Трейси Лоррейн Безрассудный рыцарь Серия:Империя Найтс-Ридж #7

ИНФОРМАЦИЯ

Данный перевод является любительским.

Перевод группы

t. me/darksoulbooks

ПОРЯДОК ЧТЕНИЯ СЕРИИ

Злой летний рыцарь. 0,5

Злой рыцарь 1

Злая принцесса 2

Темный рыцарь Хэллоуина 2,5

Злая империя 3

Девиантный рыцарь 4

Девиантная принцесса 5

Девиантное царство 6

Девиантный боевой рыцарь 6,1

Один безрассудный рыцарь 6,5

Безрассудный рыцарь 7

Безрассудная принцесса 8

Безрассудная династия 9

Темный рыцарь 10

Темная принцесса 11

Темное наследие 12

1

ТОБИ

Имя: Джоди Джоан Уокер

Мать: Джоан Рейчел Уокер

Отец: Неизвестен

Папка в моей руке дрожит, когда я перечитываю слова, как делал это миллион раз за последние пару недель.

В то время как все остальные вокруг меня были сосредоточены на том, какую информацию Джонас Арити мог слить о Семье, как он мог подвергнуть всех нас риску, мои глаза были твердо устремлены на него. Боль, которую он причинил за закрытыми дверями.

Его секреты.

Каким-то образом ему все это время удавалось держать своего сына в секрете от Семьи, и я готов поспорить, что его существование было лишь верхушкой айсберга.

Никто другой не знал масштабов жестокого обращения, которому мы подверглись, только мы двое, которые пережили это. А даже если бы и знали, то все равно бы не поняли.

Части, которые я рассказал своим друзьям, моей сестре, моему настоящему отцу, всего лишь обходят края пыток, которые мы с мамой пережили за эти годы.

И ему нужно заплатить.

Самым болезненным способом.

Я нашел идеального человека, чтобы это произошло.

Потребовалось много копать, но в конце концов Джокер привел меня прямо к входной двери.

Бросив папку, содержащую всю информацию, которую наш сыщик нашел для меня о ее жизни, я провожу руками по бедрам и смотрю в окно ее спальни.

Каждое утро в обязательном порядке ее свет включается в 07:02. Ровно в 07:15 входная дверь открывается, и она выходит. Одетая в леггинсы и огромную толстовку с капюшоном, она надевает наушники, прежде чем закрыть за собой дверь и уйти вниз по улице. Ни разу она не подняла глаза и не показала мне свое лицо. Она бежит тридцать минут.

Первые пару недель я сидел здесь в тени, наблюдал, ждал, делал заметки. Но дни шли, моя потребность видеть больше только росла, и я быстро обнаружил, что натягиваю собственный капюшон и устремляюсь за ней.

Перед похоронами она мало времени проводила дома, предпочитая работать или быть с двоюродной сестрой. Но с того дня она выходит из дома только на пробежку, оставляя меня со своими социальными сетями, чтобы попытаться узнать больше о женщине, которая позволила мне так много отнять у нее в пятницу вечером.

У меня могла быть папка с подробным описанием ее жизни, но она мало что говорила мне о том, кем она была на самом деле. Но в ту секунду, когда она впервые встретилась со мной взглядом через тот бар, я понял. Я чувствовал это так, как не мог, наблюдая за ней издалека.

А потом, когда она поднялась на сцену с Брианной, я знал, что она попадет прямо в мои руки. Почти буквально, когда я наконец сделал свой ход.

Вытаскивая телефон из кармана, я открываю защищенное приложение и прохожу распознавание лиц и пароли, прежде чем открыть видео.

Вытянув ноги, я запускаю пальцы в волосы, и передо мной появляется изображение пустой комнаты в Аиде. Но пустовать она будет недолго.

Было так много вещей, которые могли пойти не так с моими планами той ночью. Черт, я ожидал, что они все рухнут вокруг меня. Примерно так и протекала моя жизнь. Что еще могло разрушить мою надежду когда-нибудь вернуться к нормальной жизни?

Моя кровь закипает в ту секунду, когда открывается дверь, и Джоди, спотыкаясь, входит, а я вплотную следом за ней.

То, как ее рот открывается, а глаза расширяются при виде всего, что нас окружает, заставляет мой член набухать. Я сожалел, что не видел этого выражения на ее лице, когда это случилось, но, черт возьми, видео компенсирует это.

Наклоняясь, я натягиваю джинсы, пытаясь найти больше места для своего члена. Мне это чертовски нужно, когда она встанет передо мной на колени.

Я мог бы прокручивать в голове каждую секунду этого видео, сколько раз я смотрел его за последние несколько дней, но эффект, который оно оказывает на меня, никогда не ослабевает. Влияние, которое она оказывает на меня, никогда не ослабевает. Один только взгляд на нее успокаивает что-то внутри меня, что разрывало меня на куски с тех пор, как правда о человеке, которого я называл своим отцом все эти годы, вышла наружу.

Она будет той, кто наконец усыпит бушующую во мне жажду мести. Она та, кто, наконец, освободит меня от этого бесконечного падения в бездну.

Мои кулаки сжимаются на бедрах, когда она берет меня целиком. Позволяет мне использовать ее для всего, что мне нужно. Чтобы выместить на ней свою ненависть, заявить права на нее. Сделать ее моей так, как она никогда не осознает.

Если бы ты только знала, кто я на самом деле, Джоди.

Если бы ты только знала о чудовище, с которым провела ту ночь, хотя бы половину того, что я знаю о тебе.

Ты бы бежала так быстро, как только могла.

Но уже слишком поздно.

Потому что ты уже у меня в руках.

Это может случиться не сегодня вечером и даже не завтра.

Но я сделаю тебя моей.

Моя окончательная месть.

***

Когда я вхожу в комнату позже тем днем, неслышно никакого движения, и только когда я захлопываю за собой тяжелую дверь, он наконец просыпается, его опухшие глаза едва открываются, чтобы увидеть, кто пришел поиграть с ним.

Его сухие, потрескавшиеся губы приоткрываются, но он не произносит ни слова. Я не удивлен.

Он перестал говорить какое-то время назад.

Вероятно, пытается защитить ее.

Интересно, если это так, потому что, честно говоря, после всех этих лет я на самом деле не знал, что он способен заботиться о чем-либо.

И о ком-то, кто даже не разделяет его кровь.

Парни были правы в ту ночь, когда мы обнаружили, что у Джонаса есть еще один сын — или, скорее, сын, поскольку оказалось, что у меня нет ни унции общей ДНК с этим ублюдком — слава богу. Но других не было. И хотя это может быть правдой, есть еще один человек, кто украл его темное и извращенное сердце. Девушка. Девушка, от которой, я уверен, он хочет, чтобы я был далеко-далеко. По крайней мере, то, на что он пошел, чтобы скрыть ее, похоже, указывает на это.

Слишком плохо для него, что частные детективы Чирилло лучше, чем Джонас, и все попытки, которые он предпринял, чтобы защитить ее, даже разорвать любую связь между Джокером и его собственной семьей.

Его глаза следят за мной, пока я иду по комнате, но он по-прежнему не двигается. Наверное, слишком слаб после всего того времени, что он провел здесь, будучи нашей личной боксерской грушей.

Большинство синяков и порезов на его теле — результат моих собственных кулаков, но не все.

Ребята — даже Дэмиен и Эван, и, очевидно, Гален — с радостью присоединились к небольшой вечеринке, которую мы устроили здесь, в глубине нашего здания. Черт, даже Стелла, наконец, убедила меня отпустить ее сюда однажды ночью, когда Себа не было дома, и она выпустила своего внутреннего монстра на мужчину, который хотел ее смерти. Это было красиво. Действительно чертовски красиво. Его потрясение от явной жестокости женщины, которую он пытался погубить, только сделало весь этот опыт еще более сладким.

Несколько минут я расхаживаю взад-вперед, надеясь вывести его из себя. Хотя, судя по тому, как дрожит его тело, я не уверен, что это действительно необходимо.

Остановившись, я делаю два шага к нему, прежде чем опуститься на корточки, вне пределов досягаемости.

Не отрывая от него глаз, я прокручиваю в голове ее имя, пытаясь предсказать его реакцию.

— Ты думаешь, что ты такой умный, не так ли, Джонас? — Начал я. — Ты думаешь, что связал все свои концы с концами, спрятал все свои секреты. Но ты забыл одну важную вещь. — Его бровь слегка приподнимается, но это единственная реакция, которую я получаю. — Ты тренировал меня. Ты научил меня всем трюкам. Как найти самые большие слабости людей и как использовать их против них. Я видел — испытал — как ты делаешь это снова и снова.

Вена на виске начинает пульсировать. В детстве это было самое ужасное зрелище в мире, потому что это означало, что все, что будет дальше, будет очень болезненным. Может, и не физически, но все равно было бы больно.

Вытаскивая из кармана телефон, я открываю фотографии, сделанные только сегодня утром, во время утренней пробежки. Это была моя любимая часть дня в течение некоторого времени, и я действительно люблю запечатлевать ее красоту.

— У меня появилось новое хобби, — говорю я ему. — Я думал, тебе это тоже понравится. Что, возможно, мы могли бы сблизиться из-за этого. В конце концов, в последнее время все было немного натянуто, — издеваюсь я. — Я думаю, что это моя любимая. Освещение идеальное, мой объект съемки… — Я переворачиваю экран, показывая ему изображение Джоди. — Слюнки текут.

— Нет, — кричит он, доказывая мне, что где-то там у него все еще есть голос. — Нет.

Отдергивая свой телефон, когда он слабо пытается дотянуться до него, я стою с самодовольной ухмылкой, играющей на моих губах.

— Слишком поздно, старик. И позвольте мне сказать вам, что она не просто аппетитна, — поддразниваю я. — Она чертовски вкусная.

Какой-то болезненный стон вырывается из его горла, когда он, наконец, отталкивается от холодной бетонной плиты, которую использует как кровать.

— Держись от нее подальше, — умоляет он, доказывая мне, как сильно он питает слабость к этой женщине.

— Извините, я не могу этого сделать. Но мне нужно, чтобы ты мне кое-что сказал. — Он смотрит на меня. — Помимо очевидного, — я использую руки, чтобы повторить ее изгибы, — что делает ее намного лучше меня? Ни один из нас не твой ребенок, так зачем защищать ее вместо меня?

Его пальцы сжимают край бетона, движение, которое должно быть очень болезненным, учитывая, что сейчас у него не хватает нескольких ногтей.

— Держись от нее подальше, — снова умоляет он.

Улыбка появляется на моих губах, когда я вижу его худощавое телосложение и вздымающуюся грудь.

— Как падают сильные мира сего, старик. Было весело поболтать, но у меня свидание… и зуд, который нужно почесать. — Я подмигиваю ему, прежде чем идти к двери, и моя улыбка становится только шире, когда его крики, призывающие меня остановиться, достигают моих ушей за секунды до того, как дверь захлопывается и запираются замки позади меня.

2

ДЖОДИ

Я смотрю на экран телевизора, но я ничего не вижу.

Прошла неделя после похорон. Прошла неделя с тех пор, как мне пришлось попрощаться со вторым мужчиной в моей жизни после того, как в прошлом году я сделала то же самое со своим братом. И это так же больно, как и в тот день, когда мы узнали, что их больше нет.

Я знаю, что это занимает больше семи дней. Я ожидала, что боль продлится всю жизнь, чтобы чувствовать черную дыру внутри меня до конца моих дней. Но я надеялась, что теперь смогу дышать немного легче.

Может быть, так и было бы, если бы я не чувствовала, что теряю маму вместе с братом и отчимом.

Хотя я могла бы беспокоиться, что не справляюсь. Я точно знаю, что это не так.

Она не выходила из своей спальни со дня похорон.

К еде, которую я готовлю, она едва прикасается, и каждый раз, когда я смотрю на нее, я не могу отделаться от ощущения, что из нее ушло еще немного жизни.

Я понимаю. Она потеряла почти все. Ее сын, ее партнер.

Но я все еще здесь. И знание того, что меня сейчас недостаточно, убивает меня.

Я хочу помочь. Но как я могу, когда все, что она хочет сделать, это утонуть в горе?

Моя жизнь возобновится завтра. Мой отпуск по случаю смерти в семье закончился. Я должна воссоединиться с остальным обществом, изобразить на лице фальшивую улыбку и притвориться, что за моим фасадом вся моя жизнь не рушится у меня на глазах.

Мой телефон загорается рядом со мной, и мое сердце подпрыгивает в груди от надежды.

Но быстро засыхает и погибает. Что-то еще, из-за чего я чувствую себя виноватой, потому что я не должна разочаровываться, увидев, что имя моей лучшей подругт смотрит на меня. Но с прошлых выходных я жаждала увидеть, как его имя снова загорится на моем телефоне.

Это безнадежно. Это была интрижка, а мое непостоянное сердце слишком много прочитало в сообщениях, которые я нашла на следующее утро.

Лучшая сучка: Как дела? Я тону в учебниках. ОСТАНОВИ ЭТО!

Улыбка растягивает уголки моих губ. Это должно было случиться.

Джоди: Я говорила тебе не оставлять это на последний момент… СНОВА.

Покачав головой, я прячу телефон в карман и иду на кухню.

Мне нужно что-то. Что угодно, лишь бы притупить боль и утрату, которые постоянно сжимают мое сердце, как тиски.

Мой телефон снова гудит.

Лучшая сучка: Хорошо, Паинька. Не стесняйся прийти мне на помощь.

Джоди: Это твоя карьера, а не моя. Наслаждайтесь ночной жизнью.

По правде говоря, я бы с радостью пошла к ней домой и просто смотрела, как она пишет задание, которое нужно сдать завтра к 11:00, если бы я думала, что это поможет. Но все, что я сделаю, это отвлеку ее и заставлю пропустить еще один дедлайн.

Она может оставить буквально все до последней минуты, но она слишком усердно работала, чтобы добраться туда, где она есть, чтобы я налетела со своим горем и несчастьем и все разрушила для нее.

Я открываю холодильник и смотрю на удручающее содержимое: молоко, которое, я почти уверена, бродит в бутылке, немного сыра, масло, одно яйцо и несколько весьма сомнительных овощей в нижнем ящике.

В значительной степени подытоживает мою жизнь прямо сейчас.

Отказываясь от этого как от плохой работы, я вместо этого открываю морозильник.

Единственное, что представляет интерес, это бутылка водки, которую я несколько дней назад припрятала за горошком. Но, пытаясь быть разумным взрослым, которому нужно вернуться к реальности завтра, я задвигаю ящик и выбрасываю ее и забвение, которое оно может мне предложить.

Я роюсь в остальных ящиках, но, когда не нахожу ничего, содержащего приличный сахар, я испускаю стон и захлопываю дверцу, как будто это лично меня оскорбило.

Выбегая из кухни, я смотрю на дверь маминой спальни. Но с болезненным вздохом поворачиваюсь в другую сторону, засовываю ноги в угги и неохотно поворачиваюсь, чтобы посмотреть в зеркало в холле.

— Вот дерьмо, — бормочу я, вытаскивая резинку из волос и поправляя неряшливый пучок — не то чтобы это, блядь, хоть как-то спасло ситуацию.

Я беспорядок. Темные круги под глазами резко контрастируют с моим бледным цветом лица, мои губы сухие и потрескавшиеся, а на подбородке у меня начинают появляться высыпания из-за того количества еды на вынос и прочего дерьма, которое я съела на этой неделе.

Натянув пальто, я достаю из сумки бальзам для губ и пытаюсь решить хотя бы одну из своих проблем.

Холодный январский воздух бьет мне в лицо, как только я выхожу из парадной двери, я резко втягиваю воздух, о чем мгновенно жалею, когда у меня болят легкие.

Натянув на голову обшитый пухом капюшон, я прижимаюсь к его теплу и продвигаюсь вперед.

Это может быть всего в нескольких минутах ходьбы, но я едва чувствую свое лицо, когда добираюсь до ближайшего магазина, мое дыхание вырывается белыми облаками вокруг меня.

— Боже мой, — шиплю я, когда на меня обрушивается жар внутри магазина. Я потираю руки и иду к отделу с мороженым.

Я хватаю свой яд, чувствуя возбуждение впервые за весь день, и опускаю голову, когда поворачиваюсь к кассе, чтобы заплатить. Только я не ухожу далеко, потому что врезаюсь прямо в твердое тело.

— Дерьмо, — шиплю я, мое ведерко с мороженым принимает на себя основную тяжесть нашего столкновения. — Я так сожа— Мое извинение обрывается, когда его запах доходит до меня.

Мое сердце бьется о ребра, а ладони начинают потеть, несмотря на то, что я держу ведерко с ледяным мороженым.

Это не он. Этого не может быть. Нет, говорю я себе, когда впервые за неделю меня поглощает нечто иное, чем горе.

Я ничего не слышала от парня с той ночи. Ни одного сообщения после того, как я ответила ему на следующее утро. У меня не осталось ничего, кроме смутных воспоминаний, воспаленного тела и его свитера, который пахнет точь-в-точь как…

Нет. Судьба не такая уж и сука. Верно?

— И-извини, — говорю я, пытаясь увернуться от него, не поднимая глаз.

Даже если каким-то чудом это он, я выгляжу как из задней части мусоровоза. Бегство — лучший вариант здесь.

Это единственный вариант здесь.

Я обхожу его, мое ведро с мороженым надежно прижато к груди, и я сосредотачиваюсь на том, чтобы заплатить и добраться домой.

Однако этого не происходит.

Вместо этого мир вокруг меня резко останавливается, когда его большая рука протягивается, прижимаясь к моему животу, и глубокое: — Джоди? — наполняет мои уши.

Черт.

Черт.

Я колеблюсь, отчаянно желая бежать, но также испытывая странное желание вернуться в его тело в надежде, что он просто будет держать меня.

Подойдя ближе, он протягивает руку и стягивает капюшон моего пальто, не давая мне спрятаться от него.

Мой желудок скручивается, когда он движется передо мной и пригибается.

Мне хочется спрятаться, отвернуться — что угодно, — но я быстро теряюсь в его голубых глазах, и вдруг осознавая, что прошла неделя, и я отдаю себя всему, что он может мне предложить.

— Тоби, — выдыхаю я, и его имя слетает с моих губ без каких-либо указаний в моем мозгу.

Его брови озабоченно хмурятся, а глаза впиваются в меня.

Стыд прожигает меня, и желание засунуть голову в пальто, как чертова черепаха, становится слишком сильным, чтобы его игнорировать.

Я ненавижу, что превратилась в эту жалкую, сломленную девушку.

Брианне было бы стыдно за меня прямо сейчас.

— Ты в порядке?

Глубоко вздохнув, я мысленно натягиваю трусики большой девочки, расправляю плечи и пытаюсь смириться с тем, что выгляжу чертовски плохо.

— Да, конечно. Рада видеть тебя. — Я выдавливаю из себя улыбку, а он смотрит на меня так, словно у меня только что выросла вторая голова, прежде чем его взгляд падает на мороженое, а затем опускается, замечая мои леггинсы и угги.

Господи, могу ли я сейчас выглядеть более жалкой? По крайней мере, он не видит, что на мне нет лифчика.

Протянув руку, он вырывает мороженое из моих рук, к моему большому раздражению, и бросает его обратно в морозилку.

— Что, черт возьми, ты делаешь? — Спрашиваю я, звуча смущенно испуганной его действиями.

— Пойдем, Демон. — Он подмигивает, беря мою холодную руку в свою. — Мы можем сделать лучше, чем это.

Слишком потрясенная, чтобы что-то предпринять, я позволила ему увести меня от морозильной секции, оглядываясь назад и оплакивая потерю моего мороженого.

Как только мы оказываемся на улице, он притягивает меня к себе и обнимает за плечи.

Если бы это была любая другая ночь или любой другой парень, я бы, наверное, поборолась. Но с ним я быстро понимаю, что не хочу быть нигде, кроме как в окружении его тепла и знакомого запаха.

— Ну и чего мы в депрессии? Какой-то придурок совершил глупую ошибку, бросив тебя или что-то в этом роде?

Рискнув взглянуть на него, я замечаю высокомерную ухмылку на его губах.

— Так ты думаешь, я из тех девушек, которые провели бы с тобой ночь, несмотря на то, что у меня есть парень?

К счастью, его улыбка исчезает.

— Не мне судить, Демон.

Я делаю долгий выдох. — Мой отчим умер, — выпаливаю я.

— О, дерьмо… Я, э…

— Не говори это, — рявкаю я. — Это была не твоя вина, так зачем извиняться за это?

— Я не собирался.

Он поворачивает нас на следующую улицу, и я с радостью следую за ним, как в прошлый раз, когда он меня куда-то вел.

Что-то шевелится во мне, извращенное желание повторить ту ночь. Потерять себя в напряженности этого парня рядом со мной.

— Куда мы идем? — Спрашиваю я, когда он продолжает свой путь, прежде чем остановиться у очень модного BMW. Сразу же загораются огни, делая его похожим на какой-то космический корабль.

— Это твоя машина? — Я задыхаюсь от шока. Хотя, когда я думаю об этом, это имеет большой смысл. Он провел нас в Аид, как будто это был обычный клуб, так что само собой разумеется, что у этого парня больше денег, чем разума.

Он улыбается мне и на самом деле выглядит немного смущенным.

— Это был подарок, — объясняет он.

— Вау, кто-то явно любит тебя.

Он усмехается, хотя быстро прикрывает это кашлем, прежде чем согласиться. — Да, что-то в этом роде.

Открывая пассажирскую дверь, он жестом приглашает меня сесть.

— Я не уверена, что я одета для поездки в этом.

Он останавливает меня, захватывая мой подбородок большим и указательным пальцами, поднимая мое лицо так, чтобы мои глаза встретились с его глазами.

Его прикосновение сжигает и выпускает миллион бабочек в моем животе, когда мое тело вспоминает ту ночь и то, что он сделал со мной, даже если моя голова все еще немного смутно воспринимает события.

— Ты прекрасно выглядишь, Джоди.

Мои щеки горят. Он врет. Я действительно в беспорядке.

— Я не ищу комплиментов.

— Не думал, что это так. Я просто говорил правду. — Его рука изгибается, пока он не обхватывает мою челюсть, его большой палец проводит по моей нижней губе. Его глаза темнеют, когда он смотрит на меня сверху вниз, и я тут же возвращаюсь к смутным воспоминаниям о той ночи.

— Ты помнишь? — Спрашивает он хриплым голосом.

— Отчасти, — признаюсь я. — Я была изрядно пьяна.

Он кивает, но я не упускаю из виду гримасу, мелькающую на его лице. — Ты сожалеешь об этом?

Я втягиваю воздух. — Нет. Нисколько. Почему ты спрашиваешь? А ты?

Он хихикает, сокращая расстояние между нами, позволяя теплу своего тела согревать мое.

— У меня была лучшая ночь в моей жизни с невероятной девушкой, которая шокировала меня на каждом шагу. — Мои губы дернулись от честности в его тоне. — Единственное, о чем я сожалею, это то, что оставил тебя в чужой постели.

Мое сердце колотится, и все мое тело нагревается, когда между нами вспыхивает химия, которую я слишком хорошо помню с той ночи.

Его большой палец снова касается моей нижней губы, и мой рот наполняется слюной, чтобы он поцеловал меня, но он этого не делает.

— Идем, Демон. Я изменю твою ночь.

— А если я занята? — Я слабо возражаю.

— Ты была в магазине, покупала одну упаковку мороженого, — указывает он, изогнув бровь.

— Думаю, тогда я выгляжу настолько жалкой, насколько себя чувствую, — бормочу я.

— Я уже говорил тебе, что ты прекрасно выглядишь. А теперь садись. Если только ты не жаждешь провести ночь со своим замерзшим другом, — дразнит он, отпуская меня и обегая вокруг машины.

Его глаза находят мои еще до того, как он добирается до места водителя, и я вижу в них вызов.

Я падаю на сиденье еще до того, как он открывает дверь.

3

ТОБИ

Я не хотел ждать неделю, чтобы увидеть ее снова. Но между школой, работой и тем, что она никогда не выходит из дома, кроме утренней пробежки, которую я пока не собираюсь портить, у меня не было особого выбора.

Я мог бы протянуть руку, я знаю это. У меня в контактах был ее номер. Черт, я провел достаточно времени за последние несколько дней, глядя на него, пока я обсуждал, как лучше всего играть в это. Но я знал, что это должно быть лично.

Для нее было бы слишком легко отбросить меня в сторону, записать нашу встречу, как лучший секс на одну ночь в ее жизни и двигаться дальше.

Но у нас все пойдет не так. У меня были большие, лучшие и приятные планы на будущее.

И первым из них было напоминание ей о том, какими наэлектризованными мы были вместе в прошлую пятницу.

Возможно, я и оказался посреди ее ночной прогулки с кузиной, но нельзя отрицать, что между нами возникла химия. Это было то, на что я мог только надеяться, о чем молился.

Машина с грохотом оживает под нами за мгновение до того, как половина моего лица вспыхивает от ее внимания.

— Я действительно надеюсь, что ты не ожидаешь, что я буду впечатлена этим, потому что я должна предупредить тебя, я не очень люблю все эти роскошные вещи.

Улыбка растягивает мои губы, и смех вырывается на свободу.

Из всех девушек в городе мне удается найти ту, которую не впечатлят все, что я могу ей предложить. Полагаю, Вселенная не хочет облегчать мне задачу. Вероятно, я должен воспринять это как знак того, что мне следует отказаться от этого плана, но я этого не сделаю.

Мне это нужно.

Я жажду этого.

— Значит, никаких модных ресторанов? — Саркастически шучу я, отрываясь от места и устремляясь по пустой улице.

Джоди издает тихий визг, когда мощность моего двигателя отбрасывает ее назад на сиденье, и я оглядываюсь.

— Хорошо, может быть, я немного впечатлена этим. Как быстро она может ехать?

— Надо было догадаться, что ты адреналиновый наркоман.

— У меня бывают моменты, — бормочет она.

— Я помню, — признаюсь я, ерзая на стуле, поскольку мои мысли задерживаются на событиях той ночи слишком долго.

Джоди больше ничего не говорит, пока я еду к нашей части города, но тишина не вызывает дискомфорта, пока она сидит и ковыряет ногти.

Ее печаль ощутима, поскольку она теряется в своих мыслях. Но даже ее страданий недостаточно, чтобы преодолеть мой гнев.

— Где мы? — Спрашивает она, глядя в окно, когда я останавливаюсь на обочине другой улицы.

— Подожди и увидишь. Я думаю, это попадет в точку.

Вылезая из машины, я подхожу к ней как раз в тот момент, когда она открывает дверь. Хмуро глядя на нее за то, что она сделала это за меня, я тянусь к ее руке, не в силах удержаться от желания прикоснуться к ней снова, чтобы убедить себя, что искра, пробежавшая по моей руке, когда я сплел наши пальцы в магазине, не была плодом моего воображения.

Она задыхается, когда ее рука скользит в мою, и я не могу не улыбнуться ей.

Черт, да, это реально. И она тоже это чувствует.

Оставив ее в квартире Брианны ранним субботним утром, я не мог не задаться вопросом, не выдумал ли я все это. Что я хотел этого так сильно, что мой разум убежал вместе со мной и позволил мне поверить, что она была всем, о чем я мог когда-либо просить. Убедить себя в этом было нетрудно, потому что последние несколько недель я был не совсем в здравом уме.

Но когда я поднимаю ее на ноги перед собой, я вспоминаю, насколько это было реально.

У меня кружится голова.

— Тогда давай посмотрим, на что ты способен, красавчик, — насмехается она, показывая мне немного больше нахальной девушки с прошлых выходных, а не грустной, которую я впервые встретил сегодня вечером.

Сделав шаг назад, я оттаскиваю ее в сторону и закрываю дверь, быстро направляя ее к кафе с вафлями, о котором мне рассказывала Стелла.

— Боже мой, — стонет она, когда мы заходим внутрь. — Это пахнет безумно.

— Лучше, чем ведерко мороженого? — Спрашиваю я, затаскивая ее в кабинку в задней части кафе.

— Присяжные еще не вынесли вердикт.

— Ой, — стону я, прижимая руку к сердцу, как будто ее слова причиняют мне физическую боль.

— Компания определенно стала лучше, — добавляет она с лукавой улыбкой.

— Я приму это. — Дотянувшись до меню, я подсовываю одно ей, наблюдая, как она тут же смотрит вниз, и ее глаза расширяются от восторга.

Я понятия не имею, заметила ли Джоди мое внимание, но она ни разу не подняла глаз, пока пускала слюни на меню.

— Что я могу предложить вам обоим? — Спрашивает официантка, пугая меня.

— Пожалуйста, можно мне вафли с соленой карамелью и роскошный горячий шоколад? — Радостно говорит Джоди, заставляя холодную, темную часть меня немного согреваться.

— Конечно, а для тебя?

Официантка поворачивается ко мне. Ее внимание обжигает мое лицо, но я по-прежнему не поднимаю глаз.

Взгляд Джоди наконец поворачивается в мою сторону, и мои губы тут же растягиваются в улыбке.

— Я возьму то же самое, спасибо.

Честно говоря, я уже забыл, что она заказала, но мы же в вафельном кафе… насколько это может быть плохо?

Как только мы остаемся одни, Джоди начинает суетиться, складывать меню и прибираться.

— Прекрати, — требую я, перегнувшись через стол, чтобы схватить ее за руку.

Она тут же замирает, ее глаза встречаются с моими.

— Мне жаль. Я… я сейчас не в себе.

— Ты идеальна. Перестань беспокоиться. Тебе позволено немного сломаться, когда ты теряешь кого-то, кого любишь. — Я выдавливаю последние несколько слов сквозь стиснутые зубы, тяжесть настоящей причины, по которой я сижу здесь, прямо сейчас, болезненно скручивает мой желудок.

— Я знаю, я просто… я сама себя раздражаю. Завтра мне нужно вернуться на работу и…

— Ты не готова.

Она пожимает плечами. — Я не знаю. Наверное, это то, что мне нужно, чтобы вытащить меня из этой колеи, но мысль о том, чтобы целый день разговаривать с людьми, делать вид, что все в порядке… Это похоже на тяжелую работу, а я еще даже не начала.

— Так что потрать больше времени, — предлагаю я, не зная, что еще сказать.

— Я не могу. Мысль о том, чтобы остаться дома дольше, еще хуже. — Она опускает голову на руки и испускает долгий вздох. — Прости, я уверена, что это не то, чего ты ожидал, когда столкнулся со мной.

— Все в порядке. — Я сжимаю ее руку в знак поддержки. — Мы не можем проводить все время вместе, настолько теряясь друг в друге, что забываем, что мир существует.

Ее глаза темнеют, когда я вспоминаю ту ночь.

— Разве мы не можем? — С надеждой спрашивает она.

— Я имею в виду, если ты хочешь уйти сейчас, мы можем… — Я начинаю выскальзывать из кабинки. Я шучу, но она так не считает.

— Нет, нет, — в панике выдыхает она. — Я не совсем… — Она снова смотрит на себя и съеживается.

— Ты не понимаешь, да? — Я улыбаюсь, переплетая свои пальцы с ее и притягивая ее к себе, чтобы она перегнулась через стол, ее губы были всего в дюйме от моих.

Ее сладкий цветочный аромат омывает меня, усиливая боль, которая началась в ту секунду, когда я увидел ее сегодня вечером, когда она вышла из дома.

— Тебе не нужен макияж и откровенное платье, Джоди. И это нормально — ломаться. Нуждаться в сахаре…

— Ну, если бы я знала, что это обернется импровизированным вторым свиданием — при условии, что нашу первую встречу можно назвать свиданием, — то я бы по крайней мере надела лифчик.

Мои глаза тут же падают на толстовку, которую она показала, когда стаскивала пальто, и сужаются, как будто это поможет мне видеть сквозь нее.

Впрочем, в этом нет необходимости, потому что теперь, когда она указала на это и знает, что я смотрю, ее соски более чем очевидны, прижимаясь к ткани.

Сгорбившись, я раздвигаю бедра, давая немного места своему быстро набухающему члену.

Воспоминания о том, как мы вместе провели время в прошлую пятницу, были единственным, что помогло мне пережить эту неделю. Ну, это и ожидание ее, наблюдение за ней. Обычно я зацикливаюсь на всем, что знаю о ней.

Все мои друзья внимательно изучают меня и ходят вокруг меня как по яичной скорлупе, как будто я вот-вот взорвусь — что, честно говоря, наверное, мудро. Но находясь с ней… я впервые смог забыть о кошмарах, преследующих меня днем и ночью. Когда я был с ней, я снова был собой. Ладно, пусть это будет более темная версия меня, но все же я.

— Я действительно не вижу проблемы, Джоди. — Я ухмыляюсь, все еще глядя на ее сиськи.

— Как бы ты ни желал этого, моя толстовка не исчезнет.

— Черт возьми, — бормочу я. — К счастью, я отчетливо помню, как выглядит каждый дюйм твоего тела, — признаюсь я, снова подавшись вперед и удерживая ее взгляд.

Ее глаза темнеют, щеки горят, и она прикусывает нижнюю губу.

— Ты делаешь меня твердым, — выдыхаю я глубоким и хриплым голосом.

— Т-Тоби, ты не можешь…

— Вот, пожалуйста, роскошный горячий шоколад. Я скоро вернусь с вашими вафлями, — поет официантка, снимая напряжение вокруг нас. — С-спасибо, — вежливо говорит Джоди, выдергивая свои руки из моих и придвигая кружку ближе. Но я не готов отказаться от нашего предыдущего разговора.

— Ты мне не веришь, да?

— Мы посреди кафе. Ты не можешь просто объявить… Что ты делаешь? — Задыхается она, когда я зацепляю ногой заднюю часть ее голени и поднимаю ее, пока не стаскиваю с нее ботинок. — Тоби, — тихо шипит она, пытаясь вырвать ногу из моей хватки.

Как только официантка возвращается с двумя тарелками в руках, я прижимаю ее ногу к своей промежности, доказывая ей, что я не лгал.

— Я не переставал думать о тебе, — бесстыдно говорю я ей. — Что ты скажешь на это?

Я чувствую, как официантка переводит взгляд между нами, но она, должно быть, понимает, что мы слишком отвлеклись, и в конце концов просто молча отходит от стола, оставляя наши вафли перед нами.

— Мы в общественном месте, — возражает она, хотя на самом деле я не так сильно держу ее за ногу. Если бы она действительно хотела положить этому конец, она могла бы.

С моих губ срывается смешок. — Хорошая попытка, Демон. Тебе нравился риск того, что за тобой будут наблюдать, что тебя поймают.

Ее губы приоткрываются, но желание омывает ее глаза.

— Продолжай отрицать это.

— Т-Тоби… — заикается она.

— Нечего стыдиться, детка. Владей тем, что хочешь. Это чертовски сексуально.

Зная, что я более чем доказал свою точку зрения, я позволяю ей увести ногу от меня, прежде чем я действительно рискую кончить в штаны на публике. Это низко даже для тех глубин, на которые я погрузился в последнее время.

— Я никогда не делала ничего подобного раньше, — признается она, придвигая свою тарелку ближе, пока я быстро перестраиваюсь и делаю то же самое.

— Ты ведь хочешь повторить это снова, верно?

— Я… гм… Боже мой, — вдруг стонет она. — Это потрясающе. — Ее глаза немного закатываются, и я не могу сдержать смех.

— Так хорошо?

— Замолчи. Попробуй немного.

Я делаю, как она предлагает, и подношу вилку к губам.

Она не ошибается, это довольно невероятно.

— Неплохо. Однако я знаю кое-что, что я бы предпочел съесть.

— Ты, Тоби…

— Дукас, — предлагаю я.

— Ты, Тоби Дукас, плохой.

— Что-то мне подсказывает, что ты бы не хотела, чтобы было по-другому, — усмехаюсь я, ныряя за добавкой.

Она смотрит на меня так, как будто я самое очаровательное существо в мире. — Что? — Бормочу я с набитым ртом.

Она качает головой, ее румянец усиливается.

— Джоди, я думаю, что мы уже давно пережили тот момент, когда кто-то из нас смущался. Ты знаешь обо мне больше, чем люди, которых я знал всю свою жизнь.

— Значит, не все знают о твоих ночных занятиях?

Я качаю головой. — Нет. В основном только Нико.

— И некоторые девушки, я, полагаю. Не то чтобы я сужу, если вы с Ни…

— Мы близки, но не настолько, — смеюсь я.

— Жаль, я бы, наверное, заплатила за то, чтобы посмотреть, как ты свяжешь его и отдаешь на милость… — невинно говорит она, в то время как я, черт возьми, чуть не обрызгал ее недоеденной вафлей.

— Что? — Выпаливаю я, как только мне удается не задохнуться.

— Просто хочу сказать, что он не похож на того парня, который так просто сдался бы. Он такой, чистый альфа.

— О, я не знаю. Он может быть… щедрым. С нужным человеком.

— Брианна определенно не жаловалась.

— А что насчет тебя? — Спрашиваю я, уводя разговор от того места, где мой лучший друг вставляет свой член. У этого ублюдка нулевая мораль, когда дело доходит до женщин.

— Насколько я помню, все было… хорошо.

Ухмылка сползает с моих губ. — Хорошо? Думаю, это хорошо, что моя память лучше твоей, а?

— Или ты просто высокомерный.

Смех раскатывается в моей груди.

— Ты думаешь, я плохой, тебе следует познакомиться с остальными моими друзьями, — бормочу я, но тут же осознаю свою ошибку, когда она поднимает взгляд с неподдельным интересом.

Я никогда не знакомил девушку со своими друзьями. Не то чтобы у меня когда-либо было что-то, что я даже отдаленно хотел превратить в долгосрочную вещь. Но вряд ли я смогу слишком глубоко втянуть Джоди в свою жизнь.

Нико может знать правду, но я не могу рисковать тем, что кто-то еще узнает, что с ней на самом деле происходит. Или, что еще хуже, они дали бы Джоди слишком много информации, которая позволит ей сложить два и два.

Джоди — мой маленький грязный секрет, и так оно и останется, пока я не получу от нее то, что мне нужно.

— Думаю, тебя сейчас более чем достаточно, — шутит она.

— Итак… — начинаю я. — Скажи мне что-нибудь. Что-то о себе.

— Кроме того, что я сейчас тону в горе, и моя семья разваливается вокруг меня?

— Да, кроме этого, — говорю я, пытаясь пока воздержаться от любых разговоров о семьях.

— Хорошо… э… Я закончила шестой класс в прошлом году со всеми пятерками и предложением из моего лучшего университета, но я взбесилась и отложила. Сейчас я работаю в кофейне, втайне вынашивая желание забыть обо всем этом и стать стриптизершей.

Я, черт возьми, чуть не обрызгал ее горячим шоколадом, который только что отхлебнул.

— Ты в порядке? — Спрашивает она, когда я начинаю отхаркивать то, что пошло не так.

— Я не ожидал этого.

Она пожимает плечами. — Я бы не хотела быть предсказуемой. Что на счет тебя?

— То же самое. Ну, кроме раздевания. Не уверен, что у меня хватит для этого ритма.

Она улыбается. — Чёрт возьми, ты хорошо танцуешь.

— Рад, что ты так думаешь. А если серьезно, я все еще в шестом классе. Я учусь на третьем курсе, потому что…

— Ты тоже боишься будущего? — Догадывается она.

— Да, что-то в этом роде. Я хочу в университет, но…

— Это пугает?

4

ДЖОДИ

Это мой, — грустно говорю я, когда Тоби останавливается возле моего дома.

Он предложил отвезти меня куда-нибудь еще после наших вафель, но я отказалась, зная, что мне действительно нужно вернуться к маме. Вероятно, это принятие желаемого за действительное, что она выйдет из своей комнаты, но все же. Я знаю, что мне нужно быть здесь на всякий случай.

— Милый дом, — говорит он, глядя мимо меня на маленькое здание с террасой.

— Это был дом моего отчима, — печально говорю я, беспокоясь о своем будущем, просачивающемся сквозь меня.

Когда его нет, а мама съедена горем заживо, я понятия не имею, что теперь будет. Он владел домом? Нужно ли платить по ипотеке? Можем ли мы позволить себе его только на мою зарплату?

Мне нужны ответы, но я даже не знаю, с чего начать, чтобы попытаться их найти.

Я делаю долгий болезненный вдох и закрываю глаза.

— Я уверен, что все будет хорошо, — уверяет меня Тоби, протягивая руку и сжимая мое бедро.

Открыв глаза, я смотрю в его ярко-синие. Меня сразу же засасывает, как и в прошлую пятницу вечером.

Чем этот парень отличается от всех, кого я когда-либо встречала?

— Да, я уверена, что все получится.

Вытащив ключ из кармана, я передвигаюсь, готовая выйти. Уже жалея об этом решении вернуться домой.

Часть меня испытывает искушение пригласить его войти, но я знаю, что не могу.

— Спасибо за сегодняшний вечер, за вафли, — искренне говорю я. — Должно быть, на моей стороне какая-то удача, верно?

Оглянувшись, я снова теряюсь в его глазах, когда они сверкают чем-то, от чего во мне порхают бабочки.

— Смогу ли я увидеть тебя снова? — Спрашивает он, его глаза прыгают между моими.

Прикусив нижнюю губу, я борюсь с собой, чтобы не сказать ему, что я свободна завтра вечером. Черт, я свободна каждую ночь, когда не работаю. Но я не могу. Я не могу потеряться в нем в надежде, что он не даст мне утонуть, когда у него будут более важные дела.

— Я напишу тебе, — предлагаю я.

— Звучит как отговорка, — говорит он с ухмылкой. — Я не могу этого принять.

— Это не так, я обещаю. Моя жизнь сейчас просто… гребаный беспорядок.

— Я понял.

— Я работаю все выходные, а потом…

— Все в порядке, — говорит он, беря меня за щеку. — Мы что-нибудь придумаем, — обещает он. — Но мне понадобится что-нибудь, что поможет мне продержаться.

— Ах, да? — Спрашиваю я, опуская взгляд на его рот, когда он проводит зубами по нижней губе.

— Ага, — подтверждает он, прежде чем обхватить меня рукой за шею, притянуть ближе и врезаться в мои губы.

Глубокий стон вырывается из моего горла, когда его язык глубоко облизывает мой.

Я прогибаюсь в его объятиях, так же яростно отвечая на поцелуй.

После последних нескольких часов безжалостного флирта и воспоминаний о нашей первой встрече, я чуть не задыхалась от этого.

Каждое нервное окончание в моем теле, покалывает, когда его пальцы нежно сжимают мой затылок, как будто он не может подобраться достаточно близко.

Мое тело горит, пока его поцелуй продолжается, и я, черт возьми, здесь ради этого.

Все вокруг нас исчезает, когда я растворяюсь в нем, понимая, что, вероятно, совершила ошибку, не приняв его предложение сегодня вечером, но в то же время зная, что поступила правильно.

Несколько минут спустя я неохотно отстраняюсь, но он позволяет мне сдвинуться только на дюйм.

Открыв глаза, я задыхаюсь от голода, смотрящего на меня.

— Чего бы я только не отдал за еще одну ночь с тобой, Демон.

Я с трудом сглатываю, пытаясь удержаться от того, чтобы не умолять именно об этом.

Не теряй голову, Джоди.

— Скоро, — обещаю я.

Его лоб касается моего, его глаза все еще держат меня в плену.

— Позвони мне, если тебе что-либо понадобится.

— Что-либо? — Спрашиваю я, изогнув бровь.

— Все что угодно, — подтверждает он.

— Наверное, мне следует… — я указываю через плечо.

— Еще один. — Он смыкает наши губы еще до того, как заканчивает говорить.

***

Этот один поцелуй превратился во множество, поскольку мы оба продолжали уступать нашей потребности продолжать. Но как бы я ни ожидала, что он поднимет ставки, он этого не сделал. Я не уверена, впечатлена ли я его силой воли или разочарована тем, что не смогла сломить ее. Я не могу отрицать, что я была готова к еще одному нахальному ощупыванию, чтобы точно почувствовать, что я с ним делаю. И я знаю, что он был твердым, потому что даже в тусклом свете передней части его машины я могла видеть выпуклость на его джинсах.

В конце концов, он позволяет мне сбежать, и я иду к входной двери на трясущихся ногах.

Войдя внутрь, я машу ему рукой и закрываюсь внутри, прежде чем передумаю.

Едва я сняла пальто, как слышу, как гудит мой телефон.

Улыбка мелькает на моих губах, а сердце начинает биться чаще.

Тоби: Спасибо за вторую лучшую ночь в моей жизни.

Я не могу удержаться от смеха.

Джоди: Спасибо за то, что ты именно то, что мне было нужно. Снова.

С улыбкой, все еще играющей на моих губах, и моей кожей, все еще покалывающей от его поцелуя и невинного прикосновения, я сбрасываю ботинки и направляюсь вглубь дома.

Последнее, что я хочу сделать после последних нескольких часов, это проверить маму и увидеть, как моя реальность рухнет у меня под ногами, но я знаю, что у меня нет выбора.

— Черт, мам, — выдыхаю я, как только толкаю дверь и нахожу ее, свернувшись калачиком, на полу рядом с кроватью, все еще сжимая в руке бутылку водки. Бутылку водки, которую я явно не удосужилась спрятать в морозилке. — Мама? — Спрашиваю я, включая свет. Но она не реагирует.

Подойдя к ней, я вытаскиваю бутылку из ее рук и обнаруживаю, что она на самом деле не выпила ее полностью, потому что она насквозь мокрая.

— Господи Иисусе, — бормочу я, все мое тело жаждет выйти из дома и вернуться в машину Тоби, требуя, чтобы он забрал меня от всего этого и забыть, что все это существует.

— Мама, — кричу я, беря ее щеки в свои руки. — Мне нужно, чтобы ты проснулась и помогла мне. Но это ничего не дает.

Засунув руки ей под мышки, я делаю глубокий вдох и поднимаю ее с пола, прежде чем бросить на кровать.

Как только я отпускаю ее, она падает.

Я стою и смотрю на нее с разбитым сердцем.

Я даже не узнаю ее.

Я понимаю, как ей больно. Мне тоже больно.

Но я все еще здесь, и я эгоистично не могу отделаться от мысли, что она забыла об этом факте.

Безмолвная слеза стекает по моей щеке и капает с подбородка.

— Я не знаю, как это исправить, мама, — признаюсь я, всхлипывая. — Мне нужна помощь.

Но я ничего не получаю.

Мое сердце начинает биться быстрее, когда начинается паника.

Я не должна была идти сегодня вечером, и я, конечно, не должна была соглашаться на свидание — или что бы это ни было — с Тоби, оставляя маму одну делать это с собой.

Используя каждую унцию силы, которая у меня есть, мне удается усадить ее, но она полностью промокла.

— Мама? — Говорю я громко, в надежде разбудить ее. — Мам, — рявкаю я, мое отчаяние и паника сливаются в какой-то гнев, который я не могу контролировать. — Мне нужно, чтобы ты проснулась и помогла мне, — говорю я ей, но это бессмысленно.

— Хорошо, — шиплю я. — Не говори, что я тебя не предупреждала.

Каким-то гребаным чудом мне удается довести нас обеих до ванной без того, чтобы мы рухнули на пол.

Она может не выглядеть бодрствующей, но я почти уверена, что она прикладывает некоторые усилия.

— Готова? — Спрашиваю я, хотя уже знаю, что не получу ответа, поскольку включаю душ и позволяю нам обеим облиться ледяным душем.

Мама вздрагивает, как только он касается ее кожи, и ее глаза распахиваются.

— Джоди? — Бормочет она, ее остекленевшие глаза смотрят в мои.

Толстый комок эмоций застревает у меня в горле, и мне приходится пару раз сглотнуть, прежде чем я снова могу говорить.

— Тебе нужно перестать это делать, мама. Это не вернет их.

Она опускает голову, кладя ее мне на плечо, и с ее губ срывается болезненный стон.

— Я знаю детка. Мне жаль.

Я помогаю ей помыться, а затем провожу ее обратно в спальню, нахожу ей чистую ночную рубашку и укладываю в постель. Все это время слезы липнут к моим ресницам, пока я борюсь за то, чтобы сдержать эмоции внутри. Видеть, как я разваливаюсь, ей не поможет.

— Завтра будет лучший день, — обещаю я ей, зная, что лгу нам обеим. Завтра будет такой же день, как сегодня, полный душевной боли и неописуемого горя.

Выключив свет и выскользнув из ее комнаты, я выбрасываю бутылку, а затем иду обратно в ванную и избавляюсь от мокрой одежды.

Я включаю душ настолько горячим, насколько это возможно, и встаю под него, желая смыть все, что касается моей жизни, прямо сейчас в канализацию вместе с водой.

Ну… может быть, не все.

Образы Тоби, улыбающегося мне сегодня вечером через стол, мелькают в моей голове.

Он словно луч света во всей моей тьме.

Мое облегчение от горя.

Мой спасательный плот посреди моего бассейна отчаяния.

Каковы шансы, что он найдет меня дважды, когда я больше всего в нем нуждаюсь?

Может, судьба не так уж и плоха.

Я лежала в постели задолго до того, как должна была перевернуться и закрыть глаза с телефоном в руке, размышляя, написать ли ему еще раз или нет.

Я надеялся, что, когда вернусь с разборок с мамой, меня будет что-то ждать, но я была разочарована.

Мое сообщение ему было прочитано, но это было все.

Прошло много времени с тех пор, как я встречала кого-то, с кем бы я хотела большего, чем быстрая связь, и я не уверена, что мне нравится потребность, бурлящая под моей кожей, чтобы он ответил мне.

Мы провели вместе одну ночь — ночь в чертовом секс-клубе — и одно свидание, и я уже превращаюсь в одну из этих надоедливых подружек.

Мне действительно нужно взять себя в руки.

Оставив телефон на прикроватной тумбочке, я наконец сворачиваюсь, готовясь ко сну, который заберет меня. Но этого не происходит.

Картины того, как я провела время с Тоби сегодня вечером, размываются перед тем, как я обнаружила, что мама потеряла сознание и покрыта собственным ядом, и вскоре я обнаруживаю, что снова тону, когда мои слезы и горе пропитывают мою подушку.

Мое сердце сжимается, когда я думаю обо всем, что я потеряла: дерзкой улыбке моего брата, спокойной поддержке моего отчима, сочувствии мамы и бесконечной любви.

Может быть, она все еще находится в конце коридора, но я никогда в жизни не чувствовала себя такой одинокой.

Громкие, уродливые рыдания вырываются из моего горла, когда я позволяю всему этому поглотить меня, снова жалея, что не позволила ему увезти меня отсюда. Если бы я пошла с ним, все это могло бы быть сейчас далеким воспоминанием.

5

ТОБИ

Чувак, сегодня вечер пятницы. Где ты, черт возьми? — Нико лает через динамики моей машины. — Клянусь, блядь, если ты трахаешься без меня, тогда…

— Я уже подъезжаю.

— Где, черт возьми, ты был?

— Гулял, — рявкаю я, задаваясь вопросом, когда мне стало нужно сообщать о своем местонахождении моему лучшему другу. — Я сейчас буду. Открой мне свою дверь.

— Не, чувак. Мы у тебя дома.

— Ты… конечно, черт возьми. — Я закатываю глаза, въезжая в свое пространство в подземном гараже под нашим зданием.

Все остальные, кажется, уже здесь, так что я наполовину ожидаю найти всю банду сидящей в моей квартире.

Я понимаю, что они пытаются помочь, пытаются подбодрить меня, вытащить из ада, в который я попал, и я ценю это, правда, но я не думаю, что водка, травка, и ночь действительно уменьшит его.

Однако быть по уши в Джоди может…

Блядь. Почему я выпустил ее из своей гребаной машины?

Наклоняясь, я сжимаю свой затянувшийся полутвердый.

Всю неделю было одно и то же. Одна мысль о ней, и он вздрагивает, как чертов наркоман, думая, что вот-вот получит еще одну дозу.

Вытащив телефон, я смотрю на ее сообщение, захожу в лифт и направляюсь на наш этаж.

Здание, в котором мы живем, все еще пустует. Черт, это все еще строительная площадка, если не считать подвала, гаража и двух верхних этажей — именно такой, какой она и должна оставаться, насколько я понимаю. Мне нравится, что это наша маленькая гавань и только наша.

Здесь происходит и хорошее, и плохое, и откровенно грязное, и никто об этом не знает. Идеально.

Тео и Нико, наследники семьи Чирилло, владеют двумя пентхаусами на верхнем этаже. Остальные занимают четыре квартиры внизу.

Все мы, кроме Алекса, как следует переехали. Он все еще мечется между домом и домом своего отца. Хрен его знает почему — раньше он никогда не хотел быть там. У его отца, вероятно, есть новая экономка, которую он трахает при каждом удобном случае, или что-то такое же ебанутое. Он такой же плохой, как и Нико. Чертовы кобели.

Постукивая по своему телефону, я раздумываю, не ответить ли Джоди, но в конце концов решаю не делать этого, решив, что лучше поговорю с ней лично, и зная, что меня, вероятно, вот-вот отвлечет чушь Нико.

Я вхожу в свою квартиру, ожидая, что меня услышат голоса, но там странно тихо. Ну, до тех пор, пока громкий стон не наполняет воздух вокруг меня.

— Клянусь гребаным Богом, если ты трахаешь кого-то на моем…

Я ворвался в свою гостиную, более чем готовый пустить пулю своему другу за то, что он использовал мою квартиру в качестве площадки для секса, но я терплю неудачу, когда Нико и Алекс падают со смеху, когда я понимаю, что стоны исходят из телевизора.

— Какого хрена? — Лаю я. — С каких это пор я разрешаю вам смотреть гребаное порно? — Дотянувшись до пульта, лежащего на журнальном столике между ними, я выключаю его.

— Ну, ясно, что ты не трахался, — шутит Нико.

— Или избил кого-нибудь, — добавляет Алекс, глядя на мои кулаки.

Мои зубы скрипят, когда я смотрю на них двоих.

— Пошли, мы выходим, — говорит Нико, вскакивая, Алекс быстро следует за ним.

— Я не в настроении.

— Братан, я должен отплатить тебе за прошлые выходные.

— Что произошло в прошлые выходные? — Спрашивает Алекс, поднимая ряд пивных бутылок, которые он собирал с пола.

— Это было чертовски эпично. Тобес нашел нам этих двух девушек, и мы…

— Ник, — предупреждаю я, не желая, чтобы он вдавался в подробности о Джоди.

Его глаза находят мои прежде, чем он закатывает их. Придурок.

— Мы отвезли их в Аид, — с гордостью говорит он.

— Отвали, это правда?

— На самом деле, братан. Это место, черт возьми, снято с крючка.

— Ну и какого хрена мы ждем? И кстати, — добавляет Алекс, глядя на меня, — какого хрена меня не пригласили? Ты же знаешь, как сильно я хотел проверить это место.

— Это был экспромт, — говорит Нико, пытаясь вытащить меня из ямы, в которую он счастливо бросил меня всего несколько минут назад.

— Я иду, но мы не пойдем в Аид, — заявляю я.

— О, да ладно. Я хочу стать извращенцем и все такое прочее, — ноет Алекс, как маленькая сучка.

— Мы пойдем на Авеню и найдем девушку, которую можно разделить. Как тебе это? — Предлагает Нико.

— Разделить? Да пошел ты, чувак. Сегодня вечером мне нужно полное внимание девушки, большое спасибо.

— Тобес? — Предлагает Нико.

— Я ни хрена с тобой не делю, — бормочу я, снова направляясь к входной двери.

— Ты все еще жаждешь повторения событий прошлой недели, да? — Бормочет он у меня за спиной. — Ого, подожди… Вот где ты был, не так ли?

— Я не знаю, о чем ты говоришь, — бросаю я через плечо.

— Трахни меня, чувак. Ты самый дерьмовый лжец, которого я когда-либо встречал.

Отмахнувшись от него, я неохотно выхожу, готовясь провести ночь в роли ведомого этих двух придурков. Думаю, это лучше, чем быть дома одному и тонуть в собственной голове.

***

Переворачиваясь, я стону, отрывая язык от нёба, и мой желудок скручивается.

Но это ничто по сравнению с потрясением, которое пронзает меня, когда я натыкаюсь на другое тело.

Что за—

Я резко выпрямляюсь, моя комната кружится вокруг меня, пока я смотрю на человека, с которым делю постель.

— Какого хрена, бро? — Я лаю, пихая Нико так сильно, что его голая задница выкатывается из моей кровати, и он просыпается, когда весь его вес ударяется о пол.

— Чувак, — стонет он. — Это, черт возьми, было необходимо?

— Да, — шиплю я, сбрасывая ноги с кровати, когда появляется его голова.

— Ты был веселее, когда был пьян.

Я провожу руками по лицу, пытаясь вспомнить события прошлой ночи.

— Я ничего не помню.

— Неудивительно. Ты был чертовски пьян.

— Иисус.

— Но чертовски классная ночь, чувак, — объявляет он, наконец вставая на ноги и вытягивая руки над головой.

— Серьезно? — Шиплю я, получая более чем краткий обзор его утреннего стояка.

— Удивлен, что у него остались хоть какие-то силы. Та девчонка прошлой ночью сосала, как черт—

Иду через комнату, закрываю дверь ванной, перебивая его.

— Чертов вакуум, — рычит он.

Я мочусь, прежде чем остановиться у раковины, обхватываю пальцами край и опускаю голову, слушая ритмичные удары.

Я действительно надеюсь, что это была чертовски спокойная ночь, несмотря на сколько это больно.

Я только поднимаю глаза, когда моя дверь распахивается, и в комнату входит все еще чертовски голый Нико с членом в руке.

— Проваливай домой, — рявкаю я.

— И оставить тебя в одиночестве без воспоминаний о прошлой ночи? Между прочим, та девушка, с которой ты был, классно трахается, — говорит он, облегчаясь.

— Что за девушка?

— Черт возьми, если я знаю. Я трахнул свою в переулке, и я понятия не имею, как ее зовут.

— Скажи мне, что я ничего не делал, — умоляю я, чувствуя себя неловко, когда образы Джоди мелькают в моей голове.

Хрен знает почему. Не похоже, что мы вместе или я ей что-то должен. Но все же, это кажется неправильным.

— Черт возьми, если я знаю. Ты засунул язык ей в горло, когда я уходил.

— Проклятье.

— Что? — Спрашивает он, наклоняясь в мой душ и включая его.

— О, конечно, угощайся, — бормочу я, беря зубную щетку.

— Когда я этого не делал? — Он невозмутим. — Ну и что, ты целовался с какой-то цыпочкой? Подумаешь? Не похоже, что ты на самом деле хочешь Джоди. Она игра, верно?

— Ага, — соглашаюсь я, выплевывая зубную пасту. — Всего лишь игра, — признаюсь я, ненавидя то, как эти слова скручивают мои внутренности.

— Так что делай то, что тебе нужно делать. Убери все это дерьмо, его, из своей головы. Тогда мы можем начать смотреть вперед. Там целый мир, Тобес. Мир, полный горячих женщин, просто жаждущих заполучить частичку нас.

Бросив зубную щетку в держатель, я поворачиваюсь и смотрю на Нико, который использует мой шампунь.

— Что? — Спрашивает он. — Хочешь присоединиться ко мне и потереть мне спину?

Моя верхняя губа с отвращением отдергивается.

— Нет. Просто интересно, почему я дружу с таким похотливым придурком, — говорю я перед тем, как уйти.

— Ты любишь меня, и мы оба это знаем. Вспомни тот раз, когда мы— Я закрываю перед ним дверь второй раз за десять минут, нахожу пару спортивных штанов и направляюсь на кухню выпить кофе. Кофе и обезболивающие. Мне понадобится много и того, и другого, если Нико будет настаивать на том, чтобы околачиваться поблизости.

Я нахожу свой телефон на полу рядом с одной из своих туфель, не совсем пустую бутылку водки и, как я думаю, рубашку Нико… вместе с парой ярко-красных трусиков.

— Гениально, — бормочу я себе под нос. Собираю свое дерьмо и оставляю его рубашку и нижнее белье, которые, я уверен, имеют какое-то отношение к нему, чтобы он мог с ними разобраться.

Я смотрю, как жидкое золото наполняет мою кружку, когда его тяжелые шаги приближаются ко мне.

— Ах, мой приз, — объявляет он. — О, и такой чертовски милый.

Я морщусь, точно зная, что он делает, и мне не нужно оборачиваться.

— Ты омерзителен.

— Скажи мне, Тобес, что ты сделал с парой, которую украл у Джоди в прошлые выходные? — Самодовольно спрашивает он, пока мои пальцы сжимают кухонную стойку. — Не лги мне сейчас, — дразнит он.

— Тогда ты точно знаешь, где они, и нам не нужно это обсуждать.

— Она действительно тебя запутала, да?

— Это не так, — шиплю я.

— Нет? Так что это такое? Хочешь рассказать мне некоторые подробности? — Спрашивает он, подходя ко мне и крадя мой кофе.

Прислонившись задницей к стойке, он делает глоток, обжигая рот.

С ухмылкой беру еще одну кружку и начинаю процесс заново.

— У меня их нет, — лгу я, ненавидя себя за то, что чувствую себя виноватым.

— Значит, вчерашний ночной видеовызов не был запланирован? — Требуется пара секунд, чтобы его слова зафиксировались. Но когда они это делают, мое сердце замирает.

— Прошлой ночью… — В спешке я достаю телефон из кармана и открываю чат с Джоди, мое сердце колотится со скоростью миля в час.

То, что осталось от вчерашнего алкоголя в моем желудке, почти вновь появляется, когда я нахожу доказательства видеозвонка.

— О Боже, — выдыхаю я. — Что я ей сказал?

— Хрен его знает. Я пошел и рухнул в твою кровать.

— Дерьмо. Дерьмо. Блядь.

Нет сообщений после окончания нашего разговора.

Это должно быть плохо.

— Дерьмо.

— Я уверен, что все в порядке. Ты, наверное, просто сказал ей, как сильно хотел связать ее и снова трахнуть или что-то в этом роде, — предполагает он, пожимая плечами.

— Да, может быть, — шепчу я. Или я рассказал ей всю хрень и разрушил свой план, даже не начав его. — Мне нужно поговорить с ней.

— Я, блядь, знал, что она тебя уже выпорола. Она действительно была настолько хороша?

Мои губы приоткрываются, чтобы согласиться, потому что она была чертовски эпична. Но затем я думаю о более широкой картине, и воспоминания о той ночи начинают скручиваться и превращаться в более мрачные мысли о человеке, который не так далеко.

— Я просто хочу узнать немного правды.

— Чушь, — выплевывает он. — Ты хочешь причинить ему боль. И ты собираешься использовать ее для этого.

Я смотрю на него, открывая и закрывая рот, как гребаная золотая рыбка.

— Я знаю тебя, Тобес. Лучше, чем ты знаешь себя. Поговори со мной. Черт его знает, я не собираюсь осуждать тебя ни за что из этого. Если это поможет привести твою голову в порядок, то я даже помогу тебе.

— Я ненавижу видеть тебя таким. Я ненавижу знать, что ты страдаешь, и мы ничего не можем с этим поделать.

— Черт, Ник. Это глубоко для тебя.

— Братан, ты мой лучший друг. Я бы устроил ради тебя ад, и ты это знаешь.

Я улыбаюсь ему. — Я знаю и ценю это. Но это то, что мне нужно сделать самому.

— Значит… тогда я больше не смогу трахнуть ее подругу?

— О-о, теперь все имеет смысл, — поддразниваю я.

— Она была горячей, чувак. Лучшее, что у меня было за весь год.

Я делаю вид, что смотрю на календарь, висящий на стене рядом со мной, который мама купила мне на Рождество, и изгибаю бровь.

— Я знаю, что еще рано, но я говорю тебе, что потребуется много времени, чтобы превзойти ее.

Я качаю головой.

— Не осуждай меня, Дукас, — смеется он.

— Делал это годами, приятель. Однако это не заставляет тебя меняться, не так ли?

— Как будто ты хочешь, чтобы я это сделал, — усмехается он. — Невозможно превзойти совершенство, мой друг. Ладно, я ухожу. У нас с Тео встреча со стариками.

Он допивает кофе, выливает грязную кружку в мою раковину и уходит.

— Сегодня вечером снова? — Кричит он, прежде чем выйти за дверь.

— Черт возьми, нет. У меня есть планы.

— Пресмыкаться, ты имеешь в виду. Я уверен, что ты не так уж сильно опозорился.

— Это беспокоит меня меньше всего меня, приятель, — кричу я в ответ, но дверь захлопывается прежде, чем я получаю ответ. — Дерьмо.

Я провожу рукой по лицу, отчаянно пытаясь вспомнить какие-то воспоминания прошлой ночи, но ничего нет. Ну, ничего, после нескольких шотов в баре на Авеню и исчезновения Алекса с какой-то блондинкой.

Какого хрена я ей сказал?

6

ДЖОДИ

У меня болят ноги, и мои движения становятся медленнее, но я чувствую себя лучше, чем за последние несколько недель. И я точно знаю, почему.

Возможно, мне было страшно возвращаться в это место сегодня и выдавливать из себя улыбку, но все оказалось далеко не так плохо, как я ожидала.

Мэтт, мой менеджер, был невероятным, как и другие девушки, с которыми я работала сегодня. Никто из них не посмотрел на меня с сочувствием. Никто из них не пожалел, что я вернулась к работе после очередной разрушительной потери, которая перевернула мой мир с ног на голову. Они просто справились с этим и потащили меня за собой, позволив мне потерять себя в том, чтобы быть нормальной.

Это было классно. Почти приятно. И небольшой визит во второй половине дня моего любимого человека в мире, чтобы проверить меня, тоже не прошел даром. Даже если она была в полусне после того, как предсказуемо просидела всю ночь.

Бри составила мне компанию во время перерыва, а затем с готовностью ушла, предупредив меня, что она собирается вздремнуть, а потом мы пойдем куда-нибудь вечером

Как бы мне ни хотелось жаловаться на мои ноги и на то, что я хотела остаться дома, моя потребность найти прежнюю себя была слишком сильна, чтобы ее игнорировать, и я быстро согласилась.

Я не рассказала ей о Тоби. Я не знаю почему. Это было непреднамеренно. Слова просто застряли у меня в горле. Я чувствовала себя странно хорошо от того, что на этот раз у меня было что-то для себя. Я не уверена, что смогу долго хранить тайну, особенно когда мы начнем пить позже, но сейчас я наслаждаюсь этой суетой.

Суббота может быть одним из самых оживленных дней недели в городе, но в нашей части города все начинает замедляться вскоре после захода солнца. Особенно в это время года.

Триша и Паула, которые работают неполный рабочий день, уже ушли на день, оставив меня и Мэтта закончить работу на ночь.

У нас есть только три клиента, когда я проталкиваюсь в дверь с коробкой одноразовых стаканчиков в руках, готовая пополнить запасы на завтра.

Есть пара молодых женщин, вовлеченных в жаркую дискуссию, и есть, как я полагаю, парень, сидящий на одном из диванов у окна в капюшоне, уставившийся в свой телефон.

Надеясь, что никто из них не собирается задерживаться здесь надолго, я присоединяюсь к Мэтту за прилавком и открываю свою коробку.

— Какие интересные планы на ночь? — Спрашивает он, чистя кофемашину.

— Погулять с Бри, — говорю я с улыбкой, более чем готовая к стандартному субботнему вечеру с моей девочкой. — У тебя?

— То же самое. Но с парнями, — быстро добавляет он.

Мэтт великолепен. Я не могла желать лучшего менеджера. И, несмотря на его слегка грубоватую внешность, он более чем поддерживал все, что происходило за последние несколько недель. Он позволил мне взять время, в котором я нуждалась, и дал мне что-то вроде убежища, когда я вернулась. Это место — мой дом вдали от дома, и я знаю, что во многом это связано с тем, как он им управляет.

Мы вступаем в непринужденную беседу о наших планах на ночь, когда две женщины приносят свои кружки, чтобы помочь нам перед уходом. Они обе открыто пялятся на Мэтта, заставляя меня закатить глаза. Это довольно распространенное явление. Он горячий, и он выглядит как плохой парень с картинки. Единственная разница в том, что я знаю, что несмотря ни на что, он хороший парень.

— Остался один, а потом мы закрываемся, да? — Спрашивает Мэтт, бросив взгляд на парня у окна, как только его поклонницы ушли.

— Конечно, босс. — Я приветствую его, как идиотка, прежде чем отправиться обратно на склад за новой партией.

— Ублюдок, — шиплю я, когда дно коробки выпадает, рассыпая сотни одноразовых крышек по всему полу.

Упав на колени, я принялась собирать их все, пока мои мысли переносились на вчерашний видеозвонок.

Улыбка дергает мои губы, когда я думаю о пьяном лице Тоби, когда он улыбался мне по телефону. Он был опустошен. Более чем. Это причина, по которой я снова и снова говорила себе не придавать слишком большого значения всему, что он мне говорил. Но сколько бы раз я ни повторяла слова в голове, сердце все равно убегает само с собой.

Когда я наконец возвращаюсь, кофейня пуста, а Мэтт просто крутит ключ в двери, прежде чем повернуть табличку «закрыто».

— Мы готовы идти, — говорит он с улыбкой.

Вытаскивая телефон из кармана, он читает то, что на нем написано, прежде чем рассмеяться.

— Ты можешь идти. Я справлюсь, — говорю я, зная, что он уже сделал все важные дела.

— Нет, это займет всего несколько минут.

— Честно говоря, Мэтт. Ты уже сделал достаточно для меня. Иди и наслаждайся ночью.

Он хочет поспорить, я вижу это по его глазам, но он также более чем готов начать свои выходные. В отличие от меня, он не работает по воскресеньям, так что сегодня вечером он может дурачиться сколько захочет.

— Ты уверена? — Наконец спрашивает он.

— Да. Проваливай, — шучу я.

— Ты лучшая, Джо. Хорошо, что ты вернулась.

Он улыбается мне, когда я быстро возвращаю ему улыбку, хотя у меня нет реакции на него, как у большинства женщин, получающих эту ухмылку. Он горячий — конечно, этого нельзя отрицать. Он просто… мой босс. И больше ничего.

— Хорошо вернуться, — честно говорю я ему, когда он направляется к двери, предназначенной только для персонала, в задней части магазина.

— Я сам выйду. Спасибо, Джо, — его прощальные слова перед тем, как за ним захлопнулась дверная стропа.

Вокруг меня воцаряется тишина, пока я на мгновение втягиваю воздух и заземляюсь.

Я боялся этой смены в течение нескольких дней, но теперь она закончилась, я не могу не чувствовать себя нелепо из-за того, что когда-либо думала, что это будет что-то иное, чем то, что мне нужно.

Да, я беспокоюсь о маме и о состоянии, в которое она могла попасть, пока меня не было. Но в доме нет алкоголя, так что, если она не окрепнет настолько, чтобы уйти или даже заказать еще, я надеюсь, что она провела хотя бы несколько часов детоксикации.

Может быть, мое возвращение к работе может стать началом постепенного возвращения вещей к нормальной жизни. Как бы ни выглядело «нормальное» в эти дни, когда половина моей семьи умерла.

Глубоко выдохнув, я выгоняю эти мысли из головы и сосредотачиваюсь на хорошем в своей жизни. Вечеринка с Бри и, может быть, если мне повезет, еще одна ночная беседа с Тоби.

Я снова улыбаюсь, как идиотка, вспоминая вчерашнюю ночь, когда за мной закрывается дверь.

— Ты что-то забыл… — Мои слова прерываются, когда я оборачиваюсь, не находя того, кого ожидала.

Вместо Мэтта, спешащего обратно, я нахожу парня, который не так давно сидел на диване.

Ну, я предполагаю, что это один и тот же человек, потому что он одет в черную толстовку с капюшоном.

— Какого черта ты здесь делаешь? — В спешке спрашиваю я, нахмурив брови в замешательстве, и смотрю в знакомые насыщенно-голубые глаза.

Он сокращает пространство между нами и мое сердце начинает бешено колотиться в груди от тоски на его лице.

Я отступаю назад, натыкаясь на прилавок, а он продолжает приближаться ко мне, как лев, выслеживающий свою добычу.

— Забавная история, — начинает он, стягивая капюшон со своей головы, когда быстрое движение моей груди начинает граничить со смущением.

— Тоби, — выдыхаю я, уже вне себя от возбуждения, но в то же время слегка боясь блеска в его глазах прямо сейчас.

Он не останавливается, пока его руки не приземляются по обе стороны от моей талии на прилавке, и его дыхание не обдает мое лицо.

— Когда я сегодня утром заглянул в свой телефон, я обнаружил доказательства тридцатиминутного видеозвонка с тобой прошлой ночью. — Он подходит ближе, его грубая челюсть касается моей щеки и посылает разряд электричества прямо в мой клитор.

Его губы касаются моего уха, и мне приходится подавить стон, поскольку мое тело становится все жарче и жарче от его тепла, просачивающегося в меня.

— Мне нужно, чтобы ты напомнила мне, что я мог бы сказать, — рычит он мне в ухо.

— Боже мой, — выдыхаю я, когда он кусает меня за ухо.

— Т-ты… — я заикаюсь, едва заставляя свой мозг работать, когда его губы касаются чувствительной кожи моего горла.

Что такого в этом парне? Ему удается разоружить меня на каждом шагу, точно зная, что мне нужно.

Я страстно желала этого с тех пор, как прошлой ночью выбралась из его машины. А потом несколько часов спустя слушала его грязные слова по телефону. Как мне удалось не дотянуться до моего вибрирующего маленького друга в ту секунду, когда звонок отключился, я не понимаю. Я заслужила гребаную медаль за это дерьмо.

— Что, Демон? — Рычит он, тембр его голоса поражает меня именно так, как я уверена, он и намеревался.

Я быстро понимаю, что у этого человека есть две стороны. Сдержанный, милый парень, который присматривал за мной прошлой ночью, а затем эта более темная, требовательная сторона, которая превращает меня в отчаянный клубок нужды. И я более чем счастлива принять это прямо сейчас, потому что, черт возьми…

— Ты рассказал мне обо всем, что хотел бы сделать со мной прошлой ночью вместо того, чтобы уехать.

Он останавливается, прижимая губы к моей пульсирующей точке, и они растягиваются в улыбке.

— Продолжай, — требует он.

Боже мой.

Я зажмуриваюсь, когда чистая грязь, слетевшая с его губ, возвращается ко мне.

— Ты сказал… ты сказал, что хочешь меня съесть, пока я не выкрикну твое имя.

Глубокий рык вырывается из его груди, когда он целует меня в шею.

— Продолжай.

— Ты сказал, что хочешь, чтобы я подавилась твоим членом, хотел, чтобы я приняла твою сперму, как хорошая маленькая девочка.

Его руки двигаются, и он развязывает мой фартук, прежде чем натянуть его мне на голову и отбросить куда-то позади себя.

— Я говорил тебе, как буду трахать тебя? — Спрашивает он, его губы касаются моей ключицы, прежде чем его пальцы расстегивают несколько верхних пуговиц на моей рубашке, обнажая лифчик.

— Любым способом, которым ты мог бы меня заполучить. Снова и снова.

— Звучит примерно так, — шепчет он, внезапно засовывая пальцы в чашечки моего лифчика и обнажая меня.

Наконец, он отстраняется, его темные и опасные глаза находят мои.

— Скажи «да», Джоди, — требует он властным и властным голосом.

— Да, — выдыхаю я, несмотря на здравый смысл.

Его губы врезаются в мои, когда его руки находят тыльную сторону моих бедер, и мои ступни отрываются от земли.

Он несет меня туда, где самая нижняя стойка, и упирается в нее моей задницей, пока его язык ныряет мимо моих губ, не оставляя мне иного выбора, кроме как присоединиться — не то чтобы я хотела делать что-то еще, конечно.

Сильнейшая боль пронзает мой позвоночник, когда он снимает резинку с моих волос и переплетает пальцы по всей длине, поворачивая меня именно так, как он хочет.

— Боже мой, — тяжело дышу я, как отчаянная шлюха, когда он наконец отпускает меня, и борюсь за то, чтобы отдышаться, пока он спускается по моему телу в поисках моей ноющей груди. — Тоби, черт, — плачу я, когда его губы смыкаются вокруг одного из моих сосков. — О Господи. Блядь.

— Он не собирается тебе сейчас помогать, Демон, — рычит Тоби, переходя на другую сторону.

— М-мы должны… черт, — выдыхаю я, когда он кусает меня. — Мы должны п-пойти куда-нибудь.

— Мне и здесь хорошо.

— Н-но… — Я оглядываюсь через плечо на окна от пола до потолка, закрывающие фасад магазина.

Отпустив меня, он крутится вокруг, ища что-то.

Он находит то, что ищет, и хлопает рукой по выключателям света, погружая нас в темноту — или в настолько темную, насколько это возможно, учитывая аварийное освещение над нами.

— Лучше? — Мои глаза все еще не отрываются от пустой улицы снаружи, а желудок скручивает от нервного возбуждения.

Вчера вечером Тоби был прав, когда сказал мне, что мне нравится риск быть пойманной, страх, что за мной наблюдают.

Его пальцы сжимают мой подбородок, и он поворачивает мою голову назад, так что у меня нет другого выбора, кроме как посмотреть ему в глаза.

— Единственные люди, которые будут смотреть, будут чертовски завидовать. Они будут там, жалея, что им не посчастливилось стоять там, где я, и иметь то, что есть у меня.

— Ты сумасшедший, — честно говорю я ему.

— О, детка. Я намного хуже этого, поверь мне.

Любой ответ, который у меня мог быть, быстро забывается, когда его губы снова находят мои, а его пальцы тянутся к моему поясу.

Я должна сказать ему «нет», заставить его отступить и, хотя бы выйти через заднюю дверь, где мы можем немного уединиться, но я этого не делаю. Я не могу найти в себе сил даже подобрать слова, когда он целует меня так глубоко, что я забываю свое чертово имя.

Приподнимая бедра, я помогаю ему, пока он стягивает мои джинсы и трусики через бедра и стаскивает их с моих ног.

Мои конверсы с глухим стуком упали на пол, и моя одежда быстро последовала за ними.

— О, черт, — стону я, моя спина выгибается, когда он проводит двумя пальцами по моей киске.

— Ты весь день думала обо всем, что я сказал прошлой ночью, не так ли?

— Да, — кричу я. — Пожалуйста. Тоби, пожалуйста.

— Ты кончила от образов всего того, что я сказал тебе, что хочу сделать с тобой?

Я качаю головой. — Нет.

— Почему?

— П-потому что это было бы не то же самое. Я хотела тебя. Я нуждалась в тебе.

— Правильный ответ, детка.

Он вознаграждает меня, вводя внутрь меня два толстых пальца и сгибая их, чтобы попасть в самое блаженное место.

— Боже мой, боже мой, — повторяю я, пока он работает со мной, вспоминая, каким невероятным он был на прошлых выходных, и все причины, по которым я с тех пор мечтаю о повторении.

Угол меняется, и когда я открываю глаза, я понимаю, почему.

Его колени упираются в пол, и он наклоняется вперед, проводя по моему набухшему клитору своим обжигающим горячим языком.

Поддерживая себя на слабых руках, я каждую секунду наблюдаю, как он поднимает меня все выше и выше с идеальной точностью.

Всего через несколько минут я балансирую на грани того, что, как я знаю, станет потрясающим оргазмом.

Все, что он подарил мне в прошлый раз, было просто сногсшибательным, и я знаю, что этот раз не будет исключением.

Он не успокаивается, пока не вытягивает из меня каждую секунду удовольствия.

— Так же вкусо, как я помню, — признается он, вытирая рот тыльной стороной ладони, скрывая ухмылку.

Протянув руку, он хватает меня за низ рубашки и резко дергает. Оставшиеся несколько пуговиц отлетают, звеня по магазину, когда они останавливаются.

Его пальцы сжимают мои бедра, и меня стаскивают с прилавка и снова ставят на ноги.

Мой шокированный вздох разрывает воздух, когда его пальцы сжимают мое горло, и стон нужды срывается с моих губ.

Его голова наклоняется, и мои губы приоткрываются, готовясь к поцелую, в котором я так отчаянно нуждаюсь… но он не дает его мне.

— Повернись и наклонись. Я хочу увидеть твою хорошенькую киску, прежде чем я трахну ее так сильно, что ты будешь чувствовать ее до конца выходных.

— Да, — стону я, быстро выполняя приказы, задыхаясь, и дрожь пронзает меня, когда я прижимаюсь разгоряченной кожей к холодной стойке.

7

ТОБИ

Я натворил в своей жизни много дерьма благодаря семье, в которой родился, но никогда еще миссия мести не была такой приятной и… захватывающей.

Я делаю шаг назад и любуюсь открывающимся передо мной зрелищем.

Джоди перегнулась через стойку, ее задница задрана вверх, а ее жадная, скользкая киска прямо здесь, умоляющая, чтобы ее взяли, испорчена никем иным, как мной.

Ускользнуть от ее босса и запереться в туалете вместо того, чтобы уйти, было рискованно. Я наблюдал за ней достаточно долго перед похоронами, чтобы знать, что она часто отсылала людей, чтобы запереться и немного побыть в тишине в одиночестве. Но зная, что это может быть наградой, риск стоил того.

У меня текут слюнки, когда я смотрю на нее. Мое желание заставить ее снова кончить на мое лицо сильное, но не так сильно, как мое желание погрузиться в нее настолько глубоко, насколько позволяет ее тело.

Теперь, зная, что я сказал ей прошлой ночью, неудивительно, что я проснулся в таком дерьмовом настроении, когда обнаружил, что обнаженное тело в моей постели было Нико. Я был возбужден и расстроен весь день. И теперь я знаю, почему. Никакое количество дрочек никогда не удовлетворит жажду, горящую по моим венам, как настоящая вещь.

— Я уже неделю мечтаю об этой киске, — честно говорю я, снова подходя к ней и поглаживая ладонью ее задницу.

Ее спина выгибается, когда она предлагает себя мне.

— Тебе нравится немного боли с удовольствием, не так ли, Демон?

— Что-угодно. Тоби, пожалуйста.

Мой член болит, когда я слышу, как она выкрикивает мое имя, предварительная сперма вытекает из кончика от моей потребности в ней.

Подняв мою руку, она задыхается, предсказывая, что будет дальше.

Треск.

Она красиво воет, когда боль усиливается, и мои пальцы дергаются, чтобы начать снова.

— Еще, — умоляет она.

— Ты грязная девчонка, Демон, — рычу я, прежде чем снова поднять руку.

Во второй раз ее реакция такая же блаженная, но как бы я ни старался, чтобы отпечаток моей ладони светился ярко-красным на ее заднице, моя потребность взять ее становится сильнее.

Расстегнув ширинку, я спускаю джинсы вниз по бедрам и быстро выравниваюсь с ее входом.

— Это будет жестко и быстро. Ты готова?

— Для тебя? Всегдааааа — кричит она, когда я оттаскиваю ее назад, мои пальцы впиваются в ее бедра, когда я насаживаю ее на свой член.

— Дааа, — шиплю я, когда ее жар окружает меня, а ее мышцы пытаются втянуть меня глубже, несмотря на то, что я достиг в ней дна. — Черт возьми, да. Мой маленький демон, — стону я, прежде чем отдать ей это в точности так, как обещал.

***

Черт возьми, мне это было нужно, — выдавливает она между тяжелыми вздохами, когда я выхожу из нее.

С моих губ срывается смех, но я не могу не согласиться. Неделя была чертовски долгой.

— Тоби, — стонет она, когда я быстро заменяю член пальцами, желая почувствовать свою сперму внутри нее.

— Ты так полна меня, Демон. Ты это чувствуешь?

— Безусловно, я буду чувствовать это в течение следующих нескольких часов, — невозмутимо говорит она.

Оторвав пальцы от ее тела, я хватаю ее за волосы и тащу ее от прилавка так, чтобы она оказалась спиной к моей груди.

— Открой, — требую я, засовывая два пальца ей в рот. — Посмотри, какие мы сладкие на вкус.

Стон вырывается из ее груди за мгновение до того, как кто-то начинает стучать по окнам.

— О, черт, — выдыхает Джоди, и прежде чем я успеваю понять, что происходит, она ныряет под прилавок, оставляя меня все еще стоять там с моим полутвердым, все еще гордо выставленным напоказ.

— Тоби, — шипит она. — Кто-то наблюдал.

Пожав плечами, я отодвигаюсь, чтобы лучше рассмотреть.

Если это какой-нибудь грязный старик, стоящий там с собственным членом, то он вполне может пожалеть об этом секунд через десять.

Но как бы то ни было, смех вырывается из моего горла, когда я узнаю лицо, прильнувшее к стеклу.

— Ты можешь выйти, — говорю я Джоди. — Я думаю, что наш зритель уже видел все это раньше.

Подойдя к двери, я открыл замки и впустил ее.

— Это было чертовски жарко, — объявляет Брианна, врываясь внутрь. — Серьезно, я думала, что это место вот-вот сгорит.

— Бри, какого черта? — рявкает Джоди, наконец выскакивая из-за прилавка, ее щеки пылают красным даже в тусклом свете. — Я думала, ты встретишь меня дома.

— Да хорошо. Я думала, что удивлю тебя. Похоже, я была единственным, кто испытал шок. — Она обмахивает себя веером. — Где твой друг? — Спрашивает она, поворачиваясь ко мне. — Я уверена, что могла бы использовать его прямо сейчас.

— Я оставил его дома, он играл сам с собой, — саркастически заметил я.

В ее глазах появляется этот отстраненный взгляд, и ее зубы впиваются в нижнюю губу, как будто она представляет, как он дома делает именно это.

Иисус.

— Ты куда-нибудь идешь сегодня вечером, Тобиас? — Спрашивает она, как только приходит в себя и Джоди выходит из-за прилавка, выглядя почти собранной.

— Ты испортил мою рубашку, — говорит она, придерживая открытые клапаны там, где не хватает пуговиц.

— Упс. Я куплю тебе новую.

Она отмахивается от меня.

— И я не знаю. Хотя я уверен, что Нико можно было бы убедить, — говорю я Брианне.

— Мы, наверное, еще раз сходим в это заведение, если тебе понравилось, — предлагает она, и я смотрю на Джоди, чтобы узнать, что она думает по поводу этого предложения. — Что скажешь, Джо-Джо? Хочешь повторить события прошлых выходных?

Губы Джоди приоткрываются, ее глаза темнеют, когда она вспоминает.

— Эмм…

— Мы примем это как да. Она сообщит тебе, когда мы будем там. Но это может занять некоторое время. Чтобы выглядеть так хорошо, нужно приложить усилия, — говорит она, указывая на себя.

— Уверен, что да, — бормочу я, начиная понимать, почему они с Нико так хорошо ладили.

Повернувшись к ней спиной, я подхожу к Джоди и обхватываю рукой ее затылок.

— Хочешь, чтобы мы встретились с тобой сегодня вечером? Или ты уже устала от меня?

— Думаю, это зависит от обстоятельств, — выдыхает она, склонив голову набок.

— Например? — Спрашиваю я, более чем любопытствуя, куда она клонит.

— Появишься ли ты снова в образе Тоби, который нежно целует меня в своей машине и позволяет мне уйти расстроенной, или сегодняшнего Тоби, где ты увезешь меня, несмотря ни на что?

Моя хватка на ней крепче, когда я наклоняюсь, чтобы поцеловать ее.

— Я бы не хотел портить сюрприз, детка.

— Боже, вы двое такие милые, что аж тошно.

— Ты только что смотрела, как он глупо трахнул меня за прилавком, Бри. Не уверена, что мы милые, — шутит Джоди.

— Ничего слаще этого не бывает, девочка. Ты находишь мужчину, которому не терпится затащить тебя на склад, чтобы трахнуть, и тогда ты цепляешься за него.

— Здравый совет, детка. Тебе, наверное, стоит принять его.

— Господи, вы двое такие же плохие, как и все остальные, — бормочет она, принимая еще один поцелуй, прежде чем оттолкнуть меня. — Иди, мне нужно убраться.

Я снова оглядываюсь на стойку, пытаясь представить, что увидела Брианна.

— Конечно. Напиши мне, хорошо? Мы будем готовы, — обещаю я.

— Мы тоже, — многозначительно говорит Брианна.

Я снова щелкаю замками на двери, Джоди следует за мной, чтобы запереть их обоих внутри.

— О, и не беспокойся слишком сильно о камерах слежения, — говорю я достаточно громко, чтобы Брианна услышала. — Твой босс показался мне порядочным парнем. Я уверен, что он сможет не обращать на это внимания.

Лицо Джоди вытягивается, вся кровь отхлынула от него, прежде чем она оборачивается, ее взгляд мечется между камерами. Немного больше вины, чем я ожидал, разливается по моим венам, когда я наблюдаю за ее реакцией, но я быстро прогоняю ее.

— Боже мой. Боже мой. Боже мой. Он собирается уволить меня. Блядь. Тоби, — скулит она, шлепая меня по руке. — Мне нужна эта работа.

— Все будет хорошо. Расслабься. Увидимся позже, да? — Она позволяет мне поцеловать ее еще раз, прежде чем я отползаю от нее и иду по улице с улыбкой на лице.

Ей не нужно беспокоиться. Единственный человек, который увидит это видео, это я. Ей просто не обязательно это знать.

— Нико, — рявкаю я, войдя в его квартиру и направляясь в гостиную. — У меня есть для тебя подарок. Отполируй свой член, мы— Мои слова запнулись, когда я вынырнул и увидел улыбающееся мне лицо, которого я не ожидал. — Сестренка, как дела?

— Хорошо. Хотя твои планы звучат так, как будто твои могут быть лучше, — невозмутимо говорит она.

— Эмм…

— Да, братан, — гремит Нико из холла. — Пожалуйста, скажи мне, что это то, что я думаю.

— Как ты думаешь, что это? — Спрашивает Стелла, уже более чем заинтересованная в выяснении наших планов.

— Ник, — предупреждаю я.

— Что? Твоя сестра рано или поздно должна понять, какой ты грязный пес.

— Господи, — бормочу я, проводя рукой по лицу и падая на диван напротив своей недавно обнаруженной сестры. — Не слушай его, он не в своем—

— Пошел ты, — усмехается Нико.

— Тоби, Тоби, Тоби, — бормочет Стелла, заставляя меня поежиться. — Я думала, ты самый милый.

— Пфф. Тебе нужно лучше узнать своего брата, принцесса. Спойлер: это не так. Он просто хорошо играет, чтобы скрыть все свои грязные наклонности.

— Господи, черт возьми, Христос. — Отводя взгляд от сестры, я смотрю на Нико, мои глаза ожесточились от разочарования. — Забудь, что я сказал. Я отзываю твое приглашение. Я достаточно мужественный, чтобы занять твое место.

Его рот отвисает, когда Стелла потрясенно втягивает воздух.

— Извини, что испортил впечатление, принцесса. Но внутри я такой же милый, как и остальные эти ублюдки. Я ухожу.

Оттолкнув Нико, я выхожу из его квартиры, неудивительно, что Стелла спешит за мной по пятам.

— Тоби, подожди, — зовет она, но я не останавливаюсь. Я также не спускаюсь на лифте на следующий этаж из-за боязни оказаться с ней в замкнутом пространстве. Мне действительно не нужен сейчас такой интенсивный уровень допроса.

Я на полпути вниз по лестнице, когда она наконец догоняет меня.

— Тоби, черт возьми, — шипит она, сжимая пальцами мое плечо, чтобы остановить меня. — Меня это не волнует, — говорит она мягче.

Я делаю паузу, моя грудь вздымается от разочарования, голова кружится от замешательства.

Она права, раньше я был милым. Настолько хорошим, насколько это возможно, когда тебя обучают калечить, убивать и мучить людей с самого раннего детства, и ты прожил жизнь, полную удушающих оскорблений.

Я боролся с этим. С тьмой.

Все вокруг меня ныряли с головой в разврат, который нас окружает, пока они не купались в нем.

Но каждый день, эта жизнь, мои переживания уничтожали еще немного легкости в моей душе. И вот результат: человек, одержимый местью человеку, который пытался разрушить все вокруг него, чего бы это ни стоило.

— А должна бы, — выплюнул я, выдергивая руку из ее хватки и продолжая идти вперед.

Больше она ничего не говорит, но это не значит, что все кончено. Я знаю, что она все еще преследует меня, а не направляется к их с Себом квартире.

Я вошел, оставив дверь открытой для нее.

— Эта жизнь меня не пугает, Тоби. Ты меня не пугаешь.

Я поворачиваюсь к ней, мои ноздри раздуваются, когда я смотрю в ее голубые глаза. Глаза так похожи на, черт возьми, мои собственные. Понятия не имею, как я не заподозрил что-то раньше. Мое дыхание прерывистое, когда она молча призывает меня поговорить, отпустить часть гнева, который разъедает меня изнутри.

— Он, блядь, пытался тебя убить, — бубню я, и ее маленькое тело вздрагивает от громкости.

— Но он не выиграл, Тоби. Мы все здесь. Мы все выжили.

— Едва ли, — усмехаюсь я.

— Он единственный, кто сейчас страдает. Он—

— Действительно? Это то, что ты думаешь? — Спрашиваю я. — С тем же успехом я мог бы быть заперт с ним в этой чертовой камере, — признаюсь я, хотя и тихо.

— Я знаю, что тебе больно, — выдыхает она, делая шаг ближе, хотя и нерешительно. — Ты имеешь полное право. Все это дерьмо с— Она замолкает, прежде чем его имя сорвалось с ее губ. — Это был пиздец. Все изменилось, и поверьте мне, я знаю, как это тяжело.

— Но я ненавижу это. Я ненавижу видеть, как ты тонешь. Отказ от серьезного разговора с кем-либо.

Подняв руки к волосам, я запрокидываю голову и смотрю в потолок.

— Я не могу, Стелла. Если я заговорю… — Я расскажу свои планы, и вы все увидите, какой я на самом деле монстр.

— Это не обязательно должен быть один из нас. Любой. Пожалуйста, Тоби.

Выпустив воздух и часть своего гнева вместе с ним, я подхожу к ней и обнимаю ее за плечи.

Долгое время для меня все было странно после того, как я обнаружил, что мы со Стеллой на самом деле родственники. Я разыгрывал это, боясь, что, если я буду слишком сильно волноваться из-за того, что я чувствовал до того, как была сброшена эта огромная бомба, я отпугну ее. И я нуждался в ней.

С того момента, как она появилась в Найтс-Ридж, она была подобна сияющему лучу света. В глубине души я знал, что она была послана за мной. Я просто никогда бы не смог догадаться, что это потому, что она была моей гребаной сестрой. Кое-что, о чем я действительно хотел бы знать до того, как начал дрочить на мысли о ней. А потом поцеловал ее

Господи, я такой же облажавшийся, как и все остальные.

Ее руки скользят вокруг моей талии, когда она кладет голову мне на грудь. Ее тепло проникает в мои кости, и я удовлетворенно вздыхаю, когда ее сила окружает меня.

— Все будет хорошо, Тоби, — шепчет она, крепче прижимая меня к себе.

Я стискиваю зубы, когда слова достигают моих ушей. Я чертовски ненавижу, когда люди так говорят, особенно когда они понятия не имеют, через что, черт возьми, я прохожу.

Со Стеллой все не так уж и плохо, потому что я знаю, что она в какой-то степени понимает. Джонас Арити испортил и ее жизнь. Не так сильно, как мою, но она испытала часть его гнева. Это только помогло укрепить нашу связь. Я просто хотел бы, чтобы мы могли наладить все таким образом, чтобы это не было сопряжено с болью для нас обоих.

— Так что ты делаешь сегодня вечером? — Спрашивает она, когда наконец отстраняется.

Улыбка растягивает мои губы, когда я потираю затылок.

Какая-то часть меня действительно хочет рассказать Стелле о Джоди. Она поймет. Я уверен, что она бы это сделала. Но могу ли я рискнуть шансом, что она этого не сделает?

Стелла умница. Умнее всех нас, ублюдков, среди которых она оказалась. Я не сомневаюсь, что она подошла бы ко всему этому с другой точки зрения и попыталась бы отговорить меня от этого.

Однако она не сможет. А потом она просто посмотрит на меня как на монстра, когда я продолжу свой план.

— Я предполагаю, что в этом замешана девушка, — радостно говорит она, свернувшись калачиком на среднем сиденье моего углового дивана, выглядя так, будто она намерена затянуть этот разговор.

— Э… хочешь выпить? — Предлагаю я, чувствуя, что мне понадобится один — или пять — бокалов для этого.

— Конечно. Удиви меня, — говорит она с улыбкой, которая помогает мне избавиться от беспокойства, которое только росло с тех пор, как я ушел от Джоди.

Мой телефон чуть не прожег дыру в моем кармане. Моя потребность написать ей сообщение и найти кадры с камер видеонаблюдения из кофейни, сделанные ранее, слишком велика, чтобы ее игнорировать.

С моей стороны просто повезло, что она работает в компании, принадлежащей Чирилло. И чистое невезение для нее, что это дало мне еще больше доступа к ее жизни. Кое-что, что я полностью намерен использовать.

Заметив клюквенный сок, который Стелла настояла, чтобы я хранил его для нее в моем холодильнике, когда она, Себ, Алекс и Нико однажды ночью появились на импровизированной вечеринке в честь новоселья, в стиле подбодрим-Тоби-долбоеба, я вытаскиваю его.

Приготовив ей напиток, я беру себе пиво и возвращаюсь.

— Итак… — подсказывает она, как только моя задница касается подушки.

— Ты как собака с костью, — замечаю я, к ее большому удовольствию.

— Я всегда хотела, чтобы брата или сестру пытали. Расскажи мне все свои темные и грязные секреты, Тобес, — дразнит она.

— Ты сама напросилась, — бормочу я, решив просто погрузиться с головой в этот разговор. — Ты когда-нибудь слышала об Аиде, принцесса?

Ее брови морщится. — Греческий бог? Да, очевидно. — Она делает глоток своего напитка. — Но я не думаю, что ты говоришь об этом.

— Аид — это секс-клуб в нескольких улицах отсюда. — Я задыхаюсь, когда она поливает мой новенький светло-серый диван чертовой клюквенной водкой.

— Черт, прости. Принеси мне салфетки или что-нибудь в этом роде.

— Господи Иисусе, — тихо бормочу я, направляясь на кухню в поисках чего-нибудь, что попытается спасти мой диван от розового пятна.

— Хорошо. Секс-клуб. Я внимательно слушаю.

— Я так и думал, что ты будешь, — усмехаюсь я. — Удивлен, что Себ не отвел тебя туда.

Ее глаза расширились от моего комментария. — Ну, теперь, когда я об этом узнаю, он это сделает.

— Мне нравится иметь милую и невинную младшую сестренку, — невозмутимо говорю я.

— Отвали. Ты бы не хотел никого другого.

Я не могу не улыбнуться ей. Она права. Она именно то, что мне нужно.

— Ну, в прошлую пятницу вечером мы с Нико встретили пару девушек. Мы взяли их туда, чтобы немного повеселиться. Нико жаждет еще одного шанса со своей девушкой.

— Это… не похоже на Нико, — замечает она.

— Да, есть только пара девушек, которые видели его сморщенный, заезженный член более одного раза.

— Угу, — вздрагивает Стелла. — Образ, — говорит она перед тем, как притворно поперхнуться, заставляя меня смеяться. — А ты не хочешь повторения? Ее бровь обвиняюще поднимается.

— Черт возьми, конечно я хочу. — На губах Стеллы появляется откровенно злая улыбка. — В прошлую пятницу было… да. — Я неловко потираю затылок, приближаясь к тому, чтобы говорить об этом честно.

— Ты можешь поговорить со мной, Тоби. Ничто из того, что ты скажешь по секрету, никогда больше не сорвется с моих губ.

— Я знаю, знаю. Я доверяю тебе, Стел. Я так и делаю. Это просто… — Я даже не знаю, как все это обработать, кроме как превратить это в гнев, не говоря уже о том, чтобы говорить об этом.

— Она была потрясающая, — признаюсь я, чтобы не говорить о чувствах. — Честно говоря, вся ночь была довольно безумной.

— Боже мой, ты влюбился в нее. — Стелла усмехается.

— Что? Нет. Прошла неделя, и с тех пор я видел ее только дважды.

— Боже мой, — взволнованно произносит Стелла, подпрыгивая на диване.

— Не делай этого, — говорю я, указывая на то место, где ее задница отрывается от подушки. — Мы просто развлекаемся. Она хорошая…

— Любовница?

— Отвлечение, — говорю я со смехом.

— Она тоже хорошая любовница, верно? Я имею в виду, она позволила тебе отвести себя в гребаный секс-клуб в первую же ночь. Должно быть, она чертовски извращенная.

Мои губы приоткрываются, чтобы согласиться, но в итоге я лишь смеюсь.

— Это, — говорю я, указывая на нас двоих, — чертовски ненормально.

— Нормально, Тобес. В нашей жизни нет ничего нормального. Ты можешь быть моим братом, но прежде всего ты был моим другом, и я не хочу, чтобы все стало хреново и неловко только потому, что у нас общая ДНК. Нам нравится секс, и что, черт возьми? Черт, ты достаточно меня видел. Ты не должен чувствовать себя странно, рассказывая мне о какой-то дикой ночи.

— Господи, Стелла.

— Что? Я просто говорю, владей этим. Никому из нас нет дела до того, что ты увлекаешься какими-то странными вещами. И ясно, что твоя новая девушка должна быть более чем готова. — Она шевелит бровями, глядя на меня. — Между прочим, мне нужно познакомиться с этой девушкой. Думаю, мы могли бы стать друзьями.

— Да, нет. Этого не произойдет.

— Кайфоломщик. — Она показывает мне язык, и я смеюсь.

— Если ты убедишь Себа отвезти тебя в Аид — не то чтобы я думал, что его нужно будет долго уговаривать, — обязательно скажи мне, когда. Я не буду вмешиваться в это… снова.

— Ханжа, — фыркает она.

— О да, в том-то и дело, — бормочу я, прежде чем допить пиво. — Ты остаешься или… — Я смотрю вниз на свою спальню, более чем осознавая, что мне нужно принять душ, прежде чем отправиться обратно, чтобы найти Джоди.

— Я позависаю еще немного, но не думай, что ты уйдешь, не ответив еще на несколько моих вопросов.

Оттолкнувшись от дивана, я бросаю свою бутылку на кухню и тут же хватаю другую. — Знал, что должен был закрыть дверь перед твоим носом.

— Очаровательно, — бормочет она, и ее голос звучит ближе, чем я ожидал.

— Что ты делаешь?

— Ну… ты сделаешь мне еще один, а потом мы быстро обсудим твою новую девушку, пока ты будешь принимать душ.

Я смотрю на нее, ожидая, что она рассмеется или скажет, что шутит. Она этого не делает.

Итак, как она и описала, следующие двадцать минут мы проводим со мной в ванной, а она отдыхает на моей кровати, задавая мне миллион и один вопрос о Джоди.

От некоторых мне удалось уклониться. Другие казались достаточно невинными, поэтому я ответил честно. Когда я отказался рассказать ей подробности нашей ночи в Аиде, в ее голосе появился тот опасный тон, который я уже слышал от нее на Себе, и я серьезно подумал, что она собирается войти в комнату и пытать информацию из меня.

— Хорошо выглядишь, Дукас, — дразнит она, когда я наконец выхожу.

Когда меня называют этим именем, все еще кажется странным, несмотря на то, что официальное изменение имени было первым, что я сделал после того, как узнал правду о том, кем на самом деле был мой отец.

Было странно называть имя человека, которого я едва знал, но это было чертовски лучше, чем использовать имя пизды, которая пыталась уничтожить каждый кусочек света в моей жизни, так что я просто пошел на это.

— Думаешь, она одобрит? — Спрашиваю я, глядя на себя.

— Ты похож на греческого бога, Тобес. Она не сможет сопротивляться тебе.

— Два раза за один день. У меня должно быть что-то, что работает на меня.

Ее подбородок опускается при моих словах.

— Ты уже видел ее сегодня.

На моих губах появляется ухмылка.

— Я мог бы. — Я подмигиваю.

— А я думала, что Нико был кабелем, — шутит она, когда он сам кричит через мою квартиру.

— Внизу, придурок, — отвечает Стелла.

— Братан, я не думаю, что Джоди будет слишком рада узнать, что в твоей постели была другая женщина.

— Рад видеть, что ты пришел извиниться.

— За что? Посвящаю твою сестру во все твои секреты? Приятель, она заслуживает того, чтобы знать, с кем она в родстве.

— Неважно.

— Все нормально. Он рассказал мне все о своих причудах. И он полностью пригласил меня посетить Аид.

Глаза Нико расширяются, и он тут же находит мои.

— Я не приглашал ее присоединиться к нам, — подтверждаю я.

— Я собирался сказать… Я не против всего этого дерьма, и я знаю, что это будет не в первый раз… но она твоя сестра, чувак.

— Господи, ты готов идти?

— Да, черт возьми. Я весь свежий, чистый и готов к действию. — Он толкает бедра вперед, отчего лицо Стеллы искажается.

— Развлекайтесь, мальчики. Не делайте ничего, чего бы я не сделала.

— Не беспокойся, принцесса. Ты такая же плохая, как и все мы.

— Не можешь победить их, присоединяйся к ним, верно? Я собираюсь поговорить с Себом об этом секс-клубе. — Она выбегает из комнаты, крича: — Ты знаешь, где я, если я тебе понадоблюсь, старший брат, — в то время как Нико просто смотрит на меня.

— Что?

— Ты рассказал ей об Аиде?

— Разве ты не это имел в виду, когда упомянул об этом?

— Я просто дергал тебя за цепь, чувак. Я точно не ожидал, что ты скажешь ей, что Джоди была привязана к этому кресту со следами от кнута по всему телу.

— Я не говорил ей этого, нет. Но я почти уверен, что она читала между строк.

— Только не говори Калли, черт возьми. Я рад, что она думает, что пара наручников предназначена исключительно для копов.

— О да, это именно то, что она думает. Ты же только что видел, как ее лучшая подруга ушла отсюда, верно? — Спрашиваю я, прекрасно понимая, что Стелла не будет хранить подробности об этом месте в секрете, особенно когда она попадет туда.

— Моя младшая сестра никогда не будет заниматься сексом, — заявляет он.

— Она права, ты знаешь. — Его любопытный взгляд впивается мне в спину, когда он следует за мной в гостиную. — Ты лицемер.

8

ДЖОДИ

— Мам? — Я останавливаюсь, как только сворачиваю за угол на кухню и нахожу ее сидящей за столом с кружкой в руках.

— Что за… — Брианна врезается мне в спину, заставляя меня кувыркаться вперед. — Джоанна, — выпаливает она. — Я так рада видеть тебя на ногах, — говорит она, и звучит так же потрясенно, как и я.

Глаза мамы находят мои, и мое сердце разрывается в груди от боли, смотрящей на меня.

Подойдя, я отодвигаю стул рядом с ней и сажусь, обхватив ее руки своими, позволяя горячему кофе согреть мою замерзшую кожу.

— Прости, — всхлипывает она, одна из слез, которую она отчаянно пытается сдержать, падает с ее ресниц.

Я качаю головой, мое горло слишком переполнено эмоциями, чтобы выдавить из себя хоть слово.

— Все в порядке, — наконец выдавливаю я. — Тебе не за что извиняться.

Она выдыхает, ее голова падает вниз, разрывая нашу связь, когда тяжесть ее горя снова давит на нее.

Рука Бри сжимает мое плечо.

Взглянув на нее, я произношу слова, от которых мое сердце сжимается еще сильнее. — Я должна остаться дома сегодня вечером.

Я ожидаю, что Бри будет спорить, но, когда кто-то говорит, я слышу не ее голос.

— Нет, — резко говорит мама, прежде чем снова поднять голову.

На этот раз я вижу, что в ее темных глубинах крутится не только горе, но и решимость.

— Ты не останешься, чтобы нянчиться со мной. Твой папа, Джо… они бы этого не хотели, — выдыхает она.

Мое сердце сжимается от агонии в ее словах, когда она их упоминает. С тем же успехом она могла воткнуть нож мне в грудь.

— И они не хотели бы, чтобы ты была одна, — указываю я.

— Джоди, — вздыхает она. — Не ставь свою жизнь на паузу из-за меня. Если и чему нас научили последние несколько месяцев, так это тому, что жизнь коротка. Слишком мало времени, чтобы тратить его впустую.

Я сдерживаю свой немедленный ответ, чтобы посоветовать ей прислушаться к собственному совету, потому что не думаю, что сейчас это принесет ей пользу.

— Иди с Бри. Позволь себе хорошо провести время. Улыбайтесь, смейтесь, веселитесь. Это то, чего я хочу.

Я снова смотрю на Бри, мое тело словно разрывают пополам две самые важные женщины в моей жизни.

— Тебе решать, Джо-Джо, — мягко говорит Бри. — Мы можем заказать еду на вынос и просто расслабиться здесь, — предлагает она.

— Нет, — снова говорит мама. — Я хочу, чтобы все было нормально. Пожалуйста, — умоляет она. — Я хочу послушать твою музыку, пока ты готовишься. Я хочу посмотреть, как ты наряжаешься. Я хочу видеть, как вы обе улыбаетесь, смеетесь. Я хочу отмахнуться от вас, зная, что вы собираетесь провести лучшее время в своей жизни. Я хочу, чтобы ты была молодой и живой. Не застряла здесь, чтобы тонуть со мной.

— Но—

— Никаких но, Джо-Джо. Твоя мать все сказала.

Мои губы приоткрываются в шоке от властности в ее голосе, хотя за последние несколько недель она произнесла всего несколько слов.

Что изменилось?

— Ты права, — говорит Бри, сжимая мое плечо, чтобы я не спорила. — Но, если Джо-Джо сделает это, ей понадобится что-то от тебя взамен.

Мои брови хмурятся, когда я смотрю между ними двумя.

— Мы знаем, что сейчас все чертовски тяжело, — прямо говорит она, и это одна из многих причин, почему я люблю ее, — но, если ты хочешь, чтобы Джо-Джо снова попыталась начать новую жизнь, ей нужно увидеть, как ты так же пытаешься. Я не прошу ничего сумасшедшего, просто… вставай и одевайся каждый день.

Мама тяжело вздыхает, как будто Бри только что попросила ее подняться на Килиманджаро. Но через пару секунд она соглашается.

— Мы можем пройти через это, мама. Вместе, — уверяю я ее.

— Так и будет, детка. Так и будет.

***

Брианна помчалась домой, чтобы взять все необходимое, пока я принимала душ, чтобы ей не пришлось выходить на улицу в моей одежде вторые выходные подряд. Я включила музыку погромче, как попросила мама, и притворилась, что это было год назад, Джо просто жил своей жизнью, папа уехал по делам, а мама внизу смотрела «Танцы со звездами» с бокалом вина.

Поскольку в доме нет алкоголя, у меня нет другого выбора, кроме как пить кока-колу, но к черту ее. Дела определенно могли быть хуже. Они были хуже, только прошлой ночью, на самом деле.

Мама проснулась. Она вышла из своей комнаты и сделала себе кофе. Мне нужно праздновать маленькие чудеса прямо сейчас, и я воспринимаю это как чертовски значительное событие.

Я завиваю волосы, когда Бри, наконец, снова появляется с тяжелыми сумками и широкой улыбкой на лице.

— Я привезла припасы.

— Как она? — Спрашиваю я, игнорируя ее комментарий, зная, что она только что прошла мимо мамы.

— Смотрит телевизор. С ней все будет в порядке, Джо-Джо. — Она ободряюще улыбается мне, но ее слова ничуть не уменьшают моего беспокойства.

Сейчас может показаться, что она справляется. А что будет через два часа, после того, как мы уйдем?

Горе — это хрупкая, безжалостная вещь, которая затягивает вас в свои темные лапы, когда вы меньше всего этого ожидаете. Я должна знать, это происходит со мной уже несколько недель.

В то время как я, возможно, могла бы продолжать изображать улыбку на своем лице, внутри меня было так больно, как никогда раньше. Я просто не позволяю всем видеть, потому что боюсь, что в конечном итоге это поведет меня по той же дороге, по которой сейчас идет мама.

Я не могу этого допустить. Папа и Джо не хотели бы этого, и я должна сделать это для них. Мне нужно жить. Ради них.

— Хорошо, я взяла вот это, — говорит она, показывая несколько бутылок с коктейлями. — Я знаю, что их немного, но я подумала, что было бы грубо пить крепкие напитки, пока твоя мама пытается завязать.

Я киваю ей, благодарная за то, что она заботится о моей маме, как о своей. Оно и понятно, учитывая, что ее собственная мать — бесполезное дерьмо, и мне стыдно называть ее теткой.

— И я купила закуски. Сегодня вечером нельзя напиваться слишком рано. Я думаю, у этого твоего парня просто могут быть планы.

Я стону, уронив голову на руки при воспоминании о том, что произошло ранее.

— Не могу поверить, что позволила ему сделать это, Бри, — бормочу я себе в ладони.

— Было жарко, и я добралась туда только в конце. Что я хочу знать, так это… как ты вообще оказалась, склонившейся над прилавком с этим богом позади тебя? Где, черт возьми, был Мэтт?

— Он собирается меня уволить, Бри. Как я оказалась в том положении, сейчас не самая большая проблема.

— Девочка, тебе не о чем беспокоиться с Мэттом.

Я так быстро кружусь на стуле, что чуть не падаю.

— Бри, скажи мне, что не… — умоляю я.

Она вздрагивает, вина написана на ее лице.

— Эм… об этом.

— Ты трахнула моего босса? Серьезно? Когда?

Несколько месяцев назад, когда ты была больна. Я пришла, чтобы встретиться с тобой, но, очевидно, тебя там не было. Он был… одно привело к другому. Но это кресло в его кабинете… на нем могло случиться что-то хорошее.

— Боже мой. Бри, ты шлюха.

Она пожимает плечами, ей плевать на мою оценку.

— Он того стоил. Не уровень Нико, черт возьми, но приличный.

— Почти уверена, что мы подошли к моменту, когда тебе нужно начать указывать, с кем ты еще не была.

Она кивает, размышляя об этом. — На самом деле, так может быть проще.

— Ты что-то нечто, — бормочу я, снова сосредотачиваясь на своих волосах.

— Живу своей лучшей жизнью, Джо-Джо. Именно то, что, по мнению твоей матери, ты должна делать. Так что ты сегодня наденешь? — Она распахивает мой шкаф. Это движение так сильно напоминает мне о ее действиях в прошлые выходные, что у меня кружится голова.

— Джинсы и топ, я не знаю.

— Во-первых, нет. Во-вторых, черт возьми. Ты не вернешься домой, пока этот мальчик не окажется между твоими ногами, хотя бы раз, а это значит, что о джинсах не может быть и речи. Тебе нужен легкий доступ.

Когда она оборачивается, она держит короткую кожаную юбку и почти прозрачный белый топ.

— Отлично, — объявляет она, прежде чем бросить их в меня.

Мои губы приоткрываются, чтобы возразить, но она обрывает меня прежде, чем я успеваю.

— Я знаю, что ты страдаешь, но эта дикая девчонка все еще живет внутри тебя, Джо-Джо. Продолжай копать, ты снова найдешь ее.

Я смотрю на наряд в своих руках, и воспоминания о том, как я впервые надела его, вспыхивают в моей голове.

Бри забронировала для нас выходные в парке отдыха, и я купила его на нашу первую ночь. Это было дико, как ничего, что я когда-либо испытывала раньше. Мне едва исполнилось семнадцать, и я по большей части наивно относилась к тем ночам, которые обычно устраивала Бри, полагая, что ее сумасшедшие истории всегда преувеличены. Я была неправа. Во всяком случае, она смягчила их для меня.

Я не была девственницей до тех выходных, далеко не так. Я отдала свою V-карту моему первому парню однажды ночью в его спальне, когда обоим было по пятнадцать, но это была первая ночь, когда я полностью осознала смысл бессмысленного секса.

Я почти уверена, что в те выходные, когда я распустила волосы и освободилась от своих запретов, я была самой собой больше, чем когда-либо в своей жизни. Ну… до вечера прошлой пятницы

Быть привязанной к кресту было ближе всего к той свободе, которую я испытала в те выходные. Отпустить все и отдать себя кому-то другому.

Это пьянящее чувство.

То, что я более чем счастлива испытать снова и снова, когда дело касается до Тоби.

Меня осенило, что именно поэтому я позволила ему так публично заявить о себе раньше. Как только он приближается ко мне, все остальное исчезает. Как будто он высасывает из меня все страдания и горе, позволяя мне быть свободной, быть собой. И когда он прикасается ко мне, я горю так, как никогда раньше.

— Ну и выходные выдались, а? — Спрашивает Бри, ее голова явно движется в том же направлении. — Нам следует поехать еще раз. Прошло слишком много времени.

Я киваю, хотя не могу не чувствовать себя странно из-за выходных, наполненных безымянными, безликими парнями, когда прямо сейчас есть только один, который занимает все мои мысли.

— Ага, — рассеянно бормочу я. — Что ты оденешь? — Спрашиваю я, встряхивая голову от грязных воспоминаний о Тоби этим вечером.

Черт, у этого мальчика действительно есть талант.

***

— А вы двое прекрасно выглядите, — с улыбкой говорит мама, когда мы, наконец, появляемся.

Боль в ее глазах все еще заставляет меня сомневаться в этом, но вряд ли я могу спорить после того, что она сказала ранее.

— Я хотела «сексуально», — поддразнивает Бри, — но я приму «прекрасно».

Мама весело качает головой. — О, снова стать молодым и свободным.

Горе угрожает вонзить в меня свои когти из-за того, что она впервые во взрослой жизни одинока.

— Ты уверена, что это нормально? Мы все еще могли бы остаться…

— Я уверена, — уверенно говорит она еще до того, как я заканчиваю говорить. — Это, — говорит она, указывая на нас, стоящих перед нами, — это делает меня такой счастливой. Идите и развлекайтесь.

— У меня есть телефон, — говорю я ей. — Если тебе нужно что-нибудь…

— Мне ничего не нужно. — Она смотрит мне в глаза, побуждая меня возразить.

— Давай, Джо-Джо. Пора найти товарищей по играм, чтобы угостить нас выпивкой.

— Развлекайтесь и оставайтесь в безопасности. Я не буду ждать тебя дома до утра.

— Видишь ли, даже твоя мать думает, что тебе нужно снова поправиться и переспать, — шепчет Бри мне на ухо, заставляя меня расхохотаться.

— Я не уверена, что она именно это имела в виду.

— Конечно да. Давай найдем этих парней.

Как только мы выходим на улицу, Бри вытаскивает из сумочки маленькую бутылку водки.

— Спускайся в люк, Джо-Джо, — инструктирует она, сделав глоток.

— Я думала, ты предпочитаешь что-то легкое, — бормочу я, радостно забирая у нее бутылку.

— Да, внутри дома. Это все, игра, пока мы не вышли. — Она подмигивает, подпрыгивая к ожидающему нас Uber.

К тому времени, когда мы подъезжаем к месту, у меня хорошее настроение, а в животе полно беспорядочных бабочек.

— Посмотрите на себя, — кричит Бри, когда мы входим в главный бар. — Он тебя всячески сводит с ума, да? Я имею в виду, я понимаю. Я почти чувствовала, как хорошо это было раньше, но черт возьми.

— Можешь ли ты перестать напоминать мне, что ты смотрела нас как на живое порно? — Спрашиваю я, хотя уверена, что это бессмысленно.

— Когда у меня будет кто-то, кто дает мне это так хорошо, я отпущу это.

Я качаю головой, направляясь прямо к бару.

— Дамы, — кричит Иден. — Как дела?

Отвернувшись от менеджера, я позволила Бри поболтать с ней, а сама просматривала бар, отчаянно пытаясь найти его. Но я возвращаюсь с пустыми руками.

— Их здесь нет, — кричу я Бри в ухо, как только Иден исчезает.

— Он будет здесь, Джо-Джо. Не напрягайся. Выпей, а потом танцуй. Они найдут нас.

Водка согревает меня изнутри, а Бри берет меня за руку и ведет прямо на середину танцпола. Я позволяю ритму течь сквозь меня, поднимаю лицо к потолку и, наконец, просто отпускаю все.

Писк испуга срывается с моих губ, когда пара рук приземляется на мои бедра за мгновение до того, как твердое тело прижимается к моей спине.

Мне не нужно видеть улыбку Брианны, чтобы понять, кто это. Я чувствую это. Мое тело расслабляется, прижимаясь к нему, как будто оно было создано, чтобы выровняться с его, когда его запах окружает меня.

Положив голову ему на плечо, я поворачиваюсь так, что мои губы оказываются прямо под его ухом.

— Ты пришел, — кричу я, невнятность в моем голосе более чем очевидна.

— Ты думала, что я не приду? — Спрашивает он почти обиженно, когда его бедра начинают двигаться вместе с моими в такт музыке.

Я пожимаю плечами, не желая показаться уязвимой, потому что всерьез начинала думать, что они не покажутся.

— Кроме того, он был как собака с костью после того, как я предложил ему сделать второй раунд с твоей подругой.

Я не могу сдержать смех, когда Нико приветствует Бри, шлепая ее по заднице, хватая ее за горло и прижимаясь губами к ее губам.

— Он выглядит довольно отчаянным.

— Он всегда чертовски в отчаянии, — бормочет он, заставляя меня смеяться.

— Брак, заключенный на небесах, — бормочу я.

— Что? — Спрашивает Тоби, разворачивая меня лицом к себе.

— Я сказала, что это брак, заключенный на небесах.

— Забавно, — бормочет он, опуская голову так близко, что наши носы соприкасаются. — Я думал, ты говоришь о нас.

У меня перехватывает дыхание, когда Тоби захватывает мои губы, целуя так, словно не видел меня неделю, а не всего пару часов, когда его руки скользят с моей талии вниз по заднице, притягивая меня к своему телу.

Наш поцелуй продолжается и продолжается. Песни вокруг нас меняются, люди двигаются, даже врезаются в нас, но мы никогда не поднимаемся на воздух, слишком поглощенные друг другом. Мои руки блуждают по его телу, изучая изгибы и то, как напрягаются его мышцы, когда он двигается.

9

ТОБИ

Мы уходим отсюда, — кричит Нико мне в ухо. — Ты идешь или как?

— Это вопрос с подвохом? Черт, да, мы идем.

Я смотрю, как он ведет Брианну к выходу, твердо держа руки на ее бедрах.

— Что происходит? — Спрашивает Джоди, ее темные шоколадные глаза смотрят на меня, а на губах играет ленивая улыбка.

— Они уходят. Ты хочешь—

— Да, — с энтузиазмом говорит она. — Куда мы идем?

— Я отвезу тебя, куда ты захочешь, детка, — рычу я ей на ухо.

— Почему у меня такое чувство, что ты вот-вот предложишь забрать меня на небеса?

Глубокий смех раскатывается в моей груди от ее слов.

— Снова? — Язвительно замечаю я, приподнимая бровь и бесстыдно пробегая глазами по ее телу, когда воспоминания о том, каково это — погружаться в нее ранее, нападают на меня, заставляя мой член набухать. — Если ты будешь умолять, я мог бы делать это всю ночь напролет.

— Громкие слова для парня, который не тащит меня за дверь.

— Демон, — шиплю я ей на ухо, наслаждаясь дрожью, пронизывающей ее тело, когда я хватаю ее за шею и быстро целую. — Тогда пошли. Небеса не будут ждать так долго.

Ее смех наполняет воздух вокруг нас, когда мы спешим догнать остальных.

Воздух становится тяжелым, когда мы поднимаемся по лестнице из бара в подвале, и вскоре нас обдает брызгами дождя, который барабанит по тротуару.

— Боже мой, — восклицает Джоди, когда мы выходим, ливень намочил ее белую прозрачную блузку за секунды.

— Если бы я принес пальто, я бы предложил его тебе, — говорю я ей, давая понять, каким джентльменом я мог бы быть, если бы ситуация была другой.

— Быстро, залезайте. Мы едем ко мне домой, — кричит знакомый голос сквозь дождь, и когда я поднимаю голову, я нахожу Брианну и Нико на заднем сиденье Uber, на другой стороне дороги.

— Давай детка. — Я хватаю Джоди за руку, чтобы перебежать улицу, но она не двигается. — В чем дело? — Спрашиваю я, глядя на нее сверху вниз. Ее волосы уже намокли и прилипли к щекам, темный макияж оставляет дорожки на лице.

— Нет, — тихо говорит она, как будто разговаривает сама с собой и даже не подозревает, что я здесь. — Мы пойдем пешком, — вдруг кричит она, прежде чем дернуть меня за руку и потащить по улице.

Дождь не прекращается, но ее шаги не сбиваются.

— Ты с ума сошла? — Я кричу сквозь шум дождя.

— Да, вероятно. — Ее рука выскальзывает из моей, и она поворачивается ко мне лицом, широко раскинув руки. — Разве это не заставляет тебя чувствовать себя живым? — Спрашивает она с широкой искренней улыбкой на лице. Когда я смотрю на нее, что-то внутри меня расслабляется, и я не могу не улыбнуться ей в ответ.

Она права.

— Давай, — говорит она, стягивая с ног каблуки и снимая их. — Бри живет всего в нескольких улицах отсюда, — зовет она.

Покачав головой, с неизменной улыбкой, я бегу за ней. Ее маниакальный смех становится громче, когда я приближаюсь к ней.

В ту секунду, когда она оказывается на расстоянии вытянутой руки, я обхватываю ее за талию и поднимаю с ног.

Она визжит от восторга, когда я кружу ее.

— Тоби, — кричит она, пока я не останавливаюсь и не прижимаю ее к зданию рядом с нами.

Обе наши груди вздымаются, когда мы смотрим друг на друга.

Проливной дождь продолжается. Реки стекают по нашим лицам, когда вода хлещет по нашим телам.

— Ты что-то нечто, — бормочу я.

— Все, что угодно, лишь бы я не утонула. — Она втягивает воздух в ту секунду, когда заканчивает говорить, как будто сожалеет о том, что впустила какую-то реальность.

— Не сегодня, Демон, — шепчу я, захватывая ее рот и просовывая свой язык между ее губами.

Она может вспомнить все это завтра. Сегодня вечером мы забываем, отталкиваем реальность и просто наслаждаемся тем, что мы здесь нашли.

Я поднимаю ее с ног, обвивая ее ноги вокруг своей талии, пока наш поцелуй продолжается.

— Не могу насытиться тобой, детка, — шепчу я в ответ на ее поцелуй.

— Тоби, — стонет она, покачивая бедрами в поисках трения.

— Господи, Демон, — стону я ей в горло. — Ты бы позволила мне трахнуть тебя прямо здесь, не так ли?

— Ты сводишь меня с ума, — говорит она, когда я копирую ее движение, прижимаясь своей твердой длиной к ее влагалищу.

— Значит, до меня ты была полностью в здравом уме, да? — бормочу я, целуя и покусывая ее шею.

— То— о, дерьмо.

Ее голова откидывается назад, прислоняясь к грубой стене позади нее, когда я попадаю в идеальное место. Ее пальцы впиваются в мои плечи, пока я продолжаю.

— Черт, ты завораживаешь, — выдыхаю я, совершенно потерянный, наблюдая, как она разваливается передо мной.

— Тоби, — кричит она, и ее голос достаточно громкий, чтобы привлечь к нам внимание — не то чтобы я уверен, что кто-то скучал по нам. — О, черт, черт.

Она уже на грани, когда громкая сирена прорезает окружающий нас дождь.

Наши глаза встречаются на секунду, прежде чем мы оба громко смеемся.

Поставив ее на ноги, я хватаю ее за руку и тяну за собой, оба смеемся, когда мы покидаем место почти совершенного преступления.

— Тобиас, из-за тебя у меня будут проблемы, — выдавливает она сквозь тяжелое дыхание, замедляя ход перед зданием.

Сирена давно затихла, но мой кайф и адреналин, бурлящий в моих венах, остались.

Поднимаясь по лестнице к зданию, мой взгляд прикован к заднице Джоди, пока она роется в сумке в поисках ключей.

— Дерьмо, — рявкает она, когда они падают с ее замерзших пальцев прямо в лужу.

Подняв их, я обхватываю ее руками сзади и вставляю один из ключей в замок. Удача должна быть на моей стороне, потому что я делаю правильный выбор.

Сильная дрожь пронзает тело Джоди, когда мое тепло касается ее.

— Блять, ты замерзла.

— Я в порядке, почти не чувствую, — возражает она, но как только мы входим внутрь и захлопываем за собой дверь, становится ясно, что она лжет.

Ее зубы начинают стучать, ее тело дрожит еще до того, как мы добираемся до лестницы.

— Иди сюда, Демон, — говорю я, сбивая ее с ног и прижимая к своей груди.

— Ее квартира находится на четвертом этаже. Ты не можешь…

— Смотри на меня, детка. Так я тебя согрею.

— Теперь это звучит так, как будто я не могу спорить с этим.

К тому времени, когда Джоди останавливает меня возле квартиры Брианны, я уже не могу отрицать, что мои руки не болят — не то чтобы я собирался говорить ей об этом говорить.

— Вставь ключ в замок, Демон.

— Мы можем столкнуться с чем угодно.

— Я видел Нико в его худшем проявлении, и мы уже знаем, что Брианне все равно, если судить по «Ночи в Аиде».

Джоди смеется, давая мне понять, что я прав.

— Тогда давай сделаем это. Нам просто придется отбелить глаза позже.

Со смехом я распахиваю дверь и иду внутрь.

— Спасибо, блять, за это, — бормочу я, находя пустую гостиную, хотя вскоре становится ясно, что они не слишком далеко, потому что крики Брианны о Боге наполняют воздух вокруг нас.

— Детка, ты вся дрожишь, — говорю я, когда мурашки по ее телу только усиливаются.

— Может быть, целоваться под дождем было плохой идеей.

— У меня есть получше. Где ванная комната?

Джоди указывает на дверь в другом конце гостиной, и я направляюсь к ней.

Как только мы оказываемся внутри, я закрываю дверь ногой и опускаю ее задницу на стойку.

— Что ты делаешь? — Спрашивает она, когда я поворачиваюсь к ней спиной.

— Именно то, что я обещал. Согреваю тебя.

Наклонившись в душ, я включаю его, прежде чем отступить между ее бедрами.

— Руки вверх, детка, — требую я, быстро обхватив пальцами низ ее промокшей блузки и потянув ее вверх по телу. Остальная ее одежда быстро следует за ней, пока она не оказывается передо мной, совершенно голая.

— Господи, — выдыхаю я, теряясь в ее греховных изгибах, но в ту секунду, когда я вижу мурашки по ее коже, я вспоминаю, что мы должны были делать.

— Садись, — требую я, раскручивая ее и шлепая по заднице, чтобы она двигалась.

— Тебе лучше присоединиться ко мне, — предупреждает она, бросив на меня грозный взгляд через плечо.

— Ты вот-вот будешь голой, и вода будет течь по тебе. Я в деле, Демон.

Потянувшись за голову, я пытаюсь стянуть джемпер с тела, но этот ублюдок прилип ко мне, как клей.

Смех Джоди поражает меня, когда я пытаюсь вырваться из своей промокшей насквозь одежды, хотя ее веселье вскоре прекращается, когда я стягиваю свои боксеры с бедер, позволяя моему твердому члену высвободиться.

Она отступает, когда я иду к ней в душ, и на моих губах появляется улыбка.

— Слишком поздно бежать, Демон.

Ее глаза задерживаются на мне, прежде чем воздух сотрясает вздох шока, когда ее спина ударяется о холодную плитку.

— Теперь ты у меня, и я не отпущу тебя.

— Я не уверена, что это было — угроза или обещание, — дразнит она.

— Может, и то, и другое понемногу, — честно говорю я, тесня ее. — И, к несчастью для тебя, — бормочу я, прижимая предплечья к стене по обе стороны от ее головы, — слишком поздно что-то с этим делать.

Когда вокруг нас льется вода из душа, остальной мир перестает существовать, когда я прижимаюсь губами к ее и продолжаю с того места, на котором мы остановились — только на этот раз со значительно меньшим количеством одежды и гораздо большим шансом получить то, что нужно нам обоим.

— Тоби. — Мое имя срывается с ее губ, как вздох, когда я впиваюсь зубами в ее шею, прежде чем быстро успокоить укус языком. — О Боже. Мне нужно—

— Я точно знаю, что тебе нужно.

Я поднимаю ее с ног, и она быстро обхватывает меня ногами, имитируя нашу предыдущую позу.

— Я бы трахнул тебя прямо на улице на глазах у всех, надеюсь, ты это знаешь, — рычу я ей в ухо, пока мой член касается ее влагалища.

— Да, да, — скандирует она, покачивая бедрами вперед в надежде получить то, что ей нужно.

— И ты бы тоже позволила мне, не так ли? Мой грязный маленький демон.

— Да, — кричит она, когда я меняю наше положение, вводя в нее только кончик. Ее мышцы напрягаются, пытаясь затащить меня глубже. — Тоби, — хнычет она.

— Умоляй, — требую я, монстр внутри меня хочет услышать, как она произнесет эти слова.

— Пожалуйста, Тоби. Пожалуйста.

— Пожалуйста, что? — Спрашиваю я пугающе пустым голосом. Не то чтобы она замечала. Она слишком отчаянно нуждается в том, что я могу ей предложить.

— Трахни меня. Пожалуйста… да, — кричит она, когда я толкаюсь вперед, наполняя ее одним быстрым движением бедер.

Мои зубы скрипят, когда ее пылающие бархатные стены обхватывают меня, засасывая все глубже, как в прямом, так и в переносном смысле, в это извращенное состояние с ней.

Для нее я идеальный незнакомец, идеальное отвлечение. Она понятия не имеет, что на самом деле я ее худший кошмар.

Запустив пальцы в ее мокрые волосы, я запрокидываю ее голову назад, завладевая ее губами в жестоком поцелуе, который наполняет мой рот привкусом меди. Я понятия не имею, моя это кровь или ее, но мне также на самом деле все равно, поскольку я трахаю ее с полной отдачей, пока она не кричит о своем освобождении, и я не опустошаюсь глубоко внутри нее.

— Тебе уже хорошо и тепло, детка? — Спрашиваю я, выскальзывая из ее тела и протягивая руку за бутылочкой геля для душа, стоящей сбоку.

10

ДЖОДИ

Громкий стон срывается с моих губ, большие пальцы Тоби впиваются в напряжение, сковывающее мои плечи, пока он моет каждый дюйм моего тела.

Это самый ошеломляющий, но в то же время самый приятный момент в моей жизни.

Этот парень… слишком хорош, чтобы быть правдой.

Он трахается как дикарь, но от его сладости, его нежности у меня в груди образуется комок.

Это не может быть по-настоящему. Этого просто не может быть.

Я не настолько чертовски удачлива.

Я едва могу держаться на ногах к тому времени, как он заканчивает обрабатывать мою спину, и когда он разворачивает меня, я снова встречаю его взгляд, темный и голодный, и мой желудок сжимается, несмотря на усталость, овладевающую мной.

Отрывая от него взгляд, я осматриваю его тело, мой взгляд задерживается на шраме высоко на его груди, прежде чем опуститься ниже. Его рельефная грудь, рельефный пресс, этот V-образный вырез, который ведет к… Весь воздух вылетает из моих легких, когда я вижу его напрягшийся член.

У меня слюнки текут от желания еще раз попробовать его, и я протягиваю руку без каких-либо указаний от моего мозга. Но мне никогда не удается установить контакт.

Его пальцы сжимают мое запястье, останавливая меня.

Другой рукой он выключает душ, прежде чем меня вытаскивают. Через несколько секунд я уже обернута полотенцем и наблюдаю, как он оборачивает другое вокруг своей талии, его член упирается в него.

— Разве ты не хочешь…

Мои слова прерываются, когда его губы находят мою шею, целуя и покусывая влажную кожу.

— Больше, чем я могу выразить словами, Демон. Но я могу подождать.

— Но я—

— Пошли, — бормочет он, беря меня за плечи и уводя из ванной обратно в гостиную.

Он осторожно толкает меня на диван и хватает одеяло, висевшее на его спинке. И, поцеловав меня в голову, снова уходит.

— Куда ты идешь? — Спрашиваю я в панике.

— У Бри есть сушилка для белья? — Кричит он через плечо, и я, черт возьми, чуть не превращаюсь в лужу, когда он возвращается из ванной с нашей одеждой в руках, заботливо вытаскивая мою кожаную юбку и свой джемпер из кучи.

— Д-да, и то, и другое, — говорю я, переводя взгляд на машину на маленькой кухне.

Я с восторгом наблюдаю, как он выворачивает карманы и засовывает внутрь нашу одежду, прежде чем понять, как это работает.

Он продолжает возиться, пока не находит для нас обоих сидр — не его напиток, если судить по тому, как морщится его нос, — и возвращается с ними в одной руке и содержимым своего кармана в другой.

— Включи что-нибудь, — инструктирует он, передавая мне пульт. — Что-то подсказывает мне, что нам понадобится весь шум, который мы можем получить, чтобы заглушить их.

Я хихикаю, включаю телевизор и нахожу повторы «Переростков» на том канале, на который он уже настроен.

— Мне это нравится, — говорю я, забирая у него сидр из ревеня.

— Действительно? — Спрашивает он, выглядя чертовски скептически.

— Действительно. Доверься мне. — Я подношу бутылку к губам, когда что-то вспыхивает в его глазах, но вскоре исчезает, когда они падают на мои губы, когда я слизываю пару капель сладости.

— Я уже меняю свое мнение, — бормочет он.

— Ты даже не пробовал, идиот.

Поднося бутылку к его губам, я вижу, как напрягаются и растягиваются мышцы его шеи, когда он глотает.

Хм. Действительно вкусно.

— Могло быть и хуже, — признается он, делая еще глоток.

Я закатываю глаза, и улыбка, которую я получаю в ответ, ударила бы меня по заднице, если бы я уже не улыбалась.

— И что теперь? — Почти нервно спрашиваю я. Ненавижу, что звучу неуверенно. Обычно я не такая с парнями, но тогда я думаю, что эти парни не Тоби, и обычно они только на одну ночь. Сейчас у нас вторая ночь, и между нами все меняется.

Да, я все еще сижу здесь, практически ожидая, что он снова возьмет меня, но это еще не все.

От одного взгляда на него что-то успокаивается внутри меня. Его прикосновение способно сжечь меня до глубины души. А когда мы вместе, ничего другого в мире не существует. Это — он — именно то, что мне сейчас нужно.

— Сейчас, — рычит он, ставя свою бутылку рядом с моей и поворачиваясь ко мне с голодным и откровенно грязным взглядом в глазах, от которого мое сердце бешено колотится в груди.

Он поднимается и нависает надо мной, заставляя меня чувствовать себя крошечной мышкой, которую вот-вот поймает большой плохой охотник.

Схватив мои икры, он тянет меня вниз по дивану, мое полотенце едва держится, пока я двигаюсь, прежде чем упасть на меня.

— А теперь, — повторяет он, его нос — и, что более важно, его губы — всего в одном дыхании от моего. — Ничего.

Он опускается рядом со мной, втискивая свое большое тело между мной и спинкой дивана, и я издаю шокированный и разочарованный смешок.

— Детка, — вздыхает он. — Я знаю, что ты делаешь. И хотя я мог бы быть более чем счастлив услужить, я также знаю, что тебе нужно кое-что больше, чем секс.

— Это невозможно, — дуюсь я.

— Когда ты в последний раз нормально спала? — Спрашивает он, и все мое тело напрягается, пока я пытаюсь найти ответ. — Вот именно, — шепчет он, его дыхание на моей шее заставляет все мое тело дрожать. — Я мог бы провести всю ночь, делая с тобой миллион и одну вещь, заставляя тебя забыть свое проклятое имя, но я не буду.

— Почему? — Слово выходит нуждающимся, когда я пытаюсь сдержать свои мольбы о том, чтобы он сделал именно так, как он описал.

Я смотрю в его темно-синие глаза, ожидая его ответа. Его пальцы щекочут, когда он обхватывает рукой мою шею сзади, прижимаясь своим лбом к моему и удерживая нас вместе.

— Во-первых, потому что я хочу, чтобы завтра ты смогла ходить. У меня есть планы пригласить тебя на завтрак.

— О, — задыхаюсь я. Эта действительно для него не просто секс на одну ночь, не так ли?

Надежда по-дурацки начинает парить во мне, поскольку я думаю, что это может быть началом чего-то хорошего после всего того дерьма, которое было выброшено на меня в последнее время.

— И второе, тебе нужно поспать. — Его губы находят мои прежде, чем я успеваю возразить, и он целует меня так, что у меня поджимаются пальцы на ногах. Мои руки блуждают по его безумному телу под одеялом, которым он накрыл нас, и я бесстыдно стягиваю с него полотенце, чтобы дотянуться и схватить его за задницу. Его член жадно трется о мое бедро, но он никогда не добивается большего, пока его собственные руки блуждают, оставляя свои следы на моей коже.

***

Когда я начинаю просыпаться ото сна, до меня доносятся чьи-то близкие голоса.

Протягивая руку, я бездумно ищу Тоби, не открывая глаз. Моим последним воспоминанием о нашей ночи вместе было переплетение моих конечностей с его и его губы на моих.

Идеально.

— Что? — Задыхается знакомый голос. — Мы были не настолько громкими.

— Хочешь сказать это своей соседке, которая пришла стучать? Она думала, что тебя покалечили во сне, — грохочет низкий голос, от которого на моих губах расплывается широкая улыбка.

— Ну, она такая и есть. Шея у нее ничего, но ты бы видел ее си…

— Я в порядке, — говорит Тоби, и Бри визжит, как будто Нико действительно собирался показать, какой беспорядок он устроил с ее грудью.

— Братан, ты можешь критиковать сколько угодно, но не думай, что мы не слышали вас обоих в душе, — начинает Нико.

— Примерно на пятнадцать минут. Вы двое провозились всю гребаную ночь.

Мне не нужно оборачиваться, чтобы понять, что и у Бри, и у Нико, вероятно, на лицах появились чертовски самодовольные ухмылки.

— Ты мог бы сделать то же самое, чувак. У тебя не хватило выносливости?

В комнате воцаряется тишина.

— Да, или я мог бы дать ей поспать и дать хотя бы половину шанса справиться с тем дерьмом, которое происходит в ее жизни прямо сейчас, — говорит Тоби, игнорируя насмешку Нико.

Снова воцаряется тишина, когда я снова превращаюсь в лужицу перед этим невероятным парнем.

— Как много она тебе рассказала? — Спрашивает Бри.

— Достаточно, чтобы понять, что она тонет. Достаточно, чтобы знать, что я хочу помочь.

— Ой, — жалуется Нико.

— Почему ты не можешь быть таким же милым и заботливым, как твой лучший друг? — Огрызается Бри.

Один из парней — я полагаю, Нико — фыркает. — Ты не особо жаловалась на это прошлой ночью. Хорошие парни не трахаются так, как я, Сирена.

— Э… я видел Тоби за работой. Уверяю тебя, что так оно и есть.

— Что ты предлагаешь? — Нико хмыкает. — Хочешь перейти на другую сторону? Конечно, он может устроить хорошее шоу. Если ты действительно хочешь—

— Доброе утро, — вздыхаю я, обрывая всякую чушь, которую он собирался извергнуть дальше.

Заворачиваясь в одеяло, я сажусь и смотрю на всех них, пьющих кофе за барной стойкой. Я должна сделать двойной дубль, потому что это такое странно одомашненное зрелище.

Бри никогда, я имею в виду, никогда не занимается этим на следующее утро с парнями. Она из тех девушек, которые любят трахать и выбрасывать. Единственный парень, с которым у нее были повторы за последние несколько лет, — Брэд, и, по-видимому, это только потому, что у него волшебный член, инкрустированный бриллиантами, или что-то в этом роде. Это, конечно, не потому, что она видит себя в белом платье идущей навстречу ему в церкви. Я знаю это точно. Так что тот факт, что Нико все еще здесь, красноречиво говорит либо о его личности, либо о его способностях в постели. Судя по тому ограниченному времени, которое я провела с ним, я бы предположила последнее.

— Это очень… цивилизованно.

— Разве мы не всегда такие? — Спрашивает Бри, слезая с колен Нико и направляясь к кофемашине.

Я подхожу ближе, нисколько не испытывая ненависти к тому, что и Тоби, и Нико сидят там в одном нижнем белье. За прошедшие годы я, конечно, просыпалась и с худшими зрелищами.

— Иди сюда, — говорит Тоби, протягивая руку.

— Я просто собираюсь… — я указываю на ванную, более чем осознавая, что мне нужно освежиться, прежде чем подойти к нему слишком близко.

Я успеваю сделать два шага, прежде чем он протягивает руку и тащит меня к себе на колени.

Его взгляд ловит мой на мгновение, прежде чем наши губы сталкиваются. Я борюсь с ним, когда он пытается засунуть свой язык мне в рот, но проигрываю битву, когда ему удается просунуть руку под одеяло и ущипнуть меня за сосок.

Я задыхаюсь, мои губы раздвигаются и дают ему доступ, которого он жаждет, в то время как я внутренне съеживаюсь от состояния моего утреннего дыхания.

— Забавно, что ты думаешь, что мне не все равно, — бормочет он мне в губы, наконец позволяя мне глотнуть воздуха.

Я ерзаю рядом с ним, чувствуя, как его член растет подо мной.

— Иди. Если только ты не хочешь чего-то большего, чем поцелуй с добрым утром.

— Не позволяй нам останавливать тебя, — добавляет Нико. — Я готов к следующему раунду. Смотри, — говорит он, притягивая Бри к себе и засовывая ее руку под прилавок.

— Животное, — шипит она.

— Тебе чертовски нравится это, Сирена.

— Иисус. Я собираюсь пописать. Постарайся держать это в штанах, пока меня не будет, хорошо? — Говорю я Нико с ухмылкой.

— Я не могу давать такие обещания, Джо-Джо. — Он подмигивает, прежде чем я отворачиваюсь от них всех и бегу в ванную.

Как только я закрываю за собой дверь, я делаю глубокий вдох и пытаюсь привести голову в порядок.

Я понятия не имею, чего я ожидала этим утром. Я не позволяла себе думать об этом, растворяясь в Тоби. Но я почти уверена, что, если бы это было так, я бы не представила, как мы все сидим и играем в дом.

Сбросив одеяло, я писаю, прежде чем найти свою зубную щетку в шкафу Бри и приняться за привидение себя в порядок.

Меня пугает стук в дверь, но я быстро расслабляюсь, когда за ним следует женское: — Это всего лишь я.

Она впускает себя, даже глазом не моргнув, что я стою здесь совершенно голая.

— Принесла тебе джемпер Тоби, чтобы надеть, — говорит она с улыбкой.

Когда я впервые посмотрела на нее, от моего внимания не ускользнуло, что она счастливо ходит в рубашке Нико.

— Спасибо, — бормочу я, беря у нее его и надевая себе на голову.

Может быть, прошлой ночью он промок насквозь, но, когда я вдыхаю, я быстро понимаю, что он все еще пахнет им. Мне едва удается сдержать вздох удовлетворения.

— Итак… — начинает Бри, и я не могу сдержать улыбку, которая появляется на моих губах.

— Он мне очень нравится, — признаюсь я, и мое сердце трепещет в груди.

— Я знаю, я вижу это каждый раз, когда ты смотришь на него. Я почти уверена, что он тоже чувствует то же самое.

— Да? — Спрашиваю я, ненавидя свою уязвимость, но ничего не могу с собой поделать. Мне нужно, чтобы она подтвердила, что то, что я чувствую, не безумие. Я имею в виду, это полное сумасшествие, но… я вздыхаю.

— Ага. Его глаза становятся мягкими, когда он смотрит на тебя. Это чертовски мило.

Как бы мне ни хотелось услышать больше, я перевожу разговор на нее, пытаясь держать свое сердце в узде.

— А как насчет вас с Нико? Ты выглядишь уютно этим утром.

— Фу. — Она закатывает глаза и машет мне рукой. — Он отказался уходить.

Я немного отхожу назад. — Ты пыталась его заставить?

— Конечно. Я не делаю… этого. — Она указывает на то, что происходит по ту сторону двери.

— Ой, это мило. Он хотел провести с тобой больше времени.

— Нет. Он сказал мне, что не уйдет без Тоби, а Тоби отказался уходить, потому что обещал тебе завтрак. Здесь происходит только одна история любви, Джо-Джо, и она не моя.

Мои губы приоткрываются, чтобы возразить, но она предвидит это и упирается руками в бедра.

— Даже не думай об этом, — выплевывает она. — Я не хочу и не нуждаюсь в мужчине ни по какой другой причине, кроме его члена… ну, может быть, его языка. Так что хватит думать о двойных свиданиях и прочем дерьме. Не произойдет.

Я показываю ей язык. — Кайфоломщица.

— Что бы ни было. Подними свой зад и осчастливь этого мальчика, сидящего за моей стойкой. Он похож на грустного маленького щенка, который тоскует по тебе.

— Заткнись, он не такой.

Она приподнимает бровь.

— И пусть он пригласит тебя на завтрак, чтобы Нико покинул мою чертову квартиру.

— Ты же не это имеешь в виду. Прошлой ночью ты думала, что он был Богом.

— Это было прошлой ночью. Это сегодняшнее утро, и у меня есть дела.

— Ох?

Она свирепо смотрит на меня. — Ты заноза в моей заднице, Джоджо. Иди, кыш. — Она выпроваживает меня из ванной и садится мне на хвост, когда я заворачиваю за угол и Тоби не сводит с меня глаз.

— Видишь, — шепчет она. — Этот взгляд прямо здесь. Сражен, девочка. Я тебе говорю.

— Черт возьми, ты хорошо выглядишь в этом, Демон, — стонет Тоби, пожирая меня глазами.

— Хорошо, отлично. Мы можем сейчас пойти за едой, учитывая, что она отказывается позволить мне съесть ее? — Дуется Нико.

— Джо-Джо, иди одевайся, чтобы эта собака ушла из моей квартиры.

— Ты знаешь, что твоя киска будет скучать по мне, как только я уйду, — возражает он.

— У меня есть довольно приличный вибратор и парень на быстром наборе, который может добраться сюда чертовски быстро, если мне понадобится что-то более… аутентичное.

Лицо Нико ненадолго ожесточается при упоминании о том, что она встречается с кем-то еще, но он так быстро скрывает это, что я начинаю задаваться вопросом, не вообразила ли я это.

— Хорошо, но я надеюсь, что тебе понравится неуклюжий секс, потому что мы оба знаем, что это будет по сравнению с тем, что ты могла бы получить со мной.

Она подходит к нему, уперев руки в бедра и сузив глаза. Она как змея, готовая напасть, и я знаю, что все, что сейчас сорвется с ее губ, обязательно ужалит.

— На самом деле Брэд лучше тебя. По сравнению с этим ты выглядишь как болван с двумя насосами.

Боль мелькает на его лице так быстро, что если бы вы моргнули, то пропустили бы ее раньше, чем он запрокинул голову и рассмеялся.

— Ты такая дерьмовая лгунья, Сирена. Но неважно. Прошлой ночью я получил больше, чем мне было нужно. Брэд, — рычит он, — более чем желанный гость в моих «неряшливых секундах» (с англ. «sloppy seconds» — в групповом совокуплении время между партнёрами женщины).

Напряжения, возникающего между ними, когда они пристально смотрят друг на друга, достаточно, чтобы поджечь все помещение.

— Мне, наверное, стоит пойти и одеться, — говорю я, хватая со стойки то, что, как я предполагаю, является моим кофе, и быстро выпиваю половину.

— Или ты могла бы просто пойти в этом. У меня, конечно, нет никаких жалоб. — Костяшки пальцев Тоби скользят по задней поверхности моего бедра, прежде чем он хватает меня за задницу.

— Я бы так и сделала, но тогда все женщины начнут глазеть на твою голую грудь, — выпаливаю я, тут же жалея об этом, когда его глаза загораются от восторга.

— Я бы не заметил, — признается он, его глаза бегают по мне. — Я пристально смотрю только на одну женщину.

Бри давится от его слов, а я падаю в обморок. Жестко.

— Дай мне десять минут, и мы сможем убраться с твоих глаз долой, — говорю я, мчась к ее спальне.

Я не удивляюсь, когда она следует за мной.

— Видишь, я же говорила тебе, — радостно объявляет она, падая на свою кровать, которая представляет собой не что иное, как стопку скрученных простыней.

— Почему ты так сильно хочешь избавиться от Нико? Я думаю, вы двое…

— Не надо, — рявкает она, бросая в меня подушкой.

— Фу, мерзко. Не может быть, чтобы на нем не было хотя бы одной из твоих телесных жидкостей, — шиплю я, отбрасывая его обратно.

— О, как будто на моем диване нет ни одной твоей, — указывает она, изогнув бровь.

— На самом деле это не так. Мы не трахались на твоем диване.

Ее бровь морщится в замешательстве.

— Так, что же вы делали?

— Немного поговорили. Целовались. А потом уснули.

— Ха, — бормочет она. — Может быть, он не тот человек, за кого я его принимала, — размышляет она.

— Бри, этот парень отвел нас в чертов секс-клуб в первую ночь, когда мы встретились, и привязал меня к…

— Андреевский крест, — добавляет Бри, когда я пытаюсь придумать его название.

— Ага, это, — бормочу я, выдвигая ее нижний ящик, в котором лежат мои вещи.

До того, как Джо, а потом и папа умерли, я практически жила здесь с ней. Но мама во мне слишком нуждалась, и я снова провожу все больше и больше времени дома.

Я скучаю по этому. Свобода, бесконечные ночи. Даже сумасшедшие ночи.

Со вздохом я натягиваю трусики и леггинсы на ноги.

— Я не думаю, что нам нужно обсуждать способность этого парня делать работу правильно.

— Может и так… но не трахать тебя на диване, пока вы оба голые… У парня должно быть самообладание гребаного камня.

— Он был заботлив. Это было… мило.

— Странно, — говорит она в то же время, заставляя меня смеяться.

— Есть хорошие парни, Бри. То, что тебя привлекают придурки, не означает, что их не существует.

— Да, я уверена, что они есть. Но я бы предпочла, чтобы кто-то сломал мне постель, а не сердце.

Надевая бюстгальтер, я натягиваю через голову платье в цветочек и роюсь в ее гардеробе, надеясь, что оставила здесь какую-нибудь обувь. Черт его знает, я не могу надеть ее клоунские туфли.

— Бинго, — шиплю я, обнаружив пару ботинок, о существовании которых забыла.

Наверное, мне следует приложить некоторые усилия, чтобы сделать что-нибудь со своей прической и макияжем, но этого не произойдет, пока я не выпью еще кофе и еды. Собрав волосы в небрежный пучок, я поворачиваюсь к Бри, которая бездельничает в своей постели в полусне. Неудивительно, если она не спала всю ночь.

— Как я выгляжу? — Спрашиваю я, раскинув руки по бокам.

— Девочка, он бы все равно смотрел на тебя как дурачок, даже если бы ты была в мусорном мешке.

Я поднимаю брови.

— Ты выглядишь идеально. Теперь иди. Я хочу, чтобы эти вонючие мальчишки ушли из моей квартиры.

Я открываю рот, чтобы сказать ей, что они пахнут так, что от них текут слюнки, но быстро решаю этого не делать.

Она приняла решение, и его не изменить.

— Хорошо, пошли. Мне нужна еда, — объявляю я, подходя к одетому Тоби, сжимая его джемпер в моих руках. Он улыбается мне, берет его и натягивает через голову.

— Слава богу, блядь, женщина, которая согласна с чем-то, что я говорю, — рявкает Нико. — Спасибо за оргазмы, Сирена. — Он подмигивает Бри, которая появилась в дверях, теперь уже в своей собственной безразмерной толстовке, позволяя Нико забрать свою рубашку обратно.

Он подносит ткань к носу и вдыхает.

— Ты терлась об это своей киской?

— Господи Иисусе, — бормочет Тоби. Схватив меня за руку, он тащит меня к входной двери. — Спасибо, что позволила нам переночевать, Брианна. Извини за этого болвана. Не могу контролировать эту свинью, — бросает он через плечо, прежде чем распахнуть дверь и жестом велеть Нико убираться к черту.

— Уже скучаю по тебе, милые щечки. — Он посылает воздушный поцелуй Бри и направляется к лестнице.

— Он всегда такой?

— Придурок? Да, в значительной степени. Это часть его обаяния.

— Знаешь, я тебя слышу, — рявкает Нико в нескольких шагах от нас.

— Я более чем в курсе. Ты пойдешь с нами завтракать?

— Чтобы смотреть, как вы трахаете друг друга глазами? Нет, я в порядке, спасибо. Я просто поймаю тебя позже, хорошо?

— Конечно, мужик.

Тоби обнимает меня за плечи и притягивает к себе.

— Где же здесь хорошее место, где можно поесть? — Спрашивает он, пока Нико зависает снаружи, ожидая такси.

— Он слишком зол, для парня, который провел всю ночь в более чем желанной киске, — бормочу я, когда мы уходим.

Тоби громко смеется.

— Ты что-то нечто, ты знаешь это?

11

ТОБИ

— Привет, это я. — Раздается голос после мягкого стука в мою входную дверь. — Ты дома и одет? — Спрашивает она со смехом.

— Ага, берег чист, — отвечаю я, не отрывая глаз от телевизора.

— Братан, ты играешь без меня? — Стелла злится, когда появляется, видя, что я играю в Xbox.

— Ну, да. Я действительно хотел победить.

— Да пошел ты, я все еще учусь, — рявкает она, падая рядом со мной после того, как схватила второй контроллер.

— Ты хочешь, чтобы я остановился, не так ли?

— Что меня выдало? — Спрашивает она, размахивая контроллером перед моим лицом и ставя ноги на мой кофейный столик.

— Я думал, нам пора уходить, — говорю я, понимая, что просто теряю время перед тем, как отправиться к Галену — папе — на ужин.

— Да, но Себ только что вернулся.

— Хорошо, — вздыхаю я, заканчивая игру и переключая ее на двух игроков. Я могу сделать вид, что разозлился, но на самом деле мне очень нравится убивать людей с моей сестрой. И, по крайней мере, таким образом, мне не нужно беспокоиться о том, что кто-то на самом деле собирается стрелять в нее. Не то чтобы она не умела обращаться с пистолетом или ножом. Черт возьми, даже ее кулаки смертельны. Девушка — ходячее чертово оружие. Что-то, о чем, я уверен, Дэмиен не знал, когда Гален привел ее домой. Она одна из нас насквозь, и я чертовски горжусь этим.

— Готова?

— Я всегда, черт возьми, готова, — шипит она, когда я нажимаю кнопку воспроизведения.

Я ныряю направо, а она идет налево, прячась за стеной и ожидая, пока первый парень, которого она знает, выйдет из здания напротив.

— Да, — кричит она, когда попадает в него с первого выстрела.

— Приятно видеть, что ты учишься.

— Возможно, ты лучше меня с пистолетом на экране, но мы оба знаем, что я превзойду тебя на стрельбище в любой день, старший брат.

— Я думаю, это то, с чем мне нужно тебя познакомить, — говорю я между тем, как стреляю в нескольких наших врагов и ныряю за ящик.

— Ты в деле. Назови день и время. Я могла бы даже сделать это с завязанными глазами, чтобы помочь тебе. Мне бы не хотелось заставлять моего большого, плохого, пугающего брата плакать.

Я смеюсь, когда кто-то выпрыгивает из-за угла, чего она не ожидала, и одним выстрелом застреливает ее.

— Ты что-то говорила, сестренка?

— Удачный выстрел.

— Конечно конечно.

Мы все еще спорим двадцать минут спустя, когда Себ входит в мою квартиру и застает нас осыпающими друг друга оскорблениями.

— Ах, я вижу, вы снова сближаетесь, — бормочет он, опускаясь на другой конец моего углового дивана, наблюдая за нами с весельем, пляшущим в его глазах.

— Тебе нужно тренироваться в Xbox со своей девушкой, чувак. Для крутой задницы она довольно дерьмовая.

— Пфф, у нас есть более важные занятия в свободное время, чем игры.

— О, я не знаю, — бормочет Стелла. — Мы играем во множество игр. Помнишь ту ночь, когда мы играли в спрячь—

— Хватит, — рявкаю я, заканчивая игру и бросая свой контроллер на кофейный столик, не в силах сейчас слушать их сексуальные подвиги.

— Как прошла твоя ночь? Ты никогда не говорил, повезло ли тебе, — говорит Стелла, поворачиваясь ко мне лицом.

— Это было хорошо, — говорю я, вставая и направляясь на кухню за десертом, который обещал маме принести с собой на наш семейный ужин.

— Хорошо? Это действительно все, что ты мне дашь?

— В отличие от вас двоих, я не особо люблю целоваться и рассказывать.

— Скучно, — усмехается Стелла. — Значит, в эти выходные секс-клуба не будет?

— Иисус Христос. Себ, успокой свою женщину, — легкомысленно бормочу я.

— О да, потому что ее так легко контролировать. И ты полагаешь, что я тоже не хочу знать об этой загадочной девушке и твоем маленьком незаконном визите в Аид. Бро, это горячо. Не знал, что в тебе это есть.

— Это не так. Однако в ней это было.

— О, гори, братан, — рявкает Себ, протягивая мне руку, чтобы дать пять, в то время как Стелла бормочет о том, что мы жалкие похотливые мальчишки.

— Пожалуйста, позволь мне познакомиться с этой девушкой, чтобы я могла искренне извиниться за тебя, — говорит Стелла, когда мы втроем заходим в лифт.

— Серьезно? — Спрашиваю я, нажимая кнопку первого этажа. — Я не подпущу ее ни к одному из вас. Она думает, что я порядочный человек. Я хочу сохранить это как можно дольше.

— Тобес, — вздыхает Стелла. — Ты хороший человек.

— Я уверен, что есть много людей, у которых есть веские аргументы против этого. — Сама Джоди в недалеком будущем. Мой желудок скручивается при мысли о том, что я причиню ей боль, но я знаю, что не могу сейчас повернуть назад. Я слишком увлечен этим планом.

— Эх, да пошли они к черту. Не все могут быть правы все время

Она толкает меня локтем.

— Шутки в сторону, она вызывает улыбку на твоем лице. Так что, насколько я понимаю, ты можешь продолжать делать то, что делаешь.

— Она хорошо отвлекает.

Волна напряжения проходит по замкнутому пространству, когда лицо человека, от которого мне нужно отвлечься, мелькает в моем сознании.

— Я знаю, что ты не хочешь об этом говорить, — начинает Себ. — Но тебе не кажется, что, может быть, тебе стоит просто покончить с этим? Оставить все позади?

— Я так и сделаю. Но еще не время. Смерть — это слишком просто.

— Но это все равно морочит тебе голову, чувак. Я не уверен, что оно того стоит.

Звонит лифт, возвещая о нашем прибытии, и я делаю шаг вперед, более чем готовый оставить этот разговор позади.

— Это того стоит, — бросаю я через плечо. Это будет более чем ценно, поскольку я вырву его мир прямо из-под него, как он сделал это с нами.

Злобная улыбка искривляет мои губы, когда я иду к своей машине, хотя я не могу игнорировать болезненное скручивание моего живота, которого никогда не было, когда я думал о своей мести.

Проглотив все это, я передаю Стелле чизкейк и проскальзываю на водительское сиденье.

Направляюсь к Галену, а теперь и к маме чертовски странно. Видеть, как мама счастлива с другим мужчиной, несмотря на то, что ее настоящий муж чудовище худшего вида, странно, и к этому нужно время, чтобы привыкнуть. Как и тот факт, что этот человек также оказался моим биологическим отцом, и что, пока Джонас изменял моей маме с Джоди, моя мама тоже делала грязные дела.

Их отношения действительно были испорчены с самого начала. Жаль, что ни один из них ничего не сделал по этому поводу; у нас у всех была бы гораздо более легкая жизнь, если бы они это сделали.

Стелла и Себ, к счастью, уводят разговор от ядовитой крысы, запертой в нашем подвале во время короткого путешествия.

Как только мы въезжаем на подъездную дорожку Галена, он и мама появляются с широкими улыбками на лицах. Они выглядят как идеальные родители.

Мое сердце болит, когда я разглядываю их. Если бы все было по-другому, они могли бы прожить счастливую жизнь вместе, вместо того, чтобы жить в аду по отдельности.

Мои глаза цепляются за маму. Она выглядит лучше, чем за последние месяцы, и я знаю, что это не только потому, что ее лечение подошло к концу, и она получила новости, на которые надеялась. Это из-за него. Мужчина рядом с ней. Мой настоящий отец.

Каждый раз, когда я вижу его, я вижу в нем больше себя, и это немного успакаивает глубоко сидящее во мне беспокойство о том, что Джонас, возможно, достаточно отравил меня за эти годы, и что даже без его злой крови, текущей по моим венам, я мог бы быть его более молодой версией.

Проводить время с Галеном, видеть, как он ведет себя с мамой, Стеллой, даже то, как он открыл мне свою жизнь, как только узнал правду, дает мне надежду на будущее.

Это заставляет меня думать, что, может быть, когда я выброшу все это из своей системы, месть, в которой так отчаянно нуждаюсь, я смогу вернуться к своей прежней жизни, смогу вернуть себе титул хорошего парня и действительно подумать о своем будущем.

Это забавно, потому что раньше я ненавидел, когда все думали, что я лучше других. Это заставило меня почувствовать, что все они думали, что я слабее. Но теперь, когда этот темный монстр и потребность в мести растут с каждым днем, я жажду этой нормальности.

Нет ничего плохого в том, чтобы казаться милым. Наверное, я всегда был волком в овечьей шкуре. Потребовалось настоящее предательство, чтобы действительно вывести этого волка.

— Я так рада вас всех видеть, — говорит мама, как только мы выходим из машины.

Она притягивает Стеллу к себе, чтобы крепко обнять, а Гален пожимает Себу руку.

Улыбка расползается по моим губам, когда я вижу маму с дочерью. Если бы я знал, что она вообще существовала, что ее оторвали от мамы такой, какой она была, я бы поднял ад, чтобы вернуть ее скорее. Как только они воссоединились, стало совершенно очевидно, что не только Джонас наложил темные тени на ее глаза, но и ее потеря. Я смотрел, как они исчезают, когда потеря моей мамы, о которой я никогда не подозревал, возвращалась на место, когда ее дочь вернулась в ее жизнь.

— Мои малышы, — мягко говорит она, жестом приглашая меня присоединиться к ним.

Себ забирает чизкейк у Стеллы до того, как он оказывается раздавленным между нами, и я встаю рядом с мамой.

— Ты очень хорошо выглядишь, мама, — говорю я, крепко обнимая ее.

Она все еще носит шапку, в основном для того, чтобы согреть голову, а не скрывать под ней недостающие волосы, но ее глаза блестят, а кожа имеет цвет вместо той серой бледности, которую я так ненавидел видеть на ней.

— Я чувствую себя хорошо, детка. Гален так хорошо обо мне заботится. Я чувствую себя новой женщиной.

Я улыбаюсь ей, напоминая себе, почему мне нужно воплотить свой план. К черту, что этот монстр сделал со мной. Я могу справиться с годами жестокого обращения, которое я перенес. Я даже понимаю это, в какой-то степени. Я не был его ребенком, и он чувствовал необходимость мучить меня за это.

Но мама? Она была его женой. Ту, которую он обещал защищать, за которую он должен отдать свою жизнь.

Как он обращался с ней, как контролировал ее. Это то, чего я никогда ему не прощу. Как ему удалось вести совершенно отдельную жизнь вне нас. Как он мог так предать ее, когда у нее не было выбора, кроме как делать все, что он сказал? Все это время она могла быть с мужчиной, у которого действительно было ее сердце. С дочерью. Они могли бы поддержать ее, пока она боролась за свою жизнь, борясь с опухолью, которая слишком рано угрожала оторвать ее от меня.

Мои кулаки сжимаются от мыслей, зверь внутри меня снова поднимается на поверхность.

— Давай, пошли внутрь. Здесь холодно, — говорит Гален, исчезая внутри, за ним быстро следуют Себ, Стелла, а потом мы с мамой.

Она поворачивается ко мне, как только мы оказываемся на кухне, и смотрит на меня — я имею в виду, действительно смотрит на меня.

Мое сердце начинает биться чаще, когда я задаюсь вопросом, что именно она может видеть в моих глазах.

Может ли она видеть темноту? Потребность причинять боль?

Узнает ли она во мне его?

Мысль о том, что я хоть в чем-то похож на него, заставляет у меня скрутить живот, угрожая поднять вопрос о завтраке, который я поел с Джоди сегодня утром, прежде чем у меня не осталось другого выбора, кроме как доставить ее домой, чтобы она могла приготовиться к своей смене в кофейне.

— Милый, — вздыхает она, беря меня за щеки руками. — Ты выглядишь измученным.

Через ее плечо я не упускаю Себа, когда он фыркает от смеха.

— Ну, очевидно. У него есть девушка, — услужливо предлагает он.

И когда лицо мамы раскалывается надвое от улыбки, я клянусь Богом, я мог бы пустить пулю ему в гребаную голову.

— Не горячись, ничего серьезного.

— Да, не всем нужно жить вместе и жениться в восемнадцать, — отмечает Гален, втягивая в это Эмми и Тео, несмотря на то, что их здесь даже нет.

— Что? Мы не поженились, — возражает Стелла.

— Пока, — добавляет Себ, обнимая ее за плечи и целуя в макушку. Они действительно раздражающе милы, когда хотят ими быть.

— Я серьезно, мама. Я не собираюсь приводить домой девушку, чтобы познакомиться с тобой или что-то в этом роде.

Она продолжает изучать меня, ее материнский инстинкт ясно чувствует, что есть нечто большее.

— Тебе нужно отпустить это, Тоби, — шепчет она. — Все кончено.

— Я знаю, мама. У меня все под контролем. Поверь мне, ладно?

— Тоби, я…

— Так что на ужин? Пахнет потрясающе, — говорю я, выворачиваясь из ее объятий и шагая вглубь комнаты, где Гален ждет меня с пивом.

— Ты обещал мне жаркое на ужин, — замечает Стелла. — Лучше бы тебе не возвращаться к этому.

— Думаешь, мне хватит смелости? — спрашивает Гален.

— У тебя проблемы, детка, — бормочет Себ.

— Что? Я просто принимаю своего внутреннего британца и наверстываю все упущенные обеды.

Себ и Гален смеются над ней. Все это время, обеспокоенный взгляд мамы все еще прожигает меня.

***

Так… кроме таинственной девушки Тоби, у кого еще есть новости? — спрашивает Гален, когда мы все сидим с пустыми тарелками и более чем сытыми желудками.

Все оглядываются друг на друга.

— Нет? Значит, у всех спокойная и нормальная жизнь? — Спрашивает он с ухмылкой. — Этого не может быть. Кто что-то скрывает?

— Может, пришло время вернуться к нормальной жизни? — Мягко говорит мама. — Я думаю, что у нас всех было достаточно драмы.

— Аминь, — говорит Стелла, поднося к губам то, что осталось от ее бокала с вином.

Она, Себ и мама заводят разговор о школе, пока у Галена в кармане звонит телефон.

— Извините, — бормочет он, доставая его, чтобы прочитать, но никто не обращает на него внимания. Ну кроме меня.

— В чем дело? — Спрашиваю я, когда его брови хмурятся, на его лице явно выражена озабоченность.

— Э… — он колеблется, глядя на меня через стол.

В отличие от Стеллы и мамы, мы еще не так много времени проводили вместе. Он был занят работой, а я тратил все свое свободное время либо на пытки мужчины, либо на выслеживание женщины.

— С новым руководством «Волков» в Ловелле дела идут не очень гладко, — признается он.

— У Арчера проблемы? — Спрашиваю я.

— Похоже на то. Некоторые из правых рук Луиса Вульфа не впечатлены изменениями, которые он уже проводит.

— Дэмиен вмешивается? — Я знаю, что он помогал Арчеру и Крузу в захвате как банды Ловелла, так и МС, с которым мы делим нашу территорию.

— Он следит за ситуацией, — нерешительно говорит Гален.

— Звучит нехорошо, — встревает Себ, явно слушая.

— Я уверен, что Арчер и его ребята держат все под контролем. — Моя бровь поднимается, ставя под сомнение это утверждение. Если мы знаем об этом, то он явно не справляется с этим достаточно хорошо. — Просто будь готов, если ему понадобится подкрепление.

— А как насчет Жнецов? — Спрашиваю я, переводя взгляд с Галена на Себа, предполагая, что он может знать больше благодаря своей связи с Эмми.

— Тихо, — отвечает Себ.

— Ну, я думаю, это что-то.

— Беспокойство, — начинает Гален, — заключается в том, что Рэм и Луис работали вместе до того, как их сняли. У обоих достаточно преданных последователей, чтобы вызвать проблемы у Круза и Арчера. Только время покажет, насколько они были лояльны.

— Они оба были отморозками, — усмехаюсь я. — Конечно, они прозреют теперь, когда один мертв, а другой за решеткой.

— Время покажет.

12

ДЖОДИ

Все хорошо. Впервые за очень долгое время я действительно чувствую струйку надежды в своих венах, что все может измениться.

Мама поправляется. Темные тени все еще остаются в ее глазах, но, как она и обещала Брианне, она старается.

Она уже встала и оделась, когда я вернулась в воскресенье утром после завтрака с Тоби, требуя, чтобы я рассказала ей все о прошлой ночи. Очевидно, я этого не сделала — не уверена, что ей понравилось бы слушать мой рассказ о том, как Тоби трахал меня, прислонившись к плитке в ванной Бри. Но я дала ей достаточно, чтобы она знала, что мы отлично провели ночь, и ее улыбка чуть не осветила все ее лицо, когда я объяснила, что Тоби взял меня на завтрак.

Я не упоминала при ней ни о каком мальчике уже… много лет. Наверное, еще со школы. Но, несмотря на то, что я понятия не имела, действительно ли у нас с Тоби что-то будет, я чувствовала, что это была хорошая новость, в которой она, возможно, нуждалась.

Ее слова, которые последовали, задержались в моей памяти с тех пор. — Если он взял тебя поесть на следующее утро, значит, он заботлив.

Я улыбаюсь, бездумно готовя кофе для клиента.

Я не видела его с воскресенья. Я не ожидала, и он не давал обещаний о том, что нас ждет, но мы несколько раз переписывались. Всякий раз, когда я вижу, как его имя смотрит на меня с экрана, бабочки порхают у меня в животе и волнение наполняет мои вены. У меня не было головокружения из-за парня уже много лет, и, несмотря на то, что прошло всего несколько дней, я уже пристрастилась к нему, как к наркотикам.

Я могу только надеяться, что он переживает что-то подобное, и в следующий раз, когда мы будем вместе, это будет наэлектризовано. Прошло несколько дней. Я более чем готова снова провести с ним немного времени.

— Джоди, — говорит знакомый голос, когда я кружусь с кофе, который готовлю.

Подняв глаза, я вижу улыбающееся лицо, смотрящее на меня.

— Сара, — напеваю я, бросаясь ставить кофе моей клиентки на поднос, прежде чем я его пролью, и бегу вокруг стойки, обнимая ее за плечи. — Когда ты приехала домой?

— Сегодня утром, — говорит она мне на ухо, так же крепко прижимая меня к себе.

— Боже, я скучала по тебе, — вздыхаю я.

— Я тоже. Как хорошо быть дома, — говорит она, отпуская меня. — У тебя скоро перерыв?

Взглянув на часы, я вижу, что ей повезло. — Десять минут. Иди садись, я сделаю тебе кофе. Как обычно, да?

— Да, — говорит она, мягкая улыбка играет на ее губах, а глаза наполняются счастьем.

Я смотрю, как она подходит к одному из свободных диванов у окна, а меня окружает удовлетворенность.

Сара моя старая подруга. Мы познакомились в детском саду и были практически неразлучны, пока она не ушла после одиннадцатого класса, предпочитая учиться в местном колледже на профессиональных курсах, а я остался в шестом классе. Однако мы никогда не теряли связь.

С тех пор она переехала на другой конец города, чтобы жить со своим парнем, и сразу после похорон Джо они вдвоем уехали, чтобы провести шесть недель и каникулы в Австралии.

Мы часто разговаривали, и она даже пригрозила вернуться пораньше, когда я рассказала ей, что случилось с папой, но я не позволила ей испортить из-за этого поездку.

Она ничего не могла сделать, чтобы исправить ситуацию, и я предпочла бы знать, что она наслаждается собой, чем тонет в моих слезах.

Десять минут до моего перерыва тянутся, поскольку мое волнение от того, что я услышу обо всем, что они делали из первых рук, берет верх надо мной.

Когда Паула, наконец, приходит, чтобы сменить меня на перерыве, я более чем готова присоединиться к своей подруге.

Взяв сэндвич из холодильника, я подбегаю к ней с двумя чашками свежего кофе и падаю рядом с ней.

— Ты так хорошо выглядишь, — говорю я, глядя на ее бронзовый загар. — Я чертовски ревную.

Она улыбается мне, ее собственное волнение очевидно, но я не упускаю печали и беспокойства в ее чертах.

— Как дела? И я имею в виду, как действительно твои дела. Я знаю, что ты обманываешь меня в своих сообщениях. — Она изгибает бровь, и я стону.

— Все было тяжело, но я не хотела, чтобы ты беспокоилась обо мне, пока ты отдыхала.

— Неважно, где я, Джо-Джо. Я все равно буду волноваться.

— Я знаю. Но нам не нужно говорить о моей несчастной жизни. Расскажи мне все об Австралии.

Ее улыбка становится шире, ее возбуждение становится ощутимым, когда она говорит со скоростью миллион миль в час, рассказывая мне обо всем, с чем они с Джесси столкнулись во время своих путешествий.

— Джоди, — гремит позади меня низкий голос, пугая меня и заставляя понять, что я полностью потеряла счет времени, так как была поглощена рассказами Сары об идеальных золотых пляжах и теплых голубых морях.

Я оборачиваюсь, морщась от Мэтта, стоящего позади меня с руками на бедрах и свирепым выражением лица.

— Дерьмо. Извините, босс.

— Паула должна была уйти домой пятнадцать минут назад. — Гнев в его тоне заставляет мой желудок сжаться.

Я едва смотрю ему в глаза, быстро прощаюсь с Сарой и бегу за прилавок, горячо извиняясь перед Паулой, которая лишь мягко улыбается мне и говорит: — Это не проблема, милая. Я знаю, что она уезжала.

— Я тебе компенсирую, — говорю я, несмотря на ее аргумент, что в этом нет необходимости.

Взгляд Мэтта все еще прожигает мне спину, когда я принимаю следующий заказ и быстро возвращаюсь к рутине, пока не исчезает небольшая очередь.

У меня был выходной в понедельник, и я смогла отложить встречу с ним после эпизода с сексом на прилавке, но мы работали вместе последние два дня, и я ждала, когда он поднимет этот вопрос, притащит меня в его офис и заставить меня объясниться, прежде чем вышвырнуть мою задницу.

Я могу только надеяться, что причина, по которой он до сих пор этого не сделал, заключается в том, что камеры на самом деле не работают, и он понятия не имеет, что что-то случилось в субботу вечером после его отъезда. Другой вариант заключается в том, что у нас уже не хватает персонала, и он пока не может себе этого позволить.

Со вздохом я поворачиваюсь к нему лицом, проглатывая тревогу, что он мог бы стать свидетелем того, как меня, склонившуюся над прилавком, трахают именно там, где я сейчас стою.

Игнорируя требования своего мозга, мои щеки пылают ярко-красным цветом, когда я пытаюсь удержать его взгляд.

— Прости, я потеряла счет времени. Это больше не повторится.

— Я ожидал от тебя большего, Джоди, — говорит он, и в его тоне явно слышится разочарование.

— Я знаю, извини.

— Ты можешь закрыться сегодня вечером.

На этот раз горят не только мои щеки, когда моя кровь превращается в огонь.

— Д-да, конечно. Все, что тебе нужно.

Он делает шаг назад, но, клянусь Богом, его взгляд на мгновение останавливается на моих губах, прежде чем он оборачивается.

Боже мой, он смотрел запись.

Я кричу про себя, когда он исчезает через дверь, предназначенную только для персонала, в сторону своего кабинета.

— Это было напряженно, — говорит Сара, подходя к пустой стойке после того, как обеденный ажиотаж улегся. — Думаю, ему, возможно, нужно потрахаться.

— Сара, это мой босс, — выдыхаю я.

— Я знаю. Хотя он горячий. У него не должно быть проблем с привлечением женского внимания.

— Боже мой. Джесси плохо на тебя влияет, девочка.

Она краснеет и невинно хлопает глазами, глядя на меня.

Мы всегда были полярными противоположностями. Я думаю, это одна из причин, почему наша дружба продолжается. В то время как я всегда была счастлива проводить субботние вечера на вечеринках с Бри, которая старше меня и, безусловно, оказывает на меня плохое влияние, Сара всегда была более чем счастлива оставаться дома и смотреть телевизор.

Я всегда думала, что она найдет себе милого, разумного парня, с которым можно поселиться, переедет из города, заведет двух с половиной детей, белый забор и будет более чем счастлива.

Но потом она встретила Джесси, худшего парня из всех плохих парней, и безумно в него влюбилась. Ее невинность и запреты, казалось, вылетели прямо из окна, когда она начала кататься на заднем сиденье его мотоцикла и вообще встряхнула свою обычную жизнь.

Хотя все это могло быть шоком, я не могу отрицать, что он — лучшее, что с ней когда-либо случалось. Я никогда не видела, чтобы она так улыбалась с до того, как она с ним, и ее уверенность выше крыши. И хотя он может быть плохим парнем из поместья Ловелл, он также очень любит ее. Я могу понять, как она влюбилась так сильно и быстро.

— Пойдёшь сегодня с нами поужинать? — Спрашивает она с надеждой в глазах.

— С удовольствием. Однако я не освобожусь здесь до семи.

— Мы можем забрать тебя из дома в восемь?

— Звучит отлично. Обними Джесси за меня, — говорю я, когда замечаю здоровяка, слоняющегося у входной двери и ожидающего ее. — Он мог войти, ты же знаешь.

— Он пошел по делам, хотел, чтобы мы провели немного времени вдвоем.

— Справедливо. Увидимся позже, да?

— Не могу дождаться, — взволнованно говорит она. — Я так рада вернуться. Увидимся позже.

Она чуть не выпрыгивает из кофейни и прыгает ему в объятия.

Ревность угрожает взять верх, когда я наблюдаю невероятную связь между ними двумя. У них такие отношения, которых все жаждут, но большинство так и не находят. Я искренне верю, что они оба нашли друг в друге родственную душу. Я очень надеюсь, что жизнь никогда не встанет между ними, потому что я не уверена, что кто-то из них выживет.

Я не отрываю от них глаз, пока они не исчезают за углом, и тогда я вытаскиваю себя из собственных мыслей и возвращаюсь к работе, действительно не желая рисковать еще больше разозлить Мэтта сегодня.

Мысль о том, что он прямо сейчас сидит в своем кабинете и смотрит нашу маленькую секс-запись на ленте безопасности, пронзает меня, и я вздрагиваю.

Он не стал бы. Он порядочный парень.

Он бы этого не сделал.

Стал бы он?

***

Я перевешиваю табличку «закрыто» в ту секунду, когда уходит последний посетитель, и поворачиваю замок на входной двери, пообещав Мэтту, что буду хорошо себя вести, что я и делаю, и мои щеки снова горят.

Я смотрю, как он садится в черную машину, которая некоторое время ждала его впереди, хотя я не могла видеть, кто был за рулем.

Несмотря на то, что я работаю здесь уже почти два года, я все еще очень мало знаю о своем боссе. Он полная загадка, я знаю, что не хочу злить его по-настоящему. Определенно, в нем есть что-то немного пугающее, и я бы предпочла не быть свидетелем этого больше, чем я уже видела.

Выключив фоновую музыку, я работаю в тишине, просто слушая, как проливной дождь стучит по окнам, пока я пополняю все под прилавком, готовясь к утренней смене.

Я почти закончила, когда в дверь постучали.

Мое сердце подпрыгивает, и меня наполняет надежда, что это может быть Тоби.

Я вскакиваю, мои глаза прикованы к дверям, и легкий визг возбуждения срывается с моих губ, когда я вижу, как он прячется от дождя в дверном проеме.

Моя рука дрожит от адреналина, когда я поднимаю ее, чтобы снова открыть дверь.

— Эй, это хороший сюр— Он пробирается внутрь и заключает меня в свои объятия, его губы находят мои. Мое слово превращается в стон, когда он целует меня, как будто не видел меня много лет, а не несколько дней.

Дверь захлопывается за нами, когда он прижимает меня спиной к стойке, поднимая меня на нее, чтобы встать между моих бедер.

Мое сердце колотится, а кожа горит от потребности в нем, но я знаю, что не могу.

Пытаясь удержать голову, я прижимаю ладони к его груди и немного отталкиваю его назад, неохотно разрывая наши губы.

Его грудь вздымается, когда прерывистое дыхание срывается с полных приоткрытых губ, а его глаза темнеют от голода, когда он видит мою реакцию на его неожиданное появление.

— Черт, я скучал по тебе.

— М-мы не можем, — заикаюсь я, очень желая, чтобы мы могли.

Болезненный смех срывается с его губ, и его брови морщатся.

— Это была не та реакция, на которую я надеялся, — признается он.

— Мне жаль. Я тоже по тебе скучала, — застенчиво говорю я, отводя от него взгляд.

— Эй, — говорит он, беря мою челюсть в свою теплую ладонь и поворачивая меня обратно к себе. — Почему ты прячешься?

Я смотрю на него какое-то время, мое сердце колотится в груди.

Моя голова говорит мне держать рот на замке, скрывать свои уязвимые места внутри, опасаясь, что он воспользуется ими только для того, чтобы причинить мне боль.

Но мое сердце умоляет меня открыться, сказать ему, что я на самом деле чувствую.

Это битва, которая мне не очень нравится.

— Это, — говорю я, позволяя моему глупому сердцу взять на себя ответственность. — Мы, — выдыхаю я. — Я никогда… я никогда раньше не чувствовала ничего подобного.

На его лице появляется самая невероятная улыбка, и от этого мой пульс только ускоряется.

Его большой палец касается моей нижней губы, и мне приходится бороться с первой реакцией, чтобы всосать его в рот. Этот шаг определенно не поможет нам сдерживать себя.

— И я тоже. Я не мог выкинуть тебя из головы.

Он сокращает пространство между нами, готовый снова захватить мои губы. Но я не могу позволить ему. Если я это сделаю, я точно знаю, куда это приведет.

Ко мне без работы и возможной судимости.

Я быстро прижимаю пальцы к его губам, прежде чем он вступает в контакт.

— Дай мне закончить, и мы можем отправиться в путь.

В его груди раздается рычание. — Моя машина стоит прямо снаружи, — говорит он с ухмылкой.

Все у меня ниже пояса сжимается при мысли о том, что я позволю ему взять меня на заднем сиденье его машины. Но затем на меня обрушивается ведро реальности, мгновенно охлаждая мою кровь.

— Я не могу, — говорю я, — я встречаюсь с другом за ужином. — Мне почти больно это говорить, но я ни за что не брошу Сару после того, как она так долго отсутствовала. — Ты мог бы пойти со мной, — выпаливаю я, когда его лицо опускается, показывая разочарование.

— Хочешь, чтобы я познакомился с твоим другом? — спрашивает он, как будто это самое безумное предложение.

— Конечно, почему бы и нет? Она и ее парень только что вернулись после шестинедельного пребывания в Австралии. Она удивила меня, появившись здесь раньше. — Соскользнув с прилавка, я начала заканчивать прибираться, рассказывая Тоби о визите Сары и моем менее чем осторожном выговоре от Мэтта.

Когда я упоминаю, как он говорил со мной, Тоби напрягается.

— Вот засранец. Не похоже, чтобы ты стоил ему каких-то реальных денег.

Я пожимаю плечами. — Все нормально. Он был немного странным всю неделю. Я не могу отделаться от мысли, что это из-за того, что он видел… — Мои слова замолкают, и я бросаю взгляд на одну из камер в углу.

— Он бы наверняка что-нибудь сказал, верно?

— Я не знаю. У него постоянно появляется этот странный взгляд.

— Какой взгляд? — Тоби собственнически рычит.

— Я уверена, что это ничего особенного. Он просто чертовски напряжен. Я, наверное, слишком много придаю этому значения.

— Джоди, — говорит он, делая шаг ближе, когда меня пробирает дрожь от его доминирующего тона. — Если он что-то сделает, скажет что-нибудь, ты должна сказать мне.

— Мэтт безвреден. Я просто параноик.

— Может быть. Но я не допущу, чтобы кто-то проявлял к тебе неуважение.

— Это моя работа, Тоби. Ты вряд ли сможешь говорить с моим боссом о…

— Хочешь поспорить? — Спрашивает он, и что-то темное мелькает в его глазах. — Кто-то причинил тебе боль, Демон, и я сделаю все, что потребуется.

— Х-хорошо, — шепчу я, слегка напуганная и более чем немного возбужденная этой его стороной. — Мне просто нужно привести себя в порядок и пойти забрать свои вещи из шкафчика.

— Я могу это сделать. Укажи мне правильное направление.

13

ТОБИ

— Что такое? — Спрашиваю я, остановившись возле дома Джоди и заглушив двигатель.

— Я… ммм… — Она озабоченно теребит молнию на своем пальто. — Мне действительно жаль, но не мог бы ты подождать здесь?

Мой подбородок опускается, но я быстро скрываю шок. Не знаю, почему я ожидал, что смогу последовать за ней, но я это сделал.

— Просто моя мама будет дома и…

— Все в порядке, я могу подождать, — мягко говорю я, протягивая руку и беря ее за щеку. — Все что тебе нужно.

Я касаюсь ее губ сладким поцелуем, прежде чем отпустить, зная, что она не поблагодарит меня за то, что я заставил ее задержаться дольше, чем она уже есть.

Ей уже пришлось отправить сообщение своей подруге, чтобы сказать ей, что мы встретимся с ними там.

— Я буду через десять минут, максимум.

— Я буду здесь, Демон, — уверяю я ее.

Мои глаза не отрываются от нее, когда она бежит к входной двери и практически пролетает сквозь нее.

Всего десять секунд спустя в окне вспыхивает свет, и я замечаю выглядывающую темную фигуру — полагаю, ее маму, пытающуюся разглядеть парня, который ее ждет.

Мое сердце подскакивает к горлу, когда я думаю о том факте, что сижу здесь в изготовленном на заказ BMW.

Я понятия не имею, что может знать мама Джоди о ситуации с Джонасом. До этого момента я предполагал, что она понятия не имеет, как и ее дочь. Но по мере того, как тикают секунды, когда она стоит там и смотрит прямо на меня или, по крайней мере, на машину, я понимаю, насколько наивным это могло быть.

Джокер должен был знать, кем был его отец, во что он был вовлечен. В конце концов, Джонас заставил его делать свою грязную работу по преследованию Стеллы. Или он просто был так очарован человеком, который помог его создать, что сделал бы для него все что угодно? Зная Джонаса и его комплекс превосходства, это, безусловно, возможно. Не то, чтобы это сейчас имело большое значение. Не похоже, что я смогу спросить Джокера, как все это произошло на самом деле.

Однако женщина в том доме… Интересно, какие тайны она хранит.

Знает ли она, что она и ее дети составляли лишь половину жизни Джонаса, или она действительно верила в ту чушь, которую он нес, потому что его никогда не было рядом?

Я крепче сжимаю руль, пока костяшки пальцев не побелеют.

Чего бы я только не отдал, чтобы ворваться туда прямо сейчас и потребовать некоторые ответы, раскрыть некоторые истины. Но как бы мне этого ни хотелось, это не поможет в моих поисках. Рассказать его скорбящей семье правду не причинит ему достаточной боли.

Мои глаза все еще прикованы к темной фигуре в окне, когда мой телефон прорезает тишину, и у меня перехватывает дыхание, прежде чем я тянусь к нему.

— Да, — рявкаю я, ответив на звонок Нико.

— Вытащи свой член из Джоди. Нас вызвали.

— Ты издеваешься надо мной?

— Неа, к сожалению, здесь ни хрена нет. Босс хочет, чтобы мы были в Ловелле. Судя по всему, начинается чертовщина.

— И это наша гребаная проблема, почему?

— Просто выполняю приказ, чувак. А теперь пошевеливайся, ладно?

— Блядь, — рявкаю я. — Я буду через пятнадцать минут. Подожди меня, ладно?

— Конечно. Будь джентльменом и убедись, что она кончит, прежде чем ты уйдешь.

— Ник, я не— Раздается гудок, говорящий мне, что он прервал звонок после этого маленького совета. — Черт возьми, это было бы неплохо, — бормочу я себе под нос.

Джоди открывает дверь меньше чем через две секунды. Ее цветочные духи ударяют мне в нос, и у меня слюнки текут. На ней сапоги до колен на каблуках, которые подчеркивают ее подтянутые ноги. Ее пальто скрывает то, что на ней надето, но я знаю, что оно короткое. Достаточно короткое, чтобы свести меня с ума от желания и усилить мое разочарование из-за того факта, что мне придется отказаться от нашей ночи.

— Мне очень жаль, но я не могу пойти на ужин, — признаюсь я, прежде чем слишком потеряюсь в ней и вместо этого откажусь выполнять приказы босса.

— Перспектива встречи с друзьями настолько пугает, да? — Дразнит она.

— Меня вызвали на работу, — честно говорю я.

— О-о… хорошо?

Я выезжаю на дорогу с намерением подвезти ее до ресторана, прежде чем отправиться домой, чтобы встретиться с Нико.

— Что? — Спрашиваю я, когда ее внимание заставляет мое лицо гореть.

— Ничего, — говорит она, и когда я оглядываюсь, то вижу, что она хмурится.

Я поднимаю бровь, побуждая ее сказать больше.

— Я просто предположила, что у тебя нет работы.

— Это правда? — Спрашиваю я, мое сердце бешено колотится от подтверждения, в котором я нуждался, что она понятия не имеет, кто я такой и с кем я связан.

— Ты ездишь на заказном BMW, который, вероятно, стоит миллиард фунтов стерлингов.

— Ты думала, что мой папочка платит за все, а?

Она съеживается рядом со мной. — Прости, это было действительно осуждающе с моей стороны.

— Ты не совсем неправа. Папа купил мне эту машину. Но не потому, что я его драгоценный маленький принц или что-то в этом роде, уверяю тебя. — По правде говоря, он заказал это для меня после того, как обнаружил, что я не подчиняюсь его приказам, позволив моей тете увидеться с мамой, и он запер меня в нашем подвале дольше, чем я хочу признавать.

По какой-то ебанутой причине он, казалось, думал, что покупка мне этой возмутительно дорогой машины смягчит удар его наказания. Гребаная пизда.

— Вы с отцом не ладите? — Спрашивает она.

— Это сложно, — ворчу я.

— Я думаю, что это довольно стандартно для семей, не так ли?

— Из моего опыта, да. Хотя моя история особенно запутанная.

— Ой? — Говорит она, явно надеясь, что я дам ей что-то еще.

— Я бы не хотел испортить тебе ночь правдой. Может быть, однажды я поделюсь.

— Я здесь, если ты хочешь поговорить об этом, — предлагает она, сжимая мое бедро для поддержки.

Я смотрю на нее и улыбаюсь беспокойству на ее лице.

Если бы она только знала правду. Если бы она только знала, что ее семья была еще более испорченной, чем я уверен, она могла себе представить.

— А как насчет твоего отца? — Спрашиваю я, более чем любопытствуя о нем, видя, что он, кажется, не существует.

Она делает долгий вдох. — Не имею представления. Моя мама и отчим расстались после рождения моего брата. Она некоторое время встречалась с другим, и от него она забеременела. Это закончилось, и мама с папой снова сошлись, разобрались со своим дерьмом, и он воспитал меня как свою.

— Это было великодушно с его стороны, — выдавливаю я сквозь стиснутые зубы.

— Он был хорошим парнем.

Как, черт возьми, мне удается сдерживать свою реакцию на это заявление, я не знаю.

Мои пальцы начинают сводить судорогой на руле, я так крепко держу его, и я не могу не надеяться, что то, за что нас отправляют в Ловелл, связано с каким-нибудь гребаным насилием. Мне бы действительно не помешало прямо сейчас выплеснуть часть своего гнева на лицо какой-нибудь сучки.

— Вот тут хорошо. Я могу пройти оставшуюся часть пути, — говорит она, совершенно не обращая внимания на ярость, бушующую во мне, как буря.

Нуждаясь вытащить ее из машины, пока я не показал свою руку слишком рано, я в последнюю минуту сворачиваю в узкое пространство и убираю пальцы с руля.

— Тоби? — Спрашивает Джоди, ясно видя сквозь надетую мной маску. — Все в порядке?

Глубоко вздохнув, я пытаюсь обуздать ярость, которая вот-вот выльется из моего лица.

— Ага, — говорю я, выдавливая из себя улыбку и поворачиваясь, чтобы посмотреть на нее. — Меня просто раздражает, что я должен оставить тебя. Я надеялся провести ночь вместе.

— Что ты делаешь завтра вечером? — С надеждой спрашивает она.

Наклонившись над консолью, я обхватываю рукой ее шею сзади и притягиваю ближе.

— Я проведу с тобой всю ночь, — говорю я ей, касаясь губами ее губ, жаждая облегчения, которое она приносит мне от постоянной жгучей потребности мести, которая живет во мне. — Ты снова заканчиваешь в семь?

— Да, — подтверждает она, ее горячее дыхание касается моих губ, заставляя их покалывать от потребности заявить на нее права.

— Я заберу тебя. Собери сумку на ночь. Ты не пойдешь домой.

Мне не нужно смотреть, чтобы увидеть, что ее губы растянулись в улыбке.

— У меня выходной в пятницу.

— Тогда, может быть, у меня тоже будет выходной. Я уверен, что мы сможем найти занятие поинтереснее.

— Звучит как план, — соглашается она.

Я, наконец, сокращаю последний кусок пространства между нами, когда мой телефон начинает звонить через динамики, за три секунды до того, как он автоматически отвечает за меня, но я слишком погружен в наш поцелуй, чтобы говорить.

— Тобес, ты там?

— Угу, — бормочу я.

— Где ты, черт возьми? Мы ждем.

— Черт возьми, — стону я, отстраняясь от поцелуя Джоди.

— Я пойду, — быстро говорит она. — Увидимся завтра вечером, да?

— Не могу дождаться.

Не то чтобы я действительно ожидал, что он это сделает, но Тео не ждет, пока Джоди выйдет из машины, чтобы разобраться в ситуации.

— Ты грязный пес, Тобиас. У тебя есть девушка, о которой никто из нас не знает.

Смех Джоди разносится по воздуху, прежде чем она захлопывает дверь, оставляя меня с самодовольным голосом Тео.

— Она никто. Я уже возвращаюсь. Я буду через пять минут.

Я выворачиваю руль и выжимаю газ с того места, на которое заехал, заставляя какого-то водителя позади меня посигналить.

— Ты был в гребаной миле от меня, — рявкаю я, наконец, в состоянии изгнать часть гнева, который вызвал во мне разговор о Джонасе.

— Никто , с кем ты снова увидишься завтра вечером? И чье лицо ты нагло отсасывал, когда отвечал?

— Разве у тебя нет более насущной проблемы, которую нужно решить прямо сейчас? — Огрызаюсь я.

— Нет, просто жду тебя, чтобы мы могли пойти на вечеринку в стиле Ловелл.

— Подожди… Что?

— Босс отправляет нас на их гребаный склад.

— Какого хрена туда лезть?

— Чтобы помочь сохранить мир. Они ждут неприятностей.

— Отлично, — бормочу я, хотя не могу отрицать, что пламя, горящее в моем желудке, не становится все горячее и горячее с каждой минутой.

Быть в эпицентре войны Волков может быть именно тем, что мне нужно сегодня вечером.

— Я сейчас подъеду.

— Мы встретимся там внизу. Не нужно ничего менять.

Линия обрывается, когда я начинаю поворачивать к нашему зданию.

Как только я въезжаю в свое пространство, остальные, в том числе Стелла и Эмми, врываются в дверь.

— Где Калли? — спрашиваю я, зная, что Нико это заденет.

— Она не собирается идти на вечеринку в Ловелле. Я мог бы позволить ей сейчас тусоваться с вами, ублюдки, но это, блядь, слишком далеко зашло.

Стелла и Эмми закатывают глаза.

— Мы подберем ее по дороге, — объявляет Эмми, заставляя пульсировать вену на виске Нико.

— Садись, Мегера, — требует Тео, придерживая пассажирскую дверь открытой для жены.

— Господи, ты такой взбитый, — бормочет Нико, выглядя совершенно испуганным, когда Тео наклоняется и целует ее в губы.

— Оставь их в покое, придурок, — рявкает Стелла, хлопая его по затылку. — Они милые.

— Скорее, чертовски тошнотворные.

— Садись в чертову машину, Нико, — рычит Тео.

Со вздохом он, наконец, встает в очередь и распахивает заднюю дверь Тео.

Повернувшись на пятках, я выбираю машину Себа, надеясь, что с ним за рулем мне, возможно, повезет и мне не придется наблюдать, как он делает что-то неподобающее с моей сестрой. В конце концов, у них есть фетиш, когда дело доходит до автомобилей.

Алекс следует моему примеру и падает на сиденье с другой стороны от меня.

— Кто скрутил его трусики?

На моих губах играет ухмылка. Всю неделю он был как медведь с больной головой. Я чертовски уверен, что тоже знаю, почему.

— Он встретил девушку, которая не принимает его дерьмо, — радостно объявляю я, не чувствуя никакой вины после того, как он выдал меня Стелле насчет выходных в «Аиде».

14

ДЖОДИ

— Джоди, могу я поговорить с тобой в моем кабинете, пожалуйста? — Холодный, жесткий голос Мэтта гремит позади меня, когда я спускаюсь в комнату для персонала на свой обеденный перерыв — короткий, чтобы наверстать упущенное вчера время.

— Конечно. — Повернувшись, я одариваю его яркой улыбкой, пытаясь не обращать внимания на страх, который просачивается сквозь мои кости от его тона.

Я проскальзываю внутрь за ним, мое сердце колотится в груди. — Закрой дверь пожалуйста.

Щелчок защелки пронзает меня насквозь, когда я закрываю ее.

— Что происходит? — Спрашиваю я, сверкая взглядом на экран его компьютера, наполовину ожидая, что запись с камер наблюдения, где Тоби трахает меня, заполнит его в любой момент.

К счастью, — я думаю, — этого не происходит. Хотя слова, которые слетают с его губ, тоже не так уж хороши.

— Уже несколько недель были проблемы с ежедневным сбором, — говорит он, как будто я должна что-то об этом знать.

— Вот черт, правда? Как ты думаешь, кто-то воровал? — Спрашиваю я в искреннем ужасе. Я всегда считала, что у нас довольно сильная и надежная команда. Очевидно, я была неправа.

— Да. И у меня есть основания полагать, что это ты.

Мои глаза расширяются, и я делаю шаг назад, как будто он только что физически ударил меня.

— Что? — Кричу я. — Нет. Я бы никогда. Я—

— Не могла бы ты опустошить свою сумку для меня, Джоди? — Говорит он, его голос не допускает возражений, и я позволяю ей соскользнуть с моего плеча.

— Мэтт, ты сейчас не серьезно? — Спрашиваю я в полном недоумении.

Он смотрит на меня, и, наконец, я вижу, что его холодная маска сползает, а в его глазах прокрадывается чувство вины.

— Прости, Джоди. Я…

— Господи, — бормочу я, бросая свою сумку на его стол, более чем готовая все перевернуть и доказать, что я не беру деньги из кассы.

Я знаю, что моя жизнь может быть далеко не идеальной прямо сейчас, но я бы никогда так не поступила.

Содержимое моей сумки рассыпалось по старому потрескавшемуся столу, пара тампонов скатились и упали прямо на колени Мэтту. Что-то, что обычно развлекло бы меня, но сейчас я не чувствую ничего, кроме ледяного ужаса, растекающегося по моим венам.

— Видишь, — говорю я, указывая на совершенно ненужное количество дерьма, с которым, как я только что обнаружила, я разгуливаю повсюду.

Его взгляд скользит по нему, задерживаясь на старой упаковке презерватива, прежде чем он поднимает взгляд на меня. Он выдерживает мой взгляд, в то время как мое сердце продолжает бессмысленно биться, от чего у меня немного кружится голова.

Я нервно сглатываю, когда начинаю задаваться вопросом, не связано ли все это с секс-записью. Неужели он думает, что легче повесить на меня какую-нибудь чушь о краже, чем смущаться из-за этого?

— Внутренние карманы, — рявкает он.

— Мэтт, — вздыхаю я, — клянусь тебе, черт возьми. Я бы не ста—

Я открываю потайной карман на молнии сзади, которым, я почти уверена, никогда не пользовалась, и ахаю от шока.

Опасное рычание вырывается из груди Мэтта, прежде чем он вытягивает руку, выуживая из маленького кармана пачку банкнот.

— Я их туда не клала. Я понятия не имела, что они там были. — Он поднимает на меня взгляд, продолжая считать, и я клянусь, если бы взгляды могли убивать, то я бы сейчас была на глубине шести футов. — Это, должно быть, подстроено. Я никогда в жизни ничего не крала.

— Я думаю, тебе, наверное, пора уходить, Джоди.

— Мэтт, пожалуйста, — умоляю я, начиная чувствовать, как когти отчаяния обхватывают меня. — Мне нужна эта работа. Пожалуйста. Я этого не делала. Проверь записи с камер наблюдения, — выпаливаю я, не подумав. — Я никогда не брала ни пенни из кассы. Я, блядь, клянусь.

— Джоди, тебе нужно уйти, — сурово говорит он, отодвигая стул и встает, нависая надо мной, как будто его размеры заставят меня бежать.

— Я не боюсь тебя, потому что ты больше меня, — шиплю я, запихивая все свои вещи обратно в сумку.

— Это могло бы быть намного хуже, чем просто иметь дело со мной, — бормочет он. — Я более чем счастлив оставить тебя здесь и вызвать полицию для расследования. Однако я должен сказать, что доказательства довольно убедительны.

Я хочу топнуть ногой, как ребенок, и потребовать, чтобы он посмотрел все записи. Но зная, что он только найдет другие изобличающие доказательства того, что я на самом деле делала, я неохотно отказываюсь от этого.

— Ты совершаешь здесь ошибку, Мэтт, — предупреждаю я, высоко подняв голову и глядя ему прямо в глаза в течение пяти секунд.

Когда он не реагирует, я прохожу мимо него, пульсируя в каждом дюйме моего тела, но я отказываюсь съеживаться. Он считает меня виновной и явно не слушает ничего, что я хочу сказать. Я отказываюсь опускаться до попрошайничества больше, чем я уже сделала.

— Я приму это как ваше уведомление, вступающее в силу немедленно.

— В любом случае, я предназначен для большего, чем гребаная кофейня, — бормочу я в основном себе, уходя от него, отчаянно пытаясь взять себя в руки, когда врываюсь в дверь и выхожу в главный зал.

Дверь хлопает о стену, обращая все взгляды в мою сторону. Огромная ошибка.

Эмоции сжимают мне горло, и слезы обжигают докрасна, угрожая пролиться прежде, чем я успею сбежать.

— Джоди, — выдыхает Триша, — ты в порядке?

— П-прости, — выпаливаю я, прежде чем бежать к двери.

Меня мгновенно обдает ледяным воздухом и дождем, который, попадая мне в лицо, ощущается как крошечные ножички.

Обегая здание сбоку, прячась за одним из огромных мусорных баков кофейни, я прислоняюсь спиной к стене и выпускаю на свободу все, что я держала внутри в течение последних нескольких минут.

Всхлип срывается с моих губ, когда слезы наконец падают.

Гнев, досада, разочарованность — все это смешивается с горем, которое всегда бурлит прямо под поверхностью, и я полностью теряю контроль.

Мое тело дрожит, когда моя спина соскальзывает вниз по шершавой стене, пока я не оказываюсь кучей на насквозь мокрой земле.

Дождь продолжает хлестать по мне, холод угрожает промерзнуть до костей, но я почти ничего не чувствую и высвобождаю всю боль внутри себя.

Мои замерзшие пальцы цепляются за телефон, он сильно трясется в моей хватке, когда я подношу его к уху. Но как бы мне ни хотелось развалиться в одиночестве — это именно то, что я бы сделала в прошлом, — сейчас я этого не хочу. Я хочу, чтобы меня обняли теплые, сильные руки, и чтобы он сказал мне, что все будет хорошо. Что он мне верит, что он знает, что я не какая-нибудь скупая воровка, которая рискнет своей работой из-за нескольких сотен фунтов.

— Эй, разве ты не должна— Его глубокий голос омывает меня, и еще один отвратительный всхлип вырывается из глубины моего горла, обрывая конец его фразы. — Джоди?

— Я-я сожалею. Я просто… ты можешь…

— Где ты?

Сбивчиво вдыхая, я зажмуриваюсь и пытаюсь взять себя в руки.

— На работе. Н-но не на работе. Я сзади. Т-Тоби, я была…

— Я иду. Я иду прямо сейчас. Никуда, блядь, не уходи.

Я слышу, как он идет, и меня охватывает облегчение.

— Я в десяти минутах ходьбы, хорошо?

— Д-да. Я изв—

— Не надо, — рявкает он. — Не извиняйся, блядь, за то, что нуждаешься во мне.

Я задыхаюсь от его резкого тона, и с моих губ срывается еще один всхлип.

— Чёрт, прости, детка.

Я ничего не говорю, пока сижу там, вода просачивается сквозь всю мою одежду, капли дождя стекают с моего носа.

— Я сейчас буду. Все будет хорошо.

Он не прерывает вызов. Вместо этого он просто подключается к его машине, когда он запускает двигатель.

— Ты хочешь поговорить об этом? — Спрашивает он, его колеса крутятся, где бы он ни был. Школа, наверное.

Чувство вины овладевает мной, когда я понимаю, что только что вытащила его с занятий.

Я качаю головой в ответ на его вопрос, несмотря на то, что он меня не видит.

Однако он, должно быть, понял мой ответ, потому что не задает никаких вопросов. Вместо этого он начинает рассказывать мне вкратце о своем путешествии, давая мне знать, мимо каких магазинов и зданий он проезжает, на какие светофоры он прыгает, торопясь добраться до меня.

— Пожалуйста, не попадай в неприятности, — писчу я, в ужасе от того, что вот-вот услышу сирены, когда его остановят за превышение скорости.

Прежде чем я осознаю это, он говорит мне, что поворачивает на улицу, и всего через несколько секунд его машина с визгом останавливается прямо передо мной.

Дверь распахивается, и он выходит прежде, чем я успеваю даже попытаться поднять свою задницу с холодной земли.

Тот факт, что с меня капает вода, похоже, его не смущает, когда он обхватывает меня руками и прижимает мое тело к своему.

Мои рыдания снова вырываются на свободу, когда его запах наполняет мой нос, и его сила окружает меня.

Наверное, мне должно быть стыдно за то, что я плачу перед парнем, с которым встречаюсь всего пару недель, но это не так. Когда я убегала из кафе, мне больше никто не был нужен — ни мама, ни Бри, ни Сара. Это был всего лишь он, и это многое говорит мне о том, как быстро этот парень запал мне в душу.

— Ш-ш-ш, — успокаивает он меня на ухо, одной рукой держа меня за затылок, моя щека прижата к его груди, а другой успокаивающе гладит мою спину вверх и вниз. — Я держу тебя, все в порядке.

Я понятия не имею, как долго мы стоим там, заключенные в объятия, но этого достаточно, чтобы его одежда промокла насквозь, когда я, наконец, нахожу в себе силы отстраниться.

— Боже мой, Тоби, — выдыхаю я, когда наконец вижу его лицо без слез. — Что случилось? Ты в порядке?

— Я в порядке, детка, — уверяет он меня, но это неправда. Он не может быть в порядке. Его лицо…

— Дерьмо, — вздыхаю я, обхватывая его щеки, рассматривая каждый из его синяков и порезов. Один его глаз распух и имеет ужасный фиолетово-желтый цвет. Его бровь и губа разбиты, а на коже все еще есть запекшаяся кровь, как будто он даже не пытался ее отмыть. — Это не нормально, Тоби. Кто сделал это?

С его губ срывается мрачный смешок.

— Тебе не о ком беспокоиться, Демон. И поверь мне, сейчас они в гораздо худшем состоянии, чем я.

Отпустив его лицо, я поднимаю одну из его рук, осматривая сломанные суставы пальцев.

— Ты хоть что-нибудь из этого обработал?

Его губы приоткрываются, чтобы солгать, но я приподнимаю бровь, радуясь, что есть, о чем подумать, кроме собственной катастрофы в жизни.

— Может быть, я ждал, когда ты возьмешь меня в свои руки, — рычит он, посылая дрожь желания по моему позвоночнику. — Тебе нужно вернуться к работе? — Этот вопрос подобен ведру реальности, опрокинутому прямо мне на голову.

Свежие слезы наполняют мои глаза, когда я качаю головой.

— Тогда пойдем отсюда. Хочешь домой? — Спрашивает он, забота более чем очевидна в его тоне, когда он обнимает меня за плечо.

— Нет, — грустно отвечаю я, потерявшись в собственных мыслях, когда он закрывает передо мной дверь. Он несколько неуклюже движется вокруг передней части машины к водительскому сиденью, которое, должно быть, намокло после того, как он оставил дверь открытой. — Я просто… я хочу уйти, — шепчу я. — Я хочу просто уйти от всего на некоторое время. Это звучит безумно?

Он пристегивается и поворачивается ко мне. Состояние его красивого лица заставляет меня резко вдохнуть.

— Нет, Джоди. Это не звучит безумно. Это просто звучит как у кого-то, на кого в последнее время обрушилось слишком много всего, и кому нужно просто перевести дух.

Я киваю, на мгновение совершенно ошеломленная тем, что он точно понимает, что я сейчас чувствую.

Слезы, которые все еще текут по моим щекам, могут быть результатом потери работы, но на самом деле меня это не слишком беспокоит. Это просто работа. Недавние события научили меня тому, что жизнь слишком драгоценна, чтобы так опустошаться из-за чего-то подобного. Они больше связаны с моим душевным истощением после того, как мы узнали, что Джо был убит. С тех пор моя жизнь превратилась в одни большие американские горки, полные горя и страданий, и я не думаю, что они закончатся в ближайшее время, несмотря на мучительную боль, которая умоляет остановиться.

— У тебя есть что-нибудь на примете? — Спрашивает он так, как будто его действительно интересует мой ответ.

— Где угодно, только не здесь.

— Хочешь сначала пойти домой и взять кое-что?

Я в шоке поворачиваюсь к нему.

— Ты серьезно? — Спрашиваю я, поднимая руку, чтобы вытереть щеку.

— Да. А что, разве это не так?

Мой подбородок опускается, чтобы сказать ему, что я совершенно серьезно настроена уехать из города, но что-то меня останавливает.

— Это безумие, Тоби. Мы не можем просто сесть в твою машину и исчезнуть.

— Почему мы не можем? В моей жизни нет ничего, что не могло бы подождать несколько дней. Что-нибудь в твоей?

Я думаю о маме, которая, кажется, снова медленно приходит в себя, о Бри, Саре и Джесси. У меня нет работы. Я никому не нужна.

— Наверное, нет, — печально говорю я.

— Итак… не хочешь пойти и взять кое-что? Сказать маме, что мы уезжаем на несколько дней?

Я качаю головой, но не как «нет», а просто в полном недоумении.

— Почему ты такой…

— Какой? — подсказывает он, когда я замолкаю.

— Идеальный, — говорю я, и в моем тоне появляется легкая застенчивость.

— Поверь мне, Демон. Я совсем не такой, но приятно осознавать, что я тебя обманул, — легкомысленно говорит он.

Опустив козырек, я закрываю глаза и делаю вдох, прежде чем осмелиться посмотреть на себя в маленькое зеркало.

— Вот дерьмо, — выдыхаю я, когда наконец замечаю свои опухшие, покрасневшие глаза.

— Ты прекрасно выглядишь, — говорит Тоби рядом со мной.

— Слишком рано в наших отношениях, что бы это ни было, чтобы лгать мне, — язвительно замечаю я.

— А я и не собираюсь. Хотя, должен признать, я бы предпочел, чтобы эти дорожки слез на твоих щеках, были из-за того, что ты давилась моим членом.

— Господи, — выдыхаю я, черт возьми, почти задыхаясь от собственного дыхания.

Я просто замечаю, как Тоби пожимает плечами, когда смотрю на него. — Что? Ты хотела знать правду.

Игнорируя жар, который его слова вызывают во мне, я смахиваю темный макияж, залегший у меня под глазами, и сосредотачиваюсь на насущной проблеме.

— Я бы хотела пойти домой и взять кое-что, сказать маме, что я уйду на…

— Долгие выходные.

Мои глаза расширяются от его предложения.

— У тебя нет работы или…

Тоби протягивает руку и сжимает мое бедро.

— Я весь твой, детка.

Меня охватывает прилив возбуждения.

— Так чего же ты тогда ждешь? — Спрашиваю я с ухмылкой, и он быстро отвечает, нажимая ногой на педаль газа и отбрасывая меня на спинку сиденья.

15

ТОБИ

Я наблюдаю, как Джоди исчезает в своем доме, прежде чем откинуть голову назад и страдальчески вздохнуть.

Прошлая ночь и сегодняшнее утро были тяжелыми.

Так много для того, чтобы пойти на чертову вечеринку. Возможно, это было то, во что мы изначально попали, но это довольно быстро превратилось в чертову кровавую баню. Слишком быстро. Мы даже не дотянули до конца. Когда ситуация стала по-настоящему жестокой, мы сами набросились на Стеллу, Эмми и Келли, как дикая стая волков, и вытащили их оттуда к чертовой матери.

Этого было недостаточно, чтобы спасти кого-либо из нас от довольно жестоких побоев.

Девочки были единственными, кто покинул это место, не истекая кровью и не стоная от боли. Ну, на самом деле, это не совсем так — и Стелла, и Эмми щеголяли изрядно разбитыми костяшками пальцев с тех пор, как почувствовали необходимость окунуться в самую гущу событий и применить свои навыки на практике. Я до сих пор не уверен, были ли Себ и Тео в полном ужасе или полностью возбуждены, когда они оба настояли на своем, когда Ловелл превратился в гребаную зону боевых действий, полную коррумпированных, извращенных и жаждущих власти гангстеров.

Мои ребра горят от полученных ударов, а лицо чертовски болит, но всего этого было недостаточно, чтобы помешать мне сбежать из дома Стеллы и Себа в ту же секунду, как она позвонила. Мы все собрались там, где-то после рассвета, чтобы зализать свои раны и подвести итоги после того дерьмового шоу, в которое нас отправил босс. Как только взошло солнце, Тео и Нико отправились навестить этого человека лично. Судя по выражению их лиц, я бы сказал, что они, скорее всего, попытались бы устроить ему разнос — не то чтобы я уверен, что это действительно было бы эффективно в каком-либо смысле. Они могут быть наследниками семейного трона, но их слова сейчас не имеют большого веса в том, что касается босса и его заместителя.

Я вздрагиваю, когда засовываю руку в карман, мои разбитые костяшки пальцев цепляются за ткань, когда я хватаю телефон.

Найдя номер мамы Нико, я нажал кнопку вызова и приступил к осуществлению своего плана, который, к счастью, оказался таким простым, как я и надеялся. На самом деле нет ничего лучше, чем сделать свою жизнь по-настоящему испорченной, чтобы люди из кожи вон лезли, чтобы делать для вас приятные вещи.

К тому времени, когда Джоди выходит из дома с дорожной сумкой через плечо, все уже готово.

К счастью, дождь превратился в морось, поэтому со стоном я заставляю свое тело подняться с сиденья и обхожу машину, чтобы забрать у нее сумку.

Наша аудитория, состоящая из одной женщины, наблюдает за каждым движением из окна. Она была там почти с того момента, как Джоди проскользнула в дом. Я все еще терзаюсь из-за ее любопытства. Она просто пытается вычислить парня, который привлек внимание ее дочери, или она уже точно знает, какой я человек на самом деле?

— Я думаю, твоя мама, возможно, захочет встретиться со мной, — комментирую я, бросив ее сумку в багажник и проглотив боль, которая пронзает мои ребра. Я почти уверен, что ни один ублюдок их не сломал, но, черт возьми, они болят.

— Я думаю, она жаждет каких-то волнений в своей жизни, — печально говорит Джоди. — Но она даже не выходит из дома.

— Я могу доставить ей удовольствие, — говорю я в спешке, заключая ее в объятия и прижимаясь губами к ее губам.

— О боже мой, — потрясенно вскрикивает она, но в ту секунду, когда я провожу языком по ее нижней губе, все ее тело расслабляется для меня, и она позволяет мне опуститься ниже.

Смех вырывается из ее груди, а я сам кричу от боли, но я не унимаюсь, особенно когда бросаю взгляд в окно и замечаю, что Джоан не сводит с нас глаз. Но все равно я ничего не могу прочесть по ее лицу.

— Боже мой, ты сумасшедший, — выдыхает Джоди, когда я поднимаю ее обратно, но мне становится немного легче, когда я вижу ее улыбку после того, какой я нашел ее не так давно.

— Если они собираются смотреть, с таким же успехом можно устроить им шоу.

Вспышка раскаленного желания вспыхивает в ее глазах, и я могу только предположить, что ее мысли унесли ее прямиком в Аид и все ли люди за пределами комнаты в ту ночь наблюдали за нами.

— Ты плохой, — выдыхает она, не отрывая взгляда от моих губ.

— Ты даже не представляешь, детка. Готова убраться отсюда?

— Да, черт возьми.

— Лучше помаши своей маме, — смеюсь я.

Она поворачивается в моих объятиях и поднимает руку.

Ее мама машет в ответ, улыбка играет на ее губах, когда она смотрит на нас.

— Она выглядит счастливой.

— Может быть, тогда мне следует еще немного развратить ее дочь у нее на глазах, — предлагаю я.

— Нет нет. Думаю, этого было более чем достаточно. Пошли.

Со смехом я отпускаю ее и позволяю пройти к пассажирской стороне машины.

Некоторое время я стою точно на месте, не сводя глаз с Джоанны, прежде чем развернуться на пятках, перестроиться, прячась за машиной, и проскользнуть внутрь, готовясь провести выходные.

— Готова? — Спрашиваю я, вдохнув ее сладкий аромат. Она переоделась, пока была внутри, и теперь на ней уже не рабочая униформа, а пара леггинсов и толстовка большого размера. На ее лице теперь нет макияжа, который пятнал ее щеки, а влажные волосы безвольно свисают на плечи.

— Все будет хорошо, что бы это ни было.

Она кивает, подгибает ноги и обхватывает их руками, когда я съезжаю с обочины, GPS уже настроен, чтобы доставить нас к месту назначения.

— Меня уволили.

— Черт возьми, почему? — Проходит пауза, но я не даю ей возможности ответить. — Запись с камеры наблюдения? — Спрашиваю я.

Грустный смех срывается с ее губ. — На самом деле я думаю, что предпочла бы, чтобы это было именно так, — признается она. — Это глупо, меня даже не волнует эта работа. Я думаю, это была последняя капля, понимаешь?

Я киваю, понимая, что она чувствует. Уже несколько недель я был в одном шаге от того, чтобы разбиться на миллион осколков. Я просто жду последней вещи, которая заставит меня сорваться.

— Что случилось? — Спрашиваю я.

Она делает глубокий вдох, и ее губы приоткрываются, она готова объясниться, но в последнюю минуту ее плечи опускаются, и она качает головой.

— Я не хочу об этом говорить, — бормочет она, переводя взгляд на проходящие мимо здания за окном. — Я просто хочу, чтобы все это исчезло. Боль, потери, горе.

— Я знаю, детка, — говорю я, протягивая руку и переплетая свои пальцы с ее. — Нам предстоит небольшая поездка. Почему бы тебе не поспать? — Я предлагаю, потому что она не единственная, кто не хочет разговаривать.

Наблюдать за тем, как она ломается, оказалось тяжелее, чем я думал. Видя ее слезы, ее боль… Это каким-то образом умудряется пробраться под твердую стальную броню, в которую я закутался за последние несколько месяцев, и напоминает мне, что глубоко внутри, под всем этим, есть порядочный человек.

Странно вспоминать о том, кем я был раньше. Большую часть времени мне кажется, что он никогда не существовал на самом деле и является всего лишь плодом моего воображения. Воспоминание из прошлой жизни.

Она очень долго не смыкает глаз, пока я выезжаю из города, ритм негромкой музыки играет через динамики, заполняющий всю машину.

Никто из нас не произносит ни слова, оба слишком погружены в свои мысли. Это удобно, даже приятно. И это осознание пугает меня еще больше.

Мы, должно быть, едем около сорока пяти минут, прежде чем я оглядываюсь и обнаруживаю, что она наконец сдалась.

Нахмуренный лоб наконец-то разгладился, боль в глазах скрылась.

Я глубоко вздыхаю, сжимая руль крепче, а чувства к этой женщине продолжают бунтовать во мне.

Мои глаза находят костяшки пальцев. Кровь стекает по тыльной стороне моей руки из того места, где снова открылась одна из глубоких трещин, и я думаю о прошлой ночи, а затем о человеке, который стоит за всем этим.

Это все, что нужно, чтобы напомнить мне о причинах того, что я делаю.

Он вызвал это. Он заставляет меня делать все это.

Он должен заплатить.

***

Джоди даже не шелохнулась, когда я подъезжаю к домику, в котором мы собираемся остановиться. Я глушу двигатель, погружая нас в тишину, в то время как темнота окружает нас. Мягкие наружные огни хижины светятся вдалеке вместе с луной, отражающейся в озере за ее пределами. В какой-то момент нашего путешествия дождь прекратился, и облака разошлись, оставив нам ясное, усыпанное звездами небо. На самом деле я не мог бы желать большего, поскольку романтические каникулы продолжаются. Если бы кто-нибудь действительно мог назвать это чем угодно, то это было бы именно так.

Я вытягиваю ноги и вращаю плечами, все мое тело болит от потребности во сне после того, что мы пережили прошлой ночью.

— Джоди, — мягко говорю я, разбудив ее. — Мы на месте.

Она откидывается на спинку сиденья и подается вперед, несколько раз моргая, приходя в себя.

— Тоби, — выдыхает она, в ее голосе нет ничего, кроме благоговения, когда она смотрит на освещенную хижину перед нами. — Ч-что это… где ты… Вау, — наконец решается она.

— Ты сказала, что хочешь оставить все позади.

— Да, — шепчет она. — Где мы?

— У черта на куличках.

Она кивает, словно не может поверить, что проснулась здесь.

— Пойдем, я хочу показать тебе, что внутри.

Открывая дверь, я стискиваю зубы от боли, которая пронзает мое тело, в то время как она делает то же самое позади меня.

— Ты в порядке? — Спрашивает она, двигаясь быстрее меня и отмечая мои медленные движения.

— Слишком долго просидел в машине. Со мной все будет в порядке. — Когда она подходит ко мне, я обнимаю ее за плечи и веду к огромной круглой веранде.

— Пожалуйста, не говори мне, что это твой дом для отдыха или что-то в этом роде.

Я смеюсь. — Нет, это не так. Это родителей Нико.

— Иисус. Это как мечта.

— Это единственная в своем роде канадская бревенчатая хижина, построенная вручную.

— Значит, это определенно мечта. Я даже не могу представить, сколько стоит нечто подобное, — бормочет она, проводя кончиками пальцев по деревянным поручням, пока мы поднимаемся по ступенькам.

— Возможно, тебе лучше не думать об этом. Просто наслаждайся побегом.

— Это полное безумие, Тоби. Когда я сказала, что хочу уйти, я…

Остановившись перед дверью, я поворачиваюсь к ней, взяв ее щеки в свои руки.

— Ты нуждаешься в этом. Все, что тебе нужно сделать здесь, это расслабиться. Хорошо?

— Я этого не заслуживаю. Тебя.

— Позвольте мне судить об этом, — говорю я ей, целуя кончик ее носа.

— Серьезно? — Задыхается она, когда я прижимаю руку к биометрическому сканеру у двери. — Кто ты, черт возьми, такой, ребенок гребаного агента МИ-6 или что-то в этом роде?

— Если бы только. Насколько это было бы круто? — Шучу я, открывая дверь и заходя внутрь.

Тепло окружает нас, и я быстро закрываю нас, оставляя горькую зимнюю ночь позади.

— Вау, — выдыхает Джоди, шагая дальше в огромное жилое пространство открытой планировки. Здание представляет собой шестиугольник, построенный вокруг огромной центральной колонны, вокруг которой вьется винтовая лестница.

Я помню, как пришел сюда в первый раз с Нико и Эваном, когда он строился, и был совершенно очарован тем, как все это было собрано. Это действительно произведение искусства.

— Кто развел огонь? — Спрашивает она, останавливаясь перед горящим камином.

— Тут есть персонал.

Она оглядывается через плечо, выражение полного недоверия на ее лице.

— Ты живешь в совершенно другом мире, чем я.

— Деньги — это еще не все, детка. Это корень всего зла. — И я не сомневаюсь, что это главный фактор, побудивший Джонаса сделать многое из того, что он сделал.

— Так что же делает семья Нико, чтобы иметь такое место, как это?

— Его отец… второй человек в огромной компании.

— И я предполагаю, что твой отец тоже работает на них.

Я киваю, не желая больше говорить об этом ублюдке.

— Вы голодна? — Спрашиваю я.

Джоди качает головой, печаль снова застилает глаза.

— Тогда выпьем? В баре Эвана есть почти все напитки, которые только можно пожелать.

От этого ее лицо светится.

— Укажи путь к забвению.

Протягивая ей руку, я веду ее к алкоголю.

— Какой у тебя яд, Демон?

Ее глаза сканируют цветные бутылки.

— Текила. Там ведь есть лайм и соль, верно?

— Конечно. — Я смеюсь, открывая еще один шкаф.

Я быстро нарезаю лайм, пока Джоди наполняет два стакана очень щедрыми порциями.

— Оближи, — говорю я, протягивая ей руку. Ее глаза почти сразу темнеют, когда она следует приказам. Часть меня задается вопросом, не оттолкнет ли ее состояние моей руки, но она даже не дрогнула, чтобы сделать то, что ей сказали. Ее мгновенное подчинение заставляет мой член подергиваться.

Ее язык скользит по моей коже, и мне приходится заставить себя отстраниться, прежде чем я толкну ее на колени, чтобы лучше использовать ее рот.

Посыпав солью то место, которое лизнула Джоди, я хватаю ее за руку, чтобы вернуть услугу, и покрываю ее тыльную сторону.

— Готова стать дикой и безрассудной?

— Да, черт возьми, — соглашается она, хватая свой стакан.

Снова поднося ее руку к своему рту, я слизываю соленый след, вызывая рычание желания, рвущееся из ее горла, прежде чем залпом допить текилу, схватить дольку лайма и откусить ее.

Джоди следит за каждым моим движением, приоткрыв губы и вздымая грудь.

— Твоя очередь, Демон, — говорю я, поднимая руку.

— Д-да.

Она идет по моим стопам, пока не потянется за лаймом и не найдет его. Ее глаза метнулись ко мне, опускаясь к моему рту, где он ждал ее.

— Ты плохой, — рычит она.

Улыбка появляется на моих губах, когда я обхватываю ее рукой за талию и притягиваю к себе. Ее тело прижимается к моему, вызывая порыв воздуха, когда ее губы обхватывают лайм.

Я выпускаю его и выплевываю на стойку, прежде чем захватить ее рот

Подняв ее с пола, кряхтя от боли, я сажаю ее обратно на стойку.

Наш поцелуй углубляется, становясь все более неистовым из-за нашей потребности друг в друге.

В ту секунду, когда она прикусывает мою нижнюю губу, рассечение снова раскрывается, вкус меди наполняет мой рот, и голодное рычание вырывается глубоко из моей груди.

— Уже переходишь к выпивке с тела? — Спрашивает она, когда я начинаю покрывать поцелуями ее шею.

Одобрительный стон наполняет воздух вокруг нас, когда образы ее обнаженной, лежащей передо мной, заполняют мой разум.

— Теперь, когда ты упомянула об этом…

16

ДЖОДИ

— О Боже, — стону я, когда Тоби стаскивает с меня лифчик, освобождая мои тяжелые, жаждущие груди.

Мои соски твердеют, когда он обдувает их струей воздуха, заставляя мою спину выгибаться дугой, предлагая себя ему.

— Чертовски скучал по тебе, Демон, — рычит он, посылая сильную волну желания сквозь меня, заставляя мою кожу покалывать от потребности в прикосновениях. Чтобы быть востребованной. Быть вынужденной сосредоточиться на этом, на нем, и ни на чем другом в моей дерьмовой жизни.

— Поднимись, детка, — требует он, засовывая свои избитые пальцы мне за пояс.

Моими намерениями было убрать его, как только мы доберемся туда, куда собирались, но он совершенно сбил меня с толку этим… этим маленьким кусочком рая, который он нашел для меня, чтобы сбежать.

Когда я сказала ему, что хочу уйти, я никогда не ожидала ничего подобного. Я думала о каком-нибудь дерьмовом отеле, где мы могли бы напиться, накуриться и трахаться до потери сознания. Ничего подобного. Я никогда не видела ничего подобного.

Мои ботинки падают на пол с двумя громкими ударами, прежде чем леггинсы и трусики стаскивают с моих ног.

— Такая чертовски красивая, — бормочет Тоби. — И вся моя.

Наклонившись вперед, он позволяет своим губам скользнуть вверх по моему животу, по выпуклости моей груди, пока не покусывает мою шею.

— Тоби, пожалуйста, — стону я, обхватывая его ногами и притягивая ближе. — Мне нужно… — кричу я, когда холод внезапно ударяет мне в плечо, прежде чем потечь между грудей, как река. — О, черт. — Мой сладострастный стон эхом разносится вокруг нас, когда Тоби опускает голову, прихлебывая текилу, которую он только что вылил на меня.

— Да-а-а, — шиплю я, когда его язык наконец находит мои соски. Но удовольствие недолговечно, потому что не успевает он появиться, как снова исчезает.

Протянув руку, он хватает солонку и быстро накрывает ею оба моих соска.

— О, черт, да.

Он засовывает дольку лайма между моими губами, и я вскрикиваю, прежде чем Тоби ныряет к моим соскам, слизывая каждую крупинку соли и сводя меня с ума, черт возьми. Он наливает мне еще текилы и проводит языком по всей длине моего тела, пока его губы не касаются моих, когда он откусывает лайм.

Мои пятки упираются ему в поясницу, и он хихикает, когда я пытаюсь прижать его промежность к своей ноющей киске.

— Такой отчаянный маленький демон, — говорит он, выплевывая лайм на стойку. — Хотя, я тоже немного проголодался. — Его голубые глаза вспыхивают злым намерением, и жар разливается у меня между ног.

Опустившись на локти, я зачарованно наблюдаю, как он хватает солонку и опускается передо мной на колени, его глаза находятся прямо перед моей киской.

— Посмотри, какая ты мокрая для меня, Демон. Ты тоже скучала по мне, да? — Рычит он.

Я задыхаюсь, когда щепотка соли, танцующей на моей чувствительной коже, посылает по мне ударные волны.

Его глаза скользят по моему телу, прежде чем встретиться с моими, и мрачная улыбка растягивается на его губах.

Медленно, так чертовски медленно, он наклоняется, но делает не то, чего я ожидаю — лакает соль, меня. Вместо этого он проводит по мне носом, вдыхая меня.

— Боже мой, — стону я, не в силах решить, то ли я подавлена, то ли просто чертовски возбуждена. Прежде чем я успеваю прийти к выводу, его обжигающий язык прижимается к моему клитору, и все мысли покидают мою голову, когда он убеждается, что все до последней крупинки соли собраны, прежде чем опрокинуть бутылку текилы мне на пупок и окунуться в реку алкоголя, которая течет по моему телу и между ног.

На этот раз он забывает о лайме, и в ту секунду, когда он отставляет почти пустую бутылку в сторону, он снова ныряет к моей киске, поедая меня, как изголодавшийся мужчина.

И он не унимается, пока я не начинаю выкрикивать его имя, все мое тело сотрясается на стойке бара.

— Черт возьми, — задыхаюсь я.

— Мечтал об этом всю неделю.

Мои щеки горят от его слов, хотя я понятия не имею почему. Уже немного поздно смущаться из-за чего-либо, связанного с Тоби. Всего за короткий промежуток времени он увидел меня в лучшем, худшем и самом грязном виде. Я не уверена, что на данный момент ему есть что еще узнать обо мне. Я дала ему множество причин отвернуться от меня и найти кого-то другого, с кем можно проводить время, но он все еще здесь. Он привел меня сюда.

Я качаю головой, едва в состоянии переварить все это.

— Что, детка? — Спрашивает он, обхватывая меня рукой сзади за шею и оттаскивая от стойки.

— Все это… ты… это безумие.

— Просто наслаждайся, — говорит он, прежде чем завладеть моими губами и позволить мне попробовать себя, смешанную с текилой, на его языке.

— Ты собираешься поделиться этой текилой, или ты единственный, кто повеселится сегодня вечером?

Я до сих пор понятия не имею, сколько длилось путешествие сюда — я даже не взглянула на часы, — но темное ночное небо, когда я впервые открыла глаза, подсказало мне, что я проспала довольно долго.

— О, я полностью за то, чтобы разделить с тобой веселье, Демон.

Он ухмыляется, прежде чем отпустить меня, протягивает руку за спину и одним сексуальным движением снимает толстовку.

— Вот дерьмо, Тоби.

Я соскакиваю со стойки и вскакиваю на ноги еще до того, как мое тело успевает осознать это движение.

Мои руки мягко приземляются на его бока, и я рассматриваю синяки и кровоподтеки на его ребрах.

— Разве это не больно? — Спрашиваю я, нежно проводя кончиками пальцев по темно-фиолетовым отметинам.

— Немного, — признается он, запуская пальцы в мои волосы. — Хотя я знаю, что могло бы помочь мне отвлечься от этого, пока ты там, внизу, — язвит он.

— Тебе следовало бы лежать в гребаной постели и выздоравливать, а не… не… это, — говорю я, махнув рукой за спину на стойку, на которой я только что растянулась.

— Есть только одна вещь, которую я хочу делать в постели, Демон. И я могу заверить тебя, что это не отдых.

Он дергает меня за волосы, заставляя подняться.

— Я в порядке, детка. Полностью функционирующий и более чем способный справиться с задачей вытащить тебя из твоей собственной головы.

Чтобы доказать свою точку зрения, он подходит ближе, прижимаясь своей твердой длиной к моему животу.

— Здесь есть ванна? Тебе нужно что-то со всем этим сделать, Тоби. Мне нужно привести тебя в порядок и убедиться, что тебе не нужно накладывать швы.

— Мне не нужно. Это не первое мое родео, Демон. Я обещаю тебе, что я…

— Что? — Спрашиваю я, и мое сердце подскакивает к горлу, когда я думаю, что что-то не так.

Он на мгновение задерживает на мне взгляд, и меня охватывает паника, но затем по-настоящему мерзкая улыбка расплывается по его лицу.

— У меня есть идеальная вещь.

Мои брови нахмуриваются, прежде чем он сбивает меня с ног.

— Тоби, нет, — возражаю я, пытаясь вывернуться из его объятий. — Твои ребра.

— Больно только тогда, когда ты дерешься, — говорит он мне, но он лжет. Я слышу это по его тону.

— Лжец, — шиплю я. — Опусти меня, я могу идти. Подожди… куда, черт возьми, мы направляемся? — Спрашиваю я, когда он направляется к стене с окнами от пола до потолка. — Нет, там холодно, — визжу я, когда он широко распахивает дверь, позволяя морозному воздуху обдувать мою разгоряченную кожу.

Не моргнув глазом из-за холода, он марширует по веранде и заворачивает за угол. Мягкое освещение вокруг хижины позволяет ему видеть, куда он направляется, и в ту секунду, когда мои глаза останавливаются на углубленной крытой зоне, спрятанной в углу и защищенной низко нависшими деревьями, я начинаю понимать его план.

— Это…

— Конечно, Демон. Ты все еще хочешь принять ванну?

— Главное, чтобы было тепло, — говорю я, мое тело начинает дрожать, несмотря на исходящий от него жар.

— Это будет идеально.

Он ставит меня на ноги, и я прыгаю взад-вперед, пока ледяная вода на полу чуть не обжигает мне ступни.

— Поторопись, — шепчу я, обхватывая себя руками, когда по моей коже пробегают мурашки.

В мгновение ока он откидывает крышку джакузи, и пар поднимается в ночное небо.

— Да, — шиплю я, мчась вперед и ступая в бурлящую воду. — Ты не присоединишься ко мне? — Спрашиваю я, оглядываясь через плечо, когда вода достигает пояса, и обнаруживаю, что он стоит там и наблюдает за мной.

— Я не гребаный идиот, Джоди. Конечно, я вхожу. Просто дай мне минутку. Я вернусь, — загадочно говорит он и бросается обратно в дом.

— Ладно, — вздыхаю я, наконец-то полностью погружаясь под успокаивающую воду.

Откинув голову набок, я смотрю на темное небо и мерцающие звезды и отпускаю затянувшийся гнев, разочарование и предательство, вызванные моим недавним общением с Мэттом.

Я этого не делала. Я никогда не крала ни пенни из этого заведения. Откуда угодно.

Если он мне не доверяет, то это должно быть на его совести, а не на моей.

Узел у меня в животе начинает ослабевать, и мои мышцы расслабляются.

Я никогда не могла себе этого представить, когда объявила, что хочу уехать из Лондона, но это именно то, что мне было нужно.

Эта пустота. Этот побег.

Чувство вины разливается по моим венам, когда я думаю о маме, сидящей дома в одиночестве. Ей бы здесь понравилось. И ей это нужно так же сильно, как и мне.

Мои мысли обрываются, когда тишину вокруг меня прорезает свист раздвижной двери, и когда я поднимаю глаза, передо мной открывается самое невероятное зрелище.

— Ого, ты действительно сделал все возможное, да? — Спрашиваю я, когда Тоби, все еще без рубашки, опускает поднос на край ванны, на котором стоит бутылка, как я могу только предположить, неприлично дорогого шампанского, два бокала и тарелка с изысканной мясной нарезкой. И как будто этого было недостаточно, затем он роется в кармане и достает пакетик травки и предварительно свернутый косяк.

Мои глаза расширяются, и у меня текут слюнки. От всего этого.

— Ты выглядишь как ребенок, которому только что показали пожизненный запас сладостей, — весело говорит Тоби.

— Так и есть. Алкоголь, еда, травка и ты. Что еще может быть нужно девушке?

— Вот в чем вопрос, — невозмутимо произносит он, расстегивая пуговицу на джинсах и стягивая их вместе с боксерами вниз по бедрам.

— О-о, — смеюсь я. — Это верно. Ты голый.

Я не торопясь пробегаю глазами по его безумному телу, стараясь не зацикливаться на том, как сильно ему, должно быть, на самом деле больно, прежде чем они зафиксируются на его твердой длине. Мои зубы впиваются в нижнюю губу, когда я точно вспоминаю, каков он на вкус.

Магнетическое притяжение между нами заставляет меня двигаться по ванне, пока я не оказываюсь перед ним, его член подпрыгивает в дюйме от моих губ.

Не в силах остановиться, я высовываю язык и слизываю преякулят, который уже набухает на кончике.

— Черт, детка. Ты действительно демон. Даже не можешь дождаться, когда я… блядь, — рявкает он, когда я полностью беру его в рот.

Я раскачиваюсь взад-вперед, мой язык дразнит его головку каждый раз, когда я отстраняюсь, и все это время я удерживаю его взгляд. Только когда его рука поднимается и прижимается к его ребрам, я осознаю, что делаю.

Этот парень так чертовски пьянит меня, что я забываю свое чертово имя.

— Черт, прости меня. Тебе нужно попасть внутрь.

— Никогда не извиняйся за то, что сосешь мой член, — заявляет он так серьезно, что я не могу удержаться от смеха.

— Сядь на край, — требую я, на этот раз беря инициативу в свои руки. — Ты не войдешь, пока не кончишь мне в горло.

Его глаза расширяются от моих грубых слов, и в горле у него перехватывает от резкого глотка

— Как скажешь, детка.

Он входит в воду несколько скованно, так как его тело, вероятно, кричит на него от этого движения, и подпирает задницу о край.

— Я весь твой, — говорит он с ухмылкой, раздвигая бедра, чтобы дать мне доступ, в котором я так отчаянно нуждаюсь.

В мгновение ока я оказываюсь прямо перед ним, обхватывая пальцами основание его стальной длины, дразня кончик, посасывая и облизывая его, в то время как его пальцы сжимаются в моих волосах.

— Продолжай дразнить меня, Демон, и ты можешь просто обнаружить мой член у себя в горле быстрее, чем ты ожидала, — предупреждает он глубоким, скрипучим голосом.

Разгорается жар, сжигающий меня изнутри от его злых слов. Но как бы мне ни хотелось посмотреть, выполнит ли он свою угрозу, я ловлю себя на том, что подчиняюсь его требованиям и опускаюсь на его член.

— Да, черт возьми. Твой рот — грех, детка, — хвалит он, собирая мои волосы в одну руку, используя ее, чтобы задать темп.

Я напеваю вокруг него, заставляя его член подергиваться, и соленый вкус его преякулята покрывает мой язык.

— Ты чертовски хороша в этом, Демон, — выдавливает он уже на грани освобождения.

Нуждаясь в том, чтобы он испытал такое же сильное наслаждение, какое он доставил мне не так давно, я расслабляю челюсть и принимаю его глубже.

— О, черт. Блядь. Джоди, — он немного мычит, прежде чем выплеснуть свою порцию мне в горло.

Я не отпускаю его, пока он не закончит, но он быстро берет верх — что неудивительно — поднимает меня с колен на сиденье и опускается подо мной. Мои ноги обвиваются вокруг его талии, когда вода плещется у наших грудей. Как только он устраивается поудобнее, он крепко хватает меня за подбородок и прижимается своими губами к моим, погружая язык мне в рот и, вероятно, пробуя себя на вкус. Эта мысль только сильнее распаляет меня для него.

Мои бедра прижимаются к нему, пока продолжается наш поцелуй, отчаянно ища хоть какого-то трения.

— Нуждающаяся маленькая шлюшка, — тихо бормочет он в наш поцелуй.

Моим ответом является не более чем хныканье, когда его пальцы скользят вверх по моему бедру, прежде чем наткнуться на мой набухший клитор.

— Ты влажная для меня, Демон?

— Да, — кричу я, когда его пальцы опускаются ниже, чтобы убедиться в этом самому.

— Такой хороший маленький демон, и всегда так отчаянно нуждается в моем члене.

Его пальцы сжимаются внутри меня, находя то место, которое сводит меня с ума.

— О, черт, — кричу я, и мой голос эхом отдается в милях окружающего нас небытия.

— Громче, — требует он, начиная сильнее трахать меня пальцами. — Здесь тебя никто не услышит.

— Тоби, — кричу я, когда он подводит меня прямо к краю, прежде чем вытащить свои пальцы из меня. Все мое тело сотрясается от потери, мои мышцы сжимаются, как будто они собираются затащить его обратно внутрь меня.

— Соси, — требует он, грубо засовывая их мне в рот. — Черт возьми, да.

Я все еще очищаю их, когда он меняет мое положение, прижимаясь головкой своего члена к моему входу и увлекая меня вниз, насаживая меня на свой член.

— Никогда не насытишься этим, — ворчит он, удерживая меня так, чтобы я полностью села на него.

Его руки лежат вдоль бортиков ванны, а его глаза смотрят на меня, в них вспыхивает вызов.

17

ТОБИ

Ухмылка, расплывающаяся по лицу Джоди, заставляет мой член дернуться глубоко внутри ее тела.

Возможно, мы были вместе всего несколько раз, но у нее еще нет никакого контроля над ситуацией, именно так, как я обычно предпочитаю. Но беспокойство в ее глазах каждый раз, когда она видит один из моих порезов или синяков, явно смягчает меня, потому что внезапно я обнаруживаю, что более чем готов переложить тяжелую работу на нее.

Мои пальцы обхватывают край ванны в надежде, что я смогу дать ей это, позволить ей думать, что она дает нам то, чего мы оба явно жаждем, и уберечь меня от боли в процессе.

Это невозможно, хотя ей еще предстоит узнать, что настоящая боль, с которой мне приходится жить, не только поверхностная. Это кошмары, от которых я просыпаюсь почти каждую ночь в холодном поту, воспоминания о том, как мама пыталась взять себя в руки, несмотря на то, что я слышал каждое едкое слово, которое Джонас только что выплюнул в ее адрес. Это ощущение, что мой мир уходит у меня из-под ног, когда правда, наконец, начала раскрываться передо мной, обнажая истинное лицо пизды, каким оно было на самом деле.

Пальцы Джоди запускаются в мои волосы, и она приподнимается с меня, ее внутренние мышцы напрягаются и, черт возьми, чуть не заставляют мои глаза закатиться.

— Выбрось это из головы, красавчик. Ты показываешь мне, как хорошо провести время, помнишь?

— Как будто я мог забыть.

Отбрасывая свои предыдущие мысли в сторону, мои руки снова погружаются под воду, прежде чем я хватаю ее за задницу и помогаю ей двигаться.

— Просто ничего не можешь с собой поделать, не так ли?

Я пожимаю плечами, мне нравится легкая улыбка на губах Джоди. Это за миллион миль от того, как она выглядела, когда я нашел ее разбитой под дождем. — Ты бы не хотела меня по-другому, Демон.

— Это вполне может быть правдой, — признается она, ее губы касаются моих, прежде чем она прикусывает нижнюю губу, заставляя ее снова кровоточить.

— Я думал, ты хочешь привести меня в порядок, а не ломать еще больше, — шучу я.

— Может быть, я сделаю и то, и другое. Плохой мальчик тебе до глупости идет, — говорит она с улыбкой.

— О, детка, если ты хочешь плохого, я могу сделать плохое.

Она взвизгивает, когда я поднимаю ее из воды, поддерживая между нами связь, прежде чем уложить ее обратно на веранду, оставив ее задницу свисать с края. Сильная дрожь пробегает по ее телу, когда холодная дождевая вода впивается в кожу, но она не жалуется.

Мои бедра толкаются вперед с достаточной силой, чтобы отбросить ее назад, прежде чем моя хватка на ее бедрах усиливается, и она кричит в ночь.

— Сильнее. Трахни меня сильнее.

Я выполняю ее приказы, игнорируя боль и сосредоточившись вместо этого на удовольствии от ее тела.

— Пристрастился, детка. Чертовски зависим от твоей киски.

— Да, да, — скандирует она, пока мои карательные толчки продолжаются.

Быстрее, чем мне хотелось бы, мои яйца начинают подтягиваться, когда начинается покалывание моего неизбежного освобождения.

— Клитор, Демон, — рявкаю я. — Доберись туда.

Ее рука скользит вниз по ее животу, и я скриплю зубами, когда она щелкает своим клитором и напрягается вокруг меня.

— Черт, Демон. Я—

— Тоби, — кричит она, сжимая меня невероятно крепко, и у меня нет другого выбора, кроме как снова упасть вместе с ней за край.

Все мое тело замирает, прежде чем мой член дергается, наполняя ее всем, что у меня есть.

— Черт, — выдыхает она, ее кожа влажная от джакузи и напряжения, хотя холод быстро наступает, и мурашки покрывают ее тело.

— Да, — соглашаюсь я, наконец-то выскальзывая из нее, более чем измотанный после двух умопомрачительных релизов.

Подхватив ее на руки, я опускаю нас обеих обратно в воду, прижимая ее к себе. Она утыкается головой в изгиб моей шеи и испускает тяжелый вздох.

Я ничего не говорю, предполагая, что она все еще не хочет говорить.

Я понимаю. Я тоже не хочу говорить о своей жизни, но молчание, когда я с ней, почти так же невыносимо, правда дразнит меня, искушает.

— Мой босс обвинил меня в воровстве, — наконец печально произносит она.

— Что?

— Я этого не делала, — поспешно говорит она, как будто я сомневаюсь в том, что она могла это сделать, а не в том, что ее обвинили. — Я бы никогда.

— Я знаю.

— Ты даже не знаешь меня, Тоби.

— Может быть, я хорошо разбираюсь в людях. И ты не кричишь мне «вор».

Грустный смех срывается с ее губ. — Если бы только мой босс согласился.

— Ты можешь найти другую работу. Это всего лишь кофейня, — говорю я, надеясь, что она на это не обидится. Это вполне приемлемая работа, она просто… достойна большего, я думаю.

— Да, я знаю. — Она замолкает, но в ней полно невысказанных слов, на которые я не давлю. — Все это было подстроено.

— Что вы имеете в виду? — спрашиваю я, и у меня внутри все переворачивается от ее слов.

Она делает паузу. — Мэтт… он… Он обвинил меня в краже из кассы и потребовал, чтобы я открыла свою сумку…

— Это было там? — Я заканчиваю за нее.

— Я никогда даже не открывала этот гребаный карман, но там была пачка банкнот. Я просто… Я не понимаю. Я думала, что хорошо ладила со всеми, с кем работала. Я подумала— Рыдание обрывает ее слова.

Я сжимаю ее крепче, стискивая зубы, когда мои ребра болеют.

— Все будет хорошо. Может быть, это к лучшему, если ты выберешься сейчас, если кто-то охотится за тобой.

— Это просто не имеет никакого смысла, — выдыхает она, прижимаясь ко мне носом. Это заставляет мое сердце учащенно биться, когда я знаю, что она находит во мне утешение. Самое последнее место, где ей следовало бы искать это прямо сейчас.

— Прости, что прервала тебя. Ты был в школе? — Мягко спрашивает она, ее пальцы находят волосы на моем затылке. От ее нежного прикосновения по коже бегут мурашки, а по моему позвоночнику пробегает дрожь.

— В таком виде? — Спрашиваю я со смехом. — Нет, я тусовался у друга.

— Что случилось? — Она отрывает голову от моей груди, ее глаза скользят по каждому порезу и синяку на моем лице, прежде чем она обхватывает мою челюсть и нежно проводит большим пальцем по моей разбитой нижней губе.

— Просто какие-то пьяные идиоты. — Это не совсем ложь.

— Похоже, не только мне нужна новая работа.

Если бы это было так просто.

— Итак … ты принес сюда шампанское и травку просто посмотреть или…

— Дерзко, — бормочу я, и улыбка растягивает мои губы. — Значит, еда тебя не интересует?

— Это в конце моего списка.

— А что там наверху? — Спрашиваю я, желая знать, за чем потянуться в первую очередь.

— Твой член.

***

— Неееет. Пожалуйста. Мне жаль. Не оставляй меня, — кричу я, страх пронизывает каждое слово.

Хлопок тяжелой двери подвала отдается эхом в моем теле, когда меня поглощают холод и темнота.

Я задыхаюсь, мои глаза распахиваются, быстро обнаруживая, что, где бы я ни был, там так же темно, как и в моем кошмаре.

Мое сердце бешено колотится, заставляя каждый дюйм моего тела пульсировать в быстром темпе. Я откидываю одеяло, моя кожа влажная от пота, когда я встаю с кровати и, спотыкаясь, иду навстречу лунному свету, льющемуся через большие окна.

Прижимая ладони к прохладному стеклу, я наклоняюсь вперед, пока мой лоб не касается его, мгновенно охлаждая мою горящую кожу.

Я стою там очень долго, делая глубокие вдохи и пытаясь избавиться от образов, оставшихся в моем кошмаре.

Это не первый раз, когда он преследует меня во сне, и я точно знаю, что это будет не в последний раз.

Как только я убеждаюсь, что немного лучше контролирую себя, я делаю пару шагов назад и падаю в шезлонг, с которого открывается вид на деревья и холмы вдалеке при дневном свете.

Я не отрываю глаз от звезд, погружаясь в свои мысли, в свою темную потребность отомстить мужчине, который все еще контролирует мою жизнь, несмотря на то, что он заперт и не может прикоснуться ко мне.

Мои кулаки сжимаются от желания причинить ему боль. Делать все то, что он делал со мной и с теми, кого я люблю, на протяжении многих лет.

Если бы я сейчас был дома, он бы уже нашел меня стоящим в его камере. Если бы ему повезло, я бы просто нависал над ним, насмехаясь над ним. Если бы это было не так, то он бы уже истекал кровью, когда я выпустил на волю монстра, которого он годами создавал внутри меня.

Он хотел, чтобы я был его маленьким протеже, его опорой в семье. И он, безусловно, преуспел в создании жестокого солдата. Я просто не думаю, что он когда-либо задумывался о том факте, что однажды я могу обратить это против него.

Бредящий гребаный придурок всегда думал, что он неприкасаемый.

Большой плохой Джонас Арити. Капо и сын Консильери.

Он всегда верил, что однажды займет место своего отца, став советником Семьи. Надеялся, что у меня получится сделать то же самое. Или, по крайней мере, я всегда так думал.

Теперь я не могу не задаться вопросом, каков был его план игры на самом деле.

Где он видел, чтобы Джокер вписывался во все это?

Он истинный наследник Арити, несмотря на то, что в моих жилах течет больше греческой крови.

Было ли его пребывание в качестве Жнеца лишь временным? Планировал ли Джонас каким-то образом заставить его сменить команду и присоединиться к нам?

Эти вопросы крутятся у меня в голове уже несколько недель, и, несмотря на то, что я избивал его, пытал до полусмерти, я все еще ни на шаг не приблизился к получению ответов.

Если бы я не знал этого мудака-манипулятора так хорошо, как знаю сейчас, я бы, возможно, начал думать, что он даже сам себя не знает. Но это не тот случай. Этот жаждущий власти ублюдок точно знал, что делал. Очевидно, что у меня просто не все в порядке с головой.

Я так потерян, что не слышу, как Джоди встает с кровати, или ее тихих шагов, когда она подходит ко мне, и только когда ее нежная, теплая рука скользит по моей спине, пугая меня до чертиков, я даже не знал, проснулась ли она.

— Эй, — мягко говорит она. — Все в порядке?

Мы провели почти всю ночь в горячей джакузи. Вдвоем мы выпили шампанское, выкурили косяк и расправились с едой, после того как перекусили ничем иным, как телами друг друга.

Это было невероятно. Она невероятна. Больше, чем я когда-либо ожидал от нее, что превращает все это в огромный головоломный трах. Как будто мне сейчас нужно что-то еще из этого в моей жизни.

— Да. Я не мог уснуть, — тихо говорю я, выпрямляясь, протягиваю руку и сажаю ее к себе на колени.

Мгновенно мои мышцы расслабляются от того, что она рядом, ее запах наполняет мой нос, а ее тепло касается моей кожи.

— Прости, я не хотел тебя будить.

— Шшш. — Она прижимает пальцы к моим губам, извиваясь в моих объятиях. Ее ноги обхватывают мои бедра, а руки обнимают меня за плечи.

— Никаких разговоров. Мы сделали более чем достаточно.

Она не ошибается. Мы провели всю ночь, разговаривая обо всем и ни о чем, наконец-то получив шанс по-настоящему узнать друг друга. Хотя, я не могу отрицать, что я был осторожен в том, сколько информации я давал ей о себе и своей жизни, сосредоточившись на том, чтобы задавать ей вопросы и избегать темы семьи при каждой возможности. Вопрос, который, как я знал, должен был прозвучать и который по-настоящему поразил меня, был о моем шраме на груди. Я видел, как она раз или два опускала на это глаза, когда мы были вместе, и я знал, что у меня было время, взятое взаймы. Можно было подумать, что это позволило бы мне придумать ложь получше. Этого не произошло, и я растерялся, отвечая, как идиот. Она явно мне не поверила, но, к счастью, оставила это без внимания. Не то чтобы я мог сказать ей, что получил пулю, защищая свою сестру от ее невменяемого сводного брата-психопата.

Ее губы касаются моих в нежнейшем поцелуе, который я ощущаю всем телом, вплоть до кончиков пальцев ног.

Я никогда раньше не встречал никого похожего на нее. Стелла была близка к тому, что сразу же заставила меня чувствовать себя комфортно в ее компании, как, я думаю, и должно быть, учитывая, что у нас, оказывается, общие родители. Но когда я с Джоди, все кажется правильным. Те части меня, о которых я даже не подозревал, что они были не на своем месте, внезапно, кажется, встают на место.

— Спасибо за сегодняшний вечер, — говорит она мне в губы. — За это. Это… все.

— Я думал, что мы не разговариваем, — напоминаю я ей.

— Мы это не делаем. Мне просто нужно было, чтобы ты это знал.

У меня нет шанса ответить, потому что ее губы, наконец, захватывают мои, и я с радостью отдаюсь ей, мое тело более чем готово вновь ощутить электрическую связь между нами, когда мы сталкиваемся.

18

ДЖОДИ

Я была совершенно измотана, когда мы, наконец, упали обратно в постель, переплетя конечности, в какое бы время это ни было посреди ночи.

Тоби разбудил меня, ворочаясь в постели, но прежде чем я успела что-либо предпринять, он откинул одеяло и выбрался наружу. Несмотря на то, что я была пьяна и под кайфом, спать рядом с кем-то было необычно, и, несмотря на то, что я была измучена, я все еще ощущала его присутствие.

Мое сердце болело в темноте, когда я наблюдала, как он сражается с теми битвами, которые держит внутри себя. Я хотела пойти к нему, помочь ему, но что-то подсказывало мне, что это неправильно, что ему нужна тишина, одиночество.

Но в конце концов моя потребность утешить его стала слишком сильной. И я рада, что сделала это. Он мгновенно принял мое прикосновение, мою поддержку, и, несмотря на то, что я понятия не имела, что его мучает, я чувствовала, что снимаю с него часть тяжести, просто находясь рядом.

Впервые он по-настоящему позволил мне взять инициативу в свои руки, когда я опустилась на него. Это было медленно, лениво, но не менее интенсивно, чем все, что мы испытывали вместе раньше. Во всяком случае, это было нечто большее. Гораздо больше. Я чувствовала себя такой связанной с ним в те несколько мгновений, когда меня не окружало ничего, кроме темноты и нашей общей боли.

Я была разбита вдребезги после того дня, который у меня был. Мое сердце было разбито на миллион кусочков, горе переполняло меня, но каким-то образом ему удалось собрать все мои разбитые, зазубренные части и начать собирать их обратно вместе.

— Ты почти слишком хороша, чтобы быть правдой, — прошептал он мне на ухо после того, как медленное, но потрясающее освобождение пронзило меня.

Возможно, он был тем, кто произнес эти слова, но я прочувствовала их до глубины души.

Он был всем, в чем я нуждалась. Свет в моей тьме. Мой побег из бесконечной пропасти отчаяния.

В ту секунду, когда я просыпаюсь, я понимаю, что его там нет. Комната кажется пустой. Но это не мешает мне перевернуться на другой бок и надеяться, что я смогу найти его лежащим рядом со мной.

Вздох срывается с моих губ, когда я понимаю, что была права. Мало того, что его здесь нет, так еще и постель холодная, как будто его давно не было.

Садясь, я прижимаю одеяло к груди, когда мои глаза находят огромные окна.

Тучи тяжело нависают над небом, воздух затуманен дождем, который барабанит по стеклу. Но даже несмотря на это, вид отсюда прекрасный. Я уверена, что могла бы просыпаться с этим каждый день и никогда больше не думать о городе.

Грохот где-то внизу, наконец, заставляет меня пошевелиться, и после быстрого похода в ванную и стащив толстовку Тоби с шезлонга, на котором я нашла его прошлой ночью, я направляюсь вниз, чтобы найти его.

Мой взгляд задерживается на всех произведениях искусства, развешанных по стенам, пока я иду из спальни к лестнице. Если хижина уже не кричала о безумном богатстве, то они, безусловно, кричали бы. Я имею в виду, я понятия не имею, кому принадлежат подписи, но они явно достойны того, чтобы выделить место на стене.

Раздается еще один грохот, когда я падаю с первой ступеньки, а затем мне в нос ударяет запах жареного бекона, и в животе неприлично громко урчит.

Я резко останавливаюсь, поворачиваясь к кухне. Мои глаза чуть не вылезают из орбит, а подбородок опускается при виде этого зрелища.

Тоби стоит перед плитой, одетый только в пару низко сидящих спортивных штанов, его подтянутая и загорелая кожа выставлена на всеобщее обозрение, чтобы я могла съесть его, пока он не только готовит, но и танцует под музыку, тихо играющую из каких-то скрытых динамиков.

Мне требуется несколько секунд, чтобы уловить мелодию, потому что я настолько потерялась в игре его мускулов и в том, как двигаются его бедра, но, когда меня осеняет второе осознание, я не могу удержаться от веселого смеха.

Он замирает на мгновение, посуда в его руке падает на сковородку, прежде чем повернуться ко мне.

— О, привет, — говорит он, и самая очаровательная улыбка растягивается на его губах от того, что его застукали.

Смех вырывается из моей груди, когда я сокращаю расстояние между нами.

— Little Mix? Серьезно? — поддразнивающе спрашиваю я.

— Это уже было включено, — пожимает он плечами.

— Конечно, так и было, — говорю я, проводя руками по его груди и обхватывая его за плечи. — Все в порядке, плохой мальчик. Я сохраню твой секрет.

В глубине его груди раздается одобрительный гул. — Я знал, что могу доверять тебе, Демон, — говорит он, наклоняясь, чтобы коснуться своими губами моих, его руки обхватывают меня за талию. — Ты пахнешь как рай, — шепчет он. — Интересно, так ли ты хороша на вкус?

Его губы завладевают моими, его язык проникает в мой рот, и я обмякаю в его объятиях, утопая во всем, что он может мне предложить.

То есть до тех пор, пока мой желудок не даст понять, насколько он голоден, и он со смехом отстраняется.

— Я думаю, мне нужно покормить мою девушку, — говорит он, на прощание целуя меня в кончик носа.

— Твоя девушка? — Спрашиваю я, когда он возвращается к сковороде, и улыбка растягивается на моих губах, когда он не слишком осторожно перестраивается.

— Ну, я привел тебя сюда не для того, чтобы выбросить, как только мы вернемся в город, — бросает он через плечо. — Садись, — требует он, когда обнаруживает, что я все еще неловко стою посреди кухни.

— Я-я могу сварить кофе, — предлагаю я.

— Садись, Демон. Делай, как тебе говорят.

Я отдаю ему честь, к его большому удовольствию. — Конечно, босс. — Клянусь Богом, он напрягается при моем последнем слове, но скрывает это так быстро, что я начинаю сомневаться, не показалось ли мне это.

Запрыгнув на один из барных стульев, я наблюдаю за тем, как он работает.

— Значит, ты умеешь обращаться с кухней, а?

— Ты думала, что я был одним из тех богатых детей, за которых все делали?

Я смотрю на него, и на моем лбу появляется морщинка. — Я… ух… Честно говоря, я на самом деле ни о чем таком не думала. Твои деньги, статус или что-то еще на самом деле не занимало такого уж высокого места в моем списке забот.

— Значит, моя машина тебя действительно не впечатлила, — невозмутимо говорит он.

— Это действительно, действительно нет. Но это место… ты близок к тому, чтобы произвести на меня впечатление.

Он смеется, доставая из шкафа несколько тарелок.

— Приятно знать, какого уровня мне нужно достичь, чтобы сделать это. Может быть, в следующий раз на Мальдивы, — беззаботно бормочет он.

— Итак, кто научил тебя готовить? — Спрашиваю я, возвращаясь к началу этого разговора. Я не собираюсь говорить о деньгах или о том, что он может или не может себе позволить. Для меня это бессмысленно. Я бы предпочла познакомиться с ним по-настоящему. — Ваша экономка? — Я слегка шучу, когда он отвечает не сразу.

Мои глаза следят за тем, как он двигается, разбивая пару яиц в причудливые пакетики для пашот, и я не могу не заметить, как напрягаются его плечи.

— На самом деле я научился сам.

— О? — Спрашиваю я, нуждаясь в подробностях.

— Наша… э… экономка и повар перестали кормить меня, когда я был подростком.

— Прости, что? — Выпалила я.

— Ничего страшного. Чушь собачья из моего прошлого. Тебе не нужны подробности.

— Черта с два мне это не нужно, — выплевываю я немного резче, чем намеревалась, заставляя его сбиваться с шага, когда он направляется к кофеварке. — Я твоя девушка, помнишь? — Я говорю немного мягче.

— Я знаю, но… мое прошлое, мое детство… по большей части это некрасиво. — Я хватаю его за руку после того, как он приносит мой кофе, не давая ему отступить.

— Может быть, это и правда, Тоби. Но это часть тебя. И я не боюсь темных уголков. — Я знаю, что они там. Я вижу тени в его глазах, которые, я почти уверена, он думает, что скрывает.

— Так и должно быть, Джоди. Если бы ты видела правду, тебя бы сейчас здесь не было.

— Чушь собачья, — шиплю я, притягивая его ближе, поворачивая табурет так, чтобы обхватить его ноги своими. Потянувшись, я беру его воспаленное лицо в свои ладони. — Больше нигде в мире я бы не хотела быть сейчас так, как здесь, с тобой.

Он пристально смотрит на меня, его глаза ищут в моих что-то, в чем я не уверена, что он найдет. Тот факт, что он нашел во мне что-то стоящее прямо сейчас, является чудом, когда я чувствую, что могу разбиться вдребезги в любой момент.

— Детка, — шепчет он, прижимаясь своей головой к моей. Он резко втягивает воздух, как будто собирается сказать что-то потрясающее, но кухня наполняется звоном таймера, и он со вздохом отступает.

— Лучше не портить мне репутацию шеф-повара еще до того, как мы начнем.

Его глаза не отрываются от меня, когда он возвращается к плите, наша связь сохраняется, поскольку он позволяет мне увидеть еще несколько темных уголков его души. Возможно, я не знаю подробностей или даже причины, по которой они там находятся. Но я узнаю эту боль. Это сочетается с моей и заставляет меня задуматься, было бы легче бороться, если бы мы выступили против всего этого вместе.

Я молчу, погрузившись в собственные мысли, просто наблюдая, как он готовит наш завтрак и приносит его сюда.

— Это выглядит потрясающе, — выдыхаю я, глядя на хрустящий бекон, сливочный авокадо и то, что выглядит как идеально приготовленные яйца-пашот. Очевидно, он проделал фантастическую работу, самостоятельно научившись готовить.

— Итак, — начинаю я, нуждаясь побольше узнать о его жизни, — ты упоминал, что твой отец — гигантский член. Но ты почти ничего не рассказывал о своей маме.

Мои глаза останавливаются на его губах, когда он отправляет в рот вилку с едой, и появляющаяся на ее лице легкая улыбка говорит мне все, что мне нужно знать о женщине, которая произвела его на свет.

— Она… невероятная, — говорит он через несколько секунд.

— Расскажи мне о ней, — прошу я, нуждаясь услышать о женщине, которая заставляет его лицо смягчаться таким, какое оно есть.

— Она самая сильная женщина, которую я когда-либо встречал. То дерьмо, которое она пережила, боль, которую она перенесла… и после стольких лет она все еще улыбается.

— Они… все еще вместе? — Спрашиваю я, вздрагивая, отчасти предполагая, что это не так.

У Тоби вырывается смешок, когда он опускает вилку и смотрит мне в глаза. — Нет, слава богу, черт возьми. Он годами заманивал ее в ловушку, шантажировал, заставляя стать его маленькой марионеткой, точно так же, как он поступил со мной. Но она наконец-то свободна.

— Как она выбралась? — Спрашиваю я, не понимая, что, возможно, давлю слишком сильно, пока вопрос не срывается с моих губ.

Тьма вспыхивает в его глазах прежде, чем он моргает, прогоняя ее.

— Он облажался. Его ложь начала раскрываться, и правда вышла наружу. Это помогло ей освободиться.

— А ты?

— И да, и нет, — загадочно говорит он.

Я откусываю свой первый кусочек завтрака, тихо постанывая про себя, когда вкус взрывается у меня на языке, и жду, собирается ли он продолжать.

— Мне потребуется немного больше времени, чем ей, чтобы оставить все позади и двигаться дальше.

— Это вполне справедливо после всего, через что он заставил тебя пройти, — говорю я. — Я уверена, никто не ожидает, что ты будешь жить дальше, как будто ничего не случилось.

Он качает головой. — Я доберусь туда. Есть всего лишь несколько вещей, с которыми мне нужно разобраться, прежде чем я смогу закрыть дверь в эту часть своей жизни.

Я улыбаюсь ему, желая, чтобы он знал, что я понимаю, и не хочу, чтобы мои слова прозвучали покровительственно.

— Братья и сестры? — Спрашиваю я, мысленно возвращаясь к воспоминаниям о том, как мы с Джо росли.

— Сестра. Но другой папа.

— Повезло ей, — бормочу я.

— Ты даже не представляешь. Однако, как и во всем, что связано с семьями, это сложно.

Я не могу удержаться от смеха. — У нас с братом тоже были разные отцы. Однако это никогда не заставляло меня чувствовать себя менее связанной с ним.

— Как он умер? — Спрашивает Тоби.

Мои губы приоткрываются, чтобы ответить, но слова на мгновение замирают, поскольку я задаюсь вопросом, говорила ли я когда-нибудь Тоби, что потеряла Джо.

— Что не так? — Спрашивает он, и беспокойство отражается на его лице.

— Н-ничего. Извини. Он… ух… несколько лет назад связался не с той компанией.

— Банда? — Спрашивает Тоби, опуская нож и вилку на уже пустую тарелку.

— Ага. Королевские Жнецы. Это мотоклуб.

Брови Тоби приподнимаются. — Я слышал о них. У них плохая репутация.

— Да. — Грустный смешок срывается с моих губ. — Я была так зла, когда узнала, что он присоединился к ним. Он был таким хорошим ребенком. У него было такое блестящее будущее впереди, а потом он просто бросил все это, присоединившись к той шайке головорезов.

— Почему он присоединился? — Спрашивает Тоби, отодвигая свою тарелку, упираясь одним локтем в столешницу, а другую руку кладя мне на бедро для поддержки. Его тепло проникает сквозь меня и дает мне толчок, в котором я нуждаюсь, чтобы продолжать.

— Честно говоря, я понятия не имею. В детстве он никогда не увлекался мотоциклами. Но внезапно, в пятнадцать лет, он заявил, что хочет брать уроки на свое шестнадцатилетние, и с этого момента все пошло своим чередом. С каждым годом у него становился двигатель побольше, а потом, не успели мы опомниться, как у него появилась чертова стрижка и он покрылся чернилами. Это было так на него не похоже. В какой-то момент он хотел поступить в университет на инженера, а потом целыми днями маялся по локоть в мотоциклетном масле. Не то чтобы в этом было что-то плохое, — быстро добавляю я. — Просто на самом деле никогда не казалось, что это было его призванием в жизни.

— Я думаю, люди хорошо умеют прятаться, — бормочет Тоби.

— Знаешь, я думала, что знаю его. А потом прямо на моих глазах он превратился в человека, которого я едва узнала.

— Должно быть, это было нелегко.

— Не так тяжело, как потерять его, — бормочу я. — Его застрелили, — говорю я, помня, что именно из-за его смерти мы и подошли к этому разговору. — У него были какие-то проблемы с клубом, и они лишили его жизни.

— Черт, детка. Это тяжело.

— Да, это были не самые лучшие несколько недель.

Я откусываю еще немного от его потрясающего завтрака, но после этого разговора мне с трудом удается проглотить гораздо больше.

— Все в порядке, — говорит он, заметив мою борьбу.

— Мне жаль. Это невероятно. Я просто—

— Я не должен был спрашивать тебя обо всем этом, пока мы ели, — говорит он, подтаскивая мой стул поближе к себе, разворачивая меня и обхватывая мои ноги своими. — Мне жаль, что жизнь у тебя была такой дерьмовой. Я хотел бы помочь сделать это лучше, — искренне говорит он.

— Так и есть, Тоби. Ты даже не представляешь, как сильно помогаешь. Ты появился в моей жизни, когда я больше всего в тебе нуждалась. Ты мой ангел-хранитель.”

Он улыбается мне, его взгляд перебегает с моих глаз на губы.

— Я не ангел, детка.

Я прикусываю нижнюю губу, когда мысли обо всем, что мы делали вместе, мелькают в моей голове, как в кино.

— Возможно, ты прав, — бормочу я, мое внимание переключается на дюймы обнаженной кожи передо мной. Его синяки все еще выглядят более чем болезненными, но со вчерашнего дня они уменьшились. Порезы на его лице тоже выглядят лучше, несмотря на то, что мне так и не удалось его вылечить.

— Мне нужно пойти в душ, — говорю я, прежде чем кто-нибудь из нас увлечется, и в итоге он съест больше, чем его завтрак на кухне родителей своего лучшего друга.

Мои щеки вспыхивают при этой мысли.

— Я думаю, мне нравится, куда только что ушли твои мысли, Демон.

Мои глаза встречаются с его, и я пытаюсь найти какой-нибудь аргумент, но ничего не выходит.

— Как насчет того, чтобы я прибрался, а потом пришел и нашел тебя? Ты довольно грязная; возможно, тебе понадобится помощь.

Полный похоти смех раздается во мне. — О да, совершенно грязная.

— Иди, будь голой и влажной. Я не долго.

Я ухожу под звук того, как он складывает все в посудомоечную машину. Какая-то часть меня хочет улыбнуться, потому что быть здесь с ним — это самое невероятное, невесомое чувство. Но потом на меня обрушивается реальность, мое горе, его боль, и я чувствую, что снова тону.

С тяжелым вздохом я поднимаюсь на первый этаж, мой взгляд останавливается на комнате, которую он забронировал для нас в конце коридора, но, проходя мимо, я замечаю приоткрытую дверь рядом со мной.

Я понятия не имею, что это, но ловлю себя на том, что подхожу ближе.

Прижимая руку к двери, я толкаю ее и вхожу внутрь.

Почти сразу же до меня доходит, кому принадлежит эта комната. Там везде написано «мальчик-подросток».

Простыни черные, туалетный столик заляпан мужским дезодорантом, на стенах висят плакаты с полуголыми женщинами, а также пара футболок с автографами, о которых я никогда не слышала. Есть даже порножурнал, аккуратно разложенный на прикроватном столике.

Господи, держу пари, персонал любит Нико и его дикие выходки.

Мой взгляд натыкается на серию фоторамок на полке в другом конце комнаты, и я немедленно срываюсь с места. Улыбка появляется на моих губах в ту секунду, когда я рассматриваю фотографии группы гораздо более молодых мальчиков, которые все вместе смеются и шутят.

На самом раннем из них, я бы сказала, всем им было лет по семь-восемь. Самая последняя — недавняя, все они в горячей ванне с бутылками пива в руках.

Они выглядят… как неприятности.

И если судить по Тоби и Нико, то держу пари, с ними нелегко справиться.

Я так погружена в образы более молодого, свободно выглядящего Тоби, что не слышу, как он проскальзывает в комнату позади меня.

— Я должен был знать, что ты найдешь это, — говорит он, пугая меня, когда его руки обхватывают меня сзади, и тепло его тела прижимается к моей спине.

— Ты был таким милым, — мягко говорю я, когда он кладет подбородок мне на плечо.

— Тогда мы впятером были проблемой, — размышляет он.

— Только тогда? — Легкомысленно спрашиваю я.

— Нет, теперь мы для всех худший гребаный кошмар. — Дрожь пробегает по моему телу от темноты в его тоне.

— Расскажи мне о них. Очевидно, я уже достаточно знаю о Нико. — Я ухмыляюсь, вспоминая ту ночь в Аиде, когда я наблюдала, как он трахал Бри так, словно это была его последняя ночь на Земле.

Нос Тоби скользит вверх по моей шее, за ним быстро следует его обжигающий язык.

— Ты действительно хочешь поговорить о моих друзьях прямо сейчас, Демон?

— Я-я… — я заикаюсь, когда он посасывает чувствительную кожу под моим ухом. — Я просто хочу узнать больше о тебе, о твоей жизни. Хорошие моменты. Самое интересное.

— Я за то, чтобы немного повеселиться, детка, — бормочет он, отчего по моему телу пробегают мурашки.

Развернув меня, он обхватывает рукой мою спину, прижимая нас друг к другу и позволяя мне почувствовать, насколько он на самом деле готов повеселиться.

Он ведет нас назад, пока мои икры не коснутся кровати, и продолжает, пока у меня не остается выбора, кроме как упасть на спину.

В мгновение ока он оказывается на коленях между моих бедер, его глаза осматривают мою обнаженную киску, прежде чем обхватить мое тело, как будто я не покрыта его гигантской толстовкой.

— Мы не можем заниматься этим на кровати Нико, — стону я, когда его руки скользят вверх по моему животу, прежде чем сжать мою грудь с самым восхитительным нажимом.

— Почему, черт возьми, нет? Могу точно сказать, что моя кровать никогда его не останавливала.

Моя голова в шоке поднимается.

— Мы наделали много дерьма похуже, чем трахаться в кроватях друг друга, Демон. Я могу заверить тебя в этом.

Он опускается на меня и касается своими губами моих, в то время как его твердая длина дразнит меня сквозь ткань его спортивных штанов.

Нуждающийся рык вырывается глубоко из моего горла, когда его язык проталкивается мимо моих губ, ища мои.

— Ты собираешься попытаться сказать мне, что никогда не занималась сексом там, где не следует? — Спрашивает он в наш поцелуй.

— Кроме душа Бри? — Спрашиваю я со стоном, когда его трение становится немного настойчивее.

— Ммм… кроме этого?

— Я не могу раскрыть тебе все свои секреты, красавчик. Но уверяю тебя, я никогда не занималась сексом ни в одной из кроватей моих друзей.

— Ну, — начинает он, покусывая мою челюсть, пока не добирается до уха. — Может быть, это то, что мы должны исправить. Начиная прямо сейчас.

Его рука скользит между нами, и секундой позже я чувствую знакомую толщину его члена у своего входа.

— Тоби, — стону я, когда он медленно входит в мое тело.

— Не могу насытиться тобой, Демон. Ты, черт возьми, губишь меня.

Озорная улыбка появляется на моих губах, мне нравится, насколько он открыт, когда мы вот так связаны.

Его слова, его прикосновения заставляют меня чувствовать, что я лечу. Как будто я совершенно невесомая, когда мы вместе, и способны противостоять всему, что может обрушить на нас мир.

Его движения медленны, когда он наполняет меня до краев, а его губы прижимаются к моим в самом нежном поцелуе, от которого слабеют колени.

Мое тело горит от потребности в большем, моя сердцевина болит и пытается втянуть его глубже — все, что угодно, лишь бы заставить его двигаться.

— Тоби, — стону я, впиваясь ногтями в мягкую кожу его плеч.

Он просто начинает ускорять темп, когда что-то начинает вибрировать против меня.

— Что за—

Мне требуется несколько секунд, чтобы понять, что, черт возьми, происходит.

Рука Тоби скользит подо мной, прежде чем достать мой телефон, который я сунула в карман его толстовки, прежде чем спуститься вниз.

Веселье вспыхивает в его глазах, когда он смотрит на экран, и я могу прочитать его намерения еще до того, как он пошевелится.

— Тоби, нет, — кричу я, пытаясь дотянуться до телефона. Но уже слишком поздно.

Он уже провел пальцем по экрану и поднес его к уху.

— Брианна, — объявляет он так, будто сидит здесь и ждет ее звонка. — Могу я чем-нибудь помочь?

Его глаза не отрываются от моих, в них танцует веселье, когда он медленно двигает бедрами, заставляя каждое нервное окончание в моем теле трепетать от предвкушения.

— Да, конечно, она здесь. Что, по-твоему, я с ней сделал? — Шутит он. У него грубый голос. Для меня это звучит более чем очевидно, но Бри, похоже, это не смущает, поскольку она продолжает свой разговор с ним.

Он хихикает, звук прокатывается по мне, когда он прижимает большой палец к моему клитору, движения его бедер медленно усиливаются.

— Вот дерьмо, Тоби, — выдыхаю я. — Положи трубку, черт возьми, — шиплю я.

— О, ты хотела поговорить с ней? — Невинно спрашивает он, как будто это не было причиной ее чертового звонка.

— Тоби, не надо. Нет. Нет, — предупреждаю я, но он лишь ухмыляется мне.

— Да, конечно. Я включу тебя на громкую связь, хорошо?

— Ради всего святого, — вздыхаю я, когда он опускает телефон и стучит по экрану.

— Джо-Джо. — Голос Бри наполняет комнату. — Как проходят твои грязные выходные с твоим сексуальным мужчиной?

Тоби смеется, его большие пальцы продолжают головокружительные круги по моему клитору, его толчки набирают скорость теперь, когда он отпустил телефон.

— Э-это… ммм… действительно… ХОРОШО, — кричу я, когда он внезапно бросается вперед с такой силой, что я подпрыгиваю на кровати.

— Джо-Джо? — Недоумевает Бри. — Что ты сейчас делаешь?

— Н-ничего, — выдыхаю я, все мое тело горит от желания и смущения. Не то чтобы у меня были какие-то причины смущаться в присутствии Бри. Может, я и не трахалась с парнем в ее постели, но почти все остальное мы делали вместе. — О боже мой, — стону я, не в силах сдержаться, когда он просовывает руку мне под задницу, приподнимая меня так, что его член касается этого волшебного места внутри меня.

— Он трахает тебя прямо сейчас, не так ли? — Спрашивает она предупреждающим голосом, но я знаю, что это фальшивка.

— Н-нам действительно нужно идти, — кричу я.

— Ты грязная маленькая шлюха, Джо-Джо, — усмехается Бри. — И я совсем не ревную, черт возьми, прямо сейчас. Я еду в автобусе.

Я не могу удержаться от смеха над ее раздраженным тоном.

— Возможно, пришло время пригласить друга на ночь, Брианна, — рычит Тоби, и грубость в его голосе говорит мне о том, что он близок к тому, чтобы взорваться точно так же, как и я.

— Я не буду звонить Нико. Он мудак.

— Похоже, это именно то, что тебе нужно, Бри. Член, — кричу я, когда Тоби крепче сжимает мои бедра, и он, наконец, теряет контроль, вонзаясь в меня, как дикарь. — Я вешаю трубку, — кричу я, пытаясь дотянуться до телефона, который Тоби положил на прикроватный столик.

Когда я извиваюсь, он задирает свою толстовку повыше, обнажая мою грудь, прежде чем наклониться, втягивая мой сосок в рот и прикусывая его, пока я не вскрикиваю, когда боль и удовольствие сталкиваются.

— Тоби, черт возьми, — кричу я, бесцельно хлопая рукой по телефону.

Вся эта штука катапультируется через всю комнату с моей силой, приземляясь экраном вниз, так что я понятия не имею, прервался вызов или нет. Не то чтобы Тоби было не плевать.

— Я хочу почувствовать, как ты кончаешь для меня, Демон, — рычит он мне в грудь, его зубы покусывают мою чувствительную кожу, прежде чем его мягкий язык смягчает каждый укус.

Его бедра продолжают свои сокрушительные удары, и задолго до того, как я готова, внутри меня взрывается жар, и я впадаю в ошеломляющее расслабление, когда Тоби продолжает входить в меня, пока не выкрикивает мое имя и не падает на меня сверху, его конечности безвольно переплетаются с моими.

— О Боже, — выдыхаю я, когда начинаю приходить в себя.

Горячее дыхание Тоби щекочет мою шею, пока он пытается отдышаться.

— У тебя когда-нибудь был секс во время телефонного разговора, Демон? — Спрашивает он достаточно громко, чтобы Бри услышала, если бы она все еще была на связи.

— Уверена, что это было впервые, — признаюсь я.

— И в постели Нико. Чертовски люблю развращать тебя, детка, — говорит он, завладевая моими губами и моим дыханием в очередном поцелуе.

19

ТОБИ

Обнаружив Обнаружив, что Брианна, на самом деле, все еще на связи и слушает все, что мы делаем и говорим, вероятно, с самыми синими женскими яйцами, какие только известны человеку, мы снова предложили ей позвонить Нико для перепихона и повесили трубку.

Джоди все еще выглядела немного подавленной всем этим, но серьезно, после ночи, которую мы вчетвером провели в Аиде, я не уверен, что что-то действительно должно ее смущать. Я точно знаю, что на меня ни в малейшей степени не влияет то, что ее подруга слышит, как сильно я ее хочу.

Все может быть сложно, моя жизнь может быть хреновой смесью мести и гнева, и моей потребности раздавить любого, кто когда-либо причинял боль или портил жизни тем, кого я люблю, но также нельзя отрицать, что мне нужно от Джоди что-то яростное.

Каждый раз, когда я смотрю на нее, мое желание разгорается все сильнее. Каждый раз, когда она у меня есть, я думаю, что это уменьшится, но этого никогда не происходит. Это просто заставляет меня хотеть делать это снова и снова, пока я не разрушу нас обоих.

В конце концов мы направились в душ, где я снова начал ее пачкать, прежде чем убедиться, что она снова полностью чистая.

Остаток дня мы провели, валяясь на диване и смотря какой-то сентиментальный сериал на Netflix. На самом деле это было дерьмово, но это заставило Джоди улыбнуться, и я быстро обнаружил, что мне очень нравится наблюдать за ее реакцией на все, что происходит на экране. Казалось, это определенно помогло ей забыть все, от чего мы сбежали в Лондоне.

Я просматриваю Instagram, когда разносится всхлип.

— Что не так? — Спрашиваю я, откладывая свой телефон и придвигаясь к ней.

Слезы наполняют ее глаза, хотя она не выпускает их из рук.

— Прости, это пустяки, — шепчет она, борясь с эмоциями, которые комом подступают к горлу.

Оторвав свой взгляд от нее, я смотрю на то, что она наблюдает, видя семью вокруг больничной койки, слезы текут по их лицам, когда они прощаются с мужчиной перед ними.

— Я просто не успела с ним попрощаться, — шепчет она.

Мое сердце разрывается в груди от боли в ее голосе. Глядя на все больничное оборудование на экране, легко забыть о человеке, о котором она говорит, и подумать о том, какой могла бы быть моя жизнь, если бы мама не выздоровела.

— Это грубо, — бормочу я.

— Иногда это просто чересчур. Слишком сильно, слишком близко. Видеть подобные вещи — просто напоминание о тех последних мгновениях, которые были украдены у нас.

Обнимая ее за плечи, я крепко прижимаю ее к себе, прижимаюсь губами к ее голове и вдыхаю аромат ее шампуня.

— Тебе не нужно извиняться. Я даже представить себе не могу, через что ты проходишь.

— Мы созданы для того, чтобы наслаждаться жизнью и оставить все это позади, — утверждает она.

— Не всегда так просто оставить все позади.

Она прижимается ко мне и удовлетворенно вздыхает.

— Хочешь посмотреть что-нибудь еще? — Предлагаю я.

Она качает головой. — Я не могу продолжать убегать, Тоби. Если я не разберусь со всем этим, то это просто будет продолжать обрушиваться на меня из ниоткуда и брать под контроль.

— Станет легче.

— Будет ли он? — Грустно спрашивает она.

— Честно говоря, я понятия не имею. Я никогда не терял никого, о ком заботился настолько, чтобы это по-настоящему повлияло на мою жизнь. Я думал, что так и будет, но, наверное, мне повезло.

Она поворачивается, чтобы посмотреть на меня, желая, чтобы я объяснил.

— У мамы была опухоль головного мозга.

— Святое дерьмо, — выдыхает она. — Когда ты сказал, что она сильная… черт, Тоби.

— Это были дерьмовые несколько лет, — говорю я, и с моих губ срывается грустный, невеселый смех от того, насколько верно это утверждение.

— Как она сейчас?

— Хорошо, — говорю я, проглатывая эмоции, которые вызывают мысли о том, что ее могло не быть. Возможно, Джонас мучил нас своим присутствием всю мою жизнь, но на самом деле мы были вдвоем против всего мира. Все было намного терпимее до того, как она заболела. Она всегда была рядом, заботилась обо мне, была плечом, которого я жаждал, поддержкой, в которой я нуждался, когда жизнь маленького солдата мафии становилась немного невыносимой.

Все мы родились с возложенными на нас высокими ожиданиями. Только наша кровь обеспечивала то, каким будет наше будущее. Это то, против чего никто из нас никогда по-настоящему не сопротивлялся, все мы хотим той жизни, в которой родились. Но это не означало, что обучение, которому наши отцы подвергали нас на протяжении многих лет, не было жестоким.

Мама с ее мягким голосом и успокаивающими объятиями была бальзамом от всего этого насилия и коррупции.

Но когда она стала слабее, я потерял ее поддержку. Она все еще была там, конечно, была. Но это никогда не было то же самое. И становилось только хуже, поскольку она все больше и больше времени проводила то в больнице, то в постели, а я был вынужден проводить больше времени в присутствии Джонаса. Я был вынужден терпеть все больше и больше его оскорблений, суровость его наказаний за все, что он считал неправильным, росла с каждой неделей.

Я делал храброе лицо, когда был с мамой, но она могла видеть. Она знала, что мы оба страдали. У нее просто не было ни возможности, ни сил выбраться.

Если бы она сказала мне правду раньше…

Если только…

Я тяжело вздохнул. Я уже миллион раз перебирал все «что, если».

Если бы я знал о Галене и Стелле, мы могли бы сбежать из страны. Оставить эту пизду позади. Но в конце концов, что хорошего в этом было? Он бы всегда нашел нас. И всегда было бы больнее. Результат мог быть хуже, чем то, с чем мы имеем дело сейчас.

Я смотрю в глаза Джоди, чувствуя ее боль и горе, как свои собственные, и впервые с тех пор, как вся моя жизнь взорвалась у меня перед носом, я на самом деле чувствую небольшую благодарность за то, что не потерял никого, кто мне был дорог. Джоди, возможно, не имеет ни малейшего представления о том, кем на самом деле были мужчины, по которым она сейчас скорбит, но это не значит, что боль стала менее реальной.

Если бы я был лучшим человеком. Я мог бы чувствовать себя виноватым за то, что планировал последние несколько недель. Но я не лучшим человек.

Я родился в мире, где Джонас был отцом, и я убил своего первого мужчину до своего десятого дня рождения.

Моя репутация может быть хорошей. Но моя душа такая же темная и запятнанная, как и у других. Я просто лучше это скрываю.

— Они думают, что с ней все будет в порядке. У нее впереди еще немало лет.

— Это потрясающе.

— Она этого заслуживает, — честно говорю я. После всего, что моя мама пережила со своим мужем, она более чем заслуживает счастья с мужчиной, который все еще держит ее сердце после всех этих лет и расстояния между ними. И ей нужно проводить время с дочерью.

— Я с нетерпением жду встречи с ней однажды.

Одна только мысль заставляет меня напрягаться.

— Я уверен, что ей бы это тоже понравилось, — говорю я, хотя уже знаю, что этого никогда не произойдет.

Я видела волнение в глазах мамы, когда Стелла и Себ влюбились друг в друга, а затем Эмми и Тео, когда она увидела их вместе. Я знаю, что у нее есть идеи насчет того, что я буду следующим, вероятно, ей интересно, как будет выглядеть моя девушка, как быстро мы отправим ее покупать модную шляпку и планировать рассадку гостей. Господи, зная ее, она, наверное, уже присматривалась к гребаной детской одежде, когда ходила по магазинам.

Она никогда не делилась со мной своими мечтами о том, чтобы однажды у меня была своя семья — настоящая, любящая, честная семья, такую, какую она никогда не смогла мне обеспечить, — это секрет, и я знаю, что она не забудет об этом легко.

— Мне нравится здесь. Мы можем остаться навсегда?

Джоди прижимается к моему теплу, и я ловлю себя на том, что снова отстраняюсь от реальности и просто наслаждаюсь ее обществом.

Это чертовски опасное положение.

***

Я не готова, — говорит Джоди рядом со мной, когда я подъезжаю к ее дому в воскресенье вечером.

Наши длинные выходные были и благословением, и проклятием.

Я останавливаю машину и глушу двигатель, прежде чем повернуться к ней.

Она выглядит совсем не так, как та, которую я нашел в куче на земле за кофейней несколько дней назад. Она все еще сражается в своих битвах, точно так же, как я в своих, но она кажется легче. Тени в ее глазах не такие темные и навязчивые. Хотел бы я сказать то же самое о своих.

Я сделал огромный шаг вперед в отношении моего плана на эти выходные, и это здорово. Но в то же время я обнаружил то, чего не ожидал.

Ее.

Какая-то часть меня начинает чувствовать больше, чем должна.

Но я не могу позволить себе думать о ней во всем этом.

На войне всегда есть жертвы. Вот как это должно работать.

И это битва, которую я, черт побери, выиграю.

— Невозможно бежать вечно, детка, — говорю я, переплетая свои пальцы с ее.

— Пойдем со мной, — настаивает она. — Ненадолго. Я еще не готова отпустить тебя.

Я бросаю взгляд в сторону дома, ожидая увидеть там ее маму, но признаков жизни нет.

— Эмм…

— Я покажу тебе свою спальню, — говорит она, многозначительно шевеля бровями.

— Я не уверен, что твоя мама оценит все твои призывы к Богу.

— Возможно, нет. Но я хотела бы, чтобы ты познакомился с ней.

Отказ сидит прямо на кончике моего языка. Согласие на встречу с женщиной, которая может знать или не знать правду о моей лжи, может стать началом конца моего плана.

Что-то похожее на надежду струится по моим венам при этой мысли, но я отбрасываю ее в тот момент, когда осознаю это.

Ничто не помешает мне осуществить мою месть, мое правосудие.

Ни Джоди, ни ее мама.

Никто.

— Да, хорошо, — говорю я, когда тишина между нами становится слишком тяжелой. — Но я не могу остаться долго. Мне очень нужно вернуться.

Это не ложь — у меня на телефоне потоки проигнорированных сообщений от всех парней, которые хотят знать, почему я исчез с лица Земли и не появился на работе, когда нас вызвали на эти выходные, о чем, я уверен, я услышу от самого босса.

Никто не игнорирует просьбу Дэмиена Чирилло, и я не сомневаюсь, что мне неизбежно придется ощутить боль за это.

Кроме того, у меня куча школьных заданий, которые я должен был закончить к этому моменту. Я собирался потратить некоторое время на этих выходных, делая их, но вскоре о них забыли в пользу того, чтобы максимально использовать ее. В конце концов, я понятия не имею, сколько времени у нас действительно есть.

У меня нет графика для этого плана. Я полагаюсь на свою интуицию, подсказывающую мне, что сейчас подходящее время. И когда это произойдет, я вытащу чеку из гранаты, которую собираю, и увижу, как он разлетится у моих ног.

Натягивая маску, выбираюсь из машины, хватаю ее вещи из багажника и следую за ней к дому.

Занавеска все еще подозрительно задернута, когда она впускает нас внутрь.

— Мама? — Зовет она, роняя сумочку на полку в коридоре. — Мама, я дома.

Следует только тишина, и плечи Джоди опускаются.

— Черт, — шипит она, прежде чем броситься вперед и помчаться к лестнице.

— В чем дело? — Спрашиваю я, следя глазами за ее движениями.

— Мне просто нужно кое-что проверить.

— Ладно, — бормочу я себе под нос, опуская ее сумку на пол и направляясь к открытой двери.

Мое сердце подпрыгивает в горле, как только я стою в дверях и понимаю свою ошибку.

Встреча с мамой Джоди никогда не станет самой большой проблемой, если я приду сюда. Видеть свидетельства их жизней, их прошлого… вот где кроется пытка.

— Господи, — выдыхаю я, мои ноги двигают меня к множеству фотографий, которые покрывают почти все поверхности и стены.

Они охватывают годы, описывая каждый аспект жизни Джонаса. Тот, о существовании которого никто не знал.

Мои руки дрожат, когда я нахожу изображения его и Джоанны в подростковом возрасте. Джокер в детстве. Джоди в объятиях Джонаса. И вплоть до ее и его фотографий, вероятно, не более года назад, на каком-то празднике.

Когда, черт возьми, он нашел время для отдыха?

Где, как мы думали, он был?

Наверное, работает. Врал сквозь свои гребаные зубы о том, где он был.

Как никто не знал об этом?

Или они это делали?

Я пытаюсь вспомнить, когда мы впервые узнали, что он был сумасшедшим вдохновителем покушений на жизнь Стеллы. Я пытаюсь вспомнить реакцию каждого. Были ли они правдой? Или кто-то, Дэмиен, Харон, кто угодно уже знал, что у него была тайная жизнь?

Мне трудно поверить, что никто не мог этого знать. Но в то же время мы все живем такими испорченными и извращенными жизнями, что я бы не исключил, что кто-то из них узнает об этом и закроет на это глаза. Черт возьми, насколько нам известно, все они делают одно и то же.

Мои руки дрожат, а сердце бешено колотится до такой степени, что у меня кружится голова, когда шаги Джоди спускаются вниз по лестнице.

— Ее здесь нет, — говорит она с полным недоверием, глядя на свой телефон. — Она… она ушла.

— Это хорошо… верно? — Спрашиваю я, подходя к ней и забывая о том, почему я сейчас стою посреди ее дома.

— Д-да. Это здорово. Это просто шок.

— Она возвращается к жизни, детка. Все будет хорошо. — Но, несмотря на мои слова, она все еще выглядит на грани того, чтобы снова сломаться. Возможно, мудро, учитывая ситуацию, но я вряд ли буду указывать на это.

Обхватив ее рукой сзади за шею, я притягиваю ее к себе и удерживаю вместе.

— Спасибо, — шепчет она. — Честно говоря, я понятия не имею, как бы я пережила последние несколько недель, если бы не встретила тебя.

— Я ничего не сделал, Джоди.

Она качает головой у меня на груди.

— Ты сделал все.

Мы стоим в объятиях друг друга, и вокруг нас воцаряется тишина. Мою кожу покалывает, как будто на меня смотрит миллион глаз, и когда я оглядываюсь через плечо, то понимаю, что так оно и есть. И все они принадлежат ему.

Когда его присутствие становится невыносимым, я разжимаю руки и прижимаю пальцы к ее подбородку, чтобы у нее не было другого выбора, кроме как посмотреть на меня.

— Так ты собираешься отвлечь меня от возвращения домой, показав мне свою спальню или что?

Ее глаза вспыхивают желанием, несмотря на многочисленные оргазмы, которые я доставил ей в эти выходные. Моя девочка действительно ненасытна. Кое-что, в чем я более чем счастлив побаловать ее.

Внезапно раздражающая зависимость Стеллы и Себа друг от друга начинает обретать смысл.

— Я действительно думаю, что тебя нужно отвлечь. Возвращаться домой, чтобы сделать школьную работу, звучит чертовски скучно.

— Возможно, ты на верном пути, Демон.

Ее нежные пальцы переплетаются с моими, и я нервно сглатываю, опасаясь, что она может почувствовать затяжную дрожь от того, что я стою посреди всего этого. Но если она и замечает, то ничего не говорит, таща меня к двери, а затем поворачивается к лестнице.

Мы на полпути, когда открывается входная дверь, заставляя нас обоих немедленно останавливаться.

— Мама? — Зовет Джоди, забыв о том, что мы собирались делать, когда она разворачивается и чуть не отталкивает меня в сторону, когда бежит вниз по лестнице, чтобы добраться до нее.

— Привет детка. Вы вернулись. У тебя были хорошие выходные?

— Д-да. Это было здорово, — говорит она, когда я следую за ней по коридору, надеясь, что то, что мы собирались сделать, не совсем очевидно для ее мамы. — Где ты была?

— О… я… э-э… Я пошла повидаться с другом, чтобы получить кое-какой совет.

— Совет о чем? — Спрашивает Джоди с тревогой в голосе.

— Эм… я думаю, нас выселят, — признается Джоанна, прежде чем я встаю сзади Джоди и, наконец, заявляю о своем присутствии.

Джоди задыхается от ужаса, когда я обнимаю ее, прижимая ладонь к животу и помогая ей подняться.

— Нет, — выдыхает она, ее тело дрожит.

Однако, пока она волнуется, глаза Джоан находят мои поверх плеча ее дочери, и в них появляется такое подозрение, что мое сердце уходит в пятки.

Блядь. Она вот-вот все испортит.

— Здравствуйте, молодой человек, — вежливо говорит она, ее улыбка становится шире теперь, когда ее шок, кажется, прошел. — Я не думаю, что нас представили друг другу.

— Э… привет, — говорю я, придавая своему тону легкость, которой на самом деле не чувствую. — Я Тоби. Джоди… д-др…

— Парень, — выпаливает Джоди, шокируя меня до чертиков.

— О, привет, Тоби. Приятно познакомиться. Я Джоанна.

Она удерживает мой взгляд, и что-то, что я могу описать только как подозрение, вспыхивает между нами.

— Мы просто собирались выпить, — лжет Джоди, заставляя Джоанн ухмыляться. — Нам нужно обсудить то, что ты только что сказала.

— Я уверена, что это может подождать. Сомневаюсь, что Тоби хочет слышать о нашей жизни прямо сейчас.

— Эмм… — Джоди переводит взгляд между мамой и мной.

Я уже собираюсь разомкнуть губы, чтобы сказать ей, что я просто уйду и оставлю их разговаривать, когда мой телефон прорезает воздух.

Я почти игнорирую его, предполагая, что это либо Нико, либо Тео сходят с ума из-за моего исчезновения, но когда я узнаю мелодию звонка Стеллы, несмотря на то, что знаю, что она, вероятно, устроит мне такую же взбучку, как и парни, я немедленно провожу пальцем по экрану, что-то в глубине моего сознания — чутье — подсказывает мне, что это важно.

— Стелла? — Спрашиваю я, отворачиваясь от Джоди и Джоанн.

— Т-Тоби, — бормочет она, заставляя меня нервничать.

— В чем дело? Что случилось?

— Это… это м-мама. Она в больнице.

20

ДЖОДИ

— Спасибо, — говорю я, когда Бри протягивает мне бокал розового Просекко.

Поднося его к губам, я проглатываю два больших глотка, отчаянно ожидая онемения, которое оно может вызвать.

— Значит… денег нет? Типа… вообще нет? — Говорит она, резюмируя все, что я объяснила после того, как она меня впустила.

— Очевидно нет.

— Но—

— Я знаю. Он все время работал. Купил все вещи, — говорю я, точно озвучивая то, что она думает.

— Господи, Джо-Джо. Чем ты планируешь заняться?

Я тяжело вздохнула. — Я думаю, что пришло время для моего запасного плана.

— Это никогда не было серьезным планом, — заявляет она. — И твоя мама, Тоби, — говорит она, приподняв брови, чтобы убедиться, что ее точка зрения доходит до цели, — никогда не позволят тебе быть стриптизершей.

— Кому какое дело, если это даст нам крышу над головой?

— Не могу поверить, что вы уже получили окончательные требования. Не может быть, чтобы они действовали так быстро после его смерти. Прошло всего несколько недель.

— Это не может быть новой ситуацией.

— На что ты намекаешь? Что перед смертью он знал, что денег нет?

— Может быть. Вероятно. Я понятия не имею, и я едва ли могу, черт возьми, спросить его. Ух, — стону я, откидываясь на диван и расплескивая Просекко на джинсы. — Это гребаный кошмар.

— Нет ничего такого, чего нельзя было бы исправить. В худшем случае, вы оба можете переночевать здесь, пока разбираетесь с дерьмом. У кого-нибудь из вас есть что-нибудь стоящее на продажу?

— Насколько мне известно, нет. У него была пара модных часов, но я понятия не имею, были ли они на самом деле чем-то ценным.

Мы погружаемся в напряженное молчание, обе погруженные в свои мысли.

— Бри, — шепчу я, чувствуя необходимость избавиться от чего-то, но и не желая произносить слова вслух. — Как ты думаешь, его смерть была несчастным случаем?

Она замирает на середине глотка, ее глаза встречаются с моими.

— Черт, Джо-Джо.

Мое сердце грохочет в груди, когда я думаю о такой возможности.

— Но авария расследовалась, не так ли? В полицейском отчете это было расценено как несчастный случай.

— Да, я знаю. И, вероятно, так оно и было. Я просто позволяю своему разуму блуждать самому по себе. Я посмотрела слишком много криминальных документальных фильмов.

— У этого действительно есть задатки хорошего телешоу, я признаю это. Но как бы ты ни была права, действительно ли это имеет значение по большому счету? Это произошло, и ущерб был нанесен. Он не вернется. Деньги, конечно, не вернутся. Тебе нужно сосредоточиться на будущем.

— Ты права. Я знаю, что это так, — говорю я, прежде чем опустошить бокал, который держу в руке. — Я действительно думала, что все будет хорошо. Может, и не в порядке, но терпимо, понимаешь?

— Я знаю, — грустно соглашается она. — Но и ты, и твоя мама достаточно стойкие, чтобы пройти через это. Ты можешь найти работу и начать все сначала. Все происходит по какой-то причине, верно?

— Я борюсь с этим прямо сейчас, Бри.

Она протягивает руку и сжимает мою в знак поддержки.

— Завтра будет новый день. Новое начало. Будущее может быть таким, каким ты хочешь его видеть. Ты что-нибудь слышала от Тоби? — Спрашивает она, переходя от одной удручающей темы к другой.

— Он сообщил, что с ней все в порядке, но больше никаких подробностей у меня нет.

— Ну, это уже кое-что, я думаю.

— Из всего этого должно получиться что-то хорошее, верно? — Спрашиваю я, отчаянно желая, чтобы она что-нибудь нашла.

Она смотрит мне в глаза, на ее губах играет мягкая улыбка. — Это уже произошло. Расскажи мне о своих выходных. Те фрагменты, которые я не успела прослушать, — говорит она, шевеля бровями.

— Ты такая плохая, — смеюсь я, ударяя ее подушкой.

— Я? — Она указывает на себя. — Я плохая? Не я была той, кто трахал мозги этому парню все выходные.

Я вздыхаю, резко откидываясь на диван. — И это было так чертовски хорошо.

— Видишь. Именно это я и хотела сказать. Вот оно, твое хорошее, прямо здесь.

— Хорошее или откровенно грязное? — спрашиваю я со смехом.

Я рассказываю ей все о нашем отъезде, пытаясь описать ей великолепие хижины, что, по-моему, совершенно невозможно, даже с помощью нескольких фотографий, потому что это просто впечатляет.

— Звучит так, словно из этого сделаны мечты о выходных.

— Это было довольно эпично, если не учитывать всю драму вокруг этого. Хотела бы я знать, откуда взялись все их деньги.

Бри смотрит на меня, и в ее глазах мелькает что-то похожее на веселье.

— Что? — Спрашиваю я, чувствуя, что упускаю что-то важное. — Что? — Снова спрашиваю я, раздражение захлестывает меня, когда она лишь улыбается в ответ.

— Ты шутишь, да?

— Э… нет? — Говорю я, не желая, чтобы это прозвучало как вопрос.

— Черт возьми, Джо-Джо. Если бы я знала, что ты такая невнимательная, я бы уже сказала тебе.

— Ладно, я понятия не имею, о чем ты сейчас говоришь.

— Господи, я недооценила тебя. — Я приподнимаю бровь, быстро переходя от раздражения к просто чистой, блядь, злости.

— Они мафия, — невозмутимо говорит она.

Я не могу сдержать смех. — Какого хрена, Бри? Ты действительно заставила меня пойти туда на минуту.

Я продолжаю смеяться еще несколько секунд, но смех быстро стихает, когда я замечаю, что она не присоединяется.

— Бри?

— Я совершенно серьезна, Джоди. Нико — сын одного из самых влиятельных людей в криминальной семье Чирилло.

Мой подбородок опускается и остается в таком положении добрых несколько секунд.

— Как ты могла этого не знать?

— Как ни странно, на самом деле я не спрашивала, были ли они частью гребаной мафии на нашем первом свидании.

— Конечно, нет. Ты была слишком занята сосанием члена Тоби.

Я снова запускаю в нее подушкой, успешно выбивая весь бокал Просекко у нее из рук.

— Джо-Джо, — ноет она. — Это мой любимый напиток.

— К черту Просекко. Ты только что сказала мне, что парень, с которым я трахаюсь, состоит в чертовой мафии.

— Возможно, он не из мафии. Но он определенно связан.

Я сижу там, разинув рот, и в моей голове проносятся воспоминания о времени, проведенном с Тоби. Как они оба просто вошли в Аид без каких-либо проблем в ту ночь. Его изготовленный на заказ BMW. Его синяки. Даже его жестокий и властный отец.

— Дерьмо.

Бри оставляет меня наедине с моими мыслями, когда берет полотенце с кухни и начинает вытирать беспорядок, который я устроила, прежде чем снова наполнить свой стакан и опуститься обратно на другую сторону дивана.

— Это вообще имеет значение?

Мои губы приоткрываются, чтобы ответить, но я быстро понимаю, что на самом деле у меня нет ответа.

— Он лгал мне, — говорю я, хмуря брови. — Я провела с ним все это время, рассказала ему все эти вещи о моей жизни, и я даже не знаю его.

— Я не уверена, что это правда, Джо-Джо. Ты его знаешь. Просто ты не все знаешь о его семье. И, возможно, я ничего не знаю об этой жизни, но, думаю, я понимаю, что не стоит рассказывать об этом каждому встречному.

— В первую ночь, да. Может быть, даже во вторую. Но… отношения между нами были напряжёнными. Настоящие. И он никогда не говорил мне. Может быть, я ошибаюсь, но это немного жалит.

— Он хороший человек, Джо-Джо. Я уверена, что у него есть свои причины. Может быть, он думал, что ты могла бы посмотреть на него по-другому, если бы знала.

Стала бы я? Это знание что-то меняет во времени, которое мы провели вместе?

— Ты думаешь, это похоже на то, что показывают в кино? — Спрашиваю я после нескольких минут, проведенных в собственных мыслях.

— Нет, — усмехается Бри. — Это все раздуто. Я с трудом верю, что они бегают по городу с оружием за поясом.

— Наверное, они занимаются отмыванием денег и тому подобным дерьмом, верно?

Она пожимает плечами. — Судя по тому, что я видела, у Семьи много легального бизнеса по всему городу и за его пределами. Их охват весьма внушителен. Они могущественные люди, Джо-Джо.

— Откуда ты все это знаешь?

— Google.

— Ты знала, кем был Нико в ту первую ночь?

— Нет. Я просто думал, что это богатые парни, которые хотят хорошо провести время. Я имею в виду, я предположила, что у них были какие-то связи, основанные на том факте, что мы вошли в Аид, и никто даже глазом не моргнул. Но я понятия не имела, что греческая мафия вообще существует, не говоря уже о том, что она живет у нас на пороге.

— МС, мафиозные семьи… ты уверена, что это реальная жизнь? — Спрашиваю я.

— Не забывай о Волках, — отмечает она.

Я хмуро смотрю на нее. — Ты действительно проводила свои исследования, да?

— Не совсем. Я просто нахожу все это немного увлекательным. Школа, в которой я работаю, находится на территории Волков. Я подслушала, как многие дети, в основном мальчики, говорили о них.

— Неудивительно. Ты ведь недавно смотрела новости, верно? В этом поместье кого-то режут ножом по крайней мере раз в неделю, и дилеры и проститутки ошиваются на каждом углу. Это просто показывает нам, насколько глубоко Сара влюблена в Джесси, что она добровольно переехала к ним.

— Ну, вряд ли он собирался переезжать к ней в глушь, не так ли?

— Что заставляет тебя так говорить?

— Джоди, ты что, последние несколько лет жила, засунув голову в задницу? Джесси — Волк. Ради всего святого, ты же видела его чернила.

Я все еще не совсем в состоянии вычислить всю эту информацию, которую я очевидно должна была знать раньше. — Н-но он…

— Волк, — заканчивает она за меня. — Джо-Джо, — вздыхает она. — Ты видишь хорошее в каждом, и я восхищаюсь этим в тебе, правда. Но иногда, на самом деле очень часто, люди не такие, какими вы их себе представляете.

— Очевидно нет, — вздыхаю я. — Как ты узнала о Нико?

— Инстаграм. Только не говори мне, что ты не преследовала Тоби.

Я качаю головой. — Я этого не делала. Я не хотела, чтобы мои суждения были затуманены ерундой в социальных сетях. Хотя я предполагаю, что ты сделала.

— Да, но на него мало что есть. Все его аккаунты новые. Как будто несколько месяцев назад его не существовало.

— Отлично, мой парень — призрак. Может ли это стать еще хуже?

— Могло быть намного хуже. Этот парень заботится о тебе.

— Может, и так, но он явно мне не доверяет. И признать это больнее, чем следовало бы.

— Джо-Джо.

— Мне нужно идти. Утром тебе в школу, а мне нужно пойти и убедиться, что с мамой все в порядке.

— Нет, пожалуйста, не уходи. Я чувствую себя ужасно из-за того, что свалила все это на тебя вдобавок ко всему остальному. — Она сжимает мою руку и пытается удержать меня на диване.

— Нет, ты была права, сказав мне. Но я бы хотела, чтобы это исходило от него. — Вырвав свою руку из ее, я ставлю пустой стакан в раковину и натягиваю ботинки.

Обычно я вызываю Uber, но сейчас нам нужна каждая копейка, которая у нас есть, поэтому мой телефон надежно лежит в моем кармане.

— Разве ты не вызовешь такси? — Спрашивает Бри, как всегда в тон мне.

— Нет. Мне нужно немного воздуха. Некоторое время подумать. Ты была права раньше. Завтра новый старт. Мне нужно понять, как я хочу, чтобы это выглядело.

Грустно улыбнувшись своей лучшей подруге, я открываю ее входную дверь и выскальзываю наружу.

В ту секунду, когда я выхожу в ледяную холодную ночь, я плотнее закутываюсь в пальто и иду в направлении единственного дома, который я когда-либо знала. Тот, который мне скоро придется оставить, чтобы начать все сначала.

Каждый шаг тяжелее предыдущего, поскольку вес моего мира, разваливающегося вокруг меня, берет верх.

Разве недостаточно того, что я потеряла двух самых важных людей в моей жизни? Теперь мне придется уйти от места, где были созданы почти все мои воспоминания.

Этот дом видел все — радость, слезы, ссоры, боль. Кажется, неправильным, что нас отрывают от этого, а также от тех, кого мы любим.

Я теряюсь в своих воспоминаниях. Рождество, дни рождения. Первый и последний дни в школе, которые всегда заканчивались в этом доме. Радость от того, что папа вернулся домой после долгого отсутствия на работе. Слезы, когда ему снова пришлось уйти.

Эти изображения вскоре трансформируются в более свежие. Воспоминания о мальчике, который держал меня за руку последние несколько недель и помогал мне ориентироваться в жизни, которая кажется наполовину пустой после их ухода.

Мальчик, который появился в моей жизни, когда я больше всего в нем нуждалась, который заставлял меня улыбаться в самые мрачные времена и поднимал меня — в буквальном смысле — когда все становилось слишком тяжелым.

Он стал так много значить для меня за такой короткий промежуток времени.

Может быть, я была глупа. Может быть, мое горе и боль затуманили мой рассудок, заставили меня увидеть то, чего на самом деле не было, почувствовать то, чего на самом деле не было.

Нет. Я отказываюсь в это верить.

Когда я с ним, это реально. Я чувствую это. Я чувствую нашу связь до глубины души. Я не могу это выдумывать, потому что мне грустно и одиноко. Я убеждена в этом.

Но если это чувство взаимно, то почему бы тебе не сказать мне? Почему он держал все это в секрете, когда это, по-видимому, так легко найти в Интернете?

Есть часть меня, которая полностью это понимает. Что, возможно, он хочет сохранить свои миры разделенными. Держать меня подальше от этой жизни. И если это хоть немного похоже на то, что мы видим о мафии по телевизору, то, конечно, я могу это понять. Но в равной степени это причиняет боль. Глупо это или нет. Мне больно от того, что он не был до конца честен со мной.

Вытаскиваю телефон из кармана пальто, открываю фотографии и начинаю пролистывать те, что мы сделали вместе на этих выходных.

Я смотрю на лицо Тоби, щурясь, и смотрю в его глаза, как будто я могу прочитать в них правду. Чтобы узнать, почему он скрывает от меня, кто он на самом деле.

Я чуть не выпрыгиваю из кожи, когда эта штука начинает вибрировать в моей руке.

Моей первоначальной реакцией является волнение от того, что это может быть он, но оно быстро сменяется замешательством по поводу всей этой ситуации, от которого у меня болезненно сжимается желудок.

Однако все это смывается, когда я вижу, кто на самом деле звонит.

— Привет, — говорю я, пытаясь добавить легкости в свой тон.

— Привет, девочка. Как прошли выходные? — Радостно говорит Сара.

— Это было… это было потрясающе, — говорю я честно, хотя это звучит далеко не искренне.

Заметив вход в парк, я быстро направляюсь туда и опускаюсь на первую попавшуюся скамейку.

— Что случилось, Джо?

Я тяжело вздохнула. — Могу я задать тебе вопрос?

— Да, конечно. Что угодно, ты же это знаешь.

Я втягиваю воздух, ненавидя себя за то, что собираюсь произнести эти слова. — Джесси — «Волк»?

Наступает тишина, которая мгновенно заставляет меня сожалеть о вопросе. Нервы вспыхивают в моем животе, пока я жду ее ответа.

— Да, Джо. Он — «Волк». Ты этого не знала?

— Н-нет. Я… глупая, видимо.

— Нет, это не так. Это не то, о чем он на самом деле говорит за пределами парней, и я просто предположила, что ты знаешь.

— Я имею в виду, я знала, что он, очевидно, был в чем-то немного сомнительном, учитывая, как вы познакомились, но, думаю, я никогда не складывала два и два.

— Зачем тебе это? Это не похоже на то, что ты живешь здесь или имеешь с ними какое-то отношение.

— Нет, но ты живешь, и я чувствую себя дерьмовым другом, потому что не знаю этого.

— Не говори чепухи, Джо. Это жизнь Джесси. Это не то, чем я действительно занимаюсь по… очевидным причинам. Мне это не нравится, но я люблю его, и это часть его жизни, так что же мне с этим делать?

— Да, я полагаю.

— Что все это значит, Джо?

Я делаю паузу, откидываю волосы с лица и смотрю в темное небо.

— Мы теряем дом. У папы ничего не было. Нам хана.

— Вот дерьмо. Я не могу предложить вам многого, я не то чтобы купаюсь в деньгах здесь, но я сделаю все, что смогу. Ты можешь переночевать в нашей комнате для гостей или…

— Спасибо, — говорю я хриплым от эмоций голосом. — Мы с этим разберемся.

— Ты хочешь приехать? Или я могу встретиться с тобой? — Предлагает она.

Я грустно качаю головой, хотя знаю, что она меня не видит.

— Спасибо, но я в порядке. Я просто иду домой от Бри. Я просто собираюсь принять ванну и заползти в постель. Утром все может выглядеть ярче.

— О, это напомнило мне. У меня есть для тебя номер телефона бара, который набирает персонал. Я хотела дождаться твоего возвращения, чтобы дать его тебе.

— Это в Ловелле?

— Да, но это на границе. Это не в Долине или что-то в этом роде.

— Хорошо. Я могу быть в отчаянии, но я не уверена, что смогу справиться с этим.

— Я слишком сильно люблю тебя, чтобы делать с тобой такое, Джо, — шутит она.

— Я знаю. Спасибо. Я возьму все, что смогу получить прямо сейчас, так что даже о Долине не может быть и речи.

— Ты разберешься. Ты всегда это делаешь.

— Кому вообще нужен универ, верно?

— Не мне, — шутит она. — Я уверена, что ты можешь найти что-то получше, но я всегда могу помочь. У меня действительно все налаживается. Я ожидала, что после моего отсутствия все немного утихнет, но заказы начали поступать почти сразу, как только я объявила, что вернулась.

— Это так здорово, Сара. Если я могу чем-то помочь, ты знаешь, что я это сделаю.

— Хочешь остаться на линии, пока не вернешься домой? — Спрашивает она, зная меня лучше, чем я уверена, что знаю себя.

— Да, это было бы здорово.

— Ты получила это.

— Итак, скажи мне что-нибудь, хоть что-нибудь.

Она начинает болтать о своем бизнесе, радость от того, чего она уже достигла с ее картинами и интернет-магазином, отчетливо звучит в ее голосе, и я теряюсь в ее волнении, когда она рассказывает о своих заказах и клиентах, которых она встретила. Слишком легко отбросить все в сторону и просто слушать ее голос, пока я иду домой.

Я просто продолжаю напоминать себе, что все наладится, потому что на данный момент мало что может пойти не так.

21

ТОБИ

Стелла и Себ вылезают из ее нового Porsche, когда я влетаю на больничную парковку вскоре после того, как оставил обеспокоенную Джоди в коридоре ее дома.

Она умоляла меня позволить ей пойти со мной, но я уже давно отключился, услышав слова Стеллы.

Единственное, что было у меня на уме, — это добраться до мамы и выяснить, что происходит.

Чистый леденящий кровь страх бежал по моим венам, когда я мчался, как дикий зверь, через город туда, где, как я знаю, она будет лежать на больничной койке.

Я глупо позволил себе поверить, что после всего, через что она прошла, с ней все будет в порядке. Что ее дни больниц, лечения и вообще несчастья закончились. Очевидно, я был неправ.

— Что происходит? — Кричу я и бегу туда, где они меня ждут.

Стелла бледная, она цепляется за Себа, как за спасательный круг, и это мало помогает справиться с паникой, поднимающейся во мне.

— Мы не знаем. Папа позвонил за секунду до того, как я позвонила тебе и сказал, что она в машине скорой помощи и едет сюда. Она потеряла сознание, но это все, что он мог мне сказать.

— Блядь, — рявкаю я, проводя рукой по лицу. — Какого хрена мы тогда стоим здесь?

Прорываясь мимо них, я направляюсь к дверям, которые приведут к отделению неотложной помощи.

Когда я врываюсь внутрь, головы поднимаются, но я не обращаю на них никакого внимания, пока ищу в толпе людей Галена.

Он вскакивает, как только видит меня, его лицо разбито, глаза налиты кровью, а волосы в гребаном беспорядке. Он совсем не похож на собранного мужчину, к которому я привыкл за последние несколько месяцев.

— Тоби, — зовет он, приближаясь ко мне.

В ту секунду, когда он оказывается на расстоянии вытянутой руки, он потрясает меня до чертиков, притягивая в свои объятия, сжимая так сильно, что становится больно, в то время как все его тело дрожит от страха. То самое душераздирающее чувство, которое я сейчас более чем разделяю.

— Папа, — кричит Стелла позади меня. Гален отпускает меня и притягивает ее в наши объятия.

Несмотря на ситуацию, то, что они оба здесь, когда они обнимают меня, делает это намного более терпимым. Раньше мне приходилось справляться с болезнью мамы только при поддержке моей тети Пенни и холодного и извращенного ублюдка, который называл себя моим отцом.

Я знаю, что это была моя вина. Я мог бы рассказать ребятам, что происходит. Я мог бы заручиться их поддержкой, когда она столкнулась с лечением и справилась с побочными эффектами всего этого, но я знала, что, если я откроюсь, они окунутся в мою жизнь глубже, и, честно говоря, все было и так достаточно плохо, даже если бы они не узнали правды. Я полагал, что мы все можем сражаться только в одной битве за раз, и мама была самой насущной из этих проблем.

— Что ты знаешь? — Спрашиваю я, когда Гален наконец отпускает нас.

Стелла всхлипывает, и я изо всех сил стараюсь не смотреть на нее, когда она поднимает руку, чтобы вытереть слезу со щеки. Если я увижу, как она разваливается, то я уже знаю, что это сломает меня.

— Ничего, — говорит Гален низким и хриплым голосом, борясь с эмоциями, перекрывающими горло. — Они забрали ее сразу, как мы приехали сюда, и с тех пор я ничего не слышал.

— Господи, — бормочу я, отступая на шаг от них двоих и направляясь к стойке регистрации.

— Тоби, — зовет Стелла. — Ничего не поделать. Просто дай им время. — Но, несмотря на то, что я знаю, что ее слова верны, я не могу смириться с мыслью о том, что буду бесполезен, поэтому продолжаю идти вперед и перебиваю человека, разговаривающего с женщиной за столом.

— Мне нужно знать, что происходит с Марией Арити, — требую я, не обращая внимания на протесты женщины, которая на полпути объяснила, в чем ее проблема.

— Простите, сэр. Если бы вы могли просто…

— Нет, мне нужно знать, что происходит. Вызовите врача?

— Сэр, пожалуйста…

— Тоби, братан. Просто расслабься, ладно? — Голос Себа прерывает мое отчаяние, и его теплая рука ложится мне на плечо. — Просто позволь им делать свою работу.

— Но—

— Я знаю, мужик. Я, черт возьми, знаю. — Другой рукой он обхватывает мое плечо и, извинившись за мою грубость, утаскивает меня в тихий коридор, ведущий к двойным дверям.

Он стоит передо мной, наклоняясь, чтобы поймать мой взгляд, его руки сжимают мои плечи для поддержки.

— Я знаю, что ты сейчас волнуешься, чувак. Но перекладывание своего веса на других не поможет.

— Как ты делал, когда Стелла была здесь? — Я огрызаюсь, слишком хорошо помня, как он действовал.

— Точно. Меня это никуда не привело, но чуть не выбросило. Они присматривают за ней. Я знаю, что это чертовски отстойно, но тебе просто нужно подождать.

— Я не могу потерять ее. Только не после всего этого дерьма.

— Не потеряешь, — уверенно говорит он.

— Как ты вообще такое мог сказать? Возможно, она уже… — Я оборвал себя, прежде чем разразился всхлип.

— Потому что у нее слишком много того, ради чего стоит жить. Смотри, — он отпускает меня и выбрасывает руку, указывая туда, где Гален и Стелла сбиваются в кучу и с беспокойством наблюдают за нами. — Она не оставит их, когда только что получила обратно.

— Черт, надеюсь, ты прав.

— Я всегда чертовски прав.

— Ты придурок, — усмехаюсь я.

— Да, это часть моего обаяния. А теперь, ты собираешься остыть, или мне придется вышвырнуть тебя, чтобы спасти работу медсестер?

Я киваю, на самом деле, не чувствуя себя спокойнее, но зная, что он прав. Я нужен ей здесь, а не расхаживаю по автостоянке с охраной, следящей за каждым моим движением.

— Отлично. А теперь иди и будь с ними. Ты им нужен. Я пойду найду нам всем какой-нибудь дерьмовый кофе.

Расправив плечи и высоко подняв голову, я следую его совету и возвращаюсь в зону ожидания, где сидит Гален, обняв Стеллу, и они оба осторожно смотрят на меня.

Не говоря ни слова, я опускаюсь с другой стороны от Стеллы и беру ее за руку.

Ее озабоченный взгляд обжигает мое лицо, но я не спускаю глаз с дверей, из которых, как я видел, выходили врачи и медсестры, выкрикивая имена близких пациентов, которых они лечат.

— Мне жаль, что ты снова проходишь через это.

Мои зубы скрипят, когда я пытаюсь не позволять себе думать о худшем варианте.

Если операция прошла не так успешно, как они сначала думали, если лечение не помогло… Все это было напрасно. Все, что она перенесла от рук этого монстра, было бессмысленным.

— На этот раз я не один. Что бы это ни было, мы справимся с этим вместе.

Рука Галена сжимает мое плечо.

— Ты все правильно понял, Сынок. — От его слов у меня в горле образуется гигантский комок эмоций.

В конце концов Себ возвращается, на удивление, с приличным кофе, который он раздает, прежде чем упасть рядом со мной и попытаться устроиться поудобнее на дерьмовом пластиковом сидении.

Я хочу отметить, что ничего хорошего из того, чтобы ждать так долго, не выйдет, но воздержусь. Ни Галену, ни Стелле не нужно слышать мой негатив.

— Как прошли выходные? — Наконец спрашивает Стелла. — Маленькая птичка сказала мне, что у тебя были грязные выходные с новой девушкой.

— Стелла, — рычу я, чувствуя, как интерес Галена к ее словам оживляется.

— Что? Отвлеки нас. Пожалуйста, — умоляет она, заставляя меня таять.

— Она потеряла работу в четверг. Я отвел ее в хижину Эвана, чтобы она отвлеклась.

— У Эвана есть хижина? — Повторяет Стелла, свирепо глядя вокруг меня на Себа. — Я чувствую, что это то место, где мы должны были быть. — Она изгибает бровь, и он в ответ закатывает глаза.

— Все было немного… безумно, если ты не заметила, принцесса.

Она отшвыривает его.

— Мы поедем. Или, если ты не хочешь идти, я заберу девочек.

Гален смеется над своей дочерью.

— Тебе бы это понравилось. Это в глуши. Горячая ванна, открытый огонь. — Ее глаза расширились еще больше после моего описания. — Мы пойдем. Все мы, когда дерьмо уляжется, — предлагаю я, надеясь, что Эван не будет возражать. — Давненько мы все туда не ходили.

— Я видел фотографии, они впечатляют, — добавляет Гален.

Среди нас воцаряется тишина. Даже узнать побольше о моих выходных с Джоди уже недостаточно, чтобы отвлечь Стеллу.

Секунды тикают, каждая кажется длиннее предыдущей, пока я смотрю на двери, мое сердце подпрыгивает к горлу каждый раз, когда кто-то проталкивается в них.

Рука Стеллы по-прежнему крепко сжата в моей, и, к счастью, я могу получить от этого немного силы.

Я молюсь о том, чтобы каждый раз, когда появляется врач или медсестра, они искали нас и сообщали какие-то новости.

Разочарование и тоска переполняют меня, когда они неизбежно обращаются к кому-то другому, но как только имя мамы слетает с губ врача, мной овладевает только ослепляющий страх.

У меня кружится голова. Кровь шумит у меня в ушах с такой силой, что я едва слышу слова, слетающие с губ доктора, когда он объясняет состояние мамы.

Я выделяю несколько слов, но этого недостаточно, чтобы полностью понять, что происходит на самом деле.

— Усталость… стресс… обезвоживание… не торопитесь…

Я смотрю на Галена и Стеллу, они кивают, и на их лицах появляется облегчение.

— П-подождите, — говорю я, поднимая руку. — Она в порядке?

Доктор пристально смотрит на меня, вероятно, удивляясь, зачем он потрудился объяснить все, что он только что сделал, чтобы я не слушал, но к черту все это. Он не тот, кто прошел через все, что я пережил.

— Я не могу сказать этого на сто процентов. Мы ждем, когда ей сделают еще одно сканирование, но, судя по всем нашим тестам, так оно и есть. Твоей маме сделали серьезную операцию, за которой последовало довольно интенсивное лечение. Ее организм все еще восстанавливается. Ее прогноз может показаться положительным, но ей все равно нужно будет привыкнуть к побочным эффектам и истощению.

— Вот дерьмо, — вздыхаю я, прислоняясь спиной к стене, мое сердце бешено колотится в груди.

Стелла тут же появляется, ее мягкое успокаивающее прикосновение касается моего плеча.

— Все нормально. Она в порядке.

— Могу я увидеть ее? — Спрашиваю я, глядя мимо Стеллы на доктора.

— Да, но только один из вас. Вскоре мы переведем ее в палату, и тогда она сможет принимать больше посетителей.

— Палата? Но ты только что сказал, что она в порядке.

— Мы должны быть уверены. Твоя мама через многое прошла, так что остальное пойдет ей на пользу. Следуй за мной, я отведу тебя к ней.

Я быстро двигаюсь вперед, чтобы сделать, как он говорит, но мой взгляд останавливается на Галене, и реальность обрушивается на меня, когда я вижу беспокойство на его лице.

— Дерьмо. Возможно тебе следует—

— Нет, — уверяет он меня твердым и непреклонным голосом. — Тебе нужно идти. Просто скажи ей, что мы здесь и что мы любим ее.

Я киваю, не в силах говорить из-за кома в горле, и поворачиваюсь к доктору.

— Тоби, — выдыхает мама, когда доктор откидывает занавеску, и я нахожу ее лежащей там, слабой и уязвимой.

Мое сердце подпрыгивает к горлу, когда мне в очередной раз напоминают о том, насколько это серьезно. Возможно, ей и дали понять, что все в порядке, но я с болью осознаю, что все может измениться в мгновение ока.

В какой-то момент они были менее чем уверены, что мы вообще зайдем так далеко. На данный момент каждый день действительно является благословением.

Подбегая к ней, я падаю на стул и беру ее руку в свою.

— Доктор сказал, что ты здесь, потому что ты истощена, мама, — отчитываю я, давая ей понять своим тоном, как я к этому отношусь.

Она смотрит на меня, круги под глазами тяжелые и темные, кожа бледная.

— Я переусердствовала, — признается она. — Я просто очень хочу во всем разобраться, чтобы мы могли двигаться дальше.

— Это произошло из-за него?

— Просто есть вещи, которые нужно уладить в связи с его… кончиной.

— Ничего из этого не должно быть на тебе, мама. Дэмиен и я разбираем…

— Тоби, — перебивает она меня. — Позвольте мне быть вашей мамой, пожалуйста. Я потеряла так много времени. Я хочу сделать это. Я хочу вернуть нашу жизнь в нужное русло.

— Я знаю, но ты не должна оказаться здесь, делая это.

Взяв обе ее руки в свои, я сжимаю их в надежде, что она не почувствует бушующую во мне ярость.

— Прости, что побеспокоила тебя.

— Мама, — выдыхаю я, прижимаясь лбом к ее костяшкам пальцев. — Мне жаль, что я не вытащил нас раньше.

— Это не на тебе, — возражает она. — Моя работа заключалась в том, чтобы защитить тебя.

— Ты была больна.

— Ты мой ребенок, и я подвела тебя.

Я качаю головой, отказываясь возлагать на нее какую-либо вину за наши жизни. Она была в ловушке так же, как и я.

— Ты сделаешь кое-что для меня? — Мягко спрашивает она.

— Что угодно, — обещаю я ей.

— Положи этому конец. Ему, — добавляет она шепотом, таким тихим, что я почти пропускаю его. — Я понимаю, почему вы все делаете то, что делаете. Поверь мне, если бы я могла, я бы сделала то же самое. Но это убивает тебя, Тоби. Он продолжает преследовать тебя, а ты позволяешь этому случиться.

— Но я… — начинаю я, но она не позволяет мне продолжать.

— В твоей жизни появилась новая девушка. Разве ты не хочешь сосредоточить все свои усилия на ней, а не на жажде мести? Это не должно быть за счет вашего будущего, вашего счастья.

— Это не—

— Тоби, — вздыхает она. — Я вижу это в твоих глазах. Тебе нужно положить этому конец и двигаться дальше, пока оно не затянуло тебя под воду. — Я задерживаю ее взгляд, молча умоляя ее позволить мне сделать это, по-моему, но она не сдвинется с места. — Обещай мне. Ты просто затягиваешь боль. Для нас обоих.

Отпустив ее руку, я откидываюсь на спинку стула, уткнувшись лицом в потолок. Она знает, что я не могу отказать ей в том, о чем она меня просит.

Проклятье.

Я сжимаю кулаки, когда думаю о том, как войду в его камеру и, наконец, пущу ему между бровей пулю. Это то, что я хотел сделать в течение многих лет. Стоять над ним и смотреть, как жизнь утекает из его глаз, когда он смотрит на меня, зная, что я был тем, кто прикончил его после всей боли, манипуляций и контроля.

Но теперь, после того, как мы узнали, насколько все было плохо на самом деле, одной пули недостаточно. Мне нужно вырвать его сердце, прежде чем я окончательно отпущу его в ад. Мне нужно, чтобы он почувствовал себя таким же преданным и разорванным на части, как мы чувствовали все эти годы.

Образы человека, который поможет мне сделать именно это, проносятся у меня в голове. Чувства, которые она пробуждает во мне, возможно, переросли во что-то другое по сравнению с тем, когда я впервые придумал свой план, но, в конечном счете, моя конечная цель здесь — наблюдать, как он теряет последние крупицы надежды, и видеть ту же боль в его глазах, которую я годами видел у мамы. И эта потребность достаточно сильна, чтобы заставить меня отодвинуть все остальное в сторону.

— Хорошо, — соглашаюсь я. — Я сделаю это. А обо всем остальном я поговорю с Дэмиеном. — Я смотрю ей в глаза, мое лицо превратилось в холодную маску, и я смотрю на нее. — Потому что тебе тоже нужно отпустить все это. Сосредоточься на Галене, на Стелле, на своем будущем.

— Договорились, — говорит она, протягивая мне руку, как делала это, когда я был маленьким, и мы согласовали план действий.

Неохотно я кладу свою руку в ее, и мы пожимаем их.

— За будущее без этой ядовитой крысы в нашей жизни.

Я киваю в знак согласия, в моей голове уже крутятся мысли о том, как я могу ускорить процесс и положить всему этому конец раньше, чем я изначально планировал.

22

ДЖОДИ

Мне нужен кто-то, кто может начать практически сразу, — говорит Кортни, менеджер бара, о котором упоминала Сара, показывая мне окрестности. Ну, я называю это баром, но сцены и шесты делают его больше похожим на стриптиз-клуб. Что-то, что в равной степени возбуждает и пугает меня. Я думаю, правильный термин — «Джентльменский клуб». Дрожь пробегает у меня по спине, когда я думаю о том, что за люди могли бы прийти сюда. Его клиентура, безусловно, будет отличаться от тех, кто наблюдал за развлечениями в Аиде в тот вечер.

Сара знает о моем странном увлечении танцами, поэтому мне кажется правильным, что она нашла для меня это место.

— Две мои девочки забеременели, а я сейчас как в дерьме без весла, — признается она.

— Мне знакомо это чувство, — грустно бормочу я.

Я уже объяснила своему потенциальному новому боссу, что произошло в кофейне, но Сара, видимо, уже замолвила за меня словечко и просто отмахнулась. Я не уверена, что это потому, что она уже доверяет мне, сошла с ума или просто в отчаянии. Я в основном склоняюсь к последнему.

— Я могу начать, когда угодно. Мне очень нужны деньги, так что…

— Хорошо, как вам пятничный вечер? Это даст вам время сделать эпиляцию воском и посетить парикмахера. — Я поднимаю руку, проводя пальцами по своим длинным каштановым кудрям. — О, милая, с твоими волосами все в порядке. Это красиво. Просто нужно немного… понимаешь? — говорит она, махая рукой.

— Эмм…

— Несколько ярких прядей сотворили бы чудеса.

— Э… наверное.

— Послушай, милая. Я знаю, что мы не в Челси или где-то еще, но наши клиенты ожидают определенного уровня… развлечений, пока они здесь. И я не говорю, что ты не такая. Ты такая. Ты прекрасна, и у тебя есть формы, за которые можно умереть. Нам просто нужна вишенка на торте, понимаешь?

Я медленно выдыхаю, сосредотачиваясь на почасовой ставке, напечатанной на контракте в моей руке.

Несколько бликов и немного восковой эпиляции — небольшая цена за то, чтобы обеспечить крышу над головой, для меня и мамы.

— Конечно. Я вполне могу сделать эти вещи до пятницы.

— Фантастика. Последнее, что мне нужно от вас, это ваши личные данные, чтобы я могла все уладить.

Мы останавливаемся у стола, она кладет на него папку и передает ручку.

— Зачем тебе мой размер бюстгальтера? — Выпаливаю я, хотя быстро понимаю, что это глупый вопрос.

— Униформа. Все, что вам нужно, будет ждать вас в пятницу вечером.

Я заканчиваю заполнять все, что ей нужно знать. К тому времени, как я добираюсь до конца анкеты, я удивляюсь, что она не спросила длину моего мизинца или даты моего цикла, там так чертовски подробно указаны размеры и галочки, отмечающие то, что мы готовы и чего не хотим делать.

Излишне говорить, что большая часть из них осталась неотмеченной.

Кортни заверила меня, что здесь не происходит ничего неподобающего. Но я чувствую, что она может просто лгать. Думаю, только время покажет. И действительно, мне все равно? Пока я могу получить немного денег, исправить катастрофу в моей жизни, это все, что сейчас имеет значение.

— Отлично. Это потрясающе. Итак, увидимся в пятницу, скажем, без четверти пять. Это дает нам время все обдумать до прибытия клиентов.

Нервы взрываются в моем животе при мысли, что я на самом деле делаю это. Это была шутка между Бри и мной так долго, что я действительно не думала, что это когда-нибудь случится. Но сейчас я на пороге этого, и не из-за чистого очарования, а из-за отчаяния я чувствую себя совершенно иначе, чем всегда думала, что буду.

Я хотела сделать это, потому что думала, что это освободит меня, но прямо сейчас меня в основном просто тошнит.

— Ладно, звучит идеально, — говорю я, выдавливая из себя улыбку, закидываю сумку на плечо и протягиваю ей руку, чтобы пожать.

— Я думаю, ты действительно хорошо впишешься сюда, Джоди. Ты и оглянуться не успеешь, как почувствуешь себя как дома вдали от дома.

Я киваю и высвобождаю руку, быстро направляясь к выходу, надеясь, что на самом деле не похоже, что я бегу.

Я хочу этого… нет. Мне нужно это. Прямо сейчас у меня нет другого выбора.

Все остальные вакансии, за которыми я гонялась последние несколько дней, либо уже заняты, либо не открываются еще как минимум месяц, либо я слишком честно говорила об окончании своей предыдущей работы, а они наотрез отказывались говорить со мной дальше. Пара даже положили трубку.

С тяжелым вздохом выхожу на улицу.

В моем кармане звонит телефон, и я вытаскиваю его и нахожу сообщение от Сары, спрашивающее, как у меня дела, и еще одно от Тоби.

Как и во все другие разы, когда он писал мне сообщения за последние несколько дней, мое сердце ускорилось в моей груди, поскольку во мне продолжает бушевать внутренняя война.

Я все еще злюсь, что он так и не сказал мне, кем он был на самом деле, какой жизнью он на самом деле живет. Но еще больше я просто чертовски скучаю по нему.

Я сказала себе, что дам ему немного времени присмотреть за мамой и побыть со своей семьей, пока я попытаюсь все обдумать, прежде чем соглашусь встретиться с ним и заставить его заговорить. Но с каждым днем моя потребность просто увидеть его только растет, а мой гнев продолжает ослабевать.

Он тоже знает, что что-то не так. Он понял, что я избегаю встречи с ним. Его сообщения приходят все чаще, его просьбы увидеть меня становятся все более и более серьезными. Но я боюсь. Я боюсь, что он либо продолжит мне лгать, либо — что еще хуже — будет совершенно честен в том, кто он такой и чем он на самом деле занимается на работе.

Я не хотела этого делать, но в конце концов я уступила, чтобы узнать больше о семье Чирилло, и прочитала несколько новостных статей, которые нашла в Интернете. Каждая была страшнее предыдущей. Были сообщения о насилии, вымогательстве, торговле наркотиками, азартных играх, мошенничестве, и это лишь некоторые из них. Мысль о том, что парень, которого я впустила в свою жизнь, участвует в некоторых из них, заставляет мою голову кружиться, и не в хорошем смысле.

Я знаю, что у него есть темная жилка. Я увидела это в ту самую первую ночь, когда мы встретились, еще до того, как он привязал меня к Андреевскому кресту. И с тех пор я это видела. Но я с радостью верила, что это было его прошлое, жестокое обращение со стороны отца и его страх за мать после ее болезни. Я и глазом не моргнула, когда он сказал мне, что его травмы прошлой ночью были нанесены какими-то пьяными и перевозбужденными посетителями отеля, в котором он работает. Теперь я понимаю, что все это, должно быть, было полной чушью, и я купилась на это. Все это.

Тоби: Могу я увидеть тебя сегодня вечером?

Джоди: Я еще не уверена в своих планах. Просто направляюсь домой, чтобы увидеть маму.

Это не ложь, но вина течет по моим венам, зная, что я оттягиваю неизбежное.

Тоби: Я сделал что-то не так? Я не могу отделаться от ощущения, что ты меня отталкиваешь.

Я опускаю телефон и продолжаю идти к метро, отчаянно пытаясь набраться смелости, чтобы просто встретиться с ним, рассказать обо всем этом открыто, а затем попытаться решить, куда мне идти дальше.

Не похоже, что я живу спокойной жизнью, и, если я испорчу что-то с ним, это разрушит мой дзен или что-то в этом роде. В моей жизни сейчас нет чертового дзена.

Джоди: Мне очень жаль, сейчас все просто безумно.

Я отказываюсь добавлять что-либо еще, мне нужно знать, где сейчас находится его голова.

Тоби: Тогда позволь мне помочь тебе отвлечься от этого. Скажи да, Демон.

— Дерьмо, — шиплю я, спускаясь по лестнице к станции и прикладывая карточку на входе.

Джоди: Да.

Мой желудок переворачивается, когда я обдумываю тот факт, что могла только что совершить серьезную ошибку. Но я полагаю, что уже слишком поздно, тем более, что я спускаюсь по эскалатору, а сигнал моего телефона отключается.

Мое сердце колотится в чертовых ушах, когда я сажусь в почти пустой поезд и барабаню пальцами по бедру.

Я хочу увидеть его, я хочу, больше, чем я даже хочу признаться себе. Но… дерьмо.

Будет ли он тем же человеком, в которого я влюблялась теперь, когда я знаю правду? Или он просто будет каким-то монстром, связанным со всеми этими ужасными вещами?

Вещи, в которые Джо успел ввязаться. Темный и опасный мир, с которым я не хочу связываться.

Господи, что подумает мама?

Я провожу рукой по лицу. Все, о чем она говорила с тех пор, как Тоби выбежал из дома в воскресенье вечером, — это о том, когда я снова увижу его, и о том, что она хочет знать о каждой минуте нашего уик-энда вдали от дома. Это похоже на то, что она живет опосредованно через нас, и как бы мне ни нравилось убегать от реальности, которую это ей дает, это также причиняет боль.

Как только мой телефон получает какой-то сигнал, он начинает жужжать у меня в руке по мере доставки сообщения за сообщением.

Мне не нужно смотреть вниз, чтобы понять, что это все он. И когда я, наконец, поднимаю его, я понимаю, что права.

Тоби: Хорошая девочка, Демон.

Мурашки пробегают по всему моему телу, когда я слышу, как он рычит эти слова мне на ухо.

Тоби: Я заеду за тобой в семь.

Тоби: Джоди?

Тоби: Ты уже передумала?

Тоби: Демон…

Опять же, как будто он стоит прямо позади меня, когда я читаю последнее. Волосы на затылке встают дыбом, и потребность, которую я пыталась игнорировать с тех пор, как Бри на днях рассказала мне правду, вырывается вперед.

Я не знаю, кого, черт возьми, я пытаюсь обмануть, пытаясь убедить себя, что я не хочу его, теперь, когда я знаю правду.

Частью его привлекательности в ту первую ночь было его отношение плохого мальчика, которому на все наплевать.

Все, что на самом деле сделала «Правда», — это подтвердила, что это было абсолютной правдой.

Но дело не только в этом. Он потенциально опасен, но я осмелюсь сказать, что у любой женщины трусики становятся немного влажными при мысли о том, что ей поклоняется мужчина, который точно знает, как защитить их и убить, если потребуется.

Я качаю головой, понимая, что я все это романтизирую, но в то же время не могу остановиться.

У меня были образы Тоби посреди какой-то драки на прошлой неделе, наносящего удары и полностью владеющего ситуацией, когда он с жестокой силой обрушивался на своего противника.

С моих губ срывается смех.

Я так чертовски облажалась, что это нереально.

И вот я здесь, желая возненавидеть его, но в равной степени мне хочется броситься ему на шею при одной мысли о нем.

Джоди: Я буду готова…

Тоби: Куда ты ходила?

Джоди: Метро. Что мне надеть сегодня вечером?

Тоби: Как можно меньше и без нижнего белья *подмигивающий смайлик*

Джоди: Ты такой парень.

Тоби: Рад, что ты заметила, Демон. Было ли это примерно в то же время, когда я был глубоко внутри тебя по самые яйца?

— Привет, Джо-Джо, — окликает мама, когда я толкаю входную дверь, мои щеки горят. За эти годы я отправила несколько грязных сообщений, но почти все они были шуткой. Меня никогда так не били.

Не в силах оставить это на месте, я начинаю набирать ответ.

Джоди: Возможно, это было примерно в то время, когда я *язык смайликов* твой *баклажанный смайлик*

— Боже мой, — выдыхаю я, зная, что мне действительно не следовало этого делать. Так много для того, чтобы играть крутую или даже пытаться забыть его.

— Джо-Джо? — Мама снова зовет.

— Привет, мама. Я сейчас буду, — кричу я, сбрасывая пальто и стаскивая с ног сапоги.

Мой телефон звонит еще раз.

Тоби: А теперь у меня встал. Уже семь?

С моих губ срывается смех.

Джоди: К сожалению, нет. Я уверена, что ты можешь подождать еще немного, плохой мальчик.

Тоби: Это сделает окончание нашей ночи намного приятнее.

Джоди: Я не помню, чтобы соглашалась на секс по вызову, Тобиас.

Тоби: Черт, мне нравится, когда ты произносишь мое имя. Особенно, когда твои пальцы запутались в моих волосах.

— Будь ты проклят, Тоби, — шиплю я, мое тело нагревается от картины, которую он рисует для меня.

— Как прошло собеседование? — Спрашивает мама, таща меня обратно на Землю и заставляя выкинуть из головы образ Тоби между моих бедер.

— Д-да, это было хорошо. Я начинаю в пятницу вечером, — говорю я, и у меня в животе сжимается узел от того факта, что я не совсем честна насчет того, что это за бар на самом деле.

Мой телефон звонит еще раз, но я игнорирую его, засовывая его в карман.

— О, фантастика. — Улыбка озаряет ее лицо, но я ни в малейшей степени не чувствую ее возбуждения.

— Тебе уже удалось что-нибудь найти? Должно быть, у него была пенсия, страховой полис или что-то в этом роде, — почти умоляю я, отчаянно желая, чтобы мама не осталась ни с чем из-за всего этого дерьма.

Она печально качает головой.

— Господи, о чем он думал?

— Жизнь сложная, милая, — объясняет она.

— Я знаю, но я никогда не ожидала этого.

Что-то мелькает в ее глазах, что заставляет меня нахмуриться.

— Что это? Что ты мне недоговариваешь? — Спрашиваю я, узнавая этот взгляд.

— Это… — вздыхает она. — Ничего. Мы не можем исправить прошлое, Джо-Джо. Сейчас все, что мы можем сделать, это смотреть в будущее.

Она звучит странно оптимистично для женщины, которая не так давно едва могла выйти из своей комнаты, но я думаю, что горе — это странный зверь, и мне просто придется смириться с этим.

И, конечно же, она права. Слишком поздно беспокоиться о том, что папа сделал или не сделал. Я могу только предположить, что на самом деле он не собирался умирать — даже если теперь у меня есть вопросы по поводу его смерти — и что он не оставил бы нас в таком состоянии намеренно. Может быть… кто знает.

Так же, как и Тоби, возможно, мой отчим тоже все это время дурачил меня.

— Я ухожу сегодня вечером, — говорю я маме, пытаясь мыслить позитивно, как она только что предложила.

— С ним? — Спрашивает она со счастливой улыбкой.

— Ага. Он заедет за мной через два часа.

— Тогда какого черта ты делаешь, сидишь здесь и болтаешь со мной? Поднимайся наверх и иди в душ.

— Ты уверена? Я могу остаться дома, — предлагаю я. Это жалкая попытка уйти от разговора, который должен произойти сегодня вечером.

— Джоди Уокер, — рычит она, заставляя меня снова почувствовать себя семилетним ребенком. — Ты не проведешь здесь еще одну ночь, нянчась со мной. Иди туда и раскрась город в красный цвет.

Мои губы приоткрываются, чтобы возразить, но она бросает на меня суровый взгляд, который быстро останавливает меня.

— Да, хорошо. Пока ты уверена.

— Я уверена. Я планирую провести ночь, устраиваясь на каждую работу, которую смогу найти, и искать место, где мы могли бы жить.

— До этого не дойдет. Мы с этим разберемся.

— Может быть и так. Но нам нужен запасной план на случай, если судебные приставы рано или поздно появятся у нашей двери.

Моя грудь сжимается от веса этого заявления. — Иди, дитя. Иди, — издевается она, махнув мне рукой. — И не возвращайся сюда, пока не наденешь свое самое красивое платье и не будешь выглядеть готовой надрать ему задницу.

Я не могу не смеяться над ней. — Я посмотрю, что я могу сделать.

23

ТОБИ

Ухмылка растягивает мои губы, и мой член набухает, когда я смотрю на экран передо мной. Я не в первый раз смотрю эти кадры, но, черт возьми, судя по тому, как они влияют на меня, так оно и должно быть.

Спина Джоди выгибается, когда я толкаюсь в нее, ее руки дергают ограничители, удерживающие ее запястья. Даже через экран я чувствую, как связь между нами трещит, как два провода под напряжением, готовые к короткому замыканию, когда я трахаю ее с силой.

— Черт. Блядь. Черт, — повторяет она, прежде чем выкрикнуть мое имя.

Наша кожа блестит от пота, ее тело обмякает, прежде чем я погружаюсь головой вперед в свой оргазм. Я вижу момент, когда Нико и Брианна присоединяются к нам, и желание, которое наполняет их глаза, когда они смотрят на нас вместе.

Проводя рукой вверх по бедру, я потираю свою твердую длину через ткань брюк.

Я не должен мучить себя, наблюдая за этим сейчас, но я, блядь, не могу остановиться.

Моя зависимость от девушки на видео только возросла на этой неделе. С тех пор, как я пообещал маме положить всему этому конец, я могу думать только об этом. Она — все, о чем я могу думать.

И не помогло то, что она изо всех сил старалась не встречаться со мной. Кое-что, чем я не слишком доволен.

Конечно, есть и другие способы получить то, что я хочу, но это не так. Я хочу, чтобы она согласилась. Более чем чертовски охотно.

Видео передо мной останавливается, но его быстро заменяет другое. На этот раз мы в кофейне всего неделю назад, когда она снова выкрикивает мое имя, пока я ем ее, как будто я чертовски голоден.

Мой член дергается, когда я точно вспоминаю, какова она на вкус, и у меня слюнки текут в надежде, что я смогу заново открыть это через несколько часов.

Я продолжаю наблюдать, как она позволяет мне отвести себя за прилавок, ни секунды, не сомневаясь в том, что камера видеонаблюдения охватывает каждый дюйм этого места. Это точное доказательство, которое мне нужно, чтобы подтвердить то, что я уже знаю. Мне удалось прочно втереться в доверие к этой девушке. Просто жаль, что ей удалось проложить свой путь и под меня тоже.

Но она всего лишь пешка в моей игре, последняя часть головоломки, завершающая мой план. Так и должно быть.

«Чтобы получить то, что вы хотите, вам нужно быть безжалостным, безрассудным и непреклонным». Голос этого придурка громко звенит у меня в ушах. Было время, когда я думал, что никогда не восприму всерьез ни один из его советов, но вот я более чем готов использовать его против него.

И это может быть безрассудно. Возможно, мне больно больше, чем тому, на кого я смотрю, но так уж устроен.

«Вы не можете добраться до вершины, не наступив на несколько голов».

Что ж, Джонас, я думаю, ты вполне можешь быть прав. И если ты попытаешься растоптать мою семью, я отплачу тебе тем же.

Убедившись, что у меня все готово — предполагая, что мой план осуществится сегодня вечером, — я кладу планшет на прикроватный столик и встаю, быстро приводя себя в порядок, когда мой ноющий член пытается вырваться из брюк.

Мои пальцы сжимаются, а сердце отбивает ровный ритм в груди, когда я оглядываюсь по сторонам.

О, черт возьми, да. Сегодня та ночь, когда этот ублюдок узнает, каково это — наблюдать, как у кого-то, кого ты любишь, вырывают сердце прямо у него на глазах. И я буду делать все это, мертво глядя в его холодные, бездушные глаза.

Может, я и не его сын, но он воспитал во мне монстра. Он позаботился о том, чтобы я вырос испорченным, запятнанным и сломленным, и, в конечном счете, именно он заплатит самую высокую цену.

Проверяя время, я быстро открываю чат с Джоди.

Тоби: Не могу дождаться встречи с тобой. Я скучал по тебе на этой неделе.

Он отображается как прочитанный почти сразу.

Игрушка: До скорой встречи. *поцелуй*

Мстительная улыбка появляется на моих губах, прежде чем я опускаю телефон в карман и выхожу из квартиры. Нажимаем кнопку лифта, ведущего в подвал, прежде чем спуститься по лестнице еще ниже, в наше маленькое секретное убежище, где мы держим всех наших любимых домашних животных.

Он резко просыпается, когда я открываю тяжелую дверь и вхожу внутрь. Это место чертовски воняет — но, думаю, этого и следовало ожидать, учитывая, что он живет, дышит, ест и срет в помещении, напоминающем тюрьму строгого режима.

Моргая от яркого света, который я только что зажег вокруг него, он оглядывает меня с ног до головы.

— А ты как думаешь? — Спрашиваю я, разводя руки в стороны. — Она одобрит это?

Его губы сжимаются в тонкую линию, когда он изучает меня.

Мне неприятно это говорить, но он выглядит лучше, чем, когда я видел его в последний раз. Некоторые порезы и ушибы, которые я подарил ему на Рождество, начинают заживать, и солдаты, которые доставляли ему еду, явно баловали его, потому что у него, кажется, слишком много сил, когда он встает с твердой кровати, которую мы ему подарили.

— Я наметил идеальное свидание. Ужин при свечах, прогулка под звездами… А потом я приведу ее сюда, и вечер начнется по-настоящему.

— Оставь ее в покое, — рычит он, словно его слова могли хоть немного остановить меня.

Возможно, за последние пару недель у меня были моменты сомнений, но то, что я стою здесь сейчас, видя это мерзкое создание человека, которого я раньше называл папой, дает моей ненависти, моей жажде мести новую жизнь.

— Ни хрена, — бормочу я, шагая дальше в комнату и вытаскивая из кармана пульт дистанционного управления. Его глаза осторожно следят за моими движениями, как будто я собираюсь вытащить пистолет. — Я пока не собираюсь в тебя стрелять, старик, — уверяю я его. — Ты действительно думаешь, что я пошел бы на все эти меры, чтобы так быстро прикончить тебя?

— Делай со мной все, что хочешь, — умоляет он. — Но оставь ее в покое. Она не вовлечена в эту жизнь. Она даже не знает о ее существовании.

— Знаешь, — говорю я, расхаживая перед ним взад-вперед, — я действительно хотел бы, чтобы у меня было время побыть рядом и поболтать, выяснить, как, черт возьми, тебе удавалось жить этой двойной жизнью все эти годы и не быть разоблаченным.

— Кстати, я познакомился с Джоан, — признаюсь я, когда вена на его виске, которая раньше пугала меня до чертиков, начинает пульсировать. Однако сейчас это ничего не дает. Этот человек сейчас ничего не может сделать, что могло бы тронуть меня. Все, о ком я забочусь, в безопасности. Мама вернулась домой из больницы, и Гален ухаживает за ней как за королевой, моя сестра наверху с Себом, а остальные мои парни занимаются хрен знает, чем. Мне все равно, весь остальной мир может сгореть вместе с этой пиздой, пока они все в безопасности. — Она кажется милой. Это действительно такой позор — бросать тень на них всех из-за твоих глупых, эгоистичных поступков, тебе так не кажется?

— Держись подальше от моей Джоанны.

— Ваша Джоанна. Забавно, но я почти уверен, что единственная женщина, которую ты должен считать своей, — это твоя жена.

Его губы искривляются в рычании при упоминании моей мамы, и жгучая ненависть к этому жалкому оправданию мужчины прожигает мои вены.

— Трахни ее. Она всего лишь дешевая шлюха.

Сделав глубокий успокаивающий вдох, я сжимаю кулаки по бокам, пытаясь помешать себе оторвать ему чертову голову.

— Так какого хрена ты тогда на ней женился? Ты явно уже трахал Джоанну, учитывая, что Джокер был старше меня.

— Чтобы помешать ему иметь ее, — усмехается он. — Чтобы дать мне наследников чистой крови. Ты не хуже меня знаешь, что нам нужна чистая греческая кровь, чтобы продолжить наше наследие, а с Джоанной у меня ее не было. Но с твоей матерью, — усмехается он, как будто она не более чем кусок мусора, который он выбросил, — у меня могла бы быть армия солдат, которые пошли бы по моим стопам.

Я смотрю на него, мои брови приподняты почти в изумлении…

— И чем это закончилось для тебя?

Он усмехается. — Мне следовало, черт возьми, задушить тебя при рождении.

— Я уверен, что у Джоанны были похожие мысли, зная, что она зачала с тобой ребенка. Насколько, должно быть, тебе было больно знать, что она сбилась с пути и твоя драгоценная принцесса была с другим мужчиной?

— Не смей, черт возьми, осуждать меня.

— Осуждать тебя? Я не могу удержаться от смеха. — Ты думаешь, я осуждаю тебя прямо сейчас? Мне жаль тебя, — выплевываю я. — Ты всего лишь никчемный кусок дерьма, который запятнал жизни тех, кто его окружает.

— У меня хорошая семья. Чистая. Невинная.

— Так вот почему Джокер сейчас мертв, не так ли? Потому что он был таким чертовски невинным? Ты настроил его убить мою гребаную сестру, — кричу я, брызгая слюной в пространство между нами.

— Она должна была быть моей, — кипит он.

— Ну, слава богу, что это не так. Никто не заслуживает того, чтобы ходить по этой земле с твоей ДНК.

Его губы сжались, а глаза затвердели, что-то, чего я не думал, было возможным.

— В любом случае, — говорю я, делая шаг назад и заставляя себя немного разрядить обстановку. Это гребаное усилие, когда каждый дюйм моей души хочет подобраться ближе, чтобы я мог свернуть ему шею и наблюдать, как из него вытекает жизнь, слушая, как он делает последние несколько вдохов на этой земле. — Я подумал, что сегодня вечером приготовлю для тебя небольшое угощение.

Я нажимаю красную кнопку на пульте в руке, оживляя спрятанный за закаленным стеклом экран на другом конце комнаты.

Джонас смотрит на него так, словно забыл, как выглядит телевизор, в течение нескольких секунд, прежде чем его начинают одолевать подозрения.

— Что ты наделал?

Я замираю на мгновение, просто наблюдая за тем, как он начинает паниковать.

— На самом деле, довольно много всего, — признаюсь я. — Но вам будет приятно узнать, что мне действительно удалось записать несколько лучших фрагментов, чтобы вы не пропустили их здесь, в темноте. Должно быть, это так одиноко — думать, что единственные два человека в этом мире, которые действительно заботились о тебе, верят, что ты мертв.

Я нажимаю еще одну кнопку, и в поле зрения появляется пустая комната в Аиде.

— А теперь не волнуйся. Я держу это в курсе, так что вы ничего не пропустите, пока я буду наслаждаться своей ночью. Надеюсь, это поможет отвлечь вас от мыслей о том, что мы делаем.

Очевидно, предвидя, к чему это приведет, он несколько неуклюже поднимается на ноги и бросается на меня.

К несчастью для него, я быстрее и успеваю вытащить пистолет из-за пояса прежде, чем он успевает пошевелиться.

— Отойди, старик. Может, я пока и не хочу твоей смерти, но мы все знаем, что я мог бы нацелить это в достаточное количество мест, чтобы ты продержался добрых несколько дней. В конце концов, ты научил меня всему этому. Помнишь? — Из глубины его горла вырывается рычание. — Я никогда не думал, что эти знания могут так пригодиться.

Все еще держа пистолет направленным ему между глаз, я отступаю к двери, оставляя его стоять посреди комнаты с видом потерявшегося щенка.

— Как падают сильные мира сего, Джонас. Как падают могущественные. У тебя было такое многообещающее будущее впереди. Но теперь посмотри. Ты мертв для всех, кому не все равно, и лживая, предательская сука для всех остальных. Я нажимаю воспроизведение, и мы с Джоди врываемся в комнату, ее глаза расширяются, когда она все это воспринимает. Мне не нужно смотреть на экран, чтобы точно знать ее реакцию. Я видел это собственными глазами более чем достаточно раз, чтобы запомнить наизусть.

— Приятного тебе вечера, старина. Я знаю, что так и сделаю. — Я открываю дверь и выскальзываю наружу, когда из скрытых динамиков раздается голос Джоди из видеозаписи. «Это… невероятно».

Я почти выскользнул из игры, когда нанес последний удар. — Если вам действительно повезет, в какой-то момент — это может просто превратиться в прямую трансляцию. Я думаю, самое время ей узнать правду, не так ли?

Я захлопываю дверь за секунду до того, как его тело врезается в нее. Если бы комната, в которой он содержался, не была звуконепроницаемой, я уверен, что прямо сейчас услышал бы его рев неодобрения и гнева.

Но как бы то ни было, я поднимаюсь по лестнице с ухмылкой на лице и чувством выполненного долга, наполняющим мои вены.

Убирая свой пистолет, я снова достаю телефон.

Тоби: Уже в пути, Демон. Я надеюсь, ты готова к лучшей ночи в своей жизни.

Она сразу начинает печатать.

Игрушка: Это многообещающе, Тобиас. Вытаскиваем большие пушки, не так ли?

— О, Демон. Ты понятия не имеешь.

24

ДЖОДИ

— Это шикарное место, — выдыхаю я, когда Тоби подъезжает к дорогому на вид итальянскому ресторану.

— Я обещаю, что не красуюсь и не пытаюсь произвести на тебя впечатление, — говорит он, заглушая двигатель и поворачиваясь, чтобы посмотреть на меня.

Желание скользит по моей коже от темного и голодного взгляда, которым он оценивает меня. Он не раз говорил мне с тех пор, как заехал за мной, как сильно скучал по мне на этой неделе. Он звучит так искренне, что я не могу не поверить ему. Особенно учитывая, что связь, которую мы чувствуем с той самой первой ночи, трещит громче, чем когда-либо, после нескольких дней нашей разлуки.

Я изучаю его, по-настоящему изучаю, пытаясь разглядеть всю ложь в его глазах, немного снять с него маску, которую он вынужден носить. Но я не могу ее найти, что заставляет меня думать, что, либо все это чушь собачья, либо он действительно настолько хорошо обучен.

— К счастью для тебя, — говорю я, заставляя себя говорить. — Я умираю с голоду.

Его взгляд опускается к моим губам, и все у меня ниже талии сжимается от желания.

— Да, — соглашается он хриплым голосом, проводя большим пальцем по нижней губе. — Я тоже.

Он наклоняется вперед над центральной консолью, его рука исчезает под завесой волос, ниспадающих мне на плечи, пока его ладонь не обхватывает мою шею сбоку.

Его лоб касается моего, когда он смотрит мне в глаза.

Миллион безмолвных слов проносятся между нами. Я просто чертовски хотела бы знать, могу ли я верить в то, что исходит от него, или нет.

Мое сердцебиение учащается, когда его мужественный запах наполняет мой нос, а тепло его кожи обжигает, превращая мою кровь в раскаленную лаву.

Его губы касаются моих самым нежным движением, от которого у меня сжимается грудь.

— Ты так сильно нужна мне, Демон. Но если я начну, я не смогу остановиться, и мне нужно накормить тебя, прежде чем мы дойдем до этого, — признается он, его глубокий голос разносится по замкнутому пространству вокруг нас.

— Хорошо, — выдыхаю я, молча более чем счастливая покончить с этой частью вечера и просто наслаждаться, тем, что он может предложить.

Он остается неподвижным еще две секунды, прежде чем оторваться от меня и распахнуть дверь. — Не двигайся, — бросает он через плечо, прежде чем захлопнуть дверь.

Моя голова кружится от желания и замешательства, когда я наблюдаю, как он обходит капот, прежде чем открыть мне дверцу, как джентльмен.

— Ух ты, ты сегодня на все готов, да? — Спрашиваю я, вкладывая свою руку в его и позволяя ему поднять меня.

— Не меньше, чем ты заслуживаешь, — рычит он, прижимая меня к себе и обнимая за талию.

В этот момент так легко поверить, что это оно и есть. Что это мы, никакой лжи или прикрытий.

Но в глубине души я знаю, что это неправда. В нем есть нечто большее, я просто знаю, что это так.

Я просто должен надеяться, что все не так плохо, как заставляет меня верить мое воображение. Я имею в виду, этого не может быть, не так ли?

Тоби здоровается с метрдотелем так, как будто знает его, и, честно говоря, я думаю, что так оно и есть. Точно так же, как и весь персонал «Аида».

Я тяжело вздыхаю, когда он тянет меня за руку и ведет к столику в самом дальнем углу ресторана. Он спрятан прямо за богато украшенной перегородкой, и я не могу не заметить, насколько он идеально подходит для предстоящей дискуссии. Конфиденциальность, безусловно, приветствуется.

— Луиза, ваша официантка, скоро подойдет, — уверяет нас метрдотель перед уходом.

Мой желудок громко урчит, когда вокруг меня витает аромат того, что, как я могу только предположить, станет лучшим итальянским блюдом в моей жизни.

Ухмылка, появившаяся на губах Тоби, говорит мне о том, что он это услышал.

— Итак, расскажи мне о своей неделе, — предлагает он, протягивая руку через стол, чтобы взять меня за руку.

— Это было примерно так же дерьмово, как и все остальные мои недели в последнее время. Ты действительно хочешь об этом услышать? — Спрашиваю я, морща нос.

— По крайней мере, одна хорошая вещь должна была произойти.

Я узнала, кто ты на самом деле? Думаю, я про себя.

— Я устроилась на новую работу, — признаюсь я, хотя я более чем счастлива пока не раскрывать подробности упомянутой работы.

— Да? — Его лицо светится от волнения за меня. — Видишь, не все так плохо.

Я думаю об этой работе и внутренне съеживаюсь.

— Нет, я думаю, что нет, — бормочу я, когда появляется наш официант с маленькой миской оливок и кувшином воды, готовый принять наши заказы на напитки и, к счастью, пресекающий любые вопросы об упомянутой работе.

— А как насчет тебя? Как поживает твоя мама? — Спрашиваю я, отпивая немного воды в надежде успокоить свои нервы, как только мы снова останемся одни. Это почти ничего не дает, и я понимаю, что, вероятно, мне следовало пойти дальше и просто заказать неразбавленную водку несколько секунд назад.

— Она в порядке. Она дома, и за ней присматривает… — он колеблется, нахмурив брови. — Гален, ее вторая половина.

— Но она в порядке? — Он уже рассказал мне все это в сообщении, но я не могу отделаться от ощущения, что за этим кроется нечто большее.

— Они заверили нас, что это так. Результаты сканирования оказались четкими. Ей просто нужно отдохнуть и перестать переусердствовать. Кажется, она забыла, через что прошла всего несколько месяцев назад.

— Она начинает новую жизнь. Должно быть, трудно не увлечься, особенно после стольких лет дерьма.

— Поверь мне, я все понимаю. Но, увидев ее снова на больничной койке, я просто вспомнил все это. Она была так близка к тому, чтобы даже не оказаться здесь сейчас. Я просто… Мне не нужно было это напоминание, понимаешь?

Я киваю, полностью понимая, что он имеет в виду.

— А как насчет всего остального? — Спрашиваю я, и мое сердце бешено колотится в груди, когда я вижу порезы и синяки, которые значительно зажили с тех пор, как я видела его в воскресенье. — Школа? Работа?

Он открывает меню и решает изучить его, вместо того чтобы смотреть на меня, и мой желудок уходит в пятки.

Я ненавижу себя за то, что не сообразил всего этого раньше. За то, что так слепо доверяла ему, когда было совершенно ясно, что я его совсем не знала.

Все вопросы, которые я копила в себе на этой неделе, вертятся у меня в голове, пока я пытаюсь найти самый насущный для начала, но быстро становится очевидно, что у меня не будет такой возможности, когда Луиза снова появляется с нашими напитками и достает из кармана маленький блокнот.

— Вы оба готовы сделать заказ? — Вежливо спрашивает она, хотя от меня не ускользает то, как она открыто разглядывает Тоби, как будто он явно не на свидании со мной.

— Сначала дамы, — говорит Тоби, сверля меня взглядом, по сути, трахая глазами через стол. И, несмотря на все, что я узнала об этом парне, я, черт возьми, здесь ради этого.

Я едва заглянула в меню, но думаю, что на самом деле не могу ошибиться, и я уверена, что тешить самолюбие Тоби прямо сейчас будет только полезно.

— Ты можешь выбирать, я тебе доверяю.

Его глаза расширяются от удивления, но в то же время они темнеют от моих слов.

Он приходит в себя через мгновение и быстро озвучивает наш заказ, прежде чем Луиза снова исчезает.

— Ты удивляешь меня на каждом шагу, Демон, — говорит он, снова переплетая наши пальцы.

— То же самое я могла бы сказать и о тебе, Тобиас.

Он никак не реагирует на мои слова, и это само по себе говорит о многом.

Мое тело начинает гореть, моя рука начинает потеть в том месте, где она переплетена с его.

— Ты в порядке? — Спрашивает он, и беспокойство, к которому я уже привыкла, звучит в моих ушах. — Что-то еще случилось с твоей мамой или…

— Нет, — быстро говорю я.

— Хорошо. Ты была такой тихой на этой неделе, я не был уверен, что…

— Это ты, — выпалила я как идиотка.

— Я-я? — он подтверждает, в замешательстве хмуря брови. — Что я такого сделал? — Нерешительно спрашивает он, но я вижу за этим чувство вины. И это все, что мне нужно знать.

— Да. Ты. — Выдергивая свою руку из его, я скрещиваю руки на груди и облокачиваюсь на стол. У моего платья достаточно глубокий вырез, чтобы он мог его рассмотреть, но, очевидно, это достаточно серьезно, чтобы он сосредоточился на моем лице. Я почти впечатлена. — Ты хочешь начать говорить мне правду, или мне просто уйти прямо сейчас?

Его глаза вспыхивают от шока, когда он поднимает руку, чтобы провести пальцами по волосам, останавливая их на затылке, и недоверие отражается на его красивом лице.

Сегодня он выглядит сексуально. Нет, просто чертовски сексуально. На нем темно-серые приталенные брюки, которые самым аппетитным образом облегают его задницу и бедра, и черная рубашка на пуговицах, которая выглядит так, словно ее сшили по мерке, так она подчеркивает его мускулистые руки и грудь. Он выглядит вполне подходящим для того человека, каким я его себе представляю. Темный, таинственный и, прежде всего, опасный.

— Джоди, я…

— Соври мне в лицо, и я выйду прямо за эту дверь, и ты никогда меня больше не увидишь, — предупреждаю я, прежде чем он продолжает.

Может, я и наивная маленькая девочка, которая позволила всему этому дерьму пройти мимо меня, доверившись не тем людям, но я покончила с тем, чтобы быть таким человеком.

Если здесь что-то есть, а прямо сейчас это очень большое «если», то мне нужно все. Каждый темный и грязный секрет, который он хранит. Я хочу знать его настоящего, а не тот образ, который он разыгрывал последние несколько недель, чтобы быть идеальным парнем, потому что прямо сейчас это все похоже на это.

Представление. Подделка. Слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— Дерьмо, — шипит он, опуская голову, но все еще не сводя с меня глаз. — Прости, Джоди.

Моя бровь изгибается, когда я смотрю на него.

— Серьезно?

— Да, — уверяет он меня, наклоняясь над столом, чтобы попытаться снова взять меня за руки, но я откидываюсь назад, мне нужно это пространство между нами, если у меня есть хоть какой-то шанс сохранить ясную голову.

Он делает паузу, я полагаю, чтобы позволить мне заполнить тишину, рассказав ему все, что я уже выяснила, но этого не произойдет.

— Я не тот, кому сейчас нужно говорить, — говорю я ему с многозначительным взглядом. — Я хочу знать правду. Я хочу знать, с кем я на самом деле делила постель.

— Черт. Да… да, хорошо.

Он снова протягивает руки через стол, и, клянусь, я действительно вижу, как они дрожат. Неужели он действительно так боится, что я узнаю правду? Мой желудок болезненно скручивает, когда я продолжаю вспоминать все ужасные ситуации, которые я вызывала в своей голове последние несколько дней.

Через несколько секунд он, кажется, берет себя в руки и протягивает мне через стол теперь уже очень твердую руку. — Привет, — говорит он с улыбкой, заставляя меня нахмуриться. — Я Тоби Дукас, солдат преступной семьи Чирилло.

— Черт возьми, — выдыхаю я, реальность всего, что рассказала мне Бри, врезается в меня с силой грузовика.

Эмоции сжимают мне горло, а глаза горят докрасна, когда его ложь и предательство заполняют пространство между нами.

— Но я все еще остаюсь собой, Джоди. Человек, которого ты должна знать, — вот кто я такой. Это просто часть меня. Часть, которую я не рекламирую горячим девушкам, с которыми знакомлюсь в барах.

Я киваю, потому что понимаю это. Я действительно, черт возьми, понимаю.

— Но я больше не просто девушка, с которой ты познакомился в баре, не так ли?

Он втягивает воздух, черт возьми, чуть не забирая с собой весь кислород из комнаты.

— Мне жаль, извините меня.

В спешке я вскакиваю на ноги и убегаю.

У меня сейчас есть выбор. И только секунду спустя, когда я смотрю между выходом и табличкой туалета, я должна сделать это.

Уйти или взять минутку, чтобы перевести дух?

— Дерьмо, — шиплю я, зажмуривая глаза, пока довожу свое решение до конца и молюсь, чтобы оно было правильным, черт возьми.

25

ТОБИ

— Моя челюсть чертовски близко к полу, когда я смотрю, как она уходит от меня. Я знаю, что должен преследовать ее, не дать ей уйти, но она только что завела меня в тупик.

Я знал, что не смогу вечно прятаться, это было чертовски очевидно. Особенно с пристрастием Нико и Алекса к социальным сетям. Но до этого момента она играла мне на руку. Должно быть, она достаточно доверяла мне, чтобы даже не искать. Я хочу радоваться этому, но явно что-то пошло не так, потому что сейчас она бежит не в том направлении.

Я поворачиваюсь на своем стуле, более чем готовый поймать ее, прежде чем ей удастся ускользнуть от меня, но я останавливаюсь, когда она стоит в другом конце ресторана, очевидно, взвешивая свои варианты.

Честно говоря, я найду ее по любому маршруту, который она решит выбрать в следующие несколько секунд, и я не могу отрицать, что в погоне есть определенный азарт, если она попытается уйти от меня. Но в равной степени я предпочитаю легкость сегодня вечером.

Мои мысли возвращаются к Джонасу в его темном и промозглом маленьком подвале. Интересно, сколько раз он уже посмотрел эти видео? Сколько раз он слышал, как его маленькая принцесса звала меня по имени?

Улыбка мелькает на моих губах, и она только усиливается, когда Джоди принимает решение, проскальзывая по коридору, ведущему в ванную.

Хорошая девочка, Демон.

Я даю ей две минуты, прежде чем встаю со стула и следую ее примеру. Взгляды персонала следят за мной, но я не обращаю на них ни капли внимания. Остальные посетители слишком увлечены едой и компанией, чтобы заметить, что что-то не так, за что я благодарен, направляясь к двери, за которой прячется моя девочка.

Прижав руку к двери, я распахиваю ее с такой силой, что она врезается в стену.

Вопль шока срывается с губ Джоди, и она отскакивает от раковин, как будто я только что выстрелил в нее.

— Тоби, что ты… — Ее слова прерываются, когда она смотрит, как я протягиваю руку и поворачиваю замок одним быстрым движением запястья.

— Ты не можешь убежать от меня, Демон.

— Я-я-я не убегала. Мне просто нужно было перевести дух. Это… это гребаное безумие, Тоби. Ты… мафиози, — шепчет она так, словно сам дьявол может подслушивать.

Мне бы очень не хотелось говорить ей об этом, но я почти уверен, что в глубине души он и так знает, что я на самом деле не тот хороший парень, каким меня считают большинство людей.

Никто из тех, кого учили сражаться, защищать и побеждать с того момента, как они научились ходить, никогда не станет «хорошим». Мы монстры, все мы. Злые, коррумпированные, безжалостные монстры, такие же, как наши отцы и их отцы до них.

Я прижимаю руки к бокам и опускаю голову, как будто собираюсь посмотреть на себя сверху вниз, но никогда не прерываю зрительный контакт с ней.

— Это я, Джоди. Все, что ты уже знаешь, с добавлением еще немного темноты для пущей убедительности.

— Немного? Господи, Тоби. Я посмотрела в Интернете и…

— Хорошо, еще гораздо больше тьмы. Я не говорил тебе защищая тебя, — говорю я, опуская руки и сокращая расстояние между нами. — Ты слишком милая, невинная, чистая… — она усмехается, явно не соглашаясь со мной. — Так и есть, Джоди. То, что я скрывал от тебя… оно изменило бы твое мнение обо мне, и я хотел, чтобы ты узнала меня как человека, а не как солдата.

С каждым шагом, который я делаю ближе, она отступает еще на шаг. Но, как всегда было неизбежно, в конце концов ей не хватает места, и ее вздох разносится по пустой ванной, когда она врезается в стену.

— Ты должен был сказать мне, — шепчет она. — Ты знаешь все о моей жизни. Каждый темный и грязный кусочек, но ты сдерживал свое. Разве ты не видишь, как это больно? — Ее глаза умоляют меня понять.

Я останавливаюсь прямо перед ней, оставляя между нашими телами всего несколько дюймов. Ее грудь вздымается с каждым трудным вдохом, который она втягивает, отчего ее грудь почти касается меня. Мое тело жаждет, чтобы она сделала именно это, потому что я точно знаю, что она отбросит осторожность, как только мы столкнемся.

Наша связь слишком сильная, слишком мощная, чтобы ее игнорировать, даже несмотря на ложь, витающую вокруг нас.

— Я никогда не хотел причинить тебе боль, Джоди. — Это правда. Во всем этом, моим намерением никогда не было причинить ей боль, обратить на нее свою потребность в боли и мести. Она просто станет несчастной жертвой в последнем грехопадении этой суки. — Я пытался защитить тебя. Моя жизнь, это… опасно.

— Где ты на самом деле получил травмы на прошлой неделе, Тоби? — Спрашивает она, в ее голосе нет никаких эмоций.

— В этом районе возникла проблема с другой бандой. Нас послали сюда, чтобы попытаться сохранить хоть какой-то мир, — честно говорю я.

— Полагаю, это сработало хорошо, — невозмутимо говорит она, и я не могу не рассмеяться.

— Могло бы быть и лучше. Но я не лгал, когда сказал, что тебе стоило посмотреть на других парней. — Она резко втягивает воздух, и моя рука опускается на ее лицо, моя ладонь обхватывает ее подбородок, а большой палец касается ее нижней губы. — Я не всегда хороший человек, Джоди. Я уже говорил тебе это раньше. Я предупреждал тебя, что внутри меня бесконечная яма тьмы, я просто не думаю, что ты оценила, насколько она глубока на самом деле.

Ее глаза темнеют от моих слов, а пульс учащается под моими пальцами, которые обхватывают ее шею.

— Но тебе это нравится. Не так ли, Демон? — Я прижимаюсь ближе, наши тела соприкасаются, и с ее красных губ срывается всхлип. — В ту первую ночь именно моя темнота привлекла тебя ко мне. Ты видела это во мне, помнишь? И ты доверяла мне, несмотря на это.

— Т-Тоби, что ты…

Я опускаю руку, мои пальцы обхватывают ее горло и прижимают к стене, прерывая ее вопрос.

Ее дыхание срывается с губ, овевая мое лицо, которое находится всего в дюйме от ее лица, когда я возвышаюсь над ней, даже на каблуках. Ее пульс почти неистово бьется под моими пальцами. Вопросы кружатся в ее темно-шоколадных глазах, когда она смотрит на меня снизу-вверх. Какая-то ее часть смотрит на меня так, словно я тот парень, которого она узнала и которому может доверять. Но есть и другая часть, которая смотрит на незнакомца.

— Спроси меня, — требую я.

— Ч-что?

— Эти вопросы крутятся в твоем маленьком грязном мозгу. Спроси их. Я отвечу тебе честно. Я обещаю.

Она вздрагивает, как будто это обещание имеет такой же вес, как некоторые из моих самых темных секретов.

— Ты… ты… убивал людей? — Шепчет она.

— Да.

Весь воздух вылетает из ее легких, и я пользуюсь возможностью, чтобы действительно убедиться, что она понимает.

— Большинство из них, действительно плохие люди.

— Б-большинство…

— Но невинные часто оказываются в центре дерьма, о котором они даже не подозревают, что происходит вокруг них. — Точно так же, как и ты, моя милая и невинная маленькая игрушка. Мой желудок сжимается, я знаю, насколько плохо это для нее обернется, но все еще отказываюсь останавливаться.

— Тоби, ты не можешь…

— Такова жизнь, Джоди. Мы ввязались в какое-то опасное дерьмо, нас отправили в самую гущу гребаных зон военных действий. Просто так оно и есть.

Она качает головой, не в силах переварить то, что я ей говорю.

— Продолжай, — подсказываю я, зная, что у нее есть еще как минимум несколько животрепещущих вопросов для меня.

— Тебе это нравится?

Уголок моего рта приподнимается в усмешке, и мои пальцы сжимаются на ее горле. — Демон, — выдыхаю я, наклоняясь ближе и касаясь своим носом ее носа. — Мне это чертовски нравится. И знаешь ли ты что я думаю? — Она снова качает головой. — Я думаю, тебе тоже.

— Тоби, — визжит она, когда я засовываю руку ей под юбку и обхватываю ее киску через ткань нижнего белья.

— Ты промок насквозь, Демон. Ты знаешь почему, не так ли? — Спрашиваю я, потирая ее клитор, ее соки покрывают мои пальцы, несмотря на барьер между нами.

— О Боже, — стонет она, откидывая голову назад. — Тебе чертовски нравится знать, что я настоящий плохой мальчик. Что я не просто играю в игру, чтобы цеплять девушек, но что я и есть этот человек. Я человек, который в буквальном смысле защитит тех, кого я люблю, ценой собственной жизни, и я заставляю тех, кто причиняет им боль, пожалеть, что они вообще родились. И это тебя заводит, не так ли, Джоди, — рычу я, проводя губами по ее подбородку, пока не прикусываю ее ухо.

— Прости, что не рассказал тебе всего раньше, но я знаю, ты понимаешь. Ты хороший человек, Джоди, и ты тоже хочешь видеть хорошее в других. Поэтому я показал тебе хорошую сторону себя, опасаясь, что ты сбежишь, если слишком рано обнаружишь плохую.

Она хнычет, когда я продолжаю тереть ее, ее бедра двигаются в такт со мной, чтобы получить больше.

— Прости меня, — умоляю я.

— Тоби, — стонет она. — Ты играешь нечестно.

— В любви и на войне все средства хороши, детка. Я могу быть плохим, но я также могу быть чертовски хорошим.

Моя грудь вздымается, когда желание наполняет каждый дюйм моего тела. Я никогда ни на кого не хотел претендовать так, как на Джоди. Моя потребность в ней подобна другому зверю, живущему внутри меня, который никогда не успокоится, пока я не овладею ею, слушая, как она выкрикивает мое имя, и чувствуя жгучую боль от ее ногтей, впивающихся в мои плечи.

Она резко сглатывает в моих крепких объятиях, все ее тело дрожит от потребности в освобождении.

Она стонет в ту же секунду, как я убираю руку, но это ненадолго, потому что я запускаю пальцы в ее нижнее белье, и жар ее жаждущей кожи обжигает мою.

— Блядь, Тоби.

— Скажи мне, что ты не собираешься уходить, Джоди. Пожалуйста, — бесстыдно умоляю я. И не только потому, что она мне нужна. Есть целый ряд других причин, по которым мне нужно оставить ее, а не только для того, чтобы стать последней частью моего плана мести. Причины, о которых мне неудобно думать, не говоря уже о том, чтобы признавать.

— О Боже, пожалуйста, — умоляет она, когда я проталкиваю в нее два пальца, растирая тыльной стороной ладони ее набухший клитор.

— Нет, пока ты мне не скажешь.

— Я-я не… — выдыхает она.

— Ты не что, Демон? — Спрашиваю я у уголка ее рта, отчаянно ожидая слов, чтобы снова полностью завладеть ею.

— Я не собираюсь уходить—

Я проглатываю ее слова, когда мои губы сминают ее в обжигающем поцелуе, который потрясает меня до самых кончиков пальцев ног.

Я провожу пальцами внутри нее, пока не нахожу ее точку G. Она вскрикивает, но я забираю их все, целуя ее так яростно, что медный привкус от наших губ наполняет мой рот. Но если она замечает, то ее это не смущает, потому что секундой позже ее киска напрягается под моими пальцами, и она бросается с края обрыва, простонав мое имя в нашем поцелуе.

Я не жду, пока она закончит, прежде чем оторвать пальцы от ее тела и расстегнуть брюки.

В мгновение ока я отрываю ее ноги от пола, чтобы она обхватила меня ногами за талию, в то время как я оттягиваю ее нижнее белье в сторону и проникаю в нее.

Ее крик удовольствия, когда ее оргазм начинает угасать, отражается от стен вокруг нас.

Мои пальцы впиваются в ее задницу, когда мои бедра начинают двигаться.

— Черт возьми, Джоди. Я даже не могу объяснить, как сильно, черт возьми, ты мне нужна.

Каким бы ни был ее ответ, он обрывается, когда я снова завладеваю ее губами, и я не отпускаю до тех пор, пока мы оба не достигнем максимума и она не наполнится моей спермой.

Именно так, как это должно быть.

26

ДЖОДИ

Я знала, что позволять ему прикасаться ко мне было чертовски плохой идеей.

Моя голова откидывается к стене, когда он, наконец, отпускает мои губы и утыкается лицом в изгиб моей шеи.

— Черт, мне это было нужно.

Я понятия не имею, что это, эндорфины или еще какая-то хрень, но все, что я делаю, это смеюсь.

После всего, что он мне только что сказал, после того, что мы только что сделали, все, что я делаю, это смеюсь? Если раньше я не знала, что нахожусь на грани психоза, то теперь, черт возьми, я точно знаю.

Я только что позволила дьяволу трахнуть себя?

Мой смех затихает, и единственный звук, оставшийся после него, — это наше прерывистое дыхание, когда мы спускаемся с наших высот.

В конце концов, он смягчается внутри меня и делает шаг назад, отстраняясь, все это время удерживая мой взгляд.

— Проголодалась? — Спрашивает он с ухмылкой.

Веселье снова вскипает во мне, когда я пытаюсь вспомнить, почему я была так расстроена из-за него в первую очередь.

Да, все, что он мне рассказал, ужасает. Но мальчик, стоящий передо мной, — это тот, с кем я познакомилась в ту первую ночь. Тот, кто избавил меня от горя на несколько часов. Тот, кто подобрал меня на прошлой неделе и дал мне новый повод улыбаться.

— Да. Я скоро выйду, — говорю я, но быстро понимаю свою ошибку.

Как, черт возьми, я должна вернуться туда после этого? Не может быть, чтобы люди не заметили, как мы оба исчезли, не поняли, как долго нас не было.

Ухмылка появляется на его лице, как будто он может прочитать мои собственные мысли.

— Если кто-нибудь что-нибудь скажет или даже посмотрит на тебя не так, Демон, им придется иметь дело со мной. — Улыбка, которая следует за этим, такая милая и легкая, но теперь, когда я почувствовала вкус монстра, который скрывается под ней, я не упускаю обещание насилия в его глазах.

Господи Иисусе, почему меня это так возбуждает?

Я должна быть в ужасе от того, что он только что признался в убийстве людей, невинных людей. Но вместо этого я стою здесь, тяжело дыша, как гребаная сука во время течки.

— Не торопись, Демон. — Он поворачивается, чтобы ускользнуть, когда я закрываю дверь кабинки, в которую втиснулась.

Стягивая свои испорченные трусики, я опускаюсь на унитаз и испускаю тяжелый вздох.

Какого черта ты делаешь, Джоди?

Я опускаю голову на руки и пытаюсь вразумить себя. Но каждый раз, когда я думаю о нем, я думаю обо всем том времени, которое мы провели вместе. Все это время он вытаскивал меня из моего горя и заставлял улыбаться. То, как он появился в ту секунду, когда я позвонила ему на прошлой неделе, и буквально подобрал меня на улице.

Действительно ли все остальное имеет значение? Его жизнь — это то, в чем он родился. Я сомневаюсь, что у него был бы какой-то выбор, если бы это тоже стало его жизнью. Это буквально течет в его крови.

Было бы неправильно отбросить все это в сторону и продолжать, потому что, как бы безумно это ни звучало, я все еще думаю, что у нас могло бы что-то получиться?

То, как он зажигает меня изнутри одним взглядом, не говоря уже о том, как он заставляет меня гореть одним прикосновением.

Это что-то значит, верно?

Верно?

Когда я понимаю, что просидела там слишком долго, ведя односторонний разговор сама с собой, я прибираюсь и снова натягиваю свои холодные, влажные трусики. Они настолько плохи, что в конце концов я опускаю их на ноги, стаскиваю со ступней и запихиваю на дно сумки.

Я чувствую его внутри себя. Мне тоже не нужно в нем сидеть.

Вымыв руки, я пытаюсь поправить макияж, прежде чем с высоко поднятой головой пройти через полный ресторан и вернуться к нашему столику.

Мысли о Тоби, сидящем там и ждущем меня, наполняют мой живот бабочками и дают мне толчок, в котором я нуждаюсь.

Что-то на двери привлекает мое внимание, как только я открываю ее, и я не могу не рассмеяться.

Закрыто на техническое обслуживание.

На моем лице все еще играет ухмылка, когда я захожу в ресторан, но, в отличие от того, что я ожидала, никто даже не смотрит в мою сторону.

Так что, возможно, есть какие-то преимущества в том, чтобы быть с парнем, которого должна бояться большая часть города.

— Это… твой… кто бы там ни владел этим местом, я так понимаю?

Его собственное веселье отражается на лице. — Что же его выдало?

— По целому ряду причин, — признаю я. — Кто повесил табличку на дверь?

— Это мог быть кто угодно, но я ставлю на Лео за стойкой бара.

Тоби кивает в другой конец комнаты, и я следую за ним, обнаруживая молодого парня, вероятно, одного с нами возраста. Он замечает наше внимание и отдает честь Тоби.

— Так унизительно, — бормочу я себе под нос.

— Говорит девушка, которая позволила мне связать себя в секс-клубе в ту ночь, когда я познакомился с ней, в то время как незнакомцы, возможно, наблюдали, а возможно, и нет.

Я качаю головой, улыбка растягивается на моих губах. — Ты все еще не собираешься рассказать мне об этом, не так ли?

— Может быть, однажды. — Он ухмыляется, и мои щеки продолжают гореть ярко-красным.

— Ты сексуальна, когда краснеешь.

— Только, когда я краснею? — Нахально спрашиваю я.

— Нет, ты всегда сексуальна, но еще более сексуальна, когда думаешь обо всем, что я с тобой делал.

Я теряюсь в его загадочных голубых глазах, и мне приходится подавить крик испуга, когда наш официант внезапно появляется рядом со мной с нашей едой.

Я не смотрю на нее. Я не могу, потому что она не может не знать, что мы делали в ванной.

— Спасибо, — бормочу я себе под нос, когда она ставит передо мной тарелку аппетитной пасты.

От запаха чеснока, помидоров и сыра у меня громко урчит в животе.

— Это лучшее итальянское заведение в городе, — говорит мне Тоби, как только мы снова остаемся одни. — Но даже несмотря на это, это не самое мое любимое блюдо. — Я вытаращиваю глаза, когда он поднимает руку и засасывает в рот два пальца, которые не так давно были во мне, его глаза закрываются, когда он пробует меня на вкус.

— Господи Иисусе, — выдыхаю я, ерзая на своем стуле. — Ты действительно сегодня владеешь этим дерьмом плохого парня, да?

— В основном я надеялся завладеть тобой.

Улыбка, которой он одаривает меня, — чистейшая грязь и разжигает ад внутри меня. И становится только хуже, когда я откусываю кусочек пасты и не могу сдержать стон восторга, когда вкус раскрывается у меня во рту.

— Хорошо, правда? — Спрашивает он, его взгляд сосредоточен на моих губах.

— Невероятно.

Накалывая на вилку кусочек макарон, я зачарованно наблюдаю, как он подносит их к губам и жует.

Как, черт возьми, ему удается делать еду такой горячей?

— Это, конечно, талант, — отвечает он, шокируя меня до чертиков.

— Дерьмо.

— Ешь, Демон. У меня есть планы на оставшуюся часть ночи, и они не предполагают проводить здесь слишком много времени.

***

— Не могу поверить, что ты просил упаковать это, — говорю я, переводя взгляд с Тоби на контейнер с тирамису в его руке.

— Почему нет? Это слишком хорошо, чтобы сопротивляться.

— Тогда мы могли бы съесть его там.

— Мы могли бы, — говорит он, тесня меня до тех пор, пока у меня не остается иного выбора, кроме как прижаться спиной к его машине. — Но у меня есть гораздо лучшая идея, как мы могли бы это съесть.

— Тоби, — говорю я, прижимая руку к его груди, чтобы он не раздавил меня. — Я должна злиться на тебя. Я согласилась встретиться с тобой только сегодня вечером, чтобы я могла накричать на тебя, — сообщаю я ему.

— Так кричи на меня. Я даже позволю тебе ударить меня, если хочешь. Нет ничего лучше, чем немного боли в сочетании с удовольствием. Ты не согласна, Демон?

— Ты такой плохой.

— Я хочу отвезти тебя обратно к себе домой. Покажу тебе, где я живу. Впущу тебя в свою жизнь, — говорит он мне, проводя губами по моей щеке и посылая ударную волну желания по моему телу. — Скажи «да».

— Ты расскажешь мне о себе побольше?

— Все, что ты хочешь знать, детка. К тому времени, когда ты снова уйдешь, клянусь тебе, ты будешь знать все мои темные и грязные секреты.

Я вздрагиваю. — Почему это звучит почти как угроза? — Спрашиваю я его, немного протрезвев.

— Потому что мои истины — тяжелое бремя, которое приходится нести, Демон. Ты не можешь относиться к ним легкомысленно. — Он отстраняется и смотрит мне прямо в глаза. У меня сразу пересыхает во рту от его напора. — Достаточно ли ты сильная, чтобы справиться с последствиями?

— Ты пытаешься меня отпугнуть? — Спрашиваю я, пытаясь сделать это легкомысленно, но потерпев полную неудачу.

— Нет, я просто даю тебе то, о чем ты просишь. Правда и честность. Я не собираюсь стоять здесь и говорить тебе, что захотеть быть частью моей жизни будет легко. Это не так. Это грязно, уродливо, а временами просто ужасающе. Но все кажется намного проще, когда я знаю, что у меня есть ты.

— Тоби, — вздыхаю я, полностью подпадая под его чары, но зная, что это опасно. Более чем опасно. Но могу ли я уйти от него, даже зная это? — Отвези меня к себе домой.

Его губы подергиваются, но улыбка не сходит с губ.

— Ты уверена? Потому что я должен предупредить тебя, что я не собираюсь отпускать тебя после этого.

Я улыбаюсь, надеясь вытянуть из него его собственную улыбку.

— Я большая девочка. Думаю, я справлюсь.

— Осторожно, Демон. Это громкие слова, когда ты понятия не имеешь, во что добровольно ввязываешься.

Я смотрю ему в глаза, готовая сказать три слова, которые всего несколько часов назад я никогда бы не поверила, что скажу ему. — Я доверяю тебе. Отведи меня на темную сторону.

Убирая мою руку с расстояния между нами, он прижимается своим телом к моему, его твердая длина трется о мой живот, когда он теряет контроль, и черт возьми, если он не тянет меня прямо за собой.

Какой-то волчий свист от банды школьников, которые проходят мимо нас, в конце концов заставляет его выпустить меня подышать свежим воздухом.

— Нам, наверное, стоит уйти, пока я не трахнул тебя прямо здесь на глазах у этих детей.

— Д-да, наверное, к лучшему. В некоторых обстоятельствах я могла бы быть готова к публике, но это кажется слишком.

Со стоном он отодвигается на некоторое расстояние между нами, прежде чем наклониться, чтобы устроиться поудобнее. Меня обдает жаром от осознания того, что я это сделала. Что я так сильно его возбудила, что его брюки сейчас едва налезают на него.

— Мне нужно отвезти тебя домой. Сейчас же.

— Тогда пойдем.

Он распахивает дверь и, черт возьми, чуть не втаскивает меня внутрь в своей спешке.

Всего за несколько секунд он роняет контейнер со своим любимым десертом мне на колени и приводит в действие свой чудовищный автомобиль.

— Знаешь, теперь в этой совершенно нелепой машине много смысла.

Он смеется надо мной, вдавливая педаль акселератора в пол, и колесо, вращаясь, вырывается из пространства.

— Так где же ты живешь?

— Это недалеко.

— Это какой-то сумасшедший пентхаус или что-то в этом роде, не так ли?

— На самом деле, нет. Я не живу в пентхаусе. Нико живет в нем.

Смех вырывается у меня из горла. — Не могу сказать, что я удивлена. Значит, он вроде как третий в очереди на пост главного или что-то в этом роде?

Тоби смотрит на меня, и в его глазах играет веселье.

— Как много исследований ты провела, Демон?

— Это была Бри, в основном. Это она сбросила на меня бомбу.

Он кивает, явно чем-то довольный. — Что?

Он протягивает руку и переплетает свои пальцы с моими. — Мне нравится, что ты достаточно доверяла мне, чтобы не искать меня.

— Серьезно? В сети о тебе ничего нет. Если бы я не знала, что ты на самом деле существуете, я бы подумала, что ты недавно перевоплотился.

— Тут ты не совсем не права, — бормочет он.

— Что это значит? — Спрашиваю я, прищурив на него взгляд.

— Не волнуйся, Демон. Все будет раскрыто.

— Не уверена, что мне нравится, как это звучит.

Он смотрит на меня и подмигивает.

— Слишком поздно. Добро пожаловать на темную сторону, детка. Поверь мне, жизнь никогда не бывает скучной.

27

ТОБИ

— И все это здание в вашем полном распоряжении? — Спрашивает Джоди, когда я заезжаю на внешнюю парковку перед нашим зданием, и она смотрит в окно, ее глаза бегают по его высоте.

— Ага. У нас два верхних этажа.

— Ты ведь отдаешь себе отчет в том, насколько это безумно, верно? Вы все должны быть дома со своими родителями.

— Мы не обычные дети, — говорю я в качестве объяснения.

— И не говори, — бормочет она, наполовину забавляясь, наполовину в шоке.

Я подъезжаю к зданию, дверь в охраняемый подземный гараж открывается, когда я приближаюсь.

Джоди продолжает таращиться, но это ничто по сравнению с тем, как расширяются ее глаза при виде машин, припаркованных здесь.

— Это хранилище для чужих машин, верно?

— Конечно, ты можешь в это поверить, если хочешь.

— И насколько же вы все, блядь, богаты?

— У меня нет для тебя точной цифры, но поверь мне, когда я говорю тебе, что, если бы ты осталась здесь, тебе никогда в жизни больше не пришлось бы беспокоиться ни о пенни. Я не хочу, чтобы это звучало высокомерно, это просто правда.

Джонас, возможно, сделал все, что мог, чтобы попытаться лишить меня и маму всего, на что мы должны были иметь право в случае его безвременной кончины, но благодаря Дэмиену и некоторым действительно впечатляющим работам Харона, человека, которого я считал своим дедушкой, вполне вероятно, что мама получит все, чего она заслуживает.

Честно говоря, я мог бы прожить остаток своей жизни, не имея больше ни пенни из его денег. Я более чем способен сам зарабатывать на жизнь. Черт возьми, я занимался этим в течение многих лет в надежде, что однажды мы, возможно, смогли бы вырваться на свободу. Наверное, я выдавал желаемое за действительное, но, по крайней мере, если бы все пошло не так, как пошло, и у мамы не было Галена, на которого можно было бы положиться, у меня было бы достаточно средств, чтобы поддерживать нас какое-то время.

— Вау, — выдыхает она. — Это как будто совершенно другой мир.

Занимая свое место, я не слоняюсь без дела из страха, что появится кто-то еще и попытается украсть у меня мою девушку. У меня есть планы, и ни один из них не предполагает тусоваться с моими друзьями и позволять им познакомиться с ней поближе, копать слишком глубоко и разрушить все до того, как это осуществится.

Вылезая из машины, я смотрю на дверной проем, который ведет вниз, в наш секретный подвал. Я не могу не задаваться вопросом, насколько сильно Джонас, должно быть, сожалеет о своем жизненном выборе прямо сейчас.

Это действительно печально, что все станет еще хуже, прежде чем станет лучше.

Жаждущая все осмотреть, Джоди уже вылезает из машины к тому времени, как я подхожу к пассажирскому сиденью, ее взгляд перебегает с машины на машину, в то время как мой задерживается на ней.

Черное платье с запахом, которое на ней надето, самым аппетитным образом облегает ее изгибы. Глубокий V-образный вырез спереди демонстрирует идеальное количество кожи, дразня меня тем, что, я знаю, скрывается под ним, а юбка целует верхнюю часть ее коленей. Это скромно, но сногсшибательно.

— Я не могу налюбоваться тобой, — честно говорю я ей, подходя к ней и беря ее руку в одну из своих, а контейнер — в другую.

— Это чувство полностью взаимно, — мурлычет она, проводя свободной рукой по моей груди, вызывая дрожь желания направиться прямо к моему члену.

Она обхватывает меня сзади за шею и тянется, чтобы коснуться своими губами моих, но в последнюю минуту я делаю шаг назад и тяну ее за собой.

— Если ты позволишь мне поцеловать тебя прямо сейчас, мы никогда не доберемся до моей квартиры, прежде чем ты будешь голой и насаженной на мой член, — говорю я через плечо, двигаясь быстрее через гараж.

— А еще говорят, что романтика мертва, — невозмутимо говорит она.

Меньше чем через минуту двери лифта закрываются за нами, и я прижимаю ее спиной к стене, мои предплечья находятся по обе стороны от ее головы, когда я смотрю ей в глаза.

Моя грудь вздымается почти так же быстро, как и ее, наше дыхание смешивается, пока мы боремся с магнетическим притяжением между нами.

— Тоби, — шепчет она, прикусывая нижнюю губу и искушая меня, словно демон, которым она и является.

— Я не должен был этого делать, Джоди, — честно говорю я ей, и мое сердце сжимается в груди. — Ты слишком хороша для этой жизни, для меня.

Вокруг нас воцаряется тишина, пока она впитывает мои слова.

— Это может быть правдой. И я более чем осознаю, что могу пожалеть об этом решении. Но прямо сейчас, на самом деле, другого выхода нет.

Лифт плавно поднимается по зданию, мое предвкушение растет с каждым этажом, который мы проезжаем.

— Я рад, что ты так думаешь. И ты права. В какой-то момент ты, вероятно, в конечном итоге пожалеешь об этом.

— Ты не высокого мнения о себе, — говорит она, склонив голову набок и изучая меня.

— Просто пытаюсь быть реалистом.

— Поцелуй меня, — выдыхает она, снова потягиваясь и пытаясь взять себя в руки.

Все, что я делаю, это улыбаюсь ей, когда лифт звенит, возвещая о нашем прибытии.

— Пойдем. Может быть, если нам повезет, ты действительно доберешься до моей спальни.”

Прежде чем у нее появляется шанс пошевелиться, я прижимаюсь плечом к ее животу и отрываю ее от земли.

— Тоби, — визжит она, когда я почти выбегаю из замкнутого пространства, молясь, чтобы коридор снаружи был пуст, и чтобы мы добрались до другой стороны моей входной двери незамеченными.

И каким-то чертовым чудом мы это делаем.

— Знаешь, теперь ты можешь опустить меня на землю, — кричит Джоди, дрыгая ножками и молотя крошечными кулачками по моей заднице. — Тобиас.

— Черт, мне нравится, когда ты произносишь мое имя.

— Отпусти меня, и я повторю еще раз, — обещает она. — Давай, я хочу посмотреть, где ты живешь.

— Позже. Есть более неотложные дела, которые нужно решить в первую очередь.

Я мечусь по квартире, пока не врываюсь в свою спальню. Я ставлю тирамису на прикроватный столик на потом, прежде чем бросить ее на середину своей кровати.

Мои темно-синие простыни окружают ее, когда она подпрыгивает, и я наблюдаю за ней с улыбкой, играющей на моих губах, когда она смеется.

— Ты такая чертовски красивая, Джоди, — рычу я, быстро сбрасывая обувь и срывая с себя рубашку.

— Ты и сам выглядишь не так уж плохо, Тобиас, — выдыхает она, прикусывая нижнюю губу, наблюдая, как я раздеваюсь до боксеров, которые, по общему признанию, сейчас мало что скрывают.

— У меня против тебя ничего нет. Просто волк, завернутый в овечью шкуру.

— О, я не знаю. Ты можешь быть очень милым, когда захочешь.

— Не сегодня, я не буду милым. Я чувствую себя совершенно безрассудным. — И мстительным.

Она пищит, когда я прыгаю на нее, обхватываю рукой ее затылок и, наконец, снова завладеваю ее губами.

Ее язык немедленно присоединяется к нам, и мы начинаем страстный поцелуй, мы оба боремся за доминирование, хотя оба точно знаем, кто здесь главный.

Отпуская ее шею, я обхватываю пальцами ее запястья, поднимая их оба над ее головой.

Я нависаю над ней, наслаждаясь потребностью, которая отражается во мне, и тем, как ее кожа пылает от желания.

— К тому времени, как я отпущу тебя с этой кровати, ты не вспомнишь, как ходить, не говоря уже о собственном имени, Демон.

— Тоби, — стонет она, пытаясь тереться бедрами друг о друга там, где они прижаты подо мной.

— Такая нетерпеливая. Вот как это будет происходить, моя маленькая грязная игрушка. — Низко наклоняясь, я целую ее в шею, заставляя ее хныкать и извиваться подо мной. — Я собираюсь раздеть тебя догола. Целую тебя, кусаю, помечаю до тех пор, пока ты больше не сможешь этого выносить. Затем, — говорю я, покрывая поцелуями ее ключицу и грудь, — я собираюсь есть тебя до тех пор, пока не буду уверен, что буду чувствовать тебя целую неделю. И тогда, когда ты будешь умолять, и только когда ты будешь умолять, я, наконец, дам тебе то, чего ты действительно хочешь, и трахну тебя так сильно, что испорчу тебя для любого другого мужчины, — обещаю я, нуждаясь убедить себя, что она, по крайней мере, вспомнит обо мне что-то хорошее после сегодняшнего вечера.

— Да, да. Тоби, пожалуйста, — умоляет она.

Засунув пальцы под горловину ее платья, я стягиваю его и чашечку ее лифчика в сторону, захватывая ее сосок ртом и кусая его, пока она не вскрикивает, ее спина выгибается на кровати.

— Ты на вкус как рай, а я точно попаду в ад, — бормочу я, так же обращаясь с другой стороной, прежде чем отпустить ее руки и сесть.

— Не двигайся, — предупреждаю я, просто рассматривая ее.

Воздух потрескивает вокруг нас, когда наш зрительный контакт сохраняется.

— Пожалуйста, — умоляет она. — Ты нужен мне, Тоби.

Медленно, чертовски мучительно медленно, я протягиваю руку и развязываю ее платье, распахивая его и разглядываю ее—

— Где твои трусики? — Я рычу, глядя на ее голую киску.

— В моей сумке. Ты их уже испортил.

— Это правда? — Спрашиваю я, проводя пальцем от ее груди вниз к впадинке между бедрами, наслаждаясь тем, как она вздрагивает от желания, от моего простого прикосновения.

Снимая с нее свой вес, я подтягиваю свободную ткань ее платья под нее и выдергиваю его из ее рук, прежде чем бросить на пол.

— Лучше, — бормочу я. Но недостаточно хорошо.

Она выгибается ко мне, как только я провожу рукой ей под спину, позволяя мне расстегнуть ее лифчик и сбросить его.

— Идеально. Руки заведи за голову. Сегодня вечером ты в моей власти. — Она делает, как ей сказано, и я наклоняюсь над ней, нахожу ремни, которые оставил на месте крепления, и быстро закрепляю их на ней.

— Просто подумай обо всем, что я мог бы сделать со своей маленькой игрушкой сегодня вечером. Всеми способами, которыми я мог бы сделать ее своей, — рассеянно бормочу я, все еще восхищаясь тем, как невероятно она выглядит, лежа на моих темных простынях. Мое сердце бешено колотится, отчаянно желая убежать от самого себя и представить жизнь, в которой это могло бы произойти. Где она могла бы быть моей, и ничего из окружающего нас дерьма не существовало бы.

— Все, что угодно. Все это. Мне все равно, — выдыхает она между тяжелыми вдохами, предвкушение берет верх над ней.

— Будь осторожна со своими желаниями, Демон.

Прежде чем она успевает ответить, я завладеваю ее губами, прежде чем приступить к выполнению первой части моего плана.

Потянувшись за десертом, который мы принесли домой, я снимаю крышку и окунаю пальцы в кремовую массу.

Я дразняще провожу пальцами по ее губам.

— Хочешь немного, Демон? — Рычу я, у меня слюнки текут от предвкушения того, что должно произойти.

— Да, — стонет она.

Опустив пальцы, я намазываю тирамису на ее губы, прежде чем отправить их ей в рот и позволить ей слизать их дочиста.

— Черт, — стону я, когда ее язык обводит мои пальцы, а мой член дергается от возбуждения.

Высвободив их, я тянусь за добавкой и начинаю намазывать ее тело прохладным десертом, следя за тем, чтобы добавить еще больше во все места, которые действительно нуждаются в моем внимании.

— Боже мой, — стонет она, извиваясь подо мной. — Пожалуйста.

Когда я доволен, я, наконец, припадаю ртом к ее груди, очищаю ее и позволяю сладости тирамису покрыть мой язык, прежде чем засосать ее сосок глубоко в рот.

Ее крики эхом разносятся по комнате, пока я продолжаю, не пропуская ни дюйма ее кожи и гарантируя, что попаду во все точки, которые поднимут ее на головокружительную высоту, и она будет нуждаться во мне сильнее, чем когда-либо.

К тому времени, как мои пальцы обхватывают ее икры, и я спускаюсь поцелуями вниз по ноге к тому месту, которое, черт возьми, почти заставляет меня пускать слюни от желания, ее тело усеяно засосами и следами зубов, и я не могу не восхищаться делом своих рук.

Моя.

Ее кожа покраснела, на лбу выступили капельки пота, когда она стонет и хнычет для меня. Это самый красивый звук в гребаном мире, и я не могу нарадоваться.

— Черт, Тоби, пожалуйста. Мне так нужно кончить, — выдыхает она.

Я обдуваю струей воздуха ее набухшую киску, заставляя ее сильно дергаться.

— Но только подумай, как хорошо это будет.

— Пожалуйста, — стонет она еще раз, прежде чем я опускаюсь немного ниже и впиваюсь зубами в ее бедро. Она воет, когда боль смешивается с удовольствием, и дергает за свои путы над головой. Но прежде чем она успевает прийти в себя после этого, я опускаюсь на живот и посасываю ее клитор. — ТОБИ, — кричит она достаточно громко, чтобы эхо снова разнеслось по комнате, ее бедра двигаются то ли от потребности в большем, то ли от необходимости избавиться от чрезмерной чувствительности, я не уверен. Мне тоже на самом деле все равно, потому что я ни за что не остановлюсь, пока она не кончит мне прямо на лицо, а ее голос не охрипнет от крика.

Потянувшись вверх, я ущипнул ее за сосок, одновременно задевая зубами ее клитор.

— О Боже. О Боже. Черт. Я так близко.

— Мы не можем этого допустить, — рычу я, прижимаясь к ее чувствительной коже. — Во всяком случае, пока нет.

— Нет, — кричит она, точно зная, о чем я думаю.

Снова и снова я подводлю ее прямо к краю падения, прежде чем отстраниться.

— Черт возьми, — восклицает она, когда я, наконец, засовываю в нее два пальца, потирая то место, которое, я знаю, приведет ее прямо к этому очень узкому краю обрыва.

— Да. Да. Да. Тоби, пожалуйста. Я сделаю все, что ты хочешь. Я буду сосать твой член всю ночь, если хочешь, только позволь мне кончить, пожалуйста.

— Что угодно? — Спрашиваю я с ухмылкой.

— Да, что угодно, Просто… пожалуйста. Ах, — кричит она, когда я сдаюсь и подталкиваю ее к краю, наблюдая за каждой секундой ее блаженного падения, пока я продолжаю кружить языком по ее клитору.

Ее оргазм продолжается и продолжается, доказывая, что я был прав, что в конце концов оно того стоило.

К тому времени, когда она замолкает, ее тело обмякло, кожа сияет, а глаза блестят от удовольствия.

— Не засыпай пока, Демон. У меня есть еще одно обещание, которое я должен выполнить.

— Я здесь для этого. Я здесь для всего этого, — говорит она почти так, как будто находится в посторгазмическом тумане.

— Это моя девочка.

Натягивая боксеры на задницу, я выстраиваюсь в линию с ее входом и толкаюсь вперед. Она такая влажная, что я с легкостью проскальзываю в нее, ее обжигающий жар засасывает меня глубже и заставляет мои глаза закатиться.

— Черт, мне этого никогда не будет достаточно.

Обхватив ее ногу вокруг своей талии, я кладу другую руку ей на затылок и наклоняюсь, чтобы поцеловать ее, позволяя ей попробовать себя на вкус, пока я продолжаю разрушать ее. Именно так, как я и обещал, я и сделаю.

И, в свою очередь, я разрываю еще немного сердца этой пизды.

28

ДЖОДИ

— О Боже мой, — тяжело дышу я. — Я почти уверена, что ты выполнил все свои обещания, — говорю я с ухмылкой, когда усталость от последнего хрен знает сколь долгого пребывания с Тоби начинает поглощать мое тело.

Моя кожа все еще горит от его прикосновений, одновременно мягких и нежных, грубых и болезненных. Каждая мышца в моем теле бьется в конвульсиях от трех ошеломляющих оргазмов, которые он только что дал мне, и моя киска восхитительно болит.

— Я никогда не отступаю от своего слова, детка, — говорит он, отпуская мои запястья, прежде чем осыпать поцелуями нежную кожу там, где я была привязана. — Что? — Спрашивает он, заметив что-то в выражении моего лица.

— Мне нравится, когда ты такой извращенец, — признаюсь я.

— О, да? — Спрашивает он, и в его собственных глазах мелькает что-то порочное.

— Да. Я никогда до конца не знаю, что произойдет рядом с тобой, и это волнующе.

— Я не уверен, хорошо это или нет, — бормочет он, скатываясь с кровати и направляясь к двери в другом конце комнаты.

— О, это определенно хорошо, — кричу я ему вслед, вытягивая ноющие конечности и вдыхая его запах на подушке. — Мне нравится острые ощущения от незнания того, что произойдет дальше.

— Это хорошо. Надеюсь, так и останется.

— Я никогда не хотела скучной жизни.

В туалете спускается вода, прежде чем звук льющейся воды достигает моих ушей, и несколько секунд спустя он появляется в дверном проеме, похожий на гребаного греческого бога, а позади него сияет свет из ванной.

— Хочешь чего-нибудь выпить?

— Да, — говорю я со смехом. — После этого, я думаю, мне понадобится больше одного бокала.

Он кивает. — Устраивайся поудобнее. Я скоро вернусь. Думаю, пришло время поговорить.

Мои брови приподнимаются, когда я изучаю его, внезапно выглядящего немного неуверенным в себе.

— В чем дело? Наверняка ты уже рассказал мне самое худшее?

— Возможно, с твоей стороны было бы разумно не утверждать, пока не узнаешь.

— Л-ладно, — бормочу я себе под нос, когда он исчезает из виду.

Перекатываясь на край кровати, я свешиваю ноги и осторожно пробую их, чтобы убедиться, что они действительно меня удержат. Когда я убеждаюсь, что они так и сделают, я поднимаю с пола его рубашку и натягиваю ее, неправильно застегивая, но не имея сил поправить, направляясь в ванную.

— Вау, — выдыхаю я, оценивая ее размер.

Я бегло осмотрела его квартиру, прежде чем он повел меня в свою спальню, и все выглядело примерно так, как я и предсказывала. Холостяцкая берлога. Все было серым, черным и белым. Кажется, там не было никаких сентиментальных вещей, которые я бы заметила. Но хотя, возможно, это именно то, чего я ожидала от молодого, одинокого парня, живущего в одиночестве, зная Тоби так, как знаю его я, я бы подумала, что в нем было бы больше мягкости, больше семьи. Более чем очевидно, как сильно он любит своих маму и сестру, так что я ожидала, что здесь будет немного их фотографий.

Это просто еще одно напоминание о том, что на самом деле я не так уж хорошо его знаю. Что-то, на что я могу только надеяться, изменится теперь, когда он полностью открылся мне. Потому что я этого хочу. Я хочу обсудить это с ним в надежде, что из этого просто может что-то получиться.

Беспокоит ли меня вся эта история с мафией? Да, я думаю, это немного беспокоит. Но я думаю, что это может быть только потому, что я основываю свое мнение обо всем этом на том, что я видела по телевизору и в Интернете. Может, я и наивна, но я не настолько глупа, чтобы думать, что это хоть как-то похоже на реальность.

Я убираюсь, мою руки и пытаюсь что-то сделать с косметикой, которая размазалась по всему моему лицу, прежде чем отправиться обратно с бабочками в животе.

У меня внутри все переворачивается, когда я нахожу его сидящим, прислонившись спиной к изголовью кровати, с планшетом рядом и двумя напитками сбоку. Почувствовав мое внимание, он поднимает взгляд, и на его лице расплывается самая очаровательная улыбка, хотя я не могу отрицать, что в его глазах таится темнота, от которой мой желудок сжимается от беспокойства.

— Ты слишком далеко.

Не нуждаясь в том, чтобы повторять дважды, я подбегаю к нему, забираюсь на кровать и прижимаюсь к его боку.

Он напряжен рядом со мной, когда вокруг нас воцаряется тишина. Не могу объяснить почему, но волосы на затылке встают дыбом, а живот скручивается тугим узлом.

— Тоби, что такое? — Спрашиваю я, и страх начинает течь по моим венам.

Протягивая руку, он берет два стакана чего-то похожего на виски и передает один мне.

— Выпей. Все это, — инструктирует он, и я делаю это без колебаний, крепкий алкоголь обжигает в ту же секунду, как попадает на мой язык, и продолжается до самого желудка.

Он берет пустой стакан из моей руки и ставит его обратно на столик.

— Есть вещи обо мне, которые тебе нужно знать, — признается он, его голос тверд и холоден и совершенно на него не похож.

Я поднимаю на него взгляд, и с моих губ срывается вздох, когда я замечаю маску, которую он, кажется, надел.

Мой Тоби, мягкий, добрый парень, к которому я привыкла, ушел. На его месте солдат, о котором он мне вкратце рассказал.

Черт возьми.

— Тоби? — Выдыхаю я, моя ранее кипевшая кровь мгновенно превращается в лед.

— Наша встреча не была счастливой случайностью, — признается он, глядя на черно-белое произведение искусства на стене напротив нас.

— Я… это было не так? — Спрашиваю я, вспоминая ту первую ночь, когда заметила его на другом конце бара.

— Нет. Я следил за тобой.

— Что? — Кричу я, не веря своим ушам. — Ты шутишь, да?

Наконец, он поднимает на меня глаза, и я могу прочесть правду в темных глубинах, смотрящих на меня в ответ.

— Черт.

— Наши жизни были неразрывно связаны задолго до того, как мы встретились, Джоди. Ты просто не знала об этом.

— Я-я не понимаю, — говорю я, ненавидя слабость в своем голосе.

— Человек, о котором я тебе говорил, тот, кто причинил мне боль, причинил боль моей маме. Он пытался убить мою сестру. — Я задыхаюсь, боль в его голосе заставляет мое сердце болеть за него.

— Черт, это…

— Он так же мужчина, которого ты знаешь.

— Мужчина, которого я— Мои слова обрываются, когда одно лицо всплывает в моей голове.

Но нет, этого не может быть. Это невозможно.

Мой мозг начинает лихорадочно работать, когда кусочки головоломки, о которых я никогда не подозревала, начинают складываться воедино.

— У моего так называемого отца была совсем другая жизнь, Джоди. Совсем другая семья.

— Нет, — выдыхаю я, начиная отодвигаться от него, мой желудок сжимается до такой степени, что я боюсь, что в любой момент побегу в туалет.

— В течение многих лет я планировал его падение. Я хотела увидеть, как он потеряет все, увидеть, как я вырву клочки из его сердца и оставлю его истекать кровью, точно так же, как он всю свою жизнь пытался поступить со мной, с мамой, с моей сестрой, когда она снова появилась в нашей жизни.

— Но проблема заключалась в том, что у человека, которого я знал, не было сердца. Он был холодным, жестоким монстром.

Мое сердце бешено колотится, а ладони потеют, когда я слушаю его рассказ, молясь, черт возьми, умоляя, чтобы все пошло не в том направлении, которого я боюсь.

— Его потребность в контроле, его ревность взяли верх, и он попытался убить мою сестру. И он нанял кого-то, о существовании кого мы и понятия не имели, чтобы тот выполнил эту работу за него.

— Возможно, ты его знаешь. Двадцатиоднолетний, недавно умерший член Королевских жнецов.

— Нет, Тоби. Пожалуйста, пожалуйста, не— Мои руки на коленях дрожат, когда что-то похожее на чувство вины омывает глаза Тоби.

— Это был твой брат, Джоди. Мой отец поручил ему убить мою сестру от его имени.

— Нет. — Рыдание вырывается из моего горла, а раскаленные докрасна слезы обжигают мои глаза. — Ты убил его?

— Я? Нет. — Он качает головой. — Не лично. Я оставил это другим, а сам отправился за главным человеком.

Я едва могу втянуть в себя воздух, который мне нужен, пока жду, когда он заговорит. Но он этого не делает. Он просто смотрит мне в глаза, ожидая, когда я задам вопрос, который, как он знает, вертится у меня на кончике языка.

— Кто он такой?

— Ах, — говорит он, и садистская ухмылка изгибает его губы. — Человек, который сделал все это, человек, у которого, как я думал, не было сердца, который не заботился ни о ком, кроме себя? Оказалось, очень даже заботлив к своей другой семье.

— Он делал все возможное, чтобы скрыть их, но облажался, когда вовлек своего сына в покушение на убийство моей сестры.

Я хнычу, не в силах остановить дрожь, сотрясающую мое тело, или слезы, которые наконец проливаются.

— Долгое время я думал, что он был единственным, точно так же, как бумажный след, ложь, заставили нас поверить. Но потом я нашел другого. Живой, дышащий человек, которого я мог бы использовать, чтобы сделать именно то, о чем я мечтал все эти годы.

— Тоби, п-пожалуйста, не делай этого. Пожалуйста, не говори мне, что это ты убил его? — Умоляю я.

— О нет, Демон. Он не мертв.

Я отшатываюсь от веселья в его тоне, все мое тело сотрясается все сильнее с каждым новым откровением.

— Это было бы слишком легко для него после многих лет жестокого обращения и пыток, которым мы с мамой подверглись от его рук. Ты так не думаешь?

Он берет пульт, лежащий рядом с ним, пока я с трудом сглатываю, борясь с желанием выблевать все на его кровать.

На мгновение загорается экран, прежде чем он увеличивает громкость, и из динамиков раздается голос.

— Джоди, детка. Тебе нужно убираться оттуда. — Его тон тверд, предупреждение более чем недвусмысленно, но единственное направление, в котором я бегу, — это в ванная, когда я выплескиваю ужин, приготовленный всего несколько часов назад.

— Джоди, — кричит папа с экрана, его голос дрожит от волнения.

— Сюрприз, Демон, — произносит другой голос, тот, который всего несколько минут назад посылал волну удовлетворения по моему телу. Но сейчас все, что это разжигает, — это ненависть. — Я обещал тебе, что сломаю тебя, старик. Я обещал тебе, что найду ту единственную вещь, которую ты любишь больше самой жизни, и я поставлю ее на колени, просто чтобы ты смог в точности ощутить, каково это.

— Джо-Джо, мне так жаль. Он сумасшедший. Тебе нужно уйти от него.

Единственная реакция Тоби — запрокинуть голову и рассмеяться.

— Сумасшедший? Серьезно? Это действительно та линия, к которой ты здесь стремишься? Я почти уверен, что у меня на тебя достаточно улик, чтобы доказать, что единственный психически неуравновешенный из нас троих — это ты, извращенный ублюдок.

Уровень отвращения и чистой ненависти в голосе Тоби заставляет меня поднять глаза от пола, но я не нахожу его. Мой взгляд прикован к экрану, который он повернул в мою сторону, чтобы я могла взглянуть на состояние человека, которого я всю жизнь считала своим отцом.

— Папа, — выдыхаю я, маленькая девочка внутри меня умоляет забыть все, что Тоби рассказал мне об этом мужчине, о его жестоком обращении, и просто хочет, чтобы ее заключили в объятия и сказали, что все будет хорошо.

— Ты потратил всю свою жизнь, пытаясь защитить их, — начинает Тоби. — Но в нынешнем виде у них ничего нет. Все твои деньги пропали. Дом вот-вот исчезнет. Бедная Джоди даже потеряла работу и вот-вот начнет работать стриптизершей.

Неверие захлестывает меня. — Это был ты? — Спрашиваю я, отчаянно не желая принимать это.

Тоби пожимает плечами, но я вижу глубже. Я вижу боль, запечатлевшуюся на его лице, которую большинство других пропустили бы мимо ушей.

— Я действительно не хотел причинять тебе боль, детка, — говорит он так искренне, что мне хочется ему верить. Но я не могу. Он сделал все это. — Но я много лет назад пообещал себе, что сделаю все возможное, чтобы погубить этого человека. И посмотри на него. По-настоящему посмотри на него. — Я делаю, как мне говорят, наблюдая, как слезы градом катятся по его щекам. Раны от очевидных побоев портят его лицо, а от усталости темнеют глаза. — Это именно та месть, которой я жаждал почти всю свою жизнь.

— Тебе действительно повезло, Джонас. Я мог бы сделать гораздо хуже, чем просто трахнуть твою маленькую принцессу. В конце концов, она могла бы быть заперта в соседней с тобой камере прямо сейчас. Она и твоя женщина на стороне. Та, кого ты любил так, как должен был любить мою маму.

— У меня всего лишь еще один вопрос, Джонас, — усмехается Тоби, милый парень, о котором я забочусь больше, чем следовало бы, полностью исчезает, когда он смотрит в глаза человека, которого ненавидит через экран. — И я думаю, ты точно знаешь, что это такое. И я думаю, что уже знаю ответ. — Тоби поднимает голову, его взгляд прожигает меня насквозь, прежде чем он задает свой последний вопрос, каким бы он ни был. — Скажи нам раз и навсегда, почему она всегда была для тебя важнее меня. Насколько мы можем судить, ни один из нас на самом деле не делится с тобой кровью. — Я знаю, это полный пиздец, но, услышав, как Тоби говорит, что этот человек на самом деле не его отец, я испытываю, прилив облегчения. — Но это неправда, верно? Джокер был не единственным твоим незаконнорожденным ребенком, не так ли, Джонас? Джоди тоже твоя, не так ли? Вот почему тебе так больно проводить ночь, буквально наблюдая, как ее трахают. Вот почему она была идеальной пешкой в моих безжалостных играх.

Моя голова кружится до такой степени, что я задаюсь вопросом, не собираюсь ли я упасть в обморок. Прежде чем у меня появляется такая возможность, меня снова тошнит.

— Каким бы хреновым это ни было, какая-то часть меня испытывает своего рода счастье от того факта, что я могу дать Джоди то, о чем она мечтала с того дня, как узнала о твоей смерти, старик. Я могу преподнести ей подарок — возможность попрощаться с человеком, которого она считала хорошим, заботливым отцом. Если ей повезет, она, возможно, даже сможет оплакивать свои воспоминания о тебе, а не о том монстре, которым, как я ей сказал, ты являешься на самом деле.

— Нет, пожалуйста. Джоди, — кричит папа, подходя ближе к камере. — Не слушай его. Это все ложь. Все это. Я собираюсь выбраться отсюда, и мы втроем снова станем семьей. Я, блядь, клянусь тебе, Джо-Джо. Пожалуйста, послушай меня—

— Попрощайся, Джоди. Все кончено. — Холодный голос Тоби превращает мою кровь в лед, когда я сворачиваюсь калачиком на полу.

По тону Тоби я без сомнения понимаю, что он серьезен, и с моих губ срывается прошептанное «Прощай», прежде чем экран гаснет, и Тоби выходит из комнаты, издавая мучительный вой, разрывающий воздух на ходу.

Мое сердце разрывается на части. Разлетается на миллион осколков. И, что приводит в бешенство, это не только из-за меня и всего, что я потеряла, но и из-за всего, что Тоби пережил в своей жизни.

Последовавший за этим хлопок заставляет меня вздрогнуть, прежде чем что-то разлетается вдребезги, и звук еще одного сердитого рева эхом разносится по тихой ванной.

Я пытаюсь собраться с мыслями, осознать, что только что произошло, но не могу.

Это слишком свежо, боль в моей груди, горе, неверие… все это кружится вокруг меня, угрожая затянуть в свои мучительные глубины.

Где-то в квартире продолжают ломаться и разлетаться вдребезги вещи, но я не обращаю на это внимания, вместо этого сосредотачиваясь на попытках заставить свое тело работать.

Единственное, что я знаю прямо сейчас, это то, что мне нужно уйти. Я не могу быть здесь. Я не могу находиться рядом с Тоби, поскольку пытаюсь переварить все, что я только что узнала.

Мои ноги подкашиваются, когда я поднимаюсь, и я быстро натыкаюсь на дверной косяк, боль взрывается в моем плече.

Каким-то чудом мне удается продолжить движение вперед, обнаружив, что спальня вокруг меня полностью разгромлена. Заметив свою сумку на полу, где я ее уронила, я поднимаю ее и продолжаю свои поиски, чтобы убежать от этого мудака.

Всего час назад я была в восторге от члена Тоби, а теперь… теперь мой мир снова выбит у меня из-под ног.

Только когда я появляюсь в гостиной, мое внимание привлекает какое-то движение, и я нахожу его стоящим у стены с окнами от пола до потолка, прижав ладони к стеклу и низко втянув голову в плечи. Он замирает в ту секунду, когда я делаю еще один шаг.

— Это было сделано для того, чтобы боль ушла, — говорит он тихим и затравленным голосом, полным многолетней боли и оскорблений.

Но я отказываюсь что-либо чувствовать к нему. Я проглатываю любую заботу о нем и сжимаю кулаки.

Он сделал это. Он навлек это на нас обоих.

Он разрушил мою жизнь так, как никогда не смогла бы разрушить смерть Джо и папы.

— Ты не заслуживаешь, чтобы это прекратило причинять боль, ты, чудовище, — шиплю я.

От меня не ускользает, как все его тело вздрагивает от моих слов, прежде чем я отворачиваюсь от него, не в силах вынести слабость в его позе и болезненный стон, который вырывается глубоко из его груди.

Я двигаюсь так быстро к входной двери, как только позволяют мне ноги,

— Джоди, пожалуйста, — умоляет он у меня за спиной. — Мне жаль. Пожалуйста. Пожалуйста, не оставляй меня.

Его голос пронзает меня, сжимая мое сердце в тиски и сжимая его так, что я едва могу дышать.

Я ненавижу себя за это, но за секунду до того, как распахнуть дверь и убежать, я оглядываюсь.

У меня перехватывает дыхание, когда я нахожу его стоящим на коленях посреди комнаты, его плечи поникли в знак поражения.

— Пожалуйста, — мягко говорит он, его глаза сверлят мои, ища что-то, в чем я не уверена, что он найдет. — Ты мне нужна.

Напрягая позвоночник, я расправляю плечи. Отчаянно пытаясь найти хоть какие-то силы, я открываю дверь.

— Прощай, Тоби. Я надеюсь, что это того стоило.

***

История Тоби и Джоди продолжается в книге «Безрассудная принцесса».