Миранда Бриджес "Сердце целителя" Серия: Дом Каймар (книга 5)

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!

Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения.

Спасибо.

Перевод: Mira Cruz, Andgi

Редакторы: Eva_Ber, Nikkoletta

Обложка: Xeksany

Оформление: Eva_Ber

Глава 1

— Мои молочные коктейли сносят башку всем парням! — кричу я, шевеля бровями.

У объекта моей колкости расширяются глаза, а рот приоткрывается.

Я хватаю свои сиськи и приподнимаю их вверх.

— Не прекращай пялиться, придурок.

Парень несколько раз моргает, прежде чем резко повернуться и направиться в противоположную от меня сторону. Я опускаю руки и складываю их на груди, закатывая глаза. Извращенец.

— Тебе всегда приходится так поступать, Скайлар? — спрашивает меня Камилла с усмешкой. — Не похоже, что он первый парень, который пялится на тебя.

Я фыркаю.

— Не понимаю, почему должна позволять им трахать меня глазами. Это грубо, и раз уж они не могут по-другому, то хотя бы делали бы это более сдержано.

Камилла машет рукой, указывая на мой наряд.

— Ты практически намеренно дразнишь их.

Я опускаю взгляд на свои леггинсы и подходящий спортивный бюстгальтер, заканчивая теннисными туфлями.

— Мне нравится носить спортивную одежду, — говорю я, пожимая плечами. — Мы с тобой обе знаем, что это гораздо менее откровенно, чем то, что носят некоторые другие девушки. И для протокола, это колледж, а не средняя школа. Люди вокруг должны нормально относиться к чужому выбору одежды.

Моя подруга улыбается мне, ее взгляд становится мягким.

— Думаю, ты не осознаешь, насколько ты красива.

Я усмехаюсь, когда румянец заливает мои щеки.

— Неважно.

— Ты действительно такая.

Когда я открываю рот, чтобы возразить, она поднимает руку.

— Я знаю, знаю. Ты не видишь себя такой, но прими это от того, кто заботится о тебе, хорошо?

Я поджимаю губы, изо всех сил стараясь сохранять молчание. Я уже давно не чувствовала себя красивой.

И сомневаюсь, что когда-нибудь почувствую это снова.

— Итак, какие у тебя планы на сегодня? — спрашивает она меня, прерывая мои мрачные размышления.

— Занятия закончились, так что мне надо идти домой. Ты же знаешь, какие чрезмерно опекающие мои родители. — Я закидываю рюкзак на плечо. — Но, может быть, мы могли бы встретиться после ужина и просмотреть задание по химии?

Камилла кивает.

— Хорошо.

Я поднимаюсь на ноги и подмигиваю ей.

— Увидимся позже, сучка.

— Пока.

Ухмылка растягивает мои губы, когда я легко бегу по кампусу. Камилла действительно лучшая. Никто не понимает меня так, как она. Честно говоря, я не знаю, что бы я делала без нее — или как бы я пережила самое мрачное время в своей жизни. Она была рядом со мной во время того кошмара, Камилла стала моей названой сестрой.

Я люблю эту сучку.

Пот собирается у меня на лбу, когда мои ноги стучат по тротуару, мое тело уже протестует против солнечных лучей. Хотя мне это нравится. Ощущение моих мышц, когда они сокращаются и изгибаются, чтобы поддерживать меня в движении, вместе с воздухом, наполняющим мои легкие, когда я глубоко дышу. Человеческое тело — удивительная штука, и я ценю поддержание своего в идеальной форме. Тем лучше надирать людям задницы, если это необходимо.

К тому времени, как я сворачиваю на свою улицу, с меня капает пот, но каждая капля — это как выводимый токсин, и мне нравится это ощущение очищения. Я замедляю шаг, подбегая к входной двери, пытаясь дать своему сердцу шанс замедлить ритм, а ногам — перестать дрожать. Я поворачиваю рюкзак, чтобы повесить его на бедро, и роюсь в боковом кармане в поисках ключей. Как только мои пальцы касаются холодного металла, я оглядываюсь, чтобы убедиться, что позади меня никого нет.

Посчитав это место безопасным, я протягиваю руку с ключами в руке, но замираю. Дверь уже открыта. Замок такой маленький, меньше дюйма, но моя мама никогда не забывала его закрывать. Я засовываю ключи обратно в предназначенный для них карман и снимаю рюкзак с плеча, прежде чем аккуратно положить его на крыльцо.

Я глубоко сглатываю, толкая дверь и проскальзывая внутрь. Все мое тело сжимается от напряжения, и клянусь, что мое сердце бьется так громко, что может оглушить меня. Я прижимаюсь спиной к стене, наклоняю голову и напрягаюсь, чтобы услышать что-нибудь, что дало бы мне ключ к пониманию того, что происходит. Говорю себе, что слишком остро реагирую, но мои инстинкты кричат слишком громко, чтобы я могла их игнорировать. Где звуки моей матери, хлопочущей на кухне, или крики моего отца, когда он критикует любой вид спорта, который показывают по телевизору?

Люди часто говорили, что тишина может быть громкой, и я никогда по-настоящему не понимала эту фразу до сих пор. С каждым мгновением мой страх растет. Это как туман, клубящийся и становящийся плотнее с каждым моим шагом.

Я хочу позвать своих родителей, притвориться, что все в порядке, но я этого не делаю. Вместо этого я отталкиваюсь от стены и крадусь в сторону кухни. Я выбрала это место назначения по двум причинам. Во-первых, это наиболее вероятное место, где можно найти мою мать. И второе — у меня сильнейшее желание схватить нож.

Звук шагов заставляет меня остановиться как вкопанная. Шарканье тяжелое и непривычное для меня. Все знают запахи и звуки, которые издает их домашнее хозяйство, и которые не принадлежат моему. Страх разрастается в моей груди, мне трудно дышать, но я направляю свой адреналин. Согнув колени и сжав руки в кулаки, я ползу вперед.

— Я чччччую кого-то.

— Даааа.

— Она — таааа, кого мы ищщщщем.

Голоса незваных гостей почти заставляют меня спотыкаться. Кем бы ни были эти люди, они ненормальны. Их тон хриплый и неестественный, как будто им трудно говорить. Как бы мне ни хотелось отмахнуться от шепелявости как от речевых нарушений, я не могу.

Я выглядываю из-за угла, бросаю лишь мимолетный взгляд и чуть не кричу. Два аллигатора стоят у меня на кухне. Один несет копье, а другой — меч, и они одеты в кожаные штаны с соответствующими кожаными ремнями, перекрещивающимися через их торсы. Я несколько раз моргаю, фокусируя взгляд, чтобы убедиться, что мое зрение не искажено.

Это, должно быть, сон. Это единственное объяснение.

И тут я замечаю брызги красных капель на шкафчиках над плитой и на занавесках над раковиной. Я провожаю взглядом эту дорожку, мой ужас растет с каждой миллисекундой. Когда вижу своих родителей, лежащих на полу в луже крови, мой мир переворачивается.

Это не сон. Это кошмар.

Я открываю рот, и внутри меня зарождается крик, начинающийся в глубоком уголке моей души, а затем прокладывающий себе путь вверх по груди и мимо моего разбитого сердца. Это льется с моих губ, вопль скорби, слишком суровый, чтобы выразить его словами. Монстры поворачиваются ко мне, разговаривая друг с другом, но я не слышу их из-за своих мучений.

Один из них делает шаг ко мне, его намерение заставить меня замолчать предельно ясно. Жжение в моем животе бурлит и нагревается, расширяясь, а затем наполняет мои вены. Как будто лава попала в мою кровь, и хотя я хочу убежать или напасть, я не могу сделать ни того, ни другого, поскольку этот ад нарастает внутри меня. Я совершенно бессильна против этого, и все же это так, как будто я — источник. Раздвоенность того, что происходит со мной, слишком сложно для восприятия, поэтому я уступаю требованиям своего тела, неудержимо дрожа, изо всех сил пытаясь удержаться в вертикальном положении.

Мой крик меняется, становясь громче и пронзительнее. Одно из существ качает головой, как будто крик причиняет ему боль, но это не мешает ему надвигаться на меня. Огонь внутри пронзает меня насквозь, и я чувствую, что вот-вот умру. Я поднимаю руки ладонями наружу, чтобы отогнать рептилию, хотя знаю, что это жалкий жест, но это происходит само собой, просто желание защититься и сдержать его приближение.

Жар внутри меня нарастает до невыносимого уровня, заставляя меня стискивать зубы до боли. И затем все это чужеродное ощущение собирается вместе, прежде чем пронестись по каждому нервному окончанию и покинуть кончики моих пальцев. Кажется, это проносится сквозь меня неудержимым потоком, и я могу только смотреть, как два существа замирают, а затем разлетаются на мелкие кусочки, забрызгивая всю кухню кровью.

Я падаю на колени, когда огонь внутри меня медленно угасает, подобно тусклому горению углей. Теперь я чувствую слабость и головокружение. Как будто прилив энергии исчез, оставив на своем месте отстраненность, с которой я незнакома. Я немедленно хочу, чтобы это вернулось, укрепило меня, но этого не происходит. Я падаю на пол и ложусь на спину, ошеломленно уставившись в потолок. Там есть частички останков этих существ, и я обнаруживаю, что не могу проявить ни капли сочувствия.

Шаги достигают моих ушей, и я поворачиваю голову в том направлении, не в силах сделать что-либо еще. Я полностью истощена энергией, и удивительно, что я все еще сохраняю связность мыслей. Даже сейчас мои глаза хотят закрыться, мое тело умоляет меня отдохнуть. Если этот кошмар — реальность, то я надеюсь на вечный сон. Или, может быть, тот, кто придет, избавит меня от страданий, потому что, несмотря на то, что я измучена, мое горе все еще давит на меня, груз, от которого я никогда не избавлюсь.

Мужчина, который выходит из-за угла, сразу же фиксирует свой взгляд на мне, даже до того, как его серебристые волосы успели рассыпаться по плечам. Он прищуривает глаза, но это не мешает мне видеть пылающий синий оттенок внутри. Это напоминает мне электричество, яркое и горячее. Я бы задрожала от его красоты и ярости, если бы могла, потому что его глаза так завораживают.

Пока я лежу беспомощная и неподвижная, мужчина убирает свой меч в ножны и опускается на колени рядом со мной. Он прижимает кончики пальцев к моей шее сбоку, и облегчение на его лице очевидно. Я пытаюсь разобраться в этом и в нем. Кто этот парень, и почему он похож на «Ведьмака» со своим мечом и странным нарядом? Его одежда состоит из черного летного костюма, а единственным украшением является небольшая полоска бриллиантов на воротнике. Однако его заостренные уши дают мне понять, что он не человек. Ну, это и тот факт, что он почти семи футов ростом и огромен.

Если бы я не видела беспокойства в его взгляде, я бы подумала, что он собирается убить меня. Вместо этого он проводит пальцами по моему лбу и откидывает назад выбившуюся прядь моих волос. Прикосновение слишком нежное и в нем слишком много ласки, чтобы он проверял меня на лихорадку.

— Ты ранена? — спрашивает он меня.

Я сглатываю пару раз и пытаюсь привести свой рот в рабочее состояние.

— Нет.

Он встает и молча направляется к моим родителям. Когда он прикасается к ним, я почти теряю сознание. Я не могу объяснить, почему это меня так сильно расстраивает, но так не должно быть. Он проверяет их на наличие признаков жизни, и я должна быть благодарна, но я уже знаю, что он ничего не найдет. Его рот сужается, а брови хмурятся после каждого осмотра, подтверждая то, что я уже знаю: их больше нет в живых.

Он возвращается ко мне, снова опускаясь на колени, и на этот раз я не боюсь.

— Что здесь произошло? — спрашивает он. Его голос нежен, как летний ветерок. Это сразу же успокаивает меня.

По крайней мере, на мгновение.

— Эти аллигаторы пришли и убили моих родителей, — говорю я. Я удивлена спокойствием своего тона, потому что внутри меня эмоции бурлят и подпрыгивают в груди. Это только вопрос времени, когда я сломаюсь, и они выльются из меня. — А потом я убила этих ублюдков.

Незнакомец наклоняет голову в знак признательности и касается моей щеки.

— Это моя хорошая девочка.

Я удивлена отсутствием у меня возмущения по поводу его ответа. Обычно я нахожу подобные фразы оскорбительными или шутливыми, но он сказал это таким тоном, что мне становится теплее внутри. Как будто он действительно гордится мной.

Я смотрю на него снизу вверх, обводя взглядом контуры его лица. У него сильная линия подбородка, а скулы острые, но не неприятные. Полнота его рта удивительна, но на нем это не выглядит женственно. На самом деле, в этом мужчине нет ничего девчачьего. Его тело — точеные мышцы, очерченные одеждой. Я снова перевожу взгляд на него, изучая уникальность его глаз. Они похожи на два бассейна, в которых есть глубина, которую я никак не могу понять, и все же они умоляют меня нырнуть в них. Я вполне могла бы утонуть в них, если бы он не отвел взгляд.

— Я не собираюсь причинять тебе вред, — говорит он, разрушая чары, которые наложил на меня. — Мне нужно увести тебя отсюда до того, как прибудут еще солдаты Ялата.

Я киваю, не желая признавать, что не могу стоять, не говоря уже о том, чтобы ходить. Однако, похоже, это не проблема, когда мужчина поднимает меня на руки, как будто я ребенок. Он прижимает меня к своей груди, и я опираюсь на него, не заботясь о том, чтобы поддерживать видимость силы. Я не думаю, что он причинит мне боль, но все еще есть часть меня, которая приветствовала бы смерть.

Не обязательно беспроигрышный, но и не проигрышный вариант.

Я поворачиваю голову, окидывая взглядом своих родителей.

— Они...?

Я даже не могу закончить предложение, потому что это слишком больно. Я даже не уверена, почему спрашиваю. Мы оба знаем, что они умерли, но, возможно, я спрашиваю, как их ребенок, а не как взрослая женщина, неспособная отпустить их до последнего возможного момента.

Мужчина кивает один раз, крепче прижимая меня к себе, как будто выказывая сочувствие.

— Ты отомстила за них, — говорит он. — Ты можешь найти в этом некоторое утешение. — Он хватает меня за подбородок и поворачивает его, отводя мой взгляд от тел. — Ты видела то, что тебе было нужно, чтобы подтвердить их смерть. Не смотри больше, чем необходимо, ибо каждая секунда, проведенная таким образом, омрачит твою душу. Вместо этого помни их такими, какими они были, а не такими, какие они сейчас.

Я хочу вырваться из его объятий и еще раз окинуть взглядом своих родителей, чтобы увидеть их, потому что, несмотря на то, что он говорит, я как будто не могу отпустить. Даже если это причинит мне боль, я хочу провести эти последние секунды с ними.

Вместо этого я закрываю глаза и глубоко дышу. Мужчина отпускает мой подбородок и прижимает ладонь к моей щеке, заставляя меня положить голову на него. Я благодарна, что он заставляет меня отвести взгляд, потому что я знаю, что он прав. Тепло от его прикосновения проникает в меня, и он не убирает руку, пока мы не оказываемся за пределами моего дома.

— Кто ты такой? — шепчу я. Я должна была спросить задолго до этого, но мой мозг был парализован травмой, которую я только что пережила. Постепенно начинает проявляться реальность, и хотя я еще не готова ее переварить, я позволяю крошечной частичке просачиваться внутрь.

— Меня зовут Брэкстон.

Я жду, выжидающе глядя на него, но он больше ничего не говорит. Я нахожу это немного раздражающим.

— Кто ты такой?

— Мой народ называется дравийцами.

Я разочарованно выдыхаю. Этот парень, очевидно, очень скуп на информацию. Тем не менее, у меня нет проблем преследовать его, пока он не скажет мне то, что я хочу знать.

— Просто чтобы внести ясность, ты не человек, верно?

Он качает головой.

— Что ты собираешься со мной делать?

Он останавливается, опуская подбородок, чтобы встретиться со мной взглядом. Его взгляд светится умом, заставляя его глаза вращаться от интенсивных вычислений и дедукций. И все же я улавливаю искру чего-то еще. Как центр пламени, оно горит, становясь ярче, чем дольше он смотрит на меня.

— Это, — говорит он, делая паузу на несколько секунд, — еще предстоит выяснить.

Глава 2

— Брэкстон!

На крик мы с ним поворачиваемся в сторону говорящего. Другой дравианский мужчина манит нас свободной рукой, а во второй он держит окровавленный меч. При виде желтой крови я испытываю сильное удовлетворение. Если бы я могла заставить всех этих аллигаторов взорваться, то сделала бы это.

— Я нашел человека, которому нужна ваша помощь, — говорит мужчина. Его взгляд скользит по нам, и он убирает меч в ножны, а затем протягивает руки ко мне. — Я позабочусь о ней.

— Нет!

Ярость, с которой Брэкстон отвечает, заставляет меня и другого мужчину переглянуться. Что происходит?

Брэкстон резко выдыхает и качает головой. В его голосе сквозит спокойствие, как будто он не рычал секунду назад.

— Мне нужно, чтобы эта женщина оставалась со мной.

Брови незнакомца хмурятся, но он не стал спорить, в то время как я перевожу взгляд с одного мужчины на другого. Брэкстон был нежен со мной с тех пор, как познакомилась с ним пять минут назад, но не то чтобы я предпочла его другому. На самом деле, я не хочу, чтобы они прикасались ко мне, и причиной того, что позволяла Брэкстону держать меня до сих пор, считаю свою травму. Ну, и плюс тот факт, что я не хочу лежать без сознания в своем доме с телами моих родителей.

— Опусти меня, — прошу я. — Я уже отошла от шока и могу идти.

Брэкстон колеблется, сжимая пальцы на мне, пока не бросаю на него пристальный взгляд.

— Хорошо, — выдохнув, говорит он. И ставит меня на ноги, пристально разглядывая меня, как будто я могу упасть в любую минуту. Однако стоит мне доказать обратное, как он берет мою руку в свою, вызывая недоумение. — Ты всегда будешь рядом со мной. Только после того, как угроза будет нейтрализована, ты сможешь ходить без сопровождения.

— Хорошо, — пожимаю я плечами, зная, что с ним буду в большей безопасности, чем в одиночку. Мои родители мертвы, и хотя я разнесла тех аллигаторов в пух и прах, не уверена, что смогла бы сделать это снова, если бы возникла такая ситуация. На самом деле не представляю, как это вообще произошло. Интересно, есть ли у этих инопланетян технология, чтобы помочь мне с этой маленькой загадкой? Скорее всего, раз они откуда-то прилетели, и я предполагаю, что для этого потребовались космические путешествия, в чем мы, люди, еще не преуспели.

Но прежде всего мне нужно остаться в живых.

— Веди, Эрикс, — отвечает Брэкстон, слегка потянув на себя наши соединенные руки.

— Нам нужно спешить, — говорит другой мужчина. — Неподалеку были замечены службы безопасности людей и их солдаты. Они сражаются с ялатами, но скоро станут ловить и нас. Я знаю, что командир не хотел бы, чтобы мы причинили вред людям.

Похоже, что приехали полицейские и военные. Меня это не удивляет, так как достаточно одного загруженного видео с ялатами, сопровождаемого звонком в 911, чтобы правительство США послало войска. Возможно, я не знаю Брэкстона и Эрикса, но приятно слышать, что они не хотят причинить нам вреда. Наверное, они говорят это для моего спокойствия, но от меня ничего не зависит, так что это кажется маловероятным.

Мы идем рядом с Эриксом, который ведет нас через пять домов. У меня сводит живот, когда вижу трупы на улице. Я не знаю этих людей лично, но это не мешает мне переживать. Единственное, что замечаю, все они мужчины разного возраста.

В нашем районе живут в основном пожилые пары, которые вышли на пенсию еще до того, как здесь построили колледж. Однако после он стал местом, где студенты в целях экономии подыскивали себе соседей по комнате и жили вне кампуса. По мере того, как я смотрю на место назначения, ко мне подступает тошнота.

В этом доме живут четыре молодые женщины. Это не может быть совпадением, что только женщины, похоже, являются мишенью для ялатов. А может, я просто делаю поспешные выводы.

Мое сердце громко стучит в груди, и я мысленно готовлюсь к тому, что нас может ждать внутри, когда мы входим в парадную дверь. Брэкстон отпускает мою руку и направляется к лежащей на полу девушке, ее рука согнута под неестественным углом. Даже если бы я не была студенткой биологического факультета, хорошо разбирающейся в анатомии человека, то все равно поняла бы, что рука серьезно вывернута.

Девушка бессвязно шепчет какие-то фразы, мотая головой туда-сюда, и я могу только представить, какую боль она испытывает. Опустившись на колени по другую сторону от Брэкстона, беру ее здоровую руку в свою. Она смотрит на меня широко распахнутыми глазами, ее бормотание становится все более учащенным.

— Привет, — мягко произношу я. — Мы здесь, чтобы помочь тебе. Теперь ты в безопасности. — Я не знаю эту девушку, но видела ее раньше во время одной из моих многочисленных поездок в кампус и обратно.

Брэкстон достает из небольшого ранца несколько инструментов, и все они мне незнакомы. Первым делом он берет пузырек с каким-то лекарством и наполняет им похожий на пистолет металлический шприц. Он приставляет устройство к шее пациентки и нажимает на курок, при этом устройство издает небольшой шипящий звук. Эффект мгновенный. Девушка перестает двигаться, а ее веки опускаются, по мере того как она делает глубокий вдох.

Пока Брэкстон перехватывает ее раненую руку и вправляет ее в правильное положение, поглаживаю ее по ладони. Девушка не вздрагивает, и я радуюсь, что ей не больно, потому что перелом выглядит очень серьезным. Когда кости вправлены на место, Брэкстон берет что-то похожее на алюминиевую фольгу и обматывает руку. Я понимаю, что он не относится к пациентке, как к тарелке с остатками пищи, но выглядит это примерно так.

— Для чего это нужно? — спрашиваю я, указывая подбородком на фольгу.

— Это высвобождает тепло, которое сплавит кость вместе и ускорит процесс заживления.

С благодарностью киваю.

— Отлично.

Он хмурится, но ничего не отвечает. Закончив помогать пациентке, Брэкстон встает.

— Эрикс, отнеси раненую женщину на корабль, и как только положишь ее в медицинский отсек, возвращайся и ищи других. Но действуй быстро. Я уверен, что командир захочет улететь как можно скорее.

— Сэр, — отрывисто кивает Эрикс.

— А что насчет трех других женщин, которые живут здесь? — спрашиваю я, медленно поднимаясь на ноги.

Брэкстон и Эрикс обмениваются взглядами, а затем обращают свои неоновые взоры на меня. Эрикс подхватывает девушку и уходит, оставляя нас с Брэкстоном наедине.

— Ялаты, должно быть, забрали их, — наконец отвечает он.

— Ты говоришь о людях-аллигаторах, верно?

Брэкстон кивает.

— А женщины где? — спрашиваю я, оглядываясь по сторонам, словно какой-нибудь ялат может выскочить из-за двери или из-за угла. Внутри меня есть маленький проблеск силы, но даже с моим адреналином, начинающим увеличиваться, я все еще не могу получить к ней доступ. Мне кажется забавным, что я никогда не чувствовал ее раньше, но теперь прекрасно осознаю ее присутствие во мне. Энергия не такая сильная, как раньше, и мне интересно, не потому ли это, что ей нужно время для перезарядки. Однако знаю, что моему телу необходим отдых, потому что мне достаточно одного порыва ветра, чтобы упасть.

— Ялаты ищут женщин для воспроизводства, — сообщает Брэкстон.

— Женщин для воспроизводства? — Уперев руки в бедра, я поджимаю губы. — Как мы разводим собак? — Когда Брэкстон кивает, мой взгляд становится темным, а ярость ослепляет меня. — Мы не просто сучки, которых насилуют и используют для размножения! Это отвратительно.

Закрыв глаза, прикусываю язык, чтобы не закричать. Когда теплые руки Брэкстона обхватывают мои плечи, это заставляет меня открыть глаза и посмотреть на него. В его взгляде

беспокойство, в глубине которого таится что-то еще, но я не могу понять, что именно. Это проявление беспокойства, а также моя усталость — единственная причина, по которой я не отстраняюсь.

— Я позабочусь о том, чтобы тебе не причинили вреда, — обещает он. — Даю слово.

— Пока ты не планируешь использовать меня в качестве источника размножения, все в порядке.

Что-то мелькает в его взгляде, прежде чем он слегка кивает и опускает руки, чтобы снова взять меня за руку.

— Пойдем со мной.

Мы выходим на улицу, и даже комфорт, который я чувствовала раньше в его присутствии, не успокаивает меня. Молодых женщин забирают против их воли и заставляют подчиняться инопланетной расе, намеревающейся использовать их в своих личных целях. Я не могу поверить в это, но отрицать доказательства невозможно. Только мой дом и этот дом подверглись вторжению, и это не совпадение. Я напрягаю мозг, пытаясь вспомнить, есть ли еще молодые женщины в этом районе.

Нет, но Камилла находится четырьмя улицами дальше.

— Помоги мне найти мою подругу, — прошу я, потянув Брэкстона за руку. — Она недалеко отсюда и, скорее всего, станет мишенью для этих пришельцев. Ну, плохих, — бормочу я. Брэкстон тоже инопланетянин, но поскольку он похож на человека, трудно воспринимать его как инопланетянина. Кроме того, он спас меня и помог другой девушке. Это должно что-то значить.

Он обнажает меч.

— Веди меня к ней.

— Спасибо.

Я отпускаю его руку и ускоряю шаг. Неужели совсем недавно я бежала трусцой в обратном направлении, и моя жизнь была совершенно нормальной? А теперь я мчусь в неизвестное будущее с незнакомцем рядом. Какая-то часть меня хочет оплакать своих родителей или спрятаться в темном месте и никогда оттуда не выходить, но я не могу. Не сейчас. Поэтому ставлю одну ногу впереди другой, позволяя жару опускающегося солнца и твердости тротуара удерживать меня в настоящем моменте.

— Ее дом синий, слева, — говорю я. — Адрес тринадцать-ноль-восемь. — Мой голос дрожит, и я говорю хрипло, но это не из-за физической нагрузки. Я занимаюсь спортом почти каждый день, и моя кардиограмма просто потрясающая. Нет, я дрожу и задыхаюсь от мысли, что найду Камиллу в таком же состоянии, как мои родители. Несмотря на то, что она молодая и ее должны забрать в разведение, все равно боюсь.

— Позволь мне пойти первым, — просит Брэкстон, бросая на меня суровый взгляд.

— Без проблем.

— И оставайся здесь.

Я поджимаю губы.

— Вот теперь у нас проблема.

Суровое выражение его лица заставило бы нормального человека содрогнуться, но я не из робких. Поэтому приподняв бровь и прищурившись, внимательно смотрю на него, стараясь, чтобы он увидел решимость в моих глазах. Наша битва характеров длится не более двух секунд, но я с гордостью могу назвать себя победителем.

Брэкстон отворачивается и толкает открытую дверь. От того, что замок не оказывает никакого сопротивления, у меня сводит живот.

Пожалуйста, только не дайте ей умереть.

Внутри дома жутко тихо, и я держусь поближе к Брэкстону, переводя взгляд с одного угла на другой. Он обходит все комнаты, шагая беззвучно, его крупная фигура напряжена, но мышцы на руках не выглядят скованными. Он напоминает мне пантеру в своем черном летном костюме, скрытную и смертоносную.

Когда мы прошли через все комнаты, никого не обнаружив, не знаю, вздохнуть ли мне с облегчением или запаниковать. Думаю, на данный момент можно испытывать нечто среднее между облегчением и паникой.

— Скорее всего, они забрали ее на свой корабль или в место сбора, — наконец сообщает Брэкстон.

— Хорошо, тогда уходим.

Он покачивает головой, заставляя меня нахмуриться.

— Я отведу тебя на свой корабль. То, что ты сделала с ялатами, не под силу человеку и нуждается в тщательном изучении.

Остановившись на месте, машинально прижимаю руки к бедрам.

— Послушайте, мистер. Я не какой-то научный эксперимент, с которым вы можете играть. Я нужна своей подруге, так что либо вы поможете мне вернуть ее, либо вам нужно убраться с дороги.

Мистер качает головой, его серебристые волосы мягко колышутся.

— Вот как?

— Совершенно, мать твою, точно. — Я заставляю себя не плакать, когда правда срывается с моих губ. — Камилла — единственная семья, которая у меня осталась, и я не могу стоять в стороне и смотреть, как ее забирают в рабство.

Брэкстон делает шаг ближе ко мне, насыщая пространство вокруг меня своей мужской энергией. Она волнами отражается от него и обрушивается на меня. Он ничего не говорит, но ему и не нужно. Я впиваюсь пальцами в бедра, чтобы не отступить, и поднимаю подбородок, глядя прямо в его сияющий взгляд.

— Ты можешь быть храброй, но ты эмоциональна и безрассудна, — говорит он. И делает еще шаг, прижимая носок своего ботинка к моей туфле, а его дыхание обдувает мою щеку. — Если действительно хочешь помочь своей подруге, ты дождешься моей помощи, или тебя постигнет та же участь.

Моя грудь тяжело вздымается, когда пытаюсь не закричать от разочарования. Знаю, что он прав, но мысль о том, что нужно ждать или откладывать спасение Камиллы, выше моих сил. Я не из тех, кто сидит, уткнувшись в кресло, но и не идиотка. Я не умею владеть мечом или стрелять из пистолета, так что мои шансы на успех ничтожно малы.

— Похоже, у меня нет выбора, кроме как идти с тобой, — мрачно замечаю.

— Выбор есть всегда. Как и всегда есть последствия этого выбора.

— Значит, вы не только врач, но и философ. — Выдохнув побольше воздуха, я пытаюсь унять свой гнев. — Напомните мне не спрашивать у вас советов.

В уголках его глаз появляются морщинки, и, клянусь, его губы дрогнули один раз, но это произошло так быстро, что не уверена, что вообще что-то увидела. Если он и забавляется, то хорошо это скрывает.

Брэкстон отходит от меня и вздергивает подбородок.

— Пойдем на мой корабль и проверим тебя на наличие травм.

Я бросаю на него косой взгляд.

— А потом мы придумаем план, как найти Камиллу?

— Ее вместе с другими человеческими женщинами взяли в плен.

— Хорошо, — киваю я. — Есть ли у вас какое-нибудь оружие, кроме меча, которое я могла бы одолжить?

Он встречается с моим взглядом, и его глаза практически светятся, когда говорит:

— Если мои подозрения верны, ты и есть оружие.

Глава 3

Мой насмешливый смех, вызванный комментарием Брэкстона, почти душит меня, когда пятеро ялатов окружают нас.

— Я буду охранять тебя, — говорит Брэкстон, толкая меня за спину. Он отступает, ставя меня между собой и ближайшей стеной. Защитный жест не ускользает от меня, но не мешает мне наклониться в сторону, чтобы держать пришельцев в поле моего зрения. Моя сила вспыхивает к жизни, хотя она уже не так сильна, как раньше.

— Дравианссс, — говорит один из ялатов. — Отдай нам сссамку, и мы оставим тебя в жжживых.

Брэкстон не отвечает на требование, но я замечаю, как слегка напрягаются его плечи. Ближайший инопланетянин слева от нас, не теряя времени, нападает на нас, его копье вонзается в грудь Брэкстона. Он легко отклоняется одним взмахом меча, отправляя в полет две части копья.

Рептилия вытаскивает меч из ножен, ее глаза горят яростью.

— Сссхватите его!

Я проглатываю крик, нарастающий в моем горле, и поднимаю руки, когда моя сила иссякает в моих венах.

Я направляю все свое внимание на укрепление и оттачивание ее, чтобы при необходимости я могла его изгнать.

Меч Брэкстона рассекает воздух, непрерывная серия размытых движений, которые поражают меня, даже когда я изо всех сил пытаюсь проследить за ним взглядом. Он протягивает свободную руку к одному из нападавших и отправляет его в полет через всю комнату.

Мой рот приоткрывается, когда я понимаю, что Брэкстон обладает теми же способностями, что и я.

Оставшиеся ялаты окружают его, и хотя Брэкстон, кажется, в состоянии справиться с атакой, я больше не могу сидеть сложа руки и наблюдать. Мои брови хмурятся, когда я концентрируюсь изо всех сил, упиваясь силой, бурлящей внутри меня. Я фиксирую свой взгляд на ближайшем ялате и машу ладонями в его направлении, молясь, чтобы я не причинила вреда Брэкстону в своей попытке помочь.

Кончики моих пальцев покалывает от ощущения, и я прищуриваюсь на свою цель, руководствуясь инстинктом. Яростный крик пришельца, пытающегося пошевелиться, дает мне понять, что он у меня в руках. Я сжимаю кулак, и тело рептилии прогибается с тошнотворным хрустом, заглушая вопли существа. Когда я разжимаю руку, уничтоженный ялат падает на землю, как скомканный лист бумаги.

Я отшатываюсь назад, прислоняясь к стене, когда на меня накатывает головокружение. Мои глаза закрываются, и я делаю глубокие вдохи, пытаясь оставаться на ногах. Мне потребовалось много усилий, чтобы использовать свою силу, но мне все равно. Я хочу, чтобы все ялаты сдохли.

После того, как я окидываю комнату взглядом, отмечая, что Брэкстон уничтожил всех врагов, кроме одного, вздох облегчения покидает меня в порыве.

То есть до тех пор, пока в дом не ворвались еще шесть ялатов.

Брэкстон делает размашистое движение рукой, отталкивая их назад. Но они быстро сплачиваются. Он свиреп в своих атаках, никогда не замедляется, никогда не устает. Однако нас сильно превосходят численностью.

Брэкстон, по-видимому, признает этот факт. Он удивляет меня, роняя свой меч и протягивая руки. Я с изумлением наблюдаю, как ялаты застыли на месте, явно пытаясь освободиться. Теперь, когда он больше не стоит ко мне спиной, я могу видеть, как на лбу доктора собирается пот, пока он продолжает их удерживать. Их крики и визг мешают мне думать и усиливают стук в моей голове.

— Беги! — кричит он. — Я буду сдерживать их.

Я отталкиваюсь от стены и поднимаю руки.

— Нет.

Брэкстон щелкает запястьем, и один из ялатов съеживается, сминаясь сам по себе, прежде чем упасть на пол кучей.

— Не используй свой дар, — говорит он, его руки дрожат. — Ты сгоришь дотла. Это небезопасно.

Я опускаю руки, полностью намереваясь прислушаться к его предупреждению, пока в дом не ворвется еще больше ялатов. Каждая клеточка моего существа приходит в состояние повышенной готовности, когда адреналин разливается по моему телу. Сила внутри меня, по-видимому, вызванная выживанием, сильно пульсирует внутри, когда я поднимаю руки над головой.

— Нет! — крик Брэкстона, сопровождаемого громоподобными шагами ялата, недостаточно, чтобы нарушить мою концентрацию. Я закрываю глаза и молюсь, чтобы Брэкстон не был убит.

В порыве силы, от которой у меня перехватывает дыхание, я высвобождаю все, что у меня есть. Жидкий огонь, смешанный со странной прохладой, пронизывает меня насквозь, прежде чем покинуть кончики моих пальцев. Затем раздается громкий рев, прежде чем серия разрывающих звуков заполняет комнату. Мои глаза распахиваются, чтобы увидеть, что ялаты разорваны на куски. Это великолепное, но ужасное зрелище.

Брэкстон бросается ко мне, загораживая мне вид на ужас и запекшуюся кровь передо мной. Он заключает меня в объятия, когда мои ноги подгибаются, и я смотрю на него, а он смотрит на меня сверху вниз. Его глаза, когда-то ярко-голубые, теперь стали прекрасным обсидианом. Два озера тьмы бурлят от гнева и беспокойства.

— Ты маленькая дурочка, — шепчет он, его хватка на мне усиливается.

А потом он выбегает из дома.

Моя голова падает ему на грудь, и мои глаза закрываются. Я чувствую себя так, словно мои конечности налиты свинцом, такие тяжелые и совершенно бесполезные, но мое сердце бешено колотится в груди, как будто я бежала спринт. Волна изнеможения накатывает на меня, затягивая под воду, и моя последняя мысль — что Брэкстон, возможно, был прав насчет меня.

Я идиотка.

***

Звуковой сигнал отдается в моей голове, будя меня.

С тихим стоном я заставляю себя открыть глаза и оглядеться по сторонам. Мой взгляд сразу же падает на Брэкстона, несмотря на то, что есть несколько пациентов, которые занимают многочисленные койки, а также медики, ухаживающие за ними. Брэкстон одет в белый халат поверх своего черного летного костюма, а его меча нигде нет, что имеет смысл, поскольку мы находимся в клинике. Ушел прежний воин, и на его месте появился врач. Так или иначе, оба персонажа хорошо «смотрятся» на нем.

Он поворачивает голову в мою сторону, ловя мой пристальный взгляд, но я слишком устала, чтобы обращать на это внимание. Я продолжаю наблюдать за ним, когда он широкими шагами пересекает комнату, подходит, чтобы встать прямо рядом со мной и чуть-чуть наклониться.

— С тобой все в порядке? — спрашивает он. Он протягивает руку, как будто хочет прикоснуться ко мне, а затем убирает ее.

Я облизываю губы, пытаясь заставить свой рот полностью функционировать.

— Я думаю, что да.

Как будто искушение прикоснуться ко мне слишком сильно, он убирает волосы с моего лба.

— Ты могла погибнуть.

Вау. Этот парень действительно знает, как похвалить даму.

— Мы были окружены, — говорю я, слегка пожимая плечами. — Я сделала то, что считала лучшим.

— Ты вообще не думала, — огрызается он. Чернильно-черные полосы ненадолго появляются в неоновой синеве его глаз, но исчезают после моргания. — Тебе очень повезло, что твое тело привело тебя в бессознательное состояние вместо того, чтобы использовать твою жизненную силу, следовательно, убить тебя.

Опять же, какой ловелас.

— Послушай, — говорю я, поджимая губы, — моя жизнь — это не твоя забота.

Он открывает рот и тут же закрывает его, коротко щелкнув зубами. Затем его ноздри раздуваются, когда он резко выдыхает. Что-то в нашем разговоре разозлило его, но я не могу себе представить, что именно. Я только что встретила этого парня, черт возьми.

— Где я нахожусь? — спрашиваю я, пытаясь увести тему разговора от себя. Дело не в том, что я пыталась быть безрассудной. Я просто не могла стоять в стороне и ничего не делать, пока мы были в опасности. Хотела бы я отметить, что Брэкстон должен быть благодарен, что я не уничтожила его вместе с аллигаторами, но он и так уже взбешен.

— Ты находишься на «Шарвикс».

Он достает устройство и направляет его на меня. Маленькая машинка чирикает и пищит, без сомнения, предоставляя ему какую-то информацию. От этой мысли мне становится не по себе.

Секреты остаются секретными по какой-то причине.

— Я чувствую себя прекрасно. Ты можешь убрать эту штуку? — Я киваю головой в сторону сканера, и он удивляет меня, кладя его в карман. — Что такое «Шарвикс»? И ты нашел Камиллу?

— В некотором роде.

— Прекрати нести чушь, Брэкстон.

Трое других медиков вместе с несколькими пациентами бросают взгляды в мою сторону. Я игнорирую их, сосредоточив свое внимание исключительно на враче. Возможно, это был не лучший выбор слов, но мое беспокойство за подругу обостряет мой язык и сокращает мое терпение.

Он приподнимает бровь, давая мне понять, что мое поведение возмутительно.

— Человеческая женщина вместе с несколькими другими доставляется на планету Ялат. Ты находишься на дравийском корабле, который преследует пленных людей.

Я выдыхаю, откидывая волосы со лба. Я нахожусь на инопланетном космическом корабле, который следует за другим инопланетным космическим кораблем, чтобы спасти похищенных человеческих женщин. Потрясающе.

Я закрываю глаза, когда чужеродные концепции проникают в мой разум. Это странно, но я не могу отрицать того, что происходит вокруг меня и со мной самой. Я все еще хочу знать, что, черт возьми, происходит с моим телом. Почему у меня есть способности, подобные способностям Брэкстона?

Я должна была бы паниковать из-за того, что я больше не на своей родной планете и в настоящее время несусь сквозь космос на инопланетном корабле, но это не так. Хотя, я сделаю это позже. Прямо сейчас моя единственная забота — это Камилла, поскольку она — единственная семья, которая у меня есть. На Земле не осталось ничего, что что-то значило бы для меня. Боль, проистекающая из этой мысли, заставляет меня вздрагивать.

— Тебе плохо?

Ощущение руки Брэкстона, нежно поглаживающей мое лицо, заставляет меня открыть глаза. Он смотрит на меня сверху вниз, чернильно-черные полосы скользят в его неоновом взгляде. Интересно, почему это продолжает с ним происходить? Я хочу спросить, но это такая мелочь по сравнению со всем остальным, что происходит.

— Я в порядке, — говорю, сопротивляясь желанию прижаться к его прикосновению.

По какой-то необъяснимой причине я чувствую себя в безопасности с Брэкстоном, что довольно удивительно, учитывая, что он сильный инопланетянин-воин и мужчина. Может быть, это потому, что он ничего не делал, кроме как защищал меня.

Или, возможно, это потому, что до сих пор он говорил мне правду. В любом случае, я его не боюсь, хотя и должна была бы.

Я действительно идиотка.

Кроме того, я не пропустила шокированные взгляды медиков, когда минуту назад бросила вызов Брэкстону. Нетрудно догадаться, что люди никогда не разговаривают с ним таким образом, и это наводит меня на мысль, что он находится в каком-то властном положении.

— Так ты за все это отвечаешь? — спрашиваю я, махая рукой.

Он кивает.

— Я главный врач, но командир управляет экипажем этого корабля.

— Все это очень похоже на «Стартрек».

Я улавливаю намек на ухмылку Брэкстона.

— Я уже слышал это однажды, — говорит он.

— Действительно?

— Моя королева называет меня Кости.

Я ухмыляюсь ему, сразу уловив упоминание о печально известном докторе, который был частью команды капитана Кирка.

— Это уместно.

— Согласен. Это всего лишь одно из имен, которыми она меня удостоила. — В его голосе слышится намек на привязанность наряду с ноткой раздражения. Очевидно, что его королева — это та, о ком он заботится. Нежность, сквозящая в его словах, когда он говорит о ней, трогает меня больше, чем я хочу признать.

— Откуда она знает о «Стартреке»? — спрашиваю я, откидывая голову на подушку. Как будто вся энергия в моем теле исчезла, оставив меня нуждающейся в хорошем сне. Ну, еще в одном сне, раз уж я была без сознания. Однако мой ум по-прежнему сосредоточен, и я задаюсь вопросом, не уклоняется ли он от моего вопроса. Поэтому я спрашиваю еще раз.

Брэкстон заговаривает не сразу. Вместо этого он хватает планшет и печатает на нем, как будто не слышал меня, но я чертовски хорошо знаю, что он слышал. Когда я скрещиваю руки на груди и пристально смотрю на него, он, наконец, дает мне ответ.

— Моя королева — человек.

Я чуть не падаю с кровати.

Рефлексы Брэкстона быстры, как молния. Он хватает меня за плечи, удерживая в вертикальном положении, пока я моргаю на него в ступоре.

— Что тебя беспокоит? — спрашивает он, сканируя меня своим неоновым взглядом.

— Что ты сказал? — Возможно, я не расслышала его правильно. Может быть, у меня было небольшое повреждение мозга, когда я перенапряглась, используя свои силы?

— Где ты ранена?

Он проводит пальцами по мне, начиная с моих рук и двигаясь вниз. В ту секунду, когда он скользит по моим бедрам, я выхожу из оцепенения. Я накрываю его руки своими, удерживая их на своих бедрах.

— Ваша королева — человек? — спрашиваю я.

Через мгновение он кивает, в его глазах все еще читается беспокойство.

Я заставляю себя игнорировать это и те мягкие чувства, которые хотят подняться во мне.

— Как?

— Это не первый раз, когда мой народ прибывает на вашу планету.

Я громко вздыхаю, и несколько голов поворачиваются в нашу сторону — снова, — но я смотрю только на Брэкстона. Он произносит резкое слово на иностранном языке, и все немедленно возвращаются к тому, что они делали.

— Когда? Почему? — Я стараюсь говорить тихо, но он все равно звучит пронзительно для моих ушей. Просто, судя по всему, люди Брэкстона очень развиты, и не исключено, что они уже бывали на моей планете раньше. И, очевидно, они были только на Земле, но их мотивы — моя главная забота. Чего они могут хотеть от людей, чего у них еще нет в рамках их собственной цивилизации? Семя недоверия теперь расцветает во мне от этого новообретенного знания.

— Мне нужно дать тебе успокоительное? — спрашивает он, приподнимая бровь.

Я прищуриваюсь на него.

— Мне нужно дать тебе пинка под зад? — Есть шанс, что у него нет яиц, но, учитывая, насколько он похож на человека, это не слишком отдаленное предположение.

Он выдыхает, и я не могу сказать, от раздражения это или от поражения.

— Как тебя зовут?

— Это не имеет значения, — огрызаюсь я.

— Не для меня.

От того, как он это говорит, у меня учащается сердцебиение. Я пытаюсь скрыть свою нервозность, делая глубокий вдох.

— Тогда почему ты не спросил раньше?

Он кладет руки по обе стороны от моих бедер и наклоняется в мое пространство, не оставляя мне возможности уйти. Внезапно весь воздух, который я только что вдохнула, не приносит мне ни капли пользы, потому что я чувствую, что не могу дышать. Поэтому я выдерживаю его взгляд, гадая, какие мысли проносятся у него в голове. Меня раздражает, как мало он выдает своим выражением лица.

— До сих пор ничто не имело значения, кроме твоей безопасности, — говорит он. — Если бы я мог затащить тебя прямо в это корабль, я бы так и сделал. Однако ты такая упрямая, что я знал, что сначала должен тебе потакать. Теперь, когда ты вне опасности, я ловлю себя на том, что хочу знать о тебе все.

Глава 4

— Скайлар.

Мое имя звучит гулко, почти соблазнительно. Это не входило в мои планы, но близость Брэкстона оказывает влияние на мое тело, не говоря уже о эмоциях.

— Тебе подходит.

Он проводит большим пальцем по моей ладони. Знаю, что должна отстраниться, и обещаю себе, что сделаю это после того, как увижу, что именно он задумал, но не потому что мне это нравится. Его прикосновение вызывает тепло и необъяснимым образом помогает мне успокоиться. Я виню в этом свою травму. Должно быть, именно поэтому позволяю ему прикасаться ко мне.

Потому что последние три года я не давала такой привилегии ни одному мужчине.

Прочистив горло, я с большой неохотой убираю руку, пытаясь скрыть этот факт от Брэкстона с помощью строгого выражения лица.

— Послушай, у меня много вопросов, и я буду очень признательна, если ты на них ответишь.

— Хорошо. Хочешь что-нибудь перекусить?

Смена темы на мгновение выбивает меня из колеи. Как по команде, желудок урчит, и это вызывает понимающий взгляд Брэкстона.

— Да, спасибо, — пожимаю я плечами.

Он подхватывает меня на руки, прежде чем я успеваю открыть рот для протеста. И я бы так и сделала. Непременно. Да.

— Я умею ходить.

— Возможно.

— Куда ты меня несешь?

Он бросает на меня короткий взгляд, и что-то блеснуло в его взгляде.

— Куда-нибудь в уединенное место.

— Хорошо. Мне не нужны зрители.

На самом деле мне нужна свобода, возможность накричать, если потребуется. Как бы Брэкстон и его люди ни хотели помочь и защитить человеческих женщин, я не уверена, что доверяю им. Не имея ответов на свои вопросы, трудно понять, действительно ли они добрые или просто пытаются казаться таковыми. Понимаю, что в одиночку я мало что могу сделать, но получить как можно больше информации — неплохой выход. Камилла зависит от меня, и я не могу позволить себе забыть об этом факте.

На своем родном языке Брэкстон отдает медикам множество, как я полагаю, приказов, прежде чем выйти из клиники. Он идет по длинному коридору, проходит мимо нескольких закрытых дверей, прежде чем войти в лифт. Брэкстон прижимает меня к себе крепко, но не сильно, и тепло его рук проникает в меня. Я не понимаю, почему он чувствует необходимость постоянно прикасаться ко мне. Потому что он медик и привык находиться в личном пространстве людей или это часть его инопланетной культуры? В любом случае, это должно прекратиться. Мне от этого не по себе и не всегда по правильным причинам.

Но я обязательно скажу ему об этом позже. Да, позже.

— Куда мы направляемся? — спрашиваю, наблюдая, как меняются символы на панели. Скорее всего, они обозначают этажи, мимо которых мы проезжаем, а после десяти я сбиваюсь со счета.

— В мою личную каюту.

Не самая удачная атмосфера для общения с незнакомцем, не говоря уже об инопланетянине. Дрожь пробегает по спине, и я знаю, что он это почувствовал, по его следующему заявлению.

— Если ты боишься, я могу отвести тебя в более людное место.

Поднимаю на него взгляд, оценивая выражение его лица. Бросает ли он мне вызов или действительно предлагает альтернативу, которая, по его мнению, успокоит меня? И снова чувствую раздражение от его невозмутимости. Не слишком ли грубо просить его нахмуриться или улыбнуться?

— Пока ты обещаешь держать руки при себе, все будет хорошо, — говорю я.

Раздается звон, и двери лифта открываются. Не уверена, собирался ли Брэкстон говорить, но его прервали, или он действительно не намерен вести себя прилично. Так что я проверяю.

— Ты меня слышал, да?

— Это никогда не было проблемой.

— Ты хочешь сказать, что у меня длинный язык? — хмыкаю я.

— А я и не отрицаю этого.

Сдерживаю желание отпихнуть его и спрыгнуть с его рук.

— А я не говорю, что ты заносчивый инопланетянин с застрявшим где-то зондом, — бормочу себе под нос.

— Мы на месте, — отвечает он, и я готова поклясться, что в его тоне слышен намек на смех.

Внутри его каюта не сильно отличается от однокомнатной квартиры на Земле, только все здесь обтекаемое и сделано из металла. Я пропускаю обычные предметы, такие как кровать, кухонный уголок и ванную, и смотрю на окно, из которого открывается захватывающий вид на космос. Это так красиво, что на мгновение забываю, что нахожусь в объятиях Брэкстона.

— Теперь ты можешь меня опустить, — напоминаю.

— Я знаю.

Но его лицо не выдает никаких эмоций.

Он ставит меня на ноги и приглашающе машет рукой.

— Пожалуйста, присаживайся.

Опустившись на стул, я позволяю себе пробежаться взглядом вокруг. Он падает на Брэкстона, который возится на кухне. На его лице выражение сосредоточенности, а движения рук ловкие. Легко заметить, что у него пальцы, наряду с ловкостью, хирурга. Довольно скоро он приносит две тарелки с дымящейся едой, и мой желудок урчит в предвкушении.

— Как ты так быстро все приготовил? — спрашиваю я, вдыхая восхитительный аромат.

Он ставит передо мной тарелку с едой и садится на противоположное кресло.

— У нас есть нечто похожее на гамма-лучи, которые за несколько секунд готовят пищу до идеальной температуры, уничтожая при этом все вредные бактерии. Однако, в отличие от гамма-лучей, это не вызывает радиации. Наслаждайся.

Поднимаю вилку, лежащую на салфетке слева от меня.

— По крайней мере, это не слишком высокотехнологично для моего сознания. — Я верчу утварью, как дубинкой, и ухмыляюсь.

— Ты поймешь, что мы во многом похожи, Скайлар.

Откусив кусочек своей еды, я бросаю на него острый взгляд.

— Мне трудно в это поверить, но, может быть, ты поможешь мне увидеть свет. Что ты вообще делал на Земле?

— Ваша планета теперь находится под нашей юрисдикцией, поскольку наше обращение к Коалиции было одобрено. — Он откусывает кусочек, прожевывает и проглатывает, прежде чем продолжить: — Поэтому, когда ялаты вошли в атмосферу Земли, мы были уведомлены и прибыли, чтобы обеспечить безопасность ее жителей.

Я закрываю лицо, пытаясь впитать информацию, которой он поделился со мной. Хотя Брэкстон сказал не так много, но более чем достаточно, чтобы я пришла в себя. Существование форм жизни за пределами нашей солнечной системы всегда было предположением для большинства и мечтой для других. Однако реальность этого явления имеет гораздо больше последствий, чем все думают, на мой взгляд.

— Знает ли мое правительство, что вы, по сути, владеете Землей? — спрашиваю я, разминая пальцы. Даже то, что я произношу это вслух, действует мне на нервы. — И почему вы обратились к этой Коалиции?

Он откидывается в кресле и сцепляет пальцы, глядя на меня поверх них.

— Люди не знали о нашем существовании, и мы хотели, чтобы так оно и оставалось. К сожалению, ялаты все испортили.

Поднявшись на ноги, я кладу ладони на стол.

Он лишь встречает мой взгляд, выражение его лица остается неизменным.

— Послушай, не уверена, доверяю ли я вам, дравийцам, но мне нужна ваша помощь, чтобы найти Камиллу. Не думаю, что смогу быть вам чем-то полезна, так как вы, очевидно, сильнее и лучше оснащены, чтобы справиться с ялатами, но я хочу пойти с вами.

— Нет, — просто отвечает Брэкстон.

Мой гнев вспыхивает мгновенно, а вместе с ним и знакомое ощущение силы. Это как давно потерянный любовник, вернувшийся домой, и я обнимаю его, закрыв глаза, в то время как он греет мою душу и проникает в нее. Глубоко вдохнув, я стараюсь не закричать, когда сильные эмоции бурлят во мне.

— Нет? — повторяю я с закрытыми глазами и сжатой челюстью. — Почему нет?

— Из-за этого.

Мои глаза распахиваются, а губы приоткрываются, чтобы произнести что-то вроде язвительной отповеди, но слова замирают на языке. Тарелки, вилки и салфетки парят над столом, в воздухе, как будто их держит невидимая рука. Как будто кто-то показывает мне фокус, и это пугает меня. Отдергиваю руки, крепко прижимая их к груди, и все предметы падают, сталкиваясь друг с другом во время падения на стол.

— О Боже, — шепчу я. Окинув взглядом теперь уже обыденные предметы, пристально взираю на Брэкстона. — Как это произошло? — Может, я и готовлюсь получить степень магистра в области изучения ДНК, но в моих исследованиях не было ничего, что могло бы объяснить мою новую силу.

— Это сделала ты. — Это сказано так, словно он сообщает о солнечной погоде на улице или какую-то другую скучную информацию, а не о том, что я ненормальная. То есть, конечно, я догадывалась, что у меня есть способности, учитывая то, что сделала с ялатами на Земле, но полагала, что они проявились, так как была в опасности. Тем не менее, похоже, что мой гнев тоже активирует эту способность.

— Как? — Протянув руки, разглядываю их, как будто они чужие. В каком-то смысле так оно и есть. Но знаю, что он прав насчет меня. Я чувствовала, как сила во мне нарастает и скапливается, прежде чем сорваться с моих пальцев.

— У тебя есть дар, — спокойно отвечает Брэкстон, как будто это все объясняет.

Но это не так.

Только собираюсь спросить, о чем, черт возьми, он говорит, как вдруг Брэкстон поднимает руку и заставляет меня замолчать.

— Ты явно восстановила свои силы, если смогла обратиться к своему дару, — замечает он. — Почему бы тебе не освежиться, прежде чем мы начнем этот серьезный разговор? Тебе многое нужно узнать, и не все из этого будет воспринято хорошо.

— Но...

Поднявшись на ноги, он протягивает мне руку, в очередной раз не давая мне высказаться.

— Пойдем, Скайлар.

Положив пальцы на его ладонь, осторожно прикасаюсь к мозолям, появившимся, скорее всего, от использования меча. Он помогает мне встать на ноги и провожает в ванную комнату, выложенную мозаичной плиткой с золотыми символами. Здесь есть большая ванна, больше похожая на маленький бассейн, душ, раковина и туалет. Кажется, что эта комната такая же большая, как и спальня. В общем, это мечта любой женщины.

— Ты предпочитаешь ванну или душ? — спрашивает он.

— Не знаю почему, но я представляла себе что-нибудь более высокотехнологичное вместо ванны.

— В жизни встречаются удовольствия, которые нельзя упускать.

Чтобы быть уверенной, что мой голос не сорвется на писк, я прочищаю горло. По какой-то причине на меня сильно влияет слово «удовольствия» из его уст.

— Я бы хотела принять душ.

Опустив мою ладонь, Брэкстон показывает мне, как пользоваться переключателями, которые не являются простыми колесиками, как на Земле, а затем указывает на полотенца.

— Я буду снаружи, если тебе что-нибудь понадобится, и распоряжусь, чтобы твою одежду постирали.

Бросив взгляд на свою грязную тренировочную одежду, вздрагиваю. Как же я сейчас безобразна. Во время нападения ялатов и после того, как Брэкстон отнес меня на свой корабль, я вспотела и выглядела ужасно. После этого пролежала на больничной койке без сознания бог знает сколько времени.

— Спасибо, — отвечаю я.

Брэкстон кивает и выходит, оставляя меня одну, как мне кажется, впервые за долгое время. Заперев дверь, раздеваюсь и с удовольствием захожу в душ. Теплые струи воды приятно ласкают кожу, но вместо того, чтобы насладиться ими, оказывается, что мне придется поспешить с принятием ванны.

А причина в том, что сама мысль об одиночестве приводит меня сейчас в ужас.

Мне нужно отвлечься, чтобы не думать о смерти родителей, о том, что переживает Камилла, и о том, что я — мутант со способностями. Этого слишком много, чтобы справиться и принять всё прямо сейчас. Какая-то часть меня понимает, что это защитный механизм — рецепт для взрыва эмоций в какой-то момент в будущем, но я отказываюсь признавать этот факт.

И вместо этого сосредоточиваюсь на предупреждении Брэкстона. Он сказал, что я не смогу справиться с той информацией, которую хотел мне сообщить. Значит, всё должно быть плохо. Очень плохо.

Как можно быстрее ополоснувшись, я выхожу из душа и вытираюсь насухо. Обернув полотенце вокруг туловища, осторожно выглядываю из ванной.

— Что мне надеть, пока эти вещи будут стираться? — спрашиваю я Брэкстона, держа в руках свой испачканный наряд.

Он забирает его у меня и протягивает аккуратно сложенную стопку.

— Этого должно хватить на первое время.

— Спасибо.

Вернувшись в ванную, сбрасываю полотенце со своего тела. Осмотрев одежду, которую он мне передал, хмурюсь. Это не более чем простая белая ночная рубашка, и меня это не должно расстраивать, но мысль о том, чтобы бегать в ней без лифчика или трусиков, не дает мне покоя. Как я смогу вести серьезный разговор, будучи практически голой?

Поднеся материал к свету, я вздохнула с облегчением, убедившись, что он не прозрачный. Не имея других вариантов, натягиваю его через голову и с облегчением понимаю, что он опускается до колен, а не выше. Проведя пальцами по волосам, выхожу из комнаты, игнорируя взгляд Брэкстона, когда занимаю свое место.

— Лучше? — спрашивает он.

Вдохнув побольше воздуха, поднимаю на него взгляд.

— Да, спасибо. — Скрестив руки, чтобы соски не натягивали ткань, я говорю: — Хорошо, расскажи мне все.

— Что ты хочешь знать в первую очередь?

Прикусив внутреннюю сторону щеки, обдумываю его вопрос и, наконец, решаю выбрать наименее неприятную тему.

— Почему вы, дравийцы, бывали на Земле ранее?

Взгляд Брэкстона не отрывается от меня, когда он отвечает:

— Мы были на вашей планете несколько раз. Первый случай был очень давно, тогда мы жили на вашей планете некоторое время. Именно поэтому у вас есть наши изображения, и сказки о мифических существах, которых вы называете «эльфами», возникли благодаря воспоминаниям людей о нас.

— А потом вы ушли? — Подперев подбородок рукой, я наклоняюсь вперед. — Почему?

— Ваша планета была недостаточно большой, чтобы прокормить оба наших вида. Сейчас мы проживаем на Наджари, и этого более чем достаточно.

— И что привело вас обратно?

Его взгляд метнулся в сторону так быстро, что я чуть не упускаю его.

— Мы вернулись после того, как поняли, что человеческие женщины совместимы с дравианскими мужчинами.

— И? — выпаливаю я. Если права в своих размышлениях, то сейчас сойду с ума.

— И они были нужны нам, чтобы наша раса не вымерла.

В гневе перестаю обращать внимание на отсутствие нижнего белья и вскакиваю на ноги. Расхаживая взад-вперед, усилием воли пытаюсь расслабиться, не делать поспешных выводов, но это трудно. Так трудно.

— А что случилось потом? — спрашиваю, не желая знать, но нуждаясь в этом.

Брэкстон выдыхает.

— А потом мы забрали несколько человеческих женщин на нашу родную планету.

— Против их воли? — Когда он кивает, я замираю на месте. — Ах ты, сукин сын! Я, черт возьми, так и знала! — Я сжимаю руки, чтобы не сделать что-нибудь глупое, например, не ударить его, и продолжаю вышагивать. — Ты ничем не лучше тех ублюдков-аллигаторов. Как ты можешь оправдать свои действия? Я не могу в это поверить. А я-то думала, что вы хорошие парни.

Он встает на ноги и скрещивает руки.

— Мой лидер и те, кто был под его властью, делали то, что считали лучшим для нашего народа. Не мне оправдывать действия многих. Я могу говорить только за себя, и да, я помогал похищать человеческих женщин, хотя сам не брал ни одной.

Я смотрю на него, все еще кипя, но он продолжает:

— Как народ, мы отчаянно пытались сохранить свое существование, и единственным способом это сделать было получение потомства. Ни одна из женщин не была изнасилована, и...

— Очень сомневаюсь, что они были добровольными участницами, — огрызаюсь я.

— Все изменилось, когда наши мужчины спарились с некоторыми человеческими женщинами.

Это заявление заинтересовало меня, и я останавливаюсь, повернувшись к нему лицом.

— Что это вообще значит?

— Это значит, — продолжает он, придавая своему голосу мягкость, — что между дравианцем и его избранницей, его второй половинкой, образовалась брачная связь. Она — та единственная женщина, которая станет всем его существованием, причиной его дыхания. Он не сделает ничего, если это не доставит ей удовольствия, не в силах вынести мысли о том, чтобы причинить ей какую-либо боль. Это значит, что он сделает все, что в его силах, чтобы убедиться, что она счастлива, что о ней заботятся и что она удовлетворена до изнеможения.

Ну, блин.

Глава 5

Я не собираюсь лгать, идея о том, что мужчина будет так обращаться со мной, звучит потрясающе.

После того, что я пережила, мне трудно поверить, что такие отношения существуют, но по выражению глаз Брэкстона я знаю, что он серьезен. Более чем серьезен. Это самое страстное, что я когда-либо видела в нем... по поводу чего-либо.

Он, черт возьми, имеет в виду то, что говорит.

Я прочищаю горло, пытаясь игнорировать трепет в животе от убежденности в его тоне и жара его взгляда.

— Это звучит очень... напряженно, — говорю я. — Уверена, что все это совершенно логично для вас и ваших людей, но я не согласна с вашими действиями. Однако не могу отменить то, что уже произошло, поэтому собираюсь просто сосредоточиться на настоящем.

Я делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю, пытаясь успокоиться.

— Все, о чем я забочусь, это найти Камиллу, вернуться на Землю и выяснить, что со мной происходит. Я подозреваю, что вы можете помочь мне с этими вещами, и ради этого я готова оставить прошлое в прошлом. Но чтобы все было ясно, — говорю я, пригвоздив его взглядом, — я убью тебя, если ты или любой другой мужчина на этом корабле попытаетесь прикоснуться ко мне.

Брэкстон подходит ко мне, и я наклоняю подбородок и расставляю ноги, не желая позволять ему запугивать меня. Он наклоняется ближе, приближая свои губы не более чем на дюйм, и мне трудно встретиться с ним взглядом.

Как будто он не слышал, что я только что сказала, он обхватывает мое лицо ладонями, его глаза сверкают ониксом.

— Я убью любого мужчину на этом корабле, который попытается прикоснуться к тебе, Скайлар.

Я хочу накричать на него за то, что он сделал именно то, чего я ему не говорила, и все же я ловлю себя на том, что мне нравится мысль о том, что он защищает меня. Даже при том, что не уверена в том, почему он чувствует необходимость заботиться обо мне, я благодарна за это. Мысли о том, что меня запрут на инопланетном корабле, полном мужчин, достаточно, чтобы заставить меня выпрыгнуть из ближайшего воздушного шлюза; я не думаю, что мое беспокойство выдержит это.

— Спасибо. — Мой голос едва громче шепота, но я знаю, что он услышал меня, когда прижимается своим лбом к моему.

— Всегда пожалуйста.

Я отстраняюсь и смотрю на него, когда он опускает руки.

— Если ты действительно это имеешь в виду, тогда позволь мне поехать с тобой, чтобы спасти Камиллу.

Его рот хмурится, губы становятся тоньше.

— То, как ты сейчас обращаешься со своим даром, делает тебя обузой. Я не могу сознательно подвергать тебя опасности.

— Тогда научи меня. — Я ищу его взгляд своим умоляющим. — Я видела, как ты использовал свои силы, поэтому знаю, что мы похожи в этом.

Он качает головой.

— Не похожи, а точно такие же.

— Что? — Я отпрянула назад, мое лицо нахмурилось в замешательстве. — В этом нет никакого смысла. Я человек, а ты дравианец.

— Скайлар, ты одновременно и человек, и дравианка.

— Заткнись, нахрен. — Увидев удивленное выражение лица Брэкстона, я беру его руки в свои и нежно сжимаю их. — Я не это имела в виду. Это способ... — я качаю головой, глядя на себя. — Не бери в голову. Я просто говорю, что я тебе не верю.

Выражение его лица становится менее суровым, но не смягчилось.

— Ты можешь считать меня негодяем, но я не лжец.

— Конечно, нет, — говорю я, стараясь, чтобы мой тон был успокаивающим. — Ты рассказал мне обо всем хорошем, плохом и уродливом, и я ценю это.

— Твою благодарность трудно распознать, — бормочет он.

Мои губы дергаются от уныния в его голосе.

— Я сейчас через многое прохожу.

Он бросает на меня взгляд, который дает мне понять, что он чувствует то же самое, и я предполагаю, что он называет мне причину своих проблем. Я не могу сказать, что он неправ. Не в силах сдержаться, я смеюсь. Мое раздражение переходит в истерику, а потом добавляется ко всему стрессу, который я испытала, и это идеальный рецепт для развлечения в самое неподходящее время.

Он все это время наблюдает за мной, и что-то меняется в его взгляде. Как только я узнаю возбуждение, таящееся в его глубинах, смех замирает у меня в горле. Каждый раз, когда мужчина смотрел на меня таким образом, я немедленно переходила к обороне, в то время как внутри у меня начинало подташнивать.

И все же с Брэкстоном я нахожу себя заинтригованной. Но не менее осторожной.

— Послушай, — говорю, изучая свои руки, — я не говорю, что ты лжешь, но как я могу быть наполовину дравианкой? У меня нет ни серебристых волос, ни заостренных ушей, и мой рост всего пять с половиной футов.

— Я проверил твою ДНК, и нет смысла бороться с правдой. Ты, должно быть, результат того времени, когда дравийцы впервые посетили Землю. Ты в основном человек, но нельзя отрицать твое наследие. Твой дар — достаточное доказательство.

— Я изучал человеческую ДНК, и есть определенные научные факты, с которыми ты не можешь поспорить. — Если он действительно провел тестирование, о котором говорит, то я мало что могу опровергнуть. Особенно если принять во внимание, что их технология превосходит все, что я видела на Земле.

На трясущихся ногах я возвращаюсь к креслу, которое занимала раньше, и плюхаюсь на него. Нужно многое переосмыслить и принять.

Брэкстон опускается на колени рядом со мной, кладя свою руку на мою.

— Я проведу тебя через это, но ты должна доверять мне. — Он проводит большим пальцем по моим костяшкам в нежной ласке, заставляя мою кожу покалывать. — Ты можешь это сделать?

Доверять. Это такое многозначное слово, полное потенциальных невыполненных обещаний наряду с благими намерениями, которые нихрена не значат. Я все еще пытаюсь восстановить свою веру в человечество, особенно в мужчин. Я знаю, что Брэкстон — это не все мужчины. Черт, он даже не человек, но он все еще мужчина.

Могу ли я сделать для него исключение?

— Я могу попробовать, — говорю я со всей честностью.

— Это уже начало.

Я убираю руку, когда чувство уязвимости ползет по моему позвоночнику.

— И что теперь?

Брэкстон поднимается на ноги.

— Теперь ты будешь тренироваться.

***

Два часа спустя я потею больше, чем если бы пробежала десять миль.

— Почему это дерьмо такое сложное? — говорю я сквозь стиснутые зубы. Я смотрю на миску, желая, чтобы она поднялась в воздух, как тарелки и столовые приборы раньше.

— Это потому, что ты пытаешься заставить его, — говорит Брэкстон. — Дар — это естественная сущность, как дыхание. Чем больше ты концентрируешься на этом, тем труднее это будет становиться. Давай попробуем это.

Я громко выдыхаю и поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него.

— Что ты имел в виду?

— Иди сюда.

Я медленно поднимаюсь на ноги, глядя на Брэкстона. Он не сделал ничего даже отдаленно неподобающего, и все же мне трудно игнорировать его чувственность. Он прикасался ко мне несколько раз, но это было в медицинских целях, и хотя я уже больше привыкла к этому, мне все еще не совсем комфортно. В тех случаях, когда он прикасался ко мне для чего-то, что не было медицинским по своей природе, это было для того, чтобы защитить или утешить меня. Хотя я ясно вижу жар в его взгляде, он не пытается это скрыть. Но и ничего не делает с этим.

И у него было много возможностей сделать именно это.

— Закрой глаза, — инструктирует он. Я бросаю на него скептический взгляд, но он выгибает бровь, явно не в настроении выслушивать мои пререкания. — Хорошо, — говорит он, когда я подчиняюсь. — Теперь представь, что дар — это электрический ток, постоянно текущий через тебя.

Я делаю глубокий вдох и действительно пытаюсь сосредоточиться на том, что он говорит. Знакомое ощущение силы пробегает рябью под моей кожей, словно подтверждая ее присутствие. Это успокаивает, и я уговариваю его распространиться по всему моему телу, а не только по рукам, где она обычно собирается.

— Хорошая девочка, — бормочет он, его голос близко к моему уху. Я изо всех сил пытаюсь сосредоточиться и не открывать глаза, когда его дыхание касается моей щеки.

— Твой дар — это часть тебя, но он не контролирует тебя. Точно так же, как ты диктуешь скорость своего дыхания и темп шагов, ты будешь делать то же самое для этого.

Я киваю. Чувствую, как будто он сконцентрирован в моих руках, но теперь я рассеяла его по всему своему телу.

— Хорошо. — Его кончики пальцев касаются моих костяшек, когда он говорит. — Наш дар легче всего выбросить из наших рук, будь то пальцы, ладони или и то, и другое. Вот почему ты чувствуешь это там больше всего, но ты должна быть уравновешенной. Он должен собираться только в центральном месте непосредственно перед тем, как ты его выпустишь. В этом есть смысл?

— Да. — Мой голос звучит хрипло, поэтому я прочищаю горло. — Это так.

— Я собираюсь прикоснуться, ты знаешь. Не пугайся.

Я готовлюсь к контакту, благодарная за предупреждение. Это кажется глупым после того, как он столько раз касался меня руками, но сейчас я чувствую себя по-другому. Это более интимно.

Он берет одно из моих запястий, прежде чем встать позади меня и взять другое. Его грудь касается моей спины, когда он наклоняется вперед, поднимая мои руки. Я жду, что холодный ужас охватит меня, и мое сердце сожмется от ужаса, но страх не приходит.

Вместо этого я обнаруживаю, что мое сердце трепещет от его близости.

— Не думай ни о каком конкретном объекте, — говорит он низким голосом. — Вместо этого подумай о своих намерениях. Что ты делаешь и почему?

Я обдумываю это в течение минуты, прежде чем дать ему свой ответ.

— На Земле я хотела защитить себя. Это было моим первоначальным намерением. А потом... — я не хочу озвучивать уродство, придавать ему реальность, которой я избегала.

Он проводит большим пальцем по моему запястью в знак утешения.

— Самозащита — одна из самых естественных реакций, вот почему твой дар усилился, но он был вызван к жизни эмоцией еще более глубокой, чем эта.

— Гнев? — спрашиваю я.

— Боль.

Я обвисаю в его объятиях, и Брэкстон быстро обнимает меня. Вместо паники есть только облегчение. Я крепко зажмуриваюсь, когда образы бомбардируют мой разум своей ужасной историей. Меня пробирает озноб, но тепло его тела умудряется сдерживать его, так что я едва осознаю это.

— Только такая сильная эмоция, как эта, могла вызвать дар, — говорит он, прижимая меня к себе и прикасаясь своей щекой к моей. — Единственные, кто может соперничать с этим, — это страх и ярость. Я полагаю, именно поэтому ты проявила столько силы, несмотря на свою разбавленную родословную. Однако она все еще течет через тебя с огромной силой. Я знаю многих дравийцев, которые не обладают даром, и даже тех, у кого есть, кто не может повторить то, что ты сделала на Земле.

— Если бы только я добралась туда раньше, — говорю я, подавляя рыдание.

— Результат был бы тем же самым.

Мои глаза распахиваются, и я поворачиваюсь в его объятиях, кладя руки ему на грудь.

— Откуда ты знаешь? — спрашиваю я, мой тон отчаянный, расстроенный. — Я могла бы спасти их.

Он вздыхает и медленно качает головой, его руки теперь лежат на моей пояснице. Они не ограничивают меня, что приносит мне огромное облегчение, но все же я почему-то хочу, чтобы он крепко держал меня.

— Ты бы стала свидетелем их убийства и попала в плен, — говорит он. — Твой дар не был бы вызван ничем другим, так что нет, ты не смогла бы их спасти.

Я сжимаю в кулаке его униформу и, прищурившись, смотрю на него.

— По крайней мере, я бы попыталась, сделала хоть что-нибудь.

— Ты что-то сделала, отомстив за их смерть. — Он скользит пальцами вверх по моим рукам, по плечам, а затем обхватывает мое лицо. — И ты сейчас что-то делаешь. Каждое мгновение, когда ты дышишь, каждая секунда, которую ты проживаешь, чтит их память. — Я прикусываю губу, чтобы она не дрожала. Он берет свой большой палец и проводит им по моему рту в нежной ласке. — Они хотели бы, чтобы ты выжила и со временем снова была счастлива.

Всхлипнув, я закрываю глаза, бесполезно пытаясь сдержать слезы. Когда они стекают по моим щекам, Брэкстон вытирает их.

— Это нормально — оплакивать их, — мягко говорит он. Он прижимает мою голову к своей груди, а затем фиксирует одну руку чуть выше моих бедер, обхватывая другой мой затылок. Он запускает пальцы в мои волосы, его кончики пальцев слегка касаются моей головы.

— Я так по ним скучаю, — выдыхаю я. — Не могу поверить, что они умерли.

— Боль, которую ты испытываешь, является равной мерой того, как сильно ты их любишь, Скайлар. Это нужно принимать и заботиться об этом, а не подавлять и отрицать.

Эмоциональная плотина внутри меня не только лопается, но и разрушается от его слов, когда мое горе переполняет меня.

Я не знаю, как долго я стою там и плачу, но в конце концов Брэкстон берет меня на руки и сажает нас на кровать. Он откидывается на спинку кровати, баюкая меня, нежно поглаживая по всей длине моего позвоночника. Он не говорит, но ему и не нужно. Кажется, он сказал все, что ему нужно было сказать. И я услышала все, что мне нужно было услышать.

Я вытираю лицо, все еще лежа рядом с ним долгое время спустя. Меня смущает, что мне не только комфортно в его объятиях, но и я не против этого. Если быть до конца честной, меня это более чем устраивает. Мне это нравится.

— Ты уверен, что ты не философ, замаскированный под врача? — спрашиваю я.

В его голосе слышится улыбка, когда он отвечает.

— Я совершенно уверен.

— Все ли дравийцы такие, как ты?

Он отстраняется, чтобы посмотреть на меня сверху вниз.

— В каком смысле?

Теперь, когда он смотрит на меня, мне трудно сосредоточиться и не нервничать. Я глубоко сглатываю, прежде чем ответить.

— Ну, просто ты кажешься... милым.

Его брови приподнимаются.

— Милым?

— Я не имею в виду это в плохом смысле. Что я пытаюсь сказать, так это то, что с тобой было очень приятно иметь дело.

— Иметь дело? — На этот раз его рот опускается в хмурую гримасу.

Я фыркаю.

— Не бери в голову.

Мы замолкаем, и я удивляюсь, что у меня нет желания высвобождаться из его объятий. Здесь тепло, и сила его массивного тела заставляет меня чувствовать себя в безопасности. Эта концепция почти так же чужда мне, как и Брэкстону, и все же…

Я украдкой бросаю на него взгляд сквозь ресницы, пробегая взглядом по его лицу. Он смотрит прямо перед собой, голубые глаза блестят, как будто он думает. Во взгляде нет злого умысла или коварства, просто выражение удовлетворения.

— Ты такой со всеми своими пациентами? — Слова срываются с моих губ прежде, чем я успеваю их остановить. Я сразу же осознаю, как нелепо это звучит, и съеживаюсь, когда он снова переводит взгляд на меня.

— Почему ты спрашиваешь? — говорит он.

Вместо того, чтобы ответить на мой вопрос, как нормальный человек, он отвечает собственным вопросом, эффективно уклоняясь и не давая мне желаемой информации. И по какой-то глупой причине я действительно хочу знать, отличаюсь ли я от других. На это нечего намекать, но сама мысль о том, что он вот так обнимает каждую женщину, расстраивает меня. Но только самую малость, говорю я себе.

— На Земле не принято, чтобы врач проявлял такой интерес к пациенту, даже заходил так далеко, чтобы утешать его таким образом, — говорю я.

Его взгляд пронзает мой, как будто высверливая мои секреты, но я не отвожу взгляда. И почему? Потому что я тоже ищу его секреты. У него должно что-то быть, потому что у всех есть. Просто обычно здесь не так темно, как у меня.

— Поэтому я подумала, что это может быть дравийская медицина или обычай, — говорю я.

Он выдыхает, прежде чем заговорить.

— Это нетипично, и в этом нет ничего даже отдаленно подходящего. — Неон его взгляда пронизан черными завитками, напоминая мне о дыме, который пробивается сквозь синеву. — У меня нет оправдания своему поведению, — говорит он.

Затем он резко сдвигает меня со своих колен и сползает с кровати. Он не смотрит на меня, когда говорит, оставляя меня смотреть на него в замешательстве. Его плечи напряжены, и я замечаю, как сжимаются его кулаки.

— Я прошу прощения, Скайлар. Тебе нужно поспать, и я позабочусь о том, чтобы тебя не беспокоили, даже я. — Он хватает устройство на тумбочке и нажимает на него, прежде чем положить обратно. — Ты можешь позвонить мне или кому-нибудь еще, если хочешь, когда проснешься. Я ввел настройки на английском языке.

Затем он широкими шагами пересекает комнату в направлении двери. Я вскакиваю с кровати, как только понимаю его намерение, но слишком поздно. Он закрывает дверь, не оглядываясь на меня, и я опускаюсь на матрас, мой разум в оцепенении.

— Какого черта?

Минуту назад он обнимал меня, и я неохотно наслаждалась этим. Затем следующее, что я осознала, он буквально бросил меня, а затем исчез. Это похоже на все мои прошлые отношения, за исключением того, что это произошло всего за пару часов, а не недель.

Измученная и эмоционально истощенная, я переползаю через кровать и проскальзываю под одеяло. Повсюду витает аромат Брэкстона, и вместо того, чтобы чувствовать себя неловко или сбитой с толку, я зарываюсь поглубже, кладя голову на подушку. Я вдыхаю, втягивая больше его в свое тело, и смутно задаюсь вопросом, не проявляю ли я первые признаки Стокгольмского синдрома.

Глава 6

Корабль Брэкстона огромен, и это не пустые слова.

Не знаю, чего я ждала от космического корабля пришельцев, но была более чем впечатлена, когда Брэкстон устроил мне персональную экскурсию. И это опять же далеко не эвфемизм. Однако даже мое восхищение не заглушает моего нынешнего раздражения.

После того как проснулась и связалась с Брэкстоном по планшету, он ответил удивленным тоном, но быстро скрыл это. Но затем немедленно сменил его на профессиональный и с тех пор был лишь вежлив и отстранен. Это было два дня назад.

И это выматывает мне последние нервы.

По мере того, как Брэкстон показывает различные секции, комнаты и функции корабля, я чувствую, что становлюсь все более и более раздражительной. Он ведет себя так, будто его влечение ко мне — это позор для него. Что не совсем лестно. Я хочу, чтобы мужчины не обращали на меня внимания, но теперь, когда Брэкстон стал таким, не уверена, что мне это нравится.

Вообще-то, я уверена, что мне это не нравится.

— Вот эти шаттлы мы будем использовать для перелета с корабля на планету Ялат, — говорит он, указывая на большое серебристое судно, очень похожее на то, что я видела в «Звездных войнах». Это было бы очень круто, если бы не моя нервозность. — Даже с маскировочным устройством наш корабль слишком велик, чтобы остаться незамеченным, но у этих малых транспортных средств такой проблемы нет, — заканчивает он.

— В каком из них окажусь я?

Он замирает, опуская протянутую руку.

— Ты не поедешь.

— Да пошло оно все к черту. — Я поджимаю губы и вздергиваю подбородок. — Ты не можешь указывать мне, что делать, поскольку не имеешь надо мной никакой власти.

Медленно он поворачивается ко мне лицом. Хотя выражение его лица нейтральное, я почти чувствую волны гнева, которые он пытается подавить. Незначительное напряжение губ выдает его, а также легкий треск зубов во рту.

— Я привел тебя на борт этого корабля, так что это накладывает на меня ответственность за тебя, — произносит он низким рокочущим голосом.

Я качаю головой.

— Ты должен следить за тем, чтобы я не доставляла проблем, но это не то же самое, что диктовать мне порядок действий. — Улавливаю, как мускулы на его челюсти снова напряглись, поэтому продолжаю, желая надавить на Брэкстона и заставить его вытащить вечно торчащую палку из его задницы. — На самом деле, я подумываю попросить Эрикса помочь мне с моим даром, раз уж ты, похоже, не торопишься.

Брэкстон глубоко вдыхает, при этом его ноздри раздуваются, и тут же его рука резко хватает меня за запястье. Он не слишком нежно тянет меня на себя и почти тащит из стыковочного отсека. Удивительно, но я не испытываю страха, хотя совершенно очевидно, что он более чем слегка рассержен. На самом деле какая-то часть меня симпатизирует этой властной стороне Брэкстона, но знаю, что это только потому что он не причинит мне вреда.

И тем не менее уверена, что он этого не сделает.

Главное, что я полностью восстановилась, и моя сила работает на полную катушку. Я практиковалась в ее использовании, пока Брэкстон игнорировал меня, и теперь с легкостью могу поднимать отдельные предметы. Кроме того, я много плакала о своих родителях, но, по крайней мере, это было наедине. Хотя должна признаться, что мне хотелось, чтобы Брэкстон каждый раз обнимал меня.

Брэкстон решительно идет вперед, не останавливаясь, а мне приходится бежать трусцой, чтобы не отстать. Другие дравианские мужчины смотрят нам вслед, но никто не останавливается, чтобы расспросить лекаря. Наконец, после нескольких поворотов и поездки в лифте, он останавливается.

— Что это за место? — спрашиваю, оглядывая помещение. Это похоже на небольшой пустой склад с металлическими стенами, на которых выгравированы восьмиугольники. Потолок высокий, но кажется, что это замкнутое пространство. Я передергиваю плечами, чувствуя себя немного неуютно.

— Это тренировочный центр. — Брэкстон убирает мою руку и подходит к единственной клавиатуре, расположенной на стене. Раздается серия звуковых сигналов, а затем в центре комнаты внезапно появляется металлический стол. На нем лежат ножи разных размеров. В дальнем конце большой комнаты — набор серых манекенов или кукол в одинаковых позах. Это похоже на тир, только на этот раз нет бумажной мишени.

Я собираюсь подойти к столу, когда Брэкстон поднимает руку в мою сторону, останавливая меня своей силой.

— Какого черта?

Я пытаюсь повернуться, но не могу сделать больше, чем повернуть голову. От плеч и ниже я не в состоянии двигаться, но это не мешает мне бросить на него дерзкий взгляд.

— Ты думаешь, что благодаря своему дару теперь непобедима, — говорит он. Брэкстон кружит вокруг меня, держа меня в плену невидимого барьера. — Ты думаешь, что раз ялатам нужно потомство, то они не убьют тебя. Я собираюсь сделать так, чтобы ты осознала, насколько хрупка, насколько ты человек

Отчасти я в бешенстве. Брэкстон думает, что может запугать меня, но у него есть и другая причина. Однако с другой стороны, меня странным образом интригует его властная сторона. Я могу сказать, что мужчина красив, но не испытывала настоящего физического влечения к кому-либо уже много лет. То, что это происходит с Брэкстоном, просто умопомрачительно, ведь он инопланетянин, но дело не только в этом.

Меня также тянет к нему в сексуальном плане. После пережитого три года назад нападения никогда не думала, что снова буду кем-то интересоваться. Или, по крайней мере, не так скоро и не с почти незнакомым человеком.

Откровение поражает меня так сильно, что я пошатываюсь, когда Брэкстон отводит от меня свою силу. Я тут же поджимаю под себя ноги и наклоняю подбородок, не собираясь позволить ему увидеть, что он делает со мной психологически, не говоря уже об эмоциональном и физическом состоянии.

— Я хочу, чтобы ты использовала свой дар на этих ножах и поразила мишени, — говорит он, складывая руки.

— Это невозможно, — выдавливаю я из себя.

Сжимаю губы, чтобы не закричать. Конечно, я могу поднять миску с помощью своей силы, но не пользовалась ею, чтобы бросать это безобразие на землю, как будто я на еврейской свадьбе.

Поздравляю, ублюдок.

Он язвительно вскидывает бровь и качает головой.

— Как сказала бы моя королева: «Перестань быть киской и просто сделай это».

Тут мой рот распахивается.

— Ты только что... Я только что...

Я сжимаю губы и отворачиваюсь от него, пытаясь вернуть себе самообладание. Он буквально лишил меня дара речи. Такое со мной впервые.

Глубоко вздохнув, перевожу взгляд на оружие, разложенное на столе, особенно на маленький кинжал, надеясь, что он будет не тяжелее миски. Решимость горит во мне вместе с моей силой, которая медленно пробуждается и разгорается.

— Позволь мне предложить тебе некоторую мотивацию, — говорит он, нарушая мою концентрацию. — За каждый нож, который не попадет в цель, ты будешь обязана мне повиноваться.

— Каждый неиспользованный нож окажется на твоем самодовольном лице, — бормочу я.

Подняв руки ладонями наружу, я закрываю глаза. На днях, когда Брэкстон заставил меня попробовать это упражнение, я обнаружила, что оно очень помогает мне сосредоточиться на своих намерениях. Поэтому в тишине думаю о том, каковы мои цели сейчас.

Выживание. Месть. Безопасность.

Сила пульсирует во мне, словно соглашаясь с моей оценкой. Выбираю цель с наибольшим эффектом на данный момент — безопасность. Я хочу защитить себя больше всего на свете и таким образом обеспечу свое выживание и месть.

Я мысленно представляю цель, оживляя каждый контур и впадину человекоподобного манекена. Он воплощает все, что может причинить мне вред: ялаты, мои кошмары и смерть моих родителей. Прочно закрепив в уме цель послать нож ввысь, я щелкаю запястьем.

От мягкого толчка я открываю глаза. От удивления они распахиваются, когда вижу, что нож прочно вошел в мишень в дальнем конце комнаты. Я перевожу взгляд на Брэкстона.

— Это я только что сделала? — спрашиваю, беспорядочно жестикулируя руками.

Он просто кивает, что немного сбивает меня с толку.

— Сделай это снова.

Разочарование пронзает меня от отсутствия похвалы и поощрения. Сжав плечи, я закрываю глаза и снова выполняю мысленное упражнение. И снова попадаю в цель.

— Теперь сделай это с открытыми глазами, — говорит Брэкстон.

— Но я только учусь.

Он качает головой.

— Как думаешь, ты сможешь отправиться на спасательную операцию и провести ее с закрытыми глазами все время?

Мой взгляд метался между ножами и им, давая ему понять, как сильно я хотела бы зарезать его прямо сейчас. Брэкстон лишь покачивает подбородком в сторону стола.

— Еще раз, Скайлар. Глаза открыты.

Глубоко вздохнув, выкидываю Брэкстона из головы. Не полностью, потому что не могу избавиться от него в мыслях, но достаточно, чтобы сосредоточиться на задаче, стоящей передо мной. Я сканирую оставшиеся ножи и распределяю их по буквам слова «безопасность». Без каждой буквы слово невозможно произнести, и оно теряет смысл. Я хочу, чтобы буквы были вместе, мне нужно, чтобы они соединились, чтобы окутать себя чувством безопасности. Они не отдельные сущности, а единое целое, единственная цель которого – удовлетворить потребность, желание.

Я хочу чувствовать себя в безопасности.

Когда ножи взлетают, я стискиваю зубы, чтобы сохранить концентрацию, мои руки дрожат от усилия держать их ровно. Я мысленно приписываю каждому манекену свой ярлык: ялаты, злодей из моего прошлого, мой тайный недостаток как женщины, боль от смерти родителей. Я делаю шаг и выбрасываю руки вперед, собирая всю свою невидимую энергию в ладонях. С порывом она покидает мое тело, приводя в движение ножи, и они поражают цели в грудь, впиваясь до самых рукоятей.

Опустив руки, я покачиваюсь в сторону, не в силах удержаться от падения. Брэкстон мгновенно оказывается рядом, обхватывает меня за плечи и удерживает в вертикальном положении. Когда моя голова откидывается в сторону, он опускает меня на пол и сам встает рядом на колени.

— Ты в порядке? — спрашивает он, хмурясь.

Я лишь киваю. Моя сила слабо пульсирует, я не смогу продолжать упражнение. К счастью, ножей больше не осталось. Мне интересно, как Брэкстон рассчитывал добиться от меня послушания. Да, точно.

Он проводит пальцами по моим волосам, зачесывая назад пару прядей. Его взгляд по-прежнему синий, но теперь его окружает чернота, создавая сильный цветовой контраст.

— Сделай глубокий вдох, — говорит он. — Чувство слабости и усталости уменьшится.

Я наполняю легкие и выпускаю воздух через рот. Его взгляд останавливается на моих приоткрытых губах, и синева его глаз полностью исчезает. Вместо них появляется прекрасный обсидиан. Прежде чем осознаю, что делаю, я провожу большим пальцем по коже под его глазом.

— Почему они меняют цвет?

Может, мне показалось, но он уклоняется от моего прикосновения, в его взгляде блестит что-то, что, как подозреваю, является смесью беспокойства и желания.

— Это происходит, когда мы испытываем сильные эмоции, — тихо отвечает он. — Дравианцы не склонны к эмоциональным проявлениям любого рода. Это просто не принято.

— Ты беспокоишься обо мне.

Это скорее вопрос, чем утверждение, и я жду, что он будет отрицать это, но удивленно кивает. Я кладу вторую руку ему на лицо и притягиваю его ближе. Он опускает голову, как будто моя хватка слишком сильна, чтобы мог сопротивляться или вырваться. Теперь между нами меньше дюйма, и его теплое дыхание касается моих губ.

— Почему? — спрашиваю я. Желание все знать горит в моей груди, и я чувствую, что сойду с ума, если он не даст мне ответ. — Пожалуйста, скажи мне, почему ты беспокоишься обо мне.

— Я не должен. — Он ненадолго закрывает глаза, как будто собирая свой самоконтроль. — Это было бы неуместно.

— Я не могу придумать ничего более забавного. — Я надеюсь подтвердить притяжение, возникшее между нами, не желая больше его отрицать. Поэтому мои губы слегка касаются его губ. — Когда в последний раз ты нарушал правила?

— Сейчас.

Затем он целует меня. Несмотря на то, что я уговаривала его, все еще потрясена тем, что он действительно сделал это. Кажется, что его суровая внешность тает, и я обхватываю его шею руками, чтобы прижать его к себе. Не хочу, чтобы он передумал или вспомнил о своих благородных намерениях до того, как у меня появится шанс попробовать его на вкус.

Я вплетаю пальцы в его волосы, притягиваю его к себе, выгибаю спину, чтобы быть к нему ближе. Он кладет руки по обе стороны от моей головы, и клянусь, что никогда не чувствовала себя в большей безопасности. Брэкстон вызывает чувство безопасности, которого я жажду, и не уверена, потому ли это, что он спас меня, или есть что-то в его поведении, что успокаивает меня, но что бы это ни было, я хочу этого.

И хочу этого очень сильно.

Мое желание, давно умершее и похороненное, оживает с новой силой. На каждом дюйме моих губ ощущается необычное покалывание. Оно загадочное и чужое, но мне нужно еще. Его язык проникает в глубину моего рта, но этого мало. Сначала он пробует на вкус и дразнит, но после поцелуй переходит к поглощению и властвованию. Я предлагаю ему себя, позволяя захватить мои губы агрессивными движениями языка и сильным давлением губ. Мы сливаемся в поцелуе, и когда его рука накрывает мою грудь, мой стон мгновенно передается ему.

Брэкстон теребит мой сосок большим пальцем, пока я не начинаю извиваться. Желая почувствовать его тело, скольжу руками вниз по его спине и хватаюсь за его летный комбинезон, и тяну его вниз. Брэкстон со стоном вжимается твердым торсом в мои мягкие изгибы, и я в ответ вскрикиваю. Когда его эрекция пульсирует между моих бедер, мое лоно становится влажным – явное приглашение. Поэтому сгибаю колени, поднимая ноги, чтобы теснее прижать его к клитору. Член Брэкстона пульсирует, и я поднимаю бедра, желая большего давления.

Брэкстон отпрянул назад, тяжело дыша, а затем медленно толкнулся в меня, наблюдая за мной все это время. Я ахаю, когда он проводит твердым членом по моему набухшему лону, и меня охватывает прилив удовольствия. Я крепче вцепилась в его одежду, отчаянно желая достичь пика. Он, должно быть, видит это в моих глазах, потому что не останавливается, а только увеличивает темп.

— Брэкстон, я кончаю.

Мои глаза закрываются, когда меня настигает оргазм. Он проносится сквозь меня, как торнадо, набирая скорость и силу. И затем так же быстро, как уничтожает меня своей интенсивностью, сокрушает и посылает меня в полет.

Брэкстон целует мое горло, а с моих губ срываются хныканье и лихорадочные мольбы. Док будто утешает меня, каким-то образом зная, что этот оргазм так много значит для меня. Я так давно не испытывала удовольствия, и оно никогда не было таким всепоглощающим.

Я открываю глаза и в оцепенении смотрю в потолок, глотая воздух, чтобы не потерять сознание. Брэкстон поднимает голову, и я перевожу взгляд на него. Почувствовав жар в его глазах, глубоко сглатываю, и мне становится интересно, что он видит в моих.

По мере наблюдения за Брэкстоном потребность в нем растет, и он не просто вытесняет мой постоянный страх. Он заставил его полностью исчезнуть, и я чувствую себя свободной. Как и удовольствие, это еще одно чувство, уже долгое время мне недоступное.

От голода по нему я хватаюсь за молнию у его горла с дерзким приглашением. Сдвигаю ее вниз, намереваясь ответить ему взаимностью и доставить ему такое же удовольствие. Или, по крайней мере, попытаюсь это сделать, поскольку мой оргазм был лучшим в моей жизни. Не уверена, что смогу сделать это для него, но готова принять вызов.

Брэкстон накрывает мою руку своей, останавливая меня.

— Тебе не нужно этого делать.

В ответ на его взгляд я подмигиваю.

— Знаю, но я хочу.

— Это не обязательно.

— Необязательно? — повторяю я, недоверие явно сквозит в моем голосе. — Учитывая, что твой член достаточно твердый, чтобы пробить бетон, я бы сказала, что это более чем необходимо. Может, я и специалист по биологии, но ты — врач, так что тебе придется сказать мне, являются ли синие яйца серьезным медицинским отклонением или нет.

Он серьезно отвергает меня прямо сейчас?

— Я не отвергаю тебя, — говорит он, и тут понимаю, что произнесла мысли вслух. — Я пытаюсь поступить правильно.

Отбрасывая смущение, хмуро смотрю на него.

— Разве тебе не кажется, что это правильно?

Брэкстон что-то бормочет на незнакомом языке и упирается лбом в мой.

— Ты даже не представляешь, — хрипит он. Затем поднимает голову и качает ею. — Но это ничего не меняет.

Он целует мою щеку, потом встает на ноги и протягивает мне руку.

В растерянности поднимаю на него глаза, все еще пытаясь осознать тот факт, что первый парень, которым я заинтересовалась после пережитого насилия, говорит «нет». На секс. Со мной. Последние пару лет меня не возбуждал ни один мужчина, каким бы привлекательным он ни был. Но теперь Брэкстон здесь, и я обнаружила, что готова к отношениям и хочу, наконец-то, близости с кем-то, а он говорит «нет».

Невероятно.

Я беру его за руку и поднимаюсь на ноги, но когда он пытается отстраниться, крепко сжимаю его. Брэкстон бросает на меня недоуменный взгляд, но удивление сменяется шоком, когда свободной рукой берусь за его член.

Глава 7

— Скайлар, — предупреждает Брэкстон. Но его голос хриплый, что противоречит его усилиям оставаться бесстрастным.

Я наклоняю голову, решимость увеличивается в моей груди. Я собираюсь прорваться сквозь его жесткий самоконтроль, даже если это будет последнее, что я сделаю.

— Я годами не могла смириться с мыслью о сексе, — говорю я, ненавидя дрожь в своем голосе. Несмотря на то, что об этой теме трудно говорить, я чувствую, что наконец-то пришло время и что я достаточно сильна. — Одной мысли о мужчине, прикасающемся ко мне, было достаточно, чтобы разрушить любое влечение, которое у меня могло быть.

Брэкстон открывает рот, и я опускаю его руку, чтобы накрыть его губы, все еще удерживая его член.

— Потом появился ты, — говорю я, мой голос смягчается, — и я впервые за долгое время почувствовала настоящее возбуждение. Поначалу это расстраивало меня, потому что я не хотела испытывать к тебе таких чувств, я не нуждалась ни в каких осложнениях в своей жизни. Кроме того, идея позволить себе подчиняться страстным желаниям моего тела была смехотворной. Но чем больше времени я провожу с тобой, тем больше убеждаюсь, что это то, чего я действительно хочу. Так что я не понимаю, почему ты чувствуешь необходимость оттолкнуть меня, когда ты явно тоже хочешь меня.

Я опускаю руки по бокам и выдыхаю долго и громко.

— Если ты собираешься отвергнуть меня, по крайней мере, окажи мне любезность и скажи, почему.

Он стискивает зубы так сильно, что мускул на его челюсти несколько раз дергается. Я наблюдаю, как он сжимает и разжимает кулаки снова и снова, но не говорит ни слова. Комната вибрирует от невидимой энергии, которая ощущается как статическое электричество, заставляя волосы у меня на затылке вставать дыбом. Манекены трясутся, и возникает порыв ветра, который может исходить только от Брэкстона, поскольку мы находимся в замкнутом пространстве.

— Знаешь что, — говорю я, вскидывая руки, — забудь об этом.

Я бросаюсь к двери, мои шаги громким эхом отдаются в комнате. Затем я протягиваю руку, чтобы нажать кнопку, чтобы открыть дверь, когда слышу легкое движение. От одного вдоха до следующего я прижата к стене телом Брэкстона, когда он смотрит на меня сверху вниз.

— Ты моя пара, — рычит он.

Мой рот приоткрывается, когда я смотрю на него снизу вверх.

— Что?

— Я уверен, что ты моя пара, та, ради которой я бы убил, умер, сделал все, чтобы доставить удовольствие. Ты единственная женщина, которая будет владеть моим сердцем и душой до конца моих дней, и нет ничего, чего бы я не сделал, чтобы исполнить каждое твое желание, каждое твое пожелание.

Я втягиваю воздух от его признания, с трудом веря в то, что он только что сказал. Когда я впервые услышала, как он говорит о брачных узах, я подумала, что это хорошая теория. Теперь это звучит как угодно, только не так.

— Тогда почему ты отталкиваешь меня? — спрашиваю я, искренне озадаченная.

Он выдыхает и ненадолго закрывает глаза.

— Потому что, несмотря на то, что мои инстинкты говорят мне об этом, связь не укрепится, пока мы не займемся сексом. Сейчас уже достаточно трудно уйти, но после этого это будет невозможно. Я знаю, ты хочешь вернуться на Землю, и у меня нет желания останавливать тебя, если это сделает тебя счастливой.

Я прислоняюсь к стене, и единственная причина, по которой я остаюсь в вертикальном положении, это то, что он прижимает меня своим телом. Я могу чувствовать каждую мышцу на его груди и ногах, когда они прижимаются к моим. Его член пульсирует у вершины моих бедер, заставляя мое тело снова ожить от желания.

— Я понятия не имела, — тихо говорю я.

— Мой контроль всегда был тем, чем я гордился, — говорит он, кривя губы. — Каким же я был дураком, думая, что буду сильнее стремлений своего тела, что я смогу сохранить дисциплину, когда дело дойдет до желания тебя. — Он качает головой, и его волосы касаются моей щеки. — И все же я проверяю свой самоконтроль каждую секунду, когда нахожусь рядом с тобой. Требуется столько сдержанности, чтобы не взять тебя жестко и быстро, чтобы сделать тебя моей во всех отношениях. — Он наклоняется, чтобы схватить свой член, и мое лоно пульсирует, пока я смотрю.

— Я хочу быть внутри твоей киски, чувствовать ее тепло и мягкость, когда я толкаюсь глубоко, и мой член касается твоей сердцевины, принося тебе волну за волной экстаза.

— Черт, — шепчу я.

Он кивает.

— Да, мы бы сделали это и многое другое. Намного больше. Но не тогда, когда ты намереваешься уйти. — С явной неохотой он отрывается от моего тела и нажимает на кнопку, чтобы открыть дверь. — Я не знаю, переживу ли я это.

Затем он оставляет меня, и я провожаю его взглядом, пока он не скрывается из виду. Я долго не двигаюсь, желая, чтобы мое сердце замедлилось, а дыхание выровнялось. Его слова снова и снова прокручиваются в моей голове, их тяжесть ложится на меня, как свинцовое одеяло. Если я буду преследовать его сексуально, я укреплю брачные узы, а затем, в конечном счете, причиню ему боль, когда отправлюсь на Землю с Камиллой.

Я не могу так поступить с ним, как бы сильно я его ни хотела. Это нечестно, и это неправильно. Я говорю себе, что это просто физическое влечение, и со временем оно исчезнет. И что я должна быть благодарна Брэкстону за то, что он вернул эту часть меня к жизни. Это заставляет меня чувствовать себя нормальной и менее поврежденной, хотя есть часть меня, которая всегда будет такой.

Я надеюсь, что Брэкстон не обнаружил тот факт, что я бесплодна, когда сканировал меня, иначе мой позор будет экспоненциальным.

Оттолкнувшись от стены, я на подгибающихся ногах возвращаюсь в его каюту. Брэкстон не спал в своей комнате с тех пор, как я заняла ее, так что, думаю, теперь это мое пространство, но это не делает меня счастливой. Забавно, что мне так же грустно из-за того, что он не обнимает меня, как и из-за того, что я не могу заняться с ним сексом. Думаю, меня привлекает не только его тело, но и он сам как мужчина.

И черт возьми, если его решимость оставить меня в покое не заставляет меня гореть еще жарче.

Спросив у члена экипажа дорогу, я в конечном итоге направляюсь в общую комнату, где остановились другие человеческие женщины. Это что-то вроде главной спальни, но со смежными комнатами, которые ведут в гостиную и кухню. Я избегала приходить сюда последние два дня, так как использовал это время, чтобы оплакать своих родителей и попрактиковаться в использовании своей силы, но сейчас я просто очень хочу немного человеческого общения.

Они впятером там, сидят и тихо разговаривают между собой. Я узнаю девушку, у которой была сломана рука, и она, кажется, полностью исцелилась, что является облегчением. Когда они все смотрят на меня, я слегка машу им рукой и натягиваю на лицо улыбку. Просто потому, что я потрясена признанием Брэкстона, не значит, что я должна это показывать.

— Привет, — говорю я в знак приветствия.

Хор приветствий разносится в воздухе, когда я устраиваюсь на пустом месте на одном из диванов. Группа не проявляет враждебности ко мне как к новичку, и это приятно. Просто потому, что мы больше не на Земле, это не значит, что женщины не будут ехидничать.

— Я Скайлар, — говорю я. — Как дела? — спрашиваю их.

Девушка, которой вылечили руку, представляется как Мэри. Есть брюнетка по имени Кейтлин, за которой следуют две блондинки — Тереза и Кимберли. Женщину с волосами цвета воронова крыла зовут София.

— Мы все очень напуганы, — говорит Мэри, и остальные кивают.

— Я полностью понимаю это. — Я откидываюсь назад, опершись локтем на спинку дивана. — Кто знал, что инопланетяне существуют на самом деле, а?

— Эти люди-аллигаторы напугали меня до чертиков, — говорит Кимберли. — Я просто смотрела телевизор в своей гостиной, когда они появились. Слава богу, моих соседей по комнате не было дома.

Я криво улыбаюсь им.

— Спасена от инопланетян инопланетянами. Сумасшествие.

— До сих пор эти дравийцы ничего не сделали, кроме как помогли нам. — Мэри морщит лицо. — Эти придурки-рептилии пытались оторвать мне руку, когда я не захотела уходить с ними. Скайлар была там, когда доктор все исправил. Я всерьез думала, что умру от боли.

Я морщусь.

— Да, я не собираюсь лгать. Это выглядело действительно плохо. Хорошо, что Брэкстон был там.

— Это имя доктора? — спрашивает Кимберли. — Он горячий. На самом деле, они все такие.

Я медленно киваю, неуверенная в том, что я чувствую, слыша, как она так говорит о Брэкстоне.

— Горчие? — Тереза повторяет. — Этот парень обжигающий. Я бы нарочно сломала себе руку, если бы это заставило его пощупать меня.

Все смеются, кроме меня. Да, я знаю, что Брэкстон великолепен, и я была бы идиоткой, если бы думала, что я единственная, кто это заметил. Тем не менее, я та, кого он обнимал и утешал, и та, кого он только что поцеловал с такой неистовой страстью, что у меня закружилась голова и моя киска стала влажной. Мысль о том, что он делится этим опытом с кем-то другим, заставляет мои кулаки сжиматься.

— Вы знаете, что они планируют с нами сделать? — спрашиваю я, надеясь увести разговор в сторону от Брэкстона.

Пара женщин пожимают плечами, а затем Мэри говорит:

— Я надеюсь, что они вернут нас на Землю после того, как спасут остальных от аллигаторов.

Кимберли поджимает губы и перекидывает свои золотистые волосы через плечо.

— Я не хочу возвращаться. Меня ничего там не ждет.

— Значит, ты пойдешь с дравийцами? — Я наклоняюсь вперед и кладу предплечья на бедра, желая услышать, что она хочет сказать. Мне никогда не приходило в голову, что кто-то на самом деле предпочтет жизнь вдали от нашей родной планеты. Я была так сосредоточена на Камилле, что не нашла времени подумать об этом. Я просто предполагала, что мы все вернемся к нашей жизни, но теперь, когда я думаю об этом, я не знаю, что я хочу делать. Как сказала Кимберли, меня тоже ничего не ждет.

Но мысль о том, чтобы оставить Камиллу, мне не нравится.

Кимберли кивает.

— Я ненавидела свою жизнь и была бы не прочь поменять ее. — Ее рот приподнимается, и в ее взгляде появляется блеск. — Кроме того, эти дравийцы намного сексуальнее, чем любой мужчина на Земле.

— Красивые или нет, я не хочу оставаться, — говорит Мэри, решительно качая головой. — Я ценю то, что сделали Брэкстон и другие, но у меня есть планы и мечты, которые я хочу осуществить дома.

Я задумчиво постукиваю пальцами.

— Я уверена, что это не что иное, как обходной путь или небольшая задержка, прежде чем наша жизнь вернется в нормальное русло. — Мой голос звучит неискренне для моих ушей, но, судя по выражениям лиц окружающих, они верят в это. Со смертью моих родителей и моей новообретенной силой моя жизнь никогда больше не будет нормальной. Когда-либо.

Тереза облизывает губы, прежде чем издать хлопающий звук.

— Я хочу, чтобы моей новой нормой было смотреть на этих дравийских мужчин и в конечном итоге получить одного для себя. — Она понижает голос и наклоняется вперед. — Мне сказали, что если у них нет пирсинга на ухе, то это означает, что они одиноки. Ты знаешь, у скольких из них его нет? Я уже нацелилась на доктора, поскольку у него голые уши. Может быть, мне удастся убедить его стать моим новым гинекологом.

И снова все смеются. И снова мой гнев вспыхивает.

— Он проявлял к тебе интерес? — На мой вопрос в комнате воцаряется тишина. Вероятно, не помогло и то, что мой голос прозвучал резко, как удар хлыста.

Тереза изучает свои ногти, как будто ее ничто в мире не волнует.

— Конечно.

— Как? — спрашиваю я сквозь стиснутые зубы.

Взгляд Мэри, полный беспокойства, мечется туда-сюда между Терезой и мной.

— Девочки, думаю, нам следует оставить эту тему. Нам все равно не нужно связываться с этими инопланетянами.

— Он практически сказал мне, — говорит Тереза, бросая на меня многозначительный взгляд. — Это только вопрос времени, когда он поставит меня «в стремена», чтобы осмотреть.

Раздается несколько нервных смешков, но я их едва слышу. Моя кровь стучит в венах, а перед глазами все краснеет от мысли, что Брэкстон приставал и ко мне, и к Терезе одновременно. Несмотря на то, что я сжимаю кулаки, моя сила все еще собирается в моих ладонях, заставляя мои руки дрожать, когда я пытаюсь контролировать ее и не дать ей вырваться наружу.

— Достаточно, — говорю я, мои слова практически издают шипящий звук.

Тереза перекидывает свои светлые волосы через плечо и бросает на меня самодовольный взгляд.

— Мы, — говорит она, махнув рукой, чтобы указать на других женщин, — были здесь вместе все это время, но где была ты? Я вижу, ты в своей спортивной одежде, в том же самом наряде шлюхи, который ты носила в кампусе. Может быть, ты уже была «в стременах» доктора и опередила меня в этом?

Я дрожу, когда мой гнев пронизывает меня, воспламеняя мою силу. Ухмылка Терезы подобна зажженной спичке, и как только она касается меня, я почти взрываюсь. Она продолжает бросать на меня этот насмешливый взгляд, в то время как остальные сидят в ошеломленном молчании. А затем ее глаза расширяются до такой степени, что полностью видны белки. Она хватается за шею, издавая сдавленные звуки, и другие женщины вскакивают на ноги и бросаются к ней. Мэри хватает Терезу за плечи, спрашивая ее, что случилось, в то время как остальные мельтешат поблизости.

Я наблюдаю за разгромом, пытаясь успокоиться, но в ее страданиях есть что-то такое, что доставляет мне огромное удовлетворение. Стыд наполняет меня при этой мысли, подавляя мою ярость, и как только я расслабляюсь, Тереза делает глубокий вдох. Она кашляет и отплевывается, в то время как мой разум кружится и приходит к мрачному выводу.

Я сделала это с ней.

Вскочив на ноги, я выхожу из комнаты, не в силах поверить, что только что чуть не задушила кого-то своей силой. Я не убийца, но я понятия не имею, что бы произошло, если бы я не успокоилась и не ослабила хватку на шее Терезы. Конечно, она вела себя как соплячка, и мне никогда не нравились люди, которые ведут себя так, как она, но это не дает мне права убивать ее. Я была жертвой, и меня тошнит от того, что я стала нападающим.

Я вслепую мчусь по кораблю, мои глаза наполняются слезами. Несмотря на то, что у меня нет претензий к Брэкстону, я расстроена тем, что он так поступил с другой женщиной. Я чувствую себя невероятно глупо из-за того, что предположила, что я была единственной, с кем он был близок. Конечно, я бы выбрала двуличного мудака в качестве первого человека, с которым пересплю после моего нападения. Это просто показывает, что я не знала, как выбирать мужчин тогда, и уж точно не знаю сейчас. Единственная разница между тогда и сейчас в том, что Брэкстон меня не насиловал.

С мокрыми щеками и искаженным от слез зрением я врезаюсь в твердую, неподвижную конструкцию. Ту, которая разговаривает.

— Ты в порядке? — спрашивает мужчина, хватая меня за плечи.

Я быстро моргаю, замечая перед собой Эрикса.

— Мне жаль. Я не видела, куда шла. Я не задела тебя?

— Со мной все хорошо, но с тобой все в порядке?

Я вырываюсь из объятий Эрикса, когда знакомая паника пронзает меня. Моя сила растет, готовая прийти на мою защиту, поэтому я рада, что он больше не прикасается ко мне. Последнее, что мне нужно, — это причинить боль кому-то еще, даже если это произойдет случайно.

Мой рот открывается и закрывается, как у рыбы, хватающей ртом воздух, прежде чем я успеваю ответить:

— Я так не думаю.

— Позволь мне отвезти тебя в медицинский отсек, — говорит он. — Мы можем попросить Брэкстона проверить, чтобы убедиться, что ты не больна.

— Он последний человек, которого я хочу видеть, — говорю я.

Уголки рта Эрикса поджимаются, но он никак не комментирует мое замечание.

— Возможно, я смогу отвлечь тебя, показав сад, который есть у нас на борту корабля.

Я неуверенно улыбаюсь ему, благодарная за его внимательное поведение, но с меня более чем достаточно, когда дело касается дравийских мужчин. Кроме того, я не знаю его достаточно хорошо, чтобы находиться с ним в комнате наедине. Оставаться в общественных местах безопаснее. Как удобно, что я забыла об этом факте, когда была рядом с Брэкстоном.

— Я собираюсь пойти прилечь и отдохнуть, но, может быть, в другой раз?

Он кивает мне.

— Думаю, это освежит тебя, и мы определенно сможем отложить прогулку.

— Спасибо. Увидимся, Эрикс.

— Конечно.

Когда он оставляет меня одну в коридоре, я дышу немного легче. Если и были какие-то сомнения в том, что прикосновение мужчины ко мне все еще действует на меня, то этот эпизод с Эриксом развеял их. Я передергиваю плечами, пытаясь избавиться от неприятного, затяжного ощущения его рук на мне.

И все же каким-то образом Брэкстону удалось пробиться сквозь мою тщательно выстроенную защиту, и его прикосновения стали тем, чего я жажду, и тем, что успокаивает меня. Я надеялась, что все это придумала в своем уме или что мое влечение к нему временно пересилило мой страх, но это не так. Он единственный за последние три года, кто дотронулся до меня без того, чтобы я не дрожала от ужаса. Однако я дрожала от желания.

Когда я направляюсь в комнату Брэкстона, мои шаги становятся все тяжелее и тяжелее. Я хочу побыть одна, чувство вины за то, что я сделала с Терезой, переполняет меня, давит на меня. Но это не единственное, что меня беспокоит.

По какой-то глупой причине я чувствую себя так, как будто мой инопланетный парень изменил мне.

Глава 8

От резкого звона я поднимаю голову и медленно моргаю. Звук повторяется, заставляя меня со стоном встать. Распахнув дверь, я нахожу Брэкстона, который смотрит на меня сверху вниз. Его голубой взгляд сразу же темнеет, когда он обхватывает меня за плечи.

— Что тебя расстроило?

Я издаю полузадушенный вздох, полный насмешки и мрачности.

— Моя жизнь.

Он хмурится.

— Тебе нездоровится?

— Нет, мистер Вылечу Всех. — Вырываюсь из его объятий, когда оскорбления Терезы выходят на передний план моего сознания. — Я в порядке.

— Ты не выглядишь соответственно.

— Что тебе нужно? — спрашиваю я, выжидая, когда он уйдет. Его такой заботливый и нежный взгляд может привести к моим слезам. Опять. Кажется, что с тех пор как я его встретила, только и делаю, что плачу. Не во всем виноват он, но его доля вины тоже имеется.

Он окидывает меня взглядом, несомненно, замечая мои опухшие глаза и растрепанный вид. Благоразумно не комментирует их.

— Я здесь, чтобы предупредить о том, что через четыре часа мы вылетаем на планету Ялат.

— Отлично. Я готова.

Он кивает, но беспокойство не покидает его глаз.

— Жду тебя на погрузочной платформе через три часа. Если опоздаешь, останешься здесь.

— Я буду там, — твердо заявляю.

Брэкстон поворачивается, чтобы уйти, но останавливается.

— Уверена, что я ничем не могу тебе помочь? Ты выглядишь расстроенной.

Прикусываю язык, чтобы не наброситься на него. Он не виноват в том, что я накинулась на него, потому что впервые за много лет испытала настоящее возбуждение. Он также не виноват, что решила, что его интересую только я, а не любая другая женщина на корабле.

Это ошибка, которую я больше не повторю.

— Я в порядке, — отвечаю, отступая на шаг назад. — К миссии буду готова, не волнуйся.

— Я не могу не волноваться, Скайлар. — Выдохнув, он потирает челюсть пальцами. — И правда, это все, что я делаю с тех пор, как встретил тебя.

А я с тех пор, как встретила тебя, только и делаю, что плачу, так что мы оба в полном дерьме.

— Я никогда не просила тебя беспокоиться обо мне. — Слова звучат с горечью, когда я представляю, как он беседует с Терезой. Он так убедителен, кажется таким искренним, что мне трудно удержаться от желания снова попасть в его ловушку.

Брэкстон кивает.

— Знаю, но поступаю так безо всяких причин, а с тобой на этом задании, думаю, я сойду с ума от беспокойства.

— Хватит, — огрызаюсь я. — Эта излишне встревоженная личность доктора сводит меня с ума. Я ценю все, что ты сделал, спасая мою жизнь и помогая мне взять под контроль мою силу, но сейчас мне просто нужно, чтобы ты оставил меня в покое.

Он слегка пятится, а его взгляд становится абсолютно черным.

— Очень хорошо.

Когда он поворачивается на пятках и уходит, быстро шагая по коридору, заставляю себя закрыть дверь. Как бы мне ни хотелось позвать его, объяснить свой гнев, я не могу. Разорвать все связи с ним и остальными дравианцами — лучший выход. Когда Камилла окажется в безопасности, и мы выберемся отсюда, здесь не останется места для моих эмоциональных переживаний, потому что мне нужно будет сосредоточиться на сборе осколков моей разбитой жизни на Земле.

Потягиваюсь, разминая и успокаивая свое тело. Этот летный костюм ощущается потрясающе. Он облегающий, но материал дышит, и я чувствую себя как будто обнаженной. Неудивительно, что инопланетяне носят такие вещи.

Как только Брэкстон направляется в мою сторону, опускаю руки и напрягаю спину. Выражение его лица невозмутимо, но я улавливаю гнев, сверкающий в его взгляде. Не уверена, что это из-за меня, но неважно. Наши отношения основаны на общей цели: освободить человеческих женщин. Все остальное осталось в прошлом.

— Идем, — приказывает он. — Мы высаживаемся.

— Хорошо.

Он вскидывает подбородок в направлении одного из челноков.

— Это тот, в котором полетим мы.

— Неужели все они задействованы? — спрашиваю, пробегая взглядом по многочисленным транспортным средствам, расположившимся вокруг того, к которому я был приписана.

— Да.

Мы поднимаемся по пандусу, и интерьер судна напоминает мне что-то из фильмов про морских котиков: множество сидений, прижатых к стенам, всевозможные жгуты, а центральный проход оставлен свободным. Я сажусь на свободное кресло и беру один из кожаных ремней, не зная, как его закрепить.

— Откинься назад.

Брэкстон закрепляет мои ремни безопасности, проводя пальцами по моему телу то тут, то там. Выражение его лица серьезное, поэтому я тоже стараюсь держать себя в руках, не желая, чтобы он видел, как его близость влияет на меня. Его запах доносится до моих ноздрей, и, к своему стыду, я медленно вдыхаю его, вбирая в себя.

Закончив, он занимает одно из незанятых мест рядом со мной. Прибывают другие дравийские мужчины и медленно заполняют оставшиеся места. В итоге Эрикс занимает второе место рядом со мной и кивает мне.

— Ты готова? — спрашивает он.

— Конечно, — киваю.

Он улыбается, и в уголках его глаз появляются морщинки.

— Именно такое мышление необходимо для этой миссии. Ялаты могут быть примитивными, но не лишены разума. Лучше, если ты станешь держаться поближе.

— Я защищу ее, — холодный тон Брэкстона омывает меня, заставляя кожу покрываться мурашками. К счастью, они скрыты моей одеждой.

Эрикс не выглядит расстроенным собственническим поведением врача. Он просто говорит:

— Как и должно быть.

А потом Эрикс с английского переходит на то, что, как я предполагаю, является его родным языком, и читает Брэкстону лекцию. По крайней мере, так это звучит, судя по силе и громкости его голоса. Врач отвечает ему тем же, его тон резче, чем я когда-либо слышала. Все остальные мужчины наблюдают за происходящим с нескрываемым интересом. Некоторые из них кивают, как бы соглашаясь с Брэкстоном, другие качают головой. Я понятия не имею, о чем идет речь, но очень подозреваю, что это связано со мной, поскольку взгляды некоторых солдат периодически останавливаются на мне. Однако в какой-то момент, после того как Брэкстон делает заявление, мне кажется, что все смотрят на меня.

— Что ты им сказал? — спрашиваю я, наклонившись и сохраняя голос спокойным, хотя уверена, что все меня слышат.

— Я сказал им, что ты обладаешь даром, — отвечает Брэкстон.

— Что еще?

Он молчит, но Эрикс отвечает за него, и взгляд, которым лекарь смотрит на него, посылает мурашки по моей спине.

— Брэкстон сказал, что ты его пара.

Я перевожу взгляд с Эрикса на Брэкстона, и все остальные мужчины тоже.

— Почему?

— Сейчас не время для этого разговора, — ворчит Брэкстон.

В этот момент ревут двигатели, и этот низкий гул вызывает всплеск адреналина. Я крепко сжимаю ремни на плечах, мысленно готовясь к тому, что должно произойти. Все молчат, пока шаттл набирает скорость. Не собираемся ли мы перейти на какой-то гипердвигатель или варп-скорость? Я смотрела множество научно-фантастических фильмов, но понимаю, что это ничто по сравнению с тем, что можно испытать на собственном опыте.

Поездка проходит на удивление гладко, но нет сомнений, что мы находимся в движении. Мелкие толчки охватывают транспортное средство, заставляя меня крепче пристегивать ремень безопасности. В какой-то момент Брэкстон берет мою руку в свою и кладет наши соединенные пальцы на свое бедро. Я хочу отстраниться, но понимаю, что не могу. Я на задании, которое не лишено опасности, и нет никаких гарантий, что вернусь живой. Хотя, судя по свирепому выражению лица Брэкстона, он сделает все, что в его силах, чтобы я дожила до следующего дня.

Глубоко выдыхаю, когда шаттл приземляется, мне не понравилась тряска, возникшая, когда мы прорвались сквозь атмосферу планеты. Брэкстон расстегивает ремни безопасности и предлагает мне руку для помощи. Однако я поднимаюсь со своего места сама. С этого момента должна сосредоточиться на миссии и ни на чем другом.

И я не смогу этого сделать, если он прикоснется ко мне.

Иду за ним и остальными солдатами вниз по пандусу, любуясь открывающимся передо мной пейзажем. Это болотистая местность. Повсюду ивовые деревья, увитые лианами, и лишь кое-где вода. Невозможно определить, насколько здесь глубоко, потому что вода мутная. В воздухе витает слабый затхлый запах, и нет ветра, который бы его развеял. Солнце, если это солнце, закрыто вездесущей растительностью над головой.

Один из дравианцев говорит, но я не могу разобрать ни одного его слова. Нахмурившись от разочарования, пропускаю это мимо ушей. С моей стороны нелепо ожидать, что все будут говорить на английском в моем присутствии. Из людей я здесь одна.

— Мне следовало загрузить тебе переводчик, — бормочет Брэкстон. — Это бы немного упростило ситуацию.

— Согласна. Почему бы тебе просто не перевести для меня?

— Командир говорит, что мы нацелились на главный город Ялата, потому что именно там должны находиться женщины. Все наши подразделения проникают в город с разных позиций, чтобы не дать никому из ялатов сбежать. Женщины являются приоритетной целью, но мы можем свободно вступать в бой с врагом, поскольку это также миссия, в которой одной из целей является уничтожение ялатов. Наш лидер, Зейден, отдал этот приказ, чтобы они больше никогда не угрожали нашему народу. И Коалиция не будет вмешиваться, так как ялаты первыми напали на нашу родную планету.

— Сколько всего сразу, — замечаю я. — Похоже, скоро начнется дерьмо.

— Совершенно точно. — Брэкстон берет меня за плечи и поворачивает лицом к себе. – Ты не станешь отходить от меня далеко. Если это сделаешь, я без колебаний оттащу тебя обратно в шаттл и пристегну ремнями, где и проведешь остаток всей миссии. Ты здесь только потому, что можешь помочь, используя свой дар. Если бы не это, я бы не позволил тебе приехать, ведь опасность велика. — Он крепче прижимает меня к себе, в его глазах теперь клубится чернота. — Я буду оберегать тебя любой ценой, но ты должна слушаться меня. Все, что я тебе скажу, будет только для того, чтобы защитить тебя, Скайлар. Поверь в это.

Киваю, не в силах говорить. Его страстная речь на мгновение заворожила меня, не говоря уже о том, что заставляет мое сердце бешено колотиться.

— Я понимаю.

Он отпускает меня и берет мою руку в свою.

— Оставайся рядом.

— Хорошо.

Мы следуем за остальной группой, наши ботинки издают хлюпающие и чавкающие звуки, так как мы идем по илистой местности. Деревья над нами раскачиваются, как бы подталкивая нас к гибели. Ветви покрыты известково-зеленым мхом, с концов которого стекает жидкость, напоминающая яд, стекающий с клыка змеи. Не уверена, дождь это или какие-то другие осадки, но выглядит это не так освежающе, как на Земле.

Брэкстон рывком сжимает наши руки, заставляя меня резко остановиться. Обернувшись к нему, вижу серьезное выражение его лица и прикусываю губу. Остальные дравианцы застывают неподвижно, и единственным движением теперь является трепетание их волос, когда порыв ветра проносится по окрестностям.

— Приготовьтесь!

От этого крика у меня сердце колотится в ответ, и я высматриваю приближающуюся угрозу. Она не заставила себя долго ждать. Гигантские летучие мыши с клыками длиной не менее шести дюймов толпой слетаются вниз, их крик пронзает мои уши. Брэкстон тут же отпускает мою руку и поднимает свою, выбрасывая взрыв силы. Несколько крылатых тварей врезаются в деревья, их тела издают гулкие звуки при ударе.

По примеру Брэкстона я, как и многие другие дравийцы, поднимаю руки ладонями наружу. Не проходит и миллисекунды, прежде чем мой дар накапливается и обретает силу, но затем выпускаю его. Удовольствие, которое испытываю при виде поверженных тварей, длится всего мгновение. Животные продолжают наступать, несмотря на наши оборонительные маневры, и солдаты, не обладающие даром, вступают в бой, их мечи с легкостью рассекают мохнатые тела. Однако крики и вопли боли раздаются повсюду, когда клыки летучих мышей разрывают дравианскую плоть.

Снова и снова я отбрасываю тварей назад, давая мужчинам шанс обезвредить тех, кто уже находится в пределах досягаемости. Мои руки трясутся, в груди становится тесно, но я не останавливаюсь. Не останавливается и Брэкстон, который все еще не взял в руки меч. Он взмахивает руками по дуге вниз, по сути, выхватывая из воздуха большую часть летучих мышей, чтобы затем ударить их о землю. Каждая его атака — это грандиозная демонстрация потрясающей силы. Я и не подозревала, что он настолько силен.

Мое восхищение им, хотя и неоправданное из-за его прошлого поведения, быстро возрастает. Он неумолим, выводя из строя одного зверя за другим, и я не могу себе представить, что обладаю такой силой. Но то, что у меня есть, использую до тех пор, пока мое тело не начинает дрожать от жажды отдыха. Меня заносит в сторону, и Эрикс удивляет меня, поддерживая в вертикальном положении. Они с Брэкстоном переглядываются, и между ними возникает некое понимание. Когда уже уверенно стою на ногах, Эрикс отпускает меня, только чтобы занять оборонительную позицию передо мной. Он использует свой дар, и как бы удивительны ни были его силовые подвиги, они не идут ни в какое сравнение с подвигами Брэкстона.

Битва заканчивается так же внезапно, как и началась, и в одно мгновение я оказываюсь в объятиях Брэкстона, а он проводит пальцами по моему лицу.

— Ты близка к выгоранию? — спрашивает он срывающимся голосом. Когда качаю головой, Брэкстон выдыхает с облегчением. — Хорошо. Понимаю, что ты хочешь участвовать в этой миссии, но если выгоришь, то будешь бесполезна, не говоря уже о том, что это поставит тебя под угрозу.

— Знаю. Обещаю, я перестану использовать свою силу, как только почувствую сильную усталость.

— К сожалению, у нас нет времени на отдых. Однако, тебе придется поесть и попить воды, что даст энергию твоему телу, а значит, восполнит твой дар.

Он роется в своем рюкзаке и протягивает мне нечто. Какой-то фрукт или овощ. Во всяком случае, это лучшее, что я могу предположить. Раньше на борту корабля я уже ела это, но никогда не спрашивала, что это такое.

— Ешь, Скайлар.

Затем он берет мою свободную руку в свою и шагает в ногу с другими солдатами, Эрикс идет позади меня. С удовольствием ем, радуясь, что мое тело сразу же откликается на питательные вещества.

— Хочешь еще? — спрашивает Брэкстон, судорожно сжав губы.

— Да.

Он протягивает еще кусочек фрукта, а после снова берет меня за руку.

— Ты потрясающе справилась.

Прежде чем поперхнуться, успеваю проглотить еду.

— Спасибо. Это становится все легче и естественнее, чем чаще я использую силу.

— Я так и предполагал. Это врожденное, и теперь единственное, что нужно освоить, – это умение вовремя остановиться.

— Ты и сам был не так уж плох, — говорю я.

— Согласен. — Эрикс пристраивается рядом со мной, устремив взгляд на Брэкстона. — Я и не знал, что ты обладаешь этим даром.

Брэкстон выдыхает долго и громко.

— Этого не знают многие. — А потом его губы кривятся, когда он продолжает: — Однако я полагаю, что это уже не так.

— Почему ты это скрывал? — спрашивает Эрикс.

— Мой отец запретил мне пользоваться им, как только узнал, насколько дар силен. Он и моя мать решили, что будет лучше, если я не стану пользоваться им без крайней необходимости, чтобы люди не завидовали. Они сказали, что другие мужчины не очень хорошо отнесутся к моему дару, тем более что я был одним из немногих в доме Манкоя, у кого он действительно имелся.

— Дом Манкоя? — спрашиваю я.

— Существует пять дравианских домов, именуемых Каймар, Манкой, Фаэль, Тари и Силай. Я посвятил себя сотрудничеству со своим домом, который был до меня домом моего отца, — поясняет Брэкстон.

Эрикс проводит пальцами по косе сбоку своей головы.

— Это показывает, что я принадлежу к дому Тари. Брэкстон не демонстрирует свою принадлежность сейчас.

— Мой дом не достоин такого уважения, — резким тоном отзывается лекарь.

Если подумать, я никогда не видела, чтобы волосы Брэкстона были заплетены в косу. Не то чтобы я его давно знала, но другие дравийские мужчины всегда с косами, и все это время считала, что это не более чем прическа. На самом деле все гораздо глубже. Это заставляет меня задуматься, почему Брэкстон огорчен своим домом.

— Ну, независимо от твоего дома или чего-то еще, — отвечаю я, — все равно не думаю, что твои родители поступили правильно в отношении твоей силы.

Эрикс хмурится, его губы поджаты.

— Согласен. Дар нужно чтить и уважать. Полагаю, твои родители должны были гордиться этим фактом, а не прятать его, Брэкстон. — Он качает головой, как будто все еще озадачен.

Брэкстон пожимает плечами, но его голос отнюдь не бесстрастен.

— Я думаю, в конце концов, именно ревность моего отца была источником всего случившегося, а не что-то другое.

В знак поддержки сжимаю руку Брэкстона, тронутая его историей.

— Это так несправедливо с его стороны.

— Это не имеет значения, — говорит он. — Большинство людей узнали о моем даре во время восстания пуристов.

После этого между нами наступает молчание, хотя не перестаю думать о том, что сказал Брэкстон. Может, я и разочарована, но готова поспорить на свою задницу, что в поведении его отца было нечто большее, чем Брэкстон позволил себе рассказать. В его голосе звучали нотки боли, которые я смогла уловить. Несмотря на мои возражения, сердце заколотилось в груди.

— Мне нужно позаботиться о раненых, — заявляет Брэкстон, отпуская мою руку. — Присмотри за ней, Эрикс.

Двое мужчин кивают друг другу, прежде чем врач отворачивается.

— Ты ему очень дорога, — говорит мне Эрикс, когда Брэкстон уходит.

Я насмехаюсь.

— Что его выдало? Когда он кричал на меня или когда читал мне нотации?

Эрикс усмехается, и я замечаю, как дергаются кончики его ушей.

— Он улыбался, когда ты ела.

— А?

— Он с большой радостью заботился о тебе, потому что ты — его пара.

Качаю головой. Лицо Эрикса осунулось от моего кислого выражения, и это вызывает во мне чувство вины.

— Он просто добр ко мне, — говорю я, пытаясь сгладить ситуацию.

Эрикс бросает на меня пристальный взгляд.

— Если это так, то ты, видимо, самая важная пациентка для него, потому что то, как он ведет себя с тобой, даже близко не похоже на нормальное поведение.

Глава 9

— Мы собираемся разбить лагерь? — спрашиваю я Брэкстона после того, как он возвращается после ухода за своими пациентами.

Он качает головой, глядя на меня.

— Мы собираемся оставаться на месте до наступления темноты, чтобы использовать ее для прикрытия наших передвижений.

Я поднимаю брови, когда замечаю его серебристые волосы.

— Не думаю, что это сработает так, как ты думаешь.

— Мы будем держаться в тени. Ты увидишь.

— Хорошо.

Я смотрю на уже потемневшее небо, задаваясь вопросом, насколько еще темнее оно может стать. Словно читая мои мысли, Брэкстон отвечает:

— Ялат могут видеть в темноте, что поставит нас в невыгодное положение. Однако мы будем использовать усилители сетчатки, которые также дают нам такую возможность. — Он указывает на большой, покрытый мхом валун. — Пожалуйста, отдохни, пока можешь.

Я так и делаю, быстро отодвигаясь, когда он присоединяется ко мне. Однако Эрикс сидит с другой стороны от меня, так я оказываюсь втиснута между мужчинами. По-видимому, эти дравийцы не понимают идеи личного пространства.

— Ты единственный человек, обладающий этим даром? — спрашивает меня Эрикс.

— Я не уверена. Этот вопрос следовало бы задать доку.

Эрикс поворачивает свое крупное тело к врачу.

— Скайлар — единственный человек, который проявляет этот дар?

Брэкстон выдыхает, как будто находит эту тему скучной.

— Пока, похоже, так оно и есть, но кто знает, что мы найдем со следующей партией самок?

— Я надеюсь найти среди них свою пару, как это сделал ты, — говорит Эрикс.

Выражение лица Брэкстона становится убийственным. Несмотря на все мои усилия контролировать это, мое тело обдает жаром. Идея быть тем, кому Брэкстон предан сверх всякой разумности, настолько заманчива, что я едва могу это вынести. Поэтому я саботирую это, чтобы защитить себя и свое глупое сердце.

— Думаю, ты что-то напутал. — Я стараюсь говорить ровным тоном и не походить на ревнивого, неуверенного в себе человека, что ближе к истине. — Тереза — подруга Брэкстона.

Брови Эрикса сходятся, когда его губы опускаются.

— Я не понимаю. Он...

— Хватит, Эрикс, — почти рычит Брэкстон.

Теперь брови Эрикса взлетают к линии роста волос, когда недоверие омывает его черты.

— Но в шаттле ты сказал, что Скайлар твоя намори. Ты также сказал, что с ней следует обращаться как с членом королевской семьи и что мы должны защищать ее, сохраняя при этом почтительную дистанцию.

— Ну, поцелуй меня в зад за это.

Ругательство Брэкстона заставляет меня хихикать. Я ничего не могу с этим поделать. Он никогда не ведет себя более чем слегка раздраженно, и выражение ярости на его лице в сочетании с его руганью заставляет меня чуть ли не покрываться мурашками. Пока он не пригвождает меня своим взглядом. Затем я пытаюсь сдержать смех, сжимая губы вместе. Я ни в малейшей степени не преуспеваю в этом.

— Ты находишь это забавным? — задает он вопрос обманчиво спокойным тоном, но я чувствую скрытую за ним угрозу.

Я качаю головой, но выдаю свои истинные эмоции, фыркая. И тогда я смеюсь во всю глотку. Эрикс переводит взгляд с меня на него, на его лице написано неподдельное замешательство.

— Я не понимаю, почему ты расстроен, Брэкстон, — говорит он. — Я не предлагал развлечь Скайлар с того единственного раза на корабле, так что нет причин расстраиваться из-за меня. И она все равно отказалась от моего предложения.

— Ты что? — Брэкстон стискивает зубы.

— Она плакала, и я хотел отвлечь ее, поэтому спросил, не хочет ли она посмотреть сады. — Эрикс машет рукой в знак отказа. — Она отказалась, так что все хорошо. Хотя я бы не спрашивал, если бы ты сказал мне, что она значила для тебя. На самом деле, я возлагаю вину на тебя, поскольку ты никогда не выражал, насколько она важна.

— О, черт, — бормочет Брэкстон. — Эрикс, пожалуйста, окажи мне любезность и заткнись к чертовой матери.

В этот момент я практически на грани, чтобы упасть на землю и кататься со смеху. Вместо этого я прикрываю рот рукой, а другой вытираю слезы с глаз. Эрикс — это крушение поезда, и реакция Брэкстона на это — самая смешная вещь, которую я когда-либо слышала в своей жизни.

— Ладно, — говорит Эрикс, отталкиваясь от камня.

Когда он уходит, я делаю глубокий вдох, пытаясь справиться со своим приступом смеха. Брэкстон помогает, хватая меня за запястье и поднимая на ноги. Я тут же упираюсь пятками в землю. Я открываю рот, чтобы спросить его, что он делает, но он перебивает меня.

— Если ты будешь драться со мной, я перекину тебя через плечо и буду шлепать по твоей соблазнительной заднице, пока твой смех не превратится во что-то совершенно другое. — Он тянет меня вперед, и я автоматически следую за ним, все еще в шоке.

Он только что угрожал мне? И неужели я только что намокла из-за этого?

Пока мы идем, я оцениваю влажность у себя между ног. Да, он полностью возбудил меня, и теперь мои трусики такие же промокшие и влажные, как болото вокруг меня. Потрясающе.

Он ведет меня к небольшой роще деревьев вдали от других солдат и опускает мою руку, чтобы поднять свою. Используя свой дар, он манипулирует мхом, покрывающим деревья, пока он не сплетается вместе, создавая экран уединения.

— Чего ты хочешь, Брэкстон?

Теперь, когда мы одни, я чувствую, что мои нервы выходят на поверхность. Дело не в том, что я думаю, что он причинит мне боль. Настоящая проблема в том, что так заманчиво быть с ним наедине. Я не забыла наши поцелуи или оргазм, который он подарил мне, даже не прикоснувшись к моей коже. Было бы неловко, если бы это не было так потрясающе.

— Чего я хочу, — говорит он, делая ударение на каждом слове, — так это знать, почему ты плакала, когда столкнулась с Эриксом на корабле

— Я была расстроена.

Какая-то часть меня понимает, что нелепо держать инцидент с Терезой в секрете. Да, я не хочу, чтобы Брэкстон знал, что я ревновала, но поскольку он наставляет меня, когда дело доходит до моего дара, я должна сказать ему, чтобы он мог помочь мне не повторять то, что я чуть не убила кого-то. Кроме того, он уже видел, как я ломалась из-за своих родителей, так что не похоже, что я никогда не была уязвима перед ним. И все же… Я боюсь узнать, было ли правдой то, что сказала Тереза.

Если Брэкстон действительно заинтересован в ней, то это заставит меня выглядеть еще более глупо из-за моих действий. И он уже отрицал, что переводит наши отношения на более физический уровень, поэтому у меня нет желания снова быть отвергнутой, когда он говорит мне, что я слишком много смотрю на наши взаимодействия. Как будто я могла неправильно истолковать сухой трах. Пффф.

— Почему? — спрашивает он.

— Одна из людей сказала кое-что, что вызвало у меня неприязнь. — Правда. — И в то время я чувствовала себя эмоционально уязвимой, но это не имеет большого значения, так что не беспокойся об этом. — Ложь.

— Что она сказала?

Я вздыхаю и щиплю себя за переносицу.

— Может ты просто оставишь все это? С этим покончено, и я двигаюсь дальше. — Еще одна ложь.

Что случилось с девушкой, которая привыкла говорить правду, несмотря ни на что? Я даже не узнаю себя прямо сейчас.

— Скайлар, все, что с тобой происходит, имеет значение для меня. — Он протягивает руку, чтобы обхватить меня за шею, его ладони согревают меня, а большие пальцы успокаивающе поглаживают мою челюсть. — Почему ты не хочешь в это поверить?

— Потому что Тереза сказала, что ты был заинтересован в ней. — Правда слетает с моих губ, и я виню взгляд Брэкстона. Он смотрит на меня сверху вниз с такой нежностью, что вся моя защита рушится.

Он слегка приподнимает мой подбородок, когда опускает свои губы к моим в легчайшем из поцелуев. Все заканчивается прежде, чем я успеваю насладиться этим, но мои губы покалывают, и я точно знаю, что это из-за него.

Брэкстон прижимается свои лбом к моему и закрывает глаза.

— Если бы ты только знала, как сильно я забочусь о тебе, тебе бы не приходили в голову такие глупые мысли. Я встречусь лицом к лицу с этой Терезой и положу конец ее лжи, когда мы вернемся на корабль.

Я таю в его объятиях, позволяя своим глазам закрыться.

— Откуда мне знать, что это правда?

— Доверяй своим инстинктам. Это то, что говорит мне, что ты моя пара.

— Я ошибалась раньше, и это стоило мне так дорого. — Мой голос едва громче шепота, когда демоны моего прошлого пытаются вырваться на поверхность. Мне удавалось сдерживать тьму, но иногда она все равно появляется без моего разрешения. Как будто я когда-нибудь захочу останавливаться на этом.

Дыхание Брэкстона, скользящее по моей щеке, выводит меня из моих мучительных мыслей и возвращает в реальность. Из этого темного места иногда трудно вытащить себя.

— Я мог бы бесконечно рассказывать о том, чтобы я сделал, чтобы заставить тебя доверять мне, — говорит он, — но я не думаю, что это принесет какую-то пользу. Со временем ты увидишь, что я имею в виду то, что говорю. Поэтому, когда я говорю, что ты моя, я имею в виду это каждой клеточкой своего существа и каждой частичкой своей души. Ты была создана для меня и только для меня.

Я открываю глаза только для того, чтобы обнаружить, что он уже смотрит на меня.

— Тогда почему ты отверг меня? Мне на самом деле понравилось целоваться с тобой. — Когда его брови сошлись вместе, я уточняю. — Целовать тебя.

Он качает головой, и, кажется, это больше для на него самого, чем для меня.

— Я всегда тщательно контролирую свой дар, свои эмоции и свои действия. В противном случае мне было бы нехорошо поступать иначе. А потом появилась ты и проверила мою дисциплину своим мужеством, своей силой и своим умным ртом. — Он улыбается мне, и я обнаруживаю, что мои губы тоже приподнимаются. — Когда я с тобой, я ничего так не хочу, как быть свободным поступать так, как мне заблагорассудится, но этому не суждено случиться. Так что, видишь ли, когда я держу тебя на расстоянии, это для того, чтобы защитить тебя.

Я скольжу руками вверх по его торсу, проводя пальцем по каждой впадинке рельефных мышц.

— Что, если я не хочу твоей защиты?

— Если я потеряю контроль, я могу причинить тебе боль, — говорит он с дрожью. — Даже сама идея слишком болезненна, чтобы ее рассматривать.

Я запускаю пальцы в его волосы и наклоняюсь ближе, прижимаясь своим телом к его.

— Я испытывала боль раньше, но думаю, что твой вид боли был бы другим, не говоря уже о приятном.

Теперь Брэкстон запустил руки мне в волосы, крепко сжимая мой затылок.

— Кто причинил тебе боль? — его голос мягкий и спокойный, как у убийцы перед тем, как нанести удар. Жажда убийства, таящаяся в его взгляде, согревает меня.

— Никто, заслуживающий упоминания, — говорю я.

— Ты скажешь мне, и тогда я убью их. — Когда я открываю рот, чтобы возразить, он заставляет меня замолчать, дергая за волосы. — Просто по твоему страдальческому выражению лица я могу сказать, что это не обычная боль. Это глубоко и продолжает ранить. Если есть какое-то утешение, которое я могу дать, любая месть, которая должна быть осуществлена, позволь мне совершить это, Скайлар. Как твоя пара, это мое право.

Его слова обволакивают меня так же эффективно, как объятия. Его страстное заявление — бальзам на мою израненную душу, и хотя шрамы всегда останутся, будет и исцеление. Меня с самого начала привлекал Брэкстон из-за его поступков, а не только из-за внешности, и теперь я хочу завершить этот круг. Впервые за много лет я хочу быть уязвимой с кем-то физически и эмоционально.

— Если я действительно твоя пара, тогда ты будешь близок со мной, — говорю я, крепче сжимая его. — Если ты действительно хочешь отомстить от моего имени, то лучше всего было бы помочь мне снова стать цельной. Потому что ущерб, который был нанесен, был нанесен через секс, но я хочу, чтобы я исцелилась, занимаясь любовью. Поэтому я прошу тебя, Брэкстон, заняться со мной любовью.

Глава 10

— Тебя насиловали? — спрашивает Брэкстон хриплым голосом, его глаза цвета глубокого оникса. — Я догадывался, но не мог представить себе это...

Я киваю, и выражение агонии на его лице разбивает мне сердце. Как будто он теперь страдает от моего недуга, хотя это никогда не входило в мои планы. Я хотела, чтобы он знал, чтобы был нежным и внимательным, если начну паниковать. Хотя кажется, что я хочу заняться сексом с Брэкстоном, не уверена, что моя психика сможет это выдержать.

Однако надеюсь, что раз он правильный мужчина, то смогу пройти через это без всякого беспокойства.

Брэкстон притягивает меня в свои объятия и крепко сжимает. Он гладит мои волосы легкими, неторопливыми движениями, словно я маленький ребенок.

— Я убью его тысячу раз, — прохрипел он. — И клянусь, что ничего подобного с тобой больше не случится, пока я дышу.

Расстройство Брэкстона можно легко почувствовать и услышать, и мне хочется его утешить.

— Я в порядке, правда. Это случилось много лет назад, и этот мудак сидит в тюрьме, так что больше никому не сможет причинить вреда.

К моему удивлению, Брэкстон отпускает меня и делает шаг назад. По моему телу пробегает холодок, как будто дует ледяной ветер, и мне становится холодно. Я обнимаю себя за плечи и растерянно смотрю на него.

— Что случилось? — спрашиваю я, волнуясь с каждой секундой все больше. — Ты не хочешь меня сейчас, потому что я использована, и ты находишь меня отвратительной? — Боль оживает, заставляя в груди болеть. Черт бы побрал Брэкстона за то, что он отверг меня. Снова.

Он качает головой, его взгляд по-прежнему черен.

— Не будет и дня, чтобы я не желал тебя. В моих глазах твоя красота — это нечто большее, чем кожа. Хотя невозможно отрицать, насколько ты великолепна физически. — Он делает вдох, его ноздри раздуваются, и сжимает кулаки. — Я не хочу, чтобы мое нетерпение испугало тебя.

— На днях в тренировочном зале этого не произошло, — говорю, скрещивая руки. — Если хочешь знать правду, это первый раз, когда я была возбуждена после нападения, и оргазм, который ты мне подарил, невероятен. Я хочу почувствовать это снова.

Он пятится при моем приближении, и я бросаю на него взгляд.

— Может, хватит меня отвергать? — Я почти кричу. — Говорю тебе, что хочу этого, но каждый раз ты отказываешь, хотя утверждаешь, что хочешь меня. — Машу рукой на его возбужденный член, который упирается в его летный костюм. — Не лги мне.

Он опускает взгляд.

— Не буду, но и не стану тем, кто причинит тебе боль, возможно, даже большую, чем обидчик из твоего прошлого. Меня волнует, насколько сильно мое желание к тебе, так что не стоит торопить события.

У меня открывается рот от изумления, когда Брэкстон уходит. Я провожаю его взглядом, не в силах поверить, что он снова покидает меня. Моя сила, вызванная сильными эмоциями, бурлящими во мне, устремляется к моим ладоням, заставляя их покалывать. Прежде чем успеваю подумать рационально, прихожу в движение. Я поднимаю руки и позволяю своей силе течь из меня, и как только она касается Брэкстона, он замирает.

И я пригвождаю его к стволу ближайшего дерева.

Его широко распахнутый взгляд встречается с моим, но не отпускаю его. Удовольствие, которое испытываю от того, что он находится в моей власти, заставляет мою кровь гореть и бешено пульсировать в жилах.

— Отпусти меня, — просит он.

Я качаю головой, ухмылка растягивает мои губы.

— Ты говоришь, что я твоя пара, — значит, ты тоже мой. Ты, Брэкстон, принадлежишь мне.

— Почему именно сейчас проявляются твои дравианские инстинкты? — бормочет он. Однако я не слышу насмешки, только легкое любопытство.

— Не знаю, — отвечаю с изящным пожатием плеч. — Может, они всегда были там, тянули меня к тебе. Поверь мне, когда говорю, что пыталась бороться со своими чувствами к тебе, но больше этого не делаю.

Удерживая левую ладонь обращенной к нему, тем самым надежно его контролируя, шевелю пальцами свободной руки. Моя улыбка становится шире, когда молния его летного костюма опускается.

— Скайлар.

Звук моего имени, явно предупреждающий, посылает волну возбуждения прямо в мое лоно. Не то чтобы я планировала это, но теперь точно не отпущу его.

Одно движение правой руки вниз — и Брэкстон обнажен передо мной. Мои легкие сжимаются, когда я вижу его тело и татуировки, украшающие его кожу. Его грудь в таком тонусе, такая упругая, что я облизываю губы при одной мысли о прикосновении к нему. Опустив взгляд ниже, рассматриваю его твердый живот, а затем его член. Теперь облизываю губы по совершенно другой причине. Оторвав взгляд от его члена, скольжу по его мускулистым ногам, а потом останавливаюсь на летном комбинезоне, облегающем его лодыжки.

Брэкстон чертовски горяч.

Понимая, что не смогу прикоснуться к нему, поскольку он обездвижен моим даром, использую несколько лиан, привязывая Брэкстона к дереву. Для осторожности я убедилась, что они связывают не только его запястья, но и лодыжки, а ноги раздвинуты. В таком виде он еще больше возбуждает меня.

Медленно, как будто он моя драгоценность, приближаюсь к нему и протягиваю руку, чтобы прикоснуться. Его сердце стучит под моей ладонью, и мой клитор пульсирует в ответ. Я провожу пальцами вниз, пока не касаюсь головки его члена. Брэкстон втягивает воздух, а затем со стоном выпускает его, когда сжимаю его в кулак. Проводя большим пальцем по щели на головке, уже влажной от его возбуждения, я прикусываю губу, наблюдая, как Брэкстон извивается и дергается под моими прикосновениями.

— Скайлар.

На этот раз мое имя произносится как молитва, когда этот сильный мужчина поддается моему соблазну.

— Ты мой, — повторяю я, хотя он не нуждается в напоминании. Повторяю про себя, потому что мне нравится, как звучат эти слова. Поглаживаю по всей длине его великолепного члена и прижимаюсь губами к шее Брэкстона. — Ты кончишь для меня, — говорю я, усиливая давление и скорость своих ласк. — Ты отдашь мне свое тело и не будешь сдерживать себя. Ты можешь быть сильным, но я тоже, и могу принять все, что ты захочешь мне дать.

Его стон отдается в моих ушах, поощряя и возбуждая меня. Я облизываю его шею, проводя языком вверх. Язык скользит по его гладкой коже, и я не останавливаюсь, пока не добираюсь до кончика его заостренного уха. Беру его в рот, посасывая и покусывая, отчего Брэкстон впивается в мою руку, стиснув зубы.

— Я не только хочу увидеть, как ты кончаешь, — шепчу ему на ухо, обязательно касаясь его губами, — но и хочу услышать тебя.

Брэкстон напрягается всем телом, низкий стон вырывается из его груди. Я не прекращаю ласкать его, пока его оргазм не утихает, оставив его вялым, а его голова падает вперед. Сейчас лианы — единственное, что удерживает его от падения. Я бы солгала, если бы не призналась, что мне нравится видеть его удовлетворенным и обессиленным от удовольствия, полученного от моей руки.

Облизываю кончик его уха, и Брэкстон поднимает голову, фиксируя свой взгляд на мне. Вытерев руку, снова берусь за его член, не в силах сдержать удивления, когда тот становится твердым.

— Уже? — шепчу я.

— Я всегда буду желать тебя. — Он сжимает челюсть, в его взгляде вызов. — Это никогда не было предметом сомнений.

— Обещания, всего лишь обещания.

Внезапный треск заставляет меня отступить, я оглядываюсь вокруг в поисках источника шума. Лозы вокруг Брэкстона распадаются на моих глазах, а затем он непринужденно выходит из своего летного костюма и отталкивается от дерева. Я делаю шаг в сторону, не зная, что за мужчина преследует меня.

— Ты думаешь, что твоя сила сильнее моей? — спрашивает он. — Я один из самых могущественных дравианцев, обладающих этим даром, и сегодня ты это узнаешь.

Он поднимает руки, и я вздрагиваю, не зная, что последует дальше. Лозы пробираются сквозь ветви деревьев, словно живые существа, затем сползают по стволам, чтобы встретиться в воздухе над нами. Они собираются в волнистую массу, переплетаясь друг с другом, пока не повисают гроздью прямо над моей головой. Я непонимающе смотрю на это творение.

Брэкстон опускает руки, но лианы все еще висят. Невероятная демонстрация силы заставляет ослабнуть мои колени, но не больше, чем безумное выражение его глаз.

— Иди сюда.

Сжимаю кулаки и делаю неуверенный шаг к нему. Мне приходит в голову мысль, что Брэкстон позволил мне овладеть собой, поскольку его дар явно сильнее моего. Не уверена, что это было сделано для того, чтобы дать мне чувство безопасности и контроля, но сильно подозреваю, что причина именно в этом. Любой страх или неуверенность, которые у меня были, исчезли в этот момент. Брэкстон всегда делает то, что лучше для меня, даже когда я этого не знаю.

Не дожидаясь, я расстегиваю молнию на своем летном костюме, выхожу из него и отправляю его в полет, чтобы он упал в кучу поверх костюма дока. Прижав руки к бокам, жду. Чего, не знаю.

Брэкстон окидывает меня взглядом, как бы осматривая, но я улавливаю в нем вожделение, которое заставляет его ониксовые глаза практически сверкать. Он обходит меня, и хотя не прикасается ко мне, его энергия и желание словно притягивают меня.

Однако, услышав мой вздох, Брэкстон притягивает меня в свои объятия.

— Что случилось с твоей спиной? — спрашиваю я, приглушенная его объятиями.

Он отстраняется и смотрит на меня, при этом его губы сжимаются.

— Ты из-за этого расстроилась?

— Больше, чем расстроена. Я в ужасе.

Он выдыхает.

— Я предполагал, что зрелище отпугнет тебя, поэтому меня не должна удивлять такая реакция.

— О чем ты говоришь? И откуда они у тебя? — спрашиваю срывающимся голосом, в голове проносятся образы белых крестов, разбросанных по всей его спине. Там больше шрамов, чем безупречной кожи. Мне становится тошно от боли, которую он наверняка испытал.

Его брови сходятся.

— Логично, что тебя тошнит от вида моей изуродованной кожи. Я могу только предположить, что твое влечение ко мне уменьшилось из-за этого.

Я поджимаю губы, хотя мне хочется плакать.

— Это нелогично. Вообще-то, для разумного человека это такая глупость.

Он вскидывает брови, но это не останавливает мою тираду. Не могу поверить, что он думает, что я настолько поверхностна.

— Я расстраиваюсь при виде твоих шрамов, потому что мне больно их видеть, а не противно. Мое сердце разрывается при мысли о том, как сильно ты страдал и что думаешь, что моя забота о тебе основана на таких поверхностных вещах. — Прижимаюсь к нему, чтобы освободить руки и поднести их к его лицу. — Кто тебя обидел?

Поэтичность момента не пропала для меня даром. Сначала это был Брэкстон, который хотел защищать меня из-за моих страданий, а теперь роли поменялись. Ярость, которую испытываю, видя его старые раны, заставляет мою силу пульсировать во мне с такой силой, что мои волосы разлетаются по плечам.

— Мой отец, но он уже давно умер, — отвечает Брэкстон.

Искренне расстроенная, я хмыкаю.

— Ну, думаю, никто из нас не сможет никого убить. Жаль.

— Я бы не хотел, чтобы у тебя было такое пятно на душе.

— Почему он это сделал? — спрашиваю я.

— Это был его способ контролировать меня. Каждый раз, когда я использовал свой дар, то подвергался наказанию. У моего отца не было такого дара, и его ревность взяла верх над ним. Однако именно благодаря этому я контролирую не только свою силу, но и свои действия.

Поднимаюсь на цыпочки и прижимаюсь щекой к его щеке.

— Думаю, тебе нужно освободиться от этого. Если ты решишь упрямиться, я без проблем помогу тебе освободиться.

— Единственное, что я хочу контролировать сейчас, — это ты.

Его горячий взгляд, а также соблазнительный тон вернули меня к тому, с чего мы начали: я влажная и жаждущая, чтобы он овладел мной.

— Ты доверяешь мне? — спрашивает он.

Я киваю.

— Не подведи меня.

— Никогда.

Удивительно, но он отпускает меня и делает шаг назад.

— Доверься мне, Скайлар.

— Верю.

Едва слова сорвались с моих губ, как лианы начинают двигаться. Они обвиваются вокруг моего тела, а затем поднимают меня в воздух и устремляют в массу над головой. Мое дыхание учащается от необычности всего этого, но я сжимаю губы. Если доверяю Брэкстону, то должна это показать ему. И себе. Это гигантский шаг для меня, на который я до сих пор не решалась.

Удивительно, но лианы мягкие, они скользят и обвиваются вокруг моих запястий и лодыжек. Держа мои руки над головой и раздвинув мои ноги, Брэкстон опускает подбородок вниз, и медленно я оказываюсь ближе к земле. Листва, смягчающая и удерживающая мое тело, служит своеобразным троном, расположив меня достаточно высоко, чтобы Брэкстон мог коснуться кончиком носа внутренней стороны моего бедра, а ноги оказались на одном уровне с его плечами.

— Видя тебя такой, мне хочется просто... — Брэкстон качает головой, а затем кусает костяшку пальца, сквозь зубы вырывается шипение, когда он выдыхает. — Черт! Ты такая красивая.

От его взгляда мое лоно сжимается, и я облизываю губы. За всю свою жизнь не испытывала такого возбуждения. Брэкстон хищными шагами сокращает расстояние между нами, а затем кладет руки на внутреннюю поверхность моих бедер, его взгляд горячий и дикий. Не отрывая глаз от моих, он проводит языком от колена до самого клитора. В тот момент, когда его губы смыкаются над пульсирующим бутоном, я позволяю своей голове откинуться назад, а глазам закрыться.

Лианы периодически потрескивают, по мере того как я напрягаюсь в своих оковах, желая только одного — схватить Брэкстона и затащить его на себя. Вместо этого позволяю ему взять все в свои руки, и это безмерно раскрепощает меня. Всепоглощающее покалывание от его губ на самой чувствительной части моего тела заставляет меня быстро кончить, и оргазм ослепляет, на мгновение лишая дыхания.

— Я хочу слышать тебя, — нежно шепчет Брэкстон, прижимаясь к моей набухшей плоти в промежутках между поцелуями.

Стон вырывается из горла, когда он хватает клитор зубами, обостряя наслаждение. Не удержавшись, я стону, когда он довел меня до очередного оргазма, более сильного, чем предыдущий. Мои крики разносятся по округе, и Брэкстон рычит в ответ, вибрации на клиторе вызывают во мне дрожь, тело содрогается почти неистово.

— Хорошая девочка, — говорит он.

Приподняв голову, с затуманенным взглядом, замечаю, что меня опустили еще немного ниже. Его член пульсирует напротив моего входа, и тогда я бросаю на него самый умоляющий взгляд, на который только способна, потому что, клянусь, сойду с ума, если он не возьмет меня прямо сейчас.

— Пожалуйста, — шепчу я, не стесняясь своего желания. — Ты мне нужен.

Вместо того чтобы войти в меня, как я хочу, Брэкстон берет член в руку и смазывает головку влагой из моего лона.

— Я не хочу причинить тебе боль, — говорит он.

Зрелище того, как он покрывает член моей смазкой, приводит меня в еще большее отчаяние. Я использую свою силу, чтобы распутать лианы на запястье, не желая больше ждать.

— Скайлар.

Предупреждение прозвучало за долю секунды до того, как лоза ударила меня по заднице. Качнувшись, я бросаю взгляд на Брэкстона.

Он укоризненно смотрит на меня, погружая член в меня совсем чуть-чуть.

— Если ты попытаешься перехватить у меня контроль, я покрою твою симпатичную попку розовым цветом. Ты уже повеселилась, теперь моя очередь.

В знак капитуляции я поднимаю свободную руку и возвращаю лозу на место, снова связывая запястье. Брэкстон вознаграждает меня тем, что полностью погружается в меня. Резко вдохнув, я хватаюсь за лианы и впиваюсь ногтями в зелень, чтобы удержаться на месте. Затем кивком даю Брэкстону понять, что готова.

Он выходит из меня, и чувство потери ошеломляет, но я молчу, поскольку мое предвкушение нарастает. Заставив меня максимально согнуть ноги, Брэкстон берется за лианы и толкает качели назад. А затем подтягивает их к себе, пронзая меня своим членом.

Шок от резкого проникновения оживляет каждый дюйм во мне. Нет ни одной точки во мне, которая бы не горела от желания или не дрожала от ощущений. Брэкстон снова использует силу качелей, чтобы войти в меня, и клянусь, это не похоже ни на что, что я когда-либо испытывала. Наблюдаю, как он погружается в мое тело снова и снова, каждый мускул сокращается и блестит от пота. Это первобытное зрелище — видеть, как Брэкстон сходит с ума, отчаянно отдаваясь мне.

Я могу только упиваться его видом, позволяя ему проникать в мое сознание. Даже когда Брэкстон манипулирует лианами, чтобы одновременно ласкать мои соски, вызывая сильное удовольствие, я не отрываю от него глаз. Однако мой оргазм наступает так быстро, благодаря его ласкам и прикосновениям каждой частички меня, и это самая изысканная пытка.

— Брэкстон, я не могу больше ждать.

Он выходит из меня, и прежде чем успеваю спросить его почему, лианы вокруг меня сдвигаются. Они перемещаются и ставят меня в новое положение, в котором мой живот и бедра лежат поперек зеленых веревок, обращенных к земле. Те, что на моих лодыжках и запястьях, тянут и тянут, пока я не оказываюсь в форме горизонтальной буквы Х с Брэкстоном позади меня, его руки на моей заднице.

— Ты подождешь, — говорит он. И пока я качаю головой, волосы хлещут меня по щекам, а он шлепает меня по заднице. — Ты можешь и будешь, Скайлар.

Он массирует мне спину, а я вдыхаю.

— Но я так близко, — шепчу срывающимся голосом.

— Скоро, любовь моя.

Услышав это, опускаю голову и закрываю глаза. Брэкстон сказал мне доверять ему, и я рада, что доверяю, потому что, когда он врезается в меня сзади, кажется, что умираю от наслаждения. Он обхватывает мои бедра, снова используя импульс качелей для своих толчков. Снова и снова мое тело приветствует это прекрасное вторжение, мое лоно жадно сжимает его. В ответ Брэкстон шлепает меня по заднице, и от последующего обжигающего шлепка я стону так громко, что мне должно быть стыдно. Но я не смущаюсь, потому что то, что он делает со мной, умопомрачительно.

Док снова проделывает то же самое с другой стороной моей попки, доводя ее до умопомрачительного состояния.

— Ты готова?

— Да, черт возьми, — пыхчу я.

— Кончи для меня.

Я кричу, когда его член разбухает внутри меня, доводя меня до оргазма. Кончаю с каждым толчком члена, как поток фейерверков, вспыхивающих под кожей, и Брэкстон кончает секундой позже, его стоны присоединяются к моим крикам. Он продолжает входить в меня еще некоторое время, как будто не может остановиться или не хочет, чтобы это закончилось. Я позволяю лианам держать меня, осторожно раскачиваясь вперед и назад, мои руки и ноги так сильно дрожат, что я рада тому, что привязана.

— Брэкстон?

Мой тихий голос витает в пространстве, когда лианы снова приходят в движение. Только на этот раз они переплетаются друг с другом, пока не образуется гамак. Брэкстон ложится рядом со мной, устраивая меня на себе, пока сам управляет конструкцией, раскачивая ее вперед-назад. Легкий ветерок охлаждает мою разгоряченную кожу, и я закрываю глаза, погружаясь в полное и абсолютное блаженство.

— Это было чудесно, — шепчу я, касаясь его влажной кожи. Пробегаю пальцами по его груди, по соску, а затем вверх по горлу.

Он берет мою руку и целует запястье.

— Твоя нежная кожа слегка поцарапана. — Он хмурится и снова проводит губами по тому же месту. — Я должен был быть нежнее, но мне так хотелось обладать тобой.

Я улыбаюсь ему.

— Не хочу ничего менять.

Он поднимает на меня глаза и убирает прядь моих волос за ухо.

— Ты уверена?

— Да. Не знаю, как это объяснить, но поверь мне, когда я говорю, что счастлива.

Брэкстон изучает меня некоторое время, и мне снова хочется выбить ему мозги.

— Это выражение на твоем лице — самое прекрасное, — говорит он. — Возможно, это потому что ты, наконец-то, стала моей, отмечена мной во всех отношениях. Или это может быть румянец от оргазма, который я тебе подарил и который окрашивает твои щеки в восхитительный розовый цвет. Или...

Приподнимаю бровь, сердце трепещет в груди.

— Или?

— Или, может быть, это потому что мое семя способствует появлению ребенка в твоей утробе.

Если это возможно, то прямо в этот момент я чуть-чуть умираю.

— Ты хочешь детей? — спрашиваю, стараясь, чтобы мой голос не дрожал.

— Не считая тебя, дети — это второе по важности, чего мне хочется больше всего. — Он смотрит на меня искоса, и я натягиваю на лицо улыбку. Надеюсь, что Брэкстон не заметит, как трудно она мне дается. — Ты согласна со мной? — спрашивает он меня.

Вздыхаю и кладу голову ему на грудь.

— Ты даже не представляешь.

— Это хорошие новости. — Его голос — самый счастливый из всех, что я когда-либо слышала, и мое сердце щемит. — Ты будешь самой замечательной матерью, потому что ты неистова и защищаешь тех, кого любишь. Я не мог и мечтать о лучшей паре.

Но на самом деле Брэкстон мог бы найти намного лучше меня, поскольку я бесплодна.

Глава 11

К счастью, солдаты игнорируют наше с Брэкстоном возвращение, разве что бросают на нас пару любопытных взглядов. А те, кто действительно обращает на нас хоть малейшее внимание, быстро переключаются на командира, когда он приказывает нам покинуть этот район.

Путешествие в город Ялат проходит в тишине, и я благодарна. То, что мы с Брэкстоном сделали, было невероятным, изменившим жизнь и таким огромным шагом для меня. Но это также усложнило мне жизнь эмоционально. Я знаю, что он мне небезразличен, иначе я бы вообще не переспала с ним, но помимо этого я понятия не имею, как действовать дальше. Являемся ли мы парой теперь, когда его брачная связь укрепилась? Как мне вести себя с ним после разоблачения всех злых и извращенных поступков в моем прошлом?

Ну, почти всех.

Я не смогла заставить себя рассказать ему о своем бесплодии. Это определенно не то, что вы обсуждаете, если собираетесь заняться разовым сексом. Раньше я не могла представить один-единственный раз с Брэкстоном, как же сейчас я могу говорить о будущем, в котором есть дети, которых никогда не будет? Он казался таким счастливым, и я не знаю, как я могу отнять это у него.

Он смотрит на меня, его неоновый взгляд ярко светится в темноте. Усилители зрения, которые мы получили, создают впечатление, что я смотрю на него при дневном свете, но я знаю, что это не так. Я немного скептически отнеслась к оранжевым каплям, однако они действуют как заклинание. Брэкстон пытался объяснить науку, стоящую за ними, но как только он сказал, что речь идет о микроскопических роботах, я больше не могла этого слышать.

— С тобой все в порядке?

Его голос звучит громко, хотя я знаю, что это не так. Он просто влияет на меня, как никто другой, и это заставляет меня задуматься, действует ли брачная связь в обоих направлениях, поскольку я тоже дравианка. Глупой части меня все еще трудно смириться с этим фактом, даже несмотря на то, что у меня есть сила, буквально вылетающая из рук. Я думаю, просто трудно называть себя инопланетянином или, во всяком случае, частично инопланетянином.

— Я в порядке, — говорю я.

От безразличия в моем тоне его взгляд наполняется чернотой.

— Ты уверена? — Он хватает меня за руку и притягивает к себе, осторожно, чтобы я не упала. Его губы касаются моего уха, когда он говорит, посылая дрожь по мне.

— Я был слишком груб с тобой? Тебе больно?

Я трясу головой так решительно, что мои волосы разлетаются в стороны, ударяя Брэкстона по лицу.

— Я в порядке, — повторяю я, мой голос чуть больше, чем писк.

Он отводит меня в сторону, и солдаты продолжают идти, оставляя нас позади. Затем он обхватывает мою шею руками, и мой пульс трепещет под его ладонями.

— Тебе не нужно ничего скрывать от меня, Скайлар. Я всегда буду заботиться о тебе, и для того, чтобы я мог это делать, ты должна быть честна со мной.

Я пытаюсь опустить голову, чтобы он не увидел лжи в моем взгляде, но Брэкстон прижимает большие пальцы к моей челюсти, удерживая меня на месте. Нежность в его глазах, смешанная с беспокойством, заставляет меня чувствовать себя виноватой за то, что беспокою его. Но я ничего не могу с этим поделать.

— Я говорю тебе правду, когда говорю, что со мной все в порядке. Но эмоционально я нахожусь повсюду.

Он чуть-чуть наклоняет голову.

— И ты также говоришь правду, когда говоришь, что я не был слишком груб с тобой?

Моя грудь сжимается, когда от смущения перехватывает дыхание. Когда я, наконец, прихожу в себя, мои слова звучат легко.

— Я думала, это напугает меня, но на самом деле мне это понравилось.

— И, судя по силе твоих оргазмов, я бы предположил, что тебе это очень понравилось.

Я прищуриваюсь на него, мое лицо пылает.

— Ты делаешь это заявление как врач или как мой любовник?

Он ухмыляется мне сверху вниз.

— И то, и другое.

В конечном итоге я отражаю выражение его веселья, и он крепче сжимает меня, прежде чем крепко поцеловать. Как только у меня перехватывает дыхание, он отпускает меня, и я смотрю на него снизу-вверх, сбитая с толку и возбужденная.

— Для чего это было? — спрашиваю я.

— Потому что ты совершенно сногсшибательна, когда улыбаешься, и я хотел попробовать твою радость.

Я моргаю, глядя на него, пока мое сердце громыхает. В этот момент я действительно чувствую себя красивой, и это такое чуждое чувство, что мне требуется секунда, чтобы впитать его. Как только я это делаю, моя улыбка становится шире, а на душе становится теплее, а не так мрачно и холодно, как раньше.

Он берет меня за руку и ведет обратно к тропе, и это прекрасно, потому что я не нахожу слов. Наши шаги быстры, и вскоре группа оказывается в поле нашего зрения. Это не займет много времени, чтобы добраться до места назначения. Или, может быть, так оно и есть, но я так погружена в свои мысли, что не замечаю.

Я смотрю на город Ялат и провожу взглядом по деревянным хижинам с соломенными крышами. Их так много, но не это заставляет меня разинуть рот. Дело в том, что все они находятся по меньшей мере в двадцати футах от земли, и единственный доступ к ним — лестница, по бокам которой выстлан мох. Ступеньки свободны, но мне от этого не легче. Каждое здание опирается на ствол огромного дерева и имеет своего рода крыльцо или балкон. Мосты, соединяющие жилища, выглядят старыми и шаткими. Если ялат не убьют нас, то, похоже, мы можем разбиться насмерть.

Наклонившись поближе к Брэкстону, я понижаю голос и спрашиваю:

— Как мы найдем всех женщин? Там по меньшей мере сотня домов или что-то в этом роде.

— Разведка, которую мы провели, показала, что есть лишь несколько зданий, которые могут вместить такое количество захваченных женщин. Это обоснованное предположение, подтвержденное использованием теплотехники для поиска тепла человеческого тела. Поскольку ялат очень похожи на рептилий, их холодная кровь не проявляется.

Я хмуро смотрю на него.

— Значит ли это, что ты не знаешь, сколько здесь этих сосунков? Мы вообще знаем, с чем столкнулись?

— Мы учли и это. Не волнуйся, Скайлар.

Едкое замечание вертится у меня на языке, но я сдерживаюсь, когда сжимаю губы. Боевые стратегии — не моя область знаний, и хотя некоторые из его сведений звучат не слишком обнадеживающе, я знаю, что Брэкстон не позволил бы мне пойти с ним, если бы у этой миссии не было шансов на успех.

Я кладу руку ему на предплечье, снова привлекая его внимание.

— Просто чтобы было ясно, — говорю я, — мы здесь для того, чтобы уничтожить этих засранцев?

— Совершенно верно. Они напали на нас не так давно с теми же намерениями, поэтому мы здесь, чтобы спасти женщин, но также и для того, чтобы это больше не повторилось.

Моя сила извивается внутри меня, как будто готовится вырваться из моего тела. Кажется, это воспламенилось из-за предвкушения, пронизывающего меня. Пришло время моей мести, и я не могу быть счастливее. Плюс, мысль о том, что Камилла будет в безопасности, вызывает у меня желание броситься вперед и разнести все вдребезги. Вместо этого я одариваю Брэкстона лукавой улыбкой и поднимаю большой палец.

— Никогда не отходи от меня, — говорит он.

А затем мы крадемся за периметр города и проникаем в его сердце. Мечи дравийцев сверкают в лунном свете, мгновенно покрываясь желтой кровью, когда солдаты тихо и эффективно расправляются с часовыми ялата. Я едва держусь на ногах, мне не терпится подраться, но я сохраняю спокойствие и держу руки по швам. Мое время придет, и я не намерена отказываться от нашего элемента неожиданности из-за моего чрезмерного энтузиазма.

Сдавленный крик пронзает воздух, заставляя меня замереть. Это громко и разносится по ночам.

— Приготовься, — тихо говорит Брэкстон.

Я киваю, но когда ялат начинают выходить из своих хижин, я совсем не готова. Они подобны муравьям, когда их холм потревожен, ползут и высыпают из каждого жилища. Их мечи и копья легко различимы, и я поднимаю руки, моя сила жужжит по моей коже. Я напоминаю себе, что нельзя переусердствовать, иначе я перегорю, и это выведет меня из борьбы, но также сделает уязвимой. Я хочу, чтобы эта миссия завершилась, поэтому я должна быть умной и беречь свою энергию. Моя ярость при виде ялата затрудняет это.

Образы моих родителей всплывают на передний план в моем сознании, сковывая мои конечности и перехватывая дыхание. На мгновение я парализована, когда горе и агония смешиваются с моей яростью. Это пьянящее, ядовитое сочетание, и моя сила проносится сквозь меня, как электрический ток, более чем готовый к высвобождению.

Брэкстон берет меня за плечи и легонько встряхивает.

— Скайлар, тебе нужно взять себя в руки.

— Я не могу видеть их, не видя при этом своих родителей, — мой голос, к моему большому удивлению, звучит слабо и жалко. Я не узнаю его, как будто он исходит от кого-то другого, от кого-то испуганного и потерянного.

В ту секунду, когда губы Брэкстона касаются моих, ужасные образы исчезают, заменяясь моими чувствами к нему и загадочным покалыванием во рту. Поцелуй едва ли длится пару секунд, но он вытащил меня из того темного, ужасающего места в моем сознании. Звуки битвы бушуют вокруг нас, но Брэкстон смотрит только на меня. Однако я замечаю, как подергиваются его уши и мечется взгляд, когда он сохраняет бдительность.

— Если ты не можешь продолжать, я останусь с тобой, — говорит он.

— Нет. Мне нужно это сделать. Если я этого не сделаю, то буду сожалеть об этом всю оставшуюся жизнь.

Он берет мою руку в свою, проводит большим пальцем по костяшкам моих пальцев, прежде чем отпустить меня.

— Позволь мне помочь тебе отомстить.

— Мне нравится, когда ты говоришь со мной непристойности.

Брэкстон ухмыляется мне, но улыбка быстро исчезает, когда шум вокруг нас усиливается.

— Мы должны помочь остальным.

Мы бежим к ближайшему дереву, на котором находится жилище, и он, не колеблясь, взбирается по деревянной лестнице, которая болтается в пределах досягаемости.

— Прикрой меня, Скайлар.

Но я уже подняла руки, просто ожидая, когда кто-нибудь появится. Как только Брэкстон добирается до вершины, он жестом зовет меня следовать за ним. Я взбираюсь по лестнице, ни разу не посмотрев вниз. Падение привело бы к травме или даже смерти. Несмотря на то, что я не боюсь высоты, у меня начинает слегка кружиться голова, как только я достигаю деревянной платформы.

Сделав мне знак оставаться на страже, Брэкстон ныряет в хижину только для того, чтобы появиться снова через пару секунд.

— Эта пуста, но это неудивительно, поскольку мы поздно вступили в бой.

Я подавляю чувство вины, которое угрожает подняться. У нас нет на это времени. У Камиллы нет на это времени.

Брэкстон ведет нас по деревянному мосту, и я осматриваю окрестности, чтобы не смотреть вниз. Повсюду вокруг нас дравийцы сражаются с рептилиями. Я поднимаю правую руку, провожая взглядом ялата, который ползет по одному из многочисленных мостов, чтобы подкрасться к одному из наших солдат. Моя сила вырывается из ладони, сбивая существо с покрытых мхом перил и отправляя его стремительно вниз. Даже несмотря на то, что звук удара его тела о землю приглушен дракой, мое удовлетворение растет от того, что я убила его.

Со своей позиции я продолжаю посылать нескольких ялатов на верную смерть, подбрасывая их в воздух, либо когда они атакуют дравийца, либо прямо перед этим. Снова и снова я посылаю свою силу наружу и через открытое пространство, уничтожая одного за другим. Рядом со мной Брэкстон делает то же самое, и я должна напоминать себе оставаться сосредоточенной. Его дар намного сильнее моего, и он сбивает группу ялатов, как будто они кегли для боулинга. Мне нравится наблюдать, как он использует свою силу, и, судя по выражению его лица, я бы сказала, что он тоже наслаждается этим после того, как все это время подавлял ее.

Не говоря ни слова, он берет меня за руку и тянет легкой трусцой, ведя нас по городу и приближая к его связующему звену. Битва здесь более ожесточенная, и я молча молюсь, чтобы мы смогли победить ялат на их территории. К моему большому разочарованию, они не глупы.

— Встань за мной! — кричит Брэкстон.

Я немедленно приступаю к действию, становясь за его крупной фигурой. Воздух пронзает свистящий звук, прежде чем вокруг меня раздается серия глухих ударов. Это напоминает мне град, падающий на землю, за исключением того, что, оглядевшись, я понимаю, что это стрелы, вонзающиеся в деревья и хижины вокруг нас. Брэкстон поднимает руки, и большая часть стрел застывает в воздухе, прежде чем бесполезно упасть, как поток дождя. Слышны стоны боли, и это, кажется, подстегивает его к движению. Я бегу за ним, когда он направляется к упавшему неподалеку дравийцу.

Не теряя времени, Брэкстон опускается на колени и ухаживает за раненым мужчиной, пока я наблюдаю. Все мое тело дрожит от переполняющего меня адреналина, и мне приходится делать глубокие вдохи, чтобы успокоиться. Брэкстон, как всегда врач, ухаживает за солдатом в рекордно короткие сроки и помогает ему подняться на ноги.

— Я слышал самок, — говорит самец. — Сюда.

Мы быстро следуем за ним к хижине через один из мостов. Сооружение массивное и подвешено между тремя гигантскими стволами деревьев с многочисленными опорными балками под ними. Мое сердцебиение учащается при мысли о том, чтобы найти Камиллу, и это ускоряет мои шаги.

Брэкстон и мужчина врываются в дверь, и крики женщин в испуге звучат музыкой для моих ушей. Они живы.

Я врываюсь и встаю перед мужчинами, протягивая руки, чтобы показать женщинам, что мы не причиним им вреда.

— Вы в безопасности, — говорю я группе. — Мы здесь, чтобы спасти вас.

Они выглядят истощенными и грязными, но в их глазах нет того омертвевшего взгляда, который был у меня раньше. После моего приступа я не могла смотреть на себя в зеркало, потому что, хотя у меня не было физических шрамов, я все равно чувствовала отвращение всякий раз, когда видела свое отражение. Я не вижу этого в их взглядах, и мое тело мгновенно становится легче, как будто неизвестный груз распался и упал с моих плеч.

Женщины поднимаются на ноги, и мое сердце разрывается, когда я не нахожу среди них Камиллу. Тем не менее, я все еще нахожу в себе силы улыбаться женщинам, и это ни в коем случае не фальшиво. Не то чтобы она не имела значения, но я пришла сюда не только ради нее. Теперь я это знаю. Быть частью этой миссии и освободить этих женщин, уберечь их от жизни, полной бесконечных изнасилований и пыток. Вот почему я здесь, почему я ставлю свою жизнь на кон. Эта цель одновременно подпитывает меня и наполняет гордостью.

— Мы должны действовать быстро, — говорит Брэкстон.

Я киваю.

— Пошли. Все держитесь вместе. Мы защитим вас.

Брэкстон идет впереди, я прямо за ним, а другой солдат не слишком отстает. Брэкстон, возможно, один из самых могущественных дравийцев здесь, но это не значит, что он непобедим. Когда я сказала, что он мой, я имела это в виду, что приравнивается к тому, что я прикрываю его спину. По тому, как он периодически оглядывается через плечо, я знаю, что он тоже присматривает за мной.

Солдат ведет женщин к ближайшей лестнице и сразу же спускается, подзывая их, как только достигает подножия. Некоторые из них смотрят на меня, и я ободряюще киваю, давая им понять, что все в порядке. После того, как первая ступит на верхнюю ступеньку, я знаю, что остальные последуют ее примеру. Мы с Брэкстоном охраняем их, когда они спускаются вниз, используя наши силы, чтобы помешать любому ялату приблизиться. Вид их съеживающихся тел или падающих на землю все еще приносит мне удовлетворение, но усталость сильно бьет по мне. Я пытаюсь скрыть это от Брэкстона, но по тому, как его взгляд наполняется чернотой, я знаю, что он это видит.

— Теперь твоя очередь, Скайлар.

— Правильно.

Я поднимаюсь по лестнице и на полпути останавливаюсь, чтобы убедиться, что Брэкстон следует за мной, но его нет. Ужас сжимает мое сердце и заставляет меня мчаться обратно вверх. Я высовываю голову чуть выше платформы, чтобы посмотреть, что его удерживает, и чуть не падаю насмерть, когда мои ладони становятся потными и я ослабляю хватку.

Камилла стоит на противоположной стороне моста с копьем Ялата, пронзающим ее бок.

Глава 12

В кино самые ужасные моменты жизни человека всегда показывают в замедленной съемке. Могу сказать, что с моими родителями этого не произошло. Возможно, потому что они были мертвы, у меня не осталось надежды, наполняющей меня верой в то, что их можно спасти. Я не успела осознать происходящее, и все случилось так быстро, что воспользовалась своими инстинктами и убила ялатов.

В этом случае замедленная съемка точно сработала.

Как будто сцена снята в высоком разрешении, я вижу влажный блеск от слез, стекающих по лицу Камиллы. И слышу, как капли крови ударяются о дерево под ее ногами, и свое затрудненное дыхание. В этот момент все предстает передо мной с поразительной ясностью.

— Отпустите ее, — жестко приказывает Брэкстон.

— Она умрет через несколько секунд, — говорит ялат. Его шепелявый голос раздражает мои уши и заставляет поморщиться. Не говоря уже о его словах. — Если уж мы не можем получить ее, то и ты не сможешь.

Брэкстон поднимает руки в знак капитуляции, когда Камилла кричит. Ялат смотрит на врача с ликованием, явно довольный тем, что добился от девушки этого крика.

— Опусти руки, — говорит рептилия. — Я знаю, какой силой ты обладаешь.

Камилла испускает мучительный всхлип, и это разбивает мой временный паралич. Несмотря на то, что это противоречит всем моим инстинктам, я закрываю глаза и сосредотачиваюсь на своей цели.

Месть. Ярость. Защита.

Мое желание защитить Камиллу перевешивает все остальные, поэтому представляю его в виде ярко-голубого шара и наполняю его каждой унцией силы, которая есть в моем теле. Как только открываю глаза, я посылаю воображаемую сферу к ялату. Облокотившись на лестницу, едва успеваю ухватиться за перекладину, как большая часть энергии покидает меня. Подобно могучему ветру, поток моей силы проносится через пространство между мной и ялатом, пока не поражает его. Рептилия яростно дергается, освобождая Камиллу, а затем открывает пасть, обнажая острые, как бритва, зубы.

И вдруг ялат взрывается.

Камилла падает на землю, а я покачиваюсь, с трудом удерживая глаза открытыми. Брэкстон попадает в поле моего зрения, и его сильные руки обхватывают мои запястья, удерживая меня в сознании, а также не давая мне упасть навзничь. Он притягивает меня к себе, держит так крепко, что становится больно, а потом укладывает меня на платформу.

Повернув голову, смотрю, как он бежит к Камилле, бросив свой ранец. Каждый миг приближает меня ко сну, усталость зовет меня, как сирена манит своего любовника. Но я сопротивляюсь. Вместо этого смотрю исключительно на Камиллу, пока Брэкстон ухаживает за ней. Наблюдаю за тем, как поднимается и опускается ее грудь, бессознательно синхронизируя свое дыхание с ее. Каждый ее стон боли заставляет мою грудь сжиматься, но в глубине души знаю, что это хороший знак, что она еще достаточно сильна, чтобы издавать какие-либо звуки, даже если они рождены ее агонией.

Брэкстон работает без устали, и понятие времени ускользает от меня. Однако, как только он начинает отдавать приказы прибывшим дравийцам, считаю секунды до его возвращения ко мне. Камиллу подхватывает один из солдат, и я теряю ее из виду, когда Брэкстон склоняется надо мной. Собравшись с силами, ожидаю, когда он прочтет мне лекцию о выгорании и о том, как глупо было перенапрягаться.

Он проводит по мне ладонями, прижимая шприц-пистолет к моей руке. Введение лекарства сопровождается шипением, и мои конечности мгновенно теряют напряжение, мышцы сбрасывают нагрузку, с которой пытались справиться, помогая мне реализовать стратегию «бой-бегство». Введя мне еще несколько лекарств, он наконец убирает инструменты. Затем Брэкстон берет меня на руки и спускается по лестнице. Моя голова прижимается к его груди, когда он наконец касается земли и смахивает волосы с моего лица.

— Никогда больше так не делай, — бормочет он.

Нахмурившись, смотрю на него, не в силах говорить.

— Ты заставила меня выбирать между тобой и твоей подругой. Я понимал, что если приду к тебе первой, а она истечет кровью и умрет, ты никогда не простишь ни меня, ни себя. Поэтому пошел против своих брачных уз, против своих инстинктов, чтобы сначала позаботиться о ней, зная при этом, что ты можешь умереть, если не получишь немедленной помощи.

Вздохнув, закрываю глаза, не в силах смотреть на его страдания. Он прав, и даже если бы я могла говорить, ничего не ответила бы, чтобы изменить этот факт или убедить его в обратном. Я бы с радостью умерла за Камиллу, но как бы бескорыстно это ни звучало, на самом деле это эгоистично. Если бы я жила, а она нет, пришлось бы нести это знание в себе до конца жизни, а мне этого не хотелось.

— Я догадывался, что ты поступишь именно так, — бормочет Брэкстон. Звук его голоса вырывает меня из накатившей сонливости. — Специально взял с собой стабилизаторы на случай, если ты попытаешься истощить свою энергию, а затем и жизненную силу. Если уж на то пошло, я должен винить себя за то, что позволил тебе прийти, но не мог стоять между тобой и твоей местью, если бы только не хотел разрушить все шансы добиться твоего расположения. Принимая это решение, я думал только о своих нуждах, но не более.

Не в силах что-либо сделать, прижимаюсь головой к его груди. Кажется, это успокаивает его. С трудом. Он поднимается по трапу шаттла и практически сносит голову Эриксу, когда бедный солдат осмеливается предложить подержать меня, чтобы Брэкстон мог передохнуть.

Как только двигатели транспортного средства заурчали, я погружаюсь в пучину сна, надеясь, что когда проснусь, увижу, что Камилла здорова, а Брэкстон счастлив. Ладно, может, и не счастлив, но менее злой было бы здорово.

Возможно, что спать мне придется год. Или два.

Повторяющийся звуковой сигнал будит меня, мгновенно приводя в ярость. Мне снился самый лучший сон, хотя не могу вспомнить, что именно. Чувство радости улетучивается с каждым звуком, звенящим в ушах и возвращающим меня в реальность.

Со стоном и с большим трудом открыв глаза, понимаю, что нахожусь в клинике Брэкстона на Чарвиксе. Сразу же ищу его глазами и тут же испытываю облегчение, увидев, что он стоит на другом конце комнаты. Как обычно, он одет в свой летный костюм и халат врача. Его серебристые волосы заплетены по бокам головы, полностью обнажая заостренные уши. Я никогда не видела, чтобы он делал это раньше, но мне нравится, как косы смотрятся на нем.

Словно почувствовав мой пристальный взгляд, он смотрит в мою сторону. Убедившись, что я не сплю, быстро пересекает комнату и берет мое лицо в руки. Беспокойство в его глазах заставляет их потемнеть от голубого до полуночного цвета в одно мгновение.

— Как ты себя чувствуешь?

— Зависит от обстоятельств.

Он нахмурил брови.

— От чего?

— От того, жива ли Камилла.

Он вздергивает подбородок вправо, и я прослеживаю это движение взглядом, отстраняясь от его прикосновения. Камилла там, в кровати рядом со мной, крепко спит и не двигается. Вдохнув, замечаю, что она расслабленно лежит в покое, ее волосы блестят, а лицо чистое. Она не только жива, но, похоже, дравийцы позаботились о ней и физически.

— Как она? — спрашиваю я, осматривая подругу с ног до головы в поисках признаков болезни. А также чтобы уверить себя, что она действительно здесь.

— Она поправится.

В ответ я поджимаю губы.

— Это слишком банальные слова, Брэкстон

— Мои извинения. Она отдыхает в комфортных условиях и скоро поправится. Это тебя больше устраивает?

— Да, — отзываюсь я, морщась. — Когда она проснется?

— В любое время. Вы обе были без сознания в течение двух солнечных оборотов, или двух дней.

От резкости его тона трудно отмахнуться. Видимо, спала я недостаточно долго, потому что он все еще обижен на меня. Это не тот разговор, который хотелось бы вести, тем более что знаю, что это приведет только к ссоре. Лично я не жалею, что спасла Камиллу, и никогда не пожалею. У нее есть семья, которая любит ее и ждет на Земле. Я не жалею.

Подняв взгляд на Брэкстона, задаюсь вопросом, захочет ли он когда-нибудь иметь семью, состоящую только из нас двоих. Знаю, что иногда пары вполне довольны жизнью без детей, но понятия не имею, что думает по этому поводу Брэкстон.

Может ли меня быть достаточно для него? Или мне лучше вернуться на Землю с Камиллой?

— Мы возвращаемся на мою родную планету, верно? — спрашиваю, пытаясь перенаправить разговор в сторону от того, что я слишком злоупотребляю своими способностями и чуть не убила себя. Опять.

— Да. — Слово звучит отрывисто, но в этом односложном слоге столько эмоций.

— Сколько еще осталось до прибытия?

Брэкстон тяжело вздыхает, и я не могу понять, просто ли он раздражен моими расспросами или это нечто большее.

— Мы прибудем завтра.

— Хорошо. — Я киваю, запоминая эту информацию. Это означает, что у меня есть еще только одна ночь с Брэкстоном, если не останусь с ним. От одной мысли о том, что больше никогда его не увижу, мне становится плохо, и я сжимаю грудь, когда в ней появляется острая боль.

— Намори, ты в порядке?

В ответ натягиваю на лицо улыбку.

— Я просто устала.

— Мне нужно позаботиться о других пациентах, но я скоро приду проведать тебя.

— Спасибо.

Брэкстон смотрит на меня, явно сомневаясь, стоит ли уходить. Не понимаю, о чем он думает. Как обычно, его лицо ничего не выдает. Но потом он берет свой планшет, печатая пальцами, как будто они горят. Я продолжаю наблюдать за ним, пока мои глаза не закрываются, несмотря на то, что пытаюсь держать их открытыми, так как не хочу упустить ни секунды общения с ним.

С моего тела срывают одеяло, и вскоре две теплые руки скользят под моими ногами и по спине. Запах Брэкстона окутывает, как только он прижимает меня к своей груди, и я мгновенно расслабляюсь в его объятиях. Шаги его тихие, но сердце стучит тихонько у моего уха. Я прижимаюсь ближе, мне нравится, что его мышцы мгновенно напрягаются от моего движения.

Как только звук открывающейся двери касается моих ушей, я понимаю, что мы покинули клинику. Подозреваю, что он несет меня в свою комнату, но очень надеюсь, что не планирует оставлять меня одну. Все изменилось по сравнению с тем, когда мы были на Чарвиксе в последний раз, поэтому надеюсь, что Брэкстон захочет остаться со мной.

Открыв глаза через какое-то время, с трудом сохраняю спокойствие, пока Брэкстон несет меня к месту назначения.

— Ты несешь меня в свою комнату? — спрашиваю я.

Брэкстон смотрит на меня и кивает.

— О, замечательно. Больничная койка была милой, но в палате слишком много посторонних людей, которые меня беспокоят.

— Я вполне привык к ним после стольких лет, поэтому больше их не замечаю, — отзывается он. — Но да, ты сможешь спокойно выспаться в моей каюте.

На языке вертится вопрос, планирует ли он остаться, но решила подождать и посмотреть, что будет дальше. Мы оба молчим всю дорогу до комнаты, и как только Брэкстон оказывается внутри, укладывает меня на кровать и садится рядом.

— Где ты будешь спать? — спрашиваю я. Мысленно ругаю себя за уязвимость, легко уловимую в моем тоне. Как будто практически умоляю его остаться со мной. Неубедительно.

Брэкстон пристально всматривается в меня нечитаемым взглядом.

— Где ты хочешь, чтобы я спал?

— Где ты хочешь спать? — отвечаю я. Сейчас мой тон из жалкого становится пошлым. Великолепно.

Брэкстон кладет руки по обе стороны от моих бедер, пока не оказывается так близко, что я чувствую тепло его тела, проникающее в мое.

— Я бы предпочел вообще не спать, — пробормотал он. — Или, по крайней мере, гораздо позже.

О-о-о. Хороший ответ.

Мои губы растягиваются в улыбке, и я провожу пальцами по его руке, прослеживая татуировки в простой ласке.

— Так что же ты задумал?

В его глазах появляется озорной блеск, и он отвечает:

— Я надеялся, что смогу позаботиться о своем пациенте.

Да, пожалуйста.

Обхватив его шею руками, нахально заявляю:

— Доктор, я чувствую себя неважно.

— Так не пойдет. — И отстраняется от меня, отчего моя гримаса становится реальной, до тех пор пока он не освобождает меня от одежды и не укладывает обратно. — Мне нужно осмотреть вас.

Мое дыхание сбивается, когда он вводит свои пальцы в мое лоно и нежно поглаживает изнутри. Другую руку кладет на живот, наблюдая за мной сверху вниз.

— Вот где я хочу быть. — Потом он поглаживает мой клитор, пока я не начинаю извиваться. — Пока не кончай, Скайлар.

Я слишком занята тем, что выгибаю спину и сжимаю в кулак простыни. Наслаждение проходит сквозь меня, прокладывая дорожку прямо к моему лону. Оно влажное, и от ласк его пальцев я дрожу. Пока Брэкстон не отстраняется.

— Похоже, ты в добром здравии, — говорит он, выпрямляясь.

Открывает ящик тумбочки и достает две маленькие серебряные сферы. Лунный свет из окна отражается на них, и я с любопытством приподнимаюсь.

— Что ты собираешься с ними делать? — спрашиваю я, оглядываясь вокруг него.

— Я хочу подкачать твои мышцы, чтобы они могли сжимать мой член крепче, чем кулак.

— Он кладет одну в рот, а потом захватывает ее между большим и указательным пальцами. — Ляг на спину. — После того как я послушно легла, он раздвигает мои согнутые ноги. — Вдохни, — бормочет он.

Вдыхаю так, что дыхание едва не застревает в горле, и Брэкстон вводит смазанный шарик внутрь меня. Из-за того, что он смочил металлический шарик губами, в моем лоне теперь покалывает. Но у меня нет времени наслаждаться этим, потому что Брэкстон медленно вводит другой шарик в мою попку.

Он смыкает мои ноги и смотрит на меня сверху вниз.

— Если один из них выпадет, я отшлепаю тебя, а потом поставлю их на более долгий срок.

Задыхаясь, я едва понимаю, что он говорит. Киваю, но все, о чем могу думать, – это о пульсации в нижней части тела, когда волна за волной экстаза накатывает на меня.

— Скажи мне, что ты все поняла, – говорит он резким тоном.

— Да, сэр, — отвечаю я со стоном.

— И еще кое-что. — Он постукивает по моему клитору в быстром ритме, подчеркивая каждое слово. — Ты не кончишь, пока я тебе не скажу.

— Невозможно, — говорю я сквозь стиснутые зубы. Мой оргазм уже накатывает, и если бы он вставил в меня свой член, я бы точно сгорела.

Щелкнув языком, он подает предостерегающий знак.

— Похоже, мне придется научить тебя усиливать контроль над собой, а также над телом. — Наклоняется надо мной, и его губы нависают над моими. — Я с нетерпением жду этой миссии. Теперь тебе нужно сесть.

Моя грудь вздымается, пока он помогает мне встать на колени на кровати. Чтобы не прикасаться к себе, обхватываю руками колени. Мои соски напряжены до предела, живот трепещет от предвкушения, а лоно пульсирует. Брэкстон садится позади меня на колени и кладет руки с каждой стороны моих бедер. Он притягивает меня к себе так, что моя спина прижимается к его спине, а его член упирается в мою чувствительную попку.

— Мне нужно, чтобы ты снова мне доверяла, — шепчет он, прижимаясь к моей шее. — Я собираюсь положить руку на твое горло, но всегда помни, что я врач и знаю, что делаю.

Киваю, не в силах говорить. Его большой палец прижимается к моему пульсу, а остальные пальцы обвиваются вокруг моей шеи. Глубоко глотаю, пытаясь регулировать дыхание, но словно забыла, как это делается. Свободной рукой он играет с моей грудью — одной, потом другой. Пощипывает и сжимает, пока я не начинаю извиваться в его руках. Однако замираю в тот момент, когда Брэкстон крепко стискивает мое горло, и мне становится немного труднее дышать.

— Брэкстон? — хриплю я.

— Никаких разговоров, любовь моя. Я хочу, чтобы ты расслабилась как можно больше.

Опускаю голову на его плечо, уже не заботясь о том, умру ли я от этой сильной страсти, потому что она точно убьет меня, если он не даст мне освобождения.

Он проводит указательным пальцем по входу в мое лоно, смазывает его моими соками и касается им клитора, прежде чем я успеваю сжаться.

Брэкстон ласкает меня своим голосом:

— Я хочу, чтобы ты кончила за три удара, моя непослушная девочка. Покажи мне, что ты контролируешь себя, и тогда я исполню твое желание.

Один удар. Потом два. И три.

Я всхлипываю и сотрясаюсь от оргазма, а Брэкстон не отступает. Снова и снова он массирует клитор, усиливая удовольствие и при этом крепко держа меня за шею. Мне кажется, что я не могу насытиться, и кончаю, и кончаю, а шарики внутри меня только усиливают мои ощущения.

Когда ослабеваю, Брэкстон обхватывает меня рукой, чтобы я не упала. Затем осторожно вынимает оба шарика и отбрасывает их в сторону.

— Думаю, ты уже готова для меня, — говорит он.

Утомленная, я качаю головой.

— Я не могу.

Он целует мое плечо.

— Можешь и будешь. Положи руки на колени.

Когда я повинуюсь, он берет меня за бедра и приподнимает, а затем насаживает на свой член.

С похотливым стоном обнимаю его, пытаясь втянуть глубже в себя. Брэкстон прав, когда сказал, что я могу это сделать. Все мое тело бурлит от энергии, особенно когда он кладет руку мне на низ живота. А потом входит в меня и нажимает на живот подушечками пальцев.

— Ты так крепко сжимаешь мой член, — стонет он. Не замедляя своих движений, он берется за мою шею и сжимает ее. — Помни, я не причиню тебе боли.

Постепенно дышать становится все труднее и труднее по мере того, как мое удовольствие нарастает по спирали. Не успеваю воспринимать все ощущения одновременно. Брэкстон врезается в мое тело с почти запредельной скоростью, одновременно играя с клитором. Рука на моем горле похожа на путы, она непреклонна, но я чувствую, что становлюсь все более влажной от этого первобытного, властного действия. Как только мои веки быстро затрепетали и я погружаюсь в состояние, похожее на сон, Брэкстон шепчет прекрасное слово.

— Сейчас.

Он резко входит в меня, его рука ослабевает на моем горле. Я делаю глубокий вдох, который сразу же проясняет мое затуманенное зрение, пока Брэкстон продолжает ласкать меня. Затем, как только воздух попадает в мои легкие, я с криком выдыхаю его, и оргазм обрушивается на меня. Кричу до боли в горле и до хрипоты. Крик Брэкстона эхом отдается в комнате, пока не наступает резкая тишина.

Он укладывает меня на кровать и притягивает к себе, а я могу только дрожать.

— Ты сделала это, — говорит он, целуя мой лоб. — Я знал, что ты достаточно сильна, чтобы справиться с этим.

— Ты чуть не убил меня, — бормочу я. — В следующий раз предупреждай.

— Где моя отважная пара? — спрашивает он с дразнящей ноткой в голосе.

Собравшись с силами, я бросаю на него непристойный взгляд, прежде чем позволить голове упасть обратно.

И я ему доказала!

Глава 13

— Намори, проснись.

Я бормочу звук, который более чем показывает, насколько бессвязна я в данный момент, но это не мешает Брэкстону говорить. К счастью для него, мне нравится звук его голоса, иначе я могла бы использовать свою силу, чтобы заставить его замолчать. Утро не должно быть чем-то особенным.

Хотя ощущение его губ на моей шее вот-вот изменит мое негативное мнение об утре.

— Ммм, — звук похож на мурлыканье, и следующее, что я помню, я выгибаю спину, как будто хочу, чтобы меня погладили. На самом деле моя киска хочет, чтобы ее погладили. Мяу.

— Как бы мне ни хотелось удержать тебя в своей постели, — говорит Брэкстон, — твоя подруга проснулась, и я подумал, что ты, возможно, захочешь поговорить с ней.

— Камилла, — выдыхаю я, мгновенно становясь настороже. Я переворачиваюсь и смотрю на него с улыбкой на лице. — Это отличная новость.

Он замораживает меня своим взглядом. Внутри него есть что-то, что смещается, видоизменяется, и я не могу точно сказать, что это такое. Его глаза яркие, пылающие синие, но черный цвет постепенно берет верх.

— Что? — спрашиваю я, обхватывая ладонями его лицо.

— Мы прибываем на вашу планету сегодня.

Я прикусываю губу в раздумье, все еще не уверенная в том, что собираюсь делать. Воздух вокруг меня становится плотным, из-за чего мне трудно регулировать дыхание. Я знаю, что Брэкстон испытывает ко мне какие-то чувства, потому что он ясно дал это понять своими действиями с самого начала. Его брачная связь была движущей силой всего этого, но я верю, что он начинает заботиться обо мне как о личности, а не просто испытывает влечение к моему физическому телу или подчиняется его воле. Однако этого недостаточно, чтобы построить совместную жизнь.

— Я совсем забыла, — бормочу я. Но это правда. Когда я в его объятиях, я теряю всякое чувство времени и пространства, потому что он становится моим миром. Именно в такие моменты я думаю о том, чтобы остаться с ним, но этого недостаточно.

Меня недостаточно.

— Я уверен, что твоя подруга очень хочет тебя видеть, — говорит он. — Она с другими человеческими женщинами.

— Да, я должна пойти к ней.

Я опускаю руку, но он хватает ее и подносит к губам. Запечатлев легкий поцелуй на костяшках моих пальцев, он отпускает меня и соскальзывает с кровати. Мои легкие болезненно сжимаются при виде его обнаженного тела. Татуировки улавливают свет, отражая его и заставляя их выглядеть так, как будто они освещены изнутри. Его мышцы напрягаются, когда он одевается, и, прежде чем я это осознаю, я готова наброситься на него.

Вместо этого я отворачиваюсь от великолепной картины и ищу свою одежду. В тот момент, когда я засовываю руку в специально отведенное отверстие рубашки, он подходит и хватает меня сзади за шею, наклоняя мою голову. Я смотрю на него снизу вверх, и я почти уверена, что он видит голод в моих глазах, потому что то, как он целует меня после этого, ненасытно. Его хватка усиливается, его пальцы прижимаются к моей голове, когда он манипулирует углом наклона моей головы, делая это так, чтобы он мог поглотить меня. Я отвечаю на его нетерпение, сопоставляя каждое движение его языка со своим собственным, отвечая на каждый его стон тихим стоном.

А потом он отстраняется так внезапно, что я спотыкаюсь. Мы смотрим друг на друга, и я наблюдаю, как вздымается его грудь и раздуваются ноздри. Инстинктивно я знаю, что он воздерживается от того, чтобы прикоснуться ко мне, потому что, как только он коснется меня, не будет остановки, пока наши крики экстаза не наполнят комнату.

Он поворачивается на каблуках, отчего его врачебный халат развевается, а затем он уходит. Я долго смотрю в никуда, ожидая, пока мое сердцебиение успокоится, а легкие полностью заработают. В течение этого времени я напоминаю себе, что страсти недостаточно. Только безусловная любовь и полное принятие стоили бы того, чтобы оставить все позади.

Как только я вхожу в комнату, все разговоры прекращаются.

Как взрослый человек, я приветствую каждую из женщин легким кивком, изучая свои черты. В глубине души я знала, что Тереза лгала о Брэкстоне, и это не потому, что я невежественна. В ней есть что-то такое, что я вижу совершенно ясно теперь, когда отбросила свою неуверенность в себе.

— Скайлар!

Звук голоса Камиллы снимает напряжение внутри меня. Я поворачиваюсь в ее сторону, и моя улыбка почти расплывается на лице, когда мой взгляд встречается с ее. Она лежит на кушетке, одетая в одну из этих отвратительных белых ночных рубашек, уютно устроившись под одеялом. Я пересекаю комнату и сажусь на пустое место, которое приготовили для меня.

— Я знаю, что прошло не так много времени, но у меня такое чувство, будто я не видела тебя годами, — говорю я, беря руку Камиллы в свою, мысленно отгораживаясь от остальной части комнаты. — Когда мы пришли к тебе домой и не смогли тебя найти, я чуть не сошла с ума.

Она одаривает меня усталой улыбкой.

— Похищение инопланетянами теперь можно вычеркнуть из моего списка желаний, но я ставлю ему ноль из пяти звезд. Я определенно не рекомендовала бы это.

Я тихо смеюсь, не в силах сдержаться. Камилла всегда была энергичной, и в данном случае, я думаю, это одна из причин, по которой она сейчас не плачет. Как бы сильно мне ни хотелось спросить ее, что ей пришлось пережить, я этого не делаю. Она скажет мне, когда будет готова. Когда на меня напали, она никогда не заставляла меня говорить об этом, но когда мне было нужно, Камилла была рядом с распростертыми объятиями. Больше всего на свете я хочу, чтобы она знала, что я буду здесь для нее, как она была для меня.

— Кстати, о похищении, — говорит Камилла, растягивая слово, — что с тобой случилось?

Я проглатываю комок в горле, думая о своих родителях.

— Это было страшно.

Камилла хмуро смотрит на меня, но, хотя я могу сказать, что она хочет знать больше, она не спрашивает, и это потому, что у нас есть аудитория. И как бы мне ни хотелось обсудить с ней все, есть также часть меня, которая вообще не хочет говорить об этом. Это не имеет смысла, так как она мне как сестра, но это почти как если я расскажу ей о Брэкстоне и моих родителях, то это заставит меня смириться со своими чувствами.

Она сжимает мою руку в знак нежности.

— Интересно, будем ли мы звучать как те сумасшедшие люди по телевизору, которые клянутся, что видели НЛО и были похищены инопланетянами.

— До того, как меня посадили на корабль, уже появились военные и полиция, — говорит Мэри. — Держу пари, это было по всему Интернету и в новостях.

Я киваю в знак согласия.

— С технологией, доступной на наших телефонах, мир не может не знать о том, что произошло.

— Что именно произошло? — спрашивает София. Она вскидывает руки. — Дравианцы сказали нам ненамного больше, чем то, что они хотели помочь нам выздороветь, прежде чем забрать нас обратно на Землю.

Женщины смотрят на меня, и я смотрю в ответ, удивляясь, почему они думают, что я знаю ответы на все вопросы.

— Что? — спрашиваю я, мой взгляд мечется туда-сюда между разными женщинами.

— Мы все спим здесь. — Мэри жестом обводит комнату. — Но ты единственная, кто этого не делает. А потом тебя долго не было, поэтому я спросила о тебе одного из инопланетян, и он сказал, что ты была на миссии по возвращению других людей. Ты, очевидно, знаешь намного больше, чем мы.

Пристальный взгляд Камиллы сверлит меня, и мне требуется все, что у меня есть, чтобы не поморщиться. Нам с ней действительно нужно найти уединенное место для разговора.

— Что ж, — говорю я, прочищая горло, — это правда. Я действительно отправилась на планету и помогла в спасении. Я помогла врачу, когда он ухаживал за ранеными.

Это не совсем ложь, но и не полная правда. У меня нет никакого желания рассказывать этим женщинам о моих способностях или о моем дравийском происхождении. Кто знает, что бы они сделали с этой информацией? Одна вещь, в которой я абсолютно уверена, это то, что это небезопасно для кого-либо, кроме Камиллы, знать. Я не хочу в конечном итоге стать чьим-то научным экспериментом.

Я складываю руки на груди, не в силах усидеть на месте.

— В принципе, дравийцы делают именно то, что они сказали, и, судя по тому, что мне сказали, мы вернемся на Землю где-то сегодня.

— Ты не знаешь, разрешат ли они кому-нибудь из нас остаться? — спрашивает Тереза, многозначительно глядя на меня. — Я не хочу возвращаться.

Я пожимаю плечами.

— Я понятия не имею, но уверена, что ты можешь спросить.

— Я сделаю это, — огрызается Тереза. — Держу пари, если бы я трахнула одного из инопланетян, они бы рассказали мне все, что рассказали тебе, и позволили мне остаться. Это та сделка, которую ты заключила?

Мгновенно моя сила вспыхивает от враждебности в ее голосе, но я не реагирую. Я чуть не убила Терезу, когда видела ее в последний раз, и только потому, что ревновала. Несмотря на то, что она перешла все границы, я была более виновной стороной в нападении на нее. Я делаю глубокий вдох, молча говоря себе, что она просто уродливый человек, которому я не нравлюсь. Тереза не первая и не будет последней.

— Я не заключала никаких сделок, — говорю я спокойным тоном.

Тереза потирает руки, ее глаза блестят.

— Тогда моим вариантом остается сексуальный доктор.

— Нет, это не так, — раздается глубокий голос.

Вздохи раздаются, как у расстрельной команды, когда мы все поворачиваемся и видим Брэкстона, стоящего в дверном проеме.

— Скайлар — моя пара, та, кому я решил быть верным до конца своей жизни, — говорит он. — Для меня никогда не будет другой. И единственные люди, которые останутся с нами, — это те, кого мы пригласим. Я не верю, что вы среди них, поэтому вам следует подготовиться к транспортировке, поскольку мы проникли в атмосферу вашей планеты.

Мне приходится практически отвести взгляд от врача, чтобы не начать насмехаться над Терезой. Она выглядит готовой взорваться, и удовольствие, которое я нахожу в этом, совершенно греховно. Мне не нужно ничего говорить, потому что Брэкстон сделал это за меня.

Люблю этого парня.

Я опускаю голову, покачиваясь в сторону, когда осознание проносится сквозь меня. Черт возьми, я люблю его.

От одного вдоха до следующего Брэкстон опускается передо мной на колени и берет мои руки в свои.

— Тебе нехорошо?

— Да, — отвечает Камилла от моего имени. — Думаю, тебе следует уложить ее.

Его больше не нужно уговаривать. Я в его объятиях, и через несколько секунд он выходит из комнаты, Камилла следует за ним по пятам, прижимая одеяло к груди.

— Притормози, — говорит она, пыхтя. — Ты выше меня примерно на два фута, и я не могу за тобой угнаться. Не говоря уже о том, что у меня дырка в боку.

Брэкстон останавливается и поворачивается к ней лицом, его губы поджаты.

— Там нет никакой дыры. Я сам провел операцию, и она должна зажить довольно хорошо.

— Не в буквальном смысле, — говорит Камилла, закатывая глаза.

Я похлопываю Брэкстона по груди, чтобы привлечь его внимание.

— Зачем ты пришел в женскую половину? Это было просто для того, чтобы предупредить нас, чтобы мы были готовы к отъезду?

— Я хотел быть тем, кто заберет тебя, если ты захочешь вернуться.

Если бы я не услышала скрытую нотку страдания в его тоне, я бы очень расстроилась из-за того, что он звучит так, будто хочет от меня избавиться. Вместо этого я знаю, что он просто пытается понять, что я хочу сделать. Это разбивает мне сердце, но я чувствую, что Камилла нуждается во мне сейчас больше, чем когда-либо, и я тоже нуждаюсь в ней. Она — связующее звено с моим прошлым, со временем, которое включало моих родителей, мою личность и все, что я когда-либо знала.

— Спасибо, — говорю я мягким голосом. — Теперь ты можешь отпустить меня. У меня просто немного болит голова. Вот и все.

— Ладно. — Он протягивает руку, его лицо суровое. — Шаттлы в этой стороне.

Камилла подходит и встает рядом со мной, ее взгляд мечется между мной и Брэкстоном.

И она продолжает делать это в течение следующих нескольких часов. Как будто она приклеила к нам свои глаза суперклеем. Когда Брэкстон пристегивает мой ремень безопасности, она пристально смотрит на меня. Когда он берет меня за руку прямо перед взлетом, она пристально смотрит. И каждый инцидент заставляет ее глаза расширяться. Если Камилла не остановится, она в конечном итоге будет выглядеть как гребаная чихуахуа с глазами, вылезающими из ее чертовой головы.

В ту секунду, когда мои ноги ступают на твердую почву, у меня сжимается грудь. Это почти так же, как если бы мои ребра прогибались и раздавливали мои легкие. Я наблюдаю, как другие женщины сбиваются в кучу, и не могу не заметить, что их возвращается все меньше. Похоже, что некоторые из них решили остаться с дравийцами. Однако Терезы среди них нет. Нет. Она пристально смотрит на меня с противоположной стороны.

— Где мы находимся? — спрашивает Камилла, глядя на простор большого поля.

— На окраине вашего города, — говорит Брэкстон. — Мы знаем, что люди в конечном итоге узнают о нашем присутствии, но мы не хотели, чтобы они окружили самок, когда мы прибудем. Им потребуется некоторое время, чтобы обнаружить нас, учитывая, что у них нет возможности обнаружить наши шаттлы. Женщины должны быть в состоянии безопасно вернуться в свои дома.

— Это тактично, — говорит она с улыбкой. — Я даю «дравийскому похищению» пять звезд из пяти возможных.

Я хочу разделить ее веселье, но чувствую, что меня вот-вот вырвет. Или я расплачусь. Возможно, и то, и другое. Я знала, что покидать Брэкстона будет тяжело, но это почти невыносимо.

— Могу я поговорить с тобой минутку?

Я дергаю головой при звуке обращения Камиллы ко мне, на моем лице выражение искреннего замешательства. О чем ей нужно со мной поговорить?

— Хорошо.

Она отводит меня на приличное расстояние от остальных, а взгляд Брэкстона следует за мной, как притягивающий луч. Когда мы останавливаемся, она берет мои руки в свои и ждет.

Жалобный вопль вырывается из моего горла, и Камилла немедленно обнимает меня. Сильно шевеля губами и проливаясь дождем слез и всхлипываний, я рассказываю ей все. От смерти моих родителей до моих способностей, проявляющихся благодаря моей инопланетной ДНК. Когда я дохожу до частей о Брэкстоне, я плачу еще сильнее, если это возможно.

Камилла не перебивает, ни разу. Она просто обнимает меня еще крепче и издает успокаивающие звуки, когда я рассказываю ей, как рассказала Брэкстону о своем травмирующем прошлом и как он все еще находил меня красивой и достойной, несмотря ни на что. И как это заставляет меня видеть себя красивой не только внешне, но и в целом. Это первый раз после моего приступа, когда я смогла посмотреть на себя и не чувствовать стыда.

И, наконец, я рассказываю ей о том, как мне тяжело расставаться с Брэкстоном, и что я люблю его, но не хочу оставлять ее. Когда она наконец заговаривает, я превращаюсь в комок соплей и икоты.

— Скайлар, ты нашла кого-то и можешь начать новую жизнь для себя. Я не достаточная причина для тебя, чтобы отказывать себе в этой радости.

— Но ты моя семья, — возражаю я.

— Да, но у тебя есть шанс создать свою семью. Ты не должна отказываться от этого ради меня. — Она отстраняется, беря меня за плечи. — Послушай, возвращение сюда не пойдет тебе на пользу. У меня есть семья, мое образование и полноценная жизнь, к которой я должна вернуться. У тебя есть воспоминания о лучших временах. Быть здесь без твоих родителей будет трудно, и как бы сильно я ни хотела быть рядом с тобой, я не смогу быть с тобой двадцать четыре часа в сутки. С Брэкстоном у тебя может быть семья и новые воспоминания.

— Он хочет детей, — говорю я категорично.

— Ой. Ну, я понимаю, что поначалу это может быть отстойно, но если он действительно любит тебя, это не будет проблемой.

— Что, если я улечу с ним, а он не захочет меня? — Я опускаю голову, ненавидя все в этом разговоре. — Что, если это огромная ошибка?

— Тогда ему нужно вернуть тебя мне.

Я одариваю ее водянистой улыбкой.

— Это так просто, да?

— Это для меня. — Она снова обнимает меня, на этот раз крепче, чем раньше. — Я буду скучать по тебе, и я не могу поверить, что отпускаю тебя, но я хочу, чтобы ты была счастлива, и если ты останешься, ты будешь горевать не только о своих родителях, но и о Брэкстоне. Ты уже так много потеряла, так что не теряй и его тоже.

— Я потеряю свою сестру.

— Ты никогда не потеряешь меня. Я просто буду за целую галактику отсюда, — говорит она с усмешкой.

Смех вырывается у меня, несмотря на эмоциональный ураган, бомбардирующий меня.

— Когда ты так говоришь, это звучит не очень хорошо.

— Я знаю.

В воздухе разносится какофония голосов, быстро множащаяся. Я немедленно вглядываюсь в лицо Брэкстона в поисках подсказки о том, что происходит. Однако его взгляд направлен не на меня. А к группе дравийцев, которые выходят из незнакомого шаттла.

Глава 14

— Что происходит в этом мире? — говорю я, и Камилла кивает в знак согласия.

Их стало больше здесь, на Земле? И с какой целью?

— Пойдем, — восклицаю я, беря Камиллу за руку.

Мы возвращаемся к Брэкстону, и он тут же пронзает меня взглядом. Но вскоре отводит глаза в сторону, на свиту дравианцев, которые направляются к командиру «Чарвикса». Один воин подходит прямо к Брэкстону, его лицо — нечитаемая маска.

— Колтон, — приветствует Брэкстон, слегка наклонив голову.

— Брэкстон.

— Как Натали?

Колтон скрещивает руки, при этом его губы сжимаются.

— Она расстроена тобой и хочет, чтобы ты немедленно вернулся на Наджари.

Услышав о другой женщине, которая знакома с Брэкстоном настолько, чтобы требовать подобного, я напрягаюсь. Неужели я все это время была идиоткой, думая, что на его планете его никто не ждет? Должно быть, я ошибаюсь в своих мыслях, но это не мешает мне почувствовать раздражение в сердце.

— Я оставил записку, — сообщает Брэкстон.

— Ну, этого было недостаточно, — рычит Колтон. — Дети скоро должны родиться, а она без нужды беспокоится без твоего присутствия. Ты обязан вернуться со мной.

Дети? Больше одного? Черт.

Как будто Брэкстон чувствует мою боль, обхватывает меня рукой за талию и притягивает к себе. Колтон поднимает бровь, и Брэкстон возвращает ему прямой взгляд.

— Я вернусь, как только закончу свои дела здесь, — говорит врач.

— Лучше побыстрее, — отвечает Колтон. — Я не позволю тебе расстраивать мою пару еще больше, чем уже есть. Натали не говорит об этом, но она нервничает, что будет рожать без твоего присмотра.

С облегчением прижимаюсь к твердому телу Брэкстона. Когда он опускает взгляд, гляжу на него с нахальным выражением лица, как будто меня поймали. Он слегка сужает глаза, прежде чем снова посмотреть на Колтона.

— Я буду рядом, чтобы помогать и наставлять ее.

Колтон преображается, улыбается и хлопает Брэкстона по плечу.

— Я благодарен тебе. Иначе мне пришлось бы взять наручники и упрятать тебя на борт «Феникса».

Брэкстон машет рукой.

— В этом нет необходимости.

— Нет, но это было бы забавно. Я обязательно сообщу Натали, что ты вернешься вовремя. Это порадует ее.

— Колтон, поверь мне, когда я говорю, что после рождения детей все станет только хуже.

Это говорит огромный дравианский мужчина с единственной косой, свисающей через одно из его широких плеч. Он подмигивает мне, а затем обращает свое внимание на Брэкстона, который почтительно склоняет голову.

— Предводитель.

— Сейчас мы уже не в том положении, доктор Кости, — отвечает он.

Употребление прозвища вызывает у меня искреннюю улыбку, тем более что Брэкстон его признает.

— Ты прав, Зейден, — говорит он. — Но несмотря на все произошедшее, я все равно постараюсь обращаться к тебе подобающим образом.

Зейден ухмыляется.

— Конечно.

— Так насколько все станет хуже после появления малышей? — спросил Колтон, наморщив лоб. — Мне нужно подготовиться.

— Морган и по сей день жалуется, что у нее не было ничего, чтобы унять боль при родах, — говорит Зейден. — Удивительно, как она снова забеременела. — Он говорит это, подмигивая в мою сторону. Снова.

Этот парень так не похож на остальных дравианцев. Он открытый, веселый и в целом дружелюбный парень, но все это не похоже на фальшь. Я чувствую его честность, и даже если он подмигивает мне, это не более чем игривость. В его взгляде нет ни намека на похоть. Однако Брэкстон крепко обнимает меня, как будто Зейден пытается увести меня.

Колтон скрещивает руки.

— С Брэкстоном на родах я надеюсь этого избежать.

— Совершенно точно, — отвечает врач. Он поворачивается к Зейдену и качает головой.

— Я рад тебя видеть, но почему ты здесь? Есть ли какие-то обстоятельства, о которых я не знаю?

— Я здесь, чтобы установить контакт с людьми, — заявляет Зейден. — Теперь, когда они знают о нашем существовании, пришло время официально представиться и рассказать о наших намерениях.

— Каких? — спрашиваю я.

Все поворачиваются ко мне, но я не опускаю взгляд. Я одна из тех людей, о которых они говорят, и у меня есть право знать об их планах.

— Мы хотим предложить возможность посещения Наджари всем желающим, — объясняет Зейден. — В прошлом мы похитили две группы человеческих женщин, но так дальше не может продолжаться. Моя жена требует, чтобы я больше не брал в плен женщин. — Он наклоняется вперед и понижает тон, словно раскрывая глубокую тайну. — Если бы она не была уже моей, я бы похитил ее снова, независимо от ее мнения. — Зейден выпрямляется и продолжает: — Ничто не помешало бы мне заполучить ее, но я хочу начать мирные отношения с лидерами этой планеты.

— Что же, это отличные новости, — отвечаю, испытывая облегчение от того, что похищения женщин прекратятся.

Еще один дравианец подходит к нашей маленькой группе и кивает Брэкстону. Тот, в свою очередь, делает то же самое.

— Как продвигается подготовка к свадьбе, генерал? — спрашивает Брэкстон.

Зейден практически воет от смеха.

— Варек, расскажи лекарю, как ты сбежал от Лии, чтобы избавиться от этого самого.

Варек смотрит на лидера.

— Я здесь с дипломатической миссией, и так получилось, что она отвлекла меня от того легкомыслия, которым занимается Лия. — Он вздыхает и ненадолго закрывает глаза. — Но я продолжу это бессмысленное мероприятие, если это сделает ее счастливой.

— Ко времени нашего возвращения, — говорит Зейден, все еще усмехаясь, — Морган и Лия проведут капитальный ремонт Наджари. По крайней мере, Квин, Кейд и Химена будут рядом, чтобы направлять Морган в наше отсутствие. Могу только представить, какой переполох будет, когда я вернусь.

— Как вы справились с ялатами? — спрашивает Варек.

— Вечно генерал, — бормочет Зейден.

Брэкстон прочищает горло.

— Все прошло хорошо. Как видите, командир смог вернуть украденных женщин и доставил их сюда, на Землю. Некоторые согласились вернуться с нами, другие хотят остаться на родной планете.

— А кто эта прекрасная женщина, которую ты обнимаешь? — спрашивает Зейден, его губы подрагивают в неизменной улыбке.

Брэкстон прижимает меня к себе, и хотя мне любопытно, я не спрашиваю почему. В этом нет ничего особенного, но мне даже нравится его собственническое поведение. Это очень трогательно.

— Это Скайлар и ее подруга Камилла, — говорит Брэкстон. — Скайлар частично дравианка.

Все трое воинов смотрят на меня, быстро моргая. Тогда я слегка машу им рукой, надеясь вывести их из ступора.

Варек первым приходит в себя.

— Удивительное открытие.

— Она из дома Каймар, — заявляет Брэкстон.

Зейден кивает в знак явного одобрения.

— Да, черт возьми.

Камилла хихикает рядом со мной, и я не могу остановить подрагивание своих губ. Слышать, как дравианец говорит подобным образом, очень забавно. Перевожу взгляд на Камиллу, чтобы узнать, как она справляется с ситуацией. Но в ее глазах, обращенных на меня, нет ничего, кроме любви. Думаю, мое инопланетное наследие ее не беспокоит.

— Это еще не все, — продолжает Брэкстон. Все, включая меня, смотрят на него так, словно он собирается открыть нам секрет бессмертия. — Она обладает даром.

— Да, черт возьми, — повторяет Зейден. — Она из моего дома, так что я не удивлен.

— Она не просто из твоего дома, — говорит Брэкстон. — Она ваша с Вареком дальняя кузина. Не говоря уже о том, что она моя пара.

— Ни хрена себе, — бормочет Варек.

Камилла снова хихикает, только на этот раз громче, а Колтон выглядит так, будто кто-то дал ему пощечину. Ухмылка Зейдена настолько широка, что занимает почти все его лицо.

— Добро пожаловать в семью, — громко заявляет он. Затем подхватывает меня на руки и кружит, прежде чем я успеваю возразить. Как только мои ноги касаются земли, он кладет руки мне на плечи, его взгляд пронзителен. — Для меня было бы большой честью принять тебя в свой дом в качестве полноправного родственника. А поскольку ты из моего рода, это делает тебя королевской особой. Вы должны вернуться домой на территорию Наджари, принцесса.

Я уставилась на крупного мужчину в полном шоке. На какой-то неизвестной планете меня ждет целая семья. Тот факт, что я принадлежу к королевской семье, ничего не значит, но теперь, когда вспоминаю, как Брэкстон приказал остальным солдатам обращаться со мной именно так, все становится понятным. Он знал о моем происхождении все это время. Хотя удивляюсь, почему никогда не говорил мне об этом до сих пор, – это не имеет значения, потому что я бы ему не поверила. Но теперь, видя Зейдена и Варека, это трудно отрицать.

Мгновенно мои глаза наполняются слезами. Я потеряла родителей, но теперь у меня есть шанс снова стать частью семьи. Не только с Брэкстоном, если он примет меня, но и с другими дравианцами.

Брэкстон вырывает меня из рук Зейдена и прижимает к своей груди.

— Ты расстроил ее, — обвиняет он Зейдена.

Лидер пожимает плечами.

— Кажется, ты сделал это, рассказав ей всю информацию сразу. По ее выражению лица видно, что она не знала.

— Скайлар знает, что она моя пара, но я не открыл ее происхождение, — признается Брэкстон. — Не хотел, чтобы это повлияло на ее решение остаться на Земле.

Варек, оправившись, заявляет:

— Ты должен был сказать ей об этом в самом начале, чтобы Скайлар могла принять хорошо обдуманное решение. Думаю, то, что ты был ее парой, оказало наибольшее влияние на эту ситуацию. Не то чтобы я осуждал тебя за это. Я, как и Зейден, не позволил бы ничему удержать меня от Лии. Просто это говорит о том, что у тебя больше самодисциплины над своей связью, чем у остальных из нас.

— Очень верно, — говорит Колтон. — Когда Натали сказала, что хочет вернуться на Землю, я связал ее.

Зейден вздергивает брови.

— Мило.

— Сначала она разозлилась, но я ее переубедил. — Колтон поворачивается ко мне. — Брэкстон — лучший из нас, если действительно дает тебе выбор, Скайлар. Я не смогу передать тебе, как трудно бороться с притяжением брачных уз.

Взглянув на Камиллу, я беру ее за руку. Она кивает, слезы текут по ее лицу. Она снова дала мне разрешение пойти и испытать эту новую жизнь с моей новой семьей.

— Спасибо, — шепчу я. Потом прочищаю горло и отпускаю ее руку, чтобы взять руку Брэкстона. — Да, — говорю я всем, — Брэкстон удивительный, и это причина, по которой я решила вернуться с ним на Наджари.

— Спасибо, черт возьми, — шепчет он и прижимает меня к своей груди.

— Тогда, наверное, увидимся дома, Скайлар, — отвечает Зейден.

Я показываю ему большой палец вверх и киваю, моя щека трется о летный костюм Брэкстона, который помогает скрыть мои слезы.

— Что ж, думаю, на этом разговор окончен, — говорит Колтон. — Увидимся на Наджари, Брэкстон и Скайлар. Добро пожаловать в дом Каймар.

— Повторяя слова других, добро пожаловать в дом Каймар, — восклицает Варек. — И добро пожаловать в семью.

Глава 15

Прощание с Камиллой чуть не убило меня, но я так рада, что приехала в Наджари с Брэкстоном. Моя жизнь за последние четыре недели была не чем иным, как грандиозным приключением. После знакомства со всеми человеческими женщинами и некоторыми другими спаренными мужчинами я сразу почувствовала себя как дома. Я подозреваю, что это было потому, что женщины похожи на меня, человека с дравийским партнером, но это не единственная причина. Я сблизилась с Лией, потому что она тоже потеряла свою мать в раннем возрасте. Она начала консультировать меня по вопросам горя, и это было даром божьим. Морган никогда не перестает смешить меня и постоянно развлекает. Натали, несмотря на свою позднюю беременность, показала мне клинику, рассказывая истории о Брэкстоне. И Элеонора заставила меня почувствовать себя самым желанным гостем своим тихим, но принимающим поведением. В общем, я чувствую, что у меня здесь полноценная жизнь.

Единственная проблема в том, что мне нужно признаться Брэкстону и сказать ему, что я бесплодна.

— Иди в постель, намори.

Я бросаю на него взгляд через плечо, отрывая взгляд от звездного неба прямо за окном.

— Я не могу уснуть.

Он берет свой член в руку, и его губы приподнимаются.

— Я не предлагал нам отдохнуть.

— Как бы это ни было заманчиво, я не думаю, что сейчас подходящее время.

— Ты больна?

Я качаю головой.

Он хмурится, затем соскальзывает с кровати и пересекает комнату.

— Я заметил, что в последнее время ты держишься отстраненно. Ты уверена, что все в порядке?

Меня удивляет, что он не обнимает меня сразу. Что меня не удивляет, так это то, как сильно я, кажется, всегда нуждаюсь в нем. Обвив руками его шею, я прижимаюсь поцелуем к его груди, а затем кладу туда голову.

— Мне нужно спросить тебя кое о чем.

— Все, что угодно, — говорит он, обнимая меня за талию. Его голос звучит спокойно, но грохот его сердца у меня под ухом дает мне понять, что он совсем не такой.

— Как сильно ты хочешь детей? Как будто это то, без чего ты не можешь жить?

— Скайлар. — Он отстраняется, чтобы посмотреть на меня сверху вниз. — Что привело к таким мыслям?

— Ну, дравийские женщины не могут забеременеть, и хотя некоторые из них счастливы в браке, другие — нет. И причина, по которой вы отправились на Землю в первую очередь, заключалась в том, чтобы найти женщин, которые были фертильны. — Я вздыхаю и закрываю глаза. — Мое сердце болит за дравийских женщин, которые не могут иметь детей.

И, конечно, мое сердце также болит за меня.

Все это время я не могла не задаваться вопросом, будет ли Брэкстон по-прежнему заботиться обо мне, если я не смогу иметь детей, или он отправится на Землю и найдет другую женщину, которая сможет. Это мучило меня уже давно, но у меня не хватало смелости поднять этот вопрос. И я не знаю, смогу ли я прямо сейчас.

— Мы были неправы, отправившись на Землю и похитив этих женщин, — говорит он. — Несмотря на то, что это невозможно отменить, это предоставляет прекрасную возможность.

Я поднимаю голову и смотрю на него снизу вверх.

— Как же так?

— Дом Манкой — это тот, кто вызвал бесплодие в какой-то игре за власть между фракциями, но я собрал команду врачей и ученых, чтобы придумать способ обратить бесплодие вспять. Я верю, что, изучая человеческую ДНК, мы сможем создать лекарство. Мы очень близки.

— Я могу помочь? — мой вопрос звучит почти как крик.

Он обхватывает мое лицо обеими руками.

— Почему это так важно для тебя?

Я понижаю голос и делаю выражение своего лица как можно более безмятежным.

— Ну, на самом деле я получила диплом по биологии и получала степень магистра по анализу ДНК, так что было бы неплохо действительно использовать свое образование. Не говоря уже о том, что я помогла бы многим людям.

— Это единственная причина?

У меня такое чувство, будто моя грудь проваливается сама в себя. Знает ли он?

Я прочищаю горло, пытаясь избавиться от своих нервов.

— Ну, я...

Раздается звонок в нашу дверь, и мы в замешательстве смотрим друг на друга, прежде чем Брэкстон идет посмотреть, кто там.

Голос Колтона легко слышен, так же как и его страх.

— У Натали схватки.

Это все, что Брэкстону нужно услышать. В считанные секунды мы мчимся в клинику. Как только мы прибываем, я бросаюсь к Натали и беру ее за руку в свою.

— Привет, — говорю я. — Как у тебя дела?

Она смотрит на меня, и на ее хорошеньком личике мелькает гримаса.

— Бывало и лучше.

Я издаю успокаивающие звуки, пока Брэкстон носится по комнате, а Колтон помогает ему собирать необходимые медицинские принадлежности. Через несколько минут прибывает один из медиков, и Колтон встает по другую сторону от своей невесты. Я беру тряпку и смачиваю ее, прежде чем провести мягким материалом по лбу Натали.

— Сэр, — говорит Натали, обращаясь к Брэкстону, — мне нужны некоторые лекарства, потому что Морган не шутила, когда сказала, что роды были болезненными. И, при всем моем уважении, если я их не получу, я попрошу Колтона убить тебя. Сэр, — добавляет она.

Брэкстон подходит и кладет руку ей на плечо.

— Все будет хорошо.

Даже с обезболивающими роды у Натали долгие и тяжелые. Колтон выглядит готовым убить кого-нибудь каждый раз, когда у нее начинаются схватки. И я напугана до смерти. Я знаю, что Брэкстон — опытный врач, но даже при том, что он сохраняет свое хладнокровное поведение, я все равно волнуюсь. Особенно когда глаза медика расширяются от паники.

— Что-то не так, — говорит Натали, ее взгляд беспорядочно мечется по комнате.

— Мне нужно хирургическим путем вытащить у тебя детей, — говорит ей Брэкстон. — Им нужна помощь.

Пока медик и Брэкстон готовятся к операции, я наклоняю свое лицо поближе к лицу Натали.

— Все будет хорошо, — говорю я. — Нет никого, кому я доверяю больше, чем Брэкстону.

Ее лицо искажается от боли, прежде чем она отвечает:

— Кроме Колтона, я чувствую то же самое.

Звуки процедуры негромкие, но, кажется, отдаются звоном у меня в голове. Различные вскрытия, которые я проводила в школе, были ничем по сравнению с этим, и я чувствую, что меня начинает подташнивать. Несколько раз мне приходится выходить из клиники, чтобы отдышаться, только для того, чтобы снова почувствовать себя больной.

Но это того стоит, когда я слышу первый тихий вопль.

Мне требуется все, что у меня есть, чтобы оставаться рядом со своей подругой и не идти навестить ребенка. Однако, когда рождается второй, я больше не могу этого выносить. Я подхожу, чтобы украдкой взглянуть, но медик удивляет меня, вручая мне первый крошечный сверток. Слезы наворачиваются мгновенно, когда я смотрю вниз на драгоценное личико младенца, любуясь его носиком-пуговкой и пухлыми щечками.

Как бы сильно я ни хотела обнимать его вечно, я заставляю себя подойти к Колтону.

— Вот твой сын, — говорю я.

Он забирает у меня ребенка и показывает его Натали. Она слабо улыбается, но радость в ее глазах достаточно ярка, чтобы соперничать с солнцем.

Я подхожу ко второму ребенку и заглядываю, пока медик моет его. И снова он передает ребенка мне. И снова я плачу. Я знаю, что это смешно, но, похоже, я никогда по-настоящему не понимала, чего меня лишают из-за моего бесплодия. У нас с Брэкстоном никогда не будет детей, и эта мысль заставляет мое сердце болезненно сжиматься, а слезы литься все сильнее.

Прежде чем я успеваю выставить себя полным идиоткой, я передаю ребенка Натали.

— Он красив, как и его брат, — говорю я, шмыгая носом. — Я так рада за тебя.

— Спасибо, — говорит она. — Я так рада, что они наконец здесь.

Я смотрю на Колтона, готовая услышать, о чем он думает, но мысленно он не с нами. Нет, он смотрит на своего сына сверху вниз, как будто он — сама жизнь, и больше никого не существует. Любовь во взгляде Колтона — это совершенная любовь, безусловная и вечная.

Поэтому, конечно, я плачу еще немного и передаю Натали ее ребенка.

— Спасибо тебе за то, что ты здесь со мной, Скайлар, — говорит она. — И за то, что позволила мне одолжить Брэкстона. — Она улыбается мне, в ее глазах мелькает огонек. — Когда-нибудь я надеюсь отплатить тебе тем же и оказаться на краю кровати, а не в ней.

Я киваю, не имея сил сказать ей, что этого никогда не будет.

Несколько часов спустя, после того, как Натали и малыши расположились рядом с Колтоном, Брэкстон отводит меня обратно в нашу каюту. Он ничего не говорит, но я могу сказать, что он хочет поговорить со мной. И к тому времени я набралась смелости, чтобы наконец раскрыть свой секрет.

— Брэкстон?

Он смотрит на меня с того места, где сидит на кровати, его руки застыли в процессе снятия одежды. Он тут же прищуривает глаза, поскольку, без сомнения, улавливает нотку беспокойства в моем голосе.

— Что?

Я глубоко сглатываю, надеясь, что мне действительно удастся выдавить эти слова. Чтобы дать себе еще несколько секунд собраться с мыслями, я подхожу и сажусь рядом с ним на кровать. Он смотрит на меня, в его взгляде мелькает беспокойство.

Я сжимаю руки на коленях, более неуверенная в себе, чем когда-либо за всю свою жизнь. Но я знаю, что это давно назрело, и если я действительно забочусь о Брэкстоне, то мне нужно быть честной с ним.

— Это время с тобой на Наджари было потрясающим, — тихо говорю я, не отрывая взгляда от пола. — Я знаю, что ты врач и что ты исцеляешь людей, но я не думаю, что ты понимаешь, сколько исцелений я получила с тех пор, как ты вошел в мою жизнь. До того, как я встретила тебя, я не могла смотреть на себя, потому что чувствовала себя уродливой и испорченной, но потом ты сказал мне, что я красива, и я действительно поверила в это. Тогда ты эмоционально поддержал меня во время горя по поводу моих родителей.

Я поворачиваюсь, чтобы взглянуть на него, и одариваю его дрожащей улыбкой.

— Это было самое трудное в моей жизни принять, но с каждым днем я все больше примиряюсь с тем, что произошло, потому что я предпочитаю сосредоточиться на тех любовных воспоминаниях, которые у меня остались о них. Ты научил меня этому. Но это еще не все. Ты научил меня, как открыть свое сердце и быть уязвимой. Я люблю тебя, Брэкстон, и я доверяю тебе больше, чем кому-либо еще в мире. И именно из-за этого мне нужно рассказать тебе о том, что я скрывала от тебя.

Он застывает рядом со мной и двигает челюстью из стороны в сторону, но остается спокойным. Я не уверена, хорошо это или плохо, но это не имеет значения. Не в силах смотреть на него, пока я делаю свое признание, я снова смотрю в пол.

— Однажды ты сказал мне, что хочешь детей, и я видела, как ты смотрел на малышей сегодня вечером, — говорю я. — Но это то, чего я никогда не смогу тебе дать, потому что я бесплодна. Я надеялась найти способ помочь другим женщинам, таким же, как я, потому что я знаю, какую боль они испытывают. Это причина, по которой я изучала анализ ДНК.

— Скайлар, я...

Я поднимаю руку, заставляя его замолчать.

— Пожалуйста, дайте мне закончить, или я не смогу. Прости, что не сказала тебе раньше, но я так волновалась, что ты больше не захочешь меня. Но я просто молюсь, чтобы ты любил меня так же сильно, как я люблю тебя, и чтобы это не встало между нами. Однако, если это произойдет, тебе придется использовать свои медицинские знания, чтобы сохранить мне жизнь, потому что это убьет меня.

Брэкстон поднимается на ноги, привлекая мой пристальный взгляд, когда он подходит и встает передо мной. Затем он опускается на колени и кладет предплечья на мои бедра, одновременно беря мои руки в свои. Они теплые по сравнению с моими, которые холодные и дрожащие. Он наклоняется и запечатлевает поцелуй на моей ладони, затем на другой. И когда он наконец смотрит на меня, я вижу любовь в его глазах.

Это та же самая безусловная любовь, которую я видела в глазах Колтона, когда он смотрел на своего сына, так же, как Камилла всегда смотрит на меня, и так, как это делали мои родители.

— Скайлар, я никогда не думал говорить тебе, что люблю тебя, потому что слова были такими мелкими и незначительными по сравнению с тем, что я чувствую к тебе. Теперь я понимаю, что это было неправильно с моей стороны, потому что, если бы ты знала, как сильно я люблю тебя, тогда ты бы не беспокоилась о том, что я оставлю тебя. По любой причине.

Он прижимается лбом к нашим соединенным рукам и выдыхает.

— У меня нет слов, чтобы передать, что ты значишь для меня, но я могу с уверенностью сказать тебе, что если ты оставишь меня, я наверняка погибну от своей собственной руки. Мысль о том, что ты ушла, — это то, чего я не могу вынести. Но детей, какими бы замечательными они ни были, недостаточно, чтобы заменить тебя.

Я опускаю голову, даже не пытаясь сдержать слезы. На этот раз это слезы счастья, а не те, что рождены от горя, ревности или стыда. Возможно, я не совсем дравианка, но в глубине души я знаю, что у меня есть брачная связь с Брэкстоном, и после этого она никогда не будет разорвана.

Он поднимает голову, и я задыхаюсь от блеска слез в его глазах. Я крепко сжимаю его руки, мой пристальный взгляд изучает его.

— Что не так?

Он медленно качает головой, как будто не может поверить в то, что собирается рассказать.

— Ты беременна, Скайлар.

Я пристально смотрю на него. А потом пялюсь на него еще немного.

— Когда ты упала без сознания и я поднял тебя на борт «Чарвикса», я провел ряд тестов, — говорит он. — После полного сканирования тела я увидел рубцовую ткань твоей матки и восстановил ее, полностью восстановив способность иметь детей. Я должен был спросить тебя первым, но я был эгоистом, потому что подозревал, что ты моя пара. Однако, как только я узнал, что ты беременна, я понял, что никогда не пожалею о своем решении. — Он кладет руку мне на живот, и одинокая слеза скатывается по его щеке. — Прости меня, но, пожалуйста, не отказывай мне в своей любви или в нашем ребенке.

Мои глаза закатываются к затылку, когда я падаю спиной на кровать почти в обмороке. Брэкстон заключает меня в свои объятия за считанные секунды, его руки размыто скользят по моему телу.

— Если ты сейчас же не заговоришь со мной, клянусь, я сойду с ума, черт возьми! — кричит он.

Я моргаю, глядя на него снизу вверх.

— Я так счастлива.

Он останавливается, а затем обхватывает ладонями мое лицо.

— Правда?

— Абсолютно.

— Ты прощаешь меня за то, что я скрывал это от тебя? — спрашивает он.

— Только если ты простишь меня за то, что я не сказала тебе с самого начала. Я действительно думала, что все это время сознательно лишала тебя детей.

Брэкстон тянется ко мне и прижимает к своей груди.

— Здесь нечего прощать.

— Хорошо. Я бы хотела выплакать все глаза, хорошо?

Он кивает, поглаживая мои волосы, а другой рукой ласкает мою спину.

И я плачу, пока у меня не начинается обезвоживание, и Брэкстон заставляет меня остановиться.

— Этого достаточно, — говорит он, нежно вытирая мое лицо.

— Я все еще так счастлива.

Он вздыхает.

— Тогда я не должен рассказывать тебе о твоем сюрпризе. У тебя уже было достаточно волнений для одного дня.

Я сажусь в его объятиях и поджимаю губы.

— Пожалуйста, скажи мне. Я обещаю не плакать.

Он бросает на меня взгляд, ясно выражающий его сомнение, но я игнорирую его.

— Серьезно, — говорю я. — Я буду держать себя в руках.

— Очень хорошо. Я договорился, чтобы Камилла приехала в Наджари, чтобы она могла присутствовать при родах и провести некоторое время с тобой после. — Он косится на меня сверху вниз. — Ты сказала, что не будешь плакать, Скайлар.

Я громко шмыгаю носом.

— Я не плачу. — Затем я прикусываю губу, чтобы заглушить звуки, которые хотят вырваться из меня. Немного визга, немного причитаний, но все в полном порядке.

Он прижимает мою голову к своей груди и гладит меня по щеке.

— Ты могла бы также покончить с этим.

— Спасибо, — говорю я, прежде чем снова заплакать. На самом деле я не уверена, что когда-нибудь успокоюсь.

— Я не могу представить, что после беременности все стало хуже, как сказал Колтон, — бормочет Брэкстон. — Твои гормоны не похожи ни на что, с чем я когда-либо сталкивался. Вот как я узнал, что ты беременная. Хотя я проверил тебя, чтобы подтвердить, потому что не мог дождаться, когда ты мне скажешь. Но теперь очевидно, что ты не знала.

Он кладет руки мне на бедра, удерживая меня, пока я продолжаю плакать.

— Однако все эти слезы ничто по сравнению со слезами радости, которые мы испытаем в будущем, — говорит он. — Я верю, что это всего лишь прелюдия к тому, что должно произойти.

Вытерев лицо, я поднимаю на него глаза.

— Ты уверен, что ты не философ, замаскированный под врача? Я клянусь, что это твое истинное призвание.

Он выгибает бровь и одаривает меня игривой ухмылкой.

— Ты спрашиваешь совета? Я мог бы поклясться, что ты сказала, что никогда этого не сделаешь.

— Заткнись. — я целую его, позволяя своим губам задержаться на долгое время, прежде чем отстраняюсь. — Что я хочу знать, о мудрейший, так это то, как этот момент может быть еще более совершенным?

Брэкстон чешет подбородок, как будто в глубоком раздумье.

— Я думаю, ты должен снова сказать мне, что любишь меня.

— Я действительно люблю тебя, так сильно.

— И я люблю тебя, — говорит он. Затем он на мгновение замолкает, изучая меня. — У меня есть для тебя еще один сюрприз.

Я стону и подмигиваю ему.

— Не думаю, что смогу выдержать гораздо больше. Но, — говорю я, растягивая слово, — я хочу знать.

Он берет мою руку в свою, а затем закрывает глаза. Я смотрю на него, ничего не понимая, пока что-то прохладное на ощупь не попадает мне на ладонь. Когда я смотрю вниз и вижу лежащую там манжету для ушей, она мгновенно расплывается из-за моих слез.

— Выходи за меня замуж, — говорит он, целуя меня в шею сбоку. — Будь со мной.

— Да.

Он кусает меня за плечо.

— Надень это.

— Да, конечно.

— И я хочу, чтобы ты надела это и ничего больше прямо сейчас.

— Да. — Мои руки взлетают, чтобы выполнить его приказ, и вскоре после этого я оказываюсь прижатой к кровати, а Брэкстон поклоняется моему телу.

— Я хочу, чтобы ты кончила со мной, — шепчет он.

— Боже, да.

— Люби меня вечно.

На этот раз я не могу вымолвить ни слова, поскольку Брэкстон затягивает меня под приливную волну соблазнения, смешанного с привязанностью и любовью. Однако каждый поцелуй и каждое прикосновение — это мой способ сказать ему «да». И он отвечает тем же.

Никогда не стоит недооценивать силу целителей, потому что они могут не только вылечить ваше разбитое тело и вашу израненную душу, но иногда они возвращают вас к жизни, прикасаясь к вашему сердцу и наполняя его такой любовью, что у вас нет выбора, кроме как жить.

И тогда вы проведете остаток своей жизни, возвращая эту любовь только для того, чтобы получить взаимность в самом прекрасном цикле отдачи, доверия и радости.

Эпилог

Несколько лет спустя…

Мои ночи полны разнообразных звуков.

Сладкие вздохи моей дочери, когда она видит сон. Шелест ткани, когда мой сын ворочается в постели. Он был таким же в утробе и постоянно двигался. Нежные слова Брэкстона, когда он ласкает мое тело, и те, которые передают его любовь ко мне. А еще — стук моего сердца, когда я смотрю на свою семью, на людей, которые приносят мне больше счастья, чем когда-либо могла себе представить.

— Что ты здесь делаешь?

Оборачиваюсь на мужа, входящего в детскую комнату.

— Ты же знаешь, что я должна проверить их как минимум дважды, — шепчу я.

Брэкстон обнимает меня за выпирающий живот и кладет подбородок мне на плечо.

— Я знаю, но с ними все в порядке. Я же смогу это заметить, правда? Я ведь врач.

С улыбкой отмечаю дразнящую нотку в его голосе.

— Нет более подходящего врача, чтобы позаботиться о них.

— Даже гениальный ученый?

— Даже я, — отвечаю.

— Не могу с тобой согласиться, ведь именно ты выяснила, как вылечить бесплодие у дравианских женщин.

Киваю.

— Верно, но это не помешало некоторым мужчинам покинуть Наджари.

Брэкстон поворачивает меня в своих объятиях, нежно поглаживая по спине.

— Они ушли, потому что не нашли своих пар и надеялись отыскать их на Земле. После того, как многие обрели свое счастье с человеческими женщинами, это казалось неизбежным. Уверен, я бы ушел, чтобы найти тебя.

Пропуская пальцы сквозь его волосы, притягиваю к себе для поцелуя. Он глубокий и томный, как будто мы наслаждаемся друг другом. Именно так мы сейчас и живем. Ничего, кроме погружения в любовь, которую дарит каждый из нас.

— Это помогло мне немного понять, — отвечаю я.

— Потребность в своей паре — это то, что нельзя отрицать. Она диктует каждое наше решение и каждый наш поступок. Нет ничего важнее.

В ответ на его слова с усмешкой произношу:

— Ты говоришь так, будто я понятия не имею, о чем речь. Я тоже связана. — Поднимаю руку.

— И у меня есть брачная татуировка, чтобы доказать это.

— Как и у меня, — отвечает Брэкстон, осыпая поцелуями серебристые вихри, покрывающие мою кожу.

— Клянусь, никогда не видела ничего более сексуального.

— Это так?

Очень выразительно киваю. Настолько, что он улыбается мне.

— А что насчет этого? — спрашивает он, касаясь моего пирсинга.

— Это тоже одно из моих любимых украшений, муж.

— А это? — Он берет мою руку и кладет ее на мой живот. — По-моему, это самое прекрасное зрелище из всех существующих.

Ухмыляюсь.

— Я думала, что после рождения детей стало только хуже?

Брэкстон медленно качает головой.

— Нет, все стало только лучше. И если бы знал, насколько, я бы похитил тебя во время моей первой миссии на Земле.

— Вечно инопланетянин, — поддразниваю я.

Он пожимает плечами.

— Хорошие возможности появляются у тех, кто ворует.

Прикрываю рукой рот, чтобы не засмеяться слишком громко и не разбудить детей.

— Вижу, Джейн часто приходит в клинику.

— Ну, она беременна, но тебе не стоит беспокоиться, потому что я прежде всего твой врач.

— Нет, ты — моя семья, и, по правде говоря, я бы тоже тебя похитила, — заявляю я.

Брэкстон ухмыляется.

— Вечный инопланетянин.

Пытаюсь голосом изобразить робота:

— Я пришла с миром.

— Я бы предпочел, чтобы ты просто пришла.

А потом он берет меня за руку и показывает, кто из нас настоящий инопланетянин. Хотя к концу это уже не имеет значения, потому что он похитил мое сердце, а я сделала то же самое с ним. Так что, думаю, мы оба — инопланетяне.

Конец