— Какие бы бумаги ты ни искал, они, вероятно, загружены в это, — ответила я.
У него чуть не случился очередной припадок, когда вмешался Энзо.
— Она права, босс. Просто нужно подключить ее к компьютеру, чтобы получить нужное, — его умиротворяющий тон подействовал на Доминика, но сумел произвести противоположный эффект на меня.
— Ты смотрела? — пухлые пальцы помахали флешку.
Я закатила глаза на его выходки.
— Зачем мне это, Доминик? Что мне делать с тем, что там написано?
Ложь легко слетела с моего языка.
Я сделала больше, чем просто посмотрела. Я подготовила целый фальшивый пакет информации, чтобы передать ее Доминику вместо того, что на самом деле было на флешке. Прошлой ночью любопытство жгло мои вены всю обратную дорогу до квартиры. Оказалось, мистер Каллахан пытался украсть информацию о себе. У меня не было времени глубоко погрузиться в то, что там было, но я быстро решила, что не хочу отдавать Доминику.
Информация бесценна в этом мире, и у меня было ощущение, что наличие файла может пригодиться.
— Хорошо. И я предполагаю, что все прошло нормально? Никто тебя там не видел? — спросил Доминик, его глаза-бусинки блуждали по моему лицу.
Вчерашние зеленые глаза, которые горели страстью, вспыхнули в моем сознании, но я постаралась, чтобы воспоминание не отразилось на моем лице.
— Конечно, все прошло хорошо. Ты же ни о чем не слышал? — я бросила вызов.
Не из-за доброты в сердце я так легко связала ирландского мафиози. Шантаж был своего рода валютой, и у меня вошло в привычку получать как можно больше информации от как можно большего числа людей. Возможно, я и не знала, почему Калеб Каллахан был в том кабинете, но я знала, что его не должно там быть. Я не смогла бы воспользоваться этой информацией, если бы его поймали.
Мой дядя направился к барной тележке, наливая щедрый стакан виски. Я удивилась, что стакан не разбился от того, как крепко он его сжимал.
— Теперь, чтобы обсудить другую причину, по которой ты здесь сегодня, — он сделал паузу. — Эти гребаные стронзоублюдки полагают, что могут вторгнуться на нашу территорию? Они охренеют от жизни, когда я их достану. Думаешь, они могут торговаться со мной? Со мной?! — рявкнул он. Безумное выражение на его лице заставило меня подумать, что он, возможно, окончательно сошел с ума. И я понятия не имела, о чем, черт возьми, он говорит.
Стул протестующе застонал, когда он с грохотом опустился обратно. Когда-то он, возможно, и был красивым, но позволил себе расслабиться. Зачем стараться хорошо выглядеть, если можно подкупить женщин или угрожать им?
— Ве-ерно… — сказала я, получив неприязненный взгляд от Энзо за то, как растянула букву «е». — Какое это имеет отношение ко мне?
— Я решил, что твоя двоюродная сестра женится. И вся семья будет присутствовать на объявлении о ее помолвке, — сказал он.
Чего? Странная смена темы.
Я ненавидела это слово. Семья. Полная чушь, но я знала, что лучше не высказывать своего мнения по этому поводу. Доминик стелился перед обществом за то, как оно относится к его семье, и, к сожалению, я в ней состою.
— Конечно. И на ком? — спросила я. Мне было насрать, но я уже хотела уйти. Честно говоря, это общение могло пройти и по смс-кам.
— Калеб Каллахан.
Слава богу, мой дядя никогда не предлагал мне выпить, иначе я бы выплюнула жидкость через стол.
— Подожди. Калеб Каллахан из ирландской мафии? Какого хрена Адриана выходит за него замуж? Разве у вас с ними нет мирного договора? — спрашиваю я, мой голос поднимается на октаву.
Энзо зарычал рядом со мной, потянувшись за стаканом виски, который Доминик налил ему.
— Нелояльный ублюдок был частью ирландской мафии. Но он ушел и основал новую преступную организацию с двумя другими ублюдками. «Синдикат.» Вот как эти придурки себя называют, — его голос сочился презрением. — Вторые сыновья из трех семей. Все они покинули свои организации, чтобы создать свои собственные. Вот что должно быть в этом файле. Информация об их планах, — сказал Энзо.
Ну нихрена себе. Единственный мужчина, который почти поймал меня, собирался жениться на моей двоюродной сестре, и я должна там присутствовать. Честно говоря, я предполагала, что буду избегать этого человека всю оставшуюся жизнь. Теперь обрело смысл, почему они были втроем. Не просто собутыльники. Они партнеры по преступлению. Миллион вопросов вертелись в голове, но я молчала. Слушать — лучший инструмент на данный момент.
— Он их маленький главарь. Эти сукины дети пытаются силой проникнуть на нашу территорию, — выплюнул Доминик, стукнув мясистым кулаком по столу. — И я не могу убить этих ублюдков, потому что все их семьи думают, что они вернутся в лоно церкви. Так что теперь моя принцесса должна выйти замуж за этого ирландского стронзо, заключить союз, чтобы они меня не грохнули, — добавил Доминик.
Мне хотелось закатить глаза от его драматизма. Моя двоюродная сестра была язвительной сукой, и если он хотел причинить Синдикатам боль и страдание, она — идеальный человек для этой работы. От такого гнусавого голоса и самолюбия любой захотел бы проглотить пулю.
— И ты уверен, что я тебе там нужна? — вопрос вырвался прежде, чем я смогла его остановить. Я годами избегала семейных собраний. В частности, с последней свадьбы, которую Доминик устроил для дочери.
— Не притворяйся невинной, Скарлетта. Я лучше учил тебя. Семья главнее всех. Я не позволю тебе все испортить. Ты должна присутствовать и не путаться под ногами.
Я хотела указать, что будет легко держаться в стороне, если я не приду, но прикусила язык.
Звонок нарушил растущее напряжение.
— Что? Хорошо, секунду, — Доминик закрыл динамик телефона, как будто это поможет заглушить его нытье. — Энзо, ознакомь ее с деталями на эти выходные, и убирайтесь нахуй из моего офиса.
Когда эти слова слетели с его губ, я уже была за дверью, направляясь прямиком на улицу, прежде чем он попросит что-то еще. До того, как воспоминания прорвались сквозь мою ментальную блокаду.
— Скарлетта, подожди. Нам нужно обсудить детали.
— Что обсуждать, Энзо? Я приду и буду изображать счастливого члена семьи Романо, несмотря на все взгляды людей, желающих подраться со мной или трахнуться.
Я не успела пройти и нескольких метров, как его рука обхватила мое плечо, заставляя остановиться. Мои глаза сузились, когда толстые пальцы впились в мою кожу, руки чесались в поисках пистолета.
— Я хоть и знаю тебя всю жизнь, Энзо. Но прикоснись ко мне вот так еще раз, и я отрежу нахрен твои пальцы, — выпалила я.
Беспокойство промелькнуло на его лице, он отдернул руку, как будто я обожгла его.
— Скарлетта, не будь такой. Поговори со мной.
Вау. Он, блять, серьезно?
— Что, сука, означает «не будь такой», Энзо? — выплевываю я, мой гнев нарастает.
Прошло много времени с тех пор, как я по-настоящему смотрела на Энзо. Я избегала его, как чумы. Мальчик, которого я когда-то знала, теперь очень похож на мужчину. На преступника Кларка Кента. Учтивый, чисто выбритый, с сильной линией подбородка. Все, чего хотела женщина.
В его кофейных глазах вспыхнул интерес, когда я смотрела слишком долго, ошибочно приняв это за желание, но похожих эмоций не было уже много лет.
— Скарлетта, ты знаешь, что у меня не было выбора, — его кончики пальцев коснулись моего лица прямо в тот момент, когда реальность врезалась в меня, как товарный поезд.
Звук, как от шипящей кошки, вырвался, когда я отступила назад.
— Пошел нахуй, Энзо. Это ты будешь лить в уши? Что у тебя не было выбора жениться на моей кузине, пока ты встречался со мной? — я шагнула в его пространство, больше не в силах сдерживать свою ярость. — У тебя был выбор, когда ты пришел и трахнул меня, прежде чем оставить гребаное приглашение на свадьбу на подушке. У тебя даже не хватило гребаных яиц сообщить мне эту новость.
Он отвел взгляд, розовый оттенок стыда пополз вверх по его шее. Жалкий. Он даже не мог посмотреть мне в глаза.
— У тебя был выбор, когда ты просил меня продолжать трахаться за спиной твоей новой жены? — спросила я, теперь крича, когда годы разочарования вырвались из меня.
Его голова резко повернулась ко мне, рука поднялась, чтобы прикрыть мой рот, он проверял, что никто не слышал признания.
К черту.
Я врезала кулаком ему в живот, поймав его за плечи, когда он согнулся пополам от боли.
— Я бы приняла пулю за тебя, Энзо. Вот как сильно я, блять, любила тебя. Спасибо, что показал, какой ты, мать твою, жалкий, — прошептала я ему на ухо, прежде чем ударить коленом в челюсть и позволить ему рухнуть на пол.
Я была испорченной версией Золушки.
Та, которая никогда не знала любви своего отца и не была спасена крестной феей или прекрасным принцем. И если бы сейчас появился прекрасный принц, я бы, наверное, сожрала его живьем.