1
ТОБИ
Имя: Джоди Джоан Уокер
Мать: Джоан Рейчел Уокер
Отец: Неизвестен
Папка в моей руке дрожит, когда я перечитываю слова, как делал это миллион раз за последние пару недель.
В то время как все остальные вокруг меня были сосредоточены на том, какую информацию Джонас Арити мог слить о Семье, как он мог подвергнуть всех нас риску, мои глаза были твердо устремлены на него. Боль, которую он причинил за закрытыми дверями.
Его секреты.
Каким-то образом ему все это время удавалось держать своего сына в секрете от Семьи, и я готов поспорить, что его существование было лишь верхушкой айсберга.
Никто другой не знал масштабов жестокого обращения, которому мы подверглись, только мы двое, которые пережили это. А даже если бы и знали, то все равно бы не поняли.
Части, которые я рассказал своим друзьям, моей сестре, моему настоящему отцу, всего лишь обходят края пыток, которые мы с мамой пережили за эти годы.
И ему нужно заплатить.
Самым болезненным способом.
Я нашел идеального человека, чтобы это произошло.
Потребовалось много копать, но в конце концов Джокер привел меня прямо к входной двери.
Бросив папку, содержащую всю информацию, которую наш сыщик нашел для меня о ее жизни, я провожу руками по бедрам и смотрю в окно ее спальни.
Каждое утро в обязательном порядке ее свет включается в 07:02. Ровно в 07:15 входная дверь открывается, и она выходит. Одетая в леггинсы и огромную толстовку с капюшоном, она надевает наушники, прежде чем закрыть за собой дверь и уйти вниз по улице. Ни разу она не подняла глаза и не показала мне свое лицо. Она бежит тридцать минут.
Первые пару недель я сидел здесь в тени, наблюдал, ждал, делал заметки. Но дни шли, моя потребность видеть больше только росла, и я быстро обнаружил, что натягиваю собственный капюшон и устремляюсь за ней.
Перед похоронами она мало времени проводила дома, предпочитая работать или быть с двоюродной сестрой. Но с того дня она выходит из дома только на пробежку, оставляя меня со своими социальными сетями, чтобы попытаться узнать больше о женщине, которая позволила мне так много отнять у нее в пятницу вечером.
У меня могла быть папка с подробным описанием ее жизни, но она мало что говорила мне о том, кем она была на самом деле. Но в ту секунду, когда она впервые встретилась со мной взглядом через тот бар, я понял. Я чувствовал это так, как не мог, наблюдая за ней издалека.
А потом, когда она поднялась на сцену с Брианной, я знал, что она попадет прямо в мои руки. Почти буквально, когда я наконец сделал свой ход.
Вытаскивая телефон из кармана, я открываю защищенное приложение и прохожу распознавание лиц и пароли, прежде чем открыть видео.
Вытянув ноги, я запускаю пальцы в волосы, и передо мной появляется изображение пустой комнаты в Аиде. Но пустовать она будет недолго.
Было так много вещей, которые могли пойти не так с моими планами той ночью. Черт, я ожидал, что они все рухнут вокруг меня. Примерно так и протекала моя жизнь. Что еще могло разрушить мою надежду когда-нибудь вернуться к нормальной жизни?
Моя кровь закипает в ту секунду, когда открывается дверь, и Джоди, спотыкаясь, входит, а я вплотную следом за ней.
То, как ее рот открывается, а глаза расширяются при виде всего, что нас окружает, заставляет мой член набухать. Я сожалел, что не видел этого выражения на ее лице, когда это случилось, но, черт возьми, видео компенсирует это.
Наклоняясь, я натягиваю джинсы, пытаясь найти больше места для своего члена. Мне это чертовски нужно, когда она встанет передо мной на колени.
Я мог бы прокручивать в голове каждую секунду этого видео, сколько раз я смотрел его за последние несколько дней, но эффект, который оно оказывает на меня, никогда не ослабевает. Влияние, которое она оказывает на меня, никогда не ослабевает. Один только взгляд на нее успокаивает что-то внутри меня, что разрывало меня на куски с тех пор, как правда о человеке, которого я называл своим отцом все эти годы, вышла наружу.
Она будет той, кто наконец усыпит бушующую во мне жажду мести. Она та, кто, наконец, освободит меня от этого бесконечного падения в бездну.
Мои кулаки сжимаются на бедрах, когда она берет меня целиком. Позволяет мне использовать ее для всего, что мне нужно. Чтобы выместить на ней свою ненависть, заявить права на нее. Сделать ее моей так, как она никогда не осознает.
Если бы ты только знала, кто я на самом деле, Джоди.
Если бы ты только знала о чудовище, с которым провела ту ночь, хотя бы половину того, что я знаю о тебе.
Ты бы бежала так быстро, как только могла.
Но уже слишком поздно.
Потому что ты уже у меня в руках.
Это может случиться не сегодня вечером и даже не завтра.
Но я сделаю тебя моей.
Моя окончательная месть.
***
Когда я вхожу в комнату позже тем днем, неслышно никакого движения, и только когда я захлопываю за собой тяжелую дверь, он наконец просыпается, его опухшие глаза едва открываются, чтобы увидеть, кто пришел поиграть с ним.
Его сухие, потрескавшиеся губы приоткрываются, но он не произносит ни слова. Я не удивлен.
Он перестал говорить какое-то время назад.
Вероятно, пытается защитить ее.
Интересно, если это так, потому что, честно говоря, после всех этих лет я на самом деле не знал, что он способен заботиться о чем-либо.
И о ком-то, кто даже не разделяет его кровь.
Парни были правы в ту ночь, когда мы обнаружили, что у Джонаса есть еще один сын — или, скорее, сын, поскольку оказалось, что у меня нет ни унции общей ДНК с этим ублюдком — слава богу. Но других не было. И хотя это может быть правдой, есть еще один человек, кто украл его темное и извращенное сердце. Девушка. Девушка, от которой, я уверен, он хочет, чтобы я был далеко-далеко. По крайней мере, то, на что он пошел, чтобы скрыть ее, похоже, указывает на это.
Слишком плохо для него, что частные детективы Чирилло лучше, чем Джонас, и все попытки, которые он предпринял, чтобы защитить ее, даже разорвать любую связь между Джокером и его собственной семьей.
Его глаза следят за мной, пока я иду по комнате, но он по-прежнему не двигается. Наверное, слишком слаб после всего того времени, что он провел здесь, будучи нашей личной боксерской грушей.
Большинство синяков и порезов на его теле — результат моих собственных кулаков, но не все.
Ребята — даже Дэмиен и Эван, и, очевидно, Гален — с радостью присоединились к небольшой вечеринке, которую мы устроили здесь, в глубине нашего здания. Черт, даже Стелла, наконец, убедила меня отпустить ее сюда однажды ночью, когда Себа не было дома, и она выпустила своего внутреннего монстра на мужчину, который хотел ее смерти. Это было красиво. Действительно чертовски красиво. Его потрясение от явной жестокости женщины, которую он пытался погубить, только сделало весь этот опыт еще более сладким.
Несколько минут я расхаживаю взад-вперед, надеясь вывести его из себя. Хотя, судя по тому, как дрожит его тело, я не уверен, что это действительно необходимо.
Остановившись, я делаю два шага к нему, прежде чем опуститься на корточки, вне пределов досягаемости.
Не отрывая от него глаз, я прокручиваю в голове ее имя, пытаясь предсказать его реакцию.
— Ты думаешь, что ты такой умный, не так ли, Джонас? — Начал я. — Ты думаешь, что связал все свои концы с концами, спрятал все свои секреты. Но ты забыл одну важную вещь. — Его бровь слегка приподнимается, но это единственная реакция, которую я получаю. — Ты тренировал меня. Ты научил меня всем трюкам. Как найти самые большие слабости людей и как использовать их против них. Я видел — испытал — как ты делаешь это снова и снова.
Вена на виске начинает пульсировать. В детстве это было самое ужасное зрелище в мире, потому что это означало, что все, что будет дальше, будет очень болезненным. Может, и не физически, но все равно было бы больно.
Вытаскивая из кармана телефон, я открываю фотографии, сделанные только сегодня утром, во время утренней пробежки. Это была моя любимая часть дня в течение некоторого времени, и я действительно люблю запечатлевать ее красоту.
— У меня появилось новое хобби, — говорю я ему. — Я думал, тебе это тоже понравится. Что, возможно, мы могли бы сблизиться из-за этого. В конце концов, в последнее время все было немного натянуто, — издеваюсь я. — Я думаю, что это моя любимая. Освещение идеальное, мой объект съемки… — Я переворачиваю экран, показывая ему изображение Джоди. — Слюнки текут.
— Нет, — кричит он, доказывая мне, что где-то там у него все еще есть голос. — Нет.
Отдергивая свой телефон, когда он слабо пытается дотянуться до него, я стою с самодовольной ухмылкой, играющей на моих губах.
— Слишком поздно, старик. И позвольте мне сказать вам, что она не просто аппетитна, — поддразниваю я. — Она чертовски вкусная.
Какой-то болезненный стон вырывается из его горла, когда он, наконец, отталкивается от холодной бетонной плиты, которую использует как кровать.
— Держись от нее подальше, — умоляет он, доказывая мне, как сильно он питает слабость к этой женщине.
— Извините, я не могу этого сделать. Но мне нужно, чтобы ты мне кое-что сказал. — Он смотрит на меня. — Помимо очевидного, — я использую руки, чтобы повторить ее изгибы, — что делает ее намного лучше меня? Ни один из нас не твой ребенок, так зачем защищать ее вместо меня?
Его пальцы сжимают край бетона, движение, которое должно быть очень болезненным, учитывая, что сейчас у него не хватает нескольких ногтей.
— Держись от нее подальше, — снова умоляет он.
Улыбка появляется на моих губах, когда я вижу его худощавое телосложение и вздымающуюся грудь.
— Как падают сильные мира сего, старик. Было весело поболтать, но у меня свидание… и зуд, который нужно почесать. — Я подмигиваю ему, прежде чем идти к двери, и моя улыбка становится только шире, когда его крики, призывающие меня остановиться, достигают моих ушей за секунды до того, как дверь захлопывается и запираются замки позади меня.