Сара Ней Обучающие часы Серия: «Как встречаться с засранцем» #5.5

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.

Переводчик: Светлана П

Редактор: Виктория П

Вычитка: Ирина В

Обложка: Дмитрий С

Переведено для группы: https://vk.com/bookhours

Любое копирование без ссылки

на переводчика и группу ЗАПРЕЩЕНО!

Пожалуйста, уважайте чужой труд!

ПРОЛОГ

ХАННА

Меня тошнит от Скайлар и Эйба.

Ох, расслабьтесь. Не в тошнотворном, вызывающем рвоту смысле, я не собираюсь блевать. Просто... это заставляет меня хотеть того же самого и для себя. Ревностное чувство возникает у меня в животе всякий раз, когда они находятся в квартире.

Я хочу то, что есть у них.

Чертовски плохо, что половину времени я веду себя как стерва.

Парни ненавидят это.

Они хотят милых. Приятных. Сексуальных.

Я не такая.

Возясь с телефоном, я открываю приложение LoveU. Улыбаюсь, когда вижу новое совпадение. И снова улыбаюсь, когда открываю его профиль и читаю:

Рекс Гандерсон. 24.

«Йо-йо-йо, дамы, я — выпускник, вернулся в город на следующие несколько семестров, чтобы помогать в спортивном комплексе и не возражал бы против твоей компании. Несколько вещей обо мне: веселый дядюшка для маленькой девочки (она на самом деле не моя племянница, но кого это волнует). Забавный. С работой большого мальчика. У меня своя квартира. Люблю всякое причудливое дерьмо. Предпочитаю треники и пижаму. Ты: старше 18 лет».

И это все? Все? Все, что он ищет, это кого-то старше восемнадцати? Имей хоть какие-то стандарты, чувак, даже если ты просто ищешь перепихона.

Но все же.

Он довольно привлекателен для тощего парня.

Я прикусываю нижнюю губу и свайплю, зная, что, вероятно, потом пожалею об этом. Пишу ему сообщение, потому что нет ничего хуже, чем ждать, что парень сделает первый шаг.

Я: О каком причудливом дерьме ты тут говоришь? Пытливые умы хотят знать.

РексГ: Ну, как обычно. Ужин, бары. Сыграть партию в гольф или две.

Я: В спортивных штанах?

РексГ: Нет, ради этого я надену настоящие штаны.

Я: Хаки?

РексГ: Никто больше не носит хаки.

Я: Конечно, носят, я видела вчера.

РексГ: На ком?

Я: На профессоре литературы.

РексГ: Ну, как я и говорил.

Я: Итак, я собираюсь спросить прямо, или это сведет меня с ума.

РексГ: Давай. Сделай это.

Я: Что ты делаешь в этом приложении, здесь указано, что тебе 24.

РексГ: И что? Мне только исполнилось 24. Это не древность.

Я: Разве ты не слишком стар, чтобы ловить рыбу в школьном детском пруду?

РексГ: Я только что выпустился. Почему сразу так-то?

Я: Я должна была снять этот груз со своей груди.

РексГ: Я проверял твою грудь раньше. Очень впечатляющая.

Я: Какая гадость. Стой, даже не начиная.

РексГ: Почему?

Я: Нельзя просто так говорить такие вещи. Это отстойно.

РексГ: Забавно, что ты упомянула об этом. Я никогда и не говорил, что джентльмен.

Я: Ты выглядишь как один из них. Типа того.

Я: На самом деле ты выглядишь как огромный засранец.

РексГ: Как насчет того, чтобы просто пнуть меня по яйцам и покончить с этим?

РексГ: и ДЛЯ ЗАПИСИ я не фотогеничен и намного ЛУЧШЕ ВЫГЛЯЖУ ВЖИВУЮ.

Я: Кто сказал?

РексГ : МОЯ ГРЕБАНАЯ МАТЬ, Иисус, леди…

Я : Черт, прости. У меня нет фильтра — я не пыталась быть стервой.

РексГ: неважно, все в порядке.

Я: Полагаю, ты собираешься заблокировать меня сейчас?

РексГ: Зачем мне это делать?

Я: Потому что я веду себя как стерва — ПОЧЕМУ БЫ ТЕБЕ НЕ РАССТАТЬСЯ СО МНОЙ?

РексГ: Почему ты кричишь?

Я: Не знаю. Есть какие-то стандарты. Все, что написано у тебя в профиле, это то, что ты ищешь кого-то старше 18 лет. Какого черта?

РексГ: Возраст — это всего лишь цифра.

Я: Так... что ты на самом деле здесь делаешь, если не студент? Ты ассистент преподавателя?

РексГ: Нет, я помогал с легкой атлетикой. В основном с командой по борьбе, я был их менеджером.

Я: Парень моей соседки по комнате — борец. Может, ты его знаешь?

РексГ: Как его зовут?

Я: Эйб Дэвис.

РексГ: Думаю, он был новичком, в тот год, когда я покинул команду. Поэтому не очень хорошо его знаю. Он приличный?

Я: Он потрясающий.

РексГ: Круто.

Я: Так ты надолго в кампусе?

РексГ: Остаток этого семестра, лето, первый семестр осени.

Я: И ты хочешь с кем-то переспать?

РексГ: Конечно. Если ты этого хочешь.

Я: Нет, не хочу.

РексГ : Хорошо.

Я: И это все? Хорошо? Ты не собираешься попытаться изменить мое мнение?

РексГ: Ты хочешь, чтобы я это сделал?

Я: Эм, нет.

РексГ: LOL тогда я не буду.

Я : Это действительно дерьмово, что ты здесь просто хочешь потрахаться. Некоторые из нас ищут настоящие отношения.

РексГ: Я никогда не говорил, что хочу лишь потрахаться. Ты сама сделала такой вывод.

Я: Ну, ладно. Давай на чистоту. Ты даже не пробудешь здесь весь год.

РексГ: Ты студентка. Тебе 22. Ты тоже здесь недолго пробудешь.

Я: Но сейчас я здесь.

РексГ: Я тоже.

Я: Это фишка спортсменов? Вы все просто засранцы, которые спят со всеми подряд?

РексГ: Я не знаю. Так ведет себя Эйб Дэвис?

Я: Нет.

РексГ: Хочешь натянуть треники и встретиться со мной за утренним кофе?

Я: Как рано?

РексГ: Как тебе будет удобно.

Я: Насколько не выспавшейся ты хочешь, чтобы я выглядела?

РексГ: Как ты будешь смотреться в 9?

Я: Ужасно.

РексГ: LOL

Я: Какого черта мы вообще об этом говорим, я не хочу с тобой встречаться.

РексГ: Хорошо.

Я: Прекрати это делать.

РексГ: Что я делаю? Я просто с тобой соглашаюсь.

Я: Я отказываюсь поддаваться на твои джедайские уловки.

РексГ: Слушай, не знаю, что я сделал или что сказал, но ты немного пугаешь.

Я: ПОЧЕМУ КАЖДЫЙ ПАРЕНЬ ПРОДОЛЖАЕТ ЭТО ГОВОРИТЬ?

РексГ: Потому что ты много кричишь. Парням это не нравится.

РексГ: И ты продолжаешь вкладывать слова в мой рот и делать предположения.

Я: Спасибо, я поняла.

РексГ: И эта часть в твоем профиле — «не бреюсь в ноябре» и «всегда голодная»? Одновременно страшно и запутанно.

Я: Я такая, какая есть.

РексГ: Волосатая, голодная и страшная?

Я: Да?

РексГ: Ну, не знаю, что тебе сказать, Бьянка.

Я: Эм, насчет этого... Бьянка — это не мое имя.

РексГ: Океееей... тогда какое?

Я: Ханна

РексГ: Красивое. Почему ты использовала другое имя? Не хотела, чтобы какие-то прилипалы тебе писали?

Я: Мне просто нравится это имя. Звучит сексуально.

РексГ: Маленькая лгунья.

Я: НЕТ! Только об одном... остальное все правда. Я просто... ничего не могу с собой поделать, если мне неловко, говорю глупое дерьмо и делаю неуместные комментарии в неподходящее время.

РексГ: Знаешь, я мог бы тебе помочь.

Я: Помочь мне с чем?

РексГ: Помочь со свиданиями. Пока я здесь. Могу научить тебя кое-чему, например, как разговаривать с чуваками и тому подобное.

Я: Это трюк, чтобы попытаться переспать со мной?

РексГ: Нет. За время нашего разговора меня засвайпили двадцать шесть цыпочек. Я буду в порядке.

РексГ: Тебе нужна моя помощь или нет?

РексГ: Эй? Ты все еще там?

Я: Я думаю…

РексГ: Не думай слишком долго, я могу передумать.

Я: Хорошо.

РексГ: Отлично.

Я: Окей.

РексГ: LOL вот мой номер. Напиши мне, когда наберешься смелости.

Это занимает у меня два дня.

ГЛАВА 1

РЕКС

Эта девушка Ханна наконец-то осмелилась написать мне.

Сказать, что я был шокирован, было бы преуменьшением. Не думал, что ей хватит смелости, чтобы действительно сделать это. Просто решил, что девушка много болтала и не хотела выходить на связь.

Честно говоря, не уверен, что хотел этого от нее. Несмотря на всю ее честность, Ханна кажется немного…

Осуждающей.

Я не использую этот термин легкомысленно. Несмотря на то, что в большинстве случаев я — большой мудак, моя мать научила меня некоторым манерам. Немногим, но некоторым. Достаточно, чтобы женщины не давали мне пощечин, но не настолько, чтобы парни не били меня по лицу время от времени.

Я беру свою племянницу за руку, пока малышка ковыляет рядом со мной. Мы в торговом центре, потому что мне нужна новая футболка для предстоящего собрания тренерского штаба, но на самом деле просто нянчусь с ней. Технически Лилли не моя племянница, но ее мама Анабелль — одна из моих грудастых¹ подруг. Я улыбаюсь над своей шуткой и наклоняюсь, чтобы указать Лилли на магазин сладостей, когда мы проходим мимо.

— Хочешь шоколадную клубнику? — спрашиваю ее, тыча в витрину кончиком пальца. — Вкуснятина.

Девочка кивает, маленькие кудряшки подпрыгивают в такт, из уголка ее рта в форме розового бутона капает слюна.

Подхватываю ее на руки, когда мы входим внутрь; она не тяжелее щенка, но я показываю, какая она большая, тяжелая девочка, когда поднимаю ее. Ей нравится, когда я это делаю. Затем заказываю рожок с ягодами в шоколаде, и пока мы ждем, Лилли с любопытством хватает руками все, что есть на кассе, опрокидывая вазочку с мармеладками.

Я складываю их обратно и отступаю на несколько шагов назад, чтобы малышка была вне досягаемости. Девушка за прилавком тратит чертову вечность на то, чтобы отпустить нас, когда все, что ей нужно сделать, — это залезть в холодильник и взять заранее приготовленный завернутый в бумагу рожок с клубникой.

Когда ей, наконец, удается выполнить свою работу, Лилли хлопает в ладоши.

— Выглядит неплохо, да? — спрашиваю ее. — Ням, ням, ням! — Я бы подул ей на животик, если бы мы не были в магазине. Ее восхитительно пухлые щечки втягиваются, когда малышка предвкушает угощение.

— Вкусно задя Рекс! — восхищается она. — Отпусти!

Такая требовательная.

Лилли, может, и капризная маленькая девочка, но я обожаю ее капризы, и она это знает.

Ставлю ее на землю.

Взяв за руку, вывожу Лилли из шоколадной лавки. Мы останавливаемся у скамейки, и я сажусь, пока та терпеливо ждет. Фыркает. Шаркает своими крошечными ножками, маленькие ноздри раздуваются, когда она заглядывает внутрь бумажного конуса.

— Ты действительно хорошая девочка, Лилли-милли.

Лилли подпрыгивает на носочках.

Я устраиваюсь поудобнее, чтобы она могла спокойно перекусить, рядом с гигантским магазином косметики.

Мой телефон оповещает о новом уведомлении, и после того, как сажаю Лилли с ее ягодами, используя скамейку в качестве стола, я беру свой телефон. Смотрю на текстовое сообщение с неизвестного номера и моргаю несколько раз, прежде чем его открыть.

Неизвестный номер: Я здесь. Скучал по мне?

Я: Кто это?

Неизвестный номер: Ханна

Я: Я не знаю никого по имени Ханна…

Ханна: На самом деле мы не встречались, но ты дал мне свой номер на LoveU и сказал, что научишь меня, как... сделать это. Ну, ты знаешь.

Я: Нет, не знаю.

Ханна: «Разговаривать с чуваками и все такое». Это твои слова, не мои.

Я: О-о-о, ЭТА Ханна. Та, которая солгала, что ее зовут Бьянка?

Я прикалываюсь над ней. Хотя точно знаю, кто это, так как последние два дня ждал от нее сообщения. На самом деле думал, что она сразу же напишет мне, как только я дам ей свой номер.

Ханна этого не сделала.

Поглядывая одним глазом на Лилли, я проверяю следующее сообщение.

Ханна: Я назвала тебе свое настоящее имя, так что ты не можешь обвинять меня в этом. Я ревностно отношусь к своей личной жизни.

Я: Нет, нет, я понимаю. Не нужно ничего объяснять.

Ханна: Итак, чем ты сейчас занимаешься?

Я: Бегаю по магазинам в торговом центре со своей племянницей.

Ханна: Сколько ей лет?

Я: 2

Ханна: О-о-о, держу пари, она очаровательна.

Я: Да. Она выглядит так же, как я.

Ханна: Действительно так похожа?

Я: Нет. На самом деле мы не родственники.

Ханна: О, я поняла — значит, вы друзья с ее отцом?

Я: Нет, ее отец, вроде как, терпеть меня не может. Мы с ее мамой лучшие друзья.

Я не собираюсь говорить ей, что многие люди ненавидят меня; не тогда, когда пытаюсь начать встречаться с ней — или, по крайней мере, пытаюсь помочь ей флиртовать с парнями, которые не похожи на меня.

У меня достаточно друзей, а остальные не важны.

Я: Слушай, мне нужно присматривать за своей племянницей, пока она ест, но я отправлю тебе сообщение позже. Мы можем договориться о встрече.

Ханна: Ты реально хочешь встретиться?

Я: Э-э, да. А ты нет?

Ханна: Я думала, ты собираешься научить меня, как разговаривать с парнями.

Я: Верно. Я парень, и ты собираешься поговорить со мной.

Ханна: Я думала, мы решили, что ты не в моем вкусе.

Я: Решили? Когда?

Ханна: Хорошо, может быть, мы не решали... ха-ха. Я просто предположила, что мы могли бы провести все это «обучение» по телефону…

Я: Это противоречит нашей цели. Общение со мной не убьет тебя — ты чертовски пугающая, могу поспорить, тебе нужен доп. инструктаж.

Ханна: ПУГАЮЩАЯ? Я была милой весь этот разговор!

Я: Да, но ты не была такой милой после того, как я свайпнул тебя. Но как бы то ни было, я не собираюсь в кровать.

Я: Умолять. Я имел в виду УМОЛЯТЬ². Если ты не хочешь выпить кофе или что-то еще, это не имеет большого значения.

Ханна:М-м-м, я свайпнула тебя ПЕРВОЙ, мистер! Отлично. Давай встретимся.

Я: Вау. Не говори так восторженно.

Ханна: Я СКАЗАЛА, ЧТО ХОЧУ ВСТРЕТИТЬСЯ.

Я: Вау. Снизь тон на градус ниже, не нужно кричать.

Ханна: Боже, я убью тебя.

Я: Да, если подумать, может, нам не стоит пить кофе…

Ханна: ЧЕРТ ВОЗЬМИ, МЫ ВЫПЬЕМ КОФЕ.

Я: Видишь, вот почему тебе нужна моя помощь. Мой член сморщился и забрался внутрь своего черепашьего панциря.

Ханна: А?

Я: Ты сжала мои яйца своим кудахтаньем. Вот почему я тебе нужен.

Ханна: НУЖЕН — это такое сильное слово.

Я: Вот почему ты могла бы использовать кого-то вроде меня.

Ханна: О, да? Не хочешь просветить меня?

Я: Я бы с удовольствием, но, как уже сказал, со мной моя племянница, и мне следует присматривать за ней. Она успела устроить огромный беспорядок за те две минуты, что мы разговаривали. И я не взял ее сумку с подгузниками в торговый центр, так что теперь нужно придумать, как оттереть все без салфеток…

Ханна: Почему я нахожу это таким очаровательным?

Я: Потому что я очарователен.

Ханна: Больше похож на засранца.

Я: Вау. Ты просто фонтанируешь шутками, да?

Ханна: Ага.

Я: ПОКА.

Блокирую экран и засовываю телефон в задний карман, маленький беспорядок Лилли на самом деле не так уж и ужасен. Несколько пальцев в шоколаде и немного на ее пухлых щеках, хотя она ела ягоды всего несколько минут.

Нас прерывает высокий и полный энтузиазма голос, который доносится из ниоткуда, справа от меня:

— Боже мой, она такая очаровательная. Сколько ей лет?

Я поднимаю взгляд и вижу горячую цыпочку в короткой юбке и укороченном топе, которая наклоняется, чтобы поближе рассмотреть Лилли. Ее упругие сиськи прямо в поле моего зрения.

— Два. — Я отвожу взгляд и достаю ягоду из бумаги, протягивая ее Лилли. — Я ее задя.

— Задя?

— Ну, знаешь — забавный дядюшка?

— Ой! Ха-ха. О боже, это так забавно. — Она смотрит на меня, улыбается, затем снова сосредотачивается на моей племяннице. — Такая милая. Как ее зовут?

Итак, я понимаю, что эта девушка горячая штучка и все такое, но некоторые вещи не для всеобщего обозрения. Хотя я, вероятно, трахнул бы эту цыпочку, если бы она захотела переспать, она все равно совершенно незнакомая, а данные Лилли конфиденциальны. Сомневаюсь, что ее отец, Эллиот, хотел бы, чтобы я разбалтывал их случайным девушкам.

На самом деле, я точно знаю, что ему бы это не понравилось, потому что чувак регулярно читает мне лекции об использовании Лилли для поиска свиданий.

Чего на самом деле я не делал уже несколько месяцев... с тех пор, как не был в городе и не жил в нем.

Но теперь я вернулся на семестр, чтобы помогать в университете, вернулся в приложение для знакомств и, так сказать, снова в действии.

И все же. Это не просто какая-то маленькая девочка; это моя крестница, моя племянница, и моя работа — защищать ее. Дни, когда я использовал Лилли в качестве приманки для цыпочек, прошли. Я усвоил свой урок, когда однажды девушка сделала селфи с Лилли, выложила его в Инстаграм и отметила на фотографии Анабелль, мать Лилли.

Вау. За это мне надрали задницу…

— Я называю ее Монстром, — лгу я. Я называю ее по-разному: Лилли-милли, Малявка, Коротышка — выбирайте сами, все милые прозвища хороши, но никогда, ни разу, я не назвал ее Монстром.

— Монстр? Эта маленькая милашка? — Девушка изучает нас. — Неееет, только не она! — Она воркует с Лилли.

Лилли-кайфоломка, хмурится, кладет в рот клубнику и угрюмо жует.

— Уходи.

Вот дерьмо.

Девушка наклоняет голову.

— Что она сказала?

Со спелой ягодой во рту моя племянница повторяет громко и отчетливо.

— Уходи.

Девушка вздрагивает, застигнутая врасплох, явно оскорбленная.

— Что?

Когда Лилли открывает рот, чтобы повторить в третий раз, я зажимаю рукой ее крошечные губы, чтобы заставить ее замолчать.

— Извини, у нее был действительно долгий день, она, должно быть, устала.

P.S.: сейчас десять часов утра, а торговый центр открыт всего час.

— Ясно. — Девушка поднимает свои сумки с покупками. — Неважно. Похоже, она и правда монстр.

— Ага. Как я и сказал.

Не попрощавшись, девушка неторопливо уходит в некотором раздражении, длинные светлые волосы развеваются, скорее всего, они фальшивые, развеваются вокруг нее, как будто в них попало статическое электричество, загорелые ноги уносят ее все дальше.

— Ну, Лилли-милли, ты спугнула еще одну.

По мере того, как она становится старше, управлять ею становится все труднее, особенно теперь, когда та может связывать слова в предложения. Не помогает и то, что ее дедушка является тренером команды по борьбе и водит ее на тренировки. Так что Лилли регулярно сталкивается с руганью и невоспитанными чуваками.

Кроме того, есть время, которое она проводит со мной, теперь, когда я вернулся в город, чтобы управлять командой, работая бок о бок с ее дедушкой Джо. Ее мама, Анабелль, все еще учится в колледже, поэтому бедняжка проводит слишком много времени под влиянием мужчин: ее дедушки, отца и меня.

Самый милый маленький монстр на свете.

— Мы все еще должны купить мне что-нибудь из одежды, маленькая мисси. Но сначала нам нужно найти ванную и вымыть тебе руки.

Она облизывает губы.

— Вкусно.

— Похоже на то. Можно мне одну? — Я открываю рот, и малышка бесцеремонно запихивает мне в рот целую клубнику, чуть не задушив меня. — Дерьмо.

— Дерьмо, — повторяет она. Это звучит так, словно она говорит «термо», но я точно знаю, что Лилли пытается сказать.

— Нет, не то слово. Задя Рекс имел в виду «какашка».

— Дерьмо.

— Лилли. — Я приседаю, чтобы заглянуть в ее маленькие голубые глазки-бусинки. — Лилли-милли, может, нам купить мороженое?

Да, я пытаюсь подкупить ее, но я знаю этого ребенка; она вернется домой и будет повторять это слово без остановки перед своими родителями, и мне надерут задницу за то, что я плохо на нее влияю.

— Дерьмо, дерьмо, дерьмо. — Малышка кивает своей маленькой головкой, обозначая конец ее озорной фразы, как если бы решила весь вопрос.

Термо, термо, термо.

Вот же маленькая проныра.

— Ладно, коротышка, пойдем, приведем тебя в порядок. Ты внушаешь мне беспокойство.

Она кивает, как будто понимает, о чем я ей говорю. Подбираю ягоды, бумажную обертку и кусочки шоколада, которые упали на скамейку. У меня нет салфеток, так что мои пальцы пачкаются в процессе.

Сначала хочу поднять Лилли на руки, но передумываю, и прошу ее держать меня за руку, пока мы направляемся в семейный туалет, чтобы я мог вымыть ее грязные пальцы и лицо. Быстро разобравшись с этим, спрашиваю малышку, не нужно ли ей воспользоваться горшком, прежде чем отправиться обратно в торговый центр.

— Хочешь попробовать посидеть на горшке для большой девочки?

— Нет туалет. — Она упрямо морщит лицо. — Монстры.

— В горшке нет монстров, Лилли-милли.

Еще одно покачивание ее милой головки, светлые волосы колышутся. Блин, она чертовски очаровательна.

— Должен ли задя Рекс проверить твой подгузник? — Мы здесь уже больше часа, и я дал ей две пакетика сока — не может быть, чтобы она не пописала в свой подгузник.

Она скрещивает руки на груди и хмыкает.

Вау. Так дерзко!

— Отлично. Ходи с мочой в штанах, — наконец, говорю я, смягчаясь, на всякий случай пряча в задний карман один свежий подгузник. Совершенно не стоит спорить из-за этого с двухлеткой. Я уже проходил с ней этот путь раньше, и точно проиграю.

К сожалению, даже в моем возрасте она превосходит меня в остроумии, решительности и хитрости.

Лилли смотрит на меня, и я знаю, что она собирается поднять руки, чтобы я поднял ее на руки.

— Давай, малявка. Пойдем, купим мне рубашку.

ГЛАВА 2

ХАННА

Я: Не смогу встретиться с тобой сегодня днем. Мне нужно готовиться к лекции, профессор проводит тесты в начале и в середине каждого занятия.

Рекс: Все в порядке.

В порядке? Что это должно означать? Меня действительно тошнит от того, что этот парень такой покладистый. Я погуглила его и знаю его репутацию засранца класса «А». Так что действительно не понимаю, почему с ним так легко ладить.

Я: Серьезно. Знаю, что это произошло в последнюю минуту, и я не предупредила тебя…

Рекс: Это не проблема. Хотя, думаю, что ты просто придумываешь оправдания. Ничего страшного. Просто скажи, что ты не заинтересована во встрече, не корми меня всякой чушью о занятиях.

Я: Это правда! Мой профессор ДЕЙСТВИТЕЛЬНО проводит два теста на каждом занятии!

Он, правда, это делает. Но для меня учеба не является чем-то срочным. Рекс прав, я придумываю предлог, чтобы не встречаться с ним сегодня вечером.

Рекс: Тогда удачи в учебе.

Я: Спасибо.

Рекс: **эмодзи с поднятыми вверх большими пальцами**

Смотрю на смайлик, чувство вины медленно просачивается в низ моего живота — что нелепо, потому что я никогда не встречала этого парня, и он для меня никто. Дело в том, что я не стерва; на самом деле нет. Конечно, я говорю довольно глупую чушь в действительно неподходящее время, но я бы никогда намеренно не задела чьи-то чувства или намеренно не заставляла их чувствовать себя отвергнутыми или нежеланными.

Ладно. Это абсолютная ложь.

В прошлом я сказала нескольким парням отвалить прямо в лицо, а нескольким другим, что не заинтересована.

Но Рекс уже знает, что это не так. Смысл этой маленькой встречи в чисто образовательных целях. Для меня. Чтобы я могла научиться разговаривать с парнем, не выводя его из себя... научиться быть немного милее.

Моя бабушка любила говорить, что медом можно поймать больше пчел, чем уксусом. Жаль, что до сих пор я никогда не прислушивалась к ее советам.

Закрываю сообщения с Рексом, кладу телефон на кофейный столик перед собой, поднимаю ноги и откидываюсь на подушки.

Кого волнует, что я нарушила наши планы?

Мы же не друзья.

Кроме того, информация, которую я нашла о нем в Интернете, была далеко не звездной; его репутация — отстой. Люди говорят, и им было, что рассказать, в блогах кампуса о бывшем менеджере университетской команды по борьбе.

Парень также отмечен в социальных сетях множеством фотографий — тонны с членами команды. Общения на вечеринках. Поездки. Стоя на боковой линии стадионов; присев на корточки рядом с борцовскими коврами, прижав ко рту руки рупором, определенно крича на парня, катающегося по ковру.

А еще нашла кучу его фотографий с маленькой девочкой. Малышка со светлыми волосами, которая совсем на него не похожа, но Рекс был помечен вместе с ней. Он и некто по имени Анабелль Доннелли. Рекс, Анабелль и некто по имени Эллиот. Они вчетвером вместе с милашкой блонди.

Беру пульт дистанционного управления и направляю его на телевизор, листая каналы, изо всех сил пытаясь найти шоу, которое еще не смотрела. Это занимает некоторое время, но, в конце концов, я справляюсь, щелкая по меню, чтобы найти первый эпизод нового сериала.

Но не могу сосредоточиться.

Поэтому встаю, иду на кухню и добавляю лед в свой стакан с водой. Нарезаю лимон, бросив его туда же.

Возвращаюсь к дивану, плюхаюсь на него. Постукиваю пальцами по подлокотнику. Пыхчу. Вздыхаю. Встаю, иду на кухню и рывком открываю холодильник, заглядывая внутрь.

Пусто. Ну, это неправда, потому что мы недавно ходили за продуктами, но, заглядывая внутрь, я не нахожу ничего, что хотелось бы съесть.

Возвращаюсь в гостиную.

Совесть не успокаивается.

Вина, вина, вина.

Я сижу на заднице, когда мне следовало бы готовиться.

Черт, я уже сказала ему, что занята учебой.

Почему солгала? Мне следовало быть честной и признаться, что я нервничаю.

Прикусив нижнюю губу — привычка, которая с детства была верным признаком того, что я нервничаю, — беру со стола телефон и открываю мессенджер. Нахожу сообщения Рекса.

Прошло уже больше часа, и последнее, что он прислал — это поднятый вверх большой палец. Во вселенной текстовых сообщений это равносильно «пошла ты», и все это знают. Я даже поссорилась с мамой по этому поводу — однажды она прислала поднятый вверх большой палец в групповом чате, и я сказала ей, что это значит, а она мне не поверила. Все это привело к семейному спору между моими братьями и сестрами и моими родителями, которые сочли, что мы проявляем неуважение, дразня нашу мать, поднимая этот вопрос.

Я вздыхаю.

Я: Злишься?

Боже, как бы мне хотелось взять свои слова обратно. Зачем мне было посылать ему сообщение с вопросом, не злится ли он? Тупо, тупо, тупо. И незрело. Я не подросток, почему же не могу справиться с этой ситуацией как взрослая?

Рекс прав. Мне действительно нужна помощь, чтобы научиться общаться с мужчинами.

Рекс: Нет.

Я: Что делаешь?

Рекс: Убираю в квартире.

Он делает уборку? Какой парень убирает у себя дома?

Я: Правда?

Рекс: Да. Почему спрашиваешь? Ты мне не веришь?

Я: Верю. Просто... я никогда раньше не слышала, чтобы парень говорил такое.

Рекс: А.

А? Что это должно означать?

Я: Как часто стираешь постельное белье?

Рекс: Не знаю, раз в неделю или две? А что?

Я: Серьезно? Черт, я всегда забываю.

Рекс:Это отвратительно. Ты и душ забываешь принять?

Я: Иногда. Ха-ха.

Эй, нет смысла врать. Кроме того, это не значит, что я встречаюсь с этим парнем.

Рекс: Итак. Ты написала, чтобы узнать, злюсь ли я или по другой причине?

Я: Чтобы узнать, не злишься ли ты.

Рекс: Значит, не потому, что ты передумала и все еще хочешь встретиться?

Проклятье. Ненавижу, когда люди попадают в самую точку, когда я пытаюсь ходить вокруг да около. Это тревожит.

Я: Ну…

Рекс: …

Он собирается заставить меня сказать это, но я не уверена, могу ли признать, что поторопилась, когда сказала, что мне нужно заниматься. Что, как мы оба знаем, было ложью. Так почему же я не могу этого сказать?

Я: Я имею в виду…

Рекс: LOL, вау. Ты действительно не собираешься этого говорить, не так ли?

Я: Пытаюсь.

Рекс: Первый урок в общении с парнем: мы ничего не видим в сером цвете — обычно либо черное, либо белое, так что лучше переходи к делу. Парни думают не так, как девушки, поэтому будь проще.

Я: Кажется, ты хорошо переводишь то, что я имею в виду — что отличает тебя от других?

Рекс: Моя лучшая подруга — девушка, и за последние несколько лет я многому научился и узнал у нее о женщинах.

Кусочки головоломки встают на свои места; его лучшая подруга, должно быть, та девушка с каштановыми волосами на фотографиях, размещенных в Интернете.

Я: Тогда я запишу этот факт.

Рекс: Итак, почему бы тебе не потренироваться на мне и не рассказать реальную причину, по которой ты написала мне, а не тратить время на пустую болтовню.

Я: Хорошо. Я написала тебе, потому что чувствовала себя плохо.

Рекс: Чувствовала себя плохо из-за чего?

Я: Из-за того, что бросила тебя.

Рекс: Ничего страшного, но тебе не нужно было лгать.

Я: Знаю. Прости.

Рекс: Извинения приняты.

Ладно, теперь я просто сбита с толку. Это было слишком просто: говорить правду и не позволять ему вести себя как придурок — это не то, что мне знакомо. Парни, с которыми я встречалась в прошлом, или с которыми встречались мои подруги, вели себя как придурки, когда что-то шло не так, как надо.

Капризные. Избалованные. Придурки.

До того, как Скайлар начала общаться со своим парнем Эйбом, она думала, что болтает в приложении с его соседом по комнате, Джей Би. Видите ли, Эйб на самом деле притворялся своим другом, зная, что Джей Би не ладит с девушками. Не красноречив и ужасен в общении. По сути: огромный придурок.

Несколько раз я даже ходила на несколько двойных свиданий с Эйбом; пришлось наблюдать за Джей Би в действии — позвольте мне сказать вам, этот парень… когда Скай сказала ему, что не заинтересована в том, чтобы встречаться с ним, он стал самым большим придурком. Опоздал на их первое свидание, такой тщеславный болван. Не оплатил свой счет в ресторане, ей пришлось выложить наличные, прежде чем уйти. Подруга и не подозревала, что Джей Би был не тем парнем, с которым она болтала в чате.

У меня тоже было несколько жемчужин в прошлом. Парни, которые отвечают одним адресом в сообщении. Едва способны овладеть искусством разговора на свидании, так что узнавать их — все равно, что вырывать зубы. Не говоря уже о том, что они даже не пытаются что-то узнать обо мне. Что меня заводит, что мне нравится. Чего я хочу от отношений.

Разве я слишком много прошу, чтобы кто-то активно интересовался мной?

Давайте просто скажем, что за эти годы я стала немного... пресыщена всеми этими сценами знакомств в студенческой жизни.

Или их отсутствием.

Мне нужен кто-то, кто скажет мне «доброе утро». И будет последним человеком, который пожелает спокойной ночи. Я хочу кого-то, с кем можно посмеяться на свидании, а потом заняться сексом. Который хорошо относится к моим друзьям.

Я хочу того, что есть у Скайлар и Эйба.

И получу это только в том случае, если позволю этому парню помочь мне.

Я: Значит, ты просто тусуешься дома?

Рекс: Не знаю, можно ли назвать уборку «тусовкой», но да, я дома.

Я: Точно. Совсем забыла об этом.

Рекс: **громкий вздох**

Я: Что?

Рекс: Просто скажи это, перестань ходить вокруг да около. Я буквально только что сказал тебе про ЧЕРНОЕ И БЕЛОЕ, А НЕ СЕРОЕ.

Я: Я... Я ПЫТАЮСЬ

Рекс: Старайся усерднее.

Я: Ты собираешься заставить меня сказать это? Не хочешь сжалиться надо мной?

Рекс: Ты и так уже достаточно жалеешь себя.

Я: Ай!

Рекс: **постукивает ногой** Покончи с этим, я не становлюсь моложе и уже не студент. Иначе говоря, практически древний.

Я: Эм. Покончить с этим? Теперь ты британец?

Рекс: Ты отвлекаешься. Почему для тебя это так тяжело?

Я: ТЯЖЕЛО³. Ха-ха, если понимаешь, о чем я.

Рекс: Вау. Ладно. Хорошо, Ханна. Спокойной ночи.

Черт, он прав. Я отвлекаю внимание. Вместо того чтобы попросить парня встретиться со мной сегодня вечером, чтобы мы могли поговорить о том, как... Такая простая вещь, как попросить парня встретиться со мной, оказывается чрезвычайно сложной, когда этого не должно быть.

Я не знаю этого парня. Для меня не должно иметь значения, что он думает — я знаю, что Рекс не будет осуждать меня. И, судя по тому, что прочитала о нем в Интернете, парень лишен чего-то подобного.

Не тогда, когда блоги кампуса критикуют его за то, что он в некотором роде засранец. Парень, который пользовался успехом спортсменов для достижения своих целей. Который ушел из университета, поджав хвост, после небольшого скандала. Который настолько жестоко честен, что никто не мог находиться рядом с ним на последнем курсе.

Я: Хорошо, хорошо, ты прав. Я перестану валять дурака.

Я: Рекс, не мог бы ты, ПОЖАЛУЙСТА, встретиться со мной сегодня вечером, потому что мне ЯВНО нужна помощь.

Рекс: Да. Встретимся в «Бешеном псе Джексе» в 20:00. Ты же не возражаешь, если я съем бургер или что-нибудь в этом роде, не так ли?

И это все? Да? Так просто? Почему я ожидала, что он заставит умолять, прежде чем согласится встретиться со мной?

Потому что большинство парней сделали бы это, просто чтобы быть придурками.

Я: Звучит неплохо. И бургер тоже звучит неплохо.

Рекс: Значит, увидимся позже?

Я: Да.

Рекс: Просто чтобы внести ясность, позже — СЕГОДНЯ ВЕЧЕРОМ?

Я: LOL, да. Сегодня вечером.

Рекс: Просто проверяю, мне не нужно, чтобы ты отмазывалась и притворялась, что перепутала день.

Я: Я бы так не сделала.

Рекс: Уверен, что ты бы не стала…

Я: Эй, даю тебе слово.

Рекс: Как скажешь, Ханна.

Я: Я обещаю. Сегодня вечером я буду в «Бешеном псе Джеке», РАНЬШЕ тебя, в угловой кабинке.

Рекс: Ты будешь в желтом и с красной розой в руках?

Я: LOL, нет. Я буду одета в серые спортивные штаны и с газировкой.

Рекс:Со своими напитками запрещено.

Я: Не будь занудой.

Я: И Рекс?

Рекс: Да?

Я: Спасибо.

ГЛАВА 3

РЕКС

Ханна уже здесь, когда я прихожу. Сидит в угловой кабинке, как и сказала. Почему это меня удивляет, я не знаю. Прохожу мимо бара, по пути снимаю куртку, и киваю головой в угол, чтобы бармен знал, что нужно прислать официанта.

Умираю с голоду, и мне срочно нужно поесть.

Я немного прибрался у себя дома, но после разговора с Ханной потерял мотивацию, полностью отвлечённый идеей свидания. Нет, не свидания — она ясно дала это понять. Мы здесь для занятий, а не для того, чтобы сблизиться.

Меня это устраивает. Возможно, я ищу что-то непринужденное, поскольку меня не будет здесь после осеннего семестра, но я бы предпочел, чтобы этот «кто-то непринужденный» был милым. Не девушка с недостатком опыта, которая обращается с мужчинами как с боксерскими грушами для своих острот и оскорблений.

«Тогда почему ты здесь? Чтобы наказать себя?»

Признаюсь, долгое время я думал, что влюблен в Анабелль. Дочь тренера по борьбе. Я провел три года в команде в качестве их менеджера, сблизившись с игроками и отцом Анабелль, тренером Доннелли. Когда она перевелась в Айову, нас предупредили, чтобы мы держались от нее подальше.

Я послушал?

Нет.

Я заключил глупое пари с другим парнем из команды, что он не сможет с ней переспать — он этого не сделал, — и ущерб был нанесен. Тренер узнал об этом и опустил долбаный молоток.

Заплатил ли я за это свою цену?

Да.

Меня выгнали из команды, я переехал домой на лето, чтобы пожить со своими родителями и зализать раны от смущения. Вернулся в начале семестра и случайно оказался на занятии ни с кем иным, как с Анабелль Доннелли.

Она простила меня. Была добра. Мила.

И беременна.

Беременна в возрасте двадцати лет и отчаянно нуждающаяся в друге, поскольку ее бывший сосед по комнате — он же отец ребенка — понятия не имел, что она залетела, и учился в аспирантуре за сотни миль отсюда.

Она позволила ему уехать, ничего ему не сказав, чтобы парень мог устроить свою жизнь без бремени новорожденного ребенка.

Чертова Анабелль. Всегда думает обо всех остальных.

Я был там, когда она рассказала тренеру. И был там, чтобы придерживать ее волосы, когда ее рвало в два часа ночи. Был рядом, когда девушка плакала, пока не засыпала, гладил ее по спине и говорил, что все будет хорошо.

Я стал ее лучшим другом в месте, где она никого не знала. Не было никого. Только я был рядом с ней.

А Эллиота не было.

Честно говоря, я долгое время возмущался его повторным появлением.

Ну, да ладно.

Узнаю Ханну, как только переступаю порог заведения, и это не имеет ничего общего с тем фактом, что я знал, что девушка будет в угловой кабинке.

Она выглядит точно так же, как на своих фотографиях.

Даже лучше.

Верная своему слову, на Ханне серые спортивные штаны, но это спортивная одежда ни в малейшей степени не безвкусная. Даже сексуальная. Когда девушка встает поприветствовать меня, я замечаю штаны для йоги, обтягивающие ее пышную задницу. Свободная серая хлопчатобумажная толстовка никак не скрывает ее полные груди.

Серые кроссовки. Волосы собраны сзади в конский хвост.

Серебряные серьги-кольца.

Просто, но красиво.

— Ты обычно приходишь вовремя? — Это первое, что я спрашиваю, проскальзывая в кабинку с противоположной стороны от нее. Она заказала нам обоим воды, и два меню лежат на столе.

— Честно? Нет. — Поскольку я не обнял ее и не пожал ей руку, на мгновение девушка кажется потерянной, а затем тоже проскальзывает внутрь. — Эм. — Ханна занята тем, что кладет бумажную салфетку себе на колени, а затем улыбается. — Обычно нет. Я почти всегда опаздываю.

— А я наоборот. — Годы работы в команде по борьбе под бдительным присмотром Джо Доннелли научили меня ценить пунктуальность. Он не потерпел бы ничего подобного; до сих пор не терпит. — Знаешь, как говорят: если не пришел на десять минут раньше, то опоздал.

— Кто это сказал?

— Все. — Как она могла раньше не слышать эту цитату?

Ханна закатывает на меня свои красивые глаза, подчеркивая это выражение улыбкой. Я замечаю, что у нее на щеке сбоку небольшая вмятина.

Ямочки на щеках.

Боже, как я их люблю.

Девушка ерзает, пока я изучаю ее. Мой взгляд задерживается на волосах, которые она убрала с лица; на ее гладкой коже, которая, кажется, светится под мягким светом паба. Это не самое классное место для первого свидания, но опять же — это не свидание.

Это не свидание, но и не урок. На самом деле, не знаю, какого черта мы делаем, но именно в этот момент я замечаю на столе синюю записную книжку и ручку.

— Ты принесла блокнот? Зачем?

— Конечно, принесла! — Она выглядит удивленной моему вопросу. — Хотела быть готовой на случай, если выдашь настоящую мудрость. У меня плохая память.

С улыбкой на губах, она пододвигает блокнот кончиком пальца.

Не думаю, что она флиртует. Трудно сказать наверняка, но, похоже, девушка просто дружелюбна.

Последнее, что мне нужно, это чтобы Ханна записывала ту глупую чушь, которая слетает с моих губ. Я уже видел в записанном виде то, что говорил, и поверьте мне, когда говорю: никому не нужно это записывать.

Я пролистываю меню, в животе урчит.

— Знаешь, не будем забегать вперед. Давай сначала закажем что-нибудь? Я чертовски проголодался.

Ханна подтягивает к себе меню, открывает его, как книгу, взгляд скользит вверх и вниз по колонкам. Каждые несколько секунд из ее горла вырывается негромкий звук «Хммм», нерешительность морщинами отражается на ее лбу.

— Хочу ли я бургер? Или макароны? — Ее взгляд скользит вверх и вниз по странице. — Куриные котлеты звучат так аппетитно, и мне хочется заправку «ранчо». — Вверх и вниз. — Вот дерьмо, у них есть начос. — Она смотрит на меня поверх меню. — Подожди. Что ты закажешь?

Я был так занят, пялясь на нее, что ни разу не взглянул в меню, хотя, честно говоря, и так знаю все, что там есть, и уже выбрал гамбургер.

— Наверное, бургер с картошкой фри.

Ханна прищуривается.

— Ты половинщик?

— Что за «половинщик»?

— Ну, знаешь, не станешь злиться, если я украду немного твоей картошки фри?

— Э-э, нет. Можешь взять немного моей картошки фри.

Девушка кивает, снова уставившись в меню.

— Хорошо, ладно, в таком случае, я возьму... Я буду… — Пауза. — Э... Эм. Черт, я прямо в растерянности.

Официант даже не подошел к столу, чтобы забрать наш заказ на напитки, не говоря уже о том, чтобы узнать, что мы хотели бы съесть.

— Не делай этого на своем следующем свидании.

— Что не делать?

— Не сходи с ума из-за того, что съесть.

Ханна бросает на меня снисходительный взгляд.

— Да, точно. Парни не хотят приглашать девушек на ужин, хотят просто выпить. Это дешевле.

Она права, большинство из нас так и делает.

Легко набрать очки на ужине, когда вы пытаетесь встречаться или просто заниматься сексом, приглашая девушек поесть. Но что, если это не сработает, а вы выложили пятьдесят долларов за ужин, когда могли бы просто потратить десять долларов на выпивку? Неоправданные расходы.

— Парни в наши дни так же пресыщены, как и девушки, — замечает Ханна, все еще не отрывая глаз от первой страницы меню. — Пожалуй, я их не виню, но, черт возьми, приложите немного усилий. Может быть, это окупится.

— Хорошо, ладно. Я просто хотел сказать, что будь более хладнокровна, когда заказываешь еду, когда ты на свидании.

— Я? Я всегда спокойна. — Могу сказать, что Ханна испытывает искушение закатить глаза в мою сторону по тому, как она дергается. Из нее получился бы ужасный игрок в покер.

Я хихикаю в свой стакан с водой.

— Точно. Чертовски спокойная, я вижу.

Совсем наоборот, но я не собираюсь с ней спорить. Девушка выглядит слишком голодной — на самом деле, на грани того, чтобы откусить мне руку, если судить по ее остекленевшему взгляду.

— Я тоже буду бургер, — объявляет она, закрывая меню и кладя его обратно на стол. — С луком, сыром и майонезом. И с маринованным огурцом.

Лук, сыр, маринованный огурец и майонез?

— Ну, вот и всё. Плакали мои шансы на то, что сегодня мне повезет. Ты определенно будешь вонять.

— Ха-ха, очень смешно. Это не свидание.

— Знаю, я просто дразнил.

— Но, если бы это было так, — продолжает Ханна, — я бы все равно заказала то же самое. Я не воняю луком.

— Ты хвастаешься?

Девушка пожимает плечами.

— Нет, констатирую факт. А еще я могу есть спаржу, и она не будет вонять.

Она определенно хвастается.

— Возможно, сейчас самое подходящее время записать: не обсуждай физиологические процессы на первом свидании.

Ханна наклоняет голову.

— Физиологические процессы? Я говорю о запахе изо рта, а не о пердежах или испражнениях. Это плохо?

Она только что сказала «пердежах или испражнениях»? Господи, а мне говорили, что у меня нет хороших манер на публике.

— Нет. Я имею в виду… Нет, но... есть миллиард вещей, о которых можно поговорить, а мы обсуждаем это.

Ее губы кривятся.

— Опять же, не я подняла эту тему.

Черт, она права. Снова. Но только потому, что собирается заказать лук и маринованные огурцы. Отвратительная комбинация.

Я легонько постукиваю по ее блокноту и подталкиваю его в ее сторону.

— Думаю, что смогу запомнить эти несколько вещей, не записывая их, но спасибо. — Ее фраза пронизана сарказмом.

— Правда? Потому что список продолжает расти. Заказывать пахнущую еду, упоминать о пердежах и испражнениях, паниковать по поводу того, что заказать, и расспрашивать свою пару о том, что он заказывает и делится ли он.

— Вау, Рекс, скажи мне, что ты на самом деле чувствуешь. — Она ставит локти на стол и наклоняется вперед. — Я действительно настолько ужасна?

Черт, теперь я чувствую себя плохо. Девушка внезапно выглядит немного подавленной, а это не входило в мои намерения. Ханна слишком милая для этого; честная и прямолинейная. Красивая. Умная. Находчивая, остроумная и полностью в моем вкусе.

Чертовски жаль, что я явно не в нее. Девушка просто использует меня для получения информации. Как бы то ни было, я буду брать то, что смогу получить, пока не найду кого-то, кто захочет использовать меня для своего тела.

Честно говоря, кого я пытаюсь обмануть? Я действительно хочу отношений, а не валять дурака с какой-то скучающей девчонкой. Ладно. Не думаю, что Ханне скучно, похоже, она просто не знает, чего хочет и с каким парнем хочет встречаться.

Она, наверное, думает, что ей нужен придурок: какой-нибудь тупица, который проводит все свое время в спортзале, поднимая тяжести, чтобы выглядеть потрясающе. Красивый. Сексуальный.

Знаю, Ханна думает, что я слишком худой для нее; даже немного занудный, хотя это совсем не так. Наоборот, большую часть своей студенческой карьеры я провел в окружении спортсменов и усвоил большинство их личностных черт: дерзость, эгоизм и уверенность в себе.

Последнее, что мне нужно, чтобы чувствовать себя хорошо — это красивая девушка рядом. Я знаю, что не красавец, но у меня чертовски отличная работа для человека моего возраста и возрожденное уважение в студенческом сообществе (в основном благодаря Анабелль и ее отцу). Так что я, блядь, отличный улов — Ханне просто все равно.

Что не делает ее девушкой для меня.

А это значит, что я не собираюсь преследовать ее.

Помочь ей, да. Преследовать? Эм, нет.

— Ты не ужасна, просто заржавела. Когда у тебя было последнее свидание?

Несколько секунд она выглядит оскорбленной.

— Не так давно. Вообще-то, технически это было не мое свидание. Я была на двойном свидании со своей соседкой по комнате, ее парнем и его соседом по комнате, но в то время она встречалась с его соседом по комнате и... — Должно быть, у меня на лице растерянное выражение, потому что девушка останавливается и смеется. — Неважно, долгая история. Дело в том, что мое последнее свидание было, может быть, несколько месяцев назад, и это не было настоящим свиданием. — Она делает паузу. — Ой. И я поцапалась с тем парнем. Но, как я уже сказала, он не был моим кавалером.

Я качаю головой.

— Я не собираюсь задавать вопросы или пытаться выяснить, что, черт возьми, все это значило.

— Знаешь, если я нравлюсь парню такой, какая я есть, тебе не кажется, что я должна отбросить притворство и просто быть собой?

Да.

— Слишком тяжело притворяться вежливой, милой и... классной? — Ханна вытягивает шею, оглядывая комнату в поисках официанта. Когда встречается взглядом с одним из них, подзывает его к себе. — Думаю, мы готовы сделать заказ, этот парень жутко голоден.

Она подмигивает мне. Сначала отдает официанту свой заказ.

— Думаю, буду пиво. И средний бургер без лука, но добавить соленые огурцы. Сыр чеддер. Майонез, немного соуса «ранчо». — Она протягивает парню меню. — Спасибо.

Итак, она все-таки отказалась от лука.

Я прячу улыбку, подавляя смешок, и тоже протягиваю меню.

— Я буду то же самое.

ХАННА

— Думаю, что все, что ты делаешь и говоришь — это ложная бравада.

— Прости, что?

Парень запихивает в рот жареную картошку.

— Ты очаровательна, сексуальна и все такое, но в основном ты выпендриваешься, потому что боишься.

Выпендриваюсь? Боюсь?

— Неправда! С чего ты взял?

Еще одна фри попадает ему в рот. Парень медленно жует, и мне хочется его придушить.

«О, боже мой, поторопись и выкладывай уже!».

Вместо этого он не торопится, берет из корзинки еще один картофель фри и макает его в кетчуп. Макает, макает и еще раз макает.

— Ты избегаешь боли, будучи смешной и высмеивая парней, но это, потому что в глубине души ты напугана.

Закидывает фри в рот.

— Что заставляет тебя так говорить? Мы только что познакомились.

Он ухмыляется, продолжая жевать.

— Я знаю твой тип.

Я сильно закатываю глаза, пережевывая картошку, как корова жует траву, половина свисает у меня изо рта. Такая классная.

— Мой тип? — Я добавляю фырканье, чтобы дать ему понять, что Рекс ни хрена не знает. — И что это за тип?

— Не пойми меня неправильно, я не осуждаю тебя. Просто исхожу из того, что уже знаю — тебе не нравится устраивать шоу, но используешь его в качестве защиты. Так чего ты боишься? — Рекс берет свой бургер и откусывает кусочек. Слизывает остатки кетчупа с уголка рта, который выдавился из булочки, после того как парень откусил.

— Это глупо. Зачем мне использовать честность в качестве щита? — Дай мне передохнуть, в этом нет никакого смысла. — Я в приложении для знакомств, потому что хочу парня, а не для того, чтобы отталкивать парней.

— Легко. — Он берет салфетку со стола, вытирает рот, скомкав ее, бросает на стол. — Ты агрессивнее, чем должна быть — ты сама сказала, что поссорилась с парнем на последнем свидании. — Он заключает слово «свидание» в кавычки, и я прищуриваю глаза. — Почему, если ты пытаешься с кем-то встречаться?

— Я... — Я делаю паузу и кривлю губы. Мой рот открывается, затем закрывается. — Он... — Мудак. Придурок. Напыщенный болтун.

Засранец.

Плюс, продолжал приставать ко мне, пока был на свидании с моей соседкой по комнате, так что я оказала ему услугу, будучи стервой и не пнув его под зад.

«Пожалуйста, Джей Би, за то, что не врезала тебе по яйцам, как ты того заслуживал».

— Знаешь, я действительно милая, стоит только узнать меня лучше. И я бы сделала все для своих хороших друзей. Все, что угодно.

— Но? — Он делает паузу, ожидая, что я скажу, и откусывает еще кусочек бургера.

— Но... возможно, потребуется немного времени, прежде чем я впущу тебя. Не тебя конкретно. Я имею в виду вообще людей. Парней. — Черт, я тереблю соломинку в стакане с водой и отпускаю ее, чтобы сделать глоток пива. Может быть, это успокоит мои расшалившиеся нервы. — Того, с кем я, возможно, захочу встречаться.

Почему меня волнует, что думает этот парень? Мы не на свидании, и он не в моем вкусе.

Совсем.

Я смотрю на его рубашку на пуговицах — голубую классическую рубашку, которую парень расстегнул у ворота. Темные джинсы. Элегантные легкие кожаные туфли-лодочки.

Чудаковатый, но милый и, в некотором роде, очаровательный. Ботанская сексуальность, я однажды слышала, как одна девушка произнесла эту фразу, когда запала на придурковатого ассистента преподавателя на уроке биологии.

Ботаник — действительно новая сексуальность. Конечно, я бы не назвала Рекса ботаником. Парень не похож на любящего науку типа. Хотя, он и не соблазнитель. Просто... тощий, с глупой ухмылкой. Зубы немного великоваты для его рта, но форма губ красивая. Более узкое телосложение, ничего громоздкого; похоже, парень тренируется, но, вероятно, просто бегает, чтобы оставаться в форме.

Мои взгляд блуждает по маленькому треугольнику кожи, виднеющемуся в расстегнутом вороте его рубашки на пуговицах, пытаясь определить, есть ли у него волосы на груди.

Интересно, как выглядит его тело без одежды…

«Прекрати, Ханна».

— Спасибо за разъяснение. — Рекс берет картошку фри и почти подносит ее ко рту, прежде чем опускает руку и спрашивает: — Как думаешь, почему это так? С тобой что-то случилось, что сделало тебя такой...

— Недоверчивой? — Я отвожу взгляд, уставившись на свой бургер с грустным смешком. — Нет. Я просто помешанная, вот и все.

Мне нравятся мои друзья, что я могу сказать? С женщинами я чувствую себя комфортно, а мои хорошие друзья — это моя защита. Что в этом плохого?

«Тот факт, что ты не можешь открыться и сделать себя доступной для общения, вот что в этом плохого».

— О боже, может, ты заткнешься? — говорю я вслух себе, не обращая внимания на то, что Рекс теперь смотрит на меня так, будто у меня выросли два рога, хвост и усы.

— Прошу прощения? — С его губ свисает жареная картошка.

— Эм. Извини, я просто... — Разговаривала сама с собой. — Я... Я не хотела говорить это вслух.

Ух, ты, у меня больше проблем с головой, чем я думала, и теперь Рекс подумает, что я сумасшедшая.

Отлично. Как раз то, что мне нужно.

— Ты сказала заткнуться. — Хорошая новость в том, что на его лице появляется удивленное выражение. Никакого отвращения. — Ты разговаривала сама с собой? — Он тянется через стол и хватает мой маринованный огурец; отгрызает его кончик, медленно пережевывая и наблюдая за мной.

— Да, если хочешь знать, я разговаривала сама с собой.

Рекс ничего не говорит, просто кивает. Засовывает остатки маринованного огурца в рот.

— Эй, ты сказал, что я не должна есть ничего вонючего на свидании! — обвиняю я, прищурив глаза, когда тот вытирает кончики пальцев о салфетку.

Рекс пожимает плечами.

— Ты же сказала, что это не свидание.

Дерьмо. Он прав, я действительно так сказала. На самом деле, несколько раз. Потому что я придирчивая идиотка, которая думала, что ей нужен кто-то большой, сильный и крепкий, а не кто-то, кто выглядит как двадцатилетний бухгалтер, планирующий покататься на лодке на выходных.

Но Рекс такой милый. Вежливый. Забавный. И эта нелепая улыбка с большими жемчужными зубами, несомненно, нравится мне все больше.

— Я знаю, что сказала, необязательно постоянно напоминать мне, — огрызаюсь я немного резко и съеживаюсь от своего тона.

Боже, у меня точно проблемы с головой, не могу поверить, что Рекс сидит здесь и ухмыляется мне, как идиот.

Парень, должно быть, любитель острых ощущений.

— Прости, я на минутку. — Я начинаю выскальзывать из кабинки, волоча за собой сумочку. — Мне нужно в уборную.

Мне нужно связаться со Скайлар. Она скажет мне, что делать — я знаю, что Рекс должен учить меня, как себя вести, но поскольку это касается его, то сомневаюсь, что он сильно поможет. Мне нужна девушка для решения этой проблемы.

— Ты же не собираешься вылезать из окна уборной, правда? — шутит он, поправляя обеденную тарелку перед собой.

— Нет. Я вернусь. Обещаю. — Я встаю, поправляю подол своей рубашки, прежде чем сбегаю. Останавливаюсь, поворачиваюсь на каблуках и указываю в его сторону. — Никуда не уходи.

— О, я бы и не мечтал об этом, — со смехом поддразнивает Рекс. — Ты бы выследила меня и высказала все, что обо мне думаешь

Испытывая искушение сказать что-нибудь саркастическое, я сжимаю губы. Мило улыбаюсь и хватаю свою сумочку. Хмыкаю и говорю:

— Очень мило. Дай мне пару минут, хорошо?

— Ага. — Он уже откусил огромный кусок бургера и находится на пути к тому, чтобы игнорировать меня из-за еды перед ним.

Быстро нахожу уборную. Она находится на противоположной стороне зала, и я заставляю свои ноги двигаться туда легко — а не эта ерунда с дрожащими коленями, которая происходит прямо сейчас по какой-то непонятной мне причине.

Что, черт возьми, со мной не так?

Я прижимаю руку ко лбу, проверяя, нет ли у меня температуры.

Ничего.

Прижав руку к животу, я толкаю дверь уборной и нахожу пустую кабинку. Протискиваясь внутрь, вешаю сумочку на заднюю стенку двери, достаю телефон и пишу сообщение Скайлар, надеясь, что она не слишком занята, чтобы ответить.

Я: Ты здесь?

Скайлар (целую минуту спустя): Да, что случилось?

Я: Я встречаюсь с Рексом Гандерсоном, и я сбита с толку.

Скайлар: С кем???

Я: У меня нет времени объяснять, но это не свидание. Я имею в виду, мы подошли друг другу на LoveU, но он действительно не в моем вкусе. Кроме того, он фактически сказал мне, что я недостаточно женственна для него и что мне нужны уроки того, как вести себя на свидании.

Я лихорадочно печатаю, сердце бешено колотится.

Скайлар: ЧТО?? Когда все это произошло? Я В ТАКОМ ЗАМЕШАТЕЛЬСТВЕ.

Я: На этой неделе, но я не об этом. Я ХОЧУ СКАЗАТЬ, что я здесь с ним в «Бешеном псе Джексе», и теперь он не такой придурок, каким я его считала.

Скайлар: Вау. Ты слишком добра к людям.

Я: Прекрати, пожалуйста, это серьезно.

Скайлар: Подожди. Ты сейчас сидишь там с ним??

Я: Нет, я в уборной, схожу с ума. Типа, я не могу оставаться здесь всю ночь, мне нужна помощь.

Скайлар: Помощь в чем?

Я: Мне что-то ему сказать? Или пойти туда и вести себя нормально?

Скайлар: Нормально? Не смеши меня.

Я: Перестань быть засранкой, ты знаешь, что я имею в виду.

Скайлар: Я все еще не понимаю, в чем проблема?

Я: Боже, Скайлар, я заказала лук и маринованные огурцы на свой бургер, а потом сказала слово «пердеж», и почти уверена, что оскорбила его несколько раз — уверена, что ему это неинтересно.

Скайлар: То есть все, что ты делала до сих пор, это выставляла себя идиоткой?

Я: Да?

Скайлар: Типичная Ханна?

Я: Да?

Скайлар: И он все еще там? Не ушел?

Я: Предполагаю, что он будет там, когда я вернусь к столу; парень как раз хомячил, когда я уходила.

Скайлар: Это хороший знак, да?

Я: Я не знаю; он парень, они любят поесть.

Скайлар: Так что же в нем такого, что тебе не понравилось в начале?

Я: Он тощий.

Скайлар: Эм... и?

Я: Я просто никогда не думала, что захочу заняться сексом с парнем, который носит джинсы меньшего размера, чем я.

Скайлар: Даже не знаю, что на это ответить. Что еще тебе в нем не понравилось?

Я: Ну… его репутация была не самой лучшей. Он был менеджером команды по борьбе — Эйб, вероятно, знает о нем, — затем заключил пари с товарищем по команде о дочери тренера и был отстранен.

Скайлар: О, черт!

Я: Да. Но теперь он — ее лучший друг. Рекс сказал, что стал крестным отцом ее ребенка. Он называет себя задя Рекс.

Скайлар: Что, черт возьми, это такое?

Я: Забавный дядюшка.

Скайлар: Смешно **смеющийся смайлик**

Я: Видишь, такой милый.

Скайлар: Боже, прекрати. И что ты все еще делаешь в уборной?

Я: Писаю.

Скайлар: Мы переписываемся уже больше восьми минут. Он подумает, что ты вылезла из окна.

Я: Возможно. Может быть, мне следовало бы, я размышляла вслух и сказала ему заткнуться.

Скайлар: ЧТО???

Я: Да. Я реально классная, любой парень был бы счастлив быть со мной. **закатила глаза**

Скайлар: Перестань унижать себя — только потому, что ты не встретила ТОГО ЕДИНСТВЕННОГО, это не означает, что ты должна быть так строга к себе. Любому парню БЕЗУМНО ПОВЕЗЛО бы быть с тобой, Ханной Питерсон.

Я: Ты так говоришь только потому, что ты моя лучшая подруга.

Скайлар: Послушай, иногда ты хуже всех. Я имею в виду — ты, наверное, сейчас носишь мое нижнее белье, потому что тебе было лень постирать. Ты ешь всю мою еду и пользуешься всеми моими дорогими шампунями. Я НЕ собираюсь просто так делать тебе комплименты, если не говорю это всерьез, потому что иногда ТЫ ХУЖЕ ВСЕХ.

Я: Прекрати, ты заставляешь меня краснеть.

Скайлар : А теперь перестань ныть и возвращайся в игру. Иди туда и веди себя НОРМАЛЬНО. Не бормочи себе под нос и не разговаривай сама с собой, пока парень сидит там, поняла?

Я: Это Рекс должен давать мне советы по свиданиям, а не ты.

Скайлар: Ну, он, наверное, не будет, потому что ты ему нравишься. Зачем ему пытаться помочь тебе встречаться с кем-то другим?

Я: Я ему не нравлюсь. Он даже НЕ ЗНАЕТ меня.

Скайлар: Тогда дай ему шанс узнать тебя лучше, и если это не сработает, ну и что? Ты придешь домой и поплачешь об этом позже.

Я: Хорошо. Я вернусь туда и дам ему шанс.

Скайлар: Вот это моя девочка! Люблю тебя Ханна-Банана.

Я: Я тоже люблю тебя, Скай-рай <3

ГЛАВА 4

ХАННА

— Спасибо за ужин. — Мы на небольшой парковке сбоку от здания, стоим рядом с тем, что, как я предполагаю, является машиной Рекса. — Тебе не нужно было платить, учитывая...

— Учитывая что? — спрашивает он, ожидая, пока я закончу предложение. Ждет, когда я еще раз скажу ему, что это было не свидание.

— Учитывая, эм… Учитывая... — В этот момент я смотрю на него, стоящего там в рубашке на пуговицах — той, которая теперь пахнет жирной едой из бара, и в дурацких туфлях-лодочках, более подходящих для яхтенной палубы, — и мое сердце делает что-то странное.

Оно трепещет.

Желудок переворачивается, и не от жирного бургера.

Я съела мятный леденец, пока была в ванной и переписывалась со Скайлар, на всякий случай.

«На всякий случай, что Ханна? Думаешь, этот парень собирается тебя поцеловать?»

— Учитывая, что мы были здесь только для того, чтобы научить меня ходить на свидания. Я имею в виду, технически, мне следовало заплатить, а затем получить налоговый вычет. Ха-ха.

Я серьезно только что это сказала? Ему нужно поцеловать меня, чтобы я заткнулась; избавить меня от моих проклятых страданий, прекратить это.

— Ты милая. — Рекс улыбается мне, взгляд нежный.

Он тоже милый, но у меня не хватает смелости сказать это, даже с пивом, бурлящим у меня в животе.

Вместо этого говорю «Хм» и смотрю в землю. Так банально, я должна пнуть камень, засунуть руки в карманы и покончить с этим.

Рекс с любопытством оглядывает парковку.

— Ханна, где твоя машина?

Моя машина?

— У меня её нет.

— Тогда как ты сюда попала?

— Шла пешком. — Но на улице все еще было светло, и было безопасно гулять по городу без сопровождения. Сейчас солнце село, и только уличные фонари обеспечивают безопасность.

— О. — Рекс замолкает, переминаясь с ноги на ногу на гравийной дорожке. — Я могу отвезти тебя домой.

Не собираюсь спорить о бесплатной поездке или о большем количестве времени с ним. Нам было весело сегодня вечером, и, если не ошибаюсь, у нас возникла химия. Не думаю, что я единственная, кто это почувствовал, хотя и унижала себя всю ночь, ляпая всякую чушь.

Если не ошибаюсь, я нравлюсь Рексу.

Весь вечер, вместо того, чтобы быть застенчивой или шутить, я честна — как он сказал мне вести себя с парнем, с которым буду на свидании.

— Хорошо. Я бы с удовольствием прокатилась.

Мой желудок переворачивается, и я кладу ладонь на пресс, успокаивая нервы. Будь то алкоголь или жирный бургер, который съела в баре, но собираясь садиться в машину Рекса, чувствую неловкость. Странно, ведь я обычно так уверена в себе.

Неловкая — иногда. Уверенная в себе — всегда.

Уверенность, которая, по словам Рекса, является просто ложной бравадой и показухой.

Хм.

Эта мысль заставляет меня скрестить руки на груди, борясь с собой, чтобы быть храброй перед лицом его предыдущих слов. Слова, которые абсолютно правдивы, если быть честной сама с собой.

Он был прав. Весь вечер.

«Так что же ты собираешься с этим делать?»

Я проскальзываю в его машину, когда он вежливо открывает мне дверь со стороны пассажира. Рекс обходит машину и садится за руль. Одаривает меня ухмылкой, когда нажимает кнопку «Старт» на приборной панели — о-ла-ла, здорово! — радио автоматически подключается к музыке на его устройстве.

Я узнаю звучащую песню. Это ремикс с мягким бэкбитом, наполняющий кабину романтической мелодией. Уверена, что это непреднамеренно, и песня заставляет меня дрожать.

— Холодно? — Рекс смотрит на меня, кладя руку на спинку моего сиденья, чтобы дать задний ход и тронуться с места. Об этом жесте есть что сказать: парень, держащий свою большую руку у вашего затылка, близко к вашему телу, во время работы с тяжелой техникой.

Ладно, хорошо — да, это машина, а не погрузчик или экскаватор. Но все же. Это сексуальный ход.

— Нет, это... песня.

Если он и думает, что это странно, то не показывает этого, сдает назад, а затем движется вперед, останавливаясь у тротуара, прежде чем выехать на дорогу.

— В какую сторону?

— Туда. — Я показываю налево.

Рекс поворачивает налево.

Еще один поворот налево. Направо к знаку «Стоп» возле моего дома. Еще два квартала. Замедляет ход, приближаясь к моей подъездной дорожке.

В начале нового семестра мы со Скайлар отказались от нашей квартиры в кампусе и сняли небольшой дом, удобно расположенный недалеко от кампуса — в нескольких минутах ходьбы — из-за большего уединения и внутреннего двора.

Это маленький домик: две крошечные спальни, которых едва хватает для наших кроватей. Одна ванная комната, уютная кухня (вернее микроскопическая) и малюсенькая гостиная. Это первый раз, когда кто-то из нас арендовал собственное жилье, поэтому мы были в восторге, узнав, что можем себе это позволить, и съехали с нашей квартиры в кампусе, как только нашли двух студентов, которые взяли на себя аренду.

— Вот здесь. — Внутри темно, свет выключен в девять вечера. Скайлар не говорила, что уйдет, но это неудивительно — она проводит большую часть своего свободного времени с Эйбом, даже в будние дни, когда у нас занятия.

Предполагаю, что она либо в библиотеке, либо у него дома.

— Мило.

Мило. Это второй раз за сегодняшний вечер, когда он использует это слово, и я снова дрожу, зная, что он также считает меня милой.

— Мы только что переехали — моя соседка по комнате Скайлар и я. — Несколько волосков выбились из моего хвостика, и я пользуюсь возможностью заправить их за ухо. С опаской облизываю губы. — Ты, эм, хочешь войти?

Вот. Я сказала это без дрожи в голосе.

Рекс наблюдает за мной в темноте, свет от уличных фонарей и от его причудливой приборной панели отбрасывает отсвет на его выжидающее выражение лица. Это трудно считать. Парень смущен, удивлен и позабавлен одновременно. Он великолепно скрывает это, но, когда чувства вспыхивают в его глазах одно за другим, я могу прочитать это громко и ясно: он не знает, что, черт возьми, думать.

— Ты приглашаешь меня внутрь?

— Ты не обязан, — быстро добавляю я. — Я просто... я имею в виду. Если ты хочешь продолжить разговор или что-то еще.

Или что-то еще, или что-то еще, или что-то еще.

Любопытно, каково это — поцеловать его. Я понимаю, что могла бы просто наклониться и узнать это простым способом — нет необходимости приглашать парня внутрь.

— Уже поздно. Я пойму, если ты хочешь попасть домой.

Рекс смотрит на часы на приборной панели.

— Сейчас девять.

Я отступаю, жалея, что не могу забрать приглашение, которое он так и не поспешил принять. Почему я так ужасна в этом? Почему так нетерпелива? Почему не могу просто позволить событиям происходить с их естественной скоростью?

— Тебе, наверное, нужно куда-то идти утром, да? — Я продолжаю копать еще более глубокую яму.

— Да, я нянчусь с ребенком, а потом мне нужно быть в спортзале на тренировке по борьбе.

Все верно — он здесь, чтобы работать. Мы почти не говорили о нем; о его личной жизни и о том, чем он занимается в Айове. Все, что мы делали, это говорили обо мне, и мне стыдно за это.

— Со своей племянницей?

— Да, дочерью моей подруги и ее парня.

— Часто сидишь с ней?

— Иногда. В основном мне просто нравится проводить с ней время — это дает мне повод посмотреть детские фильмы и сходить в зоопарк.

Он любит детские фильмы и зоопарк.

Вздох.

— Но мне не нужно присматривать за ней до одиннадцати, так что... — Парень длинными пальцами постукивает по рулевой колонке, и мои глаза устремляются туда, изучая его большие руки. Он прослеживает за моим взглядом, смотря на свои руки. Шевелит пальцами. — Ты как Лилли. Она знает, что хочет сказать, но не всегда знает, как это сделать.

— Ты сравниваешь меня с трехлетним ребенком?

— Нет. Вообще-то, ей два.

Ой.

— Ты говнюк.

Рекс смеется — впервые он смеется так громко, запрокидывая голову, звук глубокий и баритонный.

— Я знал, что это тебя разозлит. — Он снова смеется. — Тебя слишком легко просчитать, Ханна.

Ханна, Ханна, Ханна.

Мое имя в его устах звучит... лучше, чем мелодия в песне, которую мы слушаем.

— Лилли — самое очаровательное создание на свете?

— Да, очень похожа на меня. — Его глаза сияют.

— Я думала, вы не родственники.

— Мы не... Я пошутил. — Он так терпелив со мной, когда я пропускаю каждый кульминационный момент, каждую шутку, которую он рассказывал, чтобы подразнить меня.

— Что ж. — Я делаю глубокий вдох. Выдох. — Думаю, это справедливое замечание.

Вот. Я подразумевала, что он очарователен.

— Подожди. Ты хочешь сказать... ты только что... — Он притворяется ошеломленным, прерывая свои слова. — Ты только что… только что… назвала меня очаровательным?

Это заставляет меня смеяться. Он заставляет меня смеяться.

— Может быть.

— Вау. Стой, стой, стой. Я чувствую, что мне нужно кому-нибудь позвонить. Позвонить другу. Предупредить прессу.

Я похлопываю его по плечу, щеки горят горячим, пылающим румянцем от жара, поднимающегося по моей шее и согревающего мое тело.

— Прекрати.

— Нет. Ничего не могу поделать, Ханна считает меня очаровательным. Кто-то должен услышать об этом. — Он берет свой телефон и притворяется, что нажимает на кнопки. Бросает его себе на колени. Поднимает его и снова роняет. — Фух, это... это. Это слишком много.

Теперь я смеюсь, прикрывая рот руками, приступы хихиканья охватывают верхнюю часть моего торса, сотрясая плечи.

— Прекрати. Ладно, просто прекрати это — ты же знаешь, что ты милый.

— МИЛЫЙ?! — кричит он. — Я еще и милый! — В этот момент он распахивает свою дверь и выпрыгивает, стуча каблуками по лужайке перед моим домом. Он прижимает ладони ко рту и кричит в ночь: — Ханна... — Рекс замолкает, наклоняясь и заглядывая на переднее сиденье. — Как твоя фамилия?

Я закатываю глаза.

— Питерсон.

Он выпрямляется.

— Эй, все! Ханна Питерсон считает меня милым! И очаровательным! Ханна Питерсон думает, что я...

— Чувак, заткнись нахуй! — кричит кто-то с улицы. — Всем насрать!

Руки Рекса опускаются по бокам.

— Мне сказали заткнуться, но для протокола: мне не насрать, что ты считаешь меня милым.

Подойдя ко мне, Рекс открывает мою дверь, распахивает ее и протягивает мне руку. Помогает выбраться. Обнимая меня за талию, ведет меня к входной двери дома.

От движения загорается прожектор, и я роюсь в сумочке в поисках ключа от дома, вставляю ключ в замок. Рекс все еще обнимает меня за талию.

Святой…

«Сосредоточься, Ханна. Ключ в замок, замок в двери. Поверни его влево. Или вправо? В какую сторону — как открывается эта чертова дверь?»

Черт.

Требуется несколько попыток, но я справляюсь. Через несколько мгновений мы оказываемся в крошечной кухне, руки трясутся, когда я бросаю ключ на стол в центре маленькой комнаты.

— Хм, вот это кухня, — тупо указываю я, включая свет над раковиной под окном.

— Мне нравится. Здесь по-домашнему уютно, — наконец, комментирует Рекс у меня за спиной, разглядывая устаревшую керамическую плитку цвета авокадо над устаревшей плитой.

— Хочешь чего-нибудь выпить? Или поесть? — Я полна решимости оставаться хладнокровной, спокойной и собранной.

— Я все еще сыт после ужина, но... может, если у тебя есть вода?

Конечно, у меня есть вода, и да, конечно, он не голоден. Мы буквально только что съели гигантские бургеры, две тарелки картофеля фри и пиво.

Чья-то рука ложится мне на плечо и сжимает его.

— Ханна, расслабься. Я могу уйти, если тебя смущает мое присутствие. Мы можем поговорить позже.

— Нет! — кричу я, слишком громко для маленькой комнаты. — Нет. Я имею в виду. Все в порядке, я просто... — Черт, я что, теперь еще и заламываю руки? Что на меня нашло? Честное слово!

Рекс просто парень, просто парень и притом хороший. Может быть, это то, что сбивает меня с толку. Я не привыкла к милым, нормальным мужчинам. Мой обычный тип — эгоистичные, высокомерные и недоступные парни, которые относятся ко мне как к аксессуару, часто не утруждая себя знакомством со мной на личном уровне. Я не знаю, насколько доступен Рекс, но даже если он приехал в город всего на пару семестров, на нем написано «долгосрочные обязательства».

— Я хочу, чтобы ты остался. — Наконец-то я могу говорить спокойно и рационально. Снимаю куртку, которую накинула, когда в баре стало слишком холодно, и вешаю ее на серебряный крючок рядом с дверью. Провожу своими липкими ладонями по бедрам, по ткани моих серых штанов для йоги.

Зачем я надела эти дурацкие вещи? Они такие будничные.

«Потому что, идиотка, ты не пыталась послать неверный сигнал, когда была в баре не для того, чтобы завязать отношения».

У меня легкое опьянение, хотя и не настолько сильное, чтобы это мешало моему суждению.

— Хочешь, чтобы я остался, — повторяет Рекс. — Почему?

«Не для экскурсии по моему крошечному жилищу», — чуть не говорю я ему вслух.

— Мне нравится твоя компания.

— Серьезно? — Он ухмыляется, не утруждая себя тем, чтобы скрыть это. Его дурацкая улыбка освещает всю чертову кухню. Прикусывает нижнюю губу, как я, когда пытаюсь подавить улыбку, но у него это плохо получается.

Парень такой восхитительный.

— И что тебе нравится в моей компании?

Я поднимаю глаза и смотрю на него, стоящего в моей крошечной кухне, его синяя рубашка на пуговицах подчеркивает стойкий загар, который парень, должно быть, приобрел этим летом, две верхние белые пуговицы расстегнуты.

— Что мне нравится в твоей компании?

— Да. — Он скрещивает руки на груди, прислоняясь бедром к столешнице. — Что тебе во мне нравится?

— Не знала, что нужно составить список, — шучу, пытаясь сгладить тот факт, что сомневаюсь, что смогу составить для него список. Я плохо справляюсь под давлением.

Рекс делает вид, что изучает свои кутикулы.

— Тогда только одно.

Я переминаюсь с ноги на ногу, сняв обувь, и тру губы друг о друга, как будто только что нанесла бальзам для губ.

— Мне нравится, как ты... — Нервничая, я дергаю за резинку, закрепляющую мой конский хвост, и полностью снимаю ее с волос, позволяя им свободно спадать на плечи. — Ты...

Рекс смеется над моими попытками уклониться от ответа.

— Вау. Я такой непостижимый, да? Раньше ты сказала, что я милый и очаровательный.

— Так и есть! Я думаю, дай мне секунду — я не могу сосредоточиться, когда ты вот так ставишь меня в тупик.

Я всегда была ужасной ученицей. Впадала в ступор, когда учитель вызывал меня к доске, чтобы решить математическое уравнение перед всем классом.

Рекс терпеливо ждет, пока я ломаю голову. В моей голове вспыхивает следующее:

Мне нравится, как он произносит мое имя.

Что он слушает все, что я говорю.

Нравится, что он позаботился о том, чтобы встретиться со мной, даже когда я пыталась кинуть его. Я. Совершенно незнакомый человек — он собирался мне помочь.

Мне нравится, как сверкают его глаза, и его широкая улыбка, и дурацкая маленькая ямочка на подбородке.

Он любит свою племянницу, с которой не состоит в кровном родстве, и относится к ней как к члену семьи. Что означает, что он, вероятно, будет потрясающим отцом, и.....

Отец? Дети? Что, черт возьми, я делаю? Позволяю своему разуму отправиться туда?! Я не собираюсь выходить замуж за этого парня — я даже не встречаюсь с ним!

Однако думаю о том, как выглядит его тело обнаженным.

Позор мне…

— Что это за взгляд? — Его голос прерывает мои размышления.

— Какой взгляд? — Я притворяюсь невежественной — хотя точно знаю, о чем он говорит, потому что я совершенно уверена, что только что смотрела на него, как на кусок мяса.

Упс.

Только Рекс не объясняет, что он имеет в виду, и я тоже. Вместо этого парень выпрямляется и переходит на место рядом со столом.

— Хорошо. Я, наверное, пойду.

— Почему?

— Потому что мы просто стоим здесь. И это странно.

О боже, это действительно странно.

— И ты тоже, — смеется он.

Черт, в этом он тоже прав. Я странная. Если бы у меня был доллар за каждого человека, который сказал мне это, я была бы уже богатой.

— Ну, спасибо.

— Не принимай это близко к сердцу. Это очаровательно.

Очаровательно. Никто и никогда в моей жизни не называл меня так. Это звучит как комплимент, и я беру секунду, чтобы насладиться им, ища в своем мозгу определение. Очаровательный: прилагательное. Приятный или восхитительный, дающий удовлетворение.

Это не описывает меня, но я приму это.

— Считаешь меня очаровательной?

Рекс пожимает плечами.

— Нет.

— Нет? Но ты только что сказал...

— Что твоя странность очаровательна. Успокойся, не парься. Я все еще думаю, что ты милая, хоть и темпераментная малышка.

— Просто продолжай раздавать комплименты, — сухо шучу я.

— Я пытаюсь. — Рекс смеется тем смехом, от которого у меня по спине бегут мурашки. Парень дразнит меня, и мне это нравится, даже если это за мой счет. Это не подло. Он каким-то образом чувствует меня…

Парень направляется к двери.

— Подожди. — Кладу свою руку на его руку — его предплечье. И для худощавого парня я с удивлением обнаруживаю, что он довольно мускулистый, сухожилия напрягаются под моими пальцами.

Так нелепо, что я не могу выразить, что я чувствую. Я достаточно взрослая, чтобы иметь возможность сказать: «Я хочу, чтобы ты остался, и, возможно, провел со мной ночь, и спал в моей постели, и позволил мне исследовать с тобой...»

«Позволь мне исследовать, что я чувствую к тебе».

— Прости, что? — бормочет он.

— Я сказала последнюю часть вслух?

Я съеживаюсь: дорогой Господь, я действительно съеживаюсь, стиснув зубы, невероятно смущенная.

— Ты только что сказала: «позволь мне исследовать, что я чувствую к тебе», — шепчет Рекс. — Означает ли это то, что я думаю?

— Эм?..

— Ханна. Говори, что имеешь в виду, и имей в виду то, что говоришь. — Он расстроен, но терпелив, проводит одной из своих больших рук по голове и вниз по задней части шеи.

— Прости, Рекс, ты знал, что я в этом не сильна. Прости, мне бы хотелось, не быть такой, но я такая, какая есть. Половину времени веду себя как идиотка. Неорганизованный беспорядок. Спасибо богу за Скайлар, мою соседку по комнате, потому что иначе я была бы полной...

— Ханна, ты пьяна? — Он наклоняет голову и изучает меня, придвигаясь ближе.

— Нет, а ты?

Я не пьяна, но мне вдруг захотелось, чтобы это было так, чтобы у меня было оправдание моему поведению. Моим сбивчивым речам и глупым комментариям, которые не имеют никакого смысла. Нервам. Нерешительности. Метанию из крайности в крайность. Я не в отчаянии — несколько месяцев назад у меня был секс с каким-то случайным парнем из бара.

Так почему же я так сильно хочу этого от Рекса?

Потому что это будет приятно. И будет казаться правильным.

Я знаю это в глубине души, стоя здесь в тусклом свете моего уютного маленького дома, наблюдая, как парень наблюдает за мной.

Рекс медленно поднимает руки между нашими телами и кладет их на мои щеки, обхватывает мою челюсть, мое лицо. Проводит большими пальцами по уголкам моих губ, изучая меня.

Может, парень и не пьян, но его зрачки расширены — верный признак того, что он возбужден. Заведен.

Как бы вы это ни называли, Рекс смотрит на меня так, словно я самая красивая, очаровательная вещь, к которой когда-либо прикасались его руки.

Ни капли алкоголя между нами. Только он и я.

— Я давным-давно понял, что только потому, что кто-то позволяет тебе прикасаться к нему, это не значит, что он заинтересован, — бормочет он.

Я практически мурлычу от ласки на моей коже.

— Что ты имеешь в виду?

— Я спрашиваю, ты не против, что я прикасаюсь к тебе вот так?

Слегка киваю головой.

— Конечно, я не против.

На самом деле, даже больше, чем не против — я хочу, чтобы он прикасался ко мне. Хочу, чтобы его руки были повсюду на моем теле, и не хочу, чтобы он спрашивал разрешения каждые две секунды.

А еще хочу…

Хочу, чтобы он взял на себя ответственность и прикоснулся своими губами к моим, прежде чем я сойду с ума.

— Ты самый хороший парень, которого я когда-либо встречала, — шепчу я, и он переводит дыхание.

— Я? Хороший? — Его смех низкий. — Меня по-разному называли, но никогда хорошим парнем.

— Напоминает то, как ты назвал меня очаровательной.

— Я не говорил, что ты очаровательна — я сказал, что ты странная, и это очаровательно.

— Не мог бы ты помолчать? Ты портишь важный момент.

— Какой момент?

— Наш первый поцелуй.

— О. — Его брови взлетают вверх. — Мы сейчас поцелуемся?

— Если бы ты перестал болтать и перешел к делу.

— Властная. Добавь это в список.

Да, именно так. Я властная и нетерпеливая, и иногда у меня нереально высокие ожидания.

Ладно. В большинстве случаев.

ГЛАВА 5

РЕКС

Какого черта Ханна хочет от меня?

Два часа назад она была непреклонна в том, что я ей не нравлюсь — вчера она яростно заявляла, что все, чего она хотела от меня — это урок того, как вести себя на свиданиях.

Я слишком самоуверен, чтобы комплексовать, но было бы чертовски здорово, если бы я знал, что происходит в ее хорошенькой головке, вместо того, чтобы играть в угадайку.

Я знаю, что девушка делает это не нарочно, просто она такая. И все же. Для меня хреново ходить по краю неопределенности.

Мне нравится Ханна. Нравится, какая она нелепая и неуверенная в себе. Это странно? Не заботиться о том, что кто-то не уверен в себе? Она немного не в себе, срывается и меняет свое мнение каждые тридцать секунд. Ляпает неуместную чушь, прежде чем хорошенько все обдумать.

Она красивая и забавная и наблюдает за мной — ждет. Очевидно, ждет, когда я ее поцелую.

Я хочу.

Конечно, я, блядь, хочу.

Какой идиот не хотел бы? Меня называли идиотом больше раз, чем я могу сосчитать, так что последнее, что мне хочется сделать, это все испортить.

Пальцами глажу гладкие щеки Ханны, задевая ее нижнюю губу.

— Они такие же гладкие и нежные, как попка ребенка.

— О боже, заткнись.

— Просто говорю. Я знаю, ведь сменил много подгузников.

На самом деле, подгузники Лилли полные детского дерьма. Сотни подгузников, пока Анабелль ходила на занятия.

Ухмыляясь, я наклоняюсь вперед, прижимаясь ртом к полным губам Ханны. Нежно нажимаю, пока ее губы не раздвигаются, и девушка не просовывает свой язык мне в рот.

Мы стоим у нее на кухне, не совсем целуясь. Как ни странно, это более нежно, чем обычно. Время от времени Ханна отстраняется, чтобы взглянуть на мое лицо, взгляд скользит по моим чертам, пальцами касается моих бровей. Скользит вниз по переносице. Пробегает по моим волосам, прежде чем снова поцеловать меня, из ее горла вырывается тихий стон.

Девушка почти такого же роста, как я, даже без обуви. Опускает руки с моего лица на талию. Скользя ими по бедрам, и я хмыкаю, когда она пальцами сжимает мои ягодицы.

Груди Ханны прижаты к моей груди, соски твердые. Я чувствую их сквозь тонкую ткань ее спортивного топа. И, поскольку ее руки у меня на заднице, я решаю провести небольшое собственное исследование, блуждая руками по ее спине. Пальцы вдавливаются в ее позвоночник по пути, твердо следуя за провалом, приземляясь на ее ягодицы.

Ее брюки такие же благословенно тонкие, как и топ, созданы для тренировки, а не для прелюдии, но в то же время идеально подходят для этого. Ткань практически застряла в ее щелке, и я бы поспорил, что видны очертания ее киски, если бы я посмотрел вниз на ее тело. Или пощупал у нее между ног.

Но вы не услышите, как я жалуюсь.

Мы все еще на ее кухне, когда фары машины, въезжающей на короткую подъездную дорожку, освещают комнату, заставляя Ханну вскинуть голову. Губы распухли. Глаза слегка остекленевшие.

— Черт. Это Скайлар и Эйб.

Девушка хватает меня за руку и тянет в коридор. Он всего около десяти футов в длину, с тремя дверями, ведущими в две спальни и ванную комнату. Ханна тащит меня через дверь слева, закрывая ее за нами. Запирает. Включается тусклый свет.

— Это нормально? — Она подходит к окну и закрывает жалюзи. — Она будет знать, что я дома, просто… Я хочу побыть с тобой наедине, а так мы бы просто закончили тем, что сидели на кухне и разговаривали еще час.

— Хочешь остаться со мной наедине? Чтобы сделать что? — Я плюхаюсь на край ее кровати, откидываюсь назад, опираясь на локти, и смотрю на нее снизу-вверх.

Когда раздвигаю ноги, Ханна подходит и встает в центре, руками находит мои лопатки и надавливает вниз.

Я ниже ее, так что девушке приходится наклониться в талии, чтобы поцеловать меня. Она наклоняется, снова прижимаясь торсом к моему. Где-то в глубине дома открывается дверь, за которой раздаются мужской и женский голоса. Смех. Звук ключей, падающих на стол. Снова смех.

Я слышу, как открывается и закрывается дверца холодильника, затем приглушенные голоса доносятся из холла.

Тихий стук в дверь Ханны заставляет нас обоих застыть на кровати.

— Ханна, ты дома?

— Да, — пищит Ханна, все еще не двигаясь.

Наступает пауза.

— Ты… одна?

— Эм. — Пауза. — Нет?

Низкий смешок сопровождает тихое «Так я и думала». Ее соседка по комнате звучит добродушно и очаровательно.

— Хорошо, ясно, я дома, и Эйб со мной. Мы идем в мою комнату, я просто хотела проверить, как ты.

Ханна прочищает горло, улыбаясь мне сверху вниз.

— Я в порядке.

— Спокойной ночи. — Тем не менее, ее соседка по комнате не отходит от двери. — Не делай ничего такого, чего бы я ни сделала.

Ханна закатывает глаза, шепча:

— Она бы ни хрена не сделала — она такая консервативная; совершенно не из тех, кто целуется на первом свидании.

В этом нет ничего плохого.

— Я слышала это, Ханна-Банана, и к твоему сведению, я поцеловала Эйба на нашем первом свидании.

Ханна поднимает голову и смотрит на дверь.

— Да, но ты флиртовала с ним задолго до этого.

— И что? Первое свидание — это все равно первое свидание, и мы целовались. И другие вещи.

Другие вещи? Ее соседка по комнате действительно звучит консервативно, если она даже не может использовать реальные сексуальные отсылки. Когда она сказала «другие вещи», я по какой-то причине подумал о минете, пальцах в киске и заднице. Подайте на меня в суд за то, что я извращенец.

Затем.

— Тебе нужны презервативы?

— Уходи, Скайлар.

— Знаешь, я так долго этого ждала. — Скайлар глубоко задумалась. Я почти слышу, как крутятся колесики в ее голове даже отсюда. — Ты всегда ставишь меня в неловкое положение. Твой маленький друг там знает, что ты намочила постель в пятом классе после того, как мы пошли смотреть «Оно» в кинотеатр?

— Боже мой, Скайлар, клянусь Богом...

— Тсс, тсс… ты не должна клясться Богом, твоя мама не одобрила бы. — Похоже, она изучает свои ногти. — Ты была в церкви в последнее время?

— Уходи, — снова пытается Ханна, добавляя: — Пожалуйста.

— Фу, хорошо. Раз уж ты попросила по-хорошему и сказала «пожалуйста». Но я ожидаю полного отчета утром. — Она снова замолкает, шаркая ногами. — Эй, но будь осторожна с изголовьем, оно не прикреплено к стене.

Вау. Девушка чертовски яростная, даже такая воспитанная, как, по слухам, ее соседка по комнате.

Как только звуки ее шагов стихают, и дверь в спальню Скайлар закрывается, Ханна выдыхает. Вздох облегчения. Сдерживаемое напряжение от поддразниваний соседки по комнате покидает ее тело.

— Я так сожалею об этом.

Я прищуриваюсь на нее.

— Ты с ней такое же дерьмо проворачиваешь?

Она выглядит виноватой.

— Эм.

— Значит «да». — Я обхватываю ее руками за талию и притягиваю к себе до упора, так что девушка уютно устроилась у меня между ног, небольшое количество алкоголя в моем организме делает меня немного менее заторможенным, чем обычно с такой красивой девушкой, как Ханна.

— Что посеешь, то и пожнешь, — говорю ей, утыкаясь носом в пространство между ее грудями.

— Не напоминай мне, если она будет продолжать в том же духе, у меня будет инсульт.

— Не драматизируй.

Ханна пожимает плечами надо мной.

— Драма — мое второе имя. — Пользуясь возможностью, девушка зарывается пальцами в мои волосы, массируя кожу головы. Это так чертовски приятно, что я поворачиваю голову и стону.

— Я думал, твое второе имя Банана. — Я прикусываю обнаженную кожу ее шеи.

— Вау. Ты забавный парень. — Она наклоняет голову в сторону, давая мне лучший доступ, чтобы немного пососать, не оставляя следов. — Осторожно, никаких засосов.

— Хочешь, чтобы я сделал больше, чем просто пососал твою шею? — спрашиваю я, сжимая ее ягодицы руками.

— Это зависит от обстоятельств. Ты планируешь позвонить мне утром?

— Почему бы мне не позвонить тебе?

— Потому что парни обычно так делают — берут то, что хотят, а потом забывают позвонить.

Хм. Да, это звучит знакомо. И если бы она встретила меня год или два назад — это именно то, что я бы сделал. Просто забыл позвонить. Игнорировал ее. Заставил ее думать, что она сделала что-то не так.

Но это было до того, как тренер Доннелли надрал мне задницу. До того, как я подружился с его дочерью. До того, как стал задей маленькой девочки.

Я бы надрал задницу любому придурку, который бы обращался с Лилли так, как я раньше обращался с женщинами.

Для секса на одну ночь.

Как отвлечение.

— Я не могу убедить тебя в том, о чем ты уже приняла решение, так что тебе просто придется убедиться самой.

Ханна кивает.

— Хорошо. Тогда да, я хочу посмотреть, в чем еще ты отстой.

— С чего начать? — Алкоголь придает мне смелости спросить, уже растягивая пояс ее спортивных леггинсов.

Они обтягивают ее от бедер до лодыжек, и, черт возьми, их почти невозможно снять. Ханна смеется над моими попытками, затем, сжалившись, сгибается в талии и стаскивает их с себя.

И вот она стоит в одном темно-сером топе, черных стрингах, и с причудливой маленькой улыбкой, внезапно... застенчивая?

Ханна? Застенчивая?

Я ухмыляюсь, обхватывая ее задницу своими большими руками — они идеально подходят, но прежде, чем успеваю поласкать ее задницу, Ханна толкает меня на матрас, на спину.

Ладно, может быть, в конце концов, не такая уж и застенчивая.

— Эй, это ты должна лежать на спине, а не я, — говорю ей, поднимая голову.

— Ты слишком медлительный. — Она ползет по мне, цепляя мои джинсы.

— А тебе нужно научиться терпению.

— Тогда научи меня этому. — Ханна улыбается мне, бросая вызов, и я достаточно насмотрелся на борцов, чтобы знать, какой будет следующая сцена. Не теряя ни секунды, я сбиваю ее локоть со своей грудной клетки, так что она оказывается застигнутой врасплох, а затем использую полученный импульс, чтобы перевернуть ее на спину.

Одержать верх.

— Теперь, кто здесь главный, маленькая властная штучка. — Я целую ее в губы, а она смотрит на меня широко раскрытыми глазами.

— Это... было... так... сексуально, — выдыхает Ханна, глядя на меня сверкающими глазами. Зрачки расширены. Губы приоткрыты, дыхание тяжелое, грудь вздымается. Вздымающаяся грудь? Кто я такой? Восьмидесятилетний старик, описывающий сиськи?

Ее голова повернута не в ту сторону — мы лежим поперек кровати, а не в ней, — поэтому я сдвигаю наши тела. Посасываю ее шею, утыкаюсь носом в местечко под ее ухом, прокладываю свой путь вниз по ее телу. Целую ее грудь через ткань топа. Приподнимаю край подола, чтобы поцеловать ее в живот.

Ханна наблюдает за мной, подняв голову.

— Что ты делаешь?

Да, ладно.

— Ты точно знаешь, что я делаю.

— Но...

— Разве ты не хочешь, чтобы я это сделал?

— Я не знаю, если...

Я останавливаюсь, присаживаясь на корточки. Жду.

— Ничего страшного, если ты чувствуешь себя некомфортно, Ханна, просто скажи об этом.

— Я чувствую себя комфортно. Я просто... не могу от этого… Ну, ты знаешь.

— Кончить?

— Да.

— Кто-нибудь лизал твою киску раньше?

— Да. — Ее голос звучит неуверенно. — Один раз. С грехом напополам?

— Подожди. Что? — Как это возможно? — Сколько парней у тебя было?

— Не знаю. Достаточно.

— Гребаные идиоты, — выдыхаю я, играя пальцами с поясом ее черных стрингов.

Ее дыхание прерывается во второй раз.

— Почему ты так говоришь?

— Ты великолепна, и пахнешь... — Я наклоняюсь и вдыхаю ее запах. — Охренительно-потрясающе.

Облизываю ее шею, и Ханна хихикает.

— Щекотно.

— О, да? Где еще щекотно?

Ее губы плотно сжимаются.

— Нигде.

Я провожу указательным пальцем вверх и вниз по ее грудной клетке, по ее серой рубашке.

Ханна слегка качает головой.

— Не-а.

— Думаю, что изо всех людей с тобой будет легко это выяснить.

— Никто никогда не называл меня легкой. В основном чудовищем. Или монстром. — Ханна смеется, и глаза ее загораются.

— Точно. — Я накрываю ее рот своим, и наши языки переплетаются.

— Ты зверь.

«Твой зверь», — мысленно добавляю я, прижимаясь к ней нижней частью тела.

— Снимай штаны, — требует она плаксивым тоном.

— Это не обо мне. — Мой план состоял в том, чтобы попробовать на вкус ее киску, но ее губы, язык и рот такие чертовски вкусные, что я не могу перестать целовать ее.

— Хватит болтать. Снимай штаны, — повторят она, протягивая руку между нашими телами и ища пуговицу на моих джинсах. Когда находит, то изо всех сил пытается расстегнуть её, не оставляя мне другого выбора, кроме как вмешаться и помочь.

Знаю, знаю, как это по-джентльменски.

Даже великодушно.

Вместе мы стягиваем мои штаны с бедер, и я бросаю их на пол в кучу. Затем Ханна расстегивает пуговицы моей рубашки, стараясь стянуть ее с моих плеч.

— Давай покончим и с этим, хорошо?

— Хорошо, — тупо соглашаюсь я, снимая рубашку.

Рубашка присоединяется к куче одежды на полу.

— Теперь мы оба почти голые. Что ты собираешься с этим делать?

Вау. Она бросает мне вызов?

Засранка.

Красивая, великолепная засранка.

Боже, она чувствуется так хорошо, почти голая подо мной, извивающаяся, наши тазы, член и киска трутся друг о друга всеми правильными способами.

Кстати, о кисках…

— Что мне с этим делать? — повторяю я за ней, двигаясь вниз по ее телу, запечатлевая поцелуй между ложбинками ее грудей, вдыхая ее сладкий запах. — Ты будешь лежать там, пока я буду пожирать тебя, и ты позволишь мне, и тебе это понравится.

— О... хорошо, — прилетает ее ответ.

Слышу вздох, когда целую гладкую кожу ниже ее пупка. Прижимаюсь ртом к холмику между ее бедер, теплое дыхание согревает ее киску. Я уже знаю, что буду любить каждую влажную, горячую секунду этого. Особенно, когда Ханна извивается, предвкушение делает ее нетерпеливой.

— Боже мой, Рекс, — хрипит она, это словно музыка для моих ушей.

Боже мой, Рекс, Боже мой, Рекс…

Я посасываю ее сквозь трусики, чувствую, как дрожат ее бедра по обе стороны от моей головы. Ханна руками хватается сначала за мои плечи, затем за волосы, и, наконец, сжимает покрывало.

Это белое стеганое одеяло — смелый выбор для студента, у которого нет стиральной машины, — окруженное белыми подушками и белыми занавесками, и, несмотря на то, что ее ноги раздвинуты, Ханна выглядит безмятежно, лежа там.

— Не хочу оральный секс, — скулит она. — Я хочу, чтобы ты трахнул меня.

Я качаю головой, продолжая ласкать ее через нейлон нижнего белья. Зацепляю шелковистый конец указательным пальцем и оттягиваю трусики в сторону. Облизываю ее щелку, вверх и вниз посередине, просовывая язык внутрь.

— Пожалуйста.

Еще одна дрожь.

— Рекс, пожалуйста. Пожалуйста.

Нахожу ртом ее клитор. Поклоняюсь ему. Облизываю. Посасываю. Кружу по нему языком.

Я стону в нее, от вибрации ее бедра снова дергаются.

— Пожалуйста, пожалуйста, просто остановись и трахни меня, Рекс. Умоляю.

Умоляет? Это привлекает мое внимание, я делаю паузу, мой член в боксерах пульсирует. Я буквально чувствую, как кровь пульсирует в моих венах, покидая мою голову и направляясь прямо к моему члену.

Это действительно больно.

Но это ноющая боль приятна…

Ханна не перестает просить. Умоляет меня еще раз, прежде чем приподнимает голову над матрасом, чтобы наблюдать за мной, прикусив зубами нижнюю губу. Челюсти сжаты, ноздри раздуваются.

Похоже, ей тоже невмоготу.

— Хочешь, чтобы я трахнул тебя? — Это чертово чудо, что я могу произносить слова, в моей голове нет функционирующих мозговых клеток.

— Да. — Девушка в отчаянии, я слышу это в ее голосе. И, честно говоря, мой член такой твердый, что сдаться и дать ей то, что она хочет, вместо того, чтобы заставить кончить ртом, не составит труда.

«Презерватив, презерватив, презерватив», — начинает кричать мой мозг. — «Презерватив. Где он?»

Я мог или не мог бросить его в свой бумажник несколько недель назад.

«Да, да, я знаю, что, блядь, не должен был этого делать, но сделал, и у меня он один, так что перестань осуждать меня».

Я отрываю свой рот от киски Ханны, губы влажные. Двигаюсь по кровати, тянусь к своим потертым джинсам, роюсь в карманах в поисках бумажника. Трясущимися руками открываю его и достаю квадратик из фольги.

Бросаю джинсы обратно на пол.

За то время, что мне потребовалось на это, Ханна сняла лифчик, и я уставился на ее грудь. Вид ее, лежащей на своих белых покрывалах, совершенно обнаженной, восхитителен. Идеальные сиськи. Мокрая вагина. Гладкая, румяная кожа.

Ее руки поднимаются за голову, и девушка потягивается, пока я срываю с себя боксеры.

— Успокойся, или ты долго не протянешь, — удается ей поддразнить.

Верно. Нужно успокоиться.

Ей легко говорить. У меня не было секса целую гребаную жизнь. Я мог бы пересчитать по пальцам одной руки, сколько партнеров у меня было — хотя и не из-за недостатка стараний.

Просто, с моей репутацией до того, как я бросил учебу, девушки не ломились в мою дверь, даже когда я тусовался с борцами, одними из самых популярных парней в кампусе.

Это не имело значения — никто не хотел трахаться с менеджером команды. Они хотели трахнуть игроков.

Слабак. Зануда. Придурок.

Вот что они видели во мне, стоящим рядом с большими парнями. Итак, мой член оставался сухим и в штанах.

Но Ханна хочет меня.

Ханна прекрасна.

Забавная. Умная. Заинтересованная.

Ее колени раздвигаются, взгляд скользит по моему члену, когда я надеваю презерватив. Я в нетерпении разрывал пакетик, поэтому молюсь, чтобы латекс не порвался, и поднимаюсь по ее телу, целуя ее кожу по пути.

— М-м-м. — Она скользит пальцами по моим волосам, губы воссоединяются с моими, когда наши лица встречаются. — Ты так хорошо чувствуешься.

Девушка скользит рукой по моей спине, по моей заднице. Ласкает мои бедра, замедляя движение, когда я ртом захватываю изгиб, соединяющий ее шею и плечо.

— М-м-м, верно подмечено, — шепчу я, выстраивая наши тела в линию. Щупаю вокруг в поисках подходящего отверстия, в которое можно вставить свой член.

Ханна вздрагивает, когда я толкаю.

— Не туда.

Она направляет меня, пока я не оказываюсь дома, погружаясь в нее. Глубоко.

Глубже.

— О боже... — Мы оба стонем.

Я молча толкаюсь, входя и выходя из ее жаркого лона. Мы молча целуемся. Про себя я надеюсь, что Ханна, блядь, все еще захочет увидеть меня утром.

ГЛАВА 6

ХАННА

Было ли у меня намерение заняться сексом с Рексом Гандерсоном при нашей первой личной встрече? Нет. Но он не должен был быть таким забавным, милым и чертовски очаровательным.

Он не в моем вкусе, он не в моем вкусе…

Я не была пьяна. Как и Рекс. И, возможно, он все-таки в моем вкусе.

Иначе, почему же я переспала с ним?! Что заставило меня забраться в постель к этому парню? Вернее, что заставило меня пригласить его в мой дом?

Голос моей бабушки эхом отдается в моем мозгу — ее многочисленные лекции о приличиях и добродетели (которые я все игнорировала) — громко кричат в моем мозгу: «Зачем молодому человеку покупать корову, Ханна Бет Питерсон, когда ты раздаешь молоко бесплатно? Держи ноги сомкнутыми, если хочешь найти достойного воздыхателя».

— Прежде всего, бабушка, — сказала я тогда. — Никто больше не называет их воздыхателями. Во-вторых, в наши дни все занимаются добрачным сексом. Это не так, как когда вы с дедушкой были молоды. Люди из вашего поколения не трахались до того, как женились. Но мама рассказала мне о том, как ты сушила марихуану в духовке, когда она была моложе, так что ты не можешь сказать мне, что была девственницей, когда выходила замуж за дедушку.

Я была таким умником, что удивляюсь, как мне не надрали задницу. Бабушка ненамного старше моей матери, может быть, на девятнадцать лет, так что это почти как две мамы, которые ворчат на меня, когда я делаю что-то глупое.

Все чертово время.

У меня было больше неприятностей, чем когда-либо было у моего старшего брата Джастина. Он всегда лучше следовал правилам, не ставил под сомнение авторитет и держал рот на замке, чтобы избежать конфликта.

Я? Я всегда была той, кто «начал это».

Что ж. Я устала быть девушкой, которая спорит с парнем только для того, чтобы привлечь его внимание — очень похоже на маленького мальчика на детской площадке, который дергает маленькую девочку за косички, потому что она ему нравится.

Дразнить кого-то и вести себя как придурок, потому что он тебе нравится? Такой идиотский ход.

Я смотрю в потолок своей спальни, снова в штанах для йоги и рубашке, после того, как проводила Рекса до двери, а затем вернулась прямо в свою комнату, плюхнулась на кровать, на которой занималась сексом несколько часов назад.

Место между моих ног, где Рекс Гандерсон заставил меня кончить — дважды — все еще покалывает. Каждый нерв в моем теле чувствителен. Восприимчив.

Я никогда не чувствовала себя так после случайного секса.

Никогда не лежала, размышляя об этом.

Был ли это просто случайный секс? Или это было что-то большее?

Переворачиваюсь на бок, чтобы посмотреть в окно на крошечный белый домик рядом с нашим грязно-желтым маленьким домиком. Опускаю руку на пустое место, которое тело Рекса когда-то занимало рядом со мной.

Я скучаю по нему?

Он не в моем вкусе, он не в моем вкусе...

— Продолжай говорить себе это, Ханна, — бормочу я, ненавидя эту привычку говорить с собой вслух. Блин, звучу как чокнутая. — Возможно, вчера он был не в твоем вкусе, но сегодня определенно в твоем.

«Как насчет того, чтобы ты перестала разговаривать сама с собой, пока Скайлар не услышала тебя и не постучала в дверь, чтобы посмотреть, в чем дело?»

Моя соседка по квартире все слышит, ничего не пропускает и всегда сует свой нос в мои дела. Для этого и нужны лучшие друзья.

Без сомнения, она слышала, как мы занимались сексом.

Действительно потрясающим сексом.

Парень ничего не упустил. Не останавливался, пока я не кончила, а потом кончил сам, жестко.

Рекс Гандерсон — даритель.

— Нельзя встречаться с кем-то, потому что секс был хорош, — размышляю я, обращаясь к стене. — Это было бы дерьмово. — Особенно с тех пор, как я поняла, что он порядочный парень.

Это больше, чем просто хороший секс.

Рекс хороший парень.

— Может быть, пришло время дать хорошему парню шанс? — говорю я своей подушке. — Но, вдруг, он просто использовал меня?

Когда я начинаю сомневаться в себе, телефон на моем столе жужжит, вибрируя на деревянной поверхности и пугая меня до чертиков.

Я встаю, пересекаю комнату, чтобы схватить его.

Рекс: Привет, красотка.

Я приободряюсь. Меня и раньше называли хорошенькой, но не кто-то, кого я…

Я: Привет.

Рекс : О, привет. Ты еще не спишь? Я думал, ты будешь спать и ответишь утром.

Я: Нет, я еще не сплю. Считаю овец.

Считаю овец? Я съеживаюсь, закрывая лицо ладонями. Кто вообще в наши дни считает овец? Моя бабушка, вот кто.

Рекс: Делаешь что-нибудь сегодня?

Я: Пока не знаю. А что?

Рекс: Я подумал, мы могли бы сходить в кино или что-нибудь в этом роде? Ничего страшного, если ты не можешь…

Оу, он боится, что я отвергну его, поэтому относится к этому легкомысленно. Что ж, ему не нужно беспокоиться об этом.

Я: Да, я с удовольствием сходила бы в кино. Не знаю, говорила ли тебе, но я готова на все ради хот-дога и закусок в кинотеатре.

Рекс: Вау. Дешевое свидание.

Я: Не совсем? Это дерьмо дорогое.

Рекс: Это правда. Не знаю, почему я это сказал.

«Потому что ты тоже нервничаешь».

Мой желудок скручивается, и я пытаюсь подавить его, кладя туда руку и надавливая. Тьфу.

Я: Ты милый.

Рекс : Ты пьяна?

Я: LOL, почему ты спрашиваешь, пьяна ли я? Ты только что был здесь.

Рекс: Потому что ты делаешь мне комплимент.

Я: Вау. Я действительно... должна работать над тем, чтобы быть милее, не так ли?

Рекс: Тебе не нужно ничего делать, кроме как быть самой собой.

О боже, этот парень. Он нечто особенное. Слишком милый и слишком хороший, и я чувствую себя идиоткой из-за того, что была с ним груба.

Я: Я ценю, что ты это говоришь, но… я хочу…

Я: Я хочу быть милой для тебя.

Рекс: Инопланетянин вселился в твое тело? Ханна, это ты?

Я: Заткнись!

Рекс: Вот это моя девочка!

О господи. Похоже у меня проблемы.

Я: Просто фильм?

Рекс: Ну. Я не знаю. Ты предпочла бы…

Он отправляет незаконченное предложение и заставляет меня ждать целых пять минут, прежде чем отправить новое.

Рекс: ...Пойти на настоящее первое свидание?

Мое сердцебиение ускоряется, и я провожу рукой от живота к груди, прижимая ладонь к сердцу.

Настоящее первое свидание.

Теперь я ухмыляюсь, как идиотка, убираю руку с груди, чтобы перевернуться на живот, держу телефон и пишу ему смс, как девочка-подросток, болтая ногами в воздухе. Разве что не жую жевательную резинку и не накручиваю волосы на палец.

Я: Мне бы это понравилось.

Рекс: Да?

Я: Да.

Рекс: Хорошо. Отлично!

Я почти вижу и слышу, как парень нервно проводит рукой по волосам, пока я жду продолжения.

Рекс: Ужин? Я могу заехать за тобой. Как насчет в шесть?

Я: Прекрасно. Когда?

Рекс: Сегодня вечером? Технически, поскольку уже за полночь, это уже новый день.

Я: Идеально.

Рекс: Круто. Тогда увидимся вечером.

Я: Ну, ты можешь написать мне сегодня. Необязательно ждать до позднего вечера, чтобы поговорить.

Рекс : О да. Верно. Да. Я напишу тебе сегодня.

Я: Я…

Я: Я взволнована.

Рекс: Да?

Я: Очень взволнована. Я могла бы даже надеть платье.

Рекс: Ну, точно. Я звоню в полицию. Кто-то похитил Ханну Питерсон и завладел ее телефоном.

Я: Ха! Ты не будешь смеяться надо мной, когда будешь пялиться на меня в платье.

Рекс: Ты права. Я буду слишком занят, поднимая свою челюсть с пола.

Я: Если ты продолжишь так со мной говорить…

Рекс: То, что ты сделаешь?

Я: Продолжай в том же духе и увидишь.

Рекс: Хорошо.

Я: И Рекс?

Я зеваю, снимаю одежду и растягиваюсь на кровати, чтобы немного поспать.

Рекс: Хм?

Я: Если ты когда-нибудь захочешь меня чему-нибудь научить, я обещаю, что буду твоим лучшим учеником.

Рекс: Я собираюсь сделать скриншот, потому что почему-то я в этом сильно сомневаюсь.

Я: Больше веры не помешает.

Рекс: Ты же ненавидишь, когда тебе говорят, что делать.

Я: Может быть. Но ты мне нравишься и…

Рекс : И...??

Я: Думаю, ради тебя стоило бы вести себя прилично.

Рекс: Ханна Питерсон, думаю, нам обоим есть чему поучиться друг у друга.

Я: Как то, что ты делаешь своим языком??

Рекс: Та штука, которой я кружу и сосу?

Я: Боже. Да, ЭТА штука. Придешь и сделаешь это снова?

Рекс: Когда?

Я: Как далеко ты находишься?

Рекс: Только что заехал на свою подъездную дорожку.

Я: Я только что разделась, но, если ты уже дома…

Рекс: Увидимся через восемь минут.

Я: Я буду ждать.

Мне не приходится долго ждать.

И когда после того, как он снова ласкает мою киску, и мы занимаемся сексом во второй раз сегодня вечером, Рекс перекатывается на спину и закрывает глаза, то тянется к моей руке через матрас.

Я сжимаю его руку, прежде чем закрыть глаза и погрузиться в сон.

КОНЕЦ

Notes

[

←1

]

Breast — варианты перевода — грудь, совесть, душа, сердце.

[

←2

]

Bed — кровать. Beg — умолять.

[

←3

]

Hard — «тяжело», но можно перевести как «эрекция»