни. Куинн не знала, что Бейли последовала за ней, пока не подошла к входной двери, и собака не толкнула ее. Она мельком взглянула на нее, а затем позвала: «Мэри, ничего, если Бэйли пойдет со мной?»

«Конечно. Наверное, ей нужно сходить на горшок, — ответила Мэри.

— Горшок, да? — спросила Куинн собаку и криво улыбнулась, когда немецкая овчарка дико завиляла хвостом и залаяла.

— Горшок, так горшок, — криво сказала она и открыла дверь.

Глава 12

— Ты ужасно тихая этим утром.

Куинн взглянула на комментарий Джета и выдавила улыбку. «Извини. Я просто задумалась.»

«О чем?»

Куинн посмотрела на двор, по которому они шли, ее мысли носились и ныряли в ее голове. Она думала о многих вещах. Одна из них была та, о чем он думал. Они не разговаривали после приземления самалета. Он и другие мужчины только пришли, когда она вошла через парадную с Бейли после прогулки.

Не зная, как он поприветствует ее после их разногласий в самолете, Куинн обнаружила, что стремится сбежать от него. Поэтому, она заглянула на кухню и объявила, что, ей хочется прилечь. Сэм тут же вскочила, чтобы показать ей, в какой комнате она будет жить в доме Силовиков, а Куинн пожелала спокойной ночи Маргарите и Мэри и быстро последовала за Сэм наверх как раз в тот момент, когда мужчины достигли вестибюля. Она чувствовала, как Джет смотрит ей вслед, но не повернулась, чтобы пожелать ему спокойной ночи.

Оставшись одна, Куинн немедленно приготовилась ко сну, почистила зубы, умылась и переоделась в белую хлопчатобумажную ночную рубашку, которую Сэм оставила в комнате для нее. Но она плохо спала. Ее разум был занят воспроизведением разговора, который у нее был ранее с Маргаритой, Мэри и Сэм внизу, а затем ее различных взаимодействий с Джетом. Это было почти облегчением, когда наступило утро, и она смогла отказаться от попыток заснуть и встала. Но когда она спускалась вниз, там никого не было. Только тогда она поняла, что другие бессмертные, вероятно, придерживались ночных часов, а не ее дневного расписания. Это было единственное, на чем настаивала Куинн с тех пор, как ее обратили. Она отказывалась спать днем и бодрствовать всю ночь, как какой-нибудь гормональный подросток. . или вампир.

Она заставила Паркера жить в обычном режиме, будя его по утрам, чтобы он позавтракал здоровой пищей, а затем начанялись школьные занятия. Последние четыре года она занималась с ним домашним обучением. Выбора особо не было. Ему не разрешили посещать школу смертных из страха, что каким-то образом обнаружится, что он бессмертный. Кроме того, очевидно, единственное место, где у них была школа, куда могли ходить бессмертные дети, было в каком-то маленьком городке под названием Порт-Генри, который, как ей сказали, находится в трех или четырех часах езды к юго-западу от Торонто, с пробками. Так как они были в Италии, у них не было возможности ездить на занятия.

Куинн не возражала. Домашнее обучение Паркера помогло заполнить время. Хотя это также было сложнее, чем она ожидала. Проблема не в самой школьной программе. Но она поняла, что домашнее обучение ребенка похоже на обучение его вождению. Потребовалось много терпения и дисциплины, чтобы удержать его на правильном пути. К счастью, он окончил школьную программу того года до того, как она уехала в Канаду.

Мысли о нем заставили ее позвонить сыну, чтобы узнать, как у него дела. Летние каникулы Паркер проводил со своей тетей Пэт и дядей Санто. Она позвонила на его личный мобильный телефон, и они немного поболтали, но она заметила, что его голос звучал грубо, как обычно, когда он только что проснулся. Однако с Италией было шесть часов разницы, и сейчас должно быть далеко за полдень, и она подозревала, что он, вероятно, спал весь день и всю ночь, пока ее не было.

Куинн беспокоилась об этом, пока готовила кофе, когда Джет вошел на кухню. Теперь она предположила, что не должна была удивляться, увидев его так рано. Ведь он был смертным. Но она была удивлена и немного взволнована. Однако он, по-видимому, преодолел свое раздражение на нее и вел себя так, будто все в порядке, и они вместе приготовили завтрак. Что ж, она играла роль второго плана, накрыла на стол и приготовила ему кофе, пока он готовил им завтрак из французских тостов и сосисок, уверяя ее, что Сэм сказала, чтобы они ели все, что хотят, если они встанут раньше других.

Французский тост был таким же вкусным, как омлет, который он для нее приготовил, и они болтали о том, какой была жизнь у него как у пилота, и о ее домашнем обучении Паркера, пока они ели и сидели за кофе после еды. Было приятно, легко. . поэтому, когда он предложил прогуляться после, она согласилась. Они как раз выходили, когда Бейли сбежала вниз по лестнице, возбужденно лая, чтобы убедиться, что они не оставят ее. Заметив, что Данте только начал спускаться по лестнице за собакой, его длинные волосы спутались вокруг его сонного лица, Джет усмехнулся и предложил ему вернуться в постель и поспать, сказав, что он присмотрит за Бейли и покормит ее.

Но когда они вернулись с Бэйли через пятнадцать минут, Мэри уже встала, еда для Бэйли была готова, а Мэри держала в руках две чашки кофе и полна решимости.

«Пришло время твоей первой официальной консультации», — объявила она, и Куинн обнаружила, что следует за женщиной в небольшой кабинет в коридоре, который Сэм, по-видимому, использовала для работы, но сказала, что они могут занять его на консультацию.

За этим последовала одна из самых изнурительных бесед, которые когда-либо имела Куинн. Кто знал, что копаться в своей жизни и прошлом может быть так утомительно? Эмоционально она прошла через выжималку. Гнев, боль, негодование, горе и бесчисленное множество других эмоций подкидывали ее как на американских горках в течение следующих трех часов. Куинн однажды оперировала пациента с плохой сердечной функцией, которому потребовалась замена двух клапанов, но у него были осложнения, в том числе необходимость шунтирования нескольких артерий, а также аневризмы дуги аорты. После этой десятичасовой операции она чувствовала себя менее истощенной, чем после встречи с Мэри.

— Куинн?

«Ой, извини.» — Она улыбнулась Джету и пожала плечами, признавшись: «В основном я думала о своем сеансе с Мэри».

— Вы двое там провели много времени. Я расчитывал на час, а ушло целых три, — заметил он. — Все прошло хорошо?

— Думаю, да, — медленно произнесла она, размышляя о том, чем хотела бы с ним поделиться. В итоге она рассказала все. — «На самом деле, мы сделали гораздо больше, чем я ожидала».

«Ой?» — В голосе звучала надежда.

«В основном это было связано с моим браком», — призналась она. — «Мэри заставила меня увидеть, что я смотрю на это через увеличительное стекло».

Джет поднял бровь, но не стал ничего комментировать и просто ждал.

«Я обвиняла Патрика во многих вещах, которые, возможно, были не только его ошибкой», — объяснила она.

«Каких?» — мягко спросил Джет.

«Ну, мы как бы попали в модель, когда он принимал решения, и я либо была согласна с этим, либо обижалась на него за это, но никогда ничего не говорила».

— Хм, — пробормотал Джет.

«Хуже всего то, что теперь я понимаю, что я как бы сделала это сама», — пробормотала она с легким раздражением.

«Как это?» — спросил Джет.

«Ну, мы как бы разделили обязанности и решения между собой после того, как поженились, но потом, когда родился Паркер….». Она покачала головой. «График у стажера сумасшедший. Максимальное количество часов, которые у меня были в неделю, составляло сто тридцать шесть, но обычно восемьдесят часов. Я приходила домой после двенадцати- или шестнадцатичасовой смены, сцеживала грудное молоко, чтобы няня могла покормить Паркера на следующий день, проводила некоторое время, которое могла, обнимая его и слушая болтовню Патрика, а затем, спотыкаясь, ложилась в постель только для того, чтобы в четыре утра на следующий день, начать сначала. К сожалению, Патрик часто говорил о вещах, которые он считал необходимо сделать или хотел, чтобы мы сделали, и, честно говоря, большую часть времени я была слишком уставшей, чтобы даже слушать. Я не могу сказать тебе количество вещей, на которые я согласилась, даже не осознавая этого, потому что я была в полудреме и просто бормотала «угу» или «да, дорогой», чтобы он перестал нудеть и не мешал мне спать.»

— А, — с пониманием сказал Джет. «И в конечном итоге, он просто принимал решения, а не приставал к тебе, когда ты была уставшей».

— Да, — выдохнула она, радуясь, что он понял. — Но как ты догадался?

«Потому что я, вероятно, сделал бы то же самое, чтобы снять с тебя часть бремени», — признался он. «Я думаю, что большинство мужчин поступило бы также».

— О, — пробормотала она. — Вот, черт.

«Что?» — обеспокоенно спросил Джет.

«Ну, ты же не заносчивый засранец-онколог, который думает, что его дерьмо не воняет, так что если бы ты также это сделал….».

Джет усмехнулся над ее недовольством, а затем спросил: «Разве ты не сделала бы то же самое для него, если бы вы поменялись местами? Я полагаю, он закончил свою интернатуру и к тому времени стал настоящим онкологом с удобным графиком?»

Куинн кивнула. «Мы подождали, пока он закончит, и только потом решили завести Паркера».

«Ну вот. У него было больше свободного времени и, вероятно, больше энергии, поэтому он мог сделать больше».

— Ага, — согласилась она со вздохом. «И я, оценила это в то время, но после того, как моя стажировка закончилась, и мои смены не были такими сумасшедшими, он продолжал принимать решения».

— Это вошло в привычку, — тихо предположил Джет.

Куинн кивнула. «И вместо того, чтобы что-то сказать, я просто обиделась на него за это».

— А, — снова сказал Джет.

«Думаю, я была не очень хороша в общении или в том, чтобы говорить за себя», — несчастно призналась она. «А затем, я обвинила его в том, что он продолжает делать то, что делал годами».

— Хм, — пробормотал Джет.

Они оба помолчали с минуту, а затем Куинн сказала: «Мэри думает, что Патрик обратил меня и Паркера, потому что он любил нас».

Джет поколебался, а затем спросил: «А ты что думаешь?»

Куинн вздохнула, а затем сказала ему: «Мэри сказала, что ей сказали, что Дресслер обратил Патрика и хотел, чтобы он ушел с ним, когда он понял, что Силовики жили по соседству. Но Патрик отказался уходить без нас с Паркером».

— Я тоже слышал эту историю, — тихо сказал ей Джет.

— Где ты это услышал? — спросила она, повернувшись к нему с удивлением.

— Я точно не помню — один из Силовиков, который был в Олбани, — сказал он, и когда она продолжала смотреть на него, он напомнил ей: Я же говорил тебе, что люди почему-то любят со мной поговорить.»

«Ой. Верно, — пробормотала она, снова оборачиваясь, чтобы окинуть взглядом двор, пока Бейли гонялась за белкой со сторожевыми собаками Силовиков. Куинн нервничала по поводу того, что брала с собой Бэйли, когда они вышли на прогулку, как только она поняла, что сторожевых собак нет, но Мэри заверила ее, что псы-силовики и Бэйли — старые друзья. Очевидно, это правда, решила она, наблюдая, как резвятся звери.

— Значит, Патрик все меньше похож на плохого парня? — он спросил.

Куинн поморщилась. «Ага. Наверное. Я имею в виду, у него все еще были свои недостатки. Он не был очень хорошим отцом для Паркера, но у кого получалось хорошо с первого раза? Я, вероятно, тоже не получила бы высший балл по материнству, пока была на интернатуре». Она пожала плечами. «Но он не плохой парень в нашем браке. Мы оба совершали ошибки».

— И он обратил тебя? — спросил Джет.

Куинн почувствовала, как ее ногти впились в ладони, когда она сжала руки в кулаки и заставила себя ослабить хватку. — Лучше бы он этого не делал, — тихо сказала она. «И я бы хотела, чтобы он поговорил со мной и спросил, прежде чем сделать это, но….».

«Но к тому моменту он принимал решения за вас обоих, как правило, а не как исключение, — тихо сказал Джет.

Куинн кивнула. «Я думаю, что к тому времени он, вероятно, тоже был немного не в себе. Я имею в виду, что я была немного не в себе, когда очнулась после оборота, а Маргарита и остальные объясняли все самым мягким и терпеливым образом. Я сомневаюсь, что Дресслер был мягким или терпеливым».

— Наверное, нет, — согласился Джет.

— Я больше не так злюсь на него, — тихо призналась она.

«Нет?» — спросил Джет.

«Нет, — заверила его Куинн, но затем поморщилась и добавила: — Не поймите меня неправильно, я все еще злюсь на него за то, что он предал меня и Паркера», — заверила она его, а затем пожала плечами. «Но это не то же самое. Много гнева ушло. . «Я еще не простила его, но думаю, что когда-нибудь прощу, и я никогда не ожидала, что скажу это».

— Я рад за тебя, — серьезно сказал Джет, и, когда она вопросительно взглянула на него, он заметил: — Ну, твоя злость на него, не причиняет ему боли (не вредит ему), не так ли?

— Нет, — признала она. «Только мне.»

— И Паркеру, — заметил он. «Патрик — его отец, и хотя то, что произошло, должно быть, сбивает с толку и его, я уверен, что для него будет лучше, если ты прекратишь ненавидеть человека, который предоставил ему половину ДНК».

Она хмурилась, когда он спросил: «Как Паркер справляется со всем этим? Должно быть, для него это тоже было травмой».

Куинн фыркнула на это предложение. «Это было моим главным вопросом все время, пока я была вдали от него в Канаде. Но когда я приехала в Италию, я обнаружила, что с ним все в порядке. Пэт говорит, что мать Санто провела много времени с ними обоими, помогая им приспособиться и справиться с проблемами, а также обучая их тому, что им нужно было знать. Она говорит, что женщина древняя, даже старше Санто. Ну, полагаю, это очевидно, — сухо добавила она, покачав головой. — Но в любом случае, я думаю, она довольно устрашающая дама. Она была воином, графиней, бизнесвумен и кем угодно. Но Пэт говорит, что она тоже на удивление чувствительна и старалась изо всех сил помочь Паркеру принять его новую жизнь».

— Она тебе понравилась? — спросил Джет.

«Я не встречалась с ней, — призналась она. «Пэт хотела, чтобы я познакомилась с ней, но я….». Она пожала плечами. «Я играла в опоссума, как выразилась Мэри».

«Играла в опоссума?» — спросил он с весельем.

Куинн кивнула. «Ее описание того, как я уединилась в маленьком коттедже, который сняла, и отказалась кого-либо видеть».

— А, — снова пробормотал Джет.

Она услышала смех в его голосе и притворно нахмурилась, но тут же повернулась, когда открылась задняя дверь и Мэри позвала: «Маргарита пришла, пора за покупками. Ты готова, Куинн?

«Ой. Да. Я иду, — крикнула она и пошла через двор.

«Покупки?» — обеспокоенно спросил Джет, следуя за ней.

«Да, вещи. Прошлой ночью, пока мы разговаривали, Мэри упомянула, что мы потеряли свой багаж в авиакатастрофе, и дамы решили, что нам нужно купить новый гардероб. И это хорошо. Я уже второй день в этих футболке и джинсах. Мне не во что переодеться после душа». Она остановилась, чтобы позвать к ним Бэйли, а затем взглянула на Джета и снова пошла. — Может, тебе стоит пойти с нами. Тебе также понадобится одежда, и я уверена, что женщины не будут возражать. Полагаю, у нас также есть несколько телохранителей. Они могут охранять нас обоих.

«Ой. . мой. . Бог! Ты богиня!»

Куинн покраснела от смущения при таком заявлении Фрэнсиса и покачала головой. «Богини — высокие длинноногие блондинки. Я невысокая китаянка с черными волосами. Ну, волосы такие темно-каштановые, что они часто кажутся черными, — добавила она, повернувшись, чтобы посмотреть на себя в зеркало, и заметила, что свет над головой делал ее волосы скорее каштановыми, чем черными.

«Тогда ты карманная богиня с роскошными темными волосами», — сказал Фрэнсис, пожав плечами. — Это платье идеально сидит на тебе.

Куинн опустила взгляд на платье королевско- синего цвета, которое было на ней, и зачарованно уставилась на себя. Это было длинное атласное платье с вырезом-лодочкой, приталенное и разрезом в струящейся юбке, который был виден только при ходьбе. Это было ошеломляюще, и это заставляло ее выглядеть и чувствовать себя красивой, но это было не то, что ей было нужно, поэтому она с сожалением покачала головой. — Это мило, Фрэнсис. Но я не знаю, куда бы я могла его надеть».

— Это элегантное вечернее платье, моя дорогая, — поправил ее Фрэнсис, обходя вокруг, вытягивая ее юбку так, чтобы она больше напоминала колокольчик, подчеркивая тонкую талию. «И я уверен, что Джет хотел бы отвести тебя куда-нибудь, где бы ты могла покрасоваться в нем… Не так ли, Джет? Остановившись перед пилотом, он закрыл рот другого человека и усмехнулся, прежде чем повторить: «Не так ли, Джет?»

«М-М-М?» — пробормотал Джет, жадно скользя глазами по Куинн.

«Ну, если он не хочет, тогда это сделаю я», — с ухмылкой предложил Тайбо, еще один из четырех силовиков, сопровождавших их в этом походе по магазинам.

Валериан, тоже Силовик, высказал свое мнение более серьезным тоном. — Было бы ужасно, если бы ты не купила это платье, Куинн. Оно просто потрясающе сидит на тебе.

— Да, — согласились Маргарита, Мэри и Сэм в стереофоническом режиме. Рассел, четвертый Силовик, лишь утвердительно хмыкнул.

Закусив губу, Куинн повернулась, чтобы посмотреть на себя в зеркало. Она была уверена, что это была глупая покупка. Вероятно, пройдут годы, прежде чем у нее появится возможность надеть его, если вообще появится, но в конце концов она не выдержала и кивнула Фрэнсису.

«О, молодец!» — Фрэнсис радостно захлопал. «Тогда моя работа здесь сделана. Мы купили абсолютно все, что может понадобиться для правильного гардероба. За исключением вычурных женских деталей», — добавил он. — Но я оставлю это на твое усмотрение, а я пока экипирую Джета должным образом. Но сначала, Куинн, сними это платье, а мы заплатим за него и за другие вещи, пока ты будешь одеваться. Потом Валериан и Тайбо отнесут их во внедорожник, пока мы с Джетом пройдемся по магазину мужской одежды, а Рассел проводит, дам, в один из тех дорогих магазинов нижней одежды.

— Нет, — сразу сказал Валериан. «Мы должны охранять Куинн. . и Джета, — добавил он, когда Фрэнсис толкнул его локтем в бок.

«И вы будете это делать, как только отнесете покупки в машину», — успокаивающе ответил Фрэнсис. «Но именно поэтому мы с Расселом тоже здесь, и я буду охранять Джета, а Рассел будет охранять Куинн. Кроме того, Сэм, Мэри и Маргарита будут с Расселом и нашей милой Куинн, пока ты не вернешься. Я уверен, что четверо смогут защитить ее в течение нескольких минут.

Валериан не выглядел довольным, но спорить дальше не стал. Вместо этого все повернулись, чтобы посмотреть на Куинн, которая хмуро смотрела на Фрэнсиса и не пошла в раздевалку, как было велено.

«Я только что поняла, что у меня нет сумочки или…. ничего, — закончила она шепотом. «Самолет-"

— Да, дорогая, мы знаем, — успокаивающе сказала Маргарита, проводя ее в примерочную. «Вот почему Фрэнсис сказал, что мы заплатим. Вернее Совет заплатит.

«Но-"

«Твои вещи пропали в авиакатастрофе. Страховка покроет их замену и возместит все Совету. Все в порядке, — заверила ее Маргарита, закрывая дверь примерочной и быстро расстегивая платье.

«Ты уверена?» — спросила Куинн, нахмурившись. Ей даже в голову не пришло, что страховка может оплатить замену ее одежды, хотя она предполагала, что если бы это был коммерческий рейс, она бы ожидала этого.

«Конечно, я уверена. Давай снимай платье, дорогая, — велела она, стягивая платье с плеч и вниз, чтобы выйти из него. «Вот так. А теперь я оставлю тебя одеваться и отнесу это мужчинам, чтобы они отнесли все на кассу.

Маргарита исчезла еще до того, как Куинн осознала, что она стоит там в одних трусиках. Покачав головой, она взяла лифчик, который ей пришлось снять, примеряя синее платье. Она быстро надела его и поправила, но думала только о том локте, которым Фрэнсис тыкнул Валериана до того, как Силовик добавил имя Джета. Таких мелких инцидентов в этом походе было несколько. Дразнящий комментарий Тайбо, что он там, чтобы охранять ее тело. . и Джета тоже, конечно, добавил он после того, как Валериан толкнул его локтем. То, как Тайбо, Валериан, Фрэнсис и Рассел выстроились вокруг нее, когда шли от машины в торговый центр, оставив Джета и других женщин следовать за ними. Почему Джет не был с ней в центре охраны?

Это была лишь пара примеров. Их было больше, и Куинн беспокоилась из-за них, снова натягивая джинсы и футболку. Она обувала свои кроссовки, когда вспомнила, как Мэри говорила, что подозревает, что Мортимер отвел мужчин в гараж, потому что у них были некоторые новости о том, кто может быть целью. Затем она предположила, что они двое не были включены в разговор, потому что целью была Куинн, и они были обеспокоены тем, что она слишком слаба, чтобы хорошо воспринять новость.

Назовите ее параноиком, но она начала убеждаться, что Мэри была права. Вопрос заключался в том, просветили ли к этому времени других женщин или нет. Она подозревала, что Данте рассказал бы Мэри, но наверняка, если бы это было так, Мэри поделилась бы с ней информацией? — подумала Куинн и тут же нахмурилась при мысли о том, что другая женщина действительно знала и не сказала ей, потому что это означало, что она тоже считала, что Куинн может не справиться с этим. Был ли ее комментарий о том, что другие не знают, насколько она сильна, был просто чем-то, что повысило бы ее самооценку?

Или, беспокоилась Куинн, узнав, кто может стоять за нападениями, согласилась ли Мэри с тем, что она не сможет с этим справиться? Это была тревожная возможность, особенно если учесть, что все в ее прошлой жизни уже считали ее мертвой. . кроме Пэт и Паркера. И они были единственными в ее новой жизни, кроме мужа Пэт, Санто. Но Куинн ни на минуту не подумала, что кто-то из них может стоять за этими попытками убить ее. Хотя, призналась она, ей определенно будет трудно принять тот факт, что любой из них может желать ее смерти. Покачав головой от нелепости, куда завели ее мысли, Куинн решила, что вместо того, чтобы позволять своим мыслям метаться в сумасшедших направлениях, она подождет и расспросит Мэри на эту тему на их следующем сеансе, который, по-видимому, состоится через пару часов.

Эта мысль заставила ее вздохнуть. Она не с нетерпением ждала еще одной изнурительной трехчасовой эмоциональной поездки на американских горках и была застигнута врасплох, когда Маргарита упомянула, что, возможно, они отправятся на ужин и в кино после шоппинга, но Мэри отказалась от этой идеи, сказав, что планирует еще одну беседу с Куинн этой ночью. Она не знала, что на этот день запланирована вторая консультация, и была немного встревожена, узнав, что она есть. Куинн хотела решить свои проблемы и жить дальше, но не ожидала, что попытается сделать все это за неделю.

Теперь, когда она думала об этом инциденте, она вспомнила, как Сэм схватила Маргариту за руку и отвела ее подальше от Фрэнсиса и Куинн. Она с любопытством наблюдала, как Сэм шептала на ухо бессмертной, и теперь вспомнила удивление и беспокойство на лице женщины, а затем пробормотала: «О, понятно. Тогда, конечно, в другой раз.

Обдумывая этот небольшой инцидент, Куинн вышла из раздевалки, чтобы присоединиться к женщинам и Расселу, который сразу же встал рядом с ней и взял ее за локоть, чтобы проводить ее из магазина.

Тайбо и Валериан как раз подходили к кассе, когда они проходили мимо них, и Рассел остановился, чтобы взять у него кредитную карту Совета. Затем он призвал мужчин побыстрее отнести сумки с покупками к машинам, прежде чем убедить Куинн и других женщин покинуть магазин.

Магазин нижнего белья находился в противоположном конце торгового центра, и женщины возбужденно болтали и смеялись, пока шли туда. Вскоре из их болтовни Куинн стало ясно, что она будет не единственной, кто выйдет из магазина с покупками, и она не удивилась, услышав покорный вздох Рассела, когда он провожал их в магазин. Мужчина следовал за ней повсюду, как сторожевая собака, становясь в нескольких футах от нее, скрестив руки на груди, и с угрожающим выражением лица каждый раз, когда она останавливалась, чтобы посмотреть на трусики и бюстгальтеры. Этого выражения было достаточно, чтобы две из четырех продавщиц не беспокоили его, но она подозревала, что он использовал контроль над разумом на двух других, когда они подошли, чтобы моргнуть глазами и спросить, не «нужна ли ему помощь».

— О, дорогая, тебе это понравится, — сказала Маргарита, схватив ее за запястье и потянув к следующему столику, где на модели женского торса были надеты красный кружевной бюстгальтер и трусики.

Куинн с сомнением посмотрела на модель. Бюстгальтер был красивый, но трусики… «Это стринги, Маргарита».

«Да, дорогая.» Она взяла пару со стола и поднесла их к бедрам Куинна. «Разве они не сексуальны?»

Куинн посмотрела на клочок красного кружева, поджала губы и скривилась. «Возможно, но ношение стрингов в течение любого промежутка времени может раздражать

ваджаджу (уменшительно-ласкательное наименование вагины, которое женщины могли бы использовать между собой. В онлайн словарях, расшифровывается, как другое название вагины)

. По крайней мере у меня. А эти еще и синтетика, — добавила она, взяв у Маргариты стринги и изучив материал. «Это просто приглашение для бактерий разбить там лагерь. Последнее, чего я хочу, — это принимать больше крови, потому что мое тело борется с бактериальным вагинозом из-за стрингов, которые даже неудобны».

— О, — растерянно сказала Маргарита. Схватив стринги, она бросила их на стол. — Тогда мы найдем что-нибудь еще.

«Как насчет этого?» — спросила Сэм, показывая красивый белый кружевной бюстгальтер и трусики. Вывернув их наизнанку, она указала на полоску ткани у промежности и сказала: «Я думаю, что эта полоска из хлопка».

Куинн обошла стол, за которым стояла, подошла к Сэм и взяла у нее комплект. Он был красивый, наверное, сексуальный, и кружево было поверх трусиков, оставляя хлопок там, где ее коже нужно было дышать, чтобы избежать инфекции. Она кивнула. «Мило.»

«О, хорошо, и смотри есть разные цвета», — заметила она. «Пойду посмотрю, что еще можно найти, пока ты выбираешь нужный цвет и размер».

«Спасибо», — пробормотала Куинн и быстро выбрала наборы в белом, розовом и нежно-голубом цветах. Она подняла голову, чтобы оглядеть магазин, надеясь, что что-то еще привлечет ее внимание, но замерла, когда ее взгляд остановился на мужчине, стоявшем возле магазина и смотрящем на нее через окно.

Он был высоким для азиата и очень красивым, но по какой-то причине Куинн почувствовала, как страх взорвался внутри нее, как фейерверк на Четвертое июля. Каждый уголок ее тела внезапно наполнились ужасом, которого она не понимала. . и она была не единственной. Рядом с ней кто-то кричал, звук был громким и паническим, но были и другие крики, такие же полные страха, но с оттенком агонии. Она начала дрожать, когда холодок начал скользить по ее телу, как блуждающий огонек, следуя за охватившим ее ужасом.

— Куинн?

Она была удивлена, услышав, как Маргарита зовет ее по имени сквозь панический визг, но не могла отвести взгляд от монстра. Она не осмелилась, и тут за столиком между ней и мужчиной остановилась покупательница, и он ненадолго скрылся из виду. Когда покупательница мгновением позже отошла, его уже не было.

— Куинн? — Маргарита начала звучать встревоженно, заметила она где-то в своем уме и задумалась, как долго женщина пыталась привлечь ее внимание. И кто это кричал? Почему бы им не остановиться?

— Куинн!

Повернувшись к приближающейся к ней женщине с беспокойством на лице, Куинн сделала шаг к ней, а затем внезапно упала, когда каждый мускул в ее теле раслабился. Она почувствовала, как ее голова ударилась об пол еще до того, как погас свет.

— Ты уверен, что не хочешь ничего примерить?

Джет улыбнулся и покачал головой, пока они клали одежду, которую Фрэнсис помог ему выбрать, на кассу. — Все хорошо, Фрэнсис. У нас есть все моего размера. Спасибо за помощь. Когда мы остались вдвоем, дело пошло быстрее».

«Боже мой, да, так и было. Но это только потому, что ты не возражал против некоторых моих предложений, как это сделали бы Рассел и другие бессмертные истинные мужчины. Это все их возраст, конечно, — добавил он, слегка покачав головой. «Каждый из них думает, что черный — это вершина моды».

Джет усмехнулся заявлению, но не стал возражать. Иногда он видел чертовски много черного в своем самолете. Часто казалось, что он везет похоронную процессию, но он сказал: «После многих лет ношения зеленых или коричневых летных костюмов на флоте мне хочется чего-то цветного».

— И тебе идет, — заверил его Фрэнсис, а затем улыбнулся женщине, которая начала пробивать кассу. Она была быстрой и эффективной и почти закончила, когда зазвонил телефон Фрэнсиса.

Джет приподнял бровь, когда Фрэнсис вытащил телефон и хмуро посмотрел на дисплей.

«Это Рассел. Вот, заплати, пока я отвечаю на звонок, — сказал Фрэнсис, протягивая кредитную карту Совета.

Кивнув, Джет принял карточку и смотрел, как мужчина направляется к двери магазина, когда он взял трубку и прижал ее к уху. Пожав плечами, он повернулся к женщине, когда она объявила сумму, и улыбнулся ей, передавая кредитную карту.

— Он подпишет или вы? — спросила женщина мгновение спустя.

— Я сам, — объявил Фрэнсис, неожиданно появившись рядом с ним.

«Что случилось?» — сразу спросил Джет. Обычно хорошее настроение этого человека заметно потускнело, выражение его лица выражало мрачную озабоченность.

— Я уверен, ничего страшного, — пробормотал Фрэнсис, вынуждено улыбнувшись кассиру, закончив с ней и начав собирать сумки. «Пойдем.»

Джет помог с сумками и последовал за мужчиной из магазина, прежде чем снова спросить: «Что случилось? Что сказал Рассел?

«Это была Сэм. Ее телефон, по-видимому, остался дома, она подключила его к зарядному устройству. Она забыла об этом, — сказал ему Фрэнсис. Двигаясь быстрее, когда они вышли из магазина, он добавил: «Куинн потеряла сознание в магазине нижнего белья. Рассел дал Сэм свой телефон и сказал ей позвонить нам».

Джет почувствовал, как его беспокоит эта новость, и спросил: «У нее было мало крови или что-то в этом роде?»

«Сэм так не думает. Она сказала, что не уверена, что произошло. Она услышала, как Маргарита выкрикнула имя Куинн, и, подняв глаза, увидела, как она мчится через весь магазин к ней, а затем Куинн повернулась, сделала шаг и просто рухнула, — объяснил он, а затем мрачно добавил: — Очевидно, она ударилась головой, когда упала. Должно быть, она сильно ударилась, потому что Сэм сказала, что она потеряла довольно много крови, прежде чем нано остановили кровотечение. Они несут ее обратно к внедорожнику и надеются, что к тому времени, когда они доберутся туда, она очнется, чтобы они могли дать ей кровь».

— Почему она потеряла сознание? — спросил Джет, пытаясь понять что-то, что казалось ему непонятным. «Я никогда не слышал, чтобы бессмертный внезапно падал в обморок. Я даже не думал, что это может случиться с вами, ребята».

— Я тоже, — признал Фрэнсис. «Если не считать секса со спутницей жизни или выстрела дротиком, бессмертные не падают в обморок».

— Ты же не думаешь, что в нее стреляли дротиком? — спросил он с тревогой.

Фрэнсис сразу же покачал головой. «Рассел обязательно позаботился бы о том, чтобы Сэм упомянула это».

— Если только он не заметил дротик, — заметил Джет.

Фрэнсис ненадолго задумался, а затем выругался и снова вытащил телефон. Через мгновение он снова заговорил с Сэм, спрашивая, не искали ли они дротик.

«Они проверят, как только доставят ее во внедорожник», — сказал он ему, убирая телефон через мгновение.

Джет кивнул, но не стал комментировать, поскольку они пошли немного быстрее, чуть ли не бегом.

«Вот они», — сказал Фрэнсис через несколько мгновений, когда они вбежали на парковку под торговым центром.

Джет хмыкнул. Он мог видеть небольшую группу, собравшуюся позади одного из двух внедорожников, которые они использовали для поездки сюда. Все они были там, даже Валериан и Тайбо. Либо двое мужчин все еще находились у машины, когда остальные пришли сюда, либо они столкнулись с группой на обратном пути и вернулись с ними к внедорожникам.

«Как она?» — резко спросил Джет, проталкиваясь сквозь группу, отчаянно желая убедиться воочию, что с Куинн все в порядке.

«Она все еще без сознания», — сказала ему Маргарита, когда он добрался до женщины, сидевшей боком на заднем бампере и отбрасывавшей волосы с лица Куинн, лежащей на заднем сиденье внедорожника. Голос Маргариты был полон беспокойства, когда она добавила: «Я думаю, мы должны вернуться в дом и перелить ей кровь с помощью капельницы».

Кивнув, Джет наклонился мимо нее, бросил свои сумки с другой стороны от Куинн, а затем подхватил миниатюрную женщину на руки. К тому времени, как он быстро подошел к задней двери со стороны водителя, Валериан уже держал ее для него открытой. Джет тут же скользнул внутрь и усадил Куинн к себе на колени.

— Хочешь, я застегну твой ремень безопасности? — спросила Сэм, когда она села рядом с ним сзади, а Маргарита последовала за ней.

Джет начал кивать, а затем сказал: «Подожди». Его взгляд скользнул к Валериану и Тайбо, когда они пошли вперед. — Ребята, вы проверили машины?

«Проверка?» — безразлично спросил Тайбо.

— Ну, они взорвали самолет, — мрачно заметил он. «Я бы не удивился если. ". Он не удосужился закончить; оба мужчины выругались после его комментария о том, что они взорвали самолет, и уже вышли из машины.

«Ты же не думаешь. .?» — Сэм начала с беспокойством, а затем вздрогнула от удивления, когда Маргарита внезапно открыла дверь.

Только тогда Джет услышал крик Валериана: «Выходим, убираемся, уходим!»

Выругавшись, он повернулся к своей двери, и почувствовал облегчение, когда Тайбо открыл ее и помог выбраться из машины вместе с Куинн.

— Прочь от машины, — пробормотал Тайбо, хватая его за плечо и быстро подталкивая обратно к лифтам, на которых они спускались на парковку. Крепко прижав Куинн к груди, Джет оглянулся через плечо и увидел, что Валериан, Фрэнсис и Рассел тащят женщин за собой.

Глава 13

«Какую часть про постоянный присмотр в доме Силовиков вы не поняли?»

Куинн закрыла глаза, когда этот рев усилил боль в ее голове. Она очнулась несколько минут назад и сразу же была сбита с толку как тем фактом, что у нее болела голова, так и тем, что Джет держал ее на руках, пока он нес ее в дом Силовиков. Она не заметила, что остальные члены группы последовали за ними, пока Джет резко не остановился у входа, а остальные проскользнули мимо и окружили их веером. Теперь она повернула голову, чтобы хмуро взглянуть на мужчину, из-за которого Джет остановился и из-за которого мычали, что так пагубно влияло на боль, пульсирующую в ее черепе в данный момент.

Люциан Аржено. Он явно вернулся с севера, пока они ходили по магазинам. Жаль, подумала она, устало кладя голову на плечо Джета. Его сердце колотилось как сумасшедшее, почти настолько, что она могла игнорировать боли, которые, казалось, терзали все ее тело. Боже, она чувствовала себя так, будто ее сбил автобус, подумала Куинн, ее нос дернулся, когда она заметила, что Джет хорошо пахнет. Что было не ново. Для нее он всегда приятно пах, но в данный момент он пах особенно вкусно, подумала она, глубоко вдохнув.

— Это моя вина, Люциан, — сказала Маргарита, отвлекая внимание Куинн своим приятным голосом, от запаха Джета. «Мэри упомянула, что Куинн и Джет потеряли свой багаж во время крушения, и у них не было ничего, кроме одежды, которая была на них, поэтому я подумала, что мы должны взять их, и взять других и…»

— Это неправда, — сразу сказала Сэм. — Спасибо, Маргарита, но… — Она повернулась к Люциану. «На самом деле я та, кто предположил, что поход по магазинам не опасен, когда Мэри упомянула, что они потеряли свой багаж. Я-"

— Но я думала, что все будет хорошо, — прервала ее Маргарита и сказала Люциану, — мы взяли с собой четырех Силовиков, а всего нас было восемь, чтобы защитить Куинн: четверо Силовиков, Джет, Мэри, Сэм и я. Я думала, что этого будет достаточно, чтобы пресечь любые попытки».

— Ты неправильно подумала! — взревел Люциан. «Я чуть не потерял вас всех девятерых!»

— Если собираешься на кого-нибудь наорать, накричи на меня, — прорычал Мортимер, выходя из своего кабинета по коридору и обнимая Сэм, когда она подошла к нему. «Я одобрил поездку. В конечном итоге я несу ответственность за то, что мы почти потеряли всех, включая мою собственную спутницу жизни, — мрачно добавил он, а затем заверил его: — Это больше не повторится.

Куинн наблюдала, как Сэм наклонилась, чтобы поцеловать Мортимера в щеку, а затем со вздохом откинула голову на плечо Джета, завидуя легкому проявлению нежности. Она хотела бы просто поцеловать Джета в щеку вот так. Или шею, подумала она, бессознательно приблизив свой нос к его горлу и снова глубоко вдохнув. Боже, от него так хорошо пахло. Ей хотелось целовать, лизать и…

Вздох потрясения сорвался с губ Куинн, когда ее голова была внезапно отдернута назад тем, что она приняла за пригоршню своих волос. Удивительно, но не больно. Это было единственное, что не болело в данный момент, подумала она, услышав несколько вздохов вокруг них, а затем ее внимание снова сосредоточилось на Люциане, когда он рявкнул: — Принеси ей пакет с кровью, прежде чем она надкусит Джета. "

Куинн заметила движение вокруг них, когда кто-то бросился выполнять его приказ, но она была занята, глядя на Люциана с растущим смятением, понимая, что вполне могла сделать именно это. Боже мой, ее клыки торчали, и она даже не почувствовала, как они опустились. Поняв, что Люциан больше сердито не смотрит на нее, а вместо этого, казалось, смотрел на ее волосы — или, по крайней мере, на что-то на ее голове — с удивлением и, возможно, даже с беспокойством, она спросила: — Что случилось?

Вместо ответа он взял пакет с кровью, который неожиданно передал Тайбо, и насадил его на ее клыки.

«Гостиная. Сейчас же, — приказал он, отпуская Куинн и поворачиваясь, чтобы пройти в большую гостиную напротив кухни.

Положив руку под пакет, чтобы он не соскользнул с ее клыков, Куинн снова прислонилась головой к плечу Джета, когда он последовал за остальными в гостиную. К тому времени, когда он усадил ее на диван и сел рядом с ней, пакет у рта Куинн был пуст.

В тот момент, когда она вытащила его с клыков, Тайбо оказался перед ней, взяв пустой пакет одной рукой и предлагая ей другой другой.

— Спасибо, — пробормотала Куинн и поднесла пакет к клыкам, а затем оглядела людей, расположившихся в комнате. Теперь все они сидели; даже Бейли сидела между Мэри и Данте. Глупая собака с обожанием смотрела на Люциана, заметила она с отвращением, но все остальные, казалось, переводили взгляды с нее на Люциана и обратно. Это заставило ее неловко пошевелиться и бросить взгляд на пакет у рта.

— Докладывайте, — резко сказал Люциан, и сразу несколько человек заговорили. Он тут же поднял руку, призывая к тишине, а затем указал на Валериана.

Блондин смиренно вздохнул и сказал: «Вначале все было хорошо. Мы пошли в торговый центр и охраняли Куинн, пока Фрэнсис помогал ей выбирать одежду». Он сделал короткую паузу, а затем скривился, как будто ему было неприятно это признавать, но сказал: — А потом мы с Тайбо понесли сумки с покупками обратно к внедорожнику, пока Рассел провожал женщин в магазин нижнего белья, а Фрэнсис и Джет пошли купить ему одежду. Мы были настолько быстры, насколько могли, — серьезно добавил он. «Но когда мы были в нескольких витринах от магазина нижнего белья, где мы должны были встретиться с ними, Рассел выбежал, неся Куинн».

«Сначала мы подумали, что на них напали». Его взгляд на мгновение скользнул к Куинн, а затем снова к Люциану. «Но они объяснили, что она потеряла сознание и ударилась головой при падении, поэтому мы вернулись на парковку. Они пытались ее привести в сознание, к тому времени, когда нас догнали Джет и Фрэнсис, им это не удалось, и мы решили вернуться сюда.

Была еще одна пауза, когда он провел рукой по своим волосам, снова, казалось, не желая признаваться, но потом продолжил. «Мы все сели в машину, собираясь уезжать, когда Джет предложил проверить машины на наличие бомб».

— Джет? — прорычал Люциан. «Смертный пилот додумался проверить машины, а не бессмертные Силовики, которые должны были быть защитниками?»

— Да, — недовольно признал Валериан.

Люциан мельком взглянул на него, а затем жестом приказал ему продолжать.

Валериан откашлялся и сказал: — Мы с Тайбо вышли, чтобы заглянуть под машину, и заметили бомбу под каждой машиной. Мы немедленно вытащили всех из внедорожников и отвели обратно в торговый центр. Мы понятия не имели, взорвутся ли бомбы и когда, поэтому Тайбо остался у лифтов, чтобы не дать смертным войти на парковку, а я проводил остальных в противоположный конец торгового центра на случай, если машины взорвутся. Как только они оказались на безопасном расстоянии от опасной зоны, я позвонил Мортимеру. Он отправил подкрепление. Двое привезли нас обратно на внедорожниках, на которых прибыли, а остальные остались разбираться с бомбами».

Люциан пристально посмотрел на мужчину, а затем угрожающе мягким голосом спросил: — Вы оставили без охраны Куинн, чтобы отнести сумки с покупками в машину?

— Это моя вина, — сказал Фрэнсис, прежде чем Валериан успел ответить. «Валериан не хотел оставлять Куинн, но я настоял, чтобы он и Тайбо отнесли сумки обратно во внедорожник. Это казалось разумным. Рассел будет с Куинн, как и все женщины, и всего несколько минут, и они вернутся к ней. Они в любом случае не смогли бы защитить ее с руками полными сумок, — заметил он, а затем быстро добавил: — Не то чтобы она нуждалась в защите. На нее не нападали. Очевидно, она просто потеряла сознание».

— Бессмертные не падают в обморок, кроме как после секса со спутником жизни, — сухо сказал Люциан.

«Я тоже так думал, но, по-видимому, так и произошло», — заверил его Фрэнсис. — Спроси Рассела.

Люциан с надеждой перевел взгляд на Рассела.

— Я сам этого не понимаю, Люциан, но мне показалось именно так, — заверил его Рассел, а затем помедлил, прежде чем признаться: — Я не видел ничего, что могло бы быть причиной этого. Я присматривал за людьми в магазине, ожидая неприятностей, когда услышал, как Маргарита зовет Куинн. Я переключил свое внимание на двух женщин. К ней с беспокойством мчалась Маргарита. ". — Он взглянул на нее и слегка нахмурился. — «Куинн смотрела сквозь витрину магазина, положив руки на голову, а затем опустила руки, повернулась, сделала шаг и просто рухнула».

Люциан коротко кивнул, а затем переключил внимание на Маргариту. — «Что тебя обеспокоило? Что ты видела?»

«Немного. Это было просто. " — Маргарита слегка пожала плечами. — «Я позвола Куинн, чтобы она посмотрела на красивые маленькие белые кружевные трусики и бюстгальтер с подвязками и чулками, которые я присмотрела, но она, похоже, меня не услышала. Я позвала еще раз, громче, но она… ". — Маргарита слегка нахмурилась. — «Она внезапно заткнула уши и просто замерла, глядя в витрину магазина. Я знала, что что-то не так, поэтому попыталась прочитать ее мысли и бросилась к ней, снова зовя ее по имени. На этот раз она, казалось, услышала меня. Ее руки оторвались от ушей, она повернулась ко мне, сделала один шаг, а затем… . Я не уверена, что это был обморок, но она рухнула. И я имею в виду падение, — заверила его Маргарита. — «Она не споткнулась и не зацепилась; она просто. . упала, — беспомощно закончила она, а потом закрыла глаза и вздрогнула, как будто снова мысленно увидев этот момент. — «Ее голова с треском ударилась об пол, и она была без сознания, из раны хлестала кровь, когда я подошла к ней, а потом все окружили нас. Расселу и другим женщинам потребовалось несколько мгновений, чтобы успокоить продавщиц и других покупателей и отогнать их, а затем мы завернули голову Куинн в эту хлопчатобумажную ночную рубашку. Раньше она была белой, — сухо добавила она.

Расширив глаза, Куинн подняла руку к голове и нащупала там мокрую ткань. Когда она отдернула руку, она была покрыта кровью, которая, должно быть, пропитала ночную рубашку. Очевидно, Люциан схватил ее не за волосы, он схватил ее за повязку на голове, поняла она.

Маргарита продолжила. — «Рассел передал Сэм свой телефон и сказал ей позвонить Фрэнсису и Джету, чтобы они встретились с нами у внедорожника, а затем Рассел подобрал Куинн, и мы вышли из магазина». Она пожала плечами. — Валериан рассказал тебе остальное.

Люциан согласно кивнул, но спросил: — Что ты нашла, когда прочитала ее мысли?

С серьезным лицом Маргарита сказала: — «Все, что я могла слышать, это крики».

Куинн вытащила теперь уже пустой мешок с клыков, когда слова Маргариты напомнили ей о том, что произошло. Она видела человека и слышала крики. Казалось, они были повсюду вокруг нее, но громче всех кричали рядом с ней, и это звучало как… «Пэт».

— А что насчет Пэт? — спросила Мэри, привлекая ее внимание к женщине, сидящей на стуле рядом с диваном.

«Пэт кричала», — объяснила она и выжидающе огляделась. «Где она?»

— Пэт здесь нет, Куинн, — тихо сказала Мэри. — Она в Италии.

— Но я слышала ее, — запротестовала она.

— Почему Пэт кричала, Куинн? — спросила Мэри, вместо того чтобы говорить об услышанном.

— Я… — Она сделала паузу, путаница заполнила ее разум. «Я не знаю. Я увидела монстра в стекле, и все кричали, но я уверена, что рядом со мной кричала Пэт. Это звучало как Пэт».

— Какое стекло, любовь моя? — спросил Джет, успокаивающе поглаживая ее по спине.

— Витрина, — объяснила она.

— Можешь ли ты описать его нам? — спросила Мэри.

Куинн открыла рот, но тут же замялась; все, что она могла вспомнить, это: «Злая улыбка и черные глаза с медными крапинками».

Она услышала, как Люциан что-то пробормотал, и, обернувшись, увидела, что Тайбо выбегает из комнаты.

— Куинн, — тихо сказала Мэри, возвращая к себе взгляд. — «Можешь ли ты рассказать нам, что произошло? Что ты видела? Начни за пару минут до того, как увидела монстра, — приказала она.

Куинн в замешательстве посмотрела на нее, недоумевая, почему Мэри назвала мужчину монстром, но затем заставила себя вспомнить и …снова зашла в магазин. Незадолго до того, как она увидела мужчину, которым она была… «Я выбрала три пары бюстгальтера и трусиков, которые мне показала Сэм. Я огляделась, чтобы увидеть, не хочу ли я чего-нибудь еще», — вспомнила она. — «Но потом я увидела мужчину в витрине, и все начали кричать. Я слышала, как Маргарита зовет меня по имени, но не смела отвести взгляд от монстра. Я не знала, что делать, но тут передо мной ненадолго встала женщина, и когда она ушла, его уже не было».

— Чудовище исчезло? — спросила Мэри.

«Да.» — Куинн кивнула. — Итак, я повернулась, чтобы узнать, чего хочет Маргарита, и попыталась подойти к ней, но… — Она перевела взгляд на свое тело, вспоминая, как оно предало ее. Словно каждая мышца внутри нее только что покинула корабль, заставив ее шлепнуться на землю, как марионетку с перерезанными нитями.

Шорох привлек ее внимание, и она увидела, что Тайбо вернулся и передает файл Люциану. Он сразу же встал и пересек комнату, открывая файл. Вытащив большую фотографию, он поднес ее к ней. — Был ли один из этих мужчин тем, кого ты видела за витриной?

Куинн уставилась на две фигуры на фотографии. Очевидно, это был кадр с камер службы безопасности. Мужчины были в месте, которое могло быть автовокзалом или аэропортом; мимо проходили люди с багажом. Она просканировала двух мужчин, обведенных красным маркером, ее взгляд быстро скользнул по первому мужчине, но затем резко остановился на втором, когда кто-то снова начал кричать, усиливая боль в ее голове, которая уже нарастала, пока она поглощала кровь, и нано начали восстанавливать травму, которую она получила раннее.

Почувствовав внезапную тошноту, Куинн оттолкнула фотографию и встала, собираясь бежать в ванную, но не дошла до нее. Люциан преградил ей путь, и ее ноги решили подкоситься, когда желудок взбунтовался. Она уже падала, когда начала срыгивать, и смотрела как бы издалека, как выплеснула рвоту с талии Люциана на его туфли, прежде чем потерять сознание.

— Куинн! Вскочив на ноги, Джет схватил ее за плечи как раз перед тем, как она приземлилась на пол, но она обмякла, ее тело провисло в его хватке. Не обращая внимания на ругающегося Люциана, он подхватил ее на руки и понес обходя мужчину, который теперь с отвращением смотрел на свою покрытую рвотой одежду.

Выходя из комнаты, Джет услышал, как Тайбо сказал: — «Ну, я пологаю, что это «Да, это тот парень, которого я видела».

Если бы он так не беспокоился о Куинн, Джет рассмеялся бы над его словами. Но он беспокоился о ней. Настолько, что он не понял, что кто-то последовал за ним, пока он не был почти у двери в комнату Куинн, и Маргарита бросилась вперед, чтобы открыть ее для него.

— Спасибо, — пробормотал он, внося ее внутрь.

«Подожди. Не кладите ее в постель, пока мы ее не вымоем, — сказала Маргарита, торопясь к двери в ванную.

— Нечего убирать, Маргарита. У нее не было рвоты, — заверил он ее, подойдя к краю кровати и осторожно уложив Куинн на нее. Сев на край матраса, он убрал волосы с ее лица, а когда Маргарита подошла и встала рядом с ним, спросил: «Что, черт возьми, происходит? Бессмертные не падают в обморок, за исключением секса у новых спутников жизни, и я точно никогда не слышал, чтоб кого-то рвало. Я даже не знал, что это возможно, — сказал он с удивлением.

«Я подозреваю, что это эмоциональные реакции, а не физические».

Джет оглянулся на этот комментарий и увидел, что Мэри и Сэм входят в комнату. Его взгляд остановился на жене Данте. «Эмоциональная реакция на того, кого она увидела за пределами магазина?»

Мэри поколебалась, а затем сказала: «Возможно, но я подозреваю, что это нечто большее. Я думаю, что встреча с этим мужчиной пробудила ее воспоминания, и они пытаются вернуться».

«Это возможно?» — неуверенно спросил Джет. — Ты сказала, что они заблокированы или что-то в этом роде.

— Заблокированы, а не стерты, — тихо сказала ему Мэри. «Они все еще там. Ее мозг заблокировал их в качестве защитного механизма, чтобы защитить ее неокрепший разум от травмы, которую она пережила, когда убивали ее мать и отчима».

«Зачем им возвращаться спустя столько времени?» — спросил Джет.

Мэри пожала плечами. «Это может быть потому, что ее мозг решил, что она готова, но, скорее всего, он понимает, что ее неспособность вспомнить теперь представляет угрозу для ее благополучия».

— Я удивлен, что нано не исправили это, не восстановили ее воспоминания после оборота, — пробормотала Сэм.

— Это потому, что ты думаешь, что ее подавленые воспоминания — признак какой-то ошибки в ее разуме. Я считаю, что верно как раз обратное, — задумчиво сказала Мэри. — «Я думаю, что у нее очень сильный ум и хорошо развитая защита».

«Но Пэт прошла через то же самое, и ее воспоминания не были заблокированы, чтобы справиться с этим», — заметила Сэм. «Значит, у нее не более сильный разум и защита?»

«Не думай, что только потому, что они обе находились в одной комнате, у них был один и тот же опыт», — тихо сказала Маргарита.

Джет заметил обмен взглядами между Мэри и Маргаритой и прищурился. — Вы двое знаете то, чего не знаем мы, не так ли?

Был еще один обмен взглядами, а затем Мэри призналась: — «Мы знали, что ты и Куинн были спутниками жизни почти с самого начала».

— Что ты имеешь в виду с самого начала? — неуверенно спросил Джет.

— С того момента, как четыре года назад мы взошли на борт твоего самолета, — тихо сказала Маргарита.

«Что?» — Он уставился на нее с изумлением. — «Тогда я даже не знал. А ты откуда?»

— Маргарита может распознавать возможных спутников жизни, — тихо сказала Мэри. — «Она соеденила много пар и поняла, когда увидела, что у вас обоих одинаковая энергия, или что-то в этом роде». — Она взглянула на Маргариту, которая кивнула, что все объяснила правильно. Затем Мэри продолжила. — «Она сказала Пэт и Эбигейл, и они объединили свои усилия, чтобы попытаться найти способ свести вас двоих вместе. Но Куинн сделала это невозможным. Ты ходил на каждую семейную вечеринку Нотте, куда тебя приглашала Эбигейл, но Куинн отказывалась приходить. Хуже того, она стала затворнецей».

Мэри сделала небольшую паузу, а затем сказала: «Конечно, как близнецы, Томаззо и Данте близки, и в конце концов мы тоже оказались втянутыми в это. Когда Пэт узнала, что я раньше была психологом, она начала рассказывать мне о Куинн в надежде, что я смогу придумать идею, которая может сработать. Она рассказала мне о браке Куинн, о том, что она всегда была послушной дочерью и так далее. Она даже рассказала мне о смерти их родителей и о том, что Куинн этого не помнит и считает, что они попали в автомобильную аварию. Конечно, я сразу же заподозрила, что смерть как-то связана с тем, почему она так плохо отреагировала на оборот».

— Это все еще не имеет для меня смысла, — пожаловалась Сэм. «Пэт прошла через то же самое и помнит это, но у нее не было проблем с тем, чтобы принять оборот и бессмертие».

Мэри весело посмотрела на нее и предложила: «Хорошо, тогда давай посмотрим».

Сэм сразу же кивнула, явно довольная.

Мэри открыла рот, но затем снова закрыла его и сузила глаза, прежде чем спросить: «Что именно тебе известно о смерти родителей Куинн и Пэт?»

— Все, я думаю. Мортимер сказал мне, что их отчим был бессмертным Силовиком, преследующим какую-то организацию изгоев под названием «Медный Круг». «Медному Кругу» стало известно, что он охотился на них, и они убили его, их мать и старшую сестру. Она нахмурилась, а затем сказала: «Или это была кузина». Она поджала губы, а затем спросила: «Кузина, воспитанная как их сестра?»

Мэри кивнула.

— Верно, — сказала она с облегчением. — Так или иначе, Мортимер также сказал, что, хотя Пэт все помнит, Куинн — нет.

— Он не говорил, как они выжили? — спросила Маргарита.

— О да, точно, они прятались в шкафу. Их мать посадила их туда».

— Ну, ты уловила суть истории, — с усмешкой сказала Мэри. «Но «Медный Круг» не просто убил остальных членов семьи; сначала их пытали, и девочки были свидетелями всего этого. Но я думаю, что самая важная часть этой истории заключается в том, что, прикончив остальных членов семьи, главный парень отправил других мужчин на поиски Куинн и Пэт, а затем он, по-видимому, решил обыскать комнату и обнаружил, что девочки прячутся в шкафу».

Джет напрягся при этой новости, представив пытки и муки, которые, должно быть, обрушились на близняшек, что Куинн заблокировала это в памяти.

«Пэт сказала, что у него была злая улыбка и черные глаза с медными крапинками».

— Именно так Куинн описала мужчину, которого она увидела в торговом центре, — тут же сказал Джет.

Мэри кивнула. — «Да.»

Джет опустил голову, чтобы посмотреть на Куинн, и грустно спросил: «Что он с ними сделал?»

«Ничего.»

«Что?» — Голова Джета неверяще закружилась.

Мэри снова кивнула. — Ну, в любом случае, не так уж и много. Пэт сказала, что чувствовала, как он читает ее мысли, а затем он схватил ее за волосы и повернулся к Куинн, и его взгляд сузился, но затем расширился, и он выглядел потрясенным. Она сказала, что они оставались так какое-то время, он смотрел на Куинн, а девушки смотрели в ответ в ужасе, а когда один из мужчин вернулся, он быстро отпустил волосы Пэт, встал и закрыл дверцы шкафа. Она сделала паузу и изогнула брови, как будто предлагая им додумать. — «И потом, мало того, что он не рассказал своим людям о них в шкафу, но в то время как они планировали поджечь тела прямо там, в комнате, где они их убили, что наверняка привело бы к гибели девочек, он приказал мужчинам вынести тела наружу и сжечь их во дворе».

«Куинн, очевидно, была возможной спутницей жизни этого человека из «Медного круга».

Джет взглянул на дверь, его брови приподнялись, когда он узнал высокую светловолосую женщину, которая сейчас входила в комнату Куинн.

«Баша». — Сэм встала и подошла, чтобы обнять ее в знак приветствия. — Я не знала, что ты тоже здесь.

Блондинка обняла ее в ответ, объяснив: «Маркус и я легли спать по прибытии. Ну, он спал, а я лежала там и не могла заснуть, а потом услышала, как вы здесь разговариваете, и решила присоединиться к вам. Прошу прощения, что подслушивала, — добавила она.

Маргарита весело улыбнулась извинениям и заняла место Сэм, чтобы обнять женщину. — «С бессмертным слухом невозможно не слышать разговоры в этом доме. . или любом другом. Здравствуй, Баша, дорогая. Ты знаешь Мэри?

«Мы с Мэри виделись в Кокрейне», — заверила она ее и поприветствовала женщину. — Еще раз привет, Мэри.

— Привет, — легко сказала Мэри.

— А Джета ты уже знаешь, — добавила Маргарита, повернувшись к нему.

«Да. Джет много раз перевозил Маркуса и меня, — сказал Баша, тепло улыбаясь ему.

Джет не улыбнулся в ответ; его мысли все еще были заняты тем, что она сказала, когда вошла. — Куинн не может быть спутницей жизни этого парня, Баша. Мы спутники жизни».

Воцарилась тишина, женщины обменялись взглядами, а затем подошла Маргарита и сжала его плечо. «Были случаи, намного больше, чем можно было бы ожидать, когда бессмертный или смертный был возможным спутником жизни более чем одного человека».

Страх пронзил его затылок, когда возможность потерять Куинн стократно возросла в его сознании. Отчаявшись, Джет инстинктивно открыл рот, чтобы снова возразить, но прежде чем он успел что-либо сказать, Маргарита продолжила. — «Мы не знаем наверняка, является ли она его возможной спутницей жизни, но это объясняет, почему он оставил девочек в живых. На самом деле, это кажется единственным объяснением».

— Это также объясняет, почему она заблокировала память, а Пэт — нет, — тихо сказала Мэри.

— Да? — спросила Сэм и покачала головой. «Как? Он же не сказал Куинн, что они могут быть спутниками жизни. Или она знала, а ты эту часть пропустила?

— Нет, он этого не говорил, — заверила ее Мэри.

— Но, — сказала Баша, — если он прикоснулся к Куинн, она, возможно, ощутила к нему влечение. Представь, как это было бы сокрушительно, если бы он был монстром, который несколько мгновений назад пытал и убил ее семью».

— Ей было всего шесть, — с отвращением отрезал Джет. «Не может быть, что бы она испытала страсть спутников жизни к этому ублюдку в шесть лет».

— Я не говорила, что это будет страсть или желание, — тихо сказала Баша. — Или что она поймет, что в ней вызывают его прикосновения. Но любое благожелательное чувство, которое это вызвало у нее к нему, было бы анафемой для ребенка, который только что видел, как он пытает и убивает людей, которых она любила больше всего на свете».

«Пэт сказала, что он трогал Куинн?» — спросила Сэм, нахмурившись.

— Нет, — ответила Мэри. — «Она не помнит, как он это делал, но она была напуганной шестилетней девочкой в травмирующей ситуации и призналась, что смотрела ему в лицо, а не на другую руку», — сказала им Мэри. — «Возможно, он потянулся к руке или запястью Куинн так, что она этого не заметила. На самом деле, более чем вероятно, что он это сделал».

Джет покачал головой. Он не хотел ничего из этого слышать. Он не знал, что пугало его больше: то, что у Куинн был еще один возможный спутник жизни, или то, что ублюдок был больным убийцей, который снова нашел ее.

— Она не предпочла бы его тебе, — успокаивающе сказала Маргарита.

Джет нахмурился, а затем спросил: «Ты веришь в эту чушь?»

Он надеялся, что она этого не сделает, и молча умолял ее не делать этого, и он предположил, что она прочитала это в его уме, потому что выражение ее лица было извиняющимся, когда она сказала: «Боюсь, что знаю. Я верю, что она что-то почувствовала, когда он прикоснулся к ней. Что-то, чего она не понимала, но не хотела чувствовать, и это сформировало ее жизнь».

Мэри кивнула. — «Я думаю, что то, что она почувствовала в тот день, было причиной того, что она заблокировала воспоминания. Потому что она не могла вспомнить, какие порывы или чувства он внушал ей. Думаю, именно поэтому она всегда была послушной дочерью без намека на обычный подростковый бунт. Стыдясь или напуганная тем, что у нее могут быть мысли или чувства к монстру, она изо всех сил старалась исправить это и доказать — хотя бы самой себе, — что она не была таким монстром, как он.»

— Кстати, о монстрах, — сказала Маргарита. «Вероятно, поэтому она считает себя монстром теперь, когда она обращена».

«Она назвала его так, когда ты попросила ее рассказать нам, что произошло», — устало вспомнил Джет.

«Да, она несколько раз назвала его монстром, но, похоже, даже не осознавала, что это так», — сказала ему Мэри. «Когда мы назвали его монстром в ответ, она была в замешательстве, почему мы так сказали».

«Мэри также считает, что именно поэтому Куинн заперлась на четыре года после своего обращения», — сказала Маргарита. «Потому что она боится, что если она этого не сделает, она может стать монстром, которым, как она боится, она уже может быть, потому что как возможный спутник жизни он что-то разбудил в ней».

— Черт, — выдохнул Джет. Все, что говорили женщины, имело смысл. Реакция Куинн была вполне разумной, когда ее объясняли подобным образом. Как бы он ни хотел, теперь он также верил, что она была возможной спутницей жизни этого ублюдка, как и он сам. Все понятно. Кроме-

— Тогда почему он пытается меня убить?

Джет обернулся, его рот отвис, когда он увидел, что глаза Куинн были открыты, и она явно слышала большую часть, если не все, из их разговора. Она также задала тот самый вопрос, который он собирался задать. Если этот монстр был ее спутником жизни, почему он пытался ее убить?

Глава 14

Куинн заметила потрясенные выражения на лицах людей в комнате и почувствовала, как сжались ее губы. Она не знала, как долго была без сознания, но проснулась и обнаружила, что ее несут в спальню. Униженная тем, что ее буквально стошнило на Люциана Аржено на глазах у всех, она держала глаза закрытыми и притворялась, что все еще без сознания, ожидая, что ее уложат в постель и оставят отдыхать и поправляться. Она не ожидала, что Джет и женщины устроят пау-вау (совещание) в ее комнате, который сорвет с нее шоры, которые она носила с шести лет. Но в тот момент, когда Джет спросил, что происходит и как она может падать в обморок и про рвоту — и то, и другое она тоже не ожидала и даже не представляла возможным для бессмертного, — ей пришлось подслушать.

Было трудно не показать, что она очнулась. В некоторых моментах ей пришлось прикусить язык, чтобы не задохнуться, а пара откровений была достаточно ужасной, чтобы снова вызвать у нее тошноту. Возможная спутница жизни ублюдка, который убил ее прекрасную мать и кузину, а также ее отчима, самого доброго человека, которого она когда-либо знала? Одна эта мысль заставила ее содрогнуться от ужаса.

Но они были правы; сценарий, который они нарисовали, прекрасно объяснил ее жизнь. Ею манипулировали страхи, о которых она даже не подозревала всю свою жизнь. И ненависть к себе, источник которой она не понимала, признала Куинн. Потому что именно ненависть к себе сделала ее послушной дочерью и покорной женой, боящейся думать самостоятельно или даже подумать о том, чтобы сделать что-то, с чем ее приемные родители или Патрик могли бы не согласиться. Да, если подумать, это объясняет ее жизнь. Но это объяснение совершенно не соответствовало действиям монстра.

«Хорошо?» — сказала она сейчас, садясь на кровати и прислоняясь к спинке кровати. «Зачем этому лидеру «Медного Круга» пытаться убить меня, если я возможная спутница жизни? Разве он не должен отчаянно хотеть меня?

— Вот, черт, — пробормотала Мэри. — Ты не должна была ничего этого слышать.

«Нет, конечно нет. Зачем мне знать свою историю?» — спросила она сухо.

«Потому что ты должна вспомнить это на терапии, постепенно, по мере того, как ты мысленно будешь готова к этому. Не срывать завесу и не навязывать тебе свое прошлое, когда ты, возможно, не готова это услышать, — сказала она со вздохом, а затем бросила на нее короткий взгляд, прежде чем спросить: — Как ты себя чувствуешь?

— Чертовски злой, Мэри, — мрачно сказала Куинн. «Мной всю жизнь управлял мой собственный разум, и я не думаю, что мне это нравится».

— О, Куинн, это…. ну, на самом деле, довольно подходящее описание, — признала она.

«Всегда быть хорошей девочкой, послушной дочерью, делать все, чтобы угодить маме и папе, а потом и Патрику, чтобы они не поняли, что я…»

«Испорченна?» — тихо предложила Баша. «Что-то не так внутри? Неискупимо за чувство благосклонности к чудовищу?

Куинн выдохнула и недовольно кивнула. — Хотя я и не знала о благожелательных чувствах к монструозной части, — устало сказала она. «Я просто всегда думала, что со мной что-то не так, и если я не буду себя вести хорошо, все это поймут и… ". Она пожала плечами.

Куинн выпрямилась и отмахнулась от этих чувств. Они могли подождать. Подняв брови, она оглядела женщин в своей комнате и сказала: «Ну? Зачем возможному спутнику жизни пытаться меня убить?»

— К сожалению, это единственное, что неукладывается в голове, — серьезно признала Маргарита, а затем повернулась к Мэри. — Разве что?

Мэри покачала головой. «Это новый и неожиданный поворот».

— Может быть, он завидует тому, что Джет — твой спутник жизни, и ты, кажется, выбираешь его, — предположила Сэм.

«За исключением того, что Джет даже не разговаривал с Куинн до авиакатастрофы, вызванной бомбами», — заметила Мэри. — «На самом деле, если уж на то пошло, то авиакатастрофа помогла свести этих двоих вместе больше, чем любые наши планы посадить его на тот самолет, когда Пэт, наконец, убедила Куинн прилететь в Канаду для консультации».

Куинн с удивлением повернулась к Джету, обнаружив, что тот пристально смотрит на Мэри и Маргариту. Но затем он, казалось, почувствовал ее взгляд на себе и криво улыбнулся. — «Это должен был быть мой выходной, но потом позвонил Бастьен и спросил, смогу ли я быть вторым пилотом Джеффа Миллера на дальнем рейсе: из России в Италию и в Торонто». Он пожал плечами. — «У меня не было никаких планов, а Миллер был моим другом, поэтому я согласился на ночной рейс в Россию».

— Да, — вздохнула Маргарита. — «Когда Пэт позвонила мне и сказала, что убедила Куинн приехать в Канаду на консультацию, я попросила Бастьена отдать этот рейс тебе. Намерение состояло в том, чтобы свести вас вместе естественным образом. Но чего мы не учли, так это того, что, будучи вторым пилотом, ты не будешь встречать и приветствовать пассажиров, как если бы ты был пилотом. Джефф поприветствовал их, пока ты оставался в кабине, выполняя предполетные проверки. Если бы не авария, ты мог бы даже не узнать, что она была на борту, если бы одна из русских девушек не заскучала, и не подошла поговорить с вами в кабине и не упомянула об этом», — сказала она, нахмурившись.

Джет покачал головой. — «Этого бы не случилось. Джефф был старомоден. Он не позволял никому находиться в кабине, кроме пилота и второго пилота, и выгонял всех».

— Именно так, — вздохнула Маргарита. — «Я не могу назвать аварию удачной, потому что мне нравился Джефф Миллер, и он погиб в ней. Но без этого вы двое не встретились бы и неузнали бы, что спутники жизни.

— Верно, — пробормотала Сэм, снова привлекая к себе все взгляды. — «Значит, монстр из «Медного Круга», который может быть спутником жизни Куинн, не пытается убить ее из ревности». Она поджала губы, ее лицо скривилось в задумчивости, а затем ее глаза внезапно расширились, и она предположила: «Может, это не он пытается убить Куинн. Может быть, это «Медный Круг» пытается ее убить. Может быть, они беспокоятся, что он может бросить группу, чтобы стать ее спутником жизни, и даже присоединится к хорошей стороне и раскроет все их секреты. Может быть, он здесь, потому что пытается спасти ее от них.

Что ж, это определенно заставило всех задуматься, с усмешкой подумала Куинн, вглядываясь в реакцию на лицах остальных. Джет и все женщины смотрели на это предложение широко раскрытыми глазами. Потому что это было возможно и определенно имело больше смысла, чем то, что монстр пытался убить ее, если она была его спутницей жизни.

— Тогда почему он не пытался связаться с ней? — спросил Джет и неуверенно повернулся к Куинн. — Нет, не так ли?

— Нет, — торжественно заверила она его, не упустив облегчения на его лице.

— Как он должен был связаться с ней? — спросила Сэм. — Позвонить в дом Силовиков и попросить позвать ее к телефону? Что бы он сказал, когда Мортимер или я спросили, кто звонит? Взяв более низкий голос, который, как предполагала Куинн, должен был быть мужским, она сказала: «Ну, может быть, она меня и не помнит, но я тот парень, который так ужасно убил ее родителей, и теперь я сожалею об этом, потому что оказывается, мы спутники жизни». В конце она подняла брови, как бы говоря: «Смешно».

С минуту все молчали, а затем Баша заметила: «То, что он здесь, чтобы попытаться спасти ее от «Медного Круга», прекрасно все объясняет».

— Да, — задумчиво согласилась Маргарита, а затем нахмурилась. «Я бы хотела, чтобы силовики в Италии поторопились и просмотрели записи. Было бы полезно, если бы мы знали, был ли он тем, кто заложил бомбы или нет».

«Они закончили, и мы знаем», — сказала им Баша. «Второй мужчина на снимке — единственный, кого засняли рядом с самолетом. Кажется, его прервали, когда он устанавливал вторую бомбу и вынужден был спрятаться, а затем выскользнуть из ангара. Мы считаем, что это единственная причина, по которой вторая бомба просто повредила двигатель, в который она была заложена, а не уничтожила его полностью, как первая бомба повредила другой двигатель. Это единственная причина, по которой капитан Миллер смог снова запустить второй двигатель. Вызванный специальный следователь говорит, что двигатель был поврежден настолько, что мог работать только наполовину, но этого было достаточно, чтобы поднять нос, даже если было слишком поздно, чтобы полностью избежать аварии.

— Тогда возможно, что он не причастен к попытке ее убить, — пробормотала Мэри.

— Но он был в аэропорту с тем, кто это сделал, — заметил Джет.

«Его могли прислать помочь убить ее, но он притворяется, что согласен с этим, и в то же время пытается ее предупредить», — предположила Сэм.

— Но он меня не предупредил, — напомнила ей Куинн.

— Ну, он показался тебе возле магазина, — медленно сказала Сэм. — Может быть, он пытался предупредить тебя. Не похоже, чтобы он мог войти и поговорить с тобой, с Расселом и остальными нами».

Куинн думала об этом, когда Маргарита сказала: «Тебе нужно больше крови, дорогая. Ты бледна, и твоя голова, кажется, не болит, как после того, как ты выпила первые два пакета. Нано, должно быть, прекратили ремонт, пока ты не получишь больше крови, с которой они смогут работать.

«Возможно, они закончили», — с надеждой сказала Куинн, и тут же рядом с ней оказалась Мэри, которая разматывала ткань вокруг головы.

— Нет, не закончили, — заверила она ее, но не стала перематывать голову. «Рана затянулась, но в ней все еще есть вмятина. Тебе нужно больше крови.

«Сейчас.» Сэм подошла к прикроватной тумбочке и открыла дверцу, открыв внутреннюю часть холодильника, набитого пакетами с кровью. Взяв три из них, она передала их Джету и закрыла дверцу. Затем, выпрямившись, она заметила, что другие женщины с интересом разглядывают тумбочку, и сказала: У каждого из вас есть такой в комнате. Кроме, может быть, Баши, — добавила она извиняющимся тоном. — Я не предупреждала, что ты с Маркусом приедете. Сейчас я спущусь и принесу тебе немного крови, чтобы ты могла положить ее в холодильник рядом с кроватью.

— Я помогу тебе, — сказала Баша, выходя вслед за ней из комнаты.

«Полагаю, мы должны оставить тебя, чтобы ты поела и отдохнула», — сказала теперь Маргарита. — Мы можем поговорить об этом позже. Ее рот сжался, прежде чем она добавила: «После того, как мы поговорим с мужчинами и выясним, есть ли у них какой-либо план по прекращению этих нападений на твою жизнь до того, как «Медный круг» вломится в ворота на фургоне, оборудованном как автомобильная бомба, и взорвет нас к Чертовой Матери».

— Или они возьмут под контроль пилота и заставят его самолет врезаться в дом, — сухо добавила Мэри, обходя кровать и следуя за Маргаритой к двери. Оказавшись там, она сделала паузу и оглянулась, чтобы предложить: «Если ты захочешь о чем-то поговорить, я буду внизу. В противном случае, я думаю, мы можем провести следующую консультацию завтра, в то же время, что и сегодня».

Куинн сумела сдержать гримасу и вежливо прошептала: «Спасибо», когда женщина ушла.

«Кажется, ты не очень-то хочешь получить дополнительную консультацию», — весело сказал Джет, как только дверь за женщинами закрылась.

Куинн пожала плечами и приняла протянутый ей пакет с кровью. «Мне просто нужно немного времени, чтобы усвоить то, что я уже узнала».

— Это было много, — торжественно сказал он.

— Ага, — вздохнула она, а затем криво улыбнулась и сказала: — Тебе повезло, что ты застрял с самой задолбавшейся бессмертной, какая только возможна.

Джет молчал, прижимая пакет с кровью к клыкам, а затем потребовалась минута, чтобы переложить их подушки так, чтобы они оба могли откинуться на спинку кровати. Как только они удобно устроились, он сказал: «Кажется, я упоминал, что людям нравится разговаривать со мной на рейсах, которые я пилотирую».

Куинн кивнула и с любопытством посмотрела на него из-за пакета с кровью у нее во рту.

«Ну, именно поэтому я могу сказать тебе, что ты не самая облажавшаяся бессмертная», — заверил он ее. «Черт возьми, Мэри, Маргарита и Баша, вероятно, могут составить тебе конкуренцию».

Глаза Куинн расширились, и она вытащила пакет изо рта, когда он опустел. — Ни в коем случае, — уверенно ответила она, когда он взял пакет и заменил его новым.

— Хорошо, — сказал он, подталкивая руку, держащую пакет, к ее рту, пока она не вставила его на место. «У Маргариты был собственный монстр, которого она считала своим спутником жизни, но таковым не был. Ублюдок пару столетий проделывал с ней какие-то ужасные вещи, — объявил он, а потом добавил: — А Баша? Он поморщился. «Вероятно, она получает награду за самую неудачную жизнь благодаря монстру по имени Леониус Ливиус. Благодаря ему она провела более двадцати семи сотен (2700) лет в каком-то аду. Он помолчал с минуту, а затем сказал: — Не только у бессмертных женщин есть свои демоны. У Санто адская история. Ты должна как-нибудь спросить об этом Пэт. Это сделает тебя благодарной, что у тебя было всего тридцать лет или около того, чтобы справиться с тем, что было в основном ментальным конфликтом».

Куинн нахмурилась. Из-за его слов ее проблемы звучали как-то тривиально, и она разрывалась между обидой и желанием поверить, что они были таковыми и, следовательно, с ними было легче смириться. Вот почему она чуть не рассмеялась, прикрывая рот пакетом, когда он сказал: «Не то чтобы я преуменьшаю то, через что ты прошла».

Вытащив теперь пустой пакет изо рта, она изогнула одну бровь и спросила: «Нет?»

— Нет, — заверил он ее, бросив пустой пакет в мусорное ведро на своей стороне кровати. Он взял последний пакет с колен, но не сразу отдал его ей. Вместо этого он переложил его из руки в руку и сказал: «Я не могу представить, каково это было смотреть, как эти люди из «Медного Круга» пытают и убивают остальную часть твоей семьи. А затем чувствовать то, что ты, когда убийца коснулся твоей руки и после этого ты почувствовала то, что чувствовала». Он покачал головой. «Я ошеломлен тем, что ты перенесла это так хорошо. Я имею в виду, это должно серьезно травмировать ребенка. Но ты убрала эти воспоминания так, чтобы они не могли причинить тебе вреда, и продолжила жить».

— Но они причинили мне боль, — нахмурившись, сказала Куинн. «Я всегда боролась, чтобы быть хорошей, из страха, что могу быть такой же плохой, как он».

— Это так плохо? — спросил он серьезно. «Я имею в виду, я знаю, что эмоционально для тебя было трудно не чувствовать себя в безопасности, не чувствовать любви, но ты не подсела на наркотики, не попала в статистику подростковой беременности, тебя даже не исключили из школы, и ты не стала алкоголичкой или, Бог, знает что еще. Вместо этого ты стала отличницей. Ты кардиоторакальный хирург, Куинн. Ты сама сказала мне, что в Америке их меньше четырех тысяч. И у тебя есть сын, и блестящий сын, с которым ты проделала адскую работу.

«Ты так думаешь?» — спросила она с беспокойством.

— О, черт, да, — заверил он ее. «Мне очень нравится Паркер. Он умный, забавный и ничего не боится, насколько я могу судить по тому пару десятков раз, что я с ним разговаривал».

«Так много?» — спросила она с удивлением.

Джет пожал плечами. «Мы говорили не только во время перелетов. Пэт и Санто всегда брали его с собой на семейные вечеринки Нотте, и по какой-то причине мальчик обычно подходил поговорить со мной. Он хороший ребенок».

— Он действительно много говорил о тебе после семейных торжеств, на которые ходил с Пэт, — призналась Куинн. — Я понятия не имела, кто ты такой, но, похоже, ты ему очень нравишься.

— Я рад, но сейчас меня больше интересует его мать, и я должен тебе сказать, я думаю, что ты действительно потрясла мою земную жизнь. Я подозреваю, что ты сделала то же самое со своей бессмертной жизнью. Но что более важно, я думаю, что ты хороший человек. Ты мне нравишься, Куинн. Когда мы вместе, говорим ли мы или что-то еще, я чувствую, что мы на одной волне».

— Я тоже, — мягко призналась она.

Минуту они молча смотрели друг на друга, а затем Джет откашлялся и поднял последний пакет с кровью. «Вот. Тебе лучше заняться этим, прежде чем у меня возникнет соблазн поцеловать тебя.

Куинн взяла пакет и поднесла его к клыкам, но на самом деле предпочла бы, чтобы он поцеловал ее. Потому что он ей тоже нравился, и она действительно начала думать, что у нее не так много дел, над которыми нужно работать, как она думала. Она полагала, что выяснить мотивы ее действий помогло. Она подозревала, что Мэри и Маргарита были правы в том, что произошло после того, как ее мать и отчим были убиты. Пока они размышляли о том, что могло произойти, она вспомнила, как ее схватили за запястье, и внезапный прилив сбивающих с толку чувств. Она все еще не была уверена, как они называются. Ее взрослый разум не распознал в этом желание, когда она снова испытала эти ощущения в своей памяти. Куинн могла только сказать, что это было странное осознание и покалывание, которое оттолкнуло ее ужас и горе и оставило тоску по безопасности, которую она чувствовала, от мужчины, касающегося ее.

В этом не было никакого смысла, особенно когда она наблюдала за его издевательствами над ее матерью, отчимом и кузиной за несколько минут до этого. Поэтому Куинн сразу стало стыдно за себя, и она попыталась дистанцироваться от чувств. Очевидно, она нашла способ, заблокировав память об этом. Но это также означало блокировку воспоминаний о большей части ее детства, из-за чего большую часть времени она не могла понять свои собственные мотивы.

Острая боль пронзила ее голову, и клыки Куинн едва не разорвали мешок у нее во рту, прежде чем она заставила свои челюсти расслабиться.

«Что такое?» — спросил Джет, поворачиваясь к ней. «Тебе больно?»

Она начала кивать головой, но это только усилило ее боль, и она закрыла глаза со стоном.

— О, да, это так, — вздохнул Джет, в его голосе звучало смятение, и она открыла глаза, чтобы увидеть, как он смотрит на ее лоб с завороженным ужасом.

Куинн потянулась к пакету у рта, желая спросить, что случилось, но Джет поймал ее за руку.

«Нет. Оставь это. Тебе нужна кровь. К тому же он почти пуст, — сказал он ей, а потом добавил: — А она тебе очень понадобится.

Куинн нетерпеливо хмыкнула и подняла брови, когда он перевел взгляд на ее лицо, лучшее, что она могла сделать, чтобы спросить, почему он так сказал.

Судя по всему, он понял суть. Через мгновение, чтобы скривиться от того, что он увидел, Джет объяснил: «Ты действительно причинила себе травму, когда упала в обморок. У тебя была открытая рана на лбу, которая кровоточила, но это было также…. ну, похоже, твой череп был разбит и прогнулся в месте удара.

Куинн вздрогнула от описания. Это объясняло ее раскалывающуюся голову.

«Когда Мэри сняла с твоей головы окровавленную ночную рубашку и проверила твою травму здесь, рана была закрыта, но у тебя все еще была большая вмятина на голове», — продолжил он. — Но я почти уверен, что нано сейчас чинят твой череп. Вмятина как бы выталкивается обратно».

Куинн услышала конец через ужасную, разрывающую боль. Было ощущение, что кто-то отпилил ей макушку, а не чинил ее. Она знала, что в мозгу нет болевых рецепторов, но мозговые оболочки — мембранное покрытие мозга — и надкостница — мембрана, покрывающая кости, — а также сам скальп имели болевые рецепторы, и каждый из этих рецепторов ожил, чтобы она кричала в агонии. Это было невыносимо, и она не могла сдержать всхлип.

«Хорошо. Ладно, — успокаивающе сказал Джет, обвивая ее руками и прижимая к своей груди. Он держал ее так минуту, потирая спину, а затем остановился, чтобы вытащить из ее рта наконец-то опустевший пакет с кровью.

«Что я могу сделать? Чем могу помочь?» — спросил он, бросая пакет на тумбочку. Когда она не ответила к тому времени, когда он повернулся, он помог ей лечь на кровать и начал соскальзывать. «Я пойду посмотрю, не могут ли они дать тебе какое-нибудь лекарство. Я знаю, что бессмертные устойчивы к лекарствам, но должно быть что-то, что они могут… Его слова оборвались, когда она схватила его за руку, чтобы остановить, и потянула, хотя и не так сильно, как могла бы. Она не хотела заставлять его вернуться обратно в постель против его воли; она просто хотела остановить его.

Четыре года назад Куинн дали наркотики, чтобы помочь ей пережить оборот, и ее не заботило чувство похмелья, которое она испытала при пробуждении. Кроме того, она подозревала, что все равно недолго будет в сознании. Боль в ее голове нарастала до крещендо, которое удерживало ее полностью занятой, когда Джет откинулся на кровать, лег рядом с ней и прижал ее к своей груди.

Он снова начал гладить ее по спине, и она могла слышать его успокаивающее бормотание сквозь ее боль, но не могла понять, что он говорит. Тем не менее, это было утешение, и она ценила это, вплоть до того момента, когда боль внезапно усилилась, и ее крик заглушил его голос.

Глава 15

«Ух ты. Я не ожидал такого».

Куинн оторвала малярный валик от стены и повернулась, чтобы моргнуть, когда увидела Джета, стоящего в открытой двери ее дома и смотрящего на коричневую стену прихожей, которую она красила в бледно-зелено-голубой цвет. Глядя на Джета сейчас, она поняла, что это была более бледная версия цвета его глаз. Задаваясь вопросом, что это значит, если вообще что-то, она наклонила голову и спросила: «Чего ты не ожидал?»

«Ну.» — Он обвел рукой комнату. «Что найду тебя перекрашивающую стену».

«Ой.» — Куинн слабо улыбнулась и повернулась, чтобы окунуть валик в лоток для краски, провела им взад-вперед по ребристой секции, чтобы удалить излишки, а затем повернулась к стене, чтобы продолжить красить, сказав: «Я всегда ненавидела этот цвет, поэтому я просто решила избавиться от него».

— Ладно, — весело сказал он, направляясь в прихожую. — Я так понимаю, не ты его выбирала?

Куинн покачала головой. «Патрик. Ему нравились темные цвета».

«Интересно, что означает то, что во сне ты переделываешь дом, которым больше не владеешь».

Куинн моргнула, а затем повернулась, чтобы снова посмотреть на него. «Это сон?»

Джет кивнул. «Достаточно уверен. Я имею в виду, что Патрик не мог выбрать цвет для твоего дома в Италии. Он был мертв до того, как ты туда переехала. Значит, это, должно быть, твой дом в Олбани, которым теперь владеет кто-то другой. Так что я надеюсь, что это сон, иначе нас обоих скоро могут арестовать за проникновение.

Куинн посмотрела на него, а затем снова на стену с легким вздохом. Во сне она красила чужую стену. Или красила собственную стену из прошлого. Как ни посмотри, красить стену, которая больше не принадлежала ей, было пустой тратой времени. Она бросила валик в поддон для краски, вытерла руки о джинсовые шорты, которых у нее никогда не было в реальной жизни, и вышла из дома. Но она остановилась на крыльце, чтобы осмотреть дома на улице.

— Твоя отдушина (любимое место, пристанище)? — спросил Джет, тоже оглядываясь.

«Да.» — Она вздохнула это слово, печаль наполнила ее.

«Оно прекрасно», — объявил Джет, впитывая все это. Тихие дома, пышные лужайки, красивые рослые деревья повсюду.

«Это было хорошее место для жизни. Хорошие соседи, хороший район. . Но когда оборот закончился, он уже был продан, и мне сказали, что мне придется жить в другом месте».

— Значит, ты потеряла кое-что еще, — тихо сказал он.

— Ну да, — признала она. — Но… — Она замолчала, когда на крыльцо вбежал визгливый французский бульдог, лая и пытаясь схватить их за лодыжки.

— О, дорогой, нет, Руфус. Веди себя хорошо, — безрезультатно кричала пожилая женщина с короткими крашеными рыжими волосами, бежа по дорожке. «Плохой мальчик, — напевала женщина, подбирая собаку и прижимая ее к себе, певучим голосом отчитывая: — Ты такой непослушный мальчик. Да, ты. Чмок, Чмок, Чмок, Чмок, Чмок». Она подобрала действие к словам, осыпая маленькими поцелуями всю извивающуюся собачью голову.

— Доброе утро, миссис Лоусон, — смиренно сказала Куинн.

— О, доброе утро, Куинн, дорогая. Замечательный день? Где Патрик? А это кто? Боже мой, разве ты не крепкий парень? — добавила она, возбужденно поглаживая руку Джета. «Боже мой, женщине можно простить измену с таким искушающим мужчиной, как ты».

Джет спросил Куинн: «Что за черт?» — посмотрев, она весело усмехнулась, ее раздражение на миссис Лоусон исчезло. Это мог быть сон, но миссис Лоусон была надоедливой назойливой соседкой с маленькой дворнягой, которая любила всех терроризировать и в реальной жизни. Какая-то часть разума Куинн решила напомнить ей об этом и привела женщину на крыльцо.

Миссис Лоусон была здесь не единственным раздражителем. Через пару домов вниз жили соседи, которые устраивали вечеринки почти каждый вечер летом, включая шумную музыку днем и вечером. Это сводило ее с ума, когда она ложилась спать пораньше и пыталась выспаться перед большой операцией на следующий день.

«Оказывается, район, возможно, был не таким уж идеальным», — сказала она Джету. «Пойдем куда-нибудь еще».

«Куда?» — сразу спросил он.

— Не знаю, — медленно произнесла она, размышляя, а затем предложила: — Отведи меня в свое любимое место.

— Мое любимое место, — пробормотал Джет, а потом вдруг усмехнулся.

Куинн предположила, что эта улыбка должна была ее насторожить. Следующее, что она поняла, они были в … — «Шесть флагов (парк развлечений)»? — спросила она с недоверием.

Джет пожал плечами, но также немного покраснел. «В детстве я всегда хотел поехать сюда, но, конечно, с мамой об этом не могло быть и речи. Но Эбс и я приехали сюда в последний год старшей школы. И мы здорово повеселились», — сказал он, широко улыбаясь, оглядывая прилавки с едой, аттракционы и слоняющихся вокруг людей. Затем его взгляд вернулся к ней. — Тебе нравятся американские горки?

«Я не знаю. Я никогда раньше не была в тематическом парке, — смущенно призналась она.

«Что?» — Он выглядел изумленным, а затем серьезно сказал: — «О, Куинн, ты девственница тематического парка, и я сорву твою вишенку. Ну давай же.»

Схватив ее за руку, он побежал сквозь толпы людей к чему-то, что он назвал «Железным змеем». Сны были прекрасной вещью, и им не нужно было ждать в очереди, а вместо этого они бросились и просто запрыгнули внутрь. Она кричала и смеялась во время этой поездки и еще нескольких, прежде чем он потащил ее к тележке с мороженым, а потом гуляли, с удовольствием облизывая свои холодные угощения.

— Не могу поверить, что ты никогда не была в парке развлечений, — через мгновение прокомментировал Джет. — Разве Паркер никогда не просился в такое место?

«Он никогда не просился. Хотя однажды Пэт взяла его с собой в Диснейленд, и он, по-видимому, прекрасно провел время, — сказала Куинн, нахмурившись, когда вспомнила об этом. Она должна будет отвезти его в Диснейленд, подумала она сейчас.

— Мы должны отвести его куда-нибудь, когда все это закончится. Он, вероятно, будет шокирован тем, что его уравновешенная, очень профессиональная мать — поклоница адреналина», — поддразнил он.

— Нет, — засмеялась она, толкнув его бедром.

— Да, — сказал он с весельем. — Скажи мне, что ты не в восторге.

«Хорошо, хорошо. Мне весело», — призналась она. — Но, чувак, здесь всегда так жарко? — спросила она, дергая горловину своей футболки и поднимая и опуская ее, чтобы впустить немного воздуха внутрь.

«Ага. Жарко, — пробормотал он, оглядываясь по сторонам. «В тот день, когда мы с Эбс здесь были, это был жаркий день, так что, полагаю, мой разум только что подарил нам такой же день. Но интересно, смогу ли я… О, смотри! Техасское падение. Это охладит нас».

«Что такое Техасское падение?» — спросила Куинн, когда он схватил ее за руку и начал протолкиваться сквозь толпу.

— Водная прогулка, — сказал он ей с озорной ухмылкой. «Тебе это понравится.»

Несмотря на опасения, которые вызывало у нее выражение его лица, Куинн действительно понравилось плыть на плоту, и это определенно остудило их. К концу она полностью промокла и стало менее жарко, чем в начале.

Они, спотыкаясь, отходили от аттракциона, смеясь и рассказывая друг другу свои любимые моменты, когда Джет вдруг сказал: «О, Боже, как хорошо, что это сон».

«Почему?» — весело спросила Куинн.

— Потому что иначе тебя бы арестовали за непристойный внешний вид, — поддразнил он, его взгляд опустился на ее грудь.

Куинн сразу же глянула вниз и увидела, что ее футболка промокла и стала прозрачной, а лифчика на ней не было. С минуту она безучастно смотрела, почти уверенная, что не собиралась красить свой дом без лифчика в такой тонкой футболке, что она становилась матовой, когда намокала. «Конечно, это, должно быть, сделал Джет», — подумала она и, подняв голову, посмотрела на него, подняв брови. «Еще один твой вклад в сон?»

«Предполагается, что это совместный сексуальный сон», — указал он с легкой улыбкой, поднимая одну руку, чтобы слегка коснуться костяшками пальцев ее соска один раз, а затем еще раз.

Куинн сглотнула, наблюдая, как ее сосок затвердел и напрягся под таким вниманием.

— И, — продолжил он, снова поглаживая ее сосок, — какой парень не мечтает о том, как его девушка промокнет до такой степени, что ее футболка прилипнет к ее телу?

— Не знаю, — пробормотала она, схватив его за руку, чтобы не упасть, покачиваясь к нему.

«Конечно, в идеальном сне после этого она находит его неотразимым и бросается на него», — добавил он почти шепотом, и она снова подняла к нему свое лицо. Когда она увидела, что он опустил голову, она встала на цыпочки и поцеловала его. Этого было достаточно. Руки Джета тут же обвились вокруг нее, притянув к себе и приподняв, когда он выпрямился.

Куинн тут же обвила ногами его бедра, ее руки вцепились ему в плечи, когда его язык проник в ее рот. Она чувствовала, как его руки сжимают ее зад, сжимают и мнут, даже когда он подталкивал ее ближе, и позволила своим рукам блуждать по его мускулистым плечам и вниз по его спине, пока он пожирал ее рот.

Она понятия не имела, как они оказались лежащими, но когда он прервал поцелуй и поднял голову, она смотрела на него снизу вверх, солнце за его спиной светило ей в глаза и ненадолго ослепило ее, когда он начал дергать ее футболку вверх. Куинн закрыла глаза и помогла, вытягивая мокрую тряпку из джинсовых шорт на грудь. Она бы с радостью сняла ее вообще, но он не дал ей шанса. Жадный, он накрыл ее груди руками и немного помассировал, затем переместил одну руку, чтобы обхватить ее одной грудью, чтобы он мог взять сосок в рот и провести по нему языком.

Задыхаясь, Куинн выгнулась в ласке, долгий звук «Ааааааа» сорвался с ее губ, а затем стала дергать его за волосы, побуждая его вернуться к поцелую. Как только он это сделал, она застала его врасплох и перевернула на спину, желая теперь поиграть с ним. Но вместо этого они оба закричали, когда что-то рухнуло на них сверху.

Открыв глаза, Куинн оглядела свою комнату в доме Силовиков и лежащую напротив нее стойку для капельницы. Она была прикреплена через трубку к ее запястью, и когда они перевернулись, она потащила ее за собой, пока она не ударилась о край кровати и не упала.

— Черт, — выдохнул Джет.

Куинн снова повернулась к нему, заметив разочарование на его лице. Он явно думал, что она захочет остановиться сейчас. Но она оседлала его бедра, ее футболка и лифчик зацепились за ее груди, а его эрекция настойчиво упиралась в нее сквозь джинсы, которые она носила.

Последнее, что она помнила перед сном, это то, как он держал ее, когда боль пронзила ее тело. Очевидно, он обратился за помощью, когда она потеряла сознание, и кто-то подключил ее к капельнице, чтобы убедиться, что она получит кровь, необходимую для восстановления травмы, без необходимости приходить в сознание. Затем он, должно быть, заснул рядом с ней и присоединился к ней во сне, который они разделили. Но в постели, бок о бок, они снова начали воплощать свой сон в реальности. . и она не хотела, чтобы это прекращалось.

Протянув руку, она оттолкнула капельницу, не обращая внимания на то, что катетер выпал из тыльной стороны ее руки, когда они перевернулись. Когда она снова повернулась к Джету, его глаза были открыты, и он смотрел на нее с вопросом на лице. Улыбаясь, она потянулась к его эрекции, и их глаза расширились от удовольствия, которое пронзило их обоих. Затем она наклонила голову, чтобы поцеловать его.

Джет застонал ей в рот, а затем его руки оказались на ее груди, массируя маленькие холмики, пока он целовал ее. Ощущение, пробудившееся в них обоих, было в тысячу раз более эротичным и неистовым, чем наслаждение во сне, и Куинн снова прижалась к нему, простонав ему в рот, когда острое удовольствие пронзило ее.

Она не жаловалась, когда его руки оставили ее грудь, потому что они опустились на пуговицу джинсов, в которых она заснула. Он быстро расстегнул ее, а затем и молнию. Как только эти две задачи были выполнены, он начал стаскивать тяжелый материал с ее бедер.

Разочарованно зарычав ей в рот, он прервал поцелуй и резко сел, увлекая ее за собой. Он поймал ее за талию и поднял. Куинн тут же сдвинула ноги и встала, затем встала между его ног и закончила стягивать джинсы. Она сдернула их с одной ноги и оттолкнула другой, так что они упали на пол, а затем ахнула от удивления, когда он воспользовался положением и начал целовать внутреннюю часть одного колена.

Повернувшись, Куинн поймала его волосы пальцами, чтобы не упасть, и рассмеялась, затаив дыхание. — Джет, позволь мне… Слова закончились вздохом, когда одна из его рук скользнула вверх по внутренней стороне ее бедра и нашла ее влажный жар. Застонав, она закрыла глаза и схватила его за голову обеими руками, держась почти отчаянно, пока его рот скользил по ее ноге, а его пальцы ласкали ее. Ее ноги безумно дрожали, тело натянулось, как тетива, удовольствие едва достигло предела, когда он внезапно убрал свои чудесные, волшебные пальцы.

Куинн открыла глаза, а затем ахнула от удивления, когда он схватил ее за талию и потянул за собой, а сам упал обратно на кровать. Только ее бессмертные быстрые рефлексы не позволили ей приземлиться прямо на пах мужчине и вместо этого заставили ее оседлать его. . с его твердой и горячей эрекцией под ней.

Улыбаясь, она наклонилась вперед, чтобы поцеловать его, ее волосы были темной завесой вокруг их лиц, а затем она села, приподнялась, пока он не выпрыгнул под ней, а затем опустилась на его горячую твердую длину.

Куинн смутно слышала его стон, когда она опускалась, но это было очень давно для нее, и большая часть ее концентрации была сосредоточена на ощущении, как он медленно наполняет ее, и ее тело расширяется, чтобы принять его. Но когда Джет протянул руку между ними и начал ласкать ее, удовольствие прокатилось по ней, удвоилось и снова прокатилось по ней.

Куинн начала двигаться. Она приподнималась и опускалась на него, смутно слыша его ободряющие слова, вздохи и стоны, хотя те же самые звуки издавала она сама. Но в основном ее внимание было приковано к удовольствию, накатывавшемуся на нее растущими волнами и в то же время сжимавшему ее внутри, пока оно не взорвалось над ними потоком тьмы.

Куинн проснулась на груди Джета и какое-то время лежала неподвижно, просто наслаждаясь его запахом, его теплом и близостью к нему. Но через минуту она вздохнула и начала двигаться, только чтобы ахнуть от удивления, когда он внезапно перевернул ее на спину и лег на нее сверху.

— Привет, — прошептал он с ухмылкой.

— Привет, — прошептала она в ответ. — «Я думала ты еще спишь.»

Он покачал головой, его взгляд скользнул вниз по лифчику и футболке, спутавшимся на ее груди, а затем опустился на ее грудь, когда его рука снова подняла ткань почти под ее подбородок. «Я проснулся везде. Я просто обниму тебя и подумаю обо всем, что я хочу сделать с тобой».

«Например?» — спросила она, запыхавшись, когда он поймал один сосок между большим и указательным пальцами и начал скручивать и щипать его.

«Настоящий Диснейленд. Рыбалка. Кемпинг. О, и большое барбекю с семьей Нотте.

Когда его слова вызвали у нее смешок, пальцы Джета замерли, и он вопросительно посмотрел на нее.

«Извини, я просто ожидала список поз для секса или что-то в этом роде», — призналась она с улыбкой.

«О, это заняло бы столетия, чтобы перечислить, и тысячелетие, чтобы воплотить», — заверил он ее, а затем наклонился, чтобы щелкнуть языком по соску, в то время как его указательный и большой палец вернулись к игре с другим.

Куинн закрыла глаза, когда его губы сомкнулись над соском, и когда он начал сосать его, она простонала: «У нас есть все время мира».

Джет замер и поднял голову. «Да?» — осторожно спросил он.

Куинн кивнула и указала: «Мы спутники жизни».

— Я думал, ты не готова к спутнику жизни? — сказал он неуверенно.

— А я думала, что я чудовище, — серьезно сказала она.

Брови Джета приподнялись. «Больше нет? Только потому, что ты узнала, что случилось с твоими родителями?

Куинн колебалась. — «Допустим, мои глаза открылись, и я готова рассмотреть, что, возможно, этот мир не черно-белый, а есть еще оттенки серого». Поднявшись, она нежно погладила его по щеке. «Ты не смотришь на меня, как на монстра. Или даже на Ши-пир (she-pire(злая, дрянная, худшая, неправильная)), — сухо добавила она.

Джет поморщился при этом слове. — На самом деле я не думаю о бессмертных женщинах как о Ши-пир, — заверил он ее. «Как я могу? Эбс — одна из них, и она все та же замечательная девушка, которую я всегда знал, — заметил он, а затем объяснил, — Ши-пир — это просто своего рода защитное прозвище.

«Защитное?» — спросила она с удивлением.

Джет кивнул и повернул голову, чтобы поцеловать ее ладонь. «У Бессмертных есть мощное обаяние. Я подозреваю, что это какой-то феромон, который посылают нано, чтобы сделать вас более привлекательными для нас, простых смертных. Наверное, это делает нас легкой добычей, — задумчиво добавил он и пожал плечами. «В любом случае, Джефф и пара других пилотов предупредили меня, что из-за этого легко повести себя как полный идиот рядом с бессмертными. Они сказали, что, думая о них как о любовницах(дрянных девченках, шлюшках), легче вспомнить, что то, что мы чувствуем, ненастоящее. Так что я тоже начал его использовать».

— О, — пробормотала она, слегка нахмурившись. «Ты же не думаешь, что это то, что происходит сейчас? Между нами?»

— Нет, — твердо сказал он. «Милая, я сох по тебе четыре года, даже не видя тебя и не испытав на себе бессмертных феромонов. Я почти уверен, что это все дело со спутниками жизни.

Куинн расслабилась, но сказала: «Думаю, я должна спросить, не хочешь ли ты стать моим спутником жизни».

Джет вскинул голову, его глаза расширились от преувеличенного шока. — «Куинн Фэиян Мэн, ты делаешь мне предложение?» — спросил он, и, когда она залилась ярко-розовым румянцем, удивленно сказал: — Моя звездочка делает мне предложение. Как ты современна.

— Ты разговаривал с Маргаритой? — подозрительно спросила она.

«О чем?» — спросил он с замешательством.

«Она тоже назвала меня современной», — объяснила она.

«Ах. Тогда ты должна быть. Либо она смотрела «Весьма Современная Милли», — добавил он с усмешкой.

«Что это такое?» — сразу же спросила Куинн.

«Что это такое?» — повторил он с еще большим притворным потрясением, а затем улыбнулся и сказал: — Очень старый фильм, который мама-Мардж любила. Раньше она, Эбс и я смотрели его вместе каждый раз, когда его показывали по местному каналу классического кино. . что, должно быть, было шесть раз в год. Я думаю, что у ведущего был пунктик на Мэри Тайлер Мур. Она была одной из актрис в нем», — сказал он ей.

Куинн кивнула, но сказала: — Ты так и не ответил на мой вопрос, Джет. Ты хочешь быть моим спутником жизни?

Выражение лица Джета стало серьезным. — Да, Куинн. Я бы очень этого хотел».

Куинн вздохнула с облегчением, а затем слегка нахмурилась, поскольку ее охватила неуверенность. Правильно ли она поступила? Была ли она действительно готова? Был ли он? Хотел ли он, чтобы его обратили, или он просто согласился быть ее любовником? И сможет ли она заставить себя обратить его, если он действительно этого захочет? О, подождите! Что, если он подумал, что она делала предложение руки и сердца? Он спросил, не делает ли она ему предложение. Боже мой, а что, если он так думал? Не то чтобы она была полностью против идеи когда-нибудь выйти за него замуж. . лет через десять-двадцать, может быть. Или пятьдесят. Зачем спешить? У них было много времени и…

Мысли внезапно угасли, Куинн слегка повернула голову, нахмурив губы, когда она услышала.

«Что такое?» — спросил Джет, наблюдая за ней.

«Я не уверена. Я слышу. ". — Она замолчала, когда ее отвлек ропот голосов и звук тихих шагов, а затем ее глаза недоверчиво расширились. Заткнув уши, она вздохнула: «Боже мой!»

«Что?» — обеспокоенно спросил Джет.

— Я слышу Башу и Маркуса, — смущенно сказала она.

— Хорошо, — медленно сказал он. — Но почему ты краснеешь? Они занимаются сексом или что-то в этом роде?»

— Нет, — простонала она. — «Они тихо разговаривают и одеваются. Почти шепотом, — с тревогой добавила она.

«Умм. ". — Джет покачал головой. — Не знаю, почему это тебя расстраивает.

«Потому что они шепчутся, и я слышу их достаточно хорошо, чтобы уловить каждое слово», — объяснила она, и, когда он все еще выглядел непонимающим, добавила: «А мы не шептались и даже не пытались говорить тихо, когда разговаривали…. и в других вещах, — многозначительно добавила она.

— О, — сказал он с пониманием, а затем — О-о-о.

Со стоном Куинн выскользнула из-под него и схватила свои джинсы с пола.

«Что ты делаешь?» — удивленно спросил Джет.

«Мы оставили нашу одежду во внедорожнике в торговом центре», — сказала она с пониманием. Когда она заметила, что ее джинсы вывернуты наизнанку, и попыталась их поправить, она пробормотала: «Надеюсь, они не взорвались».

— Куинн, милая, вернись в постель, — предложил Джет, похлопывая по матрасу рядом с собой.

Куинн открыла рот, чтобы сказать «нет», но остановилась, когда ее взгляд остановился на нем в постели. На нем была одежда, и на мгновение она растерялась. Когда же он снова оделся, подумала она, но потом вспомнила, что он не снимал ее. Единственное, что они на самом деле сняли, это ее трусики и джинсы; ее лифчик и футболка все еще были спутаны и застряли у нее под подбородком, и все, что они с ним сделали, это расстегнули его штаны и вытащили его член. Боже правый.

«Куинн». — Его голос был мягким и сексуальным, и она инстинктивно направилась к кровати, но остановилась, услышав смех из соседней комнаты.

Покачав головой, она начала распутывать трусики из джинсов и выворачивать их наизнанку.

— Куинн, милая, ну и что, что они нас услышат? Мы все здесь взрослые люди, а ты, ради всего святого, врач. Ты же знаешь, что это естественно и даже полезно для…

«Я голодна», — сказала она, вместо того чтобы объяснить, что хорошая девочка внутри нее или ее сторона, которая всегда пыталась быть идеальной дочерью и женой, все еще держала верх. Она знала, что в конце концов справится с этим, но, не сейчас, и она не могла забраться обратно в эту кровать и делать все, что хотела, с Джетом, когда она знала, что каждый бессмертный в доме, вероятно, услышит.

«Ты отдыхай, а я спущусь и возьму что-нибудь поесть и посмотрю, принесли ли они нашу одежду», — сказала она, натягивая трусики. Свежая одежда была бы кстати. Но это было все, что она могла надеть сейчас.

«Нет. Я пойду с тобой, — сказал Джет, спустив ноги с кровати, чтобы встать. Когда он заправился и застегнул штаны, он признался: «Я тоже хочу есть, раз уж ты упомянула об этом».

Куинн ничего не ответила. Она просто сосредоточилась на том, чтобы натянуть джинсы и застегнуть их. Закончив, она нырнула в ванную, чтобы быстро расчесать волосы и почистить зубы, а затем вернулась в комнату и улыбнулась Джету. «Готов?»

Кивнув, он подошел к двери и открыл ее, затем подождал, пока она пройдет мимо него и выйдет в коридор, прежде чем последовать за ней. Куинн остановилась, чтобы дождаться его, пока он закрывал дверь, а затем взглянула в холл, когда дверь открылась, и Баша вывела из их комнаты высокого красивого мужчину. Пара улыбнулась, увидев их, и подождала, пока они доберутся до них, прежде чем сказать: «Поздравляю», — когда они повернулись, чтобы спуститься с лестницы.

«С чем?» — удивленно спросил Джет, обнимая Куинн одной рукой, пока они следовали за ними.

— С тем, что вы стали спутниками жизни, — объяснил Маркус с улыбкой оборачиваясь. — Я рад, что все получилось.

Куинн почувствовала, как Джет напрягся от удивления, но не посмотрела на него. Она знала, что краснеет, как сумасшедшая. Она чувствовала, как горят ее щеки, когда она восприняла эти слова как доказательство того, что они слышали все, что происходило в ее спальне. Это было так неловко! И это заставило ее решить, что они должны воздерживаться от чего бы то ни было, пока они не разберутся с кем-то, пытающимся убить ее, чтобы она могла снять номер в «Four Season» и, надеюсь, обрести некоторую конфиденциальность. . если только у них не было бессмертных, живущих там или в штате. Она была уверена, что это решение не понравится Джету. Но она ничего не могла с этим поделать.

Глава 16

— Категорически НЕТ, — прорычал Джет.

— Джет, — увещевала Куинн. — «Нам нужно выяснить, что происходит. И нам нужно поймать членов «Медного Круга», которые пытаются меня убить. Или, — быстро добавила она, когда он покачал головой и снова открыл рот, — я останусь жить в доме Силовиков навечно.

Джет захлопнул рот. Она не сильно удивилась. Жить в доме Силовиков было немного сковывающе. Помимо того факта, что каждый бессмертный в этом месте мог читать их мысли, существовала проблема в том, что хотя стены и не были толщиной с бумагу, как предполагала Баша, они не настолько приглушали звук, чтобы бессмертный не услышал, что они делают. Это Куинн ужасно расстраивало. Хотя не должно. Как сказал Джет, все они были взрослыми, и она даже была врачом. Секс был совершенно естественной функцией, и она это знала, но это не означало, что она хотела, чтобы все слышали ее стоны, всхлипы, тяжелое дыхание и крики, когда они с Джетом выполняли эту совершенно естественную функцию. К сожалению, она не могла молчать в процессе.

Она пыталась.

Спустившись накануне вечером вниз, разогрев оставшуюся курицу по-гречески, которую Сэм приготовила на ужин, съев ее, а затем спросив о купленной одежде и обнаружив, что ее действительно вернули в дом, она и Джет притащили одежду наверх и разобрали. У Куинн было гораздо больше сумок, чем у Джета, и он принес несколько ее. Когда она поцеловала его в благодарность, это быстро вышло из-под контроля. Они катались по полу в ее спальне, срывая друг с друга одежду и пытаясь прикоснуться друг к другу, когда она услышала, как открылась дверь в комнату Маркуса и Баши, когда они пришли лечь спать.

Куинн на минуту замерла, но Джет, не обладая бессмертным слухом, не замер и даже не заметил ее колебания. Через несколько мгновений она поймала себя на том, что пытается продолжить, но старается молчать. К сожалению, для нее это было просто невозможно. Секс со спутником жизни был таким лихорадочным и неистовым, что она просто пыхтела и рычала, как большой злой волк. И если она не заклеит рот скотчем, она не знала, как остановить стоны, рычание и мычание от удовольствия, которые продолжали вырываться. В тот раз у нее не хватило дисциплины или контроля, чтобы остановить это, но она проснулась первой после этого, взяла свою подушку и ушла в ванную, примыкающую к ее комнате, и уснула там на холодном кафельном полу, чтобы убедиться, что Джет не сможет, когда проснется, соблазнить ее еще на один раунд.

Конечно, он заметил ее отсутствие и постучался, чтобы убедиться, что с ней все в порядке. Боясь, что Маркус и Баша услышат, она быстро открыла дверь и выскользнула наружу, а затем вытащила его на свой балкон, чтобы прошептать, в чем проблема. К ее большому облегчению, он не причинил ей хлопот по этому поводу. Она была уверена, что он подумал, что она ведет себя глупо, но он сказал, что поспит в своей комнате, чтобы она могла спать в своей постели, поцеловал ее в лоб, оделся и оставил ее одну.

Куинн скучала по нему. Она знала, что это было совершенно нелепо, она спала одна четыре года и в тот день спала с ним всего несколько часов, но тем не менее это было правдой. Как будто предложение стать ее спутником жизни изменило в ней что-то фундаментальное, чего она не понимала. .

Как бы то ни было, она очень хотела увидеть его, когда проснется, и была счастлива найти его на кухне готовящего тоста. Но Куинн едва налила себе кофе и села к нему, когда пришла Мэри и объявила, что пришло время для следующей консультации. Вздохнув, она неохотно встала и последовала за женщиной в кабинет Сэм, чтобы еще раз пропасть на три часа. Но они проработали много ее проблем. Они не исчезли или что-то в этом роде, но она начала видеть вещи более ясно и принимать изменения в своей жизни. Она также была совершенно уверена, что они скоро уйдут.

Куинн ушла с сеанса, надеясь найти Джета и ускользнуть с ним на прогулку или что-то в этом роде, но вместо этого она обнаружила, что все собрались на кухне и ждут ее. Включая Маргариту, которая на кануне ушла домой и сейчас вернулась. Вскоре она поняла, почему. Покинув ее комнату прошлой ночью, женщины спустились вниз и обсудили все с мужчинами, и они придумали что-то вроде плана, чтобы решить эту проблему с «Медным Кругом», пытающимся убить ее. Люциан хотел поймать обоих мужчин с фотографии, которую он ей показал, и обменять их у «Медного Круга» на обещание оставить ее в покое. Проблема была в том, что Люциан хотел использовать ее как приманку, чтобы поймать их, а Джет отказывался.

— Хорошо, — наконец сказал Джет мрачным голосом, а затем, вызывающе глядя Люциану в глаза, добавил: — Но каким бы ни был план, я пойду с ней, потому что я не позволю ей быть приманкой. Одной.»

Куинн нахмурилась на него за то, что он предложил это, и сказала: «Нет. Ты не бессмертен. Они могут убить тебя».

— Они могут убить и тебя, — коротко заметил он.

— Да, но убить меня намного сложнее. Как смертного, тебя гораздо легче убить.

— Тогда инициируй меня, — сказал он, пожав плечами.

— Хорошая идея, — резко объявил Люциан. «Она может обратить тебя, и ты можешь пригласить ее на ужин в ресторан, где либо Юнь Сян подойдет, чтобы сказать ей, что он возможный спутник жизни, и что «Медный Круг» хочет убить ее, и почему, и мы можем его схватить. Или Цзыин Лян может совершить покушение на ее жизнь, которому мы помешаем, прежде чем схватить его». Он удовлетворенно кивнул. «В любом случае мы поймаем хотя бы одного из ублюдков и получим козырь для торга с «Медным Кругом».

Куинн мельком взглянула на светловолосого мужчину, а затем снова повернулась к Джету. «Ты уверен? Тебе не обязательно это делать. Я обещаю, что буду в порядке. Мужчины будут охранять меня и…

— Уверен, — твердо сказал Джет, а затем тихо спросил: — А ты?

— Если ты имеешь в виду, уверена ли я, что хочу, чтобы ты был моим спутником жизни, то да, конечно. Но это…

— В конце концов это все равно должно произойти, Куинн, — мягко сказал он. — Лучше сделать это сейчас, чтобы я мог быть рядом, пока ты играешь приманку. Кроме того, откладывание этого просто даст мне больше времени для беспокойства о том, насколько болезненным это может быть.

— О, — тихо сказала она, а затем вздохнула и кивнула. — «Тогда я согласна.»

«Хорошо.» — Люциан тут же встал. — Тогда приступим к делу.

Куинн и Джет потрясенно посмотрели на мужчину, но именно Джет спросил: «Что? Сейчас?»

«Да нет. А когда ты ожидал, что это будет сделано? На следующей неделе? Нам нужно прояснить этот вопрос с «Медным Кругом».

— Я знаю, что да, — сразу же сказал Джет. — «И я не думал о следующей неделе, но я думал, что у меня будет по крайней мере час или два для моего последнего… — я имею в виду, любимого блюда или чего-то еще, прежде чем это произойдет».

— Последняя трапеза предназначена для заключенных, которых собираются казнить, — раздраженно сказал Люциан. — «Тебя превращают в бессмертного. Твоя любимая еда станет вкуснее после того, как ты пройдешь оборот. Твои вкусовые рецепторы станут более чувствительными».

— Да, но… — начал Джет, но Люциан перебил его.

«Чем раньше мы это сделаем, тем быстрее мы сможем реализовать наши планы и тем скорее мы сможем покончить с угрозой для Куинн и Пэт, а возможно, и для всех остальных».

Когда Джет удивленно моргнул, он указал. — Каждая минута промедления, повышает риск нападения на этот дом».

— Верно, — выдохнул Джет. — Тогда мы сделаем это сейчас.

Люциан кивнул и повернулся к Куинн. — «Ты сможешь поставить периферический венозный катетер?»

Она удивленно моргнула. — «Да, конечно.»

«Хорошо.» — Он повернулся к Тайбо и Валериану. «Принесите то, что нам понадобится, и встретимся в комнате Джета».

Куинн с тревогой наблюдала, как мужчины спешили выполнять его приказы, а затем присоединилась к Джету, чтобы последовать за Люцианом из комнаты, когда он вышел из кухни. Она знала, что все остальные последовали за ней. Маргарита шла прямо за ними, но Мэри и Данте, Баша и Маркус, а также Сэм и Мортимер следовали за ней по пятам, и Куинн слегка ошеломленно задавалась вопросом, было ли это из-за того, что сначала должен был состояться какой-то ритуал, или они будут необходимы. Она понятия не имела, чего ожидать, на самом деле. Патрик схватил ее, разорвал себе руку и закрыл ее открытый рот своей окровавленной рукой, затем зажал ей нос так, что она была вынуждена проглотить кровь, чтобы сделать вдох. Но он был полусумасшедшим и изгоем, так что она сомневалась, что то что он сделал было правильно.

«Ложись на кровать».

Джет моргнул и огляделся на приказ Люциана, увидел, что они вошли в комнату, которую ему предоставили на время его пребывания в доме Силовиков, и удивился, как они оказались здесь так быстро. Путь от кухни сюда прошел для него как в тумане, так как его мысли бегали в голове, бесились и кричали: «Боже мой, меня сейчас обратят». Боже мой, что я делаю? Боже мой, неужели я действительно этого хочу? На что я согласился? И насколько это будет больно?

Очень, был ответ в его голове, потому что несколько бессмертных радостно рассказали ему, что это был болезненный процесс, полный кошмаров и агонии, с тех пор как он начал работать пилотом. Но, может быть, они просто шутили, вдруг подумал он. Может быть, это было не так плохо.

«Ты этого хочешь?» — спросил Люциан, повторяя один из вопросов, занимавших сейчас его разум.

Джет поколебался, а затем перевел взгляд на Куинн. В тот момент, когда его взгляд остановился на ее озабоченном лице, на него скользнуло ледяное спокойствие. Да, он хотел этого. Куинн была его спутницей жизни. Он хотел этого. Он хотел ее. Повернувшись к Люциану, он твердо кивнул.

— Тогда ложись на кровать, — приказал Люциан.

Снова кивнув, Джет расправил плечи и подошел к кровати, чтобы растянуться на ней, но затем остановился и сел. — Сверху или под одеяло?

— Вообще-то, — сказала Сэм, торопливо обгоняя людей, следующих за ними в комнату, — сначала нам нужно перестелить постель. На всех матрасах в доме есть защитный чехол, но нет смысла портить простыни».

— О, — растерянно сказал Джет и быстро вскочил с кровати. Он попытался помочь, когда Сэм начал снимать одеяла и простыни с кровати, но другие женщины прогнали его и помогли вместо него.

«Готовы?» — Люциан спросил, когда кровать была пуста, если не считать белого наматрасника.

— Хорошо иди, — заверила его Сэм, бросив простыни и подушки на стул в углу комнаты.

Люциан повернулся к нему, но Джет уже возвращался к кровати. Без подушек было гораздо менее комфортно, но он вытянулся на кровати и нервно взглянул на Куинн. Увидев, что она неуверенно смотрит на Люциана, он перевел взгляд на мужчину, который просто стоял там в выжидательной позе.

«Что дальше?» — спросила Куинн.

«Мы ждем, когда прибудут Тайбо и Валериан с наркотиками и другими предметами».

Куинн кивнула, а затем немного помедлила, прежде чем подойти к кровати и сесть на нее боком, поставив ноги на пол. «С тобой все впорядке?»

— Да, — торжественно заверил он ее. Она казалась расстроенной и встревоженной, поэтому он взял ее руку и нежно сжал ее.

Сдерживая улыбку, Куинн сжала в ответ, а затем держала, пока они ждали, но мгновение спустя прибыли Валериан и Тайбо с вещами, за которыми они ходили, и Куинн встала. Взгляд Джета скользнул по холодильнику с кровью, маленькому черному пакету и штативу для капельниц, который нес Валериан, а затем перешел к Тайбо и застыл на цепях, которые у него были.

«Почему у Тайбо цепи?» — спросила Куинн прежде, чем он успел.

— Они гарантируют, что Джет не навредит себе во время оборота, — успокаивающе сказала Маргарита.

«Навредит себе? Как он может навредить себе?» — слабо спросила она.

— Это всего лишь мера предосторожности, дорогая, — заверила ее Маргарита.

Джет понятия не имел, успокоило ли это Куинн. Тем не менее, он не протестовал и не сопротивлялся, когда мужчины начали приковывать его, распростертым, цепями к кровати. Но, наблюдая, как Тайбо приковывает одно из его запястий, он нервно прокомментировал: «Мне сказали, что это довольно больно?»

«О, да, безумно. Это агония. И кошмары. Весь процесс просто отвратительный, — бодро заверил его Тайбо, продолжая работать. «Но с другой стороны, ты можешь ничего не вспомнить потом».

— Может быть, нет? — спросил он, нахмурившись.

«Некоторые помнят. Некоторые нет, — сказал он, пожав плечами.

— Отлично, — пробормотал Джет. — «По закону подлости, я все запомню».

«Давай, мужик. Не говори так, — упрекнул Тайбо. «Нужно мыслить позитивно».

— Хорошо, — пробормотал Джет. — Тогда я уверен, что запомню.

Тайбо покачал головой и усмехнулся, пристегивая цепи к кровати.

Куинн смотрела, как мужчины приковывают Джета цепями к кровати, слегка нахмурившись, не понимая, зачем это было нужно. Она также беспокоилась о том, что от нее ожидали. Она знала, что должна была обратить его, он был ее одной попыткой. Но она не знала, как. Ее взгляд скользнул к черной сумке, которую Валериан поставил на тумбочку, а затем взглянула на Маргариту и спросила: — Мне понадобиться шприц?

«Ему не понадобится укол. Лекарства вводят через капельницу, — объяснила Маргарита. «Вообще-то, может быть хорошей идеей вставить катетер в его вену сейчас, пока он спокоен. Но пока не подключай к капельнице. Наркотик, который мы используем, слишком силен для смертного и может убить его. На самом деле не начинай вливать жидкость, пока он не войдет в оборот».

Куинн нахмурилась, но кивнула и подошла к черному мешку. Как она и ожидала, она обнаружила внутри иглы, катетеры и трубки. Она быстро собрала то, что ей было нужно, разложила вещи на прикроватной тумбочке, а затем дождалась, пока Тайбо закончит и уйдет с дороги, прежде чем заняться своими обязаностями. Это была относительно быстрая процедура, но она почувствовала облегчение, когда закончила, и пробормотала: «Извини за причиненную боль».

— Я ничего не почувствовал, — заверил ее Джет.

Куинн улыбнулась, приклеивая катетер на место, но знала, что он лжет. Раньше у нее это неплохо получалось, но хирурги обычно не занимались этим, поэтому она долго не практиковалась. Вдобавок ко всему, она волновалась за него, и ее рука немного дрожала. Она была уверена, что он просто был добр, и наклонилась, чтобы поцеловать уголок его рта за это.

— Я скоро вернусь, — прошептала она, выпрямляясь, а затем встала, подошла к Маргарите и прошептала: — Ты сказала, что ему не понадобится укол?

«Нет, дорогая, мешочки с солевым раствором готовятся специально. Наркотики уже в нем. Ты просто подключаешь его, во время оборота, а затем меняешь мешки, когда они пустеют».

«О, хорошо, но меня больше беспокоит, как я передам ему мою кровь? Я предполагала, что мы возьмем у меня кровь и… Нет? Она остановилась, нахмурившись, когда Маргарита начала качать головой, а затем спросила: «Надеюсь не так, как это сделал Патрик?»

Когда Маргарита молча кивнула, она пронзительно прокричала: «Что?»

«Что-что?» — нервно спросил Джет с кровати.

— Ничего, милый, — быстро ответила Куинн, а затем покраснела от использования этой автоматической нежности, чувствуя себя немного неловко, пока не увидела его удовольствие. Расслабившись, она повернулась к Маргарите и прошипела: «Это варварство».

«Это единственный способ сделать это», — заверила ее Маргарита и быстро объяснила: «Работа нано состоит в том, чтобы исцелять и устранять любые повреждения, нанесенные их носителю. Для этого они должны оставаться в теле, поэтому не покидают его. Ты можешь получить один или два нано, забирая кровь, но этого недостаточно, чтобы начать оборот. Только застигнув их врасплох и получив большую быструю рану, можно получить достаточно, чтобы обратить его.

«Хорошо.» Она нахмурилась и покачала головой. — Тогда я разрежу себе запястье.

«Этого будет мало. Ты должна укусить сильно, глубоко и быстро и оторвать плоть, а затем немедленно поднести запястье к его рту, чтобы в него попало достаточно нано.

— О Боже, — выдохнула Куинн, не уверенная, что сможет это сделать.

— Да, ты можешь это сделать, — успокаивающе сказала Маргарита, явно читая ее мысли. Это или она проецировала.

«Что происходит?» — услышала она позади себя Джета.

— Маргарита просто объясняет Куинн, что нужно делать, — успокаивающе сказал Валериан.

— Она не знала?

«По-видимому, нет», — ответил Валериан, а затем спросил: «А ты знаешь?»

«Пара бессмертных, что-то упоминала об этой процедуре. По крайней мере, эту часть и почему. Однако никто не упоминал о том, что его прикуют цепями.

— Ты можешь это сделать, — повторила Маргарита, потирая плечо.

— Мы тратим время впустую, народ, — прорычал Люциан. «Давайте приступим к делу».

— Насколько это будет больно? — спросила Куинн, нахмурившись. Может, нано облегчит ей эту боль. Она надеялась. Она не была большой поклонницей боли. На самом деле, если честно, она была большой стервой, когда дело доходило до боли.

«Некоторым бывает больно. Но это всего лишь мгновение».

«Мгновение?» она спросила.

Маргарита кивнула и подтолкнула ее к кровати. «Сейчас. Помни, укуси глубоко, а затем быстро прижми рану к его рту, — сказала она ей, когда Куинн села на край кровати. Повернувшись к Джету, она добавила: «Открой рот и будь готов, Джет, и как только она прижмет запястье к твоему рту, начни сосать».

— Сосать ее рану? — спросил он с гримасой.

«Это поможет получить больше нано, прежде чем они остановят кровотечение», — объяснила она, а затем добавила: «Если ты не получишь достаточное количество с первого раза, ей придется сделать вторую рану».

«Соси сильно», — прорычала Куинн, потому что она не сделает этого дважды.

«Правильно», — вздохнул он и пробормотал «Сосать», как будто мог забыть инструкцию, когда это было единственное, что он должен был сделать.

«Хорошо.» Маргарита повернулась к ней и ободряюще улыбнулась. «Приступим. Не забудь укусить глубоко, быстро оторвать, а затем прижать к его рту. Ты же не хочешь дважды ранить себя».

Вздохнув, Куинн кивнула и поднесла запястье ко рту. Сказав себе, что это было все равно, что сорвать повязку — «чуть-чуть офигеешь и готово», как она обычно говорила Паркеру, — она позволила своим клыкам скользнуть вниз и просто сделала это. Она впилась в запястье так глубоко, что клыки царапнули кость, а затем отдернула голову, вырвав вместе с ней большой кусок кожи и мяса, который тут же с воем выплюнула, когда ее пронзила боль. Мозг Куинн был настолько потрясен масштабами того, что она сделала, что не поднесла запястье ко рту Джета, а схватила его другой рукой и завыла, как ребенок. К счастью, Маргарита вырвала руку и прижала истекающее кровью запястье ко рту Джета.

— Действуй, — рявкнула Маргарита на Джета, и глаза Куинна открылись от другого воя. Боже, было больно! Каждый нерв в ее запястье кричал, а боль заставляла желудок сворачиваться. Боясь, что ее вырвет на него, она захлопнула рот, прервав собственный вой, и отвернулась от него. Затем она крепко зажмурила глаза и стиснула зубы, пока он сосал, и сосал, и сосал.

Куинн с облегчением обмякла, когда он остановился и оторвал рот, чтобы пробормотать: «Кровь больше не течет».

То, что он не сосал рану, уменьшило боль. Ненамного, но она надеялась, что ее не вырвет в конце концов, когда она инстинктивно снова прикрыла раненое запястье другой рукой.

«Было ли этого достаточно?» — обеспокоенно спросил Джет, и она услышала лязг цепей, как будто он пытался дотянуться до нее. — Ей же не нужно делать это снова, не так ли?

— Я не уверена, — со вздохом признала Маргарита, и, когда Куинн, моргая, открыла глаза и в ужасе повернулась к ней, она заметила: — Ты не сразу протянула запястье ему.

«Ну извините. Это был мой первый раз, — саркастически пробормотала она, а затем нахмурилась. «И ты сказала, что будет больно только мгновение, но это было дольше, и все еще болит, как сукин сын».

«Я не буквально, — объяснила Маргарита. «Я имела в виду, что это будет просто момент в твоей жизни, воспоминание, когда-то сделанное».

— Что ж, в следующий раз будь буквальна, — прорычала Куинн, крепче сжимая рану рукой в надежде немного ослабить боль. Это не помогло.

Перед ее ртом появился пакет с кровью, и Куинн подняла голову и увидела, что Сэм сочувственно улыбается ей.

— Спасибо, — пробормотала она, беря кровь, но вместо того, чтобы приложить ее к клыкам, она наконец повернулась, чтобы посмотреть на Джета. Он смотрел на нее с беспокойством, и она сумела улыбнуться ему, но затем нахмурилась, поняв, что он выглядит нормально. Насколько она помнила, она упала на пол и начала биться в конвульсиях почти в тот же момент, когда Патрик закончил навязывать ей свою кровь и отпустил ее. Но Джет просто смотрел на нее с беспокойством, выглядя совершенно нормально, если не считать крови вокруг рта и на подбородке.

«Как ты себя чувствуешь? Что-то кажется другим?» — обеспокоенно спросила она. Боже, ей так не хотелось повторять это снова.

Он покачал головой извиняющимся тоном. «Я думал, что взял много крови. Мне показалось, что много, — добавил он с гримасой. — Но ничего…

Куинн вздрогнула от удивления, когда он внезапно застыл, его спина выгнулась так сильно и так высоко, что только голова и ноги касались матраса. Она смотрела широко раскрытыми глазами, пока он оставался так какое-то время, а затем он начал биться в конвульсиях и врезаться в нее, сбрасывая ее с кровати. Она приземлилась на пол рядом с ней с глухим стуком, а затем повернула голову, чтобы посмотреть на Джета, но она не могла видеть его за людьми, внезапно окружившими кровать, пытаясь удержать его, как будто цепи не выдержат самостоятельно.

«Сейчас.» Сэм внезапно оказалась рядом с ней, взяв ее за руку, чтобы помочь подняться. Как только она встала на ноги, женщина наклонилась, чтобы поднять пакет с кровью с того места, где он упал на пол, и отдала ей, а затем немного отвела ее от шума и активности вокруг кровати. — Тебе нужна кровь, Куинн. Тебе нужно, чтобы твоя рана зажила, прежде чем ты сможешь что-то сделать для Джета. Я подключу капельницу к катетеру и включу ее, чтобы начать действовать, пока ты будешь это пить.

«Спасибо.» Куинн, наконец, поднесла пакет ко рту и повернулась, чтобы посмотреть, что происходит вокруг кровати. Она не могла видеть Джета, кроме коротких проблесков той или иной части его тела, когда люди двигались, оставляя краткие просветы в стене людей, но было совершенно очевидно, что у него достаточно нано, и ей не придется кусать себя снова. Слава богу, подумала она, и тут Джет заревел в агонии.

Глава 17

Джет медленно приходил в себя, поморщившись от серьезной сухости во рту. Пошевелив языком, пытаясь выдавить немного слюны, он открыл глаза и тупо уставился на бледно-голубую комнату, в которой находился. Ему потребовалось мгновение, чтобы вспомнить, где он был и что произошло. Резко оглядевшись, он заметил спящую Куинн, сгорбившуюся в кресле рядом с кроватью, и со вздохом расслабился.

Его взгляд медленно скользнул по ней, впиваясь в нее, а затем он посмотрел на себя. Он больше не был прикован к кровати, что было облегчением. И боль наконец закончилась. По крайней мере самое худшее. Однако он не был уверен на сто процентов; он чувствовал боль и сухость, как будто выздоравливал от гриппа. Ему нужна была вода, и он с надеждой посмотрел на тумбочку, с облегчением заметив там стакан с водой. Приподнявшись на локте, он наклонился, схватил стакан и поднес его ко рту, чтобы выпить. Жидкость была комнатной температуры, но она сделала свое дело, по крайней мере, наполовину. Он увлажнил рот и горло, когда быстро проглотил ее, но это не сильно повлияло на остальную часть его тела. Его кожа будто тоже жаждала влаги, мрачно подумал он, ставя стакан обратно на тумбочку.

«Ты очнулся.»

Джет повернулся и увидел, как Куинн встает с кресла, моргая ото сна. «Как ты себя чувствуешь?»

«Высохшим и больным», — признался он.

«Тебе нужна кровь», — сказала она и подошла, чтобы достать пакет из маленького холодильника в прикроватной тумбочке. Она вытащила три, затем сделала короткую паузу, прежде чем вытащить еще три.

Устроившись на кровати рядом с ним, она слабо улыбнулась. — Мы должны заставить твои клыки выпасть.

— Верно, клыки, — пробормотал он и с любопытством провел языком по своим верхним зубам. Он не чувствовал никакой разницы, подумал он, а затем вздрогнул, когда что-то появилось перед его лицом.

«Что-?» — начал он, взглянув вниз на свой нос, чтобы увидеть, что это было, как раз в тот момент, когда ее палец с пятном крови на кончике оказался в фокусе. В тот момент, когда он почувствовал запах крови, Джет почувствовал странное смещение верхней челюсти и что-то ткнуло его в язык.

Клыки, понял он, снова осторожно проводя языком по зубам.

«Открывай.»

Джет перевел взгляд на Куинн, а затем неохотно открыл рот.

— Шире, — приказала она, и, когда он еще больше разжал челюсти, вложила ему в руку пакет с кровью и поднесла его ему в открытый рот. Он не был уверен, действительно ли она насадила сумку на его клыки, пока не почувствовал странное прохладное ощущение в своих клыках. Затем он понял, что кровь стала поступать в его систему. Но он не попробовал ее, так что на самом деле ее не было у него во рту, как это было, когда ему пришлось сосать запястье Куинн. Воспоминание заставило его скривиться вокруг пакета. Кровь была невкусная. Или не была; может быть, сейчас все будет иначе. Он не знал, но было противно, когда он сосал ее рану. Только решимость удержала его от того, чтобы оторвать рот и выплюнуть.

«Держи его.»

Его взгляд переместился на Куинн, когда она убрала руку с его пакета и шлепнула один себе в рот. Джет молча смотрел на нее, пока они ждали, пока опустеют пакеты, и понял, что кормление немного раздражает. У него были вопросы, но он не мог их задать. По крайней мере, когда ты ешь настоящую еду, ты можешь остановиться между укусами, чтобы задать вопросы и поговорить. Хотя это была на удивление быстрая процедура, учитывая все обстоятельства, он решил через мгновение, когда Куинн сорвала свой мешок с клыков, и он глянул вниз и увидел, что его мешок тоже пуст.

Куинн взяла у него пустой мешок, когда он снял его со своих клыков, и дала ему полный. «Теперь ты попытайся. Просто вставь его и держи. Но не дави слишком сильно, иначе пакет может порваться», — предупредила она.

Кивнув, Джет надел сумку на клыки, с облегчением и довольный собой, когда ему удалось это сделать, не устроив беспорядка. Только когда эта сумка опустела, он смог спросить: «Как долго?»

Куинн не нужно было уточнять вопрос, и она сказала: «Ты был без сознания чуть больше двадцати четырех часов. Но когда остальные ушли, они сказали, что даже если ты, вероятно, скоро очнешься, фактический оборот еще не окончен, и тебе понадобится много крови в течение следующих нескольких недель, пока нано завершат свою работу. Вот.» Она указала на пакет с кровью в его руке и призвала: «Снимай его. Тебе нужно принять еще три пакета, а потом ты можешь принять душ и переодеться, и мы пойдем найдем тебе еды. Ты, должно быть, голоден».

На самом деле так оно и было, подумал Джет, поднося пакет ко рту. И ему определенно понравится душ и смена одежды, решил он, когда ее слова заставили его осознать тот факт, что его одежда, похоже, пропиталась той же блестящей слизью, которая покрывала его кожу. Это было довольно отвратительно.

— Ты что-нибудь помнишь? — с беспокойством спросила Куинн, взяв пустой пакет и протянув ему другой.

Джет поднес новый пакет ко рту и просто покачал головой, вместо того чтобы солгать прямо. Он помнил все. По крайней мере, он думал, что помнит все. Если нет, то он чертовски много помнил. По большей части это была просто агония. Такое ощущение, что кто-то облил его напалмом или впрыснул его. Он помнил, как кричал и боролся, пытаясь схватиться за кожу и вцепиться в нее, но не смог из-за цепей и людей, полулежащих на нем, которые пытались удержать его от разрыва цепей. Казалось, это длилось целую вечность, прежде чем он наконец потерял сознание, но боль и жжение преследовали его и после потери сознания, и ему снились кошмары, полные крови и пламени. Он не сказал этого Куинн. Он подозревал, что она будет чувствовать себя ответственной, и ему уже было жаль, что ей пришлось разорвать руку, чтобы поделиться нано.

«Должно быть, это тоже чертовски больно», — мрачно подумал он. Конечно, реакция Куинн предполагала, что это так. На самом деле ее реакция удивила его. Он ожидал, что то, что она врач, сделает ее более стойкой, когда дело дойдет до боли. И, честно говоря, она уж точно не плакала и кричала, когда поранилась о бревно, которое сломала пополам. Не то чтобы она плакала после того, как разорвала себе запястье, но, черт возьми, она выла, и он задался вопросом, было ли это как-то связано с шоком.

«Следующий.»

Это слово заставило его понять, что мешок у его клыков был пуст, и она протягивала другой. Он переключал их автоматически, и с каждым разом ему становилось все легче, когда он обретал уверенность. Как только он добрался до последней сумки, Куинн встала и исчезла в ванной. Он как раз выташил последний пакет, когда она вернулась.

— Я включила для тебя душ, чтобы вода согрелась. Ты можешь идти?»

Джет сел и свесил ноги с кровати, затем встал, удивленный тем, что комната немного закачалась. Куинн немедленно оказалась рядом с ним, обнимая его. Она помогла ему сходить в ванную и даже помогла ему раздеться и войти в душ. Когда она начала уходить, он поймал ее за руку.

— Ты можешь присоедениться ко мне. Потрешь мне спинку. Кроме того, ты же не хочешь, чтобы я поскользнулся и упал. Джет был почти уверен, что не поскользнется и не упадет. Первая дрожь, когда он встал, быстро прошла, и он чувствовал себя хорошо. На самом деле лучше, чем хорошо, подумал он, скользя взглядом по ее телу.

Куинн немного поколебалась, но когда она кивнула, а затем начала раздеваться, Джет схватил кусок мыла с полки и быстро начал намыливаться. Ему казалось, что его окунули в чан с жиром от бекона или что-то в этом роде, и от него также пахло.

Он уже спаласкивался, когда Куинн вошла в душ, и Джет тут же схватил ее за руку и потащил под струю с собой. Он поймал ее вздох удивления своим ртом, когда поцеловал ее, а затем начал водить мылом по ее телу, прижимая ее к стене и прижимаясь к ней.

«Чувствуешь себя лучше?» она ахнула от удовольствия, когда через минуту он прервал их поцелуй, чтобы отступить и начать мыть мылом ее грудь и вокруг нее, оставляя следы пены.

— О, да, — пробормотал он, откладывая мыло в сторону и руками размазывая пену вокруг, прежде чем просто остановиться, чтобы помассировать ее маленькие идеальные груди.

Когда Куинн застонала, ее голова откинулась назад к стене, он наклонил голову и снова поцеловал ее, а затем прикусил ее нижнюю губу, когда ее рука нашла его эрекцию и ободряюще сжала.

— Ведьма, — пробормотал он ей в рот, не в силах удержаться, чтобы его бедра не дернулись, чтобы погрузиться в ласку.

Куинн задыхаясь рассмеялась, а затем застонала, когда одна из его рук скользнула вниз по ее животу и между ног. Она поцеловала его почти отчаянно, когда он ласкал ее, а затем вырвалась, чтобы задохнуться: «Мы должны смыть это и вернуться в кровать. Если мы потеряем сознание здесь… Она замолчала от вскрика, когда он вонзил в нее палец, но ей не нужно было заканчивать то, что она сказала. Он понял и понял, что она права. Но, черт возьми, это было так приятно, что он почти не мог остановиться. Но, в конце концов, он накрыл ее рот своим и открутил краны, чтобы вода ополоснула их. Затем он схватил ее за талию и вынес из душа.

Куинн обвила ногами его бедра, чтобы не болтаться, и Джет со стоном остановился, когда они терлись друг о друга. Затем он поднял ее немного выше, пока его член не был зажат между ними, и он мог опустить ее на него.

Они оба закричали, когда он наполнил ее, и на мгновение Джет подумал, что он собирается кончить прямо сейчас, когда она была такой горячей и тесной вокруг него, но Куинн вонзила ногти ему в плечи и прервала их поцелуй, чтобы прошептать: «Кровать. "

Кряхтя, он снова пошел, но движение только усилило трение и сопровождающее его возбуждение. Они не добрались до кровати, но, по крайней мере, ковер в спальне давал более мягкое приземление, чем душ.

«Может вы выпьете что-нибудь, пока просматриваете меню? Вино, может быть?

Куинн оторвалась от меню, которое притворялась, что читает, и нервно улыбнулась официанту, но покачала головой. — Воды, пожалуйста.

Кивнув, он повернулся к Джету. «А вы сэр?»

— Что у вас есть из прохладительных, но безалкогольное? — спросил Джет.

Куинн повернулась, чтобы оглядеть ресторан, когда официант начал перечислять напитки. Она не видела поблизости знакомых бессмертных, но предполагалось, что внутри была парочка офицеров полиции из Порта-Генри, и ее взгляд быстро скользнул по другим обедающим, пытаясь их найти. Офицеры были парой и приехали сегодня в Торонто, чтобы помочь в этой операции, они поехали прямо в ресторан, чтобы не рисковать тем, что кто-нибудь увидит их входящими в дом Силовиков. Надеялись, что их не свяжут с Силовиками. Люциан, по-видимому, сообщил им подробности по телефону и отправил фото Юнь Сяна и Цзыин Ляна. Но эта пара, Тедди и Кэт, как назвала их Маргарита, была лишь одной из предосторожностей, предпринятых Люцианом. Сам ресторан принадлежал бессмертной паре, состоящей в родстве с Маргаритой и Сэм. Жена Алекс была шеф-поваром и сестрой Сэм. Муж, Кейл, был племянником Маргариты. Он помогал управлять ресторанами своей жены, но также имел и собственный бизнес. Очевидно, они были начеку и готовы помочь, если что-то случится в ресторане. Но на улицах было гораздо больше помощи. Люциан расставил силовиков повсюду, как ей сказали, некоторые были в соседних ресторанах, кафе или барах, где они наблюдали за тем, как она и Джет покинут этот ресторан. Другие находились в автомобилях на стоянке, а также на дороге, а другие поблизости, где их можно было вызвать.

Она должна отдать должное парню, Люциан Аржено точно знает, как организовать людей, подумала Куинн, повернувшись к столу. Джет очнулся всего шесть часов назад. Ну, в первый раз. По-видимому, через полчаса после того, как они потеряли сознание на полу спальни, их разбудил стук в дверь. Пока Куинн пряталась в ванной, Джет обернул полотенце вокруг талии и открыл дверь. Это была Сэм. Люциан послал ее сказать им, чтобы они спустились вниз сейчас, когда Джет пережил худшую часть оборота. У него был план, и он хотел привести его в действие этой ночью.

Пока Джет снова принимал душ и одевался, Куинн убежала в свою комнату в одолженном полотенце, быстро приняла душ и оделась. Они встретились в холле и спустились вниз, оба вслух размышляя о планах Люциана.

План заключался в том, что Джет приведет ее на романтический ужин в прекрасный ресторан. Люциан ожидал, что либо Юнь подойдет к ней, чтобы сказать, что он ее спутник жизни, либо Цзыин попытается ее убить. В любом случае, Люциан надеялся поймать одного из них.

«Ты выглядишь прекрасно.»

Куинн оторвалась от меню и слабо улыбнулась комплименту Джета. «Спасибо. И ты выглядишь очень привлекательно.»

Джет улыбнулся в ответ на ее комплимент. — Даже с красными и слезящимися глазами?

— Они не… — Она замолчала, когда ее взгляд переместился на его заурядные карие глаза, а не на великолепные серебристо-бирюзовые, которыми они были сейчас, или даже не ошеломляющие бирюзовые, какими они были, когда он был смертным. Цвет был результатом цветных контактных линз, призванных скрыть серебро, которое выдало бы, что он больше не смертный. Люциан был уверен, что люди, пытавшиеся убить ее, должно быть, поняли, что Джет смертен, после того, как выследили их в торговом центре. Он думал, что сокрытие факта обращения Джета будет хорошим козырем в рукаве, поэтому настоял на том, чтобы он надел контактные линзы. Но бессмертные плохо переносили контактные линзы. Нано видели в них инородное тело и попытались вытолкнуть из глаза, что они и делали сейчас. Ему все время приходилось сильнее вталкивать их обратно в глаза, и из-за этого и нано его глаза были налиты кровью.

— Сильно болит? — спросила она с беспокойством, когда он снова надавил на глаза.

— Не так сильно, как оборот, — пробормотал он. «Буду жить».

Куинн напряглась, ее сразу охватило беспокойство. — Я думала, ты не помнишь оборот?

Джет замер, а затем поморщился и отмахнулся от ее беспокойства. «Кое-что, частями. Все в порядке. Все уже случилось. Я выжил».

Куинн помолчала с минуту, наблюдая за ним, а затем предложила: «Может, тебе стоит пойти в мужской туалет и плеснуть в глаза водой. Это может помочь.

— Ага, — согласился он, начиная подниматься, а затем резко остановился и откинулся на спинку стула. — Я не оставлю тебя одну, пока это не закончится.

Куинн нахмурилась, но потом встала. — Ну, мне нужно в дамскую комнату. Так что ты можешь либо пойти со мной и постоять за дверью, либо воспользоваться возможностью посетить мужской туалет и позаботиться о своих глазах».

Она не стала ждать его ответа, но услышала его мягкое проклятие и скрип его стула, отодвигающегося от стола, когда он последовал за ней. Куинн не оглядывалась, пока они не вошли в маленький зал, где находились туалеты. Остановившись у двери женской комнаты, она оглянулась и сказала: «Иди, брызни водой на глаза. Я обещаю не выходить из дамской комнаты, пока ты не постучишь в дверь и не сообщишь, что вышел из мужской комнаты.

Когда он вздохнул и кивнул, Куинн улыбнулась и зашла в дамскую комнату. В действительности ей это было не нужно, поэтому она воспользовалась моментом, чтобы посмотреть на себя в зеркало. Ее волосы были собраны в свободный шиньон, ее единственным макияжем была темно-красная помада, на которой настояла Сэм, и на ней было одно из новых платьев, которые Фрэнсис выбрал для нее, короткое черное коктейльное мини-платье с V-образным вырезом. Оно обнимало ее верхнюю часть тела, но расширялся вокруг ее бедер. Это было задорно, кокетливо и в то же время сексуально, подумала она.

Джет определенно оценил это, выражение его лица, когда он смотрел, как она спускалась по лестнице в доме Силовиков, было ощеломляющим. Она подозревала, что если бы все остальные не стояли у входа в ожидании, он бы схватил ее и утащил обратно в свою комнату.

Слабо улыбнувшись при этой мысли, она вгляделась в себя, пытаясь увидеть то же, что и он. Прошло много времени с тех пор, как она действительно смотрела на себя. Она не делала этого с тех пор, как сразу после оборота осмотрела все изменения своего тела и лица. Куинн было тридцать шесть, когда она стала молодым специалистом. Ну относительно молодым. Так что ладно, у нее были гусиные лапки под глазами и заломы вокруг рта, а также несколько седых волосков на голове. Но всего несколько. Тем не менее, она выглядела на свой возраст или, может быть, немного старше из-за стресса на работе.

После оборота она была как новенький пенни. И такой же оставалась по сей день. У нее больше не было гусиных лапок или заломов. Ее кожа была безупречной и холеной, а на голове не было ни единого седого волоса. Она не выглядела старше двадцати пяти, и вместо того, чтобы оценить это в то время, она пришла в ярость. Потому что из-за этого они представили ее мертвой и заставили бросить работу, дом, родителей и даже город.

Но теперь она вспомнила выражение лица Джета, когда его взгляд скользил по ее телу — желание и огонь, и то, как вспыхнуло серебро, заполнив его прекрасные бирюзовые глаза, — и она не возражала против того, чтобы он смотрел так, как смотрел. И если то, что Маргарита и другие говорили о спутниках жизни, было правдой, он всегда будет смотреть на нее так, и всегда будет желать ее.

Возможно, действия Патрика не были такими уж и плохими. Может быть, она просто неправильно смотрела. Конечно, ей пришлось отказаться от карьеры и дома, но она где-то читала, что человек в среднем трижды в жизни меняет работу. Кроме того, не то чтобы она вообще не могла работать в своей области. Она могла бы стать общим хирургом или даже выучиться на нейрохирурга или кого-то еще, если бы захотела.

Или, может быть, она на какое-то время уйдет из медицины. Ее карьера отняла у ее семьи больше времени, чем следовало бы. На самом деле, последние четыре года она наслаждалась этим аспектом, проводя больше времени с Паркером. Но теперь, когда в ее жизни появился Джет, она определенно думала, что хочет карьеру, которая была бы немного менее утомительной. Или, может быть, ей даже стоит воздержаться от карьеры, пока они не пройдут стадию новых спутников жизни, когда они не могут держать руки подальше друг от друга. Они с Патриком заработали и сэкономили много денег, а инвестиции только увеличили их. Она могла позволить себе взять еще немного свободного времени, чтобы лучше узнать Джета и провести время со своим сыном, пока он не стал слишком взрослым. Мир действительно был открыт перед ней. Очевидно, у нее было много времени впереди, если ее не убъет «Медный Круг».

Раздался стук в дверь. Куинн подмигнула своему отражению, а затем подошла, чтобы открыть ее. Она улыбнулась, когда увидела Джета с другой стороны, но ее улыбка исчезла, когда она увидела выражение его лица. Когда он начал падать на нее, она поймала его за верхнюю часть груди прямо под руками, когда он рухнул на колени, а затем уставилась на азиата позади него с дротиком в руке. Цзыин Лян, второй мужчина на фотографиях. Тот, кто заложил бомбы в самолет и, очевидно, пытался ее убить.

«Поднимай его.»

Сосредоточившись на том, чтобы мысли оставались пустыми, Куинн передвинула Джета и перекинула его через плечо. Как только она повернулась к Цзыин, он дротиком велел ей выйти из уборной, а затем кивнул в сторону знака аварийного выхода над дверью.

Куинн колебалась, но не видела здесь большого выбора. Не желая, чтобы Цзыин прочитал ее мысли, она старалась не думать о силовиках на стоянке, на дороге. Но не могла отделаться от мимолетной мысли о том, что она надеится на Бога, что они обратят внимание, и что один из них увидет, как она несет Джета в заднюю часть здания, а затем как они выходят через черный вход.

«Фургон.»

Куинн огляделась, пока не заметила фургон почти в углу парковки. Он был белым, его боковая дверца уже была открыта и ждала. Она молча подошла к нему и начала забираться вместе с Джетом, но остановилась с поднятой ногой, когда увидела, что с другой стороны машины есть боковая дверь. Она тоже была широко открыта, как и боковая дверь чего-то похожего на черный фургон, припаркованного рядом с этим.

— На колени и двигайся, — приказал мужчина позади нее, прижимая дротик к ее спине.

Руки Куинн сжались вокруг Джета, но она убрала ногу и встала внутрь на одно колено, затем другое и пересекла фургон на коленях, когда Цзыин вошел и закрыл дверь.

«Двигайся», — сказал ее похититель, когда она замешкалась у второй двери, а затем рявкнул: «Быстрее».

Куинн перешла из одного фургона в другой на коленях, а затем ахнула, когда ее внезапно толкнули и заставили растянуться с Джетом на плече. Отпустив его, она перевернулась на бок и с опаской наблюдала, как Цзыин последовал за ней внутрь и быстро закрыл боковую дверь белого фургона. Затем он захлопнул дверцу фургона, в котором они находились, прежде чем повернуться и сосредоточенно посмотреть в окно на предыдуший фургон.

Куинн услышала, как завелся двигатель, а затем Цзыин присел на корточки и почти скрылся из виду, когда звук двигателя начал удаляться. Белый фургон уезжал. По крайней мере, так она думала. На самом деле она не могла видеть фургон, даже его верх; окна этого фургона были внутри такими же черными, как и снаружи. На самом деле Куинн не понимала, почему Цзыин старается держаться подальше от окон. Она была уверена, что никто не сможет увидеть его снаружи, если только он не беспокоился о том, что металлический блеск в его глазах смогут увидеть сквозь затемненные окна. Она предположила, что это возможно. Они имели тенденцию светиться в темноте, а в задней части фургона было темно.

Цзыин внезапно повернулся к ней, и догадки Куинн умерли, пока она с опаской ждала и осознавала, что, возможно, у нее проблемы. Эта штука с двумя фургонами была действительно очень умной, и она немного волновалась, что люди Люциана могли попасться на эту удочку и теперь будут следовать за белым фургоном, совершенно не подозревая, что она и Джет были в черном фургоне, припаркованном рядом с ним.

«Они преследуют белый фургон», — объявил Цзыин с натянутой улыбкой. «Ма Юань будет удивлен, обнаружив, что Люциана Аржено так легко обмануть, и похвалит нас за это».

«Кто это?» — спросила Куинн, пытаясь принять сидячее положение, но замерла наполовину, когда ярость отразилась на лице мужчины.

— Он наш лидер и глава «Медного круга», — холодно сказал Цзыин.

— Я не хотела вас обидеть, — осторожно пробормотала она. «Я думала, что Ма — это прозвище вроде Ма Кеттл или что-то в этом роде».

— Ты слишком долго была вдали от Китая, — прорычал он с отвращением. «Ма — его фамилия. Это означает лошадь. Юань означает серебро».

— Значит, он Серебряный Конь. Она кивнула, подумав, что у Юань Ма, вероятно, было серебро в глазах, как у Аржено.

— Да, — сказал Цзыин, доказывая, что следит за ее мыслями. «Но это Ма Юань, а не Юань Ма. Не

обесчещивай

его, изменив его имя».

«Я не хотела опозорить его. В Америке имя стоит на первом месте, а фамилия на втором. Для меня естественно расположить их в таком порядке».

— Тогда даже не думай, как его зовут, — отрезал он.

Куинн пожала плечами, на самом деле ей было все равно. Она больше беспокоилась о Джете, и теперь ее взгляд вернулся к нему.

«Не волнуйся за своего смертного любовника. Он уже мертв. Доза наркотиков, необходимая для выведения из строя бессмертного, смертельна для смертного. Я удивлен, что его сердце еще не остановилось».

Любовник, любовник, любовник, снова и снова думала Куинн, пытаясь не думать о том, что Джет больше не смертен. В конце концов, этот туз в рукаве вполне может их спасти. . если он вовремя очнется от воздействия наркотика. Но это было то, о чем она старалась не думать и действительно боролась с этим. Она с тревогой взглянула на Цзыина и увидела, что он перебрался на перенее сиденье и разговаривает с кем-то на водительском месте. Как только она заметила это, двое мужчин поменялись местами, водитель соскользнул с сиденья и взял дротик, а Цзыин занял его место.

Куинн резко вздохнула, когда узнала в приближающемся к ней мужчине Юнь Сяна. Она напряглась, ожидая, когда начнется крик в ее голове, потому что ее последняя консультация с Мэри заставила ее понять, что крик, который она слышала, когда впервые увидела его, был обрывком воспоминаний о той ночи, когда ее семья была убита., а не реальность. Но в этот раз ничего не было. Подумав, что это хороший знак, она медленно выдохнула и с противоречивыми эмоциями наблюдала за его приближением. Часть ее была в ярости и полна отвращения к чудовищу, возглавлявшему банду, пытавшую и убившую ее отчима, мать и кузину. Но другая часть успокоилась. Он был для нее возможным спутником жизни, поэтому, по-видимому, не смог бы стоять в стороне и смотреть, как ее убивают. По крайней мере, если то, что сказали Маргарита и остальные, было правдой.

Едва она подумала об этом, как он поднял дротик и выстрелил в нее. Куинн удивленно моргнула, а затем опустила голову, чтобы посмотреть на дротик, теперь торчащий из ее груди, когда она медленно опустилась обратно на пол. Она была без сознания, прежде чем легла на него.

Джету казалось, что он просыпается постепенно. Его разум был первым, что заработало, и он стал осознавать запахи, звуки и движение вокруг себя, но не мог открыть глаза или что-либо пошевелить. Не имея другого выбора, он лежал неподвижно, пытаясь понять, где он и что происходит. Последнее, что он помнил, это то, как он вышел из мужского туалета и постучал в дверь женского туалета, чтобы Куинн знала, что он готов вернуться к столу, когда она будет готова. Он уже собирался подойти к стене рядом с дверью и опереться на нее, ожидая ее, когда кто-то ударил его в спину. По крайней мере, так показалось.

Джет попытался повернуться, чтобы посмотреть, что произошло, но не смог; его мышцы не слушались его. На самом деле, он начал раскачиваться на внезапно задрожавших ногах, когда дверь дамской комнаты открылась и появилась Куинн. Последнее, что он помнил, была ее улыбка, прежде чем он упал на нее. Теперь он лежал на твердой поверхности, его тело было согнуто почти пополам, а его ухо и щека были прижаты к холодному металлу, который, казалось, слегка вибрировал. Единственным звуком, который он мог слышать, был гул двигателя.

Он снова попытался открыть глаза и испытал облегчение, когда на этот раз получилось, слегка приоткрылись и снова закрылись. Это было немного, но это было лучше, чем вообще не открывать их. Это также дало ему надежду, что то, что вызвало его паралич, или что бы это ни было, исчезает. Он подождал еще мгновение, просто прислушиваясь, а затем снова попытался открыть глаза. Инстинкт подсказывал ему, что он только пытается открыть их до щелей. Он справился с подвигом и взял все, что мог, из своего окружения.

Он лежал на заднем сиденье того, что показалось ему фургоном, а рядом с ним лежала Куинн с дротиком в груди. Сжав рот, он попытался посмотреть в сторону передней части машины, чтобы увидеть, кто это был: Цзыин Лян или Юнь Сян, но его голова не двигалась.

Тем не менее, сказал он себе, а затем перестал думать и сосредоточился на том, чтобы слушать, как фургон замедляется. Его тело немного скользнуло к одной стене, когда они повернули, а затем они поехали по какой-то чрезвычайно неровной земле или изрытой выбоинами подъездной дороге. Длинная дорога, подумал он через пару мгновений, или, может быть, очень плохая проселочная дорога. А потом фургон остановился, и он услышал, как открылись двери. Джет закрыл глаза как раз перед тем, как услышал, как открылась боковая дверь и кто-то сказал: «Хватай смертного и неси его внутрь».

«Зачем? Он мертв или скоро умрет.

— Потому что я хочу, чтобы она его видела. Его потеря добавит ей боли, пока мы пытаем ее, — сказал первый мужчина. «И она должна страдать за то, что сделала с Цин».

Джет не был уверен, может ли выражение его лица выдать его, но сосредоточился на том, чтобы убедиться, что это не так, когда кто-то схватил его за руку и потащил по ребристому полу фургона, а затем с ворчанием перекинул через плечо.

Глава 18

Куинн резко проснулась от боли. Она поняла, что кто-то бьет ее по лицу, и застонала, когда открыла глаза.

«Вот и все. Очнулась.» — Еще одна пощечина отбросила ее голову в сторону, и она подняла руку, чтобы прижаться к щеке, и повернулась лицом к мужчине перед ней.

Юнь Сян, поняла она, а затем он повернулся и начал говорить с Цзыин. Прошло более тридцати лет с тех пор, как Куинн говорила по-китайски, но она уловила большую часть того, что он сказал. По крайней мере, она так думала, и что он велел мужчине выйти и разжечь костер.

Слушая их разговор, она бросила быстрый взгляд на себя, с удивлением увидела, что она не связана или что-то в этом роде. Она сидела в шатком старом кресле на грязном полу с пятнами старой гниющей соломы тут и там, заметила Куинн, и быстро оглядела интерьер большого здания, пока не заметила Джета. Он был прислонен к стене примерно в шести футах(183 см) от нее и, казалось, все еще был без сознания, что заставило ее нахмуриться. В него стреляли раньше нее, и он должен был прийти в себя первым.

Если только его инициация как-то не повлияла на его выздоровление. Однако он должен скоро проснуться, заверила она себя, а затем стерла все мысли о нем из своей головы, чтобы кто-нибудь из мужчин не прочитал это. Последнее, что ей было нужно, это чтобы эти люди узнали, что Джет обратился и не умирает, и она это знала, поэтому переключила свое внимание на их окружение. Смотреть было не на что. Они находились в старом заброшенном амбаре, но в нем не было ничего, кроме нескольких ржавых старых инструментов на стене и разбросанных по полу пятен мерзкой гнилой соломы.

Не видя больше ничего, она повернулась к их похитителям. Как только она это сделала, они закончили разговор, и Цзыин вышел через открытые двери амбара. Юнь смотрел ему вслед с мрачным выражением лица, а затем повернулся и направился к ней.

Куинн настороженно посмотрела на него. Если то, что он выстрелил в нее из дротика, не сказало ей, что их анализ ситуации был неверным, выражение отвращения на его лице, когда он приблизился, должно было сказать это. Она подозревала, что спутники жизни так не смотрят друг на друга. Они определенно ошиблись, решила она. Но если она не была для него возможной спутницей жизни, то почему он позволил ей выжить?

— Я не знал.

Куинн моргнула, медленно осознавая, что он отвечает на ее мысли. Сощурив глаза, она сказала: «Но, ты это сделал. Ты нашел нас в шкафу, и оставил там и не сказали другим. Это единственная причина, по которой мы с Пэт все еще живы.

«Нет. Не я, — заверил он ее.

Куинн в замешательстве покачала головой. — «Я видела тебя.»

Он коротко рассмеялся. — Я бы выпил тебя до дна и бросил бы в костер вместе с остальной твоей гребаной семейкой. Я не оставил бы вас в живых, как Сян Цин».

«Сян Цин?» — медленно повторила она, ее замешательство наконец рассеялось. — Вы близнецы? Юнь выглядел почти так же, как в ее памяти Цин, который, как он утверждал, спас ее и Пэт.

— Он был моим отцом, — выплюнул Юнь. — И он обесчестил нашу семью, ослушавшись Ма Юаня и позволив тебе жить. Он хмуро посмотрел на нее, как будто это была ее вина, прежде чем добавить: «Ошибка, за которую он поплатился своей жизнью».

Куинн не упустила горя, промелькнувшего на лице мужчины. Он мог говорить с отвращением и яростью по поводу того, что он считал предательством своего отца, но он все еще оплакивал свою потерю. Прочистив горло, она тихо сказала: — Прости. Но насколько я понимаю, он не смог бы убить меня, если мы были спутниками жизни.

— Спутники жизни, — прорычал он в ярости. «Что хорошего в спутнице жизни, если ты мертв? Он должен был просто быстро убить тебя и надеяться встретить другую. Но нет, он оставил тебя в живых, а потом поплатился за это своей жизнью. Но не раньше, чем испытал мучения проклятых, — мрачно сказал он ей. — Хочешь знать, что они сделали с твоим спутником жизни?

Куинн медленно покачала головой. Она действительно не хотела. Ее чувства по поводу этого Цин уже были запутанными и противоречивыми. Мужчина убил ее семью. Но он также оставил ее и Пэт в живых. Однако это было только потому, что они были возможными спутниками жизни. . и что это говорило о ней? Как она могла быть спутницей жизни для такого человека? Сама эта мысль вызвала у нее отвращение, и она решила, что ей определенно понадобится дополнительная консультация, чтобы смириться с этим.

«Отвращение?» — Юнь взревел от ярости и ударил ее тыльной стороной руки, затем схватил ее за волосы и заставил ее поднять лицо, чтобы посмотреть на него. — Ты не заслужила его. Ты должна каждый день благодарить Бога за то, что он сделал для тебя. Он умер за тебя, и это ужасно, — выплюнул он, а затем отпустил ее и зашагал прочь, его голос был холодным, когда он сообщил ей: — Ма Юань был очень зол на моего отца и использовал его как пример. Он созвал всех наших людей на казнь, чтобы они могли увидеть, что случится с теми, кто не подчинится ему. И всех нас заставили стать свидетелями его наказания».

Обернувшись, он холодно посмотрел на нее. «Сначала его выпотрошили. За этим последовала смерть, от тысячи порезов и бесчисленное множество более жестоких и мучительных пыток. Но лучшее он оставил напоследок. «Железная дева».

Куинн закусила губу, не в силах удержаться от мысли, что «Железная дева» после выпотрошения звучала почти антиклиматично. Хотя она полагала, что было бы плохо, если бы его оставили в вертикальном железном гробу на какое-то время. Нано, вероятно, попытались бы исцелить его вокруг металлических шипов, пронзающих его тело, и для этого им пришлось бы добывать кровь из его органов, поскольку он потерял бы много крови из своих ран.

— О, нет, я говорю не о твоей долбаной английской «Железная дева», — с горечью сказал Юнь, прочитав ее мысли. «В Китае «Железная дева» хуже. Иногда у них есть шипы, а иногда нет. У Ма Юаня действительно есть шипы. Но это только начало мучений. Китайская «Железная дева» имеет платформу в нижней части вертикального железного гроба с металлической решеткой наверху, а не просто деревянной. После того, как заключенный закрыт внутри и истекает кровью от шипов, пронзающих его тело, раскаленные угли кладут на платформу под железную решетку, а затем эти угли поливают водой, так что кипящий пар устремляется вверх через Железную Деву, обжигая заключенного. Живым.»

Куинн сглотнула внезапно подступившую к горлу желчь и опустила голову.

«Большинство заключенных кричат, пока не охрипнут, но не мой отец. Все пытки он переносил стоически, не издавая ни звука. . пока, наконец, они не бросили его в костер и не сожгли заживо. Тогда он закричал, кричал и кричал». Юнь сглотнул. «Я должен был обезглавить его, когда он попросил».

Куинн резко подняла голову, и Юнь нахмурился.

«Я прочитал это в его голове, когда возвращался на встречу с Ма Юанем, чтобы сдать отчет. Я никогда не мог прочитать его до этого, но тогда он был как открытая книга для меня. Он нашел тебя и твою сестру и оставил вас в живых. Он предал нашего лидера. Я столкнулся с ним и, понял, что если я могу его прочитать, то Ма Юань обязательно это сделает, и он попросил меня обезглавить его». Его плечи поникли. «Но я не смог этого сделать. Он был моим отцом. Как я мог убить его?»

Куинн думала, что он больше не разговаривает с ней. Она даже не была уверена, что он осознавал ее присутствие в тот момент. Казалось, он спорил сам с собой или, может быть, со своей совестью.

«И, я сказал ему, что это еще больше опозорит нашу семью, и что он должен признаться во всем Ма Юаню», — продолжил Юнь через мгновение. — Но если бы я знал, что он с ним сделает….». Он закрыл глаза и с сожалением покачал головой.

Куинн почувствовала, как в ней зашевелилась жалость к нему. Она и представить себе не могла, что Паркер окажется в таком положении. Она просто не могла просить его об этом, даже если бы это спасло ее от пыток, через которые прошел Цин.

— Он должен был убить тебя, — рявкнул Юнь, внезапно снова разозлившись. «Твоя пощада убила его. Я хотел отомстить, но ты и твоя сестра исчезли. А затем, две недели назад, Инь Цзянну, одна из шпионок Ма Юаня в офисе Аржено, сообщила, что она нашла имя в заявке на удостоверение личности Куинн Питерс. Имя, которое было изменено, на Куинн Фэиян Мэн, и я знал, что это ты, возвращаешься к своему первоначальному имени.

Куинн моргнула, только тогда поняв, что она действительно вернула себе свое первоначальное имя. Или, по крайней мере, имя, которое она носила после того, как ее удочерил отчим. Хотя тогда у нее не было второго имени, а теперь вместо второго имени было имя ее матери.

— Я думал, что наконец-то отомщу, — продолжил Юнь. «Я попросил у Ма Юаня разрешения возглавить команду, которая убьет тебя. Но Ма Юань отказал, — сказал он ей с недоверием. — Он сказал, что ты находишься под защитой Североамериканского и Европейского Советов, и он не хочет с ними проблем. Я не должен был делать ничего, что могло бы обрушить их гнев на нашу организацию. Тебя должны были оставить в покое.

— И все же мы здесь, — тихо сказала Куинн.

«Потому что душа моего отца взывает к мести. Я не могу игнорировать это. Я увижу твое изломанное тело на костре или умру, пытаясь сделать это».

«Значит, это самоубийство путем убийства».

Этот комментарий хриплым голосом привлек потрясенный взгляд Куинн, и она увидела Джета, стоявщего там, где он лежал несколько минут назад. Он выглядел расслабленным, его поза была расслабленной, а выражение его лица было слегка любознательным, пока он ждал ответа Юня.

— Ты должен быть мертв, — с изумлением сказал Юнь. «Смертные не могут выжить от дозы дурмана в дротиках».

«Ага. Но я не смертный, — сказал Джет, пожав плечами, а затем указал: — Ты не ответил на мой вопрос. Это твой способ самоубийства? Потому что этот ваш лидер, Ма Юань, наверняка будет рад тому, что ты пошел против его воли, не больше, чем он был рад поступку твоего отца. Так что, если ты убьешь ее, он сделает то же самое с тобой, не так ли? Потрошение, «Железная дева» и так далее».

Когда Юнь просто сердито посмотрел на него, Джет добавил: «Или, возможно, ты не такой благородный, как твой отец, и не собираешься плясать под эту дудку. Может быть, ты планируешь обесчестить свою семью и бежать и прятаться от «Медного круга» до конца своей жизни, как трус, которым ты показал себя, когда не смог покончить с жизнью своего отца.

Глаза Куинн расширились от тревоги, когда Юнь тут же развернулся и схватил дротик, лежавший на столе рядом с ним. Но к тому времени, когда он повернулся и поднял его, Джет преодолел расстояние между ними и уже пинал руку, державшую пистолет. К ее большому облегчению, удар выбил дротик из руки Юня, но в следующий момент двое мужчин вступили в настоящую битву.

Поначалу Куинн была так ошеломлена таким поворотом событий, что все, что она могла делать, это смотреть с сердцем, которое у нее билось в горле, когда мужчины начали пинать, бить кулаками и выполнять всевозможные причудливые движения ногами, когда они швыряли друг друга по амбару. Но потом она поняла, что просто сидит и смотрит, как Джет борется за свою жизнь, и покачала головой.

Поднявшись, она повернулась к стене, где ранее заметила сельскохозяйственные инструменты, и быстро бросилась к ним. Ей нужен был старый ручной серп со злобным изогнутым лезвием. Он потемнел от старости и, вероятно, заржавел, но все же мог отделить голову Юня, мрачно подумала она, потянувшись за ним. Проклятие сорвалось с ее губ, когда она обнаружила, что он на пару дюймов выше, чем она могла достать. Кто, черт возьми, жил здесь? — подумала она с отвращением. Гиганты?

Стиснув зубы, она подпрыгнула за ним, сумев сбить его с гвоздя, на котором он висел. Только ее бессмертные рефлексы удержали ее от того, чтобы проклятая штука не пронзила ее, когда та упала на пол. Раздраженно бормоча себе под нос, она наклонилась, чтобы схватить его, а затем повернулась, подняв его над головой, и бросилась к Джету и Юню.

Не успела Куинн сделать и двух шагов, как серп вырвали у нее из рук. Развернувшись, ожидая найти там Цзыина, она удивленно моргнула, когда обнаружила, что смотрит на Люциана Аржено. Шок сменился облегчением, и она повернулась, чтобы жестом указать на Джета, ее рот открылся, а потом закрылся, когда она увидела, что внутри амбара рассредоточено несколько Силовиков. Однако они не вмешивались, а просто наблюдали за битвой Джета и Юня.

Повернувшись к Люциану, она ахнула: «Что они делают? Почему ему не помогают?»

— Ему не нужна помощь, — сказал Люциан, вешая серп обратно на стену, не отрывая глаз от схватки.

«Но. ". — Она повернулась и с тревогой наблюдала, как двое мужчин продолжают сражаться.

«Джет может вести свои собственные сражения. Помимо обучения боевым искусствам во время службы на флоте, он еще в юности стал изучать боевые искусства, — сообщил ей Люциан, скрестив руки на груди и наблюдая за происходящим.

«Серьезно?» — слабым голосом спросила Куинн, но полагала, что она должна была это понять. Мужчина выполнял всевозможные причудливые движения, которые она узнала по соревнованиям Пэт, когда она занималась боевыми искусствами, когда они были маленькими: удары ногами с разворота, боковые удары в воздухе, удары ногами в прыжке, а затем наносил ему силовые удары между ними. Джет действительно был хорош.

— Да, он хорош, — наконец ответил Люциан, возвращаясь к разговору, а затем сообщил ей: — Как и ты, наш Джет — отличник. Я полагаю, именно поэтому нано сделали вас спутниками жизни.

«Сверхуспешные?» — неуверенно спросила она, не сводя глаз с Джета.

«Помимо своих боевых навыков, Джет также получил лицензию пилота к семнадцати годам, имеет степень бакалавра инженерных наук, был награжден «Летающим крестом» за доблесть в бою и был вторым самым молодым лейтенант-командующим, которого флот когда-либо награждал этим титулом».

Почувствовав ее шокированный взгляд, он повернулся, чтобы посмотреть на нее, и кивнул, чтобы заверить ее, что все, что он сказал, было правдой. — Как я уже сказал, такой же отличник, как ты.

Слова Люциана прозвучали в беспокойном сознании Куинн, ясные и сильные, пока она смотрела на Джета. Его тело двигалось с невероятной плавностью; его движения были экономичными и контролируемыми. Внезапно она поняла, что он может закончить эту схватку в любое время, когда захочет, и все же это было не так.

— Юнь чувствует вину перед своим отцом, — сообщил ей Люциан. «Не только за то, что не обезглавил его, но и за то, что он настоял на том, чтобы он признался Юань Ма, чтобы восстановить честь семьи, что его отец сделал из любви к нему. Воспоминания о том, через что прошел его отец, преследуют его. Он хочет умереть. Как правильно догадался Джет, эти покушения на твою жизнь были самоубийством через убийство. Джет это знает. Он также ошибочно думает, что нам нужна информация от Юня, поэтому пытается измотать его, чтобы он мог задержать его, не отрывая ему головы.

— По ошибке? — резко спросила она, не сводя глаз с Джета. — Разве тебе не нужна информация от Юня?

— Я закончил читать мысли Юня до того, как тебе удалось снять серп со стены, — сказал Люциан, пожав плечами. — Больше он мне ничего не может сказать.

«Ну, тогда почему бы тебе не сказать об этом Джету, чтобы он перестал пытаться измотать этого парня?» — спросила она с раздражением.

«Потому что мне нравится наблюдать за его боем. Он довольно хорош. Он был бы хорошим силовиком.

— Он пилот, — отрезала Куинн. — Он не собирается становиться одним из твоих силовиков.

Люциан хмуро посмотрел на нее. «Боже мой, ты жестока. Что случилось с благовоспитанной хорошей девочкой, которая делала то, что ей велели, и не вызывала волнений, какой, по их словам, ты была раньше?

«Она превратилась в бессмертную и больше не чувствует, что должна вести себя так», — прорычала Куинн, глядя на него в ответ, а затем нахмурилась и спросила: «Ты хотя бы позаботился о Цзыин, прежде чем прийти сюда?»

— О нем позаботятся, — пробормотал Люциан, а затем крик боли заставил их обоих повернуться и увидеть, что Джет явно устал от битвы и закончил ее. Юнь лежал на земле со сломанной шеей. Он не умрет, но он определенно недееспособен. На данный момент.

— Вот, — раздраженно сказал Люциан. — Ты заставила меня пропустить концовку.

Не обращая на него внимания, Куинн бросилась к Джету, задыхаясь от удивления, когда тот подхватил ее на руки и крепко обнял.

«С тобой все впорядке?» — спросил он, отстраняясь, чтобы посмотреть ей в лицо.

«Со мной?» — спросила она с недоверием. — Ты был тем, кто сражался.

— Но он ударил тебя, — нахмурившись, сказал он, опуская ее, чтобы нежно провести пальцами по щеке, которую Юнь ударил.

Куинн вздрогнула от неожиданности. Было больно. Юнь, должно быть, ударил ее сильнее, чем она думала в тот момент.

— Она в порядке, — ответил за нее Люциан с раздражением в голосе и добавил: — Раздражает, как обычно, но в порядке.

Когда Джет посмотрел на него с удивлением, он отмахнулся от вопроса в своих глазах и сказал: «Доставь ее обратно в дом Силовиков. Внедорожник, на котором вы приехали в ресторан, стоит снаружи. Я заставил Тайбо пригнать его сюда, когда мы последовали за фургоном.

Кивнув, Джет обнял ее и быстро вывел из сарая.

Джет вел машину по темным проселочным дорогам, следуя указаниям GPS и каждые пару минут с тревогой поглядывая на Куинн. Она была ужасно тихой. Она не сказала ни слова с тех пор, как они покинули сарай. Что-то явно было не так, но он не знал, что именно. Насколько он мог судить, этот вечер прошел почти по плану. Ему не понравилось, что Юнь ударил ее, но в остальном они сделали то, что намеревались. Даже больше. Вместо того, чтобы схватить одного из мужчин, они получили их обоих, и теперь им не нужно было оставаться в доме Силовиков на вечность.

Это натолкнуло его на мысль, и он включил GPS на внедорожнике и дал ему новое направления. Закончив, он снова взглянул на Куинн. Она сидела на своем месте, скрестив руки на груди, и на ее лице было обеспокоенное выражение.

— Ты очень тихая, — сказал он наконец.

Куинн удивленно огляделась, как будто забыла, что она не одна, а затем пробормотала: «О, я просто думала».

Затем она повернулась, чтобы посмотреть в окно, выражение ее лица было скрыто от него.

«О чем?» — спросил он.

Куинн мгновение помолчала, а затем вздохнула и посмотрела на него. «Ты занимался боевыми искусствами, когда был молод, и проходил боевую подготовку на флоте. К семнадцати годам у тебя уже была лицензия пилота, у тебя есть степень бакалавра инженерных наук, ты получил «Летающий крест», и ты чертов лейтенант-коммандер, — перечислила она, а затем сухо добавила: — Второй самый молодой лейтенант-коммандер.»

Джет снова переключил свое внимание на дорогу, пробормотав: «Вау, кто-то сплетничает по-крупному».

— Люциан сказал мне это, — сообщила она ему, и его голова резко повернулась в ее сторону.

«Действительно?» — спросил он с удивлением.

«Да.»

«Ой.» — Джет слегка нахмурился, затем снова переключил внимание на дорогу. Он даже не подозревал, что Люциан все это знал о нем. Ну он полагал, что «Argeneau Enterprises» проверила бы его, прежде чем нанять. Или он предположил, что Люциан, вероятно, прочитал его мысли, прежде чем предложить ему работу.

— Ты отличник, — вдруг сказала Куинн.

Это его расмешило. — Слышу от кардиоторакального хирурга.

— Да, но я лохушка! — воскликнула она несчастно. «Ради всего святого, я хожу к психологу. Когда ты. . идеален, — закончила она несчастно.

Выругавшись, Джет съехал на обочину, выключил двигатель и повернулся на своем сиденье лицом к ней. «Во-первых, дорогая, ты не лохушка. Ты красивая, успешная женщина, которая боролась с прошлым, о котором даже не помнила. Это как боксировать с Человеком-невидимкой. Невозможно. И когда ты поняла, что тебе не становится лучше, ты обратилась за помощью, — твердо сказал он.

«Что касается меня, — добавил он, вздохнув, — мне не хочется разочаровывать тебя, но я далек от совершенства. То, что ты называешь моими сверхдостижениями, на самом деле было моей отчаянной попыткой заслужить любовь моей матери».

Ее голова поднялась, глаза расширились.

Джет кивнул. «Я был отличником в школе, исключительно в надежде, что это понравится моей матери и привлечет ее внимание».

«Помогло?»

«Черт возьми, нет, но это привлекло внимание спортсменов, которые подумали, что это хороший повод запугать меня», — сухо сказал он. «Поэтому я занялся боевыми искусствами, чтобы защитить себя, наполовину надеясь, что это произведет на нее впечатление».

«Нет?» — тихо спросила она.

«Нет, но это впечатлило спортсменов, и следующее, что я понял, это то, что я тоже занимаюсь спортом. Моя мама даже не заметила. Итак, я получил лицензию пилота, думая, что она любила моего отца, а он был пилотом. ". Он покачал головой. «Затем последовала инженерная степень, а затем военно-морской флот, и я работал изо всех сил, чтобы дойти до лейтенант-коммандера. Она даже не пришла на церемонию «награждения».

— О, Джет, — прошептала Куинн, потянувшись к его руке.

Он коротко сжал ее, а затем просто нежно взял ее руки, продолжая. — Но мама-Мардж и Эбс были там, — тихо сказал он ей. «Мама-Мардж приколола медаль, а потом обняла меня и сказала, что любит меня и гордится мной. И это было хорошо, — заверил он ее. «Часть меня была чертовски счастлива, но другая часть думала, что я хочу, чтобы моя мама была рядом».

Он покачал головой с отвращением к себе при воспоминании, а затем сказал: «Куинн, возможно, ты провела свою жизнь, пытаясь доказать, что ты хорошая, а не такой монстр, как Цин, но большая часть моей жизни была одной долгой попыткой быть достаточно хорошим, чтобы завоевать любовь женщины, которая должна была любить меня, несмотря ни на что. И это довольно хреново».

«И ты до сих пор. .?»

Джет криво улыбнулся и покачал головой. «И я больше не жду ее. Я навещаю ее раз в месяц, чтобы убедиться, что она не спилась до смерти, но я перестал пытаться завоевать ее любовь, когда мама-Мардж умерла, и я понял, что эту любовь я получал от нее всю свою жизнь.

«Итак, — сказал он, убирая волосы с ее лица, — я не идеален. Никто не идеален. Мы все просто делаем все, что можем. Однако, — торжественно добавил он, — я думаю, что ты умница, красавица, замечательная мать и идеально подходишь мне.

— О, Джет, — прошептала она.

Он улыбнулся и поцеловал ее в нос, а затем добавил: «Я не знаю, откуда нано знают все это, но я почти уверен, что с нами они все поняли правильно. Я люблю тебя, Куинн».

Джет надеялся получить признание в ответ, но получил то, что Куинн вскрикнула и бросилась на него через центральную консоль. Улыбаясь, он прижал ее к своей груди и поцеловал в ответ, когда ее рот накрыл его.

Как обычно, это все, что нужно, чтобы поджечь их обоих. Просунув язык ей в рот, он провел руками по ее спине, крепко прижимая ее верхнюю часть тела к себе. Затем он потянулся к электронному рычагу, чтобы максимально отодвинуть сиденье назад, и, схватив ее за талию, перетащил ее над консолью к себе на колени, чтобы она оседлала его на сиденье.

Прервав их поцелуй, он уткнулся носом ей в ухо и слегка прикусил его, прежде чем пробормотать: «Боже, я хотел сделать это всю ночь», когда он скользнул руками по внешней стороне ее ног, под юбку. — Ты выглядишь чертовски сексуально в этом платье.

Он снова поцеловал ее, только чтобы через мгновение прервать поцелуй, издав испуганный звук, когда его руки коснулись ее задницы. Отстранившись, он указал: «На тебе нет трусиков».

Благодаря его новым бессмертным глазам Джет мог видеть, как румянец выступил на ее щеках в темном салоне машины, когда она объяснила: «В итоге мы ничего не купили после того, как я потеряла сознание. Они просто бросили все, что я выбрала, и выбежали из магазина. А ту пару я порвала в прошлый раз, когда мы… О, — выдохнула она, когда он начал обхватывать и сжимать ее ягодицы, его пальцы погружались между ними и касались ее ядра, когда он это делал.

Небольшой стон удовольствия сорвался с его губ, когда струя удовольствия прошла сквозь него, пока он ласкал ее, и Джет сделал это снова.

— Оооо, — простонала она, а затем жадно поцеловала его.

Джет был настолько поглощен наслаждением, которое он доставлял им обоим, продолжая ласкать ее, что не заметил, как она потянулась, чтобы расстегнуть его штаны, пока не почувствовал ее руку на своем члене. Застонав ей в рот, когда это острое удовольствие добавилось к тому, что он делал, он прервал их поцелуй и отпустил ее, чтобы схватить ее за плечи, покачав головой.

«Нет, детка, мы… аааа», — выдохнул он, когда она внезапно опустилась на его ноющий член. Черт, она была такой тугой, горячей и мокрой, что он просто хотел… Нет. «Four season», напомнил он себе и попытался восстановить контроль над ситуацией. — Куинн, дорогая, — прорычал он. — Я хочу… Остальная часть того, что он собирался сказать, растворилась в стоне, когда она поднялась и снова опустилась.

— Я тоже хочу тебя, — выдохнула Куинн, а затем накрыла его рот своим, прежде чем он успел объяснить, что собирался сказать, что хочет отвезти ее в «Four season» и сделать все правильно.

В следующий раз, сказал он себе, когда она сбрасывала его со скалы во тьму.

Это было что-то щекочущее его нос, что разбудило его некоторое время спустя. Открыв глаза в замешательстве, Джет метнул взгляд по сторонам, пока не остановился на Тайбо. Силовик сидел рядом с ним на пассажирском сиденье с тряпкой в руке. Он предположил, что именно это щекотало ему нос, и хмуро посмотрел на мужчину.

— Какого черта, Тайбо? — прорычал он.

«Тссс. Ты разбудишь Куинн, — предупредил мужчина.

Джет взглянул вниз, когда мужчина указал на грудь, и моргнул, глядя на женщину, сгорбившуюся у него на коленях.

«Мы заметили ваш внедорожник на дороге, когда возвращались к дому», — объяснил Тайбо. «Думали, что ты попал в аварию или что-то в этом роде, но поняли, что это не так, когда нашли тебя без сознания внутри вот так». Он ухмыльнулся. — Я бы просто оставил вас двоих, но Люциан настоял, чтобы мы отбуксировали вас обратно в дом. Он не хотел, чтобы какой-то смертный полицейский нашел вас двоих и вызвал скорую помощь, когда не смог бы вас разбудить. Слишком много работы для зачистки, если это произойдет. Мысли стереть, отчеты изменить. . Настоящая заноза в заднице, — заверил он его. «Итак, мы прицепили этот внедорожник к нашему и притащили вас сюда».

Джет огляделся и увидел, что внедорожник теперь припаркован перед гаражом за домом Силовиков.

«Мне приходилось сидеть, сгорбившись, на центральной консоли, чтобы управлять и тормозить», — добавил Тайбо. «Самый неприятный час в моей жизни».

— Извини, — пробормотал Джет, зная, что это должно быть действительно неудобно для человека с ростом Тайбо.

— Делов то, — заверил его Тайбо, а затем объявил: — Я думал, что все, когда мы приехали сюда, но когда я вышел, Люциан послал меня разбудить вас и сказать, чтобы вы попытались ограничить свою сексуальную активность, в общественных местах в будущем. Это его слова, а не мои, — весело добавил он, когда Джет поморщился.

— Он также велел передать тебе забыть о твоем плане отвезти Куинн в «Four season». Он хочет держать ее здесь, пока не разберется с Юань Ма. Он думает, что теперь все должно быть хорошо, но хочет быть уверенным, прежде чем «выпустит ее на волю». Тоже его слова.

Джет несчастно вздохнул, услышав эту новость, но предположил, что лучше перестраховаться, чем сожалеть.

«Ну, моя работа здесь сделана», — объявил он, открывая дверь со стороны пассажира. — Я оставлю вас двоих. Спокойной ночи, Куинн, — весело добавил он, выскальзывая наружу и закрывая дверь.

Джет быстро посмотрел вниз и увидел, что Куинн с досадой открыла глаза.

— Как давно ты очнулась? — спросил он, когда она села и выглянула в окно, наблюдая, как Тайбо уходит к дому.

— С тех пор, как ты рявкнул: «Какого черта, Тайбо», — призналась она, поворачиваясь к нему и убирая волосы с лица. Наклонив голову, она спросила: «Ты действительно собирался отвезти меня в «Four season»?

«Ага.» — Он криво улыбнулся. «Я думал, что если Юнь и Цзыин пойманы, все будет хорошо. Но я полагаю, что лучше подождать и посмотреть, как их босс отреагирует на потерю их и шпиона, который у него был в «Argeneau Enterprises».

Куинн сморщила нос, но кивнула, а затем сказала: «Спасибо».

«За что? Я не мог контролировать себя достаточно долго, чтобы отвезти тебя в «Four season», — указал он с кривой улыбкой. — Если бы я знал, мы могли бы по крайней мере провести одну ночь вдали от дома, пока Люциан не нашел бы нас и не потащил обратно.

— Нет, — сухо сказала Куинн. «Этот человек помешан на контроле. Вероятно, у него есть локаторы на внедорожниках или что-то в этом роде, и он уже через час стучал бы в дверь гостиничного номера».

— Возможно, — согласился он с легкой улыбкой.

— Но я благодарила тебя не только за это, — сказала теперь Куинн с серьезным выражением лица. «Спасибо, что подумали об этом. Спасибо, что спас меня в сарае, и спасибо, что любишь меня со всеми моими недостатками, Джет. Протянув руку, она погладила его по щеке и прошептала: «Я почти уверена, что тоже люблю тебя».

Джет замер. — Скажи это еще раз, — прохрипел он.

Вместо этого она сказала: «Я люблю тебя, Джетро Ласситер. Ты умный, веселый, сильный, заботливый и такой чертовски поддерживающий, я думаю, ты должен получить за это медаль. Ты удивительный человек, и я думаю, что Бог создал тебя именно для меня».

Джет ненадолго закрыл глаза, ее слова отпечатались в его сердце. Она любила его. Снова открыв глаза, он торжественно сказал: — Я тоже люблю тебя, Куинн. Наклонившись вперед, он поцеловал ее в нос. «Давай зайдем внутрь, чтобы я мог показать тебе, на сколько», — предложил он.

Куинн взглянула на дом, закусила губу, а затем повернулась и сказала: «У меня есть идея получше. Покажи мне здесь».

«Здесь?» — спросил он с удивлением.

— Никто в доме не услышит нас отсюда, — указала она, скользя руками по его груди и ерзая у него на коленях.

— Черт, — выдохнул Джет, когда ее движение разбудило мистера Хэппи, и он понял, что все еще находится внутри нее. — Да, — согласился он, целуя ее.

Эпилог

«Джет здесь!»

Куинн улыбнулась этому возбужденному крику сына и топоту его ног, когда он бросился вниз по лестнице и вышел через парадную дверь.

«Очуметь, Паркер мне так не радуется, когда я прихожу», — сухо сказала Пэт, ставя стаканы на поднос, на котором уже стоял кувшин чая со льдом.

«Эх. Ты уже устарела, — поддразнила Куинн.

«Но-но!» — Пэт запротестовала.

— О, ты же знаешь, что я пошутила, сестренка. Паркер любит тебя до безумия, — со смешком сказала Куинн, остановившись, чтобы ненадолго обнять ее, прежде чем продолжить путь к окну, чтобы посмотреть на своего сына и Джета, когда они встретились на дорожке. Паркеру скоро должно было исполниться тринадцать, и за последние пару лет он сильно вырос. Сейчас в нем было пять футов четыре дюйма (163 см), на четыре дюйма выше ее, но все же более чем на фут ниже Джета. Подумала Куинн, наблюдая, как Паркер, что-то объясняет. Джет ухмылялся, обнимая мальчика за плечи, когда он слушал все, что говорил ему ее сын, и вел его по дорожке к дому.

«Джет действительно хорошо к нему относится», — прокомментировала Пэт, подходя к ней и тоже наблюдая.

— Он добр к нам обоим, — заверила ее Куинн.

— Да, но он уделяет Паркеру много внимания и привязанности, — тихо сказала Пэт. «Что довольно впечатляюще для новоявленного спутника жизни с мозгами в штанах».

«Пэт!» — Куинн рассмеялась.

— Что, это правда, — настаивала она. «Поверь мне, Санто и я были там и делали это, и то, как вам, ребята, удается контролировать себя, чтобы убедиться, что Паркер не чувствует себя третьим лишним, впечатляет».

Куинн криво улыбнулась и признала: «Иногда это тяжело. Да мозги у спутников жизни — это не шутки, но Джет хочет быть уверен, что Паркер чувствует себя любимым и в безопасности. Он хороший человек». Она помолчала минуту, когда Джет остановился, чтобы посмотреть на что-то, что Паркер показывал ему на своем iPad, а затем сказала: «Он будет хорошим отцом».

— Вы двое думаете о ребенке? — удивленно спросила Пэт.

Куинн покачала головой. «Джет думает, что мы должны подождать, пока Паркер не станет старше и не станет самостоятельным. Он говорит, что у нас есть все время мира, и он не хочет, чтобы он чувствовал себя чужаком в собственной семье».

— Ух ты, — сказала Пэт. «Он действительно заботится о Паркере».

Куинн вопросительно взглянула на нее.

«Эбс говорит, что он всегда хотел детей, так что отложить их ради Паркера. . Впечатляюще.»

Куинн кивнула, а затем выпалила: «Он хочет усыновить Паркера после свадьбы».

«Ой? И как ты к этому относишься?» — спросила Пэт.

«Я думаю, это было бы замечательно. Он уже больше отец для Паркер, чем Патрик. Он берет его на рыбалку и на игры. Он даже позволил ему полетать с ним на паре своих более коротких рейсов. Джет называет это днем «возьми своего ребенка на работу», — сказала Куинн с улыбкой, а затем поморщилась и добавила: — Я подозреваю, что он дает ему уроки пилотирования и позволяет ему управлять самолетом или чем-то еще, но они оба это отрицают, — сухо добавила она.

Пэт кивнула, но спросила: «А вы спрашивали Паркера, хочет ли он, чтобы Джет усыновил его?»

Куинн покачала головой. «Нет. Джет хочет обсудить эту тему с самим Паркером. Он планирует сделать это завтра, когда они пойдут на футбольный матч(soccer — амер. футбол) с Санто и Томаззо.

— Футбол(football), — поправила ее Пэт. «Здесь, в Италии, это называется футболом».

«Да без разницы.» Куинн отмахнулась. Ей было все равно. Футбол, футбол, бейсбол. . Черт, все они были взрослыми мужчинами, гоняющими мячи по какому-нибудь полю. Она смотрела, как Джет заканчил читать, что-то на iPad, и серьезно смотрит на Паркера. Схватив его за плечо, он что-то сказал, а затем Паркер обнял высокого мужчину и прижал его к себе.

— Боже, я люблю этих двоих, — выдохнула Куинн.

«И они любят тебя», — сказала Пэт, обнимая ее и крепко прижимая к себе, прежде чем добавить: «И я тоже».

— Я тоже тебя люблю, — заверила ее Куинн, склонив голову набок, пока она не уперлась в голову Пэт. Но потом выпрямилась и покачала головой. — Если бы ты сказали мне пять лет назад, что я брошу карьеру, ради которой так усердно работала, и в итоге стану вдовствующей вампиршей с цветочным магазином и молодым пилотом в роли спутника жизни… — Она покачала головой.

«Можно подумать я знала?» — спросила Пэт. «Кто бы мог представить тебя владелицей цветочного магазина?»

— Да, это шокирующая часть, — сухо сказала Куинн, толкнув ее бедром.

— Ну же, Куинн. Шестнадцать лет учебы в медицинском институте и интернатуры, а ты отбрасываешь все это ради цветов? — весело сказала Пэт.

— Меня это успокаивает, — пожала плечами Куинн. «И цветы заставляют людей улыбаться. Мне нравится это.» Она сделала короткую паузу, а затем сказала: «Я не говорю, что ни когда не вернусь в операционную, но сейчас я довольна своим маленьким цветочным магазином».

— И я рада, что ты счастлива, — заверила ее Пэт.

«Спасибо. Я рада, что ты тоже счастлива, — ответила она с ухмылкой, а затем посмотрела на Паркера и Джета. Они снова направились к дому. Она смотрела на них, в ней бурлил колодец любви: «Мне так повезло. Я имею в виду, я так долго ненавидела Патрика за то, что он обратил меня, но, в конце концов, это было лучшее, что когда-либо случалось со мной».

— Ага, — согласилась Пэт. «Но ведь всегда легче любить мудаков, когда они мертвы и больше не могут тебя оскорблять.

«Пэт! Ты ужасна, — рассмеялась Куинн и оттолкнула ее. — Давай, неси чай со льдом на улицу, пока все не пришли нас искать.

«Да, мэм. Ты идешь?» — спросила Пэт, собирая поднос.

«Через минуту. Я просто сначала поприветствую Джета.

Пэт кивнула и направилась к двери, ведущей на задний дворик, весело сказав: «Я разбужу вас двоих, если вы не выйдете через полчаса».

— Спасибо, — весело крикнула Куинн и направилась к двери в холл как раз в тот момент, когда в комнату ворвался Паркер.

«Я рассказал Джету о барбекю и о том, что все здесь. Увидимся снаружи, мама. Люблю тебя, — крикнул он, торопясь через кухню к задней двери.

— Я тоже тебя люблю, — крикнула она, когда за ним закрылась дверь, и продолжила свой путь. Ее улыбка стала еще шире, когда она увидела, как Джет стягивает туфли и дергает галстук. Он выглядел таким красивым в форме пилота, подумала она, перебравшись в его объятия и потянувшись на цыпочках, чтобы поцеловать уголок его рта.

— Ммм, вот моя прекрасная леди, — выдохнул Джет, обвивая ее руками. Крепко обняв ее, он сказал: «Угадай, что мне только что показывал Паркер?»

«Понятия не имею. Что он тебе показывал?

«Статью об усыновлении», — объявил он с ухмылкой.

Куинн слегка отстранилась, ее глаза расширились. «Что?»

«Ага. Он хотел, чтобы я знал, что он не против, если я захочу усыновить его после того, как мы поженимся, — сказал он, почти сияя.

«О милый.» — Куинн крепко обняла его, а затем отстранилась, чтобы спросить: «Что ты сказал?»

«Я сказал ему, что планировал поговорить с ним об этом, и я был бы горд называть его сыном», — торжественно сказал он.

— О, — выдохнула Куинн и крепко обняла его. «Я так сильно тебя люблю.»

— Я тоже тебя люблю, — пробормотал он, целуя ее в макушку. Минуту они молчали, а потом он сказал: — Я слышал, у нас полно гостей.

— Боюсь, что да, — призналась она, отстраняясь, чтобы придать извиняющийся вид, — Пэт сказала, что Санто хотел опробовать твое барбекю, чтобы понять, хочет ли он себе такое, и я сказала в любое время. Следующее, что я осознала, что Эбс, Томаззо, Мэри и Данте были приглашены. Извини.»

— Не стоит, — предупредил он. «Нам всегда весело, когда мы собираемся вместе».

— Я знаю, но я уверена, что ты устал после двух дальних перелетов подряд, и ты знаешь, что они задержатся допоздна, и на самом деле я просто хочу затащить тебя наверх и… — Она жадно поцеловала его, вместо того чтобы сказать: чего она хотела. Джет застонал и начал целовать ее в ответ, но потом остановился и отстранился.

— У нас компания, — со стоном напомнил он ей.

— Пэт сказала, что разбудит нас через полчаса, если мы к тому времени не выйдем на улицу, — хрипло сказала она ему.

— Ну, тогда. Расплывшись в широкой улыбке, он подхватил ее и начал подниматься по лестнице в спальни на верхнем этаже, спрашивая: «Я упоминал, что считаю твою сестру потрясающей?»

«Нет, но я рада, что ты так думаешь», — сказала она со смехом, и это действительно так.

— Черт, мне повезло, — выдохнул Джет, достигнув верхнего этажа и пойдя по коридору.

— Не так повезло, как мне, — заверила она его, положив голову ему на плечо.