Глава 5
Урсула обвела взглядом просторное помещение. С одной стороны вверх устремлялась винтовая лестница. К противоположной стене примыкал изящный деревянный столик, украшенный слабо светящимися грибами.
Красиво, но слегка нервирует.
Покрепче закутавшись в халат, Урсула прошла в тускло освещённую полукруглую комнату.
Большие окна изгибались, подстраиваясь под форму башни. Через стекло Урсуле открывался прекрасный вид на сверкающий шпиль Никсобаса, торчавший из кратера будто копьё, украшенное драгоценными камнями. «Видимо, я не буду расхаживать тут голышом».
По бокам от окон стояли мраморные статуи, каждая минимум два с половиной метра — обнажённые, атлетичные мужчины с вьющимися волосами и отрешёнными глазами. Древние греки, если судить по внешнему виду.
Расставленные по комнате стеклянные шкафчики содержали в себе глиняные урны и вазы, расписанные символами из мёртвых языков и геометрическими узорами. Видимо, лунным демонам очень нравилось искусство классической эпохи.
Возможно, им также нравились человеческие мужчины, если судить по выбору статуй.
Урсула осмотрела стены, разглядывая искусную работу по стеклу. Она старалась не коситься на чёрные бархатные диваны, стоявшие в углу помещения, иначе она могла поддаться искушению и проспать на одном из них несколько дней.
Путешествие через водный портал сказывалось на теле путешествующего.
Взгляд Урсулы задержался на серебристых настенных часах, напоминавших антиквариат. На циферблате изображался сложный лунный цикл из убывающих и растущих лун, который она не совсем могла разобрать.
Прежде чем Урсула успела перейти в другую комнату, её внимание привлёк портрет в серебряной раме. Там была изображена женщина с великолепными тёмными глазами и длинными каштановыми волосами, волнами спадавшими на изящное белое платье. На её лице было серьёзное, царственное выражение. Оливковая кожа, острые скулы, полные губы. Чертовски красивая. И почему-то уязвимость в глазах делала её поразительно человечной.
Урсула не была экспертом-историком, но картина напоминала нечто из эпохи Ренессанса. Что-то из творчества художников, писавших прекрасных женщин — может, Боттичелли.
Может, демонам и женщины нравились.
Урчащий желудок отвлёк её внимание от красавицы. «Умираю с голоду».
Урсула заметила небольшой бар, примостившийся в другом углу комнаты. На нём стояло блюдо с сыром, виноградом и графин вина.
Сера, может, и заперла её здесь, но хотя бы оставила что-то съедобное.
Подойдя ближе к еде, Урсула заметила бежевый конверт, прислонённый к графину. Кто-то написал её имя тёмно-красными чернилами. Урсула сунула в рот виноградинку, схватила конверт и разорвала его. Затем изучила письмо.
«Я попросил Серу присмотреть за тобой в период твоего пребывания здесь. Она сможет предоставить тебе всё необходимое. Эта квартира — твоя, и ты вольна передвигаться по ней как пожелаешь. Для твоей же безопасности я не могу сейчас предоставить тебе свободу передвижения по всему особняку. Мы поговорим утром».
Урсула раскусила зубами ещё одну виноградинку, позволяя сладкому соку стекать по горлу.
Это письмо написал ей Никсобас? Она ожидала встретиться с ним после своего прибытия, но теперь идея о том, что бог лично поприветствует её, казалась совершенно абсурдной.
С другой стороны, она толком не понимала власть Никсобаса, пока не попала сюда. Теперь она видела визуальное воплощение этой силы. Полное доминирование над всей планетой, не говоря уж о демонах, которых он контролировал на Земле.
Схватив кусок хлеба, Урсула подошла к окну. Шпиль Никсобаса сверкал в звёздном свете. Она ожидала, что останется с ним, что у него имелось какое-то задание для неё. Но её явно доставили не в его дворец. Так какого чёрта она тут делает?
В её животе будто разверзлась дыра. Она находилась в неком особняке и понятия не имела, кому он принадлежал. И первое имя, пришедшее ей на ум — это Абракс. Инкуб не раз пытался её убить, и Урсула практически не сомневалась, что он был насильником. Он провернул какой-то фокус с контролем разума и соблазнением. По крайней мере, пока не испытал к ней отвращения и не перешёл к попытке убийства. У этого парня явно какие-то проблемы с женщинами.
По спине Урсулы пробежали мурашки. Он не только ненавидел её, но и у неё складывалось нервирующее ощущение, что она ещё не видела истинной силы Абракса.
Внезапно у неё пропал аппетит. «Я хочу Хондзё».
Рука Урсулы дрожала, когда она положила хлеб на журнальный столик, и включились её прежние, знакомые инстинкты. Если что и давалось Урсуле естественно, так это самосохранение.
«Мне надо найти оружие на случай, если явится Абракс». Её сердце бешено стучало, и Урсула осмотрела комнату в поисках чего-нибудь, что пригодилось бы для проламывания черепов или протыкания внутренних органов.
В барах ведь иногда имелись ножи, не так ли?
Урсула поспешила пересечь комнату и начала открывать ящики. Подставки под бокалы, вычурные салфетки, зубочистки. То есть, полная фигня. Зубочистками большого урона не нанесёшь.
Урсула дёрнула очередной ящик. Штопор. «Чёрт возьми. Я не добьюсь большого успеха, сражаясь штопором против демона, но это лучше, чем ничего».
Она затолкала штопор в мягкий карман халата. «Может, удастся найти что-то получше».
Урсула прошла к двери, которая вела из гостиной в ванную. Осмотрела серую плитку. Серебристая ванна с ножками в виде лап выглядела изумительно, надо признать, но Урсула не нашла ни одного вантуза или полотенцесушителя, которым можно было бы проломить кому-то голову.
Она выскочила обратно в основное помещение, и её взгляд упал на винтовую лестницу. Она взбежала по ней по две ступеньки за раз. Наверху оказался длинный коридор с другими дверьми. Урсула распахнула первую и вошла в роскошную спальню: окна от пола до потолка и огромная кровать, застеленная фиолетовым покрывалом.
У стены стоял комод. На нём виднелись свечи и шкатулка для драгоценностей, но, к сожалению, ничего такого полезного, как нож. Урсула открыла шкатулку и нашла там лишь сами драгоценности. Ну естественно. Люди не склонны хранить оружие среди бриллиантов, но никогда не знаешь наверняка.
С бешено стучащим сердцем Урсула открыла ящик и выругалась, обнаружив, что он пустует. Один ящик за другим оказывался совершенно лишённым оружия. И в этом месте не только не было никакого оружия, как в психушке, но ей даже одежду не предоставили.
Вот тебе и «всё необходимое».
Урсула поспешила в коридор, распахнула следующую дверь и обнаружила очередную ванную. Огромная фарфоровая ванна стояла перед изогнутыми окнами. Уединением это назвать нельзя.
Урсула подошла к раковине из белого фарфора и открыла шкафчик под ней. Она обнаружила несколько запасных рулонов туалетной бумаги, а также древние с виду сосуды с зелёными и синими жидкостями. Тут не было даже зубной щётки, которую можно было бы превратить в заточку.
С часто колотящимся сердцем она встала и похлопала по штопору в кармане. Его тонкая изогнутая спираль из стали — это всё, чем она могла себя защитить.
Почему-то это её не успокаивало.
Урсула вновь потащилась вниз по лестнице. Само собой, в квартире не нашлось настоящего оружия. Абракс, Никсобас — кто бы ни был тут за главного — не хотели, чтобы гончая могла себя защитить. Будучи гончей Эмеразель, она попросту слишком опасна для демонов ночи.
В гостиной Урсула направилась к бару и сняла крышку с графина вина. Она схватила бокал, наполнила его почти до верха и подошла к одному из диванов.
Она плюхнулась на роскошную бархатную ткань и сделала большой глоток. Надо держать бокал поблизости. Можно разбить его и пырнуть кого-нибудь осколком.
Её нутро сжалось. Ей хотелось когда-нибудь провести нормальный вечер пятницы. Хотя надеяться на нормальный вечер в Царстве Теней — это наверняка перебор. Алкоголь согревал её нутро и убирал напряжение из плеч.
Абракс или Никсобас…
Почему-то Никсобас не походил на того, у кого в атриуме может быть золотистая мозаика льва или покои с предметами классического искусства. Абракс скорее походил на того, кто будет запугивать через искусство. Урсула задрожала. А ещё он больше походил на такого извращенца, который посадил бы её в стеклянную клетку и наблюдал за каждым её движением.
Урсула согнула ноги под себя. Будь здесь Кестер, он наверняка имел бы чёткое понимание, что ей делать. Он развалился бы на диване, абсолютно уверенный в себе. Он наградил бы её взглядом зелёных глаз и сказал бы, какие именно заклинания ей надо практиковать и как оценить настоящую угрозу. С другой стороны, в последние шесть месяцев она его почти не видела. После спасения от Никсобаса Урсула навестила его на буксире. И тогда она узнала правду — что Кестер занимался этим, чтобы спасти душу сестры. Той ночью она чувствовала с ним такое родство, будто обрела настоящего друга. И тем не менее, с тех пор он превратился в призрака. Он раз или два заглядывал к ней домой с Зи. Он включал своё обычное обаяние. Флирт, двусмысленные намёки, отсылки к её умению обращаться с мечом. Но когда Урсула спросила, чем он занимается, Кестер лишь пожал плечами. «На специальном задании, порученном мне Эмеразель», — только и сказал он. А после этого исчез ещё на месяц.
Когда Урсула спросила об этом Зи, девушка-фейри покачала головой.
— В этом весь Кестер. Сунул, вынул и бежать. Так он действует.
Но это ничего не объясняло. Кестер ей ничего не совал и не вынимал. Конечно, Урсула думала об этом. Как она могла не думать, учитывая его точёную красоту? Но ничего не было… пока.
Тем временем ей не хватало наставника. Кестер должен был научить её, как работать гончей, но не было никаких уроков магии, никаких тренировок в оружейной, чтобы нарастить её навыки. За последние шесть месяцев Урсула практически ничего не узнала о работе.