Сабрина Пейдж Подонок Серия: Роман о сводном брате – 2 (Разные герои)

Содержание: 34 главы

Переводчики: Алекс (1-6), Настёна (7-18), Denika (с 19)

Редакторы: Евгения М. (1-4 гл.), Evgeniya A.

Обложка: Wolf A.

Переведено для группы: Золочевская Ирина || Б. Б. Рейд

Внимание!

Текст переведён исключительно с целью ознакомления, не для получения материальной выгоды. Создатели перевода не несут ответственности за его распространение в сети. Любое коммерческое или иное использование, кроме ознакомительного чтения, запрещено.

Приятного прочтения!

Глава 1

Делани

Этот день не мог закончиться ещё лучше.

Поверьте мне, я знаю значение моих последних слов. Мне ничего не остаётся, кроме как, прихрамывая, тащиться вниз по дорожке к гостевому домику, таща за собой чемодан. 

Чемодан издаёт такой звук, ну знаете, как будто ногтями водят по доске, когда я перетаскиваю его на бетонную поверхность. Он обмотан верёвкой, одежда торчит по бокам во все стороны, и огромная этикетка "Осмотр пройден" отклеивается по краям. А ещё в руке я держу один из колёсиков, поскольку, конечно же, как только я забрала его из багажного отделения, оно отвалилось.

На самом деле чемодан выглядит в сто раз лучше, чем я. Ну знаете эти романтические комедии, где героиня падает в фонтан или попадает под ужасный ливень, и в этот момент она должна ужасно испачкаться, но всё равно девушка выглядит великолепно на фоне всего происходящего, несмотря на её заляпанную одежду и ужасный бардак на голове?  Ну так вот, я - это полная противоположность такой героине.

Я выгляжу так, словно только что вышла с фильма ужасов. Когда я только вышла на улицу, то сразу же сломала каблук своих новеньких дизайнерский туфелек. Спросите, как это случилось? А я вам отвечу, что просто встретилась с тротуаром, когда падала, и ударилась коленом. Пока я ждала такси, мой зонтик сломался, и мои волосы стали похожи на сопли, моя одежда полностью промокла, а мой чёрный бюстгальтер стал просвечиваться сквозь белую футболку. Откуда я это знаю? Да оттуда! Таксист всю дорогу с меня взгляда не сводил, я думала, он глаза сломает оттого, как он пялился на меня.

Я надеюсь, что мне удастся предотвратить эту катастрофу в гостевом домике. Я даже не останавливаюсь в главном доме … просто потому, что хочу привести себя в порядок, пока меня никто не заметил.

Я только что прилетела в Даллас, чтобы начать свою новую жизнь. Собираюсь работать в компании отца Марлоу О`Нил. Это будет моей первой профессиональной работой после колледжа. Последнее, что мне нужно было, так это открыть эту дверь и увидеть – какой там за ней беспорядок.

Вот такой гостевой дом, как раз в моём вкусе.

Кроме того, я не думаю, что у меня получится с кем-то нормально поговорить. Всё, что я хочу - это душ. Или, возможно, даже поваляться в ванной. Я хочу ванну и крепкий напиток.

Ну, по крайней мере, здесь нет дождя. А это уже хоть что-то, верно?

Я открываю дверь и пытаюсь затащить свой чемодан в дом. Из-за шума я не слышу, что нахожусь не одна в этом домике.

По факту не одна - это ещё то преуменьшение.

Наверное, человек двадцать сморят на меня сейчас. Я осматриваю комнату, пытаясь распознать лица, и картинка понемногу начинает складываться в моей голове. Это фотосессия, потому что модели, визажисты и костюмеры находятся сейчас здесь. А фотограф, который ранее делал снимки, повернул свою голову в мою сторону.

Я стою здесь, выглядя, словно помойная крыса, в то время, как три красивые блондинки с прекрасно уложенными волосами и безупречным макияжем в дорогом кружевном белье окружили его. Парня, которого я очень хорошо знаю. Парня, которого я не видела целых четыре года, с тех пор, как нам было по восемнадцать.

Он выглядел таким уверенным, это уже был не тот мальчик.

Он смотрит прямо в мои глаза, и я клянусь, что этот парень может видеть меня насквозь. А затем он ухмыляется своей дерзкой ухмылкой, и я не уверена, что значит это тепло, которое проходит сквозь меня – возбуждение или злость.

Гейдж О’Нил.

Мотогонщик, бабник, исключительный мудак. Четыре года назад он был проклятием моего существования. И моим лучшим другом, моим самым лучшим другом, моей первой любовью.

 Моим сводным братом.

Дерьмо. Этот день не мог закончиться ещё лучше.

Глава 2

Делани

- Ну, теперь, когда я здесь живу и дышу, - голос Гейджа раздаётся в комнате. Я провела четыре года, пытаясь избавиться от этого голоса в своей голове. Его голос низкий и серьёзный, с намёком на протяжное произношение, результатом которого было обучение в школе-интернате, в Южной Каролине – эта школа была престижной и модной, но Гейдж совсем не святоша.

- Гейдж О'Нил, - слова выходят на одном тяжёлом дыхании, как и выдох. Увидеть его хоть на долю секунды достаточно, чтобы всё остальное здесь кануло в темноту, словно я смотрю на него сквозь завесу. Это тот самый Гейдж, которого я знала раньше, с этой высокомерной улыбочкой, которая заставляет меня злиться, и телом, созданным для греха. Даже когда мы были подростками.

Теперь … чёрт возьми, я не знаю, видела ли когда-либо, чтобы кто-то выглядел так сногсшибательно, как Гейдж в этой рубашке. Когда я в последний раз его видела, у него была одна татуировка на его плече, но теперь их было много, и они тянулись вдоль его предплечий и бицепса, и даже покрывали грудь.

Его очень широкую, и чётко выраженную грудь.

Гейдж был горяч, но в нём появилось что-то ещё. Я пыталась забыть Гейджа О’Нила последние четыре года, но, честно говоря, это довольно сложно, когда твой сводный брат любимчик СМИ и спортивная звезда, которую любят таблоиды. И вот как это происходило: я пыталась не смотреть на фото, распространяющиеся в спортивных журналах, переключала телевизионные интервью, игнорировала таблоидные статьи о Гейдже и любую из его девиц на одну ночь, пожимала плечами перед друзьями, когда те спрашивали что-то о нём.

Что-то о Гейдже … Память, о моей прошлой ночи наедине с ним, появляется в моей голове. Она никогда не покидала меня. Только боженьке известно, сколько раз я вспоминала об этом на протяжении последних нескольких лет, проигрывая это снова и снова, словно какой-то фильм.

Губы Гейджа так близки к моим, что, если я сдвинусь ещё на миллиметр, мы соприкоснёмся ими. И нет ничего другого на этой планете, чего бы мне хотелось попробовать, кроме губ Гейджа на своих губах.  Я хочу его больше всего на свете ... и именно поэтому я не могу его иметь.

 - Скажи это, Делани.

- Мы не можем.

- Мы можем делать всё, что захочешь. Скажи мне, что ты моя.

Возвращение в Даллас не значит, что я возвращаюсь к Гейджу. Он последний человек, которого я хотела увидеть. С глаз долой, из сердца вон, правильно? Но теперь, стоя здесь ... кажется, что между нами ничего не изменилось.

- Делани Марлоу, - он встаёт и подходит ко мне. Подскакивает ко мне, если быть более точной. На его ноге красуется гипс, одна из тех штук, которую ты должен носить после операции. Интересно, что случилось? Зная Гейджа, всё из-за того, наверное, что он сделал что-то безрассудное на этом мотоцикле, на котором он гоняет. Он никогда не мог спокойно ездить на этой штуке, даже будучи подростком – это всегда были трюки, сумасшедшее дерьмо, которые преследует очередной прилив адреналина. И для Гейджа, гонка была не гонкой, если это не было смертельно опасным.

Ах, я отвлеклась на тот факт, что послужило причиной его гипса, так и не сказав, что на нём ничего больше не было надето. Боксеры сделаны из такого материала, который обтягивает его задницу и все причиндалы, будто вторая кожа. Я перевожу взгляд на его лицо. Трудно не смотреть … на член. Который он поправил только что. Его Агрегат. Вот как люди называют это. Я тоже так называю, но по другой причине – потому что он часто поступает, как подонок.

Его Агрегат, как мы видим, пользуется спросом. У меня никогда не было возможности увидеть это. В ту ночь, когда я должна была встретиться с ним – ночь, которая должна была произойти между нами – она так и не произошла. Что мне ещё сказать? С самого первого момента, когда мы только встретились, между нами всё было сложно.

Когда Гейдж подходит ко мне, он останавливается, стоя так близко, что я могу слышать его дыхание, затем протягивает руку, чтобы убрать с моего лба локоны влажных волос.

О мой Бог. Мои волосы. Моя одежда.

Моё лицо заливается румянцем, и я знаю, что оно очень красное прямо сейчас. В какое-то мгновенье я и забыла, что выглядела небрежно.

И теперь Гейдж стоит передо мной, смотря на меня в таком виде – с таким идеальным телом, фотографируясь с одинаково идеальными моделями.

Мне хочется провалиться под землю или превратиться в лужицу позора.

- Ты такая влажная, - говорит он. Его голос низкий, глубокий и такой сладкий. То, как слова скатываются с его языка, протяжно и томно, придавая им ещё большей сексуальности, чем, если бы он сказал мне снять трусики прямо сейчас. Электрический заряд проходит по моему телу, вплоть до кончиков пальцев, когда его палец касается моей кожи.

Я не могу оторвать от него взгляда. Клянусь, я уже и позабыла каким цветом у него глаза. Они – глубокие, шоколадно-коричневого цвета, обрамлённые светлыми ресницами, настолько густыми, что любая женщина обзавидуется.  Его веки спрятаны, что придаёт ему ещё более соблазнительный вид, словно он не хочет ничего больше, кроме, как валяться в постели весь день.

Он пристально смотрит в мои глаза, и на секунду, я думаю, что мы единственные люди в комнате. На мгновение это похоже на сцену из фильма, в которой герой хватает героиню, испачканную и мокрую от ливня, и целует её очень нежно.

Но в моей жизни всё определённо не так, как в фильме. Я открываю рот, чтобы ответит Гейджу, но меня опережает фотограф, который с ног до головы одет во всё чёрное, и он машет камерой Гейджу с комнаты, напротив.

- Мы должны сделать ещё пару снимков, пожалуйста, - говорит он, нетерпеливо указывая на моделей.

Какой бы там особый момент не был между мной и Гейджом, он улетучился, и я только могу мечтать о том, что было бы дальше.

– Ты должен закончить съёмку, - говорю я.

Гейдж усмехается.

– Ты выглядишь так, словно тебе нужна горячая ванная.

Почему всё произнесённое с его уст, похоже на приглашение? Я пытаюсь перестать думать об этом. Думай о Гейдже, как о своём сводном брате, ради бога – это не хорошо. Это неправильно.

Я смотрю на свою мокрую одежду.

– Да, мне нужно переодеться.

Одна из моделей-блонди, появляется возле Гейджа и кладёт руку на его бицепс, выставляя одно бедро, когда становится рядом с ним. Я уже где-то её видела – наверное – не могу точно сказать. Она высокая и худая, с великолепными сиськами и чертовски плоским животом, я и не думала, что такие есть на самом деле. Она морщит свой нос, когда смотрит на меня, не скрывая своего презрения. Но это выражение её лица меняется, когда она обращает своё внимание на Гейджа.

- Гейдж, - говорит она сладко. – Это твоя девушка?

Это больше, чем просто невинный вопрос. Я знаю это по тому, как она прикасается к нему. Она хочет его, и помечает свою территорию.

Глаза Гейджа не покидают моих всё это время, но другой его рукой, он похлопывает руку блонди, которая опирается на его.

– Нет, Брук, - отвечает он. – Это всего лишь моя сестра, Делани.

Всего лишь моя сестра.

- Ага, - отвечаю я, смотря на Гейджа. – Я всего лишь его сводная сестра. И я всего лишь ухожу.

Глава 3

Гейдж

Час спустя мы закончили фотосессию - это для мужского журнала: меня окружают модели в дамском белье, пример для подражания детям, как быть мужчиной-шлюхой. И как только мы заканчиваем съёмку, Брук поворачивается ко мне, её голос почти мурлычет, когда она проводит пальцем по моей гуди.

- Знаешь, - шепчет она, бросая взгляд через своё плечо на персонал, который находится вне зоны слышимости. Другие модели одевают халаты, но Брук продолжает стоять в своём кружевном лифчике и трусиках, чувствуя себя вполне комфортно. Чёрт, ещё как комфортно. Её тело просто пленительно-горячее. - Дениз и Джесси готовы немного развлечься.

Я смотрю на Дениз и Джесси, других моделей с великолепными грудью и задницами.

- Давай в следующий раз.

Брук надувает губки, и она, кажется, считает это соблазнительным, но на самом деле мне от этого неприятно.

– Если передумаешь, - говорит она, разворачиваясь, чтобы уйти. – То позвони мне.

В любой другой момент, я бы уже принял такого рода предложение. Не один живой мужчина не откажется поиметь сразу трёх моделей блондинок. По крайней мере, Гейдж О'Нил точно, в конце концов такой у меня стиль жизни: гонщик, горячий, мужчина-шлюшка. Мой член – тот ещё шалунишка – никогда не может насытиться. Вот с какой стороны, много лет назад написал крупный журнал, а затем все об этом стали говорить. Словно у моего члена была собственная жизнь, он просто преследовал женщин, когда ему нужно было потрахаться. И даже тогда такая идея, заставляла меня закатывать глаза. 

После того, как появилась статья журнала, Делани начала называть меня «Подонок», и она говорила, что в этом не виноват мой член. Конечно, Делани никогда не собирала всё то дерьмо, которое обо мне болтали.

В любой другой момент, я бы с удовольствием поимел трёх горячих блонди. В любое другое время, но Делани Марлоу снова вернулась в мою жизнь. Или точней сказать, зашла через дверь, с её мокрыми волосами, которые прилипли к её лбу.

Сейчас я должен был трахать трёх блонди. Но вместо этого я думаю о Делани. О Делани, и о том взгляде, которым она меня одарила, когда я заправил ту прядь тёмно-каштановых волос за её ушко. Эти, широко раскрытые, глаза так смотрели на меня. Её нижняя губа немного приоткрылась, и тот резкий вздох, когда я коснулся её. Наверное, она подумала, что я этого не заметил, но, чёрт возьми, я заметил. И потребовались все мои силы, чтобы скрыть стояк прямо там, и от каждого.

Четыре года назад я провёл всё лето, споря с девушкой и пытаясь не перекинуть её через плечо, чтобы принести в свою постель. Она всегда была под запретом. Я не сомневаюсь, что мой отчим – владелец собственной компании – не взял бы дробовик, узнав, что я не так смотрю на его дочь.

Потому что Делани его любимица. Это и раньше было ясно. Она собиралась в Колумбию, строя большие планы, и ничто не могло встать у неё на пути. Особенно такой, как я. И знаете, именно она не пришла в ту ночь.

Так что, чёрт возьми, она забыла здесь, в Далласе? И почему, чёрт возьми, я внезапно отказываюсь от гарантированного секса с моделями, из-за того, что сводная сестра, девушка, которая пробралась мне под кожу и дала от ворот поворот, появляется на моём пороге, словно какая-то заблудшая кошка?

*** 

- Минуточку, - кричит Делани. Затем открывает дверь, она тяжело дышит, её лицо покраснело, влажные волосы свисают с плеч – уложенные и расчёсанные, пряди уже не запутаны. И … полотенце, обёрнуто вокруг неё и заправлено между её грудями. Я говорю себе не смотреть туда, но чёрт, это почти невозможно, и она замечает это. – Господи, Гейдж, остановись.

- Что? - невинно спрашиваю я.

- Ты понял, о чём я, - шепчет она.

Хорошо, я спалился. Но тот факт, что она застала меня смотрящим на её сиськи, заставляет меня ухмыльнуться, и я не могу скрыть эту лучезарную улыбку на своём лице. Она тоже это замечает.

- Почему ты лыбишься? – спрашивает она, возмущаясь. Затем она снова понижает голос до шёпота. - Я видела, как ты смотрел на мою грудь. Так что не скрывай этого.

Я делаю шаг вперёд, становясь рядом с ней. Чёрт возьми. Она пахнет ванилью или чем-то таким, что я не могу разобрать, запах её шампуня витает в воздухе. Словно выпечка. И это наводит меня на мысль съесть её. И эта мысль, мысль о том, чтобы оказаться между её ножками, внезапно лишает меня дара речи. Прекрати это и скажи уже что-нибудь, напоминаю я себе.

- Ты чего? – спрашивает она, её голос нежный. Бархатный.

- Ты же знаешь, что никого здесь нет, - говорю я. – Моя мать и твой папочка ушли. Никто тебя не услышит, так что тебе не стоит вот так шептать. Кроме того, на тебе надето полотенце, вот почему я не могу оторвать взгляда.

Она закатывает глаза и громко вздыхает, отступая от меня. – Окей, приятно знать, что ничего не поменялось с того времени, как я в последний раз видела тебя.

- Не могу сказать, Делами, - отвечаю я, специально подчёркивая её прозвище, то старое, которое я использовал после того, как она назвала меня «Подонок». Мне нравится думать, что оно ласкательное, хотя оно настолько приелось ей, что она возненавидела его. Поэтому не могу удержаться, чтобы не использовать его сейчас. Может, мне просто хочется побесить её. Чёрт, если она попытается меня ударить, её полотенце может упасть. – Могу сказать только одно, ты очень поменялась.

Её глаза расширяются.

– Ты такой дурачок, - язвит она.

- Ты говоришь мне, чтобы я больше не звал тебя Делами?

- Ты единственный, кто когда-либо называл меня этим глупым именем, - говорит она. Её рука всё ещё держит полотенце между её грудями, как будто она боится, что в любой момент оно слетит с её тела. Я противлюсь импульсу скользнуть пальцем между сгибами полотенца и раскрыть ткань. Но затем я напоминаю себе, что это неправильно. – И, если ты продолжишь это делать, я снова начну называть тебя Подонком.

Я усмехаюсь, но мои слова выходят язвительными.

– Ой, сестричка, это так похоже на старые времена.

Делани стонет.

– Блин, и не называй меня сестричкой, - просит она. – Почему ты вообще торчишь

- Ты говоришь загадками, - дразню я. – Это была не порно-съёмка.

Она одаривает меня взглядом, который может заморозить кипящую воду, подняв одну бровь, и это заставляет меня засмеяться. Я уже и позабыл этот взгляд. Она раньше часто так смотрела на меня.

- Хммм. Ты мог бы и одурачить меня.

- Ревнуешь? – спрашиваю я.

- Что … Как её имя? – спрашивает Делани. Я могу предположить, что она пытается что-то придумать, но терпит неудачу. – Брук?

Я улыбаюсь.

– Нет причин для ревности, – отвечаю я. – Эти модели и близко не стояли с тобой, - это так резко срывается с моих губ, что я даже не успеваю осмыслить сказанное.

Её губы на секунду раскрываются, и я думаю о том, чтобы обнять своими руками её маленькую талию и, притянув к себе, сильно поцеловать. Но я этого не делаю. Мне хочется узнать, что она собиралась сказать, и каково моё разочарование, когда она молчит в ответ. 

- Ну. Ты собираешься впустить меня внутрь, или ты так и будешь стоять на пороге в одном полотенце? – спрашиваю я. Я испытываю свою удачу. Мне хочется посмотреть, пригласит ли она меня в свою комнату. Делани, которую я знал четыре года назад, никогда бы не сказала «да». Та Делани слишком была озабочена игрой по правилам. 

Она колеблется, и на секунду я думаю, что она может это сделать. Затем она поднимает брови.

– Ты и вправду думаешь, что я приглашу тебя в свою комнату?

Я пожимаю плечами. – Ну, стоило попробовать.

- Конечно, я могу это сделать, - заманчиво говорит она. – Ты мой сводный брат. И это - неприлично.

- Похоже, раньше тебя это не смущало. Кроме того, мы не связаны по крови. Даже ни на йоту. Значит, это не в счёт.

- Почему ты пришёл сюда, Гейдж? – спрашивает она, игнорируя мою попытку обсудить наши семейные отношения.

- Я что уже не могу тебя поприветствовать? Разве у меня может быть другая причина?

- Ты проскакал полдома и поднялся сюда …Что у тебя случилось с ногой?

- Это типа ботинок, я разбил голень, - отвечаю я.

- И тут я должна спросить, что же ты делал?

- А сама как думаешь?

Уголки её рта растягиваются в полуулыбке. – Я бы ответила, что ты выполнял какой-то трюк, но знаешь, более правдоподобно, что ты вляпался в какую-то скандально-сексуальную историю.

Я опускаю руку между своих ног, чтобы ухватится за промежность.

– Ну, это самая нужная штука для выживания, - отвечаю я, шевеля бровями. 

Делани неодобрительно качает головой, но её глаза мерцают.

– Ага, это здорово, что твои мозги не пострадали.

Я не могу не рассмеяться.

– Знаешь, здесь было скучно без тебя.

- Гейдж, насчёт той ночи, - начинает она, но оглушительный голос с другого конца коридора пронзает воздух.

- Делани! – моя мать, Аня, шатается по коридору, одетая в белые брюки и белую рубашку, сделанную из светлого материала, который взвевается, когда она идёт, и выглядит легко, стоит тысячи долларов, работа какого-то напыщенного дизайнера. Её волосы и макияж выглядят так, словно она только что вышла из телика, и на её лице надеты солнцезащитные очки, и да, она находится сейчас в доме. Моя мать уже десять лет как не модель, но она делает каждый шаг таким, как будто всё ещё идёт по подиуму в Милане.

- Аня, - отвечает Делани. Она тянет руку, чтобы обнять Аню, забыв о полотенце, а затем её взгляд возвращается ко мне, прежде чем ухватиться за него снова. – Извини, я бы … Гейдж постучал в дверь, и, ух, застал меня врасплох.

- Понятно, - отвечает моя мать, смотря поверх своих очков на меня. -  Приятно видеть тебя в гостевом доме.

- Приятно видеть тебя без твоей метлы, мама, - отвечаю ей, когда она целует меня в обе щеки, словно я один из её дружков, с которыми она обедает.

Она поворачивается к Делани и шепчет.

- С момента травмы он стал таким ворчуном, ну ты и сама это поняла.

- Ты ещё противнее, чем обычно, - возражаю я. – Три мартини за обедом не прошли бесследно? 

Аня игнорирует меня.

– Мы отправили водителя, чтобы он забрал тебя в аэропорту, Делани? – спрашивает она. – Это было в моём списке, но я обедала с …

- Да всё нормально, - отвечает Делани.

- Ага, - вставляю я свои пять копеек, но Делани прерывает меня.

- Всё прошло отлично, - говорит Делани, более решительно. – А теперь я хочу одеться, если вы не против?

- Сказать твоему папе, что ты зайдёшь к нему в офис? – спрашивает Аня.

- Разве уже не поздно? – голос Делани неуверенный.

- Ох, да. Я немного увлеклась за обедом.

- Очевидно, - фыркаю я.

- Гейдж, пусть она уже переоденется к ужину. И прекрати её донимать, - Аня поворачивается, не дожидаясь ответа, и исчезает в коридоре, в своём супер-костюмчике.

Делани начинает закрывать дверь, но останавливается.

– Да, Гейдж, - шепчет она, высунув язык, словно ребёнок. – Прекрати меня донимать.

Я как раз собираюсь ответить ей непристойно, но она уже закрыла дверь.

Глава 4

Делани

- Я думал, что сказал о приезде Делани, - отец делает глоток скотча, обращаясь к Гейджу. Он, я и Гейдж ужинаем. У Ани же была головная боль, которая, по-видимому, была синонимом для слова «перебрала». Интересно, как часто у неё случаются головные боли. 

- Думаю, я бы вспомнил, Бо, - говорит Гейдж, глядя на меня. Он подмигивает, и я чувствую, как красные пятна начинают покрывать мою грудь, направляясь прямиком к щекам. Клянусь, если бы мой отец увидел это ... Но Бо занят разделыванием еды на своей тарелке, кровь сочится из мяса и растекается по тарелке. Я одариваю Гейджа сердитым взглядом. Очевидно, Гейдж так и не вырос из того возраста. Я решила сказать ему об этом позже, чтобы он прекратил этот бесстыдный флирт, но я не совсем уверена в том, что это не поощрит его. Ну, так и будет. Гейдж тот ещё мятежник. Вот, что я хочу спросить его, почему он, чёрт возьми, живёт под крышей моего отца. Или, по крайней мере, в поместье моего отца.

- Ну, слава Богу, – протягивает Бо, тыкая своим ножом для стейка, который был всё ещё в его руке. – Наверное, я так увлёкся бизнесом, что просто забыл сказать, - мой отец говорит о покупке компании, которая вырабатывает природную энергию, словно это что-то сверхценно, но это, действительно, очень важная новость. Его менталитет – это завоевание других территорий, и он хочет, чтобы «Марлоу Оил» была основным игроком в энергетических отраслях по всему миру. - Конечно, Делани только приняла моё предложение. Наконец-то.

- Ты научил меня играть по-жёсткому, - отвечаю я, запихивая в рот вилку с небольшим количеством на ней картофельного пюре. Я никогда не играла по-жёсткому, ну, не совсем, скажем так. Это моя первая работа после колледжа, с моим азиатским дипломом. Как и желала моя мама, я всегда следовала за своим сердцем, и это, безусловно, не самый практичный выбор обучения в мире.

Никто не тарабанил мне в дверь, чтобы предложить работу, и моя мать, вот уже четвёртый раз замужем за богатым импортёром, который проводит большую часть своего времени за границей, даже не знаю нафига мне работать, если я могу коротать свои деньки где-то на Манхеттене. Мой отец приучил меня, что стоит зарабатывать на жизнь; помогло ещё то, что он убедил меня добавить к существующему списку ещё и сферу бизнеса. 

- О, серьёзно? Это он тебя этому научил? – спрашивает Гейдж. А затем я чувствую, как дерьмово это звучит: рука Гейджа скользит по моей ноге. Он слегка сжимает моё бедро, и я чуть ли не выпрыгиваю из своей кожи. И причина не только в испуге, а потому что его прикосновенье делает со мной тоже, что и раньше. Оно посылает тепло через всё моё тело, словно электрический ток. Когда я смотрю на него, полностью шокированная, он награждает меня этой своей дерзкой усмешкой. А затем он, чёрт бы его побрал, подмигивает. – Играть по-жёсткому, как-то недотягивает.

Мой отец, похоже, не замечает, что происходит. Он отрезает ещё один кусок стейка, но замирает, когда подносит вилку ко рту. – Вот о чём я хотел поговорить за обедом. С вами двумя.

 Гейдж снова сжимает мою ногу, и я поднимаю нож для стейка и тыкаю в его сторону, предупреждая. Он хихикает, но руку убирает. Если он думает, что я всё ещё девушка, которую он знал, и что я собираюсь участвовать в таких детско-юношеских играх, то ему явно не по адресу.

- О чём ты хотел поговорить, пап? – спрашиваю я.

- Подожди минуточку, - говорит Бо. - Фотосессия прошла хорошо? Там было место для размещения продукта?

- Ага, - отвечает Гейдж.

Мой отец кивает.

– Это просто отличное партнёрство: Марлоу и твоя команда. Ты горячий бренд, даже, после этой проклятой аварии.

Гейдж закатывает глаза.

– Ну хорошо узнать, что, по крайней мере, я не испортил бренд, - говорит он с сарказмом.

Тон моего отца какой-то отстранённый.

– Я размышлял над твоей ролью во всём этом, Делани, - говорит он. – И это работа с Гейджом. 

Я резко сглатываю. Когда мой отец пригласил меня работать к себе, не было никакого упоминания о том, что Гейдж будет хоть каким-то образом вовлечён в это. Конечно, я слышала, что год назад мой отец купил команду Гейджа, но я даже не думала, что это означает его проживание здесь. Я хочу сказать, что, чёрт возьми, генеральный директор компании собирается делать с этой командой? Я думала, что мой отец, как всегда покупает её для своего развлечения, а затем со временем отдал бы кому-то, чтобы умыть руки.

- Я слушаю, - говорит Гейдж. Я чувствую, как он смотрит на меня, с явным вызовом. После того, как он положил руку мне на ногу, единственный подходящий ответ - игнорировать его выходки, возможно, всегда. Я тянусь к стакану с водой, чтобы отвлечься от взгляда Гейджа.

- Я хочу тебя на Гейдже, - говорит Бо.

Я давлюсь водой, громко кашляя. Рядом со мной, как уже можно догадаться, смеётся Гейдж. К чёрту его, если он думает, что это забавно.

- Эй, как ты? – интересуется Бо.

- Вода … не туда … пошла, - пытаюсь отдышаться я.

- Я уверен, что дело не в этом, она просто не хочет работать со мной, - говорит Гейдж.

- Не смеши, - отвечает Бо. -  Почему ей не хотеть работать с тобой? Ты же семья, она ещё даже не услышала, что мне нужно.

Семья. Я ещё несколько раз кашляю, прежде чем вставить словечко, надеясь передать всё раздражение в своём тоне, которое во мне накопилось.

- Почему ты так говоришь, словно меня тут нет?

Гейдж наклоняется к моему отцу.

– Что ж, сегодня она выглядит довольно-таки возбуждённой.

Бо хихикает.

– Не донимай её, - говорит он. – Знаешь, я припоминаю похожее поведение, когда она была ещё моложе. Настроение меняется каждую секунду, гормоны, ну ты знаешь. 

Тепло окутывает моё лицо, и я отодвигаю свой стул от стола, вставая и бросая салфетку на тарелку.

– Ещё хочешь что-то рассказать о сотруднице?

Мой отец смотрит на меня и моргает. Я абсолютно уверена, что он никак не ожидал от меня такой реакции.

– Нет, - отвечает он. – Я же просто шутил.

– Именно вот по этой причине я не была уверена, что хочу вернуться сюда и работать на тебя, - отвечаю я, пытаясь сохранить самообладание. - Потому что я боялась, что ты не будешь относиться ко мне профессионально.

Мой отец долго смотрит на меня, затем прочищает горло.

– Ты права.

Я? Ад, что ли замёрз? Никогда не слышала, чтобы мой отец признавал мою правоту, хоть раз в жизни.

– Конечно, - отвечаю я спокойным голосом.

- Я бы не стал так разговаривать с сотрудницей, и, конечно же, было ошибкой говорить такое тебе. Я ошибался, мне жаль. Теперь ты выслушаешь, что я хочу сказать? Я хочу, чтобы ты работала в паре с Гейджом.

– Я? – спрашиваю, и мой тон внезапно становится на октаву выше. – Зачем?

- Можешь, пожалуйста, присесть? – просит Бо.

Я опускаюсь на своё место. Я абсолютно, точно, никоим образом, или формой, не должна тратить своё время, работая с Гейджом.

Я думаю о том поцелуе, четырёхлетней давности, поцелуй, который, клянусь, всё ещё ощущается на моих губах. Я думаю, что Гейдж, убирая прядь волос с моего лба ранее, заметил возбуждение от его прикосновенья.

А затем я вспоминаю о репутации Гейджа, и о его, вечно вращающихся вокруг него, девицах. Кажется, он обладает врождённой способностью воздействовать на меня, таким образом, и вытягивать всё дерьмо из меня.

И он мой сводный чёртов брат.

Но обдумывая всё, я смотрю на него и вижу: есть незавершённое дело, повисшее между нами.

Работать с Гейджом очень опасно. Я не могу придумать ничего, что было бы хуже.

- У меня есть новости, которые касаются вас двоих, - голос Бо прерывает мои размышления. – Гейдж уже в курсе, но не настолько. Marlowe Oil нуждается в лице компании, ком-то, кто любимчик общества. Кто очень сексуален.

Гейдж смеётся.

- Без обид, Гейдж, - протягивает Бо. - Я имею в виду сексуальность в бизнес-смысле. Гейдж, конечно, идеально подходит, он идеал для многих мужчин и женщин, и он собирается сделать для Марлоу то, что делают гонщики для других компаний. 

Мой отец отказывается называть своих конкурентов именами, вместо этого он говорит «та другая компания» или «самая тупая компания с генеральным директором-идиотом».

- Хорошо, - отвечаю я. И я не знаю, как далеко всё это зайдёт. Мой отец пообещал мне должность начального уровня, которую имел бы каждый студент после выпуска. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, я молча умоляю вселенную, только не приносить кофе для Гейджа или что-то вроде такого унизительного.

- Это очень важная сделка, - говорит Бо. - И мы сотрудничаем с одним из крупнейших производителей мотоциклов в мире, для японского тура в межсезонье, во время которого Гейдж будет лицом Marlowe Oil при каждой возможности. Они заинтересованы Гейджом, поэтому смогут продвинуть его в будущем. Как и Marlowe Oil.

- Ну, мои поздравления, - отвечаю я, кивая Гейджу, который лыбиться, словно, сытый и довольный кот, съевший канарейку. Я просто боюсь представить, о чём он думает. Я с опаской перевожу взгляд на отца.

- Я хочу тебя на Гейдже в Японии, - парирует он.

- Меня? – пищу я.

Нет, нет, нет. Чёрт, только не это. Слова эхом разносятся в моей голове.

- Стоп. Что? – спрашивает Гейдж. Он звучит так же удивлённо, как и я.

- Может кто-то другой …. Ну, не знаю, более опытный, наверное, … поедет с Гейджом?

- И кто-то, кто не моя сводная сестра, - добавляет Гейдж. Теперь он не удивлён, он звучит раздражённо. Почему он не хочет ехать со мной? Ведь это я должна быть той, кто не хочет ехать с ним. – Ты как-то не упоминал об этом раньше. 

- Я не упоминал об этом, потому что ещё не понимал, насколько полезной станет Делани, - отвечает Бо. - Кроме того, будет много опытных людей - представитель компании и персонал Гейджа.

Чего? У Гейджа есть персонал?

- Но я не понимаю, - отвечаю я. Вся эта ситуация никак не умещается в моей голове.

– Зачем я тебе нужна?

Гейдж тихо шепчет.

– Ты не поняла? Ты будешь моей чёртовой нянькой.

- Ты говоришь по-японски, - говорит Бо.

- Но есть и более опытные переводчики.

- Нет никого, кому бы я доверял так же, как и тебе, - отвечает он.

- Точно, - говорит Гейдж. Затем он встаёт. – Твой отец хочет договориться со мной, чтобы я стал лицом компании Marlowe Oil, но он не думает, что я готов делать именно то, что нужно.

Я смотрю на Гейджа, внезапно разрываясь между чувством совершенно странным и неловким в этой ситуации – мне хочется защитить своего отца.

- Я уверен, что это не то, что он говорит. Правильно, пап?

Но мой отец слишком долго колеблется, и Гейдж отталкивается от стола.

- Это именно то, что он говорит. Поехали, Делани. Это отличная возможность для тебя. Когда ещё ты сможешь проявить навыки няни, как не на раздолбае, Гейдже О’Ниле? 

Гейдж ничего не отвечает, пулей вылетает из комнаты, а я остаюсь сидеть за столом с отцом, и воздух в комнате напряжён.

- Пап, - начинаю я. – Я что, правда, буду няней звезды? Думаю, кто-то другой бы справился с этим получше, чем его собственная сводная сестра. Что насчёт его менеджера или кого-то такого.

- Я не хотел расстраивать его, - отвечает он. – Но …

- Но это правда, - я не могу скрыть стон разочарования. – Перестань, пап …

- Гейдж будет творить новое лицо компании Marlowe Oil. Мы слишком нудные, нам нужен кто-то точно такой, как он, чтобы продукт был молодым и горячим. Сейчас компания не очень сексуальна.

- Но Гейдж непредсказуем.

- Он похож на жеребца, которого нужно укротить, - выдаёт Бо. – Его нужно держать подальше от всякого дерьма, такого, как то, где он сломал ногу, и от неправильных девушек в Японии.

- Я не должна быть той, кто …

- Я был бы очень благодарен, если бы ты это сделала. Подумай. Ты не должна принимать решение прямо сейчас. Это произойдёт не раньше конца следующего месяца. У вас обоих есть время, чтобы свыкнуться с этой идеей.

Я был бы очень благодарен, если бы ты это сделала. Есть причина, по которой мой отец получает от жизни то, что хочет. У него есть способность выдвигать требования, при этом, не заставляя их звучать, как таковые. Его решения никогда не обсуждаются. Это приказы. На самом деле, он хорошо владеет японским, я просто поражаюсь, как он его выучил.

- Пап, ты не должен думать, что я стану той, кто сможет его удержать от совершения ошибок, - возражаю я.

- Но именно это я от тебя и требую, - отвечает Бо. – Я тебе полностью доверяю. У тебя всегда был с ним общий язык, и он всегда тебя слушал.

- Что? – говорю я немного пища. – Это неправда, я не виделась с ним в течении долгого времени. Мы всего то, провели вместе два лета, перед тем, как ты и Аня поженились, и я почти не знаю его.

Бо пожимает плечами.

– Он тебя уважает.

Я чуть ли не смеюсь, но понимаю, что от такого мой отец только обидится.

- Думаю, это неправда. Гейдж никого не уважает.

- Ты удержи его от неприятностей, - Бо встаёт со своего места и подходит к моей стороне стола, положив руку на моё плечо и легонько сжав его. Он целует меня в макушку, как он делал, когда я была ещё маленькой. – Я тебе доверяю, и я рад видеть тебя дома. Думаю, я могу гордиться тем, что работаю со своей дочерью.

- Чёрт, у тебя и вправду есть дар уговаривать людей, папа, -  я качаю своей головой. Последнее, что я хочу сделать, это быть нянькой Гейджу, но я действую так, словно всё уже предрешено. 

- Я знаю, что ты поступишь правильно, Делани, - говорит он, перед тем, как уйти.

Глава 5

Гейдж

Черт, я злюсь. Я вернулся домой после аварии, потому что мне нужно было оправиться от операции. Две операции и два месяца спустя, моя голень больше не разбита на миллион кусочков. И, по крайней мере, я могу ходить, даже если мне приходится делать это в гребаном ботинке, который заставляет меня хромать, как идиота. Я готов убраться с этого места. Просто придется похромать еще пару месяцев, без выпивки, девочек и вечеринок, как я думал изначально, когда уходил на больничный.

Но не это раздражает меня прямо сейчас. Все это неважно, что реально бесит, так это иметь дело с моим отчимом. Я то вообще не имею ничего против него. Не смотря на то, что он носит ковбойские ботинки, родился и вырос в Техасе, он неплохой парень на самом деле. Он не пьяница, не жесток с женщинами, или игрок. Самые большие пороки парня - это охота, курение сигар и покупка безумно дорогого скотча. И разговоры о Техасе.

Но еще он пытается проделать это со мной. Эта сделка стоит много денег, и это компания Бо. Он обеспокоен моим «брендом» – конечно, он также обеспокоен брендом Marlowe Oil. Вот тут и начинается моя роль – я могу сделать много масла «крутым и достойным» для тысячей, кто доверяет крупным корпорациям.

 Если бы это был кто-то еще, кроме Бо, я бы сказал «нет» всему «лицу компании». Я не хочу путешествовать по Японии и красиво улыбаться для камер, так же, как и я не хотел делать эту фотосъемку с моделями. Конечно, три горячие блондинки сделали это менее болезненным, но я гонщик.

 Я хочу участвовать в гонках. Я скучаю по чувству адреналина, сидя на скамейке запасных в течение последних двух месяцев. Никакое количество работы не может соответствовать скорости сто пятьдесят миль в час, которую я получал, сидя на мотоцикле. Ты не можешь заменить это дерьмо чем-то другим в мире.

Кроме того, возможно, когда ты трахаешься.

Но, черт возьми, может ли хороший секс быть имитацией гонок? Может быть, такое дерьмо случается только раз в жизни.

Думаю, это возможно между мной и Делани. Я думал об этом много. Больше, чем просто много. Черт, я тысячу раз трахал ее в своей памяти. Мы никогда еще так далеко не заходили.

 И теперь Бо заставляет меня чувствовать себя ослом перед ней, ребенком, который нуждается в няньке, потому что я не могу быть ответственным, чтобы самому о себе позаботиться. Я идиот, который убеждал себя, что Бо думает, будто я хороший инвестиционный, взрослый и не безответственный парень. Но именно это он и думает, как и все остальные.

Я настолько погружен в свои мысли, что почти не слышу стука в дверь. Нет никакого шанса, что Бо пришел сюда попросить прощение, как и то, что он никогда не признается в том, что виноват.

Я открываю дверь, и Делани стоит там, чертовски нервничая. И такая горячая. Горячая и нервная, как ад, в моем дверном проеме в восемь часов вечера. Дерьмо. Я уже успел отчаяться и разозлится – и теперь я чертовски твердый, тоже.

– Могу я войти? – она заправляет прядь волос за ухо, как и раньше, когда она всегда нервничала. Наверное, некоторые вещи действительно не меняются.

– Ты пришла сюда, чтобы поведать мне о том, как собираешься присматривать за моей задницей в Японии? – я стою в дверном проеме, блокируя ей вход.

– Почему я должна стать плохим копом так внезапно, Гейдж? – спрашивает она. – Я думала, что мы ладим.

– Ладим? – спрашиваю я, чувствуя волну гнева. Меня это не раздражает. Я злюсь, потому что я согласился сделать это, от чего даже удовольствия не получу, потому что думал, что ее отец будет уважать меня, но оказалось наоборот. Я понимаю, что не должен на ней срываться, но не могу остановить себя. – Ага, мы обычно ладим, да? Ты пришла сюда, чтобы проверить, сможешь ли помочь себе поладить в этом старом стиле?

Лицо Делани краснеет, как это бывает, когда она сердится, или смущается, или расстроена. Полагаю, она, вероятно, испытывает сейчас все вышеперечисленное. Неужели она думает, что я забыл о том, что произошло между нами?

– Не срывайся на мне, из-за того, что ты злишься, Гейдж О'Нил, – говорит она, акцентируя свои слова, толкая меня в грудь своими пальчиками. Я обвиваю ее пальцы своими, притягивая к себе, она резко охает, и этот звук разносится эхом в тишине этого вечера.

– Злюсь? – переспрашиваю я. Ее тело такое теплое напротив моего, и я хочу больше, чем что-либо в этом мире, поцеловать эту чертовски красивую девушку. Я хочу сорвать с нее одежду здесь и прямо сейчас, и погрузиться своим членом между ее ног.

– Ты пришла сюда, в гостевой домик, потому что хотела поговорить о рабочей поездке на месяц? Или ты пришла за чем-то еще?

Делани борется со мной.

– Отпусти меня, Гейдж, – шипит она.

– Ты уверена, что не хочешь меня, дорогая? – спрашиваю я. Я пробегаюсь рукой по ее шее, и она наклоняет голову в сторону, от моего касания. Она почти мурлычет, когда я прикасаюсь к ней. Она смотрит на меня, ее зеленые глаза широко раскрыты.

– Не знаю, что ты имеешь в виду, Гейдж, – шепчет она.

– Я ничего не имею в виду, Делани, – отвечаю. – Я просто констатирую факт, что ты пронесла свою милую попку через весь этот путь, из главного дома в такое время вечера, потому что это не могло подождать.

– Ты должен меня отпустить, – повторяет она, но теперь ее голос стал мягче, злость куда-то улетучилась. Я бы отпустил ее, если бы зрачки не были такими большими, как блюдца, а дыхание таким затрудненным.

– Или что, Делани? – спрашиваю я. – Ты такая горячая для меня, что почти задыхаешься. Держу пари, что если засуну руку меж твоих ножек, ты пустишь соки.

– Не будь таким отвратительным, – выпаливает она. На этот раз она вырывает руку из моей хватки и отталкивает меня. Предполагать, что она пришла сюда, чтобы со мной трахнутся было одно, но разговор о моих пальцах между ее ножек толкает пересечь какую-то воображаемую грань.

Ее реакция заставляет меня хотеть идти по этой линии, нажимать на этот самый спусковой рычаг снова и снова. Что тут еще можно сказать? Я чертов ребенок. Поэтому, думаю, у отца Делани есть смысл. Возможно, я не становлюсь умнее по мере взросления. Забавно, как Делани заставляет меня чувствовать себя проклятым подростком.

– Как скажешь, дорогая, – если она будет присматривать за мной, я смогу дать ей что-то за должность няньки.

Я вижу, как Делани сжимает челюсть, она одергивает края рубашки, разглаживая ее.

– То, что произошло между нами, было много лет назад, – говорит она уверенным тоном. – Это было давно и неправда.

Что произошло между нами. Она не называет реальные события. Она не описывает поцелуй тем летом, с которого все и началось, поцелуй, который вывел нас обоих из-под контроля, пустив в безудержную гонку страсти, пока все не разрушилось, прежде чем что-то зашло слишком далеко. Она не упоминает о тайных поцелуях, когда мы оставались одни, бешеных ощущениях, которые таили в себе обещание большего. Но этому большему не суждено было случиться.

 И я никогда не забывал об этом.

– Точно, – отвечаю я. – И ты никогда не вспоминала об этом за все четыре года?

Она слишком долго молчит.

– Да я как-то вообще об этом не заморачиваюсь.

– Лгунья, – отвечаю я.

– Если ты думаешь, что я спустилась сюда, чтобы получить твой … инструмент … – ее глаза опускаются на мою талию, затем ниже. – То ты ошибаешься.

– Так может, скажешь мне, что тут делает твоя миленькая попка.

– Я вернулась в Даллас, чтобы работать, Гейдж, – отвечает она. – Вот и все, вот почему я пришла сюда вечером. Хотела попросить, чтобы все было на профессиональном уровне.

– Профессиональном, – повторяю я.

Она кивает. Я хочу стереть поцелуем это серьезное выражение на ее лице.

– Соответствующе, – говорит она.

– Соответствующе, – повторяю я.

Я определенно не делаю это соответствующим, и уверен, что не стану додерживаться этого с Делани Марлоу. Фактически, проберусь под кожу Делани, и заставлю вести ее надлежащим образом, возможно, именно это станет моим лечением от скуки, которое я искал.

Глава 6

Делани

Это мой первый день работы в компании отца. Моя первая реальная работа. И я не могла чувствовать себя еще более «комфортней», даже если бы попыталась, когда осматривала свой офис. Конечно он не больше чем шкаф, но все же офис. С чертовым окном. Даже если оно и выходит на парковку, это все же окно. Большинство новеньких выпускников были бы в восторге от такого, но не я.

Я должна быть в кабине, но тот факт, что я дочь моего отца, мне дали офис со стенами и всем подобным. Я мысленно подмечаю, чтобы потом не забыть сказать ему, как я тронута. Люди уже ненавидят меня, потому что это компания моего отца.

Я уже могу сказать, что огромной проблемой станет мой босс Челси, которая встретила меня этим утром в офисе, ее голос практически сочился презрением, когда я представилась. Челси менеджер Гейджа, которая как я поняла, сразу меня возненавидела.

Когда я слышу стук в дверь, я мысленно стону, готовясь встретить ее.

– Входите.

Но это не Челси, а Гейдж.

Гейдж, заходящий через дверь в мой первый рабочий день, чертовски идеальный. Особенно после того, каким я видела его прошлой ночью, когда он вышел из себя, разозлился и …был таким сексуальным, прижимая меня к себе, его рука обвилась вокруг моих пальцев, практически угрожая поцеловать меня.

Нет. Я отказываю своим мыслям заходить так далеко. Прошлое должно оставаться прошлым. Когда тебе восемнадцать, ты готова послать свою осторожность нафиг и бросится в постель к парню, которого любила больше жизни, и ты становишься той девушкой, с которой он может или не может переспать, что заставляет тебя испытать иные чувства к нему.

Конечно, было чертовски трудно игнорировать то, что я чувствовала к нему прошлой ночью, когда мое сердце билось как сумасшедшее, а дыхание застряло в горле, когда он притянул меня к себе. В прошлом, Гейдж оказывал на меня тот же эффект. Я почти всегда пыталась не вспоминать то лето, объясняя вожделение к нему тем, что нам было по восемнадцать, и наши гормоны зашкаливали, но я здесь, снова стою перед ним, словно ничто не изменилось. Он все еще раздражает меня. И заставляет мое тело хотеть его.

– Что ты тут забыл? – спрашиваю, пересекая комнату, чтобы закрыть дверь офиса за ним. – Сегодня мой первый рабочий день. Мне не нужны проблемы, Гейдж.

– Ой, да ладно, Делани, – отвечает он. – Неужели ты так плохо думаешь обо мне? Я пришел поздравить тебя с первым рабочим днем и принес кофе.

Сейчас не девять утра. Не могу решить, раздражена я из-за того, что он в моем кабинете или рада, что он вытащил себя из постели, чтобы явится сюда. На нем ярко розовая футболка, которая каким-то образом имеет противоположный эффект, который вы ожидаете от розовой футболки, заставляя его выглядеть еще более мужественным, чем он был прошлой ночью, что, кажется, является нелепой шуткой вселенной. Мягкая хлопчатобумажная ткань обтягивает его тело, и я могу видеть контуры его грудных мышц. Я вынуждена отвести взгляд, куда угодно кроме его груди.

Он держит коробочку под рукой, которая завернутая в красивую голубого цвета бумагу и завязана серебристым бантиком, и два стаканчика с кофе в каждой руке. Он вручает мне один из них, и я принимаю его с опаской.

– Со сливками и два кусочка сахара.

Четыре года прошло с тех пор, как я покинула его жизнь, а он по прежнему помнит, какой кофе я пью? Он слишком добр сегодня. Я открываю крышечку и нюхаю кофе, а затем смотрю на него.

– Должна ли я спросить, отравлено ли оно?

Гейдж наклоняет голову в сторону.

– Я в ужасе от того, что ты это спросила, малыш, – отвечает он голосом, который практически сочится сексуальностью.

Я не могу не рассмеяться.

– Конечно, потому что ты никогда не пил что-то из моих рук.

– Если ты имеешь в виду тот инцидент, который произошел четыре года назад, то могу тебя заверить, что я повзрослел с тех пор, – отвечает он.

– Серьезно, повзрослел? – спрашиваю я. – Теперь я еще больше не доверяю тебе.

– Ты должна признать, что это было забавно, – говорит он. – И на мероприятии моей матери было намного интереснее, чем обычно.

– Бог ты мой, Гейдж, это же было благотворительное мероприятие, – отвечаю я. – Кучке богачей не нужно было видеть, как я пытаюсь петь в караоке на вечеринке, где даже не было группы, – ну, Гейдж хоть увел меня из комнаты, не создавая еще большей шумихи, чем я уже создала в ту ночь.

– Меня уж точно не нужно винить за то, что произошло, – отвечает он мне. – Если ты немного покопаешься в своей памяти, то я уж явно не заставлял тебя пить тот напиток. Ты украла мой, и я не виноват, что он был настолько крепким.

– Чего? – я качаю головой. – Ты даже не попытался помешать мне выпить его.

Гейдж пожимает плечами, но в его глазах блестели искорки.

– Предостережение, – говорит он. – Клиент должен быть осторожным и все такое. Откуда мне было знать, что ты непереимчива к алкоголю?

– Наверное, потому что мне было тогда восемнадцать, – язвлю я.

 Гейдж смеется.

– У меня было отличное терпение, и мне тоже было восемнадцать.

– Ты был необузданным, – я вернула крышку обратно на стаканчик, пока Гейдж наблюдал за мной, посмеиваясь. – Я была невиновной.

Уголок его рта изгибается, и моя рука дрожит, видя эту ухмылку. Мне приходится накрыть ее другой рукой.

– Не совсем виновной, – отвечает он.

Слова получаются хриплыми и пропитанными желанием. Или возможно это я так думаю. Я прочищаю горло, чтобы нарушить напряжение между нами.

– Спасибо конечно, но я пас.

– Ты, правда, не будешь его пить? – спрашивает он. – Ты просто не имеешь права жаловаться, не после того, что ты сделала позднее. Я хочу сказать, что ты избрала очевидный путь, но у тебя просто полный ноль креатива.

– Ну, слабительное в кофе, возможно, не такое уж и оригинальное, – соглашаюсь я. – Но это было эффективно. Ты отлучался в туалет каждые пять минут, для меня этого было вполне достаточно.

Гейдж делает глоток со своего стаканчика.

– Я ожидал от тебя большего, Делани.

– В следующий раз я постараюсь не разочаровать, – когда он отстраняет свой стаканчик ото рта, я тянусь и забираю его из его рук.

– Что ты делаешь?

– Я обмениваюсь с тобой, – я протягиваю ему мой стаканчик с кофе и делаю глоток, в то время как он смеется.

– В нем ничего нет, – говорит он. – Вот те крест.

– Тогда можешь смело из него пить. И я рада, что ты начал с чистого листа, – отвечаю я. – Больше никаких шалостей.

– Больше никаких шалостей, – повторяет Гейдж. – Конечно никаких. Ведь мы оба выросли, и я поклялся вести себя надлежащим образом.

– Рада это слышать, – говорю я. Я не верю, черт возьми, что выходит из уст этого мальчика. Надлежащим образом, нифига себе. Я просто рада, что он не принялся устраивать стрип-шоу прямо здесь, в офисе, ради насмешек. Ладно, что бы то ни было, может быть, я немного разочарована, что он не решил этого сделать.

– Ох, как знак доброй воли, я принес тебе подарок, – Гейдж вручает мне упакованный подарок.

Стук в дверь прерывает нас, и мой суетливый босс врывается внутрь, ее черные волосы зачесаны в конский хвост, что делает ее скулы еще более выразительными. Она такая длинноногая фарфоровая девушка, которую можно увидеть на красных дорожках, а не в офисе, но ее отношение оставляет желать лучшего.

– Делани, отдел кадров это всего лишь твоя долбаная забота, а они напали на мою задницу вместо твоей. Только потому, что твой папочка большая шишка, это не значит, что ты … ох.

– Челси, это Гейдж … – начинаю я, но она прерывает меня с видом презрения, немедленно приветствуя Гейджа поцелуем в щеку, прежде чем передать папку в мои руки.

– Я знаю, кто такой Гейдж, – говорит она, ее рука прикасается к его бицепсу, ее пальцы задерживаются там слишком долго, чем нужно.

Во мне просыпается раздражение, когда я наблюдаю, как Челси прикасается к нему.

– Кто бы сомневался, – отвечаю я. – Как я этого раньше не заметила.

– Гейдж очень близкий друг, – поясняет Челси, и то, как Гейдж на меня смотрит, заставляет меня задаться вопросом, спал ли он с ней.

Я изо всех сил стараюсь сохранить самообладание, крепче сжимая свою челюсть. Конечно, Гейдж близкий друг Челси. Я просто уверенна, что у Гейджа миллион таких близких друзей.

Меня не должно волновать, с кем он спал. Я не могу ничего требовать от него. Мы просто дурачились много лет назад. И он мой сводный брат. У меня была просто глупая подростковая влюбленность, и все. Я не ревную, повторяю я себе. Мне просто не нравиться Челси. А если быть немного точной, то она мне и до этого не нравилась. Но теперь, я начинаю ее ненавидеть.

Голос этой суки выводит меня из размышлений.

– Сделай свою документацию по отделам кадров, Делани. Если тебе, конечно, удастся вписать ее в свой график занятости, – говорит она. – Гейдж, нам нужно поговорить о наступающих выходных.

О наступающих выходных? Гейдж обращается к Челси, в его голосе читается раздражение.

– Челси, мне нужно поговорить с Де…

– Вегас, Гейдж, – коротко говорит Челси. Она поворачивается ко мне на мгновение, прежде чем обратить свое внимание снова на Гейджа. – Твой сводный брат и я, сегодня вылетаем в Вегас, Делани. Гейдж, нам нужно пройтись по графику.

– Челси, я разговаривал с Делани, и я планирую закончить свой разговор, – начинает Гейдж.

– О, я уверена, что он может подождать, – прерываю я. – Думаю, у Челси есть более важные виды на твое время.

Его глаза встречаются с моими, и я отвожу взгляд, игнорируя его, поскольку Челси уводит его из кабинета.

Я ставлю упакованную коробку на стол, намереваясь так и оставить ее там, нераспечатанной, до конца дня. На самом деле, мне бы следовало выбросить ее в мусор. Отдать его Гейджу, который спит с моим прекрасным боссом, той, кто ненавидит меня. И что еще хуже, отправляется в Вегас вместе с ней.

Я перебираю всю документацию по персоналу, которая занимает всего тридцать минут, а затем сижу там, пялясь на подарочную коробку еще пять минут, прежде чем я, наконец, решаюсь на шаг.

Я осторожно снимаю крышку с коробки, немного боясь того, что находится внутри. Зная Гейджа, это может быть что угодно. Когда ничего на меня не выпрыгивает, и коробка не взрывается, я полностью убираю крышку и откладываю ее.

Это член. Гейдж подарил мне член в коробке.

В честь первого дня моей работы в офисе.

Я качаю головой и одновременно открываю записку. Я не могу поверить, что у Гейджа были стальные яйца – сарказм – чтобы послать мне гребаный член из всех вещей.

Делани, 

Поскольку ты не могла решить, что ты на самом деле хотела прошлой ночью, я подумал, что стоит тебе помочь. 

П.С. Это фаллоимитатор, сделанный в форме моего члена. Я знаю, это круто, да? Если тебе повезет, однажды ты сможешь увидеть оригинал. 

П.П.С. Коробка сделана специально для этого АГРЕГАТА. Возьмешь?

Я смотрю на это с недоверием. Этот ублюдок действительно послал мне фаллоимитатор, сделанный в форме его члена? Я закрываю крышкой коробку, словно она радиоактивна, и смотрю на нее несколько минут, прежде чем снова открыть ее и заглянуть внутрь.

 Святое дерьмо. Поверить не могу в то, что у Гейджа на самом деле такого размера член.

Я снова накрываю крышкой коробку.

У него не может быть такого члена. Он просто купил фаллоимитатор в магазине для взрослых.

  Боже мой, что, если это действительно так? Снова открыв коробку, я прикасаюсь кончиками пальцев к поверхности члена, а затем отпрыгиваю, словно он сейчас взорвется.

Не будь смешной, говорю я себе. У Гейджа не было времени, чтобы сделать копию своего члена.

Есть только один способ узнать. В моей голове появляется мысль. Теперь это неуместная мысль. Я закрываю коробку и просто сижу там, мои ладони покоятся сверху на коробке.

Пять минут спустя я снова снимаю крышку и беру фаллоимитатор. Просто, чтобы изучить его. Моя рука едва охватывает весь объём этого члена. Я говорю себе, что я не делаю ничего плохого, что это просто глупая шутка, но есть что-то извращенное в том, что я держу фаллоимитатор сделанный на основе копии пениса моего сводного брата.

  Что, если это его член? Только Гейдж может держать где-то под боком набор пенисов для удобного случая.

Все эта нелепая ситуация поражает меня и я не могу перестать хихикать. Когда я наконец-то беру себя в руки, я закрываю коробку и убираю ее в нижний ящик моего стола. С глаз долой, из сердца вон.

Весь день я не могу перестать думать об этой коробочке, которая покоится в нижнем ящике моего стола. Я просто уверенна, что именно этого хотел Гейдж – заставить меня думать о его агрегате.

Глава 7

Гейдж

– Как прошёл твой день, дорогуша?

Я останавливаюсь в дверях, прислонившись к косяку. Мой день состоял из обычных занятий – несколько часов в тренажёрном зале, а затем физиотерапия, но перед этим мне предстояло посетить офис Делани. Валяние дурака с Делани не входит в мой обычный список мероприятий, поэтому у меня было что-то ещё, чего я с нетерпением ждал этим утром. Я проснулся с зарядом бодрости. Во всяком случае, настолько, насколько можно быть бодрым с этим чёртовым ботинком на ноге.

Моё настроение было отличным, пока Челси не прервала нас. Несколько месяцев назад мы с Челси встречались – деловой ужин, и всё. Она чертовски агрессивна, и у меня сложилось впечатление, что она хочет, чтобы это был не просто деловой ужин. У меня также есть ощущение, что она напряжена, как пружина, и из тех цыпочек, которые могут сойти с ума, сварив кролика или какое-то дерьмо. И это именно та девушка, от которой я держусь подальше. Но она хороша в своём деле, так что у меня не было причин просить Бо перевести её на другую должность. Пока.

Дело в том, что я хотел увидеть лицо Делани, когда она откроет коробку. А Челси вошла и всё испортила.

Делани наклонилась, положив одну руку на белое покрывало, которым была застелена её кровать, а другую – на молнию на внутренней стороне сапог на высоких каблуках. Она положительно источает искушение, одетая в чёрную юбку-карандаш, ткань плотно облегает контуры её задницы, и соответствующие сапоги «трахни меня». Её волосы падают вперёд, частично скрывая лицо, и она заканчивает застёгивать молнию на сапоге, прежде чем заправить прядь волос за ухо и встать, свирепо глядя на меня.

– Что ты здесь делаешь? – спрашивает она. – Разве тебе не нужно быть в Вегасе или ещё где-нибудь? И не называй меня дорогой.

– Во-первых, это дорогуша, а не дорогая. А во-вторых, это ласковый термин, – говорю я, пожимая плечами. – Ты слишком долго пробыла в Нью-Йорке. Это я из вежливости показываю свои техасские корни.

Делани кладёт руки на бёдра и смотрит на меня прищуренными глазами.

– Это высокомерно, – говорит она. – И ты даже не из Техаса.

Я вхожу в её комнату и оглядываюсь.

– Мне больно, что ты так говоришь, Делани, – говорю я. – Как бы ты хотела, чтобы я тебя называл? Ты ненавидишь Делами, а теперь ещё и не любишь дорогуша? А то, что я живу в Техасе последние несколько лет, делает меня практически техасцем. Вообще-то, мне следовало бы попросить твоего отца отвезти меня на шоппинг за ковбойскими сапогами.

– Ты можешь называть меня по имени, как нормальный человек, – отвечает она. – И ты так и не ответил на мой вопрос. Разве тебе не нужно успеть на рейс?

– Чёрт, какая муха укусила тебя за задницу сегодня? – я прохожу мимо фотографий, которые она уже повесила на стену, её и её друзей в различных туристических местах: перед Национальным памятником в Вашингтоне, Линкольн-центр, стоящие перед баром в Нью-Йорке. – А я не могу проверить свою сводную сестру, прежде чем отправлюсь на эту деловую чушь?

Делани переходит на другую сторону комнаты и встаёт перед одной из фотографий, скрестив руки на груди. Я действительно должен сказать ей, что этот жест абсолютно ничего не делает, чтобы скрыть её сиськи. На самом деле, это только поднимает их выше, давая мне ещё лучший обзор.

– Ничего не кусало меня задницу.

– Ты могла бы одурачить меня, – говорю я. – Сегодня утром ты была просто лучиком солнца, а теперь... ну, в общем... нет.

Она бросает на меня взгляд. Я знаю этот взгляд. Это тот самый, которым она одаривала меня, когда я злил её и сводил с ума. Это взгляд, говорящий, что она может быть близка к тому, чтобы убить меня.

– Я пытаюсь убедиться, что ты не опоздал, – говорит она. – Помни, моя новая работа связана с управлением тобой. Почему ты ещё не в аэропорту?

– Я уже выезжаю, – отвечаю я. – Водитель ждёт меня внизу.

– Значит, ты решил заглянуть ко мне и попытаться залезть мне под кожу, прежде чем оставить меня в покое на выходные?

– Мне нужно оставить тебе что-нибудь на память, – говорю я.

– Я думаю, ты уже сделал это.

– Я знаю, – говорю я. – Я разочарован. Я подарил тебе самый лучший подарок в первый рабочий день, а ты никак не реагируешь?

– Он был исключительно зрелым, – закатывает глаза она.

– Если бы ты им воспользовалась, то была бы не такой ворчливой, – говорю я. – Ты ведь им не пользовалась, не так ли?

– Нет, я им не пользовалась, – отвечает она. – Это всецело...

– Похотливо? – спрашиваю я.

– Отвратительно, – говорит она.

– Потому что это мой член, или потому что мы семья?

– Я должна выбрать один из вариантов? – спрашивает она. – И ты можешь сравнить его с реальной вещью, если хочешь.

– Это мой, – говорю я, потянувшись к пряжке ремня. – Если хочешь, можешь сравнить его с настоящим.

– О Боже, нет, – протестует она. – Остановить.

– Это просто грустно, – говорю я.

– Что именно?

– Что ты потеряла чувство юмора. Прежняя Делани посмеялась бы над чем-нибудь подобным.

– Новая Делани точно так же будет смеяться над твоим членом, – говорит она, глядя на меня, приподняв одну бровь.

– Тогда к чему вся эта ненависть?

Делани тяжело вздыхает.

– Может быть, это был бы лучший подарок для Челси, – отвечает она.

– Ах, так вот оно что, – говорю я.

Я поворачиваюсь и щурюсь на фотографии на стене, пытаясь увидеть, есть ли какие-нибудь парни, о которых я должен знать. Не то чтобы я хотел быть парнем Делани. Это не мой грёбаный стиль. Мне нравятся мои женщины без бойфрендов. Я отмахиваюсь от краткого осознания того, что я только что думал о Делани как о «моей женщине».

– Что это что? – Делани наклоняет голову. Она накрашена: подводка для глаз и блеск для губ, на щеках розово-красный цвет, который даёт ей румянец, напоминающий мне о сексе.

– У тебя действительно есть ревнивая черта, не так ли? – замечаю я.

– Я нисколько не ревную, – говорит она. – Я просто думаю, что ты должен направлять свои маленькие херовые шутки на кого-то, кто больше заинтересован в них, чем я.

– Конечно, ты не ревнуешь, дорогая, – говорю я, глядя на её губы. Эти мягкие, пухлые, лживые губы. – И я никогда не слышал, чтобы мой член называли маленьким.

Делани проводит языком по нижней губе, и мне хочется взять её зубами. Её блеск для губ придаёт ей сияние, которое делает её ещё более неотразимой. Я прижимаю руки к стене над её головой, придавливая их таким образом, чтобы не хватать её так, как мне хочется, и не прижиматься губами к её губам. Вместо этого я просто стою, упираясь руками в стену и глядя в эти ярко-зелёные глаза.

– Мне всё равно, что ты будешь делать, – говорит Делани, глядя на меня снизу вверх. – С Челси или иным образом. Так что повеселитесь во время своей поездки в Вегас.

– Ты должна просто признать, что ревнуешь, – советую я. – Знаешь, нехорошо держать в себе весь этот сдерживаемый гнев. Это приводит к разного рода проблемам, – я не говорю уже о том, что поездка в Лас-Вегас с Челси – это последнее, чего бы мне хотелось. Она была запланирована ещё до того, как Бо назначил мне Делани, и это будет событие для фанатов. Я надеялся, что если заскочу в комнату Делани, то смогу уговорить её пойти и стать грёбаным буфером между мной и Челси. Но не похоже, что всё пойдёт так, как я себе представлял.

Делани стонет.

– Я вовсе не ревную.

– Лгунья, – я шепчу это слово, глядя в глаза Делани. Зрачки у неё большие, как блюдца, её собственное тело предаёт её.

Она смеётся.

– Уж кто бы говорил, – произносит она.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Ничего, – она качает головой.

– Это не ничего, – говорю я. – Я могу быть кем угодно, но я чертовски честен.

Делани поднимает брови.

– Не бери в голову. Это было давно, Гейдж, – говорит она. – Это всё вода под мостом.

– Дорогая, ничто в нас не является водой под мостом, – отвечаю я.

– Я вернулась сюда не для того, чтобы возобновлять что-то с тобой, Гейдж.

– Ты и я – это грёбаное определение незаконченного. – Я хочу натянуть эту юбку на её пышную задницу и показать ей, как именно я хочу возобновить отношения между нами.

– Это было закончено в ту ночь, – говорит она, наконец, отводя взгляд.

Теперь я провожу пальцами по краю её подбородка и наклоняю его к себе. Прикосновение к ней посылает электрический разряд, рикошетом пронизывающий моё тело. Я провожу большим пальцем по другой стороне её подбородка, пытаясь сдержать своё желание к ней под контролем. Я пытаюсь быть разумным.

– В ту ночь, когда ты так и не появилась?

Она отстраняется от меня и делает шаг назад, скрестив руки на груди.

– Ты имеешь в виду ту ночь, в которую я столкнулась с... как её звали, Бэмби или что-то в этом роде?

– О чём, чёрт возьми, ты говоришь?

– Я собиралась встретиться с тобой в гостевом домике той ночью, – говорит она. – Пока по дороге не столкнулся с одной из твоих девиц.

– У меня, блядь, не было никаких девиц, – протестую я.

– Некая девушка, – произносит Делани, – что знала тебя.

То, как она произносит последние три слова, практически выплёвывая их, говорит мне всё, что мне нужно знать. Что бы она, чёрт возьми, не поняла о той девушке, которая появилась тогда, она сидела на этом в течение последних четырёх грёбаных лет.

Я слышу, как мой голос смягчается, несмотря на раздражение, вызванное тем, что её так легко было отговорить.

– Других девушек не было, Делани.

Она закатывает глаза.

– Конечно, Гейдж, – говорит она. – Ты чист, как свежевыпавший снег.

– Как раз наоборот, – отвечаю я. До Делани было много девушек, парад девушек, которых я показывал частично, чтобы заставить её ревновать. Но в тот момент, когда она поцеловала меня тем летом, это разрушило меня для всех остальных. Никого не было, пока она была там. Когда она уехала, это была уже совсем другая история. После Делани я был чертовски уверен в противоположности чистого. Я трахал каждую тёлку, которую мог найти, которая могла бы стереть Делани из моей головы. – Но когда мы с тобой были вместе, других девушек не было. Я могу быть кем угодно, но я не обманщик.

– Значит, какая-то цыпочка просто появиласьв твоём доме с трусиками в руках, готовая к вечеринке? – спрашивает Делани. Она снова качает головой и поджимает губы. Она мне не верит. – В любом случае, всё это не имеет значения. Мы не были вместе, между нами ничего не было. Ты можешь не думать, что это вода под мостом, но я не думала об этом с тех пор, как уехал из Далласа. Челси – мой босс и твой менеджер в Марлоу. Так что я присматриваю за тобой.

– Ты присматриваешь за мной, да? – спрашиваю я. – Вот и всё?

– Вот и всё, – говорит она. – Не гадь там, где ешь. Это всё, что меня беспокоит.

– Я уверен, что это всё, дорогая, – она явно лжёт. Меня так и подмывает поцеловать её, но я сдерживаюсь.

– Приятного полёта, – отрывисто говорит она. Моя реплика, чтобы уйти.

– Надеюсь, ты найдёшь способ развлечься, пока меня не будет, – говорю я, представляя себе, как она использует фаллоимитатор. Эта мысль заставляет меня окаменеть. Чёрт возьми, нет ничего хуже, чем отправиться в путешествие с членом, твёрдым, как грёбаный камень.

– Обязательно, – говорит она.

Я спускаюсь по лестнице и еду в аэропорт, прежде чем понимаю, что её «обязательно» прозвучало слишком самодовольно. И она была вся разодета, «трахни-меня» сапоги и всё такое. Я был так озабочен тем, чтобы причинить ей боль, что даже не спросил, куда, чёрт возьми, она направляется. Запертый в ловушке в машине, едущей по дороге в аэропорт, я не могу перестать думать об этом. И теперь я действительно не хочу застрять в Вегасе с Челси.

Глава 8

Делани

– О Боже, как сильно ты скучал по настоящему техасскому сыру, когда мы были в Нью-Йорке? – я достаю чипс из миски и запихиваю его целиком в рот. – Я просто умираю с голоду.

– Вот ваши напитки, – официантка ставит на стол наши бокалы и серебряные шейкеры, а затем исчезает так же быстро, как появилась.

– Выпьем за твой первый рабочий день, – говорит Даниэль, поднимая бокал. Я познакомилась с Даниэлем два года назад в Колумбийском университете – я буквально столкнулась с ним, когда он шёл на прослушивание. Оказалось, что он из Далласа, и мы мгновенно подружились.

– Даже если это действительно не считается? – я делаю глоток этого напитка, Техасского фирменного, похожего на маргариту в бокале для мартини с оливками.

– Заткнись, – говорит Даниэль, потягивая свой напиток. – Кого волнует, что твой папа – генеральный директор компании? Вот как устроен мир. По крайней мере, твоя мать не заставляла тебя прослушиваться для рекламы, прежде чем ты научилась ходить.

Смеясь, я хрущу ещё одним чипсом.

– Но рекламные ролики, снятые, когда ты был совсем маленьким, просто очаровательны.

– Ужасно, что они есть в интернете, – говорит он, закатывая глаза. – Раньше считалось, что постыдные детские переживания людей не живут вечно.

– Они милые, – настаиваю я. – И кроме того, теперь они сохранены для потомства. Когда ты станешь супер знаменитым, они будут использовать их в одном из тех эпизодов с ретроспективой: взгляд в детство Даниэля Бикона.

– Теперь я чувствую себя намного лучше, – говорит он, пренебрежительно махнув рукой. – Между прочим, милые – это просто фантастика для моей личной жизни.

– Ну, и как личная жизнь?

– О, ты знаешь, – говорит он. – Я встречаюсь с несколькими парнями, ни с кем особенным.

– А как насчёт адвоката?

– Слишком одержим работой, конечно, – говорит он. – В моей личной жизни нет ничего нового. Я умру старой девой.

– Ты не умрёшь старой девой. Но если тебя это утешит, из тебя выйдет потрясающая старая дева, – замечаю я. – Я вижу, что ты – весёлая версия Вдовы из Аббатства Даунтон – обиженная, остроумная и хитрая.

– Мне действительно нужно встречаться с кем-нибудь с титулом, – говорит он, потягивая свой напиток. – Как принц. Или граф. Но я хочу услышать о знаменитом сводном брате.

– Что? – мой голос поднимается на октаву. – Как ты узнал, что он здесь?

Глаза Даниэля сужаются, и он делает глоток.

– Ты же не думала, что сможешь скрыть это от меня, правда? – спрашивает он. – Я читал статью.

– Ты следишь за мотогонками? – спрашиваю я, и мой голос сочится недоверием.

– Нет, – говорит он. – Но я слежу за горячими парнями. А Гейдж О'Нил чертовски горяч. Разве не так? Расскажи мне, как он лежит у бассейна и греется на солнышке. О, скажи мне, что ему нужен мальчик на побегушках.

– Фу, прекрати это. Ты говоришь о моём сводном брате.

– Ну и что? – спрашивает Даниэль.

– Значит, это отвратительно, – говорю я. Неужели очевидно, что я лгу? – Я так о нём не думаю,– но мои протесты звучат слабо, жалко, и мне приходится сделать глоток, чтобы скрыть дрожь в голосе.

Даниэль изучает меня через стол.

– Во-первых, вы не родственники. Разве вы не встречались всего несколько лет назад?

– Когда нам было по семнадцать, – говорю я. – Во всяком случае, он совершенно ненормальный. Он же полный лживый блядун.

– Ты же знаешь, как они мне нравятся, – говорит Даниэль, шевеля бровями. – Может быть, он просто не находит того, что ему нужно, трахаясь со всеми этими девушками.

Я смеюсь.

– Ты хочешь, чтобы я вас познакомила, дав ему понять, что ты к нему неравнодушен?

– Я соглашусь на возможность поглазеть на него, когда он будет лежать у бассейна, – говорит Даниэль. – Ты даже можешь присоединиться к нам, если хочешь.

– Ну, с этим тебе придётся подождать, потому что он уехал в Вегас на выходные. С моим новым боссом, Челси. – Выпивка делает меня немного пьяной, и я придаю особое значение её имени, подчёркивая его в конце драматическим закатыванием глаз.

– О, звучит неплохо, – говорит Даниэль. – Первый день на работе, а мы уже ненавидим босса? Разве она не знает, что ты дочь генерального директора? Как она посмела перейти тебе дорогу?

– Она точно знает, что я дочь генерального директора, – говорю я. – Я уверена, что именно поэтому она ненавидит меня. Это, или...

– Или что?

– Не знаю, – отвечаю я. Если я скажу Даниэлю, что Челси влюблена в Гейджа, он подумает, что я сама влюблена в Гейджа. И это то, что я не хочу обсуждать, ни с кем. – Ничего страшного. Мне придётся ехать с ними в Японию. По сути, я нянчусь с Гейджом. Можешь себе представить?

– Ммм, – говорит он, закрывая глаза. – Подожди. Я представляю себе это прямо сейчас. В этом сценарии он без рубашки. Ох, ох, все его штаны были потеряны носильщиками багажей. Какое несчастье.

Я перегибаюсь через стол и шлёпаю Даниэля по руке.

– Открой глаза. Ты должен выражать мне своё сочувствие, а не фантазировать о моём мудаке сводном брате.

– Едешь в Японию нянчиться с одним из самых горячих мужчин на планете? – спрашивает он. – Да, давай посмотрим, смогу ли я проявить сочувствие к тебе, – он на секунду замолкает. – Нет, я просто не могу этого сделать. Извини.

– Ты ужасный друг.

– Ой, – надулся Даниэль и подозвал нашу официантку, когда она проходила мимо, заказывая ещё одну порцию напитков. – Хорошо. Мы не будем обсуждать твоего сводного брата и то, насколько он сексуален. Вместо этого поговорим о боссе. Она же стерва, верно? Расскажи мне, какая она сука.

– Она ненавидит меня, и... – начинаю я, но Даниэль перебивает:

– Подожди. Ладно, мы можем вернуться к сучке через секунду, – говорит он. –Конечно, я уже ненавижу её, потому что она на пути к... куда, ты сказала, она везёт моего будущего мужа?

– Вегас.

– Хорошо, потому что она едет в Вегас с моим будущим мужем, – говорит он. – Я скажу ещё кое-что, и закрою рот на замок, хорошо?

Я тяжело выдыхаю, допивая остатки своего напитка.

– Давай. Что?

– Значит, они называют его Агрегат, так?

Я громко стону.

– Нет, я не говорю об этом. Нет, нет, нет, нет.

– Что? – он поднимает руки вверх. – Так они его называют. Ты ведёшь себя так, будто я придумал это имя. Всё, что я хочу знать, это так ли это легендарно, как они говорят.

– Срань господня, Даниэль, – я чувствую, как моё лицо краснеет, когда думаю об Агрегате, который Гейдж оставил мне в офисе. Но в офисе его больше нет; очевидно, я не могла держать его там, поэтому коробка тщательно спрятана за одеждой в моём шкафу. Я так пьяна, что чуть не рассказала Даниэлю, что сделал Гейдж. За исключением того, что я не могу заставить себя сделать это. Я вдруг чувствую, что держусь за это, как за мой маленький секрет. – Я не обсуждаю с тобой Агрегат Гейджа.

Он наклоняется вперёд и понижает голос до заговорщицкого уровня.

– Значит, ты знаешь об этом.

– Я ничего об этом не знаю! – взвизгиваю я, словно защищаясь. – Я ничего не знаю о члене Гейджа, большое спасибо. Я оставлю это на усмотрение любой бабёнки, с которой он будет встречаться.

Даниэль поднимает брови и откидывается на спинку стула с коктейлем в руке, изучая меня.

– Бабёнка, да?

– Совершенно верно. Бабёнка.

– Тебе девяносто лет? – спрашивает он. – И ты называешь меня старой девой.

– Бабёнка – это не старый термин, – протестую я. – Так и есть... ладно, это старый термин. Но он никогда не выходит из моды.

– Значит, Гейдж встречается с бабёнками, – говорит Даниэль. – И, может быть, твоим боссом, судя по твоей реакции.

– Мы можем поговорить о чём-нибудь другом? – спрашиваю я. Больше не хочу думать о Гейдже. И я определённо не хочу думать о том, что они с Челси делают в Вегасе. Я уверена, что ликёр течёт как вода, и Челси делает именно то, что она делала с ним в офисе, её рука слишком надолго задержалась на его руке. Только на этот раз она, наверное, одета в какое-нибудь обтягивающее платье, и он весь её. Я стряхиваю с себя чувство отвращения, которое испытываю, когда думаю о них двоих вместе.

– Ты немного вспыльчива из-за этого, – говорит Даниэль, изучая выражение моего лица. Я избегаю смотреть на него, благодарная, когда официантка прерывает нас с нашими чеками.

– Что? – спрашиваю я, когда она уходит.

Даниэль пожимает плечами.

– Я никогда раньше не видел тебя такой раздражительной, – говорит он. – Ты же не запала на него, да?

– Не будь смешным, – говорю я, заставляя себя рассмеяться. – Это было бы безумием. Конечно, я не запала на него. Он мне даже не нравится.

– Конечно, куколка, – говорит Даниэль, всё ещё глядя на меня. – Как скажешь.

Глава 9

Гейдж

Стук, стук, стук, стук. Стучание баса в клубе смутно совпадает с пульсацией в моей голове. Я должен был бы быть чертовски восторженным, сидя в VIP-секции одного из самых горячих клубов в Вегасе, получая деньги за то, чтобы приставать к горячим девушкам и пить только самый дорогой ликёр. Челси даже не приклеилась ко мне, как я думал. Насколько я знаю, если бы я дал ей зелёный свет, она бы сразу же набросилась на меня, но она также занимается бизнесом и знает, что это хорошо для бизнеса, когда я подцепляю цыпочек. Всё дело в грёбаном бренде.

Проблема в том, что всё это напоказ. Я всё ещё в ботинке, что даёт мне отличный повод сидеть здесь, подперев ногу, вместо того, чтобы притворяться, что я во всём этом участвую. И я пью содовую вместо ликёра. Я даже не трахнул ни одной модели в ванной.

Гейдж О'Нил, трезвый и целомудренный. Ад действительно прямо нахрен замёрз.

Может, у меня инсульт или что-то в этом роде. Изменение личности – это симптом инсульта, не так ли? Или у меня опухоль мозга. Вернувшись в Даллас, я мысленно делаю себе пометку поговорить с доктором: «Док, я чувствую себя не так, как обычно. Мне кажется, я заболел». И это совершенно законное беспокойство.

Девушка, сидящая справа от меня, наклоняется ко мне, её длинные каштановые волосы касаются моей руки, и на секунду, когда я смотрю на её локоны, я вспоминаю Делани.

Как будто я мог забыть Делани. Она крутилась у меня в голове с тех пор, как мы покинули Даллас. Вчера вечером я бросил свой телефон на дно сумки и смотрел телевизор в гостиничном номере, пока не потерял сознание, просто чтобы не думать о ней и о том, куда она идёт, одетая так, как она была. На сегодняшнем фанатском мероприятии я мог бы поклясться, что даже видел её в толпе.

Может, у меня и правда чёртова опухоль.

– Я не ношу трусиков, – девушке приходится кричать это мне в ухо, несмотря на то, что она так близко, что я чувствую её губы на своей коже. Я смотрю на неё сверху вниз, позволяя своему взгляду задержаться на её длинных загорелых ногах и коротком-коротком белом платье. Платье без трусиков под ним.

– Может быть, в следующий раз, – говорю я. Часть меня думает, что я должен сказать «да». Что мне нужно сделать, так это взять эту девушку в уборную и трахнуть её у туалетной кабинки. Я мог бы избавить себя от этого состояния.

Вот только это не столько состояние, сколько тот факт, что мои мысли заняты Делани.

Девушка скользит рукой по моей груди, и я отталкиваю её, стараясь не быть слишком сильным. Я хочу сбросить её с себя, убрать от себя её отвратительную лапу. Но Гейдж О'Нил этого не делает. Гейдж О'Нил всегда хорошо проводит время.

Она наклоняется ближе.

– Я готова на всё, – говорит она. – Что угодно.

Я застонал. Обычно, я бы уже набросился на неё. Девушка горячая – она высокая, худая, выглядит так, словно сошла со страниц модного журнала, и она предлагает всё, что угодно. Всё именно то, что мне нравится слышать.

И я отказываюсь от этого?

Со мной определённо что-то не так.

Я не выдерживаю и пишу Делани.

Ты уже воспользовалась им?

Проходит не больше минуты, прежде чем она отвечает:

Конечно, нет.

Затем, секунду спустя, она посылает ещё одно сообщение:

Очевидно, я построила ему храм в своей комнате.

Я уверен, что Делани была так смущена этим, что спрятала его где-то в комнате, где его никто никогда не найдёт. Может быть, под кроватью или в шкафу. Она такая скрытная. Она легко смущается. Мне нравилось возбуждать её, смотреть, как она краснеет, когда я говорю ей что-нибудь даже отдалённо сексуальное. Намёки, используемые, чтобы сделать её лицо розовым. Это всё равно так же забавно, как проникать под её кожу.

Он предназначен для того, чтобы его трогали, а не возводили на пьедестал.

Челси ловит мой взгляд с того места, где она сидит с другой стороны VIP-зоны, и смотрит на меня, затем смотрит на телефон. «Это бизнес», – говорю я губами, и она качает головой. Да, да, неважно. Я должен был веселиться, делая снимки упругих маленьких животов студенток колледжа.

Телефон снова гудит, и я нажимаю на текст.

Я уверена, что настоящая вещь получила достаточно много прикосновений в Вегасе.

Очевидная ревность Делани на самом деле доставляет мне удовольствие. Я не знаю, почему она так неуверенна в себе. Она чертовски интереснее, чем девушки, окружающие меня, с их остекленевшими глазами и пластиковыми телами. Она чертовски умна. Умнее, чем я. А ещё она красивее этих цыпочек – выглядит настоящей, понимаете? Она же не фигура на палочке. Она нормальная. Соблазнительная. Действительно, чертовски соблазнительная.

На самом деле, мой член шевелится, просто думая о том, как она выглядела, когда ворвалась в дверь гостевого дома в середине моей фотосессии, её рубашка полностью просвечивалась и цеплялась за её сиськи. Если я ещё немного подумаю о Делани и её изгибах, мне придётся пойти подрочить в ванную, а это может быть неловко.

Ревнуешь? Я думал, у тебя было горячее свидание прошлой ночью.

Я не могу удержаться от вопроса. Я хочу знать, с кем, чёрт возьми, она была. Я даже не знаю, есть ли у неё грёбаный парень. У неё может быть чёртов жених, вот сколько я знаю о её жизни с тех пор, как мы расстались. Я даже не знаю, какого хрена меня это волнует.

Она та, кто сбежала. Эта мысль проносится у меня в голове, и это доказывает, что я схожу с ума. Проблема, должно быть, в этом чёртовом лекарстве, которое мне прописал доктор. Не может быть, чтобы Делани Марлоу была давно потерянной любовью. Единственное, что от меня ускользнуло – это возможность переспать с ней. Вот что это такое. Она просто единственная цыпочка, которую я никогда не трахал. Я всё ещё должен быть чертовски зол на неё за то, что она не пришла той ночью. А потом за то, что игнорировала меня, ведя себя так, будто между нами ничего не было. И за то, что после этого уехал в колледж. Мой телефон снова гудит.

ЛОЛ. Свидание с другом.

Да, конечно. Что же это за подруга, для которой она наряжается в такие сапоги? Меня раздражает мысль о том, что она и одна из её подружек цепляют парней. Или, чёрт возьми, что, если этот друг – парень?

Друг с привилегиями?

Она не отвечает. Я переключаюсь на свой телефон, просматривая свои аккаунты в социальных сетях, в то время как музыка в клубе создаёт раздражающий фон для моих мыслей. Я жду ещё несколько минут, но ответа не получаю, а потом прячу телефон в карман.

Друг с привилегиями. Мысль о том, что Делани встречается с кем-то ещё, неестественно злит меня. Так злит, что когда я поднимаю глаза и вижу Челси, стоящую передо мной, я огрызаюсь на нее:

– Что?

Челси наклоняется ближе, её рука на моей руке, её теплое дыхание касается моего уха.

– Тебе совсем не весело.

Я пожимаю плечами.

– Мне нужно отлить.

– Телохранитель пойдёт с тобой.

Дерьмо. Я даже не могу, блядь, отлить сам, без того чтобы какая-нибудь трёхсотфунтовая горилла не держала мой чёртов член? Быть богатым и знаменитым – это настоящее путешествие, это уж точно.

Я слишком устал, чтобы даже спорить с Челси. Мне всё равно. Телохранитель раздвигает толпу людей в клубе и идёт за мной в ванную.

– Что? – спрашиваю я. – Ты что, теперь тоже будешь смотреть, как я мочусь?

Он игнорирует меня, заходит первым и оглядывается. Чёртов отец Делани, очевидно, нанимает охранников, которые думают, что они охраняют президента или что-то в этом роде, а не какую-то мелкую знаменитость вроде меня.

Я мою руки, отмечая, что Делани все ещё не ответила мне, когда дверь открывается. Я ожидаю, что это будет телохранитель, но это не так. Это Челси.

– Дерьмо. Разве я не могу получить две минуты тишины?

Она обижается. Эта её чёртова обида должна исчезнуть. Это так чертовски раздражает. Да что не так с девчонками и обидами? Вся эта надутость не выглядит мило, это выглядит по-детски. Делани не дуется. Эта мысль проносится в моей голове, и я хочу вырвать её из своего мозга. К чёрту Делани и того, с кем она встречается в Далласе.

– Ты хочешь, чтобы я ушла? – спрашивает Челси. Она подходит ко мне, встаёт передо мной, положив руку на бедро и выставив одну ногу в сторону. Она знает, как управлять своим телом, мне следует отдать ей должное. Она носит это маленькое красное платье, которое оттеняет её кремовую кожу и чёрные волосы.

Хочу ли я, чтобы она ушла? Я колеблюсь, прежде чем ответить:

– Что бы ты ни собиралась сказать, Не делай этого, Челси.

Она поджимает губы и задумчиво смотрит на меня. Но она не двигается.

– Ты мой клиент, – говорит она. – А это значит, что я в твоём распоряжении. И ты выглядишь напряжённым.

– Я чертовски напряжён, – говорю я. – Когда мы сможем отсюда выбраться?

– Ещё час, – говорит она, делая шаг вперёд. Я понимаю, что она подумала, что мои слова о напряжении были приглашением к большему. – Если хочешь, я могу помочь тебе почувствовать себя... менее напряжённым

Я должен принять её приглашение. Или ответить согласием на приглашение для большего от другой цыпочки. Это было бы самым разумным решением. Это было бы самым правильным поступком Гейджа.

Но телефон в моём кармане, давит на мои мысли. А если быть более точным, то Делани давит на мои мысли. Это её я не могу выкинуть из своей грёбаной головы.

– Ну и что? – спрашивает она.

– Ну, ничего, Челси, – говорю я твёрдым голосом. – Надеюсь, мне не придётся нанимать нового менеджера в «Марлоу», потому что между нами возникла неловкость.

Челси скользит ладонями вниз по бокам платья, расправляя ткань.

– Надеюсь, что нет, – говорит она. – Было бы очень жаль потерять тебя как клиента.

Затем она поворачивается и выходит из ванной, как будто ничего не случилось.

***

– Я всегда хотела тебя, Гейдж.

Делани расстёгивает лифчик и бросает его на пол, её обнажённые груди полны передо мной. Она снимает трусики, стряхивая их с бёдер, от этого движения её груди колышутся.

Я протягиваю руку, чтобы дотронуться до них, но она качает головой, издавая цокающий звук языком, прежде чем упасть на колени у моих ног. Ёбаная мать. Я беру её лицо в свои ладони, гладкая кожа касается моих ладоней, и поднимаю её лицо, чтобы она посмотрела на меня. Я не могу перестать глядеть на неё. Я не могу поверить, что это Делани – девушка, которую я вожделел всё лето, девушка, о которой я до сих пор не могу перестать думать. Шикарная, потрясающе красивая, вне моей лиги – Делани Марлоу.

Она стоит на коленях, её лицо так близко к моему члену, что я чувствую её тёплое дыхание на своей коже. Господи, мой грёбаный член вот-вот взорвётся.

Она смотрит на меня снизу вверх с озорством в глазах, затем открывает рот, касаясь кончиком языка головки моего члена, где на кончике уже блестит предэякулят. Её глаза не отрываются от моих, и тот факт, что она смотрит на меня так, как сейчас, с открытым ртом, как будто она умоляет об этом, заставляет меня уже хотеть кончить.

– Черт, Делани, – стону я. – Продолжай в том же духе, и я кончу на твоё хорошенькое личико.

– Обещания, обещания, Гейдж, – говорит она. – Ты только болтаешь. – Она протягивает руку между моих ног, чтобы обхватить мои тяжёлые яйца одной рукой, и обхватывает губами мой член, обволакивая меня своим тёплым влажным ртом.

– Я покажу тебе болтовню, – начинаю говорить я, но не могу думать, пока Делани шевелит своими волшебными губами. Поэтому провожу руками по её длинным тёмным волосам, притягивая её к себе, заставляя принять меня глубже. Когда она стонет, вибрация от её горла отражается по всей длине моего члена, и я хочу отпустить себя.

Я резко просыпаюсь, сердце колотится в груди, и сижу прямо. Дерьмо. Грёбаный сон о том, как Делани отсасывает мне. Это просто замечательно. Мой член твёрд, как чёртов камень. Я откинулся на подушку. Устраивать Делани ад чисто из развлекательной ценности – это одно, но сексуальный сон о ней – это совсем другое. Она ясно дала понять, что больше не интересуется мной. И есть много женщин, которые более чем готовы стоять на коленях, раскрыв рты для меня.

Обхватив рукой член, я поглаживаю его по всей длине, закрыв глаза, чтобы вызвать в воображении образ блондинки с открытым ртом и большими сиськами, готовой обхватить меня своими пухлыми губами. Проблема в том, что я уже так чертовски близок, благодаря моему сну о Делани, что мне требуется всего лишь минута, чтобы переступить через край. И я думаю не о блондинке с открытым ртом. Я вижу лицо Делани, сиськи Делани, которые не могу перестать представлять, губы Делани, обёрнутые вокруг моего члена. Когда я кончаю, это только из-за Делани.

Это будет грёбаная проблема.

Глава 10

Делани

Я лежу в кровати, уставившись в потолок в темноте. Тишина в доме практически оглушает. Отец и Аня сразу после обеда легли спать. Вернее, Аня была пьяна, и мой отец проводил её в постель. Я не помню, чтобы Аня пьянствовала несколько лет назад, но, возможно, моя память о вещах просто затуманена. То, что я помню о Гейдже, кажется, затуманивает мой разум, заставляя меня думать о нашем прошлом.

Гейдж скользит пальцем под мой подбородок, наклоняет мою голову к своей.

– Скажи, что хочешь меня, – говорит он низким гортанным голосом.

– Я не могу, – мой голос срывается, и я отворачиваюсь от него. – Мы не можем, Гейдж.

– Из-за наших родителей?

Другой рукой он берёт прядь моих волос и заправляет мне за ухо. От его прикосновения у меня по спине пробегает дрожь. Всё, что я могу сделать – это стоять там и не двигаться, когда единственное, что хочу сделать – сказать ему «да». Я хочу сказать ему, чтобы он прижался своим ртом к моему. Я хочу сказать ему, чтобы он задрал мне юбку на талию, расположился между моих ног и вошёл в меня. Я хочу сказать ему, чтобы он бросил меня на землю и трахнул прямо здесь.

Но я нервничаю. Таким не будет мой первый раз – эта честь достанется моему парню в десятом классе. Но он единственный, с кем я буду, не то, что Гейдж, который был со многими девушками. А что, если я не подойду?

– Конечно, нет, – говорю я. – Мы даже не родственники.

Но я лгу о том, что мы сводные братья и сестры, и это не так уж важно. Может быть, здесь, в Далласе, это и не будет иметь большого значения, но я даже представить себе не могу, какую драму это вызовет на Манхэттене. Моя мать пришла бы в ужас. Я уже представляю, как её лицо бледнеет, а рука, сжимающая бокал с коктейлем, дрожит, когда она понимает, что её единственная дочь встречается с плохим мальчиком – пасынком её бывшего мужа. Она всё свалит на моего отца. «Я должна была догадаться, что посылать тебя на лето в Даллас было ошибкой», сказала бы она.

Я тоже начинаю думать, что это была ошибка. Неужели я действительно думаю, что вся эта беготня, ночные разговоры о жизни в саду и поцелуи украдкой в коридоре – это хорошая идея?

По крайней мере, я так чувствую, пока Гейдж не убирает палец с моего подбородка и не хватает меня за волосы на затылке, притягивая к себе, прежде чем я успеваю отреагировать. Острая боль пронзает меня, но он крепко прижимает свой рот к моему, приглушая мой визг, и боль превращается в удовольствие, когда его язык находит мой.

Конечно, он прикасался ко мне и раньше. Было много трогательных прикосновений – сначала робких, тот первый поцелуй на улице после того, как мы не спали до двух часов ночи, пили пиво, которое Гейдж украл из кухни, и говорили о жизни. Полупьяная и бредящая от усталости, я наклонилась к нему и коснулась губами его губ. Это был всего лишь мой первый поцелуй. Я его инициировала. Я поцеловала его. Тот первый поцелуй был дразнящим, неуверенным, почти шутливым, таким поцелуем, который случается, когда вы не уверены, что, чёрт возьми, происходит между вами.

Тот поцелуй был совсем не похож на этот. Этот поцелуй – похоть и страсть, и сдерживаемое разочарование, которое приходит со всеми поцелуями и прикосновениями, которые не привели ни к чему, кроме большего количества поцелуев и прикосновений. Этот поцелуй обещает гораздо больше.

Я уступаю ему, моё тело тает рядом с ним, желание наполняет каждый дюйм меня, течёт по моим венам. Я мечтала об этом всё лето. Я хотела этого с того самого момента, как Гейдж посмотрел на меня. Сколько бы я ни пыталась отрицать это, я не могла перестать фантазировать о нём. Я пыталась ненавидеть его, правда. Казалось, что это будет легко. Но потом мы стали друзьями. И я обнаружила, что он мне нравится.

Я ужасно боюсь хотеть его.

И мысль о том, чтобы быть с ним, полностью с ним, заставляет моё тело напрячься. Гейдж немедленно чувствует это и отстраняется, держа меня на расстоянии вытянутой руки. Мои губы пульсируют от его обжигающего поцелуя.

– Что? – спрашивает он. – Всё ещё думаешь, что не можем?

– Я... я не уверена, – говорю я, пальцами касаясь своих губ, где он поцеловал меня. Я больше ни в чём не уверена.

– Гейдж! – зовёт его Аня из коридора, и я начинаю отступать, но он ловит меня, его рука сжимает мою руку с такой свирепостью, что думаю, парень собирается оставить след.

– Встретимся вечером, – говорит он.

Я отрицательно качаю головой.

– Нет. Мы не можем, – но я не могу не спросить. – Где?

– Гостевой дом, – шепчет он. – Там никого нет. Мы будем одни.

Даже сейчас, четыре года спустя, когда думаю о той ночи, я по-прежнему чувствую вкус этого последнего поцелуя на своих губах. Насколько это хреново?

Телефон снова гудит, экран светится в темноте. Это уведомление с одного из моих сайтов в социальных сетях, и я чувствую укол разочарования, что это не Гейдж. Открыв свои текстовые сообщения, я перечитала последнее от Гейджа: «Друзья с привилегиями?»

У Гейджа хватает наглости спрашивать о моей личной жизни, когда он сейчас в Лас-Вегасе. Он, наверное, пишет мне, пока какая-нибудь девчонка обхватывает его член ртом.

Его член…

Я смотрю на закрытую дверь шкафа, зная, что за ней. Только Гейдж мог завернуть в подарочную упаковку свой грёбаный член. Я уверена, что его идея подарка состоит в том, чтобы обернуть в подарочную упаковку настоящий экземпляр. Образ Гейджа О'Нила, обнажённого, с большим красным бантом, повязанным вокруг его члена, вспыхивает в моей голове, и это заставляет меня на секунду рассмеяться. За исключением того, что это жарче, чем смешно.

Тепло разливается по моему телу при мысли о прикосновении Гейджа, и я пытаюсь выбросить его из головы. Мысли о нём не должны занимать мою голову. Я могла знать Гейджа много лет назад, но прошло много времени с тех пор, как я видела его в последний раз, и он изменился. Чёрт, я изменилась. Ни один из нас больше не тот же самый человек.

Я повзрослела.

Когда через минуту мне в голову приходит идея, я невольно хихикаю. То, что я собираюсь сделать, определённо не зрело.

Глава 11

Гейдж

Чёрт, как же хорошо вернуться. Закрыв за собой дверь домика для гостей, я направляюсь прямиком в спальню. Может быть, всё дело в моей проклятой ноге, но я давно не был так истощён, как сейчас. Вечеринки, девушки и выпивка всегда были весёлыми – что может быть лучше?

Делани мне так и не ответила; я думаю, она была слишком занята тем, с кем встречается. Да пошло оно всё. И чёрт с ней.

Раздевшись, я бросаю одежду в кучу на полу, включаю душ и возвращаюсь в спальню. Я открываю ящик комода, чтобы взять новую одежду, прежде чем отправиться домой на ужин, и – ящик заполнен презервативами, а не одеждой. Какого хрена? Один за другим я открываю остальные ящики, и все они одинаковы. Презервативы, презервативы и ещё раз презервативы, радуга всех мыслимых цветов.

Когда я открываю шкаф, на меня обрушивается волна презервативов. Клочок бумаги падает на пол, и я поднимаю его.

Оберни Свой Инструмент.

Может быть, у Делани Марлоу всё-таки есть чувство юмора.

Я ловлю себя на том, что насвистываю, снимая ботинки и принимая душ. Я даже насвистываю, роясь в чемодане в поисках одежды, потому что не знаю, где, чёрт возьми, моя одежда сейчас. Делани могла бы сжечь всё... насколько я знаю. Я не знаю, каким психом надо быть, чтобы сделать что-то подобное, но я бы не стал отрицать этого.

Я достаю телефон и посылаю Делани сообщение.

Получил твой подарок. Я полагаю, ты хотела бы использовать их все? Это трудная задача, но я думаю, что смогу справиться с ней.

Я переключаю каналы на телевизоре, когда она пишет мне ответ.

Учитывая, как ты меняешь девушек, я думаю, ты прекрасно справишься и без моей помощи.

Учитывая, как я меняю девушек. Чёрт, ещё пару месяцев назад я бы извлёк пользу из маленькой шутки Делани. Но сейчас...

Я рассеянно листаю список контактов на своём телефоне. В моём списке есть несколько цыпочек, которые доказали, что могут появиться в три часа ночи и уехать на следующий день, не будучи полными психами. Я должен был бы пробивать себе дорогу через этот список. Это единственный способ выбросить Делани из головы.

Я просто не знаю, почему эта идея кажется такой чертовски скучной. Или почему перспектива переспать с моей сводной сестрой так привлекательна.

Когда Делани приходит домой с работы и видит, что я сижу в кожаном кресле в её комнате, положив ноги на пуфик, и читаю роман, на её губах появляется улыбка, но она быстро скрывает её.

– Что ты делаешь в моей комнате? – спрашивает Делани. – Ты что, никогда не слышал о частной жизни?

– Ну, это совсем не лицемерно с твоей стороны, Делани Марлоу.

– Я не задержалась после того, как оставила презервативы, – говорит она. – Как давно ты здесь?

– Достаточно долго, – говорю я, мой взгляд скользит вниз по её телу. У Делани есть способ заставить даже самый консервативный наряд выглядеть сексуально. На этот раз она не надела эти чёртовы сапоги, но каблуки, которые она носит, делают её ноги определённо непристойными. Они слишком высоки, чтобы быть подходящим офисным нарядом, что ставит их прямо в категорию «горячие, как ад». Теперь я могу думать только о том, что на ней нет ничего, кроме этих туфель.

– Достаточно долго для чего? – раздражённо спрашивает Делани. – На что ты уставился?

– Твои туфли, – говорю я.

Она смотрит вниз на свои ноги, её волосы падают вперёд, как это было в моём сне, когда она стояла на коленях. Мне приходится неловко ёрзать на стуле при мысли о Делани, стоящей на коленях у меня между ног.

– А что с ними не так?

– Ничего, – отвечаю я. – С ними всё в порядке. Каблуки были бы идеальными ручками.

Она морщит лоб и в то же время морщит нос, как будто чует что-то странное. Я не думаю, что она знает, что делает, но это то же самое, что она делала, когда мы были подростками. Это мило. Она поднимает ногу и смотрит на свою пятку, потом снова на меня.

– О чём ты говоришь, ручки?

Она притворяется застенчивой или просто не понимает, к чему я клоню?

– Из них получились бы отличные ручки, если бы твои ноги были выше головы, – повторяю я. – Хочешь, я тебе покажу?

Я встаю и пересекаю комнату, хотя она машет мне рукой.

– Спасибо за прекрасный образ, – говорит она. Её лицо покраснело.

– Ты покраснела.

– Потому что ты вульгарен, – говорит она.

– Продолжай носить такую обувь, как эта, и не жди, что я буду вести себя цивилизованно.

Я стою так близко к ней, что, когда вдыхаю, я снова чувствую запах её шампуня, что-то вкусное со вкусом печенья, которое заставляет меня чувствовать голод.

– Я не думаю, что ты можешь быть цивилизованным, – говорит она. – Я не уверена, что у тебя есть такая возможность.

– Приму это как комплимент.

– Я не это имела в виду.

– Не знаю, – отвечаю я. – Я думаю, тебе нравится тот факт, что я вульгарен.

– Я думаю, ты заблуждаешься.

– Это ты наполнила мои ящики презервативами, – подчеркиваю я. – Не нужно быть Фрейдом, чтобы понять, что за этим кроется.

Её глаза открываются ещё шире.

– Ты подарил мне модель своего…

– Члена? – я пожимаю плечами. – Я подумал, что это поможет тебе лучше представить меня, когда ты будешь трогать себя, дорогуша.

– Я тебя совсем не представляю, большое спасибо, – говорит она.

– Нет? – спрашиваю я, протягивая руку, чтобы убрать прядь волос с её плеча. Моя рука касается её ключицы, и я наклоняюсь ближе к ней, мой рот возле её уха. – Ну, я думаю о тебе.

Когда я отстраняюсь, она смотрит на меня, слегка приоткрыв рот.

– Гейдж, я...

– Я знаю, – говорю я. – Мы должны сделать это профессионально.

Выражение её лица меняется, и она проводит руками по бокам юбки.

– Профессионально. Да. Именно так. Мы же друзья. Я бы хотела остаться друзьями.

– Значит, ты не хочешь знать, что я о тебе думаю.

– Нет. Определённо нет.

Я наклоняюсь ближе к ней, мои губы у её уха.

– Тогда я определённо не скажу тебе, что думал о том, чтобы провести пальцами по внутренней стороне твоего бедра, пока не доберусь до той маленькой складочки наверху, возле твоей киски.

– Гейдж… – Делани произносит моё имя, протестуя, но это звучит слабо, и она не отстраняется. Я провожу рукой по её талии, к пояснице.

– Я определённо не скажу тебе, что думал о выражении твоего лица, когда я впервые прикоснусь пальцами к губкам твоей киски.

– Нет, – говорит она. – Не надо.

Но она не двигается. Я крепко прижимаю её к растущей твёрдости, и она кладёт ладони мне на грудь. Я не уверен, собирается ли она оттолкнуть меня или нет. Она не смотрит на меня, и я снова тихо говорю ей на ухо:

– Я определённо не скажу тебе, что думал о том, какой тёплой и влажной ты будешь, какой гладкой, когда я буду скользить пальцами внутри тебя.

Делани издаёт гортанный звук, нечто среднее между прочисткой горла и стоном.

– Ты не можешь говорить такие вещи…

– Я ничего не говорю, Делани, – отвечаю я. – Конечно, не то, чтобы я думал о том, как ты выглядишь, катаясь на моём лице.

Теперь она смотрит на меня широко раскрытыми глазами.

– Ты не можешь говорить такие вещи.

– Например, как я хочу прижать твои бёдра к себе, пока ты сидишь на моём лице и кончаешь мне на язык? – шепчу я.

Делани делает глубокий вдох, её грудь резко поднимается. Я вижу едва заметный намёк на ложбинку между пуговицами рубашки, которую она носит. Есть что-то в том, как она полностью скрывает себя, что делает это почти таким же откровенным, как если бы она стояла здесь голая передо мной.

– Да, – говорит она тихо, с придыханием. – Вроде этого.

– Тогда я ничего такого не скажу. – Я отпускаю её и делаю шаг назад, несмотря на то, что мой член пульсирует, моя эрекция так плотно прижата к передней части моих джинсов, что это больно. Я такой твёрдый, что сейчас взорвусь. – Но я подумаю о них, находясь по соседству.

Она снова проделывает эту штуку со лбом и морщит нос.

– Что? – её дыхание всё ещё прерывисто, и она стоит там, прижав кончики пальцев к губам. Мне нужно убраться отсюда к чёртовой матери, пока я не передумал и не сорвал с неё эту чёртову одежду прямо сейчас.

– О, я забыл упомянуть об этом, – говорю я. – Пока ты была сегодня на работе, я переехал в соседнюю комнату.

Её глаза расширяются.

– Ты этого не сделал.

Я широко улыбаюсь и снова наклоняюсь к ней.

– Я так и сделал. Так что я буду рядом. На случай, если ты вдруг решишь, что тебе нужно... облегчение. На самом деле, если это поможет, знай, что я буду рядом и буду думать о тебе, когда кончу.

Я не жду её ответа, прежде чем выйти из комнаты, закрыв за собой дверь.

Глава 12

Делани

Я стою здесь, в своей комнате, уставившись на закрытую дверь, как идиотка. Как будто ничего этого просто не было. Как будто пульсирующая боль между ног – это ничто.

 Гейдж по соседству, положив руку на член, думает о тебе.

Дверь спальни Гейджа закрывается, и я слышу, как он ходит по комнате. Эти стены тонкие, как бумага. Я не могу поверить, что у Гейджа хватило наглости переехать из домика для гостей в главный дом – и не только в главный дом, но и в соседнюю комнату – только для того, чтобы поиздеваться надо мной. В этом доме двенадцать спален, и Гейдж выбрал ту, что рядом с моей.

Он определённо хочет над тобой поиздеваться.

Не знаю, это меня больше возбуждает или раздражает. После его поездки в Вегас с Челси и Бог знает сколькими другими девушками – я могу только представить их число – Гейджу хватает наглости стоять здесь, прижавшись ко мне, и говорить, что он хочет со мной сделать.

Действительно грязные вещи, которые он хочет сделать со мной.

У него абсолютно нет стыда.

«Это ты положила презервативы в его комнату», – эта мысль мелькает у меня в голове, и я быстро пытаюсь отогнать её.

Интересно, он действительно дрочит в своей спальне? Он точно не подделал эрекцию, которая была прижата ко мне, когда он притянул меня ближе к себе.

И уж точно не стоит притворяться, что у меня мокро между ног. Если бы Гейдж выполнил свою угрозу, скользнув пальцами между моих бёдер, он бы сразу это понял. И я не уверена, что стала бы возражать.

Я пересекаю спальню, чтобы запереть дверь – кто знает, вернётся ли Гейдж – и частично сбрасываю свою офисную одежду, не в силах выбросить Гейджа из своих мыслей. Я прилагаю отчаянные усилия, пытаясь отвлечь себя, пробежавшись по всевозможным другим вещам в моей голове – рабочим материалам, моему списку дел, грёбаным столицам штата в алфавитном порядке.

Всё, что угодно, кроме мыслей о Гейдже по соседству. Гейдж обернул руку вокруг своего члена. Гейдж фантазирует обо мне. Гейдж, находящийся по другую сторону стены, проводит рукой по всей своей длине, как он и обещал.

Пульсация между ног становится всё более настойчивой, и я хватаю роман, который читала, плюхаюсь на кровать и открываю книгу, Мои глаза останавливаются прямо на... сцене секса. Я захлопываю книгу. Выбор любовного романа, чтобы отвлечься, совершенно бесполезен.

Я не могу перестать представлять себе голого Гейджа с его рукой на члене. И есть миллион чёртовых причин, почему я не должна думать об обнажённом Гейдже. Я составляю мысленный контрольный список в своей голове: Ёбарь – галочка. Прошлый опыт с ним – галочка. Профессиональные отношения – галочка. Сводный брат – двойная грёбаная галочка.

В соседней комнате Гейдж молчит. Интересно, он действительно дрочил? Интересно, думал ли он обо мне? Интересно, он уже кончил? Интересно, как он выглядит, когда кончает?

Чёрт возьми, Делани. Ты должна остановиться.

Сосредоточься на чём-нибудь другом.

Например, тот факт, что мои соски практически такие же твёрдые, как камни, под тканью моего лифчика. И что мои трусики влажные.

Я провожу пальцем по передней части трусиков, размышляя о том, что сказал Гейдж.

Каково будет твоё выражение лица, когда я прикоснусь пальцами к губкам твоей киски…

Я провожу пальцем ниже, между губами, скользкими от влаги, той самой, за образование которой отвечает Гейдж.

Насколько скользкой ты была бы, если бы я скользнул пальцами внутрь тебя…

Я представляю себе голого Гейджа, стоящего надо мной и понимающе улыбающегося. То, как он протягивает руку между моих ног, раздвигает половые губы пальцами, и затем погружает их в меня. Я медленно поглаживаю себя так, как, по-моему, прикасался бы ко мне Гейдж, поднимаясь всё выше и выше.

В голову закрадывается мысль – это неправильно. Но я отталкиваю её прочь. Твой сводный брат прямо по соседству.

Я представляю себе, как Гейдж, находящийся в своей комнате, гладит себя и думает обо мне, кончая. Именно тогда, когда я представляю его, я смотрю на дверь шкафа. За этой дверью находится член Гейджа, фаллоимитатор, который он сделал. Я засунула его обратно в коробку и спрятала в шкафу. Неужели я осмелюсь?

Вряд ли кто-то когда-нибудь узнает об этом. Скорее всего, это даже не член Гейджа. Я на тысячу процентов уверена, что это то, что он купил в магазине для взрослых, так почему бы мне не использовать его?

Я убираю руку от трусиков и иду к шкафу, прежде чем успеваю передумать, роясь в разных вещах, пока не нахожу коробку. Член Гейджа.

Я снимаю бельё и ложусь в постель голая, простыни холодят мою кожу. Я долго смотрю на фаллоимитатор. Я собираюсь лечь в постель и трахнуть себя фаллоимитатором, сделанным из формы члена моего сводного брата, в то время как он находится прямо по соседству и дрочит, фантазируя обо мне.

Моя жизнь звучит как грёбаное порно.

За исключением того, что это не так. Я не трахалась уже полгода. И я даже думать толком не могу. Возможно, я схожу с ума. Но мне всё равно, во всяком случае, сейчас.

Я снова легла на спину, прижимая головку члена к своему входу, покрывая его своей влажностью. Я сойду с ума, если не кончу.

Я медленно поглаживаю свой клитор пальцем, посылая импульсы удовольствия по всему телу, и медленно прижимаю член моего сводного брата к своему входу, мои мышцы растягиваются, чтобы приспособиться к его обхвату.

Я представляю себе Гейджа в соседней комнате, он думает обо мне, пока гладит свой член, его рука движется вверх и вниз по его длине, снова и снова. Когда нам было по восемнадцать, я однажды попыталась дотронуться до него, скользнула рукой вниз, чтобы дотянуться между его ног, и он схватил меня за запястье, чтобы остановить.

– Нет, – прорычал он мне. – Не сейчас. Мы сделаем это правильно.

Я так и не поняла, что значит сделать всё правильно.

Но теперь я представляю это в своём воображении. Я представляю, как Гейдж вводит свой член внутрь меня, сначала медленно, пока растягивает меня, а затем набирает скорость, его движения ритмичны и соответствуют моим бёдрам, когда я выгибаюсь навстречу ему. Каждый толчок погружает его всё глубже и глубже в меня, чему помогает моя влажность, пока я полностью не наполняюсь им. Я имитирую наши движения, толкая фаллоимитатор ещё глубже внутрь себя.

– Кончи для меня, Делани. – Я представляю себе его рот рядом с моим ухом, его тёплое дыхание на моей коже. – Я хочу почувствовать, как ты кончаешь на меня.

Я так близко к краю, сдерживаемое разочарование делает меня ещё более готовой, наполненной по самую рукоять копией члена Гейджа внутри меня. Я представляю, как Гэйдж держит руку на своём члене, его тёплая сперма льётся из него и по его руке.

Эта мысль толкает меня через край, и я кончаю жёстко, всё моё тело дёргается, когда мышцы сжимаются вокруг фаллоимитатора. Я не осознаю, что издала хоть какой-то звук, пока не слышу стук, и вздрагиваю, думая, что это кто-то стучит в дверь.

Но, конечно же, это не так, это Гейдж.

Когда я перехожу на другую сторону комнаты, то слышу сквозь стену, как он хихикает.

Проклятье. Он всё прекрасно понял.

Глава 13

Делани

– Странно, что гостевой дом нуждается в дезинфекции, – говорит Аня. – И что так внезапно, тоже.

Я смотрю на Гейджа, и он подмигивает мне, но отец и мачеха этого не замечают. Аня, кажется, отрезает микроскопические кусочки от края своей куриной грудки, и мой отец точно так же сосредоточен на своей еде. Между ними явно существует напряжённость; интересно, как давно у них возникли проблемы?

– Термиты, – говорит Гейдж, и я смотрю на него прищуренными глазами. Лжец. – Хорошо, что я это заметил.

– Вероятно, нам также нужно проверить главный дом, – говорит отец, и я бросаю взгляд на Гейдж. Я не могу поверить, что он фальсифицирует термитов только для того, чтобы попасть в соседнюю со мной комнату. Он явно сумасшедший человек.

– Я уже попросил того парня сделать это, – говорит Гейдж. – С главным домом проблем нет.

– Что ж, спасибо, Гейдж. Ты действительно на высоте.

Аня смеётся, и это звучит горько.

– Вдобавок к проблеме с термитами, – говорит она резким голосом. – Бесполезен во всех отношениях.

Я с трудом сглатываю. Я не помню, чтобы она была такой... злой... на Гейджа раньше.

– Аня, это неуместно, – предупреждающе говорит отец.

– Всё в порядке, – отвечает Гейдж. – Не у всех нас есть роскошь посещать обеды вместо того, чтобы работать.

Я прочищаю горло, пытаясь снять напряжение в комнате. Но мне нечего сказать. К счастью, отец спасает меня, быстро меняя тему разговора.

– Вегас, – говорит он. – Это было продуктивно?

Отлично. Он спасает меня, задавая самый ужасный вопрос на свете. Я определённо не хочу слышать о подвигах Гейджа в Вегасе.

Аня фыркает.

– Кстати, о том, чтобы не работать, – говорит она. – Я не знаю, когда вечеринки в ночном клубе Вегаса стали считаться работой.

– Я чувствую то же самое, что и человек-вешалка для одежды, – говорит Гейдж.

Аня шмыгает носом.

– Моделирование предполагает умение, – произносит она. Она пьёт прозрачную жидкость из хрустального стакана, которая явно не является водой, и я почти уверена, что она уже совсем нетрезва.

– К счастью, быть никому не нужной моделью не требует никакого навыка вообще, – говорит Гейдж.

– Гейдж, – предупреждает отец. Он даже не смотрит на Аню. Он несчастен; я вижу тёмные круги под его глазами и морщины, прорезающие его лицо, более глубокие, чем несколько лет назад. Он постарел, и я удивляюсь, почему не заметила этого раньше.

– Совершенно верно. Встань на его сторону, – говорит Аня, вставая. Она кладёт руку на стол, чтобы не упасть, когда её шатает, но берёт свой стакан, подносит его ко рту и делает глоток. Её глаза расфокусированы, но она прищуривается, когда смотрит на Гейджа. – В конце концов, он – твоя инвестиция. Всегда защищаешь свои инвестиции, даже такие бесполезные, как Гейдж.

Я резко выдыхаю, глядя на Гейджа, чьё лицо пепельно-серое. Отец быстро встаёт и кладёт руку на плечо Ани.

– Аня, – говорит он. – Может быть, ты хочешь прилечь?

Она вырывает свою руку из его хватки.

– Не говори со мной, как с ребёнком, – говорит Аня. Она поворачивается ко мне, и я задерживаю дыхание. – Знаешь, я вижу, как он на тебя смотрит.

– Почему бы тебе не пойти и не просохнуть, мама? – голос Гейджа твёрд, и он не смотрит на меня, но я вижу, как он сжал кулак, а костяшки пальцев побелели.

Но Аня продолжает, повернувшись ко мне, её голос невнятен.

– Не думай, что тебе удастся кого-нибудь одурачить, – говорит она. – Я вижу, ты тоже смотришь на Гейджа. Он пройдёт через тебя, как...

Мои глаза широко раскрыты, когда отец прерывает её, его лицо краснеет.

– Довольно, Аня, – говорит он, беря её за руку. Она резко отстраняется от него со стаканом в руке и, спотыкаясь, выходит за дверь. Отец поворачивается к нам, качая головой. – Я прошу прощения за её поведение.

Он следует за Аней, и мы с Гейджем сидим в тишине в течение минуты, прежде чем слышим их голоса, эхом отдающиеся в другом конце дома до того, как дверь захлопывается.

– Что же, – после этого я даже не знаю, что сказать. Кроме того, это действительно чертовски неловко. Гейдж даже не смотрит на меня. Он просто смотрит в свою тарелку. То, что Аня сказала о нас – о том, как Гейдж смотрит на меня, как я смотрю на него – проносится в моей голове, но я откладываю это в сторону, больше беспокоясь о Гейдже. Аня, возможно, и раньше была критична, но теперь она просто ужасна. – То, о чём она говорила…

– Не волнуйся, Делани, – говорит он с горечью в голосе. – Она пьяна. Очевидно, мы с тобой так не смотрим друг на друга.

– Гейдж, это не то, что я...

Но Гейдж встаёт, отодвигает свой стул от стола и выходит из комнаты, даже не взглянув на меня.

Чёрт возьми. Это не то, что я собиралась сказать. Я хотела сказать, что то, что Аня говорила о его бесполезности, было неправдой.

Я сижу в столовой одна, уставившись в свою тарелку, пока в комнату не входит кухарка Дебора.

– Всё в порядке?

– А? – спрашиваю я. – О. Да. Всё в полном порядке.

– С едой? Всё нормально?

– Да, – киваю я. – Я не думаю, что кто-то из нас сегодня очень голоден.

Наверху, в своей комнате, я снова открываю книгу, потом играю с телефоном, но всё время задаюсь вопросом, что Гейдж делает по соседству. В полной тишине. Может быть, он куда-то вышел; я не слышала, как открывалась входная дверь, но это место так велико, что он мог бы уйти, а я бы не узнала.

Я рассеянно постукиваю пальцем по экрану своего телефона, пока просто не перестаю это терпеть. Я не могу просто сидеть здесь и делать вид, что ничего не произошло. Если бы я была Гейджем, я бы разозлилась. И расстроилась.

Я хватаю листок бумаги и ручку. Я немного колеблюсь, прежде чем положить ручку на бумагу, а затем просто делаю это. Бассейн? Я пишу. Затем я подхожу к комнате Гейджа, просовываю записку под дверь и возвращаюсь обратно в свою комнату с моим романом.

Проходит несколько минут, прежде чем клочок бумаги проплывает под дверью, и я наклоняюсь, чтобы поднять его, прежде чем открыть дверь. Гейдж стоит там с самоуверенной ухмылкой на лице, а я смотрю на бумагу.

Я знал, что ты хочешь меня.

Я закатываю глаза. Я должна была догадаться, что Гейдж отнесётся к моей записке именно так. Тем летом мы целовались у бассейна. Но это было также и место, где мы разговаривали.

– О Боже, мне было так плохо из-за того, что случилось, – говорю я. – Мне следовало бы знать, что тебя ничто не может расстроить.

Гейдж пожимает плечами. Он всё ещё улыбается, но в глазах его ничего нет.

– Ничего страшного.

– Что значит «ничего страшного»? – спрашиваю я. – То, что сказала Аня, было совершенно неуместно.

– Значит, заплыв, – говорит он, не обращая на меня внимания. – Мы сделаем это голыми?

Я стону.

– Серьёзно, это всё, о чём ты можешь думать?

– Это простой вопрос, Делани, – говорит он. – Одета или раздета?

– Неважно. Ты можешь пойти посидеть в своей комнате один.

Гейдж тяжело вздыхает.

– Что угодно. Пойдём.

Снаружи мы сидим с шестью банками пива, как обычно, прислонившись к гроту у бассейна. Всё это кажется знакомым, как будто мы возвращаемся в то место, где были четыре года назад, как будто совсем не прошло времени. И всё же какая-то часть меня чувствует, что мы незнакомы, что за последние несколько лет произошло так много событий, что я больше не могу знать Гейджа.

Мы долго сидим в тишине, прежде чем я говорю:

– То, что твоя мама говорила о тебе, было неправдой, ты же знаешь.

Гейдж пожимает плечами.

– Последние несколько месяцев я был довольно никчёмным, во всяком случае, с этой грёбаной травмой.

– И что же случилось?

– Я валял дурака, делал трюки на байке, – отвечает он.

– Так чем же это отличается от нормального? – спрашиваю я. – Ты всегда так делал.

Он снова пожимает плечами и делает глоток пива.

– Ничем, – говорит он. – Просто потерял управление задним колесом и занесло. Такое случается. Хотя твой отец был чертовски зол. Это было прямо перед этой большой гонкой, и я сломал ногу, так что был вне игры. Он зачитал мне нотации.

– Могу представить себе, – мой отец – бизнесмен, и я могу сказать, что он считает Гейджа не только сыном, но и коллегой. Отец бы расценил любое неожиданное дерьмо, вытворяемое Гейджем, как плохое деловое решение, даже если это такие вещи, которые делают Гейджа популярным. Дурацкие трюки, драки в барах, свидания со знаменитостями второго сорта. В общем, поведение как у рок-звезды.

– Ну да, – говорит он. – Твой отец знал, что получит, когда покупал команду.

– Да, – смеюсь я, качая головой. – Это уж точно правда.

– И что это должно означать?

– Это значит, что мой отец знает, чего ожидать, – говорю я. – Он не может на самом деле злиться на тебя за то, что ты делаешь дерьмо, которое является частью того, кто ты есть. Он подписал контракт с брендом.

– Чёрт возьми, именно это я и сказал.

– Я согласна с тобой, – говорю я.

Гейдж с минуту молчит, потом задумчиво смотрит на меня.

– Твой отец был очень умён, натравив тебя на меня.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты со мной справляешься, – говорит он.

– Я с тобой не справляюсь.

– Да, это так, – настаивает он, бросая на меня взгляд, говорящий мне, что он может видеть прямо сквозь моё дерьмо. – Впрочем, всё в порядке. Я не возражаю против этого с твоей стороны. Я никогда этого не делал, ты же знаешь.

– Я не думаю, что кто-то сможет справиться с тобой, Гейдж.

Гейдж делает большой глоток пива, внимательно изучая меня. Я чувствую себя голой под его пристальным взглядом и отворачиваюсь.

– Знаешь, у тебя был способ сделать это.

Я меняю тему разговора.

– Когда ты сможешь снять ботинок?

– На следующей неделе. До отъезда в Японию, слава Богу. Путешествовать с этой штукой было бы совсем не весело.

– Значит, мне придётся подождать до конца следующей недели, чтобы искупаться с тобой нагишом, – шучу я. О Боже, я не знаю, почему я только что это сказала. После того, как я была единственной, кто набросилась на него за то, что он сделал все эти гнусные намёки.

– Ты что, шутишь? – спрашивает он. – Я бы сорвал этот сапог в мгновение ока, чёрт возьми, и сам сломал бы свою чёртову ногу, если бы это означало, что я увижу тебя голой.

Я смеюсь.

– Очень забавно.

– Ты же не думаешь, что я говорю серьёзно? – спрашивает он, качая головой.

Я делаю ещё один глоток пива.

– В этом-то и проблема, – говорю я. – Это действительно похоже на то, что ты бы сделал.

Мы снова сидим в неловком молчании, всё невысказанное висит между нами. Одно дело шутить и флиртовать с Гейджем, но совсем другое – сидеть здесь так же, как раньше. Он протягивает мне ещё одно пиво.

– Твоя мама раньше не была такой, не так ли? – спрашиваю я.

– Ты имеешь в виду, алкоголичкой? – говорит он. – А раньше ты этого не замечала?

Я отрицательно качаю головой.

– Я что, слепая, что ли? Она никогда так не выглядела.

Гейдж делает большой глоток пива.

– Нет, – говорит он. – Вполне обычное дело. В то лето, когда мы были здесь, она была в лучшем настроении, с тех пор как они с Бо поженились.

– Я чувствую... – мой голос затихает. Вообще-то я не совсем понимаю, что чувствую. О чём угодно. Но больше всего о Гейдже.

– Плохо из-за своего отца? – спрашивает Гейдж.

– Он не выглядит счастливым.

– Нет, – отвечает Гейдж. – А ты была бы счастлива на его месте?

– Мне очень жаль, Гейдж, – но у меня заплетается язык, и я не могу сказать, за что мне жаль. Мне очень жаль, что твоя мама так с тобой обращается. Мне очень жаль, что я оставила всё это между нами.

– Всё так, как есть, дорогуша, – говорит он, наконец, поворачиваясь, чтобы посмотреть на меня. Тусклый свет вокруг бассейна, делает золотые искорки в его глазах ещё более заметными. Он долго смотрит на меня, потом допивает остатки пива и начинает расстёгивать ботинок. – К чёрту всё это, – говорит он.

– Что ты делаешь? – спрашиваю я, с трудом сглатывая, когда он стягивает через голову рубашку. Как только он оказывается без рубашки, его голая татуированная грудь оказывается прямо перед моим лицом, я не могу не смотреть на него.

Гейдж ловит мой очевидный взгляд и ухмыляется.

– Давай, дорогая, – говорит он. – Запрыгивай.

– Надень свою одежду обратно, – шиплю я. – Кто-то может тебя увидеть.

Гейдж пожимает плечами.

– Ну и что? – спрашивает он, расстёгивая брюки. Я отвожу глаза, сосредотачиваясь прямо перед собой. Мне почему-то кажется неприличным просто смотреть на него, смотреть, как он раздевается, как будто он какой-то стриптизёр. – Ты думаешь, наши родители бродят по дому? Это уже не первый раз, когда происходит нечто подобное. Моя мать напивается, устраивает сцену. Они идут в свою комнату и спорят или что-то ещё, кто знает. Примирительный секс.

– Фу, Гейдж, какая гадость. – Я смотрю на него краем глаза. Он стоит там в своих трусах-боксерах. «Я не собираюсь смотреть на него», – говорю себе. Я не собираюсь смотреть на это. Это совсем не то, что я имела в виду, когда просил его выйти к бассейну. Я просто хотела поговорить с ним, вот и всё.

– Это то, что каждый парень хочет услышать, когда он стоит обнажённым перед девушкой, – говорит он.

– Я имела в виду, что у наших родителей примирительный секс. Подожди. Ты совсем голый? – я смотрю вверх, а он всё ещё в трусах.

Он широко улыбается.

– Заставил тебя посмотреть.

– Мудак.

– Дразнилка, – говорит он и медленно идёт к бассейну.

– Почему я дразнилка? – кричу я ему вслед, но он не обращает на меня внимания, поэтому я встаю и иду за ним к бассейну.

– Вода хорошая, – произносит он. Его ноги в воде, и, по крайней мере, он всё ещё в боксерах. Это уже кое-что. Если бы он снял с себя всё и разделся догола...

– Я не дразню тебя, – говорю я.

– Тогда ты просто ханжа.

– Я также и не ханжа, – протестую я. – Ты даже не знаешь меня.

– Тогда раздевайся. Я даже буду держать свои боксеры на себе.

– Как великодушно с твоей стороны.

– Ну же, Делани, – говорит он. – Ты же знаешь, что в моём присутствии нельзя употреблять такие громкие слова. Я же тупой байкер.

– Ха-ха, – смеюсь я, потому что это чушь собачья. Гейдж может быть байкером, и, возможно, он более склонен к механике, чем к книгам, но он не глуп. – Нахуй всё это. Прекрасно.

– Ты только что сказала прекрасно, что ты выебешь меня?

– Я сказала: «Нахуй всё это». Ты прекрасно меня слышал. Нахуй. Нахуй. – Я стягиваю рубашку через голову. – Не снимай свои боксеры, и я войду.

– Голая?

– Нет, не голая, болван. – Я расстёгиваю джинсы и спускаю их вниз по ногам. – Лучше бы ты был прав насчёт того, что сюда никто не придёт.

Он уже по грудь погрузился в воду, потом откинулся назад и поплыл к гроту.

– Жизнь чертовски коротка, Делани, – говорит он. – Твой отец и моя мать не придут сюда, а персонал ушёл после драмы в столовой, я уверен. Здесь только ты и я.

Я сбрасываю джинсы, дрожа от прохлады вечернего воздуха на моей коже. Но холод – не единственная причина, по которой я дрожу. Я дрожу, потому что знаю, что Гейдж смотрит на меня. Я приказываю себе перестать чувствовать себя неловко. Не то чтобы Гейдж не видел лифчика и трусиков на миллионах других девушек, и, кроме того, это было бы так же, как если бы я схватила своё бикини наверху, прежде чем мы спустились сюда. Я рада, что выбрала эти мужские шорты, чтобы носить их под джинсами, а не стринги, которые я обычно ношу.

– Здесь холодно.

– Тогда тебе лучше войти, – говорит он. – Бассейн очень тёплый. Перестань стоять там, дрожа в нижнем белье, и прыгай уже.

Я соскальзываю в воду, погружаясь по шею, как будто сама вода даёт мне некоторую защиту от пристального взгляда Гейджа. Мы долго лениво плывём в тишине, а потом останавливаемся рядом, положив руки на край бассейна внутри грота.

– Как ты думаешь, наши родители собираются расстаться? – спрашиваю я. Я не знаю, почему задаю этот вопрос. Сегодня вечером я посмотрела на отца и увидела, как он несчастен.

– Разве это имеет значение? – спрашивает Гейдж. Я вдруг осознаю, как близко мы стоим друг к другу, Вот так, бок о бок. Расстояние между нами кажется ничтожным.

– Нет, – отвечаю я. – С чего бы это?

– Мы бы больше не были братом и сестрой, – говорит он.

– Мы не являемся ими и сейчас, Гейдж.

– Тогда это уже не имеет значения. – Он смотрит на меня, в мои глаза, а потом на мои губы. Я понимаю, что затаила дыхание, ожидая чего-то, сама не знаю чего.

Это ложь. Я точно знаю, чего жду.

Он должен сделать шаг.

Глава 14

Гейдж

Я стою в воде, лицом к Делани, глядя на неё под мягкими огнями, которые освещают темноту грота, огнями, которые отражаются от воды и создают этот мерцающий эффект. Волосы Делани волнами падают ей на плечи, концы их плавают в воде вокруг неё.

Я подумываю о том, чтобы поцеловать её, и в тот момент, когда эта мысль приходит мне в голову, я твёрд, как грёбаный камень. Мой член стоит по стойке смирно, пока мы находимся в бассейне. Делани открывает рот, словно собираясь что-то сказать, но тут же снова закрывает его.

– Не надо, – предупреждаю я.

– Не надо чего? – она морщит лоб, и в этом выражении лица есть что-то такое знакомое, что толкает меня на край пропасти. Мы – старые Делани и Гейдж. Я не хочу думать ни о какой другой ерунде.

Я протягиваю руки к её рукам и легко приподнимаю её в воде, поворачивая и прижимая спиной к краю бассейна. Она смотрит на меня снизу вверх, на её лице смесь похоти и чего-то ещё, что я не могу точно определить.

– Ничего не говори, – прошу я её.

– Но почему же? – спрашивает она с придыханием в голосе. Я больше ничего не хочу слышать. Я заставляю её замолчать своим ртом, крепко прижимаясь губами к её губам, и она всхлипывает, растворяясь во мне. В ту минуту, когда мои губы касаются губ Делани, в ту минуту, когда мои руки лежат на её теле, лаская нежную кожу, я чувствую, что снова возвращаюсь с ней в прошлое. Её язык находит мой, поначалу колеблясь.

Потом она стонет мне в рот, и с меня блять достаточно.

Я с силой прижимаю её к краю бассейна, протягиваю руку и провожу пальцами по её волосам на затылке, притягивая Делани к своему рту.

Я хочу сожрать эту чёртову девчонку.

Я так сильно её целую, что когда, наконец, отхожу от неё, она задыхается. Я всё ещё держу её за волосы, дёргая их так, что её лицо наклоняется ко мне.

Её рот приоткрывается, и она проводит языком по нижней губе, всё ещё пухлой от поцелуя. Грудь Делани поднимается и опускается, и, чёрт возьми, я хочу положить свой рот на её сиськи. Мне кажется, что моё проклятое сердце вот-вот выскочит из груди, я так сильно хочу её.

«Вот так у людей случаются сердечные приступы», – думаю я. Я даже не вошёл в неё членом, а чувствую, что моё грёбаное сердце вот-вот взорвётся.

– Гейдж, это не может…

Я положил палец на её губы. Чёрт, эти губы. Я представляю, как она открывает эти губы и обхватывает ими кончик моего пальца. Мой член действительно может взорваться, если я подумаю о чём-то ещё, что она может сделать этими губами.

– Шшш, – говорю я ей. – Что бы ни происходило в твоём мозгу, выключи его.

– Но мы же...

Я сильнее прижимаю палец, заглядывая ей в глаза, двигая его ниже, по подбородку, вниз по шее, а затем между грудей. Глаза Делани трепещут, закрываясь, и я провожу пальцем по верхушкам её холмиков, наклоняясь ближе к ней и касаясь кончиком языка мочки её уха. Я нежно прикусываю её, втягиваю в рот и обхватываю ладонью грудь Делани, когда она выгибается под моей ладонью.

– О Боже, – шепчет она.

– Я хочу, чтобы ты повторяла это снова и снова, – говорю я Делани. Я понижаю голос до шёпота, мой рот близко к её уху, когда она проводит рукой по моему животу. – Я хочу провести языком по каждому чёртову дюйму твоего тела. Я хочу погрузить свой член в твою сладкую киску, пока ты не задохнёшься, блять.

Её глаза распахиваются, и она смотрит на меня с выражением необузданного вожделения.

– Гейдж, я... мы... я не знаю.

– Мне нужно поцеловать тебя ещё раз, чтобы ты всё поняла? – спрашиваю я. Я провожу ладонью по её животу, а затем между ног, и она хватает меня за запястье, обхватывая его рукой, как раз когда мои пальцы приземляются на её клитор. Я наблюдаю, как меняется выражение лица Делани, когда я надавливаю на него медленными движениями. Я просто не могу поверить, что моя рука у неё между ног. – Или мне вместо этого нужно положить свой рот на твою киску?

И тут же она отстраняет моё запястье, встряхивает головой, словно стряхивает с себя какой-то дурной сон.

– Мы не можем, Гейдж.

Делани пытается отойти от меня, но я хватаю её за руку.

– Да что с тобой такое? – мой голос звучит ещё более раздражённо, чем я думаю, но, чёрт возьми, я взвинчен.

– Ты спрашиваешь, что со мной происходит? – спрашивает она. – Только потому, что я не хочу трахаться с тобой в бассейне? Отпусти меня.

– В одну секунду ты горяча, а другую уже холодна, так что да, в чём дело, чёрт возьми?

Она резко отдёргивает руку.

– Дело в том, чёрт возьми, что мы не можем этого сделать, ясно? – произносит она. – Это не очень хорошая идея.

– Из-за этой истории с братом и сестрой? – Делани уже развернулась и вышла из бассейна, завернувшись в полотенце. – Не волнуйся, наши родители – это колоссальная железнодорожная катастрофа.

– Нет, ладно? – говорит она, протирая полотенцем по всей длине своего тела. – Потому что... есть причины.

– Причины. – Я выхожу из воды и выдёргиваю полотенце из корзины у бассейна, злясь на себя за то, что связался с этой девушкой. – У тебя есть на то причины. Это уже кое-что, Делани.

– У меня могут быть любые причины, по которым я не пересплю с тобой, – говорит она, вытирая полотенцем волосы. Её соски затвердели под тканью лифчика, и даже в холодном воздухе мой член напрягается под тканью моих боксеров.

Нахуй. Я снимаю их прямо у неё на глазах.

– Что ты там делаешь? – спрашивает Делани. Но она смотрит на меня, разинув рот, как я и предполагал. Я стою так секунду, а потом снова начинаю вытираться.

– Я вытираюсь, чтобы снова одеться и лечь спать, Делани, – отвечаю я. – А что делаешь ты?

Она закрывает рот и поднимает на меня взгляд.

– Я делаю то же самое.

– Я бы не хотел вмешиваться в твои причины, по которым ты не хочешь встречаться со мной, – говорю я. – С тех пор, как ты пытаешься быть профессионалом и всё такое. Я имею в виду, очевидно, что большое количество презервативов, которые ты положила в мою комнату, было чрезвычайно профессиональным поступком.

– Чёрт возьми, – говорит она. – Это совсем не то, что ты думаешь.

Я натягиваю джинсы, без боксеров, и застёгиваю их, а она стоит там, дрожа, завернувшись в полотенце. Я наклоняюсь, чтобы поднять свою футболку.

– Ты можешь снять свою мокрую одежду, Делани, – говорю я. – Ты не должна волновать свою хорошенькую головку из-за того, что я смотрю на тебя. У меня нет никакого желания встречаться с кем-то, кто меня не хочет.

Делани оборачивается, вылезая из трусиков и лифчика, полотенце всё ещё обёрнуто вокруг её тела, как будто она должна защитить себя от моего взгляда, потому что я – тот, кто был рядом с ней совершенно нежеланный, и она была единственной, кто не проявлял ко мне никакого интереса. Как будто она не стонала мне в рот. Если бы мои пальцы продвинулись ещё на дюйм, я знаю, что обнаружил бы её насквозь промокшую. Я не знаю, почему она это отрицает.

Делани стонет от разочарования.

– Я этого не говорила, Гейдж, – произносит она. – Я же не сказал, что не хочу…

– Не волнуйся, – говорю я. – Всё кончено. Возможность упущена. – Когда я, наконец, надеваю ботинок, то выбрасываю пустые бутылки в мусорное ведро, даже не взглянув на Делани.

– Отлично, – слышу я её голос.

– Прекрасно, – я ухожу, позволяя двери закрыться, как будто я не даю себе больше ни минуты на размышления.

Вот только это прямо противоположно истине. Делани – это всё, о чём я могу думать. Я поднимаюсь в свою комнату, чтобы переодеться, теперь сожалея о том, что мне пришлось фальсифицировать дезинфекцию от термитов. Затем направляюсь в спортзал, чтобы потренироваться.

Я просто не понимаю, что происходит с Делани. Я никогда её не понимал. В одну минуту она практически задыхается в моих руках, а в следующую – она колючая, как чёртов дикобраз.

Глава 15

Делани

Я облажалась с Гейджем. Мы поладили, а потом ему пришлось решиться и поцеловать меня. Или, скорее, мне пришлось раздеться и залезть в бассейн вместе с ним. А что ещё, по-моему, должно было случиться? Я точно знала, чего хочу.

Но когда он сказал мне, что хочет со мной сделать, я замерла. Я не могла ни думать о том, что произойдёт, если я решусь на это. Я не стану ещё одной зарубкой на столбике кровати Гейджа. Я не могу... не с тем, что я чувствовала к нему.

Прошло уже почти две недели с тех пор, как я видела его в последний раз, а это почти невообразимо, учитывая тот факт, что мы живём в одном доме. По крайней мере, я так думаю. Шатёр разместили рядом с гостевым домом, так что я думаю, он уже мог вернуться. Он даже не появился в офисе, хотя я этого и не ожидала.

– Эй, Земля вызывает Делани, – говорит Даниэль. – Я спрашиваю, ты собираешься с ним встретиться?

– С кем? – уточняю я.

– С кем? – повторяет он. – А кто этот горячий парень, который только что говорил с нами, тот самый, с которым я, кстати, в основном и вёл беседу? Какой смысл даже идти в «счастливый час», чтобы подцепить парней, если ты не собираешься прилагать никаких усилий? Он оставил тебе свою визитку.

– Извини, – говорю я. – Я просто отвлеклась.

– Нихрена себе. Отвлеклась на кого, вот в чём вопрос?

– Ни на кого, – вру я. – Может быть, эта визитка была для тебя.

– Нет, этот мальчик – Беннет... – говорит он, поднимая карточку и читая имя. – Он прямой, как стрела. И это тоже моя удача. Но ты нуждаешься в этом больше, чем я. У тебя вырастет там паутина, если ты не стряхнёшь пыль и не развеешься немного.

– Заткнись, – протестую я. – На моей вагине нет паутины, большое тебе спасибо за беспокойство.

– Когда ты в последний раз трахалась?

– Не твоё дело!

– Шесть месяцев назад, – говорит Даниэль. – Дерек. Был ли у тебя хоть какой-то восстановительный секс после того, как ты рассталась с ним? – он обвиняюще смотрит на меня.

Я бросаю взгляд на визитку парня, который её оставил. Я даже не помню, как он выглядел, а ведь прошло всего несколько минут с тех пор, как он ушёл. Даниэль пишет сообщение на моём телефоне, а когда заканчивает, кладёт трубку и торжествующе смотрит на меня.

– Что? – спрашиваю я.

– Готово. Завтра в шесть вечера. Выпьешь пару напитков здесь. Вместе с Беннетом.

– Что? – пискнула я. – Ты не можешь этого сделать.

– Уже сделал, – говорит он. – А ты слишком вежлива, чтобы отменить встречу. Тебе нужно развеяться.

– Через несколько недель я уезжаю в Японию, – говорю я. – Мне не нужно ни с кем встречаться.

– Нет, – говорит он, потягивая коктейль. – Тебе нужно потрахаться.

– Уж кто бы говорил, – возмущаюсь я. – Как давно это было у тебя?

– Прошлой ночью.

– Что? Не может быть.

– Милая, я понимаю важность секса на одну ночь, – говорит он. – То, чего ты, очевидно, не знаешь.

Я открываю рот, и инцидент с Гейджем в бассейне вертится у меня на кончике языка. Я хочу ему все рассказать. Даниэль всегда знает, что делать с такими вещами.

Чёрт, я знаю, что Даниэль сказал бы мне сделать. Он сказал бы мне, чтобы я оседлала Гейджа, как наездница, а потом обязательно выложила все подробности позже.

Беннет, мой кавалер, разговаривает со мной за коктейлями. Он очень милый. Ладно, он чертовски горяч. С волнистыми светлыми волосами и голубыми глазами он выглядит так, словно сошёл со страниц журнала для сёрферов. Вот только вместо «чувак» у него изо рта вылетает «вы все». Густой Техасский говор тоже не делает его менее привлекательным. За исключением тех случаев, когда он называет меня «дорогая», и это заставляет меня думать о Гейдже.

А Беннет совсем не похож на Гейджа. Он кажется милым. Он ловит каждое моё слово, смеётся и небрежно касается моей руки.

Когда он прикасается ко мне, я жду, когда что-нибудь ударит – фейерверк, электричество, какая-то искра – так же, как это происходит, когда Гейдж проводит пальцами по моей коже, но это не так. Но я говорю себе, что с моим бывшим парнем Дереком было так же – медленный ожог, без непосредственной искры – но со временем это превратилось во что-то. Вроде как. У нас никогда не было настоящей страсти, даже после целого года совместной жизни. И это не совсем хорошо закончилось. Дерек в итоге изменил мне с моей бывшей соседкой по комнате, так что эти отношения – не лучший пример, я думаю.

Но Беннет очень милый. Он кажется добрым. Как лабрадор.

И всё это время, пока он говорит, мои мысли путаются. О чём он опять рассказывает? Он задаёт мне вопрос, и мне требуется минута, чтобы понять его. Парень спрашивает о моей работе. Чёрт, я же должна была ответить.

– Прости, я пропустила это, – говорю я.

– Я спрашивал о твоей поездке, – повторяет Беннет. – Ты упомянула Японию.

– О да, на следующей неделе, – отвечаю я. – Я пробуду там несколько недель. Меня, по сути, посылают управлять моим сводным братом, Гейджем. Он мотогонщик – ты знаешь эти спортивные мотоциклы? Вот что он делает.

– Звучит опасно, – говорит Беннет.

– Япония? – спрашиваю я. – Нет, на самом деле всё наоборот. Это действительно очень безопасно.

Беннет смеётся.

– Я имел в виду гонки на мотоциклах.

– О, да, – я закатываю глаза. – Особенно когда тебе нравится выкидывать дурацкие трюки, как это делает Гейдж. – Мой телефон гудит, и я достаю его из сумочки. – Извините, я на секунду.

Где ты?

Я сразу узнаю номер Гейджа, но не обращаю на него внимания и кладу телефон на стол. Он избегал меня, но все же выбирает сейчас подходящее время для переписки? Да, конечно.

– Извини за это, – говорю я. – Быть бухгалтером звучит интересно, – лгу я. Я делаю ещё один глоток своей маргариты.

Беннет говорит что-то о своей работе, и когда мой телефон снова жужжит, я искренне благодарна ему за то, что он отвлёк меня. Я должна была бы ловить каждое слово, вылетающее из очаровательного рта Беннета, но это не так.

Что ты сейчас делаешь?

Беннет всё ещё говорит, и я киваю ему, издавая ободряющие звуки, пока пишу ответ.

Не твоё дело. А ты?

Я отложила мобильный, но через две секунды он начинает жужжать.

Ты одна?

Я пишу ответное сообщение. 

Да.

Телефон снова жужжит. Проклятье.

Лгунья.

Я злюсь на Гейджа за то, что он прервал моё свидание, и знаю, что мне следует выключить телефон, но я не делаю этого. Вместо этого я извиняюсь, чтобы пойти в туалет, оставив Беннета смотреть спортивную игру по телевизору позади меня, и отправляю сообщение по дороге.

Ты решил навсегда оставить меня в покое. Почему ты мне пишешь сейчас? Тебе скучно?

Я только успеваю войти в уборную, как мобильный снова жужжит.

Возможно, я только что оправился от худшего случая синих шаров, известных человеку.

Я чувствую извращённую смесь вины и удовлетворения, когда читаю его текстовое сообщение. Как я вообще могу на это реагировать? Извини за свои яйца? Надеюсь, они не отвалились? Интересно, делают ли они поздравительную открытку по этому случаю?

Я уверена, что ты нашёл кого-то, кто помог тебе.

Я мою руки и поправляю волосы перед зеркалом, когда он снова пишет мне.

Так ты в своей комнате? Или у тебя свидание в счастливый час?

Я смотрю на его текст. Почему у Гейджа в отношении меня возникает шестое чувство? Это так раздражает. Ну, я не собираюсь откровенно лгать. Я выключаю телефон и кладу его в сумочку, не отвечая.

Я плетусь и петляю обратно через толпу в баре к своему столику.

– Извини, я... – я резко замолкаю, когда понимаю, что Беннет больше не сидит за моим столом.

Гейдж сидит на его месте и смотрит на меня, подняв брови.

– Ты не ответила на моё сообщение, – говорит он, поднимая голову. Я оборачиваюсь и вижу позади себя официантку с пивом в руке, которое Гейдж забирает.

– Где Беннет? – требую я.

Гейдж делает глоток пива.

– Беннет решил сократить свидание, – отвечает он.

– Какого чёрта ты здесь делаешь?

– Я был неподалёку, – произносит он с самодовольным видом.

– Ты был в... – говорю я, оглядываясь в поисках Беннета, но нигде его не вижу. – Ты действительно только что испортил моё...

– Твоё что, Делани? – спрашивает он. – Твоё свидание?

– Отлично, – говорю я. – У меня свидание. Я была на свидании. С хорошим парнем. До того, как ты появился и всё испортил.

– О да, – говорит Гейдж. – Похоже, всё шло очень хорошо. Ты смотришь вдаль, оставляя парня на произвол судьбы. Поверь мне, он был рад, что его сняли с крючка.

– И что же ты сделал?

Гейдж пожимает плечами.

– Я сказал ему, что ты уже занята.

– Ты сказал ему, что я уже занята? – мой мозг отказывается воспринимать эту информацию, поэтому я просто стою и смотрю на Гейджа, как будто он говорит на иностранном языке.

Гейдж потягивает пиво.

– Занята.

– И кем же я занята? – спрашиваю я. Затем я делаю паузу. – Нет, не бери в голову. Я даже не хочу знать ответ на этот вопрос. Ты что, блять, следил за мной здесь? – спрашиваю я, и мой голос становится всё громче. Кто-то смотрит на меня, и я понижаю тон, понимая, что сейчас устрою сцену. Или же я устраиваю сцену. Мы выглядим как парочка, которая ссорится. – Ты что, подслушал о моём свидании? Ты что следишь за мной или что-то ещё?

Гейдж смеётся.

– Серьёзно, ты думаешь, что я тебя преследую? Послушай себя, Делани.

– Вот именно, – говорю я. – Меня даже не волнует, что ты сделал. Я совершенно точно сваливаю отсюда. – Я роюсь в сумочке в поисках наличных и шлёпаю на стол достаточно, чтобы покрыть счёт, отказываясь даже смотреть Гейджу в глаза, прежде чем выскочить за дверь. Он не последовал за мной из бара.

Вернувшись домой, я всё ещё злюсь на него, но мне не к кому обратиться. Я начинаю звонить Даниэлю, но какое, чёрт возьми, объяснение я могу дать ему о нелепости моего сводного брата? Даниэль пишет мне смс, чтобы спросить, как прошло свидание с Беннетом, но я игнорирую его. Вместо этого я включаю музыку и принимаю ванну, пытаясь отключиться от всего остального. Я не могу поверить, что Гейдж, войдя туда и ведя себя как какой-то пещерный человек, велел Беннету уйти.

Почему ты злишься? Он сделал то, что ты сама хотела сделать с Беннетом – велел ему убираться. Я знаю, что ворчливый голосок в моей голове абсолютно прав. Но даже в этом случае он не имел на это никакого права.

Я даже не могу расслабиться после горячей ванны. Я всё ещё раздражена. И Гейдж не находится по соседству, а если и был, то очень осторожно прокрался в свою комнату. Я натягиваю удобные брюки и майку, хватаю свой роман и отправляюсь на крышу, в солярий.

Поместье моего отца – это огромный особняк размером с Техас на двадцати акрах земли. Я сказала отцу, что это просто смешно, когда он купил его. Сам дом – чудовищное сооружение, в нём слишком много комнат, чтобы их можно было сосчитать, – я думаю, тридцать или около того, – и он купил его за год до того, как они с Аней поженились. Моя мать опекала меня с тех пор, как рассталась с моим отцом, и после этого мы жили в Нью-Йорке, где я проводила лето с отцом, в менее показном доме, который был у него до этого.

Всё изменилось на втором году моей средней школы, когда он купил это место. Я ненавижу всё в этом доме.

За исключением солярия. Аня называет его солярием, но, по всей видимости, это не совсем подходящее слово для этого места. Оно заключено в стекло на крыше, словно теплица, наполнено тропическими зелёными растениями и множеством стульев для сидения. Аня говорит, что это сводит её аллергию с ума. Но мне нравится.

По дороге я заскакиваю на кухню, напугав кухарку Дебору, которая настаивает на том, чтобы приготовить мне чашку чая, хотя я убеждаю ее, что вполне способна сделать это сама. Она также настаивает на приготовлении ужина для меня, в конце концов, соглашаясь оставить что-нибудь в холодильнике, так как в доме больше никого нет. Мой отец и Аня уехали сегодня вечером, какие-то дела с зарубежными инвесторами, которых мой отец развлекает, саудовские контакты, я думаю. Дебора пытается возразить, когда я отправляю её и экономку домой, но если в этот момент моей жизни я не смогу позаботиться о себе, это будет довольно странно.

Я поставила свой чай на один из маленьких столиков в комнате и вытянулась на животе, держа перед собой роман. Ни сотового телефона, никого вокруг. Теперь, надеюсь, Гейдж оставит меня в покое.

Моя удача в отношение Гейджа длится всего тридцать минут, прежде чем он оказывается прямо передо мной в дверном проёме.

– Избавиться от моего кавалера было недостаточно, чтобы испортить мне жизнь ранее? – спрашиваю я. – Ты вернулся за добавкой?

– Я вернулся за добавкой.– То, как он смотрит на меня, как будто голоден, заставляет это заявление сочиться намёками. Чёрт побери, почему Гейдж должен выглядеть так неотразимо?

Я сажусь и скрещиваю руки на груди.

– Значит, ты больше не просто дурачишься со мной? Ты тоже лезешь в мою личную жизнь?

– О, пожалуйста, – говорит он. – Тебе следовало бы поблагодарить меня.

– Я должна тебя благодарить? – я уже чувствую, что становлюсь всё более раздражённой, мой голос повышается. По крайней мере, теперь мне не нужно сдерживаться, потому что здесь нет никого, кроме нас. – За то, что ты вёл себя как полный неандерталец и отправил моего спутника домой?

– Он тебе все равно не нравился, так что не делай вид, будто я не сделал тебе одолжение, избавившись от этого парня, – говорит он. – Ты могла бы, по крайней мере, остаться и выпить со мной, как цивилизованный человек.

Я вскакиваю на ноги.

– Цивилизованно, да?

Гейдж кивает, уголки его рта приподнимаются в улыбке.

– Плохим манерам нет оправдания, Делани.

Я думаю, что мне придётся ударить его по голове вазой. Теперь я вижу заголовок: «Гейдж О'Нил, убитъ сводной сестрой в совершенно разумном акте агрессии». Я почти уверена, что Копы меня поймут.

Глупый голос Гейджа прерывает мои фантазии.

– Что, теперь у тебя язык заплетается?

– Я думаю о том, как избавиться от твоего тела.

– Ты должна быть более благодарна, – говорит он. – Я вытащил тебя из скучной ситуации с одним скучным парнем – да ладно тебе, Делани, он же грёбаный бухгалтер – и даже не получил простого «спасибо».

– Он был хорош, – говорю я. Почему Гейдж вдруг оказался так близко ко мне? Я кладу руки ему на грудь и отталкиваю его назад.

Гейдж тянется ко мне, его руки обхватывают оба моих запястья.

– И я вовсе не хороший. Тебе не нужен кто-то хороший, – говорит он гортанным голосом, похожим на рычание.

– Отпусти меня, – говорю я сквозь стиснутые зубы. – Ты даже не представляешь, что мне нужно.

Он притягивает меня к себе, крепко сжимая мои запястья.

– Ты чёртова лгунья, Делани.

– Да пошёл ты! – моя кровь стучит в ушах, адреналин разливается по всему телу. Он так близко ко мне, губы рядом с моими, что я практически чувствую его вкус.

– Тебе нужен кто-то, кто скажет точно, что он хочет с тобой сделать. Кто-то, кто скажет точно, что он хочет, чтобы ты сделала с ним. Вот что тебе нужно.

– Нет, – я качаю головой, но хватка Гейджа ослабевает, и он отпускает мои запястья. Я могла бы сделать шаг назад и уйти, но не делаю этого, я просто стою там, мои ноги приросли к земле.

Гейдж меня не трогает. Он подходит ко мне вплотную, его тело почти касается моего, он шепчет мне на ухо, его тёплое дыхание касается моей кожи.

– Я всё время думаю о той ночи у бассейна.

– Не надо, Гейдж, – предупреждаю я, но мой голос дрожит. Всё, о чём я могу думать – это практически магнетическое притяжение моего тела к нему. Но я не двигаюсь с места.

Он обходит меня медленно, его движения вялые, а затем он останавливается позади меня. Он всё ещё не прикасается ко мне, но я чувствую его тёплое дыхание на своей шее, и это заставляет меня дрожать.

– Знаешь, о чём я всё время думаю, больше всего на свете? – спрашивает он.

– Нет, – шепчу я. Я должна отойти в сторону, выйти за дверь. Я должна была поступить разумно. Умная вещь. Безопасная вещь.

– Я всё время думаю о том, как мне хотелось вытащить тебя из бассейна и посадить на край, а потом засунуть своё лицо между этих бёдер и зарыться им в твою сладкую киску.

– Гейдж… – я замолкаю, не зная, что сказать. Я не знаю, почему меня постоянно удивляет дерьмо, которое выходит из его рта.

– И ты этого хочешь, – говорит он. Затем я чувствую его палец на своей шее, медленно проводящий вниз по моей спине, и я вздрагиваю. Каждая часть моего тела чувствительна, как будто Гейдж щёлкнул каким-то переключателем внутри меня, приводя всё в состояние повышенной готовности. Он встает передо мной, приблизив свое лицо к моему. – Скажи, что хочешь меня, Делани.

– Нет. – Я не знаю, почему говорю ему «нет», когда я стою здесь и моё тело кричит «да».

– Нет? – спрашивает он. Взгляд Гейджа опускается ниже, к моей груди, и я знаю, что он видит мои твёрдые соски сквозь рубашку. Если бы он потянулся ко мне между ног – О Боже, я хочу, чтобы он прикоснулся ко мне между ног, – он бы понял, что я мокрая. – Значит, если я встану на колени и прикоснусь к тебе языком, ты ни капельки не промокнешь?

Я не отвечаю, и Гейдж не сводит с меня глаз, проводя пальцем по передней части моей рубашки, между грудей, затем по атласной ткани, пока не достигает моего соска, обхватывая его пальцами и посылая возбуждение по всему моему телу.

– Я не знаю... кто-то может нас увидеть.

Это неправда, и мы оба это знаем – поместье моего отца огромно, и никто из соседей за ним не следит. И благодаря мне, сегодня в доме больше нет прислуги. Конечно, это не значит, что наши родители не могли вернуться домой в любое время.

– Только мы с тобой, дорогая, – говорит он. – Скажи «да». – Гейдж скользит пальцем вниз по моей рубашке, убирая своё восхитительное прикосновение с моих сосков. Я хочу сказать ему, чтобы он положил туда свою руку, но не делаю этого.

Он проводит пальцем вдоль моего живота, медленно спускает его вниз по поясу моих брюк, где они висят низко на моих бёдрах, пока он не достигает верхней части линии бикини.

– И трусиков тоже нет?

Я качаю головой, внезапно замолкая. Моя голова затуманена возбуждением.

– Никаких трусиков.

Гейдж тихо ругается и берёт мою руку, кладя её на перед своих джинсов.

– Просто чтобы ты знала, – говорит он. – Вот так ты на меня и действуешь, мать твою.

Его член твёрд под тканью, и я больше не могу этого выносить. Я не могу ясно думать о последствиях того, что происходит с нами, и просто не хочу этого делать. Я стягиваю его рубашку через голову, а затем протягиваю руку к поясу, расстёгиваю его и смотрю ему в глаза.

– Это не значит, что мы друзья, – говорю я.

– Поверь мне, дорогая, – говорит он. – Последнее, чего я хочу на этой проклятой земле – это быть твоим другом.

Глава 16

Гейдж

Делани не сводит с меня глаз, и я вижу, как что-то меняется в выражении её лица. Мне кажется, это был решительный взгляд. Она залезает мне в штаны и обхватывает рукой мой член.

– Тогда чего же ты хочешь? – спрашивает она. Её голос низкий, хриплый, и она смотрит на меня широко раскрытыми глазами.

– Я хочу, чтобы ты, чёрт возьми, продолжала делать то, что делаешь, – отвечаю я, когда она проводит рукой вверх по моему члену. Её прикосновение лёгкое, как пёрышко. Достигнув кончика, она останавливается, её большой палец скользит по поверхности головки, находя крошечную капельку появившегося предсемени.

– Я не знаю, что делаю, Гейдж, – шепчет она. – Я не знаю, что мы делаем.

– Ты всегда слишком много думаешь, дорогая, – говорю я, сбрасывая туфли и стягивая джинсы с задницы. – Так что просто перестань думать. Сними эту грёбаную одежду, пока я её с тебя не сорвал.

Глаза Делани снова становятся большими.

– Ты так просто командуешь женщинами? – спрашивает она. – Это что, твоя фишка?

– Моя фишка? Блять. Я голый, а ты всё ещё стоишь и разговариваешь, – отвечаю я. – Я сорву с тебя одежду. Испытай меня. Это не пустая угроза.

– Значит, девочки просто делают то, что ты им говоришь? – спрашивает она. Но теперь обе её руки лежат на кромке её шелковой-как-ад рубашки, как будто она решается раздеваться ей или нет. Я упрощу это решение, потому что больше не играю в игры.

– Хватит болтать, – говорю я, положив руку на основание члена. – Сними. Свою. Грёбанную. Одежду. Сейчас. – Я подчёркиваю каждое слово, и клянусь всем святым, очень близок к тому, чтобы разорвать её одежду, как дикий зверь. Я уже достаточно долго ждал её. Четыре года. Четыре года и три месяца. Четыре года, три месяца и девять дней.

Делани начинает поднимать свою рубашку, но она слишком медлительна, и я тянусь за материалом, одним махом стягивая вещь через её голову. Её волосы рассыпаются по плечам, пряди падают на грудь. Сжав волосы у неё на затылке, я грубо дёргаю Делани, прижимая к своей твёрдости. Когда она стонет, это почти моя погибель.

Я целую её, и это совсем не похоже на те разы, когда я прижимался губами к её губам. Все эти поцелуи были лишь прелюдией к этому. Это и есть по-настоящему. Тот порыв, который я испытываю, когда участвую в гонках, ничто в сравнении с моим языком во рту Делани, моей рукой, обхватившей её грудь и чувствующей, как она тает рядом со мной. Он посылает адреналин, бегущий по моим венам, прилив возбуждения лучше, чем любой другой кайф в мире.

Делани задыхается, когда я, наконец, отпускаю её губы.

– Чёрт возьми, Гейдж, – шепчет она, прижимая пальцы к губам.

– Херня, ты ещё ничего не видела, дорогая, – говорю я ей. Это отчасти обещание, отчасти предупреждение. Я не уверен, что эта девушка собирается сделать со мной. Я думаю, что она может к чёрту уничтожить меня.

Прежде чем она успевает возразить, я стягиваю с неё штаны, и они свободно падают на пол. Садясь на шезлонг, я притягиваю её к себе.

– У меня нет презервативов, – тихо говорит она.

Я поднимаю брови.

– Это удивительно, дорогая, – отвечаю я. – Учитывая, что ты купила их оптом для своего маленького розыгрыша. Но не волнуйся – у меня их достаточно. Кроме того, я пока не хочу, чтобы ты была на моём члене. Я хочу, чтобы ты была у меня на лице.

– О, – говорит она и краснеет. Делани стоит передо мной совершенно голая, но то, что я велю ей сесть на моё лицо, заставляет её краснеть. Это ирония судьбы.

– Иди сюда, – приказываю я. – Я хочу, чтобы ты оказалась на моём члене, но после четырёх лет представления, какова ты на вкус – я хочу, чтобы ты сначала оседлала моё лицо. Я собираюсь погрузить свой язык в тебя.

– Гейдж, ты такой...

– Даже не говори этого, – рычу я. – Я уже знаю, что ты собираешься сказать. Высокомерный, дерзкий, такой мудак?

Она краснеет, и мне хочется посмотреть, сделает ли она то же самое, когда кончит для меня. Это заставляет меня хотеть увидеть, продолжит ли она чувствовать себя неловко, или же потеряет свои запреты и отпустит себя. Начиная с того, как она оседлает меня, пока не кончит мне прямо в лицо.

– Это не то, что я собиралась сказать.

– Хватит грёбаных разговоров, – приказываю я. – Теперь я лягу на спину, а ты заберёшься на меня сверху и положишь свою киску мне на лицо. Прежде чем я скажу тебе это снова.

Делани краснеет, но делает именно то, что я ей говорю, ставя колени по обе стороны от моих ног и седлая меня. Я соскальзываю вниз, откидываюсь на мягкий подлокотник шезлонга и замираю на минуту, её киска прямо перед моим лицом. Когда я вдыхаю её запах, мой член становится настолько твёрдым, что я думаю, он может взорваться. Я никогда не кончал только от поедания девушки, но есть определённая вероятность того, что это произойдёт с Делани.

Вблизи я вижу, насколько она чертовски влажная, и уже один этот факт практически сводит меня с ума. Она может притворяться, что профессионалка, и не заинтересована, но мерцание её влаги между ног говорит мне об обратном. Когда я касаюсь кончиком языка её киски, она стонет, и этот звук почти болезненный.

– О Боже, Гейдж, – шепчет она.

Это толкает меня на край пропасти. Схватив Делани за ягодицы, я сильно тяну её вниз, зарываясь своим лицом в неё. Мой язык исследует каждый дюйм её сладкой киски, и я не тороплюсь лизать её. Блять, я не просто облизываю её. Я пожираю её. Я ем её, как голодающий, потому что именно таким я был до этого самого момента. Я и понятия не имел насколько был голоден.

Дыхание Делани становится прерывистым, всё короче и короче, и она прижимается к моему лицу, как будто едет верхом на одичавшем мустанге. Когда я трахаю её своим языком, она скачет на мне всё интенсивнее, её пальцы сжимают мои волосы, и она всё сильнее прижимается ко мне своей киской. Её ритм становится более беспорядочным. Я раздвигаю её ягодицы и прижимаю палец к заднице, одновременно просовывая свой язык внутрь девушки так далеко, как только могу.

– Гейдж. Гейдж. Гейдж. – Делани стонет моё имя, и я знаю, что она вот-вот потеряет контроль. Поэтому я кладу руки ей на талию, оттаскиваю её от своего лица и ставлю рядом с шезлонгом, прежде чем она успевает сказать ещё хоть слово. Особенно после инцидента в бассейне, она заслуживает отмщения.

– Не так быстро, дорогая, – говорю я ей.

Делани стонет.

– Что?

– Ты думаешь, я позволю тебе так легко кончить? – спрашиваю я, качая головой. – Особенно после того огромного случая с синими шарами, с которым ты оставила меня раньше?

– Мне так... – её голос затих, дыхание прерывается. Её грудь двигается вверх и вниз, когда она задыхается.

– Совсем близко? – спрашиваю я. – Хорошо. А теперь встань на колени, вернись в точно такую же позицию на шезлонге, в которой ты была, когда каталась на мне.

Она бросает на меня быстрый взгляд.

– Ты такой чертовски властный.

– Не притворяйся, что тебе это не нравится, милая, – говорю я, сильно шлёпая её по заднице. Я смотрю, как её попка трясётся, а грудь колышется. Мне никогда не нравилась вся эта история с поркой, но, чёрт возьми, это охренеть как горячо, когда она стоит вот так, на четвереньках. Чёрт побери, это так возбуждает, говорить ей, как действовать, и заставлять её делать это на самом деле.

– Ты что, только что шлёпнул меня? – Делани выглядит удивлённой, но хихикает.

– Я сделаю больше, чем просто отшлёпаю тебя, если ты будешь продолжать так смеяться. – Не знаю почему, но мне нравится её раздражать.

– Например, что? – спрашивает она, ухмыляясь, словно бросает мне вызов.

Я шлёпаю её по заднице так сильно, что на этот раз остаётся отпечаток ладони, и Делани стонет. Она действительно стонет. Ей это нравится. Дерьмо. Я знал, что эта девушка станет моей погибелью, как только я раздену её догола.

– Тебе это нравится?

– Да, – шепчет она. Я едва слышу её, поэтому снова шлёпаю её по заднице, наблюдая, как двигаются её груди.

– Скажи это громче. – Я делаю это снова.

– Да.

Я провожу рукой по её ягодице, а затем протягиваю руку между ног, мои пальцы касаются влаги Делани. Губки её киски распухли, и я представляю, что она пульсирует почти так же сильно, как мой член сейчас. Когда я убираю пальцы, девушка всхлипывает. Я подхожу к подлокотнику шезлонга, где лежат её руки, и становлюсь перед ней.

Мой член находится рядом с её лицом, и она немедленно открывает рот, как будто это рефлекторное действие – мой член перед её лицом, и рот автоматически открывается.

По-моему, я никогда в жизни не видел ничего более прекрасного. Она словно произведение долбаного искусства – запечатлена в момент почти соприкосновения языка и моего члена.

Я восхищенно наблюдаю, как она слизывает каплю предэякулята, сорвавшуюся с кончика моего члена, поднимаясь вверх по моей длине, пока в итоге не прижимается языком к головке. Лёгкого прикосновения недостаточно, и я хватаю Делани за волосы, обернув их вокруг своего кулака, и толкаю её к себе. Она стонет, когда принимает меня, её тёплый рот обволакивает меня дюйм за дюймом, издавая эти маленькие звуки, которые посылают вибрации через мой член.

– Именно так, – подбадриваю я её. – У тебя такой чертовски горячий рот.

Делани обхватывает одной рукой основание моего члена, поглаживая ствол, пока она жадно сосёт. Я наблюдаю за ней, отказываясь даже на мгновение закрыть глаза. Особенно, когда это подводит меня к краю, заставляя думать, что сейчас кончу. В конце концов, становится уже слишком, она смотрит на меня своими большими глазами и её рот наполнен моим членом, и я больше не могу этого выносить.

Я отрываю её от себя.

– Что не так? – спрашивает она. – Это было не очень?

– Черт, ты шутишь? – спрашиваю я, наклоняясь, чтобы взять презерватив из кармана джинсов, смятых в кучу на полу. Молниеносно я разрываю зубами обёртку от презерватива и раскатываю его. Я поднимаю Делани на ноги, стоя так, чтобы она смотрела на меня, и прижимаю свой член к её коже, одновременно проводя руками по её телу. Положив руку ей на затылок, я нежно целую её, сжимая зубами её нижнюю губу. – Я собирался наполнить твой сладкий маленький ротик спермой.

Она издаёт тихий хныкающий звук, и я протягиваю руку между её ног, чтобы обнаружить, что она промокла.

– Оу, – говорит она.

– Оу? – переспрашиваю я, просовывая в неё два пальца. – Так вот чего ты хотела? Ты хотела, чтобы я кончил в этот прелестный ротик?

Делани сильно выдыхает.

– Да, – говорит она. – Я хотела попробовать это.

Услышав, что она хочет попробовать мою сперму, я схожу с ума. Я убираю свои пальцы от неё и тащу её вниз вместе с собой на шезлонг. Она опускается на колени верхом на меня, её лоб прижимается к моему, её волосы падают на наши лица, как занавес. Я дразню её вход головкой своего члена, и Делани опускается на него, испуская низкий стон.

– Дерьмо, ты тугая.

– Черт, ты... не маленький, – шепчет она. Я начинаю смеяться, но потом она садится на меня верхом, и я слишком занят тем, что обхватываю губами её грудь, нежели думать о чём-то ещё, кроме того, что Делани трахает меня, принимая всё глубже и глубже. Её и без того тугая киска набухает вокруг меня, когда она становится более возбуждённой. Мне нравится быть внутри неё, и всё, что я слышу – это её стоны, хныканье всё громче и громче, когда она начинает терять контроль. Я хватаю Делани за ягодицы и сильнее прижимаю к себе, пока она не откидывает голову назад и не зовёт меня по имени.

– О Боже, Гейдж, я так близко.

Когда она прижимает моё лицо к своей груди, я так сильно посасываю её сосок, что, клянусь, сейчас поставлю ей синяк. И когда я прижимаю палец к её заднице, Делани издаёт нечто больше похожее на крик. Затем она кончает, её мышцы сжимаются вокруг моего члена в серии спазмов, которые посылают меня через край и доят меня до последней капли спермы.

После этого я откидываюсь спиной на шезлонг, закрываю глаза и жду, когда моё сердцебиение придет в норму, вместо того где оно сейчас, на вырываясь-из-моей-чёртовой-груди уровне. Я, вероятно, опасно близок к сердечному приступу.

И всё из-за Делани.

Хочу-быть-профессионалом Делани.

Хочу-чтобы-ты-кончил-мне-в-рот Делани.

Моей сводной сестры Делани.

Глава 17

Делани

Я открываю глаза, почти ожидая, что когда сделаю это, всё окажется лишь сном. Или кошмаром, я точно не знаю. Неужели я просто сняла одежду и объездила Гейджа на крыше дома? Солярий абсолютно прозрачен, выполнен из стекла, чёрт возьми, а я сижу здесь с членом Гейджа всё ещё внутри меня.

Когда открываю глаза, то смотрю прямо в глаза Гейджа.

– Привет, – говорит он, и уголки его рта приподнимаются вверх, эта дерьмовая ухмылка появляется на его лице. Чёрт побери, я просто знаю, что теперь с ним будет невозможно жить. Он будет думать, что я хочу его всё время. Я чувствую себя обязанной сообщить ему, что это определённо не так.

– Надеюсь, ты не думаешь, что это означает, что между нами что-то изменилось, – произношу я. Чёрт, это прозвучало неправильно. Это звучит совершенно стервозно.

Но Гейдж смеётся.

– Как скажешь, дорогая, – говорит он. – Хочешь делать вид, что не жаждешь меня всё время, давай.

– Видишь, я знала, что ты так и подумаешь, если мы когда-нибудь переспим. – Я соскальзываю с него, чувствуя себя невероятно неловко, стоя там голой, и начинаю рыскать вокруг в поисках своей одежды, облачаясь в неё так быстро, как только могу.

Гейдж стоит там, оглядываясь вокруг, обнажённый, держа в руке использованный презерватив.

– Не думаю, что есть какой-то отдельный способ выбросить это, не так ли?

– О Боже, нет, – говорю я. – Только не здесь. Ты хочешь, чтобы персонал узнал, что мы трахались?

– Я уверен, что у твоего отца есть скрытые камеры или что-то в этом роде, – спокойно говорит Гейдж.

– Ни в коем случае, – протестую я, чувствуя, как бешено колотится моё сердце. – О Боже мой! Ты же не думаешь, что он знает, правда?

Гейдж смеётся.

– Расслабься, дорогая, – говорит он. – Это наш маленький грязный секрет. – Потом я смотрю, как он кладёт презерватив в мою чашку.

– Ты только что положил это в мою чашку? – спрашиваю я, мой голос звучит на две октавы выше обычного. – Это самая отвратительная вещь, которую я когда-либо видела.

Гейдж пожимает плечами.

– Ты предпочла бы, чтобы я пронёс его через весь дом в ванную? – интересуется он. – Чашка пуста. Избавься от него в ванной комнате. Не будь такой занудой.

– Я не зануда, – говорю я, ощетинившись от его отношения. Неужели он только что сказал, что это наш маленький грязный секрет? Имею в виду, я не хочу, чтобы он кричал об этом с крыши, но, чёрт возьми, он ведёт себя так, будто ему стыдно, что он меня трахнул. Это ещё более неловко, чем я думала. – И тебе не о чем беспокоиться. Я буду держать рот на замке.

– Я чертовски надеюсь, что нет, – говорит он, натягивая футболку через голову. Он подмигивает мне, очевидно, имея в виду это самым непристойным образом. – Мне даже понравилось, когда он был открыт.

Я чувствую, как моё лицо заливается краской, и пытаюсь скрыть это, наклоняясь за своим романом, но Гейдж всё видит.

– Ты покраснела, – услужливо подсказывает он. – Это очень мило.

Конечно, это заставляет меня краснеть ещё сильнее.

– Мило, – говорю я. – Я не могу поверить, что услышала слово «мило» из уст Гейджа О‘Нила.

Он поднимает брови, проходя мимо меня с чайной чашкой в руке.

– Оставайся поблизости, дорогая, – говорит он. – Может, я тебя удивлю.

Гейдж действительно удивляет меня, через несколько минут после того, как я удаляюсь в свою комнату. Я раздеваюсь и уже собираюсь войти в душ, когда его голос заставляет меня чуть ли не выпрыгнуть из кожи.

– Эй.

– Дерьмо, ты напугал меня до чёртиков. А что, теперь ты больше не стучишь?

– Обидно, обидно, – говорит он, ухмыляясь. Он дьявольски доволен собой, поэтому я игриво шлёпаю его по руке. – Осторожнее, дорогая, я помню, как тебе понравилась та порка, которую я устроил тебе раньше.

– Что ты здесь делаешь? – спрашиваю я. – Ты же знаешь, что наши родители не будут отсутствовать всю ночь.

– Ты что, думаешь, они собираются проверить наши комнаты? – отвечает он вопросом на вопрос. – Нам не шестнадцать лет.

– Они могли слышать, – говорю я, отмахиваясь от его руки, скользящей вверх по моей ноге.

– Только если ты будешь так же громко кричать, как в солярии, – произносит Гейдж. Я чувствую, что краснею, и он смеётся. – Не расстраивайся. Я бы тоже так громко кричал, если бы у меня был лучший секс в моей жизни.

– Ты слишком много о себе думаешь, – говорю я. – Я собираюсь принять душ.

– Я никогда не притворялся скромным, – отвечает Гейдж, обходя меня и заходя в душ, даже не спросив разрешения. – Ты собираешься присоединиться ко мне или как?

– Ты всегда так раздражаешь после секса? – но я захожу внутрь и закрываю глаза, когда вода течёт по моей голове и вниз по телу. Я смахиваю воду с лица, открываю глаза и вижу, что Гейдж наблюдает за мной.

– Я не знаю, – говорит он.

– Чего ты не знаешь?

– Я не знаю, каков я после секса. – Он наливает гель для душа в свои руки, а затем проводит ладонями по моим плечам и вдоль моих рук, создавая пену на моей коже.

Мне не следовало принимать душ вместе с Гейджем. Имею в виду, что я определённо не должна была делать то, что мы делали ранее в солярии, и я действительно не должна поощрять всё это. То, что произошло в солярии, было безумием, мой мозг сломался, и я потеряла всякое чувство благоразумия и приличия. Но теперь ко мне вернулось здравомыслие.

По крайней мере, так было до тех пор, пока его руки не начинали блуждать по моей груди и скользить по моей коже. И пока я не смотрела на его чётко очерченные грудные мышцы прямо перед собой. А потом мне кажется, что я снова теряю рассудок. Я протягиваю руку и касаюсь его, проводя пальцами вниз по животу.

– Что значит, ты не знаешь, каков ты после секса?

Гейдж пожимает плечами.

– Обычно я не задерживаюсь достаточно долго, чтобы узнать, что думают цыпочки после секса.

– Цыпочки? – спрашиваю я, всё ещё улыбаясь. – Ты и правда свинья, да? – Если он не остаётся после секса, какого чёрта он здесь?

Гейдж широко улыбается.

– Хрю-хрю, – произносит он.

– Это горячо. По крайней мере, ты честен.

– Хочешь услышать ещё немного честности? – спрашивает он, обводя пальцем сначала один мой сосок, а потом другой. Жар пронзает моё тело от его прикосновения, и я чувствую, что хочу, чтобы он снова оказался у меня между ног. Проклятье. Как будто мы не занимались сексом всего несколько минут назад.

«Один раз – это ошибка», – думаю я. «Дважды... ну, это уже совсем другое дело».

– Почему ты здесь? – спрашиваю я его.

Гейдж берёт мою руку и обхватывает ею свой член.

– Потому что ты делаешь меня таким чертовски твердым, что я не могу ясно мыслить, – отвечает он. – Потому что четыре года назад я всё лето тусовался с тобой, и каждый день думал о том, каково это, когда твои губы обхватывают мой член. Сегодня я впервые почувствовал их.

– Ты всё лето думал о том, как я тебе отсосу?

Я легонько поглаживаю его, моя рука пробегает по всей его длине, даже когда часть меня думает, что я ни за что не должна делать этого. Я боюсь, что Гейдж вызовет привыкание, и это ужасно.

– Я провёл целое лето, думая о тебе, стоящей на коленях и обхватывающей губами мой член, – говорит он низким и серьёзным голосом. – Я провёл четыре года, думая о том, как ты сидишь у меня на лице. Четыре года думал о том, как ты объездишь меня.

– Я… – начинаю я, и понимаю, что не знаю, что сказать, чёрт возьми. Тот факт, что Гейдж провёл какое-то время, фантазируя обо мне – о нас – кажется абсурдным. – Я уверена, что ты говоришь это всем девушкам.

Гейдж смеётся.

– Не совсем так, милая.

– Знаешь, некоторые люди используют это слово как выражение нежности, – говорю я, лениво поглаживая его рукой. – В твоих устах это звучит как оскорбление.

– Выбирай, как хочешь, дорогая, – отвечает он.

– Я не знаю, раздражаться мне или возбуждаться.

– Ну, я определённо слышал это раньше, – произносит он, улыбаясь и протягивая руку между моих ног. – Я бы сказал, возбуждаться – более точное определение.

Возбуждение пробегает по моему телу, когда он касается меня, но я останавливаю его руку своей.

– Я никогда не была возбуждена тем, кто раздражает меня так сильно, как ты, Гейдж.

Он усмехается.

– Я определённо приму это как комплимент, милая. – Он разворачивает меня лицом к стене душа и фиксирует мои руки над головой. – Я помыл тебя только спереди. Не могу упустить возможность помыть другую сторону.

– Ты такой заботливый, – начинаю я, но меня сразу же отвлекают его руки, спускающиеся вниз по моим бёдрам и заднице, а затем между моими ногами.

– Люди часто говорят мне об этом, – отвечает он.

– Да, – бормочу я, когда его пальцы скользят внутрь меня. Я больше не могу следить за разговором; всё, о чём я могу думать – это его пальцы и то, что они делают. Я двигаюсь, чтобы обернуться, но он протягивает другую руку и снова крепко прижимает мои ладони к стене душевой кабины.

– Займи позицию, – говорит он, и я не могу удержаться от смешка.

– Что это за позиция?

– Это то положение, в которое я ставлю тебя, – отвечает он, и пульсация между моими ногами усиливается. Чёртов Гейдж. Он говорит такие вещи, которые мой мозг побуждает меня воспринимать как женоненавистнические и отталкивающие, но моё тело, кажется, чувствует прямо противоположное.

– Думаешь, я просто буду делать всё, что ты мне скажешь? – спрашиваю я, но не двигаю руками. Я стою там, позволяя горячей воде литься на меня. Когда Гейдж выходит из душа, на меня обрушивается поток кондиционированного воздуха. На секунду мне кажется, что он просто решил уйти, но он снова появляется с обёрткой из фольги в руке.

Он накрывает мои ладони своими, мои руки по-прежнему над головой, и наклоняется ближе к моему уху.

– Думаю, ты сделаешь то, что я тебе скажу, – произносит он, скользя одной рукой вниз по моей руке, затем по спине и по заднице. – Потому что тебе нравится, что у кого-то есть яйца, чтобы сделать это.

Я смеюсь.

– И ты думаешь, что ты один с яйцами?

Я слышу шуршание фольги, и клянусь, буквально таю от этого звука. Какого чёрта Гейдж делает со мной? Затем его рука оказывается на моём бедре, он прижимается к моему входу, и одним быстрым движением оказывается внутри меня.

– Я знаю, что это так, милая, – говорит он, проникая глубже в меня, пока я не чувствую, как его тяжёлые яйца прижимаются к нижней части моей киски. Его ладони накрывают мою грудь, и он медленно движется внутри меня, пока тёплая вода из душа льётся на нас. – А теперь я хочу, чтобы ты потрогала свой клитор для меня. Потри его, пока я трахаю тебя.

Стон срывается с моих губ, когда я подчиняюсь. Как будто я не собираюсь слушать такой заказ. Наслаждение струится по моему телу, поднимая меня всё выше и выше, пока я снова и снова не выкрикиваю имя Гейдж, надеясь, что душ заглушит мои крики.

– Я собираюсь кончить в тебя, дорогая. Ты меня слышишь? – голос Гейджа звучит напряжённо.

Я ворчу в ответ, слишком поглощённая собственным удовольствием, чтобы произнести хоть слово, но Гейдж хватает меня за волосы и тянет назад.

– Скажи мне, что ты хочешь, чтобы я кончил в тебя, – требует он.

Словно по команде, я нахожусь на грани, как только он приказывает мне сказать это.

– Пожалуйста, – умоляю я. – Пожалуйста. – Это всё, что я могу произнести. Я понятия не имела, что кто-то, говорящий со мной так грубо, может быть таким чертовски горячим.

– Чёрт, – стонет он, всё ещё крепко держа меня за волосы. Боль усиливает интенсивность всего происходящего, и я оказываю ещё большее давление на свой клитор, полностью поглощённая этим моментом. – Скажи мне, дорогая.

– О Боже, – выдыхаю я. – Наполни меня своей спермой.

Гейдж отпускает мои волосы, обе его руки на моей талии, когда он в последний раз толкается в меня, крича, и звук этот почти дикий. Его оргазм вызывает мой, и я чувствую, что падаю через край. Его пальцы так глубоко впиваются в мою плоть, что это единственный способ не упасть, когда я кончаю. Его руки обхватывают мою грудь, притягивая меня ближе к себе.

Прошло несколько минут, прежде чем мы оба заговорили, моя голова была слишком затуманена от оргазма. Мы просто стоим там, Гейдж по-прежнему внутри меня, его тело прижимается к моему.

– Боже, мне действительно нравится, какая ты в постели, – произносит Гейдж.

– Спасибо, наверное? На самом деле ты ни разу не был со мной в постели.

– Точно, – говорит он, шлёпая меня по заднице. Гейдж выскальзывает из меня и выходит из душа. – Нам придётся это исправить.

Глава 18

Гейдж

Я лежу на её кровати, всё ещё завёрнутый в полотенце, и читаю роман, когда Делани выходит из ванной. Прежде чем я успеваю что-то сказать по поводу книги, она выхватывает её у меня из рук.

– Зачем ты это читаешь?

– Потому что она лежала на твоей подушке.

– Поэтому ты решил, что это приглашение? – она прячет её в ящике стола, наверное, не без оснований, потому что эта книга была чертовски грязной. Я знал, что у Делани есть тёмная сторона.

– Приглашение – это когда я говорю тебе сесть мне на лицо, – поясняю я. – То, что ты оставляешь свои грязные книги валяться повсюду, просто означает, что любой может взять их и прочитать.

– Это не грязная книга, – отвечает она.

– Неужели? – спрашиваю я, вставая и бросаясь к её столу. Она обратно возвращается к столу, пытаясь достигнуть ящика первой, но не успевает, и я вытаскиваю книгу, открывая её на одной из страниц. Делани подпрыгивает, чтобы отобрать её, одной рукой придерживая полотенце на груди. Честно говоря, единственная причина, по которой я держу книгу вне её досягаемости, – я хочу, чтобы она потеряла полотенце. Я зачитал из книги: – «Брейден вонзил свою пульсирующую мужественность в её скользкий канал любви». Срань господня, да что такое канал любви?

– Остановить. Серьёзно! – Делани снова тянется за книгой, и я просовываю палец под край её полотенца, наблюдая, как оно падает на пол. Затем, довольный, я возвращаю книгу ей. Она стонет от разочарования, и когда наклоняется, чтобы поднять полотенце, я не сдерживаюсь и шлёпаю её по заднице.

– Черт побери, я не собираюсь уставать шлёпать тебя вот так по заднице, – говорю я.

Когда Делани встаёт, её глаза сверкают.

– Какого черта это было? – спрашивает она. – Тебе что, двенадцать лет?

– Раньше тебе это нравилось.

– Это другое дело, – отвечает девушка, снова закутываясь в полотенце, но я вырываю его у неё.

– Оставайся голой, – говорю я ей. – Мне больше нравится, когда ты раскрыта. – Это правда. Чёрт, эта девчонка заводит меня, просто глядя на эту пышную задницу и сиськи. Я не знаю, что, чёрт возьми, всё ещё делаю в её комнате, кроме того, что я не хочу прекращать прикасаться к ней. Ещё нет.

Делани вырывается, выхватывает у меня полотенце и снова заворачивается в него. Как будто я не просто прикасался к её обнажённому телу. Как будто я не был внутри неё.

Она садится на кровать, откинувшись на подушки, и кладёт книгу на прикроватный столик.

– Как ты думаешь, наши родители дома?

– Да какая разница? – пожимаю я плечами.

– Ты же не думаешь, что они что-нибудь слышали?

– В этом доме? – спрашиваю я. – Нет. Ты беспокоишься?

– А ты разве нет?

– Нет, – говорю я, ложась рядом с ней на кровать. – Нисколько.

– Ты без ботинка, – произносит она.

– Ты только сейчас это дерьмо заметила? – спрашиваю я. – Серьёзно?

– Я заметила раньше, – отвечает она. – Но это было наверху, когда мы…

– Трахались?

– У тебя есть способ заставлять всё звучать так... грубо.

– Извини, – говорю я, но это не так. – Вместо этого я скажу занимались любовью.

Делани хихикает:

– О Боже, кажется, меня сейчас вырвет.

– Заниматься люююбооовьююю, – произношу я, растягивая слова, приторно сладким голосом. – Именно так написано в твоём романе, не так ли? Я бы занялся с тобой любовью своим пульсирующим мужским достоинством?

– Прекрати, – говорит она, закатывая глаза и хлопая меня по руке.

– Эй, не я его читаю, – говорю я.

– По крайней мере, я умею читать, – отвечает она. Я издаю мяукающий звук и машу на неё рукой, а она показывает мне язык. – И вообще, что ты здесь делаешь? Разве ты не хочешь вернуться в свою комнату?

– И упустить шанс подразнить тебя? – спрашиваю я.

– Серьёзно, – говорит она. – Разве это не в твоём духе? Случайный секс?

– Да, и что с того?

– А разве это не означает, что ты не будешь торчать здесь после?

– Делани Марлоу, ты относишься ко мне как к любовнику на одну ночь? – спрашиваю я, положив руку на грудь. – Мне очень больно. – Ладно, я говорю с сарказмом, но всё же немного удивлён. Имею в виду, да ладно, обычно именно я выхожу за дверь, как только мне это удаётся, но Делани ведёт себя так, будто это она хочет, чтобы я ушёл. Я скорее раздражён, чем обижен.

– Вот что это, не так ли? – интересуется она. – Я имею в виду, наверху... и, хм, в душе, это не может повториться снова, Гейдж.

– Значит, когда ты будешь управлять мной в Японии, то ты не будешь на самом деле управлять мной, – говорю я. – Ты это хочешь сказать?

Делани краснеет. Один ноль в мою пользу.

– Ни в коем случае, – твёрдо отвечает она. – Это не должно повториться, Гейдж. В Японии мы будем находиться под пристальным вниманием, и там я представляю компанию. Так же, как и ты. Последовало бы много ответной реакции, если бы это…

– Да, да, понял, – говорю я, прерывая её. Предоставлю Делани сильно переживать, когда дело касаетсяглупой политики компании.

– Произошедшее не должно покинуть эту комнату, Гейдж, – говорит она с паникой в голосе. – Обещай мне.

Я поворачиваюсь к ней, подавляя раздражение.

– Поверь мне, дорогая, я не хочу, чтобы кто-то ещё узнал об этом.

На секунду мне кажется, что на её лице мелькает выражение обиды или разочарования, но оно исчезает так быстро, что я не уверен.

– Вот именно, – быстро произносит она.

– Значит, мы договорились. Это будет всего одна ночь.

– Точно.

– Тогда не сложно сделать это снова, не так ли? – спрашиваю я. – В смысле, на одну ночь, верно? Лучше всего вывести всё из себя.

Она переворачивается на бок, лицом ко мне, положив голову на руку.

– Одна ночь, и всё. После этой ночи мы остановимся.

– Абсолютно, – киваю я.

Чёрта с два мы остановимся. Я только начал с этой девушкой.

– И это останется между нами.

– Я не собираюсь давать объявление в газету, – говорю я, проводя рукой по её бедру.

Делани морщит нос.

– Разве люди вообще размещают объявления в газетах?

– Мне всё равно, – отвечаю я, поднимая руку ещё выше. – Мы будем говорить о газетах или займёмся любовью?

Делани хлопает меня по руке.

– Тьфу. Прекрати использовать эту фразу.

Я подношу руку к её губам и провожу большим пальцем по нижней губе.

– Попроси меня вежливо.

Она удивлённо поднимает брови.

– Я ни о чём вежливо просить не буду.

– Если я правильно помню, ты очень хорошо умоляла, – говорю я. – Теперь ты изменила своё отношение?

Она улыбается, прежде чем обхватить губами кончик моего пальца, и всё, что я могу представить – это её губы, обёрнутые вокруг моего члена.

– Слишком много болтовни, – говорит она. – Одна ночь, помнишь?

Утром Делани бормочет во сне бессвязную ерунду, но я всё равно слушаю. Она лежит, положив голову мне на грудь, её волосы разметались по всему телу, и наконец-то заснула после ещё одного раунда секса, за которым последовало возмутительное количество разговоров о случайных бессмысленных вещах. Как будто секс развязал ей язык, сделал её пьяной или что-то в этом роде. Наверное, это сделало нас обоих такими.

Делани хихикала, смеялась над глупым дерьмом, которое я говорил, пока мы лежали в постели, как она обычно делала, когда мы тусовались по ночам. Только в этот раз мы были голые. И я больше не пытался залезть к ней в штаны, потому что уже это сделал.

Я всегда полагал, что если когда-нибудь прикоснусь к Делани Марлоу, то это будет конец также, как и с любой другой цыпочкой, которую когда-либо встречал. Погоня – это всё, это последствия, которые я, блядь, не могу вынести.

Но с Делани по-другому, я не хочу уходить. Поэтому я закрываю глаза и вдыхаю её запах, сохраняя его в своём банке памяти. Просто на тот случай, если она всерьёз думает, что это будет секс на одну ночь.

Наконец она шевелится, переворачивается на живот и смотрит на меня с довольным выражением лица, по крайней мере до тех пор, пока не понимает, что это я. А потом оно сменяется паникой.

– Ты всё ещё здесь, – шепчет она.

– И тебе доброе утро, дорогая.

– Который час?

Я бросаю взгляд на будильник, стоящий на столе.

– Восемь.

– Восемь? – спрашивает она, резко выпрямляясь. – Дерьмо. Мне нужно в душ Челси надерёт мне задницу, если опоздаю на работу. Разве мой будильник не сработал?

– Да, но ты казалась такой спокойной, что я не хотел тебя будить.

– Проклятье, Гейдж. – Она соскальзывает с кровати и бежит в ванную, чтобы включить душ, прежде чем вернуться. – Как, черт возьми, ты собираешься улизнуть отсюда?

– Я думал, что буду валяться голышом в твоей постели, пока экономка не придёт убираться, а потом расскажу ей всю историю о том, что произошло между нами прошлой ночью.

Глаза Делани широко раскрываются.

– Клянусь Богом, Гейдж, если ты не уберёшься отсюда…

– Расслабься, милая, – говорю я, даже не пытаясь скрыть раздражение в голосе. Это совсем не то, как я, блядь, представлял себе сегодняшнее утро. – Я думаю, тебе нужно отложить этот душ. Небольшой утренний секс значительно улучшит твоё настроение. – Я откидываю одеяло и жестом показываю на свой член.

– Одна ночь, Гейдж, – говорит она. – Вот и всё, помнишь?

– Мы договаривались на одну ночь или один день? – спрашиваю я. – Потому что если это был один день, то технически у нас ещё есть время до сегодняшнего вечера. Двадцать четыре часа.

Делани вздыхает. Почему мне так нравится звук, который она издаёт, сердясь на меня? Я не должен любить его так сильно, как люблю, но проникнуть ей под кожу – это захватывающе. Это как прелюдия.

– Одна ночь, Гейдж. Одна ночь – и всё. Как ты собираешься улизнуть отсюда?

Я соскальзываю с кровати и пересекаю комнату, направляясь туда, где она стоит обнажённая. Обычно женщины, по крайней мере те, с которыми я встречаюсь, выглядят потрёпанными по утрам. Но только не Делани. Она выглядит лучше, чем вчера вечером, стоя здесь с взъерошенными волосами, размазанной тушью под глазами и свежим румянцем на щеках.

Даже не заставляйте меня начинать с её грёбаного тела.

Я провожу ладонью по её талии и боковым изгибам бёдер, прежде чем передвинуть между ног.

– Почему бы тебе не позволить мне снова вылизать тебя вместо того, чтобы улизнуть отсюда?

Делани вдыхает так резко, что слышно в комнате даже сквозь белый шум душа.

– Мне нужно принять душ.

– Это может подождать.

Девушка отдёргивает руку от того места, где она лежит между её ног.

– Наши родители скоро проснутся.

– Твой отец уже будет на работе, а Аня, наверное, где-нибудь отсыпается, – говорю я.

– Я опоздаю.

Я пожимаю плечами.

– Челси может подождать, – отвечаю я. Я не могу перестать смотреть на губы Делани. Они всё ещё розовые по краям, опухшие от моих поцелуев, и я снова легонько целую её, но она отворачивается, прижимая пальцы к губам.

– У меня утреннее дыхание, – говорит она.

Я наклоняю её голову к себе.

– Мне всё равно.

– Гейдж, не надо, – шепчет она. – Пожалуйста.

Она поворачивается и идёт в ванную, закрывая за собой дверь. И отгораживается от меня. Просто так.

Глава 19

Делани

Чёрт, чёрт, чёрт.

Я позволяю воде из душа стекать по мне, наполовину надеясь, что Гейдж рывком откроет дверь душа и войдёт внутрь, прижимая меня к стене, как он сделал прошлой ночью. Я всё ещё чувствую его руки на своей коже, его запах витает в воздухе. Когда я смываю его с себя, мне немного грустно.

Но я отбросила мысли о нём в сторону. Я переспала с Гейджем О'Нилом единожды. И я не могу переспать с ним снова. Даже если каждая частичка моего тела кричит мне вернуться в спальню и сказать Гейджу, что я хочу его.

Я знаю лучше не делать что-то подобное по разным причинам, к примеру, из-за того, что Гейдж – мой сводный брат. Если моя мать узнает, она сойдёт с ума. Аня была бы в ужасе. И мой отец был бы невообразимо разочарован. Или тот факт, что Гейдж не из тех парней, которые любят отношения. Кроме того, я действительно не знаю, смогу ли я вообще выносить его за пределами спальни.

Хотя в спальне... фейерверк. У меня не очень большой опыт – до Гейджа я переспала в общей сложности с двумя парнями в своей жизни. Оба были бойфрендами, людьми, о которых, как я думала, я заботилась. Так что секс должен был быть потрясающим, верно? Это должно быть потрясающе, когда ты с кем-то, кого любишь.

За исключением того, что прошлая ночь с Гейджем – с кем-то, кого я едва могу терпеть, не говоря уже о любви, – была намного лучше, чем все, что я когда-либо могла себе представить.

Конечно, я должна выбросить её из головы. Я уверена, что Гейдж уже сделал это. Я уверена, что для него она ничего не значит.

Когда я выхожу из ванной, обернувшись полотенцем, Гейджа уже нет, и на секунду я думаю о том, чтобы пойти к соседу и сказать ему, что я передумала, что лучше скажу, что заболела, и проведу утро с ним в постели.

Но я этого не делаю.

Вместо этого я иду на работу и пытаюсь выкинуть все это из головы.

*** 

Оказывается, действительно чертовски трудно забыть о том, что произошло, когда твой глупый сводный брат отказывается перестать напоминать тебе об этом.

– Ты согласовала расписание на четырнадцатое? – Челси стоит передо мной, уперев руки в бёдра, и хмурится. – Ты связалась с представителем?

Она спрашивает о расписании одной из дат поездки в Японию, и я отвечаю ей:

– Конечно, – думая о сообщении Гейджа.

– Ты отвлеклась, – говорит она. – Я надеюсь, что это не будет обычным делом во время всей этой поездки.

– Я устала… Думаю, это, должно быть, аллергия или что-то в этом роде, – произношу я. Уверена, что это не имеет абсолютно никакого отношения к тому факту, что я переспала с Гейджем прошлой ночью, или к тому факту, что Гейдж только что написал мне сообщение, в котором подробно рассказал, сколькими способами он мог бы меня трахнуть до конца дня, прежде чем двадцать четыре часа официально истекут.

– Должно быть, приятно иметь роскошь быть уставшей, – говорит Челси, прежде чем развернуться и выйти за дверь. Я смотрю, как за ней закрывается дверь, прежде чем ответить Гейджу.

Перестань писать мне. Я пытаюсь работать.

Я отвечаю на электронное письмо, когда мой телефон снова жужжит.

Я твой клиент. Ты не можешь игнорировать меня. Таковы правила.

Это сопровождается фотографией его члена. «Который, кстати, чертовски фантастичен», – думаю я, поворачивая телефон, чтобы лучше рассмотреть его со всех сторон. Я любуюсь ним с минуту, затем отправляю ему ответное сообщение.

Клиенты не присылают мне пошлые фотографии.

Я даже двух слов не успеваю набрать на компьютере, как мой телефон снова жужжит.

Я надеюсь, что нет. Если они это сделают, мне придётся их убить.

Ладно, это заставляет меня улыбнуться. Но я выключаю свой телефон и кладу его в сумочку. Переписка с Гейджем на протяжении дня не поможет мне выбросить его из головы.

*** 

– Ты намереваешься продолжать игнорировать меня? – Гейдж стоит в дверном проёме, одетый в джинсы и футболку с каким-то логотипом мотоцикла на ней. Я ничего не знаю о байках или гонках, и, несмотря на мои попытки разобраться в этом виде спорта, я не узнаю тех вещей, о которых мне, вероятно, следовало бы знать.

– Если ты продолжишь… – я делаю шаг к нему, понижая голос до шёпота, – писать мне смс такие, какие ты шлёшь…

– Какие? Фотография моего члена слишком отвлекает тебя?

Я закатываю глаза, пытаясь выглядеть более беспечной, чем я себя чувствую.

– Это не отвлекает так, как ты думаешь.

Гейдж заходит в мою комнату и закрывает дверь.

– Настоящий намного лучше, – говорит он. – Но ты уже знаешь это, правда, дорогая?

– Наши родители дома, – шиплю я. – Убирайся из моей комнаты, пока кто-нибудь не застукал тебя здесь.

– Мы ничего не делаем, кроме дружеской беседы, – говорит он.

– Мы ни о чём не беседуем, – отвечаю я. – Ты просто надеешься снова трахнуться.

На лице Гейджа расплывается ухмылка.

– Я определённо надеюсь снова потрахаться, – говорит он. – А ты нет?

– Мы не можем, – возражаю я.

– Потому что это непрофессионально? – произносит он насмешливым тоном.

– Потому что... да, это непрофессионально, – отвечаю я. – И потому, что мы собираемся вместе отправиться в деловую поездку за границу.

– Ты боишься, что не сможешь держать свои руки подальше от меня? – спрашивает он.

– Нет! – возражаю я. Но это определённо неправда. – Ты слишком высокого мнения о себе.

– Дорогая, – говорит он, пересекая комнату и останавливаясь в нескольких дюймах от меня, – я знаю, ты не переставала думать об этом. Ты лжёшь сама себе.

– Почему, потому что ты такой потрясающий в постели? – спрашиваю я, мой голос дрожит. Он прав. Всё во мне взывает к его прикосновениям. Я хочу почувствовать его внутри себя.

– Не делай вид, что это не совсем так, – говорит Гейдж. Его взгляд опускается с моего лица на грудь, и у меня перехватывает дыхание. Я представляю, как он скользит пальцем между верхними пуговицами моей рубашки и дёргает, разбрасывая пуговицы повсюду. Я в ужасе, что это именно то, что я хочу, чтобы он сделал. – Если я правильно помню, ты стонала моё имя прошлой ночью, верно? Трахни меня, Гейдж, да?

– Замолчи, – шиплю я, прикрывая его рот рукой. Он хватает меня за запястье, отрывает мою руку от своего рта и притягивает меня к себе. Проклятье. Я чувствую, как его твёрдость прижимается ко мне, и моё тело немедленно отзывается потоком тепла между ног.

– Я могу попытаться вести себя тихо, – шепчет он. – Я просто не знаю, сможешь ли ты.

– Ты должен уйти, – приказываю я.

– Или что?

Или моя решимость ослабеет.

– Или я закричу.

Гейдж ухмыляется.

– Выкрикни моё имя, – говорит он.

– Я не шучу, Гейдж, – молвлю я твёрдым голосом. – Убирайся из моей комнаты. Немедленно. Или я закричу.

Я тут же жалею о словах, слетевших с моих губ. Я хочу забрать их обратно, сказать ему, чтобы он оставался здесь. Я хочу опуститься на колени и снова взять его в рот.

Но Гейдж просто улыбается, наклоняется близко к моему уху.

– Как ты думаешь, сколько времени пройдёт, прежде чем я вернусь в твою сладкую киску? День? Неделя?

– Мы не можем, Гейдж, – говорю я ему. Но мой голос напряжён.

– Говори себе всё, что помогает тебе спать по ночам, дорогая, – отвечает он. – Но я буду рядом, когда ты передумаешь.

Только после того, как он уходит и дверь за ним закрывается, моё сердце перестаёт бешено колотиться. Чёрт. Я включаю душ, холодный как лёд. Действительно ли холодный душ помогает?

Десять минут спустя я чувствую себя точно так же, как и раньше, – чертовски озабоченной. Только теперь я дрожу и возбуждена. И то, что я притворяюсь больной, чтобы избежать ужина с Гейджем и моими родителями, не помогает мне почувствовать себя лучше.

Глава 20

Гейдж

Прошло две недели с тех пор, как мы с Делани переспали. Четырнадцать дней. Она тщательно избегала меня, и я проводил каждое мгновение бодрствования на физиотерапии и обратно на байке по трассе. И думал о том, как вернуться в постель Делани.

– Это важная ночь для твоего отчима, – говорит Аня. Я только что вошёл в дверь, всё ещё в своей экипировке, со шлемом в руке, а она уже устроила взбучку. – Не ходи по дому в этих ботинках.

– Я сниму их в своей комнате, – отвечаю я. – Если только ты не хочешь, чтобы я снял всё прямо здесь, в фойе? Экономка выскальзывает из прихожей, достаточно умная, чтобы избежать этой сцены.

– Займись каким-нибудь делом, Гейдж, – фыркает Аня.

– Коктейли, уже, мама? – спрашиваю я. – Даже не потрудившись дождаться вечеринки?

Аня отпивает из своего бокала.

– Тебе лучше не портить это для Бо, – говорит она.

– Мне лучше не портить это для Бо? – уточняю я. – Спроси себя, кто из нас двоих с большей вероятностью испортит что-нибудь для Бо сегодня вечером.

– Ты понимаешь, что я имею в виду, – шипит она. – Я знаю, что происходит между тобой и Делани.

Моё сердце замирает в груди, но я сохраняю спокойствие в голосе.

– Как ты думаешь, что происходит между мной и Делани?

– Ты думаешь, такая девушка, как эта, когда-нибудь посмотрит на тебя дважды? Даже если бы она не была твоей сестрой, она не в твоей лиге. – Аня делает ещё один глоток из своего бокала.

– Сводная сестра, – поправляю я. – Она моя сводная сестра, а не сестра.

– Ты отвратителен, – шипит Аня. – Это отвратительно.

– Я вообще на неё не засматривался, – говорю я. – Может быть, если бы ты всё время не была бухой, у тебя был бы более ясный взгляд на вещи.

Дверь открывается, и Делани заходит внутрь, резко останавливаясь, когда видит нас.

– Привет, – говорит она неуверенным голосом. – Я пришла домой пораньше, чтобы подготовиться к мероприятию.

– Не волнуйся, – молвлю я. – Аня уже готовится к вечеринке. Она обеспокоена тем, что мы все понимаем важность сегодняшнего вечера.

Делани кивает, молча переводя взгляд с меня на Аню.

– Эм, конечно, – говорит она. – Это будет великое событие. Там будут представители японского производителя, Гейдж. Я не думаю, что ты с ними уже знаком, но я вас познакомлю.

– Отлично, – отвечаю я. Я так поглощён намёками Ани, что не могу думать ни о чём другом. Если бы она рассказала Бо, что она подозревала о Делани и мне…

Я напоминаю себе, что то, что она говорит, – всего лишь бред пьяницы.

– Я уверена, ты позаботишься о том, чтобы у Гейджа было всё, что ему нужно сегодня вечером, – произносит Аня, глядя на Делани. Она делает ещё глоток из своего бокала, выражение её лица самодовольное, и я никогда не хотел ударить женщину, но я действительно хочу выбить этот грёбаный бокал из рук моей матери.

Лоб Делани морщится, и она переводит взгляд с моего лица на лицо моей матери и обратно.

– Абсолютно, – выговаривает она. – Это моя работа. Так что, если вы меня извините, мне нужно подготовиться.

Я жду, пока Делани не окажется вне пределов слышимости, прежде чем заговорить.

– Делани не помнит тебя такой мелочной и мстительной, – говорю я. – В отличие от меня. Я знаю, что ты всегда была такой.

Аня улыбается, её губы плотно сжаты.

– Помни, что я сказала, Гейдж, – произносит она. – Не порти ничего для Бо. И перестань засматриваться на свою сестру.

– Я даже не собираюсь удостаивать это ответом, Аня, – отвечаю я, прежде чем повернуться и быстро пойти по коридору. Я не хочу от неё ответа. Я просто хочу убраться к чёрту от этого разговора.

Дверь Делани открыта, но я прохожу мимо неё в свою спальню и кладу шлем на стол. Я сажусь и снимаю ботинки, когда она входит внутрь.

– Что ты ей сказал? – шепчет она.

– Ничего, – говорю я. – Абсолютно ничего.

– Она не знает, что произошло? – Делани выглядит испуганной, и её голос сипит.

– Она пьяница, – произношу я. – Ты действительно думаешь, что она что-нибудь знает?

– Мне показалось, что знает.

– Ну, тогда хорошо, что здесь нечего знать, да? – я расстёгиваю куртку и вешаю её на спинку стула, поворачиваясь, чтобы увидеть, что Делани просто стоит и наблюдает за мной.

– Тут нечего знать, – вторит она, и я не уверен, задаёт ли она вопрос или повторяет моё утверждение.

– Между нами ничего не произошло, – уточняю я. – Так что на самом деле знать нечего. А сейчас я намереваюсь залезть в душ. Ты хотела ещё о чём-то спросить?

Делани медленно качает головой, всё ещё глядя на меня.

– Ты гонял на байке?

– Ага.

– Твоя нога в порядке?

– Ага.

– Ты просто собираешься отвечать мне односложными ответами?

– Что ты хочешь, чтобы я сказал, Делани? – я подхожу к ней, и она пятится, пока не прижимается к стене в моей спальне. Раздражение захлёстывает меня, хотя вид её у стены заставляет мой член шевелиться. – Ты та, кто хотел, чтобы мы были профессионалами.

– Я... – начинает она, глядя на меня умоляющими глазами. – Но я хочу, чтобы мы были друзьями.

– Я уже говорил тебе, – шепчу я, наблюдая, как её грудь поднимается и опускается, дыхание прерывистое. Я хочу попробовать её на вкус. – Я не хочу быть твоим другом.

– Тогда чего же ты хочешь? – спрашивает она.

– Не делай этого, чёрт возьми, Делани.

Я кладу руки на её запястья, прижимаю их к бокам, затем передумываю и грубо поднимаю их над её головой. Её губы приоткрываются, и она выгибает спину, её груди высоко вздымаются.

– Не делать чего?

– Не задавай вопросов, которые звучат невинно, а потом смотришь на меня так, как ты делаешь прямо сейчас, как будто ты хочешь меня, – говорю я. – Я не играю здесь ни в какие грёбаные игры.

– Чего ты хочешь? – шепчет она.

Прижимая её запястья к стене одной рукой, я провожу другой ладонью вверх по её бедру, двигаясь по нему всё выше и выше и задирая юбку-карандаш вокруг её задницы.

– Ты знаешь, чего я хочу, – шепчу я. – Я хочу скользить своим членом в твоей мокрой киске, пока ты не назовёшь моё имя, как ты сделала той ночью. Я хочу услышать тихий хныкающий звук, который ты издаёшь, прежде чем кончишь.

Она ничего не говорит, но издаёт тот звук в глубине горла, который я только что описал. Хныканье. Мои пальцы даже не между её грёбаных ног, а она издаёт этот звук. Чёрт, этот звук меня погубит.

Я протягиваю руку между её ног. Её трусики уже промокли, и я думаю, что один этот факт может заставить меня кончить. Она смотрит на меня, выражение её лица окрашено вожделением.

– Скажи мне, чего ты хочешь, дорогая, – шепчу я, мои пальцы скользят по поверхности этих трусиков. – Всё ещё хочешь быть друзьями?

– Это не... чёрт, Гейдж, это плохая идея. – Но её дыхание уже прерывается.

– Я говорю тебе, что я хочу с тобой сделать, а ты не можешь сделать то же самое? – спрашиваю я. – Ты выгоняешь меня из своей комнаты на следующее утро, а затем игнорируешь меня последние четырнадцать грёбаных дней. И теперь ты в моей комнате, тяжело дышишь, и ты всё ещё не собираешься признать, что хочешь меня? Просто скажи это, дорогая. Я хочу услышать слова, слетающие с твоих уст.

– Я... – начинает она. Потом она смотрит на меня. – Я хочу тебя.

Я опускаюсь перед ней на колени и задираю её юбку до талии, пока она проводит руками по моим волосам.

– Недостаточно хорошо, – говорю я, мои пальцы скользят по поверхности её трусиков. – Я хочу услышать, чего именно ты хочешь.

– Я хочу тебя, – произносит она. Схватив её стринги сбоку, я разрываю ткань пополам. – Что ты делаешь?

– Я хочу сорвать их с тебя к чёртовой матери, – отвечаю я, проделывая то же самое с другой стороной. – Что ты хочешь, чтобы я сделал? Для девушки, которая всё время так чертовски болтлива, ты сейчас ужасно тихая.

– Я хочу, чтобы ты... – она прочищает горло. – Я хочу, чтобы ты полизал меня.

Я прикасаюсь языком к её киске, пробуя сладость её соков. С неё практически капает, и она стонет в ту же секунду, как я прикасаюсь к ней.

– Вот так?

– Я хочу, чтобы ты сделал то, что делал раньше, – говорит она. – Заставь меня кончить тебе на лицо. – Я скольжу пальцами внутрь неё, накрываю её клитор своим ртом, втягивая его, слушая, как её дыхание становится прерывистей.

– Продолжай говорить, – велю я. – Скажи мне, что ещё.

– О, чёрт, Гейдж, – говорит она, её дыхание прерывается. – Я хочу, чтобы ты трахнул меня. Я хочу почувствовать твой член внутри себя, когда кончу.

Услышав эти слова из уст о-о-о-очень профессиональной Делани, я чуть не сдаюсь. Мой член пульсирует под тканью моих штанов. Но я встаю, мои пальцы всё ещё внутри неё, и крепко целую её в губы. Когда я отстраняюсь, она задыхается, и я убираю пальцы, скользя ими по её нижней губе, покрывая влагой.

– Скажи мне, что ты моя, – требую я.

– Я твоя. – Она шепчет это. Теперь она зашла так далеко, что скажет всё, что я захочу от неё услышать.

– Хорошо. Я рад это слышать. Я сейчас ухожу, – говорю я ей.

– Что? – её глаза распахиваются, и она смотрит на меня с недоверием. – Что значит, ты уходишь?

Наклонившись к ней поближе, я шепчу.

– Это вечеринка твоего отца, – произношу я. – Нам нужно подготовиться. И тебе нужно усвоить урок за то, что ты заставляла меня ждать.

– Так это…?

– Дорогая, я только начал, – говорю я. – То, что ты наденешь сегодня вечером, ты наденешь для меня. Ни трусиков, ни лифчика. И не прикасайся к себе до вечеринки. Ты понимаешь?

Делани поднимает брови.

– Значит, ты собираешься просто отдавать приказы и ожидать, что я буду подчиняться?

Я наклоняюсь ближе к ней.

– Я узнаю, если ты прикоснёшься к себе, – говорю я, протягивая руку между её ног, чтобы погладить её клитор в последний раз, прежде чем уйти. Она сжимает мои руки, пока я описываю пальцем круги. – И я не только собираюсь отдавать приказы и ожидать, что ты будешь им следовать, я ожидаю, что ты будешь течь, когда будешь это делать.

Глава 21

Делани

– Конбанва, – говорю я, кланяясь и произнося своё приветствие «добрый вечер» по-японски. – Хаджимемашите. Ваташи но намаэ ва Делани Марлоу десу. – Я представляюсь по-японски, уже подзабыв, что не говорила на нём с тех пор, как была в Техасе.

– Приятно познакомиться с вами, мисс Марлоу. – Акира Ито молод, вероятно, лет двадцати с небольшим, и выглядит как японская кинозвезда. Никто мне этого не говорил. Как мне сказать по-японски, что я думала, что ты старик? Он накрывает мою руку своей и смотрит мне в глаза, очевидно, не довольствуясь простым японским приветствием. – Вы с лёгкостью говорите по-японски. Скажи мне, что вы не просто выучил для нас приветствие.

Мой отец подходит ко мне, хлопает рукой по плечу, и Акира отпускает мою руку.

– Делани специализировалась на изучении Азии в колледже, – говорит он. – Она изучала японский в течение многих лет.

– Я в восторге от того, что помогаю с туром Гейджа, – отвечаю я. – И я с большим нетерпением жду возможности посетить Японию.

Мысленно я здесь лишь частично. Я не видела Гейджа весь вечер, с тех пор как нечто произошло ранее в моей спальне. Как только он ушёл, я просунула пальцы между ног и заставила себя кончить. Было невозможно ждать после того, что он сделал со мной, как близко он подвёл меня к краю, а затем остановился. Однако прикосновения к себе не принесли мне удовлетворения, и ноющая боль между ног сегодня вечером является постоянным напоминанием о том, где я хочу видеть Гейджа.

Голос моего отца вырывает меня из моих грёз наяву.

– Разве это не так, Делани? – он спрашивает.

Я киваю.

– Да, конечно. – Я понятия не имею, на что я только что согласилась.

– Тогда я буду с нетерпением ждать возможности провести для вас личную экскурсию, когда вы будете там, – произносит Акира, прежде чем уйти.

Персональная экскурсия? Какую часть разговора я пропустила?

Мой отец поворачивается ко мне.

– Отличная работа, – говорит он. – Акира Ито, кажется, впечатлён твоим японским.

– Я уверена, он просто не ожидал, что ты пошлёшь кого-то, кто говорит на этом языке, – отвечаю я.

Мой отец потягивает свой скотч.

– Будь осторожна там, – говорит он, многозначительно глядя на меня. Затем выражение его лица меняется, когда к нам подходит кто-то ещё. – Конгрессмен Адамс. Где ваша прелестная жена?

Я стою рядом со своим отцом, улыбаясь, когда он представляет меня и выставляет напоказ, как гордый отец, которым он и является. Но я оглядываюсь по сторонам, выискивая в толпе лицо Гейджа. Ежегодная вечеринка по случаю Четвёртого Июля – это традиция моего отца. Он проводит его каждый год. Это всеамериканское техасское барбекю на стероидах, экстравагантное и нелепое, с участием представителей штата Техас и мэра, а в конце – фейерверк, который соперничает с городским представлением. Это грандиозная деловая вечеринка, организованная «Марлоу Оил». И мой отец проведёт вечер в компании моей матери, умасливая и ухаживая за новыми знакомыми.

Один из обслуживающего персонала проходит мимо с подносом, уставленным бокалами для шампанского с малиной и черникой на дне, которые гарантируют, что даже напитки являются частью патриотической темы. Я хватаю бокал, наслаждаясь моментом тишины, когда никто меня не беспокоит. Это чувство умиротворения длится меньше пяти минут, пока Челси не подходит ко мне.

– Ты была занята, – говорит она с напряжённым выражением лица.

– Я надеюсь, что это комплимент, – отвечаю я. Знаю, что всё с точностью до наоборот, но я полна решимости не позволить Челси испортить мне вечер. Ничто не испортит мне вечер, по крайней мере, пока слова Гейджа звучат у меня в голове, как какая-то грязная мантра: «я ожидаю, что ты будешь мокрой».

Дело в том, что я мокрая. Именно так, как он хотел.

Челси отхлёбывает коктейль.

– Я говорила с мистером Ито, – молвит она. – Он хочет устроить тебе личную экскурсию по Токио.

Я киваю.

– Я уверена, что компания покажет всем нам окрестности.

– А я-то думала, что ты вся в Гейдже, – говорит она. – Но ты просто будешь хлопать своими большими глазами и пытаться обвести всех вокруг своего мизинца, не так ли?

– Я не понимаю, о чём ты говоришь. – Я одним глотком осушаю остаток своего бокала шампанского и беру ещё один с подноса, когда его проносят мимо. Мне всё равно, Челси мой босс или нет; я собираюсь врезать ей прямо по этому глупому, измученному личику.

Прежде чем я успеваю сказать что-нибудь ещё, Гейдж оказывается рядом со мной.

– Добрый вечер, дамы. – Челси приветствует его воздушным поцелуем, и это зрелище заставляет меня ненавидеть её ещё больше.

Когда он отступает от неё, его взгляд медленно скользит вверх по моему телу, и я заливаюсь краской.

– Вы обе прекрасно выглядите, – говорит он, но его глаза устремлены только на меня.

У Гейджа есть такой способ заставить меня чувствовать себя обнажённой, когда он смотрит на меня, настолько самодовольно, что я почти извиваюсь. Конечно, я практически голая в этом платье. Оно короткое, настолько чертовски короткое, что практически неприлично, особенно для рабочей вечеринки. Я чуть не переоделась в последнюю минуту, но слова Гейджа продолжали эхом отдаваться в моей голове. Короткое и сексуальное платье было уступкой тому факту, что я не сделала то, что он прямо приказал – я просто не могла заставить себя оставить лифчик и трусики дома.

Челси поворачивается, чтобы оценить.

– Акира Ито, похоже, определённо считает, что Делани сегодня прекрасно выглядит.

Вот оно. Я собираюсь ударить её.

Гейдж смотрит на меня, его взгляд напряжённый.

– Это так?

Я улыбаюсь, стараясь говорить небрежным тоном.

– Он является контактным лицом в Японии для вашего тура, – отвечаю я. – Он вице-президент по связям с общественностью компании по производству байков, которая принимает тебя. Он предложил лично провести нам экскурсию по Токио. Это чрезвычайно любезно с его стороны.

– О, не скромничай, Делани, – произносит Челси, кладя руку на плечо Гейджа. Гейдж вздрагивает и отступает на несколько дюймов, но Челси это, похоже, не останавливает. – Акира довольно молод, особенно для кого-то столь успешного. И я уверена, что он собирается взять Делани с собой в довольно личное турне по Японии.

Я чувствую, как краснеет моё лицо.

– Это неправда, – огрызаюсь я.

Челси улыбается.

– Делани, ты так скромна в своих достижениях. Она так хороша в установлении личных отношений с клиентами.

Знает ли она обо мне и Гейдже?

Гейдж бросает на меня взгляд, от которого мне хочется растаять, и я знаю, что мне нужно убираться отсюда.

– Извините меня, – молвлю я, поворачиваясь, чтобы уйти.

– Делани, – говорит Гейдж, но рука Челси уже лежит на его руке.

– Гейдж, мне нужно, чтобы ты познакомился с мистером Паттерсоном, – произносит она. – Мистер Паттерсон, как у вас дела?

Я направляюсь к бару и заказываю коктейль, наблюдая, как Гейдж пожимает руки группе, с которой его представляет Челси. Он смотрит на меня, и я поворачиваюсь к бару. Меня смущают намёки Челси на то, что я интересуюсь Акирой.

Как по команде, голос Акиры прорывается сквозь мои мысли, и я внутренне стону, прежде чем нацепить улыбку на лицо.

– Акира-сан, – отвечаю я.

– Надеюсь, я не слишком тороплюсь, говоря, что с большим нетерпением жду вашего визита в Японию. – Он поднимает своё пиво. – Кампай, – говорит он. Ваше здоровье.

Я вежливо улыбаюсь.

– Нет, конечно, нет. Вовсе нет, – отвечаю я. – Мы все с нетерпением ждём тура.

Он кивает.

– Да. Все вы. Конечно.

– Извините меня, мисс Марлоу. – Один из обслуживающего персонала, одетый в чёрный галстук, прерывает меня, протягивая сложенный листок бумаги. – Есть сообщение для вас.

Акира слегка кланяется ко мне.

– Я позволю вам заниматься тем, чем вам нужно, мисс Марлоу, – говорит он. – Но я с нетерпением жду скорой встречи с вами.

Я открываю записку, у меня перехватывает дыхание.

«Уголок лабиринта в саду. Пять минут. Не опаздывай».

Я медленно поворачиваюсь, оглядывая толпу в поисках Гейджа, но он ушёл. Челси смеётся, игриво касаясь руки какого-то незнакомца в костюме. Мой отец и Аня разговаривают с группой бизнесменов или политиков среднего возраста.

На секунду я думаю, что мне, наверное, стоит просто вернуться в дом. Я могла бы ускользнуть отсюда, подальше от радостных раздач, обнимашек и всех этих неофициальных сделок, которые заключаются, и просто лечь спать. Это было бы самым разумным поступком.

Не очень умным поступком было бы то, что я собираюсь сделать.

Я незаметно проскальзываю сквозь толпу с коктейлем в руке, прохожу мимо гостевого дома и спускаюсь по лужайке в сад. Поместье до смешного огромное, раскинулось на двадцати акрах, большая часть его покрыта лесом, но территория вокруг дома большая. Сад создан по образцу английских садов, но, конечно, с техасским колоритом. В углу есть лабиринт из зелени, и я брожу по нему, почти удивляясь, что помню дорогу, делая только один поворот, который ведёт в тупик, прежде чем я достигаю его.

Одетый в смокинг Гейдж стоит там с бокалом в руках. Вечеринка в чёрном галстуке, что нелепо, учитывая погоду и тот факт, что это вечеринка Четвёртого Июля в Техасе, но Аня настаивает, что мы не кучка деревенщин. Всё ещё тепло и влажно, хотя уже почти одиннадцать вечера.

Единственный раз, когда я видела Гейджа в костюме, был на вечеринке Четвёртого Июля, летом, когда мне исполнилось восемнадцать. Мне трудно решить, выглядит ли он лучше в этом или в гоночном снаряжении, которое сидит на нём как влитое.

Гейдж не двигается. Он просто стоит там, наблюдая за мной.

– Насчёт того, что сказала Челси... – начинаю я, но он быстро перебивает меня.

– Челси – сука, – говорит он.

– Гейдж, вы двое никогда… – мой голос затихает. Я не могу сказать, о чём я хочу спросить, потому что не уверена, что действительно хочу знать ответ на этот вопрос.

Гейдж подходит ко мне вплотную, его голос – шепот мне на ухо:

– Что ты хочешь знать, Делани?

– Ничего, – говорю я. – То, как она с тобой разговаривает...

– Ты думаешь, я трахал её? – спрашивает он. Его пальцы скользят по моей руке, и я вздрагиваю от его прикосновения. – Это то, что ты хочешь знать? Ты должна сказать, что ты имеешь в виду, Делани.

– Отлично, – молвлю я. – Я спрашиваю, трахал ли ты её?

– Разве это имеет значение? – его лицо близко к моей шее, и когда я чувствую, как он глубоко вдыхает, я закрываю глаза, желая, чтобы его губы коснулись меня.

– Да, это важно, – говорю я. Я кладу руку ему на грудь, чтобы остановить его от продолжения того, что он делает со мной. Я чувствую, что он разоблачает меня.

– Почему это имеет значение? – спрашивает он. – Ты хотела, чтобы у нас была связь на одну ночь, не так ли?

– Я... – я качаю головой. – Я... ты прав. Я не знаю. Это не моё дело. И, да, одна ночь. – Я сейчас слишком сбита с толку, чтобы злиться. Раньше он вёл себя так, как будто не мог оторвать от меня своих рук, как будто одной ночи было недостаточно. А теперь он ведёт себя так, будто мы просто встречаемся. – Знаешь что? Мне нужно идти.

Я поворачиваюсь, чтобы уйти, и он хватает меня за запястье. Мой напиток расплёскивается в бокале, и шампанское капает мне на руку.

– Нет, – говорит Гейдж. – Ты не уйдёшь.

– Было ошибкой приходить сюда. – Но то, как он смотрит на меня, как раньше в моей комнате, заставляет меня таять.

Глаза Гейджа не отрываются от моих, когда он наклоняется, опускает голову и медленно слизывает капли с моей кожи, его язык задерживается, двигаясь так медленно, что я думаю, что могу умереть. Он берет напиток из моей руки и ставит оба наших бокала на землю в нескольких футах от меня, прежде чем снова повернуться ко мне лицом.

– Ты уверена в этом?

Клянусь, моё тело так отзывчиво на него, что он может сделать меня влажной одним взглядом. Почему это так? Он мне нравится, а потом я вижу его с Челси и уверена, что презираю его.

– Это была ошибка, – повторяю я.

Он снова тянется к моему запястью и подносит его ко рту, прикасаясь губами к чувствительной коже с внутренней стороны. Моё тело – моё глупое предательское тело – отзывается мурашками на руках и затвердевшими сосками под лифчиком. Гейдж смотрит на меня снизу-вверх.

– Мы с Челси не трахались, – говорит он.

– Хорошо, – отвечаю я. Но я не совсем уверена.

– Ты пришла сюда не для того, чтобы говорить о Челси, – произносит он. – Но, просто чтобы ты знала, я никогда к ней не прикасался.

– Она хочет, чтобы ты это сделал, – говорю я.

– Так, как тебя хочет японский бизнесмен? – спрашивает он. Туше. Гейдж просовывает палец под бретельку моего платья, а затем смотрит на меня. – На тебе лифчик, – молвит он. – Это разочаровывает.

Моё сердце бешено колотится, когда я смотрю на него.

– Он шёл с платьем.

Гейдж поднимает брови.

– Трусики? – спрашивает он, и понимающая улыбка расползается по его лицу, когда я киваю. Он берёт мочку моего уха в рот, его язык скользит по ней медленно, чувственно. – Я полагаю, ты также заставила себя кончить раньше, да?

Я с трудом сглатываю.

– Да.

– Ты думала обо мне? – спрашивает он, его рука крепко сжимает мою талию, скользя вниз по моему бедру. Он издаёт звук себе под нос, низкий и первобытный.

– Да, – шепчу я.

– Ты была очень плохой девочкой, Делани Марлоу, – говорит Гейдж, его тёплое дыхание касается моего уха. – Я оставил тебе очень конкретные, очень специфичные инструкции. Я сказал тебе не надевать лифчик или трусики и определённо не прикасаться к себе, и ты сделала и то, и другое. Интересно, что мне с тобой делать? – я хочу протянуть руку и расстегнуть его рубашку, провести руками по его обнажённой груди. Я хочу его прямо сейчас, на открытом месте, так близко ко всему, к грохоту музыки и людям у дома. Кто угодно может войти в любой момент, и всё же я всё ещё хочу его.

Гейдж отступает назад, подальше от меня. «Чёрт, – думаю я, – он уходит». И я практически промокла насквозь. Но он просто долго смотрит на меня, выражение его лица непроницаемо. Затем он говорит.

– Трусики. Щиколотки. Сейчас.

– Что прости?

– Ты слышала меня, – говорит он, его взгляд напряжён. – Залезь под юбку, сними трусики и отдай их мне.

Никто никогда не разговаривал со мной так, как это делает Гейдж. Властный, требовательный, сексистский придурок, который также является моим сводным братом, не должен командовать мной и заставлять меня мокнуть в предвкушении. Я должна сказать ему, чтобы он отвалил. Затем мне следует развернуться и уйти.

Но я этого не делаю.

Вместо этого я делаю то, что он мне говорит. И от этого я становлюсь мокрой. Мои глаза не отрываются от его, когда я залезаю под юбку и опускаю трусики с бёдер, позволяя им упасть на землю. Наклоняясь, я поднимаю их и подхожу к Гейджу, трусики свисают с кончика моего пальца.

– Это то, чего ты хотел? – спрашиваю я.

– Это совсем не то, чего я хочу, – отвечает он. Он берёт мои стринги из моей руки и кладёт их в карман своего пиджака. – Повернись.

– Зачем?

– Тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил, что ты чертовски болтлива? – спрашивает он.

– Никогда.

– Лгунья, – говорит он. – Отвернись и закрой рот, пока я не положил в него что-нибудь.

– Обещаешь? – шепчу я.

Уголки его рта приподнимаются.

– Это то, чего ты хочешь?

Я не отвечаю ему. Вместо этого я оборачиваюсь.

– Да? – спрашиваю я, но на самом деле отвечаю на его вопрос. Чего я хочу, так это чтобы член Гейджа снова был у меня во рту. Чего я хочу, так это попробовать его на вкус, когда он кончит.

– Натяни юбку на свою задницу.

– Не здесь, Гейдж, – протестую я, но протест слабый.

– Сейчас.

Я задерживаю дыхание, задирая юбку до талии, воздух холодит мою кожу. И я жду. Гейдж медленно проводит рукой по изгибам моей задницы, затем сильно опускает ладонь на мою плоть.

– Это за ношение трусиков.

Я издаю тихий стон, когда вибрация от его прикосновений проходит через меня, посылая волну удовольствия и боли между моих ног. Первоначальный острый укол превращается в тупую пульсацию, но только на мгновение, пока он снова не опускает руку.

– А это за ношение тобой лифчика.

Он делает паузу, позволяя своим пальцам коснуться моих половых губ, уже влажных от моего возбуждения. Его прикосновение посылает удовольствие, рикошетом пронизывающее моё тело, которое намного затмевает боль. Затем он убирает руку и снова шлёпает меня.

– А это за флирт с японскими бизнесменами.

Я смотрю на него, моя ягодица пульсирует, а слёзы щиплют глаза.

– Сейчас ты ревнуешь, – говорю я.

Руки Гейджа сжимают мою плоть, и он сильно притягивает меня к себе, моя юбка всё ещё задрана вокруг талии.

– Ты чертовски права, я ревную, – отвечает он хриплым голосом. – Мне не нравится думать о тебе с кем-то другим.

– Почему? – спрашиваю я, запрокинув голову. – Ты тот, кто... встречается со всеми подряд, Гейдж О'Нил. Все это знают.

– Не после тебя, – говорит он.

– Так ты пару недель ни с кем больше не спал? – спрашиваю я. – Поздравляю.

– Я ни на кого не смотрел с тех пор, как ты вернулась сюда, – отвечает он сердитым голосом. – И, просто чтобы ты поняла – пока я трахаю тебя, ты принадлежишь мне.

– Кто, чёрт возьми, говорит такую ерунду, Гейдж? – спрашиваю я. Часть меня возмущается его собственничеством, но другая часть меня так возбуждена, что я не могу ясно мыслить. Я не знаю, то ли оттолкнуть его руки от моей задницы и послать его к чёрту со своими выходками пещерного человека, то ли упасть на колени и взять его в рот. Он настолько бесит. И сбивает с толку. – Ты не можешь просто... сказать мне, что я принадлежу тебе. Это не то, что говорят нормальные люди.

– К чёрту нормальность, – произносит Гейдж, беря моё лицо в свои руки. Он поглаживает мою нижнюю губу большим пальцем, и я могу представить, как он делает то же самое у меня между ног. А затем, как будто он может прочитать мои мысли, он другой рукой проникает мне между ног, раздвигает их и без предупреждения засовывает в меня два пальца. – Ты сводишь меня с ума. Это тоже, блядь, ненормально.

– Ты... О Боже мой... – я выдыхаю эти слова, моя рука на его твёрдой груди для равновесия. – Ты не можешь просто засунуть свои пальцы... внутрь меня здесь.

Однако он не останавливается. Он продолжает гладить меня, его другая рука на моей груди.

– Я не собираюсь просто засунуть в тебя свои пальцы, – говорит он. – Я собираюсь заставить тебя кончить, прямо здесь, в саду.

Я такая мокрая, и на грани уже от предвкушения этого, что теряюсь в его прикосновениях. Настолько потерянная, что мне требуется минута, чтобы уловить голоса пары где-то поблизости. Когда я их слышу, я напрягаюсь, бросая на Гейджа испуганный взгляд.

– Чёрт, – шепчу я. – Кто-то идёт.

– Тогда тебе лучше кончить, – говорит он, бросая взгляд через моё плечо на вход в эту часть лабиринта. – Потому что я не пошевелю пальцами, пока ты этого не сделаешь.

– Нет, – протестую я, но он крепко прижимает ладонь к моему клитору, его пальцы продолжают творить своё волшебство. – Чёрт, Гейдж.

– Кончи для меня, Делани, – шепчет он, и его слова поднимают меня выше. – Кончи для меня прямо здесь, прямо сейчас, или тебя вот-вот обнаружат в саду дома твоего отца, в твоём изысканном маленьком чёрном платье, задраном до талии, с отпечатками ладоней твоего сводного брата на твоей заднице и его пальцами в твоей киске.

Вот оно. Мерзость его слов толкает меня через край и отправляет навстречу кульминации. Я хватаюсь за его руки и за рубашку, которая прикрывает его грудь, когда сильно кончаю на его пальцы. Гейдж накрывает мой рот своим, чтобы заглушить мой стон.

Затем он отстраняется от меня и ухмыляется.

– Я знал, что ты чертовски порочная, – говорит он. Он даже не даёт мне опомниться, просто достает пальцы из моей виски и кладёт их в рот, делая вид, что облизывает их. – Тебе лучше быстро одёрнуть эту юбку.

– Чёрт. – Моя киска пульсирует, и моё сердце вот-вот выскочит из груди, когда голоса, мужской голос и пьяное хихиканье женщины, становятся ближе. – Чёрт, Гейдж.

– Давай, – говорит он гораздо более непринуждённо, чем я чувствую, наклоняясь, чтобы взять наши бокалы для коктейля, и кивает в противоположном направлении. – Мы выйдем этим путём.

Глава 22

Гейдж

– О Боже мой. – Делани останавливается у выхода из лабиринта, прижимая руку к груди и прерывисто дыша. – Мы могли быть пойманы там.

Я поднимаю свой бокал в воздух в притворном жесте «ура».

– Но с нами этого не произошло.

– Мы должны вернуться, – говорит она с выражением паники на лице.

– О, я так не думаю. Я ещё не закончил с тобой. – Я беру её руку и кладу ту на перед своих брюк, и она смеётся.

– Как ты можешь быть твёрдым после того, как мы только что сбежали оттуда, чтобы люди нас не поймали? – спрашивает она, широко раскрыв глаза. Затем она делает паузу. – Ох. Ты твёрд, потому что нас могли поймать.

Я пожимаю плечами.

– Может быть, – отвечаю я. – Или, может быть, это только ты меня заводишь.

– Здесь некуда бежать, – говорит она. – Если мы войдём в гостевой дом или главный дом, кто-нибудь заметит.

– Хорошо, что мы не идём ни в одно из этих мест, – говорю я. – Пойдём.

Делани следует за мной по дорожке к гольф-кару, припаркованному сбоку от пристройки, где садовники хранят свои припасы.

– Я не понимаю. Сюда?

– Нет, не сюда, – отвечаю я, жестикулируя. – Залезай.

– Куда ты меня ведёшь? – спрашивает она. Но она скользит на сиденье в гольф-каре.

– Не доверяешь мне, дорогая? Это чрезвычайно гнусно с твоей стороны, учитывая, где только что были мои пальцы.

Делани поднимает брови, ухмыляясь и держась за борт гольф-кара.

– Я определённо знаю, что тебе нельзя доверять, – произносит она.

– Позорно. – Я качаю головой, ведя нас по тропинке, которая вьётся вдоль задней части дома.

– Так как же это будет выглядеть для любого, кто увидит гольф-кар, просто бродящий здесь? – спрашивает она.

– Как будто один из садовников выполняет работу.

– Ночью.

Я пожимаю плечами.

– Никто не задумается об этом, – говорю я.

Делани смотрит на меня.

– Мой отец был прав, – молвит она. – Ты проблема. Тебе определённо нужна няня.

– Согласен. Ты наденешь клетчатую юбку?

Делани смеётся.

– Это школьница, а не няня.

– Ох. Школьница, значит, ещё лучше. Что носят няни? – спрашиваю я, подтягивая голф-кар туда, куда я хочу её отвезти. Мы припарковались на холме в дальнем конце застроенной части участка, рядом с прудом, где можно порыбачить – думаю, рукотворным, – и с видом на сад, который только сегодня вечером стал моим новым любимым местом. Ну, это почти второе место после солярия.

– На моей были джинсы и футболка. Ничего сексуального, – отвечает она. – Жаль разочаровывать. У тебя что, никогда не было няни?

– У меня была няня, – говорю я. – Немка. Не очень приятная.

– Аня часто была рядом, когда ты был ребёнком? – спрашивает Делани.

– Не-а, – отвечаю я, пожимая плечами. – Что, вероятно, к лучшему. На самом деле она не самый заботливый человек на свете.

Делани минуту молчит.

– Издалека это выглядит так красиво, – произносит она, глядя на вечеринку с нашей выгодной позиции вдалеке, где белые огни сверкают на фоне шатров.

– Да, когда тебе действительно приходится спускаться туда и взаимодействовать со всеми, это не так красиво, – говорю я. Это прозвучало более горько, чем я предполагал.

Делани заправляет волосы за ухо и смотрит на меня.

– Ты счастлив? – спрашивает она. – Я не имею в виду, например, доволен ли ты собой и мной или что-то в этом роде. Я имею в виду это в более общем плане.

– Какого чёрта, Делани? Это чертовски неудобный вопрос.

– Думаешь? – спрашивает она. – Не должно быть, верно? Это должно быть легко.

– Я не знаю, – отвечаю я. Это нелегко. Это наименее простой вопрос на свете. – Ты счастлива?

Она изучает меня секунду, и, клянусь Богом, моё сердце замирает. Типа, полная остановка. Я не знаю, почему меня так волнует её ответ на этот вопрос, но внезапно мне кажется, что это самая значимая секунда ожидания в мире.

Затем Делани расплывается в самой широкой, чёрт возьми, улыбке, которую я когда-либо видел, и она абсолютно, блядь, сияет.

– Да, – говорит она. – Прямо сейчас – да.

Я тупо смотрю на неё, и прежде чем я успеваю что-либо сказать, она прижимает свои мягкие губы к моим. Поцелуй робкий и неуверенный, совсем как тогда, когда она впервые поцеловала меня четыре года назад. И я мгновенно переношусь в свои восемнадцать, когда я был без ума от Делани.

Она целует меня так, как никто никогда не целовал до и с тех пор, и химия настолько сильна, что это грёбаный взрыв, фейерверк Четвёртого Июля.

И я имею в виду это буквально.

Мы оба подпрыгиваем от взрыва, и Делани хихикает.

– О Боже, это напугало меня, – говорит она.

Затем она кладёт свою руку в мою, и минуту мы просто сидим там, наблюдая за фейерверком вместе, и я думаю, что моё грёбаное сердце сейчас взорвётся.

Фейерверк всё ещё продолжается, когда она забирается на меня и целует, её волосы падают мне на лицо. Я снимаю бретельки её платья с плеч, а затем и лифчик, и смотрю на неё, силуэт которой вырисовывается на фоне вечеринки и фейерверка.

Меня вдруг поражает, насколько всё с Делани кажется правильным. Она – словно возвращение домой.

Она делает паузу, глядя на меня.

– Что? – шепчет она. – Ты странно выглядишь.

– Блять, ты тоже, – говорю я, мой большой палец скользит по её твёрдому соску.

Она шлёпает меня по руке.

– Я имею в виду, у тебя странное выражение лица, – мягко произносит она, снова целуя меня.

Я кладу руки по обе стороны от её лица и обнимаю его.

– Ничего, – говорю я. – Я мог бы просто привыкнуть смотреть на тебя вот так.

Делани ничего не говорит, просто краснеет в ответ, прежде чем снова поцеловать меня. Её язык находит мой, и она стонет, прижимаясь ко мне, скользя рукой вниз к моему поясу, где она возится с пуговицей на моих брюках, прежде чем схватиться за лацканы моего пиджака.

– Я хочу это снять, – говорит она хриплым голосом. – Сними. Я хочу, чтобы ты был внутри меня.

Это то, что я так долго ждал услышать. Это не всё, но этого достаточно. Я снимаю пиджак и бросаю его на сиденье рядом с ней, а затем её руки оказываются на моём поясе, расстёгивая молнию на штанах, прежде чем у меня даже появляется шанс. Когда она хватает мой член, она вздыхает.

Она, блядь, вздыхает.

Как будто она этого ждала.

Как раз в тот момент, когда я думаю, что справлюсь с Делани, она делает следующий шаг и всё меняет.

Я протягиваю руку между её ног и подтверждаю её желание.

– Ты всё ещё мокрая, – произношу я.

– Я же говорила тебе.

Делани даже не ждёт, пока я надену презерватив; она выхватывает его у меня из рук, как только я разрываю обёртку, и раскатывает его по всей длине, не сводя с меня глаз.

– Больше никаких прелюдий, – приказывает она. Одарив меня порочной ухмылкой, она поворачивается и задирает юбку, затем насаживается на мой член, скользя по всей длине одним движением, прежде чем снова прижаться ко мне.

Я крепко обнимаю её, лаская её груди, медленно двигаясь внутри неё. Того факта, что я заполняю её по самое основание, мои яйца прижаты к ней, здесь, посреди поместья её отца, достаточно, чтобы заставить меня пульсировать. Но затем Делани начинает скакать на мне, медленно и ритмично, и я оказываюсь почти на грани.

– О, боже, Гейдж, – стонет она. – Просто вот так.

– Больше никаких прелюдий, – говорю я, трахая её. Но я не имею в виду собственно физический акт прелюдии. Я имею в виду пререкания и борьба, перепалки между Делани и мной.

– Нет, – выдыхает она. – Просто трахни меня.

Я толкаюсь глубже в неё, и она скачет на мне, сильнее прижимаясь ко мне, когда начинает терять контроль. Она притягивает меня всё ближе и ближе, и я оттягиваю её голову назад, схватив за прядь волос.

– Больше никаких глупостей, Делани, – предупреждаю я.

– О Боже, Гейдж, – выдыхает она. – Я так близко.

– Никаких. Больше. Это. На. Одну. Ночь. Связь. Херни. – Я подчёркиваю каждое слово толчком и дёргаю её за волосы. – Ты и я трахаемся.

– Да, – стонет она.

– Ты ждёшь, чтобы кончить, пока я не скажу, что ты можешь кончить, – говорю я. Чёрт, мне будет нелегко сдержаться. Я сильнее нажимаю на её клитор, чтобы помучить её ещё немного. – Ты меня понимаешь?

– Гейдж, пожалуйста.

– Это означает «да»? – спрашиваю я. – Ты принадлежишь мне. Ты вся моя.

– Да, да, да, – кричит она.

– Кончай для меня, – рычу я ей на ухо, и её мышцы сжимают мой член ещё до того, как я заканчиваю предложение. Мои яйца сжимаются, и я отпускаю себя, заполняя её, мои руки на её бёдрах, сильно насаживая её на мой член. Когда она кричит, я засовываю пальцы ей в рот, и она сосёт их, заглушая свои крики.

Я настолько захвачен моментом, что сначала даже не замечаю, что она хлопает меня по руке.

– Что, детка?

– Гейдж! – кричит она. – Мы, блядь, движемся.

– Чёрт возьми, да, это так. – Мои глаза закрыты, и я утыкаюсь головой в её шею, и я вдыхаю её аромат, эту смесь секса и лета, которую я хочу запечатлеть в своём мозгу, чтобы запомнить это навсегда.

– Чёрт, нет, Гейдж! Мы действительно движемся! Назад! – кричит она.

Я открываю глаза и понимаю, что на самом деле мы катимся назад. Быстро.

Вниз по склону.

К грёбаному пруду.

Я нащупываю аварийный выключатель, пытаясь найти его ногой в темноте, а Делани у меня на коленях. Это намного сложнее, чем кажется, когда ты катишься задом наперёд вниз с холма.

Когда я нажимаю на педаль тормоза, и мы перестаём скользить назад, мы оказываемся на берегу пруда, задние колеса в опасной близости от воды. Гольф-кар стоит немного под углом, и Делани сидит прямо на моём члене.

Она задыхается, её обнажённая грудь вздымается, она прикрывает лицо рукой. На секунду мне кажется, что она плачет, но когда она поднимает глаза, то разражается раскатами смеха.

– Твою мать, Гейдж, мы чуть не оказались в озере!

– Наверное, нам стоит посидеть здесь ещё несколько минут, – говорю я. – Не хочу смещать вес или что-то в этом роде, чтобы случайно заставить нас скатиться в пруд.

– О Боже, неужели? – визжит Делани. Затем она смотрит на меня через плечо, и я поднимаю брови. – Ты просто хочешь, чтобы я подольше была на твоём члене.

– Умная девочка.

– Ты имел в виду то, что сказал, когда мы были в середине… ты знаешь?

– Я имел в виду то, что сказал о нас? – спрашиваю я.

– Да, – отвечает Делани. – Ты хочешь, чтобы это было больше, чем просто связь на одну ночь?

Я притягиваю её к себе, одной рукой крепко обнимая её за грудь.

– Я никогда не был больше, чем парнем на одну ночь. Всё, что я знаю, это то, что я не хочу быть ни с кем другим, и что мысль о том, что кто-то другой прикоснётся к тебе руками, вызывает у меня желание убить его.

– Итак, никакой Челси, – говорит она.

– Чёрт, конечно, никакой Челси нет, – отвечаю я ей.

– Никаких дурочек или фанаток, – молвит Делани.

– Нет никого, кроме тебя, Делани. – Когда я произношу эти слова вслух, они звучат правдиво. Проблема в том, что я думал, что просто говорю о том, чтобы она была единственной в спальне, но теперь я не уверен, что секс – это всё, чего я от неё хочу.

Глава 23

Делани

Я застряла на рейсе в Японию с Гейджем и Челси. Не то чтобы это было неловко или что-то в этом роде. Вообще.

Челси была мила со мной, как пирог, но я почти уверена, что она хочет моей смерти. Я думаю, она подозревает, что мы с Гейджем что-то замышляем, и это определённо правда. Мы тайком встречаемся, как пара гормональных подростков. Правда в том, что я не могу насытиться им. Я ловлю себя на том, что хочу его всё время, и этот факт начинает меня немного пугать.

Сам полёт не был ужасным. У нас места в первом классе, поэтому я установила перегородку для уединения на своём, как только мы взлетели, и мне даже не пришлось думать о Челси и о том, как она смотрела на меня с другой стороны прохода, когда Гейдж занял место рядом со мной. Как будто её вообще не существует. Сиденье превращается в кровать, и я лежу здесь со своим ноутбуком, просматривая расписание, но я поглощена мыслями о Гейдже.

Гейдж говорит, что хочет, чтобы мы были чем-то большим, чем просто связью на одну ночь. Но это только потому, что он не хочет, чтобы кто-то ещё прикасался ко мне?

Я прижимаю палец к губам, думая о версии Гейджа о том, что он владеет мной. Я никогда раньше не хотела быть кем-то одержимой, но это то, чего я хочу сейчас.

В моём почтовом ящике появляется сообщение.

«Ты спишь? Мне скучно. Ты должна придумать, как развлечь меня. Это будет твоей работой в этой поездке, верно? Знаешь, стюардесса миллион раз приходила с шампанским. Опусти свою перегородку и присоединяйся к живым».

Я сдерживаю смех и закатываю глаза.

«Я знаю, что такое твоя версия развлечений. Я уверена, что Челси была бы в восторге, если бы это произошло. Она всё ещё смотрит на меня злым взглядом сквозь перегородку?»

Я даю ему несколько минут, прежде чем вернуться к просмотру расписания. Очевидно, Гейджу стало скучно, и он переключился на что-то другое. И это именно то, чего я боюсь, когда речь заходит о нём и женщинах. Вот почему я продолжаю пытаться оттолкнуть его.

Интересно, насколько сильно я обманываю себя, думая, что в глазах Гейджа я нечто особенное. Я думаю, что, возможно, позволяю своим прошлым чувствам к нему влиять на мои суждения сейчас. Я боюсь, что это может сделать меня беспечной.

Я должна напоминать себе, что то, что между нами – это просто секс. И всё. Мы перепихиваемся, и это всё, что должно быть. Возможно, это будет не только одна ночь, но и уж точно не навсегда.

Я получаю ещё одно электронное письмо от Гейджа.

«Челси подняла свою перегородку и с тех пор не высовывала головы. Она проспала весь полет до Вегаса. Ты должна опустить свою перегородку и развлечь меня.

Покажи мне свои сиськи.

Ты вступила в клуб любителей потрахаться в самолёте?»

Я качаю головой, но опускаю разделяющую нас перегородку.

– Ты плохой, – шепчу я.

– Оу, – говорит он. – Почему ты всё ещё в своей рубашке? Я сказал «сиськи».

– Я смотрю на грудь.

– Вау, ты поражаешь меня своими остроумными репликами, Делани, – отвечает Гейдж, приподнимая бровь.

– Заткнись. Ты даёшь мне очень мало возможностей для работы.

Гейдж улыбается мне, протягивая руку, чтобы провести по моей шее сзади и притянуть меня ближе к себе. Он целует меня прямо в губы, но я отталкиваю его.

– Что? – спрашивает он.

– Ты собираешься поцеловать меня вот так, прямо на публике?

– Никто не может видеть здесь. Наша перегородка опущена, но все остальные подняты. Включая Челси. Подурачься со мной.

– Сколько бокалов шампанского ты выпил? – спрашиваю я. – Уверена, что стюардессы могут всё видеть здесь, когда они проходят мимо.

– Ну и что. Кого это волнует? – спрашивает он.

– Итак... – начинаю я. – Несмотря на твоё бесцеремонное отношение и беспечность ко всему, ну, ты знаешь, ты – незначительная знаменитость. Людям интересно, кто твоя девушка на данный момент.

– Пф-ф-ф, – говорит Гейдж. – Я не несовершеннолетний. И я, блядь, важный, детка.

Я отдёргиваюсь назад, когда стюардесса прерывает нас, предлагая шампанское. Гейдж очаровывает её, и она хихикает и оставляет нам бутылку меньше чем за десять секунд. С номером её телефона рядом.

Он наливает бокал и протягивает его мне.

– Что? – спрашивает он, когда видит моё лицо.

Я качаю головой.

– Это то, о чём я говорю.

– Ты ревнуешь к стюардессе?

– Нет, не будь смешным. Я имею в виду, ладно, ты реально флиртовал с ней и всё такое. Но я знаю, что ты именно такой. И она действительно оставила тебе свой номер.

– Который я тут же выбросил в мусорное ведро. О, ты ревнуешь, – произносит он певучим голосом. – Мне нравится, что ты ревнуешь.

– Я не ревную. Я говорю, что люди помнят тебя. Даже если они не знают, кто ты, они помнят тебя. Я имею в виду, посмотри на себя, – говорю я, указывая на него во весь рост. В этом была моя точка зрения. К чему я клонила? Ладно, может быть, то, что Гейдж очаровал стюардессу, немного сбило меня с толку. – Ты сексуальный образчик. Ты горячий... и, по сути, ты чертовски развязный... и покрыт татуировками... и даже если бы ты не был таким, твои глаза, я имею в виду, они просто такие...

– Нет, нет, – молвит Гейдж. – Не останавливайся. Продолжай. Что ещё тебе во мне нравится?

– Что? – мой голос звучит как писк. – Кто говорил что-нибудь о симпатии?

Гейдж пожимает плечами.

– Это ты все время твердишь о том, какой я сексуальный, и как ты не можешь вынести того, что кто–то ещё просто смотрит на меня...

– Я не это имела в виду, – сказала я. – Я просто говорю, что ты запоминающийся. И людям не нужно помнить меня с тобой.

Гейдж изучает меня, и интенсивность его взгляда заставляет меня покраснеть. Чёрт возьми, он всегда заставляет меня краснеть.

– Значит, ты просто присматриваешь за мной.

– Вот именно! – отвечаю я. – Я забочусь о твоих наилучших интересах. Это моя новая работа.

Гейдж наклоняется ближе ко мне, тянется к моему сиденью и проводит рукой по моей ноге.

– Я рад, что мы команда.

– Это какой-то намёк?

Он издаёт раздражённый звук.

– Я рад, что твой отец приставил тебя ко мне. Не всё, что слетает с моих уст, является намёком, Делани.

– Ты только что говорил о вступлении в клуб любителей секса в самолёте, и твоя рука на моей ноге. К тому же, почти всё, что ты мне говоришь – это намёки.

– Это неправда, – отвечает он, и его лоб морщится. На секунду мне кажется, что Гейдж выглядит почти... обиженным.

– Я не имела в виду это как оскорбление, – говорю я прерывающимся голосом.

– Ты думаешь, он сделал это нарочно? – спрашивает Гейдж.

– Сделал что? Кто?

– Как ты думаешь, твой отец знает?

Моё сердце останавливается.

– Нет, конечно, нет, – быстро произношу я. – Подожди, ты думаешь, он знает?

Гейдж пожимает плечами.

– Я не знаю, – говорит он. – Мне просто было интересно, не пытался ли он... свести нас вместе или что-то в этом роде.

Я чуть не выплёвываю своё шампанское.

– Нет, – говорю я. – Определённо нет. Ты шутишь?

– Неужели это так плохо?

– Что, ты и я? – мой голос слишком громкий, и я понижаю его чуть выше шёпота. – Ты спрашиваешь о нас с тобой вместе?

– Нет, – произносит Гейдж и отводит глаза. – Забудь, что я что-то сказал. – Он откидывается на спинку сиденья и закрывает глаза.

Чёрт. Я чувствую себя так, словно кто-то ударил меня в живот. Но Гейдж, спрашивающий, что бы подумал мой отец, если бы мы были вместе, безумен во многих отношениях.

– Я думала, ты шутишь, – говорю я неуверенно.

Глаза Гейджа остаются закрытыми. Он пошутил, не так ли? Я толкаю его в плечо, но он не открывает глаз.

– Перестань игнорировать меня. Ты что, издеваешься надо мной? Ты спрашиваешь, что бы мой отец подумал о нас двоих? Он бы точно убил тебя. И меня. Может быть, сначала меня. Он бы точно меня уволил. И тебя. И, вероятно, отречётся от меня. Ты мой... – я понижаю голос до шёпота. – Брат.

Он открывает глаза и смотрит на меня.

– Сводный брат, – поправляет Гейдж. – И да, как бы там ни было, я просто пошутил. Перепихнуться – это одно, но чтобы я делал, встречаясь с тобой? – его голос беспечен, но в нём есть нотки, которых раньше не было.

Проклятье. Теперь я действительно чувствую себя так, словно кто-то ударил меня под дых.

Гейдж откидывается на спинку своего сиденья, а я откидываюсь на спинку своего, тишина между нами оглушительная, мы ведём себя так, как будто ничего не произошло.

За исключением того, что кажется, будто всё только что произошло.

Иногда самые важные разговоры начинаются как самые безобидные в мире, ничего особенного, а потом они просто выходят из-под контроля сами по себе. Я хочу перемотать назад последние двадцать минут и повторить всё сначала. Но на этот раз я бы действительно сказала правильные слова.

Вот только я не уверена, что бы я сказала. Гейдж намекал, что хочет встречаться со мной? Я даже не знаю, как бы это сработало, даже если бы мы не были сводными братом и сестрой. Я уже знаю Гейджа. У нас есть история. Будем ли мы сидеть за ужином, ходить в кино и притворяться, что узнаём друг друга получше?

Я закрываю глаза, притворяясь спящей. Как, чёрт возьми, я попала в эту ситуацию?

И почему я не могу перестать думать о том, что сказал Гейдж?

Глава 24

Гейдж

Это были бурные две недели в Японии – честно говоря, я даже не знаю, где, чёрт возьми, мы были. Первую неделю я был слишком измотан сменой часовых поясов, чтобы что-то замечать, и довольствовался тем, что мне просто говорили, куда идти и что делать. Фотосессии, интервью, выступления, одно за другим. Я снялся в нескольких телевизионных рекламных роликов, но я даже не знаю, что это были за продукты. Одеколон, я думаю – ничего, связанного с байком. И реклама одного из тех маленьких кофейных напитков в баночках. Всё как в тумане.

И в центре этого размытого пятна – Делани. Всегда Делани. Я всё ещё встречаюсь с ней, пробираясь ночью в её гостиничный номер после того, как Челси ложиться спать. Секс не изменился – он по-прежнему чертовски горячий. Это само по себе грёбаное чудо. У меня никогда не было столько секса с одной девушкой.

Дело в том, что это не даёт мне покоя.

Я хочу... Чёрт, я не знаю, чего я хочу. Я хочу быть рядом с Делани всё это чёртово время. Я не могу насытиться её смехом, или тем, как она краснеет, когда я её смущаю, а это немало, или тем, как она профессиональна, когда мы куда-нибудь выходим, и она обращается со мной... и когда она моя, полностью моя, в постели. Когда я с ней... всё просто.

За исключением того, что после полёта всё стало как-то не так. Или, может быть, это не для неё – я не могу сказать. В любом случае, я не знаю, какого чёрта я заговорил о свиданиях. Я бы вообще ничего не знал о том, чтобы встречаться с какой-нибудь девушкой, не говоря уже о Делани. Делани, чёрт возьми, точно не обычная девушка, даже если бы она не была мне вроде как родственницей. Во всяком случае, вся эта история со сводной сестрой не беспокоит меня так, как, по-видимому, беспокоит её.

Я отвечаю на стук в дверь, потому что знаю, что это Делани. Натягивая свою рубашку-поло «Марлоу Оил», я распахиваю её. Делани одета в чёрные брюки и рубашку поло в тон моей, её волосы собраны в конский хвост, сумка перекинута через грудь. Её лицо всё ещё раскрасневшееся.

– Доброе утро, мисс Марлоу, – говорю я.

На самом деле, это отличное грёбаное утро. Делани выходит из своего гостиничного номера и из душа, но только потому, что она прокралась туда сегодня утром после небольшого утреннего секса.

Она закатывает глаза.

– Доброе утро, Гейдж, – молвит она. Но она улыбается.

Потянувшись вперёд, я хватаю её за рубашку спереди и тащу в прихожую моей комнаты, из коридора, чтобы я мог поцеловать её.

– Остановись, – шепчет она. – Челси будет здесь в любую секунду.

– Когда ты перестанешь переживать о том, что думает эта сука? – спрашиваю я.

Она легонько шлёпает меня по груди.

– Когда не будет ни малейшего шанса, что мой отец узнает, чем мы занимались, – отвечает она. – Теперь, ты собираешься перейти к ответам на вопросы? Помни о размещении продукта. Где твоя кепка?

– Я говорю не об интервью с тобой, – произношу я ей. – Мне надоело эта ерунда. Выбери другую тему. Например, как я хочу расстегнуть твои штаны прямо сейчас и засунуть в тебя свои пальцы.

– Тебе лучше отнестись к этому серьёзно, – говорит Делани. – У тебя интервью через два часа.

– Тогда ты должна убедиться, что я готов.

– Твоя версия «готов» и моя – это не одно и то же.

Я слышу, как хлопает дверь, и в поле зрения появляется Челси. Делани делает гигантский шаг назад от меня, и тот факт, что она отстраняется, выводит меня из себя. Тот факт, что Делани не безразлично, что думает Челси, выводит меня из себя.

– Делани подготовила тебя к интервью? – спрашивает Челси срывающимся голосом. Она не ждёт ответа. – Ну, ладно. Пробки будут ужасными, и Делани, как ты думаешь, на этот раз ты могла бы попросить такси с кондиционером? Жара и влажность в этой адской дыре убьют меня, клянусь.

– Я сделаю всё, что в моих силах, – отвечает Делани, когда мы идём по коридору. Когда я открываю рот, собираясь сказать что-нибудь остроумное Челси, Делани толкает меня локтем и отрицательно качает головой.

И я, Гейдж О'Нил, мастер ни на что не обращать внимания, воздерживаюсь от того, чтобы сказать Челси, куда она может засунуть свой кондиционер, только потому, что Делани бросает на меня взгляд. Я просто сдержался, чтобы не послать кого-нибудь на хуй, потому что девушка попросила меня этого не делать.

Ад, должно быть, действительно замерзает.

Или мне может действительно нравиться Делани.

Чёрт.

Я не уверен, вызвано ли это чувство тошноты, которое я испытываю, лифтом или это моими мыслями.

– Ты слушаешь? – спрашивает Челси. Мы стоим в вестибюле, и Делани разговаривает с консьержем по-японски. Она кивает и хихикает, её манеры меняются, когда она говорит на этом языке.

– Послушай, – говорю я. – Делани может считать, что она должна мириться с твоим снисходительным отношением и твоим бредом, но я действительно не обязан. И если ты снова заговоришь с ней так, как секунду назад, я позабочусь о том, чтобы Бо точно знала, как мне неудобно с тобой работать.

Челси пристально смотрит на меня, но к тому времени, как она открывает рот, чтобы что-то сказать, Делани возвращается.

– Такси у входа, – радостно говорит Делани. – С кондиционером. И мы всего в пятнадцати минутах езды от отеля, где проходит интервью. Ты готов?

Челси переводит взгляд с меня на Делани и обратно.

– Абсолютно, – отвечает она. – Большое спасибо за переговоры об этом, Делани.

Делани вопросительно смотрит на меня, когда мы садимся в такси, и я пожимаю плечами. Вежливость Челси должна восприниматься как победа, но я просто надеюсь, что это не отразится на Делани.

*** 

Два дня спустя происходит ответный удар.

– Её телефон выключен, – говорит Делани. – Он переключается на голосовую почту. Он никогда не отправляется на голосовую почту.

Я пожимаю плечами.

– Мы должны были встретиться здесь в восемь, верно?

– Это то, что написано в моём расписании. – Делани в сотый раз проверяет свой телефон. – Ужин с Акирой-сан. Я не думаю, что что-то изменилось. Что нам делать?

– У тебя есть его номер?

– У меня есть номер его офиса, – отвечает Делани, бросая на меня взгляд. – У меня нет его личного. Я оставила сообщение. Что нам следует делать? Предполагалось, что это будет деловой ужин, а потом он пригласил нас прогуляться по городу.

Я кладу руку на талию Делани, прямо там, в вестибюле отеля, и она смахивает её.

– Гейдж, не надо, – говорит она.

– Здесь буквально никто не наблюдает за нами.

– Только потому, что пялиться невежливо, – шепчет она. – ППП (прим. перев. – публичное проявление привязанности) здесь неуместно. И люди будут смотреть, но не скажут тебе, что ты делаешь что-то не так, потому что это невежливо. Но кто-нибудь заметит. Поверь мне.

Я тяжело выдыхаю. Делани стоит там, выглядя безумной в этом белом платье, которое переливается в свете ламп. Оно простое и элегантное и выглядит так, словно было сшито для неё, обтекая каждый изгиб и демонстрируя её потрясающие ноги.

Я хочу немедленно снять его с неё. Но она уходит и разговаривает с консьержем. Я вижу, как она жестикулирует, её лоб морщится, как бывает, когда она расстроена, а затем она слегка кланяется и возвращается ко мне.

– Ну, это странно, – говорит она.

– Что?

– Консьерж говорит, что Акира уже забрал Челси. Они ушли.

– Мило. – Я даже не собираюсь притворяться, что хотел поужинать с бизнесменом, который положил глаз на мою девушку.

Мою девушку. Эта мысль просто пришла мне в голову, как будто, так и должно было быть. У меня возникает внезапный порыв сказать это вслух, просто чтобы сделать это реальным. Просто чтобы посмотреть на реакцию Делани. Моя девушка.

К чёрту того парня. Мне уже достаточно приходилось находиться с ним в одной комнате.

– Что ты имеешь в виду, мило? – спрашивает она. – Это ужасно.

– К чёрту того парня, – отвечаю я, мой голос звучит немного слишком громко, и Делани оглядывается, успокаивая меня и беря за локоть. Она ведёт меня к лифту и сильно нажимает на кнопку «Вверх». Потом ещё раз, секундой позже.

– Я думаю, лифту требуется больше половины секунды, чтобы добраться сюда, – говорю я.

Делани пристально смотрит на меня. Чёрт, она взбешена.

– Ты не можешь так говорить здесь, – произносит она.

– Я не могу говорить о лифте?

– Ты понимаешь, что я имела в виду, – говорит она. – Ты не можешь послать к чёрту кого-нибудь здесь.

– К чёрту я не могу, – говорю я. – К чёрту его и Челси. – Дверь лифта открывается, и мы заходим внутрь.

– Почему она уехала без нас? – спрашивает Делани. – Ты – самая важная часть этого путешествия. Ужин и экскурсия были грандиозными.

Боже, я не могу устоять перед тем, как она выглядит, когда расстроена. Делани такая чертовски милая, когда злится, что мне хочется её обнять. Но более того, я хочу сорвать с неё платье. Я кладу руки ей на плечи и прижимаю её к стенке лифта.

– Гейдж, что ты делаешь? Не здесь, – возмущается она.

– Я ничего не делаю, – отвечаю я, глядя в глаза, в которые мне совсем не надоело смотреть. – На повестке дня на выходные ничего нет, верно? Это было оно. Тур по Токио сегодня вечером, верно?

– Да, и мы должны быть милы с Акирой, – говорит она. – Это большое дело. Традиционный японский ужин и экскурсия перед окончанием поездки. Если ты не появишься, это будет оскорблением.

– Может быть, он решил, что хочет вывести Челси из игры, – говорю я. – Он казался немного дамским угодником, да?

Делани качает головой.

– Я думаю, Челси бросила нас, – говорит она.

– Делани, – говорю я, приподнимая её голову и заглядывая в глаза. – Успокойся. Всё будет хорошо. Я думаю, что она всё равно запала на Акиру. Челси довольно безжалостна в том, чего она добивается.

Делани молчит.

– Ну, чёрт, – говорит она. – Что нам теперь делать? И я клянусь Богом, если ты скажешь, что мы вернёмся в гостиничный номер и сделаем это, я ударю тебя коленом прямо по яйцам.

– Ты не хочешь этого делать? – спрашиваю я, проводя пальцем вниз по её руке, пока не добираюсь до её пальцев. Я беру её руку и провожу ею по своей груди, просто потому, что хочу почувствовать её прикосновение. – Это могло бы снять с тебя стресс.

Делани поджимает губы и смотрит на меня, затем, наконец, вздыхает и улыбается.

– Мы ничего не можем с этим поделать, не так ли? – спрашивает она. – Ты хочешь вернуться в гостиничный номер?

Я смотрю на неё секунду, а потом вдруг перестаю. Когда дверь открывается, я нажимаю кнопку «Вниз».

– Нет.

– Что ты делаешь? – спрашивает она.

– Нас только что бросили, и у меня впереди ночь с тобой, – говорю я. – Целый уик-энд, если хорошо подумать. Вот ты здесь, выглядишь чертовски сногсшибательно, и ты полностью в моём распоряжении. Я не хочу тащить тебя обратно в гостиничный номер.

– Ты этого не сделаешь, – говорит она. – Куда мы направляемся?

Я не могу удержаться от того, чтобы не сделать то, что я делаю дальше. Я просовываю руки под неё, обхватываю её ноги и поднимаю её.

– Я приглашаю тебя куда-нибудь.

– Что? Нет.

– Этот город огромен, и на мне нет ничего, связанного с Марлоу. Никто, чёрт возьми, не знает, кто я такой, – говорю я. – Никто также не знает, кто ты, чёрт возьми, такая. И я хочу совершить экскурсию по Токио.

– Я не знаю Токио, – отвечает Делани.

– Ты была здесь раньше.

– Только семестр, – говорю я. – Только частично в Токио.

– Меня не волнует город, – молвлю я ей. И я говорю это серьёзно. – Я хочу потусоваться с тобой. Итак, покажи мне всё тут.

– Отлично. При одном условии, – говорит она.

– Каком?

– Опусти меня, чёрт возьми, чтобы все в вестибюле не увидели мою задницу, когда откроется дверь.

– Договорились. – Я обхватываю ладонью её задницу для пущей убедительности и чувствую кружевные стринги, надетые на ней. – Опять трусики?

Она спрыгивает на пол и игриво шлёпает меня по руке.

– Подразумевался рабочий ужин, – отвечает она. – Ты думаешь, я собиралась идти без нижнего белья? Это довольно зазорно, не так ли?

– Это больше не рабочий ужин, – говорю я ей. – Значит, они снимаются.

Но лифт звенит, и двери открываются. Делани торжествующе улыбается.

– Спасена звонком, – молвит она, выходя впереди меня. На этот раз она не консультируется с консьержем, просто выходит за дверь. – Хорошо. Давай сделаем это.

Глава 25

Делани

Мы сидим друг напротив друга в переполненном идзакае (прим. перев. – японский бар) в Сибуе, пройдя мимо миллиона маленьких баров и ресторанов, в витринах которых выставлены пластиковые версии их блюд. Гейдж потягивает пиво и смеётся, в уголках его глаз появляются морщинки, и звук этот заразителен. Он расслаблен, впервые за несколько недель, и я наконец-то чувствую себя спокойно вдали от Челси, работы, отеля и всего остального. В идзакае полно народу, но такое ощущение, что мы с Гейджем – единственные два человека в комнате.

– Тебе здесь нравится, – говорит Гейдж.

– Да, – отвечаю я ему. – Я была здесь в течение семестра. На самом деле, не в Токио. Имею в виду, я путешествовала, но в основном была на юге. Как раз достаточно времени, чтобы влюбиться, но недостаточно времени, чтобы по-настоящему позволить мелочам начать раздражать меня, понимаешь?

Гейдж потягивает своё пиво и смотрит на меня.

– Типа как мы.

Моё сердце практически останавливается, и я делаю большой глоток своего чжухай (прим. перев. – считается альтернативой пиву и пользуется особой популярностью среди женщин), напитка, приготовленного из содовой и сётю (прим. перев. – японский крепкий спиртной напиток), но на вкус опасно похожего на обычную газировку.

– Ты делаешь много вещей, чтобы раздражать меня, – говорю я, убеждая себя, что Гейдж просто сделал глупое сравнение, которое ничего не значило.

– И все же ты всё ещё здесь, со мной, и проведёшь со мной выходные, – произносит он, отправляя в рот кусочек сашими (прим. перев. – японское блюдо из тонок нарезанной сырой рыбы). – Ты только притворяешься, что ненавидишь меня.

– Я никогда не ненавидела тебя, – возражаю я.

Гейдж стонет.

– Ты что, шутишь? – спрашивает он. – Ненависть – это даже близко не точное слово. Ненавидела само моё присутствие было бы гораздо точнее.

Я смеюсь.

– Когда я испытывала отвращение к твоему присутствию?

– Ну, определённо не прошлой ночью, – говорит он, ухмыляясь. – Но помнишь первое лето после того, как наши родители поженились?

– Мне было семнадцать, – говорю я. – Я ненавидела всё.

– Особенно меня.

– Ты был придурком со своими глупыми друзьями, которые думали, что они лучше всех. И глупыми девчонками, с которыми ты встречался и которых всё время приводил домой…

– Ты просто ненавидела видеть меня с кем-то ещё, – произносит Гейдж. Он скрещивает руки на груди и выглядит таким чертовски самодовольным, таким уверенным в себе, когда сидит там, уставившись на меня, что мне хочется швырнуть в него своим напитком. Вместо этого я пинаю его под столом, а он просто смеётся. – Ты злишься, потому что знаешь, что это правда.

– Я злюсь, потому что ты был законченным мудаком, и ты это знаешь, – отвечаю я. Но я до сих пор помню приступ раздражения, который испытывала, когда Гейдж выставлял своих шлюх напоказ в доме, как будто это место принадлежало ему. Я ненавидела его.

Возможно, я также любила его.

Может быть, всё это – всего лишь одно долгое продолжение того, что я чувствовала, когда мне было семнадцать. Я думала, что пребывание с ним выведет его из моей системы, но, похоже, это возымело обратный эффект. Это заставило меня хотеть его ещё больше – больше времени с ним, больше всего на свете. И хотеть кого-то вроде Гейджа – кого-то, кто не остаётся с одной девушкой – опасно.

Я смотрю, как он макает свои гёза (прим. перев. – японские пельмени) в соус, а затем отправляет их в рот, и пытаюсь напомнить себе, что то, что происходит между нами, – это просто секс. Конечно, это хороший секс. Потрясающий секс. Поджимающий-пальцы-на-ногах и позвони-своей-подружке секс. Но это всё, что может быть. Даже если у моего отца была какая-то пересадка личности, которая заставила его внезапно одобрить эти сокрушительные отношения – это же Гейдж. Гейдж с женщинами, постоянно бросающимися на него. Гейдж, непревзойдённый флирт.

– Эй, – говорит он. – Где ты?

– Хм? О, я просто задумалась.

– По поводу чего?

– Куда я должна тебя отвезти, – вру я.

– Ладно, – говорит он, беря меня за руку. – Давай убираться отсюда.

Мы гуляем по улицам, заглядывая в витрины магазинов и людей – наблюдая, как пары и друзья собираются у входов в бары и рестораны, которые выстраиваются вдоль тротуаров, курят и пьют в ожидании. И мы некоторое время безостановочно разговариваем о жизни и наших семьях. Я рассказываю Гейджу о своей отсутствующей матери и о том, как она хочет, чтобы я вернулась на Манхэттен.

– Ей не нравится, что ты переехала жить к своему отцу? – спрашивает он.

– Абсолютно. Она его терпеть не может.

Я спрашиваю Гейджа о его отце.

– Ты никогда не говорил о нём.

Гейдж пожимает плечами.

– Он никогда не хотел иметь с нами ничего общего, – отвечает он. – Аня вырастила меня. Или, ну, меня воспитывала няня. А потом школа-интернат. Я не знаю, как твой отец оказался с ней, понимаешь?

– У него определённо есть свой типаж. Я не думаю, что моя мать так уж сильно отличается от Ани. – Я делаю паузу, когда мы останавливаемся у маленького магазинчика, смотрю в витрину, но на самом деле не смотрю. – Я не хочу закончить так же, как они.

Гейдж смотрит в окно, но берёт мою руку в свою.

– Я не единственный ребёнок своего отца, – говорит он. – По словам Ани, он законченный донжуан – женщина за женщиной, понимаешь? Я всегда клялся, что никогда не закончу так, как он.

– Ну, если только вокруг тебя не бегает куча маленьких Гейджей, я не думаю, что тебе это грозит, – молвлю я лёгким голосом, пытаясь придать себе небрежность, которой я определённо не чувствую. Почему я это делаю?

Почему я чувствую себя такой уязвимой, когда я с ним?

Гейдж тянет меня за руку и притягивает ближе к себе, проводит рукой по моим волосам.

– Нет никаких мини-Гейджей, бегающих повсюду, – говорит он. – Я не хочу закончить так, как он. Честно.

– Тогда не надо, – говорю я небрежным голосом. Секунду он пристально смотрит на меня, и это уже слишком. Я поворачиваюсь и прочищаю горло. – Ты не обязан, ты знаешь. Это не похоже на то, что записано в твоей ДНК или что-то в этом роде.

Он идёт рядом со мной, и я понятия не имею, куда мы направляемся.

– Ты видела наших родителей, – говорит он. – Ты все ещё веришь в «долго и счастливо»? Они недовольны.

– Думаю, ты сам создаёшь своё счастье, – отвечаю я, звуча более уверенно, чем чувствую на самом деле. – Боже, с каких это пор ты стал таким долбаным философом?

Гейдж смеётся.

– Всё дело в пиве, погоде и прочей ерунде, – произносит он. – Тёплая летняя ночь, город, я не знаю. Я немного под кайфом, но я полный профан, да?

Я бью его по руке, и он щупает мою задницу поверх платья, но я визжу и отпрыгиваю.

– Я просто не знала, что ты такой чертовски сентиментальный, – говорю я. – В одну минуту ты говоришь мне спустить трусики, а в следующую говоришь о сказках и прочем вздоре.

Гейдж берёт меня за руку и тянет в ближайший переулок, пустынный и тускло освещённый, за исключением одного входа в отель, в котором я узнаю отель любви. Я хихикаю.

– Ты собираешься отвезти меня в отель для любви?

Он прижимает меня к стене одного из зданий, его рука скользит вверх по моему бедру.

– Глупо, да? Это то, чем я сейчас являюсь? – спрашивает он. – Понятия не имею, что такое отель любви, но я почти готов засунуть свой член в твой шикарный ротик прямо здесь.

– Это... – я собираюсь сказать ему, что это секс–отель, но он останавливает меня, накрывая мой рот своим. Моё тело немедленно реагирует на его прикосновения, и я стону, когда он проводит руками по моим бёдрам и под юбку.

Японская пара выходит на улицу в нескольких ярдах от нас, и женщина хихикает, когда видит нас. Я отталкиваю Гейджа назад, разглаживая юбку.

– Чёрт, давай убираться отсюда.

Когда мы возвращаемся в направлении отеля, Гейдж хватает меня за руку, и я не отталкиваю её и не отпускаю. Это приятно ощущать. Это кажется комфортным. Когда мы проходим мимо вывески у входа в один из отелей, рекламирующей бар на одном из верхних этажей с живым джазом и видом на город, Гейдж тянет меня за руку.

– Давай зайдём внутрь.

– Разве ты не хочешь вернуться в отель?

Он скользит рукой по моей пояснице и ведёт меня внутрь. Его прикосновение, одновременно успокаивающее и собственническое, вызывает дрожь у меня по спине. Позади меня он тихо говорит мне на ухо.

– Пока нет, – отвечает он.

Внутри бара мы стоим рядом с окном от пола до потолка, откуда открывается вид на огни города. Я поворачиваюсь к нему.

– Ты же не пытаешься избежать переспать со мной, да?

Гейдж давится своим напитком.

– Ты шутишь, да?

– Мы просто... я имею в виду, – заикаюсь я, чувствуя себя глупо из-за того, что вообще что-то говорю. – Потому что, если ты хотел прекратить это, всё хорошо.

Рука Гейджа на моей талии.

– Ты хочешь прекратить это?

– Нет, – отвечаю я. Но мой голос застревает у меня в горле. Я должна хотеть прекратить это; это было бы разумным выбором. Я человек, который делает разумный выбор. Я не совершаю опрометчивых поступков. А Гейдж безрассуден. Я ловлю себя на том, что отбрасываю осторожность на ветер, когда я с ним, делая то, чего обычно не делала бы.

Он притягивает меня к себе, его рука обвивается вокруг моей поясницы, и я чувствую, как его твёрдость прижимается к моей ноге.

– Это ответ на твой вопрос?

От этого ощущения у меня между ног разливается жар.

– Да, – отвечаю я, давясь этим словом.

– Хорошо, – говорит он. – Потому что я хочу твои трусики.

– Что прости?

– Ты слышала меня, – говорит он низким голосом мне на ухо. – Ты, очевидно, думаешь, что только потому, что мне интересно разговаривать с тобой и слушать, что, чёрт возьми, ты хочешь сказать, это означает, что я не хочу вставлять свой член в твою сладкую киску, как только останусь с тобой наедине. Поэтому я хочу, чтобы ты была готова для меня, на случай, если я захочу наклонить тебя и трахнуть на обратном пути в отель.

Я нервно смеюсь, но наклоняюсь ближе к нему. Тепло его тела проникает сквозь моё платье, и это заставляет меня хотеть большего.

– Я пойду в туалет и сниму их для тебя.

– Сними их прямо здесь, – призывает Гейдж, его рука скользит вверх к середине моей спины. Он крепко прижимает меня к себе. Затем он смотрит в сторону и делает глоток своего напитка, как будто мы случайно обсуждаем погоду, а не то, что я снимаю трусики посреди очень многолюдного, очень публичного, очень классного места.

– Вокруг миллион людей, – говорю я. – Я против.

Он разворачивает меня, но вместо того, чтобы положить руку мне на поясницу, нежно направляя меня, он запускает пальцы в волосы на моём затылке. Он ведёт меня сквозь толпу, держа за волосы и всё время разговаривая со мной.

– Ты засунешь руки под юбку и снимешь трусики прямо здесь, в этом баре, а затем ты передашь их мне. Потому что я попросил тебя об этом.

Гейдж останавливается у бара, когда мы проходим мимо него, берёт у меня из рук бокал и ставит оба бокала на стол, прежде чем отвести меня в тускло освещённый угол. Там он стоит передо мной, его тело лишь частично закрывает меня от взгляда, опираясь предплечьем на стену над моей головой.

Мои глаза не отрываются от него, пока я просовываю руку под юбку, оттягивая край стрингов, а затем делаю то же самое с другой стороной, покачиваясь, когда мои трусики сползают по бёдрам и падают на пол вокруг лодыжек.

«Он делает тебя безрассудной» – думаю я. Рациональная часть меня ворчит на мои мысли. «Он делает тебя безрассудной, а безрассудство – это нехорошо».

Гейдж опускается на пол у моих ног, берёт трусики в руку и засовывает их в карман.

– Хорошая девочка, – говорит он. Гейдж проводит пальцем вниз по моему декольте и по ложбинке. – А теперь скажи мне, что мы близко к отелю, потому что, если это не так, мне придётся трахнуть тебя прямо здесь, посреди этого бара.

– Близко. – Я выдавливаю из себя это слово. Я не имею в виду отель. Я очень близко.

Он наклоняется, его губы в нескольких дюймах от моих, и улыбается.

– Я вижу это, дорогая, – молвит он. – Ты притворяешься, что тебе это не нравится, и можешь возражать сколько угодно, но, сняв трусики посреди этого бара, ты стала мокрой.

– Нет, – отвечаю я.

– Нет, – говорит он, изучая моё лицо. – Это ещё не всё, не так ли? Тебе нравится, когда я говорю тебе, что делать.

С растущим ужасом я понимаю, что он прав.

– Ни за что, – возражаю я.

Гейдж ухмыляется. Он понимает, что он прав, и что я это знаю.

– Всё в порядке, дорогая, – произносит он, затем понижает голос. – Мне это нравится.

Я смеюсь.

– Конечно, тебе нравится, – говорю я. – И это не совсем точно.

– Нет? – спрашивает он и проводит пальцем по моей ключице и к верхней части плеча. Гейдж умеет сделать самый безобидный жест абсолютно сексуальным. – Тогда я не скажу тебе, что в ближайшие тридцать секунд я собираюсь развернуть твою задницу, вывести тебя из этого бара через всех людей, перед которыми ты только что сняла трусики, и отвести тебя обратно в отель. Когда мы войдём в гостиничный номер, ты упадёшь на колени, прежде чем дверь закроется.

Он делает паузу, и я задерживаю дыхание, ожидая, что он продолжит. Мой разум говорит мне, что с моей стороны нелепо стоять здесь и слушать, как он говорит мне, что он хочет, чтобы я сделала, но пульсация между моих ног настойчива. Это отвлекает меня от рациональных мыслей в моей голове.

– Да, – говорю я, скорее бормоча, чем произнося связное слово.

Гейдж кладёт руку мне на поясницу и ведёт меня из бара вниз к лифту. Молодая японская пара в лифте кивает нам, затем изучает свои телефоны, в то время как Гейдж проводит рукой по моей спине и тихо шепчет мне на ухо.

– Ты ещё не промокла, дорогая?

Девушка в лифте смотрит на меня, затем снова на свой телефон, и моё лицо краснеет. Когда мы выходим из лифта, я сильно хлопаю Гейджа по руке.

– Она слышала тебя, – произношу я.

Гейдж пожимает плечами.

– Ты мне не ответила, – говорит он, когда мы идём по тротуару. – Ты мокрая?

Конечно, это так. Он знает, что я такая. Очевидно, он лучше меня знает, что меня возбуждает. Но я ничего этого не говорю. Я просто говорю:

– Да.

– Как далеко мы от отеля?

– Думаю, несколько минут.

– Хорошо, – отвечает он. – Потому что я собираюсь провести остаток пути обратно, рассказывая тебе о том, что именно я хочу с тобой сделать.

Глава 26

Гейдж

Блядь, у меня перед глазами всё плывёт. Я так взвинчен после того, как провёл последние пятнадцать минут, рассказывая Делани, что я хочу с ней сделать. Я надеюсь, что она так же увлечена происходящим вокруг, как и я. В ней есть что-то такое, что сводит меня с ума.

Мы всё ещё в квартале от отеля, когда я понимаю, что Делани хромает.

– Что не так?

Она поднимает одну из своих ног и вздыхает.

– Опасности ношения каблуков в Японии, – отвечает она. – Я не знаю, как здешние девушки это делают, разгуливая повсюду на шпильках. Они, должно быть, мазохисты.

– К чёрту прогулки, – говорю я и поднимаю её, прежде чем она успевает возразить, но она все равно делает это.

– Что ты делаешь? – визжит она.

– Как далеко мы находимся от отеля? – спрашиваю я.

– Я не знаю, кажется, квартал, – отвечает Делани. – Опусти меня, пока кто-нибудь не увидел.

– Боюсь, что нет. – Я продолжаю нести её, не обращая внимания на взгляды, которые бросают на меня незнакомцы на тротуаре. Пара эмигрантов смеются, когда мы проходим мимо них, и я объясняю: – Она совершенно пьяна.

Делани хлопает меня по плечу.

– Я не пьяна! Не говори так.

– Ты могла бы такой быть, – говорю я. – Если нас кто-нибудь увидит, я воспользуюсь этим предлогом.

– Не надо, – приказывает она.

– Я не понимаю, почему ты действительно в состоянии спорить со мной о чём-либо здесь, – указываю я. – В любом случае, я никогда раньше не носил девушку по улицам Токио, так что тебе следует перестать ворчать и наслаждаться поездкой. – Я делаю паузу на мгновение. – То же правило применимо и к сексу позже сегодня вечером.

– Очень смешно, – говорит Делани и снова даёт мне пощёчину, когда мы проходим через вестибюль отеля. – Отпусти меня.

– Я так не думаю, – отвечаю я. Когда мы проходим мимо консьержа, я объясняю: – Она повредила ногу.

Делани фыркает, но и не вырывается из моих объятий. Когда мы в лифте одни, она поворачивает голову и целует меня. Мы всё ещё целуемся, когда дверь открывается, и я выхожу в коридор с ней на руках, кружа её.

И тогда я вижу её.

Челси смотрит на меня широко раскрытыми глазами. И затем взгляд – самый самодовольный, самый, чёрт возьми, удовлетворённый взгляд в мире – пересекает её лицо. Она что-то говорит Акире Ито, который сильно краснеет.

Делани следит за моим взглядом позади неё, и её лицо становится пепельным. Она быстро соскальзывает вниз, встаёт и разглаживает платье.

– Челси. Акира-сан, – говорит она.

– Мне невероятно жаль, что я нарушила ваш вечер, Делани, – голос Челси сочится сарказмом.

– Гейдж просто помогал мне. Мои ноги были... – она говорит Акире по-японски что-то, чего я не понимаю, затем низко кланяется. Акира едва заметно кивает ей головой и проходит мимо нас в лифт.

Когда двери лифта закрываются, мы трое стоим там, замерев, как будто застыли. Затем Делани наконец заговаривает.

– Как ты могла?

Челси поднимает брови.

– Как я могла? – спрашивает она. – Ты трахаешься со своим собственным братом и хочешь знать, как я могла? Я просто искала новую работу; я понятия не имела, что вы двое так хорошо всё устроите для меня. Должна сказать, идеальное время. Твой отец будет доволен.

Моя кровь, блядь, кипит, но Делани – это та, кто выглядит так, словно вот-вот взорвётся. Она подходит к Челси и даёт ей такую сильную пощёчину, что звук эхом разносится по коридору. Челси прикладывает руку к щеке.

– Ты глупая, избалованная сука. Ты, чёрт возьми, пожалеешь об этом, – говорит она. Затем Челси обращает своё внимание на меня. – А ты – ты, белая шваль, титулованное, ленивое дерьмо. Я знала, что с тобой что-то не так, когда ты отказал мне в Вегасе. Оказывается, тебе нравятся только девушки, которые состоят с тобой в родстве.

– Пошла на хуй, Челси, – говорю я. Я не бью женщин, но если бы когда-нибудь было время, когда я бы задумался об этом, то это было бы сейчас. – Я тянусь к руке Делани, но она отмахивается от меня.

Челси проносится мимо нас, сворачивает за угол, и я слышу, как хлопает дверь её номера.

– Делани, я... – начинаю я, но она не смотрит на меня. Я вижу слёзы на её щеке, и, клянусь Богом, моё сердце, чёрт возьми, разорвётся надвое при виде её слез.

– Я говорила тебе не тащить меня сюда, – произносит она сердитым голосом. – Всё разрушено.

– Твой отец не послушает эту тупую сучку, – говорю я. – Я тоже поговорю с ним.

Она качает головой, направляясь в свою комнату, и я следую за ней.

– Ты что, не понимаешь? – спрашивает она.

– Понимаю что? – спрашиваю я. – Что Челси – жаждущая власти шлюха, которая пытается отомстить тебе, потому что ты умнее её и лучше в этом, чем она? Что она злится, потому что я не стал бы её трахать, и что она только что испортила сделку твоего отца? Я понимаю это, Делани. А теперь впусти меня внутрь, чтобы мы могли поговорить об этом.

– Ты не понимаешь, что только что произошло, – говорит Делани, качая головой. – Челси сказала Акире, что мы не сможем прийти на ужин. Она дала ему какой-то грёбанный предлог, чтобы убрать нас с дороги, чтобы она могла уговорить его нанять её или что-то в этом роде, а потом он видит нас такими? Это ужасно.

– Это не идеально, – соглашаюсь я. Но ужасно ли?

– Не идеально? – спрашивает она. – Это худшая из возможных вещей. Мы смутили Акиру-сан. Мы унизили его. Он никак не может заключить эту сделку сейчас. Он полностью разрушен. Компания не собирается спонсировать тебя. Мы всё уничтожили.

– Мы можем объяснить, – говорю я. – Позволь мне зайти в твою комнату. Давай поговорим об этом рационально.

– Для этого нет никаких объяснений, – произносит она. – У нас нет никакого способа выпутаться из этого без извинений. Он не может принять наши извинения. Это не позволит ему сохранить лицо – это слишком неловко. Всё кончено.

– Твой отец поймёт, – говорю я. – Ты его дочь.

Делани смеётся, и в его смехе слышится горечь.

– И ты собираешься поговорить с моим отцом? – спрашивает она. – Что именно ты собираешься сказать? Эй, Бо, я знаю, что она моя сестра и всё такое, и твоя дочь, но я вожделею её с тех пор, как вы с мамой поженились. И, кстати, я затрахал её до смерти. Дай мне знать, как это пройдёт.

Страх сжимает моё сердце.

– Мы должны поговорить об этом. – Я не знаю, что ещё сказать.

– Не о чем говорить, Гейдж, – молвит Делани. – Спокойной ночи.

Гнев и адреналин струятся по моим венам, и мне требуется всё, что у меня есть, чтобы не распахнуть грёбаную дверь, не ворваться в её комнату и не заставить её выслушать меня. Чёрт возьми, она должна увидеть причину.

Но вместо этого я позволяю ей закрыть дверь и ухожу. Дверь закрывается с таким долбанным чувством завершённости, что я почти теряю дар речи, и я стою там, в коридоре, моя кровь бурлит, когда я думаю о том, как мир, блядь, просто сместился со своей оси за считанные секунды.

Делани не отвечает, когда я стучу в её дверь утром, и я возвращаюсь в свою комнату с чувством неловкости, от которого не могу избавиться. Делани выглядела такой... подавленной прошлой ночью.

Её последние слова, обращённые ко мне, эхом отдаются в моей голове, гремя в моём мозгу по кругу, повторяясь снова и снова.

Спокойной ночи, Гейдж.

Это звучало чертовски больше похоже на прощание.

Глава 27

Делани

Стук в дверь утром пугает меня. Когда я отвечаю, мои волосы прилипли к лицу, там никого нет. Я почти не спала прошлой ночью, опустошённая тем, что произошло. Интересно, Челси уже на пути обратно в Техас, принесла такие фантастические грёбаные новости, что у моего отца, вероятно, случится сердечный приступ.

Мне нужно позвонить своему отцу. Я не знаю, как всё это объяснить. Я действительно не могу встретиться с ним лицом к лицу.

И я также не могу встретиться с Гейджем лицом к лицу.

Как всё может подняться на такую высоту и рухнуть так низко за считанные минуты? Прошлой ночью с Гейджем я была счастлива. Я была безумно, неудержимо, безрассудно счастлива. Часть меня знала, что это ненадолго, точно так же, как часть меня этим утром жаждет пойти к Гейджу, сказать ему, что это не имеет значения, что нам должно быть насрать, что думают другие.

За исключением того, что это Гейдж, парень, который не проводит время с женщинами за пределами спальни. Парень, который не ходит на свидания. Вечный распутник, всегда склонный к риску, никогда не собирающийся взрослеть Гейдж. И самая важная часть – мой сводный брат. Что, чёрт возьми, я должна была ему сказать?

Возможно, я люблю тебя.

От осознания этого у меня почти перехватывает дыхание.

Затем я понимаю, что должна сделать.

Гейдж

Я слушаю, как работник за стойкой регистрации передаёт сообщение, и я могу слышать слова, но я не хочу им верить. Делани не могла просто уехать из Токио, ничего не сказав. Она бы не стала.

Я злюсь на неё за то, что она сбежала. Я злюсь на неё за то, что она ведёт себя так чертовски по-детски, что вылетела более ранним рейсом всего за несколько часов до нашего запланированного, так что ей не обязательно лететь одним рейсом со мной.

Я надеюсь, что она возвращается в Даллас, чтобы поговорить с Бо, а не едет прямо в дом своей матери в Нью-Йорке. Не то чтобы я ожидал, что она останется в Далласе, после того, как она была смущена тем, что её раскрыли.

Черт возьми, как я могу быть тем, кто ведёт себя рационально? Как это я здесь веду себя как взрослый? Да, сделка с Акирой расторгнута, но это не самое худшее в мире. И отношения между сводным братом и сестрой… Я хочу схватить Делани за руки и встряхнуть её, сказать ей, что на самом деле это не так уж и важно. На самом деле мы не родственники. Наши родители познакомились, когда мы были практически взрослыми.

Во время долгого полёта я думаю о том, что хочу сказать Делани. Я также думаю о том, что я уже сказал её отцу в электронном письме. Я имел в виду каждое слово.

Я просто надеюсь, что она будет там, чтобы я мог сказать то же самое лично.

Также надеюсь, что её отец не наставит на меня дробовик, когда я появлюсь.

Глава 28

Делани

– Ты грязная потаскушка, – голос Даниеля на другом конце провода – первое, что я слышу, когда выхожу из самолёта.

– О Боже, – говорю я. – Как ты узнал?

– Сайт сплетен, – отвечает он. – Я так горжусь тобой.

– Что? – я не могу переварить то, что он говорит. Я просто думаю о том факте, что это стало достоянием общественности ещё до того, как я смогла поговорить со своим отцом. Прежде чем я смогу устранить ущерб. Я очень близка к тому, чтобы разрыдаться. – Я не знаю, что делать…

– О, чёрт, – произносит Даниель обеспокоенным голосом. – О, милая, ты плачешь? Я не имел в виду, что ты потаскушка на самом деле. Ты совершенно не такая. Я завидую, что ты переспала с Гейджем. Какого хрена ты мне не сказала? Когда это произошло?

Я сдерживаю слёзы, когда иду по аэропорту, следуя указателям на получение багажа.

– Я не знаю, что собираюсь делать.

– Где ты? Ты уже в Далласе? Ты видела своего отца? – он засыпает меня вопросами. – Пожалуйста, не плачь. Это не ужасно. В этом нет ничего плохого, куколка. Ничего. Вы взрослые люди. И вы не родственники. И Гейдж великолепен. Был ли секс хорош? Я знаю, что это было хорошо, тебе даже не нужно мне говорить.

Я не знаю, на какой из тысячи его вопросов ответить первым. Секс был великолепен. Секс был потрясающим.

– Мы гуляли, и у меня болели ноги, и Гейдж пронёс меня примерно два квартала по городу и обратно в гостиничный номер. И мы столкнулись с Челси, и я уехала из Японии, и я не разговаривала с Гейджем, и он, вероятно, думает, что я ненавижу его и... – я останавливаюсь, отчасти потому, что я поезд-беглец, а отчасти потому, что я не знаю, что ещё сказать.

Даниель молчит на другом конце провода.

– Ты повесил трубку? – спрашиваю я.

– О, боже мой, – говорит он. – Ты любишь его.

– Что? – я качаю головой. – Нет. Это невозможно. Я даже не уверена, что он мне нравится. – Это ложь, и я знаю, что это так. Слова звучат фальшиво, даже когда я произношу их вслух.

– Ты хочешь, чтобы я встретился с тобой в доме твоего отца? – спрашивает Даниель. – Ты знаешь, если тебе нужно где-то остановиться, моя дверь открыта.

– Я дам тебе знать после разговора с моим отцом, – говорю я. – Если я всё ещё выживу.

Я так отвлеклась на поиски своих сумок, что отвечаю на звонок, когда он звонит снова, не глядя на экран, думая, что это Даниель.

– Если ты перезваниваешь, чтобы узнать все пикантные подробности, я не буду…

– О чём, чёрт возьми, ты думала? – голос моей матери пронзительный. Чёрт. Я снимаю свой чемодан с конвейерной ленты в пункте выдачи багажа, сожалея, что не посмотрела, прежде чем ответить на звонок. В отчаянии я дёргаю чемодан так сильно, что он с громким стуком падает на пол, а человек рядом со мной вытаращивает глаза.

– Я не понимаю, о чём ты говоришь, мама, – вру я. Черт возьми, не прошло и двадцати четырёх часов. Как она могла узнать?

Она обрушивает на меня шквал критики по телефону, её голос становится всё выше и выше, чем больше она говорит.

– Я знала, что это была плохая идея – отпускать тебя в дом твоего отца, – кричит она. – К его никчёмной жене-модели и этому мерзкому сынку. Я просто не ожидала, что ты будешь вести себя как глупая маленькая шлюха.

– Не говори о них так. – Мой голос звучит тихо, мой протест скуден, и комната, кажется, кружится. Я наблюдаю, как люди проходят мимо меня, быстро направляясь туда, куда они идут. Они встречаются с любимыми, устраивают радостные воссоединения, и я внезапно скучаю по Гейджу.

Почему я только что уехала? Я могла бы пойти к нему и рассказать о своих чувствах. Я могла бы сказать ему, что я чувствую – в настоящее время. Или как я думаю, что чувствую.

Дело в том, что я ни в чём не уверена, и в Гейдже больше всего. И я определённо не уверена, что Гейдж испытывает ко мне то же самое.

– Ты сядешь на следующий рейс обратно в Манхэттен, – говорит моя мама. – Я наняла кое-кого, кто исправит эти вещи, кого-то, кто займётся устранением повреждений. Ты больна и отправишься на реабилитацию. И ты никогда больше не вернёшься к своему отцу. Ты больше не увидишь этого парня. Ты меня слышишь?

Я не могу не слышать её. Её голос звучит неоправданно громко по телефону, звеня у меня в ухе, пока я стою там неподвижно. Мимо меня проходит пара, мужчина и женщина, держащие за руки свою маленькую дочь.

– Этого не случится, мама, – молвлю я. – Я не вернусь на Манхэттен. Я не собираюсь на реабилитацию. И я увижусь с тем, с кем захочу.

Моя мать визжит, и я вешаю трубку, чувствуя себя странно оторванной от всего, как будто я переживаю внетелесный опыт. В такси по дороге к дому моего отца я чувствую странное оцепенение, наблюдая за проносящимся мимо размытым пейзажем.

Когда мы подъезжаем к дому, я даже на мгновение не замечаю его местоположения. Меня так и подмывает сказать водителю, чтобы он оставил машину заведённой, потому что через несколько минут я могу вернуться за дверь. Уволена и, вероятно, отрёкшаяся.

Но я этого не делаю. Я в оцепенении иду по коридору, и одна из домработниц приветствует меня немногословным взглядом.

– Мисс Марлоу, – говорит она. – Мы не ожидали вас раньше завтрашнего утра.

– Я вернулась пораньше, – отвечаю я. Как будто это даёт объяснение всему. – Мой отец здесь или в офисе?

Тереза качает головой.

– Это не так уж хорошо, – говорит она. – Он в кабинете, но вам не следует...

Чёрт. Итак, он услышал, и если персонал уже знает, это значит, что всё ещё хуже, чем я думала. Я разглаживаю ткань своей юбки, как будто это каким-то образом сделает меня презентабельной и профессиональной.

Как будто это каким-то образом сотрёт всё, что произошло.

Я иду по коридору к кабинету моего отца, смирившись со своей судьбой, и стучу в дверь.

– Заходи, – говорит он, и я могу сказать, что его голос напряжён ещё до того, как я открываю дверь. Он сидит в углу комнаты в своём кожаном кресле и пьёт стакан скотча. Просто сидя там. Ни работы, ни книги, ни компьютера, ничего.

Моё сердце замирает. Это намного хуже, чем я думала.

– Делани, – произносит он. То, как отец смотрит на меня, разочарование и боль в его глазах, заставляет моё сердце разбиться. Я никогда не видела, чтобы он так на меня смотрел.

– Я знаю, ты слышал, что произошло, но я могу объяснить, – говорю я, мой голос торопливый и бессвязный, когда я вхожу в офис. Как только я открываю рот, мои слова набирают обороты, по спирали выходя из-под контроля. – Челси подставила нас, сказала Акире-сан что-то, я не знаю что, может быть, что мы были больны, потому что она хотела работать с ним, я думаю? Я не уверена. Она ненавидит меня. Она ненавидела меня с самого начала, и я не хотела ничего говорить, потому что хотела постоять за себя в «Марлоу». Даже если это твоя компания, а ты мой отец. А потом мы вышли из лифта, и Челси с Акирой были прямо там, и это было...

Мой отец поднимает руку, останавливая меня.

– Я знаю, – отвечает он. – Гейдж уже рассказал мне всю историю. Он всё объяснил.

– Он объяснил? – спрашиваю я . – Но… я не понимаю. Он всё ещё в Токио. Или... полете. Я вернулась пораньше.

– Он отправил электронное письмо, – говорит отец. – Всё это было в электронном письме.

– Ты ненавидишь меня? – спрашиваю я. – Ты ненавидишь меня, верно? Ты ненавидишь Гейджа.

Бо вздыхает.

– Конечно, я не испытываю к тебе ненависти.

– Но ты... ты сидишь здесь, в офисе, с выключенным светом, пьёшь скотч, и ты... очевидно, несчастлив.

Бо смотрит на меня, делая ещё один глоток своего виски, его лицо усталое.

– Аня ушла, – произносит он. – Мы разводимся. В конце концов я сказал ей уйти.

– О, Боже мой. – Я стою там, неподвижная, моё сердце колотится в груди. Чёрт. Это наша вина. – Из-за Гейджа и меня?

Лоб моего отца хмурится.

– Что? Ты и Гейдж? – спрашивает он. – Не будь смешной.

– Но... это не из-за нас.

Он пренебрежительно машет рукой.

– Она ушла прошлой ночью, – говорит отец. – Я даже не читал электронное письмо Гейджа до сегодняшнего утра.

– Но... что случилось?

Бо смотрит на меня, склонив голову набок.

– Это было очевидно, не так ли? Это ожидалось в течение долгого времени. Она была алкоголичкой и... ну, вообще не очень хорошим человеком, как оказалось. Она изменяла мне. С инструктором по йоге. Которому двадцать три.

Моя рука подносится ко рту.

– Папа. Мне так жаль.

Бо грустно улыбается.

– Я уверен, что смогу справиться, да?

– Папа, я... я не знаю, что сказать.

Он прочищает горло и качает головой, встаёт, чтобы поставить свой пустой бокал на стойку бара, прежде чем подойти ко мне и заключить в объятия. Я стою здесь, на мгновение прислонив голову к его груди, снова чувствуя себя ребёнком. Затем, положив свои большие ладони на мои руки, он отталкивает меня назад и долго смотрит на меня.

– Мои проблемы – это не ваши проблемы, – говорит он. – Кстати, твоя мать звонила сюда.

Я с силой выдыхаю.

– Знаю, – произношу я. – Я получила её телефонный звонок.

– Я пытался вразумить её, – говорит отец. – Но ты же знаешь, какая она. Я могу только представить, каким был для тебя этот звонок.

– Не знаю, разговариваем ли мы ещё, – отвечаю я. – Папа, я всё испортила. Как ты можешь не злиться?

Он машет рукой.

– Акира Ито может отказаться от сделки, если захочет, – говорит он, пожимая плечами. – Есть пункт морали, который Гейдж вполне мог нарушить сам в любом случае. Будут и другие спонсоры.

– Ты не злишься из-за сделки, – молвлю я.

Мой отец подходит к своему бару и достаёт сигару. Он медленно обрезает конец, смотрит на меня так, словно собирается поделиться самой глубокой мудростью на свете. Но он просто пожимает плечами.

– Что-то выигрываешь, что-то теряешь.

– И это всё? – спрашиваю я. – Это миллионы долларов.

– Милая, всегда можно будет заработать еще больше денег. Это можно заменить. Кроме того, – говорит он с лукавой улыбкой, – у меня был страховой полис на Акиру-сан. И твоя начальница Челси не обнаружит, что у неё есть те возможности трудоустройства, которые, как она думает, у неё есть.

– Что? – Они продают страховку для такого рода вещей? Мой отец хочет забанить Челси?

– Не буквальная страховка, – отвечает он. – У меня был запасной спонсор, кое-кто, кто ждал своего часа. На всякий случай. Мы здесь говорим о Гейдже.

– Но Гейдж и я... – начинаю я. – Предположительно, это во всех новостях, в таблоидах. Ты не расстроен?

– Я собираюсь выкурить это, – говорит он, поднимая свою сигару и демонстративно игнорируя мой вопрос. – Выйди со мной на террасу.

Я выхожу вслед за ним на улицу и стою с ним на террасе с видом на сад, пока он медленно и методично раскуривает сигару, словно выполняя какой-то ритуал. Он не торопится с этим, и мне интересно, собирается ли он вообще мне ответить. Наконец он поворачивается.

– Знаешь, мне не так повезло в любовном плане.

– Папа, я... – начинаю я, но он поднимает руку.

– Тише, – говорит он. – Я не прошу тебя успокаивать своего отца или какую-то подобную чушь. Я просто констатирую факты. Я хочу сказать, что я не в том положении, чтобы судить о чьих-либо отношениях.

– Мы не в... – Отношениях, начинаю говорить я. – Подожди. Значит, тебе всё равно?

Бо затягивается сигарой, а затем смотрит на меня.

– Давай не будем заходить так далеко, – отвечает он. – Ты моя единственная дочь. Я не собираюсь отстреливать Гейджу коленные чашечки, когда он войдёт в дверь, если ты об этом спрашиваешь. Даже если бы я мог.

Облегчение захлёстывает меня, и я едва могу подавить смешок. Ладно, возможно, это было именно то, о чём я думала.

– Я рада, что ты не собираешься его убивать, – произношу я.

– Ты счастлива? – спрашивает отец.

– Я думаю, да, – отвечаю я, кивая. – Да. Я счастлива. Или, я была счастлива. Я даже не знаю, есть ли между нами что-то общее, или... я имею в виду, Гейдж есть Гейдж. Я даже не уверена, что он чувствует то же самое ко мне, или...

– Распечатка электронного письма на столе, – произносит Бо. – Я собираюсь докурить свою сигару. Возьми её с собой, и тогда ты сможешь решить.

– Ты уверен, что всё…

– Иди, – говорит он. – Она на столе. Прочти её. Я не осуждал Гейджа за то, что он был таким чертовски сентиментальным, но если это то, что тебе нравится...

«Сентиментально?» – думаю я. «Гейдж – какой угодно, только не сентиментальный».

– Спасибо тебе, папа.

– И, Делани? – он зовёт меня по имени, стоя ко мне спиной и выпуская дым с террасы.

– Да, пап?

– Я всё ещё твой чёртов отец, – говорит он. – Ты должна обязательно сообщить ему, что, если он разобьёт тебе сердце, у меня есть несколько дробовиков и доступ к отличному адвокату защиты.

Я сдерживаю смех, но в основном потому, что не уверена, что мой отец шутит.

– Спасибо, папа.

– А теперь убирайся отсюда и оставь меня в покое, – произносит он. Его слова грубоваты, но тон игривый. – И, ради Бога, постарайся держаться подальше от таблоидов, ладно?

Я несу электронное письмо к себе в комнату, но не смотрю на него, пока не закрываю дверь. Когда я просматриваю его, у меня дрожат руки. Я даже не уверена, должна ли я его читать.

Но когда я это делаю, всё в электронном письме сливается воедино, слова отходят на задний план, в то время как три самых важных, кажется, соскакивают со страницы.

Я люблю её.

Гейдж сказал моему отцу, что любит меня. А я оставила его сидеть в отеле в Токио.

Глава 29

Гейдж

Почти тринадцатичасовой перелёт обратно в Даллас, и я отключился от Интернета по собственному выбору. Ещё до того, как я покинул аэропорт Нарита в Токио, мой телефон гудел от смс с текстом от людей, которые видели глупую историю обо мне и Делани на каком-то сайте сплетен. Я уверен, что это всё заслуга Челси; вероятно, первым звонком, который она сделала после ухода из «Марлоу Оил», был таблоид.

Когда я начал получать смс-ки перед посадкой в самолёт, я прочитал первое сообщение, «срань господня» от одного из парней из моей команды, за которым последовало язвительное сообщение от старого приятеля. Затем я отключил свой телефон и провёл весь полет, не проверяя свою электронную почту и не заходя в Интернет. Вместо этого я попеременно лежал на своём месте, не спал и думал о Делани, смотрел дерьмовые фильмы и думал о Делани.

Бо не ответил на моё электронное письмо, когда я проснулся этим утром. Так что, когда я доберусь до дома Делани, я вполне могу оказаться в грёбаной зоне боевых действий.

Консьерж в отеле сказал, что Делани улетела обратно в Даллас, так что, по крайней мере, это уже что-то. Она не поехала прямо на Манхэттен. Конечно, это не значит, что она вообще собирается оставаться в Техасе.

Я даже представить себе не могу, что скажет Аня. Это подтвердит всё, что она когда-либо думала обо мне и о том, что я – гигантское крушение поезда. Сейчас я могу представить её реакцию: «Сначала гонял на своём дурацком мотоцикле, а теперь это? Трахаешь свою собственную сестру? Я знала, что ты белая шваль, как и твой отец».

Я даже не включаю свой телефон, когда мы приземляемся. Наверное, мне следует выбросить его в мусорное ведро и избавить себя от тысячи сообщений, в которых наверняка будет сказано, как мне отвратительно трахаться с Делани.

Когда моя сумка крутится на карусели, я стону. Спереди приклеена большая наклейка с надписью «Уведомление о досмотре», а весь чемодан удерживается посередине эластичным шнуром, потому что молния сломана.

Что на самом деле идеально. Это глазурь на грёбаном кексе.

Снаружи гремит громкий раскат грома, летняя гроза добавляет ещё один слой потрясающего в этот чёртов день. Дождь льёт через открытые пространства за пределами терминала, и мне просто насрать, что я промокаю насквозь, когда иду по тротуару. Где здесь, блядь, такси, когда оно тебе нужно?

Такси притормаживает и подъезжает к обочине, и водитель выходит.

– Ты стоишь под дождём, – указывает он не слишком любезно.

– Да ладно, – говорю я, протягивая ему свой чемодан. Он смотрит на это с отвращением. Так что теперь я получаю косой взгляд от водителя такси.

– Гейдж! – голос Делани доносится из ниоткуда. Я оборачиваюсь и вижу, как она бежит по тротуару, размахивая передо мной руками, как сумасшедшая. Когда она догоняет меня, у неё перехватывает дыхание. – Мы припарковались прямо там, – говорит она, указывая на машину в десяти ярдах от нас, её аварийные огни мигают.

– Что? Кто мы? – это неправильный вопрос, но я сбит с толку тем фактом, что она отследила меня.

– Даниель, – отвечает она. – Один из моих друзей. Он... – она указывает на парня в нескольких футах от неё, который дико размахивает своим клетчатым зонтиком и громко разговаривает с охранником аэропорта.

– Да, я знаю, что это всего лишь зона разгрузки, – кричит он. – Я не полный идиот. Я могу прочитать вывеску. Мой друг прямо там и... О, чёрт возьми, я даже не собираюсь сейчас ничего слышать.

– Что... кто это? – спрашиваю я. – Думаю, он собирается напасть на этого охранника со своим зонтиком.

Делани кладёт руку мне на грудь.

– Остановись. Не говори, – молвит она. – Я приехала сюда, чтобы кое-что сказать. Это действительно совсем не то место, посреди всего, с грёбаным дождём, и это, вероятно, самое неромантичное место на свете…

– Слушай, тебе нужно такси или нет? – водитель громко прерывает меня, прямо рядом со мной. – Счетчик работает.

– Нет! Нам не нужно такси! – кричит Делани резким голосом. – Ты можешь просто дать нам одну грёбаную секунду?

Водитель ругается на нас, и мой чемодан с глухим стуком приземляется у моих ног.

– О, боже мой, – говорит Делани раздражённым голосом. – Я просто хотела сказать одну вещь…

– Леди, если вы и ваш парень закончили здесь, ваш друг будет отбуксирован вместе с вашей машиной. – Охранник кричит через плечо.

Теперь вся ситуация начинает становиться просто нелепой. Делани так явно взбешена, что я не могу удержаться от смеха.

Делани поднимает руку, не глядя на охранника.

– Нет, – отвечает она. – Я здесь ещё не закончила. Мы здесь ещё не закончили.

– Делани, пойдём. – Я кладу руки ей на плечи и пытаюсь направить её к ожидающей нас машине.

– Я прочитала твоё электронное письмо моему отцу, – выпаливает она.

– Ты прочитала моё электронное письмо?

– Он дал его мне, – отвечает она. – И он не собирается убивать тебя. Или меня. Я имею в виду, он может убить тебя, но только если ты разобьёшь мне сердце.

Она бормочет бессвязно, как всегда, когда нервничает, и я едва улавливаю, что она говорит, но это самая очаровательная вещь, которую я когда-либо видел.

А затем она останавливается, глубоко вдыхая, прежде чем произнести слова одним гигантским выдохом. Эти слова.

– И я думаю, что я влюблена в тебя. Я влюблена в тебя. Я люблю тебя.

Я даже не дожидаюсь, пока она закончит говорить, прежде чем прижимаюсь своим ртом к её, заглушая эти слова. Это как что-то из чёртового фильма, я целую её под дождём, её руки на моей рубашке, она притягивает меня к себе, и мы в нашем собственном частном мире.

По крайней мере, мы находимся в нашем собственном мире в течение десяти грёбаных секунд, прежде чем охранник хлопает меня по плечу.

– На что это похоже, на отель? – спрашивает он. – Уберите свои задницы с тротуара и садитесь в машину, пока я не отбуксировал её.

Делани переводит взгляд с него на меня и обратно, её глаза широко раскрыты, прежде чем она разражается смехом.

– Пойдём, – говорит она. – Давай убираться отсюда к чёрту.

Глава 30

Делани

– Очевидно, ты обязана выставлять его напоказ без рубашки. – Даниель поворачивается ко мне, потягивая свою «Маргариту». – Только это справедливо, поскольку именно я отвёз тебя в аэропорт на вашу драматическую сцену воссоединения.

– Почему ты говоришь обо мне так, как будто меня здесь нет? Если хочешь, я был бы рад снять её прямо сейчас. – Гейдж тянется к подолу своей рубашки и притворяется, что задирает её, демонстрируя немного своего пресса.

– Не искушай меня, – говорит Даниель. – Я должен быть хорошим.

– С каких это пор ты хороший? – я потягиваю свою «Маргариту» и бросаю взгляд на Гейджа, который улыбается мне в ответ, затем сжимает мою ногу под столом. – Ты никогда не бываешь хорошим.

– С тех пор, как у меня есть парень, – отвечает Даниель с самодовольным видом, скрещивая руки на груди.

– Что? – визжу я. – Кто этот парень? Когда ты начал с ним встречаться? И почему ты мне не сказал?

– Ты не единственная, кто умеет хранить секреты, куколка, – говорит друг. Он достаёт свой телефон и показывает нам фотографии, и я соответственно охаю и ахаю, слушая подробности о его новой любви, в то время как Гейдж кладёт руку мне на плечо.

Я чувствую себя комфортно, находясь здесь с Гейджем. Прошла всего неделя с тех пор, как всё произошло, но такое чувство, что мы с Гейджем были вместе целую вечность.

Когда Даниель замолкает на полуслове, потому что ему звонит новый парень, Гейдж наклоняется и шепчет мне на ухо.

– На тебе ведь нет трусиков?

Я хлопаю его по руке.

– Это счастливый час, – говорю я. – Я пришла из офиса. Конечно, на мне трусики.

– Иди сними их в уборной, – велит он.

– Нет, – шепчу я, глядя на Даниеля через стол. – Прекрати. Ты ведёшь себя плохо.

Тёплое дыхание Гейджа на моём ухе вызывает мурашки на моей шее.

– Я собираюсь стать очень плохим, – мягко говорит он. – А теперь вставай, иди в уборную, сними свои трусики и принеси их мне. И я заставлю тебя кончить по дороге домой.

От его слов по моему телу разливается тепло, как и в любой другой раз.

– Отлично, – говорю я, соскальзывая со своего барного стула. Гейдж проводит руками по моим бёдрам и по моей заднице, игриво шлёпая по ней. – Мы на публике, остановись.

Он наклоняется ближе, его голос хриплый.

– Нам нужно поскорее убраться с глаз долой, – произносит он.

– Ты уходишь? – Даниель отрывает взгляд от своего мобильного телефона.

– В уборную, – отвечаю я. – Я вернусь через минуту.

Когда я возвращаюсь, я засовываю свои трусики в карман Гейджа и целую его в щеку. Он притягивает меня к себе, и я чувствую его эрекцию через джинсы, умоляющую о моём внимании.

– Мы только что оплатили счёт, – говорит он.

– О Боже, вы, ребята, похожи на пару подростков с кисейными рожицами и прочей ерундой, – высказывает Даниель.

– Я была рядом с тобой и со слишком многими твоими кавалерами, чтобы даже слушать твои жалобы, – отвечаю я ему, когда мы выходим из ресторана. – И ты гораздо менее вкусен, чем мы.

– Это правда, – говорит Даниель. – Счастливый час на следующей неделе, и я приведу нового парня?

– Определённо.

Гейдж обходит свою машину с пассажирской стороны, чтобы открыть мне дверь, но останавливается, положив руку на ручку. Он разворачивает меня и грубо прижимает к борту машины, проводя ладонью вниз по талии и по бёдрам.

– Я хочу трахнуть тебя прямо здесь, прямо сейчас, – говорит он, его язык скользит по чувствительному месту чуть ниже мочки моего уха.

– Посреди парковки у ресторана? – бормочу я. – Это не способ для нас держаться подальше от таблоидов. – Несколько дней назад пиарщик моего отца опубликовал заявление об отношениях между мной и Гейджем, разъяснив для широкой общественности, что у нас была поддержка моего отца и что, поскольку мы на самом деле не были родственниками и даже не росли вместе, это в принципе не проблема. Это попало ещё в несколько таблоидов, и несколько человек стояли у входа в «Марлоу Оил» с плакатами, протестующими против того факта, что компанией руководит генеральный директор, «любящий инцест», но на этом всё и закончилось. Тем не менее, слова моего отца были такими: «Пожалуйста, не делай ничего, что могло бы вызвать общественный скандал, по крайней мере, в течение следующих нескольких недель, чтобы я не оказался в могиле раньше времени».

И руки Гейджа на мне посреди этой парковки, где нас мог застукать кто угодно, безусловно, считаются тем, что это вызвало бы потенциальный общественный скандал.

Гейдж стонет, отходя от меня и открывая дверцу машины.

– Я не прикоснусь к тебе здесь, – произносит он. – Но это то, что должно произойти. Я собираюсь посадить тебя в эту машину, а по дороге домой я собираюсь заставить тебя кончить на мои пальцы. Потом ты отведёшь эту хорошенькую маленькую попку в гостевой дом, и мы закончим то, что так и не было начато в Токио. Ты упадёшь на колени ещё до того, как дверь закроется, и отсосёшь мне, пока я не кончу в твой прелестный маленький ротик.

– И что потом? – моё сердце учащённо бьётся, а пульсация между ног уже настойчива.

Он жестом указывает на машину.

– Садись, дорогая, – приказывает он. – Я расскажу тебе по дороге домой.

Гейдж выезжает со стоянки, но даже не ждёт ни минуты, пока она заведётся.

– Задери юбку на бёдра, – приказывает он.

Я поднимаю брови.

– Мы в центре города, и кто-нибудь увидит, что я делаю, – отвечаю я. – Скандала немало?

– Вверх по бёдрам, а не по заднице, – говорит он. – И расстегни рубашку пониже. Ты выглядишь слишком профессионально, и я хочу иметь возможность увидеть твои задорные сиськи.

Я медленно расстёгиваю две верхние пуговицы, пока Гейдж лавирует в потоке машин.

– Ещё одну, – велит он, и я подчиняюсь, чувствуя себя невероятно уязвимой. Мои соски уже затвердели под тканью кружевного лифчика, а влажность между ног отвлекает.

– Ты мокрая? – спрашивает он.

– Да. – Мой голос хриплый. – Что ты хочешь, чтобы я сделала?

– Позволь мне свернуть с шоссе, – говорит Гейдж. Он проделывает долгий путь обратно в дом моего отца, по ветреным дорогам, подальше от любопытных глаз. Я расслабляюсь на сиденье, когда его скорость уменьшается. Протягивая ко мне руку, он скользит вверх по моему бедру, пока кончики его пальцев не касаются складки в верхней части моей ноги. Я задираю юбку повыше, прикрывая задницу, пока моя кожа не обнажается на кожаном сиденье. – Ты достаточно быстро справилась с тем, что не задираешь юбку, – говорит он.

– Прикоснись ко мне, – прошу я его, и он протягивает руку между моих ног, постанывая, когда чувствует, какая я уже влажная. Затем он убирает пальцы и кладёт их обратно на руль.

– Потрогай себя, – приказывает он, и я осторожно прикасаюсь пальцами к своей киске, скользя ими по клитору, уже скользкому от моей влаги. – Раздвинь свои ноги.

Я делаю, что он говорит, проводя пальцами по своему клитору, пока Гейдж петляет по дороге обратно домой. Я закрываю глаза, когда возбуждение проносится по моему телу.

– Расстегни рубашку, – говорит он срывающимся голосом, и я оглядываюсь, чтобы увидеть, что он смотрит на меня, а затем снова на дорогу. Я провожу рукой между его ног, чувствуя его твёрдость. – Не мне. Я хочу, чтобы ты заставила себя кончить. Довольно скоро мой член будет у тебя во рту.

От этих слов у меня между ног разливается влага, и я слышу свой стон.

– Тебе это понравилось? – спрашивает он. – Хорошо. Я хочу увидеть твою грудь. Сними лифчик и дотронься до своих сосков.

Сдвигая ткань чашечек бюстгальтера ниже, я провожу большим пальцем по своим уже возбуждённым соскам, одному, затем другому, прежде чем я больше не могу этого выносить и мне приходится вернуть пальцы между ног.

– Хорошо, – говорит Гейдж. – Вот так. Прикоснись к своей идеальной киске. Просунь свои пальцы внутрь.

Он делает паузу, пока я просовываю два пальца внутрь себя, сильно прижимая ладонь к клитору и поглаживая себя.

– Поговори со мной, – умоляю я. – Скажи мне, что ты собираешься со мной сделать.

– Я собираюсь шлёпать тебя по этой соблазнительной заднице с каждым твоим шагом обратно в гостевой дом, – говорит он. – Затем я собираюсь открыть дверь, и прежде чем дверь закроется, я хочу, чтобы ты встала на колени, ты поняла?

– Да. – Я выдыхаю это слово, мои пальцы проникают глубоко внутрь меня, ладонь сильно прижимается к моему клитору, пока я поднимаюсь всё выше и выше. Я представляю член Гейджа вместо своих пальцев, и я уже близка к тому, чтобы кончить.

– Я хочу, чтобы твой тёплый влажный рот был на мне, ты слышишь меня? Я хочу, чтобы твои сладкие губы обхватили головку моего члена, посасывая, как хорошая девочка, которой ты и являешься, – говорит он. – Трахни себя сильнее своими пальцами.

– Гейдж, я так близко, я собираюсь кончить, – стону я.

– Кончи для меня, дорогая, – велит Гейдж. – Кончай для меня точно так же, как я собираюсь кончить в твой сладкий ротик.

Его слова толкают меня через край, и я кончаю с громким стоном. Когда я открываю глаза, он уже съехал где-то на обочину, не дав мне опомниться, и в мгновение ока выскакивает из машины со своей стороны и оказывается на моей стороне.

– Чёрт побери, Гейдж, – говорю я, убирая пальцы между ног.

– Ты меня так чертовски заводишь, что я не могу дождаться, – произносит он. Гейдж расстёгивает брюки и опускает их на бёдра, стоит, упёршись руками в крышу машины, а телом в дверной проём со стороны пассажира. – Прикоснись ко мне сейчас своими губами, Делани.

Его голос жёсткий и требовательный, и моя киска пульсирует, когда я скольжу вверх, чтобы встретиться губами с его членом. Длинная тонкая струйка предэякулята свисает с кончика, и я ловлю её языком, облизывая головку его члена, прежде чем накрыть его своим ртом.

– О, чёрт, дорогая, – стонет он. – Я ждал этого твоего ротика весь день.

Его руки в моих волосах, дёргают за корни, пока я сосу его, и он насаживает меня ещё глубже на свой член, его движения как раз в нужном количестве грубые и непреклонные. Я не вижу его лица над машиной, и есть что-то в том, чтобы отсасывать ему здесь, на обочине дороги, не имея возможности видеть его лица, и в то время как любой, кто проезжает мимо, мог видеть, как он небрежно стоит рядом с машиной, от этого становится невыносимо жарко. Его яйца тяжёлые и полные в моих руках, и я знаю, как сильно ему нужно кончить.

Мои движения ритмичны, я глажу его по всей длине, посасывая его член, одновременно дроча его себе в рот. Он твёрдый, его член пульсирует, и я знаю, что он близко, по тому, как он стонет моё имя и тянет меня за волосы. От сосания его мне становится ещё жарче, и я хочу, чтобы он был внутри меня.

Он отрывает мою голову от своего члена, крепко сжимая, и стонет.

– Я не кончу тебе в рот, – говорит он. – Тащи свою задницу сюда. Я хочу кончить в тебя.

Он поднимает меня на ноги и крепко целует в губы, его рука накрывает мою грудь.

– Я хочу, чтобы ты действительно кончил в меня, – шепчу я, когда он отстраняется.

– Чёрт, не говори мне этого, – отвечает Гейдж, поняв, что я имею в виду. – Мы даже не говорили об этом.

– Я принимаю противозачаточные, – говорю я. – И мы вместе. Я чиста. – Я глажу его член.

– Я прошёл проверку, – произносит он, целуя меня. – Я чист. Ты уверена?

– Я уверена, – отвечаю я. – Я хочу почувствовать, как ты обнажаешься внутри меня.

– Чёрт, ты собираешься, блядь, убить меня, – говорит он. – Из-за тебя нас арестуют здесь, на обочине дороги. Мы должны ехать домой.

– Здесь никого нет, – произношу я. – И я не могу дождаться. – Я поворачиваюсь, мои руки на крыше машины, задираю юбку, чтобы обнажить задницу, тёплый воздух касается моей голой влажной киски.

– О, чёрт, – говорит Гейдж, и его голый член прижимается к моему входу. Одним толчком он внутри меня, заполняя меня, его руки на моей талии, прижимая меня к своему члену. Он разговаривает со мной, когда толкается в меня. – Положи пальцы на свой клитор, дорогая, и потри его, потому что твой рот держал меня так близко, что я, блядь, не собираюсь ждать.

– Сильнее, – умоляю я, потирая себя, в то время как он поднимает меня всё выше и выше, входя в меня короткими толчками. Я чувствую его голый член в себе, и я сжимаю его своими мышцами, когда он сильно шлёпает меня по заднице.

– Чёрт, дорогая, ты продолжаешь делать это своей киской, и я собираюсь кончить в тебя, – предупреждает он.

– О Боже. – Мысль о том, что Гейдж в моей власти, почти ставит меня на колени, и я уже кончаю ещё до того, как он даёт мне разрешение, оргазм настигает меня, сильный и неожиданный. Он сжимает меня, толкаясь в меня снова и снова, когда кончает, наполняя меня своим тёплым семенем.

После этого я всё ещё пульсирую вокруг него, когда он смеётся, выходя из меня и снимая рубашку. Он использует ткань, чтобы вытереть у меня между ног.

– Серьёзно, Гейдж, что ты делаешь? – визжу я. – Ты намереваешься войти в ворота дома моего отца без рубашки?

– Лучше, чем заставлять тебя проходить через ворота со спермой, стекающей по твоим ногам, ты так не думаешь? – спрашивает он. Вытирая меня, он целует меня в губы, и этот акт, потенциально грубый, каким-то образом невероятно эротичен, когда Гейдж делает это. – Я пролил свой напиток; это моя история.

Когда он возвращается на водительское сиденье, он смотрит на меня и ухмыляется.

– Не думай, что только потому, что я нагнул тебя на обочине дороги, мне не нужно будет затаскивать тебя в постель, как только мы войдём в дверь, – говорит он.

Глава 31

Гейдж

– Ну, Акира-сан недоволен, и, к сожалению, у его компании нет возможности сохранить лицо, – говорит Бо, наморщив лоб, когда смотрит на меня через стол за ужином.

Я не думаю, что его полностью устраивает идея о том, что мы с Делани будем вместе, но он также не против этого, и, по крайней мере, публично поддерживал нас. На команде это тоже не отразилось; думаю, хорошо, что скандал разразился именно во время поездки, до того, как я официально вернулся к гонкам. Мой менеджер говорит, что мне следует залечь на дно ещё на пару недель и дать всему этому время остыть. По-моему, отсиживаться с Делани несколько недель – это просто замечательно.

– Я сожалею, Бо, – отвечаю я. Я не сожалею о нас с Делани, но я сожалею о том, как всё обернулось. Если бы Бо был любым другим мужчиной, я уверен, он бы уволил меня и подал на меня в суд, но Бо просто пренебрежительно машет рукой, держа в руке нож для стейка.

– Не-а, – говорит Бо, его протяжный голос становится как-то гуще. – Ты пожалеешь, если сделаешь что-нибудь, что причинит боль моей дочери.

– Папа, – предупреждает Делани. – Он уже слышал это.

– Нет ничего плохого в том, чтобы повторять что-то, – отвечает Бо. – Вот как слова запечатлеваются в твоей памяти.

– Я обещаю, что не причиню вреда Делани, – говорю я. – Клянусь своей честью.

Рядом со мной фыркает Делани.

– Я не знала, что у тебя есть честь, – молвит она.

Бо сердито смотрит на нас обоих, указывая на меня своим ножом.

– Ради него самого, я надеюсь, что это так.

Делани хихикает.

– Это была шутка, – говорит она.

Бо качает головой.

– Подожди месяц, прежде чем мы начнём шутить по этому поводу, – произносит он.

Позже той ночью Делани лежит на животе, в постели обнажённая, её руки на моей груди, когда она смотрит на меня.

– Итак, твой менеджер рекомендовал залечь на дно на несколько недель? – спрашивает она. – Никаких гонок?

– Я не знаю об этом, дорогая, – отвечаю я. – Ты знаешь, что мне нужны гонки. Но ничего официального.

– Никаких трюков, – предупреждает она. – Ничего глупого.

– Клянусь сердцем, – говорю я.

– Я тебе не верю, – отвечает она. – Если бы ты поклялся своим членом, я бы отнеслась к этому гораздо серьёзнее.

– Неужели для тебя нет ничего святого? – смеюсь я, проводя руками по её волосам.

– О, он должен быть святым? – спрашивает она, её руки пробегают вниз по моему животу к моему члену.

– Разве ты не говорила, что воздвигла ему святилище?

– Мм-м, – молвит она, и мой член твердеет от её прикосновения. – Но это было святилище той формы, которую ты из него сделал. Кстати об этом.... это действительно был твой член?

Я переворачиваю её на спину, нежно целую в губы.

– Мне больно, что ты в этом не уверена.

Делани поднимает голову, чтобы посмотреть на меня.

– Так ты держишь формочки для изготовления членов у себя дома на случай чрезвычайных ситуаций или что? – спрашивает она. – Как тебе удалось сделать его к следующему утру?

– Это потребовало усилий, – признаю я. В частности, мне пришлось в два часа ночи объезжать магазины для взрослых, чтобы найти набор для изготовления фаллоимитатора.

– Слишком много усилий для розыгрыша, – говорит она.

– Я должен был произвести на тебя впечатление. – Я провожу рукой по её груди и наблюдаю, как твердеет её сосок.

– Это то, чего ты хотел? – спрашивает она. – Произвести на меня впечатление?

– Я всегда хотел произвести на тебя впечатление, – говорю я ей. – Даже когда я причинял тебе неприятности.

– Но почему? – спрашивает Делани. Она прижимается ко мне, выгибая спину, и я чувствую её влажность на себе.

– Потому что ты мне понравилась с тех пор, как я встретил тебя, – отвечаю я ей, целуя кончик её носа.

– Но ты всегда встречался с другими девушками, и…

– А я тогда был глупым ребёнком, – говорю я. – И в то лето, когда мы переспали, не было никого, кроме тебя, Делани. Ещё до того, как ты поцеловала меня. Как только мы начали разговаривать, я просто... потерял интерес к кому-либо ещё.

Она выгибается, чтобы поцеловать меня, её прикосновение нежное, и когда она, наконец, отстраняется, её рука по-прежнему на моей шее.

– Я думала... я просто не думала, что я что-то значу для тебя.

– Ты значила для меня всё, – говорю я ей. Я не могу поверить, что она всё это время ничего не понимала. – Это всегда была ты. И когда ты не встретила меня той ночью, когда ты уехала…

– Я видела тебя позже в новостях, – произносит она мягким голосом. – Там всегда были твои фотографии с другими девушками.

– Как ты думаешь, почему их было так много? – спрашиваю я. – Я был чертовски опустошён, когда ты уехала. А потом, когда ты вернулась... ну, я не знал, что, чёрт возьми, с тобой делать. Но я действительно люблю тебя. В этом я уверен. Думаю, что я всегда любил тебя, Делани.

Её глаза блестят от слёз, она выгибается, чтобы поцеловать меня, её язык жадно находит мой. Я изо всех сил стараюсь быть нежным, ласковым, покрывая поцелуями её шею, плечо, руки, грудь и живот, но она поднимает мою голову и смотрит на меня, её руки по обе стороны от моего лица.

– Не надо, – говорит она.

– Не надо чего?

– Не занимайся со мной любовью, Гейдж, – шепчет она. – Я не хочу нежности. Я хочу, чтобы ты трахнул меня.

– Чёрт возьми, Делани, – говорю я, но слова выходят хриплыми. Эта девушка знает, как нажать на каждую мою кнопку с помощью херни, которое вырывается у неё изо рта. – Я говорю тебе, что люблю тебя, а ты говоришь мне жёстко трахнуть тебя.

Широкая улыбка расплывается на её лице, и она тянется к моему члену, направляя его между своих ног. Одним толчком я оказываюсь внутри неё, и она тёплая, влажная и тугая. Я объезжаю её медленно, мучительно, мучительно медленно, мучая её просто ради удовольствия. Давая ей понять, кто всё ещё контролирует ситуацию.

Она сжимает мои ягодицы и втягивает меня глубоко в себя, а затем я трахаю её сильнее. Она даёт мне понять, что я здесь не тот, кто всё контролирует.

Я объезжаю её, пока она не начинает задыхаться, стонать моё имя снова и снова, и когда я выхожу, она раздражённо вздыхает.

– Что ты делаешь?

– Ты не хотела нежности, – говорю я. – Ты хотела, чтобы я трахнул тебя.

Делани улыбается.

– Да, – шепчет она.

– Так что перевернись и позволь мне трахнуть тебя.

Делани переворачивается на локти, её задница приподнимается, и я легко проскальзываю обратно в её жаждущую киску. Она громко стонет, хватаясь за подушки, прижимаясь ртом к одной из них, когда я трахаю её, мои толчки тем сильнее, чем громче она становится. Я прижимаю палец к её заднице, и она вздрагивает от моего прикосновения.

– О боже мой, Гейдж, – хнычет она.

– Что?

– Ты собираешься заставить меня кончить, – стонет она. Я вонзаюсь в неё полностью, заполняя её до тех пор, пока больше не могу в неё влезть.

– Кончай для меня, дорогая, – приказываю я ей. – Скажи мне, что ты хочешь, чтобы я наполнил тебя своей спермой.

– Да, да, – стонет она. – Мне нравится, как это ощущается, когда ты кончаешь в меня.

Она произносит эти слова, и я отпускаю себя, мои яйца сжимаются, а затем высвобождают моё семя, мои руки сжимают её талию, когда я вхожу в неё так сильно, что, кажется, могу пройти сквозь неё. Она кричит, когда её мышцы напрягаются вокруг меня, их спазмы выжимают из моего члена каждую унцию.

После этого я притягиваю её к себе, всё ещё находясь внутри неё, и перекатываю её рядом с собой на кровати, обхватив её ногой. Мы лежим там в тишине, и я слушаю, как её сердце бьётся рядом с моим, её дыхание всё ещё прерывистое.

Лёжа там с ней, моё сердце чувствует, что оно вот-вот взорвётся, чёрт возьми. Я чувствую удовлетворение, и это незнакомое чувство.

Делани такая тихая, что я думаю, что она заснула, пока она тихо не шепчет в комнате:

– Я люблю тебя, Гейдж.

– Я люблю тебя, Делами.

Она сильно шлёпает меня по руке.

Глава 32

Гейдж

Я тусуюсь у бассейна с Даниелем – его идея, не моя, что-то о том, что мне нужно немного позагорать. Парень в театре, так что у него перерыв между прослушиваниями, и днём ему нечего делать, а Делани сегодня работает. Поскольку я всё ещё затаиваюсь на ближайшие пару недель, это означает, что я хожу в спортзал и катаюсь на байке, просто не публично. И сегодня это означает, что я тусуюсь у бассейна с Даниелем, который довольно клёвый.

Мы сидим в шезлонгах на солнышке, и Даниель рассказывает мне о Делани и о том, какой она была в колледже.

– Полностью тип А, – говорит он.

– Есть какие-нибудь парни, которых мне нужно было бы убить?

– О, собственник, – произносит Даниель. – Мне это нравится. Но мама – это слово о парнях. Боюсь, я не умею целоваться и рассказывать, и Делани тоже.

– Значит, ты говоришь, что есть кто-то, кого мне придётся убить, – молвлю я и собираюсь продолжить, когда слышу голос Ани, когда она спускается по дорожке. – Чёрт возьми.

Даниель смотрит поверх своих солнцезащитных очков.

– Это злая мачеха Делани?

Я стону.

– Это моя мама, – отвечаю я. Как обычно, она одета во что-то нелепое – на этот раз это какое-то фиолетовое платье-футляр с вырезами причудливой формы, которые обнажают её тело, чего не хочет видеть ни один сын. И туфли с серебряными шипами на каблуках. За ней плетётся самый большой парень, похожий на придурка, которого я когда-либо видел, его тёмные волосы зачёсаны назад и он покрыт оранжевым загаром. На нём полупрозрачная футболка и пара эластичных штанов, которые выглядят так, словно вполне могли бы принадлежать Делани.

Я выхожу за ворота, чтобы встретиться со злой ведьмой и её злым приспешником.

– Доброе утро, мама, – говорю я. – Вижу, ты появляешься здесь в истинно классной форме.

– Я пришла забрать свои вещи, пока твой отец на работе, – фыркает она.

– Я скажу горничным, чтобы они следили за столовым серебром, – говорю я.

– Я вижу, что твоё отношение ничуть не улучшилось.

– Оно значительно улучшилось, – отвечаю я. – Но с тобой здесь всё быстро портится.

– Значит, ты ещё не пришёл в себя, – говорит она. – Ты всё ещё находишься в этих отвратительных отношениях.

Гнев захлёстывает меня, и я изо всех сил пытаюсь сохранить самообладание только потому, что моей матери больше всего на свете хотелось бы вызвать у меня реакцию. Это было бы именно то, чего она хочет, и я не склонен давать ей всё, что она хочет.

– Ирония судьбы в том, что ты находишь мои отношения с Делани отвратительными, когда ты явно здесь с этим маленьким троллем.

Глаза Ани сужаются, когда она смотрит на меня.

– Ты бросаешь её немедленно, или ты выходишь из моего завещания.

– Там что-нибудь осталось? – спрашиваю я. – Я всегда просто предполагал, что ты потратила всё это на водку и сигареты.

– Ты куришь? – оранжевый парень, до этого молчавший, заговаривает, потрясённо глядя на неё.

– Нет, – отвечает она отрывистым голосом.

– О, она делает много вещей, о которых, я уверен, ты не знаешь, – говорю я. – Йога – это всего лишь новейшее увлечение. Мама, я был бы признателен, если бы ты вычеркнула меня из завещания. Таким образом, я могу быть уверен, что ты больше никогда не нанесёшь мне ни одного из этих маленьких визитов.

– Ты всегда был неблагодарным маленьким засранцем, – произносит она. – Ты ничто без меня. Я вырастила тебя.

– Да, – говорю я. – Несмотря на все твои усилия доказать обратное, ты вырастила сына, который по какой-то иронии судьбы смог заполучить такую девушку, как Делани. И я не возражаю сказать тебе, чтобы ты просто пошла нахуй.

– Не смей разговаривать со мной в таком тоне, – говорит она, но я поворачиваюсь, чтобы направиться обратно к бассейну.

– Я сейчас позвоню обслуживающему персоналу, – произношу я. – Я уверен, что было бы лучше, если бы один из охранников сопровождал вас, пока ты собираешь свои вещи.

Она обрушивает на меня шквал проклятий, но я не слушаю, возвращаясь на шезлонг рядом с Даниелем.

– Что ж, это было драматично, – говорит он.

Я откидываюсь на спинку стула и закрываю глаза.

– Я Гейдж О'Нил, – отвечаю я. – Ты бы действительно, блядь, ожидал чего-то меньшего?

Позже я сижу в огромном кресле в гостиной гостевого дома. Делани сидит у меня на коленях, свернувшись калачиком и уткнувшись лицом мне в шею. Если бы год назад, мне сказали, что я был бы счастлив обниматься с девушкой, не говоря уже о Делани Марлоу, я бы послал нахуй. И всё же, мы здесь. И это приятно.

– Даниель сказал, что он обманом заставил тебя сегодня полежать с ним у бассейна, – говорит она. – Он полностью изучал тебя.

– Ну, я горячая штучка, – отвечаю я ей. – Убедись, что ты этого не забудешь.

Делани хихикает.

– Я постараюсь не забыть, – говорит она. – Итак, Аня появилась, да?

– С инструктором по йоге, с которым она встречается, Полом или кем-то в этом роде, – отвечаю ей. – Твой бедный отец.

Она молчит целую минуту.

– Я думаю, что он мог бы испытать большее облегчение, чем что-либо ещё, честно говоря.

Я отстраняю её от себя и внимательно смотрю на неё.

– Значит, ты думаешь, что у нас действительно есть надежда?

– Типа, «долго и счастливо» и всё такое? – спрашивает она. – Не знаю, сработает ли это, Гейдж.

– Ну, чёрт, по крайней мере, никто не может сказать, что ты не честна. – Я ощетиниваюсь от её слов.

– Нет, – говорит она. – Дай мне закончить. Я не знаю, что ждёт нас в будущем или что-то в этом роде. Я не знаю, сработает ли это. Но я знаю, что когда ты находишь кого-то, кто заставляет тебя думать о будущем таким образом, ты должен прыгнуть в этот омут и попробовать.

– Ты такой грёбаный романтик, – произношу я.

Делани отвешивает мне пощёчину.

– Знаешь, это не будет сплошными радугами и солнечным светом, – говорит она.

– Боже, я чертовски надеюсь, что нет, – отвечаю я ей.

Глава 33

Делани

Два года спустя

– О боже мой, Гейдж, поторопись! – кричу я наверх. – Мы опаздываем на свадьбу! Водитель лимузина буквально стоит за входной дверью!

Гейдж спускается по лестнице, одетый в смокинг, выглядя таким сексуальным, что, клянусь, мои трусики должны были бы растаять. Если бы на мне были трусики под этим платьем. Но я их не надеваю, по просьбе Гейджа. Это совершенно неуместно, но, с другой стороны, мы с Гейджем никогда не были по-настоящему подходящими друг другу, я так думаю. Он одаривает меня своей дерзкой ухмылкой, и волчьим присвистыванием.

– Вау. Посмотри на себя.

– Хорошо? – я кружусь в платье, платье винного цвета в пол с вырезом на плечах.

– Великолепно, – отвечает Гейдж, скользя рукой по моей спине и откидывая меня назад, когда он целует меня. Я хлопаю его по руке, и он тянет меня обратно наверх.

– Не порти мне причёску, – говорю я ему.

– Я подумываю отвести тебя обратно наверх, чтобы я мог испортить гораздо больше, чем твои волосы, – молвит он. Он проводит языком по мочке моего уха, и я отмахиваюсь от него.

– Ты будешь весь в помаде, и ты знаешь, что Робин тебя убьёт, – говорю я ему. – И мой отец убьёт тебя, если из-за тебя мы опоздаем на их свадьбу, потому что ты развращаешь меня.

В машине я снова отмахиваюсь от руки Гейджа, когда она шарит по моему платью.

– Ты ужасен.

– Ты голая под этим платьем? – спрашивает он низким голосом мне на ухо.

– Да, – отвечаю я. – Но ты должен держать свои руки подальше от меня до окончания свадьбы. – Мой отец снова женится. Его невеста замечательная – она умная и успешная, корпоративный юрист. Она не терпит ерунды от моего отца – и он никогда не был так счастлив. И мы опаздываем на их свадьбу, которая состоится ровно через тридцать три минуты.

– Жестокое и необычное наказание, – говорит он.

Свадьба красивая, небольшая и подходящая для третьего брака моего отца, только семья и друзья в церкви в центре Далласа. Очевидно, что Аня не приглашена, и моей мамы там нет. Моя мать не разговаривала ни с кем из нас с тех пор, как разразился скандал, когда нас с Гейджем впервые раскрыли, даже думала, что сам скандал довольно быстро утих. Гейдж смог вернуться к гонкам месяц спустя. Череда его побед на треке принесла ему ещё больше поклонников среди публики. Скандал всё ещё несколько нависал над ним, и даже несмотря на то, что слишком рьяные репортёры время от времени поднимали этот вопрос, развод Бо и Ани сделал его в значительной степени спорным вопросом.

Я обнимаю своего отца и Робин, прежде чем мы покидаем приём.

– Я так рада за вас обоих, – говорю я и, прежде чем осознаю это, начинаю плакать. – Простите, – шмыгаю я носом, проклиная свои гормоны за то, что они заставили меня плакать. – Просто сегодня такой прекрасный день.

В лимузине Гейдж обнимает меня одной рукой.

– Приятно видеть твоего отца таким счастливым.

– Свадьба была прекрасной, – говорю я. И я чувствую, что меня снова разрывает.

Гейдж берёт меня за подбородок и изучает моё лицо. Я краснею под его пристальным взглядом, и я знаю, что должна сказать ему. Я просто ждала подходящего времени.

– Не думаю, что когда-либо видел, чтобы ты так много плакала за один день, – говорит он.

– Гейдж, я... – начинаю я, но он прерывает меня, легко целуя в губы.

– Подожди. Я должен тебе кое-что показать.

– У меня есть кое-что, что мне нужно... – Сказать тебе, я хочу закончить, но прежде чем я успеваю, он вытаскивает меня из лимузина. Я чуть не роняю сумочку на ходу, но Гейдж поднимает её, и я хочу показать ему, что в ней, но не делаю этого. – Почему мы в доме моего отца?

– Ты должна пойти со мной, – говорит он. – Никаких вопросов.

Он держит меня за руку, и один из сотрудников кивает нам, когда мы идём по коридору.

– Всё готово, мистер О'Нил.

– Что? – спрашиваю я. – Что установлено? Что мы здесь делаем?

– Никаких вопросов, – мягко произносит Гейдж. – Просто пойдём со мной.

Он ведёт меня на террасу на крыше и открывает стеклянную дверь. Заходящее солнце заливает всю комнату тёплыми розовыми и красными тонами. Гирлянды маленьких белых огоньков свисают с крыши и по бокам стеклянных стен. Мебель была убрана с середины комнаты, вся, за исключением маленького столика с белой скатертью. А на нём лишь маленькая бледно-голубая коробочка посередине.

Прежде чем я успеваю что-либо сказать, Гейдж держит коробку в руке и опускается передо мной на одно колено. Слёзы текут по моему лицу, когда он открывает её.

– Я полюбил тебя ещё до того, как узнал, что значит любить кого-то, – говорит он. – Я хочу тебя, навсегда. Выходи за меня замуж.

Я говорю «да» снова и снова, и Гейдж смеётся, когда я поднимаю его на ноги, чтобы поцеловать.

– Это хорошие слёзы, верно?

– Да, да, да, – отвечаю я. – Это очень хорошие слёзы. – Потом я истерически смеюсь, а Гейдж смотрит на меня как на сумасшедшую.

– Что я такого сказал? – спрашивает он.

Я качаю головой.

– Это гормоны, – говорю я. – Я в полном беспорядке. Я собиралась сказать тебе в машине, но ты всё это спланировал и...

– Сказать мне что? – спрашивает он.

Я открываю сумочку и протягиваю ему свою собственную синюю коробочку, наблюдая, как он хмурит брови.

– Вот, – говорю я. – Открой.

– И ты мне даришь кольцо? – спрашивает он.

– Нет, – отвечаю я. – Просто открой.

Он снимает крышку и держит крошечную ложечку в руке.

– Серебряная ложка?

– У них не было никаких погремушек, – говорю я.

Я наблюдаю, как меняется выражение его лица, и на нём появляется выражение осознания.

– Правда?

– Правда!

– Ты, блядь, серьёзно, – говорит он. – Ты беременна?

Я киваю.

– Ты счастлив? – спрашиваю я. – Я не понимаю. Ты счастлив?

Он подхватывает меня на руки, кружит до тех пор, пока у меня не закружилась голова, прежде чем он опускает меня обратно.

– Ты что, шутишь? – спрашивает он. – Я не могу поверить, что ты вообще спрашиваешь меня об этом. Счастлив ли я? У нас будет ребёнок? Я собираюсь стать отцом? Я собираюсь стать папой!

Он кричит, и одна из домработниц просовывает голову на террасу.

– Всё в порядке?

Гейдж подходит к ней и обнимает, кружа её перед тем, как поцеловать в щеку.

– Я собираюсь стать отцом, Марта!

Затем Гейдж возвращается ко мне. Я не думаю, что когда-либо видела его таким безумно счастливым. Я не думала, что Гейдж станет безумно счастлив.

Гейдж целует меня прямо в губы.

– Я люблю тебя, ты знаешь.

Немного есть в жизни вещей, о которых я знаю с уверенностью, но это я знаю определённо.

Конец 