Никки Лэндис Серьезная ошибка Серия:Королевские бастарды #6

Информация

Внимание! Текст предназначен только для ознакомительного чтения. Любая публикация без ссылки на группу переводчика строго запрещена. Любое коммерческое использование материала, кроме ознакомительного чтения запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды.

Перевод осуществлён TG каналом themeofbooks

Переводчик_Sinelnikova

КОДЕКС КОРОЛЕВСКИХ БАСТАРДОВ

ЗАЩИТА: Клуб и ваши братья превыше всего остального, и их нужно защищать любой ценой. КЛУБ это СЕМЬЯ.

УВАЖЕНИЕ: Заслужите его и отдавайте. Уважайте закон клуба. Уважайте правила. Уважай своих братьев. Проявите неуважение к члену клуба, и вам придется жестоко поплатиться.

СТАРУШКИ: никогда не проявляйте неуважение к старушкам члена клуба или брата.

ПОСЕЩЕНИЕ ЦЕРКВИ ОБЯЗАТЕЛЬНО.

ЛОЯЛЬНОСТЬ: имеет приоритет над всем, включая благополучие.

ЧЕСТНОСТЬ: никогда не ЛГИ, не МОШЕННИЧАЙ и не КРАДИ у другого участника или клуба.

ТЕРРИТОРИЯ: Вы должны уважать собственность вашего брата и следовать правилам клуба и его отделений.

ДОВЕРИЕ: годы, чтобы заслужить его... секунды, чтобы потерять.

НИКОГДА НЕ УЕЗЖАЙ: братья не бросают свою семью.

Термины, используемые клубом:

Мтоклуб BMC Royal Bastards (Королевский клуб бастардов) - Основан в Тонопе, штат Невада, в 1985 году.

Жнец – демоническая сущность, разделяющая тело каждого члена Королевского клуба бастардов в ордене Тонопа. Собиратель душ во время смерти.

Devil’s Ride (поездка дьявола, адская поездка) – смертельно опасная поездка на мотоцикле в пустыню Невада и посвящение в клуб.

Слово президента клуба ЗАКОН.

Бар-клуб Перекресток, принадлежит отделению мотоклуба Королевские бастарды(ублюдки) в Тонопе, Северная Каролина.

Ol’ lady (Старушка) – женщина члена клуба, в статусе защищенной жены.

Кровавые Скорпионы – враждующий клуб.

Церковь(часовня) – место сходки Королевских бастардов(ублюдков)

Перспектива – потенциальный, будущий член клуба, если пройдет обряд посвящения.

Печеньки – клубные девушки шлюхи, добровольно выбравшие такую жизнь.

Клетка – клетками, байкеры называют автомобили.

Патч – нашивка

Участники клуба МС Королевские ублюдки

Грим “Мрачный жнец” – президент

Вице–президент – Мамонт

Сержант по вооружению – Раэль “Азраил, Ангел смерти”

Силовик / офицер – Экзорцист “Экс”

Исполнитель – Мозайка(Пазл)

Секретарь – Рейт(Призрак)

Казначей – Хан “Ганнибал”

Дорожный капитан – Патриот (морской пехотинец)

Хвостовой стрелок – Даниэль “Лаки”

Основатель – Папа

Участник – Боди

Участник – Диабло (уборщик)

Участник – Ксенон (техническая спецификация)

Перспектива – Жаба

Перспектива – Тень

Пролог

Рейт

Семнадцатью годами ранее

— Черт, — выругался я, застонав, когда мудак, который стоял передо мной, сверкнул дерзкой, самодовольной ухмылкой. Слева и справа от меня двое его головорезов по очереди били кулаками мне в живот, челюсть и почки, причиняя столько боли и увечий, сколько могли. Несмотря на то, что я не прекращал сопротивляться, я мало что мог сделать с того момента, как мне ввели паралитический токсин. Мои движения были медленными, почти неощутимыми. Туман в моем мозгу не рассеивался. Вялые мысли метались, как баскетбольный мяч, катящийся по пустой площадке. Мне просто не хватает контроля, чтобы сосредоточиться или приказать своему телу слушать.

Один из мужчин, которые держали меня, тихо усмехнулся. 

— Он ни хрена не понимает, босс.

Острый кончик ножа царапнул гладкую кожу, которая натянута на моей шее после утреннего бритья. Это было двенадцать часов назад. Прошла целая жизнь с тех пор, как я ушел с работы и подъехал на своем потрепанном Форде к бару, припарковавшись на стоянке.

— Что не понимаю? — Спросил я, невнятно выговаривая слова.

Двое громил рассмеялись. Моя голова склонилась набок, запоминая каждого из них. Первый парень был лыс, как попка младенца, с неровным шрамом, который тянулся через левую сторону его лица от щечного яблока до самого лба, где уходил в верхнюю часть черепа. Он был большим и мускулистым. Одежда, которую он носил, казалась слишком маленькой, чтобы соответствовать его округлым плечам и скульптурным рукам, как будто он думал, что это добавит ему бонусов с киской. 

Ублюдок был уродлив.

Второй парень был бледным, с кожей, которая казалась слишком тонкой на его теле. Сальные темные волосы безжизненными прядями ниспадали на плечи. Он был не таким большим, но определенно более крепким, чем я ожидал. В любом случае, так или иначе, это все не имеет значения. Они собираются заплатить за то, что сделали сегодня вечером.

Мое тело перетащили в открытую могилу, и это не объяснило мне, почему я тут оказался. Крики откуда-то очень близко пытались проникнуть в мой мозг, но не смогли прорваться.

— Тауни, — прошептал я, задаваясь вопросом, где она.

Кто-то сильно толкнул меня в спину, и я рухнул в грязь внизу. Мои притупленные чувства не восстановились. Я смотрел, как на меня сыплется грязь, и я не мог пошевелить пальцем, чтобы остановить это. Почва покрывала мою кожу и одежду и поднималась все выше, когда мое дыхание сбилось, и осознанность медленно возвращалась. К тому времени, как я смог пошевелить несколькими пальцами, я был почти полностью покрыт землей. Единственная мысль проникла в мой мозг, когда последняя лопата, полная грязи, накрыла мое лицо и перекрыла доступ воздуха к носу и рту, я собираюсь умереть самым ужасным способом, который только можно вообразить.

Они, блядь, похоронили меня заживо.

1

Тауни

— Ты уверена, что не хочешь, чтобы я пошла с тобой? — Спросила Хиллари в пятый раз. Ее зубы прикусили центральную часть нижней губы, и я почувствовала ее беспокойство.

— Уверяю тебя, я в порядке.

— Мне это не нравится, детка. Это слишком рискованно.

Я притянула ее в объятия, обхватив руками ее стройные плечи. 

— У меня действительно будет все хорошо. Это всего лишь несколько дней. Что может пойти не так? Кроме того, мне нужно это завершение, Хиллс, — напомнила я ей, игнорируя то, как мой голос дрогнул при упоминании ее прозвища.

— Я понимаю это, Тауни. — Она откинулась назад, сверкнув полной слез улыбкой. — Не испытывай судьбу, ладно? Если что-то кажется неправильным, не доводи это до конца.

— Это моя ответственность. Я подвела Катю. Я не могу подвести и ее ребенка тоже.

Губы Хиллари сжались в тонкую линию, когда она покачала головой. 

— Ты винишь себя. Это не твоя вина, что она мертва.

— Но у меня был шанс помочь, и я отреагировала недостаточно быстро. Она мертва, потому что я не была достаточно храброй, чтобы встретиться лицом к лицу с мужчинами, которые похитили ее. Мне следовало раньше привлечь полицию. Я должна была взять штурмом это здание и...

— Нет, — перебила она, обрывая меня. — Ты не знаешь, что бы произошло. Нет ничего плохого в том, что ты была осторожной. Твоя жизнь тоже важна, Тауни.

Вздыхая, я не могла избавиться от ощущения, что она была неправа. Я сделала недостаточно. Никто никогда не смог бы убедить меня в обратном. 

— Мне нужно собираться в дорогу, иначе у меня не будет времени на кладбище.

Выражение ее лица смягчилось, когда Хиллари взяла мою руку и сжала. 

— Сколько лет прошло?

— Семнадцать, — прошептала я, с трудом сглатывая, когда образы из прошлого угрожали всплыть на поверхность и посеять хаос в моем настоящем. — Шестнадцать с тех пор, как я посетила могилу Джаспера.

— Это долгий срок для скорби, — заметила она. — Ты сказала Зейну, куда направляешься?

— Он знает о смерти своего отца. Я всегда была честна в том, что произошло. Ты это знаешь. Я думаю, ему пора навестить могилу Джаспера и тоже покончить с этим.

— Верно, — мягко согласилась она. — В последнее время он был немного не в духе. Может быть, это пойдет ему на пользу.

Фыркнув, я не смогла сдержать тихий смешок, сорвавшийся с моих губ. 

— Не в духе? Это не покрывает и половины. — Мои плечи немного опустились. — Никто никогда не говорил мне, как тяжело будет растить ребенка одной.

— Я знаю, детка. Ты сделала все, что могла. Он хороший парень.

Мне нравилось так думать. Это не изменило того факта, что я привела ребенка в этот мир одна, и из-за этого у него была тяжелая жизнь. Моя зарплата социального работника обеспечивала нас, но у нас не было денег на дополнительные услуги. У меня не было выплат поддержки детей или какой-либо помощи. Я сама отказалась надолго оставаться на государственной поддержке. Я использовала то, что мне было нужно, когда времена были особенно напряженными, например, когда я училась в колледже для получения степени. Как только я начала получать приличную зарплату, я решила, обеспечивать нас двоих самостоятельно.

— Я позвоню тебе, как только буду в Тонопе.

— Тебе лучше сделать это скорее. У меня будет дерьмовый припадок, если я не получу от тебя вестей. От беспокойства мои светлые волосы могут поседеть.

— Как будто ты не покрасила бы их, — подразнила я.

— Ага. Впрочем, не в этом суть. — Она одарила меня полуулыбкой. — Безопасное вождение.

— Я обещаю.

Взяв ключи и сумочку, я направилась к выходу. Нужно было сделать всего одну остановку, так как я уже собрала вещи утром, прежде чем выйти из дома. Сумки Зейна были брошены на заднее сиденье моего Civic вместе с моими собственными. Я разрешила ему не ходить в школу, так как мне нужно было поработать всего пару часов перед нашим отъездом из Вегаса.

Я позвонила ему, как только оказалась в машине и была в пути, надеясь, что он проснулся и готов. Его сонный голос ответил на четвертом гудке. 

— Привет, мам.

— Скажи мне, что ты еще не в постели, — ответила я, придав тон своему голосу, который он назвал «голосом мамы».

Его смех доносился из динамиков моей машины. Что мне нравилось в современных технологиях, так это управление без помощи рук. 

— Конечно, это же понятно мам.

Покачав головой, я не смогла удержаться от улыбки. 

— Ты поел? Я оставила последние две вафли специально для тебя.

— Да. Я также допил апельсиновый сок и молоко.

Я открыла рот, чтобы спросить, сделал ли он другие домашние дела, когда он продолжил.

— Мусор вынесен, почистил зубы, и все двери заперты.

Ухмыляясь, я не могла не похвалить его. 

— Ты неподражаем. Должно быть, это моя ДНК.

— Да, я знаю, мам. Ты почти на месте? На улице уже адски жарко.

Я включила кондиционер в машине и выехала на улицу, на которой мы жили последние пять лет, сигналя, тормозя перед нашим домом.

Зейн покачал головой, но одарил меня веселой улыбкой, когда открыл дверь и плюхнулся на пассажирское сиденье. Как только он пристегнулся, я направилась к шоссе 95, к месту нашего назначения.

— Как прошло твое утро? — Спросила я, поддерживая светскую беседу, когда влилась в поток водителей.

Он пожал плечами. 

— Поговорил с Кейси. У нас есть планы, когда я вернусь.

— Какого рода планы? Баскетбол?

— Снять несколько роликов. Встреча с друзьями.

— Звучит забавно.

Улыбка тронула уголки его губ. 

— И Джанесса будет там.

— Красотка Джанесса?

Он застонал, закатывая на меня глаза. 

— Не называй ее так.

— Почему бы и нет? Вчера ты дважды сказал, что она хорошенькая, — напомнила я ему.

— Мама. Пожалуйста.

Прикусив губу, я одарила его усмешкой. 

— Отлично. Я не буду называть ее милой Джанессой.

— Ты только что это сделала, — отметил он, откидываясь на спинку стула.

— Устал? Во сколько ты встал сегодня утром?

— Слишком рано, — проворчал он. — Рекси не переставала выть.

Наша немецкая овчарка Тираннозавр-Рекси была злюкой, и когда что-то привлекало ее внимание, она не останавливалась, пока Зейн или я не проверим это. Обычно это были птицы или маленькие животные, или ей просто нужно было выйти на улицу.

— Она успокоилась, когда ты ее не выпустил?

— Да, но тогда она не переставала лизать мне лицо и опускать свой мяч мне на голову.

— Глупая псина. — Я не могла удержаться от смеха. — Она любит тебя.

— Я почти запер ее на заднем дворе, — пробормотал Зейн, скидывая ботинки и ставя ноги на приборную панель. — Симона подошла и забрала ключ. Сказал ей, что Рекси сегодня была слишком дерзкой.

— Она любит сидеть с нашей собакой.

— Ага. Просила передать тебе, чтобы ты не волновалась. — Он зевнул и потянулся. — Собираюсь ненадолго закрыть глаза.

— Давай. Я разбужу тебя, когда мы доберемся до мотеля «Клоун».

— Это кладбище? — Спросил Зейн, когда мы припарковались перед длинным рядом ярко раскрашенных комнат в основные цвета. — Кажется немного Sus.

Только недавно я узнала, что sus - это сокращение от «подозрительный». Возможно, я старела, потому что не понимала очарования этим конкретным сленговым словом. 

— Да. По слухам, тут водятся привидения, как и в самом отеле.

— Ты говорила, что клоунов не преследуют, — пробормотал он, настороженно наклонив голову, разглядывая деревянные кресты и раскаленные пески пустыни за окном.

— Почему нет? — Невинно спросила я, открывая дверь и выходя из машины. Зейн раздраженно последовал за мной, и я подавила смешок. Мой сын был типичным мальчиком-подростком, и на мои слова часто была драматическая реакция.

Как только багажник был открыт, я взяла свою сумку и направилась к лестнице, чтобы найти комнату 214. Когда я поднималась на второй этаж, жуткое ощущение защекотало мне затылок. Как-будто невидимые пальцы пробежались по моей коже, когда мурашки покрыли все мои руки. Напуганная, я отмахнулась от этого чувства и нашла номер 214 справа от меня.

Ярко-желтая дверь встретила нас веселым деревянным клоуном, который висел под номером. Прежде чем мой сын смог наверстать упущенное, я воспользовалась ключом, который мне дали при регистрации. Зейн очнулся от дремоты несколько минут спустя, когда я припарковалась рядом с гигантским деревянным клоуном по имени Джолли. Именно тогда он заметил кладбище.

Зейн догнал меня, когда дверь в нашу комнату широко открылась, качаясь на ржавой петле. По бокам двери виднелись отколы краски, но комната была впечатляющей. Именно на это я и надеялась, когда бронировала ее несколько дней назад.

Мы не смогли остаться в печально известной комнате 108, где была нарисована гигантская фреска с изображением ужасного клоуна, который только и ждал, чтобы наброситься на ничего не подозревающих гостей. Облом. Я бы с удовольствием уложила Зейна в кровать, ближайшую к этой причудливой штуке. Ему нравится книга Стивена Кинга «Оно» и оба фильма. Ребенок любит ужасы, и особенно все паранормальное.

Наш номер был еще одним из тематических номеров в мотеле: Пятница, 13-е. На фреске длиной до пола было изображено приличное изображение Джейсона в хоккейной маске в комплекте с мачете. Оба матраса размера "queen-size" были покрыты красно-черными клетчатыми покрывалами. Случайные рисунки клоунов, разбросанные по стенам в неровных местах. Жуткое напоминание о том, что этот мотель был известен избытком всего, что связано с клоунами.

— Вау, — воскликнул Зейн, входя, бросая спортивную сумку на комод. — Супер жутко.

— Серьезно? Насколько это весело?

— Радикально, мам. — Он плюхнулся на кровать, ближайшую к фреске, и сбросил рюкзак. — Я имею в виду, это то, что говорило ваше поколение, верно?

— Умник, — пробормотала я себе под нос, сверкнув ухмылкой.

— Эй, это в генах, — пошутил он, открывая основное отделение своего рюкзака и вытаскивая Xbox. Затем последовали контроллер, гарнитура и зарядное устройство. 

— Когда тебе снова нужно уезжать?

Мой сын был геймером, как и большинство детей его возраста. Я старалась не обижаться на то, что он сразу захотел перейти к игре. Это не имеет никакого отношения ко мне, больше к тому факту, что он скучал по своим друзьям.

— Скоро. Перед уходом я возьму в торговом автомате закуски и напитки. Есть пожелания?

— Сникерсы, чипсы барбекю, красная лакрица и кислые конфеты. О, — добавил он, — и вишневую колу.

Закатив глаза, я покачала головой. 

— Я посмотрю, что у них есть. Собираюсь купить смесь для приготовления блюд, если она у них есть, воду и содовую. Скоро вернусь.

Зейн махнул рукой, уже сосредоточившись на подключении своего оборудования и настройке Wi-Fi. Схватив свою сумочку, я вышла на улицу и обошла верхний этаж, затем спустилась по лестнице на нижний, нигде никаких признаков торгового автомата.

Оставалось посмотреть только в одном месте, и я почувствовала себя глупо, когда вошла в офис, заметив аппарат на одной из стен, окруженный многочисленными полками, где ряд за рядом клоуны смотрели на меня с жуткими ухмылками. Старые, новые, маленькие, в натуральную величину, тонкие, толстые, яркие, тусклые, счастливые, грустные. Все типы клоунов, которые вы можете себе представить, были расставлены по всему офису.

Владелец был занят регистрацией другого гостя, поэтому я быстро купила закуски и напитки, положив некоторые предметы в свою сумку, пока разбиралась с остальным. Колокольчик над дверью весело звякнул, когда я выскользнула наружу и направилась обратно к лестнице. В нескольких шагах от вершины, странное чувство снова покалывало кожу на задней части моей шеи. На этот раз я могу поклясться, что почувствовала, как кто-то наблюдает за мной. Клоунские глаза со всех сторон, казалось, следили за моими движениями, когда я с трудом сглотнула. Этот мотель, несомненно, соответствовал тому, чем хвастался его веб-сайт.

Самый страшный в Америке? Да, я начинаю в это верить.

Вернувшись в комнату, я расставила закуски на столе, а затем убрала напитки в мини-холодильник.

— Я не должна отсутствовать больше, чем несколько часов, — объявила я, наклоняясь, чтобы поцеловать Зейна в макушку. Ему почти шестнадцать, но я не стеснялась демонстрировать ему свою привязанность. Не важно, сколько ему лет, он всегда будет моим малышом. В детстве я никогда не понимала этого, когда делала так моя мама. Она говорила то же самое. Любовь матери была безусловной и вечной.

Зейн уже стрелял в зомби, выкрикивая указания и стратегии кому-то в микрофон. 

— До встречи, мам. Люблю тебя.

Мое сердце растаяло. Если он сказал это перед своими друзьями в этом возрасте и действительно имел это в виду, у меня был хороший сын.

— Я тоже тебя люблю. Позвони мне, если тебе что-нибудь понадобится.

Я со щелчком закрыла дверь, на моем лице застыла задумчивая улыбка. Некоторые вещи в жизни были настолько особенными, что имели ценность только в нашем сердце, душе и том глубоком уголке внутри, которого мало кто мог коснуться.

— Привет, я Тауни Бейкер, — поприветствовала я с улыбкой, представившись офицеру, который смотрел на детскую комнату внутри медицинского учреждения. Мы договорились встретиться сегодня после того, как я оформлю все документы для размещения. Через стеклянное окно я мельком увидела нескольких новорожденных. Медсестры кормили двоих, в то время как другой принимал ванну. Это зрелище согревало мое сердце, пока я не заметила завернутого младенца в кроватке, который моргал от яркого света. Бедняжка. Он был причиной, по которой я была здесь. 

— Социальный работник по делу об опеке над Резниковой.

— Ах, да. Здравствуйте, мисс Бейкер. Мы говорили по телефону. Я шериф Такер.

— Хотела бы я, чтобы мы встретились при более благоприятных обстоятельствах.

— Я тоже, — согласился он, пожимая мне руку. — Не так много осталось сделать, кроме как передать ребенка под вашу опеку, как только вы будете готовы. Больница пожертвовала подгузники, молочную смесь, салфетки и бутылочки. Довольно щедро.

— Это замечательно. Я уверена, что его новый опекун еще не готов к появлению ребенка. Она будет в шоке, когда я появлюсь.

— Боюсь, обычно так и есть. Трагический конец для матери. — Шериф Такер покачал головой, взглянув на младенца в детской кроватке. — Я все еще ищу зацепки и работаю с правоохранительными органами по всему Нью-Йорку и прилегающим округам.

— Я ценю все ваши усилия по поимке этих безжалостных преступников. Слишком много исчезновений и смертей, связанных с железными дорогами черного рынка. Эта маленькая девочка потеряла свою мать. Торговцы людьми, подобные Резникову, представляют угрозу.

— Я полностью согласен. — Он тяжело вздохнул, проводя рукой по лицу. — Будьте осторожны. Я не могу быть уверен, что Резников не придет искать своих родственников.

Мне тоже приходила в голову эта мысль. 

— Я знаю, но я недолго буду здесь. Я сразу отвезу Еву к его опекуну, как только выйду отсюда. Передача должна быть выполнена как можно быстрее.

— Согласен. — Его голова повернулась в мою сторону, когда он смерил меня обеспокоенным взглядом. — Я бы хотел, чтобы один из моих сотрудников остановился в вашем отеле, пока вы будете в городе.

— Детали защиты?

— Я думаю, это разумно.

— Я не знаю, — медленно ответила я. Заметит ли Зейн? Возможно. Это была неплохая идея. Что, если Резников и остальные эти придурки решат, что мое участие означает, что я лишняя для них? Я не могу рисковать безопасностью Зейна.

— Я буду лучше спать, если знаю, что ты не одна.

— Мой сын со мной, — сообщила я. — Ему всего пятнадцать. Если с ним что-нибудь случится, — я задохнулась, тяжело сглотнув.

— Никто не причинит вреда твоему сыну, потому что мы будем наблюдать. Вот, — он указал рукой, доставая карточку из бумажника. — Возьми это. Позвони мне, если заподозришь, что что-то не так. Я бы предпочел ошибиться и появиться, чем альтернатива. В любое время дня и ночи. Не стесняйся. Эти люди, худшие из худших. Лучше ошибиться в сторону осторожности.

Ему не пришлось повторять мне дважды. К сожалению, при моей работе я знала об этом не понаслышке. Множество сомнительных персонажей потеряли детей, которые оказались в системе. Некоторые из них изменили свою жизнь, используя обстоятельства как тревожный звонок. Некоторые никогда не менялись.

— Спасибо. Я так и сделаю.

— Ты не возражаешь, если я дважды проверю твой ID и учетные данные? Мне нужно следовать процедуре.

— Конечно. — Я открыла свою сумочку и предоставила всю необходимую документацию, включая документы для Евы, которые подтверждали личность его нового опекуна.

— Спасибо. Все готово.

— Нет проблем.

— Проходи. — Он указал головой в сторону детской. — Они ожидают тебя.

— Еще увидимся, шериф Такер.

— Я уверен в этом, мисс Бейкер.

2

Рейт

— Кто-то у ворот спрашивает Наоми Питерс, — объявил Жаба, когда Грим с ворчанием ответил на звонок.

Я заметил, что он сел справа от меня, на его телефоне была увеличена громкость на случай, если что-нибудь упадет по периметру Перекрестка или в пределах нашей юрисдикции. Проблемы со Скорпионами и сетью торговцев людьми, известной как железная дорога черного рынка, участились в последние недели. Мой президент постоянно был начеку, как будто он продолжал ждать, когда остальная часть дерьма попадет в вентилятор. Королевские бастарды всегда сражались с демонами. Просто типичный образ жизни клуба.

— Ну, и кто это? — Рявкнул Грим, делая паузу, прежде чем сделать глоток виски.

— Симпатичная цыпочка в машине с ребенком.

Ребенок? Какого хрена?

— Она сказала что-нибудь еще?

— Нет. Только то, что она ни с кем не будет разговаривать, кроме Наоми Питерс или ее сестры Найлы.

Тихий свист сорвался с моих губ.

Хорошо, что Раэля здесь не было. Он бы уже вышел за дверь и устроил сцену, прежде чем кто-либо смог вмешаться. Тоже касается и Патриота. Эти братья были самыми чрезмерно заботливыми мужчинами, которых я когда-либо знал, когда дело касалось их женщин. Ни у кого не было шансов против них.

Я выдохнул, вдыхая дым от своей дорогой сигары, когда мои плечи напряглись от раздражения. У меня шерсть поднялась дыбом не из-за старушек братьев, черт возьми, память о молодой женщине из моего прошлого, которая нуждалась во мне, и о том, как я не смог защитить ее от ужасной судьбы, никогда полностью не отступала. Каждый Хэллоуин эта гребаная ночь поднимала свою уродливую голову, и никакое количество кисок или алкоголя не прогоняло этих демонов достаточно далеко.

Соберись блядь с духом. Ты слишком чертовски стар, чтобы заблудиться в своей голове.

Раэль и Патриот отдадут жизнь за Найлу и Мими. Так и должно быть. Предполагалось, что о старушках нужно заботиться. Они были нашей добычей или смертью, принимали хорошее вместе с плохим, хранили наши секреты и вечно согревали наши постели, своего рода родственные души. Гораздо больше, чем просто девушка. Чертовски намного больше, чем обычный трах. Старушки были бьющимся сердцем клуба. Они поддерживали братьев, и без их лояльности, организованности или терпения Перекресток превратился бы в хаос.

Клубные девушки тоже должны были сыграть свою роль, но это была совсем другая тема. Клубные зайки были готовы предложить бесплатную киску любому участнику, который этого хотел. Не имеет значения, есть у них старушка или нет. Никто не судил и не сдавал другого брата. Все работало не так.

Клуб был семейным. Кровь. Связь настолько сильная, что была нерушимой. Братья были единственными людьми, которые действительно имели значение, за исключением старушек. Клубные девушки приходили и уходили, как ветер из Невады. Я доверял только одной из них, и это была Снуки. Она мудро держала рот на замке и разливала напитки, но ничто из того, что происходило в Перекрестке, не ускользало от ее внимания. Она вытерла стойку бара и улыбнулась, собирая поднос со стаканами, чтобы помыть на кухне промышленных размеров, которая кормила нашу шумную компанию.

Наблюдая, как она неспешно пересекает комнату, я испытал искушение последовать за ней, чтобы по-быстрому потрахаться. Эта мысль быстро развеялась, когда я услышал Грима и Жабу. Несколько моих братьев допили свои напитки и встали, ожидая, когда Грим отдаст распоряжения.

— Ты уверен, что она одна?

Когда неприятности подкатили к воротам с ребенком на заднем сиденье, каждый брат в клубе был сосредоточен и настороже. Слишком опасно не планировать худшее. Нет с тех пор, как братья Денали нас облапошили. Старушек сопроводят в безопасное место. Все остальные последуют примеру Грима.

Мой стакан был уже пуст, и я отодвинул его в сторону, качая головой Бекке, когда она подошла к бару и спросила, не хочу ли я еще. Как только я затушил свою сигару, я сосредоточил свое внимание на ней и наклонил голову, говоря ей оставить нас. Она поспешила к ближайшему коридору и комнате, которую она делила с Харли.

— Вы проверили машину на наличие взрывчатки? — Спросил Грим, понизив голос, чтобы никто не мог подслушать.

— Да, сэр, мистер Лэнфорд. Вы хотите, чтобы я пропустил ее или подождал?

— Впусти ее, но она не выйдет из машины, пока я не выйду.

Перспектива согласился, а затем повесил трубку. Грим сунул телефон обратно в передний карман брюк, выплеснув остатки виски. Это пиздец, что ему нужно просить, чтобы автомобиль проверили на наличие устройств любого типа, поскольку в машине был ребенок. Необходимое зло в той жизни, которой мы жили.

У королевских бастардов было много врагов. Мы готовились к любому сценарию и никогда не принимали дерьмо за чистую монету. Именно так мы выживали так долго. Безжалостно, не было ничего, чего бы мы не сделали, чтобы защитить себя. Мы предполагали, что наши враги знают об этом, и поэтому мы не доверяли никому за пределами нашего круга.

Когда вы приходите в Перекресток, вы враги, пока не доказано обратное. Тактика, которая поддерживала нас в живых и не собиралась меняться в ближайшее время. Грим нахмурился, бросив взгляд через общую комнату, где его старушка сидела между Сашей и Синди. Последние две женщины были на последнем сроке беременности и должны были родить с разницей в одну неделю 25 октября и на Хэллоуин. Осталось всего шесть недель. Это не займет много времени.

Триш была на седьмом месяце беременности сыном Грима, и мой президент не хотел рисковать этим клубом или ее защитой. Она потерла свой живот и кивнула на что-то, что говорила Саша. Выражение лица Грима смягчилось. Нежный взгляд скользнул по его лицу, прежде чем знакомая маска, которую мы все знали, встала на место. Он на несколько секунд ослабил бдительность, но только потому, что мы были скрыты Перекрестком. Здание клуба было нашим убежищем. Дом, в который мы чертовски усердно работали, чтобы уберечь внешний мир от вторжения.

Президент соскользнул с барного стула, где мы выпивали и смеялись, и протопал через комнату. Когда он добрался до Триш, он помог ей подняться на ноги, а затем подхватил под ноги, унося ее в свою комнату.

— Собираюсь подвезти свою старушку. Проследи, чтобы Боди и Лаки сделали тоже самое, — бросил он через плечо.

Мой подбородок уважительно приподнялся, и я развернулся на каблуках, обнаружив Боди и Лаки, стреляющих в пул. 

— Грим хочет, чтобы женщины вернулись в свои комнаты. У нас появилась компания.

Ни один из моих братьев не колебался. Кии для бильярда упали на стол, когда они выбежали из комнаты, замедляясь и приближаясь к Саше и Синди. Прежде чем кто-либо из женщин смог возразить, их увели. Только когда Боди и Лаки вернулись, я ввел их в курс дела.

Грим шагнул вперед несколько минут спустя, и мы трое последовали за ним на улицу, под ослепительное послеполуденное солнце. Сегодня в пустыне было жарко, как в июне, песок под нашими ботинками обжигал. Даже кактус казался более колючим, чем обычно.

Струйка пота скользнула ниже моего выреза по центру спины, когда я встал, готовясь ко всему подозрительному. Недавние стычки, которые у нас были со Скорпионами, русской бандой торговцев людьми и чертовыми братьями Денали, были свежи в моей памяти. Мой палец дернулся от желания схватиться за пистолет.

Никто не издевается над моим клубом.

Дверь Civic открылась, и симпатичная блондинка со всеми правильными изгибами медленно встала, разворачивая каждую конечность и осторожно покусывая нижнюю губу. Из-за джинсовых шорт, которые она носила, я уловил изгиб ее талии внутрь и округлый наклон бедер, но они ничем не выделялись на ее длинных, стройных ногах, которые сужались к стройным икрам, превращаясь в пару кроссовок для бега. Она была как раз в моем вкусе. Загорелая кожа, длинные густые волосы, ниспадающие на спину, и губы, созданные только для поцелуев. Или отсоса. Я тоже не возражал.

Она подняла руки, нервная улыбка подчеркнула форму ее рта, изогнутого дугой. Темные оттенки частично загораживали мне обзор, но, насколько я мог судить, она была потрясающей, особенно соблазнительный вид ее сисек, видимых из-за обтягивающей футболки с V-образным вырезом, которую она носила.

— Здравствуйте. Я понимаю, что это немного неожиданно. Я социальный работник из Вегаса.

Что-то в мягкости ее тона, смешанного с оттенком упрямства и медово-тягучей интонацией, было смущающе знакомым. Встречал ли я ее раньше? Она подрабатывала стриптизершей? Множество женщин делали карьеру днем и зарабатывали дополнительные деньги в городе греха, вращая своими сиськами и задницами по ночам. Я чертовски уверен, что был не из тех, кто осуждает, особенно если мне удалось насладиться теми сочными изгибами, которыми она хвасталась.

Грим скрестил руки на груди, переваривая информацию.

  — Не уверен, чего ты здесь хочешь, дорогая.

— Я ищу Наоми Питерс. Если она недоступна, у меня есть разрешение поговорить с ее сестрой Найлой.

— Никто не получал от меня никакого разрешения, — прорычал он.

Социальный работник с трудом сглотнула. 

— Я здесь, чтобы внести в это поправки. Я хочу поговорить с Наоми или Найлой, пожалуйста. Мне нужно занести этого ребенка внутрь и покормить его. Он голоден.

С заднего сиденья раздался скулеж, а затем вопль, резкий и высокий, который напомнил мне котенка, которому нужна была сметана, и он не собирался останавливаться, пока не получит ее. Социальный работник закрыла свою дверь и открыла заднюю, протянув руку, чтобы взять сумку с подгузниками, а затем ребенка, который лежал в переноске.

Делая шаг назад, я задавался вопросом, почему Грим позволял ей свободно двигаться, не требуя дополнительных ответов.

— Заходи внутрь. Прежде чем я дам тебе какую-либо информацию, мне нужны ответы. Мой клуб не из тех, кто нянчится с детьми.

Она кивнула, окинув его беглым взглядом, как будто думала, что мы можем представлять угрозу, а не наоборот. 

— Я поняла.

3

Рейт

Социальный работник без колебаний поставила переноску на один из кожаных диванов в общей комнате, как только она вошла. Достав бутылку воды из пакета для подгузников и зачерпнув какой-то порошок из банки, она смешала ингредиенты. После нескольких встряхиваний, чтобы правильно перемешать, она закрутила крышку бутылочки, поставив белую жидкость на стол перед собой, прежде чем отстегнуть ребенка. Он громко визжал, предупреждая всех в Перекрестке, что у нас был один взбешенный посетитель.

Как только он уютно устроился в ее объятиях, она взяла бутылку и сунула ему в рот. Его громкие глотки заполнили внезапную тишину, когда он жадными глотками высасывал жидкость из соска. Малыш схватил один из ее пальцев и крепко держал, как будто хотел помешать ей вытащить бутылочку из его маленького ротика.

Она выдохнула, сосредоточив свое внимание в нашем направлении, как будто она только что поняла, что мы все смотрим. 

— Она дерзкая девочка. Не любит пропускать время приема пищи, — она робко улыбнулась, почти извиняясь. — Теперь, когда у нас есть несколько минут, я могу начать отвечать на ваши вопросы.

Грим уставился на ребенка, молча наблюдая, как он продолжает шумно кормиться, издавая негромкие хрюкающие и гнусавые звуки во время кормления. 

— Сколько ей?

— Несколько недель. Я была бы здесь раньше, но меня не уведомили сразу.

— Уведомили о чем?

Она откинулась на спинку дивана, слегка подвинувшись, чтобы удобнее было убаюкивать головку ребенка. 

— О последних пожеланиях Кати Резниковой.

Грим замер при упоминании фамилии Сергея. 

— Кто отец этого ребенка?

— Неизвестно. — Она пожала плечами. — Мать не была уверена. — Она вздохнула, на короткое мгновение откинув голову назад. — Она была племянницей Сергея Резникова. Я уверена, что вам знакомо это имя и его коллега Владимир Солоник.

— Что-то вроде этого, — пробормотал я себе под нос.

Грим бросил взгляд в мою сторону, как будто не хотел, чтобы кто-то предупредил ее. Она была аутсайдером. Я коротко кивнул ему, и с его плеч немного спало напряжение, которое они держали.

— Ее предали и продали в услужение в качестве секс-работницы, когда она приехала из России почти два года назад. Ее дядя солгал и сфабриковал историю о модельном бизнесе, чтобы заинтересовать ее. Как только она оказалась в его распоряжении, она ничего не могла сделать. Он держал ее в плену, а иногда даже использовал ее для себя. — Отвращение в ее голосе было вторичным по сравнению с грустью, которая осталась.

— Черт, — прошептал Боди, тяжело сглотнув, когда его голова отвернулась.

Лаки выпрямился, глядя на улицу и вероятно вспоминая, что случилось с его старушкой Синди до того, как она забеременела.

Мы все понимали, какие опасности таятся за пределами этого комплекса и с какими рисками сталкивается каждая из наших женщин. По крайней мере, мы защищали наших собственных. Эти русские ублюдки не видели ничего, кроме знаков доллара.

— Я встретила ее однажды. Кто-то дал ей карточку с моим именем, когда она узнала, что беременна.

Грим все еще наблюдал за ребенком во время кормления. Он больше не умирал с голоду, и не хотел доедать. 

— Это, должно быть, был интересный разговор. Я предполагаю, что именно так вы узнали о Перекрестке.

— И да, и нет. Катя доверилась мне за те десять минут, которые ей удавалось поддерживать беседу. Она хотела знать, могу ли я помочь ей найти хорошую семью для ее ребенка после рождения. Я пообещала, что смогу, но прежде, чем я смогла предложить ей какую-либо помощь, найти ее местоположение или узнать имя ее похитителей, она закончила разговор.

Грим склонил голову набок. 

— Звучит немного расплывчато.

Социальный работник бросила на него острый взгляд, частично скрытый ее темными очками, но не менее раздраженный. 

— Я создала файл Кати. Мне предоставили достаточно информации, чтобы узнать дату ее родов и общее местоположение, но Большой бассейн протекает через значительную часть Невады, и я понятия не имела, где искать и как долго она будет оставаться пленницей.

Она вытащила соску, и ребенок не сопротивлялся. Его глаза затрепетали, когда она отставила бутылочку в сторону, а затем подняла его крошечное тельце, прижимая к себе, чтобы он срыгнул. Последовал громкий звук, когда она улыбнулась, а затем положила его обратно в переноску.

— Ева родилась очень тяжело. Катя недоедала и имела недостаточный вес всю беременность. Тем не менее, она здоровая девочка. Боец. Я полагаю, что ее мать была такой же. Она боролась со своими травмами в больнице почти сорок восемь часов, прежде чем умерла. — Голос социального работника дрогнул, когда она встала, с трудом сглотнув, чтобы контролировать свои эмоции.

— Не торопись, — предложил Грим, проявляя больше терпения, чем я когда-либо мог.

— Она написала и подписала завещание, назначив опекуном своего ребенка свою лучшую подругу Наоми Питерс. Там были инструкции о том, как найти Наоми и ее сестру Найлу, которая работает в центре неотложной помощи в Тонопе. Я пришла с документами и для того, чтобы исполнить предсмертное желание самой храброй молодой женщины, которую я когда-либо знала. — Она сняла солнцезащитные очки с глаз и встретила недоверчивый взгляд Грима. — Меня зовут Тауни Бейкер. Я бы действительно хотела встретиться с Наоми сейчас.

Остальные ее слова ничего не значили. Мой мозг взорвался, когда желудок опустился до дна. Шок пронесся по моему телу, как товарный поезд, прямо к сердцу, врезавшись в грудь, когда я чуть не споткнулся. 

Тауни Бейкер. Жива.

Мое сердце воспарило, а затем без происшествий шлепнулось на полированный деревянный пол под моими ботинками. Живая. Не мертвая, как я полагал. Как ей удалось сбежать? Как, черт возьми, она все еще была жива?

Мой последний взгляд на ее заплаканное лицо все еще оставался в моих кошмарах. Всплыли воспоминания о ночи, которая навсегда изменила мою жизнь. Идеальный поцелуй, который мы разделили. Занимаюсь любовью в кузове моего грузовика. Потом полное дерьмо. Нападение, приближение, которое я не предвидел. Двое громил, удерживающих меня, пока я принимал их удары. Избиение, которое чуть не убило меня. Все ради нее. Мои руки сжались по бокам, когда я сделал шаг ближе и почти выкрикнул ее имя, отчаянно желая, чтобы я мог броситься вперед, чтобы обнять ее за талию, прижать ее к своей груди так, как я делал это так давно раньше.

Та, которая ушла, теперь реальна.

Тауни была первой девушкой, которую я когда-либо по-настоящему любил. Я говорил эти три слова довольно многим, но с ней я действительно имел это в виду, а не просто гонялся за хвостом. Она была единственной. Она, блядь, отдала мне свою девственность. Я намеревался жениться на ней, и, если бы не появился этот мудак Сид и не разрушил все, я бы жил жизнью, сильно отличающейся от той, которую я веду сейчас.

Ее ярко-голубые глаза едва замечали, кто я такой, проходя мимо меня без узнавания, и это не было сюрпризом. Я совсем не был похож на того парня, которым я был, когда мы встречались. Мне было тогда двадцать лет, я не мог отрастить приличную бороду, чертовски худой, и мой голос сейчас, вероятно, звучал грубее из-за суровой жизни, которую я прожил.

Она не сильно изменилась. Те же сверкающие глаза, светлые волосы и упрямый характер. За эти годы ее фигура хорошо округлилась, и эти изгибы идеально вписались бы в мое тело, если бы у меня был шанс приблизиться. То же дерзкое, непримиримое поведение. Ее улыбка была не такой яркой, как раньше, но, вероятно, это во многом было связано с ее визитом. Она по-прежнему привлекала меня так же, как и в тот Хэллоуин, почти семнадцать лет назад. Мое сердце заколотилось, когда я втянул воздух, внезапно оказавшись на той пустынной грунтовой дороге, по которой я поклялась никогда больше не ездить . . .

— Звезды удивительно красивы сегодня вечером, не так ли? — Прошептала Тауни, когда я скользнул пальцами по ее руке, восхищаясь мягкостью ее кожи. Я никогда не встречал девушку с таким шелковистым и гладким телом. С первого момента, как я коснулся ее кожи кончиками пальцев, я пристрастился к сияющему блеску и лосьону с кокосовым ароматом, которым она пользовалась.

Трепетание моего сердца не ослабевало с того момента, как я достиг кульминации и после этого прижал ее к своей груди. Она была для меня всем… всем моим гребаным миром.

Через шесть недель у меня было бы достаточно наличных, чтобы купить то кольцо, которое я заметил у ювелира. Вся эта тяжелая работа и поздние ночи, дополнительные смены на строительных площадках. Жертва того стоила. Я откладывал все дополнительные деньги, которые зарабатывал почти три месяца. Ничто не могло помешать мне попросить Тауни стать моей женой, как только я заплачу за эти бриллианты.

— Не такие красивые, как ты, — пробормотал я, скользя рукой по изгибу ее позвоночника, касаясь ее спины со смесью обладания и привязанности. Мои пальцы действовали по-своему, обрисовывая каждую крошечную расщелину, как будто они стремились запомнить каждый дюйм от ее сочной задницы до нежной шеи.

— Ты всегда делаешь мне комплименты, — подразнила она, вдыхая, когда я слегка погрузился внутрь ее талии, щекоча чувствительную кожу.

— Потому что ты делаешь меня счастливым, — признался я, тяжело сглотнув. Признание сорвалось с моего языка так же легко, как нож проходит по теплому маслу. Было время, когда я не думал, что когда-нибудь найду кого-то, кто полюбит и примет меня таким, какой я есть, безоговорочно и без каких-либо скрытых намерений. — Ты мое сердце, Тауни. — Тяжело сглотнув, я обхватил ладонью ее щеку, изливая свои чувства так, как никогда не делал до сегодняшнего вечера. — Я люблю тебя.

Ее голубые глаза сморгнули внезапные слезы, когда мягкая улыбка тронула уголки ее рта. Она подняла голову и запечатлела поцелуй на моих губах. 

— Я люблю тебя, Джаспер. Наверное, с того момента, как мы встретились, — добавила она, покраснев. — С тех пор, как ты пригласил меня в тот нелепый грузовик с тако на нашем первом свидании.

Смех потряс мою грудь при воспоминании. 

— Я ни черта не мог придумать, что сказать в тот вечер. Я смотрел, как ты ешь тако, и понял, что хочу увидеть тебя снова, и не один раз, а чертовски много больше. Не успел я опомниться, как ты завладела моей задницей и покорила мое сердце.

— Джаспер, — выдохнула она, прикусив губу. — О чем ты говоришь?

Моя рука скользнула по контуру ее живота и вниз между ног, скользя по ее влажной сердцевине, когда от возбуждения мой член напрягся. 

— Ты такая влажная для меня, детка.

— Ты не ответил, — простонала она, шире раздвигая ноги.

Я скользнул пальцем внутрь нее, пока мой большой палец дразнил ее клитор, слегка надавливая и медленно увеличивая ее возбуждение снова. У нас уже был секс сегодня, но этого было недостаточно не после того, как она подарила мне свою девственность сегодня вечером. И дело было не только в том сладком местечке у нее между бедер. Она отдала мне свое сердце, и черт бы меня побрал, если бы я не хотел держать этот орган в обеих руках, просто чтобы защитить его.

Перевернув нас, я устроился в ложбинке ее сексуальных, мягких бедер. 

— Ты можешь принять меня снова? Или тебе слишком больно?

— Я могу, — ответила она, покраснев.

Обхватив ладонью свой полностью возбужденный член, я пару раз накачался, а затем скользнул в ее сладкую пещерку, застонав от тугого, влажного тепла, окружавшего мой член. Несколько раз скользнув туда и обратно, я захватил ее рот, скользя языком между складками ее губ, лаская ее язык своим собственным. Потребовалась вся моя воля, чтобы не торопиться и довести ее до оргазма, а не брать ее жестоко, как мне хотелось в тот момент. Между нами вспыхнуло тепло, воздух почти потрескивал от энергии. Одним сильным толчком я погрузился в нее до самых яиц, а затем замер, проведя костяшками пальцев по ее щеке.

— Я говорю навсегда, Тауни. Я хочу быть с тобой вечно.

Мой пристальный взгляд остановился на ней, когда она улыбнулась, ее пальцы разгладили кожу на моих плечах, а затем поднялись вверх по шее, остановившись на моем лице, где они задрожали, когда она слегка погладила мою челюсть.

— Навсегда, Джаспер. Это все, что я хочу. Я и ты.

— Я и ты, — повторил я, ненадолго выскальзывая из ее тепла, а затем врываясь обратно внутрь, покачивая бедрами, она схватила меня за руки, ее глаза остекленели, когда удовольствие начало нарастать . . .

Я трахнул ее, и я занимался с ней любовью, и я отдал ей частичку себя, которую никто другой ни до, ни после никогда не получал. В Тауни было что-то особенное. Я знал это тогда, и когда сейчас я смотрел в эти знакомые голубые глаза, я знал без сомнения, что ничего не изменилось. Мое сердце все еще чувствует нашу связь. Мое тело все еще реагирует на ее близость. Мгновенно возбудившись, я вспомнил, что она чувствовала, когда я был внутри нее, и какими мягкими были ее губы, прижатые к моим, когда мы целовались.

Тауни Бейкер владела частью моей несчастной души, и это было опасно. Я больше не был тем мужчиной, которого она встретила подростком. Моя жизнь не принадлежала мне. Я заключил сделку с дьяволом, и моя задница принадлежала Люциферу Морнингстару. Я был королевским бастардом, а мужчина, которого она любила, был мертв и похоронен. Ушел навсегда.

Я восстал из могилы, но, когда я это сделал, наивный молодой человек, которым я когда-то был, был заменен безжалостным монстром. Мои кулаки сжались, и я понял, что в моей жизни не было ни черта, в чем было бы место для Тауни Бейкер. Даже если она жива. И, я был чертовски потрясен этим открытием.

Мой разум боролся с правдой, в которую я не хотел верить. Я не мог вернуться к остатку той ночи Хэллоуина, к ужасным воспоминаниям, которые едва успели всплыть на поверхность, или к полученной в результате травме, которая разлучила меня с Тауни, разлучив нас всего после нескольких коротких часов блаженства. Зарычав, я резко развернулся, заставляя себя больше не пялиться на то, что я потерял. Наплевав на то, как это выглядело, я покинул Перекресток, выскочил за дверь и вышел на солнечный свет Невады. От сухого дня и палящей температуры мое лицо обдало жаром, пока я топал к своему мотоциклу, оседлав своего борова, прежде чем завести его. Не оглядываясь назад, я поехал в сторону шоссе 95, надеясь насладиться свободой открытой дороги.

Независимо от того, как далеко или как быстро я двигался, я не мог убежать от вспыхнувшего гнева или осознания того, что я оставил ее позади, ничего не объяснив своему президенту. Хуже всего было то, что Тауни даже не помнила, кто я такой и что я для нее значу. В ее глазах не было и намека на узнавание. Разозлившись, я почувствовал, как мой Жнец поднимается, зависая рядом с моей кожей, когда он почувствовал мою потребность отвлечься.

Свернув с дороги, я поехал в пустыню, чтобы забыть свое прошлое, свое разбитое сердце и, что хуже всего, женщину, ради спасения которой я был убит, которая исчезла и оставила меня в безымянной могиле. Она даже не вернулась. Просто повернулась ко мне спиной, как будто все, что мы разделили той ночью, ничего не значило. Как будто все это было ложью. Я никогда не должен был влюбляться в Тауни. Она, блядь, вырезала мое сердце из груди и оставила его гнить.

Я совершил много ошибок в этой жизни, но любовь к ней преследовала меня больше всего.

4

Тауни

— В чем, черт возьми, его проблема? — Спросила я, уставившись на дверной проем, из которого только что вышел сварливый байкер. Что-то в нем показалось мне знакомым, но я не могла вспомнить, где я когда-либо встречала кого-либо из этих байкеров в прошлом. Конечно, в Вегасе по той или иной причине было много смуглых незнакомцев в коже, и не было ничего надуманного в том, что Королевские ублюдки много раз проезжали через город, пока я там жила. Однако это было нечто другое, намек на узнавание, который продолжал щекотать меня в глубине души.

Кем бы он ни был, я почувствовала, что наши пути пересекались, и мне было не по себе оттого, что я этого не помнила. Грим, президент клуба, не выдал никаких эмоций, когда кивнул головой в сторону одного из остальных. 

— Вперед. Не выводи его из себя, Пазл. Не нужно никакого дополнительного дерьма.

— Я понял, президент, — ответил он с мрачным смешком.

— Как будто он еще не разозлился, — заметил один из других, когда несколько парней захихикали.

Пазл сверкнул плавящей трусики улыбкой в мою сторону, направляясь к двери, и я ухмыльнулась, позабавленная тем фактом, что эта группа мужчин была совсем не такой, как я себе представляла. В группе не было уродливого парня, и, хотя они определенно были на взводе с того момента, как я вошла в здание клуба, никто из них не был настроен враждебно.

От каждого из них исходила спокойная, но смертоносная аура, но у меня также сложилось впечатление, что эта группа байкеров не была сборищем подонков, которые обижают женщин или детей. Они были не из тех клубов, которые вредили обществу, по крайней мере, не из того, что я нашла, когда искала о них информацию в Интернете. Доступно не так много информации, но и того, что там было, было достаточно, чтобы понять, что глава RBMC в Тонопе была безжалостной. Они защищали свой клуб и относились к его членам как к семье.

Это было то, что имело значение для Евы. Место, где русские торговцы людьми не смогут найти ее и попытаться использовать ребенка или продать. Какими бы причудливыми ни были эти люди со всей этой кожей, цепями, мотоциклами и татуировками, они были лояльны. Честь и кодекс что-то значили для них. Я должна была признать, что я завидовала такому духу товарищества.

Грим смерил меня взглядом, который, вероятно, напугал бы большинство людей. У него был такой способ молчаливо вычислять всех и вся вокруг себя, и у меня сложилось отчетливое впечатление, что он всегда все контролировал. 

— Присаживайся. Мы приведем Найлу. — Он кивнул в сторону парня с красно-черным макияжем, который походил на демона, не используя ничего, кроме краски для лица.

Я вздрогнула, опускаясь обратно на диван. Ева издала несколько хныкающих звуков, и я осторожно покачала переноску взад-вперед, вспомнив, как Зейну никогда не нравилось сидеть в одном из этих кресел, когда он был маленьким. Качели были единственным способом, которым его можно было успокоить в те первые несколько месяцев. Забавно, как эти воспоминания всплывали в самые странные моменты.

Несколько минут спустя байкер вернулся, и он был не один.

— Привет, Грим. Диабло сказал: — женский голос прервался, она уставилась на меня широко раскрытыми глазами, прежде чем моргнуть на крошечного младенца, который теперь спал. — Ого. Ребенок.

Несколько мужчин отпускали неуместные комментарии, подшучивая друг над другом, в то время как она игнорировала их игривые подколки. Блондинка подошла, а затем протянула руку, представившись. 

— Я Найла Питерс. Мою сестру зовут Наоми.

— Ее здесь нет? — Спросила я, немного разочарованная. — Я надеялась передать Еву ей лично.

— Ева? Это ее имя? — Она посмотрела вниз и улыбнулась, задумчивый взгляд пробежал по ее чертам. — Она прекрасна.

— Ого, — фыркнул один из байкеров. — Раэль в беде.

— Отвали, — ответила она, подняв средний палец, не отрывая глаз от ребенка. Ее взгляд вернулся к моему. — Могу я подержать ее?

— Конечно. — Я подняла Еву с сиденья, а затем передала ей, заметив, как нежно она прижала ее маленькое тело к своему.

Найла взяла ее одеяло и запеленала ее, прежде чем ворковать и шептать ласковые слова, загипнотизированная тем, как ее маленькие губки дрогнули в улыбке. 

— Почему она здесь? — Ее голова, наконец, поднялась, пристальный взгляд, который было трудно не заметить. — У моей сестры какие-нибудь неприятности?

— Нет, конечно, нет. По крайней мере, о которых я знаю. Я здесь, чтобы исполнить желания Кати. Она знала Наоми. Они были вместе, когда, — я сделала паузу, прикусив нижнюю губу, задаваясь вопросом, не раскрываю ли я что-то личное, — они обе были у Резникова.

Быстрая вспышка боли омрачила черты Найлы, прежде чем она выпрямила спину, коротко кивнув. 

— Да. Моя сестра упоминала об этом. Это то, чего хотела Катя, верно? Она мать?

— Да, — подтвердила я. — Она любила твою сестру и считала ее семьей. Записка, которую она оставила, была довольно подробной. В свои последние минуты она хотела только убедиться, что ее дочь будет в безопасности и любима. Она была непреклонна в том, что Наоми лучший выбор.

— А как насчет ее дома? Или семья?

Я поддерживала зрительный контакт, расправив плечи. 

— Ее семья в России скомпрометирована. Они являются целями. Ева никогда не будет в безопасности в России.

Найла с трудом сглотнула. 

— Бедняжка. — Она опустила подбородок и поцеловала головку ребенка. — С нами она будет в безопасности. Мы защитим ее. Я обещаю.

Мои плечи немного расслабились, о чем я до сих пор не подозревала. 

— Спасибо. Это все, что я хочу.

Найла склонила голову набок, нахмурив лоб. 

— Тебе нужно быть осторожной.

Застигнутая врасплох, я заикнулась:

— Ч-что ты имеешь в виду?

— Эти русские придурки причиняли боль моей сестре без какой-либо мотивации, кроме жадности. Ни за что на свете они не отпустят этого ребенка. — Она встала на ноги, поворачиваясь к Гриму. — Этот социальный работник в опасности.

Взгляд Грима метался, между нами, когда он хмурился. 

— Собираюсь вынести на обсуждение это в церкви сегодня вечером.

Найла покачала головой. 

— Спасибо.

Я не знала, что значит обсуждение в церкви, и решила, что лучше не спрашивать.

Потянувшись к своей сумке, я открыла замок, а затем вытащила конверт с необходимыми документами Наоми и положила их на ближайший стол. 

— Это юридические документы для Евы. Убедитесь, что Наоми хранит это в безопасности. У меня нет лишних копий, так как я отправила все по почте в нужные агентства.

Найла кивнула, нежно укачивая малышку на руках.

— Мне понадобится ее подпись на всех выделенных областях. Она может отправить их мне, где я остановилась, или я могу вернуться. Подойдет любой способ. Я останусь в мотеле "Клоун" до воскресенья. Внутри конверта моя визитная карточка. Она может связаться со мной, когда будет готова.

— Я дам ей знать, — пообещала Найла, поднимаясь на ноги. — Будь в безопасности, Тауни. Я дам тебе свой номер и сотовый Наоми. Если тебя что-то пугает, немедленно позвони нам.

Она усадила Еву обратно на сиденье, а затем попросила мой телефон, введя данные своей сестры в мои контакты, а затем свои собственные. Как только она передала его, я убрала телефон обратно в сумочку и искренне улыбнулась ей.

— Спасибо тебе, Найла. Я уверена, что Ева нашла хороший дом. Будьте осторожны.

— Ее имя, — начала она, громко сглотнув, — Что оно значит?

— Жизнь, — ответила я, когда мой голос дрогнул, полный внезапных эмоций. — Катя отдала свою за ее.

— Жизнь, — прошептала Найла, — она идеальна.

Моя работа здесь закончена. Я встала, перекинула сумку через плечо и схватила ключи. 

— Я ухожу сейчас. Не волнуйтесь. Я стараюсь держаться в тени. Просто оставайтесь достаточно долго, чтобы убедиться, что все документы и подписи завершены.

Все взгляды были прикованы ко мне, когда я шла к выходу, остановившись у двери, чтобы оглянуться на Грима. Нахмурив брови, он уставился на меня, как будто я была аномалией, которую ему нужно было разгадать. Я не была уверена, о чем он думал, но я была уверена, что это не последний раз, когда я разговариваю с Гримом, его бастардами или вхожу в Перекресток.

— Я принесла ужин, — объявила я, открывая дверь, когда вошла в номер мотеля, нисколько не удивившись, обнаружив Зейна играющим в Xbox.

— Привет, мам. Сейчас заканчиваю этот раунд.

— У меня есть бургеры и сырная картошка фри, которые ты любишь, — объявила я, соблазнительно встряхивая пакетом. — Уверен, что не можешь сейчас выйти?

— Мне пора, Рек'д. Еда важнее, чем братаны, чувак.

Смеясь, я плюхнулась за маленький столик в нашей комнате и открыла сумку, вытаскивая все контейнеры и упаковки. Зейн снял наушники и вышел из игры, нетерпеливо пересекая комнату, когда занимал свое место. 

— Вау, какой размах.

— Я подумала, что ты проголодался, — ответила я с понимающей улыбкой. Этот парень был бездонной пропастью. Ел в три раза больше, чем я, и он все еще был стройным. Высокий и широкоплечий, совсем как его отец. Мысль была отрезвляющей, и я с трудом сглотнула, смаргивая слезы. Даже спустя столько времени я все еще думала о Джаспере, желая, чтобы все сложилось совсем по-другому. Мой сын рос без отца, а я потеряла любовь всей своей жизни.

Это было несправедливо.

— Эй, ты в порядке? Мам?

До сих пор я не осознавала, что он застал меня смахивающей слезы. 

— Да, просто был тяжелый день.

Зейн кивнул, ничуть не удивленный. Он знал, какой сложной может быть моя работа, особенно когда речь идет о младенцах. 

— Тебе нужно поесть, — объявил он, проглотив большой кусок своего бургера. — Я не могу допустить, чтобы ты превратилась в худое ничто.

Смех вырвался, когда я покачала головой. 

— Ты не должен использовать мои собственные слова против меня, — пожаловалась я, взяв пластиковую вилку и вонзая ее в салат, который я купила вместе с сэндвичем с курицей. Я часто говорила ему то же самое.

— Знаешь, — начал он небрежно, — тебе не нужно скрывать, что иногда тебе становится грустно.

Подняв глаза, я моргнула, с изумлением уставившись на своего сына.

— Я больше не маленький ребенок. Я знаю, ты волнуешься, но мне почти шестнадцать. Достаточно взрослый, чтобы понять, что ты скучаешь по моему папе. — Он пожал плечами, отправляя в рот кусочек картофеля фри с сыром и задумчиво пережевывая, прежде чем проглотить. — Ты любила его, верно?

— Всем сердцем, — честно призналась я.

— Тогда для тебя нормально скучать по нему.

Я открыла рот, чтобы ответить, а затем закрыла его, переваривая его слова.

— Я думаю, было довольно тяжело потерять кого-то, кого ты так сильно любила, так что я понимаю это, мам. Ты можешь грустить, если тебе так хочется, и я не буду возражать.

— Что я сделала в этой жизни, чтобы заслужить тебя, а? Ты такой удивительный, Зейн. Умный, красивый, понимающий и слишком зрелый для своего возраста.

Он закатил глаза на это заявление. 

— Я тоже тебя люблю.

— Ты же знаешь, что нет ничего такого, чего бы я не сделала для тебя, верно? — Спросила я, почти задыхаясь от слов.

— Мама, все, что ты когда-либо делала, — это жертвовала ради меня со дня моего рождения. Итак, да. Я знаю, — подразнил он.

Зейн расправился со своим бургером и картошкой фри, а затем потянулся за сэндвичем с курицей, который я ему купила. Я смотрела, как он ест, заставляя себя доесть большую часть салата, прежде чем поставить перед ним сэндвич с курицей. Он не протестовал и сделал глоток ванильного коктейля, который я ему принесла, громко рыгнул, а затем поднял глаза, шевеля бровями.

— Сумасшедший ребенок, — пробормотала я с юмором, — Куда в тебя вмещается вся эта еда? 

Зейн фыркнул. 

— Я не знаю мам.

Мы закончили ужин, а затем устроились поудобнее, плюхнувшись на наши кровати.

— Уже почти Хэллоуин. Как насчет марафона пятницы 13-е?

— Кажется подходящим, — согласилась я, указывая на комнату и всех клоунов, которые, казалось, наблюдали за нами в тусклом освещении. Фреска с изображением Джейсона и его мачете добавила жуткой атмосферы.

Зейн откинулся на спинку кровати и вытянул ноги, вытягиваясь так же, как это делал его отец. Воспоминания о Джаспере в кузове его грузовика в последнюю ночь, которую мы провели вместе, затопили мое сознание. Он был всего на шесть лет старше, чем Зейн сейчас. Сходство было поразительным. Тот же нос и глаза. Те же темные волосы и линия подбородка. Иногда было так трудно не плакать.

Я откинулась назад, наблюдая за своим сыном, благодаря Бога за то, что часть Джаспера все еще жила. Я всегда держу его близко к сердцу. Забыть его невозможно для меня. Я жила с его призраком последние семнадцать лет. Все, что мне нужно было сделать, это посмотреть на своего сына. Джаспер был жив и здоров ... прямо в моем сердце.

Ничто и никогда не изменит это. Как ни странно, это напоминание меня успокоило. Зейн взглянул в мою сторону и сверкнул усмешкой. 

— Я выключаю весь свет. Это будет здорово.

— Это точно, — согласилась я.

Сосредоточившись на фильме, я позволила прошлому и его воспоминаниям исчезнуть, довольная и счастливая, проводя время со своим сыном.

5

Рейт

— Ублюдки, — выругался я, заметив в зеркале мотоцикл Пазла. Рядом с ним ехал Диабло. Его причудливую задницу было трудно не заметить с тем красно-черным макияжем, который он всегда носил. Я думал, что Раэль был плох со своим рисунком скелета на лице, Диабло был едва ли не хуже, если бы существовала такая вещь.

После поездки по пустыне я решил съездить в Хоторн. Нужно было купить еще немного тех кубинских сигар, которые мне нравились, и был только один дистрибьютор, который специально заказывал их для меня, не взвинчивая чертову цену. Я заехал на стоянку магазина smoke shop и заглушил двигатель, спрыгивая, чтобы с рычанием встретиться с Диабло и Паззлом.

Диабло уже смеялся, когда парковал свой байк. Ублюдок знал, что я был не в настроении. Мудак. Пазл покачал головой, когда заметил меня, припарковавшегося рядом с аттракционом Диабло, он бросил свирепый взгляд в мою сторону, когда встал и направился в мою сторону. 

— Почему ты именно сегодня тащишь свою задницу сюда, а? Происходит слишком много дерьма, чтобы у тебя начались месячные, и ты мог топать один.

Диабло откинул голову назад и расхохотался. 

— Черт возьми, брат, это было бесценно.

Сузив глаза, я бросился вперед, врезавшись плечом в Пазла, когда он отклонился в сторону и занес кулак, нанеся в ответ приличный правый хук. Чтобы не отстать, я замахнулся левой и попал ему в челюсть. Он принял удар, не дрогнув, а затем схватил меня за талию, мы оба упали на твердый бетон, когда начали наносить удары, выбивая дерьмо друг из друга.

Диабло закурил и глубоко затянулся, с удивлением глядя на нас двоих. 

— Киски. Ни один из вас не может справиться со своим дерьмом.

Пазл тяжело вздохнул, а затем отступил, поправляя жилет, когда я сверкнул торжествующей ухмылкой. Уверен, что я выиграл этот раунд. Потрогав челюсть рукой, я поморщился от боли, но это того стоило.

— Черт. Что у тебя в этом кулаке? Сила?

Губы Пазла скривились в усмешке. 

— Может быть, тупица. Ты никогда не выиграешь у меня. Когда ты собираешься сдаться?

— Никогда. Когда-нибудь ты признаешь, что я только что надрал тебе задницу.

Диабло фыркнул. 

— Вы оба слишком одинаково подходите друг другу. Просто каждый раз получаете побои и ушибы.

Мы оба подняли пальцы и щелкнули его.

— Чувствительные сучки, — пожаловался Диабло, делая еще одну длинную затяжку от своей сигареты. — Тебе нужно больше сигар, Рейт? — Спросил он, кивнув в сторону табачной лавки. — Ты слишком много куришь, черт возьми.

— Лицемер, — пробормотал Паззл, доставая свой телефон. — Грим послал меня найти тебя, — добавил он, бросив на меня суровый взгляд, — а когда я не вернулся, он послал Диабло за нами. Поторопись, черт возьми. У нас вечером Церковь.

Мы трое протрезвели, когда я вздернул подбородок, подтверждая его слова. 

— Дай мне пять минут.

После того, как я забрал свою коробку кубинских сигар, мы поехали обратно в Тонопу, промчавшись через город и добравшись до Перекрестка в рекордно короткие сроки. Грим уже ждал в часовне, когда мы втроем потащились туда. Диабло занял свое место, а Грим смерил нас с Пазлом свирепым взглядом.

— Вы, ублюдки, снова заставляете меня ждать, потому что хотите вместе поваляться на земле и потрахаться, я собираюсь назначить вас обоих Перспективами на месяц.

— Черт. Извини, президент, — пробормотал Пазл, пригибая голову, когда его задница приземлилась на ближайшее пустое сиденье.

Вздохнув, я разочарованно провел рукой по волосам. 

— Я услышал тебя, президент. — Не дожидаясь ответа, я занял свое место напротив Экзорциста.

Грим поднял свой молоток в форме черепа и сильно ударил им по деревянной поверхности стола. В этой комнате принимались все решения, и когда наш президент созывал собрание, присутствие было обязательно. Не то, чтобы кто-то пропустил. Безопасность клуба, его членов и любого связанного с ними бизнеса превосходило все остальное.

Часовня была священным местом. Мы делились нашими секретами, нашими опасениями и строили планы в отношении наших врагов. Это было единственное место, где мы обсуждали клубные дела, и только члены клуба когда-либо входили в эту дверь. Если только вы не были старушкой президента. Тогда у тебя был карт-бланш, как и у Триш.

Она сидела на стуле справа от него, потирая живот. Ее лицо было бледным, и я знал, что она плохо себя чувствует. Грим потянулся к ее креслу и подтащил его ближе, взял ее за руку и сжал ее. 

— Я в порядке, — прошептала она. — Я могу вернуться в нашу комнату.

Он покачал головой. 

— Нет. Ты остаешься со мной. Это не займет много времени. — Он прочистил горло, когда поднял голову, окидывая каждого из нас жестким взглядом, который заставлял любого лезть не в свое дело. — Нам нужно разобраться с кое-каким дерьмом, и у меня мало времени. Я нужен своей старушке.

Несколько моих братьев кивнули. У Триш была тяжелая беременность, и она была больна почти с самого начала. Мы все знали, в каком стрессе находится Грим. Он беспокоится о своем нерожденном сыне и Триш каждую минуту дня.

— Сначала я хочу начать с хорошего. Патриот, у вас с Наоми сегодня родилась дочь. Клуб вас прикроет. Твоя дочь наша семья. Поздравляю, брат.

Кулаки стучали по столу, и несколько человек в пределах досягаемости хлопнули Патриота по спине. Он прочистил горло и кивнул, его большая задница выглядела слишком эмоциональной. Каждый брат в этой комнате понимал, как много это для него значит.

— Повидал много безумного дерьма, будучи морским пехотинцем, — признался он, — но это ничто по сравнению с этими гребаными русскими. Наоми пока в безопасности, но нам предстоит разобраться с Гремучим и Скорпионами, не говоря уже о гребаных братьях Денали. У меня только что появились дочь и старушка. Я не собираюсь терять никого из них.

— Я поддерживаю тебя, брат, — пообещал я, стукнув кулаком по столу.

— Мы все так делаем, — согласился Мамонт. Наш вице-президент был большим ублюдком, а при росте шесть футов пять дюймов он был монстром. — Никто не приблизится к твоей семье.

Поддержка была важна. Семьям. Каждой старушке и всем детям. Черт возьми, даже девушкам из клуба. Они тоже были защищены.

— Что подводит нас к следующему пункту. — Грим повернулся в мою сторону. — Не прошу тебя делиться личным дерьмом, Рейт, но что бы ни случилось сегодня, мне нужно знать, что ты с головой погружен в игру.

— Это так, — заверил я его.

— Тогда ты должен рассказать мне, откуда ты знаешь социального работника.

Раздраженный, я не хотел обсуждать свое дерьмо. Все еще не был уверен, что я собираюсь делать с Тауни и хочу ли я поговорить с ней о том, что произошло семнадцать лет назад, или нет.

— Это будет проблемой? — Упорствовал Грим, ожидая моего ответа.

Черт. Я не хотел говорить об этом прямо сейчас. 

— Нет, — прорычал я. — У меня все хорошо.

— Тогда для Пазла не должно быть проблемой следить за ней. Этот социальный работник знает слишком много. Держу пари, что эти гребаные русские тоже так думают.

— Ее зовут Тауни, — выдавил я сквозь стиснутые зубы.

— Социальный работник, несомненно, милый кусок задницы, — начал Пазл, как будто не услышал меня, — Я бы, конечно, хотел…

Он не успел сказать больше, как я вскочил на ноги, наклонился вперед, держа в руке воротник его футболки. 

— Ее зовут Тауни, и она под запретом. — Мои слова не были громкими, но они были произнесены с убийственным спокойствием, которое узнали все в комнате. Мой Жнец вырвался на поверхность, его рычание доминировало над моими чертами. — Включены. Блядь. Ограничения.

В комнате на пару ударов сердца воцарилась тишина, прежде чем смешок сорвался с губ Грима. 

— Это то, что я понял. Постарайся не растерять свое дерьмо, Рейт.

Мой Жнец не отступал. 

— Нужно повторить? — Ответил я, глядя на Пазла, когда его губы растянулись в жуткой улыбке.

— Тауни твоя, — признал он, очень удивленный, когда я отпустил его рубашку, и мой Жнец отступил, когда я с хмурым видом сел обратно.

Черт. Я только что рассказал, что именно чувствую к Тауни, несмотря на свои протесты. Я даже не был уверен, как я отреагирую, пока Пазл не упомянул ее имя. После этого все, что я знал, это то, что мой Жнец не хотел, чтобы какой-либо мужчина, брат или нет, вообще думал о ней.

Грим поднял руку Триш и запечатлел поцелуй на макушке, прежде чем отпустить ее пальцы. Его руки были скрещены на груди, он казался глубоко задумавшимся. 

— Я не думаю, что русские позволят Еве остаться здесь без боя.

Триш резко вдохнула, но не стала возражать.

Он отодвинулся и потянулся к ней, притягивая в свои объятия. 

— Все в порядке, — пробормотал он, обнимая ее одной рукой, когда она прижалась к его груди. Решительный блеск появился в его темных глазах, когда он поднял голову. — Я сейчас вернусь.

Он подхватил Триш на руки, прежде чем он унес ее, предположительно в постель. Я был уверен, что он пожалел о том, что привел ее сюда, поскольку новости о русских только еще больше встревожили ее и добавили дополнительного стресса. Он вернулся менее чем через пять минут, взволнованный, его рука теребила бороду.

— Ублюдки! — Крикнул он, входя с бутылкой виски. Он опрокинул рюмку и налил еще, глядя на нас сверху вниз и покачивая янтарную жидкость в своем стакане. — Я чертовски ненавижу это дерьмо. Скоро я, черт возьми, сойду с ума.

Мамонт кивнул, наклоняясь вперед на своем сиденье. 

— Мы повысили уровень безопасности с тех пор, как братья Денали предали нас. По всему комплексу установлены дополнительные камеры. Ксенон подключил нас. Я даже запасся оружием и боеприпасами за стойкой в общей комнате и за крайними столами. Еще, блядь, привязал несколько штук под бильярдными столами.

— Ни хрена себе! — Сказал Раэль, выглядя впечатленным.

— Да, — подтвердил Мамонт.

— Есть что-нибудь об этих ублюдках Денали? — Грим сделал еще один глоток и покачал головой, явно разочарованный.

— Нет, но пройдет совсем немного времени, прежде чем мы их найдем.

— Я думаю, они ушли в подполье, — напомнил нам Пазл, почесывая подбородок. — Нельзя скрываться вечно, верно?

Диабло наклонился вперед, хлопнув ладонью по столу. 

— Нет, но они собираются попробовать. Не могу дождаться, когда найду Винса и Антонио. У меня запланировано кое-что особенное для этих засранцев.

— О да, — согласился Раэль.

Ганнибал откинулся назад, щелкая металлической зажигалкой, открывая и закрывая ее, когда он небрежно присоединился к разговору. 

— Сделал несколько телефонных звонков. Кажется, шериф Такер занятой человек. Недавно получил несколько крупных депозитов на свой банковский счет.

— Насколько увесистый? — Спросил я, задаваясь вопросом, насколько это актуально.

— По десять штук за раз. Это не та зарплата, которую шериф в Тонопе зарабатывает самостоятельно.

— Нет, — согласился Грим, опрокидывая еще одну порцию виски.

Раэль склонил голову набок. 

— Как, черт возьми, ты получил доступ к его банковскому счету?

Ганнибал пожал плечами. 

— Своим членом.

По комнате разразился смех, и это немного сняло напряжение, которое мы все чувствовали.

Экс фыркнул. 

— У тебя киски по всей Неваде.

— И это чертовски круто, — с усмешкой подтвердил Ганнибал, — но дело не в этом. Я немного покопался, но пока не уверен, кто отправил платежи и почему.

— Ксенон, ты думаешь, ты смог бы сотворить свое волшебство? — Спросил Грим, обращаясь к нашему техническому гуру.

Не было такого дерьма, к которому Ксенон не мог получить доступ или которым не мог манипулировать, когда дело касалось технологий. Это было почти страшно.

— Я этим занимаюсь, — объявил он, уже щелкая клавишами и настраивая нас. Он никогда не задавал много вопросов, и это заставило меня задуматься, за сколькими людьми он следил в данный момент. Вероятно, не было ни одного политика или правоохранительного органа в штате, который не находился бы под нашим наблюдением.

— И как это связано с русскими? — Спросил я, возвращая нас к теме.

— Учитывая все исчезновения в Неваде за последние месяцы и тот факт, что сеть торговцев людьми все еще действует по всему Большому бассейну, я бы сказал, что велика вероятность того, что эти выплаты шерифу Такеру являются взяткой, чтобы повернуть дело в другую сторону.

— Ну блядь, — выругался я, стукнув кулаком по столу. — Что это значит для Тауни?

— Она не в безопасности, — пояснил Экзорцист с другого конца стола. — Мы ее единственный шанс, если русские выследят ее.

— Она живет в Вегасе, — добавил Ксенон, — но она в мотеле "Клоун" до воскресенья. Проверил бронирование на ее имя. Даже не использовала гребаный псевдоним.

— Господи, — выпалил Грим. — У нее есть желание умереть?

— Не уверен, но она не одна в мотеле. Номер забронирован для двух гостей.

К черту. Мою жизнь.

— Кто? — Спросил я, мой голос был немного больше, чем рычание.

— Не могу сказать. Камеры в мотеле нелегко доступны. Я не вижу ту часть второго этажа, где она остановилась в номере 214. Пятница, 13-е, — объявил Ксенон, все еще печатая на своем ноутбуке.

— Пятница, 13-е? — Спросил я, ненавидя, когда он вот так сразу выбалтывал слишком много фактов. Получался беспорядочный беспорядок.

— Да. Она зарегистрировалась в одной из тематических комнат.

Застонав, я вытащил одну из своих сигар из обрезка и закурил, затягиваясь. Прошла добрая минута или две, прежде чем я почувствовал, как никотин ударил по моему организму, и снова сосредоточил свое внимание на Гриме.

— Мне это не нравится, — ответил Боди, впервые заговорив.

— Мне тоже, — добавил Лаки. — Скорпионы ведут себя слишком тихо.

— А что насчет того чувака Гремучего? Мы не слышали ни слова, — добавил Боди.

— Не совсем верно, — признал Патриот, взглянув в сторону Грима. — Получено два случайных сообщения, оба с левых одноразовых телефонов. Я почти уверен, что первое было от него. Все, что я получил, это изображение гремучей змеи. Чертов трус.

— А другое текст? — Спросил я, уже беспокоясь о том, к чему это приведет.

— Только одно предложение: «ты пока не боишься меня, но будешь».

От моих братьев по комнате послышалось несколько насмешек и проклятий.

Брови Патриота нахмурились. 

— Я думаю, что это был Сергей Резников. Дядя Кати.

— Катя? — Спросил Раэль, оглядывая комнату. — Биологическая мать Евы?

— Да.

— Черт. — Раэль тихо присвистнул. — Эти гребаные русские серьезная заноза в заднице.

Экс раскурил косяк и кивнул головой в мою сторону. 

— Скажи мне, когда будешь готов. Мы отправимся в мотель «Клоун».

Грим встал, прихватив с собой бутылку виски. 

— Мне нужно потеряться в своей старушке. Мы снова встретимся завтра в полдень. Не опаздывайте, блядь, — приказал он, целенаправленно выходя из часовни.

Поднявшись на ноги, я указал на дверь, когда Экзорцист присоединился ко мне. 

— После тебя, принцесса.

— Ты, блядь, лучше не беси меня.

Усмехнувшись, я последовал за ним на улицу, более чем готовый выяснить, с кем Тауни в мотеле «Клоун».

6

Тауни

— Мама.

Погруженная в дремоту, я едва узнала голос Зейна, зовущий меня с другого конца комнаты. Натягивая подушку на голову, я пробормотала что-то вроде «иди обратно спать».

— Мама!

Резко проснувшись, я перевернулась на другой бок, моргая глазами, когда пришло осознание. В комнате было почти совсем темно, но я могла видеть достаточно, чтобы заметить его тень на кровати, и он не проснулся. Легкий храп доносился из его носа, когда я зевнула, а затем рухнула на матрас. Мои глаза затрепетали, а затем закрылись, не в силах сопротивляться соблазну дремоты.

— Она, — прошептал искаженный голос рядом с моим ухом.

Все мое тело застыло, а затем мои глаза резко открылись, обыскивая комнату в поисках злоумышленников. Я никак не могла узнать этот хриплый голос или слова, от которых у меня по спине пробежали мурашки. Казалось, все было в порядке, когда я потянулась к своему телефону, и на экране высветилось, что у меня появилось несколько новых сообщений и уведомлений в социальных сетях, которые я быстро проигнорировала.

Было несколько минут третьего. Зеленовато-белый свет усилил тени в комнате, когда я сканировала все пространство, меня не оставляло жуткое ощущение, что я была не одна. Мурашки побежали по моим рукам, когда я с трудом сглотнула, игнорируя клоунов, которые сосредоточили свое внимание на моем сыне и мне. Каждая пара глаз следила за каждым нашим движением с тех пор, как мы вошли в дверь. Если бы один из этих клоунов что-нибудь сказал, я бы забрала Зейна и выбежала из комнаты.

Мой взгляд упал на его черную футболку и одеяло, обернутое вокруг его ног. Малышу всегда становилось жарко, когда он спал ночью. Он ворочался и сбрасывал покрывала, совсем как в детстве. Зейн пробормотал несколько слов, которые я не смогла понять, и перевернулся лицом в мою сторону.

— Зейн? Ты не спишь?

Тишина.

— Зейн? — Позвала я, нервно заправляя волосы за уши и закусывая нижнюю губу.

— ТССС.

Звук, казалось, исходил откуда-то у меня над головой, и я вскочила с кровати, вскрикнув, когда включила свет.

— Мама? — Сонно спросил Зейн как раз в тот момент, когда выключился свет. И это была не я.

Я выдохнула и присоединилась к Зейну на его кровати, забравшись на матрас и почти задыхаясь. Свет включился, а затем снова погас, и я нажала на функцию фонарика на своем телефоне. Моя рука задрожала, когда глаза Зейна расширились.

— Ты что-то делаешь со светом?

— Нет, — прошептала я, сканируя комнату своим телефоном. Только тени приветствовали нас, игриво танцуя по стенам, как будто в комнате не было какого-то полтергейста.

Зейн потянулся за своим телефоном и последовал моему примеру, используя фонарик, чтобы осветить пол и под кроватями, когда он выскользнул из-под одеяла и распутал ноги.

— Не оставляй меня, — умоляла я, не слишком гордая, чтобы признать, что я была напугана.

— Мам, это слишком круто.

Э-э, нет. Нет, это было совсем не круто. 

— Я не согласна.

Зейн засмеялся, осматривая комнату, когда свет замерцал, но больше не загорелся. 

— С тобой говорил призрак? — Он присоединился ко мне на кровати, похлопывая меня по плечу. — Ты выглядишь немного бледной.

— Я в ужасе, и мне кажется, я сейчас описаюсь в штаны, — призналась я, выдыхая.

Зейн издал громкий смешок. 

— Это уморительно.

— Ты должен быть сочувствующим и напуганным, как я, — невозмутимо ответила я.

— Ну, ничего, если вместо этого я просто буду очарован?

Застонав, я откинулась на подушки.

— Нет.

— Ты хочешь, чтобы я испугался? — Спросил он, смеясь, когда я покачала головой. — Тогда, я думаю, это хорошо, что я не боюсь.

Зажегся свет, и мы оба подпрыгнули.

— Видишь? Мое сердце бьется слишком быстро. Это жутко.

Зейн был слишком удивлен. 

— Мама. Тебя слишком много.

— Я так не думаю, но эта комната точно такая. Возможно, весь мотель.

Уголки губ Зейна дернулись, когда он покачал головой.

— Это была лучшая идея на свете.

— Идешь сюда? — Уточнила я, когда он кивнул. — Нет, это ужасная идея. Я ни за что не собираюсь снова ложиться спать.

— Мама. У нас все в порядке. Ничто не причинит нам вреда.

Бросив на него скептический взгляд, я вздернула подбородок.

— Говорит любитель фильмов ужасов. Разве это не похоже на правило № 1? Никогда не говори, что я скоро вернусь, не отправляйся куда-либо в одиночку и не убеждай кого-либо, что все будет хорошо.

Странный царапающий звук эхом отозвался в комнате, заставив нас обоих замолчать.

— Ты это слышал? — Спросила я, надеясь, что это не грызун. — Только не крыса.

Зейн прочистил горло и открыл рот, чтобы заговорить, когда скребущий звук стал громче, как будто что-то острое царапнуло снаружи по нашей двери, разрезая жуткую тишину.

— Что это было? — Спросил Зейн, с трудом сглотнув. Впервые он, казалось, испугался.

— Я не знаю.

Комната снова погрузилась в темноту, когда я потянулась к Зейну. Он уже придвинулся ближе, направляя свой телефон к двери. 

— Там кто-то есть, — прошептал он, когда мы услышали тяжелые шаги на верхнем этаже.

— Вероятно, это гость вроде нас, которому не спится, — прошептала я успокаивающе.

— Ах, да. В 2 часа ночи.

Черт. Он был прав. 

— Я собираюсь выглянуть из-за штор. Выключи фонарик.

Оба наших фонарика выключились, когда мы подключились к нашим телефонам. Медленно двигаясь, я направилась к окну и осторожно отодвинула занавеску примерно на два дюйма. Огни от вывески мотеля "Клоун" освещали ночное небо и дорожку второго этажа. Двое незнакомцев тихо разговаривали у лестницы, и один из них повернулся, указывая в мою сторону и на комнату 214.

— Черт возьми. — Я не могла быть уверена, видели они меня или нет.

Кем бы ни были эти двое мужчин, они определенно наблюдали за нашей комнатой. Я понятия не имела, планировали ли они взломать дверь или нет, но мы не могли оставаться здесь и ждать. Странное чувство внизу живота предупредило меня, что это серьезно.

— Там, у лестницы, двое парней, — объявила я, поворачиваясь к своему сыну и стараясь не паниковать. — Я не знаю, что они здесь делают, но я не планирую ждать, пока это выяснится.

Брови Зейна приподнялись, когда он потянулся за джинсами и натянул их, скользнул в ботинки и завязал шнурки. Я бросилась от окна, торопливо собирая наши немногочисленные пожитки. К тому времени, как я закончила, у него в рюкзаке уже было все, что он взял с собой в поездку, включая Xbox.

— Каков план? —  Спросил он так, как будто мы были двойными агентами в криминальной драме.

— Я собираюсь отвлечь их, чтобы ты мог сбежать.

— Что? Мама…

Я прервала его, подняв руку. 

— Нет времени. Просто слушай. — Он тяжело сглотнул, но накинул лямки своего рюкзака на плечи. — На второй этаж ведут две лестницы. Ты побежишь, как только я прикончу этих парней. Садись в машину так, как будто сам ад наступает тебе на пятки. Без колебаний. Хорошо?

— И ждать тебя, верно?

Я покачала головой. Слишком рискованно. 

— Нет, ты поедешь в Перекресток. У меня там есть друзья, которые защитят тебя.

— Где, черт возьми, это?

Проговаривая указания, я подкралась к двери, но Зейн схватил меня за руку. 

— Мам, у меня еще нет лицензии.

— Дорогой, ты отличный водитель. Мы просто ждем твоего дня рождения, чтобы пройти тест и сделать это официальным. У тебя есть это сынок.

Глаза Зейна расширились, когда с другой стороны двери раздался глухой стук, как будто кто-то врезался в дерево.

— Спроси Грима. Скажи ему, что я отправила тебя, и они будут знать, что делать. Все будет хорошо, Зейн. Я люблю тебя.

— Ты только что нарушила правило № 1, — напомнил он мне.

Я притянула его к своей груди и крепко сжала, прежде чем выпустить, он мой свет в этом темном мире и смысл жизни. Он оправдал все, чем я пожертвовала.

Потянувшись к своей сумочке, я вложила свои ключи в его руку. 

— Не оглядывайся назад. Просто беги, пока не доберешься до машины, а затем садись за руль. — Я не дала ему времени на споры и вытащила перцовый баллончик.

— Я тоже тебя люблю, — прошептал Зейн прямо перед тем, как я распахнула дверь, набрасываясь на двух громил, когда я высвободилась, визжа, как дикая банши в ночи, распыляя перцовый аэрозоль, как пули из пистолета.

7

Рейт

— Ты собираешься рассказать мне об этом социальном работнике или нет? — Спросил Экзорцист, фиксируя меня одной из своих раздражающих ухмылок. – Должно быть, тебя что-то сбивает с толку, и я предполагаю, что это киска.

Отмахнувшись от него, я вытащил одну из своих модных кубинских сигар и прикурил, наслаждаясь насыщенным вкусом табака, пока он не испортил все своей болтовней.

— Не видел, чтобы ты когда-нибудь раньше зацикливался на куске задницы, так что выкладывай. Сегодня вечером у нас нет ничего, кроме времени.

— Кто ты… мой психиатр?

— Нет, просто один брат беспокоится о другом.

Экс был чем-то большим, и он это знал. Самый близкий человек, который у меня был, к настоящему брату. Весь клуб был семьей, но Экзорцист понимал меня так, как никто другой никогда не понимал. Он был моим лучшим другом. Мы ни хрена не делали друг без друга. Привык, что он прикрывает мне спину, и я бы солгал, если бы сказал, что его настойчивость ни хрена не значит для меня.

— Ты не собираешься так просто это оставить, да? — Спросил я более грубым тоном, чем чувствовал.

— Нет. Перестань быть занозой в заднице.

Вздохнув, я на минуту затянулся сигарой, собираясь с мыслями. 

— Она моя звезда.

Экс сделал паузу, вытаскивая затупленную сигарету из кармана, собираясь прикурить и затянуться. 

— Ты издеваешься надо мной? Она та самая?

— Да.

— Я думал, ты говорил, что она мертва.

— Да, это потому, что она, блядь, была, — огрызнулся я, взбешенный напоминанием.

Экзорцист откинулся назад, глядя на меня так, словно не был уверен, что сказать. 

— Это чертовски круто, брат.

— Ни хрена подобного.

Пытаясь сохранить хладнокровие и не дать своему Жнецу вырваться на поверхность, я несколько раз вдохнул и выдохнул, ослабляя первобытное желание уступить своей жажде мести и гнева.

— Тогда как она все еще жива? — Наконец спросил он, поджигая кончик косяка и делая длинную затяжку. — Разве ты не говорил, что она была…

— Я не хочу говорить о той ночи, — прошипел я, борясь с желанием протопать в ее комнату и потребовать ответов.

— Хэллоуин, верно?

— Семнадцать лет назад, — пробормотал я.

— Неудивительно, что ты ненавидишь этот праздник.

Фыркнув, я выдавил улыбку. Этот ублюдок вывел меня из себя, но я не мог представить, как буду жить без него. Экс был единственным, кто помнил, что я ненавидел Хэллоуин. 

— Ты не можешь оставить дерьмо в покое?

— Какого хрена я должен хотеть это делать? Трахаться с тобой изюминка моего дня.

— Мудак.

Его смешок был заразительным, и я покачал головой. 

— Ты хуже, чем Раэль.

Он издал горлом звук отвращения. 

— Это просто подло.

— Как будто он не выводит тебя из себя.

— Раэль выводит всех из себя, — засмеялся Экс, и он был прав. — Хотя нет ни одного брата, который не знал бы, что он прикрывает нашу спину.

— Это верно, — согласился я.

— Сумасшедший ублюдок сержант, это не просто так.

Раэль всегда был неуправляемым. Никто не знал, что он в конечном итоге скажет или сделает. Должен был признать, что это было интересно. Когда дело доходило до драки, он ставил клуб выше себя, и это много значило для Грима и остальных из нас.

— Говоря о дьяволе, — раздался знакомый голос, приближающийся к нам из пустыни, где не было ничего, кроме миль кактусов, перекати-поля и опасных хищников. — Хотя я нигде не вижу этого хитрого ублюдка.

Хорошая мысль. Люцифер появлялся там, где и когда ему этого хочется. Обычно это случалось в худших обстоятельствах, просто чтобы посмотреть, как ты корчишься, и он использовал эту возможность, чтобы заключить сделку или изменить ее. Хитрый и подлый сукин сын.

— Какого хрена ты хочешь? — Спросил Экс, получив еще один удар своим косяком. — День недостаточно потрачен впустую, чтобы нянчиться с твоей задницей.

— Холодно, старина.

Экс отмахнулся от него, не потрудившись слушать слова Раэля.

— Тебя послал Грим? — Спросил я, кивнув головой в его сторону. — Ни хрена не нужно сообщать.

— Нет. Найла работает в третью смену, и мне чертовски скучно. Даже Рози Палм и ее пять сестер не помогают.

Экс хихикнул, качая головой. 

— В Перекрестке я получаю столько кисок, сколько только могу пожелать. Присутствие старушек лишает вас всего удовольствия.

— Ты говоришь это сейчас, но подожди, пока не найдешь подходящую женщину, — поддразнила Раэль. — Тебя выпорют так чертовски быстро, что ты будешь умолять ее раздвинуть ноги и прекратить твои мучения.

Мы все смеялись над этим. Из всех, кроме меня, Экс был наименее склонен влюбляться. У него тоже было множество причин, но большинство из них были связаны с доверием и цыпочкой, которая разбила его сердце. Блядь, я знал это дерьмо достаточно хорошо, чтобы оставить его в покое по этому поводу.

Мою руку покалывало, когда я поднял ее, ощущение онемения распространилось по моей ладони и вверх по руке к плечу. Зашипев от странного ощущения, я сжал кулак, а затем пошевелил пальцами, надеясь избавиться от ощущения, что меня бросает в дрожь.

— ЭЙ, — выпалил Экс, уставившись на меня забавным взглядом. — Что происходит?

Я не ответил, так как не знал, что сказать. В последнее время это случалось несколько раз, и я решил проигнорировать это, надеясь, что это просто случайность. Это странное ощущение распространялось от моих рук до кончиков пальцев, вплоть до плеч. Не очень хорошо.

— У меня все хорошо.

Он бросил на меня скептический взгляд, но не стал настаивать. Раэль достал сигареты и закурил, его губы скривились в зловещей усмешке. 

— Нам троим нечем заняться в пятницу вечером кроме, как наблюдать за социальным работником в гостиничном номере.

— Я бы предпочел трахаться с Беккой, — заметил Экс, соглашаясь с Раэлем.

— Что ж, вы оба можете отвалить. Я остаюсь.

Ни один из них не сделал ни единого движения, кроме как продолжать курить.

— Кто она вообще такая? — Спросил Раэль, внимательно наблюдая за моей реакцией.

— Социальный работник, — невозмутимо ответил я, не потрудившись скрыть рычание в своем тоне.

— Знаешь, ты ужасно обидчивый из-за этой женщины. Она сосала твой член в прошлом или что?

Мной овладела слепая ярость, и я прижал Раэля к стене мотеля меньше, чем за мгновение ока. 

— Ты, блядь, не спрашиваешь о ней. Ты не говоришь о ней. Ты ни хрена не говоришь. Даже не думаешь, блядь, о Тауни.

В его темных глазах появилось хитрое выражение. 

— У нее, должно быть, самая тугая, самая влажная пизда в Неваде.

Экзорцист застонал, когда я заскрежетал зубами, мой Жнец всплывал на поверхность так чертовски быстро, что у меня не было времени остановить его. Жнец Раэля рассмеялся низким, мрачным смешком, который должен был быть предупреждением, но мне было насрать. Его голова откинулась назад, а затем врезалась в мою, врезавшись черепом в череп. Мы едва почувствовали воздействие.

Когда мы были в форме жнецов, мы были непобедимы. И это было действенно для всего клуба. Была причина, по которой мы воспользовались услугами дьявола и заключили сделку с Люцифером. От его контракта было чертовски трудно отказаться.

Если вы собираетесь отбивать, болейте за команду-победителя.

Мне нравились коэффициенты, когда я играл за Люцифера. Он был непобедим.

Выругавшись, я замахнулся на Раэля и рассек его нижнюю губу, хихикая, наблюдая, как он сплевывает кровь изо рта. Мы не могли сильно навредить друг другу. Может быть, пустить немного крови и оставить несколько синяков, но ничего постоянного. Все еще было чертовски приятно выместить на нем свой гнев и разочарование.

Черт. Это было именно то, на что он рассчитывал.

Я опустил кулаки, глядя на него, когда Раэль сверкнул дерьмовой ухмылкой. 

— Ты ублюдок.

— Чувствуешь себя лучше? — Спросил он, проверяя рукой свою челюсть.

— Зачем ты говоришь всякое дерьмо, если не хочешь, чтобы тебя ударили?

— Мне нравится боль.

Черт возьми.

Экс продолжал курить, теперь явно под кайфом и наслаждаясь этим. 

— Тупица.

Неудивительно, что Грим всегда жаловался, что его работа в качестве президента была эквивалентна детскому саду для взрослых. Он не ошибся.

— Который час? — Потребовал я, бормоча дерьмо себе под нос о раздражающих мудаках, которым нравится совать нос в чужие дела.

Ухмылка Раэля стала шире.

Экзорцист пожал плечами. 

— В данный момент меня это не особо волнует.

Вытащив телефон из внутреннего кармана брюк, я нажал боковую кнопку, когда на экране появилось 1: 58 ночи. Почти два, и ничего не было неуместного или ненормального, никаких признаков русских придурков или Скорпионов. Никто не проснулся и вообще не слонялся без дела.

— Все спят, тупица, — объявил Раэль, как будто я этого еще не знал. — Сомневаюсь, что наш социальный работник выйдет сюда до рассвета.

— Ее зовут Тауни, — выдавливаю я сквозь стиснутые зубы.

— Тауни? Да? Разве не так зовут стриптизершу, которую Пазл трахнул на прошлой неделе?

Бросившись вперед, я повалил Раэля на землю, когда он разразился смехом. Не стоило даже бить его снова. Больному ублюдку нравилась боль, и он получал удовольствие от конфронтации.

Нахмурившись, я вскочил и показала ему средний палец.

— Что? Мне скучно, — заныл он.

Раэль и скука никогда не должны сочетаться в одном предложении.

— У меня начинает болеть голова.

Экс начал смеяться и не мог остановиться. 

— Черт. Мне нужно отлить. — Он прогуливался вокруг здания, беззаботно вытаскивая свой член.

Подняв руку, я провел ею по лицу. 

— Это пытка.

— Почему? Тауни тебя отшила?

— Нет, — проворчал я, пристально глядя на него. — Я говорю о тебе.

Раэль усмехнулся, а затем направился к своему байку, вытаскивая несколько банок пива из седельных сумок. 

— Нам нужно развлечься, мне уж точно.

— Почему это меня не удивляет?

— Потому что он сумасшедший, — объяснил Экс, присоединяясь к нам и забирая у Раэля одну из банок пива. — Мне всегда весело, когда он рядом.

Раэль поджал губы и издал чмокающий звук, прежде чем послать ему воздушный поцелуй.

— Я не переживу эту ночь, — пробормотал я, открывая банку и выпивая содержимое залпом.

— У меня есть еще, — предложил Раэль.

Я уже собирался ответить ему, когда заметил фары, приближающиеся в нашу сторону. 

— Черт. Уберите байки и спрячьтесь.

Мы не теряли времени даром и скрылись из виду до того, как черный Mercedes-Benz с тонированными стеклами въехал на парковку мотеля «Клоун». Из автомобиля вышли двое парней, одетых в черное. Они говорили вполголоса, указывая на второй этаж. Я уловил вспышку чего-то металлического на свету, зажатого в кулаке одного из них.

Пистолет.

Волосы у меня на затылке встали дыбом от дурного предчувствия, когда двое громил поднялись по лестнице, а затем остановились наверху. Один из них указал на комнату 214, когда я вышел из тени и приблизился снизу. Прислушиваясь к их разговору, я понял, что они говорили по-русски.

Ублюдки!

Раздался громкий хлопок, а затем я услышал что-то похожее на жуткий вопль. Суматоха заставила моего Жнеца всплыть на поверхность, и я взлетел по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз. Кто-то бежал в противоположном направлении по дорожке второго этажа, но меня беспокоила только Тауни. Кем бы он не был, он не представлял угрозы. Мой Жнец отмахнулся от него, когда я набросился на первого парня, быстро нанеся острый правый хук. Он тяжело упал и не двигался, без сознания.

Другой парень тер глаза и ругался по-русски. Я почувствовал запах перцового баллончика и понял, что она облила его им. Должно быть, это сработало, потому что он ни черта не видел. Я повернулся направо и заревел, как дикий зверь, когда увидел Тауни на земле. Должно быть, он ударил ее до того, как я добрался до верха лестницы. Перевернув ее на спину, я проверил пульс и почувствовал облегчение, когда обнаружил ровное биение в ее запястье.

— С ней все в порядке? — Спросил Экс, связывая запястья и лодыжки первого парня.

— Я надеюсь на это.

Второй парень попытался отбиться от Раэля, и тот усмехнулся, ударив его кулаком в живот. Потребовалось еще около двух заходов, чтобы этот идиот сдался. Раэль заклеил ему рот куском клейкой ленты и взвалил его на правое плечо.

— Собираюсь позвонить Гриму, — сообщил нам Экзорцист. — Я попрошу Тень пригнать клетку для этих русских ублюдков.

Раэль вздрогнул и свободной рукой погладил свой член. 

— Я собираюсь насладиться игрой в подвале сегодня вечером.

Экс одарил его свирепым взглядом. 

— Не начинай свое причудливое дерьмо прямо сейчас.

Игнорируя их обоих, я подхватил Тауни на руки. Когда я встал, я заметил другой автомобиль, направляющийся в нашу сторону со стороны шоссе 95. 

— У нас компания.

— Черт! — Выругалась Раэль, спеша вниз по лестнице, Экс последовал за ним.

Я был прямо за ними, едва успев вернуться в наше укрытие, прежде чем прибыла вторая машина. Крепче обняв Тауни, я перевел дух, преодолевая желание встать и противостоять вновь прибывшим. Мой Жнец хотел причинить кому-нибудь боль за то, что тот посмел причинить вред Тауни. Она была отмечена. Не нужно быть гением, чтобы понять, что Железная дорога черного рынка считала ее обузой, как я и опасался.

Все мое тело замерло, когда я слушал, как мужчины, которые вышли из машины, спорят друг с другом. Они указали на пустой мерседес и открытую дверь в комнату 214. Еще больше головорезов в темных костюмах. Ублюдки думали, что они запугивают своими гладкими машинами и дорогими нитками. Это ни хрена не значит. Не для меня.

Осмотрев местность, они, должно быть, решили, что оставаться здесь слишком рискованно. Именно тогда я заметил что-то знакомое в том, что один из парней говорил с другими на смеси ломаного русского и английского. Голос, который я не слышал семнадцать чертовых лет. Тот, который был знаком, но только потому, что память была так глубоко укоренена в ненависти и мести.

Узнаваемый голос человека, который забрал у меня все. Тот, кто похоронил меня заживо в ночь Хэллоуина, когда его люди прикоснулись к моей Тауни. Он оставил меня умирать, но никогда не ожидал, что я восстану снова, чтобы осуществить свой план безжалостной мести.

Сид Буллард. Мертвец.

8

Рейт

— Что, черт возьми, произошло? — Потребовал Грим, когда я протиснулся через дверь в общую комнату, игнорируя мое давление, поскольку беспокойство за Тауни имело приоритет.

Она должна была уже проснуться, но она все еще была без сознания. Осторожно я положил ее на мягкий кожаный диван и наклонился, мои пальцы осторожно ощупали ее затылок, когда я обнаружил шишку на ее черепе. Ублюдок, который ее ударил, собирается пожалеть, что он въехал в Неваду, когда я закончу с ним.

— Где два придурка из мотеля? — Зарычал я, едва различимым тоном.

— Внизу, — ответил Паззл, уставившись куда-то поверх моего плеча, как будто не хотел встречаться со мной взглядом. Он казался еще более странным, чем обычно, когда прочистил горло и кивнул головой в сторону зала.

Убрав прядь волос с лица Тауни, я откинулся назад, медленно поднимаясь на ноги. Поднялась суматоха, когда я услышал громкие голоса, а затем высокий, долговязый парень выскочил из-за угла, выглядя взбешенным и готовым надрать задницу.

— Что ты сделал с моей мамой, придурок!?

Моргая, я не мог пошевелиться, когда он бросился ко мне, ударяя руками в грудь. Застигнутый врасплох, я невольно отступил на шаг назад. Его пристальный взгляд встретился с моим, когда он усмехнулся, предполагая, что я был причиной, по которой она лежала на кожаном диване. Все мое тело замерло, когда я поднял руки и схватил его за плечи, чертовски боясь, что, если я отпущу, этот момент перестанет быть реальным.

Карие глаза смотрели в ответ, держа меня в плену, поскольку шок момента отказывался проходить. Карие глаза. Прямо как у моего отца и дедушки. Карие глаза, такие же, как у меня.

Просто. Блядь. Мои глаза.

Я вздрогнул, моя грудь быстро поднималась и опускалась, а сердце выбивало ритм, который был слишком быстрым, чтобы быть нормальным. Одна рука скользнула вверх, чтобы обхватить его затылок, и я, наконец, сделал неглубокий вдох, надеясь, черт возьми, что не потеряю сознание.

— Как тебя зовут, малыш?

Он усмехнулся. 

— Ты причинил боль моей маме?

— Нет, — честно ответил я.

— Зейн, — выпалил он с настроем.

Зейн. Моего сына зовут Зейн.

Этот момент был чертовски сюрреалистичным. Я не знал, что сказать или сделать. Ничто не подготовило меня к такому откровению. Тауни не проснулась. Не было никакого способа узнать, что она рассказала ему о его отце.

Знал ли он о моем существовании? Радовался ли я, узнав, что она беременна? Говорила ли она ему, что я хотел и любил его с того момента, как узнал, что он был зачат? Черт. У меня внутри все сжалось, и я с трудом сглотнул. Я был отцом и даже не знал об этом. Часть меня была опустошена этим знанием. Я пропустил каждый момент его жизни, и у меня даже не было выбора принять в ней участие.

Как, черт возьми, я скажу Зейну правду?

Мой жадный взгляд блуждал по нему, и я был уверен, что это было чертовски жутко, но я ничего не мог с этим поделать. Он был моим чертовым клоном. Выглядел точно так же, как я, когда был молодым. Те же темные волосы и широкие плечи. Та же ямочка на щеке. Рост и телосложение. Парню около шестнадцати лет. У меня еще даже не было лобка на подбородке. Я чуть не рассмеялся над этой мыслью, пока не понял, что был с Тауни семнадцать лет назад на Хэллоуин, что означало, что ему, вероятно, шестнадцать. Одна ночь, это все, что мы провели вместе, и от нашей общей любви родился мой сын. Создано нечто прекрасное, несмотря на последующее уродство.

Зейн уставился на меня, как на какого-то психа.

Черт возьми. Первая встреча с сыном, и я все испортил.

— С твоей мамой все будет в порядке. Я обещаю.

Его брови нахмурились, и это было похоже на то, как если бы он смотрел в гребаное зеркало. Единственная разница заключалась в том, что я был старше, с бородой и длинными волосами. Не говоря уже обо всех татуировках.

— Те парни в мотеле причинили ей боль? — Спросил он, вырвавшись из моих объятий и подбежав к ней, садясь на край дивана, беря ее за руку и сжимая ее.

Мое сердце странно екнуло, когда я наблюдал за ними двумя. Что-то щелкнуло в моем мозгу, и я понял, что убью нахуй любого, кто когда-либо пытался причинить им вред. Тауни и Зейн были моими, чтобы защищать. Не имело значения, по какой причине мы расстались семнадцать лет назад. Я найду способ заставить это работать.

Теперь, когда они были у меня так близко, я ни за что не позволил бы своей семье покинуть Перекресток. Нет, пока каждый враг за этими воротами не будет уничтожен. Я не могу потерять Тауни дважды. Ни хрена подобного. И теперь у меня есть и Зейн, наш сын.

— Где Патриот? — Спросил я, поворачиваясь к президенту, который смотрел на меня проницательным взглядом. Он никогда не пропускал важного дерьма. Вот почему Грим был президентом клуба и первым Жнецом.

— Мы найдем его, — тихо ответил он, поворачиваясь к Пазлу. — Вперед.

Пазл кивнул и зашагал прочь, а я проигнорировал, как тихо стало в комнате. Три часа ночи, и каждый из моих братьев не спал. Раэль и Экзорцист были в подвале внизу. Я не видел Мамонта и решил, что он присоединился к ним.

Боди, Лаки, Ганнибал и Диабло ни хрена не говорили. Ганнибал щелкал своей чертовой зажигалкой, открывая и закрывая ее, не обращая внимания на шум, когда он взгромоздился на табурет у бара. Боди и Лаки приостановили игру в бильярд, осматривая комнату и ее странную атмосферу. Диабло давным-давно изо всех сил колотил по бонгу, достаточно высоко, чтобы запустить чертова воздушного змея, но, похоже, он этого не замечал. Даже Ксенон пялился на меня, засунув руки в карманы, и выглядел неловко без каких-либо своих технических устройств.

— Первая комната для гостей открыта, — объявил Грим. Посмотрев на остальных, он указал на зал. — Церковь в полдень. Немного поспите. Я разозлюсь, если кто-нибудь опоздает.

Боди и Лаки поспешили вернуться к своим беременным старушкам, когда Диабло взял бонг и, прихватив его с собой, с хихиканьем вышел из зала. Мудак. Ганнибал наконец сунул зажигалку в один из карманов своей куртки. 

— Забавная штука судьба. Есть способ показать себя с быстрым пинком под зад.

Грим ухмыльнулся, когда Ганнибал соскользнул с табурета и направился в свою комнату, слегка покачиваясь по пути. От моего внимания не ускользнуло, что самой красивой комнатой для гостей, которая у нас была, была та, которую он предложил Тауни и Зейну. Также оказалось, что это всего в трех дверях от моей собственной.

Патриот завернул за угол с Пазлом. 

— Я здесь для тебя, Рейт.

Эти три слова значили больше, чем я мог бы передать. 

— Спасибо.

— Нет проблем, брат. Давай перенесем ее в комнату для гостей.

Подойдя к Зейну, я заметил остекленевший взгляд его глаз и темные круги под ними. Малыш был измотан и боролся с усталостью, потому что не хотел спать, пока не узнает, все ли в порядке с его матерью. Ему не нужно было произносить эти слова, чтобы я понял. Язык его тела был достаточным доказательством. Наклонившись, чтобы защитить ее от вреда, он уставился на меня, когда я сел напротив него.

— Зейн, у нас есть комната, в которой ты можешь остановиться. Я отнесу твою маму, а Патриот осмотрит ее.

Он подозрительно сузил глаза. 

— Вы врач или что-то в этом роде?

— Морской пехотинец. Я обработал много ран. Намного хуже, чем у твоей мамы, и это был только первый год после учебного лагеря. У меня большой опыт, и я знаю, что делаю.

Этого, должно быть, было достаточно, чтобы убедить Зейна. Его плечи немного расслабились, когда он отошел в сторону. Я поднял его мать и прижал ее к груди, следуя за Патриотом по коридору. Зейн был рядом, и, хотя он не сказал ни слова, я чувствовал его враждебность. Может быть, он не верил, что я не виноват в ее травмах.

Как только мы вошли в комнату для гостей, я осторожно положил Тауни на матрас, не желая отпускать ее, пока не убедился, что с ней все будет в порядке.

— Эй, — объявил он, когда Патриот начал свой осмотр. — Как они тебя называют?

— Рейт, — ответил я, уделяя ему все свое внимание.

— Хорошо. Значит вы можете исчезнуть. Здесь не нужен никто, кроме Патриота, со мной и моей мамой.

Как бы мне не нравилось его отношение, я не мог винить его за то, что он чувствовал себя подавленным и защищал Тауни.

— Я понял, парень. Я проверю вас обоих утром.

Я едва выдавил из себя эти слова и добрался до двери, прежде чем он захлопнул чертову штуковину у меня перед носом.

Раздраженный, я спустился по лестнице в подвал свирепо глядя на двух ублюдков, разоблаченных и готовых к расправе. Раэль связал их нейлоновой веревкой, как пару поросят, и, казалось, наслаждался тем фактом, что двое громил были голыми, как в день их рождения. Взрослые мужчины с их вялыми членами, просто висящими там, уязвимые, поставленные в неудобное положение, и в этом был смысл.

Мамонт, наш вице-президент, стоял там, как вышибала, который всю свою жизнь употреблял тяжелые стероиды. Он этого не делал. Он питался кукурузой и родился в Огайо, он просто родился большим и мускулистым. Ростом почти в шесть с половиной футов, Мамонт возвышался над большинством мужчин. Его плечи были такими широкими, что он поворачивался боком, чтобы входить и выходить через двери Перекрестка, и мы сделали их более просторными, когда Грим занял это место.

Экзорцист пил пиво и ждал вестей от Раэля, прислонившись к стене и скрестив ноги в лодыжках. Честно говоря, я был уверен, что он упадет без поддержки. Его налитые кровью глаза доказывали, что он был вхлам. Я не сказал ни хрена, потому что Экзорцист мог справиться со своей выпивкой и травкой. Не мое дело было отчитывать его. Для этого ему надо заполучить старушку.

Не то, чтобы он когда-либо хотел.

Поскольку Раэль был сержантом, а я, наконец, был здесь, Мамонт одобрительно кивнул ему, чтобы начать. Первый парень пожаловался на перцовый баллончик в его глазах и на то, как они горели, как будто нам всем было не похуй. Мы на это не отреагировали. Подойдя к металлическому столу, к которому он был пристегнут, я наклонился близко к его уху. 

— Ты тот, кто ударил мою женщину?

Все его тело тряслось, когда он тряс головой, брызгая слюной, борясь со своими ограничителями. 

— Нет!

— Я тебе не верю, — спокойно ответил я, подняв подбородок и поймав злобную улыбку Раэля.

Его Жнец уже вышел и был готов к игре. В его руке была зубная бормашина, и я усмехнулся, зная, что это один из его любимых инструментов.

— Отвали!

Это было глупо сказано. Вывести нас из себя было равносильно размахиванию красным флагом перед быком. Будьте готовы к ярости, потому что это приближалось. Наши Жнецы ни у кого не брали дерьма, особенно у какого-нибудь ублюдка почти мертвеца.

По крайней мере, этот мог прилично говорить по-английски по сравнению с другими русскими придурками, которых мы встречали в прошлом. Его акцент был не таким сильным, но и не настолько, чтобы скрыть его принадлежность к железной дороге черного рынка.

— Неправильный ответ, — объявил Мамонт с мрачным смехом.

Раэль приблизился к коленной чашечке парня и включил дрель, надавливая в центр, пока наш заключенный выл, дергая за веревки и крича на нас по-русски. Когда сверло затихло, все еще застряв в коленной чашечке ублюдка, я наклонился к слепому придурку. 

— Ты ударил мою женщину? — Спросил я снова, мои слова были четкими и ровными.

— Нет! — Вопил он, колотя кулаками по столу.

— Я верю ему, — ответил Раэль, глядя в мою сторону. — Он не лжет.

Мы с Мамонтом оба кивнули. Мы знали, что Жнец Раэля может чувствовать обман и ложь. Это был один из его многочисленных талантов.

— Тогда мы пока двигаемся дальше, — объявил я, поймав ухмылку Экзорциста.

Раэль выдернул дрель и установил ее рядом с ногой парня, не обращая внимания на кровь, вытекающую из раны. 

— Он истечет кровью, но у нас есть время.

Да, достаточно времени, прежде чем мы отправим их души в ад. Люциферу понравятся эти вкусные угощения. Частью нашего контракта с этим мошенником было отдавать дьяволу души. Мы забирали самые злые, развратные и жестокие из них, которые могли найти. Не повредило и то, что среди их числа были наши враги. Любого, кто причинил вред клубу, постигла та же участь.

Другого русского Мамонт стащил со стола и сковал за запястья и лодыжки цепями, закованными в металлические наручники, намеренно оставленные зазубренными и острыми на его коже. Кожа мгновенно начала разрезаться, когда Мамонт уставился в глаза нашей жертве. Когда мы брали пленных, наши Жнецы требовали крови и резни, и сегодняшняя ночь не будет исключением.

Холодные голубые глаза смотрели в ответ. Рот русского сжался в тонкую, мрачную линию, поскольку он отказывался говорить, кричать, умолять или произнести хоть слово. Черт возьми, это было самое веселое. Раэль, должно быть, подумал то же самое, потому что он застонал, поправляя свой член. 

— Мне нужно, чтобы мой член отсосали, как только моя старушка вернется домой.

Экс покачал головой.

Губы Мамонта дернулись, как будто он не мог скрыть свой юмор. 

— Это чертовски отвратительно, что это дерьмо тебя заводит.

— Ты и половины не знаешь, — ответил Раэль с дрожью.

— Ты ударил мою женщину? — Спросила я, придвигаясь ближе, чтобы встать перед ним, всего в двух футах, между нами.

Ничего.

— Я собираюсь насладиться этим, когда ты наконец закричишь.

Он физически не отреагировал, но было что-то мерзкое и злобное в том, как он не прерывал зрительный контакт. Как будто он подбивал нас на худшее и был уверен, что он не сломается. Если бы он имел дело с обычными людьми, это могло бы иметь место, но не с нами. Жнецы были демонами. Нам нравилось играть в злые игры.

Резко развернувшись, я целеустремленно зашагал к скамейке в дальнем конце подвала. Наше подземелье было идеальным местом, чтобы заставить русского сотрудничать. Взяв один из охотничьих ножей Раэля из его запасов уникального оружия, я подошел обратно, схватив его за челюсть. Не говоря ни слова, я полоснул по обеим сторонам его рта, пока кровь капала из свежей раны, тихо скользя маленькими змейками вниз по его туловищу.

— Твой рот открыт достаточно широко, чтобы ответить сейчас, — объявил я со спокойным безразличием. — Ты ударил мою женщину?

Идиот на столе начал кричать громче, умоляя о помощи. Раэль поднял руку и ударил его так сильно, что я услышал, как что-то хрустнуло. Вероятно, челюсть идиота. После этого он заткнулся, возможно потому, что не мог говорить.

— У меня от него болит голова, а я люблю спокойно работать, — пробормотала Раэль.

Русский с изрезанным лицом продолжал смотреть, не говоря ни слова.

— У нас все еще есть те огненные муравьи? — Спросил я, глядя на Раэля.

Я не был уверен, как, черт возьми, он их раздобыл, но в почве была целая колония мерзких насекомых, которых он держал в качестве гребаных домашних животных.

— Ага. — Он сверкнул зловещей ухмылкой. — Это будет весело.

Раэль исчез в комнате напротив, шурша контейнерами и хламом. Потом появился снова с банкой меда и контейнером с муравьями.

— Знаешь, что в этом классного? — Спросил он небрежно.

Мамонт пожал плечами.

Экс допил свое пиво и закурил. 

— Я предполагаю, что это из-за того, что они любят сладости, мясо и масло.

— Да. Компоненты человеческого тела, — согласился Раэль.

Черт. Этого было достаточно для меня, чтобы сохранять дистанцию.

— И они жалят, — добавил я.

— Это тоже порочный яд. — Раэль выглядел таким чертовски счастливым, что можно было подумать, что он только что трахнулся.

Когда он приблизился к русскому, я отступил назад и дал ему достаточно места. Раэль открыл мед и полил им нашу добычу, посмеиваясь, когда русский извивался, борясь со своими оковами. Он по-прежнему не произнес ни слова.

Как только мед был закрыт, Раэль открыл крышку на своем контейнере и выпустил муравьев на нашего пленника, осторожно, чтобы ни один из них не упал на пол. Казалось, они набросились на кровь, мед и обнаженную плоть, как на пиршество. Русский брыкался и извивался, но цепи были достаточно натянуты, чтобы он не мог спастись от огненных муравьев или их безжалостных укусов.

Через несколько минут его рот открылся, и он начал кричать, проклинать и угрожать нам всеми возможными способами. По мере того, как тянулись минуты, на его коже появлялись красные рубцы. Его тело сильно тряслось, но муравьев это не беспокоило.

— Как, черт возьми, они питаются этим еще и жалят? — Спросил я, очарованный, несмотря на мое нетерпение ответов.

— Ну, — ответил Раэль, почесывая усы, — я кормлю их кровью и медом, медвяной росой и другими насекомыми. Я думаю, у них появился вкус к этому.

Черт возьми.

— Напомни мне не злить тебя, — невозмутимо произнес Мамонт.

Закончив с ожиданием, я вернулся к русскому. 

— Ты ударил мою женщину?

— Да.

Он собирается умереть, но, по крайней мере, мы к чему-то приблизились.

— Кто заказал убийство Тауни Бейкер?

— Сергей.

Резников. В этом нет ничего удивительного. 

— Есть ли у него партнер? Парень по имени Сид Буллард?

Мамонт нахмурился, и я знал, что ему не понравилось, что я не посвятил его в суть.

— Да. Он близок к Сергею. Боевые приятели.

Фыркнув, я нашел эту информацию забавной. 

— Где они?

— Я не могу сказать.

— Почему бы и нет?

— Я уже мертвый человек. Больше я ничего не скажу.

Раэль хрустнул костяшками пальцев. 

— Насчет этого ты ошибаешься.

Мои руки сжались в кулаки, когда пришло подтверждение того, что Сид жив и находится в Неваде. Мой враг.

Забавное ощущение пронеслось по моим предплечьям, вверх и через плечи, а затем в шею. По моей коже пробежали электрические разряды, и я посмотрел вниз, с недоверием наблюдая, как мои руки исчезли. Буквально, они полностью стали невидимыми. Ошеломленный, я скрестил руки на груди, отступая от заключенного.

Что, черт возьми, только что произошло?

Я схожу с ума?

— Ты в порядке? — Спросил Экс, когда беспокойство отразилось на его лице.

— Я получил все, что мне нужно было знать. Делайте с ним, что хотите.

Раэль моргнул. 

— Ты не хочешь остаться до конца?

— Нет, — прорычал я, срываясь с места и побежав вверх по лестнице, чуть не столкнувшись с Найлой.

— Привет, Рейт. Раэль там, внизу?

Должно быть, она закончила свою смену в отделении неотложной помощи.

— Да. Он задержится ненадолго.

Найла кивнула.

— Могу я попросить об одолжении?

Она склонила голову набок, обдумывая, что мне нужно. 

— Конечно.

— У меня есть два особых человека в первой гостевой комнате. Они мои, понимаешь меня?

— Да.

— Тауни и ее сын в опасности. Мы привели их сюда для защиты. — Я надеялся, что они уже отдыхают. — Не могла бы ты присмотреть за ними? У нее ужасная шишка на голове. Патриот уже там, а мне нужно идти.

— Нет проблем.

Найла последовала за мной в комнату, и я подергал ручку, обнаружив, что она не заперта. Патриот дремал в кожаном кресле. Он оживился, когда мы вошли.

— Они оба сейчас спят, — прошептал он. — Тауни нужен отдых, но с ней все должно быть в порядке. Не буду знать наверняка, пока она не проснется.

Я подошел к кровати и уставился на двух людей в этом мире, которых я хотел видеть рядом с собой. Мое сердце снова странно заколотилось, когда я прерывисто вздохнул. Я почти забыл о своих руках и заметил, что они выглядят нормально, никаких проблем с невидимостью.

— Зейн и его мать останутся здесь столько, сколько захотят. Пожалуйста, позаботьтесь о моей женщине и моем сыне. Я предоставлю все, что им нужно.

Глаза Найлы стали такими круглыми, что я подумал, они выскочат из орбит. 

— Конечно, Рейт. Я встретила ее, когда она привезла Еву. Я не против остаться с ней, пока она не проснется.

Черт. Я забыл об этом. В моей голове была повсюду неразбериха.

— Я понял, брат. — Патриот похлопал меня по плечу. — Я уже говорил тебе, что прикрываю твою спину.

Кивнув, я тяжело сглотнул и вышел из комнаты, поражаясь тому факту, что мое сердце билось так, словно я уронил его на кровать с Зейном и Тауни. Когда я добрался до своей комнаты, я разделся и положил свой жилет на ближайший стул. Мне захотелось отлить, и я направился в ванную, позаботившись о делах, прежде чем включить раковину и вымыть руки. Я плеснул прохладной водой на лицо и поднял голову, глядя в зеркало, как делал много раз в прошлом.

Только это было ненормально. Вовсе нет. Потому что меня не было в этом чертовом отражении. Я был чертовски невидим. Ничего. Призрак. Просто Призрак.

Даже не гребаный мужчина.

И это было не в первый раз.

— Черт, — выругался я, оборачиваясь. — Однажды я собираюсь, блядь, исчезнуть и никогда не возвращаться.

Мрачный смешок сорвался с моих губ, но это было совсем не смешно.

9

Тауни

Когда я открыла глаза, я была настолько дезориентирована, что потребовалась минута, чтобы сосредоточиться. У меня разболелась голова, и я поморщилась, подняв руку, чтобы прижать ее к задней части черепа. Большая, выступающая шишка доказала, что прошлой ночью мне не снились сны или парни, которые появились в мотеле. Остаток ночи прошел как в тумане, и я пропустила, как оказался в этой комнате. Где, черт возьми, мы находимся?

Повернувшись на бок, я обнаружила, что Зейн спит рядом со мной. Его темные волосы в беспорядке упали на лоб. Темные ресницы касались его щек, как намек на улыбку, тронувшую уголки его губ. Было легко забыть, что ему было почти шестнадцать. Его лицо казалось моложе, когда расслаблялось. Невинность и молодость, которые ускользали с возрастом.

Я подавила стон, когда медленно села, осматривая комнату.

— Привет, Тауни, — прошептал женский голос.

Вздрогнув, я ахнула, резко повернувшись налево, и с удивлением обнаружила Найлу, развалившуюся в кожаном кресле. 

— Я в Перекрестке?

— Так и есть, — подтвердила она. — Рейт попросил меня остаться с тобой.

— Рейт?

— Тот, с бородой и красивыми карими глазами.

Нахмурившись, я не могла вспомнить, о ком она говорит, если только она не встретила сварливого байкера, который ушел вчера, когда я привезла Еву. 

— Ладно. Зачем ему это делать?

Найла пожала плечами. 

— Почему бы ему не захотеть убедиться, что ты в безопасности?  И твой сын тоже.

В висках у меня стучало, когда я откинулась на матрас. 

— Я не могу думать. Моя голова убивает меня.

— Я возьму немного воды и обезболивающих. Ты еще не проголодалась?

— Нет, но Зейн придет в себя, как только проснется.

— Уже почти час дня, но я могу принести еды на завтрак, если хочешь. Это не проблема.

— Боже. Как мы могли так долго спать? — Спросила я, протягивая руку, чтобы потрясти Зейна за плечо.

— Пусть он спит. Он не спал большую часть ночи, присматривая за тобой, пока не отключился на рассвете.

— Он самый лучший сын, — прошептала я, опуская руку.

— Я в этом не сомневаюсь. Зейн милашка. Мы немного поговорили прошлой ночью. Он очень заботится о тебе.

— Найла?

— Да, детка?

— Кто этот парень Рейт? Почему мне кажется, что я его знаю?

Возможно, было глупо задавать ей этот вопрос, но она улыбнулась, подняв плечи и склонив голову набок, не сказав ни слова. 

— Спроси его, когда он выйдет из церкви.

— Церковь?

— Все узнаешь достаточно скоро. Дай мне несколько минут, и я вернусь с подносом.

Найла пересекла комнату и вышла, подмигнув, закрыв дверь с легким щелчком. Я не знала, что делать с ее ответами. Как только моя голова перестанет вбивать гвозди в мой череп, я найду Грима и потребую правды.

— Это так вкусно, — объявил Зейн с удовлетворенным стоном. — Лучший сэндвич с чизкейком, который я пробовал за всю свою жизнь.

Это был его второй сэндвич, и он был после картофельных чипсов, нарезанного яблока и пончика.

— Это довольно вкусно, — согласилась я, ковыряясь в своем и чувствуя легкую тошноту из-за головной боли. Даже Тайленол не сильно помог. — Мне следовало попросить куриный суп с лапшой.

— Я пойду попрошу об этом, — ответил он, вскакивая, прежде чем я смогла возразить. — Я сейчас вернусь.

Я чуть было не окликнула его и не сказала, чтобы он забыл об этом, но поняла, что он беспокоился и хотел позаботиться обо мне. Как я могу сказать "нет"?

Зейн вернулся минут через десять, но, похоже, был не один. Дверь открылась, и он вошел с другим подносом. Его спина была напряжена, когда он подошел и поставил поднос на стол передо мной. 

— Рейт потребовал, чтобы я впустил его, чтобы проверить, как ты.

Рейт, который на самом деле был вчерашним сварливым байкером, неловко прочистил горло. 

— Я не хотел причинять вам неудобства. Просто хотел убедиться, что вам обоим удобно и вам ничего не нужно.

Зейн покачал головой, явно не веря ни единому слову, сказанному Рейтом. 

— Моя мама пытается что-нибудь съесть и отдохнуть.

— Я вижу это, — осторожно ответил Рейт. — Продолжай, Тауни. Я не тороплюсь.

Я сняла крышку с подноса и обнаружила накрытую миску с обжигающе горячим супом и ломоть хрустящего хлеба. Бульон изумительно пах и стал еще вкуснее, как только я сняла крышку и начала потягивать горячую жидкость. Мой желудок успокоился, и я улыбнулась Зейну, испытывая облегчение от того, что моя головная боль начала утихать. Этот суп был именно тем, что мне было нужно.

— Ты выглядишь менее бледной, — заметил он. — Чувствуешь себя лучше?

— Теперь да. Головная боль больше не стучит молотками в затылок.

Мой сын кивнул, доедая остатки своей еды. Он отодвинул свою тарелку, а затем скрестил руки на груди, многозначительно глядя на Рейта. У меня не было времени задуматься, о чем это было, когда я повернулась к байкеру.

— Я не понимаю, почему ты здесь, — призналась я.

— Я тоже, — добавил Зейн.

Рейт поднял одну из своих рук и нервным жестом потер заднюю часть шеи. 

— Я бы предпочел, чтобы мы сначала поговорили наедине.

Одни? 

— Почему? Это sus! — Воскликнула я — позаимствовав сленг у сына.

— Это так мило, — согласился он, кивнув головой в сторону Рейта.

— Sus?

— Это означает "подозрительно". То, как ты ведешь себя с того момента, как я встретил тебя, — обвинил Зейн.

Должно быть, я что-то пропустила, потому что понятия не имела, что это значит.

Раздался стук в дверь, а затем Найла открыла ее, просунув голову внутрь. 

— У меня есть свежее печенье из духовки, и кому-то нужно проверить, хорошее ли оно на вкус. — Она улыбалась Зейну, шевеля бровями.

— Вы не можете подкупить меня печеньем, — ответил он, возмущенно вздернув подбородок.

— Как насчет дополнительной шоколадной крошки и стакана молока? Я разрешу тебе забрать некоторые из них обратно в комнату.

Мой сын посмотрел в мою сторону, и я видела, что он испытывал искушение. Конечно, он был подростком, а не маленьким мальчиком, но он все еще любил печенье, особенно прямо из духовки.

— Со мной все будет в порядке. Рейт не причинит мне вреда.

Зейн встал, расправив плечи и уставившись сверху вниз на Рейта, который присел на край кожаного кресла. 

— Если ты сделаешь что-нибудь, из-за чего я пожалею об этом, я выслежу тебя. У меня есть нож, и я не боюсь им пользоваться.

— Зейн, — ахнула я, удивленная услышать такое.

— Все в порядке, Тауни. Я понимаю, о чем он говорит. — Рейт повернулся к Зейну. — Даю тебе слово. Я знаю, что это может сейчас мало что значить для тебя, но байкеры живут по кодексу, и мое слово обязательно. Я не трону и волоска на ее голове и никоим образом не расстрою твою маму.

— Не заставляй меня пожалеть об этом, потому что я не буду сожалеть о том, что я с тобой сделаю. Зейн протопал к двери, а затем оглянулся через плечо. 

— Закричи, и я прибегу.

— Я уверена, что в этом не будет необходимости.

Коротко кивнув, он последовал за Найлой и оставил меня наедине с байкером.

— Ты знаешь, он хороший сын.

— Конечно, да, — ответила я, складывая руки на столе, когда мы смотрели друг на друга. — О чем ты хотел поговорить, чего не должен слышать мой сын? Это из-за парней, которые напали на нас прошлой ночью?

— И да, и нет.

— Ну, и что это значит?

— И то, и другое, — проворчал он, вздыхая. — Послушай, я не знаю, как все это сказать. Я здесь заблудился.

— О чем речь?

В словах Рейта не было никакого смысла.

— О том, кто я такой и, — он сделал паузу и неловко встал, — о том, кто Зейн для меня.

— Для тебя? — Спросила я, сбитая с толку, поднимаясь на ноги вместе с ним. — Я не понимаю. О чем ты говоришь?

— Это то, что мне нужно знать.

— Что именно? — Раздраженная, я не понимала, почему он говорил все эти вещи. — Кто ты?

— Мужчина из твоего прошлого.

У меня кровь застыла в жилах от этой фразы. Мое прошлое? Я бы запомнила кого-нибудь такого же грубого и дикого, как байкер передо мной. Был ли он одним из парней, которые напали на нас с Джаспером семнадцать лет назад?

Сделав шаг назад, я отползла от него, когда он приблизился, прижимая меня спиной к стене. 

— Не подходи ближе, или я закричу.

— Тауни Бейкер, — вздохнул он, — я знаю тебя лучше, чем ты сама себя знаешь. Или я узнал это в ту ночь Хэллоуина, когда ты подарила мне свою девственность.

У меня отвисла челюсть, и я покачала головой. 

— Это невозможно. Это жестокая шутка. Джаспер умер семнадцать лет назад в ночь Хэллоуина. Я знаю, потому что я была там! — Кричала я, моя грудь вздымалась, поскольку я отказывалась верить, что прожила все эти годы без него без причины.

— Я жив, — возразил он. — Я Джаспер Корнелл. Я занимался с тобой любовью на заднем сиденье своего грузовика, и я собирался сделать предложение шесть недель спустя, когда у меня было бы достаточно денег, чтобы купить тебе обручальное кольцо.

— Нет! — Закричала я, закрывая уши. — Это не ты!

— Это я, Тауни. Я был похоронен заживо, иначе я бы спас тебя от Сида и его банды.

— Нет, — зарыдала я, падая на колени, когда в груди стало тесно, а перед глазами заплясали звезды. — О, Боже.

— Я могу доказать это тебе, — бросил он вызов. — Пойдем со мной.

10

Рейт

— Пойдем со мной, — умолял я, надеясь, что она будет доверять мне достаточно, чтобы подтвердить мою личность.

— Мой Джаспер мертв, — повторила она, ее взгляд был устремлен в далекое место, похороненное глубоко в прошлом.

— Тауни. — Я поднял ее с пола, где она рухнула всего несколько секунд назад, когда до меня начал доходить шок от правды. Не теряя больше ни минуты, я направился прямо в ванную, закрыв за собой дверь и заперев ее. Я не хотел, чтобы кто-нибудь нам помешал.

Возможно, было бы проще показать ей мои водительские права, но я думаю, она продолжала бы сомневаться в моих словах. Это был единственный известный мне способ убедить ее в правде. Она была полностью укомплектована, так как это была гостевая ванная комната, и я нашел крем для бритья, новую бритву и острые ножницы.

Тауни не пошевелилась, когда я начал подстригать волосы и проделывать всю эту ужасную работу, но я был полон решимости привести в порядок свой внешний вид настолько, чтобы она больше не могла мне отказывать и сомневаться. Когда я был достаточно удовлетворен, я бросил ножницы и наполнил раковину, начав мучительный процесс удаления бороды.

Черт. Это было болезненно. Я выращивал эту чертову штуку по меньшей мере десять лет, и я не с нетерпением ждал реакции своих братьев. Раэль и Экзорцист неделями достанут меня дерьмом. Тауни была единственной причиной, по которой я когда-либо рассматривал возможность расстаться со всем этим. Надеюсь, она не захочет, чтобы я долго оставался гладко выбритым. Я поморщился от бритвы, а затем смирился, решительно поскреб по челюсти. Я продолжал идти, игнорируя несколько ошибок, которые я получил по пути. Закончив, я побрызгался лосьоном после бритья и повернулся в ее сторону, слегка улыбнувшись.

Я не понимал, что она спокойно наблюдала за процессом от начала до конца. Когда я повернулся к ней, она стояла на дрожащих ногах, ее руки поднялись ко рту, когда она покачала головой, а затем начала плакать. Сначала тихо, а затем слезы усилились, и ее грудь вздымалась, когда она начала рыдать.

Я не знал, что делать. 

Она была расстроена? Разочарована? Опустошена?

— Тауни?

— Джаспер, — причитала она, бросаясь ко мне, когда неверие исчезло.

Мои руки без колебаний обвились вокруг нее, как будто они помнили, каково это прижимать ее к себе. Наши тела прижимались друг к другу без единого дюйма пространства, между нами. Ее лосьон с кокосовым ароматом и шампунь со сладким медом наполнили мои чувства.

Дома.

Эта мысль была единственной, которая достигла согласованности. Моя малышка была здесь, и я ни за что не хотел снова ее отпускать. 

— Тауни, я блядь так сильно скучал по тебе.

— Не больше, чем я скучала по тебе, — всхлипнула она, икнув.

Опустив голову, я запечатлел ее губы в нежнейшем из поцелуев, прижимаясь своим ртом к ее рту со сдержанной страстью, которая испытала всю мою силу и волю. Часть меня хотела отнести ее в ту комнату и уложить на кровать. Мне нужно было заняться с ней любовью, убедить ее, что она никогда не покидала моего сердца. Прошло семнадцать лет, а я все еще реагировал на нее так же, как в ту ночь Хэллоуина. Похоть и желание, смешанные с яростью, когда я думал обо всем том времени, которое мы потеряли.

Большими пальцами я смахнул слезы с ее щек и сверкнул улыбкой. 

— Я никогда тебя не забывал.

Ее пальцы поднялись и коснулись моего лица. 

— У тебя такая же ямочка. — Она шмыгнула носом, а затем вздохнула. — Зейн твой сын, Джаспер.

— Он мой. У меня есть сын, — восхитился я, позволяя правде, наконец, осознано добраться до меня. Прошлой ночью я хотел верить в это больше, чем узнать, что это правда.

— Он твой. Я была так счастлива, когда узнала, что беременна. — Ее улыбка прояснилась на несколько секунд, а затем исчезла. — Я не хотела растить его одна. Я хотела, чтобы ты был рядом, — призналась она, ее голос дрогнул, когда слезы возобновились, а плечи затряслись.

Ванная была не тем местом, чтобы обсуждать что-то настолько важное. Я повел Тауни в спальню. Она опустилась на матрас, когда я опустился на колени рядом с ней. Мне хотелось задать так много вопросов о той ночи, но я не знал, с чего начать.

Хэллоуин был моим любимым праздником, пока Сид и его банда не испортили его. Я бы все отдал, чтобы вернуться в ту ночь и сделать это снова . . .

— Ты это слышал? — Спросила Тауни, плотнее прижимая одеяло к груди.

— Да. Одевайся, — приказал я, быстро поцеловав ее в губы. Громкий грузовик, ревущий металлической музыкой, направлялся в нашу сторону, и я не хотел, чтобы нас обоих застукали буквально со спущенными штанами.

Тауни сунула ноги в джинсы, пытаясь найти свой лифчик. Мы оба рассмеялись, когда я передал его и сверкнул дерзкой ухмылкой.

— Разве плохо, что я хочу, чтобы мы все еще были голыми?

Она шлепнула меня по руке и покачала головой, длинные волосы взметнулись, когда она возилась с застежками и, наконец, застегнула шелковистый материал. Тауни поспешно накинула свою футболку, пока я хватал свою одежду и ботинки, чуть не упав, когда одевался. Мы оба были полностью одеты и натягивали обувь, когда грузовик, который я заметил, остановился в нескольких футах от нас. Яркие фары смотрели в нашу сторону, и мы были ослеплены, когда включился дальний свет.

— Какого хрена? — Кричал я, раздраженный тем, что кто-то морочит нам голову. — Чего ты хочешь?

Прикрывая глаза от яркого света, я не понимал, что происходит, пока не стало слишком поздно.

Выстрелы прогремели на земле перед моим грузовиком, и я потянулся к Тауни, притягивая ее ближе.

— Эй, мы не хотим никаких проблем. У меня не так много денег, если это то, что вам нужно, то вы можете взять мой кошелек. Просто оставьте нас в покое.

Еще один выстрел попал в заднее колесо моего грузовика, и я выругался. Никто не ответил, так как двигатель другого грузовика взревел, автомобиль раскачивался взад-вперед, как будто кто-то готовил двигатель к гонке. Только деваться было некуда. Мы припарковались на вершине холма, откуда открывался вид на остальной город и все огни. Здесь, в горах Сьерра-Невада, смотреть было особо не на что, кроме звезд.

Вот почему я привел Тауни сюда сегодня вечером. Я хотел, чтобы ее первый раз был особенным. Под звездами я сделал ее своей, и мое сердце наполнилось любовью.

Пока я не понял, что что-то в этой ночи было не так.

— Вылезай из грузовика, — приказал низкий голос.

Я не хотел слушать. В тот момент, когда мы вышли, не было преграды между их поднятой двойной кабиной и моим маленьким Ford Ranger. Это было плохо.

Тауни сжала мою руку, и я сжал ее в ответ. 

— Все будет хорошо, — пообещал я. — Я не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

Моргнув, я отогнал прошлое и последовавшую за ним ложь. Я ни от чего не смог защитить Тауни.

— Мне так жаль, — прошептал я, качая головой. — Я не помню всего, что произошло той ночью, но я знаю, что оставил тебя наедине с этими животными. Сможешь ли ты когда-нибудь простить меня?

— Джаспер, я…

Ее слова были прерваны, когда Зейн открыл дверь и ворвался внутрь, толкая меня в грудь, когда я встал, подняв руки.

— Что ты сказал моей маме? Она плачет!

— Я знаю, приятель, и мне жаль.

— Ты обещал! — Крикнул он, его лицо покраснело от гнева.

— Позволь мне объяснить, — взмолился я, ненавидя то, что мои первые несколько разговоров с сыном были такой катастрофой.

— Зейн, — встряла Тауни, шмыгая носом. — Послушай.

— Нет, мам. Что происходит? Я не понимаю, почему этот парень здесь.

Она подняла голову и сделала успокаивающий вдох. 

— Я собираюсь рассказать тебе, если ты успокоишься.

Зейн сузил глаза. 

— Что происходит?

— Посмотри на него, — умоляла она. — Я имею в виду, действительно посмотри.

Зейн тяжело вздохнул, а затем повернулся, впервые оказавшись лицом ко мне. Его взгляд блуждал по моему лицу, а затем расширился. 

— Ты выглядишь по-другому. Вся эта неряшливость исчезла.

— Это все, что ты замечаешь? — Тихо спросила она.

Он сделал шаг назад, глядя мне в глаза. Я знал, что в этот момент до меня дошло узнавание, потому что он отшатнулся назад, качая головой. 

— Ни за что.

— Зейн.

— Нет! Я не знаю, что это за игра, но это пиздец!

— Зейн! — Пожурила Тауни.

— Он прав, — согласился я. — Это полный пиздец, потому что мне не удалось быть рядом, — закричал я, ударяя себя рукой в грудь. — Я не видел твою маму беременной и не был поражен тем, как красиво она выглядела. У меня не было возможности подержать тебя на руках, когда ты родился.

— Остановись, — взмолился Зейн, качая головой.

— Я не смог помочь тебе с твоими первыми шагами или научить тебя ездить на велосипеде.

— Заткнись!

Игнорируя его, я продвинулся на несколько шагов вперед. 

— Я пропустил твой первый день в школе и твою первую влюбленность в девушку.

— Заткнись. Нахуй! — Кипел он, сжимая кулаки.

— Мне не удалось стать героем, когда ты боялся монстров под кроватью или в шкафу. Или успокаивать тебя, когда гром и дождь были слишком сильными.

— Нет, — причитал он. — Ты не имеешь права говорить ничего из этого.

— Мне жаль, что меня там не было, Зейн. Мне так чертовски жаль, что я оставил тебя одного.

Его грудь сдавило, когда он боролся со слезами, отступая к двери.

— Я не знал о тебе. Если бы я знал, я клянусь тебе, что провел бы каждый день последних семнадцати лет, любя тебя так, как ты того заслуживаешь.

Зейн прислонился спиной к двери, слезы наполнили его глаза, когда он, наконец, посмотрел в мои. Было так много горя, что я почувствовал его в своей груди. Боль была невыносимой. Я хотел вырвать это ужасное, сокрушительное чувство из своего сердца. Но я не мог этого сделать.

— Я бы забрал всю боль, если бы мог, Зейн. Клянусь, черт возьми, что нет ни одной чертовой вещи, которую я бы не сделал, чтобы исправить это, если бы мог.

Что-то изменилось в его глазах, и я испугался, что он отвергнет меня и скажет своей матери, что им нужно уходить. Я переминался с ноги на ногу и чертовски надеялась, что у меня есть шанс сохранить Зейна в своей жизни.

С криком он оттолкнулся от двери и налетел прямо на меня, обвив руками мою талию и чуть не сбив нас обоих с ног на пол. Я был потрясен до предела, прошло несколько секунд, прежде чем я обнял его за спину и прижал к себе, ошеломленный потоком эмоций, который продолжал захлестывать меня.

— У меня есть папа, — выдавил он, а затем Зейн начал плакать.

Ничто, ни одна вещь на этой земле не причиняла такой глубокой боли, как держать своего сына и слушать его слезы. Какая бы часть моей души ни осталась после сделки с дьяволом, она впиталась в этот единственный момент. Я прерывисто вздохнул и прижал его к себе, обещая, что все сделаю правильно.

Сид Буллард украл моего сына, любовь всей моей жизни, и семнадцать лет жизни. Я это так не оставлю.

Мой Жнец чувствовал себя запертым в клетке и диким внутри, когда его беспокойство распространилось на каждую клетку моего тела.

Возмездие приближалось, и я жестоко пожну душу Сида.

11

Тауни

— Наконец-то он уснул, — объявила я, прислонившись к двери спальни. Рейт провел последние пару часов в комнате с нами, когда мы говорили о детстве Зейна и делились драгоценными воспоминаниями. Это было горько-сладко. Все это время он был недалеко, жил отдельной жизнью всего в нескольких часах от того места, где жили мы с Зейном. Опасная жизнь в мотоклубе. Никогда в своих самых смелых мечтах я не рассматривала эту реальность как возможность.

Смотреть на мужчину, которого я любила, потеряла и с которым теперь воссоединилась, было пугающе и эмоционально. Я не знала, что сказать. Было так много вопросов, но я не могла решить, с чего начать. Самым странным было то, что я все еще чувствовала, что часть меня принадлежит ему, как будто мы были парой, и времени порознь никогда не существовало. Как странно.

— Я хотел бы знать, о чем ты думаешь, — пробормотал он, наклоняя голову к моему уху. — У тебя такой же взгляд, каким ты обычно смотрела на меня прямо перед тем, как мы целовались.

Мое сердце чуть не пропустило удар от его близости. 

— Ты помнишь это, да?

— Звучит скептически.

— Так и есть.

Он слегка повернулся, когда его ладони прижались к двери по обе стороны от моей головы. 

— Я помню о тебе все, Тауни. Эти красивые голубые глаза. Сладкий нектар твоих губ. Кокос в твоем лосьоне и мяту в твоем дыхании. То, как ты раньше вздыхала от счастья, когда мои руки обнимали тебя. Должен ли я продолжать?

Сглотнув, я попыталась не выдать, как эти слова разожгли огонь глубоко в моем животе. Желание получить то, чего я не хотела много лет. 

— Только если хочешь сам.

— Я помню, какой мягкой была твоя кожа и какой красивой ты всегда выглядела при солнечном свете. — Одна из его рук опустилась, и кончики его пальцев призрачно скользнули по обнаженной коже моего плеча, а затем скользнули вниз по моей руке, когда он потянулся к моей руке и сжал ее. — Все то же самое. Так же, как и твоя улыбка, как будто ты хранишь секрет.

— Может быть, я нахожу тебя забавным, — подразнила я.

— И есть еще одно, — прошептал он, эти карие глаза излучали на меня жар, превосходящий все, что я когда-либо знала. — Это твое очарование. В тебе есть что-то особенное, уникальное, Тауни. Часть твоей души, с которой я хочу снова быть рядом.

— Джаспер, — выдохнула я. — Ты всегда был приятным собеседником.

Он взял мою руку и положил ее себе на сердце. 

— Если бы я чувствовал к тебе хоть немного меньше, я мог бы сказать, что это правда. Если бы я никогда не любил тебя каждым вздохом в своей груди, было бы легко притворяться, что последние семнадцать лет не пробили дыру в моем сердце и не оставили рваный шрам.

— Ты можешь говорить эти красивые слова, но мы с тобой уже разные люди, Джаспер.

— Да это так, — настаивал он. — Уступи мне, Тауни. Вспомни, как нам здорово вместе.

— Я не знаю, как это сделать.

— Тогда позволь мне показать тебе, — взмолился он.

— О чем ты говоришь?

— Дай мне одну ночь. Одну единственную ночь, чтобы доказать тебе, что мы созданы друг для друга. Если ты не почувствуешь этого к утру, я отступлю и дам тебе пространство. Но если ты это сделаешь, — он сделал паузу, касаясь своими губами моих, — я хочу всего этого с тобой.

— Всего? — Спросила я, разъясняя его смысл. Могла ли я доверять ему после всего этого времени? Был ли он все тем же хорошим человеком, каким был, когда мы были молоды? Я не знала, и это было проблемой.

— Ты обеспокоена. — Это не было обвинением, просто наблюдение.

— Да. Теперь ты байкер. Я больше не знаю, кто ты.

— Ты так говоришь, но ты так не думаешь. Внутри я все тот же.

— Я не знаю.

— Ты упустишь этот шанс, чтобы узнать?

Его карие глаза потемнели, а вихрь эмоций внутри был таким же реальным, осязаемым и легко читаемым, как и семнадцать лет назад. Желание, привязанность, похоть, потребность. Все они вели внутреннюю войну, но превыше всего было нечто общее с Джаспером Корнеллом. Его искренность. Его преданность. Его . . . любовь.

Я забыла, каково это, тонуть в бездне его глаз и теряться в бесконечных омутах цвета. Внутри была только правда, и связь, которую я чувствовала, между нами, была такой же прочной и непреклонной, как в первую ночь, которую я провела в его объятиях.

— Дай мне шанс, — взмолился Джаспер, и я, наконец, кивнула.

— Не здесь.

— Нет, — согласился он, — моя комната через три двери отсюда.

— Хорошо.

Его пальцы сжались, а затем повели меня по коридору, остановившись, когда он отпер дверь, и я последовала за ним внутрь. Я даже не смотрела по сторонам. Все мое поле зрения было занято красивым мужчиной, который стоял передо мной, одновременно и уверенный, и неуверенный.

Приподняв край своей футболки, он стянул ее через голову и отбросил в сторону, одновременно скидывая ботинки. Я забыла о гладких плоскостях его груди и живота, холмы, плоскости и долины мышц вздымались при каждом движении. Я впитывала открывшееся передо мной зрелище без стыда, практически пуская слюни при виде его восьмикомпонентного пресса и легкой полоски темных волос, спускавшейся по центру к джинсам. Выпуклость ниже доказывала, что он был именно таким одаренным, каким я его помнила.

— Я жадный ублюдок, детка. Я тоже хочу тебя видеть.

Ухмыляясь, я медленно задрала футболку, а затем развернула ее, слегка покачивая бедрами.

— Черт возьми. Я самый счастливый человек на свете.

Его выбор слов вызвал взрыв хихиканья у меня. Моя улыбка дрогнула, когда я подумала о том, как давно я не чувствовала себя такой свободной.

— В чем дело, душа моя?

— Я забыла, каково это, быть такой счастливой и свободной. — Опустив голову, я почувствовала себя глупо, признав это. — Что за глупость я несу. Зейн делает меня невероятно счастливой.

— Я в этом не сомневаюсь, — убежденно прокомментировал Джаспер, сокращая расстояние, между нами, когда он приподнял мой подбородок. — Я тоже был несчастлив. Ты не единственная. Быть с тобой прямо сейчас, это как маленький кусочек рая прямо посреди ада.

Из всего, что можно сказать, это было самым точным.

— Тогда я хочу больше рая, Джаспер. Это все, чего я хочу сегодня вечером.

— Это все твое, Тауни.

Его губы обрушились на мои, и я забыла о существовании внешнего мира. Это были только Джаспер и я. Ничто не было более опьяняющим, чем накопленная жажда и волнение, которые мы чувствовали после стольких лет разлуки. Его рот слился с моим, когда мои ладони поднялись и прошлись по каждой ямке и гладкой поверхность его живота. Сексуальное рычание зародилось в его груди, когда его язык скользнул по складке моих губ. Извивающийся, ищущий, требующий входа… и я открылась ему не одним способом.

Мы оторвались друг от друга, когда я потянулась к его ремню и расстегнула кожаную застежку, восхищаясь силой его бедер и мощью, заключенной в нем, когда его джинсы упали на землю. Он отбросил их в сторону и поднял меня, мои ноги обвились вокруг его стройной талии. Он бросил меня на кровать, подпрыгнув, и я улыбнулась. Его бедра оказались на одной линии с моими, когда он двигал ими взад и вперед, проникая в мое лоно с обещанием, которое разожгло этот маленький огонек желания в пламя.

— На тебе слишком много одежды, детка, — хрипло пробормотал он, дотягиваясь до моих джинсов и расстегивая пуговицу. Молния медленно расстегнулась, прежде чем его руки ухватились за материал и дернули их вниз по моим бедрам, скользя вниз и снимая с моих ног. Он втянул воздух, когда обнажилась моя влажная сердцевина, и опустил голову, вдыхая, прежде чем лизнуть мой центр через хлопковое нижнее белье.

Почему я не подумала надеть что-нибудь более сексуальное?

Озорная усмешка искривила его губы, прежде чем он протянул руку и внезапно разорвал ткань с обеих сторон. Обнаженная, я приподнялась на локтях, чтобы посмотреть на его реакцию. Карие глаза наполнились похотью и чем-то близким к обладанию. 

— Я никогда не забывал, какая у тебя красивая розовая киска, Тауни. Мои мечты никогда не были такими вкусными, как реальность.

Его признание усилило мое желание, и я шире раздвинула ноги, чтобы предоставить ему лучший доступ. Два пальца раздвинули меня, когда он опустил голову и нырнул внутрь. Мое тело содрогнулось, когда волны удовольствия обрушились на меня одновременно. Джаспер был голоден. Он использовал этот язык способами, о которых я совершенно забыла, что это возможно. Стоны экстаза сорвались с моих губ, и ничто не могло помешать моей реакции, когда мои пальцы зарылись в его волосы, а бедра задвигались в тандеме с двумя пальцами, которыми он скользнул внутрь меня.

На грани кульминации я выкрикнула его имя.

Он поднял голову, и торжествующий взгляд собственника сочетался с такой внутренней потребностью, что я почувствовала это всеми костями. 

— Кончай, Тауни.

Его слова высвободили запертые в клетке желания, и я распалась на части в его объятиях, когда он коснулся моего клитора и надавил. Мой оргазм обрушился на меня с такой силой, что я была уверена, что должна была выкрикивать его имя. Едва все закончилось, как удовольствие нарастало снова, и Джаспер приподнялся, взбираясь по моему телу, чтобы поцеловать меня с яростью, которая только раззадорила меня еще больше. Я схватил его член и начала поглаживать, возбужденная сексуальными звуками, которые он издавал своим горлом.

— Я должен быть внутри тебя, детка. Я сойду с ума, если не сделаю этого.

Легкий смешок вырвался из моей груди. 

— Ты нужен мне, Джаспер.

Все его тело замерло, когда он посмотрел мне в глаза. 

— Скажи это еще раз.

— Ты нужен мне, Джаспер Корнелл.

— Черт возьми, Тауни. Ты всегда была мне нужна.

Он схватил свой член и несколько раз накачал, поравнявшись с моим ядром. Наши глаза оставались прикованными, когда он вдавливал головку в меня, слегка толкаясь.

— Я хочу, быть обнаженным. Без презерватива. Никаких барьеров. С тех пор, как мы расстались, произошло достаточно.

Прикусив нижнюю губу, я кивнула, полностью доверяя ему.

Его бедра дернулись вперед, и я вскрикнула, мы оба застонали, когда он полностью проник внутрь. Я забыла, каково это, быть наполненной так чудесно, так полно. Время стерло некоторые детали, но не все. Я никогда не забывала, какие чувства он вызывал у меня, или связь, которую я чувствовала, когда мы были так близки.

Его взгляд смягчился, когда он начал двигаться, скользя туда-сюда, сохраняя зрительный контакт. Я поняла момент, когда он заметил мое откровение, потому что его тело замерло, и он опустил голову, заявляя права на мои губы.

— Ты чувствуешь это.

— Да.

— У нас всегда так, детка. Мы созданы, чтобы быть вместе. — Его слова были дерзкими, но также наполненными теплотой. Мой Джаспер. Грубый и чувствительный. Сильный и заботливый.

Наши тела помнили, как идеально мы подходим друг другу. Одна его рука уперлась в матрас, в то время как другая переплела наши пальцы и сжала. Его бедра погрузились в мои, двигаясь взад и вперед, по мере того как удовольствие нарастало. Он запечатлел поцелуй на моей руке, а затем отпустил мои пальцы, увеличивая темп. Дикая, необузданная потребность взяла верх, и мы оба потерялись друг в друге.

Мой любовник точно знал, как возбудить мое тело и довести меня до завершения. Мои ногти впились в его спину, и он зашипел, двигаясь сильнее и быстрее, когда пот выступил на наших телах. 

— Черт, — прошептал он, — Ты мой рай. Мой идеальный кусочек рая.

— Ты тоже мой, — простонала я, находясь так близко к краю, что чуть не упала с него.

— Пойдем со мной.

Его пальцы кружили вокруг моего клитора и дразнили чувствительный пучок нервов, когда я вздрагивала, выпуская адский жар и сдерживаемое сексуальное отрицание. Мое тело затопило его член, и Джаспер зарычал, когда его бедра врезались в мои, загоняя меня глубоко внутрь и вдавливая в матрас. Я никогда не чувствовала ничего более эротичного и опьяняющего.

— Тауни — Крикнул он гортанным тоном, наполняя меня жесткими, последовательными толчками, прежде чем рухнул. Его тело накрыло мое, и я прижала его к себе, надеясь, что этот момент был только первым из многих.

— Я никогда не переставал любить тебя, детка.

Томный, страстный поцелуй прижался к моим губам.

— Нам нужно наверстать упущенное время. Сегодня начинается наша вечность.

Наше навсегда.

— Тогда заставь меня кончить снова, — ответила я, чувствуя, как колотится мое сердце. — Мне нужно больше.

Сексуальная ухмылка появилась на его лице, когда он снова начал двигать бедрами, все еще твердыми как гранит внутри меня. 

— Черт возьми, да.

Когда я проснулась на следующий день, на подушке Джаспера лежала роза на длинном стебле. Он написал милую записку, в которой сообщил мне, что ушел в церковь с остальными членами клуба и что найдет меня позже. Рядом с его именем было нарисовано единственное черное сердце. Мое сердце затрепетало, и я закрыла глаза, вспоминая страстную ночь, которую мы разделили.

— Я тоже никогда не переставала любить тебя, — прошептала я, хотя была одна. Я скоро расскажу ему, хотя после прошлой ночи я была уверена, что он уже знал.

После быстрого душа мне удалось проскользнуть в комнату для гостей и переодеться, улыбаясь Зейну, который тихо похрапывал на кровати. Я прошла по коридору и обнаружила, что кухня полна женщин. Это было немного пугающе, но Найла вышла вперед и заключила меня в объятия. Когда она отстранилась, ее улыбка была заразительной. 

— Это Тауни, старушка Рейта.

Каждая женщина широко улыбалась, и меня приветствовали с такой теплотой, что я была тронута. Женщина, с которой мне еще предстояло встретиться, продвинулась вперед вместе с Евой. Она прижала ее к груди и обняла меня сбоку. 

— Я Наоми. Я так рада познакомиться с тобой, Тауни.

— Наоми! — Я заплакала, взволнованная тем, что мы наконец установили контакт. — Я никогда не думала, что у нас действительно будет шанс поговорить лично.

— Я знаю. Этот маленький человечек, такое благословение. Я так тронута, что Катя захотела, чтобы я ее вырастила.

— Она была сильной женщиной. Я так счастлива, что смогла исполнить ее желание.

Наоми покачала головой, слезы наполнили ее глаза. 

— Черт. Я сейчас заплачу.

— Я уже, — всхлипнула Найла, вытирая круги под глазами.

Мы втроем рассмеялись, прежде чем наполнить наши тарелки и сесть вместе за один из столов в обеденном зале. Мое сердце наполнилось еще больше, когда я наблюдала, как эти женщины, многие из которых с татуировками и пирсингом, в скудной одежде, открылись и приняли меня в свой дом. Словами не передать, как много это значит. Я была так одинока последние семнадцать лет. Конечно, у меня были друзья, но это было по-другому.

Мотоклубы были совсем не такими, как я себе представляла. Дух товарищества и любовь, которые я чувствовала между участниками и их женщинами, были не тем, что вы могли бы создать. Он был построен на доверии и прочной дружбе.

— У меня документы об опеке, подписанные для тебя, Тауни. Не дай мне забыть передать их, как только я закончу кормить Еву.

— Конечно.

Мой телефон зазвонил, когда я заканчивала есть, и я извинилась, чтобы ответить на звонок.

— Хиллари! — Воскликнула я, проводя пальцем по экрану, чтобы ответить. — Мне так жаль, что я забыла связаться с тобой.

— Да, лучше бы так и было, — пошутила она, но что-то прозвучало не так.

— Эй, в чем дело?

— Тонна дерьма, милая.

Ого. 

— У тебя проблемы?

— Да, и я не знаю, что с этим делать.

— Где ты? Тебе нужна помощь? Деньги?

— Я не знаю, — причитала она, и я была в шоке.

Хиллари никогда так не теряла самообладания.

— Я приду к тебе, — пообещала я.

— Нет необходимости. Я посмотрела адрес ребенка, которого ты привезла.

— Ты здесь? — Спросила я недоверчиво.

Это было немного шокирующе. Подобная информация была частной. У нее могут быть большие неприятности, если ее поймают. Что бы ни было не так, должно быть, это серьезно.

— Я выхожу наружу.

— Пожалуйста, — умоляла она, — прости меня за это.

— Конечно! Мы разберемся с этим, Хиллс.

— Хорошо. — Она повесила трубку, и я выбежала на улицу, беспокоясь за свою подругу. Ее машина подъехала к воротам, когда я приблизилась, поворачиваясь к молодому парню, наблюдающему за воротами.

— Все в порядке. Это моя подруга Хиллари.

Он кивнул, пропуская меня, когда Хиллари вышла, и мы обнялись.

— Мне нужно, чтобы ты пошла со мной. Прямо сейчас.

Как странно.

— Но Зейн…

— Беспокоиться не о чем. Мы должны поторопиться!

Доверяя своей подруге, я забралась в ее машину и закрыла дверь, прежде чем она присоединилась ко мне, и нажала на газ, удаляясь от Перекрестка, как будто адское пламя лизало шины.

12

Рейт

— Не могу поверить, что у меня есть сын.

Грим покачал головой, поднимая свой стакан виски. 

— Поздравляю, брат.

Бокалы поднялись за столом, когда мы все опрокинули наши рюмки, празднуя путь королевских ублюдков. Сидя за столом, где мы все собрались, мой взгляд блуждал по лицам моих братьев, мужчин, которые стали моей семьей. Нам предстояло разобраться с дерьмом, и клубу предстояли трудные времена, но я не сомневался, что мы справимся со своими и сделаем то, что необходимо, чтобы победить наших врагов.

Мы всегда так делали.

Церковь закончилась, и мы поднялись на ноги, распив несколько бутылок виски, прежде чем покинуть часовню. Мой разум был занят кучей дерьма, которое мне не нужно было, чтобы затуманивало мое сознание, и я подошел к президенту, приподняв подбородок. 

— Ты выглядишь так, словно на твоих плечах весь мир, Рейт.

Если бы он только знал. Поиск Сида стал приоритетом номер один, и я был зол, что до сих пор его не нашел. Рука Грима легла мне на плечо, как он делал сотни раз до сегодняшнего дня. Вроде бы все было нормально, за исключением того, что ничто в моей жизни не было чертовски нормальным. Не было с того дня, как я согласился на поездку дьявола. Дерьмо было настолько испорчено, насколько это возможно, и не собиралось меняться в ближайшее время.

Не имело значения, что я наблюдала за шокированным выражением его лица, когда пальцы Грима погрузились в мое тело, как будто я состоял из ничего, кроме воздуха. Его ноги подкосились, и он чуть не врезался лицом в ближайшую стену.

Выражение паники на лице Экса, было подобно ножу, вонзившемуся в мое сердце, когда он вскочил на ноги, в то же самое время Мамонт предотвратил удар Грима о стену одним мясистым кулаком. Его рука взметнулась, и Грим отскочил от груди вице-президента, на мгновение сбитый с толку.

В комнате воцарился хаос. Никто не знал, что сказать или сделать. Они не понимали моего состояния или причин, стоящих за ним. Это был мой хорошо скрытый секрет. Ни на один из вопросов у меня все еще не было ответов, но я был полон решимости выяснить это вместе с Тауни и Зейном в своей жизни.

Я не рассказывал другим о своей маленькой проблеме до сегодняшнего дня. Даже Экзорцисту или Гриму.

Мой лучший друг был чертовски напуган, потому что Экс точно знал, насколько ужасной была ситуация, не сказав ни слова. Все, что я мог сделать, это съежиться, как маленькая сучка, как бы жалко это ни было. Я знал, что они все видели. Я достаточно часто видел это в зеркале в своей ванной.

Бледный отблеск Королевского брата-бастарда, на которого они все рассчитывали.

Это было чертовски иронично.

Сколько времени пройдет, прежде чем я исчезну совсем?

Мое прозвище должно было быть шуткой.

Рейт -Призрак.

Я взял его потому, что знал, как заставить людей исчезнуть, буквально. Диабло был не единственным специалистом в этой области. Мне нравилось красть души глубокой ночью. Я наслаждался ужасом и трепетом от убийства, стремлением к справедливости и наблюдением за тем, как несчастная душа человека покидает его изуродованное грехом тело. Знание того, что я оставлял мужчин слабыми и падающими на колени, окаменевшими от ужаса, когда они кричали, выводило меня из себя, как какого-то больного урода.

Я был бесстрашен, когда стоял перед Люцифером в момент своей смерти, обещая возмездие людям, которые похоронили меня заживо и причинили боль моей Тауни, без капли сожаления о том, каким человеком я стану. Это было мое призвание, моя судьба, а также мое проклятие.

Потому что, нравится вам это или нет ... Я всего лишь чертов призрак.

— Почему ты ничего не сказал? — Спросил Грим, пронзая меня своим напряженным взглядом.

— И в чем смысл? Я ни хрена не могу с этим поделать.

— А как насчет Люцифера? — Спросил Экс, его черты лица исказились от беспокойства.

— Со мной все будет в порядке. Насколько я знаю, он просто издевается надо мной. Вы знаете, как Люцифер получает свои дешевые острые ощущения, заставляя нас страдать.

— Дело не в этом, — проревел Грим, выглядя вне себя от злости. — Я должен был знать об этом дерьме, Рейт.

— Отлично. Теперь ты знаешь, президент.

— Недостаточно хорошо.

— Я справляюсь с этим.

— Как? У тебя есть сын и новая женщина. Она будет твоей старушкой?

— Если она согласится, тогда да. Я люблю Тауни, — крикнул я, вздрогнув, когда одна из лампочек над нашими головами замерцала, а затем погасла, громко треснув, разлетевшись вдребезги. Сверху на стол упали осколки стекла и жуткой мелодией зазвенели о бутылки с выпивкой.

— Черт, Рейт. Ты ходячая катастрофа, — выпалил Раэль, хихикая, когда я показал ему средний палец.

— А как насчет…

Пазл был прерван, когда мой сын ворвался в часовню, наплевав на то, что он только что нарушил протокол.

— Зейн? — Спросил я, нахмурившись, когда он стоял там разозленный и свирепо смотрел на всех в комнате.

— Где, черт возьми, моя мать?

— Она спала, когда я видел ее в последний раз, — осторожно ответил я, стараясь не выдавать тот факт, что я не давал ей спать большую часть ночи из-за наших занятий в постели. Тауни, вероятно, устала и все еще была в моей постели. Эта мысль согревала мое сердце.

— Президент! — Закричал Жаба, врываясь в комнату. — У нас проблема.

Моя кровь застыла в жилах, и я знал, прежде чем он произнес еще одно слово, что Тауни больше не находится в Перекрестке.

— Ну, не стой там, Перспектива. Скажи мне, что, черт возьми, происходит, — ответил Грим с разочарованным рычанием.

Взгляд Жабы метнулся ко мне, а затем к Зейну. 

— Социальный работник только что уехала с какой-то дамой по имени Хиллари.

Зейн расслабился. 

— О, это лучшая подруга моей мамы. Она не опасна. Наверное, просто понадобилась ей мама для чего-то по работе. Я напишу ей. — Он набрал быстрое сообщение, и мы все ждали, пока я начал расхаживать по комнате.

— Она ответит Зейну, — уверенно ответил я, но я не чувствовал уверенности. На самом деле, растущее чувство страха опустилось в мой живот, как солидный кусок гнили. Меня чуть не затошнило, я не стал высказывать свое беспокойство вслух.

Мой сын повернулся в мою сторону, впервые заметив, что что-то не так. 

— Почему ты такой... о черт.

— Черт возьми, Рейт. Ты снова становишься невидимым. — Слова Экзорциста были бы смешными, если бы это не был худший момент для того, чтобы это произошло.

Глаза Зейна расширились. 

— Кто ты такой?

Я почувствовал исходящий от него страх, но также и восхищение. 

— Жнец.

Грим покачал головой. 

— Ну, блядь. Думаю, теперь он понял.

— Он мой сын, — гордо объявил я. — Моему ребенку нужно знать, кем стал его отец.

Зейн тяжело сглотнул. 

— Чувак, это чертовски странно.

— Не бойся. Я бы никогда не причинил тебе вреда, и никто из нас здесь никогда бы этого не сделал.

— Хорошо, но это то дерьмо, которое мы слышим в фильмах ужасов. Ты знаешь? Ничего не произойдет. С вами все будет в порядке. Никакой убийца с топором не подойдет и не отрубит тебе голову… и тогда начинается настоящий ад.

Ухмыляясь, я нашел его рассуждения веселыми и совершенно здравыми. 

— Да, но реальность намного темнее и зловещее.

— Хорошо, — протянул он.

— Ты готов?

— Для чего? — Спросил он, делая шаг к двери.

— Я собираюсь показать тебе, кто я такой.

— О, черт, это звучит плохо.

Никто из парней не высказался. Они с интересом наблюдали за нашим взаимодействием.

Мой Жнец поднялся на поверхность, и я позволил ему взять управление на себя, раскрыв свою истинную природу и призрачную косу, которую я сжимал в правой руке.

— Черт возьми, — выпалил Зейн, бледнея и моргнув несколько раз.

— Я Жнец.

— И ты убиваешь людей? — Спросил он, делая еще один шаг от меня.

— Да, — честно ответил я, — и нет. Я забираю души нечестивых и отправляю их в ад.

— Злые души? Убийц?

— И насильников и мужчин, которые причиняют боль женщинам и детям. Педофилы, серийные убийцы, плохие парни. Я не могу причинить вред душе, если она уже не запятнана. Только у отмеченных дьяволом есть причина бояться меня. Нас. — Подчеркнул я, указывая на своих братьев.

— Вау. — Зейн несколько раз вдохнул и выдохнул, взглянув на свой телефон. — Мама не отвечает. — Он набрал ее номер, а я стоял там, зная в глубине души, что ее похитили.

Подруга Тауни, Хиллари, должно быть, каким-то образом предала ее, потому что Тауни никогда бы не проигнорировала Зейна, особенно если бы он волновался и вот так взрывал ее телефон.

Зейн опустил голову, и я знал, что он пришел к тому же выводу. 

— Что-то не так. Мама бы так не поступила. — Его подбородок приподнялся, и я уловил страх, который остался внутри, но это было не из-за меня. Он боялся за свою мать. — Ты можешь использовать своего Жнеца и найти маму?

— Да.

Грим прочистил горло. 

— Мы найдем Тауни.

Я сократил расстояние, между нами, и мой Жнец отступил, инстинктивно зная, что Зейн уже был в уязвимом состоянии и ему на мгновение понадобился его отец. 

— Я прошу тебя остаться здесь. Никакого героизма. Предоставь это мне. Я найду маму. Я клянусь тебе, Зейн.

— Я хочу пойти с тобой.

— Это слишком опасно. Поверь мне. Я верну ее домой, сынок.

— Я не знаю, как тебя называть, — прошептал он, явно разорванный и готовый сорваться. — Это безумие. Я не понимаю всего этого сумасшедшего дерьма, которое происходит, — заикаясь, пробормотал он, почти отключаясь.

Я притянул его в свои объятия и крепко прижал к себе. 

— Называй меня как хочешь: Джаспер, Рейт, папа. Я не возражаю.

— Как твоя фамилия? — Спросил он, дрожа от шока последних нескольких минут.

— Корнелл. А как насчет твоей?

— Корнелл, — прошептал он, и я почувствовал себя так, словно меня ударили под дых.

— Тауни дала Зейну мою фамилию. — Слова вырвались у меня непроизвольно.

— Я рад, — прошептал он, обнимая меня в ответ.

— Я тоже, сынок.

Я намеревался сдержать свое обещание. Как только Зейн ушел с Найлой и Наоми, мы с Гримом вошли в кабинет Ксенона. Наш технический эксперт был способен найти любого. У него были камеры по всему городу, он мог отследить практически все.

Мне просто нужно было, чтобы он нашел мою женщину.

— Ты можешь это сделать? — Спросила я, с каждой истекшей минутой все больше волнуясь.

— Я уже нашел ее телефон, но тебе это не понравится.

— Где она, черт возьми?

— Комплекс Скорпионов.

13

Тауни

— Куда мы направляемся? — Спросила я Хиллари, удивляясь, почему она почти ничего не говорит, просто едет так быстро, как только может, не сказав мне ни черта.

Тишина.

— Эй, что бы ни происходило, я могу с этим справиться.

— Мы были друзьями долгое время, верно?

Странный вопрос, но я кивнула. 

— Да.

— Ты знаешь, нет ничего, чего бы я не сделала для тебя. Если бы у меня была возможность защитить тебя, я бы это сделала.

— Хорошо. Да, детка. Я поняла. Я бы сделала то же самое для тебя.

— И, если бы что-то вышло из-под моего контроля, я бы сделала все возможное, чтобы это исправить.

— Это странный разговор. В какие неприятности ты попала?

— В те, где мы обе в беде.

Впервые я почувствовала себя неловко. 

— Останови машину, Хиллс.

— Я не могу.

— Милая, останови машину. Мы с этим разберемся.

— Я не могу! Они убьют нас обоих, если я не буду сотрудничать.

Они? 

— О чем, черт возьми, ты говоришь? Останови гребаную машину!

— Нет, детка. Нет способа обойти это. Если я не приведу тебя, они пойдут за Зейном. Ты понимаешь?

— Черт. — Блядь! Кого она разозлила?

— Мы должны защитить его. Вот почему мы не можем остановить машину.

— С кем мы встречаемся, Хиллс?

— Плохие, очень плохие люди. Ты просто сохраняй спокойствие, и я сделаю то же самое, хорошо?

Я не знала, смогу ли я это сделать. 

— Зейн пишет мне смс.

— Не отвечай.

Телефон завибрировал у меня в кармане, когда я вытащила его и чуть не потянулась, чтобы ответить. Хиллари выбила его у меня из рук, когда машина вильнула и чуть не съехала с дороги.

— Не отвечай. Ничего с этим не делай. Выключи его, дорогая. Сохраняй Зейна и его местоположение в безопасности. Они не знают, где он сейчас.

Кивнув, я сунула телефон обратно в карман, но не выключила его. Кто знал, понадобится ли мне он через несколько минут?

— Расскажи мне об этих людях.

— Я многого не знаю. Они похитили меня из дома. Просто выломали дверь посреди ночи и вытащили меня из постели. Мне было приказано следовать инструкциям и привести тебя по этому адресу.

Она указала на смятый листок бумаги с нацарапанными словами и адресом, который, казалось, вел в никуда.

— Они причинили тебе боль?

— Нет, но мне угрожали. Если бы я не сотрудничала, они причинили бы вред всем нам. Я не могла этого допустить, детка.

— Нет, — согласилась я. — Ты поступила правильно.

— Правда? — Спросила она, сдерживая слезы. — Я веду тебя туда, где нам обоим намеренно причинят вред. Что за подруга так делает?

— Та, которая защищает ребенка в первую очередь от самой себя.

Хиллари покачала головой. 

— Все равно это все неправильно.

— Я не думаю, что есть какой-либо способ победить в этой ситуации, — ответила я, борясь с нарастающей волной паники в моей груди. — Как ты знаешь, куда ехать без GPS?

— Я только что оттуда. Это своего рода комплекс. Некоторые из парней байкеры, но не все. У них есть пугающий русский.

— Мы будем держаться вместе, хорошо? Не позволяй им разделять нас.

— Именно то, о чем я думала. Они попытаются причинить нам вред, и мы боремся всем, что у нас есть.

— Согласна. — Я протянула руку, и мы ненадолго переплели мизинцы. — Клянусь. У меня есть ты.

— У меня тоже есть ты.

Когда мы подъехали ко входу, здание было массивным и окружено моторизованными воротами. Жужжащий звук, сопровождаемый скрежетом шестеренок, предшествовал тому, что ворота открылись. Мы въехали внутрь, когда дверь с лязгом закрылась за нами.

— Я в ужасе, — призналась я, потянувшись к ее руке.

Она сжала в ответ и отпустила мои пальцы. 

— Я тоже. Оставайся сильной.

Хиллари припарковалась, а затем открыла дверь, и я последовала ее примеру, удивляясь, почему вокруг, казалось, было мало людей. Длинный ряд мотоциклов выстроился слева и справа от входа. Там было два черных фургона с тонированными стеклами и несколько дорогих спортивных автомобилей.

Двое парней в темных костюмах стояли перед металлической дверью. Они открыли ее и жестом предложили нам зайти внутрь. Сжав руки в кулаки, я пыталась скрыть тот факт, что я дрожала. Хиллари вошла первой, и я последовала за ней, войдя в помещение, которое очень напоминало интерьер Перекрестка. Телевизоры с плоским экраном, бильярдные столы, барная стойка, которая проходила вдоль задней части бара, но в центре было что-то вроде сцены. Были установлены шесты для стриптиза, и я увидела группу девушек, прижавшихся друг к другу. Одна из них была странно знакома, с темными волосами и симпатичным лицом, которое я недавно видела. Была ли она моделью или кем-то известным?

— Эй, — прошептала Хиллари, — это не та пропавшая девушка, которая была на всех плакатах по всему Тонопу и Вегасу? Клянусь, она выглядит точно так же.

Это была та причина, по которой я узнала высокую длинноногую брюнетку. 

— Стефани, да. Она действительно похожа на нее.

Мы не смогли сказать ничего другого, так как в комнату вошли несколько мужчин важного вида в дорогих костюмах. Несколько дверей, очевидно, вели в другие помещения комплекса. За костюмами в стороне стояло еще больше мужчин. Они были одеты как байкеры королевские бастарды, но сзади на их жилетах был уродливый скорпион.

— Ах, вот. Послушные американцы. Вы выполняете приказы, — объявил русский, выходя вперед впереди остальных. — Хорошо.

Что-то в его ломаном английском и в том, как его глаза оценивали нас, как домашний скот, который он был готов приобрести, заставило меня похолодеть.

— Ты, — он указал на Хиллари. — Присоединяйся к остальным. — Он кивком головы указал на группу на сцене.

— Что? — Спросила она, уставившись на него, как на сумасшедшего.

Русский поднял руку и сильно ударил ее по лицу. Я бросилась в бой, крича ему, чтобы он оставил ее в покое, когда один из его головорезов в костюме схватил меня сзади и крепко держал. Глаза Хиллари расширились, и она вызывающе вздернула подбородок. 

— Блядь. Ты…

Русский рассмеялся над ее дерзостью и ударил ее по другой стороне лица, когда я извивалась, пытаясь освободиться. Моя подруга вытерла кровь со рта и выпрямилась, высоко подняв голову. 

— Мудак…

Он ударил ее в третий раз, прежде чем она смогла закончить.

Хиллари споткнулась, но взяла себя в руки и встала, вызывающе глядя на него.

— Выходи на сцену, или я позволю Йорги трахнуть тебя во все дырки.

Была секунда, когда я подумала, что она плюнет ему в лицо, но затем Хиллари медленно повернулась и пошла вверх по лестнице, расположенной сбоку, присоединяясь к другим молодым женщинам. Мое сердце упало, когда я испугалась, какие намерения у русского были в отношении всех этих девушек. Торговля людьми? 

Нет, пожалуйста, только не это.

Вперед выступил другой парень, на нем был байкерский жилет со скорпионом. Его черные глаза встретились с моими, и злая усмешка искривила его покрытые шрамами губы. В ужасе я ахнула, узнав мужчину передо мной, хотя не видела его семнадцать лет. Его шрамы. Его бездушные глаза. Борода и то, как непристойно он пялился на мое тело.

Прошлое врезалось в меня, и я затряслась от страха. Он чуть не изнасиловал меня много лет назад. Его руки надругались надо мной, и, если бы не весь хаос той ночи, он бы закончил работу. По тому, как он уставился на меня сейчас, я поняла, что ему понравилась эта идея.

Крик застрял у меня в горле, и я проглотила его. Я скорее умру, чем позволю ему прикоснуться ко мне. Его руки сложены на груди, и я заметила татуировку, которой у него не было много лет назад. Что-то новое, что только укрепило грязь, которой я его знала. Массивная гремучая змея была выгравирована на его коже черными чернилами от левого плеча с хвостом, обвивающим шею до виска, где клыки пронзили его щеку и капали ядом.

Не впечатленная, я отмахнулась от него, храбро делая вид, что он на меня никак не влияет.

— Давно не виделись, Тауни Бейкер.

Черт. Он помнит мое имя.

— Веселье вот-вот начнется. Мы просто ждем, когда Джаспер присоединится к нам.

Тяжело сглотнув, я отказалась признавать его слова и повернулась к сцене. Один из приспешников русского уводил девушек со сцены к двери. В ужасе я закричала Хиллари, чтобы она бежала, когда входная дверь комплекса распахнулась, и вокруг нас воцарился хаос.

14

Рейт

— Тауни только что закричала! — Я взревел, спрыгивая с мотоцикла, когда мы подъехали к территории Скорпионов.

Грим крикнул мне, чтобы я притормозил, но мой Жнец был далек от того, чтобы заботиться о приказах. Все, что имело значение, это то, что у Тауни проблемы, и мне нужно было добраться до нее как можно быстрее.

Я даже не осознавал, что прошел прямо через ворота, пока мое тело не оказалось по другую сторону барьера. Смех лился с моих губ, когда мой Жнец владел этим дерьмом и радовался тому факту, что я был бестелесен по своей воле.

Ничто и ни единая душа не остановили меня, когда я ворвался внутрь здания, столкнувшись с цыпочкой, одетой во все кожаное. У нее были густые, спиральные кудри, торчащие по всей голове, и я ухмыльнулся, когда она меня отшила.

— Я тоже рад тебя, Твичи.

— Грим здесь?

— Да.

— Хорошо. — Она бросилась к сцене в центре комнаты, и испуганные девочки разбежались во все стороны, пока я осматривал местность в поисках Тауни.

Она была зажата в объятиях моего заклятого врага, в ужасе, когда он стоял, приставив пистолет к ее виску.

— Джаспер!

Мой Жнец потерял самообладание, увидев ее в такой опасности. Я двигался так быстро, что все проносилось мимо меня как в тумане. Сид отвел пистолет от виска и выстрелил в мою сторону, выпустив всю обойму мне в грудь. Любой нормальный человек никогда бы не пережил таких травм с близкого расстояния, но я совсем не был уязвим. Каждая пуля прошла прямо сквозь мое тело, как будто оно было сделано из воздуха, и застряла в сцене позади меня. Черт возьми, да! Наверное, теперь я был настоящим призраком!

Потрясенный вздох сорвался с губ Тауни, когда Сид толкнул ее на землю, и я набросился на него, заехав кулаком ему в лицо. Кровь хлынула из его губ и носа, когда я выпустил на волю всю ярость и ненависть, которые держал внутри последние семнадцать лет. Ярость усилила мою природную силу, и я бил его, пока он не потерял сознание.

Отступив, я повернулся к Тауни, подняв руки на случай, если она решит, что меня тоже стоит опасаться. Мой Жнец отреагировал на нее мгновенно, и низкое рычание одобрения вырвалось из моей груди. Он взял верх и притянул ее в мои объятия, нюхая ее волосы и облизывая щеку. Мы словно внезапно стали двумя отдельными существами в одном теле, и это было чертовски безумно.

Тауни ахнула, а затем обвила руками мою шею, уткнувшись носом в мою шею, когда мой Жнец сжал ее так крепко, что я испугался, что после этого останется след.

— Моя, — прорычал он, когда я согласился, приподнимая ее подбородок, чтобы завладеть самыми сладкими, мягкими губами на свете.

— Джаспер, — прошептала она, щекоча мой рот.

— Это я, детка.

— Что… кто ты такой? — Заикаясь, спросила она, с удивлением глядя мне в лицо. — Ты такой, — она сделала паузу, подыскивая нужные слова, — такой порочный и пугающий, но, — она прикусила губу. — Мне это нравится.

Мой Жнец снова взял верх и прижал ее спиной к земле, накрыв моим телом свое собственное. 

— Я хочу заявить на нее права.

— Права? — Тауни моргнула, не уверенная в том, что только что произошло.

— Она наша, — заверил я его, довольный, когда он отреагировал, попробовав ее губы, как я только что сделал.

Поцелуй был чувственным и порочно эротичным, в поединке моего языка с языком Тауни и вкуса меда ее рта. Мой член стал таким твердым, что я мог забивать гвозди в бетон, когда я раздвинул ее бедра и прижался к ней, углубляя поцелуй.

— Ты моя, Тауни. Но не только моя. Ты принадлежишь Жнецу. Моему жнецу. И он тоже претендует на тебя.

— Жнец? Как у смерти? — Выражение ее лица быстро сменилось страхом.

Моему Жнецу это не понравилось. Он вернул себе контроль, сокращая расстояние, между нами, когда наклонился над ней. 

— Бояться нечего. Я буду защищать тебя.

Гортанный тон был явно не моим, но все же это был мой голос. Что-то в глубоком баритоне, должно быть, дошло до Тауни, потому что она кивнула, а затем расслабилась, когда он снова завладел ее ртом, целуя ее до такой степени, что я почти начал ревновать.

Злобный смех сорвался с моих губ, когда мой Жнец наслаждался этим откровением. Мы боролись за контроль, прежде чем он уступил, и я прижался своими губами к ее губам в нежном, требовательном поцелуе, который был на удивление таким же эротичным, как и предыдущий.

Тауни застонала, и я поклялся, что доставлю ей удовольствие несколько раз, прежде чем закончится ночь. Мой Жнец был в восторге от этой идеи, и я знал, что наша близость вот-вот превратится в совершенно новое приключение.

— МАМА! ПАПА! — закричал Зейн, когда мы въехали в Перекресток, и побежал в нашем направлении.

Черт возьми, если это не было самой потрясающей вещью, которую я когда-либо слышал. Ни на секунду до конца своей жизни я не собирался считать менее фантастическим то, что в моей жизни снова появилась Тауни и наш сын.

Мои руки широко раскрылись, и я обнял Тауни, когда Зейн бросился к нам, двоим. Я держал их обоих так крепко, как только мог, отказываясь отпускать, пока Тауни не рассмеялась, а Зейн не заметил, что я слишком прилипчивый.

Осматривая общую комнату, я заметил, что она была заполнена всеми моими братьями и их старушками. Патриот обнимал Наоми за плечи, пока она баюкала Еву. Его счастливый взгляд встретился с моим, и мы кивнули, оба довольные так, как мы никогда не считали возможным.

Найла сидела на коленях у Раэля, а он откинулся на спинку одного из кожаных диванов. Грим обнимал Триш, она положила голову ему на плечо, и он слегка гладил ее живот. Боди и Саша прогуливались по комнате, когда она стонала, время от времени останавливаясь, чтобы перевести дыхание. Лаки уставился на Синди, когда она схватилась за живот и покачала головой. Обе женщины должны были родить со дня на день. Скоро в Перекрестке будет намного больше младенцев.

Множество причин бороться за защиту нашего дома от любого врага или угрозы. Я отпустил Зейна, и Тауни поцеловала меня в губы, прежде чем присоединиться к Найле. Зейн плюхнулся рядом с Тенью, и Перспектива подтолкнул его поиграть в Call of Duty на Xbox. Экзорцист и Мамонт играли в бильярд, пока Диабло флиртовал с подругой Саши Джиной.

Даже Папа появился и направился к бару, вызвав шум одной из своих диких историй. Пожилой мужчина появлялся не так часто, как раньше, и мы все скучали по нему. Грим поцеловал Триш в лоб, а затем отошел от нее, направляясь ко мне, когда я ткнул пальцем в подбородок в знак приветствия.

— Пазл начал копать. Он почти закончил. Отправил мне сообщение около десяти минут назад. Ты готов?

Я кивнул, следуя за Гримом через здание клуба и через задний двор, шагая по пескам пустыни и перекати-поле, пока мы не достигли дальнего конца территории. За автомастерской, которой мы управляли как одним из наших законных предприятий, были вырыты три могилы. К зданию прислонились трое мужчин, которых я ждал семнадцать лет, чтобы отомстить.

— Я думаю, что они достаточно глубоки, чтобы не всплыть, если пойдет дождь, — со смешком заметил Пазл.

— Достаточно глубоки, — согласился Грим.

— Этот ларец был последним.

— Все настроено так, как ты хотел.

— Спасибо, брат. — Я подошел к первому парню и пнул его в живот. — Помнишь меня?

Он покачал головой, пытаясь заговорить, но тряпка во рту не позволяла вести много разговоров. 

— Ты решил, что забавно напасть на невинного человека и его девушку в ночь Хэллоуина. Не думал, что я вернусь из мертвых и выслежу тебя, не так ли?

Он извивался в своих оковах. Запястья и лодыжки всех троих были скреплены стяжками на молнии. Я поднял его и подошел к первой могиле. Опустив его внутрь, я наблюдал, как он кричал сквозь тряпку, извиваясь в грязи. 

— Не волнуйся. Как только ты умрешь, дьявол примет твою несчастную душу.

Пазл взял свою лопату и начал засыпать грязь и песок, когда я перешел к следующему парню. 

— Ты. Помнишь меня?

Он кивнул, прислоняясь спиной к стене. В нем было не так уж много борьбы, и я видел, что он смирился с судьбой, которую заслуживал.

— Ты пытался изнасиловать мою женщину. За это ты получишь особое отношение.

Его глаза расширились, когда я схватил его и швырнул его жалкую задницу на землю. Я вытащил свой охотничий нож и разрезал его пояс, сдергивая штаны. Нож скользнул по его члену, когда я полоснул, отделяя безвольную плоть от его тела. Тряпка у него во рту заглушала крики боли, когда я откинул голову назад и завыл от смеха.

Моему Жнецу это понравилось так же, как и мне. Я долго искал этих ребят и так и не узнал, что с ними случилось. Они просто исчезли, и я не знал почему, пока не увидел Сида с русским в мотеле «Клоун». Они покинули США и присоединились к железной дороге черного рынка. Возвращение в Неваду было неудачным выбором.

Вытащив тряпку, я засунул его отрезанный пенис ему в рот, а затем затолкнул тряпку обратно, радуясь тому факту, что его, казалось, вот-вот стошнит. Подняв его, я опустил его во вторую могилу. Пазл начал засыпать его грязью и песком, а я повернулся к Сиду Булларду, взволнованный тем, что этот момент наконец-то настал.

— Привет, Сид. Или я должен сказать Гремучий? — Забавляясь, я скрестил руки на груди и насмехался над его татуировкой. — Она не уберегла тебя от меня в большей безопасности.

— Что? — Спросил он, говоря, пока я вытаскивал тряпку у него изо рта.

— Делаешь татуировку и убегаешь, чтобы присоединиться к русским. Сегодня вечером тебя ничто не спасет. Ты покойник.

Он пожал плечами. 

— Но все же я успел засунуть свои пальцы в пизду Тауни. Я лизал ее кожу своим языком. Ты ни хрена не можешь поделать с тем фактом, что я проник в ее задницу раньше тебя.

Ярость на мгновение ослепила меня, а затем я встал, молча поклявшись причинить боль в следующие мгновение.

— Знаешь, у нее было самое тесное кольцо. Это был гребаный рай, засунуть свой член ей в задницу.

Грим рявкнул, чтобы он заткнулся, но я поднял руку. 

— Ты не трахал ее, Сид.

— Конечно трахал.

— Нет. Ты просто хочешь, чтобы я поверил, что ты сделал это, чтобы разозлить меня, но я уже знаю, что произошло той ночью.

Он немного побледнел и сел прямо, отказываясь комментировать.

— Видишь ли, мне было любопытно, почему ты не изнасиловал ее, ведь я был похоронен заживо в могиле, которую ты выкопал. Посвящение в клуб Скорпионов.

Сид зашипел на меня и покачал головой. 

— Отвали.

— Тебе надо было кого-то изнасиловать. Это было частью правил. Итак, когда Тауни отбивалась от тебя и пнула в пах, она сбежала. Ты был так зол, что повалил Перспективу, который был с тобой, на землю и вместо этого изнасиловал его.

Грим издал горлом звук отвращения, как будто его вот-вот стошнит. Пазл продолжал заполнять могилы, качая головой.

— Чего ты не знаешь, так это того, что я нашел того Перспективу. Он тоже здесь, чтобы отомстить.

Даже Грим не знал об этом. Я держал это при себе и правильно разыграл свои карты. Я ни за что не упустил бы этот шанс заставить Сида заплатить за его преступления. Твичи зашла за угол и остановилась, уставившись на Сида сверху вниз. 

— Я не смогу остаться и посмотреть на это, но он придет.

— Спасибо, дорогая. Я у тебя в долгу.

Она пренебрежительно махнула рукой. 

— Вы, ублюдки, забываете, что шлюхи ведут учет. Я соберу их когда-нибудь, когда буду готова. — Она подмигнула Гриму, а затем повернулась, остановившись, когда появился мужчина с такими же вьющимися волосами. Они обняли друг друга, а затем Твичи повернулась обратно.

— Я забираю всех этих девушек обратно домой. Скажи Тауни, что Хиллари будет на связи.

— Хорошо.

— Привет, Сид, — поприветствовал парень, подходя и опускаясь перед ним на колени. — Помнишь меня? Мне было всего девятнадцать, когда ты изнасиловал меня. У меня для тебя небольшой сюрприз.

Он распахнул куртку и вытащил самый огромный черный фаллоимитатор, который я когда-либо видел. Сид покачал головой, когда я засунул тряпку ему в рот.

— Ты захватил смазку? — Спросил я, уже зная ответ.

— Нет.

Мы наклонились и подняли Сида, перетащили его на скамейку высотой по пояс, а затем перевернули его на живот. Его задница была в воздухе, когда он начал ругаться и кричать с тряпкой во рту.

— Я так и не узнал твоего имени.

Он повернулся ко мне, его лицо было маской безразличия. 

— Шакал.

— Рад знакомству. Это мой президент Грим и мой брат Пазл.

Шакал кивнул.

— Я оставляю тебя наедине с этим. Когда закончишь, отправь сообщение на мой мобильный. Или ты можете просто позвать меня, так как я буду курить на другой стороне здания.

Я ушел, оставив Сида получать первое из его наказаний. Мне повезло, что я вообще узнал о Шакале. Когда Твичи одновременно появилась в комплексе Скорпионов, я знал, что должен выяснить, почему она была там. У меня уже был ее номер, так как блудницы были связаны с ублюдками. Оказалось, что она выслеживала этих русских из-за пропавших девушек в Тонопе, включая Стефани, которая также оказалась подружкой Тени. Это был полный бардак, и большую часть из этого было трудно поддерживать в порядке. Твичи призналась, что ее брат также выслеживал своего нападавшего семнадцатью годами ранее. Именно тогда мы решили, что будет лучше, если я поговорю с ее братом.

Теперь он заканчивал, и я тоже.

Крики доносились из-за автомастерской, и я улыбнулся, зная, что Шакал нарочно вытащил тряпку изо рта. Я не был уверен, как долго это продолжалось, потому что я съел целую сигару, прежде чем она закончилась.

Шакал появился, вытирая кровь со своих рук тряпкой, а затем поджег ее, наблюдая, как пламя пожирает ткань. Он бросил ее на землю и затоптал золу, приподняв подбородок.

— Ты уверен, что тебя не интересует «Поездка дьявола»? — Спросил я, уверенный, что из него получится невероятный королевский ублюдок.

— Может быть, когда-нибудь.

— Будь в безопасности.

— Всегда так делаю.

Грим и Пазл уже вернулись внутрь, когда я направился к могилам. Все три были заполнены, и мой Жнец улыбнулся, довольный видеть их все подряд. Из последней торчала круглая металлическая трубка. Я намеренно попросил Шакала оставить это там. Расстегнув штаны, я подошел к трубе, которая простиралась на несколько футов над землей.

— Эй, ты меня слышишь?

Раздался приглушенный шум, который я принял за подтверждение.

— Откройся пошире.

Не заботясь о том, насколько это было отвратительно, я помочился в цилиндр, оставив его с моей мочой, которая стекала вниз и брызгала ему на лицо. Отверстие в гробу было отмерено так, чтобы оставить достаточно места, чтобы я мог завершить этот последний акт мести Сиду, прежде чем он медленно задохнется до смерти.

Никто не связывается с королевским бастардом, не заплатив за это цену.

15

Рейт

— Я люблю тебя, Тауни, — прошептал я, прижимаясь губами к мягкой коже ее внутренней поверхности бедра. — Останься со мной. Не только сегодня вечером. Я хочу, чтобы вы с Зейном жили здесь, в Перекрестке.

— Джаспер, ты не можешь говорить со мной об этом сразу после того, как довел меня до оргазма. Это несправедливо.

Я не мог сдержать улыбки, когда она это сказала. 

— Это мой коварный план, чтобы ты всегда была со мной.

— Мне нужно поговорить об этом с Зейном.

У меня сдавило грудь, когда я испугался, что они уйдут. 

— Как насчет того, чтобы мы вдвоем поговорили с Зейном?

— Хорошо. Завтра.

— Завтра, — согласился я, возобновляя свои поцелуи, когда я поднял их вверх, делая паузу, чтобы подразнить ее киску несколькими облизываниями.

— О, Боже, ты делаешь меня слабой, когда делаешь так.

— Как? Так? — Спросил я злобно, проводя пальцем по ее сердцевине, пока она извивалась.

— Да. — Слово прозвучало как стон.

— Я хочу трахнуть тебя, детка. Мой член жаждет оказаться внутри тебя.

Она ахнула от моих грязных слов, а затем мой Жнец всплыл, издавая соблазнительное рычание.

— Я могу принять вас обоих, если хотите.

— Думаю, я только что обкончал себя, — подразнил я, быстро поднимаясь вверх, когда мой Жнец прижал ее к постели, заявляя права на ее губы с необузданным голодом, который я едва мог осознать.

Мое тело содрогнулось, а затем мой Жнец широко раздвинул ее ноги, загоняя член глубоко в рай, которым мы наслаждались. Его толчки были дикими. Его потребность плотская. Мы трахали Тауни так, как я никогда раньше не делал. Я надеялся, что это не слишком много для нее.

Мой Жнец замедлился, скользя в нее и выходя из нее. 

— Тебе не больно? — Спросил он тем же хриплым тоном.

— Нет, — прошептала она, качая головой. — Я хочу, чтобы ты был таким и Жнецом, и моим Джаспером. Поглоти меня. Это так чертовски сексуально.

Рычание, наполнившее мое горло, было смесью нас обоих, мы увеличили наш темп, входя в нее быстро и глубоко. Я потерял всякую связную мысль, потерялся в моменте, когда она обняла и меня, и монстра внутри.

Изголовье кровати врезалось в стену, и мне было похуй. Это было слишком потрясающе, чтобы остановиться. Мой Жнец погрузился в нее, не сбавляя темпа, изгибая наши бедра таким образом, что идеально задел ее точку G. Тауни застонала громче, и я почувствовал, как ее стенки увлажнились от ее желания.

— Люблю. Тебя. Киска.

— Ого. Этот голос заводит меня, Джаспер.

— Моя! — Взревел Жнец.

— Да, — ответила она, встречая нас каждым движением бедер. — Теперь я принадлежу вам обоим.

Успокоенный, мой Жнец позволил мне возобновить управление, и я снова замедлил темп, перевернув нас так, чтобы Тауни оказалась сверху. Нам обоим нравилась эта поза, и мы наслаждались, наблюдая, как ее сиськи подпрыгивают при каждом толчке.

— Поиграй со своим клитором, — приказал я, взволнованный тем, что она потирает пальцами комочек плоти.

Волнение моей женщины присоединилось к моему собственному, и я держался за ее бедра, снова беря контроль, чтобы задать темп ее езды. Она была уже близко. Я чувствовал, как ее стенки сжимаются вокруг меня, а мышцы трепещут.

— Я собираюсь кончить! — Причитала она, когда я сильнее насаживал ее вверх и вниз на свой ствол, выпуская сперму и извергаясь в нее. Это было восхитительно. Ее киска потекла по всему моему паху и затопила нас обоих, когда я выкрикнул ее имя.

— Моя Тауни!

— Я люблю тебя, Джаспер!

Моя. Принадлежит мне. На нее претендует мой Жнец.

И это блядь чертовски идеально!

Эпилог 1

Тень

— Почти закончили с украшениями? — Спросил Грим, входя в общую комнату. На следующих выходных будет вечеринка в честь Хэллоуина, и старушки привлекли Перспектив к работе, чтобы помочь.

— Не совсем.

Он засмеялся, качая головой. 

— Чего Триш хочет, то Триш и получает.

— Могу я спросить вас кое о чем, мистер Лэнфорд?

Он выпустил сигарету, а затем жестом пригласил меня следовать за ним в его кабинет. Как только мы оказались внутри, он закрыл дверь и закурил, затягиваясь так, словно в ближайшее время не получит еще одну. 

— Не могу курить рядом с Триш, поэтому я должен тайком протаскивать этих ублюдков, когда смогу. Что тебе нужно, Перспектива?

— О тех девочках, которых спасли прошлой ночью, — начал я. — Есть что-нибудь о том, откуда они приехали или кто они такие?

— Ты хочешь знать, нашли ли они Стефани.

— Да.

— Нет, они этого не сделали.

Мои плечи поникли, и я опустился в кресло перед его столом.

— Там было два фургона. Твичи смогла сохранить только один. Другой исчез.

Вскинув голову, я посмотрел ему прямо в глаза. 

— Она была в другом фургоне?

— Я не знаю.

— Но это ведь возможно, верно?

— Мы нашли ее тело, помнишь?

Он не хотел, чтобы я надеялся на то, что никогда не могло быть правдой. Я понял, но я не мог оставить это. 

— Я не верю, что она мертва.

— Тень, мы обсуждали это множество раз.

— Я знаю, но я чувствую это, Грим, — подчеркнул я, ударив себя кулаком в грудь, прямо над сердцем. — Я чувствую это прямо здесь, и я знаю, что она жива где-то там, ждет, когда я найду ее, и я не могу от этого отказаться.

Он вздохнул, проводя рукой по волосам. 

— Это просто невозможно, сынок.

— Отлично, — ответил я с настроем, вскакивая. — Я понимаю.

Грим закурил еще одну сигарету. 

— Если бы я думал, что она жива, я бы сделал все, что в моих силах, чтобы помочь тебе.

Мои плечи опустились, и я опустил голову. 

— Я знаю.

— Иди, сделай перерыв. Тебе нужно смириться с этим, Тень. Я знаю, это сложно, но это должно произойти.

— Я попробую.

Выйдя в коридор, я покачал головой, взбешенный тем, что никто никогда не хочет ко мне прислушаться. Я вышел на улицу и пнул несколько камней, чувствуя себя хуже, чем когда впервые узнал о ее смерти.

Мой мобильный зазвонил, и я посмотрел вниз, проверяя, был ли это один из членов клуба. Неизвестный номер высветил новый текст, и я пролистал его, чтобы прочитать.

— Стефани жива. Встретимся в мотеле "Клоун" через двадцать минут. Приходите один.

Потрясенный, я моргнул, а затем нажал на односложный ответ:

— Хорошо.

Грим собирается разозлиться, когда меня не будет рядом, но не было никакого способа, чтобы я не пошел на эту встречу. Вскочив на свой байк, я завел двигатель, а затем проехал через ворота, когда Жаба открыл их, впервые за несколько месяцев почувствовав надежду.

Если моя Стефани была где-то там, я найду ее. Ни одна чертова душа в Неваде не собирается меня останавливать.

Эпилог 2

Раэль

— Куда ты направляешься в такой спешке? — Спросил Рейт, прислонившись к стене здания, когда я выходил из Перекрестка. Он попыхивал одной из своих сигар и казался расслабленным, чего я никогда не видел за все годы, что я его знал.

— Собираюсь удивить Найлу. Теперь, когда о Гремучем позаботились, а русские в бегах, я полагаю, что сейчас самое подходящее время прокатиться с ней на долгую прогулку, а затем снова трахнуть ее на своем байке.

Рейт зашипел, а затем чуть не подавился. 

— Тебе когда-нибудь надоедает шокировать людей?

— Нет. Это мое самое любимое.

— Ты сумасшедший.

Я пожал плечами, нисколько не заботясь об этом. 

— Все продолжают говорить мне об этом, но я не вижу проблемы. Моя старушка тоже этого не видит.

— Верно, — согласился он со смешком.

— Увидимся, брат.

Десять минут спустя я заезжал на парковку отделения неотложной помощи в Тонопе, чертовски взволнованный возможностью удивить мою девушку и получить один из ее сладких поцелуев. Она хорошенько оттрахала меня этим утром, и мой член хотел повторить сеанс как можно скорее. Я не шутил о том, что катал ее на своем байке несколькими способами. Найла была помешана на простынях. Милая медсестра днем и горячая соблазнительница ночью.

Вся, блядь, моя.

Я направлялся внутрь, когда заметил, что ее машина припаркована всего несколькими рядами ниже, а дверь со стороны водителя приоткрыта. Это было странно. Кто-то пытался взломать ее и что-то украсть?

Мой Жнец немедленно отреагировал, и я подошел, взбешенный тем, что кто-то испортил автомобиль Найлы. Красное липкое вещество покрыло рулевое колесо, часть кожаного сиденья и попало на внутреннюю сторону двери.

Моя голова откинулась назад, и я издал дикий, первобытный рев, когда понял, что ее похитили, и я понятия не имел, как долго она отсутствовала. Весь гребаный день ее телефон переключался на голосовую почту, и я думал, что она занята в клинике. 

Теперь я не был так уверен.

Мое сердце сжалось, как кулак, и я увидел вспышки света на периферии, когда ярость поглотила меня. Кто-то обидел мою старушку. 

Они забрали мою Найлу.

Я блядь выслежу их и пощады не будет.

Завыли сирены, когда на стоянку внезапно въехало несколько полицейских машин. Машина шерифа Такера с визгом остановилась всего в нескольких футах от нас, когда он открыл дверь и направил пистолет мне в голову.

— Подними руки, Ян Брэкстон, — приказал он, и на его лице появилась торжествующая усмешка.

Во всем хаосе последних двух дней мы забыли важную деталь, шериф в Тонопе был на жалованье у Резникова, и весь ад буквально вырвался на свободу.

Перевод осуществлён TG каналом themeofbooks

Переводчик_Sinelnikova