ОКОВЫ ДУШИ Пол С. Кемп
Год Ложных Надежд (– 646 ЛД)
Айнон Дес Провидец, Первый Демарх конклава Зала Теней, пробудился от видения. Что-то было не так. Во тьме кельи для медитаций он открыл глаза и прислушался.
Тишина. Необычная тишина.
Воздух казался другим. Тени кельи словно сгустились, стали почти липкими. От давления болели уши, а голова казалась тяжёлой.
Айнон, удрученный и сомневающийся, встал с молитвенного коврика и прошёл к узкой деревянной двери кельи, поднял холодный металлический запор и распахнул её.
Снаружи аспидную тьму нарушали лишь две восковые свечи, горевшие на квадратной глыбе алтаря. Казалось, что всё в порядке, но...
Главные двустворчатые двери храма были распахнуты и темны. Уже был полдень, но снаружи не было видно света. И с улиц города не доносилось ни звука.
Что происходит?
Чуть дыша и с нехорошим предчувствием, от тяжести которого опускались плечи, Айнон направился к дверям храма.
Одни из его братьев-демархов выходили из келий для медитации, другие из дверей за алтарём, ведущих в святую святых.
Все они казались сбитыми с толку и смущённо перешептывались.
Они шли к дверям словно призраки. Похоже, демархов устраивало, что их ведёт Айнон, и он первым достиг дверей. Провидец выглянул наружу и онемел от изумления.
За дверями не было города - ни улиц, ни телег, ни лошадей, лишь степь, высокой чёрной травой колышущаяся на тихом ветру.
Сердце колотилось в груди. Братья шли сзади, вокруг, и их вздохи были эхом чувств Деса.
Ноги словно налились свинцом, но Айнон вышел за двери на покрытый чёрными прожилками мраморный портик. Ему было трудно дышать, воздух казался слишком густым. Повсюду были лишь тени, тьма и мрак.
А в голове Деса голос – его голос – повторял вновь и вновь, - Я не предвидел этого. Я не предвидел этого...
Он посмотрел на небо и не увидел ни солнца, ни звёзд, ни обеих лун – только чёрные кляксы облаков, залитые лишённым источника тошнотворным охряным светом.
- Кессон Рел украл небо, - прошептал Айнон.
Кессон Рел, первый Избранный Бога Теней, стоял по колено в воде и ждал, когда же покажется дракон. Защитная магия окутывала его тело, защищая как от физических атак, так и от высасывающего жизнь чёрного дыхания твари. Другой двеомер позволял ему говорить на любом языке, какой только может использовать дракон.
Вечный мрак Глубин Тени не ограничивал его поле зрения. Куда ни глянь, всюду тянулось болото. Воздух кишел мухами и кровососами, а в небесах кружили огромные летучие мыши. Тут и там над прудами поднимались миазмы, от которых разило тленом и разложением. На их берегах ютились ряды деревьев с поникшей листвой.
А над всем нависало чёрное беззвёздное небо Глубин Тени.
Кессон наслаждался мраком этого места. Глубины казались ему домом. Рел знал, что со временем они выпивают жизнь из простых смертных. А скоро этот урок получат и его бывшие товарищи – демархи Зала Теней. Они всё ещё не понимали до конца, что сделал Кессон, что он замыслил.
Или Айнон Дес предвидел свой конец? Мысль вызвала улыбку у Рела. Он...
Насекомые мгновенно исчезли. Болото умолкло. Воцарилась тишина.
Приближался Фурлинастис – теневой дракон.
Кессон глядел на небо, высматривая характерное облако тьмы, окутывающее существо.
И видел лишь тонкие чёрные облака, залитые тусклым охряным светом плана.
Звук и шелест движения за спиной. Он обернулся с заклинанием на губах.
Слишком поздно.
Дракон ринулся на Кессона, встав перед его глазами облаком теней, чешуи и когтей. Избранный успел лишь на миг поразиться тому, что огромное как храм существо может двигаться почти бесшумно.
Задние когти дракона ударили Рела с силой выстрела метательной машины, вцепились и потащили рухнувшего на спину человека под воду. Если бы его не защищала магия, то все рёбра уже треснули бы под сокрушительной тяжестью змия. И даже с ней когти зверя смогли оцарапать его кожу, выдавить воздух из лёгких. Кессон утонет, если не будет действовать быстро.
Мало что было видно сквозь покров тёмных вод, и исполинское тело дракона казалось чёрной стеной.
- Человек, я чую на тебе защитную магию, - заговорил Фурлинастис, чей шёпот был таким громким, что его было слышно даже сквозь мелкую воду, - Посмотрим, наполнит ли она твои лёгкие.
Дракон вдавил его глубже в грязь, глубже под воду.
Кессон поборол инстинктивный порыв паники, которая угрожала его поглотить, и собрался с мыслями. Он, как и всегда, приготовил в уме несколько заклинаний, которые мог выполнить без слов, без компонентов, одной лишь волей.
Задыхаясь, Рел мысленно активировал чары, которые за удар сердца перенесут его из одного места в другое. И когда они подействовали, Избранный исчез из-под дракона и, мокрый и грязный появился в тенях деревьев небольшой рощицы примерно на расстоянии броска камня позади рептилии. Усилием воли он притянул тени ближе, окутав себя тьмой, сквозь которую не смог бы увидеть даже дракон.
К своему удивлению Кессон обнаружил, что вид теневого дракона, существа из мифов его родного мира, завораживает. Чёрные и пурпурные чешуйки, некоторые размером с ростовой щит, переливались от движений огромных мускулов и сухожилий. Когти длиной с мечи глубоко погрузились в ил. Распахнув крылья, Фурлинастис мог бы накрыть замок.
Повсюду вокруг огромного тела плясали тени, стекая с существа словно клубы тумана. Даже Кессону, который сам был порождением мрака, очертания дракона казались размытыми. По краям ящер словно сливался с тьмой своего измерения.
Рел знал, что при всём величии дракона именно он – более могущественный служитель теней.
Всё ещё укрытый деревьями, Избранный начал шептать слова первого из двух принуждений.
Должно быть, дракон почувствовал, что под лапой больше ничего нет. В поисках Рела величественное существо закружилось, покачивая головой на змеиной шее и сверкая глазами.
- Человек, ты близко, - прошипел Фурлинастис. - От тебя пахнет вторгшимся храмом.
Кессон почти улыбнулся. Храм Повелителя Теней не вторгся в глубину, а был изгнан. Кессон перенёс святилище со всеми кандидатами после того, как он выпил из Чаши и правящий совет заклеймил его еретиком. Возможно, потом он перенесёт в Глубины Тени весь Элгрин Фау, просто чтобы посмотреть, как Город Серебра умрёт во мраке.
Дракон втягивал воздух, искал, принюхивался. Под огромными ступнями хлюпала вода.
Кессон выступил из-под покрова теней. Дракон уставился на него широко раскрытыми глазами. Существо запрокинуло голову, несомненно, для того, чтобы выдохнуть облако высасывающего жизнь чёрного газа.
- Не двигайся, - сказал Рел и поднял руку.
С его длани хлынула энергия, сила воли, которая воплотилась и возросла благодаря мощи заклинания. Она схлестнулась с волей дракона, связала его, подчинила – но еле-еле. Это не продлится долго.
Вынужденный исполнять команду, змий замер перед Кессоном словно статуя. Струйки теневого вещества сочились из ноздрей дракона, пыхтящего как кузнечные мехи.
Рел по воде побрёл к дракону, пока не подошёл на расстояние укуса. Он чувствовал, что ящер продолжает бороться против его заклинания. Если бы Фурлинастиса оставили в покое, то со временем он бы разорвал волшебные оковы. Но Кессон вовсе не собирался оставить дракона в покое.
- Зверь, я не причиню тебе вреда, - начал Рел, - но тебе придётся исполнить то, что хочу я и мой бог.
Услышав эти слова, дракон ещё сильнее напрягся – без толку.
Кессон улыбнулся, протянул руку и положил её на чешую дракона. Сочащиеся из пор Избранного тени смешались с теми, что окружали Фурлинастиса.
- Это будет несложно, - пообещал Рел и провёл пальцами по чешуйке. На ощупь она казалась холодной и гладкой, словно аметист.
- Ты говорил о вторгшемся храме, поэтому я вижу, что ты уже знаешь о нём. Посмотри на меня. - приказал он.
Медленно, с ощутимым нежеланием под действием колдовства, Фурлинастис склонял голову, пока его тёмные глаза не вперились в Кессона. Рел видел, как в них тлеет злоба и ненависть, и подумал, что никогда ещё не видел существа, сильнее ненавидевшего быть в услужении, чем дракон. И задумался, все ли змии столь же горделивы?
- Некогда я служил храму, - сказал Кессон, - но потом Бог Теней сделал меня своим Избранным и позволил испить из Чаши. Позднее он благословил меня, преобразив мою плоть, - он поднял руки, чтобы показать дракону темную кожу и окутавшие её тени, - мою душу, и показав мне этот мир. Конклав демархов счёл мою трансформацию знаком прегрешений, а не благословением. Они назвали меня еретиком, - Рел облизнулся и сдержал нарастающий гнев, - но я именую их глупцами. И в наказание за глупость я использовал дарованную мне мощь, чтобы переместить храм и всех его обитателей из своего мира в это место, дабы за своё невежество они умерли во мраке. Ты убьёшь их.
На это дракон не сказал ничего.
- Ты хочешь что-то сказать? – спросил Кессон. – Так говори.
Его слова ослабили узы заклинания достаточно, чтобы освободить язык дракона.
- Человек, убей их сам, - прошипел Фурлинастис, и от силы его вздоха плащ избранного прилип к телу. - Я не...
- Умолкни, - повелел Кессон, оборвав дракона на полуслове.
- Я бы сделал это, если мог, Фурлинастис, - Рел покачал головой и улыбнулся абсурду, - но я поклялся никогда прямо не забирать жизни других жрецов – а они в том же поклялись мне. А такие клятвы скрепляют самыми могущественными связывающими заклинаниями, известными моему народу: заклинаниями души. Такие чары нерушимы, их невозможно обойти, если того не желают обе души... - Кессон увидел, что дракон вновь хочет что-то сказать, - Говори.
Фурлинастис сказал:
- Ты говоришь ерунду. Твои заклинания – лишь мелкая магия, которой на сей раз улыбнулась удача. А когда я освобожусь...
- Умолкни, - вновь повелел Рел, и вновь Фурлинастис замолчал. - Дракон, ты никогда не освободишься. Связывающие тебя сейчас чары – это лишь временная мера. А заклинанием души я привяжу тебя к себе... навечно.