Прибравшись в домике, они привели в порядок стол со стульями, а половые доски вполне могли послужить импровизированными постелями. Полуэльф вытащил на улицу камни и выложил из них костёрную яму. Вскоре вернулись юнги, принеся запасы рыбы – преимущественно костяную форель, компанию которой для разнообразия составляли голубые и пятнистые окуни.
– Кажись, держится, – доложил Латан.
Обходной бросил ему найденный возле дома топор.
– А теперь за дрова. И чтоб хватило на ужин и на ночь, – скомандовала Ашелия, и ребята отправились выполнять задание.
– Мне бы таких молодцев, – произнёс Аддадэрбер, когда они ушли.
– Да, они могут быть полезными, – согласилась женщина.
– От них больше хлопот, чем помощи, – сказал следопыт, и, поймав на себе задорные взгляды компаньонов, добавил, – Нет, я не позволю им испортить мне ужин своими непревзойдёнными кулинарными способностями.
С этими словами он взял самую большую рыбину, вынул из-за пояса нож и вышел на улицу, собираясь её почистить. Аддадэрбер щелкнул пальцами, и по команде одна из оставшихся рыб ожила и, пританцовывая, отправилась вслед за полуэльфом.
– А ты, вижу, не теряешь веры в свою магию, – сказала Ашелия. – Такое под силу не каждому.
– Простейшие двеомеры, – пояснил волшебник. – Не стоит забрасывать колдовство насовсем. А иначе, когда Узор восстановится, мы позабудем всё своё мастерство.
– Если восстановится, – поправила его Ашелия.
Маг пожал плечами, признавая истину.
– А если нет, мы должны будем адаптироваться к той магии, что останется, или к тому, чем она станет. Я каждый день по много раз прибегаю к чарам. Магия видоизменяется, и я буду наблюдать и делать выводы, и тогда мои менее отважные коллеги останутся далеко позади меня.
– И Аддадэрбер завладеет миром! – вставила Ашелия с ухмылкой. – Или как минимум Долиной Ледяных Ветров. А достоин ли ты такого королевства, чаровник?
– Разве я сотворил что-то злостное, чтобы быть достойным? – парировал маг.
– У меня пальцы закоченели. Мне трудно держать его, – заныл Латан, шлёпнув по руке топором.
– Тогда давай мне, – не замедлил ответить идущий следом Спрэган, однако получил лишь сердитый взгляд.
– Я старше. Лучше хворост собир… – Латан оборвал реплику, заметив, что Спрэгана за ним больше нет. Он стоял один на тропе, которая казалась вовсе не такой, какой была только что. Повернувшись снова вперёд, он увидел густые заросли деревьев, перед которыми тропа резко обрывалась.
– Спрэган! – позвал юноша. Он сделал несколько быстрых шагов в сторону, затем вернулся и затрусил туда, откуда они шли.
– Спрэган!
– Чего тебе? – отозвался голос справа. Юноша появился так неожиданно, что Латан едва не угодил в него топором. – В чём дело?
Латан потряс головой.
– Быстро нарубим дров и убираемся отсюда.
Спрэган посмотрел на него так, будто не понимал, о чём говорит его друг, однако пожал плечами и указал на ближайший склон, где под старыми деревьями валялось несколько ветвей.
– Хворост, – сказал он, указав на склон.
Латан глубоко вздохнул и мысленно выругал себя за беспричинный приступ трусости, проявленный перед младшим товарищем. Преисполнившись мрачной решимости, он крепче сжал в руках топор и двинулся к ближайшему молодому вязу, решив, что небольшая разминка поможет унять приступ предательский тревоги.
На ходу он ухватил топор обеими руками, пытаясь изгнать холод из замёрзших конечностей. Приблизившись к дереву, он пожелал убедиться, что Спрэган стоит там, где стоял, и повернулся.
Но никого не увидел. Он даже не смог найти склон холма, на который указывал товарищ, хотя прошёл всего несколько шагов.
Латан сжал топор крепче.
Спрэган, в свою очередь, не испытывал ни малейшей тревоги. Он гарцевал среди густых зарослей подлеска и петлял мимо диких цветов, собирая мелкие сухие ветки. После трудного и долгого дня у него разыгрался нешуточный аппетит. Он то и дело облизывал губы, предвкушая во рту нежную мякоть форели.
Наклонившись к кустарнику и взявшись за старую сухую ветку, он быстро смекнул, что теперь задание практически выполнено. Он приставил ветку к стволу дерева и ногой ударил по центру, разломив её надвое, после чего поднял с земли одну половинку, чтобы сломать её снова.
И замер в полунаклоне, увидев, что находится не один.
Её улыбка была яркой и лучезарной, как у маленькой девочки. Стоило ей слегка тряхнуть головой, как на девчачьих плечах всколыхнулись длинные рыжие локоны. Внимание привлекало и одетое на ней платье, поскольку для холодных ветров Долины оно явно было ни к месту. Многочисленные оборки и белый цвет делали его похожим скорее на наряд для торжественных балов Брин Шандера, нежели на одежду для лесных прогулок. Даже чёрный плащ, охватывавший её плечи, был предназначен скорее для красоты, чем для сохранения тепла.
– Что ты здесь делаешь? Кто ты? – пролепетал Спрэган.
Девчушка улыбалась и рассматривала юношу.
– Ты здесь живёшь?
Она хихикнула и юркнула за дерево.
Спрэган бросил ветку и кинулся за ней, однако, заглянув за ствол, никого не увидел.
Она стояла за ним! Он почувствовал это, даже не оборачиваясь.
Он скакнул вперёд и резко развернулся.
Это была она… и в то же время не она. Та, что стояла перед ним сейчас, была, по меньшей мере, одного с ним возраста.
При виде её он потерял дар речи. Должно быть, перед ним стояла старшая сестра ребёнка, которого он видел только что: такая же лучезарная улыбка, каскад рыжих волос и голубые глаза – настолько голубые, что в них, казалось, можно было утонуть. И всё же, она не была старшей сестрой, заключил Спрэган. Перед ним стояла та же самая девочка, только старше, одетая в точно такое же платье. Смущённый юноша протянул к ней руку.
Которая прошла сквозь незнакомку, потому что та исчезла, растворившись в воздухе.
Неожиданно раздавшееся хихиканье заставило юношу обернуться, и он снова увидел её; теперь ей снова было не больше восьми.
Но тут она снова исчезла. Услышав за собой женский смех, он обернулся снова и увидел её, только не девочку, а ослепительно красивую женщину в возрасте его матери.
И снова маленькая девочка… подросток… снова ребёнок… теперь уже женщина… старуха… Они появлялись одна за другой со всех сторон, смеясь – над ним! – и заставляя вертеться волчком. Бедняга Спрэган прыгнул в сторону, вырываясь из хохочущего круга, и, оступившись, побежал вниз со склона.
Он услышал вокруг пение сладких меланхоличных голосов, которые обуяли его шквалом эмоций. Он пытался прибавить скорость, но снова оступился и врезался в дерево. Схватившись за него руками, он использовал инерцию бега, чтобы повернуть в сторону.
И снова оказался перед ней – женщиной лет двадцати пяти на вид. Она больше не пела и не улыбалась. Лицо её было напряжено и сосредоточено. Спрэган хотел было отпрянуть назад, но ноги не слушались.
Женщина тяжело дышала, руки поднимались в стороны, а фигура начала расплываться и воздух вокруг неё начал мерцать неизвестно откуда взявшейся энергией.
Её волосы сильно развевались – как и платье – словно от встречного потока, хотя никакого ветра не было. Она возвышалась перед ним… но нет, не от того, что была высокой, с ужасом осознал Спрэган! Она парила в воздухе! Вокруг неё вспыхнуло фиолетовое пламя, глаза закатились вверх, обнажив белки.
Спрэган издал крик ужаса, когда его окутал поток воздуха и швырнул на землю.
– Кто ты? – завизжал он, поднимаясь на колени.
Новый порыв ветра осыпал его артиллерией из сухих веток и песка, который попал в глаза. Сопротивляясь потоку воздуха, он встал и поднял голову.
Она по-прежнему парила в воздухе, с трепещущими волосами, окружённая пляшущим пламенем.
Но вдруг снова превратилась в девочку, однако теперь её вид ужасал ещё больше – белки глаз стали синими, а рот широко раскрылся, издав злобное шипение.
Спрэган шмыгнул мимо, но она порхнула в его сторону, слегка касаясь земли. Порыв ветра подхватил юношу и понёс вперёд. Он закричал и попытался пригнуться, но не успел.
Хотя ему и удалось поднять руку, она мало защитила от низкой ветки. Он врезался в неё со всей силы и упал на спину.
Земля под ним вибрировала от музыки, словно биение сердца, а воздух был заполнен пением женщины.
«Призрак, баньши»… замелькали слова в голове юноши. Однако чем бы это ни было, кем бы она ни была, он понял, что обречён. Несмотря на головокружение и сломанный нос, заполнявшую рот кровь и туманящие зрение слёзы, он поднялся и попытался бежать.
Но она подстерегала его на каждом повороте, принимая то облик девочки, то старухи.
И всё же она была красивой. Страшно красивой.
Латан зажал топор между ног, поплевал на ладони и крепко схватил рукоять. Он издал низкий рык и замахнулся с правого плеча, нацеливая первый удар на молодой вяз, но был вынужден остановиться, когда топор задел ветвь растущей рядом сосны.
Латан удивлённо взглянул на дерево, недоумевая, как мог его не заметить. Пожав плечами, он шагнул в сторону и вновь сделал замах.
Едва он начал движение, как его ударило внезапным порывом ветра. Сосна качнулась, и топор прошёл сквозь покрытую иголками ветку. Инерция удара не дала юноше вовремя остановить движение, и топор вошёл в древесину, крепко застряв в ней.
– Что за…? – начал было юный рыбак и повернулся, чтобы осмотреть дерево.
Ветер задул сильнее, и сосна принялась раскачиваться столь же яростно, что и светлые волосы Латана.
Он упрямо потянул на себя топор, но дерево не отпускало.
– Отдай, – рыкнул он напряжённо, и сильным рывком выдернул топор. Не дожидаясь, когда начнётся новый порыв ветра, он повернулся в сторону вяза и замахнулся снова.
Но дерево оказалось проворнее. Согнувшись вниз и в сторону, ветка со свистом стрельнула мимо него. Латан попытался закончить движение, но вдруг что-то подкосило его ноги и швырнуло лицом на землю. Топор вырвало из рук. Ветвь качнулась назад, зацепив Латана. Тот отчаянно цеплялся за землю, пытаясь помешать ветви тащить себя.