3. Дэйзи Кэллоуэй
Моя мама громко стучит в дверь.
— Почему ты вечно закрываешь свою дверь?
Потому что у тебя есть ключ от моей квартиры, и ты любишь заходить ко мне без приглашения.
Райк напрягается, смотрит в потолок, а затем указывает на ванную.
— Я буду там, — шепчет он.
— Что? — шепчу я в ответ притворном замешательстве.
Он показывает мне средний палец, прежде чем взъерошить мне волосы. Такой невинный, игривый жест. В это же время за дверью звучит голос матери: — Ты уже давно должна была проснуться. Может быть квартира была не такой уж и хорошей идеей?
Райк перестает трогать мои волосы, а наши тела замирают в напряжении.
Моя рука случайно соприкасается с его торсом, как ранее его рука с моей грудью. Но в отличие от меня на нем нет футболки. От контакта с его тёплым телом мои щёки краснеют, его тело напрягается. Я смотрю ему в глаза, Райк сердито смотрит в ответ. Кто-то должен это прекратить, но мы не двигаемся.
В итоге Райк надевает футболку, которую он держал в руке. Но он не отходит ни на шаг от меня. Я наблюдаю за тем, как его мышцы растягиваются, когда он просовывает голову и руки. Футболка покрывает его тело, и Райк опять смотрит на меня, будто проверить, помогли ли его действия хоть как-то снизить уровень напряжения между нами.
Не-а.
На самом деле, думаю, это только усилило притяжение наших тел. Его тело будто говорит мне: «Прикоснись ко мне. Не отступай».
Он поправляет мои волосы, которые сам же растрепал, расчесывая золотистые пряди пальцами, чтобы я не выглядела, будто у меня только что был секс.
— Дэйзи, ты там? — обеспокоенно кричит моя мама.
— Иди, — шепчу Райку.
Он убирает прядь волос мне за ухо, а затем быстро открывает дверь в ванную. Он заходит и осторожно закрывает за собой дверь.
— Прости! — кричу я маме. Я спешу открыть дверь в комнату. — Я говорила, что ценю своё личное пространство.
Она фыркает в ответ.
— А кто тебе мешает? Ты же живешь одна, — она останавливается. — Ты уверена, что не хочешь вернуться к нам с папой в загородный дом? Там тебе будет не так одиноко.
Это ей одиноко без меня. Иначе она бы не приезжала спонтанно ко мне в любое время суток. Я самая младшая из ее четырех дочерей, последняя покинувшая семейное гнездышко.
И пока что нам с Райком удавалось не попадаться маме во время ее спонтанных визитов. Я боюсь оставлять дверь незапертой, так что мама не могла зайти ко мне в спальню до того, как Райк куда-то спрячется. И мне не хватает духу и смелости сказать ей, чтобы она перестала ко мне заходить. Это все равно, что сказать ей: «Эй, мам, мне восемнадцать. Мне плевать на тебя и твоё мнение. Спасибо». Фигово, правда? Я и так быстро переехала от родителей после совершеннолетия. И я достаточно сильно люблю маму и хочу, чтобы она присутствовала в моей жизни. Я просто хочу, чтобы она была не такой... назойливой.
Когда я наконец открываю дверь, мама входит внутрь. Она одета в темно-синее платье, а ее шея украшена ниткой жемчуга. Моя мама — стройная, элегантная женщина. И вы всегда встретите ее с идеально-уложенным пучком на голове. Ее волосы каштанового цвета, как у моих сестер и меня — если бы мое модельное агентство позволило мне вернуть мой натуральный цвет.
Она глазами окидывает мою неубранную комнату. Майки, джинсовые шорты и футболки лежат на моем стуле, столе и даже на моей кровати. У меня есть привычка разбрасывать вещи, а потом забывать их класть на место. Я не особо убираюсь, даже когда приходит Райк. Его квартира выглядит ещё хуже, чем моя. Этот факт дал бы маме ещё один повод ненавидеть Райка.
«Он слишком неряшлив для тебя, Дэйзи, — сказала бы она в добавок к остальному списку. — У него нет работы. Он живёт за деньги из трастового фонда. Он только и делает, что лазает по горам да катается на мотоцикле. Он все время выглядит раздраженным. И ещё, он в родстве с той ведьмой, Сарой Хэйл. Он даже не разговаривает со своим собственным отцом. (Что касается вражды в семействе Хэйл, моя мама однозначно за Джонатана Хэйла, в основном из-за того, что он лучший друг моего отца). И вдобавок, Райк — сын этой стервы Сары Хэйл (Да, это самый главный аргумент). О, и еще — он намного старше тебя».
Аргумент «он старше тебя» для моей матери стоит на самом последнем месте. И хотя Райк старше меня на семь лет, для неё это не такая уж и проблема. Как-то она пыталась свести меня с тридцатилетним мужчиной. Он сколотил состояние на владении авторскими правами на какую-то популярную песню. Месяц спустя моего совершеннолетия мама организовала мне с ним свидание. Я на него не пошла, потому что тут вмешался папа.
Для него разница в возрасте — проблема.
— На прошлой неделе я звонила Хильде, чтобы она убралась у тебя, — важным тоном произносит мама. — Она что, не приезжала?
— Я ее не пустила, — заявляю я. — Я стараюсь быть более независимой.
И это означает не нанимать уборщицу, чтобы она складывала мои вещи в шкаф.
— Лили и Ло не нанимали Хильду, чтобы та у них убиралась.
Сейчас они оба живут в Принстоне, Нью-Джерси, с Роуз и ее мужем. Не так уж и далеко от нас.
Мама усмехается: — Они могут убирать за собой.
И то верно. Ее взгляд падает на мой живот, и она щупает меня за талию.
— Ты же не набрала вес перед Неделей моды, не так ли? — критикует она.
Я набрала?
Она еще раз оценивающе окидывает меня взглядом и говорит: — Не бери в голову. С тобой все будет в порядке, — она поправляет мои все еще спутанные волосы, проводя по ним пальцами словно по драгоценному золоту.
— Ты уверена, что не хочешь, чтобы я поехала с тобой в Париж? Я могла бы тебе составить компанию, пока тебе делают макияж.
— Я просто хочу попробовать все сделать самостоятельно, — отвечаю я, стараясь не задеть ее чувства. Она слабо улыбается, притворяясь, что она рада моему решению.
— Люблю тебя, — говорит она мне, а затем целует в щеку. — Давай завтра днем сходим на шоппинг. Я попрошу Нолу заехать за тобой.
— Хорошо.
Мама идет к входной двери. И только в моей голове промелькнула мысль, что все прошло гладко, в ванной включается душ. Райк знает, что она еще не ушла. Мама хмурится. Затем смотрит в сторону ванной, вытягивая шею, словно ищейка.
— Кто-то оставался у тебя на ночевку?
Я не чувствую смущения или злости. На самом деле, я хочу посмеяться над этой ситуацией. Боже, ну и жизнь у меня.
— Да, Лили, — вру я маме. — Хочешь с ней поговорить?
Я знаю, что она откажется. Секс-зависимость Лили повлияла на дела содовой компании нашего отца и поставила ее в тяжелое положение. Эта ненужная популярность и внимание прессы отразилась на каждом члене нашей семьи по-разному, что крайне не нравится моей маме. Но я не могу ненавидеть за это Лили. Особенно после того, как я своими глазами видела, какой стыд и вину испытывает моя сестра. Но мама смотрит на ситуацию только в негативном ключе. Она еще не простила Лили.
— Не буду ее беспокоить, — отвечает она мне. — Отвечай на звонки. И не закрывай больше свою дверь.
Она каждый раз произносит эти слова перед своим уходом. Я остаюсь в спальне одна и слышу, как за мамой закрывается входная дверь. Затем я захожу в ванную.
Пар покрывает зеркала и заполоняет всю комнату. Не видно ничего, что скрывается за душевой занавеской с маргаритками. Слышится плеск воды о плитку. И я замечаю его спортивные брюки на зеленом коврике перед ванной. Райк в душе голый. Да неужели, Дэйзи.
— Моя мама чуть ли не поймала тебя, — говорю я ему.
— Хорошо, — отвечает он. — Тогда она смогла бы назвать меня «невоспитанным дегенератом» прямо в лицо.
Да, в прошлый раз она именно так его и назвала. Тогда Райк тоже прятался в ванной и слышал каждое оскорбительное слово, вылетавшее из ее уст.
— Эй, я тогда заступилась за тебя. И в предыдущий раз. И перед этим тоже.
— Без обид, — говорит Райк. — Но твоей маме плевать на твое мнение по поводу чего угодно.
Я не могу обижаться на его слова. Я знаю, он говорит правду. В своей жизни я лишь дважды высказывала маме свое мнение. Я говорила ей, что занималась бы чем-то другим — да чем угодно — лишь бы не быть моделью. В ответ я получила упрек, что я неблагодарная и веду себя как ребенок. После этого я заткнулась. Если бы я сорвала фотосъемки в последнюю минуту, ее лицо бы исказилось, будто бы спрашивая «И это моя дочь? Что это за маленькая грубая выскочка?»
Разочаровать маму — все равно, что вонзить ей нож в живот, в то место, где она меня когда-то носила. В этом есть некая метафора.
Райк внезапно выключает душ и берет желтое полотенце, висящее на крючке. Я столько провела времени рядом с полураздетыми, почти голыми парнями-моделями, чтобы как-то из-за этого волноваться. Но все чувствуется по-другому, когда ты знаешь этого человека. Все ощущается по-другому, когда тебе нравится парень не просто за его тело, а когда тебе нравится в нем все.
И Райк Мэдоуз мне нравится полностью.
Занавеска отодвигается в сторону, и Райк выходит из душа — полотенце низко обернуто вокруг его талии, капельки воды стекают по его груди и прессу. Я собираюсь выйти, чтобы оставить его одного, но он произносит: — Иди сюда.
Он стоит у раковины. И наблюдаю, как он открывает зубную пасту и выдавливает ее на свою и мою зубную щетку. Райк протягивает мне мою зеленую щетку. Я беру ее, и затем мы оба чистим зубы, притворяясь, что мы совсем не смотрим друг на друга в зеркало. Даже когда наши взгляды встречаются. Со стороны мы выглядим как пара.
Но это не так. И мы никогда не станем парой.
Некоторые вещи слишком сложные, запутанные, чтобы стать реальностью. И мы — одна из них.