Глава пятая Крик судьбы
Двумя днями позднее, через Тутон, город в восточной части Шивиаля, прогрохотал дилижанс. Постояв у привратницкой, он двинулся в Окендаун, штаб-квартиру ордена Белых Сестер, широко известных нюхачей, обученных распознавать магию.
Если Клинков Война Монстров привела в состояние напряженной готовности, то сестры и вовсе были вне себя. В обычное время двадцать пять сестер жило при дворе, помогая Королевской Гвардии выполнять свои обязанности. Еще двести, или около того, работали на дворян или богатых купцов, а прочие были простыми преподавателями в Окендауне. Но теперь Клинки требовали помощи от каждой сестры, которую могли достать. Кроме того, дворяне, купцы и еще сотня-другая людей, которые прежде никогда бы не задумались об опасностях темной магии, были напуганы событиями Ночи Псов и требовали у сестер защиты. Может быть, некоторые из них понимали, что сестры могут только унюхать присутствие магической силы. Даже сами маги не могли обеспечить свою безопасность.
И в лучшие времена сестер не хватало. Сюда принимали лишь девушек, которые, естественно, обязаны были обладать чуткостью и состраданием. Их обучали придворным манерам и, разумеется, давали им прекрасное образование. Это само по себе было очень необычным для Шивиаля, где лишь немногие женщины знали хотя бы основы чтения. Женихи вились вокруг сестер, подобно пчелам. Многие из девушек выходили замуж через пару месяцев после того, как дали свои клятвы. В чрезвычайных обстоятельствах Войны Монстров, Верховная Мать обратилась ко всем бывшим сестрам, призывая их вернуться на службу. Многие из них прислушались к просьбе, но девушек все еще не хватало, чтобы удовлетворить потребности. Каждая настоятельница в стране разыскивала подходящих послушниц.
Дилижанс вез шестерых. У сторожки их встретила молодая женщина, носившая сияющие белые одежды и высокую коническую шляпу Белой Сестры. Она просила звать её Изумруд и сообщила, что будет старшей над ними первые несколько месяцев в Окендауне. До вчерашнего дня она была просто дьяконессой, но об этом она, разумеется, сообщать не стала. В течение трех месяцев она не примет новых обетов, и все, что у неё было до тех пор -уведомление о часе её продвижения, женщина все еще не вполне приняла свою новую должность. Она все еще была убеждена, что Хеннин в любой момент готова оторвать ей голову, но не стала говорить и об этом.
— Ваших имен я знать не желаю, — добавила она, улыбаясь в ответ на удивление своих спутниц. — Почему — я объясню позже. К тому же, я уверена, вы устали и, вероятно, проголодались. Какую нужду желаете удовлетворить первой? — решение было единогласным, и Изумруд отвела их в трапезу, чтобы накормить.
Сидя за высокими столами в огромной зале, новенькие оглядывались по сторонам, широко распахнув глаза. В то же время, они потчевали себя жаренной олениной и густым фруктовым пудингом. Особенно много внимания уделяли они проходящим сестрам.
— Когда нам дадут носить эти смешные шляпки? — спросила одна из девочек, самая смелая из всех.
— Когда закончите обучение. Через четыре года, — может, и через три, заметила про себя Изумруд, если текущая нужда не иссякнет. Она указала девушкам на других послушниц — новеньких и дьяконесс. — Здесь мы прикасаемся к миру, — провозгласила она. — По ту сторону лежит Тутон, а за этой дверью и мостом — находится настоящий Окендаун. Иногда мы приходим к привратницкой, чтобы поесть. Но не всегда. Как видите, это оживленное место. Сюда приходят торговцы, желающие продать нам свои товары. Сюда же являются клиенты, желающие заключить договор на наши услуги. Если ваши семьи захотят навестить вас, вы встретитесь с ними здесь — посторонним нельзя пересекать ручей. Видите тех людей с волосами на лицах? Они называются "мужчины". — девушки, разумеется, рассмеялись. — Лучше приглядитесь повнимательнее, потому что вы не встретите ни одного из них на той стороне Окенберна. — Здесь была замешана одна немаловажная причина. Лекцию об этом она припасла на другой день.
В то же время, её молодые воспитанницы, казалось все понимали. Полдюжины возбужденных и испуганных двенадцати или тринадцатилетних девчонок были сущим наказанием для той, что была старше их лишь на четыре года. Однако, она была человеком земли и могла справиться с ситуацией. После того, как все шестеро наелись так, что не могли сделать больше ни укуса, Изумруд удалось завоевать их доверие. Она объяснила им, что их собственная одежда будет отобрана и роздана нищим.
— А если мы захотим домой? — проныла одна из воздушных.
— Вы всегда можете вернуться домой. И мы дадим вам одежду. Ты что, думаешь, мы пустим тебя в экипаж обнаженной?
Девочки нервно рассмеялись. Теперь она смогла их классифицировать. Земля, вода, огонь и три воздуха. Разумеется, в распоряжении каждого человека есть все четыре названных элемента, но один всегда доминирует. Аналогично и с мнимыми элементами. Преобладать будет только один: время, удача, любовь или смерть. Понять это было немного сложнее. Будучи землей и временем, Изумруд проявляла твердость, методичность и терпение. Кости у девушки были широкими, вскоре обещавшими одарить её полнотой, а её крупные черты лица никогда не вдохновляли поэтов на сонеты. "Миленькая". Вот лучший эпитет, который они бросали в её сторону. Окендаун научил её принимать то, что уготовили для неё духи. Шестеро её подопечных видели в ней надежную опору и вторую мать. Ведь именно потому, её, несомненно, назначили им в качестве наставницы.
Когда она провела своих девочек за ворота и перешла с ними пешеходный мост Окенберна, солнце уже клонилось к закату. Она всегда была рада оставить чуждую суматоху внешнего мира и погрузится в безмятежность леса. Некоторые сестры оставались в Окендауне всю жизнь, и она могла бы стать одной из них, если бы не благородная работа по наставничеству над этой шестеркой. Это была не такая уж ужасная судьба.
— Окендаун очень большой, а потому мне потребуется несколько дней, чтобы показать вам его весь.
— Почему вы живете на деревьях? — пропищала одна из воздушных.
— Нам придется забраться туда? — возбужденно вскрикнула вторая.
— Придется? — простонало дитя земли.
Все они всматривались в домики, гнездившиеся на ветвях, и длинные мосты, протянувшиеся от дерева к дереву.
— Тихо! — мягко сказала Изумруд. — Вы никогда не должны кричать в Окендауне! — уже завтра они поймут, что послушницам вообще редко приходится говорить. — Да, сегодня ночью вы будете спать на дереве. Обещаю вам, ваш домик будет очень уютным и красивым. Он не станет качаться. Позже, вы будете жить в других местах. Есть озера с островами. И плавучие дома. Еще — пещеры...
— Пещеры? — воскликнули одновременно три воздушных и одна огненная. Дети земли и воды возбужденно улыбнулись.
— Да, пещеры. Вы должны научиться распознавать течение духов. Всю жизнь вы контактировали с элементами земли. Живя на дереве — вы окажетесь далеко от них, а в пещере — удалитесь от воздуха. Настолько, насколько это возможно не задохнувшись. И от огня, хотя мы не замерзаем до смерти, конечно. Постепенно, вы научитесь определять присутствие и отсутствие духов... это гораздо проще, чем может показаться.
Процесс был медленным и протекал не так уж гладко. Дни в подземелье были тяжелым испытанием для детей воздуха, и только дитя огня могло получать удовольствие от часов, проводимых под лучами палящего солнца.
Процессия углубилась в лес, где Изумруд пояснила, что дубы — единственные деревья, чьи ветви растут горизонтально. Она указала на то, как хитро были закреплены на этих сучьях платформы. Когда девушки добрались до нужного дерева, наставница показала им номер, изображенный на краю первой ступени лестницы. Это было 65 дерево Первой Рощи. После этого, женщина отправила их исследовать жилище. Троица воздушных рванула вперед.
Дитя земли держалось поближе к Изумруд. Щедрость. Это могло быть неплохим именем для неё. Доминирующим мнимым элементом девочки, вероятнее всего, являлась любовь. С такой комбинацией ей суждено было выйти замуж в раннем возрасте и нарожать десяток детишек.
По правилам Окендауна — 65 дерево считалось деревом юных. Его сучья подпирали только общежитие послушниц, отдельную комнату для их наставниц, несколько комнаток для медитации, расположившихся на верхних ветвях, а также уборную. Мосты не соединяли это дерево с остальными.
— Послушницам не разрешают жечь свечи в домиках на деревьях, — предупредила Изумруд. — Так что сейчас вам нужно приготовиться ко сну, а после мы поговорим.
Она огляделась, чтобы посмотреть, как они расселись по своим кроватям — кто-то спорил, кто-то сделал это молча.
Духи огня погасли вместе с днем, но ночь была жаркой. Изумруд распахнула все окна, ощутив, как шелестят под пологом леса воздушные элементали. В сгущающихся сумерках, она собрала свою маленькую группу вместе, словно собираясь рассказать им сказку на ночь. В некотором смысле, так и было. Все семеро уселись в круг и скрестили ноги. Изумруд приказала девочкам взяться за руки. Сейчас она вспоминала свою первую ночь в Окендауне.
— Теперь вы в кругу друзей. Здесь безопасно и вы можете спать спокойно. Не стоит разговаривать в постели, это не вежливо по отношению к остальным. Скоро наступит рассвет, и птицы разбудят вас. Но я обещаю ответить...
Две воздушных попытались что-то сказать, но огненное дитя прервало их.
— Почему вы не захотели узнать наши имена?
Она ожидала, что этот вопрос станет первым.
— Потому что через день или два мы дадим каждой из вас новое имя. Я хочу, чтобы вы позабыли свои старые имена. Я стану обращаться к вам "Послушницы" и хочу, чтобы вы также обращались к остальным. Мы не станем заставлять вас принимать имена, которые вам не нравятся. Когда я пришла сюда, мне дали имя Изумруд. Вскоре я поняла, что оно подходит мне лучше того, что некогда дала мне мать. Как могла она в день моего рождения угадать, кем я стану в будущем? Нет, Послушница, я не скажу тебе, как меня звали. К тому же, ты не должна прерывать меня, когда я говорю.